Александра Христова

Тьма древнего леса

ТЕМ, КТО ДОРОГ

С рождения учили быть лучше всех:

Да, деньги, карьера – вот это успех,

Ты послал к чертям этот мир – и гори он огнем!

Группа «Ольви». Свобода

Пролог

– Эилиан, что ты творишь?! – буквально выпал в ледяную пустошь из распахнувшихся Врат высокий мужчина, одетый в огромный черный тулуп, который нелепо смотрелся поверх стальных доспехов. Синеглазый юный бог только хмыкнул и, лениво поднявшись на ноги, шагнул вперед. Длинные полы золотистой шубы волочились за ним, подобно диковинному шлейфу.

– Что случилось на этот раз, Торрэн? – скептически спросил он и сдул с глаз выбившиеся черно-седые пряди. – Я опять кого-то забыл убить? А, нет, постой, дай догадаюсь, – насмешливо прищурился мальчик и глубже зарылся носом в пышный воротник так, что из золотого меха теперь виднелась только встрепанная шевелюра и усталые синие глаза. – Ты опять решил устроить массовое нашествие тварей на Тарс, а мои жрецы сумели это предотвратить? Или…

– Придурок! – взревел старший бог и, метнувшись к своему самому младшему брату, схватил его за плечи и так тряхнул, что у Эилиана клацнули зубы. – Идиот! В повелителя судеб поиграться захотелось? Иномирцу решил помочь?! Не надоело еще, бестолочь малолетняя? Мало ты тут сидишь…

Сокрушительный удар в челюсть заставил Торрэна выпустить брата из захвата и со сдавленным хрипом отлететь в сторону. Эилиан потер разбитые костяшки кулака, машинально лизнул ранку и, ощерившись, подошел к пытающемуся подняться на ноги мужчине.

– В повелителя с-с-судеб игр-р-раюс-с-сь?! – оскалив приличного размера клыки, зашипел немертвый бог в лицо опешившему брату. – Скотина ты, брат! О, верно, я играюсь… А ты только о своих молотках да гномах и думаешь! Вынь, наконец, свою голову из задницы и оглянись! – сорвался на крик Эилиан. – Торрэн, что ты безмозглый придурок, я давно знаю, но неужели ты даже не заметил тварь Пустоты в нитях мира?!

С этими словами Эилиан, вздернув старшего брата за шиворот, легко поставил его на ноги и, подтащив к краю основания Врат, ткнул лицом в ближайший сугроб.

– Прислушайся, обалдуй великовозрастный! Прислушайся к снегам! – рыкнул он. – Слышишь? Ты слышишь это, брат?

Торрэн покорно прислушался – и замер, подобно статуе.

– Но к-как? Откуда?

– От Хартуда! – огрызнулся в ответ паренек, отпуская ворот тулупа, отчего Торрэн с головой скрылся в глубоком сугробе. – Пришел, понимаешь ли, с гостинцами от дяди – бутылочкой рябиновой настойки и домашними хлебцами – посидеть, чтобы мне в одиночестве тут скучно не было… Разуй глаза, брат! Это пустотная тварь! Откуда она могла прийти?

– Из Пустоты, – одними губами проговорил мужчина, смотря в никуда остановившимся взглядом.

– Ответ верный! – съехидничал Эилиан и, тяжело вздохнув, отошел в сторону, с головой завернувшись в мех.

Некоторое время царила напряженная тишина, нарушаемая только тихим свистом ветра.

– Я не могу больше держать тварь в одиночку, – тихо начал Эилиан, глядя на холодные снега. – Мне нужна ваша помощь! Не только твоя, Торрэн, но и Каирри тоже. А вы упорно делаете вид, что распадающийся на клочки мир, который я уже год держу, лишь связав все нити через суть того самого упомянутого тобой иномирца, – это нормально. И то, что теперь только этот иномирец способен прогнать тварь без риска разрушить все, что мы делали, и не раствориться в Пустоте, для вас тоже не представляет интереса. Идиоты! Оба!

– А Имиалла с Харрэсом? – тупо спросил мужчина, кое-как вставая на ноги и забираясь на высокий фундамент.

– Харрэ всегда был на моей стороне, – одними губами улыбнулся седой мальчишка. – Он уже давно держит эльфов и дриад в железном кулаке, так что с этой стороны удара можно не опасаться. Сестренке приходится тяжелее – на ней сразу два вольных народа, но и она пока худо-бедно справляется. А вот среди людей и гномов скоро жди войны на уничтожение.

– Мои гномы никогда не поддадутся безумию твари Пустоты! – надменно вскинул голову Торрэн, отряхивая тулуп от снега и ежась от попавшей за шиворот и теперь текущей по спине ледяной воды.

– Ну да, ну да, – ехидно осклабился Эилиан и снова уселся на холодный камень, прислонившись спиной к Вратам. – Тогда это не твои гномы из кланов Свитка, Пера и Меча устроили междоусобицу, и теперь в горах зреет гражданская война. Это какие-то другие, чужие гномы – однозначно не твои, братишка…

– Что ты сказал?! – взвился Торрэн и, метнувшись к Вратам, одним рывком заставил их распахнуться. – Я предупрежу Каирри! – успел крикнуть он, прежде чем его буквально вышвырнуло мощным порывом ветра обратно в мир.

Эилиан только покачал головой. Глаза его были печальны.

– Тебя ждет неприятный сюрприз, брат мой, – тихо промолвил он. – Очень неприятный…

– Капитан! – раздался над кораблем крик. – Вы только поглядите на это!

Заспанный эльф-полукровка подошел к кричащему матросу, взглянул за борт… Чтобы в следующий момент, встряхнувшись, резко спросить:

– Давно заметил?

– Никак нет, капитан. – Для полноты момента матрос отчаянно замотал головой. – Они всплыли буквально несколько атисс[1] назад. Я как увидел, сразу же позвал вас.

Несколько мгновений капитан, наполовину свесившись за борт, внимательно разглядывал раздувшиеся, синие от неведомой отравы тела русалок. Затем осенил себя знаком Торрэна, отошел в сторону и скомандовал:

– Уходим отсюда. Живо! – рявкнул он, поняв, что команда его не слышит, а только зачарованно смотрит на изуродованные тела когда-то прекрасных морских жительниц. Народ тут же засуетился и забегал по палубе, а полукровка бросил прощальный взгляд на мертвых русалок. Пригляделся… И над морскими просторами разнесся отборнейший мат.

Корона… На голове одной из мертвых русалок была надета изящная тонкая корона!

Это какая же тварь посмела убить правительницу русалок?!

Капитан не знал этого – и не хотел знать. Он только надеялся, что море, обычно столь дружелюбное к нему, не станет в ближайшее время его могилой.

Часть первая

Нет права на полет

Глава 1

Вы все еще спите? Тогда мы идем к вам!

Добрые соседи

Бум! Бум! Бум!

У-у-у, кому не спится в ночь глухую?

– Пошли все…! – гаркнул я, заматываясь в собственные крылья от ярких рассветных лучей и игнорируя громкий назойливый стук в дверь.

Тихонько заскулив, я вдобавок накрыл голову еще и подушкой, при этом ухитрившись сбросить на пол возмущенно запищавшую Миледи. Дайте поспать, изверги! Я лег меньше сеада[2] назад!

Действительно, в свою комнату я вернулся незадолго до восхода второго солнца – как раз в то глухое время, когда звезды уже померкли, а яркое утро еще и не думает наступать. Объяснялось мое столь долгое отсутствие очень просто: я заснул, сидя на дереве. Банально отключился, убаюканный мерным покачиванием ветвей и шелестом листьев. Как хорошо…

Очнулся же от чьего-то осторожного ледяного прикосновения к моей руке. Подлетев от неожиданности и едва не сверзившись вниз, я, судорожно хватая ртом воздух, гневно уставился на беззвучно смеющегося князя. Напугал, гад белобрысый! А если бы я не удержался и упал – что тогда? Думается мне, что в таком случае то, что от меня бы осталось, можно было бы соскрести в ма-а-аленький такой кулечек.

Жестами показав мне, что надо бы уже отцеплять свои кости от дерева и перебираться к себе в комнату, князь шустро куда-то пополз. Тоже мне, дитя леса. Гамадрил-переросток облондиненный… Каа на него нет!

Тихо, но очень выразительно выругавшись в адрес одной остроухой сволочи, посмевшей прервать столь восхитительный сон (благо князь действительно, словно заправская обезьяна, ловко скакал по веткам к себе в комнату и меня просто не услышал), я с грацией похмельной белочки, больной радикулитом (а что вы хотите? полежите несколько часов на ветках – что тогда будет? у меня все тело затекло!), принялся слезать с насиженного и такого уютного места. Ну да, если я завтра… точнее, уже сегодня утром не обнаружусь в своей комнате, то воплей будет… До потолка.

А вот тут возникла проблема. Окон в обозримом пространстве было много. И большая часть из них – примерно каждое четвертое – была открыта. Но самое паршивое – я не чувствовал свой маячок! Наверняка потерял над ним контроль, когда уснул… Или силы мало вложил… Или… Да какая разница! Главное – итог: маячок рассеялся.

И князь уже удрал… Тарзан, е-мое! Бандерлог коронованный. Разве что не ухает, перепрыгивая с ветки на ветку.

Как мне теперь в свою комнату вернуться?!

Я с детства любил цирк. Меня особенно захватывали выступления акробатов – их пируэты высоко над восхищенными зрителями, их бесстрашие, потрясающая ловкость и невероятная грация… И я никак не мог предположить, что когда-нибудь сам окажусь на их месте!

Несколько распахнутых окон, возле которых я не увидел ни одной мало-мальски подходящей ветки, были отвергнуты мной сразу же: если бы возле моего окна не было хотя бы одной крепкой ветки, я бы просто не полез – и плевать на неожиданный приступ клаустрофобии! Пережил бы как-нибудь… Мне мои кости еще дороги в целом состоянии.

Зато даже после такого отсеивания осталось не меньше двух десятков окон. И в каждое мне нужно было заглянуть. А до них еще следовало добраться!

Пришлось, изображая из себя циркового шимпанзе, карабкаться по ветвям, периодически цепляясь за стены дворца и заглядывая в каждое открытое окно. Брр… Чувствую себя извращенцем.

Но и в уютную кроватку, под теплое одеялко тоже хочется… Так что ползем и не возмущаемся!

Первые полтора десятка комнат были либо пустыми, либо вообще – складами старой мебели. Пришлось, тяжко вздыхая и поминая всех предков до седьмого колена одного отдельно взятого рыжеволосого эльфа, притащившего меня сначала в свой лес, а затем бросившего на произвол судьбы, ползти дальше…

Нет, я бы мог залезть еще в первое же окно и затем бродить по коридорам дворца, а не рисковать своими костями. Но я еще помнил мой вечерний забег вместе с княжичем по коридорам. Во имя первозданного Хаоса! Если я даже не знаю теперь, где находится моя комната, то выйти из этих ходов-переходов можно даже не пытаться. Заблужусь намертво – и обнаружат через несколько лет только мой чистенький скелетик… Незавидная участь. Уж лучше сразу бац – и все, чем умирать от голода и жажды в лабиринте. Самое же противное то, что если в комнатах окна были относительно широкими и через них можно было спокойно пролезть, то узкие щели в коридорах, по недоразумению носившие гордое название «окна», были годны только для того, чтобы отстреливаться. Так что наружу я, случись мне заблудиться, просто не выберусь. И не факт, что мне удастся хотя бы поцарапать стены, не говоря уже о том, чтобы их разрушить…

Брр… На фиг, на фиг такие мысли!

Поежившись, я продолжил заниматься акробатикой в попытке заглянуть в очередное окно.

Ох ты ж… Чтоб меня приподняло да шлепнуло о ближайший же кактус!

В очередной комнате, куда я сунул свой любопытный нос, на кровати безмятежно спал эльф. В чем же проблема? А в том, что эльф этот был старым. Если князь и дед выглядели крепкими мужчинами, где-то около сорока пяти, то спящему я по человеческим меркам не дал бы меньше семидесяти. Это ж сколько ему на самом деле лет?! Три тысячи? Четыре? Больше? Раритет, однако. Живое ископаемое. Диплодок, ага. Или тираннозавр. Интересно было бы с ним пообщаться…

Тряхнув головой, чтобы выгнать из нее всякий бред, я еще раз окинул практически невозможное явление – старого эльфа – взглядом. Длинные серебристые волосы без единой цветной пряди живописно разбросаны по постели, лицо с тонкими чертами изборождено морщинами… А на левой руке, лежащей у эльфа на груди, красуется до боли знакомая черно-серебристая татуировка в виде цветка.

Ыть… Так, Мстислав, отползаем отсюда. И поаккуратнее, поаккуратнее… Да пошустрее – не стоит тут задерживаться… Вот только внезапно разбуженного, а потому неадекватного и злого жреца Мертвого солнца мне сейчас для полного счастья и не хватает! Так что ходу, ходу…

Ну разумеется, тут просто не могло не сработать мое вывернутое наизнанку везение! Ветка, столь крепкая на вид, под моим небольшим весом внезапно хрустнула – и обломилась!

С приглушенным воплем, в котором отчетливо слышалось известное русское: «… мать!», я обреченно полетел вниз. В этот момент чья-то рука цепко ухватила меня за шиворот – едва не задушив, между прочим! – и с силой втянула в помещение, где я благополучно повстречался с полом… С крепким, устойчивым и не ломающимся под ногами полом!

Кое-как откашлявшись и продышавшись, я, решив поблагодарить своего нежданного спасителя, поднял голову… и судорожно сглотнул.

На меня прозрачными льдисто-голубыми глазами с недоумением взирал жрец. Тот самый, в чью комнату я заглядывал меньше атисс назад.

Молчание затягивалось. Я не знал, что можно в такой ситуации сказать, а жрец… Ход его мыслей я даже не берусь предсказать. Мало ли о чем он думает? Может, прикидывает, как меня будет лучше на алтарь уложить?

В этот момент эльф тихо рассмеялся. Ну и смех… Честное слово, зимой на улице в метель и то уютнее!

Стоп! Та-а-ак… Я что, опять говорил вслух? Да сколько ж можно?! Я думал, что уже избавился от этой привычки… Нет, мне однозначно надо попросить новоявленного деда, чтобы он выбил из меня это пристрастие озвучивать собственные мысли. Пусть он и сволочь, но зато наверняка знает, как с таким бороться.

– Вы кто такой, юноша? – отсмеявшись, дружелюбно поинтересовался у меня эльф, устраиваясь в кресле. Дружелюбно-то дружелюбно… Но вот его глаза буквально примораживали меня к месту. И не сказать, что это делается специально – я много раз видел у того жреца из храма в Харшасе такой же взгляд. Только у сильфа он был куда более теплым и приветливым…

– А я так – мимо проползал! – с радостной улыбкой идиота начал я, аккуратно отодвигаясь к окну. Уж лучше я переломаю себе кости, чем примерю на себя роль ледяной скульптуры. Вечная жизнь – это, конечно, хорошо, но не в виде оригинального комнатного украшения! – Заблудился немного, вот и искал свою комнату. Все-таки утро скоро, вампиры уже попрятались, охотиться не на кого… Вот и карабкаюсь себе потихоньку домой. Правда, как я понял, моя комната несколько ниже. Так что ничего, если я полезу дальше? Вот и хорошо, вот и спасибо вам!

Какие вампиры? Какая охота?! Что я несу?!

– Стоять.

Всего одно слово – и какой эффект!

Меня опрокинуло на пол и тут же приморозило к нему. Причем в прямом смысле – деревянная поверхность вокруг покрылась тонкой корочкой льда. Я возмущенно заорал, с трудом сдерживаясь от мата – холод существенно обжег нежные части тела даже сквозь плотные кожаные штаны. Эй, за что?! Ладно руки – не в первый раз с них кожу сдираю, в конце концов, бывало и хуже… Но я всегда считал, что на подобное коварство, вроде льда в штанах, способны только обиженные любовницы. Больно же!

После моего негодования, выраженного подобным образом, холод из штанов убрался, но ладони все еще оставались примороженными к полу. Как будто, случись что, это сможет меня остановить! Если я даже цепи рвал, когда леди Исаниу проводила надо мной особо паскудный эксперимент…

– А теперь поговорим серьезно. Кто вы такой и что забыли в моей комнате? – буравя меня взглядом, холодно поинтересовался жрец, задумчиво взвешивая в руке небольшую – сантиметров десять в диаметре – белоснежную ледяную сферу. Я непроизвольно поежился: по моим прикидкам, подобным шариком, похожим на земную галогеновую лампочку, можно было бы заморозить княжеский дворец целиком, вместе с его обитателями и приличным куском местности вокруг. И этот старик что, собирается использовать сие милое заклинание против такого безобидного и хорошего меня?!

О-хо-хо… Я знал, что все жрецы Мертвого солнца – сумасшедшие… Но не думал, что настолько! Что ж мне так в этой жизни на психов-то везет?

Состроил щенячьи глазки в слабенькой попытке хоть как-то разжалобить моего пленителя – тот только хмыкнул и подбросил на ладони немного потемневшую сферу. Вот честное слово, даже при общении с моей бывшей хозяйкой-мучительницей мне не было так страшно за собственную шкуру!

Напоследок еще раз безуспешно попытавшись отлепить ладони от пола, вздохнул и принялся каяться:

– Меня зовут Раалэс. В вашу комнату попал абсолютно случайно: я всю ночь просидел на ветках, а спускаясь обратно, обнаружил, что маячок на моем окне рассеялся. Поскольку я во дворце впервые, то определить, где моя комната, не мог. Вот и заглядывал в каждое открытое окно в попытке понять, откуда я вылез…

Да отпусти же ты меня, дядя! Я начинаю нервничать! А когда я нервничаю, окружающая обстановка имеет нехорошую тенденцию переходить из целого состояния в состояние мелкополоманное…

Несколько секунд эльф пристально и несколько оценивающе меня разглядывал, словно раздумывал: впишется в интерьер его спальни новая авангардная ледяная статуя в виде крылатой бледной немочи или не стоит утруждаться? Потом кивнул и развеял сферу.

– Ты не врешь, – задумчиво протянул он. – Я не чувствую в тебе фальши.

– Тогда, может, отпустите меня? – демонстративно, но осторожно подергал я руками, показывая, что имею в виду. Старик перевел взгляд на мои примороженные к полу ладони и чуть нахмурился. В этот же момент лед не растаял – испарился!

– Ай, чтоб тебя. – Забыв, где, а главное, рядом с кем нахожусь, я принялся ругаться, баюкая руки. Что произошло? А все очень просто. Вы когда-нибудь пробовали прикоснуться к жидкому азоту? Вот-вот. Кожа на моих ладонях под воздействием заклинания превратилась в хрупкую ледяную корочку… Которая при первом же движении осыпалась осколками, обнажая мышцы. Больно-то как!

Интересно, а что бы произошло, если бы эльф не снял заклинание холода с моей нижней части в самом начале? Брр… Страшна ты, судьба евнуха!

Коротко, но очень выразительно объяснив, где, с кем, когда, как и в какой позиции я видал всех предков одного особо наглого жреца, я плюнул на все, встал и пошел к окну, игнорируя опешившего хозяина помещения и стараясь не заляпать кровью ковер или обивку мебели и стен. Эльф имел вид обалдевший – видимо, его давненько не посылали. Ничего, повторение – мать учения! Освежит немного память, пыль с нее стряхнет, паутину сметет. А то склероз, маразм и прочие милые неожиданности в его-то возрасте… Тоже мне, жрец Мертвого солнца, защитник сирых и убогих, Клубничка Черный Плащ! Сволочь свежезамороженная!

Вот интересно, а как я с такими руками полезу дальше? Риторический вопрос: как это сделать? Ладно, посижу немного на ветке, подожду, пока подживет. Правда, в таком случае я точно не успею вернуться в свою комнату к рассвету… А значит, сладкий утренний сон накрылся медным тазом. И буду я завтра ползать сонной мухой. Что такое «не везет»…

– Да подожди же ты! – Меня схватили за плечо и резко развернули на сто восемьдесят градусов. Прежде чем я успел что-то сделать, эльф одной рукой цапнул меня за правое запястье, проведя второй над изуродованной ладонью. Миг – и я изумленно пялюсь на абсолютно здоровую конечность, а жрец уже залечивает вторую.

– С-с-спасибо, – ошарашенно выдавил я, разглядывая чистые – даже следов не осталось! – ладони.

– Не за что, – хмыкнул эльф, плюхаясь обратно в кресло…

– Не может быть! – Гроуд Наар из клана Свитка в ужасе смотрел на собеседника. – Скажи, что ты ошибся!

– Нет. – Младший брат Гроуда Хадр только покачал головой, глядя сквозь своего единственного живого родственника в никуда. – Черная паутина затянула горы. Черная вуаль. Пустота, брат! Пустота, ничто – вот что нас всех ждет! Слышишь?! Ничто! – И младший гном, упав, забился в судорогах, выкрикивая все одно: «Нас ждет Пустота!» Тут же к нему подскочили двое молоденьких служек и, вежливо извинившись перед опешившим Гроудом, уволокли Хадра куда-то в темноту храма Торрэна.

Черноволосый гном с тоской посмотрел вслед младшему брату. Сам он был типичнейшим представителем Идущих первыми[3], без малейшего намека на какие бы то ни было силы – тогда как Хадр, худой и невысокий, был говорящим с богами. Более того – отмеченный ими. Ослепнув в результате несчастного случая, Хадр мог видеть куда больше, чем доступно простым смертным. И сейчас он увидел нечто страшное. Что-то, что могло оказать пагубное влияние на и без того слабую психику гнома, расшатанную волнениями по поводу пропажи старшего брата.

Гроуд задумчиво потер шею – этот жест появился у него в черные времена ношения ошейника и, вероятно, останется с ним до конца дней. Еще десятилетие назад он бы жестоко высмеял подозрения своего брата. Но теперь, получив от жизни жесточайший урок, гном научился сдерживать свой темперамент и прислушиваться даже к самому нелепому мнению. А своего брата Гроуд никогда не считал дураком. Безумцем? Возможно. Но не дураком.

О том, чтобы сообщить о произошедшем с братом старейшинам, не было и речи – Гроуд и без того числился у них не на самом хорошем счету. Невероятно, его посмели обвинить в том, что он не удрал из рабства или, если не было такой возможности, не покончил жизнь самоубийством! Агр-р-р…

Гроуд даже не допускал мысли о том, чтобы самостоятельно распрощаться с жизнью. Если он умрет – кто тогда позаботится о Хадре? Жрецам он нужен исключительно как провидец, и никого не интересует, что творится у юного гнома в душе.

А Гроуд знал. Он помнил, как они с братом – еще дети на тот момент – попали под обвал. Помнил, как Хадр, совсем недавно обнаруживший в себе магический дар, держал с помощью силы камни над головой долгие сеады, пока их не нашли. Помнил шепот лекаря: «Мальчик не выживет, он сжег себя». Помнил свою радость от того, что брат все-таки остался жив. И дикий ужас, когда выяснилось, что Хадр ослеп.

Родители умерли вскоре после трагедии, произошедшей с их младшим сыном, и Гроуду пришлось идти на самую черную работу в каменоломнях – все для того, чтобы брат был сыт, одет и обут. И как же он был счастлив, что у младшего открылся дар провидца! Редчайший, уникальнейший дар… Но несущий в себе опасность безумия для своего хозяина. И теперь, судя по всему, служители Торрэна сочли Хадра безумцем.

А безумных провидцев обычно милосердно убивали, ибо болезнь сжирала их.

Гроуд не мог позволить уничтожить единственное дорогое ему существо, пусть оно даже будет совершенно безумным. Ради Хадра он был готов на все – даже на предательство собственной расы.

Обращаться за помощью к главе касты Гроуд не стал – слишком сильными были в последнее время волнения среди жителей гор Гхорт. Оставалась только надежда на Рыжего Мистика – шрамолицего знатного эльфа. Быть может, в эльфийском государстве Хадр будет в безопасности.

Кивнув своим мыслям, Гроуд развернулся к выходу из храма. Надо было сделать еще очень много.

Умиротворенный и довольный, как нализавшийся сметаны кот, с побулькивающими в желудке тремя большими чашками чего-то среднего между крепким чаем и коньяком (но даже без намека на опьянение), я с блаженным вздохом зарылся под одеяло в своей комнате. Так и не проснувшаяся Миледи только возмущенно пискнула, когда я спихнул ее с подушки. Спа-а-ать… Скоро рассвет второго солнца, а я еще не ложился.

Жрец, представившийся как Арициан («и тут нет ничего смешного, парень, я что, виноват, что подобные имена были в моде четыре с половиной тысячи лет назад?»), оказался крайне интересным собеседником с весьма специфичным взглядом на жизнь и хорошим чувством юмора, хоть и черного. Ну да, чтобы прожить столько времени и не сойти с ума, нужно быть либо прожженным циником, либо законченной сволочью, либо абсолютным пофигистом… Либо верховным жрецом Мертвого солнца.

Когда я узнал, что меня кормит вкуснющим мягким печеньем («сам готовил, между прочим, угощайся!») и развлекает ночной беседой существо, по праву считающееся одним из опаснейших во всех обитаемых землях, то нервно икнул и сделал попытку просочиться сквозь пол, прихватив с собой уютное креслице, в котором сидел. А ехидный смешок эльфа только подогрел мое желание смыться подальше. Скажем, на другой континент. Или вообще – на остров нимф… Говорят, там можно спрятаться даже от магического преследования. Может, удастся скрыться и от негодующего жреца, чье имя весьма оригинально переводится с эльфийского как «одуванчик»?

Вот только я не понял одного… Почему я еще жив? Ведь если вспомнить все то, что рассказывают про верховных жрецов местного темного божества, то я уже должен либо красоваться в виде ледяной статуи, либо лежать грудой ледяных же осколков! Но никак не наслаждаться беседой в половине пятого утра и медитировать над чашкой ароматного чая. Большой такой чашкой, зелененькой… В мелкую ромашку и розочку… Прелесть, что за чашка! Я тут же захотел обзавестись подобным чудом гончарного искусства. А что? В самый раз будет, чтобы доводить до нервного тика особо впечатлительных личностей типа деда, Элли, Рая, князя… и прочих заблудившихся.

Через некоторое время я начал отчаянно зевать. А что? В конце концов, я не жрец, который привык к ночному образу жизни и ложится спать тогда, когда остальные собираются вставать – я обычный посвященный. И поспать люблю. Другое дело, что мой неожиданный приступ клаустрофобии не давал покоя всю ночь… Но это не означает, что я вообще не должен сегодня спать! Хоть час сна, да получу.

Окончательно обнаглев, я вознамерился подремать прямо в кресле, а не возвращаться к себе. А что? Если меня не убили сразу, значит, уже не убьют. Проверено! Правда, тогда я общался не с верховным, а с простым жрецом в захолустном городке, но меня раз и навсегда заверили: если жрец Мертвого солнца не прибил тебя в первые же минуты общения, то жить будешь. Как именно – это другой вопрос, но будешь. Правда, если сам не вознамеришься убить тихого и скромного служителя бога – тогда быть тебе ледяной статуей… И это в лучшем случае. В худшем никто даже и не вспомнит о существовании обидчика.

Кидаться на старого эльфа с криком: «Умри, клыкастый гад!» – я не собирался, но вот поспать в уютном и мягком кресле – вполне! До своей комнаты я так и не добрался – так почему бы не отдохнуть в гостях?

С такой мыслью я на миг прикрыл глаза.

В итоге я благополучно заснул, так как очнулся от того, что меня яростно трясут за плечи, при этом тихо и весьма нецензурно выражаясь. Ну да, чтобы меня не просто поднять с насиженного места, но еще и при этом разбудить, надо что-то посерьезнее, чем легкая тряска. Обливание из чайника, например, или… Эй! А сосульку-то за шиворот пихать зачем?!

Подлетев на ноги, я завертелся на месте, аки волчок, сшибая все на своем пути и пытаясь выудить холодную пакость. Кое-как вытряхнув ледышку из-за пазухи, плюхнувшись обратно в кресло и только после этого с трудом разлепив глаза, я мутным взглядом обвел окружающую обстановку, пытаясь сообразить, где же нахожусь. Это явно не моя комната…

Тут я наткнулся на взирающего на меня холодными хрустально-голубыми глазами седовласого эльфа и все вспомнил. Это что же получается – я заснул в логове хищника и остался жив?! Повезло. Ну дак дуракам всегда везет, мог бы уже это и выучить за столько лет жизни.

Тем временем Арициану, успевшему переодеться в черно-серебристый наряд непонятного покроя, надоело расталкивать наглого гостя, и он просто поднял меня за шкирку, выдернув из недр кресла. С-с-садист. Поспать не дадут усталому че… хм… измененному! Не, ну разве я ему мешал? Хотя, если подумать… В общем, не стоит наглеть и дергать тигра за усы. Лучше у себя посплю.

Убедившись, что я крепко стою на ногах и не собираюсь заваливаться обратно, жрец отпустил мою многострадальную рубаху и шагнул назад.

– Пошли, – мотнул головой он в сторону двери. – Провожу тебя до твоей комнаты. А то еще снова заблудишься, – ехидно усмехнулся старик, показывая уже привычные мне длинные клыки, но вдруг опять напомнившие о его смертоносной силе. – И вломишься в покои какой-нибудь высокой леиши… Не думаю, что тебе уже сейчас хочется заключать супружеский союз.

От подобной перспективы меня передернуло, и я шустро потопал вслед за стремительно идущим по лабиринту дворца жрецом, стараясь не отстать. Поворот, поворот, лестница, поворот, коридор, лестница, развилка, поворот, лестница, поворот… Я попытался было запомнить, куда иду, но после пятого поворота благополучно запутался, где право, а где лево, и дальше шел уже не стараясь понять маршрут, а просто оглядываясь по сторонам. Впрочем, смотреть было не на что: безликие коридоры с узкими бойницами вместо окон и без каких-либо отличительных признаков навевали тоску. Эх… и это дворец? Больше похоже на катакомбы!

Кстати, о катакомбах. Откуда этот жрец знает, где меня разместили? Не окажется ли так, что Арициан вдруг возжелал повторить подвиг Сусанина и теперь ведет меня туда – не знаю куда?

– Простите… А куда мы, собственно, идем? – окликнул я идущего впереди эльфа.

Седовласый обернулся, и его брови изумленно поползли вверх. Правда, глаза так и остались холодными, но это нормально – у всех жрецов Мертвого солнца такие глаза. Словно они видят нечто, недоступное остальным…

– Как это куда? – вырвал меня из размышлений удивленный голос жреца. – К тебе, естественно!

– А откуда вы знаете, где меня разместили? – въедливо поинтересовался я. «Куда ты ведешь нас, Сусанин-герой? Идите все на хрен, я сам тут впервой!» Меня участь дворцового привидения что-то не прельщает!

– А я и не знаю. – От подобного признания, высказанного безмятежным тоном, я споткнулся и едва не загремел вниз с очередной, на этот раз винтовой лестницы. Благо эльф успел вцепиться в ворот моей рубахи (судя по подозрительному треску, и этой одежке пришел полный конец) и помог устоять на ногах. – Спокойно, – произнес он, прежде чем я заорал. – Я иду по связи между тобой и твоим фамилиаром. Вообще-то ты и сам мог это сделать, а не залезать ко мне в окно.

– А я ее и не вижу. – Фух! А я-то уж было испугался, что Арициан все-таки решил от меня избавиться каким-нибудь экзотическим, но тем не менее надежным методом. – Не научился еще ее видеть.

– Да? – удивленно переспросил седой. – Странно… Обычно связь можно увидеть практически сразу после создания фамилиара…

Я только скромно пожал плечами. Ну, у меня вечно все с переподвывертом – почему же связь с Миледи должна быть нормальной?

– Хочешь, научу обращению с фамилиаром? – неожиданно спросил жрец, и я второй раз за столь короткое время едва не повстречался с полом.

– Хочу! – приобретя равновесие, отчаянно закивал я, с трудом сдерживая радостный оскал. Что я, совсем дурак: отказываться от возможности поучиться у верховного жреца? Это ж сколько знаний из него можно вытянуть! Правда, если из меня в процессе обучения раньше душу не вытрясут…

– Тогда я разберусь со своими делами и через несколько дней найду тебя. Устроит? – поинтересовался Арициан.

– Конечно!

До комнаты мы шли долго. Как оказалось, седой эльф видит не маршрут, по которому надо идти, а просто отходящую от меня и исчезающую где-то в стене нить связи. Вот мы и петляли, как пьяные зайцы, по коридорам, пытаясь выйти хотя бы на этаж, где располагалась моя комната.

Когда Торрэн своими лучами уже робко заглядывал в окна, а я спотыкался буквально на каждом шагу и тихо мечтал прикорнуть прямо у стенки (меня удерживало от этого только нежелание расписаться в своей слабости), мы наконец-то подошли к знакомой двери. Сбивчиво поблагодарив жреца и получив в ответ: «Не за что, парень!», я ужом проскользнул к себе и, кучей побросав одежду на пол, забился под одеяло. Спа-а-а-ать…

И вот какая-то сволочь имеет наглость меня будить!

Идите к демонам, гады! Я только лег!

Бум-бум-бум!

– Вставайте, леиш! Мне приказано поднять вас с восходом Харрэса!

У-у-у, ненавижу исполнительных слуг! Убейте этого барабанщика кто-нибудь…

Бум-бум-бум! БУМ!

Плюнув на все, и на вежливость в том числе, я обругал в голос незадачливого «дятла», посланного меня будить (при этом Миледи даже ухом не повела, так и продолжая лежать возле кровати, куда я ее скинул), наложил на дверь глушилку вместе с замком и с блаженным вздохом повалился обратно на кровать. Тишина…

Но тут где-то за окном раздался такой вопль, что звякнули окна! Подскочив едва ли не до потолка, я соскользнул с кровати и, встав, принялся судорожно натягивать одежду. Что произошло? Пожар? Потоп? Нашествие эльфоядных комаров?!

Кое-как запрыгнув в штаны и напялив рубаху (побил свой собственный рекорд – меньше атисс на одевание!), я, даже не вспомнив об обуви, подхватил растерянно пищавшую мышку, сдернул с двери намотанные заклятия и выскочил в коридор.

Глава 2

Не так страшен черт, как его малютка!

Опытный воспитатель

Княжич народа эльфов Дайнэлан лиир Ариэс был очень занят. Вы спрашиваете чем? О, очень интересным и даже иногда полезным делом. Он ругался. Звучно, витиевато и очень громко, поминая по матушке, по батюшке и по мастеру изменения своего нового крылатого знакомого, а также пытаясь со стонами размять ушибленную вчера тяжелым карнизом спину и разогнуть до конца левую руку, на локте которой красовался роскошный, переливающийся всеми оттенками багрово-сине-фиолетового синяк. Благо в такую рань на тренировочной площадке недалеко от дворца не было ни души, и никто не мог оценить всю глубину морального падения наследника. Так что Лэй мог спокойно отводить душу в таких емких, но (увы!) недопустимых в приличном обществе и не подобающих княжичу выражениях.

Утренняя тренировка с треском провалилась. Больная спина не позволяла не то что провести разминку так, как эльф привык за много лет, она даже разогнуться толком не давала! И что самое противное – обычные методы исцеления просто не действовали. Почему? А кто его знает…

Чувствуя себя старым и больным дас'саалом[4], княжич с облегченным вздохом растянулся на траве и бездумно уставился в небо. Как хорошо. Тихо, спокойно… Пока еще несмелые, робкие лучики второго солнца пробиваются сквозь нежную листву… О, где-то в отдалении запела птичка… Небольшая стая ш'шэври летит сюда на огромной скорости…

Стоп!

Небольшая? Стая?! Ш'ШЭВРИ?!

Ек…

Дайнэлан, враз забыв о больной спине, – да что там, забыв обо всем! – вскочил с земли, намереваясь бежать в кабинет к отцу, в горы к гномам, на остров нимф… Куда угодно – только подальше отсюда! И побыстрее – они уже близко!

Что такого опасного в небольшой стайке новорожденных ш'шэври, спросите вы? Ничего… Если не считать того, что летающие химеры, когда они маленькие, практически неуправляемы. И ведет их пока по жизни один-единственный инстинкт: быть поближе к обожаемому хозяину. А если еще учесть, что ш'шэври, летящие сюда, явно принадлежали к породе боевых, а не являлись забавой для гонок – в последние пару сотен лет появилось и такое извращение: использовать химер для игр в воздухе. Слава Лесу, что эти птички плохо размножаются, иначе пострадавших в результате падений было бы в разы больше! Так вот Дайнэлану светила участь быть атакованным сносящими все на своем пути в припадке любви к родителю-хозяину химерами.

Их было четыре: три светло-золотистые самочки и один более мощный, ярко-фиолетовый самец. Завидев среди ветвей забившегося туда в тщетной надежде скрыться от них хозяина, одна из самочек радостно заверещала и устремилась вперед. Быстрее, быстрее! Вдруг эльф еще передумает и откажется от них?

Под радостное: «Ви-и-и-и!» ш'шэври дружно спикировали вниз – вперед, к одному из родителей! Лэй шарахнулся было в сторону… Но химеры оказались проворнее. А ветви дерева не были рассчитаны на то, что на них с размаху приземлится такая тяжесть…

Удар-полет-треск-треск-полет-треск-полет-удар!

Пришибленный падением с дерева, полузадушенный свалившимися на него химерами, оглушенный их радостным верещанием, яростно вылизываемый своими новыми питомцами и не имеющий возможности пошевелиться, Дайнэлан прибегнул к последнему средству спасения: кое-как спихнув со своей головы золотистое крыло и отплевавшись от попавших в рот чешуек с фиолетового хвоста, княжич заорал.

Бег с препятствиями по коридору вслед за бежавшим где-то впереди «будильником» на удивление быстро вывел меня из лабиринта ходов-переходов-лестниц в огромный холл. Сквозь распахнутые двери – хотя скорее им бы больше подошло название «ворота», столь массивными они были – ярко светило солнце, освещающее ажурные стены и пол потрясающей красоты. Нереальная, воздушная красота… Которую портили только несколько здоровущих эльфов, несущихся по направлению к выходу, при этом громко бухая сапогами. Это что еще за отряд быстрого реагирования?

Поскольку спать мне все равно больше не хотелось (еще бы, подобные вопли воскресят даже эльфийских покойников, чей прах уже давно развеян по ветру!), я решил посмотреть, что же все-таки случилось, и пристроился в хвост бегущим. На меня неодобрительно покосились, но промолчали – видимо, либо князь, либо тот «маяк», который вчера был совместными усилиями доведен до бессознательного состояния, предупредил солдат, что во дворце завелось одно крылатое, блондинистое нечто и что трогать его опасно для здоровья. Что ж, и то хлеб…

Ого! Вот это да… Красота-то какая!

Я восхищенно выругался, разглядывая открывшийся моему взору пейзаж.

Вы когда-нибудь прыгали с парашютом, при этом рассматривая находящийся прямо под вами лес? Я – нет. Но сейчас мне в голову пришло почему-то именно такое сравнение…

Дворец покоился в ветвях просто монументального по своим размерам дерева, высоко над землей – метрах в ста, не меньше. Передо мной предстала вся прелесть постепенно пробуждающейся эльфийской столицы: искрящиеся на солнце здания – как созданные на деревьях, так и построенные на земле, тонкие мостики между деревьями, ажурное великолепие зелено-золотистой листвы… Но ни одно дерево-дом не было таким же огромным, как княжеское. Лесной великан… Страж Леса…

Это мирное великолепие нарушало только громкое топанье солдат, бегущих теперь вниз по опоясывающей необхватный ствол древа-дворца широкой лестнице, да еще какое-то непонятное громкое попискивание, раздающееся откуда-то со стороны. Миледи шевельнула ухом – странные звуки заинтересовали и ее.

Поддавшись любопытству, уговаривающему меня выяснить, что же, собственно, произошло, я выскользнул из холла и немного спустился вниз по ступеням. Ну вот… Тут даже перила есть! Резные, красивые. А вот в подаренном мне теткой доме-дереве я перил что-то не заметил. Совсем.

Угу, и будут мои гости отращивать себе крылья, чтобы не свалиться с жердочек, по недоразумению именуемых ступенями. Хотя, скорее всего, единственным, кто будет летать над лестницей моего дерева, окажусь я сам – все-таки у меня не настолько развито чувство равновесия, как у расы клыконосцев. А если говорить точнее, то совсем никак. Эх, не гожусь я в акробаты… Абыдно.

Непосредственно у корней княжеского древа было еще несколько строений, возле одного из которых, куда, собственно, и направлялся отряд эльфийского ОМОНа, наблюдалось подозрительное шевеление. Ну-ка, ну-ка, что там у нас? Похоже на занятие по борьбе, только у борцов какие-то странные, слишком яркие костюмы, словно цирковые…

– ВИ-И-И-И!

От неожиданного оглушительного визга, раздавшегося со стороны драчунов, я, едва не сверзившись со ступенек, непроизвольно присел, отчаянно зажимая уши руками и краем глаза замечая, как Миледи от подобного акустического удара выпала в астрал, с трудом успев зацепиться коготками за рукав. Это что еще за звуковая атака?!

Пока я тряс головой в бесплодных попытках вернуть слух и снова осознать себя в пространстве, от группы борцов отделились две золотые тени и метнулись ко мне.

Чтоб мне до конца жизни одним горохом питаться! Кто это?

Ко мне, радостно пища, летело нечто. Нет, даже не так. Ко мне летело НЕЧТО. Потому что отнести этих тварей к какому-то виду не представлялось возможным. Хотя у алкоголиков бы это получилось с легкостью…

Представьте себе длинную – около метра, но худющую, аки узник концлагеря, ярко-золотистого цвета змею с двумя парами лап: мощными задними и маленькими, больше похожими на цыплячьи лапки, передними; длинными, круто загнутыми назад белоснежными рогами и непропорционально большими стрекозиными крыльями, находящимися в верхней части туловища, сразу за которыми спина изгибалась, образуя некое подобие места для седока… Правда, поместиться туда смог бы разве что Мальчик-с-пальчик. Или такой же похмельный глюк, каким была эта змея.

Кроме того, эти чуда радиации обладали ярко-алыми глазками с узкими вертикальными зрачками и являлись гордыми владельцами длинных белоснежных когтей и великолепного набора треугольных кусалок. И вот теперь они, пронзительно вереща, упорно летели ко мне. А в их глазах даже с такого расстояния было видно неприкрытое обожание… Меня?!

Оп-па… Вот это я попал!

Круто развернувшись и едва успев подхватить сорвавшуюся Миледи, я рванул обратно в спасительное укрытие дворца, шлепая босыми ступнями по скользкому, отполированному тысячами ног дереву. Эти… жертвы Чернобыля и Хиросимы упорно летели за мной. Я на такое не подписывался! Да я лучше еще раз с колдовастиком встречусь, чем с этими радостно кричащими за моей спиной первостатейными глюками заядлого травокура!

Я не успел добежать до двери всего чуть-чуть. Буквально пару ступеней…

В спину толкнуло что-то тяжелое, и я, протаранив полуоткрытую створку дверей головой, на пузе въехал в затемненный холл, громко ругаясь.

Шершавый язык прошелся по моим волосам, превращая и без того уже порядком растрепанные (так и не расплетенные, но уже потерявшие свой товарный вид) косички во взрыв на макаронной фабрике; цепкие лапки с острыми коготками с наслаждением вцепились в мои крылья. Перед глазами свесился светло-золотистый чешуйчатый хвост с миниатюрным костяным трезубцем на кончике (кто бы знал, чего мне стоило удержаться от искушения вцепиться в него зубами!), еще один хвост обвил левый локоть, обездвиживая руку и оставляя возможность шевелить только пальцами, – правая же была зажата подо мной в результате неудачного приземления, и вытащить ее не представлялось никакой возможности, – а в мои бедные уши ворвались счастливые визги ящероподобных глюков.

Они носились по мне, словно по тренировочному полю, успевая при этом оглушительно пищать и вылизывать меня всего целиком. Досталось даже Миледи! И теперь обалдевшая мышка, чья шерстка на пузике встала дыбом благодаря интенсивному облизыванию, только и могла что шарахаться в сторону всякий раз, как мимо нее со свистом проносилась одна их этих… Этих внебрачных детей атомного реактора и созданной криворуким наркоманом нейтронной бомбы! Мать вашу эльфийскую, да уберите же этих тварей от меня!

Попытка спихнуть малышей (а это были именно малыши – никто иной не умеет пищать столь радостно и самозабвенно) с себя, любимого, окончилась полным провалом. Чешуйчатые детки в упор не желали отцепляться от орущей и говорящей столько новых и крайне интересных слов игрушки. А когда я перекатился, чтобы все-таки сбросить со спины обнаглевших тварюшек, мое действие ознаменовалось таким верещанием, что я предпочел замереть, распластавшись на теплом полу, словно недодушенная лягушка, и отдавшись на волю неведомых существ. Чуть ли не тех самых, кои «воют воем, что твои упокойники», как в той самой песне. В конце концов, не съедят же они меня. Хотели бы – уже бы загрызли, с их-то кусалками. Значит, со мной просто играют. Что ж, поддадимся и будем надеяться, что они не станут больше визжать мне в ухо. Получить еще один акустический удар – третий за это безумное утро – я что-то не очень хочу. Мне мой слух слишком дорог, чтобы я вот так вот рисковал лишиться его из-за пустяка!

После особенно громкого: «Ви-и-и!» я вздрогнул и с трудом подавил желание позорно заорать. Долго я еще буду изображать из себя любимую косточку для этих недодраконят? Хорошо хоть, что они не кусаются… Да где же все?! Люди, ау! Выньте меня отсюда! Меня же сейчас тут до смерти залижут!

Служить пружинным матрасом мне пришлось, вопреки ожиданиям, не так уж и долго: через несколько атисс со стороны распахнутых дверей-ворот дворца раздались шаги, невнятное бормотание, лязг чего-то металлического, затем тихий вскрик, и чьи-то руки наконец сняли с многострадального меня активно сопротивляющихся и яростно цепляющихся за мою одежду всеми конечностями тварюшек. Ура! Свобода!

Под сдавленное насмешливое кхеканье долгожданных помощников я, кряхтя и потирая отбитую бешеными плясками недобитых глюков поясницу, перекатился на спину и первым делом наткнулся взглядом на невесть откуда взявшегося здесь княжича.

Но в каком виде он был!

Сизо-серая, перепачканная землей и щедро украшенная отпечатками когтистых маленьких лапок одежда, в прошлой, лучшей жизни имевшая белый цвет; вставшие дыбом, зализанные в самом что ни на есть прямом смысле этого слова набок волосы, перекошенное лицо и любопытство в глазах пополам с такой жгучей надеждой… Вот только на что?

Тут же нашлась и причина подобного чувства! Рядом со мной стояли те «омоновцы», которые совсем недавно столь бодро неслись по холлу дворца и за которыми я имел честь наблюдать. Четверо из них с заметным усилием держали отчаянно визжащих и вырывающихся глюков: трех светло-золотистых и более худеньких и одного крупного, ярко-фиолетового. Держали цепко, потому эти змееподобные создания не могли вырваться, что в принципе не мешало им извиваться, словно червяки на крючке, в тщетных попытках обрести свободу.

Меня аж передернуло. Уберите их отсюда! Еще одного сеанса вылизывания за утро я просто не выдержу! Взорвусь раньше…

– С добрым утром! – переведя на меня искрящийся весельем взгляд, поздоровался Лэй и протянул руку, чтобы помочь подняться с пола.

– И тебе не чихать, – отозвался я и вцепился в протянутую конечность. Кряхтя, поднялся на ноги и, недоуменно вздернув бровь, уставился на придушенно смеющихся эльфов вокруг меня. Перевел взгляд на княжича – тот, прикусив кулак, чтобы не расхохотаться в голос, смотрел на меня чуть прищуренными глазами. Да что происходит?!

За спиной послышались тихие шаги и раздался знакомый, хоть и немного сонный голос правителя (ну да, он же тоже лег всего пару сеадов назад!):

– Что тут происхо… – Резко обернувшись, я удостоился чести лицезреть отвисшую челюсть и выпученные глаза Великого князя. – …дит, – ошарашенно закончил он, глядя на меня, словно на призрак отца Гамлета.

Гр-р-р… Да в чем дело-то, может мне кто-нибудь объяснить?!

Наконец один из отсмеявшихся «омоновцев», смилостивившись над шипящим, уже едва не плюющимся ядом мной, наколдовал небольшую отражающую поверхность, которая послужила неплохой заменой хоть мутному и тусклому, но все же зеркалу. Та-а-ак… И что же натворила со мной эта крылато-рогатая чешуйчатая мелочь?

Ой, ма-а-ать моя женщина… Лучше бы я и дальше оставался в блаженном неведении касательно собственного облика. Ибо то, что отобразилось в зеркале, можно было описать только при помощи мата. Причем русского – ибо мой скромный запас эльфийского высокого ну никак не мог выразить все в должной мере.

«Утро в танке после пьянки» – вот как культурно называется представшая моим глазам картина. Причем пьянка (хотя скорее грандиозный запой) продолжалась как минимум целую хаидэ[5]… А то и не одну!

Я когда-то сравнивал свою прическу с оригинальной шевелюрой Медузы горгоны и сетовал, что подобное гнездо очень долго распутывать, а потому хуже ситуации быть не может. Так вот – я ошибался. По сравнению с тем, что творилось на моей бедовой голове сейчас, то, что бывало раньше, являлось лишь бледной тенью моего нынешнего состояния. Больше всего я походил на похмельного ежика, у которого колючки торчат каждая в свою сторону… Вот только у меня вместо коротеньких иголок были длинные, перепутанные, связанные едва ли не в тройные морские узлы косички, что придавало моей прическе еще больший хаос.

В качестве добивающего удара милосердия – вся эта «красота» была тщательно зализана на правый бок и немного на лоб. Осталось только нацепить на нос большие очки в роговой оправе и с толстыми линзами – и готов образ безумного ученого-физика после неудавшегося опыта! Или хиппующего индейца – это как еще посмотреть. Какой-нибудь Укуренный Орел, Сорвавшийся С Верхушки Секвойи В Пропасть… Изорванная местами до состояния лоскутов и истоптанная когтистыми (и довольно грязными!) лапками одежда, общий помято-истерзанный вид, которому позавидует любой уважающий себя бомж, ссадины на руках и роже и шальной взгляд прилагаются.

– А я упала с самосвала, тормозила головой, – несколько истерично продекламировал я всплывший в голове детский стишок, подходящий к данной ситуации как нельзя лучше, со все нарастающим ужасом рассматривая себя в зеркале… Точнее, то пугало, которое отображалось в гладкой поверхности вместо меня. – Если б знала, как упала, тормозила бы ногой!

Тут расческа не поможет – тут ножницы нужны! Причем – я оценил масштаб бедствия – садовые! Иные этот клубок просто не возьмут.

По сравнению со мной княжич казался лишь слегка взъерошенным. Ну да, у него же не было любовно вывязанного змеенышами-переростками тройного морского узла вперемешку с колтунами на макушке! За десяток атисс разберется. А что в таком случае делать мне? Искать секатор?

– Э-э-э… – протянул я, подхватывая с пола за лапы дезориентированную Миледи и растерянно оборачиваясь в сторону уже взявшего себя в руки князя. – Простите… Мне можно где-нибудь переодеться?

«И помыться!» – мысленно добавил я, чертыхнувшись. Пусть слюна этих эльфийских глюков не оставляла следов, но ощущение было такое, будто я искупался в бочке с сиропом: все зудит, кожу неравномерно стягивает, а крылья слиплись между собой и в довершение частично прилипли к спине. За-ме-ча-тель-но. Если я срочно не приму ванну, то умру от отвращения! Или от неведомой заразы – кто его знает? Нет, ну какая же гадость…

– Пойдем, – отмер правитель и, развернувшись, куда-то целеустремленно направился. Махнув рукой все еще давящемуся хохотом княжичу и кивнув подозрительно невозмутимым «омоновцам», я пошел вслед за местным хозяином, гордо расправив плечи, выпрямив спину и демонстративно игнорируя сдавленное хрюканье эльфов и приглушенное верещание «китайских драконят» позади.

Уже когда я практически вышел из просторного холла, за спиной раздался особенно громкий взвизг, звон бьющегося стекла, пронзительное шипение, затем звук падения чего-то тяжелого, а следом понесся заливистый мат эльфеныша. Опа, а откуда он это выражение на русском знает? Ладно, сделаю вид, что я тут ни при чем…

Обернулся – и едва успел прикусить кулак, чтобы не расхохотаться слишком уж громко. Над ухом раздался тихий хмык правителя – и я его понимал! Как тут от смеха удержаться?

Фиолетовая перезмейка, увидев, что одна из ее мишеней для облизывания уходит, каким-то чудом ухитрилась вывернуться из захвата стража и бросилась за удирающей из помещения целью, сиречь мной, попутно снеся наколдованное зеркало. Но на ее пути оказался Лэй… Хорошо еще, что осколки разбитого зеркала испарились, иначе княжич, на которого с радостью переключилась тварюшка, вцепившись всеми конечностями и вновь начав с подвыванием вылизывать его, рисковал серьезно располосовать себе спину.

Остальные рогатые змейки, увидев, что их товарка добилась своего, задергались с такой силой, будто через них пропускали электрический ток, при этом оглушительно визжа. Та-а-ак… Ходу отсюда, ходу! Если они сейчас вырвутся, а к этому дело и идет, то мне предстоит еще несколько веселеньких атисс в качестве любимой косточки. Не-хо-чу!

Проскользнул под рукой князя в распахнутую дверь и услышал за спиной торжествующий клекот и цокот маленьких коготков по полу. Все. Глюки вырвались на свободу. Спасайся кто может!

Вовремя я оттуда смылся, ох как вовремя… Вон, даже очухавшаяся Миледи согласна.

Правитель тоже не стал дожидаться результатов борьбы сына с рогатыми. Бросив указание: «Приструнить и успокоить!», он быстро догнал меня и устремился вперед.

Бедный княжич… Если ты падешь смертью храбрых, зализанный чешуйчатыми детьми Чернобыля, родина в моем лице тебя не забудет!

– Тьфу… Мать вашу, да помогите же! – взвыл Дайнэлан, видя, что отцовские стражи даже и не думают действовать. – Уберите их отсюда! Меня же сейчас покалечат!

Эльфы только недоуменно переглянулись, явно сомневаясь в правильности принятого наследником решения. Это же ш'шэври! Они не могут причинить вред хозяину! Так зачем мешать детям забавляться?

– Придурки! – в голос заорал княжич, видя, что стражи не спешат ему помогать. – Эти ш'шэври новорожденные! Они еще ничему не… Тьфу!.. Обучены!

Вот тут бравые ребятки, дружно облиняв с лица, бросились на помощь сыну своего повелителя. Вспомнили, на что способны младенцы-ш'шэври. В прежние времена пару раз случалось и такое, что химера попросту убивала своего хозяина от переизбытка эмоций, которые еще не умела сдерживать. Причем одна! Что же говорить о четырех?

Кое-как оттащив разбушевавшихся ш'шэври от наследника князя, стражи принялись помогать залечивать юному эльфу неглубокие, но многочисленные царапины по всему телу. Княжич же негромко, но очень выразительно цитируя обрывки ритуальной речи эс'зеар[6], безуспешно пытался придать своей одежде мало-мальски приличный вид. В итоге, махнув на это бесперспективное дело рукой и отказавшись от навязчивой помощи гвардейцев, Дайнэлан шагнул вперед – к разом заткнувшимся химерам. Протянув руку, осторожно проколол палец об рог фиолетовой ш'шэври и провел недлинную кровавую полосу по мордочке химеры.

– Нарекаю тебя Гаши'и, – негромко сказал эльф и, повторив процедуру со второй радостно завилявшей хвостом химерой, получившей имя Тас'са, приказал: – Доставьте их на ферму. И да, предупредите измененного о том, что ему необходимо принять своих химер.

Гвардейцы, переглянувшись, дружно кивнули и, молча поклонившись, шустро уволокли ш'шэври с собой. А Дайнэлан, проводив отцовских стражей, пошел переодеваться. Пусть вид у него был не такой, как у Раалэса, но тоже оставлял желать лучшего… А княжичу щеголять дырками в штанах не позволено!

Князь не стал долго петлять по коридорам в бессмысленных попытках стяжать лавры Сусанина, как это делал вчера вечером его сын и сегодня на рассвете жрец. Вместо этого он, проведя меня всего через пару переходов, затормозил возле небольшой двери, поймал за шиворот пробегавшего мимо слугу и, перепоручив мои кости его заботам, величественно удалился, напоследок обронив:

– Надеюсь через сеад увидеть вас на завтраке в малой изумрудной столовой, юноша.

О-хо-хо… Что ж мне так не везет-то? Так бы я просто помылся и дальше спать пошел. Да хоть бы пристроился на том диванчике, что стоит в комнате, куда меня отвел исполнительный лакей! А теперь собирайся, приводи себя в божеский вид, чтобы не позориться на завтраке в компании самого князя, да еще и вспоминай правила набившего оскомину эльфийского этикета… Тоска!

Скептически посмотрел на приставленного ко мне эльфа, получив в ответ такой же полный подозрения, но постепенно, по мере того как молодой слуга рассматривал меня, переходящий в изумленный и полный веселья взгляд. Ну да, ему смешно, а мне плакать хочется! И так предстоит сеанс прикладного мазохизма, когда стричься буду, а тут еще и этот издевается!

– Будьте добры, принесите мне одежду и ножницы, – довольно резко оборвал я эльфа, уже раскрывшего было рот, чтобы высказать свое мнение. Тот с душераздирающим лязганьем клыков защелкнул челюсть, несколько иссов[7] что-то напряженно обдумывал, затем, смерив меня оценивающим взглядом, кивнул и четко, словно на параде, развернувшись, стремительно вышел из комнаты, оставляя меня одного.

Первым делом я решил узнать, что же скрывается за неприметной полураспахнутой дверью в углу комнаты, куда уже улетела на разведку Миледи. Мои ожидания оправдались – это была ванная. Да еще какая!

Огромная глубокая чаша в деревянном полу – точнее, создавалось ощущение, что дерево так и выросло чашей. Непонятные коротенькие щупальца на одном из краев этой экзотической ванны. Известного назначения сиденье в углу. Множество маленьких, более темных по сравнению с цветом комнаты отверстий на потолке над чашей. Огромное зеркало на стене. И пара полок рядом с ним, на одной из которых лежали стопкой светло-зеленые полотенца с вальяжно растянувшейся Миледи поверх них, а на другой стояли уже хорошо известные мне местные моющие средства, а также находились небольшие хищно поблескивающие ножницы. Ну вот, только слугу зря погнал. Хотя… Не думаю, что этот инструмент парикмахера долго проживет. Какой-то он хлипкий. Так что запасные ножницы делу не повредят!

Оглядев сие место отдохновения и омовения, довольно потер руки. Ну что ж, приступим…

Эилиан тяжело вздохнул и поежился. Шуба, оставленная ему сестрой, с каждым днем грела все меньше – тогда как тела пришедших на его зов порождений пустошей казались нереально горячими.

Парень великолепно знал, что это означает: он дожил до того момента, когда начал поглощать силу живых тварей – ибо своей ему не хватало. И теперь ему оставалось только надеяться, что он сумеет что-то придумать до того, как процесс станет необратимым.

В противном же случае… Что ж, не зря он когда-то давно попросил у Торрэна нож. А рука у него не дрогнет. Не в этот раз.

Лучше уйти в небытие, чем позволить себе переродиться в такую тварь, которая уничтожит мир на корню.

М-да… Нет, я знал, что парикмахер из меня аховый. Но не знал, что до такой степени!

С содроганием смотрел на себя в зеркало, нервно передергиваясь всякий раз, когда взгляд падал на макушку, на которой волосы стояли дыбом. Ужас… Нет, я понимал, что через пару дней волосы отрастут снова, но тот тип, который отражался в блестящей поверхности сейчас, был мне абсолютно незнаком…

Выяснив опытным путем, что маленькие щупальца на ванной являются оригинальным подобием кранов и регуляторов мощности напора воды, а отверстия в потолке – чем-то вроде душа (еще бы – когда я дернул за одно из щупалец, а сверху обрушился водопад, едва не смывший нас с Миледи ко всем демонам, я мигом понял, что для чего предназначено), я немного понаслаждался искусственным дождичком, а затем принялся яростно отмываться. О том, чтобы ненароком не залить кого-нибудь, я не беспокоился: вода шустро просачивалась сквозь дно чаши и куда-то утекала. Куда? А кто его знает… Главное, работает, а как – дело десятое и меня абсолютно не касающееся.

После банно-помывочных процедур принялся распутывать колтун на макушке. Бесполезно. А когда я от отчаяния применил заклинание расчески, то едва вообще не лишился скальпа! А «змеиное гнездо» как было на голове, так и осталось. Пришлось отложить гребень с обломавшимися об особо сложный узел зубьями обратно на полку и, подойдя поближе к зеркалу, все-таки вооружиться ножницами…

Пришедший через половину сеада вместе со свертком одежды и еще одними ножницами слуга увидел занимательное зрелище: я, завернутый в полотенце, шипя, постанывая и ругаясь сквозь зубы последними словами, под внимательным взглядом Миледи яростно щелкал изрядно затупившимися лезвиями, пытаясь придать волосам одинаковую длину. Каждый раз, когда острые лезвия срезали очередную прядь, я вздрагивал от несильной, но острой боли (хорошо хоть, она быстро проходила) и поминал свою экс-хозяйку недобрым словом. Ненавижу! В куклы девочка не наигралась, а я тут страдай. Чтоб ей в местном аду вечность на сковородке жариться, сволочь! Больно же!

Скептически хмыкнувший и уже собравшийся уходить эльф был беспощадно отловлен, тут же, на месте, допрошен на предмет умения держать в руках ножницы, а следом в приказном порядке определен на должность моего парикмахера. Совместными усилиями, сопровождавшимися громкой руганью уже на два голоса и периодически моими болезненными вскриками, когда срезалась большая прядь, мы кое-как сумели придать моим многострадальным волосам форму. Правда, вид у меня был еще тот…

Оказывается, уши у меня не такие уж и маленькие, как я раньше думал: острые кончики, до того бывшие незаметными за длинными волосами, теперь торчали вверх. И лицо почему-то стало не вытянутым, а пухлощеким и румяным. А уж про остальное и говорить нечего – шкету, отображавшемуся в зеркале, на вид можно было дать не больше шестнадцати лет…

Кошмар! Это что еще такое?! Где мой любовно взлелеянный образ благородного вампира? Где мертвенная бледность, аристократическая тонкость черт и загадочно мерцающие темные глаза? Вместо этого – жизнерадостный, краснощекий и синеглазый пацан…

Нет слов. Цензурных.

Кое-как в четыре руки сгребли в кучу разбросанные по всей ванной клочки волос. Правда, сперва эльф-слуга смотрел на них таким печальным взглядом, словно это были не отрезанные косы, а как минимум оскверненная святыня… Пришлось успокоить бедолагу и заверить, что все это богатство через пару дней отрастет лучше прежнего, после чего клыкастый взбодрился и принялся помогать в уборке. Уничтожив теперь уже мусор парой заклинаний, принялся разбираться с принесенной одеждой.

Светло-бежевые, аккурат в тон масти моего коня, штаны оказались впору. (Интересно, как там Псих? А то сбросил его на родственников и благополучно забыл о своем четвероногом транспорте… Нехорошо!) Мягкие туфли были лишь немного большеваты… Только вот белую рубашку, конечно, пришлось переделывать, сначала старательно при помощи ножниц создавая прорези для крыльев, а затем обрабатывая края разрезов магией, чтобы одежка не расползлась. Но зато потом, взглянув на себя в зеркало, я тихо, но от этого не менее злобно выругался. Ангелочек, чтоб меня горячо и нежно полюбил татуировщик! Крылья уже есть, только нимба не хватает!

Гр-р-р…

Миледи еще в процессе переделки рубашки удрала куда-то из комнаты, отправившись на разведку. За мышку я не беспокоился – как оказалось, даже слуга почувствовал, что Миледи является не экстравагантным экземпляром нечисти, а фамилиаром.

Попросив напоследок проводить меня в малую изумрудную столовую, я последний раз бросил на себя взгляд в зеркало и, скривившись, двинулся на образцово-приказательный завтрак. Должен же я показать, что не только в окна влетать умею?

Глава 3

Кто? Я? По вашей душе сапогами? Помилуйте, да я эту душу даже не найду!

Гулливер

Я понял, по какому принципу был в свое время выращен дворец эльфийских правителей! Очевидно, князья руководствовались девизом: «Догоним и перегоним лабиринт Минотавра по запутанности коридоров!» Вот только я не Тесей, и Ариадны, чтобы дать мне заветный клубочек, в округе не наблюдается. Зато всяких быкоголовых, в переносном смысле этого слова, клыкастых и ушастых терминаторов с извращенным топографическим вкусом – сколько угодно! Хоть сейчас открывай цех по производству остроухой минотаврятины.

Помнится, Элли жаловался на то, что у гномов не города, а лабиринты… Не знаю, что творится в гномьих горах, но эльфийскими клубками переходов я уже сыт по горло! Да где тут выход-то, люди?! Что? Дошли? Ну, слава тебе, господи…

Завтрак же произвел на меня гнетущее впечатление.

В небольшой, до отвращения изящной комнате (я со своей встрепанной шевелюрой а-ля ведьмино помело почувствовал себя байкером, пришедшим в любимой косухе на балет), в отделке которой, казалось, сочетались все тона изумрудного, какие только могут существовать, помимо, собственно, правителя и меня была и вся рыжая семейка (не считая разве что тетушки), плюс расчесанный княжич и печально знакомый мне лысый мужик, которого вчера Элли столь ласково приголубил по макушке. А он-то что тут делает?! Или это тоже какая-нибудь важная шишка?

При виде коротко стриженного меня эльфы дружно округлили глаза и так же дружно издали недоуменное: «Э-э-э…» Ну да, по их меркам, позволить себе такие длинные волосы, какие до стрижки были у меня, да еще при этом успевать за ними ухаживать мог только либо сильный маг, либо аристократ – в общем, тот, кому не нужно горбатиться на ежедневной и тяжелой работе. Со временем это даже стало чем-то вроде отличительного знака. Длинные волосы? Аристократ или эрий[8]. Нет, бывали, конечно, и исключения, но очень редко – кому понравится, к примеру, лепить горшки или мыть полы, когда косы постоянно под руки попадаются? Или тот же Лир – недавний именинник: сможешь ли полноценно работать со стихией воздуха, когда перед глазами только развевающиеся пряди собственной шевелюры? То-то и оно…

Так что, превратив свою некогда типично аристократическую эльфийскую прическу во взъерошенное птичье гнездо, я как бы поставил свой аристократизм под сомнение. Нет, никто, конечно, меня не собирался предавать анафеме, но недоумением, смешанным с изумлением, наградили сполна! Мол, что это на меня нашло? Эльфийские чешуйчатые глюки – вот что на меня нашло. Вините их! А я тут так, мимо пролетал.

– Проходите, юноша, – первым отмер правитель. Ну, это понятно, ему по статусу положено уметь справляться с самыми разнообразными стрессовыми ситуациями – даже тогда, когда к нему на завтрак вместо ожидаемого холодного аристократа вваливается жизнерадостный малолетний ангелоподобный шкет, сверкающий дебильной клыкастой улыбкой…

Сама утренняя трапеза стала для меня чем-то вроде изощренной попытки убийства. Ну, или самоубийства – как посмотреть. Нет, все было чинно и прилично, но лысый эльф каждый съеденный мной кусок провожал таким мученическим взглядом, словно я злостно отобрал еду у жертвы Голодомора, не меньше! Как я не подавился под этими взглядами, не знаю. Каким-то чудом, наверное. Угу, и именуется это чудо банальной человеческой наглостью! Никто не смеет стоять между мной и завтраком – даже особо наглые клыкастые и лысые качки эльфийской породы. Правда, аппетит мне эта ушастая жертва анаболиков подпортила изрядно.

А самое обидное: на прочих зырканье капитана не производило ни малейшего впечатления. Мне бы такие нервы…

После этого морального издевательства правитель возжелал побеседовать. Мигом стало понятно, зачем позвали и княжича, и этого стража, и меня. Свидетелей и потерпевшего. Это что, местная система правосудия в действии? Сначала пожрать, а потом и разбираться можно? Ну-ну.

А речь зашла о Вирианиле лэар Аторре. Да-да, о той самой тетушке, которая оказалась первостатейной сволочью: мало того что едва не убила меня и крупно подставила деда (как выяснилось в ходе тяжелого разговора, папочка Элли вовсе не желал мне смерти – скорее жаждал проверить на прочность, но никак не убить), так она еще и самовольно покинула службу!

Да-да, Риа подло дезертировала: вместо того чтобы охранять княгиню, уже пару лет развлекающуюся охотой на пиратов, как эльфийских, так и прочих, она, узнав новости семейства, самовольно удрала в Лес, не поставив в известность никого. Даже ее брат не знал, что она здесь. И только благодаря тому, что она захотела избавиться от меня побыстрее, ее самоволка и открылась.

Вот это номер… Цирковой, угу. Акробатический. Финт ушами, короче говоря.

Это что же получается: Вирианилу теперь можно назвать преступницей? Судя по кислому выражению лиц родственников – да. Вот тебе, бабушка, и чинная семейка Аторре… Уголовники со стажем они! Все! Один – убийца, и не факт, что убивает только по приказу начальства, второй – убийца, третий – непонятно кто, но тоже с заморочками, четвертый – предатель родного брата, пятая – дезертир… Одна Саила нормальная. Ну, еще Гэре. Да и то не думаю, что у них нет своих тараканов в голове. Скорее я их попросту еще не заметил.

И что теперь делать? Это ж позор на весь Лес! Как же: одна из тех, на кого правитель мог положиться, – и вдруг выдала такое. Тут одним выговором с занесением в личное дело не обойдешься.

Вопрос: что делать с моей теткой?

Я рассеянно потянул себя за уже успевшую немного отрасти прядь волос, наблюдая за устроившим телепатические переговоры рыжим семейством. Вот Саила нахмурилась, глядя на упрямо выпятившего челюсть деда. Вот Рай дернул уголком рта и кивнул, а Элли недовольно насупился и, судя по горящему взгляду, явно хотел опротестовать выдвинутое предложение…

Но мне интересно, а почему меня не включили в круг обсуждения? Ладно князь – он, как я уже успел убедиться, мужик понятливый и не будет возмущаться, что в его присутствии смеют вести скрытые переговоры; ладно капитан стражей – он тут вообще сбоку припека и приглашен, видимо, исключительно для придания разговору некой официальности; ладно Лэй – он здесь только в качестве свидетеля, да еще и несовершеннолетнего; но почему забыли про меня?! К тому же у меня есть отличная идея…

– Кхе-кхе, – демонстративно громко прокашлялся я. – Уважаемые, вы ни про кого не забыли?

Что бы вы думали? Эти… эльфы даже ухом не повели! А вот это уже наглость… Ладно, пойдем иным путем.

Наколдовал миниатюрную сферу звука и вопросительно посмотрел на князя. Тот скептически смерил меня взглядом, но все же кивнул, предусмотрительно зажав уши. Его примеру последовали как его сын и капитан, внимательно наблюдавшие за нашей весьма красноречивой пантомимой, так и я, после того как отправил заклятие в свободный полет.

Три… два… один…

БАБАХ!

Рыжики повскакивали со своих мест, словно стая вспугнутых ворон, и с умиляющей синхронностью начали переводить одинаковые ошарашенно-растерянные взгляды с правителя на меня, следом на Лэя и лысого – всех дружно заткнувших уши – и так по кругу. Но, видимо, на моем лице расплылась слишком уж злорадная улыбка, раз все взгляды, перешедшие из разряда изумленных в разряд подозрительных, в итоге остановились на мне.

– Малыш, – негромко спросил дед, – ты что-то хотел нам сказать?

Гр-р-р… сколько можно?! Так, Мстислав, спокойнее, если ты сейчас начнешь душить главу Аторре, тебя просто не поймут. Вернее, поймут – Аторре как-никак! Но сомневаюсь, что правильно.

– А моим мнением, случаем, никто не хочет поинтересоваться? – подергав себя за настырно лезущую в глаза прядку, задумчиво вопросил украшенный резьбой в виде листьев потолок я. – В конце концов, именно я являюсь пострадавшим…

О чудо! Мои родичи покраснели! Да как одновременно-то! И ярко: на пунцовых лицах Аторре можно было с легкостью жарить яичницу. Или кофе варить…

Брр… Помотав головой, чтобы прогнать бредовую картинку, как я, прикусив кончик языка, старательно размещаю яичницу из трех с половиной яиц на носу у побагровевшего деда, я елейным голосом продолжил:

– Может, вы позволите мне решать, что делать с моей обидчицей?

– И какие же у тебя есть по этому поводу идеи? – скептически осведомился дед. Кажется, он сомневался, что я смогу придумать для тетки мало-мальски приемлемое наказание. Ха! Это с моей-то буйной фантазией?!

Как насчет того, чтобы посадить тетушку на поводок, надеть на нее намордник (чтобы никого не покусала в приступе злобы) и ограничители магии (есть в этом мире и такое извращение, предназначенное для магов-преступников), а затем заставить вкалывать на благо родины? Или с теми же ограничителями отконвоировать обратно к княгине – пусть она наказывает свою непокорную охранницу? Ну а на худой конец можно отправить рыжую дамочку на общественно полезные работы – например, ш'шэври выращивать…

Примерно это я и высказал вслух. Рыжики переглянулись, о чем-то мысленно переговариваясь, покивали и согласились с предложенными вариантами. Осталось только узнать мнение правителя.

Князь задумчиво почесал подбородок, глядя на меня, словно на полезное ископаемое подозрительного происхождения – со скепсисом, удивлением и недоверием, а затем согласился с тем, что пусть с непокорной теткой разбирается его супруга. В конце концов, местная гроза пиратов никак не может страдать гуманизмом и излишней любовью к ближнему своему.

Честно скажу, когда я услышал, чем занимается жена правителя, вместо того чтобы сидеть дома и воспитывать сына, мне стало плохо. Воображение тут же нарисовало некую остроухую бой-бабу метра под два ростом, с крюком, прикрепленным на место отрубленной руки, выбитым правым клыком, почему-то огненно-рыжую, размахивающую саблей и кричащую: «На абордаж!» Н-да. Не думал, что у столь благородного существа, как эльф-правитель, окажутся такие, кхм… странные представления о женской красоте. Или князь попросту скрытый мазохист?

Но только немного позже, когда нас с княжичем, тоскливо повесившим уши, проводили в кабинет, который мы вчера разгромили по одному интересному случаю, выяснилось: ничего подобного. У князя оказался великолепный вкус. По крайней мере, тот маленький портрет, на котором была изображена хрупкая русоволосая эльфиечка с огромными синими глазами, произвел на меня незабываемое впечатление. Сначала мне даже показалось, что это портрет любовницы или еще кого – слишком уж тщательно он был припрятан, но когда Лэй, сунувший свой любопытный нос, с радостным воплем: «О! Мамин портрет нашелся!» – потянул миниатюру к себе, я опешил. А уж когда до меня наконец дошло, что именно эта девушка, больше похожая на фею из сказки, и является той самой грозой пиратов…

Небо великое, Хаос предвечный! И это княгиня?! Супруга правителя одного из крупнейших государств?! Страх и ужас местного берегового братства?! Эта малолетняя пигалица?! Куда катится мир… Впрочем, мир уже никуда не катится, ибо давным-давно докатился до точки и теперь тихо-мирно пылится в уголке. Интересно, хоть что-нибудь в этом сумасшедшем мирке будет соответствовать моим ожиданиям или нет?

Все оказалось не так уж и страшно, как я успел себе навоображать. Дайнэлан, поняв, что мне срочно требуются объяснения, решил произвести небольшой экскурс в историю собственного семейства. А заодно и уборку на меня свалил – не может он, видите ли, рассказывать и убирать одновременно! Белоручка. Впрочем, ради удовлетворения собственного любопытства я готов был и уборкой заняться – ты только рассказывай давай, мелочь остроухая!

Княгиня, носившая мелодичное имя Мелиниаре, была единственной (ибо ее мать умерла при родах) и обожаемой дочерью адмирала эльфийского флота и выросла в буквальном смысле на палубе военного корабля, со всеми вытекающими отсюда последствиями вроде пламенной любви к холодному оружию и столь же пламенной нелюбви к пиратам всех мастей. С князем она познакомилась около двух сотен лет назад, когда правитель как раз оценивал работу кораблей новой конструкции, способных принять на свою палубу до десятка летунов на ш'шэври (эльфийские авианосцы, или, точнее сказать, ш'шэвроносцы), а эльфиечка, возвращавшаяся домой к своему третьему совершеннолетию, решила перед посещением Леса и столицы навестить отца на корабле. Ну а дальше, как в лучших романах, возникла любовь с первого взгляда… Точнее, с первого удара. А вот нечего было князю подходить со спины к невыспавшейся и оттого раздраженной и излишне нервно на все реагирующей девушке! После вежливого, но слишком уж неожиданного: «Ясного утра, леиши» – правитель ласточкой вылетел за борт, в холодные воды Эри-ти-аллис. Рефлекс, понимаете ли.

Разумеется, князя достали, побагровевшая от стыда (еще бы, на глазах у отца и княжеской свиты отправить правителя купаться в море) девушка принесла свои извинения, князь их благосклонно принял… В общем, через год буквально лопающийся от гордости за собственную дочь адмирал поднимал бокал за здравие царственной четы на свадебном пиру. Ну а через сотню лет семейной жизни у них и родился Дайнэлан.

Мелиниаре при дворе любили. Веселая, озорная, элегантная, но тем не менее не гнушающаяся оружия и крепких словечек, когда они были уместны, княгиня нравилась практически всем. Другое дело, что нет на свете живых существ без недостатков – и супруга правителя не была исключением. Но право же, какая мелочь: раз в десяток-другой лет отпустить супругу на год в море, поразвлечься и погонять пиратов! Правда, при этом охраны у нее с собой хватало… Кстати, роль одного из охранников и должна была выполнять моя пресловутая тетушка! Так что неизвестно, что еще будет для тетки страшнее: сидеть в тюрьме или отчитываться перед суровой и крутой нравом правительницей…

Впрочем, Риа сама виновата? Сама. Так пусть теперь защищается!

Сволочь… Как? Скажи мне, маг, как он смог выжить? Не знаешь? Вот и я не знаю… О, Каирри, как же я ненавижу своего нового родственничка! Проклятый смесок. Из-за таких выродков и мельчает эльфийская раса!

Молчишь? Молчи и слушай, маг. Хоть ты меня выслушай, прежде чем на меня нацепят ограничители. Почему ты не убил ублюдка, когда была такая возможность? А она у тебя была! И не одна.

Живучий, скотина… Ты представляешь, его принял Лес. Принял! Его признал князь, с ним смирился брат… Племянник в этом ублюдке души не чает. Мол, приемный сын. Я не могу видеть, как гибнет мой род и вырождается раса! Не могу!

Слушай внимательно, маг: я сумела подлить переданный тобой состав восьми молодым леишам. Тебе осталось только активировать его. Да, я умница и просто молодец. Ты только не подведи, иначе я… разозлюсь.

Убей приемного ублюдка! Это все, что я от тебя требую. Убей! Растерзай, уничтожь, сотри в пыль – так, чтобы от него не осталось и следа! Убей его! Убей!

Запоминай, маг, имена тех, кому я подлила твое зелье…

К обеду, как только мы с Лэем с горем пополам разгребли мусор в кабинете, невесть откуда, словно чертик из табакерки, возник Элли. Тоже мне, джинн из лампы! Где ж ты раньше-то был, папаша? Когда мне нужна была его помощь как лучшего теоретика в артефактной магии, его словно корова языком слизнула! А как только я с риском обжечь себе пальцы и спалить брови (остатки всякой артефактной дребедени имеют нехорошую привычку взрываться в самый неожиданный момент) разобрал то, что раньше было шкафом с магическими предметами – он тут как тут! Ну что за дела, а?

Впрочем, Элли не обратил на мое ворчание ровным счетом никакого внимания, так же, как и на замершего в уголке, словно мышка, Лэя. Не понял, княжич что, боится моего приемного отца? Хотя скорее, скажем так, опасается… Интересно почему? Вроде Элли тихий, мирный, безобидный… «Ага. Просто ягненочек», – хмыкнул я про себя и покосился на покорябанную рожу своего приемного отца. Ну просто ангел! Мщения, ага.

Элли, поздоровавшись и с жизнерадостной клыкастой улыбкой палача со стажем сцапав меня за шиворот, поволок прочь из кабинета, через плечо бросив: «Ничего, что я забираю своего сына, светлый княжич?» Ответа, как я понял, не предполагалось.

Вырваться из цепкой хватки рыжего я и не пытался – только рубашку порву, проверено! – но вот объяснения мне бы хотелось получить.

– Элли, куда ты меня тащишь? – с трудом вписавшись в очередной поворот, чуть притормозил при помощи крыльев я. Все-таки и от не предусмотренных природой-матушкой, но выросших в результате всех проводимых надо мной опытов конечностей бывает польза. Летать не летаю, а вот как тормоза я их уже наловчился использовать.

– Как куда? – От неожиданного вопроса рыжий даже ослабил захват, и я, пользуясь возможностью, отскочил подальше. Четвертая за последние пару дней рубашка и так уже подозрительно потрескивала – не хватало еще, чтобы она окончательно расползлась по дороге! – Знакомить тебя с духом твоего дерева, естественно! Я же тебе вчера об этом говорил!

Так мы что, идем смотреть тетушкин «подарок»? Тогда почему так медленно?!

Проскользнув мимо опешившего от такого энтузиазма эльфа, я пронесся по коридору и, затормозив уже у поворота, развернулся и осведомился:

– Чего стоим, кого ждем?

Элли только хмыкнул.

Из дворца мы выбрались быстро. Вот что значит энтузиазм и жажда новых впечатлений! Я даже не заметил, как мы миновали весь запутанный клубок коридоров и вышли в пустующий холл. Рефлекторно я ускорил шаг, вжал голову в плечи и судорожно огляделся: еще одна встреча с явно невменяемыми эльфийскими глюками не входила в мои планы.

Элли сначала с недоумением наблюдал за моими телодвижениями, а затем понятливо фыркнул. Ну да, наверняка князь уже успел его порадовать рассказом о моей славной, но, увы, бессмысленной борьбе с золотыми змиями и ее результатах.

– Не беспокойся, – сообщил мне он. – Ш'шэври пока отвезли на ферму. Они еще слишком малы и не умеют в достаточной степени контролировать инстинкты, чтобы их отпустили из гнезда. Разумеется, потом тебе необходимо будет их принять, но пока время терпит.

От полученной информации я несколько обалдел. Так что, те невменяемые китайские драконята-стрекозята и есть пресловутые ш'шэври? Редкие летающие твари для войны? Живые истребители этого мира? Эти глюки?!

То, что мои ожидания оправдывают себя с точностью до наоборот, я уже привык. Но что «твари летучие и зело для войны полезные» окажутся больше похожи на наркоманские видения, я предположить ну никак не мог. Мое чувство прекрасного скорчилось от ужаса.

Да и вообще, какие-то эти ш'шэври мелковатые… Какие ж это твари для войны? Скорее для развлечения и отправки писем… Или это пока? Ох, надеюсь, что они не вырастут до слишком уж больших размеров, иначе я их просто не прокормлю!

Впрочем, какая разница… Не мне же их кормить, правда? Наверняка ш'шэври, да еще, к тому же, одним из хозяев которых является княжеский сын, стоят на государственном учете, и, соответственно, кормить их будут за счет князя, а не опустошая мои и так маленькие денежные запасы, захваченные еще из замка.

Поинтересовавшись у идущего рядом Элли, так ли это, я получил положительный ответ. Что ж, одной проблемой меньше. Не придется экстренно подыскивать себе работу, чтобы содержать неожиданных нахлебников!

Стоило нам выйти из дворца и спуститься по длиннющей винтовой лестнице, как до меня дошла одна вещь.

– Элли! – От моего вопля рыжий эльф, идущий немного впереди, споткнулся и едва не клюнул носом землю; только знаменитое эльфийское чувство равновесия позволило ему удержаться на ногах. Он скосил на меня недовольный желтый глаз, но сейчас мне было не до этого… – Только не говори, что мы опять пойдем через портал!

Очередного перемещения с последующей обязательной высадкой в воздухе я не перенесу!

Элли несколько иссов рассматривал меня, словно пытался понять, что же я от него, собственно, хочу, а затем немного виновато покосился в сторону небольшого диска портала (метра полтора в диаметре) чуть в стороне от княжеского дерева.

Нет! За что?!

На удивление, переход через портал дался мне относительно легко. Нет, меня опять высадили над землей, но на этот раз я благополучно спланировал на землю, ориентируясь на яркую шевелюру моего приемного папочки. Другое дело, что посадка была довольно жесткой: Элли пришлось спешно наколдовать в паре метров от земли сеть-ловушку, на которую я и рухнул, словно мешок с картошкой, – приземляться по-человечески я так до сих пор не научился.

Выкарабкавшись из сети, тут же развеянной Элли, я встал на ноги и огляделся. И почему мне эти места кажутся знакомыми?

Мы с рыжим эльфом оказались в том же городке, откуда вчера мы на пару с княжичем исчезли с неимоверной скоростью, удирая от стайки чересчур жизнерадостных девушек. Город недавно проснулся, а потому жители, свежие и отдохнувшие, спешащие по своим делам, с любопытством рассматривали нас… Точнее, меня. Завидев же идущего рядышком Элли, невесть с чего надменно выпрямившего спину и принявшего гордый вид, прохожие эльфы кланялись и ускоряли шаг. Та-а-ак… И чего я не знаю?

Нет, княжич вчера что-то говорил о том, что местные жители «пошли под длань» рода Аторре, но кто бы мне разъяснил, что это значит?

– Элли, – зашипел я, когда рыжему телепату низко поклонилась пожилая эльфийка (причем было видно, что женщине это движение далось нелегко), а этот шрамолицый гад даже ухом в ответ не повел. – А повежливее никак?

Эльф вытаращился на меня в немом изумлении, пытаясь осознать, что именно я ему пытаюсь втолковать.

– Тебе поклонились – неужели так трудно ответить? – пояснил я, видя, что приемный папочка в упор не понимает, чего я от него добиваюсь.

– А зачем? – Недоумение на лице желтоглазого было написано просто огромными буквами. – Я не обязан кланяться собственным дланникам!

– Кому? – не понял уже я.

– Дланникам…

В общем, после долгих пояснений, перемежающихся невнятными возмущенными воплями с моей стороны и искренним непониманием со стороны Элли, я наконец уяснил, что же это за зверь такой – дланник.

Дланники были чем-то средним между свободными городскими или сельскими (да, у эльфов были подобия сел, точнее, места, где росло всего десяток-два нир-аш-алэ, в отличие от та'алов[9], где жилые деревья произрастали в большом количестве) жителями и крепостными крестьянами. Нет, никакого рабства – боги упасите! – или тому подобных заморочек, но переселиться в иной та'ал эльф мог только в том случае, если заключал брак с его обитателем или обитательницей. Лишь в этой ситуации проводились ритуалы, «отвязывающие» эльфа от его родного дерева. Многие ли при таких условиях могут переехать? То-то и оно…

А поскольку формально этот та'ал, как еще несколько крупных и целый ряд более мелких поселений, был отдан во владение роду Аторре, то у обитающих тут эльфов было два выхода: или срочно искать себе пару в чужих владениях, или смириться с тем, что помимо верховного сюзерена – князя – у них теперь есть и лорд (вернее, целый род этих самых лордов), и официально принять статус пошедших под длань, со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями.

Нет, конечно, если простой житель получал титул, обладал большой магической силой или просто был достаточно (хотя, по моему мнению, не достаточно, а неприлично) богат, то мог приобрести себе и личное дерево. Действительно сильных магов оделяли индивидуальной древесной жилплощадью без квартирантов за счет государства. Но простые жители, не блистающие талантами и не обладающие тугим кошельком, были вынуждены жить «стенка к стенке» с такими же обывателями. Ну, все как всегда – что порядки на Земле, что здесь… Разницы никакой. У кого деньги, тот и прав.

Кстати, по возвращении из путешествия эльф мог единожды выбрать, где именно он желает поселиться и под чью длань пойти. Хочет – у моря, поближе к землям рода Аторре, хочет – у границы… Обеспечат жилплощадью по желанию. Благо закуток в «многоквартирном» дереве со слабыми линиями силы в эльфийском Лесу практически бесплатный (небольшая сумма проводящему обряд привязки и отступные своему лорду не считаются), но и купля-продажа этого самого закутка в дальнейшем невозможна. Так что в итоге имелся некий вариант крепостного права, но с одним отличием: простолюдины сами могли выбрать, на кого же им горбатиться всю оставшуюся жизнь и в какой именно конуре ютиться.

Вот такие пироги.

Когда мы подошли к моему дереву на окраине та'ала, уже был полдень. Да-а-а, долго мы сюда добирались.

Как я понял из путаных объяснений папочки, сила жилых деревьев в та'алах образовывала некие круги. В центре поселения были самые мощные и крупные, растущие близко друг к другу деревья с большим количеством жителей. Ближе к окраинам росли деревья заметно слабее и мельче, но и жили там в основном поодиночке или семьями по двое-трое – эдакие загородные поместья для элиты. Вот и меня таким поместьем одарили… Что ж, нет худа без добра! Но неужто тетка не могла выбрать дерево поближе к родовому гнезду Аторре? Мне ж через весь та'ал придется тащиться, если я захочу навестить Элли!

Подойдя вплотную к дереву-домику, я задрал голову и принялся разглядывать мое новое жилье… Точнее, то непроницаемое для света переплетение ветвей, которое, по идее, являлось фундаментом моего дома. Интересно, как это возможно, чтобы обыкновенное по своей сути дерево росло в виде полноценного жилища? Тут какая-то хитрая маго-биология… Хотя скорее маго-ботаника…

Тьфу ты! О чем я только думаю? Ерунда какая-то в голову лезет. Главное, что растет, а как – дело десятое! Не меня ж его выращивать заставляют, правда?

– Ну, чего замер, словно камень? – подтолкнул меня Элли, о котором я ухитрился благополучно позабыть. – Иди давай!

Поглядел на такие широкие и надежные издалека, но оказавшиеся на самом деле узенькими и скользкими выросты, которые заменяли лестницу, и судорожно сглотнул. Лезть наверх по этим жердочкам?! Я не трус, но я боюсь…

– А перила?! – вырвался у меня крик души. Почему у дерева-дворца правителя были крепкие, надежные перила, а у моего дома на них даже намека нет?!

– Захочешь – вырастут! – обнадежил меня рыжий эльф и тут же добил заявлением: – Дней через двенадцать – пятнадцать.

Ну все. Не поминайте лихом!

Очень медленно, прижимаясь к дереву, словно к родной маме, я принялся карабкаться по лесенке. Элли же, явно не испытывающий подобных трудностей с подъемом в эльфийское жилище, шел сзади и тихонько смеялся. Ну да, ему смешно, а мне плакать хочется! Сколько мне так ходить, пока перила вырастут? Не меньше хаидэ, говорил. Вот чует мое сердце, что к концу этого времени я точно свалюсь с этих микроскопических наростов, и тогда мои кости будут собирать по всей территории дланников!

Лестница четырежды полностью огибала толстенный ствол, прежде чем выводила на небольшую, относительно ровную, плотно сплетенную площадку перед покоящимся в ветвях кроны домом. А площадочка-то тоже была без перил! Я покосился вниз и опасливо поежился: до земли метров тридцать, не меньше. Н-да… Если я загремлю уже отсюда, то от меня не то что костей – мокрого следа не останется!

– Ну, чего ждешь? – снова чуть пихнул меня в спину Элли, а я едва не отправился в свободный полет. На мое сдавленное шипение и гневный взгляд отец отреагировал точно так же, как на появление пятен на солнце моего родного мира. То есть никак. – Заходи!

Я страдальчески покосился на изящную, светлую, украшенную замысловатой резьбой дверь. Красиво… Но уж больно не хочется мне туда идти. Как представлю, что при помощи подобной красоты меня хотели убить – и жутко становится.

Эх, была не была! В конце концов, не к Элли же на постой проситься. Думается мне, что у него и без меня будет чем заняться. Как-никак его дома десять лет не было. Да и остальное рыжее семейство, как мне кажется, меня сейчас не примет. Им бы с собственными тараканами разобраться…

Стоило мне открыть дверь и шагнуть в небольшой, но очень светлый холл, как в глубинах дома сначала раздался грохот, потом громкий звон, словно кто-то разбил что-то очень большое и стеклянное, затем торжествующее: «Ага!» – и передо мной словно бы из ниоткуда появилась маленькая – ниже меня где-то на полторы головы, – пухлощекая, златовласая, стриженная ежиком девушка, одетая в милое зеленое платьице. Точнее, девчушка – на вид ей было не больше тринадцати лет.

Но самое главное – она была полупрозрачная! Причем вся! Сквозь нее я с трудом, но все же видел противоположную стену. Опа…

Еле подавив желание перекреститься, я попятился. Это что еще за привидение?! Только призраков мне в доме и не хватало! Чур меня, чур!

– Явился! – Девчушка уперла руки в бока и с грозным выражением на хорошеньком личике уставилась на меня.

В немом обалдении я вперил взгляд в активно размахивающий руками призрак. Это, собственно, кто?! Ни дать ни взять – жена, встречающая мужа после грандиозного загула. Ей еще осталось спросить…

– Ну и где тебя носило?! – От этой реплики я чуть не расхохотался в голос. Теперь только скалку в руки – и готов портрет сварливой женушки! В призрачном варианте, ага.

Кажется, у меня уже начинается истерика… Ну и ладно! Не каждый же день я обнаруживаю, что отныне должен буду делить жилплощадь с привидением! Диким, но очень даже симпатичным…

А мотор у нее где? Нет? Как это – нет мотора? Безобразие, даже привидений с нормальным мотором дать не могут. Вечно норовят брак подсунуть!

Так. Стоп, истерика! Этому всему должно быть объяснение. Лучше послушаем, что мне скажет приемный родитель.

А за моей спиной раздался чуть сдавленный (от смеха или тут что-то другое?) голос Элли:

– Знакомься, Лэсс, это дриада и, как я понимаю, дух твоего дерева. Орреи[10] – это хозяин дерева, Раалэс ли'ар Аторре, мой приемный сын.

Девчушка (дриада?!) ойкнула и, покраснев, как маков цвет, присела в изящном реверансе. Я же глядел на это чудо с отвисшей челюстью, с трудом удерживаясь от заковыристых ругательств.

И это дриада?! Хваленое создание Имиаллы, наравне с сильфами и нимфами?! Это полупрозрачное недоразумение в юбке?!

Куда я попал?..

В дурдом. Однозначно!

– Еще настойки! – бухнул грязным стаканом по не менее грязной стойке Линсахеете. Жующий какую-то дрянь трактирщик – смесок гнома и человека – молча набулькал из извлеченной откуда-то из-под стойки большой бутылки жидкость омерзительного болотного цвета. Красноволосый маг точно так же молча залпом выпил предложенную дрянь и, тихо икнув, сполз со стула. Трактирщик беззвучно указал вышибале на напившегося постояльца, и бугай, легко взвалив мага-полукровку на плечо, поволок его в заранее оплаченную комнату.

Линсахеете только внутренне поморщился, когда его небрежно сбросили на узкий, жесткий и невероятно колючий лежак. Увы, он сейчас не мог сделать ничего – настройка на собственную кровь и набрасывание поводка на расстоянии требовали полного отрешения от реальности. И в этом магу с успехом помогала ударная доза алкоголя. Закрыв глаза, он потянулся за песней собственной крови.

Раз, два, три… Восемь! Восемь крепких молодых эльфов из знатных родов. Восемь крепких нитей. Восемь имен, которые назвала ему эльфийка.

Глупая, глупая девочка… Достаточно было даже не сказать – намекнуть на то, кем будет новый член ее семьи, и помешанная на чистоте расы гордячка была готова на все, лишь бы не опозорить свой род. Даже на открытое предательство князя и тех идеалов рода, которые она когда-то клялась защищать.

Восемь крохотных пузырьков – зачарованная должным образом капля крови полукровки, разведенная в жидком меду. Восемь покорных, безупречных кукол.

На этот раз он не должен проиграть!

Если бы Линсахеете сейчас мог, он бы расхохотался от переполняющих его эмоций. А еще вскочил бы с этой кровати и бросился прочь, подпалив проклятый трактир с четырех углов. Уж больно жестоко принялись кусаться живущие в выполняющей роль матраса подстилке клопы.

Глава 4

Не жизнь, а сказка: чем дальше, тем страшней.

Некто Раалэс

– Хозяин!

Оп… Так, меня тут не стояло!

Схватив сонную Миледи и зашвырнув книгу на стоящий неподалеку столик, я кубарем скатился с кресла и забился под ближайший шкаф, едва при этом не придавив полупридушенно пискнувшую мышку. Опять она за свое… Может, тут меня не заметят?

И что же я ухитрился сотворить на этот раз? Вроде бы ничего такого… По крайней мере, дерево стоит и падать не собирается. Дом, кажется, тоже цел.

А за стенкой снова раздался крик, больше похожий на рев стаи голодных ш'шэври:

– Хозяин, чтоб тебя! Живо иди сюда!

Не, я лучше тут посижу. Мне жизнь дорога, а если меня приголубят скалкой, то это явно не будет сочетаться со здоровым образом жизни, который я веду… Ну, стараюсь вести.

– ХОЗЯИН! – От вопля дриады зазвенели окна.

В небольшую комнату, которую я за прошедшие восемь суток с момента заселения успел переоборудовать в довольно уютную библиотеку, вихрем ворвалась чем-то разъяренная дриада, едва ли не плюющаяся ядом. Интересно, что ее так разозлило?

Все дриады носят имена, так или иначе связанные с растениями. Еще юную и неопытную дриаду моего дерева, например, зовут пока что простым одиночным именем Листик, дриаду дерева-дома рода Аторре, где сейчас проживают дед с бабулей, зовут Зеленая Веточка, а почтенная дриада княжеского дворца, как я выяснил, именуется Летний Ветер В Кроне Древа. Так вот Листик, безошибочно почуяв, куда я от нее заныкался, остановилась возле шкафа и нетерпеливо пристукнула ножкой по ковру:

– Хозяин, вылезай!

– Не вылезу! – глухо отозвался я. – Ты мне опять будешь уши надирать!

Нет, в принципе я вполне могу дать ей отпор: указать ее место, напомнить о том, что она всего лишь дриада моего дерева – по сути, моя служанка… Но вот оно мне надо – портить отношения с поварихой, прачкой и домоправительницей в одном лице? Хотя скорее не домоправительницей, а домомучительницей! Чувствую себя нашкодившим Малышом, которого активно воспитывает при помощи кнута и скалки фрекен Бок, нагло зажиливая при этом все полагающиеся пряники. Вот только спасительного Карлсона, прибывшего за очередной банкой варенья, на горизонте не наблюдается, а дриада – вот она. Ну не грубить же мне девчушке, которая пытается воспитывать меня исключительно от избытка энтузиазма – мол, вот она я, такая умная и красивая, мне доверили не многоквартирное дерево, а жилище аристократа! Вот и приходится терпеть ее период привыкания, прячась где только можно, в том числе и под шкафами. И тут нет ничего позорного! Можно подумать, я один так скрываюсь от юных дриад с их гиперактивностью… Как бы не так! Это обычные методы!

Элли говорил, что это продлится не больше улэда[11] – но его надо еще пережить! И желательно при этом суметь не позволить одной полупрозрачной и наглой девчонке сесть мне на шею.

– Хозяин, вылезай! – уже громче позвала Листик, а в ее голосе промелькнули угрожающие нотки. – А то я сама тебя оттуда за шиворот достану!

О-хо-хонюшки…

Извернувшись так, чтобы оказаться лежащим на спине, и снова едва не придавив Миледи – мышка только еле слышно вякнула, – я высунул голову из-под шкафа и уставился на Листик, глядевшую на меня жутко недовольно.

– Ну? – хмуро поинтересовался у нее я и тут увидел, что она сжимает в руке… носок. Самый обычный носок. Ярко-красный, с затейливой вышивкой.

Эй! Это же мой носок!

Листик брезгливо держала сей предмет двумя пальчиками на вытянутой руке, при этом морща носик. Я даже обиделся – не такой уж он и грязный, между прочим! Я эти носки всего несколько дней носил! И ноги у меня, в отличие от чистокровных людей, не пахнут! Правда, сегодня утром я с немалым трудом нашел второй носок, перевернув при этом всю комнату…

– Ой, носок, – расплылся в умильной улыбке я, глядя на данный предмет туалета.

– Именно! – отрезала Листик. – И мне очень хотелось бы узнать, что он забыл на кухне?

– Где? – удивленно вздернул брови я. Странно, вроде бы я там не переобувался… Хотя нет. Было дело. Но это же случилось уже пять дней назад! Или четыре?.. Да нет, все же пять.

Странно. Больше красных носков у меня не наблюдается. Тогда что я уже пять дней ношу? Вроде бы дальтонизма за собой ранее не замечал.

– На кухне! – Дриада потрясла носком преткновения и швырнула в мою сторону – я еле успел отдернуть голову, чтобы он не плюхнулся мне на нос. – Между кастрюлями! В шкафу под самым потолком! Если ты, хозяин, хотел надо мной поиздеваться, то мог бы выбрать и более приличный способ! А не совать свои грязные носки в мои кастрюли! Будь добр придумать в следующий раз что-то менее вульгарное. – И Листик, резко развернувшись, гордо удалилась из библиотеки, не забыв громко хлопнуть напоследок дверью.

Ну вот. Обиделась. Теперь на ужин точно будет холодная овсянка! Брр, гадость… Надо бы перед ней извиниться, а то дождусь какой-нибудь пакости, вроде скоррятины на ужин или змеи в постель – и что тогда?

Кряхтя, выполз из-под шкафа и подобрал носок. Странно… Точь-в-точь такой же, какие сейчас красуются на моих ногах. Откуда?

Чтобы избавиться от сомнений – мало ли, вдруг утром спросонья носки перепутал, я, плюхнувшись обратно в то же кресло, где сидел ранее, стянул легкие домашние туфли и с недоумением, переходящим в изумление, воззрился на два ярко-красных носка – близнецов третьего.

Не понял?

Ошарашенно пересчитал носки – три штуки. Перевел взгляд на свои ноги – все в порядке. Как с утра было две нижних конечности, так столько и осталось.

Потряс головой, пытаясь отогнать непрошеные глюки, и еще раз пересчитал носки. Три штуки. Пересчитал ноги. Две штуки.

Носков – три. Ног – две. Причем обе ноги в носках – точно таких же, какой я сейчас держу в руке. Даже вышивка везде одинаковая! И это не бред моего воображения и не иллюзии – уж что-что, а иллюзии я различать умею.

Ничего не понимаю! Что за дурацкая шутка?

Откуда-то же взялся этот носок! И я даже подозреваю откуда. Таким чувством юмора обладает только один мой знакомый. И только он из всего моего круга общения способен создавать полноценные, хотя и недолговечные, материальные дубли. Ох, и наплачется он у меня… Сам будет жрать ту овсянку, которую мне будут на ужин предлагать! Ну, или то, на что хватит фантазии у разобиженной дриады.

Нагнувшись и вытащив из-под шкафа за крыло не сопротивляющуюся и смирившуюся со своей нелегкой участью Миледи, я запихнул в карман штанов лишний носок, обулся и вышел из библиотеки. Ну все. Сейчас я буду кое-кому выбивать клыки!

С того момента, как я заселился в свое дерево, прошло восемь дней. Восемь долгих, кошмарных дней…

Начать с того, что меня ни на минуту не оставляли одного – разве что поспать и помыться я мог в одиночестве, да и то не всегда. В моем доме постоянно кто-то был: рыжая родня, княжич, Лир, даже и не думавший готовиться к отъезду, пару раз заходил угрюмо зыркающий исподлобья капитан стражей, едва не доведший мою дриаду до истерики… Как-то рано утром ко мне даже князь завалился! Хотя что ему было нужно, я так и не понял. Он только походил по моему дому, похмыкал, оглядывая устроенный бардак (я все-таки добрался до своей сумки и теперь раскладывал все привезенные вещи по местам, пока получалось не очень) и мое сонное, покачивающееся от недосыпа тело, спросил, хорошо ли мне живется и не чувствую ли я отторжения от дерева, и, пока не наступила ночь, быстро убрался в родовое гнездо Аторре, потому что вернуться к себе во дворец он уже не успевал, а столь небрежно распоряжаться собственной свитой, чтобы прогуляться с ней под сводящим с ума ночным светом, не мог.

Кроме этого, на второй день после моего заселения Элли привел к древу… Психа! Моего коня! Родной мой, как же я по тебе соскучился!

На мой вопрос, куда устроить коня (не на дерево же затаскивать, право слово!), Элли пожал плечами и дал просто гениальный совет:

– Поспрашивай у местных – может, в какую ближайшую конюшню и пристроят.

Нет, это надо же! В конце концов, кто тут хозяин та'ала – я или они?! Кто тут должен все знать? И кто тут назначил себя моим родителем – Элли или местные жители? Почему он мне даже помочь не хочет?! Сам, вечно все сам… Надоело!

Поскольку родовой дом Аторре вместе с семейными конюшнями и прочим добром находился аж на другом конце отнюдь не маленького та'ала, мне, если я не желал совершать увлекательнейшую пятидесятиатиссовую пробежку всякий раз, как мне захочется прокатиться с ветерком, стоило устроить коня где-нибудь неподалеку. Например, в находящейся буквально в паре шагов конюшне главы местного отделения купеческой гильдии, некоего Олдеррия ара Шерэтте. После недолгих уговоров и мешочка с золотом, презентованного этой в меру упитанной личности (не знал, что эльфы еще и толстыми бывают) моим рыжим папочкой, Психа устроили по высшему разряду. Еда, вода, кобылки рядом… Идиллия! А главное – его все эти дни никто не беспокоил! Мне бы так…

Добравшись до своей бездонной сумки, я решил разобрать тот первозданный хаос, который творился в ней. В конце концов, за время путешествия я изрядно переворошил ее содержимое, и при этом в дороге мне было не до аккуратности. Вспомнить хотя бы тот инцидент с русалками – я тогда так перетряс все вещи, что потом дней шесть каждый раз при попытке что-то достать из недр мешка почему-то в первую очередь обязательно извлекал невероятно занудный по своему содержанию и просто каменный по весу талмуд под названием «Теории асфиполярности поля первичной материи при использовании заклинаний высшего порядка» под авторством некоего эрия Нержика Ордана. Гадость неимоверная, да еще написанная абсолютно непонятным любому здравомыслящему существу языком, но при всем при этом являющаяся редчайшим фолиантом. Насколько было известно Саиле, таких книг, написанных около трех тысячелетий назад, осталось всего семь, и все они хранились в библиотеках различных академий. Мне вот повезло (или не повезло – как посмотреть) заполучить в свои руки бесценный восьмой экземпляр. А когда она увидела, что я примериваюсь, как бы с наименьшими брызгами утопить данный талмуд в придорожной луже… Эльфийку чуть инфаркт не хватил! А уж как на меня орали… Мол, что я ничего не понимаю в теориях высшей магии, варвар неотесанный и вообще идиот зелено-клетчатый, раз позволяю себе так обращаться с редкими книгами. Да ради всех богов! Ей надо, пусть этот сборник колыбельных для студента и забирает… Потому что если он еще раз попадется мне под руку, когда я полезу в сумку, то я повыдергиваю из этой книжки все страницы и использую их по прямому назначению! Достало! Сколько можно?!

В общем, я решил, что хлама наподобие приснопамятной «Теории» будет много (мало ли что я в спешке прихватил, когда собирался), устроился в холле своего уютного трехэтажного дома, встал посередине просторного помещения, перекрестился и перевернул сумку вверх дном.

Примерно через атисс я, изображающий из себя бабочку на булавке, прижатый к потолку всевозможными вещами, выпавшими из недр безразмерной авоськи, как-то меланхолично подумал, что это была плохая идея…

Вещей всех мастей и калибров было не просто много, а очень, очень много! Причем здесь имелось все – начиная от книг и тряпок (как чистых, так и грязных) и заканчивая: приглянувшимися мне хрустальными, удивительно красивыми фужерами, непонятно зачем прихваченным тренировочным эльфийским дрыном и изящным женским колье из белого металла с красивыми камнями ярко-желтого цвета.

Забыв о том, что я вроде как не на отдыхе, изумленно вытаращился на сей аксессуар дамского туалета, нахально поблескивающий острыми гранями камней прямо перед моим носом. А его-то я зачем брал?! Или это кто-то из путешествующих с нами эльфиек решил так надо мной подшутить и подложил в сумку эту безусловно красивую, но абсолютно ненужную мне вещь? Не смешно.

С горем пополам выбравшись из холла, сейчас больше похожего на грандиозную свалку, я тяжко вздохнул. Видно, в ближайшие дни мне и моим гостям придется вместо входной двери пользоваться окнами…

Меня завалили корреспонденцией – самой разной, от приглашений на местные вечеринки до банальной рекламы. Вот честное слово, я отцепил от лапки очередной нетерпеливой харрахи письмо (эльфы используют вместо почтовых голубей ручных харрах, шуму от них – ужас сколько) и потом долго со все нарастающим изумлением разглядывал красочный логотип: «Летящее лезвие» – лучшая кузня в та'але Ар'фаилэ'аторре! Низкие цены, высокое качество!» Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Вот тебе и средневековый спам… Интересно, а от этой рекламы можно как-то защититься? Или мне Листик в качестве спамообороны использовать?

Я представил себе юную дриаду с растрепанной метлой, устроившуюся на крыше моего дома и пронзительными воплями разгоняющую почтовых харрах – и едва не заржал: картинка получилась на редкость бредовой. Впрочем, главное, чтобы это работало! А все остальное – дело десятое.

Разумеется, всяческие приглашения, заверения, что некто Рэллинэ ара Боннерэ будет верой и правдой служить новому члену рода Аторре, хоть и приемному, и прочую макулатуру я кучей сваливал в уютном кабинете на втором этаже, даже не утруждая себя чтением. Мне было не до этого – гора вещей в холле хоть и уменьшилась настолько, что уже можно было пройти, но недостаточно для того, чтобы двигаться без риска переломать себе ноги. Уф… И зачем я все это только с собой брал? Не иначе, жадность взыграла…

К тому же, в качестве добивающего удара тапком, мне не давала покоя дриада. Она, видите ли, оказалась ярым блюстителем чистоты и порядка, а потому тот милый моему русскому сердцу бардак, который сейчас творился в доме, ее категорически не устраивал. Свое недовольство она выражала буквально во всем: начиная с холодной и абсолютно несъедобной для меня каши на обед и заканчивая длинными занудными лекциями в любое, порой самое неожиданное время суток на тему: «Хозяин, наведи порядок!» Несколько раз она даже среди ночи выдергивала меня из такой уютной и мягкой кроватки и заставляла убирать очередную горку вещей, которую я буквально перед сном тихо-мирно пристроил в уголке, а Листик, внезапно возжелавшая приготовить хозяину завтрак, выходя из своей комнаты на первом этаже, естественно, об нее споткнулась! Ну что за жизнь, а? Что за жизнь?

Вот так я и обживался в своем новом доме. Крутился, словно шальная белка в колесе! Тут разбери, там подбери, здесь не забудь Лэю и Лиру похвастаться, что в империи жил, при этом не упусти возможность выбить одному недоделанному воздушнику клык за дурацкую шуточку с носками, ну и вдобавок обязательно покрасуйся перед эльфиечками, которые приходят с ушлыми эльфенышами за компанию. А еще организуй в некоем подобии подвала в корнях дерева винный погреб и расставь, наконец, всю мишуру в виде статуэток-вазочек-фужеров и прочего по дому! Да еще так, чтобы и мне было приятно, и гостям нравилось! В общем, возни было просто немерено.

Естественно, что при такой бурной жизни я напрочь забыл обо всяких присылаемых мне тоннами приглашениях, а потому, когда в один прекрасный вечер в мой домик ввалилась вся рыжая семейка, разодетая в пух и прах, да еще и с какими-то металлическими побрякушками поверх одежды, я, естественно, оказался к этому не готов…

– Ты что, еще не собран?! – вместо приветствия раненым мамонтом взревел дед, оценив мой затрапезный вид и взлохмаченное помело вместо косы. Я даже шарахнулся в сторону, едва не выронив столь бережно переносимую мной из кладовки к себе в кабинет вазу – последнюю, оставшуюся непристроенной. Осторожно поставив хрупкий предмет в углу, недоумевающе воззрился на рыжего главу. Не понял… По какому поводу вопли?

– Дорогой, не кричи. – Из-за спины эльфа вышла Саила в красивом платье бронзового цвета, держа в руках объемистый и тяжелый даже на вид сверток. – Ты же не забыл, что у Раалэса нет парадного костюма? Не забыл ведь? – с нажимом повторила эльфийка, и рыжий глава рода, как-то съежившись, помотал головой. Саила в ответ только приторно-ласково улыбнулась. – Держи, Лэсс, – протянула она мне загадочный кулек.

– Это что? – недоуменно поинтересовался я.

– Как что? – удивилась бабуля. – Парадный костюм! Сегодня же прием в княжеском дворце в нашу честь! Ты что, запамятовал?

Ой… И правда. Лэй что-то такое говорил о приеме, было дело, но я, как всегда, пропустил это мимо ушей. За что теперь и расплачиваюсь…

– Ты еще здесь? Живо одеваться! – заорал дед, видя, что я стою не шевелясь и пытаясь осмыслить происходящее. Я, с перепугу (не каждый же день слышишь такой рев!) развив даже не третью, а пятую скорость, вихрем взлетел к себе в комнату на третий этаж.

Вывалил на кровать содержимое свертка и в недоумении уставился на кучу тонких бронзовых пластинок и цепочек поверх каких-то тряпок. Это что еще такое?!

Нет – штаны, рубашку, что-то по типу плотного камзола с жестким воротником-стойкой и легкие матерчатые сапоги (все красивого бронзово-коричневого цвета) я опознал сразу. Вот только разве что странные петельки и крючочки на камзоле меня немного смущали. Что это за куча металлолома непонятного происхождения и назначения?

И мне цеплять всю эту металлическую дребедень поверх одежды? Ох-хо… Это парадный наряд или воинские доспехи?

Наконец, с горем пополам разобравшись, где что прикрепляется, что куда навешивается и как надевается сверху эта непонятного назначения сеть из поблескивающих и позвякивающих цепочек, и при этом страшно помяв крылья, я щелкнул пальцами, запуская заклинание расчески. Перед тем как выйти из комнаты, взглянул на себя в зеркало…

Господи! Это что еще такое?!

Непроизвольно шарахнулся в сторону, с ужасом глядя на свое отражение. Отражение с не меньшим изумлением уставилось на меня в ответ.

Свят-свят-свят… Страх-то какой!

Если в своей привычной черной или синей одежке я смотрелся хоть и вампиром, но, по крайней мере, благородным, то коричнево-бронзовая полуодежда-полудоспех придавала мне вид совершеннейшего упыря, только-только выбравшегося из могилки.

Чахлык Невмерущий, версия вторая, дополненная, костенегремущая! Блин, да я, наверное, даже после пыток-экспериментов моей экс-хозяйки не выглядел так… Так… В общем, так!

Запавшие, отчего-то сверкающие недобрым красным светом черные – черные! – глаза, под которыми залегли тени впечатляющих размеров и сочного багрово-фиолетового цвета, чахоточный румянец на сизо-сером лице с туго обтянутыми кожей скулами и ввалившимися щеками, почему-то светло-сиреневые губы и длинные клыки… Кр-р-расавец, чтоб меня харрахи покусали! Столкнусь с кем-нибудь в темном уголке – и бедолага, которому не повезет повстречаться со мной, тихо скончается от разрыва сердца. Или скончаюсь я – от все того же разрыва сердца, но уже при помощи подручного колюще-режущего материала. Пришьют ведь и не поморщатся!

Ну куда мне идти в таком виде? Тут впору не на прием – на похороны направляться! Да и то не факт, что меня не примут за шального некроманта, решившего поэкспериментировать с пеплом эльфийских тел… Словом, в приличном обществе в таком виде мне лучше не показываться!

Но вот только кто вообще сказал, что общество эльфийских аристократов можно назвать приличным?..

Злорадно усмехнувшись, я для завершения образа навел простенькую иллюзию, отображающую пляшущие в глубине моих глаз крошечные язычки багрового пламени, и, едва удержавшись от детского желания, патетично расхохотавшись, воздеть руки к потолку и возгласить: «Трепещите, смертные! Я иду!» – пошел вниз. Пугать родню.

Реакция собравшегося в гостиной на первом этаже семейства была, хм… Неоднозначной. Да, самое верное слово – именно неоднозначной.

Дед уронил небольшую серебряную фигурку танцующей женщины, привезенную мною из империи, которую он крутил до того в руках, и обреченно прикрыл глаза. Саила, к которой я подошел со спины, увидев реакцию своего мужа и обернувшись, с коротким пронзительным взвизгом шарахнулась в сторону и едва не приголубила меня огненным шаром. Меня и мою деревянную жилплощадь спасло только то, что я успел увернуться, и шарик, в диаметре сравнимый разве что с футбольным, со свистом вылетел в окно и взорвался далеко от моего домика. Элли, демонстративно развалившийся в кресле и потягивающий рубиново-красное вино из тонкостенного бокала, только удивленно вздернул бровь и, смерив меня оценивающим взглядом, довольно хмыкнул, до боли знакомым жестом показав мне большой палец. И вино, и бокалы, кстати, я привез в эльфийский Лес лично! Нет, ну кто им, скажите мне на милость, мешал, пока мы были в замке, делать свои запасы? Но как же: таскать у меня всяко интереснее, чем надрываться, откуда-то везти… Ну а Рай – самый флегматичный и спокойный эльф из всех Аторре – при виде явления «упырь голодный, некромантообразный» в моем исполнении подавился печенюшкой, взятой из стоящей на низком столике вазочки, а откашлявшись, принялся гоготать.

– Лэсс, – выдавил он наконец сквозь смех, – ты сразишь наших леишей наповал! Береги спину, племянник!

Хех, а то я не знаю, что на меня без содрогания смотреть нельзя. Ну не идут мне родовые цвета Аторре, не идут! Это рыжеволосой родне хорошо подошла коричнево-бронзовая расцветка, да и Саила тоже выглядит прилично. Мне же носить подобное категорически противопоказано – вид у меня, понимаете ли, слишком упырячий становится! Вот черное или синее – другое дело. Угу, только кто мне позволит фланировать на балу в одежде традиционных цветов жрецов Мертвого солнца? Вот то-то и оно…

Только не говорите мне, что раз я обычно таскаю тряпки именно черного и синего цветов, то меня можно либо причислить к когорте темных жрецов, либо обвинить в оскорблении Мертвого солнца! Ничего подобного! Одно дело – повседневная жизнь, когда я могу вырядиться хоть папуасом, следом пройдясь в таком виде по та'алу, колотя в бубен и отплясывая боевой танец племени мумба-юмба, и мне никто ничего не скажет (разве что недоуменно покосятся), и совсем другое – официальный прием правителя одного из крупнейших государств сего славного мира. Уровень, понимаете ли, не тот. И даже то, что прием будет «для избранных», ничуть не умаляет возникших проблем. Причем во многом надуманных, но от этого не ставших менее важными.

Ох уж этот этикет… Приди я на свой первый званый вечер в княжеский дворец не в родовых цветах Аторре, сиречь коричневом и бронзовом, – и долгие пересуды на тему: «Кто это вообще такой и что тут забыл, раз не принадлежит ни к одному приглашенному семейству» – обеспечены. Вот оно мне надо – доказывать потом разнообразным дядям и тетям, что я вовсе не розовый слоник, а вполне себе Аторре, и даже официально признан князем в качестве приемного родственника столь славного рода?

Ха! А родственнички-то тоже наделали официальных причесок! Ладно я, носящий родовое плетение постоянно, поскольку оно сильно облегчало мне жизнь и позволяло не запутываться в собственных волосах, и совсем иное – родичи, сооружающие на своей голове вавилонские башни и плетущие сложные косы только по особым случаям. Должен признать, выглядело это непривычно и крайне забавно.

Если деду, как главе рода, было допустимо прийти и без прически (впрочем, из его коротеньких волос мало что можно соорудить), то остальным пришлось помучиться. Саила и Раилиар еще кое-как выкрутились, благо волосы у них достаточно длинные, чтобы сплести из них что-то приличное, но вот Элли… М-да.

Много ли можно соорудить из волос, длина которых не позволяет заплести даже коротенькую косичку? Вот-вот. Уж не знаю, что именно должно было изображать плетение на голове моего приемного папочки, но получилось нечто среднее между «взрывом на макаронной фабрике», «взбесившимся ежиком» и панковским ирокезом. И расплести нельзя – не по этикету, чтоб его… три раза через колено да об косяк! А потому Элли щеголял весьма креативной прической. Думается мне, что среди российских панков он бы был как раз на своем месте.

– Ну что, идем? – поинтересовался я, задумчиво поковыряв бронзовую пластину на поле камзола. Ой… Не знал, что мои когти способны проковырять металл. Ладно, замаскируем складкой одежды и сделаем вид, что так и было.

Родственники, обреченно переглянувшись, встали со своих мест.

Берегитесь, эльфы! Я иду!

Глава 5

Я ангел, только крылья в стирке и нимб на подзарядке.

Начинающий дьявол

Слава всем существующим богам – до дворца князя мы добирались хоть и порталом, но не стационарным, а индивидуальным, любезно наколдованным дедом после моего страдальческого взгляда в сторону угрожающе поблескивающего диска на земле. Честь ему и хвала за это! Потому что сейчас любая моя попытка полететь провалится с оглушительным грохотом и звоном бронзовых пластин. Тяжело, знаете ли! Все эти металлические цацки весят килограмм четырнадцать-пятнадцать, не меньше. Уф… Вот интересно, почему парадный эльфийский костюм больше похож на недоделанные рыцарские доспехи? Это выбрык мающихся от безделья эльфийских модельеров или насущная необходимость, чтобы уберечься от сюрпризов вроде ножа под ребрами?

Н-да… Как-то мне уже не хочется идти на прием, пусть и в нашу честь. Хорошо хоть Миледи будет в безопасности – ее я после недолгих уговоров, собственных подпаленных бровей и пары воспитательных шлепков оставил дома охранять мою частную собственность от посягательств всяких там особо наглых эльфенышей-воздушников. Взяли, понимаете ли, моду, приходить ко мне в гости, когда меня нет, и подъедать мой завтрак, обед и ужин, вместе взятые, попутно запуская свои грязные и жирные в самом прямом смысле слова лапки в библиотеку! Вот пусть моя мышка их и отгоняет. А если она случайно… Нечаянно… По ошибке кого-нибудь слегка поджарит – это уже не мои проблемы!

Резиденция Великого князя в уже тающих закатных лучах солнца смотрелась просто великолепно. Огромное, невероятно толстое дерево-великан, в ветвях которого, словно жемчужина в раковине, покоился изящный, ажурный, несмотря на свои размеры, дворец с мягко мерцающими огнями окон… На какой-то момент я даже пожалел, что не умею рисовать: такая красота была достойна запечатления на холсте.

Было видно, что на бал приглашены отнюдь не мы одни, и даже не жалкая полусотня знатных эльфов. Из огромных конюшен за деревом-дворцом доносились звуки, какие бывают при большом скоплении ездовых животных: как ржание, присущее лошадям, так и странное полушипение-полусвист, характерное для ездовых химер – ш'шари. А уж сколько по ступеням дерева-дворца сновало эльфов! Самого разного вида и расцветок – как разодетые гости (ну, по крайней мере, мне показалось, что это именно гости), так и слуги, наряженные в красивые белоснежные с зелеными вставками ливреи. Ну что, идем?

Но стоило мне сделать шаг вперед, как кто-то из рыжих резко дернул меня назад за косу. Что за дела?!

– Больно же! – взвился я и, резко обернувшись, увидел занимательное зрелище под названием «Наведение последнего лоска». Элли с неимоверно довольным выражением лица раздирал плетеное гнездо на голове – видать, решил наплевать на этикет; дед и Рай тщательно отряхивали штаны от невидимых глазу пылинок, при этом отчаянно звеня пластинами и цепочками на одежде, а Саила разглаживала складки на юбке и расправляла тихонько позвякивающую бронзовую сеть, при этом демонстративно косясь на меня. Делать нечего, пришлось и мне приводить себя в порядок: отряхивать рукава и понадежнее цеплять почему-то возжелавшую отвалиться с полы камзола продырявленную ранее собственным когтем пластину. Громко хлопнули крылья, на какой-то миг полностью расправившись, а следом плащом опав за спиной. Вот так. К покорению сердец молодых эльфиечек готов! Ну, или к запугиванию всех остальных…

Невероятно! Как все-таки простые, казалось бы, цветы меняют окружающую обстановку! Холл и небольшой широкий коридор, ведущий к залу для приемов, были украшены тонкими гирляндами сиреневых цветов и мягко мерцающими, но яркими огоньками, бегающими по стенам. Ничего особенного, но выглядело это потрясающе! И-эх, земным банкетам до такой ненавязчивой роскоши еще далеко.

– …Ара Ниделло! Леиши Дирэ арэ Ниделло! – услышали мы за некоторое время до того, как подошли к огромным резным дверям, скрывающим за собой зал. Удивительно – я просто уверен, что за дверью уже достаточно много народа, но сюда не доносится ни звука. Вот что значит качественная звукоизоляция! Не чета российским новостройкам, в которых на первом этаже чихнешь – а на девятом тебе желают крепкого здоровья и долгих лет жизни.

– Добрый вечер, господа и дама, – вежливо поклонился нам стоящий около двери немолодой слуга представительного вида с палкой непонятного назначения в руках. Я так понял, что это был местный церемониймейстер. По крайней мере, если судить по описаниям из книг, то похож. Даже очень.

Он окинул взглядом все наше семейство, задержавшись на мне, и с растерянным и немного испуганным видом повернулся к деду.

– Простите… – начал было он, но патриарх Аторре и без того понял, о чем его хотели спросить.

– Раалэс. Ли'ар, – отрывисто бросил дед. Буквально выплюнул, непроизвольно при этом скривившись, словно его заставили проглотить килограмм лимонов. Эй, я и сам мог за себя ответить, раз тебе так противно!

Но слуга, уже получивший ответ на терзавший его вопрос, толкнул неожиданно легко распахнувшуюся дверь, стукнул палкой по полу и взвыл:

– Высокий леиш Анавариан ара Аторре! Высокая леиши Саилания арэ Аторре! Высокий леиш Эллисаан лиир Аторре! Высокий леиш Раилиар лиэрэ Аторре ласс Лиоре! Высокий леиш Раалэс ли'ар Аторре!

От вопля чересчур исполнительного слуги меня явно слегка контузило – по крайней мере, я с трудом смог устоять на неожиданно ставших ватными ногах. Вот это голос! Завидую черной завистью… Но на ухо мне было зачем кричать?!

– Лэсс, приди в себя, – тихонько прошипел растянувший губы в милом оскале Элли и с силой ущипнул меня за локоть, да так, что я только каким-то чудом смог удержаться и не взвиться к потолку. Больно же! Зато мозги прочистило сразу.

Элли, увидевший, что я уже более-менее очухался, подхватил меня под локоток и целеустремленно потащил в сторону небольшой группы местных дворян.

После полумрака коридоров огромный, ярко освещенный и щедро украшенный пестрыми цветами зал с несколькими выходами на миниатюрные балкончики буквально выбил меня из колеи. А громкий гул голосов после тишины холла ударил по моим многострадальным органам слуха не хуже кувалды! Естественно, что в такой ситуации я никак не мог сориентироваться в окружающем меня пространстве и целиком полагался на Элли.

Вот только рыжий папочка пожелал познакомить меня с местными знаменитыми сплетниками – во избежание недоразумений. В любой другой ситуации я бы только поддержал его начинание, но сейчас мне было не до этого…

– Раалэс, познакомься, – преувеличенно жизнерадостно начал Элли, а я сощуренными и чуть слезящимися от яркого света глазами уставился на незнакомую эльфийку, с любопытством смотревшую на меня. Какой там «нагоняющий ужас». В данный момент я мог вызвать разве что сочувствие…

А вокруг меня мелькали наряды, украшения… Я кому-то пожимал руки, кому-то отвешивал комплименты… Голоса, голоса…

– Ах, леиши, вы только посмотрите на них!..

– Да-да, невероятно! Приемный сын у высоких… Удивительно!..

– Измененный? Невероятно! Но какой он милый…

– Позвольте пройти, уважаемая леишани…

– Ах, неужто высокий леиш Эллисаан снова с нами?..

Уф… кажется, я немного пришел в себя. Что ж, теперь можно и оглядеться!

Леиши, леиши, леиши… Мужчины, женщины… Кажется, что сюда согнали весь высший свет эльфов, ну или во всяком случае не меньше половины. И все приглашенные дружно глазели на наше семейство. А уж какими взглядами провожали меня и Элли! Если возвращению моего рыжего папочки, пусть и пренебрежительно отнесшегося к этикету, местный бомонд был рад, то при виде упыристого меня, сверкающего огоньками иллюзий в глазах, ушастые обоих полов шарахались в разные стороны, а особо нервные даже начинали тихонько молиться своим богам-покровителям, демонстративно при этом поглядывая на меня – вдруг от такого количества молитв разом я жутко заору и растаю черным дымом? Ну-ну. Не дождетесь!

Мне еще крупно повезло, что я высокий леиш, и поддевать меня никто не мог – не по этикету, понимаете ли! Иначе все эти леиши уже обязательно испробовали бы на мне уничтожающие нежить заклинания. Просто так, чтобы убедиться, что я настоящий, а не порождение Мертвого солнца.

Внимание ко мне постепенно нарастало, да так, что захотелось ощерить в плотоядной улыбке клыки и тихо взвыть. Но я только чуть оскалился, и вокруг стремительно образовалось свободное пространство. Хоть вздохнуть можно!

– Леиш Риалэ ларэ Керрено! Леиши Силианэ лэар Фрурриэ! – снова заорал церемониймейстер, и внимание местных сплетников моментально переключилось на вошедшую в зал пару. Слава богу!

– Элли, я пойду, в уголочке посижу, – предупредил я своего приемного папочку.

– Хорошо, – рассеянно кивнул тот, продолжая кого-то высматривать в толпе. Кажется, он даже не обратил внимания, что я ему сказал. Девушку себе, что ли, на вечер ищет? Ну-ну… Ладно, не будем мешать устраивать моему родичу личную жизнь. Вдруг у него все же получится сделать мне младшего брата – кто знает?

Еще немного попугав народ своим видом, я направился в темный уголок зала рядом с одним из балконов, где стоял крохотный диванчик, по дороге сцапав с подноса у проходящего мимо слуги бокал с вином. Усевшись и чуть отпив неожиданно противного кислого и очень крепкого вина, я принялся с любопытством разглядывать местных дворян. Леиши, леишани… Высокие леиши – пока что только в лице моей родни. А вот леишэрэ тут нет и, судя по всему, не предвидится.

Нет, я не ругаюсь, я просто освежаю в памяти всю заковыристую систему эльфийского титулования.

Вообще, у эльфов довольно интересная система титулов. Так, например, уже набивший мне оскомину «леиш» можно сравнить с титулом «лорд». Не барон, не виконт, не граф – просто лорд. В связи с этим часто возникали споры среди леишей о том, кто из них важнее и главнее, поскольку такой четкой иерархии, как у людей, у клыконосцев не было. Нередко даже случались дуэли… Правда, если о подобной стычке узнавал правитель, то он виновников явно не гладил по голове – три сотни лет назад особо рьяных подстрекателей и борцов за свои права пришлось даже выслать из Леса до конца их дней. И поэтому разборки на тему: «В чьей песочнице песка больше» предпочитали проводить подальше от княжеского двора.

Титул «высокий леиш», коим обозвали представителей нашей рыжей (ну, почти рыжей) и дружной семейки, в человеческой интерпретации будет звучать как «милорд» – то есть в землях людей такой эльф будет с полным на то правом носить титул герцога. Да-да, я, к своему удивлению, оказался герцогом! Даром что эльфийским. Вот что значит вовремя и, главное, правильно выбрать себе родню.

Возможностью так себя называть обладают только пять родов, веками приближенные к княжескому престолу: Раэне, Иларинэ, Одэнре, Варрэ, Аторре. Щит, Меч, Казна, Слово и Кинжал эльфийских князей. Стражи, полководцы, экономисты, дипломаты, каратели. Все эти роды тысячелетиями оттачивали свое мастерство, и равных им найти практически невозможно. Так что то, что меня поименовали высоким леишем, сулило помимо солидных пряников еще и большие осложнения. Меня ж теперь на тренировках сгноят, требуя поддержать честь рода.

Может, сбежать? Вот сдался мне этот титул, как трактору сосиска. И без него прекрасно жил.

Хотя кто меня отпустит? Вот-вот, правильно – никто. Как говорится, назвался груздем… Так что придется сидеть и не рыпаться, обучаясь искусству убийц и палачей и благородной науке шпионажа.

О-хо-хо… Что ж мне так не везет-то в этой жизни, а? Или в прошлой я был злобным Темным Властелином, Жестоким Угнетателем Эльфов и Коварным Обидчиком Сильфов, раз теперь так расплачиваюсь?

Также имеется титул леишани – по сути, это безземельное наследное дворянство, не приносящее своему обладателю ничего, кроме удовлетворенной гордости. Проще говоря, визгу много – шерсти мало. Гордые леишани должны всего добиваться самостоятельно – поблажек и льгот, как у леишей, у них практически нет. Тут ситуация полностью повторяет сложившиеся средневековые порядки моей родной Земли.

Как нетрудно догадаться, такой титул можно относительно легко как присвоить, так и отнять. Элли рассказывал мне, что бывали даже случаи торговли титулом леишани. А что тут такого? Толку-то с него – разве что перед друзьями хвастаться да ходить на званые вечера, устраиваемые такими же выскочками. Хотя, если леишани очень постарается (ну, или вовремя попадется на глаза правителю), то сможет заслужить титул леиша – бывало и такое. Редко, но бывало.

Но титул леишани, например, может быть присужден и горожанам: солдатам или чиновникам (вместе с некоторой суммой денег). Почетное звание, так сказать. Своеобразный орден – хотя скорее медаль. Вместе с премией, угу.

Ну и напоследок. Леишэрэ. Ненаследуемое безземельное дворянство. Дается в качестве знака отличия простым жителям Леса – даже крестьянам!

Опять же, леишэрэ, отличившийся на службе, военной или чиновничьей, мог заслужить титул леиша. Правда, как мне поведала Саила, таких случаев за последние пять тысяч лет было всего восемь – но ведь были же!

Титулы же «князь», «княгиня» и «княжич» (именно «княжич», потому что у правящей династии по неизвестной причине никогда не рождались девочки, да и вторые сыновья появлялись только в том случае, если первенец по каким-то причинам не мог занять престол) были вне категории и стояли выше всех остальных. Нет, Лэя, например, можно было назвать высоким леишем, но это бы немного принизило его. Поэтому князья пользовались подобным приемом изредка и только за пределами эльфийского государства, предпочитая, чтобы дома к ним обращались подобающе. Это, наверное, можно сравнить с тем, как если бы к какому-нибудь королю обратились: «Ваше благородие». Суть верная, но все равно обидно…

Теперь же что касается всяческих лииров, ли'аров и прочих, кхм, мудростей, которые со столь гордым видом носит в своем имени каждый присутствующий здесь эльф.

Все эти частицы говорят о статусе их владельца в семье. Так, например, частица «ара» может принадлежать только мужчине – главе рода… ну, или супругу главы рода, если право возглавлять семью принадлежит женщине, имеющей в своем имени частицу «арэ». Да-да, у эльфов бывает и такое! Далеко за примером ходить не надо – например, глава рода высоких леишей Варрэ, о чьем приходе только что объявил церемониймейстер, имеет имя Дилиара арэ Варрэ, а ее супруг – Шерсарин ара Варрэ.

Частица «арэ» может также принадлежать и супруге главы рода. Например, моя бабуля… простите, Саилания арэ Аторре, тоже имеет в своем имени частицу «арэ», в данном случае говорящую о том, что эта эльфийка является женой главы рода Аторре – Анавариана ара Аторре.

Далее. Частица «лиир» принадлежит наследнику рода, иметь ее в своем имени может как мужчина, так и женщина. Вот такое нехитрое указание на самого ценного члена семьи… Поэтому когда случались стычки между враждующими родами, носящих частицу «лиир» старались спрятать лучше всего. Ну а как же иначе? Если пострадает глава рода – это полбеды, но если умрет наследник – что будет тогда?.. То-то и оно, что ничего хорошего, особенно если учесть паршивую эльфийскую рождаемость. Элли же пришлось усыновить меня! Не думаю, что, если бы мой приемный папочка был здоров и невредим, ему бы так просто простили подобный финт ушами…

Остальные законные, рожденные в браке дети рода имеют в своих именах частицу «лэар» – если девушки, и «ларэ» – если юноши. Эти частицы в имени сохраняются до момента вступления эльфа в брак, если с наследником рода не происходит ничего непредвиденного. Если эльф становится во главе своей собственной семьи, то тогда он может взять себе частицу «ара». Хотя младшие дети дворян так до конца своих дней и сохраняют в имени «лэар» или «ларэ». А то потом попробуй разберись, какая ветвь рода главная!

Бастарды же и приемыши стоят наособицу и имеют свои частицы для имен.

Появившиеся на свет вне брака носят в своем имени сразу две неизменяемые и одинаковые как для девушек, так и для юношей частицы: «лиэрэ» – указывает на род, который принял бастарда к себе на воспитание, и «ласс» – обозначает род второго родителя ребенка. Например, возьмем моего рыжего и наглого дядюшку. У Рая полное имя Раилиар лиэрэ Аторре ласс Лиоре – то есть бастард рода Аторре, чей второй родитель принадлежит роду Лиоре. Коротко и ясно. А вот если бы дядю на воспитание взяло семейство матери, то его бы тогда звали Раилиаром лиэрэ Лиоре ласс Аторре. Правда, был бы он при этом просто леишем, так как бастард не может иметь титул выше титула главы своего рода.

Вот такая алхимия. Без пол-литры не разберешься.

Что же касается приемышей, то тут тоже имеются свои тонкости.

Приемные дети у эльфов бывают признанными наследниками рода и нет. В зависимости от того, будет наследовать приемыш своей новой семье или нет, имеются две указующие частицы: «ли'ар» и «ли'ур». Для девушек соответственно «ли'ара» и «ли'ура».

Кстати, о птичках. Стоит ли говорить, что все эти именные частицы позволяется использовать только чистокровным эльфам? Думаю, нет. Единственное исключение – приемные дети, которыми могут стать представители любой расы, хоть гномы. Да-да, был и такой прецедент, когда один гном (как его звали, я благополучно забыл) с полным на то правом мог добавить к своему имени «ли'ур». Правда, это было более трех тысяч лет назад.

Другое дело, что практически все приемные дети – именно ли'уры. Все-таки обычно у эльфов есть свои наследники, чтобы вот так вот позволить неродному для них существу зваться ли'аром.

Так что нет ничего удивительного в том, что, когда меня объявили как высокого леиша Раалэса ли'ар Аторре (единственного приемыша во всем зале!), местные сплетники и сплетницы тут же с нескрываемым наслаждением начали перемывать мне кости. Еще бы! Такой сильный, значимый род – и вдруг объявляет своим наследником чужака. Да еще и не чистокровного эльфа и даже не полукровку, а измененного! Ох, задницей чую, что в покое меня не оставят еще долго. Да и не только меня – остальной семейке тоже достанется на орехи…

Ну-ну. Это если они рискнут подойти ко мне, всему такому вампирообразному, крылатому и страшному. Если я и сам себя сейчас боюсь, то что говорить об остальных? Как бы не прирезали в темном уголочке с перепугу… Хотя кто им позволит? Вот-вот, правильно – никто и ни за какие коврижки. Скорее в том случае, если в моем организме появятся не предусмотренные природой вентиляционные отверстия, правитель закроет глаза на кровную месть Аторре, обозленных из-за неуважения к члену их семейства. Все-таки одно дело – прибить в уголке третьего сына какого-нибудь леишани, впервые появившегося при дворе и потому не имеющего ни связей, ни какого-либо влияния, и совсем другое – причинить серьезный вред ли'ару, принадлежащему роду высоких леишей, да еще при этом являющемуся другом княжича. Уровень, понимаете ли, не тот! И последствия будут намного серьезнее, и расплачиваться придется не вирой, а кровью. Вот нужны ушастым такие проблемы? То-то и оно, что не нужны, а потому меня никто и не тронет… По крайней мере, физически. Другое дело, что меня постараются задавить авторитетом… Ничего, мы тоже не лыком шиты! И кто на кого будет давить, мы еще посмотрим!

– Леиш Рисанэ ара Тенерро! Леиши Ванниала арэ Тенерро! – в очередной раз взвыл дурниной церемониймейстер, заставив меня поморщиться от громкости звука. Дядя, приглуши динамики! Орешь ведь так, что стекла в окнах трясутся…

В зал вальяжно вплыли статные эльф с эльфийкой, надменно смотрящие на всех, словно на кучку чего-то неаппетитного. Ишь ты… Надо бы уточнить у Элли, что это за личности, раз позволяют себе так относиться к другим. Наверняка какие-нибудь местные бонзы…

Вот только кто бы мне сказал, когда начнется собственно прием? Надоело уже ушастых кобр в импровизированном террариуме считать!

– Смотри… Смотри внимательно! – Тихий, взволнованный шепот. – Да не сюда! Во-о-он на того парня. Видишь?

– Вижу. – Недоумение в мягком голосе, постепенно переходящее в неприкрытое изумление. – Погоди-ка! Это же…

– Именно! – Кивок. – А теперь посчитай-ка, сколько их всего в зале?

– Раз, два… три… Восемь! Их восемь! – Что это? Испуг? Или… ярость?

– Именно, Валь. – Медленный кивок и пристальный взгляд в зал. – Причем заклятия были наложены совсем недавно. Видишь, они словно куклы?

– У тебя есть план? – Заинтересованно вскинутая бровь.

– Да, есть. Сейчас я запущу переломную волну…

– Ты хочешь оставить от моего дворца руины?! – Тихое, злое шипение и яростный блеск глаз. – Его же по щепкам разнесет!

– Бестолочь. – Мягкий вздох. – На что тебе в зале измененный? Последствия будут завязаны только на нем. А твои ребятки, незаметные в том хаосе, который начнется, смогут повязать всех восьмерых заклятых.

– Его же покалечат! Ты что, хочешь испортить мне отношения с Аторре на корню?! – Проникновенный вой.

– Ничего с ним не случится! – Уверенный, слишком уверенный взгляд. – Он крепкий, быстрый – увернется!

– Хорошо… – Обреченный выдох. – Что станет точкой волны?

– Твое появление в зале.

– Вот не мог придумать ничего другого?!

И это называется небольшой прием? Две с половиной сотни остроухих – по головам считал, не по ушам – это скромный вечер?! Каков же тогда большой бал?!

Как-то мне нехорошо… Стоит только представить всю ту толпу, которая соберется на сегодняшнем вечере (а вы что думали: двадцать пять десятков клыкастых – все приглашенные? как бы не так!), и хочется взять крылья в когти и чесать отсюда на третьей космической. Пока пешком до родного мира не доберусь, угу.

Согласно этикету, князь должен был прийти уже после того, как все гости соберутся в зале, и потому остроухие интриганы, прибывшие на званый вечер, до поры до времени были предоставлены самим себе. И кто, как вы думаете, стал главной новостью сегодняшнего вечера? Разумеется, я!

Нет ничего удивительного, что на меня смотрели, как на диковинную зверюшку в зоопарке. Ну да, где они еще смогут увидеть такого измененного, да еще и в непосредственной близости от себя? Достаточно вспомнить, что двух одинаковых измененных быть не может по определению, как не может быть двух идентичных организмов с абсолютно схожими реакциями на всякие составы, настои, вытяжки, взвары, эликсиры и прочую дребедень. А потому меня приветствовали в полном соответствии с правилами этикета, а потом начинали беззастенчиво обсуждать. Пара особо смелых и наглых эльфиечек даже ухитрилась пощупать крылья, проверяя: а вдруг накладные? Только что зубы считать не лезли, ей-богу! Вашу мать эльфийскую, да отвалите же от меня! Агр-р-р…

От Аторре, ошарашенных таким неожиданным напором и незаметно попытавшихся собраться вокруг моего диванчика, чтобы отвлечь внимание на себя, меня благополучно отодвинули, а потому с наглыми любопытствующими приходилось справляться своими силами, которые с каждым мгновением таяли, как снег на солнце. Под конец перестали помогать даже оскаленные в приступе бессильной ярости клыки и тихое нецензурное шипение. Меня теперь просто принялись изучать издалека… Вот уж действительно, вольер в зоопарке. Хотя скорее аквариум в террариуме. Мне осталось только табличку на грудь повесить: «Раалэс. Осторожно, данный экземпляр весьма агрессивен и кусается. Близко не подходить – опасно для жизни!»

Гр-р-р… Достали!

Невежливо оборвав щебетание очередной эльфиечки, возжелавшей со мной постельной экзотики, я буквально вывалился на крошечный балкончик (я один и то с трудом тут помещался) с высокими резными перилами и с облегчением вздохнул. Уф… Гадюшник – другого слова для сборища эльфийской знати я не подберу. Не мое это, не мое! Вот Лэй может чувствовать себя там как рыба в воде, да и моя семейка тоже не особо высказывала недовольство. Честное слово, я лучше еще раз повстречаюсь с любвеобильными ш'шэври, нежели сунусь… туда! Ощущение, словно я двумя ногами да с размаху влип по самую шею в большую кучу свежего навоза. Омерзительные ощущения, по правде говоря!

А мне же придется к этому привыкать…

У-у-у-у-у! Не хочу-у-у-у!

С трудом подавив желание забраться повыше на крышу и завыть, подобно оголодавшему волку, на все луны разом, я облокотился на перила и принялся разглядывать темнеющее небо и засыпающую столицу. Постою здесь, пока еще можно, а потом пойду обратно – снова изображать из себя мишень для шепотков и каверзных вопросов, мило улыбаться, когда больше всего на свете хочется придушить собеседника…

Но кто бы знал, как это неприятно!

Где-то возле балконной двери раздался шорох. Ну кого там еще принесло? Не видите, что ли, я занят! Имейте совесть, эльфы, дайте мне отдохнуть от вашего общества!

– Юноша, – послышался за моей спиной довольно противный, чуточку визгливый женский голос, – уступите даме место!

Не понял… Это кому тут на ночь глядя открытый балкон понадобился? Что еще за любительница экстрима?!

Резко развернувшись, уставился на нетерпеливо постукивающую ножкой за моей спиной ту самую неприятную дамочку, на которую обратил внимание сразу, как она вместе с мужем вошла в зал. Как ее там – Тереро? Тореро?

Некоторое время мы с дамой обалдело смотрели друг на друга. Я – потому что банально не мог отвести глаз от просто грандиознейшего декольте, ранее целомудренно прикрытого сейчас сползшим на плечи шарфом. А в глазах дамы с каждым мгновением все сильнее разгорался ужас.

– УПЫ-Ы-Ы-Ы-ЫРЬ! – через несколько иссов взвыла эта, кхм… эльфийка пароходной сиреной в тумане. От подобной звуковой атаки я аж непроизвольно присел, зажимая уши руками и отчаянно тряся головой. Это меня спасло: леиши с недюжинной силой запустила в меня бокал с вином, который до сего момента держала в руке, и, продолжая визжать на одной ноте, развернулась и понеслась обратно в зал. Слава всем богам, что у дамочки оказался кривой глазомер и стеклянная посудина пролетела у меня над головой, со свистом устремившись в темноту.

Оп… Кажется, у меня проблемы.

В зале уже раздавались панические выкрики типа: «Как во дворец могла проникнуть нежить?!» Все куда-то бежали, старались спрятаться подальше… А я все еще пытался восстановить слух: визг дамы сильно оглушил меня, так что я до сих пор слышал все словно через толстый слой ваты.

Дезориентированный, я, шатаясь, ввалился внутрь помещения и сполз по стеночке. Почти сразу же за моей спиной выход на балкон словно отрезало невесть откуда взявшейся плотной зеленой занавесью – точно такой же, какие сейчас шустро закрывали окна. Все правильно: вечер наступает, луны всходят – пора окна закрывать…

А в зале нарастало веселье. Все куда-то бежали, причем в разные стороны, дамы визжали, мужчины ругались, в воздухе уже начали носиться первые заклинания… Хорошо еще, что не было таких идиотов, которые швырялись бы огненными шарами! Иначе бы мы все тут так и сгорели. Мне-то еще ничего, могу проломить стену и вылететь под свет Мертвого солнца – а как быть остальным? То-то и оно…

Качаясь, словно пьяный, и потирая свои бедные уши, выполз на свет божий. То есть под свет дворцовых люстр. Ох, лучше бы я этого не делал…

– Упы-ы-ы-ырь! – завопил какой-то бодрый плешивый дедок и запустил в меня небольшим, слабо потрескивающим шаром, в котором я опознал печально знакомое мне противоупыриное заклинание. Почему печально? Да потому что это заклинание представляло собой не сильную, но очень больно жалящуюся шаровую молнию, безобидную для животных и растений, но весьма опасную для представителей нежити. Как вы думаете, чем воспитывали одного нерадивого крылатого ученика мастера магии, когда он ухитрялся выдать что-нибудь эдакое, несовместимое с магическими законами и аксиомами? Вот-вот, именно этим самым заклинанием.

Получить даже маленькой (я уж молчу про полноценное заклятие) молнией по голове или иной части тела и так больно, а если учесть, что поверх моего наряда, щедро украшенного металлическими побрякушками, была надета бронзовая сеть… А я помнил, что бронза отлично пропускает ток…

Взвыв, словно пресловутый упырь при виде перевитой серебром плетенки чеснока, я рванул подальше от дедка. Это и было моей ошибкой.

От старого маразматика, не умеющего отличать упыря от измененного в неудачном наряде, я, безусловно, удрал. Но фокус в том, что таких слепых ненормальных в зале было много! И разумеется, все эти сумасшедшие сочли своим долгом уничтожить проклятого вампирюгу!

Естественно, мое слишком поздно спохватившееся рыжее семейство, опознав, кого, собственно, приняли за нежить, кинулось было на помощь… Ага, так им и позволили! Рыжиков четверо – а в зале почти три сотни остроухих. И князь еще не явился…

Пока в одном конце зала Аторре пытались доказать, что упыря в эльфийской столице нет и не может быть в принципе, в другом я отплясывал бешеную ламбаду в попытках увернуться от запускаемых в меня с азартными воплями и гиканьем молний. Дамы визжали и демонстративно оседали аккуратными тряпочками вдоль стен, мужчины ругались и даже начали делать ставки… По-моему, все уже отлично поняли, что я вовсе не экзотическая нежить, а вполне себе живой – но как тут можно удержаться? Когда еще представится повод так повеселиться, да еще и безнаказанно (они же нежить ловили!) погромить дворец правителя? Да к тому же мишень столь оригинальная и шустрая. Дети, какие же эльфы все-таки дети… Слишком меткие и упертые, словно ослы. Попали, гады!

Не выдержав подобного издевательства, я, оттолкнув в сторону того самого дедка, который первым начал всю эту катавасию с заклинаниями, и с помощью когтей взлетев на стену, рванул прочь на четырех конечностях, срывая на своем пути настенные цветочные украшения, сшибая вазы, снося светильники…

У-у-у, что бы-ы-ыло-о-о! Визги, крики, писки… Дамы самозабвенно визжат, кавалеры столь же самозабвенно ругаются и норовят сбить меня со стены, Аторре стараются хоть как-то оградить меня щитами… А я уже серьезно опасаюсь за свою жизнь: в меня теперь кидают отнюдь не мелкими заклинаниями, а полноценными молниями. А так при некотором желании и небольшом усилии уже и убить можно!

Краем глаза заметив, что входная дверь зала начала открываться, я из последних сил рванул туда. Спрыгнул перед распахнувшимися створками и оказался стоящим нос к носу с изумленным князем. Ну привет, правитель. Где ж ты до сих пор был?

За спиной раздался уже печально знакомый свист заклинания, и я, не мудрствуя лукаво, шарахнулся в сторону, прикрываясь опешившим от происходящего в зале князем, аки ширмой. Правда, изображал статую он недолго – ровно до того момента, как в него прилетела молния. Царственный эльф издал громкий вопль и подпрыгнул от неожиданности, а его белоснежный, богато украшенный золотой вышивкой и изумрудами костюм начал активно дымиться.

Прежде чем успел сообразить, что творю, я подхватил стоящую неподалеку чудом уцелевшую вазу монументальных размеров, выдернул из нее цветы и, размахнувшись, от души окатил подпаленного правителя водой. Оглушительное «пш-ш-ш-ш» – и тишина… Только мертвых с косами для полноты картины и не хватало, угу.

Все присутствующие, дружно замолчав, замерли, словно кролики перед удавом, и с испугом, переходящим в слепой ужас, уставились на окруженного облаком пара князя, а заодно и на меня, до сих пор державшего массивную вазу в руках. Смутившись, я отставил сие украшение интерьера в сторонку и чуть подтолкнул его ногой в попытке отодвинуть подальше.

Бдзынь! Звук разбившейся вазы раздался в абсолютной тишине, а я чуть не провалился сквозь пол под испепеляющими взглядами едва ли не всех ушастых, собравшихся в зале. Упс…

Слава богу, князь решил не бросать меня на растерзание толпе эльфийских аристократов и принять удар на себя.

– Дамы и господа, – негромко сказал подозрительно невозмутимый правитель, снимая со своего уха полураспустившийся бутон алого цвета, перекочевавший на княжеский орган слуха из вазы. Странно, я вроде окатил его водой уже без цветов… Или все-таки с цветами? – Позвольте вам официально представить Раалэса ли'ар Аторре, наследника рода высоких леишей Аторре, принятого родом. Я признаю его в качестве достойного продолжателя дел рода Аторре и прошу вас свидетельствовать!

– Свидетельствую! – вразнобой отозвались ошарашенные клыконосцы, тем не менее пристально разглядывая новоявленного расхристанного герцога, больше похожего на похмельного упыря, и пытаясь понять, что же во мне такого, раз один из родов высоких леишей взял меня к себе.

Я, стоя рядом с взъерошенным, мокрым насквозь правителем, вертящим в пальцах пресловутый цветок, растерянно окинул взглядом разгромленный зал. Опаленные стены, побитые вазы, невесть отчего покосившиеся люстры, копоть от противоупыриных заклинаний на всех возможных поверхностях и лужи вперемешку с обрывками когда-то роскошных цветочных украшений на полу, растерянный народ, давящиеся хохотом Рай и Элли, гневно сверкающие глазами дедуля с бабулей и одобрительно подмигнувший мне стоявший с другой стороны от родителя княжич… Хех.

Ну что сказать? Знакомство с местной аристократией можно считать состоявшимся!

Вот только остроухих мне жалко… Что же теперь им князь сделает за разнесенный зал?

– Наставник, ты что, издеваешься надо мной?! – бушевал князь в своем кабинете. Невозмутимый Арициан сидел на подоконнике и меланхолично разглядывал сквозь бокал с рубиновым вином ночное небо, тогда как правитель с наслаждением доламывал уже второе кресло.

– Ну почему же? – отозвался жрец. – Волна сработала, заговорщики пойманы, новый член рода Аторре представлен знати, пусть даже и несколько оригинальным способом, и, что немаловажно, одобрен ею в качестве наследника. Разве ты не этого хотел?

– Этого… Но на кой меня необходимо было выставлять посмешищем, ответь мне! – буквально вырвался у князя вопль души.

– Ну извини, – пожал плечами Арициан и одним глотком осушил бокал. – Я же не знал, что волна подействует именно так.

– Да что ты вообще знаешь?! – взорвался Альвариэн. Обычно сохранявший спокойствие в любой ситуации правитель сейчас едва ли не бился в истерике от пережитого унижения и бессильной ярости.

– Много чего, – невозмутимо ответил жрец и ткнул пальцем в сторону двери. – Например, то, что первого заговорщика твои стражи уже доставили и теперь мнутся под дверями кабинета, не решаясь зайти.

Лицо князя искривила хищная ухмылка.

– Так чего же мы ждем? – поинтересовался он и шагнул к двери. Арициан только хмыкнул.

– Эилиан! – вырвал бога из зыбкого подобия дремы чей-то возглас. С трудом разлепив глаза, он огляделся… А в следующий момент радостно бросился к одетому в длинную черную шубу мужчине, стоящему на основании Врат:

– Харрэс! – Мальчишка влетел в объятия старшего брата, а в следующий момент его легко подбросили к темным небесам.

– Привет, снеговик! – весело поздоровался черноволосый мужчина с глазами точно такого же оттенка синевы, какой был у его младшего брата, осторожно ставя мальчишку на землю и поправляя золотистый мех слишком большой для него шубы. – Мы к тебе в гости с подарками!

– Мы? – изумленно вскинул было бровь Эилиан, но следом расцвел в счастливой улыбке. – Имиа! – И шагнул вперед, к сестре. – Как я рад снова тебя видеть!

– Я тоже, братишка, – ласково улыбнулась в ответ девушка и протянула ему большую корзину. – Держи!

– Что случилось? – какое-то время спустя поинтересовался осоловевший от уже почти забытого ощущения сытости Эилиан. – Ну, раньше вас даже под угрозой немедленной казни было лишний раз за Врата не заманить, а теперь ходите, как к себе домой. Да еще и еду таскаете, – пояснил он на недоуменные взгляды брата с сестрой.

Харрэс посмурнел. Да и Имиалла тоже не отличалась здоровым румянцем.

– Иди сюда, снеговик, – буркнул старший бог и, не слушая возмущенные вопли младшенького, вытряхнул того из шубы, усадил к себе на колени и прикрыл полами своей одежды. Вздрогнув от ледяного прикосновения, тем не менее притянул брата поближе к себе, уткнулся носом во взъерошенные полуседые волосы на затылке и тихо начал, чувствуя, как из него постепенно уходят тепло и силы:

– Мы боимся, что Каирри поддалась влиянию твари Пустоты. Да постой же ты! – воскликнул он, почувствовав, как худое тело брата вздрогнуло и напряглось. – Вспомни, мы же этого и ожидали!

– Одно дело – ожидать, и совсем другое – знать, что моя старшая сестра безумна, – тихо произнес немертвый бог, все же больше не делая попыток подняться с места. Слишком родным было тепло брата, слишком сладостной – его сила… – И что теперь, Хар? Война?

– Пока мы держим людей как можем, но ты прав. Война неминуема, и рано или поздно она начнется.

– Надеюсь, что это произойдет не скоро – сперва надо изгнать тварь… Имиалла! Отойди от него! – неожиданно резко скомандовал мальчишка, бросив косой взгляд на сестру.

Девушка, уже успевшая спуститься с фундамента Врат и пройти немного вперед по снегам, отвернулась от невесть как забредшего к Вратам пса ледяной пустоши, которого до того восторженно тискала, и капризно протянула:

– Но бра-а-атик… Смотри, какая милая собачка! Я же только погладить!

– Имиалла, отойди. – Ледяной голос брата не оставлял сомнений: если девушка не оставит пса добровольно, то в ход пойдут силовые методы. Надув губки, богиня шагнула в сторону, а Эилиан, вытащив одну руку из-под шубы, протянул ее вперед и шепнул: – Смотри.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом морду пса скривило такой злобной гримасой, что вздрогнул даже Харрэс. Ощерив длинные и острые клыки, псина яростно и разочарованно взвыла и в один прыжок скрылась среди сугробов.

– Вот так, – удовлетворенно кивнул юный бог и откинулся на спину, прижимаясь к теплому телу старшего брата. – И в следующий раз, если захочешь поработать кормушкой, лучше покорми своих нимф, хорошо, Имиа?

– Кормушкой? – вздрогнула девушка, быстро пробираясь сквозь сугробы обратно к Вратам.

– Кормушкой, – невозмутимо подтвердил Эилиан. – А ты что думала? Что этот песик был покорен твоей красотой и пришел признаваться в любви? Как же. Жрать ему хотелось, вот и все, – цинично фыркнул в ответ на расширившиеся глаза сестры парнишка.

– И что? Меня бы съели? – дрожащим голосом поинтересовалась богиня.

– Ну, съесть бы не съели, а сил бы выпили прилично, – ответил Эилиан и внезапно хищно улыбнулся. – Эти твари могут жрать как плоть, так и энергию. Причем любую. Единственное, кого они не станут трогать – это родителей или тех, кто их заменил. Как-то они даже на меня попытались броситься, представляешь? – фыркнул юный бог.

– О чем ты только думал, когда создавал этих существ? – вдруг тихо спросил Харрэс, легко взъерошив брату волосы на макушке.

– А я и не думал тогда, – спустя какое-то время еле слышно ответил Эилиан. – Я был безумцем. Обожравшимся силы безумцем…

Несколько мгновений боги молчали, а затем Эилиан стал решительно высвобождаться из объятий брата.

– Вам пора, – бросил он, вставая на ноги. Позволил себе насладиться давно забытым теплом, окутавшим его тело, подобрал подаренную Имиаллой в прошлый раз шубу и набросил ее на плечи.

– Ты прав, – кивнул Харрэс и тяжело поднялся. Младший брат выпил слишком много тепла и сил, и теперь старший бог с трудом смог скрыть гримасу боли. – Значит, пока мы просто ждем, что будет? А ты уверен, что сможешь через своего чужака справиться с порождением Пустоты?

– Абсолютно, – кивнул Эилиан. – И пожалуйста, присмотрите за людьми. Не хотелось бы получить войну на уничтожение.

– Хорошо, – на удивление дружно кивнули старшие боги. Немертвый бог шагнул в сторону, освобождая путь.

– И Хар, – позвал напоследок брата парнишка. Мужчина обернулся, и Эилиан, на мгновение задержав его взгляд, светло улыбнулся, кутаясь в золотистый мех. – Спасибо.

Харрэс медленно кивнул в ответ, криво ухмыльнулся и шагнул вслед за сестрой в распахнувшиеся Врата.

– Заканчивай! – крикнул увлекшемуся Дэни Лиир и с опаской поглядел на небо. Свинцово-серые, практически черные низкие тучи, и следа которых не было в небесах еще половину сеада назад, не внушали ни малейшего доверия. Слишком неестественно они выглядели. Слишком опасно.

Бесцеремонно ухватив замешкавшегося парня за ухо, Лиир стремительно пошагал в замок – вслед за эльфами аррэтэн[12] Аторре, которые тоже спешили обрести крышу над головой. Что-то надвигалось. Что-то действительно страшное.

Лиир еле успел проскользнуть в замок, как небо разорвала ярчайшая вспышка. В следующий момент все собравшиеся в холле – и люди, и эльфы буквально присели, зажимая уши руками в тщетной попытке спастись от оглушительного грохота. Еще одна вспышка – и с небес пролились потоки воды.

Дождь шел сплошной стеной, не оставляя ни единого просвета и не давая возможности увидеть что-либо даже на расстоянии двадцати метров, не говоря уже о том, чтобы суметь разглядеть край долины.

– С ума сойти! – выдохнули над ухом у Лиира. Мужчина резко обернулся и увидел стоящего у него за спиной командира аррэтэн Атэнара. – Это какая ж тварь так резвится?

– Что? – изумленно вздернул бровь человек. О чем этот длинноухий говорит?

– Это, – эльф указал глазами на особо темную тучу на небесах, – не естественные тучи. Явно развлекается какой-то особо ретивый маг, причем отнюдь не с целью полить засохшую травку на склонах гор. Как ты думаешь, что заставило мага потратить такую прорву сил на самый обычный ливень?

Лиир мог только пожать плечами и с немым вопросом в глазах уставиться на эльфа.

– Я тоже не в курсе, – сердито поджал губы Атэнар. – Но знаю абсолютно точно, что ничего хорошего от этого не жди.

Лиир только вздохнул. Все-таки даже в участи раба были свои преимущества. Например, он мог не беспокоится о завтрашнем дне. Не то чтобы человек хотел снова нацепить на свою шею проклятый ошейник, но необходимость задумываться о непонятных ему глобальных магических проблемах не доставляла удовольствия.

Интересно, а что бы на это сказал его сюзерен Раалэс?

Атэнар ларэ Эсирэ всей своей сутью сына жреца Харрэса и жрицы Мертвого солнца чувствовал, что разразившаяся над долиной гроза – непростая. Будь это обыкновенный ливень, эльф не обратил бы на него ни малейшего внимания. Но вонь – дикая, потусторонняя вонь небытия, чувствовавшаяся за подобными небесными забавами неведомого шутника, не давала покоя и лишала уверенности в собственной силе и возможности преодолеть любые препятствия, возникшие на пути.

Надвигалось нечто действительно страшное. Но что именно?..

Глава 6

Думал, что в сказку попал? Не-э-э, это ты в жизнь вляпался!

Некто Эллисаан

Я стоял в дверях и печально глядел на большой, загаженный донельзя ш'шарятник – благо что без его кусачих обитателей. В одной руке у меня была швабра с намотанными на нее тряпками, в другой – большое ведро, полное воды. Воздух помещения пропитался тяжелым запахом грязи, испражнений и немытых ездовых химер. Фу… Похоже, этот ш'шарятник не чистили как минимум пяток улэдов. Если не больше…

Да-а-а, дела… Интересно, хозяина этих конюшен… прошу прощения, ш'шарятника, зовут, случаем, не Авгием?

Я поставил ведро на пол и принялся обреченно разматывать тряпки на швабре. Ну, приступим, помолясь! Конечно, я не Геракл, но, может, мне повезет и случится чудо, которое избавит меня от этой грязной работы?

Ась? Чего тут, собственно, происходит? А то непонятно! Достаточно поглядеть на выданный мне местным клыкастым конюхом инвентарь.

Нет? Все-таки непонятно? Ну, тогда придется объяснять.

Как нетрудно догадаться, я наказан. Да-да, за мое отвратительное поведение на балу. Мол, если бы я не поддался искушению и не напугал даму, то, глядишь, и зал бы остался невредимым, и княжеский костюм бы уцелел, и вечер не был бы сорван…

В общем, князь явил эльфийской знати лик разъяренного громовержца. Ту леиши, с которой и началась вся эта катавасия, вместе с мужем выслали на десяток лет из Леса – на открытое пространство, чтобы зрение улучшить. Ну и заодно с нежитью пообщаться – или хотя бы узнать, как она, собственно, выглядит. Потому что, как выразился правитель, не отличить с перепугу живого от не понять кого могло только малое дитя. А раз так, то не мешало бы этим самым дитям немного подучиться и запомнить, наконец, как выглядят реальные упыри, а как – член приближенного к эльфийскому трону семейства в неудачном наряде. А то ведь в следующий раз можно и князя зашибить ненароком, приняв его за какую-нибудь экзотическую нежить!

Того бодрого ушлого дедка (ну как дедка – выглядел он примерно на полсотни человеческих лет, разве что лысина одним махом прибавляла ему еще десятка полтора), оказавшегося ни много ни мало тем самым печально известным мне по разгромленной в пух и прах лаборатории алхимиком Ордевинием ара Перетти, князь великодушно простил за беспорядок, возникший из-за начатого им переполоха с молниями. В конце концов, этот дедок не виноват, что ему уже четвертое тысячелетие идет, а дополнительного источника энергии, чтобы поддерживать себя относительно молодым и здоровым, да еще и сохранять кристально ясный рассудок, у него нет. Раритеты надо уважать! Тем более такие редкие и уникальные, как старые эльфы, перешагнувшие трехтысячелетний рубеж и столь хорошо сохранившиеся. Не стоит тревожить понапрасну музейные экспонаты – они и рассыпаться могут…

Разумеется, прочие, посягнувшие на лавры Зевса и столь азартно забрасывавшие меня молниями, так легко не отделались. Всякую длинноухую мелочь, только недавно вернувшуюся из своих странствий, а потому еще не успевшую приобрести веса в обществе, отправили на общественно полезные работы: улицы мести там, в пекарнях или еще где работать… В общем, не тяжелый, но довольно утомительный ручной труд. По-видимому, утверждение, что за монотонной работой появляется время подумать о себе и своих поступках, существует и здесь…

Эльфы постарше были наказаны иначе. Мало того что князь потребовал возместить семейству Аторре в общем и мне в частности моральный ущерб – сиречь откупиться, так еще их заставили полностью восстанавливать разгромленный зал.

Это только на первый взгляд кажется, что молодежи досталось больше работы, чем уже состоявшимся леишам. Но попробуйте-ка, привыкнув к самовосстанавливающемуся жилищу и забыв, когда, собственно, вы в последний раз брали в руки тряпку, подтянуть себя к потолку или стене при помощи заклинания и ручками, ручками отскребать очередное пятно копоти, оставленное вашим же заклятием. Каково вам будет? Вот-вот. Пользы мало – но моральное удовлетворение я, наблюдая за этим торжеством справедливости, получил огромное!

Больше всего меня умилил какой-то бравый эльф, враскоряку прилипший к потолку, аки муха к паутине, и яростно драящий чудом уцелевшую, но закопченную до черноты люстру. А как он ругался!.. Вот честное слово: несмотря на существенно расширившийся словарный запас (спасибо тебе, княжич!) и постепенно улучшающееся знание эльфийского, я таких выражений не знал.

Ну а мне, как самому крайнему и блондинистому, досталось больше всех. Тряпку в зубы, ведро в руки – и в конюшни! Чтобы, как сказал слегка оглушенный моим недовольным воплем князь, я сбросил дурную энергию и в следующий раз не вытворял подобного. О-хо-хо… Вот так всегда! Как что, так Мстислав виноват! И нет бы дать выспаться после такой сумасшедшей ночи – погнали с утра пораньше.

Брезгливо поморщившись, сунул нос в ближайшее стойло. Н-да… Тут не швабра – тут лопата нужна! И грабли. Ибо ту кучу перепрелого сена пополам с различной свежести навозом, которая почему-то оказалась в стойле, никак нельзя было убрать при помощи швабры.

Лопа-а-ата-а-а… Где же ты? Покажись, не прячься – дядя Мистик тебя не обидит!

Дожил. Уже с сельхозинвентарем мысленно разговаривать начал. Так и до сумасшествия недалеко. Вот они – плоды общения с психически неуравновешенными эльфами! Крыша едет не спеша…

Искомый предмет обнаружился в самом дальнем и темном углу: широкая лопата, больше похожая на металлический совок для уборки снега, каким орудуют родные питерские дворники, была аккуратно обернута во что-то, в чем я после долгих усилий сумел опознать огромный кожаный фартук. О! В самый раз! Не придется марать любимую черную рубашку… В конце концов, не так уж и много у меня осталось этих самых рубашек, чтобы я мог вот так вот спокойно выкидывать одну из них после работы в конюшне.

Фартук явно был сделан на великана – мне пришлось дважды обернуть его вокруг себя, прежде чем я смог завязать его без риска, что он в следующую же секунду свалится к моим ногам. Откинув волосы за спину, я ухватил хищно блеснувшую лопату и шагнул к ближайшему стойлу.

Ну-с, приступим…

Элли с ехидной миной наблюдал за тем, как его приемный сын в изумлении стоит в дверях проклятого ш'шарятника. Причем проклятого в прямом смысле еще лет сорок назад. Конюха Аугерия ара Ирилли прокляли за недобросовестное отношение к драгоценным ш'шари. Основательно так прокляли…

Вот только нерадивый слуга взял да и повесился на балке доверенной ему конюшни. После такого финта ушами проклятие благополучно перешло с конюха на здание, создавая в нем просто невероятный беспорядок – такой же, как был в день гибели конюха – и не позволяя его убрать ни магическими, ни физическими методами. Эдакая вечная свежая выгребная яма. И великолепно подходящая для наказания особо активных и непокорных юнцов, которым некуда девать лишнюю энергию.

Эллисаан и сам, помнится, в свое время избавлялся тут от лишнего энтузиазма по приказу князя. Несколько дней кипучей деятельности по расчистке ш'шарятника, ничуть не уменьшившийся фронт работ – и вуаля! Непокорный эльф, только недавно вернувшийся из эс'зеар, усмирен и повержен! Теперь настала очередь Раалэса… Преемственность поколений налицо!

В следующую атисс из ш'шарятника понеслась заливистая ругань недовольного своей участью измененного. Заинтригованный эльф шагнул через порог здания… И едва увернулся от чуть не попавшей в него сухой лепешки. Из ближайшего стойла слышалось возмущенное сопение вперемешку с тихими ругательствами, сопровождающими каждую порцию мусора, в запале выбрасываемую Лэссом в середину прохода.

– Эй, осторожнее! – возмущенно вскрикнул рыжий эльф, когда возле его уха просвистел обломок гнилой деревяшки. В ответ на его возглас из стойла высунулся встрепанный парень, наряженный в какой-то немыслимый мясницкий фартук поверх одежды. Интересно, откуда он его взял?

Лэсс несколько мгновений расфокусированно глядел на своего приемного отца, словно бы пытался понять, кто перед ним стоит, а затем буркнул:

– Не стой под стрелой, – и снова ухватился за лопату.

Брови Эллисаана однозначно решили навестить свою старшую сестричку – шевелюру. При чем тут стрела? Или Лэсс уже успел настолько заработаться, что не соображает, что говорит?

– Ну-ну, – хмыкнул Элли, глядя на то, как его сын, пыхтя, с каким-то остервенением пытается разгрести кучу мусора в очередном стойле. – Удачи тебе!

И эльф, насвистывая сквозь клыки веселую песенку, вышел из ш'шарятника. Пусть Лэсс поработает – ему полезно. За эту неполную хаидэ рыжеволосому наследнику рода Аторре, пытаясь как-то компенсировать ущерб, нанесенный непутевым сыном по прибытии в Лес, пришлось столько извиваться на дипломатическом поприще, сколько он не помнил за всю свою жизнь следователем в Эноли. Разумеется, настроения ему это не прибавило… Вот пусть теперь и виновник всего этого безобразия потрудится!

Жизнь прекрасна!

Проводив глазами наглого эльфа, я перехватил опостылевшее орудие труда поудобнее и перевел взгляд на, казалось, ставшую еще больше ароматную кучу посреди здания. Посмотрел на количество вычищенного… На то, что еще осталось…

Все. Мне это надоело!

Отбросив загаженную донельзя лопату в сторону, я содрал с себя фартук и с ненавистью воззрился на ничуть не уменьшившуюся кучу грязи в очередном стойле. Ну все! Плевать на запреты, на то, что я должен все это убирать руками… Эта гора мусора меня достала!

Какое там было заклинание для экстренной уборки дома? Кажется, оно плетется так… А потом так… А потом…

Опа! Ложись!

Элли отошел от места наказания своего сына совсем недалеко, когда из ш'шарятника сначала донеслась отборная ругань, а потом послышалось какое-то странное шипение. Ничего, пусть ругается! А то, понимаешь ли, совсем обленился, в своем доме сидючи. Тогда как другие…

БАБАХ!

Что такое?!

Эллисаан резко обернулся и в панике шарахнулся в сторону – от ш'шарятника… Вернее, того, что от него осталось.

Ветхую, покосившуюся еще лет так пятнадцать назад крышу здания снесло начисто – даже щепочек не осталось. Изо всех щелей летели ошметки того, что раньше являлось частями упряжи, сено, сухие лепешки… А оттуда, где раньше была крыша, фонтаном извергались обломки стойл, старая чешуя, перемазанная лопата…

Элли круглыми глазами проводил пронесшееся со свистом у него над головой старое, рассохшееся седло, мгновение спустя шлепнувшееся где-то в кустах позади него. Похоже, Лэсс решил проблему проклятого здания радикальным методом.

Из отверстия, на месте которого еще несколько атисс назад была дверь ш'шарятника, отчаянно кашляя и отгоняя от себя дым, выскочил взъерошенный сверх меры, чуть подкопченный Раалэс. Вот интересно… Почему он чистый? Или реакция настолько хорошая, раз он уворачиваться от всякого «добра», в него летящего, успевал? Брр… Что за чушь в голову лезет?!

Встрепанный парень, окинув Элли неприязненным взглядом, отчего эльф непроизвольно поежился, с сумрачным видом оглядел разгромленное его стараниями здание, мотнул головой, словно стряхивая с себя невидимую, но плотную пелену, и с силой потер лицо руками.

– Я справился с заданием? – хмуро поинтересовался он, бросая странный, диковатый взгляд на Элли. Рыжий эльф только и мог, что кивнуть. А что тут можно сказать? С уборкой конюшни юноша действительно справился великолепно. Другое дело – последствия этой самой уборки, которые Лэсса уже ну никаким боком не касаются… Вот научили его на свою голову эльфийской бюрократии, а теперь расхлебывайте!

– Ну и отлично. – Раалэс довольно кивнул и, не обращая внимания на растерянное: «Ты куда?» эльфа, резко развернувшись, скрылся среди деревьев.

И какая харраха его укусила?

Я ломился сквозь кусты, не обращая ни малейшего внимания на царапины и ссадины, остававшиеся на руках и лице после близкого знакомства с особо острыми ветками. В голове царил сумбур.

С меня словно сняли неощутимую ранее непроницаемую пелену, мешавшую видеть… мешавшую чувствовать в полную силу. В душе всколыхнулась, казалось бы, давно позабытая тоска по дому и, непонятно почему, беспричинная ненависть к окружающему меня миру. Меня буквально трясло от непонятно откуда взявшейся и ни на кого не направленной, но от этого не ставшей менее обжигающе-горячей ярости. Агр-р-р…

Сквозь столичный та'ал я пронесся, сметая все на своем пути и не реагируя на гневные вопли сбитых с ног эльфов, летевшие мне вслед. Казалось, что если я сейчас остановлюсь и начну извиняться, то вместо одного смущенного измененного и нескольких растроганных полученными извинениями эльфов получится один невменяемый измененный и несколько эльфийских трупов. В лучшем случае. В худшем – выйдет один абсолютно сумасшедший измененный и кровавая каша вокруг. Так что ходу отсюда, ходу! Пока не появились ненужные трупы и проблемы.

Выскочив за пределы та'ала, я рысью понесся в чащу леса, чертыхаясь себе под нос в адрес Леса и его обитателей. Подальше, подальше от всех этих ушастых! Никаких разумных существ, никого живого вокруг и полная тишина – вот, что мне надо!

Через десяток атисс я выскочил к крутому и очень высокому скалистому обрыву, едва не свалившись вниз и только каким-то чудом удержавшись на краю. Тяжко выдохнув, я плюхнулся на траву, безжалостно сминая крылья, и растянулся на прохладной земле, пытаясь отдышаться от неожиданного приступа ярости.

Подобный выплеск эмоций в этом мире, когда хотелось уничтожить всех, на кого падает взгляд, у меня был всего один раз: когда Элли проверял на крепость мою защиту разума и случайно содрал природную блокировку негативных эмоций. А потом весь замок, включая крыс и тараканов, прятался от разъяренного измененного в надежде спасти собственную шкуру.

Казалось бы, к чему может привести дурное настроение? Ни к чему особенному. А слепая, беспричинная ярость, смешанная с жгучей ненавистью ко всему миру, буквально застилающая взор кровавой пеленой и заставляющая задыхаться? Уже гораздо хуже. А если в подобном настроении пребывает маг? Есть риск получить вместо уютной долины новую Хиросиму. Хорошо хоть я сумел тогда быстро взять себя в руки. Вернее, меня заставили это сделать, вылив сверху ведро ледяной воды.

Так вот, состояние сейчас очень было похоже на то, как если бы у меня опять полетели все природные блоки. Но нет. Быстро пробежавшись по всем как естественным, имеющимся у любого живого существа с рождения, так и установленным поверх теневым щитам и блокировкам на чувствах ненависти и ярости, я убедился, что все блоки на своих местах. Ох, какого труда Элли стоило меня этому научить! Впрочем, еще больше времени и сил у него ушло, чтобы отучить меня звать эти блоки тормозами. Все в порядке, ничего нового, нигде ничего не рухнуло и не выросло…

Стоп! А это что?!

Буквально вывалившись из своеобразной медитации, необходимой для проверки собственного разума, я отчаянно потряс головой, тщетно пытаясь избавиться от гулкого эха, до сих пор звоном отдававшегося в ушах. Казалось, что там, где у меня еще несколько улэдов назад был огромный яркий клубок положительных эмоций, теперь образовалась черная дыра, оставившая после себя только самый мизер, необходимый для того, чтобы я не превратился в бесчувственный механизм.

Не понял юмора?..

Попробовал еще раз, с огромной осторожностью, прощупать все блоки – и замер в оцепенении. Все было в порядке! Не нашел ни лишних связок, отсекающих эмоции, ни каких-либо изменений… Ничего! Только эта странная пустота и мягкие, пружинистые блоки на чувстве восторга и радости. Точно такие же, как их когда-то описывал Элли, и которых у меня не было до настоящего момента. Впрочем, мало ли какие различия между жителями моего родного мира и обитателями этого – может, землянам эти блоки и не нужны, чтобы с ума от безысходности не сойти? А потому я об их отсутствии никому не говорил – вот мне надо, чтобы у меня в мозгах лишний раз копались? То-то и оно.

А теперь вдруг выясняется, что эти самые блоки должны были у меня быть, как и у всякого разумного существа, и благодаря какому-то чуду они благополучно встали на свои законные места.

Вот это финт ушами! Тройной и с подвывертом, угу.

Это что же получается – у меня эти блоки просто были сняты? И именно из-за их отсутствия я и вел себя все это время, словно малолетний идиот?

Попытался припомнить, когда же впервые заметил ныне надежно спрятанный вихрь радостных эмоций. Получалось, что тогда же, когда меня начали обучать ментальной магии… Огромный клубок радости и восторга стал первым, что я сумел разглядеть в самом себе, так что теперь мне было, мягко говоря, очень неуютно без его солнечного тепла. Да что там! Я чувствовал себя так, будто меня с размаху окунули в темный, заросший пруд. Ничего не видно, не слышно, мрак и пустота вокруг. Хорошо хоть это ощущение постепенно проходило.

Только вот мне интересно: из-за чего эти блоки встали на место? Не из-за того же, что я сперва перенервничал на балу, а затем хорошенько поработал лопатой? Впрочем, какая разница, как, зачем и почему они вернулись. Главное, что я успел натворить, пока у меня сносило крышу, словно у наркомана под кайфом.

А натворить мне удалось много: начиная от нелепого знакомства с верховным жрецом Мертвого солнца (как только меня не убили?) и заканчивая попытками ухаживания за собственной дриадой да и просто отвратительным поведением на балу! Удивительно, что меня до их пор еще не вышвырнули из Леса.

Впрочем, там все были хороши, а не только я. Эльфов я еще с горем пополам могу понять – все-таки симбиоз с таким огромным и древним существом, как эльфийский Лес, не может не наложить отпечаток на сознание более слабого симбионта, сиречь ушасто-клыкастых представителей местной фауны. Но своего поведения я решительно не понимаю и не принимаю!

Нахмурившись, я припоминал подробности вчерашнего званого вечера. И чем больше я вспоминал, что творилось на балу, тем сильнее меня разбирала злость – только на этот раз четко направленная на двух существ. Князя – как изначального виновника этой ситуации с балом. Мог ведь зайти раньше и остановить это все! Мог! Сердцем чую! И деда, который не в силах защитить собственных родственников от нападок и издевок. Какой же он после этого глава рода и высокий леиш? Тряпка рыжая!

Меня! Лорда империи Саррис по праву взятой крови! Высокого леиша по эльфийским законам! Герцога по обычаям людей! Измененного! Мага! Использовать в качестве пугала?! Страшилки для зазнавшихся эльфов?!

То, что меня откровенно и нагло использовали, в тот момент мог бы понять любой, но не я. Все-таки хлещущая через край радость сильно застилала мне глаза, мешая увидеть поступки как князя и его придворных, так и моей собственной родни в истинном свете.

Противно…

А поведение князя? Интересно, он нарочно выставил себя в самом неприглядном свете или это сделано только для того, чтобы поиздеваться надо мной? Про верховного жреца я даже думать не буду – в конце концов, если ход мыслей даже рядового, еще молодого жреца мне был непонятен, то что тут говорить о верховном с многотысячелетним опытом прокручивания интриг? Надеюсь только, что в его очередной игре мне отведена роль поважнее, а не участь пешки, которой пожертвуют и не заметят. Для чего-то же он согласился научить меня обращению с фамилиаром!

Впрочем, обольщаться и рассчитывать, что передо мной с рыданиями падут на колени и примутся каяться во всех грехах, не стоит. Не того я полета птица, чтобы со мной действительно начали считаться сильные мира сего. Так, не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка… Значит, надо добиться того, чтобы меня начали принимать в расчет! Вот только как это сделать?

Примерно через половину сеада неспешных раздумий о смысле бытия решив, что я уже достаточно успокоился, чтобы можно было без риска для себя и окружающих вернуться домой и попытаться еще раз разобраться в самом себе и тех странностях, которые со мной происходят, я осторожно встал на ноги… Но тут свою роль сыграла коварная скользкая трава: гладкие подошвы легких сапог, предназначенных для хождения дома или, на худой конец, по утоптанным дорогам, но никак не для прогулки по влажному лесу, разъехались в разные стороны, и я с извечным русским «…мать!..» свалился с обрыва, кубарем покатившись по его склону.

Проехав по каменистому склону несколько метров и нещадно ободрав себе кожу на всех открытых местах, я, немыслимо извернувшись, перекатился на живот и, не останавливая скольжения, с силой оттолкнулся руками от земли, одновременно – от неожиданности, не иначе – посылая большую волну магии тем самым гравикомпенсаторам, благодаря которым могу летать.

С мощностью магического импульса я явно переборщил – мной словно из пушки выстрелили! Да так, что я взлетел на добрых тридцать метров, прежде чем успел хотя бы раз дернуть летательными конечностями. Кое-как выровняв равновесие, я несколько лениво взмахнул крыльями и, на всякий случай направив тоненькую струйку энергии на гравикомпенсаторы, поднялся повыше. Надо бы сориентироваться, в какой стороне находится столица, и лететь к дворцу. Нет, я бы мог со спокойной душой направиться сразу к себе домой (благо я теперь разобрался опытным путем, как подзаряжать мои гравикомпенсаторы), но этому мешало несколько мелких, но очень важных обстоятельств, имя одному из которых – Элли. Не дело это – бросать родню, не предупредив, куда ухожу. К тому же я попросту не знаю, куда лететь! Так что буду держать курс на резиденцию правителя – если не Элли, то кого-нибудь другого из Аторре я там обязательно найду!

Дерево-дворец я заметил сразу же, как только взлетел повыше, нелепо размахивая крыльями с непривычки. Княжеский великан находился примерно в паре-тройке километров от моего нынешнего места пребывания. Лихо… Это же с какой скоростью я несся, что сумел преодолеть такое расстояние за столь малое время? Или для бешеной собаки сто верст не крюк?

Кожистые крылья громко хлопнули, выводя меня на нужный курс. Я парил в потоках ветра, аки гордый буревестник, рассматривая простиравшийся подо мной лес. Деревья, деревья, деревья… Вон там небольшая проплешина – это праздничная поляна. Даже отсюда я вижу множество ярких флажков, развешанных по краю поляны. Там явно вчера что-то отмечали.

Прямо по курсу хозяйственные постройки и склады. Это я точно знаю! Имел сегодня сомнительное удовольствие пройти мимо них, направляясь к месту своего наказания.

А во-о-он там какие-то странные проплешины – словно бы пять круглых бусин, нанизанных на одну нитку и сомкнутых в свободное кольцо. И в каждой бусине-проплешине стоит только одно здание…

Неужели?

Присмотрелся повнимательнее и убедился, что я прав. Здания оказались храмами! Да еще какими – даже с такого немалого расстояния они выглядели невероятно большими.

В душе подняло голову непрошеное любопытство. Мне до зуда в кончиках крыльев захотелось посмотреть на эльфийские дома богов. Думаю, что Элли еще немного подождет – я на благое дело лечу! Да и заодно сравню здешние храмы с храмами империи…

Спустя пару атисс я подлетел к соборам и в попытке получше их разглядеть сделал круг почета.

Да-а-а… эльфийские храмы оказались огромными! Их высота достигала метров тридцати – тридцати пяти, не меньше. А уж как они были украшены… В ход пошло все: начиная с банального оружия на стенах храма Торрэна или узора из крошечных зеркал возле храма Каирри и заканчивая мелкими черными и серебристыми цветочками перед входом и черепушкой какой-то странной громадной зверюги, надетой на шпиль храма Мертвого солнца. Причем у эльфов чувство прекрасного было развито куда лучше, нежели у архитекторов империи – храмы не сливались в единое пестрое полотно, как в Харшасе, а соединялись множеством тонких тропок среди деревьев. Да и все украшения, какими бы они оригинальными ни были, не смотрелись аляповато или безвкусно – все очень красиво и… совершенно. Даже нелепый череп на шпиле не казался неуместным – напротив, он придавал завершенность композиции.

Чтоб мне с нимфой поцеловаться… Красиво-то как!

Немного подумав, решил, что, прежде чем лететь дальше, можно зайти и посмотреть, как устроен храм моего покровителя внутри. В конце концов, я не собираюсь устраивать многочасовой молебен – просто зайду и посмотрю, что да как. К тому же я и так опоздал с возвращениями и извинениями за свое поведение. Так что десяток атисс роли не сыграют.

Припомнив, как совершают посадку птицы, я снизился и попытался приземлиться на обе ноги, растопырив крылья. Вроде бы получилось… Но сила инерции сбила меня с ног и протащила по земле, под конец больно впечатав в облицованную черным гладким камнем стену храма. Я зашипел от боли: в результате падения я каким-то невероятным и самым обидным образом ухитрился сломать основание многострадального правого крыла. Да что же это такое-то?! Что же мне так не везет? Нужны мне эти крылья как зайцу стоп-сигнал! Одни проблемы от них!

Сдавленно шипя сквозь зубы, поднялся на ноги и принялся отряхиваться. Рубашка, на которую я сегодня утром извел множество самых разнообразных заклинаний, экстренно восстанавливая навыки применения магии в быту (мало ли что меня могли заставить делать!), каким-то чудом выдержала мои сегодняшние упражнения на земле и в воздухе и даже не запачкалась. А вот штанам повезло меньше – на коленях красовались роскошные дыры. Ну вот… Не держится у меня одежда – скоро придется очередной заказ портному делать. Если не ошибаюсь, то у меня осталось только пять рубашек и три пары штанов. С моим же везением и образом жизни их хватит максимум на хаидэ. Портной будет счастлив…

Тяжко вздохнув, аккуратно подобрал левое крыло – правое так и волочилось по земле, подобно диковинному серебряному шлейфу – и, толкнув приоткрытую дверь, шагнул под своды храма.

Храм изнутри оказался прекрасен. Потолок и стены в виде ярко сияющего звездного неба, да так натурально выполненного, что я в первый момент чуть не выпрыгнул из здания обратно на улицу. Обретя опору в виде серебряной колонны возле выхода, осторожно протянул руку вперед и, только нащупав стену, убедился, что я все-таки в храме, а не очутился где-нибудь над облаками. Повод так подумать имелся – на полу храма были удивительно реалистично изображены, кажется, даже объемные, темные облака. Брр… Жутковато, что ни говори. Но краси-и-иво!

Так, по стеночке, я пошел вперед, к алтарю, возле которого виднелись чьи-то фигуры. Надо же поздороваться с местным жрецом! Возле алтаря перед почему-то почти не пропускающим свет витражом висели ярко горящие светильники – так что, имея ориентиры в виде этого света, я не рисковал потеряться в храме.

Уже когда я практически подошел к алтарю – по крайней мере, к тому месту, где он должен быть, до меня донеслось еле слышное пение. Обряд? Интересно, можно ли взглянуть?

С этими мыслями я вынырнул из-за колонны… И нос к носу столкнулся с недоуменно воззрившимся на меня князем. Оп… Вот так встреча… Ну привет тебе еще раз, правитель.

С трудом не задав едва не сорвавшийся с языка вопрос: «Что вы тут делаете, князь?», – я перевел взгляд на алтарь и с трудом удержал на месте челюсть, норовившую пробить пол.

На алтаре лежал перемотанный веревками похлеще, чем иная мумия бинтами, эльф с кляпом во рту и с ужасом наблюдал за кончиком ритуального кинжала, старательно выцарапывающим у него на лице, груди и руках какой-то сложный узор, и что-то негромко напевающим себе под нос верховным жрецом. Э? Жертвоприношение? В храме Мертвого солнца?! Какого же бога-покровителя я в этом мире себе выбрал?!

Увидев меня, жертва на алтаре замычала и задергалась, словно через нее пропускали ток. Арициан, промазав мимо рисунка, гневно зашипел, прервав пение, и вскинул на меня мерцающие ледяные глаза.

– Уходи отсюда, – прошипел он, железной рукой прижимая перевязанного, словно тюк, эльфа к алтарю и тем самым обрывая его трепыхания.

Я посмотрел на представшую моим глазам сцену: «Жертвоприношение агнца»… Перевел взгляд на невозмутимого князя, не сделавшего ни единого движения… Потом покосился на крайне недовольного моим появлением жреца, сжавшего серебряный кинжал чуть сильнее, чем нужно… И принял единственно правильное на данный момент решение.

– Простите, я не вовремя, – вежливо извинился и, пятясь и стараясь не показывать верховному спину, дабы не получить в нее кинжал, направился к выходу из храма.

Вывалился из темного помещения и вздохнул с облегчением. Уф… повезло. После встречи со злым жрецом Мертвого солнца я жив, здоров, а мелкий испуг за ущерб не считается! Есть повод отпраздновать!

Но надо бы дождаться окончания этого непонятного обряда и поговорить с князем. У меня к нему имеется несколько вопросов… И он мне на них ответит!

Глава 7

Почему, когда ты разговариваешь с Богом, это названо молитвой, а когда Бог с тобой – шизофренией?

Вечный философский вопрос

– Ясного дня, Альвариэн, – поздоровался с задумчиво черкавшим что-то на бумаге правителем зашедший в кабинет без стука пожилой эльф.

– Наставник! – Князь при виде гостя, отбросив в сторону стило, стремительно встал из-за стола и поклонился верховному жрецу Мертвого солнца – старейшему из ныне живущих эльфов. – Ярких звезд и чистого неба!

– Валь, – холодно поглядел на своего воспитанника Арициан. – Не гни спину!

– Прости, наставник. – Правитель выпрямился и плюхнулся обратно на свое место, махнув рукой в сторону уютного кресла у окна. Пожилой эльф уселся в предложенное кресло и, без лишних вопросов взяв со стола небольшой кувшинчик и бокал, налил себе густого, душистого вина. Глупо вести себя словно подчиненный перед тем, чьего отца ты качал в колыбели…

– Что привело тебя сюда? – поинтересовался князь, также наливая себе вина и отставляя кувшин в сторону.

– Сон мне от Тени был, – хмуро ответил жрец, глядя на золотой напиток в прозрачном бокале. – Неприятный очень…

– И что? – Вино было забыто, бумаги отброшены. Князь выпрямился и пристально уставился на невозмутимого жреца.

– Заговор у тебя под боком зреет, – метнул недовольный взгляд в своего воспитанника Арициан, делая глоток. – Ты знаешь об этом?

– Какой заговор? – изумленно вздернул брови Альвариэн, ставя бокал на стол. Слишком аккуратно, чтобы это выглядело естественно. – Наставник, ты о чем?! В Лесу не может быть заговоров!

– В том-то и дело, что подробностей я не знаю! – чуть поморщился жрец, отбрасывая с лица мешающуюся седую прядь. – Чувствую опасность для твоей жены и сына, но откуда она придет, сказать не могу.

– Предотвратить можно? – только и поинтересовался спокойным голосом князь, но при этом так вцепившись в край столешницы, что побелели пальцы.

Верховный на миг замер, вслушиваясь в холодную силу Тени, и еле заметно кивнул:

– Можно. Только мне потребуется на это как минимум хаидэ. Ну и, разумеется, твоя помощь.

– Ты можешь на меня рассчитывать, – кинул Альвариэн, по одному отцепляя пальцы от стола, на резной крышке которого остались вмятины. – Приказать приготовить для тебя комнату?

– Да, пожалуйста, – согласно прикрыл веки жрец…

Арициан ара Ниэсе смог дойти до своей комнаты только глубокой ночью с одной мыслью: поспать! Поиск тех, кто задумал недоброе против членов Великого рода, не принес ни малейших результатов, а сил отнял немерено. В какой-то момент верховный, переборов свое отвращение и нежелание, даже потянулся к Тени, прося поделиться силой: все-таки он был слишком стар, чтобы выдерживать такие нагрузки без подготовки.

Короткая волна вымораживающего душу холода, легкий вздох, донесшийся издалека, – и Арициан вновь был полон сил, которых с лихвой хватило до позднего вечера. Правда, после этого старый эльф рухнул, как подкошенный, на свою кровать, мечтая получить хоть немного сна.

Но поспать этой ночью ему так и не удалось…

«Проснись, проснись», – тихо запела-зашептала ему на ухо нетерпеливая Тень. Эльф, недовольно застонав и отмахнувшись от назойливой Тени, выскользнул из сна и, не открывая глаз, прислушался. За окном явно был кто-то посторонний! Причем не эльф! Странное существо, которое трудно было отнести к какой-то одной расе, но и не дитя Мертвого солнца. И что самое удивительное: княжеское нир-аш-алэ воспринимало его как своего! Иначе ночной бродяга уже давно бы свалился с ветвей.

Арициан, подстегиваемый собственным любопытством и подбадриваемый Тенью, мысленно потянулся к необычному незваному гостю. Сонливость, недовольство, досада, любопытство и такое манящее изумление, что Тень едва не захлебнулась от восторга. Ночной незнакомец явно ей понравился.

Жрец не шевелился, ожидая, что же будет делать этот странный не-эльф, не боящийся лунного света. Тот же, немного задержавшись у окна, принялся осторожно пятиться назад, явно собираясь карабкаться дальше.

«Куда?» – тихо завыла крайне недовольная уходом гостя Тень.

Арициан подскочил, точно укушенный харрахой, отбрасывая одеяло в сторону. Проклятая Тень! Если он прав, то тогда…

За окном раздался громкий треск ломающейся ветви и полупридушенное «…мать!..» ночного гостя, не удержавшего равновесие. В последний момент старый эльф перегнулся через подоконник, ухватил парня за шиворот и одним мощным рывком перебросил его в комнату. Хвала всем небесам и звездам, успел.

Пока незнакомец откашливался и пытался восстановить дыхание, Арициан внимательно, со все возрастающим изумлением разглядывал ауру спасенного – с внешним обликом понравившегося его Тени существа можно было разобраться и попозже.

Измененный. Причем прошедший полный круг. Несущий в своей перекрученной до предела и вывернутой ауре заклятие Далэ-Раа и не только. Попытавшись разглядеть получше переплетения нитей энергетической оболочки, Арициан едва не ослеп: тут были связаны в единый клубок и сильнейшие заклятия регенерации и обезболивания, и паутина дополнительных (вернее, для парня они почему-то были основными) мастерски приживленных магических резервов, и странная, буквально въевшаяся в ауру сеть, влияющая на восприятие алкоголя, и множество мелких заклинаний, действующих на работу внутренних органов парня. А также помимо этого были и косметические заклинания сохранения молодости и красоты, и знаменитая парикмахерская цепь заклятий, позволяющая отращивать длинные волосы в максимально сжатый срок, и множество болевых узлов, завязанных непосредственно на внешности гостя… Из измененного однозначно делали в свое время игрушку для личного использования. Причем работа явно женская – ни один нормальный мужчина не озаботился бы столь тщательным сохранением внешнего вида своего нового увлечения, Арициан знал это точно. Интересно, как же эта игрушка сумела обрести свободу? И кто именно переделывал под себя этого парня? Жрец не помнил, чтобы эльфийские маги, балующиеся запретной магией, наглели до такой степени. По крайней мере, в последнее время.

А поверх этого жуткого клубка заклинаний виднелась золотая связь с фамилиаром, пылал огнем знак приемного сына рода Аторре и сиял нетронутый, незаметный для всех, кроме жрецов, искристо-черный узор темного благословения… Благословения Мертвого солнца.

Как? Откуда?!

От изумления Арициан потерял контроль над собой и в следующий момент вместо разглядывания узоров ауры уставился прямо в перепуганные ярко-синие глаза парнишки. Тонкие черты загорелого, немного обветренного лица, длинные клыки, аккуратные острые уши сильфов, белые волосы, собранные в ворох тонких кос, массивные крылья за спиной… Парень был достаточно смазлив, чтобы его захотели принять в род исключительно ради одной внешности – но не только. Тень довольно мурлыкала, буквально купаясь в потоках чистой горячей силы, исходящей от мальчишки. Вкусно, сильно… Правильная у парня сила. Хорошая. Подходящая.

Вот только что там незваный гость бормочет?

– Прикидывает, как меня получше на алтарь уложить… – тихо пробормотал парень, потирая шею и обреченно глядя на своего спасителя.

Что-о-о?!

Не выдержав столь нелепого замечания, эльф рассмеялся, и в глубине его сущности леденящим смехом вторила Тень. Ей было крайне любопытно наблюдать за столь необычным эльфом с такими яркими эмоциями – настолько, что жрецу пришлось спешно впитывать в себя часть ее силы, чтобы уберечь юнца от смерти, а себя от ненужных проблем. Как-никак этот парень не безродный, чтобы его можно было отдать на растерзание Тени. А значит, молчим и держим воющую от неожиданного приступа жадности Тень в железной хватке.

Что ж ты делаешь, мальчик?! Довести себя до беды хочешь? Кто тебя закрываться учил?

Руки твоему учителю оторвать надо. Вместе с дурной головой!

Но что-то в парне было не то. Что-то знакомое Тени, но ускользающее от внимания самого жреца…

«Приглядись», – шепнула… Нет, не Тень – сам Эилиан впервые за много лет почтил вниманием своего жреца. Арициан в шоке замер, пытаясь не слишком сильно выдавать свое изумление, а немертвый бог тем временем продолжал: «Посмотри еще раз на ауру. У него нет блоков на эмоциях. Смотри внимательнее…»

Эльф пригляделся – и понял, о чем говорил его владыка. У парнишки был полностью снесен блок на радость! И теперь юноша больше походил на жизнерадостного дурачка, чем на достойного представителя эльфийского рода. Надо бы восстановить, а то не дело это – позорить эльфийскую расу недостойным поведением.

Тем временем парень пришел в себя и принялся пятиться от Арициана, бормоча что-то о вампирах и охоте на них. Это что, новое развлечение молодежи? Странное какое-то. Но наверняка не страшнее гонок на ш'шэври по ночному Лесу в новолуние.

Эй! Куда этот паршивец собрался? Неужто опять полезет в окно?!

От этой мысли Тень взвыла от ярости и выплеснула неконтролируемую волну силы – Арициан с трудом смог удержать ее, чтобы не разрушить весь дворец и не уничтожить ниш-ар-алэ. В противном случае князь бы его по головке не погладил. Выслал бы в лучшем случае из Леса и не посмотрел, что провинившийся когда-то был, а в некоторых вопросах и до сих пор является его наставником, а по совместительству еще и верховным жрецом одного из богов.

– Стоять! – из последних сил рыкнул он… И окончательно вышедшая из-под контроля Тень моментально восприняла это как разрешение, сначала сбив потоком силы парня с ног, а следом приморозив его к полу. Юноша заорал, и Арициан, мгновенно сообразив, в чем дело, поспешил оттянуть часть силы обратно, от души стегнув ею, как плеткой, распоясавшуюся Тень. Та обиженно заворчала, но отступила, позволив жрецу вести беседу. Всего на мгновение, правда.

– А теперь поговорим серьезно. Ты кто такой? – рыкнул эльф, ведя отчаянную борьбу с Тенью, возжелавшей снова почувствовать эмоции парня, а потому решившей его хорошенько напугать.

Тень удалось отогнать, но напоследок она все-таки сумела до полусмерти перепугать парня (кажется, он сказал, что его зовут Раалэс), создав огромную ледяную сферу. Арициан начал спешно впитывать в себя лишнюю силу, ибо создание таких сфер по пустякам было… чревато. «Кажется, мне сегодня поспать не суждено», – рассеянно подумал он, чувствуя, как мощная волна энергии буквально вытряхивает его из сонливого состояния. Жрец знал, что после подобного он не сможет заснуть как минимум дней пять – слишком много силы получил. Тень же только довольно хихикала.

«Гадина, – с нежностью подумал Арициан о своей Тени. – Ревнивая гадина». Та же в ответ только обиженно заворчала.

Проклятый парень! Ну что тебе не сиделось на ветвях и дальше? Нет, тебя понесло именно в комнату жреца. И при этом ты не закрылся! Бестолочь необученная!

Стоит ли упоминать, что Арициан был зол? Последний раз он так срывался лет семьсот назад, когда искал убийцу своей правнучки. А такое состояние для жрецов Мертвого солнца, скажем так, имеет последствия.

– Может, отпустишь? – Раалэс тем временем выразительно скосился на примерзшие к полу ладони, при этом болезненно поморщившись. Старый эльф чуть нахмурился и рывком стянул силу с пола. Слишком резко…

– Ай, чтоб тебя! – Парень принялся отчаянно ругаться, тряся обмороженными руками. Арициан с интересом прислушался, разом позабыв всю свою злость: не то чтобы его раньше не пытались оскорблять, но уж больно интересно и необычно выражался измененный. Некоторые обороты определенно стоило запомнить.

Эльф с одобрением отметил, что словарный запас у парня довольно богатый. Для посиделок жрецов, конечно, еще не годится, но вот для мелких разборок на уровне государства по принципу «князь эмира оскорбил, а тот ему ответил» вполне! Закончив упражняться в сквернословии, молодой человек, держа руки в стороны и пачкая пол отливающей синим цветом и просто невероятно привлекающей Тень кровью, целеустремленно направился к окну, явно намереваясь покинуть комнату таким же образом, каким попал в нее. И даже сломанные ветви, по которым нужно было карабкаться, его не смущали.

«Не пускай его!» – закричала Тень… И впервые за очень долгое время эльф был с ней согласен. Если сейчас позволить измененному уйти, не сделав ничего, чтобы восстановить ему блоки разума, то в скором времени в Лесу появится абсолютно сумасшедший и практически непобедимый убийца – у парня уже начал разрушаться рассудок. Незаметно, но достаточно для того, чтобы это мог увидеть темный жрец. Слишком близко, слишком опасно…

Нет, не то чтобы Арициану было жалко этого парня – просто не хотелось пачкать руки. Конечно, с тем количеством трупов, какое уже есть на его совести, еще одно тело роли не сыграет, но если можно избежать ненужного кровопролития, то почему бы этого не сделать?

– Да стой же ты! – перехватил Раалэса уже возле окна эльф. Нахмурился, глядя на ободранные ладони, на которых уже появилась тоненькая пленочка заживляющих заклинаний, и стегнул хлыстом силы по узлам регенерации в ауре измененного. Миг – и парень изумленно глядит на абсолютно здоровую руку, а Арициан снова использует силу, заставляя зажить раны и на второй руке.

– С-с-спасибо… – ошарашенно пробормотал Раалэс, машинально сдувая с глаз выбившиеся из прически пряди.

– Не за что, – хмыкнул жрец, опускаясь в кресло. Он ведь действительно ничего не делал… Пока что.

Арициан угощал заметно расслабившегося и с комфортом устроившегося в большом кресле парня собственноручно испеченным вчера утром печеньем, заботливо подливая ему в кружку отвар сонных трав, способный усыпить даже устойчивую к чарам нежить. Сам эльф мог выпить хоть несколько литров этого напитка без того, чтобы почувствовать даже малейшую сонливость. Но парень уже после второй кружки начал клевать носом и отчаянно тереть глаза в тщетных попытках перебороть сон.

«Спи, спи, засыпай», – тихонько мурлыкала Тень при виде упорно не поддающегося сну Раалэса, тем не менее не рискуя снова проявить себя без разрешения – недавний урок был достаточно жестким, чтобы его хватило надолго.

Наконец сонные травы сделали свое дело: из расслабленных рук выскользнула кружка, а сам парень, душераздирающе зевнув, погрузился в короткий (Арициан специально рассчитал порцию отвара так, чтобы парень спал примерно два сеада), но глубокий сон.

В тот же момент жрец встал и, скользнув к замотавшемуся в крылья, словно в кокон, измененному, положил руки ему на виски.

«Смотри», – раздался на краю сознания знакомый шепот, и Арициан вздрогнул от неожиданности. Да кто же этот парень такой, что из-за него Эилиан уже дважды проявлял себя сегодня?! Впрочем, если вспомнить узор благословения, то становится понятна такая опека со стороны бога. Вот только причина подобного внимания так и осталась тайной темных вод.

«Приглядись внимательнее, – продолжал тем временем бог, и жрецу только оставалось послушаться совета и вглядеться в щиты разума безмятежно спящего парня. – У него нет следов атаки на разум. Юноша сам снял свои блоки…»

Арициан пригляделся, пытаясь не повредить наложенную на разум защиту, и вздрогнул. Действительно, блоки разрушались не снаружи, а изнутри. Раалэс сам себя сводил с ума – медленно, но неуклонно.

«Но почему так?!..» – мысленно застонал эльф. Одно дело – накладывать заплату на пострадавший в результате влияния извне блок, и совсем иное – уговаривать сам разум поставить щиты. А если учесть, что это разум измененного, то Арициан рисковал быстрее сам стать сумасшедшим, чем восстановить блоки парню.

«Потому что это я виноват, – тихо вздохнул Эилиан, и эльф аж поперхнулся от такой откровенности. Что?! Владыка признает свою вину?! – Юноша в свое время получил очень серьезную травму тела и разума и уже начал проваливаться, а я его вытолкнул, не заботясь о защите. Видимо, это стало для него серьезным потрясением, и он начал разрушать блоки, подсознательно стараясь уберечь себя таким образом от подступающего безумия изнанки».

«Ну да, а теперь Раалэс рискует не только сойти с ума в столичном та'але, но и разрушить его до основания», – забыв о субординации, нервно хмыкнул Арициан, тщетно пытаясь подцепить края разрушенного блока, выскальзывающие раз за разом. Остатки блоков буквально на глазах рассыпались в черную невесомую пыль, не давая даже малейшей возможности поставить заплату. Проклятье! Да как же это сделать?!

«Не так», – тихо прошелестела Тень. Очевидно, Эилиан решил, что уже достаточно пообщался сегодня со своим хамоватым жрецом. «Попробуй не восстанавливать, а поставить зацепы на разуме».

Тихо выругавшись – все-таки усталость дня давала о себе знать, заставляя забывать даже самые простые вещи, – Арициан принялся сооружать незаметные зацепы, которые сами заставят блоки парня восстановиться. Вот только что сделать толчком к началу их работы?

«Магию, бестолочь, – недовольно пробурчала Тень, обдав эльфа волной ледяной силы. Сущность изнанки мира явно была крайне недовольна подобной недогадливостью своего верного слуги и повелителя. – Закрепи зацепы на возможность применения сильных заклинаний».

Послушавшись своевременного совета, Арициан аккуратно наложил десяток тончайших зацепов, закрепив их на силе парня. Теперь стоит Раалэсу применить достаточно мощное заклинание, и блоки восстановятся… По крайней мере, Арициан на это надеялся. Такого непонятного и запутанного разума он еще не встречал, и оставалось только рассчитывать на то, что зацепы сработают как надо, а не уничтожат окончательно все щиты.

Сонные травы подействовали даже сильнее, чем предполагалось – эльфу пришлось вытряхивать парня из кресла, прежде чем тот соизволил открыть светло-голубые, мутные со сна глаза, тут же округлившиеся до размеров золотой монеты, когда Раалэс наконец сообразил, где он.

– Вставай, – мотнул головой Арициан. – Провожу тебя до твоей комнаты.

Шли долго – Раалэс, как оказалось, в упор не видел связи с собственным фамилиаром, хотя для эльфа она казалась толстенным канатом, аж гудящим от количества циркулирующей по нему энергии. Под влиянием внезапного приступа жалости жрец предложил парню дать несколько уроков, на что измененный с радостью согласился. Вот и хорошо – не придется опасаться за целостность родного Леса, если необычного члена рода Аторре окончательно сорвет с дерева где-нибудь посреди та'ала. А заодно можно будет спровоцировать парня на применение достаточно сильной магии, чтобы самому увидеть и проконтролировать, как сработают зацепы. Все ли правильно сделано? Все ли подействует?

Доведя парня до дверей его комнаты, Арициан развернулся и направился в библиотеку – необходимо было дождаться пробуждения князя, чтобы обсудить с ним все тонкости предстоящего званого вечера. Все равно сон сегодня накрылся крылом харрахи.

Эилиан довольно кивнул. Вот так. Теперь его ошибка исправлена верным жрецом. И чужак не превратится в тень безумца, как мог.

А пока можно поспать. Слишком много ушло сил, слишком дорого ему это далось… Спать! Быть может, во сне он увидит солнце…

Девять дней спустя Арициан с князем в задумчивости стояли посреди кабинета. На полу между ними лежал бессознательный Тесеон ларэ Кешшеро – главный заговорщик, собравшийся выступать против княгини, один из захваченных во время бала во дворце. Тонкая ловчая сеть ярко-золотого цвета на разуме леиша говорила о том, что этим эльфом управляли, и довольно давно. Причем при помощи магии Крови. И жрец был абсолютно уверен, что подобная сеть обнаружится и на разумах других заговорщиков.

Арициан лично отслеживал все немногочисленные проявления запрещенной магии на эльфийских землях и мог поклясться собственной Тенью, что за последние семьсот лет не было ни одной попытки использовать подобное на эл'феа[13]. А это значит… Война?

Иначе как попытку развязать в эльфийском княжестве бунт, чтобы его ослабить, жрец не мог это воспринять. Судя по тихому скрипу зубов, Альвариэн тоже решил, что подобные магические эксперименты на разуме своих подданных ведут к крупномасштабной войне.

Вернее, к бойне. Последняя война эльфов с сильфами закончилась едва ли не полным уничтожением последних. И только то, что новый эмир Ррэссариина поспешил заключить мирный договор, а эмир Фаррэлэ последовал примеру своего более мудрого царственного собрата, спасло расу крылатых магов от истребления. С тех пор с эл'феа старались не связываться, тем более что жители Леса на обоих материках сами не стремились захватить новые земли. Зачем, если Лес все равно не примет их и не станет разрастаться?

Представителям иных рас, знакомым лишь со странствующими по миру подростками и молодежью, могло показаться, что эльфы – легкомысленные и наивные, хоть и агрессивные существа. Опасное заблуждение. Крайне опасное. Да, эльфы действительно не очень уютно чувствуют себя в чужих землях, из них выходят не самые лучшие и дисциплинированные подданные, да и полеты, что ни говори, не их стихия. Но в Лесу, где каждая травинка, каждая веточка по просьбе любого из эл'феа способна нанести врагу серьезнейшие ранения, все преимущества нападающих оборачиваются против них же. А веками – да что там, тысячелетиями! – оттачивающие свои воинские и магические умения стражи и патриархи военных родов вообще способны без особых потерь со своей стороны уничтожить практически кого угодно.

Так какому венценосному дураку настолько захотелось уменьшить количество своих подданных, что он не побоялся воспользоваться магией Крови и послать в Лес своего разведчика?

Князю тоже было очень интересно, кто именно вознамерился убить его любимую супругу и единственного сына, а потому пленного эльфа спасло только то, что он был без сознания с того момента, как жрец попытался проникнуть в его сознание. Иначе Анавариану ара Аторре уже пришлось бы вспоминать свои навыки палача. Хотя если на заговорщике ловчая сеть, то он мог просто не осознавать своих поступков… Но это надо было еще проверить!

– И что теперь? – задумчиво вопросил то ли потолок, то ли узоры на нем князь, брезгливо попинав лежавшего на полу пленника кончиком белоснежного сапога.

– Устраивать ловлю, – пожал плечами жрец, всем телом ощущая довольное мурлыканье Тени. – Причем завтра же днем. Иначе от разума этого, – Тесеону достался новый пинок, на этот раз от Арициана, – не останется ровным счетом ничего, и допросить нам его не удастся. Побудешь столпом, Валь?

– Побуду, – согласно кивнул князь.

Ловлей назывался определенный ритуал из арсенала жрецов Мертвого солнца, предназначенный именно для снятия ловчей сети с разума заколдованного и перенаправления ее действия непосредственно на незадачливого мага Крови. Вот только жрец мог при проведении ритуала слишком глубоко погрузиться в собственную силу и раствориться в ней… Чтобы этого не случилось, и были необходимы столпы – в идеале, магистры Разума, но мог подойти и кто-либо еще. Правда, при этом всегда имелся риск, что откат от удара достанется именно столпу… А разум проводника, в отличие от разума жрецов, не приспособлен к таким нагрузкам, а потому очень часто ловля заканчивалась именно сумасшествием не подготовленного к таким нагрузкам столпа.

За князем стоял весь Лес, который не позволит своему проводнику сойти с ума, а потому Арициан и счел возможным позвать его на роль столпа. Да и Тень против не была.

– Тогда завтра в полдень в храме, – сказал жрец. – Пленника я доставлю сам.

– Хорошо, – кивнул Альвариэн и, бросив еще один взгляд на заговорщика, вышел из комнаты.

На следующий день около полудня князь зашел в храм и привычно затаил дыхание при виде черно-серебристых стен и «облачного» пола. Сколько бы ни утверждали в народе, что любой правитель эльфийских земель и вод должен поклоняться в первую очередь Харрэсу, Альвариэн, с тех пор как еще маленьким босоногим эльфенком пятнадцати лет от роду забежал в храм Мертвого солнца, ни разу об этом не пожалел. Слишком хорошо он понимал суть этого бога, слишком близко воспринимал его к сердцу, чтобы делать вид, будто ему все равно, кому поклоняться. Да и храмы Харрэса, если уж на то пошло, ему попросту не нравились.

Взяв себя в руки, эльф, ориентируясь только по неясному свету огней на стенах, прошел вперед, к алтарю, одновременно воскрешая в душе воспоминание о единении с Лесом во время коронации и устанавливая похожую связь. Князь не знал, что именно требуется от столпа, но чувствовал, что сейчас ему пригодится любая поддержка – даже столь эфемерная и ненадежная, как собственное воспоминание.

Наставник уже был на месте, ожидая лишь Альвариэна. На освобожденном от жертвенной чаши алтаре перед жрецом лежал аккуратно связанный, все еще бессознательный заговорщик. Качественно его вчера вырубили, что ни говори…

Седовласый эльф был задумчив и рассеянно проверял пальцем остроту ритуального кинжала, разглядывая Тесеона с таким видом, словно решал, как именно он хочет его зарезать, чтобы при этом не запачкать свою одежду.

– Здравствуй, Валь, – не поднимая глаз, поздоровался Арициан. – Ты вовремя.

– Наставник, – кивнул в ответ князь и поинтересовался: – Что от меня требуется?

– Держать разум умеешь? – спросил жрец, переводя на своего воспитанника взгляд уже начавших стремительно леденеть глаз. Дождавшись кивка, он продолжил: – Тогда держи мой разум – это все, что нужно. Справишься?

Альвариэн уверенно кивнул и осторожно потянулся к разуму своего наставника. Арициан одобрил и, тихонько начав напевать заклинание, сделал первый надрез на коже лежавшего на алтаре эльфа.

Князь все воспринимал словно сквозь туманную дымку – и очнувшегося Тесеона, тут же судорожно задергавшегося в путах, и продолжавшего ритуал жреца, и тихие шаги за спиной. Разум его наставника оказался слишком сложным и совершенно непохожим на разум прочих эльфов, так что правитель беззастенчиво тянул энергию из не сопротивляющегося Леса, поскольку его собственные запасы как магических, так и чисто физических сил уже давно подошли к концу.

В какой-то момент Альвариэн краем глаза заметил неподалеку от себя тонкую фигуру в темной одежде и ярком плаще. «Раалэс», – вспомнил он имя подростка, внимательно разглядывающего забившегося на алтаре с новой силой Тесеона.

Юноша подошел поближе, и князь почувствовал, как начинает терять контроль. Как маг измененный практически ничего не значил, но волны чистой, грубой силы, исходившие от него, мешали сосредоточиться и ставили под угрозу весь ритуал ловли.

«Наставник!» – мысленно крикнул Альвариэн, судорожно стискивая зубы и отодвигаясь в сторону от подошедшего едва ли не вплотную парня. Арициан, на секунду отвлекшись, метнул на измененного испепеляющий взгляд и прошипел, придерживая начавшего вырываться Тесеона:

– Вон отс-с-сюда!

Раалэса словно ш'шэври унесла – так быстро он исчез. Жрец, повысив голос, продолжил петь заклинание. А потом резко, без перехода, с размаху воткнул кинжал в грудь вздрогнувшего эльфа и тут же выдернул обратно. На серебряном лезвии не было ни единого пятнышка крови, а глотающий воздух Тесеон уже полностью осмысленным и абсолютно ничего не понимающим взглядом осмотрел храм и остановился на князе.

– Ну, парень, – Арициан перерезал веревки на руках и ногах эльфа и помог ему усесться на алтаре, – и кому же ты так насолил, что на тебя наложили ловчую сеть?..

Линсахеете от души выругался, невольно обратив на себя внимание прохожих. Но магу было плевать на мнение окружающих: он только что потерял одну свою куклу, при этом существенно потратив свой резерв, чтобы отбить нанесенный невесть кем мощный удар! Только чудом и непризнанной кровью отца-сильфа можно было объяснить то, что маг все еще жив.

Как? Как это могло случиться? Уже больше двадцати лет у него ни разу не сорвался ни единый поводок. Не может дать осечку собственная кровь! Тем более что зелье-активатор подливал вообще не он. Ведь все было просчитано: распри в эльфийском княжестве должны были заставить щенка покинуть ставший небезопасным Лес. Если только…

Не сдержавшись, маг яростно зашипел, метнув в брусчатку перед собой небольшую молнию, отчего проходящий мимо гном в ужасе шарахнулся в сторону, осенив себя знаком Торрэна. Впрочем, Линсахеете было все равно.

Как он мог забыть! Жрецы! Проклятые выродки полудохлого божка! Неужели в эльфийской столице оказался кто-то из верховных?

Машинально отхлебнув из фляги настоя, успокаивающего боль от покореженных каналов, маг-полукровка резко развернулся и направился назад – к таверне, где он оставил свою лошадь. Здесь, на границе Эноли, Фэнсы и Тарса, было трудно понять, все ли его куклы потеряны, или можно еще что-то сделать. И если можно – то что именно. Может, еще не все пропало.

Счет к мальчишке вырос еще на один пункт…

– Хар! – Чинивший прореху на рукаве куртки мужчина, вздрогнув от неожиданности, поднял голову и с удивлением поглядел на выскочившую из портала прямо перед ним запыхавшуюся младшую сестренку. – Помоги, Хар! – С этими словами девушка ухватила ошарашенного брата за руку и потянула обратно в портал, не обращая внимания на полетевшую на землю так и не заштопанную куртку.

– Погоди, Имиа! – уперся ногами Харрэс. – Что происходит, можешь ненадолго остановиться и спокойно объяснить?

– Материнские Древа у нимф засыхают! – В глазах девушки стояли слезы. – Помоги мне, Хар!

Мужчина изменился в лице и первым шагнул в любезно распахнувшийся портал.

Огромное дерево было совершенно точно мертво. И не оно одно – рядом стояли еще пять таких же засохших деревьев. Харрэс, даром что всегда любил растения, не мог сказать, что убило эти деревья вместе с нимфами, которые должны были вот-вот родиться. Он мог ощутить только безобразную паутину гнили со стойким привкусом Пустоты.

И самое страшное, что подобная сеть была наброшена не только на погибшие деревья – она простиралась над всем островом нимф, грозя уничтожить его до основания.

Если ничего не предпринять, раса разумных растений обречена.

– Что мне делать, братик? – Имиалла, не скрываясь, плакала. – Я даже не чувствую того, о чем ты мне говоришь. Пожалуйста, помоги!

– Тш-ш-ш, тише, родная. – Харрэс сгреб заплаканную девушку в охапку и на несколько мгновений прижал к себе, делясь спокойствием и уверенностью, которых ему самому катастрофически не хватало. – Разумеется, я тебе помогу, сестренка. Не плачь.

Не выпуская Имиаллу из объятий, мужчина закрыл глаза и прислушался к пению нитей… Чтобы в следующий момент, содрогнувшись всем телом, мягко осесть на землю.

На месте стройной паутины нитей мира чернело безобразное черное пятно, от которого так несло гнилью Пустоты, что бога затошнило.

Но самое страшное было не это, а то, что Харрэс отлично знал того, кто послужил сосудом для твари, создавшей это пятно… Слишком характерными были отголоски силы. Слишком знакомыми.

– Что такое? Братец, что?! – теребила Харрэса разволновавшаяся Имиалла. – Скажи мне, Хар!

Но мужчина только покачал головой, не размыкая глаз. Что может сказать брат своей сестре, зная, что ее творения на корню уничтожаются другой сестрой? Сестрой, которую не удалось сберечь и которая окончательно попала под власть твари Пустоты?

Ничего. И потому Харрэс молчал.

Имиалла не должна знать, кто виновен в гибели ее творений. Иначе война с существами изнанки мира, когда ушел за Врата Эилиан, покажется лишь детским лепетом по сравнению с боем насмерть двух некогда столь близких сестер.

Глава 8

Учиться, учиться и снова… Эй! А кто-нибудь спрашивал, хочу ли я учиться?!

Вечный двоечник

Будь проклят тот день, когда я согласился, чтобы Элли принял меня в род Аторре! Дважды будь проклят тот момент, когда я – во время помрачения ума, не иначе! – согласился ехать в эльфийский Лес! И девяносто девять раз будь проклят колдовастик, умудрившийся вытащить меня живым и здоровым из родной квартиры! Уж лучше бы меня размазало при переносе – по крайней мере, это была бы быстрая смерть. И не пришлось бы терпеть… все это!

– Высокий леиш, вы опять отвлеклись! – прервал мои мысли укоризненным голосом наставник – эльф, столь ветхий на вид, что, казалось, дунь я посильнее, и он развеется по ветру. – Эта прядь должна идти через третье переплетение поверху, а не наискось через все сразу!

С ненавистью покосившись на дедка, который, как мне кажется, воспитывал еще прадеда нынешнего правителя, я с силой дернул за русую прядь, отчего сидящая передо мной на табуретке девушка жалобно пискнула. Машинально извинившись, я продолжал сооружать под причитания эльфа нечто, вполне претендующее на роль птичьего гнезда.

Уж лучше бы меня отравили, честное слово! Или убили молнией на балу. Потому что вот уже пять дней надо мной издеваются самым жестоким образом – иначе я назвать это не могу.

Что происходит? Вы еще спрашиваете, что происходит?! Смерть моя – вот что! А если говорить конкретнее, то дед с подачи князя, озаботившегося тем, что «парень шатается по Лесу, словно неприкаянный», решил наконец воспитать из меня «достойного высокого леиша». Честное слово, я был готов ко всему – только не к подобному.

Представляете, что должен знать каждый уважающий себя знатный эльф? Нет, не следовать правилам мудреного эльфийского этикета даже в собственной спальне за закрытыми дверями… Нет, и не сворачивать шею ближнему своему так, чтобы не заподозрили – хотя и это порой нужно… Именно! Правильно подчеркивать свой статус в обществе. А если говорить конкретнее, то знать и уметь делать все двести семнадцать официальных, на разные случаи и жизненные ситуации, заковыристых плетений и причесок, существовавших у расы клыкастых. И это без всяких еще вариаций, принятых в различных та'алах! Причем для эльфов возня с волосами вовсе не считалась недостойным занятием: этим увлекались – увлекались! – буквально все. Другое дело, что я принимать этот обычай категорически не желал, а потому уже несколько дней отчаянно воевал с присланным лично князем дедулей-парикмахером, тщетно пытающимся обучить меня хотя бы основам своего искусства. Бедняжку служанку, пришедшую вместе с ним, за эти дни пришлось постричь налысо, срезая колтуны, и вырастить заново шевелюру уже раз десять.

Уж лучше бы меня пытать пленных учили, честное слово. По крайней мере, результат был бы лучше! Агр-р-р… Я сейчас готов хоть всех местных богов разом замучить особо жестоким образом и бантик сверху завязать!

Разговор с князем, на который я возлагал столько надежд, так и не состоялся. Тогда, пять дней назад, выйдя (вернее, выпав) из храма в абсолютно невменяемом состоянии в обнимку с невозмутимым, словно йог в нирване, верховным жрецом и полуголым эльфом, в котором я с изумлением опознал недавнюю жертву, эльфийский повелитель только смерил меня оценивающим взглядом и, не дав мне сказать ни слова, вихляющей походкой направился по тропинке, пробормотав себе под нос что-то, подозрительно похожее на: «Пороть надо!» Интересно, это кого он собрался пороть? Меня?! Ну-ну. Так я ему и дался.

Хотя лучше бы меня тогда выпороли! Насколько меньше сейчас у меня было бы проблем – не описать словами.

Когда я наконец добрался до дворца правителя на только-только зажившем крыле, то тут же, стоило мне приземлиться (я даже не успел подняться к входным вратам), угодил в цепкие руки встревоженного моей пропажей Элли. Он смотрел на меня так, что я почувствовал себя кроликом, подаваемым голодному удаву на обед. Да и хиленькое чувство опасности взвыло пароходной сиреной. Элли сам по себе – оружие массового поражения, а злой Элли сравним разве что с атомной бомбой: когда рванет, лучше оказаться подальше. Или вообще в другом мире – чтобы точно не зацепило.

– Ну что, сынок, – ласковым тоном доброго маньяка произнес эльф, отпуская мою руку и схватив меня за основание косы, чтобы не сбежал. – Успокоился? Пришел в себя?

– Угу, – промычал я, боясь шевелить головой. Хватка у Элли похлеще, чем у любого бультерьера. Он с такой силой стиснул кулак, что я уже мысленно распрощался со своим скальпом. Впрочем, скальп – не голова, отрастет… Было бы только где.

– Тогда пошли. – И рыжий клыконосец повел (вернее будет сказать, потащил) меня к металлическому диску лесного портала. Ку-у-уда-а-а?!

– Пусти, – задергался я, пытаясь не высвободить косу из хватки – знаю, что бесполезно, – а дотянуться до нее когтями, чтобы срезать ко всем лысым демонятам и убраться подальше от взбесившегося эльфа. Ага, как же! Элли скорее переломает мне пальцы, чем позволит сейчас скрыться с его глаз… Причем в буквальном смысле. По крайней мере, два пальца он мне тут же, демонстрируя свою решительность, и сломал.

Да что же за день такой сегодня?! Сначала помрачение рассудка – счастье, что кратковременное, – затем довольно болезненное падение с обрыва, следом поврежденное крыло и переломанные пальцы. Что следующее? Надеюсь, что шею я себе все же не сверну… А к этому все и идет! Если Элли зашвырнет меня в портал (судя по всему, это он сделать и хочет), то не факт, что я потом останусь жив, здоров и при полном комплекте конечностей. Что же ты творишь, папаша?!

Не задерживаясь для таких мелочей, как объяснения, Элли подошел к порталу и с силой толкнул меня вперед – прямо в разгоревшееся синее марево.

Разумеется, меня высадило высоко над землей. Пару раз взмахнув крыльями и выровнявшись, я оглядел расстилавшийся подо мной лес и уже ставший родным та'ал Ар'фаилэ'аторре. А вон и мое дерево виднеется! Точно, это оно – у дома в ветвях одна стенка ярко-желтая. Это я пару дней назад провел неудачный эксперимент по перекраске вазы. Интересно, Миледи уже добралась до дома или все еще обитает в княжеском дворце?

Краем глаза заметил внизу огненно-рыжую макушку Элли. Так, подальше, подальше отсюда… Пока не засекли.

Но моим надеждам не суждено было сбыться – Элли каким-то самым обидным образом сумел поймать меня за ногу петлей и теперь тянул к себе, недвусмысленно показывая, что я должен спуститься на землю, ибо в противном случае меня просто сдернут вниз, не заботясь при этом, останусь ли я после этого жив-здоров. Эх…

Приземлившись возле недовольно щурившегося эльфа, я опасливо на него покосился. Мало ли – вдруг опять вздумает за косу тягать. Нет, срочно надо искать заклятие блокировки роста волос и стричься налысо! Тогда хоть не будут таскать за шевелюру, как нашкодившего кота.

На этот раз обошлось. Элли всего лишь вцепился в запястье и потащил меня в сторону… Нет, не моего дома – родового гнезда Аторре. Вот задницей чую, что я вляпался в очередную грандиознейшую неприятность!

Дойдя до огромного – как-никак дом высоких леишей! – семейного нир-аш-алэ, рыжий клыконосец едва ли не пинками загнал меня вверх по лестнице и повел через лабиринт переходов.

Я когда-то по своей наивности считал гномов создателями самых запутанных лабиринтов? Ха! Да по сравнению с эльфийскими родовыми домами легендарные гномьи запутанные ходы – лишь жалкая копия. Мне пришлось подняться по пяти лестницам и свернуть раз пятнадцать, прежде чем Элли остановился около невзрачной двери.

– Стой здесь, – рыкнул он и, прежде чем я успел отшатнуться, набросил на мою руку новую петлю и примотал ее конец к собственному запястью. Сверкнул глазами и, толкнув дверь, зашел внутрь.

Ну… Стой так стой. Стою – и даже не особо дергаюсь, ибо толку-то с этих дерганий. Прислонился к двери, из-за которой доносятся невнятные голоса Элли и… деда? Причем, судя по интонациям, о чем-то ожесточенно спорящих. Интересно о чем?

Плюнув на все, стек по стеночке и уселся на пол, поджав под себя ноги. Жду. Чего – сам не знаю. Чего-то, да дождусь. Главное, чтобы это «что-то» не было очень уж тяжелым и не прилетело в голову. А то сомнения есть.

Ждал долго – около половины сеада. За это время весь извелся, перенервничал и успел накрутить себя едва ли не до боевого транса. Пришлось срочно успокаиваться, вспоминая ветвистую родословную Аторре. Увы – мой теплый клубок эмоций, успешно позволявший ранее быстро приходить в хорошее расположение духа, исчез бесследно, и мне стоило значительных усилий прийти в себя.

Хмурый, аки туча грозовая, Элли вышел из комнаты крайне не вовремя – я как раз почти размотал петлю на руке. Эх, еще бы пара атисс – и здравствуй, свобода! Видимо, не судьба…

– Заходи, – мотнул головой длинноухий папочка и шагнул в сторону, освобождая дорогу, попутно снимая с моей руки полураспущенную петлю.

Ох, не нравится мне все это…

Мелькнула было мысль о том, что лучше поберечь свою шкуру и убраться подальше и побыстрее, но была безжалостно задушена мной в зародыше. Во-первых, я еще не настолько хорошо умею ориентироваться в лабиринте коридоров родового гнезда Аторре, а родня явно не обрадуется новому дизайнерскому украшению «от Раалэса» в виде внушительной пробоины в стене. А во-вторых, Элли. Уж больно кровожадно улыбался мой приемный папочка. Да и мелкие искорки подозрительного бело-голубого цвета в его ладони тоже не внушали особого оптимизма… Скорее здоровое опасение за целостность собственной не раз продырявленной различными умельцами шкуры.

Вздохнув, я шагнул вперед и оказался в просторном, на удивление мрачном кабинете. Темные стены, практически черная мебель: огромный стол, стеллажи с книгами и несколько кресел, багровый ковер на полу и точно такого же цвета шторы на окне… Единственным светлым пятном в этой комнате были тонкие узоры-светлячки на потолке и стенах.

Н-да… Теперь понятно, почему дед такой неуравновешенный. В такой-то атмосфере кто угодно нервным станет.

Сам дед восседал в роскошном кресле, больше похожем на трон, за столом, барабаня пальцами по столешнице и смотря на меня немигающим взглядом гадюки.

Остатки инстинкта самосохранения взвыли со страшной силой. Шарахнувшись к выходу, я наткнулся на зашедшего в кабинет и прислонившегося спиной к двери Элли. В панике бросил взгляд на окно – его затягивала тонкая, но очень прочная сеть защитных заклинаний. Замуровали, демоны!

– Поговорим, внук? – вздернул бровь дед.

Элли за моей спиной тихо выдохнул.

– Отец, а ты не слишком жестоко поступил с ним? – тихо сказал Эллисаан, переведя взгляд с захлопнувшейся за его приемным сыном двери на сидящего за столом рыжего патриарха.

Анавариан ара Аторре покачал головой.

– Нет, – обронил он. – Ты слишком запустил воспитание Раалэса, сын. Пора это исправлять. Я лично займусь им и обучу всему, что должен знать настоящий Аторре. Всему.

– Но он же не кровный родич! – не выдержав, воскликнул Элли и вскочил на ноги. – Ему не обязательно знать все это!

– А ну с-с-сидеть! – Голос патриарха сейчас больше походил на шипение змеи, а яркие желтые глаза только усиливали это опасное сходство. – Ты, бес-с-столочь! Будь у меня еще один сын, я бы вышвырнул из семьи и тебя, и твоего приемыша! За оскорбление чести рода!

– Но… – плюхнувшийся обратно в кресло Эллисаан жалобно заморгал. – Как же… ты же…

– Только потому, что ты единственный мой наследник, я позволил себе признать Раалэса. – Эти слова, словно камень, упали на сердце наследника Аторре. – Хотя в другое время первым бы плюнул в лицо и тебе, и ему! Надо же, измененный… Так низко наш род еще ни разу не падал. Но раз так повелели боги, я с помощью Каирри сделаю из твоего приемыша достойного Аторре. Во всех смыслах. И не смей мне мешать!

Пронзительно-желтый взгляд скрестился с золотым. Обжигающая ярость и желание защитить сына против ледяного спокойствия и абсолютной уверенности в себе. Счастье семьи против чести рода.

Не выдержав, Элли первым отвел взгляд и принялся рассматривать небольшое пятно на ковре возле стола. Уже успевшая впитаться кровь имела отчетливый синий оттенок.

Тогда я впервые почувствовал на собственной шкуре, что род Аторре тысячелетиями оттачивал свое искусство убийц и палачей – наказание за мое самовольничанье и отвратительное поведение на балу было продумано с особой жестокостью. Нет, меня никто не порол… Но кто сказал, что наказывать можно только при помощи порки?

Пожалуй, впервые я пожалел о том, что не умер еще при экспериментах леди Исаниу – та, по крайней мере, применяла подобное исключительно в научных целях. А здесь…

Ненависть к патриарху Аторре, которую я уже было похоронил глубоко в душе, воскресла и запылала с новой силой. Но, увы, выразить ее я не мог, если хотел остаться живым, относительно здоровым и с полным набором конечностей, включая голову. Пока не мог.

После подобного… хм… воспитания методом плетки и кнута последовал короткий, но вынувший из меня всю душу разговор, во время которого дедуля сообщил, что раз его «недисциплинированный и абсолютно не приспособленный для того, чтобы быть наследником знатного рода, неудачный сын» не уделял мне внимания, то он лично займется мной и попытается сделать из… предоставленного материала… Нечто, что, может быть… когда-нибудь… будет достойно носить имя приемного сына рода Аторре.

Оскорбить в паре фраз собственного сына и жену, не говоря уже обо мне, – это надо уметь. Какая же ты скотина, дед! Ублюдок эльфийский.

Полюбовавшись моим перекошенным лицом, рыжая мразь ехидно обронил, что мое настоящее обучение начинается с завтрашнего дня, и отпустил меня повелительным взмахом руки. Буквально выпав из кабинета, я пинком захлопнул дверь и растянулся на полу. Все. Уносите! Все равно подняться на ноги в ближайшее время не смогу.

Я закрыл глаза буквально на пару минут – а открыл их из-за того, что наглый лучик рассветного зеленого солнышка настойчиво лез мне в глаза. Не понял. Где это я?

С трудом приподняв словно бы набитую стеклянным крошевом голову, оглядел комнату. Небольшая, очень светлая, аскетичная: шкаф, стол, табурет и узкая кровать, на которой, собственно, я и лежал. Занавеска рядом со шкафом прикрывала вход в ванную. Все.

Хм… Что-то не припомню в своем доме подобной комнаты.

Тьфу, чтоб мне провалиться! Я ж в родовом гнезде Аторре! Меня сюда Элли приволок. Только когда это было: еще сегодня или уже вчера? Скорее все же вчера – на подоконнике лениво посапывала Миледи и просыпаться явно не собиралась. Значит, времени прошло уже много.

Встать я не успел – входная дверь распахнулась, явив мне хмурого, словно грозовая туча, патриарха Аторре и незнакомую дриаду. Ну и что им от меня надо?

Вздернул брови, оглядывая вошедшую парочку, и аккуратно, стараясь не тревожить больную голову, сел.

– Где я? – хрипло каркнул я. И пусть я и без того это знаю, но убедиться не помешает.

– Ты в комнате, которая станет твоим домом на ближайшее время, – сухо ответил дед. – Так что привыкай.

Не понял… А куда дели мое нир-аш-алэ? Пустили на дрова?

– Ты наказан, – оценив степень перекошенности моей рожи, решил снизойти до пояснений рыжий. – И пока будешь жить здесь. Завтра утром ты идешь на тренировку к своему новому наставнику, после обеда тебя будет ждать уважаемый Келло ара Селерре, под руководством которого ты начнешь изучать все тонкости облика знатных эльфов, а следом будешь приходить ко мне. Зеленая Веточка, – кивок в сторону дриады, – послужит тебе проводником. Ты еще недостаточно хорошо знаешь мой дом, чтобы не заплутать в нем. Понял?

– Понял, – кивнул я. Чего тут не понять? Меня решили за что-то (так и не понял, за что же именно) наказать, а заодно и засадить за учебу – чтобы зря времени не терял. Ну а дриада – конвоир, следящий, чтобы я не сбежал.

Яснее ясного. Но отчего же на душе так мерзко?

– Вот и отлично. – Дед развернулся и стремительно покинул комнату. Зеленая Веточка бросила на меня последний взгляд и вышла вслед за хозяином дома.

Вот так, собственно, я и угодил в опалу.

С утра пораньше – между первым и вторым рассветами – меня пинками выгоняли из кровати и под сочувственное верещание фамилиара за пару атисс приводили в порядок путем макания головой в ледяную воду. Следом совали в зубы пару бутербродов и вышвыривали из комнаты на тренировку – когда через дверь, но чаще я ласточкой вылетал в окно, сшибая на своем пути все возможные ветки. К концу пятого дня возле моего окна возникла широкая проплешина в кроне нир-аш-алэ. И чую, это еще не предел…

Недалеко от родового древа на тренировочном поле меня ждал Тис. Я не знаю, как именно зовут этого внешне полностью соответствующего земным представлениям о красоте эльфов ушастого, но прозвище Тис эта черноволосая, с темно-зелеными глазами смазливая скотина заработала от меня в первый же день. Клянусь собственными крыльями! Если бы передо мной поставили выбор: надеть ошейник и пойти в добровольное рабство к приснопамятному колдовастику или продолжать тренировки под руководством этого эльфа – я предпочел бы рабство! О рабах заботятся, их кормят, поят… И не отрубают пальцы почем зря! Методы стимулирования у этой твари такие, видите ли! Раз у меня конечности могут отрастать без помощи магистров Жизни, то можно их и пару раз укоротить, чтобы в следующий раз быстрее двигался. А то, что у меня с этим ушастым разница в опыте на пару тысяч лет, – это ничего?

На мою беду, Тис был как раз одним из тех эльфов, про которых у людей принято рассказывать только опасливым шепотом и под покровом ночи. Одним из героев кровавых легенд самих эльфов.

Не знавший в жизни иной радости, кроме упоения боем и кровью, этот эл'феа больше походил на дикого зверя, пойманного во время охоты и посаженного на короткий поводок. Но при этом зверя, бесконечно преданного князю. Скажи эльфийский правитель: «Фас!» – и Тис пойдет крошить всех подряд – даже женщин и детей, не считаясь с собственными ранами и не останавливаясь до тех пор, пока сам не умрет. Идеальная машина для убийств.

В миру Тис был тренером княжеских стражей, и даже среди этих отчаянных о Тисе говорили с опаской и огромным уважением. Сам я этих разговоров, разумеется, ни разу не слышал, но Рай, тоже являющийся стражем, узнав у своего отца, кто меня будет тренировать, аж передернулся.

– Не перечь ему! – быстрым шепотом наставлял он меня. – А лучше вообще молчи, пока тебя не спросят! Делай все, что он прикажет, быстро и беспрекословно. А самое главное – не смотри ему в глаза!

Последнего совета я не послушался в первый же день – и честно скажу, темно-зеленые глаза, полные холодного, расчетливого гнева и презрения ко всему миру, еще не один сеад стояли перед моим внутренним взором. Брр… ужас какой! Бешеный волк на тонком ремешке, только что слюна не капает.

Не знаю, как дед уговорил Тиса поработать моим тренером, но факт остается фактом: за эти проклятые пять дней я сполна ощутил себя и ублюдком, и уродом, и проклятым подзаборным выродком, и плешивым щенком, и еще кем похуже… В общем, всем, кем только называл меня новоявленный наставник по боевым искусствам. Хапнул унижения полной пастью, что называется.

С какой теплотой я теперь вспоминал оставшегося в Саррисе мастера Лиира! С какой радостью я бы сейчас вернулся в замок и получил от седовласого человека десяток пинков! По сравнению с Тисом Лиир был просто душкой. А я, придурок, не ценил… Правду говорят: не сравнив, не узнаешь! Сравнил, на свою голову. Как бы теперь вообще ее не лишиться.

Тренер стражей говорил очень тихо и редко, предпочитая молча бить на поражение. Сумел увернуться – получил оскорбление. Нет – били до тех пор, пока не валился с ног. Без единого звука.

Самое мерзкое, что от этого наказания-обучения было не отвертеться: во время этих так называемых тренировок возле поля зорко бдил Рай. И он только поддерживал Тиса! Сволочь. Предатель…

По поводу наказания и его жесткости у меня состоялся разговор с Эллисааном. Я всерьез обдумывал идею плюнуть на все и, послав всю семейку Аторре темным лесом, узкой тропкой да ковыльной тихой степью уйти… Да хотя бы на соседний материк! И пусть Лес на обоих материках составляет единое государство, но там Аторре не живут! Как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Да я даже согласился бы жениться и перейти в род супруги, только чтобы меня «отвязали» от собственного нир-аш-алэ и позволили перебраться подальше от сумасшедших рыжих эльфов с бешеными желтыми глазами! В крайнем случае, убрался бы обратно в имперский замок. Смог бы, не рассыпался!

Удержала меня, как ни странно, Саила, тоже присутствующая при той беседе. Она долго извинялась передо мной за поведение мужа и сына, в буквальном смысле слова на коленях умоляла потерпеть еще немного, а потом попыталась объяснить, почему патриарх решил так резко закрутить гайки. Слов было сказано много, и не все они были приятными для побуревшего Элли и отсутствующего дедули. Но смысл их сводился к следующему: Аторре – палачи. Не только княжеские убийцы, как это принято считать. Палачи. И бьют они либо сразу и насмерть, либо любят потерзать свою жертву. Причем эти стремления заложены едва ли не на генетическом уровне, и сдерживать их, скажем так, не очень легко. Изредка – примерно раз в столетие – кого-то из Аторре в очередной раз капитально срывает с катушек, и в нем просыпается жаждущий крови палач, но за этим всегда очень зорко бдят при помощи специального артефакта князья. При первых тревожных признаках этот эльф ближайшим же порталом выкидывается подальше от Леса. Пусть себе на воле порезвится. Разбойничков там порежет, пиратов погоняет…

Удивительно, что Аторре вообще не истребили на корню, с такими-то наклонностями! Но хороший палач, способный разговорить любого даже без применения подручных инструментов – редкость. А если этот палач вдобавок обладает навыками профессионального шпиона и беспрепятственно вхож во дворец любого правителя этого мира, то он вообще ценится на вес золота. А пара трупов – это же такая мелочь, право…

Почему же в этот раз деду позволили сорваться, когда он был в Лесу? Не знаю. Но Саила говорила что-то о са'арах и делах темного храма. Н-да… Чует мое сердце, что верховный, если все же вспомнит о своем обещании и явится меня учить, будет долго отвечать на вопросы… И я буду не я, если не выбью из него все возможные ответы! Пусть даже ценой собственного здоровья и остатков душевного спокойствия.

После скудного обеда следовало трехсеадное моральное истязание в компании дедка-парикмахера и чем-то провинившейся (добровольно работать моим манекеном никто бы не согласился!) девушки-служанки из княжеского дворца. Далее я под чутким руководством Зеленой Веточки, приносившей мне бутерброды, шел в кабинет деда – на очередной разговор ни о чем, длящийся до самого отбоя. Действительно ни о чем. Дед заливался соловьем, рассказывая мне что-то о та'алах, о семье Аторре, о каких-то непонятных войнах… А у меня было только две задачи: сохранить на своем лице выражение вежливого любопытства и постараться при этом не заснуть и не захрапеть. Потому что не думаю, что если бы я заснул, то отделался бы одной поркой.

– Ну и долго ты будешь полоскать моему сыну мозги? – Эллисаан отложил в сторону книгу и, спрыгнув с подоконника, на котором до того сидел, пристально уставился на родителя. Необычное выражение, которое эльф подцепил от Раалэса, как нельзя более точно описывало сложившуюся ситуацию. Полоскание мозгов – не больше и не меньше.

– Столько, сколько понадобится, – сухо отрезал глава рода Аторре, продолжая что-то быстро писать на листе бумаги.

– А все же? – продолжал настаивать шрамолицый эл'феа.

– Что ты от меня хочешь, сын? – Анавариан вскинул голову и вгляделся в лицо Эллисаана. – Скажи! Чтобы я прекратил его обучение? Не могу. У меня приказ.

– Знаю… – Посмурневший наследник рода с размаху плюхнулся в кресло и сцапал со стола отцовский бокал с вином. – Но ты не можешь быть хотя бы чуточку помягче? Он же не выдержит!

– Не могу. – Тяжкий вздох. – Прости, сын…

– Высокий леиш, наше занятие закончилось.

Как только моего слуха достигли эти слова, я с облегчением выдохнул и прекратил выплетать-вывязывать то, что должно было являться «прической женатого леиша рода Перетти, присутствующего на балу в честь начала года», а под моими руками больше походило на гнездо вусмерть пьяного ужа. Девушка-служанка тоже радостно вздохнула и, выдернув из моих рук волосяной колтун, еще недавно бывший аккуратной косой, принялась его распутывать, жалобно причитая. Ну да, да… Я криворукий и косой, согласен полностью. Но никак не безухий урод без клыков! Клыки у меня есть, и подлиннее, чем у некоторых, между прочим! Да и на отсутствие ушей не жалуюсь.

Подхватив с подоконника спящую Миледи, устроив ее на плече и вежливо попрощавшись со старичком и девушкой, вышел из комнаты и тут же столкнулся с поджидавшей меня Зеленой Веточкой со свертком в руках.

– Держи, – смерив меня оценивающим взглядом, сунула она мне в руки сверток. – Ешь и пошли.

В свертке оказалось три больших бутерброда с мясом и сыром и большое сочное яблоко. Кивком поблагодарив дриаду, вцепился в бутерброд и взмахом руки показал, что готов следовать за ней.

Сколько уже хожу по этим лабиринтам, так и не смог запомнить, куда нужно свернуть, чтобы попасть в кабинет рыжего деда. Это Зеленая Веточка знает родовой дом Аторре лучше, чем саму себя, а мне, чувствуется, придется чертить схемы…

Дошли мы довольно быстро, но я все же успел съесть и бутерброды, и сочный фрукт. Вовремя – не хотелось бы отдавать еду дриаде. К тому же со времени обеда я успел изрядно проголодаться.

– Спасибо, орреи, – вежливо поблагодарил я Зеленую Веточку.

Дриада кивнула и, забрав у меня огрызок яблока, ушла по своим делам. Проводив ее взглядом и вежливо постучавшись в дверь кабинета, я приоткрыл дверь и просунул в образовавшийся проем голову.

– Можно? – холодно поинтересовался я у сидящего за столом патриарха Аторре.

– Заходи, Раалэс, – благосклонно кивнул рыжий, отрываясь от лежащей на столе книги и взмахом руки приглашая меня зайти.

Неприязненно покосившись на все так же затянутое заклинаниями окно, прошел вперед и устроился в кресле. Миледи перебралась с моего плеча на подлокотник и внимательно уставилась черными глазками-бусинками на деда. Все как всегда.

– Чему вы будете учить меня сегодня? – исключительно из вежливости поинтересовался я, стараясь сдержать зевок. Устал, как последняя собака, а тут еще и эта тягомотина…

– Искусству ядов.

От неожиданности я поперхнулся и закашлялся, вытаращившись на эльфа. Чему-чему меня будут учить?! Я не ослышался?!

– Я буду учить тебя искусству ядов, – терпеливо повторил дед. – Тебе интересна эта тема или мне вернуться к эльфийской истории? – уже более раздраженно поинтересовался он, начиная барабанить пальцами по столу.

– Конечно, интересно! – воскликнул я. Уж лучше яды, чем нуднейшие лекции по родной истории или очередная незаслуженная взбучка. – С чего начнем?

Патриарх Аторре гадко ухмыльнулся.

– Я решил, что твое обучение тонкому и благородному искусству ядов надо начать с того, чтобы повысить твою сопротивляемость ядам. Иначе ты не сможешь потом определять на вкус, готовы ли составы, которые будешь делать, – ошарашил он меня. – Для этого ты каждый день будешь добавлять в свое утреннее питье по две капли из этого флакона. – Дед протянул мне крошечный пузырек из синего прозрачного стекла, на три четверти заполненного какой-то темной жидкостью. Приняв флакончик из рук деда, я принялся подозрительно разглядывать содержимое. Интересно, это что за отрава?

– Это яд, – заметив мой пристальный взгляд, правильно истолковал его дед. – Сложносоставной, один из самых сильных. Если ты привыкнешь к нему, то остальные яды будут действовать на тебя гораздо слабее. В дальнейшем ты, разумеется, должен будешь привыкнуть и к ним, но пока тебе и этого хватит. И то сомневаюсь, что твой организм сможет воспринять все необходимые яды так же легко, как организм чистокровного эльфа. – И остроухий патриарх смерил меня скептически-оценивающим взглядом с немалой толикой презрения.

Дед, ты плохого обо мне мнения. Ха! Яды… Да я в «Макдоналдсе» питался! Я шаурму на московском вокзале ел! Что мне какие-то эльфийские яды… Пусть даже и сложносоставные с подвывертом! Хочешь, я весь этот яд залпом выпью? Одним чохом, чтобы долго не ковыряться? Гарантирую, что мне ничего от него не будет!

К тому же не стоит забывать, что меня в этом мире долго и упорно травили всякими настойками-эликсирами-декоктами, и теперь может быть, что местные яды на меня не действуют совершенно, а вполне безобидный компот окажется смертельной отравой. Кто его знает, какой выбрык может устроить мой организм под воздействием очередной здешней дряни? Я и сам еще всех своих особенностей не знаю… В самом деле, ел же я жареных ядовитых змей вместе с небольшими кусочками ядовитых желез, приготовленных очередной подружкой Лира, решившей поиздеваться над измененным! Это блюдо было призвано вызвать у меня острое несварение желудка. И что же? Змеиное жаркое прошло на ура, под грифом «деликатес походный, быстро готовящийся», и теперь Листик буквально рыдает, когда я прошу ее приготовить «змеятину по-походному». Змейки-то эти в основном в степях сильфов живут и больно редко в эльфийских местах проживания попадаются… Но вкусные, заразы, до безумия!

Впрочем, деду знать об этом совершенно не обязательно. И пусть Саила объяснила мне причину его поступков, но все равно доверия у меня этот эльф не вызывает ни малейшего.

Пока я обдумывал сложившуюся ситуацию, патриарх Аторре подтолкнул поближе ко мне лежавшую на столе толстую книгу, которую сам читал до этого.

– Вот, прочти первые тридцать страниц для начала, а потом ответишь на мои вопросы и задашь свои.

Осторожно убрав пузырек с ядом в карман и взяв в руки книгу, я перевел взгляд на первую страницу и едва не взвыл в голос. Книга, на обложке которой красовалась простенькая надпись: «О ядах», была написана от руки! Причем мелким почерком… И на эльфийском языке! У-у-у, проклятая эльфийская грамматика! Уж лучше бы я и дальше слушал дедовы байки, честное слово!

Я уже открыл было рот, чтобы высказать свое недовольство, но, заметив, что дед смотрит на меня так ласково… умильно… с таким кровожадным оскалом, только тяжко вздохнул и тоскливо уставился на ровные строчки.

Что ж, приступим. Ар'радине'эр литарр онне'беролл линнэ от'торранэ…

Торрэн буквально выпал из портала во дворце Каирри и кинулся на поиски сестры. Нужно было найти ее прежде, чем разъяренная Имиалла узнает, кто создал пятно гнили на Лиэ-Лио-Лане, и придет мстить за уничтожение своих нимф.

Всей своей сутью он чувствовал, что произошло нечто страшное. Непоправимое. Это было напрямую связано с его любимой сестрой – но несло опасность для всей их семьи.

Трижды оббежав весь дом и не найдя в нем никого – даже захудалой сущности, обычно служившей у Каирри на побегушках, – Торрэн уже вознамерился было уйти и поискать в другом месте, когда его словно что-то толкнуло: подвал, там он еще не был.

Медленно, словно пытаясь отсрочить неизбежное, Торрэн спустился вниз и пошел по лабиринту подземелий. Откуда-то он знал, что идет правильно и что находящееся на том конце, чем бы оно ни было, доставит ему много неприятностей.

Наконец возле одной из дверей, на которой не было замка, бог понял: здесь, его сестра именно здесь.

Но что Каирри забыла в пыточной, которая, на памяти Торрэна, не использовалась уже много тысячелетий? Он не стал задумываться над этим вопросом, а просто толкнул неожиданно легко распахнувшуюся дверь.

От представшего его взору зрелища мужчину аж передернуло от ужаса. Окровавленные куски тел… Тяжелый, непереносимый запах свежей крови и мочи… Не поле битвы и даже не пыточная – скотобойня. Скотобойня для людей.

А посреди всего этого кошмара на дыбе сидела Каирри, болтая в воздухе ногами, словно маленький ребенок, и смачно глодала какую-то большую кость.

Не может быть…

На скрип двери сестренка обернулась, и Торрэн наконец получил возможность увидеть лицо женщины с пустыми, мертвыми глазами и с черной тенью Ничто в них.

Может.

Каирри окончательно поддалась безумию твари Пустоты.

Эилиан был прав. Как всегда.

– Бра-а-атец, – прошелестела Каирри вместо приветствия и, растянув окровавленные губы в жуткой ухмылке, протянула ему кость с остатками плоти на ней. – Хочешь?

И брезгливо отпихнула ногой в сторону подкатившийся к ней череп.

Торрэна затошнило от омерзения. И пусть он знал, что от его любимой сестры в этом теле не осталось ничего, кроме рефлексов и отдельных обрывков воспоминаний, – ему было невыносимо тяжело видеть, как Каирри уничтожает свои же творения, да еще столь чудовищным образом.

Мужчина хотел уже отказаться, но осекся под пристальным взглядом частички пустотной твари, занявшей тело сестры. Он не готовился к битве, перенесясь сюда в одних легких штанах и рубашке, лишь с небольшим ножом. Если сестра вздумает напасть, он не выстоит.

– Давай, – переборов отвращение, Торрэн даже сумел растянуть губы в довольно правдоподобной улыбке и шагнул вперед. Протянув одну руку к угощению, предложенному довольно улыбающейся сестрой, кулаком другой он сильно, но аккуратно ударил Каирри в висок.

Женщина, в чьих глазах в самый последний момент мелькнуло изумление, мягко осела на пол, выронив остатки своего кошмарного пиршества. Не церемонясь, мужчина перебросил сестру через плечо, словно мешок, и, поджигая все на своем пути, бросился прочь.

Гори, огонь… Сожги всю ту дрянь, которая возникла здесь с появлением твари. Сожги все – ткани, помнящие вкус крови, посуду, помнящую боль своих хозяев, стены, впитавшие в себя ужас смерти. Все, чего коснулась тварь, должно быть уничтожено!

Когда Каирри очнется, он, Торрэн, сам поможет сестре с созданием нового дворца, еще краше прежнего.

А пока марионетке твари Пустоты самое место в его замковой темнице – как и полагается преступникам.

Глава 9

Есть три вещи, которые должны делать профессионалы: лечить, учить и убивать. С остальным справятся и дилетанты.

Закон жизни

Время летело незаметно: восемь улэдов моего пребывания у эльфов пролетели, как один миг. День сменялся днем, хаидэ сменялась хаидэ, закончилась осень, прошла удивительно теплая зима и наступила сырая, неожиданно противная весна. Теперь я понял, почему Элли так мерз в долине. В эльфийском Лесу даже снега не выпало! Я уж не говорю о каких-либо существенных холодах.

Все это время я… Учился? Да, именно учился. Хотя скорее это можно назвать самой настоящей дрессировкой. Мне не давали ни единой свободной минуты, в прямом смысле слова вколачивая знания и умения. Да что там! Времени очень часто не хватало даже на полудрему-полусон – дрессура была не только днем под руководством деда и Тиса, но и ночью – Арициан все-таки вспомнил про свое обещание и принялся наверстывать упущенное время. Уж лучше бы он и дальше страдал склерозом!

Я научился засыпать на любом месте и в любой позе, будь то алтарь в храме Мертвого солнца, куда меня все-таки загнал верховный в попытке выяснить, откуда у меня в ауре имеется некое таинственное темное благословение, или как раз освободившаяся дыба в пыточной, где только что проходил урок по жестким методам дознания. Про стулья, столы, полы, землю и ветви я молчу – стоило мне просто устроиться поудобнее, как мое сознание уплывало в царство Морфея. А уж нормальное одеяло и подушку я видел столь редко, что они стали недосягаемой мечтой.

Научился жрать любую дрянь, которая только летает, бегает, ползает или растет в этом трижды проклятом богами эльфийском Лесу. Еще бы, когда на меня нацепили пограничники[14], шарахнули между лопаток какой-то искрящейся дрянью, от которой крылья парализовало намертво, и пинком отправили через портал в нежилой район Леса (в самую чащу) в одних штанах – то тут не до жиру. Что поймаю, то и съем. Правда, чаще всего мне приходилось сидеть на подножном корме: я обнаружил одинокое, совсем молоденькое – лет двадцати, не больше – нир-аш-алэ, рядом с которым тек ручеек, и, когда в желудке начинало бурчать слишком уж громко, объедал его листья. Благо, что в свое время успел вытрясти из княжича один из главных эльфийских секретов: листья нир-аш-алэ вполне себе съедобны, хоть и безвкусны, и могут служить неким самовозобновляющимся НЗ на черный день, если настанет голод. Вот я и пользовался этим самым НЗ, поскольку жрать было совсем нечего. Ну не землю же мне жевать…

В чаще я прожил около двух хаидэ, не рискуя отойти далеко от обжитого пятачка. И признаться, окончание этого странного времени робинзонства стало для меня неожиданностью. Вот честно: в первый момент, когда на поляне появилась компания из довольного деда, чему-то улыбающегося князя и невозмутимого, словно йог в нирване, са'ара, мне уже не хотелось ничего – ни ругаться, ни орать… Только очень хотелось пожевать чего-нибудь сладкого. В идеале меда. Ну и еще поспать – все-таки компания хоть и не смертельно ядовитых, но достаточно неприятных кусачих и, что самое обидное, абсолютно несъедобных из-за невероятной жесткости и горечи мяса змей еще никому не прибавляла спокойствия.

Оказалось, что это была всего-навсего проверка на выживаемость и приспосабливаемость в экстремальных условиях, сиречь без магии и подручного оружия, в незнакомой местности! Ну не сволочи они, а? Сволочи. Натуральные.

Вначале – где-то в течение первых двух улэдов – я пробовал что-то сделать: сопротивляться, ругаться… Даже неоднократно пытался удрать подальше из Леса, послав все титулы и эльфийскую родню подальше. Бесполезно. Ловили, наказывали и снова начинали дрессировку под чутким руководством деда и жреца и под пристальным наблюдением князя. Через пару улэдов такой жизни я окончательно впал в состояние, подобное трансу: дрема – перекус – тренировка – учеба – тренировка – перекус – дрема (если повезет) – учеба – учеба – перекус – тренировка – дрема… И так по кругу. Какая там боевая ярость! Я чувствовал себя старой ломовой лошадью, без сил бредущей по кругу и не знающей, когда же это все прекратится. Все закрывала тусклая, серая пелена усталости.

Княжич смотрел на меня с нескрываемым ужасом и жалостью, периодически тайком пронося мне в комнату бутерброды и яблоки. Да и его друзья тоже не отличались повышенной улыбчивостью в моем обществе, предпочитая даже говорить на пониженных тонах, словно у постели тяжелобольного. Оптимизма, как можно понять, мне подобное поведение приятелей не добавляло. Как-то раз я, наплевав на остатки гордости, буквально взмолился, чтобы Лэй попросил князя сбавить обороты. На свою голову.

Через несколько суток после того разговора с наследником правителя на меня посреди ночи вылили ведро ледяной воды. Пока я кашлял, отфыркивался и тряс головой в тщетных попытках собрать разбежавшиеся после такой экстремальной побудки мысли в кучу, князь, – а это был именно он! – усевшись рядышком, начал вдумчиво читать мне длинную лекцию под названием: «Об обязанностях наследников родов высоких леишей». Из продолжавшегося около сеада бубнежа я смог вычленить только одно: те издевательства, которые ошибочно выдают за мои тренировки, являются обязательным обучением (с уклоном в родовые умения) только что вернувшихся из эс'зеар наследников знатных семей. Так что я должен терпеть и не рыпаться: все взрослые эльфы благородных родов прошли через похожую дрессуру. И ничего – выжили!

Угу. Вот только никто не учел, что вернувшиеся из странствий эльфы были именно что взрослыми – матерыми мужиками или женщинами, разменявшими пятую сотню лет. Они издеваются, что ли?! Мне еще и двадцати нет! Я попросту не выдерживаю всех тех нагрузок, которые на меня свалились!

Сказав об этом князю, я удостоился тяжелого, немигающего взгляда.

– Я могу попросить Анавариана прекратить твое обучение, – обронил князь. Но не успел я обрадоваться нежданному спасению, как остроухий правитель добавил: – В таком случае ты будешь изгнан из Леса без родового имени, с клеймом отступника на щеке. Или убит – в зависимости от обстоятельств. Необученные высокие леиши гораздо опаснее, чем ты можешь себе вообразить. И иметь под боком такую опасную тварь я не собираюсь.

Приплыли тапочки к дивану… Это что же: шаг вправо, шаг влево является попыткой к бегству и карается расстрелом на месте?! Куда я попал?!

У меня даже мелькнула мысль взлететь повыше над деревьями и сложить крылья – чтобы сразу и насмерть, но я тут же отбросил эту безумную идею. В конце концов, я слишком сильно люблю жизнь, чтобы позволить себе так легко с ней расстаться. Пришлось стиснуть зубы до хруста и терпеть…

Терпеть, когда дед начал обучать меня родовому искусству Аторре – искусству палачей. Терпеть, когда Арициан, оказавшийся на редкость деспотичным учителем, решил все-таки, не слушая моих отговорок, попробовать научить меня хоть какой-то ментальной магии, а вместо этого устроил знатное полоскание мозгов, после которого я еще около улэда приходил в себя. Терпеть извиняющиеся взгляды Саилы и Рая и беспомощные – Элли, который в этой ситуации вообще не имел права голоса. Терпеть Тиса, который, поняв, что я уже могу дать ему какой-никакой, но отпор, принялся гонять меня с утроенной силой. Терпеть настырную дриаду родового древа Аторре, которая следила буквально за каждым моим шагом в доме, едва ли не залезая вслед за мной в ванную. Терпеть перемешанную с ужасом ожидания жалость от друзей-эльфов.

Терпеть и надеяться не сдохнуть от перенапряжения.

Не дождетесь! Русские не сдаются! Весь Лес изведу на дрова, но моей смерти вы не дождетесь!

В принципе я мог бы попытаться снова сбежать с эльфийской территории. Возможно даже, мне бы это удалось… Ну а дальше-то что? Куда мне идти? К тому же одному.

Податься в маги? Так для того, чтобы зарабатывать себе на жизнь колдовством, нужен диплом об окончании академии – любой. Без него меня просто высмеют, как шарлатана.

Пойти на юг и стать охотником на песчаную нечисть? Ну-ну. Это даже не смешно. Если даже на приснопамятном балу меня – при довольно ярком освещении, между прочим! – приняли за упыря, то что могут сделать нацеленные на уничтожение всего неизвестного охотники с тщательно взлелеянной паранойей, заметив, например, мой силуэт в темноте? Вот именно. Снесут мне голову – и поминай как звали. Хорошо, если в песочке потом тело прикопают.

Вернуться в замок на территории Сарриса? Никогда! Лучше тихо-спокойно помереть здесь, чем пробираться задворками империи в прямом смысле на край света. Не-не-не, спасибо, такого удовольствия, как жизнь отшельника (а ведь живущие там эльфы должны покинуть замок, стоит мне вернуться) в ненавистном мне месте, я не заказывал!

Нет, я еще мог пойти учиться в академию – благо скучать там не придется из-за отсутствующих у меня систематических знаний по магии и необходимости обучения. Но опять же, в одиночку, толком не зная этого мира, до любой из них будет крайне затруднительно добираться. А учебное заведение в эльфийском Лесу больше напоминало магистратуру: туда шли в основном уже отучившиеся в других местах эльфы и маги иных рас, желавшие получить звание магистра.

Да и не думаю, что дед вот так вот просто отпустит меня учиться. Ему и князь не разрешит, и сам он не захочет. Ишак упертый.

Пока я еще мог связно соображать, а не просто загонять очередную порцию преподносимых мне знаний в голову и тело, я всерьез обдумывал идею, скажем так, отправки на пенсию главы рода Аторре. По потере разума. Вместе с головой, ага.

Увы и ах, от такой заманчивой идеи пришлось отказаться. В лучшем случае после осуществления этой мечты я смогу удрать из Леса живым, относительно здоровым и, желательно, при полном комплекте конечностей. В худшем – от меня останется только мокрый след на земле, потому как князь меня попросту раскатает в блин за убийство своего особо доверенного лица и лучшего друга в одном флаконе. Не стоит обольщаться: я для большинства эльфов являюсь либо экзотической зверюшкой, либо просто удобным материалом для сотворения достойного представителя и продолжателя дел рода Аторре. Конечно, такое отношение злит неимоверно… Но что я могу сделать? Увы, в этом мире, как и в моем родном, очень высоко ценятся как деньги, так и титулы. Мне же для спокойной, сытой и обеспеченной жизни вне Леса нужно было и то и другое. И если для того, чтобы потом всю отпущенную мне жизнь я мог не считать гроши в кармане и не опасаться, что меня могут приказать казнить за один только косой взгляд в сторону аристократов, надо перетерпеть год ада – я это сделаю! Какие наши годы…

Нет, были и светлые моменты, когда я мог отдохнуть и от души посмеяться. Одним из них стало отбытие Нелири из Леса…

Отъезд эльфа из родного и уютного Леса в далекое странствие, в отличие от возвращения, всегда был достаточно скромным событием. Практически всегда юный эльф сам решал, кого именно он хочет позвать на проводины.

На прощальном вечере Лира помимо всей семьи Мирэди, состоящей из отца, матери и двух уже вернувшихся из своих странствий великовозрастных братьев, присутствовал князь (он сопровождал каждого покидающего Лес юного эльфа, благословляя на успешную жизнь и возвращение – благо подросших ушастых всегда было немного), княжич, подозрительно подмигивавший своему уезжающему другу, я, наслаждавшийся свежим воздухом и свободой от занятий, десяток знакомых мне по первому вечеру в Лесу эльфов и эльфиечек, включая ясноглазых близняшек, невозмутимый, словно танк, Арициан и какой-то настолько древний плешивый дедок в балахонистых одеждах, что я буквально видел, как из него песок сыплется! В трясущихся руках, больше похожих на высушенные птичьи лапки, дедок держал небольшую стеклянную чашу, наполненную рубиново-красным вином. Я даже отсюда чувствовал его одуряющий запах!

Сам Лир, одетый в походную одежду, стоял на поляне, держа за повод тяжело навьюченного коня. Лицо ушастого выражало что угодно, кроме тоски по дому, который он покидал – нетерпение, ожидание, азарт… На третьего сына кузнеца не без зависти смотрели его братья. Ну да, они-то через это уже прошли, а их младшему братику развлечение длиной в три с половиной сотни лет только предстоит.

Дедок, дождавшись кивка князя, дребезжащим голоском завел нудный речитатив на старом диалекте эльфийского, закатив в экстазе глаза и слегка покачиваясь. У-у-у… Так, это надолго. Не заснуть бы.

Плюнув на все, я плюхнулся прямо на траву – на меня покосились, но смолчали, и лишь по лицу Нелири проскользнула едва заметная ухмылка. Видать, ему тоже не очень хотелось слушать тот скрип несмазанной телеги, то бишь старого хрена в зеленом балахоне.

Дас'саал (а это был именно хранитель традиций) скрипел долго – около двадцати атисс, так что вскоре на ногах остался только князь, верховный жрец, сам дедок, отбывающий и родители Лира – остальные с комфортом устроились на мягкой травке. Выражение лица Лира говорило о том, что ему тоже хочется присесть… но нельзя – традиции, чтоб их!

Наконец дедок перестал дребезжать и протянул юному эльфу стеклянную посудину, которую до того баюкал в ладонях, словно любимого правнука. Лир осторожно принял чашу, сделал небольшой глоток и, внезапно подмигнув мне, принялся говорить, скорее даже вещать – медленно, важно, чуть нараспев:

– Эс'зеаранэ исс нил'лэарро анно аррани'ил таррэ эр ш'шреххо оланнэ ир'риалла…

От неожиданности я поперхнулся и закашлялся, чувствуя, как начинают гореть уши. Ничего себе, скромный эльфийский мальчик! Да он выражается, как последний сапожник!

Только через десяток иссов до меня дошло, что я сейчас присутствую при соблюдении еще одной традиции – той самой, от которой обычай покидать Лес и взял свое название. Наиболее интересной, можно сказать… Ритуальная ругань!

Лир старательно поминал в многоэтажных выражениях оставшегося безымянным в веках бедолагу, первым выславшего эльфийскую молодежь из родного гнезда, его братья довольно скалились и едва ли не лопались от гордости за младшенького, эльфеныши помоложе во главе с княжичем радостно ухали на особо сочных моментах, эльфиечки смущенно краснели и хихикали, родители Лира с умилением глядели на своего сына, словно он не ругается, а читает стихи на детском утреннике, князь, дедок и верховный оставались невозмутимы… А я старательно запоминал особо заковыристые обороты. Кто сказал, что эльфийская речь не приспособлена для брани?! Таких смачных выражений я не слышал уже очень, очень давно. Жаль, что нельзя попросить повторить – я не все успел понять. И запомнить! Такая речь достойна цитирования.

Наконец Лир выдохся, одним глотком осушил чашу, подхватил коня за повод и, радостно оскалившись, ахнул посудину о небольшой камень под ногами. Синяя вспышка сработавшего персонального портала – и Лир исчез. Вместе с конем.

Легкой тебе дороги, друг…

Дикий грохот над ухом, сопровождающийся подвываниями и воплями недоубитой баньши, – вот что стало причиной моего пробуждения в это далеко не самое радостное утро. Еще один день. Всего лишь еще один тяжелый день.

Тихо застонав, я сел, не раскрывая глаз, пришлепнул сотворенное персонально для меня излишне заботливым Элли заклинание-будильник и с мыслью: «Щас встану» – рухнул обратно на такую мягкую и теплую подушку. Пять минут, люди, дайте мне еще пять минут…

Угу, дали. Догнали и еще раз дали. С размаху. Потому как в следующий раз я проснулся от того, что ощутимо приложился затылком об жесткий пол. Следом меня за косу вздернули на ноги, оттащили в уборную и от души макнули головой в полную ледяной воды ванну. С добрым тебя утром, Раалэс! Чтоб его…

Пока я кашлял, ругался и прыгал по комнате, пытаясь одновременно вытрясти воду из ушей, отогнать липкую сонливость и одеться, добрая и заботливая дриада по имени Зеленая Веточка шустро отыскала заброшенные мной вчера невесть куда сапоги, сунула в зубы премерзопакостнейший бутерброд с ненавистной скоррятиной и следом мощным пинком выкинула в окно. Милая и ласковая домомучительница, чтоб ее нир-аш-алэ дятлы на ближайшее столетие полюбили… Я скучаю по Листику! По крайней мере, ее тараканы в голове не доставляли мне столько проблем, сколько излишняя инициативность в исполнении приказов главы рода Аторре у Зеленой Веточки. Мог бы – прибил заразу!

Взъерошенной белой вороной я протаранил уже и без того не раз и не два обломанные ветки и отправился в свободный полет – разве что не каркал нецензурно. И то только по причине заткнутого бутербродом рта. Через пару иссов кое-как сообразив, где небо, где земля, где мечта наркомана-травокура в виде двух только-только поднявшихся из-за горизонта разноцветных солнц, а где – тренировочное поле, я взмахнул крыльями, избегая встречи с землей-матушкой, поднялся повыше и принялся приводить себя в порядок. Умывание холодной водой (вернее, макание моей дурной головы в эту самую воду) по утрам – это, конечно, хорошо, но ежедневная стрижка в качестве радикального избавления от колтунов меня что-то не очень привлекает. Я не мазохист!

Придав себе более-менее приемлемый вид и как можно туже затянув все завязки-шнурки-ремни-ремешки-веревочки на одежде и обуви (спасибо, одного раза, когда я чуть не сломал себе шею из-за не вовремя развязавшегося ремешка, мне хватило по уши), я тоскливо вздохнул и полетел на ежедневную казнь, то бишь стандартную индивидуальную тренировку эльфийских стражей под руководством уважаемого наставника Тиса.

И-эх… Что ж мне так не везет-то с этим миром, а? Согласно всем законам фэнтези, человек, попавший в мир иной, легко и просто овладевает всеми науками, соблазняет лиц противоположного пола пачками и начинает махать здоровенной железной дурой, по недоразумению названной каким-то идиотом-оружейником двуручником, словно легким перочинным ножичком – причем с мастерством, которое в реальной жизни достигается годами. И если с девушками у меня и в самом деле не возникло никаких проблем, то с оружием… Ну-ну. Лично меня не спасли ни многолетние тренировки в родной секции, ни самостоятельное мечемахание. Вот сколько я уже здесь нахожусь, столько и чувствую себя недоструганным Буратино, которого делал вусмерть пьяный папа Карло методом топора и кувалды. Руки-ноги как деревянные негнущиеся палки, сколько ни тренируйся! А про то, чтобы использовать в качестве личного оружия все тот же двуручник, даже речи не шло – я просто не мог погасить инерцию, когда начинал размахивать этой отвратительно заточенной рельсой весом едва ли не с меня самого, и меня мотало, как ту самую ворону во время урагана. Стандартные мечи мне тоже не подходили – из-за ощутимо мешающихся в драке крыльев. Так что пришлось привыкать к разнообразным ножам-кинжалам-стилетам и прочим интересным и не всегда честным вещам. Желательно отравленным. Ибо той зубочисткой, которую я мог свободно использовать без риска повредить себе летательные конечности, можно было убить разве что комара. Правда, если ударить противника в спину… А заодно я был вынужден старательно развивать на тренировках ловкость и увертливость – чтобы нападающий с более честным оружием не смог меня зацепить.

Иногда мне кажется, что сама жизнь толкает меня на довольно-таки скользкую дорожку. Не очень, понимаете ли, весело затачивать собственное оружие так, чтобы оно оставляло после себя рваные раны, и осознавать, что честный бой тебе в этой жизни не светит. Разве что я ввяжусь в драку в воздухе с каким-нибудь сильфом – тогда мы будем на равных.

Нет, если меня качественно разъярить, я не только двуручником начну махать, но и молодое нир-аш-алэ выдрать из земли смогу, не обращая ни малейшего внимания как на собственные травмы, так и на количество и качество противников… Но я спокойный и я в ярости – это два абсолютно разных существа. И не факт, что слетевшего с катушек меня не зарубят мои же товарищи – ради спасения собственной шкуры.

Так что ножи, кинжалы и прочие милые ядовитые удавки прочно заняли свое место в моей жизни. Правда, оставался еще вариант с боем без оружия… И вот ему-то как раз я и летел обучаться с утра пораньше под чутким руководством Тиса.

До поля я добрался очень быстро, но спускаться вниз не спешил, разглядывая тонкую фигуру «дорогого наставника», затянутую в полевую форму стража. Дайте, дайте мне гранатомет! Или хотя бы пращу. Это ж насколько моя (и не только) жизнь станет легче, когда я избавлюсь от Тиса!

Угу. От такого избавишься, как же. Скорее он сам кого угодно на серпантин пустит и скажет, что оно так и было с сотворения мира. Так что терпим и не подаем виду. Нет, про кучу заработанных благодаря своеобразным урокам Тиса травм и переломов забудем… Я сказал, забудем! И про моральные издевательства тоже не вспоминаем… Не вспоминаем! Совсем не вспоминаем! Иначе точно не удержусь и пойду в самоубийственную атаку, после которой меня даже кремировать не понадобится – и без того только пепел и останется. Так что спокойнее, спокойнее. Вдох-выдох…

Из этого подобия аутотренинга меня вырвал властный жест моего тренера, недвусмысленно показывающий, что хорош парить, аки птаха, спускайся и займись делом. Пришлось приземляться и преданным взглядом уставиться на чем-то недовольного Тиса. Ну и какова на сегодня спортивно-развлекательная программа?

– Двадцать отжиманий, – вместо приветствия бросил в мою сторону эльф, выплюнув травинку, которую до этого жевал. И тебе доброе утро, гадость моя длинноухая…

Без лишних споров и пререканий – толку-то, если на любое мое слово количество отжиманий будет расти в геометрической прогрессии? – приняв упор лежа, я начал отжиматься, одновременно отсчитывая себе под нос:

– Раз, два, Тис – скотина, пять, шесть, жрать охота, девять, десять, я не успел накормить Миледи, пятнадцать, шестнадцать, теперь сожрут меня, двадцать. Все! – Приведя таким нехитрым образом мысли в порядок и прогнав прочь остатки сна, я бодро вскочил на ноги и внимательно посмотрел на хмурого эльфа. Тот только презрительно хмыкнул в ответ на мое ерничанье. Не, а я что, должен тупо отсчитывать отжимания, чтобы на очередном заснуть, уткнувшись мордой в землю? Нет, благодарю, одного раза мне хватило, повторения последовавшего за этим персонального ада не надо, в сувенирах тоже не нуждаюсь.

Впрочем, я был бы полным идиотом, если бы решил, что какие-то жалкие два десятка отжиманий – это вся разминка. Следом шел дикий комплекс упражнений под кодовым названием «завяжись-морским-узлом», приседания, прыжки, подтягивания и в довершение комплекта бег по пересеченной местности на пару с Тисом, еле слышно дышащим у меня над ухом и ощутимо ударяющим мечом – хвала всем богам, плоской стороной! – по спине всякий раз, как я, по его мнению, снижал темп. Какие там шутки-прибаутки! Выжить бы при такой нагрузке…

– Достаточно! – Как только мой мозг опознал сию команду, я с размаху рухнул на теплую и такую мягкую землю, шустро откатился под ближайшее дерево на краю поля и прикрыл глаза. Дайте мне чуть-чуть времени на перекур, люди-эльфы! Совсем чуть-чуть. Чуть-чуть… Чуть…

Кажется, я все-таки снова ухитрился заснуть, потому что над моим ухом раздалось яростное шипение Тиса. Зная по собственному печальному опыту, что последует дальше, я дернулся в сторону. Вовремя – увесистая молния пролетела мимо и врезалась в какой-то покосившийся пенек. Эй, аккуратнее! Одно дело – покалечить, но какой харрахи ради кидать в меня полноценными боевыми заклинаниями! Убьет ведь и деда с Элли не побоится. Конечно, потом тренеру устроят креативную стрижку шевелюры вместе с головой, но мне от этого уже не будет ни жарко ни холодно.

– Подъем, – скомандовал Тис, швырнул в мою сторону какой-то длинный обрывок тонкой веревки и отошел в сторону. Я поспешил встать: печальный опыт непослушания у меня уже имеется, в повторе не нуждаюсь, в отращивании нового крыла тоже, спасибо. Единственное, в чем я действительно нуждаюсь – так это в замене тренера! Но кто ж мне это позволит?

Брошенная мне веревка оказалась на редкость коварной штукой: стоило мне подобрать ее с земли и сжать покрепче в кулаке, как я тут же с воплем отбросил ее в сторону и с недоумением уставился на ободранную до мяса ладонь. Это что еще за, извиняюсь, хрень болотная?!

– Осторожнее, она острая, – не поворачиваясь ко мне, бросил через плечо Тис, ловко наматывая на свою руку точно такую же веревку. Вот спасибо, добрая душа! А раньше ты сказать не мог – до того, как я подрал себе ладонь, а не после?..

Тщательно зализав подживающую рану и отплевавшись от крови, осторожно, двумя пальцами поднял веревку за самый кончик. Пальцы тут же что-то кольнуло. Хм… Ну и что это за штука такая? Больше похоже на качественную удавку наемного убийцы, чем на обычный плетеный жгут.

– Это что? – не удержался от вопроса я.

– Удавка, – последовал ответ, произнесенный абсолютно безмятежным тоном. Я развернулся и с изумлением уставился на счастливое лицо Тиса. Не понял?.. Меня что, сейчас душить будут?!

Говорил мне Рай: «Следи за мимикой, племянник»! Но нет – мне ж обязательно надо выразить переполняющие меня чувства. Вот и сейчас я не смог удержать каменную рожу, а в следующий момент шарахнулся в сторону от мелькнувшей перед моим носом веревки. Э-эй! Что за дела?!

– Это называется ха'ахх, «гибкое лезвие», – видимо удовлетворившись преподанным мне уроком послушания, начал объяснять особенности сей необычной вещицы Тис. – Веревка с вплетенными в нее миниатюрными острыми шипами, чаще всего отравленными, и наточенной заговоренной проволокой. Используется в основном…

Сделав почтительную мину, я уселся на землю перед заливающимся соловьем наставником и приготовился слушать. Что-то мне подсказывает, что мое знакомство с сим милым образчиком холодного оружия будет долгим…

– И каково твое мнение? – Князь отошел от окна и перевел внимательный взгляд на старого друга.

– Нахален, упрям, эгоистичен, – принялся перечислять особо заметные черты характера своего приемного внука патриарх Аторре. – Нетерпелив, излишне принципиален и на редкость нетерпим. И еще он отказался пробовать фамильное вино, – чуть обиженно закончил Анавариан и отхлебнул из бокала то самое знаменитое легкое золотистое вино Аторре, о котором говорил.

– Да я уже понял, что ты считаешь парня вместилищем всех пороков, – лукаво улыбнулся князь. – А если подумать?

– Что ты от меня хочешь, Аль? – тяжело вздохнул Аторре. – Чтобы я признался, что парень – единственный, кого бы я сам с удовольствием назвал внуком? Что он куда бо́льший эл'феа, чем многие наши с тобой знакомые? Не дождешься. Достаточно, что я учу его всему, что знаю.

Альвариэн только хмыкнул. Еще со времен эс'зеар он помнил, насколько упрямый характер был у его друга – точь-в-точь, как у используемых людьми ослов! Впрочем, никуда не делась и привычка называть все вещи своими именами и никогда не признавать вслух успехи своей семьи. Так что можно быть уверенным, что Раалэс действительно столь хорош, как его описывают.

Князь мог только надеяться, что этого будет достаточно.

Глава 10

Купи двадцать чебуреков и собери кошку!

Рекламная акция

– Живей, живей! – подгонял меня Раилиар, пока я несся, словно ужаленная под хвост ездовая химера, к стоящей на отшибе та'ала лаборатории. Опаздываю, чтоб его! Если через пару атисс я не буду на месте, в меня дед самолично вольет очередной яд собственного приготовления!

А все Тис, сволочь белобрысая, виноват. Видите ли, не отпускает он учеников, прежде чем они не подтвердят, что усвоили то, что до них хотели донести. А тут еще эту длинноухую заразу вместо очередного костевыворачивающего комплекса «убей ближнего своего» развезло на подробнейшую лекцию по сравнительному анализу разнообразных удавок и способов их применения в подсобном хозяйстве. Ну а я увлекся – в кои-то веки меня не гоняют по полю, не требуют заниматься, не орут, не лупят молниями, не отрубают конечности, а просто рассказывают интересные факты! Счастье-то какое!

В итоге я не только пропустил время, выделенное мне для обеда (не страшно, не в первый раз), но и ухитрился опоздать на очередной урок по ядотворению и ядоприменению с любимым эльфийским дедулей в качестве учителя. А вот это уже гораздо хуже – одним выговором я не отделаюсь… Уже получил: пришедший выяснять, куда делся любимый племянник, Рай, от души на меня наорав, пинками погнал через весь та'ал к деду. Угу, через толпу местных обитателей, которые по большому счету являются в какой-то мере и моими дланниками! И все это сопровождалось отборной руганью на мою седую – а волосы у меня при очень тщательном рассмотрении оказались не белыми, а именно что седыми! – голову и увесистыми тычками в спину. Позор, ох, позор… Меня ж теперь последняя харраха засмеет! Если еще будет что засмеивать после дедова втыка.

– Ты опоздал, – холодно бросил в мою сторону дед, не отвлекаясь от смешивания какой-то дряни подозрительно бурого цвета в большой колбе и не обращая ни малейшего внимания на своего старшего сына.

– Я задержался на тренировке, – так же холодно, не утруждая себя приветствиями, ответил я, дернув плечом и тем самым сбрасывая с него руку Рая. Не сорваться, только не сорваться… – Виноват.

– Завтра будешь отрабатывать в камере. – Глава рода Аторре наконец оторвался от очередной ядовитой дряни, отставил колбу в сторону и сурово воззрился на меня. – В двойном размере.

А я что? Я только кивнул и постарался подавить нервную дрожь. Все могу понять, но вот обучаться искусству палача – в частности, пыткам… Слишком свежи мои собственные воспоминания, как я сам – хвала небесам, практически всегда в бессознательном состоянии! – лежал на пыточном столе. Патриарх Аторре об этом прекрасно знал от меня же… Но не считал нужным принимать во внимание, раз за разом вытряхивая из князя подопытный материал в виде приговоренных к смерти эльфов. Даже удивительно, сколько, оказывается, среди клыконосцев преступников!

Первое время любой мой поход в эльфийскую пыточную длился не больше половины атисс и заканчивался извержением съеденного за последние сутки в ближайших кустиках. Сейчас я уже более-менее мог держать себя в руках… Но обучаться кровавому ремеслу отказывался наотрез. Одно дело – убить свободного человека. Возможно, подло, в спину, но все же свободного. И другое дело – издеваться над беспомощным существом, которое зачастую настолько туго перевязано веревками, что может шевелить только глазами.

И пусть для моих уроков зачастую отдавали таких тварей, что было удивительно, как они еще ходят по земле, а не провалились в местный вариант ада, – я просто не могу это делать. Знаю, что надо, но не могу. Возможно, лет через триста, когда удастся позабыть собственные страдания… Но не сейчас.

Дед злился, ругался, пытался наказывать как физически, так и магически… Бесполезно. В лучшем случае я не выдерживал давления и банально перерезал «клиенту» горло. В худшем… Впрочем, не будем о грустном.

– Ты должен понимать, что такое поведение не подобает чистокровному эл'феа из знатного рода. – Дедуля продолжал буравить меня пристальным взглядом пронзительно-желтых глаз. А я с трудом удержался от фырканья. Угу-угу. Я прямо такой чистокровный эл'феа, что князь рыдает в сторонке от зависти, ибо ему такая чистота крови не светит. Дед, ты что, издеваешься?!

Впрочем, смотря как воспринимать. Уши у меня достаточно длинные, клыки тоже. Ну чем не эльф? Светлый. Угу, и проживаю я в Лотлориене, на улице Васи Пупкина, на пятом мэллорне по левой стороне. Зашибись просто. Осталось только состроить одухотворенную рожу и взвыть: «А Элберет Гилтониэль!», чтобы все Аторре дружно убедились в моей полной… эльфийности? Эльфячности? В общем, в моей принадлежности к эльфийскому народу и заодно в полном отсутствии у меня рассудка. Так что улыбаемся и машем. И заодно нарисуем на лице внимательное выражение – что сегодня предложит для изучения многоуважаемый Анавариан ара Аторре?

Закончив наконец меня отчитывать, дед жестом отослал Рая прочь и приказал мне подойти поближе. Следом мне дали тонкий, предварительно прокаленный над огнем стилет и небольшую прозрачную чашку. Э? Не понял?

– Нацеди своей крови, – немного раздраженно сказал дед. А, ну да, было дело, вчера он говорил, что хочет провести один эксперимент над моей кровушкой, дабы рассеять кое-какие сомнения. Ну а мне что, жалко крови, что ли? Впрочем, да, жалко, и даже очень. Но если я не соглашусь на добровольное кровопускание, мне его устроят принудительно… И-эх, нелегка ты, жизнь ли'ара измененного!

Наполнив чашку собственной синеватой кровью, я отложил стилет в сторону и задумчиво принялся зализывать ранку. Второй раз за сутки… Чувствую себя вампиром, ей-ей. Только что на тоненькие шейки эльфиечек не облизываюсь и на солнце не поджариваюсь.

– Вкусно? – неожиданно осведомился пристально наблюдающий за моими действиями дед. Я аж поперхнулся. Чего-чего?

– Вкусная кровь, я спрашиваю? – терпеливо повторил дедуля на мой ошарашенный взгляд. Снова лизнув почти зажившую руку, я машинально прислушался к своим ощущениям. Кровь как кровь. Соленая, с резковатым металлическим привкусом и заметным оттенком непонятной, но привычной мне горечи. Ничего необычного… Или это я просто не замечаю?

Видимо, испытываемое мной недоумение было аршинными буквами написано у меня на лице, так как рыжий эльф, криво усмехнувшись, аккуратно взрезал кожу на своем запястье и молча протянул мне окровавленную руку. Не понял, он что, считает меня достойным последователем графа Дракулы, которого нужно отпаивать свежей эльфийской кровушкой, дабы на прохожих не кидался?! Впрочем, выбора у меня не оставалось – аккуратно слизнув кровь с дедова запястья, я снова напрягся. Хм… А ведь наша с эльфом кровь по вкусу различается! И сильно так.

– Горечи нет, – задумчиво протянул я, облизнувшись напоследок.

– Горечи? – Дед напрягся, словно перед прыжком, и немигающим взглядом уставился на меня. – А что еще?

В ответ я только пожал плечами. Вот что-что, а сравнительный анализ вкусовых качеств крови я провожу в первый и, надеюсь, в последний раз в жизни. Самое заметное, на мой взгляд, отличие я уже назвал – что еще от меня надо?

Поняв, что больше ничего от меня не добиться, дед махнул рукой и, сунув мне здоровенный талмуд под интересным названием «Способы и рецепты приготовления сложных ядов» с вложенной где-то посередине закладкой, жестом указал на стол с кучей колб, колбочек, пробирок, охапкой сушеных трав и прочей дрянью, а сам принялся шаманить над моей кровью. Ну, вампиры ему в помощь, а я пока посмотрю, что мне надо наварить…

Вообще создание ядов по эльфийским рецептам в моем исполнении превращалось в увлекательную игру «А что это тут Раалэс насочинял такого интересного?». А все из-за того, что дед упорно отказывался озвучивать рецепт очередной отравы, предпочитая с любопытством ученого в лаборатории наблюдать за моими мучениями в деле дешифрования эльфийских каракуль. Ну-ну. Если эльфийским разговорным я каким-то чудом еще с горем пополам овладел, то остальное… Скажем так, мне ничего не стоило перепутать при чтении даже самые простые слова, а разнообразные термины и заковыристые выражения вообще не поддавались дешифровке. Невозможно за год выучить язык, в котором, чтобы понять общий смысл всего одного предложения, надо держать в голове десяток предыдущих и еще учитывать пару следующих. Ну не понимаю я эльфийские завитушки, не понимаю!

Элли с Раем, гады, до сих пор смеются, стоит им вспомнить два моих особо заметных промаха на ниве ядодела. Однажды, основательно ошибившись в переводе названий половины ингредиентов и попросту махнув рукой на другую половину, похватав первое попавшееся, я из абсолютно ядовитых и непригодных в пищу трав и кореньев ухитрился сварить очень даже неплохой и довольно вкусный суп. Причем не ядовитый ну никоим образом! Ибо вся дрянь благополучно взаимоуничтожилась. Зато когда расшалившиеся братцы в следующий раз подсунули мне кулинарную книгу, я каким-то макаром состряпал классическую ядовитую пасту, которую отравители прошлого обычно добавляли в свечи. Причем еще не самого худшего качества. Что поделать – талант не пропьешь и в землю не зароешь. А уж с учетом моей лингвистической бездарности и привычки в случае непоняток полагаться на могучий русский «авось», мне самому становится любопытно: что же я такого могу наварить? По крайней мере, суп «от шеф-повара Раалэса» занял свое законное место на столе Аторре, а после знакомства с ним князя – и на столах прочих знатных эльфийских любителей пощекотать себе нервы.

Вот и деда тоже терзал здоровый интерес. Я уже сумел снабдить этого маньяка от ядов парочкой новых оригинальных рецептов, когда занимался ядовитыми сочинениями на вольную тему. Правда, при этом задания по варке необходимой отравы или очередного противоядия к ней никто не отменял… Но уж лучше я и дальше буду хрумкать на обед предоставленные мне для алхимических опытов похожие на обычную морковку как по виду, так и по вкусу ядовитые корешки, чем пойду заниматься в пыточную. Из двух зол выбирают меньшее? Вот-вот.

Тяжко вздохнув, я открыл книгу на заложенной странице и с тоской уставился на ровные ряды завитушек. Вот кто бы мне еще пояснил, что они означают! Нет, заголовок с горем пополам я еще понимаю – что-то о парализующем яде и лунном луче (хотя при чем тут местные луны?). Но остальное… Н-да. Темный лес.

Впрочем, была не была! Махнув рукой на непонятные строчки, я отложил книгу в сторонку, аккуратно зажег миниатюрную горелку и принялся разглядывать предложенные моему вниманию травы, сушеных насекомых и кусочки чьей-то плоти, аккуратно разделенные на две равные кучки. Ну и что полетит в колбу в первую очередь?..

– Это что? – беспардонно ткнул пальцем дед, ошарашенно разглядывая получившееся у меня варево.

– А кто его знает… – Я задумчиво почесал в затылке, с не меньшим изумлением разглядывая плюхающийся в большой толстостенной колбе результат моей готовки.

Нечто имело ярко-сиреневый цвет, консистенцию густого киселя и просто убойный по своей силе запах сирени. Нервно покосившись на заинтересованного рыжего эльфа, я аккуратно всыпал в колбу последнюю травку, прежде измельченную мной едва ли не до состояния пыли. Варево утробно булькнуло, сменило цвет на болотно-зеленый и сыто захлюпало. Я аж шарахнулся в сторону от неожиданности: это что еще за эктоплазма?! По-моему, тут отчетливо не хватает сушеной крысиной лапки, для создания окончательной иллюзии зелья сбрендившей Бабы-яги. Не-не-не, что-то у меня к этому эксперименту больше душа не лежит…

Дед, напротив, принюхался к сменившему аромат сирени противному запашку нестираных носков и заинтересованно подошел поближе.

– Ка-ак любопытно, – протянул он, аккуратно тыкая в центр варева тонкой стеклянной палочкой, выуженной среди не влезшей в колбу травы. Варево протестующе взбулькнуло, и палочка тут же убралась. Мне кажется или эта отрава действительно обладает зачатками разума?!

Патриарх Аторре хмыкнул и аккуратно отставил колбу с моим изобретением в сторонку. Все понятно: дедуля опять запрется в лаборатории и будет всю ночь разбираться, что же такое интересное и опасное для окружающих я нахимичил. А это значит, что поход в темницу мне завтра не светит. Ура!

А пока Аторре жестом подозвал меня к своему столу, около которого он шаманил последнюю половину сеада, и с видом безмерно гордого собой папаши указал на чашку… Скорее даже чашечку, на дне которой плескалось совсем немного неоново-синей жидкости. Это еще что?

Я уставился на деда, в немом вопросе вздернув бровь. Тот только широко ухмыльнулся (ой, смотрю, у кого-то просто отличное настроение) и протянул чашечку мне, бережно держа ее в ладонях:

– Попробуй.

Мои брови стремительно отправились в гости к старшим братьям-волосам. Не понял?! Я настолько надоел деду, что он решил от меня наконец-то избавиться столь радикальным методом? Не дамся!

Впрочем, есть ли у меня выбор? То-то и оно.

Аккуратно приняв у деда чашку и обмакнув коготь указательного пальца в предложенную жидкость, я слизал синие капли и скривился от страшной горечи. Какая гадость! Это еще что?! Перец чили пополам с васаби?

Осторожно – слишком уж трясся над результатом своего опыта дедуля – поставив чашку на стол, я принялся вдумчиво отплевываться и про себя ругать одного особо умного рыжего эльфа, который подсунул мне такую отвратительную горькую дрянь. Дед, шаманя уже над позабытым стилетом, не менее вдумчиво выдал мне длинную витиеватую фразу, от которой я примолк в восхищении. Это ж какая, однако, должна быть фантазия! Ну-ка, ну-ка, повтори – я не запомнил!

– Не догадываешься, что это? – поинтересовался у меня рыжий Аторре, не отвлекаясь от дела. Я только помотал головой и уставился на деда в ожидании ответа.

– А у тебя короткая память, – с неодобрением отметил дедуля, и я с содроганием понял, что теперь меня еще ждут и тренировки на развитие внимательности и цепкости памяти. Так просто мне моя забывчивость с рук не сойдет. – Это вытяжка из твоей собственной крови, причем именно в ней и содержится основная магическая составляющая. Вот только что она дает, я еще не до конца понял. На-ка. – Он протянул мне чистенький стилет и довольно приличных размеров колбу. – Нацеди мне еще крови. Имеющейся мне катастрофически не хватает.

С тоской покосившись на деда, я аккуратно взрезал ладонь и подставил под бегущую струйку колбу. Третий раз за сутки… Надеюсь, что на ужин у нас будет мясо, и много, иначе я точно слопаю Миледи!

И было утро, и был вечер, и настал новый день – такой же тяжелый и муторный, как все предыдущие. Единственное желание – отоспаться – не давало мне покоя все время. Меня уже даже не особо и волновало, что от меня хотят. Драки? Ради всех богов. Яду? Да пожалуйста, только озвучьте рецепт. Гулять? А как же занятия? Не, не пойдет. Что, выходной? Так это же прекрасно! Хоть поспать немного удастся. Никакого сна? Тогда о какой прогулке может идти речь?

Все закрывала пеленой серая, мертвая усталость…

– Он не выдерживает.

– Осталось немного. Он сильный, должен справиться.

– Ты не понимаешь! Саила уже трижды стирала из его разума мысли о самоубийстве! Таким образом мы его не обучим, а сломаем! Во имя Каирри, друг, неужели ты хочешь лишить меня единственного внука?..

– А ты хочешь лишить меня сына, а Лес – наследника?! – словно бичом, хлестнули жесткие слова. – Ты понимаешь, что жрецы в один голос говорят о необходимости нахождения рядом с ним полностью обученного убийцы? Что мой сын без защиты обречен на смерть?! И как я могу поступить, если твой внук – единственный, кто с этим справится, не будучи заподозренным?! Ответь мне!

– Пожалей мой род, Аль! – Что это? Страдание в таком обычно жестком и холодном голосе? – Моя семья тысячелетиями служила твоей, так пожалей моего наследника! Он же не чистокровный эльф, он не выдержит!

– Не смей снижать нагрузку. Это приказ.

Пауза, тяжелая, напряженная… Хриплый, надтреснутый голос:

– Слушаюсь, мой князь.

Тишина. Только два силуэта на фоне заходящего кроваво-красного солнца.

Сколько именно продолжалась эта дрессировка, я не смог вспомнить даже спустя годы. Нечего было вспоминать: каждый последующий день был точной копией предыдущего. Учеба – тренировка – учеба – тренировка – учеба… И все это с редкими перерывами на сон и еду. В итоге через восемь улэдов меня едва от ветра не шатало! Я буквально умирал от усталости и боялся смотреть в зеркало – сейчас даже без ухищрений в виде костюма в родовых цветах на меня из гладкой поверхности смотрел самый настоящий затюканный упырь.

Правда, в один замечательный вечер этот заколдованный круг рассыпался, оставив после себя только задорный хохот и ощущение бьющего в лицо ветра. И за это я должен сказать спасибо царственному эльфенышу.

Глухой ночью, когда нормальным эльфам полагается спать – и даже мне в кои-то веки позволили добраться до кроватки сразу после заката! – ко мне в окно в комнате родового гнезда (про свое личное дерево я старался не вспоминать – я не был там уж больше полугода) влез некий субъект. Проснулся я мгновенно – не зря же меня столько тренировали, – и в следующий момент в моем захвате трепыхался, безуспешно пытаясь вырваться… Княжич?!

Я моргнул, решив, что мне это чудится спросонья. Но нет. В мою комнату! Лунной ночью! Через окно! Беспардонно влез княжеский отпрыск. Уж кого-кого, а этого белобрысого гаденыша я всегда опознаю!

Ну вот. Еще один ушастый венценосный псих, не побоявшийся совершить ночную прогулку. Интересно, вся княжеская семейка с такими прибабахами или только мне так повезло?

Кроме того, эльфеныш постригся! Не налысо, конечно, но теперь самые длинные пряди едва закрывали шею. Он что, совсем с ума сошел?!

– Никуда и ни с чего я не сошел, – недовольно пробурчал Лэй. Не понял… Я что, опять говорил вслух? Странно. Я думал, из меня эту привычку уже окончательно выбили. – Может, отпустишь? У меня слишком мало времени.

Отпустив эльфеныша, я плюхнулся обратно на кровать и несколько иссов тупо разглядывал незваного гостя, пытаясь окончательно осмыслить, кто же это такой, что он делает в моей комнате посреди ночи и что ему от меня надо.

– Ты зачем постригся? – спросил первое, что пришло на ум. В самом деле, Дайнэлану не жалко было срезать такое великолепие? Ведь наверняка, в отличие от меня, не один десяток лет отращивал.

Ушастик поморщился и провел рукой по взъерошенным волосам.

– Ты, должно быть, не помнишь, но улэд назад я справил свое столетие… – начал он издалека.

– А меня почему не позвал? – оскорбился я. Нет, на самом деле! Я этого паршивца считал своим другом, а он…

– Я звал, – пожал плечами княжич. – Передавал приглашение через главу Аторре, как положено. Но он сказал, что ты будешь слишком занят обучением у са'ара, а я не стал настаивать.

Ну, дед, ну… родственничек любимый! С-с-скотина рыжая… Попадись ты мне – голову оторву и скажу, что так оно с начала времен и стояло!

– И что ты от меня сейчас хочешь? – устало поинтересовался я, смачно зевнув. Спать охота просто зверски…

– Поехали со мной! – выпалил Лэй. Я от неожиданности подавился зевком.

– Ку… кхе… Что?! – кое-как прокашлявшись, выдавил я. – Я не ослышался?!

– Поехали со мной, – медленно, едва ли не по буквам повторил эльфеныш. – Я не хочу выставлять себя посмешищем на потеху той толпе, которая соберется на мое отбытие из Леса, а потому уезжаю сегодня на рассвете, не дожидаясь послезавтрашнего дня и торжественной церемонии. – На последних словах Дайнэлан скривился так, словно слопал целый килограмм лимонов вместе с кожурой. – Я предлагаю тебе составить мне компанию… Если захочешь, конечно.

– Ты еще спрашиваешь? Конечно, хочу! – Я пытался переварить все те новости, которые на меня только что вывалили. И как я ухитрился пропустить день рождения друга? Стыдобища. – Но постригся ты все-таки зачем?

Ну не понимаю я, зачем так гордящийся своей шевелюрой эльфеныш отрезал ее ко всем харрахам, не понимаю! На кой?

Лэй тяжко вздохнул.

– Это жертва Мертвому солнцу, – быстро проговорил он, словно куда-то торопился, а я его задерживаю. – Я пожертвовал богу часть своего тела, а взамен получил возможность пробыть некоторое время под лунным светом. Особенность рода у нас такая. Правда, я не знаю, как долго продержится эта защита – в семейных записях говорилось о ее кратковременности…

– Так что, ты хочешь сказать, что в любой момент твоя пресловутая защита может рухнуть и ты благополучно сойдешь с ума?! – Я был в шоке. Как он только за себя не боится?! Придурок малолетний!

– Именно, – кивнул Лэй.

Иссов двадцать я сидел, раскачиваясь, словно болванчик, и пытаясь понять, чего же от меня хотят и что я должен делать. Потом сообразив, что мне предлагают абсолютно легальную возможность – я же с малолетним княжичем буду, охранник, нянька и друг в одном флаконе! – смыться подальше от свихнувшихся эльфов с их садистскими методами обучения, подскочил с места и метнулся к шкафу, выуживая из него первые попавшиеся рубашку и штаны.

– Вещи можешь не брать, – обронил забравшийся с ногами в кресло и теперь заинтересованно наблюдающий за моими суматошными скачками по комнате Лэй, рассеянно почесывая при этом пузо залезшей к нему на руки Миледи. – Я еще несколько дней назад договорился с твоей дриадой, и она собрала тебе в дорогу сумку. Еда на первое время и оружие тоже будут. Осталось только в конюшню за твоим конем зайти, и можно ехать.

– Пчхи! – подтвердил я, пытаясь выудить из-под кровати второй сапог. Я смотрю, эльфеныш уже все продумал и даже с моей дриадой договорился! Интересно, а если бы я отказался с ним ехать – что тогда? Не потащил бы он меня в мешке, правда?

Задав этот вопрос вслух, я удостоился насмешливого ответа:

– А ты бы согласился в любом случае. Уж больно у тебя вид был… задумчивый. Словно ты оценивал, как лучше убрать Анавариана и следом удрать из Леса.

Что верно, то верно: желание прикопать деда под ближайшим нир-аш-алэ в последнее время стало практически непреодолимым, и не думаю, что я бы выдержал еще несколько улэдов. Сорвался бы раньше. Лэй же предложил буквально соломоново решение: уйти вместе с ним. И волки сыты, и овцы целы. И пастуху – моей дрессировке – вечная память…

Достав, наконец, из-под кровати сапог вместе с носком, черствой корочкой хлеба, пузырьком из-под приснопамятного универсального сложносоставного яда, невесть как попавшую туда пару засапожных ножей из личного арсенала деда и вусмерть перепуганного маленького паучка, я быстро натянул обувку на ногу, предварительно смахнув с нее наглого восьминогого, настроившегося уже было сплести паутину. Вот это я понимаю, вот это истинная наглость!

Рассовал ножи по положенным местам. А что? У меня таких хороших ножей никогда не было! А дед не обеднеет, если любимый внук втихаря прихватизирует пару ножичков. Пинком отправил пустой флакончик обратно под кровать; носок, предварительно осмотрев и заметив неряшливую дырку на пятке, аккуратно пристроил возле двери. Затем подхватил с кресла сброшенную туда княжичем недовольную Миледи, окинул прощальным взглядом комнату и вылез в окно вслед за эльфенышем.

Спускались мы с дерева на землю дружно, весело и с матерком… Нет, вначале все было очень даже хорошо: густое переплетение крепких ветвей не позволило бы свалиться с нир-аш-алэ даже младенцу. Но потом, когда закончилась крона, а лестница, по которой можно было спуститься вниз, еще не началась, и наступило самое веселье. Мне-то что: я легкий, спрыгнул вниз, не раскрывая крыльев и используя только гравикомпенсаторы (упаси небеса задействовать крылья, услышат шелест – поймают тут же!), и приземлился мягко и плавно аккурат на сочную травку под деревом. А вот княжичу повезло меньше – ему пришлось корячиться с веревками, стараясь не перебудить при этом звоном не настроенных на него разнообразных оповещательно-оградительных периметров весь та'ал.

Ась? Почему это я не спустил княжича на землю? Ну знаете ли… Одно дело – таскать обленившегося эльфеныша через речку при помощи крыльев, и совсем другое – переть его венценосную задницу, по сути, на своем хребте. Мелкий-то он мелкий, но весит едва ли не в два раза больше меня! Я такую тушу попросту не подниму. Эх, сюда бы ш'шэври… Но чего нет, того нет.

Молоденьких химер пришлось погрузить в глубокий сон, больше похожий на анабиоз. И не потому что ш'шэври являлись какими-то эксклюзивными животными. Вовсе нет. Просто полноценно зафиксироваться разумом на своей химере мог только эльф с полностью стабильными каналами, а Лэй ну никак не подходил под эту категорию. По крайней мере, не в ближайшие три с половиной сотни лет.

Я же… Мне химеры были попросту не нужны. Зачем, объясните мне, существу с крыльями тварь, предназначенная именно для полета? То-то и оно, что незачем. Но избавиться от химер я мог двумя способами: либо запихнуть их под то же заклинание, что и химерочек Лэя, либо убить. На второй вариант у меня просто не хватило духу – я не детоубийца! Но вот погрузить своих ш'шэври в сон до того момента, как Лэй не вернется в Лес, я смог. По крайней мере, на триста пятьдесят лет я избавлен от мук выбора, а там, глядишь, я либо скончаюсь от неожиданного удара в спину, либо придумаю, что с этими тварюшками делать.

Наконец эльфеныш враскоряку, вниз головой (зато бесшумно!) спустился с дерева, и мы тихой сапой пробрались к конюшне Аторре, где уже несколько улэдов обитал мой Псих. Хорошо, что за ним не пришлось топать на другой конец та'ала…

Пока я седлал коня и выводил его на свежий воздух, Лэй извлек из какого-то куста две одинаковые на вид сумки, показавшиеся мне подозрительно знакомыми… Неужели?

Пригляделся и понял, что оказался прав. Обе сумки были бездонными, причем с одной из них я уже с успехом путешествовал из Сарриса в эльфийский Лес. Вон, знакомая подпалина от огня на боку! Это я едва не уронил однажды сумку в костер.

Теперь понятно, почему княжич говорил, что взял с собой и еду, и оружие, и одежду… Если вспомнить, сколько всякого хлама я вез в своей авоське перед этим, то как бы те вещи, которые собрал эльф, вообще не затерялись в ее уникальных недрах.

Пока я возился с ремнями сумки, закрепляя ее к седлу, Лэй едва ли не с головой зарылся в свою, вынырнув только через несколько атисс с торжествующим: «Ага!» В руках у него блестел крошечный медный кругляшок примитивного амулета приглушения звуков.

– Ну, – выдохнул Дайнэлан, вскарабкавшись на коня и активировав амулет, – поехали!

И первым пустил коня вперед. Оглянувшись на прощание на темные окна родового имения Аторре, я поехал следом.

– Едут!

– Уверен? А то в прошлый раз это была харраха. Может, ты плохо видишь? Так солнце вроде уже взошло… Или тебе, чтобы что-то опознать, нужны оба?

– Заткнитесь, вы, оба! Если нас заметят, то я заставлю вас перемыть все сортиры в ближайшем человеческом городе!

– Это все он!

– А я-то тут при чем?!

– А как будто не ты тогда начал…

– Придушу!

– Кишка тонка!

– А ну тихо! Они едут…

Уехать с рассветом первого солнца не получилось – дорога до приснопамятной поляны, откуда должен начинаться эс'зеар (эльфеныш упорно отказывался нарушать еще и эти традиции), без использования фонящих на всю округу стационарных лесных порталов (заклинание же индивидуального портала не знали ни он, ни я) заняла куда больше времени, чем ожидалось. А потому на полянку мы с Лэем выехали, уже когда оба солнышка довольно высоко светили в небесах. Вот сколько я уже тут живу, никак не привыкну к подобному астрономическому извращению. Все ловлю себя на мысли, что все происходящее вокруг – лишь бредовый сон, и в любой момент я могу очнуться…

– Стой, – выдохнул эльфеныш, перехватив моего коня за поводья.

Остановившись, я с недоумением воззрился на княжича. Что такое?

В ответ Лэй поморщился, словно у него разболелись не просто зубы, а вся челюсть целиком, и буквально выплюнул:

– Традиции. Я должен соблюсти хотя бы одну, раз на все остальные наплевал с кроны древа.

Вначале я хотел было вознегодовать – этот длинноухий паршивец будит меня посреди ночи и куда-то тащит, а теперь вздумал традиции соблюдать! – но, взглянув на решительного княжича, только кивнул и отъехал немного в сторонку. Дайнэлан глубоко вздохнул…

Бранился Лэй долго и со вкусом. Нет, все было согласно обычаям: ритуальная нецензурная речь, ни единого слова от себя… Но сколько чувств в нее вкладывал эльфеныш! С каким выражением лица он поминал предков основателя традиции! Мне показалось, что даже кусты тряслись от еле сдерживаемого смеха. Или это я трясся? По крайней мере, я прокусил себе ладонь в попытке не заржать в голос. Интересно, кого Лэй так яростно обругивает на самом деле?

Наконец Дайнэлан завершил прочувствованную речь, выудил из своего мешка прозрачную объемную бутыль с рубиново-красным вином, зубами выдернул пробку и, сделав несколько глотков, протянул бутылку мне. В свою очередь пригубив сладкого до приторности вина, я на миг замер… А потом неожиданно для самого себя выдал длиннющий нецензурный спич сразу на трех языках: родном русском, местном человеческом и заковыристом эльфийском, мешая все слова в кучу. Я высказывал все, что думал о князе, деде и папаше в частности, а также эльфах вместе с их недорубленным на дрова Лесом и хитровывернутыми обычаями в целом, периодически прихлебывая вино из горлышка. Наконец, выдохшись, я присосался к бутылке.

– Эй, мне оставь! – негодующе воскликнул княжич и вцепился в мой локоть. А тебе не положено, мелкий! Мал еще! Эй, отвали, все равно вина не дам!

Из чувства врожденной вредности я перехватил бутылку другой рукой и, сделав еще один могучий глоток, шарахнул ее о ствол ближайшего дерева, припомнив, как это сделал Лир. А в следующий момент нас ослепила яркая синяя вспышка, и я почувствовал, как меня вместе с княжичем затягивает в портал. Что за?!..

Портал буквально выплюнул нас двоих вместе с ошалевшими конями в неизвестной точке и схлопнулся с неожиданно громким треском. Проморгавшись, я огляделся и взвыл:

– Куда ты нас завел своим порталом, Сусанин хренов?!

– Ну что? – внимательно посмотрел на вошедших в кабинет сыновей глава рода Аторре. Округлил глаза, заметив за их спинами эльфийского правителя, но сумел взять себя в руки и поприветствовать старого друга.

– Уехали, – кивнул Раилиар, устраиваясь в кресле. – Да еще так весело…

– Слава тебе, Каирри! – осенил себя знаком богини рыжий патриарх. – Ругались? – хмыкнул он, разливая из стоящего на столе небольшого кувшинчика вино по бокалам.

– Ругались, – спрятал улыбку князь, взяв один бокал и бесцеремонно усаживаясь на подоконник. – Так красочно! От сына я примерно этого и ждал – он мальчик воспитанный и традиции нарушать не будет. Но Раалэс… Не ожидал от него такого красноречия, признаюсь.

– А я ничего из его слов так и не понял… – досадливо поморщился Рай и отпил густого душистого вина. – Нет, я понимаю, что он ругался, но смысла не уловил.

– Неуч! – припечатал Элли, сбрасывая руку старшего братца с подлокотника и устраиваясь на протестующе скрипнувшей боковушке кресла сам. – Даже не удосужился выучить родной язык собственного племянника!

– Ты опять за свое?! – взвился Рай.

– А я еще и не начинал! – ехидно оскалился в ответ Эллисаан.

– Ты!..

Пока братья препирались, а князь внимательно и с интересом прислушивался к их разговору, Анавариан достал из ящика стола небольшой, но увесистый мешочек, тонкое бронзовое кольцо-печатку с небольшим ярко-желтым камнем квадратной формы и лист плотной белой бумаги. Быстро написав несколько фраз, эл'феа аккуратно свернул лист в трубочку и скрепил родовой печатью. И кольцо, и письмо отправились в мешочек, после чего Анавариан открыл миниатюрный портал, предназначенный именно для переброски небольших вещей на короткое расстояние, и аккуратно опустил посылку в синее марево. Портал сыто чавкнул и схлопнулся.

– Вот так, – довольно кивнул Анавариан. – Ну что? За нового полноправного представителя рода Аторре? – весело спросил эльф, салютуя подхваченным со стола последним бокалом.

– И за достойного наследника княжеского рода! – кивнул князь, а Эллисаан добавил:

– За Раалэса!

– И за Дайнэлана, – обронил Рай, с удовольствием глядя на негодующе сверкнувшего в его сторону глазами младшего братца. В этот раз последнее слово осталось за бастардом.

Вечернюю тишину кабинета разрушил хрустальный звон соприкоснувшихся бокалов.

Часть вторая

Нет права на вечность

Глава 1

Если лететь – так пятками вверх!

Правила хорошего отдыха

Не очень большое, но довольно просторное помещение с минимумом света и довольно пошлой отделкой в виде ало-розовых ленточек везде, где только можно. Светильники весьма… кхм, специфической формы. Сильный запах дешевых духов, сквозь который пробиваются ароматы рыбы и йода – видимо, море совсем рядом. Даже здесь слышны крики чаек и шум воды…

И фривольно одетые (вернее, почти раздетые) работницы сего славного портового заведения, в немом изумлении уставившиеся на возникшее посреди холла явление.

Явление – это обалдевшие я и Лэй, верхом на не менее обалдевших конях. Угу. Ну а кто бы не обалдел, когда нежданно-негаданно сработавший портал выплевывает свой груз прямо в холле борделя?!

– Куда ты нас завел своим порталом, Сусанин хренов?! – тихо взвыл я, оглядевшись и поняв, что уже очнувшиеся от ступора жрицы любви в полнейшем молчании оперативно окружают нас, не оставляя выхода. Клиентуры им, что ли, не хватает? Или это такие правила заманивания и удерживания посетителей в местных «храмах наслаждения»? – Что, так чесалось, что ли?!

– А я знаю?! – едва ли не в голос заорал Лэй, истерично дергая за поводья и тем самым заставляя нервно всхрапнувшего коня сделать несколько шагов назад. – Я эту бутылку у отца из шкафа взял! Из потайного ящика! Откуда я знал, что это портал?!

– Думай в следующий раз, что и у кого берешь, придурок! – Нет, я никогда не был против девушек, но перезрелые человеческие красотки лет под сорок, с отвислыми грудями и тусклыми глазами после очаровательных эльфиечек-близняшек не вызывали у меня ничего, кроме отвращения. Судя по выражению лица княжича, ему тоже они очень не понравились… Значит, валим отсюда, и поживее!

Видимо, мысли сходятся не только у гениев и дураков, но и у попавших в безвыходное положение, поскольку Лэй, рывком развернув коня, бросился к выходу, распугивая на своем пути не успевших увернуться «девочек». Я, не будь дурак, рванул за ним, вот только не учел, что я все же повыше ростом. А потому с силой приложился головой о притолку… Искрами, которые, как мне показалось, посыпались при ударе из моих глаз, можно было спалить весь Лес дотла, честное слово! Я только каким-то чудом сумел не свалиться с Психа и теперь абсолютно не осознавал, куда меня отвез направляемый княжичем четырехкопытный транспорт.

Наконец проморгавшись и вернув небо и землю на их законные места (а то перед моими глазами они залихватски кружились и раскачивались), я потряс головой, потер назревающую шишку на лбу и огляделся. Та-а-ак… И где это мы?

Мы с Лэем сейчас находились в крохотном, узком до безобразия и настолько вонючем переулке, что у меня мгновенно заложило нос. Фу… Вот что значит жить среди чистюль-эльфов, да еще при этом попасть под надзор дриады! Даже вроде бы ожидаемое зрелище портового средневекового человеческого города вогнало меня в уныние. А вонь-то какая! Просто убойная.

– Чего стоим, кого ждем? – прогнусавил я, зажимая нос. Нет, я никогда не был против рыбного запаха и рыбы, но обязательно надо было останавливаться аккурат возле горы полусгнившего мусора?

– Тебя и ждем, – хмыкнул Лэй. – Куда дальше-то ехать?

– Ты это у меня спрашиваешь?! – опешил я. Это что, шутка? Тогда мне не смешно!

– А кого еще – не себя же, – пожал плечами княжич. – Ты же уже бывал в человеческих городах, значит, должен знать, как примерно они устроены. Стало быть, ты сможешь вывести нас отсюда поближе к нормальному жилью.

Я старался стерпеть. Честно старался! Но душивший меня смех оказался сильнее…

Я хохотал буквально до слез и нервных судорог, едва не грохнувшись при этом с нервно встряхивающего головой коня. Нет, ну надо же! Меня! С моей топографической тупостью! Бывшего в этом мире всего в одном человеческом городе, да и то меньше суток! Назначили… проводником!

Докатился колобок до лисы-матушки…

Наконец отсмеявшись, я выпрямился и едва не расхохотался снова: недоумевающий вид княжича мог вызвать только здоровый хохот пополам с крепкими словами.

– Ладно. – Кое-как взяв себя в руки, тихонько пнул коня пятками, отчего тот пошлепал вперед. – Попробую вывести нас отсюда. И Лэй…

– Что? – вздернул бровь устремившийся за мной княжич. Видимо, он благоразумно решил не обращать на мои заморочки внимания. Умный эльфеныш…

– Ты бы уже начал привыкать говорить не на эльфийском, а на человеческом? Все-таки далеко не все знают ваш язык.

– Хорошо…

– Мой князь. – Стянувшая с себя личину портовой шлюхи эльфийка быстро-быстро наговаривала отчет в зажатый в кулаке небольшой рубин. – Докладываю: княжич Дайнэлан и его спутник с успехом переместились в точку назначения. Проблем с прибытием не возникло, травм не замечено, психическое состояние в норме. Младший командир девятого отряда стражей Фиррия арэ Даллир доклад закончила!

Завершив доклад, девушка открыла миниатюрный телепорт и аккуратно опустила в него рубин. Следом, брезгливо оглядев вульгарную обстановку помещения и передернув плечами, подошла к ведущей на второй этаж лестнице и крикнула:

– Пошевеливайтесь там, если не хотите остаться в качестве местных работниц!

Сверху донеслась изысканная ругань сразу на несколько женских голосов. Фиррия только хмыкнула. Ну да, ну да, знакомо, как же. Не в первый раз девочкам приходится как прикрытие использовать пошлый людской бордель. Вот только привычки терпеть такую маскировку безропотно так ни у кого и не выработалось.

Бордель полыхал, подожженный с четырех углов. Несколько принадлежащих к одному из отрядов стражей эльфиек внимательно следили за тем, чтобы огонь не перебросился на соседние дома. А стоило крыше здания провалиться вовнутрь, как одна из эльфиек довольно кивнула и, ахнув об землю небольшую керамическую фигурку совершенно определенной формы, активировала портал в родной Лес.

Дело было сделано.

В который раз убеждаюсь, что моего предка как по материнской, так и по отцовской линии звали Сусаниным! Казалось бы, после того как я еще пару лет назад ухитрился заблудиться в городском сквере и потом плутал несколько часов по пятачку площадью в сто квадратных метров, можно было бы уже убедиться, что проводник из меня выйдет точно такой же, как и из легендарного Ивана. Но нет – гордость взыграла! Как же, надо доказать эльфу, что люди, хоть и бывшие, тоже на что-то способны!

Доказал, на свою голову. Как бы теперь неприятностей на задницу не огрести. Полной мерой, угу.

Сначала мы долго и упорно бродили по вонючим, узким и, несмотря на солнечное время суток, очень темным улочкам. Затем эльфеныш, не выдержав, оттеснил меня в сторону и сам возглавил наш маленький отряд… В итоге нас вынесло к борделю, на этот раз другому. Нет, княжич явно не о том думает! Иначе почему его все время тянет к ночным бабочкам?

Попытки выяснить дорогу у портовых обитателей с треском провалились: княжич изъяснялся на человеческом языке с дичайшим булькающе-чирикающим акцентом, так что понять его было невозможно, а я… При моей попытке вступить в контакт с местным населением четверо сбежали от меня с дикими воплями: «Демон!» (правда, от этих четверых так несло вином, что я едва не задохнулся), шестеро попытались «уничтожить поганую тварь», так что пришлось аккуратно уложить их поспать, трое обругали так, что даже у княжича уши свернулись в трубочки, пятеро проигнорировали, словно какую-то букашку, а одного извращенца-полусильфа пришлось прирезать, поскольку отвязаться от него не было никакого шанса. И слава всем богам, что я его прикончил! Иначе кто знает, к кому бы он полез в следующий раз. Нет, ну какая же мер-р-рзость…

Вот так мы на пару и шатались по портовым кварталам в течение нескольких сеадов, вызывая жгучее любопытство у местных обитателей. Не думаю, что в этих районах можно так часто встретить довольно-таки богато одетого эльфа, особенно вместе с непонятно кем, орущих дурными голосами на всю округу: «Люди, ау! Выведите нас отсюда!»

В итоге нас с Лэем вынесло в какой-то тупик. Через стены, что ли, теперь карабкаться? Или прикажете мне на воздушную разведку отправиться? Так ведь еще примут за «тварь гнусную и зело злокозненную» и подстрелят, а мне потом дырки в шкуре залечивай да трупы незадачливых стрелков прячь…

– Ну и куда дальше? – поинтересовался я у изображавшего в настоящий момент проводника эльфеныша.

– А я откуда знаю?! – нервно взвился он. – Вообще-то это ты тут проводник, а не я!

Так, спокойствие, только спокойствие… Если я сейчас слегка придушу одного белобрысого княжича – это будет считаться покушением на убийство или как?

В раздумьях поднял глаз к небесам, разглядывая затянувшие изумрудное солнышко облака… И в этот момент где-то в вышине полыхнула яркая синяя вспышка, а мне на голову, на только-только заживший след от шишки, с размаху приземлилось нечто колючее и крайне тяжелое!

– О-ох! – только и смог выдохнуть я, сваливаясь с коня. – Моя голова-а-а…

– Лэсс! – Княжича буквально сдуло с седла, и он вовремя успел меня подхватить – в противном случае я бы пропахал носом землю. – Ты в порядке? – поинтересовался он.

– Вроде бы… Уй… Что это было? – спросил я, потирая огромную шишку на многострадальном лбу и устраиваясь на относительно чистом пятачке земли – ноги не держали.

Лэй оглянулся и, подобрав с земли нечто, перебросил это мне на колени.

– Вот.

Внимательно, стараясь не дергать особо головой, осмотрел «дар небес», приголубивший меня по темечку.

Им оказался не очень туго завязанный кожаный мешочек, в котором, судя по ощущениям, лежало что-то мелкое и с довольно острыми гранями. Это что – я попал под божественную акцию: «Благослови незнакомца мешком гаек с небес»? Как-то мне не очень это все нравится. Если у местных богов такое чувство юмора…

Попытавшись развязать стягивающие горловину мешка веревки, я добился только того, что до того относительно слабый узел затянулся намертво. Рыкнув, я когтями проткнул мешок и резко встряхнул его, так что все содержимое вывалилось передо мной на землю.

– Что за… – не сдержал я удивленного возгласа. В «даре небес» оказались не очень крупные ограненные разноцветные камни, невзрачное кольцо из бронзы с небольшим прозрачным желтым камешком квадратной формы и свернутая в трубочку бумажка. Перевел ошарашенный взгляд на княжича – тот, не отрываясь, разглядывал кольцо. Вот нюхом чую, что тут какая-то подлянка и «даром небес» тут даже и не пахнет…

Подняв первым делом с земли бумажку, я развернул ее и со вкусом выругался. Эльфеныш изумленно воззрился на меня, но мне было не до этого – теперь я знал, кто обеспечил мне такой увесистый сюрприз.

С изумлением, переходящим в возмущение, прочитал я написанные до боли знакомым крупным, острым почерком слова:

«Ну здравствуй, внук! Прими мои поздравления по поводу удачного побега! Мои сыновья и Альвариэн были в восторге от того, как вы с Дайнэланом попрощались с родным домом. Мое восхищение! Пожалуй, традиции эс'зеар нуждаются в некотором… расширении.

В кошеле, помимо камней, ты найдешь кольцо. Надень его и постарайся не снимать – только если не хочешь остаться инкогнито. Это кольцо наследника Аторре, находящегося в странствии. Его в свое время носил я, затем – Эллисаан. Теперь твоя очередь. Можешь считать, что, отдавая это кольцо, я окончательно согласился с твоим присутствием в семье и тем, что именно ты встанешь когда-нибудь по левую руку Великого князя.

А теперь о деле. Твоя задача как Аторре будет крайне проста: ты должен оберегать княжича Дайнэлана. Любой ценой.

Я не требую от тебя не отходить от наследника в течение всего его эс'зеар – достаточно будет убедиться, что он закончил академию, как того и хотел, и может постоять за себя. Но до этого момента ты должен стать его тенью и следовать за ним повсюду, куда бы он ни направился. Ты понял меня, внук? Это приказ.

Не разочаруй меня.

Анавариан ара Аторре».

Да е-мое…

Смяв в кулаке дедово послание, я с ненавистью взглянул на рассыпанные на земле камни, борясь с желанием собрать их в кучу, затем найти какого-нибудь мага, умеющего творить порталы, и отправить мешочек деду обратно в качестве сувенира «от благодарного внука»… При этом с высоты так метров в сто! Благодетель х-х-х… хренов! Матери моей на него нет! Уж она-то, с ее юридическим образованием, быстро показала бы завравшемуся эльфу, почем фунт лиха в неурожайный год и как правильно надо обращаться с детьми и подростками, чтобы не сесть на энное количество лет за жестокое обращение.

– Эй, ты чего? – аккуратно тронул меня за плечо эльфеныш. Вместо ответа я молча сунул ему записку от деда и принялся сгребать камни и распихивать их по карманам, не заботясь о том, чтобы хоть как-то очистить от липкой грязи. Какая разница-то… Камням от этого ничего не будет, а штаны все равно нужно долго и яростно чистить, прежде чем они придут в божеский вид.

Я долго разглядывал кольцо наследника, борясь с нестерпимым желанием зашвырнуть его в ближайшую кучу мусора и плюнуть сверху. Нет, ну надо же! Наследничек, е-мое! Добрый и ласковый дедушка под давлением князя и собственных сыновей милостиво решил все-таки окончательно признать приблудившегося измененного… С-с-скотина!

– Ну, чего замер? – нетерпеливо поторопил меня уже оклемавшийся от шокирующих новостей Лэй. – Надевай кольцо и пошли!

Перевел задумчивый взгляд на княжича, отчего эльфеныш подался назад, затем снова воззрился на «кольцо преткновения». Ну и что мне с ним делать?

– Не вздумай выкинуть! – предупредил Лэй, правильно истолковав мой взгляд. – Тебе потом мой отец голову оторвет за утрату одной из реликвий Леса!

Что? Вот эта мелкая цацка – реликвия? Не верю! Но проверять не рискну – вдруг потом действительно прибьют и скажут, что таким и родился…

Тяжко вздохнув, нацепил кольцо на палец, развернул камнем внутрь, и, тяжело поднявшись с земли, принялся отряхивать штаны от особо крупных шматов грязи. Надо бы выбираться отсюда побыстрее, а то эти переулки-тупики внушают мне здоровое опасение. Как бы на местный гоп-стоп не нарваться…

Ну разумеется, стоит мне чего-то начать бояться, как это тут же сбывается. Пока княжич вдумчиво изучал дедово послание, пытаясь выявить скрытый смысл в нескольких строчках, а я продолжал художественно размазывать грязь по штанам и рубахе, выход из тупика тихо и незаметно (это они так думали!) перекрыли несколько невзрачно одетых и небритых личностей уголовного вида, с внушительными режиками в руках.

– Ну надо же, – протянул стоящий впереди всех гоп-стопник с повязкой на правом глазу. – Бла-а-агородные! И что вы здесь забыли, ребятки?

А вот и проводники… И главное, платить не придется! Только уговорить надо.

Лэй вздрогнул от неожиданности и подался вперед, явно намереваясь разобраться с наглецами радикальным методом – вогнать пару десятков сантиметров остро отточенного железа между ребер каждому. Э-эй! Куда?! А кто выводить нас отсюда будет?!

В последний момент схватив княжича за шкирку (эх, жаль, что он косу отрезал – за нее эльфеныша было так удобно ловить), я зашвырнул его себе за спину и шагнул вперед. Окинул взглядом компанию из десятка безрассудных полудурков (ну а кто еще может всерьез рассчитывать меня поцарапать своими ковырялками?), глубоко вздохнул и в следующий момент жалостливым голосом затянул известную любому россиянину мантру:

– Ай, люди добрые-е-е, сами мы не местные-е-е, мам-пап не-е-ет, еды не-е-ет, денег не-е-ет, дома семеро по ла-а-авкам, да все де-е-евочки – пода-а-айте, кто сколько смо-о-оже-е-ет!

Гоп-стопники замерли, позабыв про свой колюще-режущий инвентарь и уставившись на меня, словно бараны на бетонные ворота с кодовым замком. Даже Лэй за спиной перестал копошиться и недовольно пыхтеть! Вот что значит правильно проведенная шоковая терапия. Учись, княжич, – правителем станешь!

– Че-чего? – проблеял одноглазый, так вытаращив свой единственный глаз, что я даже испугался, как бы он вообще из глазницы не вывалился.

Чудом удержав дикий ржач, рвущийся из глубины души, я состроил несчастную физиономию и продолжил гораздо более пронзительным голосом, порой срываясь на визг:

– Дя-а-аденьки, пожале-е-ейте сироти-и-инушек! Сам два дня не е-е-ел, хаидэ не мы-ы-ылся, братец мой от голода ра-а-азумом повреди-и-ился! – Из-за спины раздался сначала звяк упавшего на землю оружия, а следом – сдавленный кашель пополам с бульканьем. Резко обернувшись, уставился на судорожно хватающего ртом воздух Лэя, покрывшегося красными пятнами.

– Видите?! – трагически возопил я, хватая эльфеныша и выталкивая перед собой. Лэй от такого нахальства сперва на исс замер, а потом, вывернувшись из захвата и оставив в кулаке обрывок воротника, снова нырнул мне за спину, продолжая сипеть и кашлять. – Видите, что с ним творится? И такой он всегда… Пожале-е-ейте сироти-и-инушек, дя-а-аденьки-и-и!.. – снова принялся причитать.

– Это, слышь, малой… – неуверенно начал одноглазый, тогда как остальные, растерянно переглядываясь, прятали свой колюще-режущий инвентарь обратно под лохмотья, которые в прежней, лучшей жизни носили гордое название «одежда». – Ты это… Прекращай, а. Чего тебе надо? Денег, что ли?

А-абалдеть! Эти типы действительно прониклись! Да-а-а… Станиславский бы точно воскликнул: «Верю!» – и разрыдался от счастья. Ладно, продолжаем играть… Главное теперь – не расхохотаться.

В умоляющем жесте протянув вперед обе руки (правда, острые когти сводили на нет все впечатление беззащитности, которое я так пытался создать), жалобно прошептал:

– Дяденьки… Помогите нам, а?

Видимо, я сделал что-то не то, потому что гоп-стопники подобрались, а одноглазый, попытавшись просверлить меня своим глазом, хмуро спросил:

– Чего тебе вообще надо, парень?

Так, клиент может сорваться с крючка. Вон, бандюги уже пытаются аккуратно, бочком-бочком, выйти из тупика и убраться отсюда подальше. Ку-у-уда-а-а?! А ну, стоять! Пожалейте меня – я же весь такой белый и пушистый!

Бесполезно… Придется использовать жесткие методы.

– Мне нужен… – начал я. Затем резко распахнул крылья во всю ширь, случайно при этом задев отлетевшего в сторону с позорным писком эльфеныша, ощерился и, полыхнув огоньками иллюзии в глазах, рявкнул низким басом: – Ты!

Следом раздался многоголосый вопль, и гоп-стопников как ветром сдуло… В том числе и потенциального проводника. Эй, куда?!

Нагнав удирающих во все лопатки с криками «демон!» гоп-стопников, я взмыл в воздух и повалил на землю бегущего последним мужика. Опа, а ведь это одноглазый главарь! Ну сейчас он у меня попляшет…

– Отпусти меня, демон! – завизжал мужик. Заслышав этот визг, остальная банда рванула еще быстрее. Ну-ну. Каждый спасает свою шкуру. Все как и на Земле… А вот мужичка-проводничка я не отпущу. Да еще и свяжу покрепче, чтобы не брыкался!

– Хватит, демон! – неожиданно раздался из-за спины властный голос. – Приказываю тебе остановиться!

Ошарашенно моргнул и обернулся, а в следующий момент ловил свою челюсть, в обалдении разглядывая приближавшегося к нам Лэя. Но в каком виде он был!

Эльфеныш набросил на плечи оперативно выуженный из недр собственной сумки богато расшитый белоснежный плащ, в правой руке он сжимал мой тренировочный дрын, который светился и плевался искрами во все стороны, аки взбесившийся дракон. Лицо – хотя сейчас уместнее было бы сказать «благородный лик» – Лэя сейчас больше походило на надменно-презрительную маску классического светлого эльфа, чем на его обычную приветливую физиономию.

– Повинуйся мне, демон! – воздел к небесам полыхнувший недобрым багровым светом и выплюнувший сноп искр дрын эльфеныш. – Приказываю тебе: не смей убивать этого смертного!

Ох, да я тебе, мелкий, за такие приказы… Но потом, потом. Сейчас же поддержу твою игру.

– Слушаю и повинуюсь, о мой господин, – состроил благостную физиономию я и сложился в преувеличенно вежливом поклоне, впрочем не вставая с полупридушенного одноглазого. Погасил огоньки в глазах, свернул крылья и вообще придал себе вид пай-мальчика. Вот только мужик при виде этого задергался с удвоенной силой.

– Смертный! – возгласил Дайнэлан, подойдя к нам вплотную и легонько ткнув концом моего – моего! – дрына бандита. – Ты должен послужить нам!

– Что угодно, господин, – залебезил мужик, уже не пытаясь вырваться. – Только пощадите!

Княжич величественно кивнул, словно ничего другого не ожидал.

– Приведи коней, демон, – бросил он в мою сторону. А мне что, трудно, что ли? Пусть эльфеныш сам с этим отбросом общества и разбирается!

Встал с придушенно крякнувшей одноглазой раскладушки, лениво отряхнул одежду, стараясь не задеть тихо сидящую за пазухой и, кажется, даже не шевелящуюся Миледи, и направился обратно в тупик, где до сих пор стоял наш с Лэем четырехкопытный транспорт. Краем уха уловил, как Лэй обратился к одноглазому:

– Проведешь нас к городской ратуше, смертный, и я тебя отпущу.

Ура! Вот и проводник нашелся. Я же говорил: шоковая терапия – великая сила!

– Дайнэла-а-ан, – протянул я, задумчиво почесав в затылке. – А ты уверен, что нас привели именно к ратуше, а не к местной лавке секонд-хенда?

– А кто его знает, – точно таким же жестом взъерошил волосы на макушке эльфеныш, даже не став пытать меня на предмет: «Что есть секонд-хенд и с чем его едят». – Вообще-то должны были привести к ратуше, а куда привели в итоге…

Мужичок-проводничок, крепко привязанный веревкой за стянутые за спиной руки к седлу княжича (исключительно для того, чтобы не сбежал!), оказался непонятливым и, как это ни удивительно, храбрым до безрассудства. Сначала он долго водил нас кругами по портовому району, при этом, как я понял, ориентируясь исключительно по кабакам и борделям – на нашем пути и тех и других заведений встретилось не меньше десятка. Но когда мы в очередной раз прошли мимо здания с интригующей вывеской «Золотая ленточка», я разозлился. Да сколько можно нас с эльфенышем за идиотов держать?! Или одноглазый не понял, что меня лучше не злить? Щас мы это исправим!

Напустив на себя задумчивый вид, я принялся довольно громко рассуждать о предпочтительности мяса с кровью перед сильно зажаренными отбивными и проводить сравнительный анализ вкуса мяса различных обитателей Аалэи, попутно утверждая, что сырая, еще теплая и сочащаяся кровью вырезка – самое лучшее, что может быть на этом свете. Говорил я долго и со вкусом, причмокивая на особо сочных моментах, кровожадно облизываясь и мечтательно закатывая глаза. В итоге даже вроде бы привыкший к моим выкрутасам Лэй приобрел цвет нежной весенней травки, а незадачливый бандит стал буквально белесо-полупрозрачным и, кажется, до конца своих дней зарекся даже приближаться к мясу. Ну вот, в полку вегетарианцев прибыло. Что-то я чересчур увлекся описаниями…

Самое тут забавное, что я не соврал ни в едином моменте: в эльфийских чащобах, куда меня гонял Тис на пару с дедом, мне приходилось питаться самыми разными отловленными тварями, так что в различных видах мяса я волей-неволей научился разбираться и мог судить об их вкусовых качествах. А сырые, тонкие полоски мяса с крыльев и лапок дикой харрахи вообще стали для меня деликатесом! Особенно если чуть присолить… Мням! Ну и что с того, что харрах не едят даже непривередливые эльфы и всеядные нимфы? Главное, что я их ем!

А то, что подумал одноглазый, неправда! Нет, ну в самом деле, не стану же я пробовать на зуб эльфов, сильфов и прочих гномов! Еще траванусь ненароком – учитывая-то эльфийскую языкастость, ехидность и ядовитость… Ни одно противоядие не спасет.

Как бы то ни было, после моей беспримерной речи мужичок едва ли не галопом поскакал впереди лошадей, на этот раз ведя строго туда, куда требовалось. Правда, при этом он изо всех сил старался не подходить ко мне ближе, чем на десяток метров. Да и Лэй стал поглядывать на меня как-то косо… Не, а я че? Я – ниче. Я за птичками наблюдаю. Во-о-он полетела! Как, это не птичка? А кто? Харраха? Ну вот, вечно норовят обмануть честного измененного!

От очередного тупика, в котором мы оказались благодаря усилиям горе-Сусанина, до ратуши мы добрались в рекордные сроки – буквально за десяток атисс. При этом нам на пути не попалось ни одного кабака или борделя! Вот что значит правильно найти подход. Учись, княжич, пока можешь!

После того как его отвязали и отпустили с миром, одноглазый, не прощаясь и даже не попытавшись напоследок сделать хотя бы минимальную гадость, с тихими подвываниями бросился в ближайшую подворотню, на ходу отстегивая и отбрасывая в сторону ножны, а сам режик кидая в лужу. Я проводил его ошарашенным взглядом: сильно, видать, мужичок проникся идеей всепрощения и мира во всем мире, раз позволяет себе швыряться оружием – недешевым, между прочим! Кажется, я несколько недооценил свои возможности воспитателя и наставника. Хотя на мелких эльфят подобное практически не действовало… Кто же знал, что у остроухой мелочи нервы окажутся куда более крепкими, чем у закаленного бандита человеческого роду-племени?!

Впрочем, как бы то ни было, к грязной и обшарпанной ратуше, больше похожей на недоделанный амбар, нас привели. Что дальше?

А дальше, как оказалось, нам надо отловить первого попавшегося клыкастого, обитающего в этом славном безымянном городке (нет, название у города, конечно, было, вот только оно меня не интересовало, ну никак), и вытрясти из него всю необходимую информацию, а потом… А потом топать обратно к порту – искать корабль, на котором мы сможем добраться до соседнего материка, поскольку порталы, будь то стационарные блямбы или индивидуальные заклятия, перебросить через такой объем воды не смогут! Агрр… Вот зачем, зачем мы тогда уходили из порта? Чтобы сразу же в него и вернуться?!

Убью!

Эльфеныш, увернувшись от моих кровожадно протянутых к его цыплячьей шее рук, окрысился в ответ:

– А что ты предлагаешь – налететь на какого-нибудь пирата, который, стоит кораблю отплыть от берега, отправит нас за борт? Ты совсем идиот или прикидываешься?

Пришлось искать эльфов…

Через тройку сеадов Дайнэлан опять ухитрился завести нас в порт, а я уже готов был рычать – длинноухих обитателей города мы так и не нашли. Вообще! Зато мы повстречали множество других нелюдей. А если говорить точнее, то на нашем извилистом пути нам попалось четыре сильфа, две сильфиды, десяток гномов и двадцать одна нимфа. Последних Лэй провожал недобрыми взглядами.

– Эльфы и нимфы… В общем, наши расы не любят друг друга, – скривившись, пояснил княжич в ответ на мой недоумевающий взгляд. – Нимфы не принимают существование нир-аш-алэ, а мы не можем понять, как растения могут убивать разумных? Это противоестественно!

Конфликт интересов во всей своей красе. Надеюсь только, что меня в него не впутают.

В процессе поисков мы вывалились на какой-то пустынный причал, возле которого был пришвартован изящный небольшой корабль. Уж на что я не разбираюсь в парусниках – в жизни не отличу галеру от галеона! – но тут замер в немом восхищении. Красота-то какая!

Даже Миледи, которая, казалось, впала в анабиоз, активно закопошилась у меня за пазухой, так что пришлось ее выпускать, чтобы она смогла вскарабкаться на мое плечо и полюбоваться открывшимся видом. Красиво…

А эльфеныш – тот вообще подпрыгнул в седле с радостным воплем.

– Это эльфийский корабль! – пояснил он в ответ на мой недоумевающий взгляд. – Ты понимаешь? Не нужно больше ничего искать и бегать по городу! Сейчас я поговорю с капитаном – и все будет хорошо.

Спрыгнув со спины своего четырехкопытного транспорта, Лэй перехватил коня за повод и смело пошел вперед. Тяжко вздохнув, я в свою очередь тоже сполз с Психа, стараясь при этом не стряхнуть неловким движением со своего плеча опять заснувшую Миледи, и пошагал за княжичем. Вот не сидится ему… Если эльфенышу сейчас надают по острым ушам в наказание за беспокойство, я буду только за! Раз иным, цивилизованным способом до этого индивида не достучаться.

– Дайнэлан?! – внезапно раздался за спиной звонкий голос, полный неприкрытого изумления. – Ты что тут забыл?!

Резко развернувшись, я обнаружил за своей спиной совсем юную симпатичную эльфиечку с огромными синими глазами, темно-русыми волосами и тонкой фигуркой. Это еще кто? Еще одна жертва эс'зеар, решившая сбежать из дома раньше положенного срока?

– Мама? – вылупился в ответ на девушку эльфеныш. – А ты что тут делаешь?!

Я оцепенел в немом изумлении. Это что – княгиня?!

Все. Тушите свет!

– Рэс'сэй, – тихо обратился к стоящему около алтаря жрецу храма Имиаллы молодой служка, – там вас хочет видеть один человек…

– Проводи его сюда, Тарик, – важно кивнул седовласый гном в золотистом одеянии служителя золотой богини и аккуратно огладил недлинную, тщательно расчесанную бороду.

– Хорошо, – склонился в уважительном поклоне служка и скрылся в тенях, чтобы через несколько атисс вернуться, ведя за собой нервно вздрагивающего человека с повязкой на глазу, по виду – типичного уличного бандита. Вот только оружия при одноглазом не было, а на дне единственного глаза плескался животный страх. Что с ним произошло?

Странно… Обычно в храм Имиаллы подобные типы не ходят, предпочитая дома сапфирового бога или алой богини. Так что ему тут понадобилось?

– Я слушаю тебя, просящий, – величаво повернулся к человеку жрец. – Какое у тебя дело к Имиалле?

– Я, – одноглазый судорожно сглотнул. – Я… Мое имя Арис Вариун, и я… Я хочу положить свою жизнь на алтарь служения Имиалле! – выпалил он и, испуганно зажмурившись, втянул голову в плечи, словно ожидая, что золотая богиня покарает нечестивца с руками по локоть в крови, осмелившегося предложить ей свое служение…

Но подобного не произошло. Вместо этого на дне плоской золотой чаши, стоящей на алтаре, ярко вспыхнул небольшой огонек, показывая, что богиня услышала слова своего нового служителя и приняла его к себе, не интересуясь в этот раз мнением своих жрецов.

Гном был поражен. Всего однажды, уже много лет назад, он видел, как нищий с улицы зашел в храм и предложил свое служение богине. Тогда, прежде чем разозленные подобной непочтительностью жрецы вышвырнули побирушку из храма, на алтаре вспыхнул золотой огонь, показывая, что богине угодна служба безродного бродяги, которого с детства звали Харраха. Ныне этот бродяга является одним из верховных служителей Имиаллы – вот только новое имя себе выбирать отказался, так и оставив нелестное прозвище.

А теперь Имиалле угодна служба этого разбойника… Что ж, очевидно, богиня разглядела в нем куда больше, чем может увидеть простой смертный.

– Зачем тебе это? – все-таки спросил он у одноглазого.

– Я сегодня слишком многое осознал, чтобы и дальше продолжать жить так, как сейчас, – тихо сказал человек, нервно передергивая плечами, словно от пережитого ужаса. – Мне преподали слишком жестокий урок.

– Хорошо, – только и мог что кивнуть так ничего и не понявший гном и позвал: – Тарик!

Через несколько иссов из темноты вынырнул служка.

– Ты видел, что тут произошло? – обратился жрец к юноше. Тот в ответ только кивнул. – Тогда отведи господина Ариса в свободную комнату, где он сможет принять ванну и подобающе одеться. После чего проводи его сюда.

– Хорошо, – кивнул Тарик и, повернувшись к одноглазому, чье лицо теперь выражало абсолютную безмятежность и покой, пригласил: – Следуйте за мной.

Проводив уходящего человека взглядом, рэс'сэй покачал головой. Странные дела в последнее время творятся под этими небесами, очень странные…

Глава 2

Йо-хо-хо! И бутылка рома!

Пиратская песня

– Хозя-ик-ин! Еще вина! – запинаясь и икая через слово, проорал на весь кабак Лэй.

– Лэй, а тебе не хватит? – опасливо поинтересовался я, косясь на стоящую перед эльфенышем огромную пустую кружку. Пятую за сегодняшний вечер. – Лопнешь же!

– Не… ик! Лопну! – с пьяной убежденностью заверил меня нахлеставшийся дешевого, отдающего сивухой вина эльфеныш. Ой, у кого-то завтра голова болеть будет… – Хозяин! Ик! – внезапно взревел мелкий остроухий иерихонской трубой, заставив меня подпрыгнуть на стуле от неожиданности и до полусмерти перепугав своими воплем немногочисленных поздних посетителей портового злачного заведения. – Еще вина! Нет, сильфийскую настойку та-ик-щи! Полную кружку! Живо!

Маленький, толстенький, аки колобок, кабатчик, опасливо косясь одним глазом на недовольно отстукивающего когтями по столешнице бравурный марш меня, поставил перед княжичем сразу две кружки. Одну с вином, а из второй так несло спиртом, что даже у меня заслезились глаза, хоть я и сидел с противоположной стороны немаленьких размеров стола. Это надо пить или поджигать?!

Прежде чем эльфеныш протянул свои загребущие лапки, я цапнул со стола кружку с непонятной настойкой и подтащил к себе. Не, эльфу больше не наливать… Иначе я его потом не откачаю!

– Эй! Ку-ик-да?! – возмутился Лэй, обнажив в оскале клыки. Ну-ну. Поскалься мне тут еще – враз напомню, кто я такой и почему на меня не рекомендуется скалиться. До конца эс'зеар будешь себе новую челюсть отращивать!

– Я тоже выпить хочу! – ощерился в ответ я. Ой, а чего это посетители расползлись по углам, словно тараканы, а кабатчик под стойку полез? Клыков моих, что ли, испугались? Так я мирный, матом почти не ругаюсь, никому сегодня рожи не бью… Пока что. – Что, нельзя?

– Для тебя, братиш-ш-ш-ик-ка, что угодно! – заверил меня звонко икнувший эльфеныш и присосался к своей кружке. Ну вот, уже в братья записали… Количество моих новоявленных родственничков растет, как на дрожжах.

С тоской посмотрев на пойло болотно-зеленого цвета в своей кружке, от которого несло спиртом, как от ликероводочного завода, сделал небольшой глоток и поморщился. Гадость… Но пить надо, потому как в противном случае Лэй вытянет свои дрожащие от излишне принятого ручки к кружке, и тогда завтра я его попросту не подниму – сдохнет от алкогольного отравления раньше. Это мне от подобного ничего не будет (все же в который раз убеждаюсь, что изменение пошло мне в конечном счете только во благо!), а вот Лэй может и ноги протянуть.

Все-таки тонкие эльфийские вина различной крепости из княжеского погреба и неизвестного происхождения бормотуха – разные вещи. В этом мире нет реанимации, чтобы откачивать траванувшегося паленым пойлом эльфеныша! Да и, как мне кажется, в мои обязанности входит не только защита княжонковской шкурки, но и предотвращение окончательного проспиртовывания его мозгов. А значит – пьем и не показываем виду, что подобная дрянь годится только в качестве жидкости для розжига костров. Лучше я потом выскажу кабатчику пару ласковых.

Княжонок (на полноценного княжича напившийся в лоскуты длинноухий сейчас не тянул) залпом выпил принесенное кабатчиком вино, грохнул жалобно крякнувшей кружкой об стол и смачно занюхал рукавом.

– На, закуси, – осторожно придвинул к нему блюдо с жареной скоррятиной, предварительно выдернув из него за лапы успевшую зарыться в еду по самые ушки Миледи. Еще перепутает моего фамилиара с закуской – и что тогда? Обзаводиться новым?

Угу, новым. Вот только вопрос: новым фамилиаром или новым княжичем?

– Н-ны хаччу! Ик! – Глаза Лэя дружно свелись к переносице, а сам он начал блаженно улыбаться. Все. Готов! Осталось только мордой в салат уткнуться – и классическая картина «Начинающий алкоголик» завершена. Хотя салата как раз на столе и нет… Но мне кажется, что княжонок сейчас удовлетворится и блюдом с мясом. В его-то состоянии…

– Не, ну ты понимаищ-щ-щь… – Кажется, я ошибся. Мелкого развезло настолько, что потянуло на откровения. Ладно, послушаем, побудем жилеткой – благо, что готовый вот-вот рухнуть носом вперед Лэй долго не выдержит. – К-как он-н-на могла вообще так сды-ы-ылать? Ик! К-как она могла меня бро-о-осить в этой дыр-р-ре? Ик-ик! Ик!

Поняв, что больше от княжонка ничего, кроме икания и неразборчивого бормотания, мне добиться не удастся, так же как и самостоятельного стояния на двух, а не на четырех конечностях, я, брезгливо передернувшись, выплеснул сильфийскую бормотуху на пол и взмахом руки подозвал кабатчика.

– Что вам угодно? – услужливо склонился маленький человечек, опасливо косясь на никакущего эльфеныша.

– Свободная комната есть? – отрывисто спросил я.

– Конечно, даже несколько! – активно закивал кабатчик. – Вам одну или две?

Я с сомнением покосился на безмятежно пускающего пузыри княжича. Н-да… И это гордый потомок правящего рода? Свинья он пьяная! Жаль, что в этом мире нет фотоаппаратов… Чтобы Дайнэлан смог завтра полюбоваться на свою пьяную харю!

– Давайте одну, – решился я. Еще станет эльфенышу ночью с непривычки и перепою плохо – а откачивать его так или иначе придется мне. Уж лучше быть к несчастному начинающему алкоголику поближе. – Но с двумя кроватями.

Кабатчик понимающе стрельнул глазами в сторону Лэя и протянул:

– Вместе с едой и выпивкой это будет семь серебрушек.

– Держи. – В подставленную пухлую ладонь плюхнулся золотой. – Завтра утром обеспечишь меня завтраком, а его, – мотнул головой, указывая на эльфеныша, – рассолом и кружкой пива. И больше ничем, как бы он ни просил!

– Будет исполнено, – еще раз поклонился колобок и выудил из кармана несколько ключей. Один ключ был положен перед моей тарелкой, а остальные отправились обратно. – Вот. Комната номер пять. Не перепутаете.

Кивнув в ответ, я тяжело поднялся со стула, запихнул недовольно вякнувшую Миледи за пазуху, чтобы не мешалась, сгреб ключ в карман и, шагнув вперед, вздернул княжонка с насиженного места.

– Т-ты… – кое-как собрал в кучку глаза эльфеныш и растянул губы в счастливой улыбке дорвавшегося до бесплатной выпивки пьяницы. – Я т-тя лю-ю-ю, брыт-тищ-щ-щка! Ик! – И, блаженно закатив глазки, стек неопрятной кучей когда-то белых, а теперь серо-буро-малиновых с пятнами от вина тряпочек на пол.

Обреченно вздохнув, я кое-как взвалил «любимого братишку» на плечо и, шатаясь под его тяжестью (мелкий-то он мелкий, а весит, как молодой слон!), словно корабль во время шторма, пошагал к лестнице.

Как я взбирался на второй этаж с эльфийской тушей на плечах – отдельная история. Бессознательный княжонок трижды пересчитывал ступеньки то головой, то спиной, а один раз я случайно приложил его лбом о перила. Правда, насчет сотрясения я не волновался – нечему там сотрясаться… Но роскошная шишка у этого оболтуса возникла уже сейчас! Впрочем, так ему и надо. Заслужил. Сполна!

Ввалившись в небольшую комнатку – скорее каморку с двумя узкими кроватями, двумя стульями и сейчас закрытыми плотными ставнями на окнах, – я облегченно выдохнул, сбросил эльфеныша на ближайшую койку и с хрустом потянулся. Пинком захлопнув дверь, вытряс пискнувшую (мол, хозяин, что за дела, то прячешь, то достаешь!) Миледи из-за пазухи и, стянув сапоги, прямо в одежде растянулся поверх одеяла на своей кровати.

Уф-ф-ф… Ну и денек. Просто бешеный! Еще утром я тихо-мирно отдыхал в своей комнате в родовом гнезде Аторре, а теперь нахожусь в каком-то грязном городке, хрен знает на каком расстоянии от Леса, прислушиваясь к хриплому дыханию перебравшего эльфеныша из правящего рода. Докатился…

Впрочем, у Лэя был вполне законный повод так налакаться. Повод этот носил титул Великой княгини и наотрез отказался хоть как-то помочь своему сыну. Даже мелочи на карманные расходы не дали! Не говоря уже о том, чтобы пустить на корабль.

Что такое «не везет»…

Нет, вначале все было чинно и культурно, как и положено. Быстро взявшая себя в руки княгиня вежливо пригласила нас подняться на борт, чтобы не разговаривать на причале, где нас не сможет подслушать только глухой. На мое резонное замечание, что коней могут увести, а они нам еще нужны, меня удостоили такого взгляда, что я пожалел о том, что вообще раскрыл рот. Презрение, высокомерие, а под занавес – здоровое недоумение, возникшее при взгляде на печатку наследника Аторре. Ох, вовремя мне ее дед дал, очень даже вовремя. А я ее еще выкинуть хотел… Придурок – что еще с меня взять?

– Это что? – указав на меня жестом императрицы, надменно поинтересовалась княгиня. Так, спокойнее, Мстислав, спокойнее. Вдох-выдох… Вспомни, что ты пережил до этого, что тебе еще только предстоит – и наплюй на надменную стервочку с высокой колокольни. Не она первая, не она последняя. Не стоит портить нервы – они и без того не из титана деланы.

Но все равно – не ожидал от матери моего приятеля и особенно княгини такого поведения. Неприятно.

– Это – мой друг, мама, – твердо сказал княжич. Ну надо же… За меня заступаются? Не ожидал. – Его зовут Раалэс.

– Ли'ур Аторре? – уголками губ улыбнулась девушка, смерившая меня взглядом, как домохозяйка – рыбину на базаре. Улыбка получилась насмешливой и снисходительной, что взбесило меня до невозможности! И как умный мужик вроде эльфийского правителя мог жениться на такой стерве? Или она только со мной себя так ведет? Ну-ну. И чем я заслужил подобную честь, не просветите сирого и убогого?

– Вообще-то ли'ар, – хмыкнул я, машинально прокручивая на пальце кольцо. Сколько по поводу моего статуса в семье было обсуждений в высшем свете эльфийского общества – не счесть. Предлагали даже проверить Элли у жрецов Каирри – вдруг наследник рода высоких леишей повредился умом? Элли, предварительно выписав на отдельный лист всех непрошеных доброжелателей, демонстративно сходил к рэс'сэе Каирри, подтвердившей дееспособность наследника Аторре, а потом раз и навсегда порвал всяческие отношения со всеми, кто сомневался в целостности его рассудка. И не сказать, чтобы особо от этого страдал – по крайней мере, стенаний по поводу недостатка общения я от Элли никогда не слышал. По-моему, мой эльфийский родитель был только рад, что ему не придется больше соответствовать ожиданиям всей этой толпы.

– Оставь нас, – величественно взмахнула рукой по направлению к выходу с причала княгиня, разворачиваясь к сыну.

– Нет, – вцепившись покрепче в поводья Психа, шагнул вперед и встал за левым плечом княжича. Кем там меня назначил дед? Телохранителем мелкого? Не думаю, что это было сделано без санкций сверху. Так что у меня есть законная отмазка, чтобы и дальше слушать разговор царственной семьи. Как-никак личный охранник наследника правящего рода эльфийской расы, назначенный правителем лично! Есть чем гордиться, ага.

Эльфийка опешила, а потом, чуть оскалив кончики клыков, прошипела:

– Я княгиня и приказываю вам, высокий леиш Раалэс ли'ар Аторре, оставить нас с сыном наедине!

– Простите, княгиня, не могу, – не остался в долгу я. Правда, клыки демонстрировать не стал – не та у меня весовая категория, чтобы на княгиню скалиться. – У меня приказ князя: хранить и оберегать наследника. И я не намерен его нарушать!

Немного поиграв со мной в гляделки и убедившись, что я не собираюсь оставлять княжича одного, эльфийка чуть пожала точеными плечиками и, развернувшись к кораблю, внезапно оглушительно свистнула. Мы с Лэем аж присели от неожиданности, а я еще и еле удержал решившего встать на дыбы Психа. Не понял, что за номер?

В ответ на свист через половину атисс из-за борта корабля высунулась помятая белобрысая эльфийская рожа. Смачно сплюнув за борт, рожа мутным взглядом обвела причал, остановившись на княгине.

– Чего надо? – хмуро осведомилась рожа.

– За конями проследи, – бросила княгиня.

– Да че с ними станется? – шмыгнула распухшим красным носом рожа и попыталась снова скрыться за бортом, но, напоровшись на хмурый взгляд эльфийки, поежилась и пробормотала: – Хорошо, прослежу…

Рожа на миг скрылась за бортом, а потом на причал неестественно легко спрыгнула тонкая, гибкая фигура с большой, пузатой бутылкой в руках. Н-да. Ну и дисциплина на корабле у княгини… А она еще спрашивала, почему я не хочу оставлять эльфеныша одного! Да с такой командой и полка для охраны не хватит!

– Ну? – вздернула бровь рожа. – Где кони?

– Глаза разуй, – ощерился я. Пьяный эльф безо всяких отличительных признаков – это вам не княгиня, на которую повышать голос ни-ни. Тут и пошипеть можно, и повозмущаться, мол, что за дела? – Кого княжич Дайнэлан и я за поводья держим?

– А… – Рожа ловко отняла у нас с опешившим эльфенышем поводья, обмотала их вокруг своей руки, уселась прямо на доски причала и, пытаясь выдернуть зубами пробку из бутылки, пробормотала: – Ыгыкы, я пвошшежу.

О, боги небесные и земные… И эта пьяная рожа должна следить за нашими конями?! О да. Этот «пвошшедит». Так «пвошшедит», что от коней даже воспоминания не останется!

Впрочем, даже если на моего Психа какой-нибудь идиот и позарится, то ни увести его, ни залезть в мою сумку у него в жизни не получится. Насчет княжеского транспорта не знаю, но кажется мне, что его темно-коричневый (уж не знаю, как такая масть называется), невероятно флегматичный конь по кличке Бульк (интересно, после какой пьянки Лэй себе коня выбирал?) при попытке увести его от любимого хозяина взбесится похлеще Психа. Так что рожа действительно может и «пвошшедить».

– Прошу на борт, – обронила с любопытством наблюдающая за мной эльфийка и первой вскарабкалась на палубу. Переглянувшись с эльфенышем, я махнул рукой – мол, лезь первым. Лэй молча пожал плечами и шагнул вперед. Я последовал за ним.

– Это вообще что за пьяная рожа, которая за конями следит? – первым делом хмуро осведомился я, оказавшись на борту.

– Эта рожа, как ты сказал, – один из лучших магов Воздуха, которых я только знаю, – так же хмуро ответила мне эльфийка. – Он еще при моем отце начинал службу, а потом ко мне перешел. Ты не смотри, что он сейчас такой. Его нельзя отпускать на берег – напивается тут же! Правда, в море равных ему нет.

Ну-ну. Поверю на слово. Вот только непонятно одно – почему княгиня решила передо мной оправдаться? Неужели совесть проснулась?..

Впрочем, на встрече с княгиней везение закончилось. Совсем.

Для начала в каюте капитана, сиречь самой княгини, куда мы прошли, обнаружилась моя уже полузабытая тетушка, сидящая на каком-то сундуке. Вирианила лэар Аторре, собственной желтоглазой персоной. Обряженная в нечто, напоминающее грубые кожаные доспехи, с браслетами-пограничниками на обоих запястьях и стриженная почти под бобрик. Это что – новая эльфийская мода? Тогда она мне не нравится! В ее нынешнем виде тетушке можно было дать не семнадцать человеческих лет, как раньше, а все сорок пять. Или это специально, в качестве наказания? Не думаю, что пограничники она нацепила из чистой любви к мазохизму.

Пока Дайнэлан расшаркивался, расспрашивал матушку о здоровье и выполнял прочие требования, предписанные правилами этикета, я нагло уселся на край массивного стола и немигающим взглядом уставился на оказавшуюся напротив тетушку, машинально почесывая основание крылышек перебравшейся с плеча на руки Миледи.

В гляделки мы играли достаточно долго – не менее пяти атисс. О чем думала Вирианила – не знаю. Мне же было просто любопытно: зачем она так постриглась? Ладно я, мне волей-неволей приходится соблюдать моду аристократов, но ей не жалко было отрезать такую роскошь? И-эх, испортила такую внешность… Обидно.

– Значит, приняли? – От неожиданного вопроса, заданного чуть хрипловатым, словно сорванным после долгих криков голосом, я едва не подскочил. Чудом удержавшись на столешнице, моргнул и озадаченно переспросил:

– Что?

– Приняли все же, говорю, тебя? – терпеливо повторила Вирианила и глазами указала на кольцо на моем пальце. А… Она об этом.

– Да, приняли, – кивнул и поерзал под ставшим неожиданно тяжелым взглядом тетушки. Внезапно я со всей ясностью ощутил, что сидящая напротив меня женщина – убийца. Палач. Цепной пес княгини, которая сейчас мило щебечет о чем-то с сыном. Причем пес, люто ненавидящий весь мир и в особенности того, благодаря кому оказался на этой цепи. Ненавидящий меня.

Поежившись, я благоразумно отодвинулся подальше, при этом запихав недовольно взвизгнувшую, но не сопротивляющуюся Миледи за пазуху. Мало ли – вдруг тетка бросится еще, а мышка как раз окажется на линии огня.

За игрой в гляделки я ухитрился не заметить, что атмосфера в помещении значительно накалилась. Теперь Лэй шипел, как раскаленный чайник, тихо доказывая что-то княгине, а его мать только скалила в ответ клыки.

– Да пойми ты наконец! – воскликнул княжич в голос. – Мам, я же не прошу тебя обеспечивать меня боевым флотом – я просто прошу перевезти нас на другой материк!

– Ты сам решал, как поступать! – тоже повысила голос княгиня. – Тебя никто не заставлял покидать Лес таким образом! Ты мог спокойно перенестись в поселение…

– Ага, и потом еще лет пять провести там! – перебил мать эльфеныш. – Пока всем не надоест любоваться на меня… Мам, ну помоги, а?

– Нет, – сказала, словно отрезала, эльфийка. – Ты выбрал полную самостоятельность, отказавшись от предлагаемой помощи. А потому справляйся со всем сам! Я тебе помогать не буду. Совсем.

Приплыли тапочки к дивану…

Решив, что в дальнейшем оре принимать участия не желаю, я соскользнул с насиженного места и, вежливо извинившись, выскользнул на палубу и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Уф-ф-ф… Ну и родительница у моего приятеля! Слов нет. Цензурных.

Плюнув на все, уселся прямо на пол, облокотившись спиной о мачту, и принялся считать проплывающие по небу облака. Раз облако, два облако… Ой, тучка набегает. Скоро дождь будет.

Так сидеть пришлось очень долго – чуть ли не пару сеадов. Немногочисленные длинноухие матросы корабля с любопытством разглядывали диковинную зверушку в моем лице, не пытаясь при этом подойти поближе. А мне уже даже не было неприятно. Уж лучше я буду изображать из себя тварь невиданную, заморскую, чем выслушивать шипение княгини, терпеть вопли эльфеныша и стараться не обращать внимания на молчаливую ненависть тетушки.

В итоге я настолько увлекся самовнушением, что ухитрился задремать, так что грохот открытой мощным пинком Дайнэлана двери каюты заставил меня буквально подлететь и выхватить из-за голенища сапога нож. Сброшенная с моих колен на жесткие доски палубы Миледи премерзко заверещала и, подскочив, по синусоиде устремилась куда-то к небесам. Ты погляди, какие мы нервные… Ничего, успокоится – вернется. Не в первый раз, чай.

Из каюты вывалился растрепанный, красный и взмокший, словно после бани, эльфеныш и гневно сверкающая глазами княгиня. Причем оба демонстративно не смотрели друг на друга. Что они там делали?! Дрались, что ли? А что, вполне вероятно. Дрался же я с Элли… Процесс воспитания – дело нелегкое!

– Идем, – повелительно бросил мне княжич и, не оглядываясь на оставленную позади мать, пошагал к перекинутому на причал трапу. Не понял… Это что еще за приказы?

Перевел недоумевающий взгляд на княгиню – та, чуть пожав плечиками, указала мне взглядом на Лэя и оскалила кончики клыков: «Только посмей его не уберечь!»

«Понял, не дурак», – чуть дернул крылом я, засунул нож на место и, коротко поклонившись на прощание, поспешил вслед за Лэем, уже успевшим спуститься на причал и теперь отчаянно препирающимся с улакавшимся вином магом княгини. Вусмерть пьяная магическая рожа, отчаянно шмыгая носом, решительно не желала отдавать поводья коней, мотивируя это тем, что Лэй – самозванец, желающий украсть «хоней блы-ы-ыгародных га-а-аспод-дик-нов». Эльфеныш кипятился и пытался силой вернуть свой транспорт обратно. Рожа, даром что не могла устоять на ногах, шустро уворачивалась от загребущих ручек Дайнэлана, при этом громко икая и твердя, что «н-ны палож-жено».

– Чего стоим, кого ждем? – невинно поинтересовался, подходя поближе и легко отбирая у пьяного мага поводья. В ответ Лэй наградил меня таким взглядом, что, будь у него хоть малейшая склонность к тому, чтобы стать са'аром, – стоять бы мне покосившейся ледяной статуей на причале. Угу. Композиция «Измененный с конями», эксклюзивно от наследника эльфийского престола, спешите видеть! Тьфу ты…

Попытавшись убить меня только силой мысли и потерпев в этом сокрушительное поражение, Лэй, круто развернувшись, стремительно пошагал к выходу с причала. При этом оставив своего коня на мое попечение! Ну и наглость!

Искоса взглянув на мага княгини и получив в ответ неожиданно ясный и чистый взгляд голодного хищника и ехидную клыкастую усмешку, чуть поежился и поспешил догонять блудного княжича, пыхтящего, словно рассерженный ежик. Что же такое произошло, раз обычно спокойный и невозмутимый эльфеныш буквально кипит от бешенства?!

– Лэй, ты куда? – окликнул идущего впереди княжича, впрочем, не рискуя подходить поближе. Мало ли…

– В кабак! – ошарашили меня ответом.

– Куда?! – Я подумал, что ослышался. Простите, что? Я не совсем понял. Мне показалось, что эльфеныш заявил, будто он собирается…

– В кабак! – повторил Лэй и, наконец остановившись, круто развернулся и выхватил у меня поводья Булька. – В трактир, в таверну, в притон… Туда, где подают достаточно крепкое пойло, чтобы я мог как следует напиться, набить кому-нибудь морду и успокоиться!

Опа… А тихий и скромный эльфеныш, оказывается, пьяный дебош задумал! Причем, судя по воинственному блеску в глазах и сжатым кулакам, отговорить его не получится ну никак.

– Да что произошло?! – Меня терзало жестокое любопытство. Что же такое случилось на корабле, раз Дайнэлан внезапно решил удариться в загул? Ему что, жениться на моей тетке предложили?

– Ничего, – буркнули в ответ, и эльфеныш снова устремился в одном ему известном направлении, ворча себе под нос: – А я и не просил помочь. Тоже мне! И без помощи старших обойдусь…

Кажется, кое-кого жестоко обломали. Что ж, и такое бывает… Главное теперь – удержать Лэя, когда он пойдет вразнос, и не позволить особо его калечить разозленным горожанам. Руки-ноги там ломать, голову отворачивать… Ну а если зарвавшемуся эльфенышу от всей души надают по заднице – что ж, защита чести и достоинства буйного княжича в мои обязанности телохранителя не входит!

Похоже, кабак Лэй выбирал по принципу «самое непрезентабельное и сомнительное на вид заведение». Обшарпанное двухэтажное здание с гордой табличкой «Веселые феечки» над входом и с прилепленной к нему сбоку конюшней не внушало мне ни малейшего доверия. Скорее наоборот – возникало желание убраться подальше из этого района.

– Ты уверен, что нам сюда? – скептически вздернул бровь я, при этом запихивая за пазуху уже успокоившуюся и вернувшуюся ко мне Миледи. Во избежание… – Как-то мне это заведение не нравится…

– Уверен, – хмыкнул эльфеныш, первым передавая поводья мальчишке-конюху. Следом пацану досталась серебряная монета и кулак под нос. – Мне про это заведение мать когда-то рассказывала.

Ну, если этот притон рекомендовала сама княгиня, то кто я такой, чтобы с ней спорить? Вот только пресловутое «когда-то» княгини явно было лет эдак пятьдесят назад – ибо здание трактира только что не дышало на ладан.

Изнутри кабак оказался на удивление чистым. И пьяных физиономий среди немногочисленных посетителей в зале не наблюдалось… Пока что. Что ж, это дело поправимое.

Оттащив меня в угол помещения и усевшись за стол, эльфеныш повелительно махнул рукой.

– Чего изволите? – тут же нарисовался перед нами маленький пухленький человечек.

– Вина! – отрезал Лэй. – Много! И закуску не забудь.

Человечек кивнул и исчез из виду.

– Никаких вопросов! – остановил меня эльфеныш. – Я просто собираюсь как следует напиться. Причины тебя не касаются.

Ну, не касаются так не касаются… Буду я еще с ним спорить. Хочет княжич завтра загибаться от похмелья – его проблемы. Не мне его останавливать.

Вот только почему он должен пить один?

– Кабатчик! Захвати кружку самогона для меня!

На следующее утро я проснулся от протяжного, полного неизбывной муки стона эльфеныша. Чуть приоткрыв один глаз, скосил его на бледно-зеленого княжонка, пытавшегося поглубже зарыться под подушку и при этом старающегося особо не дергать головой. Хех… А вот не надо было столько пить, не надо! Глядишь, голова бы сейчас не болела.

Злорадно усмехнувшись, блаженно потянулся, наслаждаясь кристальной четкостью мыслей, и, легко подскочив с кровати, принялся одеваться и любовно переплетать косу, при этом демонстративно громко рассуждая вслух о вреде пьянства, а также о несомненной пользе здорового образа жизни и зарядки по утрам.

Эльфеныш выдержал на удивление долго – примерно пару атисс. Следом в меня полетела тощая, как блин, но на удивление тяжелая подушка, сопровождающаяся цветистыми и не очень цензурными пожеланиями в мой адрес пойти и утопиться в море добровольно, пока не прибили особо извращенным способом.

Пакостно захохотав, отчего эльфеныш только застонал, потирая виски, я подхватил Миледи с кровати и, усадив непростительно бодрую мышь на плечо, выскочил из комнаты, оглушительно грохнув напоследок дверью. Ой, какие, оказывается, эльфеныш интересные высказывания знает! Только вот любопытно, «эс'зератаррэ» – это «последняя сволочь» или все же в этом контексте будет уместнее сказать «последний ублюдок»? А то этот момент я как-то упустил, изучая разговорную эльфийскую речь.

Стоит натаскать княжонка в искусстве выражаться на великом и могучем – стоит, стоит… А то стыдно за него порой становится. Не умеет Лэй посылать при помощи всего пары слов извилистым маршрутом. Совсем не умеет. А куда ж в нашей жизни без подобного знания?

В зал я спустился полный сил и жаждущий подвигов. Любых! Начиная от убийства всех местных тварей одним махом и заканчивая генеральной уборкой. Когда-то такое настроение моя сестренка называла: «Готов к спасению мира и прочему героическому идиотизму!» Эх, Настя, Настя… Увидимся ли мы с тобой когда-нибудь еще?

Ну, мир, слава всем богам, спасать сегодня не надо – найти бы для начала корабль, который согласится принять на борт одного буйного эльфеныша, пару не самых спокойных коней и одного ненормального меня. Ох, чует мое сердце, что придется мне срочно искать ювелира и продавать дедовы камушки, а потом на вырученные деньги покупать судно, чтобы хоть так добраться до соседнего материка. Ибо ни один нормальный капитан, находящийся в здравом уме и трезвой памяти, с такой бешеной компанией, как наша, связываться не будет.

Плюхнувшись на стул, несколько иссов тупо разглядывал пустую столешницу, а потом, наконец сообразив, что надо делать, повелительно махнул рукой кабатчику.

– Чего изволите? – согнулся передо мной в поклоне хозяин.

Немного поразглядывав пухленького человечка, внезапно понял, что хочу мяса. С кровью! А еще лучше – сырого, круто посоленного. Не тушеного, не жареного – сырого мяса, желательно парного. Причем хочу так, что откровенно наплевать на то, что обо мне могут подумать. Демон – не демон… Да хоть оборотень-людоед, мне-то какая разница? Я жрать хочу!

Озвучил столь неожиданный каприз собственного организма кабатчику. Тот облинял с лица (даже щеки немного ввалились с перепугу!), но заказ принял, а следом чуть дрожащим голосом осведомился, что же я желаю к такому необычному блюду из выпивки. Ну, поскольку хлебать с утра пораньше самогон – моветон, а выпив вина, я моментально составлю компанию мающемуся от похмелья эльфенышу, пришлось заказать воду. Компот брать я не рискнул, особенно вспомнив вчерашнюю бормотуху невесть из чего.

Металлическая тарелка с огромным куском еще сочащегося кровью сырого мяса, мисочка с крупной солью и большая кружка с водой возникли передо мной буквально через пару атисс – я даже толком не успел рассмотреть ранних посетителей «Веселых феечек». Впрочем, после того как местные завсегдатаи услышали, что заказал себе на завтрак зарегистрированный – я специально подкатал рукава, чтобы было видно татуировку на запястье – измененный, то быстро-быстро рассосались по темным углам и теперь только испуганно посверкивали глазами. Рядом со мной осталась только одинокая нимфа, с немалым уважением поглядывающая в мою сторону. Ну да, коллега по вкусовым пристрастиям… Вернее, по вкусовым выбрыкам. Сам не знаю, что на меня нашло! Но я хочу мяса. Даже не столько мяса, сколько… крови?!

Приплыли… Осталось только вцепиться клыками в ближайшей подворотне в шею первого попавшегося – и готов вампир! Что же со мной происходит-то, а? Потихоньку мутирую в верного последователя графа Дракулы? О-хо-хо… Какому богу я в прошлой жизни оттоптал всю коллекцию любимых мозолей, раз в этом на меня сыплется столько проблем со всех сторон? Впрочем, лучше исполнить неожиданный каприз собственного организма сейчас, пока я действительно не стал кидаться на людей.

– А ну стоять, – отловил за фартук собравшегося уже было уходить хозяина. – Ты про эльфа не забыл? Принеси в мою комнату стакан рассола и кружку пива. Ку-уда-а-а? – Уже двумя руками вцепился в одежду мелко закивавшего и начавшего тактическое отступление в сторону трактирной стойки человечка. – На. – Покрепче вцепившись одной рукой в штанину кабатчика, за лапы стащил с плеча упирающуюся Миледи. Мышь отчаянно верещала и не желала покидать облюбованный насест. – Тихо, – рыкнул я на обнаглевшего фамилиара и протянул временно смирившуюся со своей участью Миледи кабатчику. – Передашь эльфу. Также скажешь, чтобы он не смел сегодня никуда отсюда уходить и дождался меня. Я пошел искать корабль. Все понятно?

– Да-да, благородный господин! – часто закивал головой человечек (хотя это больше было похоже на нервный тик), подхватил мою мышку так, словно она была сделана из хрусталя, и на вытянутых руках понес на второй этаж.

Мясо, несмотря на свой жуткий вид, оказалось очень нежным и на удивление вкусным. Не, это явно не скоррятина – ту я опознаю в любом виде по отвратительному кислому привкусу и чуть зеленоватому оттенку. Впрочем, что это было за мясо, которое я отправил в довольный желудок, меня мало волновало. Если я начну выяснять каждый раз, кем мне приходится питаться, то я останусь голодным до скончания дней своих. А оно мне надо?

Вот только то, что мне так внезапно захотелось сырого мясца, не могло не настораживать. Участи вампира – любого! – я не желал для себя даже в самом страшном сне. Зависеть от какой-то еды настолько, чтобы умереть при ее нехватке… Никогда! Лучше сразу покончить с собой, чем жить паразитом, впившимся в мир, словно клещ, и не желающим отцепляться. Это мерзко и унизительно – жить только ради того, чтобы жрать.

Впрочем, в данный момент я не мог сделать ничего – только молча и уже безо всякого аппетита доесть свой завтрак… И взять на заметку свои вкусовые пристрастия. Сейчас еще ладно, но если и потом мне неожиданно захочется свежей кровушки, то придется экстренно возвращаться в Лес, наплевав на все связанные с этим осложнения, отлавливать Арициана и требовать помощи, как у самого опытного мага из всех, кого я знаю. Жить ради крови я не хочу. Не хочу и не буду. Предпочту еще одно путешествие в мир иной.

Вывалившись из трактира, я с наслаждением втянул в себя свежий морской воздух и тихо рассмеялся. Дайнэлан слишком щепетилен и в жизни не станет договариваться с контрабандистами и, скажем так, темных дел людьми. Глупо. Каждый зарабатывает себе на жизнь как может, а ненавидеть пиратов мне пока не за что. К тому же, как известно, добрым словом, сотней золотых и огненным шаром под носом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом и сотней золотых. И я буду не я, если до конца дня не найду такую лоханку, хозяева которой согласятся нас отсюда поскорее увезти!

Набросив на вывеску трактира самый мощный маячок, какой только знал (чтобы в этот раз точно не погас!), скользнул в тень ближайшей подворотни, скрываясь от еще неярких лучей Торрэна. Где нужно искать сомнительных личностей? Правильно, в трущобах и около причалов. Вот туда мы и пойдем.

Сезон охоты на капитанов кораблей объявляется открытым!

Эилиан довольно зажмурился. Его необычный последователь только что подарил ему крохотную искорку тепла. Совсем незаметную, но достаточную для того, чтобы растопить иней и вдохнуть полной грудью. Чтобы продержаться еще немного.

Тепло…

– Здравствуй, маг. Не ожидала тебя тут встретить.

Молчи и слушай, у меня слишком мало времени. Ублюдок вместе с княжеским сыном приходили вчера на борт моего корабля. Я не смогла его убить, понимаешь? Не смогла! Рядом была княгиня и полный корабль вонючей матросни. Мне бы просто не позволили. О, как он был близко! С каким удовольствием я бы разорвала ему глотку и выпила его кровь, а тело скормила морским тварям!

Слушай внимательно, маг. Ублюдок собирается в Скаешши-Висс. Да, он собрался вслед за княжеским сынком поступать в академию.

Убей его, маг! Слышишь? Убей! Как хочешь, но убей его! Мне физически больно от его существования. Убей – и я вознагражу тебя так, как тебе и не снилось.

Княжич… А что княжич? Если будет надо, ликвидируй и его. Главное, ублюдок не должен остаться в живых!

Линсахеете был очень доволен – его эльфийская доносчица оказалась очень полезной. Убийца его жены собрался в академию – ту самую, в которой учился когда-то и сам маг-полукровка. Ту самую, где уже много лет жил и работал его отец…

С трудом подавив волну бешенства, едва не захлестнувшую его при воспоминаниях об отце, Линсахеете пошел договариваться насчет срочной перевозки его на соседний материк. Надо подготовиться как следует к прибытию в Скаешши-Висс измененного.

А если помимо последнего эксперимента его супруги погибнет кто-то еще… Что ж, Линсахеете это мало волновало. Даже если начнется война между сильфами и эльфами – иномирный выродок должен умереть!

– Разбойнички-пираты, где же вы, ау? – мурлыкал я себе под нос, пробираясь вдоль покосившихся хибар. – Идите ко мне, я вас не обижу… Ну, почти не обижу. Поговорю только и отпущу. Где же вы, контрабандисты, мать вашу?!

Затянувшийся уже на три сеада поиск хоть каких-то местных капитанов, вопреки провальным результатам, доставлял мне немалое удовольствие. Стараясь не задумываться над тем, как буду искать дорогу обратно, я с наслаждением рыскал по темным переулкам (в которые еще два года назад за все сокровища мира не зашел бы), выискивая местную криминальную шушеру. Нет, все же, пытаясь выбить из меня мешающие палачу моральные нормы, дед явно перестарался… Иначе с чего бы я стал получать откровенное удовольствие от самого процесса охоты на местных бандитов и попутного сворачивания шей паре идиотов, решивших пощекотать мне ребра своими кривыми ножиками? Тут не хладнокровие мастера, а скорее безумие Аторре…

Поздравляю, дед. Ты добился своего, пусть даже таким путем.

Мне даже немного этих невезучих людишек жаль. Не стоило им вставать на пути у ищущего добычу Аторре, ох как не стоило… Что ж, скоро на городском кладбище появится еще пара холмиков, на которые я с радостью плюну при случае.

Нет, вначале я попытался, как цивилизованное существо, отыскать вполне законопослушных капитанов торговых судов и попроситься к ним на борт. Но тут меня ждала тотальная неудача: часть из найденных мной торговцев только недавно прибыла в порт и покидать его в ближайшее время не собиралась, часть вообще не брала на борт пассажиров из непонятного мне принципа (им что, деньги не нужны?), а оставшиеся заломили такую цену, когда узнали, кто просится к ним на борт, что мне стало плохо. Да что же они все так меня боятся-то? У меня что, штамп на лбу: «Осторожно, невменяемый маньяк-убийца!»?! Какого хрена, скажите мне, я должен платить за проезд одной своей персоны восемь сотен золотых?!

Плюнув на попытки договориться по-хорошему с приличными капитанами, я углубился в трущобы, на этот раз целенаправленно выискивая хоть одну рожу, которая сможет вывести меня на местных пиратов-контрабандистов, и попутно от души оттягиваясь на незадачливых гопниках, невесть с чего решивших, что я окажусь легкой добычей. В итоге я залез в такие дебри, что выбираться обратно мне придется не иначе как по воздуху. А, какая разница… И так всех, кого только можно, я уже напугал. Толку и дальше скрываться?

– Кап-ик-тан! – внезапно уловил я пьяный мужской голос, доносившийся откуда-то из-за поворота. – А зря ты отказался от этой сделк-ик! Дельце-то выгодное! И корабль гон-ик-ять не придется.

– Гнилое твое дельце, и дружок твой гнилой, – прозвучал в ответ дрожащий от еле сдерживаемого гнева низкий, буквально пробирающий до костей бас. – Пьянь подзаборная! На кой я тебя терплю?! Опять убытки!

Ага! Нашел!

С места развив максимальную скорость, рванул вдоль переулка, пытаясь найти выход на соседнюю улицу… Бесполезно. Глухо.

А голоса тем временем отдалялись…

Плюнув на все и тихо выругавшись, послал мощную волну энергии на свои летательные органы и подпрыгнул, моментально оказавшись метрах в двадцати над землей. Оглядел расстилавшийся подо мной городской пейзаж… Ага! Вон они, голубчики!

Скорректировав траекторию падения, приземлился прямо перед опешившими мужиками. Идущий (вернее, уже застывший, аки статуя) впереди чахлый субъект в практически нулевом состоянии и с бутылкой в руках меня не заинтересовал, а вот вторая личность, наряженная в непонятного фасона светло-серую хламиду, привлекла мое внимание. Мне кажется или этот бледный, аки поганка, тип – полуэльф? Клыки, по крайней мере, есть, а вот уши капитально так подкачали… Почти круглые уши, если говорить откровенно. У меня и то длиннее и острее. Морда довольно-таки породистая, так что явно не отпрыск плебейской семьи. Та-ак, и в какой из семей леишей и леишани имеются пепельного оттенка волосы и светло-серые глаза? Кажется, Йиарре?

– Вы капитан алли[15] Йиарре? – в лоб спросил я замершего в немом удивлении типа в серой хламиде. Если я не ошибаюсь, то он…

– Да, это я, – отмер полуэльф и недоуменно воззрился на меня. – С кем имею честь?

Мне это только кажется или этот полуэльф не всегда зарабатывал на жизнь не совсем законными и совсем незаконными сделками? Слишком уж отчетливо в нем чувствуется военная выправка. Дезертир? Перебежчик? Или просто вышел в отставку и оказался не у дел? Впрочем, у меня еще будет время это узнать.

– Раалэс ли'ар Аторре, – представился я и сверкнул в свете солнц печаткой. Никому эти типы ничего не расскажут, в крайнем случае я их самолично тут прирежу и прикопаю в ближайшей куче мусора. – Хочу договориться о найме корабля и перевозке меня и моего друга на соседний материк. Заплачу драгоценными камнями.

Опа… А глазки-то у капитана как ярко заблестели. Я же говорил, что я чертовски везучий тип?

Глава 3

Нас невозможно сбить с пути – нам по фигу, куда идти!

Девиз путешественников

– Земля! – раздался где-то далеко-далеко внизу вопль впередсмотрящего. Я только фыркнул. Ну-ну… Тоже мне, эталон зоркости, маг-воздушник недоделанный… Я еще больше сеада назад заметил на горизонте яркие отблески воздушных домов сильфов, парящих над океаном. А этот гномий ал'лэй только сейчас соизволил обратить на необычные летающие объекты свое внимание и сообразить, что мы уже приплыли! Во всех смыслах, ага. Придурок полумагический.

Еще раз скосив глаза на уже близкий и такой желанный берег, с трудом поборол желание со всех крыльев рвануть к суше и спикировал на осточертевшую за улэд палубу корабля. Глаза бы мои эту лоханку не видели!

Вопреки моим ожиданиям на корабле не было никакого оживления. Тишь, гладь да божья благодать – так, кажется, говорится? Впрочем, как бы то ни было, на палубе я заметил только капитана, его первого помощника, пару матросов и блаженно растянувшегося на рее Дайнэлана. Ну да, дитя Леса… Что с него взять? Если уж он и по куда более тонким ветвям нир-аш-алэ ухитрялся скакать, как бешеная белка, то что тут говорить про широкие детали корабля?

Громко хлопнули крылья, помогая мне удерживать равновесие. И как только эльфеныш лежит на этой жердочке и не падает? Талант, однозначно.

Помянув недобрым словом создателей кораблей со столь неудобными реями и слишком высокими, на мой взгляд, мачтами, я, напоминая сам себе пьяного акробата на канате, прошел вперед и осторожно попинал разомлевшего клыкастого.

– Чего тебе? – лениво приоткрыл он один глаз.

– Приплыли, – хмыкнул я. – Иди собирайся. Скоро будем в порту.

– Неохота… – снова прижмурился на яркое алое солнышко эльфеныш. – Успею еще. Дай поспать!

Пожав плечами, принялся слезать с мачты. Если Лэй хочет в последний момент носиться по всему кораблю с воплями в поисках очередной закатившейся в неведомые дали и следом прикарманенной каким-нибудь нечистым на руку матросом вещички, то кто я такой, чтобы лишать его этого развлечения? Я тут так, сбоку припека. Моя обязанность беречь и охранять, но никак не решать, когда и что именно должен делать княжонок. Хочет набивать шишки, стукаясь лбом о каждый камень на своем пути? Да пожалуйста! Моя задача состоит только в том, чтобы эльфеныш при этом увлекательном и, несомненно, интеллектуальном занятии не разбил себе голову.

Обретя наконец под ногами опору в виде прочных, надраенных едва ли не до скрипа досок палубы, я пошагал к нашей с княжичем каюте – собирать вещи. Стоящий около правого борта капитан проводил меня пристальным взглядом.

Вообще, с полукровным владельцем двухмачтовой лоханки неизвестного для меня типа, носящей пафосное название «Темная птица», возникло на удивление мало проблем. Нет, он был вежлив, мил и покладист, честно отрабатывая свои четыре сапфира приличных размеров общей стоимостью где-то шестьсот золотых. Гораздо больше неприятностей было с княжичем.

В тот приснопамятный день я вернулся в «Веселые феечки» практически на закате – пока мы с капитаном договорились обо всем, пока я с нескрываемым наслаждением чистил рыло ушлому помощнику полукровки-контрабандиста, решившему, что я выгляжу достаточно наивно для того, чтобы меня можно было обдурить, пока ходил к причалам полюбоваться на плавучее корыто, которое на ближайшее время станет нам с Лэем домом… В общем, к кабаку я подошел практически в сумерках. И первым, кого я увидел, зайдя в теплое, пропахшее запахами кухни и моря помещение, был вусмерть пьяный эльфеныш. Ах ты ж…

Не думал, что зрелище снова напившегося княжича приведет меня в такую ярость. Но гляди ты. Взбесило меня это до невозможности! Ненавижу пьяниц!

Сволочь! Я тут костьми ложусь, ищу способ убраться побыстрее из этой дыры, а Дайнэлан напиваться изволит! Обидели его, видите ли, не захотели с комфортом довезти! В каюте класса люкс, с теплой кроваткой и личным сортиром, ага. А личного раба-носильщика в моем лице ему не надо?! Щас обеспечим!

Подняв вяло дернувшегося княжонка за шкирку, я волоком потащил его на улицу, в конюшню – помнится, вчера я заметил там краем глаза роскошный поильник…

Пузыри эльфеныш пускал знатные – что верно, то верно. А как он орал! Правда, сил, чтобы вырваться из моего захвата, у длинноухого и в трезвом состоянии обычно не хватало – что же говорить про пьяного?

Дождавшись, пока нечленораздельные пьяные вопли сменятся вполне себе разборчивым и относительно трезвым матом, выудил эльфеныша из поилки и точно таким же макаром потащил обратно в теплое помещение. Все попытки Лэя вырваться и удрать подальше я пресекал на корню! Чего теперь уж дергаться, если на него и так уже могли полюбоваться все кому не лень? Хорошенькое же впечатление должно сложиться у местных обывателей о расе клыконосцев…

Подтащив Лэя к занимаемому им до того столику, с которого расторопный кабатчик уже успел убрать батарею опустошенных ретивым длинноухим пивных кружек, с размаху припечатал эльфеныша к жесткому стулу. Стул жалобно крякнул, но выдержал. Хорошая тут мебель, крепкая… Самое то, чтобы воспитывать с ее помощью особо обнаглевших!

– Ты что творишь? – взвился мокрый и встрепанный княжич, выдав первую цензурную фразу за последние несколько атисс. Я бы его даже немного испугался, если бы у Лэя не капало с кончика носа, отчего он был больше похож на мокрую крысу-альбиноса, чем на представителя правящего рода.

– А ну сидеть! – рыкнул на вскочившего было длинноухого. Тот плюхнулся обратно на место, ошарашенно хлопая глазами.

Ох, как же мне сейчас хотелось сказать Дайнэлану пару ласковых, а следом дать такого пинка, чтобы он с визгом летел до самых дверей академии! Но нельзя – люди вокруг. Значит, буду воспитывать эту обезбашенную эльфийскую особь менее радикальными методами.

– Мне плевать с высокой колокольни, что ты сейчас скажешь… Сидеть-бояться! – снова рявкнул на вскинувшего голову с недовольным видом эльфеныша. От моего тона на место шлепнулся не только княжонок, но и пара собравшихся уже было уходить местных завсегдатаев. Не обращая на них ни малейшего внимания, я продолжил: – Ты хочешь добраться побыстрее до соседнего материка? Хочешь, – констатировал факт. – А я хочу, чтобы ты добрался до своей разлюбезной академии в целости и сохранности и без лишних дырок, проделанных в твоей царственной шкуре особо ретивыми собутыльниками. СИДЕТЬ! – гаркнул во всю мощь легких на в очередной раз подскочившего с видом оскорбленной невинности княжича, отчего глиняный кувшинчик на трактирной стойке жалобно крякнул и рассыпался на черепки, а посетители во главе с перепуганным до нервной икоты кабатчиком дружно полезли под столы.

– Ты не имеешь права на меня орать! – вякнул отжимающий волосы княжонок… Окончательно потерявший страх княжонок. И стыд с совестью заодно, ага. Ну все, мелкий, ты меня довел! Вернее, вывел из себя. Не встречался еще с разозленными измененными? Сейчас встретишься!

– Зато я имею даже не право – обязанность – защищать твою шкуру теми способами, которые кажутся мне наиболее приемлемыми, – вкрадчиво заметил я, цепляя на лицо милый оскал голодного людоеда. – И если для того, чтобы в твоей дурной проспиртованной длинноухой голове добавилось хоть немного ума, мне надо сперва выдрать тебя хворостиной, а затем упаковать в ящик и заказной бандеролью послать в эту трижды проклятую всеми богами академию – я это сделаю! А твоему отцу скажу, что это была суровая необходимость.

Чувствую себя воспитателем детсада, ей-богу! Вернее, нянькой, которой достался на редкость капризный и придурочный подопечный. И кто из нас старше, спрашивается? Разумеется, я! По крайней мере, по уму так точно.

От моей беспримерной речи эльфеныш заткнулся, ошарашенно хлопая глазами. Вот это правильно, вот так и нужно!

Добродушно потрепав по плечу обалдевшего Лэя, я тяжело поднялся с места и, пробормотав: «Завязывал бы ты с выпивкой, парень. Успеешь еще…» – пошел разбираться с кабатчиком. Кажется, я вчера четко сказал: эльфенышу принести кружку пива. Одну. А не два десятка!

– Как я мог отказать благородному господину? – растерянно лепетал выуженный из-под стойки хозяин «Веселых феечек», глядя на меня, как бюргер на атомную бомбу. – Он попросил, я исполнил. Молодой господин так печалился, что я счел своим долгом поднять ему настроение…

Тьфу! Хуже дурака может быть только дурак с инициативой! Тоже мне, защитник обиженных княжичей портового разлива, Зорро недоделанный. Насколько я понимаю, эльфеныш за выпитое им пиво так и не заплатил? Вот и я не буду. Ни одно доброе дело не должно оставаться безнаказанным!

В общем, трактир мы с недовольно бурчащим что-то себе под нос помятым Дайнэланом на следующий день покинули очень рано: буквально на рассвете второго солнца. Кабатчик проводил нас с нескрываемым облегчением – разве что не перекрестился, наблюдая за тем, как шальные нелюди, ведя коней в поводу, оставляют его любимое и чудом, не иначе, устоявшее заведение. А может, и перекрестился, кто его знает…

Нанятый мной корабль не понравился Лэю сразу и однозначно! То ему не это, это ему не то, и вообще, почему мачт только две, капитан – недоделанный ал'лэй, причем сизо-серого цвета (кажется, эльфеныш даже нимфе обрадовался бы больше – лишь бы она чистокровной была), рыла у матросов небритые и какие-то кривые, а паруса не белоснежные, а светло-серые с желтыми разводами? И почему это я заплатил за какой-то несчастный проезд до соседнего материка такую большую сумму – что, торговаться не умею? Тогда надо было найти другого капитана. Что значит, другие капитаны не хотели принимать меня на борт даже за очень большую плату?! Рожей не вышел? Тогда мог бы и подправить внешность ради благого дела. Крылья там пообрубать, когти остричь, клыки спилить…

Вот честно: в тот момент эльфеныша от оглушительной затрещины спасло только то, что я пребывал в состоянии полного обалдения. Где рассудительный, пусть и немного бесшабашный, ехидный до невозможности наследник рода Ариэс? Куда подевался трезво мыслящий и веселый княжич? В какой пучине канул мой приятель? Что за раскисшую тряпку условно мужского пола я с собой тащу?!

Немного придя в себя, вежливо извинился перед флегматично взирающим на капризничающего княжича капитаном, схватил Лэя за шкирку и оттащил в сторону – проводить воспитательно-разъяснительные работы.

– Что проис-с-сходит?! – тихо зашипел я, когда убедился, что наш разговор не достигнет чьих бы то ни было любопытных ушей. – Лэй, ты ч-ш-шего творишь?!

Эльфеныш недовольно задергался, пытаясь вырваться. В очередной раз убедившись в бесполезности этого поступка, замер и, вперив взгляд в безмятежные воды моря, что-то тихо пробормотал.

– Что? Говори громче! – Из всего бормотания княжича я смог вычленить только слова «вода» и «плавать».

Покраснев даже ярче, чем Торрэн на закате, Дайнэлан метнул на меня гневный взгляд и процедил, чуть оскалив клыки и роняя каждое слово так, словно это был неподъемный валун:

– Я. Не. Умею. Плавать. И. Боюсь. Открытой. Воды. Больше. Чем. Ночного. Безумия. Понятно?! – сорвался под конец он на полукрик-полушипение.

И это все?! Ну, знаете ли…

Пару мгновений я непонимающе разглядывал побагровевшего эльфа, а затем широко улыбнулся, разжимая кулак и выпуская ворот рубахи княжича.

– И что? Я тоже плаваю исключительно стилем топора: бульк – и на дно! Так что не переживай ты так. Если что, будем тонуть вместе, чтобы не так скучно было!

– Идиот… Придурок! – зашипел на меня в ответ спустя пару иссов ошеломленного молчания эльфеныш. Э? Чего это он? Что я такого сказал-то? – Чтоб тебя харраха за язык покусала! Кретин безголовый, эс'зериато шаррэс эт! Не смей об этом говорить кому-либо, понял, придурок?! Хашшэ ирэсс-с-с-с! – И так, шипя сквозь клыки что-то совершенно нецензурное, но, увы, в силу моего пока еще небогатого словарного запаса совершенно мне непонятное, княжич стремительно пошагал к кораблю, на который уже успели загрузить наших коней. Чуть пожав плечами (и чего это на Лэя нашло?), я медленно направился за ним.

Это называется сам себе злобный дурак. Повыбрасывал из головы вроде бы ненужные мелочи… А теперь гадаю, как бы за них потом платить тройную цену не пришлось!

Дело в том, что любой взрослый эльф просто не может не уметь плавать. Для длинноухого представителя лесного народа признание в неумении держаться на воде сравнимо разве что с публичным покаянием, что этот конкретный эльф предпочитает жареных человеческих младенцев на завтрак. Шок и непонимание со стороны собеседников гарантированы.

Ась? В чем же дело? А это очень просто. Все помнят, что эльфы проживают на двух материках, причем на каждом из этих материков имеется носящий свое название Лес и своя столица? Все. Все знают, что князь раз в пару тысяч лет кочует с материка на материк, чтобы побаловать подданных обоих Лесов своим присутствием? Все. Но все ли знают, что, несмотря на такую, казалось бы, дикость, Лес на самом деле всего один, а море между материками – лишь темные воды корней? То-то и оно… Я сам ошалел, когда об этом узнал.

Любой эльф просто обязан уметь плавать и делать это хорошо, чтобы в случае чего собрать манатки в кучу, связать их в узел и, взвалив получившийся куль на спину, без помощи подручных плавающе-телепортирующих средств отчалить на соседний материк. А уж боязнь воды для него вообще нонсенс!

Небольшая закавыка тут еще и в том, что море, находящееся между двумя материками, Лес воспринимает как неотъемлемую, хоть и неконтролируемую, часть себя. И потому… Да, именно! Некая загадочная паутина мира (я так понял, это что-то по типу мировых энергетических каналов) на территории эльфов способна с легкостью переносить через это самое море клыкастых детей Леса. Но и тут есть свои сложности: во-первых, такое перемещение невероятно затратно в плане магических сил – настолько, что необходимы усилия сразу нескольких десятков магов, чтобы перенести одного-единственного эльфенка на ту сторону большой воды. А во-вторых, существо любой иной расы или вида – даже та же лошадь – будет перемелено в процессе такого оригинального перемещения в кровавую кашу. Проверено! Так что Лэй, который, в силу своего происхождения и доступа к людским… прошу прощения, эльфийским ресурсам всего Леса, вполне мог перенестись сразу на другой материк и не заморачиваться с кораблями-морями, просто-напросто перепугался, что его приятель, будучи эльфом по имени и духу, но непонятно кем по крови, имеет все шансы превратиться в кучку костяной муки и фарш для пельменей, если рискнет перебраться через море таким образом. Что ж, приятно, что обо мне хоть кто-то бескорыстно заботится… Пусть это будет даже малолетний эльфийский княжонок.

Честно говоря, в первый момент, услышав про переплывающих море длинноухих, я слегка офигел. Ничего себе! Это ж какой силищей надо обладать, чтобы всего за один световой день переплыть даже не реку – море? Но потом сообразил, что ушлые эльфы в процессе своего такого экзотического (все же в последние несколько тысяч лет в плавание пускались только совсем уж эксцентричные чудаки – прочие предпочитали комфортные корабли) способа перемещения могут беззастенчиво тянуть энергию и силы у необыкновенно щедрого по такому поводу Леса. Так что можно выдохнуть и расслабиться – зрелище бодро переплывающих океан по направлению к острову нимф клыкастиков мне не светит.

Заявив, что не умеет плавать, Лэй, по сути, сознался в своей несостоятельности как взрослого эльфа. Немудрено, что он предпочел капризничать до последнего, чем объявить такую тайну всему миру! Кому понравится признаваться, пусть и другу, что ты по своей сути все еще ребенок? То-то и оно. Княжич ожидал от меня всего: издевок, сочувствия, игнорирования… Но не того, что я с такой легкостью сообщу, что тоже держусь на воде, аки лом! Вот он и принялся ругаться от облегчения, будучи не в силах как-то иначе выразить обуревающие его эмоции.

Что ж, отчасти я его даже могу понять… Но свой заслуженный пинок – и не один! – за оскорбление моей светлости княжонок еще получит!

– Если вы не поторопитесь, то мы не сможем покинуть порт до заката, – безмятежно напомнил мне капитан.

Что, посмотрим, во сколько именно штормов это плавучее корыто со мной на борту попадет, прежде чем рассыплется на щепки? Посмотрим!

Вот так вот в темпе вальса, под сдавленные ругательства недовольного жизнью княжича, мы начали свое морское путешествие, продолжавшееся ровно один обещанный капитаном улэд, и ни днем больше – хоть по календарю проверяй!

Разумеется, плавание просто физически не могло обойтись без сюрпризов. Карма у меня такая – собирать на свою задницу все мыслимые и немыслимые происшествия. И чем больше я чего-то опасаюсь, с тем большей вероятностью это «что-то» произойдет.

Для начала буквально через день после того, как мы отчалили, корабль попал в шторм. Хор-р-роший такой, с проливным дождем, молниями, громом и обезумевшим ветром. Причем непонятно почему хмурящийся капитан и все матросы позже в голос утверждали, что шторма вообще-то в этот сезон быть ну никак не должно! Ага, а что тогда насквозь промочило мою одежду и едва не залило по самые мачты корабль? Коллективный глюк?

Впрочем, буйство стихии не доставило нам особых хлопот. Когда первые ледяные капли упали на палубу, откуда-то из недр трюма выполз на трех с половиной конечностях, щуря красные слезящиеся глазки, не первой потрепанности сильф с темно-серыми крыльями и черными волосами, уложенными в некое подобие панковского ирокеза. Недовольно поцокал языком, глядя на черные тучи, что-то заунывно провыл себе под нос, поводил руками над головой, аки Кашпировский, и, покачиваясь, неверной походкой направился по синусоиде обратно в свою нору. Э? Куда? А как же шторм?

– Ни… с этим корытом не будет, – презрительно шмыгнул носом в ответ на мой вопрос сильф. – Я купол…, поставил, он этот… шторм даже не заметит…… и…! – И, продолжая тихо и оч-чень заковыристо выражаться себе под нос, утопал куда-то на нижнюю палубу. Н-да…

Впрочем, несмотря на мой скепсис и недоверие к горе-колдуну, шторм действительно обошел корабль стороной. Все выглядело так, словно корабль попал под сильный ливень, но и только. Никакой болтанки, никаких описанных в приключенческой литературе переворотов, падений, сломанных мачт, сорванных парусов и прочих ужасов. «Темная птица», оправдывая свое название, мчалась по взбесившимся волнам, при этом даже не думая крениться, когда налетал особо резкий порыв ветра.

Понаблюдав за этим колдовским безобразием и убедившись, что даже если с палубы вдруг пропадут все матросы разом вместе с капитаном и его помощником, то с этой лоханкой ничего не произойдет, направился в нашу с княжичем микроскопическую конуру, через несколько дней после начала морского путешествия в сердцах обозванную Дайнэланом мечтой улитки. Уж лучше я буду париться в узком и тесном помещении на нарах, по недоразумению названных «кроватью двухэтажной, особо жесткой», чем окажусь за бортом! Колдовство колдовством, но плавать – да что там, даже просто на воде держаться! – я все же не умею. Смоет за борт – и прощайся с этим гостеприимным миром, Раалэс ли'ар Аторре! Будешь потом в местном раю богам доказывать, что просто хотел посмотреть. Любопытство, конечно, не порок, но своя шкурка как-то дороже.

Шторма (а их в общей сложности было аж четыре – по одному на хаидэ) не доставили нам особых хлопот: неопрятный и вечно поддатый колдун знал свое дело туго, и благодаря его усилиям наше плавучее корыто так и не отправилось в местный рай для моряков. Проблемы возникли оттуда, откуда их можно было ожидать, но все же при этом мы надеялись, что нас минует чаша сия.

Дайнэлан свалился с морской болезнью. Угу. Самой что ни на есть.

Эльф. С морской болезнью. Это было бы смешно, если бы не было так печально.

В течение нескольких дней вся команда во главе с недоумевающим капитаном и разрывающимся между сочувствием и злорадством мной наблюдала за бледно-зеленым эльфенышем, шатающимся в обнимку с ведром от борта к борту, а в перерывах между приступами невнятно поливающим ругательствами всех и вся. Пару раз княжич даже что-то попробовал на полном серьезе вякнуть насчет камня на шее и быстрой, милосердной смерти в морской пучине… Мое счастье, что я сумел вовремя заметить подобные суицидальные намерения. Куда? Топиться?! Чтобы потом с меня шкуру сняли и сушиться на собственном нир-аш-алэ повесили?!

Пришлось хватать Дайнэлана вместе со столь полюбившимся ему ведром в охапку, волочь в каюту и там, при поддержке сильфа-колдуна, оказавшегося вдобавок еще и корабельным знахарем, экстренно приводить ушастого в чувства. Получалось плохо: все же меня учили не лечить, а вроде как совсем наоборот. Ну а от непонятного варева вечно недовольного колдуна эльфеныш не просто позеленел, а приобрел насыщенный изумрудный оттенок и стремглав бросился снова обниматься с ведром. На мой негодующий взгляд горе-маг только пожал плечами и осторожно отставил в сторону пузырек из-под влитого в Лэя зелья.

Впрочем, как бы то ни было, непонятная отрава помогла, и через пару дней княжич был так же здоров, бодр и нагл, как и до отплытия – разве что во время качки старался все же за борт особо не смотреть. Признаться честно, мне он больше нравился в невменяемом состоянии. Тихий, спокойный… И не подбивающий меня на разного рода авантюры! Особенно когда я болею!

Я, только-только понадеявшийся, что для меня, в отличие от моего подопечного, плавание пройдет без неприятных происшествий, заснув на палубе, ухитрился страшно обгореть, буквально до багрово-малинового цвета и огромных пузырей на коже. А теперь щеголял ало-леопардовой раскраской лица и рук – остальное благоразумно прятал под одеждой, дабы не пугать народ. Княжонок, сволочь длинноухая, только ржал: его аристократическую шкуру ослепительно-яркие летние солнца не брали. Ему хорошо, ему весело, его уже не укачивает… А то, что с солнечными ожогами не справлялась даже моя хваленая регенерация и мне пришлось несколько дней отлеживаться в душной каюте в полубредовом состоянии, – это ничего?

А Дайнэлану, не обращавшему на мое плачевное состояние ровным счетом никакого внимания, возжелалось в кои-то веки заставить меня научиться летать. Причем не так, как я летал до этого – словно укуренная ворона, сшибая на своем пути все попавшиеся ветки, а порхать, аки мотылек. И, естественно, он не нашел ничего лучше, чем обратиться с просьбой к корабельному сильфу. А тот с бодуна, не иначе, согласился, причем даже не прося оплаты. В итоге эти двое взяли меня измором и выбили-таки согласие на подобное обучение.

И настали веселые деньки. Нет, действительно веселые. Потому что обучение меня полетам было больше похоже на цирк на воде. Впору было продавать билеты на столь экзотическое действо. Угу, только у нас и только сейчас – первый плавучий цирк мира Аалэи с оригинальной программой: «Научи измененного летать»! В главной роли – Раалэс ли'ар Аторре, слегка подкоптившийся на солнце измененный собственной персоной, учитель – сильф по прозвищу Дэс! Билеты спрашивайте у капитана алли Йиарре и у учредителя цирка – Дайнэлана лиир Ариэса. Тьфу ты…

Стоит ли напоминать, что мои крылья совершенно иной формы, чем у пернатых, принцип полета абсолютно другой, да и сам я куда массивнее, чем любой представитель расы крылатых недобабочек? То-то и оно. А потому во время такой неожиданной учебы разнообразных казусов и мелких неприятностей случалась масса.

Во-первых, выяснилось, что я физически неспособен зависать на месте, словно колибри, как это может любой сильф, даже только-только научившийся летать. Не успеваю махать своими «парусами» с необходимой скоростью! А потому, после пары довольно-таки болезненных поцелуев с палубой, пришлось подойти к проблеме творчески…

Как колдун орал, когда увидел, что я, усевшись по-турецки на палубу, попросту взмыл в воздух на десяток метров! А я че? Я – ниче… Сказали лететь, а способ полета при этом не уточняли! Так что я просто направил тоненькую, но устойчивую ниточку силы на свои летательные органы. Проблем-то…

Сам же я при выполнении сего невинного трюка чувствовал себя не то факиром, не то йогом, достигшим вожделенной нирваны и по такому поводу преодолевшим закон земного притяжения. Как только ржать в голос не начал! Думаю, это стало бы последней каплей, отделяющей ушлого сильфа от попытки моего смертоубийства.

А во-вторых, я окончательно убедился, что мои крылья при полете годятся только и исключительно в качестве руля – сама же левитация была возможна лишь благодаря приснопамятным компенсаторам и осуществлялась за счет моей собственной магической силы. Которой, к слову, было не так уж и много!..

При всем моем гипотетическом уважении к новоявленному крылатому учителю… Не испытывал я никакого священного трепета от собственных летательных конечностей. Летать – да, я обожаю, и это еще слишком мягко сказано. Будь моя воля, я бы даже спал в небе, не спускаясь вниз. Но вот пиетета перед обладателями крыльев не испытываю ни малейшего. И свои крылья… Ну, не то чтобы не люблю, но, скажем так, пока проблем от них было куда больше, чем проку. И начинать «восторженно трепетать при ощущении первого легкого ветерка около основания крыльев во время утреннего полета» я как-то не собираюсь. В конце концов, меня учат технике полетов или жизненной философии сильфов?! Даже Миледи, в последнее время невесть с чего практически впавшая в спячку, отнеслась к подобному подходу с ясно выраженным скепсисом.

Впрочем, как бы то ни было, по прошествии пары хаидэ летать как надо, а не как попало, я научился, и даже относительно хорошо… Вот только на палубу теперь меня было не заманить и калачом – верхушки мачт казались мне куда более привлекательным местом для обзора окрестностей и задумчивого поплевывания на лохматую макушку княжича без риска получить сдачи. Правда, один раз в меня все же прилетело в ответ приснопамятным ведром… Но это такие мелочи, право!

То время, когда я панически боялся высоты, давным-давно кануло в Лету, сменившись каким-то болезненным азартом: а на какую максимальную высоту я способен взлететь? Разумеется, я не мог это не проверить!

Проверил… Мое счастье, что, когда крылья свело неожиданной судорогой, я ухитрился свалиться прямиком на «Темную птицу», запутавшись в вантах и потому не разбившись, а не приводниться в море! Нереальное, невозможное, феерическое везение… Которое я больше испытывать не решался. По крайне мере, до того момента, пока вместо качающейся под ногами палубы я не почувствую твердую почву. В отличие от высоты, большой воды я до сих пор боюсь! Только виду стараюсь не подавать, ага. Иначе эльфеныш закатит такую истерику, что мне придется сначала его усыплять до момента прибытия, а потом прятаться от разъяренного ушастого по подворотням ближайшую сотню лет. Оно мне надо? Вот ни чуточки. А потому – молчок.

Но эта малолетняя длинноухая княжеская зараза у меня еще за все ответит! Но потом, потом…

– Ровнее… Я сказал, ровнее! Да не маши ты крыльями, как бешеный комар, придурок, – плавнее! Вот так… Куда ты рулишь, идиот! Там же парус!

Черт! А раньше сказать было никак нельзя?!

Зацепившись когтями за широченное полотнище, я, извернувшись едва ли не на сто восемьдесят градусов и чуть не сорвавшись, очень кратко и емко высказал наконец все, что у меня накипело в душе по отношению к крылатому недоумку, парящему сейчас рядом со мной в воздухе. Дэс только хмыкнул – не я первый и не я последний хочу свернуть этому типу шею – и скомандовал:

– Отцепляйся, поднимайся выше и еще десять кругов.

Тяжко вздохнув (сам на подобные уроки согласился, никто меня под дулом пистолета не принуждал), оттолкнулся от паруса и, кувыркаясь в воздухе, словно укуренный в хлам турман[16], попытался набрать высоту. С первого раза не получилось, и я, запутавшись в собственных крыльях, едва не поцеловался с палубой и только чудом избежал горячих объятий с мачтой. Со второй попытки я наконец смог взлететь повыше и зависнуть напротив самозваного учителя, демонстративно сложив крылья и поддерживая себя в воздухе исключительно за счет летательных органов. Сильф на это только уязвленно фыркнул и рявкнул:

– Десять кругов. Живо!

Мерзко хихикнув себе под нос, я послушно расправил крылья. Спокойнее, дядя, спокойнее… Нервные клетки, конечно, восстанавливаются, но очень и очень медленно. А вдруг ты с инфарктом от моих выкрутасов свалишься – кто тогда будет выполнять роль колдуна на этой плавучей лоханке? Я?! Нет, спасибо, мне такого счастья не надо и с доплатой.

– Крылья ровнее. Да не растопыривай их так! Плавнее. Во-о-от… Куда на повороте правым крылом подгребаешь, бестолочь?! Ровнее маши!

– А еще держи уши врастопырку и пятки врозь, – пробормотал себе под нос, уворачиваясь от взятого Дэсом на вооружение эльфийского дрына. – Урод летучий, хоть бы вспомнил, как сам учился летать. Сволочь серокрылая, мешком прибитая…

От обругивания своего учителя меня отвлек подозрительный блеск на горизонте. Зависнув на месте и не обращая внимания на ругань Дэса, я пристально вгляделся в сверкающую даль, щуря отчаянно слезящиеся глаза. Неужто?!

Нет, я не ошибся. Это действительно были небесные дома сильфов. Ур-р-ра! Доплыли! Счастье-то какое!

Из радостного созерцательного транса меня вывел увесистый удар моим же собственным дрыном промеж лопаток. Едва не рухнув вниз и только чудом сумев удержать себя в воздухе, я с нескрываемой яростью воззрился на сильфа. Ну отчего этому уроду подчинилось эльфийское оружие, отчего?!

– Заканчивай! – повелительно махнул дрыном, аки король скипетром, Дэс. – Еще три круга.

Ну почему, почему мне в учителя обязательно достаются неуравновешенные садисты?!

Линсахеете внимательно изучал лица встречающихся ему по дороге студентов и поступающих. Не то, не то, не то… Это пятикурсники, эти еще не поступили и неизвестно, поступят ли вообще, этих трогать нельзя, ибо в их компании дочь эмира сильфов степи Фаррэлэ…

Дело осложнялось тем, что он не имел права на еще одну ошибку. Особенно столь страшную, какая произошла с той рыжей эльфийкой. Иначе… Впрочем, Линсахеете предпочитал не задумываться, что его ждало в случае провала. Слишком ужасающими были последствия, чтобы маг лишний раз вспоминал о них.

Наконец полукровка наткнулся взглядом на одинокую эльфийку со слабо контролируемыми мощными потоками силы, и тонкие губы растянулись в безобразной усмешке. То, что надо!

На секунду застыв в ожидании, маг крадущейся походкой пошел вперед, к намеченной цели.

Периэна лэар Орелла, чистокровная эльфийка из простой семьи, ста пятнадцати лет от роду, растерянно, с постепенно нарастающим отчаянием озиралась, выискивая хоть одного представителя Сильфийской академии в толпе.

Как была рада младшая дочь каменщика, живущего под дланью Варрэ, что у нее открылся мощнейший огненный дар! Как счастлива была ее семья, и как горд был за любимое чадо отец! В семье появился маг – благодарим тебя за это, Харрэс! Кто знает – может, по возвращении из эс'зеар дочь сумеет получить личное нир-аш-алэ… Гордости каменщика не было предела.

Собрать деньги на обучение в одной из лучших академий мира для их семьи было очень нелегко. Но наконец нужная сумма была у девушки на руках – и теперь осталось только попасть в саму академию.

И как назло, рядом не было ни одного представителя в алой форме!

Девушка уже начала прикидывать, где бы она могла переночевать, как кто-то аккуратно тронул ее за локоть.

– Вам помочь? – раздался над ухом низкий мягкий голос. Обернувшись, девушка увидела рядом с собой улыбающегося красноволосого сильфа-полукровку.

– О, вы маг? – обрадовалась девушка, заметив тонкие полоски гаххи на руках у мужчины. – Простите, а вы не могли бы мне помочь? Дело в том, что я только прибыла и не знаю, как попасть в академию…

– Не волнуйтесь, леди, – тихо прервал поток слов маг и аккуратно взял девушку под локоть. – Все будет в порядке. – И с этими словами Линсахеете с силой вонзил испачканную в собственной крови тонкую иголку в руку девушки.

Периэна дернулась от неожиданной боли – и замерла безвольной куклой, позволив вести себя, куда захочет собеседник. Линсахеете только усмехнулся: магия Крови еще никогда не давала сбоев. Не зря же он учился в свое время у лучшей из магистров.

Кукла-приманка была готова.

Тварь застыла в ожидании, еле слышно порыкивая от нетерпения. Еще чуть-чуть, надо подождать еще чуть-чуть – и крючок сорвется, запуская цепь событий.

На миг замерев и прислушавшись, тварь довольно заурчала и свернулась клубком. С-с-скоро…

– Приплыли!

И нет, это не ругательство – это всего лишь констатация факта. Мы действительно приплыли в сильфийский порт Скаешши-Висс. Вернее, доплыли до берега. Счастье-то какое!

Я, едва ли не приплясывая от нетерпения, ждал, когда с корабля спустят на твердые доски причала застоявшихся за улэд ничегонеделания коней. Рядом в таком же взбудораженном состоянии нетерпеливо постукивал сапогом Лэй.

Наконец-то я смогу ощутить под ногами твердую, утоптанную тысячами и тысячами живых существ землю, а не качающуюся палубу! Прокатиться с ветерком на Психе, зайти в какую-нибудь таверну, пофлиртовать с красивыми девушками и купить себе знаменитых и очень вкусных сильфийских травяных тянучек, всласть при этом поторговавшись с продавцом-кондитером… Никакой вонючей матросни и вечно поддатого корабельного колдуна, никакой темно-синей пугающей бездны под ногами, никаких нар вместо нормальной кровати! Живем!

Пока княжич тихо переругивался на прощание с капитаном, я, задрав голову, рассматривал сильфийские дома высоко-высоко в небе. Красиво, Хаос меня полюби!

Больше всего портовый город сильфов напоминал сад хрустальных цветов в облаках. Вон там растет нежная фиалка – именно так мне в свое время описывал городские ратуши сильфов еще во времена моего счастливого и безмятежного проживания в казармах Аррил. Рядом скопище сверкающих ромашек и васильков – жилые дома жителей поднебесья. Вот яркие, пушистые одуванчики – редкие магазинчики и трактиры, чьи хозяева могли позволить себе роскошь купить небесный дом. А высоко-высоко между облаков, бросая яркие блики на темные воды моря, цветет гордая и неприступная бриллиантовая роза – знаменитая на весь обитаемый мир академия. И среди всего этого сияющего великолепия – сильфы, словно стайки пестрых бабочек, перелетают с цветка на цветок, веселясь, смеясь, живя…

Брр… Чего это на меня нашло?!

Помотал головой, вытряхивая из нее неуместные в данный момент патетически-поэтические бредовые мысли, и бросился успокаивать Психа, решившего по случаю схождения на берег проявить свой буйный характер и покусать матроса. Кое-как отогнал коня от потиравшего плечо и недовольно ворчащего себе под нос человека, проверил, как там Миледи (окончательно впавшая в непонятную спячку мышь облюбовала одну из седельных сумок, которые я никогда не использовал), и, вежливо кивнув на прощание капитану, довольно разглядывающему заслуженные сапфиры на свет, повернулся к Лэю.

– Куда дальше? – вежливо поинтересовался я, с трудом удерживая коня, явно намеревавшегося с места перейти в бешеный галоп.

Эльфеныш огляделся и уверенно ткнул пальцем в сторону кристалла Сильфийской академии:

– Туда!

– Как прикажете, ваше высочество. – Моим голосом можно было заправлять пряники вместо меда. – Как именно вас туда доставить? Вертолетом? Или велите нанять носильщиков, которые отнесут вас туда? А коней возьмете с собой?..

– Не прикидывайся идиотом, – окрысился Дайнэлан. Та-а-ак… Кому-то давно мозги не прочищали? Сейчас устроим! Даже самому стараться не придется. – Разумеется, сразу в академию направляться не стоит. Особенно на твоем этом, как его… витулете. Надо сперва поспрашивать у местных жителей, когда именно начинается прием в академию, как именно туда добираться… Ну, и все такое.

– Как вам угодно, ваше высочество, – склонился в издевательски вежливом поклоне я. – Ведите.

Тоже мне, «и все такое». Гениальный план! Интересно, как эльфеныш будет воплощать его в жизнь? Посмотрим… А когда Лэй набегается и вытрясет из своих мозгов всю скопившуюся за улэд придурь, я спокойно подойду к любому сильфу в бело-алых одеждах – цветах Сильфийской академии – и выясню все, что мне необходимо. Если верить словам Рая, сейчас, в последний летний месяц, представителей академии особенно много в городе. Ну да, реклама любимому учебному заведению никогда не помешает – да и роль стола справок для новоприбывших кандидатов в студенты кто-то должен играть.

Обиженно фыркнув, Лэй, ведя в поводу Булька, первым пошагал к выходу с причала. Я направился за ним, только качая головой. Ох, наплачусь я еще с таким подопечным… Или он со мной?

Глава 4

Плох тот чайник, который не мечтает стать паровозом!

Начинающий автолюбитель

– Ты меня отнесешь?

– Нет, – в который уже раз ответил я. Сколько можно? Уже больше сеада талдычим об одном и том же. Не потащу я княжича в академию! Не потащу! Какого черта я должен носить его на закорках?!

А еще и эти проклятые комары… Они меня достали!

В эльфийском Лесу их попросту не было – ибо жрать им там решительно нечего. На корабле я тоже не замечал эту кровососущую пакость. А в Скаешши-Висс комаров были просто тучи! Нагло пищавшие на ухо незадачливым горожанам и приезжим, не относящимся к эльфийской расе или расе нимф: «Ж-ж-жр-р-ру-у-у-ж-ж-жр-р-ру-у-у-ж-ж-жр-р-ру-у-у». И естественно, местная комариная диаспора не могла не обратить на меня свое самое пристальное внимание. Закусали, ироды!

Звонко шлепнул себя по щеке (Лэй аж вздрогнул от неожиданности) и тоскливым взглядом проводил увернувшегося от моей ладони и штопором ушедшего куда-то ввысь особо наглого и мохнатого комара.

– Помирать полетел, – авторитетно заявил я и перевел насмешливый взгляд на заинтересованно растопырившего длинные уши эльфеныша. – Учись, как надо! Отращиваешь крылья, как этот комар, – и вперед. Нечего меня как гужевую лошадь использовать.

– А если я тебе прикажу? – вкрадчивым, ласковым голосом осведомился княжич, обнажив кончики клыков в приторной улыбке. Я прищурился, рассматривая белобрысого эльфеныша. Угрожаем?

– Попробуй, – столь же ласково ответил ему я и улыбнулся в ответ – сладко-сладко. Вот только клыки оскалил практически полностью. – Но учти, что в таком случае тебе придется возвращаться на Драссу и поступать в академию в Эноли – поскольку высоты с того момента ты начнешь бояться больше, чем большой воды.

Княжич поежился, а я только тоскливо вздохнул, будучи абсолютно не рад своей маленькой победе в нашем споре.

Кажется, я рассчитывал на счастливые мгновения безмятежности, пока эльфеныш, высунув язык, носится по городу в поисках информатора? Так вот, ни фига подобного! Видимо, местные боги, уловив мое намерение всласть поразвлекаться за счет отпрыска одного из сильных мира сего, решили от души макнуть меня с головой в самую глубокую и грязную лужу – чтобы не выпендривался. А как иначе объяснить тот факт, что первый же сильф, к которому княжич обратился за информацией, оказался представителем Сильфийской академии? Да при этом не простым студентом, а одним из младших преподавателей?!

Что такое «не везет» и как с этим бороться? А никак! Только спрятаться куда подальше и поглубже в надежде, что очередная непруха пройдет мимо. Не прошла…

Мы с эльфенышем как раз прибыли в то «мертвое» время, когда первая волна жаждущих знаний со всех концов света уже схлынула, а вторая еще не наступала. Отчаянно скучающий молоденький преподаватель оказался на редкость словоохотливым и разъяснил все максимально подробно и несколько раз – будь его воля, он, кажется, и на бумаге бы нам расписал все по пунктам. И какие факультеты, и порядок поступления, и сколько именно надо платить за учебу на каждом из факультетов. (А вы что думали, учеба в высшем учебном заведении – бесплатное развлечение? Как бы не так!) И где можно оставить коней, чтобы не таскать их по воздушным домам… И про «первую обязанность поступающего» тоже упомянул.

А обязанность эта была очень простой: добраться до парящей в небесах Сильфийской академии самостоятельно. Угу, именно. Во избежание жульничества вроде нанятых сильфов-носильщиков вокруг учебного заведения на время приема абитуриентов ставилась сфера, попросту не пропускающая никого, кроме студентов, преподавателей и желающих поступить. То есть всяких решивших подзаработать местных жителей и им сочувствующих можно было не опасаться. Так что будущий студент должен либо начинать срочно бегать по лавкам в поисках того ненормального мага, который рискнет создать миниатюрный портал на территорию академии (это не возбранялось) за попросту астрономическую сумму, либо искать точно таких же поступающих, только крылатых и готовых отнести своего будущего коллегу по месту назначения, либо лететь самостоятельно.

Нет, потом-то, уже после зачисления, бескрылые студенты могли хоть по сотне раз на дню скакать с земли в небеса и обратно через сетку академических порталов, но сперва надо было поступить!

Услышав об этом странном условии, эльфеныш, образно выражаясь, выпал в осадок, так что со «столом справок» пришлось прощаться мне. Но стоило нам оставить коней в одной из специальных конюшен, как Дайнэлан отмер, смерил меня оценивающим взглядом… и принялся открыто требовать, чтобы я на своем горбу отнес его в академию. А в шести местах у него от такого требования не треснет?! Я телохранитель, а не носильщик! Да и то, скоро мои обязанности станут по большей части формальными – не думаю, что найдется такой идиот, который будет нападать на княжича в стенах вуза.

Хотя чего я дурака валяю… И без того понятно, что так или иначе эльфеныша мне придется тащить. Другое дело – отношение ко мне княжича. Мнится мне, что, стоило Лэю оказаться вне досягаемости эльфийского правителя, как у него слегка поехала крыша от ложного ощущения свободы и вседозволенности. Потому что в последнее время его отношение ко мне иначе как покровительственным я назвать не могу… И что с того, что Дайнэлан княжич? Он несовершеннолетний. Ребенок, каким-то макаром оказавшийся на моем попечении и под моей защитой. И эльфеныш прекрасно об этом знает, но почему-то всячески старается свести наше общение к рамкам «сюзерен-вассал». Не выйдет! Может, я и клялся в верности, но правителю, князю, а не его излишне прыткому отпрыску. Так почему же княжич старается всячески испортить наши приятельские отношения и добиться от меня беспрекословного подчинения? Зависть? Быть может. Ревность? К чему? Не знаю… Знаю только, что все – точка. Приплыли. Я внезапно осознал с болезненной ясностью, что если и сейчас поддамся требованию княжича, как позволял себе раньше, то между нами раз и навсегда установится вассалитет, чего мне, откровенно говоря, страшно не хочется. Так что я буду упорно ждать, пока Дайнэлан перестанет требовать и наконец-то попросит. Правда, шансы, что эльфеныш переломит свою невесть откуда взявшуюся гордыню и снизойдет до просьбы, не очень высоки… Но кто не рискует, тот не летает в поднебесье! Почему я должен быть безмолвным и покорным вассалом, тогда как тот же Лир мог позволить себе быть всего лишь другом? То-то. Так что стоим и ждем, пока до тугодумного эльфеныша дойдет, что же он творит. Думаю, до вечера все решится: будет у меня друг или всего лишь… охраняемый объект.

Посмотрим…

Стоим. Молчим. Ждем… чего-то. Чуда или просто какой-то подсказки. Что-то такое, что поможет выйти из того полнейшего тупика, в котором мы с княжичем оказались.

– Раалэс… Пожалуйста. – В первый миг я подумал, что ослышался. Неужели?! Но нет – эльфеныш виновато смотрел на меня чуть исподлобья, не решаясь взглянуть прямо в лицо. – Я прошу тебя, помоги мне добраться до академии.

Я изумленно замер. Дайнэлан с ясно видимым трудом сдерживался, чтобы не начать командовать, как в последнее время. Но не приказывал – просил!

Ну, хвала всем существующим богам… Все-таки мелкий остроухий сообразил, что творит, и сумел взять себя в руки. Пусть и не до конца, но все же. Значит, все-таки друг… Живем!

– Да без проблем! – радостно осклабился я и, повернувшись к Лэю спиной, чуть распахнул крылья. – Залезай!

– А… Но… Как же… Ты же… – опешил эльфеныш. Обернувшись и посмотрев на его растерянную физиономию, я только фыркнул.

– Чего опять не так, чудо? – ласково осведомился, чуть оскалив кончики клыков. Еще не угроза, но уже и не безобидная усмешка. – Что тебя не устраивает?

– Ты… но… – заклинило Лэя.

Пару иссов я раздумывал, что же произошло на этот раз, а потом насмешливо фыркнул.

– Ты всерьез думал, что я тебя вот так вот брошу? – Он дурак или прикидывается? Даже если исключить наше с ним дружеское общение – мне ж за него князь голову оторвет и скажет, что так оно и стояло! – Или ты рассчитывал, что я тебя потащу в специальной люльке? Цепляйся давай.

Княжич зашипел, словно разъяренная кобра. Следом мне достался болезненный рывок за волосы, тычок под ребра острым локтем и чувствительной пинок по голени, прежде чем тощий, но на удивление тяжелый эльфеныш сумел повиснуть на моей спине, словно детеныш обезьяны. Ох… Какой «растишкой» кормили этого конкретного ушастого, что он при всей своей кажущейся худобе настолько тяжелый? Я же надорвусь!

Несколько мгновений позволив себе помечтать о фигурах высшего пилотажа с таким довеском за плечами, я только тяжело вздохнул. Не, не выйдет… Свалится еще эльфеныш, а мне его потом лови. Ну, или соскребай то, что от него осталось, с земли, а следом быстро давай деру из этого мира – ибо князь меня в таком случае Лесу скормит. А оно мне надо, такие проблемы на собственные уши? Да ни капельки. А потому – терпим и молчим… Пока что.

Ссутулившись, собрал силу в большой комок, а затем тяжело подпрыгнул. Громко хлопнули крылья, судорожно втянул воздух сквозь зубы у меня над ухом княжич, стиснувший мои ребра так, что я всерьез стал опасаться переломов, – и вот мы уже парим в небесах, медленно и величаво направляясь в сторону Сильфийской академии. Хотя «парим» – это громко сказано. Скорее я тяжело переваливался с крыла на крыло, ощущая себя эдаким доверху загруженным бомбовозом. Да еще и Лэй – с перепугу, не иначе, – едва ли не полностью лишил меня возможности дышать.

– Да не дави ж ты так! Мне дышать нечем! – в сердцах воскликнул я, услышав, что мои ребра подозрительно хрустнули. – Не уроню я тебя!

Княжич не подал виду, что услышал меня, но его хватка стала заметно слабее. И то хлеб…

Эх, раз, еще раз… О, птичка летит! Привет тебе, пернатый коллега. Ну чего ты клюв так раззявил? Не, я не псих – это работа у меня такая: таскать на закорках шальных ушастых княжичей. Это тебе хорошо, а я, увы, птаха подневольная. Куда скажут, туда и лечу.

До встречи, птица! Еще полетаем. Когда от своего слишком активного довеска избавлюсь, угу. Ты только, главное, местным кошкам на зуб не попадайся!

До здания академии мы долетели относительно быстро – примерно за десяток атисс. С учетом того, что летел я с грузом, да еще и на такой высоте, да еще в сторону моря – чудо, что я сумел долететь с такой скоростью!

Зато места для приземления было сколько угодно – оказалось, что на территории вуза имеется просто неприлично большая по своим размерам пустынная площадь, окруженная тоненькой, хлипкой даже на вид невысокой стеночкой. Вот туда-то я и приземлился, с трудом удержавшись при этом на ногах и только чудом не уронив на подозрительно прозрачную поверхность площадки княжича.

– Аккуратнее! – возмутился Лэй, отцепляясь от меня.

– В следующий раз сам лети! – огрызнулся я в ответ. Ох, мои ребра… Тоже мне, непризнанный первый силач Леса! – Я тебя больше таскать не собираюсь!

– А я и сам с тобой больше не полечу! – фыркнул эльфеныш, подхватывая упавшую сумку (так он на мне еще и с вещами ехал?!) и направляясь в сторону одних из многочисленных ворот, возле которых находилась одинокая сильфида в ало-белой форме. А я мог только покачать головой и направиться следом. А что мне еще оставалось?

– Добро пожаловать в Сильфийскую академию магии! – приветливо улыбнулась мне молоденькая сильфида с серо-серебряными крыльями и подозрительно знакомыми чертами лица, демонстративно при этом проигнорировав подмигнувшего ей княжича. – Приемная комиссия находится внутри, сразу по коридору направо и до конца. Там всего одна дверь, не перепутаете.

– Спасибо, красавица, – добродушно улыбнулся ей я, и тут меня осенило. – Скажи, а у тебя, случаем, нет родственников среди са'аров?

– Есть, – после небольшой паузы ответила девушка. – Мой старший брат. А почему вы спрашиваете?

– Ты очень на него похожа. – Как же я сразу не догадался? Эта девушка просто копия своего брата! Интересно, как он там, в империи, поживает? Все так же наставляет на путь истинный заплутавших измененных и спасает блудных эльфов или нашел себе другое занятие?

– Вы его видели? Он жив? С ним все в порядке? – набросилась на меня с расспросами сильфида, напрочь при этом позабыв о таком раздражающем факторе, как эльфийский княжич. Зато он сам тут же поспешил напомнить о себе.

– Может, потом поговорите? – вклинился недовольный Дайнэлан. – Красавица, мой друг никуда из академии уже не денется. Потом найдешь его и нарасспрашиваешь всласть. А сейчас, пожалуйста, дай нам пройти.

Девушка зарделась и шагнула в сторону, открывая нам путь. Эльфеныш только фыркнул на это и стремительно зашагал вперед. Я обменялся страдальческим взглядом с сильфидой.

– Позже, – одними губами шепнул я. Сереброкрылая кивнула и точно так же беззвучно ответила:

– Я буду тут.

Согласно прикрыв глаза, я бросился догонять рванувшего в сторону приемной комиссии с хорошей крейсерской скоростью княжича. Куда он так несется? Боится опоздать, что ли? Что-то я сильно сомневаюсь в том, что нас могут отсюда попросту выставить. Мы первое условие поступления выполнили? Выполнили. Значит, с нами обязаны провести хотя бы собеседование, прежде чем пинком отправить в свободный полет до моря.

Дайнэлана я нагнал уже около самых дверей. Эльфеныш, враз растеряв всю свою наглость и самоуверенность, с каким-то испугом глядел на закрытую дверь приемной.

– Ну, чего встал? – подтолкнул его я. – Иди давай!

Лэй посмотрел на меня круглыми от испуга светло-зелеными глазищами и молча замотал головой. Так. Все ясно. Кого-то одолела медвежья болезнь. Ладно, пойду первым – к тому же, если припомнить мои обязанности как телохранителя, я и должен везде проходить в первую очередь, чтобы в случае чего прикрыть мелкого ушастого от различных неприятностей.

Толкнув неожиданно легко распахнувшуюся тяжелую створку, шагнул вперед и оказался в небольшом, ярко освещенном помещении.

– Куда прешь, час? – рыкнул не замеченный мной мелкий русоволосый гном, о которого я едва не споткнулся.

– Прошу прощения, – машинально извинился я, с любопытством разглядывая убранство помещения – в данный момент оно интересовало меня куда больше, чем представитель горного народа.

Гному очень повезло, что только вечером того же дня я вспомнил: по-гномьи «час» означает «козел». Именно поэтому мой обидчик остался жив-здоров и при полном наборе конечностей…

В небольшой комнате было четыре длинных, заставленных непонятными безделушками стола, за которыми сидели весьма… колоритные личности в форме академии. Седовласый сильф с практически прозрачными светло-зелеными крыльями, в настоящий момент разговаривающий с еще двумя поступающими; среднего возраста эльф с черными волосами и на удивление светлыми голубыми глазами; похожие друг на друга, как две капли воды, моложавые человеческие женщины с каштанового цвета шевелюрами; а в центре сидел до безобразия молодой белобрысый сильф. И вот эта личность сразу мне не понравилась. Судя по сдавленному шипению княжича у меня над ухом, ему тоже.

– Проходите, – не поднимая глаз от лежащих перед ним бумаг, обронил белобрысый. Дайнэлан хмыкнул и шагнул вперед.

Сильф вскинул голову и несколько иссов, прищурившись, разглядывал княжича, словно кошка предложенный ей кусок мяса. Мол, что это такое и не сбежит ли в самый неподходящий момент. Затем удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на меня… Чтобы тут же скривиться в презрительной гримасе.

– Что это? – брезгливо обронил он. – Кто пустил сюда измененного-слугу? Вам известно, – обратился сильф к ошарашенному Дайнэлану, – что студентам академии запрещено иметь при себе слуг?

– А это не слуга, – холодно обронил мигом взявший себя в руки княжеский отпрыск. – Это мой друг.

– Да? – картинно вздернул бровь белобрысый. – И как его имя? Может, у него еще и титул есть?

Я прищурил глаза, скрипнув зубами в безмолвной ярости. Ах так?! Ну, держись… Тебе мои имя и титул надо? Так получай!

– Эрцгерцог Васисуалий Алибабаевич Пупкин, полковник наземной гвардии воздушного полка девятой морской пехоты кавалерийской дивизии железнодорожных войск федерации фей! – радостно протараторил я, резко выпрямившись, щелкнув каблуками и нагло оскалившись в сторону ушлого сильфа, от неожиданности выронившего из рук перо.

Нет, в самом деле! Он что, держит меня за неграмотного идиота? Или думал, что раз я не принадлежу к «великой и могучей расе сильфов», то и мозги у меня работают хуже, а значит, я не смогу запомнить ни должностей, ни титулов… Да и вообще – испытываю непреодолимые трудности в составлении длинных и сложных фраз? Хе, не на того напал! Я подобную чушь могу нести часами – была бы аудитория подходящая.

Нет, но как он засмущался! Любо-дорого смотреть!

Сильф капитально завис. Где-то с атисс пытался переварить всю ту ахинею, которую я вывалил на него, затем потряс головой и под сдавленное хмыканье сидящих рядом коллег – видать, этот сноб и их успел достать! – уставился на меня с малость офигевшим видом.

– Простите, но не могли бы вы повторить то, что сказали? – тихо и растерянно произнес он, однако перейдя на вежливое «вы» вместо презрительного «ты». Все ясно. Программа отвисла, выдала, что подобный результат невозможен, и зависла снова. Что ж, поможем бедолаге.

Сделав небольшой шаг назад и попутно от души наступив на ногу давящемуся хохотом Лэю (не порти впечатление, гад ушастый!), я отвесил изящный, легкий полупоклон. Строго по этикету, как учила Саила.

– Разрешите представиться: высокий леиш Раалэс ли'ар Аторре. Прибыл на обучение в академию из Леса Рилинэан.

И ненароком поддернуть правый рукав – вроде как он сбился, и теперь его надо поправить. А то, что при этом знак Далэ-Раа на запястье стал отчетливо виден всем присутствующим – это всего лишь побочный эффект!

– А… – По-моему, сильфу стало плохо. Впрочем, не ему одному – остальные члены приемной комиссии тоже выглядели какими-то пришибленными. К ним что, никогда не приходили учиться титулованные особы? Не верю! Можно даже поглядеть на хамоватого гномика у дверей. Явно какая-то важная шишка! Тогда чему они удивляются? Или, может, все присутствующие тут впервые видят наследником титула измененного? Тогда понятно. Тут есть из-за чего обалдеть.

Единственные, кто остался невозмутимым, были два благополучно забытых претендента на поступление. По-моему, они так и не поняли, что тут происходит.

С какой-то сумасшедшей надеждой – видать, дошло, что оскорбил эльфийского герцога! – сильф перевел взгляд на Лэя. Видимо, рассчитывал на то, что хотя бы он окажется тихим-мирным леишани. Ага. Блажен, кто верует.

Лэй, правильно расшифровав взгляд крылатого задохлика, напустил на себя надменный вид, небрежно кивнул головой и коротко представился:

– Княжич Дайнэлан лиир Ариэс.

Гном у дверей тихо сполз по стенке, закатив глазки и довольно успешно прикинувшись ветошью (а нечего хамить каждому встречному – в обратку схлопотать можно!), абитуриенты у стола в удивлении вытаращились на моего друга (видать, и до них дошло, кто стоит рядом с ними), члены приемной комиссии дружно поперхнулись, а сильф, облиняв с лица, сравнялся по цвету с российским флагом: белая кожа, синие губы и пара алых пятен на щеках. Честное слово, я даже умилился. Прелесть-то какая!

Немного полюбовавшись оригинальной авторской скульптурной композицией «Полное офигевание» с белобрысым сильфом в главной роли, вежливо кашлянул.

– А-а-а? – поднял на меня глаза белобрысый, нервно дернув при этом темно-лиловыми крыльями.

– Вообще-то мы с княжичем Дайнэланом, – легкий кивок в сторону приосанившегося и напустившего на себя царственный вид приятеля, – пришли поступать в академию. – (Лэй, не переигрывай! А то из-за твоей величественной рожи скоро местные мухи на лету дохнуть будут от избытка почтения.) – Какие для этого необходимо выдержать испытания?

– Да, конечно, – засуетился сильф. – Пройдите к эрию Атари. – Плавный жест в сторону внимательно и со сдержанным интересом разглядывающего нас с княжичем эльфа. – Он и определит направление и размер вашей силы.

Мы с Дайнэланом обменялись недоуменными взглядами. И это все? Никаких артефактов-талисманов-хрустальных шаров и шаманских плясок с бубнами в день осеннего равноденствия? Всего лишь выдержать один осмотр? Странно…

Пожав плечами, я шагнул вперед и, встав непосредственно перед эльфом, окинул его скептическим взглядом. И как он собирается устраивать… проверку?

– Смелый юноша. Почти как Гэреалина, – тихо прошелестел отрекомендованный как эрий Атари эльф, улыбнувшись одними губами. Затем взглянул мне в глаза… И в следующий момент я буквально всей своей сущностью ощутил, как ломается и трещит вся моя благоприобретенная защита на разуме. Чтоб мне на инкубе жениться, телепат! Причем такой силы, что ни Саила, ни тем более Элли ему и в подметки не годятся. Нет, ты чего творишь, гад?! Куда лезешь?! С-с-сволочь… Ладно, сам напросился.

Промедлив буквально пару мгновений, я гнусно ухмыльнулся и снял с разума и силы щиты. Все.

Слепящая темнота, опаляющий жар лавы пополам с лютым холодом снегов, удар – и я прихожу в себя. И почему-то обнаруживаю себя сидящим на полу и отчаянно шмыгающим носом в бесплодной попытке остановить текущую кровь. Прощай, любимая рубаха! Еще ни одну вещь не удавалось до конца отстирать от пятен моей крови – проще испепелить. А жаль…

Напротив меня, используя собственный стол как последний рубеж обороны, возвышался всклокоченный эльф, дико взирающий на меня округлившимися светло-голубыми глазами. Признаться, я так и не понял, чего было больше в его взгляде: гнева, страха или уважения.

– Ты чш-што творишь, придурок?! – разорвал воцарившуюся в зале приемной гробовую тишину шипящий голос эльфа. – Тебя кто вообще учш-ш-шил так делать?!

– А не фиг лезть, куда не надо! – огрызнулся в ответ я, утирая лицо рукавом. – Или вы и княжичу в голову полезете?

Больше всего мне хотелось встать и покромсать отдельно взятого ушастого на древесную стружку, а затем схватить княжича в охапку и дать деру из этой трижды проклятой всеми существующими богами академии куда подальше. Сволочь, нашел, куда лезть! В голову Аторре! Он бы еще атомную бомбу вместо наковальни использовал, придурок!

– Идиот! – тихо взвыл эльф, вцепившись себе в волосы и с такой силой дернув, что я всерьез испугался, что этот клыконосец недоделанный сейчас снимет с себя скальп. – Это обычная проверка способностей! Мне твои щиты и то, что ты за ними скрываешь, даром не нужны. Я вообще собирался это все обойти!

Н-да, а я его со всей силы… Некрасиво получилось. Ну да ладно. Надеюсь, в следующий раз этот длинноухий будет умнее и не начнет ломиться тараном в голову первого встречного, предварительно не предупредив. А то можно так огрести в ответ, что острые уши отвалятся!

Эрий Атари выпустил свою многострадальную шевелюру, потряс головой и с затаенным страхом и ожиданием нового сокрушительного удара воззрился на подозрительно невозмутимого княжича.

– Вы тоже будете сопротивляться, светлый княжич? – тихо и как-то обреченно спросил он.

Лэй демонстративно сделал задумчивый вид, постоял так с десяток иссов (бедные члены приемной комиссии, они чуть не поседели дружно с перепугу), а потом помотал головой.

– Хорошо, – выдохнул эльф и, подавшись вперед, пристально посмотрел в глаза мелкого эльфеныша.

Иссов двадцать стояла буквально гробовая тишина – даже возмущенно сопящий гном у дверей заткнулся! Затем старший эльф, прекратив наконец эту игру в гляделки, чуть поморщился и потер виски. С каким ожиданием на него смотрели все остальные члены приемной комиссии! С каким нетерпением буквально приплясывал на месте Лэй! Даже мне и то стало интересно – какую истину нам сейчас озвучат?

– Молодой княжич имеет большую склонность к стихии Земли и ментальной магии, – приведя мысли в порядок, наконец вынес свой вердикт проверяющий. – Кроме того, способен на управление воздухом. А у этого, – неприязненно-испуганный взгляд в мою сторону, – колоссальные способности к Воде и Огню, причем явно не врожденные, а привитые во время изменения. В довершение они практически не поддаются осмысленному контролю и не годятся для одновременного изучения. К ментальной магии не способен… И слава тебе, Имиалла! – с неожиданной экспрессией завершил свою речь маг.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Неприятно осознавать себя ходячей атомной бомбой со сбитым детонатором. Нет, конечно, я предполагал, что с моей благоприобретенной силой не все так радужно, как мне старательно показывали любимые приемные родственнички, но не думал, что я практически не способен управлять тем хаосом, который у меня вместо силы! Неприятно и обидно. А я-то уже было раскатал губу… Не судьба. Что ж, ладно, это не смертельно, переживу.

– Как интересно, – неожиданно тихо прошелестел седовласый сильф, пристально глядя на меня выцветшими от старости глазами. – Какой любопытный мальчик…

Я непроизвольно поежился: точно такой же взгляд порой бывал у моей бывшей хозяйки, леди Исаниу, чтоб ей в посмертии икалось! Взгляд, с головой выдающий невозможное (и хвала тебе за это, Мертвое солнце) желание своего обладателя запереть меня в очередной лаборатории и изучать до тех пор, пока не останутся одни пронумерованные образцы в стеклянных банках. Не-е-ет, фигушки я позволю еще раз так надо мной издеваться! Скорее сам непрошеного экспериментатора на лоскутки порежу. Хватит, один раз развлекся, мне не понравилось, сувениров не надо, спасибо.

Очевидно, что-то из моих мыслей отразилось в глазах, так как седовласый, не сводя с меня внимательного взгляда, медленно кивнул, признавая мое право на такое же отношение, как и ко всем прочим студентам, без скидки на изменение. Вот и хорошо, вот и замечательно!

Пока мы с сильфом играли в гляделки, все вокруг как-то подозрительно оживились. Не понял, что за дела? Что я опять натворил? Или в этот раз эльфеныш виноват?

– Что ж, могу вас поздравить – вы годитесь для того, чтобы стать студентами нашей академии. Какой именно факультет вы для себя выбираете, юноши? – ласково осведомилась одна из женщин-близнецов, подтягивая к себе поближе перо и несколько лежащих перед ней бланков. Дайнэлан просиял и тут же что-то быстро затараторил, а я крепко задумался.

– Только не боевой, – жалобно простонал позабытый гном у дверей. – Я этого не выдержу!

А я-то думал, что у гномов крепкие нервы… Ха! Скорее это такая же сказка, как и повестушка о ночной буке. И вообще, я тоже не хочу на боевика учиться. Не хочу!

Деление на факультеты было странным. Никаких разделений на стихии и прочие… природные уклоны. Нет, все было проще. Боевой, бытовой, целительский, артефакторики и единственный факультет, на который направляли согласно естественным талантам – ментальной магии. Разбивка же согласно способностям и предпочтениям производилась уже непосредственно внутри факультета лично деканом.

А теперь вопрос века. Куда мне податься? Идти на боевое отделение, чего так опасался бедняга-гном, вслед за уже успевшим объявить о своем намерении там обучаться княжичем мне не просто неохота – буквально выворачивает наизнанку при мысли, что меня и здесь будут учить, как сподручнее накрошить ближнего своего на оливье. Достало! Меня этому и так без малого два местных года учили – сперва терзая в долине, потом издеваясь надо мной в Лесу. Имею я право на разнообразие?

Отделение ментальной магии передо мной закрыто по причине полного отсутствия каких бы то ни было способностей к этому виду магической деятельности. Артефакторика – тоже, но по иной причине. Скучно мне чахнуть над какой-нибудь фиговинкой и наматывать на нее заклинания в течение пары хаидэ, чтобы она в нужный момент отреагировала на другую подобную фиговинку и красиво взорвалась, устроив красочный яркий фейерверк. Скучно и нудно. Хоть и получается вполне прилично.

Бытовое отделение… Вот знаете, Аторре на отделении бытовиков – это даже не смешно. Туда идут в основном тихие, робкие девушки и такие же юноши, у которых силы, может, даже и в избытке, но решимости ее применять на что-то более-менее серьезное и опасное не хватает. Вот можно меня представить среди группы подобных личностей? Угу. Разве что в качестве демона-разрушителя, который разгонит этот факультет к розовым нимфам еще до конца календарного года.

Что остается? Целители. Тихий и скромный факультет, всегда готовые прийти на помощь ближнему своему студенты… Вот только о его выпускниках даже матерые воины и самодовольные боевики стараются говорить не иначе, как шепотом и с неподдельным уважением. Правильно! Ну а как иначе? Оскорбишь ты лекаря, а в следующий раз хорошо если отделаешься шерстью экзотического оттенка по всему телу в довесок к необходимой тебе медицинской помощи. И то это если целитель будет в благодушном настроении. Может же и чего похуже устроить… Нет, никакого ущерба здоровью, что вы! Целитель никогда не причинит вреда своему пациенту. А вот безобидный, но крайне болезненный для самолюбия побочный эффект вполне может возникнуть.

Ах да. И еще. Маленький нюанс. Именно на целительском отделении, если верить словам приснопамятного крылатого «стола справок», помимо всего прочего, имеются специфические для лекарей направления: Плоти (основа для целителя) – пожалуй, самое близкое к запретному направлению Крови, а также Жизни и Смерти. И именно этот факультет заканчивают все местные подобия некромантов-экзорцистов Аалэи – лучшие возможные лекари, между прочим! По крайней мере, немногочисленные студенты целительского факультета, сумевшие доучиться до победного конца, не сбежав и не протянув ноги раньше срока, способны как вытянуть из-за грани того, на ком уже поставили крест все прочие, так и при желании тихо и незаметно свести в могилу того, в чьем здоровье никто и никогда не сомневался. Правда, и ограничений для таких магов в разы больше, чем для всех прочих, вместе взятых, – клятвы, обеты… Но оно того стоит! Не зря же нынешний Великий князь в свое время выбрал именно это направление? Да и все Аторре тоже каждый в свое время дружно приложили свои лапки к целительскому факультету различных академий, проигнорировав заманчивые обещания боевого. Разве что Саила закончила факультет артефакторики.

Решено! Иду на целителя! Не добьюсь чего-то путного на ниве магического экзорциста, так хоть лечить научусь. Всяко лучше, чем смертоубийственные приемы, которым меня обучали до этого. И полезнее, ага. С моим-то талантом искать приключения на свою дурную голову.

– Юноша? – поторопил меня эльф. Он что, боится, что я сейчас развернусь и уйду? Так ему, вроде бы, наоборот, радоваться надо! Или я чего-то не понимаю?

– Пожалуй, я выберу для себя факультет целителей, – сказал и замер в ожидании взрыва.

Взрыв не замедлил последовать.

До того тихо сидевший седовласый сильф, враз растеряв всю свою величавость, тихо застонал и пару раз стукнулся головой о столешницу, горестно запричитав. В его неразборчивом бормотании я сумел вычленить только: «Еще один Аторре!» и «За что?!». Остальные же члены приемной комиссии облегченно выдохнули, не менее дружно осенили себя каждый знаком своего бога-покровителя и расплылись в счастливых улыбках. Не понял… Я что, такой страшный?! Оскорбиться, что ли…

Дайнэлан же только растерянно моргал, переводя взгляд с меня на все еще жалобно стонущего седовласого и обратно. Лицо у эльфеныша вытянулось, как у обиженного бассета, а на лбу едва ли не читалась надпись: «А как же я?» А что он? Если меня не подводит память (а она меня подвести не может после стольких-то тренировок с дедом!), то студенты первых трех курсов из пяти обучаются на едином потоке, а профильные предметы идут скорее факультативами. Думаю, эльфенышу хватит трех лет, чтобы привыкнуть: добрый дяденька-охранник не всегда будет рядом.

– Очень хорошо, – замурлыкал белобрысый. – Замечательно! Теперь подпишите договор, а потом обсудим детали.

Приняв у тетки лист хорошей белоснежной бумаги, я начал внимательно перечитывать написанное. Все верно. Договор между академией и поступающим, согласно которому вышеозначенный поступающий на факультет целительства, лекарского дела и экзорцизма (о как!) обязуется исполнять правила академии, а также своевременно внести плату в размере девятисот пятидесяти золотых за каждый год обучения (всю сумму разово или частями в начале каждого года). В свою очередь академия обязуется обеспечить студента жильем, пропитанием и всеми необходимыми знаниями согласно выбранным направлениям обучения в течение вышеоговоренных пяти лет.

Все прекрасно, все хорошо, все предельно ясно… Но почему на месте имени студента – моего имени! – я наблюдаю прискорбное отсутствие каких бы то ни было знаков вообще? Забыли вписать? Сомневаюсь. Значит, попросту не разобрали. Ладно, я не гордый – впишу сам.

Поискал глазами на столах хотя бы одно перо или «фломастер». Бесполезно: казалось бы, только что обе тетки с энтузиазмом что-то строчили в бланках, а теперь все письменные принадлежности как корова языком слизала!

– Вам что-то нужно? – обеспокоенно поинтересовалась одна из женщин.

– Да. Перо, – ответил я, не задумываясь. Да куда же они задевали все канцтовары? – Вы забыли вписать в договор мое имя. Да и расписаться мне чем-нибудь надо.

– Лэсс, ты чего? Это же магический договор! – фыркнул мне на ухо уже успевший привыкнуть к мысли, что охрана спешно удирает от него на соседний факультет, княжич, опередив раскрывшего было рот белобрысого. – Приложи сюда палец, – тонкий эльфийский палец указал на нижний правый угол листа, – и договор будет подписан.

С сомнением покосился на княжича – нет, кажется, он все-таки не шутит. Ну, раз так… Ладно, поверю эльфенышу на слово.

Приложенный к указанному участку договора палец больно укололо, а в следующий момент на месте так раздражавшего меня пропуска появилось имя. Разумеется, мое. Ну вот. С зачислением в непонятую академию магии меня! Чтоб я этого еще хотел.

– Замечательно! – едва ли не воскликнул молодой сильф, но, вовремя спохватившись и взяв себя в руки, замурлыкал снова: – Поздравляю вас с поступлением, теперь вы – студенты самой лучшей академии магии…

Я едва не фыркнул, рассматривая поданное мне сильфом невзрачное серое колечко – индивидуальный пропуск на территорию сего славного учебного заведения и одновременно допуск к студенческим порталам. Ну-ну. Если верить обещаниям этого крылатого дядечки, то получается, что мы с эльфенышем сюда не учиться пришли, а наслаждаться жизнью в райском саду в обнимку с гуриями! Вот сердцем чую тут какой-то подвох. Ну не может быть все так хорошо, как мне наобещали!

А еще мне уже некоторое время не давала покоя какая-то мысль… Что-то я хотел спросить… Что-то важное…

– Насчет внесения платы за обучение, получения студенческого допуска к порталам и заселения в общежитие поговорите с привратником, – тем временем продолжал журчать белобрысый. – Он покажет вам, куда идти.

Точно! Вспомнил!

– Прошу прощения, – вежливо перебил я заливающегося соловьем сильфа и выудил из-за пазухи засунутую туда еще несколько сеадов назад безмятежно дрыхнущую Миледи. – Прежде чем мы последуем вашим рекомендациям, вы можете сказать, что с моим фамилиаром? Она впала в спячку и просыпаться не собирается. А я за нее очень сильно волнуюсь…

Ответом мне стала длинная нравоучиительная тирада вперемешку с истерическим гоготом со стороны седовласого сильфа и нервный смех всех остальных, включая гнома. Разве что Дайнэлан недоуменно глядел на внезапно словно сошедших с ума эриев. Да что я такого сказал-то?!

– Братец! – Дикий визг заставил Торрэна вздрогнуть от неожиданности. – Пусти меня, братец!

Старший бог мог только страдальчески сморщить лицо. Его сестра… Его любимая сестренка окончательно обезумела, поддавшись влиянию пустотной твари. Главной ее целью теперь стала еда – такая, которая подошла бы владельцу ее разума. А шансом на освобождение разума Каирри была смерть твари.

Единственное, чем он мог ей помочь, – это полная изоляция от нитей мира, тяжелые кандалы, чтобы женщина не могла навредить сама себе, и тотальный контроль.

Но как же это тяжело – быть тюремщиком собственной сестры…

Обхватив руками голову и зарывшись пальцами во взъерошенные темные волосы, Торрэн прислонился к стене и съехал по ней на пол, содрогаясь от беззвучных рыданий. Из его глаз текли слезы черного отчаяния.

А за толстой деревянной дверью, где сейчас находилась Каирри, раздавались пронзительные крики:

– Пусти меня, братец! Пусти-и-и!

Глава 5

Студент, не восхрапи на лекции, ибо, восхрапев, разбудишь ты соседа своего. А он, пробудившись, не возрадуется.

Первая заповедь студента

– …И таким образом, согласно теории ара Парри-ади Шишили[17], создание усиленного шара стихии требует особого внимания в ситуации, описанной в свое время достопочтенным эрием Дальским, то есть при напряжении тройных нитей, проходящих через пучок Ерасской-арэ Аторре…

Услышав свою фамилию, я с величайшим трудом подавил отчаянный зевок и разлепил глаза. Кое-как оторвав голову от парты, мутным взглядом воззрился на учителя. Бодрый старичок человеческого роду-племени с внешностью престарелого ловеласа, полным отсутствием волос и улыбкой голливудской дивы, забравшись на возвышение, что-то отчаянно чертил на стене, при этом подпрыгивая, когда не мог достать до нужной высоты, и успевая параллельно читать студентам лекцию. «Увлекательнейшую» лекцию, смею заметить! «Теоретические выкладки, необходимые для сотворения сферы стихии. Проблемы, возникающие при создании сферы, и теоретические способы их решения» называется. В настоящий момент пресловутые выкладки и методы решения занимали ни много ни мало две трети огромной стены, специально предназначенной для записей… А, нет. Вру. Стоило преподавателю завершить очередную строку своих заковыристых формул, как буквы на стене, дружно повиливая хвостиками и забавно подергиваясь, стройными шеренгами поползли к потолку, освобождая место для новых строк.

Я проводил ползущие закорючки мутным взглядом, перевел взгляд на девственно чистую тетрадь и нетронутое стило перед моим носом и, душераздирающе зевнув, снова завалился на парту. Миледи, сидящая рядом на столешнице и на удивление внимательно разглядывающая бойкого препода, только ухом повела в мою сторону. Ну-ну, и кто же на самом деле учится: я или мой фамилиар? Похоже, что все-таки фамилиар…

Ску-у-учно-о-о! У-у-у… На кой я сюда поступал? Чтобы, однажды перепутав и завалившись на лекцию третьекурсников, обнаружить, что они изучают примерно то же самое, что в меня вбивал дед – только немного более расширенно и углубленно? Чтобы тренироваться в полетах и переноске тяжестей, таская эльфеныша туда-сюда, потому что, видите ли, от его эльфийского высочества местные порталы почему-то клинит через раз? Или чтобы, забившись на заднюю парту и оставив фамилиара в качестве сторожа-будильника, внаглую дрыхнуть на самом нудном и скучном предмете из всех, которые я только знаю: на «Основах теории магической вязи»?! Ибо больше я для себя никаких занятий за улэд обучения в академии не нашел. Вот на кой, спрашивается, я за такой перечень «удовольствий» заплатил столько денег? Скажите мне! Уж лучше бы я и дальше сидел в Лесу, под контролем деда, честное слово.

Нет, конечно, в этой бочке дегтя была и своя ложка меда. Даже несколько.

Первая ложка – мы с Дайнэланом как-то очень быстро разыскали одного второкурсника факультета боевиков по имени Нелири ларэ Мирэди. Здоровенный эльф-воздушник, поглядывая на нас хоть и с неподдельной радостью, но все же немного свысока, соизволил объяснить особо бойким студентам, что шутить с этими отдельно взятыми двумя первокурсниками опасно. Да и подливать им смесь из снотворного, рвотного и слабительного настоев в еду не нужно. Лучше их вообще не цеплять! Почему? Да потому что один из них – княжич эльфийского народа, а причинять вред венценосной особе чревато. А что второй? А второй – Аторре. Если не знаешь, кто такие Аторре, можешь спросить у декана целителей, на чьем факультете за последние две сотни лет обучается уже третий Аторре. Что? Ты уже знаешь, кто такие Аторре? Тебе о них успели рассказать страшные студенческие байки особо рьяные пятикурсники? Тогда о чем могут быть разговоры? Да, это сын того самого Аторре. Да, приемный. А это что-то меняет? Да, княжич настоящий! Я с ним больше полувека знаком. Да, их лучше не трогать! Почему? Да потому что в таком случае я сам тебя на ломтики нарежу!

Впрочем, как именно Лир уговаривал своих коллег-студентов, для меня осталось тайной, но обычные жестокие шутки второкурсников над первокурсниками обошли нас с Лэем стороной. Ну в самом деле, не считать же за пакость все-таки подлитую мне в ужин особо настырным сильфом некую экзотическую смесь под названием «Ночной луч»? Может, для кого-то другого это – слабый парализующий яд короткого срока действия и с возбуждающим эффектом, а для меня – отличнейший релаксант. Так что выспался я в ту ночь как младенец! А какие были у сильфа глаза, когда я на следующее утро поблагодарил его за отлично проведенную ночь и попросил в следующий раз не стесняться и наливать побольше… Кажется, бедняга-боевик до конца дней своих зарекся травить кого бы то ни было. К слову, ядом он со мной так и не поделился – пожадничал. Или просто испугался?

Да уж, слава моей семьи бежит впереди меня. Плюет в морду, делает подножку и снова забегает вперед. Чтобы повторить с подвывертом. Даже яду мне жалеют! Или именно потому что это яд, мне его и пожалели?..

Вторая ложка – Миледи наконец-то очухалась от своей спячки. Легко, быстро и очень зло – первым результатом после ее пробуждения стал мой прокушенный палец. Эй, за что?!

Ух, и как же возмущался декан факультета целителей, коим оказался тот самый седовласый сильф из приемной комиссии, что я довел фамилиара до такого состояния! Как он орал, обвиняя меня во всех смертных грехах и ругаясь, что я позволил своему фамилиару объесться сырой силой Леса до состояния невменяемости! Мое счастье, говорил он, что Миледи практически всю захапанную ей силу отдавала мне, как своему магу-хозяину. В противном случае она могла вообще остаться в спячке до конца дней своих! Или еще чего отчебучить… Куда менее мирное.

С содроганием представив себе, как я гоняюсь за огнедышащей – огнедышащей! – безумной летучей мышью по Лесу, я вознес хвалу всем местным богам за то, что мой фамилиар избрала путь наименьшего сопротивления и вогнала себя в полусон-полутранс. Даже вообразить боюсь, что было бы, если бы Миледи начала буйствовать…

Нет, ну какова моя семейка, а! Вот зуб даю, что они наверняка знали о последствиях перенасыщения сырой силой для фамилиаров. Так почему же меня ни одна длинноухая рожа не предупредила об этом?! У них были какие-то планы на случай срыва? Или действовали по принципу «сам создал – сам и выкручивайся»? Ну-ну. Счет к дедуле стремительно растет.

Ну а третьей ложкой стали мои одногруппники. Вернее, одногруппницы – ибо на целительском факультете было всего двое первокурсников мужского пола: я и неулыбчивый человеческий субъект неопределенного возраста. Так что я чувствовал себя едва ли не султаном в гареме! Очаровательные девушки практически всех рас, глядевшие на меня с нескрываемым любопытством и симпатией… Что еще надо для счастья?

Немного портило это самое счастье то, что мой подопечный, выбравший для себя как основу стихию Земли и менталистику, теперь попадался мне на глаза только после занятий и во время общих лекций. Например, на пресловутых «Основах теории магической вязи», идущей общим потоком для всех без исключения студентов-первокурсников. Вот и сейчас княжич сидел за партой несколькими рядами ниже, с бешеной скоростью строча в своей тетради вслед за тараторящим преподавателем – так, что только чернильные брызги в разные стороны летели.

Покосившись на гневно сверкнувшего в мою сторону глазами Лэя, чей нос был перемазан в чернилах, а волосы стояли дыбом, я только тяжко вздохнул и прикрыл глаза. Теперь я знаю, у кого потом буду клянчить лекции перед экзаменами…

Пронзительный, пробирающий до самых печенок вой, раздавшийся где-то под потолком, заставил меня вздрогнуть, но и только. Это в первый день я, спросонья до одури перепугавшись местного звонка, разнес потолок лекционного зала в пух и прах при помощи аккуратной огненной сферы. А теперь привык… Ну и что с того, что местный сигнал окончания занятий больше напоминает вой пароходной сирены? Главное, что он отлично справляется с ролью моего будильника!

Со второй попытки – первая с треском провалилась – отскребя свои кости от парты, я смахнул так и оставшуюся пустой тетрадку и стило в студенческий мешок и, зевнув так, что едва не вывихнул себе челюсть, побрел к эльфенышу.

Хе, а мелкий-то времени даром не теряет! Не прошло и пары улэдов, как он уже успел познакомиться с эльфиечкой, также поступившей в этом году на один с Дайнэланом факультет… Вернее, эльфийской боевой ведьмой: жгучая брюнетка с непроницаемыми черными глазами, алебастрово-белой кожей и очаровательной клыкастой улыбкой упорно воскрешала у меня в голове отдельные строки из прочитанного когда-то по случаю «Молота ведьм». Уж больно ведьмовской вид у нее был!

Впрочем, вкусы княжича кардинально отличались от моих: в настоящий момент Лэй активно приглашал девушку составить ему на сегодняшний вечер компанию за ужином в некой сильфийской таверне под говорящим названием «Счастливый студент». Нет, все будет прилично! Да, можно прийти с друзьями. Да, это будут только дружеские посиделки, так что приходить можно смело!

Надо отдать девушке должное: она сопротивлялась довольно долго. Но под конец не выдержала и согласилась составить Лэю компанию сегодня за ужином. Следом княжичу достался звонкий поцелуй в щеку и просьба подождать ее после занятий на центральной площади, после чего, мило порозовев, девушка быстро выскользнула из наполовину опустевшей аудитории.

– Симпатичная девочка, – смерил я уходящую эльфиечку оценивающим взглядом. – С такой не стыдно пару раз в какую-нибудь таверну сходить. Тебе повезло.

Дайнэлан глянул на меня как на идиота – разве что по лбу не постучал.

– Ты совсем дурак? – Нет, все-таки постучал. Почему-то по моему, а не по своему. – Какие трактиры, о чем ты? Я начинаю невесту себе подыскивать!

– Какая невеста?! – Я повторил его жест, и голова эльфеныша отозвалась гулким звоном. Ну-ну… – Ты что, окончательно двинулся?! Тебе всего сто лет, о каком браке ты можешь думать? Твой отец, вон, вообще нашел жену, когда ему было уже за тысячу! Веселиться тебе надо, а не о невестах думать!

– Не скажи… Отец начал подыскивать себе невесту еще в самом начале эс'зеар. И даже почти нашел, вот только мой дед ту невесту не одобрил. Кстати, тебе тоже пора начинать искать себе спутницу жизни.

– Успеется еще, – отмахнулся я, с любопытством разглядывая тоненькую девушку с коротко стриженными золотыми волосами и огромными серыми глазами. – Я еще слишком молод, чтобы вспоминать о навешенной на меня уз… – И осекся, прикусив язык. Что же я несу, идиот крылатый? Еще бы принялся родовые и государственные тайны рассказывать!

– Ну, как знаешь, – пожал плечами княжич. Уф… Не заметил! Ну и хвала богам. – Только потом не жалуйся, если тебя заставят выбирать всего из десятка специально отобранных невест и производить наследников с необходимыми для рода качествами.

– Не бей по больному! Ты и сам не знаешь, о чем говоришь! – огрызнулся в ответ я. И вместо улыбки наградил подмигнувшую мне златовласку таким взглядом, что бедняжка, побелев, словно молоко, стремглав бросилась прочь. Ну вот…

Дайнэлан, сам о том не подозревая, задел крайне неприятную для меня тему. И так все рыжики дружно прополоскали мне мозги насчет продолжения рода и правильно выбранной второй половинки, а князь был у них на подпевках, так еще и княжич туда же! До! Ста! Ли!

Вопрос с моими наследниками в частности и с будущим рода Аторре в общем некоторое время – пока мне не выбрали невесту – стоял довольно остро.

Во-первых, я не был чистокровным эльфом, а потому в дальнейшем у моих гипотетических детей могли возникнуть серьезные проблемы во взаимодействии с Лесом.

Во-вторых, некоторые знатные эльфийские «доброжелатели» даже осмелились поставить ребром вопрос: могу ли я вообще иметь детей? После нескольких весьма… неприятных для меня добровольно-принудительных проверок выяснилось – могу. По крайней мере, если судить по результатам магических обследований.

Ну и в-третьих, не стоит забывать о Раилиаре. Если у моего дядюшки родится сын, то он вполне может возжелать обратиться к Лесу и князю с требованием разрешить ему самому занять место главы Аторре. По праву старшинства и более чистой крови, ага. Ибо не фиг всяким там полукровкам высокими леишами зваться и приставку «ара» в имени носить!

По последнему пункту в свое время было много споров с князем. Я орал, что мне на фиг не нужно звание наследника, и пусть Рай сам становится вместо своего братца наследником и детовоспроизводителем… Выяснилось, что нельзя. Все-таки Рай был бастардом, и в его ауре имелись заметные отличия, присущие роду Лиоре и дающие возможность ближе воспринимать стихию Земли, но не позволяющие при этом стать Аторре в полном смысле этого слова.

Мой нервный ржач тогда распугал, кажется, всех дриад в столичном та'але. Нет, надо же! Это у Рая аура не подходит?! Что же тогда говорить обо мне?! У меня же не аура, а дикий перекрученный клубок из заклинаний и непонятно как расположенных каналов!

Угу, вот только я не учел, что этот самый клубок был куда более гибким и текучим, чем это положено каждой уважающей себя ауре, а потому мог с относительно небольшими потерями подстроиться под магию любого рода. Не только эльфийского – вообще любого. Хоть гномьего, хоть сильфийского… Да хоть рода зеленых похмельных феечек! Главное, что Лес в итоге после всех принятий-провозглашений все-таки воспринял меня как полноценного эльфа рода Аторре, так что проблем ни у меня, ни у моих потомков с этим, слава всем богам этого мира, не будет. Уже не будет. Другое дело – кровь…

После долгих мучительных разговоров было принято соломоново решение: Рай прилюдно… простите, приэльфно отрекается от права когда-либо претендовать на титул главы рода Аторре, а я, как наследник этого самого рода, соглашаюсь принять будущих детей Рая как сухую ветвь Аторре. Переводя на нормальный язык, в клане рыжеволосых впервые за несколько тысячелетий появлялась боковая линия рода. При этом на нее возлагалась кровная обязанность оберегать представителей старшей ветви, ибо от этого зависели и их жизни. Проще говоря, попробует кто-то покуситься на моих гипотетических потомков – дети Рая обязаны будут прикрыть им спину. Ну а если мои дети-внуки-правнуки вдруг случайно… нечаянно… все перемрут, тем самым прекращая мешать наследникам Раилиара претендовать на титул высокого леиша и звание главы рода, то боковую линию рода ждет очень короткое и крайне болезненное существование. Сухая ветвь немыслима без старшей, потомки Рая не смогут жить, если не останется моих потомков.

Вот такие пироги… с эльфятами.

Жестоко? Может быть. Но подобная практика используется на протяжении уже многих тысячелетий, и при этом еще не было ни одного сбоя. Так почему же я не могу воспользоваться проверенным жизнью методом?

Что же касается невесты, то мне ее уже подобрали… Вернее, невест. Двух. Тех самых близняшек – Нирилени и Нарелени лэар Териссе. Угу. Разумеется, мое мнение в этом вопросе не учитывалось. Мне кажется, их вообще согласились определить как моих будущих супруг исключительно из-за того, что они близнецы, положительно воспринявшие мой магический фон.

Девочки мне нравились чрезвычайно, и в свое время мы провели вместе немало очень приятных минут… Но кто же знал, что способности эльфийских близнецов – один из самых охраняемых секретов лесного государства? И что я вляпаюсь в этот секрет по самые кончики крыльев?!

Во-первых, считалось, что близнецы – дар Леса, и потому отношение к ним всегда было соответствующим. Более того, одинаковые братишки или сестрички были единственными, кто мог отправиться в эс'зеар исключительно по собственному желанию, а не по необходимости, и вернуться в любой подходящий момент – Лес никогда не атаковал близнецов. А отсюда следует тот факт, что полностью взрослыми близнецы становились уже в сотню лет. И создавать семью могли уже с этого возраста.

Во-вторых (для меня самое главное), в плане создания семьи близняшкам всегда были невероятные послабления. Пожалуй, эльфийские сестрички были единственными в этом полном сюрпризов мире существами, которые могли с полным на то правом выбрать себе одного на двоих мужа. Вот они и выбрали… Меня. Пришли к отцу (как я в свое время и думал, мать девочек умерла при родах) и сказали, что они хотят себе в будущем этого юношу в качестве мужа. Да, одного на двоих. Да, они хорошо подумали. Да, их магия против такого не только не бунтует, а более того – полностью одобряет. Да, папа, он нас устраивает! Целиком и полностью. Нет, обет верности на него накладывать не надо – хватит и простого соглашения. Мало ли… Пусть погуляет, пока может.

И завертелись шестеренки. Не успел я и слово «свобода» сказать, как передо мной выложили брачное соглашение между родом Аторре и родом Териссе, скрепленное малой княжеской печатью, предназначенной для особо секретных документов. Стоит ли говорить, что я этого документа до того момента не то что в глаза не видел – даже не подозревал о его существовании?

А главное – не отказаться! Близнецы священны и оберегаемы самим Лесом, и если я не хочу вызвать на свои уши гнев древней сущности, разозленной тем, что ее любимых дочерей обидели, то мне лучше смириться и не рыпаться. Тьфу ты… Гадство.

Девочки выжили тогда только чудом – я настолько разозлился на них, что готов был убить при первой же подвернувшейся возможности, невзирая на сложившиеся отношения. Меня не остановили бы ни гнев Леса, ни перспектива изгнания… Разве что деду на пару с са'аром и князем удалось меня отчасти успокоить. Затащили в дедов кабинет и начали дружно полоскать мозги на предмет того, как же мне повезло, что меня выбрали близняшки. И что это в будущем заткнет рот всем недоброжелателям Аторре получше любого кляпа, и что от близняшек у меня появятся особо сильные дети… И вообще, Раалэс, тебе что, не нужны сразу две абсолютно законные жены? Нет? Ну и дурак.

Две жены мне были не нужны. Мне вообще жениться не хотелось! Даже одна жена – перебор для меня, а две – это вообще катастрофа мирового масштаба!

Нет, я в принципе был не против, чтобы моими спутницами жизни в очень отдаленном – лет так через пятьсот – будущем стали очаровательные сестрички… Но Небо великое, Хаос предвечный! Почему все всегда решают за меня? Почему я сам – сам! – не могу решить, с кем проведу остаток моих дней?! Счастье еще, что обетами верности меня не связывали! Гуляй – не хочу. Вот я и собираюсь оторваться по полной!

А потом меня еще спрашивают, почему я с такой скоростью рванул из Леса, стоило появиться хотя бы призрачному шансу. Да от такой жизни и старательно навязываемого родней политического брака кто угодно сбежит! И не факт, что не навсегда.

Так что светит, но не греет, мне свадьба через десяток лет, когда близняшкам исполнится по сотне… Если меня по какой-то глупости занесет в родные пенаты. Но я такого идиотского поступка совершать не собираюсь – свобода дороже любимого личного дома-дерева и родни под боком. Захотят красавицы реально замуж, им придется отлавливать меня и доставлять к алтарю Имиаллы без сознания, в цепях и в мешке! И проводить обряд, пока я буду в таком же бессознательном состоянии – ибо в здравом уме и твердой памяти я жениться не буду, по крайней мере, лет до шестисот.

– Ладно, ладно, прости! – примирительно поднял руки вверх княжич. – Больше в твои таинственные дела я не лезу. Разбирайся сам!

Вместо ответа я только невнятно буркнул:

– Не за что прощать.

Кое-как свернув (вернее безобразно оборвав на полуслове) крайне неприятный для меня разговор, я кивнул на прощание эльфенышу и пошел в столовую. Перед следующим уроком, носящим очаровательное название «Яды и противоядия», было необходимо хорошенько подкрепиться – после же даже у меня порой отшибали аппетит невероятные по своей омерзительности запахи готовящейся отравы. А в целом это был отличнейший урок! И совершенно для меня бесполезный. Ибо что-что, а местные яды и противоядия к ним мне пришлось выучить досконально!

Спасибо тебе, добрый дедушка Аторре. Спасибо за то, что ты схватился за сердце, увидев, как я все-таки исполняю данное самому себе слово и залпом выпиваю оказавшийся очень вкусным яд из того самого достопамятного пузырька. Спасибо за то, что ты заставил меня перепробовать едва ли не все известные яды, чтобы убедиться, что «как надо» на меня действует едва ли десяток, да и те – на короткий срок. Спасибо за то, что ты заклинанием, кнутом и палкой вдолбил в меня правила приготовления ядов и противоядий к ним. Спасибо за то, что ты первым бросился спасать меня, когда от обычной успокаивающей настойки я начал задыхаться и едва не отправился на тот свет.

Тогда, после отравления простейшей настойкой, мне дали целых два дня выходных… Славное было время! А теперь мы просто сидим, записываем разнообразные рецепты и пытаемся сотворить что-то по мелочи. Разумеется, пока что только противоядия – к ядам мы перейдем во втором году мучения-обучения. Правда, преподаватель ядоделания на своих уроках косится на меня, как на врага революции… И правильно, скажу вам, делает! Потому что у меня уже несколько раз возникало желание договориться и сдать этот предмет экстерном за все последующие три года, ибо слушать то же самое, что мне говорил дед, только в более расплывчатом и невнятном варианте, мне абсолютно не доставляет удовольствия. Скучно, понимаете ли! А скучающий Аторре сродни локальному Армагеддону. Убить никого не убьет, но нервы потреплет изрядно!

Эх, тоска… Убить кого-нибудь, что ли? Или попробовать вызвать преподавателя по химии, алхимии и ядоделанию на очередной диспут по поводу нестандартного применения растительных ядов на водной основе путем подмешивания оных в свечи, лампады и иже с ними? А что, интересная идея! Если не узнаю что-то новенькое (все-таки преподаватель – ядодел, а не отравитель!), то хоть развлекусь, разглядывая бледные испуганные лица одногруппников.

Решено! Иду веселиться!

Мурлыча себе под нос: «А как известно, мы народ горячий…», я бодро пошагал в сторону алхимической аудитории. Остаток учебного дня обещал быть интересным…

Но лучше расскажу обо всем по порядку.

Итак, учеба. Муторное, порой ненужное, но тем не менее весьма веселое занятие. Вспоминая свою родную школу и сравнивая ее с местной академией, я делал довольно-таки нелестные для сильфов выводы: в школе было лучше. Не в плане преподавания, нет – тут-то как раз все было пучком. А в плане дисциплины и общения между собой студентов и преподавателей. Ну да, личности здесь обитали самые разные, и проблемы были неизбежны. И разумеется, я не мог тут же не набрать кучу этих самых проблем.

Для начала, стоило нам с княжичем – счастливым новопоступившим студиозусам – выйти из дверей приемной комиссии, где мы только что расстались с приличной суммой денег за обучение, а также получили в ауру специфические маячки – знаки студентов Сильфийской академии, и пройти немного по коридору, как мимо нас прошелестел… прошелестело… нечто. Довольно ощутимо при этом толкнув в плечо не успевшего увернуться княжича. Обряжено это нечто было в алую студенческую форму без знаков отличия, ростом обладало просто огромным – метра два с половиной, не меньше, имело чешуйчатую кожу нездорового белесого оттенка, короткий ежик черных волос, белые глаза и тонкий длинный чешуйчатый хвост.

Враз забыв обо всем, я обалдело вытаращился на подозрительное чудо природы. Это кто вообще такой?! Не припомню, чтобы в Аалэе обитали подобные существа. Такой же обиженный судьбой мутант, как и я?

На мою и свою беду, излишне ретивый княжич разбирался во всем этом куда лучше меня самого. А потому вслед уже почти завернувшему за поворот студенту полетело презрительное:

– Измененный урод!

Я замер на месте, словно мне с размаху отвесили пощечину при всем честном народе. Что-что этот паршивец сейчас сказал?!

Чешуйчатый тоже остолбенел от такой наглости. А довольный собой и не сообразивший, что только что нанес смертельное оскорбление двум существам, княжич демонстративно отряхнулся и пошел дальше.

Пару иссов ничего не происходило. А затем мне пришлось бросить свою сумку на пол, резко метнуться вперед, одной рукой отшвырнув себе за спину дурного эльфеныша, и принять на себя сокрушительный удар обозленного студента. Правая рука жалобно хрустнула, но и я не остался в накладе: чешуйчатый отлетел на несколько метров и смачно вписался в стену. В следующее мгновение он подскочил на ноги и уже снова кинулся было в атаку, как осекся и замер на месте, наткнувшись на мой разъяренный взгляд.

– Не с-с-смей! – прошипел я, оскалив клыки и распахнув крылья, закрывая тем самым дурного наследника эльфийского престола. Ох, он у меня потом и получит…

– Этот эльф меня оскорбил! – чуть сдавленным от бешенства голосом произнес студент, тем не менее не рискуя снова атаковать. Голос у него оказался очень низким и рычащим. Жутковато, но меня этим особо не напугаешь.

– Меня тоже, – осклабился в ответ я и, как будто одного моего не менее экзотического, чем у стоящего передо мной студента, внешнего вида было мало, поддернул рукав, выставляя напоказ знак Далэ-Раа. – Только он еще и мой подопечный. Я с-с-сам с ним разберус-с-с-сь! – сорвался под конец на злобное шипение я. Не смей! Мое!

Какое-то время мы играли с кипящим от ярости чешуйчатым студентом в гляделки, не желая уступать друг другу. Затем студент медленно кивнул и, рыкнув:

– Следи за своим объектом, – спокойно удалился, презрительно дернув на прощание хвостом.

А я остался стоять, пережидая, пока утихнет боль в заживающей руке, и борясь с нестерпимым желанием засветить эльфенышу в рыло. Спокойнее, Мстислав-Раалэс, спокойнее… Вдох-выдох… Вот так… А теперь медленно, аккуратно сложи крылья. Сделал? Молодец. Не торопясь, заставь себя прекратить стискивать челюсть до подозрительного хруста. Трудно? А придется! Вот та-а-ак, молодец. А теперь разожми кулаки – ты пропорол ладони когтями насквозь…

Из этого подобия медитативного успокоительного транса меня вывел до отвращения удивленный голос Дайнэлана:

– А что это было, собственно?

Прежде чем я сообразил, что делаю, развернулся на пятках – и мой кулак с размаху впечатался эльфенышу в зубы. Тот отлетел к стене со сдавленным криком, а мне неимоверным усилием воли пришлось заставить себя замереть на месте, не шевелясь. Иначе, клянусь всеми богами этого мира, я бы просто убил этого длинноухого, а потом до конца дней расхлебывал последствия. Мозгами я прекрасно понимал, что Дайнэлан не имел в виду меня никоим боком, раз посмел брякнуть подобное в моем присутствии, – но гордость, проклятая родовая гордость Аторре, все-таки привитая мне родней, выла дурным голосом, требуя кровавой платы за подобное оскорбление.

– Шы щщо, щдурел щавщем?! – заревел эльфеныш, скривившись от боли и выплевывая себе в ладонь несколько выбитых зубов и один обломанный окровавленный клык. Поднял взгляд на меня… Посмотрел на закатанный рукав… И мучительно покраснел. Тяжело, жутко. Что, друг, не подумал о последствиях своих слов? А ты подумай. Сообрази, что ты нанес своему единственному на данный момент защитнику смертельное оскорбление и что сейчас ты жив только по двум причинам: текущая в твоих жилах княжеская кровь и тот факт, что изначально ты оскорблял все-таки не меня. Только это тебя и спасает, княжич Дайнэлан лиир Ариэс. Только это.

– Прошшти… Лэшш, прошти, я… – залепетал было он, не зная, куда деть глаза, но я оборвал его лепет:

– Лучше тебе помолчать, Дайнэлан. – Затем, развернувшись, подобрал с пола сумку и, не оборачиваясь, бросил через плечо: – Если хочешь успеть заселиться в общежитие до заката, тебе лучше поспешить. – И пошел по коридору.

Что характерно, ни один преподаватель так и не вышел на шум.

Общежитие оказалось очень большим, несколько вычурным пятиэтажным зданием, поделенным на два корпуса и свободно парящим в воздухе на отдельном пятачке кристальной земли. Разумеется, никаких мостиков не предусматривалось конструкцией – либо работай крыльями, либо используй располагавшийся неподалеку от центрального входа в академию портал. Здраво рассудив, что мой охраняемый объект может влипнуть в неприятности даже на ровном месте, я едва ли не за ручку довел его до портала, а сам распахнул крылья, не обращая внимания на жалобно-извиняющиеся взгляды. Мне необходимо было проветриться и очистить разум от густой, тягучей обиды и злости – и источник этих чувств у меня на закорках мне был никак не нужен. Так что, дождавшись, пока эльф исчезнет в синем мареве портала, я, лениво взмахивая крыльями, полетел к моему будущему пристанищу на ближайшие пять лет.

Думать не хотелось, так что я просто наслаждался полетом и разглядывал свинцовые волны далеко внизу. Всегда любил море и большую высоту – а теперь мне предоставляется уникальнейший шанс совместить и то и другое. Я не я буду, если не сумею выбить себе комнату под самой крышей и с самым большим окном! Впрочем, окна в здании общежития и без того были просто огромными – видать, специально для тех студентов, которые предпочитают помахать крыльями в качестве утренней разминки. Что ж, мне это только на руку.

Оборвав неуместные сейчас мечтания об ожидающих меня в самом ближайшем будущем полетах, я аккуратно приземлился непосредственно около входа и, толкнув массивную деревянную дверь, зашел внутрь.

Ну что тут можно сказать? Конечно, не гранд-отель, но холл со стойкой коменданта вполне бы вписался в интерьер приличной трехзвездочной гостиницы. Чисто, аккуратно, не без намека на изящество. Мне уже здесь нравится!

Вот только всклокоченный и злой княжеский отпрыск, с жаром доказывающий что-то коменданту, нарушал гармонию этого места своими воплями. В какую кучу навоза он опять вляпался?

– Что тут происходит? – вклинился в жаркий спор я, демонстративно стараясь не глядеть на длинноухого и беззубого. Даже не потому что обиделся, нет – просто не хотел его видеть. Во избежание появления в элегантном помещении совсем не элегантных кровавых пятен и покалеченных эльфов.

Комендант, старый, но еще крепкий сильф со страшными шрамами на лице, задумчиво посмотрел на меня, прикусил кончик стило, которое держал в руке, меланхолично отплевался от чернил и сказал:

– Тоже новый студент. – И это был не вопрос. Это было утверждение.

– Так точно, – сам не зная почему, вытянулся в струнку я. – Раалэс ли'ар Аторре.

Что-то в этом сильфе было такое, что позволяло… даже не предположить – с уверенностью сказать: передо мной ветеран. Опытный и мудрый воин, который, может, и не блещет академическими знаниями, но спокойно за один подход способен свернуть в бараний рог и меня, и Дайнэлана, и еще десяток дипломированных магов в придачу и при этом даже не запыхаться.

Хотел бы я иметь такого учителя вместо садиста Тиса. Тогда и моя жизнь была бы легче, и травм было бы гораздо меньше. И результат был бы на-а-амного лучше.

Комендант смерил меня оценивающим взглядом, особое внимание уделяя крыльям и почему-то рукам, а затем неожиданно поинтересовался:

– А тебя каким ветром занесло к эльфам, сынок? И что ты забыл тут – тебе же академия в ближайшую сотню лет и даром не нужна?

– Шальным ветерком, – криво ухмыльнулся я и мотнул головой, указывая на враз присмиревшего эльфеныша. – Сейчас вот его охраняю по приказу сверху.

Комендант только медленно кивнул, глядя мне в глаза, и снова перевел взгляд на княжича.

– Как я уже говорил, в этом году студентов первого года обучения заселяют на пятый этаж…

– Не полезу я туда, – взвился Дайнэлан. Оп, а он уже не шепелявит… Быстро, однако! – Это ж мне сколько каждый день спускаться до порталов!

Я недоуменно покосился на эльфа. Это что, у него так своеобразно проявляется отходняк – в детских капризах и придирках? Впрочем, меня это не колышет, пусть хоть на ушах чечетку пляшет – лишь бы ни во что не вляпался по-крупному.

– Тогда ищите жилье в городе, – безразлично пожал плечами сильф. – Только в таком случае наш вуз за вашу жизнь и здоровье не будет нести ни малейшей ответственности.

Эльф замер, обдумывая варианты, а я тем временем вежливо осведомился:

– А много еще есть свободных комнат?

– Полно, – ухмыльнулся комендант. – Тебе какую?

– Можно мне комнату с самым большим окном? – осторожно поинтересовался я, чуть дернув крылом. Сильф понимающе ухмыльнулся и, выудив из ящика стола блестящий ключ и какой-то небольшой металлический кружок безо всяких значков, буквально светящиеся от заложенной в них магии, протянул мне.

– Держи. Правый корпус, пятый этаж, комната номер восемьдесят два. Ключ от двери, маячок крепишь к окну, когда будешь вылетать через окно. Можешь заселяться в любой момент, но до начала занятий ты уже должен числиться в общежитии. Кстати, – добавил он словно невзначай, протягивая мне лист формуляра, – комнаты двухместные.

Одолжив у сильфа стило и заполняя формуляр, я краем глаза покосился на притихшего, словно мышь под веником, Дайнэлана. Тот, заметив мой взгляд, снова мучительно покраснел, но не сказал ни слова. А я… Мне было безразлично. Даже обида ушла, ибо я великолепно понимал, почему княжич сказал такое в моем присутствии. Он просто не воспринимал меня как измененного – он считал меня чистокровным эльфом, принадлежащим роду Аторре. Но все равно мозги ему надо вправить обязательно. Потому что в следующий раз я его просто убью. Не дожидаясь, когда это сделают другие.

– Его запишите моим соседом, – мотнул я головой в сторону длинноухого и вновь вернулся к бумагам. Так… Имя, возраст, раса, наличие титулов, наличие или отсутствие личных или родовых клятв верности, способных помешать процессу обучения…

Вот на последнем пункте я подвис. С одной стороны – лично я никаких клятв не приносил. С другой – на моей шее висит охрана несовершеннолетнего и излишне ретивого по причине шила в заднице княжеского отпрыска. Но я никому при этом не клялся, тем более в верности. Но зато род Аторре всегда приносил клятву роду Ариэс. Так что…

С чистой совестью написав в последнем пункте: «имеются» и размашисто расписавшись внизу формуляра, я отдал бумаги и стило коменданту. Тот одобрительно кивнул и, незаметным движением смахнув бумаги в ящик стола, принялся нудным тоном озвучивать правила:

– Сигнал подъема между шестым и седьмым сеадом. Сигнал отбоя – на двадцать втором сеаде. Уборка комнат производится самостоятельно, уборка коридоров – согласно графику. Применение боевых заклинаний в стенах общежития запрещено. Проведение встреч и праздников без предварительного предупреждения коменданта запрещено. Ночевка за пределами общежития без предварительного предупреждения запрещена. Проход мужчин в женскую часть общежития строго запрещен. – Затем сильф чуть улыбнулся и сказал уже более дружелюбным голосом: – Спиртное не воспрещается. Но никаких шумных пьянок! В противном случае будете драить полы общежития вручную до конца своего обучения.

Ага, значит, тихие пьянки разрешены… Живем!

Комната, в которой мне предстояло прожить ближайшие пять лет, была небольшой и очень скромно обставленной: две узкие кровати вдоль стен, два не менее узких шкафчика, возле одного из которых была дверь в ванную, два крепких стула с маленькими спинками-планками, предназначенными специально для того, чтобы на них сидел кто-то крылатый, и просто огромный письменный стол, занимавший большую часть свободного места. Я так понимаю, это для того, чтобы мы со своим соседом, выполняя какие-либо задания, не мешались друг другу. Угу, но на этом столе можно вальс танцевать и не свалиться! Впрочем, разберемся. Кто знает, может, мне придется перетаскать сюда половину местной библиотеки?

Зато окно, как я и просил, было просто огромным: рама с необычайно чистым стеклом от пола до потолка и от стены до стены. Проще говоря, одна из стен была полностью стеклянной, разделенной на три равные части. И разумеется, шторы – тяжеленные плотные полотнища веселенького светло-голубого оттенка. Ну да, грех упускать такую роскошную возможность поиздеваться над ближним своим…

Зато какой отсюда открывался вид!.. Частью – на казавшийся крошечным с такой огромной высоты пестрый город, частью – на сизые волны моря. Все вместе это выглядело так, что у меня буквально захватило дух. Красота-то какая!

Поскольку Дайнэлан все еще изображал страдания юного Вертера и стенал по поводу своей горькой участи, я с чистой совестью занял кровать поближе к окну, бросив на нее свою сумку, и пошел знакомиться с местными удобствами.

Н-да… Огромная, полная чистой ледяной воды бочка и «белый друг» – вот и весь предоставленный студентам набор. Ладно, проживем! Не сорок первый. Вот когда мне во время путешествия из империи и в процессе обучения у деда приходилось жить вообще без каких бы то ни было удобств, это было страшно. А сейчас… Пф-ф-ф. Пустяк.

– Ты идешь? – через плечо бросил я эльфенышу, направляясь к окну.

– Куда? – Я буквально кожей чувствовал недоумение, смешанное с изумлением.

– Ты притворяешься или как? – рыкнул я. Выданный комендантом маячок никак не желал цепляться к шторе. Р-р-р-р… да чтоб его! – А получать форму? А разбираться с учебной литературой? А, в конце концов, изучить, где какой корпус находится и где какие занятия будут проходить… Да цепляйся же ты, харр'рэш-шэ арррррр! – сорвался под конец на полувой-полурык я. Не выдержав, припечатал проклятую цацку первым пришедшим на ум заклинанием… И та, благополучно впитав в себя огненную волну, вспыхнула красной искоркой и прилипла к шторе!

Нет слов. Цензурных.

Не выдержав, одним махом срезал падающие на лицо и зверски мешающиеся пряди и, пинком распахнув окно, бросился вниз. Несколько мгновений наслаждался свободным падением, а затем, взмахнув крыльями, устремился к главному корпусу.

Тэ-э-экс… Где тут местный завхоз обитает?

– …Покусай тебя харраха! Ты будешь брать, что предлагают, или нет?! – кипятился старый, но на удивление бодрый человек, размахивая, словно флагом победы, серо-буро-бимбеновыми тряпками неизвестного происхождения. Когда-то в прошлой жизни эти тряпки были алой формой студента академии, но сейчас…

– Да чтоб тебя инкубы отлюбили, дядя! – орал в ответ я. – Сам носи эти тряпки половые, а мне дай нормальную форму!

Ах да. Разрешите представить. Этот сквалыга, который хочет пихнуть мне какую-то рвань вместо нормальной формы – завхоз Сильфийской академии. Студенческих форм начальник и нашивок командир. Уж не знаю, где местное начальство сумело откопать такого жадного дядю, но приличную форму он мне не желал выдавать категорически. Более того, я ему даже денег предлагал за и так уже оплаченную одежду! Угу, как же. Так он мне ее и выдал. Аж три раза с перехлестом.

Впрочем, я могу его понять. Форменные рубашки и куртки мне нужны специальные, с разрезами под крылья – а попробуй найди столь же крупногабаритного сильфа, как я! А значит, лишний геморрой на убеленную сединами голову уважаемого заведующего академическими складами. Пока подбери мне подходящую по размерам одежду, пока перекрои под мои крылья… И не говорите мне, что я могу взять обычную одежду, а потом переделать ее сам! Спасибо, уже наэкспериментировался в свое время. Если не ошибаюсь, последняя жертва моих портновских талантов до сих пор служит половой тряпкой у Листика в моем доме.

Ладно рубашки. Фиг бы с ними – не гордый, слетал бы в город и заказал у портного! Но почему мне нельзя выдать те же штаны и форменную обувь? Казалось бы, здесь-то какие могут быть проблемы?! Но нет, мне настойчиво предлагают в качестве повседневной одежды студента нечто, по сравнению с чем мои эксперименты с ниткой и иголкой покажутся эксклюзивными вещами. Дядя даже моего нарочито злобного вида не испугался! Нет на меня одежды – и все тут!

Устав от воплей, я тяжело облокотился на стол передо мной и устало воззрился на кипятящегося завхоза.

– А может, все-таки выдадите мне нормальную форму, а? – уже ни на что не надеясь, тихонько спросил я. Человек только хмыкнул в ответ на мою капитуляцию и злорадно осклабился:

– Ничего не могу обещать… Разве что записать тебя в очередь. Думаю, дней через пятнадцать что-нибудь для тебя и сыщется.

– Давайте хотя бы так.

Мне казалось, что моя голова сейчас просто взорвется от боли. Нет, ну надо же так орать! Не знал бы, что это невозможно, решил бы, что этот человек – самый настоящий энергетический вампир: столько сил он из меня высосал.

Достав откуда-то очередной формуляр и стило, завхоз принялся неторопливо что-то записывать. Я только прикрыл глаза: даже смотреть мне было уже больно. Сейчас разберусь с завхозом – и в общежитие. Спать! Только пойду порталами, ибо, чует мое сердце, на своих двоих я сейчас попросту не долечу.

– Имя рода, – вырвал меня из некоего подобия транса скрежещущий голос завхоза.

– Аторре, – выдохнул я. Держаться, только держаться: еще чуть-чуть – и я доберусь до кровати…

Пронзительный короткий скрип стило – и оглушающая тишина. Думаю, даже на кладбище такой тишины не бывает.

Приоткрыв один глаз, обозрел человека напротив и хмыкнул. Расширившиеся в удивлении глаза и нервно подергивающаяся щека… Ну и чего ты так переживаешь, дядя? Не трону я тебя, не трону! Мне бы до постели сейчас добраться – и то счастье.

Несколько мгновений мы с дядечкой играли в гляделки. Затем он, на выдохе пробормотав что-то типа «одинмомент-сейчасвернусьподождинемного», отбросил стило и стреми-тельно вышел в дверь за своей спиной… Не забыв, однако, прихватить те тряпки, которые перед этим усиленно пытался мне сплавить под видом формы. Эй, куда подушку поволок?!

Все напряжение этого дикого дня вылилось в одуряющую усталость. Я в буквальном смысле слова спал стоя, только что не похрапывал. И когда я понял, что еще секунда – и свалюсь, в кабинет снова ввалился завхоз. С ворохом алой ткани в руках.

– Подвинься, – буркнул он и, бесцеремонно спихнув мой локоть со стола, плюхнул свою ношу передо мной.

– Значит, так, – начал он, пока я пытался проморгаться и восстановить равновесие. – Три рубашки стандартные, мужские, с разрезами под крылья, – быстро бормотал он себе под нос, усиленно скрипя многострадальным стило по очередной бумажке. – Одна куртка летняя, стандартная, мужская, с разрезами под крылья. Одна куртка теплая, зимняя, стандартная, мужская, с разрезами под крылья. Штаны форменные, две пары. Ботинки летние, форменные – одна пара. Сапоги форменные – одна пара. Нашивки… – Тут человек прекратил свои бормоталки и сурово воззрился на меня. – Ты на какой факультет поступил?

– А? – попытался я поймать за хвост хоть одну из крутившихся у меня в голове мыслей: спать хотелось просто зверски. Да что же это такое?! – Что? Я на целительство поступил.

– Ну да, мог бы и не спрашивать… – проворчал себе под нос завхоз. – И держу пари, что я знаю даже направление… – С этими словами он нырнул куда-то под стол и извлек небольшой, буквально светящийся от переизбытка охранных заклинаний ящичек. Короткая возня с замком, сопровождаемая парочкой непечатных выражений, лязг крышки – и через пару иссов передо мной шлепнулось несколько белоснежных тканевых шестиугольников размером примерно с половину моей ладони, слегка мерцающих от вложенной в них магии. На каждом из них блестящими фиолетовыми нитками был изображен на диво оптимистичный рисунок в виде клыкастого эльфийского черепа с невесть как у него оказавшимися невероятно длинными и острыми ушами – такие бывают разве что у анимешных эльфят. Это клыкастое нечто с ушами зажимало между клыков… Веник не веник, букет не букет… Скорее даже помело из мелких цветочков, по виду живо напомнивших мне знакомый еще с раннего детства борщевик. И над всей этой рокерско-некромантской роскошью все теми же фиолетовыми нитками была вышита одиночная маленькая четырехлучевая звездочка.

– Это что?! – От изумления сон слетел с меня, не прощаясь. В тихом шоке я разглядывал это нечто, пытаясь осознать: это только надо мной так подшутили или это на самом деле…

– Нагрудные нашивки факультета целителей, направление Жизнь-Смерть – шесть штук. Пришивать на одежду с левой стороны груди, – довольный собой, подвел итог завхоз и заботливо осведомился у меня: – Не будешь пересчитывать?

Я только и смог, что покачать головой. Вот это я понимаю, сила имени! Это ж как в свое время Аторре тут покуролесили, что отголоски этой гулянки слышны до сих пор?! Впрочем, мне-то чего… Что я, дурак, что ли, – отказываться от плодов столь потрясающей репутации нашей семьи?

Но чтоб я так жил, как обо мне все думают!

Запихав в карман выданные нашивки, с глаз подальше, сгребя в охапку шмотки и перебросив связанные между собой шнурком сапоги через плечо, издевательски-вежливо попрощался с завхозом и вышел из темного, невысокого помещения на свежий воздух.

Ну его на фиг, такое веселье… В следующий раз лучше пойду к портному!

Глава 6

Главное для ищущего – не потеряться!

Студенческая мудрость

Давненько я не был на таком интересном празднике, как первое сентября. Думаю, класса эдак с пятого – если не раньше. Пожалуй, нет ничего гаже, чем в первый день обязательной годовой каторги, которую кто-то когда-то по недоразумению обозвал школой, подскакивать ни свет ни заря, чтобы, старательно придав себе зализанно-приглаженный благостный вид и нацепив на лицо самую фальшивую из всех имеющихся в арсенале улыбок, с растрепанным веником наперевес нестись на торжественную линейку – любоваться кислыми минами сонных одноклассников и такими же фальшивыми оскалами учителей. Поэтому я всю свою жизнь старательно манкировал сие мероприятие, отбрехиваясь изо всех сил. Все эти костюмы, галстуки, не первой свежести веники… Ну-ну. Чтобы я еще смог вспомнить, когда последний раз вообще влезал в костюм и цеплял удавку в виде пришлепнутой селедки на шею.

А теперь я, старательно выдергивая крылья из цепкого захвата шаловливых пальчиков моих будущих сокурсниц, стою на студенческой линейке и внимательно слушаю толкающего приветственную речь ректора. Под монотонное журчание мелодичных, выверенных до последней запятой оборотов я едва не заснул на месте, и только очередной щипок за крыло (своеобразная проверка, не накладные ли?) от стоящей позади нахальной девицы привел меня в чувство.

– Чш-ш-што тебе? – обернувшись и чуть оскалившись, прошипел я.

Девица непонятного роду-племени и странного происхождения только ехидно ухмыльнулась во все свои акульи зубы, подмигнула мне одуванчиково-желтого цвета глазом и демонстративно перевела взгляд на ректора. Агр-р… Достали! Еще немного – и я кидаться на народ начну!

С момента заселения в общежитие академии прошло ровно две хаидэ. За это время я успел залезть во все возможные и невозможные щели моего будущего места обучения, поговорить с сестрой Хенниисарра и получить сомнительную характеристику бабника, раз пять схлопотать по шее, дважды нарваться на драку и однажды – на похмельного декана боевиков… Ну ничего, сумел свести вничью. Мое счастье, что у этого гнома, когда он пьяный, вырубает инстинкт «видишь врага – колдуй что поубойнее», и он лезет на абордаж с мечом наперевес. И я еще раз возблагодарил всех богов, что леди Исаниу когда-то сумела добиться от моего организма такой потрясающей регенерации! В противном случае я бы остался без левой кисти, правого крыла и трех пальцев на правой ступне. Впрочем, гном тоже долго ходил к целителям – восстанавливал себе выбитый глаз, вырванный кусок щеки и отсеченное моими когтями ухо. Мне же были кровожадно обещаны индивидуальные уроки под чутким руководством декана боевых магов… Как говорится, не поминайте лихом – я оно и есть! Ну чего мне стоило пойти другим коридором, а?

А что же княжонок? А он, отсвечивая желтым следом от не до конца сошедшего фингала под правым глазом, стоял в компании таких же первокурсников боевого факультета и улыбался так, словно ему выдали годовой абонемент на ежедневное посещение султанского гарема. Впрочем, я могу его понять: девушки на его факультете были просто вах! Хотя у меня не хуже, а может, даже и лучше. По крайней мере, выбор точно побогаче будет.

Дайнэлан… С ним пришлось помириться. Причем инициатором «мирись-мирись-и-больше-не-дерись» выступил именно Лэй. Оказалось, что, когда один мелкий остроухий малолетний экземпляр эльфийской породы начинает демонстративно, хоть и искренне, каяться и посыпать голову пеплом, сопровождая все это действо душераздирающими подвываниями, злиться на него совершенно невозможно. Правда, в качестве профилактики он все же получил от меня еще раз в бубен… После чего выглядел ну просто неприлично счастливым! Лично у меня создалось стойкое впечатление, что я не фонарь под глаз эльфийскому княжичу поставил, а выписал сволочному уличному мальчишке бесплатный пропуск в лучший бордель города. И чего он так радуется? Впрочем, пускай – лишь бы держать язык за зубами научился.

Как я знаю, Дайнэлан еще пытался отыскать того чешуйчатого измененного, которому и предназначалось изначально оскорбление. И даже вроде бы нашел… Или просто опять засунул свой излишне длинный нос не туда. Только этим я и могу объяснить разукрашенную синяками всех цветов радуги рожу моего приятеля.

К слову о хвостатых и чешуйчатых. Парень, оказавшийся студентом последнего курса факультета артефакторики, был изменен еще в раннем детстве. Попался на глаза какому-то маньяку от науки уличный бродяжка-сэльд – и вуаля, получите вашу чешую! А в дополнение к ней абсолютно нефункциональный хвост, набор кусалок а-ля белая акула, отсутствие доставшихся от матери-сильфиды крыльев и рассудок на грани помешательства. Уж на что я в ментальной магии полный бездарь, но даже на расстоянии сумел почувствовать, помимо жестко-колючего знака Далэ-Раа, кучу сдерживающих, успокаивающих, ограничивающих и парализующих (как я понимаю, на крайний случай) амулетов.

Если честно, то парня мне было чисто по-человечески жаль. Уж на что я ругался на свои крылья и проклинал экс-хозяйку за их возникновение, но лиши меня сейчас их – и я взвою от тоски, ибо попросту привык к полетам и уже не представляю без них нормальной жизни. Что же говорить о существе, которое родилось крылатым?

Впрочем, измененный не выглядел таким уж печальным. Как раз наоборот – скалясь во все зубы, стоял среди одногруппников на «парадной линейке в честь первого сентября» и увлеченно болтал с какой-то симпатичной гномкой, не реагируя на бубнеж ректора. А ничего гномочка, фигуристая. Повезло парню, нечего сказать.

– …И я также рад вам сообщить, что с этого года занятия… – продолжал петь соловьем ректор на своем возвышении. Я только вздохнул и тоскливо покосился на стоящих рядом с главой академии преподавателей с неожиданно счастливыми рожами. Либо они притворяются, либо местные преподы все поголовно моральные мазохисты. Ибо просто не может такого быть, чтобы нормальное, обладающее разумом существо, находящееся в своем уме, столь безмятежно радовалось тому, что в ближайший год ему придется вдалбливать в голову знания великовозрастным оболтусам. Хотя есть еще один вариант учителей – но я не выдержу, если все преподаватели окажутся такими же садистами, как и мой эльфийский дедуля!

– УР-Р-РА-А-А! – абсолютно неожиданно и очень громко хором заорали окружающие, вторя ректору. Я едва не подлетел, ей-ей! А в следующий момент точнехонько над моей головой еще и бахнул фейерверк… Сволочи!

Пока я, полностью дезориентированный, тряс головой, пытаясь проморгаться, прочистить уши, а заодно сориентироваться в пространстве и сообразить, где небо, а где земля, толпа подхватила меня и куда-то понесла. Я еле успевал переставлять ноги, ведомый чьей-то сильной рукой. Что ж, будем надеяться, что меня приведут куда надо… Правда, тут же возникает вопрос: «куда надо» – это куда?

Местом назначения оказался небольшой амфитеатр с высоченным белоснежным потолком. Ряды до боли знакомых столов-парт и длинные скамейки… Что-то как-то мне уже не очень хочется тут оставаться! Впрочем, кто меня спрашивать-то будет?

Меня буквально припечатали к ближайшей скамейке, и в следующий момент рядом плюхнулась та самая наглая желтоглазая девица, которой во время вступительной речи не давали покоя мои крылья.

– Ну что, будем знакомиться? – весело подмигнула она мне. – Я Хэдда! А ты кто? А кто тебя изменил? А почему у тебя родовое эльфийское плетение? А как ты…

А если у тебя есть фонтан, заткни его – дай отдохнуть и фонтану! О, боги! За что мне это наказание?!

Взглядом заставив замолчать трещавшую девицу, я демонстративно осмотрел ее сверху донизу и поинтересовался:

– Полукровка? – То, что в жилах сей особы плескался гремучий коктейль из крови разных рас, было видно даже невооруженным глазом. Аккуратные, чуть заостренные уши, выглядывающие из копны пепельно-русых волос, тонкие черты лица, присущие сильфам, но широкая кость, больше характерная для расы гор Гхорт. Тонкие полоски слабых гаххи на запястьях, выдающие наличие человеческой крови… И неожиданно знакомые желтые глаза, которые в последний раз я видел у моего приемного папочки.

Ой, ка-а-ак интересно… Неужели один из потомков Эллисаана? Или тут другой Аторре погулял? Хотя сомневаюсь – родовые признаки так долго не держатся, их бы размыла чужая кровь…

– Не полукровка. Смесок, – ухмыльнулась в ответ девица… Хэдда. – Дед был эльфийским полукровкой, бабка – дочерью сильфа и гномы. Ну а мой отец – чистокровный человек.

С невольным уважением (вот это понамешано!) я поглядел на будущую сокурсницу, одновременно не сдержав ехидный смешок. Вот и нашлась родня, где не ждали… Правду говорят: мир квадратный, встретиться в темном уголке – раз плюнуть! Вот кого-кого, а правнучку Элли, поступившую на один со мной факультет, я никак не ожидал встретить!

Зато теперь понятно, в кого она такая буйная. Кровь Аторре, даже разбавленная до невозможности, не водица. Ох, и наплачусь я с… Кстати, а кем она мне является? Посчитаем-ка. Если я и дед этой особы являлись какими-никакими, но братьями (ибо отец у нас с ним один – Элли!), то она… тэ-э-экс… моя внучатая племянница, что ли?! Или правнучатая?..

Вот что я никогда не любил, так это генеалогию! Пока запомнишь, кто кому кем является, – с ума сойдешь!

От подсчетов, кем приходится мне насмешливо сверкающая глазами Хэдда, меня отвлекли два сильфа в алой форме преподавателей, вальяжно зашедшие в аудиторию, и наступившая следом тишина. Я перевел взгляд на вновь прибывших и едва не поперхнулся от изумления.

Одним из вошедших был знакомый мне по приемной комиссии седовласый сильф – декан целителей, а другим… Чего?!

– Доброго полета вам, уважаемые, – отвесил легкий поклон декан. – Мое имя Отерессиас Соа, я, как вы знаете, декан факультета целителей. Рядом со мной – мой заместитель и помощник Авассиринарисс Сиэ…

Декан говорил еще много умных и полезных вещей, но я его не слушал, с изумлением вылупившись на знакомого русоволосого сильфа с ярко-розовыми крыльями. Тот в свою очередь взглянул на меня с недоумением, почти сразу же перешедшим в узнавание и удивление, граничащее с шоком. И надо сказать, я его понимал.

Дорогая Судьба, за что же ты меня так не любишь? Сперва новоявленная родственница, а теперь еще и это!

Ну здравствуй, Вася. Давно не встречались. Аж со времен нашего совместного рабства у леди Исаниу!

– Выпить хочешь? – Вопросительно вздернутая бровь. – Есть отличная настойка.

– Нет. Хотя…

– А ты попробуй сперва, а потом уже отказывайся. Сам делал, между прочим!

– Раз так… – Тщательно скрываемый скепсис.

Тишина, прерываемая только звуком дыхания.

– Давно тут работаешь? – Удивление, но какое-то вялое, словно говорящий уже устал изумляться.

– Да лет сто как. – Ехидный смешок.

– И ты молчал?! – Гневное шипение.

– А ты не спрашивал. – Широкая улыбка. – Налить еще?

– Наливай!

Очередная пауза в разговоре, но не тяжелая, а мирная.

– Давно у эльфов живешь?

– Да почитай с год уже точно, если ты имеешь в виду жизнь в Лесу. Я ж еще и в замке Исаниу успел немало пожить после освобождения.

– Хорошо устроился! Знатный род, деньги в кармане и крыша над головой…

– А еще доводящие до истерики душещипательные разговоры о вечном с родичами и учителями и такие тренировки, по сравнению с которыми жизнь в долине – скука смертная! Думай, что несешь! – Негодующий блеск глаз.

– Прости, прости! – Примирительно поднятые вверх руки. – Хочешь еще? – Тихий взбульк жидкости в бутылке.

– Наливай!..

– Доброго вам полета, господа студенты, – держась за голову, буквально вполз в аудиторию помятый Вася. – Сегодняшнее занятие, как и несколько последующих, мы посвятим изучению строения мышечного покрова у различных представителей человеческой расы. Просьба не визжать, по аудитории не бегать и, пожалуйста, – буквально взмолился сильф, – ведите себя потише!

Я, бодрый и свежий, как молодой огурчик, только хмыкнул, глядя на страдания своего учителя-приятеля. Пили мы с ним вчера, отмечая окончание первой хаидэ моего студенчества, наравне, причем одно и то же – хорошую сильфийскую настойку, на удивление вкусную и ароматную. Особенно если сравнивать с тем пойлом, которое мне однажды пришлось выхлебать в прибрежной таверне. Правда, градусов в этой настоечке было явно побольше, чем в памятной мне еще с Земли водке. Раза эдак в два. И кто теперь нашему преподавателю по естественному строению организмов разумных существ (сиречь анатомии разных рас) виноват, что конкретно мой организм воспринял убойное по своей крепости пойло как фруктовый сок? А вот не нужно было играть со мной в игру «Кто кого перепьет», не нужно! Я ненормальный, со мной нельзя играть в привычные игры! Можно так в обратку получить, что трижды пожалеешь, причем зачастую даже против моего на то желания.

Вот и сейчас сильф маялся дичайшим похмельем, которое он не смог окончательно снять даже с помощью десятка лечебных заклинаний-паутинок. А похмельный сильф – это злой сильф. Ну а похмельный Вася, чья психика все же в свое время была изрядно покорежена рабством и сииновой отравой, – это вообще бедствие общеакадемического масштаба! Прячься, кто может, называется. Даром что таких специалистов, как мой бывший товарищ по несчастью, днем с огнем.

Тяжко вздохнув, я на секунду позволил себе расслабиться и помечтать о теплой и уютной койке в общежитии… Чтобы в следующий миг, собравшись, принять весь огонь гнева преподавателя на себя. Мне-то что, я привычный – и не такое в свое время терпел от доведенного до белого каления сильфа, когда в очередной раз втихомолку спер любимый ножик, а вот студентов жалко. Им явно будет в новинку лицезреть съехавшего с катушек преподавателя с острой формой паранойи и, скажем так, несколько странной для мага-целителя трепетной любовью к острым железякам. Причем съехавшего отчасти по моей вине – в конце концов, если бы я вчера весь вечер не светил своей возмутительно трезвой рожей, то и развлекухи в стиле «Ты, я и батарея бутылок – кто кого?» не было бы. На этот раз победил я… Но мне это развлекалово категорически не понравилось! Мало того что это оказался просто тупой перевод хорошего и дорогого продукта, так еще и выпитое энное количество достаточно объемных кружек никак не даровало мне ночного покоя.

Ну его на фиг, веселье такое. В следующий раз лучше полетаю на скорость с местными жителями – благо желающих посоревноваться в технике полетов со столь необычным экземпляром, как я, обладающим непривычным строением крыльев, всегда можно отыскать. Пьянству – бой! Главное, чтобы бутылкой по темечку не прилетело, ага.

Впрочем, это все лирика. А суровая правда жизни такова, что сегодня, похоже, строение человеческого организма нам будут показывать в натуре и в разрезе. Уж больно недвусмысленно выглядит стоящий в центре амфитеатра каменный стол с накрытым черной тканью мужским телом – что-что, а труп я всегда смогу опознать! Как и назначение аккуратно разложенных на столике рядом блестящих и острых инструментов самого что ни на есть устрашающего вида. Ох, чует моя задница, что сейчас нам устроят представление в стиле техасской резни бензопилой…

Надо Васю отвлечь. Причем срочно. Иначе в лучшем случае гарантированы нервные срывы, а в худшем – массовый исход первокурсников-целителей из академии и полный бойкот лекарского факультета до изгнания с него Васи. Мне-то что, а вот остальные от вида художественно разложенных по столу и прочим близлежащим поверхностям кишок могут в лучшем случае упасть в обморок. В худшем же… В общем, объектов для потрошения и последующего изучения у нас прибавится.

– Господин преподаватель! – как можно громче крикнул с места я, вызвав тем самым у Васи страдальческую гримасу. – Будьте так любезны, раскройте тему сегодняшнего занятия полнее!

Улыбке сильфа могла бы позавидовать голодная белая акула.

– Уважаемый студент желает узнать больше? – хищно осклабился преподаватель, отчего первые ряды студентов откровенно шарахнулись в стороны. – Что ж, выходите сюда. Будете сегодня моим ассистентом.

С сожалением окинув взглядом свою свежевыстиранную, буквально хрустящую от местного подобия крахмала рубашку, я соскреб себя со скамьи и потопал в центр зала, к столу. Сейчас будет весело…

– Ну и чего ваш поток такой кислый? – недоуменно поинтересовался Лэй, плюхаясь рядом со мной на пустующее место в кабинете химии, алхимии и ядоделания и с удивлением разглядывая бледно-зеленые лица моих одногруппников. Ну да, то, что мы устроили на пару с Васей в анатомическом театре, нормальный человек без подготовки выдержать сможет с немалым трудом. Ну, увлеклись немного – что тут еще можно сказать? Теперь от меня шарахались почти все… А меня это и не колыхало. Меньше народу – больше кислороду! Правда, еще бы новоявленная племяшка (или кем она там мне на самом деле приходится?) так хищно глазами в мою сторону не сверкала, и было бы вообще прекрасно.

– Мы сейчас на лекции по строению разумных рас были, – проникновенно пояснила Лэю Хэдда и слегка позеленела, вспомнив урок. Все-таки у девицы не было предварительных тренировок в пыточной на пару с дедом, кои в свое время с лихвой обеспечили мне.

– Оу, – понятливо отозвался эльфеныш и, насмешливо подмигнув мне, поинтересовался: – Вы на пару с преподавателем все тела покрошили на мелкие кусочки или что-то и боевикам оставили?

Я сердито рыкнул и жестами показал, как откручиваю одному наглому и длинноухому голову. Дайнэлан в ответ на это только весело заржал. Ну ни стыда ни совести, ей-ей…

Тяжко вздохнув, уронил голову на парту и с тоской воззрился на зашедшего в кабинет преподавателя. Бодренький, маленький и жизнерадостный сильф, эдакий колобочек с крылышками, увидев сидящего в первых рядах меня, побледнел, а его улыбка разом растеряла не меньше половины своей жизнерадостности. Ну не сложились у нас с этим учителем отношения, не сложились! Мягкого, доброго и приветливого сильфа, который, кажется, и мухи не обидит, несмотря на свою довольно-таки своеобразную профессию, буквально коробил тот факт, что я старался перевести любую тему на особо опасные яды. С учетом того, что первокурсники в первую очередь в обязательном порядке проходят курс базовых противоядий (мало ли кто что захочет сделать с беззащитными студентами, взять хотя бы тех же старшекурсников), я всегда имел возможность обратить внимание на то, как, к примеру, из пары интересных ингредиентов, которые ну никак не могли быть ядовитыми и входили в состав множества противоядий, сделать один отличнейший летучий яд… Правда, методикой его изготовления я делиться не стал – дед бы меня потом по головке за разглашение родовых тайн Аторре не погладил.

Не, а чего? Мне ску-у-учно-о-о! Мало того что знания обо всех необходимых базовых противоядиях, которые мы уже невесть сколько тут мусолим, в меня вбил дед еще в первую хаидэ обучения у него, так лично мне они и даром не сдались! Ибо кто знает, как на меня подействует та или иная дрянь, входящая в состав сих… взваров – язык не поворачивается называть это зельями. Зелья в моем представлении – это нечто вонючее, болотно-зеленого или гнилостно-коричневого цвета, с обязательной сушеной крысиной лапкой. То есть та отрава, которую я ухитрялся бодяжить в лесной лаборатории под чутким контролем рыжего патриарха. Но никак не переливающиеся перламутром в стеклянных колбах прозрачные разноцветные жидкости!

Оп… Чего-чего там преподаватель говорит? Особенности использования измельченного в порошок сушеного мяса скорров в противоядиях, применяемых при отравлении афродизиаками? О, эта тема мне знакома! Из сушеной скоррятины можно приготовить отличнейший медленнодействующий яд! Замазать такой пастой щели в спальне «пациента» – и через дней двадцать получишь чистенький, аккуратненький труп без признаков насильственной смерти. А значит…

– Господин преподаватель! – Сонная аудитория всколыхнулась, ближайшие ко мне целители, дружно побледнев, отодвинулись подальше, боевики, наоборот, придвинулись поближе в надежде на очередную порцию экзотических знаний, а учитель осекся на полуслове и пошел некрасивыми пятнами. – У меня есть уточнение!

И кто им теперь виноват, что я хоть и не Аторре по крови, но шило в заднице у меня именно от них?

Линсахеете довольно потер руки. На этот раз его марионетка не сорвалась – более того, ее связь с хозяином каждый день все крепла. Скоро, скоро он сумеет дотянуться до горла измененного ублюдка и разорвать его!

И лишь где-то глубоко в душе тлел маленький огонек сомнения в своих действиях и страх за собственную шкуру… Но тут его накрыла мягкая, холодная тьма, и стало все безразлично.

Скоро, очень скоро все подойдет к своему концу.

Тварь была довольна. Сладкие, вкусные эмоции. Удушающий запах крови и боли. Приторный аромат безумия. И тонкая нотка отчаяния.

Вкус-с-сно…

Жра-а-ать!

Периэна с диким, черным отчаянием наблюдала за тем, как ее тело, ведомое гнилым порождением магии Крови, пытается соблазнить наследника правителя эл'феа. Девушка билась, запертая в собственном теле, как в клетке, и была не в силах сделать хоть что-то, чтобы помочь себе и княжичу. Даже участь самоубийцы была ей недоступна – сильфийский полукровка знал свое дело туго и сумел предотвратить такую потерю марионетки.

Девушке было доступно внутреннее видение мира. Ее родители хоть и не были жрецами, но оба принадлежали Мертвому солнцу, а сама она с младенческих лет любила холодный свет ночного светила. И теперь, ведомая своим покровителем, она видела…

Видела багрово-огненный сгусток ярости, страха и желания отомстить – своего пленителя. Видела золотистый колючий шар – Дайнэлана лиир Ариэса. Видела черно-синий жгучий огонек – стража княжича. Видела тысячи крохотных огоньков… И видела черную, страшную паутину Пустоты над всем.

Видела – и была бессильна сказать что-либо.

– Сюда мелкий белобрысый эльф с зелеными глазами не заходил? С ним еще черноволосая девушка могла быть. Тоже эльфийка.

Хозяин очередного за этот суматошный вечер притона только помотал головой, переводя взгляд с моей широкой клыкастой ухмылки на зажатую меж моих пальцев серебрушку, весело поблескивающую в свете ламп. Мужчина явно разрывался между страхом и жаждой наживы. Жадность победила.

– Нет, не заходил, но… – И сильф демонстративно покосился на монету.

Брезгливо поморщившись, я кинул барыге серебряк. Тот, ловко его поймав, наклонился поближе ко мне и выдохнул еле слышно, обдавая меня ядреной смесью запахов лука и дешевого вина:

– Но я слышал около половины сеада назад от одного из моих посетителей, будто в «Радужном сне», что в двух кварталах отсюда, невесть как оказался некий эльф. Совсем молодой по их меркам, от силы лет сто двадцать. Блондин, коротко стрижен. По виду – сын богатеньких родителей. Пришел с девушкой.

Кивнув в подтверждение своим мыслям, я покосился на нервно переминающегося с ноги на ногу сильфа и одним взглядом попытался передать ему, что с ним будет, если он еще кому-нибудь об этом сболтнет. Судя по тому, как он судорожно сглотнул, он увидел в моих глазах как минимум обещание всех мук ада.

Не тратя время на дальнейшие разговоры, я развернулся и вышел из притона. Теперь предстояло найти этот самый «Радужный сон».

Несколько нервно покосившись на закатное небо, поежился и прибавил шаг. Мне-то что, я могу хоть чечетку под местными лунами отплясывать, а защита княжича рассыпалась давным-давно. А мне этого ушастого еще в общежитие тащить… Та еще перспектива, если честно. Хорошо, что я с собой взял Миледи, она быстро заставит княжича выполнять мои повеления. Ей будет достаточно всего пары огненных плевков…

Дайнэлан еще сеадов пять назад, сразу же после занятий, даже отказавшись самостоятельно отнести сумку в общежитие и предоставив это сложное и почетное дело мне, тихо усвистел на свидание. Угу, именно. Не знаю, о каких именно «дружеских посиделках в хорошей компании» эльфеныш толковал днем, но пресловутая компания состояла только из него и смущенно хихикающей эльфиечки, которой княжич преподнес невесть откуда взявшийся роскошный белоснежный цветок – гибрид гигантской лохматой розы с не менее лохматой лилией. В ответ же на мой тихий хмык Лэй наградил меня взглядом рассерженного громовержца и, аккуратно подхватив девушку под локоток, шустро утопал по направлению к «Счастливому студенту».

И все бы ничего (ну наладилась у приятеля личная жизнь, мне-то что с того?), но около двух сеадов назад моя интуиция, развитая дедовыми тренировками, завыла дурным голосом, требуя немедленно найти мелкого княжича и притащить его за шкирку обратно в общежитие. Что-то надвигалось. Что-то очень опасное… А потому Лэя требовалось найти немедленно!

В «Счастливом студенте» сладкой парочки не оказалось. Более того, по словам перепуганного моей кровожадной усмешкой хозяина, их там вообще сегодня не было! Ну снова здорово… И где мне теперь этого загулявшего голубка искать?

Подстегиваемый ощущением грядущей грандиозной неприятности, обошел и облетел ближайшие районы в поисках эльфеныша. Бесполезно. Дайнэлана не наблюдалось. Только одна старая нищенка, шамкая беззубым ртом и зябко кутаясь в собственные крылья, сказала, что видела молодого господина эльфа со спутницей, направляющихся в «Нореассу» – один из притонов для моряков-сильфов, хозяин которого только каким-то чудом сумел выбить себе клочок безумно дорогой кристальной земли в небесах.

В «Нореассе» никто, кроме сильфов, за последние сутки не показывался, зато имелся трусоватый и жадный хозяин, готовый за пару монет продать родную маму. Вот он-то, голубчик, и рассказал мне, что эльфеныш закатился в «Радужные сны». Вот задницей чую, что он опять во что-то вляпался.

Поежившись на холодном ветру, пошарил в карманах и выудил на свет божий тоненький белый браслет – небольшой амулет, позволяющий удерживать тепло. В самый раз для ночных посиделок в ветвях нир-аш-алэ или вечерних прогулок по продуваемому всеми ветрами сильфийскому городу! Правда, я так и не понял, зачем эта вещица нужна была леди Исаниу, из шкатулки которой я ее когда-то и выудил. Со способностями-то леди и ее нежеланием выходить по ночам на свежий воздух! Впрочем, как бы то ни было, вещичка эта оказалась для меня весьма полезной, позволив не околеть на ледяном морском ветру и спокойно долететь до «Радужных снов».

Зайдя в помещение трактира, я первым делом зажал нос и постарался не дышать – в воздухе стоял тяжелый, удушливый запах, а столов практически не было видно из-за белесого дыма. Фух… Это что еще за дрянь такая? Дышать невозможно!

Взглядом пригвоздив к месту хозяина-гнома и оскалившись в сторону невозмутимого вышибалы, принялся пробираться между столами, щуря слезящиеся глаза и пытаясь поскорее отыскать Лэя. С-скотина длинноухая, нашел, куда идти… В местный аналог опиумного притона! Ну а какие еще выводы я мог сделать, глядя на задумчиво-укуренные рожи посетителей? Только один.

Ну все… Мне это надоело. С завтрашнего дня у княжича начнется веселая жизнь. Он молить о сне, как о недостижимой милости, будет! Сдохну, но вобью в мелкого чувство ответственности за собственную княжескую шкуру! Или зачатки совести – чтобы не подводил меня под наказание от князя и взбучку от деда. Какой же из княжонка получится правитель, если ему чихать с высокой колокольни на то, что от него зависят судьбы других? Мягко скажем, никакой. Значит, буду воспитывать, раз его родитель не соизволил этим озаботиться!

Дайнэлан обнаружился в самом дальнем и темном углу сего славного заведения. Молодой эл'феа сидел за столом в гордом одиночестве, медитируя на большую пустую кружку перед носом и раскачиваясь из стороны в сторону. А где его девушка? Ай, какая разница… Что с княжичем?

– Лэй, – осторожно тронул я приятеля за плечо. Бесполезно. – Лэй, очнись! – На этот раз я довольно сильно встряхнул ушастого. Ноль эмоций и полное отсутствие разума в мутных глазах. Пожалуй, именно это и испугало меня сильнее всего.

– Да очнись же ты! – тихо взвыл я и с перепугу, что он не отзывается, отвесил княжичу мощный подзатыльник. Белобрысая лохматая голова мотнулась вперед, а в следующий момент эльфеныш заорал, крепко приложившись лбом о столешницу.

– Пери, с ума сошла, что ли?! – взвился он, чтобы в следующий момент уставиться на меня в немом изумлении. – А где Пери? – растерянно спросил Лэй и, зашипев, тронул свежую ссадину на лбу. – И где я?

– Пери – это твоя эльфийская подружка? – педантично уточнил я и, дождавшись рассеянного кивка, зашипел, стараясь не сорваться на крик: – Идиот! Кретин безголовый! Глаза разуй, бестолочь, и оглянись, куда завела тебя твоя Пери!

Княжич последовал моему совету и где-то с атисс молча разглядывал не внушающие ни малейшего доверия рожи местных посетителей. Затем коротко скомандовал:

– Валим отсюда!

Вот только сразу встать у ушастого не получилось – ноги его не держали совершенно. А когда приятель все же утвердился на своих двоих, то его качало, как пьяного матроса в шторм. Княжича можно было бы принять за нахлеставшегося местной бормотухи забулдыгу, если бы не полное отсутствие запаха перегара.

Воистину задница – орган многофункциональный! Ей думают, на нее же ищут приключения… А когда найдут, в ней же и оказываются. Вот эльфеныш сейчас в ней, родимой, и обитает – даже девушка от него удрала!

– Ты что пил? – поинтересовался больше для проформы я. Эльф задумался, при этом сосредоточенно перебирая подгибающимися на каждом шагу ногами по направлению к выходу, и спустя некоторое время протянул:

– Не помню… – При этом у Лэя было такое растерянное выражение лица, что мне стало его откровенно жаль. Кто бы сомневался… Кинула его девушка, и все дела. Ведьма – она и есть ведьма! Злобное, завистливое создание. И не имеет ни малейшего значения, что оно скрывается под личиной милой эльфиечки.

Но мне вот что интересно: как именно она собирается оправдываться завтра перед разобиженным княжеским отпрыском?

– Молодец, – довольно кивнул Линсахеете своей эльфийской кукле и провел пальцем по нежной девичьей щеке. – Сделала в точности то, что я от тебя хотел. Ты моя прелесть…

В глазах эльфийки плескался страх пополам с отвращением. Девушка, великолепно осознавая, что с ней происходит, не могла сделать ровным счетом ничего. Магия Крови не зря была под запретом – она могла дать власть над телом человека. Абсолютную. Такую же, какую Линсахеете имел над телом и чувствами Пери.

Если бы девушка могла, она бы уже убила себя – слишком велики будут последствия предательства княжеского рода как для нее самой, так и для всей ее семьи. И неважно, что она делала это не по своей воле. Главное, что ее пленитель имел все шансы уничтожить, помимо измененного, еще и княжича. Этого нельзя было допустить. Лучше смерть.

Но что может сделать одна маленькая эльфийка против безумца, который готов уничтожить ради своей цели весь мир? Ничего. И это было самым страшным.

Линсахеете тем временем отошел от своей неподвижной игрушки и шагнул в тень.

– Вы знаете, что делать, – негромко сказал он вышедшему из тени сильфу с черными рваными крыльями.

– Не боись, маг, – криво ухмыльнулся сильф, обнажая гнилые пеньки зубов. – Ты, главное, плати, а там уже разберемся. Кстати, – прищурился чернокрылый, – если хочешь, чтобы дело было сделано тихо и быстро, отдай мне девчонку как часть оплаты. Она ничего, чистенькая – на первое время сгодится и мне, и ребятам. Только взбодри ее, а то она какая-то квелая. – Довольный собой чернокрылый похабно хохотнул и окинул раздевающим взглядом неподвижную эльфийку.

Линсахеете задумчиво посмотрел на бандита, затем на девушку, в чьих глазах поселился дикий, первобытный ужас перед собственной участью, и кивнул:

– Забирай. Договор?

– Договор! – Хлопнув по протянутой ладони мага, бандит осклабился и притянул смертельно испуганную девушку поближе к себе. А Линсахеете, внушая эльфийке через кровь мысли о полной и беспрекословной принадлежности «санитару города» с рваными крыльями, только задумчиво улыбнулся. В конце концов, ни этот сильф, ни его кукла не переживут этой хаидэ – уж он-то об этом позаботится.

– Да шевелись же ты, Лэй! Немного осталось!

– Не могу, – не просто бледный, а белый с голубоватым оттенком княжич привалился к стене и, чуть не плача, стал растирать сведенную очередной судорогой ногу. – Больно…

– Ай, чтоб тебя, – выругался я и, нервно покосившись на уже почти зашедшее изумрудное солнце и темное небо, присел и принялся помогать молодому эл'феа делать массаж.

Не знаю, чего Дайнэлан надышался и напился в том притоне, но последствия были самыми катастрофическими: княжича скрутили судороги. Непродолжительные, но очень сильные и наступающие в самый неожиданный момент. Из-за чего мы, собственно, и добирались до ближайшего академического портала уже больше сеада.

Клянусь, я уже согласен был тащить друга, но во время очередной судороги Лэй меня едва не задушил. Так что пришлось сгружать эльфа с плеч и идти рядом с ним, следя, чтобы он не свалился на полпути, и периодически помогая справиться с последствиями нового приступа.

Но все же мы добрались до цели. Долгожданный диск портала – вот он, в десятке метров от нас. Наконец-то! Я уже думал, что мы никогда до него не дойдем.

– Можешь постоять недолго, пока я портал активирую? – спросил больше для очистки совести я. Ясно же, что Лэй не сможет сейчас удержаться на ногах! Но, к моему изумлению, княжич кивнул и, прикусив клыками губу, выпрямился, стараясь не наступать на сведенную судорогой конечность. Держись, друг… Сейчас мы окажемся в академии, а там в твоем распоряжении будут лучшие лекари этого трижды проклятого всеми богами мира! Понадобится – я к тебе всех профессоров целительского факультета во главе с деканом и его заместителем пинками пригоню и лечить заставлю, ты только держись!

Сработали ли мои молитвы местным богам, или просто повезло, но портал на этот раз при виде княжеского отпрыска отреагировал нормально, практически сразу же налившись синим сиянием. Вот так! Теперь надо только довести до него Лэя…

Вдруг мое недоразвитое чувство опасности буквально взвыло. Не раздумывая, бросился вперед, сшибая сдавленно вскрикнувшего княжича с ног и падая сверху. В следующий момент заорал от боли в перебитом крыле, в основание которого попала огромная ледяная сосулька!

Сквозь мутную пелену боли я расслышал знакомый голос… Судя по буквально оцепеневшему Дайнэлану, он тоже узнал его.

Голос его эльфийской подружки.

– Ха-ха, я попала! Видел, Жарр? Я в него попала! Это было так просто!

Подняв голову, я прищурился, глядя в темноту переулка, из которого мы с Лэем пришли, и с некоторым ужасом заметил, как тени, которые я принял за игру вечерних солнц, уплотняются. Перед нами стояла шайка сильфов, во главе с типом с рваными черными крыльями. И он собственническим жестом обхватывал девушку моего друга за талию. Слишком нагло, слишком открыто. Так подруг не обнимают – только любовниц.

Но как я их не заметил?! Ой, дура-а-ак… Главное только, деду об этом не говорить. Сначала убьет, а потом погонит на очередную тренировку в полевых условиях. Не почувствовать двойную атаку… Хорошо хоть, что вторая сосулька, в отличие от буквально испарившейся первой, была нацелена только в крыло. Крылья не голова, заживут. Если, конечно, у меня эта самая голова останется к завтрашнему утру на своем законном месте.

– Умничка ты моя, – осклабился чернокрылый, гладя прижмурившуюся эльфийку по щеке. – Пери, тебе просто цены нет!

Пери, значит… Ну-ну. Разбойничья подстилка ты, вот кто. И не больше. Как только попала в академию? И как смогла княжича привлечь? А главное – зачем? Поразвлечься? Ограбить? А, какая разница…

Небольшой лечебной паутинкой придавить дергающую боль в полуоторванной конечности… Все. Можно действовать.

Чуть прищурившись, окинул взглядом шайку, выбирая жертву – а в следующий момент выхваченный из-за пояса нож вошел аккурат в ямку между ключицами довольно улыбающейся эльфийки. Девушка рухнула на грязную землю, не издав ни звука. Вот так. Теперь можно и на ноги вскочить, прикрывая собой тихо застонавшего от очередной судороги княжича. И насмешливо оскалиться прямо в лицо атаману. Что, не ожидал?

– Сволочь! – взревел спустя несколько иссов мертвой тишины чернокрылый. – Убить его!

В какой-то миг мне показалось, что всех бандитов, с яростным ревом набросившихся на меня, накрывает тонкая, почти невидимая алая сеть, а потом мне стало не до размышлений. Я защищался.

Я действовал бездумно, в точности так, как в меня вдолбили на тренировках: шаг вперед – разорвать когтями горло ближайшему нападающему – уклониться от замаха следующего – подсечка здоровым крылом – взмах когтей, рассекающий локтевую жилу – пригнуться, пропуская над головой искрящийся комок багрового света, врезавшийся во что-то за моей спиной… Чтобы в следующий момент, разом растеряв все хладнокровие и спокойствие, уставиться на знакомого до боли красноволосого мага, предусмотрительно державшегося за спинами разбойников и практически невидимого в тени.

Линсахеете?! Он же мертв! Убит эльфами во время штурма имперского замка еще больше года назад!

Из этого странного подобия оцепенения меня вывел болезненный вскрик княжича и змеиное шипение мага:

– Убить обоих!

Что?! Не позволю!

Метнувшись в сторону, снова прикрыл своим телом Дайнэлана и взмахнул руками, распарывая когтями левой глотку ближайшему бандиту и одновременно швыряя в сторону второго сгусток сырой силы. Попал? Не знаю. Передо мной была лишь одна цель – обезумевший маг с белыми от бешенства глазами.

– Убийца, – выплюнул, скалясь мне в лицо, Линсахеете.

На миг я замер, вглядываясь в безумные глаза мага и… Жалея его? Чтобы затем, сбросив с себя непонятное оцепенение, рвануться вперед, занося руку.

Удар, мои руки заливает неестественно темная, почти черная кровь, а в следующий момент в меня врезается последний из оставшихся в живых разбойников. Чернокрылый главарь, который сумел увернуться от моего наспех созданного заклятия и потому оказался целым… Чтобы теперь вогнать мне добрых тридцать сантиметров дрянной стали в живот.

Не удержав равновесие, я начал заваливаться набок – туда, где разгоралось недоброе багровое марево. Такое же, какое стояло сейчас перед глазами. Как же больно!

Последним инстинктивным жестом я успел выхватить из-за пазухи и отшвырнуть от себя Миледи, прежде чем рухнуть под тяжестью тел красноволосого мага и моего убийцы на полыхающий багровым диск портала.

Яркая вспышка – и пала тьма.

Эпилог

Княжич Дайнэлан лиир Ариэс, пытаясь растереть сведенную судорогой ногу, в ужасе смотрел на ярко полыхающий багровым светом портал, в который провалился его друг вместе с последними оставшимися в живых нападавшими. Не может быть, чтобы Раалэс погиб так бессмысленно, так… глупо! Он же сильный, куда сильнее, чем сам Дайнэлан. Он выживет и вернется. Он обязан вернуться! Слышите? Обязан!

Из ступора эл'феа вывело барахтанье и слабое попискивание немного в стороне, там, где заканчивалась полоса света и начиналась густая тень. Княжич пригляделся и облегченно рассмеялся: на земле, за телом одного из убитых бандитов, копошилась Миледи. Помятая, со сломанными крыльями – но живая! Живая! А раз жив его фамилиар, значит, и сам Лэсс жив. Он вернется! И уж потом Дайнэлан ему все выскажет. И впечатает. В глаз. За какой харрахой Лэссу понадобилось кидаться в самоубийственную атаку? Зачем?!

Тихо выдохнув и с силой ущипнув себя за руку, чтобы прекратить истерику, княжич потянулся к знаку студента академии – надо было вызвать помощь. Сам он никогда не успеет добраться до нормально работающего портала вовремя, а сойти с ума под светом Мертвого солнца, после того как чудом спасся при нападении, было бы крайне обидно.

– Что значит, вы не знаете, куда пропал мой внук?! – бушевал патриарх Аторре в кабинете ректора Сильфийской академии магии. – Вы обязаны защищать своих студентов и выдавать им студенческие охранные амулеты! Особенно если студенты являются единственными наследниками знатных родов! Мать вашу, это академия магии или портовый бордель?!

Высокий леиш Анавариан ара Аторре был в диком ужасе: его приемный внук, его единственная надежда на достойное продолжение рода Аторре, пропал. Провалился сквозь неисправный портал в никуда. Более того, он был очень серьезно ранен при этом!

– Разумеется, мы примем все меры, чтобы этого больше не повторилось… – начал было успокаивающим тоном ректор.

– Харсэ'эшш старр'р-рас-с-с! – не удержался от крепкого ругательства Анавариан. – Меня не интересует, что вы будете сейчас делать для защиты своего стада! Вер-р-рните мне моего единственного внука, безголовые отродья харрахи и пьяного мистика!

В кабинете главы академии царил хаос. Получившие экстренное послание княжича родственники, разъяренные пропажей наследника, буквально тряслись от бешенства и требовали немедленных действий – хоть каких-нибудь! Приехавший же вместе с ними инкогнито Великий князь был холоден, но это его внешнее безразличие было куда страшнее, чем ярость рыжеволосых.

– К сожалению, я не имею права объявлять сейчас войну сильфам, даже по такому серьезному поводу, – легко перекрыл крики в кабинете ледяной голос эльфийского правителя. – Но именно сильфы напали на того, кого я сам признал эльфом. И именно сильфы, помимо всего прочего, покушались на жизнь моего сына. Так что если вы не отыщете и не вернете Раалэса ли'ар Аторре – живым или мертвым, я приложу все возможные усилия, чтобы стереть Сильфийскую академию с лица мира. Надеюсь, это для вас будет достаточным стимулом? – Зеленые глаза бесстрастно глядели на судорожно сглотнувшего и отчаянно закивавшего головой в подтверждение ректора.

Живым или мертвым.

Анавариан вздрогнул от чудовищных слов своего друга и повелителя. Он знал, что надежды на возвращение Раалэса почти нет, но все же…

Живым или мертвым.

Как удар отравленным ножом в спину. Приговор древнему роду Аторре, тысячелетиями верой и правдой служившему эльфийским князьям. И даже мысль о возможной новой войне между эльфами и сильфами из-за его внука не несла покоя.

Живым или мертвым.

Единственное, что давало рыжему патриарху надежду – это фамилиар внука, сейчас беспокойно спящий на коленях сидевшего в соседнем кресле Эллисаана. Шрамолицый эльф был бледен, отказывался выпускать из своего поля зрения Миледи и злобно щерился на всякого, кто пытался его утешить или, упаси Харрэс, выразить свои соболезнования. Его приемный сын был жив! И безо всяких.

Но где он теперь?..

Рывок – и гулкий звон очередной лопнувшей нити.

Эилиан застонал от боли в распоротых ладонях. Он переоценил свои силы. Он думал, что выдержит еще как минимум тысячелетие, но у него не было и двух сотен лет. Тварь Пустоты была слишком сильна. И слишком ненасытна, чтобы с ней мог справиться подросток.

И сил взять неоткуда – Каирри поддалась влиянию твари и выпала из паутины мира, начав ее уничтожать, Торрэну надо было удержать своих подопечных в узде, Харрэс и Имиалла помогали тянуть нити с той стороны… Оставался только чужак. Чужак, который сможет вывести юного бога за Врата и тем самым хоть ненадолго, но перекрыть путь твари.

Глупо надеяться на смертных, но Эилиан надеялся. Страстно, горячо. Потому что иного выбора у него попросту не было.

Тварь с урчанием облизывала когти, блаженно щурясь. Вкус-с-сно, сла-а-адко…

Впрочем, это была лишь легкая закуска. А главное, самое сладкое, блюдо еще впереди.

Примечания

1

Атисс – местное название минуты.

2

Сеад – местное название часа. Равен шестидесяти атисс.

3

У жителей гор Гхорт имеется четкое деление на касты по функциональным и магическим признакам: каста жрецов и их помощников – Говорящие с богами, каста магов и каста простых граждан – Живущие спокойно, военные касты – Идущие первыми (в основном щитоносцы и берсерки), Разящие (мечники) и Убийцы (лучники, арбалетчики и разведчики). Во главе государства всегда стоит убийца с магическим даром.

4

Дас'саал – хранитель традиций, старейшина.

5

Хаидэ – декада.

6

Эс'зеар – общее название обязательного путешествия всех молодых эльфов и связанных с ним ритуалов и обычаев. Само слово «эс'зеар» является культурным сокращением нецензурного названия, данного молодыми эльфами обычаю путешествовать.

7

Исс – мгновение, секунда.

8

Эрий – закончивший учебное заведение маг.

9

Та'ал – лесное поселение, город.

10

Орреи – вежливое обращение к дриаде.

11

Улэд – местное название месяца. Состоит из четырех декад.

12

Аррэтэн – боевая эльфийская группа, состоящая из пятидесяти эльфов в легких доспехах, верхом на ездовых химерах.

13

Эл'феа – самоназвание эльфийской расы.

14

Пограничники – артефакт, позволяющий полностью блокировать магию у мага, на которого он надет. Представляет собой парные узкие браслеты из матово-белого металла. Не является материальным в полном смысле этого слова, представляя собой цепь многочисленных заклинаний, завязанных на своего создателя, – потому количество пограничников в обитаемом мире не превышает семи десятков. Применение пограничников строго контролируется и позволяется либо для обучения будущих магов (на срок не более тридцати суток), либо для наказания тех магов, чья вина полностью доказана и не подлежит сомнению. В любом ином случае применение пограничников незаконно и карается смертной казнью.

15

Алли – эльфийское обращение к полукровке. Несет нейтрально-доброжелательный оттенок. Для презрительного обращения к полукровке используется обращение «ал'лэй» – «грязный».

16

Турманы – порода голубей, получили свое название за способность кувыркаться и перевертываться в воздухе через голову, через хвост и крыло.

17

Ади – стандартное обращение к сильфиде. Обращение к мужчине-сильфу – адэ.

Content

Александра Христова
Тьма древнего леса

Пролог

Часть первая Нет права на полет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть вторая Нет права на вечность

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог

Примечания