Лита

Последнее предупреждение

СОВЕРШЕННО НЕОБХОДИМЫЙ ЭПИГРАФ

«Я и Наполеон»

Мой крик в граните времени выбит,

И будет греметь и гремит,

Оттого что

В сердце, выжженном, как Египет,

Есть тысяча тысяч пирамид!

За мной, изъеденные бессонницей!

Выше!

В костер лица!

Здравствуй,

Мое предсмертное солнце,

Солнце Аустерлица!

Маяковский В.В.

В далекой-далекой галактике каждый прошлогодник в курсе собственной истории. Но в нашей считается — что все было так, как показано в Оригинальной Трилогии.

Это — Анти-Оригинальная Трилогия.

Замечательный фикшен с интересными и умными героями.

ВСТУПЛЕНИЕ. НЕОБХОДИМАЯ ПАРА СЛОВ ОТ АВТОРА

Если кто-то найдет здесь свои аналогии, идеи - скажу честно, на меня повлияли многие авторы Фан-клуба Дарта Вадика. Несознательно я могла взять всё, чем клуб жил. Ибо некоторых товарищей мне хотелось оспорить, некоторых дописать. Это попытка донести свое видение героев, не опускаясь в бессмысленные дебаты.

Итак, время действия: 20 год Империи.

ПРОЛОГ. ПЕРЕГОВОРЫ

- Это последнее предупреждение. Отключите двигатели. Только добровольно сдавшись, вы избежите ареста.

В коридорах завыли сирены. Служащие, отдыхавшие по графику дежурств, спешно покидали каюты и занимали места по штатному расписанию. Посреди всей этой суеты мостик казался оазисом спокойствия. Капитан корабля, помощники - все на местах, собранные и готовые действовать. Необычным было лишь то, что кроме командного состава на мостике находилась важная персона. Госпожа сенатор. Вся в белом, она застыла на месте, словно скульптура из музея. Голова слегка повернута в сторону, взгляд устремлен на обзорный экран: поверх головы бледного, как ее одежды, капитана. Последний обречено склонился над пультом, держа пальцы на кнопке вызова. Уже потеряв надежду, он покорно ожидал распоряжений.

- Дайте канал связи, - наконец проговорила она, и ее спокойный голос подбодрил команду, - будем тянуть время.

- Связь установлена.

- Тантив IV на связи, по какому праву: - начала, было, она, но ее перебили.

- Госпожа сенатор? - удивление в знакомом голосе. Голосе, который отлично знала вся Империя, включая офицеров «Тантива». Экипаж испуганно переглянулся, а старший помощник нервно сжал рукоятку бластера.

- У меня дипломатическая миссия, я не понимаю:

- Что ж, я поднимусь на борт и объясню.

Теперь побелели даже те, кто раньше сохранял видимость спокойствия. Общее настроение не затронуло только сенатора, - на ухоженном лице не дрогнул даже мускул. Хотя одна сила знала, чего ей стоило такое спокойствие.

- Исключено. Мы опаздываем.

- Вы перехватили передачу, - в стальном голосе собеседника пропала всякая вежливость, - от повстанцев.

- Вот как?

- На «Тантиве» - изменник. Не усложняйте положение, сенатор. Давайте обойдемся без насилия.

- Ваши обвинения документально подтверждены?

- Да. Я мало кому верю на слово.

- Хорошо. В таком случае мы не можем нарушать закон.

- Рад, если вы будете благоразумны.

- У меня к вам, милорд, одна просьба.

- Слушаю.

- Позвольте мне провести внутреннее расследование.

- Нет.

- Мы выключим двигатели и будем дрейфовать в зоне действия луча захвата. Я хочу лично выявить предателя.

- Это опасно. Более целесообразно:

- Пока вы подниметесь на борт, у изменника будет достаточно времени на диверсию. Милорд, на борту около тысячи человек, которые не виноваты в проступке одного. Позвольте нам своими силами убедить его сдаться.

- У вас есть подозреваемые?

- Так как мне неизвестно ничего о передаче, предполагаю, что круг ограничен командным составом и офицерами связи.

- Вы скрываете информацию: но заслуживаете шанса. Хорошо, даю вам полчаса. И очень советую использовать их именно на то, что сказали. Конец связи.

Сенатор посмотрела на капитана. На старших офицеров.

- Вы можете подготовить передачу данных?

- Куда?

- Альдераан, Явин IV, Дантуин.

- Да, но, госпожа сенатор:

- Передачу можно будет списать на диверсию.

- Тогда нужно будет предоставить кого-то для трибунала, госпожа, - мягко возразил капитан.

- Неужели вы думаете, что у нас нет героев? - брови сенатора взметнулись вверх.

- Нет, вы не поняли, они просканируют разум и раскроют обман.

- Сыворотка правды разрешена законами только для подследственных.

- Я и говорю про это:

Сенатор просто посмотрела на него. Капитан отвернулся.

- Человек чести способен сам выбрать смерть, чтобы не допустить дознания.

- Вы говорите о суициде?

- Да.

- Я понимаю, госпожа сенатор, это единственный шанс для нас всех, но:

- Нет, капитан. Это единственный шанс для Галактики.

- Есть еще одна проблема. Боевые орудия заряжены и нацелены на нас. Все каналы прослушиваются. Как только мы начнем передачу, нас сразу уничтожат.

- А если мы отлетим на некоторое расстояние?

- Тогда мы выдадим себя.

- Будем действовать по обстановке. Необходимо отослать данные.

- Можно их просто уничтожить.

- И потерять надежду на победу? Я этого не слышала, капитан. Кроме того, это не избавит нас от вопросов. Думаю, имперцы знают, как их задавать.

Имперцы. Давно ли они перестали включать себя в это определение? Граждане Империи. Их государства. Государства, которое они собирались уничтожить.

- Я повторю только то, что вы сказали Лорду Вейдеру: на борту около тысячи человек, которые не виноваты в том, что вы решили принять передачу от мятежников.

Сенатор нахмурилась.

- Версии «один диверсант» никто не поверит. Тут нужен как минимум заговор офицеров.

- Вы правы. Я сейчас в рубке. Здесь весь командный состав корабля. У кого какие будут соображения?

- Мэм, согласившись принять передачу, после вашего объяснения, что она значит для будущего, мы пойдем до конца.

- Согласен.

- Согласен.

- Согласна.

- Согласен.

- Капитан, а вы?

- Согласен. Но как быть с экипажем? Который не в курсе? И не понимает, почему нас преследует звездный разрушитель.

- Экипаж не тронут, незачем его посвящать.

- Возражаю. Вы принимаете решение за всех, госпожа сенатор. Тогда как у людей должен быть выбор. Пойти против или отказаться. Они достаточно рискуют в случае нашего бунта. Вейдер, возможно, и хотел обойтись без насилия, - но теперь не постесняется его применить. Люди должны знать, за что умирают.

- Раскрывая им наши планы, мы поневоле втянем их в свое дело.

- Вы хотите, чтобы они рисковали своими жизнями, не зная зачем?

Сенатор прошлась по рубке. Потом проговорила.

- Наверное, пришла пора выступить в открытую. Вы правы, капитан. Команду нужно предупредить. Я хочу поговорить с экипажем. Установите связь.

- У нас менее двадцати минут.

- Успеем.

- Мэм, связь установлена. Можете говорить.

Госпожа сенатор выждала несколько секунд, прежде чем начать говорить. Ее голос звучал куда эмоциональней, чем обычно:

- Команда «Тантива»! Вы уже знаете, что мы остановились из-за преследования. Да, приборы вас не обманывают, это звездный разрушитель Империи. Не пираты, не контрабандисты. Свои. И у нас есть два варианта. Не подчиниться. Или сдаться. Первое однозначно будет трактоваться как государственное преступление. Это и есть преступление. Преступление черты, рубежа, когда невозможно не вмешаться, когда нужно выбирать, остаться в безопасности или проявить себя как гражданин. Дело в том, что Империя создала ужасное оружие - станцию, способную уничтожать планеты, звездные системы. Страшно подумать, что может случиться, попади эта станция в плохие руки. Должна быть защита от произвола. Предохранительная система. Но Император отказывается от обсуждения проблемы и не дает никаких гарантий неприменимости данного оружия, ужасного оружия, к мирным планетам, решившимся иметь собственное мнение.

Сенат узнал, что планы этого оружия были похищены силами Альянса. Было известно, в каком секторе находятся повстанцы. Флот Империи шел по их следам. Мы оказались рядом и приняли передачу. Передачу, поставившую нас перед выбором: сдаться или проигнорировать приказ. Я голосую за неповиновение. Капитан?

- За.

- Старшие офицеры?

- За, мэм.

- Как видите, командный состав уже решил. Кто возражает - может сделать устное заявление и уйти в каюту. Произвола не будет. Как и дисциплинарных взысканий. У вас есть выбор.

- Мэм, большинство осталось на своих местах.

«Ледяной» сенатор впервые улыбнулся:

- Хорошо.

- Приказывайте, госпожа. Мы ждем.

- Можно будет одновременно передать данные и попытаться уйти от преследования?

- От преследования мы не уйдем.

- Нам нужно просто несколько минут для связи. Корабль сможет маневрировать необходимое для передачи время?

- Да. Они будут стараться нас заглушить. Но можно попытаться прыгнуть в гиперпространство и выиграть несколько минут. Пока они разгонятся, пока все рассчитают, у нас будет время после выхода.

- Действуйте, капитан.

Госпожа сенатор отвернулась к экранам.

- Приготовьтесь к переходу в гиперпространство, мы прыгнем, как только нас попытаются отрезать от связи, - распорядился капитан.

- Лорд Вейдер вызывает Тантив IV, - осторожно проговорила связистка.

- Двигатели на полную мощь. Вперед. Начать передачу данных.

- Есть.

В тот же миг завыла сирена безопасности. Пульт словно сошел с ума, играя световыми бликами клавиш: это со звездного разрушителя дали предупредительный залп, озаривший темноту космоса. Одновременно с которым пришло столь же понятное сообщение:

- Сдавайтесь или будете уничтожены.

- Они глушат любую связь кроме радиоимпульсов, - заявила связистка. - Нет возможности послать сигнал за пределы системы.

- Уходим в гиперпространство.

- Мы не набрали достаточной скорости, - отозвался лейтенант, отвечающий за двигатели.

- Маневрируйте, - крикнул капитан.

- Они хорошо стреляют, - в голосе старшего помощника появилась паника. - Мы долго не протянем.

Капитан, играя желваками, махнул рукой.

- Пушки к бою, товь.

- Вы будете стрелять по своим, капитан? - изумился старший офицер координации.

- Для нас уже все равно: просто побег или вооруженное сопротивление. Вы не оставили пост, когда было время. Так что сейчас ваши действия квалифицируются как нарушение субординации. Так что, отставить разговоры, к сарлакку!

- Есть, сэр.

- Отлично. Поворот десять градусов.

- Есть.

- Лорд Вейдер вызывает Тантив IV. Остановитесь или будете уничтожены.

- Огонь! - скомандовал капитан.

Пушки корабля выплюнули залп огня, зацепив разрушитель, но защитные экраны последнего рассеяли ударную волну.

Капитан подошел к лейтенанту:

- Как скорость?

- Нам еще нужно время.

Ответный залп с разрушителя не замедлил последовать. На этот раз там не шутили. Вновь взвыли сирены. Щиты были практически сорваны.

- Вот и начался кошмар, - проговорил капитан, косясь на сенатора. Она хладнокровно замерла у экрана, спокойно наблюдая за боем. На лице снова не отражалось и тени эмоции. По опыту Антиллес понял: это значит, что эмоции хлещут через край. Такая женщина стоила уважения: и жаль, что теперь ей придется умереть. «Тантив» ощутимо тряхнуло, и капитан мгновенно вернулся к суровой реальности, позабыв всякую лирику. Поэтам не место на поле боя. Оды про храбрость будем складывать, когда победим. Если продержимся.

ГЛАВА 1. ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ

- Милорд, они прыгнули в гиперпространство!

- Направление отследили?

- Да.

- Какова их точка выхода?

- Татуин, милорд.

Размеренное дыхание. Маска, к счастью, не пропускала эмоций.

Хотя причем тут маска? Он сам не пропускал ничего.

Выдать могли только глаза, спрятанные за темными линзами.

А если бы не было линз? Кто бы осмелился заглянуть в сокровенное?

Если даже Император отводил взгляд и не любил подобного в отношении себя с его стороны. Если последний раз они смотрели глаза в глаза друг другу двадцать лет назад.

Татуин.

Целая жизнь между фразами, а для офицера, ожидающего распоряжений, всего пара секунд, пустяки.

- Все готово для прыжка?

- Только что закончили расчеты, милорд.

- Хорошо, теперь свяжитесь с нашими патрулями, ближайшими к Татуину. Пусть встречают гостей. Предупредите: стрелять только по двигателям и глушить передачи.

- Есть, милорд.

Дарт Вейдер отвернулся к экрану. На душе было поразительно мерзко.

Татуин - уже двадцать лет как Бен Кеноби месит ногами песок на этой планете. С детства обучаясь в Храме, он не был избалован лишними удобствами. Напротив, воспитание падаванов многими считалось излишне аскетичным. Но взять бы тех критиков сюда! Вот уж где суровый край. И дело не только в отсутствии комфортного климата, не только в каменно-песчаном ландшафте, дефиците воды и растительности, но и в окружающих людях.

Двадцать лет здесь - а его все еще продолжают считать пришлым чужаком. Хотя бывший джедай вносит посильный вклад в общину: ремонтирует аппаратуру и лечит людей, но все равно остается посторонним. В спину часто летят косые взгляды, - особенно когда Бену удаются сверхъестественные (на взгляд местных обывателей) вещи. Кеноби знает, что за глаза его называют «чокнутым отшельником» и «колдуном». Даже если бы он женился на дочери местного фермера, то все равно остался чужаком. Как и его потомки.

Желтый песок. Ветер и жара - извечные спутники его теперешней жизни. Каждый день похож на предыдущий. Не жизнь, а выживание. И что держит тут фермеров? Неужели они не могут накопить денег и улететь? Во многих мирах нужны люди, не чурающиеся тяжелой работы. Но все как один сидят здесь и боятся перемен. В их речах нет фраз «я могу переломить судьбу» или «это зависит от меня», зато Бен не раз слышал, что «когда-нибудь, вероятно, жизнь станет лучше, легче». Фермеры уповают на будущее, на удачу, на мудрого правителя. На что-то внешнее, что придет и разом всем поможет, но не на себя. Что же делает их такими? Безнадежность? Тяжелые условия? Неизменность течения жизни? Пассивность? Отсутствие мотиваций, честолюбия?

Их позиция не была ему близка. Но осуждать их рыцарь не мог. Если они выработали для себя приемлемую схему выживания, то кто он такой чтобы критиковать их? Так когда-то жили их деды и прадеды. Вмешиваться и смущать людей? Искать активных, энергичных среди молодежи? Но если таковые и появляются, то сразу же уезжают, не оставляя своего беспокойного духа этому песку. А остаются-то как раз самые пассивные, осуждающие своих братьев и сестер, сынов и дочерей, которым не сидится на месте. Пассивность закрепляется в следующем поколении... и в результате ничто никуда не движется.

А может, это люди как люди, а просто ты видишь в них свои недостатки? Ведь ты сидишь здесь, тоже уповая на кого-то другого? На Силу? Как ранее на Избранного?

Энекин. Вот кто был истинным сыном этого места. Горячим как песок и стремительным как ветер. Прожив здесь, Бен Кеноби стал понимать, какими каникулами казались для юного падавана задания Совета, как легко было ему учиться и тренироваться. У десятилетнего мальчика был за спиной опыт, а у него? У него максимализм и вера в лучшее: Нетерпимость.

Это была ошибка. Бен не мог бы, даже зная, что будет дальше, сгладить углы. Сглаженные углы - ничего бы не дали. Вырвавшийся на свободу ветер и желторотый рыцарь, только отрезавший падаванскую косичку - нет, он не должен был выполнять желание учителя, пусть даже и посмертное. Магистр Йода, может, и смог бы удержать стихию. Но устранился. Не захотел. Не разглядел. Или напротив, разглядел и испугался, что тоже не сдержит ураган. В итоге: имеем - что имеем. Йода на Дагобе, совсем записался в отшельники, Кеноби здесь, а «убийца Энекина» на первых ролях в новом государстве. Представительство которого есть даже здесь:

Но Татуин получил потомка одного из своих активных сынов. И, может быть, бывший джедай тут не для того, чтобы ждать велений Силы, а сдерживать активность другого юного Скайуокера.

Теперь он старше, мудрее. И не совершает прошлых ошибок. Он дал юноши свободу, от себя. Позволяя себе лишь иногда указывать тому направление, помогая переносить жажду деятельности в мечты.

И если получится вместо воина поэт - что ж, для Галактики, это, пожалуй, будет неплохо. Жаль, что с первым не произошло такой же метаморфозы. Тот предпочитал не мечтать, а сразу делать. Не рефлексировать и не сомневаться. Верить и идти вперед. И ведь как ни странно его самоуверенность не раз выручала их из достаточно безнадежных ситуаций, обесценивая порицания Кеноби. И оставалось только принимать гордость и насмешку падавана, который как бы говорил всем своим видом: «Учитель, а ведь я был прав!».

Странные мысли: Это от жары: от жары:

Старик кутается в плащ - от озноба.

Звездный разрушитель нырнул в гиперпространство. Мерно работали двигатели.

А на командном мостике Темный Лорд погрузился в воспоминания. Они редко доставляли ему радость, так что Вейдер предпочитал не ворошить прошлое без нужды. Очень часто: но не сегодня.

Татуин! Желтая раскаленная планета. Суровая и безжалостная, подобно испепеляющему зною двух солнц. Окраина Галактики. Самая что ни есть дыра. В которой, удивительное дело, кто-то живет. Живет, существует, выживает: тут уж как получится. Татуин не терпит сантиментов, - они просто не приживаются в таком климате. Он сдирает с людей лишнюю шелуху, оставляя главное. Для большинства - прагматизм, позволяющий выжить. А для кого-то - мечты, способные перевернуть Галактику. Особенно, будучи помноженными на татуинскую науку ВЫЖИВАТЬ. Это - планета, на которой он когда-то жил. И с которой начал свой путь к Империи.

Планета, подарившая ему жесткость, отняв при рождении свободу, а потом и мать.

Проклятая планета.

Татуин!

Двадцать пять лет назад он зарекся больше никогда не оказываться в этом секторе.

Случайностей не бывает. И если не видишь общего связующего закона между событиями, то это отнюдь не значит, что его нет. Всё взаимосвязано между собой. Вселенная, словно паутина, окутана невидимыми нитями прошлого-настоящего-будущего.

День в день тридцать лет назад он покинул Татуин, позволив увлечь себя мечтой о светлом пути. Пытаясь забыть о том, кто он есть, кем был и кого оставил, он отправился, как ему казалось, навстречу судьбе. А на самом деле покорять мир. Но прошлое ему мешало. Да и в Храме от него требовали забыть. Но получалось плохо. Память возвращалась. И чем сильнее он противился, тем чаще всплывало лицо матери, ослепительный свет полуденных солнц, ночное небо с неповторимым рисунком созвездий и желтый песок. Он заталкивал воспоминания в дальний угол разума. Приказывал себе забыть. А они вновь и вновь брали над ним вверх. Ночью возвращались снами. Днём горечью и тоской мстили за предательство.

Быть может и поэтому тоже, день в день, спустя пять лет после своего отъезда он вернулся. Вернулся, чтобы исполнить то, что должен. Вернулся, чтобы сдержать слово.

Каждую ночь он видел один повторяющийся сон.

«Мне снилось, что я стану джедаем, вернусь и освобожу рабов».

Джедаи.

Джедаи не должны вмешиваться в местные обычаи.

Обычаи. Милые и туземные. Прелестные. Как, например, на одной из планет внешнего космоса - каннибализм. Весьма добрый обычай. Как, впрочем, и рабство на Татуине.

«У меня нет задачи - освобождать рабов».

Ты ведь в ту минуту уже понял, что тебе не по пути с этими людьми.

Но одно дело понять, другое - выполнить. Это крайне тяжело.

Конечно, ему пришлось действовать в тайне от учителя. Пришлось в одной из миссий сделать все, чтобы их захватили в плен и разделили. Выкроить для себя возможность сбежать на некоторое время на Татуин.

К его приезду все было готово. Кистеру он еще раньше переслал коды, с помощью которых можно было попытаться разблокировать передатчики, контролирующих преданность и послушание рабов. А так же чертежи устройства, которое он разрабатывал все пять лет, пока находился вне дома. Первое и последнее его изобретение. Не принесшего ему ничего, кроме разочарования. После которого он отрекся от техники. И в первую очередь потому, что сработало. Чересчур сработало. Еще бы не сработало. К технике у него был дар с детства.

А к чему у него не было дара?

Наверное, к одному единственному: сохранять и беречь близких.

Он сконструировал генератор. Который тайно собрали на Татуине. Этот генератор создавал помехи в очень интересном диапазоне: блокируя сигналы пультов «господ».

Но этого было мало. Нужна была поддержка, финансовая поддержка. В неполные пятнадцать лет он это понимал. И воспользовался связями с руководством одной соседней планеты, которой однажды помог. Эта планета, - разумеется! - неофициально предоставила помощь деньгами и оружием. То, что запросил он в качестве платы за пару точных выстрелов. Впрочем, королева той планеты не любила рабства, и любила...

А... неважно.

Двадцать пять лет назад, когда он вернулся на Татуин, всё было готово к восстанию: оружие, коды разблокировки, генератор помех. Все были готовы выступить. И даже умереть, если понадобится.

Он сам был готов, вести за собой людей, и заплатить за их жизни своей.

Был готов к поражению.

Ко всему.

Но только не был готов потерять мать.

Тогда он просчитался, уступив ее желтому песку.

А восстание? Что восстание. У рабовладельцев не было ни единого шанса. Они были удивлены внезапным шквалом ярости вчера еще тихих существ, находившихся в безвольном положении вещей.

Против силы восставших, наверное, и Великая Сила была бы бессильна. Ибо нет, и не было никого, кто так же будет отчаянно сражаться, как те, кому нечего терять. Нет ничего сильнее стремления к свободе.

Они победили. А он проиграл.

Узнали ли о его роли в этом восстании джедаи или просто закрыли глаза - после гибели матери, ему стало безразлично.

Безучастие. Слишком рано оно подступило. Комком в горле. Ладонью сжатой в кулак.

Двадцать пять лет назад. День в день.

Как странно, что сейчас, здесь, в пустоте гиперпространства, он не только вспомнил, но и пережил всё заново. Тот горн эмоций, в котором постепенно была выкована его выдержка и холодная ярость. Он пережил все свои чувства и ощущения по капле: безумную и отчаянную надежду; веру в свои силы и последовавшую за этим страшную потерю, лишившую его части себя, приведшей к слепому исступлению. Постепенно яростное безумие переплавилось в скорбное бесчувствие и апатию, а потом уже, только потом в холодное равнодушие.

Все началось на Татуине.

Желтая планета. Планета песчаных бурь.

Нет случайностей. Тантив отправился к ней, ведя его за собой, неспроста.

Чего же ты не учел?

Неужели того, что все твои дороги ведут на Татуин?

Госпожа сенатор стояла у экрана. Силовые линии гиперпространства сходились и расходились, пересекались, создавая эффект нереальности происходящего. Они отливали всеми цветами видимого диапазона, как в некоторых мирах, которые она посещала, отсвечивали полосы неба после дождя. Когда госпожа сенатор была маленькой, кажется, лет в семь, впервые попав в космос, она широко раскрыв глаза смотрела на криволинейные узоры гиперпространства, забыв обо всех и не реагируя ни на кого. Отец тогда ей сказал, что в ультрафиолетовом диапазоне картина несравненно красивее, и пообещал, что покажет, если она соизволит отобедать. Что человек не может видеть этой красоты, без специального оборудования. Зато запросто могут генозианцы и многие насекомоподобные алиены. Остался им в качестве подарка эволюции вот такой вот рудимент.

Как странно, что она вспомнила отца. Это с ней случалось нечасто. Только пару раз за двадцать лет в особо кризисных ситуациях, когда было безумно страшно или хотелось опустить руки и выть крайтон-драконом.

Какие глупости. Она справится. И выйдет победителем.

Победителем.

Она справится.

Неубедительно. Если бы ты произнесла это вслух, то голос бы предательски задрожал.

Имперский разрушитель - это не шутка. Это серьезно.

Достаточно серьезно, чтобы вспомнить всю жизнь и попрощаться с ней.

Жизнь? А была ли она? Что ты помнишь? Демагогические заседания в Сенате, бесконечные и пустые? Дипломатические миссии, официальные визиты, подковерные игры? Все это ерунда и не заслуживает внимания. Детство? Оно было так давно, что кажется, будто ты всегда была такой: слегка усталой от жизни, мудрой и взрослой.

Мудрой. Хм. Не очень было мудро похищать планы, да еще и удирать от Дарта Вейдера.

Вейдер. Темный Лорд ситхов.

Сколько же она его знает? Целую жизнь. Целую политическую жизнь.

А у тебя есть жизнь? Ты живешь?

Разве не началась эта самая жизнь, когда ты приказала нарушить закон?

Когда отдала приказ идти против власти.

Против власти, против закона, но не против совести.

Как глупо! Если б тебе было двадцать лет, подобная наивность заслужила бы снисхождения. Но ты старше.

Много старше.

Зачем все это? Ради совести? Или просто сбросить груз лет? Начать снова дышать.

Жить? Выбраться из плена?

Надолго ли? Пять минут. До того как их расстреляют.

У него не дрогнет голос отдать эту команду.

Дарт Вейдер.

Ты слишком хорошо его знаешь.

«Я справлюсь». Твоя мантра. Извечная мантра.

Не помогает. Сегодня и сейчас не помогает.

Белые одежды. Ледяной взгляд. А внутри ураган пламени. Сомнений, сожалений.

Вернуть бы все назад.

Насколько назад?

Оказаться в столице на два года раньше. Оказаться в политике на два года раньше.

И чтобы бы изменилось?

Белая королева. Хорошая девочка своей семьи. Пленница имени.

Тогда, оказавшись на Корусканте, ты была еще молода для власти, а Сенат уже утратил свое значение.

Но ведь тебе и власть не была нужна?

Но тогда зачем всё?

Бессмысленная жизнь? Прожитая зря? За кого-то?

Ты статист. Вот и весь фокус.

Вейдер знает кто на борту. Он может захотеть провести расследование. Выяснить, почему она так поступила. Может захотеть устроить дознание.

Взять Тантив на абордаж.

Ну и что с того - это будет лишь отсрочка. Все одно: смертный приговор за государственную измену или погибнуть во время боя.

А если:

«Нет», - с сожалением выдохнула сенатор, - «нет».

Ах, как обидно вот так потерять все - в двух шагах от победы.

Даже нет, не обидно. Обидно - это не то слово. Оно не отражает всю гамму эмоций, чувств, ощущений. Не показывает волну страха и нежелания умирать. Волну отчаяния и робкой надежды.

Надежды? Ты на что-то надеешься?

На что?

Неужели на Лорда Вейдера? Жесткого человека? Помощника Императора. Его палача? Беспринципного врага.

Жесткий да, это есть. Палач? Скорее исполнитель воли. Олицетворение закона. Беспринципный - это не его эпитет. Неподкупный - его.

Увы. Если б его можно было подкупить!

Человек-загадка. Без капли честолюбия. Без желания властвовать.

Только выполнять свою работу и уходить в тень, позволяя другим пожинать лавры.

А ты разве не такая?

Страшная мысль, приходит в голову, гораздо страшнее всех мыслей о смерти: «Что же его так обожгло? Нет, не его. Что же так обожгло меня, что двадцать лет я проспала, прожила по инерции?».

Мысль пугает, ее перебивает другая, силовые линии расплываются в глазах, и она не слышит, как к ней подходит капитан и что-то говорит.

- Мэм, - он повторяет чуть громче, таким тоном звал отец, когда ей снились кошмары. Привести себя в порядок, вдох, выдох, теперь можно повернуться.

- Что случилось, капитан? - голос спокойный и ровный. «Не раскисать», - говорит она себе. И сразу же появляется щемящее чувство где-то глубоко внутри, под гортанью, но глаза остаются сухими, они давно сухие. Сколько же лет она не плакала? Больше пяти? Десяти? Или все двадцать? Она не помнила.

- Через минуту выходим из гиперпространства, - капитан напряженно ожидал команды. Нет, не команды, приговора.

- Каковы наши шансы, капитан?

Кривые линии гиперпространства вспыхивают красным. Это иллюзия, но от нее идет рябь в глазах, и на белые стены Тантива, туда, куда она кидает взгляд только затем чтобы не смотреть в глаза офицеров, падают темные блики.

- Если все будет в порядке, то у нас будет несколько минут до появления преследователей, - отвечает капитан. - Они не ожидали, что мы уйдем. Им нужно было разогнаться и рассчитать точку выхода. Думаю, на три-четыре минуты мы может рассчитывать, а то и на все пять.

- Значит, мы успеем передать информацию? - уточняет она.

- Да, мэм.

- Что ж, капитан, давайте, выполним, что должны.

- Есть, мэм.

Словно в замедленном сне, как ей кажется, хотя на самом деле молниеносно, капитан поворачивается к команде и отдает приказ:

- Выходим из гиперпространства.

- Есть, сэр.

- Начать передачу сообщения.

- Все частоты заблокированы, сэр.

- Как такое может быть?

- Сэр, слева звездный разрушитель. Еще один справа. Приказывают нам остановиться.

- Энергию на двигатели, полный вперед, курс 1,1,4.

- Но так же мы войдем на полном ходу в атмосферу планеты!

- Они не смогут пойти за нами. Маневренность у нас выше. Выполняйте.

- Есть сэр.

Рубка озаряется пламенем. Ударная волна достигает световую и их бросает на пол. Становится жарко.

Капитан поднимается на ноги и кричит:

- Повреждения?

- Задеты системы связи, немного зацепили двигатель, вышла из строя система обороны.

- Мы еще может маневрировать, - говорит капитан, но быстро сникает, заметив выходящий из гиперпространства корабль.

- Лорд Вейдер, - с отчаянием произносит кто-то из офицеров.

Сенатор нервно усмехается. Как театрально и смешно!

Завершающий аккорд, оставили Милорду.

Если у жизни и есть какое-то одушевленное чувство - то это она, ее величество Ирония.

- Это конец, - безнадежно говорит капитан.

Все бессмысленно.

Их дерзкая попытка не удалась. Рухнула последняя надежда.

«Мы изначально знали, что это невыполнимо. Но попытались. Это уже неплохо».

Что ж, только этим тебе остается себя успокаиваться, госпожа сенатор: тем, что ты пыталась.

Последний залп, озаряющий их лица, вновь бросающий их на пол.

И следующая мысль за этим: «Мы живы? Мы еще живы?».

- Повреждения? - устало спрашивает капитан.

- Двигатели уничтожены. Они готовят луч захвата.

- Внутренняя система связи работает?

- Да.

- Капитан, что вы задумали? - спрашивает сенатор, и голос ее НЕ дрожит. Главное - это выдержка. Еще один урок из детства.

- Мы им так не дадимся. Остается одно: умереть во время попытки оказать сопротивление.

- Капитан:

- Это лучше, чем сгнить в тюрьме, госпожа сенатор. Я поведу за собой добровольцев.

Она отворачивается к экранам. К звездным разрушителям.

- Хорошо, капитан. Я не могу ни вам, - устало соглашается, - ни вашим людям приказывать, как выбирать свою смерть.

- Мэм, все было не зря. Не вините себя. Это был наш выбор. Возьмите, - капитан вкладывает ей в руку свой бластер и уходит из рубки.

- Прощайте, капитан, - полушепотом говорит она ему вслед.

Так ее и находят спустя полчаса: безучастно ожидающей своего ареста. С бластером в правой руке, не снятым даже с предохранителя. Бластер отбирают, но на всякий случай ведут под прицелом.

В коридоре конвой наталкивается на Вейдера.

Случайно? Или он ждал их?

- Лорд Вейдер, госпожа сенатор Чандриллы, Мон Мотма, - докладывает штурмовик, - при аресте сопротивления не оказала.

Молчание в ответ. Минуты? Секунды?

Труднее этого молчания нет ничего. И не было.

Тяжелый взгляд сквозь пропасть в миллион парсеков: через три шага и двадцать лет жизни. С ним всегда было трудно. Даже в те давние времена, когда все было по-другому. Даже полчаса назад, когда они еще не смотрели друг на друга с позиций судьи и преступницы.

Ледяное спокойствие всегда было ее маской, ширмой, которая надежно скрывала эмоции. Остатки экипажа «Тантива IV», те, кто выжил, должны запомнить ее такой. Несгибаемым символом Альянса:

Главное выдержка.

- Вы не спросите «почему»? - вызывающий тон, прикрывающий слабость. Но время иллюзий прошло. Заговорив первой, ты УЖЕ открыла оппоненту больше, чем следовало. Дипломат, знающий о переговорах все, - и вдруг делаешь ошибки, достойные новичка. Потому что знаешь: этот бой уже проиграла. Нет стратегии, нет тактики, нет даже завтрашнего дня. Только настоящее. - Не хотите услышать, почему я это сделала? - вот, теперь вызов. Так предсказуемо, что становится страшно собственного цинизма.

- Нет.

А: вот теперь она удивилась. Что ж, в ломке сценария есть своя прелесть.

- Почему?

- Я это знаю.

Ироническая улыбка во все лицо. По сути - еще одна маска, но иное отвергается правилами. Не о чем сожалеть:

- Много лет назад я делал то же, что вы сейчас. Разница лишь в том:

Вопросительно поднятая бровь.

- : что мне это удалось, - пауза на три вздоха. Респиратор навязчиво хорош для измерения времени. - Почти.

- Почти не считается. ЭТО вы тоже знаете, милорд.

Утверждение, не вопрос.

- Проводите арестованную в камеру.

«Иногда достаточно и «почти» - беззвучно произносят губы под маской.

Фигура в черном снова на мостике. Кажется, что ситх просто смотрит на звезды. Очередная ошибка - как и множество других в его отношении.

«Умная женщина». Так и не спросила, что ее ждет. Проблема не столь проста, как выглядит. Слишком много неизвестных в уравнении, - а решать больше некому. Завтра будет Звезда Смерти. И кое-кому с инициалами Л.В. пора разобраться с сомнениями по этому поводу. А заодно и с тем, стал ли он бояться называть мерзость мерзостью.

ГЛАВА 2. ЗАМКИ ИЗ ПЕСКА

- Бен! Бен Кеноби!

Задремавший старик встрепенулся. На пороге стоял юный Скайуокер и улыбался.

- Полдень. И не жарко тебе, Люк, летать по пустошам Юнд-ленда в такое время?

- Я завернул к вам по пути в город. Тетя передала пирог.

- Передай ей, что это лишнее... и мое спасибо.

- Хорошо. Передам. У нас опять сломался испаритель.

- Нужна помощь?

Люк оборачивается уже у двери. Неугомонный. Есть в кого. Да: а вот об этом не надо.

- Нет, пока сами попробуем.

Обычный разговор. Пара предложений с обеих сторон, - и молодой Скайуокер уходит. В сценарий таких встреч разнообразие вносит лишь приглашение Оуэна Ларса на ужин, да и то иногда. Ларсы недолюбливают бывшего джедая, причем - не только за чужеродность. Но явно демонстрировать неприятие все же не решаются: ведь тогда придется объяснять мальчику, ПОЧЕМУ: да, за прошедшие двадцать лет они все стали порядочными трусами. Или - всегда были? Что за странные мысли лезут в голову: лучше уж так, как есть. Никаких душещипательных откровенностей, никаких воспоминаний прошлого. И таким отношениям все рады - и Ларсы, и сам Бен. Но сегодня, сегодня бывшему рыцарю мало. И он задает вопрос, пытаясь задержать гостя любым способом:

- Как у тебя дела?

Люк удивляется, пожимает плечами.

- Много работы.

- А как гонки в каньоне?

- Вы знаете? - изумленно спрашивает Люк и тут же исправляется: - То есть, я хотел сказать: ни в каких гонках не участвую. Это - самоубийство.

- Я ничего не скажу дяде, - улыбается Кеноби. - Я слышал, что ты пришел первым, обогнав Биггса.

- Да. Но все это скоро закончится.

- Потому что Биггс записался в Академию?

- Да.

- Ты тоже хочешь?

- Очень хочу! Я хочу уехать всю свою жизнь. Но дядя меня не пускает. Говорит, что сам не справится с делами, да и я еще молод. Хотя это не так.

- Твой дядя прав. Ты очень молод:

- Но я - не ребенок! Ему придется с этим смириться. Я не хочу быть фермером. Но если так пойдет и дальше - то у меня не останется шансов стать кем-то другим.

- А кем ты хочешь стать?

- Пилотом! - сияя, отзывается Люк и добавляет не без гордости: - Как отец!

- Как отец... - растерянным эхом повторяет Кеноби.

- Вы, наверное, не знаете, но мой отец не был фермером. Он был пилотом.

- Вот как? Неужели?

- Не верите! Ну да. Я понимаю, что вы подумали. Но он не был военным пилотом... нет, в войнах он не участвовал. Он работал на грузовом судне.

- Это тебе дядя сказал?

- Да.

Бен немного помолчал, взвешивая все за и против.

- Ну, скажем, это немного не так... - наконец, медленно произносит Кеноби.

- Что именно?

- Пилотом, допустим, он был. Но - не гражданским.

- Откуда вы знаете?

- Я много чего знаю.

- Больше, чем дядя? - недоверчиво спрашивает Люк.

- Ну, в чем-то - возможно, и меньше. Особенно в том, что касается гидропоники и сельского хозяйства в условиях пустыни. Однако, о твоем отце - больше. Я был его учителем. И другом.

Люк, наконец-то, отходит от дверного проема. Он все-таки заинтересовался стариком Беном. Рутинный визит к старому чудаку оборачивался чем-то действительно интересным. В таких вещах юноша никогда не ошибался. И давно отчаялся понять, почему дядя каждый раз бледнеет от такой проницательности.

- Расскажите о нем, - полупросьба, полутребование.

- Энекин Скайуокер был рыцарем джедай...

- Кем? - перебивает Люк.

- Рыцарем джедай. Раньше, до Империи, были джедаи. Они хранили мир и порядок в Республике много тысяч лет. Я тоже был джедаем и учил твоего отца тому, что знал и умел. Так было принято. Мы вместе прошли много опасных миссий - учитель и ученик. А потом мир изменился...

Но юного Скайуокера не интересовал мир и то, что с ним произошло, - он желал более конкретной информации. Вторым раздражающим родных качеством Люка была настойчивость. Если молодой человек чего-то хотел, его было крайне сложно сбить с темы.

- А каким он был?

- Энекин был хорошим другом. Лучшим пилотом Галактики. Отличным техником. Храбрым воином. Всегда на передовой. Кстати, у меня кое-что для тебя есть.

Бен поднялся и подошел к сундуку, принявшись в нем копаться. А Люк временно остался наедине со своими мыслями.

Песчаная буря пронеслась в голове юного Скайуокера. Воодушевление и недоверие, скептицизм и необыкновенная вера. Вера в чудеса редко бывает рациональной. Но не верить он не мог.

Когда Люк был маленьким, то любил строить замки из песка. И ему всегда было обидно и грустно, когда со временем его творения разрушались. А каково вдруг в двадцать лет узнать, что вся твоя жизнь была таким вот замком? Что тебе лгали с детства? Он подозревал: но предполагать и знать - разница все же имелась. Самое главное: не понятно ради чего. Что бы такого изменилось, если б ему сказали, что Энекин был военным пилотом?

Конечно, не мог его отец водить грузовик. В конце концов, почему тогда он погиб? Как раз потому, что был на передовой. Разве не логично?

С другой стороны, можно ли верить этому безумному колдуну? Возможно, он никогда в жизни в глаза не видел Энекина Скайуокера и сейчас просто все придумал? Но Кеноби верил в то, что говорил - Люк это тоже чувствовал. Понимая насколько его ощущения иррациональны и противоречивы.

«Значит, тетя и дядя лгали. Я не мог найти в реестре своего отца, так как просматривал только архивы гражданских кораблей. Но как много истины в словах старого Бена?»

Люк так привык к недоговоркам, что чувствовал их за версту. Отшельник явно знал больше, чем декларировал. Почему Кеноби решил завести разговор об отце только сегодня? Почему он никогда ни намеком, ни полусловом не выдавал своего знакомства с Энекином? Неужели ему запретил дядя Оуэн? Люк представил рядом Бена и Оуэна - и мысленно покачал головой. Что-то не вяжется. Скорее, Кеноби запретил дяде: что именно?

Надо будет все хорошенько выяснить...

Бен Кеноби достал продолговатый предмет.

- Что это? - удивился Люк.

- Это световой меч твоего отца. Он бы хотел, чтобы ты получил его. Элегантное оружие для более цивилизованной эпохи. Не такое неуклюжее как бластер.

Старик вложил рукоятку в ладонь Люка. Тот повертел ее, прежде чем нажать н кнопку.

Удобная рукоятка, будто подогнанная под его ладонь.

Вспыхнул синий тонкий луч. Бесподобно! А он сомневался в словах Бена!

«И правильно сомневался», - пробурчала рациональная часть сознания, но Люк временно от нее отмахнулся.

Как здорово держать в руках оружие отца. Настоящее оружие.

Взмах. Разрезать воздух гулким ударом. Еще раз. Еще.

Как приятно. Словно глоток ночной прохлады. Люк припомнить не мог более приятного ощущения.

Бен с улыбкой наблюдал за юношей. Почему он так долго тянул? Боялся? Чего может бояться рыцарь джедай, с младенчества управляющий страхом? Неужели призраков прошлого?

Люк отличался от Энекина во всем. В первую очередь - темпераментом. Потом, у этого мальчика не было ТАКОГО детства, такого резкого взросления. Зачем же было столько выжидать?

- Я могу забрать его с собой?

- Да. Можешь.

- А вы умеете им пользоваться?

«Ох, сколько же времени я не занимался фехтованием».

- Когда-то умел.

- Вы научите меня?

- Ну, конечно.

- Мне пора уходить. Можно заехать к вам вечером? Я не помешаю?

- Нет. Приезжай. Буду рад. Во всяком случае, это полезней гонок в каньоне.

- Я тоже так думаю, - согласился Люк.

У него был такой сияющий вид, что сердце старого рыцаря сжалось от дурного предчувствия.

«Значит, ничем не похож? Оби-Ван Кеноби, ты идиот. Однако ты не оставил себе выбора. Сколько лет можно дуть на водичку, обжегшись на молоке? Люку нет дела до твоих демонов. А вот кое-кому придется поглубже похоронить собственные сомненья. Делай или не делай. Попытаешься - обязательно упадешь».

Именно так, а не иначе.

Подлетая к ферме, Люк, посмотрел на время: ох, он опаздывал уже на два часа, несмотря на то, что выжимал максимум из спидера. Дядя будет вне себя. И не факт, что отпустит вечером к Бену.

Припарковать спидер. Достать и занести в мастерскую запчасти.

- Люк, - кричит тетя Беру, - иди есть. И не забудь помыть руки.

Как будто он маленький.

Странно, что его не ругают. Дядя вполне благодушно осведомляется:

- Что тебя так задержало? Были проблемы со спидером?

Вот, сейчас начнется!

- Нет, просто я был в архиве.

- Я же велел тебе забыть об этом.

- Но сегодня я нашел кое-что... - Люк делает паузу. Бена в качестве источника информации выдавать не стоит, поэтому он упомянул архив, куда и в самом деле заходил. Увы, сведения по Энекину Скайуокеру были засекречены, кроме одного факта из детства.

- И что же ты нашел?

- Я выяснил, что он родился здесь.

- Ну и новость! Разве ты не знал это заранее?

- Я выяснил, что его мать, мою бабушку, звали Шми Скайуокер, и она была рабыней у Уотто, - Люк внимательно наблюдал за опекунами. Они встревожено переглянулись. - И что маленький раб Уотто выиграл гонку в десять лет, а потом покинул эту планету, - дядя с непроницаемым видом ел, а вот тетя беспокойно смотрела на обоих. Интересно. - И стал рыцарем джедай, - после слова «джедай» Оуэн Ларс уже поперхнулся, - Дальнейшие сведения о нем, увы, засекречены, и узнать как он погиб я не смог.

Люк сверлил опекунов пронзительный взглядом. Все-таки Бен сказал правду! Других объяснений их поведению просто нет.

Молчание затягивалось.

- Почему? - спросил Люк. - Зачем вы скрывали все от меня?

- Потому что мы не хотели, чтобы у тебя была такая же судьба, - мягко сказала тетя Беру.

- Поэтому вы отговаривали меня от Академии?

- Да. Мы не хотим, чтобы ты погиб молодым.

- Лучше похоронить себя заживо в этих песках? Как вы? - возмутился Люк.

- Никто никого не хоронит. Это жизнь...

- Это вот жизнь?!

- Да. Она вот такая, - отозвался дядя Оуэн. - Думаешь, настоящая жизнь - это гонки в карьере? Думаешь, пилоты только и показывают воздушные фигуры и оттачивают мастерство? А то, что они гибнут тысячами, еще большим числом калечатся - ты не знаешь? И это есть жизнь?

- Для фермеров - возможно, это не жизнь. И вам этого не понять.

- Ну куда уж нам...

Четко и зло:

- Я все равно запишусь в Академию. И вам придется это принять.

- Я не дам тебе разрешения. И тебе тоже придется это принять.

- Я не фермер, - Люк поднялся из-за стола, не без шума отодвигая еду, и выскочил на улицу.

- Он, кажется, завел спидер. Может, остановить его? - спросила Беру.

- А, пусть, - махнул рукой Оуэн. - Прокатится - выплеснет раздражение, успокоится.

- Твои возражения задержат его всего лишь на год. После совершеннолетия - он будет свободен.

- За год многое может измениться.

- Оуэн! Люк, действительно, - не фермер. Он во многом похож на отца.

- Этого-то я и боюсь.

ГЛАВА 3. АНАЛИЗ И САМОАНАЛИЗ

Сколько она уже находилась здесь? Сутки, двое, больше? Мон потеряла счет времени. Она не могла сказать, день или ночь сейчас. Хотя это неважно, - в космосе всегда ночь.

После перелета задержанных перевели. Куда? Она могла только догадываться. Вероятно всего, на ту самую станцию, за чертежи которой ее арестовали.

Странно, что ей сохранили жизнь. И вообще - оставили в покое. Она ждала следствия, изнуряющих допросов и дознаний. Она была готова к ним. Готова была стойко принимать все испытания. Но ничего подобного не последовало. Про нее словно забыли.

И это было самое тяжелое наказание.

Одно дело быть мученицей при свидетелях. И совсем другое - в одиночестве. Когда твое второе «я» не аплодирует удачным фразам, а спрашивает, подло так спрашивает: «Зачем?».

Зачем все это?

Честь, долг, надежда для Галактики. Какая смехотворная патетика!

Ты - не девочка и понимаешь, что власть - это всегда насилие. С целью не допустить хаос.

Чертежи такого оружия - это путь к анархии.

Или противовес?

Мысли путаются, и ты начинаешь сомневаться, а на самом ли деле ты правильно поступила. Имела ли право подвергать подотчетных тебе людей опасности?

В любом случае, история не имеет сослагательного наклонения.

Второй день на искусственной луне, очередные сутки с людьми, насквозь фальшивыми от поз и апломба. Чем же тебя раздражает их поведение? Отсутствием привычного страха? Или - насмешками над тем, что им не дано, чуждо и оттого пугает?

А, возможно - тем, что они решились на военный переворот?

Тебя всегда злили подобные глупцы, а уж степень абсурда на этот раз зашкаливает все допустимые нормы. Так что понятно и раздражение, и даже срыв на адмирала Мотти. Понятно - но едва ли приемлемо. Или ты хочешь «пободаться» на их же уровне?

Улыбка отозвалась болью. Тебе не положено улыбаться. И смеяться тоже. Прерогатива Императора и посягать на нее не стоит.

Улыбка становится шире.

Предубеждения, предубеждения, предубеждения. Какую же власть они могут и играют над всеми. Особенно - над политиками, призванными олицетворять объективность. Или цинизм - как шепчет внутренний голосок. Итог прост: все мы просто тонем в цинизме, а объективность: м-да, мечты-мечты. Император кажется многим чудовищем, страшным диктатором, но предоставьте его возможности, например, тому же адмиралу Мотти или губернатору и получите крайне неприятную особу. Неприятную - это еще мало сказано. Некомпетентный для такого поста человек, со светлой верой в свою непогрешимость, собственное превосходство и нетерпимостью к иному залил бы Галактику кровью своих подданных. Пари: его убили бы через год - если бы раньше не развалилось государство. Это в лучшем случае. Существуют же отдельные: гм, доброхоты: и клинок отведут, и посоветуют: глядишь, и реанимируют то, что надо срочно предать анафеме. Вот тогда мир получает извергов, которых никто и ничто не ограничивает в желаниях. И тот, кто считает таким Императора: вероятно, слабо представляет значение слова «плохо».

Вейдер мог читать мысли, но тут даже это было лишним. Таркина и компанию, а вернее свиту, будем называть вещи своими именами, выдавали даже самые поверхностные эмоции. От этой компании фонило манией величия и паранойей.

Немотивированная гордыня пронизывала все: от внешнего вида до поведения, до смешных попыток все контролировать, отдавать распоряжения всем и каждому. Даже ему. Было весело подыграть чужому самолюбию. И размышлять:

Размышлять о том, что Уиллхуф Таркин, много на себя берет, действуя, не имея на то никаких официальных полномочий, не в своем регионе. О том, что он принимает адмиралов, коллег, как главнокомандующий.

Высшие достижения Таркина: разгон демонстрантов. А вернее убийство - на головы людей был посажен ИЗР. И испытания Звезды Смерти на планете-тюрьме. Ни он, ни его коалиция не выиграли ни одной кампании. Но он ведет себя как победивший во всех сражениях полководец.

А ведь он получил Звезду Смерти именно потому, что показал себя как преданный и спокойный «серый» чиновник. Не способный на безрассудство и риск ради захвата власти, не отступающий от предписаний и правил. Но люди меняются, причем особенно быстро - когда получают власть. Когда этой власти не противостоит ничего другого. Когда они слишком слабы для такой ноши. Слабы: даже без экстремальных проверок.

А ты? Какова твоя роль в этом спектакле? Играть роль обиженного опалой помощника? Выявить заговор?

Или это - твоя проверка? Еще одна проверка на верность.

Если у Повелителя и есть недостаток, то это - склонность к перестраховке. Да, наличие планов «В» и «С» не раз спасало ему жизнь, но осторожность поставила Владыку в зависимое положение.

Лорд Вейдер знал сокровенный секрет Коса Палпатина: достигнув всего, он всё потерял. Абсолютная власть сделала его заложником, почетным узником собственного положения. Да-да, самым несвободным человеком в Галактике был Император.

И Вейдер предпочел бы снова оказаться в лавке Уотто, чем на месте учителя.

ГЛАВА 4. СИНТЕЗ ИСТИНЫ

Лорд Вейдер почтительно склонился перед Императором. Голограмма предательски мерцала - сказывалось расстояние, но даже она передавала неповторимую ауру Палпатина. То, что некогда привело его на трон: и то, что привело к нему Энекина Скайуокера. Иногда Дарт Вейдер нуждался в таких воспоминаниях. Особенно, когда планировал сказать Мастеру нечто неприятное. Примерно, как сейчас.

- Что случилось, мой ученик?

Случилось: перед мысленным взором снова встает сегодняшнее совещание. Черные стены, серые мундиры офицеров, маниакальный блеск в глазах Таркина: и тихое «слушай, а он всегда был таким психом?» из-за спины. Младшие чины, еще не успевшие набраться ума и придворного лоска. В другое время он бы вспылил, но сейчас: вероятно, ситуация как раз из тех, когда «истина глаголит устами младенца». Так - «всегда ли»?..

- Меня беспокоит Таркин.

Тихий смешок из-под капюшона. Понятно и объяснимо. В прошлом они часто ссорились. Гранд-мофф и Темный Лорд, два берега реки по имени «Империя». Однако Император сознает: его правую руку едва ли «беспокоят» чьи-то амбиции. Поэтому Вейдер ждет. И дожидается лаконичного:

- Рассказывай.

Голограмма Императора погасла, но Лорд Вейдер не спешил. Мастер произнес: «Действуй», - одновременно поощрение и приказ. Однако дело-то деликатное:

Темный Лорд устало пробормотал формулу медитации, и мышцы послушно откликнулось расслаблением.

«Все мы заложники собственных привычек», - мысль отмечена, пронумерована, - и отложена в сторону.

У меня есть тело, но я не тело. У меня есть разум - но я не рассудок. Я обладаю эмоциями, но я - не они. Я могу использовать все эти составляющие, но я - нечто большее. Баланс. Центр. Временами слова просто утрачивают смысл.

Тело расслаблено, разум скользит в потоке ассоциаций, примеряя эмоции, как одежду.

«Кто я?». «Тот, кто задает вопросы». «Человек». «Мужчина». «Форсъюзер». «Ситх». «Джедай». «Энекин Скайуокер». Ассоциации подобны лепесткам цветка. Их можно рассмотреть, попробовать, почувствовать, проследить до корней - и снова вернуться к сердцевине. Повтор вопроса - и новое открытие. Сознание занято. А подсознание активно трудится над заданием. Полное задействование ресурсов.

«Я - Лорд Вейдер. Я - здесь и сейчас».

Рука в перчатке тянется к консоли и набирает новый номер. Экран зажигается быстро. Мужчина лет пятидесяти, невысокий, круглолицый, со смешливыми морщинками вокруг глаз и редеющими волосами. Удивленный. Ну, это естественно: правая рука Императора не жалует медицинскую службу.

- Где-то что-то сдохло, - если во Вселенной и есть что-то неизменное, так это линнардова прямота. - Вейдер собственной персоной. И без повестки за подписью Императора.

Ехидная улыбка исчезает, едва наметившись: у Зейна Линнарда на серьезные случаи чутье. И проницательность, достойная следователя.

- Линнард, ваше мнение о Таркине?

- Честолюбив. Педантичен. Жесток, но не ради идеи. Обожает все контролировать, - быстрый взгляд исподлобья, как единственное проявление любопытства. - Холодный и циничный бюрократ.

Непроницаемая маска медленно кивает в знак согласия.

- Посмотрите сюда.

Над столом возникает голограмма совещания. Звука нет, и полупрозрачный Таркин четверть часа трясет кулаками и брызжет слюной в полной тишине. Затем изображение гаснет. Собеседники молча глядят друг на друга сквозь тысячи парсеков.

Врач кивает:

- Вы правы, милорд. Это аномально.

- Причины?

Отрицательное покачивание головой.

- Не догадки. Я хочу знать точно, - теперь Линнард отнюдь не смотрится добродушным. - Проведем полное обследование, - врач вскидывает руку, обрывая наметившееся возражение. - Обследуем хоть всех с этого «объекта Икс», чтобы скрыть манипуляции. «Большая скученность». «Высокий риск эпидемий»: причины найдутся.

- Это законно?

Смех.

- Вейдер, вы неисправимы. Профилактика не может быть лишней по определению, - еще один цепкий взгляд. - Я пришлю необходимые распоряжения.

Лорд кивает.

- И: к вам они тоже относятся.

Связь обрывается, не давая возразить. Зейн Линнард точно знал, где расставить акценты.

Вернувшись вечером, Люк застал Бена Кеноби в очень странном состоянии. Еще более погруженным в себя (хотя - куда уж больше?) и несколько взволнованным. Последнее было особенно необычно. На памяти юноши Бен был единственным человеком, ни разу не повысившим голоса. Что же его так припекло?

- А Люк, приехал заниматься... Как дома?

- Мы поругались с дядей.

- Да? - казалось, Бен не слушал собеседника. - А что на этот раз?

- Я хочу уехать, а он мне запрещает. И пока я не стану совершеннолетним - я буду вынужден сидеть здесь.

- Ты хочешь уехать? - с отсутствующим выражением спросил старик.

- Еще как! Я все бы отдал, чтобы уехать! Вы знаете, что я узнал в архиве? Вы ведь были правы! По крайней мере, я знаю, что был такой человек, по имени Энекин Скайуокер, и он был военным, раз его досье засекречено. А помимо того я узнал... - и Люк принялся с воодушевлением пересказывать историю о гонках Бунтаи.

Кеноби как-то странно слушал его, невпопад кивая, даже один раз перебил со словами: «Продолжай, продолжай, я слушаю». Словно находился мысленно где-то далеко. Но Люка это ни капли не смущало.

- Ну, вот я и ушел из дома.

Бен Кеноби промолчал.

- С вами все нормально? - так и не дождавшись реакции собеседника, поинтересовался Люк после минутной паузы.

- А, да. Ты говоришь, что ушел из дома?

- Да, я надеялся, что вы мне покажите какие-нибудь упражнения с мечом.

- Покажу. Вот только я через час улетаю.

- Улетаете? - ахнул Скайуокер. - Но куда?

- Пока не знаю... Меня попросили провести расследование. Пропал корабль... с важной информацией.

- Но почему вас?

- Потому, что раньше, в молодости, я занимался такими вещами. И весьма успешно.

- Когда были джедаем?

- Да, когда был джедаем.

- А на чем вы улетаете? У вас есть корабль?

- Нет, я связался с одним капитаном, он меня подбросит...

- Жаль. А когда вы вернетесь?

- Я вернусь. Обещаю. А вообще, - Кеноби посмотрел на Люка, - а ты не хочешь со мной?

- С вами? Куда?

- Я тебе покажу и все расскажу на деле о джедаях...

- А как же тетя и дядя?

- Но ведь ты ушел из дома?

- Но не насовсем. Я не могу их бросить.

- Но ты сам говорил, что хочешь уехать.

- Я хочу уехать, но не тайно убегать. По-моему, это напоминает трусость.

- Да, идиотская идея. Слушай, если я не вернусь, и ты захочешь постигнуть учение джедаев, то... запоминай, а еще лучше запиши...

- Почему это вы не вернетесь?

- Не спорь, юный Люк. Итак: система Дагоба. Магистр Йода.

- Система Дагоба, магистр Йода, - повторил Люк, - у меня отличная память.

ГЛАВА 5. СТРАННЫЙ ДЕНЬ

Массивная дверь беззвучно отъехала в сторону, и в камеру вошла охрана. Четыре человека. Почтительно замерли.

Кто? Таркин или Вейдер решили побеседовать со своей высокопоставленной пленницей?

Мон оставалось только подняться и ждать.

Звуки шагов.

Не Таркин и на том спасибо.

Повелительный взмах руки, и охрана выходит, старательно чеканя шаг. Он умеет произвести впечатление на людей, и не только - на непосредственных подчиненных. Дверь закрывается.

Черная камера. Человек напротив тоже в черном, практически еле заметен в этом тусклом свете. Зато она видна и заметна невыносимо ярким бликом, непонятно как заблудившимся здесь светом звезд.

А на «Тантиве» все было наоборот: она сливалась с белой обшивкой пластика, а Вейдер казался ярким пятном...

Ей здесь не место.

Эта мысль посещает обоих. Но по разным причинам. Одна и та же мысль.

- Милорд, - она вновь проигрывает молчание, - на борту «Тантива» были люди, отказавшиеся выполнять мой приказ. Оставшиеся верными Империи.

- Вы хотите заступиться за них?

- Жаль, если они пострадают.

- С какой стати я обязан вам верить, мадам? Особенно - после столь явного обмана. С одной стороны они могут быть преданными вам. Тогда, освобождая их, я дам им шанс на повторный саботаж или диверсию. А с другой - возможно, вы хотите поквитаться? Весьма умно, ибо после вашего внимания к их судьбе указанные персоны будут допрашиваться гораздо тщательней.

Мон опустила голову.

- Да, с моей стороны было неосмотрительно заступаться за них.

- Именно. Еще раз советую вам перестать делать глупости - для последующих допросов.

- Простите?

- Будем считать эту беседу личным разговором.

Ее словно хлестнули по лицу. В крови подскочил адреналин. Вот она - надежда.

Он ей поверил. Принял к сведению ее слова. И предупредил.

Мон начала лихорадочно размышлять: есть ли шансы убедить его в своей правоте? Увлечь за собой?

Если получится, допустим, то что дальше?

У обоих крепкое положение. Есть некоторое влияние. Можно бы: попытаться отодвинуть военных от власти и создать свой порядок.

Голова пошла кругом. Это было самое сладкое видение. Которое убила трезвая мысль: для того чтобы отодвинуть военных, придется убрать Императора.

«Ах, как бы все могло быть!» - снова надежда, снова вера, бурлящая в клетках организма. На смену которой приходит волна отчаяния.

К сожалению, - нет, не может.

Ты слишком хорошо знаешь Дарта Вейдера. Он предан Императору. И не пойдет против.

- Вы нездоровы? - спрашивает он, видя ее смятение. - Я зайду позже.

- Я не на великосветском рауте, да и вы не в гости пришли. Просто я не знаю, сколько сейчас времени. А это меня несколько выбивает из колеи.

- Сейчас четыре часа дня.

- Какого дня?

- С момента захвата Тантива прошло пятьдесят семь часов и почти девять минут.

- Я тут уже двое суток?

- Почти двое с половиной стандартных корусканских суток, - уточнил Вейдер.

Минута тишины. Отголосками разных мыслей. Невыносимым шквалом беззвучья.

Как ни парадоксально, нет ничего громче безмолвия.

- Вы так и будете меня допрашивать? - не выдержала она.

- Я вас не допрашиваю. Вы хотели мне что-то рассказать. Я готов вас выслушать.

- На вторые сутки, - усмехнулась Мон.

Вейдер пожал плечами.

- Как только у меня возникло время.

- Но вы же ответили, что знаете:

- Да, знаю.

Как странно. Мон поднесла руку лбу. Прошлась по камере. Абсурдный визит. Нелепый разговор. Информативности ноль.

Что же она не учитывает? Что заставляет ее ощущать себя маленькой девочкой?

Непонимание? Преступная в ее положении слепота в отношении целей этого человека?

Нужно срочно менять тактику.

А была ли изначально хоть какая-то тактика?

Мон Мотма, госпожа сенатор Чандриллы поворачивается и, отчеканивая каждое слово, произносит:

- Насилием Империя добьется разве что ненависти. Стремление к свободе в крови у каждого человека. И это самая мощная сила в Галактике.

- Да? - перебивает ее Вейдер. - А Таркин, например, думает, что самая мощная сила - эта вот станция.

- Он заблуждается, - запальчиво говорит Мон. Этого требует от нее выбранная маска.

- Я же полагаю, что сильнее всех Великая Сила, - не обращая на нее внимания, продолжает Вейдер, - а Император считает:

- Милорд, когда мне предъявят обвинения?

Пауза. На этот раз Вейдеру тяжело отвечать.

- Никогда.

- Простите?

- Звезда Смерти секретный объект и официально его не существует. Так что:

- Никакого суда не будет?

- Да, мадам.

- Но как вы объяснили пропажу целого корабля?

- Тантив зацепило метеорным потоком, он послал сигнал бедствия, но помощь опоздала. Никто не спасся.

Мон сникла.

- Понятно. Достаточно убедительно.

- Вам нравится?

- Ваша идея?

На вопрос Вейдер не ответил. Вместо этого, как бы случайно, произнес:

- Бейл Органа был очень огорчен потерей корабля и команды. Да, кстати, неприятный вопрос, но я вынужден его вам задать. Что связывает вас с вице-королем Альдераана?

- Простите? - в голосе Мон зазвучало негодование. - Но это не ваше дело, милорд.

- Увы, мадам, именно мое. Вы отдавали приказы его команде. И я должен узнать, входит ли Альдераан в Альянс, или его вы тоже подставили ради идеи. То есть, Органа являлся заговорщиком осознанно или нет.

- Я не буду отвечать. И отказываюсь продолжать разговор.

- Что ж, для Бейла Органы разницы нет никакой. Его участь решена. Но я весьма рад, что вы пришли в себя.

- Не замечала раньше вашего остроумия: - криво усмехнулась Мон.

- Хотите сказать - язвительности? Сенатор, искреннее благодарю за беседу.

- Простите?

- Умные собеседники - редкость, увы, - он подошел к двери, которая плавно отъехала в сторону, потом словно что-то вспомнил, затормозил. - Последний вопрос, мадам. Действительно, последний, на Татуине что-то есть?

- Нет, - поспешно выпалила она.

- Понятно, мадам. До свидания.

Дверь закрылась за его спиной.

ГЛАВА 6. ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО

Бен Кеноби пробирался по коридорам «Звезды Смерти», технологического монстра, созданного Империей. И, как все ее создания - предназначенного лишь для одной цели: нести зло, боль и разрушение. Как будто Галактике мало досталось:

Человек, некогда называвший себя «Оби-Ваном» сознавал, что просто прячется за философскими размышлениями, скрывается оттого что, как ему некогда говорили, недостойно джедая. Страх, стыд, ужас, ненависть: и всепоглощающее, всеобъемлющее облегчение, что сегодня все кончится. Этот кошмар двадцатилетней выдержки наконец-то отправиться к ситхам: точнее, к одному и конкретному. Тому, чье присутствие он так старался вымарать из памяти: тому, кого в собственных кошмарах так и не научился называть «Дартом Вейдером».

Лайтсейбер в руке, Сила в союзниках, черная фигура прямо по курсу: и совершенно ошеломляющая фраза, разрушившая пафос момента.

- Зачем ты пришел?

На такие инсинуации поневоле отвечаешь только правду - как правило, просто от неожиданности.

- Мне нужны планы.

- Всем нужны планы. Займи очередь.

- Что, прямо в тюремном блоке? - перебранка, конечно не чета файтингу, напряжение сбросить помогает. Все же, в процессе ругани с ближним ты скорее действуешь, чем думаешь:

С БЛИЖНИМ?!!! НУ, УЖ НЕТ!

Между тем Вейдер смерил Кеноби оценивающим взглядом. Да, реакция друг на друга у них однозначная: препираться до потери пульса, едва оппонент возникнет в пределах видимости. В прошлый раз Энекин его чуть не потерял: и сегодня желает реванша? Судя по внутренним ощущениям - нет. Мелкая месть - это в буквальном смысле «мелко», да и удовлетворение от победы над этим: стариком, - Темный Лорд едва заметно поморщился. Нет, Оби-Ван - это пройденный этап. Все. А, если так - с фарсом стоит завязывать.

- Там нет лишних охранников.

- Значит, убьешь меня сам? Без суда и следствия? Как по-имперски!

Равнодушное пожатие плеч. Надо же, научился придворным манерам:

- У меня нет времени на глупости. И, тем более, нет времени на ТЕБЯ.

Лучше бы в него ударила молния. Немыслимо, невероятно: настолько, что оставалось лишь тупо переспросить:

- ЧТО?!!

- Бери контрабандиста, корабль и проваливай. Нужно по слогам?

- Я думал, ты отомстишь:

Удивление? Обида? Раскаяние? Пожалуй, все это - и еще пару дюжин эмоций сверху. Оби-Ван - трогателен и беззащитен? Смешно! И выглядит поразительно жалко: что подтверждает верность тактики. Такие отношения - порочный круг, подпитываемый эмоциями. Убери этот двадцатилетний фантом и увидишь правду. Вместо врага - старик, чья жизнь осталась в прошлом. Вместо друга: а вот здесь пустота. Мелочи со временем сглаживаются, но через предательство не перешагнуть.

- Ты - мое прошлое, Бен. Им и оставайся.

- Я тебя победил, и теперь ты:

- Я - Лорд Империи.

Да, он - Лорд. А ты: кто еще помнит твое старое имя, Оби-Ван Кеноби? Пара замшелых историков? Или - кучка неоперившихся юнцов, грезящих подвигами?

- И тебя проклинают на каждом углу!

- Жалкий аргумент, - Вейдер внезапно становится серьезным, это видно, несмотря на маску. Аура силы и власти, окружающая фигуру, вряд ли позволит ошибиться.

А ведь он прав, этот: паразит. Выиграл без единого выстрела, как говорили в старину. И от этой правоты хочется биться головой о стену: или тихонько удавиться в соседнем освежителе. Потому что:

- Ты был мне другом, Оби-Ван. Ты был мне учителем - и лишь поэтому я не поворачиваюсь к тебе спиной. Поединка не будет. Тебе ПРИДЕТСЯ с этим жить.

- Почему?..

- Здесь командую я, - холодный металл в обманчиво тихом голосе. - У вас два часа на отлет. Потом - выбросим в спасательной капсуле.

Он мог выполнить такую угрозу. Впервые в жизни Оби-Ван Кеноби уважал своего ученика. И, так же впервые, искренне ненавидел.

Взмах меча. Поворот. Шаг. Еще.

Два солнца слились в один круг - полдень. Время, когда исчезают тени и наступает непереносимый зной.

Жаркий ветер поземкой по пустыне поднимает песчинки, скользит по щекам, слегка охлаждая кожу.

Новый удар.

Бен Кеноби пока не вернулся, и Люк откуда-то знал, что скоро его не увидит. А жаль. Скорее всего, он неправильно тренируется, но сидеть и ничего не делать юноша не мог. Выдернутая из недр архива информация о фехтовании на мечах, где первым делом идут шаги и упражнения на общую физическую подготовку, энтузиазм и свободное время выгнали его в самое жаркое время на улицу. Заниматься, заниматься и заниматься в ожидании Бена.

Прыгая с активированным мечом на песке, он внимательно сверял свои движения с теми, что транслировал ему маленький астродроид, найденный валяющимся без дела в мастерской дяди.

Шаг назад и быстрый выпад вперед. Возврат в исходное состояние. Колющий удар снизу.

Синий луч безжалостно рассекал воздух, уже ни один раз зацепив незримого противника.

Люк представлял себе, что сражается с Дартом Вейдером.

Полуденные солнца заливали планету, но Скайуокер не ощущал жары.

В голове стучал и прокручивался недавний разговор с Беном. Разговор, состоявшийся по дороге в космопорт, куда Люк подбросил чудаковатого соседа. Не мог не подбросить. Так как тот мог не вернуться, и не сказать главного.

- Скажите, как погиб мой отец?

Бен словно ожидая вопроса, сразу тогда отозвался:

- У меня был ученик, Дарт Вейдер. Он перешел на сторону Империи. И помог Императору выследить всех рыцарей джедая. Он предал и убил твоего отца.

Люк жадно впитывал каждое слово.

- Вейдера прельстила темная сторона силы, - добавил Бен, и вздохнул, - я думал, что смогу лучше Йоды обучить его, но ошибся. Это моя вина.

- Темная сторона силы? - внимание Люка было избирательно.

- Да, Силы. Вселенная окутана Силой. Именно она делает рыцаря джедая рыцарем. Способность чувствовать Силу.

- Я не понимаю.

- Это сразу и не понять.

- А почему Империи понадобилось убивать джедаев?

- Потому что джедаи были хранителями Республики и не дали бы установить диктатуру. Потому что джедаи были за свободу.

- То есть джедаи были на светлой стороне силы?

- Нет никакой светлой стороны. Есть Сила. И есть соглашение не пользовать её во благо своим эгоистическим интересам.

- Почему?

- Представь, что судья, будет судить не по закону, а исходя из своих симпатий - это правильно?

- Наверное, нет.

- Здесь тоже самое. Мы заранее наделены даром, которого лишена большая часть существ Галактики. И не могли не выработать какие-то этические нормы, не могли не отказаться от преимуществ.

- Но почему?

- Потому что так правильно, юный Люк. Так порядочно. Если ты сильный, то гораздо правильней, если ты будешь использовать способности на благо общества, защищая слабых, нежели обворовывая и нападая на них. Так?

- Ну, так.

- То же самое и здесь. Только джедаи наделены большим даром, чем обычной физической силой, и поэтому должны многое отдавать людям. И отдавали. Чистый альтруизм - настоящий, отказ от выгоды, аскетизм - вот главное отличие тех, кто служит Великой силе от тех, кто ушел на Темную сторону, заблудших эгоистов.

- Я хочу быть джедаем. Как и мой отец, - ответил Люк.

И вот теперь под свист астродроида, под аккомпанемент слов Бена, прокручиваемых в памяти, вновь и вновь, он, не жалея себя, пытался быть таким рыцарем.

Дарт Вейдер задумчиво наблюдал за отлетом «Сокола». Мон, спешившая на Татуин: Оби-Ван на Татуине: слишком много для простого совпадения. Неужели эмоции ослепили его настолько, что он не видит реальности за призраками? Возможно. Все возможно и все допустимо - кроме одного. Серьезные дела так не делаются.

Быстрый поворот - и внимательный взгляд на подобравшихся офицеров.

- Сделайте запрос на Татуин. Ключевое слово - Бен Кеноби. Отследите все контакты - с пометкой ЛИЧНО для меня - пусть местные пошевелятся. Под вашу ответственность, капитан.

Офицеры удивленно переглядываются - видимо, ожидали резкой отповеди. Возможно, и не только: еще одно наблюдение, нуждающееся в анализе. Что движет молодыми имперцами: страх? Или - уважение?

Черная мантия, вихрем взвивающаяся за спиной: Лорда сложно упрекнуть за медлительность. А губы под маской шепчут финальную фразу:

- Слишком уж много сюрпризов.

ГЛАВА 7. МОМЕНТ ИСТИНЫ

- Империя не будет вечной, - Мон резко вскинула голову.

Подыгрывать ей не хотелось. Эта маска уже надоела Вейдеру. У любого терпения есть своей предел. Но правда была еще и в том, что у него не было времени на все эти игры.

- Категоричные предсказания редко сбываются, миледи.

- Ничто не вечно, - безнадежно произнесла она, признавая его правоту, - всему приходит своей конец, - потом промолчала и добавила: - Люди не захотят быть винтиками...

- Вы призываете к анархии? - переспросил Вейдер.

- Нет. Конечно, нет! Люди сейчас настолько развиты, что сами без инструкций извне смогут выбирать чем и как себя ограничить.

- То есть: мораль, а не закон?

- Да. Этому процессу будет способствовать морально-этический кодекс. А роль государства нужно свести лишь к взращиванию совести в каждом гражданине.

- Как это было в Республике? Госпожа сенатор, а как же мы? Вся верхушка Империи родилась в старореспубликанские времена - и проповедует иные ценности. Что, плохо взращивали? Леди, хорошо ли вы подумали, предлагая подменять закон совестью?

- Закон - это слово. А его можно трактовать по всякому, - язык все стерпит. И творить беззаконие под высокими лозунгами. Выдирать понятие «закон» из контекста, отделять от интонации. А совесть - это ощущения, представления, образы, но не слова.

- Очень жалею, что отказался записывать наш разговор, Император был бы просто в восторге.

- Я не понимаю вашего сарказма, - сухо произнесла она.

Усмешка под маской.

- Мадам, ваши так называемые «свободные люди» будут еще более закабалены.

- Откуда такие выводы?

- Да, они не станут подчиняться приказам. Приказам со стороны. Но на смену внешнему диктатору вы хотите призвать внутреннего. Так называемую совесть, как мы с вами уже выяснили.

- Ну да, - недоуменно произнесла Мон, - в этом и заключается сама сущность свободы.

- Давай рассуждать здраво, что же получится... против произвола закона индивидуум может восстать. Если законы отмирают, они заменяются другими. И для этого нужен выплеск, невыполнение этого закона, даже бунт.

- А против совести...

- Вот в том-то и дело, что против совести человек бессилен. Ведь ее приказы он будет ощущать как свои. Ему придется дольше разбираться, что не так. И бунтовать против себя... если получится. Это несколько сложнее, чем отказаться выполнять чужую команду.

- Это будет весьма органичное общество...

- Своей суровостью гипертрофированная совесть превзойдет внешнюю власть. И на выходе вы получите общество дроидов.

- Это все софистика. Вы хотите доказать, что диктатура более выигрышна для психического здоровья нации?

- А вы хотите убедить меня, что совесть одного существа стопроцентно соответствует требованиям этики?

- Этика, - усмехнулась Мон. - Какая размытая категория. Хотя бы потому, что рассматривает отношение сущего к должному, имманентность которого заключается в непостоянстве и неопределенности.

- Имманентность совести в диктате и антагонизме к индивидууму.

- Я не согласна с тем, что мораль враждебна практическим интересам и естественным склонностям индивида...

- Наивный оптимизм.

- Но...

- Предположим, что в идеале так...

- В идеале? - возмутилась собеседница.

- Ответьте на вопрос. Общие моральные устои - высшая планка, или средняя величина?

Мон задумалась.

- Понимаю, что вы хотите сказать. Идеала не достичь, да и к тому же каждый будет поступать исходя из собственных понятий о нравственности. То, что «кодекс чести» одного индивидуума значительно ниже общей планки, я соглашусь. Но вы серьезно полагаете, что совесть одного существа не будет равнозначна законам, которые тоже не могут всегда выполняться? Или что произвол над личностью будет в любом случае?

- Я полагаю, что наш диспут доставил бы мне большее удовольствие, будь я философом, и мы бы находились вне тюремной камеры. Но я солдат. А вы заключенная.

- Для солдата, милорд, вы слишком образованы. У вас острый ум, гибкое мышление, да и держитесь вы чином выше. Что касается моего статуса, не вы ли мне говорили, что я официально мертва?

- Продолжайте.

- Но ведь вы знаете, что я хочу предложить...

- Начистоту? Знаю. И вижу, как вы прощупываете почву. Поверьте, это бесполезно. Можно до бесконечности обсуждать отвлеченные темы, но ни на йоту не приблизиться к пониманию истинных мотивов. Если, конечно, я вам не подыграю, или не скажу сам.

- Так подыграйте, милорд.

- А как же быть с семантикой слов? Интонацией и контекстом?

- Вы ждете откровенности от меня? От политика со стажем?

- От уже мертвого политика, мадам.

Мон вздрогнула. Потом взяла себя в руки. И решилась на прямой вопрос, на вопрос, за который любого гражданина Империи ожидал бы арест. Но ведь она уже задержана, даже более того, она уже официально мертва.

- Вы не предадите Императора?

- Ответ: нет.

- Даже если его политика губительна для Галактики?

- Не вы ли мне читали лекцию об этике и непостоянстве идеала?

- Я не шучу. Эта станция...

- С одной стороны ее возможности могут испугать. Но с другой, все зависит от целей использования. Например, для расчистки путей от астероидов. И потом, должно же быть оружие от внешних врагов.

- А не вы ли мне говорили, что совесть одного индивидуума может быть и зачастую будет менее этичней закона? Как доверить такую разрушительную силу человеку, который слаб? Мы же не можем постоянно сканировать его. Потом, я бы даже дроиду не доверила это оружие. Ведь его тоже программирует человек.

- Да-да. Все что зависит от человеческой надежности - ненадежно, старая народная мудрость.

- Это только соображения, которые исключают злой умысел, а исключать его никак не следует. Потому как есть много таких существ, разрушение у которых заложено в генах. Разрушение направленное либо на себя, либо на окружающих.

- И одно такое существо перед вами, - глухо произнес Темный лорд.

- Вы шутите! - воскликнула Мон.

- Нет. И вы это знаете.

Пауза. Сенатор принялась взволнованно ходить по камере.

- Нет, - сказал вдруг Вейдер.

- Простите? - удивилась она.

- Вы хотите предложить мне уничтожить станцию. Ответ: нет.

- Весьма неудобно беседовать со столь проницательным собеседником.

- Согласен. Но дело тут вовсе не в проницательности.

- Неужели в этих слухах есть правда?

- Да.

- И вы можете читать мысли? - Мон поежилась, обхватила себя руками.

- Могу. Причем даже те, которые вы еще не подумали.

- Это как?

- Не все мысли возникают осознано. Это только кажется, что они мгновенны и спонтанны. Зачастую подсознание проделывает огромную работу. Потом еще участвуют эмоции. В общем, по тому, что человек ощущает можно многое понять.

- И что ощущаю... я, - ее голос дрогнул.

- Страх.

- Неет.

- Не тот страх. Вы боитесь себя.

- Милорд в роли психоаналитика, - невесело усмехнулась госпожа сенатор.

- Вы спросили, я ответил. Поймите, что это просто еще одна возможность видеть многомерную картинку. Для вас мир - трехмерный, ну хорошо, с ощущением времени - четырехмерный. Редко, кто способен ощущать пятимерность пространства.

- А вы?

- А я живу в многомерном мире.

- Сочувствую...

- Не стоит. Ибо мой мир много красивее вашего. И я жалею, что для вас он недоступен.

- Как линии гиперпространства, - пробормотала Мон.

- Да, как они.

- А Император? Он знает, что вы можете читать мысли?

Ответ Вейдера поставил Мон в тупик.

- Да.

- И он не боится? - удивилась она.

- А вы боитесь того, кто знает ваш язык?

- Нет.

- Вот вам и ответ.

- То есть, Император обладает такими же способностями!

- Разве я ЭТО сказал?

- И именно поэтому вы отказываетесь участвовать в заговоре против него! - воскликнула она. - Поэтому все наши попытки обречены!

- Ну почему все? - пожал плечами Вейдер. - Вздумай Таркин дать залп по Корусканту или по шаттлу его величества...

- Опять этот ваш сарказм!

- Я просто говорю, что Император всего лишь человек, пусть наделенный властью и сверхъестественными для вас способностями, но все равно человек. И он смертен так же, как и вы, так же, как и я.

- Вот уж во что не верю.

- Мне бы ваше неверие...

- Постойте. Но если вы можете читать мысли, то, значит, можете и внушать их?

- Да, могу.

- И у меня нет никакой гарантии, что вы и сейчас мне ничего не внушаете.

- Нет.

- Весело.

- Вот тут мы с вами расходимся, мадам.

- Значит, вы можете внушать, руководить. И вы знаете, вы все знаете! И где базируются основные силы Альянса, и кто участвует в заговоре.

- Все, что знаете вы.

- Все?! - она замерла, нервно рассмеялась.

- Я даже знаю ваш любимый цвет.

- Белый, это очевидно.

- Увы, мадам, нет. Красный.

- Вздор!

- Но он вам не идет. Цвет волос не позволяет.

- Я в нем вульгарно выгляжу, - согласилась Мон.

- Вульгарность - это всего-навсего близость к народу, который вы защищаете... между тем вы возводите стену. Да. Даже от своих соратников по Альянсу вас разделяет пропасть. Отсюда это отрешение и усталость - в результате никому не нужный суицидальный поступок с Тантивом. И вот ирония, вы даже не станете мученицей, символом Альянса. Все впустую.

- Спасибо за анализ, о котором вас никто не просил, - разозлилась Мон. - Вы приняли решение, что со мной делать?

- Наконец-то этот вопрос. Я уже устал его ждать и не надеялся, - Вейдер помолчал несколько секунд. - Сенатор, прошу вас о прощении. Я намеренно вас разозлил. Дело в том, что подавленность, возникшую после открытия некоторых из моих возможностей, можно было устранить только сильной эмоцией. Злостью, например. Злость или гнев вызвать проще прочего.

- Но зачем?

- Союз возможен только между равных, а страх ставит вас в заведомо уязвимое положение.

- Так вы хотите согласиться!

- С поправками. Во-первых, Император останется. Во-вторых, Альянс прекратит свои игры с экстремистами.

- Я не могу решать за весь Альянс.

- Леди, вы лжете.

- Император. Мы его оппозиция. А вы предлагаете переметнуться. Это нормально?

- Вполне нормально. Вы хотели завербовать меня, неважно в каком качестве: союзника или слепого орудия,- а я вербую вас.

- От вашей фразы несет за километр службой безопасности.

- Зато она отражает суть.

- Мы хотим свергнуть Императора.

- Конечно, хотите. Уже очень давно хотите, мадам. Кажется, все двадцать лет.

- А он знает?

- А вы как думаете?

- Но тогда почему...

- Потому что он не тиран, не чудовище, не кровожадный диктатор, каким рисуют его ваши пропагандисты. А что касается власти, она такая, какую заслуживают подданные.

- И Император...

- На самом деле, поверьте человеку, читающему чужие мысли и видящему всех без прикрас и лицемерных масок, среди правящих элит никого более достойного нет.

- А вы?

- Я солдат.

- Что это за солдат, который не хочет подняться выше?

- Но ведь и вам не нужна власть?

- Нет, не нужна, - удивленно в первую очередь для самой себя подтвердила Мотма, - мне нужна справедливость.

- Настолько нужна, что в вашей жизни просто нет ничего больше. Вы убили все в себе и живете только общественным долгом.

- Разве это плохо?

- Это - страшно.

- Страшно?

- Для других страшно, мадам. Ради справедливости вы подставили тысячу человек экипажа корабля и несколько миллиардов существ Альдераана. И после этого вы рассуждаете о жестокости Палпатина и о недопустимости этой станции в руках патологически нездорового человека.

- Я, возможно, соглашусь, что с дикторскими полномочиями я поступила бы много хуже, чем Кос Палпатин, что была бы, вероятно, более жестока и слепа. Но ведь мы как раз таки и хотим восстановить демократическую форму правления, чтобы избавить Галактику от возможного произвола монарха.

- Произнесите вслух ваши последние слова и спросите себя: они принадлежат профессионалу, разбирающемуся в вопросах социологии, истории и политологии? Или фанатику? Агитатору-пропагандисту?

- Вы имеете в виду, что насадить что-то искусственно нельзя?

- Именно так.

- Но...

- Можно только подготовить почву для будущих перемен. Это трудоемкий и растянутый по времени процесс. И - практически невозможный при часто сменяющихся руководителях. А революцией вы своего не добьетесь.

- Все пойдет по кругу.

- Именно.

- Мне осталось только признать, что вся моя жизнь была пустой и перерезать вены. Вы этого добиваетесь, милорд?

- Какая патетика, мадам. Лучше подумаете вот над чем: если Император знал об Альянсе и ничего не предпринимал, значит, какую-то роль он играл в политическом устройстве государства. И не столь уж маловажную.

- Вы хотите сказать, что в отсутствии гражданского общества, участвующего в управлении государства, диалог шел с оппозицией?

- А вас не удивляет, что многие ваши идеи уже воплощены? Например, вопросы здравоохранения и образования.

- Ну, тут скорее речь идет о военно-промышленном комплексе. Понятно, что в дикторских режимах всегда процветает наука, обслуживающих военных.

- А социальная программа? А медицина?

- Государству нужны ресурсы. Нужны матери, нужны солдаты. Поэтому оно вынуждено вставать на сторону людей.

- А оппозиция, простите, на чьей стороне? - поинтересовался Лорд с видом полнейшей наивности.

- На стороне свободы, - огрызнулась Мон.

- Мы вернулись к началу разговора. Что лучше для социума - мораль или закон.

- Наверное, и то другое, в своих оптимальных пропорциях.

- Неужели? И не одна мораль? - поинтересовался Дарт Вейдер не без сарказма.

- Что вы от меня хотите? - не выдержала Мон.

- Что бы подумали и, наконец, решили для себя хоть одну из дилемм.

- А вы?

- Разве мы не начали диалог? Я выдвинул свои условия.

- Я не понимаю, какая ВАМ выгода от Альянса?

- Людской ресурс. Нужна опора. Среди тех, кто активен, тех, кто ищет справедливость. Тех, чью энергию можно использовать в созидательных целях. Потому как потом будет поздно.

- Почему?

- Есть большая вероятность наступления коллапса. Системного кризиса.

- А вы утверждали, что категоричные предсказания не сбываются, - торжествующе ухмыльнулась Мон. - Почему Альянс должен помогать режиму, который сам себя разваливает?

- Из-за народа, во имя которого создан Альянс, судя по вашей агитации. Ведь ломка, она не проходит безболезненно. Вы не подумали о людях, а сенатор? Или ради идейной победы вы готовы отменить обязательства государства перед служащими, перед простыми людьми? Передать свое отчаяние о бессмысленности прожитой жизни не одному миллиону человек, работающему на Империю? Обесценить их усилия, внести нестабильность? И все ради пресловутой свободы, которая обернется анархией, разбродом и гражданской войной. Ох уж эти гуманисты!

- Это ваша пропаганда?

Дарт Вейдер промолчал, подбирая слова. Потом медленно заговорил:

- Помимо чтения мыслей, что абсолютно не сложно, я могу видеть будущее. Не всегда и не целиком.

- Будущее? - удивилась Мон. - Но как?

- Так же, как вы смотрите сны. Видения будущего сами наплывают. Ими нельзя управлять, промотать вперед или назад.

- То есть вы не можете посмотреть, что будет через, скажем, полгода?

- Нет. Я вижу только то, что мне показывается.

- Будущее, неужели оно инвариантно?

- Почему? Очень даже не инвариантно. Постоянно в движении. И всегда зависит от прошлого. От каждого слова. Например, вчера мне внезапно показались размытые картины того будущего, которого уже не будет. Будущего, у которого в прошлом, на «Тантиве» были не вы, а принцесса Органа. Так вот, в том будущем нет ни меня, ни Императора. У власти Альянс, но государство расколото и идет война между Новой Республикой и Империей.

- Почему вы мне все это говорите?

- Почему я позволил вам узнать так много о себе?

- Да.

- Как ни парадоксально, для того, чтобы вы мне доверяли.

- Вам? Зная, что вы можете манипулировать, читать мысли, видеть будущее?!

- Да, мне. Чтобы мы не тратили время на пререкания, и вы доверяли моему мнению и моей интуиции.

Мон горько усмехнулась.

- Доверять. При этом ощущать себя слепой, глухой и в придачу полнейшей дурой.

- Как это ни странно, вам нужно было подтверждение моего авторитета, чтобы поверить.

- Вы давите на меня.

- Я уже ухожу. Проанализируйте сами, что будет, соверши вы переворот и затей свои реформы. И спокойной вам ночи, сенатор... если ваша совесть позволит вам уснуть.

Уже прошло несколько часов, как Вейдер ушел, а Мон Мотма, сенатор от Чандриллы продолжала мерить шагами свою камеру. Что-то пошло не так. Совсем не так.

Прорыв мыслей произошел спонтанно. И правда её поразила.

Ей, действительно, хотелось подтверждений его авторитета.

Для...

Это сумасшествие, сказала она себе. Синдром заключенного, который проникается симпатией к тюремщику. Феномен, известный всей Галактике.

Не лги сама себе. Это проявилось у тебя задолго до того, как ты попала в плен.

Задолго до того, как Кос Палпатин стал называть себя Императором.

Не лги, а вспомни.

И Мон нырнула в поток прошлого.

ГЛАВА 8. ЗНАКОМСТВО

Световые блики скользили по лицам посетителей ночного клуба, голова кружилась, видимо, сказывалось действие алкогольного коктейля, выпитого для храбрости. Хрупкая девушка в белом сидела на мягком диване и пыталась расслабиться. Да, нервы были, мягко говоря, напряжены. Все-таки не каждый день убегаешь из дома.

Что будет дальше, она плохо себе представляла. Возможно, вернется обратно, когда начнется паника. Когда придут за ней и примут ее условия. И никак иначе.

Странно как подействовал на нее этот коктейль. Ей казалось, что она может читать мысли окружающих. Нужно будет спросить у официанта что он ей принес. Вообще-то она ни разу ничего такого не пила. За ней строго следил целый штат воспитателей вкупе с роботом-секретарем. И если воспитателей можно было обмануть или подкупить слезами, то этого несносного дроида ничего не пронимало.

Зато теперь можно было быть собой. Долой все запреты. Из нее делали дрессированную куклу. Плевать. Их воспитание породило в ней одно желание - быть невоспитанной.

Ночные клубы были под строжайшим запретом, и именно поэтому она пошла сюда. В самый скандальный. Где недавно выявили сеть наркодилеров.

- Милашка, ты одна? - горячий и липкий шёпот и точно такие же руки. Очень неприятно.

- Конечно, да, - отозвалась она, скользя рукой по бедру хама. Через мгновение бластер был у нее. Еще через мгновение - снят с предохранителя и уперт в бок липучки. - Ты сейчас встанешь и уйдешь. Понял, гад, - резко произнесла она. Надеясь, что употребила самые гнусные галактические выражения.

- Испугался. Да у тебя, солнышко, на лице написано, что ты не умеешь стрелять.

Солнышко нажала на курок, отвернув ствол бластера. Труп ей был не нужен. Только легкий ожог, боль.

Ее партнер взвыл от боли, на какой-то миг перекричав музыку.

Столик тут же окружила служба охраны клуба.

- Сдайте оружие и предъявите документы, - приказали ей.

Попалась и как глупо!

- Ребята, девчонка со мной, - раздался голос из-за спины, и на стол упала купюра, достоинство которой она не рассмотрела, - мы уходим.

Кто-то взял ее под локоть. И вывел из заведения.

- Будем знакомы, - проговорил незнакомец, - Хан.

- Лея, - сказала она и тут же себя обругала. Это же надо было сдуру назвать свое настоящее имя.

У незнакомца была хитрющая, но обаятельная улыбка. И синие глаза. Ситх знает почему, но это был любимый её цвет. И от него фонило безопасностью и одновременно приключениями.

- В первый раз в клубе?

- Ничего подобного! Посещаю его каждый день.

- Ага. Я тоже каждый день хожу по музеям.

- Вы не ходите по музеям.

- Ты, Лея. Не вы, а ты.

- Ты... благодарю за вмешательство. Сколько я тебе должна?

- А у тебя есть деньги?

- Глупый вопрос.

- Наверное, кредитная карточка?

- Да.

- И то, что тебя по ней в два счета вычислят, ты не подумала?

- Кому это может понадобиться? Я вполне самостоятельный и взрослый... - договорить она не успела, так как к клубу припарковался спидер начальника службы безопасности дворца. Лея юркнула за Хана.

Хан ухмыльнулся.

- Значит, удрала из дома, и сейчас тебя ищут?

- Не твое дело, - огрызнулась Лея.

- Ну почему - не мое. Я бы мог предложить тебе помощь, например.

- Какая тебе с этого выгода?

- Ну, во-первых, ты мне понравилась, я люблю храбрых людей, а уж когда это качество есть у девчонки...

- А во-вторых, ты думаешь воспользоваться моей кредиткой или даже запросить выкуп.

- Ты что читаешь мысли?

- Я не дура, Хан. И тебя спасает только то, что я тебе и вправду нравлюсь.

- Ты выстрелишь в меня?

- Если ты меня вынудишь.

- Так, я, кажется, попался, - Хан явно развеселился, - что дальше, мэм?

- Ты предлагал помощь. У тебя есть корабль?

- Да.

- Веди меня.

- Ну уж нет. Я не хочу получать срок за совращение малолетних.

- Ты не понял? Я угоняю твой корабль, вместе с тобой и с теми, кто там есть.

- Круто, - Хан улыбался во все лицо. От одного уха до другого.

- Не зли меня, я могу нечаянно нажать на курок.

Хан шутливо поднял руки.

- Ну тогда пошли, детка.

- Я. Не. Детка. Иди вперед.

- Ок. Какая интересная игра. Меня еще не похищали столь пылкие девушки.

Его явно позабавила ситуация.

- Заткнись, - Лея подтолкнула его бластером, - далеко до твоего корабля?

- Пару кварталов.

- Отлично.

Пару секунд они прошли в тишине.

- Солнышко...

- Я не солнышко, - огрызнулась она.

- Хорошо, не-солнышко, как скажешь. Скажи, почему ты удрала?

- Достали.

- Коротко и ясно. Но не слишком ли ты категорична? Тебя наверняка будут искать.

- Еще как будут.

- Подумай, они тебя любят, а ты так жестока.

- Любили бы не выдавали бы замуж за полного идиота!

- А, так ты сбежавшая невеста.

- Что-то вроде того.

- Как романтично. Я просто польщен, что ты выбрала меня. Ведь ты не считаешь меня идиотом?

- Нет.

Он повернулся к ней. Дуло бластера уперлось ему в грудь.

- Сегодня прекрасная ночь. Молнии в твоих глазах. Свет фонаря. Бластер. Знаешь, это определенно настраивает меня на романтический лад. И пусть меня посадят, или ты всадишь мне разряд в сердце, но...

Договорить он не успел. Лея выстрелила. В фонарь.

Осколки брызнули на тротуар.

Хан оценил.

- Ничего себе! Такой знакомой у меня еще не было. Определенно, я очарован. Ты богата?

Он, было, наклонился, чтобы поцеловать ее, но все испортил звук сирены.

- Скорее, - он схватил ее за руку. - Уже рядом.

Задыхаясь от быстрого бега, они влетели на территорию космопорта. Остановились и отдышались.

- Хан, - предупредила Лея, - перестань играть с огнем. Я убежала от жениха не для того, чтобы выйти замуж за кого-то другого.

- А кто тебе тут предлагал руку и сердце? - деланно возмутился Хан, явно насмехаясь над ней.

- Пошли, - приказала она.

Вновь бластер уперся ему в спину.

- Командовать ты умеешь. Стрелять тоже. А вот ругаться - нет.

- Как это нет?

- А вот так. Ты слишком вежливая, Лея. От тебя за квартал несет хорошим воспитанием.

- Разве?

- Например, в клубе тебе нужно было сказать «Отвали, ублюдок!» и все.

- Отвали, ублюдок, - повторила Лея.

- Не тот тон.

- Отвали, ублюдок.

- Уже лучше. Теперь поработаем над словом «заткнись». Говори лучше - захлопнись.

- Зах-лоп-нись.

- А ты способная, ученица, - хмыкнул Хан, - А вот и мой корабль.

- Этот? Такой старый!

- Зато самый быстрый.

- В каком это году он был быстрым?

- Эй, принцесса, - издевательски произнес Хан, и Лея испуганно вздрогнула, но довольно быстро сообразила, что он не знает ее титула и вкладывает другой смысл в это слово, - я тебе говорю, что это самый быстрый корабль, так верь мне. Он выглядит только так, но фору даст всем. А внешний вид - это специально.

- Зачем?

- Узнаешь. Проходи.

Они вошли внутрь.

Раздался приветственный рык, перешедший в бешеный вой.

- Чуи, Чуи, - Хан принялся успокаивать разъяренного вуки, - мне ничего не угрожает. Это моя знакомая - Лея. Лея - это Чуи. Все нормально. Бластер говоришь? Она так шутит. Лея, ты же шутишь?

«Нет», - хотела было сказать Лея, но, посмотрев на вуки, поставила бластер на предохранитель.

Чуи обиженно рыкнул и сел в кресло.

- Эй, старая жестянка, - к ним пришло сообщение от соседнего новейшего кореллианского лайнера, - ставим сотню кредитов, что догоним вас до выхода из атмосферы, даже если дадим фору в пару минут.

Хан ухмыльнулся и включил связь.

- По рукам. Только я на мелочевку не размениваюсь. Тысяча кредитов и стартуем одновременно.

- Ты псих? - спросили разом Лея и соседи.

- Чуи, задраить люк. Сейчас повеселимся.

Хан включил двигатели.

Соседний корабль тоже.

Несколько минут два корабля стояли на стартовой площадке, вибрируя от холостых оборотов. Потом резко рванули вверх.

Соседи внезапно осознали, что, даже врубив все системы на полную мощность, они никак не могут сбросить с себя старую развалюху.

Несколько минут корабли летели на одном уровне.

- Ладно, хватит, - махнул рукой Хан, и Чуи врубил двигатели. Сокол разом вырвался вперед.

- Ура! - крикнула Лея.

- Я же говорил, - приподняв бровь, ухмыльнулся Хан, довольный произведенный эффектом. А Чуи буркнул на своем, на вучьем, что непорядочно нечестными методами морочить голову юным девушкам. Хорошо, что Лея не понимала вукийский язык.

- Эй, «Сокол», - проявились их бывшие соперники, - что у вас за двигатели?

- Так я вам и сказал, - отозвался Хан.

- Не хотите продать свой корабль?

- Лучше я лишусь руки.

- Жаль. Но если вдруг решитесь, свяжитесь с нами. Мы пришлем вам свои данные. Да, кстати, передайте номер своего счета - мы переведем деньги за проигранное пари. Тысяча кредитов - ваша, честно заработанная.

- ОК, ребята. Приятно иметь с вами дело. Пока!

- Удачи, «Сокол».

- А ты нахал, - восхищенно произнесла Лея.

- Да, - улыбнулся Хан. - Очень на это надеюсь. Теперь тебе понятно, для чего такой внешний вид? Я специально искал что-то допотопное. Эффект производит хороший. На «Тысячелетнем Соколе» я обгонял даже имперские крейсера. Они просто никак не могут поверить, что их делает старая консервная банка.

- И где ж ты нашел это? На какой свалке?

- Не поверишь - выиграл в саббак.

- Ну, конечно. Ты не идешь прямой законной дорогой.

- Конечно - нет. Это не мой стиль.

Лея сияла.

- Авантюрист!

- Спасибо за комплимент. Ты уже решила, куда мы полетим?

- Да. В Галактике есть только один человек, способный помочь мне, это сенатор Мон Мотма.

- Мон Мотма? - нахмурился Хан. - Я слышал это имя недавно в Голо-новостях. По-моему, она погибла. Или попала в плен. Или это не в новостях, а информация от моего предыдущего пассажира.

- Что за пассажира?

- Да был один чудной старик. Затащил меня на какую-то секретную станцию-тюрьму, откуда мы еле унесли ноги. Да и то - по причине немотивированного альтруизма кого-то из начальства. Я бы ни за что не выпустил столь подозрительных типов:

- Станцию? Что за станцию?

- Огромную, как планета.

- Что за небылицы.

- Никакие не небылицы. Чуи подтверди.

Вуки издал зычный рык.

- Очень достоверно. У тебя можно подключиться к Гала Вебу?

- Да запросто. Сейчас будет тебе Веб.

- Ты сможешь отвезти меня на ту станцию?

- Зачем?

- Мне кажется, что мне туда надо.

- Тебе кажется? Здорово!

- Не забыл, я угнала твой «Сокол»?

- Эй, это мой корабль. И командую здесь я.

- Я заплачу.

- Да по твоей кредитке нас тут же найдут.

- Тебе заплатят на той станции. Скажешь, что я захватила ваш корабль.

- С чего ты взяла, что заплатят?

- Станция имперская?

- Да.

Вуки давно уже пытался привлечь внимание Хана к одной из страниц Галактик Веба.

Там висело следующее объявление:

«Пропала принцесса Альдераана, Лея Органа. Сообщившему о ее местонахождении будет выплачена щедрая награда».

И фотография.

Хан ошарашено уставился на нее.

- Нет. Только не говори, что это ты.

- Это я.

- Чуи, мы возвращаемся.

- Если ты вернешься, я скажу, что ты меня похитил и прибегнул к насилию, сексуальному насилию. Никто не будет проверять справедливость моих слов. Никаких мед. экспертиз, никакого суда. Тебя сразу стерилизуют или казнят.

- Я не люблю шантаж.

- А я не хочу замуж. Мне тоже не сойдет с рук этот бунт. Если я не докажу, что могу быть самостоятельной. Ты можешь крупно выиграть, если станешь моим союзником. И первое что мне надо - найти Мон Мотму.

- Она погибла.

- Она жива. Я чувствую это.

- И ты всегда доверяешь чувствам?

- Да, и еще ни разу не пожалела об этом.

- А я вот жалею, что послушался своего внутреннего голоса там, на планете, когда заступался за тебя.

- На самом деле ты не жалеешь, - сказала Лея, и Хану нечего было ей возразить.

ГЛАВА 9. КРИЗИС

- Вейдер, это вы приказали перевести сенатора Мотму на «Девастатор»?

Сегодня голос Таркина был на редкость сварлив. Или тому виной накопившееся раздражение? Поворот головы - максимальное, что заслуживал губернатор ВНЕШНИХ РЕГИОНОВ.

- Почему на МОЕЙ станции происходят вещи, о которых я узнаю только по факту их совершения? Почему вы не ставите меня в известность? Я не давал санкции на перевод.

Всему есть предел. Или вечно подыгрывать чужому самолюбию? Пора уже поставить заносчивого гранд-моффа на место.

- Потому что она не требуется, губернатор. Дело «Тантива» находится вне вашей юрисдикции.

Таркин тут же взорвался, сразу перейдя к угрозам:

- Посмотрим, Вейдер! Сегодня я отправил доклад Императору. Рассказал о том, как вы некомпетентны. Очень скоро мы снова вернемся к разговору о юрисдикциях.

Милорд промолчал, ожидая продолжения. Становилось весело.

- Да, - продолжал распалять себя губернатор, - вы упустили диверсантов! В то время как о станции никто не должен знать...

- Бросьте, Таркин, - перебил он. - О ней знают все. Уж все повстанцы - точно. И потом, меня не интересуют исполнители. Только заказчики. Нужны полноценные улики.

- То есть, вы не следите за диверсантами? - недоверчиво спросил губернатор.

- В этом нет необходимости. Я знаю, куда они полетели. И отправляюсь за ними следом. На «Девастаторе».

- А сенатор?

- Нужна для очной ставки с сообщниками.

- Так она решила помочь следствию? - на этот раз в вопросе звучало куда больше удивления, чем недоверия.

- Да.

- Не пытайтесь меня обмануть, Вейдер.

- И как бы я осмелился, - Лорд издевался практически открыто, но губернатор сегодня был на удивление туп.

- Я видел, как вы допрашивали заключенную. Не было произнесено ни слова о ее сотрудничестве.

- Разумеется.

- Я повторю: на МОЕЙ станции...

- На вашей? А может все-таки - на имперской?

- Я приказываю...

Хм!

- Приказывать мне может только Император.

- Хорошо, Вейдер, вы получите приказ от него. Если так этого добиваетесь. У меня самая прямая связь с Корускантом.

«Ну да, самая прямая. Самая - это когда ты общаешься без технических приспособлений. Хотя они порой бывают нужны, например, для записи указа или протокола».

- Пусть будет так, как пожелает Император.

Вот это гранд-моффу пришлось проглотить:

Министр Сэт Пестаж выглядел, скажем так, вымученно. Он не спал уже более двух суток, за счет стимуляторов обманывая организм. Ситуация сейчас была такова, что одно неверное решение могло привести к краху не только правящие элиты, но и прекрасно выстроенное здание государства. Решение, конечно, принимать не ему. Но именно ему предстояла не менее трудоемкая и ответственная задача: проанализировать обстановку и синтезировать первоначальное решение.

Дерзкое похищение планов сверхзасекреченного оружия наводило на определенные мысли. Во-первых, повстанцы, будучи малочисленным маргинальным движением, стали пользоваться поддержкой Альянса, ранее занимавшего позицию наблюдателя и своеобразного тестера общественного мнения. То, что в Альянсе состоял ряд оппозиционных сенаторов центральных регионов, тоже было всем известно и никого не удивляло. А вот сенатор от Чандриллы смогла изумить. Ранее она считалась вполне лояльным к строю, здравомыслящим и дальновидным политиком. Даже Его Императорское Величество, кажется, был озадачен поступком Мон Мотмы. И это наводило на опасения, остались ли благоразумные политики или всех захватила революционная зараза? Или, что хуже, все рассудительные - уже там, на другой стороне?

Во-вторых, помимо того, что оппозиция сейчас становилась популярной, похищение планов говорило о том, что в дело был замешан кто-то из ближайшего окружения Палпатина. Имеющий доступ к закрытой информации. И тот, кто бы мог незаметно добыть сведения.

И это было намного серьезней первого.

Простому инженеру или конструктору: пусть даже не простому, а ведущему, можно было увидеть документы, но скопировать и вынести - нет. За системы безопасности Сэт Пестаж мог поручиться головой. Словом, был очень ограниченный список тех, кто мог официально затребовать документы и снять с них копии. Что было одновременно и хорошо (мало подозреваемых), и плохо. Плохо потому, что уровень положения и степень осведомленности того, кто затеял опасную игру, был таков, что времени, чтобы его вычислить и опередить, оставалось катастрофически мало. Все они держали планы в руках. Но кто из элиты предал Империю? Ищи мотивы - найдешь человека. Так советуют криминалисты.

Пестаж отодвинул ящик стола. Именно отодвинул, а не нажал на кнопку: министр обороны не любил высокотехнологичные современные интерьеры. Достал полупустую пачку таблеток. Положил две капсулы под язык.

Мотивы... найти мотивы - не проблема. Видимо, кому-то понадобилось дестабилизировать обстановку, вызвав смуту, чтобы прийти к власти. Проблема в том, что подобное честолюбие и неразборчивость в средствах могли быть у всех подозреваемых.

Список тех, кто мог, был не длин. Возглавлял его сам Император. Потому как теоретически мог, для своих каких-то целей, передать планы повстанцам. Естественно не для прихода к власти, а, например, ради проверки лояльности сенаторов. Следом шел он, Сэт Пестаж. Теоретически мог захотеть выйти из тени... Гм. Далее - ученик Императора, Темный Лорд Ситхов. Вот у кого уж темные мотивы. В смысле - непроницаемые для посторонних. Но ранее казался верным и лишенным амбиций. Хотя, судя по докладу Таркина...

Пестаж давно знал обоих. Знал и о честолюбивой ревности Таркина к правой руке Палпатина. Поэтому не придал бы значение еще одному доносу, кабы не два обстоятельства: к рапорту, переданному через службу безопасности,- и именно через нее! - прилагалась голограммы «допросов» сенатора. СИБ, узнав, о ком идет речь, не взял на себя ответственность не то что давать оценку, но и просматривать дело. И документы с резолюцией Арманда Изарда об отказе разбирать данные факты, как лежащее вне пределов его компетенции - легли на стол Пестажу.

Донос в СИБ - весьма странная идея для Таркина. Не мог он не знать, кто курирует данную организацию. Или он считал свое положение выше? Тем не менее, так размениваться по мелочам - глупо и весьма недальновидно. Само поведение СИБа тоже было необычно. Резолюция слегка озадачила министра обороны. Разве в первую очередь они не должны были проверять первых лиц, входящих к Императору? Даже собственного куратора. Что было опасного в том, чтобы просмотреть дело и со своей оценкой передать ему или Вейдеру?

Но более всего Сэта Пестажа поразила запись первого и второго «дознания».

Пара слов с двух сторон. И все. Ни обвинений, ни оправданий. Ни вопросов. Ни-че-го. Молчание.

Как с этим вязались последующие слова Вейдера Таркину, что сенатор согласна на сотрудничество, Пестаж не знал.

Как и когда было получено от нее согласие? Ни камеры станции, ни Тантива не зафиксировали ничего подобного. А значит, значит, оставалось два варианта: либо Вейдер и был тем самым предателем. Либо действовал строго по инструкциям Императора и, следовательно, с его согласия развязал всю эту комбинацию с исчезновением информации. И, наверное, директор СИБа был тоже в курсе. Отсюда эта резолюция.

Но почему, тогда почему не в курсе он, министр обороны?

Неужели это проверка лояльности не сенаторов, а его, Сэта Пестажа?

Пульс резко участился, и министра бросило в пот.

Этак можно себя довести до инфаркта.

А ты хотел на таком посту и не нервничать?

Под язык легла еще одна пилюля. На этот раз - от сердца.

Как всегда не хватало полной информации.

Было очевидным то, что Императора мелким амбициозным доносительством не стоило отвлекать. И хотя доклад гранд-моффа был достоин мусорного контейнера, но по собственному опыту Пестаж был уверен, что он может оказаться не лишним - рапорт был сдан в архив и подшит к делу Таркина. Пригодится.

Лучшим выходом, для собственного успокоения, конечно, было бы связаться со станцией и поговорить с Вейдером.

Или лучше расспросить Таркина и Исарда?

Почему он решил, что директор службы безопасности в курсе? Возможно, он тоже напуган? Отсюда этот нелепый отказ.

Аппарат голографической связи принялся настойчиво мигать белой лампочкой вызова. Пока он колебался - кто-то его опередил.

Прежде чем нажать на кнопку активации связи, Пестаж выпил стакан воды.

Вейдер собственной персоной. Почувствовал, что ли?

- Министр, хочу поставить вас в известность: я отправляюсь допрашивать вице-короля Альдераана.

- Вам нужны какие-то санкции?

- Нет.

- Но зачем тогда вам я?..

- Я не могу связаться с Императором, и ждать тоже не могу.

- Император - недоступен?! Теперь понятно, почему Таркин свой донос направил в СИБ, - удовлетворенно произнес Пестаж. - Не удивлены? Уже в курсе?

- Да.

- Кто вас поставил в известность? Арманд Исард?

- Нет. Сам Таркин.

- Вот как. Он сошел с ума?

- Интересная версия.

- Я шучу.

- А я серьезно. Но оставим это дело на Линнарда.

Зейн Линнард. Он тоже имел доступ к той информации. Почему бы не спросить?

- У вас есть версия, где произошла утечка?

- На Корусканте.

- Ну, это очевидно.

- Подробности - поможет выяснить Бейл Органа. И я очень надеюсь, что это не вы, - теперь решил пошутить милорд.

- А я - что не вы, - тон в тон отозвался министр. Как ни странно, ему полегчало. - А может предателем быть - Таркин? - предположил Пестаж. - В таком случае ему было бы логично чинить вам препятствия.

- Таркин не в курсе, что я лечу на Альдераан.

- А почему именно туда? - насторожился министр. - Как вы выявили причастность Органы? Слежкой за диверсантами? Допросами?

- Не совсем. «Тантив».

- А - да... «Тантив»...

Вейдер наклонил голову, ожидая продолжения, но министр молчал. Следовало бы разъяснить ему кое-какие свои выкладки.

- Помимо того, что корабль является собственностью семейства Органы, экипаж пытался переслать украденное домой.

- Но почему этого нет в рапорте Таркина? - удивился Пестаж.

- Возможно, Таркин не знает, что был сам факт этой попытки. Наш патруль заглушил передачу

- Странно. Это при своей-то повышенной подозрительности и безумном рвении утопить вас и выслужиться. Не проверить, как прошла операция, послать безумный доклад, на основании только вашего странного поведения!

- Губернатор ведет себя неестественно, - подтвердил Вейдер.

- А вы? Разве - нет? Ведь Мотма могла сознательно подставить Альдераан ложной передачей... она ведь не только туда пыталась передать сведения. По-моему, там фигурировали базы повстанцев на Дантуине и Явине IV. Это могло быть просто дезинформацией.

- Дознание показало, что это не так.

Сказать, что Пестаж удивился - не сказать ничего.

- Я смотрел ее допросы. И мне неясно откуда вы вынесли подобное заключение.

- Я просканировал ее память.

- Но этого нет в проколах, в записях...

- Безусловно, нет. Сыворотка правды дает лишь девяносто процентов гарантий. Поэтому я не пользуюсь ей. Мой метод - все сто. Но его не запротоколировать, министр. Не зафиксировать камерами слежения. Как, например, ваши мысли или интуицию.

Пестаж налил себе еще один стакан воды. Дико хотелось спать.

- Вам не кажется, что мы попали в какой театр абсурда? - медленно произнес он. - Я уже скоро разучусь удивляться.

- То, что я вам сейчас скажу, и впрямь из раздела «не увижу - не поверю». Воскрес один покойник. Тоже ведущий меня к Альдераану.

- И кто же он?

- Сядьте поудобнее: Оби-Ван Кеноби.

- Вы уверены?

Несмотря на всю свою проницательность Пестаж не мог ни увидеть, ни почувствовать усмешку собеседника в ответе:

- Абсолютно.

- Так вот почему вы дали уйти диверсантам! - дошло до министра, который начал, вот прямо только что начал, верить.

- Да.

- Кеноби в гостях у Органы - прекрасная улика! Даже без Мотмы. Кстати, возвращаясь к ней, скажите, милорд, а сенатор давала согласие на сотрудничество?

- Явно запротоколированного - нет.

- А так, значит, вы выявили - неявное?

- Возможно.

- Хм. Неужели, вы как Император можете... это не слухи? - решился на вопрос советник.

- Нет.

Пестаж нервно сглотнул. Выпил стакан воды. И ответил не без сожаления:

- Тогда... тогда я просто поражаюсь выдержке Его Величества.

- Да, я тоже, - сказал Вейдер, ставя точку в разговоре.

Ответы Пестажа удовлетворили. Теперь он знал, что делать.

Пальцы легли на копку вызова:

- Арманд, как расследование?

- Ваше сиятельство, никаких данных пока нет. Мы не знаем главного заказчика. Вышли пока на мелких связных. Мой агент...

- Да-да. Хорошо. Все подробности потом. А дело - закрыть. Всю информацию, бумаги, кристаллы - ко мне на стол. В единственном экземпляре. Все остальное - уничтожить. Агента - отозвать.

- Что? - поразился директор службы безопасности.

- Вам повторить? - раздраженно спросил Сэт Пестаж. - В связи с государственной необходимостью - дело закрыть и засекретить.

- Что?! - воскликнула Айзенн Исард.

- Дело закрыто. Возвращайся.

- Но я только вышла на связных повстанцев. Еще пару неделей и мне бы поручили связь со столицей! Я стала своей в их организации! Прошла все проверки. И идти на попятный? Ну уж нет.

- Да пойми ты, что это приказ министра обороны.

- А не он ли это? Тот самый, на кого мы собираем улики?

- Пестаж - верный советник Императора.

- Все, кого мы подозреваем - верные.

- Тебе мало известно. Перед закрытием дела Пестажу пришел рапорт от Таркина. Обычное доносительство.

- На кого?

- На правую руку Императора.

- Ого!

- Да. Губернатор приложил к рапорту записи со станции. Дело касалось допросов сенатора Чандриллы.

- И?

- После ознакомления с ними министр приказал нам прекратить расследование.

- Интересно.

- Я тоже так считаю. Скорее всего, на стороне Альянса - Вейдер.

- Ерунда! Просто расследование теперь ведут они. Советник Императора и его помощник.

- Романтичная юная леди.

- Спорим, как всегда права буду я?

- Независимое расследование?

- Почему бы и нет?

- Хорошая мысль. Представь, насколько можно будет подняться в глазах Императора, предоставляя ему доказательства неверности его правой руки?

- Ты с ума сошел? Идти против Лорда Ситхов?

- Ты веришь в те сказки?

- Я не отмахиваюсь ни от какой информации и вижу более полную картину.

- Значит, ты не будешь мне помогать?

- Искать доказательства против Милорда? Уволь.

- И будешь вести свое расследование?

- Да.

- Ну как хочешь. Посмотрим, кто из нас победит. Соревнование - неплохой стимул. Только вот твое положение. Ты не в штате СИБа. И с этой поры доступа к информации у тебя не будет. А мои люди будут тебя считать агентом Альянса.

- Используешь против меня мою же легенду? - Айзенн сузила глаза. - Нечестно играешь, папа.

- У тебя есть время передумать.

Не более секунды молчания. После которой она тряхнула кипой волос и произнесла:

- Я большая девочка и справлюсь. Так даже интереснее. Посмотрим, чего стоят мои каналы и возможности без твоей поддержки. Буду ждать тебя на финише. И не обделайся, как всегда, ПА-ПА.

«Вот стерва! Хоть бы что-нибудь произнесла без издевки», - подумал Арманд.

Мысль Айзенн была более лаконична: «Сволочь».

Корабль флота его Императорского Величества «Девастатор» нырнул в гиперпространство. Участие альдераанского короля в похищении секретных планов было столь явным, а улики - такими неопровержимыми, что Темный Лорд был просто обязан задать пару вопросов Бейлу Органе. Естественно, Вейдер понимал, что последний скорее всего выкрутится, но отказ от визита выглядел бы: непрофессионально. Временами даже ситхам приходилось идти на поводу у общественного мнения - каким бы глупым оно не казалось.

Но поездка могла оказаться результативной. В том случае, если Органа знал, кто с их стороны помог похитить планы.

- Милорд, все системы работают нормально. Через восемь часов будем на Альдераане.

- Хорошо. Как заключенная?

- Простите? Мы не проверяли.

- Так проверьте.

- Будет выполнено, милорд.

- Куда вы?

- Проверять...

- А камеры на что?

- Милорд, ничего необычного.

- А должно что-то быть необычное?

- Заключенная ходит по каюте.

Раздраженно:

- Дайте ей снотворное, пусть отдохнет.

- Слушаюсь.

- Новенький?

- Так точно, - козырнул.

- Имя?

- Младший лейтенант Этьен Смоу.

- Вы свободны, Смоу. Не забудьте о снотворном.

- Никак нет. Разрешите идти?

- Разрешаю.

Несмотря на излишнее рвение, этот новичок его не боялся. Значит, сработается с командой «Девастатора».

Перед отлетом немногочисленная группа офицеров во главе со старшим офицером Максимилианом Вирсом подала рапорт о переводе со станции. Таркин удовлетворил прошение, добавив, что не мешает безумцам рушить свою карьеру. И Вейдеру ничего не оставалось, как предложить чрезвычайно заинтересовавшим его «безумцам» новое место службы - свой разрушитель.

Интуиция? Ох уж эта интуиция. Просто продохнуть не дает. Вот только тогда, когда тебе нужен, больше всего нужен правильный ответ, - она хранит молчание. Капризная особа.

Не слишком ли много идеалистов на одном корабле? Не потонет ли он под таким грузом? Что это? Наступающая старость? Коллекционирование чудаков? Или романтизм?

То, что мысль может материализоваться, Вейдер почувствовал спустя мгновение. Корабль встряхнуло. Нет, ему так показалось. На самом деле ход «Девастатора» был ровен как никогда. А потом пришла ВОЛНА ВОЗМУЩЕНИЯ.

За много световых лет от «Звезды Смерти» Лорд Вейдер внезапно покачнулся и чуть не упал. Как будто миллион людей внезапно вскричали в ужасе: а потом все замолчало. Навсегда. Навечно. В Силе наступила безжизненная тишина и неподвижность, объясняемые лишь обрывом жизни. Множеством безвременных смертей:

«Таркин!!!» - впервые за долгие годы Лорду Ситхов захотелось выругаться. Не по делу, а так, в бессильной злобе от сознания собственной глупости.

«Значит, оставил гранд-моффа без присмотра: да, Энекин?»

- Зарраза!

Персонал мостика удивленно повернулся к Темному Лорду. Впрочем, Вейдеру как раз было нужно внимание:

- Выходите из гиперпространства. Срочно начать расчеты прыжка по обратной траектории.

- Милорд... - Вейдер не поощрял любопытства, но сомнение офицеров естественно. Выход из гиперпространства без точных координат - вещь опасная. А уж выкидывать такие номера единственно по причине личной блажи одного человека: да будь он хоть десять раз ситх! Такую позицию Темный Лорд понимал и, отчасти, даже разделял. В стародавние времена зеленой молодости: когда веришь тому, что надо бы критиковать и сомневаешься в остальном.

- При всем уважении, - маневр слишком опасен для корабля:

- Без вариантов. Я скажу, когда выход пройдет безопасно.

На лицах персонала мостика со всей очевидностью проступало сомнение. Вейдер вздохнул: что ж, временами скрытность бывает не к месту.

- Джентльмены, риск - ваша работа. Вы знали, где работаете. Нам НЕОБХОДИМО спешить.

Персонал немедленно уткнулся носами в консоли. С ТАКИМ Вейдером препираться просто боялись. Если Милорд дает себе труд вступать с офицерами в диалог, то, значит, игры кончились. В такой ситуации даже промедление могло стать преступлением.

- Милорд, - с ним на свою беду решился связаться новичок, - заключенная отказывается принимать снотворное.

Резко и зло:

- Передайте ей, что это не просьба, а приказ. И чтобы через минуту она спала.

- Есть, сэр.

Но Вейдер уже забыв о Смоу, говорил с офицерами, дежурившими на мостике.

- Готовь-с к выходу, по моей команде...

Этьен Смоу сник. Что называется, попал между двух огней. Не заставлять же ее силой пить эти вучьи таблетки. С другой стороны, в третий раз говорить об этом с Лордом Вейдером не представлялось возможным.

«Меня спишут», - решил бедняга, заходя в каюту странной заключенной.

На разрушителе не было вип-камер, поэтому по распоряжению начальства эту даму заперли в обычной каюте, отключив связь. Видимо, она была высокопоставленной особой. Уж что-что, а держалась с гонором. И была не менее категорична, чем Милорд.

- Опять вы! - возмутилась Мон Мотма.

- Миледи, прошу вас: - с перепугу Смоу перемешал все слова, - Лорд Вейдер сказал, что это не приказ, а просьба.

- Просьба? - удивилась она.

- Мм: - до него дошло, какой получился смысл, но поправиться он не успел.

- Давайте ваше снотворное:

Смоу оставалось только отрапортовать, надеясь, что никто не заметит его ошибки:

- Милорд, заключенная уснула.

Согласно кивнуть: «Информация принята», - развернуться и забыть. Отложить все, что не требует срочного решения. Мобилизоваться. Стряхнуть с души ошметки чужой боли. Стать сильным. Стать бесчувственным. Стать: объективным.

А переживания отложим на «завтра».

«Девастатор» успешно вышел из гиперпространства и успел лечь на обратный курс, прежде чем капитан осмелился спросить:

- Там что-то серьезное, милорд?

- Похоже, что гранд-мофф испытал суперлазер на планете. Было много смертей:

Офицеры обменялись взглядами суеверного ужаса.

«Не нужно было оставлять Таркина. Ты же видел, в каком он состоянии. И пренебрег своими же наблюдениями. Постановил, что кто-то другой за тебя примет решение. А теперь что?»

Пока оставалось только одно - ждать.

Лея Органа оторвалась от доски с голошахматами и зябко вздрогнула. Казалось, что мир вокруг внезапно покачнулся: и стал другим. Опять эти странные фантазии: объект постоянного беспокойства отца и тайных насмешек служанок. Принцесса боялась быть «другой»: страх, сидящий в каждом подростке, вне зависимости от ума, воли, и социального положения. Лее было восемнадцать лет, у нее был двухдневный опыт самостоятельного существования: и тайное желание понравиться кореллианцу. А ее «странные видения» могли только отпугнуть его. Поэтому, заметив удивленный взгляд, девушка стремительно изменила выражение лица, подкрепив маневр вопросом:

- Когда мы пребываем?

Хан бросил быстрый взгляд на хронометр:

- Через: семь минут. До сих пор не верю, что ВОЗВРАЩАЮСЬ ОБРАТНО. Я был страшно рад унести с этой станции ноги: и все остальное, - он повернулся в Лее: - Красавица, пора подумать над объяснениями. Дарт Вейдер не произвел на меня впечатление легковерного человека.

- Соло, ну, при чем тут этот ситх? Ты же говорил, что там командует Таркин.

- О, Сила и все джедаи! Звезда моя, ты представляешь, сколь подозрительно мы выглядим? Этот проимперский змеюшник с большими пушками - и непомерными амбициями - просто ликвидирует нас для подстраховки. Особенно - учтя мое знакомство с Кеноби и делишки твоего: простите, вашего отца с Альянсом.

- Мой отец - порядочный человек!

- Что и говорить, очень веская причина сбежать из дома, - съехидничал Соло, но заметив ярость на лице принцессы, поднял руки вверх: - Сдаюсь, каюсь, и замолкаю. Вице-король, возможно, лучший из людей в этой Галактике, однако он СВЯЗАН с Альянсом. Это известно мне, тебе, Кеноби и еще сотне человек во всех углах Галактики. В таких условиях сомнительно, что СИБ пребывает в блаженном неведении. Имперцы - не дураки: во всяком случае, многие из них. И поверьте, легко найдут решение в этом уравнении.

- Тогда почему мы туда летим?!!!

- А разве это не ты позаимствовала корабль, угрожая бластером и стерилизацией? - и, заметив, что девушка явно испугана: - Выше голову! Я же говорю - не все имперцы дураки. Так что твой план имеет приличные шансы на успех. Будь все по иному - вуки лысого ты бы «угнала» «Сокола».

Второй пилот громко зарычал, но Лея так и не поняла: то ли он соглашается с капитаном, то ли - обижается на «вуки лысого». Хан похлопал Чубакку по мохнатому предплечью.

- Пойдем в рубку. Мы почти приехали.

- Там что-то серьезное, милорд?

- Похоже, что гранд-мофф испытал суперлазер на планете. Было много смертей:

Снова и снова прокручивался в голове Вейдера этот краткий диалог, в то время как они подлетали к точке выхода.

- Милорд, - неуверенно проговорил капитан, - мы готовы выйти из гиперпространства. Отдать приказ?

- Да. Чтобы нас там не ждало.

Краткий миг перехода перед осознанием масштабов трагедии.

Над палубами «Девастатора» пронесся синхронный вопль горя и ярости. Ибо все, кто находился рядом с обзорными экранами, увидели в космосе груду горящих обломков. И остов станции, в котором, при некоторой фантазии, еще возможно было опознать гордость Империи - неуязвимую и могущественную «Звезду Смерти».

«Это были повстанцы?!» - первая мысль, единое для всех выражение возмущения. И - жестокие ответы, сообща поставляемые сканерами и логикой. Нет, в этом секторе не было других кораблей. Нет, «Девастатор» прилетел слишком быстро, чтобы «гости» могли спрятаться от сканеров. Следы использования энергетического оружия: отсутствуют. Остаточный фон работы корабельных двигателей: только наш.

Здесь не было боя. Была диверсия - и убийство. Бессмысленное, жестокое и - да, циничное. Как любое массовое убийство, когда острота чувств первоначально блекнет перед масштабами проблемы. Отсутствие сопереживания - бич любого постиндустриального общества. Вероятно, такое не грозит только форсъюзерам. Ибо, по особенностям своей физиологии, они просто не способны отгородиться от мира и его: чувств. Во всяком случае, полностью. Так, как им временами хотелось.

Команда разрушителя, поглощенная увиденным, забыла о Вейдере. Вцепившись в поручень мостика, он смотрел на обломки, но не видел их. Сила словно зная, что он не может вмешаться и исправить, как бы в насмешку прокручивала видения еще недавнего прошлого как обычный голофильм. И оставалось только безучастно наблюдать, как совершается непоправимое, и кусать губы, считывая эмоции бывшего гранд-моффа.

Вот он улетел на Альдераан. А на покинутой ими станции разыгрывалась совсем иная пьеса, стремительно превращающаяся из комедии в полноценную драму. Вейдер рассказывал имперцам о паранойе Таркина, говорил о нездоровом самолюбии и одержимости идеями. Говорил: действовал: однако, если бы Темный Лорд каким-то чудом оказался на станции В ТОТ МОМЕНТ, он очень изумился бы переменам. А сейчас можно удивляться лишь своей слепоте. Невероятно, но факт: ситх, знаменитый своей недоверчивостью почти так же, как Силой, попал в сети излишнего оптимизма. Ибо, с его отлетом, ситуация на «Звезде Смерти» стремительно ухудшалась.

Отбытие Вейдера, чье присутствие все же заставляло персонал станции сдерживаться, как бы запустило цепную реакцию. При всей своей мрачности, Милорд смотрелся чем-то незыблемым, непробиваемым, и древним как сама Галактика. Когда эта плотина исчезла, весь океан подавленных эмоций выплеснулся наружу. Инициаторами процесса, естественно, были Таркин и его свита, но паника часто распространяется, как вирус. Особенно, если ей чуточку помочь:

Гранд-мофф Таркин сидел в зале управления «Звездой Смерти», воспаленными глазами глядя на монитор. Минуту назад он выгнал очередного офицера, заявившегося с докладом. Уши бедняги горели всю дорогу до каюты: выпускник Академии и завсегдатай армейских кабачков в жизни не слышал столь цветистых ругательств. Несмотря на то, что до сего дня на осведомленность не жаловался.

Итак, Таркин остался в одиночестве. Всегда аккуратный, подтянутый - хотя и бесцветный чиновник разительно изменился. Безупречный некогда мундир был сильно измят и запачкан соусом, а в ледяном взгляде серых глаз отчетливо вспыхивали искры безумия. В отдельные минуты просветления Уиллхуф сознавал, что он, вероятно, болен: но такие мгновения возникали все реже, изгоняемые эпизодами навязчивых видений.

Поздно, слишком поздно: нужно было раньше:

Проклятые республиканские отродья! Житья от них нет! Враги повсюду!

:что я такое несу: необходимо пойти в лазарет: надо было давно, но Вейдер:

Несносный ситх! Все вынюхивает, выглядывает: наверняка, шпионит для Императора. Старый маразматик сто лет, как боится собственной тени:

Таркин внезапно встрепенулся и завертел головой, живо напомнив пустынную птицу-падальшика.

А где он сейчас? Проклятый шпион! Что-то вынюхивает. Они все сговорились за моей спиной, хотят заграбастать себе станцию, - гранд-мофф любовно погладил рукой обивку кресла, по губам расплылась идиотская улыбка. - Нет: моя Звездочка не для вас: Таркин вас всех обойдет. Лицемерные уроды! Особенно этот в черных доспехах:, - тут мофф снова нахмурился. В последнее время настроение у него менялось по двадцать раз в сутки, от любой мелочи, но такая потеря самоконтроля: ощущение неправильности происходящего на время прояснило рассудок, запутавшийся в бредовых фантазиях.

Вейдер улетел: как он может шпионить?

И тут же, почти без паузы, снова: - Улетел: - сбежал, подонок. Нет, эта императорская собачка неспроста так быстро смоталась. Небось, уже продал все наши секреты ребелам:

Таркин застыл. Руки стиснули подлокотники так, что из-под ногтей показалась кровь. Воспаленное сознание сгенерировало очередную абсурдную мысль, - и гранд мофф тотчас же ей поверил.

Вейдера похитили! Это - заговор. Тот старик-джедай, наверняка, чем-то воздействовал на Лорда: вот и ушел невредимым. Гад, гореть ему в форсъюзерской преисподней! А теперь - приманил, обманул, опутал Силой - джедайские колдуны так умеют. Выманили Вейдера - и захватят станцию без единого выстрела, - Таркину показалось, что он слышит шепот и шум сотен шагов за стеной.

Они уже здесь! Вся команда под действием Силы, прислуживает ребелам, как послушные ребятки. Только он еще сопротивляется, - Уилхуфф даже не заметил, как начал говорить о себе в третьем лице. - Таркин сильный. Здесь вы свои психоштучки и обломаете, сволочи. Главное, не пустить мятежников в центр управления, - гранд мофф включил блокировку дверей с главного пульта. Через некоторое время в дверь забарабанили.

- Таркин! Что это за шутки? - и перебивая первый, властный голос (Монти?) раздался другой, елейный и сладкий: - Гранд-мофф, с вами все в порядке?

«Тагг: ну, конечно! У этого типа никогда не было мозгов. Для джедаев - все равно, что управлять марионеткой:»

Стук в дверь стал громче. Похоже, колотили чем-то металлическим. В коридоре послышались команды - персонал вызвал бригаду со спецоборудованием.

А гранд-мофф Таркин страдальчески смотрел на экран - и слышал переговоры несуществующих джедаев. Сейчас преступники взломают дверь: коснутся грязными пальцами блестящих рычагов: будут управлять ЕГО станцией.

- НИКОГДА! - прокричал страдалец вслух. Он - имперский офицер. И, в условиях наличия противника на борту, у него есть только один выход.

Шатаясь, как пьяный, и решительно игнорируя крики из-за дверей, невзрачный и безумный мофф направился в дальний конец помещения. Где, под прочнейшим стеклом, защищенная шестью паролями и им самим запертая на ключ, пряталась маленькая серая кнопка.

СИСТЕМА САМОУНИЧТОЖЕНИЯ СТАНЦИИ ВКЛЮЧЕНА.

«Тысячелетний Сокол» вышел в обычное пространство и оказался в центре мощного метеоритного поля. Корабль спасло лишь то, что предусмотрительный кореллианец всегда покидал гиперпространство с включенными щитами. Слишком многие в этой Вселенной желали бы постелить его шкуру на пол вместо коврика.

- Твою мать! - воскликнул Хан, лавируя среди обломков. Потом глянул на побледневшую принцессу и извинился: - Простите, леди - это нервы.

- Что здесь произошло? - Лея широко раскрытыми глазами смотрела на груды обломков, плавающих в космосе. - Сколько же кораблей нужно уничтожить, чтобы получить столько металлолома?

- Похоже, лишь одну станцию, - изрек Соло, увидев впереди знакомый шарообразный остов.

- Вот ЭТО - станция, на которую мы летели?! - воскликнула принцесса, показывая на оплавленный каркас.

Капитан открыл, было, рот для ответа, но тут на пульте внезапно зажглась красная лампочка. Корабль сильно тряхнуло, а на панели ожил динамик:

- Неопознанный фрахтовик, отключите двигатели, или будете уничтожены.

- Что это? - спросила Лея у коррелианца. Тот хмуро посмотрел на приборы:

- Нас поймали притягивающим лучом, - и, повернувшись лицом к попутчице, продолжил: - Похоже, беседа с имперцами все же состоится. И, будь я проклят, если знаю что им сказать.

Учитывая случившееся, вуки и девушка лишь молча согласились с контрабандистом.

- Милорд, мы захватили корабль, который вышел из гиперпространства почти сразу же после нас. Проверка идентификационных кодов невозможна, но такой же фрахтовик покинул станцию вместе с диверсантами.

Вот так сюрприз! Кеноби решил вернуться? Наверняка он почувствовал возмущения в Силе: но такая скорость? Что-то не вяжется:

- Экипаж корабля задержан?

- Да. Хотите взглянуть? По виду обычные туристы.

- Где они?

- Пока в ангаре. Мы не знаем, задерживать их и на каком основании.

Раздражение росло.

- Целая куча «оснований» - там, за бортом. Летает космическим мусором. Идет следствие. И любой подозрительный корабль должен быть задержан.

- А какой корабль подозрителен, милорд?

Вейдер повернулся и долго разглядывал подчиненного. Потом недовольно сказал:

- Тот, который объявится в этом квадрате. И тот, на борту которого будет крупными буквами написано «Да здравствует Республика!». Вы, в самом деле, не понимаете или не пришли в себя от шока, капитан?

Тон Вейдера был угрожающим, и капитану ничего не оставалось, кроме как пролепетать:

- Не пришел в себя, милорд.

А ведь Кеноби может внушить все что угодно простым людям. И уж точно оказать сопротивление. Раздражение ушло. И зря. Так как тут же выяснилось, что он очень устал за этот тяжелый и бесконечный день.

- Пойдемте, посмотрим ваших туристов.

Девушка, контрабандист и вуки. Да уж... На диверсантов, и правда, мало похожи. Девушка странная. Совсем не вписывается в эту компанию. К тому же она...

Ба! Да она же - латентный форсъюзер... Значит, тоже почувствовала...

Темный лорд подошел ближе и удивился сильней, узнав «туристку».

- Принцесса Органа? - в вопросе помимо удивления - радость. Как-то сам он о дополнительном давлении на экс-короля Альдераана не думал. Но когда судьба дарит такой подарок, глупо им не воспользоваться. - Очень интересно... вас похитили?

Контрабандист разом сник, но девушка, набравшись смелости, выпалила:

- Скорее это я похитила этот корабль, Лорд Вейдер.

И милорд сразу понял, что это правда. Как и то, что контрабандист, если бы захотел, сумел бы поставить «похитительницу» на место.

Что тут говорить, весьма любопытная компания. Особенно интересна чувствительность Леи Органы к Силе. Ее способности следует тщательно проверить. Неужели Бейл тоже форсъюзер?

- Странные у молодежи развлечения, - произнес он и обругал себя сразу же. У тебя есть силы шутить? После того, что случилось?

Удивительно, как давно Вейдер не сожалел о сказанном... Наверно, в другой жизни. Определенно, дамы в белом как-то странно влияют на него.

Хотя причем тут белое?

Просто принцесса держится неплохо. Напугана, но никого не очерняет, ни на кого не клевещет. Что уже редкость. Попади она в руки СИБа, такое поведение было бы подозрительно. Ей явно не хватает опыта, политического опыта, хотя, вроде, в свои неполные двадцать она сенатор. Так рано редко становятся представителями своих систем. Особенно сейчас. Назначение говорит о незаурядных способностях? Или о незаурядном кошельке отца? Ведь даже при своей коррумпированности в старой республике такие случаи были единичны. Тебе хватит пальцев на одной руке, чтобы сказать, кто в ее возрасте или чуть моложе работал на такой должности на благо общества.

Два сенатора...

Хм. Это усталость, раз тебя снова потянуло на прошлое.

Желание принцессы выгородить попутчиков, конечно, неумное, нерациональное, но в данной ситуации максимально уместное. Лея Органа не в курсе, что он может распознать любую ложь. И искренность вкупе с храбростью, особенно, когда последняя дается не без тяжелой внутренней борьбы - только уважает.

«Туристы» ждут... приговора.

Ждет и команда. А между тем решать вопросы касательно этих задержанных не своевременно. Поэтому милорд говорит, удивляя всех и давая надежду обреченным:

- Задержанных отвести в обычные каюты под домашний арест. Судьбу их решим в столице.

Хан успевает подмигнуть Лее, и Вейдер слышит его слова, сказанные вполголоса и обращенные к вуки: «Ну, хотя бы нас не расстреляли на месте - уже повезло». И к Лее: «Мы выберемся - я обещаю».

«Никак нет, хвастун, - улыбается про себя милорд, - я вам тоже обещаю».

И Лея вздрагивает, словно слыша, о чем он думает...

Интересно все-таки, почему раньше она казалась обычной и совсем глухой к силе? Что раскрыло ее? Понимает ли она сама, что с ней? Не поэтому ли сбежала из дома?

Вопросы, бесконечные вопросы. И полное отсутствие времени, чтобы искать ответы.

Айзенн Исард вышла на маленьком разведывательном боте из гиперпространства как раз в тот момент, когда «Девастатор» делал разворот для прыжка. Ей удалось ровно за десять минут, оставаясь незамеченной для патрулей под прикрытием отходящего разрушителя, нырнуть внутрь остова разрушенной станции.

Отключив двигатели и габаритные огни, она задала цель поиска. Пока сюда не нагрянул главный конструктор с начальством из СИБа, вряд ли кто из патруля сунется внутрь. А хотя бы потому, что мало кто представляет, что нужно искать. А она - знает. То, что называется «черным ящиком», но таковым, естественно, не является. Потому как на вид это не ящик, да и цвет у него - не черный. Никто знал, откуда пришло такое название для беспилотного модуля, оснащенного субпространственным двигателем, но шутка прижилась. Упомянутый «ящик» по сути, представлял собой модифицированный разведзонд, автоматически отделяющейся от кораблей при катастрофе. Правило ввели еще во время Клонических Войн - чтобы малоопытные экипажи анализировали тактические ошибки покойников, обучаясь выживать. Войны закончились, а практика прижилась. За что Айзенн горячо благодарила неповоротливую имперскую бюрократию.

Если она добудет его раньше отца - то расследование, считай, закончено. В память «ящика» автоматически копировались полтора часа перед катастрофой. Во всяком случае, можно будет точно сказать, что здесь произошло: диверсия, преступление или несчастный случай.

По ее данным Бевел Лемелиск должен прибыть через два часа. Что ж, время есть. Главное, чтобы не засекли свои же.

Этот пресловутый прибор, записывающий все и вся, видимо, находился рядом с эпицентром взрыва. По всем признакам, процесс шел слишком быстро для того, чтобы хитрая железка могла далеко отлететь. Куда могла отнести его ударная волна? А куда угодно. Не пойдет. Так не пойдет. Можно ли по станции, по тому, какая она сейчас определить, куда могло отнести то, что тебе так надо найти. Ведь сейчас остов Звезды Смерти неподвижным скелетом застыл в космосе, словно готовая иллюстрация для пособия по стереометрии. Плюс - стартовать модуль мог в произвольном направлении, ведь станция вращалась вокруг своей оси: и женщина при всем желании не могла сказать, где у нее нос и корма, как было бы с кораблем. Если предположить, что в момент взрыва ее сразу остановило, то где мог находиться пресловутый аппарат? По обломкам и груде мусора трудно было сказать, где даже был вход в зал совещаний.

От мыслей ее отвлекает комлинк - пришло сообщение.

Ругнувшись, она активировала запись. Сообщение было текстовым:

«Если ты здесь, даю пять минут...»

Отец! И как некстати!

Остаться или уйти?

Это в принципе вызов. Суметь преодолеть трудности. Она как никак лучший агент СИБа.

Вот именно, лучший. Она на стороне Империи. И не должна чувствовать себя преступницей. Она ведет расследование, пусть не совсем официальное, но то, которое, поможет преодолеть государству кризис и, выявив виновных, устранит эту всеобщую паранойю.

Так, нужно успокоиться и подумать.

Хотя. А почему собственно ты решила, что взорвали зал советов? Потому что здесь больше всего мусора? Напротив. Был бы эпицентр здесь, мусора бы не было вовсе... Все, что было рядом, разнеслось бы в пыль, на атомы. И как взрыв зала совета мог уничтожить такую махину? Не логично ли предположить, что взорвался генератор? Может, дело все в технологическом браке?

Хорошо, предположим, что взорвался генератор. Каково бы тогда было направление распространения волны?

Глупый вопрос! Из центра - наружу, разрывая на части станцию. Только вот каркас оказался прочнее.

Снова сигнал комлинка.

«Я тебя предупредил».

«Не станет же он стрелять!» - подумала она, в ответ почти сразу получая скользнувший по касательной к обшивке корабля залп.

Выстрел, что называется, наугад.

Ай, какой заботливый родитель.

Двигатели запущены, плавный разворот. Чем дольше она будет не обнаружена, тем лучше.

Но все надежды уходят, как только появляется сообщение от патруля: «Неизвестный корабль, остановитесь или будете уничтожены».

Луч захвата освещает мусор, и благодаря ему Айзенн случайно замечает нечто похожее на прибор.

Долго не размышляя, он это или нет, она запускает манипулятор и, предоставляя электронике выполнить черновую работу, отбивает сообщение отцу:

«Я нашла «черный ящик». Дай мне пару минут».

Луч гаснет.

Что дальше? Продолжить свою дерзкую игру или сдаться?

Ну уж нет.

Бот маневренней больших кораблей и для прыжка ему нужно меньше времени. Да и потом, они не ждут он нее фокусов. А значит, преимущество налицо.

Ввод координат. Всю энергию на двигатели. Глубокий вдох.

И Айзенн делает то, что никогда бы не пришло в голову пилоту противоположного пола - она смотрится в зеркало...

Все-таки перед смертью хочется отлично выглядеть.

ГЛАВА 10. РЕЗОНАНС

«Девастатор» вынырнул из гиперпространства в самом сердце Империи. Под днищем «разрушителя» миллионами огней перемигивался Корускант. Или, употребляя новое название:

- Центр Империи на связи, милорд. Доктор Зейн Линнард.

- Соедините.

Очередной сюрприз, как финал долгого дня: Линнард может быть холоден и официален. Впервые за годы их знакомства Главному Медику Империи изменила привычная живость. Значит, новости уже знает.

- Лорд Вейдер, я собираюсь предпринять ряд мер, оказывающих влияние на безопасность Империи. Согласно уставу, извещаю вас о происходящем, как должностное лицо.

- Вы получили результаты?

Линнард кивнул и продолжил, явно цитируя:

- Биохимические изменения в составе крови вкупе с морфологическими изменениями в органах и тканях гранд-моффа Таркина и еще двенадцати офицеров (список прилагается) подразумевают однозначный диагноз. «Отравление тригидродифенил» - вкратце, алкалоидом растительного происхождения с планеты Гомон. Химическая формула на две строчки, антидотов нет. Смерть у двадцати процентов наступает от сердечно-легочной недостаточности на фоне ярко выраженной мании, в дальнейшем переходящей в глубочайшую депрессию. От последней остальные восемьдесят процентов несчастных заканчивают жизнь самоубийством. Изменения настроения текут на фоне выраженного параноидного синдрома. Характерен зрительный галлюциноз и бред разного содержания, от величия до преследования. Крайне высок риск расширенного суицида. Вещество запрещено к применению на всей территории Империи, кроме планеты Гомон, где используется в религиозных церемониях. Местные жители практически имунны. За столько-то поколений!

- Резюмируя: Таркин и остальные отравлены редким растительным ядом с планеты, на которой гранд-мофф провел последнюю «акцию устрашения»?

По сути, даже не вопрос - утверждение. Однако врач согласно кивает:

- Месть, унесшая полтора миллиона жизней взамен пятидесяти шести, - Линнард нервно сжал кулаки. Первое проявление эмоций за разговор.

- Какие действия вы планируете?

Глубокий вздох и - спокойное перечисление. Как в омут с головой.

- Я открою к этим данным неограниченный доступ из Галактик Веба. Плюс - рассылка по адресам, имеющимся в базе Медицинской Службы и сообщение в новостях. На покойников врачебная тайна не распространяется, а вот живые: кто-то должен за это ответить! - последнюю фразу он почти прокричал.

- И моего согласия на акцию не требуется.

Еще одно утверждение под маской вопроса. Ответом - новый кивок и внезапная напряженность в осанке. Слишком хороший врач, чтобы простить массовое убийство - и слишком честный человек, чтобы действовать за спиной у своих. Даже зная о риске.

- Я это сделаю при любом раскладе. Но... - очередная пауза. - Поддержка мне бы пригодилась.

Ворох мыслей, как стая вспугнутых птиц. Новость встряхнет всю Галактику, а Мастер против раскачивания лодки. Возражает против поспешных решений. Против перемен. И, - почти наверняка! - наложит вето на проект Линнарда. Если его спросить:

Однако, задним числом, Палпатину придется с этим считаться.

- Она у вас будет. Действуйте.

- Император:

- Его величество я беру на себя.

Император сидел в кресле и внимательно смотрел в окно. Казалось, он не слушает доклад директора службы безопасности. Но Арманд Исард, находясь за тысячу парсеков, знал, что это не так.

- Мы пока не знаем, почему взорвалась станция. Идет следствие. По предварительным данным, есть предположение, что произошла диверсия. Кто-то помог Альянсу. К сожалению, пока не найден бортовой самописец зала совета, откуда поступила команда на самоуничтожение.

- Вы подозреваете кого-то конкретного? - спросил Палпатин.

- Да. Куратора СИБа.

- Вот как. Вам понадобятся весьма веские доказательства для подобных подозрений.

- Они есть, Владыка. Первое: рапорт Таркина о странном поведении Милорда. Второе: его поспешный отлет, а затем возвращение к Звезде Смерти. Весьма своевременный отлет и стремительное возвращение, осмелюсь добавить.

Палпатин раздраженно отмахнулся:

- Это косвенные улики.

- Третье: мы «взяли под колпак» Зейна Линнарда. Необходима ваша санкция для ареста.

- Вы хотите арестовать Главного Медика Империи? - удивился Император.

- Да. Поступила информация, что он опубликовал в Галактик Веб дезинформацию о том, что высший командный состав станции был отравлен сильнодействующим веществом. СИБ предположил, что врача подставили. Но при первых же вопросах Линнард очень спокойно признался в своем поступке. И заявил, что информировал о своем шаге Лорда Вейдера.

Палпатин нахмурился. И Арманд Исард был рад, что разговаривает с повелителем по голо-связи.

- Результаты Линнарда - это подделка или достоверная информация?

- Мы это выясняем, ваше величество.

- Дело в том, что дезинформация - это одно, а выброс достоверных сведений, разглашение государственной тайны - совсем другое...

- Я понимаю...

Император долго молчал, прежде чем вынести решение:

- Линнарда не трогать, до моего разговора с Вейдером.

- Но, ваше величество... - попытался протестовать Арманд, но Палпатин резко его осадил:

- Хотите возразить?

Перечить Императору, да еще и в таком состоянии - себе дороже и Исард сдержался, хотя ему это многого стоило:

- Нет, что вы.

Палпатин, наконец, повернулся и посмотрел в глаза голографическому собеседнику:

- А вы ведь что-то скрываете от меня, а, Арманд?

Исард вздрогнул:

- Нет, что вы! Как я могу...

- Например, то, что самописец вы и не надеетесь найти на месте аварии. Что предполагаете, что он уже здесь, в столице.

- Это мои бездоказательные версии. И чутье.

- Да? А то что, вы совсем не уверены в вине куратора, но, тем не менее, пытаетесь выставить его виновным?

То, что Император весьма проницателен, было известно давно. Но то, что он проницателен на такие расстояния - директор СИБа не знал. Теперь вот проверил на себе, что тысяча парсеков - его величеству не помеха.

И Арманду стало очень не по себе.

- Ваше величество, - явно оправдываясь, произнес он, - я, лично, - уважаю милорда. И очень хочу, чтобы он оказался невиновным. Но факты... факты. Его поведение подозрительно. Потом - как быть с Зейном Линнардом? Прикажите проверить? Устроить новое дознание?

Император отвернулся - разговор перестал представлять для него ценность. Директор лгал, что-то явно скрывая. Что именно - скоро выяснится.

- Я проверю сам, - сказал Палпатин тоном, не терпящим возражений. - А вы пока занимайтесь станцией и проверкой данных Линнарда. Мне нужно заключение специалистов через час и не позже. И еще, не советую вам выходить за рамки своих полномочий, директор.

Последняя фраза была казенной и убила Исарда наповал.

Снова вызов по голо-связи. На этот раз Айзенн Исард.

- Милорд, «черный ящик» Звезды Смерти - у меня.

Вейдер усмехнулся. Все-таки лучший агент СИБа.

- Значит, неизвестный корабль, который ушел от патрулей - был ваш?

- Да, милорд.

- Зачем же так рисковать?

- Мой отец собирает доказательства против вас. Я подумала, что такая улика не должна попасть к нему в руки.

- Вы решили, что я на самом деле причастен к взрыву?

- Я не знала. Хотя сейчас думаю, что нет. Тогда же... я не располагала сведениями.

- С чего такая преданность лично мне?

- Отец. Из-за него я не могу продвинуться дальше. Он боится, что его обвинят в расстановке своих людей, да к тому же еще и столь близких, связанных родственными узами, на ответственные посты. Поэтому официально мне ничего не светит в СИБе.

- А работа внештатного агента вам надоела, так?

- Милорд, я уже давно помогаю отцу, выполняя многие вещи за него, исправляю ошибки. Но я в тени. Мое КПД используется в холостую. И будущего у меня нет.

- Понятно.

Она не лгала. Умно. Но этот цинизм... Мда.

- Милорд, в начале разговора вы заметили, что не знали, что это был мой корабль. То есть, вы хотели сказать, что бот был не опознан патрулем?

- Да, именно это я и хотел сказать.

- Странно, ведь там я общалась с отцом...

- То есть он скрыл, что узнал вас?

- Да.

- Интересно. Если, конечно, вы не лжете.

Она не лгала, и он это знал. Дежурная фраза.

- Лгать в таком вопросе - глупо, особенно после того, как я призналась, что он мне мешает.

- Да, совсем неумно.

- Я думаю, что отец знает, кто предатель. Поэтому так себя ведет.

- На чем основан подобный вывод? Извольте привести факты.

- Когда я была там, то получила от него два предупреждения. После того, как я послала ему сообщение о том, что нашла ящик, патруль выключил луч. Это не может быть совпадением.

- Соглашусь.

- Если предатель не вы, - проговорила Айзенн, и Вейдер снова усмехнулся, - то черный ящик - это ваше алиби. И кому-то очень нужно, чтобы его официально не нашли...

- Снова соглашусь. У вас уже есть дальнейший план действий по выявлению доказательств? Так как все, что вы мне привели, даже не косвенные улики.

- Можно попробовать продать самописец. Если найдем покупателя, то появятся доказательства и самые прямые.

- Неплохая идея. Вам что-нибудь нужно? Люди? Ресурсы? Я так понимаю, вы сейчас находитесь в нелегальном положении.

- Да. Содействие будет не лишним. Список требований таков: во-первых, небольшая группа людей. Пару помощников - не больше. Во-вторых, два временных удостоверения личности на меня, одно как на агента СИБа, чтобы был доступ к нужной информации, другое - гражданское. В-третьих, счет. Для проживания здесь на среднем уровне столько времени, сколько потребуется.

- Хорошо. Давайте адрес. Через час вы все получите. Только... только к вашей основной задаче добавится дополнительная.

- Я слушаю, милорд.

- Нужно будет присмотреть за тремя лицами. Они не должны узнать, что находятся в столице. И не должны убежать. Чем занять - думайте сами.

- Милорд, это гости или...

- Это гости.

- Хорошо. Можно вопрос?

- Задавайте.

- Могу я рассчитывать на должность заместителя директора, если найду предателя?

- Можете, я обещаю.

Звезда Смерти взорвалась. Судя по эффекту - похоже, что она взорвалась в сердце Альянса.

Но, перемены, как и любая волна, затрагивают океан наравне с берегами.

- Вейдер, что это было? - Его Величество, Император всея Галактики Кос Палпатин даже не пытался скрыть раздражение. Но какая-то часть его холодно наблюдала за происходящим и оценивала всё со стороны, и себя в том числе. Это была их первая встреча после той, так называемой, опалы, и сейчас ссора была настоящей.

Младший ситх решительно посмотрел на Повелителя. Время недомолвок прошло, пути в прошлое отрезаны.

- Мы сказали правду.

- «Мы» означает «я и Зейн Линнард»? Право, не ожидал, что вы споетесь у меня за спиной!

Милорд пережидал бурю, слегка склонив голову. У Императора были причины обижаться, и некоторая резкость была понятна и объяснима.

- А, может, это давний заговор? Ваша взаимная недоброжелательность объяснима - но не в ущерб фактам...

Вейдер рискнул перебить Мастера, нарушив десяток самостоятельно установленных правил. В силу серьезности ситуации.

- Притормозим прямо сейчас. Я всегда ценил доктора Линнарда - впрочем, как и вы. Моя «недоброжелательность» объясняется его, по моему мнению, навязчивой заботой о моем здоровье. Заговор - миф, а санкция на проект дана мной лишь по одной причине: дело зашло слишком далеко.

- И посвятить в свои планы меня, разумеется, показалось излишним?

- Потеряв скорость, потеряли бы и преимущество. Делай или не делай.

- Иными словами, ты знал, что я буду возражать.

Дарт Вейдер промолчал. Вывод Императора был очевиден, но, по-своему, унизителен для обоих. «Звезда Смерти» - слишком большой удар по их успешному тандему? Это придется выяснить на практике.

Палпатин прошелся по кабинету, остановился у рабочего стола. Уронил руку на консоль. Длинные тонкие пальцы отстучали гамму.

«Знаю ли я ученика? Мое давление на него не превысило ли той нормы, когда ему стало претить быть помощником? Сократилась ли дистанция между нами? Или увеличилась? Ибо во втором случае придется иметь дело с чувствами возмущения и ненависти».

- «Не хотел терять время», - ворчливо промолвил Император, поворачиваясь к собеседнику. - Не слишком ли многое берет на себя мой ученик?

Темный лорд отозвался не без вызова:

- Вы знали, кого зовете на службу.

Резкий поворот, - и ситхи стоят лицом к лицу. Слишком близко, как говорят рефлексы война. Мантия Императора почти касается черных доспехов.

- Я знал, что ты через многое перешагнешь ради идеалов. Но совершенно зря исключил из этого множества себя.

Вот! Непоправимые слова все же произнесены. Обида... едва ли следует идти у нее на поводу, но удержаться так сложно. И легче не становится.

- Это говорит Дарт Сидиус - или его гордыня? - голос, модулируемый вокодером, задает дерзкий вопрос, в то время как в уме проскальзывает раскаяние:

«Нет, Мастер, я не отступлю. Слишком многое поставлено на карту, слишком долго ты - и Империя были моей жизнью. Через это не перешагнешь, - что бы ни шептали тебе гнев и обида».

- Ты слишком обнаглел, самонадеянный мальчишка, - голос Палпатина сейчас, как никогда напоминает шипение.

- Я прав - и вам это известно, - сказано мягче, но разницы не чувствуется из-за маски.

- Ты прав - в том, что сделанного не изменить, - отмахнулся Палпатин. - Но, - будь я проклят! - если спущу самоуправство в МОЕЙ Империи.

Вейдер медленно преклонил колено. Редчайший жест в их отношениях - ведь, как правило, в нем больше зрелищности, чем почтения. Сегодня не тот случай.

- Да свершиться воля Императора, - тон максимально серьезен.

«А ведь Вейдер ни разу за разговор не назвал меня учителем, как обычно. Обычно, - Палпатин усмехнулся, - это лишь дань старой привычке. В конце концов, это просто обращение. Вежливость. И толика уважения. И на последнее хотелось бы надеяться».

«Кос Палпатин, неужели ты видишь меня бегающим от расплаты? Даже в своих - видениях? Я всегда платил за собственный выбор. Часто цена была велика, но неужели ты веришь, что угрозы заставят меня измениться? Едва ли. Сильно в этом сомневаюсь».

Пауза затягивается, и Палпатин отходит к окну.

- Отправляйся на «Девастатор» и Линнарда прихвати. Вы оба временно свободны от своих обязанностей.

Еще один почтительный кивок. Так, все-таки «временно» - легкая улыбка под маской. Он совершенно был прав, выбирая наставника.

- Что делать с сенатором Мон Мотмой?

- На все четыре стороны. Или - что пожелаешь. При устроенной вами гласности - мне без разницы, жива она или нет.

Когда за Вейдером закрылась дверь, Палпатин немедленно вызвал Сэта Пестажа.

- Садитесь, министр. Хотелось бы знать ваше мнение, - голос Императора был холоден, как обычно. Однако Пестаж распознал в нем отголоски пронесшейся бури.

- Эта сенсация поступила в ГолоНет без вашей санкции? - сейчас нужно быть предельно осторожным. В условиях, когда все подозревают всех, быть так близко от Властелина небезопасно.

- Именно так. Исард, естественно, в бешенстве: но это детали. Какая странная коалиция, Сэт! Вы не удивлены?

Похоже, очередная проверка. Но чего и почему? Сплошной туман.

- Поступком Линнарда - нет. У доктора есть четкая граница между «хорошо» и «плохо». Он отличный врач, но подобная принципиальность: скажем так, мешает ему как политику, - Пестаж задумчиво поднял взгляд вверх: - А план хорош. По-своему, но хорош: и Вейдером от него не пахнет. Последний мог просто выжидать: - министр посмотрел на Императора, и решился на откровенность: - Владыка, я не понимаю его мотивов. Отвести от себя подозрение? Слишком быстро прибыл на место трагедии:

Палпатин лишь досадливо отмахнулся:

- Министр, судите то, что понимаете. Ни один форсъюзер, даже слабый или латентный, в радиусе половины Галактики такого бы не пропустил. Просто у большинства из них не было под рукой собственного корабля: так что - хватит о глупостях. Мое время слишком дорого для беседы о дураках. Подозревать - ваша работа, но - подозревайте за дело. Что до мотивов Вейдера: м-да. Хотел бы я знать:

Долгое молчание. Затем Пестаж все же осмелился заговорить:

- Мой Император?

- Ах, да. Ну, и что вы, мой министр обороны, рекомендуете «своему Императору»?

- Выходка Зейна Линнарда для нас была полным сюрпризом : но для Альянса это полный провал. Простите за невольный каламбур. Даже если они устроят показательную порку виновных, «Союз за возрождение Республики» все равно будет политическим трупом. Я бы хотел использовать шанс, и упокоить его окончательно.

- Правильно мыслите, Пестаж. Закопаем поганцев поглубже и попляшем на могиле, - удовлетворенно сказал Повелитель Империи. И продолжил - совершенно другим тоном. - Я выслал Вейдера и Линнарда из столицы. Лучше им быть подальше, пока не уляжется буря. Все разговоры об отставке упомянутых лиц советую гасить в зародыше. Я прикажу СИБ и Исарду лично закрыть глаза на инцидент. Пусть ловит повстанцев - а верхушку Империи оставит: в данном случае - вам. Наверняка, вы уже продвинулись в этом направлении:

- Я забрал у СИБ документы по делу с планами.

- Сэт, вы хорошо меня изучили. Но меня сильно тревожит наметившаяся в этих стенах тяга к самоуправству, - Палпатин резко вскинул руку, показывая на стены - и обрывая возможные возражения. - Это - не порицание вам, но приглашение к разговору. Вы, мое ближайшее окружение, те, кому я когда-нибудь оставлю эту Империю: и я желаю видеть вас готовыми к ноше. Однако права без ответственности лишь развращают. Знаете ли вы цену собственной ошибке, Сэти Пестаж?

- Цена - моя жизнь, - голос внезапно сел, а ноги одеревенели - Сэт Пестаж был рад, что не стоит... Кос Палпатин умел испугать, умел быть ужасным: и одновременно величественным в своем могуществе. В ответ Император лишь покачал головой:

- Жизнь - слишком малая плата за то, что можно натворить, владея властью. И - информацией. Вейдер знает: поэтому я в него верю. А в остальных - сомневаюсь, но лишь по одной причине. Вы ведь никогда не совершали СЕРЬЕЗНЫХ ошибок. Если человек не падает, где гарантия, что, когда-нибудь упав, он снова поднимется?

Сэт Пестаж практически забыл дышать. Он и не мечтал о подобной откровенности. Конечно, Палпатин строго дозировал сведения, но все равно: как многое стало понятно!

«Вот почему я в него верю: ему верю: значит, я был прав - Темный Лорд вне подозрений. Остальные?..»

Владыка Империи как будто прочел его мысли:

- Пока мы «закапываем» Альянс, необходимо любой ценой поддерживать монолитность верхушки. Даже, если придется на время определить излишне инициативных сотрудников спецслужб по тюремным камерам. Сейчас, когда в стане республиканцев царят разброд и шатание, мы выступим против них единым фронтом. Повстанцев необходимо добить. Не дать откреститься от линнардовой грязи и перестроить пропаганду. Зейн, кстати, здорово нам в этом помог. Оказывается, что ради скорости наш врач привлек к обработке тестов чуть не половину столицы. Тогда это еще был «объект Х», но мятежники в жизнь не докажут, что результаты фальсифицированы. Только не тем, кто делал их своими руками: представьте, он еще и к независимым специалистам ходил! Искал данные по экзотическим токсинам: но я отвлекся. Так вот, лишь закончив с частью первой, мы займемся шпионами в собственных рядах, - лицо Палпатина внезапно приобрело хищное выражение: - Не обманывайся, Сэт. Я отлично помню о воровстве, - Император прошелся взад-вперед перед креслом министра, заставляя того вжаться в обивку. - Предатель понял, что Альянс продул с разгромным счетом. Теперь будет выслуживаться, прятать улики: вот еще одно задание для вас. Принимайте любые меры, - но мне нужен результат. Я понимаю и принимаю «другие взгляды», но вот обед из обоих кормушек: короче, действуйте тихо, но голова мерзавца должна быть на этом столе, - Палпатин похлопал по столешнице и улыбнулся острой, как бритва, улыбкой: - Надеюсь, она будет не ваша.

Шутка? Или: завуалированная угроза? Как будто у него хватит глупости игнорировать ЖЕЛАНИЯ Императора. Не Вейдер: не Линнард: кто же тогда?

Властелин жестом показал, что аудиенция окончена. Пестаж уже подошел к двери, когда Палпатин удивил его во второй раз:

- Сэти, меньше доверяйте СИБ. В этой организации одна рука не знает, что делает другая.

И министр обороны покинул тронный зал с мыслью, что Владыка - почти ясновидящий.

- Милорд!

Резкий поворот вокруг своей оси - и мальчишка-ординарец в страхе отшатывается назад. Не привыкли. Центр Империи - не флот, где он знаком всем и каждому. Здешние - опасаются. Внешности. Манер. Репутации. Да мало ли, чего еще? Главное - возврат казалось бы, давно изжитого ощущения чужеродности, собственного положения вне общества. Сам он их провоцирует, что ли? Или - паранойя Таркина заразнее, чем он думал?

- Я слушаю, офицер.

Сколько же ему лет? Двадцать? Двадцать пять? Вполне достаточно, чтобы перестать трястись перед начальством - пусть оно будет хоть десять раз Повелителями Тьмы. Вейдер специально уделил этому несколько часов в насыщенной программе Академии. Видимо, голой теории здесь недостаточно:

- Получен ответ на ваш запрос с Татуина. Мне:

- Переведите сигнал в мои апартаменты.

- Слушаюсь!

И снова это странное ощущение. Как будто сама судьба спешит к нему навстречу.

Длинный список имен на экране: и - вот оно. Электрическим током по нервам: или языками пламени по коже. Если взять собственный опыт. Во всяком случае, ощущения схожие. Однако если ТОГДА хотелось просто кричать от боли и отчаяния, бессмысленно, срывая голос и рассыпаясь в проклятиях судьбе, то сегодня слов не было. Просто мучительно живо ощущался ход времени. Кап! Прошла секунда. Кап! Вторая. Несколько мгновений: несколько бесконечностей, когда он тупо смотрел на равнодушные символы.

Он ждал сложности, ждал интриг, ждал повстанцев. А все оказалось так просто: просто и по-своему жутко. Потому что: «Оуэн и Беру Ларсы. Люк Скайуокер», - возглавляли список контактов его бывшего учителя. И Энекин, - равно как и Дарт, - не знал, что с этим делать.

Кнопка селектора и очередной серый мундир в рамке экрана.

- Лорд Вейдер?: - звонит вопреки приказу «не беспокоить» и потому отчаянно трусит.

- Что-то срочное, офицер?

- С нами связался шаттл командора Линнарда. Говорят, у вас есть приказ:

Ну да, приказ есть. Самый что ни на есть высочайший. Темный Лорд забыл о реальности, а она - тук-тук, поджидает с сюрпризами. Неугомонный доктор на корабле: да, Император нашел отличное наказание. Причем - без вариантов выбора.

- Примите шаттл. И доложите в столицу: «Девастатор» возвращается на Татуин.

- Милорд, мы собираем флот? - а он далеко не так запуган, как показалось.

- Нет. МЫ отправляемся в творческий отпуск.

Полюбовавшись ошарашенным лицом офицера, командующий выключил связь. Такое заявление - мальчишество, но - полностью соответствующее фактам. Впервые в жизни у ситха появилось свободное время. Спасибо Мастеру! А также Зейну Линнарду и - отчасти - Бену Кеноби. Просто за то, что скучать не придется.

Император еще раз пересмотрел запись последней беседы с учеником. Эмоционально он все еще был взвинчен. Но мышление работало, не оглядываясь на чувства.

Итак, комбинация с Линнардом. Что это? Давно задуманная прелюдия к перевороту? Случай, которым Вейдер воспользовался? Государственная измена? Аттестат на зрелость? Он всегда был в курсе, что ученик когда-нибудь пойдет своей дорогой, отринув ранее беспрекословный авторитет своего мастера, если это, действительно, ученик, а не раб. Но никак не предполагал, что это произойдет вот так, без предупреждения. Хотя, чего он собственно ждал, объявления в Галактик Веб?

А может это не бунт, а всего-навсего идеализм, тот самый, который помогал им обоим проделать столько созидательной работы за двадцать лет? То самое топливо для всех начинаний и реформ, скрытое под четким разграничением обязанностей и сфер влияний.

Идеализм против жажды власти. Что тут ближе к истине?

Непростой выбор.

Попав в тупик, самое разумное вернуться и пойти другой дорогой.

Проступок ученика напомнил ему о весьма неприятной вещи, которую он, оказывается, пытался игнорировать. О собственной несвободе. Сила Великая, какая нелепость! Никто из подданных не то что не поверил бы, но и не воспринял бы всерьез мысль, что Император всея Галактики от чего-то зависит! Что он вынужден искать обходные пути для исполнения своей воли, когда она не находит должной поддержки. Разгадывать головоломки вместо прямого приказа. Заниматься трудоемкой умственной работой для проведения своей политики.

Когда он был простым сенатором, он действовал осторожно и никогда не напрямик, обходя мертвые законы. Став единовластным правителем Галактики, теперь он более чем никогда прежде вынужден был взвешивать каждое слово, каждый свой поступок, обходя свою же выстроенную систему. У него никогда не было иллюзий. Он знал, что правит всем не человек, а закон, пусть даже утвержденный им самим, делающим его своим заложником. Он знал, что дилетанты ошибаются, когда приписывают все политические процессы либо воле правителя, либо судьбе. Волюнтаризм и фатализм - две крайности обывательского представления о делах в государстве. И можно пытаться бороться с подобным невежеством, вводя в учебные учреждения политологию и право, вводя науку, делающего из обывателя гражданина, ее величество Историю. И получать на выходе все те же заблуждения.

Глупость. Нет и не бывает никакой личности, ломающей все под себя, нет и сил, ведущих человека и историю. Все на самом деле просто. Есть некое неравномерное распределение вероятностей, зависящих от происходивших событий и выбора людей. Ветвистое дерево событий. Есть много факторов, одним из которых всегда выступает прошлое, другим психическое здоровье или напротив нездоровье нации. Внешние условия. И некая совокупность, когда переплетаются особенности характера человека с обстоятельствами. В одном случае, события разворачиваются независимо, в другом ситуация такова что от одного шага человека зависит всё.

Например, не проведи Таркин акцию устрашения, не было бы ответной мести, в результате которой полтора миллиона человек были бы живы, а ты бы не решал проблему - верен ли тебе ученик.

Только предоставив свободу, можно увидеть цельную картину.

«Будь тем, кем ты должен быть, мой мальчик. А я буду собой».

ГЛАВА 11. ОБСЛЕДОВАНИЕ

- Вейдер, вы не выполнили распоряжений.

- Чьих?

- Разумеется, моих. Где результаты вашего обследования?

Да, смешно было рассчитывать, что Линнард забудет эту подробность. Отложит разговор - это да, а вот «проигнорирует»: крайне сомнительно.

- Я был занят.

- Допустим, что так. Теперь у нас масса свободного времени. Когда мне покажут кабинет, я рассчитываю узреть там вашу персону. И фокус «проблемы со слухом» не пройдет.

- Восхитительное нахальство! Спасибо, без подчиненных.

- Это - моя работа, милорд. Вы же знаете: я не отстану.

Разумеется. Это происходило столько раз, что разговоры стали ритуалом. Просто Дарту Вейдеру ненавистно слово «здравоохранение». Для подобного отношения нужно вдоволь поболеть, и желательно - тяжело, а данный этап уже пройден. Хотя Зейн Линнард считает по-иному - и, разумеется, прав. Со своей личной колокольни. Карикатурное повторение разговоров с сенатором Мотмой: только здесь грозный Лорд выступает в противоположной роли. ТАМ ты знаешь, что прав, а она упорствует из упрямства. ЗДЕСЬ ты - упрямец, отрицающий очевидное. Вот уже двадцать лет:

- Так что сэкономим нервы друг друга.

- Один-ноль, Линнард. Ждите. Я приду.

Очередной задумчиво-внимательный взгляд, заставляющий думать о скрытом форсъюзерстве. В отношении Силы ответ однозначен - не чувствителен, однако природа одарила врача по-иному. Восприимчив не столько к Силе, сколько к людям, заменяя личным опытом отсутствие сверхспособностей. Наглядный пример того, как обычный человек переигрывает ленивого ситха, полагающегося на мидихлориан. Уязвляет, но тонизирует. Возможно, джедаям следовало бы больше посмотреть вокруг. На мир, на людей, на пресловутую «живую Силу» в терминах Квай-Гона. Да: им следовало бы смотреть вокруг: и на себя. Возможно, тогда они бы не закончили столь плохо.

Хотя история не знает сослагательного наклонения. А вот милорд: милорд излишне замечтался.

- Ну, - врач задумчиво нажал пару клавиш и зашелестел распечатками, - ситуация лучше, чем я ожидал, - Линнард выжидательно уставился на пациента. Но тот сохранил привычную холодность:

- Рад это слышать, - таким тоном впору произносить соболезнования на похоронах. По крайней мере, слово «рад» - явно из другого контекста.

Зейн Линнард ответил сардонической улыбкой. Зубы показаны, веселья - как в тоне собеседника. Приглашение к конфронтации. Перчатка брошена и принята.

- Вы еще скажите: «хорошая новость»!

- Что вас так удивляет?

- Если кратко, то - вы. Ваше пренебрежение к себе, - врач постепенно распалялся. - И ваше желание похоронить себя в этих доспехах.

Ответом на тираду - удивленно поднятая бровь. При ста процентах ледяного достоинства. Эту цитадель так просто не поколебать, но Линнард обожал трудности. Идя торной тропинкой, новому не научишься. Данный субъект игнорирует мягкость? Нужно стать директивнее! Даже если это - не твой метод, и временами становится страшно. Призвание не выбирают. Призванием доктора Линнарда была помощь людям. Что делать, если для этого порой надо казаться хитрой сволочью?

- Линнард, вы решили меня достать?

- Я желаю внятных ответов. А вы?

- Я прошел медосмотр. Это - все.

- Зачем получать информацию, чтобы положить на нее камень? Милорд ведет себя, как мальчишка.

- Хорошая попытка, доктор. Я слишком стар для таких провокаций.

- Стар? Вы - молодой, талантливый, интересный мужчина. Больно видеть, как такой человек вымарывает половину себя.

- Кто дал вам право судить мою жизнь? - голубые глаза сердито блеснули. Ходишь по краю, Зейн: не слишком ли дорого для любопытства?

- Чур меня, чур! Судить - обязанность Императора, не моя. Мне все равно, кто вы и как дошли до жизни такой. Да, факты мне интересны: но это лирика, а здесь - задача по моей профессии. Причем, с формулировкой: «А что с этим делать?».

- Вам - ничего. Это - мои сложности.

Зейн Линнард несколько раз нервно пересек комнату. Единственный раз в его практике, когда внимание врача отвергали столь долго и решительно. Причем за годы знакомства ситуация кардинально не менялась. Он добивался уступок, - главным образом, потому, что их диктовала логика. С этим у Темного Лорда все было без проблем. Нет, поправка: проблемы никогда не сохранялись долго. Молодой Зейн считал, что «другой стороне» нужно время: что ж, двадцать лет картины не изменили. Вейдер был краток, холоден и предельно корректен. Всегда. Однако, сейчас что-то сдвинулось, - это говорило звериное чутье, обостренное опасностью. Возможно, дело в том, что они вместе вляпались в историю? Да - какая, к ситхам, разница! Главное, что пора меняться. Вместе с Лордом: и вместе с миром.

- Ладно, Вейдер. Один-один, - пожалуй, самое время для смены темы. - Так зачем нам на Татуин?

- Мне так захотелось.

Ого! Сопротивление стало сильнее, чем раньше. О Сила, что за дела творятся в этой Галактике?

- Я слышал про «Тантив» и Мон Мотму. Тайна от посторонних, но на одном корабле:

- Понимаю. Но Мотма здесь не причем.

Как интересно: а если мы сменим тактику? Для начала, попробовать голую правду:

- Милорд, игра в «угадайки» становиться утомительной. Энное время назад мы приняли решение, оказавшееся совместным. В итоге нам придется как-то сосуществовать на ограниченной площади: не исключено, что долго. Заключим соглашение? Я - прекращаю давить, а вы - рассказываете, что сочтете нужным. Ликвидируем лишние сюрпризы.

Вейдер тяжело вздохнул. Примечательно, что этот жест здорово получался даже без привычного респиратора. Линнард хитрит, - но от этого не перестает быть правым. Некоторых фактов не утаишь, - да и корыстные мотивы здесь полностью отсутствуют. Какая разница, днем раньше, днем позже? Для дела - нулевая, для отношений - гигантская. Для нервов, впрочем, тоже. Зейн Линнард - тот же политик, пусть и в особой области отношений. Смешно ждать, что доктор успокоится на отказе. Начальник оскорбится, равный - обидится, а у врачей - иные правила. Даже когда они - равные и начальники одновременно.

«Нужны ли тебе проблемы с этой стороны? Однозначно - нет. Беда в том, что добрый доктор... ах, простите, «главный специалист Империи», едва ли сможет «просто хранить» информацию. Слишком уж деятельная натура: а ты еще затрудняешься с приоритетами. Что ж, вот пусть Линнард и поможет, раз хочет. Такой расклад приемлемее альтернативы».

И выход тут в одном - выйти за рамки «целитель - пациент». «Партнерство» - звучит приятнее.

- Вы правы, Линнард. Итак, история началось пропажей планов «Звезды Смерти»:

После краткого и безэмоционального рассказа о событиях последних недель - точнее, той их части, в которой Зейн Линнард не участвовал, - мужчины некоторое время молчали. Один старательно раскладывал по полочкам услышанное, выискивая фактам нужные места в картине мира, а второй: второй, казалось, погрузился в пассивное созерцание. Обманчивое впечатление. По личному опыту Линнард знал, что в подобном настроении Вейдер непредсказуем и обладает обостренным восприятием.

Впрочем, серьезных проб для самообладания Лорда на сегодня не планировалось.

М-да: раньше не планировалось: но некоторые вопросы требуют решения. Зейна сильно тревожила игра, в которую он ввязался. Пусть и по собственной инициативе, но все-таки. А еще его тревожил Темный Лорд, явно пребывавший в каком-то странном для себя-обычного состоянии. Врач намеренно завел серьезный разговор в конце осмотра, помешав собеседнику надеть маску и доспехи. Тревожило то, что это удалось. А также то, что Лорд Вейдер, очень тщательно следивший за своим соответствием черно-бронированному имиджу не воспользовался паузой для обретения привычного облика. Серьезность разговора, г-м-м? Раньше это не являлось помехой.

Линнард искоса смотрел на четкий профиль собеседника, ставший за эти годы столь привычным, на лицо, с которого собственноручно убирал уродливые рубцы, меняя черты - просто потому, что врачебное «я» противилось насилию над природой. Смотрел - и внезапно подумал, как много в данном конкретном человеке осталось от него-настоящего.

- Милорд, а как вас зовут? - внезапный вопрос, заставляющий запоздало стыдиться собственной наглости.

- Уже позабыли?

И главное, несвоевременный:

- Дарт Вейдер. Простите за бестактность.

Вот теперь он повернулся - всем корпусом, а не просто головой. Так обычно рассматривают редкие экземпляры в коллекциях.

- Удивительный вы человек, Линнард. Спокойно говорите мне вещи, за которые каждый второй даст вам по шее. А затем смущаетесь по пустякам.

Пустякам?! Сказать, что Зейн удивился - значит сильно приуменьшить действительность.

- Я считал, что ваше инкогнито:

- А как вы мыслите себе сохранение секрета? Убить всех, кто что-то знает? Знал? Видел? Возможно - убить вас за то, что видели меня без маски? - по спине доктора пробежал предательский голосок. Его посещали подобные мысли. Правда, давно: но посещали.

- Имя я изменил вполне законно, с оформлением документов. Причины сего были чисто личными, но: бумаги подшиты в архив и все, кто интересовался, легко узнали подробности. Удивляюсь, что вы - нет. Доктора так любопытны: а то, что меня редко называют по имени - неприязнь к фамильярности. Разве я называю вас «Зейн»?

- А что бы я сказал вам в ответ на «Зейна»?

- Энекин, - Линнард открыл рот - и остался стоять. Энекин Скайуокер. Знаменитый герой Войн, любимец прессы, джедай... теперь, зная истину, он видел несомненное сходство. Глаза, скулы, телосложение: он сам приложил массу усилий к тому, чтобы это лицо изменилось, но окончательно стереть с него Энекина не удалось. Давно погибший рыцарь: нет, не совсем погибший. Вполне живой, как сегодня выяснилось.

Темный Лорд с улыбкой наблюдал за смятением соратника, чье лицо ясно говорило обо всех переживаниях. Усмешка вышла кривоватая.

- Что, не похож?

Линнард благоразумно промолчал. Он лучше многих знал, сколько и чего осталось от симпатичного юноши из выпусков ГолоНовостей. Потом, видя, что пауза затянулась, все же промолвил:

- Похож: так, что просто страшно.

Вейдер кивнул.

- Страшно: вот ключевое слово от моего прошлого. Глупо и страшно. Впрочем - как и многие глупости, - небольшая пауза. - Однако вы спрашивали про Татуин.

Доктор с трудом сосредоточился. После откровений пятиминутной давности он основательно подзабыл все прочие вопросы. Искренность в исполнении Лорда Вейдера выходила столь пугающий, что он был вовсе не уверен в том, что нуждается в ответах. Здоровье, как говорится, дороже. Тем не менее, он потер виски и проговорил:

- Да, разумеется. Внимательно вас слушаю.

- Правильно делаете. Вы же поняли, что разговоры о минувшем - отнюдь не приступ ностальгии.

Понял. Вот сейчас, услышав это от Вейдера. Приступ откровенности, ждите! Скорее - трезвый и прагматичный расчет без лишнего словечка. Такой человек мало кого запустит в душу: а уж остаться там без присмотра и не мечтай!

- Только вчера я узнал: о существовании сына.

Сюрприз! Даже ситхская выдержка не беспредельна. Можно лгать во всем, - в движениях, в мимике, на словах. Но этот дрогнувший голос сказал Линнарду много больше суетливой жестикуляции. Эмоции у собеседника явно перехлестывают через край. Остается лишь определиться с их знаком.

- Предвидя очевидный вопрос: да, я знал, что буду отцом. Но считал, что: эта женщина потеряла ребенка.

- И теперь вы летите к нему: зачем?

- Посмотреть. Послушать. Оценить. Я многого не знаю.

- Существуют досье:

- Пять строчек формального текста.

- Вы: заберете его с собой? Признаете сыном?

- Сыном: - Вейдер задумчиво сцепил пальцы. - Это тяжелая ноша - быть сыном Дарта Вейдера. Скорее обуза, чем помощь. И в жизни, и в карьере.

Зейн Линнард снова промолчал. Научился осторожности? Какая новость на старости лет:

- Все будет, как получится. Он хотел поступить в Академию: значит, почти лоялен. Понимаю мотивы: в Галактике есть места хуже Татуина, но не очень много. Впрочем, вы сами увидите, - Темный Лорд встряхнулся. - Помогите надеть доспехи. Без дроидов это затруднительно.

И врач покорно потянулся к броне. Он ведь понимал, что просьба о помощи относилась вовсе не к доспехам - Вейдер прекрасно справлялся и без помощников. По сути, это была цена за поддержку против Императора. Неизвестный пока мальчишка с Татуина: незначительная плата за услугу. К тому же - замаскированная под просьбу. Лорд играет в благородство? В просьбе - подвох? Или: он действительно нуждается в опоре?

Снова приглушенный бас сквозь вокодер - и шипение респиратора.

- Мы летим на Татуин. А по пути продолжаем игры с Сенатором. Проверьте ее здоровье - леди плохо смотрится. А заодно - расскажите про «Звезду».

Вот это номер! Значит, Вейдер до сих пор умудрился не посвятить пленницу в такие детали? Стоп! А для чего вообще ее посвящать? Запугивание, или:

- Да, - Вейдер терпеливо ждал нужных выводов. Еще один недостаток респиратора - Лорд редко говорил без необходимости. Где красноречие, когда техника грубо обрывает фразы принудительным вдохом? - Мон Мотма остается с нами.

- Трое против всех? Сомнительные шансы:

- Кто бы говорил.

Да: для осторожности несколько поздновато. Не сейчас, когда твои действия привели на грань кризиса половину Галактики. А вторую - поставили под ружье на разных сторонах.

- Линнард, возможно, здесь понадобится время: не мне учить вас политике. Но нам очень нужен Альянс. По крайней мере, его здравомыслящая половина. Хочется избежать: непоправимых ошибок.

- Хорошо, - сухой щелчок клавиши. - Заключенную в медицинский отсек. Распоряжение Лорда Вейдера. - и далее, в продолжение беседы: - Мне близки ваши аргументы. Очень надеюсь, они подействуют и на: других.

Разговор закончился, но пропущенное имя повисло в воздухе.

«Поймешь ли ты нас, Кос Палпатин? Примешь ли? Наш Император:»

Все они являлись лицемерами. Все - политики, врачи, воители. Когорты людей, жаждавших перемен - и потому последовавших за Палпатином. Но Империю ценили очень высоко. И преклонялись перед ее создателем, - просто потому, что он СМОГ. Переступить условности. Создать государство. И повести их за собой.

Император - это его Империя? Наверное, так. Возможно. Придется проверить.

ГЛАВА 12. ПОПЕЧИТЕЛЬ

Фермеры с удивлением смотрели на шаттл, севший у их дома. На штурмовиков и фигуру в черном.

- Прошу вас, - выдохнул Оуэн, сжимая бесполезное ружье, уже после того, как незнакомец прошел внутрь. - Вы из Академии?? Этот негодный мальчишка все-таки подал заявление?

- Я насчет Люка Скайуокера. Где он?

- В Мос-Айсли, уехал за деталями для влагосборников, но наверняка зашел в мастерскую к друзьям.

- Вы его опекуны?

- Да.

- Хорошо. В мои планы входило сначала поговорить с вами.

- А с кем мы имеем честь... - Оэун Ларс не успел договорить как незнакомец его перебил:

- Дарт Вейдер.

И все. Ни звания. Ни должности. Ни зачем ему понадобился Люк...

Оуэн стал раздражаться:

- Мы его не отпустим.

- Это не обсуждается.

- Поймите, мальчик юн и весьма романтичен. Он погибнет в первом же вылете, как и его отец.

- Да, разумеется, его отец. Как бы это сказать, я явлюсь душеприказчиком Энекина Скайуокера. Он бы хотел, чтобы я позаботился о его сыне.

- Он бы хотел?

- До самой последней секунды своей жизни он не знал, что его ребенок жив.

- Но почему вы возникли только сейчас?

- Как только появилась информация, что Люк жив, я прилетел. Официально его мать умерла до родов.

- А вы в курсе, кто его мать?

- Да.

- И?

- Вы не знаете, имя же вам ничего не скажет.

- Возможно, мы однажды видели ее. Когда Энекин прилетал на пятилетие...

- Возможно.

- Мы не располагаем сведениями, кто вы, и насколько вам можно доверять. Мы не знаем, говорите ли вы правду. Почему мы должны верить вам?

- Потому что от вас ничего не зависит.

Оуэн хлопнул кулаком по столу.

- Эй, мистер, с нами эти шутки не пройдут. Мы не дадим своего согласия...

- Вы хотите, чтобы юноша сгнил тут вместе с вами? Или все дело в том, что вам не хватает работников? Мне казалось, Энекин однозначно четверть века назад устранил рабство.

- Откуда вам это известно? - потрясенно спросил Оуэн. - Этого нет ни в одном официальном реестре.

- Я даже знаю, что Шми Скайуокер умерла у вас на кухне. И похоронена на вашем фамильном кладбище. И что ваш отец любил ее.

- Да это так. Мой отец любил ее. И собирался выкупить. Копил деньги, даже пытался заложить ферму. Ферму, - Оуэн горько вздохнул, - кто вложит деньги в рискованное предприятие? Когда вспыхнуло восстание - он помогал, чем мог. Спас многих, а Шми - нет. Если бы не горячность Энекина, если бы не этот глупый мятеж, через пару месяцев ее бы выкупили, и она была бы жива! Так же, как и мой отец. Он ведь так не оправился от потери. И последующие годы уже не жил, а существовал. Словно тень. Поймите, Люк похож на Энекина. Импульсивностью. Романтизмом. Максимализмом. С такими задатками либо погибнешь, либо погубишь других. Хотя скорее всего будет и то, и другое.

- Интересно. Значит, вы считаете, что он похож на своего отца?

- Да, и именно поэтому я запретил ему думать об Академии.

- Но если Люк до сих пор слушается, то от отца он мало чего унаследовал.

- Откуда вы знаете?

- Я же сказал, что был знаком с Энекином.

- Что вы хотите предложить мальчику? Стать пилотом, пушечным мясом Империи?

- Не волнуйтесь. Я больше вашего хочу, чтобы Люк оставался в живых. А предложить я ему хочу, ни много ни мало, - будущее.

- Как удобно появиться здесь, когда ребенок вырос! - недоверчиво буркнула Беру. - И утверждать, что недавно узнали.

Вейдер оглянулся. Беру Ларс. Он запомнил её заплаканной испуганной девчонкой. Как же эта планета и тяжелая физическая работа старит людей. Его мать была моложе, много моложе, когда он уехал, но тоже выглядела изнеможенной и старой. Как и Беру сейчас. А ведь она ровесница Мон, нет даже младше, а выглядит... А Бен Кеноби, ставший стариком за двадцать лет, проведенных здесь?! Люди сгорают тут, от ведения натурального хозяйства, от невыносимых солнечных лучей. Бесчеловечная планета.

- Это правда, - ответил он ей, - я случайно увидел Кеноби. Который, кстати, тоже числился в мертвых, а оказалось - жил здесь.

- Но если все живы, может и Энекин где-нибудь рядом на Татуине? - пошутила Беру.

- Может быть, - туманно произнес гость, и хозяева поежились.

- Мы привязались к мальчику, своих детей у нас нет. Поймите правильно, нам бы не хотелось чтобы с ним что-то случилось, - после некоторой паузы проговорила Беру.

- Что ж, ваши чувства делают вам честь. У меня один вопрос: как Люк попал к вам?

- Бен Кеноби, его принес Бен Кеноби. Ребенку требовалась мать, а Беру... - Оуэн отвернулся.

- Наш сын умер сразу после рождения. Он был практически ровесником Люка, родился на пару дней позже, - промолвила Беру. - Бен узнал об этом. Люку требовалась кормилица. Мы сразу привязались к малышу. Бен был не против.

- Ясно.

Лорд Вейдер вышел на солнцепек. Зачерпнул горсть песка.

Глядя на утекающие сквозь пальцы крупинки, он дошел до каменной таблички, на которой ветер и песок практически стерли имя Шми Скайуокер.

«Мама, ты говорила, что все беды оттого, что никто никому не помогает», - в мозгу возник голос из прошлого, голос десятилетнего мальчика.

Четверть века назад он помог. Но помощь была половинчатой. Рабство исчезло с этой планеты. Но проблемы остались. И он ни разу не вспоминал об обреченных людях, прозябающих здесь, о людях, получивших свободу, но о которых все забыли.

Можно оправдывать себя тем, что тебе было пятнадцать лет, и ты просто не думал, что будет потом, после восстания. А после победы тебе было проще забыть о Татуине, ссылаясь на то, что слишком сильна была рана.

Проще забыть о тех, кому помогал.

«Мы в ответе за тех, кого приручили». Еще одна народная мудрость. Или не народная? Скорее всего из какой-то книги, которые ты жадно глотал до обучения в Храме джедаев.

Мы в ответе. И вот сейчас тебе придется отвечать по полной.

Ты как хотел? Забрать Люка?

А его приемные родители? Подумал ли ты о них? Забирая Люка, ты обесценишь двадцать лет их жизни. Ведь гуманнее их убить, чем оставлять здесь в одиночестве. Сражаться с песком и старостью. Лишив последней привязанности.

Вьюн! Он может их забрать в свою резиденцию.

А остальные? Мало ли еще таких печальных судеб. Тех, кому не посчастливилось вырасти и воспитать твоего сына.

Вьюн - это половинчатое решение. И оно не годится. Забирая только Ларсов, ты фактически их перевозишь в изоляцию, пусть даже и с отличными условиями и комфортом. Планету-тюрьму.

Учитель как-то сказал, что его недостаток в том, что он пытается вобрать в себя всю вину Вселенной помимо своей.

А ты сам сказал, что совесть - самый строгий диктатор.

Стоит ли тогда идти у нее на поводу?

Ты ведь знаешь, что никогда ничего нельзя предпринимать под действием вины.

Но ты так же знаешь, что в ответе за этот залитый солнцами клочок Вселенной.

Люк, вернувшись домой, был весьма удивлен, заметив шаттл, штурмовиков и встревоженных Ларсов.

- Люк, - сказала тетя Беру, - к тебе прилетели в гости. Душеприказчик твоего отца.

Это было невероятно.

- И где он?

- На заднем дворе, ждет тебя.

- Значит, он знал его, да? - просиял Люк. - Он сможет мне о нем рассказать? И я смогу улететь?

Ларсы поникли.

- Мы не хотим тебя отпускать, но мы также не в силах пойти против Лорда Вейдера, - мрачно сказал Оуэн.

- Люк, что с тобой? - всполошилась Беру. - Ты побелел.

- Лорда Вейдера? Это он душеприказчик?

- Да, он говорит, что знал твоего отца, и что тот поручил бы ему о тебе позаботиться, если бы не был уверен, что ты мертв.

- Но Бен говорил, что Вейдер убил моего отца!

- Может, это какой-то другой Вейдер?

- А может тот самый. И он хочет обо мне позаботиться! Как же! Так же как и о моем отце!

- Это говорит страх. Но твоя любознательность сильней, юный Скайуокер, - послышался голос у входа.

Проем заслоняла высокая фигура в черном.

- Вы... вы...

- Дарт Вейдер, к твоим услугам и к услугам твоего любопытства.

- Вы убили моего отца?

- Люк! - одернул его Оуэн, а Беру тихо ойкнула.

- Вижу прямолинейность, свойственную всем Скайуокерам.

- Вы не ответили на мой вопрос.

- Нет. Я не убивал твоего отца. Ни прямо, ни косвенно.

- Но Бен...

- Бен за двадцать лет отшельничества чего только не насочинял.

- Помешанный колдун, - пробурчал Оуэн.

- Значит, вы были другом моего отца?

- Очень близким.

- И вы знаете как он погиб?

- Да.

- И?

- Ты пока не готов услышать правду.

- А когда я буду готов?

- Когда я решу.

- Я бы хотел услышать от Бена, зачем он мне соврал.

- Что ж встречу вам можно будет организовать.

- Он что, арестован?

- Ты думаешь, у меня для этого есть соответствующие полномочия?

- Я многого не знаю, но я вижу шаттл, вижу штурмовиков. Думаю, вы имеете кое-какую власть.

- Да, КОЕ-КАКУЮ власть я и вправду имею.

- Так он арестован?

- Нет, он на Альдераане.

- ГДЕ?! - воскликнули все разом.

- На Альдераане. В гостях у своего сообщника. Вижу, вы были не в курсе его планов, значит, Империи не изменяли.

- В курсе чего?

- Бен хотел совершить переворот. Устранить Императора.

- Чушь! Как может отшельник...

- Этот отшельник сейчас является гостем короля Бейла Органы.

Воцарилась пауза. Беру сделала знак мужу и они вышли на улицу.

- Мне кажется, что я сошел с ума, - проговорил Оуэн, - все это не может быть правдой. Мы не должны отпускать Люка с этим Вейдером.

- От нас ничего не зависит. Мы не можем давить на мальчика. Пусть они сами решают.

Люк даже не заметил их ухода.

- И Бен был вашим учителем и учителем моего отца? - у него дрогнул голос.

- Да.

- Я ничего не понимаю.

- Я предупреждал, что ты не готов к правде.

- Зачем ему нужно было прозябать здесь столько времени?

- Хороший вопрос, юный Скайуокер. Не хочешь спросить у него сам?

- Но вы ведь сказали, что он на Альдераане.

- Шаттл ждет.

- Я не поеду. Опекуны без меня пропадут.

- Мы их тут не оставим.

- Они полетят с нами?

- Не совсем. Но им будет предоставлен выбор, где жить.

- Но...

- Это неразумно. Ты не можешь заставить пожилых людей сопровождать тебя, пока будешь мотаться по всей Галактике.

- Значит, вы позаботитесь о них?

- Не только о них. Верь мне, не только о них.

«И о Татуине», - прошептал он под маской.

Пришла пора платить долги.

ГЛАВА 13. АДАПТАЦИЯ

Появление незнакомца в черном, назвавшимся попечителем, вызвало целую гамму чувств. От недоверия и страха до удивления и шока. И в первую очередь тут сыграло предубеждение Люка: Бен Кеноби говорил, что Энекина Скайуокера убил именно Дарт Вейдер. Но последний утверждал, что являлся другом отцу Люка и никогда того не предавал. Это был парадокс, выхода из которого не было, так как Люк верил и тому, и другому. Он ощущал, что оба были искренне. Но как такое могло быть?

Если только. Если только оба говорили ту правду, в которую верили, но не факт, что ту, которая была. И был один единственный способ разобраться с этим - принять приглашение Вейдера.

Попечитель был малоразговорчив и скорее угрюм, хотя, возможно, Люку так казалось. Эмоций разобрать он не мог - маска тщательно все скрывала. И несмотря на то, что у молодого человека было много вопросов, спрашивать он пока не решался, предоставив карт-бланш своей фантазии. Жутко интересно было, что за будущее он собирается предложить.

- Скажите, вы пилот? - единственный вопрос, который позволил себе Люк, пока они находились в шаттле.

- Нет.

Так... тут провал. На чиновника не похож. Вейдер был не в форме, значит, не был военным. Сплошные вопросительные знаки.

- Младший лейтенант Смоу проводит тебя в твою каюту, - мальчишка чуть старше Люка щелкнул каблуками, засияв от радости - Обустроившись, без промедления отправляйся в медицинский блок для обследования. Это - стандартная процедура для новичков.

Люк кивнул: в условиях длительных перелетов мера казалась логичной. Не хватало еще пропустить на борт какую-нибудь местную инфекцию! Однако Вейдер продолжил инструктаж, и Скайуокер поспешил навострить уши. Сомнительно, что «душеприказчик» будет повторяться:

- После осмотра ты можешь проводить время, как пожелаешь. Но есть ряд правил. Гражданским строго запрещен вход на мостик, в машинное отделение, на орудийные палубы, и к системе жизнеобеспечения корабля. Советую запомнить. Если тебя там поймают, - отправишься прямиком в камеру. Кстати - это еще один режимный объект. Информация ясна?

Очередной кивок. Жаль, что нельзя поглазеть на механизмы, но в армии должна быть дисциплина. Юноша прочел все проспекты Академии, найденные в Мос-Айсли и окрестностях, так что причины подобных приказов почти представлял. Гражданский:

- Если «да» - вперед, шагом марш.

И Скайуокер поспешил за бравым лейтенантом, поспешно закинув на плечо вылинявший мешок с вещами. А Лорд Вейдер задумчиво смотрел вослед собственному сыну.

Мон Мотма следовала по коридорам «Девастатора», как королева. С тем же выражением лица она вошла в кабинет Линнарда, заставляя охрану чувствовать себя ее свитой. Именно поэтому штурмовики, смущенные неожиданной ролью, так охотно вышли за дверь, повинуясь кивку доктора.

- Вы свободны. Для возвращения сенатора назад я вызову дежурных по палубе.

Последний штурмовик, задержавшийся в дверях, с облегчением кивнул. Ему не слишком-то понравилось целиться из оружия в беззащитную спину этой женщины. Протокол обязывает, но чувствуешь себя гадко. Великолепно, что испытание позади.

Мон Мотма с интересом посмотрела на врача - и, естественно, тут же узнала. Зейн Линнард редко мелькал на экранах, не смотрел с обложек газет, но он принадлежал к элите Империи. Таких людей надобно знать в лицо... особенно, когда предаешь собственное правительство.

- Господин Линнард, - на сей раз она была действительно удивлена. - Что привело сюда Главного Медика Империи? Неужели проблемы моего здоровья?

- И вам доброго дня, госпожа Мотма. Нет, эти проблемы привели сюда вас. А мое соседство с Лордом Вейдером - увы, лишь приказ Императора.

- Сожалеете? - Мон немедленно уловила грустную нотку в голосе врача.

- Я хотел бы приехать по ЕГО приглашению, - ответил Линнард с убийственной прямотой, глядя сенатору в глаза. Мотма даже несколько смешалась. Искренность плохо действует на политиков, вгоняет их в конфузионный транс, - врач это знал и без стеснения использовал в своей практике. В таких условиях господа сенаторы быстро бросали играть в хитрые игры. - К сожалению, такой расклад мало реален.

- И за что же Палпатин наказал Вейдера вашим обществом? - смущение Мон длилось недолго. Зейн Линнард ощутил что-то вроде восхищения, и одновременно понял, зачем она Темному Лорду. Сильный союзник, хотя сомнительно, что мотивы нашего ситха ограничиваются политикой.

- Мы разгласили массу секретной информации. Точнее - разгласил я, а отдуваться за все пришлось Лорду Вейдеру. Так что я ему, скорее, обязан, чем наоборот...

- Разгласили информацию? Линнард, я в шоке! - Мотма демонстративно округлила глаза, хотя любопытство было отнюдь не наигранным. - Сложно представить себе Вейдера, нарушающего закон.

- Думаю, он вас еще удивит, - хмыкнул врач. - Советую на досуге спросить у Милорда, не предавал ли он Империю.

- Уже спросила, - частью рассудка Мон не могла не поразиться, в какую странную плоскость катится разговор. - Он ответил, что нет.

- Что, именно так и спросили?

- Ну, - Мотма задумалась, вспоминая разговор, - не совсем. Вопрос звучал: «Вы не предадите Императора?».

- Вот! Ошибка во времени, кроме того, Владыка лично, и Империя, как режим - понятия различные. Учитесь правильно задавать вопросы, сенатор. В моей профессии это важно, как не в одной другой.

- Хорошо, начну тренироваться. Что за сведения вы разгласили, - Мон усмехнулась: - Или, это секрет?

- Секрет, известный всей Галактике! Это были медицинские карты персонала «Звезды Смерти».

- Что??? Линнард, во имя Силы - зачем вам это понадобилось? Помимо медицинской тайны и прочих вещей - это ведь информация по секретному объекту!

- Поправочка - БЫВШЕМУ секретному объекту. А медицинская тайна не распространяется на покойников.

- Доктор, я не понимаю, о каких покойниках вы говорите?

- О тех полутора миллионах глупцов, что служили на станции, - Линнард кивнул в сторону терминала. Забыв ледяное достоинство, Мон подбежала к консоли и вошла в Галактик Веб. Доступ не был блокирован, и через минуту смертельно бледная сенатор сползла на пол в глубоком обмороке. Зейн Линнард лишь сокрушенно покачал головой и начал настраивать диагностическую аппаратуру. Похоже, мед обследование, служившее вывеской для беседы, все же состоится.

Люк Скайуокер был несколько часов на звездном разрушителе и уже дошел до состояния полной прострации. Предел, после которого перестаешь удивляться и щипать себя за рукав, был пройден после приземления шаттла в главном ангаре «Девастатора». Необычное воодушевление, ощущение того, что жизнь круто повернула, сменилось тревогой. Он был готов ко всему. Но не к почетному построению, которое встречало их, не к тому, что офицеры будут замирать и отдавать честь Вейдеру. Первоначальное мнение о статусе попечителя приходилось пересматривать. Друг Энекина, видимо, был главным и тут. Примерив новую форму (военная, но без знаков различия) Люк в очередной раз пожалел об Академии. Ему здесь нравилось. Нравился образцовый порядок вокруг, подтянутые и немногословные офицеры, так отличающиеся от татуинских обывателей. Даже он сам в новой одежде нравился себе намного больше. Уже не фермер из Анкорхэда, а вполне приличный юноша, почти столичный: пока молчит. И Люк это прекрасно сознавал.

М-да: как ни крути, а единственный объект, который Скайуокеру НЕ нравился, звался Дартом Вейдером. Краткое, но эмоциональное общение с опекуном разрушило былую неприязнь: и все. «Друг Энекина желает добра, но отказывается подпускать его близко», - вот, вкратце, финал этого общения. Вейдер казался Люку человеком вроде и не плохим, но здорово себе на уме, а это почти исключает доверие.

«Верь ему. Или - не верь. Но, пожалуйста, определись в приоритетах», - посоветовал сам себе Люк, остановившись у двери мед. отсека. Информация - вот, что тебе нужно. А единственный способ ее получения - общение. Есть еще компьютеры, но Люк весьма здраво представлял уровень своей подготовки. Любопытство хорошо на гражданке: а на военном корабле вполне сойдет за диверсию. Его ведь наверняка вычислят. Возможно, юноша и вырос в пустыне, но отлично понимал: в любом коллективе круг негласных «нельзя» куда шире очерченного Вейдером минимума. Ему понравился новый мир, и сейчас Скайуокер планировал жить строго по правилам. Пока. А выяснять границы дозволенного опытным путем как-то не хотелось. Люк мысленно пожал плечами: как источник информации врач ничем не хуже любого другого имперца.

Люк зашел в кабинет как раз в тот момент, когда Линнард ухитрился привести сенатора в чувство. Картина была еще та: еще один мужчина без униформы (Скайуокер считал, что Вейдер тут уникален) обнимает за плечи красивую женщину, чье лицо куда белее платья. По помещению распространялся резкий химический запах. Сдерживая тошноту. Люк подумал, как можно приводить людей в сознание такой гадостью? Хотя, наверное, только гадостью и можно. От подобного аромата лично он сбежал бы на край света. Мужчина стремительно повернулся, когда полностью раскрывшиеся створки двери издали мелодичную трель, - и юноша запоздало подумал о субординации. Человек, не затрудняющий себя униформой на имперском судне, должен был быть либо полным нулем, либо крупным начальством. Памятуя о Дарте Вейдере, Скайуокер быстро склонился к последнему.

- Простите меня, сэр: - начал, было, Люк, но этот необычный - врач? - быстро оборвал его оправдания.

- Не стой столбом. Раз уж зашел - помоги леди. Где твои манеры?

У Люка покраснели даже уши. Что бы сказала тетя Беру, увидев подобное? Вероятно, что-то вроде: «Какого хама я воспитала!». Юноша немедленно подбежал к таинственной даме и помог усадить ее на кушетку. Женщина кивнула с царственной благодарностью, и молодой человек замер, не в силах оторвать глаз от ее профиля. Наверное, так должна выглядеть Императрица: если у Его Величества есть супруга. В истории Люк разбирался куда хуже, чем в воинских уставах. Ибо, если первое интересовало ЕГО САМОГО, то о втором он знал лишь со страниц школьных книг, грешащих пробелами. И еще от Бена - но сомнительно, что слова отшельника достовернее бреда учебников. Их авторы искажают истину для одного, Кеноби - для другого, Вейдер - вероятно, для третьего. Юный Скайуокер усвоил постулат о вреде слепого доверия - и теперь верил только глазам. И теперешнее зрелище толкало лишь к одному - согнуться в поклоне перед Леди, достойной поклонения.

Зейн Линнард наблюдал за происходящим с понимающей улыбкой. Мальчик не глуп, но Мотма - слишком сильный удар по провинциальным нервам. Ничего, выдержит. Такой вещи, как наследственность, еще никто не отменял. Специалист, готовый написать трактат на тему «о невозможности выбить Вейдера из колеи», и правда мог только улыбаться.

- Мадам, вы просто прекрасны, - искренне воскликнул Люк

Мон усмехнулась и с любопытством посмотрела на юношу. Гражданский? Похоже да, да и манеры у мальчика не столичные. Там люди давно позабыли об искренности. Похоже, Милорд затеял новые игры:

- Спасибо. А теперь: Линнард, не соблаговолите вызвать мой эскорт до камеры?

- Вы заключенная?! - Скайуокер недоверчиво посмотрел на новую знакомую. - Дарт Вейдер поймал вас за руку в машинном отделении? Он сказал, что за это отправляют в тюрьму: вы ведь не похожи на преступницу.

Мотма рассмеялась. Первый смех со дня захвата «Тантива» - и такое колоссальное облегчение. Говорят, что веселье продлевает жизнь: во всяком случае, оно делает жизнь комфортнее.

- Вейдер, действительно, поймал меня за руку: в куда более серьезных вещах, чем праздное любопытство. Впрочем: - она кинула ироничный взгляд на Зейна Линнарда, - это, вероятно, относится к «тайнам следствия». Женщина решительной походкой направилась к двери: и резко обернулась на пороге.

- Кто бы ты ни был: спасибо. Ты мне очень помог.

Удивленный вид Люка ясно озвучивал выкрик: «В чем???». Линнард рассмеялся:

- Именно то, что доктор прописал.

- Действенные рецепты. И: удачи, вам, Линнард. Думаю, удача вам скоро понадобится.

На этой ноте, сенатор Мотма гордо покинула кабинет, заставив врача уважительно хмыкнуть. Если бы не обморок, даже он мог бы обмануться. А так: язвите, сколько вздумается, моя госпожа. Вы не фанатичка: значит, посеянные сомнения скоро вырастут. Мы подождем: а пока займемся Вейдером-младшим. Скучать не придется.

Люк Скайуокер открыл страницу Галактик Веба и много чего интересного узнал о Линнарде. Оказывается, тот совсем не был заурядным корабельным доком. Интересно, что это была за пациентка? Тоже, скорее всего, кто-то из известных людей Империи. Складывалось впечатление, что на этом корабле сосредоточились самые сливки государства.

Кто же такой Дарт Вейдер? Военный или нет? Люк сам слышал, краем уха, в столовой, как применительно к его попечителю офицеры употребили слово «главком». Неужели он командовал флотом?

И такой человек начинал свою карьеру вместе с его отцом?

Значит, если бы его отец не погиб...

Ух...

Нет, все это невероятно. И «главком» - верно, означает что-то другое. А у тебя, дружище, комплекс неполноценности, раз тебе хочется вдруг обрести могущественных друзей.

А тогда, тогда остается один вопрос: кто вы - Дарт Вейдер?

- Лорд ситхов, - раздался ответ.

Люк обернулся. На пороге стоял его покровитель.

И улыбался. Но Люк, конечно, видеть этого не мог. Хотя как ни странно эмоциональный настрой ощущал.

«А парень - сильный эмпат»...

- Ну, как поговорим? - просто спросил Вейдер, и Люку стало легко.

- У меня столько вопросов, что я не знаю, какой стоит первым задать.

- Все твои вопросы мне известны. Ответы...

- Кто такие ситхи?

- Хороший вопрос.

- Так всегда говорят, когда не хотят отвечать.

- А ты не поинтересовался у Бена Кеноби - кто такие джедаи?

- Нет, - удивился Люк. - Но Бен сам сказал. Хранители мира и порядка в республике.

- И все?

- Ну да.

- Ситхи примерно то же самое, только в Империи.

- А на самом деле?

- На самом деле... как ты думаешь, мы сейчас разговариваем?

- Да.

- Вслух?

Люк хотел ответить: «Да!» - и...

- Но как?

- Это одно из отличий джедаев и ситхов от обычных людей. Для общения - не нужно сотрясать воздух.

- Но это невозможно!

- Ты продолжаешь молча общаться со мной и при этом не веришь в очевидное...

- Телепатия?

- Да, причем ты так тоже можешь. Просто никогда не пытался.

- Я никогда не знал, что это возможно.

- Многое возможно... Ты еще не распаковал вещи?

- Не успел...

- У тебя с собой оружие?

- Нет. Ой, да. Бен дал мне... Я и забыл, что это можно использовать как оружие.

Люк развязал мешок, достал отцовский меч. Протянул его Вейдеру. И тут произошло удивительное: меч, плавно описав дугу по воздуху, сам лег в руку попечителя.

- Да, я узнаю его. Это меч Энекина.

- Как вы это делаете?

- Что именно?

- Притягиваете предметы.

- Ты тоже это можешь делать.

- Нет, я не могу.

- А ты попробуй.

- Как?

- Просто представь, что он у тебя в руке. Потянись за ним.

Люк попробовал.

- Не получается.

- Просто в тебя вбит предрассудок, что это невозможно. Тогда как ты сам видел совершенно другое. Но не поверил.

- И пока не поверю - не получится?

- Именно.

- Я буду тренироваться.

- Разумеется, будешь. Только не советую тренироваться при посторонних, люди боятся того, чего не понимают.

- Раньше я считал, что у меня развита интуиция.

- Это не интуиция. Да, упущено много времени, но ничего, ты все наверстаешь.

ГЛАВА 14. РАЗНЫЕ СИСТЕМЫ ОТСЧЕТА

- Милорд!

- Капитан, сейчас три часа ночи. Что такого серьезного:

- Из гиперпространства вышел КОРАБЛЬ: вам нужно это видеть! - судя по голосу, офицер был более чем потрясен.

Вейдер по привычке потянулся к Силе: и мгновенно вскочил на ноги, уже без тени сонливости. Он слишком хорошо знал это ощущение: как и человека, чье присутствие скручивало в черную воронку золотистые линии вероятностей. Великая Сила, что же здесь происходит? Самое время выяснить:

- Его Величество, Повелитель Галактической Империи приказал мне лично сопровождать новый флагман до его владельца, - спокойно докладывал Сэт Пестаж, снисходительно разглядывая ровные ряды встречающих. - Он выразил недоумение слухами о вашей отставке и передал самые теплые пожелания, - министр низко поклонился. - О деталях сообщу позже.

Темный Лорд рассеянно кивнул. Цветистые фразы Пестажа проходили краем сознания, регистрируясь, но не отвлекая от главного. Самым важным в пышной церемонии встречи являлась невысокая фигура в сером плаще, состоящая в свите Сэта Пестажа. Все внимание Вейдера было обращено на этого гостя. А все внимание визитера: всецело занимал Люк, удивленно глазеющий на придворных. Темный Лорд мысленно выругался. Ну, почему Госпоже Фортуне вздумалось показать свою двуличность именно сегодня? Хотя, при чем тут Судьба и высшие материи? Сам виноват, - сам и отдувайся.

- Желаете экскурсию по кораблю?

- Разумеется, министр. Просто сгораю от нетерпения.

Иронию во фразе могли заметить лишь те, кто знал Дарта Вейдера очень хорошо. В данный момент, на «Девастаторе» их было всего трое. Зейн Линнард насторожился, Сэт Пестаж кинул на ситха удивленный взгляд: а незнакомец в сером плаще высокомерно улыбнулся. Желтые глаза этого человека, как всегда, видели больше обычного. У него практически не было никаких сомнений в происхождении голубоглазого юноши.

Политика - это игра без правил. Однако жизнь временами бывает похлеще политики.

И мысли Вейдера против воли унеслись в прошлое. К тем временам, которые, если по чести, он предпочел бы не вспоминать.

Короткая передышка между миссиями. Вызов в Сенат. И новое задание. Два часа на отдых и сборы. А вместо этого он меряет шагами приемную чрезвычайно занятого сенатора. Занятого медицинским осмотром.

Энекин вспомнил, как клялся, что ему абсолютно все равно: девочку она ждет или мальчика. Падме сделала вид, что поверила. Хотя ему, действительно, было все равно. Главное, что это их ребенок.

Полноценная семья. Наконец-то.

И если недавно у него был страх, что малыша отберут джедаи, то сейчас он был спокоен.

Восьмой месяц беременности и восьмой месяц интриги: кто у них будет. Порой Энекин жалел, что так опрометчиво дал слово не сканировать ее до родов.

Хотя, чего жалеть? Если бы он решил проверить все ли в порядке - она бы ничего не заметила. Но он держит слово. Потому что она тоже находится в неведении. Хотя кому-кому, а ей гораздо сильнее хочется узнать все подробности о своем ребенке. Но Падме честно до сих пор выполняет рекомендации врачей, и ни о чем их не спрашивает.

Разве он мог воспользоваться своим преимуществом?

Он улыбается.

Он продолжает улыбаться, когда Падме выходит к нему, обвивает своими маленькими руками и целует уголок этой улыбки. Он все еще продолжает улыбаться, когда рушится мир. Улыбка становится неестественной, словно приклеенной. Начинает не хватать воздуха. Будто кто-то отключил кислород - и теперь нечем дышать. А перед глазами - привет от Великой Силы - видение будущего.

- Что с тобой? - спрашивает она, видя, что он пошатнулся.

«Не разрешу ему придти на роды», - решает Падме, глядя на бледное лицо мужа. Доводит до кресла. Садится рядом. Он отворачивается. Глаза режет, но слез нет. Слез нет давно. Утекают минуты. И Энекин ощущает, что опаздывает.

Опаздывает.

Снова и всегда.

- Что ты увидел? Будут проблемы с ребенком? - пугается она, наконец-то сообразив, что происходит.

- Нет. Нет, - торопливо отвечает он и прижимает ее к себе, но в голосе - тревога. - Нет. Ты здорова. И здесь все будет хорошо.

- А где плохо?

Энекин игнорирует вопрос и задает свой.

- Почему ты до сих пор ходишь на заседания? Ты обещала, что возьмешь отпуск. Обещала еще месяц назад.

- Я себя хорошо чувствую. Предлагаешь, запереться дома? Мне нравится моя работа.

- Риск, - слово дается с трудом.

- Энекин, ну какой же это риск, скажешь тоже.

«Неужели он знает?» - испуганная мысль.

Он разворачивает ее лицо и заглядывает в глаза.

- Знаю что?

«Об Альянсе...» - она успевает загасить мысль, срочно вспомнив пункты ресторанного меню. Научилась, за три года брака с джедаем!

Поначалу, было трудно: эмоции скрыть невозможно. Ложь различается сразу. А иногда различается и то, что она сама еще не поняла. Шок и сейчас возникает порой, оттого, что он о ней знает больше чем она сама. Даже о том, что через пять минут она захочет.

В период влюбленности это даже приятно. Твой избранник такой, о котором ты мечтала, шагнувший из неосознанных желаний. Он все предугадывает и воплощает. Идеал.

Но потом, потом начинает появляться раздражение - бунт против человека-который-всегда-прав. Прав без соответствующего опыта. Раздражение против того, что она обречена на ту реакцию, которую он уже знает, и против которой уже принял контрмеры.

И снова раздражение - оттого, что этот бунт он тоже чувствует.

Все хотят, чтобы их вторая половина понимала. Чисто абстрактно. Но захотели бы эти абстрактные мыслители на абсолютное понимание? На то, что твой любимый видит и все недостатки, даже те, от которых ты усиленно пытаешься избавиться или те, о которых не подозреваешь?

Она методом проб и ошибок выяснила, что все мысли прочесть нельзя. Да и сам Энекин объяснял, что память устроена совсем не так, как библиотека. Что считать можно поверхностные мысли, эмоциональный настрой, что можно увидеть, как возникает ассоциация с опытом. Но расшифровка всех связей - дело трудоемкое, опустошающее и не очень-то интересное, так как информация распределена нелинейно и в виде образов. Поэтому среди данных о рутинных событиях дня, хранится, например, запах цветка, вкус воды, шум грозы. Проще простого считать конкретный образ. Задать вопрос, засечь реакцию и расшифровать ее. Но если человек отреагирует неадекватно - таким методом мало чего добьешься.

Допустим, если человек будет вспоминать меню, вплоть до последней запятой в суммах и вкуса каждого ингредиента - то у него есть шанс... обмануть всезнайку-форсъюзера. По крайней мере, добиться равных шансов.

- Падме, - говорит он, и Амидала от интонации на секунду сбивается от своего спасительного образа. В голосе любимого боль. Всего на секунду она колеблется - но ему достаточно - Энекин успевает считать имена Бейла Органа и Мон Мотмы.

С меню не получилось. И Падме Амидала Наберрие переходит на статьи конституции. Двойная польза. Муж, если собирается таки уйти из Ордена и заняться политической карьерой, должен полагаться не только на свою великую силу, но и на простое знание права. Итак, в прошлый раз они прошли седьмой параграф десятой статьи. Переходим к восьмому: о чрезвычайном положении.

- Падме, - снова зовет он ее, - послушай. На этот раз все серьезно... Эти видения. Они не в первый раз. Я не хотел тебя пугать. Я пробовал менять твое будущее... Оно меняется, но незначительно.

Падме отвлекается от дополнения к параграфу. Ее рука принимается ворошить его волосы.

- Бедный, - с состраданием говорит она. - Как же тебя мучает твой дар. Как же тебе трудно. Как вам всем трудно. Надеюсь, ребенок не унаследует силу... Ведь это редко бывает.

- Да, увы, редко, - с сожалением подтверждает он, - почти не бывает.

- Ты уверен? - испуганно спрашивает она.

Энекин молчит.

Вот как передать надежду, что он мечтает о противном? Пол ребенка ему и впрямь безразличен, но вот чувствительность к силе - нет.

Глупышка. Ее не убедить, что это не наказание. Что родиться обычным, без дара, - так же «хорошо», как и родиться слепым.

Как жаль, что он не может ей ни показать, ни подарить часть своих способностей... Тогда бы она поняла.

Он может только вновь и вновь объяснять, каково это - видеть все не так. Но как объяснять, когда нет среди обычных слов - тех, которыми можно было описать его мир?

Видеть переплетение линий вероятностей, лицезреть картины прошлого-будущего-настоящего, слышать голоса, ощущать людей не так, как они чувствуют друг друга. Не стандартно в трехмерном объеме, а по-другому. Ведать их внутренний мир, слышать, как звенят их мысли, какие узоры рисуют эмоции, как вспыхивают искрами ощущения, нервные импульсы, как строятся нейронные связи.

Многим обычным людям нравится смотреть на звезды, но знал бы кто из них, сколько вселенных вмещают они сами, как прекрасен у них разум? Сколько силовых линий тянется от человека и к человеку?

Хотя не все ученые-философы согласятся с тем, что мысль - материальна, но, являясь продуктом нейронной деятельности, она несет в себе микроскопическую частицу энергии Вселенной. Мозг - совершеннейшее устройство, поглощающее и излучающее волны. И только форсъюзер может их уловить и рассмотреть.

Увы, по наследству этот дар не передается. Обычно...

- В противном случае, - говорит вслух Энекин, частично успокаивая ее, - Орден мог бы контролировать рождаемость, скрещивая наиболее одаренных, для получения сверхджедаев. Только в этом случае им не понадобилось бы искать по всей Галактике форсъюзеров. А растить их внутри Храма. Как деревья в оранжереях.

Падме вздрогнула.

- Ты думаешь о джедаях так плохо?

- Почему плохо? Ты судишь их с точки зрения своей морали. А они все... все они воспитывались вне семьи. И считают, что так и надо. Что это правильно. Поэтому - какая разница, как появится ребенок? Все равно его отберут, и будут формировать, как и остальных, по своему образу и подобию. Так происходит уже десять веков, - мрачно констатирует Энекин, глядя в пустоту. И Падме решает его развеселить.

- Что плохого в оранжереях? - беззаботно спрашивает она. - Ты интересовался у деревьев? По-моему, им лучше там, где есть квалифицированный уход. Или нет?

Мда, настроение у него явно не расположено к шуткам.

- Ты же поняла мою аллегорию.

- Энекин, ты очень впечатлителен. А еще ты - пессимист. У меня часто возникает ощущение, что это ты вынашиваешь ребенка, а не я.

- Возможно, так оно и есть, - он поднимает голову, высвобождаясь от ее руки. - У тебя на первом месте - долг перед обществом.

- Глупый упрямый мальчишка, - Падме смеется и дергает его за клок волос. Он перехватывает руку, подносит к своей щеке.

- Поверь мне. Прошу тебя. Мне трудно заставлять тебя уезжать. И я не хочу показывать то, что увидел. Просто прошу - верить мне. Альянс. Порви с ним.

- Ты решил поучить меня политике?

- Падме...

- Это - ерунда, - весело говорит она, но у нее учащается пульс (поверила и приняла к сведению), - ты уже потерял мать, и оттого так гипертрофированно все воспринимаешь. Мне, конечно, приятно, что семья для тебя так важна. Наверное, даже больше, чем для меня. Не беспокойся. Мы все преодолеем.

Он резко поднялся и отошел к окну.

Тревога нарастала.

«Энекин, Энекин, похоже, там есть что-то еще, кроме видений и предчувствий:»

- Да, - совсем неживым и чужим голосом отвечает он на ее невысказанную мысль.

«Что же?»

Пауза затягивается. И становится многое понятно. Все те мелочи, на которые не обращаешь внимания, но неосознанно откладываешь в памяти.

Она не форсъюзер. Она жена форсъюзера. Она политик. Она просто женщина. Проницательная.

И она уже догадывается, что они выбрали противоположные стороны в будущем политическом конфликте.

«Так ты...»

«Да, Падме. Да. Я давно за него. Вот уже третий год».

«Когда?»

«Сразу после свадьбы».

«А Орден?»

«Меня не отпускают».

«Ты пробовал?»

«В первый год - да».

«Палпатин знает?»

«О заговоре? Да».

«И?»

«Он воспользуется им».

«Вот, значит, каков его план. Выставить нас виноватыми».

«Ваши попытки обречены. В его руках вся власть, все её структуры. Он долго шел к этой цели».

«Он человек. Если рядом не будет тебя, одаренного, его можно будет просто убить. Видимо, без этого не обойтись».

«Вы его не убьете».

«Почему?»

«Он сильнее меня. Или - не сильнее. Может, такой же. Опытней - точно».

«Он - джедай?»

«Нет. Но обладающий такими же способностями».

«Но во власть не должны проникать одаренные».

«Тем не менее, это случилось».

«Как?»

«Все просто. Коррумпированность. Не те анализы крови. Может, даже воздействие на мозг. Разве это важно?»

«Конечно, важно! Вам легко это сделать?!»

«Очень легко».

«И вы можете внушить чуждые мысли?»

«На время - можем. Но, если внушение противоречит внутреннему миру, целям и ценностям, - человек его не воспримет или сломается. Это очень порочные техники. И малоэффективные».

«Значит, значит, ты мог мне внушить ощущение любви, хотя я могла и не испытывать ничего?»

«Мог, но я этого не делал».

«Как я могу верить? Вот только обижаться не надо!»

«Кто из нас форсъюзер?»

«Я простой человек. Но я многое чувствую. И твой настрой тоже».

«Я никогда тебе не врал. Потом, меня часто не бывает рядом, и у тебя есть столько времени, чтобы прийти в себя и опомниться. Но ведь ты не меняешь свое мнение обо мне?»

«Откуда мне знать, на каком расстоянии ты можешь воздействовать на меня?»

«Падме, не перегибай палку! Вы, политики, делаете это каждый день. Все люди друг на друга воздействуют. Разница в том, что я вижу, как ты это делаешь. А ты - моих методов не понимаешь».

«Значит, ты можешь чуть-чуть вмешаться в процесс...»

«Падме, твои обвинения - необоснованны. Мне не нужна кукла, в которую я буду вкладывать свои желания. Неужели ты сомневаешься до сих пор?»

«Да, начинать сомневаться на третьем году замужества - как-то странно. Тем более что он свои способности не скрывал, - запоздало думает она и тут же меняет тему, - Хорошо, твои планы?»

«Быть с тобой. Уйти из Ордена».

«Тебя же, вроде, не отпускают?»

«После получения чрезвычайных полномочий канцлер подпишет указ о роспуске Ордена».

«И джедаи его примут?»

«У них не будет выбора».

«А что ты видишь тут плохого, связанного со мной?»

«Около тебя нет никого, даже ребенка. Это там, где ты жива. Независимо от того, проиграет или нет Палпатин».

«Где же ребенок?»

«Если б я мог видеть все, что хочу! Возможно, ребенка отберет Орден. В любом случае - ты будешь одна, если вообще останешься жива. И мне страшно. Я целенаправленно меняю будущее уже несколько месяцев, но лучше не становится. Этот разговор - мой последний шанс».

«Подожди, а ты можешь внушить мне эти видения?»

«Да, но почему ты спрашиваешь?»

«И я не пойму, что это не мое?»

«Нет».

«Понятно».

«Падме, что ты задумала?»

«Я просто пытаюсь понять. Тебе не пора лететь?»

«Пора. Увы: Обещай, что ты оставишь политику, хотя бы на время».

«Обещаю, я сделаю так, как лучше для тебя, Энекин!»

Именно эта искренняя мысль и позволила ему спокойно уехать.

Проводив мужа, Падме возвращается к промелькнувшей идее.

Если Энекин может влиять на нее, то есть ли такой человек, который может влиять на него?

Такой же природы, но старше и опытней?

Да. Есть. Канцлер. Муж сам признался в его возможностях.

Если внушить можно все, даже видения, откуда Энекин знает, что его видения - правда?

Палпатину нужен союзник. И - власть.

Подумаешь, переступить через какого-то честолюбивого джедая:

Падме вскочила, подведя итог раздумьям: к кому обратиться за помощью - к коллегам-сенаторам или джедаям.

Оби-Ван Кеноби очень смущен. Забавное зрелище. Но как только Падме начинает рассказывать - смущение уходит. Оби-Ван внимательно слушает и вспоминает.

Рыцарь Кеноби снова увидел сенаторские апартаменты Амидалы три года назад. Себя, сконфуженного. Ухмыляющегося, но не менее смущенного капитана охраны, и - этих двоих. Если бы тогда он вместо того, чтобы тушеваться и невольно читать чужие мысли, заглянул бы в будущее! Его ученик, на тот момент еще падаван, неотрывно смотрел на повзрослевшую Падме. А она: она улыбалась. Если все присутствующие обо всем догадались, то что тут говорить о форсъюзере? Ощущать, тот момент, когда у этих двоих мозг отдал приказ вырабатывать гормоны, и возникла та химия, которую все поэты и писатели, все музыканты и художники считают иррациональной. Любовь.

Кеноби видел все то, что испытывает его ученик. Тот совсем выпал из реального времени. Все внимание падавана сосредоточилось на маленьких осколках вселенной: прыгающих огоньках в глазах, в уголках губ, упавшем на лоб локоне. Внешне, со стороны простых людей вся мизансцена выглядела следующим образом: смешной неопытный юноша, краснеющий и выпадающий кстати и некстати из разговора, безуспешно пытался скрыть свои чувства перед снисходительно-надменной, практически спокойной Амидалой. «Практически спокойной», только потому, что она не смогла утаить, как ей приятны знаки внимания ученика джедая. Кто кроме Оби-Вана понимал, что всё на самом деле не так. Что Энекин нисколько не робел перед важной дамой. Он просто старался не улавливать ее мысли. Ее эмоции. Ее внутреннюю борьбу. Но тщетно. Понимать, что она не может сдержать улыбки, понимать, кому эта самая улыбка адресована. Ощущать запах. Ощущать то же, что и она - и сходить с ума от этого. И в итоге отвечать невпопад и иногда смущаться из-за ее мыслей.

Знание того, чего ей стоило это самообладание и этот тон и лишь - вершиной айсберга - выдавшая свите улыбка - и выбивала его из колеи. И это тоже было понятно тогда рыцарю. Подобное с непривычки и должно выбивать.

Но кто ж знал, что падаван воспользуется собственным преимуществом и нарушит кодекс?

Нет, у Кеноби тогда даже мысли такой не возникло. И хотя он знал, что испытывают Амидала и Энекин, хотя он видел все силовые линии, скрученные вокруг этих двоих, гормональное опьянение, но никак не предполагал, что это выльется в серьезные отношения! Что оба забудут о своих обязанностях и долге!

Он отпустил падавана вместе с ней на Набу совершенно спокойно, без единого сомнения. Может, у Великой Силы был день шуток, и она не предупредила его даже обычным предчувствием. Или, что вероятнее, он сам не особо прислушивался. Был занят другим, полагая, что химия быстро пройдет. Поэтому, когда сегодня, спустя несколько лет, Падме, пришла к нему за помощью - это было шоком.

«Чисто гипотетически, что такое - влюбленность форсъюзера? Отличается ли она от влюбленности обычного человека?» - задался вопросом Кеноби.

И мысли его утекли совершенно в отвлеченную область. Оби-Ван понимал, что рассуждает чисто абстрактно, с позиции чужого опыта. Ведь, джедаи не допускают таких отношений изначально. Но тем не менее:

Влюбленность форсъюзера. На первый взгляд все, так же как и у обычных: случайный взгляд, пара слов, безо всякого анализа, без понятия кто есть кто, без твоего выбора - и пошло. Внешние данные? Разве они замечаются все в целом? Вряд ли кто скажет, что его зацепило в первый миг. Один сошлется на цвет глаз, другой на улыбку, третий на волосы или какую-то другую часть тела, четвертый на запах. Но все будут отчасти не правы. Ибо замечается все разом, и мозг мгновенно решает - партнер это или посторонний. Отличие форсъюзера было в том, что он мог заранее знать, что решит его мозг. Знать, что через секунду в твоем мозгу родится приказ организму вырабатывать целый коктейль гормонов, и ты станешь другим. Но, как и миллиарды обыкновенных - попадаться. И переставать замечать все остальное. Экранируясь от лишнего, становиться необъективным. Продолжая понимать, но прекращая обращать внимание на это самое понимание. И вот уже ее смех - самый серебристый, звучит как колокольчик, как нота си бемоль. Её разум прекрасен. Какое тонизирующее воздействие оказывает на тебя она.

Этот период очень краток. Как и у обычных, так и у форсъюзеров. Но и самый яркий по ощущениям. Никогда так не лгут, как в это время, никогда так не хотят выглядеть лучше, чем есть, выдавая себя за других.

Амидале, конечно, было сложно выдать себя за другую. С раннего детства одаренные видят людей без масок как сгустки нервов, обмана и истины. Видят, как люди балансируют в вечном выборе и поиске. Как они неуверенны и неспокойны, до конца нестабильны, не самодостаточны. Уютно ли обычным людям рядом с такими всезнайками? Поначалу, в угар влюбленности - да. Твой партнер все понимает и предугадывает. Создает целый мир и маленькую вселенную. Впрочем, обычные люди, делают все то же самое, вернее пытаются, вот только часто не попадают.

А когда сказка заканчивается, и влюбленные привыкают к гормональному коктейлю - у простых людей наступает горькое похмелье: оказывается, их объект любви не такой, каким выглядел поначалу. У одаренных и тут всё немного не так. И это самое всё зависит от того - есть ли что-нибудь потом. Хотят ли они продолжения отношений. Другого уровня. Если ответ положительный - то форсъюзеру предстоит нелегкая дилемма: объяснить, кто он есть, или продолжить игру в мечты.

Энекин, видимо, выбрал первый вариант. Глупо, но в его духе. Желать настоящего партнерства - и где? В семье, в этой человеческой трагикомедии, основанной только лишь на влечении! Разумеется, в отношениях сразу же наметился кризис. К тому же сюда прибавились бесконечные джедайские миссии, державшие его подолгу вдали от столицы. Привыкнуть к столь необычным способностям, Падме просто не успела, да и невозможно обычному человеку к такому привыкнуть. К тому же она была всегда явно выраженным лидером, даже в личных отношениях играла главную роль и вряд ли бы смирилась бы с тем, чтобы отдать кому-то главенство. А при таких способностях, все ее главенство оказывается на поверку мифом.

Оби-Ван, окончательно выпавший из разговора, стал вспоминать, как за последнее время изменился Энекин. Странно, что он не предавал этому значения. Оговаривался тем, что Скайуокер устал, придумывал сто тысяч разных обстоятельств, оправдывал его. А все было более чем просто - его бывший ученик, просто выбрал другие ценности.

Орден, воспитывая одаренных, большое внимание уделял характеру ребенка. Во время обучения сразу становилось ясно, каким будет падаван: есть ли у него качества лидера или нет, будет ли он осторожничать в кризисные минуты и щадить себя или напротив, будет рисковать. В зависимости от этого каждому потом и подбирались миссии различной степени сложности и ответственности, а так же давалась инициатива или строгий регламент. Лидеров обычно ставили в авангард, туда, где опасней, остальных - либо прикрывать спину первым, либо в более простые самостоятельные задания, не требующие от человека экстраординарной воли.

Удивительно, но факт - чем отважней и безрассудней джедай, чем меньше цепляется за жизнь, чем больше рискует и не щадит себя, тем больше у него шансов остаться в живых. Смерть отчего-то выбирает вторых. Проверено на собственной шкуре. Их миссии были самыми сложными. И столько раз они практически без серьезных потерь выкарабкивались из, казалось бы, безнадежных ситуаций - Кеноби даже не брался подсчитать.

Что тут говорить: Энекин был первым. За несколько лет он стал одним из героев войны. Орден развивал своего рыцаря, обеспечивая тылы, давал ему проявлять себя и закрывал глаза на многочисленные нарушения, отступление от правил, регламента, поощрял инициативу. И Энекин рос. Постепенно, набирая силу, он стал не без основания считаться одним из самых талантливых падаванов. Не зря же его так рано произвели в рыцари. Но внезапно, пару лет назад, Скайуокер словно замер в своем развитии. И бывший учитель никак не мог понять, что же его притормозило. Он придумывал тысячу причин, удивляясь метаморфозе, случившейся с учеником, который вдруг шагнул без видимой причины назад, в вечные вторые. Стал выжидать, а не действовать.

Теперь Кеноби не удивлялся.

Шок сменился горьким сожалением: так вот ради чего Энекин отказался от своего потенциала.

Ради семьи.

А ведь он мог стать самым лучшим. Но вместо продолжения развития он, как и миллиарды обычных пустых людей, нырнул в водоворот рутинных забот, не выходящих за рамки семейных проблем и карьеры. То, чем любят заниматься люди, называя настоящей жизнью, бессмысленно бегая по кругу, не понимая, зачем они живут и отчего страдают.

Это однозначно регресс. Падение. И частично виноват в этом - Оби-Ван. Он заметил влюбленность, но не отреагировал. А мог бы вспомнить, что, к сожалению, Скайуокеру не так повезло, как ему. Что в отличие от Кеноби Энекин до десяти лет жил с матерью, и впитал в себя плюсы семейного болота. И вот те ценности, отложившиеся в раннем детстве, постепенно проявились. И талантливый юноша, который мог бы стать гением, забыл, что только когда нет привязанностей, только когда ты одинок - только тогда ты свободен. Любовь цепкой хваткой опутала молодого рыцаря и заставила играть в старые как мир игры. Человек в таком положении ничем не лучше представителя животного мира: только там, чтобы привлечь самку, самец должен как-то выделиться, убить или отпугнуть противника. А люди пошли дальше по части «выделения», создав: искусство, науку, турниры и соревнования. По части отпугивания - тем более! Так как убийство совершенно не вписывалось в общие ценности, то «отпугивание» заменилось социальным расслоением. Престиж, статус, деньги - вот в какие игры вынужден играть человек, будучи рабом биологической программы. А все остальное лишь следствие древних инстинктов по продолжению рода, которым так легко подчиниться. Ибо, поддавшись однажды на ощущение счастья, трудно отказаться от желания повторить это состояние, продлить и удержать. Вот так поддавшись природе, три года назад, Энекин потерял свободу.

Присоединение к Палпатину, игнорирование долга, интриганство - это уже следствие. Конечно, а что ему остается делать. Кто он в этом другом мире, населенном простыми обывателями? Где его стержень здесь? Только статус. Вот поэтому-то и приходится цепляться за положение в социуме. Но каково оно? Кто он? Герой войны? На это не проживешь. Слава - явление временное, и завтра о герое забудут. Энекин должен был все это понимать. Неудивительно что, следуя за своими амбициями, он пришел к канцлеру. И почему Падме считает, что именно Палпатин манипулирует джедаем? Разве, не-форсъюзеру такое под силу, пускай он сто раз гений комбинаций и самый умный человек в Галактике?

Как объяснить это все Амидале?

И что теперь делать ему?

Стоит ли вмешивать сюда Орден? Возвращать Скайуокера или отпустить?

Хотя Амидала просит о другом. О помощи.

Нужно ли джедаям выбирать какую-то из сторон в конфликте? Есть ли какая-нибудь разница между всеми политиками?

Что-то она утаивает:

- Рыцарь Кеноби, вы поможете? Джедаи ведь должны быть на страже демократии и свободы.

Что-то не то: за пустыми фразами тревога. Сенатор настолько принимает к сердцу политические игры? Личная заинтересованность?

- Я предлагаю быстрый переворот, - Кеноби слышит фразу Амидалы, выныривая из раздумий, - Не смуту. Заменить одного руководителя. Это последний наш шанс. И ваш тоже.

- А его аппарат? - на автомате возражает Кеноби. - Ваша так называемая смена одного руководителя приведет к лавине чисток и еще больше дестабилизирует обстановку, в которой пышным цветом расцветет диктатура. То против чего вы якобы боретесь. А так - Палпатин не продержится у власти долго. Пару лет - не больше.

- Вы чересчур самоуверенны.

- Падме, - Кеноби решил позволить себе фамильярность, - Палпатин, конечно, рвется к безграничной власти, но идти против него - значит раскалывать общество. Независимо от того, кто победит - будут чистки. Государство еще не оправилось от гражданской войны, мы ее даже не закончили:

- Закончили.

- Простите? - удивился Кеноби.

- Считайте, что закончили. Через пару суток - лидеры сепаратистов будут убиты.

- Откуда такие сведения? А: Энекин.

Падме кивнула.

- Совет джедаев ведь за этим послал его на Мустафар. Вести совершенно обычные «агрессивные переговоры».

- Падме: то есть - сенатор Амидала, если Энекин, решится уйти с Ордена, то вправе выбирать, кого ему поддерживать. И мы не может вмешиваться. Вы же знаете. Только по решению Сената.

Амидала усмехнулась. Не могут вмешиваться. Как бы не так.

- Значит, вам все равно, будет у нас монархия или останется республика? А то, что первый приказ Палпатина будет о роспуске Ордена?

- До этого дело не дойдет. Сенат не поддержит антиконституционные действия:

- Наивный оптимизм! Канцлер манипулирует всеми. И Сенатом в том числе.

- Но не джедаями.

- Даже джедаями!

- Вы, разумеется, не в курсе, но мы видим:

- Да-да, я в курсе: но дело в том, что не в курсе вы:

- Он обычный человек, - заявляет Кеноби и вдруг видит усмешку. И все понимает.

- Да, - в ответ на немой вопрос рыцаря отвечает Амидала не без некоторого удовлетворения, - Палпатин обладает такими же необычными способностями, как и вы.

- Откуда у вас такая информация? - мысли сбиваются, и Оби-Ван растерян. - Энекин в курсе?

- От него-то и информация.

Палпатин - форсъюзер? Просто не выявленный форсъюзер или... ситх, которого мы ищем?

Амидала надменно улыбается, словно знает, о чем думает джедай: теперь в любом случае Ордену придется вмешаться.

ГЛАВА 15. ЦЕНА ОШИБКИ

Время - штука такая: иногда ты проживаешь год за пару минут, а иногда, напротив, минута как будто длится вечность. В первом случае ты не меняешься, а во втором - вчерашний Энекин совсем не тот, что нынешний. Даже если их разделяют секунды.

Любил ли он Падме? Что называется - хороший вопрос. Это было так давно, что ему трудно вспомнить ее голос, а ведь когда-то, казалось, что это самый красивый голос на свете. Если и были чувства - то они осталось в прошлом. На обугленном берегу кипящего озера. И он сам - тот, безумно влюбленный, - тоже покоится там.

Тогда да, любил, скорее всего. А сейчас?

Нет.

Нет?

Не обманывай себя. Если бы оставалось равнодушие, ты бы не помчался в первую же свободную минуту на Татуин за сыном.

Аксиома, «форсъюзеры видят людей без масок, без прикрас» - насколько она верна по отношению к самому себе? Не заблуждаться насчет других и ошибаться по поводу себя? Может, стоило попросить учителя о сканировании памяти. Все-таки иногда полезен взгляд со стороны.

Вероятно, сама Падме и стерлась из памяти, но та часть его, что любила её, что дремала, проснулась, как только он увидел на экране - «Люк Скайуокер». А влюбленность - ушла безвозвратно, и ему даже не вспомнить сейчас ни счастливых минут, ни несчастных.

Только свою ошибку.

Результатом ее стали белые стены и постельный режим в течение нескольких лет.

«Я до сих пор помню бесконечные минуты, проведенные в реанимации. И хотя тот Энекин мне сейчас не близок, но я помню все его ощущения и мысли, словно недавно прочтенную книгу о человеке, которому сопереживал».

Ценой ошибки стали белые стены, снежно белые по контрасту с кровавым Корускантом, который навсегда останется для него таковым. Стерильная чистота и невыносимый свет, человек в белом напротив. Как же это он возненавидел!

Энекин Скайуокер был удивительно здоровым человеком, так что его столкновения с медициной можно было пересчитать по пальцам. Забор крови для подсчета мидихлориан - ни на что не похожее царство камня и пластика, именуемое «медицинский центр Храма», равнодушные лица джедаев - и глаза, расширившиеся при виде результатов. Затем - несколько мелких ран на миссиях, собственноручно залеченных Оби-Ваном. Еще одно воспоминание, связанное с медициной - бледное лицо Кеноби поверх ящика с медикаментами, в то время как он, десятилетний, зажимает рукой рваную рану на предплечье. Вероятно, Учитель тогда перетрусил значительно больше, но это воспоминание досадливо гонится прочь, резанув по сердцу ассоциацией с Мустафаром. ТОГДА у Бена тоже был потерянный взгляд и та же обреченная решимость. Вроде: «боюсь, но иду». Третий кадр - обретение искусственной руки после глупого поединка с Дуку. Да - глупость-то его сюда и привела. Сколько дней он тут, месяцев, лет? Холодное помещение, полное металла, стекла и сложных механизмов, и человек - сухой ученый, который рад такому пациенту. Еще бы - на одном нем одном можно наклепать с десяток научных работ и открыть кучу новых препаратов.

Память щадила его и не давала вспоминать Мустафар, срабатывала как предохранитель, но в отместку отыгрывалась на постмустафарном периоде. Тогда у него бесконечно прокручивались в голове одни и те же мысли и одни и те же воспоминания.

«Неужели мне хочется всю жизнь оставаться куском мяса для исследований?» - размышлял он долгие месяцы в реабилитационной палате.

«Хотя, вероятно, тут я несправедлив. От лечения, несомненно, стало лучше, а Линнард, по крайней мере, не лезет с вопросами. Верховный Канцлер, - нет! - Император редко ошибается в людях. Он нашел самое лучшее для неблагодарного ученика, занятого саможалением».

Именно тогда Энекин и решил: пора перестать жалеть себя и вспоминать прошлое. Иначе навсегда останешься здесь. Пора перестать бороться с желанием сообщить Падме, что он жив.

Раз она уехала на Альдераан, прячась от него, от своих родных, если предала его, решив вычеркнуть этот этап из своей жизни, - стоит ли напоминать о себе?

Потеря ребенка вряд ли пробудило ее прежние чувства к нему. Ненависть в родных глазах - что может быть больнее? Даже тогда, когда их еще было трое, он ошибся в ее приоритетах. Думал, что их семья и их любовь станут для жены дороже политики и Республики. Ситхов глупец! Теперь уже - ситхов в буквальном смысле. А ведь тогда он еще был человеком. Сильным, самоуверенным, полноценным. И впереди была вся жизнь.

А в таком виде, когда ты не человек?

Нет.

Жалость, сейчас ты вызовешь только жалость...

Падме любила джедая и героя Республики, а не ситха и сторонника Императора. Ты и прежний-то был бы ей не нужен после случившегося. А уж такой!

Пора перестать строить воздушные замки. Надо начинать жить заново.

А людей из прошлого оставить прошлому.

Этой программы он придерживался и по сей день. По крайней мере, старался. Но, встреча с Кеноби и особенно беседы с Императором, наводили на мысли, что прошлое временами стоит вспоминать, хотя бы для извлечения уроков. Острота эмоций ушла. Для этого понадобилось много лет, но сейчас Вейдер с удивлением осознал, что жизнь, действительно, продолжается. Возможность беспристрастного анализа тех событий - о таком сложно было даже мечтать. Тогда, двадцать лет назад это напоминало незаживающую рану. Сейчас... можно было все взвесить. И Лорд Вейдер начинал думать, что эмоции снова могли сослужить ему дурную службу. Ребенок остался жив. И ситх ошибся в мотивах, по которым его старый учитель прятался все эти годы. Хотел вырастить Люка, а не боялся мести Императора. Знала ли Падме, что их сын - жив? Возможно, ее тоже обманули? Может, он ошибался, и тогда, на Альдераане, она просто ждала инициативы с его стороны?

Альдераан. Одна из комнат во дворце Бейла Органы - и старый человек, сидящий на кровати. Казалось что Бен Кеноби, бывший рыцарь джедая, сидя спит или медитирует.

Но это было не совсем так.

Он ощущал прежнюю хозяйку комнаты, которая жила тут много-много лет назад. До его прилета, после той дамы, этой комнатой никто не пользовался. Да и он поселился сюда, лишь затем, чтобы не мелькать в городе.

Ему каждую ночь снился один и тот же сон.

Он видел женщину. И слышал ее мысли.

Что это? Разыгравшееся воображение? Муки совести? Или просто Сила показывает ему другую точку зрения?

«Энекин, Энекин, - беззвучно повторяет как будто специально для Бена призрак прошлого, - ты меня никогда не простишь. Мне говорят, что ты умер. Какая глупость! Я - не одна из вас, но я бы поняла, почувствовала, возможно, ошиблась бы в очередной раз, но не чувствую ничего. Вероятно, это сумасшествие - или ты просто прячешься от меня? Даже если так, мне сложно тебя осудить. Я, конечно, могла бы вернуться в столицу, прийти к Императору и спросить где ты.

Но я боюсь. Боюсь увидеть лед в твоих глазах. Боюсь, что мои предположения - правда. В последние годы я постоянно живу в страхе. Я не страшусь смерти, не боюсь ссылки или ареста. Я боюсь льда.

Ведь, если бы ты меня простил, то был бы уже здесь. Никогда не поверю, что ты не смог бы меня найти. Я была твоей женой слишком долго для подобной ошибки.

Ты просто не хочешь. И мне остаются только сновидения, и воспоминая прошлого. Но с каждой ночью, ты приходишь ко мне все реже и реже. Память, память, что же ты со мной делаешь? Зачем оставляешь боль, стирая образы? Как хотелось бы наоборот - хранить все то хорошее, что у нас было, как голографии в альбоме, показывать детям. Радоваться и навеки забыть о своей глупости. И о своем малодушии. Пять лет назад, когда между нами возникла связь, я была уверена, что знаю себя. Сегодня - сложно сказать, что за женщина глядит на меня из зеркала. Я переступила через нормы, что считала незыблемыми, предала любовь, а потом - предала себя. И главное - не могу понять зачем? Наверное, это называется совесть. Вероятно, настоящая Падме умерла на Мустафаре вместе с тобой, а в ее теле поселилось это ненасытное чудовище, грызущее душу упреками. И ведь не выгонишь, не попросишь пощады. Сама виновата. Сама. Вот бы еще узнать - для чего? Но - умные мысли всегда приходят с запозданием.

Моя девочка, которую удочерил Органа из страха, когда нам казалось, что с минуту на минуту явятся солдаты и арестуют меня, все меньше и меньше похожа на тебя. Сын, сын был бы похож больше. Но я его отдала. Сама. И за это тоже ты меня никогда не простишь. Да и как ты можешь? Если я сама себя не прощу? И не могу простить. Как будто надломила что-то в душе - и не могу даже взвыть от боли утраты. Что может быть хуже потери мужа? Вероятно, потеря ребенка - но ТОГДА эта женщина с непонятной мне логикой жила по иным законам. Как возможно простить то, что она поддалась панике и отдала Лею? Хотя я вижу ее каждый день, я не могу назвать ее дочерью и услышать в ответ - мама. Этой женщиной тоже была я - так говорят зеркала. Как печально. Будь это пять лет назад - я бы первая осудила мерзавку. Но остальные - остальные ее жалеют и - о, ужас! - даже оправдывают! В такие моменты я начинаю думать, что свихнулась не я, а окружающий мир. Причем давно и прочно, а Падме Амидала всю жизнь видела лишь кривые зеркала.

Из нашей дочери делают принцессу Альдераана. Прививают манеры. Но иногда в ней проскальзываешь ты. Вскинутой головой. Резкостью. Силой... Непонятной и пугающей всех. И в этот момент меня пронизывает сладчайшая боль. Лея... Скайуокер...

Она могла быть Леей Скайуокер».

Бен Кеноби помнил, как добился согласия. На третий день после рождения близнецов, понимая, что если детей не разделить, то воспитанием нельзя будет заглушить проявления Силы. И если не спрятать, то их обнаружат. В этом случае Орден окончательно и надолго проиграет. Можно конечно вообще забрать детей и воспитывать их с пеленок воинами. Но Бен свои возможности оценивал вполне реально. Гонимый и объявленный вне закона, с двумя младенцами на руках - нет, он бы погубил бы не только себя и детей, но и дело. Воспитывать здесь? Органа откажет. Он слишком любит её, и его можно лишь обмануть, а вот прямо манипулировать нельзя.

Нужно смотреть реальности в глаза: Амидала добровольно не отдала бы детей, а Бейл поддержал бы любое ее решение и не дал бы сделать из них идеальных джедаев.

Внушить тревогу об аресте - оказалось нетрудным, потому как Император на самом деле начал чистки, но от Альдераана его что-то отвлекло. Добиться согласия на разделение у Падме, пока она находилась в шоке после родов, воздействуя на ее мозг силой, в принципе - тоже, ведь он просто усилил ее собственные страхи. И это был максимум, что он мог вообще сделать.

Сожалел ли он о своем поступке? До недавнего времени - нет. Так было надо. Эти три слова всегда были для джедая Кеноби достаточным оправданием. Для Оби-Вана, но - не для Бена после двадцати лет ссылки. Со стороны обычных людей его поступок, возможно, и выглядел жестоким, но не со стороны форсъюзера, который на себе узнал преимущества Орденского воспитания. Без родителей, пытающихся привязать к себе детей на всю жизнь, не давая им самостоятельности и мешая самореализации. Однако он за столько лет так насмотрелся на обычные семьи, что, наверное, уже не может оценивать мир, как настоящий джедай. Светлые рыцари свободны от сомнений вроде тех, что не дают ему покоя. Кеноби, действительно, видел много примеров того, как родители портили детей излишней опекой. Особенно - властные и высокопоставленные. Уж кто-кто, а Падме была властным человеком. Воспитывай Лею она, та бы стала бледной копией своей мамы, - безвольной и меланхоличной барышней. И уж точно, не осмелилась бы сбежать из дома. А Люк, который и в суровых условиях Татуина получился достаточно изнеженным юношей - что бы с ним стало во дворце?..

Беда в том, что за двадцать лет бывший рыцарь насмотрелся и на противоположные примеры... когда родители ПОМОГАЛИ самореализации детей. Что не очень-то укладывалось в прежнюю концепцию Ордена... и служило пищей для сомнений. Бен тряхнул головой: все же, в данном конкретном случае - дети только выиграли. Побег Леи Кеноби расценивал как обычный подростковый бунт. Девочка слишком похожа на отца, а уж на последнего в подобном возрасте - он в свое время насмотрелся. И может авторитетно заявить, что если на такого ребенка давить - должна последовать реакция. Хорошо хоть такая, а ведь могло быть и что-то похуже. Органа еще должен сказать спасибо, что Лея не подпалила дворец. Или не добилась того, чтобы Император отдал приказ взорвать ту планету, где воспитывалось это «сокровище».

Бен больше сожалел о другой, более трагичной, ошибке. О том, что сразу не пресек развитие отношений между своим учеником и Амидалой.

Ведь до этого падаван не выказал ни капли честолюбия.

Кодекс мудр - не зря там отрицаются любые эмоциональные связи, кроме взаимодействия мастер-ученик. Если ты хочешь что-то привязать и удержать, это неизмеримо тянет за собой и прочее. Тебе начинает хотеться прочного положения и власти.

Кеноби был далек от того, чтобы сваливать всю вину на женщину, но в окопе все равны. Там нет вируса любви. Если возникает влюбленность, «вчерашний брат» меняется - у него возникает желание влиться в систему, а не смотреть на нее со стороны. Приобрести статус, причем, чем выше, тем лучше. А вчерашние ценности - отправляются на свалку.

Оби-Вану казалось, что Энекин избежит соблазна красивой жизни.

Не избежал.

Приписывать другому свои взгляды и ценности, верить, что в отношении долга все столь же безупречны, как он - вот истинная ошибка Кеноби, из-за которой все и пошло вкривь и вкось. Из-за которой каждую ночь ему приходится снова и снова убеждать призрак женщины в своей правоте.

Бейл Органа вышел на улицу, вдохнул запах свежего морозного утра.

Сначала пропал «Тантив» вместе с Мон, теперь куда-то исчезла дочь. И вице-король сильно подозревал, что они исчезли в одном направлении.

Сначала ему казалось, что Лею найдут сразу, и он не слишком волновался. Но сейчас эта невесть откуда взявшаяся тревога не давала ему ни спать, ни заниматься делами. И хотя рыцарь Кеноби уверял, будто она жива, спокойней вице-королю Альдераана не становилось.

Она совсем ребенок, неприспособленный к жизни. Она не сможет самостоятельно существовать. Она так похожа на: так похожа:

«Ты боишься произнести имя. Прошло более десяти лет, и по-прежнему судорогой сводит лицо. Почему, почему мы любим тех, кто причиняет нам боль?

Почему ты не думал, что тебе снова может быть так больно, как тогда?

А ведь двадцать лет назад, ты мчался на спидере, не разбирая трассы, не обращая, внимание на правила.

Ты летел за белым маленьким двухместным аппаратом, взятым напрокат в дешевой конторке среднего яруса. Он двигался по абсолютно сумасшедшей кривой, и в какие-то моменты, ты их обгонял или оказывался рядом, так что, казалось, - протяни руку и дотронешься...

Ты слышал ее звонкий серебристый смех. Ты никогда не видел ее такой... такой счастливой.

Кто ж знал, что сердце гордого и неприступного сенатора возможно растопить нарушением всех правил безопасности на аэротрассе? А ведь она даже была не пристегнута, когда этот сумасшедший закладывал свои убийственные пике и мертвые петли! Как она смеялась, когда к ним подлетел полицейский и вместо составления протокола, вдруг принялся читать стихи. Конечно же, это были джедайские штучки того молодого прохвоста.

Она смеялась, а ты не вытерпел, и, нажав педаль, ухнул вниз, в надежде, что кто-то окажется на пути, и твое разбитое сердце и на самом деле разобьется.

Но с твоей дороги в последний момент сходили все встречные аппараты и, пролетев так полчаса, ты, безнадежно влюбленный альдераанец, успокоился.

Что ж: это временное безумие. Все проходит. А уж такие отношения - точно. Значит, нужно время.

Быть рядом. И в трудную минуту помочь».

Вице-король усмехнулся.

Все так и получилось. Вот только счастья тебе не принесло. Ибо та девушка, наполненная жизнью, смехом и всем миром, досталась тебе опустошенной. Словно кто-то сделал голокопию и продал ее тебе вместо оригинала.

А сам оригинал иногда проглядывал в смешной маленькой девчушке. Ты так хотел, чтобы дочь была похожа на мать. Ты радовался, когда узнавал черты, когда видел, что хмурит лоб она точно так же, так же бывает отрешенна или напротив горяча в своем детском максимализме. Ты радовался, что цвет глаз и волос напоминает ту. Что глаза карие, а не синие, и волосы каштановые, а не светлые. Ты слышал в смехе смех другой. Искал в голосе нотки другого голоса.

Так почему ты не думал, что в Лее проявится и то, что однажды уже причиняло тебе страдание?

Бейл снова перенесся назад, теперь - на восемнадцать лет и увидел со стороны небольшую комнату, хмурого молодого человека и его гостью. Пара секунд, и он снова там... в прошлом... снова и снова переживающий один и тот же разговор.

Беглый взгляд на гостью и сжимается сердце. Маленькая женщина, которая отстранено застыла. Мысленно - не здесь.

- Ты просила, - Бейл Органа протянул кристалл, - вот заключение экспертизы. Если ты не веришь моим словам... - голос его дрогнул.

Женщина даже не обернулась.

- Он жив, - произнесла она.

- Я перепроверил все твои сомнения сотню раз. Нет в столице человека с именем Энекин Скайуокер. Нет уже два года.

- Меня тоже там нет, - не без сарказма произнесла она, - и тоже два года.

- Я беспокоюсь о тебе. Ты замкнулась. Не выходишь из комнаты. Почти все время спишь. Ты даже перестала гулять с дочерью.

Женщина не ответила, как будто не услышала.

- Что с тобой? Я не понимаю...

- На тебе нет вины. Вот и не понимаешь.

- Падме, если ты опять о детях... это было необходимо, для них, ты же знаешь... Император... мы считали, что он знает, где ты, и что он не оставит тебя в покое. Мы ошиблись. Очень дорого ошиблись. Главное - непоправимо.

Губы ее ломаются, но голос холоден и от этого голоса Бейлу становится не по себе:

- Лучше бы меня арестовали.

- А дети?

- Было бы все то же самое.

- Только воспитывались бы они в приюте!

- А не случись того, что случилось - они бы воспитывались в Храме. Теперь я понимаю, чего так боялся их отец. А я снова ошиблась с приоритетами - дорого и непоправимо. В обычном приюте они хотя бы знали, кто их родители.

- С тобой сложно. Очень сложно. Правда, и легко никогда не было. Но сейчас стало невыносимо. Я знаю твой ответ: ты не заставляешь меня навещать тебя.

- Нет, не заставляю.

«Ни истерик, ни ярости. Тихое безумие. Может, попросить врача осмотреть ее?»

Падме Амидала Скайуокер снова улыбнулась, как будто прочтя его мысли. Бейл Органа содрогнулся - и в очередной раз спросил себя - был ли он прав, послушав Оби-Вана. Тот говорил хорошо и, главное, правдиво - здесь вице-короля было сложно провести. Но это была ЕГО правда. Теперь, несколько лет спустя, мужчина задумался - а насколько правда джедаев соответствовала истине? Потому что все эти годы у него перед глазами была другая «правда» - Падме. Отстраненная, саркастичная - напоминающая надломленное дерево, обреченное на смерть. Когда-то он верил, что время лечит. Теперь спрашивал себя, не должен ли он был лечь костьми - но не позволить Кеноби сделать то, что он сделал.

«На тебе нет вины».

«Ошибаешься, Падме. Мне тоже есть от чего страдать. И главное - я уже не могу прикрываться иллюзией «хотелось, как лучше». Просто потому, что лучше не стало, а я обречен нести этот груз до скончания дней. Ведь, к сожалению, правда уже ничему не поможет».

И, поддавшись порыву, Бейл швырнул голокристалл в равнодушное зеркало. Отражение Падме рассыпалось на кусочки, как и его жизнь, а оригинал даже не вздрогнул.

ГЛАВА 16. НОВЫЙ ПЕРСОНАЖ

Люк Скайуокер проснулся от шума: ночь взорвалась звуком сирены. Он высунулся из каюты и увидел, что все бегут в одном направлении... неужели нападение? Да нет, не похоже. Все, конечно, бегут, но вовсе не на боевые посты. Что же случилось? Молодой человек из любопытства присоединился к военным и вскоре понял, что они спешили на почетное построение в главном ангаре. Прилетел сам министр обороны... сначала персонал помусолил слух об инспекции, а потом переключился на корабль Пестажа. Это было нечто на грани фантастики: столь крупных флагманов в Галактике еще не было. Трудно было судить насколько он больше «Девастатора» с борта самого ИЗР, но кто-то утверждал, что аж в десять раз! И это техническое чудо передали Вейдеру. Чуть ли не подарили, причем министр обороны при этом еще и поклонился! Кто же по званию его попечитель? Каково место «друга Энекина» в Империи?

Люк переступил с ноги на ногу, постаравшись сделать это как можно незаметнее. Он не привык вот так стоять по стойке смирно...

Рука Линнарда незаметно легла на плечо, и Скайуокер мимолетно удивился, когда это врач успел подойти:

- Тише, тише... без шума. Сейчас они пойдут осматривать корабль, и можно будет улизнуть. А пока - терпи, раз пришел. Церемонии, ситх их возьми.

Но «улизнуть» у молодого человека не получилось. Как только министр обороны с Вейдером и старшими офицерами отправились на новое судно, а военные стали расходиться, к ним приблизился человек в сером балахоне. Несмотря на почтенный возраст (а Люк видел болезненно белое лицо, испещренное морщинками), двигался он очень легко и пластично, напоминая ботана или акробата... Эта походка, не гармонировала с лицом, будто бы молодой человек надел старческую маску. Естественно, что Люк заинтересовался феноменом, а потом бежать было уже поздно. Этот старый-молодой незнакомец приблизился очень быстро.

«Все-таки старик»,- определил Скайуокер, глядя на высохшие кисти рук подошедшего.

- Мальчик мой, - удивительный незнакомец заговорил низким глубинным голосом, - ты ведь не военный?

То ли вопрос, то ли констатация - не разберешь. А ведь он всегда тонко чувствовал такие вещи.

- Нет, - отозвался Люк, ощущая как Линнард, судорожно стиснул рукой его плечо. Наверное, узнал, но решил не подавать виду. Ха! Как бы не так! У нового персонажа были другие планы.

- Зейн, сколько лет! - старик в сером порывисто сжал доктора в объятиях. Всего на секунду - и тут же повернулся к юноше. «Церемонии», - припомнил последний слова Линнарда. Вероятно, так и положено.

Незнакомец, не давая медику заговорить, обратился уже к Скайуокеру:

- Ты не прогуляешься со мной по кораблю? Старику одна радость - побыть с молодежью. Увы, мне редко выпадает такая возможность. Лентяй, ретроград и домосед - вот мой диагноз. Медработник подтвердит, - на это врач как-то странно хмыкнул, но Люку было недосуг копаться в подтекстах. Эти двое играли в собственные игры, начатые не вчера, так что едва ли фермеру с Татуина стоило туда лезть, не зная правила. А вот узнать что-нибудь самому...

- Конечно, сэр, - кивнул Люк и, увидев, как незнакомец покачнулся, («перелет плюс возраст», - мелькнула мысль), протянул ему руку, - пойдемте.

Увидев этот жест, Линнард глубоко, со всхлипом вздохнул, но старик даже не повернул головы. Охотно вцепившись Люку в локоть и разом постарев лет на двадцать, он засеменил за юношей типичной старческой походкой.

Доктору осталось лишь проводить странную парочку глазами... вспоминая то, что Владыка прошипел ему на ухо, пока приветствовал: «Только влезь...»

Мда... Видимо, Люку придется стать Вейдером-младшим... независимо от желания. Как своего, так и Вейдера-старшего.

«Да будет так, как пожелает Император», - всплыла в памяти ритуальная фраза, вот уже двадцать лет заканчивающая все важные собрания. На сей раз, эти желания высказаны прямо и недвусмысленно. Осмелится ли он?..

«Сейчас - нет, - со вздохом признался себе Линнард. - Политика - политикой, но глупо становиться на пути лавины: собьет, закрутит и похоронит без всяких усилий. Перечить - нельзя, но можно... намекнуть. Люк - слишком чистая душа, чтобы просто бросить его ворнскрам на съедение, - даже если твоя трусость логично обоснованна». Он предупредит. А уж выбор в любом случае будет за мальчиком. Нельзя прожить жизнь за другого, - Император это понимает».

Линнард невесело ухмыльнулся: планируется интересная партия. Тем более пикантная, что часть участников не имеют понятия о правилах. Что ж... так, наверное, интереснее.

- А тут нет ничего любопытнее этого коридора? - ворчливо поинтересовался старик.

Интонация была не так занимательна, как то, что заключалось за ней. Прежде всего, от пожилого незнакомца, навязавшего юноше свое общество, шел интересный фон. Люк сразу это ощутил, но не сразу почувствовал, какой. А потом долго не мог найти аналогию. Очевидным было только одно: такой человек попадался ему впервые.

- Это же военный объект, - механически пояснил юноша, - здесь служат не ради развлечений.

Собеседник иронично хмыкнул, но оспаривать заключение не стал. По крайней мере, напрямую.

- Вот поэтому люди такие хмурые... или стараются походить на главкома? - в вопросе содержалась ехидца, но Скайуокер не слышал его: Сознание, наконец-то, отыскало в памяти ассоциацию из жизни на Татуине: смерч, наблюдаемый издалека. Когда смотришь за линию горизонта на одинокий столп пыли, то он кажется безобидным. Столь опрометчивое мнение возникает только оттого, что не видно как легко вихревой поток тянет вверх многотонные предметы, будто легкие крупинки песка. Оттого, что не слышно воя. Стихия, опасная и непредсказуемая... и при этом - очаровательная в своей спонтанности.

Уяснив потенциальную силу собеседника, Люк еще раз попытался украдкой оглядеть его... Но тот заметил. От него и не укрылся этот своеобразный анализ. Улыбнувшись про себя красочному образу, возникшему у молодого человека, старик внезапно предложил:

- А может, мы пойдем на командный мостик?

Люк очнулся и попробовал возразить:

- Но штатским запрещено...

- Думаю, нас пропустят... если вообще заметят... - загадочно произнес старик.

Побывать в рубке! Конечно же, Люку этого безумно хотелось... Но так же хотелось и ничего не нарушать. Хотя интуиция подсказывала, что ничего страшного не произойдет.

- Ну и хорошо, - старик терпеливо дожидался решения, как по книге считывая по лицу Люка всю внутреннюю борьбу. И Скайуокер внезапно почуял это самое считывание.

Интересно. И не совсем приятно: Вернее сказать - совсем не приятно. А потом вдруг ощущение, что тебя пристально разглядывают - ушло.

Из наблюдений следовал вывод, что с новым знакомцем расслабляться не следует... Люк мысленно пожал плечами: то же самое можно сказать о большинстве его новых знакомых. Куда больше Скайуокера заинтересовало небрежно брошенное слово «главком». Юноша зафиксировал цель - и ринулся за информацией.

- Я забыл представиться - Люк Скайуокер, к вашим услугам. С Татуина.

- Так вот прям и Скайуокер? Да еще и с Татуина? - в голосе помимо сарказма было еще и удивление. Да, у Императора и раньше не было сомнений, но все равно: узнать, что твои догадки верны - это часто подобно шоку. Даже для ситхов. Шок большей частью заключался еще и в том, что мальчику оставили фамилию отца. Удивительная наглость со стороны противника. А вот они... они - были заносчиво слепы...

Люк и не предполагал, что планета, с которой он был родом, знакома кому-то из столицы. А уж его фамилия - тем более... Поэтому реакция собеседника оказалась для него неожиданной.

- Вы знаете еще кого-нибудь с таким же именем? - бесхитростно спросил он.

Палпатин мысленно поаплодировал: лишь такой подход мог серьезно смутить интригана со стажем. Чутье у парня превосходное - ну, да и сам он вовсе не прост. А очарование от общения, незаметно захватывало душу. Давненько он так не наслаждался разговором. Искренность - и риск. Хорошее сочетание.

- Да, был один Скайуокер. Герой старой республики... Рыцарь джедай.

- Джедай? - сердце лихорадочно застучало...

- Идеалист и дурак. Впрочем, как и все герои.

- Почему дурак? - вырвалось у Люка. Обиженно так вырвалось.

Старик усмехнулся:

- Потому что.

- А с кем имею честь беседовать? - подозрительно спросил Скайуокер.

Незнакомец остановился и внимательно осмотрел юношу с головы до ног. Потом кивнул в сторону лифта:

- Нам сюда...

«Рыцарь джедай! Герой! Я буду таким же. Обязательно».

Как будто прочтя мысли юноши, старик пояснил:

- Под дуростью я имел в виду идеализм, помноженный на альтруизм. И светлую веру, что остальные такие же, как и ты.

- А чем плох альтруизм?

- А чем хорош?

Люк не нашелся что ответить. Сам он как-то не задумывался на эту тему. Поэтому пришлось лихорадочно вспоминать, что же говорил Бен.

- Альтруизм хорош тем, что джедаи, будучи изначально сильнее обычных существ, выработали соглашение не пользоваться своими способностями ради собственной выгоды.

- Ну, вот это-то я и называю глупостью.

- Но почему? Что же тут глупого?

- А то, что люди изначально не равны.

- Но...

- Ты же не захочешь отказаться от своего интеллекта только потому, что есть кто-то ущербнее тебя?

- Нет.

Старик хмыкнул:

- И я не видел ни одного джедая, решившего сделать себе лоботомию, чтобы оказаться на одном уровне с умственно неполноценными. А ведь, тем не менее, интеллект не меньшее преимущество, нежели какая-то там «Сила». Как ты считаешь?

Вопрос был неожиданным. Требовалось обдумать всё и попытаться найти аргументы против.

Пару уровней вверх прошли в молчании. Люк старался успокоиться и привести в порядок мысли, и это даже ему удалось.

Все-таки, пользоваться умом, это не то же самое, как пользоваться Силой. Ум может развить каждый, тут равные у всех возможности, ну почти равные, а вот особые способности:

Скайуокер уже собирался озвучить свои размышления, но раздалась тихая трель - лифт остановился. И как только плавно раскрылись дверцы, как только молодой человек приготовился уже шагнуть наружу - он вдруг невольно, на несколько мгновений, замер в восхищении, забыв спор, свои возражения, вообще, всё. Командный мостик! Многочисленные пульты управления, о назначении которых можно было только догадываться, люди на своих рабочих местах, сам мостик, ведущий к огромным экранам обзора, где черно-синим куском, почти сливаясь с космосом, висел новый корабль. Да, было от чего прийти в восторг вчерашнему фермерскому пареньку.

- Пойдем, - старик подтолкнул Скайуокера, и тот сразу вспомнил предостережение Вейдера о режимных объектах. Но никто из персонала не обратил на посторонних никакого внимания. Дежурная смена занималась своими повседневными обязанностями: акустики и связисты сидели в плотных наушниках, диспетчеры следили за радарами, какие-то офицеры подходили к помощнику капитана, отдавали честь, что-то сообщали и вновь занимали свои места. Обычная рутинная работа.

Старик, у которого снова в движениях проявилась легкость, уже подходил к одному из экранов.

- Ну, и как тебе?

- Это самый красивый корабль! - совершенно искренне воскликнул молодой человек, не в силах оторваться от экрана. Вид был и впрямь впечатляющим: мерцающие зеленые габаритные огни и голубоватое сияние защитных полей огромного корабля отделяло флагман от черной пустоты и тускло святящихся точек - далеких звезд. Незнакомец довольно хмыкнул. Как будто сам строил это чудо инженерной мысли.

К ним подошли два офицера, продолжая свой разговор и почему-то не обращая внимания на нарушителей:

- Мда, вот на что идет финансирование... на продолжение гигантомании. Звезда смерти. Теперь ЭТО. Нет, чтобы нам поднять жалование, - кивнул один из них на экран.

- Зато представь, какая психологическая атака на повстанцев.

- Ты лучше представь его характеристики. Чем больше размер, тем ниже маневренность. Случись бой - не факт, что он окажется на высоте...

- Глупости! У него гигантская огневая мощь, да и генераторов защитного поля на дольше хватит... противник к нему даже близко не сможет подойти.

- Любой корабль можно уничтожить. А уж в такой большой - не попасть очень трудно, даже если отчаянно мазать.

- Ты просто знаешь, что тебя туда не переведут, вот и ищешь недостатки...

Они постояли еще чуть-чуть и вернулись к работе.

- Нас не видят? - спросил Люк. И - внезапно понял, что спросил мысленно.

Неужели у него хоть что-то получилось?

- А зачем? - отозвался его «сообщник». - Когда нарушаешь правила, надо делать это поаккуратнее.

Люк непроизвольно вздрогнул. Оба нарушили устав. И, кажется, избежали наказания. Не то, чтобы он хотел в камеру, но подобное сильно настораживало. Безнаказанность - на имперском корабле? Для этого нужно быть очень, - гм... - аккуратным. Его интерес к незнакомцу все рос, но какая-то часть юноши советовала поостеречься. Ха! Люк хотел иметь дело с известной опасностью, а не гадать на песке.

- Кто вы? И как вы это делаете? Вы ситх?

- Ситх ли я? Ну, в общем-то, где-то рядом... Зови меня... Сид... так мне будет приятно.

- Сид?

- Это сокращение... словно опять почувствовать себя молодым. Не только внутри, но и снаружи. Понимаешь?

Люк не понял. Но раз этому чудаковатому старику так хочется - почему бы и нет?

- Возвращаясь к нашему разговору о не пользовании силой ради выгод. Вот общаться мысленно - это выгода или нет?

- Нет. Что ж тут выгодного?

«Хотя, вот мы общаемся так только чтобы избежать наказания. Выгода ли это? Наверное, что-то от выгоды тут все-таки есть».

Старик, снова уловив размышления, ухмыльнулся, но предложил другую ситуацию:

- А теперь представь: сидят игроки в саббак. И один другому таким образом подсказывает нужную информацию.

- В этом случае - нельзя, - категорично возразил Люк. - Ключевое было: ради выгоды...

- Хорошо. Два человека, которые привыкли так общаться. И тут один из них попадает в засаду. Если он мысленно свяжется с другим и попросит помощь, то останется в живых, да еще и предупредит. Разве это не выгода? И неужели ты думаешь, что даже джедаи в такой ситуации не воспользовались бы преимуществом?

Честно говоря, Люк вообще не располагал сведениями о джедаях. Кроме того, что в качестве оружия они использовали древние световые мечи, являлись альтруистами и служили Республике. Сказать, попадали ли они в засады - он точно не мог. И ответить, как должен поступить настоящий джедай в подобной ситуации, - тоже. Но зато знал, как поступил бы он. Предупредил бы о засаде. Чтобы свои не попали.

Разве в этом нет ничего от альтруизма? Но тогда он получается какой-то урезанный. Альтруизм для своих?

И Люку пришла четкая мысль, которая несколько огорчила его. Мысль о том, что никогда ему не быть безупречно-идеальным джедаем. Пусть, даже, по словам этого странного собеседника, - дураком и глупцом.

В этот момент у Сида случился приступ кашля, - Император отчаянно пытался подавить смешок. «Наверное, трудно быть старым», - сочувственно подумал Скайуокер и вернулся к осознанию горькой действительности. В общем, не быть ему таким, как отец. Как говорится: «мечтать не вредно».

Старик молчал. То ли все понял, то ли любовался видом на космос с куском флагмана - не разобрать. И Люк с досады бухнул:

- Сид, вы говорили, что Вейдер - главком. Главком чего?

Странный человек повернул голову к юноше и пояснил:

- Новый флагман - главный корабль флота... Думаю, логическую цепочку ты сам сможешь продолжить...

- То есть, Вейдер - главнокомандующий имперского флота?

- Именно.

«Ух, ты! И этот Вейдер был другом моего отца!»

«Вот как, значит, обстоят дела. Друг Энекина... Вейдер. Ну-ну... Ловко придумано... интересно, сам додумался или кто-то помог? Главное - не подкопаешься... Ложь из разряда - правдивая ложь. Раньше я считал себя мастером в этой области».

- Это тебе Вейдер сказал?

Люк вздрогнул:

- Разве это не так?

«Хм, мастер, которого второй раз чуть не ловил за руку дилетант. Есть о чем задуматься».

- Ну почему не так? Очень, может быть, что и так... Да и кто я такой, чтобы быть в курсе прошлых связей Милорда? - хитро прищурив глаза, поинтересовался Сид.

«Хотел бы я это знать», - хмуро подумал Люк, «вслух» ответив несколько иное:

- Мне кажется, что вы располагаете информацией... Но почему-то, как и все - скрываете. Бен Кеноби...

- Кеноби?!

- Да, это один старик, жил по соседству с нашей фермой. Так вот, он утверждал, что Вейдер убил моего отца. А тот в свою очередь говорил, что был другом... А тут еще ваша реакция...

Но Сид вновь проигнорировал вполне прозрачный намек, предпочтя продолжить расспросы:

- Кеноби - это бывший джедай?

- Да, - удивленно произнес Люк, - но откуда вы знаете?

«Хм... похоже, у меня не один ученик по части честного вранья».

- Ну, я люблю легенды и красивые сказки. Их очень много проходит в новостях, - тут старик неожиданно насторожился и даже осмотрелся по сторонам. - Могу рассказать тебе одну из них. Но сначала - давай сменим дислокацию. Сила - Силой, а любая наглость должна иметь некие пределы.

- Расскажите, - согласился Люк, покорно следуя за новым знакомым к выходу. На сей раз, они не воспользовались лифтом, предпочтя коридор. Скайуокер теперь едва успевал за Сидом, который параллельно начал рассказ, как-то умудрившись при этом не сбить дыхание. Юноша уже хрипел, как паровоз, - и снова задумался насчет возраста рассказчика. Но повествование вышло неожиданно интересным:

- Давным-давно, в одной далекой Галактике жил был один юноша, очень желавший свободы. Где-то твоих лет, Люк, но в остальном весьма отличавшийся от сказочный идеалов. И был он рыцарем джедая. Героем Галактики, - Скайуокер затаил дыхание и принялся прилежно внимать, понимая, что ему рассказывают нечто очень важное. Его мозг фиксировал не только каждое слово, но и малейшие оттенки интонации и мимики рассказчика. - В государстве шла война, - продолжал тем временем старик, - затяжная и кровавая, и, вместо того, чтобы наслаждаться заслуженной славой, наш герой все больше понимал, что желает иной жизни. Для себя, своих родных, семьи и детей. Однако, абсолютная свобода - миф, и, зная, что один не воин против организации, он нашел себе сильного союзника. Их взгляды были во многом близки, да и вообще - противоположность оказалась производной точки от зрения. Юноша это понял. И, к сожалению, распространил понимание на других.

Дурачок, - Сид печально улыбнулся, немного помолчал, словно взвешивая, как все могло бы быть. - Глупенький дурачок, - с сожалением повторил он и пояснил: - ведь для большинства власть имущих важны идеи, а не стоящие за ними люди, а у Ордена, к которому он принадлежал, власть была. Немалая, хоть и не совсем политическая, но это детали. Наш гипотетический юнец предпочел этого не видеть. Идиот вдвойне.

Они остановились. И Сид не без сожаления закончил свою быль:

- Реальность быстро сбросила с него розовые очки - и наказала за промедление. Причем, так, чтобы запомнил. Конец истории вышел вполне сказочным, но, к сожалению, печальным для многих персонажей. Впрочем, в сказках на цену победы внимания часто не обращают.

Люк подождал немного, а потом не удержался и лихорадочно спросил:

- О ком вы рассказали? О моем отце? Или о Вейдере? Или... о себе?

Но Сид и не думал удовлетворять любопытство своего юного слушателя.

«А ведь, по сути, я рассказал Люку правду, хоть и о многом умолчал. Помимо кризиса отношений Падме и Энекин оказались по разные стороны баррикад. Он был на задании. Очередном. Она в столице, на восьмом месяце беременности. И в водовороте политических игр. В тот самый момент, когда я собирался распустить Орден и присвоить себе пожизненные полномочия Верховного Канцлера.

Благие намерения иногда приводят к противоположному результату.

Он - выдавая государственный секрет любимой, хотел как лучше. Просто предупредить, чтобы никуда не вмешивалась. А еще лучше - уехала бы на Набу. Манипулировать ее сознанием, внушив определенную тревогу, тогда казалось несколько нечистоплотным. Энекин бухнул правду и улетел на задание.

Тревога за партнера толкнула Падме к Кеноби: ей казалось - она спасает Галактику и мужа. В ту минуту она точно не думала, что Кеноби поднимет меч на своего ученика. А вполне вероятно, что и сам Кеноби не думал об этом... Он направился к Мейсу и получил задание обезвредить бывшего ученика, пока Совет джедаев попробует добиться от Сената - отстранить от власти ситха.

И наш государственный переворот пошел по самому кровавому сценарию.

Итогом той «чистоплотности» стали: беспорядки в столице, выстрел с орбиты по Храму джедаев, смерть Падме, и...

Энекин...

Узнавший на собственной шкуре, что форсъюзерам можно купаться в лаве. И ставший на несколько лет подопытным образцом научных экспериментов Зейна Линнарда.

Но знать подробности мальчику пока рано».

- Мы победили. Конец. А кто - слушал молодец, - загадочно отозвался Сид, внезапно напомнив Бена Кеноби. И почему-то при этом посмотрел в сторону. Люк обернулся и тут же увидел черные доспехи. «Друг Энекина» неторопливо подошел и остановился в трех шагах, молча рассматривая колоритную парочку. Вне всяких сомнений, он отлично слышал конец разговора.

«Попался», - сожаление, страх и дикое чувство неловкости. Стыда. Да, ему стыдно за то, что он сплетничал за спиной у cвоего «попечителя».

- Я думаю, что тебе стоит пойти в свою каюту, мой мальчик, - отозвался старик, как-то странно улыбаясь. По контрасту с ним, Вейдер был мрачен и не проронил ни слова. Только слегка качнул головой - иди, мол. Оттого Люку стало еще муторней. Однако он твердо решил продолжить этот разговор при первой же возможности. «Сказочник» явно многое знал. Было бы преступлением упустить шанс услышать то, чем он хотел поделиться.

- И когда ты собирался мне рассказать? - как только Люк скрылся из вида, Император тут же перестал улыбаться.

- При случае.

«Полагаете, я мог бы такое скрыть?»

«Боюсь, теперь мне сложно тебе верить. Называется - сделал сюрприз: доставил флагман...»

- Как мне исправить положение?

- Если бы я знал ответ, диалога бы не было, - Дарт Сидиус раздраженно откинул со лба капюшон. - Ты давно вырос, бывший ученик. Дозрел до собственного пути: и ожидаешь готовых ответов?

- Я ценю ваше мнение.

- И как ты это делаешь? Скрывая и утаивая? Оберегая старческую психику? - Император рассмеялся дребезжащим смехом. - Странно: скажи, я перегибаю палку?

- Вы нервничаете.

- Глупости! - пожалуй, вышло слишком экспрессивно. Нервничаю? Г-м-м... Вейдер улавливает направление эмоций, но заблуждается в их истоках. Пожалуй, Лорда следует просветить: иначе комедия вообще потеряет свой колорит. - Согласен, меня пугают перемены. Для этого есть свои причины - помимо возраста. Но слабости СВОЕЙ позиции я все же учел. И извлек массу уроков из твоего демарша, - как политических, так и личностных. А вот ты: боюсь, ты хочешь усидеть на двух стульях одновременно. Изменить некоторые аспекты отношений, не трогая остального. Изменить государство, - и считать его прежней Империей. Скажи, и кто тут занимается самообманом?

- Боюсь, мне уже нет оправдания.

- Оправдания - оставь для мальчишки. Понадобятся. Теперь поймешь, как трудно было твоим учителям.

- Это жестоко, Император.

- Как говориться, «долг платежом»: поверь, я даже рад, что ты пошел другой дорогой. Разнообразие - не всегда конфликт. Однако, сделав шаг по этому пути, ты сразу завел массу секретов. К тому же, - каких! - Вейдер, все это отнюдь не мелочи: и слабо сочетаются с декларациями о преданности. Ты знаешь, что я ситх. Я мог бы выпотрошить твое сознание, высветить все темные закоулки, посмеяться над страхами. Ты ведь тоже не без греха. Я мог бы: но тогда это было бы насилием, не партнерством.

- Я всегда вас уважал.

- Общие фразы, без всякой конкретики. Через двадцать лет нас настиг кризис доверия. Я ошибся, просчитывая твои действия. Это минус мне, как руководителю. Но ты: Энекин, что было, то было. Скажи: я кажусь тебе предателем?

- Император, ну при чем тут:

- Вейдер, я политик. Я сознательно, хладнокровно и лицемерно врал большую часть сознательной жизни. Причем - без особых угрызений совести, потому что таковы правила. И, как эксперт в данной области отношений, скажу: лучше построить отношения на прочной лжи, чем на идеализированной полуправде. Потому что в первом случае ты хотя бы не обманываешь СЕБЯ. Естественно, стопроцентная искренность - явление серии «простота хуже воровства», но, начав искажать реальность - серьезно искажать, особенно для чьего-то гипотетического блага, - ты сам ухнешь в яму самообмана. Разве я не прав?

- Вы лишь используете информацию в собственных целях.

- Покажи, кто делает иначе. Ты что, ожидал, что Дарт Сидиус отрастит крылья и начнет играть оскорбленную невинность? Прости, не мой профиль. Это - больше по нраву джедаю Кеноби: слышал, он как раз очень удачно воскрес. Пусть освежит у тебя в голове некоторые догмы.

- Сомневаюсь, что мне еще нужны его глупости.

- «Глупости» - это два падения в одну грязную яму. Не буду напоминать о твоих прошлых промашках, - ты и сам все прекрасно знаешь. Уразумей только одно: полуправда - по сути, тот же призыв к конфронтации. Скажи, тебе очень нужен подобный опыт?

- Нет.

- Тогда - отойди в сторону. Или встань рядом со мной. Но, если продолжишь метаться и зависать посредине - я приму решение за тебя. Поверь, тебе оно может очень не понравиться.

- Мой выбор сделан давно, прочно и навсегда. Я - с вами, Учитель. Жаль, если вы сомневаетесь:

- Ладно, замяли. Он хорош?

Про Люка, естественно. Властелин Империи просто обожал подобные ходы в разговоре.

- Не плох: - Вейдер замялся, гадая, как в контексте вышесказанного прозвучит: «я бы пока воздержался от большей конкретики». На сей раз он, действительно, сомневался. Император классно умел выбивать почву из-под ног. И временами было очень сложно понять, где заканчиваются шутки, и начинается опасность.

- Воспоминания? - на сей раз Сидиус позволил себе понимающе улыбнуться. - Нам не уйти от прошлого. Разве Линнард не упоминал этого постулата?

- Такими словами - нет. Но намеки ясны.

«Хотелось бы знать, это идея его или ваша? Кто, что и у кого позаимствовал?»

- Он затруднил себя намеками? - Палпатин недоверчиво хмыкнул. - Твое «обаяние» действеннее, чем я полагал. Хитрости Линнарда шиты белыми нитками - пока его как следует не прижать. Вот тогда выясняется масса интересного: новая вершина в искусстве лицемерия по правилам.

- Прижав любого человека, выяснишь массу интересного. В обыденной жизни люди слишком много лгут.

- Да. И это возвращает нас к текущим проблемам: зачем ты оставил Мотму на корабле?

- Император? - Темный Лорд был застигнут врасплох очередной сменой темы. Похоже, старший ситх решил тряхнуть стариной и показать-таки высший класс манипулирования. Сообщение в сообщении, разговоры ни о чем, содержащие важнейшие данные: Дарт Сидиус редко ходил прямыми путями. Ибо путь напрямик редко бывает кратчайшим расстоянием между точками.

- Ты слышал вопрос.

- Просто забыл ее высадить. На фоне случившегося мне было не до сенатора.

- Значит, ты высадил кореллианца с принцессой на Корусканте, позаботился о слежке, а про Мон просто забыл? Где ваша логика, Милорд?

«Милорд» было произнесено не без издевки.

- Она могла быть полезна.

- Она тебе нравится, - Император задумчиво сцепил руки за спиной. - Я далек от того, чтобы во всем искать антиимперскую подоплеку, но ваши отношения: Вейдер, какая женщина тебе нужна? Эта? Или - та, другая?

Голубые глаза, полные искреннего удивления. Такое видно даже под маской.

- Вы намекаете, что: Учитель, вы просто рехнулись!

- Спасибо за оценку. Напомни, чтобы я и впредь консультировался у тебя в вопросах вменяемости, - Вейдер несколько сник, сообразив, что перегнул палку. - Разве я говорил о заигрывании и кокетстве? Мы же не дети, право слово! Однако, для того, чтобы заметить симпатию между людьми, вовсе не нужно быть ситхом. Любой достаточно опытный в таких вопросах человек, сделает аналогичные выводы за пять минут вашей беседы. Вы нравитесь друг другу. Поэтому и стараетесь найти компромисс.

Темный Лорд проглотил все вертевшиеся на языке возражения, - и серьезно призадумался. Он не смотрел на вещи под таким углом: однако, указанные выше несостыковки все же существовали. Теория Императора объясняла их хорошо. Теория Вейдера: а что, была какая-то теория? От таких мыслей становилось неуютно.

Палпатин задумчиво рассматривал доспехи ученика. Темный металл, минимализм в деталях, хищно изогнутые линии. Подобный облик накладывает отпечаток на отношения: но форсъюзеры редко обманываются внешностью. Сидиус перевел взгляд на черную маску.

- Понимаю, чем она тебя привлекла. Очаровательная дама - даже с позиции моих лет. Умная, воспитанная, одинокая: республиканка, но мы этим тоже страдали. Да, даже я - на определенном этапе карьеры. Потом - разочаровался и стал использовать демократию чисто утилитарно, для строительства Империи. Да и не слишком-то Мон грезит республикой, если вдуматься. Империя дала ей куда больше возможностей: но я отвлекаюсь. Так вот, мне есть, чем заняться, кроме того, как портить твою личную жизнь: помолчи! - Вейдер поднял руки вверх в жесте признания поражения. - Тем не менее, меня тревожат совершенно явные параллели: с другим случаем. Обладающая массой достоинств красавица-сенатор, бросающая жизнь на алтарь Свободы. Еще одна дама в белом, которую ты желаешь переубедить: и защитить. Скажи, что я параноик, - и отстану. Только ЗАСТАВЬ меня в это поверить.

Младший ситх наконец-то оправился от шока:

- Мне: сложно сказать. Никогда не смотрел на свою деятельность в подобном аспекте.

- Так посмотри. И подумай. Помнишь то знаменитое изречение: «Не идите за своими чувствами. Заставьте их следовать за вами». Не по-форсъюзерски, конечно: зато временами справедливо.

- Владыка: вы считаете, что моя проблема - в чувствах? В невозможности их контролировать?

- Твоя проблема - в честности и преданности. А также в том, что ты априори приписываешь эти качества тем, кого любишь. Даже - не стоящим доверия.

Вейдер живо вспомнил предыдущие слова разговора о двух стульях: и промолчал. Ему было над чем поразмыслить. Люди, может, и не ангелы - но часто ведут себя согласно ожиданиям. Император иносказательно спросил, стоит ли он правды и преданности? Нет, не совсем так: стоят ли этого они с Мон, или поведение Энекина - привычка, замешанная на горьком опыте.

ГЛАВА 17. НЕОПАСНОЕ ЛЮБОПЫТСТВО

Лея прошлась по комнате. Попались и надо сказать что надолго. Удрать отсюда не представлялось никакой возможности. Но тупо сидеть и ждать она не могла. Хан валялся на диване и читал документацию по гравитационному двигателю, а Чуи спал. Да уж...

- Детка, - сказал Соло, оторвавшись от книги, точно почувствовал ее досаду, - не могут же они нас держать вечно... Займись чем-нибудь.

Он, конечно, был прав. Вот только чем заняться?

Лея нажала кнопку вызова. На обычном, не голографическом экране, возникла эта ужасная женщина. Которая, между прочим, знала их имена, а сама даже не подумала представиться.

- Что случилось?

- Вы не в курсе случайно, не разрешен ли нам просмотр ГолоНовостей?

- В курсе, - усмехнулась собеседница.

- И? - недовольно спросила Лея.

- Не запрещен.

Раздражение росло:

- А не могли бы тогда вы распорядиться об аппарате?

- Хорошо, голографический приемник у вас будет через полчаса. Что-нибудь еще?

- А Галактик Веб?

Айзенн внимательно посмотрела на принцессу.

- А как вы сами думаете?

- Нет, наверное, нет... - Исард пожала плечами, словно говоря, а зачем тогда спрашивали, но Лея не обратила на этот жест никакого внимания и продолжила. - А если мне захочется дополнить информационную картину какими-нибудь публикациями? Архивами?

- Закажите их через меня.

- То есть нам запрещена только передача? - уточнила Органа.

- Да.

- А архив, насколько он будет полный? Каков будет допуск? Моего, уровня сенатора? Или обычного человека?

Айзенн шумно вздохнула. У нее не было времени, а тут капризы какой-то девчонки.

- Вы под арестом, принцесса, и все ваши предыдущие привилегии отменены.

- Но если я под арестом, то почему нет представителя моей системы? Почему мне не предъявлено обвинение?

«Да ей просто нечем заняться! Она сливает на меня свой негатив. Пора заканчивать разговор».

- Если я пообещаю, что из архива вы сможете получить материалы, к которым есть доступ у меня, вы будете довольны? Я вообще-то работаю в отличие... - не вытерпела Айзенн.

- Вполне. Если вы не обманете.

- Принцесса, - холодно отрезала Исард, - мне некогда возиться с вами и решать какую информацию вам давать, какую нет. Если ваш запрос не будет касаться секретного оружия и госбезопасности, то он будет исполнен.

- Хорошо если так.

- Чтобы не было задержек на проверку, интересуйтесь прошлым, - усмехнулась Айзенн и отключилась.

- Сука, - переворачивая страницу, прокомментировал Хан, не пропустивший из разговора ни одного слова, и Лея была с ним совершенно согласна.

Интересуйтесь прошлым! Хм. Она и так неплохо знала историю. Хотя то, что она изучала в свое время, было выжимками из исследований альдераанской научной школы, упрощенно изложенными для колледжа. Интересно было бы сравнить, - нет, не с историческими трудами, - а с конкретными материалами из архива и сделать свои выводы. Потом, хорошо бы знать, к кому в зависимость они попали. А заодно и заполнить некоторые пробелы биографии известных лиц. Это почти не касалось гос. тайны, поэтому ей не должны были запретить провести свое маленькое расследование.

Лея снова нажала кнопку вызова.

На этот раз был помощник их тюремщицы, имя которого было известно заключенным - Тим, Тим Венет. На вид младше Соло, но старше Леи. Нормальный человек в отличие от:

Тим не выказал удивления, выслушав список документов, которые затребовала задержанная.

- Мэм, - оперативник связался с Исард, - тут принцесса запросила следующие документы, - и зачитал список.

Брови Айзенн взметнулись вверх.

- Задержанная сказала, что, возможно, ей понадобятся еще какие-нибудь материалы, но пока она не знает какие, - бесстрастно добавил помощник.

- Она что, решила написать диссертацию по периоду развала республики?

- Ей отказать?

- Почему же? Не вижу ничего криминального.

- Я проверил - некоторые дела из этого списка засекречены и не находятся в свободном доступе.

- Ну и что? Им же более двадцати лет. К тому же, ей полезно узнать, чем занимался сенатор Бейл Органа в свое время. Да и затем, бред запрещать то, к чему она могла получить доступ ранее как сенатор. Так что не вижу причин для отказа. Она займется делом, и нам проще будет с ними.

- Но... - попытался возразить Венет.

- Девчонка, если сильно захочет, сможет сбежать... У нее есть некие способности, о которых нас предупредили. Если ей все запрещать и непомерно давить - инстинктивно она сможет сделать все, что угодно. И мы ее не удержим. Поэтому желательно направить ее избыточную энергию на какую-нибудь деятельность.

Тим Венет удивился.

- Но если она так опасна, почему тогда ее не усыпить?

- Не известно, как подействует снотворное. Милорд считает, что именно алкоголь и пробудил ее. Вводя более сильные препараты, мы можем спровоцировать скачок способностей. Нет. С этим пусть разбираются специалисты. Те, кто смогут удержать ее под контролем.

Тим в знак согласия кивнул.

- Ваша задача, - добавила Исард, - просто ждать. В мое отсутствие, все, чтобы она не затребовала из архива - предоставляйте. Мой временный допуск примерно равен ее сенаторскому, поэтому ничего секретного она не узнает.

- Слушаюсь, мэм.

- Что ты там так внимательно изучаешь?

За окнами разлился вечер, а Лея, как села еще днем за датпад, так и не отрывалась от него ни на секунду. Хан махнул рукой и включил новости. Центральное агентство в режиме реального времени транслировало какое-то интервью. Соло весьма заинтересовался интервьюируемым. Он не был похож на губернатора или министра. Обычный человек в гражданском костюме. Лицо слегка усталое, высокий лоб, который прорезала складка между бровей, очки, отстраненное выражение,- человек явно выпадал из обычных героев новостей. Пока кореллианец разглядывал его, успел прочесть только, что это был конструктор, а вот имя - нет...

- Зачем был нужен корабль такого размера? - поинтересовался журналист, и Хан стал смотреть еще внимательнее. Так значит это конструктор кораблей. Что на этот раз изобрели они для Империи...

- А зачем нужен вообще технический прогресс? - вопросом на вопрос ответил конструктор, и журналист замялся, не зная, что отвечать. Неловкая пауза сменилось кадрами корабля. И Хан присвистнул, увидев в углу экрана цифры. А проснувшийся Чуи заурчал.

Лея оторвалась от чтения.

- Что это?

- Это чудо гигантомании. Супер-разрушитель - новый флагманский корабль Империи.

- Почему чудо и почему гигантомании?

- Потому, что он длиной почти в семнадцати с половиной километров.

- Ну и что?

- Как что?! Это же больше обыкновенного ИЗР в одиннадцать раз!

- В одиннадцать? - недоверчиво переспросила Лея, вспоминая «Девастатор».

- Да...

- Интересно, кто из руководителей империи страдает комплексом неполноценности?

- Мда.

Супер-разрушитель сменили кадры церемонии передачи корабля.

- Так вот кто теперь будет на нем летать... - пробормотал кореллианец.

- Вот почему о нас забыли... - невесело усмехнулась Лея, - У Милорда есть дела поважнее. Весь звездный флот.

- Смотри, на церемонию затесался кто-то из гражданских.

- Где?

Хан остановил новости и промотал назад.

- Вот видишь... Стоит с вот этим смешным человеком.

- Этот смешной человек, между прочим, главный врач Империи.

- А ты откуда знаешь?

- Я все-таки сенатор.

- А это тогда кто?

- Не знаю, но у меня ощущение, будто я его видела где-то. И даже сегодня. Странный юноша, несколько выпадает из этого пафосно-официального цирка.

- Ага. И знаешь чем? Он естественен. Ты бываешь такой же. Непосредственной как ребенок.

- Я не ребенок, - отрезала Лея и уткнулась снова в чтение.

- Что ты там хоть вычитала интересное?

- А...ммм... подожди минуточку.

Хан махнул рукой. И снова включил новости. Теперь там был какой-то серый политик, вещавший о проблемах в пятом секторе. Становилось скучно:

- Чуи, может, сыграем в саббак? Не на деньги, - от отчаяния предложил Соло, но у вуки были другие планы: еще урвать часик у сна. - Не кривись, не кривись. Не хочешь... Ну ладно, - он повернулся к принцессе, - Лея, может, мне тоже поизучать историю?

Органа оторвалась от чтения.

- Пожалуйста, - улыбнулась она, - я переведу на твой датпад данные. Вдруг ты заметишь что-нибудь интересное, выпавшее из моего внимания. Какой-нибудь нелепый факт.

- А что ты ищешь?

- Понимания.

- Понимания?

- Понимания настоящего. Чтобы его добиться - неплохо бы разгадать прошлое: поэтому я ищу информацию о некоторых людях. Как они начинали: об отце. О том джедае Кеноби. Об Императоре. О Вейдере.

- И том сенаторе, к которому ты летела?

- О Мон? Вряд ли она там мелькала.

- Ну, как ты можешь заранее говорить. Ты сейчас где?

- Дошла до избрания канцлером Палпатина.

- И как его избрали? Как-то необычно?

- В том то и дело, что да. Там получилось неплохая интрига. Старому канцлеру набуанцы объявили вотум недоверия. Торговая Федерация, решила протолкнуть Палпатина на этот пост как собственную марионетку, вероятно, он пообещал им что-то насчет налогообложения. С их стороны - это была ошибка. Неймодианцы думали, что они его использует, тогда как получилось наоборот. Ведь после его избрания, а у Федерации было сильнейшее лобби в Сенате, и с их поддержкой кто победит было понятно заранее, - правительство Набу развязало вооруженный конфликт с ними и обвинило «торговцев» в оккупации планеты. Таким образом, влиятельные господа, приведшие к власти Палпатина, стали персонами нон грата. И он ловко избавился от их опеки.

- Интересно.

- Да и главное недостоверно. Я не знаю, как относится к информации о так называемом освобождении Набу.

- А что тебе кажется недостоверным?

- Все зависело от одной военной операции. Захват с «поличным» короля. Но как его взять? У правителя Федерации хорошая охрана из дроидов, которыми управляли со специальной космической станции. И придумывается следующая комбинация: его выманивают на планету для подписания договора. Одновременно с этим учреждают беспорядки примитивных племен и запрашивают у гостя неофициальную помощь в обмен на уступки в договоре. Доказательства вторжения - налицо. Остается сбить станцию управления дроидами и арестовать короля. Все улики направить в Сенат: Блестящий план.

- Я не специалист, но ничего недостоверного нет.

- Так вот: здесь, - Лея постучала указательным пальцем по датпаду, - говорится, что станцию управления дроидами сбил десятилетний мальчик. Десятилетний! Ты можешь представить себе ребенка за штурвалом истребителя?

Хан усмехнулся.

- Теоретически - да. На коленях у отца.

- Я серьезно.

- Я тоже.

- Думаешь подделка?

- На таком высоком уровне? Тут ведь есть и хроники.

- Давай проиграем это на голоприемнике. А ты как опытный человек, ну то есть как пилот, скажешь, сфабриковано это или нет.

- Ну-уу, я ж все-таки не эксперт.

- Просто, на интуитивном уровне.

- А ты что сама думаешь на интуитивном уровне?

Лея пожала плечами.

- Чем невероятней факт, тем он имеет больше шансов на достоверность. Обратное тоже верно. Как правило, самое тривиальное оказывается ложью. Но не всегда.

Хан подключил датпад, и они принялись отсматривать старую хронику.

- Жаль, звука нет, - проговорила Лея.

Хроника состояла из сведения многочисленных записей камер слежения истребителя, ангара, дворца Тида в одну. Иногда была четкая картинка, иногда резко менялся угол обзора и был виден только пульт управления истребителя и руки ребенка. Лее все эти тумблеры мало о чем говорили, хотя летать она умела. Даже вполне прилично: на гражданских яхтах с удобоваримым интерфейсом управления. Но оно и понятно, никто из принцессы не делал пилота-истребителя.

- Ну что я могу сказать, - медленно проговорил кореллианец. - Больше похоже на случайную череду событий, удачное стечение обстоятельств, чем на подтасовку. Смотри, мальчик попадает в истребитель случайно. Ну, нравятся ему эти машины, и прячется он в ангаре, а потом и внутри одной из них, что весьма глупо. Дальше все делает астродроид. В минуту опасности он запускает автопилот. Истребитель взлетает на орбиту, но его подбивают. Автопилот вырубается, но снова везение. Он не разбивается, а попадает внутрь станции. Далее, пацан жмет на все кнопки разом, и ему удается улететь. Отчего взорвался реактор станции - неизвестно. Может, от перегрузок, а может, парень пока жал на все подряд - нечаянно выстрелил. Есть старая поговорка на этот счет: «Пуля - дура».

- А тебе не кажется такая цепь случайных событий и постоянного везения - чересчур удачной?

- Конечно, кажется. Но вообще-то в бою может быть все что угодно. Даже самое невообразимое. Когда у пилотов просыпается азарт - они могут на этом самом запале выполнять невероятные вещи. А у мальчишки задор сложился с полным непониманием, чем оно все может ему грозить. И вот такой настрой мог переломить всё. Вообще всё.

- Если это так, почему тогда нет, и не было, в военных силах таких вот непонимающих мальчишек?

Хан пожал плечами.

- На все у тебя найдется возражение. Ну, не знаю. Негуманно это все-таки как-то. И не факт, что остальным так повезет.

- Вот в том и дело, что не факт. Не только с остальными, но и даже с тем же ребенком.

- А известно имя этого мальчика? Дальше он встречается?

- Вряд ли. Вундеркинды обычно, взрослея, превращаются в обычных людей.

- Тебе что, в лом посмотреть?

- Да нет. Мальчика звали Энекин Скайуокер. Сейчас отправлю запрос в архив.

- Думаешь, в тех документах, которые тебе предоставили, его нет?

- Ну, как он там может быть, Соло? Если я запрашивала документы только о верхушке?

- Но ты бы запустила и тут поиск. Пока они найдут материалы, может пройти несколько часов.

- Ну, как хочешь, - пожала плечами Лея. - Только я откажусь права.

Помощник Айзенн Исард перепроверил еще раз: Энекин Скайуокер, мальчик десяти лет, сбивший станцию управления дроидами во время первого локального конфликта с Торговой Федерацией, почти тридцать три года назад, за десятилетие до гражданской войны. Ничего сверхсекретного и сверхважного для Империи, что стоило утаить от посторонних, в запросе не содержалось. Но данные по этому человеку в архиве были закрыты для публичного доступа. И перед оперативником встала задача: пользоваться допуском своей начальницы или нет. Сибовец просмотрел данные о Набу. Мальчика взяли себе джедаи. Информация об Ордене тоже была засекречена, но вполне доступна для ученых-историков и сенаторов, не говоря уже о безопасниках. К тому же часть данных о последних годах Республики и об Ордене гостья Милорда уже получила. Более того, Айзенн разрешила дать ей данные по Сенату и частично по Императору. Так может какой-то мальчишка быть важнее этого?

Из архива пришел большой объем информации. Последний файл был датирован годом, отстоящим от нынешнего на целых двадцать лет. Но с самым высоким уровнем секретности. С одной стороны запрет на общий допуск, с другой - прямой приказ Айзенн удовлетворять все просьбы, кроме гос. тайн. Был ли Энекин Скайуокер гос. тайной? Никого с таким именем оперативник не знал ни среди элиты Империи, ни среди спецслужб. Скорее всего, он погиб еще во времена Республики.

И, не решившись беспокоить начальство из-за какого-то пустяка, взвесив все за и против, помощник Айзенн Исард решил удовлетворить запрос сенатора Леи Органы.

- Ну и что ты там вычитала? - спросил Хан, которому надоело смотреть новости.

- Ты знаешь, я была не права. Этот мальчик попал в Орден джедаев. И засветился в разнообразных миссиях. Причем, они все были столь же необычны, сколь и операция на Набу. Слишком много удачных обстоятельств. Кстати, его учителем стал твой пассажир - джедай Кеноби.

- Джедаи? Те, кто якобы мог владеть мифической силой?

- Ну, наверное, если убрать мистику, это было какое-то элитное военное подразделение со своим уставом и философским мировоззрением. Никаких чудес. Судя по этим данным, их использовали в конфликтах, в кратковременных военных операциях, точечных ударах, и даже переговорах. После принятия закона об Армии, который тоже предложили набуанцы, джедаи возглавили военные подразделения и участвовали в гражданской войне.

- Почему тоже?

- Что почему? - нахмурилась Лея.

- Ты сказала, что набуанцы ТОЖЕ предложили закон. Почему тоже?

- Потому что я удивлена. Я считала, что Набу - мирная планета. До недавнего времени у нас так во всех учебниках проходит тот сектор. И что я узнаю? Что Император ранее был набуанским сенатором. Что королева Набу объявила вотум недоверия старому канцлеру, приведя к власти своего ставленника, и после этого развязала военный конфликт с Торговой Федерацией. Ровно через десять лет, сенатор, - снова! - с Набу предложил ввести военное положение, а та самая королева развязала уже гражданскую войну. И выиграл от этого Палпатин. Именно так он стал Императором.

- То есть, ты хочешь сказать, что Набу постепенно, шаг за шагом, забирало себе Галактику?

- Именно.

- И никто этого не увидел?

- Возможно, не только увидел, но и помог. Например, Альдераан. Мой отец, оказывается, входил в Совет Верных. Как и сенатор Мон Мотма.

- Что это за Совет?

- Был во времена Республики такой аппарат, который поддерживал канцлера. Группа лояльных ему сенаторов, помогающая проводить нужную политику и обеспечивающая лобби в Сенате.

- Вот как.

- Да. Вот я и думаю, насколько сейчас мой отец и Мотма недовольны режимом. Что это - совместный план с Императором, двойная игра, или обида на него?

- С чего сразу такие выводы?

- Понимаешь, я изучала историю, довольно серьезно, но вся эта информация для меня новость. Кроме некоторых деталей, от меня всё скрыли. Вопрос только: зачем.

- А что там с тем парнем?

- Ну, Энекин Скайуокер преуспел в той войне. Я еще все не дочитала. Сейчас как раз изучаю последний год.

- Дай посмотреть изображения, если есть.

- Есть, сейчас выведу на приемник. Вот таким был ранее Император.

- Да, должность его здорово состарила. Антиреклама прямо какая-то. Не ходите люди во власть.

- Ага. Вот его поддержка с Набу. А вот хорошая хроника. Даже со звуком. Здесь есть все интересные люди: Император, тогда еще в должности канцлера, мой отец, Мон Мотма, сенатор с Набу. Какое-то совещание.

- А твой отец был ничего в молодости. Правда, я его не видел сейчас. Но тогда был хорош.

- Спасибо.

- А ты на кого больше похожа? На него или на мать?

Вопрос Лею поставил в тупик.

- Не знаю. Меня никогда с ними не сопоставляли. Хотя, моя мать очень светлая. Так что, - скорее на отца. Вот скажи сам. Ты видишь сейчас отца чуть старше моего возраста - похожа я на него?

- Честно? Ни капли.

- Как ты можешь! Меня все считали папиной дочкой.

- Из всех, присутствующих на совещании, ты более всего похожа на эту даму с Набу, на которую, кстати, неотрывно смотрел твой отец. Как там, ты говорила, ее зовут?

- Сенатор с Набу, сейчас посмотрю ее имя.

Лея пощелкала клавишами. Нахмурилась. Ввела новую команду.

- В чем дело?

- Здесь какая-то ошибка.

- Но почему?

- Тут приведено имя той самой королевы, с которой и началась политика набуанцев. Но такого не может быть.

- Почему?

- Если она королева, то каким образом она пошла на понижение статуса и стала сенатором?

- Может, это было просто прикрытием? Одна из ее должностей.

- Сенатор Амидала Наберрие. Знакомая фамилия. Наберрие. У нас на Альдераане жила Падме Наберрие.

- Мало ли в Галактике одинаковых имен.

- Совпадение ли? Сейчас, - Лея защелкала клавишами, потом резко выпрямилась, и быстро отвернулась, но Хан заметил, что у нее на глазах блеснули слезы.

- В чем дело?

Лея, не оборачиваясь, молча, протянула ему датпад.

Покачнулись стены, и, ухватившись за спинку стула, она постаралась не выдать себя кореллианцу и вуки. Опять эти игры ее разума!

Принцесса увидела одну из комнат фамильного замка. И недалеко от себя в зеркале - ту женщину, чуть старше на вид чем на хронике. Падме Наберрие со своей странной улыбкой, в которой никогда, сколько Лея Органа себя не помнила, не было веселья. Принцесса пытается вглядеться, но зеркало внезапно покрывается трещинами, и красивое лицо распадается на части. Изображение расплывается, - нет, не расплывается! - просто, оказывается, что она смотрит из зеркальных осколков, разлетевшихся по комнате. Взгляд выхватывает лица: бледное - отца, запрокинутое безжизненное - той женщины, взволнованное - у какого-то человека в белом (врача?). И фрагменты: закатанный рукав, иглу шприца, осколок какого-то кристалла в руке вице-короля, ранящий руку.

Откуда это? Лея уверена, что никогда не видела эту сцену в реальной жизни. Она пытается вспомнить, когда вообще перестала заходить в то крыло дворца, и куда делась гостья, но все расплывается. Вновь и вновь Лея видит только осколки зеркала.

«В комиссию вошли, сенатор Альдераана Бейл Органа, сенатор Чандриллы Мон Мотма и сенатор Набу Падме Амидала Наберрие», - тем временем читает Хан.

Лея вспоминает странный блеск в глазах Падме Наберрие, проявляющийся только в те минуты, когда она смотрит, как ее, принцессу Альдераана, пытаются отчитывать за недостойное поведение. Вспоминает улыбку, адресованную только ей, ломающую изгиб губ. Вспоминает ощущение, что женщина вот-вот разрыдается, но то ли уже не может, то ли она держится из последних сил.

- Падме Амидала Наберрие. Ну конечно... - тихо произнесла Органа.

- Ну и что? Что такого? - не понимает Хан. Кореллианец несколько встревожен: с каждым днем его все более и более беспокоят странные выключения из действительности этой хрупкой девушки. Что ей там мерещится?

- Понимаешь. Нет, наверное, не стоит...

Ей хочется кричать. Просто кричать.

- Да что такое?

«Хан встревожен. Ну надо же: и куда только девалась наигранная крутизна этакого бывалого товарища.

Он беспокоится за тебя, дурочка, а ты, ты злая».

- Во дворце ходили слухи, которые отец, конечно же, опровергал, - деланно спокойным голосом произносит Лея Органа, - будто я не родная, а приемная дочь. А еще были слухи, что моя мать - биологически мне не мать.

- И ты думаешь, твоя мать может быть... этой Наберрие... что ты помнишь о ней?

- Почти ничего. Только некоторые картины, - голос ломается - она не выдерживает: - Хан, мои воспоминания, конечно, могут быть недостоверными. Но мне кажется, именно эта женщина, только чуть иначе одета, и жила у нас. Я любила бывать у нее, она со мной гуляла и игралась. Мой отец всегда был почтителен с ней. Мне тогда это не казалось странным. Но для простого человека, который не является родней королей Альдераана, такие привилегии, уважение и почет - несколько странны.

- Ты думаешь, у твоего отца была с ней связь?

Хороший вопрос.

- Я уже не знаю, что и думать. Если бы можно было провести генетическую экспертизу, чтобы успокоиться и навсегда перестать сомневаться! Забыть об этих нелепых слухах.

- А может, она просто пряталась у вас? Приведя Императора к престолу, она не получила той власти, на которую рассчитывала, и напротив, ее ставленник решил избавиться от своего серого кардинала?

- Вполне, может быть, - согласилась Лея, вытирая слезы. - Но это никак не отменяет нелепость этих слухов. Посмотри на нее. Она красива. Разве не мог он не увлечься ею?

Соло оглянулся на экран.

- Мог. Судя по тому, как во время заседания неотрывно смотрел только в одну сторону. Хотя, - Хан взглянул на Лею, на ее сжатые губы, и решил подбодрить девушку, - может все и не столь серьезно. Она: как бы это сказать: Чувственная очень. Любой бы нормальный мужик смотрел на нее: тем более, что там больше-то и смотреть было не на кого. Ну, в самом деле, не на бескровную же Мотму пялиться.

- А я-то, - не слушая его, нервно засмеялась Лея, - столько лет ревновала отца к тетушке Мон. Конечно, она красивее ее. Как всё, оказывается, просто : стоит только распахнуть пошире глаза и начать видеть.

- А кто вон тот юноша, стоящий у кресла Императора? - решил сменить тему разговора Соло, ему было не выносимо видеть ее такой.

Лея, слегка успокоившись, пощелкала клавишами:

- Сейчас, найдем... - она подняла голову и посмотрела на кореллианца, - Ну надо же!

- В чем дело?

- Это твой любимый пилот - Энекин Скайуокер. О котором ты попросил меня найти информацию.

- Ого, а что он здесь делает? Это же совещание на самом высшем уровне.

- Судя по справке СИБа, к тому времени он стал героем войны.

- Интересно, а когда у него закончилась карьера. И закончилась ли?

- Ну, я никого с таким именем не знаю. Так что, либо удача отвернулась от него, либо он ушел в отставку.

- Найди самое последнее досье.

- Вот - лови «инфу». А я пока почитаю про эту Амидалу.

Тим Венет, чувствовал себя неважно. Он только что прочел все документы по Энекину Скайуокеру. Осталось последнее досье. И он отчего-то боялся открыть его.

Вообще, Тима впечатлил послужной список этого человека. Столь стремительный взлет по служебной лестнице плюс невероятная цепь удач - все это выглядело фантастично. И если бы подобная информация ему бы встретилась в Гала Веб, он ни за что бы не поверил.

Помимо удивления и даже невольного восхищения, Тиму стало несколько горько. Постоянно мелькавшее в новостях имя - кто теперь о нем знает? Слава обернулась забвением. Как коротка людская память! Новые герои голо-шоу вытеснили старых. И неважно, что новоиспеченные звезды - это журналисты и актеры, популисты всех мастей, а прежние были воинами и, действительно, заслуживали право на известность. Но зрителям-то без разницы.

А может дело еще и в том, что только сейчас Тим осознал все минусы своей работы? Быть постоянно невидимкой, скрывая от родных, чем занимаешься. Не иметь возможность рассказать о своих успехах или посетовать на неудачи? Награды, если кому-то и даются, то человека приглашают, показывают медальку и убирают в сейф. Ты не имеешь право даже подержать ее в руке. Потому что официально нет ни тебя, ни твоей должности. Ни отдела, где ты числишься. Бойцы невидимого фронта:

Отчего же так несладко, он ведь сам выбрал свою дорогу. Он знал, что на этом пути не будет ни славы, ни почета.

«Так почему меня так зацепила судьба одного человека, которому посчастливилось выйти из тени?

И почему я боюсь читать дальше?»

Не потому ли, что, скорее всего, тот человек не дожил до тридцати лет? И вспоминая свой возраст, Тим принялся лихорадочно пересчитывать, сколько же осталось ему.

Энекин Скайуокер был рядом с Императором еще в те времена, когда к Косу Палпатину мало кто относился серьезно. Энекин Скайуокер был тем человеком, который спас Императора. Что же с ним случилось? Почему он не остался во главе Империи, рядом с бывшим канцлером?

Неужели только из-за идеологии? Неужели его убил Лорд Вейдер в период зачистки джедаев?

Зачем столько вопросов, когда можно прочитать досье.

Тим Венет прошел по комнате. Чувства его раскололись. Любопытство против невесть откуда взявшегося страха. Обострившаяся интуиция подливала масла в огонь, убеждала не читать.

Незнание иногда счастье.

Пока оставалась возможность - отобрать последний файл у гостей. Если, конечно, они не прочитали еще. Не дошли до этого периода.

Просто пойти и проверить.

Иррациональность ощущений. И ясная трезвая мысль, что собственно, а в чем дело-то? Документы двадцатилетней давности. Доступ закрыт, но любой сенатор может получить к ним допуск в связи с государственной необходимостью. Любой историк, который занимается тем периодом. Так откуда же это ощущение опасности, которое его никогда не подводило?

Лучше прочесть и посмеяться над своими химерами.

Тим подошел к датпаду и открыл соответствующий раздел. Пробежал по диагонали глазами и принялся безумно хохотать.

Нервы.

Интуиция штука такая - никогда не обманывает. Зато вот разум:

И Тим уже нарисовал в воображении разговор с Айзенн.

Неумолимо отчеканивая каждое слово, Исард безжалостно произнесет:

- Как вы могли? Вам же были даны указания не разглашать государственные тайны, а так же сведения касающиеся безопасности? Почему вы при всех своих сомнениях не проверили информацию? - и ему останется только опустить голову, ожидая трибунала за серьезный проступок.

Хан потянулся, дочитывая досье. И замер.

Чуи и Лея, словно почуяв что-то, посмотрели на него. Вуки ощетинился и зарычал.

- Что ты там обнаружил? - заинтересованно спросила Лея.

- Я? - рассеянно переспросил Соло.

- У тебя такой смешной вид. Будто ты увидел приведение.

- Похоже, что так.

- Да что там такое?

- Знаешь, почему ты не в курсе, относительно дальнейшей судьбы Энекина Скайуокера? - каким-то странным, неестественным голос произнес кореллианец.

- А я что - должна?

- Ну ладно, спрошу по-другому: почему тебе не было знакомо это имя?

- Почему?

- Потому что человек его сменил: на другое. И то другое, ты очень хорошо знаешь.

- Бейл Органа?

- С чего это вдруг? Ты ведь сама видела их двоих одновременно на одной хронике!

- Ну не знаю. Ты сказал это так, как будто нечто невероятно. Какая-то сенсация. Вот я и ляпнула - невероятное.

- Энекин Скайуокер стал, - Соло выдержал паузу, - Дартом Вейдером.

- Что-ооо?!!!

- Вот, смотри сама.

Лея схватила датпад. Сомнений не было.

- Не может быть! - воскликнула она

- Почему нет?

- Не знаю. Странно все это: Я думала, он старше. Как Император. И ниоткуда. Человек без биографии: а так: он же:

- Тс! - Хан приложил палец к губам и показал на дверь. На пороге стоял их охранник. Бледный. С дергающими губами.

- Принцесса, - голос совсем его не слушался и сипел, - из-за вас я попал в ситуацию. В общем, думаю, меня ждет трибунал. Поэтому, мы можем договориться.

- О чем?

- Вы предоставляете мне защиту Альдераана, а я помогаю вам бежать. Я знаю, где ваш корабль. Он на частной стоянке и его никто не охраняет.

Лея переглянулась с Ханом.

- А если перед побегом я попрошу вас изъять еще сведения? - сибовец дернулся, но Лея быстро добавила, успокаивая его, - Касательно правящей семьи Альдераана. И еще одного сенатора с Набу, не Императора, нет.

- Это можно сделать и без побега.

- Только досье не обычное, а ваше, безопасников.

- Хорошо, - сдавленно произнес оперативник.

Ему было муторно. Все-таки не каждый день предаешь Империю.

ГЛАВА 18. НОВЫЙ АЛЬЯНС

- Я хочу поговорить с Милордом, - заявила Мон своим охранникам.

Этьен Смоу связался с командным мостиком:

- Милорд вернулся с флагмана?

Координатор, бросив взгляд на камеры ангара и увидев шаттл Вейдера, кивнул:

- Да.

- Вы не можете меня связать с ним?

- Секундочку: нет, у него отключен комлинк. Судя по всему, он подходит к мостику.

Заключительные несколько метров перед мостиком были «глухой зоной». Из-за чувствительных датчиков здесь применялись глушители к аппаратам любого вида. Техника безопасности.

Координатор пощелкал переключением камерами. Нахмурился: в зоне 5-2 видео-наблюдение вышло из строя.

- Что-то не так? - спросил Смоу.

- Похоже - на неполадки, - отозвался координатор. Пальцы легли на кнопку вызова. - Дежурной ремонтной бригаде: проверить камеры зоны 5-2, - произнес он, одновременно с этим просматривая другие помещения. - Главком у себя, - в голосе ни удивления, ни-че-го, хотя становится понятно, почему это так долго Лорд Вейдер шел от ангара к мостику (никакой мистики!): он просто решил зайти в свои апартаменты, - тебя переключить?

- Я сам.

- ОК.

Координатор вернулся к диагностике видео-наблюдений, и вот тут-то позволил себе приподнять вверх правую бровь. Удивительно, но факт, в зоне 5-2 с видеосвязью уже все было нормально.

Что там с этими камерами?

«Все-таки мистика!» - подумал он.

- Милорд, заключенная просит о разговоре с вами.

Сообщение, которому Вейдер, в общем-то, рад. Так как оно выдергивает его из омута минувших дней и заставляет переключиться на текущие дела. Спасительный аврал нерешенных проблем. Или дело не в трудоголизме? Зачем ему Альянс? Попытка изменить будущее и спасти государство или личный интерес? Расчет или вполне обычное человеческое желание жить настоящим и видеть рядом надежного человека, прикрывающего тыл?

Сила Великая, Палпатину таки удалось заронить сомнения.

Хотя заочно ты с ним согласился. Видимо, на контрасте с прошлым. Да, учителю возраст не помеха. Все тот же гений манипуляций...

«Но даже гению было сложно зацепить Лорда ситхов едким словом. Притерпелся. А уж запугать прежними оплошностями...» - тут он позволил себе улыбнуться. - «Да, чтобы представить Энекина Скайуокера пугливым и тонкокожим приходилось серьезно напрячь воображение. А что до сегодняшнего Вейдера...» - милорд хмыкнул: - «с таким трудом выдуманный образ здорово противоречил как его внешней, так и внутренней сути. Неужели некоторая гибкость до сих пор кажется кому-то слабостью? Вероятно, да. Иначе общественность куда больше насторожила бы внезапная уступчивость Императора. Когда сильные начинают вести себя «по правилам» - смотрите под ноги, господа! Такая показная незаинтересованность в результате стоила жизни многим травоядным. Стандартная тактика хищников, когда они серьезно намерены пообедать, а Империя как никогда, напоминала хищника, затаившегося для прыжка. И что-то в поведении оппонентов подсказывало: эта охота будет удачной».

Вейдеру нужен Альянс. Это ключевое. А уж что там больше: государственных забот или личных, - пусть разбирают другие... Кому делать нечего, кроме как устраивать сюрпризы.

Темный Лорд улыбается. Наконец-то. Вертикальная морщинка между бровей разглаживается, а прошлое по капле отпускает его.

Хотя, честно говоря, сюрприз хорош, хорош. На такое нужно непременно ответить! Выждать кой какое время и... выдать что-нибудь эдакое.

М-да. Ключевое слово тут - выждать. Ибо сводить счеты с соратниками без должного повода - распоследнее дело. Даже в шутку. Хотя: было ли в сюрпризе Императора что-то от мести за его коалицию с Линнардом? Несомненно - да! Палпатина сильно задел этот маневр, но он перевернул ситуацию с ног на голову и даже получил выигрыш. Эти его игры с Люком. Решил тряхнуть стариной? Веселые времена наступают...

Как бы от такого веселья не сгинуть в Великую Силу...

Улыбка становится шире. Рядом с Императором всегда бурлила жизнь. Было весело - и временами страшно, но такой страх лишь подстегивал восприятие. Статика - это застой, а жизнь хороша лишь в движении. Что ж. В ближайшие недели ему не придется жаловаться на лень и излишнее спокойствие.

Мон Мотма взволнованна. Она хорошо контролирует лицо, но некоторая нервозность бросается в глаза и выдает миледи с головой.

«Сенатор решила расставить все точки над и или?..»

- Лорд Вейдер, я узнала о станции.

«Конечно, узнали, миледи. Сомневаться в исполнительности Линнарда не приходится. А вот касательно вас, сенатор, кое-что нужно проверить».

Можно небрежно пожать плечами, как будто произошедшее несущественно:

- Вот как? Откуда же?

- Это ведь не тайна, не так ли?

- Кто вам сказал?

- А вы не в курсе?

- С учетом того, что о Звезде смерти знает вся Галактика, мне будет весьма трудно найти источник информации:

- Милорд издевается? Отлично! Я на память не жалуюсь: в прошлый раз вы говорили кое-что о своих любимых методах дознания. И в качестве доказательства приводили мой любимый цвет.

- Я мог сознательно вас обмануть. А про цвет узнать из досье СИБа.

- Ложь я чувствую. Благо, вранья в большой политике предостаточно.

- И вы видите любую ложь?

- Для обмана нужны мотивы, - резонно заметила Мотма и, мешая Вейдеру возразить, добавила: - Только не говорите, что лжете от скуки.

- А вам не приходило в голову, сенатор, что всё гораздо проще? Камеры записывают разговор, так что я обязан задавать формальные вопросы. И получать ответы, произнесенные вслух.

«Да, как раз и не приходило! А ведь он должностное лицо».

- А когда вам не нужно - спрашивать мысленно?

- Точно.

«Очень неплохо устроился этот ситх».

- Замечательный способ скрыть разговор!

- Если рядом нет еще одного форсъюзера.

- Об этом я не подумала. А разве нельзя как-то от постороннего форсъюзера скрыть мысли?

- Можно, но давайте лучше вернемся к моему вопросу: откуда у вас информация?

«Ведь знает, что Линнард без его санкции не стал бы вводить ее в курс дела, а источник информации упорно выдавать не собирается. Что это? Пресловутая порядочность или упрямство?»

- Разве без вашего ведома на этом корабле что-то возможно? - съязвила Мон. Сдаваться не хотелось из принципа. А Вейдер, вспомнив оставленного у себя в апартаментах Императора, со вздохом подтвердил:

- Увы, да. С некоторых пор...

Мон нахмурилась: всего несколько дней назад казалось, что вести диалог с ситхом - легко, более того, он подпустил ее близко к себе, настолько, насколько это было возможно. А вот сейчас опять стена. И Мотма не выдержала:

- Давайте начистоту.

- А вам это надо?

Мон опешила, но тут же взяла себя в руки:

- После того разговора, я считаю, что да.

Поворот маски. И все... Мон подождала немного и, не получив другого ответа кроме внимательного молчания, произнесла:

- О Звезде Смерти известно всем. Не сегодня-завтра начнутся процессы по повстанческим группам. Некоторых руководителей Альянса это непременно заденет. Думаю, что вы уже пересмотрели наши последние соглашения. Поэтому, мне кажется, я имею право узнать какой теперь мой статус.

- Поправка. Это вы пересмотрели взгляды. Альянс на грани гибели. Но вы решили, что в преддверие «чисток» некрасиво вдруг объявиться на другой стороне, хотя их цели разошлись с вашими. Мученик внутри вас вновь одержал победу.

- Зачем объяснять мне мои же мотивы? Ответьте лучше: кто я сейчас?

- А как вы считаете?

- Простите? - удивилась Мон.

- Мне кажется, что вы не особо рветесь оправдывать своих товарищей по оружию.

- Это - слишком смелое предположение. Мы все - борцы за Республику и Демократию.

- Какую Республику и Демократию?!

- Что значит, «какую»?

- Я пытаюсь понять, какой смысл вы вкладываете в эти слова? Что такое вообще республика и демократия? То, что было до Империи? В такой же форме?

- В принципе - да. Сенат - высший орган законодательной власти. Избираемый им человек - руководитель исполнительной власти.

- И все ваши союзники думают так же?

- Что вы имеете в виду?

- Только то, что у каждого свое видение того, как должно идти развитие. Так было и во времена старой Республики. Ведь там, насколько я помню, столкнулось сразу три проекта: центральных регионов, неймодианский и набуанский.

- Не ожидала, что вы так хорошо знаете историю, - усмехнулась Мотма.- Мне давно пора перестать удивляться. Хотя, учитывая, что вас тогда не было в политике... да, все так и было. Мы объединились с набуанцами против Федерации. Но честного партнерства - не вышло. Нас переиграли.

- Всего лишь опередили... на полшага.

- Это не так! - выпалила Мотма, а потом рассмеялась: - Вот ситх, я все время забываю о ваших способностях. Да - опередили.

- Вы «обиделись» и ушли в оппозицию. А потом и сами поверили в то, что боретесь за свободу.

- «Обиделись» - неточное слово. Разумеется, когда нас как политиков вычеркнули из руководства - это было весьма неприятно. Однако амбиции одного человека - ничто по сравнению с тем, что потеряли из-за нас центральные регионы. Невозможность вмешиваться...

- ...и диктовать, - вставил Темный Лорд.

- ...и иногда диктовать, - поправилась Мотма, - заставила нас присмотреться к незаконным средствам.

- Оппозиция нужна любому государству. Как полагаете, если бы от ваших систем во власти был советник-аналитик, вы бы смирились с поражением?

- Лично я, или весь Альянс?

- Лично вы, миледи. Потому что вы заблуждаетесь относительно бывших союзников.

- Уязвленная гордость горячит голову только в молодости. Я могу смириться с крахом амбиций, милорд. Но - видеть, как государство погружается в кризис, и как, вместо шагов по выходу из него, верхушка увлекается строительством бессмысленно-огромных военных сооружений:

- Вы имеете в виду Звезду смерти?

- Да, и это, - Мон кивнула в сторону обзорного экрана. - Отсюда тоже виден новый корабль. Надеюсь, хоть им управлять будет человек с более крепкой нервной системой. И не погубит персонал.

«У меня достаточно крепкие нервы, если я до сих пор вас терплю».

- Причиной гибели станции был не Таркин, а банальный саботаж.

- Не проведи гранд-мофф ту акцию устрашения, вызвавшую ненависть гомонцев - не было бы и саботажа. Признаю, что порой страх - это неплохо и в какой-то степени эффективно. Но отвращение и ненависть у подданных - не те чувства, что годятся для управления.

- Редкий случай - я с вами согласен.

- Тогда ответьте, зачем нужно это? - Мон показала на флагман.

- Скажите, а зачем во времена Старой Республики Корускант начал гражданскую войну?

- Ее начал Орден джедаев.

- Бросьте, без санкции Сената джедаи не стали бы заниматься самодеятельностью!

- Так вам известно и о коалиции между Орденом и Альянсом? - удивилась Мон. - Или вы информацию выудили у меня из головы?

- Мне был известен этот факт задолго до нашего знакомства. Вы не ответили на вопрос: зачем была нужна война?

- Иначе бы влиянию неймодианцев мы бы ничего не смогли противопоставить. Старая Республика поддерживала хрупкое равновесия между всеми расами, а при таком раскладе алиены получали преимущество. Люди становились гражданами второго сорта.

- А нельзя было приструнить Федерацию экономическими санкциями?

- Увы, нет. Помимо политического кризиса, Республика переживала не лучшие времена в экономике. У нас был нешуточный дефицит торгового баланса. На тот момент перепроизводство достигло пика. Мы рисковали получить дикую инфляцию, свертывание многих отраслей, рост безработицы, а в некоторых регионах - даже голод. Так что экономически Федерация была сильней. Государством в государстве. В свое время центр упустил нужный момент и заранее оказался в невыгодном положении. Гражданская война была единственным выходом. Она разом сняла системный кризис, отклонила обвинения в легитимности центра и подняла экономику. Благодаря войне, кстати, молодая Империя получила мощный потенциал для развития... - Мон Мотма остановилась, ее вдруг осенило, зачем милорду понадобился экскурс в историю. - Подождите, вы же все это знали?! С какой целью вы меня спрашивали? - Мон повернулась к новому флагману. - Так вы... так вон оно что...

- Да, - подтвердил Вейдер. - Любые меры для предотвращения дестабилизации - хороши. Война или сооружение чего-то затратного. Проект, вовлекающий в созидательный процесс целые системы.

- Можно было придумать что-то более полезное, - недовольно пожала плечами Мотма. - Например, сделать некоторые некомфортные планеты, более привлекательными для существования. Искусственные климатизаторы. Ресурсов бы ушло столько же, но гражданам было бы полезно своими руками улучшить свою жизнь. Государству тоже. Ведь это такая позитивная отдача! Топливо для движения на много лет вперед.

- Критиковать со стороны легко. Вы идите в кабинет министров и докажите им цифрами, что улучшение условий граждан для развития государства окажется не менее эффективным, чем строительство супер-разрушителя. Не хотите брать ответственность? Весьма жаль, у меня на примете есть одна такая планета, как раз ожидающая улучшения климата.

- Вызов?

- Почему бы и нет? Я вам даже пообещаю полное содействие: военную поддержку и молниеносное выполнения замыслов со стороны необходимых служб.

- Значит ли ваше предложение, что дела так плохи, что вы предлагаете власть своему врагу? Или вы ловите меня на словах?

- Сенатор, не знаю, как это почувствовали вы, но мир пришел в движение. Идет строительство новых систем отношений. Нынешний кризис - лишь следствие глубинных процессов, начавшихся не вчера. По сути - это отголосок старых проблем, решение которых действия Палпатина оттянули на время.

«Интересный же лексикончик у Милорда».

- Оттянули... Какое верное слово вы подобрали! И хотя я не могу не признать, что первые годы Империи Галактика была охвачена всеобщим развитием, но ведь затем всё позитивное начало либо сворачиваться, либо сходить на нет. А это приводит к печальному выводу, что нынешняя элита не справляется со своими обязанностями, поэтому и сетует на прошлые ошибки. И я не вижу тут будущего:

- Зря. Вспомните историю. Галактика развивалась через кризисы и благодаря ним. Всегда находился человек, который выводил государство из, казалось бы, безнадежного положения. И вот лично я считаю таким человеком - Палпатина. Согласен, что в последние годы Империя потеряла темп. И это единственное что можно и нужно ставить в вину госаппарата. А в остальном...

- Хотите расписать достоинства авторитарного режима? Не трудитесь, милорд, мне они известны. Скажу лишь, что свои плюсы есть и у республики.

- Плюсы есть везде. Но у старой республики был один существенный недостаток: строй был несправедлив. Я имею в виду не только социальные проблемы, но и восприятие людьми окружающей действительности. Создавалась иллюзия того, что граждане влияют на политику, тогда как на самом деле Галактикой управляли определенные группы. И вся борьба шла внутри них.

- А в Империи все не так? Вот кто бы уж говорил! - возмутилась Мон.

- Тем не менее, никто не обманывает граждан игрой в демократию.

- Милорд, «ваша правда» - на самом деле результат низкого профессионализма. Когда власть обвиняют в узурпации, а строй называют тоталитарным - это всегда признак слабого паблисити государства. Если хотите - это некомпетентность управляющих.

- Вот как? А как же должны действовать профессионалы? В идеале?

- Власть - это некая группа, способная принимать решения и их реализовывать: и в эти группы не должны проникать случайные и неадекватные люди. Так вот, «профессионалы» должны тщательно отбирать кандидатов, отсеивая неадекватных, и заботиться о позитивном настрое общества.

- А как же быть с принципом демократии, что любой может быть избран? Или он сознательно используется как ширма? В целях поддержания этого самого позитивного настроя?

- Вы же прекрасно понимаете, что некомпетентные политики управлять страной не должны! Поэтому полагаться на данный принцип - нельзя. Как бы это объяснить, - Мотма ненадолго задумалась, - например, представьте, что командовать звездным разрушителем назначат не капитана Военного Флота, а человека, победившего на выборах. Не знакомого со специфики службы и умеющего руководить, а понравившегося избирателям? Как вы думаете, это будет правильным?

- Нет, я так не думаю, - довольно произнес Вейдер. - Но скажите, зачем тогда нужно устраивать эти выборы? Тратить такие деньги на избирательные компании?

- Вы задаете такие наивные вопросы! Разве не очевидно? Это же обычная технология. Есть народ. А есть люди, управляющие страной. Население думает, что ими управляют те, кого они выбрали, проголосовав на выборах. Хотя это не совсем так. Выбирает-то народ, но из определенных кандидатов, не отсеянных на ранних стадиях. Повторюсь - случайные люди пройти не должны.

- Я понял. В любом случае управляют элиты. Только вот одни устраивают представления, а другие не удосуживаются обращать внимание на любовь граждан к зрелищам. Вы боретесь для того, чтобы проводить выборные шоу?! Сенатор, у меня есть чувство юмора, но это уже перебор! Я делаю вывод, что вы просто хотите власти, сменив одну элиту другой.

- Как бы ни было смешно, но это правда. Ради власти, говорите? И да, и нет. У нас и так есть влияние у себя, в регионах. Добавлять еще головной боли - зачем? Другое дело, что сейчас Империя в застое. И системам это не выгодно.

- Вы думаете, другая вывеска будет эффективней?

- Именно, ведь дело в том, что благосостояние государства очень сильно зависит от настроений граждан, и мы, финансовые и политические элиты, к которым принадлежу я и мои соратники, не можем с этим не считаться. Если граждане довольны, если думают, что дальше все будет еще лучше, то они строят перспективы, берут кредиты, тратят деньги на развлечения, в общем, толкают вперед экономику. Психологический эффект соучастия. А финансовые институты, получая денежные потоки - толкают вперед политику. Круговорот, который начинается с ощущений обычного человека. Чувствует ли он себя гражданином. Счастлив ли он. Оптимистичен. И им же заканчивается.

- То есть, по сути - это такая игра, в которую охотно играет власть и народ?

- Да.

- А если народ не хочет играть?

- Меняется внешняя форма власти. Для этого учитываются многие факторы. Но начинать стоит с настроения общества.

- А что, по-вашему, было во время создания Империи?

- Да, согласна, тогда никто уже не верил в демократию, все ощущали, что эта фикция. Беспорядки в столице - тому доказательство. Но элиты, делящие ответственность, не смогли договориться между собой. В результате - власть изменилась не только внешне, из-за чего часть систем оказались на периферии политики. И мириться с этим не пожелала.

- А открыто выступить - не решилась:

- Я бы сказала, что на тот момент открытое выступление никому ничего хорошего не принесло и откинуло бы Галактику в глубокое прошлое. Может даже в безвластие. А мы все-таки не революционеры-анархисты.

- Значит, вы полагаете, что сейчас пришло время для перемен? Не ошибаетесь ли вы? Учли ли все вышеупомянутые факторы?

- Прежде чем ответить, хочу спросить следующее... Милорд, вы согласны с официальной точкой зрения касательно повстанцев?

- Вопрос не столь прост. Я не могу повторить вслед за имперской пропагандой, что повстанцы - это работа обиженных политиков и систем, которые раньше диктовали экономике и политике. В большей степени, это реальное движение «недовольных низов». Однако, в какой-то мере спровоцированное теми, кому оно выгодно. То есть в пропаганде содержится раздутая правда и некое успокоение общественных страхов.

- А я считаю, что движение более самостоятельно и не сильно-то зависит от обиженных политиков. Однако мы, конечно, попытались взять под контроль это недовольство. Но только когда оно уже стало самостоятельной силой. Поэтому-то я думаю, что времена изменились. И что республику примут все слои населения Галактики. Хотя бы потому, что она не будет ассоциироваться с насилием.

- Вот скажите мне, сенатор, что лично вы будете делать в Республике? Если гипотетически победите?

- Участвовать в управлении, если выберут. Внедрять новые законы, проводить реформы...

- Подавлять бунты, разгонять пикеты и отправлять недовольных на Кессель. Глупости. Все, о чем вы говорили, вполне можно делать в Империи. Вероятно, это не самое идеальное государство, но у него есть неоспоримое преимущество: оно уже есть. А вашу Республику придется отстраивать заново. Это само по себе чревато весьма болезненными сдвигами. Думаете, это как раз то, что нужно Галактике? Отбросим личные счеты и посмотрим на вещи объективно. Идея бескровного переворота - утопия, а ваши новые друзья - террористы.

- Вы посмотрите, кто бросает в них камни! Знаете, Милорд, из уст Палача Императора слова о морали звучат несколько... странно.

-Я такой, как есть, - сухо ответ Вейдер. - Уж извините. Разве я могу изменить ваше мнение о себе? Вы же уже приняли решение.

- Вот как?

- И оно вам не нравится.

- А вам?

- При чем тут я? Миледи, неужели вам требуется мое одобрение? - якобы поразился Лорд Вейдер и, вроде бы меняя тему, продолжил: - Знаете, мне кажется, что вы засиделись на одном месте.

- Простите? - Мон перестала что-либо понимать вообще. - В каком смысле засиделась на месте? Думаю крайностями?

- Вот уже неделю вас держат взаперти... Предлагаю прогуляться... до спасательных шлюпок.

- Именно до них? - изумилась Мон, несколько растерявшаяся от смены темы разговора.

- Именно до них, - как ни в чем не бывало, подтвердил Вейдер, словно прогулки до капсул у него - обычное дело.

«В самом деле, нужны ему лекции касательно управления государством! В конце концов - Вейдер и сам не первый день в политике, успел поучаствовать не в одной интриге. А я вот так легко повелась на его «наивные вопросы». Зачем спрашивать, если знаешь ответы? Весьма похоже на тактику, с помощью которой подводишь своего оппонента к нужному выводу, всего лишь интересуясь его мнением. Темный лорд явно начал разговор неспроста, и что-то пытался мне доказать. Поправка: пытается, ибо такой резкий поворот тоже возник не на пустом месте!»

- Заманчивое предложение, - Мотма подхватила игру, - и что потом? Ужин под звездами?

- В смысле - в открытом космосе без скафандра? - уточнил Вейдер и, заметив ее кивок, ехидно произнес: - Хватит приписывать мне собственное коварство. Мы просто прогуляемся.

- Вы устраиваете мой побег?!

- Какие громкие слова! В нужный момент меня отвлекут насущные проблемы. Кстати, вы помните, что камеры слежения все записывают? У вас почти нет времени. Только полчаса. Потом разговор просмотрят.

- Скажите еще, что ваши люди пойдут против вас!

- Я не единственный начальник в Империи. Да и если разобраться, формально они не пойдут «против», а попросту выполнят свой долг: появиться в нужный момент. В тот самый, когда я, по идеи, отвлекусь и оставлю вас наедине со спасательными шлюпками.

- Так вот каков ваш план!

- Нет. Вы весьма неосмотрительно вслух произнесли слово «побег». И теперь нам нужно опередить моих людей. Ведь в чем фокус - я их буду должен поощрить за бдительность. В общем, у вас двадцать девять минут, а туда надо еще попасть. Решайтесь.

- Вы меня разыгрываете! Не могу поверить! Разве они вас не боятся?

- Например, они могут решить, что это проверка. В случае невыполнения своих обязанностей их ждет трибунал. А некоторые непременно решат, что это их долг. Даже если придется пойти наперекор кого-то весьма высокопоставленного. И я не смогу ничего предпринять... ведь они будут действовать по инструкции...

- Разве вы не способны на произвол?

- Во флоте? Где каждые обязанности строго регламентированы? Каким бы тираном вы меня не считали, такое физически нереально.

- Неужели эта ваша слава - фикция? Преувеличение?

- Ну отчего же? Нет. Отчасти это маска... но если бы я не соответствовал имиджу, - маска была бы смешной. Не находите? Люди должны видеть, что хотят. Но мы отвлеклись от моего предложения. Время не стоит на месте...

- Я не могу поверить. В вашем предложении какой-то подвох! Как только я сяду в капсулу - с ней что-нибудь случится.

- Уверяю вас, все оборудование «Девастатора» - исправно. Я лично проследил, - развеселился ситх.

- Тогда, значит, по шлюпке дадут залп.

- Всенепременно, - заверил ее Вейдер. - Но боюсь, что в этот момент все сканеры и другое оборудование кратковременно выйдут из строя.

- Но почему?

- Совершенно случайно.

- Да ну?

Вейдер вздохнул:

- Ну не хочу я никого наказывать за этот побег, и одновременно желаю, чтобы он был удачным. Так что придется вновь удивлять инженеров.

- А разве это не будет необычным: вот такой отказ всего оборудования, кроме одной капсулы?

- Капсулу спишем задним числом. А вашу пропажу объясним той же анормальностью...

- Теперь мне понятно, как рождаются легенды об аномальных квадратах, где случаются всякие странности с оборудованием, и где пропадают люди...

- Ну, частично, может, и поэтому, - согласился Вейдер.

Настроение у него было весьма веселое. Зато вот она была в замешательства. Буря разных эмоций.

- Я не верю. Очень удобно убить при попытке к бегству. И ломать голову не надо, что делать.

С глубоким вздохом:

- Если бы я хотел вас убить - вы бы уже были мертвы. У меня есть соответствующие полномочия.

- Но тогда я не понимаю...

- Я вас предупреждал в самом начале, что вы вряд ли поймете меня и мои мотивы... Но вы отчего-то решили продолжить игру. Спросите прямо. Или забудьте.

«Советую на досуге спросить у Милорда, не предавал ли он Империю», - всплыло в памяти. Линнард сумел удивить ее. Но до Милорда ему далеко... Неужели это еще одно «предательство» Империи? Или более сложная интрига? Скорее второе, ведь Вейдер уже отвечал, что не предаст Императора.

- Вы гарантируете, что если я захочу, то смогу улететь? Что со мной ничего не случится?

- Да, если уложитесь в оставшееся время. У вас менее двадцати пяти минут. Даже если повезет, и лифт будет нас дожидаться - придется поторопиться:

Насмешка? Или ей показалось?

«Где же подвох?»

- Что лежит в основе вашего предложения? Вы мне показываете, как несвободны те, кто управляет Империей? На своем примере? Что вы вынуждены действовать строго по регламенту и не можете превысить полномочия?

- Нет. Я вам предоставляю свободу. А вы, отчего-то не хотите ею пользоваться. А между тем - другим пытаетесь навязать.

- Да вы меня провоцируете!

- Нет. Я всего лишь вас отпускаю.

«И это-то мне и не нравится, - отметила Мон, - все прошлые слова о политическом союзе - обесценились. Очень неприятно, когда тебя второй раз выкидывают как отыгравшую своё куклу. Ситуация изменилась, и Альянс теперь не нужен. После Звезды Смерти народ поддержит любые санкции, и будет аплодировать жестким мерам. Она лишняя, а Палпатин снова победил».

- Да? - съязвила она вслух. - И что вы скажите Императору в свое оправдание? Извини, приятель, у меня внезапно возникли дела - и я совершенно забыл заключенную в шлюпке. А экипаж так же внезапно ослеп и оглох. И что вам ответит на это Палпатин? Ладно, дружище, с кем не бывает?

«Знали бы вы, что он мне уже ответил!» - с улыбкой подумал Вейдер, но проговорил несколько иное:

- Что вам мои проблемы? Вы летите или нет?

- Нет, будьте вы прокляты! - неожиданно в первую очередь для себя выкрикнула Мон. И внезапно осознала, что все ее возражения, все ее подозрения - ни что иное, как нежелание принимать решение. А вернее принять то, что она уже решила: остаться здесь, на этой стороне. На стороне этого человека, ситх бы его взял, который способен пробить ее хваленую выдержку. Неприятное ощущение. Уязвленная гордость и полная растерянность, а что дальше, когда пути к свободе отрезаны. Словно поднесли к лицу зеркало и показали все тщательно замаскированные недостатки.

«Все мои доводы, неверие в благополучный исход побега - ничто иное, как самообман. Это просто желание переложить ответственность на него. Объяснить мое нахождение здесь не собственным желанием, а чьим-то произволом. Но Вейдер не дал мне этого спасительного для гордости заблуждения. Блестящая партия, милорд, которую вы выиграли по всем статьям!»

- Добро пожаловать в команду, - тем временем отвлекая ее от самокритики, церемониально поклонился Милорд, и Мон подумала:

«Иногда проигрывать не так уж и неприятно».

- Вы действительно с самого начала знали, что я останусь?

Темный лорд пожал плечами.

- Я надеялся на ваше благоразумие. А знать всё - невозможно. Мы, по крайней мере, определили ваш статус.

- Чтобы не было недомолвок, озвучьте его, милорд.

Вейдер нажал кнопку активации комлинка и отдал команду: «Приказываю присвоить сенатору Чандриллы статус вип-персоны. Все прошлые санкции отменить». Потом повернулся к ней.

- А кто еще входит в команду? - спросила довольная Мон.

- Все, кто объединился вокруг Палпатина в свое время. Кто взял на себя смелость принимать тяжелые экономические и социальные решения. Имена, думаю, называть не стоит. Вы и так в курсе.

- Введя меня туда, вы должны понимать, что я скорее буду этаким оппозиционным аналитиком, расписывающим свой вектор развития. Как обстоят дела с толерантностью у Императора?

- Я считаю, что он вполне способен потерпеть альтернативную, но неглупую точку зрения. Палпатин зачастую всех удивляет и гибче остальных перестраивает свою позицию, если видит ее недостатки.

- Вы оптимист!

- Будь я пессимистом, ни одно бы сложное дело до конца бы не довел. А что касается ваших опасений: достать его величество можно бестактностью, глупостью и упрямством. Но именно всем этим сразу. В первых двух вещах вы замечены не были.

- А в упрямстве - была? Послушать вас, я - просто кладезь сомнительных талантов. Спасибо за откровенность.

- Обращайтесь. Я всегда говорю правду. А если серьезно, хочется рассчитывать на другое движение. То, что вы говорили о настроении граждан - это, увы, правда. Люди тоже чувствуют, что современный мир исчезает, на его место встает другой. И нам первым надо понять, каким он будет. Выработать стратегию государственной политики, максимально развивающую внутренние способностей личности. От которой, как мы с вами выяснили, зависит наше благополучие. И:

Его перебивает оживший комлинк.

«Милорд, - слышит она, - с вами хотят связаться по сверхсрочному делу из Центра Империи».

«Буду у себя через несколько минут», - отвечает он, и Мотма явственно ощущает его досаду. Милорду не хочется уходить. Вот так раз! Значит, ситх не так уж и отличается от обычных людей?

- Я рад, что вы теперь с нами, - говорит Вейдер уже ей, - детали обсудим позже.

- Да, конечно, - растерянно отвечает она и уже в дверях задерживает его неожиданным вопросом: - Скажите, вы когда-нибудь предавали Империю?

Вейдер вздрогнул - и мысленно выругался...

«Так вот, значит, дорогой доктор, и вы сюда решили вмешаться».

- Я думал, вы спросите: «почему вы носите маску», - Лорд попытался спрятать свое явное замешательство за сарказм, но не особо в этом преуспел. А Мотма не собиралась отступать. В этом разговоре у нее было столько поражений, что Дарт Вейдер все же решил продолжить, дабы не погубить возникшее доверие: - Клянусь, я вам отвечу, но - не сейчас.

- Возможность может и не представиться, - заметила сенатор, хотя такие отговорки предполагали положительный ответ. Странно. Невзирая на намеки доктора, она ждала, что он презрительно возмутится. Разве у Палпатина есть кто-то провереннее Вейдера? Или: он стал столь надежным именно после того, как оступился?

- Да.

- Вы о возможности или о...

- Или.

- А с деталями?

- Повременим. Согласен, это напоминает бегство, но мне и правда нужно идти. Вы же слышали.

- Да, - женщина колеблется, но потом все же добавляет: - До встречи.

- Всего наилучшего, - и дверь закрывается за его спиной, оставляя Мон наедине с собственными вопросами.

ГЛАВА 19. БЕГЛЕЦЫ

- Милорд, у меня скверные новости, - Айзенн Исард сложно было отказать в смелости. Быть тем, кто приносит темному Лорду дурные вести - самоубийственное занятие. Но женщина отлично знала собственную вину. Если напакостничал - отвечай! Кодекс чести не предусматривал вариантов.

- Я бы удивился, скажи вы что-то приятное, - заметил Вейдер. Младшая Исард удивленно распахнула разноцветные глаза: любимый ученик Императора шокировал ее второй раз за сутки. Она узнала о его прошлом: разумеется, жаль, что подставилась, но информация стоила риска. В том случае, если она доживет до утра. А вот теперь Айзенн Исард имеет счастье лицезреть знаменитого ситха в отвлеченно-лирическом настроении. Вопрос в том, хорошо сие или плохо? Возможно, есть надежда?..

- Заключенные, за которыми вы приказали приглядывать, - полчаса назад сбежали.

- Что?! - вот теперь перед ней стоял знакомый каждому имперцу бескомпромиссный воитель. Хотя их и разделяло множество световых лет, появилась практически полная иллюзия присутствия. - Как это вышло?

Как, как: вопрос столь же непрост, сколь и закономерен. Женщина мысленно унеслась на несколько дней назад, когда принимала казавшееся столь удачным - и вылившееся в такие неприятности решение поместить пленников в Императорский дворец. Нужно сказать, что этот ход и сейчас, при осознании последствий, казался младшей Исард гениальным. В ее двусмысленном положении подобное решение требовало изрядной наглости, но почти не зависело от удачи. Дворец был гигантским комплексом, построенным больше для обеспечения ежедневного функционирования правительства, чем как услада глаз Императора. Это был своего рода мегаполис в мегаполисе, только более охраняемый. Помещая сюда экипаж «Сокола», дочь главы СИБ использовала магию корочки с надписью «контрразведчик». Подобного удостоверения было вполне достаточно, чтобы войти во Дворец, конечно, если ты не направляешься во владения Пестажа или Императора, а вот выйти оттуда без допуска - такие вещи относились к категории «нонсенс», так что Айзенн спокойно занялась делами. А зря.

- Им помог мой личный помощник, - выдавила из себя Исард. Признание далось нелегко: слова словно обдирали горло, отказываясь рождаться на свет.

- С какой целью? - удивился Милорд. - Потерял голову от любви? Подался в пацифисты? Или чтобы сдать коллегам за ближайшим углом?

Отличная версия. Айзенн мысленно сделала зарубку с целью проверить гипотезу. И правда, что будет делать этот идиот, когда пройдет первая паника? Наказание за измену - смерть. Это знали все служащие СИБ. Предателю нет надежды на прощение. Однако, измена - это дело тонкое. Можно изменять Милорду, храня верность родной структуре. А можно - наоборот. Например, как она.

- Он - испугался. Моя вина - и его недосмотр. Я приказала занять принцессу историческими документами. Выдать все, кроме тех, которые составляют государственную тайну. А он - допустил ошибку.

- Какая ирония, - в искаженном вокодером голосе действительно проскользнула язвительность, - второе разглашение за неделю. И опять на мою голову: о ком была информация?

- О вас.

- Помощник в страхе сбежал, увидев мой послужной список? - теперь Вейдер издевался уже откровенно. Исард предположила, что, по каким-то своим причинам, он хочет ее подбодрить. В официальном разговоре она бы и слова не выговорила. Страшно: произошедшее погружало сознание в ужас даже сейчас. Особенно - с этим человеком.

- Не о вас, как о Лорде Империи. Об: Энекине Скайуокере.

Секундная пауза, во время которой Айзенн уже попрощалась с жизнью.

- Людская глупость, увы, безгранична. Юные безумцы решились на верное самоубийство. Планы «Звезды Смерти» - это оправданный риск. Для многих такой приз слишком сладок. Но - погибать из-за имени, которое не сможешь использовать? - Лорд осуждающе покачал шлемом.

- Им бы никогда не сошло с рук разглашение тайны, - автоматически возразила Айзенн. В ответ раздался звук, очень напоминающий смешок.

- Вы умная женщина, а повторяете глупости Арманда. Подобная информация может навредить только мне. Да и то - слегка, лишь создаст ненужную шумиху. Ограничение в доступе связано с обещанной конституцией тайной частной жизни. А не с соображениями госбезопасности. Даже вы могли бы изъять часть своего досье из общего доступа, - если бы захотели. Таково право гражданина.

- Значит, вы не сердитесь?

- Очень сержусь, но - по иной причине. Вы же знаете, что с ними будет.

Айзенн автоматически кивнула. Императорский дворец - это самое охраняемое место в Галактике. Даже не ставя у комнат «гостей» персональной охраны, можно было не сомневаться: им некуда деться с территории. Несанкционированный выход автоматически припишут к заговору против государства, - и это было главной причиной ее «звонка» Вейдеру. Зная, как работает СИБ, контрразведчица не сомневалась: уже через час Корускант будет стоять на ушах, а пойманных «заговорщиков» ее отец определит очень далеко и надолго. Такие организации редко признаются в ошибках, а в том, что касалось Темного Лорда, Арманду и вовсе плевать на истину.

- Они вам нужны?

- Какая проницательность. Ответ: да. По многим причинам, - пристальный взгляд невидимых глаз, скрытых светозащитой. - Мадам, вы вполне можете реабилитироваться.

Сердце младшей Исард радостно забилось. Она слабо рассчитывала на второй шанс, и точно знала, о чем он промолчит.

«Не подведите меня».

Угроза повисла в воздухе. Ха! Она слишком опытна для болтовни и знает, как и чем закрывают рты любопытным. Если начнешь говорить, эта «тайна частной жизни» аукнется тебе почище государственной:

- Перехватите беглецов раньше СИБ. Спрячьте. Потом - передайте Зейну Линнарду. Дела Империи держат меня вдали от Корусканта.

«Но я вернусь».

Еще одна невысказанная аксиома. Нет, леди Исард слишком страшно играть с ним краплеными картами. Слишком большая цена для ошибки: к тому же, свой выбор она уже сделала. Лучше идти с Лордом до конца, и разъяснить ряду глупцов пользу молчания.

- Так что придется действовать через посредников.

«Ага! Значит, доктору мы НАСТОЛЬКО доверяем - ответы рождают новые вопросы. О чем же молчит наш Главный Специалист Империи? О многом, как подсказывает элементарная логика. У руководства много тайн. И сомнительно, что Линнарда вдруг пробьет на откровенность.

Хотя: тут есть разные способы», - она чуть не улыбнулась.

- Я все сделаю, Милорд.

- Верю. Конец связи.

«Ну, разумеется, сделаешь, Айзенн. Тебе просто некуда деваться».

Прелесть некоторых ловушек в том, что, гипотетически, они имеют массу выходов.

«Кажется, что эти ситховы звуки сирен доносились со всех сторон. Их ищут. Скоро дойдет очередь и до этой темной подворотни. Что теперь делать? Их схватят, точно, схватят. А дальше? Запрячут куда-нибудь в каменный мешок? Или отдадут на расправу Вейдеру? Уж лучше первое...»

Числясь оперативником, но занимаясь в основном скучной кабинетной работой, Тим Венет и не предполагал, что в правительственном квартале могут быть темные подворотни, где можно, прячась от погони, приютиться на время. Из памяти всплыла фраза: «черный вход для персонала, парадный - для гостей». Откуда? Странно, что о таких вещах знала принцесса - ведь именно она свернула в эту арку.

Тусклая подсветка здания выхватывала лишь силуэты. Лиц не разобрать. И Тим Венет этому очень даже рад. Только так он мог скрыть то, с чем никак не мог совладать: свой страх. Панику остановить удалось, хотя Тиму порой казалось, что ненадолго. Внутри все чувства и ощущения замерли, словно, натянутая до упора, дрожащая струна, которая вот-вот лопнет. Но хоть так, чем полчаса назад, когда у него тряслись руки, и ни о чем логично он думать не мог.

Когда сибовец начинал вспоминать о собственных промахах, ему становилось не по себе. Столько ляпов! И самое главное - ничего уже не исправишь. Самая важная ошибка, конечно, - это раскрытие информации. Вторая, но не менее важная, - подчинение панике и выполнение ряда действий, продиктованных страхом, а не рассудком. Если бы он дал себе время успокоиться, если бы он подумал, что можно с принцессой договориться, сделать вид, будто они ничего не знают! Ведь вряд ли кто стал бы проверять, что там от безделья читала Лея Органа. Но он словно сошел с ума. И на что он собственно надеялся? Спрятаться на Альдераане? От СИБа?! Это невозможно! От Вейдера? Тем паче!

И вот теперь они на задворках какого-то правительственного учреждения, отрезаны от пути к докам, где их ждал «Сокол». Теперешнее положение - продолжение цепочки тех первых необдуманных шагов. В спешке он забыл, что на выход нужны пропуска, и когда у них потребовали удостоверения, он на автомате протянул пластиковую карточку патронессы. Так как на ней стоял значок СИБа, их выпустили, и это уже была ошибка охранников. Службу безопасности не любили и боялись, и удостоверение сотрудника действовало безотказно, словно магическое заклинание. Но недолго. Охрана тут же связалась с самим СИБом и просто передала факт необычного прохода. Оставив за службой безопасности решать, важно это или нет. СИБ, конечно, отреагировал моментально - не успели они отойти от дворца - район уже был оцеплен. Всех, попавших в оцепление, невзирая на чины и статус, проверяли.

Скорее всего, охрана экипажа «Сокола» была тайной операцией. И не все в организации о ней знали. Если бы охрана промедлила минут на пять, они бы успели проскочить в доки. А сейчас, когда, наверняка, нашли патронессу, к кораблю идти никак нельзя. Даже если они прорвутся сквозь отряд, который появится здесь с минуты на минуту, воспользуются чьим-то спидером, и им повезет уйти от погони и невредимыми появиться в ангаре - все равно это бесполезно. Там их уже ждут.

Да и как прорываться к докам? У Тима необходимого опыта нет. Только теоретический. Разумеется, всяческие нормативы он сдавал, но вот на практике никогда не применял. Потом, у них один бластер на всех. И помочь, если что, ему сможет разве что этот волосатый алиен. На парня рассчитывать не приходится, несмотря на кореллианскую браваду. А уж на девчонку тем более.

И зачем надо было спешить?

Как только Вейдер исчез с экрана, ум Исард вступил в фазу бешеной активности. Цель поставлена, участники определены - а теперь нужен результат.

«Как поймать беглецов?»- Айзенн досадливо качнула головой: - «Нет! Некорректная формулировка. Как добраться до них раньше отца? Так намного лучше. Цель ясна. Осталось обозначить проблемы».

Ошибка номер один: следовало больше верить чутью Милорда. То, что пленники обратили на себя высочайшее внимание, должно было насторожить. Да, у ситха было достаточно объективных причин для задержания подозрительного экипажа, но не ко всем задержанным представляют нянькой карьеристов из СИБ. Тогда она сочла это проверкой. Сейчас, после анализа, - склонялась к версии «предчувствие». Ведь многие вещи мы замечаем, не осознавая, пока они не достигли порога осознанного восприятия, а потом грешим на Силу и интуицию. Наверное, у Вейдера как раз был такой инсайт, и позор ей в том, что проморгала! Чутье, конечно, вещь врожденная, но в случае принципиального наличия его вполне можно тренировать. А младшей Исард вовсе не улыбалось провести всю жизнь на кабинетной работе. Она хотела большего! А для того, чтобы быть на шаг впереди других, нужно брать от них все, до чего сможешь дотянуться. Надпись на кресле директора СИБ гласила: «Будь жадным!». Подобная эксцентричность Арманда Исарда заставляла большинство гостей смущенно хихикать, а прагматичное меньшинство наводило на мысли о взятках. Однако работники данного ведомства с первых дней умудрялись прочувствовать «жадность» шефа на собственной шкуре. Никогда не останавливаться на достигнутом. Вечно стремиться вперед. Отринуть понятия «напрасный труд» и «лишняя информация» во всем, что касается работы. Впрочем, насколько могла судить его родная дочь, в семейной жизни директор придерживался тех же правил. Айзенн их переняла, - и теперь применяла на практике. При этом ни на миг не забывая о первоисточнике.

«Эта история важна для Лорда Империи, но еще более важна для меня лично. Да, и в карьерном плане - тоже, но это - мишура. Главное, что мы с отцом впервые встретимся почти при равных исходных. У него есть СИБ, у меня - карт-бланш от Вейдера. И мы оба почти ничего не знаем о беглецах. Но у меня преимущество: я хорошо изучила помощника. Он человек настроения, легко ведущийся на эмоции. По сути, столь впечатлительным натурам место в театре, а не в рядах контрразведки, но квалификационным тестам виднее. В конце концов, его же никто не просит вести допрос с пристрастием или застрелить парочку людей. Каждый хорош на своем месте, а вот сейчас нашего дорогушу напрочь вышибли из рамок. Естественно, он паникует - вопрос лишь в том, на какое из зол толкнет его паника».

«Зная то, что знает он - ты пошла бы с повинной?»

Да. Она так и поступила. Лучше изложить свою версию событий, чем ждать, что напоют начальнику другие.

«Однако наш объект трусливее меня - и плохо знает Милорда. Следовательно, сюда не пойдет... есть ли у предателя другой путь? Да. Об этом Дарт Вейдер тоже упомянул. «Сдать коллегам за ближайшим углом», - вспомнила младшая Исард. Темный Лорд часто доказывал правоту собственных выводов, следовательно, велик шанс, что он прав и сейчас. Если исходить из данного сценария - что можно сделать?» - спросила у себя Айзенн, - и с сожалением заключила: - «Ничего».

К сожалению, ей придется отдать инициативу противнику и «держать руку на пульсе». Ситуация в таких делах изменяется поминутно. И уж теперь она не промахнется!

Арманд Исард пересматривал последние видеозаписи камер слежения. Настроение было весьма скверным: у них под носом объявилась преступница, находящаяся в межзвездном розыске, а его сотрудники ни сном - ни духом.

Разумеется, он слишком хорошо знал лицо своей дочери, чтобы без всевозможных проверок биометрических данных не опознать ее. А вот его сотрудники, зная ее приметы, весьма отличительные для человека, - чего стоят только разноцветные глаза! - ничего не заметили. И этому находилось лишь одно объяснение: у Айзенн были свои люди в ЕГО организации. А так же было понятно, что помимо людей у Айзенн была весьма мощная поддержка со стороны какого-то влиятельного лица. И он даже предполагал, КАКОГО. Помня свой последний разговор, он легко вывел с вероятностью в девяносто девять процентов, к кому могла обратиться за помощью дочь. К Лорду Вейдеру. И хотя доказательств у Исарда не было, и он даже начинал беспокоиться, благополучно ли добралась она до Центра Империи, то теперь все сомнения отпали. Добралась и неплохо устроилась. Да еще и подшутила над ним, разместив во Дворце своих людей. Если бы не их прокол - хорошо бы она посмеялась над ним.

Плохое настроение директора весьма продуктивно сказалось на служащих: через полчаса у него были на столе все данные по лицам, неосторожно вышедшим из дворца по временному пропуску Айзенн. Личные дела, сжатая справка, что они делали поминутно, пока были на охраняемой территории. Вплоть до того, что ели и читали. Исард просмотрел материалы. Не все. На все у него не хватило бы и оставшейся ночи. Он как всегда доверился чутью. И...

Интересно. Все-таки это была не группа, а охранник и пленники. Зачем они Айзенн? Как свидетели? Или это пленники Милорда? Если так, то можно собрать интересные улики. Айзенн официально объявлена в розыск как агент Альянса. То, что у нее самописец Звезды смерти, весьма на руку. Если с помощью этого нерадивого помощника Айзенн, Тима Венета, ее выманить и арестовать. А так же выдать беглецов как пленников Вейдера, то получится хорошее доказательство ее связи с Милордом. И Императору придется поверить в предательство помощника. Ведь формально будет раскрыт заговор. Что скажет Император, узнав об измене своего помощника? Ему придется принять правду. Рискованная игра, но выигрыш обещает быть главным. И проигрыш для Арманда - не кресло директора, а жизнь. И он это хорошо понимал. Айзенн рано или поздно выйдет на настоящих преступников, и тогда ему несдобровать. Ее нужно остановить, а для этого необходимо выйти на беглецов.

Почему их выпустили? Корочка СИБа? Вздор! В охрану набираются не малахольные новички. Может, это саботаж? Или кто-то из убежавших обладал такими же способностями, как Лорд Вейдер, как и джедаи? И почему они решили убежать? Тим Венет был заодно с пленниками? Его подкупили? Шантажировали? Что двигало этим человеком? Если это узнать, то, считай, он выиграл у Айзенн. У Милорда. Даже у Императора.

Арманд сел просматривать данные дальше. Последний час беглецов. Что делали, что читали. И не пожалел об этом.

Что ж. В свое время он пытался узнать хоть что-то о кураторе. Но впустую. Теперь было ясно почему. Искать нужно было прошлое совсем другого человека.

Самое главное, стало понятно, из-за чего оперативник предал Айзенн. Страх, что открылась тайна Темного Лорда, занимающего столь высокое положение в государстве. Имеющего карт-бланш от Императора на убийство и, судя по разговорам, пользующегося им. Установить причастность Милорда к смертям не представлялось возможности: у кого-то останавливалось сердце, у кого-то случался внезапный приступ астмы - все выглядело естественным, но по разным причинам приписывалось Вейдеру. Да, наверное, были прецеденты. Но в основном, вся слава ситха зиждилась на слухах. Ох уж эти слухи... Венет, видимо, верил в них, как и в эти сверхъестественные способности. А вот Арманд - нет. Хотя порой случались удивительные вещи, и даже его наполнял суеверный ужас. Но не сейчас, когда ситх обрел прошлое. Ведь неуязвимым и пугающим его делала неизвестность, зловещая маска, выверенный до жеста имидж. Но не тогда, когда знаешь, что ситх на самом деле, - просто человек, про которого сочинили кучу небылиц. Обычный человек с реальной биографией. Вполне уязвимый.

Жаль девчонку, Айзенн поставила явно не на того человека.

Переманить струхнувшего сибовца и взять партию. У дочери, у куратора. У Императора.

И Арманд отправил Тиму Венету приглашение.

Импульсивность, необдуманность поступков. Страх. Попытка избежать заслуженного наказания - все это и привело его к тому, что их теперь ищет СИБ, а они зажаты, словно крысы в мышеловке, в каменных джунглях правительственного квартала. Если появится патруль, то он их отрежет от улицы - ведь за ними запертая дверь. Если б он был один! А то эти - Тим оглянулся: девушка, съежившись, вжалась в стену, вуки выглядывал за угол, готовясь защищать своих, а кореллианец со скуки играл с кодовым замком. Не хватало только, чтобы тут раздалась сирена из-за попытки несанкционированного взлома.

- Перестаньте немедленно! - потребовал сибовец, но дверь поддалась и с тихим звоном отворилась. - Какой код вы ввели?

- Не знаю, - пожал плечами Хан. - Я просто вразнобой жал на клавиши... - кореллианец прислушался к отдаленным звукам. - Предлагаю поговорить внутри.

- Это государственное здание. Нас обнаружат! Там наверняка есть камеры слежения и дроиды... Я знаю, как могут охраняться подобные сооружения...

Послышался шум приближающегося патруля: шаги и негромкий разговор, в котором разобрать можно было только отдельные слова: «опять», «час», «никого», «вечер насмарку», «какой вечер, выходные».

- Раз знаете, значит, сможете отключить их, - Соло подтолкнул сибовца вперед. - Быстрее! Лея, Чуи!

Выбирать не приходилось. События разворачивались столь стремительно, что не оставалось времени на обдумывание хоть несколько шагов вперед.

Забежать в полутемный холл и захлопнуть дверь. Услышать, как снаружи рапортует в комлинк начальник отряда:

- Здание дип. миссии Альдераана. Тут чисто. Идем дальше.

Лея прикусила ладошку, чтобы только не вскрикнуть... а ведь это она завернула в эту арку.

«Дип. миссия! Я почти дома. Дождаться сотрудников - и нам не страшен злобный ситх».

- Так, похоже, все спокойно. Выходим по одному... - выждав некоторое время, проговорил Тим.

Лея и Хан, замершие у входа, повернулись к нему.

- А зачем нам выходить? - спросила Органа. - Мы почти дома. Утром кто-нибудь приедет и всё - мы спасены.

- Сегодня суббота, - возразил ей Хан, - и если мы не сделаем что-то с камерами, то нас задержат как преступников и передадут полиции.

- К тому же эта миссия находится не во Внешних территориях, где у Альдераана есть суверенитет, а в столице, - добавил Тим.

- Так мы находимся в Центре Империи! - воскликнула Лея.

- Тише! Ради Силы, - вполголоса произнес Тим. - Нас скорее сдадут СИБу, чем отправят на вашу планету.

- Меня узнают альдераанцы.

- А если нет? Вы уверены, что первый, кто придет сюда будет подданным Альдераана? Мы не можем рисковать. Нас ищет СИБ.

- А почему? Нас же спокойно выпустили? Разве нет? С чего потом возникла тревога? - приглушая голос, спросила Лея.

- Моя начальница разместила вас под вымышленными именами на территории Дворца. Официально оттуда вы не должны были выходить без получения пропусков. Я вас вывел по ее удостоверению. Автоматика засекла, что по одному пропуску прошло три человека и один алиен. Так как удостоверение было СИБовское - нас выпустили, но персонал, отвечающий за безопасность, направил запрос в СИБ. Получилось, что мы рассказали о побеге всей столице.

- Да, убежали мы несколько нескромно... - хмыкнул Соло.

- Я не понимаю, СИБ был не в курсе, что нас задержал Лорд Вейдер? - удивилась Лея.

- Весь СИБ - нет. Но ведь проверку инициировали те, кто не был в курсе. А теперь уже разницы нет никакой.

- Если нас найдет СИБ - что будет? - поинтересовался Хан.

- Если они не знают, что вы гости Милорда, то мы для них - нарушители. Поэтому, сначала нас запрячут в какой-нибудь каменный мешок.

- А с учетом того, что мы узнали: - подхватила Лея.

- Да. Разница небольшая. Что так, что так мы попадем к Вейдеру. Вопрос только как скоро. А уж он вряд ли оставит в живых свидетелей, раскрывших его инкогнито.

- Попадаться нам нельзя, - жестко произнес Хан, - что вы предлагаете, как специалист? Где нас не будут искать, и когда можно будет проскочить к кораблю?

- Давайте останемся здесь, хотя бы до утра. А утром попытаемся пробиться к докам.

- А почему не сейчас?

- Это опасно.

- Если СИБ не знал, что мы были в плену, то ничего не знает и о нашем корабле, - заметил Хан.

- Это только до тех пор, пока не отыщут мою начальницу. А после моего фокуса с ее удостоверением - она в розыске. И маловероятно, что там будет долго. А как только ее найдут - сразу свяжутся с Милордом...

- Тогда точно, надо сейчас прорываться к докам!

- Есть один еще вариант: вы остаетесь здесь, а я выйду, проверю обстановку, - решился Тим. - Вернусь - там посмотрим, когда лучше будет двинуть к Соколу, - и, предотвращая скепсис, добавил. - Действовать нужно наверняка.

- Вы проверите, есть ли патрули? - наивно спросила Лея.

- Не надо иллюзий, - жестко отбрил сибовец. - Патрули есть. И пока нас не найдут, никуда они не денутся.

- На что же вы надеетесь? - поинтересовался Соло.

- Возможно, меня еще не распознали. Я не пользовался своим удостоверением. Пока у меня есть допуск. Я могу узнать информацию и, возможно, раздобыть вам документы.

Тим Венет вышел за дверь и включил комлинк. Так и есть, как он и думал: два сообщения. Одно от патронессы. Не читая - стереть. Другое - от... самого господина директора!

- Господин директор. Вы просили сообщить...

- А, да. Впускайте его.

- Вы уверены?

- Да, ситх меня возьми. Вы же проверили его, так? Бластер отобрали? Думаете, он мне вцепится зубами в горло? Или задушит?

- Если бы вы оставили камеры... мой долг предупредить вас официально.

- Предупредили? Отлично. Давайте теперь перейдем к делу.

- Есть, сэр...

Арманд вздохнул. Ничего не поделать: разговор будет щекотливым. И записывать его никак нельзя. Да, приходится удивлять собственных помощников, которых ничем нельзя пронять. Еще бы: глава огромного ведомства встречается с мелким диверсантом. Не слишком ли он перегнул палку, встречаясь с Венетом у себя в кабинете? Может, стоило действовать поскромнее: на нейтральной территории, вовлекая в операцию минимум людей? Нет, поскромнее - не значит лучше. Некоторые вещи требуется делать открыто. К тому же, кабинет - это само по себе неплохое давление на предателя.

«А вот и он сам.

Молод. Младше дочери, но не намного. Бледное лицо, испарина. Тяжело мальчишке. Что ж, подыграем его совести. А заодно выясним, знает ли он, кто такая Айзенн. Если нет, то, сыграв на страхе и амбициях, пешку временно сделаем ферзем».

- Рад, что вы проявили благоразумие и зашли. Присаживайтесь. Давно вы у нас работаете?

Тим дернулся.

«Ведь знает же все обо мне. Прочел досье, наверняка».

- Ну и? - мягко, но с нажимом спросил Арманд.

- Если считать учебу, то десять лет.

- И как вам, нравится ваша работа?

«Я всегда был недоволен своим положением. Мне хотелось событий и даже приключений. И вот попав в них - больше всего желаю вернуть все назад».

- Да, - тихое и выдавленное. И потухший взгляд.

- А что она вам дает, Тим?

Молодой человек поднял голову:

- В смысле, господин директор?

- Ни карьеры, ни славы. Ни уважения, - Арманд сел напротив и, заглянув в глаза, вкрадчиво спросил: - У вас что - нет амбиций?

Тим нервно сглотнул и посмотрел на дверь. Долго будет тянуться эта мука?

- Я просто люблю свое государство, - таким же, как и глаза, потухшим голосом выдавил он.

- Вот как, - директор словно и не замечал нервозности собеседника. - Значит, служите из-за патриотических соображений. Это хорошо. Но не все такие, как вы, Тим. К сожалению, к нам идут и карьеристы. И, разочаровываясь в текущей работе, начинают плести интриги, которые не идут на пользу Империи. Находятся и предатели, продающиеся Альянсу. Повстанцы неплохо платят, в отличие от государства. И сулят славу. И на это ведутся не только новички, но и проверенные сотрудники. Например, ваша патронесса, чьим удостоверением вы воспользовались. Кстати, вам известно ее настоящее имя?

- Настоящее имя? - растерялся Тим. - Но я полагал...

- Нет. Это поддельное удостоверение.

- Поддельное?!

- Да, наше ведомство официально не выдало его. Эта женщина - шпион Альянса.

- Не может быть! - от удивления Тим стал отходить от страха.

Арманд был на редкость добродушен:

- Отчего же не может?

- Но как же так?! Она не может быть агентом повстанцев. Ведь ее курирует сам Лорд Вейдер! Именно он приказал охранять экипаж корабля, который застали после взрыва станции.

- Вот как, - удовлетворенно произнес директор. И внезапно понял, что это его козырь. Даже не придется имитировать улики. Осталось найти дочь с черным ящиком, и мотив «милорд скрывал улики» - налицо. - Значит, догадки мои верны.

- Простите?

- Повторюсь: в наших рядах, увы, есть и предатели. Причем на самом высоком уровне.

- На кого вы намекаете? На Милорда? Но ведь это невозможно! Это ведь тоже самое, как сказать, что сам Император предает себя!

- Извольте выслушать факты, молодой человек, прежде чем делать выводы. Имидж штука такая - работает на предубеждения. Но наша организация не идет на поводу внешнего, а анализирует факты. А они следующие: перед тем как станция взорвалась - пропали ее планы. Вернее не пропали, а оказались у повстанцев. Выкрасть их мог только высокопоставленный чиновник. После взрыва станции - Зейн Линнард публикует данные медицинского обследования персонала станции, между прочим, режимного объекта, опережая следствие. На предварительном дознании он говорит, что согласовывал свой шаг с Лордом Вейдером. Далее, на сцену выходит ваша патронесса. Дело в том, что я ее неплохо знаю, так как она - моя дочь. Наш лучший агент. Была внедрена в Альянс. Видимо, ей там понравилось, и она переметнулась на другую сторону. Пользуясь нашим неведением, ей удалось исчезнуть с места взрыва станции вместе с бортовым самописцем. После такой явной измены - Айзенн Исард, да, это ее настоящее имя, была объявлена в розыск. Но, пользуясь поддержкой Лорда Вейдера, осмелилась появиться в Центре Империи. И то, что она скрывала от правосудия экипаж судна, причастного к взрыву станции - тоже говорит не в ее пользу. И не в пользу Милорда.

У Тима все поплыло перед глазами. И он смог только растерянно произнести:

- Меня вовлекли в операцию двое с половиной суток назад. Я считал, что это задание СИБ: охрана свидетелей.

- Нет, СИБ ничего не знал об этом. И не узнал бы, не вздумай вы убежать. Зачем, кстати?

- Я прочитал досье и посчитал, что нас не оставят в живых... - голос у Венета дрогнул, правда давалась нелегко. - Просто не понимал, что делаю... - он осекся, осознавая, что сам выдает свою профнепригодность, и внезапно встрепенулся, меняя тему: - Но зачем? Ведь Лорд Вейдер - главком флота. Зачем ему Альянс?

Арманд не стал развивать тему побега и охотно поддержал Венета:

- Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Слышали эту старую пословицу? А тут речь идет о власти.

- Но ведь он в свое время спас Императора!

- Это было очень давно. А сейчас - ситуация изменилась.

- Я читал его досье. Он не мог предать Империю. У него не было никогда подобных амбиций!

- Скажите, Тим, почему во время учебы вас учили опасаться женщин? Больше, чем кого бы то ни было.

- Женщин? Но причем здесь... Я не понимаю.

- Конечно, не понимаете. Через вас же не проходил один весьма любопытный отчет. Перед своей гибелью, гранд-мофф Таркин прислал видеозапись «допросов» сенатора Чандриллы, открыто перешедшей на сторону сепаратистов. Знаете, это было даже не дознание - а беседа двух старых знакомых. Близко знакомых.

- Вейдер предал Императора из-за сенатора Чандрилы. Но ведь он ситх!

- Бросьте, вы же читали досье. Это обычный человек. С обычными человеческими слабостями.

- Но слухи...

- Слухи, разве можно им верить? Или вы боитесь выступать против ситха? Считаете, что мы заведомо проиграем?

«Да...» - подумал Тим, но вынудил себя отрицательно покачать головой.

- Риск есть везде, - сказал Арманд. - Но если мы опередим их - то Вейдера можно будет не бояться.

«Мы?» - тупо подумал Тим. В горле пересохло.

- Вы можете стать новым героем, спасшим Императора.

От таких слов закружило голову.

Героем.

Как некогда Энекин Скайуокер.

Тим Венет станет новым героем. Раскроет заговор против Империи. Спасет главу страны.

- Вы поступите как настоящий гражданин, любящий своё государство, верный имперец. Вы получите награду из рук Его Величества.

Предатели получат по заслугам.

А он - прославится.

- Если вы готовы проявить мужество и отвагу...

- Я готов! - твердо сказал Тим. - Что нужно делать?

Теплый ветер в лицо... Прошло уже два часа, как он оставил сообщников. Идти туда не хотелось. Хотелось просто пройтись и успокоиться.

Со столицы не убежишь. Выхода нет: попасть к Вейдеру или пройти свидетелями у Исарда. Это не предательство. Но им лучше не знать. Они запаникуют. Сказать, что все нормально и можно проникнуть на корабль. Ведь всё, что он знает, рассказывать нельзя. А рассказывать только часть - нет смысла.

Еще оставались сомнения: а вдруг директор заблуждается. Но факты, факты все перебивали.

Тогда, после чтения досье, он явно не думал, предлагая помощь принцессе. Не думал, что их побег вызовет такую шумиху.

И не думал, что Вейдер вряд ли поручит своих гостей простому оперативнику. Его шефиня оказалась дочерью директора безопасности. Официально объявленная в розыск как агент повстанцев. А значит, значит, Милорд тоже на стороне Альянса. Принцесса сама обмолвилась, что их захватили у Звезды смерти. Значит, Вейдер решил укрыть улики? Значит, он мог быть причастен к взрыву? И Тим, пока охранял экипаж «Сокола», тоже был невольно вовлечен в заговор...

Сдаться Вейдеру? Но ведь это означает либо предательство Императора, либо смерть.

Альдераан? Нет, лететь туда нельзя. Там их быстро вычислят. И безопасники и Милорд. Наивно полагать, что они смогут выкрутиться. После всего, что стало известно им, особенно касательно Альянса - живыми они не уйдут.

Арманд Исард сможет их защитить только в одном случае: если они пойдут по программе защиты свидетелей, а Вейдер и Айзенн окажутся под трибуналом.

Так что у них у всех - выход один.

Тим поднял голову.

Ему уже мерещились вспышки голокамер.

ГЛАВА 20. РОКИРОВКА

- А ты растешь, - проговорил Император не без одобрения. Худощавая рука выдернула холокристалл из креплений устройства. - Уничтожь. К чему лишние улики. Уважение формальностей и так выйдет нам боком.

- Айзенн будет молчать.

- А те двое? Знаешь, слушая ваш разговор, я серьезно подумывал об их ликвидации.

- Мое прошлое стоит таких жертв?

- Ты - второе лицо в государстве. Вряд ли стоит недооценивать значение имиджа, а авторитет Темного Лорда всегда строился на таинственности.

- И страхе.

Император рассеянно кивнул.

- Страх был, но это - второстепенное. Видишь ли, ученик, в руководителе всегда должна быть интрига. Особенно, когда дело касается политики. То, что ты понимаешь, можно и просчитать. А, просчитав, - попробовать опрокинуть. Так и рождаются подсиживания и перевороты - по законам стаи. Такова жизнь. Мне нравился Энекин, но Вейдер оказался полезнее. Поднимать такой шум по чьей-то глупости:

- А если бы я решил вернуть настоящее имя?

- А ты бы решил? - заинтересовался Сидиус.

- Ну-уу - сомневаюсь.

- Тогда - избавь меня от сослагательного наклонения.

- Как пожелаете.

- Вейдер, без обид. Ты сам заварил эту кашу. И я могу вполне резонно спросить: «Что ты планировал делать с информацией?». При ответе: «Ничего!» - решу, что поспешил с похвалами.

- В моем прошлом слишком много ценного, чтобы взять и все выбросить. Может, теперь я и Дарт Вейдер, но формировался Милорд еще в шкуре Скайуокера.

- Ба! Не прошло и двадцати лет - наконец-то слышу умные вещи. Наверное, нам стоило чаще говорить.

- Вы были заняты.

- Нет. Это ТЫ отказывался делиться.

- Вы думаете - намеренно?

- Я думаю, что надо жить дальше. Прошлое стоит вспоминать из-за уроков, но оно - лишь прошлое. Его нельзя изменить и сложно в нем поселиться. Один из фатальных минусов рыцарей джедай - невозможность жить здесь и сейчас.

- И как мне «сейчас» следует поступить с беглецами?

Интересный вопрос. Палпатин не кривил душой, говоря об их возможной казни. Такая вероятность была рассмотрена - и отвергнута ради другой. Хорошая наживка. По каким бы мотивам Вейдер не оставил ту запись в досье, всплыла она как нельзя вовремя. Данные сведения породили в Центре Империи какую-то странную возню, и старому ситху очень хотелось посмотреть, куда же потянутся ниточки. Загвоздка была как раз в том, что его самого в столице не было, а это существенно суживало возможное поле для маневра. Кое-какие средства у Сидиуса, несомненно, имелись, но ситуация могла потребовать большего. А, если так, ему стоило приблизиться к центру событий.

- Знаешь, я сам разберусь.

- Что вы сказали?!

«Слишком много эмоций. Вейдер держится молодцом, но мы все, совместными усилиями, подошли слишком близко к тому, чтобы выбить его из колеи. Иногда это полезно - но не там, где требуется тонкая игра на десять флангов. Не на Корусканте.

Следовательно, решение разделить силы правильно. К тому же оно замечательно совпадает с другим пунктом дальнейших планов. Чуть позже ученик, несомненно, просчитает мою логику - и свяжет внезапную взбалмошность Владыки со звонком Исард. То, что он не сделал этого сейчас - лишь доказывает верность выводов».

- Сказал, что поеду в столицу вместе с Линнардом.

- Император, вам не кажется что это - перебор?

- В самый раз, - отрезал Дарт Сидиус. - Хочешь поспорить?

Дарт Вейдер молча поклонился.

- Уже хорошо.

- Вы решили заняться подбором кандидатов на уже вакантную должность директора СИБа? - позволил себе усмешку Лорд.

Как мало времени потребовалось Милорду, чтобы понять, какое чувство заставило блестеть старческие глаза! Месть - блюдо, которое к моменту его прибытия на арену успеет остыть. Но ведь на то он и гурман, чтобы любить деликатесы.

«Недооценил... что-то я перестаю угадывать скорость вейдеровской реакции... плохо... хотя с другой стороны - иметь дело с человеком, понимающим тебя с полуслова весьма приятно...» - и Палпатин удовлетворенно кивнул:

- Арманд решил действовать, невзирая на мой приказ оставить тебя в покое. И думает, что я не в курсе твоих дел. Линнард не проверял его? А то симптомы весьма похожи на Таркина. Головокружение от собственной значимости и примерка на себе титула правителя Галактики.

- Если это он выкрал планы для Альянса - то другого выхода у него и нет. Повстанцы-то его переиграли со звездой Смерти.

То, что СИБ очень грязно играет, Император понял уже давно. Понял и принял. Потому что политика - тоже не стерильное место, так что в его положении сложно быть разборчивым в средствах. Но теперь ветер переменился, и деятельность главы СИБ открылась с неожиданной стороны. То, что Арманд Исард нарушил его личный приказ не вмешиваться в дело с планами, в дело с Вейдером, заставляло ноздри ситха гневно подрагивать. И причиной тому было не оскорбленное самолюбие, а вполне реальная опасность. Директор не мог просчитать, что отношения между Повелителем и его учеником столь резко потеплеют, зато теперь он знал достаточно, чтобы попробовать «прижать» Темного Лорда. Об этом желании Арманда ситх знал уже давно, но в данный конкретный момент оно виделось Палпатину лишь как часть плана по заметанию следов. Директор стал угрозой для Империи - а в глазах императора это уже означало приговор. Но он хотел доказательств для своих подозрений. Кроме того, СИБ оказалось не столь монолитной, как казалось - а подобное не могло не тревожить. Слишком серьезная организация. М-да. Сидиус доверял чутью Вейдера - и частенько вовлекал его людей в собственные интриги. Обычно, «в темную», под вывеской «задание от СИБ», но сейчас ситуация требовала иного. Эта Айзенн - дочь очень удачно унаследовала папину решительность. Девчонку вполне можно использовать для поимки директора с поличным. В остром уме правителя уже начал вырисовываться план. Если все пойдет хорошо - что ж, юная карьеристка не останется внакладе.

- Ладно, Арманда проверим. Что-то он скрывает. Историей с беглецами теперь занимаюсь лично я. И через Линнарда курирую эту Айзенн Исард. Думаю, если все пойдет как надо, у нас с этой дамой возникнут темы для обсуждения, - Палпатин кинул быстрый взгляд на ученика и совершенно другим тоном закончил: - Да, кстати, мальчишка отправится со мной. Да не дергайся ты так! Ничего я с ним не сделаю. Так - посмотрю. Предчувствия говорят - ему нечего делать на Альдераане.

- Вы видите опасность?

- Нет, без всякой конкретики. Однако другая линия выглядит интереснее:

«Ого! Если так - отговаривать Повелителя просто бессмысленно. Интересно, что он там видит?»

- Вейдер! У меня голова трещит от вопросов! Ценю наше общение, но - заканчивай думать так громко! Я же сказал - без конкретики. Продублировать письменно?

- Обойдусь, - буркнул уязвленный ученик. - Когда вы отбываете?

- Когда ты перетащишь пожитки на новый флагман. Империя тоскует без Сэта Пестажа: а с учетом последних действий некоторых чиновников, и без меня. Между прочим, придумай название кораблю. Такой машине не идет ярлык «анонимус».

- А какой подойдет? «Экзекъютор»?

- Ловлю на слове.

- Владыка, я же пошутил.

- А я - нет. Надеюсь, Бейл оценит твой черный юмор. Думаю, мне будет забавно. А ты начнешь следить за словами.

Предупреждение под маской иронии. Палпатин ничего не забывает - Империя это усвоила давно. А теперь он, Лорд Вейдер, должен напомнить мятежникам одну нехитрую истину: «присоединись или умри», - такова стандартная формулировка. Для Мон, для Бейла. Но есть и другие, для которых первая часть теряет актуальность - предатели, например. И сузившиеся глаза Императора ясно сказали ученику, что с «умри», - проблем не возникнет.

«Когда Властелин вернется на пост, кое-кому в столице не поздоровится», - подумал Лорд с некоторым оттенком злорадства, но вслух произнес стандартное:

- Как прикажете, Император.

- Так и прикажу, - от Палпатина не укрылись размышления Вейдера, так что улыбка вышла довольной.

- Кстати, «пожитками» я обозвал твоих офицеров. И Мотму, конечно.

- Будет исполнено.

- Давай-давай. Желаю хорошо повеселиться.

На этой ноте Палпатин удалился, оставив ученика гадать над скрытым смыслом последнего пожелания.

«Что, ситх побери, этот хитрец увидел в будущем?» - озадаченно подумал Лорд, чувствуя, как в душе набирает силу мрачное восхищение Императором. - «Ну, надо же!»

После разговора с Сидом Люк так и не дошел до своей каюты. По той простой причине, что, во-первых, он долго ходил по коридорам разрушителя, чтобы успокоиться, а во-вторых, подойдя к двери своей каюты, встретил там Зейна Линнарда, который случайно, - уже полтора часа! - проходил мимо.

Доктор, увидев Люка, обрадовался и тут же затащил его в свой кабинет, пробормотав что-то о срочном осмотре.

- Ну, что, посмотрел? - даже фермеру было понятно, что медицина здесь - лишь предлог. Однако, неясно, зачем доктору вообще понадобилось искать оправдания. Люк и без того был не против поболтать, и Линнард наверняка это заметил. Он все замечал, - иначе как бы он ухитрился так вовремя появиться в ангаре? Чутье, опыт и: минимум удачи. Интересный комплект, - даже для людей старше и опытней Скайуокера. А еще врач казался хорошим собеседником: даже предпочтительней Сида, ведь от Линнарда не исходило столь явного ощущения опасности. Но врач Сида несомненно знал, и Скайуокера не покидало ощущение, что вокруг него плетется какая-то интрига. Доктор тоже умеет хитрить, - юноша твердо в этом убедился. Но - почему же все считают простаком его, Люка? Положение незрячего детеныша, тыкающегося носом во все углы: и - получающего по нему без удовлетворительных объяснений, мало кому нравится. И он не был исключением.

- Разумеется, - ответ прозвучал холоднее, чем хотелось, что и подтвердила удивленно поднятая бровь собеседника. Но - сожаление умерло, едва родившись. Да, это ляп. Но даже из ошибки можно извлечь пользу, - если подойти к делу с умом.

«У мальчика есть характер, и, возможно, из него выйдет толк. По крайней мере, младший Вейдер не считает позицию вечно ведомого - верхом мечтаний. Хочет сам принимать решения: и не просто «хочет», а реализует это на практике. Поправочка - пытается. Но - выбрал противника не по зубам. Дело не только таланта, но и времени, опыта. Вовремя отступи, иначе тебя сомнут. Будь тверд там, где это принципиально, но уступай в остальном. Какие там еще правила по выживанию в палпатиновской Империи? М-да, люди меняются, но человеческая стая живет по прежним принципам: ах, да. Он же ждет ответа».

- Ну, и - как?

- Вы спрашиваете о корабле или о Сиде? - поинтересовался Люк.

- О Сиде? Гм: он - интересный персонаж, но я бы поставил вопрос шире. Люди вообще,- Линнард взмахнул рукой, указывая на стены, за которыми скрывался персонал корабля, - имперцы. Ты ведь сомневался в правильности нашего мировоззрения, идей и государственного устройства? Знаю, что сомневался. Любой, у кого есть мозги, поздно или рано пересматривает внушенные ценности, - и наклеивает им собственные ярлыки. Что-то - принимает, что-то - отвергает. Меня интересовала стадия процесса.

- Она вас заинтересовала только сейчас? Без всякого повода? Простите, доктор, но вы что-то темните, - заключил сын Вейдера.

Зейн Линнард хитро ухмыльнулся.

- Конечно, темню. По-джентельменски это называется «дипломатией», а по-простому: сам определение подберешь. Тебе, молодой человек, уже пора понять, что вещи редко бывают тем, чем кажутся. Вот, недавний пример. Некая группа людей очень обиделась на одного чиновника. Причины у них были, но это к делу не относится. Так вот, в результате те граждане решили своего противника отравить. Но жертва занимала весьма высокий пост в Империи, и ее здоровье отслеживалось весьма тщательно. Помимо технических сложностей, - вроде незаметного подсыпания яда в тарелку, был еще вопрос эффективности. Люди травили друг друга испокон веков и разными средствами, так что настороженность тут - на высшем уровне. К слову, это был единственный случай удачного отравления лет за двести: не помню точной даты.

- И как же им удалось? - заинтересовался юноша.

- Ну, видишь ли, использование компьютеров помимо плюсов имеет и минусы. Да, они думают быстрее человека: и большинства других видов. Но они думают НЕ ТАК. По алгоритму, а не по наитию. Знаю-знаю, есть искусственный интеллект, причем некоторых дроидов и от людей-то сложно отличить: но разница между нами - скорее вопрос этики и философии, а я говорю о другом. Ты хорошо представляешь себе функционирование Империи?

- В общих чертах. Есть Император, который решает все. И его ближайшие приспешники, этакая старая гвардия, не менявшаяся лет двадцать. Они отвечают за то, чтобы решения осуществлялись на практике. Так?

Врач рассмеялся.

- Ты меня, конечно, прости, но это - взгляд человека, весьма далекого от политики. «Решать все» в масштабах Империи - задача просто невыполнимая. Ни для одного, ни для двадцати. То, что эта система работает, основывается на одном: каждый подбирает хороших помощников в различных областях - и спрашивает с них персонально. В отличие от Республики, где все решали комиссии. Знаешь такую присказку? «Глупость решения, выносимого комиссией, равна глупости самого ограниченного из ее членов».

- Вы полагаете, что с кем-то советоваться - это лишнее?

- Я полагаю, что вряд ли стоит ставить это на поток. Серьезные вопросы - еще куда ни шло: хотя и тут ситуации бывают весьма срочными. Но собирать комиссию, к примеру, для того, чтобы определить программу рядовой инспекции войск: при таком подходе дело сдвинется через неделю.

- Простите за нескромный вопрос: вы недолюбливаете Старую Республику?

- Твой вопрос не столько нескромный, сколько неуместный. Здесь не приветствуют разговоры о «старых временах» в любой форме. Хотя - все вспоминают, конечно. И секрета тут нет. Лично мне и в Республике жилось весьма неплохо. Я - коренной житель столицы, а Корускант всегда оберегался от потрясений. К тому же, люди болеют при любом режиме. Так что говорить «тогда я не жил, а существовал» - просто глупо. Но - сейчас мне нравиться больше.

- Потому что сейчас вы - начальник?

- Люк, «старая гвардия» Императора - на деле не такая уж старая. Да, ему нужны были собственные люди во всех структурах: такие, кто согласится жить без «комиссий» и протащит эту новацию через многолетнее «так было всегда» в мозгах подчиненных. Это было нелегко. Но те, кто смог - взлетели очень быстро высоко. Кое-кому это вскружило голову. Так тоже бывает. В политике как на войне - каждый солдат проверяется на прочность. В итоге он либо гнется, либо ломается. Такова жизнь, и в гибкости нет ничего плохого. Бескомпромиссность тоже нужна. Но очень редко и дозировано, как и всякое наказание. В противном случае оно потеряет эффективность. Часть про это забыла, что и обострило теперешний кризис: но - вернемся к нашим бантам. Тот человек, о котором я говорил, был из последней категории. Очень властный. Очень решительный: даже там, где это не требовалось. В общем, сложный человек.

- А кто же на ваш взгляд, простой? - перебил Скайуокер. - Конечно, мой круг общения несколько ограничен, но все, с кем я познакомился за последние три дня, по моему мнению, сложные.

«М-да, знал бы ты, кем ограничен твой круг общения», - подумал врач, а вслух проговорил несколько другое:

- Не цепляйся к словам. Если желаешь поговорить о ком-то конкретном - спроси. Едва ли стоит думать, что намеки раздражают только тебя. Закон общения: не делай другим пакостей - не наживешь врагов. Тот человек нажил себя массу недругов... я бы сказал, - слишком много для жизни.

- И умер?

- Естественно, об этом я и говорю. Вопрос в том - как он умер. Сомневаюсь, что ты разбираешься в медицине, но - ты же интересовался флотом?

- Да. Я же хотел в Академию.

- Коли так, ты, вероятно, знаешь, что здесь действуют весьма жесткие стандарты. На все, включая лечение. На этом отравители и сыграли. Дело в том, что они нашли очень экзотический, редкий яд, который не входил в стандартные алгоритмы. Медосмотр рутинная процедура, и ее доверяют дроидам. Все автоматизировано. Представь, сколько нужно работать врачу, чтобы спросить о жалобах хотя бы трех тысяч человек? А так стандартная процедура занимает пару минут: каждый человек в своей каюте подключается к датчикам, встроенным в спальные места. Но - надо знать что искать, и соответствующим образом задать программу аппаратуре. А в нашем случае мед.дроиды анализировали состояние того чиновника, находя массу мелких отклонений, но они не складывались в единую картину - потому что её не было в программе. И машина выдавала диагноз «условно здоров». А процесс незаметно шел: и пришел к закономерному финалу.

- А о яде вы узнали на вскрытии?

- Там нечего было вскрывать. Разве что произвести спектральный анализ космической пыли, - мрачно пошутил Линнард.

- Не понимаю.

- Тот человек покончил жизнь самоубийством... захватив с собой коллег и всю космическую станцию. От нее остались обломки: от людей - пыль. Вот пример того, как от твоих действий могут пострадать другие.

- Но как же вы узнали причину? - не отступал Люк.

- Нас привлекли, только когда заподозрили неладное. Я выслал инструкции, люди запустили диагностику - через сутки данные были у меня в столице. Я начал их тщательно сверять. И - обнаружив все эти «мелочи», заподозрил диагноз. Но подозрения - это еще не доказательства, а когда я их собрал - было уже поздно.

- А сколько человек было на станции?

- Полтора миллиона.

- Вы шутите! - воскликнул молодой человек.

- Если бы:

Люк открыл рот... намереваясь что-то сказать. Слова Линнарда дошли до него не сразу.

«Если все делает автоматика, то почему со мной возится человек, да еще и занимающий немалый пост?»

- А эта диагностика, касается всего-всего?

«Куда он клонит?» - подумал Линнард.

- Да.

- То есть - это стандарт? И никто не идет на прием к персональному врачу? И обычный карантин для новичков, проверка, необходимые прививки - все это делается, не выходя из собственной каюты и без присмотра медперсонала?

«Какой проницательный», - с досадой подумал доктор, но ответил правду:

- Только если автоматика не может справиться сама, но это особые случаи.

«Что он говорил? Не все так, как кажется? Это история со станцией... Он меня предупреждает? Не может сказать прямо или - просто привык интриговать? Видимо, все импы совершенно заигрались в свои политические игры и уже не могут нормально общаться. Попробую другой подход. Не зря же говорят, что простота - самое лучшее».

- Зачем вы рассказали о погибшей станции? Как пример: не наживай себе врагов - нам придется расхлебывать?

- Нет, как пример ошибочности первого впечатления.

«На кого он намекает? Возможно, на кого-то из новых знакомых?»

- А кто-то говорил про вред намеков: - якобы обиженно проговорил молодой человек.

- А кто-то начал первым: - врач и не думал смущаться. - Неужели ты и впрямь думал, что тебе будут всё говорить прямо, конкретно и недвусмысленно? Добро пожаловать во взрослую жизнь.

- Золотые слова: - раздался вкрадчивый голос, и Линнард с Люком, обернувшись, заметили, что они не одни. К ним присоединился «Сид». Оценив эффект, старик очаровательно улыбнулся. Он обожал сюрпризы и розыгрыши.

- Нас прервали на самом интересном месте, юный Скайуокер, - произнес Сид, - случилось нечто экстраординарное. Но теперь у нас будет время на разговоры... мы получили приказ вернуться в столицу.

- А новый флагман? А Вейдер? - выпалил Люк.

- ЛОРД, - Сид подчеркнул это слово, - Вейдер остается на флагмане.

- Но...

- Таков приказ Императора, - мягко, но так, что не поспоришь, произнес старик, - полученный только что, - Линнард попытался что-то сказать, но Сид опередил и его: - Официально - вы сейчас командуете разрушителем. А министр Пестаж - ваш почетный гость.

Однако Линнард попытался возразить:

- Но я же не военный и некомпетентен в вопросах навигации.

- Под ваше руководство попадает помощник капитан «Девастатора». Так что некоторую вашу некомпетентность учли.

- А куда подевался капитан?

- Его перевели на флагман.

- Но смысл моего назначения, если управляться с делами будет помощник?

- Ему доверят только управление кораблем в вопросах навигации и четкого функционирования персонала. Но не больше. Есть ряд вещей выходящих за пределы осведомленности даже капитана. Еще вопросы?

Врачу оставалось только вежливо поклониться. Как оспорить приказ Императора?

- Так что через пару часов - стартуем... мальчик мой, ты видел столицу?

- Только в голохрониках. Почти что нет.

- О! Корускант - весьма красивое место. Оно вызывает любовь с первого взгляда. Особенно у тех, кто вырос вдали от городов. А со второго - иногда вызывает ненависть. Как и многое в этой жизни.

- Корускант?

- Я хотел сказать - Центр Империи... привык к старому названию.

- А почему его переименовали?

- Корускант стал нарицательным именем кровавых беспорядков, что имели место во время развала Республики. Необходимо было его сменить. Но людская память - коротка. Сейчас все забылось. На месте разрушенных кварталов выросли новые. Город постоянно обновляется. И лишь некоторые старожилы, как я, вспоминают прошлое. Но не как негатив. Плохое - бесследно стерлось. Ведь прошлое - это чья-то молодость. Активность. Другой вкус жизни. Когда и небо было выше, и дома больше.

- А враги сильнее, - пробормотал Линнард.

- Да, пожалуй, что сильнее. Увы. Ведь без стоящих врагов - расслабляешься и становишься легкой добычей уже даже и не для хищников.

- У вас были враги? - не сдержался Люк.

- А у кого их нет? - вопросом на вопрос отозвался Император.

- У меня, - простодушно ляпнул молодой человек.

Линнард хмыкнул, а Палпатин, фыркнув, спросил:

- Да ну?

- Никогда не было, - в упрямстве Скайуокер мог посоревноваться со своим отцом.

- А тускены? - спросил Сид.

- Откуда вы знаете? - удивился Люк. - Я о них совсем забыл. Но это не враги. Так, неприятные соседи. Они сами боятся больше нашего. Нападают только из-за укрытий и только тогда, когда имеют численный перевес. Хорошая винтовка их может вспугнуть.

- Никогда не суди по внешнему виду. Кажется, это тебе пытались объяснить недавно, - проговорил Император, а врач покачал головой. - А вообще, сколько я не слышал, это весьма милая планета - Татуин, а Зейн? Надо подать Императору, или Главкому, идею устроить там военную базу и тренировать элитные отряды. Я даже название придумал: песчаные кугуары.

- На Татуине не водятся кугуары, - улыбнулся Линнард.

- Нет? Ну, тогда, ворнскры.

- Не хочу вас разочаровать, но и их там нет...

- А что есть? Крысы?

- Ящерицы, крайтон-драконы. Один премилый сарллак.

- Нет, это все несолидно как-то для элитного отряда. Ну да ладно, пусть Главком сам придумывает. У него порой включается чудное чувство юмора...

Зейн Линнард хитро сощурил глаза:

- А Император не передавал, когда я вступаю в командование «Девастатором»?

- Да прямо сразу, - просто так бухнул Сид. - Правда, пока тут Главком - вы все равно подчиняетесь ему, но все, кто здесь остается, вплоть до министра - вам.

- Отлично, - усмехнулся Линнард, - тогда как командующий разрушителем, и как врач - приказываю разойтись спать.

Глаза Императора блеснули.

«Не слишком ли я перегнул палку?»

Но Палпатин уже добродушно смеялся:

- Вот так, Люк. Лучший способ узнать всё о человеке - дать ему немного полномочий и понаблюдать. Или оставить на время без контроля... - а в голове мелькнуло продолжение фразы: «как одного директора». - Но спать, так спать. Хотя у меня и бессонница.

- А от бессонницы у меня есть новый препарат, - откликнулся врач.

- Не сомневаюсь, - проворчал Сид, - но я лучше по-своему, по-старому... знаем мы докторов. Вам бы только напичкать людей химией. Интересно, а вам нравится зависимость от вас пациентов?

- Все не так... мы облегчаем, и власть как таковая нас не интересует. Но что делать, если людей нельзя предоставлять самим себе. Если они понимают только строгую команду во время лечения? А без нее - пожалуй, только будут вредить себе.

- Весьма интересно. У нас с вами гораздо больше общего, чем может показаться, Зейн. Во всяком случае, вы должны более, чем кто бы то ни было, понимать меня...

- Должен? Вот как? Вы полагаете?

Люк почувствовал, что эти двое будут до бесконечности бросаться словами, ожидая, пока он уйдет. И так как сегодня ему уже вряд ли бы они что-то еще рассказали интересного, он поспешил отклоняться, оставляя этих чудаковатых людей продолжать выяснять отношения. Ему еще с ними лететь в столицу. Насмотрится еще.

Дверь за сыном Вейдера захлопнулась, - и врач непроизвольно вытянулся по стойке «смирно». Но Император, или Сид, как он предпочел себя называть, молча рассматривал этикетки на препаратах. Повернувшись спиной. Пауза затягивалась, заставляя врача ощущать себя все большим преступником. Общение с Повелителем всегда доставляло ему некоторый дискомфорт. С Темным Лордом тоже было нелегко, - но там дело было во внешней, и легко объяснимой, неприветливости. Вейдеру не нравилось болеть. И еще меньше нравился свидетель собственной слабости. А Император - Зейн считал себя проницательным человеком, но никогда не мог сообразить, чего от него ждать. Палпатин был загадкой не для его зубов. Врач это понял, но, видимо, так и не принял. Беда в том, что он не настолько обожал вызовы, чтобы испытывать этого ситха на прочность.

- Смиренно ожидаете упреков, док? - Сидиус резко повернулся. - Вы их заслужили.

- Императору виднее, - врач склонил голову в поклоне.

- Ваш Император, видимо, болен, - покачал головой повелитель. - Во всяком случае, он почему-то не припомнит, что приказывал вам лечить Люка от наивности. У него внезапно возникла галлюцинация, будто он просто велел не вмешиваться. Скажите, Линнард, это заболевание серьезно? Возможен летальный исход?

- Наш Властелин совершенно здоров, а я выполнял просьбу Лорда Вейдера.

- Просьбу? Вы удивляете меня вторично. Неужели одного совместного антиимперского действия достаточно, чтобы вас стали - просить? - Линнард побледнел, а Палпатин продолжил, не меняя тона: - Насколько я помню, раньше вы предпочитали предписывать, а он - приказывать.

- Люди меняются.

- Куда меньше, чем принято считать. Чаще меняются обстоятельства. И люди показывают себя с новой стороны, - Император уселся в диагностическое кресло и посмотрел на врача снизу вверх. - Так что же мне с вами сделать, капитан?

- Значит, вы назначили меня командовать «Девастатором», чтобы потом я упал побольнее? С более высокого поста?

Холодная улыбка в роли ответа.

- Парадоксальная ситуация, Зейн. Вы заслужили урок, но так и не поняли, в чем он заключается.

- Значит, мое наказание - ответственность?

- Совершенно верно. Легко обличать, если ничего не решаешь напрямую. Ваш ход со «Звездой» - был выигрышным. Но мне почему-то кажется, что в нем было больше эмоций, чем расчета. Так?

- Да, - в такой ситуации Линнард счел просто глупым отпираться.

- В политике, друг мой, мы мало полагаемся на чувства. С точки зрения аналитиков ваш поступок был очень - неожиданным. Именно поэтому мы смогли застать противника врасплох. Но сражения редко выигрываются одним ходом, как правило, этому предшествует масса подготовки, и тщательные расчеты. Хочу, чтобы вы поняли, - вам просто повезло. Я получил от ситуации массу выгод, так что грех жаловаться. Но, если подобные действия станут привычкой, - в кабинете словно повеяло холодом, - разве вы не предостерегали Люка от меня?

- Предостерегал от слепого доверия, - говорить не хотелось, но ложь или молчание Повелителю казались чем-то немыслимым. Особенно сейчас, когда в желтых глазах не осталось ни капли старческой доброты. Его внешность - лишь маска, под которой скрывается холодный и расчетливый ум. И, несмотря на опасность, Зейн не жалел о том, что поговорил с мальчиком. Сам он бы многое отдал, чтобы не попасться на личину «доброго дедушки», которую Палпатин примерил перед Люком.

- Думаешь, я ему лгал? - внезапно перейдя на «ты», откликнулся Император на мысли подчиненного. От этой привычки порой становилось неуютно, но - Линнарду ведь нечего скрывать.

- Вы опасны и непредсказуемы. Когда вы шутите со мной или Вейдером, мы хорошо знаем, когда эти шутки заканчиваются. А мальчик - нет. Он слишком наивен для общения с ситхами. И я боюсь, чем обернется подобное доверие - для него.

- Почему? Разве Люк что-то планирует за моей спиной? Или - вы так уверовали в переменчивость монаршей натуры, что не думаете, что я могу быть искренен? - Сидиус казался столь уязвленным, что даже сбился с третьего лица. Впервые назвал себя «Императором». Однако если Линнард был все же готов увидеть человека в Вейдере, то видеть его Повелителе было как-то страшно. Возможно, с непривычки, но...

- Если честно, то вы не ассоциируетесь с искренностью. Скорее, с коварством.

Сказал - и сразу захотелось зажмуриться. Под взглядом старика врач начал ощущать себя какой-то букашкой, которую без стеснения разглядывают в микроскоп. Скверное ощущение. Секунда, три, пять - а потом все закончилось.

- Наверное, я слишком вас запугал, - задумчиво протянул Император. - Можете предупреждать Люка и дальше, если хотите. Хотя - мне сомнительно, что он извлечет из бесед желаемые вами уроки. Такие знания приходят лишь с опытом и никак по-другому, - острый взгляд из-под приспущенных век. - Вам, Зейн, тоже придется разнообразить свой опыт. Управлять кораблем. Отдавать приказы. И - довести до конца еще одно дело, оставленное нам милордом.

- Простите, Ваше Величество - нам?

- Именно так. И впредь, называй меня «Сид». Будет жаль испортить мой отдых вашим приступом чинопочитания.

- Как прикажите... Сид.

Сказал «Сид», но прозвучало, как «Лорд». Дарт Сидиус, Лорд ситхов и правитель Галактической Империи молча улыбнулся иронии. Достигнув всего, чего желал, он вынужден прятаться за прозвищем. И Линнард... врач не понимает, как это приятно: человек, доверчиво принимающий такую ложь. Слушающий тебя не потому, что ты Император, а потому, что - интересно.

«Вы, конечно правы насчет коварства, дорогие последователи. Но Люк, такой, как он есть, дает мне слишком много. Возвращает вкус жизни - и вкус общения. В нем слишком много искренности - столько, что хватает даже на ситхов. Он слишком хорош, чтобы сломать подобную веру из минутной прихоти. Такая жестокость хороша у обывателей, ведь они мыслят слишком мелко для настоящей мести. У Лордов - не так. Зачем Императору упиваться страданиями невинного, если вокруг полно более достойных объектов? Мальчик, пока ты таков, как есть, я не причиню тебе вреда. Но Линнард прав: люди бывают разные. И, к сожалению, скоро тебе придется повзрослеть. Так что слушай врача, внимательно слушай. Тогда, возможно, в процессе взросления ты не потеряешь столько жизни. Как твой отец».

В коридоре царила суматоха. Мимо пробежал Этьен Смоу, тот молодой летейнант, который в первый день был проводником Люка.

- Что случилось? - окликнул его Скайуокер.

- Срочный приказ. Доукомплектовка флагмана. Часть людей переводят туда.

- И тебя?

Радостно:

- Да. А тебя?

- А я остаюсь, - грустно произнес Люк. Он ощущал, что команду флагмана ждали приключения, в то время как его - рядовой полет до столицы. А еще он понял, что хотел бы остаться рядом с опекуном.

- Мне нужно спешить. Удачи, Люк.

- Удачи! Еще увидимся.

Спать не хотелось, и Люк поплелся к маленькому ангару, расположенному в передней части разрушителя. Там было безмятежно и комфортно. Ряд шаттлов высшего командного состава «Девастатора» на темном дюрастиле казался безупречно белым. Обзорные экраны, в которых круглосуточно наблюдалась звездная ночь. На это можно было смотреть часами. В ангаре находилось несколько диспетчеров, и иногда появлялись технические дроиды. Диспетчерам было безразлично присутствие постороннего, только бы не мешался и не предпринимал ничего незаконного. А уж «техникам» и подавно. Самому Люку ни первые, ни вторые нисколько не мешали. Даже напротив - мерный шум работающих «техников» звучал как музыка.

Превосходное место, чтобы смотреть на звезды и думать. Хотя нет, самая лучшая точка обзора для созерцателя - это командный мостик.

«Для созерцателя!» - усмехнулся Люк. Командный мостик делали явно для того, чтобы капитану ориентироваться в сражение, если вдруг приборы откажут, а не для того, чтобы мечтать и пялиться в пустоту.

«Я не военный, - неожиданная и горькая мысль пришла в голову молодому человеку, - и Вейдер это знает. Иначе бы уже оправил в Академию. Может, столица и вправду - наилучший выход для такого ротозея».

Люк почти дошел до своего любимого местечка, когда заметил, что его

кто-то уже занял. Подойдя ближе - узнал пациентку Линнарда. Он с досады

хотел повернуть назад, но она не вовремя обернулась.

- Доброй ночи, миледи, - вежливо склонил голову Скайуокер, - вы тоже не спите?

- Я уже отоспалась. Да и сегодня - тревога за тревогой. Вряд ли кто на этом корабле спит.

- Кроме министра - никто, - подтвердил Люк.

Эта странная дама удивилась:

- Министра?

- Вы не в курсе, что сюда прилетел министр обороны? - спросил он, а сам вспомнил, что в прошлый раз видел ее в роли арестованной.

- Сам Сэт Пестаж? - уточняя, переспросила Мон, и Люк растерялся.

- Кажется, да. Не помню имени. Но помню, что он министр обороны. Он ведь передал Вейдеру этот флагман, - Скайуокер махнул головой в сторону одного из экранов, где был виден кусок нового корабля. Мотма перевела взгляд на флагман и усмехнулась.

- Вот значит как, - произнесла она, вспоминая свои слова о крепких нервах нового командующего. А ведь Вейдер не отреагировал никак на это. И не подумал сказать, кому она адресовала свое пожелание.

- Я вижу, ваш арест кончился? - чтобы разбавить паузу, ляпнул Люк.

- Можно сказать, что да, - Мон живо обернулась к нему. Тяжелых мыслей - как не бывало. Этот юноша уже второй раз непринужденно и легко переключал ее в какое-то весело-легкомысленное состояние. - Хотя нельзя быть ни в чем уверенным. Сегодня ты враг, завтра друг. И кто знает, что будет послезавтра.

Люк ничего не понял, поэтому решил промолчать.

- Ты ведь не военный, так? - заинтересовалась Мотма.

- Нет. Я вообще новичок.

- И какие же у новичка планы?

- Самые смутные, миледи. Мне кажется, что даже мой опекун сам не определился со мной.

- Твой опекун? Он здесь, на этом корабле? - поразилась Мотма. - И разве можно во флот брать гражданских, словно обычных пассажиров?

- Не знаю. Наверное, кому-то можно. А опекун мой да, пока тут.

- И кто же он? Зейн Линнард?

- Нет. Вейдер.

- Ты шутишь! - воскликнула Мотма.

Люк смущенно взъерошил волосы.

- А, да. Я совсем забыл, что его назначили главнокомандующим. Когда он появился у нас на Татуине, то я думал, что он максимум офицер или мелкий чиновник.

- Главнокомандующий, - эхом повторила Мон, - Татуин... - она прищурила глаза, - а как тебя зовут?

- Люк, - и так как Мотма продолжала непонимающе смотреть, молодой человек добавил, - Люк Скайуокер.

- Скайуокер! - вырвалось у Мотмы.

Ей стало многое понятно.

- Вам знакома эта фамилия? - Люк слегка удивился. Но после реакции Сида - начал привыкать, что его отца, оказывается, многие знали.

Однако Мотма уже взяла себя в руки.

- Это очень неплохая фамилия.

- Прошу вас, хоть вы скажите правду! - не выдержав, взмолился Люк, подумав: «Что, так все и будут со мной разговаривать? Поддразнив оживлением и интересом и замолкая на самом интересном!». И чтобы окончательно пробить Мон, добавил: - Я рос, не зная родителей, и думал, что их никто не знает. А сейчас выясняется, что имя моего отца многим известно. Мало того, все удивляются, но молчат. В архиве досье засекречено. Вейдер тоже молчит.

Мотма улыбнулась.

«Мальчишка огорчен, но стоит ли идти у него на поводу? Если ему не дают информацию, то должны быть веские причины. Вмешиваться не стоит».

- Твой отец был рыцарем джедай, - ответила она. И все. Ни больше, ни меньше.

Люк огорчился.

- Знаю, мне об этом говорил Бен Кеноби. И Сид, - сказал и во второй раз сумел изумить собеседницу.

- Ты знаешь рыцаря Кеноби?!

То, что все знают его отца, в принципе, поразительно, но уже как-то не так: все-таки тот умер героем во время войны. А вот то, что всем знаком их сосед Бен Кеноби, татуинский отшельник - весьма странно. И Скайуокер не без подозрения спросил:

- А вам он тоже знаком?

Мон промолчала. Люк с надеждой и отчаянием смотрел на нее. И сенатор дрогнула:

- Не знаю, какую игру затеял Вейдер, но, скорее всего, ты унаследовал от отца необычные способности. Те, которые были у джедаев. А твой отец был сильнейшим. В десять лет он мог уже управлять истребителем.

- В десять лет! - воскликнул Люк.

- Да, в десять лет. К двадцати годам он прославился на всю Галактику.

- А потом?

- Потом был переворот и он погиб. Тогда многие погибли. В первую очередь те, кто был более чем достоин жить. А вообще странно. Ты не знаешь, кто твоя мать?

- Нет, но я обязательно выясню... - с горячностью пообещал Люк и внезапно запнулся. Хлопнул себя по лбу: «Что она подумает? Что у меня было плохое детство? Что меня надо жалеть?». И беспокойно проговорил: - Вы не подумайте, мои тетя с дядей любили меня как родного сына и многое мне дали. У меня была хорошая и дружная семья, и я благодарен судьбе за это. Я просто хочу знать, кто моя мать.

Мон поняла.

- Это трудно будет выяснить, - тяжело вздохнула она.

- Почему?

- Потому что, Люк Скайуокер, джедаи не имели права жениться. Не имели права растить детей. Твой отец, если ты и на самом деле сын Энекина Скайуокера, нарушил устав. Странно, никогда не думала, что он может перешагнуть через законы. Такой правильный юноша: Энекин Скайуокер казался таким безупречным. Настоящим воплощением рыцаря.

- Вы знали его?

- Знала, но близко не была знакома. Видела чаще всего мельком, на церемониях. Рядом с канцлером. Рядом с... - Мотма остановилась и внимательно посмотрела на юношу. Глаза. Да, синие. Но вот разрез! Линия рта. Ей кажется или?..

- Что-то не так, миледи?

- Просто вспомнила кое-кого. Кто тоже погиб тогда же. Сколько же лет прошло... двадцать лет.

- Прям столько, сколько мне.

- Тебе двадцать? - не поверила она.

- Почти двадцать. Будет через полгода.

- Мне казалось - ты старше.

«И хорошо!» - подумал Люк, а вслух объяснил:

- Это из-за загара. Из-за солнца. Татуинцы выглядят взрослее, чем есть.

- Почти двадцать лет, - эхом повторила Мон и снова оглядела Люка: маленький рост. Энекин был высоким. Таким, наверное, как Вейдер. А вот Люк был хрупким и маленьким. Как... как...

Наваждение.

- Вам плохо? - испугался Люк.

- Нет... - медленно произнесла Мон. - Просто закружилась голова... воспоминания не всегда вызывают приятные эмоции.

- Может, поэтому никто не хочет вспоминать?! - «озарило» Люка, и он почувствовал себя неловко. - Простите меня за вопросы, миледи, - и, чтобы загладить вину, участливо предложил: - Хотите, я вас провожу до каюты?

«Ох, уж эта провинциальная непосредственность! Хотя мальчик так себя ведет лишь потому, что чувствует себя виноватым. И мне отчего-то неприятно, что он себя укоряет».

- С удовольствием воспользуюсь твоей помощью, - вежливо поблагодарила она его.

Люк протянул руку.

- Скажи, - продев руку сквозь его локоть, произнесла Мон, - а Вейдер как-то объяснил свое желание опекать тебя?

- Он сказал, что мой отец был его лучшим другом, - пожал плечами Люк.

Вот так раз! Чтобы ситх да о ком-то заботился? И был еще кому-то лучшим другом? Чтобы у джедая были лучшие друзья? Хотя вот есть же сын. Значит, форсъюзеры тоже способны на обычные человеческие чувства. Значит, у них тоже есть близкие люди. Родители точно есть, они все-таки не клоны. Но - семья, друзья? Как странно. Никогда она не думала, что у Темного лорда может быть друг. Да еще и тем более джедай, который должен быть по идее врагом. А может, Вейдер дурит мальчишке голову? Но если у того есть способности, он бы заметил фальшь, она знала, что одаренные к силе всегда ее чувствуют. Не даром их раньше приглашали посредниками в переговорах, когда нужно было подтверждение чистоты сделки.

Даже если джедай мог быть другом ситху, как Вейдер может быть другом Энекину Скайуокеру, если тот погиб за несколько лет до появления в столице милорда?

Вейдер пересмотрел записи видеокамер. Только этого не хватало! Всего сутки на разрушителе, а несносный мальчишка успел переговорить со всеми, с кем ему знакомиться следовало в самую последнюю очередь. Если вообще следовало. С теми, кого он хотел отдалить от него. Так нет! Люк сначала нашел себе в качестве собеседника Императора, теперь вот подцепил Мотму.

У мальчишки дар - влипать в эпицентр интриг.

Нет, ему явно нужно на Корускант. Общество Императора и Линнарда пойдёт на пользу татуинскому фермеру. А во Флот - категорично не пускать. Не соблюдающий субординацию, любопытный и своевольный - Люк будет ходячей головной болью для всех командиров. Особенно учитывая интерес главнокомандующего, то есть его, Вейдера.

Надо будет поговорить перед отлетом. О чем? А стоит ли беспокоиться - Люк сам придумает тысячу вопросов. Чтобы только выяснить один.

Стоит ли раскрывать правду Люку? Может, намекнуть? Мальчик очень интересуется родителями...

Нет, за час не уложиться, а у Вейдера ровно столько свободного времени. А нужно еще и предупредить Мотму о переводе на другой корабль.

Этот разговор тоже будет не числа легких. Как же ему надоели бесконечные споры! Или нет? В конце концов, он всегда их слегка затягивал. И побеждал в них. Кстати говоря, всегда побеждал корректно. Палпатин был бы доволен.

Вейдер улыбается.

Лишний час.

Целый час. Времени хватит.

Увлекшись собственными мыслями, Люк и Мон не заметили, как дошли до ее каюты. Пока Мон размышляла над тем, был ли Вейдер другом Энекина, Люк ломал голову, как выяснить имя собеседницы. Но ни одного тактичного вопроса не придумал. Поэтому Милорда они заметили не сразу, несмотря на шипение респиратора.

- Я похищу у вас юношу, - проговорил Лорд, «млея» от колоритной парочки, которая остолбенела, заметив его.

Мон Мотма первая пришла в себя.

- Что же вы не сказали мне о своем назначении? Не дали поздравить? Забыли? - усмехнувшись, проговорила она.

Люку оставалось только молчать, становясь невольным зрителем.

- Посчитал несущественным, - парировал Вейдер.

- Вы не любите принимать поздравления? - весьма едким тоном заданный вопрос.

Спокойствие в ответ.

- Желаете произнести речь? Внимательно слушаю.

«Что, миледи, придется вам говорить речь? Что на этот раз саркастичного скажете?»

Но сарказма у Мотмы не вышло:

- Милорд, вы более, чем кто бы то ни было, имеете право командовать флотом. Надеюсь, новый флагман будет комфортабельнее этого разрушителя.

«Что ж, весьма неожиданно и тем приятней».

- Благодарю. А комфорт - предлагаю оценить.

- Экскурсия?

- Да. До Альдераана.

- До Альдераана? - нахмурилась сенатор.

- Вы вольны отказаться. И остаться здесь. «Девастатор» возвращается в столицу.

- А вы тем временем будете предпринимать карательные меры? Ну уж нет!

«Вы, кажется, меня назвали Палачом Императора. А теперь требуете милосердия? Весьма непоследовательно, миледи».

«Но вы же не Палач!»

«Рад, что хоть в чем-то мы сходимся».

«У меня есть выбор, где быть?»

«Вообще-то нет. Но, разумеется, вас никто принуждать не будет».

«И каков приказ?»

«Альдераан, миледи».

«А что бы хотели вы?»

«Мое мнение совпадает с приказом».

«Тогда учтите, что я не дам вам затеять там бойню».

«Учел».

Люк удивленно перевел взгляд с Вейдера на Мотму, которые внезапно замолчали. Но заминка длилась недолго.

- Что ж, миледи. У вас час на сборы. Буду ждать вас на флагмане, - Вейдер слегка поклонился. - Пойдемте, молодой человек, - не без сарказма проговорил он Люку, - теперь я хочу побыть вашим собеседником.

Скайуокеру ничего не оставалось делать, как на прощание кивнуть этой удивительной даме, которая без трепета и с каким-то нарочитым, удившим Люка, вызовом разговаривала с Лордом. И смириться с тем, что он так и не выяснял имя собеседницы, около которой так приятно было находиться и думать о своем.

Пройдя несколько метров, Вейдер оглянулся на «провожающую» их Мон.

«Вы не спросили, как называется флагман».

«Как?»

«Экзекъютор!»

«Ситх бы вас побрал!»

«Ярость вам к лицу. А что касается пожелания - я и сам есть ситх. И с собой как-нибудь разберусь. До встречи, миледи».

И Вейдер с Люком исчезли за поворотом.

«Альдераан... - у Мон защемило сердце. - Все будет не так гладко. Наверняка, будут аресты: возможно, и казни. Лея, Бейл - останутся ли в живых? Хватит ли ума у Органы явно не выступать против Империи? Особенно после того, как она подвела вице-короля с «Тантивом»:»

Мотма, конечно, обещала Вейдеру, что будет сдерживать его. Но хорошо понимала, что это просто слова. Ведь реально повлиять на ситуацию - она вряд ли сможет.

«Как воспримут меня бывшие соратники? Как предательницу? Пойдут ли на уступки?»

А ведь никто ей не обещал, что на стороне Империи будет намного легче.

Пара минут в молчании. Люк не спешил начинать разговор. И откуда в нем это? От матери? Пришлось самому:

- Я тебя слушаю внимательно. Задавай вопросы.

Сын охотно отозвался:

- Я не могу присоединиться к вам?

Вейдер отрицательно покачал головой.

- Нет. Предстоит военная операция.

И во время этой операции рядом шляющийся по кораблю и задающий всем подряд свои вопросы сын будет весьма некстати.

- Но я бы мог оказаться полезным!

- Не сомневаюсь, - лаконичный ответ. За которым ирония и сарказм. Люк слегка обиделся.

- Вы обещали, - запрещенный прием, но «на войне» все средства хороши, - что я увижусь с Беном Кеноби. И предлагали отправиться на Альдераан.

На такое приходится отвечать только правду:

- Я не знаю, увижусь ли я сам с ним. Но ему ничего не грозит, если он не будет вмешиваться. Так что еще увидишь его. В более мирное время.

Логично. И не поспоришь.

- Что я буду делать в столице?

Резонно.

- Пока ничего. Там посмотрим.

Интригуем.

- Весьма неясно, какое меня ждет будущее. Я слышал, что мой отец уже в десять лет водил истребители. И тоже бы хотел научиться.

- Кто тебе рассказал об этом?

- Эта женщина, - Люк кивнул туда, откуда они свернули.

- Вот как. А что еще она рассказала тебе о... - Вейдер запнулся, чуть не сказав «обо мне», и сразу же поправился, - об Энекине Скайуокере?

- Да, в общем-то, ничего. Только то, что он был известен, и то, что он погиб двадцать лет назад. Она большей частью была удивлена, что у него есть сын.

- Ясно.

- Но все это мне уже рассказал Сид.

- Сид?

- Тот безобидный старик. Он так себя назвал.

«Ай, Палпатин... Ну, ничего. Сид, значит».

- Не все так, как кажется...

- Да-да, мне уже Линнард намекал.

«Доктор - молодец. Слово держит. Значит, за Люка точно можно не беспокоиться».

- Это все твои вопросы?

- Нет. Вы знаете что-нибудь о моей матери?

Лучше б я не спрашивал.

- Да...

- Расскажите. Как ее звали. Чем она занималась. Похож ли я на нее. Что случилось с ней. С моим отцом.

И кто меня просил? Император же советовал следить за словами!

- Люк, это длинная история, а у меня нет времени. Я тебе все расскажу. Как только вернусь. Обещаю.

Еще одно бегство?

- А вы не умолчите? Не солжете?

Нет, нельзя говорить полунамеками. Надо хоть что-то объяснить. Иначе можно лишиться доверия.

- Обещаю, что нет. Что касается твоего будущего - у тебя есть дар. И его нужно развивать. А дальше ты сам выберешь, чем тебе заниматься. Но военное дело - не твое.

Ответ Люка удовлетворил, но прошлое его интересовало больше чем будущее.

- Скажите хоть, похож ли я на мать?

Вейдер внимательно осмотрел сына, прежде чем ответить.

- Внешне - больше... на отца. Цвет волос... цвет глаз. Но рост - ее... и характер.

Люк с жадностью впитывал медленные, слишком медленные для Вейдера слова.

- А отец был выше? - лихорадочно спросил он.

- Значительно выше, - улыбнулся Вейдер. И Люк хоть и не видел, но откуда-то знал, что он улыбается.

- Примерно как вы? - продолжал свой допрос юноша.

Именно - допрос. Ощущение, что сейчас тебя расколют. Гены, сила бы их побрала.

- Почти как я, - глухо отозвался Вейдер, «радуясь», что на нем непроницаемая маска.

Мысли пока читать сын не мог, только улавливать эмоциональный настрой. Но без маски, кто знает, выдали бы его глаза? Выражение лица?

«Совесть, подруга верная моя! Ты как всегда не дремлешь. Но не могу я сказать правду. И лгать тоже не могу. Хотя полуправда ничем не лучше».

Но никто легкой жизни ему не обещал. Никогда. Ни на секунду.

ГЛАВА 21. ТРЕВОГА И ВЕЧНОСТЬ

Свежий ветер высокогорья приятно охлаждал лицо и, в отличие от знойного татуинского, не содержал песка. Чистый воздух. Даже слегка морозный. Вот оно - верное слово. Не прохладный - а морозный, несмотря на то, что солнце светило весьма ярко, и в долинах к полудню воздух раскалялся. Чтобы через пять часов уступить вечерней прохладе, когда наставало, пожалуй, самое подходящее время для длительных прогулок по ущельям. Вечер окрашивал оранжево-красным закатом облака и снежные пики далеких гор. Возникала иллюзия того, что объятые огнем верхушки скал - раскалены: то ли на вершинах случился пожар, то ли разом проснулось несколько вулканов. Но на самом деле - горы просто заслоняли заходящее солнце.

Что может быть лучше вечерней прогулки вдоль безмолвных каменных нависших стен? Тишина. Лишь мелкая поросль шелестит на ветру. Под ногами щелкают мелкие камешки. Ты один и со всем миром. Ощущение полноценного одиночества и связи с макрокосмосом, когда ты одновременно: и желтая высохшая травинка на ветру, и сорвавшийся вниз серый валун, и еле-еле заметное вдалеке синее озеро.

«Я был один, но никогда не был одинок. И вот теперь здесь - я начинаю понимать. Я обретаю одиночество и всепрощение. Всепонимание».

Камни и высокое небо. Да, предки Органы не зря стали следить за сохранением ландшафтов и рельефов родной планеты. Инженерам и строителям пришлось серьезно ломать голову, чтобы приспособиться под прихоти королей и не отстать от остальной галактики. Строились долго и затратно, тщательно сохраняя природу и обеспечивая себе комфорт. И вышло, что королевский каприз в результате оказался полезным для всех альдераанцев. Подобных планет не было больше нигде. Все удобные для проживания - фактически были мертвыми искусственными конгломератами. Разве где-нибудь в Галактике найдется еще одно такое место с естественной флорой и технически прогрессивное? Место, столь богатое красками для созерцателя? Для рыцаря, бросившего политику? Вряд ли.

Альдераан! Планета-заповедник идеально подошла бы джедаям. Среди тишины и покоя, наедине с вечными камнями - символами стойкости, сколько бы было у рыцарей минут для сосредоточения и воспитания выдержки! И кто только выдумал строить Храм Ордена в столице? Когда ему самое место здесь. Окруженный хвойными лесами, быстрыми горными реками с ледяной пенящейся водой, и величественными снежными хребтами Храм, не отвлекаясь на текущие дела обычных людей, стал бы проводником Великой Силы. Но нет, увы, он возвысился на Корусканте и сразу оказался на пересечении интриг, мелочных дрязг и бессмысленных войн. С каждым поколением рыцари, находящиеся в водовороте событий, забывали о главном. И постепенно произошла подмена понятий: джедаи уже бездумно по традиции следовали за долгом, мотаясь по всей Галактике и помогая Сенату устанавливать демократию. Давно ли долгом рыцарей стала суета и тлен? Последние сто лет? Двести? Тысячу?

Кеноби усмехнулся. Как долго он сам этого не понимал. Даже оставив политику и махнув рукой на проблемы людей, даже ведя жизнь татуинского отшельника, он не постигал, в чем оно состоит - предназначение джедая. Но стоило вернуться сюда, болью совести откликнуться на откровения призрака, стоило подняться наверх, оглядеть горный массив, вдохнуть воздуха, чтобы прозреть. Чтобы, наконец, разобраться в смысле Кодекса.

Нет привязанностей, есть Великая Сила.

Стоило прожить наедине с собой достаточно долго, чтобы прийти к пониманию того, что пытались объяснить мастера Ордена маленьким форсъюзерам, еще не ставшим падаванами и только начавшим первые шаги в мире Великой Силы. А может, дело было в том, что, не имея должного опыта, учителя не могли поделиться знаниями, казавшимися им самим устаревшими? Ведь передать то, что сам до конца не понимаешь, - нельзя.

А может это - высота и разреженный воздух кружат голову, и оттого в ней возникают безумные мысли?

Почему в прошлый свой приезд ты не понимал этого? Ты дышал тем же свежим воздухом, что и сейчас. Или это ощущение вины - способствовало появлению таких мыслей?

«В прошлый приезд я слишком был занят собственными эмоциями. Старался выполнить свой долг. И у меня не было времени замедлить шаг и оглядеться. Постигнуть, что где, как не здесь можно прислушаться к Силе, погружаясь в глубокую медитацию? Только здесь, не поддаваясь спешке и соблюдая нейтралитет, можно было отстраниться от жизни.

Жаль, что тогда я спешил».

Рыцарь Кеноби усмехнулся. Человек всегда не доволен тем, что имеет. Сожаления о не сделанном - у кого их не было? Или мечты и желания, которые вдруг, реализуясь, становятся бесполезными. Например: после двадцати лет на солнцепеке, он мечтал о холоде, а здесь, получив его - стал думать всего лишь о теплом одеяле. С усилием заставляя себя вставать рано утром для медитации. Рассвет частично компенсировал не комфортабельный температурный режим. Вид из дворца на окрестность был совершенным. В то время как в низовьях клубился туман - солнечные лучи мягко скользили по небосводу и золотили все, что им попадалось по пути: вершины гор и кроны деревьев, оконные стекла дворца и каменные балюстрады. Даже трава и вода переливались желтыми бликами. Засмотревшись и замерзнув, рыцарь принимался с ностальгией вспоминать пустыню и два солнца. Чтобы в полдень, когда солнцепек становился так же ненавистен, как и на той, другой планете, снова желать прохлады.

Татуин. Хочет он того или нет, - песчаная пустыня, выжженная двумя солнцами, выжгла и его. В пору наивной юности, будучи падаваном, Кеноби на примере Корусканта считал, что именно люди меняют места обитания. А теперь понимал, что всё обстояло как раз наоборот: каждая планета наносила свой отпечаток на характер и облик людей. Смуглые татуинцы, сражающиеся с пустыней, вспыльчивые и горячие как песок - подтверждали эту гипотезу. Или вот взять, к примеру, Альдераан: здесь жили прямолинейные и суровые, в буквальном смысле закаленные люди. Люди, у которых самообладание и приверженность традициям считались основными добродетелями.

Его друг, Бэйл Престор Органа, являлся как раз таким настоящим альдераанцем. Хладнокровным и спокойным. Весьма стойким и мужественным. В любых обстоятельствах в прошлом. Может поэтому, когда рано утром Кеноби был бесцеремонно вырван из медитации вице-королем, и обнаружил, что последний находится в состоянии, близком к паническому, практически потеряв самообладание, - то сразу понял, что произошло нечто экстраординарное.

- Что-то случилось? - подняться с холодного пола и потянуться.

- Случилось... - пробормотал Бейл, усаживаясь в кресло, - в том-то все и дело, уважаемый, рыцарь, что случилось. Иблис: - он махнул рукой, - что толку объяснять, когда и так видно. Выгляните на улицу!

Бен подошел к окну. И взглянул в него.

В паре километров от дворца на покатый горный склон, отделенный гладью озера, садился и садился военный транспорт. Кеноби перевел взгляд наверх, невольно жмурясь от яркого света - ночь пролетела, как не бывало. В лазоревом небе Альдераана, в этом районе, чистом от кораблей, своей посадки ожидали сотни и сотни «иксов».

Истребители? Тут? Недалеко от дворца?

Странный маневр для Имперского десанта, - да и машины устаревшие. Нет, это кто-то другой. Интервенция со стороны соседей?

- Нападение?

- Если бы! - воскликнул Органа, и Бен понял.

- Альянс?

В ответ вице-король закрыл лицо руками и простонал:

- Как раз накануне имперского визита: что я наделал?!

Кеноби отошел от окна и сел напротив Бейла.

- Вам следует взять себя в руки. И рассказать, откуда взялось это великолепие.

- Взять себя в руки! Пожалуй, я лучше взял бы в них хороший бластер! - с отчаянием произнес Бейл и, вскочив со своего кресла, принялся рассказывать.

После Звезды Смерти Империя опомнилась и стала жестко подавлять все, что относилось к мятежу. Базы на Дантуине и Явине были уничтожены. Во внешних мирах, куда подалась часть повстанцев - шли жестокие бои. Ситуация складывалась не в пользу Альянса. В таком кошмаре он дал согласие приютить на время Иблиса и его людей. Но оговорил, что повстанцы прибудут после инспекции Империи, которую обязательно собираются провести из-за «Тантива». Однако Иблис прибыл раньше. И полностью игнорировал соглашение по своим людям. Одержимый только одним - новой гражданской войной, он словно забыл, что подставляет вполне мирный Альдераан.

- Что же делать, рыцарь, - слова, наполненные горечью и отчаянием, - Мон - потеряна и, вероятно, убита; Империя со дня на день постучит в мою дверь, а на Альдераане, как назло - Гарм Бел Иблис, и не один. Причем, я не мог, - просто не мог! - отказать ему в гостеприимстве. Учитывая ситуацию - это было бы практически убийством. Ему больше некуда пойти. Может быть, я старомодный дурак, продолжающий считать, что бросить соратника в беде - это подлость: не знаю. Меняться мне уже поздно: да сейчас, наверное, и незачем: ох! Кто же знал, что сенатор прилетит так не вовремя: и обставить визит подобным образом? Если бы я нарочно выдумал самую тупиковую из возможных ситуаций, то это бы она и была.

Кеноби молчал, думая о своем.

«Мда. Вот тебе и созерцание, и сосредоточение, и отрешенность от жизни. Разве теперь у него был выбор? Разве у джедаев когда-нибудь был выбор - жить так, как хочется?»

Все время с момента прибытия «гостей» прошло в колоссальном напряжении. Империя отчего-то не спешила, предоставляя отличную возможность - замести следы. Они с вице-королем носились по планете как проклятые, по двадцать часов в сутки, но так и не добились кардинального улучшения ситуации.

Трое суток ожидания тревоги. Старый рыцарь с трудом удержался от того, чтобы провести рукой по глазам. Оби-Ван Кеноби хронически не высыпался, и теперь возраст властно давал о себе знать. В глаза как будто насыпали по горсти песку, а шея жалобно похрустывала при движении. Джедай!!! В Ордене с него бы три шкуры спустили за такую подготовку... однако, Храм джедаев давно лежал в руинах, и именно это заставляло Бена сидеть здесь, во дворце, выслушивая пессимистичные прогнозы вице-короля, и стараться не вертеть головой в такт его перемещениям. Хаотичность жестикуляции и сбивчивость речи выдавали Органу. И Бен не мог припомнить, видел ли он когда-нибудь альдераанца в таком состоянии. Видимо, нет. Даже тогда, когда было еще страшней, и угроза была гораздо серьезней. Разве Бейл не всегда играл с огнем: создавая Альянс, пряча Амидалу, воспитывая Лею? И хотя вице-король считал, что отец Леи погиб, но вряд ли бы изменил решение об удочерении, узнай, кем Энекин стал после смерти. Альдераанец всегда выглядел стойким человеком. Разве он не рисковал своей жизнью уже не раз? Тогда почему сейчас это смятение? Да, все они устали, но внутреннее чутье подсказывало: дело не только в утомлении. Бейла грызло что-то другое.

- Я благодарен вам за помощь, - продолжал свой бесконечный монолог Органа, отводя душу только в присутствии джедая, - и мы, несомненно, добились многого... но, если над моим дворцом больше не парят «крестокрылы», это еще не значит, что проблема решена. Мы же не можем заткнуть рот всем, кто их видел. Ситх! - неожиданно воскликнул альдеранеец, - и тут же примирительно добавил: - Простите. Я несколько не в себе. Но: если Альянс и Империя серьезно схлестнутся, на моей несчастной планете - станет более чем жарко. И сегодня, думая о будущем, я почти радуюсь, что Лея где-то далеко. Я, любивший ее больше рассудка!

Если бы джедай не знал бы вице-короля, то решил бы, что Органа - трус. Но это, конечно, было не так. Бен видел его в разных ситуациях: Бейл был всегда хладнокровен, когда опасность касалась его одного. Но ответственность за планету и своих людей - легла тяжким грузом. Особенно, когда в курсе ресурсов противника, а так же имперских методов, применяемых к виновным.

Ситуация и правда была «лучше некуда». Империя искала тайные базы повстанцев, искала и Гарм Бел Иблиса. И, по всему получалось, - вот-вот найдет. По принципу: «Зашел я как-то в песчаный краулер джаву поискать - а там целая банда тускенов. Ну и понеслось:»

Несмотря на трагичность ситуации, Бен невольно улыбнулся аналогии. Он сам лишь недавно начал понимать, сколь глубокий след оставил на нем Татуин. Истинный джедай, пожалуй, должен был сострить про ситхов и сепаратистов. А он: да, Оби-Ван давно перестал считать себя джедаем. Еще с Мустафара. Что не мешало ему понимать ситуацию и по-человечески сочувствовать Органе. По сути, все проблемы вице-короля вытекали из альтруизма - и упрямой верности кодексу чести. Он помог Падме - и начал вздрагивать при слове «Империя». Помог Мон, - и теперь Империя войдет в его дом, распахнув дверь сапогом. Помог Иблису - и, придя чтобы задать вопросы, военные обнаружат тут армию мятежников. Вот тогда и начнется кошмар.

Судя по данным выкладкам, благие намерения Бейла завели его прямиком в ад. И - не только его - всю планету. Однако, с точки зрения морали и ценностей, он поступил безупречно. Так почему?..

Кеноби вздохнул, внезапно вспомнив строчки стихотворения, засевшие в голове еще с падаванских времен:

Давно ли ум с фортуной в ссоре,

А глупость - счастия зерно?

Давно ли искренним быть горе,

Давно ли честным быть смешно?..

Ответом являлось: давным-давно, - и джедаю оставалось только сожалеть о том, что люди обустроили свой мир подобным образом. А также спрашивать себя, является ли глупостью тот идеализм, который он всегда считал отличительной чертой истинного рыцаря? Наверное, то, что приводит к таким последствиям, все же глупо. Вероятно. Но верить в подобное не хотелось.

За несколько проходов по комнате Бейл успокоился и уже почти деловым тоном продолжил:

- Я проанализировал все возможные пути. Если здесь будет тихо, а следователи удержатся в рамках закона и не спустятся на планету: я смогу отвертеться от обвинения в измене. Теоретически, как любят говорить мои советники по науке. Но, стоит имперцам хоть чуть-чуть покопать: - Органа глубоко вздохнул и кинул на собеседника полный отчаяния взгляд: - Представляете, что здесь начнется, если меня поймают на укрывательстве виновных в уничтожении той станции...

- Станции для взрыва планет, - высокий мужчина с жестким и волевым лицом решительно перебил короля и без приглашения занял его кресло. И хотя в таком состоянии Органа вряд ли был в состоянии сидеть, все равно, подобное поведение вошедшего граничило с наглостью. Кеноби оценил вызывающие манеры нового гостя, едва заметно поморщился - и вновь сосредоточился на словах.

- Бейл, вам всегда не хватало решительности. Вы сделали выбор, когда вступили в Альянс. Вы же ненавидите Империю: так к чему эти сантименты? Какой смысл бунтовать наполовину? Сомневаюсь, что Палпатин оценит ваши метания. Это все равно, что идти к вершине горы, делая два шага вперед и один назад. Вот, посмотрите на меня. СИБовские ищейки разыскивают нас по всей Галактике... и вряд ли для того, чтобы вручить цветы и медали...

- Это - сомнительные шутки! Вас так рьяно преследуют именно потому, что вы перегнули палку. Даже если станция и была столь опасна, как вы говорите, она не успела этого показать. А полтора миллиона смертей - это слишком для общественного мнения. И - слишком для меня лично. Я - политик, а не террорист. И - да, - я против подобных методов в Альянсе.

- Органа, ваши аргументы смешны, а общественное мнение уже двадцать лет повторяет лишь то, что говорит Император. И даже не морщится. Вам ли рассказывать, как делают такие вещи. Полагаете, нам стоило подождать, пока эта махина, к примеру, не взорвала бы Альдераан и уж тогда... вам стало бы легче? Миллионы наших смертей уймут вашу чувствительную совесть? Сами знаете, - они на многое пойдут, чтобы продемонстрировать остальным «закон и порядок», - нервное состояние вице-короля оказалось заразным, и Иблис тоже стал распаляться: - Так зачем отдавать инициативу? Дело в том, что вы - мыслитель, а не человек действия. Поэтому и обходитесь полумерами, вместо того, чтобы решить все раз и навсегда. А предводитель Империи - из другого теста. И за «половину измены» с вас спросит по полной, не сомневайтесь. Вы всегда были уклонистом: - оратор тоже поднялся на ноги, и сделал несколько шагов в направлении королю. - Признаю, этот раунд остался за ними. Кто ж знал, что проклятый врач так оперативно воспользуется ситуацией? Наши аналитики рассчитывали на промедление, проволочки. Хотя приспешники Палпатина и декларируют, что в их Империи все решается быстро, на деле они даже чихнуть не смеют без своего Властелина. В последние годы отчетливо наметилась тенденция к централизации власти и монополизации ее правителем. Не авторитаризм, а диктатура под маской монархии. И Звезда Смерти отлично вписывалась в такую концепцию событий. Палпатин стареет, и, почувствовав упадок сил, стал закручивать гайки, демонстрируя незаменимость. Казалось, это так логично... ха! Вы, конечно, извините за сравнение, но, в отличие от вашего Альдераана, где монархия - дань традиции и особо ничего не меняет, в масштабах гигантского государства жесткая вертикаль власти просто обречена на позорную смерть. От некомпетентности. Так мы считали двадцать лет назад - и спокойно выжидали, когда Новый порядок сдохнет естественным путем. Перейди мы тогда к решительным мерам...

- Нас бы просто растерзали. Простите, но это обсуждалось уже не раз, - и все мы сходились на одном: бывший Канцлер выбрал очень удачное время для переворота.

- Нет! Он СОЗДАЛ это «удачное время». Едва ли стоит приписывать то, что построено тяжким трудом и годами интриг какими-то хорошими обстоятельствами. «Растерзали», говорите вы, каков парадокс! Переворот стоил государству множества жизней. Сомневаюсь, что кто-то знает точное число, - даже сейчас, двадцать лет спустя. Кто-то погиб, кто-то предпочел не воскресать, - Иблис кивнул на безмолвно замершего в углу Кеноби. - Как бы то ни было, кровь потекла рекой, - а виноваты оказались мы. То есть - джедаи, но и мы - тоже. И тогда, и сейчас Императору удалось повесить на республиканцев всех покойников, - и насладиться победой. Даже наша победа была обращена в поражение парой своевременных интервью. Эта старая зараза поразительно умна - и к тому же способна внушить преданность. Пока за ним идут люди, Император неуязвим.

- А вам не кажется, что это не он внушает к себе преданность, а мы сами отталкиваем людей действиями вроде ваших? - вопросил Бейл Бел Иблиса, но его вопрос относился и к джедаю Кеноби.

В свете последних событий вице-король несколько пересмотрел свою гражданскую позицию, - как и собственное мнение о давно минувших событиях. И пришел к печальному выводу: ни тогда, ни сейчас он не вел себя наилучшим образом. Возможно, в силу половинчатости решений: тогда он позволил решать Оби-Вану, сейчас - Гарм Бел Иблису. И мечется между полюсами, предлагая кров обоим разыскиваемым преступникам. СИБ без труда выйдет на Альдераан - тут хватит и «Тантива-4». И - что потом? Надеяться, что проверяющий нас имперец будет слепым, глухим и жутко нелюбопытным? - горькая улыбка: - Да, естественно. Так и будет. А еще Император - пацифист, джедай и республиканец. На этом этапе вице-короля начала бить неконтролируемая нервная дрожь. Колоссальное нервное напряжение расшатало барьеры самоконтроля, поставленные волей и воспитанием. Аристократ в бесчисленном числе поколений, Органа никогда не боялся смерти. Но сейчас вся его выдержка и хладнокровие уступили место ужасу, стоило только подумать, как политические игры вице-короля аукнутся его народу. Новый порядок никогда не славился жалостью к изменникам. А еще вице-король практически не сомневался, что его бывший коллега имеет в отношении имперцев собственные планы. Вроде того, со «Звездой».

Органу не в чем было упрекнуть. Он пожертвовал бы своей жизнью, стойко и не колеблясь, но пожертвовать своей планетой - не мог. И только поэтому надменное отношение Иблиса к чувствам соратника Кеноби считал неправильным. Ведь сам-то Гарм Иблис отчего-то не захотел подставлять родную Кореллию, и прибыл сюда. И хотя Бейл делал вид, что не замечает иронию и снисходительные улыбки союзника своим тревогам, которые не мог скрывать круглые сутки напролет, но сдерживался уже с трудом. Неужели казавшийся монолитом Альянс пошел трещинами?

Если была бы здесь Мон, со своим здравым смыслом и идеей «чем меньше жертв, тем лучше», она бы помогла слегка подвинуть на место Иблиса. Но кто знает, где она, и жива ли вообще. Кеноби, когда был на Звезде Смерти, не почувствовал ничего, а ведь если бы она была в плену, он бы уловил ее страх, желание бежать, тревогу. Неужели она погибла?

«И сказать в утешение нечего. Говорить, что все будет хорошо, - ложь. И Бейл ее почувствует. Разделить ношу за судьбу планеты? Но я и так уже здесь, и останусь до последнего».

Кеноби не заметил, как выпал из разговора, сконцентрировавшись на мыслях и эмоциях, бушевавших в этом зале. Поэтому он пропустил момент, когда замигал аппарат связи, и как Иблис - так же стремительно, как появился, - покинул их. Но слова, которые отрапортовал подчиненный вице-короля, вернули рыцаря-джедая в реальность.

- Ваше величество, только что из гиперпространства вышел флагман Лорда Вейдера. Идет к орбите планеты. Главком приказывает вам подняться на борт.

Похолодев, Бейл осознал, что начали сбываться его самые мрачные предчувствия. Вот уж - повезло, так повезло! И ему захотелось натуральным образом завыть от душевной боли, вызванной лишь одним: невозможностью совместить свои идеалы с собственными же ценностями.

ГЛАВА 22. ПАУТИНА ПОЛУПРАВД

Тесная тропа петляла, сужаясь порой так, что над головой нависали скалы вместо неба. Было не по себе. Таких больших гор он не видел - привык к равнинной пустыне. Казалось, что скалы уходят в бесконечную высь и не заканчиваются там. Казалось, что звезды приютились в щелях камня, и подмигивают ему своим мерцанием.

Каменные стены давили и пугали. Ущелье, наверняка выглядело жутковато и днем, а уж ночью - и подавно: гигантская нависающая глыба серого камня, составляющая с основным утесом тупой угол. Склон, по которому без троса и специальных навыков не подняться даже физически сильному человеку, - вызывал ужас. Казалось, что гора раскололась и треть вершины, начав падение, зависла на доли секунды. Неуютно. И главное, некуда деваться, если она и в самом деле решит упасть. Люк обернулся - похоже, здесь тупик, а возвращаться никак нельзя. Что-то там сзади его ждало. Что-то опасное и необъяснимое. Откуда-то он знал, что если вернется, то непременно погибнет. Это было логично и несомненно. И он не удивлялся странному знанию. Не спрашивал себя, откуда оно пришло, и почему он так решил - сразу поверил в его истинность.

Ощущение жара, треск высоких деревьев. А, да, вот от чего он бежит: один из склонов был раскален докрасна. Что могло так расплавить камень? Неужели турболазерные заряды? Но небо было темным, и было ли что-то там, несущее смерть, он не мог разглядеть.

Люк провел рукой по лицу. Какие горы? Это же высотные здания, а звезды - это всего лишь огни подсветки. Как неуютно здесь. Предчувствие засады. Того, что опасность сзади. Ощущение хрупкости конструкций. Он принялся озираться по сторонам, и высматривать, куда можно отпрыгнуть, если стена решит рухнуть. Пульс участился, и бросило в пот. Отпрыгивать было некуда. Внимание привлекало одно окно, там было что-то тревожное, внушающее опасение. Что-то там происходило, что-то, решавшее его судьбу. Или не его? Он видел себя со стороны, как фигурку в белом, видел площадь, зажатую огромными зданиями, настолько огромными, что такими большими могли быть только дома в столице. И видел то окно, от которого веяло холодом и смертью.

И Люк побежал, не разбирая, куда и зачем, подальше от этого места, где нечем дышать. Сбилось дыхание, ноги стали ватными, но он не мог остановиться. Только бы успеть, только бы успеть...

Куда успеть и зачем он не спрашивал. Он знал, что надо успеть. Что у него один шанс из тысячи и почти не осталось сил и желания, кроме одного: добежать.

В глазах потемнело и все поплыло, но останавливаться нельзя, нельзя... за ним погоня, малейшие промедление - и всё. Он слышал один только звук - биение сердца.

Земля покачнулась и поднялась - это одна нога споткнулась и ушла, центр равновесия сместился и Люк - упал. Несколько мгновений резкой боли в области желудка и захлебывавшихся глотков воздуха, а потом он вскочил и, не понимая, где находится, уставился в обзорный экран. Синие линии гиперпространства и непроницаемая чернота космоса.

Сон. Всего лишь сон.

Сколько он проспал? Люк бросил взгляд на панель со временем, встроенную над дверью каюты. Пять часов... До Корусканта еще лететь три часа. Там, наверное, уже утро, и солнце восходит, освещая крыши домов:. Тех самых, которые он видел во сне? Юноша тряхнул головой. Ерунда! Не хватало еще поддаться дурацким суевериям. Вещие сны: но Люк не мог отделаться от мысли, что там, в глубине кошмара, он был кем-то другим. Близким - и одновременно незнакомым. Что бы все это значило? К сожалению, подобные вопросы в жизни Люка обычно оставались без ответа. Реакцией Оуэна Ларса на все странное, что происходило с племянником, было недоверие. И еще страх. Страх во взгляде тетушки, в сознании Люка прочно связавший слова «необычность» и «опасность». Общение с попечителем и, особенно, с Сидом заставило этот барьер несколько податься, но: Скайуокер сердито хлопнул ладонью по датчикам возле койки, включая освещение. До выхода из гипера - еще два часа. А заняться совершенно нечем. В одиночестве ему в голову лезли разные пугающие мысли, и Люку не хотелось думать, насколько они индуцированы проклятым сновидением. А еще ему не хотелось быть одному. Проверить, как там док? Сомнительно, что он сейчас спит. А Вейдер уже, наверняка, на месте... и Люк вдруг остро пожалел, что не полетел с ним на Альдераан. Он упорно старался позабыть о ситховом сне, но слова «Корускант» и «что-то случится» постепенно сливались воедино. И молодой человек затруднялся сказать, плохо это или хорошо.

Люк подошел к мед. лаборатории и прислушался к ощущениям. Так и есть: Линнард и Сид. Они что - всю ночь там просидели? Вряд ли, скорее всего, просто раньше проснулись. Линнард как никак отвечает за корабль и вынужден бодрствовать.

Когда Скайуокер ставшим уже привычным жестом открыл дверь в кабинет Линнарда, врач и Сид, преимущественно молчавшие до этого, тут же возобновили пикировку. Это зрелище тоже стало привычным. Скайуокер не знал, как эти двое разговаривают наедине, но в его присутствии доктор постоянно затевал какую-то язвительную болтовню. Как будто хотел отвлечь внимание своего пациента от другого объекта.

Надо сказать, что с момента их знакомства, наверное, за пару часов сна, старик стал выглядеть намного здоровее. Улучшился цвет лица, исчезли круги под глазами. Люк затруднялся сказать, насколько внешние перемены в Сиде основывались на действиях врача, и насколько они были обусловлены отдыхом. Что-то мешало юноше прямо спросить о роде занятий своего нового знакомого, - и это не могло не удивлять. Его чаще упрекали за недостаток дипломатичности, чем за деликатность. Возможно, подобная робость основывалась на поведении Линнарда, который ощутимо побаивался этого старика. До недавнего времени Скайуокер не задумывался, как ему удается определять людские эмоции. Теперь же он начал связывать свои способности с таинственной «Силой», о которой говорили Бен и Вейдер. А вот Сид в разговорах эту тему упорно обходил. Что было так же странно, как поведение Линнарда. Создавалось впечатление, что врач пытается помешать их беседам со стариком, - и Сида это пока устраивает. Люк сомневался, что доктор решится открыто противоречить этому внешне безобидному дедушке. От этого - ситха? - не исходило непосредственной опасности, но юноша хорошо помнил свою первую ассоциацию: смерч. Так что некоторая осторожность Линнарда была бы понятна. Однако тот вел себя прямо противоположным образом. Как птица, которая, изнемогая от страха, отвлекает внимание хищника от птенцов. В данном случае - от него, Люка. И Скайуокер упорно спрашивал себя: «Почему?». Возможно, пришла пора адресовать этот вопрос кому-то другому? На этой ноте Люк отвлекся от размышлений и прислушался к разговору, который неожиданно стал перекликаться с его тайными мыслями:

- Зейн, мне кажется - или вы подначиваете меня специально?

- Не понимаю, о чем вы.

- Понимаете. Я тоже могу быть очень въедливым, постоянно брюзжать и всячески доставать вас весь остаток полета. Если у вас есть медицина, то я выберу другое поприще. Например, бюрократию.

- При чем тут бюрократия?

- Ну, думаю, нет ни одной области жизни, где она оказалась бы не при чем. А я мог бы проверить вашу деятельность на соответствие стандартам. Соответствует ли нормам длина проводов в аппаратуре? Сколько секунд вы тратите на инъекцию? А, может, тут освещенность на пару единиц ниже, чем принято?

- Вот уж не думал, что кому-то захочется тратить время на такую чушь.

- Ничего, времени у меня хватит. Удивляюсь, как подобная идея не пришла в голову главкому - уж он точно знает все инструкции наизусть. Мне, к сожалению, придется заказать печатный вариант. Что же до чуши - знаете, Линнард, любой маразм становится приказом, если на нем расписывается Император.

Люк посчитал, что это - очень подходящий момент, чтобы вклиниться в разговор:

- Мне кажется, или вы стали гораздо чаще упоминать Его Величество в разговорах?

Фраза возымела потрясающий эффект: врач просто застыл с открытым ртом, думая о том, что будет, если мальчик пойдет чуть дальше и напрямую свяжет начало этих разговоров с появлением Сида на корабле. А вот Император не смутился. Обладая способностями, отсутствовавшим у Зейна Линнарда, Палпатин понял, что словесный выстрел Люка лег так близко к цели чисто случайно. Сила, помноженная на интуицию, возможно, юноша сумеет додумать мысль до конца, но это явно произойдет не сегодня. А ситх не собирался играть с ним вечно. Только до Корусканта, где ему снова придется стать Повелителем Империи. А пока, пока мальчишку стоит немного запутать. Чтобы все озарения протекали по плану:

- Именно так. Мы ведь приближаемся к Центру Империи на имперском корабле. Хотя власть Палпатина распространяется на все государство, столица по праву считается ее центром. И, возвращаясь назад, мы, естественно, думаем, кто и как нас там встретит.

- У вас неприятности? - юноша удивительно четко ухватывал суть.

- Ничего такого, в чем ты можешь помочь. Извини, - первый урок на тему «прямота не всегда хороша». Интересно, эту инструкцию Люк тоже «прочитает между строк», или в его сознании есть какие-то фильтры? Судя по реакции - похоже, прочитал. Интересно, но теперь стоит сменить тему. - Что до частоты упоминания Императора, теперь этот титул часто звучит в проклятиях. Особенно в устах Альянса. А еще, как я слышал, некоторые люди с окраин специально собираются по нескольку раз в день, чтобы его упомянуть и чуть ли не молятся. Как правило, это те миры, о которых почему-то забывали в Республике. Тебе ведь известно, что за двадцать лет наше государство несколько расширило свои границы? Например, твой родной Татуин стал его частью совсем недавно. Знаешь, как это произошло?

- Вроде бы, было восстание. У нас не любят об этом говорить. И на правителя не молятся, если вы на это намекали. Ведь это произошло до Империи.

- Никто не любит говорить о жертвах. Что до Палпатина - тут ты ошибаешься. Тогда он не носил титул Императора, но его правление началось еще в республиканские времена. Если ты читал учебники...

- В учебниках Старую Республику стараются не упоминать, - вмешался Линнард. - Или упоминают очень скупо. Вероятно, считая, что нынешняя элита была бы рада забыть некоторые подробности своей биографии.

Такая ремарка снова навела Люка на размышления об отце. Эти двое явно знали больше, чем говорили, однако, сознание форсъюзера зафиксировало еще один любопытный факт. Который юноша решил немедленно прояснить, не откладывая в долгий ящик:

- Сид, вы называете Его Величество по имени. Это бравада - или...

- Нет, ты прав. Мы действительно знакомы лично.

- И он дал вам разрешение называть себя «Палпатином»? - недоверчиво вопросил Скайуокер. «Сид» ухмыльнулся:

- Я называл его «Палпатином» еще в те времена, когда он и не помышлял ни о каком титуле. А теперь я слишком стар, чтобы меняться.

- Вы - самый изворотливый человек из всех, которых я знал. Включая доктора Линнарда, - честно ответил Люк. Врач хмуро пробурчал: «Спасибо!», - а улыбка старика стала шире:

- Неужели изворотливее Кеноби?

Юноша задумался. Да, Бен тоже был из категории «палец в рот не клади». Он знал Люка всю жизнь и всю эту жизнь упорно молчал о его отце и своей роли в событиях, приведших его к гибели. А в том, что джедай в них участвовал, Скайуокер уже не сомневался. Как и Сид. Понимание пришло столь внезапно, что Люку захотелось постучать кулаком по лбу, ужасаясь былой слепоте. Те разговоры - старик говорил иносказательно, но явно не с чужих слов. Он был там. Видел. Знал. Теперь молодой человек смотрел на Сида новыми глазами - и начинал понимать нервозность Линнарда. Пока он идет ровно туда, куда его направляет этот старик. А тот только мучит его душу загадками, лишая вожделенных знаний. Не обманывает, нет. Просто - умалчивает.

- Похоже, ты хочешь меня о чем-то спросить, юный Скайуокер? - странно, но в голосе Сида слышалось почти одобрение. Люк удивился: если бы кто-то другой подумал о нем такие вещи, как он - о собеседнике минуту назад, юноша бы, несомненно, обиделся.

«Сердиться на правду просто грешно. И - глупо», - прозвучал в его голове мягкий голос старика. - «А радуюсь я тому, что тебя не так уж просто обмануть. Так, куда мы летим - многие попробуют. Не сомневайся».

Понято и принято. Подобную логику Люк понимал очень хорошо. Однако мыслительный процесс не помешал ему быстро задать свой вопрос. Пока собеседник не передумал:

- Вы знали моего отца?

- Конечно. Ты и сам это понял.

- И - сыграли какую-то роль в его гибели? - спросил и понял: не так. Он ошибочно построил вопрос - так говорили чувства. Однако, не подсказывая, КАК будет правильно.

Вот теперь Сид не улыбался.

- Если бездействие и промедление можно считать ролью - то да. А про гибель Энекина тебе лучше расспросить джедая Кеноби, - на сей раз, в его тоне звучало почти неприкрытое презрение. Слово «джедай» Сид практически выплюнул, из чего Люк заключил, что был прав относительно его стороны в новооткрытом форсъюзерском конфликте. Ситх. А Вейдер - тоже, кстати, ситх, называл себя «другом Энекина». Рыцаря джедая, или - тогда уже не джедая? Живо припомнив давешнюю притчу о юноше, выступившем против организации, Люк поднял на старика округлившиеся глаза:

- Вы намекаете, что Кеноби убил моего отца за то, что тот принял другую сторону в конфликте?

Раздался мелодичный звон - кажется, Линнард выронил пузырек, который вертел в руках во время беседы. Но Скайуокеру было наплевать. Он буквально впился взглядом в лицо Дарта Сидиуса и видел там... видел...

Люк внезапно опустился на пол, закрыв лицо руками. Ему казалось, что рухнула вся его жизнь. Бен, так подло обманувший его доверие, дядя и тетя, пугавшиеся Империи, как огня, неприязнь Оуэна к Кеноби, и все эти вечные недомолвки. Кругом одна ложь. Причем ложь особого сорта: она правдива. Собеседники искренне верят, во что говорят, и легко вводят его в заблуждения. Они точно знают, какие употреблять слова, чтобы Люк понял не то, что было на самом деле, а то, что нужно им. Ларсы, Бен Кеноби, даже Вейдер, хотя он преимущественно молчал, за что, пожалуй, стоило сказать спасибо. Линнард, искусно плетущий паутину, чтобы только молодой человек не обнаружил правду. И... Сид. Неужели он думает, что, после такого обмана он будет кому-нибудь верить?

- Не думаю, Люк, - сухая старческая рука легла на его опущенное плечо. Первым побуждением было стряхнуть эту непрошеную тяжесть, убрать помеху, нарушившую его горе. Юноша не хотел делиться переживаниями, но старик был на удивление настойчив.

- Ты же хотел правду, Люк? Слушай. Ты прав: во время революции твой отец встал на сторону Императора, против бывших друзей, против жены и джедаев. За это Орден желал его смерти, - и Кеноби поручили его убить. О том, что произошло потом, точно знали лишь эти двое - и твоя мать. Причем последняя наверняка жалела, что вмешалась. Ну, Сила ей судья. Как бы то ни было, в итоге Энекин Скайуокер исчез, а о судьбе Оби-Вана я узнал от тебя.

- А что стало с моей матерью?

- Ее не преследовали. После случившегося Император предоставил ей жить своей жизнью, а я не интересовался, что с ней стало. Боюсь, она тогда виделась мне слишком... предательницей. Что скрывать - в этой истории мы все выглядели далеко не героями. Но в итоге все заплатили - так или иначе.

- Как ее звали? - тихо спросил Люк.

- Вот об этом - спроси у Вейдера. Я и так слишком много тебе наболтал, - и Сид вышел, предоставив Скайуокеру и Линнарду осмысливать полученные сведения. Каждому по-своему.

«Почему у Вейдера? Причем тут Вейдер?! Почему он должен хорошо знать мою мать? Чьим другом он был? Моего отца или матери? Почему мне не показалось странным, что Вейдер сказал, что мой характер похож на её? Откуда он знал, какой у нее мог быть характер?»

Вереница вопросов. Ответить на которые мог бы тот, кто сейчас отсутствует. Хотя врач и Сид тоже могли бы, по крайней мере, сказать: причем здесь Вейдер, - но отчего-то не желали.

- Люк, - Линнард прикусил губу, с трудом подавив желание погладить юношу по волосам. Оттолкнет. На беднягу свалилось слишком много и сразу. От Императорских «откровений» чуть не впал в ступор даже он, хоть речь шла и не о его родственниках. Да и знал доктор побольше. После рассказа Вейдера о себе, врач и предполагал нечто подобное. Но подозревать одно, а услышать - другое. Истина избитая, но, тем не менее, верная.

На данный момент в спектре эмоций Зейна Линнарда доминировала жалость. Причем он не мог точно решить, кого ему жаль больше. Люка, столь искренне горюющего у него на глазах... или его отца, спрятавшего боль за маской прожженного циника.

- Вы же тоже знали, - было сложно понять, что это: утверждение или обвинение. Возможно, у него просто совесть нечиста? Как бы то ни было, на данный момент Линнард решил жалеть того, кто рядом, и мягко возразил:

- Почти все услышанное было для меня новостью, - в ответ мальчик поднял на врача глаза, как-то неожиданно сделавшиеся по-старчески усталыми.

- Значит, вы не знали Энекина? - Зейн мысленно поблагодарил юношу за такую формулировку, позволяющую избежать лжи. Возможно, он еще будет корить себя за недомолвки, но - Люку на сегодня хватит. Кроме того, это дело Вейдера. Непохоже, чтобы Милорд пришел в восторг от такого числа желающих влезть в его частную жизнь. У всякого терпения есть пределы, а Линнарду совсем не хотелось быть той каплей, которая выведет ситха из себя.

- Лично - нет. Строго говоря, я и мои коллеги имели дело не с самими военными, а с отдаленными последствиями их деятельности. Видишь ли, в то время я был гражданским врачом, не имеющим прямого отношения к боевым действиям. А твой отец сражался на передовой, - тут Линнард присел рядом с Люком, так чтобы их глаза оказались на одном уровне. - Конечно, я слышал о нем. В то время Энекин был довольно известной личностью...

- Как Вейдер - сейчас? - перебил юноша. - Думаю, о нем не знают только в нашем захолустье.

- Ты скоро поймешь, что известность Милорда - весьма специфического рода. О нем предпочитают разговаривать шепотом. Главным образом - из суеверия, но... скажем так: его тоже есть в чем упрекнуть.

- Однако, те, кто так странно реагируют на мою фамилию, почему-то ставят его имя рядом с именем Энекина. В том или ином контексте. Милорд сказал, что они были дружны. Сид это косвенно подтвердил, но от его намеков все запуталось еще больше. А Бен Кеноби говорил, что Вейдер был его учеником и убил Энекина.

Вот как? «Интересная» точка зрения. И врач не утерпел:

- Неужели этот «Бен» сказал тебе много правды?

- Пожалуй, нет. Но я не могу отделаться от мысли, что и остальные меня просто путают. А на самом деле истина очень проста. Но я почему-то не могу ухватить суть намеков... такого раньше не было...

- Просто такой разговор будит в тебе слишком много эмоций. Речь ведь идет о твоем отце. Так что ты, уж прости, необъективен. Такие сильные чувства часто мешают не только логике, но и интуиции. Хочешь узнать мое мнение?

- Да.

- Похоже, что Вейдер действительно занял место Энекина. В силу обстоятельств, и - надо думать - без особой охоты. Мне кажется, что и Сид, и Милорд до сих пор переживают то, что случилось с твоим отцом. Каждый по-своему, но эмоции остались. Эти люди водят тебя за нос вовсе не из любви к искусству, а потому, что имя «Энекин» до сих пор не стало пустым звуком. Для них. Знаешь, порой сложно заговорить о чувствах. До такого надо дозреть. От себя скажу, что Скайуокер-старший был очень харизматичной фигурой. Прирожденным лидером. Вполне достойным стоять по правую руку от Императора - если принять на веру слова Сида о том, что твой отец поддерживал Империю. А Сиду ты веришь. В ЭТОМ - веришь, - тут Линнард поднялся на ноги и сделал пару шагов, продолжая рассуждения вслух: - Собственно, подобному раскладу мешал только Орден. И помешал, - Люк внимательно слушал доктора, как-то не торопясь с оценками. Так что пришлось продолжить: - Видимо, в этой истории не все ясно даже ее участникам - иначе разные ораторы не посылали бы тебя друг к другу за информацией. Ты слышал версию этого Бена. Слышал, что сказал Сид. Почему бы теперь не спросить Лорда Вейдера?

- Потому что его здесь нет.

- Люк... я очень, очень плохо отношусь к идее обсуждать людей за их спиной. Но мне почему-то кажется, что твой опекун и сам жаждет поговорить на эту тему.

- Тогда - почему он молчит? Ощущает себя в чем-то виновным?

- Скорее - затрудняется с подбором слов.

- Возможно. Но в итоге оказывается, что львиную часть информации о семье я получил от Сида, который, по его же собственным словам, тут вообще не при чем. Почти что «проходил мимо».

Ирония в словах мальчика была столь явной, что ее не заметил бы только слепой. Однако Зейн Линнард предпочел ответить на слова, а не на подтексты:

- Люк, ты напрасно спешишь с выводами.

«Глупости! Никуда он не спешит. Просто сомневается во всем, и во всех. Придется мальчику подыграть, озвучить вслух собственные догадки. Пусть уж сомневается по делу. В конкретных фактах. Тогда будет меньше обид на жизнь вообще и людей в частности».

- То, что Сид не принимал в тех событиях активного участия, еще не значит, что он ни при чем. Ты - умный мальчик, и наверняка понял, каков его стиль. Раздразнить. Подтолкнуть. Направить. Посмотри, что он сделал с тобой всего лишь несколькими намеками? Возможно, так было и тогда, - Зейн понял, что перестарался с критикой и попробовал по-иному: - Едва ли стоит ждать, что кто-то вот так возьмет и выложит тебе всю правду на блюдечке. Вероятнее всего, истина будет вырисовываться постепенно. Возможно, многое из того, что ты узнаешь, повергнет тебя в шок. Разозлит, расстроит, вызовет желание отомстить. Прошу тебя, запомни: каждый человек отвечает лишь за свои действия. Все участники тех событий принимали решение самостоятельно. И, как уже заметил покинувший нас рассказчик, за них заплатили.

- А я? Почему они не думали, каково будет мне... одному... - Люк задыхался от непролитых слез.

- Ты говоришь, как ребенок, - упрекнул его врач.

- Я и был ребенком! Почему, ввязываясь в эту авантюру, родители не думали обо мне? Я потерял их обоих!

- Люк, ты не справедлив. У меня тоже есть дети. И, как отец, авторитетно скажу: твои родители думали, прежде всего, о тебе. О мире, в котором тебе предстоит жить. О препятствиях, которые следует преодолеть, чтобы ты родился и вырос. Там была масса сложностей. Даже то, о чем ты уже слышал - слишком много для одной семьи. Джедаи были серьезной организацией. И слишком консервативной, чтобы легко отнестись к нарушению устава. А тут еще война и масса факторов, о которых мы вообще ничего не знаем.

- Итак, думая о моем благе, отец и мать оказались по разные стороны баррикад? Что же это за благо получается? Предел мечтаний, - выговорил Скайуокер с горьким сарказмом. И, помолчав, грустно добавил: - Почему они просто не могли договориться?

- Вопрос, лежащий в основе большинства конфликтов.

- И каков же ответ?

- Обычно - так получилось. Малыш, никому не под силу изменить прошлое. Так что - просто прими все, как есть, - и живи дальше. Безукоризненных людей нет. Все ошибаются, - такова наша природа. Но кто-то учится на своих промахах, а кто-то - злится на весь мир. Цена ошибки бывает очень велика. Но, если ты откажешься от жизненного урока, - выйдет, что плата отдана напрасно. Подумай об этом.

- Подумаю. И - спасибо вам, доктор. Хотя, по-моему, вы тоже знаете куда больше, чем говорите.

- Знаю, - не стал отпираться тот. - Но совершенно искренне думаю, что на сегодня с тебя достаточно откровений.

Скайуокер кивнул и вышел, не прощаясь. А Зейн подумал, что манеры мальчика начинают до боли напоминать Палпатина.

«Неужели мои слова пропадут даром, и юноша выйдет из этого испытания с горьким осадком - и даже злобой - в душе?»

Линнард решительно покачал головой. Трус он или не трус, но непременно поговорит с Императором. Последнему придется объяснить свою выходку, - будь он хоть десять раз ситхом и сто раз правителем.

И врач решительно направился на поиск нужного объекта.

Кипя от праведного негодования, Зейн Линнард обошел пол-«Девастатора». Бесполезно. Его Величество, Император Палпатин словно провалился сквозь землю. В итоге врач, раскрасневшийся и злой, остановился передохнуть в резервной рубке. Он и сам не знал, кого ситха его сюда занесло. Воистину, злость - плохой советчик. Пробежать пешком половину немаленького разрушителя, чтобы оказаться в технических дебрях за пару километров от обитаемых кают. И чем он думал? Рассчитывал найти «Сида» в обнимку с гипердрайвом? Странное представление об императорском досуге.

Линнард машинально провел пальцем по мягкой коже кресла. Наверняка, клонированная... но у Империи по-прежнему есть стиль. Республика вполне обходилась синтетикой, а государство Палпатина вот уже двадцать лет сохраняло этот утонченный аристократизм в деталях. Неброский, как и все естественное.

Исполняющий обязанности капитана сел, устало вытянув ноги, и задумчиво уставился на приборную панель. А что, если?

Нужно быть реалистами: ни он, ни Вейдер не смогут ПОМЕШАТЬ Властелину. Но Милорд вполне способен его... притормозить. Если захочет. Не так давно Зейн сказал Люку, что Энекин для Сида - не пустой звук. И сейчас был готов под этим подписаться. Как бы ситхи не относились к остальной Галактике, между собой они взаимодействовали вполне по-человечески. А значит, милорд мог бы...

- Хотите пожаловаться своему «сообщничку»? - способность Императора возникать в самых неожиданных местах просто поражала. Однако доктор был слишком возмущен, чтобы испугаться.

- При всем уважении - это, скорее, дело Милорда, чем ваше.

Молчание. Зейн Линнард чувствовал какую-то звенящую пустоту внутри. Подобное хамство Императору заслуживало смерти. И, будь у их разговора свидетели, он бы умер на месте. А так... его Величество просто молчал, покусывая нижнюю губу.

- Люк сильно расстроился?

- Разве вы не на это рассчитывали?

- Зачем мне желать ему зла?

- Вы его ранили.

- Это - необходимость. Мальчишке придется это пережить. Он же просил правду.

- А это - правда?

- Сомневаешься в словах Императора? - Палпатин уселся в соседнее кресло. - И почему я это терплю?

- Думаю, вы чувствуете себя виноватым. Иначе не шли бы за мной через весь корабль, - сказал и понял - это правда. Иногда язык бывает быстрее ума. Обычно, не к добру.

- Хам, да к тому же еще и нахал. Восхитительное общество. Понимаю, за что вы так нравитесь главкому.

- Он и вам спасибо не скажет.

- Кто сказал, что я жду благодарностей? Разве похоже, что мне для счастья нужен кто-то еще?

- Вот поэтому вы и не понимаете.

- Кого?

- Не кого, а что. Семью. Детей. Люка. Ведь правда?

- Странные выводы.

- Когда вы говорили про его мать - это была обида.

- Она была предательницей.

- Ваше Величество, почему вам так неприятен разговор о матери Люка? Каждый раз, когда речь заходит об этой теме, вы начинаете, чуть ли, не плеваться ядом?

- У меня складывается впечатление, что, говоря о матери Люка, вы представляете себе что-то вроде девочки-подростка, которую мы мерзко использовали в своих играх? А потом - довели до могилы? Так вот: это - бред. Во-первых, она была старше своего мужа. Во-вторых, опытным политиком. В старореспубликанские времена мы вместе отстаивали интересы Набу. Были членами одной партии. Образно, тогда она была знаменем, а я - рулевым. Но потом выяснилось, что мои устремления не ограничиваются одной планетой, и наша героиня... скажем так, обиделась, что ее подвинули с первых ролей. Ушла в оппозицию - еще не Империи, о которой даже не шла речь. Лично мне, как бывшему союзнику.

- Такое впечатление, что вы говорите о Мон.

- Они, действительно, похожи. Это-то меня и встревожило поначалу. Совершенно очевидно, что Милорда тянет к определенному типу женщин. Я говорю не о любви.

- Ну... вы же в неё не верите. Считаете влиянием гормонов.

- Здесь мы общих точек не найдем. Возвращаясь к матери Люка, скажу: мы с Энекином ее недооценили. Я - не верил, что она может пожертвовать частью амбиций ради чувств. Она это сделала, - и в результате мы получили Люка. А ее муж верил, что ради любви она откажется от сведения личных счетов. Что сказать? Не отказалась. Однако эта женщина в свою очередь не понимала джедаев. Судила их по своему мужу, а он был... ну, скажем так: джедаем наполовину. В итоге все вышло, как вышло. Я ответил на вопрос, почему мне тошно о ней говорить?

- Вы не одобряли их отношений. В ПРИНЦИПЕ, не одобряли.

- Я не вмешивался.

- Да. А если бы это вас зацепило - вы бы им помогли.

- Вы принимаете меня за джедая? Это они были специалистами по бескорыстной помощи ближним.

- А как здорово они помогли родителям Люка - в гробу я их видел, таких альтруистов.

- Именно туда я их и определил. Всей, что называется, «кодлой», - было странно слышать такие словечки из уст Императора, известного безупречным вкусом. Подобный жаргон подошел бы скорее контрабандисту, чем правителю Империи. Хотя - слово «кодла» в подобном контексте смотрелось удивительно органично. Иначе Линнард бы затруднился, как этих... рыцарей назвать. Его возмущение изменило объект, сфокусировавшись на Ордене. Как правильно отметил Палпатин, давно канувшем в небытие. А тот, между тем, продолжал:

- Однако вы передергиваете, Зейн. В том случае дело было в идеологии и политике. При встрече ситха и джедая уходит один. Это - закон возрастом в тысячелетия.

- Но вы же встретились с Энекином - и оба выжили, - резонно возразил врач

- Линнард, вам не откажешь в проницательности, - на лице ситха появилась невеселая улыбка. - Но он был не совсем типичным рыцарем. Точнее - совсем не типичным. НАСТОЯЩИЙ джедай поступил бы так, как Кеноби. Он бы меня убил - и горевал всю оставшуюся жизнь. Оби-Ван обрек на смерть того, кого любил, как брата. Энекин, в сходной ситуации, отказался пойти против человека, который заменил ему отца.

- Не понимаю, - искренне удивился врач. - Лично мне правильным кажется поступок второго. А первого я бы с удовольствием посадил в тюрьму за преступление.

- Мы наконец-то дошли до корня всех бед. Зейн, ты - не форсъюзер. Ситхи и джедаи во многом похожи. Услышь об этом мои учителя, они бы перевернулись в могилах, но это - правда. Друг от друга мы отличаемся гораздо меньше, чем от нормальных людей.

- Вы что, хотите сказать, что форсъюзеры, простите за грубость, моральные уроды?

- С точки зрения ВАШЕЙ морали - да, несомненно.

- А что, есть еще другая мораль?

Император задумчиво сложил пальцы домиком:

- Ты общался с сиротами на гособеспечении?

- Да. Там были очень разные люди. Далеко не все из них стали преступниками...

- Я не о том. Представь, что ты стал директором такого заведения. И увлек всех сирот хорошей идеей - избранностью. Мессианство - опасная вещь. Для того, чтобы этот вирус охватил коллектив, нужна лишь пара фанатиков. С форсъюзерами такое произошло много поколений назад. Сценарий был один - а идеи разные. Вот и готов конфликт философий, Темная и Светлая сторона.

- Значит, для джедаев главным в жизни была их организация?

- Для ситхов, кстати, тоже. Но нас было меньше, и мы были более автономными. А светлые сызмальства завязаны на коллектив. Им сложно жить без себе подобных. Для них это - существование без цели. Понимаешь? Отняв у них Орден, я убил их без оружия.

- Значит, Люк - их последняя надежда? Оригинально, но не умно. Почем им знать, что сын не пошел в отца? Тот ведь был - нетипичным.

- Несомненно, пошел. Здесь дело не только в характере - тут у них масса различий. Особенность Энекина была в том, что он попал к джедаям довольно поздно. И ему сложно было осознать, как это здорово: пожертвовать сегодняшней любовью для гипотетического блага организации. Даже не блага - спокойствия. Да, Скайуокеру-старшему было сложно. А вот Скайуокер-младший такого не поймет никогда. А посему, - какой бы цвет он не выбрал, это все равно будет фикцией. Он - форсъюзер. Но он - не один из нас. Чувствуешь разницу?

- Значит, вы, ситх старой школы, просто сменили в этом уравнении «Орден» на «Империю»?

- Не я. Мы. Вейдер - больше, я - меньше. Потеряв человеческое счастье, он попробовал найти утешение в ценностях форсъюзеров. Похоже, не нашел. В нем слишком много огня для столь... холодной бесчувственности.

- Мой Император, похоже, вы не слишком высокого мнения об этих «альтернативных ценностях».

- Я знаю, что мы есть. Самоуверенные и эгоистичные сволочи, веками плюющие на человечество. Во имя призрачных идей и личных разборок, от которых трещит вся Галактика. К сожалению, я понял это лишь лет в семнадцать, уже успев стать частью системы. И все, что мне удалось - стать тщеславным и лицемерным гадом, плюющим на мораль ради чуть-чуть иных целей.

- Я думаю, - вы переборщили с критикой.

- С какой частью определения ты не согласен? Совсем недавно, сломя голову несясь по коридорам, ты хотел мне сказать то же самое. Не отпирайся, Зейн. Я же слышал.

- Вы и разговор с Люком подслушивали?

- А как же? Доктор, я разрешил вам предупреждать юношу. Однако ни слова не сказал о том, что перестану контролировать процесс. Я увлекся. Ты - тоже. Сам ведь понял, что далеко зашел. Этот разговор начался лишь потому, что ваши с Люком выводы из моих слов были корректными, - но неполными. Нет ничего хуже обрывочной информации - она оставляет слишком много простора для домыслов. Для мальчика - пусть. А вот твои фантазии - для меня лишнее. Предпочитаю вариант «знает, но молчит». Ясно, Линнард?

- Так точно, мой Господин.

- Считай это последним звоночком. И... доктор, я, правда, оценил щепетильность в отношении Вейдера. Редкий офицер удержался бы от разговоров за спиной. И еще больше оценю дальнейшее молчание.

- А - Люк?

- В деле с беглецами задействована масса людей. Слишком многие знают, какое имя Милорд носил до Империи. Так что, по прибытии на Корускант, мальчику будет сложно остаться в неведении. Разве что заткнет уши и запрется в каюте. Так что - пусть готовится. Пара часов у него есть.

В этот момент раздался настойчивый зуммер комлинка:

- Господин капитан, вызов по дальней связи. Центр Империи, высший приоритет.

Палпатин встрепенулся и закивал, знаками давая понять, что необходимо ответить.

- Переведите сигнал в резервную рубку, - произнес Линнард и, прервав связь, удивленно посмотрел на Императора.

- Зейн, вы намеренно стали так, чтобы не попасть в передачу?

- Возражаете? Думаю, что увидеть вас вместо меня - это шок для

любого... собеседника. Может быть интересно...

Палпатин рассмеялся:

- Воистину, коварство родилось раньше вас. И что такой человек делает в медицине?

Когда зажегся экран, помешавший доктору ответить, Император все еще улыбался. Зрелище, прямо сказать, не для слабонервных...

ГЛАВА 23. КАНУН ОПЕРАЦИИ

Утром Айзенн повторила попытку выйти на связь с «посредником» Милорда - доктором Линнардом. Ночью она пробовала неоднократно, но с отрицательным результатом. Разрушитель был в зоне недосягаемости. И сейчас она не ожидала, что с первого раза связь установится.

- «Девастатор», код допуск.

Айзенн пощелкала клавишами, отсылая требуемую информацию.

- Ждите...

Доктор Зейн Линнард. Случайный человек или игрок? Судя по всему - скорее игрок, до времени державшийся в тени. Около Императора случайных людей нет, и никогда не было, - а этот врач занимает высокий пост. Однако традиционно держится в стороне от интриг, поправочка: держался до последнего времени. Зато теперь дебютировал, да с каким шумом! Леди Исард всегда боялась незаметных. Они - как ядовитые змеи: никогда не знаешь, как они ужалят и каков будет укус. По последствиям. И теперь перспектива сотрудничества с человеком, о котором она почти ничего не знала, кроме скупых строчек стандартной биографии, заставляла Айзенн нервничать. Ставки слишком высоки для ошибки - Милорд ясно дал ей понять. Из этой авантюры она выйдет либо заместителем Директора СИБ, либо ее вынесут вперед ногами. Неудачники в таких сферах никому не нужны. Особенно - очень информированные неудачники.

Мысли контрразведчицы снова вернулись к посреднику. Линнард - как себя с ним вести?? Это - коалиция, направленная против Его Величества, или просто старые знакомые? Что его связывает с Вейдером? По данным СИБ, у Главкома не было особых друзей в Центре Империи. Его уважали, ненавидели, презирали, - но никто не делал явных попыток к сближению. Такое положение, казалось, устраивало всех. И вот теперь - этот врач... Запоздалые мысли.

- Переключаю, - дежурный связист флегматично не любопытен и спокоен. И где таких набирают?

Айзенн готовит дежурную улыбку голографическому собеседнику, от аппарата идут помехи, когда вдруг...

Посредник. Только - не тот, который ожидался. Вместо уже знакомого по досье лица Линнарда перед Исард возникло другое. Еще более знакомое.

Как раз то, которое женщина меньше всего ожидала узреть при таких обстоятельствах. Хорошего же заместителя выбрал себе Милорд! Хотя - скорее, наоборот: Император не оставил выбора Главкому? Знать бы еще, что там у них произошло.

Поспешно согнуться в поклоне.

- Айзенн Исард. Я наслышан о ваших «подвигах». Кстати, рад вас видеть во здравии, - ей кажется, или Император тоже язвит, как до этого Милорд, - так долго продержаться в эпицентре облавы. Вероятно, у вас есть свои люди в контрразведке.

- Да, Повелитель, - а мозг тем временем лихорадочно работал, анализируя информацию. Император не в Центре Империи? В космосе? Странно, почему об этом не было в новостях. Похоже, в высоких сферах политики дуют новые ветра. Знает ли отец этот маленький факт? Вряд ли. Если бы Палпатин поддерживал Арманда, он не стал бы раскрывать такую информацию его противнице. Значит, действия Главкома имеют высочайшую поддержку...

- Вы нашли беглецов? - вопрос, прерывающий раздумья.

- Да, Повелитель. Мой бывший помощник решил сдаться. Сегодня вечером они будут у меня.

Палпатин хмыкнул, похоже, уверенности ее не разделяя. Да Айзенн и сама понимала, что СИБ тоже бдит. И проблемы будут в любом случае. Можно было бы попросить поддержку, но интуиция настойчиво советовала не дурить.

- И вам хотелось бы знать, что теперь с ними делать? - следующий вопрос Императора со всей очевидностью сказал: «Теперь их поимка - это твоя проблема. Вызвалась - отвечай». И по тону Властелина было сложно понять, доволен он подобной самонадеянностью или нет.

- Да.

- Ваш договор с Вейдером по-прежнему в силе. Доставляйте беглецов на корабль, - здесь до них не дотянется ни СИБ, ни прочие интересующиеся. А Линнард наконец-то перестанет скучать в обществе столь веселых людей. Да, Зейн?

Айзенн не видела доктора, но слышала его голос - голографический аппарат на «Девастаторе» обладал неплохим микрофоном.

- Никогда не думал, что вместо врача я вдруг стану воспитателем, - проворчал главный специалист Империи.

- Линнард, естественно, согласен, - перебил Император не терпящим возражений тоном, а Айзенн все еще не могла отойти от шока: Повелителю, оказывается, кто-то может панибратски возражать. Хотя - толку-то!

- Значит, доставить беглецов на «Девастатор»? А где он будет находиться ближе к вечеру?

- На орбите Центра Империи.

- Да свершится воля Императора! - Исард попыталась закончить разговор, думая, что все важное уже сказано. Но Палпатин снова перебил:

- Пусть она свершиться поскорее - время сейчас дорого. Учтите это в своих планах. И еще одно: пленников доставите лично. И постарайтесь потише, - я очень расстроюсь, увидев их лица в новостях. После передачи беглецов доктору, - ах да! - простите, капитану Линнарду, я хочу видеть вас в своем кабинете. Во Дворце.

- Да, Повелитель, - выдохнула она, но уже в пустоту. Император не стал ждать ответа.

Аудиенция с Властелином Галактики! Это сулило многое. В случае удачной операции - повышение, в случае поражения - смерть. Впрочем, этот расклад был известен и раньше. Только ставки взлетели. С одной стороны, хорошо знать, что ты не пакостишь Императору - он плохо относится к измене. С другой: что Повелитель потребует за свою... доброту? Нужно абстрагироваться от этих мыслей, иначе она все провалит. Но ей уже начинало казаться, что место зам. директора у нее в кармане.

А может, и не только зама.

Айзенн Исард смотрела на комлинк. Тим Венет пять минут назад связался с ней и сказал, что сдается, если она сделает всё, чтобы он остался жив. Гарантии она дала, разумеется. Зачем бедолаге знать, что Исард в данную минуту не уверена, останется ли сама в живых. Ставки высоки как никогда. Жизнь или смерть. Но ей не привыкать. Если хочешь выиграть - нужно рисковать и не бояться. Только так перемалываются обстоятельства, и всё, что против тебя.

Тим попросил ее достать коды видеонаблюдения миссии Альдераана. Айзенн сразу поняла, для чего. Так вот где они укрылись от СИБа! Зашли без спросу в госздание. Как им удалось? Девчонка со своими способностями или просто удача? Второй раз везение - это уже не случайность. Им повезло, что их не взяли на выходе из Дворца. Теперь вот снова повезло. Продержаться так долго в столице, без документов и денег, в квартале, где на каждом углу патрули! Она не ожидала. Думала, что их возьмут очень быстро. Все-таки девчонка точно пользуется своими способностями. Скорее это, чем сверхоперативная помощь от Венета.

Помощник оказался глупым и слабым. Столько ошибок! Провал за провалом. Как же его готовили, кто же его аттестовал? Первая сложная ситуация - и человек дрогнул.

Страх. Аффект? Что-то слишком долго он у него длится. Ведь называя здание дип. миссии, помощник выдал, где они находятся, поставив себя в уязвимое положение по отношению к ней. Это непозволительное раскрытие!

Исард поморщилась: и с такими людьми приходится работать. Да первый попавшийся любитель, насмотревшись шпионских фильмов, будет вести себя умнее.

Тим Венет - дурак. И она легко его переиграет.

Но вместо уверенности и спокойствия Айзенн ощущала тревогу. Ей что-то не нравилось. И это требовалось обдумать.

«Тим Венет - слабак. И не соперник. Но тогда почему я чувствую неладное? Разве может опасность исходить от такого сотрудника? Допустившего такой прокол?»

Конечно, ему надо продержаться до вечера. До того времени, которое назвала ему она. И в здании, если не контролируешь его, если ты проник туда несанкционированно, находится так долго - опасно. Менее опасно попросить помощи. И плевать, что ставишь себя в зависимое положение и даешь в руки другого такой козырь.

Вот что ей не нравится! Эта «мнимая беспомощность». Весьма тонко разыгранная, так что придраться не к чему. И этим - подозрительна. Подарочек.

«Вот, кажется, нашла!»

Айзенн вообще - не любила подарков. Особенно таких. Ведь, как правило, бескорыстие означает только одно: плату возьмут после, и какую! Большую, чем оно того стоит. Из памяти выплыла строчка куртуазного стиха, который она знала только из-за того, что написан он был к опере. Как там: мы приходим из ночи вьюжной/нам от вас ничего не нужно/кроме ужина и жемчужин/и быть может еще души... Вот-вот. Тот самый случай. Ничего взамен, кроме жизни.

Показать самое уязвимое - глупо. И умно одновременно. Все зависит от того, что стоит за подобной откровенностью. Как еще можно усыпить бдительность и ввести противника в расслабленное состояние, чтобы потом переиграть? Только дав ощущение своего изначального проигрыша. А что, если бы она была на его месте? Чтобы она делала? Ведь именно это! Рассудим: противник сильнее и у него больше ресурсов. Как его обмануть? А просто: дать почувствовать силу, дождаться эйфории от будущей победы, и в тот момент, когда он потеряет внимание - нанести удар исподтишка. В таком случае, подобное раскрытие информации - необходимо. Противник будет думать о твоей глупости и уязвимости. А ты будешь ждать его ошибок. Определенно - умно. Но то - она. А Венет, мог ли он сам дойти до такого? Вообще-то, во время обучения должны были что-то подобное проходить все оперативники. Вспомнил урок? Или кто-то другой напомнил?

Кто же вы, мистер Тим Венет? Игрок? Дурак? Или марионетка в руках опытного кукловода?

В голосе у него не было страха. Он явно на что-то решился. Вот знать бы, на что. Но мыслей читать она не умела. Зато умела анализировать и ставить себя на место другого.

Нет, все-таки, после побега, голова у него работала только в одном направлении. Нет, он вряд ли притворялся раньше и вел двойную игру. Поэтому тут два варианта: либо он действительно не просчитывает свои поступки, либо действует по чьей-то указке.

Все-таки Тим Венет - не игрок. Не тот характер.

Что мы имеем сейчас. Если отбросить самую простую версию о наивности мистера Венета и о том, что за ним никто не стоит. Что думает другая сторона: неважно, Венет как игрок, - хотя это и маловероятно, но сбрасывать со счетов все равно не стоит, - или его кукловод. А то, что она, по идее, уже должна прийти в состояние полной уверенности и превосходства, полагая, что значительно умнее, сильнее и опытнее. Что Тим полностью зависит от нее. Что он - изначально в проигрыше и деваться ему некуда.

Коды здания она переслала сразу. И так же сразу пресекла в зародыше идею идти за ними в миссию. Там патрули, это раз, а во-вторых, вся операция должна пройти без шума. Это только по Галактик Веб, в развлекательных фильмах, сотрудники спецслужб могут разнести полгорода. На самом деле с нее строго спросят за каждую царапину в стене. Как минимум нужно безлюдное место. И близкое к докам. И одно место такое было.

Айзенн назвала Тиму место и время. Придумала объяснение для принцессы и ее спутников. Венет скажет, что они улетают, но только по пути зайдут за разрешением, без которого автоматическая система безопасности столицы не выпустит их за пределы атмосферы и попросту собьет. Тим заведет их в кафе. И всё.

Всё, что нужно знать Венету.

Рассветает. Поспать бы пару часов... но - нет. Потом. Впереди еще половина суток, а сейчас ей надо приготовиться. Просчитать все варианты, составить план на тот случай, если все пойдет не так. Один, а лучше - парочку. В ситуации, когда промах означает или смерть, или отставку - перестраховка необходима. Да, она рискует. Но это будет строго просчитанная опасность, без всяких там непредвиденных «если».

На экране комлинка появилась карта района.

Айзенн довольно улыбнулась: отец хорошо ее обучил. На свою голову. И приступила к работе.

Арманд Исард стоял у окна. Итак: противник информацию получил. Где дочь собирается встретить Венета и его спутников? Что сделает с помощником? Придет ли одна?

Бесконечные вопросы.

Уже восходит солнце - поспать сегодня не получится.

«Ничего, выспимся после смерти», - подумал директор, и тут же сплюнул, - «чур, чур меня. Что за мысли!»

Ситх! Арманд выругался. Пальцы его легли на кнопку вызова помощника.

- Срочно выясните, как работают офисы в районе, координаты которого есть у моего дроида. И распорядитесь о чашке кофе.

- Да, сэр.

Дроид показывал карту района. Небольшая площадь, зажатая зданиями - обычный столичный ландшафт. Разве что тут меньше народу. Это деловой квартал, и вечерами и в выходные он почти мертв. Идеальное место для засады? Айзенн прокололась?

Не слишком ли он ее принижает? У девчонки есть чутье. И она будет настороже. Исходить из того, что она допускает ошибку, никак нельзя. Нужно думать наоборот. Искать плюсы.

Почему не оживленное место? Ведь там ей будет проще незаметно подойти? Все обычно назначают такого рода встречи в густом потоке людей. Там, где можно незаметно раствориться в толпе, и так же возникнуть. Это же азбука разведки. Вот! Оно самое! Плюсы оживленного места являются и минусами. Там проще растворить агентов, чем на безлюдном пустыре, где чужаков можно сразу заметить и распознать. Где можно понять ловушка это или нет. Где его люди должны стать ни много, ни мало - невидимками!

То есть... она таким образом - перестраховывается.

Значит - будет одна.

А может быть, она специально назвала эту площадь и кафе, чтобы СИБ ждал ее там, в то время как она перехватит принцессу раньше? Мда, неприятная мысль. Не может же он растворить по всему пути, от миссии до площади, оперативников.

«Итак», - сказал себе Арманд, отхлебывая кофе, - «она придет раньше и будет наблюдать. Значит, людей нужно ставить немедленно».

Она не доверяет Венету, это понятно.

Ну, конечно, она не доверяет Тиму. Доченька слишком умна для повторения ошибок.

Как бы он поступил на ее месте?

Ну, во-первых, не поверил предателю. Тот, кто раз предал из-за страха, сделает это еще раз. Кстати, не убедила ли она Венета, что Арманд опаснее Вейдера? Ждать или нет ему подвоха с этой стороны?

Да нет. Вряд ли у нее бы получилось. Слава Темного Лорда создавалась не один день. Так что... Тим бы не поверил. Значит, по крайней мере, здесь можно не опасаться двойной игры. Хотя Тим может разнервничаться и тогда - жди беды. Уж лучше пытаться обыграть противника, ведущего двойную игру, попытаться разгадать его логику, чем попытаться понять того, кем движет страх. На своем опыте Арманд знал: проще догадаться, как будет действовать профессионал, чем любитель, да еще и в состоянии аффекта. А Венету до профессионала ой как далеко. Нет, это безнадежный случай.

Арманд подошел к рабочей консоли стола. Открыл музыкальный архив, нашел инструментальную музыку.

Звуки невидимого оркестра заполнили помещение. Ломаный ритм, рисунок которого часто сбивался, инструменты, то играющие разом, то вступающие друг за другом, без всякой очереди - и не угадаешь, когда какой заиграет. Импровизация - любимая музыка Айзенн. А вот ему подобные вещи всегда казались какофонией. Хотя дочь пыталась разъяснять, что он просто не подготовлен для распознания всей композиции. Что за сложностью отдельных кусков скрывается единая красота, которую не разглядишь так, с бухты-барахты, не свяжешь воедино. Его раздражает бессмысленность, только оттого, что музыка распадается на фрагменты, и он не слышит ее в целом. Поэтому - не понимает. А смысл есть.

А еще она говорила, что постигать общий смысл ее когда-то заставило уважение к музыкантам: ведь такие вещи могли создавать только единичные виртуозы.

Что ж, у нее всегда была слабость к асам своего дела.

Да и сама она была такой.

Айзенн - их лучший оперативник.

Лишь только с одним минусом: СИБу, то есть Арманду, известны все ее операции. Ее стиль работы. Ее методы.

Ему даже не нужно заставлять своих людей сделать справку по ее делам.

Он и так все знает: его дочь придет раньше, и будет наблюдать. Сама к Венету не пойдет. Скорее - спровоцирует заваруху, - и будет уносить ноги со всеми, кто попадется под руку. В ее любимой музыке это называется - заранее подготовленной импровизацией. Импровизацией на заданную тему.

Что можно противопоставить этому?

Нужно вести ритм, то есть отделить часть сотрудников, которые будут вести операцию, как она была запланирована. Но, будет еще одна часть людей, которых необходимо выбрать. Эти люди не будут вмешиваться в операцию, но будут весьма тщательно следить за аномалиями и вмешаются в нужный момент.

А ему самому нужно выбрать точку обзора для себя. Упустить под чью-то ответственность это дело он просто не мог.

В случае неудачи Директор терял слишком многое. И был полон решимости этого не допустить.

- Вы так долго! Мы уж думали, что сбежали! - Хан не спал и был начеку. Зато девчонка задремала прямо у входа на холодной ступеньке холла. Не было видно вуки. Куда он делся?

- Как смог, - ответил Венет. - Я подключился к текущей информации СИБа и раздобыл коды от этого здания. Видеонаблюдение, пароли от кабинетов. Так что, мы можем с комфортом дождаться вечера. А где ваш алиен?

Но Соло игнорировал вопрос.

- Откуда у вас столько информации?

- У меня остался доступ к сведениям коллег.

- Почему нам нужно непременно ждать вечера?

- Как? Вы не хотите попасть на свой корабль?

- Почему бы нам излишне не рисковать? Не остаться здесь до понедельника? Зная коды кабинетов, мы может зайти к любому высокопоставленному чиновнику-альдераанцу. И потом, неужели о «Соколе» до сих пор не знают?

- Нет.

- Сомневаюсь. Контрразведка не может работать так скверно.

- О вашем корабле знают двое: я и моя начальница.

- Разве она нас не ищет вместе со своими коллегами?

- Нет. Получилось, что я ее подставил, когда выводил вас из дворца, и в СИБе считают, что действуем мы с ней заодно.

- Почему же она их не переубедит?

- Ее просто нет в столице.

- Откуда вы знаете?

- Она сама говорила мне об этом, когда оставляла свое удостоверение. Ну... что дела ее вынуждают улететь на несколько дней из системы, - лгать получилась очень достоверно. Но усыпить бдительность контрабандиста было непросто.

- Странно, что ВАС пока не вычислили...

- СИБ большая организация, да и я не в штате. Начальница же, которая все знает обо мне - улетела на внештатное задание и еще не в курсе, что случилось. Думаю, за выходные ее вряд ли найдут. Можно сказать - нам повезло: ваш корабль не фигурирует в «черных списках» контрразведки. Но вечером, перед выходом, мы, конечно, проверим это еще раз.

- Почему вы считаете, что нам повезло? Потому что ваша начальница пропала?

- Да. Ведь как только появится она, СИБ будет знать, что мы пленники Вейдера, и свяжется с ним. А тот не будет долго решать, что делать с нами.

- Вот это-то мне и странно. В прошлый раз я хотел вас спросить - откуда такая уверенность, что Вейдер нас убьет? С чего это вы вообще взяли?

- Потому что это его уязвимое место - прошлое. Тщательно выстроенный имидж - и вдруг все данные. И он весьма мстителен и безжалостен. Столько ходит рассказов, как он убирает негодных... не прикасаясь - душит, например...

- Это ваш домысел, основанный на слухах и суевериях про мифическую силу. Я же в нее не верю. А верю в то, что он должностное лицо и будет вынужден действовать строго по закону.

- Вы не знаете Вейдера...

- А вы знаете? - перебил безопасника Соло. - Пересекались лично?

Тим отрицательно покачал головой.

- То-то же. А я лично пересекался с ним. В первый раз он дал нам уйти. Во второй раз просто задержал.

- А в третий - он вас просто казнит.

- С чего такая уверенность? Мне он не показался мстительным.

- Мы можем ему просто надоесть. Особенно ты, - это проснулась Лея, - если уж мы решились на побег, значит нужно идти до конца. К тому же у меня есть некоторые планы, которые никак нельзя реализовать, будучи арестованной.

- Ты не была арестованной. Условия были весьма комфортабельными.

- Соло, какая разница, камера или удобная комната, когда и там, и там ты не свободен?

- Ты так говоришь только потому, что никогда не была в камере. Разница есть.

Лея упрямо сжала губы. Хан махнул рукой и повернулся к Венету:

- Значит, нам лучше попасть к безопасникам, а не к вашей начальнице?

- Не лучше. СИБ рано ли поздно вас отдаст ему. Вы просто оттяните свой приговор, сдавшись СИБу.

- И ваш тоже? - ехидно спросил Соло.

Тим промолчал. А Лея поднялась и подошла к Хану, заглянула ему в глаза, но проговорила, обратившись к оперативнику:

- То есть - выхода нет, ведь так, Тим?! Только прорываться к «Соколу»?

- Надеясь, что Империя не дотянется до нас на Альдераане? - буркнул Соло.

- Да, - просто ответила Лея.

- Поскольку мы сейчас в одной лодке, - проговорил Тим, - голосую: чем к Вейдеру - лучше умереть. Хотя пожить мне, естественно, тоже хочется. Так что я в корне против варианта: сдаться.

- И я за прорыв к Соколу, - поддержала его принцесса.

- А я, - упрямо стоял на своем кореллианец, - против.

- Хан, - умоляющий взгляд, - мне нужна свобода. Чтобы довести свое расследование до конца. Альдераан. Да, безопасней дождаться своих подданных, но как только меня узнают - сразу возьмут под контроль и отправят под охраной домой. Я сменю одну клетку другой. А правду так никогда и не узнаю.

Она стояла вплотную к нему. Хан не выдержал и отвел взгляд.

- Хорошо. Все будет так, как того хочешь ты.

- Спасибо, - она провела рукой по его волосам, но он сделал шаг назад. Не нравился ему Тим Венет. Не нравился его план. Всё не нравилось. Неужели Лея не чувствовала западни?

- Кстати, насчет лодки: мы ваши пленники или сообщники? - тем временем спросила у Венета принцесса.

- Какие пленники! Если вы не верите мне - делайте что хотите, хоть даже - оставайтесь здесь, мне-то что, - голос Тима дрогнул от обиды. Хорошо получилось. Раньше он за собой актерских способностей не наблюдал. - Мне проще будет скрыться без вас.

- А как же помощь Альдераана? Уже не нужна? - усмехнувшись, спросила Органа.

- Я помог вам бежать. Разве вы откажетесь от слов, если я возникну на Альдераане и напомню их?

- Нет, не откажусь. Если буду на Альдераане.

- Значит, решили? Ждем до вечера?

- Значит, ждем до вечера...

- Сейчас я отключу видеонаблюдение в холле и кабинете - и мы немного поспим. И кстати, где ваш алиен?

- Дышит свежим воздухом, - сказал Соло.

Не нравилось ему это всё.

Министр обороны Галактической Империи Сет Пестаж разбирал документы. Так казалось со стороны. На деле же господин министр уже довольно долго смотрел на одну строчку отчета, думая совсем о другом. И, случайно подняв глаза, он очень удивился, увидев объект собственных раздумий. Император терпеливо стоял на пороге, пристально следя за подчиненным.

- М-мой Повелитель! Что...

- Нет-нет. Ничего не случилось. Я просто зашел в гости, - Палпатин демонстративно обвел взглядом элегантную обстановку каюты. Это были апартаменты для важных персон - новехонькие, потому как Вейдер предпочитал каюту попроще. А селить сюда кого-то в его присутствии капитан не рискнул. Теперь помещение наконец-то обновили.

- У тебя тут уютно. Тебе хорошо, Сэт?

- Хвала Силе, не жалуюсь, - настороженно отозвался последний.

- Тишина и спокойствие - какой контраст после столицы. Теперь ты согласен, что поездка была отличной идеей?

Нет, Пестаж так не думал. Слишком многое могло произойти в Центре Империи в отсутствие трех ключевых фигур имперской политики. Это опасно. А должность министра обороны как раз и предусматривала устранение опасностей для Империи. Но - не возражать же Императору?

- Щадишь меня, Сэт? - в мягком голосе Повелителя появились металлические нотки. - Не хочешь противоречить? Волновать по пустякам? А ведь ты отвечаешь за очень серьезные вещи. Вещи, связанные с безопасностью государства. В которых не должно быть места сантиментам.

- Император!..

- Молчи! Сейчас говорю я, а ты слушаешь. Потом - рассказывать придется тебе. И - не дай тебе Сила отказаться дать мне удовлетворительные ответы.

Пестаж подобрался, мгновенно покрывшись липким потом. Он слишком хорошо знал этот тон Повелителя. Обычно такие слова означали, что вот-вот полетят чьи-то головы.

- Что там с моим предателем? Его вычислили?

- Все следы ведут к высшему руководству СИБ. Но у нас нет прямых доказательств, кто...

- Арманд Исард. Пожалуй, у меня есть новые факты в твою копилку.

И Император вкратце поведал историю беглецов, умолчав про Айзенн и украденную пленниками информацию.

- Вейдер полетел на Альдераан. Там сходится очень много путей, и чутье подсказывает мне: он добудет нам доказательства. Вот только, вполне может быть, - поздно. Поэтому я решил, что для действий мне вполне достаточно, что Арманд проигнорировал мой приказ - оставить дело с планами. И все, что с ними связано. Собственно, я мог бы арестовать его прямо сейчас, но это будет слишком сильным ударом по СИБ, как структуре. Многие будут сомневаться в его вине. Арманд - хороший руководитель и весьма популярен в Центре. К тому же, он там, а мы - нет. Хоть это и тайна. Словом, последнее, что нам нужно - это слухи и домыслы. Вина Исарда должна быть совершенно очевидна всей СИБ. И, главное, нам нужен достойный преемник. Человек, который сразу же займет кресло Директора - и удержит организацию от внутренних дрязг. Даже, если придется устранить кого-то из смутьянов.

- У вас уже есть кандидатура?

- Да. Его дочь.

- А она согласится? Родственные чувства...

- Вот и проверим, достаточно ли она тверда для такой работы. Мы свяжемся с этой дамой - ты и я. Беглецы - шустрая мишень, и шанс, что Арманд промахнется, - очень велик.

- У него большой опыт.

- У парня - тоже, хоть и в других вещах. Вуки - сильны и известны своей способностью выживать в любых трудностях. А девочка - латентный форсъюзер. Уже то, что Милорд обратил на них внимание, должно было вас насторожить. Теряете хватку?

- Боюсь недооценки противника. Возможно, они хороши. Но беглецы - лишь любители. Если они смогут долго скрываться от СИБ, значит, нам надо набирать новый штат. По причине профнепригодности.

- Ты прав, Сэт. Но от них не требуется долгий марафон - только один краткий рывок. От этой троицы масса неприятностей. Арманд - вот единственная причина, по которой я это терплю. Мне нужна провокация, громкий провал, после которого Айзенн схватит отца за руку. Беглецы об этом не догадываются, но их единственный шанс спастись - это помочь МНЕ. Хотят выжить - придется попотеть.

- Мой господин, не слишком ли «круто»?

- Они ведь сами напросились на роль «наживки», - а глупость нельзя оставлять безнаказанной. Впредь будут умнее.

- Или хитрее.

- Очень может быть. Ну так и мы тут не без талантов, правда, Пестаж? И потом, у меня есть специалист, способный вбить чуть-чуть мозгов в юные головы.

- Вейдер?

- Не угадал. На сей раз - Линнард.

- Мне казалось, его назначение - лишь ширма...

- Правильно казалось. Но плох тот стратег, что не использует все выгоды ситуации. Сначала беглецов напугают. Потом, если доживут, Зейн с ними поговорит. И растолкует кое-что на предмет имперской политики.

Палпатин внезапно замолчал.

Хватит ли у Линнарда ума не сводить беглецов с Люком? Хотя врач ничего не знает о причинах побега, надобно его просветить. Но пересечений вряд ли удастся избежать: Люк привык заходить к врачу, а беглецам предоставят видимость свободы. Их уже охраняли, и что из этого вышло?

- Неожиданный план. Мне нравится, - прервал молчание Пестаж.

- Подлетаем, - невпопад ответил Император.

Сэт Пестаж перевел взгляд на экран, куда неподвижно глядел Император.

«Нет, лучше дать им свободу передвижения, ограниченную «Девастатором» и статусом гражданских лиц, дать пересекаться с мальчиком, но Линнарда обязательно обо всем предупредить. А слова, слова для них - доктор сам подберет. Он еще тот специалист по влезанию в душу».

Двое людей в чреве огромного корабля молча смотрели на обзорный экран, уже отобразивший панораму столицы. Их ждал Корускант.

ГЛАВА 24. ЗАСАДА С ДЕСЯТИ СТОРОН

Центр Империи - город, застроенный уровнями, словно простой многоэтажный дом, уже не одно столетие, как поднялся к звездам и спустился вглубь планеты. Искусственная атмосфера создавала приемлемые и равные условия всем горожанам: что внизу было солнечно и тепло, что на верху не было разрежено и излишне ветрено. Но отчего-то только верхние уровни считались престижными. Хотя отличались первые от подземных только тем, что нередко облака были ниже шпилей зданий, верхних посадочных площадок и вип-этажей. И скрывали обычную суету большого города, обеспечивая иллюзию уюта.

Пятый уровень в деловом секторе мегаполиса еще считался престижным, так как выше шли только посадочные площадки и офисные пентхаузы. На нём разместились корпоративные здания и точки общепита для служащих. Именно одну из таких точек предпочла Айзенн, и Арманд Исард был доволен выбором дочери: место весьма удобно и красиво. К тому же, напротив него - здание Билдинг Корпарейшен, тонна стекла и металла, представляющее собой офисный массив, который тянулся на пару километров вверх и вниз на другие уровни и схватывал полукольцом небольшую площадь здесь. На двадцатом этаже здания, приходящемся примерно на половину высоты пятого уровня, находилось контора по экстремальному туризму. Вот ею директор весьма заинтересовался. По своим причинам.

Войти в офис, не оставляя следов и свидетелей, чтобы потом никто не догадался о гостях, побывавших тут в выходные без ведома хозяев, - для контрразведки не представлялось сложным. Охраны как таковой не имелось - за людей всё делала автоматика, разве что несколько человек сидело в диспетчерской, отслеживая показания датчиков и камер внутреннего наблюдения. Сделать так, чтобы они видели только то, что захочет СИБ, и никогда бы не узнали, что тут произойдет с минуты на минуту - было ещё проще.

Директор осмотрел помещение. Завлекающие проспекты, заманчивые предложения. Скидки. Фирма возила людей во Внешние регионы.

«Надо же! Туда кого-то можно заманить? Ни за что бы не подумал».

Помимо бумажной и полиграфической рекламы офис был завален вещицами поинтересней. О назначении некоторых из них даже директор СИБа, повидавший всякие технические штуки, не мог сказать ничего определенного. Среди узнанных были как безобидные игрушки: инфракрасные бинокли с лазерными прицелами; различного вида хронометры со встроенными функциями компаса, барометра и датчиками измерения физического состояния человека. Так предметы и посерьезнее. Оружие, например. Арманд долго стоял над одной из витрин, внимательно осматривая десять модификаций бластера. Интересно, бутафорское или настоящее? Если настоящее - что делали клиенты этой компании? Ездили на сафари? Или сами были наживкой для туземных охотников?

Интересно, что вообще за люди приходили сюда? Судя по всему, явно слегка двинутые. Те, кому требовалась дополнительная острота ощущений. Причины были понятны, но вот следствия: нет. Почему бы этим адреналинщикам не найти себе соответствующую работу, да в хоть той же Армии? Люди, люди: Арманд покачал головой. Не хотят менять условий, и тяготятся ими же. Оттого и приходят в столь сомнительные конторки, где можно, отстегнув крупную сумму, отвлечься от пресной столичной жизни, проверив себя на прочность в самых экзотических ситуациях. И, немаловажный фактор, гарантированно вернуться назад.

«Всё это псевдо-риск и псевдо-проверка», - констатировал директор.

Разве можно судить по запланированным учениям, как себя кто-то поведет в реальной ситуации? Когда будет знать, что всё происходящее не игра, и он на самом деле рискует жизнью? Так, как это делают каждый день безызвестные оперативники, полицейские, пожарные, спасатели, наконец, военные: солдаты и пилоты?

Позднее стоило проверить законность деятельности турфирмы. Арманд помнил, что такого рода компаний было немало в Старой Республике, и ему было несколько странно, что смена строя никак не повлияла именно на вот это заведение. Ну, конечно, оно сейчас стало называться государственным, но, скорее всего, - только на бумаге. Арманд был убежден: какой-то чиновник ежемесячно получал хорошую надбавку к зарплате. Коррупция. Все методы борьбы бесполезны.

«Вот так всегда и бывает: ведешь одно дело, а раскрываешь по пути сотню других». Ведь Директора конторка заинтересовала всего лишь своим расположением в западном торце здания. Это был единственный офис, выходящий на три стороны сразу: север, запад и юг, - и не поделенный внутри картонными перегородками. Огромный зал с минимумом мебели: пара витрин с оружием, несколько столов и диванов и всё! Весь остальной... ммм, назовем это реквизитом, «специфический реквизит» висел на стенах.

Удобное местоположение и обзор. Лучше ничего и не сыщешь! Справа от площади, если стоять лицом к кафе и спиною к Билдинг Корпарейшен, шел переулок, по которому должны были прийти беглецы. Западная сторона. С южной - можно было увидеть кафе. Что касается севера, то туда выходило даже не окно, а целая прозрачная стена, которая могла плавно отъехать и впустить посетителей, прибывших сюда на аэротакси. Этим, видимо, и обусловливалось полупустое пространство перед этой панелью - чтобы иногда исполнять роль балкона и посадочной площадки, коих дизайн здания не предусматривал. Сотрудники, вынужденные парковаться внизу, пользовались простыми лифтами.

Площадка для обзора идеальная. На противоположный торец здания установили камеры слежения, и Арманд почувствовал себя высшим существом, взгляду которого подвластно все.

Его люди расставлены по местам. Преимущественно на первых этажах. Кто-то явно присутствовал на улице: например, чинил лазерную вывеску, которая никак не хотела работать и показывать рекламу, или ходил с туристической картой, пытаясь что-то выяснить у редких прохожих. Молодая пара сидела за столиком кафе и игнорировала окружающих. Остальные - растворились за стенами и безжизненными спидерами.

Арманд проверил связь. Откликнулись все. И те, кто был на виду, в «наружке». И те, кто был на первом этаже зданий, незримый, но явный. И последняя группа призраков-виртузов.

Пальцы директора отбили победный ритм. Сегодня его день.

И настроение пело, и было прекрасным ровно до того мгновения, как первый пост сообщил, что мимо него прошли «гости», до того мгновения, как дуло бластера уперлось Арманду в висок.

- Вы обещали, что отведете нас на корабль, но мы идем явно не к докам, - Хан остановился и подозрительно посмотрел на Венета. Тот ответил взглядом, полным уничижительного презрения, выгодно скрывшим неуверенность. Еще спасибо, что Айзенн озаботилась прикрытием. Теперь Тим хотя бы знал, что говорить:

- Для того чтобы вы улетели, нужно разрешение.

- А, да, - с чувством произнес Соло, - щит безопасности... как-то я совершенно забыл о таких штуках.

Лицо бывшего СИБовца красноречиво сказало «ну, еще бы». Он бы и сам забыл - без помощи младшей Исард. Каким же дураком он был, считая, что сможет улизнуть с планеты. За прошедшие часы Тим укрепился в решении продать головы этих двоих господину директору. И совесть его практически не мучила.

- Мне пообещали его сделать. У вас есть, чем оплатить?

Хан и Лея переглянулись.

- Нет, всё на «Соколе».

Неожиданная трудность. Но опасность часто подстегивает даже не слишком проницательные мозги:

- Принцесса, из чего сделан ваш поясок?

- Ситх, а ведь и правда! Драгметаллы и кристаллы. Подойдет в качестве оплаты?

- Подойдет.

- А что если ваш продавец не захочет взять такой платеж?

- Тогда мы его убьем, - жестко сказал Тим, и Лея вздрогнула. А Хан приподнял левую бровь.

- А вы, случайно, - иронично сказал он, - свою «отсутствующую на выходных по делам» начальницу - не убили? Что-то вас долго не было вчерашней ночью! А?.. - но оперативник напряженно молчал. - Да, не смотрите вы так, я ж шучу!

- Что и сказать - нашли хорошее время для шуток, - огрызнулся Венет, мгновенно облившийся холодным потом. Приняв предложение Арманда, он получил в награду все «прелести» жизни изменника. И теперь думал: Соло на самом деле что-то заметил, или это у него совесть не чиста? Вот и мерещатся намеки? В такие моменты Тим бы многое отдал хоть за толику оперативного опыта. Но, увы, приходилось выкручиваться самостоятельно. - Я же сказал, что искал коды доступа к камерам. Вы забыли?

- Да я ПРОСТО пошутил, Тим. Я не думаю, что вы ее убили, - не успел предатель расслабиться, как вдруг - новый удар: - Я вообще не думаю, что вы способны кого-нибудь убить. Не такой человек, - Тим закусил губу: проклятый контрабандист озвучивает его потаенные сомнения, спрятанные за бравадой. При таком раскладе ему трудно будет их запугать, если что. А Хан, между тем, продолжил: - Поэтому мне не нравится, что единственное оружие у человека, который им вряд ли воспользуется. Дали бы вы бластер мне.

«Дать ему бластер! Ну уж нет!»

И Тим Венет быстро вышел из замешательства:

- Как вы заметили, бластер только один. И я могу рассчитывать только на себя. Не на вас.

- Хан, - девчонка опять пришла ему на помощь, - оставь его в покое. В кого ты собрался стрелять? И потом, у нас всегда есть Чуи.

Волосатый алиен издал мощный рык, заставив Тима побледнеть.

«Да, будет нелегко. Девчонка - ерунда, просто испугается, кореллианца можно будет шантажировать ею, а вот вуки - крепкий орешек».

- Нам сюда, - Тим открыл дверь кафе, пытаясь разглядеть Айзенн. Но ее не было. Пока не было? Или вообще? - Человека моего пока нет, но он скоро подойдет. Давайте просто войдем и закажем чего-нибудь.

- Давайте, - сказал Хан, и у Тима отлегло от сердца: пока его сообщники ничего такого не заподозрили. Только бы пришла патронесса, и дело сделано.

И почему, когда он выбирал точку обзора, ему не пришла в голову мысль, что это местечко уже будет занято? Знал бы, принял бы меры. Хотя все-таки кое-какие меры он принял. Главное - потянуть время.

- Привет, папуля. Рада тебя видеть.

Легкий поворот головы. Проказница-дочура вырядилась в свой любимый алый. И как в таком наряде ее не остановили патрули? Неужели можно проглядеть девушку, затянутую в столь облегающий и столь яркий комбинезон?

- А я - тебя, - Арманд сделал как бы незаметное движение, но...

- Руки! - Айзенн сдернула с тыльной стороны ладони коммуникатор и опрокинула отца на пол, лицом вниз. Директор смог теперь разглядеть туфельки дочурки. Что ж, туфельки как туфельки, беленькие и чем-то похожи на пуанты. И почему он не отдал ее в балет?

- Пытался подать сигнал? - резко спросила она.

- Не тяни, - едко сказал он, - стреляй.

- Пока рано.

- Я должен раскаяться?

- Да.

- С какой это радости?

- А с той, что мой бластер у твоего виска.

- Но ведь ты тоже не ждала меня здесь. Ведь не ждала?! Так что мы на равных.

На равных! Айзенн усмехнулась. Блефует родитель великолепно.

- Постой, разве это я у тебя на прицеле? По-моему, нет.

- У меня на прицеле твои люди. Они ведь нужны тебе живыми? Они ведь тебе нужны?

- Ты не помешаешь. Я могу тебя пристрелить.

- Можешь, но не станешь.

- С чего это ты взял?

- Если бы ты решила меня убить, я бы уже был мертв.

- Считаешь, мне помешают спустить курок - родственные чувства?

- Нет. Хотя, мне бы хотелось иногда так думать. Но сейчас, я думаю, что нет. У тебя другие планы.

- И какие же?

- Взять реванш. Насладиться победой. А для этого нужно сделать ни много, ни мало - чудо. Оставить мне жизнь, забрать пленников и улизнуть с планеты. С учетом того, что ты здесь, а они там, в кольце моих людей - это будет весьма проблематично.

- Значит, ты полагаешь, что мне обязательно выполнить все три условия? И без этого я не буду удовлетворена?

- Да. Ведь тебе нужно доказать всем свое превосходство. И побольнее ударить меня.

- Зачем? Я уже знаю, что переиграла тебя.

- А дальше что? Когда ты поймешь, что игры кончились?

- Ты сам меня учил не попадаться на сантименты.

- Но ты ведь уже повелась. Тогда почему бы не сделать еще один шаг - и не помочь мне? Исправить то, что ты сама сделала?

- Ты себя переоцениваешь, папа. Но ты прав, убивать я тебя не буду. В ловушку же загнал ты себя сам. И помочь тебе я ничем не могу. Только своим невмешательством. У тебя еще пока есть выбор - сдаться добровольно и отменить операцию или бежать.

- Убежать? И куда? Разве можно убежать от СИБа? Сдаться? Хм. Чистосердечное признание зачтется на суде, хочешь сказать? Да-да, знаем мы эти шуточки. И как всё засчитывается. В чью пользу.

- Жадность сгубила не одного человека. Захотел примерить корону?

- А ты - сесть в мое кресло.

Айзенн убрала лазер от головы отца и отошла на пару шагов назад. Но с прицела его не спускала.

- А чья у меня в жилах кровь? Твоя!

Арманд перевернулся и сел, не касаясь пальцами пола. Уперся спиною в диван.

- Патовая ситуация, Айзенн, убить ты меня не можешь, а сдаваться и сотрудничать я не стану. Что будем делать?

- У тебя есть идеи? Слушаю внимательно.

- Предлагаю сдаться тебе.

- И?

- Спишем все на Венета. На мертвецов легко все списывать.

Айзенн встряхнула головой. Хорошо знакомый жест. Она уже что-то решила.

- Приличное предложение. Мне надо подумать. Дай отправить одно сообщение.

- Даю тебе пять минут.

- Пять минут - достаточно, - улыбнулась она.

Тим Венет нервничал. Они сидят в кафе, но тишина. Никто не подходит, никого вокруг нет. Пустынный район.

А вдруг Айзенн не придет? Что тогда? Без нее - нужны ли будут они? И как они раскроют заговор, если патронесса сбежит?

Сколько сейчас времени? Тим медленно скосил глаза к левому запястью. Она уже опаздывает на десять минут!

Им принесли заказ. Кореллианец и вуки выбрали альдераанского виски, а вот принцесса взяла сок. До этого сообщники казались спокойными, но, то ли почуяли его нервозность, то ли их опьянила возможности будущей свободы, - вели они себя весьма неспокойно.

- За Альдераан! - провозгласил Соло, кивнув в сторону принцессы. Сделал глоток. А потом спросил то, что Тим боялся больше всего: - А ваш человек точно придет? Может, нас просто кинули?

- Нет, он не может не прийти.

- А пунктуальность - входит в число его добродетелей?

- Если он опаздывает, значит, его задерживают веские обстоятельства.

- Поторопился бы он. У меня нехорошие предчувствия.

- А мне кажется, что за нами следят, - просто сказала принцесса.

Тим вздрогнул. Оглянулся. Парочка, ремонтник на улице, турист - пусто. Ни одного сибовца. Где же все? Может, он перепутал площадь? Да нет, Айзенн сама переслала ему на датпад схему, как пройти. Просто он не в курсе, что задумал СИБ. Поэтому следует успокоиться и запастись терпением. И без команды общей тревоги - не дергаться.

Соло проследил за взглядом Венета и резко стиснул стакан с виски рукой, наконец-то уяснив, что ему так не понравилось на входе в кафе. Как, интересно, этот «ремонтник» собирается воспользоваться в таком тонком ремонте допотопной газовой сваркой? Там же будет месиво из спекшихся проводов! Уж в чем в чем, а в сварке Хан разбирался - «Сокол» слишком часто ломался в неподходящих местах. Без мастерских. А этот парень, похоже, видел сварочный аппарат только на картинке.

«Так я и знал! Это - такой же ремонтник, как я - имперский штурмовик».

Тим Венет поднял глаза и обнаружил, что его внимательно разглядывают «сообщники». Нехорошо так разглядывают. Потом Лея и Хан переглянулись. И Тиму ничего не оставалось, как читать по губам.

«Ну что?», - спросила шепотом девчонка.

«Мы были правы! Он нас предал», - ответил Хан.

«У него бластер».

«Он не будет стрелять».

«Чуи?»

«Да!»

«Нужно узнать, где корабль».

- Боюсь, - криво улыбаясь, произнес Тим, - мне придется разрушить один стереотип. И для себя, и для вас. Вы правы, я ни разу не стрелял в людей, и я не хочу этого делать, но буду вынужден, спасая свою жизнь. Сидите тихо. Вы под прицелом.

Соло заглянул под стол. В руках у Венета был бластер, направленный на Лею.

- Одно нервирующее меня движение и девчонке - конец.

Слова возымели странный эффект: девчонка не испугалась. Она посмотрела на побледневшего от злости Хана, на взъерошенного вуки и сказала только одно:

- Чуи, сейчас или никогда!

А дальше случилось несколько вещей. Буквально, за считанные мгновения.

К Соло подъехал обслуживающий дроид и дал комлинк с куском пластика. Тим на мгновение перевел глаза на неожиданный подарок кореллианцу, как Чуи, рыкнув, перевернул стол. Бластер выпал и, заложив невероятную траекторию, упал близко к выходу. Вуки, сибовец и Хан кинулись к нему, но Тим успел раньше, так как был много ближе.

Тим поднял бластер.

- Нет! - крикнула испуганно Лея. Соло рефлекторно обернулся, испугавшись за ее жизнь. Раньше принцесса не орала по пустякам. Но в эти секунды разом случилось несколько вещей, слившихся в непрерывный калейдоскоп движений и образов. И восстановить произошедшее пошагово удалось только специалистам СИБ, проанализировавшим записи камер наблюдения.

Парочка, сидевшая в кафе, вскочила, с явным намерением вмешаться. Девушка что-то быстро говорила в комлинк. Парень доставал оружие. У официантки тоже откуда-то появился бластер. Ремонтирующий вывеску человек еще не успел выключить комлинк после сообщения сотрудницы, : и тут все произошло. Как раз в тот момент, когда Хан отвернулся, подставив бластеру беззащитную спину, внезапный порыв сильнейшего ветра ворвался в кафе небольшим смерчем. Распахнул дверь, опрокинул пару стульев, прозвенел лопнувшими бокалами: а затем подхватил Венета и с силой швырнул о ближайшую стенку. И, прежде чем стихнуть, захлопнул входную дверь. У Венета задрожали руки, и бластер упал к его ногам. Затем оперативник медленно сполз по стене и остался неподвижен, напоминая сломанную игрушку. В уголке рта показалась темная кровь.

Все, кроме беглецов - остолбенели.

Соло подобрал бластер. А принцесса подбежала к предателю, взяла его комлинк, постаравшись не наступить в расползающуюся кровавую лужу. Похоже, у неудачливого предателя было несколько открытых переломов.

- Мама, мне холодно: корабль двумя уровнями выше... почему я забыл сказать о нем СИБу? Подвел директора:и Императора. Это - всё девчонка. Я. Сам. Виноват. Недооценил. Нас предупреждали о давлении. Способностях. Не верил. Теперь все пропало. Айзенн победила. Империя в опасности. Альянс. Заговор удался. Как же холодно: значит, это так и бывает? Вот просто так?

Тим приподнялся и вцепился принцессе в плечо, прежде чем взгляд его остекленел.

Лея Органа стала понимать: «Он же молчал! Ни слова не сказал вслух. Даже губами не шевелил. Но я слышала! Как? А как он...»

- Лея! - крикнул тем временем Хан быстро. - Уходим.

- Вы забыли это! - официантка пнула ногой датпад и пластиковую карточку.

- Лея! - лишний адреналин схлынул. Хан присмотрелся повнимательнее и увидел принцессу, словно в трансе сидящую над оперативником. Тот был мертв. Только этого не хватало! И окружающие какие-то странные, смотрят на нее, как: на Вейдера. И явно боятся подходить близко. С ума все посходили что ли? И Хан крикнул другу: - Чуи! Уводи Лею! - затем нагнулся, подбирая предметы, чуть не споткнувшись о подножку. Удержал равновесие и дернул официанту на себя. Свободной рукой, заломил ей руку, до хруста и яростным шепотом, на ухо произнес: - Если хочешь жить - не вмешивайся. Поняла? Поняла?! - крикнул он.

- Да.

- Отсюда есть задний выход?

- Да. Убирайтесь, - крикнула она и внезапно тихо добавила, - скорее же, я задержу остальных. На вашем датпаде - схема. По ней вы отыщите свой корабль. Карточка - ваше разрешение на взлет. Быстрее. На кухню, через нее на улицу - и к лифту. У вас преимущество максимум в пять минут. В пять.

- Чуи! - крикнул Хан, отпуская неожиданную помощницу. Размышлять о подобных сюрпризах - не было времени. Вслед беглецам понеслись выстрелы. Затем: краткая пауза и новый сюрприз, ударивший в спину волной воздуха с мелким мусором. Соло сдавленно охнул, когда кусок обгорелого пластика глубоко вспорол руку подобно клинку. Подняться и бежать, запрещая себе думать о ране, о будущем, о том, что случилось. Через кухню, мимо разогретых пластин, пара и тошнотворного запаха горелого масла, мимо удивленного персонала, мимо рабочих склада - в глухой переулок. Там их ждало два человека. Хан не раздумывал ни секунды - рефлексы, выработанные годами, - два выстрела, и путь чист.

Лея стояла у стены и покачивалась с неестественно бледным, белее платья, лицом, обретающим нездоровый зеленоватый оттенок.

- Лея, нужно спешить.

- Я убила человека, - тихо проговорила она, и ее начало рвать. Вырвало соком.

Хан подбежал к ней. Встряхнул ее за плечи. Лея отдала ему комлинк оперативника.

- Я его убила.

- Глупости! Я все видел - ты даже к нему пальцем не притронулась.

«В том-то все и дело!» - хотелось крикнуть ей, но стало не хватать воздуха, стены поплыли.

- Только не это, - Хан лупил ее по щекам, - Лея, не вздумай терять сознание. Не. Теряй. Сознание. Твою. Мать.

Раздался резкий хлопок, и сзади повалил едкий дым.

- Чуи, бери ее и бежим. Реанимируем в лифте.

Заварушка вышла отличная. Три трупа и взрыв.

«Оставаться тут нельзя ни секунды. За подобное сопротивление по головке нас не погладят».

Арманд и Айзенн прислушались к шуму. Выглянули в окно. В кафе отсутствовала часть стены, кругом валялись обломки мебели, начинался пожар. По счастью, убитых вроде бы не было. Как позже установили аналитики, случайный выстрел попал в баллон «сварщика», оставленный у стены. Ротозей-сотрудник понес наказание. А младшая Исард похвалила «официантку» за меткий выстрел. Но это было потом. А сейчас:Айзенн расстегнула молнию комбинезона, одно движение - и бластер лег в кобуру на руке. Застегнулась. Отец оглянулся, посмотрел на деловито собирающуюся дочь. Понял, чем его удивил ее наряд. У нее был капюшон, откинутый на спину. Странно, никогда он не замечал у нее любовь к капюшонам. Да и потом, куртка или плащ с капюшоном - это понятно. Но вот комбинезон?

Дочь прошлась по офису, что-то явно высматривая. Отодвинула один из диванов к стене. Пару раз пересекла по диагонали комнату.

«Нервничает!» - улыбнулся Арманд, а вслух произнес:

- Узнаю твой стиль: устроить заварушку и смыться, импровизируя на ходу. Но я учел всё это. Пленники не столь важны, хотя и их скоро догонят. Гораздо важнее, что я уже более пяти минут не выходил на связь. Слышишь шум? Это последняя группа. Мои люди. Они знают твою манеру работы. И сделали нужные выводы.

Айзенн спокойно отозвалась:

- Оттого, что ты видишь хаос, не значит, что нет более высокого порядка, куда бессмыслица органично вписывается.

«Молодец. С выдержкой - блестяще! Но ты в западне».

- Сдавайся.

- У меня остался еще твой бластер, - она продемонстрировала ему оружие.

- А мои люди за дверью. Тебе не выйти.

Айзенн включила коммутатор. Переговоры. Так все и есть - отец не блефовал.

Взять со стола небольшой пульт.

«Что это?» - устало подумал он. - «Оружие? Вроде не похоже».

- Что это за игрушка? - немного напугано, немного развязно спросил Арманд.

Айзенн нажала кнопку. Северная панель отъехала, впуская шум улицы и ветер.

- Не хочешь посмотреть на бездну?

- Я не самоубийца! Там пропасть, ситх знает на сколько уровней вниз!

- Ну не хочешь, как хочешь, - сказала Айзенн, а сама отошла от открытого проема к противоположному окну, выходящему на площадь и кафе, - До свидания, папуля, - сказала она. И, в тот момент, когда группа сибовцев ввалилась в офис, справившийся с дверью, она, разбежавшись по диагонали комнаты, которую до этого мерила шагами, прыгнула в провал.

Арманд ахнул, и, подбежав к окну, схватившись за панель, осторожно высунулся наружу. Остальные, впрочем, тоже: одно дело читать о чем-то таком в отчетах - другое дело видеть собственными глазами.

Айзенн сгруппировалась, сделала в воздухе сальто, и плашмя стала падать лицом вниз. До последнего, рискуя вывалиться следом, Арманд с группой виртуозов провожал глазами алую фигурку, которая падала-падала и падала.

Теплый вечерний воздух. До сумерек еще далеко. Серо-голубое небо и белые облака, спрятавшиеся ее от наблюдателей. Ушла.

Айзенн летела вниз, с нарастающей скоростью, и отсчитывала время. Начала она с цифры «тысяча двадцать два», сразу, как только заняла горизонтальное положение в воздухе.

«Тысяча двадцать один. А папа удивился. Думал, она его убьет или сдастся».

«Тысяча двадцать. Интересно, оказывается, СИБ ничего не знает о «Соколе»!»

«Тысяча девятнадцать. Тим о главном не сказал. Почему?»

«Тысяча восемнадцать. Получили ли гости информацию о местонахождении корабля?».

«Тысяча семнадцать. А ведь отец не прав. На этот раз хаос устроила не она».

«Тысяча шестнадцать. Она опоздала с ним на пару секунд».

«Тысяча пятнадцать. На какие-то доли секунд».

«Тысяча четырнадцать. Импровизировали - пленники Милорда».

«Тысяча тринадцать. Хорошо хоть это-то она учла».

«Тысяча двенадцать. Закат. Красиво»

«Тысяча одиннадцать. А если парашют не раскроется?»

«Тысяча десять. У меня есть пистолет с тросом».

«Тысяча девять. Будет больно. Он тебя дернет».

«Тысяча восемь. Подумаешь, сломаю руку».

«Тысяча семь. Обезболивающие с собой?»

«Тысяча шесть. А как же!»

«Тысяча пять. Только бы добраться до скоростного лифта!»

«Тысяча четыре. Только бы успеть раньше!»

«Тысяча три. Арманд проиграл. Практически».

«Тысяча два. И что дальше? Это же мой отец!»

«Тысяча один. Я подумаю об этом завтра».

Пора.

Она нажимает кнопку на куртке. Капюшон медленно разворачивается и, не спеша, наполняется воздухом словно парус.

Несколько секунд томительного ожидания. А потом её дернуло резким рывком вверх. Ощутимо так дернуло. И сразу замедлилась скорость.

Все нормально.

Айзенн перегруппировалась в вертикальное положение. Оглянулась. Скоро восьмой уровень. Лучше рискнуть и погасить скорость, чем потерять еще десять минут. Натренированные руки сжимают стропы. Скорость падает быстро. Но уровень приближается еще быстрее. Потянула левую стропу на себя - ей нужно завернуть на улицу.

- Ситх тебя дери! Сумасшедшие прыгуны, - восьмой уровень встречает ее неприветливой бранью. Это всего лишь напуганная торговка с цветами. - Вам же, придуркам, выделили для этих целей специальный сектор! - не унимается та. - Ты что, решила врезаться в спидер или аэробус? Если себя не жаль, других бы пожалела бы! И кто вас таких воспитывал!

Мягко коснуться ногами тротуара. Потянуть стропы на себя, погасить купол. Расстегнуть молнию - практически одним движением снять комбинезон, скрутить вместе с мертвым куском ткани парашюта и зашвырнуть в мусорный контейнер. Оглянуться. Кроме цветочницы - никого. Хорошо.

Подойти к свидетельнице. Оценить. Пожилая женщина. Напугана. Думала, Айзенн свалится на нее. Лучистые васильковые глаза.

Шок. Еще бы! На месте красного парашютиста стояла высокая девушка в весьма романтичном белом платье.

Нужно убрать свидетельницу. Убивать нельзя: за углом патруль, если наткнутся на труп - паника начнется быстрее, чем ей нужно.

- Доченька, - цветочница не понимает, так как облик девушки никак не совпадает с той выходкой алого парашютиста, - что это было?

Стоит попробовать просто поговорить.

- Бабушка, сейчас здесь будут полицейские. Нужно спешить домой. А то - цветы перевернут и испоганят, а тебя отведут в участок.

- Но я ничего не сделала...

- Ничего, но пока они проверят...

- Но я сегодня ничего не продала:

Айзенн нагнулась и достала из туфли купюру, протянула ей. Придирчиво оглядела ноги, пока продавщица проверяла деньги. Хорошо хоть обувь выглядела нейтрально. Рост позволял ей не пользоваться каблуками. Не то, что она их не любила, просто заниматься акробатикой на каблуках было травмоопасно. Поэтому остановила свой выбор на полуспортивной обуви, которая подходила как к платью, так и к комбинезону. Оперативница знала, что на ноги будут смотреть. И диссонанс сразу заметят. Девушка в спортивном - сразу привлечет к себе внимание. Высокая девушка в платье - тоже.

Правило: чтобы тебя не заметили - будь на виду, - срабатывало всегда.

Цветочница, убедившись, что купюра не фальшивая, и явно превышает весь ее недельный заработок, опомнилась, и стала благодарить:

- Ой, спасибо, доченька. Спасибо.

«Время не стоит на месте».

- Иди же, - раздраженно отозвалась Айзенн.

- Иду, иду, милая. А может, ты возьмешь цветочки?

- Мне некуда.

- Хоть букетик. Один маленький букетик.

«Если не соглашусь, то она не отстанет. Чтобы такого потребовать? Чего у нее нет?»

- Хм. А есть фиалки?

- Да вот же, милая, вот они, - засуетилась «свидетельница», морщинистые руки отодвигали другие бутоны, показывая невзрачную маленькую травку, - голубенькие.

Айзенн удивилась:

- Вот эти - мелкие?

- Они самые, - проговорила женщина и добавила не без гордости, - точно такие же, какие растут в лесах Набу.

- Отлично, - безэмоционально сказала Исард.

По слухам, Император весьма любил эту дрянь.

Пойти по улице, привлекая внимание. Патрули СИБа. Безопасник ей улыбается. Запомнить номер - дружок, мы еще встретимся.

- Вам вызвать лифт? - спрашивает он.

«Вот ведь!»

- Да, будьте так добры.

- А кому цветы?

«Мда. Кому?»

- Дедушке.

«А ведь не соврала!»

- А как зовут?

«Клеится в открытую!»

- Кого? Дедушку?

- Вас!

- Лёд.

- Что на самом деле: Лёд?

«Лучше бы тебе не знать мое имя, мальчик!»

- У папы отвратительно плохое чувство юмора.

«Ага, и дедушке оно не нравится!»

- Мы встретимся?

Очаровательно улыбнуться на прощание.

Мы встретимся, молодой человек, еще встретимся... перед вашим увольнением.

Такие сотруднички, прошляпившие преступницу с разноцветными глазами - Империи и контрразведке ни к чему.

ГЛАВА 25. КОЭФФИЦИЕНТ УПРУГОСТИ

Пятнадцать минут на посадку, пять на проверку приборов, двенадцать минут полета до главного ангара гигантского разрушителя. Еще три минуты заглушить двигатель и открыть люк. Две - выйти из шаттла. И еще десять минут пройти с эскортом офицеров, почти как под конвоем до лифта. И пару минут до каюты.

У Органы был без одной минуты час, чтобы обдумать, что говорить...

«Необходимо сделать удивленное лицо и все отрицать. Отрицать мою причастность к похищению планов «Звезды Смерти», отрицать, что я был в курсе планов Мон. И настаивать на отсутствии в моих действиях состава преступления - и незаконности пребывания имперских войск на Альдераане. Это - единственный выход. Для планеты. Для Альянса. Для будущего».

- Милорд, вице-король Альдераана, - доложил офицер и отступил, пропуская Бейла.

Офицеры остались в коридоре.

Разговор наедине.

Одно дело быть пламенным повстанцем, смеяться над опасностью и презирать осторожность, когда ты отвечаешь только за себя. Совсем другое - быть правителем системы и отвечать за нее.

Мон - пропала без вести и, очевидно, мертва. Иблис - разыскивается как преступник и сейчас скрывается у него. Неужели Альянс разгромлен?

Впрочем, сейчас не до Альянса. Спасти бы Альдераан.

«Совершенно очевидно, что Мон мертва. Хотя, живая или мертвая, она сможет помочь. С мертвых сложно спросить за любые преступления. Им все равно, клевещут на них или хвалят. И мертвым не мстят. А значит, значит можно выставить все немного в другом свете для имперцев...»

Уже несколько дней в голове эта навязчивая мысль. Хотя нет, раньше, еще тогда, когда пропал «Тантив».

«Спасти. Любой ценой».

Небольшая заминка.

Органа растерянно озирается. Понимая, что должен что-то сказать, но протокол напрочь вылетел из головы. Такого с потомственным аристократом еще не случалось - манеры и этикет в его кругу впитывали чуть ли не с младенчества вместе с молоком матери. Лишиться всего этого - для аристократа так же странно, как не дышать. Очень меткое сравнение: вице-королю ощутимо не хватало воздуха. Пока что от волнения, но он ежесекундно ожидал, что это естественное препятствие дыханию может смениться другим. Черно-бронированной перчаткой или просто жгутом таинственной Силы. Какие там предпочтения у Милорда? Не особенно хотелось вспоминать, но чушь, слышанная при дворе, упорно лезла в голову. К несчастью, перестав казаться чушью.

Вейдер в тени, у экрана обзора, молча прислушивался к поверхностным мыслям и эмоциям короля.

Органа боялся. Даже если б Главком не был форсъюзером, то внешние признаки выдали бы короля: напряжение в осанке, испарина на лбу, отсутствующий взгляд. И это не могло не удивлять. Что же так могло встревожить потомственного аристократа, чьим первым словом, вероятно, было «самообладание» вместо «мама»?

Так просто? Неужели?

Неужели на Альдераане расположилась одна из повстанческих баз?

Судя по всему - да. В мыслях вице-король беспокоится за планету, концентрируясь на красочных образах войны между Империей и Альянсом, войны, сжигающей Альдераан.

А еще вице-король отчетливо думал о Мотме, как о мертвой, и тревожился о дочери, отчасти радуясь, что ее здесь нет. Что ж, во всяком случае, все эти чувства были понятны чисто по-человечески.

Милорд повернулся к экрану, Органа перевел взгляд туда же. В антрацитовом космосе яркой лазурью отливал край диска Альдераана.

«Я принес домой беду».

У Бейла сжалось сердце, и к горлу подступил комок: родная планета.

«И разверзнутся горы, и сотрясется земля, и поднимется огонь до небес...»

Вейдер спокойно разглядывал голубой диск планеты. Как ни странно, он на нем ни разу не был. А ведь Альдераан относится к центральному сектору. Сколько планет он видел, разбросанных по Галактике, по долгу службы, а вот ради собственного любопытства полетать по центральным мирам - это даже звучит нелепо. Разве у него может быть отпуск?

Хотя когда-то он мог прилететь сюда по личным делам. Очень личным. Но не прилетел. Неужели с того времени Альдераан стал табу, раз ни одно дело не приводило его сюда? Или это чистая случайность?

Не обманывай себя, нет случайностей. Есть свой выбор. Осознанный или нет, но только свой.

Голубая планета. В основном - горы и лесные озера. Вода, много воды. Отличное и комфортное место для проживания. Да, Бейла Органу можно понять - альдераанцем есть что терять.

Вейдер еще не задавал вопросов, но ответы уже знал: Органа сам своими ассоциациями показал, в чем он виновен, невольно облегчив дознавателю работу яркими эмоциональными переживаниями. Промелькнули лица сенатора Иблиса, Оби-Вана Кеноби, Арманда Исарда. Да, вот последний и помог Альянсу с планами «Звезды Смерти».

Оставалось только, чтобы все это Органа произнес вслух. Догадки Вейдера - в конце концов, это догадки Вейдера, несмотря на всю чувствительность к Силе. Юриспруденция обращает внимание только на факты, а не на предвидения и чтение чужих мыслей. Приходилось играть по этим правилам: только укрепляя и поддерживая закон сверху, без обходных путей, можно было добиться его выполнения.

А, следовательно, нужно было либо найти доказательство, оправдывающее высадку на планету, либо склонить альдераанца к сотрудничеству.

Все это было неинтересно. И Вейдер бы не стал так долго держать паузу и сразу бы перешел к делу, если бы не один фактор: Лея Органа. У нее были способности. И хотелось выяснить - что это, случайность или кто-то еще в королевской семье наделен подобными способностями. Во всяком случае, шансы на то, что это Бейл Органа - ничтожно малы. Хотя и их проверить стоило.

А еще у разговора с глазу на глаз была одна вполне личная цель...

Что ж пора начинать.

- Вице-король, вижу, вы удивлены, - произнес Главком.

«Странное начало для дознания».

- Да... - рассеянно проговорил Бейл.

- Не ждали? - позволил себе шутку Вейдер.

- Простите? - не понял альдераанец.

- Спрашиваю, не ждали?

«Он что, читает мои мысли? Да, я не ждал такого начала допроса».

- В каком смысле?

Вейдер вздохнул.

- Скажите, когда вы отправили «Тантив» за планами «Звезды Смерти», вы не ждали, что вас попросят объяснений? - предложение, произнесенное на четыре вздоха. Ритмичное и четкое.

Органа опомнился.

- Я был не в курсе. «Тантив» был предоставлен сенатору Чандрилы для дипломатической миссии...

- Для дип. миссии? - Милорд перебил собеседника. - Позвольте узнать, в чем была ее цель? Куда летел «Тантив»?

- Спросите у сенатора Мотмы.

- Я спросил, - парировал Вейдер, а альдераанец с трудом удержался от вопроса: «как?», справедливо решив, что в такой ситуации лучше поменьше болтать. А ответы на ряд вопросов лучше и вовсе оставить историкам, хотя ситх вряд ли позволит ему остаться в неведении относительных:способов дознания. Последующие слова прозвучали мрачным эхом его мыслей: - Теперь вот спрашиваю у вас.

Органа прокашлялся. К сожалению, подходящей отговорки как-то не нашлось. Вместо этого в голове крутилось только просторечно-жаргонное «приплыли».

- И? - Милорда эта ситуация даже отчасти забавляла, но - не возиться же целый день. Тем более, вице-король явно знал кое-что, требовавшее от Империи немедленных действий. Причем - не связанное с Бейлом напрямую.

- Я не располагаю сведениями, - ложь отчаяния. Но выбить альдераанца из этой колеи будет очень сложно. Вейдер хорошо знал такой тип упрямцев: как следует испугавшись, они цеплялись за свою ложь мертвой хваткой. Становясь недосягаемыми для аргументов и логики. Значит, Органе следует подыграть:

- То есть, сенатор Мотма попросила вас предоставить для нее корабль, и вы выполнили ее просьбу? Так?

«Привести в порядок мысли и не сбиться. Проще - отвечать односложно».

- Да.

- И ни о чем ее не спрашивали?

- Нет.

- И предоставили ей своих людей?

- Да.

- То есть, вся ответственность за воровство, бегство от правосудия и оказание сопротивления при аресте целиком и полностью лежит на системе Чандрилы? - быстрые слова, прерываемые автоматическими вдохами, - А ваши люди - просто дисциплинированные солдаты, умершие для выполнения глупого приказа?

У Бейла что-то сжалось слева в груди. Сердце? Он ведь еще молод: но в голове упрямым эхом отдавалось: «Умершие: все же - умершие». Но - планета: и, переступая через себя, вице-король с трудом выдавил это простое слово:

- Да.

- И Альдераан ни при чем?

- Нет.

- Скажите, а повстанцы скрываются, конечно, не на Альдераане, а на Чандриле?

- Разумеется.

- Вы уверены?

- Абсолютно.

- И о планах станции, которую успели прозвать «Звезда Смерти», вы ничего не знаете?

- Нет.

Дарт Вейдер отошел от экрана, рассматривая короля. Пауза затягивалась.

«Поверил или нет?»

- У нас весьма содержательная беседа, Бейл, - наконец произнес Главком.

Органа деланно пожал плечами:

- Вы прилетели зря.

«...и закипят озера, и поднимутся вверх воды...»

- Отчего ж? Я люблю Альдераан.

- Любите Альдераан? - потрясенно переспросил альдераанец.

- Да. Вас что, это удивляет?

- Но вы же никогда здесь не были!

Хм. Откуда такая точность, дорогой враг?

- Альдераану повезло, - усмешка под маской.

- Да уж, - согласился король.

- Простите?

- Извините, вырвалось, - отозвался Бейл, кляня себя за оговорку. Облегчение в его душе мешалось с недоверием. Неужели ситх позволил себя обмануть? Что-то не верится!

Вейдер решил объясниться:

- Я имел в виду, что мне уже давно ненавистен Центр Империи.

- Оттого, что вы там часто бываете? - с легкостью поддержать беседу на невинные темы. Пара фраз и конец допросу!

Но ответ бросил Бейла в холодный пот:

- Нет, оттого, что там пролилось слишком много крови.

- О! Вы помните период становления Империи. Да, тогда были печальные события, - неестественным тоном голоса произнести казенные фразы, пока ум ищет выхода, но натыкается только на одно: «и разверзнется ад».

- Думаю, Альдераану подобное не грозит, - спокойно то ли констатировал, то ли спросил Вейдер.

- Считаю, что нет, - довольно быстро откликнулся альдераанец.

Нервы натянуты до предела. Органа поймал себя на мысли, что прикидывает расстояние: хватит ли ему для последнего рывка, чтобы, в случае чего, не дать Главкому отдать ненужный Альдераану приказ.

- Потом, я недавно имел честь познакомиться с вашей дочерью, - вполне светская фраза прозвучала особенно зловеще.

И Органа дрогнул:

- Леей?! Где она? Она жива? С ней все в порядке? Как давно вы ее видели?

- Она ПОКА еще жива, - от этих слов хотелось выброситься в открытый космос. Разбежаться и прыгнуть, разбив экран. Хотя, конечно, это невозможно. Органа ощутил себя огромной озерной рыбой, которую поймали на крючок, застрявший комком в горле. Пойманной рыбой, с которой уже даже соскоблили чешую, - если он и вырвется на свободу, то далеко не «уплывет».

«А король, оказывается, поэт!» - подумал Темный Лорд, а вслух добавил, чтобы кое-кто не считал его шантажистом:

- К сожалению, я не располагаю подробностями ее перемещений. Если хотите деталей - свяжитесь с Императором.

Да, оправдания - тщетны, я понимаю сам, что этот «кое-кто» все равно истолкует по-своему и совсем не так.

- Императором! - потрясенно воскликнул Органа. Плечи его поникли.

- Император скажет. Не сомневайтесь. Но потребует от вас в обмен - имя.

- Имя? - не понял Бейл.

- Имя человека, укравшего планы.

«Как все просто. Я им - их предателя. Они мне - дочь».

- Откуда мне знать?

«Ведь Арманд - не наш. Он не за Альянс, не за повстанцев. И он уж точно бы сдал меня. Так почему я храню молчание? Мне не дорога дочь? Неужели они тронут ни в чем не повинного ребенка? Нужно признаться, что могут. Да, могут. Я не верю в удачу, я верю, что в политике могут быть применены самые отвратительные меры давления, так почему я продолжаю этот фарс? Мне дороже эта вбитая еще в детстве порядочность: не нарушай слова, даже в ущерб себе?»

«Кодекс чести дороже человека?» - Вейдер пожал плечами. - «Как глупо. Зато ничего удивительного, что двое самых порядочных людей в Галактике стали сообщниками. Подобное тянется к подобному. Кеноби и Органа - занятная компания. И если не было бы так грустно, я бы посмеялся. Ведь такого рода негибкость и принципиальность оборачиваются обычно против твоих же принципов. Точно так же, как и все остальные благие побуждения».

- Откуда - это уже ваши сложности, Бейл. Альдераан увяз в этом деле так глубоко, что вам нужно очень постараться выйти из неприятностей без серьезных потерь. Очень постараться. Активно помогая Империи. Добровольное сотрудничество - с одной стороны снимет подозрения в измене, с другой - покажет, что вы раскаялись.

- Но что я могу предложить Империи?..

- Вы знаете, ЧТО и у КОГО спрашивать. Даже если сами не обладаете нужной информацией, - и, не давая произнести очередную ложь, Главком устало добавил, - в чем я сильно сомневаюсь. Всё вы знаете. Ведь это вы попросили Мон возглавить ваш корабль. Перестраховка? Корабль ваш, а виноват другой сектор. С одной стороны, если операция пройдет успешно - Чандрила преимуществ не получит, с другой стороны, если все провалится - вы ничего не знали.

«Мон мертва, поэтому ее сектору ничего не угрожает. Мон мертва, поэтому...» - если произнести это заклинание несколько раз про себя, то можно подавить голос совести и даже частично самому поверить, на пару секунд, для того, чтобы спокойно, не без вызова, произнести:

- Это ваши домыслы.

Король решил разыграть из себя негодяя... но ему самому же и противно. Неужели он думает, что я получаю удовольствие от этого спектакля? Пора сбросить маски, хотя бы частично.

- Нет, это политика. Где нет благородных рыцарей и верных дам. Думаете, если бы вы были мертвы, у сенатора Мотмы не появилось бы желания повесить на вас всех собак?

- Простите, кого?

- Собак. Представьте вуки размером не выше пояса. И отнимите разум. Получите собаку.

- Вы говорите иносказательно, поэтому смысл фразы я потерял.

- Нет, вы все поняли.

- Лорд Вейдер...

Гнев: как быстро я раздражаюсь. Хватит игр. Брошу ему в лицо свое недовольство.

- Мне не понять одного, вы считаете меня легковерным?! Думаете, я разверну «Экзекъютор» и пойду огнем выжигать Чандрилу?!

Развернет: что? Бейл не спросил о названии флагмана, и теперь это жестокое слово - «Палач» - прозвучало в ушах похоронным звоном.

- Если виновен в измене этот сектор - почему бы и нет, - вице-король решил сыграть цинизм, вполне достойный ленивого любопытства в словах Вейдера. Получилось плохо. Но Лорду нужен был именно сам факт попытки, а не стоящие за ним мотивы.

- Миледи, - Вейдер нарочито медленно повернулся к барокамере, извечному атрибуту его апартаментов, - вы слышали? Вице-король предлагает мне съездить к вам в гости.

Бейл повернулся к камере, створки которой были не закрыты, и замер. Даже если бы Органа не был бы уверен, что кроме него и Вейдера здесь никого нет, если бы он не считал, что барокамера предназначена строго для хозяина, то он все равно бы не заметил Мотму. В белом на фоне белых стен, как призрак воскресла та, которую он считал погибшей. Взорвавшейся со станцией.

- Мон? - выдавил Бейл, - Ты жива?

- Как видите, - сухо ответила Мотма. Последняя фраза альдераанца, и особенно, его развязано циничный тон - ее несколько ошеломили. И сразу напомнили презрительные слова Вейдера о «союзниках».

Органа: ее утонченно-элегантный рыцарь без страха и упрека. Какое горькое разочарование! Уж от кого, а от него - не ожидала:

- Ну что, - проговорил Вейдер. - Начнем разговор с самого начала. Удивлены?

Окончательно деморализованный Бейл только опустил голову. Вот теперь ему стало по-настоящему плохо.

Когда вице-король отправился к Темному Лорду, Кеноби, повинуясь интуиции, решил проследить за Гарм Бел Иблисом. Что-то в его манере говорить и двигаться серьезно насторожило джедая. Гости так себя не ведут. Как и те, кто хочет избежать неприятностей. Как бы то ни было, чем гадать, было проще проверить свои подозрения - подумал Бен и теперь тихонько следовал за сенатором по коридору. Иблис спустился на несколько этажей и зашел в крохотную комнату, судя по шуму, полную людей.

«Сомнительно, что король в курсе собраний этого клуба», - подумал старик, совсем по-мальчишески приникая ухом к косяку. И с первых же слов понял, что пришел в нужное место.

- Друзья! Пока все идет по нашему плану. Бейл Органа слишком труслив и слишком дорожит короной для открытого мятежа. В таких условиях нам трудно чувствовать себя в безопасности, а значит, следует нанести новый удар. Спровоцировав беспорядки, мы разом избавимся от ненадежного союзника и заполучим все ресурсы Альдераана. Прибытие имперцев сыграет нам на руку. Вейдера сложно проигнорировать, и это временно усыпит подозрения вице-короля. А дальше он будет бессилен что-то изменить.

- Уважаемый сенатор, а как же Темный Лорд? Нам сложно оценить его могущество в таинственной Силе, но определенные способности тут явно присутствуют... и Вейдер как раз приехал подозревать... и наказывать.

- Вот здесь я серьезно рассчитываю на помощь Органы. Вице-король так боится разоблачения, что будет мямлить, нервничать и изворачиваться, а это только подстегивает охотничий инстинкт. Типичный дуэт охотника и жертвы. Бейлу есть что скрывать, и Милорда это заинтересует. А пока правитель Альдераана будет ползать перед ситхом на брюхе и бездарно лгать про вечную верность Империи, мы без помех закончим свои приготовления.

- Думаете, правая рука Императора на это купится? Лорд Вейдер - существо со странностями, но это никогда не мешало его эффективности. Скорее, наоборот. Взяв след, эта ищейка всегда находит, куда он ведет. Империя знает массу примеров...

- Я в курсе, что Вейдера сложно обмануть. Но у меня другая задача: запутать его в догадках и выиграть время. А потом - пусть знает. Здесь, как нигде, важен точный расчет. Именно так мы поступили с Таркином. Было смешно думать, что имперцы не обнаружат яд: смысл был в том, что они просто опоздали. Опоздают и сейчас. Знали бы вы, с каким удовольствием я снова посмеюсь над этим имперским выскочкой.

Звук отодвигаемой мебели и снова голос Иблиса:

- Ну, хватит лирики. Достоинства врагов обсудим после победы. Вперед! За Республику!

И Бену пришлось стремительно отпрыгнуть от двери, пропуская заговорщиков

- Ну что, - проговорил Вейдер. - Начнем разговор с начала. Удивлены?

Если бы целью Лорда Вейдера было уничтожить Органу, выставив в неприглядном свете, - он бы мог этого добиться. Прямо сейчас. Но - вице-король все же был аристократом до мозга костей. И тот факт, что игра проиграна, неожиданно вызвал к жизни эту часть его натуры. Во время стресса всегда выплывает самое естественное. И Органа с облегчением отбросил нацепленную с таким трудом - и обернувшуюся таким кошмаром маску циничного дельца, став самим собой.

- Леди, мне нет оправдания, - теперь он полностью игнорировал ситха, обращаясь только к Мон. - Мое поведение недопустимо. Но, возможно, немного подумав, вы сможете, - нет, не простить, - хотя бы понять мои мотивы.

- Вы, по крайней мере, понимаете, что совершили подлость. Это - уже радует, - усмехнулась Мон. - Значит, спасаете Альдераан ценой другого сектора?

- Никто бы не стал наказывать Чандрилу за действия покойницы, - сейчас вице-короля не волновал ни Темный Лорд, ни его реакция на подобную беседу. Только собственная совесть. - Риск был минимален. А вы... вы бы сделали то же самое, Мон. И разве не вы послали мне передачу с «Тантива»?

Бейл произнес вопрос не без нажима и сразу же ощутил раскаяние: «Что я делаю? Вот так извинение! Всем извинениям - извинение! По принципу: лучший способ защиты - нападение? И какой же ты после этого БЛАГОРОДНЫЙ рыцарь?»

Мон Мотма ничего не ответила, только сделала шаг назад, от него. Как же обманчивы люди. Сколько масок! Бейл - кто же знал, что он такой же, как и миллионы других? Что так же способен на подлость? Зато смог удивить. А ведь, занимаясь политикой, она столько всего насмотрелась, что уже не верила, что можно еще чему-то поразиться. Странная неделя. Сначала Вейдер показал себя с неожиданной стороны. Теперь Бейл. И если первый приятно изумил, то о втором она явно думала лучше. Идеалистка. И вот тут в пору удивляться не окружающим, а самой себе. Оставаться такой же наивной девочкой, верящей в положительность всех людей, как и двадцать лет назад, несмотря на жизненный и профессиональный опыт? Так ничему не научиться? Продолжать всех идеализировать, особенно собственных друзей? Вернее тех, кого до недавнего времени она считала друзьями.

Да, Вейдер и тут был прав, предупреждая ее о соратниках.

Сам Темный Лорд думал несколько иначе.

Бейл умел проигрывать, не теряя лица, не унижаясь до склок и взаимных обвинений. Максимум что позволил себе - небольшой упрек. И за этот упрек, когда на кону целая планета, винить альдераанца я не могу. Я изначально не идеализировал противника, скорее даже думал о нем хуже. И поэтому не так разочарован, как Мон Мотма. Да, король держится с достоинством. Редкая вещь в наши дни. А еще ему со скрипом далось лицемерие. Такая внутренняя честность поневоле вызывает уважение. Нравственная дилемма: Органа заслуживает, если не прощения, то хотя бы поблажек, но мне нужно, чтобы упрямец заговорил. Ставки слишком высоки, на кону, ни много - ни мало, - вся Империя. А, значит, придется продолжать. Даже если для этого придется смертельно ранить королевскую гордость.

- Откуда вы знаете про передачу? - Вейдер нарушил паузу. В его планы отнюдь не входило быть выключенным из разговора.

Органа очнулся от своих мыслей, и изумленно переспросил:

- Как откуда? Мы получили сигнал...

Вейдер не собирался подыгрывать вице-королю, подбирая тактичные и обтекаемые фразы. Тактика «грубая прямота» в таком случае позволяла быстрее добиться результата. А времени у него как всегда не было. Да и надоела уже ложь, в которой король сам запутался. Поэтому Органа был бесцеремонно перебит следующей фразой:

- Наглое вранье! - Бейл от ТАКОГО обращения даже стал немного приходить в себя. - Сигнал был блокирован, - пояснил Вейдер, отвечая на немой вопрос альдераанца.

Ну, и как будете выкручиваться? Любопытно.

Мон тоже не без интереса взглянула на бывшего соратника.

- Но мне сказали... - растерянно начал Бейл, даже не возмутившись на «вранье».

«Да, не владей Лорд Вейдер Великой Силой, одним этим альдераанец выдал бы себя с головой. Аристократ, не реагирующий на хамство? На публичное обвинение во лжи? Такое может быть лишь от сильного потрясения», - подумала Мон.

А Вейдер безжалостно продолжил, не давая противнику опомниться и вернуть былую уверенность:

- Кто?

- Мои люди...

Нет, все-таки это невыносимо.

Мон замерла: неужели Органа - глуп? Или это страх так блокирует мозг?

- Какие? Сколько? Адреса и информация для контактов? - секунда растерянного молчания, и снова этот жестокий голос, произносящий приговор: - Повторяю: вы лжете! Причем - непонятно зачем, ведь это никого не обманывает.

Бейл растерянно моргнул.

«Что ему нужно от меня?»

- Милорд, я даже не думал...

Неужели он не понял, что выдал себя с головой? Тут уж лучше либо признаться, либо перестать оправдываться.

- Охотно верю. Иначе выдумали бы что-то более правдоподобное. Что было бы сложно проверить. Вы не могли получить сигнал - его сразу же заглушили. По моему личному приказу. Думаете, техники осмелились бы ослушаться?

Молчание в ответ.

- Ответьте на вопрос: как вы узнали про попытку сенатора Мотмы? Молчите? - Вейдер медленно пересек комнату, подметая плащом пол перед пепельным от потрясения Бейлом, начинающим осознавать, что своими уклончивыми ответами он только ухудшает ситуацию. - Ну, как хотите. Я ведь все равно узнаю, - устрашающая маска качнулась, переводя взгляд невидимых «глаз» с альдераанца на Мон Мотму.- И накажу изменников. Хотите страдать за чужую глупость? Хорошо. А вы подумали о других? О тех, кто случайно попадется под руку? Женщины, дети...

- Где моя дочь? - Бейлу показалось, он понял, куда клонит ситх. Напрасно: сейчас Вейдер говорил именно то, о чем думал. Редкий вариант, считавшийся почти нереальным для политика.

- Я же сказал, спросите у Императора. Если Повелитель захочет разговаривать с изменником.

- Это шантаж! - вырвалось у Бейла, а Лорд только пожал плечами. У него было достаточно средств, чтобы заставить альдераанца говорить и без какой-то «Леи». Опускаться до похищения и шантажа, когда все можно сделать более красиво - и с меньшими затратами? Не имперский стиль. Палпатин ценил красивую игру - и требовал того же от помощников. Естественно, когда были возможности. В этот раз они были.

- Вейдер, разве это этично? - вмешалась Мон. - Отбирать ребенка и вовлекать его в свои игры?

Реплика вызвала внезапное раздражение. Органу можно понять - он на взводе. Иначе сообразил бы, что произносит глупость: Вейдер, похищающий детей! Однако форсъюзеры занимались этим многие века. Так что, возможно, за словами повстанцев есть настоящая убежденность. Что он способен на такое, не как имперец. Как ситх из древнего Ордена. Как существо, живущее вне принятых в обществе канонов и ценностей.

- Ваша жалость - чересчур избирательна, - с досадой отозвался Милорд.

- Я обещала помешать вам делать вещи, которые не одобряю. Этот поступок - один из них. Лея - чистый ребенок.

«Сила Великая, что я слышу! Судя по всему, Мон перешла на другую сторону. Какими же аргументами воздействовал на нее Лорд Вейдер?»

- А я - чистый негодяй. Так? Если хотите знать, то вице-король скрывает имя высокопоставленного предателя Империи. Который в данную минуту делает все, чтобы принцесса умерла. Или - надолго исчезла где-нибудь в дебрях контрразведки. Что, по сути, то же самое.

Органа вздрогнул.

- Это - блеф.

В ответ Темный Лорд лишь молча посмотрел на вице-короля. Бейл не знал лица этого человека, но хорошо представил, какое на нем сейчас выражение. И - сдавленно охнул, отпрянув назад.

- Это правда? - тихо спросила Мон у Милорда.

- Да.

«Смолкли голоса. Тишина. Здесь не слышно даже мерно работающих двигателей. Тишина, как в открытом космосе - так же оглушает и отнимает воздух. Тишина, в которой самый громкий звук - стук собственного сердца.

Правда или нет? Как разобрать, если не видно эмоций - всё скрыто под маской? Даже по интонации голоса не сказать ничего, так как он тоже ненастоящий. А что это даст? Даже если я поверю, что мне сказали правду, то все равно не выдам сообщников и не нарушу свое же слово».

Принципы превыше всего? Даже родного человека? Видел я таких вот людей. Не ожидал, что еще один политик будет такой же природы.

Мон неодобрительно покачала головой.

Что же Бейл Органа медлит? Да, он не в курсе способностей Вейдера, иначе бы понимал, что нет никакой нравственной дилеммы, потому что он все равно бы предал своих соратников. Но тут вопрос уже не о чести, какая может быть честь, когда речь идет о твоем ребенке?

И сенатор Чандрилы не вытерпела такого длительного молчания:

- Бейл, откройте правду. Иначе скажу я. Если вам не дорога Лея...

Поворот маски - жест Вейдера. А Бейл поднял голову и удивленно посмотрел на бывшую союзницу.

- А вы-то откуда знаете правду? - спросил он.

- А я и не знаю. Просто сейчас стала догадываться. Все те мелочи, на которые не обращаешь внимание. Но которые кажутся странными.

- И что странного вы вспомнили? - спросил Темный Лорд.

- Внезапно потеплевшие отношения между Директором контрразведки Армандом Исардом и Органой.

- А точнее?

- Не так давно Арманд прилетал на Альдераан с частным визитом. Мне тогда это показалось странным, но я не придала данному факту никакого значения.

- Вот как. А в чем странность?

- Бейл никогда его не любил, да и друзьями они никогда не были. А тут - почти старые добрые приятели.

Бейл Органа скептически приподнял правую бровь и не без иронии осведомился (да-да, именно, осведомился) у Главкома:

- Сенатор Мотма должна быть в курсе всех моих друзей?

Освежим память запутавшемуся в собственной лжи...

- Ну, раз она была вам другом, почему бы и нет? - небрежно пожать плечами.

- С чего вы это взяли? - быстро спросил Органа.

- А кому еще можно бескорыстно предоставить один из личных корветов вместе с командой, да еще и не спрашивая, зачем он мог понадобиться? - живо поинтересовался Вейдер. - Только члену королевской семьи или приближенному к ней человеку. Если конечно, вы были не в курсе, что собиралась делать на «Тантиве» Мон.

В словах содержалась изрядная доля сарказма, но вице-король оставил ее без внимания.

«Мон?» - удивился Бейл, признавая логику оппонента. - «Они вот так запанибратски общаются? Интересно - давно? Или только с захвата «Тантива»? Мотма к нему тоже обращается максимально просто. Это ее негодование по поводу этичности шантажа. Так вести может себя только близкий человек».

- Подойдите к этой деке, - резко проговорил Вейдер Бейлу, - Это голографический канал контрразведки. Взгляните сами, кого ищет Арманд.

- Подделать можно все, что угодно.

Мон не выдержала всей этой игры в пикировку, а так же и упорства короля - одна из альдераанских черт характера в данной ситуации только вредила, и выпалила, разом переходя с официального тона на обычный:

- Бейл, ведь он банально тебе мстит! Из-за взрыва - похищение планов обесценилось. Ты не выполнил свою часть сделки. Что ты ему обещал?

Органа неожиданно, в первую очередь для себя, признался:

- Пост диктатора.

«Видимо я просто привык, что ТАК неофициально Мон разговаривает только наедине».

- Ты с ума сошел! - вырвалось у экс-сообщницы.

Темный Лорд, разделяя эмоции сенатора Чандрилы, наклонил голову в знак согласия.

«Как будто он не служит другому диктатору!» - раздраженно подумал Органа, и, не без колоссального усилия обуздав эмоции, холодно пояснил:

- Он бы получил внешние атрибуты власти. Поклонение. Имя в истории. Но мы бы всей власти ему не дали. Неужели ты бы хотела быть на его месте? Марионеткой? Сомневаюсь. Лично у меня самого не было желания становиться праздничной куклой для подданных, - Бейл поморщился, как от зубной боли. - Долг - есть долг, но мне в свое время и одного Альдераана хватило.

Да, очная ставка - неплохая идея. Старая и не изящная, но действенная.

- А как же восстановление Республики? - возмутилась Мотма. Не совсем искренне, как заметил Милорд. Собственно, она протестовала по той же причине, по какой некоторое время назад рассуждала про демократию. Из принципа.

Увы, в политике из идеалов слишком часто делают костыли, а потом - затрудняются без них обходится.

- С каких это пор ты веришь в лозунги, которые сама же произносишь?

Органа почти буквально озвучил мысли Лорда Вейдера, и последний опять подумал об их сходстве. Возможно, оно и было, если бы не воспитание. На взгляд ситха, аристократические догмы делали Бейла излишне косным.

Его внутренний мир четко структурирован, дороги - подписаны, а цели - поставлены. Похоже, Органа всегда знает, куда НАДО идти. Подобная определенность с одной стороны хороша, но с другой - таит в себе опасность. Сложно, когда ты умеешь жить только одним способом. Даже, если это - дорога чести и доблести. Потому, что мир не живет по твоим правилами, и потому, что теперь побеждают те, кто использует обстоятельства, а не борется против них.

- А с каких пор ты лжешь? - тихо спросила Мон, намеренно повторив реплику Вейдера из начала разговора. Сказала - и поразилась сама себе. А тот, под влиянием мук совести, расценил ее взгляд по-своему:

- Не смотри так на меня. Я никогда не лгал тебе. Меня этому не учили... так что лицемер из меня просто аховый. Хотя ты, похоже, объяснила мое поведение трусостью и глупостью... дело твое. Однако знай: я участвовал в Альянсе не ради смены формы власти, а во имя правового государства. И остался верен себе и своим идеалам. А ты? Чем надо было пригрозить тебе, чтобы ты отреклась от «демократии»? Не думаю, что ценой было население Чандрилы. Ты настоящий политик, Мон. Тот, который оседает там, где ему выгодно.

Последние слова альдераанца были наполнены горечью.

- Твои идеалы, Бейл, требуют пожертвовать дочерью. Пожертвовать Альдерааном. Уж лучше быть настоящим политиком, чем благородным убийцей.

Неужели Органа настолько ее задел, чтобы применять такие удары? Неужели, это месть? Оскорбление в ответ на... правду?

- Странные мысли, Мон. Ведь судьба альдераанцев зависит сейчас не от меня. И не от тебя. Так что убийца тут явно кто-то другой. Тот, кто знает имя предателя, но устраивает весь этот фарс. Вы ведь все знали до того, как я проговорился? - Органа повернулся к Главкому.

- Да, знал, - подтвердил Вейдер.

- Тогда к чему эти намеки? Вам нравятся игры? Зависимость?

- Подозрение - одно, доказательство - другое. Как бы вы отнеслись к тому, если бы я дал залп по Альдераану, лишь ДОГАДЫВАЯСЬ о том, что там прячутся повстанцы? - Бейл снова посерел, подтвердив теоретические выкладки Лорда.

Право слово, нельзя же так плохо контролировать кожную реакцию! Любой прибор для различения правды и лжи бы просто зашкалило.

- Похоже, вы мечтаете уничтожить меня, желаете, чтобы я сам переступил через свои же принципы, - не выдержав давления, горько заметил Бейл Органа. - Сложно сказать, зачем это лично вам. Может, из любви к процессу? - это оскорбление ситх тоже проглотил. Желая узнать правду, приходится быть толстокожим. - Я никого никогда не сдавал, - добавил король чистую правду.

- А как же я? - спросила Мон.

- Для меня вы были мертвы. Думаете, я смог бы вам сознательно навредить? Помилуйте! Мы же знакомы тридцать лет! Клянусь, если бы у меня была хоть одна веская причина полагать, что вы живы...

Органа запнулся.

«Опять оправдание на грани упрека. А ведь я не верил, что Мон мертва. Да, беспокоился. Но не верил. И совсем не потому, что чувствовал, что она выжила. Вовсе нет. И одновременно не верил, когда Бен говорил, что не чувствует ни смерти Мон, ни смерти Леи...»

- А разве Оби-Ван Кеноби вам не говорил, что не чувствует смерти сенатора? - вклинился в мысли Органы Темный Лорд.

- Нет, - рассеянно отозвался Органа, - но тут же поправился: - То есть, я не видел рыцаря уже более двадцати лет.

«...как же я не понял, в чем дело. Это разъедающее душу беспокойство. Факты, отсутствие сведений. Ощущение, что близкий человек жив, и одновременно с этим - неверие в благополучный исход».

- И снова ложь.

- Думайте, что хотите. Возможно, вы просто не знаете, как выглядит правда, - слова произносятся машинально, а Органа старается не сбиться с внутреннего монолога.

«Правда - ускользающая категория. А заключается она в том, что я знал. Знал, что Мон жива. Но так же и знал, почему-то, что больше никогда ее не увижу. В первом я не ошибся. А во втором обманулся. Чувства, ощущения - не стоят доверия. Факты, лишь голые факты... И они таковы, что я придумал свою веру в смерть союзницы только потому, что мне было ТАК выгодно. И только затем, чтобы облегчить совесть. Я не рыцарь. Имитация. Внешне - о да! Но не внутри. Правда, Мон теперь внешним не обманешь...»

- Вам не дорога дочь? - голос Вейдера звучал почти мягко. Насколько позволяла электроника, модулировавшая тон. - Что важнее: она или принципы?

«От такого Вейдера - не по себе. Мягкий тон и смертельная схватка. Лучше бы он меня просто механически задушил».

- Будьте вы прокляты! - вырвалось у вице-короля.

«Дочь. Лея. Почему я думаю, что она жива? Потому что мне так хочется? Но мне так же хотелось, чтобы Мон была мертва. О! Вот она истина. Неужели? МНЕ. ХОТЕЛОСЬ. ЭТОГО. Мне хотелось этого? Только лишь для того, чтобы успокоится?»

Бейл только опустил голову. Под благовидными поступками скрывались неблаговидные мотивы. Этот человек был противен ему. Он не хотел смерти сенатора Мотмы. Он даже ее по-своему любил. Но его совесть хотела обратного.

«С дочерью все наоборот. Тут я хочу, чтобы она была жива, хотя не верю. Очень просто поманить меня ее именем. Почему я должен верить этому ситху? Разве он предоставил доказательства, что она до сих пор жива?»

- Пожалуй, я дам вам подумать, Ваша Светлость. У меня много времени. В отличие от нее.

«Но тебе так же никто не предоставил обратных доказательств. Вот. Кажется, что-то нащупал. Нельзя поверить в смерть человека, пока не увидишь его мертвым, пока не проводишь в последний путь, пока крышка гроба не закроет его для тебя навсегда», - Органа не слышал Вейдера. Его бил озноб, хотя ладони рук вспотели. Он понял. Понял сейчас то, что не понимал раньше. - «Если ты не участвуешь в ритуальном обряде погребения, то ты никогда не поверишь, что человек умер. Это же так просто. Оттого Падме не верила ни одному доказательству, оттого она продолжала ждать до последнего. А они, - все они! - считали ее сумасшедшей. Когда всего лишь нужно было произвести, пусть мнимые, похороны Энекина! Только так ее можно было вылечить. Сила! Каким же он был глупцом! Он потерял самое дорогое, по собственной вине. А теперь - теряет ее дочь. Излишняя опека - вышла, что матери, что дочери, вредительством. Излишняя любовь. А так? Так - что Падме ушла, что следом за ней - Лея. И ничего нельзя сделать. Альдераан. Да, он тоже в опасности, но, наверное, опять же потому, что я переборщил со своей опекой и тут».

Лея Органа - дочь Падме? Падме и Бейла? Она младше Люка на два года.

И она форсъюзер?

- Леди, попрошу вас ненадолго оставить нас наедине, - проговорил Вейдер, слегка покачнувшись. Произнес настолько странно, настолько не приказным тоном, что Мон без слов пересекла комнату и вышла, напоследок одарив Бейла уничижительным взглядом. Впрочем, последний этого даже не заметил.

А что если - официальные документы врут, и Лея:

«Я теряю все, что люблю. Наверное, я проклят. Я обрекаю всех, кого люблю».

И Вейдер снова вздрогнул.

В интересные дебри заводит долг службы. В такие глубины человеческих душ, в которых даже привыкшему и адаптировавшемуся, обросшему толстой броней форсъюзеру становится не по себе. Особенно, когда подследственный озвучивает его, то есть мои мысли. Сильно ли мы различаемся? Еще недавно подобный вопрос вызвал бы мой гнев. Но сейчас, после ТАКОГО откровения...

- Органа, давайте без обиняков. Сложно сказать был ли у вас план, но он - однозначно потерпел фиаско. У вас будут неприятности... большие неприятности. Винить за которые вам следует только себя.

Лорд еще раз прошелся по каюте.

- Но... вы могли бы уменьшить последствия для планеты.

- Понимаю, вы хотите, чтобы я пошел дорогой подлости до конца - и сдал вам союзников.

«Дорогой подлости» - как патетично. Что это? Снова маска?

- Союзников? В моем понимании, люди, втравившие вас в такие неприятности, называются по-другому. Нет? Впрочем, дело ваше. Вам нет необходимости что-то говорить: я и так знаю про Иблиса. Мое предложение таково: вы скажете народу, что одобряете то, что я сделаю.

- И... что?

Оценивающий взгляд из-под маски. Затем - приглашающий жест рукой.

- Пройдемте на мостик. Вы увидите все своими глазами.

ГЛАВА 26. ВЕРИФИКАЦИЯ

Пальцы в перчатках сжимали штурвал. По вискам и шее, на спину, текли струйки пота. От напряжения и дикого восторга колотилось сердце, и в тихой кабине истребителя это был самый громкий звук. Сосредоточенность и эйфория, которую приходилось сдерживать. Трудно. Люк в первый раз управлял истребителем. Не спидером, не тренажером, а самой настоящей ДИ-шкой. Черной как ночь. Не машиной - красавицей.

Да, было от чего слегка потерять голову.

Он так мечтал о полетах. Об Академии. Когда тренажеры пустели, ночью, он шел в учебный класс, и пытался быть пилотом понарошку. Виртуальные бои захватывали и заменяли ему реальность. Причем у него неожиданно неплохо получилось с первого раза, и в последующие «вылеты» показатели становились лучше, ни разу не упав. Что говорило о неплохой памяти. И фантастическом везении - все же эти аппараты были для тех, кто уже умел летать.

После разговора с Линнардом и Сидом, Люк направился срывать злость на тренажере. И так увлекся, что не обратил внимания, как на тренировку подошли ребята из первой смены. Как они чрезвычайно заинтересовались гражданским и его результатами. Которые наводили на мысль о неисправном тренажере или на то, что «новичок» частично скрыл о себе информацию. Везение, особенно столь последовательное - исключалось. Такие показатели не всегда выдавали те, кто с отличием закончил Академию и налетал более тысячу часов. Зачастую они были лишь только у сверхопытных асов и изредка у талантливых новичков, которых брали на заметку и переводили в элитную эскадрилью, в Черные крылья Власти.

Скорее всего, тут, имел место фокус с электроникой. В сторону Люка полетели косые взгляды. О ситуации доложили заместителю капитана. Он сразу пожаловал в учебку, да не один, вместе со «сладкой парочкой»: Сидом и и.о. капитана. Линнард, оценив обстановку, пробурчал: «Вундеркинд!», а Сид от имени Министра Обороны неожиданно предложил включить Люка в звено, сопровождающее шаттл Пестажа. Пилоты удивленно переглянулись: высшие чины Империи редко одобряли самоуправство, а этот бодрый старичок спокойно отдавал распоряжения. Рискованный шаг в Империи! Естественно, любопытные взгляды тут же оставили Люка и переключились на Сида. Тот невольно улыбнулся, услышав ворох мыслей и предположений:

«Ну и нахальство!»

«Может, это тайный советник Пестажа?»

«Родственник Императора? Чем-то похож:»

На последнем - Палпатин, с трудом сдерживаясь, едва не хихикнул.

Что подумает человек, встретив в коридоре Императора? Вероятно, что-то из вышеперечисленного. Потому как реально поверить в «такую наглость»: разгуливать где попало в одиночестве и без охраны, - могли только те, кто лично его знал. Но и они б затруднились списать это на правду. Скорее уж на обман зрения или временное помешательство. В Галактике есть много людей, похожих на Повелителя. Но - только один Палпатин. И приближенным к трону спутать его с кем-то не легче, чем отрубить собственную руку.

Когда Линнард неожиданно согласился на дикое предложение старика, пилоты удивились еще больше. День вышел урожайным на сюрпризы. А старпом, охнув, был вынужден подчиниться. Ему уже не приходилось удивляться - эти гражданские чего только не напридумают: раз уж министр обороны Пестаж, который ни дня не служил, назначил командовать разрушителем доктора Линнарда. И хотя доктор был главным медицинским специалистом в Империи, и его военный чин был выше по рангу чина капитана, но все же - доверить «Девастатор» не флотскому - перебор причуд. И на этом фоне - дать истребитель неопытному мальчишке, включив его в опытную команду - сущая ерунда. И хотя техники выдали, что тренажер исправен, поверить, что фермер с окраины сможет повторить «подвиг» - не представлялось возможным. В конце концов, если он себя поведет неадекватно - пусть Министр Обороны сам пеняет на своего подчиненного и Линнарда. А он... разве с начальством поспоришь?

Едва опомнившемуся Люку пришлось тут же на месте выслушать краткий инструктаж. Зам коротко ознакомил нового пилота с техникой безопасности, предупредил о недопустимости самодеятельности. И махнул рукой.

Вот так, самым невероятным образом, Люк попал в четверку сопровождения. Он понимал сомнения зам. капитана, понимал косые взгляды пилотов, и очень старался не ошибиться.

Стоя на капитанском мостике, Линнард задумчиво провожал взглядом шаттл и его сопровождение, вспоминая их с Палпатином финальный разговор.

- Ваше Величество, зачем вы рискуете Люком?

- Спасибо, что не затеял спор прямо в ангаре. Было бы сложно объяснить пилотам еще и это.

- Я поддержал вас, потому что это - долг подданного. Однако, мальчик не готов.

- Хорош верноподданный: с пеной у рта оспаривает каждое распоряжение.

- Простите за дерзость:

- :но я все равно не отстану? - за упрямого доктора фразу продолжил Палпатин. Линнард был вынужден отрицательно помотать головой. - Ладно, - неожиданно миролюбиво произнес Повелитель, - я все равно настроен поболтать. Видимо, приступ старческой откровенности. Так что конкретно тебя возмущает? Он летает лучше многих.

- У Люка нет опыта. Он будет рисковать больше всех.

- Ба! Рисковать больше всех будем мы с Пестажем и прочей братией, разместившись в челноке. Знаешь, как на Корусканте осуществляется большая часть успешных покушений? Правильно, именно так: когда искомая персона вылезает из-под метровой брони своего корабля или дворца и садиться в лямбда-шаттл. Он слишком неповоротлив, чтобы уйти от преследования, к тому же - тихоходен и безоружен. Словом - идеальная мишень.

- Тогда - зачем вы это делаете?

- Если ты причисляешь себя к верхушке власти, то должен соблюдать некие нормы. Представляешь себе Сэта, с гиканьем вылетающего из кабины истребителя? То-то и оно. Такое поведение идет мальчишкам, а не солидным государственным мужам. А последние - зовут этих мальчишек в свою охрану.

- И, в случае неприятностей, новобранец будет полезнее аса? - скептически поинтересовался врач.

- Ты недооцениваешь и Силу, и наследственность. Впрочем, поводов для паники нет. Такие вещи сложно предсказать, но, думаю, все пройдет гладко. Наши оппоненты на поверхности слишком заняты своими проблемами, чтобы затеять что-то серьезное. А мелочевка - Зейн, никто не рождается умельцем, это касается любого дела. Чтобы коготки детеныша стали острыми, их приходится точить на охоте. Вейдер едва ли скажет «спасибо» за попытки спасать Люка от трудностей и сдувать с него пылинки. Из мальчиков не воспитывают мужчин таким способом, да и ты - не его мать. Скайуокеру будет сложно узнать границы своих возможностей, если кто-то начнет прятать его от жизни. Он ведь хотел лететь? Пусть пробует!

- Даже, если юноша пострадает в процессе? - сейчас Линнард возражал чисто из принципа. Вещи, которые говорил Палпатин, казались разумными. Да и, правда, - ну, какая опасность в полете до планеты и обратно. Это же - не воздушный бой!

- Это будет ЕГО выбор и ЕГО ответственность. Когда мальчик падает и разбивает нос, лидеры вырастают из тех, кто встает и идет дальше. А прочие: они легко найдут людей, готовых их пожалеть. Но едва ли будут первыми по духу, а не на бумаге.

- Значит, вы хотите увидеть, какая у Люка изнанка?

- Да. Но еще больше я хотел бы посмотреть, как он себя ведет, когда проигрывает. Ты выяснишь это - для меня?

- Ваши приказы - закон.

- На данный момент, это - просьба.

- Тогда - приложу максимум усилий.

- Хорошо. И - присмотри за ним. Пусть я - старый циник, но будет жалко потерять сына Скайуокера по глупости его или моей.

Они летели правильным ромбом вслед за шаттлом, на котором находился Сэт Пестаж, его охрана, его свита. И Сид.

Дишки, в отличие от шаттла, сливались с чернотой космоса, и их различить можно было только по габаритным огням. Держать дистанцию было трудно, от сосредоточенности было жарко, но Люк утешал себя мыслью, что в атмосфере черные истребители будут более заметны, а шаттл - практически - нет.

Но если шаттл будет сливаться с облаками, то командиру звена, летевшему первым, будет весьма нелегко. Труднее чем сейчас ему, новичку, пытающемуся не допускать ошибок.

- Люк, держи дистанцию, - раздался в наушнике голос Смоу, за которым закрепили Люка, и молодой человек опомнился: хватит витать в облаках!

- Третий, отставить болтовню, - в радиоэфир вмешался командир группы, потом, чуть смягчившись, проговорил, - четвертый, выключи в кабине свет.

«Зачем?» - тупо подумал Люк, но левая рука послушно потянулась к тумблеру. Погасло освещение: в кабине теперь лишь тускло мерцала красная подсветка приборов. И Скайуокер понял зачем. Командир подарил ему то, чего так хотелось ощутить. Свободу полета. Небо. Шаг из кабины в темную бездну. Слияние с космосом.

- Спасибо, сэр, - радостно произнес молодой человек, нарушая тишину, нарушая запрет на лишние разговоры.

Командир промолчал, но, про себя улыбнувшись, не стал делать замечание. А Люка обхватила темнота, и он увидел россыпь звезды. И край диска Центра Империи.

Планета, изначально казавшаяся серо-розовой, по мере приближения темнела. Вскоре Скайуокер стал различать легкую дымку облаков и необычный рельеф: строгие геометрические окружности, соединенные прямыми. По всей видимости - так выглядели кварталы и аэротрассы.

Центр Империи был перед ним!

- Через пять минут входим в атмосферу, - отрапортовал командир, делая левый разворот.

- Первый, я второй, вас понял.

- Первый, я третий, вас понял.

Его очередь. Люк включил микрофон и произнес:

- Первый, я четвертый, вас понял.

Отключил микрофон. Выполнил разворот.

Центр Империи теперь был внизу. Бескрайний. Другого определения у Люка не находилось.

Сконцентрироваться. Впереди белый шаттл, далее идет первый, за ним, в паре метров второй, потом третий, а замыкает всех он, Люк Скайуокер, паренек с далекого Татуина. Там на песчаной планете, глядя на закат, он мечтал о свободе полета, об Академии. Сейчас, здесь, в кабине ДИ-истребителя, он понимал, что самое трудное и самое несвободное занятие - держать дистанцию.

- Я первый, вхожу в атмосферу.

Двадцать секунд до рапорта второго, еще двадцать - до рапорта третьего.

Гулко стучит сердце: получится или нет? Первый раз... к тому же в атмосфере сложнее, чем в космосе. Вернее не сложнее, а чуть иначе: нужно учитывать гравитацию, воздушные массы. Ему, конечно, не придется здесь садиться, а всего лишь довести шаттл до посадочной площадки, используя репульсоры, зависнуть над ним, контролируя небо, а потом развернуться и полететь домой - на «Девастатор».

Двадцать секунд сомнений, колебаний и страха, чтобы включить микрофон и спокойно произнести:

- Я четвертый, вхожу в атмосферу, - и выполнить соответствующий маневр.

Беглецов Айзенн Исард поджидала сидя на трапе «Сокола», свесив ноги и поигрывая бластером. Что было несколько неуместно по отношению к ее белому платью. Наверное, они удивились. Не платью, конечно, а тому, что их кто-то поджидал. Да, вот что значит - любители. Не подумать, что тот, кто мог подарить им датпад с информацией о местоположении «Сокола», будет либо их караулить, либо как-то иначе контролировать. Интересно, а почему они так долго? Выбрали самый сложный путь к ангару, несмотря на карту? Или вкрались форс-мажорные обстоятельства? Судя по девчонке - второе. Да, принцессой бы гордились родители: как благовоспитанные барышни она, видимо, рухнула в обморок. Нашла место и время! И рыцаря! Гм.

А еще они потеряли кучу времени, ожидая смены охраны, а когда поняли, что пост круглосуточный - подняли столько шума, что проще было сразу повесить плакат: «Алло! СИБ! Здесь что-то интересное!»

Что и говорить - беглецы увидели на трапе очень хмурую Айзенн.

Да, после разговора по голосвязи с Императором даже шутить получалось как-то вяло. Их беготня по Корусканту и шпионские игры «а-давай-папа-посмотрим-кто-кого-надует» внезапно обернулись очень серьезными вещами. И ей хотелось быстро сдать Линнарду верткую добычу Милорда - и сосредоточится на собственных проблемах.

А пока, всего лишь, СИБ был здесь. Сверху. Она чувствовала ловушку, но предполагала, что им удастся выбраться. Нутром чуяла, что все получится. Им попытаются не дать взлететь. Будет стрельба. Но щиты выдержат. Надо только не забыть их включить перед тем, как задраить люк. И действовать как одна команда. На что пока не приходилось рассчитывать, судя по выражениям лиц подошедшей тройки. Времени нет. Придется угонять корабль.

Айзенн спрыгнула с трапа.

- Все внутрь. Быстро, - приказ был подкреплен соответствующим движением бластером. Хан невольно потянулся к кобуре, но противница была начеку. - Шустрее! Иначе для начала попорчу красоту твоей подружке - и плевать на ее родословную. Может, она и одаренная, но даже форсъюзеры долго учились, чтобы отразить луч бластера.

Лея жутко побледнела, хотя казалось, что некуда, а контрабандист переводил удивленно-потрясенный взгляд с одной женщины на другую.

- Считаю до двух, - Айзенн хладнокровно прицелилась в девушку. Это трио доставило ей слишком много проблем, чтобы появилось желание сюсюкать: стоявшую перед ней мишень Исард не жалела ни капли. Кореллианец увидел это по глазам, - и почти силой поволок принцессу по трапу, постаравшись максимально закрыть ее от выстрела. Губы контрразведчицы тронула холодная улыбка, - как ответ на его взгляд, полный тихого бешенства.

- Рыцарь. Один из не вымершего меньшинства.

Да, все-таки рыцарь...

- Что ты там бормочешь, имперская дрянь? - гнев капитана все же вырвался наружу.

- Поднимай корабль, герой. Или вы решили сдохнуть прямо сейчас? Скоро в ангаре станет людно.

Хан немедленно сел в кресло пилота, справедливо рассудив, что сейчас - ситуация, и впрямь, плоха. А вот потом жизнь может перемениться - контрабандист был не из тех, кто легко сдается. Айзенн машинально отметила потенциальную опасность, - и сосредоточилась на реальных событиях.

Как только захлопнулся люк - включилась сирена.

- Щиты! - крикнула Айзенн, и Соло, послушно махнув головой, врубил защитное поле.

На панели управления ожил динамик:

- Откройте люк и оставайтесь на местах. Включение двигателя будет расценено как попытка к бегству.

Соло, Чуи и Лея смотрели на Айзенн.

- Разве вы не хотите бежать? - спросила она.

- Хотим, но... - Лея хотела задать вопрос: «Неужели вы с нами?», но не смогла. Женщина эта была явно не с ними.

- Тогда вперед!

- Но щит безопасности.

- Мы пройдем. Если вы не потеряли карту.

- Нет, не потеряли.

Экипаж Сокола колебался. И Айзенн пришлось объясняться:

- Они не знают, что у нас есть допуск на прохождение щита безопасности, поэтому мы обладаем преимуществом. До выхода из атмосферы нас преследовать не станут.

- А потом? - спросил Хан.

- А потом контрразведка согласует действия с военными и...

- И то, что находится на орбите и у спутников - станет охотиться на нас?

- Не думаю, что военные вмешаются, они не любят подчиняться не своим руководителям. А ни Главком, ни Министр Обороны такой приказ не отдадут.

- Откуда вы знаете?

Айзенн хмуро усмехнулась:

- Я знаю.

- Но преследование все же будет?

- Скорее всего, да. СИБ - мощная организация. И у нее есть свои пилоты.

- Тогда на что вы надеетесь? - поинтересовалась Лея.

- И зачем нам рисковать? - поддержал ее кореллианец.

- Затем, что вы у меня на мушке. И у вас один шанс выжить.

Динамик заговорил вновь:

- Вам дается минута. После чего корабль будет сожжен турболазером.

В ответ Хан врубил двигатели.

«Сокол» вырвался из ангара, нарушив все возможные правила. Отряды СИБ могли только помахать ему вслед рукой, - их флаеры не могли тягаться в скорости с модифицированным транспортником, целенаправленно летящим вверх, за пределы атмосферы.

Арманд Исард нервно отстучал пальцами гамму, и пластик стола, имитирующий дерево, послушно отозвался гулким звуком.

По «Соколу» не дали залп только потому, что были уверены, что корабль не пройдет щит безопасности планеты. Спокойно помахали рукой самоубийцам, думая, что автоматическая система оборона планеты срежет лазерными лучами столь дерзких нарушителей. Не срезала. И корабль прошел щит безопасности, не задерживаясь ни на мгновение.

Секунды растерянности и сомнений в обороноспособности щитов, раз их смогли обойти гражданские, - опровергли компетентные службы. Военные утверждали, что беглецы использовали стандартный допуск, одобренный контрразведкой, поэтому автоматика их пропустила. И не верить этому было нельзя.

За то, что безопасники прошляпили Айзенн, которая была на борту корабля, за то, что прозевали этот допуск, - он еще со всех своих сотрудников спросит, и мало никому не покажется. Но думать об этом - несвоевременно. Сейчас нужно было срочно перехватить беглый корабль.

А вот тут военные отказали в помощи, мотивировав тем, что на погоню вблизи планеты нужно особое разрешение. Которое им никак не может выдать Директор Контрразведки. Арманд проглотил унижение. Не было времени реагировать.

Все оставить на потом, сейчас решать текущие проблемы.

Если военные не хотят помогать, то будут ли они мешать? Вряд ли, скорее будут соблюдать нейтралитет. И потом он вне их компетенции. Приказывать ему может только Император. Даже не Министр Обороны, и не куратор, который находится под следствием СИБа.

Император в последние дни отошел от дел. Старик совсем сдал. И это почувствовали различные группы, которые, воспользовавшись моментом, активизировались в борьбе за будущее влияние. Таркин, лидеры Альянса, и даже ближайшие окружение Палпатина.

Пестаж себя, конечно, ощущает приемником. Но его в расчет можно не брать. Вейдера нет на Корусканте, еще день, и он уже вернуться не сможет, так как его тут же арестуют.

По его приказу.

Да, Вейдер подчиняется только Императору.

Что ж, Милорда будет ждать приятный сюрприз. Или неприятный. Смотря с какой точки зрения посмотреть!

Но только в том случае, если Айзенн не уйдет, не предупредит Темного Лорда. И если Арманд официально сможет предъявить Главкому обвинение.

Это будет выигрыш! Так как военные против него не пойдут. А Пестаж не та фигура, которая сможет собрать вокруг себя Флот и Армию. Он больше по финансовой части - гений спекуляций. Фигура же Темного Лорда будет скомпрометирована, и это расколет Армию.

А у него в руках СИБ. Целиком и полностью. Верный и послушный.

Кроме людей Айзенн.

Но это ерунда. Обычная чистка - пойдет на пользу организации.

Только бы обезвредить дочь.

Пальцы Исарда легли на кнопку вызова помощника.

- Поднимайте наших людей. Те пилоты, которые уже на орбите - пусть начинают преследование. На запросы военных не отвечать. Корабль желательно остановить и вынудить сдаться, если экипаж не выйдет на связь - стрелять на поражение.

Помощник не удивился, ничего не спросил. Не возмутился.

Дроид. Не человек.

Арманд встал и подошел к стене, находящейся за спинкой его рабочего кресла. В отличие от секретаря он был живым. Механически нажал на кнопку. Дождался, пока в стене образовалась ниша, и показался бар. Вообще, он напитки держал для гостей, ну и только потому, что так было положено. Сам Директор не пил. Но не сегодня.

Сегодня и сейчас, он плеснул себе в большой бокал чистого неразбавленного кореллианского виски. Выпил залпом. Откашлялся.

Тыльной стороной ладони вытер губы.

Все-таки не каждый день принимаешь решение об убийстве собственной дочери.

Однако выбора у него не было. Игры закончились.

- Без фокусов, - предупредила Хана Айзенн, подходя ближе. Ловкое движение, и Соло не успел повернуться, как его, вернее, Тима, бластер был уже у нее в руках.

- Дамочка, что вы себе позволяете?

- Я просто исправила свою ошибку: в суматохе забыв про ваше оружие. Не отвлекайтесь, пилотируйте корабль, а то бластеры могут уже никому не понадобиться.

Хан ответил. На хаттском.

Айзенн приподняла левую бровь:

- Впечатляет. А вы, оказывается, лингвист. На скольких языках еще умеете ругаться?

Корабль встряхнуло. Сзади по Соколу велся интенсивный огонь с двух истребителей.

- Преследование? - спросила Айзенн.

- Сами не видите? - огрызнулся Соло, Айзенн действовала ему на нервы. К тому же быть у нее на прицеле - это не смешной случай, как на Альдераане с Леей. Принцесса его позабавила. Он позволил ей угнать «Сокол», только потому, что почувствовал в хрупкой маленькой девчонке ту же тягу к независимости и свободе, что и у себя. Потом, она не представляла явной угрозы. И воспринималась, как некий курьез. Другая дамочка в белом была из числа тех, кого стоило принимать всерьез.

Соло не любил, когда ему угрожали. Вообще, не любил подчиняться. С этим у него всегда были проблемы, вернее из-за этого. Оттого он и выбрал себя такую вот «романтическую» профессию. Только затем, чтобы никто не стоял над душой, и ни перед кем не нужно было отчитываться. Сам себе хозяин.

- Хан, - позвала Лея, глядя на обзорный экран. Число преследователей увеличилось. Четыре ДИ-истребителя шли на перехват со стороны спутника, еще четыре слева были пока далеко.

- Вижу, - отозвался Соло, прикидывая, стоит ли дамам приказать занять места и пристегнуть ремни безопасности. Если бы не Лея - это была бы хорошая возможность избавиться от безопасницы - резкий вираж - и ее бы бросило на стену транспортника или ударило об потолок. Жаль, он упускает такую хорошую возможность. И почему Лея не догадывается, что не нужно стоять за спинкой его кресла во время преследования?

- Принцесса, - заговорила Айзенн, - сядьте и пристегнитесь.

- Зачем?

- Во-первых, вы мне мешаете пройти к пульту и попытаться установить связь, чтобы запросить помощь, А во-вторых:

- Лея, держись! - крикнул Хан. Корабль резко наклонился на девяносто градусов влево. Левая стена стала полом, правая - потолком. А «пол» - вертикально поднялся вверх. Лея и Айзенн, предупрежденные криком пилота, хоть и попытались ухватиться за что-нибудь, но не удержались и упали.

- Это и было «во-вторых», - проговорила Айзенн.

- Все в порядке? - забеспокоился Хан.

- В порядке, - отозвалась Лея.

- Секунду, не вставайте, я сейчас разверну корабль. На пару секунд. Будьте добры, сядьте ОБЕ и пристегнитесь.

- Спасибо за заботу обо мне, - усмехнулась безопасница.

- Я беспокоюсь не о вас, - мрачно отозвался кореллианец, разворачивая «Сокол» в исходное состояние, - а о себе. Удар может быть в следующий раз сильным, а у вас оружие. Оно может выстрелить, нечаянно.

- Мое оружие, - холодно парировала Исард, - нечаянно выстрелить не может. Никогда.

- Если вы не сядете, я прекращу эту игру в салки, и сниму щиты - пусть по нам стреляют!

- Вы у меня на прицеле, - напомнила Айзенн.

- А мы все у них, - Соло мотнул головой в сторону обзорного экрана, - только во втором случае - мы погибнем все вместе. И потом, вы всерьез полагаете, что ваш бластер страшнее дишек?

«Ситх!» - про себя выругалась Айзенн Исард. У парня был стержень. И наглость. И умение блефовать.

- Хорошо, - она села рядом с принцессой и пристегнулась, после чего начала диктовать ряд цифр.

- Это код связи? - спросил Соло, вводя данные в бортовой компьютер.

- Да, - ответила Исард.

- А канал какой?

- Попробуйте по открытому.

«Сокол» еще раз встряхнуло.

- Так, передача откладывается, попробуем слегка оторваться. Все пристегнулись?

- Да, - хором отозвались послушные дамы. И разом обе переглянулись.

- Тогда, поехали.

Транспортник закрутило в спираль.

«Да, пожалуй, я насчет невозможности нечаянного выстрела - погорячилась», - борясь с головокружением и приступом тошноты, подумала Айзенн. Хана ей хотелось застрелить, хотя она рассудком понимала, что он делает все для того, чтобы спасти их всех:

Домой таким же ромбом: хотя нет шаттла, и никто их не видит - та же дистанция, те же маневры.

Но Люку легче. Значительно. То ли оттого, что все получилось, то ли потому что среди опытных пилотов, без высокого начальства, можно было себе позволить допустить одну ошибку. И сердце больше так не колотилось. А мерно работало, так же как двигатели дишки.

Полчаса наедине с космосом до того, как «Девастатор» примет их на борт.

Полчаса любования космосом.

Справа мелькнул зеленый огонек. Неужели вспышка лазерного залпа? Люк повернул голову. Так и есть! В паре километров шел бой. Белый старый кореллианский корабль уходил от дишек, которые никак не могли ни попасть, ни догнать противника. Люк невольно засмотрелся, отмечая мастерство пилота убегающего корабля, потом вдруг опомнился. Бой? Здесь? У Центра Империи?

Рука нажала кнопку микрофона. Радиотишина нарушилась рапортом:

- Первый, я четвертый, справа по курсу...

- Вижу, четвертый. Следуем домой.

И Люк в принципе этому рад. Ему очень не хотелось бы преследовать невидимого пилота, выжимающего невероятные маневры и скорость из старой посудины. И он вряд ли бы смог выстрелить по нему первым.

Нервно вцепившись в подлокотники капитанского кресла, Зейн Линнард наблюдал за неожиданным сражением в космосе. Это беглецы, несомненно! Доктор знал это еще до того, как услышал от персонала характеристики фрахтовика. И голос Люка в эфире напоминает ему о дилемме. Логика требовала защитить беглецов от СИБ. Но была и другая, не менее логичная мысль: как ты себе представляешь «защиту» в такой каше из спутников, орбитальных дворцов, платформ и прочей всячины, вращающейся вокруг Корусканта? Будучи гражданским, и к тому же, представителем весьма мирной профессии, врач ловил себя на том, что предпочел бы выполнять приказы, а не отдавать их. Без сомнения - именно это и имел в виду Повелитель, говоря про ответственность. Критиковать чужие распоряжения - легко. Особенно задним числом, когда опасность миновала, и можно смело начинать философствовать. А тогда, когда тебе необходимо учесть массу факторов, все взвесить и принять решение? Рискнуть множеством жизней? Отдать приказ на уничтожение пусть противника, но живого противника? Ладно, утешим этику избитым «они сами начали стрелять». Камеры зафиксировали картинку, так что у них будет достаточно оправданий для Императора. Если, в свете случившегося, ему нужны оправдания. Лучше всего использовать для перехвата уже покинувшее «Девастатор» звено истребителей - это существенно сэкономит время. Этот кореллианец - прекрасный пилот, но даже новичку понятно - в таких условиях везение всегда конечно. Слишком уж неравные силы. А наше звено дишек способно легко качнуть весы в другую сторону. Даже, если СИБ рискнет принять бой, - на «Девастаторе» служат более опытные пилоты. Все, кроме одного.

Люк. Это его первый вылет. А ведь, по статистике, он заканчивается печально для значительной части новичков. Так имеет ли он право так рисковать?

Радиотишина снова прервалась сообщением, но на этот раз с транспортника:

- «Девастатор», «Сокол» запрашивает помощь.

Сомневаться поздно, и Линнард кивает в ответ на взгляд старпома. У них есть обязанности перед Империей. А в остальном: да поможет Сила всем участниками заварушки.

- Постарайтесь без жертв. Здесь все - имперцы, воюющие по долгу службы.

Старпом понимающе мотнул головой. В открытый эфир практически мгновенно ушел его ответ беглецам, который удивил не только Люка, но и более опытного командира звена:

- «Сокол», говорит «Девастатор». Разрушитель направляется к вам. Через пятнадцать минут будет в зоне видимости. Пока вас прикроет группа ДИ-истребителей, - короткое переключение на другой канал - связь с эскадрильей: - Первый, прикрыть транспортник и сопроводить его на борт «Девастатора». Учтите, что преследователи «Сокола» выполняют СВОЙ приказ. Поэтому постарайтесь не стрелять на поражение. Решайте по обстановке.

- Я первый, вас понял. Приступаю к выполнению приказа, - отозвался командир звена и обратился уже к своим людям, - Начинаем правый разворот. Пока идем ромбом. По моей команде - расходимся. Второй - влево, третий и четвертый - вправо. В случае чего - выполняйте спирали. Четвертый - держись за третьим, не отставай, из виду его не теряй. Это на сегодня твоя главная задача. Второй - прикрываешь меня. Всем: в бой не вступать - ограничиться заградительным огнём. У транспортника есть щиты. Нам нужно продержаться минут десять - пятнадцать, до подхода «Девастатора». Задача ясна?

- Второй, я вас понял.

- Третий, я вас понял.

- Четвертый, я вас понял, - с облегчением проговорил Люк. Все-таки они вмешаются и спасут того безумного парня.

- Тогда приступить к выполнению!

Звено синхронно ушло на правый вираж.

«А неплохо у них вышло, как будто до этого не раз летали вместе», - отметил старпом «Девастатора» и оглянулся на доктора. Нервничает.

В ответ на пристальный взгляд подчиненного Линнард задал вопрос, который волновал его больше всего:

- Скажите, какие шансы у новичка? И насколько сильно он затруднит работу другим?

- Врать не буду, капитан - на такие задания лучше ходить с проверенной командой. Однако кризисы редко происходят по плану. На войне, как на войне. Вообще, у новичков, если они не геройствуют и держатся за своих ведущих, - шансы неплохие.

- А ежели лезут на рожон?

- В этом случае - результат плачевный. Девять из десяти таких вот неопытных храбрецов погибает. Хотя... у Скайуокера были прекрасные тесты.

- Мда, тесты...

- Да не беспокойтесь вы так, доктор, - успокаивающе произнес старпом, - командир звена - опытный человек. И он никогда не бросает своих ведомых. Не было такого случая, чтобы он вернулся без своих людей, один.

- Хорошо, если так, - «но всё когда-то случается впервые», - окончил капитан про себя. Настроения это не улучшило.

- Может, пока попытаться связаться с преследователями? - подсказал зам Линнарду, пытаясь его отвлечь и одновременно напомнить о других обязанностях. - Предупредить их? Вдруг они, поняв, что стали поперек военных - выйдут из боя?

- Хорошая идея! - оживился Линнард. - Может, пилоты не знают, что выполняют незаконный приказ?

- Передать сообщение по всем частотам, - приказал помощник капитана связистам, - «Девастатор», имперский звездный разрушитель, - истребителям, преследующим кореллианский транспортник и развязавшим бой в недопустимой близости к Центру Империи: приказываем немедленно прекратить огонь. Повторяем: прекратите огонь и заглушите двигатели. В противном случае - будете уничтожены.

- Сообщение передано.

- Повторяйте его каждую минуту.

- Есть, сэр.

Арманд стоял, прислонившись к окну, когда замигал аппарат связи. Помощник.

Пересечь комнату, уронить руку на стол, активировать связь. Коротко бросить:

- Слушаю.

- Господин Директор, пилоты получили следующее предупреждение, - помощник включил запись: - «Девастатор», имперский звездный разрушитель, - истребителям, преследующим кореллианский...

Исард спокойно прослушал сообщение до конца.

- Что им делать? Выйти из боя?

- Ни в коем случае. Передайте, что они выполняют долг. Во Флоте один из высокопоставленных чиновников - предатель Империи. Экипаж разрушителя и другие - просто обмануты. Мы - это безопасность Империи. Я, как директор СИБ, едва ли могу позволить себе потерять доказательства измены на ТАКОМ уровне. История меня не простит. Необходимо помешать встрече транспортника с «Девастатором» любой ценой.

- Хорошо, господин Директор.

- Пилотам приказ - уничтожить «Сокол» и уйти от преследования.

- Приказ отправлен, простите, другая линия, - помощник нажал на кнопку и переменился в лице: - Господин Директор, на связи Министр Обороны.

Так быстро? Исард включил видеосвязь, взмахом руки выпроводив из видеоконференции свидетеля. Такие разговоры - только для избранных ушей. Тем более что Директор догадывался, о чем пойдет речь. И намеревался для разнообразия поиграть почти в открытую - благо, в отличие от Пестажа, он хорошо знал ситуацию и даже до некоторой степени ее контролировал.

- Арманд! - сказать, что Пестаж был несколько эмоциональным - ничего не сказать, - Вы с ума сошли! Затеять бой! И где? У столицы! Отзывайте своих людей.

- Боюсь, Сэти, это никак не возможно, - в тоне Директора звучала почти неприкрытая насмешка.

Хотя демарш Исарда и не был для него новостью, Министр невольно ощетинился. Столь неприкрытая агрессия так плохо вязалась с обычным непроницаемо-корректным образом Директора.

«Арманд решил сбросить маску. Знает, что дело плохо или, напротив, - имеет сюрпризы в запасе?»

Скорее второе, чем первое, но Пестаж решил не самовольничать и действовать по плану. Иными словами - поддаться на провокацию.

- С каких это пор СИБ воюет с флотом?

- С тех пор, как им командует предатель.

- Ого! И где же факты, подтверждающие столь дикое предположение? Действия такого масштаба на основании подозрений - это пахнет уже не отставкой, а трибуналом. Будут большие неприятности, Арманд.

- Согласен. Я вычислил предателя. Который точно пойдет под трибунал, не будь я Арманд Исард. А теперь, исполняя свой долг, я вычисляю его сообщников. Сюда уже попало командование «Девастатора». А ты? На чьей ты стороне? - и добавил не без издевки: - Господин министр?

- Я всегда был на одной стороне и своих принципов не продаю. Это - сторона закона.

- Слишком абстрактно, Сэти. Скажи за кого ты? За меня или за Вейдера?

- Я за Императора, - холодно и четко. Как отрезать.

- И я за Императора. Но ведь он давно стал фикцией, ширмой. Да, конечно, своими голограммами он еще может навести страху, но когда ты последний раз его видел?

- Сегодня.

- На экране?

Пестаж молчал несколько секунд, а потом вымолвил:

- Все понятно...

- Да...

- Арманд Исард, я отстраняю Вас от должности Директора, - официально произнес Министр Обороны.

Но Исард в ответ лишь улыбнулся:

- Боюсь, Сэти, что у тебя нет таких полномочий.

- Уже есть, - раздался знакомый голос, и Арманд вздрогнул: Пестаж был не один.

Вот этого он не предусмотрел. Невзирая на ум и опыт, господин Директор изначально исходил из ошибочных предпосылок. Даже сейчас, будучи пойманным за руку, он по-прежнему надеялся выкрутиться. Думал, что хорошо подвешенный язык сможет полностью изменить смысл слов «Палпатин - лишь ширма», якобы задевших самомнение Властителя. Не будь Исард так опасен - Сэт Пестаж, возможно, испытал бы к нему жалость. Этот человек клюнул на приманку, лежащую на поверхности - и до сих пор не видел истинного врага. Нет никого опаснее Императора - зря, ох зря директор скинул эту азбучную истину со счетов.

- Повелитель, я сейчас все объясню...

Один жест, полный аристократического достоинства - и директор замолкает, чтобы тут же спросить у себя: «Почему?» Неужели он так привык повиноваться Палпатину? Нет, скорее, в его манерах было нечто, отбивающее мысли о противоречии. Арманда было сложно запугать. Но Император сегодня выглядит больше Властелином, чем когда-либо за последние пять лет, даже на торжественных приемах. И совершенно не похож на человека, которому тяжела корона.

- Не стоит. С этой минуты вы арестованы. Пока посидите у себя. Все равно за пределы кабинета - выйти не сможете. Связь после этого разговора прервется.

- Но в чем я провинился? - смутная тревога и нарастающее предчувствие беды. Неужели он что-то упустил? План казался столь безупречным: избавиться от Вейдера, воспользовавшись хорошим поводом, занять его место у кресла Повелителя. И - да. Править Империей, подхватить руль, выпадавший из слабеющих пальцев Властелина. Вся Империя сочла бы его единственно возможным преемником - он хорошо умел доказывать свою незаменимость. И вот теперь - такое фиаско. Опасность, пришедшая с неучтенной стороны.

- В превышении служебных полномочий, - канцелярская фраза обернулась приговором.

Связь прервалась.

Что ж, придется действовать по первому плану - сначала избавиться от Палпатина. Старик и так слишком зажился на этом свете. В его возрасте давно пора нянчить правнуков, а не изображать из себя вечного и непогрешимого Властителя Галактики. У Арманда есть люди. И пока еще есть резервы. Все пройдет, как надо. Исард подошел к двери кабинета... чтобы наткнуться на два бластера, упершихся ему в грудь. Алые шлемы императорских гвардейцев лишены выражения, но Директору вдруг показалось, что они ухмыляются. Приемная была полна штурмовиков, а его помощник лежал на полу с оружием, упершимся ему в затылок.

«Неужели он решил оказать сопротивление? Не ожидал. Наверное, действовал строго по инструкции, на автомате, как дроид. А вот сейчас он уже не кажется дроидом. Это человек на грани отчаяния».

Ну, что тут сказать? Арманд Исард вполне понимал его чувства.

Налюбовавшись на позеленевшую физиономию Арманда (у гвардейцев были с собой портативные камеры), Палпатин повернулся к Сэту Пестажу. За то недолгое время, что прошло с посадки челнока, мужчины успели не только закончить давнюю интригу, но и с комфортом расположиться в рабочем кабинете Министра. Да, Императорский Дворец включал и такое помещение. Честно признаться, Палпатин раньше сюда не захаживал. Вероятно, зря - помещение многое говорит о характере владельца. Хотя, Пестажа он и так изучил, а над кабинетом явно поработали декораторы, - последняя мысль вызвала брезгливую гримасу: Сидиус недолюбливал такие прилизанно-безликие проекты. А министр, естественно, принял недовольство Его Величества на свой счет. Что же, Палпатин не стал его разочаровывать - благо, причины для упреков действительно были:

- Как долго вы работаете на меня, Сэт?

- Почти тридцать лет, мой Император.

- Долгий срок, и все же вы затрудняетесь предсказать мои поступки.

- Порой вы бываете... мало последовательны, - завуалированная критика - или самооправдание? Возможно, даже сам Министр затруднился бы об этом сказать.

- Полагаете? - Палпатин прошелся по кабинету, задумчиво сцепив руки за спиной. - А я думаю, что вы, Пестаж, просто видите лишь часть картины. Например, помните ли вы, кем я собирался заменить Арманда?

- Конечно, Владыка. Его дочерью.

- Прекрасно. А где она сейчас?

- На корабле, который... о!

- Буду рад услышать, что у вас нет с этим проблем, - Император язвительно прокомментировал красноречивую паузу в разговоре. И Пестажу оставалось только склонить голову: действительно, поймав Директора, он совсем позабыл о беглецах. Он, Министр, считал их лишь средством, но Повелитель ухитрялся извлечь выгоды из всего. Порой Сэт даже сомневался, являлся ли Палпатин полностью человеком.

- Выясните, на какой частоте Арманд говорил со своими пилотами - для наших людей в его офисе это просто. Если будет молчать сам Директор, а молчать он будет, - всегда есть мелкие сошки, слишком ценящие свою жалкую жизнь. Пусть действуют жестко: мне нужен результат, а не оправдания. Затем - свяжитесь с пилотами.

- Мой господин, штатные пилоты СИБ не подчиняются Министерству Обороны. Возможно, сам Директор...

- Нет! Сейчас нельзя давать слабину. Его поимка и без того стоила нам кучи сил, и последнее дело - позволить мерзавцу торговаться. Пусть отвечает по полной. К тому же, у него большое влияние в СИБ, и, нарушив изоляцию Арманда, мы позволим ему затеять новую пакость. Этот своего не упустит. Резюмирую: переговоры с изменником исключены. Выкручивайтесь самостоятельно.

Во рту у Пестажа мгновенно пересохло. Новая проверка? Там, в космосе, счет идет на минуты, если не на секунды. Как все просчитать? Найти те самые слова, которые заставят командира звена СИБ-овских истребителей нарушить прямой приказ Директора? Тот ведь наверняка произнес высокопарную речь об «измене в высших кругах Империи» с кучей всяких намеков. Знаем, проходили. А ошибаться нельзя. Только не сейчас, когда Палпатин так пристально смотрит на него своими желтыми глазами. Повелитель решил показательно покарать Арманда? Кого-то еще? Ожидание закончилось, и теперь Министр смотрел в будущее с невольным трепетом. Рядом с Властелином всегда было сложно чувствовать себя в безопасности. А особенно сейчас, когда он вот так - улыбался.

- Приступайте, Сэт. Используйте свой знаменитый дар дипломата. Если откажутся подчиниться - им в любом случае не жить. Так и передайте.

- Вы казните их за верность присяге?

- Ну, это уже глупости. Вы лично дадите им возможность отступить. Бежать с поля боя - трусость. Отступить в неравном сражении, когда есть такая возможность - мудрость, - тут Дарт Сидиус внезапно посерьезнел. - Дураки и предатели в рядах СИБ Империи не нужны. Глупость - состояние проходящее, хотя и не у всех. Но, позволив персоналу скрыть личную верность Арманду за «верностью уставу», - дураком буду выглядеть именно я. А такого лучше избежать. Приказываю: любое сопротивление вашим действиям, активное либо пассивное, расценивать как предательство и показательно карать. Это лучше, чем очередная необъявленная война под боком. Мы уже лишили гадину головы. А, под влиянием жесткой политики, страх разрушит все верные экс-Директору коалиции в коллективе. С одиночками же справится и Айзенн с помощью верных людей. Если вы ее спасете!

На сей раз, это звучало недвусмысленным приказом: «Хватит проволочек, иначе сам попадешь в кандидаты для «жестких мер»!»

И министр обороны спешно защелкал кнопками, налаживая связь со штурмовой группой в офисе Арманда.

Линнард не выдержал, вскочил с кресла. Подошел к экрану. Повернул назад.

- Ну, как? Есть ответ?

- Нет. Тишина. Хотя... подождите. Они развернулись и перестроились. Ожидают прибытия нашей четвертки. Орудия готовы к бою.

- Вот вам и ответ, - произнес врач, и желудок скрутило судорогой.

«Люк, держись...»

- Если хотите, мы можем вывести на громкую связь - радиочастоту звена.

- И мы будем прослушивать все их переговоры?

- Так точно.

- Выполняйте! - распорядился Линнард.

- Эх, если бы еще на «Сокол» можно было передать данные об этом канале, то им бы это помогло согласовывать действия, - в голосе помощника слышалось сожаление.

- А нельзя «Сокол» попросить перейти на закрытый канал? - удивился врач.

- Если бы они знали частоту, то помощь запросили бы по ней. Если мы пошлем им данные, то их перехватит противник. Поэтому - увы.

- Но женщина, летящая на этом корабле, уже связывалась с нами. В памяти компьютера должны остаться параметры входного сигнала. Можно ли попробовать установить связь с ее передатчиком?

Старпом удивленно и не без уважения посмотрел на Линнарда.

- А ведь и правда! Что скажите, командор? - он повернулся к офицеру связи. Тот что-то нажал на своей консоли, внимательно изучил данные и просиял.

- Да, сэр! На указанной радиочастоте фиксируется сигнал слабой мощности, скорее всего, от стандартного комлинка. Если учесть, что радиус действия этих устройств не слишком велик, вероятность того, что это - наш абонент очень велика.

- Неужели комлинк совместим с нашей аппаратурой дальней связи? - удивился капитан. - Мне казалось, последняя работает совершенно по иным принципам.

- Вы правы, сэр. Но для разговоров внутри системы мы тоже используем радиоволны - из экономических соображений. Осмелюсь предположить, что все параметры для связи вашего агента и «Девастатора» были оговорены заранее. Сигнал был очень слабый и узконаправленный, чтобы исключить перехват. Кстати, судя по частоте, - лишь чуть-чуть выходит за границы, отведенные для внутренних переговоров СИБ. И маскируется под шумовой фон - оригинально.

- Все это интересно, но время идет, - вмешался Линнард.

- Простите, - поправился офицер, - я хотел сказать, что сигнал с такими характеристиками не требует особой аппаратуры, его способен генерировать даже комлинк, который включен и настроен на нужную частоту.

- Отлично, - сказал зам, - попробуйте установить связь с «Соколом».

- Должен предупредить, сэр, будет масса помех из-за боя. Радиосвязь...

- Соединяйте!

- Есть! Имперский звездный разрушитель «Девастатор» вызывает «Тысячелетний Сокол». «Сокол», слышите нас? Прием, прием!

Сигнал комлинка, неожиданно раздавшийся в тесной рубке «Тысячелетнего Сокола», заставил вздрогнуть даже Айзенн Исард. Тем более что это был ее комлинк. Прибор истошно пищал, а вытащить его из кармана в условиях дикой тряски, не отстегиваясь, и, к тому же, держа в руке бластер - задача не простая. Соло на секунду оглянулся и подмигнул Чубакке, - трудности контрразведчицы не ускользнули от внимания капитана, и он счел это отличной возможностью продолжить разговор на других условиях. Обмен взглядами, пара якобы случайных движений пальцами - эти двое знали друг друга слишком давно. Все заняло считанные секунды. Вуки могут быть быстрыми, очень быстрыми, когда это им нужно. Отстегнуть ремень, повернуться вместе с креслом и броситься на пассажирку. Сильный удар по руке, миг - и бластер вылетел из разжавшихся пальцев. А в следующее мгновение волосатая лапа схватила ее за горло и вдавила в спинку кресла, лишая воздуха.

- Второй бластер забери! - крикнул капитан, совершая очередной сумасшедший пируэт. Чубакка еле устоял на ногах, но добычу не выпустил. Спустя пару мгновений, Исард, уже безоружная, оказалась намертво примотанной к креслу ремнями безопасности. Внутри она просто кипела от бешенства, - это надо же, попалась как новичок! - но внешне оставалась спокойной и собранной.

- Ну, и что теперь? - ядовито поинтересовалась она, слегка повысив голос, чтобы перекричать так и не затихший комлинк. - Посмотрите вокруг! Империя не выпустит вас с Корусканта. Вы еще можете выжить - но сбежать не удастся. Не такие уж вы дураки!

- Похоже, угрожая нам немногим раньше, вы думали по-иному. Ах, какая я умная и хитрая, вот сейчас сделаю этих тупиц одной левой и поеду на отдых, - тон капитана тоже был далек от дружелюбного. Лея молчала, а вуки - ожидал указаний. Проведя анализ ситуации, Айзенн заключила, что единственная реальная сила здесь - Хан. Как он решит, так и будет. Значит, и беседу надо строить соответственно.

- По вашей милости я влипла в такие неприятности, что я бы вас не только «сделала», но и прибила бы с большим удовольствием! - заявила Исард, позволив гневу выйти наружу. - Уж не знаю, каким местом вы думали, когда убегали, но это была очень скверная идея. Думаю, вы поняли это довольно быстро и в момент нашей встречи как раз собирались «делать ноги» с планеты. Вот только между «драпать сломя голову» и «отступать на подготовленные позиции» есть существенная разница. И главное - чтобы такие вещи прокатили, все надо делать быстро, - тут женщина сделала паузу, и, уже с наигранным раздражением, пожаловалась: - Ненавижу что-то объяснять, когда надо действовать.

Ход был верным - Айзенн с откровенной радостью увидела реакцию Соло. Он хорошо контролировал лицо, но тело выдало невольное одобрение, которое капитан испытывал к такому подходу.

«Еще один человек действия. Что ж, если мы мыслим похоже, то это лишь упрощает задачу».

- Раскройте глаза: ситуация проста. Это - Центр Империи, пространство, которое наш флот контролирует вдоль и поперек. Сейчас вы - приз, который одна из сторон хочет получить невредимым, а вот другая - нет. Думаю, вам не стоит отбивать у «благодетелей» это желание. Вы же опытный пилот и понимаете, чтобы прикончить нас в таких условиях, разрушителю не потребуется много времени. Так что думаю, нам лучше ответить на их вызов. Возможно, вы самоубийца, но эта девочка еще могла бы пожить, - удар ниже пояса. Исард заметила, что Соло испытывает к юной аристократке какие-то романтические чувства, и пользовалась своим открытием без зазрения совести.

- Вы думаете, это вызов с разрушителя? - Лея кивнула на пищащий комлинк.

- Да. Эту частоту мог вычислить только человек с «Девастатора». Не думаю, что молчать в наших общих интересах, - Айзенн особенно выделила слово «общих», подчеркнув, что все они сейчас в одинаковом положении. Иными словами - в смертельной опасности.

- Хорошо, - на лице Соло впервые отразилась внутренняя борьба, но прагматизм победил. - Чуи, развяжи ее. Пусть ответит. И... спрячь подальше бластеры, - ответом на яростный взгляд женщины была язвительная улыбка кореллианца. - Может, мы и в одной лодке, но я еще достаточно «в себе», чтобы воздержаться от веры двойному агенту.

- Я, - возмущенно начала Исард, и замолчала. Зачем тратить нервы на перепалку с Соло? Если они выживут, то еще посчитаются в будущем. А вот слышать про Императора и остальное, всю информацию, которую она чуть было не выпалила - для Хана совершенно лишнее. А посему она лишь презрительно ухмыльнулась и наконец-то нажала на кнопку «прием». - «Сокол» на связи. Мы слышим вас, «Девастатор». Нахожусь в режиме приема.

- Есть, мой Император! Мы вычислили их частоту!

- Отлично, Сэти. А теперь - закончите то, что начали.

В передатчиках СИБ-овских истребителей, застывших в ожидании жертвы, неожиданно раздался голос Министра Обороны:

- Пилоты Империи! Говорит Сэт Пестаж. Я знаю о полученном вами приказе, но человек, отдавший распоряжение об атаке, уже арестован именем Императора. Вы опытные люди и знаете, насколько опасно вести бой на орбите столицы. Под вами многомиллиардный мегаполис, и, достаточно одной ошибки, для того, чтобы случилось непоправимое. Все помнят атаку сепаратистов на Корускант. Задумайтесь - разве командир, верный Империи, пошел бы на такое ради одного корабля? Ему ведь все равно не пройти мимо постов в этой звездной системе, а гиперпереход в поле притяжения планеты совершит лишь безумец. Формально вы подчиняетесь другому ведомству, однако, как такой же житель планеты, как и вы, я прошу остановиться и подумать о риске. Он слишком велик. Если, вопреки моим: рекомендациям, вы продолжите исполнять преступный приказ Арманда Исарда, будут приняты меры. Являясь ответственным за безопасность Центра Империи, я объявлю ваши действия - опасными для государства, а вас - преступниками. Тогда вы даже после смерти останетесь шпионами Альянса. В такой гибели нет ни чести, ни пользы.

Пауза, во время которой слушатели лихорадочно обдумывали слова Пестажа, не смея переспрашивать. Серьезная дилемма: нарушить приказ непосредственного начальника, за что в Армии грозил трибунал, или: потерять честь, жизнь и даже посмертное уважение друзей и родственников.

«Да, Палпатин знал, чем пригрозить», - подумал министр обороны и продолжил:

- Подумайте. Если вы не прекратите атаку и не выключите двигатели, через четверть стандартного часа все подчиненные мне военные будут стрелять в вас на поражение. Время пошло.

В этот момент истребители с «Девастатора» наконец-то достигли своих врагов. Так что обдумывание слов Пестажа пришлось отложить. Что такое пятнадцать минут, когда прямо по курсу - непосредственная опасность, способная упокоить тебя за три секунды. И, тем не менее, сомнение было посеяно. А на войне чаще проигрывает именно тот, кто сомневается.

В рубке «Сокола» повисло напряженное молчание. Беглецы слушали сквозь шорох помех переговоры группы прикрытия. Их прикрытия.

- Я первый, прямо по курсу четыре истребителя. Еще два на подходе. Активировать щиты. Идем на сближение.

- Я второй, вас понял.

- Я третий, вас понял.

- Я четвертый, вас понял.

- Расходимся.

Ромб разделился, раскалывая и уводя неприятеля от «Сокола». Но у того в преследователях оставалось еще два истребителя. И Соло решился на маневр, опережая на доли секунды приказ с «Девастатора», отслеживающего ситуацию:

- «Сокол»! Полное торможение.

В результате чего - дишки, висевшие на хвосте, оказались впереди.

- Не стрелять! - теперь уже опережая Хана, пришел приказ с разрушителя.

- Третий, слева два истребителя. Уходи.

Космос озарился вспышками выстрелов. Щитов у третьего не осталось, если он не уйдет на вираж, то его подобьют. Конечно, у пилота останется шанс выжить, костюмы жизнеобеспечения рассчитаны на многое. Но потерять машину...

Неужели вот так, в полном безмолвии, словно сидя за тренажером, можно погибнуть?

Нет, поправился Люк, не так, там ты понимаешь, что останешься жить, а тут...

Рука тянется к штурвалу, а голос произносит:

- Третий, прикрой, атакую.

Но Смоу, уже подбитый, теряет управление истребителем. И не может даже ответить: «Извини, Люк», так как у него отказывает автоматика.

Что это значит? Все просто - смертельная ловушка или небольшой дискомфорт. Его могут спалить, а он никак не сможет помешать этому. В лучшем случае остается только терпеливо ждать - когда подберут свои.

- Четвертый, держись, - внезапно говорит Хан, - иду на помощь.

- Зачем? - спрашивает Айзенн. - Мы же могли уйти.

Могли. Но Хан сам не знает. Может, потому, что он слышит приказ командира: «Четвертый, отставить атаку, уходи», и видит, как невидимый пилот направляет свою машину, различимую только благодаря габаритным огням, на две дишки, словно забывая о двух других преследующих его истребителях. Разве можно пролететь мимо такого? Такого чего? Безумства? Или храбрости? Соло вряд ли бы смог ответить.

Люк помнил приказ, не стрелять на поражение. Раз так, можно было попытаться вывести из строя двигатели или лазерные пушки. Лазерные пушки располагались внизу, спереди у дишки. И Люк, шедший на таран, вдруг нырнул под один истребитель, почему-то почувствовав, как пилот, нажимающий гашетку, ухмыльнулся: отвернул. Но то ли приятная мысль, что он крепче, что отвернул противник, то ли потому что автоматика дала сбой, но этот пилот, нажимающий на гашетку, - опоздал. Пролетевший под ним «трус», чиркнув одним молниеносным выстрелом, вывел из строя пушки.

Слышал ли Люк приказ командира, кружившего в смертельном танце со своими противниками, - оставить атаку? Наверное - да, но приказ прошел мимо него. Он словно выпал в какое-то странное измерение: ему казалось, что все движутся более заторможено. Никакой опасности от трех оставшихся истребителей он не ощущал. Напротив, он понимал, насколько смертоносным может оказаться его нажатие на гашетку.

Уход на вираж. Разворот к преследователям. Снова обманный таран. Они стреляют, но попасть не могут, «четвертый» словно предчувствует, где ему не нужно быть и реагирует мгновенно, опережая плазменные выстрелы. Но в этот раз выбранный для лобовой атаки истребитель не дает ему поднырнуть, пытается держаться на одной линии. И Люк, выполняя торможение с разворотом - прием, которым он ни раз пользовался на тренажерах и который недавно исполнил «Сокол», отмеченный каким-то боковым зрением (зрением ли?), и, оказавшись на хвосте, - решился выполнить два выстрела по разнесенному в стороны от кабины пилота сдвоенному ионному двигателю.

Минус еще один преследователь.

«Сокол» подошел в эту саму минуту. И оставшиеся две машины противников поспешно ушли на новый вираж, видимо, решая изменить тактику боя.

- Ну вот, - не без азарта проговорил Соло, - как ты мог ничего мне не оставить?

- Прости, но ты бы еще пошел пешком, - тон в тон ответил Люк.

- Отставить разговоры, - вмешался «Девастатор», - «Сокол», четвертый, ждем вас домой. Выйти из боя. Первый и второй прикроют вас отход.

- Но как же Смоу... - попробовал возразить Люк.

- Мы его подберем. И все остальные поврежденные корабли.

Люк хотел возразить, но тут увидел вдали маленький треугольник. «Девастатор» шел к ним, используя полную мощь своих двигателей. Разумнее было полететь навстречу, увлекая за собой оставшиеся дишки, тем самым давая шанс выжить Смоу.

- «Центр Империи» - «Девастатору». Это Министр Обороны. Доложите обстановку.

Линнард кивнул старшему помощнику, - докладывайте, мол. Тот не заставил себя ждать.

- Господин министр! Корабль, который нам надлежало принять на борт, был атакован шестеркой истребителей. Принадлежность: Империя, приписка, согласно проверке идентификационных кодов: Служба Имперской Безопасности. Исполняющий обязанности капитана приказал звену ДИ-истребителей, составлявших группу сопровождения шаттла, помешать атаке агрессоров на транспортник. Без жертв, на поражение не стрелять. В настоящий момент имеем визуальный контакт с истребителями. Тактическая информация: два корабля СИБ и один наш лишены возможности двигаться. Главная цель летит нам навстречу под прикрытием трех ДИ-истребителей. Четверо преследователей продолжают погоню.

- Они уже в зоне действия ваших орудий?

Старпом посмотрел на офицера по вооружениям. Тот молча показал ему три пальца.

- Войдут в зону прицельной стрельбы через тридцать стандартных секунд. Можно атаковать и с этой дистанции, но выстрел из крупного калибра развеет в пыль не только преследователей. Там же идет бой: корабли постоянно перемещаются.

- Отставить крупный калибр. У пилотов СИБ есть еще: три с половиной минуты, чтобы отключить двигатели и сдаться. И они это знают. По истечении указанного времени - уничтожьте всех преследователей, продолжающих двигаться. Приказ Императора.

- Да, сэр, - пробормотал старпом, тщетно пытаясь скрыть шок. Им предписали расстрелять свои же корабли: причем, автор приказа - Его Величество. Что за странные дела творятся в столице? Да: оставалось надеяться, что пилоты окажутся разумными людьми.

Оставшиеся ДИ-истребители, которые преследовали «Сокол», тоже заметили ИЗР. «Девастатор», проявившийся у всех на мониторах, - возник как подкрепление слов Сэта Пестажа. Три истребителя вышли из боя, деактивировав оружие и отлетев на порядочное расстояние. Но один пилот решил, во что бы то ни стало, выполнить приказ Директора, предупредившего о диверсии на самом высоком уровне. Развернув машину, он направился наперерез «Соколу».

- Он идет на таран! - воскликнула Лея.

- Нам только самоубийц не хватало, - пробормотал Хан.

- «Сокол», - раздался голос командира звена прикрытия, - уходите рывками. Четвертый, ты ближе всех - необходимо остановить истребитель. Любой ценой.

- Я четвертый, вас понял, - произнес Люк и почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Любой ценой: это значит - стрелять на поражение. То есть убить. Он еще никогда не убивал людей. Несмотря на суровые условия родной планеты и далеко не мирное население.

И вот теперь, тут, в кабине истребителя - аттестат на зрелость?

«А ты думал, что полеты - это игра?» - противно так спросил внутренний голос. - «Нет, друг, это далеко не игра. Это жизнь и смерть. И у тебя один только выбор: подчиняться приказам и стараться не погибнуть. Вот и всё. И уж никак не философствовать во время боя. И если ты продолжишь предаваться размышлениям, то не долго сидеть тебе в кабине. Так как в живых ты не задержишься».

И словно ответом на эти мысли эфир огласился криком Хана:

- Четвертый, уходи вправо, уходи вправо!

- Люк, что случилось? - эхом спросил первый.

- Все в порядке, ухожу на правый вираж, - опомнился Скайуокер.

Противник, стреляющий вслед Люку, который из-за этого Линнарду показался кометой с огненным хвостом, не заметил, как «первый» выпустил по нему ракеты.

Бой был окончен.

О предварительных итогах доложили Пестажу: со стороны военных один истребитель вышел из строя, все пилоты живы. Со стороны СИБа три истребителя вышли из строя, о погибших пока не известно. Вероятно, один пилот, пока трудно дать заключение, так как машина получила тяжелые повреждения, и на связь никто не выходил.

Ни командир звена, ни Линнард, ни сам Пестаж не могли бы сказать, что лучше для этого пилота: погибнуть сейчас или выжить, благодаря костюму, чтобы предстать перед трибуналом.

Ответом на этот вопрос стала вспышка света: поврежденный истребитель взорвался, избавив коллег пилота от тягостных размышлений о его судьбе.

Империя не прощает, а Пестаж донес до пилотов свою мысль очень четко: и даже после смерти... есть чего испугаться.

- ИЗР «Девастатор» - «Центру Империи». Каковы дальнейшие распоряжения?

Пестаж вопросительно посмотрел на Палпатина. Последний, казалось, вовсю наслаждался жизнью, а на губах застыла довольная улыбка. Впечатление портил только взгляд - цепкий, холодный, оценивающий.

- Что передать Линнарду, Ваше Величество?

- Мои поздравления. Он хорошо держался: да и ты тоже.

- Это все?

- Нет. Пусть немедленно отправляет Айзенн на Корускант. Она мне нужна.

- Мне отдать распоряжения охране дворца? - стандартная процедура, так что вопрос был данью традиции. Однако повисла пауза, несказанно удивившая министра. А потом - еще более неожиданный ответ:

- Предупреди Алую гвардию, чтобы не вмешивались. А дочке Исарда пусть передадут: «Скажешь, что идешь на аудиенцию к Императору: когда сочтешь нужным».

- И это все, Повелитель?

- Ты полагаешь, что этого мало, Сэт? Исполняй.

И Пестаж, - вот уже в который раз! - покорно повернулся к передатчику.

ГЛАВА 27. ВСТРЕЧА

В ангаре творилось что-то невообразимое. Не успели три дишки и транспортник приземлиться, не успели пилоты выйти из машин и стянуть громоздкие костюмы, как их окружили сослуживцы.

Люк снял шлем и выдохнул:

- Дайте пройти...

- Ребят, качай его.

- С ума сошли, дайте хоть стащить эту тяжесть.

- Эта тяжесть могла бы тебе спасти жизнь, окажись ты на месте Смоу, - заметил командир звена, избавившись от шлема.

- А что с ним будет?

- Подберут спасатели с Корусканта, скорее всего, как двух других, СИБовских, и доставят сюда. А потом они все будут писать объяснительные.

- А мы?

- Ты?

- Тебе вообще нужно уши начистить.

- Сэр?..

- Нарываешься на выговор за неподчинение приказам во время боя?! - строго произнес «первый», а потом не выдержал, и расплылся в широченной улыбке. - А, ситх бы тебя побрал, везучий брат! - и хлопнул по плечу.

Люк, напряженно ожидавший нагоняя, расслабился и так же улыбнулся в ответ.

Радостное оживление. Все живы. И на Соколе, и свои. Вот только «враги» - не все. Но эйфория сняла неприятные ощущения. Все были людьми, и все были рады своей победе. Напряженные минуты ушли, и команда «Девастатора» взахлёб обсуждала последние события.

- Ну, вы, братцы, даете! А побыстрее никак нельзя было? Все-таки не парад.

- Молодцы. Хороший бой. Вот только, на последнем маневре, Люк, у тебя что, двигатель потерял мощность, ты не мог уйти от преследования?

- Видимо, потому, что до этого он работал в каком-то сверхрежиме. Ты изрядно погонял дишку. На такой скорости - такие маневры!

- Как ты, против всех законов физики!

- Люк, как ты выжал такую скорость?

- И остался жив?

- Новичкам везет!

Экипаж «Сокола», выйдя в ангар, был удивлен тем, что их не берут под стражу и практически не замечают. Айзенн нахмурилась, такая расхлябанность ей не нравилась. И это еще был разрушитель Милорда! А вот Хан, Лея и Чуи расслабились и с удовольствием окунулись в радостную атмосферу чествования героев. Было приятно. За того невысокого паренька, «четвертого», и его командира.

- Ты - «четвертый»?! - Соло, невзирая на стрельнувшую недовольным взглядом Айзенн, вступил в круг поздравляющих Люка людей. - Я бы, конечно, свой корабль в обиду бы не дал, но ты мне здорово помог, спасибо!

- А твой корабль и сам бы себя в обиду не дал. Ты его что, переделал?

- Ага. А с чего ты решил?

- С того, что у него явно внешний вид не соответствует внутренней начинке. Судя по маневрам.

- Мы с Чуи долго этого добивались, - не без гордости сказал Хан, а Чуи довольно мотнул головой.

- Сами?! - восхитились все. - Ну, вы даете!

- Мы можем себе позволить бросить вызов кому угодно.

- Да-да, разом шести дишкам.

- Верх наглости!

- И это говорят пилоты, чей товарищ ввязался в бой с численным перевесом противника, да еще и без прикрытия!? Не думал, что ради меня будут совершать подвиги.

- Разве это подвиг? - скромно спросил Люк.

- Ты прав. Это не подвиг. Это - безумие, - откликнулся Хан. - На «Соколе», по крайней мере, генераторы защитного поля и дефлекторов мощнее, да и оружия побольше.

- На транспортнике больше оружия, чем на военном истребителе? - заинтересовался командир звена. - Зачем?

- Там, где я летаю, обычно много пиратов, - туманно ответил Соло.

- А, значит, вы из разряда сорвиголова, - улыбнулся «первый».

- Не более, чем ваш пилот, завязавший бой с четырьмя истребителями.

- Согласен. Особенно учитывая то, что этот бой для него был первым.

- Первым?! - воскликнул Соло и, увидев, как «четвертый» кивнул, выдохнул. - Ну, ты, даешь! - и, уже справившись с изумлением, добавил не без иронии. - Ты неплохо летал... для первого раза... - он протянул руку и представился, - Хан.

- Люк.

Молодые люди обменялись крепким рукопожатием.

Люк перевел взгляд с нового знакомого на его спутников.

- А это Лея и Чуи, - просто сказал Соло.

«Странно, что Хан не представил еще одну девушку», - мелькнуло у Люка, но эту мысль перебила другая: - «Интересно, сейчас что в Империи моден белый цвет? Та женщина, которая спорила с Вейдером, тоже носила белое».

Одна девушка была постарше и красивее. Но более напряженной и чересчур серьезной, поэтому, несмотря на эффектную внешность, не производила впечатления. А вот вторая, ниже ростом, и вроде более обыкновенная, почему-то притягивала внимание. Не только Люка. Кореллианец, увидев, на кого обращено внимание нового знакомого, бросил на эту девушка довольно красноречивый взгляд.

Определенно в ней что-то было.

Обе незнакомки его тоже внимательно рассматривали. Но если первая смотрела оценивающе, неприятно так оценивающе, словно он был экспонатом в музее, то вторая...

А вторая, кажется, - Лея?- смотрела с любопытством и невольной симпатией. Что-то было у нее во взгляде от ребенка, чистое и наивное, но не глупое, не инфантильное. И улыбка была такая же детская, обезоруживающая.

- Очень приятно познакомиться, - тепло произнесла Лея.

Ей, действительно, было приятно.

«Что у нее с этим пилотом? Судя по всему, отношения более чем дружеские. Обидно. Романтика: спасти девушку, чтобы уступить ее другому».

- Люк! - в ангаре возник сияющий Линнард. И Скайуокер, и Соло заметили, как у Леи при виде «капитана» сбилось дыхание и расширились зрачки. - Рад тебя видеть целым! - он с чувством обнял юношу. - Ну, ты заставил меня понервничать! Ладно, потом поговорим, - хлопнув по плечу Люка, он повернулся к беглецам. Бросил беглый взгляд на Соло и Чуи - их он видел впервые, скользнул по Айзенн и задержался на Лее. Которая смотрела на него с таким удивлением и радостью, что Главному Медику Империи и по совместительству исполняющему обязанности капитана стало не себе. Узнала. Ну что ж, нечего и ему ломать комедию. - Принцесса, - кивнул он, - добро пожаловать к нам на борт.

«Принцесса?» - удивился Люк, и неожиданно переглянулся с Ханом, явно несколько ревнуя к вниманию девушки. Линнард с улыбкой смотрел на молодых людей. Весьма интересно - кому отдаст предпочтение принцесса: нагловатому пилоту или юному фермеру? И «капитан», усмехнувшись про себя, повернулся уже к другому человеку. Первым делом - долг. Пообщаться в свое удовольствие с молодыми авантюристами он еще успеет.

- Айзенн Исард, - официально заговорил доктор, обращаясь к безопаснице, - вас ожидает шаттл.

- Император? - спросила контрразведчица. Линнард в ответ кивнул.

- Секунду, - она скрылась на «Соколе», а потом вернулась с букетом цветов.

- Какая прелесть, - проговорил Линнард, - вот уж не думал, что в космосе на старом кореллианском транспортнике растут фиалки.

- Нет, это столичные цветы. Я не думала, что они переживут атаку.

- Я вообще не думал, что «Сокол» переживет атаку, - вмешался Хан. - Вы бы сразу сказали, что вам надо цветочки доставить. Особенно своим людям из СИБа. Авось бы не стали преследовать нас. Или они так дорого стоят?

- Так-так, - задумчиво проговорил Линнард, оглядывая гостей, кивнув на прощание Айзенн, к которой подошел офицер, чтобы препроводить ее в другой ангар, - что же мне с вами делать? Список разрушений от вас - весьма внушительный. Будут какие-нибудь предложения? Люк, может, ты на правах опытного новичка покажешь им тут, что к чему, сводишь на ужин? Конечно, у тебя такой важный день, первая победа, и если ты против:

- Нет, я не против, - быстро выпалил Люк, не сводя восхищенного взгляда с девушки, контрабандиста и вуки. Эта компания ему нравилась.

«Подобное тянется к подобному?» - спросил себя врач и пожал плечами. Странная мысль.

«Сила! Я ж в костюме, мне нужно его снять. И я практически мокрый от пота... мне обязательно надо принять душ и переодеться».

- Док, если вы дадите мне пятнадцать минут, чтобы снять амуницию...

- Даю полчаса. Или сколько там тебе понадобится. Заберешь гостей у меня в лаборатории.

Все дорогу до лаборатории Линнард думал о возникшей ситуации. Он бы мог посадить «беглецов» под замок, но чувствовал, что ничего хорошего из этой затеи не получится. Они уже были под стражей, и это их нисколько не удержало.

Помимо всего прочего доктора невольно заинтересовало ближайшее будущее. Вообще занимательная ситуация: принцесса вела себя непредсказуемо. С одной стороны она восхищенно смотрела на кореллианца, с другой было видно, что и Люк ее весьма заинтересовал. Ну и те отвечали ей взаимностью.

А еще она как-то странно смотрела на него, Зейна Линнарда. Ну, первая реакция была естественна - удивление от узнавания. А вот потом. Что-то хочет разузнать? Может, стоит ей помочь?

- Принцесса, у меня лицо синее? - уже на месте поинтересовался док.

Лея внимательно осмотрела каждую морщинку Линнарда, прежде чем ответила.

- Нет, нет! Почему вы спросили?

- Слава Силе! - улыбнулся врач и пояснил: - Вы так смотрели, что я сразу стал вспоминать, мог ли я где-нибудь испачкаться.

- Я просто удивилась, застав вас здесь. Узнав, чьи мы сейчас пленники. И до сих пор не отошла.

- А пленницей вам быть не нравится?

- Разумеется - нет.

- Значит, вы опять можете сбежать? - хмыкнул «капитан». - Спасибо, что предупредили.

«Что-то принцесса хочет мне сказать, вот только не знает с какой стороны зайти».

Соло молча смотрел на них, явно не понимая, но, стараясь разобраться в ситуации. Было ясно одно: Лее что-то нужно от капитана. Чубакка постарался быть незаметным, что для двухметрового волосатого алиена было несколько затруднительно.

- Но почему вы здесь? Вы же... немного в другой области работаете. Или профессия врача, как и слава лучшего медика - это прикрытие для руководителя СИБа?

- О, нет. Не приписывайте чужих должностей. Меня просто попросили люди, которые за вас беспокоятся, - при слове «попросили» Соло удивленно поднял бровь - этот термин не слишком-то ассоциировался с Империей. В ответ Линнард иронично улыбнулся и закончил, - и которым я не мог отказать.

«Ого! Понятно, что это за «просители». Таким и приказывать - лишнее. Тут пожелания сойдут за закон».

Мысли Принцессы двигались несколько в ином направлении: ей казалось, что на горизонте снова забрезжил призрак нежеланного брака. Что на время подавило иные опасения:

- Мой отец? - испуганно спросила Лея, но врач отрицательно покачал головой

- К сожалению, вице-короля Альдераана не имею чести знать лично.

- Тогда кто? Милорд?! - и в ответ на кивок Линнарда: - Но почему?

- Ваши способности. Потом, вас, действительно ищет СИБ. И если найдут, то могут надолго замуровать в одной из тюрем или убить. Согласитесь, с точки зрения Империи вы и впрямь вели себя как шпионы... выведали информацию, скрывались, оказали вооруженное сопротивление Службе Безопасности. Охотно верю, что вы вляпались в историю случайно - настоящие лазутчики вели бы себя поумнее, - Линнард осуждающе покачал головой. - Вас ведь имели право арестовать только за один несанкционированный выход с территории Дворца.

- Но разве Вейдер не куратор СИБа? Или он хочет замуровать нас на этом корабле?

- Все несколько сложней. Некто из той организации злоупотребляет служебным положением. СИБ официально должен вас искать. И тот человек использует коллег и стандартные процедуры - в личных целях. Попадать во власть к тому человеку вам никак нельзя. Или вы желаете, чтобы вас использовали в качестве наживки, для выявления неблагонадежных сотрудников? Ведь - нет? Ну и славно.

- Другими словами...

- Другими словами, вы нечаянно попали в водоворот одной интриги. И могли запросто утонуть...

- То есть нас спасали? Кому выписывать благодарность? - язвительно произнесла Органа.

Линнард пожал плечами и невозмутимо отозвался:

- Если хотите - той женщине, которая вас сюда доставила.

- А вам?

- Мне? Мне ничего не нужно. Только слово, что вы не убежите, ну хотя бы в течение недели.

- И вы мне поверите?

- Нет, но моя совесть будет спокойна. Я просто переложу ответственность на вашу совесть...

Ирония Линнарда позволила Лея решиться...

- На самом деле, - резко сменила тему она, - я удивлена даже не тем, что увидела вас здесь, а тем, как в последнее время сбываются все мои желания.

- Простите? - теперь пришла очередь Линнарда удивляться.

- Мне была нужна квалифицированная консультация медицинского работника. И тут, раз, - Лея щелкнула пальцами, - меня доставляют к врачу, да еще к какому!

Зейн нахмурился. Соло, кстати, тоже.

- Вам нужна консультация врача? Что-то серьезное?

Но Лея их разом успокоила.

- Нет, спасибо, доктор, это не касается здоровья. Мне нужно провести экспертизу.

- Какого рода экспертизу? - насторожился главный специалист Империи.

- Генетическую.

- Понятно.

- Разве? - усмехнулся Лея.

- Хотите опровергнуть слухи?

- Откуда вы знаете? - вот теперь она выглядела очень юно.

«Девочка, ты сама своими фразами и поведением даешь мне все необходимые подсказки».

- Не знал, до этой секунды.

- Доктор, мы можем договориться. Я дам слово не сбегать - а вы проверите, родители ли мне те люди, которые ими считаются. Согласны?

- Согласен. Хотя, вы могли бы и так попросить. Это ваше законное право. Но я буду рад, если вы выполните ваше явно сгоряча данное обещание.

- Выполню. Только есть одно но. Оно-то как раз не совсем законное. У меня на кристалле есть необходимые данные по родителям и по еще одному человеку, официально не связанному с нашей семьей. Если вы сравните... - голос Леи дрогнул.

«Только не хватало, чтобы она разрыдалась!»

- Давайте сюда ваш кристалл, - быстро проговорил доктор, стараясь подбодрить ее, - это не займет много времени. Пару часов... И все будет в порядке, слышите меня?

- Да, доктор. И... спасибо.

«Беглецы» шли по коридору в сопровождении Люка. Они уже побывали в столовой и теперь направлялись к своим каютам. Но на самом деле делали изрядный крюк. Чуи воспользовался тем, что они проходили мимо ангара, - вернулся на «Сокол», объяснив рычанием, что отказывается оставлять надолго корабль, в котором непременно сегодня нужно проверить двигатель. Хан махнул рукой: у вуки были иногда свои капризы. Но Лея и Люк поняли, что Чубакка просто решил их троих оставить наедине. Он, будучи алиеном, почувствовал взаимный интерес, и, не желая шататься по кораблю и слушать, как ведутся разговоры ни о чем, бесцельно, ради общества друг друга, - решил тактично удалиться.

- «Сокол», по-видимому, больше чем корабль? - усмехнулся Люк, глядя вслед вуки.

- О, да, - откликнулся Хан. - «Сокол» - это свобода.

- Свобода? - удивилась Лея. - Тебе нужна свобода?

- Она всем нужна. Это ведь минимальный набор для счастья. Свобода.

- Минимальный набор? - спросил Люк. - А что же входит в максимальный набор?

- Да, что тебе еще нужно? - подхватила Органа.

- По большему счету - больше ничего и нужно.

- Но ведь не бывает абсолютной свободы, - заметила принцесса, - тебя всегда кто-то или что-то ограничивает.

- Поэтому свобода - это мечта. Но частично я ею пользуюсь.

- Мы, наверное, говорим о разном. Ты имеешь в виду ту свободу, когда ни от кого и ни от чего не зависишь?

- Ну да. Жизнь без ограничений.

- Когда тебя ничто не зацепит, ничто не тронет, ничье мнение?

- Хм, вот зависимость от чьих-то слов и мнений - самая худшая форма неволи. Быть свободным - добровольно себя отвергать от всех, никаких обязанностей ничего.

- Но и в ответ ничего! - воскликнул Люк.

- Это да.

Лея покачала головой:

- Мне бы не хотелось быть абсолютно свободной.

- Почему? - заинтересовался Соло.

- Потому что такая свобода означает полное одиночество.

И словно эхом - «Свобода невозможна без одиночества», - между тем размышлял Люк, - «а в пустыне одиночество означает только одно - смерть. Одному там не выжить, ни за что».

- Ну да, именно, одиночество - необходимое условие, - кивнул Хан.

- Отсутствие близких людей рядом, - продолжила Лея. - Тех, чье мнение тебе дорого и ты сам дорог.

- Ну да, это же кабала, все эти отношения, все эти связи.

Принцесса покачала головой.

- Я бы все-таки хотела быть понятой и одобренной, хотя бы парой-тройкой близких мне людей.

- Я тоже, - поддержал её Люк и обратился к Соло. - Неужели у тебя не возникает таких желаний?

- Нет, - просто ответил кореллианец.

- Не может быть! - воскликнул Люк.

- Конечно, не может быть. Хан просто выпендривается, - объяснила Лея.

- Я серьезен.

- Не думаю, что, добившись такой свободы, ты по-настоящему будешь счастлив. Я не буду, точно.

- Пока у тебя какие-то обязательства перед другими - ты чувствуешь себя нужным или вовлеченным во что-то. У тебя есть хоть какой-то смысл в существовании, - подхватил Люк и переглянулся с принцессой.

- Гм, вы оба слишком буквально понимаете свободу. Когда ты можешь делать то, что хочешь, но ты можешь по собственному желанию ограничить свою свободу, приняв на себя обязательства перед другим человеком... или обществом.... главное, чтоб это было твоим желанием, а не чужим - вот что я называю свободой.

- Тогда это уже не то, - махнула рукой Лея.

- Неправда, ведь ты сам решил, - упрямо продолжал Хан.

Люк улыбнулся:

- Что ж, можно сделать следующий вывод: человек не может быть счастливым в абсолютной свободе, человеку нужна несвобода, и степень ее варьируется для каждого, даже более того, человеку нравится быть несвободным. Но из какого-то глупого противоречия он стремится к тому, что ему не нужно, к свободе.

- Вывод от Хана Соло, то есть меня: не нужно себя ограничивать! Люди себя ограничивают слишком сильно, выдумывают себе какие-то цели, хотят того, чего им не нужно - потом мучаются.

- Сказал банальность и радуешься? - хмыкнула Лея. - Все это понятно. Но ведь с целью жить - легче, товарищ контрабандист.

- Мне тоже не тяжело.

- Цель... цель... самое смешное, что только спустя некоторое время, когда уже поздно что-то менять, выясняется - какую нужно было перед собой ставить цель.

- Да, - Лея как-то странно смотрела на Люка. Этот парень высказывал ее мысли и сомнения. Родственная душа?

Хан хмыкнул:

- Позже обычно выясняется, что все - фигня...

- И еще есть одно, - не замечая его и обращаясь к одному Люку, проговорила Лея, - человеку сейчас какая-то цель нужна как воздух. Вот он пошел ее добиваться, год за годом он за нее «сражался», и пока он «воевал» - само достижение цели ему ничего не дает, потому как он отвык от мирной жизни, он привык к вечному бою. И мир, и цель - ему уже не нужны...

- Есть такое, - пожал плечами кореллианец, - путь и есть цель пути.

- Не совсем, - резко парировала Органа. - Путь и цель сильно могут отличаться.

- Сила Великая! Да я не об этом! Это поговорка у нас такая в Кореллии: истинная цель любого пути - это сам путь.

- Никогда бы не подумала так.

- То есть, - удивился Люк, - все мои желания и стремления - это миражи и, добившись их, - я ощущу пустоту?

- Миражи, абстракции: в принципе, да.

- Ты хочешь сказать, что на самом деле важен сам процесс?

- Типа того, - кивнул Хан.

- Значит, ты предлагаешь ничего не добиваться? - неприятным тоном произнесла Лея.

- Я ничего не предлагаю. Но некоторые желания, да, лучше бы не реализовывать. К примеру, вот что вы желаете больше всего?

«Узнать, изменял ли отец матери. И чья я дочь».

«Выяснить все о родителях. Найти их. Если они мертвы - место захоронения. А еще лучше, воскресить их».

- Неужели это так тяжело? - удивился молчанию Соло. - Я вот хочу в очередной раз сбежать.

- Я хочу... - Лея растерялась, а потом звонко рассмеялась, - я хочу в душ.

- Вряд ли это желание повлечет неприятность, - лукаво заметил Люк, немного подначивая Хана.

- Примеры - отменяются, - объявил Соло. - Вы оба просто боитесь произнести вслух свое сокровенное. И раз вы боитесь его всего лишь произнести, неужели вы думаете, что, воплотившись, это ваше сокровенное принесет вам счастье? Сомневаюсь и весьма. Ну, возможно, на время. Весьма короткое.

- А счастье по природе своей и не может быть продолжительным, - возразила ему Лея. - Что касается цели: человек может еще идти к ней, потому что в этом смысл его жизни, на данный момент. Он просто не может не идти.

- В жизни нет никакого смысла, - отмахнулся Хан.

- Проверено? - саркастически и даже как-то враждебно спросила принцесса.

- Да. Опытом тысяч поколений.

- А может все-таки есть?

- И в чем он?

- Ситх! - вырвалось у Леи.

Хан, конечно, дурачился, но это не помешало ему задать вопрос, на который у нее не было ответа. Смысл жизни! Его искали не одно тысячелетие философы и ученые. И внятного ответа, удовлетворяющего всех, до сих пор не найдено.

- Однако, - хмыкнул Люк. - А вы так всегда общаетесь?

Лея и Хан долго и внимательно смотрели вдруг другу в глаза, прежде чем Соло ответил:

- Знаешь, Люк: Преимущественно мы до этой поры убегали или ожидали беды. Даже когда сидели в столице под арестом, чувствовали тревогу. Нам просто некогда было поговорить по душам.

- А, действительно, здесь как-то спокойно, - призналась Лея. - Я, во всяком случае, не ощущаю никакой угрозы. И даже думаю, что всё обойдется.

- А вы - под арестом? - удивился Люк. - За что?

- Можно сказать, что мы свидетели, которые сбежали.

- А зачем вы сбежали?

- Мы узнали одну вещь и...

- Хан! - в голосе у принцессы послышались металлические нотки.

- Прости, дружище, но нам лучше об этом помалкивать...

- Люк! - раздался голос, окликающий их, - Люк Скайуокер!

В коридоре стоял Этьен Смоу.

- Ох, спасибо тебе, дружище, - он с чувством пожал юноше руку, - я уже думал, что все, последние минуты доживаю.

- Будь ты на моем месте, ты бы поступил так же, - отозвался Люк.

- Ты сейчас куда? В столовую?

- Нет, я как раз оттуда.

- А жаль. Ну, пока. За мной должок!

- Договорились!

Люк вернулся к новым друзьям и обратил внимание, на то, что они странно на него смотрят. Как-то настороженно и недоверчиво.

- Что-то случилось?

- Как тебя сейчас назвали? - спросил Хан.

- Люк. Люк Скайуокер, - произнес совершенно без задней мысли и заметил, как Лея и Соло замерли.

«Сарлачья пустыня!» - Люку хотелось хлопнуть себя по лбу. Он совершенно забыл, что всем знакома его фамилия.

«Однофамилец?» - тем временем синхронно думали члены экипажа «Сокол».

«Они так разглядывают меня, словно спрашивают, тот ли самый я Скайуокер», - Люк испытывал досаду, почувствовав полное отчуждение, как будто не было той беззаботности и ощущения товарищества. - «Неужели у меня так и не появятся друзья, настоящие друзья?» - горько подумал он.

Тихий вздох, про себя и чтобы отвлечься - переключение на не менее важное. По крайней мере, может, здесь попытаться узнать информацию?

- Сын Энекина Скайуокера, - уже со смыслом сказал молодой человек, помогая им с сомнениями.

Реакции не последовало. Никто ничего не стал высказывать вслух. А Люк, уже по-хорошему привыкший к дифирамбам, так же как и к умалчиванию, растерялся. Бравады несколько убавилось: эти люди выбрали сразу второй вариант. Молодой человек словно уловил их мысль «ах, все-таки сын, ну теперь все понятно», и всё: словно они разом погасили дальнейшие размышления. У них даже некоторое любопытство прошло к его персоне.

Такое поведение было необычным и не могло не заинтересовать. За всем этим чувствовалась какая-то загадка, которую непременно нужно было разгадать.

«И на этот раз я ее разгадаю. Хватит уже подыгрывать всем и каждому!» - решил Скайуокер. То ли успех после вылета вскружил ему голову, то ли говорила интуиция - сказать было сложно.

Лея никак не могла прийти в себя от обилия впечатлений. Невольное убийство на Корусканте, страх за свою жизнь в атакованном «Соколе», колоссальное облегчение при виде Зейна Линнарда вместо Вейдера - эти сильные и почти противоположные эмоции настолько истощили организм, что сил удивиться словам и поступкам их проводника, - почти не оставалось.

А удивиться было чему: сын главнокомандующего имперским флотом летает простым пилотом и рискует собой ради незнакомых людей! А как с ним держатся остальные! Хан, конечно, не обратил внимания, но она-то заметила, что молодому человеку, несмотря на положение и вопреки происхождению, удалось поставить себя наравне с простыми офицерами. Как хорошо он представился: «Я сын Энекина Скайуокера!». В словах была отчасти лукавая игра, этакая мальчишеская бравада: мол, знаете ли вы кто я. Но помимо этого в интонациях ощущалась и гордость за отца. И полностью отсутствовало хвастовство и высокомерие. Вот что подкупало. Лишенный той печати «исключительности», отмечающей отпрысков элиты, с поразительно свободными манерами и открытой улыбкой, - он и вправду напоминал Энекина Скайуокера. Из тех, довоенных файлов. И летал так же талантливо.

Юноша сам не заметил, как вдруг только что стал в ангаре лидером. Лея была уверена, скажи он самую невыразимую глупость, люди вокруг, прибывающие в эйфории, повторили, а быть может, и воплотили бы ее. Но совершенно точно - они бы пошли за ним в бой. Мало быть хорошим пилотом, мало победить противника, нужно еще что-то, какая-то сила, которая связывает вокруг подвижников, готовых идти за тобой. И вот вскользь эта сила только что проявилась в ангаре.

«Если Вейдер - берет страхом, то сын - обаянием».

Чужая мысль. Что с ней? Она снова сходит с ума и слышит чужие мысли? Кто это подумал? Соло? Или доктор, который провожал их взглядом?

Стоп. А почему она сама думала о Главкоме и об Энекине Скайуокере как о двух разных людях? Разве это не один человек? Просто по-разному освещенный пропагандой.

«Интересная мысль», - отметила Лея.

Знает ли она Вейдера? Читая о нем старые хроники, принцесса не задумывалась, сколь не совпадают между собой нынешнее представление о нем и прошлое.

Она вынуждена была признать, что ничего о нем в настоящем не знала. Какие-то слухи. Пару раз мельком видела в столице. Один раз вот у взорвавшейся станции. И он не казался таким уж монстром, каким рисовала его молва.

Сплошная головоломка, в которой не сходятся причины и следствия.

Хотя у них есть ключ к человеку, от которого они целиком и полностью зависят: это Люк.

Хан Соло был погружен в очень похожие размышления, исподволь рассматривая Люка. Семейное сходство, да-а-а. Если сходство это не только внешнее, возможно, они ошибались насчет Милорда. Под «они» подразумевались принцесса и покойный ныне имперец. Впрочем, тому было чего бояться. Так что подобную «нервозность» можно понять. Кореллианец жил только «здесь и сейчас», давно постановив для себя, что загадывать на будущее - дело сложное и неблагодарное. Конечно, он планировал операции, блестяще проводил рейды под самым носом Закона, но предпочитал жить сегодняшним днем. А на теперешний момент - ситуация почти что хороша: их не посадили под замок, не стали допрашивать с пристрастием, более того - отпустили гулять по кораблю в сопровождении сына Вейдера. Намеренно? Скорее да, чем нет. Этот: Люк едва ли напоминает искусного интригана, но ведь есть и другие. Сам Вейдер. Император, который, судя по разговору местного начальника с их пленительницей, «держит руку на пульсе». Да и сам командир корабля.

Поскольку говорить о Люке и его отце в присутствии юноши казалось Соло неосторожным, то он выбрал самую безопасную линию: поговорить о Линнарде. Надо же как-то налаживать контакт, да и информация будет отнюдь не лишней. Всегда приятно знать, с кем имеешь дело.

- Принцесса, как насчет поделиться информацией, - и, в ответ на удивленный взгляд, пояснил: - что это за тип, который тут командует? Капитан он или врач? Или советник Императора?

- Он из ближайшего окружения Императора. Говоря бюрократическим языком - Главный Медицинский специалист Империи.

- Не знал, что в Империи есть такая должность, - удивился контрабандист. - У них в этой области больше жалуют дроидов. Наверное, потому что машины не ошибаются.

- Линнард сказал, что это сделано для уменьшения нагрузки на персонал, - Люк решил блеснуть новоприобретенными знаниями. Эти люди его очень заинтересовали, и Скайуокер с радостью ухватился за возможность продолжить разговор, - а машины плохо работают в нестандартных ситуациях.

- Это в каких?

- Ну-уу, - замялся Люк, - доктор приводил пример с какой-то станцией. Вроде бы, она взорвалась, потому что дроиды не смогли отследить мелкие изменения, - он пожал плечами.

«Станция?» - подумала Лея. - «Неужели он имеет в виду «Звезду Смерти»?».

Хан посмотрел на нее, и она поняла, что он тоже пришел к такому же выводу.

А Люк мог бы многое рассказать!

Это была мысль Хана, и Лея на него рассердилась.

Юный Скайуокер вызывал у нее какую-то подсознательную симпатию. Пожалуй, это сложно было определить словом «нравится», скорее, - «спокойствием» и «умиротворенностью».

И ей почему-то хотелось поговорить с ним в открытую, без недомолвок.

А еще она ощутила сопричастность. Он тоже был не совсем нормален. Да, верное словосочетание «не совсем нормален». Так же как и она. Только - Люк не чувствовал себя ущербным из-за этого.

У принцессы появилась слабая надежда: нужно будет наедине у него узнать, про эти временные выпадения куда-то. Может, это не сумасшествие?

Лее было не себе с Альдераана, «уродство» пугало ее, и она больше ничего так не боялась, как повторения того, что произошло с Тимом Венетом. А что, если слухи - правда, и ее мать - та женщина из разбитого зеркала, Амидала Наберрие, которая давным-давно, судя по этим странным снам наяву, - сошла с ума? И Лею вполне может ожидать подобная судьба. Передается ли это генетически? Надо будет выяснить у доктора. Как хорошо, что он здесь. Кто, как не Главный Медик может успокоить ее или, наоборот, приговорить - но, наконец-то, внести ясность.

- Вообще-то, я скверно разбираюсь в политике, - услышала принцесса, как Люк говорил что-то Хану, вероятно, про ту погибшую станцию. - Так что могу только посочувствовать погибшим. А в вопросе «внятно объяснить, что тут к чему» - я пас.

Лжет? По всей видимости - нет. Но это было так удивительно, что Хан и Лея невольно переглянулись.

- Ты, конечно, прости меня, Люк, - начал кореллианец, - но твоим словам сложно верить. Если уж ближайшие помощники Императора снисходят до того, чтобы что-то объяснять, то они вряд ли делают это из любви к болтологии. Не тот случай. Бить язык по пустякам эти господа тоже ой, как не любят, а ты не похож на глупца, пропускающего мимо ушей все намеки. Так что, «не хочу объяснять» - это я понимаю и принимаю. Здесь достаточно секретов, выбалтывать которые первому встречному категорически воспрещается. А вот насчет «не могу»:

- Ты конечно, прав в отношении Линнарда и других, - «значит, я прав: были и другие», - удовлетворенно подумал контрабандист, а Скайуокер задумчиво продолжил, - И, тем не менее, я искренен. Знаешь, в последнее время я и сам не раз задавал себе вопросы, подобные твоим. Вероятно, дело в том, что у меня нет достаточных знаний в области политики: и истории, если уж на то пошло. Намеки-то я слышу, а вот понять, на что намекают, - затрудняюсь.

- Ты что, прогуливал все занятия в Академии? - съязвил Соло. - Даже тех «промытых» фактов, что там преподают, вполне достаточно, чтобы представить общую картину - при наличии мозгов.

- Я не учился в Академии.

Лея и Соло непроизвольно ахнули.

- Не учился? - недоверчиво переспросили они.

- Нет, - просто ответил Люк и слегка покраснел, и, чтобы почувствовать себя уверенней, спросил не без вызова: - А что, обязательно всем нужно заканчивать Академию?

- Да нет, не обязательно, - вежливо произнесла Лея.

- Я вот ее тоже не закончил, - проговорил Соло, - но мне даже в голову не пришло, что на военном разрушителе официально может летать не-выпускник Академии.

«Хотя, это ж сын Вейдера. Поэтому такое исключение».

- У меня были неплохие тесты. Вот они и решили нарушить устав, - скромно, но не без гордости отозвался Люк.

«Чему я удивляюсь, он наверняка закончил какой-нибудь столичный универ, а летать учился вместе с отцом», - подумал Соло, а вслух произнес:

- Да? Ты летал, как опытный пилот. Если не Академия, то, наверное, какой-нибудь частный университет?

- Нет, - вот теперь Скайуокер покраснел до ушей. Сказать всю правду о себе в присутствии этой прекрасной девушки - принцессы, как назвал ее Линнард, было немыслимо. Разве ее заинтересует фермер? Даже Соло, наверное, разочаруется, он такой образованный - учился в Академии, хоть и не до конца, хорошо знает, что там преподают. Тем не менее, лгать хотелось еще меньше. - Я же из внешних регионов. У нас все изучают по компьютеру, практически без учителей. Да и программы старые - не понять почти ничего. Я мечтал об Академии. Но Вейдер, похоже, считает, что я - не военный по натуре.

- Вейдер? - в голосе кореллианца звучало удивление.

Лея с интересом уставилась на молодого человека: «Он что, своего отца называет Вейдером?» Да, аскетично воспитывал Милорд своего сына. Ни похвастаться, ни покуражиться Люку в голову не приходило. Такт и непринужденность. А это его смущение, когда он пытался скрыть своё отличие, ну хотя бы касательно Академии!

- И как он отнесется к твоему вылету? - спросил Хан.

- Не знаю. Надеюсь, что положительно. Во всяком случае, только во время боя я понял, что он прав. Военный из меня получится не очень.

- Но ты ведь хорошо летал! - воскликнула Лея.

- Но служба - это не полеты ради удовольствия. Это еще и дисциплина, выполнение приказов. А я не привык действовать сообща с командой.

- Независимый одиночка? - одобрительно спросил Соло.

- Я не против людей. Наоборот, я люблю общение. Наверное, просто еще до конца не адаптировался здесь.

- А давно ты здесь?

- Чуть больше недели.

Лею и Хана так и подмывало спросить, а что собственно тут делает Люк, но они сдержались. А еще они отметили совпадение: чуть больше недели назад Лея угнала «Сокол».

«Ничего не бывает случайного», - думала Лея, - «совпадения по времени, то, что меня задержал его отец, то, что я прочла про Энекина Скайуокера, то, что, наконец, его сын помог нам отбиться от СИБовцев... все это что-то значит. Но вот что?»

«Удивительная девушка. Выглядит как ребенок, но рассуждает вполне по-взрослому. Жаль, что она принцесса. Что, интересно, значит ее титул? Может, это просто дань старым традициям и не более того?» - размышлял Люк. - «Кто я и кто она! Хотя Лея так просто держит себя с нами, вполне дружелюбно и как будто... как будто давно знает нас. Хотя, может, со своим спутником она и знакома давно. А вот со мной ним? Странно».

- Вейдер: - повторил Соло, словно пробуя это имя на вкус.

- Лорд Вейдер, как меня недавно поправили, - Скайуокер внимательно следил за выражением лица кореллианца, заподозрив в нем новый источник информации. - Вы что-то знаете о нем необычное?.. - утверждение, не вопрос.

«Почему он спрашивает?» - лихорадочно думала принцесса. - «Неужели по нам заметно, что мы в КУРСЕ? Такой простодушный вопрос... и в голосе ни капли лжи... только любопытство и интерес. Как бы не подкупило всё это Хана!»

- Да, как тебе сказать: - мысли капитана были заняты решением дилеммы: хотелось намекнуть, что они в курсе, кто такой Скайуокер. Однако желание подразнить Вейдера-младшего пропадало, стоило лишь ему взглянуть на Лею. Факты таковы: они - в руках у Империи, а потому едва ли стоит публично разоблачать секреты «гостеприимных хозяев». Лучше выждать, и посмотреть, куда повернется ситуация, имея лишнюю карту в рукаве. На фоне этих размышлений, контрабандист решил потерпеть с откровениями.

«Очень актуально в свете нашего теперешнего положения, как источников лишней информации. И угораздило же так вляпаться», - с досадой подумал Соло, - и проговорил для Люка общеизвестные (точнее - известные всем, кроме Люка) факты:

- Большая шишка: его называют «любимым учеником Императора»: правда, не уточняя, в чем заключается ученичество. Как бы то ни было, это - его первый помощник, доверенное лицо, карающая длань: - быстрый взгляд на принцессу: последняя фраза была продолжением того недавнего разговора на Корусканте. Но Лея взгляд проигнорировала.

«Зачем я проговариваю очевидные факты? Кого этим обманешь? Ведь понятно же, что правду я знаю, но говорить не хочу», - контрабандист снова тревожно взглянул на принцессу, желая, чтобы она вступила в разговор и перевела тему. Но девушка обдумывала ситуацию и ничего не заметила. Пока история доказывала правоту Соло, говорившего: «Не так страшен ситх, как его малюют»: равно как и ее собственные, пятиминутной давности, размышления о Вейдере и Энекине. Но: всегда остаются какие-то унизительные «но». Во-первых, она затруднялась сказать, в какую игру капитан играет с Люком. Во-вторых, текущее положение вещей ей не слишком-то нравилось, и, не в последнюю очередь, - тем, что ее планы, как ни крути, потерпели фиаско. Принцесса хотела получить свободу для расследования истории с Падме Амидалой - а оказалась на имперском корабле в километрах от возможных хранилищ информации. Хотя то, что тут был Линнард: Возможно это даже лучший вариант в ее случае. Вряд ли он будет болтать, если узнает лишнее, если ее подозрения подтвердятся. По крайней мере, можно ждать действительно честного результата: доктор не является подданным Альдераана и ему незачем фальсифицировать результаты. По сути, он подчиняется только Главкому и Императору, но тем уж точно не интересны внутренние дела семейства Органы. И уж точно можно не опасаться шантажа, в случае чего: Линнард был достаточно богат, а его положение в Империи не нуждалось в укреплении такими средствами.

Так что, по идее, сетовать не на что. Многое в ситуации внушало оптимизм. Даже то, что они имеют дело не с Вейдером, внушавшим Принцессе невольную робость, а с его сыном: который смотрит на нее таким преданным взглядом.

Здесь принцесса несколько порозовела: Бейл уделял много времени тому, чтобы воспитать из дочери настоящую аристократку, и, следуя отцовской морали, выходило, что они невольно совершили много чего выходящего за рамки дозволенного и добропорядочного. Просто так, ради любопытства, вмешались в жизнь чужого человека, а затем, чтобы избежать ответственности, применили шантаж, воровство и убийство - средства, явно недостойные альдераанской аристократки. Тогда у нее не было времени обдумать свои поступки, - все происходило быстро, и выбираемый путь казался единственно возможным. И теперь она хладнокровно обдумывает, как воспользоваться Люком!

«Отцу было бы весьма стыдно за меня. Наследницы альдераанского престола так себя не ведут. Да что там наследницы! Порядочные люди так себя не ведут!»

Подсознательное чувство вины, грызущее Лею, нашло выход в гневе на Соло.

«Хан - хорош! Зачем он дал понять Люку, что знает больше, чем надо? После того, как стало ясно, чей это сын, Соло решил использовать новое знакомство, забыв, что для нас сделал этот молодой человек. Это, по крайней мере, несправедливо!»

Пауза затягивалась. Люк, ощущая напряженность, занял выжидательную позицию, а Соло, внезапно утратив всю свою браваду и иронию, как-то неожиданно сник. Когда Лея слегка покраснела, он принял это за естественную реакцию на мужское внимание. И его неожиданно кольнуло сожаление: Люк явно подходил принцессе больше него. Даже если вспомнить разговор о целях и одиночестве: аргументы этих двоих почти дополняли друг друга. Как будто они озвучивали одну мысль: мыслили одинаково. Наверное, это - и есть любовь: вот такое понимание с полуслова, полувзгляда.

«Лея что-то задумала. Знать бы что. Этот парень, Люк, вроде ничего. Не задается. Вежливый. Не похож на отпрыска Вейдера ни разу. Вот только Лея как-то неровно к нему дышит. А мне-то что? Я ей не брат. Лея мне никто, так прикольная девчонка, ради которой можно рискнуть жизнью. По крайней мере, с ней не скучно».

Соло вздохнул.

«Парень, себя-то не обманывай, девушка тебе нравится, но ты не можешь играть по грязному с человеком, который сражался с тобой бок о бок, и который тебе симпатичен. Что ж, контрабандисту есть, где успокоить сердце. Местечек в Галактике хватит».

Однако Хан на секунду пожалел, что выбрал такую судьбу - свободу от привязанностей, чувств: от безоглядного доверия, открытости другому человеку. И тут же одернул себя: «Эй, приятель! Поздно прятать контрабанду, когда СИБ на пороге».

Настроение разом испортилось и одновременно испарилось желание быть дипломатичным. Поэтому фразу о главкоме кореллианец закончил просто:

- Многие его боятся.

- Почему? - Люк заметил изменение в настроении Хана, но приписал эту внезапную холодность мыслям о Вейдере. Он уже заметил, что когда речь заходит о его попечителе, люди погружаются в себя и как-то «закрываются». Юноша не мог логически объяснить то, что чувствовал, но чувства от этого никуда не пропадали.

- А ты сам: всегда уютно чувствовал себя в его присутствии?

Люк задумался, вспоминая их встречи. Нет: пожалуй, непринужденность появилась только тогда. Когда они разговаривали о Силе. В остальное же время:

- Ты прав. Не всегда.

- А почему? - вернул вопрос контрабандист.

- Ну, - Скайуокер поколебался, но желание разобраться в собственных чувствах пересилило естественную в общении с малознакомыми людьми осторожность, - наверное, я плохо его понимаю.

- В смысле?

- Знаешь: когда говоришь с человеком, ты всегда его немного оцениваешь: ну, там определяешь, какие темы ему неприятны, на что он может обидеться. А с ним: ну, это как тупик. Я что-то говорю - и не могу понять, приятно ему или нет. Все время боюсь ляпнуть лишнее - и даже не почувствовать, что он злится. У вас такое бывало?

Лея затаила дыхание: Люк, казалось, описывал ее собственные чувства. Почти все люди казались принцессе - ну, полупрозрачными в плане эмоций и чувств. Это казалось таким естественным, а вот при встрече с Милордом она словно натолкнулась на стену, столь же непроницаемую, как черная маска и доспехи. И, задним числом, девушка подумала, что это напугало ее чуть ли не больше пресловутой репутации. Может, так у всех форсъюзеров? Вейдер был единственным одаренным, которого она видела. Спросить у Люка?.. Нет, ни при Хане. Он не поймет. Но, в ответ на вопрос Люка, Соло неожиданно кивнул:

- Пару раз, с алиенами. Я ошибался в их логике, мерил поступки человеческими категориями плохо-хорошо. И влипал в неприятности. Но, полагаю, ты имел в виду несколько иное: - Соло вздохнул. - Я плохо знаю Главнокомандующего, и затрудняюсь представить его занятым непринужденной беседой за стаканчиком виски, - Люк непроизвольно фыркнул в ответ на немудреную шутку. - Знаешь, люди часто на работе одни, а во время досуга - другие. А Вейдер и досуг, - кореллианец немного помолчал, прежде чем продолжить. - Знаешь, может, я зря это говорю, но многие не любят Главкома. И даже - считают его достойным всеобщего порицания... хотя большая часть осмеливается злословить только у него за спиной. Высказывать такие обвинения ему в лицо, мягко говоря, побаиваются. Потому как Милорд заработал стойкую репутацию жесткого и даже жестокого человека. Может, это нужная и необходимая жестокость, но она - есть, и Лорд Вейдер даже не пытается как-то замаскировать эту часть своей деятельности. Вот о нем и говорят: хотя, думаю, многие политики проворачивают более кровавые комбинации, только помалкивают о своем участии.

- Так что, вероятно, нам стоит, во избежание конфликтов, обсуждать другие темы, - внезапно вмешалась Лея, промолчавшая почти весь разговор.

Другие, так другие. Люк не был разочарован: он узнал много нового, и теперь информацию стоило обдумать. И разговор плавно перешел в обсуждение мужчинами деталей прошедшего боя.

ГЛАВА 28. КОЛЛИЗИИ

«Бел Иблис, однозначно, свихнулся, если думает, что такие вещи прокатят», - в ярости думал Бен Кеноби, глядя внутрь пещеры. Проследовав за повстанцами, джедай пробрался на крохотный остров, на поверку оказавшийся полой скалой. Помня подслушанный разговор, он ожидал какого-то сюрприза, но - целый тренировочный лагерь! Такое даже не снилось бывшему рыцарю. Ну, да Сила с ними, со сновидениями. Главное, что мятежники явно готовились к диверсии. Острые, вопреки возрасту, глаза Оби-Вана рассмотрели все нужные атрибуты. Старик видел то, что видел - и тихо ужасался слепоте Гарм Бел Иблиса. Бывший сенатор говорил про упущенный момент, а теперь хочет нагнать улетевший корабль. Эта жизнь редко дает второй шанс, а Иблис, похоже, не может смириться с поражением. Поэтому и хорохорится, говорит, что планировал эти полтора миллиона смертей, хотя все чувства Бена при этом кричат: «Ложь! Низкая ложь!». Но Кеноби молчал - и молчит. Потому, что знает: на правду этот человек лишь озлобится. Действиями Иблиса на Альдераане движут гордыня и уязвленное самолюбие, а отнюдь не патриотизм. Открыто заниматься подготовкой к вооруженному мятежу, имея Вейдера над головой - это уже не смелость, а, скорее, глупость. При всех недостатках, что Бен охотно приписывал бывшему ученику, его всегда сложно было назвать человеком с замедленной реакцией. Когда он узнает про отряды Гарм Бел Иблиса, которого вице-король так неосмотрительно приютил, реакция ситха будет вполне предсказуемой. И беспощадной. Гарм Бел Иблис говорил: «Смешно было думать о бескровной революции!» - но своими акциями повстанцы спровоцируют власть на новые чистки. А сейчас - не вовремя, очень не вовремя. На сей раз Императору даже не придется оправдывать акцию устрашения - память о «Звезде Смерти» слишком жива. Очень повезет, если дело ограничится лишь виновными... хотя, «знал, но молчал» - это почти вина. Джедаи тоже так считали - Кеноби оборвал крамольную мысль и вернулся к анализу ситуации.

«Впрочем, тут можно обойтись и без акций с политическими подтекстами. Все может быть проще. Ведь Вейдер не оставит вооруженных мятежников за спиной, а высоко технологичный Альдераан - не какой-то там Геонозис. Применение стандартного вооружения в таких условиях породит столько жертв, что точечные бомбардировки начнут оказаться милосердием. Наверное, бывший ученик так и поступит. Не из гуманности, нет! Применительно к ситхам это слово приобретает ругательный смысл. Просто откажется посылать штурмовиков на верную гибель. Как выкурить хорошо вооруженную группу людей из многоэтажного здания? Когда у них: круговой обзор, хорошие стрелки и много взрывчатки? Генерал Кеноби знал - это значит попрощаться с восьмьюдесятью процентами штурмовой группы. Именно поэтому в ТУ войну они тоже плевали на штатский гуманизм и разрешали клонам бомбить все подозрительные здания с воздуха. Им пришлось переступить через себя, через Кодекс, но в результате джедаи все были вынуждены поступать, как люди. Как существа, сохраняющие своих солдат и думающие о вражеских потерях лишь после боя. Сколько целых домов оставалось в поселениях, когда туда входила армия Республики? Мало. Им все время приходилось жить в палатках, - это уже о чем-то говорит. Они нарушали Кодекс? Наверное, да. Но поступить по-другому оказывалось слишком жестоким. А ведь именно тогда будущий Главком Империи учился воевать. Командовать. Принимать решения, от которых чувствуешь себя подлецом, не достойным не то, что звания рыцаря джедая - просто доброго слова. Потому, что слово «надо» никто не отменял. И потому, что ты, в отличие от гражданских, знаешь, что будет, если:» - Бен немного изменил позу, чтобы получить лучший угол обзора. Внизу двое людей в оранжевых комбинезонах пилотов тащили по ангару стационарное орудие. И Кеноби неожиданно осознал, почему их действия вызывают у него скорее гадливость, чем законный энтузиазм. А все из-за путаницы в мотивах.

То, что Оби-Ван некогда сделал с детьми Энекина, тоже входило в категорию «выбора из зол». Но тогда он знал, чего хотел. Знал, что альтернатива решению - гибель Ордена, и отказался платить такую цену за жалость? Сочувствие? Пустые слова, когда речь идет о выживании того, что ценишь больше себя и - о вере. Эти, новые повстанцы, тоже верят - но их цель слишком размыта для осуществления. Кеноби ведь получил, что хотел. Пусть не стопроцентно, но все же. Теперь у джедаев есть шанс, которого не было бы, попади дети в руки Императора. Пусть близнецы делают собственный выбор - теперь, когда они выросли. Решать за других - не для него, это он понял и принял. Нельзя дважды войти в одну реку. В тот раз ему повезло, но прошлое еще аукнется - старик это чувствовал. За все надо платить, и он заплатит... уже скоро. А пока ему придется смотреть, как глупость одних людей оплатят другие. Вейдер сотрет этот лагерь с лица земли - если понадобится, вместе с землей. А общественность его даже не упрекнет. Да, людьми легко управлять, но, на сей раз, они желают жертвы для показательного битья. Удивительно, что Дарт Сидиус не определил на эту роль Бейла - все джедаи были отчасти политиками, так что Бен понимал, как глупо подставился альдераанец. Детишки! Сидят во дворцах, играют в серьезные игры, но удивляются их трагичным последствиям.

Оби-Ван поморщился: ситуация некстати вызвала в уме печальные параллели с Орденом. По сути, они были такими же детьми, свято верившими в незыблемость своего Порядка. Орден будет всегда, какие бы глупости мы не совершали... печальная слепота! Он-то помнит, как одна ошибочка может сыграть роль снежка, запустившего лавину. Особенно на склоне, где гигантскими буквами написано: «НЕ ЛЕЗЬ! УБЬЕТ!». Органа, хоть и разменял пятый десяток, но так и не понял этого до конца. Да и сам Кеноби пришел к такому опыту не столько с годами, сколько под тяжестью утрат. Трудно было многим. Но он потерял все и выстоял. Это о чем-то да говорит.

Кеноби сконцентрировался на мыслях сенатора Иблиса, и похолодел от ужаса. Только что размышляющий о беспощадности Вейдера - он столкнулся с примерно тем же на этой стороне. Кореллианский сенатор хотел, - ни много ни мало! - взорвать несколько мегаполисов на Альдераане. Он мысленно жалел, что не смог добраться до систем климатизатора - сердца планеты и что лишь заминировал несколько городов. Но и последнего могло хватить. Согласно плану, пилоты Альянса отвлекут разрушитель и ДИ-истребители как раз к этим точкам, и тот момент, здесь, активируют взрыватели. Огонь будет той же мощи, которую способны дать орудия имперского разрушителя. Мало кто поверит, что в этом виноваты повстанцы, а даже и если поверят, то крупный второй прокол Империи подряд - должен ослабить власть и вызвать в гражданах страх. Страх, что Империя не может защитить их. Какой бы вариант не стал бы популярным - все это пойдет на руки Альянсу.

Но многомиллионные жертвы здесь, среди мирного населения? Взрывы заденут всю экосистему - в горах начнут сходить лавины, и жертв будет много больше. И все ради чего? Ради Республики? Или амбиций одного человека?

Республика... этот лозунг слишком хорош, чтобы его проигнорировать... даже для любого джедая, даже бывшего. Как говорится: «Орден есть состояние души», - и его воспитанникам оказалось не по пути с Империей в любой ее ипостаси. За одним исключением в маске Вейдера, но это сейчас не существенно. Важно другое: борьба все же должна питаться идеалами, а не амбициями. А Иблису, похоже, наплевать, кто и как заплатит за его героизм. Вот этого Кеноби не одобрял и не принимал. И, - да! - чувства говорили, что он не прочь бы поторопить неизбежное. И хотел бы, чтобы «Экзекьютор» покончил с этим гнездом прямо сейчас. Пока солдаты Иблиса не окопались в городе.

«Тогда убирайся оттуда, идиот!» - внезапно прозвучал в сознании полузабытый голос. Кеноби встряхнулся и в тот же миг почувствовал Вейдера. Темный Лорд был рядом, и, похоже, собирался... Великая Сила! Забыв осторожность, экс-джедай бросился к выходу, с разбега ныряя в горное озеро. Ледяная вода обожгла джедая, но инстинкты заставляли его абстрагироваться и стараться отдалиться от пещеры как можно дальше.

Он успел отплыть от острова гребков на четыреста, когда этот клочок земли просто исчез с лица планеты. Орудия космических кораблей были рассчитаны на тонны брони и защитные поля, так что природные скалы не могли служить им преградой. Кеноби нырнул очень глубоко, но даже здесь ощутил повышение температуры. Узкая полоса воды, вокруг острова - вскипела, создавая облака пара... как дым для погребального костра. Альянс погиб. По крайней мере, Альянс в своем прежнем значении точно канул в небытие. И всю дорогу до берега Бен задавался вопросом: почему ситх упустил сказочную возможность заодно избавиться и от него?

В приятном полумраке, затопившем апартаменты Властелина Галактики, у окна стоял Император и просто смотрел на закат. Можно было решить, что он глубоко погружен в себя, поэтому гвардеец, вошедший с докладом, полмгновения колебался, стоит ли отвлекать Владыку. Но Император сам повернулся к нему. Уже зная, о чем хотят доложить.

Что ж, тут оставалось только позволить себе удивленно поднять бровь: Айзенн Исард оказалась даже искуснее, чем он рассчитывал. Проникнуть во Дворец через усиленную охрану (которая оказалась не такой уж бдительной), пройти мимо пары десятков СИБовцев, имеющих приказ о ее аресте, и назваться только личной охране Повелителя. Да, эта женщина еще опаснее, чем он думал.

Конечно, он, Император, мог здорово облегчить Айзенн жизнь - если бы она попросила. Но - контрразведчица решила, что справится сама. И - справилась, что заставляло уважать ее куда больше. Пожалуй, в свете новых фактов, надлежит пересмотреть соображения на ее счет. Не временный дублер для Арманда - настоящий Директор, подходящий лучше прежнего.

Но следовало принять некоторые меры, по предотвращению ситуаций, подобных сегодняшней. Экс-Директор не удержался от собственных игр. Было бы глупо два раза падать в одну яму. На этом посту слишком много соблазнов, и, что еще важнее, слишком много возможностей их осуществить. Значит, следует полностью пересмотреть права и обязанности. Прав у нового руководителя СИБ должно стать больше, а вот тайных рычагов - меньше. Самостоятельность - это хорошо, но, чтобы взлететь высоко, леди Исард придется выучить ряд уроков.

- Красивое платье, - заметил он вслух.

Айзенн молча поклонилась. Между двух рослых гвардейцев в алом, она выглядела хрупкой и трогательно-невиннной - хитрюга. Все факторы учла. Подобный имидж даже тренированных СИБовцев заставил стать слепо-глухими, как токующие птицы. А охотник - уже тут как тут. Все просто - и гениально. Любой мужчина рад возможности распушить хвост перед красавицей, вот господа и забыли о бдительности. Непростительная ошибка. Будем считать, что охрана с треском провалила императорский тест. В отличие от младшей Исард, наглядно показавшей, что ее уверенность в себе - не фикция. Да, а вот он тоже сплоховал. Было неосмотрительно доверить охрану дворцового комплекса исключительно мужчинам. Преступная небрежность, сделавшая возможным этот победный марш Айзенн по коридорам. Люди куда подозрительнее к особям своего пола, вероятно, остатки природной конкуренции. А вот противоположный - вызывает совсем иные чувства. Палпатин тщательно анализировал ощущения, собственную реакцию на тонкую фигурку в белом платье. Разум отчетливо понимал, что окружающим скорее необходимо защититься от Айзенн, чем охранять ее от враждебного мира. Но мужская логика твердила о другом. Требовала расплыться в глупой улыбке и положить к этим туфелькам голову дракона или что там добывали древние? Инстинкты... в такое время поблагодаришь судьбу за преклонный возраст, позволяющий не терять головы. Впрочем, ему и в молодости это было не свойственно.

- Вы можете идти, господа, - это охранникам. - Присаживайтесь, леди. Поговорим.

Контрразведчица с любопытством осматривала помещение, где оказалась. Тусклое освещение - оказывается, Палпатин не любил яркого света, предпочитая искусственному освещению - естественное. Тусклая, словно слегка потертая, обивка кресел. Но это вряд ли от неухоженности и времени - у Императора должно быть только самое лучшее. Скорее всего, специально состаренная. Хотя, может, это антиквариат. Интересно, что за материал?

- Шелк, - ответил Палпатин.

«Я что, произнесла последний вопрос вслух? Или это известная проницательность Владыки? Или просто так совпало? Нет, вряд ли. Не верю я в такие совпадения! Я сама виновата. Разумеется, вслух ничего не было произнесено. Я просто обратила внимание на материал. А Владыка - заметил. Любая проницательность - ничто иное, как внимательное наблюдение за мимикой и жестикуляцией».

Айзенн провела ладонью по подлокотнику. Поверхность была шершавой и весьма приятной на ощупь.

- Разве шелк? - удивилась она. - Но ведь он такой тонкий и гладкий, даже слегка скользкий. А это что-то ближе к шерсти.

- Шелк может быть и тонким, и толстым, и каким только человек захочет.

- Не предполагала...

- Значит, контрразведчики не такие уж и всезнайки, как о них сочиняют?

«Ирония? Император иронизирует? Или показалось?» - подумала Исард. - «Нет, вряд ли».

- Контрразведчик не должен быть всезнайкой. Он обязан всего лишь - постоянно совершенствоваться. И обладать хорошей реакцией, логикой, чутьем.

- Так что, для вас всё - урок?

- Да, Повелитель.

Возникла пауза, и хотя Император смотрел в сторону, Айзенн почувствовала, что ее изучают. Причем, ощущение было не из приятных.

«Хорошо, хоть на меня не смотрят пристально, как на музейный экспонат», - возникла у нее мысль, но облегчения она не принесла.

Чтобы не нервничать, Исард продолжила осмотр помещения.

Комната была большой. И уютной. Хотя роскоши как таковой тут не было. Тот же тронный зал выглядел много богаче. А здесь: несколько кресел и диванов из странного необычного по фактуре шелка. Графин, наполненный чем-то темно-красным, почти рубинового оттенка, в компании двух бокалов - на низком столике, отделяющим сейчас ее от Палпатина. В рубиновой жидкости отражались золотые блики заходящего солнца. Блики скользили и по рабочей консоли стола, со встроенной аппаратурой, которая располагалась слева от окна, где сейчас транслировалась роскошная панорама вечернего города. На отдельном возвышении находилась скульптура какого-то старика. В полумраке казалось, что она плывет в воздухе комнаты без всякой опоры, нарушая закон тяготения.

К сожалению, чтобы осмотреть все пространство, ей нужно было встать или обернуться, что в данной ситуации было несколько затруднительно и невежливо. Но и без того контраст между лицевой стороной и изнанкой был весьма ощутим. И людям, привыкшим видеть Повелителя в новостях или воочию на приемах и представлявшим себе, как живется Владыке, было от чего прийти в недоумение.

Сколько в Галактике существует апартаментов, в которых даже незначительный аксессуар выглядит как своего рода дорогостоящий шедевр, в которых дорогая мебель давит своим великолепием или невольно смешит вычурностью и отсутствием баланса между «роскошно» и «аляповато» - Айзенн затруднялась сказать. Понимала только одно: обстановка аскетична для Императора.

«Зато весьма уютная».

Видимо, главной идеей интерьера был уют и удобство, а не роскошь. И автор идеи, судя по остальным помещениям дворца, не архитектор, а сам хозяин апартаментов.

«А у Палпатина, оказывается, есть вкус. Теперь понятно, почему он любит такие, на первый взгляд, невзрачные цветы».

Айзенн повертела в руках букетик, который частично помог пройти через часть кордонов Дворца. Девушка в белом с такими милыми цветами - романтика. Да, образ замечательно действует.

Понюхать цветы и положить их на стол, посередине. Как-то иначе вручить их Императору Исард не решилась.

Она опять начала слегка нервничать. Пауза явно затягивалась. А в голове роем проносились мысли. Например, о том, что немногие могли похвастаться тем, что знают, как живет их Властелин. Большая часть никогда не заходила дальше тронного зала. А тут - личные покои Императора! Пульс невольно участился, и Айзенн несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь взять себе в руки. Но от Палпатина ее волнение не укрылось - в ответ Исард получила мягкую и понимающую улыбку. Что вынудило ее немедленно перестать глазеть по сторонам и собраться. Ох, как же ей не нравилось это «доброе амплуа» Властелина.

- Хотите поинтересоваться целью аудиенции? Вы же скверно относитесь к окольным путям.

- Моя цель - максимальная эффективность, Ваше Величество. А она редко предполагает лобовую атаку.

- Достойный ответ, - Император снял с подноса графин с рубиновой жидкостью: - Вина?

- Благодарю. Предпочитаю трезвость на работе.

Иронично приподнятая и бровь и не менее ироничная улыбка:

- А сейчас вы работаете?

От такого вопроса, невольно сбиваешься с дыхания, но Айзенн быстро нашлась:

- Мой Повелитель пока не уволил меня из СИБ.

- Конечно-конечно. Но, думаю, вы заслужили маленький отпуск, - он наполнил бокал и поставил перед Айзенн. - Пейте.

Она не осмелилась ослушаться и взяла бокал. Вдохнула аромат, прежде чем сделать робкий глоток. Несмотря на значительный опыт светских раутов, Айзенн Исард не могла определить производителя.

Контраст был и здесь: если букет вина вызывал ассоциации с горьковатым запахом диких цветов, то вкус оглушал фейерверком неизведанного ранее. В попытках рецепторами определить его - одни сплошные не: не терпкое и одновременно не мягкое; не крепкое и не слабое; не сладкое и не кислое. Видимо про такой вкус и пишут в ресторанных картах: полный, гармоничный.

«Трудно не только описать, но и определить, на что же похож этот вкус. Он ускользает, как время... или красота: Не находя других аналогов в языке, можно приблизительно назвать первое, что ощущается, как «легкую сладость», а затем, негромкой нотой - горчинку. И мягкость. Определенно, вино скорее мягкое, чем терпкое».

- Тревога. И - страсть, - Палпатин внимательно наблюдал за дегустацией. - Я люблю этот напиток за то, что он никогда не позволит расслабиться. Вызов обыденности и скуке - вы выдержали экзамен. Поздравляю, - теперь он плеснул немного жидкости во второй бокал. - Едва ли стоит принимать угощение от врагов, или - от ненадежных друзей. Добровольно. Но, возможность грамотно отступить перед силой, не уронив достоинства, - сейчас это редкость. Из вас вышел бы неплохой дипломат.

- Благодарю, мой Император.

- Давайте побеседуем о вас, - он неторопливо пригубил вино, рассматривая Исард поверх бокала.

От ситха, конечно, не укрылось ее явное облегчение: «Все-таки думала, что это попытка отравить? Вряд ли. Скорее - похожа на отца: ненавидит ситуации, которых не контролирует. Самодостаточность. Отличное качество для агента, но - помеха для Директора».

- Я прочел ваше досье. Можно сказать - оно безупречно. Дезинформация, которую туда поместил Арманд, обманет лишь школьника. К тому же, я видел вас в деле. Впечатляет.

- Однако имеется какое-то «но»?

- Имеются два вопроса. И ваша судьба зависит от того, насколько мне понравятся ответы. Видите, все очень просто.

- Я скажу вам лишь правду, Ваше Величество. И не в моих силах повлиять на то, нравится вам истина или нет.

Практически дерзость, хотя внешне все в рамках приличия.

- Что ж проверим. Возможно, наши «истины» совпадут.

- Задавайте вопросы.

- А говорили, что редко ходите напрямик. Первый вопрос: почему Вейдер?

- Простите?

- Вы решились на опасную игру. И, несомненно, перебрали массу вариантов, кого избрать покровителем. Глупо спрашивать, почему вы не пошли ко мне. Но выбор у вас был, хоть и весьма ограниченный. Что вас заставило выбрать его?

- Он был связан со «Звездой Смерти». Хорошая возможность...

- Стоп! Это - возможность. А я интересовался причиной.

- Ну, он казался одной из немногих реально сильных фигур...

- И?..

- И мне показалось, он сможет противоречить Директору ради меня.

- Чтобы защитить вас, а не для того, чтобы убрать Арманда с дороги?

Айзенн кивнула.

- Спасибо. Я удовлетворен. А теперь - о втором вопросе. Как далеко вы способны зайти ради меня?

Если бы она стояла, то, наверное, пошатнулась. Ну, и как отвечать на такой... такое, в общем. Император ее поймал. И теперь с безмятежным видом потягивал вино, ожидая ответа.

- Как можно назвать пределы преданности, если я еще до них не дошла?

- Преданность в Империи часто становится товаром. Лишь единицы здесь не торгуют честью, а для большинства это слово - и вовсе пустой звук. Мы же договорились на правду. Да, Айзенн? Так вот, вы - из большинства. Слово «честь» для вас - в лучшем случае значило «профессиональную этику». Букву, которую вы уже успели изрядно нарушить. Так кому же служит Айзенн Исард?

- Императору.

- Вы произнесли банальность, генерированную пропагандой. Потому как затрудняетесь с ответом. И, тем не менее, сказали почти правду. Ваша преданность может принадлежать человеку, но - не организации. СИБ для вас - инструмент. Именно поэтому вы обманули их столь эффективно. И, скажи вы, что служите Империи - я вынужден был бы назвать это ложью. Что бы вы ответили, предложи я вам кресло Директора СИБ?

- Что место уже занято, Повелитель.

- Технически - сие не должно вас волновать. Ваша подготовка без труда позволит решить эту трудность. Проблема здесь, - тонкий палец Императора прикоснулся к своему же виску, - и здесь, - на сей раз ладонь легла на область сердца. - Арманд опасен. Более того - он слишком заигрался в войну, забыв, что большая часть СИБ - аналитики, а не солдаты. Он вредит организации, вредит Империи и - вредит мне. Такое не прощается.

Чуть не поперхнуться вином. Вспомнить, что сидит напротив падающего света, и ее лицо со всеми эмоциями хорошо заметно августейшему собеседнику, который сам сидел против света, в уютном полумраке.

Вот что ее расслабило: полумрак, уют, вино, доброжелательность Повелителя. Кто она? Кукла в руках манипулятора, дергающего за нужные ниточки?

- Он умрет? - тихо спросила Айзенн. Она хотела добиться признания у отца и вопреки ему, но не желала родителю смерти. Он был ее отцом... стоп, а почему в прошедшем времени?!!

Палпатин кивнул, подтверждая догадку контрразведчицы.

- Он - уже мертвец. Просто - еще ходящий и дышащий. Сейчас речь лишь о том, скольких он захватит в могилу, и как СИБ переживет «отставку» Директора.

- Я откажусь его убивать.

- Вот и нашли границы преданности, да, леди? - Айзенн нервно дернулась, бросив взгляд на дверь, ожидая гвардейцев и ареста, но Палпатин мягко произнес: - Успокойтесь. Я даже рад, что ваш карьеризм все же пасует перед высшими ценностями. Но, неужели вам мнилось, что «подставить» Арманда - значит что-то иное, чем «обречь его на казнь»?

Выдавить из себя:

- Когда я ввязалась в его игру, речь шла о более низких ставках.

- А сейчас они выросли до небес. И - решение за вами. Кресло Директора СИБ взамен на уничтожение изменника, шпионившего на Альянс. Разве не этим занимается контрразведка? Может, вас учили другому? Возможно, вы учились столь отвратительно, что сложно сообразить, как это провернуть, чтобы кровь не пала на вашу голову?

- Технически - я могу оказаться ни при чем. Но - буду знать... - младшая Исард запнулась.

- У нас у всех свои демоны. Руководитель СИБ - одна из высших должностей в моей Империи. Полагаете, я могу посадить туда бесхребетного гуманиста?

- Ваше Величество!

- Уже двадцать лет. И остаюсь им в частности потому, что жестко дозирую такие эмоции, как жалость. Если бы я предложил Арманду спасти свою жизнь, отдав вашу голову, - думаете, он бы отказался?

- Вы бы нарушили этот договор.

- Вы тоже из большинства, забывшего про «честь». Я считаю глупым держать слово, данное подлецу. Терпеть их не могу... даже больше, чем дураков, позволяющих сантиментам мешать работе. Вы сделали все, чтобы ваш отец потерпел фиаско. Арманд приказал пилотам СИБ уничтожить «Сокол» с вами на борту. Что же дальше? Не я начал это соперничество внутри семьи господина Директора, но я его закончу. Думаете, ваш отказ его спасет? Или хотите рассказать ему о нашем разговоре, а лучше - силой оружия освободить из-под стражи, став настоящей, а не мнимой преступницей? Что же, не буду мешать. Он сейчас блокирован в собственном офисе, но охрана вас пропустит. Даже не придется применять те штучки, которые вы с успехом продемонстрировали во дворце.

«А все-таки он уязвлен», - с непонятной ей самой радостью подумала Айзенн. Ребячество, конечно, но подобная, даже мелкая шпилька в Императорский адрес доставила странное удовлетворение. Наверное, потому, что этот пожилой человек в простой одежде своим ласковым голосом, шутя, задевал самое болезненное и незащищенное. И младшая Исард чувствовала себя опутанной этими словами, как сетью. Игрушкой в чужих руках. Диким животным, которого посадили в клетку с двумя выходами: в виварий и к кормушке. Так и здесь: вроде бы, выход есть - даже несколько. Она может выбирать, принимать решение, но это - фантом свободы. Потому что все рамки в этой игре уже очерчены Императором. И ей остается только рассматривать ЕГО альтернативы.

«Вот ведь зараза!!!»

Палпатин холодно улыбнулся, - и на какое-то ужасное мгновение контрразведчица вообразила, что произнесла последнюю фразу вслух. Но - нет, не мог он этого слышать, такие промахи допускают лишь новички.

Владыка не дал ей додумать мысль до конца:

- Вы знаете поощрение и наказание. Решайтесь. А сейчас гвардейцы проводят вас к выходу.

Фигуры в красном возникли как по волшебству. Видимо, где-то здесь были сенсоры и кнопка для вызова охраны. Чему удивляться? Это же все же апартаменты Императора, где простота была таким же обманом, как и ласковый голос хозяина.

В дверях она обернулась, смерив хрупкую фигурку Всегалактического Властелина хмурым взглядом.

- Хотите мне что-то сказать, леди Исард?

- Да. Теперь я поняла, за что многие вас ненавидят.

- Вас они тоже не будут любить, что бы вы не выбрали, - ответил Палпатин. Рука потянулась к фиалкам. Поднесла букетик к лицу. - Благодарю, что навестили, - проговорил Палпатин и вдохнул аромат цветов.

- Мне показалось, или мы вошли в атмосферу планеты? - спросил Бейл.

- Вам не показалось.

- Что такое?

- Вице-король, я хочу вас публично поблагодарить за сотрудничество. Благодаря блестящей операции мы заманили самую ортодоксальную группу террористов на остров, предоставленный системой Альдераан, чтобы одним ударом сокрушить врага.

- Что?

- Сенатору Чандриллы выносится благодарность за проработанный план.

- Что?!

Но Вейдер уже отвернулся и обратился к своим людям, лаконично приказав:

- Огонь!

И вице-королю ничего не оставалось, как стать рядом с ним и зачарованно смотреть, как на поверхности планеты, - его планеты! - расцветает феерический цветок.

«Я выдержу... выдержу... Сила Великая, я никогда тебя не ощущал, но сейчас кажется, что благодать, которую ты несешь - просто слова. Они были моими друзьями, соратниками - а я стою по правую руку от их палача - и ничего не делаю. Держаться. Только держаться. Вейдер говорил о цене», - Бейл кинул взгляд на непроницаемый металл маски. - «Как он там? Улыбается? Наверное, да, ведь на сей раз он победил. Империя снова оставила его в дураках. Ну, ладно. Это - не главное, просто мысли в голову лезут. Глупые мысли, вроде той, насколько ситху удобно всегда ходить в доспехах. Что угодно, лишь бы остаться сдержанно-бесстрастным для множества камер, записывающих эту сцену для альдераанцев и остальной Империи. Это он, Бейл, во всем виноват. Так что придется молча перенести эту экзекуцию. Какое все-таки правильное название у корабля. Только бы получилось».

И, словно сжалившись над ним, Темный Лорд пошевелился и подал знак выключить камеры.

- Вот и все, вице-король. Совсем несложно, правда? - от этих слов Органа почувствовал мгновенную дурноту. Они словно пробили ледяной панцирь, в который альдераанец заключил себя после жестокого приказа. И весь ужас того, в чем ему пришлось поучаствовать, навалился на Бейла всей тяжестью.

- Мне: нужно выйти. Пожалуйста... - в ответ Вейдер посмотрел на него почти что с жалостью. Или - так показалось. По этой ситховой маске все равно ни ситха не понять. Как бы то ни было, Темный Лорд кивнул, и остатков королевского достоинства хватило на то, чтобы с мостика неторопливо выйти, а не выбежать.

Он шел, слегка пошатываясь, как во сне, и встречные имперцы почему-то уступали дорогу и озадаченно смотрели вслед бледному человеку в военном альдераанском костюме серого цвета: плащ, перехваченный пряжкой через левое плечо, мундир с аксельбантами и нашивками главнокомандующего, высокие черные сапоги. Необычный костюм, для Флота, но вполне приемлемый. Вот только походка не соответствовала. Бейла качало, и он буквально шел по стене.

«Наверное, они считают, что я пьян. А, пусть думают, что хотят!»

Рука скользит по стене, задевая датчики. Одна дверь, вторая... двенадцатая. В какой-то момент вице-королю повезло, и створки разъехались от прикосновения. Кажется, конференц-зал, руки сами включили блокировку, и Бейл прислонился к двери затылком, чувствуя холод металла. Его любят в Империи, почти так же, как дерево у него на родине. Родина... король медленно осел на пол, желая, чтобы этот металлический холод пронизал все его тело, достигнув сердца. Возможно, тогда оно не будет больше болеть.

«Ну, прекрати!» - вмешался рациональный внутренний голос, - «Заканчивай ныть, как разбивший коленку ребенок. Сам виноват. Сам. Но от тебя, Бейл, зависит слишком многое, чтобы позволить себе вот так опустить руки и скорбеть над погибшей честью. Поднимайся!»

С этим голосом, с самим собой вице-король неожиданно вступил в диалог. Наверное, в первый раз в жизни.

«Не могу».

«Не можешь или не хочешь?! Ну, конечно, куда проще лить слезы в три ручья и заставлять других расхлебывать заваренную тобой кашу».

«Я хотел бы заплакать. Возможно, тогда было бы легче».

«Легче, труднее... всегда есть один выход - самоубийство. А другие надо искать. Или ты настолько слаб, чтобы бежать от проблем таким образом? Если да, то - вон, дверь в освежитель. Иди, веревочку намыливай».

Органа поднялся с пола и шагнул в указанную дверь. Посмотрел на свое отражение в зеркале: «Сила, ну и лицо!»

- Ты дурак, Бейл, - произнес вице-король, глядя в растерянные глаза отражения, и расхохотался. Наверное, это была истерика, заменившая не пролитые слезы. Но он внезапно успокоился и почувствовал себя лучше. Горе и самобичевание сменил какой-то легкомысленный фатализм вида: «А, хуже уже не будет!»

«Вейдер же обещал... стоп, а с каких это пор он верит Вейдеру?»

«С тех пор, как он не оставил тебе выбора, радость моя», - заметил все тот же ехидный голосишко.

«Молчать!» - прикрикнул Органа на этот собственный, - а собственный ли? - голос в голове.

Однако через пять минут из двери вышел совсем иной альдераанец. Подтянутый, приведший себя в безукоризненный вид. И даже готовый побороться со всяким ситхами.

Длинные коридоры с алыми фигурами через каждые десять шагов. Личная гвардия Императора блокировала рабочий кабинет Директора Службы Безопасности, а так же несколько этажей для перестраховки. Ее узнавали - легкий кивок, и она проходила дальше к следующему посту. Монотонно и убийственно.

Хотелось уйти, остановиться, задержать время, но только не встречаться с экс-Директором.

Но у нее не было выбора.

Сбывались самые смелые ее мечты. Но за них нужно было платить. И дорого.

Айзенн сама не знала, как поступит. Колебания от решимости закончить соревнование, которое Арманд первый начал, - до прикидок как им бы вдвоем сбежать. Прикидки выходили обескураживающими: сбежать практически нереально. Да и стоит ли? Их рано или поздно найдут и убьют. Скрываться на задворках, во внешних мирах и жить в вечном страхе. Без будущего?

Уйти прочь? Так бы поступили порядочные люди. Но то порядочные люди. У них бы и дилеммы, подобной этой, не возникло бы.

Кого-то нужно было предать: себя, отца или Императора.

Колебания: делать или не делать. А если делать - то что?..

Она может самоустраниться. Потеряв при этом работу.

Еще не поздно повернуть назад.

Но вместо этого она шла быстро и уверенно - арестовывать преступника.

Да, внутри - полный разброд чувств. Но снаружи, снаружи - пусть все видят, что она идет арестовывать предателя.

Посягнувшего на власть. Допустившего просчет. И в конечном итоге - проигравшего.

А если бы он выиграл? Где бы сейчас была она? Также бы шла по коридору? Или была уже мертва? Или в бегах?

Глупый вопрос. Арманд Исард никогда бы не выиграл. И она это поняла сразу. В тот самый их первый разговор, когда он отозвал ее с операции.

Что ж, она оказалась как всегда права, а вот он, ее отец, Предатель, Директор СИБа - нет.

В приемной беспорядок, полуживой от страха секретарь, которому гвардейцы неплохо промыли мозги, и собственно сами гвардейцы, наблюдающие по видеосвязи за высокопоставленным пленником, чей кабинет превратился в тюремную камеру.

Ее пропустили внутрь без слов. Просто отъехали в сторону двери. А она так же просто сделала шаг внутрь.

Все так просто.

- Айзенн? - Арманд казался спокойным.

Оглянуться по сторонам. В кабинете обыска не было. И это ее отчего-то порадовало. Даже возникло ощущение, что нет за дверьми охраны, и Арманд Исард до сих пор Директор Службы Безопасности. Единственно, что резало глаза - наполовину пустая бутылка виски на столе.

Молчание затягивалось.

Порядочные люди бы ушли. А почему, собственно? Скорее - выполнили бы долг, а потом всю оставшуюся жизнь сожалели о сделанном. Она не будет сожалеть, если выберет то, что ей предложил Император.

«Да, я сволочь. Но от этого мне не легче. Интересно - почему? Как бы все упростилось в противном случае!»

- Я выиграла, - неожиданно вырвалось у нее и нарушило тишину кабинета.

- Пришла за призом? - оскалился отец.

«Язвим, папа? На такое - только правду в глаза».

- За тобой.

Арманд вздрогнул. Так прямо и недвусмысленно. Не ожидал.

- А я все думал, кого Палпатин пошлет убить меня.

«Убить? Он что считает, будто я жажду его смерти?»

«Не ври себе», - шепнул едкий противный внутренний голосок. - «Ты уже давно все решила, но тебе хочется обставить все благопристойно. Не было выбора! Чушь. Выбор есть всегда. Ты сволочь, Айзенн».

Нахмурившись, согласиться. Да, сволочь.

Произнести вслух:

- Да, Император послал меня.

Шесть метров кабинета между ними, а на деле вечность. Жизнь. Его жизнь.

- И у тебя не дрогнет рука? - с некоторой бравадой спросил он и осекся: не дрогнет. Дочь смотрела безжалостно, уже приговорив его. - А знаешь, что о тебе будут говорить? Что ты не справилась с заданием и обвинила во всём меня. Дошла до Императора и наговорила...

- Дешевый блеф. Тебе не идет быть пьяным шутом. Взгляд выдает.

- Тебя тоже. Давно ты планировала перешагнуть через меня?

- Я не планировала. Ты сам себя загнал в ловушку. Я предупреждала.

- Ты просто крыса, которая, почуяв опасность, - дала деру. Хотя, если бы осталась...

- Пошла бы на дно вместе с тобой.

- Может быть да, а может быть, стала наследницей Императора. Моей наследницей.

- Сомневаюсь, что тебе нужны наследники, особенно такие. Ты меня боишься. А в таком положении, стал бы бояться больше. Зачем тебе объявлять меня наследницей и ожидать подвоха? Когда проще сразу позаботиться о таком конкуренте и устранить угрозу...

- О, да! - Арманд взял бутылку и отхлебнул прямо из горла. Айзенн поморщилась. - Ты совершенна. Практически. Я гордился тобой. Твоей холодностью. Воспитывал идеал. Того человека, которым бы хотел быть сам. На свою голову... оттого и боялся. Боялся БЫ.

- У тебя все в сослагательном наклонении. Ты выпал из реальности. Как давно? Ведь ты всегда был прагматиком и реалистом.

- Да, наверное, ты права, я выпал. И живу в воображаемом мире. Сегодня мне особо ясно дали это понять. Гвардейцы. Поэтому нужна анестезия. Чтобы ничего не чувствовать. Я вижу, как ты осуждающе смотришь на мое лекарство.

- Ты никогда не пил.

- Я никогда не проигрывал, - Арманд Исард оглянулся. - Я уверен, Император оставил меня здесь, чтобы доставить мне дополнительные страдания. Чтобы я осознал, чего лишаюсь. Но он ошибся. Для меня это подарок.

- Может, это великодушие Правителя? А не пытка? Пытают вообще-то не так.

- Великодушие? У Императора? О, избавь меня от агитационной лжи. Ты сама в нее не веришь. Или это пытка не для меня, а для тебя? Точно. Как эта мысль мне сразу не пришла.

- Нормальная ситуация. Уходящий работник передает свои дела кандидату, пришедшему на его место.

- Вот значит как?.. Знаешь, мои мечты лучше твоей реальности. Во всяком случае, в них ты не являешься моим палачом.

- Только потому, что уже мертва?

- Ну не надо всех судить по себе, Ледышка: От такого обращения - комок в горле, а правую сторону лица сводит судорогой. Чтобы сдержать слезовыделение, она усмехается. Усмешка, честно сказать, не выходит.

- Это ты отдал приказ убить меня, а не я, - сорванным голосом напомнила Айзенн.

- Убить тебя? Я? - Директор изобразил искреннее удивление, а Айзенн почувствовала, что в ней рождается злость. Правильная и холодная. - Как тебе могло такое прийти в голову? - упрекнул он ее.

- Только не говори, будто не знал, что я нахожусь на кореллианском транспортнике, - хладнокровно вернула укор она.

- Не буду. Знал, - невозмутимо признался Арманда.

- Тебе ведь сам «Сокол» с пленниками Вейдера не был нужен. Как и их смерти. Тебе нужна была я, - теперь она его обвиняла.

- Да. Ты в большей степени. Но если бы досталось и одному моему союзничку - было бы тоже приятно.

- Так вот кому ты отдал планы «Звезды Смерти»! Вице-королю Альдераана. Акт альтруизма?

- Нет. Ты же знаешь, что я не терплю благотворительности.

- Деньги?

- Мелко, Ледышка.

Опять!

«Ситх побери, почему я так реагирует на это дурацкое детское прозвище?»

- Что же тебе предложил Бейл Престор Органа?

- Трон. Я бы стал Диктатором. Если бы он меня не предал.

- Не думаю, что он тебя предал.

- Аргументы?

- В Альянсе - демократический разброд. У каждого лидера свой план. Гарантии Бейла Органы - это лишь гарантии Бейла Органы.

- Думаешь, планы и отравление - это не детали одного плана?

- Для одного плана - разный стиль. Думаю, что произошла банальная накладка между двумя проектами. Скорее всего - отравление Таркина - дело рук Иблиса. Судя по тому, что Мотма с Органой близки, а кореллианец слишком от них врознь.

- Возможно, всё так, как ты говоришь. Наверное, так. С аналитикой у тебя было все нормально. И я даже думал об этом, - Арманд отсалютовал ей бутылкой виски. - Но месть - иррациональна. Ты не знала?

- Никогда никому не мстила и не собираюсь.

Подавив горькой вздох, он сказал тоном, в котором смешивались разом горечь с гордостью:

- Счастливая. Ты будешь хорошим Директором. Правда, это не значит, что с тобой не произойдет того же, что и со мной.

- Думаешь, у меня начнется головокружение от возможностей и успеха?

- Нет.

- Думаешь, что я - не рассчитаю правильно свои силы?

- Не то.

- Выберу не ту сторону?

- Опять мимо.

- Так скажи прямо.

- Отчего не сказать? Скажу, конечно. Тебя тоже когда-нибудь предаст самый близкий человек. Такова участь всех интриганов.

- У меня не будет близких, - усмехнулась Айзенн.

- Тогда я тебе не завидую.

- А я тебе.

Арманд посерьезнел.

- Так надежды нет?

Она покачала головой. Подошла к столу.

- Мне жаль, что так вышло, - Айзенн достала бластер и положила его на стол. - Это - всё, что я могу для тебя сделать. Иначе - дознание и Кессель или расстрел при попытке к бегству. Ты же знаешь.

Он мутно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на бластер. Мгновенно протрезвев, он всё понял.

- Ты - настоящая Исард, дочь, - вместо благодарности произнес экс-Директор.

- Я знаю, - и она молча вышла в коридор, каждую секунду ожидая выстрела в беззащитную спину. Но он прозвучал чуть позже, когда створки уже сомкнулись за ее спиной. В офисе Директора поднялась суматоха - люди бегали, разговаривали по комлинкам, суетились... зачем?

Ноги сами привели младшую... нет, теперь уже - единственную Исард в зал для совещаний. Темно-красное кресло со знаменитой надписью о жадности, казалось, еще хранило тепло тела ее отца. Бред! Арманд провел несколько часов, будучи запертым совсем в другом помещении. Айзенн села в кресло и уронила голову на руки. Директор... она будет сидеть здесь ежедневно, в течение месяцев: лет. Удастся ли когда-нибудь избавиться от этого ощущения чужого тепла на коже, цвета крови? Ее отец тоже любил красный цвет...

«Привыкнешь», - зло сказала себе женщина, устраиваясь поудобнее. Теперь это - ее место. Пост, к которому она так долго шла. И Директор Исард не может быть слабым - это было бы нарушением ни только Императорских, но и отцовских наказов. Она справится. Да! Она станет единственной женщиной в императорской команде - и ни один кретин не посмеет усомниться в том, что эта должность досталась ей за заслуги, а не по наследству.

Некоторые уроки Айзенн учила очень хорошо...

Вода была холодная... очень холодная. Такое впечатление, что с него заживо содрали кожу, причем несколько раз. Руки очень быстро онемели, но это почему-то не мешало чувствовать боль. Похоже, на берег - где он там? - вылезет очень синий джедай... и, возможно, без пальцев, потому что эти части тела Кеноби перестал чувствовать уже давно.

- Ну, как водичка? - раздался очень знакомый голос в голове. В ответ бывшему рыцарю немедленно захотелось ляпнуть нечто непечатное - сдержался, хоть и с трудом. И, вместо этого, включил язвительность на максимум:

- Так же обжигает, как на Мустафаре... Так что можешь меня понять, - возможно, и не стоило так жестоко, - упрекнул внутренний голос, но экс-джедай просто отмахнулся от сего гуманного воззвания. В озере и без того было не слишком-то комфортно, - мягко говоря! - а уж в присутствии бывшего ученика заплыв и вовсе сделался невыносимым.

- Вряд ли, - мысленный голос Вейдера тоже был до предела язвительным - и так похожим на тот, прежний... Бен внезапно почувствовал грусть. Сожаление о той жизни, которую они могли бы прожить. Воспоминание о временах, когда их пара прикрывала друг другу спину, сражаясь, как Мастер и Ученик. «Наверное, я умираю», - решил Кеноби, - «а это - предсмертный бред». И, вопреки судьбе, усиленно заработал конечностями. Берег... берег... да где же ты, ситхово отродье? А Темный Лорд между тем закончил мысленную фразу: - И воспаление легких мне не грозит.

- Даже если снимешь свой скафандр? - сосредоточенно подумал в ответ Оби-Ван. - И вообще - заканчивай этот цирк. Ты дважды мог меня убить - и отпускал. Зачем тебе эта комедия?

- Может, я все еще жду твоих извинений, - предположил бывший ученик.

- Извинений? - от потрясения Бен хлебнул воды и забился, как пойманная в сети рыба. Хотя - подобные конвульсии имели и положительный момент - джедай увидел-таки вожделенную сушу. - Ты что, хочешь, чтобы я написал письмо, где раскаиваюсь во всех грехах, и вручил его тебе, стоя на коленях? Берете на себя функции Силы, Милорд?

- Ты впервые называешь меня так, Оби-Ван. И ответ на твой вопрос - нет. Признания можешь повесить себе на стенку - чтобы, не дай Сила, не забыть ничего «праведного». Я лишь надеюсь, что жизнь заставит тебя осознать: нет одного-единственного правильного пути. Тебе подходит одно, мне - другое... а Люку - третье. Только и всего.

- Знаешь про Люка?

- Да. И... - но тут Кеноби чихнул, и телепатическая связь прервалась.

Телепатическая связь пропала, разумеется, не из-за чиха.

На командный мостик пожаловала Мон Мотма, чтобы «поблагодарить» Главнокомандующего и поздравить с победой. Она, видимо, смотрела трансляцию новостей. И поняла, что означает «признательность» за план по обезвреживанию противника, автором которого, разумеется, был Вейдер, а не она. Это ничто иное, как ее индульгенция для дальнейшей возможности работать в аппарате правительства и одновременно похороны прооппозиционного политика. Одним предложением «убил двух зайцев». Несмотря на гнев, Мотма не могла не признать изящности вот такого выверта.

«Так. Сенатор сейчас вряд ли адекватен. Нужно покинуть мостик», - мгновенно оценил ситуацию Вейдер, и, кивнув ей, вышел в коридор.

Молча, они дошли до его каюты. Все-таки выдержка у нее была что надо. И хотя, оставшись наедине, Мон дала волю эмоциям, - Темный Лорд уже все самое существенное «считал». Оставалось только подыграть ей. И кое-что объяснить.

- Вы! Зачем вы это сделали! - Мон Мотма в ярости металась по комнате.

- Я лишь предотвратил удар.

- Понятно. Значит, так и надо. Планируете и дальше заниматься «превентивной деятельностью» под маской орбитальных бомбежек? Тогда у меня для вас новость, милорд: а не пошли бы вы с такой справедливостью!

- Хотите, чтобы покричал? Опустился до брани? - вкрадчиво произнес Темный Лорд. - Я даю вам выпустить пар, - потому что понимаю ваши чувства. Да, там были ваши знакомые. Возможно, со многими вы были и не совсем на ножах. Однако, когда бывшая привязанность придает паскудным действиям романтический флер, по-моему, это перебор. Преступление есть преступление. Точка.

- И вы, стало быть, считаете себя судьей без страха и упрека? Почему это ВЫ решаете, какое мнение - правильно и справедливо? Откуда такие права? Может, вы свободны от ошибок?

- Нет. Но для меня очень четко проведена граница между хорошо и плохо. Будь по-другому, - дело бы не ограничилось точечным ударом. Предположим, что я бы позволил вашим «друзьям» окопаться в городе. Вы представляете, что бы тогда было? Сколько людей на Альдераане - тридцать миллиардов? Сорок? Все эти люди - граждане Империи, которых мы обязаны защищать. Эвакуируйте хоть миллион, - гарантирую, вы возненавидите эту работу. Толпа - это уже не мужчины и женщины - это отдельное существо с первобытной логикой. Посмотрите на эту планету - мирную планету - и подумаете. Неужели обойдется без паники? Ой, вряд ли. Вспомните Корускант с его почти триллионом жителей. Злопыхатели до сих пор винят Императора за жертвы, но тогда армия не делала ничего. Боевых действий не велось. Просто нет ничего страшнее неуправляемой толпы, уже хлебнувшей крови. Их ничего не стоит толкнуть на бунт, даже не специально. А ведь тогда беспорядки прекратил именно страх - перед Палпатином и Новым порядком. Глядя на то, что осталось от Храма, люди задумались о последствиях. Тогда они остановились. Вы хотите продолжения? Здесь, на Альдераане? Хотите, на сей раз, - погрузить в хаос целую планету? Готовы принять ответственность за последствия? Перестаньте кричать и - хоть на минуту! - задумайтесь. Чем грозит нерешительность? Любой военный с ужасом думает о войне в условиях мегаполиса. Именно из-за обилия жертв. А ведь здесь мы бы действовали не на вражеской территории. Непогрешимых людей нет, но такая ситуация - у меня не первая и не вторая. Их было достаточно, чтобы понять, - здесь малейшая слабина выльется в затяжной конфликт, который - опять! - захлебнется кровью. Думаете, что я - монстр? Что мне нравится убивать? Всякий форсъюзер чувствителен к чужим эмоциям. Думаете, смерть - такое приятное переживание, чтобы наслаждаться им с маниакальным упорством? Нет! Что ситхи, что джедаи становятся убийцами и палачами не потому, что у них есть выбор. Зачастую как раз потому, что выбора нет. Если кому-то надо умереть, я предпочитаю жертвы среди врагов. Даже если такое не соответствует вашим понятиям «честной войны». Двое с мечами в поединке - это хорошо. Но - такое приемлемо лишь тогда, когда после поражения лидера армия расходится. Так было в древности. Теперь ваши друзья были готовы пожертвовать Альдерааном. Те, кто нападает из-за угла - с трудом влезают в шкуру «честных противников».

- Вы делаете слишком много допущений. К примеру, при чем тут Альдераан?

- Начать здесь полномасштабные боевые действия - значило сделать эту планету ареной войны всех против всех. Местом сведения личных счетов. Обострить все имеющиеся социальные противоречия. Разрушить инфраструктуру. Оставить людей без еды, воды и помощи в лапах бандитов и мародеров. Вице-король просчитал ситуацию - потому что она касается его напрямую. Поэтому и вел себя столь недостойно по отношению к мертвым. Точнее - к той, которую он считал покойницей. Опасность часто обостряет изворотливость, а Бейлу Органе приходится думать о живых. Я ведь пытался объяснить. Но вы только кричали.

- Простите. Возможно, альдераанцу действительно нелегко, и я была несправедлива. Может быть - к вам обоим. Теперь я понимаю, почему вы поступили столь нетипично для своего амплуа, дополнительно не наказав вице-короля. У Бейла образовалась масса собственных проблем... хотя, как мне кажется, в ваших отношениях не все так однозначно. И сомневаюсь, что он испытывает благодарность за подобные жесты.

- Это - его трудности. Империи не нужны мученики-повстанцы. А его альдераанское высочество вполне заслужил право объяснить населению, чем он тут занимался. Правдоподобно объяснить. Как и то, что Лорд Вейдер искал на планете, - и зачем улетел с таким фейерверком.

- Бедняжка Бейл. Думаю, мне пора почувствовать себя отмщенной, - улыбнулась Мон, но тут же посерьезнела, пристально посмотрев на собеседника. Как будто видела его в первый раз:

- А вы - жестокий человек. У вас даже благородство выходит с подтекстом. Возможно, мотивы, лежащие в основе орбитальных бомбардировок, и правда, хороши. Но такое «лекарство» слишком легко передозировать, - особенно когда право сказать: «Хватит!» - есть только у вас. И я, по-прежнему, выступаю против подобных методов.

- Мне аналогичным же образом противны ваши «друзья». Вы говорите, что в Империи «цель оправдывает средства». Здесь же я виду лишь средства без цели. Очень грязные средства. Грязные и кровавые. Мне продолжать? Рассказать о поражающих факторах современного оружия? Продемонстрировать, что получиться при попытке «накрыть» небольшую группку врагов огнем космического истребителя? Вы знаете, какая у него скорость в атмосфере? Представляете, сколько многоэтажек попадет в «допустимую зону разлета снарядов»? Сколько людей погибнет под обломками? Они были согласны пойти на такие жертвы. Лишь бы не признать поражение. Или вы считаете, что очередная бойня во славу давно мертвой Республики поднимет престиж Альянса? Возможно, Иблису и удалось бы свалить всю вину на Империю - но только не сейчас. Не после «Звезды Смерти», где тоже наследили его ботинки. Разве я ошибаюсь, госпожа политик? Потрудитесь конкретизировать свою позицию. Пока самый внятный аргумент звучит: «Так не поступают». Кто? Где? С какой стати? А что будет, если ТАК поступить? Да, я это сделал. Совершенно сознательно отправил к Силе сотню смутьянов - и небо не упало на землю. И тут моя совесть СОВЕРШЕННО СПОКОЙНА. Примите вы это, или нет, - по моему мнению, даже Альянсу будет спокойнее без фанатиков, готовых взрывать все подряд.

- Как же легко вы разбрасываетесь людьми! Это были живые существа, а не какие-то условные единицы. Может, вы и меня спишите со счетов, прикрывшись словами: «Теперь будет комфортнее!»?

- С вами сложно вести диалог. Мне уже надоели оскорбления, а до понимания еще далеко. Можно подумать, что я говорю с пятилетним ребенком. Солнце - желтое, трава - зеленая, а все люди - хорошие. Исключая злых дядей в черном. Предположим, вы избавитесь от меня. Неужели в Галактике враз воцарится покой и справедливость? Я бы скорее поставил на преступность и анархию - все прелести отсутствия внешней структуры. Вы слышали о «силе слабых»? Получив власть, ничтожества становятся самыми жестокими из диктаторов.

- То, что вы - не единственное зло, вовсе не значит, что вы хороши.

- А я и не прошу вас меня полюбить! Просто - понять мои мотивы. И выслушать аргументы. Без перехода на личности.

- А я перехожу?

- Постоянно. Слышали ли вы от меня хоть один негативный отзыв о себе? О вас, как человеке, а не о Республике и прочих взглядах. Политика - есть политика. Если вы декларируете постулат, - вам придется защищать его от нападок. И то, что в наших «битвах» вы оказываетесь не на высоте, говорит, скорее, про ущербность идеи. А не про вашу неопытность.

- Вы льстите мне, одновременно принижая демократию. Умно. Палпатин может гордиться вашими успехами.

- Вы можете счесть мои слова ложью, но по натуре я - человек прямой. Военный, а не дипломат. И предпочел бы общение без словесных игр. И без отвлеченных понятий вроде «добро» и «зло», на которых вы так настаиваете.

- Я?!

- Именно. Леди, вы хотите гладких аргументов и заумных бесед. И получаете желаемое, - хотя обычно я против долгих разговоров. Во-первых, для меня это сложно физически, - Лорд указал на респиратор. - Во-вторых, мы все ориентируемся скорее на чувства, чем на слова. А посему красноречие выступает как переводчик между мыслями и миром. По крайней мере, для меня.

- А Властелин?

- У него те же мотивы. Однако, он, как и вы, любит рассуждать вслух... в частности, потому, что у него хорошо получается. Это ведь - тоже дар. Вспомните любое интервью.

- Да, вы в официальной хронике больше молчите, - Мон окинула его задумчивым взглядом. - Вероятно, я эгоистка. Варилась в собственных эмоциях - и даже не думала, что вам, вероятно, трудно «просто болтать».

- Переживу. Я ценю взаимопонимание выше личного комфорта.

Вейдер резко отвернулся от Мон.

Он уловил Бейла Органу. Вице-король шел сюда. И размышлял. Очень эмоционально и громко.

«Лея. Что с тобой? Я только вздохнул спокойно, думал, ты не увидишь этого кошмара. Я сделаю все, чтобы спасти тебя. Как в свое время спас твою мать».

Перед глазами вице-короля всплыло лицо Падме.

Вейдер резко отшатнулся.

Лея младше Люка на два года. На те два года, что я был полуживым куском для научных открытий Зейна Линнарда.

Рука в перчатке непроизвольно сжалась в кулак.

И никуда не деться от мыслей вице-короля, который шел где-то в коридоре, неизвестно по какому уровню, сюда к нему.

Как бы не закрываться, чтобы не слышать, но эмоции сильнее. Сильнее разума.

Что-то не сходилось. Бейл не был форсъюзером. Падме тоже.

Может ли Лея быть ровесницей Люка? Бред. Разве тогда мальчика отослали бы на Татуин? Почему бы не принять тот факт, что Падме осталась на Альдераане из-за Бейла. И у них родилась дочь. Форсъюзер? Ну и что? По всей Галактике сплошь и рядом у вполне обычных родителей рождались одаренные к силе.

«Нам не уйти от прошлого...» - вспомнились слова Палпатина.

Прошлое тут ни причем. Мне просто не нравятся эти совпадения: оба ребенка Падме - чувствительны к силе.

Мягкое прикосновение сенатора к руке. Женщины, они не хуже форсъюзеров чувствительны ко всему.

- Что случилось? Вам плохо? Или что-то произошло, - в голосе теплота. После такого и дышать легче.

Произошло. Много лет назад.

- Все в порядке. Благодарю вас.

Бейл Органа, Бейл Органа. Сколько же вы скрываете. Почему приют сенатор Наберрие нашла на Альдераане? Только ли из-за Альянса?

Политический союз? Только ли политический?

Вот так, начнешь выяснять одно и тут же рикошетом задеваешь другое.

Ревность? К призраку двадцатилетней давности? Или просто осознание, горькое осознание, что тебе ничто и никто принадлежать не может. И требование верности - по сути глупое и бесполезное.

ГЛАВА 29. СИСТЕМАТИЧЕСКАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ

Прежде чем войти, Люк довольно долго стоял около двери, удивляясь собственной нерешительности. Там, в бою, он действовал спокойно и хладнокровно, невзирая на сумбур, царящий в чувствах. Или - «сумбур» - это то, что происходит сейчас, когда у него появилось время остановиться и подумать.

- Люк, ты дырку в палубе протопчешь, - заявил неожиданно выскользнувший из-за угла Линнард. - Заходи.

Дверь, приглашая внутрь, скользнула в сторону, отозвавшись на прикосновение руки хозяина. Скайуокер вошел и осмотрелся по сторонам. Он впервые оказался в чьей-то личной каюте, и не смог сдержать любопытства: как живут эти люди, служащие Империи? Как выяснилось, очень неплохо живут. Помещение напоминало его собственную каюту, за исключением ряда мелочей, создававших уют. Семейная голография, мерцающая над столом, - у Линнарда, оказывается, были дети - ровесники Люка и жена, ухоженная женщина с приятными чертами лица. На столе лежала корешком вверх раскрытая близко к середине книга, - настоящая книга! - Скайуокер видел такие только в исторических голохрониках. Название было не на общегалактическом. «Наверное, что-то по медицине», - решил Люк и оглянулся. У экрана, показывающего кусок Корусканта и черную ткань космоса, стояло кресло. Линнард его, видимо, передвинул от стола. Хорошее местечко для чтения и созерцания.

Люк почувствовал что-то ирреальное. Приятное и невозможное в космосе. Он попытался расслабиться, чтобы понять, что его удивляет. Освещение! Неяркое и постоянно меняющееся - как будто облака заслоняют солнце время от времени. Помимо этого, возникало ощущение, что в каюте дул ветер. Люк удивленно поднял голову к потолку. У системы кондиционирования, обычно бесшумной во всех помещениях ИЗРа, на стандартную таблетку лампы был надет почти круглый бумажный фонарь. Он смягчал освещение, свой неровной поверхностью рассеивая свет, а под движением воздуха незаметно поворачивался, издавая чуть слышимые шорохи и меняя затемненные участки каюты. Действительно, такие еле слышимые шорохи напоминают шелест слабого ветра. Если закрыть глаза, то можно представить, что ты не в космосе на громадной глыбе военного корабля, а дома.

Дом:, сколько Люк уже здесь? Неделю? Больше? Дни утекали незаметно. Постоянный ровный свет внутри корабля и темнота снаружи. Постоянная ночь - не оттого ли течение времени становилось иррациональным? И если бы не четкое расписание с завтраками-обедами-ужином-сном - можно было быстро сбиться с привычного режима. Хотя на корабле вахты велись круглосуточно, и Люк часто бодрствовал не только в дневную смену.

Хотя, почему он решил, что не в дневную? Только потому, что на корабль попал когда, на Татуине был день? Но ведь время тут текло согласно с Центром Империи, и вполне вероятно, что тогда была ночь. Люк плохо помнил, что делал в первые сутки, прежде чем адаптироваться к общегалактическому времени. Только свои ощущения.

Шорохи бумажного абажура, мягкие тени и приглушенный свет, голография и книга - это только самые явные, бросающиеся в глаза детали. Несомненно, были и более скрытые. Доктор явно умел быстро обустраиваться - и имел богатый опыт путешествий. Заметка на будущее: расспросить Линнарда о других мирах.

«Как же мало я знаю!» - Люк снова, как в том разговоре с пилотом, ощутил стыд за свою необразованность. «Ничего», - успокоил он себя. - «Как говорил дядя, главное терпение и настойчивость, а остальное приложится».

- Люк, ты хотел поговорить, - напомнил врач.

- Я... хотел расспросить вас про бой.

- Извини, что рисковал твоей жизнью.

- Да что вы! Я же сам напросился. Да и потом - я очень рад, что помог Хану... - юноша помрачнел. - Хотя, погибшего пилота жалко.

- Он знал, на что шел, - проговорил Линнард, сочувственно глядя на Скайуокера. - на войне такое случается.

- Значит, я, наверное, не военный...

- У тебя сильная способность к эмпатии, сочувствию. Это и хорошо, и плохо. Хорошо тем, что ты понимаешь людей глубже остальных. А плохо... тем, что ты также сильнее страдаешь. Если бы ты служил во флоте, ты бы научился смотреть на такие вещи со стороны, с позиции чистой и безэмоциональной логики. Откладывать эмоции «на потом»... когда можно будет позволить себе чувствовать.

- В бою я был спокоен. Наверное, это и была ваша «чистая логика». Временами я даже не замечал, что делают мои пальцы, так быстра была реакция.

- Удивительно, - пробормотал врач, - и пояснил для Люка: - То, что ты описываешь, напоминает рефлексы. Видишь ли, чтобы научиться, к примеру, ходить, ребенок прикладывает массу усилий, повторяет движение раз за разом. В конце концов, это становится столь привычным стереотипом, что человек уже не задумывается над тем, как ему переставлять ноги. Просто идет. Пилоты в Академии делают то же самое. Отрабатывают маневры до седьмого пота, пока правильно уклоняться от атаки не станет таким же рефлексом, как дыхание. Не обдумыванием, - автоматической двигательной реакцией, позволяющей спастись. Ты... совсем другое дело. Проводя параллели, это - как ребенок, который, в первый раз встав на ноги, сразу побежал. Да еще так, что обогнал взрослых профессионалов. Конечно, возможно, что тебе просто повезло.

- А может быть, это - от Силы? - спокойно закончил Люк. - Именно из-за нее я и пришел. Понимаете, я не совсем понял, что это такое и чего от нее ждать. Как-то мало приятно иметь нечто, способное на всякие неожиданные сюрпризы. Лучше уж подготовиться...

- Ну, от всего в жизни не убережешься. Самые идеальные планы порой ломаются неожиданностями. Однако и твоя позиция понятна. Вероятно, ты сейчас - как солдат, которому вручили многофункциональный бластер и сказали: «Знаешь, его рукояткой очень удобно бить врага по голове».

Люк невольно улыбнулся:

- Да, очень напоминает мой случай. Вот я и хотел бы понять...

- О феномене пресловутой Силы я достоверно знаю лишь одно: он существует. Знаешь, я, старый и замшелый материалист, еще могу, - с некоторым скрипом, - воспринять теорию единого информационного поля, с которого одаренные «считывают» сведения. Возможно, у них, и правда, от природы ослаблены границы между я и мы - не знаю. Но пресловутый симбиоз с мидихлорианами, - врач покачал головой. - Я нормально воспринимаю идею, что люди и другие сложные организма мирно сосуществуют с бактериями и прочими одноклеточными. Но - объяснять этим, например, повышенную скорость реакции:

- А почему нет? Может, эти-хлориане вырабатывают какие-то питательные вещества...

- Для чего? Ускорить проведение возбуждения по нерву? Люк, хочет того человечество или нет, но в этой Галактике мы - далеко не самые быстрые и выносливые существа. Те же ботаны и все семейство, к которому относится их раса, быстрее человека по определению. Это определяется особенностями нервной организации. Что ты знаешь о рефлексах?

- Ну, то, что говорили в школе. Ответная реакция на внешнее воздействие:

- Сойдет для начала. Так вот, чтобы человек отреагировал, информация о «воздействии» должна попасть в мозг, обработаться, и затем - уже другим путем - попасть к мышцам и прочим органам. Пока доступно?

- Вполне.

- Отлично. Так вот, скорость этого процесса зависит от свойств нерва - его толщины, длины и.т.д. Но большая часть задержки в реагировании приходится на моменты «переключения». Ибо нерв - это не один непрерывный шнурок - процесс скорее напоминает движение по дороге с развилками, на каждой из которой стоит пропускной пункт. Соответственно, чем больше раз проверяют документы, тем больше времени надо, чтобы добраться. Число же развилок - базовая характеристика вида. Где бы ни родился человек, чему бы он ни учился, его тело устроено именно так. Именно поэтому мы можем ботанов обмануть, подловить, но - не опередить. Потому что у этого ВИДА скорость реакции больше, чем у нашего. И «пропускную систему» не отменить, даже если у «курьера» жизненно важное донесение. Это актуально для всех, кроме форсъюзеров. Они как будто живут по другим физическим законам или в другом времени, - Линнард встряхнулся. - Но - извини, я загружаю тебя вопросами, вместо ответов. Знаешь, тебе стоило бы расспросить того, кто имеет больше практического опыта в этих материях... тем более что теория тут запутана, и мне, как врачу, не понятна до конца.

- Я склонен, вообще, усомниться в наличии какой-то стройной теории. Даже Вейдер, говоря про Силу, вдарился чуть ли не в мистику. А он показался мне ярко выраженным прагматиком.

- Да, он такой... но что же ты хочешь узнать? Я, конечно, могу рассказать пару сплетен о возможностях Силы, но затрудняюсь сказать, как это поможет. Тебе, уж прости, надо учиться у профессионала.

- В том-то и соль, что меня не вдохновил ни один из кандидатов.

- Даже Сид?

- Ах, значит я прав: он форсъюзер. А разве он хочет меня обучать?

- В смысле?

- Мне показалось, наши разговоры - для него просто досуг.

- Ну, думаю, чистого досуга у него нет уже давно.

- Тем более. Не думаю, что обучение - такая легкая вещь, чтобы провернуть его между делом. У Вейдера, как я понял, тоже куча всяких обязанностей, да и отношения наши строятся с таким скрипом, что просто жуть! Боюсь, что мы слишком разные и ему быстро надоест работать нянькой... уже надоело, судя по скорости его отлета на Альдераан.

- Это был приказ Императора, - напомнил Линнард.

- Он мог взять меня с собой - если бы действительно хотел. Любые приказы можно исполнить по-разному.

- Может, он боялся за тебя. Там же не прогулка планируется.

- Может, не может... к чему гадать? Я вижу, что он... избегает лишнего сближения. Нет, я без обвинений. Просто - это трудно, вот так...

- А что ты к нему чувствуешь? - Линнард давно хотел задать это вопрос.

- Чувствую? Ну, я знаю его слишком плохо... но, вероятно, благодарность. Кто бы его упрекнул, оставь он меня на Татуине? Я ведь ему никто, - «ну, в этом ты заблуждаешься», - подумал Линнард. и Люк, будто услышав фразу, поправился: - Ну, или - почти никто. Незнакомец, от которого одни хлопоты. За последнюю неделю я столько всего узнал... попробовал. А, не будь Вейдера, - гнил бы на Татуине до скончания веков. Растратился бы на пустые мечты с нулевым результатом. У нас там много таких... мечтателей. Знаете, доктор, скорее всего, я тоже прагматик. И свои возможности оцениваю вполне здраво. Чтобы вырваться с Татуина своими силами, нужно быть изворотливым и целеустремленным как... ну, как Император, наверное. Столько препятствий на пути преодолеть... наверное, я бы отступил.

- Ну, человек редко знает, на что он действительно способен. А вот как станет нужно, и...

- Да? А сколько тех, кто при малейших сложностях складывают лапки на груди и сетуют на судьбу? Я, может, и не такой беспомощный, но и такой героической силы - идти, сметая все препятствия, во мне нет.

- Ну, умный в гору не пойдет...

Люк рассмеялся:

- Да, доктор. «Умный» прицепится к Лорду Вейдеру и еще будет сетовать на невнимание с его стороны.

- Ну, я же не в упрек...

- Знаю. Но - факт есть факт. Он занят. Ему - не до моей учебы. А Бен... - Люк сдвинул брови и помрачнел. - Хотел бы я встретить его и спросить: «Почему?». Я же знал его всю жизнь... хороший старикан был, разве же можно столько лет притворяться? Или люди могут быть хорошими в одних вещах и отвратительными в других?

- Ну, мир же не черно-белый. Не в сказке живем.

- Вы правы, сэр... правы. Но мне так хочется определенности... - Люк на мгновение запнулся, а потом резко сменил тему: - Доктор, а что будет с экипажем «Сокола»?

- Они решили обходными путями, манипулируя тобой... - начал возмущаться врач, но Скайуокер неожиданно твердо возразил:

- Нет. Мне самому интересно.

- Они тебе понравились?

Люк задумался, но потом все же решил ответить честно.

- Да.

- Их судьба мало зависит от меня. Но, судя по косвенным признакам, им сойдут с рук все приключения в столице. А вот что касается Главкома, я не в курсе его первоначальных планов. Поэтому...

- А почему вы решили, что им сойдет с рук? И главное - что?

- Скажем так: твои новые друзья сунули нос туда, куда их никто не просил. И узнали гораздо больше того, что хотели. Без подробностей, сам понимаешь. А почему я решил, что их простили за беспорядки в столице? Все просто: в противном случае за ними пришел бы челнок и отвез в столицу, в тюрьму. Дело их разбиралось на самом высоком уровне.

- На уровне Вейдера?

- На уровне Императора. И пощадил их именно Палпатин.

- А... Вейдер? - Люку неожиданно вспомнились все туманно-обтекаемые словесные конструкции, которые Хан употреблял в отношении Главкома. Не то, чтобы юноша сомневался в опекуне, просто он только сегодня, произнеся это вслух, осознал, насколько мало его знает.

- Не знаю, Люк. Знаю только то, что если бы он желал их смерти, они бы уже были мертвы. Так что... - Линнард вполне отчетливо зевнул.

- Ладно, док, извините, что так поздно.

Люк подошел к своей каюте и увидел принцессу, которая, задремав, сидела, прислонившись к входной двери.

- Ле-я, - осторожно позвал он.

«Как это приятно - вот так называть ее по имени», - подумал юноша, - и тут же одернул себя: - «Ты замечтался, дружище. Что у принцессы общего с таким как ты? И потом - она девушка Хана».

Неписаный кодекс мужской чести в таких случаях предписывал смотреть в другую сторону, но противный внутренний голосок твердил: «Она пришла к тебе!». «Вряд ли для романтики», - твердо ответил себе Скайуокер. Девушка ему нравилась, очень нравилась. Но он затруднялся определить, готов ли пожертвовать зарождавшейся дружбой с Ханом ради нее. Он всегда думал, что любовь, это как удар грома. А Лея: Лея как будто была рядом всегда.

В этот момент персона, занимавшая все мысли юного Скайуокера, подняла голову и непонимающее уставилась на Люка. А, узнав, приветливо кивнула и слегка потянулась.

- Я, кажется, уснула, - улыбнулась она.

- Если бы я знал, что меня ждут... - не договорив, Люк протянул руку, помогая девушке подняться, другой открывая дверь, - добро пожаловать. Не смотри на беспорядок.

Беспорядком был брошенный на стол раскрытый рюкзак.

- Ой, а что это? - Лея подошла к столу. - Древний меч?

- Ну не такой он и древний, - отозвался молодой человек.

Она повертела рукоятку.

- Осторожно, там кнопка, не нажимай ее - напряженно произнес Люк.

- Эта? - спросила принцесса, активировав меч.

- Да, эта, - молодой человек нахмурился, а потом рассмеялся, - ты как ребенок.

- На себя посмотри, - беззлобно огрызнулась Лея, но меч отключила. - Это оружие джедаев?

- Это оружие моего отца.

- О! - только и произнесла она.

- Я сам не джедай, - признался Люк, несколько смущаясь из-за того, что его приняли за другого. - Я только начинаю понимать, что такое быть одаренным.

- И что такое быть одаренным? - в вопросе помимо вежливости содержалось еще что-то. Интерес.

- Одаренным? Значит - быть отличным от других и пытаться это скрывать. В детстве мои опекуны пугались...

- Чего пугались?

- Необычных способностей. Я, сколько себя помню, всегда чувствовал, говорят ли мне правду. И предугадывал многое. Правда, я всему этому не предавал значения, до недавних пор.

- Тебя ругали за... необычность?

- Да. Из меня пытались сделать правильного нормального человека.

- Как и из меня, - эхом отозвалась Лея.

- Так ты тоже?.. - Люк уставился на нее и...

И вдруг многое понял.

Понял, почему ему оказалось так легко находиться рядом с ней, почему возникло ощущение, что они давно знакомы. Похоже, это - не любовь: не столько любовь. Может, они и с Вейдером ощутили бы то же самое, если бы между ними, как счет, не стояла масса недомолвок, и порожденное ими недоверие? Или - дело все-таки том, что Лея - женщина и между ними нет ни капли чисто мужского соперничества? Может, с одаренными другого пола достичь понимания много проще? Он слишком мало знал, чтобы делать выводы. Поэтому Люк не нашел ничего лучше, как мысленно спросить:

«Так ты тоже нераскрытый форсъюзер?»

«Видимо, да».

«Вот почему тобой заинтересовался Вейдер!»

«Ты, полагаешь поэтому? А мне казалось, по другой причине».

«По какой?»

«Мы случайно узнали его тайну».

Ах, да, Линнард говорил что-то такое:

«Какую тайну?» - попытался конкретизировать Люк.

«Ну, для тебя, это не тайна», - мысленно отмахнулась Лея, присаживаясь на краешек стола. И задала мучивший ее вопрос. Мысленно это оказалось гораздо легче: - «Скажи лучше вот что: ты когда-нибудь убивал?»

Люк удивился.

«Живого человека?» - уточнил он.

«Да. С помощью Силы?»

«Нет. А ты?»

У Леи пронеслась картина в кафе. Судя по всему, Люк ее тоже увидел, потому что его закачало и он сел на кровать.

- Сила Великая... - прошептал юноша.

Лея погрустнела.

«Ну вот, ты теперь меня будешь ненавидеть или осуждать».

Люк поднял голову.

«Вовсе нет, Лея», - искренне подумал молодой человек. - «Ты себя не контролировала».

«Разве это меняет дело!»

«Конечно да! Это же банальная самооборона».

«А как же твоя реакция?»

«Она не относится к тебе. Я просто не полагал, что можно так пользоваться этими способностями».

«А разве Вейдер тебе не показывал ничего такого? О нем говорят:»

«Что?»

«О нем говорят как о Палаче Императора. Правда, так его зовут больше за глаза. Боятся».

«И что, есть причины?» - напрягся Люк.

«Ну, он душит людей, не прикасаясь рукой. Мысленно».

«Неужели?»

Лея вздохнула. Большую часть информации она знала от Тима. На посту сенатора она практически не пересекалась с Главкомом, но была наслышана о его жесткой хватке и неподкупном характере. Не мудрено, что ходило множество всякого рода сплетен. Сама Лея напрямую не участвовала в обсуждении странностей Милорда. Поправка: не обсуждала до побега. Но что-то слышала.

«О нем ходит масса историй разной степени достоверности: от того, что вполне похоже на правду, до совсем откровенного вранья. Так часто бывает, когда люди строят домыслы, почти не имея информации. А Вейдер: ну, очень таинственный, что ли. Эта его маска с доспехами смотрится жутковато, да и добрым он вряд ли когда-то был. Скорее - жестким и расчетливым. Прибавь сюда пресловутую Силу: и получишь личность, которой лучше не перечить. Я видела его пару раз, так что, скажу от себя: на пути ему лучше не вставать. Однако на такой должности сложно представить человека несдержанного: или некомпетентного. Так что, большую часть слухов я бы, не задумываясь, отбросила. Но, с другой стороны...»

С другой стороны была сцена в кафе.

«А если не брать слухи, что ты сама думаешь о нем? Только без тактичной вежливости и недомолвок».

«Если без этого: я плохо знаю Лорда Вейдера, но то, что о нем слышала, в том числе и от близких, не дает особых иллюзий. Он кажется мне жестоким человеком».

«Понятно», - грустно отозвался Люк. По крайней мере, удалось отвлечь принцессу от самобичевания.

Лея внезапно решилась на вопрос, который пыталась подавить в себе во время этого мысленного эксперимента:

«Люк, а почему ты отца называешь Вейдером? Даже мысленно? Я понимаю твое инкогнито, но:»

Люк искренне удивился.

«Потому что он мне не отец. С чего ты взяла, что он мой отец?»

«Ты меня разыгрываешь? Или это тайна?»

«Да нет же!»

«Ты же сам представился...»

«Сыном Энекина Скайуокера».

«Да?..» - рассеянно спросила Лея.

«Так и есть».

«Значит, Люк не знает?!»

Вот это номер! Ну, Милорд, что же вы за человек такой? Каждый раз, упоминая ваше имя, нарываешься на новую тайну. Не считала я, что когда-нибудь пожалею о своем любопытстве - очень полезное в жизни качество, если вдуматься. Но, похоже, придется пересмотреть эту позицию. Итак, Энекин Скайуокер, что за сюрпризы вы нам приготовили? Или - уж по привычному:

«Чего я не знаю?»

«Что связывает Дарта Вейдера и Энекина Скайуокера?»

«Дружба?»

«Безусловно. Но не уклоняйся от ответа!»

«Я не уклоняюсь».

«Тогда я ничего не понимаю».

«Я тем более».

«Постой, ты сказал, что жил с опекунами».

«Ну да».

«И как давно ты их покинул?»

«Неделю назад. Вейдер прилетел к нам на ферму неделю назад, совершенно неожиданно. Ни я, ни мои родственники ничего о нем не слышали:», - хотя нет, ему Бен говорил об этом человеке. Просто было не до того. - «Как бы то ни было, он пришел и забрал меня с собой. Назвался другом моего отца».

«Вот так раз!»

«Я не лгу, Лея».

«Допустим. А до этого ты что-нибудь слышал про Лорда Вейдера?»

«Только то, что он был джедаем, но перешел на темную сторону, предал и убил моего отца».

«Что?» - удивилась Лея.

«Правда, потом появился Вейдер и опроверг эту версию. Сказал, что мой отец обо мне ничего не знал, а если бы знал, поручил бы ему позаботиться обо мне».

«Так Люк ничего не знает!!!»

Снова эта ее мысль. И странная реакция. Почему она решила, что он сын Главкома? И что все-таки связывает Вейдера с Энекином? Почему знают все, кроме меня? Что это, в самом деле, за пытка!

«ЧЕГО я не знаю?»

«Не читай мои мысли!» - потребовала Лея.

«А ты мои!»

«Не могу. Ты слишком ярко думаешь».

«Ты тоже! Ответь, почему ты решила, что я сын Милорда?»

«Подожди, дай мне все обдумать. Только не читай мысли...»

«Я не могу заткнуть уши. Потому что ты ничего не проговариваешь вслух. И как отключиться от мысленного разговора - я не знаю. Я даже не знаю, на какое расстояние мне нужно уйти, чтобы все это прервалось. Может просто отвернуться? А может, и другой уровень - не помеха».

Лея отвлеклась от возникшей дилеммы: раскрыть Люку правду или не стоит. Чувства ей говорили, что нужно сказать. Люк - такой наивный и беззащитный, имел право знать - более, чем кто бы то ни было, например, она. А разум - напоминал об осторожности. Про то, что если Люку не говорили правду, значит, была какая-то веская причина и влезать в чужие отношения - не стоит.

Часть ее сомнений молодой человек уловил и просто ждал решения. Словно зная заранее, что получит ответ. Поэтому она с радостью заговорила на постороннюю тему, которая ее к тому же интересовала.

«А как, кстати, у нас получилось ТАК общаться?»

Люк устало уткнулся лицом в ладони.

«Я уже общался так. С Вейдером в том числе. И там точно не я держал связь. А здесь - не знаю. Либо ты, либо я неосознанно».

«Значит, ты точно прекратить это не можешь?»

Горько признать:

«Да я даже не могу мысленно взять меч».

Определенно, она не зря решила перед сном поговорить с ним. Правда, на другую тему, более бытовую.

«А разве это возможно в принципе?» - спросила и тут же подумала: - «Конечно, возможно, чтобы по этому поводу не считали материалисты».

«Да. В принципе возможно», - подтвердил он.

«Ты уверен?» - ей нужно доказательство, вернее даже не ей, а некому осколку критичности, саднящему в мозгу.

Люк протер руками лицо и посмотрел на нее.

«При мне его так брал Вейдер».

Способности по-прежнему пугали своей непредсказуемостью, но сейчас, вдвоем с Люком, фобии, и правда, казались почти смешными. А любопытство росло. И Лея, неожиданно для себя, предложила:

«Ну, раз так возможно, давай вместе попробуем?»

Скайуокер обрадовался предложению:

«Давай! А как?»

«Не знаю».

«Простым приказам меч не поддается».

«Еще бы. У него же нет разума».

«У него нет даже искусственной памяти».

Они расхохотались.

«Я попробую передать тебе ощущение, которое возникло у меня там, в кафе. Мне показалось, что все со всеми связаны. Нужно только потянуть за ниточку».

Люк уставился на меч.

- Ниточку... - пробормотал он.

Меч поддался и на пару сантиметров сдвинулся с места.

«Не помогай мне!»

«Даже не думала! Я сама не умею ничего такого. У меня ж получилось только в минуту опасности».

«Может, корабль качнуло?»

«Да, нужно признать, что чистота опыта под вопросом». - Лея решила, что самое время задать свой щекотливый вопрос, то ради чего она и пришла. - «Кстати, по поводу чистоты... ммм... неудобно спрашивать, но, понимаешь, я убежала из дома неделю назад. И переодеваться мне просто было некогда. Мы постоянно куда-то спешили или убегали».

Оказалось - так просто. Люк понял с полуслова. И неловкость вся ушла.

«Сомневаюсь, что на корабле будут платья. У меня есть новый комплект одежды. Мужской. Мы примерно одного роста. Хотя идея плохая, наверное, он черный, да и простой. Надо у Линнарда спросить, может у мед. персонала есть что-то подходящее, белое».

«Ненавижу белый цвет».

«Почему?»

Перед глазами - ворох воспоминаний из детства. Ее всегда одевали в белое. А она всегда хотела играть там и так, что одежда сразу пачкалась. Принцессы не бывают грязными, говорили ей. Принцессы не играют там, где могут испачкаться. Принцессы не делают того, принцессы не делают этого:. Как же ей опротивело быть принцессой. Как же ей опротивело носить то, в чем требовалось чинно и благородно сидеть во Дворце.

«Значит?..»

«Если твое предложение в силе, и тебя не стесню, то...»

«Одну секунду...»

Люк подошел к ящику шкафа и достал пластиковый пакет.

«Спасибо».

Лея взяла одежду и подошла к входной двери. Уходить не хотелось. Хотелось еще побыть здесь. Ей давно так не было приятно и уютно. Может, даже никогда. Хотя с Ханом тоже было приятно, но всё-таки не так. С Люком было безопасно. Нет, не то. Дело ведь не в безопасности. Тогда в чем? Никогда и никто не был на нее таким похожим, кроме него. Видимо, просто потому, что она не сталкивалась с форсъюзерами, и ее окружали обычные люди, с которыми остро ощущалась собственная чужеродность и даже ненормальность. А с Люком можно было не стыдиться своего уродства и даже чувствовать полноценность. Не играть. А быть собой.

«Ты не хочешь мне ничего сказать? О том, что знаешь, о моем отце? Ты ведь знаешь?»

«Да. Я знаю».

«Может, поделишься?»

«Ох, не думаю, что это хорошая идея».

«Лея, я должен знать. Я всю жизнь хотел хоть что-то узнать о родителях. Я жил в глуши, где моя фамилия не вызывала никаких реакций. Я думал, что отец - погибший пилот грузового судна. Мне так говорили. Вообще, мне много чего говорили. И еще больше скрывали. Как оказалось. Сейчас я встречаю людей, которые реагируют на мою фамилию, которые дают странные намеки на Главкома, раздразнивают и уходят в глухую немоту. И это тяжело. Лучше бы эта фамилия находилась бы в забвении!»

Мне тоже много чего говорили... и тоже лгали.

«А Вейдер? Как он объясняет свое молчание?»

«Никак. Он улетел на Альдераан».

«На Альдераан!!!»

«О! Я забыл, что ты оттуда. Ты испугалась? На Альдераане что-то есть?»

«Там есть мой отец, который в оппозиции... могут быть санкции... хотя то, что Милорд - Главком - к лучшему. Он должен будет подчиняться закону...»

Мысли Леи стали сбивчивы. Сколько дней она вне дома. Думала ли, что отец будет переживать из-за нее? Вообще, она думала о ком-то еще, кроме себя? Нет. Вот и сейчас, она думает о собственных выгодах и осторожностях, когда человек, первый в жизни человек, действительно близкий, просит о пустяке. Какая разница, кто ему скажет. Он все равно узнает. Но он имеет право знать. Не когда того захочет его отец. А когда захочет он сам.

«Ты проговорилась, что узнала тайну Вейдера. Что это за тайна?»

«Я могу сказать тебе больше, много больше этих расплывчатых фраз: пошли».

«Куда?»

«У меня есть кристалл, на котором находятся все данные по Энекину Скайуокеру и частично по Лорду Вейдеру. Ты добиваешься правды - ты имеешь право ее узнать. Но, если тебе будет нелегко, - обещай, что ты придешь поговорить со мной».

«Почему мне будет нелегко?»

«Я знаю, что будет. Правда - вещь такая - неприятная. И весьма болезненная. Помнишь, Хан говорил, что исполненное желание - не принесет ничего хорошего? Я начинаю думать, что он прав. Ну, это не важно. Просто пообещай. Что придешь поговорить. Потому что... потому что, понимаешь, я тоже хочу выяснить одну правду, о своих родителях. Я тоже подозреваю, что и от меня так же скрывали некоторые факты или даже сознательно лгали. Потому что мне тоже нужна помощь, твоя помощь. И потому, что только я смогу тебя понять. Поэтому, если ты не придешь утром, я сама приду. Скажи код каюты».

Люк слегка растерялся от такого слишком эмоционального всплеска гостьи.

«Что там такого на кристалле, что ты так боишься за меня? Я достаточно уравновешенный человек и у меня никогда не было срывов или депрессивных мыслей. Я с планеты, где жить нелегко, где каждый день борешься за жизнь, за глоток воды. Если уж ветер с песком меня не сбил с ног, думаешь - собьет прошлое?»

«Прошлое завязано с настоящим и будущим в один узел. И... да, я беспокоюсь».

«Код каюты R2D2. Но если я захочу быть один, неужели ты думаешь, я его не сменю? Глупо все это».

Любопытство - прежде всего:

«А что такое R2D2?»

«А, это старый астродроид из мастерской дяди».

Лея улыбнулась.

«Я поняла, из какой серии у тебя коды. Меняй себе на здоровье! Наверное, следующий будет - R2D3?»

«Нет. Не угадала».

Улыбка погасла.

«Я не шучу Люк. И не отдам кристалл, если...»

«А если я, независимо от того, что узнаю и почувствую, тебе пообещаю, - вместе позавтракать?..»

«Договорились».

И хотя Лея снова улыбалась - беспокойство все более и более захватывало ее.

«Что будет, когда он узнает?..» - додумать мысль она боялась.

Люк вошел в свою каюту: заблокировал дверь: и посмотрел на кристалл, отданный принцессой. Вот сейчас он стоит перед разгадкой - но почему-то медлит, словно: боится положить этот носитель информации в гнездо считывающего устройства. Опять эта странная нерешительность: да что же с ним?

«Ты слишком долго этого ждал. Слишком долго хотел узнать правду - всю правду. Целую жизнь. Но потом: потом откровения посыпались, как песчинки в пустыне. Сначала - Бен:

«Дарт Вейдер убил твоего отца»:

... следом - попечитель:

«Мы были друзьями»:

... затем - Сид с его пугающими, но правдивыми речами:

«во время революции твой отец встал на сторону Императора, против бывших друзей, против жены и джедаев. За это Орден желал его смерти, - и Кеноби поручили его убить»:

... странная пациентка Линнарда:

«Джедаи не имели права жениться. Не имели права растить детей. Твой отец, если ты и на самом деле сын Энекина Скайуокера, нарушил устав. Странно, никогда не думала, что он может перешагнуть через законы. Такой правильный юноша: Энекин Скайуокер казался таким безупречным. Настоящим воплощением рыцаря:», «...не знаю, какую игру затеял Вейдер, но, скорее всего, ты унаследовал от отца необычные способности. Те, которые были у джедаев. А твой отец был сильнейшим. В десять лет он мог уже управлять истребителем»...

...и, наконец, Лея:

«Так ты не знаешь, что связывает Энекина Скайуокера и Дарта Вейдера»?

Она ничего не скрывала - но от этого становилось еще тревожнее.

«Ты знаешь:»

Он чувствовал, что истина - проста, и на самом деле, можно было самому догадаться. Но противоречивые намеки, полуправда, связывали и заводили в тупик. И вот, наконец-то, сегодня, он поймет, о чем же ему говорили.

Каждой клеточкой тела прочувствовать эйфорию: наконец-то!

До аппарата несколько метров, но что-то заставляет юношу медлить. Словно гурман, растягивающий удовольствие, он присел на кровать и полуприкрыл глаза.

Отец. Мальчонкой он выбегал на горячие дюны, чтобы заглянуть за линию горизонта: вдруг кто приедет к ним в гости. Как правило, его предчувствия сбывались, и спустя какое-то время, действительно, показывался расплывающийся в мареве горячего воздуха летательный аппарат. И в ту минуту Люку отчаянно хотелось, чтобы его вел незнакомец. Чтобы он вышел из спидера и, скрутив Люка, подбросил бы так же высоко, как подбрасывал, возвращаясь с работы пропахший потом и машинным маслом, старик Дарклайтер Биггса. Чтобы прилетевший к нему в гости незнакомец, потрепав его за непослушные вихры, сказал: «Как ты подрос, СЫН!». Чтобы он, наконец, забрал его с собой.

Люк знал, что родители мертвы, и что этим желаниям не суждено сбыться, знал, что в показавшемся на горизонте спидере - сосед, даже угадывал, кто это к ним пожаловал, еще до того, как можно было различить модель транспортного средства. Но безумно хотел ошибиться, хоть раз.

Кристалл с данными, хранящими историю жизни одного человека, зажатый в правой ладони. Человека, которого Люк не знал, но всегда хотел узнать. Человека, умершего несколько десятилетий назад.

И снова как в детстве возникло иррациональное желание: ошибиться. Пусть он не погибнет.

Более того, Люк верил в это, вопреки рассудку.

Ладонь разжалась. Люк открыл глаза, почувствовав, что кристалла на ней нет.

Он вскочил и первым делом оглядел пол. Лихорадочно развернулся, шаря глазами вокруг - и внезапно заметил кристалл, уже в гнезде устройства.

«Когда это я вставил его туда? Я что - сплю на ходу?» - Люк провел рукой по лицу, словно пытаясь снять наваждение. Но кристалл был реальностью.

«Наверное, я поставил его туда машинально, а сам думал, что он у меня зажат в руке. Ходил как дурак с пустым кулаком».

И это был не первый подобный случай. На Татуине он изредка не мог понять, что произошло, потому что не помнил, удивляя всех кругом своей машинальностью.

Так же, как и с дишкой... Он не мог сказать, что делал. Просто выполнял команды на автомате, особо не думая.

«А раз так, может, это не наваждение, не забывчивость, не машинальность, а те самые способности? Та самая Сила, которую я совсем не понимаю.

Если я смог мысленно разговаривать с Леей, и даже читать ее мысли, почему бы мне так же мысленно не перенести предмет? Кристалл, например?

Я хочу узнать правду. Как бы горько мне бы не было. Пусть я снова потеряю отца, пусть я узнаю как он погиб и пойму, что все мои ожидания глупы и беспочвенны, но я прочитаю все. Вопреки предчувствиям».

А предчувствия и впрямь были необычны: таких противоречивых эмоций у него, пожалуй, никогда и не было. Тут была и радость, что, наконец, сегодня он узнает правду, непонятно откуда взявшаяся тревога и перебивающее всё разом предвкушение новой жизни.

Что он узнает? Что, если окажется, что прав Бен? Что тогда? Он на Имперском корабле, во власти Главкома. Бежать вместе с Леей и Соло? А если прав Сид? Тогда получится, что лгал Бен. Но зачем?

Клубок вопросов, разрешить которые можно, только протянув руку к консоли.

И Люк, активировав кристалл, дождавшись на экране вывода информации, сел удобнее, чтобы начать читать. Как:

Татуин! Он вскочил и нервно взъерошил волосы: так Энекин Скайуокер родом с Татуина!

Хоть тут ему дядя и тетя не лгали.

Его отец тоже родом с выжженной пустыни.

Люк попытался представить отца в столь раннем возрасте. Но не смог.

Наверное, он пропадал все время в мастерской. И, наверное, он делал все то же самое, что и Люк: они смотрели на одни и те же звезды, ходили по одним и тем же улицам. Татуин - неизменен, та же пыль, жара и песок, как темное небо с россыпью огней. Манящее небо.

Отец, видимо, тоже когда-то смотрел на закат и мечтал улететь. Где-где, а там, надо признаться, закат был очень красив: два солнца, оранжевое и красноватое садились почти одновременно, окрашивая небосвод в насыщенно алые тона. И приходила прохлада, так любимая всеми.

Прохлада, которая была в космосе. За что Люк его дополнительно любил.

Интересно, а отец?

Наверное, да. Ведь он был пилотом.

Или джедаем?

Люк вернулся к чтению.

Первая информация - конфликт на Набу. Читая по диагонали всё, что не касалось отца напрямую, пропуская описания двора Падме Амидалы Наберрие и разобранный отчет ее плана переворота, он жадно выхватывал только факты об Энекине Скайуокере. Слова той женщины в белом - подтверждались.

В других обстоятельствах он счел бы подобное - фантастикой, но в уголках страниц маячила сине-зеленая эмблема СИБ. А такие люди не занимаются выдумками. К тому же, кроме текстов, там были голограммы. И на них юноша впервые в жизни увидел своего родителя: сначала - мальчиком, затем - юношей, его ровесником. Молодой человек приостановил воспроизведение, прошелся по каюте и остановился у зеркала. Да: они, и правда, очень похожи. Волосы, глаза, губы, упрямая линия подбородка. Сразу можно сказать - близкие родственники. Но Энекин казался более энергичным, что ли, порывистым: сверкающим, как комета, в то время как он, Люк: ну, скорее, напоминал спокойную гладь озера. Он видел такие водоемы на картинках. Наверное, поэтому у него в жизни все происходит гораздо медленнее? Энекин делал - и побеждал. А он, его сын, слишком медлителен и задумчив.

Люк снова вернул первый отчет - Набу. Вывел изображение и долго смотрел на него, пока светловолосый и мечтательный мальчишка не ожил, не глянул в ответ. И вот тут горло свело от потери, так, что стало трудно дышать. Он вспомнил ту острую боль, о которой успел забыть, чуть повзрослев. Боль приемыша и безотцовщины. Отличного от другой ребятни, потому, что не было у него никогда отца. Отца, которым можно было гордиться. Отца, с которым можно было вечерами возиться в мастерской и слушать истории из разряда небылиц. Верить им и хвастать перед друзьями, обещая, что папа всем покажет, что он самый-самый. А потом, повзрослев, скептично улыбаться над фантастичностью сюжетов и раздраженно отмахиваться от новых фантазий родителя.

Стало душно. Люк мог бы выставить себе более комфортный микроклимат, но не стал этого делать. Вместо этого он дошел до освежителя и плеснул себе в лицо холодной воды.

Вода - драгоценность, что на Татуине, что здесь, в космосе. Зато есть миры, где она разлита по поверхности и еще и падает с неба.

«Я обязательно там побываю!» - пообещал он себе.

Интересно, а на Дагобе бывают дожди?

Дагоба. Место, где живет еще один джедай. Интересно, чтобы тот наврал Люку, говоря полуправдами?

Но мой отец был джедаем. Об этом говорил Бен. И та женщина. И данные с кристалла.

Да, был. А дальше. Когда он с ними разошелся?

Люк вернулся в комнату и снова сел за чтение, пытаясь вникнуть сходу в официальные строчки и сконцентрироваться на новой информации. Поначалу мысли и эмоции сбивали его, но чтение становилось увлекательней, и он совсем потерял счет времени, ощущая, что разом проживает сто жизней.

Но на деле всего лишь сорок стандартных минут юный Скайуокер просматривал файлы - краткие, написанные казенным языком отчеты о событиях из жизни отца.

За сухими строчками биографии был человек. Человек, о котором пока он знал только, что тот был героем, видимо, любил его мать, и погиб молодым, успев оставить миру его, Люка. Оуэн не любил говорить о брате, - хотя вряд ли они были прямыми родственниками, слишком во всем не схожи, - и теперь Скайуокер отчасти понял, почему. Отчасти. Потому как жестокие слова Сида не выходили у него из головы. Могущественная организация: пресловутый Орден Джедаев, о котором говорил Бен Кеноби. Да и в записях это название часто встречалось. Энекин Скайуокер, рыцарь Ордена: Люк вернулся к экрану, и, убрав картинку, вошел в ГолоНет, написав в строке запроса «джедаи». Информации появилось крайне мало.

«Джедаи, см. также Светлый Орден (происхождение названия - неизвестно) - полурелигиозная организация времен Старой Республики, совмещавшая полицейские, военные и дипломатические функции. Руководилась Советом Ордена, состоящим из Магистров, контролировалась Сенатом, выполняя его распоряжения. Главная резиденция - Храм Джедаев, располагался на планете Корускант (в настоящее время - Центр Империи). Одновременно являлся учебным заведением закрытого типа. Орден выступал против контактов своих учеников (падаванов) с биологическими родителями, разрывая все семейные связи, а также накладывал запрет на заключение браков и рождение детей, объясняя это своей философией. Новых джедаев Республика обнаруживала, используя обязательное тестирование всех младенцев (см. также - «мидихлориане» ).

Во время Войн Клонов рыцари Ордена стали командирами отрядов из клонов и храбро сражались с сепаратистами (см. также Войны Клонов). Однако, с окончанием войны, руководство Ордена при поддержке ряда сенаторов предприняло попытку силой оружия свергнуть главу правительства. Итогом стали так называемые «дни слез» на Корусканте, взрыв резиденции Ордена и объявление членов данной организации вне закона.

В настоящее время считается полностью уничтоженной руками Дарта Вейдера, Лорда ситхов».

Последняя ссылка тоже оказалась активной, и Люк, секунду поколебавшись, нажал на клавишу. Какой-то внутренний барьер мешал ему просто ввести имя попечителя в поисковик, как он поступил с Зейном Линнардом. Это напоминало: подсматривание. Но сейчас юноша не устоял. Текст на экране сменился: там появилась знакомая маска и пара сухих строчек:

«Дарт Вейдер, он же Темный Лорд он же Лорд ситхов. Представитель Темного Ордена, тысячелетиями являвшегося идеологическими противниками джедаев. Раса, возраст и родной мир - нет информации. В Имперской политике впервые появился после «дней слез» , как помощник в подавлении джедайского мятежа.

Занимаемая должность - Главнокомандующий Имперского флота. Помощник и доверенное лицо Императора Палпатина».

Да, негусто. Что же, он правильно угадал: ситхи и джедаи - давние враги. Логичным было бы теперь узнать про Темных, но Люк, неожиданно для себя, щелкнул по имени Императора и замер, долго глядя на результат, думая, не уснул ли он. Потому что, увидев картинку, понял, что интуиция не подвела - с экрана на него смотрел: Сид. Одетый вместо серой хламиды в нечто, не поддающееся классификации, похожее на длинное платье, черного цвета с богатой фиолетовой вышивкой. Смотрящий на мир с аристократическим высокомерием, без привычной ухмылки, чуть более молодой: но, несомненно, Сид, а не просто похожий человек. Люк всегда был наблюдателен. Вот и сейчас - замечал множество мелких штрихов, не позволяющих усомниться в собственном выводе. Хоть он и выглядел: полной фантастикой. Наклон головы, положение рук - Сид часто принимал такую позу в разговоре. А лицо! Линия роста волос, подвижное лицо с тонкими чертами, желтоватый отблеск в глазах: даже печать застарелой усталости - все это прямо кричало - ОН! Но: что же тогда получается?

«Люк, это не означает, что он совсем ни при чем:» - вспомнил юноша слова Линнарда, сказанные в запале, в попытке утешить. Конечно, доктор знал. Вот почему он так нервничал, общаясь с Сидом: Его Императорским Величеством. Конечно, он очень даже «при чем»: Люк снова вернулся к СИБ-овским файлам, уже примерно зная, что увидит. И: ошибся. Про то, о чем рассказывал Властелин, контрразведка молчала. Видимо, даже такая организация не рисковала сунуть нос в «личные дела» Палпатина. А то, что Энекин - как раз «личное дело», Люк уже уразумел. Что же там произошло, во время переворота? Всезнающая СИБ упорно молчала, хотя сами «дни слез» упоминались весьма подробно. Люк едва заставил себя досмотреть пятиминутный ролик до конца, настолько тяжкое впечатление производила паника и анархия, прерывающаяся короткими перестрелками. И финальный этюд: алая молния, пронзающая небеса: нестерпимо-яркая вспышка: и выжженная пустыня на месте огромного здания с четырьмя стройными башнями. Молодой человек узнал его по картинке - храм: нет, Храм Джедаев. Вот, значит, как: Жестоко. Был ли там, в Храме, его отец? Люк нахмурился: нет, не сходится. Император говорил, что пути Энекина с джедаями разошлись явно не в день гибели. Ведь появился же он, младший Скайуокер, а Светлый Орден «накладывал запрет на заключение браков и рождение детей». Еще одна деталь, о которой «забыл» упомянуть старый Бен Кеноби. Но что же все-таки случилось?

Раздосадованный Люк открыл единственный из оставшихся файлов по Энекину:

Короткая и ясная, изложенная бюрократическим языком фраза ясно показывала, «что»...

Он понял.

Понял, почему Лея так испугалась его возможной реакции.

Перед глазами всплыла сцена последнего разговора с Вейдером:

- А отец был выше?

- Значительно выше.

- Примерно как вы?

- Почти как я.

Вот она - ложь.

Так же, как и эта:

- У меня был ученик, Дарт Вейдер. Он перешел на сторону Империи. И помог Императору выследить всех рыцарей джедая. Он предал и убил твоего отца.

Ну и как эта:

- Значит, вы не знали Энекина?

- Лично - нет.

Ложь-ложь-ложь липкой паутиной окутала его.

Естественно, Вейдер примерно одного роста с Энекином, естественно, он убил Энекина, естественно, Линнард не знал Энекина.

Люк ощутил дикий холод и впервые не обрадовался ему.

От бюрократической фразы веяло пустотой и безнадежностью.

«Согласно желанию гражданина Галактической Империи Энекина Скайуокера, данное имя изменено на «Дарт Вейдер» во всех официальных документах. Личное досье изъято из общего доступа. Сообщению присвоен высший уровень секретности».

И - дата. Восемнадцать лет назад. Его отец: жив? Лея права - он, и правда, сын Дарта Вейдера. Так вот на что ему так упорно намекали,: вот почему так странно реагировали на имя «Энекин»:

«Зачем он это сделал?» - Люк и сам затруднялся сказать, кому именно адресуется его вопрос. Все те, кто рассказывал ему про Энекина Скайуокера, так или иначе, оказались лжецами. Даже: сам Энекин.

«Почему он не сказал?

Почему он не приехал раньше.

Нужен ли я ему?

А он мне?»

Странная мысль, едкая, ее никак не стряхнуть. А ведь только что, недавно, он вспоминал Татуин и то, как ждал незнакомца.

Ну, вот и получил. Незнакомец в наличии.

«Вот мой отец жив. И что? Сбылась самая сокровенная мечта. Так почему я не рад?»

На Татуине была в ходу поговорка: хочешь отмстить тускену - пожелай исполнения желаний.

Воистину так! И Соло говорил недавно, что мечты не приносят счастья.

Как бы Люку хотелось взглянуть на всех, кто ему лгал.

И в первую очередь на Вейдера.

Но тот был на Альдераане, с еще одним правдивым человеком - Беном Кеноби.

Сид был ближе.

А еще ближе был...

Все, все оказались лжецами. Даже те, кто предпочел молчание и полуправду. Потому как они сознательно подбирали слова, которые могли трактоваться с противоположным смыслом, и понимались Люком по-другому. Манипулирование? Самое настоящее!

Люди. Никогда никому ничего плохо не делать. Не врать. Чтобы в ответ получить - это?

Люк сжал голову руками.

Впиться зубами в губы, так, чтобы до крови, чтобы ощущался ее соленый вкус. Отнять руки от висков и в ладонь воткнуть ногти.

Мечтать об отце, каждый день ждать, что он появится. Верить вопреки всему, что он жив.

Мечтать быть похожим на него.

Как глупо.

Откуда Люк знал, каким нужно быть? По скупым словам дяди? Бред.

Придумал себе мечту, а теперь - больно. Больно оттого, что все оказалось не таким.

В первую очередь - отец был жив.

Парадокс: ты мечтал его воскресить, а сейчас сожалеешь, что он не мертв? Что он не обычный пилот?

Когда разбивается пластик, стекло - можно пораниться и сильно. Это понимаешь быстро и еще в раннем детстве. Но о разбитую мечту, мечту, пронизывающую все годы его жизни - и теперь разрывающую напополам - пораниться еще проще. Просто потому, что у тебя не выработано никакого иммунитета. Больнее... много больнее... кто же знал, что это куда болезненнее обычного пореза...

И вся горечь обрушивалась на того, кто был наиболее дорог в выдуманном мире. В его мире. На отца, которого он считал другом Энекина.

«Он не открыл мне правды. Потому что ему не нужен сын, не нужен: я? похоже, так и есть. Столько лет прошло. Почему он не приехал раньше? Разве не поэтому? Что я жду от него? Любви? Как можно ее ждать? Она либо есть, либо нет.

Нужен ли я ему? Видимо, нет.

Он мог бы сказать правду. Я бы понял. Да, мне бы было больно. Да... возможно, я бы возненавидел..., но понял. Ненужность - это просто. А маскарад... может, он тоже боялся, может - именно ненависти... но то, что случилось - выглядит насмешкой. Разве он мог считать, что ВОТ так - будет легче?..»

Часы показывали семь утра по общегалактическому. Док наверняка уже проснулся...

От разбора документов Зейна Линнарда отвлекло ощущение взгляда, сверлящего спину. Врач, прежде чем подняться, медленно обернулся: в дверях стоял Люк Скайуокер. Причем в таком виде! Доктору сразу расхотелось спрашивать, зачем он пришел... и интересоваться, отчего не сработал звуковой сигнал на открывание створок.

- Почему вы мне не сказали? - спросил юноша каким-то чужим, хриплым голосом, делая пару шагов вперед. Но Линнард уже справился с собой. Испугать человека, годами лечившего Дарта Вейдера не так-то легко, - особенно молодому форсъюзеру, еще не сознающему своей силы. Испортил дверной сигнал - и даже не заметил. Что будет следующим? Зейн должен был бояться, - но неожиданно почувствовал раздражение.

- Прежде всего, сядь, - и, когда Люк даже не пошевелился, - повторил совершенно иным, командным тоном: - Сядь, я сказал! - колени юноши невольно подогнулись. Не Сила - а многолетняя практика. Линнард не любил приказывать. Но - любить и мочь - разные вещи: - А теперь поясни суть своих претензий. Что именно я тебе не сказал?

- Что Вейдер - мой отец.

- Ясно, - вероятно, в глубине души доктор и, правда, ощутил вину, - ведь мальчик не виноват, что они так запутались в интригах, но сейчас это ощущение лишь подпитывало гнев. Мало кто любит, когда его прижимают к стенке. - Похоже, некоторым господам и впрямь следовало погостить в СИБ-овской камере. Возможно, тогда они бы думали, прежде чем распускать языки... сиди! - и Скайуокера словно приморозило к стулу. Он смотрел на своего старого знакомца - и не узнавал. Где прежний мягкий, добрый и понимающий врач? Перед ним стоял человек, привыкший командовать, - и его глаза пылали нешуточным гневом. Это было так неожиданно, что все заготовленные обвинения тут же вылетели из мальчишеской головы. Он пришел к Линнарду - потому что из всех, говоривших с ним об отце, только врач находился в зоне досягаемости. Но теперь... теперь юноша сомневался в том, что это - хорошее решение. А Зейн между тем продолжал:

- Думаешь - мы здесь в игрушки играем? Мол, заврались совсем, старые маразматики, а тут - бац! - принцесса и я на лихом истребителе! Все проясним, всех обличим и построим - так? Ну, подружке твоей я быстро мозги поправлю - и не посмотрю, что аристократка. Ежели голова там только для короны, значит, надо ума через другое место добавить. Ремешком... а ты, друг мой - слушай внимательно: продолжишь в том же духе - головы лишишься быстрее, чем в ней заведутся хорошие мысли. У Вейдера много врагов. И твои детские обиды - вкупе с идиотскими выходками вроде сломанной двери - подвергают тебя и окружающих серьезной опасности. Во-первых, ты не можешь контролировать свою Силу - и срываешься на пике эмоций, - Люк немедленно вспомнил Лею и картинку из ее памяти: изломанное тело в луже собственной крови. - А во-вторых, в Империи достаточно убийц, натасканных на таких, как ты. Они справлялись с джедаями, тренировавшимися с пеленок. Думаешь, проколются на тебе? Я скорее поставлю на охотников. Правда, твоего папочку они сильно побаиваются - ну, да найти пару меркантильных тупиц - не проблема. А на такого неуча, как ты, много не надо.

- Значит, Вейдер и правда мой отец, - Скайуокер прочел файл, но только сейчас, когда Линнард столь естественно назвал его «папочкой» - поверил до конца. Он пытался оставить малейший шанс для ошибки, надеялся на нее. И вот, его разуверили окончательно.

- Ты должен был узнать это по-другому, - гнев врача угас так же неожиданно, как появился. - Это он должен был тебе рассказать... объяснить... ну, ты же видишь, что творится. Извини, что накричал - но я действительно зол на твою подружку.

- Она хотела помочь...

- И что - помогла? Люк, пойми, знания - это тоже оружие. Представляешь, каким козырем ты являешься для наших врагов? Мы с Темным Лордом сейчас в одной команде - и, на его месте, я бы запер тебя в каюте, не давая рисковать. Потому, что ставки очень высоки. Ты скверно разбираешься в политике, но ситуация очень сложна. За последнюю неделю слетело столько высокопоставленных голов, что нам не до таких «глупостей», как чьи-то обиды. Что есть эмоции, когда речь идет о жизни? В частности - о твоей, - врач прошелся по каюте и продолжил, уже намного спокойнее: - И Вейдеру и мне было крайне неприятно держать тебя в неведении, но мы отлично знали: такая информация - это настоящий удар. А сейчас нам некогда бороться с последствиями, утешать, пояснять и устраивать исторические экскурсы. Видишь ли, если вспоминать про Энекина, то надо много чего пояснять... и в такой информации мало приятного. Он ведь имя не ради блажи сменил... все, что мы могли позволить себе в настоящий момент - это несколько подготовить тебя к истине.

- Зачем?!

- Ответь, назовись Вейдер твоим отцом там, но Татуине - ты бы поверил?

- Нет. Решил бы, что он издевается. Бен ведь сказал...

- Да, я помню. Вот и ответ. К тому же, для Милорда ты тоже был незнакомцем. Вот он и решил несколько сблизиться, пожить рядом, узнать друг друга получше. Да и тебе нужно было время, чтобы привыкнуть...

- Разве отец не знал про меня?

- Он получил эту информацию лишь недавно - и сразу полетел на Татуин.

- Значит, этот шлем он носит, чтобы его не узнали?

- Чтобы не умереть, юный болван, - рявкнул потерявший терпение врач. - Твой любимый Кеноби постарался.

Слова словно ударили Люка, Он отшатнулся и побледнел.

Ведь он слышал из уст Сида, что джедаи враждовали с ситхами, он слышал, что Кеноби послали убивать его отца. И он получил меч из рук Кеноби. Меч, который Вейдер назвал мечом Энекина. Почему он не связал все это в одну цепь? Почему сам не дошел до такого вывода?

- Вы его... до этого... и не знали? - сорвавшимся голосам спросил Люк. - Я помню, вы говорили, что Энекина не знали лично. Только потому, что лечили Дарта Вейдера?

Врач кивнул.

- Все верно. Не знал. До последней недели не знал настоящего имени своего пациента.

- Но вы ведь видели его в Голоновостях. Вы же сами говорили.

- Логично, ситх побери! Но где была твоя логика раньше?

- Вы не ответили на вопрос.

- Чтобы узнать Энекина Скайуокера в моем пациенте даже не знаю, кем нужно быть, - и так как Люк непонимающе уставился на Линнарда, тот пояснил: - Твой отец был в таком состоянии, что его никто бы не узнал: Даже из близких.

- Ему было так плохо?

«Плохо! Если бы плохо - было бы весьма хорошо».

И врач сердито буркнул:

- Попробуй, сунь руку в огонь. И спроси еще раз.

Люк удивился, но не информации о ранениях.

- Вы сердитесь, док?

- Нет, я радуюсь. Безумно, - в противовес словам, лицо Линнарда выражало смесь раздражения и какой-то застарелой боли. И, словно почувствовав настроение Люка, врач ехидно спросил: - Что, не заметно?

- Я тоже счастлив, - юноша не собирался остаться в долгу. Возможно, потом, когда вся информация уложится в голове, когда он примерит на себя жизнь в роли сына Вейдера, как новую одежду, он и почувствует вину. Но сейчас устами Скайуокера говорило только одно чувство - ее величество ОБИДА. И властно требовало высказать нечаянному слушателю все, что накипело: - Вы... все вы слишком заигрались в политические игры. Значит, нельзя было сказать сразу? Значит, можно плевать на эмоции?.. Это - мои эмоции и мне решать - положить на них камень поувесистей, либо нет. Мне, а не вам! Я чувствую себя марионеткой, которой вертит каждый как захочет. Зачем все это? Вот Сид, который оказался Императором, зачем ему было мне лгать?

- Откуда ты это знаешь? - лицо доктора испуганно застыло, а сам он медленно опустился в кресло.

- Я прочитал в ГолоНете, - юношу удивила и, что скрывать, насторожила реакция врача. Он даже пожалел, что какая-то сила, - или Сила? - потянула его за язык. Конечно, настолько, насколько это было возможно в его состоянии: - Там были изображения.

- Та-аак, - произнес Линнард таким тоном, что даже Люку, пребывавшему в таком лихорадочном состоянии, когда напугать или вразумить почти невозможно, стало не по себе: - Чуть позже я поговорю со всей вашей теплой компанией. Думаю, пришло время ограничить вашу активность - например, посадить под домашний арест. Для прочистки мозгов. Простых СЛОВ вы, похоже, не понимаете.

- Док.

- После. Всё после, - Линнард встал, налил стакан воды, достал таблетку. - Пей.

- Что это? - спросил Люк.

- Пей! - с нажимом повторил врач и, только подождав, как Люк доверчиво ее проглотит и запьет водой, он пояснил: - Снотворное, - Люка дернуло, и Линнард порадовался, что дождался, пока парень допьет воду, - у тебя есть пять минут, чтобы дойти до каюты. Время пошло.

«Не получится позавтракать с Леей», - как-то отстранено подумал Скайуокер.

По лицу юноши было видно, как он ошарашен.

Да, не ожидал. Ничего - урок хороший. Что даже друзья могут подставить подножку. Хотя бы в виде таблетки снотворного.

Не прощаясь, молодой человек понуро побрел к себе, а исполняющий обязанности капитана почувствовал себя еще более гадко: ему удалось сказать «последнее слово» в этом разговоре, но удовлетворения, да и удовольствия сия бесплодная победа не принесла.

«Возможно, ты действительно запутался в приоритетах, Зейн Линнард?»

То, что он говорил Люку про опасность - было чистой правдой. Но... поэтому ли он молчал? Возможно, это было элементарной трусостью? «Заигрались», - как презрительно бросил этот мальчик, - что бы понимал в таких материях, сопляк? - и обвинение неожиданно попало в цель.

«Ты поэтому так злишься, док? Привык понимать других - но не понимаешь себя? Эта девочка слишком наивна? А, может, слишком смела для того, чтобы бояться последствий? Может, ты просто завидуешь ее взгляду на мир, завидуешь тому, что она просто подошла и сказала правду. В то время как ты разрывался между тем, что в глубине души считал правильным, и соображениями логики, безопасности, политики, ситх ее побери!»

Линнард ни секунды не сомневался в источнике информации юного Вейдера. Конечно, это принцесса - Соло бы поостерегся откровенничать, находясь в полной власти врага. Только подросток с детской наивностью и юношеским максимализмом в такой ситуации может считать Империю «другом». Человека поопытней отсутствие санкций должно было насторожить. Вот его, Зейна, это бы тоже насторожило, - так что кореллианца врач понимал очень хорошо. Люка с Леей он тоже понимал, но тут чувства начинали непредсказуемо раздваиваться.

Внутренний голос, так похожий на голос совести, говорил, что принцесса сделала то, что нужно. Но логика, воспитание, да просто - элементарная осторожность человека, пожившего - и выжившего - в этом мире достаточно долго громко кричала: «Опасность!!!».

А ведь Люк так и не понял... страшно. Великая Сила, как же это страшно! Почему такая светлая и благая весть, как воссоединение семьи, должна вызывать столь темные эмоции? «Ха! Ты бы, Зейн, еще спросил: почему так устроена жизнь? Занялся бы лучше делом, старый философ!»

И то - правда. Он займется просьбой принцессы - привычная работа врача поможет успокоиться, обдумать завтрашний разговор. Беседа будет трудной, ведь сегодня Люк так его и не услышал. А ему, Линнарду, просто необходимо вбить в юные головы хоть капельку осторожности и здравого смысла - иначе, и правда, придется посадить столь веселую компанию под замок. А это - не выход, репрессии только позволят обиде закрепиться, перейти в злобу и ненависть. Все так, но и позволить им творить, что хотят - тоже невозможно: события и так завертелись с пугающей скоростью. А в этой компании, похоже, только кореллианец хоть примерно представляет, по какой грани они ходят.

«М-да, пора чем-то заняться. Иначе до такого дойдешь...»

И Зейн решительно взялся за кристалл, принесенный Леей Органа.

Хан-Лее:

Сонет.

Никому ничего не должен -

Я уйду, не прощаясь легко,

Пожалею? Быть может, но все же,

Лучше мне здесь не ждать ничего,

Видеть как выбираешь другого,

Слышать смех - обжигаться, гореть.

Не хочу начинать все по новой.

Ухожу! Отношений рву сеть.

Ухожу! Улетаю: сбегаю:,

Остаюсь! Возвращаясь назад,

Оттого, что я так и не знаю,

Что ответит мне твой темный взгляд.

Скажет: «Да», или «Нет», иль «Возможно»?

Ведь поверить в удачу несложно...

ГЛАВА 30. ЭНДШПИЛЬ

- Отличный наряд, - хмыкнул зашедший за принцессой Хан. Уж чего-чего, а он никак не ожидал, что Лея будет в черной униформе, слегка великоватой ей в плечах и узкой в бедрах. - Ты решила записаться во Флот?

- Тебе не нравится? - спросила она, одергивая рукав, и заглядывая в зеркало за его спиной. Зеркалом служил экран с панорамой Корусканта.

- Ну - почему «нет»? - Соло скользнул взглядом по осиной талии, перехваченной мужским ремнем. - У меня еще не было подруг среди военных.

- Не пошли, - строго отбрила принцесса.

- Не пойду, - не повел бровью кореллианец, - и не проси.

- Хан! - голос был строгим, но в глазах запрыгали насмешливые огоньки.

- Ладно, ладно... не буду, - Соло поднял руки, ладонями вперед. Универсальный знак капитуляции и просьбы о мире: «Смотри, у меня нет оружия...».

В голову пришла неожиданная мысль, и капитан резко посерьезнел:

- Кто так тебя приодел? Малыш Люк? - он криво усмехнулся, вспомнив, ЧЕЙ это сын: - Хорошо хоть не - в арестантскую робу.

- Хан!! - Лея по-прежнему улыбалась. Так трудно понять...

- Ладно, умолкаю, - он посчитал за лучшее сменить тему: - Кстати, почему мы не идем завтракать?

- Мы ждем Люка, - принцесса тоже стала серьезной и ответила кратко, как отрубила. Нервничает, судя по наблюдениям. - Он обещал зайти.

«С чего бы вдруг...» - возникшие подозрения упорно не желали уходить. - «Эй, парень! Тебе не к лицу шкура ревнивца!»

- Во сколько? - прозвучало это несколько холодновато, но Лея, казалось, не заметила внезапной перемены в собеседнике.

- Я не уточняла, - рассеянно заметила девушка. Принцессу мучило запоздалое раскаяние: вчера, в каюте Люка - это был порыв. Нежданный. Негаданный. Обусловленный массой факторов. Она рассталась с частью страхов - и потеряла бдительность. А теперь девушка начала размышлять: поддавшись эмоциям - не потеряла ли она Люка?

- Может, стоит использовать связь? - капитан демонстративно кивнул на часы: - Едва ли кто-то решит покормить нас отдельно.

Лея перестала рассматривать свое отражение - и просто предложила:

- А давай зайдем за ним?

- Проще связаться, - резонно заметил капитан.

- Я не знаю, как, - призналась девушка.

- А в какой каюте он, знаешь? - в вопросе была ирония. И настороженность.

- Знаю. Я вчера там была, - ответила она, не думая, как двусмысленно звучат ее слова.

- Когда? - Соло несколько напрягся.

- Ночью.

Хан спал с лица.

«Ох, какой же я идиот. Надеялся на что-то. На что? Я же видел, что они подходят друг другу. Одного круга, одинаково наивные и смотрящие на жизнь с идеалистических позиций».

- Что-то не так? - Лея внимательно наблюдала за ним.

- Нет, все нормально, - безразличным тоном. Не смотреть в глаза. Потому что там нечто, дающее надежду. А надеяться в его ситуации никак нельзя. - Как тебе Люк? - безразлично спросил он.

- А тебе?

Хан деланно пожал плечами, уставившись в дверной косяк.

- Неплохой парень. В других обстоятельствах, я бы с ним помотался по Галактике... с удовольствием.

- А со мной?

Перевести взгляд на нее.

- А ты бы хотела?

- А разве ты не знаешь?

- Не знаю, - честный ответ. Не часто он бывает честным. С ней - часто. А по-другому и не получалось. Правда, иногда выручает ирония. Но сейчас она куда-то делась. И без нее контрабандист чувствовал себя как без дефлекторов в астероидном потоке. Вот-вот и пробьет обшивку.

Лея продолжала неотрывно смотреть на него. И Хан внезапно, не выдержав, расплылся в широченной улыбке.

- Хан, обещай, что поможешь мне, - только тогда произнесла она.

«Парадокс: не красивая, не сексапильная, - но быть рядом приятно, наблюдать. Как глоток хорошего вина: воодушевляет и бодрит. И ситх его знает, почему так. Ученые говорят - химия. Нет, братцы. Была б одна химия, можно было наклепать пилюль таких и сидеть с ними перед зеркалом в одиночестве».

- А разве я не помогаю? - поднять левую бровь.

«Не может не ерничать. И в то же время, видел бы он свое лицо сейчас. Восторженное? Не то слово. Про такие лица говорят: просветлело. И в ответ только хочется улыбаться. И никуда не ходить. Просто остаться вдвоем. Говорить, не важно о чем. Просто быть», - но, вместо этого, принцесса вздохнула и слегка нахмурилась:

- Я беспокоюсь о Люке. Дело в том, что он вчера... ну, не важно, что произошло вчера, просто ему сейчас может быть несладко. Не прогуляешься со мной до него?

«Есть два типа женщин: одни чувственны, другие умны. Первые воодушевляют, сводят с ума. В их присутствии испытываешь восторг и необычайный душевный подъем. С этим ничего не может сравниться: ни когда тебе идет карта в игре, где ты вот-вот сорвешь джек-пот, и ты испытываешь азарт и радость; ни когда ты ускользаешь от погони, совершая невозможное. Это все бледная тень того, что испытываешь в присутствии чувственных дамочек. Правда, зачастую они бывают редкостными дурами. И стоит им открыть рот, как восторг вполне даже может испариться.

А вот со вторыми - интересно. Они пресноваты и могут вообще не волновать тебя, хотя такое трудно представить, что совсем ни-ни, но все-таки, большей частью они воспринимаются как-то бесполо. Однако - интеллектуально интересно.

Но вот чтобы все это разом сочеталось в одной... Такого я не припомню.

Или мне все кажется? Может, первое проявилось в Лее только из-за того, что мы побывали в переделке, и нам угрожала опасность? И сейчас угрожает? И все мое восхищение этой девушкой - просто древний инстинкт? Не путаю ли я природу с чувством? Почему я решил, что она - тот самый близкий человек, ради которого можно ограничить свою свободу? Что я чувствовал в самом начале знакомства?»

Соло попытался вспомнить, но, несмотря на то, что это было неделю назад, казалось, будто прошла вся жизнь. Лея смотрит на него, чего-то ожидая. Ах, да, ответа...

- В качестве кого? - съязвил Хан.

- В качестве взломщика дверей, - вернула ему она.

Улыбка Соло сошла сама собой.

«Неужели она его отвергла, а теперь... Нет, ерунда. Не обманывай себя, Хан: Люк подходит этой девушке куда больше тебя. Они... как будто из одной семьи вышли. Наверное, такой и должна быть настоящая любовь: не страсть, сметающая все на своем пути, а спокойное доверие, и понимание с полуслова. Одна душа на два тела...»

- Ну как, ты идешь?

- Куда я денусь? Я же спец по дверям, да и больше бандитов и воров на корабле нет.

Принцессу передернуло:

- Зачем ты так?

- А как? - в голосе появились грустные нотки. - Ведь ты не говоришь мне всего. Значит, я гожусь только в качестве подручной силы. Человека второго сорта. Которому не постигнуть чего-то возвышенного.

Лея вздрогнула. Упрек достиг цели. Она ведь только вчера размышляла, что Люк ее лучше понимает.

- Хан. Если все будет так плохо, как я предчувствую, я расскажу, обещаю.

Хан усмехнулся. Невесело:

- А если хорошо?

- Тогда рассказать должен будет Люк. Если захочет. Потому что это его тайна.

Девушка была серьезной. И без тени игры и интриг.

Соло смягчился.

- Это - правда?

- Да. Правда.

«Все будет в порядке!» Линнард невесело усмехнулся. Вот судьба его и наказала за столь опрометчивые слова.

Он получил результаты. Снова и снова перепроверил, убедившись, что никакой ошибки быть не может.

Мда. Ситуация.

Первоначально анализ принцессы Органы показался ему весьма знакомым. Как будто схожие показатели он уже недавно видел. О, если бы он остановился на спасительной мысли, что в последнее время через него прошел весь командный состав «Звезды Смерти».

Но пришла вторая мысль, что был еще один паренек с Татуина.

Линнард не любил двусмысленности, а потому пошел дальше. Мать Леи он знал. Так же, как и отца Люка. Оставался один шаг - сравнить Вейдера с Леей Органной и Люка Скайуокера с Падме Амидалой Наберрие.

И снова результат ошеломил врача.

Вывод: Лея и Люк брат с сестрой. Родные настолько, насколько могут быть родными дети от одних и тех же родителей. Да-да, отцом был Дарт Вейдер, а матерью сенатор Наберрие. Но как же это возможно? Люк родился двадцать лет назад. Принцесса Лея Органа младше своего брата на два стандартных года. Два стандартных года.

Не сходится. Ничего не сходится.

Он лечил Дарта Вейдера несколько лет, и мог поставить свою репутацию врача против дырявого сапога, - что в это время пациент меньше всего думал и имел возможность обзавестись новым ребенком. К тому же: к нему в реабилитационный центр никто не мог проникнуть извне. Обстановка была еще та: врач, пациент и мед.дроиды. Даже Император навещал их голографически. Подобные предосторожности, как тогда думал он, Линнард, были связаны с трудным состоянием Вейдера, с тем, чтобы условия были стерильны. К тому же - Император видная политическая фигура и все его передвижения тщательно отслеживаются. А Вейдер долгое время был тайной. Сейчас Линнард понимал, что такая безопасность была связана еще и с прямой угрозой для жизни пациента не только от инфекции извне, но и от бывших друзей.

Падме Амидала Наберрие в это время считалась погибшей. Возможно, она тайно жила на Альдераане. Скорее всего, жила, раз принцесса решила проверить именно ее данные. Значит, были у нее подозрения.

Может, Лея младше своего официального возраста? Акселерация? Почему бы и нет.

Надо провести биологический тест.

Ерунда, так он получит биологический возраст, а не реальную дату рождения. Человек может быть младше, а может быть старше своего возраста.

Допустим, Лея младше. И что с того? Допустим даже, сенатор Наберрие пряталась на Альдераане. Но ведь Милорд никогда там не был. Передвижения по Галактике фигуры такого масштаба почти невозможно скрыть. И, главное, зачем?

Линнард обхватил голову руками. Что-то не то. Нужно начать сначала. Сделать тест на определение возраста. Это будет хоть что-то. Проверить, есть ли у него необходимые показатели анализов Леи и Люка. Запустить программу анализатора. А потом сравнить, кто из них старше. Большей частью биологический возраст зависит от наследственности, а так как тут брат и сестра, можно допустить, что таким образом он получит хоть какой-то факт.

Альдераан! Линнард крепко задумался, стремясь поймать ускользающую мысль. Что-то особенное, какой-то факт, долго веселивший имперских чиновников, забыл, ситх побери! Что-то связанное с королевской семьей, Центром Империи, часами:

Вспомнил!

Врач открыл на датпаде банк данных. Вся необходимая информация у него была.

Запустить программу, и, пока думает компьютер, невидимым взглядом уставиться сквозь время и пространство.

Перед глазами, как наяву, возникла сцена двадцатилетней давности. Становление Империи. Все они молодые, веселые, опьяненные жизнью и собственными успехами. Огромный зал с множеством терминалов - похоже, центр связи в столице. Он сам, стоящий возле ограждения, кого же он тогда ждал? Не важно. И - вот! Офицер в сером, со смехом размахивающий распечаткой:

- Посмотрите, до чего додумались эти хитромудрые аристократы! Не могут отказаться переходить на стандартное времяисчисление - так хоть «национальные праздники» желают праздновать по-местному. Традиции у них, видите ли! Традиции, тьфу! Все это шито белыми нитками. Понравилась «независимость» в годы войны. Чем не сепаратисты - воспользовались, что столице не до них, и творили что хотели. А теперь, когда Император за такое самоуправление князьков к ногтю прижал, - бунтуют в мелочах.

- Я всегда думал, что Бейл Органа выше подобных выходок, - с сомнением ответил его сосед, отрываясь от своего экрана. - Слишком уж мелко для антиимперской акции.

- Все они одинаковы. Пока все хорошо, ходят королями. А, как прижмешь, - мама дорогая. Последний корускантский нищий ведет себя достойнее!

- Альдераанский король не такой, - покачал головой оппонент. - Да и вряд ли это достойно - возводить напраслину на незнакомца.

- Напраслину? - первый спорщик бросил на стол распечатку. - Вот, смотри! Вежливое прошение Императору об этих самых праздниках. Все чинно, благостно, буковка к буковке - через два месяца после указа о введении единого времени в Империи. Разве это не кажется тебе мелочным?

- Кажется, - неохотно признал второй и отвернулся к монитору. - И все равно - странно все это.

Первый недовольно отмахнулся:

- Что на самом деле странно, так это - подпись Императора под этой галиматьей. Наверное, он долго смеялся.

- Властелину виднее, - оборвал разговор мужчина постарше. - Занимайтесь делом!

Видение гаснет:

Национальные праздники: национальные праздники:

На Альдераане - монархия, а, значит, автоматически к праздникам приравниваются дни рождения августейшей семьи. Так же, как и день рождения наследницы - Леи Органы!

Линнард перевел дыхание. Кажется, что-то есть.

Общегалактический год, это число суток, необходимое Корусканту, чтобы совершить один оборот вокруг своего солнца.

Интересно, а на Альдераане какова длительность года?

Линнард перевел программу по определению биологического возраста в фоновый режим и открыл справочник. Итак, на Корусканте год равен тремстам восьмидесяти шести суткам. А на Альдераане - чуть меньше, чем четыремстам двадцати девяти. А значит, значит... не может быть! - восемнадцать альдераанских лет равнялись двадцати общегалактическим!

«Не может быть», - повторил про себя врач и подумал, - «Так просто? Неужели так все просто?»

Сухие цифры электронного справочника говорили и о том, что помимо длительности года различалась и продолжительность суток. Если в Центре Империи они составляли двадцать четыре часа, то на Альдераане - примерно на два с половиной часа короче. И если пересчитать в часах общегалактический возраст Люка и альдераанский - Леи, то расхождение составит всего лишь пару часов.

Стало душно. Линнарду захотелось подойти и открыть форточку. Он тряхнул головой и рассмеялся: в космосе не было форточек.

Раздался звуковой сигнал: программа расчета биологического возраста выдала результат. Но Зейн Линнард уже знал, что там.

Биологически Лея и Люк были ровесниками.

Отпали последние сомнения.

Близнецы. Разлученные много лет назад близнецы.

Лея ждала результатов. И врач совершенно не знал, что ей говорить. Он попытался связаться с Милордом, но «Девастатор» был недоступен.

- У него детишек нет, только сын и дочка, - Линнард машинально проговорил сам себе вслух то и дело возникающие у него в голове последние строчки детского стишка, показывающего степень абсурдности ситуации.

«Сказать Лее? Всё? А Люку? И как могут отреагировать эти ситховы потенциальные форсъюзеры? Что ему делать на одном корабле с двумя неуправляемыми одаренными?» - врач рассмеялся - и впрямь ситховы.

Молчать? А что, если молодые люди родственные чувства примут за что-то большее? Нет, это омерзительно. Надо сказать. Вот только хорошо бы иметь рядом подмогу в качестве опытного форсъюзера. Кто их знает.

Сработал голографический аппарат, и Линнард увидел Палпатина. Как по заказу!

- Что у вас случилось?

- Мой Император, - обрадовался и одновременно с этим удивился медик, не понимая, как мог Владыка его опередить.

- На данный момент в Галактике два источника сильнейшего возмущения Силы - и оба эпицентра находятся на имперских объектах. На «Экзекъюторе» и «Девастаторе». Но если первый и должен создавать смерч, то вот что у вас такое твориться?.. Лично вы один только, доктор, такой вихрь подняли в Силе своими размышлениями о будущей непоправимой беде, что я не стал ждать, пока вы решитесь, стоит ли меня беспокоить. Смелее, Линнард! На Императора врачебная тайна не распространяется. Если хотите, я могу приказать!

- Это лишнее, мой Повелитель. Оставьте эту проблему моей совести. Я выяснил нечто поразительное, проведя генетический анализ четырех человек. Абсолютно чужие люди, на первый взгляд, оказались близкими родственниками.

- И кто же вас так удивил?

- Люк Скайуокер, Лорд Вейдер и Амидала Наберрие.

Император не удивился. Значит, для него не новость.

«А, ну да, он же намекал, что мать Люка не обманутая злостными ситхами -девочка, а опытный политик. И как я не догадался, о ком говорит Палпатин? Почему-то подумал про Мотму. Конечно, Наберрие!»

- Странная идея - провести тест. И не ваша, судя по всему. А кто четвертый?

- Принцесса Лея Органа.

Вот теперь удивить Владыку удалось. Но не надолго. Поразительное самообладание.

- Как такое может быть? Она же младше Люка?

- Официально, да. Хотя как считать. Если взять за рабочую гипотезу, что ее возраст рассчитывался в альдераанском летоисчислении и перевести его в общегалактический...

- Это всего лишь гипотеза, доктор. Хотя весьма и недурственная. Есть в ней что-то безумное и одновременно простое. Мне этим и нравится. Но все равно, это пока домыслы. У вас есть факты?

- Да, по моим данным выходит, что они ровесники.

- Даже так? А это точно? Я слышал, что процедура определения возраста не безупречна.

- Вы слышали правильно. Эта процедура основана на гипотезе, что со временем кожа утрачивает свою эластичность, в ней уменьшается содержание воды и (возможно) изменяется баланс между коллагеновыми и эластическими волокнами.

- А вы, Зейн, не согласны с ней, что ли?

- Сомнительно, что таким методом возможно столь точное определение возраста. Гипотеза хороша лишь как теория, и не больше. Ну, или для различения кожи младенца и старика. Погрешность в пару десятилетий - это они считают точностью?

- Тогда какой метод применяли вы?

- Есть такое понятие, как биологический возраст.

- Биологический?

- Да, этакая характеристика физиологического состояния индивидуума. Биологический возраст может отличаться от реального. Если он меньше, то человек имеет хорошие шансы на долгожительство. И зависит он в первую очередь от наследственности и ряда побочных факторов, таких как вредные привычки, стресс и так далее. Так как вредных привычек ни за Люком, ни за принцессой не наблюдалось, стрессы я тоже исключил - оба достаточно оптимистически настроены и на вид весьма юны, то за основу взял наследственность.

- Короче говоря, по вашим данным, получилось, что биологически...

- Им по двадцать лет, Владыка.

- А это ваше определение возраста, оно точное? Нет таких же погрешностей в десятилетия, как с общепринятым методом?

- Я перепроверил результаты по содержанию в крови каротиноидов, токоферола, селена, холестерина, СТГ, ДГЭА, половых гормонов, гормонов щитовидной железы, ферментов печени, состоянию иммунной системы, суточной длительности сна, двигательной активности, скорости обменных процессов...

- Довольно! Линнард, вы способны утомить любого. Я всё понял.

Доктор послушно замолчал. Пауза длилась недолго.

- Значит, вы уверены, что Люк и Лея - близнецы?

- Да, Император. По моим данным выходит так.

- Интересно, - Палпатин уже отвлекся и обдумывал что-то свое. - Что ж. Полагаю, вы кругом правы, Зейн.

- Что мне делать, Повелитель? Открывать им правду?

- Ни в коем случае, - резко и безапелляционно.

- Но тут такая ситуация... молодые люди могут спутать родственные чувства, принять их за нечто большее.

Собирающийся закончить разговор Палпатин вновь заинтересовался.

- Их потянуло друг к другу?.. - скорее констатация, нежели вопрос.

- Да.

- Вряд ли это то, чего вы так боитесь, доктор. Они оба владеют Силой. В потенциале. И при общении могут непроизвольно инициировать ее. Их могла потянуть инородность.

- Этой Силы я и опасаюсь. Скрыть от них правду я не смогу. Солгать точно. А сказать все как есть - кто знает, какая реакция у них будет? Люк мне уже сломал дверь.

- Зачем? - удивился Император.

- Он был расстроен.

- Расстроен?

- Принцесса поделилась с ним весьма любопытной информацией о Главкоме.

Палпатин некоторое время молчал. Нехорошо так молчал.

- А вы не уследили, - уже не констатация, а обвинение, брошенное холодным и даже брезгливым тоном. У Линнарда от такого тона ёкнуло что-то внутри желудка, и чтобы скрыть волнение он быстро заговорил:

- Вот поэтому я не знаю, что делать дальше. Контролировать их я не могу. Я не знаю, на что могут быть способны эти : - доктор замялся, не зная, что сказать. У него чуть не вырвалось: «ситховы дети».

- Форсъюзеры не уроды, - сухо отрезал Император. - Что бы было с вашими детьми - попади они в такую же ситуацию?

- Да, не уроды. Но гарантировать вы ж не станете... к тому же, я опасаюсь за Люка.

- Вы полагаете, он может узнать о результатах?

- Он уже знает часть правды. И весьма расстроен.

Палпатин думал не больше минуты.

- Тяните время. Через пару часов буду на Девастаторе - и оборвал связь, оставив врача стоять перед пустым экраном.

- Милорд, - тихо позвала Мон, но застывший Вейдер то ли не слышал, то ли не желал реагировать.

Трель открывающихся дверей - появился Бейл Органа. Бледный.

Вейдер и теперь не отреагировал.

Мон недоумевающе смотрела на Темного Лорда. Ощущение, что ему плохо, - вылетело из головы. Ощущалось только напряжение. Воздух казался наэлектризованным. Одно слово - и полыхнет. Что еще нужно Империи от Альдераана?

Этот же вопрос тревожил Бейла и так и оставался безответным. Тишина давила.

Милорд вел себя невежливо. Но невежливость бы Органа спокойно перенес. Хуже было то, что поведение было неестественным и трудно предсказуемым, абсурдным. Словно Главком следовал противоречивым эмоциям.

В голову Мон пришла мысль, что все, что делал Вейдер сегодня, - особенно сегодня! - он делал просчитано и взвешенно. Первоначальное, кажущееся нелогичным поведение в результате получалось наиболее оптимальным. И каждое произнесенное слово не было лишним.

Что-то еще ему нужно от альдераанца. Но что? Знать бы.

Ну и денек! Скучать явно никому не приходится. Даже Главкому.

«А ведь раньше я полагала, что он бездушный и безразличный ко всему!»

«Долго будет длиться это дознание?» - с внезапной тоской и отвращением думал вице-король. - «Уж лучше б я был вместо Иблиса на том острове. Хотя мне никогда не поздно поднести бластер к виску...»

- А как же дочь? - резко прервал его размышления Темный Лорд. - Или ей тоже посоветуете выбрать бластер?

«Дочь. Лея. Так похожая на...»

- Сколько ей лет? - новый вопрос, от которого растерялись бывшие заговорщики, бывшие союзники: Мон и Бейл. Переглянулись. Ответила первая:

- Восемнадцать.

«Стандартных: восемнадцать альдераанских», - мысленно дополнил Мотму король. Пара долей секунды - но этого хватило Вейдеру уловить раздумья короля.

- Альдераанских? Кажется, ваш год длиннее общегалактического? - новый вопрос.

«Не хватало только, чтобы он узнал...» - подумал Бейл. Вейдер молчал, но мысль не продолжилась.

- Да, длиннее, - спокойно подтвердила Мон. - Но здесь сутки короче. Так что если считать в стандартных секундах, то выйдет одинаково...

- Только потому, что секунда - общегалактическая мера. А вот год каждый трактует по-своему, - выдавил вымученную улыбку Бейл.

О, это был отличный план. Все так привыкли к Имперскому летосчислению, что никому не пришло в голову проверить, прочитав маленькую сноску.

«Оби-Ван был прав, когда говорил, что никто не обратит внимание. Что принятое по умолчанию считается таковым априори. Что скрыть можно только то, что выставишь на всеобщее обозрение.

Год. Стандартная система отсчета для любой системы. Смена времен года. Как и сутки. Но длительность суток везде разная. Длительность года - тоже. В докосмическую эру у каждой системы была своя мера. Но первые полеты потребовали стандартизации. Как только вокруг Корусканта стали образовываться государства - именно период обращения этой планеты приняли за общий год. Но каждая система продолжала жить по-своему. Трудно считать, что в Галактике девять утра, когда где-то глубокая ночь. Пересчет - им пользовались во время путешествий, прибавляя или отнимая свою константу времени. Но возраст считался только в галактических единицах. Считать Дни Рождения Леи Органы по периодам обращения Альдераана вокруг своей звезды, а не Корусканта - отличная идея скрыть ее настоящий возраст».

- Значит, Лея по общегалактическому летосчислению старше? Или младше?

- Никто не пересчитывал, - солгал Бейл. И сразу понял, что никого не обманул.

«Какая в принципе разница? Зачем я лгу? Это имело смысл тогда, когда была жива Амидала, и мы боялись, что ее арестуют, а Лею отберут. А сейчас? За Падме тогда никто не пришел. Видимо, поверили в ее смерть. Лею признали моей дочерью. Какая бы была разница? Может, Кеноби зря перестраховался? И я тоже? Ох уж эти страхи. Ведь они-то и привели к такому финалу. Мои страхи и желание обезопасить всех, кто мне дорог».

- Зачем нужно было скрывать ее возраст? - новый вопрос.

- Никто ничего не скрывал. Это наш выбор, праздновать местные праздники по своему календарю. А рождение наследницы...

- В каком году она родилась? Разумеется, - уточнил Главком, - не альдераанском году.

- Я... не помню...

- Снова ложь.

«Какое отношение к дознанию имеет возраст Леи? Или Вейдер хочет объявить, что мы начали нарушать законы Империи с первого ее дня? Бред. К чему он ведет вообще?»

- Лея родилась почти сразу после кровавых событий на Корусканте. Сразу после того, как Канцлер получил свой пост пожизненно, - сказала ничего не понимающая Мон.

- Благодарю вас, сенатор, - легкий кивок в ее сторону. - Значит, двадцать лет назад?

- Видимо, да, - Бейлу таки пришлось отвечать на этот вопрос.

- Вы не помните? Вас не было в тот год в столице?

«Язвительность? Или мне показалось? Да он просто издевается! Задает те вопросы, которые меня задевают!».

Бейл выпрямился, расправил плечи.

- Я не понимаю, какое Лорду Вейдеру дело до того, сколько лет моей дочери. Лее Органе.

Вейдер ждал этого упрека. Наконец-то он сможет завершить одно личное дело, которое тянется уже двадцать лет. Альдераанец и Мон должны знать, каждый, разумеется, по разным причинам, кто он такой.

Энекин Скайуокер - это его прошлое. От которого отказываться он не намерен. Как и от детей.

Он отложил личное дело до конца операции. И вот теперь настала минута, чтобы произнести:

- Лорду Вейдеру, - холодный ответ, - дела-то и нет никакого до Леи Органы. А вот до Леи Скайуокер...

- Что?! - разом воскликнули Мон и Бейл.

Раздался новый сигнал. Линнард вновь активировал экран. Сначала он подумал, что это такого произошло с Люком, а потом понял, кто ему позвонил. Надо же! Ее Альдераанское величество собственной персоной. Мисс Вейдер. А в таком наряде она и впрямь похожа на мальчишку... брат и сестра.

Мда.

- Доктор. Мы у Люка в каюте. Боюсь, случилось непоправимое. Мы не можем его добудиться.

Естественно, не можете. Парень будет спать еще пару часов. В аккурат к приезду Императора очнется.

- Доктор, я думаю, что Люк мог что-то с собой сделать. Думаю...

- А когда вы давали ему кристалл, вы тоже думали? - едко спросил и.о. капитана.

- Какой кристалл? - вмешался Соло, с подозрением глядя на принцессу. Понял, наверняка понял, - но надеялся на ошибку. Лея опустила голову, подтверждая подозрения, и Линнард увидел на лице кореллианца тень собственного страха.

- Хан, я отдала Люку тот кристалл, - слова, уже ненужные и только усугубляющие ощущение катастрофы. Хан зачем-то переспросил:

- СИБ-овский?

- Да, - прозвучало, как приговор, лишение всякой надежды.

Первая мысль: «Вейдер нас убьет!» Вторая: «А что с парнем?».

- И он на него так подействовал? - девушке захотелось отстраниться: Хан никогда еще не смотрел на нее так холодно, с недобрым прищуром. Даже тогда, когда она угрожала ему бластером: века назад, на Альдераане:

- Люк не знал, - принцесса запнулась, а по лицу пробежала судорога, - он считал, что Энекин Скайуокер и Дарт Вейдер - два разных человека.

- И ты решила его просветить? Да, очень умно, - это было почти неприкрытым упреком. Несомненно, кореллианец произнес бы еще «пару ласковых», не будь здесь свидетеля. Внезапно, Лея с отчаянной мольбой посмотрела на Линнарда:

- Что же делать? Он умрет? Доктор, вы спасете его?

Чего доброго, еще начнет тут истерику.

- Все нормально, ваше высочество. Я дал ему снотворное. Проснется он не раньше, чем через два часа.

В этот момент Люк сел в постели и непонимающе уставился на гостей.

Сказать, что Линнард поразился - ничего не сказать.

Так, двое неконтролируемых форсъюзеров. Эмоционально неуравновешенных. Сильно неуравновешенных. Дверь ему уже сломали, правда, поломка оказалось пустяком, и техник уже все починил, но Император будет только через два часа. А ему нужно чем-то занять этих отпрысков Вейдера.

- После завтрака жду вас у себя. Всех.

- И вуки тоже? - удивился Хан.

- Как хотите, - и Линнард, на всякий случай, предупреждая расспросы принцессы о генетическом анализе, отключил связь.

Но мысли Леи Органы были далеки от родословной. Она держала юношу за плечи.

- Как ты? - спросила она. Вслух.

Люку было плохо.

- Все плывет. И мутит, - признался юноша, не удивляясь гостям. Не до того было.

- Еще бы. Тебе спать надо, а не пугать докторов, - хмыкнул Хан. - Щаз мы тебе дадим водички... - он оглянулся в поисках стакана, но в каютах такого не было предусмотрено. - Сейчас, - он взял со стола лист пластика, служивший блокнотом для пометок. Попробовал скрутить его в кулек. Не получилось.

- А сам он не дойдет до крана? - спросила Лея, внимательно глядя за манипуляциями кореллианца. - Если ты поможешь...

- Да-да, - Соло подошел к ним и с другой стороны приобнял Люка за плечо. Вдвоем с Леей они довели Скайуокера-младшего до воды. - Вот так всегда, - пробормотал себе под нос Хан, - когда нужен Чуи, его нет.

- Что ты говоришь? - из-за люкова плеча выглянула Лея.

- Ничего, это я так...

Скайуокеру еще так никогда не было физически плохо. Даже от теплового удара последствия казались менее болезненными. У него кружилась голова. И как будто что-то давило сверху. Как будто его засыпало песком - не двинуть ни рукой, ни ногой. Голоса он слышал каким-то смутным эхом издалека.

Лея зачерпнула ладонью воды и брызнула ее ему в лицо. Что-то стало проясняться.

Ощущения возвращались к нему постепенно: сначала пришли звуки. Шум воды из-под крана, приглушенные голоса Леи и Хана.

Затем вернулось зрение: все перестало расплываться, и он увидел зеркало, себя, бледного, с мокрыми волосами и лицом. По щекам и шее текли струйки воды на одежду, оставляя более темные бороздки. Брызги на белом полу и зеркале.

«Я что, уснул в одежде?»

Внезапно Люк вспомнил, всё вспомнил. И про снотворное - вот почему ему так муторно, и про внезапно сбросившего маску доброго доктора Линнарда. И про Лею, что она форсъюзер и что-то ему дала.

Кристалл. На котором были данные о его отце.

И тут же молодой человек забыл и о брызгах воды, и о Линнарде, и о том, что ему нехорошо.

А Хан Соло, поймав его взгляд в зеркале, совершенно нелогично и явно сдуру проникся сочувствием.

Несколько секунд они смотрели друг другу глаза в глаза.

- Мне очень жаль, - Соло первым нарушил молчание.

- Жаль, что я знаю правду? - Люка разбудили до окончания действия таблетки, а потому он пребывал не в лучшем настроении. Ужасно болела голова, а проблемы прошлого дня навалились с новой силой.

- Жаль, что тебе плохо. А сейчас, я бы хотел сказать Лее пару слов. Ты, парень, пока приводи себя в порядок, а мы выйдем, - и кореллианец поволок принцессу за собой к двери, не давая юноше ответить.

Хан вытащил девушку в коридор и довольно грубо развернул к себе лицом:

- Лея, ты вообще думаешь, что творишь?

- А что такого? - невзирая на утренние сомнения, подобная агрессия заставила принцессу ощетиниться.

Дверь захлопнулась за их спиной, и Люк остался наедине с собственными мыслями. В итоге ему резко расхотелось бороться со сном, возникло желание послать этот спятивший мир к ситху и положить голову на подушку. Уйти, потому что от реальности муторно стало и на душе. И как-то пусто. Все к чему он стремился, все чего желал - растаяло фантомом. Миражом в пустыне.

А взамен ничего не пришло.

Пустота бесцеремонно вошла и поглотила юношу. Но несколько затруднительно остаться в пустоте, когда падаешь лицом вниз в умывальник. Жизнь очень цепкая штука, из ее когтей так просто не выбраться. Особенно если тебе двадцать лет, ты не склонен к пустому созерцанию, да и вода - холодная. Люк вскочил, яростно отфыркиваясь и протирая глаза от коварной влаги. Он хорошо знал песок, а не воду, так что неожиданная агрессия заставила организм выбросить в кровь ударную дозу адреналина. Наконец-то проснувшееся тело активировало все органы чувств: Скайуокер ощутил, как дискомфортно быть мокрым, поразился, как вообще смог заснуть стоя, и прислушался к разговору за дверью.

- Я боюсь за тебя, - говорил Хан. - Ты слишком часто ходишь по краю, и, похоже, не понимаешь опасности. Скажи, ты знаешь, ЧТО они могут с тобой сделать?

- Какое это имеет:

- Ответь: знаешь? Ты готова нести ответственность? Готова видеть слезы отца, когда ему доставят твою руку или ногу в коробке из-под сухого пайка? Готова узнать, что Люк, возможно, не найдет общего языка со своим отцом - из-за тебя? Готова умереть ради минутной глупости?

- Думаю, ты преувеличиваешь.

- Нет. Это ТЫ живешь в сказке, где нет место злобе, жестокости и мести. Это ты поступаешь подло по отношению к тому, кого любишь, - подобные слова в отношении Люка почти оцарапали горло, но Соло продолжил: - Это ты подвергаешь опасности наши жизни. И я не знаю, ЧТО мне с тобой сделать, чтобы ты прозрела. Я просто боюсь.

Люк решил выйти к ним и вмешаться в разговор.

- Ты боишься Вейдера? - спросил он.

- И его тоже, - Хан в азарте забыл, что Люк не должен был слышать всего этого. - Но, здесь завязано слишком много интересов, интересов людей, для которых мы - насекомые, не стоящие и кредита. В такой ситуации бравада выглядит жалко, болтовня - глупо, а на жалость я бы вообще ничего не поставил. Возможно, твой отец любит тебя, Люк. Но мы для него - постоянная ходячая проблема, и Лея сделала все, чтобы укрепить Милорда в этом мнении, - Соло покачал головой: - Он - не тот человек, которого я хочу иметь в числе своих противников.

- Ты боишься? - в тоне принцессы звучало презрение, маскирующее растерянность.

- Я сделаю все, чтобы вас защитить, - одновременно с Леей произнес Люк.

- Едва ли на Темного Лорда может влиять кто-то помимо Императора, - ответил кореллианец. - Ты уж прости, малыш, но легче рискнуть твоим - весьма сомнительным в свете случившегося, - расположением, - чем жизнью, должностью и Империей. Поставь себя на его место, - поймешь, что я прав. А что до «боюсь» - бесстрашные редко бывают хорошими воинами - просто не доживают. Я привык рассчитывать на себя, а не на отца, свата, брата, который придет и вытащит меня из неприятностей, найденных на свою голову. Я редко бегаю от трудностей, но хорошо понимаю ограниченность ресурсов. А также то, что бороться в одиночку против организации, против Империи означает одно - сдохнуть. Пусть со славой. Пусть - забрав с собой много врагов, но - умереть. А наша ситуация - не та, когда смерть является лучшим выходом. Мы могли бы еще пожить. Произнеси это про себя несколько раз, - ручаюсь, многое переменится.

- Никто не собирается нас убивать, - несколько неуверенно произнесла Лея.

- Доктор боится. Он хорошо это прячет, но все равно - боится до судорог. И, опять-таки - не за себя, я понял это, лишь посмотрев в глаза. Меня часто выручала наблюдательность, это - важнейшая черта в моем бизнесе. И теперь, глядя на этого как-его-там капитана, я понял: дело плохо.

- У тебя всегда плохие предчувствия.

- Я хочу ошибиться. Но:

Дальнейший путь троица проделала молча.

Быть сторонним наблюдателем. Пока сторонним. Они сами зададут нужный вопрос. Упредить его - вызвать волну недоверия. Не к лицу ситху оправдываться и доказывать, что он есть тот, кто есть. Мон и Бейл должны быть готовы. И для начала выплеснуть все эмоции.

- Вы знаете? - спросил Органа. Страх ушел. Появился какой-то задор. Что ему еще терять?

- Так Лея - приемная дочь? - удивилась Мотма. - Лея Скайуокер. Значит, Люк Скайуокер ее брат? И... Сила Великая, - женщина была потрясена, - как же я сразу не догадалась. Ведь Лея так похожа на нее. Голос. Цвет волос, цвет глаз. А Люк такой же обаятельный. Падме Наберрие и Энекин Скайуокер! Дочь похожа на мать, а сын на отца. О! Как ты мог, Бейл, как ты мог!

Органа вздрогнул и ответил не без раздражения, он не привык к обвинительному тону Мон.

- Что я мог? - сухо спросил он.

- Ты разделил детей!

«Чересчур эмоционально, как будто это ее дети. Даже смешно!» - мелькнуло у альдераанца. - «Какое-то ей дело? Или тон прокурора заразен, и Мотма невольно копирует ситха?»

- Это жестоко, - добавила она

Сам Бейл себя еще и не так обвинял. Но слушать обвинения от чужого человека, да еще и в присутствии Вейдера, заставило Органу мобилизоваться для самозащиты.

- Я их спас. Вот от него.

- Я не могу поверить, - Мон не слышала его, - Как ты мог?

У короля не оставалась сил даже на возмущение.

- Снова этот упрек, - спокойно пожал плечами он, - Не умно.

- По-моему, напротив, - вмешался ситх. По его ответу трудно было определить, что он ощущает, и зачем подвел разговор к этому откровению.

- А какое Лорду Вейдеру дело до дочери Амидалы Наберрие? - высокомерно бросил Бейл то, что хотел ввернуть Мон. - Вы прилетели сюда, чтобы дать салют в честь ее двадцатилетия?

- Нет. Салют был в помощь вам.

- Мне?

- Вы хотели же избавиться от Иблиса? Хотели. А он хотел устроить бунт на вашей планете. Погибнуть с честью и унести несколько миллиардов жизни. Между прочим, ваши люди сейчас проводят операцию по разминированию многих объектов. Думаете, я просто так проводил аналогию с Корускантом?

- Ага, - едко парировал Бейл. - Вы мне помогли, большое спасибо. Но зачем было говорить, что я добровольно сотрудничал с вами?

- Причин много. Первая: не сделать из вас мученика-героя. Политик-циник, верный Империи, меня устраивает больше. Вторая: расколоть повстанцев изнутри. Морально расколоть. И третья: Лея.

- Опять Лея. Не понимаю, а причем здесь Лея?

- Лея здесь ни при чем. Но это третья причина.

Тут не выдержала Мон:

- Милорд не объяснит? - мягко, очень мягко произнесла она. - За последние сутки амплитуда настроений менялась так часто, но все, что я вам наговорила, это было ужасно. Вы выполняли то что, были должны делать. Невыполнение привело бы к хаосу и смертям среди мирного населения. Я думаю, что моя реакция в большей части была обусловлена недостатком информации. Вы знали больше, поэтому мне было непонятно, что ваше действие самое оптимальное. И скорость обдумывания и принятия решений у вас чрезвычайно быстра. Поэтому сейчас, когда снова не достает информации, не потрудитесь ли объяснить немного про Лею? И зачем вам нужны дети Скайуокера?

«Она так мягка с ним. Мон, Мон. Хотя, это Сила наказывает меня. Но за что? Была у меня любовь в жизни, но ее увел один рыцарь. Прошло много лет. Остался возле меня друг. Настоящий. Которому можно было доверять. Но появился, - снова военный! - и увлек за собой, своими идеями и его».

Вейдер ответил. Но только ЕЙ.

- Вы говорили мне о неэтичности шантажа. Приписывая то, что я могу убить принцессу, если не получу имя, тогда как на самом деле имелось в виду другое.

- Я и сейчас считаю все это малокрасивым. Даже то, что вы имели в виду другое, все равно, попытка давления - была. И как.

- А чтобы вы сказали, если бы узнали, что ваши враги отняли у вас детей и стали воспитывать их по-своему, как будущее оружие против вас. Этично ли это?

- Нет.

- А вы, вице-король, согласны с мнением дамы?

«К чему он клонит?» - нахмурился Бейл.

- Согласен. Это не этично.

- Тогда либо вы лжете снова. Либо вас использовали. Например, некто по имени Оби-Ван Кеноби.

- Позвольте...

- Не стоит. Я знаю, что он сейчас на Альдераане. Думаю, вам будет небезынтересно у него спросить, почему он скрыл от вас один факт.

- Какой факт?

- Насчет того, жив ли Энекин Скайуокер.

- Энекин Скайуокер - погиб.

- Вы столь категоричны. Я бы не был бы так уверен на вашем месте.

- Вы шутите! - воскликнул Бейл.

- Нисколько.

Друзья молча вошли в дверь - и пораженно остановились на пороге.

- Добрый день, господа, - протокольным голосом произнес и.о. капитана Зейн Линнард. - Уже позавтракали? Отлично.

Первое открытие - доктор нацепил очень официальную маску. Второе - у него получилось. Мягкий, понимающий человек, которому всегда можно выплакаться в жилетку, исчез - на его месте возник имперский чиновник высшего ранга. Причем, если вчера, в разговоре с Люком он только промелькнул на границе видимости, исчезнув как фантом, то сегодня остался и даже укрепил позиции.

- Вы весьма расторопны, - продолжил доктор. - Где нужно и где нет, - тон голоса был настолько холодным, что даже Соло был поражен: казалось, сорок минут назад они беседовали с другим человеком. У этого, казалось, напрочь отсутствовали любые эмоции, а на лбу было написано «протокол». Маска? Очень может быть, но от того не менее убедительная. Сесть он не предложил. - Поэтому, с этого момента ваша свобода перемещения по кораблю временно ограничена.

«Доигрались!» - подумал Хан.

Зейн Линнард нажал клавишу вызова охраны, и в лаборатории стало настолько тихо, что Люку начало казаться, что он слышит мысли других. Остаточный эффект от снотворного? Или на самом деле - слышит?

Им пришлось расступиться, пропуская незнакомого офицера. Тот немного прошел вперед и отдал честь Линнарду, тоже ощущая его Величество Протокол.

- Офицер, проводите этих господ и даму в кают-компанию. До дальнейших распоряжений.

«Что же случилось?» - Люк знал доктора дольше и ближе остальных, а посему его сильнее всех насторожила эта внезапная официальность. Скайуокер не кривил душой, называя себя рационалистом, но если вчера возобладали эмоции, то сегодня его хоть и тяжелая от снотворного голова по-настоящему включилась в работу. Юноша редко жаловался на память - и теперь она его не подвела: разговор с врачом на рассвете, равно как и последующая тирада Соло впечатались в нее намертво, до последнего слова и взгляда. И в этих различающихся по времени и месту беседах он видел общее - страх. Да и аргументы - параллели тут были четкими и весьма очевидными - конечно, тому, чей рассудок не застилает пелена бешенства.

Люк был далек от того, чтобы идеализировать мир - как он уже говорил Лее, жизнь на Татуине мало к этому располагает. Иллюзии - пожалуй, отец был единственной из них, и именно в эту слабую точку попала молния. Какая странная метафора для правды, но вчера он чувствовал себя именно так. Не взрослым человеком - маленьким мальчиком, смотревшим на дюны. Он думал, эти чувства ушли... ан - нет, оказалось, что он, Люк Скайуокер, просто задавил их в себе, затравил, загнал в дальний угол души чтобы... не болело. А чувства этого не любят. Они спрятались - а потом неожиданно нанесли удар. Со вполне предсказуемым результатом - они крепко влипли. Он, Люк, поставил под удар тех, кто желал ему добра? Молодой человек пробежался по воспоминаниям: да, это так. Линнард, Лея, Хан - пусть и не целиком, пусть, частично преследуя свои цели, но они думали о нем. Сочувствовали, да. А вот Сид этого не делал. Сид стоял в стороне, и думал - об Энекине. Очень неожиданное открытие. Да, именно в эти моменты Император выглядел по-настоящему, чувствующим. В другие - лишь хорошим игроком. Люк как таковой задевал его очень мало. Это и хорошо: чувства туманят разум...

«С каких это пор ты за холодный расчет?» - поразился сам себе Люк Скайуокер. Наверное, так мог бы сказать Бен...

«Я становлюсь похожим на него?!»

... наверняка мог - Повелитель...

«Ничего себе сравнение!»

... и - отец?

Юноша прислушался к чувствам и с удивлением понял: у него нет ответа на этот вопрос. Вейдер был логикой, Вейдер - был чувствами, Вейдер...

«Был таким же, как я».

А еще он был его отцом. Люк впервые позволил себе произнести это слово по отношению к ситху, и не только произнести - посмаковать на языке.

«Мой... отец?»

Это оказалось вовсе не страшно.

Хан с застывшей ухмылкой, задумавшийся Люк вышли уже в коридор за безэмоциональным конвоиром, но принцесса медлила, так и оставаясь в лаборатории.

- Ваше высочество, хотите что-то сказать?

- Скажите доктор, - Лея сбилась, - капитан, - поправилась она, - вы провели тест?

- Да.

- И какой результат?

- Я не буду отвечать на вопрос. Сейчас. Вам в свое время все скажут. Вас ждут:

- Скажите хоть, - взволнованно и торопливо проговорила Органа, - эта Наберрие - она моя мать?

Линнард не ответил, но Лея поняла.

- Значит, мой отец обманывал меня, мою мать, изменял ей: - рассеянно пробормотала она.

- Простите, ваше высочество, но если вы говорите о вице-короле, то хочу сразу вас предупредить об ошибке: Бейл Органа генетически не является вашим отцом.

- А кто тогда им является?

Линнард уже был не рад своей реплике.

- Ну, если вы не знаете, то откуда же знать мне?

- Вы лжете! - ахнула Лея.

- Да, лгу, - спокойно подтвердил врач. - И больше вы от меня ничего не услышите.

«Вы не хотите говорить?»

«Хочу. Но не могу».

«Не можете? Есть какая-то веская причина?»

«Есть».

«Я имею право знать!»

«Так же, как и я - не отвечать и просить вас не читать мои мысли».

- Простите. Я не знаю, как у меня получается. Я просто была зла. Вот сейчас все ушло. Но ведь я, правда, должна знать!

- Узнаете, но не в данную минуту. Имейте терпение.

- Совершенно не понимаю, зачем. Неужели такой параметр, как генотип, может измениться за день - или за неделю?

- Вы жили без этой правды без малого двадцать лет. Я же прошу вас подождать всего несколько часов. Это такая проблема?

«Двадцать лет? Доктор не знает моего возраста?» - удивилась принцесса и успокоилась.

- Совершенно очевидно, что мне сложно будет вас разговорить, - Лея выразительно покосилась на штурмовиков, стоящих у дверей медотсека. Неприкрытый демарш типа «все издеваются над беззащитной девчушкой». Доктор сначала хотел возмутиться, но быстро передумал. Преступно - проморгать готовую подсказку.

- Именно так. Подождите в кают-компании вместе с Люком и вашим контрабандистом.

Лея поджала губы и удалилась из кабинета, поразительно напомнив Мон Мотму. То же достоинство - и те же повадки. Зейн мысленно поблагодарил Силу за звонок Императора. Пусть Властелин разбирается сам, если хочет. Крайне сомнительно, что ему предстоит легкая задача.

- Бред какой! - вырвалось у вице-короля. - Значит, вы утверждаете, что Энекин Скайуокер жив. Откуда нам знать, что вы говорите правду?

«Неужели он жив?» - мысль, которая не дает покоя. - «Если бы она знала, что Энекин - не мертв, что бы было? Если бы я не убеждал ее своими доказательствами. Возможно, она была бы сейчас жива. Со временем бы чувства остыли, и она бы пришла в норму. Я виноват больше, чем считал».

- Милорд, - обратилась к Вейдеру Мон, - это правда, ответьте?

- Правда.

Мотма смотрела не него.

- Я верю вам. Но... как же так. О нем ничего не было слышно. Видимо, он не хотел. Потом еще и джедаи оказались вне закона. Да, он мог не афишировать того, что остался в живых, сменить имя...

«Что сказать - умная женщина», - признал Вейдер. - «Так она сама сейчас придет к нужному выводу».

Но не получилось. Ее рассуждения перебил Бейл:

- Ага, не афишировать. Если о нем знает главный Палач и Гонитель джедаев - это ты называешь не афишировать?

Мон вздрогнула.

Что-то не складывалось. Ей не хватало отстраненности стороннего наблюдателя, чтобы сложить все факты воедино.

- Скажите, Милорд, вам дети Амидалы и Энекина нужны из-за способностей? - спросила она.

«Вы приписываете мне мотивы противоположной стороны», - мысленно отозвался Вейдер.

- Простите, - вслух сказала она.

«Вам не за что извиняться. Вы не знаете одного факта, оттого делаете такой вывод. Но этот вывод имеет место к врагам Энекина. Я ему не враг».

Этот ответ еще больше удивил Мон.

- Значит, вы Лею и Люка доставите к отцу? - наивно спросила Мон.

«Мон сошла с ума? С кем она разговаривает? Ей же никто не отвечает».

«Скорее отца к ним», - пошутил Вейдер.

- Я не понимаю, - решительно произнес Органа, чтобы вовлечь в разговор Вейдера, так как Мотма его стала пугать,- какое дело Лорду Вейдеру до этих детей. Это не ситхское дело. Если дело не в том, что они неучтенные форсъюзеры...

- И не в том, что у вас на планете скрывается один джедай, который может их обучить? - иронично отозвался Главком.

«Ситх! Я и забыл, что Кеноби был джедаем!!!»

- Этот джедай уже двадцать лет как живет отшельником и никак не мешает Империи...

- Никак? А упражнениями в летосчислении?

«Дался ему этот подсчет возраста!» - с досадой подумал Бейл, а вслух произнес:

- В чем вы нас обвиняете? В краже детей? Но их мать сама отказалась от них, ради их блага...

- Трудно представить себе благо, если ребенок растет на Татуине, - вмешалась Мон. - И я не могу себе представить, как можно добровольно отказаться от своих детей.

- Откуда вы знаете про Татуин? - Бейл подозрительно посмотрел на нее. - Ваш новый союзник рассказал вам о...

- Нет. Я разговаривала с Люком. И заинтересовалась им. Навела справки про планету. Жуткая дыра. Вы, видать, очень ненавидели Энекина, Бейл. Мальчик бы вам напоминал его. А вот девочка...

- Мальчика забрал Кеноби! - возмутился Бейл.

- Но ты, Бейл, ты разве спорил с ним? Ответь? Тебе было безразлично.

«А ведь она права», - неприятная мысль, но король отогнал ее от себя, в такую бездну собственной души заглядывать ему не хотелось. Неприятно осознавать, что все твои благие поступки продиктованы совсем неблаговидными мотивами.

- Амидала сама согласилась, - вспомнил он, и его сразу немного отпустило.

- Сама? - очень странным тоном переспросила Мотма.

- Да, - как приятно говорить правду, - сразу после родов.

Мон вздрогнула еще раз.

Ох уж эти мужчины!

- Бейл, - с сожалением проговорила она. - Женщина несколько дней после такого стресса - не в себе. Это известный факт. Наверное, потом Амидала раскаивалась в своем поступке.

Органа побледнел.

«Так вот какая вина ее мучила. Так в здравом уме она бы не отказалась от них? Может, Мон права, и все дело было в том, что мальчишка бы напоминал мне того, кого хотелось забыть, хотелось, чтобы и она его забыла. Вина... теперь я понимаю, что испытывала она. От этого чувства мне не избавиться. Но что могут исправить мои сожаления? Кому помочь? Всю жизнь я ждал. Не жил, а ждал. А теперь? Что мне остается? Женщина, которую я любил и до сих пор люблю, мертва уже более десяти лет, я сам убил ее своей опекой. Кто знает, если бы я дал ей свободу, все могло бы быть по-другому. У меня был друг, и вот теперь не стало и его. И тоже по моей вине. Это судьба. Военные вечно на моем пути: сначала джедай, теперь его враг. Первого любили, а второго - уважают. Даже если не больше. Мон практически безотрывно глядит на ситха прямо таки с восхищением, раздражающим меня восхищением. И обращает свое внимание на меня, чтобы только встать на его сторону. Неужели - это ревность?

Столько лет рядом привычная Мон, а теперь?

Ценишь то, что теряешь?»

Кос Палпатин вошел в кают-компанию «Девастатора», как раз когда Люк проигрывал Хану седьмую партию в сабакк. Хорошо хоть играли они не на деньги. Возгласы: «Сид!» и «Ваше Величество?!» прозвучали одновременно. В следующий момент Люк и Лея так же дружно переглянулись, а Хан выпустил из рук колоду. Яркие картинки рассыпались по полу.

- И тот, и другой, - проговорил Палпатин, рассматривая упавшую колоду. - Похоже, у моих ног лежит полный сабакк. Вот ведь превратности фортуны.

- До сих пор не могу поверить, что вы - Император, - Скайуокер удивленно оглядел человека, которого до недавних пор знал, как Сида. - Я сразу узнал вас на снимке из ГолоНета, и даже удивился, как все эти военные могли быть так слепы. Но, ваши манеры, поведение... признаться, я представлял Его Величество несколько по-иному. Ну, более манерным, что ли.

- С другими - я и буду другим, мой мальчик. Отчасти, это вопрос уместности, отчасти - желания.

- В смысле, кто-то располагает к откровенности, а кто-то - нет? - Люк поражался своей наглости, а еще больше - тому, что Властелин ее терпит. Веселье власть имущих может дорого обойтись - любой ребенок с Татуина, планеты песка и гангстеров, знал это с пеленок. Но, почему-то продолжал дерзить, как будто желая определить границы дозволенного. Естественно, юноша не думал об этом так внятно - он вообще не думал, действуя под влиянием порыва. Пока это проходило - вполне возможно, что «порывы» были продиктованы Великой Силой.

«Однако, кроме Силы необходим еще и ум», - с досадой подумал вошедший в комнату Линнард: «Мальчик потенциально умен, но неопытен и недальновиден. Иначе поостерегся бы от таких разговоров - особенно сейчас, когда Наш Повелитель сбросил хоть одну из своих масок. Пусть и придуманную специально для Скайуокера».

- И это тоже, - спокойно согласился Палпатин. - Плюс - в твоем окружении, наверняка, были люди, с которыми ты общаться не любил, а, если общался - делал это строго по протоколу. Формальная вежливость - и минимум чувств. А были и другие, - он выразительно обвел глазами пеструю компанию в кают-компании. - Неужели ты считаешь, что мне чуждо столь человеческое качество?

- Если послушать официальную версию, - вмешался Соло, выручая Люка, - то вы - не человек, а, как минимум, полубог.

- Я всего лишь старый ситх, достаточно умный, чтобы не делить эту истину со всеми подряд. Да вы и сами, Хан, знаете, как называют вас в имперском досье? Вижу, что знаете. Кстати, заслуженно называют - разве нет?.. А Люк - зовет вас «героем». Наверное, тоже заслуженно, но это не перечеркивает первой истины. Как вы объясните такой дуализм? - Дарт Сидиус оглядел сконфуженного Соло и заключил: - Наверное, дешевый сарказм здесь не поможет, - и, без перехода, снова обратился к Скайуокеру: - Не красней, мой мальчик. В этом нет ничего позорного. Просто ты слишком юн, а окружающие - слишком опытны в интригах. Но это поправимо. К тому же, видеть в людях хорошее - слишком редкий дар для современного мира.

- Потому, что это плохо?

- Потому, что это быстро проходит, - ответил ситх. - Думаю, твоему другу такой отзыв очень польстил, и сомневаюсь, что мои слова открыли ему какую-то тайну. Что же до вашей обоюдной ревности к присутствующей здесь даме, - она абсолютно беспочвенна. Кстати, это - именно то, о чем я хотел поговорить.

- Император покинул Корускант, чтобы говорить о наших чувствах? - недоверчиво воскликнула Лея, за удивлением не заметив, как прилюдно призналась в их наличии.

Палпатин улыбнулся.

«Мир меняется, но людская природа остается неизменной. Любовь - величайшее благо и источник невыносимых страданий. Давно ли я, спрятавшись за привычной маской, внимательно наблюдал за историей их родителей? Факты говорят, что да, а мне временами кажется, это было вчера. Когда прошлое становиться живее настоящего, это - верный признак возраста. Эх, старость, проклятая старость. Порой мудрость запрашивает за обладание собой слишком большую цену. Ты понимаешь, что многое потерял, но все равно не властен над временем. Прошло двадцать лет - и передо мной стоят уже не двое, а трое людей со схожими проблемами. Сомнительно, что мои откровения облегчат их жизнь, но им придется примерить эту ношу. Надеюсь, что они все же из тех, кто гнется, а не ломается».

- Я приехал сюда для рассказа о вашей семье, и обсуждения того, что вы натворили.

- Я знал, что нам еще припомнят Энекина Скайуокера, но никак не предполагал, что эту сомнительную честь возьмет на себя Император, - Соло боялся, и страх скверно сказывался на манерах. Будучи старше и опытнее своих компаньонов, кореллианец лучше представлял себе имперские порядки. И то, что сам Галактический Властелин прилетел сюда, грубо нарушив регламент и десяток сверхсекретных правил от СИБ, казалось ему очень скверным симптомом.

- Ну, вам-то мне припоминать особо нечего. Должен признать, капитан, что ваше поведение в ситуации выглядело... почти безупречным, - острый взгляд исподлобья: - чего не скажешь о других, - и, обращаясь непосредственно к близнецам: - Судя по цвету ваших лиц и ушей, Линнард уже «устроил разбор полетов». Примерно представляю, что он тут говорил... но, думаю, врач был непозволительно мягок, - теперь Палпатин уже не улыбался. - Перед тем, как придти сюда, я ознакомился с записями системы безопасности. Люк, докажи мне, что ты не такой дурак, чтобы лезть в ГолоНет, в то время, как у тебя на экране висят файлы СИБ с надписью «Секретно» огромным шрифтом для близоруких?

Если раньше юноша был розовым от смущения, то теперь он покраснел до корней волос. Иного ответа не требовалось. Его Величество тяжело вздохнул - и уселся в кресло.

- Ну, и что мне прикажите с вами делать?

- Они не такие глупцы, чтобы вам ПРИКАЗЫВАТЬ, - вмешался доселе молчавший Линнард. Император перевел на него задумчивый взгляд:

- В этом постулате я более чем сомневаюсь, - и, снова обращаясь к молодым людям: - вы, вероятно, понимаете, что даже одного проступка из длинного списка ваших деяний вполне достаточно для Кесселя.

- Неужели вы отправите на рудники сына Вейдера? - поинтересовался Хан Соло.

Возникла неловкая пауза. Император молчал, позволяя Соло лично отдуваться за свои слова.

«Уже второй раз», - отметил Линнард. - «Сколько раундов потребуется, чтобы контрабандист вспомнил о протоколе? И хватит ли у Владыки терпения этого дождаться? Главное, не перейти из категории «еще забавен» в графу «уже надоел».

«Соло, Соло, ты же сознаешь, что Император Галактики - не друг для словесных пикировок. И - даже не враг в обычном значении. «Полубог», - заявил ты. Может, и человек, но с почти божественным могуществом. Только гений мог заставить эту Галактику крутиться, как шестеренки в сложном механизме. Он - олицетворение Империи, и я бы поостерегся с ним играть. И в императорские, и в свои собственные игры. Стихия не бывает добра, - для этого у нее слишком большая мощь. Пойми это - и, возможно, уцелеешь».

Врач желал троице только добра - и с тревогой следил за ситуацией. Обстановка накалялось, хотя внешне все пока выглядело очень «в рамках». Опасность. Страх. Удивление. Сумасшедший коктейль с непредсказуемым действием. А ведь главное пока впереди.

- Значит вы, капитан, полагаете, что ЛИЧНЫЕ соображения помешают мне думать об ИМПЕРИИ? Как бы я не относился к Милорду... неприкасаемых в моем государстве нет, - и он, в отличие от ряда глупцов, хорошо это знает. Ну, да ладно - отложим разговор про похождения ваших друзей на «Девастаторе»... и поговорим о ваших. Раз уж вызвались добровольцем, - Палпатин чуть повернулся вместе с креслом, ровно настолько, чтобы зафиксировать на кореллианце пристальный взгляд. И продолжил:

- Предположим - только предположим, что я несказанно подобрел и отпустил вас вместе с вуки и «Соколом», совершенно забыв про испорченные нервы и имущество. И что дальше?

- В смысле?

- Что вы собираетесь делать в будущем?

- Я уже много лет ни от кого не завишу. Работаю - и делаю свою работу хорошо. Не понимаю, почему...

- Не понимаете? Я объясню. Под "работой" вы, видимо, подразумеваете контрабанду? Рискованно, но романтично... правда, принцесса? - девушка снова покраснела, а Властелин понимающе улыбнулся. - Ну, да ладно. В моем возрасте больше пристало думать о практичности... как у вас с практичностью, капитан?

- Не жалуюсь.

- Очень рад. А теперь скажите мне, Хан Соло, кто из криминальных дельцов доверит свой товар пилоту, заполучившему во враги директора СИБ?

- Неужели директор столь злопамятен, чтобы лично преследовать какого-то контрабандиста? Из-за провала рядовой операции? - усомнился Соло.

- Рядовая операция с участием Главкома и Императора? Я был лучшего мнения о ваших способностях, капитан. Или - вы притворяетесь? Окажу вам бесплатную услугу и с удовольствием расскажу, какой камень завис над вашей головой. Директор СИБ, без сомнения, достаточно злопамятна, чтобы помнить, как вы воспользовались ее допуском для воровства информации. Как связали ее ремнем безопасности на «Соколе». Как рисковали ее жизнью, ввязываясь в космическое сражение.

- Она - Директор СИБ? - недоверчиво воскликнула Лея, но Палпатин словно не услышал, сверля побледневшего кореллианца желтым взглядом:

- А еще НОВЫЙ Директор СИБ ни за что не простит вам того, что вы явились пусть косвенной, но все же причиной гибели старого. Так что вам лучше держаться в рамках закона и не давать ей поводов для ареста. Думаю, у вас хватит фантазии вообразить, ЧТО она сделает с вами, капитан Соло, если попадетесь, - с этими словами Палпатин наконец-то откинулся на спинку кресла, и, отведя взгляд от Соло, внимательно посмотрел на всю компанию, застывшую в живописных позах. На лице Леи наконец-то появился страх, - ага, зацепило! Люк переводил удивленный взгляд с Хана на Сида, и, казалось, ничего не понимал. Ну да, новые «друзья» настолько увлеклись разоблачением семейных тайн, что, похоже, забыли рассказать ему о корускантских приключениях. А зря! Впрочем, этот пробел мы восполним, дайте лишь время. Соло так побледнел, что вполне сошел бы за покойника, но хуже всех выглядел Линнард. Видимо, потому, что он - единственный, знал о семейной связи Айзенн и бывшего Директора. И, судя по лицу, уже догадался об остальном.

- Я же говорил: в МОЕЙ Империи неприкасаемых нет, - повторил Император, на сей раз - глядя прямо на доктора. Тот пошатнулся:

- Вы ПРИКАЗАЛИ ей убить родного отца?

- Я предложил ей пряник и кнут. Она выбрала. Пусть это не было убийством в буквальном смысле, такое клеймо не смывается, - Палпатин задумчиво забарабанил пальцами по обивке кресла: - Да, кстати, о клеймах: полчаса назад Корускант принял интересную передачу с Альдераана. Успели ознакомиться?

- Нет, - настороженно отозвалась Лея. - Что там было?

- О-о-о! Вы многое пропустили! Его светлость альдераанский вице-король недрогнувшей рукой указывал своему «другу» Вейдеру мишени для орбитальной бомбардировки, - по гениальному плану Мон Мотмы, сенатора от Чандрилы. Горело очень хорошо, почти как в истории с джедаями. Конечно, под комментарии типа: «Военные и сенаторы едины», «раскол Империи - пропагандистская фигня», «Альянс террористов уничтожен», «ура!» - ну, и прочая патетика.

- Это чудовищно! - Лея воинственно шагнула вперед к терпеливо улыбающемуся Палпатину: - Вы!!! Как вы заставили моего отца...

- Если вы о своем ПРИЕМНОМ родителе, то на сей счет надо поинтересоваться у Вейдера, - «впрочем, и насчет настоящего - это тоже к нему», - Император улыбнулся лишь ему понятной иронии во фразе и продолжил с издевательским сожалением, - вы еще удивитесь, насколько гибкими становятся люди, рискующие не только своей шкурой. Пара миллионов «случайных жертв» очень развивает дипломатичность и стимулирует пацифизм. Ах, я забыл! Вы же у нас противница компромиссов. Любим правду, добываем ее любыми способами, а потом говорим о ней, плюя на последствия. Вы бы и Альдераан ради нее взорвали?

- Вы совмещаете несовместимое, - тону принцессы несколько не хватало решимости. - Альдераан - за тайну одного человека?

- За тайну МОЕГО УЧЕНИКА! - Палпатин ядовито усмехнулся: - В Империи тысячи миров - и только один Лорд Вейдер. Едва ли вы усомнитесь в моих приоритетах. В других обстоятельствах я, не раздумывая, отдал бы вас СИБ - именно из-за Энекина Скайуокера. За то, что вы осмелились влезть в частную жизнь второго лица Империи, и растрепать о его тайне всему свету, наведя на след ищеек покрупнее, - и, не давая пораженной принцессе ответить, добавил: - Но - перестану пугать: к счастью, Бейл Органа - не ваших кровей, а посему планета осталась целой и сравнительно невредимой. Жаль только, что «Экзекъютор» временно недоступен: бомбардировки создали возмущения, мешающие связи. Ну, пусть Милорд немного повеселится без наших новостей. Думаю, происходящее здесь его удивит, не сказав больше, - глаза Властелина опасно сузились, а в голосе неожиданно зазвучал лед: - Признаюсь, сам факт разглашения данных сведений задел МЕНЯ куда больше, чем Вейдера. Так что дело не только в Люке, принцесса! Мы об этом еще поговорим, - Лея невольно вздрогнула от того, как зловеще прозвучало это банальное обещание. А Император продолжил: - Или вы столь наивны, что думаете, после вашего побега эту информацию никто не смотрел? Заверяю вас, СИБ наверняка даже забытую вами шпильку проверило на предмет следящих устройств. М-да... именно из-за вашей дурости и праздного любопытства все, носящие фамилию «Скайуокер», попали под удар.... ну, об этом чуть позже, - и, резко меняя тему: - Возвращаясь к Айзенн Исард, всем нам приходится выбирать, какую из игр предпочесть. Она тоже выбрала, - Палпатин неожиданно засмеялся, и от этого звука без всякого следа веселья вздрогнули все, включая Люка: - вина почти столь же универсальное чувство, как любовь, а палач не всегда тот, кто спускает курок. Если вы прослеживаете аналогию. Для тугодумов поясню: фактически, это она убила отца, тогда, когда позволила некой троице глупцов уйти от заслуженного возмездия, позволила по моему приказу. Да-да, не делайте удивленные лица, господа. Эту игру начал не я, но с определенного момента правила изменились. Вы оказались не в том месте, не в то время. Или как раз в нужное и в том? Учитывая, что вы еще живы, - Император покачал головой, как бы удивляясь данному факту, и продолжил: - вы были хорошей наживкой для Директора, здесь у меня претензий нет. Весь вопрос в том, что вы, господа, выберете теперь. Даже прошлые заслуги аннулируются, если субъект угрожает безопасности государства. Хотя в политике, как и в жизни - плюсы часто уравновешиваются минусами. Бейл Органа выбрал - и остался с Альдерааном, но без... чего-то важного. Айзенн выбрала - и стала Директором СИБ... и сиротой. Настоящей, а не мнимой, в отличие от Люка и, - Палпатин взял паузу, прежде чем сказать, - его сестры.

- Скажите, Милорд, как долго я еще буду находиться у вас в гостях? Аудиенция закончена? Пауза слишком затянулась. Или вы прикажите меня арестовать? Имею я право узнать, какое наказание для меня приготовил Палач Императора?

- Ни один Палач не сравниться с вашей совестью, - спокойно отозвался Вейдер. - Вы свободны, король.

Бейл Органа решил атаковать противника:

- А ваша совесть, если она бывает у ситхов, не подсказывает, что вы вмешиваетесь не в свое дело?

- Нет.

- Что до этих детей Лорду Вейдеру? Вы все время уклоняетесь от ответа!

- Лорду Вейдеру дела до этих детей, может, и нет, - очень медленно проговорил ситх, - А вот Энекину Скайуокеру, - он выдержал паузу, - очень даже есть.

Мон вздрогнула.

- Милорд, что вы этим хотите сказать? - спросила она, уже догадываясь.

«Это же так очевидно!»

- Нет. Нет. Нет, - понял вдруг Бейл. - Это не может быть правдой.

- Почему же нет? С удовольствием выслушаю вашу версию...

- Я читал заключение о вашей смерти. Прошло два года, как вы пропали.

- Я был между жизнью и смертью. Эти два года.

- Энекин Скайуокер и Дарт Вейдер - один и тот же человек? - Мон все еще не верила.

- Один человек! Как же я сразу не догадался! - и Бейл начал смеяться.

Обычная истерика - нервная система короля не выдержала.

Но на него никто уже не обращал внимания. Мон смотрела только на Вейдера.

А Вейдер?

Разобрать, куда смотрел Милорд и о чем думал, - не было возможности.

Непроницаемая маска привыкла все скрывать. Скрыла и на сей раз.

ГЛАВА 31. ПО КОЛОДАМ ЛЕТ

- Сердцем я поверила, что вы - Энекин. Но умом... вероятно, если бы вы сняли маску...

- В принципе, это возможно... но вряд ли вам что-то докажет. Я сильно изменился... а в прошлом мы были знакомы не слишком хорошо.

- Мы и сейчас знаем друг друга лишь как противников. Слабые места. Привычные отговорки. Предпочитаемый стиль словесного фехтования. Простите, Милорд, но сейчас вы для меня - не совсем человек. Не в смысле внешности... просто мы мало общались по-человечески. Больше ругались и интриговали.

- Однако внешность вас тоже интересует. Знаете, почему я ношу эту маску?

- Вы... пострадали в сражении?

- Меня почти убил бывший друг. Почти... и от этих событий остались не только внешние шрамы.

- И теперь вы боитесь кому-то доверять?

- Боюсь? Мне сложно сочетать с собой такую характеристику.

- Страх не всегда подразумевает бегство. Иногда он заставляет атаковать...

- Теперь буду знать, почему вы так язвительны, а Бейл наговорил мне гадостей.

- Уходите от темы.

- Знаю... и, частично, вы правы. Мне, действительно, сложно «раскрыться» - в прямом и переносном смысле.

- А в каком сложнее?

- Окольная дорога, чтобы узнать, сильно ли я изуродован? И не появится ли у вас тошнота при одном взгляде на «союзничка»?

- Зачем же вы... а, впрочем, плевать! Ответите на вопрос?

- Интересная вы дама, сенатор Мон. Пожалуй, мне бы тоже хотелось узнать, каковы вы под маской, будь я на вашем месте, а вы на моем... так что отвечу. Вначале хорошего было мало... но, когда я видел собственное лицо в последний раз, результат казался... почти удовлетворительным. Линнард хорошо поработал.

- Рада это слышать.

- Предпочитаете, чтобы я все же выглядел, как человек?

- Я приняла бы вас в любом виде. Внешность важна... но не настолько. Для меня, по крайней мере. Однако я рада. Рада, что у меня не будет искушения вас... пожалеть.

Зачем он это делает? Мысль, преследовавшая Дарта Вейдера все это время. Тогда, когда они молча - с ощущением какой-то сопричастности, общей тайны шли по коридору. Тогда, когда он посторонился второй раз в жизни, пропуская в медитационную камеру другого... другую... ту же, что и в прошлый раз. Зачем он это делает? Не ради политики - эти сказки можно смело оставить за дверью. Политика подразумевает дистанцию. Работа - тоже. Нет ничего хуже, чем смешивать работу и личную жизнь... что?!!!

Вот как вы запели, Милорд. Значит, личная жизнь. У человека, который столько лет отрицал наличие у себя не только частной жизни, но и вообще - жизни за порогом работы. И даже чувств. Романтика... тьфу! Похоже, Палпатин снова был прав... а ты - снова выглядишь дураком.

«И с каких это пор тебя это волнует?», - противный внутренний голосок. Еще несколько дней назад ты, снисходительно улыбаясь, убеждал Линнарда, что тебе совершенно плевать на здоровье и внешность. Главное, чтоб в обмороки на мостике не падать, а остальное - детали. Броня скроет все: и шрамы, и мысли, и чувства. Да, говорил. А теперь втайне надеешься, что врач хорошо сделал свою работу. Признайся, ведь ты боишься. Боишься жалости вместо... чего? Любви? Ну, так далеко заходить мы и не планировали.

А кто может планировать чувства?

«Посмотри: в твоей речи уже появилось мы... откуда это?» - снова этот язвительный голосок... наверное, от здравого смысла. - «Сильно у тебя в прошлый раз... запланировалось, а, плановик-затейник?»

Тряхнуть головой, отгоняя сомнения. Отогнались они, как же...

А все-таки? Какой реакции ты ждешь от этой женщины - вчерашнего врага? Да хоть потенциального соратника и лучшего друга, - сие совершенно не повод пускать ее в душу!

«Трус».

«Все люди боятся. Они боятся боли, тюрьмы, рабства, пыток и смерти. Они боятся потерять свою жизнь. А я? Похоже, я боюсь признаться, что все еще жив. Назло судьбе, назло этому жестокому миру, забывшему о сочувствии».

«Вот сочувствия-то ты и пугаешься больше всего. Ведь это слово значит - разделить свои чувства с кем-то посторонним. Не с Императором, который читает тебя своим опытом и Силой, в этом нет твоей заслуги. Не с Линнардом, который знает о тебе слишком много в силу профессии, за это ты его почти ненавидишь. С незнакомкой. С врагом. С женщиной».

«...у меня не будет искушения... вас пожалеть»...

Говорят, жалость - один из вернейших путей к сердцу женщины.

«А с каких это пор тебе нужно ее сердце?»

Они любят сирых, убогих и обиженных. Любят жалеть, - но не смотрят на них, как на равных.

«А ты ищешь иную любовь?»

«Боюсь, что, примирившись с маской, она все же отстранится от человека под ней».

«Ее мнение столько для тебя значит?».

«Мы оба - два моллюска в глухих раковинах, просто ее раковина невидима, а моя - имеет вещественное обозначение. Броня. Доспехи. Сколько раз Линнард спрашивал, зачем тебе этот маскарад. А, бесстрашный Лорд ситхов? Что ты теперь скажешь своему доктору - и своему Императору?»

«Только то, что я хочу попробовать. Пусть это не по-джедайски, пусть меня снова заденет чужое мнение - пусть. Все равно - хочу. Потому что это - жизнь. Эмоции, чувства, вкус, запахи и всё прочее, в чем ты себе сознательно отказывал много лет».

«Возможно, я ошибаюсь...»

Привычно опуститься в кресло, отрезая себе пути к отступлению. Мягкое жужжание механизмов - здесь все исправно и практически бесшумно. Дроид снимает шлем и передает владельцу. Блестящие захваты на черном металле. Привычно задержать дыхание, наблюдая, как черная маска скользит вверх, к потолку. Встать и повернуться к замершей за спинкой кресла женщине... сделать первый вдох, увидев свое отражение в ее глазах.

Она так ждала этого момента, - и все же его пропустила. Видимо, не выдержала, отвела глаза, когда между черной броней и черным же шлемом появился белый кусочек кожи.

Страшно - сама хотела. Сама напросилась - и все же страшно. Как будто прикасаешься к истории, ведь Лорд Вейдер - это человек в маске. Увидеть просто человека на месте легенды. Он поворачивается к ней, держа черный шлем в руках. Удивительно тихо... ах да, респиратор тоже не нужен. Еще одна деталь пугающего, но привычного облика отброшена, чтобы уступить место... чему?

Самый большой искус - и, одновременно, самый тяжелый удар - буквальное исполнение желаний. Не зря волшебные существа детских сказок у взрослых испокон веков слыли недобрыми... они, взрослые, просто не понимают, чего хотят. Дети честнее... мужчина делает шаг вперед, - на деле - крохотный, но кажущийся гигантским в ограниченном пространстве камеры. Сейчас она может рассмотреть его лицо, - но лишь на секунду скользит по нему взглядом: черный шлем в руках притягивает, как магнит. Мон протягивает руку и почти дотрагивается до знаменитой на всю Галактику личины... думала ли она когда-нибудь, что посмеет?.. Мотма испуганно отдергивает ладонь: на секунду возникает ощущение, что Вейдер обезглавлен. Но на деле нет - он рядом, живой и с головой на плечах.

Шлем.

Это свобода.

Никто не видит твоих глаз. Огня в них.

Никто не знает - плачешь ты или смеешься. Вокодер безэмоционален, и ты можешь установить темп и громкость сам: когда хочется тишины - стать громогласным, чтобы никто не узнал.

Свобода.

- Нет, - ответил Вейдер. - есть эмпаты, есть алиены, есть одаренные и им не обязательно видеть глаза, лицо. Они все и так понимают.

Первое открытие: голос. Она слышит живой голос. Его. Настоящий. Приглушенный, бархатный. Странно, мысленный голос совпадал с тем, что звучал вслух. Возможно, просто потому что, она не слышала этот?

Наконец-то решиться поднять глаза и заглянуть в лицо. Бледное. Бледнее стен, словно высеченное из мрамора. Настолько белое, что серый лед глаз кажется почти черным.

- Энекин, - она, глядя на него, произнесла это имя вслух - как бы примеряя. Удивленно. Изумленно. Недоверчиво. Раньше она затруднялась сочетать Лорда Вейдера с Энекином Скайуокером - даже после его собственных слов. Сейчас эта задача стала одновременно и проще, и сложнее.

Энекин - казалось, это лицо давно стерлось из памяти. Они не были близки... фактически - даже не были непосредственно знакомы. Мон думала, что забыла его давно и очень прочно... ан, нет. Мы вообще ничего не забываем, просто складываем информацию в тайники памяти, откладываем до срока. А потом, - бац! - вспоминаем, часто не к месту и не ко времени. Вот и сейчас - она глянула на это бледное лицо, и перед мысленным взором возник тот, другой образ двадцатилетней давности. Совсем иной. Непохожий. И все же - он.

Энекин. Насколько она помнит - герой Клонических войн был вечно загорелым. То ли миссии проходили у него в тех местах, где нещадно палило солнце, то ли он следовал общей моде. Последнему бы Мотма не удивилась: джедаи в плане внешности слыли большими оригиналами. И были ими на сто процентов - хоть и позиционировали себя как отшельников. Взять хотя бы их прически! И Энекин не выпадал из общего ряда: со светлыми вьющимися с волосами до плеч, так гармонировавшими с голубизной глаз и белозубой улыбкой. «Хорошие стилисты», - сказала бы она теперь. «Симпатичный парнишка», - думала тогда. Он всегда умел себя преподнести, - и, может, попадал на первые страницы новостей чаще других еще и поэтому. Люди любят героев, обожают удачливых воинов и особенно победителей. Но для рейтингов лучше, чтобы герой был фотогеничным и с харизмой. Скайуокер отвечал этим требованиям. Он был вполне симпатичным, но казался красавцем, когда улыбался. А улыбался он так часто, искреннее и заразительно, что у зрителей теплело на душе. В те дни у людей было мало поводов для радости, и Энекин был одним из них. За это его любили, причем любили все - и репортеры, и простые люди. Так, по их мнению, и должен выглядеть настоящий герой: высокий рост, подтянутая спортивная фигура, широкие плечи... но обязательны - скромный взгляд, широкая улыбка, и милое лицо в ореоле золотых кудрей. Совершенно неизвестно, из какого тысячелетия был выкопан этот образ, но понравился всем. Даже, как ни странно, алиенам, у которых должны были быть свои мифы и свои герои.

Может, поэтому тогда она не особо следила за его подвигами? Шумиха была изрядная, а она не любила популистов. Кроме Амидалы... да и то, ее дикая кратковременная слава существенно замедлила их сближение. Она предвзято отнеслась к Падме, и не сразу они стали подругами. Да... в молодости часто судишь о золоте по его лоску: раз так блестит, значит, дешевка. А - не всегда. Отнюдь не всегда.

Этот человек уже не блистает солнечной улыбкой. С него станется скорее поглотить свет, чем отразить или, тем более, засиять. Глаза задумчиво скользили по этому чужому-знакомому лицу, отмечая и сравнивая. Несомненно, было что-то общее у этого незнакомца и того юноши. Но если последний привлекал молодостью и фотогеничностью, более подходящей актеру, чем пилоту и воину, (а уж тем более отшельнику-монаху!), то первый явно не собирался всем нравиться. Поправка: вообще нравиться.

Резкие черты лица, без намека на мягкость. Само лицо кажется слегка угловатым из-за выступающих скул. Вертикальная морщинка между бровей - Милорд часто хмурится. А вот характерных следов, остающихся от смеха - нет. Веселиться нам некогда. Морщин на лице Вейдера вообще очень мало, а черты лица выглядят слишком правильными. Для наметанного глаза - явный признак хирургической коррекции. Для природных форм характерна асимметрия, а с этого лица ее убрали вместе со шрамами и смешливыми ямочками на щеках. Само лицо выглядит скорее худым - мало спим, много работаем.

Короткий ежик волос. Короче только у новобранцев в Армии.

Мрачновато. Но для Темного Лорда - в самый раз.

Мысли скользят, и Мон не замечает, что проговаривает вслух, а что нет.

- Энекин... я не смогу так называть вас. Даже не знаю почему. Я верю. Теперь окончательно верю. Но говорить вам: Энекин: какой-то блок. Прямо ступор какой-то находит. Или это с непривычки?

- Я рад, что не можете.

Снова живой голос. Наполненный разнообразными оттенками. Непривычно.

- Рады?

- Это имя - много значило для меня раньше.

- Понимаю... вам неприятно ваше прошлое?

- В нем действительно много неприятного. Но не в этом дело. Я просто ощущаю его скорее как чью-то историю, а не свою.

«Вот так раз! Значит, этот диссонанс мне не кажется? Он есть?»

- Неужели Энекин вам чужд? - почти утверждение, без удивления в голосе. Конечно, она заметила. Неожиданно становится очень легко, как будто невидимая, но ощущаемая преграда внезапно исчезла, растворилась фантомом, не оставив и памяти.

- И да, и нет. Должно быть, это смешно - отрицать собственную личность. Но я - не Энекин. Тот человек мне знаком, иногда даже близок, но я им уже не являюсь. Давно.

- Не понимаю, - произнесла: испугалась. Как неуклюжи слова. Но - есть же еще и мысли:

«Понимаю, но - объясни».

Тень улыбки вместо ответа. Форсъюзер. Отличающийся - но не чужой. Пугающий - но притягивающий к себе как магнит. Почти незнакомый - но успевший стать близким. Человек, который понимает ВСЁ - даже то, что не понимает она. И главное - принимает это без осуждения. Печали, радости, страхи, тревоги, ценности, убеждения - все то, что составляет понятие «Я», неотделимое от твоей природы, как кожа от тела. Ведь мы такие, как есть. К чему гонятся за миражами, когда правда - вот здесь, рядом.

- Энекин: мне не близки его метания, его переживания. Я их помню, но не разделяю. Даже - не всегда понимаю. Точно так же я могу помнить и чужую историю. Прочитав досье, книгу, посмотрев фильм, наконец.

- Не понимаете? Но как такое может быть?

- Хм, наверное, неправильный термин. Просто мне чужда подобная логика. Все страхи того: юноши кажутся мне смешными, а цели - эфемерными. Я бы вел себя иначе на его месте.

- Абсурд. Вы и были на его месте.

- Но тогда я был им, а не собой. Окажись я, нынешний, вобравший весь опыт прошлого, в тех ситуациях - всё было бы иначе.

- Вам только кажется.

- Нет. Ведь, человек пять минут назад - уже не тот, что сейчас. Мон Мотма, которая оказалась на Тантиве, и которая сейчас находится здесь - уже не один и тот же человек. Хотя внешне... это только кажется, что все неизменно, но на деле это не так. Вот ответьте сами: вы, сейчас, повторили бы свои поступки?

- Если бы мне оставили память? - и в ответ на утвердительный кивок, - Что-то, возможно, - да, а что-то и категорично - нет.

- А если взять десятилетия?

- Теперь я понимаю. Но мне бы хотелось, чтобы вам от Энекина осталось что-нибудь.

- Что-нибудь - это что?

- Обязательность. Надежность.

Сказать «надежность», а подумать: «внимательность, забота».

- Это все останется от Вейдера.

Ответ на ее мысли? Слова? Желания?

Арест дал мне меня. Уединения со своими мыслями.

Я шла по инерции много лет. Спала и проснулась только перед смертью. Во всяком случае, я думала, что рано или поздно меня казнят.

Я думала и вспоминала. И мне действительно не хотелось бежать. Я была мертва, а, ожив, долго не могла понять, что со мной. Что не так.

Я бы понимала бы еще сколь угодно долго.

Но тот день переломил все.

Забота.

Мне хотелось найти что-то положительное в тебе. И я нашла. Ты перевербовал меня просто фактом своей просьбы.

Я отвыкла быть одна. Отвыкла от своей самодостаточности. Мне нужно видеть тебя рядом. Слышать голос. Я не знаю, смогу ли остаться надолго без тебя.

Когда рядом нет тебя - нет и меня. Мне все равно: что я, где я. Хочу ли есть, ли спать.

А поняла я это, когда ты попросил меня выпить снотворное.

Не приказал. Попросил.

Даже если я узнаю, что тот молодой лейтенант ошибся, и ты на самом деле отдал приказ, а не просьбу.

Не важно.

Потому что, все произошло раньше. Много раньше. В начале моей политической жизни.

Тоненькая девочка с огненной копной волос. Я всегда была рыжей. Чужой для всех. А еще я всегда была умной. И когда я смотрелась в зеркало и вздыхала, что не похожа на очередную идеальную красавицу, модную либо у нас на Чандриле, либо на Корусканте, то кто-нибудь непременно подавал реплику: Зато ты умная.

Я никогда не была одна наедине с собой. Обычно рядом были люди. Охрана, помощники, секретари.

Зато ты умная.

Фраза, от которой сводило скулы и хотелось что-то сделать. Разбить зеркало, либо крикнуть, что хочу быть дурой.

А еще мне хотелось остаться наедине с собой. И когда это случалось - я была почти счастлива.

Я представляла себе тот идеал, того человека, которого смогу полюбить. Это была маленькая отдушина. Нерациональная и пустяковая, но порой она приводила меня в равновесие. Мой спокойный и рассудительный характер зависел от двух вещей: умения отвлекаться и мечтать.

Но голос рассудка, логичный до тошноты потом обычно наказывал меня, говоря, что такого человека не существует.

А сейчас тот же голос ехидно подначивает:

«Человека, может, и нет, зато вот ситх - очень даже существует!»

Да, ситх существует.

И если он скажет: «Ты умная», то в его голосе не будет сожаления или упрека. Первый раз около тебя человек, который может это признать, не ощущая себя неполноценным.

- Вейдер. Ваше имя. Давно ваше. Сколько же лет?

- Почти двадцать. Если не считать два безымянных года, когда я был вне жизни и смерти. Поэтому сейчас еще не так плохо.

- Хм. Как давно Милорд смотрелся в зеркало?

- Разве это важно?

- Вчера? Месяц назад? Или год?

- Как вы могли заметить, тут зеркал нет. А там где они есть - я отражаюсь в шлеме и маске. Потому как снять могу все это только здесь. Или на Корусканте у Линнарда.

- Подождите, - Мон сунулась в карман, и выяснила, у платья их нет в принципе. - Экран. У вас же здесь экран связи!

- И что?

- Активируйте его и затемните. И получите зеркало.

- Хорошая идея.

- Испытанный способ - смотреть на себя там, где можно увидеть отражение, когда под рукой нет ничего. Кусок транспарастила, пластика окна, даже зеркальная панель комлинка.

- Ни за что бы не придумал так использовать связь...

- Просто - вы не женщина.

Иронично поднятая бровь:

- Да, спасибо, я помню.

- Ну и как вам: нравится отражение?

- Мне нравятся отражения представителей другого пола. И подлинники.

- А серьезно?

- А стоит?

- Стоит!

- Встречный вопрос: а вам?

- Что мне?

- Не прикидывайтесь, что не понимаете. Вам - нравится?

Испуг. Попытка сохранить лицо. Чтобы никто не узнал. И мысль: «зачем?».

Зачем вся маскировка, попытка сохранить лицо - когда он форсъюзер. Когда он знал ответ до того, как задать вопрос.

- Значит, вам нравится, но вы хотите, чтобы я об этом не узнал. Скрытничаем? Забыли, что бесполезно?

То, что это не совсем бесполезно и что есть железобетонные методы некой Падме Амидалы Наберрие - распространяться не хотелось.

- Простите. Обычная реакция. Не знаю, отвыкну ли я от нее. Вряд ли.

Серый лед дрогнул и начал таять.

- За что вы извиняетесь? - тон серьезен, но в голосе теплота. От него, от холодного и ироничного ситха - неожиданно.

- Я должна была сразу честно сказать. И вот сейчас даже легче. Знайте, вид у вас намного лучше того, на который не смела надеяться, и на порядки расходится с тем, что ожидала, - Мон осознала, что сказала (или подумала, все-таки подумала?) больше, чем могла себе позволить, и решила обратить все в шутку: - На мой вкус, если бы смогли обходиться без всего этого, - она указала на шлем, - то разбили бы не одно женское сердце.

За иронией - попытка скрыть нечто важное. Тоже привычка, по сути. И остается только отвечать в тон:

- Благодарю. Предпочитаю душить. Намного, знаете ли, честней и гуманней. Чем разбивать сердца.

Ответить в тон:

- И почему я не замечала ваше чувство юмора?

- Потому, сенатор, что вы не задевали меня... Мой цветущий вид... труды Зейна Линнарда и всей имперской медицины. Пусть они вас не вводят в заблуждение.

Полушутка, полуправда. Игры. Поняла. Стала серьезней. Много серьезней.

Хватит играть? Уже хватит?

- Говорят, что у вас протезы, - спросить перехватившим горлом.

- Один.

- Где?

- Правая рука.

Мон дотронулась до темной перчатки, провела указательным пальцем. Легко. В одно касание. Перчатка, искусственная рука и легкое касание, но Темный Лорд отшатнулся, а потом снял обе перчатки.

- Правую не отличить от левой, - дотронуться рукой до пальцев правой ладони, потом левой, - она даже такая же теплая, как эта.

Темно-серые глаза? С чего она взяла это? Синева морей, теплая синева.

- Да. Не отличить. Наука и прогресс: рука так же все ощущает и так же может болеть.

- Вероятно, все-таки отличит тот, кто отправится в нокаут.

- Вероятно, да.

- Скажите, а зачем вам тогда перчатки?

- Еще один барьер от мира. От тактильных контактов. От ненужной информации.

Переплелись пальцы рук. На миг. Расцепились.

- А костюм? Камера? Что еще не в порядке?

- Легкие. Ожог и отравление легких.

- Но ведь можно имплантат...

- Можно. Но, видите ли, сначала никто не думал, что я выживу. А потом мне было некогда. Все-таки операция - это долго. И искусственные легкие могут не прижиться. Это снова несколько месяцев, - а то и лет! - оказаться запертым в лаборатории Линнарда:

- Но преимущества же неоспоримы!

- Зейн Линнард считает так же. И своих попыток не оставляет.

- Теперь у него есть союзник.

- Да, я уже понял все свои перспективы на ближайшее будущее... и думаю...

- О чем?

- Убежать - не получится. Избавиться - тоже.

- Только через труп.

- Вот я и думаю: - многозначительно произнес Вейдер.

- За убийство с вас спросят, - предупредила госпожа сенатор строгим голосом. Но голос никого обмануть не мог. В глазах прыгали лукавые огоньки.

- Да ну?

- Вам не помогут даже смягчающие обстоятельства.

- Поправьте меня: вы мятежный сенатор, я ситх с разрешением убивать от Императора:

- С удовольствием вас поправлю, - елейным голосом. - Я уже не мятежный сенатор. Благодаря вам, Милорд, я уже в кабинете правительства. Я придумала блестящий план, по выходу из кризиса и уничтожению Альянса и дискредитации повстанческого движения и их лидеров. А вы не просто ситх, а Главком. Так что так. Спросят... вот увидите. Я даже знаю кто.

- Его Галактическое Величество. В первую очередь.

- Ага. Что-то вроде: Вейдер, а куда вы дели такого полезного для Империи работника?

Оба рассмеялись.

- Вы можете смеяться? И продолжаете считать себя неполноценным и больным... Уу... Вам доктор Линнард непростительно потакает.

- И вы теперь его приструните? С удовольствием посмотрю.

- Месть?

- Ну что вы? Небольшой реванш.

Снова смех.

- А все началось на «Тантиве».

- Нет, - серьезно произнесла Мон. Раньше.

- Раньше?

- Раньше. Когда у меня были длинные волосы.

- У вас были длинные волосы? Не представляю.

- Но вы же можете увидеть!

Темнеющая зелень глаз, а в них прорывающийся за внешним спокойствием и даже кажущей отрешенностью один вопрос: «Неужели ты не видишь?»

Вижу.

Огонь... как же он ей мешал...

Обуздать, спрятать вовнутрь, чтобы никто не увидел, не узнал.

Получилось. Вот только волосы остались непослушными и неукротимыми. Пока не пришло кардинальное решение.

- А что видишь ты? - голос дрогнул: в первый раз на ты.

«А что видишь ты сейчас», - уловил он полную мысль.

- Я вижу маленькую девочку с рыжими волосами. Тоненькую как вспыхнувшую в ночи искру.

Очень медленно, задевая по живому каждым словом, откуда-то тихим эхом донеслась песня. Мон не знала, как он ее вызвал. Но это было то, что пела она когда-то, давным-давно, то, что ей вспоминалось в камере Звезды Смерти. То, что она добавила, к старинной чандрильской песне, изменив слова:

Тоненькая девочка

С огненной копной волос.

Ты танцуешь в полупустом зале,

Когда тебя никто не видит.

Ты поешь шепотом звездам,

И слушаешь их песни.

В твоих глазах - отражается ночь.

Тоненькая маленькая девочка,

Внутри тебя огонь.

Он ярче пламени волос.

Никто не знает этого.

Лишь звезды? Лишь звезды!

Тоненькая девочка

С огненной копной волос.

В твоей жизни ничего не происходит.

Минуты складываются в года,

И все течет привычною рутиной.

Кто-то влюбляется, гибнет, живет,

Сходится, расходится, снова гибнет,

Обычная рутина серых будней.

А у тебя ничего не происходит.

Ничего -

Снаружи.

Но внутри горит огонь.

И однажды он прорвется.

Когда встречаются два обычных, пусть и близких человека, они часто не могут наговориться, высказать все, что творится в душе. Здесь не обязательно даже говорить. Можно молчать, разделив чувства и память, путешествовать по воспоминаниям друг друга... узнавать мир заново чужими глазами. Это - любовь? Возможно. А может - и нет. Но это - так много значит...

Окружающие люди. Их много. Сила великая, как же их много. От тебя отсекают толпу, но толпа окружает тебя. Охраной, секретарями, референтами, помощниками и консультантами.

Тяжелая копна волос. С ними некогда возиться. Они непослушны. В довесок к ним требуются служанки. А ты уже не можешь, физически не можешь терпеть около себя людей ночью, и тем более в душе.

И ты принимаешь волевое решение: стрижка.

Придворный чандрильский парикмахер отказывается, как он утверждает, портить такую красоту, на деле сплошной беспорядок и торчащие во все стороны строптивые лохмы. Стилист что-то говорит о традициях и высоко поднятых скулах. Говорит, что со стрижкой ты будешь рядовой. Ты подходишь к зеркалу и отхватываешь косу под корень, под громкий а-аахх. Единственный твой бунт против правил. Явный и показательный. По эффекту сравнимый только с «Тантивом».

Зато теперь никто не мешает. Петь звездам, сидя на подоконнике. И танцевать. Босиком после душа. Завернувшись в огромное махровое полотенце. Десять минут перед сном. Это не так уж и мало. Только не забыть отключить камеры слежения. Кто-то думает, что она робкая и щепетильная. А она просто хочет эти десять минут принадлежать себе.

Не с этого ли все началось? С тайных, украденных для себя минут, о которых ты, став старше, забыла?

Окружающие: люди, алиены, дроиды. Всегда в толпе, но всегда одна. Скользишь сквозь них - истеричных мужчин и слабых женщин, сквозь фальшивые улыбки друзей, сквозь:

Как мало настоящих, готовых к ответственности людей. А близких тебе еще меньше. Почти никого.

С первого дня в Сенате разногласия со всеми. Почти. Зависть рикошетом. Всегда завидуют тому, на кого хочется переложить принятие решение. На кого потом можно посетовать. Природа живых - неизменна.

Три человека ее приняли: Иблис, известная красавица-политик Наберрие и Бейл Органа. Но с Иблисом сразу начались разногласия. И частично с Наберрие. Но во втором случае была целиком вина Мон. Никогда не суди по внешнему виду. А внешний вид наводил на мысли, что красавица набуанка в политику попала случайно. Но довольно скоро с Амидалой неприятие сошло на нет - как только обе признали друг за другом ум. А вот с альдераанцем сразу возникло полное понимание. Да, он ей какое-то время нравился. Сильный, уверенный в себе. Союзник, который не бросит на полдороги, не предаст. Надежный.

Женат.

Хотя - наличие жены - пустяк. Бейл уже был влюблен. Безумно и безнадежно. И для Мон оставалось только одно место рядом - друга.

Двадцать два года.

Двадцать два года, всех, кто как-то выказывал матримониальные планы, она сравнила с Бейлом. Не в пользу первых. И, несмотря на это, несмотря на слухи, циркулирующие вокруг их имен, несмотря на приписываемую ими тайно рожденную дочь, - и уж бессмыслица нелепиц: ею даже считали Лею! - ни разу она не вздохнула по альдераанцу, ни разу не увидела его в снах. Ровные отношения. Устраивающие обоих. Моральная и не только поддержка. Совместное дело.

Замуж она всё-таки вышла. Просто так надо было. А через полмесяца заключила с экс-супругом договор, соблюдаемый до сих пор - не пересекаться. И никакие политические выгоды и традиции не могли заставить ее пересмотреть свою позицию.

Быть с кем-то - не альтернатива одиночеству. Если нет близости, настоящей, то отношению превращается в абсурдную игру, где нет победителей - в проигрыше все. Политика - тоже игра. Разница в том, что разные ставки. И в том, что в политике ты можешь выиграть. В том, что только там твой острый ум может быть оценен по достоинству.

В семейных буднях - презрение и зависть. Неправильно, когда женщина умнее. Атавизм, который выжил, невзирая на высокую технологичность и развитие цивилизации. Атавизм, живущий в подкорке мозга.

«Ты умная!» - с отвращением, не комплимент, а приговор себе, своему ничтожеству, нежеланию развиваться дальше.

Ты умная.

Когда ей это говорили, всё было понятно произносившим эти слова.

Потому что реально умные люди, не говорили очевидное, и не делали никаких авансов.

Бейл Органа такого ей не говорил. И был в чем-то умнее, в чем-то равным ей.

Именно поэтому всех, кто пытался завязать знакомство, она сравнивала с ним.

И только одно сравнение оказалось не в пользу альдераанца.

Только один человек, - человек ли? - может произнести «ты умная» - авансом, комплиментом, просто оценкой и это не будет приговором ему, не будет вымещенным комплексом, желанием добиться превосходства.

Враг. Некогда враг. Главком Империи, Темный Лорд, ситх, помощник Императора. Когда он появился и стал серьезно им противостоять - уже тогда она оценила. Это Враг. Именно так, с большой буквы.

- Вот оно как, - очень тихо проговорил (или подумал?) Вейдер.

- Враг.

- Как это честно: полюбить врага.

- Честно - пойти за ним, и разделить его дело. Поверить. Не играть. Может быть, первый раз в жизни. Но я не ошиблась. Откуда-то знаю, что не ошиблась.

- И нет ни одного сожаления? - еле слышно задать вопрос.

- Нет и не будет.

Глаза в глаза. Плыть в отражениях. Переплести пальцы. Ладонь в ладони.

Ни одного сожаления. Откуда я это знаю?

Даже если б нам оставались последние сутки,

Даже если бы ты был смертельно болен, и мне угрожала инфекция,

Даже если бы завтра - расстрел.

Я женился на прекрасной женщине по взаимной любви. Но в каждой идиллии все равно есть «темная сторона». В нашем случае такой стороной оказалась политика. Наверное, я просто не понимал, как много значила для нее Республика. Мне-тогдашнему ведь было безразлично, как будет зваться правящий режим - главное, чтобы он был эффективным. Частично, это остается и сейчас... но лишь частично. Оттого, что построено твоими руками - обидно рушить даже по необходимости. Так что, возможно, сейчас я лучше понимаю ее мотивы. Однако это уже ничего не меняет. Думаю, что, даже приди это знание тогда, я все равно бы выбрал Империю. Просто был бы аккуратнее в высказываниях... а может быть, и нет. Рыцари часто называли меня человеком контрастов, имея в виду «у него нет дипломатичности в вещах, которые он считает действительно важными». Так что, весьма вероятно, в тот момент мне сложно было бы ограничиться полумерами. Сейчас - да, но ведь люди меняются. Хотя это дело прошлое и - на данный момент - несущественное. Как и всё, что нельзя изменить. А тогда главное препятствие заключалось в том, что моя супруга почему-то не сочла мои политические пристрастия осознанным выбором. Она испугалась - и пошла по пути наименьшего сопротивления. Решила, что дело в дурном влиянии Императора... и нашла того, кто «повлияет хорошо». Как будто я - несознательный малыш, которого следует «правильно воспитать» - и все сразу исправится. Наверное, так думают все сверхзаботливые матери, не выпускающие сыновей из дома... если так, то я понимаю основателей Ордена, сознательно убравших из воспитания семью. Хотя и не до конца, ибо упомянутые джедаи не всегда следовали духу кодекса, но я отвлекся. Возможно, на ее мотивы действительно повлияла наша разница в возрасте. Она ведь знала меня ребенком, и в сложной ситуации эти чувства вполне могли всплыть на поверхность. Говорят, женщинам вообще свойственно видеть в мужчинах детей, а, может, свою роль сыграло и то, что она как раз готовилась стать матерью. Обострение инстинктов или то, что она сызмальства привыкла решать за других. Руководящая работа быстро накладывает свой отпечаток. Для осознания справедливости этого вывода мне достаточно оглядеться вокруг или посмотреть в зеркало. М-да. Как бы то ни было, из всех негативных эмоций того периода - двадцать лет пережило лишь сожаление. Неужели она все же сочла меня столь незрелым? Да, каждым человеком можно управлять - в той или иной степени. Ученые говорят, что любые человеческие отношения в итоге сводятся к манипулированию - такова природа коммуникации. А уж политики исправно грешат этим направо и налево. Абсолютно сознательно и для личной выгоды. Моя жена провела в этой среде долгие годы, так что, наверное, насмотрелась подобных примеров. Чего стоила только афера с Набу, в которой ей пришлось поучаствовать! Нити недетской интриги в руках четырнадцатилетнего ребенка. Знаю, что ей пришлось нелегко... но зачем же отказывать мне в собственном выборе? Последние годы Старой Республики выдались очень сложными и порядком нас всех потрепали. Было очень тяжело, и мы прекрасно знали, что не выйдем из этой войны прежними. Не осталось и следа от смешливых девчонок и мальчишек - остались солдаты с горечью в глазах и какой-то ненасытной жаждой жизни. После некоторых вещей очень сложно остаться детьми, даже в молодом возрасте... но она, пройдя через такое, сама, похоже, так и не заметила, что я вырос. Даже странно... хотя, эмоции часто оказываются врагами объективности. К тому же, как выяснилось, мы сделали совсем разные выводы из одних событий. Время шло, противоречия накапливались и - однажды привели к катастрофе.

Глаза в глаза.

Слезою по щеке:

- Мне страшно, - шепотом, можно было и молчать, но хотелось так же как и звездам, - мне очень страшно. Я вдруг подумала... а что если бы на «Девастаторе» не было бы тебя? Что, если на «Тантиве» была не я? Что? Мы снова разминулись бы? Каждый день проходили мимо друг друга, глядя в пол. Были бы врагами?

- Мы были бы врагами, - подтвердил Вейдер.

- И потеряли бы, всё потеряли бы. И в первую очередь самих себя.

Собеседник молчал. Зачем говорить? Все понятно без слов.

Но ей требовались слова, нужно было говорить, выплеснуть из себя то, что копилось очень давно. С тех пор, как она перестала петь и видеть цветные сны. Копилось, отрицалось и ложилось грузом на душу. Странно: раньше она и не понимала, какая это тяжесть. Воистину, все познается в сравнении.

- Маленькая случайность: один поворот и лавиной - всё остальное. Каково это ощущать себя песчинкой в огромном потоке? Страшно. Очень страшно. Случайность...

- Я не верю в случайности.

Отринуть прочь все страхи. И с надеждой спросить:

- Ты можешь управлять ими?

Не вынести сияющей зелени. Языков пламени, скачущих маленьких огоньков. Надежды и веры. Отвести взгляд: отвык смотреть так долго, так пристально. Да и необходимости не было. Давно: так давно. Затем взглянуть снова, чтобы ответить.

- Жить в предсказуемом мире - неинтересно.

Неловкость. На один миг. Поэтому - нелепый вопрос, сбиваясь вновь на «вы»:

- Вам не вредно так долго, без шлема?..

- Мне - нет. А вот вам...

- Неужели повредит?

- Не повредит. Но зачем лишний раз травиться химией, даже если она для кого-то является лекарством? Вы здоровы.

- Что безвредно для вас - безвредно и для меня! - с вызовом произнесла Мон. Но в голосе сквозила обида. А глаза потемнели.

Он смотрел в них и видел тоненькую девочку с длинными волосами, настолько рыжими, что казалось, будто их охватил огонь.

Тебе не прогнать меня.

И даже прошлое не способно отнять.

Отнять то, что пришло сейчас.

Тоненькая девочка со смешной огненной копной волос. Ей на самом деле всегда было за тридцать. Много за тридцать. И вот, наконец, физический возраст догнал внутренний, и пришла гармония. Нет никакого разлада. Нет нескладных движений.

И я стала многое понимать.

И я рада, что это пришло сейчас. Потому как тоненькая девочка с огненной копной волос и без жизненного опыта тогда проиграла бы одному сенатору с Набу.

И я думаю, что просто всегда ждала тебя.

И продолжала бы ждать,

Даже если б оставались последние сутки.

Я пройду через слезы,

Не зная свободы

Я пойду через грозы,

Сквозь громы и воды

Одержу я победы,

Дойду я до края

Чтоб в финале услышать,

Что я - не такая.

Что фантомом был облик

И ложью интриги,

Что людей невозможно прочесть,

Словно книги,

Что пред болью души

Преклонится природа...

Чтоб понять:

лишь тебя -

Я ждала эти годы.

ГЛАВА 32. РАЗНЫЕ ДОРОГИ

Тень соскользнула по паркету: по креслу: задела головой стену. Изломанная тень: отчего он раньше не замечал, как искажает любую тень угол между полом и стеной? Помимо искажения, удивительным было ее наличие. Разве может бесплотный дух, пришедший к нему из мира Великой Силы, не пропускать свет?

Бейл медленно перевел взгляд с копии на оригинал:

- Здравствуй, - просто сказал он.

Гостья улыбалась.

- Разве я могу здравствовать?

Резонный вопрос.

- Я не подумал.

- Ты впервые со мной заговорил.

«Я виноват не только перед ней живой, но и мертвой».

- Каждый раз я хотел просить прощения, и одновременно понимал, что - нельзя. Я совершил столько всего, что просьба о прощении выглядит как издевательство. Как злая шутка. И я не мог. Молчал.

- А сейчас?

- Сейчас... я не знаю, я просто, наверное, захотел услышать твой голос. Я вдруг подумал, что если ты отбрасываешь тень, то можешь быть живой. Может, ты до сих пор живешь в своей комнате, и если я туда зайду, то увижу...

- Оби-Вана! - рассмеялась Падме, повернулась, провела рукой по стене. - И, правда, тень.

- Как?

- Ты спрашиваешь у меня?

- А кого? Ведь ты пришла после смерти. Я первый раз вижу такое. И ты можешь все рассказать. Как там.

- Разве ты никогда ничего не слышал о призраках?

- Слышал, конечно, но это какие-то древние суеверия, легенды. Реально же ни наука, никто не в курсе, что такое может быть.

- Ну почему же никто? А психиатры?

- Ты слишком реальна.

- Я - твоё воображение. Усиленная проекция твоих мыслей. Увеличенная Великой Силой, которая здесь, в горах, сильна как нигде. Хороший каламбур, не находишь? Можно сказать, что у тебя сейчас состояние медиума, который подключился к источнику.

- Какая разница: я подключился, или ты пришла, - если результат один?

- Разница есть. Ведь, если ты творишь меня, тогда ты не можешь выцедить более того, что есть в тебе, что ты поймешь. Ты просто все остальное пропустишь и не запомнишь. Таким образом, тебе - нового не узнать.

- Но почему тень?

- Еще одно доказательство - что это твоих рук дело. Ты хочешь меня оживить - и у призрака появилась тень.

- Значит, тебя нет.

- Конечно, нет. Уже давно.

- И прощения я не добьюсь.

- Значит, тень и голос ты вообразить можешь, а прощение - нет?

- Ты хочешь сказать...

- Да, ты все понял сам.

- Простить.

- Да, Бейл, простить самого себя можешь только ты сам. И никто другой. Ты должен отпустить меня. И себя.

- Ты перестанешь приходить.

- А ты станешь жить настоящим, а не прошлым.

- Но я не хочу.

- Уже хочешь, иначе бы не было этого разговора.

- Я ничего не понимаю.

- Понимаешь, просто тебе это пока еще не нравится. Привычки бывают очень сильны...

- Постой.

- Не ошибись так же с Мон.

- Причем здесь Мон?

- Она была все время рядом, а ты не замечал, жил прошлым. Пока не потерял. Отпусти ее. Просто отпусти.

- Подожди!!!

Поворот в полкорпуса, наклон головы... это не может быть сном, иллюзией, это так похоже на правду.

- Что еще?

- Ты еще придешь? - задыхаясь, с надеждой и отчаянием.

- А ты хочешь?

- Очень хочу!

- Значит - приду. Хотя для тебя было бы лучше... иное...

Шелест платья и крик ночной птицы, тихий звон растаявшего в бокале льда.

Сон? Реальность?

В кают-компании повисла тишина. Так, что снова и снова эхом возвращались слова Императора, заставившие Люка и Лею переглянуться, а Хана Соло - остолбенеть.

... в отличие от Люка и его сестры...

Линнард украдкой оглядел застывшую группу. Поверили сразу. И многое поняли. Как тут не понять, если близнецы похожи, несмотря на явные отличия во внешности. Похожие друг на друга настолько, что пораженный кореллианец, даже если и хотел возразить, то, взглянув на них - передумал. Глаза, волосы - разные. Но черты лица: линия скул, широкий лоб - идентичны. Так же как и выражения лиц. Сходство подчеркивал загар, одинаковой интенсивности: у Люка - татуинский, двусолнечный; у Леи - альдераанский, высокогорный. Ну и форма, конечно: одинаково одетые, одинаково юные, одинаково удивленные.

Хан смотрел на них и никак не мог сконцентрироваться. Логика, предательски замолчав, впервые отказала контрабандисту. Зато близнецы были заняты: сотня мыслей за секунду. Так много, так мимолетно, что целиком их не мог уловить даже Палпатин.

«Лея - сестра, я всегда это знал, я всегда ощущал, что не один, что где-то в Галактике есть какая-то часть меня. Оттого мне было спокойно переносить сиротство. Сид прав: ревность и соперничество с Ханом - нелепы. Что же, это первая новость, которую можно принять с облегчением. Мы не будем врагами».

«Люк - брат? Значит, нас разделили. То ощущение беспомощности - вот оно откуда. Меня лишили семьи. Лишили родного человека, единственного, понимающего меня целиком».

«Интересно, а отец знает о Лее?»

«Но если Люк - мой брат, то мой отец - Вейдер? Мой отец - Темный Лорд ситхов. Дарт Вейдер. Почему же я ничего не почувствовала ни около Звезды Смерти, ни раньше, на Корусканте? Почему у меня не возникло никакого озарения, когда я читала материалы по прошлому? Меня интересовала мать, а не отец. Почему? Тайну Энекина Скайуокера обнаружил Хан, а не я. Может, потому, что считала отцом другого человека. И любила его, вместо отца?»

«Как он это воспримет? А Лея? Оттолкнет меня и его или - наоборот?»

«Я нашла брата, я хотела его найти. Но готова ли я найти отца?»

«Я был один, долго время один, я искал семью, я хотел ее обрести. А теперь - у меня все есть. Опекуны на Татуине, которые тоже по-своему меня любят. Сестра и брат - я воспринимал Хана с первой секунду знакомства как старшего брата. И отец. У меня есть всё. И теперь я спокойно могу уйти от них».

«Я нашла брата, чтобы вновь его потерять?»

«Что же, Вселенная не рухнула. Но я себе неизвестен. Я не знаю, что буду делать через пять минут. Как реагировать. Всё, что я себе представлял, вся привычная картина мироздания - пошла рябью. И сейчас я чувствую себя маленькой песчинкой, случайно подхваченной ветром. Кто я? Весь двадцатилетний опыт - на свалку. Не знать больше ничего, ни в чем не быть уверенным. И все начинать сначала. Только на этот раз - не позволять никому выбирать за меня. Даже отцу».

«Что мне делать дальше? Я раньше не особо задумывалась над будущим, отдаленным будущим. Я шла по воле событий, не загадывая наперёд. Я привыкла быть всеобщей любимицей. Я привыкла к упроченному жизненному распорядку. И, наверное, я его больше любила, чем приключения, в которые кинулась сломя голову со скуки. Или из-за каприза. И что теперь? Куда все это меня завело? «За все надо платить», - любимая поговорка альдераанца. И это - плата? Нет стабильности, нет будущего, нет уверенности. Я - растерянная маленькая девочка. У меня даже в детстве не было такого ощущения растерянности и беспомощности».

«Лея. Она сильная. Она справится. А мне нужно найти безлюдное место, где постепенно я дойду до всего сам».

«Итак, подсчитаем. Пассив: Альдераан. Я не альдераанка. Де-факто, я не могу занять трон, да и не хочу. Соответственно, брак, который стал лишь поводом для побега, кто ж знал, что он затянется дольше, чем на пару суток, - не состоится. Актив: мои настоящие родители. Отсутствие санкций со стороны Императора и Главкома за столь безрассудное поведение. А может... еще и кое-какие перспективы. Де-юре, я все еще сенатор Альдераана, наследница».

«Система Дагоба. Интересно - это далеко? Согласится ли Хан меня подкинуть? И как отнесутся к такому поступку Император и отец? А Кеноби? Хотел бы я просто посмотреть ему в глазу. Отцу, кстати, - тоже. Но если первому - чтобы понять, то второму, чтобы просто сравнить. Все говорят, что мы похожи. Обидно. Энекина много кто знал, кроме его детей. Снимет ли он маску, доверится ли нам? И как попросить его об этом?»

«Я боялась Вейдера. А сейчас? Страх исчез. Но вместо него ничего не пришло. Может, если я узнаю что-то о матери, может, тогда я смогу понять, что она могла полюбить в нем, может тогда что-то придет? Если я пойму, зачем нас разделили, знает ли мой отец, то есть приемный отец, правду. О! Если он знает? И как он может не знать? Пусть он прибывает в неведении, пусть он будет ни при чем! Я не хочу потерять всех. Я не могу потерять всех. Тогда, что мне останется тогда? Стать вечной беглянкой, как Хан? Мать. Та женщина из прошлого. Кто она? Та красавица в хрониках? Или - застывшая кукла из зеркала, скорбный образ из сна? Почему она так поступила? Почему позволила нас разделить? Любила ли она меня? А может, ненавидела? Как и отца. И родного, и приемного».

«Отец. Почему ты мне ничего не сказал? Сам. Почему? Неужели ты думал, что я не пойму? Или ты хотел: неужели ты выбрал невмешательство? Видел ли ты будущее, что получится? Или видел худшее будущее, то будущее, где я узнаю правду от тебя? Можно ли вообще увидеть будущее и тем более - изменить его? Надо обязательно узнать».

«Надо узнать, надо непременно всё разузнать, расспросив всех дома: отца в первую очередь, то есть не отца, а того, кого я считала отцом. Ситх побери! Чего бы мне это не стоило. Даже если выбор будет таков - одиночество или жизнь».

«Как много мне нужно спросить у тебя, отец. Как много сказать. И узнать, всё узнать».

- Я сплю? - внезапно спросил Хан Соло, и напряжение ушло.

- Нет, - отозвался врач.

- Тут Император, а Лея и Люк - близнецы, а их отец - Лорд Вейдер? - уточнил контрабандист.

- Именно так, - ответил Император.

- Значит - сплю.

В ответ контрабандисту Линнард заулыбался: «Как ни удивительно, все ведут себя более чем спокойно. Я зря волновался».

«Мда... и что теперь прикажите делать? Больше никогда не буду вступаться за девушек в ночных клубах. Я вообще больше в эти клубы ни ногой. Чуи был прав - от женщин одни неприятности. Они весьма непостоянны. То ли дело виски. Эта девчонка, казалась похожей на меня. А вот и зря. Мда... стать зятем Ужаса всей Галактики. Лучше бы я умер маленьким. Или бы меня поймали лет десять назад и заперли пожизненно на Кесселе. Или...»

Люк, прочитав последние мысли друга, тоже улыбнулся и посмотрел на Императора. Тот, несомненно, всё уловил. Они могли и вслух кричать - эффект был бы тот же.

«Не совсем», - ответил ему Палпатин.

«Как же вы выдерживаете? Вы же все знаете. Что думают о вас подчиненные. Что чувствуют. И не поддаете виду?»

«Привычка. Потом ты забываешь кто я. Император может позволить себе быть капризным и встречаться только с лояльными людьми. А нелояльных отправлять куда-нибудь подальше: в опалу. Однако, чаще же всего - мне бывает любопытно и смешно. Зависит от настроения».

«Настроения?»

«Да, я же обычный человек. Почти обычный. Во всяком случае, так же подвержен смене настроений, как и любой пожилой гуманоид. Но - от ненужных тебе мыслей окружающих можно и отгородиться».

«Как?»

«Магистр Йода - покажет».

«Так вы знаете о моих планах?»

«И о Дагобе - тоже».

«И не помешаете?»

«А смысл?»

«Но ведь ситхи и джедаи - враждуют».

«Ты это прочел в ГолоНете?»

«Хотите сказать, что это неправда?»

«Скорее нет, чем да. Джедаи не те. Да и я изменился. Какие они мне враги? Смешно. Что касается тебя, ты достаточно выслушал правды, чтобы теперь все оценивать критично. Я верю, что интуиция тебе подсказывает верное решение».

«Значит, я могу прямо сейчас отправиться на Дагобу?»

«А ты разве не хотел увидеть отца? И своего соседа - Бена Кеноби?»

«Да, но каким образом?»

- Полагаю, я выражу мнение всех присутствующих, - проговорил вслух Палпатин, - если отдам приказ «Девастатору» доставить нас на Альдераан.

Лея подняла голову, и Хан одобрительно ей улыбнулся. Улыбочка вышла еще та.

Император оглядел всех, выдерживая паузу.

- Вижу, что все согласны. Капитан, выполняйте.

В кают-компании повисла новая пауза, и только когда на Линнарда уставилось четыре пар глаз, врач встрепенулся: «Ох, я и забыл, что капитан-то - я!»

- Слушаюсь, Повелитель, - быстро проговорил он, видя, как досада уходит с лица Императора и улыбка становится вновь живой.

- Зейн, - задерживая врача в дверях, произнес Палпатин, - на Альдераане не должны знать о нашем визите. Помехи нам на руку. Предупредим только «Экзекъютор», когда выйдем из гиперпространства. Но Альдераан - пусть думает, что это обычный имперский крейсер, который должен будет заменить флагман и некоторое время наблюдать за мятежной планетой. Ни по каким официальным каналам не должно пройти, что я здесь.

- А Милорд...

- Вейдер поймет, кто пожаловал в гости. А остальным знать - ни к чему.

- Понимаю.

- Что ж, я рад. И еще, Линнард, - это будет ваше последнее задание в качестве капитана. После Альдераана, вы сможете вернуться в столицу к своим обычным занятиям. Если конечно...

- Если что?

- Если вам не пришло более по вкусу быть капитаном. Просто сразу хочу вас разуверить - больше ничего интересного не будет. Такие приключения выпадают крайне редко.

- Благодарю вас за столь лестную характеристику, но приключения мне все-таки не так интересны, как моя основная работа.

- Мы с вами, Зейн, еще поговорим о том, как человек сам себя обманывает. Как психиатр с психиатром. На Корусканте. А пока - выполняйте приказ.

Зейн поклонился и, развернувшись, вышел из кают-компании.

- Что ж, молодые люди, - обратился Император к оставшимся, - готов ответить на все ваши вопросы. У вас мало времени: три часа полета.

Длинные тени скользили по стенам, но два человека в полупустом зале не замечали течения времени. Разговор шел наигранно, но затрагивал обоих собеседников весьма глубоко. Глубже, чем бы им самим хотелось.

- Знаете, Бен, жизнь - очень коварная дама. Мне тошно от того, чем мне пришлось стать, и тошно от Вейдера потому, что он увидел меня столь уязвимым. Но с другой стороны я понимаю, что должен его благодарить. Что угроза Альдераану - не выдумка, и все могло быть намного хуже. Я предал тех, кто мне доверился, - но в душе нет сожаления. Ведь они, как оказалось, сделали это первыми. Похоже, только я придерживался договоренностей.

- И теперь обвиняете Темного Лорда в том, что были таким глупцом?

Органа скривился, но не стал возражать. Да, в его семье сказали бы: «Ты был недальновиден, Бейл», - но от перестановки мест слагаемых итог не меняется.

- Пожалуй, что так. Знаете, что забавно - мы веками гордились своим особым укладом жизни, языком, манерами и вот итог: даже я, король, в минуту опасности скатился до почти хамского по сути выяснения отношений.

- Бейл, что-то я не совсем уловил суть ваших переживаний. Вы что, казните себя за то, что отказались от безупречных манер на фоне стресса? Простите, но в окопах мало толку от этикета.

- Речь шла о достоинстве, уважаемый рыцарь. Это сложно сформулировать, но такое ощущение, будто то, что я считал собой на деле, оказалось старой и прилипшей к лицу маской. За эти несколько часов я сделал ряд вещей, которые считал немыслимым для себя. Считал, что переступаю через себя, а оказалось - всего лишь через условности. И теперь, оглядываясь назад, я подозреваю, что вел себя не лучшим образом.

- Крепость заднего ума давно вошла в поговорку. Думаю, вы зря так убиваетесь. Можно родиться королем, но быть сволочью под всеми манерами. А вы - рыцарь: и снаружи, и внутри. Что страшного в том, что вы, - как и все мы - оказались неидеальным? Кто будет определять, как выглядит идеал? Вы? Я? Ой, вряд ли. Да, многое в нашем поведении определяют условности, а еще больше - многочисленные «нельзя» от общества и воспитателей. Да, через что-то нам приходится перешагнуть, потому что в мире нет застывших правил. Но - отбросить все, боюсь, тогда в обществе просто не будет для вас места.

- Значит, надо стать Императором и построить другое общество, - вяло пошутил Органа.

- И это говорит мне монарх, только что вещавший про регламент и правила, прилипающие, как маска. Наверное, истинно свободных можно найти только в лечебницах для душевнобольных. Ведь, пока у тебя есть долг и обязанности, ты ограничиваешь собственные желания.

- Знаете, Кеноби, только сейчас, сам, попав в подобную ситуацию, я понял, как многим вы жертвовали для Ордена. Раз уж мы решили положить увесистый камень на условности, - можно личный вопрос?

- Тогда уж - мой вопрос за ответ на ваш. Чтобы вышло честно.

- Детские игры для пожилых мальчиков? Ладно. Вы первый.

- Как вышло что вы, вице-король, боретесь за восстановление Республики? Ведь монархия должна быть намного понятнее вам, как альдераанцу.

- Монархия, не диктатура! Возможно, внешне наш общественный строй и напоминает Империю, но ни один король в истории планеты не рискнул опуститься до произвола. Мы здесь чтим Закон. Вы видели, как спокойно на улицах городов? Если есть преступники, то это - визитеры с других планет, без труда выдворяемые службой безопасности Альдераана. Почти все уголовные наказания отменены, но административные считаются самыми суровыми в Галактике. Здесь давно не лилось крови, до этой истории, но порядок был, есть и будет. Любой наш гражданин знает, что государство не осмелится ущемить его права. В Империи этого нет, она - жестоко спрашивает, но судит по кривой мерке.

- Ну, так было и в Республике.

- Вы что, агитируете меня на Новый порядок? Не ожидал, впрочем, у моего участия в Альянсе есть и вторая причина. Тесно связанная с «личным вопросом», который я собирался задать.

- Да? Так задавайте.

- Вы когда-нибудь жалели, что так поступили?

- С ней?

- С ними.

- Ах. Поделился информацией, значит. Впрочем, на его месте я бы тоже не смолчал.

- Вы же молчали.

- А чего вы ждали? Правда как таковая никого не интересовала все двадцать лет, да и сейчас меняет что-то только для близнецов. Да, я часто жалею, что потерпел фиаско в поисках альтернативы тому, что сделал. Но - по сей день затрудняюсь найти менее болезненные пути. Может быть, мне стоило убраться из жизни Скайуокеров. Вместе со своими: Кодексом, Орденом и моралью. Оставить в покое и старших, и младших. Но было бы от этого лучше?

- Поясните.

- Охотно. Признаю, Энекин имеет право меня упрекнуть. Судя по вашему лицу, он так и сделал. Но - несчастье случилось, когда он сражался с мечом в руке. А любой, кто идет на войну, понимает, какой это риск.

- А потом, вы оставили его умирать?

- Он что, похож на покойника? Не считайте меня большим чудовищем, чем я есть. Я знал, что к нему летит подмога, и мне там не обрадуются. А моя жизнь в тот момент была нужней для служения Ордену, иначе я бы с превеликим удовольствием остался и объяснился с его новым Мастером, - Кеноби на секунду запнулся и продолжил уже другим, более спокойным тоном. - Признаю, что мы сами лезли на рожон. Эни боялся за Падме, а я - трепетал перед титулом «ситх». Но спровоцировал эту дуэль именно Палпатин. Вряд ли он говорил «иди и убей Оби-Вана», при всей моей любви к Ордену, этого магистрам я и по сей день не забыл. Не хотел я его убивать - и пощадил, когда появилась возможность. Потом, правда, раскаялся - когда новости посмотрел. Скверно все вышло: - очередная пауза, и продолжение: - Нет, Сидиус едва ли рискнул бы так испытывать верность ученика, он всегда был умным, этот ситх. И всегда знал, что вооруженный конфликт с джедаями для него неизбежен. Мне даже временами интересно: как бы он все «разрулил», пойди события по плану?

- Разве он не получил, что хотел. Переворот...

- Нет. Наша драгоценная Амидала серьезно подпортила канцлеру нервы. Энекин сказал ей, она сообщила Винду, Мейс отправил меня на охоту за ситхами. Неужели вы, Бейл, так и не поняли, что грызло вашу подругу? Да, истинный виновник всех бед - Сидиус. Император Палпатин и его амбиции. Но технически она разрушила собственную семью. Я был лишь рукой, пришедший в движение от ее слов. В общем, мы все были просто молодцы. Высший класс! Но - мы ведь говорили о близнецах. Вот ответьте мне, вице-король, что будет делать с двумя грудными детьми их отец, имеющий серьезные проблемы со здоровьем? Да, к тому же, весьма занятый на службе? Падме бы непременно прокараулила близнецов. Сама она Императору была не особо нужна. Хотя, думаю, он бы с удовольствием ее прикончил - за все хорошее. А дети - другой вопрос. Вейдеру было бы не до близнецов. И попали бы они прямиком в отвратную обстановку дворца, где интрига на интриге. Я сожалею, что близнецы лишились собственной семьи. Но - в тех обстоятельствах мой выбор был наилучшим. Так они выросли нормальными людьми. А, если будут меня проклинать - что ж. За эти годы я сам говорил себе много чего. Все аргументы знаю наизусть.

- Хотелось бы их услышать! - раздался звонкий голос откуда-то сверху. Органа и Кеноби вскочили на ноги. На балконе, опоясывавшим комнату, стояла пропавшая Принцесса. И она была явно не в духе. Рядом с ней были еще люди, но на них никто не обратил внимания.

- Молчите? - презрительно спросила она, спускаясь вниз по широкой винтовой лестнице в сопровождении какого-то юноши.

Остановившись на предпоследней ступеньке, Лея уставилась на портрет матери, - настоящей матери! - висевший над креслом отчима. Вот так правильно, не отца - отчима. Усмехнулась, и медленно подошла к нему. Юноша отошел к стене. В тени, за ней, он постарался сделаться незаметным, выбрав роль наблюдателя. И ему удалось стать непроницаемым даже для опытного джедая. Это было несложно: все внимание сконцентрировала на себя Лея. Особенно по части переживаемых эмоций.

«Он знал!» - мысль, которая давила и не давала ей воздуха. - «Все мои надежды, что им манипулировали - рассыпались как колода карт. Отчим все знал, и частично манипулировал матерью, мной, Люком».

- Лея, - вместо радости Бейл неожиданно испугался, по-настоящему испугался. Такую Лею он не знал. Это была не его дочь. - Ты жива, слава Силе.

Слова прозвучали механически, и Бейл сам уже не верил в них. Не поверила и Лея.

- Ты не рад? Потому что я все знаю? Теперь ты думаешь, а почему я не умерла? Трус! Ты всегда им был. Так ведут себя только трусы. Да, твои чувства правдивы: я не твоя дочь. Слава Силе, все-таки не твоя.

Бейл побледнел. Его мысль. Она читает его мысли?

Страх. И боль.

- Определился бы ты, - злая усмешка, - любишь ты меня или боишься. Рад или нет. Очень трудно иметь дело с не определившимся человеком.

- В чем ты меня обвиняешь?

«Бейл, Бейл... что это? Жалкая попытка взять себя в руки? Но кого ты надеешься обмануть?»

- Я хочу ответа на один вопрос: почему.

- Конкретизируйте вопрос, - вмешался Кеноби.

- Вы все поняли.

- Разве?

- Я не хочу обтекаемых фраз. Я хочу истину.

- Девочка, нет абсолютных истин, все зависит от точки зрения...

- Что вы от меня скрываете?! - практически выкрикнула принцесса Органа.

- Все хорошо, ты переволновалась. Тебе внушили чуждые воспоминая. Обычная практика в программе защиты свидетелей. Оттого нелепые сомнения. Сделай глубокий вздох...

Лею почувствовала, что ее захватывает волна ярости. Возникло ощущение, что кто-то пытается взлезть в ее мысли. Этот старик только выглядел как старик.

- Лея, спокойно, я желаю тебе добра,- произнес он. Но она не слушала его. Пытаясь отбросить его от себя, она мысленно ударила в ответ, вторгаясь в чужую память. И спустя доли секунд получила огненной лавиной воспоминания Бена Кеноби.

И все ответы на даже несформировавшиеся вопросы.

Огни Мустафара слились в огни Корусканта и желтый песок Татуина. Потерянный взгляд умирающего рыцаря и маленький мальчик. И женщина, чей образ был и у нее в памяти. Женщина из разбитого зеркала.

«Я виновата».

Запрокинутое лицо той женщины, два маленьких грудничка, обугленные руины в центре столицы Империи.

Огненное дыхание лавы и крик: «Ненавижу!».

«Я виноват».

«Я виновен».

Голоса сливались в один, звучали все громче и громче.

«Я меняю будущее. Там ты одна, и ребенка нет с тобой».

«Он умер. Два года как умер».

«Я тоже мертва».

Мраморные полы Храма отражали потолок приемного зала Набу. Молодая девушка в белом. Так вот кого из нее всегда пытались сделать. По крайней мере, так одевать. И укладывать волосы. Та же прическа.

Не Мон - Амидала.

Виноватый взгляд Бейла.

Перекрещенные клинки. Так заметные в тусклом свете планеты. Воздух, насыщенный пылью, разъедающий роговицу глаз. Слеза катится по щеке, а в горле першит. Жарко. Красное море магмы и синяя плазма клинков. Черный берег. И белая пустыня ночью, заметающая все следы. Маленький мальчик, стоящий на гребне дюны и глядящий вдаль. Мечтающий об отце.

Бледное лицо женщины на подушке. Отчим, прислонившись к стене, внимает молодому человеку, который призывает к логике и грозит опасностью. Гамма чувств: страх, надежда, желание помочь.

- Вы... вы... так это вы отняли нас у нее...

Качаясь от боли, она занесла руку, и старик не остановил ее.

Громкий звук пощечины.

«Я знал, откуда-то знал, что девочки обычно в отца. Из тебя бы никогда не получилось джедая, Лея».

«Я ненавижу джедаев! Вы отняли у меня мать. Отца. Брата».

Лее кажется, что она кричит, хотя на самом деле она задыхается от слез. От возмущения. Стены всколыхнулись и потемнели, прежде чем поплыть. Хан, кубарем сорвавшийся по лестнице вниз, подхватил ее. Обнял и стал успокаивать, укачивая, словно маленького ребенка. Но все внимание принцессы сконцентрировалось на отце, нет, не отце, а отчиме, застывшем у стены. Бледном и неживом. Жалость пришла на смену гнева. Лея готова была уже подойти к нему и обнять, даже просить прощения, но:

Пришла мысль, что он тоже ее обманывал. Во имя любви и добра. Во имя блага. Худший вид насилия - под маской заботы. И что он виновен не меньше этого джедая.

Мысль не дает ей потерять сознание. Не дает окончательно раскиснуть.

Лея выпрямляется.

- Поехали отсюда, Хан. Я сделала что хотела. Посмотрела им в глаза. Довольно.

Лучше уехать сейчас - еще несколько минут и она не сможет не простить отца, нет, не отца, Бейла Органу.

Ей никогда не привыкнуть к тому, что он ей не отец.

Люк отошел от стены, где простоял все это время и занял место Леи. Должно быть, со стороны это выглядело очень эффектно: трое мужчин, словно стоящие в вершинах равностороннего треугольника. Бен Кеноби. Рыцарь джедай, переживший крушение своего Ордена и нашедший силы выжить. Учитель, некогда остановивший смертельный удар - чтобы теперь из-за этого потерять второго ученика. Бейл Органа. Сенатор. Вице-король. Человек, безнадежно влюбленный в призрак прошлого, без права на взаимность. Желавший добра - но запутавшийся в приоритетах. И - Люк, которому эти двое хотели отказать в сознательном выборе. Он стоял перед ними, как укор - позволяя каждому видеть собственных демонов.

«Так похож на него... Сила, неужели Мон права? Мог ли я подсознательно желать зла лишь потому, что он - ЕГО сын? Я ведь любил ее. Запомни это, мальчик. Все, что я сделал - было сделано ради любви и во имя долга. Помни меня, выбирая себе цель, во имя которой живешь. Я смотрю в твои голубые глаза, на твое мальчишеское лицо и светлую челку - и по-прежнему вижу совсем иное отражение. Но теперь... после Леи... после Мон... после «Экзекъютора» я могу сказать этому призраку: «У меня нет к тебе ненависти, Энекин».

И - повторить это вслух:

- У меня нет к тебе ненависти, Люк. Ты похож на Энекина, но ты - не Энекин. Сегодня я это понял. Иди своим путем, мальчик. Но помни: я люблю твою сестру и мне очень больно... больно от мысли, что я мог причинить ей зло. Скажи ей это как-нибудь... на досуге. Нельзя жить ради прошлого, Люк. Нельзя жить ради другого.

- Вы это поняли?

- Я этим переболел.

Люк кивнул и перевел взгляд на второго мужчину. В глазах Бена была печаль - но не было раскаяния:

- Ты, наверное, хотел спросить почему, но теперь просто знаешь, верно?

- Я не пойду вашим путем.

- Обида?

- Неприятие. Организация не стоит подобных жертв. И, я боюсь, что у вас слишком абстрактные ценности.

Кеноби вздрогнул. Фраза прозвучала эхом его собственных размышлений об Иблисе: «Слишком абстрактные, для достижимости».

- Предложишь свой меч Императору?

- Я САМ это решу, рыцарь джедай. И все же... спасибо, что нянчились со мной все эти годы.

- Я был просто обязан...

- Нет. Я был ребенком врага.

- Он - мне не враг.

- Вы хотели его убить. Вы ждали смерти от его руки. Если это дружба, то у меня что-то с бейсиком.

- Ты просто не понимаешь.

- Понимаю. А вы просто отказались объяснить. Кто из взрослых сказал, что дети глупые, Бен? Боюсь, что вы - слишком далеки от семьи, чтобы понять истину. Дети просто живут более честно. Я ведь гораздо крепче, чем вы думаете. И разве я заслужил эту ложь?

- Я боялся тебя потерять, - слова, идущие из самого сердца.

- Неужели это - причина для того, чтобы построить свою жизнь на фундаменте изо лжи? Если бы я все узнал - и захотел к нему: вы бы меня остановили? Запрятали бы в клетку - ради моего блага, - и считали, что, завладев телом - выдрессируете душу. Может, у вас бы и получилось. Но кому нужен тот Люк. Люк, изменивший себе? - он покачал головой. - У нас разные дороги, Бен. И... простите меня, если сможете.

- Мне нечего тебе прощать... - эти слова были уже сказаны в пустоту.

Палпатин взглянул вниз на «семейную сцену» и молча, без особого веселья, усмехнулся. Он просто стоял и смотрел, как уходят Хан и Лея, как уходит Люк. А потом - повернувшись, оказался лицом к лицу с Беном Кеноби. Два форсъюзера долго смотрели друг другу в глаза...

- Ну что, ты доволен? - спросил Оби-Ван, признавая поражение. Надежда утекала как песок. Он ждал это уже давно, еще до того, как увидел желтые глаза Императора на галерее... до обвинения Леи. Наверное, и до Мустафара. Горечь - все что осталось ему?

- Конечно, - невозмутимо откликнулся Палпатин. - А ты что ждал извинений и благодарностей? За все надо платить. Ты только сейчас начал это понимать, мой недальновидный враг.

- Разве я мало заплатил?

- Мало, - жестко ответил Император. - Ты просто не понимал, за что тебя наказали. Вот теперь - пожалуй, да. Или - нет? Пояснить?

- Уж будьте так любезны!

- Ты решал за других. Сломал чужую жизнь, - нет! - жизни, в угоду своим идеалам. Нет, четкая структура ценностей - вещь довольно полезная. Признаю - даже если оные ценности мне глубоко чужды. Я ведь понимаю тебя куда лучше этой девочки, - ситх качнул головой в сторону двери, закрывшейся за Леей. - Я тоже не воспитывался в семье - хотя у ситхов все немного иначе, чем в Ордене. Я тоже решал за других. Но - мне хватило ума не злоупотреблять манипулированием.

- С ума сойти, какой положительный дедушка! Послушать тебя, так вся Империя выстроена исключительно на альтруизме и доброй воле!

- Ну что ты, - тон в тон отозвался Палпатин, - альтруизм - это по части джедаев. Но - вот, мне интересно - как же ты светлый рыцарь втиснешь то, что сделал в альтруистические рамки? Только не повторяй, что «сделал это для их блага». Столь старому и эгоистичному ситху, как я, кажется, что, говоря «их», ты имеешь в виду Орден, Галактику, человечество, словом кого угодно, но не конкретных людей. Глобализм - это хорошо. Но - как же с постулатом «жить сейчас»? В мусорный контейнер?

Кеноби не успел придумать ответ: Органа, внезапно очнувшись от невеселых раздумий, обнаружил, что остался в одиночестве. Оглядевшись, он заметил Кеноби увлеченного дискуссией на галереи, и не думая, решил присоединиться к нему.

- Кеноби, - задыхаясь от быстрого подъема, взволнованно проговорил вице-король, - что же нам теперь делать?

Оби-Ван и Палпатин обернулись. Узнав собеседника джедая, изумленный Бейл отступил на шаг назад. Не ожидал. Уж кого-кого, а самого...

- Хороший вопрос, мне тоже интересно, - промурлыкал Император и обернулся к Кеноби, - и что там у нас с дальнейшими планами?

«Попал», - почему-то подумал Бейл, а Сидиус в ответ ему продемонстрировал свою лучшую улыбку, на редкость содержательную.

«Шел бы ты... на Корускант!» - подумал Кеноби так, чтобы ситх его услышал, а вслух сказал:

- Ну, так что, арест отменяется?

- Ну, разумеется, - сладко-елейно промолвил правитель. - Я при всем своем желании не смогу выдумать для вас большего наказания, чем то, что вы накликали собственной глупостью. Потом, мне совершенно не выгодно делать из вас мучеников.

Органа судорожно вздохнул, мысленно соглашаясь. Но джедаи так легко не сдаются:

- Думаешь, ты победил? Сомневаюсь, что ты врал близнецам меньше нашего!

- Не меньше, а по-другому. В этом вся соль. Мою ложь можно простить. А вашу... - тут Палпатин развернулся и, посмеиваясь, направился к выходу.

Органа и Кеноби переглянулись. У них впереди была масса времени для осознания ситхской правоты.

Пусть говорят они, что я злодей

Лишь улыбнусь, ответив: «Воля ваша»,

Судить легко, а поступать - трудней,

Скажите, устраниться, - было б краше?

Ведь нет врагов безжалостней друзей,

Ведь нету большей боли, чем измена.

Его вина - последствие страстей,

Моя - расчет и холод вниз по венам.

Винишь меня? Вини, коль не играл

Фальшиво, позабыв про верность нотам.

А сам живи - не знай, как я сгорал

С учеником и с Храмом, и с восходом.

Я был жесток, я был, возможно, прав,

Я был - и «был» здесь значимое слово.

Тебе я, мальчик, не совсем солгал -

Я просто не желал тебе такого.

«Простите, я вам помешала».

«Да, помешали».

«Я ухожу».

«А смысл?»

«Неужели, для тебя не помеха и семнадцать километров?»

«Для меня не помеха и Галактика».

«Хвастун. Думаешь, я поверю в безграничность твоих способностей?»

«Нет. Но вот в безграничность возможностей Великой Силы...»

«То есть, где б я не была - я тебя буду отвлекать? Даже в мире Великой Силы?»

«Разве что там не будешь».

Он улыбался искорками глаз. Да на нем был все тот шлем и та же маска, но он улыбался - она это знала. Теперь знала.

Челнок приземлился в ангаре, а они молча стояли у трапа. Мужчина в черной броне и хрупкая женщина в белом платье. Конечно, Лорд Вейдер ощутил, кто именно прилетел на «Девастаторе». И только по этой причине, внезапно появившийся из гиперпространства разрушитель не встретили залпом из всех орудий. Корабль беспрепятственно обогнул менее маневренную громаду «Экзекъютора» - и нырнул в тень планеты. Молча. И, лишь после старта челнока на поверхность, недоумевающий Вейдер увидел на экране грустное лицо Линнарда:

- Мы все спишем на помехи, - были первые слова доктора. Лорд согласился молча - стиль прибытия Повелителя к шушуканьям не располагал. А дальше следовал быстрый и четкий рассказ о событиях. Вейдер, как и Линнард, самостоятельно докопался почти до всего, но в устах другого человека откровения звучали совершенно ошеломляющими.

Наверное, он не привык... переключил свое внимание на Мон и не успел обдумать, каково это - быть отцом взрослой дочери? Ситх! Да он и насчет сына ничего не решил, все откладывал, отгораживался делами, как щитом. И теперь - вот, приходится стоять на полу ангара в полном недоумении - чего ждать от ситуации. Криков? Слез? Презрения? Или приятия?

Хорошо, что Мотма рядом. Странно, но за последние дни он как-то привык к ее постоянному присутствию в собственной жизни. К тому, что эта женщина всегда неподалеку и, если и не одобряет его действия, то хоть интересуется, старается понять. Даже - удивительно.

Первым по трапу спустился Император - и то, КАК они стояли, от него не укрылось. Во взгляде Повелителя, обращенном на ученика, промелькнул невысказанный вопрос, но Вейдер его проигнорировал. Внимание младшего ситха привлекла другая персона - Люк, спускавшийся по трапу вслед за Властелином Галактики. Темный Лорд невольно сделал шаг вперед, совершенно игнорируя имперский протокол. По ангару «Экзекъютора» прокатился удивленный вздох, кажется, его издали все солдаты и техники одновременно. Вейдер не обратил внимания и на это, и на тень, промелькнувшую на императорском лице. На самом деле хорошо вышколенные военные не проронили ни звука, а лица оставались беспристрастны. Снаружи. Но это не интересовало Главкома. Сейчас его интересовал сын, и то, какими будут его первые слова. Все же узнать правду вот так, от чужих, практически случайно... не так он представлял себе это событие, не о таком думал, не это планировал. Увы, не судьба.

- Жаль, что ты не сказал мне раньше, - проговорил Люк, мысленно. Без страха или ненависти - он никогда не мог похвастаться сильной интенсивностью этих чувств, как чуждых натуре. Даже банальная злость давно успела перегореть, а разговор с Беном на Альдераане отбил охоту к обвинениям. Теперь, и правда, оставалось одно лишь сожаление. Светлое, как и положено Рыцарю Джедаю. А его слова словно разбили лед - и Лорд наконец-то поклонился своему Властелину. Незачем посвящать во все тонкости любопытных штурмовиков.

- Значит, ты так все решил.

- Да... но ведь ты знал. Ты знал!

- Еще с Татуина.

- Теперь я понимаю твою осторожность. Умом понимаю. Логикой понимаю. Но сердцем...

- Должно пройти время. Поймет и сердце. И ты меня простишь.

- Я уже простил. Разве ты не чувствуешь?

- Я хотел услышать от тебя. Иногда, можно принять желаемое за действительное, если это касается напрямую твоих желаний.

- Вот я и хочу разобраться в своих желаниях. Не удерживай меня.

- Не стану. Хотя хочу предостеречь.

- Я слушаю... отец...

Впервые произнести это слово, вслух. Замереть. И вслушиваться-вслушиваться-вслушиваться. Сами слова - ничто, но за ними, за ними - многое. Всё. Буря эмоций, сдержанные чувства.

- Видения будущего - завораживают. Но жить грезами и ЖИТЬ - разные вещи. Можно навсегда погрязнуть в себе и проспать всё. И никогда не понимать причин. Ход истории. Людей.

- Как я могу понять все это, если не понимаю себя?

Можно вслух спорить, но эмоционально быть на одной частоте, быть рядом, быть вместе.

- Я сожалею. Ты выбрал трудную дорогу. Сам того не зная.

- А что хотел предложить мне ты? Военную славу? Власть? Это ведь так мало.

- Мало. Для форсъюзера - мало.

- У меня было желание, попросить тебя снять маску. Но теперь...

- Ты видишь меня сквозь нее?

- Да. Ты такой, каким мне снился. Строгий. Чуть уставший. Хотя, - мне кажется или нет? - уголки глаз, в них появилось...

- Что?

- Надежда? Оптимизм? Не знаю. Во всяком случае - нет обреченности.

- Обреченности?

- Когда ты впервые появился, я подумал: вот этот человек себя считает обреченным. Этого не было видно внешне. И эмоционально это не чувствовалось. Но у меня возникла именно такое нелогичное ощущение.

- Может быть... ты и прав.

- Трудно? Да, как же тебе трудно. Теперь я многое понимаю. От этого ты меня предостерегал?

- Никто не хочет, чтобы дети совершали их ошибки или повторяли жизненный путь.

- Но я выбрал другой.

- Я бы не сказал, что он легче.

- А разве бывает что-то легче? Все в той или иной мере одинаково. Везде есть свои трудности.

- Ты слишком молод, чтобы понимать это. Дурной знак.

- Я просто дольше жил на Татуине.

- Это - хорошая школа выживания. Но добровольно я бы тебя туда не отдал.

- Что толку сожалеть о прошлом? Разве его можно изменить? Я такой, какой есть.

- Да. И ты уходишь.

- Лея меня заменит. Она продолжит все, что делаешь ты.

- Твоя сестра - не пришла...

Показалось или нет? Похоже, в отцовском голосе - печаль. Наверное, это трудно - вот так, сразу осознать себя отцом взрослых детей. Собственных - но чужих и далеких, а сейчас - собирающихся стать еще дальше.

На секунду юному Скайуокеру стало грустно за свой выбор. Но ведь там, на Альдераане он тоже произнес правду. Кому нужен Люк, идущий чужим путем, пусть даже из благих побуждений? Не ему самому, да и тем, кто его, наверное, по-настоящему ценит - он тоже не нужен. Вот так и уходит все напускное, оставляя истину. Твой мир - таков, каким ты его делаешь. Он отражение тебя - и твоего отношения.

Ты же знаешь это, отец.

- Ей нужно время, - произнес Люк. - За сегодняшний день на нее свалилось слишком много правды.

- Император? - понимающе спросил Темный Лорд.

- Император, Бейл Органа, Бен. Если для меня истина была просто неожиданностью, то для нее она стала болью. Особенно то, как Кеноби заставил мать от нас отказаться...

Ослепительная вспышка ненависти из-под шлема как ответ на последний, не заданный сыном вопрос. Он ее любил, - конечно, любил! - если до сих пор приходит в ярость от причиненной этой женщине боли. Но это было давно - а жизнь продолжается. И ярость быстро сменяется чем-то вроде сожаления.

Минус во владении Силой - практическая нереальность одиночества. Разве что... щит, но он остановился, не продолжив ставшее почти рефлекторным движение. Хватит! Едва ли это выход - прятаться от родного сына. Тем паче, что в Люке нет осуждения. Он, действительно, не джедай.

- Я должен был догадаться, - черная перчатка сжимается в кулак.

Тонкие пальцы на черной броне. Все-таки - хорошо иметь собственную семью.

- Думаю, у тебя были веские причины, отец. А теперь ничего не изменишь. Лея тоже переболеет, хотя в ее потрясении есть плюс: сестра поймет, насколько ее Хан лучше, чем кажется. И я искренне желаю Лее счастья.

- Я тоже, Люк. Я тоже.

- Она похоже на, - голос молодого человека дрогнул, - мать?

Он видел хроники. Он помнил лицо Амидалы Наберрие, но хотел услышать от отца.

Ведь отец ему говорил другое.

- Да, - выдохнул Вейдер.

- Ты же говорил, что я...

- Она похоже на мать внешне. А внутренне...

Люк понял.

- На тебя?

- На Энекина. На меня в прошлом.

- А я - наоборот?

- А ты - наоборот. Внешне пошел в Энекина, но внутренне - в Падме.

- Ты так звал ее - Падме? Не Амидала?

- Я так ее звал с девяти лет. Привычка.

Юноша порывисто отвернулся к входу, и разом перестал быть серьезным. Улыбка озарила его лицо. Что ж, Мон Мотма и на этот раз удивительно кстати.

Ведь Люк чуть не задал вопрос, на который отвечать перед посторонними не хотелось. Даже перед собственными детьми.

Мысленно самому себе - только так и можно:

«Что бы ты сделал, если бы абстрактный благой, некто, предложил вернуть твою жену... подарить все ее мысли и чувства, чтобы ты снова видел ее, как наяву, видел себя ее глазами?»

«Она всегда была в моем сердце - и никогда не была для меня игрушкой. Я был бы рад, если бы она позволила мне узнать свои мысли... и чувства. Но вот так... похоже на воровство, и это при том, что этот «благой абсолют» вернул бы лишь призрака... призрака ее-тогдашней, смотрящего на меня-тогдашнего. И ничего более. Кому нужна такая истина? Зачем такая... откровенность? Я знаю, что любил. Я знаю, что она тоже любила. Этого достаточно. И она всегда была со мной - даже тогда, когда формально моей не была. Истинная любовь не проявляется в собственничестве. Она чужда жажды обладания. Это - низшие инстинкты, весьма далекие от высших чувств - и почему-то их подменяющие. Наша любовь - была чудом. И я не предам ее память... ни за что. И, тем более - в угоду любопытству».

- Люк улетает? - поинтересовалась Мон у Лорда Вейдера. Тот просто кивнул головой, будучи погружен в собственные мысли.

- Не одобряешь его выбор? - осторожно переспросила женщина. Если она что и поняла в психологии мужчины напротив, так это - то, что говорить с ним о чувствах надо очень осторожно. Если, конечно, желаешь услышать что-то кроме: «да», «нет» и «идите к ситхам».

- Я его отпустил, - сложно понять интонацию - благодаря респиратору и вокодеру - но, похоже, Милорд сейчас где-то далеко.

- Отпустил, - но не смирился? Все еще думаешь о нем? - продолжала настаивать женщина.

- Нет, я - куда эгоистичнее. Думаю о себе, - кажется, он усмехался под шлемом. А потом - ожидаемый - но, все же, неожиданный вопрос: - Почему ты не завела детей?

- Было некогда, - теперь уже Мотма говорила рассеянно, погрузившись в воспоминания. - Ждала, пока все устроится, какой-то стабильности, наверное.

- Ты говоришь это, как взрослая женщина, понимающая, что почем в этом жизни. Цинично - но факт. А в молодости думается по-иному, и причина, верно, была иная, - задумчивость в голосе Лорда некуда не делась.

- Неужели ты когда-то был наивным? - сенатор спрятала за сарказмом невольное смущение. Древняя и, вероятно, давно закрепившаяся в женской голове связь: если мужчина начинает говорить с тобой о детях - значит, доверяет, имеет серьезные намерения. Она сама завела этот разговор, но теперь сомневалась в собственной готовности обсуждать подобные темы. Наверное, дело в том, что они прошли путь от врагов до друзей слишком быстро.

- В том смысле, который ты подразумеваешь, скорее всего, нет. Я очень рано перестал чувствовать себя ребенком, но в ряде вещей понимание все равно приходит лишь с опытом, - он секунду помолчал, - но потом все же продолжил: - Мы с Падме тоже как-то не думали о детях в разгар войны. Но, когда видишься так редко и каждый раз прощаешься навсегда... короче, Люк с сестрой родились не по плану. К слову - представить себя в роли родителей оказалось неожиданно легко, а «стабильности» захотелось еще больше. Такова одна из причин того, что мы там, куда пришли.

- Неужели, вместо всего этого, ты когда-то хотел сидеть на крыльце и укачивать младенцев, - она решила обратить разговор в шутку. Но собеседник не «повелся»:

- Я не хотел, чтобы мой ребенок имел отношение к Ордену.

- Почему?! - Мотма ожидала чего угодно - жалоб, ностальгии, воспоминаний и счастье и обидах - но только не этого.

- А ты - посмотри на нас, - просто ответил Вейдер. - На меня, на Императора, на Кеноби, да и других джедаев вспомни. Скажи мне, кого ты видишь?

- Ну, не знаю. Общих черт у вас довольно-таки мало, разве что Сила, - озадаченно нахмурилась сенатор.

- Да, мы разные, у каждого свои пунктики, своя правда и даже свои темные стороны, но все мы - убийцы.

- Как и любые солдаты.

- Нет. Ты - не человек Ордена, и не понимаешь разницы. Солдат, это профессия, в то время как джедай, или ситх, без разницы, - это образ жизни. В каком возрасте призывают в армию? В семнадцать? Восемнадцать? Форсъюзеры получали учеников намного раньше. Ты никогда не задумывалась, почему рыцари так часто ходили на миссии парами?

- Передавали опыт падаванам.

- Да, но и не только. Понимаешь, будь я твоим учителем и занимайся мы тренировочными боями - я был бы лучше тебя. Но все же, я был бы много медленнее, чем противник моего уровня в реальной схватке. Ученикам об этом говорят. Но многие, почти все, забываются. Бывают слишком самоуверенны, - губы под маской скривила горькая усмешка - как дань прошлым ошибкам: - И еще - недооценивают мастеров.

- Почему? - Мотма поняла, что Милорд говорил и о себе, но не устояла перед соблазном. Мир форсъюзеров манил своей неизвестностью, и вот теперь, впервые за годы, ей что-то о нем рассказывают, а не отделываются отговорками.

- Рефлексы. Нас обучают не спортивным стойкам и красивым позам. Задача - в кратчайшее время нанести несовместимые с жизнью повреждения максимальному количеству противников. Руками, ногами, лайтсейбером. Уличный боец бьет, чтобы причинить боль. Спортсмен сражается ради победы. Любой удар, наносимый форсъюзером, имеет цель - убить. И останавливаться на тренировках приходится усилием воли. Используя сознательный контроль, который противоречит концепции «почувствуй Силу» как таковой. Падавану же сдерживаться не надо, он точно знает, что не может ранить мастера случайно, и именно поэтому Мастер - звание, которое сложно получить. Вопросы безопасности при подобном подходе очень важны, а учителям приходится постоянно балансировать на грани. Зато, если они хотят именно убить: настоящий поединок - это красиво. Такая скорость, такие эффекты, но - в нем практически нереально быть просто раненым. Обычно более слабый или ошибшийся получает несовместимые с жизнью травмы по полной. Не из-за жестокости и жажды чужих мучений, нет. Просто, там практически нереально остановиться. И я не хочу ЭТОГО для Люка.

- Погибнуть можно от любых причин.

- Это так. Но - иногда сложно жить с таким знанием. Я не хотел бы для сына собственной судьбы. Я сделал много опрометчивых шагов, пытаясь уберечь его от подобного еще до рождения. Теперь - он взрослый, и я едва ли могу мешать ему, если Люк выбрал свой путь. Надеюсь, он все же не пожалеет, увидев последствия.

- А ты, ты хотел бы быть другим? Не быть частью ни одного форсъюзерского Ордена?

- Мне сложно такое представить, наверное, я слишком стар - и слишком принадлежу ИМ. Я ведь не Люк. Я родился в другое время, в других обстоятельствах - и прожил свою жизнь. У меня не было выборов Люка, а у него - не будет моих. Мы - разные.

- И, все же, вы - отец и сын.

- Да, хоть одна приятная новость.

Мон показалось, что их улыбки появились одновременно. Его улыбку, конечно, она не видела, но откуда-то знала, что Главком улыбается.

На одной эмоциональной волне:

- Ну, что - поговорил со своим сыном? - Император Палпатин отвернулся от огромного, во всю стену, обзорного экрана и посмотрел на ученика. Последний неподвижно замер у двери, со склоненной головой - живое воплощение почтения, в противовес поведению в ангаре. Вейдер всегда был очень чувствителен к настроению Повелителя и наверняка заметил, что его задело подобное невнимание. Палпатину как-то некстати вспомнился тот давний разговор с Линнардом.

«Вы ревнуете?»

Наверное, все же да. Раз это видят другие, пора признать кое-что и для себя. Наверное, ревнует. К тому, что у столь близкого ему человека, - ученика! - вдруг появилась семья. Линнард прав - он не понимает и не принимает подобных ценностей, и именно чувством внутреннего родства, пониманием эмоций объяснялась совершенно алогичная снисходительность Властелина к бывшему джедаю Кеноби. Он не любил этого рыцаря - как и то, что олицетворяли собой все, подобные ему. Однако чувства Оби-Вана после ухода Люка каким-то странным образом вошли в резонанс с его собственными. С ощущением некоторой потерянности и, наверное, обиды на саму жизнь: оттого, что ученик выбирает нечто, непонятное и недоступное его, Мастера, пониманию - и приобретает желаемое. Наверное, то же самое ощущают родители, когда приходит осознание страшной правды: дети уже выросли и пора выпустить их из гнезда.

Орден заменял ученикам семью - так было в обоих Орденах, и в Темном и в Светлом. И как-то неожиданно пришло в голову, что Мастера, удерживающие воспитанников возле себя, не дающие им уйти в самостоятельное плавание - ничуть не лучше, а даже порой и хуже, тех самых властных родителей, над которыми там принято смеяться. Та же психология, но игнорируемая веками. Ибо изучить человеческую природу и играть на чужих эмоциях - легко. А вот включить себя любимого в эту массу под названием человечество со вполне конкретной природой - трудно. Ну, как же! У нас все по-иному, есть новый путь... чушь! Люди. Все равно - люди, пусть и с искусственно вскормленными комплексами избранности и величия.

Интересно, понимает ли Вейдер, какой раздрай воцарился в душе его наставника? Вероятно, нет, только чувствует, что Мастер расстроен. Оно и к лучшему: данные материи не относились к числу тех, которые Дарт Сидиус рвался обсуждать.

- Почему, Ваше Величество? - Палпатин непроизвольно вздрогнул, чего со старым политиком не случалось долгие годы. И лишь потом сообразил - Милорд заговорил в ответ на его собственный вопрос о Люке, а не услышав последнюю из мыслей Повелителя. Их не так легко прочитать, даже Лорду Вейдеру.

- В каком смысле «почему»?

- Почему вы позволили Люку поехать на Дагоба?

«А-а-а, догадался. Значит. Что же, все правильно - мальчик не решился бы говорить о поездке, как о решенном деле, не будь у него поддержки кого-то весомого. А чье слово на флоте тяжелее приказов Главкома? Выбор невелик».

- Он не принадлежит нам.

- Значит, вы хотите отдать его им? - голос Лорда исполнен такой подозрительности, что губы против воли растягиваются в улыбке.

- ИМ он тоже не принадлежит. Но поймет это только со временем.

- Он хочет стать джедаем.

- Джедай - это термин, Энекин, - теперь уже вздрагивает Вейдер - в ответ на то давнее имя в устах учителя. Имя рыцаря-джедая и хранителя мира. - Тебе ли не знать, как быстро может меняться содержание терминов? Даже у слова «долг» есть много значений.

Милорд подумал о Бейле Органе - и мысленно согласился с Императором: их понимание долга расходилось очень существенно. А Сидиус тем временем снова повернулся к окну и тихо продолжил:

- Посмотри, ученик, сколько звезд. Если мы со светлыми не можем разделить некоторые аспекты философии, кто сказал что нам надо делить и эти миры - тоже? Древние пробовали: ничего хорошего из тех историй не вышло. Теперь здесь есть моя Империя, но это не империя ситха, хоть я и стою у руля. На девяносто процентов она создана вполне обычными интригами и подкупом, управляется вполне обычными бюрократами, а охраняется - военными. У нас нет сотен ситхов, заправляющих всем лишь по праву наличия Силы, и у меня отсутствует желание это менять, - он снова обернулся и пристально посмотрел на ученика: - Мне есть что делить с Оби-Ваном Кеноби, но это, скорее отголоски старых противоречий Орденов, и давние следы личных обид. С Люком - нет ни того, ни другого. У нас вполне приличные отношения. Зачем мне их портить лишь потому, что ему хочется именоваться «джедаем»? - Палпатин пожал плечами и подумал: «а тем более, зачем мне портить отношения с тобой», но вслух произнес: - Джедай - это лишь слово. А Люк никогда не станет человеком старого Ордена.

- Как я? - так же тихо спросил главнокомандующий.

- Как мы, - ответил Император, делая ученику знак подойти. Некоторое время они просто стояли рядом и молча смотрели на звезды. Иногда в жизни надо просто помолчать.

ЭПИЛОГ

Галактика... мы вошли в интереснейший парадокс. Малейшее движение, одно слово - и история пошла бы другим путем. Время, когда от каждого человека, попавшего в водоворот интриги, зависело все. Эпицентр бури создал человек, искусственно создал, чтобы держать нити всех вероятностей событий, чтобы менять... будущее. Наше будущее.

Враг? Друг? И то, и другое. Некогда враг, ставший другом. Я сам этого хотел. И он тоже.

Вмешался в ход событий и как всегда ушел на второй план. Как всегда.

У каждого есть свой особый талант, дар, который либо дремлет, либо развивается. У меня - комбинаторный ум. Мне интересно решать задачи и понимать причины. У него дар - менять. Смешна обида джедаев, смешны проклятия Кеноби, обвинившего на Мустафаре своего бывшего ученика в измене. Он не понимал, что измена - в крови Энекина. Измена - это он сам. Измена - это сама жизнь, и даже больше чем жизнь. Нет ничего неизменного, все подвержено движению. С немалой скоростью разлетаются звезды от центра Галактики, сама Вселенная расширяется, до определенного предела, до нового взрыва? Мы родились из пепла звезд, в него мы и уйдем. Жизнь - это краткий миг жизни большего, того, что не может понять разум, ограниченный воспитанием и языками, разум обычного человека или алиена. Но не разум одаренного. От постижения безграничного, которого не постигнуть и за всю свою жизнь, бежали мои враги, бежали в старые догмы, создававшиеся, чтобы первые, кто научился владеть Силой, не сходили с ума. Элементарная гигиена. Но если начать ее обожествлять...

С другой стороны, мы, тоже впали в свой догматизм, и это стало началом конца. Бессмысленная война, захватившая многие поколения. Никто не понимал почему. Все ушло на уровень инстинктов: это чужак, который будет тебе мешать жить - угроза. Смерть чужаку.

Так ведут себя только неразумные животные.

Ксенофобия? Да, между расами должна была возникнуть неприязнь, она не могла не возникнуть, но такого геноцида, который устроили мы с джедаями, ни одной расе не снилось ни в одном кошмаре.

Человек, который все изменил. Человек из той старой системы, требовавшей новой крови. Только кровью можно было быстро вскрыть опухоль. Только так.

Энекин - единственное существо, способное менять все вокруг. Не пользоваться обстоятельствами, манипулируя ими и извлекая выгоду, как остальные, и я в том числе, а самому создавать их. Джедаи называли его Избранным. Я же думаю иначе. Это просто талант, который из-за различных факторов и огромного потенциала ощущать Силу развился вот таким образом. Каждый приспосабливается к жизни по-своему. Маленький татуинский раб нашел свой способ существования. Он не лучше и не хуже всех остальных. Но весьма необычен. Тем что, редко кто его выбирает. Тем, что здесь нужна большая ответственность и выдержка. Тем что, это может стать проклятием. Не стало. Он научился ювелирно делать свое дело. Для этого ему пришлось учиться на таких страшных ошибках, которых не пожелаешь и врагу. Смерть матери, жены, бывших соратников. Но сейчас он достиг такого мастерства, что смог изменить Вселенную с минимальными потерями. Его поступки многим кажутся непоследовательными и импульсивными, странными, но я знаю, что это не так. Мне интересно было наблюдать за его последней работой. Я иногда вмешивался, иногда помогал, иногда позволял себе обычные человеческие чувства. Тоже менял, но уже следствия, извлекая пользу даже от собственных потерь. Схватка, которая будоражила более чем азартная игра или хорошая вино. Азарт, возникающий всякий раз, когда я начинаю загружать работой свой мозг. Только так я полноценно могу жить. Сейчас - сейчас потекут рутинные дни, но думать, что следующий день не отличается от предыдущего - ошибка и существенная.

Сейчас все счета уплачены. В Галактике равновесие: два ситха и два джедая. И впервые нет вражды. Все это уйдет в историю и забудется, не оставляя следа. Словно вода на песке. Влажный след подсушит горячий ветер, и никто не вспомнит, что тут пролили драгоценную влагу.

Странная аналогия с песком. Я никогда не видел песок воочию, не ходил по нему босиком, и вдруг такие мысли.

Может от планов насчет Татуина? Мон права, избыток средств можно тратить как на постройку гигантских кораблей и станций, а можно - меняя климат планет, создавая условия там, где природа не позаботилась об этом.

Конфликт, который назревал, который имеет место быть в любой построенной системе, можно было разрешить различными способами. Оппозиция выбрала гражданскую войну. Вейдер отказался воевать. Обезглавив и развалив Альянс одним выстрелом с «Экзекъютора», он выполнил и мою волю, и свою. Но конфликт не исчерпал себя, в него было втянуто много систем, нужен был выход - и его подсказала Мон. Созидание. Что ж, контрабандистам придется уйти с Татуина. А Империи обрести форт-пост. Что по цене даже может оказаться выгоднее еще одной «Звезды Смерти». А всем тем безумцам и фанатикам, которые готовы были воевать - более трудные сражения... с песком и двумя солнцами. Избыточная энергия и средства, вовлеченные в гражданскую войну, вберет в себя пустыня, вберет, чтобы отступить перед людьми.

Что ж, разумно.

Перед глазами проплыла картина будущего: Татуин в островках зелени, закрытых конгломератах военных городов и мирных поселений. Почему Татуин? Не другая безжизненная планета, коих миллионы. Желание Вейдера? А почему бы и нет. Эта история отчасти пошла по его желанию. Что же он видел в том, другом будущем, что заставило его так рисковать? Этого я уже не узнаю. Скорее всего, не узнаю.

Интересная эта планета - Татуин. Планета, проверяющая на прочность своих жителей. Планета, которая своими суровыми условиями меняет человека быстрее всех обычных методик. Знал ли Кеноби, что делает, когда увозил сына Избранного туда? На что он надеялся? Воспитать его врагом, вложить ему в руки меч, чтобы продолжить тысячелетнюю вендетту? Уже не важно - важно то, что пустыня изменило и его. И, так или иначе, заставила отказаться от своего плана.

Вейдер, сделал все, чтобы сын не стал враждовать ни с кем. Сделал все, чтобы у того развился скепсис к любым словам, к любой искренности, к любой откровенности. Сознательно или несознательно? Сейчас и это неважно.

Люк на Дагобе. Странно. Раньше бы я отдал приказ арестовать его и нового наставника, но сейчас, я не сделаю этого. Те, кто в курсе событий, решат, что я на старости лет стал сентиментальным и гуманным. Что я решил простить врага.

И только враги поймут, что это не так. Изменились обстоятельства. Люк выбрал дорогу. Он вберет в себя восьмисотлетнюю мудрость Йоды, но не станет джедаем. Какая разница, что Новый Орден будет носить старое название. Там не будет джедаев, не будет и ситхов. Наше время прошло. И Йода это понимает. Поймет и Кеноби, когда в горах Альдераана возвысится новый Храм. Поймет, но ничего сделать не сможет.

Люк... выбрал, он еще не знает, озарение не посетило его, но он уже выбрал свой путь, и тут будущее очень четко. Мальчик. Знает ли он, что на этой дороге он будет вечно один. Он сам себя обрек на одиночество. На одиночество обрек его и отец. Но кто знает, что ждало бы его в другом мире? Пешка в руках Альянса? Герой, который подавлен своим прошлым, который не может освободиться и стать собой. Здесь он свободен. Настолько, насколько это возможно.

Чтобы было, если бы Кеноби не разделил детей? Они стали бы ситхами. И сейчас было бы другое государство. Не лучше, и не хуже. Просто другое. Но рыцарь вмешался и сам изменил будущее... Татуин дал Люку многое. Если бы он поверил, что Вейдер - враг, то, возможно, стал бы возмездием джедаев. И Героем повстанцев. Но его отец вовремя вмешался. Уничтожая эту дорогу. И теперь татуинское прошлое резонирует в мальчике, умножаясь на опыт последней недели и его способностях форсъюзера. Мальчик станет пророком. Дар и наказание. Самодостаточность, развитие и одиночество. Вечное одиночество. Он будет наиболее близок к первым джедаем, но он учтет их ошибки: нет ничего неизменного. Нельзя мерить прошлой меркой настоящее.

Интересно, чуть позже интересно будет с ним беседовать, спорить, создавать парадоксы. Альдераан будет моим любимым местом отдыха. Чуть позже.

Я вижу это так ясно, что не сомневаюсь ни на йоту.

И Йоде, и Оби-Вану придется принять это. Другого выхода у них нет.

Они думали учить его. Но чему можно научить мессию? Это он учит нас.

Но с точки зрения обычных людей, Люк, выбравший отшельничество, сам себя погубил и закрыл для жизни.

Одиночество - это плата за величие.

Он будет платить каждый день, так же как платил его отец, так же как плачу я.

Так же как платит новый директор СИБа.

Сейчас она идет с докладом ко мне. Красный мундир виден издалека, и все встречные отклоняются в страхе, прижимаются к стенам. Интересно она специально выбрала этот цвет? Знает ли она реакцию окружающих?

Знает и намеренно этим пользуется. Белый цвет вызывал положительные эмоции, и Айзенн симпатизировали, красный - вызывает страх. А ей самой безразлично, что к ней испытывают. Она выбирает только то, что ей выгодно, сама не вовлекаясь в эмоциональную жизнь. Вот где истинная самодостаточность. И хладнокровие. И расчет.

Идеал.

Доступный только дроидам.

Дроид замкнутый на мне. Ее отец был более человеком, но допустил ошибку, какую в прошлом допустили джедаи: он думал, что все неизменно. И, в конце концов, потерял чувство реальности. Недооценил противника и переоценил себя. Играть им было легко. Сделать из его дочери совершенного гос.служащего, который понимает, что достиг всего, и у него один единственный противник - время, меняющее все, было непросто. Но так ли это на самом деле? Я играю людьми, или они мной? Рассуждать, что всех я рассматриваю как фигурок на большом игровом поле, не более чем самообман. Кто-то рассматривает так и меня. Вертит в руках фигурку императора и раздумывает, не отправить ее в ящик до срока. Я смотрю в будущее, которое всегда в движении, но так же смотрят и другие. И мы выбираем, зачастую то, что никто еще не видел.

Айзенн идет с докладом о близнецах. И я знаю, что она мне сообщит. То, что Лея на Набу, а Люк на Дагобе.

Я знаю, уже какой отдам приказ насчет Набу, даже знаю, как Директор позволит себе изумление: слегка приподняв левую бровь. Но довольно быстро придет в себя.

Лея Органа. Она простит Бейла Органу. Родителей не выбирают, даже приемных. Не сразу, но помирится с ним. Альдераан - ее Родина. И она будет скучать по снегам. А Бейл, так гордящийся своим родом, словно в отместку получит в родство кровь раба и контрабандиста с Татуина. Ему придется объявить ее детей своими внуками. Что ж, каждому свое. Вот только, похоже, что большую часть времени эти детишки будут проводить с настоящим дедом. Да, у Леи будут дети. Девочка, в отличие от брата, выбрала жизнь, бурный поток событий и впечатлений. Сейчас инстинкты толкают ее в семейную жизнь, и на пару лет вся ее энергия будет уходить только туда. Но потом ей станет мало этого. И тогда...

Она будет ощущать потерю брата, она будет учиться у него, но не станет отшельницей. Все свои знания, всю свою энергию, она бросит в политику. К чему ее и готовили с детства. Что ж, спасибо, Бейл, ты воспитал отличную преемницу... возможно, мою.

Интересно, Лея - во главе Империи. Центральные регионы будут счастливы. Окраина, на которую будут оказывать мощное влияние Вейдер и Мон после работы с Татуином, тем более. Это будет довольно крепкое государство, которое переживет всех нас на многие веков. Знал ли я это, когда провозгласил себя вечным канцлером? Нет. Знал ли это Вейдер, когда поддержал меня? Надо будет спросить у него...

- Мой Повелитель, вы просили данные по объектам: Фермер и Принцесса... Первый находится на Дагобе, второй отправился на Набу.

Что ж, все идет так, как и должно.

THE END.

Content

Лита
Последнее предупреждение

«Я и Наполеон»

ВСТУПЛЕНИЕ. НЕОБХОДИМАЯ ПАРА СЛОВ ОТ АВТОРА

ПРОЛОГ. ПЕРЕГОВОРЫ

ГЛАВА 1. ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ

ГЛАВА 2. ЗАМКИ ИЗ ПЕСКА

ГЛАВА 3. АНАЛИЗ И САМОАНАЛИЗ

ГЛАВА 4. СИНТЕЗ ИСТИНЫ

ГЛАВА 5. СТРАННЫЙ ДЕНЬ

ГЛАВА 6. ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО

ГЛАВА 7. МОМЕНТ ИСТИНЫ

ГЛАВА 8. ЗНАКОМСТВО

ГЛАВА 9. КРИЗИС

ГЛАВА 10. РЕЗОНАНС

ГЛАВА 11. ОБСЛЕДОВАНИЕ

ГЛАВА 12. ПОПЕЧИТЕЛЬ

ГЛАВА 13. АДАПТАЦИЯ

ГЛАВА 14. РАЗНЫЕ СИСТЕМЫ ОТСЧЕТА

ГЛАВА 15. ЦЕНА ОШИБКИ

ГЛАВА 16. НОВЫЙ ПЕРСОНАЖ

ГЛАВА 17. НЕОПАСНОЕ ЛЮБОПЫТСТВО

ГЛАВА 18. НОВЫЙ АЛЬЯНС

ГЛАВА 19. БЕГЛЕЦЫ

ГЛАВА 20. РОКИРОВКА

ГЛАВА 21. ТРЕВОГА И ВЕЧНОСТЬ

ГЛАВА 22. ПАУТИНА ПОЛУПРАВД

ГЛАВА 23. КАНУН ОПЕРАЦИИ

ГЛАВА 24. ЗАСАДА С ДЕСЯТИ СТОРОН

ГЛАВА 25. КОЭФФИЦИЕНТ УПРУГОСТИ

ГЛАВА 26. ВЕРИФИКАЦИЯ

ГЛАВА 27. ВСТРЕЧА

ГЛАВА 28. КОЛЛИЗИИ

ГЛАВА 29. СИСТЕМАТИЧЕСКАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ

Сонет.

ГЛАВА 30. ЭНДШПИЛЬ

ГЛАВА 31. ПО КОЛОДАМ ЛЕТ

ГЛАВА 32. РАЗНЫЕ ДОРОГИ

ЭПИЛОГ