Рик Риордан

Метка Афины

Огромное спасибо Шону Хемингуэю, куратору греческих и римских древностей в Музее искусств «Метрополитен», Нью-Йорк, за оказанную мне помощь в следовании за Меткой Афины к ее источнику.

Глава 1. Аннабет

Аннабет думала, что готова ко всему, но взорвавшаяся статуя была перебором.

Она прошлась по палубе Арго II, проверила и перепроверила баллистику, чтобы убедиться, что все надежно закреплено. Аннабет удостоверилась, что белый флаг развевается на мачте. Пересмотрела план с остальной частью команды. И запасной план, и запасной план для запасного плана.

Важнее всего, она «устранила» повернутого на войне сопровождающего, Глисона Хеджа, и воодушевила его провести утро за просмотром повторов чемпионата по смешанным боевым искусствам в его каюте. Последней вещью, в которой они нуждались, летя на греческой триреме в потенциально враждебный римский лагерь, был сатир средних лет в спортивной одежде, размахивающий дубиной, и вопящий «УМРИ!».

Казалось, все было в порядке. Даже этот таинственный холодок, который она испытывала, когда корабль взлетел, похоже, рассеялся. По крайней мере, сейчас.

Корабль спустился с облаков, но про себя Аннабет не могла перестать повторно перебирать варианты. Что, если это была плохая идея? Что, если римляне запаникуют и нападут?

Определенно, Арго II выглядел не очень дружелюбным. Двести футов в длину, с бронзовым корпусом, огнедышащим металлическим драконом на мачте, установленными арбалетами, которые выстреливали взрывающиеся снаряды с силой, способной пробить бетон. В общем, это было не самое подходящее средство передвижения для встречи и приветствия союзников.

Аннабет пыталась предупредить римлян. Она попросила Лео послать одно из своих специальных изобретений — голографический свиток, чтобы оповестить своих друзей в их лагере, с надеждой, что они его получат. Лео хотел оставить послание, гласившее «Как делишки?», на нижней части корпуса корабля, и поставить смайлик, но Аннабет запретила эту идею. Она была не уверена, что у Римлян есть чувство юмора.

Было слишком поздно что-то менять.

Облака рассеялись вокруг корпуса, открывая вид на золотисто-зеленый ковер Оклендских холмов. Аннабет схватила один из бронзовых щитов, стоявших вдоль перил правого борта.

Трое ее компаньонов заняли свои места.

Лео метался из стороны в сторону, как сумасшедший на квартердеке, проверяя показатели измерений и рычаги. Большинство кормчих обошлось бы рулевым колесом или штурвалом. Лео же установил авиационную приборную панель от самолета Лирджет, а также резонатор и датчики движения от приставки Нинтендо Вии. Он мог поджечь корабль, всего лишь потянув за клапан, или выстрелить из оружия, выбрав альбом, или поднять паруса, быстро встряхнув регуляторы своей Вии. Даже по стандартам полубогов, Лео был слишком гиперактивен.

Пайпер сновала туда-сюда позади мачты, практикуя речь.

— Опустите оружие, — бормотала она. — Мы просто хотим поговорить.

Ее дар убеждения был настолько силен, что услышав ее слова, Аннабет захотелось бросить свой клинок и провести время за долгой любезной беседой.

Для ребенка Афродиты, Пайпер действительно пыталась приуменьшить свою красоту. Сегодня она была одета в рваные джинсы, изношенные кроссовки, и в белую майку с розовым изображением Hello Kitty. Возможно, это был розыгрыш? (Хотя Аннабет, действительно, ничего не знала наверняка, если дело касалось Пайпер). В ее волнистые каштановые волосы, заплетенные в косу и уложенные справа, было вставлено орлиное перо.

Там был и парень Пайпер — Джейсон. Он стоял на носу платформы корабля, откуда Римляне могли легко его заметить. Костяшки его пальцев, смыкающихся на рукояти меча, побелели от напряжения. С другой стороны, он выглядел довольно-таки спокойно для парня, представляющего собой мишень. Поверх своих джинсов и оранжевой футболки лагеря — полукровок, он надел тогу и фиолетовую накидку — символы прежней должности претора. Он выглядел красивым и спокойным, со своими развевающимися белокурыми волосами и голубыми, словно лед, глазами, как и полагается выглядеть сыну Юпитера (Зевса). Он вырос в римском лагере, поэтому Аннабет надеялась, что его знакомое лицо заставит римлян заколебаться в решении взорвать их корабль.

Аннабет пыталась бороться с собой, но все равно не могла полностью довериться этому парню. Он действовал чересчур идеально, всегда в соответствии с правилами, поступки его были благородны. Он даже на вид был слишком совершенен. В глубине души она все время думала, что это может быть ловушка, что он предаст их. Что делать, если прибыв в лагерь Юпитера, он скажет: «Эй, римляне, зацените-ка этот крутой корабль и заключенных, которых я вам привез».

Аннабет не думала, что он так поступит, но все же… Глядя на него, она не могла не испытывать горький привкус во рту. Он был частью плана Геры по принудительному обмену между двумя лагерями. Ее Раздражительное Величество, Королева Олимпа, убедила других богов, что их дети — греки и римляне — должны объединить силы, чтобы спасти мир от злой богини Геи, которая пробуждалась в недрах земли со своими ужасными детьми-гигантами.

Без предупреждения Гера похитила Перси Джексона, парня Аннабет, стерла память и отправила его в этот римский лагерь. В обмен греки получили Джейсона. В этом не было его вины, но каждый раз, когда Аннабет смотрела на него, она понимала, как сильно ей не хватает Перси.

Перси… который, возможно, прямо сейчас находиться под ними.

О, Боже. Ее охватила паника.

— Я дитя Афины, — сказала она сама себе. — Я должна придерживаться плана и не отвлекаться.

Потом она снова почувствовала знакомую дрожь, как будто к ее спине подкрался злобный снеговик и задышал в шею. Она обернулась, но никого не было.

Это, должно быть, были ее нервы. Даже в мире богов и монстров, Аннабет никогда бы не поверила, что кто-то мог преследовать новый военный корабль. Он отлично охранялся. Ограда из имперского золота, находящаяся вдоль перил, была заколдована, чтобы отгонять монстров. А еще на борту присутствовал сатир, тренер Хедж, который вынюхал бы любых злоумышленников.

Аннабет хотела помолиться своей матери и попросить у нее помощи, но сейчас это было невозможно. Только не в этом месяце, когда у нее состоялась ужасная встреча с матерью, и она получила худший подарок в своей жизни…

Холод стал ближе. Ей показалась, что она слышала смеющийся голос, который принес ветер. Каждый мускул в ее теле напрягся. Аннабет знала, что что-то пойдет не так.

Она почти приказала Лео сменить курс. И тогда в долине протрубили в рог. Римляне заметили их.

Аннабет думала, что знала чего ожидать. Джейсон описал ей лагерь Юпитера в точнейших деталях. Тем не менее, она не могла поверить своим глазам. Окруженная Окленд Хиллз долина была в два раза больше лагеря-полукровок. Небольшая река извивалась около одной стороны и сворачивалась к центру как заглавная буква G, впадая в сверкающее голубое озеро.

Непосредственно под кораблем, расположенный на берегу озера, в солнечном свете сверкал Новый Рим. Она распознала ориентиры о которых ей говорил Джейсон: ипподром, Колизей, храмы и парки, окрестности Семи Холмов с их извилистыми улочками, красочные виллы и цветочные сады.

Она увидела доказательства последней битвы Римлян с армией монстров. Треснувший купол помог понять ей, что она видит здание Сената. Площадь перед форумом была вся в кратерах. Некоторые фонтаны и статуи были в руинах.

Десятки детей в тогах устремились из здания Сената, чтобы лучше разглядеть Арго II. Больше римлян появилось из магазинов и кафе, вытаращив глаза и показывая руками, глядя на посадку корабля.

Примерно с пол мили к западу, где дули в рупоры, на горе стояла Римская крепость. Она выглядела как на иллюстрации, которую Аннабет видела в военной книге — с оборонительной линией траншеи, с шипами, высокими стенами, и смотровыми башнями, вооруженными баллистами. Внутри находились идеальные ряды белых казарм вдоль главной дороги Виа Принципиа.

Ряды полубогов появились из ворот, их доспехи и копья засверкали, когда они побежали к городу. В самом центре их рядов был боевой слон.

Аннабет захотела приземлить Арго II до того, как эти войска приблизятся, но земля по-прежнему была в сотнях футах ниже. Она стала вглядываться толпу, надеясь мельком увидеть Перси.

Затем, позади нее послышалось резкое «БУМ!»

* * *

Взрыв почти выбросил ее за борт. Аннабет закружилась и очутилась глазами прямо перед разгневанной статуей.

— Недопустимо! — вскрикнула статуя.

Очевидно, он появился вместе со взрывом прямо на палубе. Сернистый желтый дым сошел с его плеч. Зола слетела с его кудрявых волос. С талии и ниже он был ни чем иным, как мраморным пьедесталом. Выше талии он имел мускулистую человеческую фигуру и был одет в тогу с вырезом.

— Я не потерплю оружия в пределах границы! — объявил он вычурным учительским голосом. — И я, однозначно, не потерплю здесь Греков!

Джейсон стрельнул в Аннабет взглядом, будто говоря: «Я справлюсь».

— Терминус, — начал он. — Это я. Джейсон Грейс.

— О, я помню тебя, Джейсон! — проворчал Терминус: — Я думал, что ты в своем уме… а ты сопровождаешь врагов Рима!

— Но они не враги…

— Это правда, — быстро встряла Пайпер. — Мы просто хотим поговорить. Если бы мы могли…

— Ха! — огрызнулась статуя. — Не испытывай свой дар убеждения на мне, молодая леди. И положи этот кинжал, пока я не выбил его у тебя из рук!

Пайпер взглянула на бронзовый кинжал в руках, про который она, очевидно, забыла.

— Эмм… Окей. Но как ты выбьешь его? У тебя же нет рук.

— Нахальство! — произошел резкий толчок и вспышка желтого цвета. Пайпер взвизгнула и уронила кинжал, который сейчас дымился и испускал искры.

— К счастью для тебя, я только вернулся с поля боя, — заявил Терминус. — Если бы я был полон сил, я бы уже взорвал это летающее чудовище!

— Попридержи лошадей, — Лео шагнул вперед, махая игровым джойстиком. — Ты только что назвал мой корабль чудовищем? Я знаю, ты этого не делал.

Мысль, что Лео нападет на статую со своим игрушечным устройством была достаточно неожиданной, чтобы Аннабет отошла от шока.

— Давайте все успокоимся. — Она подняла свои ладони, показывая, что у нее нет оружия. — Я полагаю, что ты Терминус, бог границ. Джейсон сказал мне, что ты защищаешь Новый Рим, верно? Я Аннабет Чейз, дочь…

— О, я знаю кто ты! — статуя свирепо посмотрела на нее своими пустыми белыми глазами. — Ребенок Афины, греческой формы Минервы. Возмутительно! Вы, греки, не имеете представления о порядочности. Мы, римляне, знаем надлежащее место для этой богини.

Аннабет сжала челюсть. Эта статуя мешала ей быть тактичной.

— Что именно ты имел в виду, когда сказал «для этой богини»? И что такого возмутительного в…

— Верно! — прервал Джейсон. — Терминус, в любом случае, мы здесь с миром. Было бы хорошо получить разрешение приземлиться, чтобы мы могли…

— Невозможно! — проскрипел бог. — Леди, опустите ваше оружие и сдавайтесь! Покиньте мой город немедленно!

— Что из этого? — спросил Лео. — Сдаваться или убираться?

— И то, и другое, — сказал Терминус. — Сначала сдайтесь, затем улетайте. Я бью тебя по лицу за такой глупый вопрос, ты смехотворный парень! Чувствуешь это?

— Вау, — Лео изучал Терминуса с профессиональным интересом. — Ты так завелся, потому что тебе необходимо ослабить шестерни? Я могу взглянуть?

Он обменял джойстик на отвертку из его магического пояса и постучал по пьедесталу статуи.

— Прекрати это! — настаивал Терминус. Очередной небольшой взрыв заставил Лео обронить отвертку. — Оружию не место на Римской земле, в пределах Померианской границы.

— Что? — спросила Пайпер.

— Городская черта, — перевел Джейсон.

— И весь этот корабль — это оружие! — вскрикнул Терминус. — Вы не можете приземлиться!

Внизу, в долине, легион подкрепления был на полпути к городу. Толпа на форуме превысила сотню человек. Аннабет просматривала лица и … о, боги. Она увидела его. Он шел к кораблю, обняв двух других детей, как будто они были лучшими друзьями — крепкий парень с черными волосами и девушка, одетая в кавалерийский шлем. Перси выглядел таким непринужденным, таким счастливым. На нем была такая же пурпурная накидка, как и на Джейсоне — символ претора.

Сердце Аннабет подскочило к горлу и тревожно забилось.

— Лео, останови корабль, — приказала она.

— Что?

— Ты слышал меня. Держи нас на той же высоте, на которой мы сейчас.

Лео вытащил управляющее устройство и дернул его вверх. Все девяносто весел замерли на месте. Корабль прекратил приземление.

— Терминус, — начала Аннабет. — Здесь нет правила, запрещающего висеть над Новым Римом, верно?

Статуя нахмурилась.

— Да, но…

— Мы можем держать этот корабль в воздухе, — сказала Аннабет. — Мы воспользуемся веревочной лестницей чтобы добраться до форума. В этом случае, корабль не коснется земли Рима. Формально — нет.

Статуя, казалось, обдумывала это. Аннабет задумалась, могла ли статуя почесывать подбородок своими воображаемыми руками.

— Я люблю формальности, — признался он. — Тем не менее…

— Все наше оружие мы оставим на борту корабля, — пообещала Аннабет. — Я предполагаю, Римляне, и даже эти подкрепления, которые спешат к нам, тоже примут к сведению твои правила внутри границы, если ты скажешь им?

— Разумеется! — сказал Терминус. — Разве я похож на того, кто потерпит нарушителей?

— Эээ… Аннабет, — начал Лео. — Ты уверена, что это хорошая идея?

Она сжала кулаки, чтобы они перестали трястись. Это ощущение холода по-прежнему было здесь. Оно находилось прямо позади нее, и теперь, когда Терминус больше не кричал и не вызывал взрывы, ей казалось, что она слышит восторженный смех, который был удовлетворен ее неправильным выбором.

Но Перси был здесь, внизу… он был так близко. Она должна добраться до него.

— Всё будет в порядке, — сказала она. — Никто не будет вооружен. Мы можем поговорить мирно. Терминус убедиться, что обе стороны подчиняются правилам, — она взглянула на мраморную статую. — Мы пришли к соглашению?

Терминус фыркнул:

— Я полагаю, да. Пока что. Ты можешь спуститься по своей лестнице в Новый Рим, дочь Афины. И да, пожалуйста, постарайся не уничтожить мой город.

Глава 2. Аннабет

Море наспех собравшихся полукровок расступились перед Аннабет, когда она шла через форум. Одни выглядели напряженными, другие нервничали. Некоторые были перевязаны после недавнего боя с гигантами, но все были безоружны. Никто не нападал.

Целые семьи собрались, чтобы поглядеть на незнакомцев. Аннабет видела пары с малышами, вцепившимися в ноги родителей, и даже нескольких стариков, одетых во что-то среднее между римскими тогами и современной одеждой. Неужели все они были полукровками? По крайней мере, так она подозревала, хотя и никогда не видела места наподобие этого. В лагере — полукровок большинство полубогов были подростками. Если они и доживали до восемнадцати лет, то оставались в лагере в роли старост, или уходили, чтобы начать новую жизнь в мире смертных настолько нормальную, насколько могли. А здесь же были целые поколения.

В конце толпы Аннабет заметила Тайсона и Адскую гончую Перси — Миссис О’лири, которые были первой разведывательной группой, отправившейся из греческого лагеря в римский. Казалось, настроение у них было отличное. Тайсон махал рукой в знак приветствия и улыбался. На него было накинуто знамя со знаком SPQR, которое выглядело на нем словно гигантский детский слюнявчик.

Какой-то частью разума Аннабет отметила насколько красив был город — запахи из пекарни, журчание фонтанов, цветы в садах. А архитектура… боги, архитектура — позолоченные мраморные колонны, сияющие мозаики, монументальные арки, виллы с террасами.

Стоявшие рядом полубоги расступились перед девушкой в полном римском вооружении и фиолетовой накидке. Темные волосы падали ей на плечи, а глаза были черные, как обсидиан.

Рейна.

Джейсон хорошо описал ее. Даже без его помощи, Аннабет разглядела бы в ней лидера. Доспехи покрывали медали. Она держалась с такой смертоносной уверенностью, что все остальные полукровки пятились от нее назад и отводили взгляд.

Аннабет заметила кое-что еще в упрямом выражении лица, и в том, как она подняла подбородок, будто готова принять любой вызов. Рейна вынуждена была скрывать на публике смесь надежды, тревоги и страха за маской мужественности.

Аннабет знала это выражение. Она видела его каждый раз, когда смотрела в зеркало.

Две девушки рассматривали друг друга. Друзья Аннабет встали по обе стороны от нее. Римляне шептали имя Джейсона, глядя на него с благоговением.

Потом кто-то еще появился в толпе, и взгляд Аннабет сфокусировался только на нем.

Перси улыбнулся ей — той самой саркастичной, дерзкой улыбкой, которая столько лет ее раздражала, но вдруг стала такой милой. Его зеленые глаза остались такими же прекрасными, какими она их запомнила. Темные волосы спадали на одну сторону, будто он только что вернулся с прогулки по пляжу. Он выглядел даже лучше, чем шесть месяцев назад — еще более загорелый, высокий, подтянутый и мускулистый.

Аннабет была слишком поражена, чтобы двигаться. Ей казалось, что если она подойдет ближе, все клетки ее тела воспламеняться. Он тайно нравился ей с двенадцати лет. Прошлым летом она серьезно влюбилась в него. Они были счастливой парочкой в течение четырех месяцев… а потом он исчез.

Во время их разлуки, что-то произошло с ее чувствами. Они болезненно усилились, будто она была вынуждена отказаться от поддерживающего жизнь лекарства.

Теперь она не знала, что мучительней — жить с этой пустотой или вновь быть с ним.

Рейна выпрямилась. Она обернулась к Джейсону с явной неохотой.

— Джейсон Грейс, мой бывший коллега, — она произнесла слово «коллега», словно это нечто опасное. — Добро пожаловать домой. А это, твои друзья…

Аннабет не смогла сдержаться и рванула вперед. Перси тоже бросился к ней. Толпа напряглась. Некоторые потянулись за мечами, которых у них не было.

Перси обнял ее. Они поцеловались, и на мгновение все вокруг потеряло смысл. Аннабет было бы все равно, даже если бы астероид обрушился на планету и уничтожил все живое.

Перси пах океаном. Его губы были солеными.

«Рыбьи мозги» — подумала она, испытывая легкое головокружение.

Перси оторвался от поцелуя и внимательно изучал ее лицо.

— Боги, я никогда бы не подумал…

Аннабет схватила его за запястье и перекинула через плечо. Он упал на каменную мостовую. Римляне закричали. Некоторые бросились вперед, но Рейна крикнула: «Стоп! Отбой!»

Аннабет придавила коленом грудь Перси, а предплечьем сжала его горло. Ее не волновало, что подумают Римляне. В ее груди пылал раскаленный кусок гнева — смесь тревоги и горечи, которые поселились в ней еще с прошлой осени.

— Если ты еще раз оставишь меня, — сказала она, ее глаза горели яростью. — Клянусь богами…

Перси издал нервный смешок. Неожиданно весь комок гневных эмоций растаял внутри Аннабет.

— Считай, что я предупрежден, — сказал Перси. — Я тоже по тебе скучал.

Аннабет встала и помогла ему подняться на ноги. Она так хотела его поцеловать, но ей удалось сдержать свой порыв.

Джейсон прочистил горло.

— Ну, да… так классно вернуться.

Он представил Рейне Пайпер, которая выглядела немного раздраженной, потому что не произнесла речь, которую так долго готовила, а потом представил ее Лео, который улыбнулся и показал знак мира.

— А это Аннабет, — сказал Джейсон. — Эм, как правило, она не перекидывает людей через плечо.

Глаза Рейны заблестели:

— Ты уверена, что не Римлянка, Аннабет? Или может Амазонка?

Аннабет не знала, комплимент это или нет, но она протянула руку.

— Я бью только своего парня, — заверила она. — Рада познакомиться.

Рейна крепко сжала ее руку.

— Кажется, у нас есть о чем поговорить. Центурионы!

Несколько жителей Римского лагеря спешно вышли вперед, видимо, это были старшие офицеры. Двое детей встали рядом с Перси, те же, которых Аннабет видела ранее. Крепкий азиатский парень лет пятнадцати с короткой стрижкой. Он был симпатичным в своем габаритно-приятном-пандо-медвежем роде. Девушка была помоложе, возможно лет тринадцати, с янтарными глазами, шоколадной кожей и длинными вьющимися волосами. Ее кавалерийский шлем был зажат под рукой.

По их поведению Аннабет могла сказать, что они были близки с Перси. Они стояли рядом с ним покровительственно, будто вместе пережили много приключений. Она подавила приступ ревности. Возможно ли, что между Перси и этой девочкой… нет. Отношения между этими тремя были совершенно другими. Аннабет всю свою жизнь училась читать людей по лицам. Это один из основных навыков выживания. Если бы ей было нужно угадать, то она бы сказала, что большой азиатский мальчик — парень девочки, но они недолго встречаются.

Она не могла понять одного: на что уставилась эта девочка? Она продолжала хмуриться в направлении Пайпер и Лео, как будто бы она узнала одного из них, и это причиняло ей боль.

Между тем, Рейна отдавала приказы своим подчиненным:

— … скажи легиону передать дежурство. Дакота, предупреди духов на кухне. Скажи им приготовить праздничный обед. И, Октавиан…

— Ты позволяешь этим злоумышленникам войти в лагерь? — высокий парень с волнистыми светлыми волосами пробился к Рейне. — Рейна, мы рискуем безопасностью…

— Мы не пропускаем их в лагерь, Октавиан, — Рейна одарила его суровым взглядом. — Мы будем есть здесь, в форуме.

— О, намного лучше, — проворчал Октавиан. Он, казалось, был единственным кто не признавал Рейну как главную, не смотря на то, что сам был тощим и бледным, и у него на поясе почему-то висели три плюшевых мишки. — Ты хочешь, чтобы мы отдыхали рядом с их военным кораблем.

— Это наши гости, — Рейна делала паузу после каждого слова. — Мы поприветствуем их и поговорим с ними. Как предсказатель, ты должен принести жертву богам, чтобы поблагодарить их за возвращение Джейсона.

— Хорошая идея, — вставил Перси. — Иди сжигай своих мишек, Октавиан.

Рейна выглядела так, как будто старалась сдержать улыбку.

— У тебя есть поручения. Иди.

Воины разошлись. Октавиан метнул Перси взгляд, полный отвращения. Затем, он пару раз подозрительно посмотрел на Аннабет и пошел прочь.

Перси взял Аннабет за руку.

— Не волнуйся насчет Октавина, — сказал он. — Большинство Римлян хорошие люди, как Фрэнк и Хэйзел или Рейна. Все будет хорошо.

Аннабет почувствовала себя так, как будто кто-то сдавил ей шею холодной тряпкой для мытья посуды. Она услышала тот тихий смех, преследующий ее с корабля.

Она посмотрела на Арго II. Его массивный бронзовый корпус сверкал в лучах солнца. Часть ее хотела похитить Перси прямо сейчас, подняться на борт, и убраться отсюда подальше, пока у них еще была такая возможность.

Она не могла избавиться от чувства, что что-то пойдет не так. И она точно знала, что не может рисковать и потерять Перси снова.

— Все будет хорошо, — повторила она, пытаясь в это поверить.

— Превосходно, — сказала Рейна.

Она повернулась к Джейсону и Аннабет уловила голодный блеск в ее глазах.

— Давайте поговорим и воссоединимся надлежащим образом.

Глава 3. Аннабет

Хотела бы Аннабет, чтобы у нее появился аппетит, ведь римляне действительно знали, как можно хорошенько набить желудок.

Множество диванов и столиков заполняли форум, и поэтому он был похож на мебельный салон. Римляне разделились на группы по десять или двадцать человек и сели за столики, разговаривая и смеясь, в то время как духи — ауры парили над их головами, раздавая нескончаемый ассортимент пиццы, бутербродов, чипсов, прохладных напитков и свежеиспечённого печенья.

Вся сцена была настолько знакомой, но и такой чужой одновременно, что у Аннабет закружилась голова.

Все, чего она хотела сейчас, так это быть с Перси, и желательно наедине. Она знала, что придется подождать. Чтобы добиться успеха в этом поиске, они должны были объединиться с римлянами, а это означало знакомство и сотрудничество с ними по доброй воле.

Рейна и несколько её офицеров (в том числе и тот блондин-подросток, который недавно вернулся с жертвоприношения богам плюшевых мишек) сидели рядом с Аннабет и её «экипажем». Вскоре к ним присоединился и Перси с двумя друзьями: Фрэнком и Хейзел.

Когда куча подносов с различными блюдами «приземлились» на стол, Перси наклонился к Аннабет и прошептал:

— Я хочу показать тебе Новый Рим. Только ты и я. Он просто невероятен.

Аннабет должна была быть в восторге. Только ты и я — было именно тем, чего она хотела. Но вместо этого, обида подступила к горлу. Как Перси может с таким энтузиазмом говорить об этом месте? А что насчёт лагеря — полукровок — их лагеря, их дома?

Она старалась не смотреть на новую отметину на предплечье Перси — татуировку SPQR, такую же, как у Джейсона. В греческом лагере полукровкам давали бусинки за каждый год обучения. Здесь же, римляне выжигали тату на теле, будто бы говоря: «Вы принадлежите нам. Навсегда».

Она проглотила некоторые резкие комментарии.

— Хорошо. Конечно.

— Я думал, — говорил он нервно. — У меня была мысль…

Он остановился, так как Рейна начала произносить тост за дружбу. После этого, римляне и «команда» Аннабет начали обмениваться историями. Джейсон рассказал, как оказался в греческом лагере — полукровок, совершенно ничего не помня, и как отправился в поиск с Пайпер и Лео, чтобы спасти богиню Геру (или Юнону, называйте, как хотите, она одинаково раздражительна и в греческой и в римской формах) от заключения в Доме Волка в Северной Калифорнии.

— Невозможно! — вмешался Октавиан. — Это наше самое святое место! Если бы гиганты заключили ее там…

— Они уничтожили бы её, — сказала Пайпер. — И свалили всю вину на греков, и тогда бы началась война между лагерями. А теперь заткнись, и дай Джейсону закончить.

Октавиан открыл рот, но так и не произнес ни звука. Аннабет действительно нравилась способность Пайпер к убеждению. Она заметила, как Рейна бегала взглядом от Пайпер к Джейсону, на ее лбу выступили горизонтальные морщины, как будто она только начала осознавать что они пара.

— Так что, — продолжил Джейсон. — Вот так мы и узнали о богине земли Гее. Она еще словно в полусне, но уже освобождает монстров из Тартара и поднимает гигантов. Порфирион, огромный главенствующий чувак, с которым мы сражались в Доме Волка, сказал, что он отступает к древней земле — собственно, к Греции. Он планирует пробуждение Геи и уничтожение богов с помощью… как он это назвал? Вырывания их корней.

Перси задумчиво кивнул.

— Гея и здесь вставила свои пять копеек. У нас тоже были стычки с «Грязнолицей Королевой».

Тогда Перси рассказал свою часть истории. О том, как проснулся в Доме Волка, тоже ничего не помня за исключением лишь одного имени — Аннабет.

Услышав эти слова, Аннабет пришлось сильно постараться, чтобы не разрыдаться. Перси рассказал, как он отправился на Аляску вместе с Френком и Хейзел, как они победили гиганта Алкионея, освободили бога смерти Танатоса, и вернулись с потерянным имперским золотом римского лагеря, чтобы помочь отразить атаку нападающей армии гигантов.

Когда Перси закончил, Джейсон одобрительно присвистнул.

— Неудивительно, что они сделали тебя претором.

Октавиан фыркнул.

— Это значит, что у нас теперь три претора! Правила ясно дают понять, что преторов может быть только двое!

— С другой стороны, — сказал Перси, — мы оба, Джейсон и я, превосходим тебя по рангу, Октавиан. Так что мы оба можем приказать тебе заткнуться.

Лицо Октавиана стало фиолетовым, как римская футболка. Джейсон протянул Перси кулак и они сделали что-то наподобие жеста «дай пять», только кулаками, а не ладонями.

Даже Рейна казалось улыбнулась, хотя ее глаза блестели яростью.

— Ми решим наши преторские проблемы чуть позже, — сказала она. — Сейчас у нас есть дела и поважнее.

— Я уступлю Джейсону место претора, — без труда сказал Перси. — Ничего серьезного.

— Ничего серьезного? — Октавиан поперхнулся. — Должность претора Рима — это ничего серьезного?

Перси проигнорировал его и обратился к Джейсону:

— Ты брат Талии Грейс, не так ли? Ну и ну. Вы, ребята, совершенно не похожи.

— Да, я заметил, — сказал Джейсон. — В любом случае, спасибо за помощь моему лагерю, пока меня не было. Ты проделал удивительную работу.

— То же самое могу сказать и о тебе, — ответил Перси.

Аннабет пнула его ногой. Она ненавидела прерывать броманс, но Рейна была права: у них были серьезные вещи для обсуждения.

— Мы должны поговорить о Великом Пророчестве. Похоже на то, что римляне также знают о нем?

Рейна кивнула.

— Мы называем его Пророчеством Семи. Октавиан, ты знаешь ведь его наизусть?

— Конечно, — ответил он. — Но, Рейна…

— Пожалуйста, прочитай его. На английском, не на латыни.

Октавиан вздохнул.

— На зов ответят семь полукровок. В огне и буре мир гибнет снова…

— Клятву сдержи на краю могилы, — продолжила Аннабет. — К Вратам Смерти идут вражьи силы.

Все уставились на нее — за исключением Лео, который делал вертушки из алюминиевой фольги оберток тако, и прикреплял их к мимо пролетающим духам ветра.

Аннабет понятия не имела, почему выпалила строки пророчества. Она просто почувствовала потребность в этом. Большой мальчик, Фрэнк, подался вперед, глядя на нее с восхищением, как будто у нее вырос третий глаз.

— Это правда, что ты ребенок Мин… Я имею в виду, Афины?

— Да, — ответила она, внезапно заняв оборонительную позицию. — Почему ты так удивлен?

Октавиан усмехнулся.

— Если ты, действительно, дитя богини мудрости…

— Достаточно, — резко оборвала его Рейна. — Аннабет говорит правду. Она пришла с миром. Кроме того… — Рейна посмотрела на Аннабет с невольным уважением. — Перси высоко о тебе отзывался.

Подтекст в голосе Рейны занял у Аннабет мгновение, чтобы понять его. Взгляд Перси был устремлен вниз, внезапно заинтересовавшись лежащим на тарелке чизбургером. Лицо Аннабет запылало. О, боги… Рейна пыталась сблизиться с Перси. Это объясняло оттенок горечи, возможно даже зависти в ее словах. Перси предпочел ей Аннабет. В тот момент, Аннабет простила своему нелепому парню все, что он когда-либо делал неправильно. Она хотела обнять его, но приказала себе оставаться спокойной.

— Эм, спасибо, — ответила Аннабет Рейне. — Во всяком случае, кое-что из пророчества становится ясным. Вражьи силы, идущие к Вратам Смерти — это греки и римляне. Мы должны объединить наши силы, чтобы отыскать эти Врата.

Хейзел, девушка с кавалерийским шлемом и длинными вьющимися волосами, подняла что-то рядом лежащее с её тарелкой. Это было похоже на большой рубин, но прежде чем Аннабет могла удостоверится в этом, Хейзел сунула его в карман своей джинсовой рубашки.

— Мой брат, Нико, отправился искать Врата Смерти, — сказала она.

— Подожди, — сказала Аннабет. — Нико ди Анжело? Он твой брат?

Хейзел кивнула, как если бы это было очевидно. Еще с десяток вопросов теснились в голове Аннабет, но они уже вращались, как вертушка Лео. Она решила не вникать в подробности.

— Хорошо. Ты что-то говорила о…

— Он исчез, — Хейзел облизнула губы. — Я боюсь… Я не уверена, но я думаю, что что-то случилось с ним.

— Мы найдем его, — пообещал Перси. — Так или иначе, мы должны найти Врата Смерти. Танатос сказал нам, что мы найдем оба ответа в Риме… вроде, в настоящем Риме. Он ведь по пути в Грецию, верно?

— Танатос сказал тебе это? — Аннабет попыталась сосредоточиться на этой мысли. — Бог смерти.

Аннабет встречала множество богов. Она даже побывала в Подземном Царстве Аида, но история Перси об освобождении воплощения самой смерти, действительно заставила её почувствовать табун мурашек, пробегающий по ее коже.

Перси откусил гамбургер.

— Теперь, когда Смерть свободна, монстры снова будут возвращаться в Тартар, как и раньше. Но пока Врата Смерти открыты, они просто продолжают возрождаться…

Пайпер крутила перья в волосах.

— Как потоки воды через плотину, — предложила она.

— Да, — Перси улыбнулся. — У нас есть дыра в плотине.

— Что? — спросила Пайпер.

— Ничего, — ответил он. — Просто шутка. Дело в том, что мы должны найти Врата и закрыть их до того, как отправимся в Грецию. Это единственный способ победить гигантов и удостовериться, что они побеждены.

Рейна взяла яблоко из пролетающего мимо подноса с фруктами. Она повертела его в пальцах, изучая темно-красную поверхность.

— Вы предлагаете экспедицию в Грецию на вашем военном корабле. Вы ведь понимаете, что древние земли и Mare Nostrum (лат. термин «Наше Средиземное море») опасны?

— Марэ что? — спросил Лео.

— Наше море, — объяснил Джейсон. — Древние римляне так называли Средиземное море.

Рейна кивнула.

— Территория, которая когда-то была Римской империей является не только родиной богов. Это также прародина монстров, титанов и гигантов… и ещё более ужасных тварей. На сколько опасны бы не были путешествия для полубогов здесь, в Америке, там они будут в десять раз хуже.

— Ты говорила, что и на Аляске будет плохо, — напомнил ей Перси. — Но мы пережили это.

Рейна покачала головой. Ее ногти вырезали маленькие полумесяцы на яблоке, когда она поворачивала его.

— Перси, путешествие в Средиземном море — это различная степень опасности в целом. Этот путь был закрыт для римских полубогов на протяжении веков. Ни один герой в своем уме не отправился бы туда.

— Тогда с нами все будет хорошо! — Лео улыбнулся поверх своей вертушки. — Потому что мы все сошли с ума, не так ли? Кроме того, Арго II — это первоклассный военный корабль.

— Мы должны поспешить, — добавил Джейсон. — Я не знаю точных планов гигантов, но Гея становится все более сознательной в последнее время. Она вторгается в мысли, появляясь в странных местах, вызывая все более и более мощных монстров. Мы должны остановить гигантов прежде, чем они пробудят ее полностью.

Аннабет вздрогнула. У нее были свои кошмары в последнее время.

— На зов ответят семь полукровок, — сказала она. — Это должна быть группа из обоих наших лагерей. Джейсон, Пайпер, Лео и я. Вот четыре.

— И я, — сказал Перси. — Вместе с Хейзел и Френком. Вот семь.

— Что? — Октавиан вскочил на ноги. — Мы должны просто согласиться с этим? Без голосования в сенате? Без надлежащих дебатов? Без…

— Перси! — циклоп Тайсон бросился к ним с Миссис О’Лири, следующей за ним по пятам. На адской гончей сидела болезненного вида девушка с красными волосами, в мешковатом платье и с красными крыльями.

Аннабет не знала, откуда появилась гарпия, но на сердце ее потеплело при виде Тайсона в его рваной фланелевой рубахе с надписью «SPQR» на груди. У нее было несколько довольно неудачных опытов работы с циклопами, но Тайсон был лучшим. Он был сводным братом Перси (долгая история), что практически делало его членом семьи.

Тайсон остановился и заломил мясистые руки. Его большой карий глаз был полон беспокойства.

— Элла боится, — сказал он.

— Не-не надо никаких лодок, — пробормотала гарпия, яростно выщипывая свои перья. — Титаник, Лузитания, Пакс… лодки не для гарпий.

Лео сощурился. Он посмотрел на Хейзел, сидящую рядом с ним.

— Эта курообразная девушка только что сравнила мой военный корабль с Титаником?

— Она не курица, — Хейзел отвела взгляд, как будто Лео заставлял ее нервничать. — Элла — это гарпия. Она просто немного… перевозбудилась.

— Элла хорошенькая, — сказал Тайсон. — И испуганная. Мы должны забрать ее с собой, но она не пойдет на корабль.

— Не надо корабль, — повторила Элла. Она смотрела прямо на Аннабет. — Плохая идея. Там она. Дочь Мудрости вечно ходит одна…

— Элла! — Фрэнк внезапно вскочил с места. — Возможно, это не лучшее время…

— А Метка Афины сожжет Рим дотла, — продолжила Элла, закрывая уши руками и повышая голос. — Близнецы погасят ангела дыхание, держащего ключ к смерти нескончаемой. Отрава гигантов есть белое злато, победа придет сквозь боль, сеть и граты.

Эффект был такой, словно кто-то бросил на стол гранату. Все уставились на гарпию. Никто не говорил. Сердце Аннабет бешено колотилось. Метка Афины… Она еле сдержалась, чтобы не проверить свой карман, но все равно почувствовала, как серебряная монета, проклятый подарок ее матери, накаляется внутри.

«Следуй за Меткой Афины. Отомсти за меня».

Вокруг них продолжался праздник, но он казался каким-то приглушенным и далеким, словно их маленькая группа проскользнула в более тихое измерение.

Перси опомнился первым. Он встал и взял Тайсона за руку.

— Я знаю! — сказал он с притворным энтузиазмом. — Как на счет того, чтобы вы с Эллой прогулялись на свежем воздухе? Вы и миссис О’Лири…

— Стоп, стоп, стоп, — Октавиан схватил плюшевого мишку, и начал душить дрожащими руками. Его взгляд был устремлен на Эллу.

— Что она сказала? Это звучит словно…

— Элла много читает, — словно пушка, выпалил Фрэнк. — Мы нашли её в библиотеке.

— Да! — поддержала Хейзел, — Наверное, она прочитала это в какой-нибудь книге.

— Книги, — пробормотала Элла. — Элла любит книги.

Теперь, когда гарпия высказалась, она выглядела более расслабленной. Она села на спину Миссис О’Лири, скрестила ноги и стала чистить свои крылья.

Аннабет с любопытством посмотрела на Перси. Очевидно, что он, Фрэнк и Хэйзел что-то скрывали. Также очевидно, что Элла прочитала пророчество, касающееся Аннабет.

Выражение лица Перси говорило: «Помогите».

— Это было пророчество, — настаивал Октавиан. — Во всяком случае, похоже на пророчество.

Никто не ответил.

Аннабет не совсем понимала, что происходит, но она точно знала, что Перси был всего в нескольких шагах от огромных неприятностей.

Она заставила себя усмехнуться.

— Неужели, Октавиан? Возможно, гарпии в Риме совсем другие. Нашим хватает ума только на то, чтобы убираться в домиках и готовить обеды. Ваши же… обычно предсказывают будущее? Наказываете ли вы их за эти предзнаменования?

Ее слова оказали должный эффект. Римские офицеры нервно засмеялись. Некоторые смерили Эллу взглядом, а затем посмотрели на Октавиана и фыркнули. Мысль о том, что курообразная девушка читает пророчества, была для римлян так же нелепа, как и для греков.

— Я, э-э… — Октавиан уронил своего плюшевого мишку. — Нет, но…

— Она просто выдает строки из каких-нибудь книг, — сказала Аннабет. — Как и предположила Хэйзел, кроме того, у нас уже есть настоящее пророчество, о котором стоит беспокоиться.

Она повернулась к Тайсону.

— Перси прав, почему бы тебе не взять Эллу и Миссис О’Лири и не отправиться в путешествие по теням на некоторое время? У Эллы все в порядке с этим?

— Большие собаки хорошие, — сказала Элла. — «Старый Брехун», 1957, сценаристы Фред Гипсон и Уильям Танберг.

Аннабет не совсем знала, как воспринимать этот ответ, но Перси улыбнулся, как будто проблема уже была решена.

— Отлично, — сказал Перси. — Ребята, мы оповестим вас по почте Ириды, когда закончим. И догоним вас позже.

Римляне смотрели на Рейну, ожидая ее решения. Аннабет затаила дыхание.

У Рейны был отличный покер фэйс. Она изучала Эллу, но Аннабет не могла догадаться, о чем она думала.

— Хорошо, — наконец сказала претор. — Идите.

— Ура! — Тайсон обошел диваны и смачно обнял всех, даже Октавиана, который не выглядел счастливым по этому поводу. Затем он уселся на Миссис О’Лири вместе с Эллой, и Адская гончая выскочила из форума. Они нырнули прямо в тень на Доме Сената и исчезли.

— Хорошо, — Рейна положила на стол свое недоеденное яблоко. — Октавиан прав в одном: мы должны получить одобрение сената прежде, чем позволим любому из наших легионеров отправиться в путешествие, особенно, такое опасное.

— Все это попахивает предательством, — проворчал Октавиан. — Эта трирема совсем не похожа на мирный корабль!

— Поднимись на борт, парень, — предложил Лео. — Я устрою тебе экскурсию. Ты можешь управлять лодкой, и если ты действительно хорошо будешь с ней обращаться, я немного дам тебе поносить бумажную шляпу капитана.

Ноздри Октавиана раздулись.

— Как ты смеешь…

— Это хорошая идея, — сказала Рейна. — Октавиан, пойди с ним, посмотри на корабль, а заседание сената мы созовем через час.

— Но… — Октавиан замолчал. Видимо, по выражению лица Рейны он понял, что дальнейшие споры не приведут ни к чему хорошему. — Хорошо.

Лео встал. Он повернулся к Аннабет и его улыбка изменилась. Это произошло так быстро, что Аннабет подумала, что ей это показалось; но только на мгновение кто-то другой, казалось, стоял на месте Лео, улыбаясь холодно, с жестоким светом в глазах. Тогда Аннабет моргнула, и Лео снова стал обычным Лео, со своей обыкновенной озорной улыбкой.

— Вернемся в ближайшее время, — пообещал он. — Это будет эпично.

Ужасный холод поселился в ней, когда Лео и Октавиан направились к веревочной лестнице, она захотела позвать их обратно, но как она могла объяснить им свои предчувствия?

Сказать всем, что она сходит с ума, видит странные вещи и чувствует холод?

Духи ветра начали убирать тарелки.

— Э-э, Рейна, — сказал Джейсон. — Если ты не возражаешь, я бы хотел показать Пайпер окрестности перед встречей сената, она никогда не видела Новый Рим.

Выражение лица Рейны застыло.

Аннабет не могла понять, как Джейсон мог быть таким тугодумом. Было ли это возможным, что он действительно не понимал насколько сильно он нравится Рейне? Для Аннабет это было достаточно очевидным. Спрашивая разрешение на прогулку по городу со своей новой девушкой, Джейсон сыпал соль на рану Рейне.

— Конечно, — холодно ответила Рейна.

Перси взял Аннабет за руку.

— Да, я тоже. Я бы хотел показать Аннабет…

— Нет, — огрызнулась Рейна.

Перси нахмурил брови.

— Что прости?

— Я бы хотела переговорить с Аннабет, — ответила Рейна. — Наедине. Если только ты не возражаешь, мой товарищ-претор.

Ее тон ясно дал понять, что на самом деле она не спрашивала разрешения.

Холод распространился по спине Аннабет. Она задавалась вопросом, что Рейне понадобилось от нее. Может быть, претору не нравилась идея двух парней, которые отвергли ее и собирались показать ее же город своим девушкам. Или может быть она хотела пообщаться тет-а-тет. В любом случае, Аннабет не хотела оставаться обезоруженной наедине с Римским лидером.

— Ну, дочь Афины, — Рейна встала с дивана. — Пойдем со мной.

Глава 4. Аннабет

Аннабет хотелось ненавидеть Новый Рим. Но, как начинающий архитектор она не могла не восхищаться раскинувшимися садами, фонтанами и храмами, извилистыми мощеными улицами и сверкающими белыми виллами. После войны с титанами прошлым летом она получила работу своей мечты по перестройке Олимпа. Теперь же, гуляя по этому миниатюрному городу, она никак не могла перестать думать: «Я должна была построить такой же купол» или «Мне нравится способ расстановки тех колонн, которые ведут во внутренний двор». Кто бы не проектировал Новый Рим, он явно вложил много любви и времени в это дело.

— У нас работают лучшие строители и архитекторы в мире, — сказала Рейна, словно читая ее мысли. — Как и в старом Риме. Многие полубоги остаются жить здесь после службы в легионе. Они поступают в наш университет. Оседают, чтобы создать семью. Похоже, Перси заинтересовался этим вопросом…

Аннабет задумалась, что бы это могло означать. Она должно быть нахмурилась еще сильнее, чем думала, потому что Рейна засмеялась.

— Ты воин, все правильно, — сказала претор. — У тебя есть огонь в глазах.

— Прости, — Аннабет попыталась смягчить свой свирепый взгляд.

— Не извиняйся. Я дочь Беллоны.

— Римской богини войны?

Рейна кивнула. Она повернулась и свистнула, словно сигналя такси. Через мгновение к ним подбежали две металлические собаки, автоматонные борзые, серебряная и золотая. Они кинулись к ногам Рейны и принялись рассматривать Аннабет своими рубиновыми глазами.

— Мои питомцы, — объяснила Рейна. — Аурум и Аргентум. Ты не против, если они составят нам компанию?

И снова Аннабет почувствовала, что это был не вопрос. Она отметила, что зубы борзых были острыми, словно стальные наконечники стрел. Возможно, оружие и было запрещено в городе, но собачки Рейны могли запросто разорвать Аннабет на мелкие кусочки, если бы захотели.

Рейна привела Аннабет в кафе под открытом небом. К ним подошел официант, видимо, хорошо знавший Рейну. Он улыбнулся и протянул чашку претору, затем, предложил одну Аннабет.

— Не хочешь немного? — спросила Рейна. — Они готовят потрясающий горячий шоколад. Не совсем римский напиток…

— Но универсальный, — заметила Аннабет.

— Точно.

На улице стоял теплый июньский вечер, но Аннабет с удовольствием взяла чашку. Она и Рейна продолжили прогулку, а собаки Рейны бродили где-то поблизости.

— В нашем лагере, — сказала Рейна. — Афина почитается как Минерва. Известно ли тебе, чем отличается ее римская форма?

Аннабет не задумывалась об этом ранее. Она вспомнила, как Терминус говорил о ней, как будто она вела себя постыдно. Октавиан вел себя так, словно одно лишь существование Аннабет было оскорблением.

— Как я понимаю, Минерва…хм, не очень почитаема здесь?

Рейну обдало паром из ее чашки.

— Мы почитаем Минерву. Она богиня ремесел и мудрости… но не войны. Не для римлян. Она также считается богиней-девственницей, как и Диана… та, которую вы называете Артемидой. Ты не встретишь здесь ни одного ее ребенка. Сама идея, что Минерва может иметь ребенка… откровенно говоря, это немного шокирующе для нас.

— Ох, — Аннабет почувствовала, что начинает краснеть. Ей не хотелось вдаваться в детали о детях Афины, как они рождались напрямую из сознания богини, прямо как и сама Афина возникла из головы Зевса. Разговоры об этом всегда заставляли Аннабет чувствовать себя уязвимо, как будто она была каким-нибудь уродцем. Люди обычно спрашивали, есть ли у нее пупок, раз она была рождена магическим путем. Естественно у нее был пупок. Хотя она и не могла объяснить откуда. Честно говоря, она и не хотела знать.

— Я понимаю, что вы, греки, видите вещи по-другому, — продолжала Рейна. — Но римляне очень серьезно относятся к клятвам девственности. Весталки, например… если они нарушат клятву и влюбятся в кого-нибудь, то будут похоронены заживо. Поэтому мысль, что девственная богиня может иметь детей…

— Я поняла, — горячий шоколад Аннабет внезапно приобрел вкус грязи. Не удивительно, что римляне одаривали ее странными взглядами. — Я не должна существовать. И даже если в вашем лагере были бы дети Минервы…

— Они бы не были похожи на тебя, — продолжила Рейна. — Они могли бы быть ремесленниками, художниками, возможно, советниками, но не воинами. Не лидерами опасных поисков.

Аннабет начала было говорить, что не является лидером поиска. По крайней мере, не официально. Но поняла, что ее друзья с Арго II навряд ли бы с ней согласились. Последние несколько дней они обращались к ней за приказами, даже Джейсон, кто мог бы оспорить ее поведение, являясь сыном Юпитера, или тренер Хедж, не принимающий ни от кого приказы.

— И это не все, — Рейна щелкнула пальцами и ее золотая собака, Аурум, подбежала к ней. Претор почесала ее за ухом. — Гарпия Элла… она произнесла предсказание. Мы обе это знаем, не так ли?

Аннабет сглотнула. Что-то в рубиновых глазах Аурума заставило ее почувствовать себя неловко. Она слышала, что собаки могут чувствовать страх, даже замечать изменения в человеческом дыхании и сердцебиении. Но она не знала, применимо ли это к магическим металлическим собакам, однако поняла, что будет лучше сказать правду.

— Это звучало, как пророчество, — призналась она. — Но я никогда не встречала Эллу до сегодняшнего дня, и я точно никогда не слышала этих строк.

— А я слышала, — пробормотала Рейна, — по крайней мере, некоторые из них…

В нескольких метрах от них залаял Аргентум. Несколько детей просочилось из соседнего переулка и собрались вокруг собаки, лаская её и звонко смеясь, равнодушные к её острым как бритвы клыкам.

— Мы должны идти, — сказала Рейна.

Они поднимались на холм. Борзые последовали за ними, оставляя детей позади. Аннабет продолжала поглядывать на лицо Рейны. Смутное воспоминание нахлынуло на нее, когда претор откинула волосы назад, и Аннабет увидела серебряное кольцо с рисунком факела и меча.

— Мы уже встречались, — решилась сказать Аннабет. — Я думаю, ты была тогда моложе.

Рейна одарила Аннабет сухой улыбкой.

— Очень хорошо. Перси не вспомнил меня. Конечно, вы в основном говорили с моей старшей сестрой Хиллой, которая сейчас является царицей Амазонок. Она отбыла только сегодня утром, перед вашим прибытием. Во всяком случае, когда мы в последний раз виделись, я была простой служанкой в доме Цирцеи.

— Цирцея… — Аннабет вспомнила свое путешествие на остров колдуньи. Тогда ей было тринадцать. Ее и Перси выбросило из Моря Чудовищ, тогда их и встретила Хилла. Она помогла Аннабет привести себя в порядок, дала ей новое красивое платье и сделала полный макияж. Потом Цирцея сделала ей предложение: если Аннабет останется на острове, она сможет научиться магии и получить удивительную силу. Может Аннабет и была немного соблазнена таким предложением, но только ненадолго, пока не поняла, что это место было ловушкой, а Перси был превращен в морскую свинку (последняя часть казалась довольно-таки забавной, но тогда это было ужасно). Что касается Рейны… она была одной из служанок, расчесывавших ее волосы.

— Ты… — Аннабет произнесла в изумлении. — И Хилла — царица амазонок? Как вы…

— Длинная история, — сказала Рейна. — Но я хорошо тебя помню. Ты была храброй. Я никогда не видела никого, кто смог бы отказаться от гостеприимства Цирцеи, и более того никого, кто смог бы ее перехитрить. Неудивительно, что Перси влюбился в тебя.

Ее голос был задумчивым. Аннабет подумала, что лучше не отвечать.

Они достигли вершины холма, откуда с террасы можно было видеть всю долину.

— Это мое любимое место, — сказала Рейна. — Сад Бахуса.

Виноградная лоза свивалась над головой. Пчелы жужжали над цветами жимолости и жасмина, которые наполняли вечерний воздух головокружительной смесью ароматов. В центре террасы стояла статуя Бахуса в одной из балетных позиций с надутыми щеками, и извергала воду в фонтан из разинутого рта… на нем не было ничего кроме набедренной повязки.

Не смотря на все свои тревоги, Аннабет чуть не рассмеялась. Она знала бога в его греческой форме, Диониса или мистера Ди, как они звали его в лагере-полукровок. Вид их капризного старого директора увековеченного в камне в подгузнике, и извергающего воду из собственных губ, сделал ее немного веселее.

Рейна остановилась на краю террасы. Вид определенно стоил того, чтобы подняться. Весь город распростерся под ними как 3-D мозаика. К югу, за озером, на холме расположилась кучка храмов. На севере, в сторону Беркли Хиллз, проходил акведук. Команда рабочих восстанавливала разрушенные части, скорее всего, поврежденные в недавнем бою.

— Я хотела услышать это от тебя, — сказала Рейна.

Аннабет обернулась.

— Услышать от меня что?

— Правду, — сказал Рейна. — Убеди меня, что я не делаю ошибку, доверяя вам. Расскажи мне о себе. Расскажи мне о лагере-полукровок. Твоя подруга Пайпер владеет даром убеждения. Я провела достаточно времени у Цирцеи, чтобы распознать подобное. Я не могу доверять тому, что она говорит. И Джейсон … ну, он изменился. Он какой-то отдаленный, уже не совсем римлянин.

Боль в ее голосе была остра, как битое стекло. Аннабет стало интересно, вела ли она себя так же все те месяца, пока искала Перси. По крайней мере, она нашла своего парня, Рейна — нет. Она в одиночку была ответственна за целый лагерь. Аннабет чувствовала желание Рейны быть любимой Джейсоном. Но он исчез, только для того что бы вернуться с новой девушкой. В то время, как Перси был повышен до звания претора, но тоже отверг Рейну. А теперь Аннабет пришла чтобы забрать его. И Рейна снова останется одна, неся на себе ношу, предназначенную для двоих.

Когда Аннабет прибыла в Лагерь Юпитера, она была готова вести переговоры с Рейной или даже сражаться с ней, если бы было нужно. Но она совсем была не готова жалеть ее.

Она оставила эти чувства при себе. Рейна не производила впечатление человека, которому придется по душе жалость.

Напротив, она рассказала Рейне о своей жизни. Она говорила о своем отце, мачехе и двух сводных братьях в Сан Франциско, и о том, как чувствовала себя чужой в своей собственной семье. Она рассказала, как сбежала, когда ей было всего лишь семь лет, нашла друзей, Луку и Талию. Рассказала о своем пути в лагерь — полукровок в Лонг-Айленде. Она описала лагерь и годы, которые там провела. Аннабет рассказала и о том, как встретила Перси, и о тех приключениях, которые они пережили вместе.

Рейна была хорошим слушателем.

Аннабет хотела бы рассказать ей и о более поздних проблемах: ее ссоре с матерью, о ее даре — серебряной монете, и о ночных кошмарах — о старом страхе, таком сильном, что она практически решила, что не сможет участвовать в этом поиске. Но она не могла позволить себе настолько открыться.

Когда Аннабет закончила свой рассказ, Рейна наблюдала за Новым Римом. Ее металлические борзые обнюхивали сад, рыча на пчел, скрывшихся в жимолости. Наконец Рейна показала на группу храмов на противоположном холме.

— Видишь маленькое красное строение в северной части? Это храм моей матери, Беллоны, — Рейна повернулась к Аннабет. — В отличии от твоей матери, у Беллоны нет греческой ипостаси. Она целиком и полностью римская богиня — богиня защиты Родины.

Аннабет ничего не ответила. Она мало что знала о Римской богине. У нее было желание узнать о ней побольше, но латынь никогда не давалась ей так же легко, как греческий язык. Вдалеке, очертания Арго II нависали над форумом, как массивный бронзовый воздушный шар для вечеринки.

— Когда римляне идут на войну, — продолжила Рейна. — В начале они посещают храм Беллоны. Внутри есть символический участок земли, который представляет вражескую территорию. Мы вонзаем копье в эту землю, показывая, что теперь мы находимся в состоянии войны. Видишь ли, римляне всегда верили, что лучшая защита — это нападение. В древние времена, когда наши предки чувствовали угрозу от их соседей, они нападали всякий раз, дабы защитить себя.

— Они завоевали все вокруг, — сказала Аннабет. — Карфаген, Галлов…

— И греков… — комментарий Рейны повис в тишине. — Я хочу сказать, Аннабет, что мирное взаимодействие не входит в природу римлян. Каждый раз, когда встречались греческие и римские полубоги, мы сражались. Конфликты между нашими сторонами приводили к самым ужасным войнам в истории человечества, особенно, к гражданским войнам.

— Не обязательно, что бы все было таким образом, — сказала Аннабет. — Мы должны научиться работать вместе, или Гея уничтожит нас всех.

— Согласна, — ответила Рейна. — Но возможно ли подобное сотрудничество? Что если план Юноны провалится? Даже богини могут ошибаться.

Аннабет ждала, что Рейну ударит молния или она превратится в павлина. Но ничего не произошло.

К сожалению, Аннабет разделяла сомнения Рейны. Гера делала ошибки. Аннабет не имела ничего, кроме неприятностей от этой властной богини, и она никогда не простит ее за то, что она забрала Перси, даже, если это было ради благого дела.

— Я не доверяю богам, — призналась Аннабет. — Но я доверяю своим друзьям. Это не уловка, Рейна. Мы можем работать вместе.

Рейна допила свой шоколад. Она поставила чашку на перила террасы и посмотрела на долину, как будто воображая линии фронта.

— Я верю, что ты имеешь это в виду, — сказала она. — Но, если ты отправляешься в древние земли, особенно в сам Рим, ты должна узнать кое-что о своей матери.

Плечи Аннабет напряглись.

— Моей… моей матери?

— Когда я жила на острове Цирцеи, — начала Рейна. — У нас было много посетителей. Однажды, возможно за год до вашего с Перси прибытия, к нам на берег выбросило молодого человека. Он наполовину сошел с ума от жажды и жары. Он дрейфовал в море несколько дней. Он был не многословен и его слова не имели смысла. Но он сказал, что был сыном Афины.

Рейна сделал паузу, как бы ожидая реакции. Аннабет понятия не имела, кем мог быть этот парень. Она не знала никаких других детей Афины, которые отправлялись бы на поиски в Море Чудовищ, но, все же, она почувствовала страх. Свет, падая на виноградные лозы, образовывал корчащиеся тени на земле, словно рой жуков.

— Что случилось с этим полубогом? — спросила она.

Рейна махнула рукой, как будто вопрос был пустым.

— Цирцея превратила его в морскую свинку, конечно. Он стал довольно сумасшедшим маленьким грызуном. Но перед этим, он продолжал бредить о его неудавшемся поиске. Он утверждал, что отбыл в Рим, следуя за Меткой Афины.

Аннабет схватилась за перила, чтобы сохранить равновесие.

— Да, — сказала Рейна, видя ее состояние. — Он продолжал бормотать о ребенке мудрости, Метке Афины и о проклятии гигантов. Те же строки, что только что произнесла Элла. Но ты говоришь, что никогда их раньше не слышала?

— Нет… Не в том смысле, с которым их произнесла Элла, — голос Аннабет ослаб. Она не лгала. Она никогда не слышала это предсказание, но ее мать приказала ей следовать за Меткой Афины. Чем дольше она продолжала думать о монете в ее кармане, тем больше подозрений накапливались в ее голове. Она вспомнила резкие слова матери, и подумала о странных ночных кошмарах, которые ей недавно приснились.

— Этот полубог… он рассказал о поиске?

Рейна покачала головой.

— В то время я понятия не имела, о чем он говорит. Когда позже я стала претором римского лагеря, я начала подозревать.

— Подозревать… что?

— Существует старая легенда, которую преторы лагеря Юпитера передают из поколения в поколение на протяжении веков. Если она правдива, это может объяснить, почему наши две группы полубогов никогда не могли сотрудничать. Это может быть причиной нашей неприязни. Пока этот давний долг не будет уплачен, как говорит легенда, римлянам и грекам не прийти к миру. И в центре легенды — Афина собственной персоной…

Резкий звук пронзил воздух. Свет мелькнул в уголке глаз Аннабет.

Она повернулась как раз во время, когда взрыв образовал новый кратер на форуме. Горящая кушетка взлетела в воздух. Полубоги в панике разбегались.

— Гиганты? — Аннабет потянулась за кинжалом, которого, конечно, у нее не было. — Я думала, что их армия была побеждена!

— Это не гиганты, — глаза Рейны наполнились яростью. — Вы предали наше доверие.

— Что? Нет!

Как только она это сказала, Арго II дал второй залп. Его левая баллиста выстрелила массивным копьем покрытым Греческим Огнем, которое прошло прямо через расколотый купол Здания Сената и взорвалось, освещая здание изнутри, словно хеллоуинскую тыкву. Если бы кто-нибудь был внутри…

— О боги, нет, — волна тошноты почти заставила колени Аннабет подкосится. — Рейна, это не возможно. Мы никогда бы так не поступили!

Металлические собаки побежали в сторону своей хозяйки. Они зарычали на Аннабет, но ходили неуверенно, будто не хотели нападать.

— Ты говоришь правду, — заключила Рейна. — Но, даже если ты не виновата в этом беспорядке, кто-то все равно должен заплатить.

На форуме распространялся хаос. Люди толкались и разбегались в разные стороны. Вспыхивали кулачные бои.

— Кровопролитие, — сказала Рейна. — Мы должны остановить это!

У Аннабет было ужасное предчувствие, что это может быть последний раз, когда они с Рейной действуют сообща, но, тем не менее, они вместе побежали вниз по склону.

Если бы в городе было разрешено оружие, то друзья Аннабет были бы уже мертвы. Римские полубоги на форуме объединились в разъяренную толпу. Некоторые бросались тарелками, едой и камнями в Арго II, что было бессмысленно, так как большая часть материала падала обратно в людей. Несколько десятков римлян окружили Пайпер и Джейсона, которые пытались успокоить их, но безуспешно. Заговаривание Пайпер было бесполезно против такого количества кричащих и гневающихся полубогов. На лбу у Джейсона выступила кровь. Его пурпурный плащ был разорван в клочья. Он продолжал умолять: «Я на вашей стороне!», но его оранжевая футболка из лагеря-полукровок не помогала делу, а также не помог военный корабль над головой, пускающий пылающие копья в Новый Рим. Одно приземлилось прямо рядом с магазином тог, и разрушило его.

— Латы Плутона, — выругалась Рейна. — Смотри.

Вооруженные легионеры спешили к форуму. Две команды артиллеристов с катапультами находились недалеко от Померанской границы и готовились атаковать Арго ll.

— Это только ухудшит положение, — сказала Аннабет.

— Я ненавижу свою работу, — прорычала Рейна и бросилась к легионерам; ее собаки побежали за ней.

«Перси, — подумала Аннабет, отчаянно пробегаясь глазами по форуму. — Где ты?»

Два римлянина пытались схватить ее. Она проскочила между ними, скрываясь в толпе. Словно злых римлян, горящих кушеток, и взрывающихся зданий было недостаточно. Сотни пурпурных призраков неслись через форум, проходя прямо сквозь полубогов и бессвязно ругаясь. Фавны также приняли участие во всеобщем хаосе. Они копошились у подносов с едой, хватая провизию, тарелки и чашки. Один протиснулся мимо Аннабет с руками полностью забитыми тако, а во рту у него был целый ананас.

Статуя Терминуса взорвалась прямо перед Аннабет. Он кричал на нее на латыни, несомненно, называя ее лгуньей и нарушительницей правил, но она оттолкнула статую и продолжала бежать.

Наконец, она заметила Перси. Он и его друзья, Хейзел и Френк, стояли в центре фонтана. Перси отбивался от сердитых римлян снарядами воды. Тога Перси превратилась в лохмотья, но он выглядел невредимым.

Аннабет позвала его, когда очередной взрыв сотряс форум. В этот раз вспышка света пронзила небо. Одна из римских катапульт выстрелила, и Арго II застонал, накреняясь в сторону. Пламя охватило его бронзовый корпус.

Аннабет заметила фигуру, отчаянно цепляющуюся за веревочную лестницу, пытаясь спуститься вниз. Это был Октавиан, от его одежды шел пар, а лицо было черным от копоти.

Возле фонтана, Перси разгонял толпу римлян еще большим количеством воды. Аннабет побежала к нему, уклоняясь от римских кулаков и летающих тарелок с бутербродами.

— Аннабет! — позвал Перси. — Что за…?

— Я не знаю! — закричала она в ответ.

— Я скажу вам, что! — закричал голос сверху.

Октавиан достиг нижней ступени лестницы.

— Греки открыли по нам огонь! Ваш друг, Лео, направил свое оружие против Рима!

Легкие Аннабет заполнились жидким водородом. Она почувствовала себя так, словно в любую минуту могла разбиться на миллион замороженных осколков.

— Ты лжешь, — сказала она. — Лео никогда бы…

— Я был там! — крикнул Октавиан. — Я видел это своими глазами!

Арго II начал ответный огонь. Легионеры бросились прочь, поскольку одна из катапульт разлетелась в щепки.

— Видите? — вскрикнул Октавиан. — Римляне, убить захватчиков!

Аннабет зарычала в отчаянии. У них не было времени, чтобы выяснять правду. Экипаж из лагеря-полукровок был в меньшинстве в соотношении сто к одному, и даже если Октавиан устроил своего рода трюк (она думала, что вероятно так оно и было), они не смогли бы убедить в этом римлян прежде, чем были бы схвачены и убиты.

— Нужно уходить, — сказала она Перси. — Сейчас…

Он мрачно кивнул.

— Хэйзел, Фрэнк, вам придется сделать выбор. Вы идете с нами?

Хейзел была напугана, но надела кавалерийский шлем.

— Конечно, мы с вами. Но вам не удастся попасть на корабль, если мы не выиграем для вас немного времени.

— Как? — спросила Аннабет.

Хейзел свистнула. Мгновенно бежевое пятно пронеслось через форум. Величественный конь материализовался перед фонтаном. Он встал на дыбы, заржал и толпа рассеялась.

Хейзел запрыгнула на спину коня так, будто была рождена для верховой езды. К седлу был привязан римский кавалерийский меч.

Хейзел обнажила свой золотой клинок.

— Пришлите мне сообщение Ириды, когда будете на безопасном расстоянии, и мы встретимся, — сказала она. — Скачи, Арион!

Лошадь двигалась сквозь толпу с невероятной скоростью, откидывая римлян и вызывая массовую панику.

Аннабет почувствовала проблеск надежды. Возможно, они смогут уйти отсюда живыми. Затем, на полпути через форум, она услышала крик Джейсона.

— Римляне! — умолял он. — Пожалуйста!

Его и Пайпер забрасывали подносами и камнями. Джейсон пытался защитить Пайпер, но кто-то попал ему кирпичом немного выше глаза. Он рухнул вниз, и толпа хлынула вперед.

— Назад! — закричала Пайпер. Ее дар убеждения пронесся над толпой, вынуждая их заколебаться, но Аннабет знала, что этот эффект будет недолгим. Она и Перси не смогли бы вовремя добраться до них, чтобы помочь.

— Фрэнк, — позвал Перси. — Им нужна твоя помощь. Ты сможешь?

Аннабет не понимала, как Фрэнк мог сделать это в одиночку, но он нервно сглотнул.

— О, боги, — пробормотал он. — Хорошо, конечно. Просто поднимайтесь на корабль. Сейчас!

Перси и Аннабет бросились к лестнице. Октавиан все еще цеплялся за ее конец, но Перси отдернул его и сбросил в толпу.

Они начали подниматься, когда вооруженные легионеры хлынули на форум. Стрелы свистели над головой Аннабет. Взрыв чуть не сшиб ее с лестницы. На полпути она услышала рев и посмотрела вниз.

Римляне кричали и разбегались, когда самый настоящий дракон, даже более страшный, чем бронзовая голова Фестуса на Арго II, появился прямо посреди форума. У него была грубая серая кожа, как у комодского варана, и кожистые крылья летучей мыши. Стрелы и камни отскакивали от него, не принося никакого вреда, пока он пробирался к Пайпер и Джейсону. Дракон схватил их передними лапами и поднялся в воздух.

— Это…? — Аннабет не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить свои мысли.

— Фрэнк, — подтвердил Перси, находясь в нескольких футах над ней. — У него есть несколько особых талантов.

— Мягко сказано, — пробормотала Аннабет. — Поднимайся!

Без дракона и коня Хейзел, отвлекавших внимание, они бы никогда не достигли конца лестницы. Но, в конце концов, им удалось перебраться через сломанный борт и опуститься на палубу. Такелаж был в огне. Один из парусов был разорван пополам, и корабль сильно накренился в праву сторону.

Не было никаких признаков тренера Хеджа, но Лео стоял посреди палубы, спокойно перезаряжая баллисты. Живот Аннабет скрутило от ужаса.

— Лео! — закричала она. — Что ты делаешь?

— Уничтожить их… — он смотрел на Аннабет. Его глаза были стеклянными. Его движения были похожи на движения робота. — Уничтожить их всех.

Он повернулся к баллисте, но Перси помешал ему. Голова Лео жестко ударилась о трубу, и его глаза закатились так, что показались только белки.

Серый дракон появился в поле зрения. Он облетел корабль и приземлился на нос, где скинул Джейсона и Пайпер на палубу.

— Вперед! — крикнул Перси. — Вытащи нас отсюда!

Пребывая в шоке, Аннабет поняла, что он обращается к ней.

Она побежала к рулю и совершила ошибку, посмотрев за борт: внизу вооруженные легионеры строились в ряды на форуме, готовя огненные стрелы; Хейзел торопила Ариона, и они неслись прочь из города, преследуемые толпой; больше катапульт было подведено к кораблю. Вдоль городской линии статуи Терминуса светились фиолетовым, словно собирали энергию для атаки.

Аннабет посмотрела на управление. Она проклинала Лео за то, что он сделал управление таким сложным. Не время для причудливых маневров, но она знала одну базовую команду: вверх.

Она схватила авиационный штурвал и потянула его назад. Корабль застонал и наклонился под ужасающим углом. Швартовые канаты оторвало от земли и Арго II понесся в облака.

Глава 5. Лео

Лео мечтал о машине времени. В таком случае, он бы вернулся назад на несколько часов и не сделал того, что произошло. Ну, или изобрести машину «Врежь-Лео-В-Лицо», чтобы наказать себя. Хотя, он сомневался, что она заставит его страдать так же, как взгляд, которым его одаривала Аннабет.

— Еще раз, — сказала она. — Что именно произошло?

Лео прислонился к мачте. Его голова все еще гудела от удара о палубу. Все вокруг него, его прекрасный новый корабль был в руинах. В кормовой части валялись груды разрушенных арбалетов. Парус был разорван. Спутниковая установка, которая питала бортовой интернет и телевидение разлетелась на куски, что действительно разозлило тренера Хеджа. Бронзовая голова Фестуса, находящаяся на корме, дымилась, словно была сделана из шерсти. По грохоту на левом борту, Лео мог сказать, что некоторые из воздушных весел упали вниз или были полностью разрушены, что объясняло, почему корабль накренился на бок и летел содрогаясь, а его двигатель хрипел, словно паровоз-астматик.

Он подавил всхлип.

— Не знаю. Воспоминания так расплывчаты.

Слишком много взглядов сосредоточилось на нем: Аннабет (Лео ненавидел злить ее, потому что боялся), тренер Хедж в своей оранжевой рубашке-поло, волосатыми козлиными ногами и бейсбольной битой (неужели так обязательно таскать ее за собой повсюду?) и новичок по имени Фрэнк.

Лео не совсем понимал, что из себя представляет этот Фрэнк. Он выглядел словно мини-сумоист, однако Лео был не настолько глуп, чтобы сказать это вслух. Воспоминания были покрыты туманом, но пока он был в полубессознательном состоянии, он точно помнил, что видел дракона, приземляющегося на корабль — дракона, который позже превратился во Фрэнка.

Аннабет скрестила руки на груди.

— То есть, ты не помнишь?

— Я… — Лео почувствовал себя так, будто пытался проглотить кусок мрамора. — Я помню, но это было так, словно я смотрел на себя со стороны. Я не мог контролировать это.

Тренер Хедж постучал своей битой по палубе корабля. В своем тренировочном костюме, с надвинутой на рога кепкой, он выглядел точно так же, как и в Дикой Школе, где провел под прикрытием год, притворяясь учителем физкультуры у Джейсона, Лео и Пайпер. Старый сатир смотрел на него с таким негодованием, что Лео начал задаваться вопросом, не собрался ли тренер заставить его отжиматься.

— Слушай сюда, малый, — начал Хедж. — Ты кое-что взорвал. Ты напал на римлян. Чудесно! Потрясающе! Но обязательно нужно было вырубать спутниковые каналы? Я был на середине просмотра рестлерских боев, когда это случилось.

— Тренер, — позвала Аннабет. — Почему бы вам не убедиться, что весь огонь уже потушен?

— Но, я уже все проверил.

— Проверьте еще раз.

Сатир поплелся прочь, бормоча что-то себе под нос. Даже Хедж не был настолько сумасшедшим, чтобы бросать вызов Аннабет.

Она опустилась на колени рядом с Лео. Ее серые глаза были похожи на стальные подшипники. Светлые волосы свободно падали на плечи, но Лео не считал это привлекательным. Он понятия не имел, откуда взялся стереотип о тупых блондинках. С тех пор, как он встретил Аннабет на Гранд-Каньоне прошлой зимой, когда она пришла к нему с выражением «Дай мне Перси Джексона или я убью тебя», Лео думал о блондинках, как о слишком умных и слишком опасных.

— Лео, — произнесла она спокойно, — Октавиан как-то провел тебя? Он подставил тебя, или…?

— Нет, — Лео мог соврать и обвинить того глупого римлянина, но он не хотел еще более усугублять эту ситуацию. — Этот парень подонок, но он не открывал огонь по лагерю. Это сделал я.

Новичок по имени Фрэнк нахмурился.

— Нарочно?

— Нет! — Лео зажмурился. — Ну, да… я имею в виду, что я не хотел этого… и одновременно, хотел. Что-то вынудило меня. У меня было некое ощущение холода внутри…

— Ощущение холода, — тон Аннабет резко изменился. Теперь она звучала почти испуганно.

— Да, — ответил Лео. — А что?

Из трюма послышался голос Перси:

— Аннабет, нужна твоя помощь!

«О, боги, — подумал Лео. — Пусть с Джейсоном все будет в порядке».

Как только они забрались на борт, Пайпер сразу же отвела Джейсона в трюм. Порез на его голове выглядел довольно-таки плохо. Лео знал Джейсона дольше, чем кого-либо другого из Лагеря Полукровок. Они были лучшими друзьями. Если Джейсон не выживет…

— С ним все будет хорошо.

Выражение лица Аннабет смягчилось.

— Фрэнк, я вернусь. Просто… присмотри за Лео. Пожалуйста.

Фрэнк кивнул.

Если бы Лео мог чувствовать себя еще хуже, он бы чувствовал. Теперь Аннабет доверяла римскому полубогу (которого знала всего около трех секунд) больше, чем Лео.

Когда она ушла, Лео и Фрэнк уставились друг на друга. Фрэнк выглядел довольно-таки уныло в своей тоге из простыни, серой толстовке и джинсах. На его плече красовались лук и стрелы из арсенала корабля. Лео почему-то вспомнил свою первую встречу с Охотницами Артемиды, группой хорошеньких податливых девушек в серебряных одеждах, вооруженных луками. Он представил себе Фрэнка, резвящегося с ними. Сама мысль об этом была настолько смехотворной, что почти заставила Лео почувствовать себя лучше.

— Так, — начал Фрэнк. — Твое имя не Сэмми?

Лео нахмурился.

— Чего-чего?

— Ничего, — быстро ответил Фрэнк. — Я просто… ничего. О стрельбе в лагере… Октавиан может стоять за всем этим, магически или еще как-нибудь. Он не хотел, чтобы римляне поладили с вами, ребята.

Лео хотелось в это верить. Он был благодарен тому, что этот парень не питал к нему ненависти. Но он знал, что это был не Октавиан. Лео подошел к баллисте и открыл огонь. Часть его понимала, что это неправильно, он даже спросил себя: «Какого черта я делаю?». Но, в любом случае, он все равно сделал это.

Может быть, он сходил с ума. Напряженная работа над Арго II на протяжении нескольких месяцев, возможно, сломила его.

Но он не мог думать об этом. Ему нужно было сделать что-то продуктивное. Его руки должны были быть заняты делом.

— Слушай, — сказал он. — Я должен поговорить с Фестусом и получить отчет об ущербе. Ты не возражаешь?

Фрэнк помог ему встать.

— Кто такой Фестус?

— Мой друг, — ответил Лео. — Его имя не Сэмми, если вдруг, ты задаешься этим вопросом. Идем. Я познакомлю вас.

К счастью, бронзовый дракон не пострадал. Ну, помимо того, что прошлой зимой он потерял все, кроме головы, но Лео не принимал этого в расчет.

Когда они подошли к носу корабля, фигура повернулась на сто восемьдесят градусов, обращая свой взор к ним. Фрэнк вскрикнул и попятился.

— Он живой! — сказал он.

Лео бы рассмеялся, если бы не чувствовал себя так плохо.

— Да, Фрэнк. Это Фестус. Раньше он был полноразмерным бронзовым драконом, но у нас произошел несчастный случай.

— У вас происходит много несчастных случаев, — отметил Фрэнк.

— Ну, некоторые из нас не могут превращаться в драконов, поэтому мы должны строить наших собственных, — Лео поднял брови на Фрэнка. — В любом случае, я установил его в роли носового украшения. Сейчас он является чем-то вроде основного интерфейса корабля. Как обстоят дела, Фестус?

Фестус фыркнул дымом и выдал ряд пищащих и скрипящих звуков. За последние несколько месяцев Лео научился интерпретировать этот машинный язык. Другие полубоги могли понять латинский и греческий языки, а Лео, в свою очередь, понимал скрип и писк.

— Тьфу, — сказал Лео. — Могло быть и хуже, но корпус находится под угрозой в нескольких местах. Воздушные весла должны быть закреплены прежде, чем мы снова сможем идти полным ходом. Нам понадобятся некоторые ремонтные материалы: небесная бронза, смола, пушонка…

— Зачем тебе тушенка?

— Чувак, пушонка. Карбонат кальция. Используется при изготовлении цемента и кучи всякого… А, неважно. Смысл в том, что этот корабль далеко не улетит, если мы его не починим.

Фестус вновь издал скрип, который Лео не сразу распознал. Это звучало как «Ейзилх».

— О, Хейзел, — расшифровал он. — Это та девушка с кудрявыми волосами, верно?

Фрэнк сглотнул:

— С ней все в порядке?

— Да, с ней все хорошо, — ответил Лео. — По словам Фестуса, ее лошадь мчится внизу. Она следует за нами.

— Тогда мы должны приземлиться, — сказал Фрэнк.

Лео внимательно посмотрел на Фрэнка.

— Она твоя девушка?

Фрэнк закусил губу.

— Да.

— Это звучало неуверенно.

— Да, да, определенно. Я уверен.

Лео поднял руки.

— Ладно, хорошо. Проблема в том, что мы можем совершить всего одну посадку. В том состоянии, в котором сейчас находится корпус и весла, мы не сможем взлететь снова, пока не отремонтируем корабль. Так что… нам нужно быть уверенными, что мы приземлимся в том месте, где есть подходящие материалы.

Фрэнк почесал голову:

— Где ты возьмешь небесную бронзу? Ты не можешь просто затариться в магазине стройматериалов.

— Фестус, найди подходящее место.

— Он может искать волшебную бронзу? — удивился Фрэнк. — Есть что-нибудь, что он делать не умеет?

Лео подумал: «Видел бы ты его, когда у него было туловище…».

Но вслух он ничего не сказал. Это было слишком больно — вспоминать, каким был Фестус.

Лео выглянул за нос корабля. Прямо под ними лежала Центральная Калифорнийская долина. Лео не возлагал больших надежд на то, что они найдут все, что им нужно, в одном месте, но они должны были попробовать. Лео также надеялся проложить между ним и Новым Римом настолько большое расстояние, насколько это было возможно. Благодаря своим магическим двигателям, Арго II может проходить огромные расстояния довольно-таки быстро, однако Лео полагал, что у римлян есть свои магические способы передвижения.

Позади него заскрипела лестница. Поднялись Перси и Аннабет, лица у них были мрачные. Сердце Лео едва не остановилось.

— Джейсон…?

— Он отдыхает, — ответила Аннабет. — Пайпер приглядывает за ним, он должен поправиться.

Перси одарил Лео тяжелым взглядом.

— Аннабет сказала, что ты стрелял из баллисты?

— Боже, я… я не знаю как это произошло. Мне очень жаль…

— Очень жаль? — зарычал Перси.

Аннабет положила руку на грудь своего парня.

— Мы выясним это позже, а сейчас мы должны перегруппироваться и составить план. Какова ситуация с кораблем?

Коленки Лео тряслись. То, как Перси смотрел на него, заставляло чувствовать то же, как когда Джейсон вызывал молнии. Кожа Лео покалывала, и каждая клеточка его тела кричала: «Слабак!»

Он рассказал Аннабет о причиненном кораблю ущербе и о материалах, которые им были необходимы. По крайней мере, он почувствовал себя лучше, говоря о чем-то связанном с ремонтом.

Он жаловался на нехватку небесной бронзы, когда, внезапно, Фестус начал свистеть и скрипеть.

— Идеально, — вздохнул Лео в облегчении.

— Что идеально? — спросила Аннабет. — Я могла бы использовать немного идеальности прямо сейчас.

Лео улыбнулся.

— Все, что нам нужно собрано в одном месте. Фрэнк, почему бы тебе не превратиться в птицу или… что-то на подобие птицы? Лети вниз и скажи своей девушке, чтобы ждала нас возле Большого Солёного озера в Юте.

Когда они прибыли на место, их посадка прошла не слишком приятно. Из-за сломанных весел и порванного паруса, Лео с трудом мог контролировать снижение корабля. Остальные уже пристегнули ремни, все, за исключением тренера Хеджа, который предпочел цепляться за передний борт и орать:

— ДА! Попробуй уделать нас, озеро!

Лео стоял на корме, один у руля, и управлял, как мог.

Фестус скрипел и жужжал предупреждающими сигналами, которые передавались через внутреннюю связь на палубу.

— Знаю, знаю, — проговорил Лео, стиснув зубы.

У него было не так уж много времени, чтобы полюбоваться пейзажем. К юго-востоку, у подножья горного хребта расположился город, отливающий синим и фиолетовым в послеполуденной тени. Гладкий ландшафт пустыни распространился на юг. Прямо под ними блестело, как алюминиевая фольга, Большое Соленое озеро, а берег покрывали белые солончаки, которые напоминали Лео аэрофотоснимки с Марса.

— Подождите, Тренер! — закричал он. — Это будет больно.

— Я был рожден для боли!

БУУУМ! Волна соленой воды накрыла нос корабля, облив Тренера Хеджа. Арго II опасно накренился на правый борт, затем, выпрямился и закачался на поверхности озера. Машина гудела, как воздушный пропеллер, который по-прежнему работает, теперь преодолевая морские мили.

Три ряда автоматизированных весел опустились в воду и начали грести.

— Хорошая работа, Фестус, — сказал Лео. — Держи курс к южному берегу.

— Да! — взмахнул кулаком тренер Хедж. Он весь промок от рогов до копыт, но улыбался как сумасшедший козел. — Давайте повторим!

— Э-э, может быть, позже, — ответил Лео. — Просто оставайтесь на палубе, ладно? Вы можете стоять на стреме, на случай, если озеро решит напасть на нас или еще что-нибудь.

— Окей, палуба, так палуба, — пообещал Хедж.

Лео позвонил в колокольчик и направился к лестнице. До того, как он туда попал, корпус сотряс сильный грохот. Оказалось, это жеребец появился на палубе с Хейзел Левеск на спине.

— Как…? — вопрос Лео застрял в его горле. — Мы находимся посреди озера! Он может летать?

— Нет, — ответила Хейзел. — Но он может пересекать все, что угодно. Вода, вертикальные поверхности, небольшие горы — все это не помеха ему.

— О…

Хейзел одарила его странным взглядом, таким же, каким смотрела на него во время банкета в форуме, словно искала что-то в его лице. Ему захотелось спросить встречались ли они прежде, но он был уверен, что нет. Он запомнил бы такую симпатичную девочку, обращающую на него такое пристальное внимание. Это происходило не так уж часто.

Лео напомнил себе, что Хейзел является девушкой Фрэнка.

Фрэнк все еще был внизу, но Лео уже начал мечтать, чтобы большой парень вернулся обратно. То, как Хейзел изучала его лицо, заставляло его чувствовать себя неловко и застенчиво.

Тренер Хедж прокрался вперед со своей бейсбольной битой, подозрительно глядя на волшебного коня.

— Вальдес, это считается вторжением?

— Нет! — ответил Лео. — Эм, Хейзел, тебе лучше пойти со мной. Я построил стойла в трюме, если Арион хочет…

— Он больше любит свободу, — Хейзел выскользнула из седла. — Он будет пастись в окрестностях озера, пока я не позову его. Но я хочу осмотреть корабль. Показывай.

Арго II был сконструирован наподобие древней триремы, только в два раза больше. На первой палубе был один центральный коридор с кабинами экипажа с обеих сторон. На обычной триреме большую часть пространства занимали три ряда скамей для пары сотен потных парней, работающих веслами вручную, но весла Лео были автоматическими и убирающимися, так что они занимали место в очень маленькой комнате в коридоре. Энергия корабля исходила из машинного отделения, которое находилось на второй, низкой палубе, где также размещались лазарет, камеры хранения и конюшни.

Лео последовал в нижний зал. Он построил судно с восемью каютами — семь для полубогов из пророчества и комната для Тренера Хеджа (серьезно, Хирон считал его ответственным взрослым сопровождающим?). На корме был большой обеденный зал / гостиная, откуда Лео всем и управлял.

По пути они прошли мимо комнаты Джейсона. Дверь была открыта. Пайпер сидела на краю койки, держа Джейсона за руку, пока он храпел с пакетом льда на голове.

Пайпер посмотрела на Лео. Она прижала палец к губам, призывая не шуметь, но она не выглядела сердитой. Это было нечто. Лео попытался сбросить груз вины, и они продолжили идти. Когда они добрались до столовой, то обнаружили там остальных: печальных Перси, Аннабет и Фрэнка, сидящими вокруг обеденного стола.

Лео обустроил гостиную настолько хорошо, насколько это было возможно, так как он полагал, что они будут проводить там много времени. Шкаф был заполнен магическими чашками и тарелками из лагеря-полукровок, которые наполняются такой пищей или напитком, какой пожелаешь. Был также волшебный ящик со льдом, с напитками в жестяных банках, идеально подходящий для пикников на берегу. Стулья были теплыми и глубокими с массажной функцией, встроенными наушниками, и держателями для мечей и напитков для всех нуждающихся в этом полубогов. Здесь не было окон, но зачарованные стены показывали кадры из лагеря-полукровок в реальном времени: пляж, лес, поля земляники. Хотя теперь Лео задавался вопросом, заставляло ли это его спутников тосковать по дому больше, чем чувствовать себя счастливыми.

Перси с тоской смотрел на закат, и перед глазами его вставал Холм Полукровок, где на ветке высокой сосны блестит Золотое Руно.

— Итак, мы приземлились, — сказал он.

— Что теперь? — Фрэнк теребил пальцами тетиву своего лука. — Попробуем понять пророчество? Я имею в виду… это ведь было пророчество… то, что сказала Элла? Из книги Сивиллы?

— Чего? — переспросил Лео.

Фрэнк объяснил, что их подруга-гарпия чудовищно хороша в запоминании книг. Как-то в прошлом, она вобрала в себя коллекцию древних пророчеств, которые якобы были уничтожены после падения Рима.

— Вот, почему вы не сказали этого римлянам! — догадался Лео. — Вы не хотите, чтобы она попала в их руки.

Перси продолжал глядеть на образ Холма Полукровок.

— Элла очень чувствительна. Она была в плену, когда мы нашли ее. Я просто не хотел… — он сжал кулаки. — Сейчас это не имеет значения. Я послал Тайсону сообщение через Ириду, чтобы он отправил Эллу в лагерь-полукровок. Там они будут в безопасности.

Лео сомневался, что хоть кто-то из них может быть в безопасности, особенно теперь, когда он умудрился настроить весь римский лагерь против них, ну, и конечно же, главной проблемой все еще оставалась Гея со своими гигантами. Но он промолчал.

Аннабет сцепила свои пальцы.

— Дайте мне подумать о пророчестве, однако сейчас у нас есть более насущные проблемы. Мы должны починить этот корабль. Лео, что нам нужно?

Лео рад был сменить тему.

— Самое простое — это смола. Мы можем найти ее в городе, в кровельных магазинах или где-то в этом роде. Кроме того, нам нужны небесная бронза и пушонка. Как говорит Фестус, мы можем найти все это на одном из островов этого озера, к западу отсюда.

— Мы должны поспешить, — предупредила Хейзел. — Насколько я знаю Октавиана, он ищет нас всеми возможными способами. Римляне устроят за нами погоню. Это дело чести.

Лео чувствовал взгляд каждого, сосредоточенный на нем.

— Ребята… Я не знаю, что произошло. Честно, я…

Аннабет подняла руку, прерывая Лео.

— Об этом мы уже говорили. И мы согласны, что это был не ты, Лео. То чувство холода, которое ты упомянул… Я тоже ощущала его. Должно быть, это какая-то магия, либо Октавиан, либо Гея, либо кто-нибудь из ее слуг. Но, пока мы не можем точно сказать, что случилось.

Фрэнк хмыкнул.

— Как мы можем быть уверенными, что это не повторится?

Пальцы Лео стали накаляться, будто собирались разразиться пламенем. Одна из его возможностей, как наиболее одаренного сына Гефеста — это способность вызывать огонь, но нужно быть очень осторожным, чтобы не сделать этого случайно, особенно когда ты находишься на корабле, начиненном взрывчаткой и легковоспламеняющимися материалами.

— Сейчас я в порядке, — стал настаивать он, хотя и сам желал убедиться в правоте своих слов. — Наверное, нам стоит разделиться. Никто один никуда не пойдет. Думаю, мы можем оставить Пайпер и Тренера Хеджа на борту с Джейсоном. Одна команда отправится в город за смолой, вторая — на поиски бронзы и пушонки.

— Разделится? — спросил Перси. — Это не очень хорошая идея.

— Так будет быстрее, — вмешалась Хейзел. — Кроме того, если рассуждать логически, поиск, как правило, ограничивается тремя полубогами, не так ли?

Аннабет подняла бровь, словно вновь переоценивая достоинства Хейзел.

— Ты права. По этой же причине мы нуждаемся в Арго II… вне лагеря семь полукровок в одном месте будут слишком привлекать внимание чудовищ. Судно предназначено для того, чтобы скрывать и защищать нас. Мы в относительной безопасности на борту, но если идем на поиски, нам не стоит передвигаться группами больше трех человек. Нет смысла давать слугам Геи предупреждающий звонок.

Перси не был в восторге от этого плана, но он все же взял Аннабет за руку.

— Поскольку ты мой друг, я соглашусь.

Хейзел улыбнулась.

— О, это же просто. Фрэнк, ты восхитителен, когда превращаешься в дракона! Ты можешь сделать это снова и слетать с Перси и Аннабет в город за смолой?

Фрэнк открыл рот, словно хотел возразить.

— Я… полагаю, что да. А что насчет тебя?

— Мы поедем на Арионе с Сэ… Лео, да, — она теребила пальцами рукоятку меча, отчего Лео стало неловко. Хейзел казалась еще более нервной, чем он. — Мы добудем бронзу и пушонку. Встретимся здесь к темноте.

Фрэнк нахмурился. Очевидно, что ему не нравилось, что Хейзел пойдет с Лео. По некоторым причинам недоверие Фрэнка заставило Лео захотеть поехать с Хейзел. Он должен был доказать, что заслуживает доверия. Он не собирался вновь палить из баллисты в кого-угодно.

— Лео, — сказала Аннабет. — Если мы добудем материалы, сколько времени займет починка корабля?

— Если повезет, то всего несколько часов.

— Хорошо, — решила она. — Мы будем ждать вас здесь, возвращайтесь как можно скорее, но будьте осторожны.

Мы можем понадеяться на удачу, но это не значит, что она будет на нашей стороне.

Глава 6. Лео

Поездка на Арионе была лучшим событием за весь день — что было неудивительно, так как весь остальной день прошел хуже не куда. Он скакал по гладкой поверхности соленого озера. Лео положил руку на тело лошади, почувствовал, что мышцы работали как хорошо отлаженная машина. Он наконец-то понял, почему мощность автомобильных двигателей измеряют в лошадиных силах. Арион был четвероногим Мазерати.

Перед ними лежал остров, где песок был настолько белым, что могло показаться, будто там лежит чистая поваренная соль. Позади этого возвышались просторы травянистых дюн и множество валунов.

Лео сидел позади Хэйзел, держа ее за талию. Такой близкий контакт смущал его, но это был единственный способ удержаться на борту (или как вы это называете — на лошади).

Перед уходом, Перси отвел Лео в сторону и рассказал о Хэйзел. Могло показаться, будто Перси делает ему одолжение, но по его тону можно было догадаться, что он имел в виду: «Если ты свяжешься с моей подругой, я лично скормлю тебя большой белой акуле».

По словам Перси, Хейзел была дочерью Плутона, Она умерла в 1940 году и была возвращена к жизни всего несколько месяцев назад.

Лео не мог в это поверить. Хэйзел выглядела теплой и живой. Она не была похожа на призрака или другого переродившегося смертного.

Она хорошо умела ладить с людьми, не то, что Лео, которому было комфортнее находиться с машинами. Жизненные хлопоты, такие как лошади и девушки? Он понятия не имел, как с этим обходиться.

Хэйзел была девушкой Фрэнка, и Лео должен был соблюдать дистанцию. Тем не менее, ее волосы пахли хорошо и поездка с ней заставила биться его сердце быстрее. Должно быть, это было из-за высокой скорости передвижения лошади.

Арион остановился на пляже. Он топнул копытами и торжественно заржал, прямо так, как тренер Хедж кричит свой боевой клич.

Хейзел и Лео спешились. Арион начал рыть песок копытом.

— Он хочет есть, — объяснила Хейзел. — Он любит золото, но …

— Золото? — спросил Лео.

— Он согласится и на траву. Иди, Арион. Спасибо, что подвез. Если что, я тебя позову.

После этого лошадь исчезла, оставив за собой дымящийся след на озере.

— Быстрый конь, — сказал Лео. — И корм дорогой.

— Не совсем, — ответила Хейзел. — Золото — это не проблема для меня.

Лео приподнял брови.

— Как это золото не проблема? Пожалуйста, скажи мне, что ты не связана с царем Мидасом. Мне этот парень не нравится.

Хейзел поджала губы, как будто пожалела, что подняла эту тему. — Неважно.

Это еще больше разогрело любопытство Лео, но он решил, что будет лучше не давить на нее. Он встал на колени и набрал в руку горсть белого песка.

— Ну… одна проблема решена, так или иначе. Это пушонка.

Хейзел нахмурилась.

— Весь пляж?

— Да. Видишь? Гранулы идеально круглые. Это не совсем песок. Это карбонат кальция, — Лео достал мешок из своего пояса и уперся рукой в пушонку.

Вдруг, он замер. Он вспомнил все разы, когда богиня земли Гея являлась к нему — ее спящее лицо состояло из пыли, песка и грязи. Она любила насмехаться над ним. Он представил, как она с закрытыми глазами и мечтательной улыбкой наблюдает за ним из белого кальция.

«Живи пока, маленький герой, — сказала Гея. — Без тебя корабль не починят».

— Лео, — спросила Хейзел. — Ты в порядке?

Он прерывисто вздохнул. Геи здесь не было. Ему просто показалось.

— Да, — ответил он. — Да, все хорошо.

Он стал наполнять сумку.

Хэйзел встала на колени рядом с ним и начала помогать.

— Мы должны принести ведро и лопаты.

Эта идея приободрила Лео. Он улыбнулся.

— Мы могли бы построить замок из песка.

— Замок из пушонки.

На секунду их глаза встретились.

Хейзел отвернулась.

— Ты так похож на…

— Сэмми? — догадался Лео.

Она упала навзничь.

— Тебе известно что-то о Сэмми?

— Я не знаю кто такой Сэмми. Но Фрэнк спросил меня, уверен ли я, что это не мое имя.

— И, это не…?

— Нет! Господи.

— У тебя нет брата-близнеца или… — Хейзел не договорила. — Твоя семья из Нового Орлеана?

— Не-а. Из Хьюстона. А что? Сэмми… это парень из твоего прошлого?

— Я … Это неважно. Просто ты выглядишь, как он.

Лео мог сказать, что она была слишком смущена, чтобы рассказать больше. Но если Хэйзел была ребенком из прошлого, то значит ли это, что Сэмми был из 1940 года? Если да, то как Фрэнк мог знать этого парня? И почему Хэйзел думает, что Лео был Сэмми все эти десятилетия?

В тишине, они закончили наполнять мешок. Лео сунул мешок с пушонкой в свою сумку для инструментов, и он исчез, без тяжести и без звука. Лео знал, что когда он потянется за ним, то найдет его. Все, что может поместиться в карман, Лео мог переносить в своей сумке. Он любил свою сумку на поясе. Он просто хотел, чтобы карманы были достаточно большими для бензопилы или, может быть, базуки.

Он встал и осмотрел остров: ослепительно белые дюны, травяные покрывала и валуны с инкрустированной солью, как с глазурью.

— Фестус сказал, что небесная бронза находиться где-то здесь, но я не уверен где именно…

— Туда, — Хейзел указала на пляж. — Около пяти сотен ярдов.

— Откуда ты…?

— Драгоценные металлы, — сказала Хейзел. — Они принадлежат Плутону.

Лео вспомнил, как она сказала что золото не проблема для нее.

— Полезный талант. Показывай дорогу, мисс металлоискатель.

Солнце стало садиться. Небо имело странное сочетание фиолетового и желтого цвета. В другой реальности, Лео могла бы понравиться прогулка по пляжу с симпатичной девчонкой, но чем дальше они шли, тем хуже он себя чувствовал. Наконец, Хэйзел повернулась.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросил он.

— Мы уже близко, — заверила она. — Давай.

Сразу за дюнами, они увидели женщину.

Она, сгорбившись, сидела на валуне посреди луга. Черный хромированный мотоцикл был припаркован поблизости, но у каждого колеса не хватало части в форме куска пирога, отрезанного от обода вместе со спицами, из-за чего колеса были похожи на Пак-Мэна. В таком-то состоянии мотоцикл определенно был не на ходу.

У женщины были черные вьющиеся волосы и костлявое тело. Одежда ее составляла черные кожаные байкерские штаны, высокие кожаные ботинки и кроваво-красную кожаную куртку — в общем, вид был такой, будто Майкл Джексон присоединился к Ангелам Ада. Вокруг ее ног, земля была усыпана чем-то похожим на разбитую скорлупу, которую она вытаскивала из мешка и разламывала пополам. Очищала устриц? Лео сомневался, что в Большом Соленом Озере водятся устрицы. Вряд ли.

Он не горел желанием подойти поближе к этой старухе, так как имел неудачные опыты общения со странными леди. Его старая няня, Тиа Калида, оказалась Герой, которая имела неприятную привычку класть его спящим в пылающий камин. Богиня земли, Гея, убила его мать в мастерской, устроив пожар, когда Лео было восемь. Богиня снега, Хиона, пыталась превратить его в замороженный молочный продукт в Сономе.

Но Хейзел вырвалась вперед, так что ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Когда они подошли ближе, Лео заметил настораживающие детали. В приложение к поясу был пристегнут кнут. Ее красная кожаная куртка имела весьма странный узор: на закрученных ветвях яблочного дерева, сидели птичьи скелеты. Устрицы, которые она вытаскивала, были совсем не устрицами, а печеньем с предсказаниями.

Куча сломанных печений, лежащих вокруг нее, доходила до щиколоток. Она продолжала вытаскивать новые печенья из своего мешка, с треском ломать их и читать предсказания. Большинство она отбрасывала в сторону. Некоторые заставляли ее сквернословить. Тогда она проводила пальцем по бумажке, как будто смазывая ее, а затем, магически склеивала печенье и отправляла его в ближайшую корзину.

— Что ты делаешь? — вырвалось у Лео прежде, чем он смог остановить себя.

Женщина подняла голову. Лео резко вдохнул, его легкие наполнились воздухом так быстро, что ему показалось, будто они сейчас лопнут.

— Тетя Роза? — спросил он.

Это было бессмыслицей, но эта женщина выглядела в точности как его тетя. У нее был такой же широкий нос с родинкой на одной стороне, то же кислое выражение на губах и жестокие глаза. Но это не могла быть тетя Роза. Она бы никогда не одела подобную одежду, и она по-прежнему находилась в Хьюстоне, насколько Лео было известно. А еще она бы вряд ли вскрывала печенья судьбы посреди Большого Соленого Озера.

— Это то, что ты видишь? — спросила женщина. — Интересно. А ты, Хейзел, дорогая?

— Как ты…? — Хейзел с тревогой отступила. — Ты…ты выглядишь как миссис Лир. Моя учительница в третьем классе. Я тебя ненавидела.

Женщина усмехнулась.

— Превосходно. Ты обижалась на нее, а? Она несправедливо обходилась с тобой?

— Вы… она привязывала мои руки к столу за плохое поведение, — ответила Хейзел. — Называла мою маму ведьмой и обвиняла меня в том, чего я не делала и… Нет. Она должна быть мертва. Кто вы?

— Ах, Лео знает, — ответила женщина. — Как ты относишься к тете Розе, мийо (сын мой)?

Мийо. Так Лео всегда называла его мама. После ее смерти, тетя Роза отказалась от Лео. Она назвала его ребенком дьявола. Она винила его в том пожаре, который убил ее сестру. Из-за тети Розы его семья отвернулась от него, оставив Лео совсем одного — тощего сироту восьмилетнего возраста — на милость социальной службы. Лео переезжал из приюта в приют пока, наконец, не нашел дом в лагере — полукровок. Лео мало к кому испытывает ненависть, но после всех этих лет, лицо тети Розы заставило его кипеть от негодования.

Как он себя чувствовал? Он хотел справедливости. Он хотел мести.

Его глаза блуждали по мотоциклу с колесами, похожими на Пак-мэна. Где он видел нечто подобное раньше? На домике под номером шестнадцать в лагере — полукровок. Символом, висящим над его дверью, было разбитое колесо.

— Немезида, — догадался он. — Ты богиня мести.

— Видишь? — Богиня улыбнулась Хейзел. — Он узнает меня.

Немезида вскрыла другое печенье и сморщила нос.

— Вас ждет большая удача, когда вы будете меньше всего этого ожидать, — прочла она. — Это именно тот бред, который я терпеть не могу. Кто-то открывает печенье, и, конечно же, получает пророчество, что будет богатым! Я виню в этом бродягу Тихе. Она всегда дарит удачу людям, которые этого не заслуживают!

Лео посмотрел на горку из сломанных печений.

— Э-э … Вы ведь знаете, что это не настоящие пророчества, да? Они просто вложены в печенье на каком-то заводе.

— Не пытайся оправдать это! — огрызнулась Немезида. — Это в стиле Тихе, давать людям повод для надежды. Нет, нет. Я должна противостоять ей.

Немезида провела пальцем по бумажке, и буквы изменились на красные.

— Вы болезненно умрете, когда будете больше всего этого ожидать. Вот так! Намного лучше.

— Это ужасно! — воскликнула Хейзел. — Вы бы позволили кому-то прочитать такое в их печенье с предсказаниями, и чтобы это сбылось?

Немезида усмехнулась. Было действительно жутко видеть такое выражение на лице тети Розы.

— Моя дорогая Хейзел, а ты никогда не желала ужасных вещей миссис Лир за то, что она издевалась над тобой?

— Это не значит, что я хотела, чтобы они сбывались!

— Ха, — богиня склеила печенье и бросила его в корзину. — Тихе, я полагаю, это Фортуна для вас, римлян. Как и другие, она сейчас находится в ужасном состоянии. Что же касается меня? На меня это не влияет. Немезидой меня зовут и греки, и римляне. Я не меняюсь, потому что месть универсальна.

— О чем ты говоришь? — спросил Лео. — Что ты здесь делаешь?

Немезида разломила очередное печенье.

— Счастливые числа. До чего же смехотворно! Это даже предсказанием назвать нельзя! — она раздавила печенье и разбросала кусочки вокруг своих ступней.

— Отвечаю на твой вопрос, Лео Вальдес. Боги находятся в ужасном положении. Это происходит всегда, когда назревает гражданская война между римлянами и греками. Олимпийцы мечутся между двух своих сущностей, призванные обоими лагерями. Я боюсь, что они становятся шизофрениками. Острые головные боли. Дезориентация.

— Но нет никакой войны, — настаивал Лео.

— Гм, Лео … — Хейзел поморщилась. — За исключением того факта, что ты недавно взорвал большую часть Нового Рима.

Лео уставился на нее, гадая, на чьей стороне она была.

— Не нарочно!

— Я знаю … — сказала Хейзел. — Но римляне не осознают этого. И они будут преследовать нас с жаждой мести.

Немезида хихикнула.

— Лео, прислушайся к девушке. Назревает война. Гея приблизилась к этому с твоей помощью. И можешь ли ты догадаться, кого боги винят в своем затруднительном положении?

Лео почувствовал во рту привкус карбоната кальция.

— Меня.

Богиня усмехнулась.

— Ну, ты слишком высокого о себе мнения, Лео Вальдес. Ты, всего лишь, пешка на шахматной доске. Я имею в виду того игрока, который придумал этот нелепый поиск, в результате которого, греки и римляне должны объединиться. Боги винят во всем Геру… или Юнону, как вам будет угодно! Королева небес бежала с Олимпа, прячась от гнева своей семьи. Больше не ждите помощи от своей покровительницы!

Голова Лео пульсировала. У него были смешанные чувства по поводу Геры. Она вмешивалась в его жизнь, когда он был ребенком, готовя его к служению для своей цели в этом большом пророчестве, но, по крайней мере, она была на их стороне, более или менее. Если теперь она была вне игры…

— Ну, а зачем ты пришла сюда? — спросил он.

— Чтобы предложить свою помощь! — Немезида хитро улыбнулась.

Лео посмотрел на Хейзел. Она выглядела так, будто ей предложили бесплатную змею.

— Твою помощь, — повторил Лео.

— Конечно же! — ответила богиня. — Мне нравится попускать гордых и могущественных, и нет никого, кто бы заслуживал унижения так же, как Гея и ее гиганты. Тем не менее, я должна предупредить вас, что я не потерплю незаслуженного успеха. Удача фиктивна. Колесо фортуны является схемой Понци (мошенническая схема для махинаций). Истинный успех требует жертвы.

— Жертва? — голос Хейзел звучал натянуто. — Я потеряла мою маму. Я умерла и воскресла. Теперь мой брат пропал. Этих жертв тебе не достаточно?

Лео был полностью согласен с Хейзел. Он хотел закричать, что он тоже потерял свою маму. Вся его жизнь была чередой страданий и проблем, следующих друг за другом. Он потерял своего дракона, Фестуса. Он чуть не убил себя, пытается достроить Арго II. Теперь он поднял стрельбу в римском лагере, скорее всего начав войну, и, возможно, потерял доверие своих друзей.

— Прямо сейчас, — сказал он, пытаясь сдержать свой гнев. — Все, что я хочу, это немного небесной бронзы.

— О, это просто, — сказала Немезида. — Она находится за холмом. Вы найдете ее вместе с влюбленными.

— Подожди, — сказала Хейзел. — Что за влюбленные?

Немезида бросила печенье в рот и проглотила его вместе с предсказанием.

— Узнаешь. Возможно, они преподадут тебе урок, Хейзел Левеск. Большинство героев не могут избежать своей природы, даже если им дарован второй шанс, вторая жизнь, — улыбнулась она. — И говоря о твоем брате, Нико, у тебя осталось не так уж и много времени. Давай посмотрим… Сегодня двадцать пятого июня? Ага, у вас еще есть шесть дней. Затем, он умрет, а вместе с ним умрет и весь Рим.

Глаза Хейзел расширились.

— Как… что…?

— А ты, дитя огня, — она повернулась к Лео. — Твои худшие трудности еще впереди. Ты всегда будешь чужаком, седьмым колесом. Ты не найдешь места среди своих собратьев. Вскоре ты столкнешься с проблемой, которую не сможешь решить, хотя я могла бы тебе помочь … за кое-какое вознаграждение.

От Лео исходил запах дыма. Он понял, что его пальцы на левой руке пылали, и Хейзел с ужасом смотрела на него.

Он сунул руку в карман, чтоб потушить пламя.

— Свои проблемы я предпочитаю решать сам.

— Очень хорошо, — Немезида стряхнула крошки печенья со своей куртки.

— Но, гм, о каком вознаграждении идет речь?

Богиня пожала плечами.

— Один из моих детей недавно выменял глаз на возможность добиться реальных перемен в мире.

Желудок Лео сделал сальто.

— Ты…хочешь глаз?

— В вашем случае, возможно, сойдет и другая жертва. Но настолько же болезненная. Вот, — она протянула ему целое печенье с предсказанием. — Если понадобится ответ, то разломи его. Это решит твою проблему.

Рука Лео задрожала, когда он взял печенье с предсказанием.

— Какая проблема?

— Со временем ты узнаешь.

— Нет, спасибо, — решительно ответил Лео. Однако, не по собственной воле, он сунул печенье в свой пояс с инструментами.

Немезида достала другое печенье из своего мешка и с хрустом его разломила.

— У вас будут причины для пересмотра своих решений в ближайшее время. О, мне нравится это пророчество. Здесь даже изменять ничего не требуется.

Она склеила печенье и бросила его в корзину.

— Немногие боги смогут помочь вам в поиске. Большинство из них уже выведены из строя, и их помешательство будет только ухудшаться. Единство на Олимп может принести всего лишь одна вещь — отмщение за старую несправедливость. Ах, это было бы чудесно на самом деле, чаши весов были бы наконец-то уравновешены! Но это не произойдет, если ты не примешь мою помощь.

— Я полагаю, ты не скажешь нам, что ты имеешь в виду, — пробормотала Хейзел. — Или почему моему брату осталось жить только шесть дней. Или почему Рим будет разрушен.

Немезида ухмыльнулась. Она встала и перекинула свой мешок с печеньем через плечо.

— Ах, это все связанно друг с другом, Хейзел Левеск. Что касается моего предложения… подумай над ним, Лео Вальдес. Ты хороший малый. Труженик. Мы могли бы сработаться. Но, вам уже пора. Вы должны посетить отражающий бассейн до наступления темноты. Мой бедный проклятый мальчик становится довольно-таки… взволнованным, когда наступает тьма.

Лео не понравилось, как это прозвучало, но богиня уже забралась на свой мотоцикл. Видимо, он было на ходу, несмотря на эти колеса в форме Пак-мэна, потому что Немезида завела двигатель и скрылась в грибовидном облаке черного дыма.

Хейзел нагнулась вниз. Все сломанные печенья и предсказания исчезли, за исключением одной полоски мятой бумаги. Она подняла его и прочитала:

— Вы увидите свое отражение, и у вас будут причины для отчаяния.

— Великолепно, — проворчал Лео. — Давай узнаем, что это означает.

Глава 7. Лео

— Кто такая тётя Роза? — спросила Хейзел.

Лео не хотелось говорить о ней. В его ушах все еще звенели слова Немезиды. Его пояс с инструментами, казалось, потяжелел, когда он положил туда печенье. Что было невозможно, так как в его карманы можно было вместить любую вещь и тяжелее от этого пояс не становился. Даже самые хрупкие предметы ни за что не сломались бы. Однако, Лео чувствовал это печенье внутри, терзающее его и ожидающее когда его разломают.

— Это долгая история, — ответил он. — Она воспитывала меня после смерти мамы.

— Мне очень жаль.

— Да, что ж… — Лео очень хотелось сменить тему. — Как на счет тебя? Что сказала Немезида о твоем брате?

Хейзел моргнула так, будто ей в глаза попала соль.

— Нико… он нашел меня в царстве мёртвых и вернул в мир смертных, а после убедил Рейну принять меня в римский лагерь. Я обязана ему до конца жизни за второй шанс. И если Немезида не лжет, то Нико в опасности… я должна помочь ему.

— Конечно, — ответил Лео, хотя эта идея заставила его забеспокоиться. Он сомневался, что богиня мести когда-либо давала советы исключительно по доброте душевной.

— А слова Немезиды о том, что твоему брату осталось жить всего лишь шесть дней, и что Рим вот-вот будет уничтожен… есть мысли на счет того, что она имела в виду?

— Нет, — призналась Хейзел. — Но я боюсь …

Что бы она там не думала, Хэйзел предпочла не делиться своими мыслями. Она залезла на самый большой валун, чтобы иметь лучший обзор. Лео попытался сделать то же самое, но потерял равновесие. Хэйзел поймала его за руку и потянула наверх. Они оказались на вершине скалы, держась за руки, лицом к лицу друг к другу.

Глаза Хейзел блестели, как золото.

Она бы сказала, что золото — это просто, но Лео так не думал. Во всяком случае, не тогда, когда он смотрел на нее. Ему вдруг стало интересно, кем был этот Сэмми. У Лео появилось подозрение, что он должен знать его, но это имя ему никого не напоминало. Кем бы ни был этот Сэмми, он был счастливчиком, раз Хэйзел заботилась о нем.

— Эм, спасибо, — Лео отпустил ее руку, но они все еще стояли так близко друг к другу, что он мог чувствовать тепло ее дыхания. Она совсем не была похожа на мертвую.

— Когда мы говорили с Немезидой, — тревожно начала Хейзел. — Твои руки … я видела пламя.

— Ага, — ответил он. — Это сила Гефеста. Обычно я ее контролирую.

— А-а-а… — она положила руку на свою джинсовую рубашку в области сердца, как будто собиралась зачитать «Клятву верности флагу США». У Лео появилось такое чувство, будто она хотела отодвинуться от него как можно далее, но валун был слишком мал.

«Отлично, — подумал он. — Еще один человек, считающий меня ненормальным уродом».

Он осмотрел остров. Противоположный берег располагался всего в ста ярдах от них. Между берегами находились дюны и скопления валунов, но ничего из этого не было похоже на отражающий бассейн.

«Ты всегда будешь чужаком, — сказала ему Немезида. — Седьмым колесом. Ты не найдешь места среди своих собратьев».

С таким же успехом она могла обжечь его уши кислотой. Он не нуждался в напоминании, что является чужим среди своих. Месяцами он просидел один в Бункере № 9, строя Арго II, пока обитатели лагеря проводили время вместе: тренировались, обедали, играли в захват флага ради веселья и различных призов. Даже два его лучших друга, Пайпер и Джейсон, иногда относились к нему, как к чужаку. От Фестуса, дракона, осталась лишь одна голова, после того как его панель управления была разрушена во время их последнего поиска. Техническое мастерство Лео было не на том уровне, чтобы отремонтировать ее.

Седьмое колесо. Лео слышал о пятом колесе — дополнительной бесполезной части механизма. Он предположил, что седьмое колесо — это гораздо хуже.

Лео думал, что благодаря этому поиску он начнет все заново. В таком случае, весь его тяжкий труд над кораблем окупился бы. У него бы было шестеро хороших друзей, которые восхищались бы его талантами и ценили бы его. Вместе они бы отплыли на рассвете, чтобы противостоять гигантам. Он, даже, в тайне надеялся, что найдет себе здесь девушку.

— Займись математикой, — заворчал он сам на себя.

Немезида была права. Возможно, он и член группы семи, но он все равно отделен от них. Он открыл огонь по римлянам и принес своим друзьям одни неприятности.

«Ты не найдешь места среди своих собратьев».

— Лео? — мягко позвала Хейзел. — Не принимай близко к сердцу то, что сказала Немезида.

Он нахмурился.

— А что, если это правда?

— Она богиня мести, — напомнила ему Хейзел. — Возможно, она на нашей стороне, возможно, нет, но она существует для того, чтобы вызывать негодование.

Лео хотелось бы, чтобы он мог просто отключить свои чувства. Но у него не получалось. Однако, это не было виной Хейзел.

— Нам нужно идти, — сказал он. — Мне интересно, что имела в виду Немезида, когда говорила, что нам следует закончить все наши дела до наступления темноты.

Хейзел взглянула на солнце, которое только прикоснулось к горизонту.

— А кто этот проклятый мальчишка, которого она упомянула?

Под ними раздался голос:

— Проклятый мальчишка, которого она упомянула.

Сперва Лео никого не увидел. Затем его глаза привыкли к темноте. Он понял, что перед ними, всего в десяти футах от валуна, стояла молодая женщина. Ее платье являло собой тунику в греческом стиле, цветом с камни. Цвет ее тонких волос колебался от коричневого, белого и серого оттенков, которые сочетались с сухой травой. Она не была невидимой, но она была почти идеально замаскирована, пока не начала двигаться. Даже тогда, Лео с трудом удавалось сфокусировать свой взгляд на ней. Ее лицо было красивым, но не запоминающимся. На самом деле, каждый раз, когда он моргал, он не мог вспомнить, как она выглядела, и ему приходилось сосредотачиваться, чтобы увидеть ее вновь.

— Привет, — сказала Хейзел. — Ты кто?

— Ты кто? — ответила девушка. Ее голос казался скучающим, как будто она устала отвечать на этот вопрос.

Хейзел и Лео переглянулись. С этой работой полукровок ты никогда не знаешь, во что влипнешь. В девяти случаях из десяти это что-то нехорошее. Девушка-ниндзя с маскировкой в земельных тонах не вызывала у Лео в данный момент желание иметь с ней дело.

— Ты тот проклятый ребенок, которого упомянула Немезида? — спросил Лео. — Но, ты девушка.

— Ты девушка, — ответила она.

— Прости? — спросила Лео.

— Прости, — печально ответила девушка.

— Ты повторяешь… — Лео остановился. — Ох, минутку. Хейзел, был ли какой-нибудь миф о девушке, повторяющей за всеми?

— Эхо, — ответила Хейзел.

— Эхо, — согласилась девушка.

Она передвинулась, и её одежда изменилась вместе с пейзажем. Ее глаза были цвета соленой воды. Лео попробовал сосредоточиться на ее особенностях, но не смог.

— Я не помню никакого мифа, — признался он. — Ты была проклята повторять последнее, что слышишь?

— Слышишь, — повторила Эхо.

— Бедняжка, — ответила Хейзел. — Если я правильно помню, это с тобой богиня сделала?

— Богиня сделала, — подтвердила Эхо.

Лео почесал затылок.

— Но это было тысячи лет…ох. Ты одна из тех смертных, которым удалось вернуться через Врата Смерти? Хотелось бы мне, чтобы мы перестали натыкаться на мертвых людей.

— Мертвых людей, — вторила Эхо, как будто отчитывая его.

Он заметил, что Хейзел уставилась вниз на свои ноги.

— Ох…извини, — пробормотал он. — Я не это имел в виду.

— Это имел в виду, — Эхо указала на дальний берег острова.

— Ты хочешь показать нам что-то? — спросила Хейзел. Она спустилась с валуна, и Лео последовал за ней.

Даже с близкого расстояния Эхо было трудно увидеть. На самом деле, Лео казалось, что чем дольше он смотрел на нее, тем сложнее ее было разглядеть.

— Ты точно живая? — спросил он. — Я имею в виду… из плоти и крови?

— Из плоти и крови, — она коснулась лица Лео, от чего он вздрогнул. Ее пальцы были теплыми.

— Так… тебе все приходится повторять? — спросил Лео.

— Все.

Лео не мог сдержать улыбку.

— Это может быть весело.

— Весело, — повторила она несчастно.

— Синие слоны.

— Синие слоны.

— Поцелуй меня, дурак.

— Дурак.

— Эй!

— Эй!

— Лео, — вступилась Хейзел. — Не издевайся на ней.

— Не издевайся над ней, — согласилась Эхо.

— Хорошо-хорошо, — ответил Лео, думая, что ему сложно будет справиться с искушением. Не каждый день он встречал кого-то со встроенной двухсторонней связью. — Так на что ты указываешь? Тебе нужна наша помощь?

— Помощь, — уверенно согласилась Эхо. Она жестом показала следовать за ней и побежала вниз по склону. Лео оставалось только пойти за ней следом, следя за движением травы и мерцанием её платья, которое меняло цвет, подстраиваясь под камни.

— Нам лучше поторопиться, — сказала Хейзел. — Или мы потеряем ее.

Они нашли проблему, если можно назвать множество красиво выглядящих девушек проблемой. Эхо привела их на лужайку в форме кратера, с небольшим прудом посредине. Возле кромки воды собралось несколько десятков нимф. По крайней мере, Лео подозревал, что это были именно нимфы. Как и нимфы из Лагеря Полукровок, эти девушки были одеты в очень тонкие платья. Они были босыми. Их лица были похожи на лица эльфов, а кожа имела зеленоватый оттенок.

Лео не понимал, что они делают, но они все столпились в одном месте, повернувшись в сторону пруда и и пихаясь, чтобы лучше рассмотреть. Некоторые из них держали телефоны с фотокамерами и пытались фотографировать над головами других. Лео никогда раньше не видел нимф с телефонами. Он подумал, может они смотрели на мертвое тело. Но если так, то почему они подпрыгивали и хихикали так оживленно?

— На что они смотрят? — удивился Лео.

— Смотрят, — вздохнула Эхо.

— Есть только один способ это выяснить, — Хэйзел зашагала вперед, толкаясь локтями и прокладывая себе путь сквозь толпу. — Простите. Извините.

— Эй! — возмутилась одна нимфа. — Мы пришли первыми!

— Точно, — фыркнула другая. — Он бы тобой не заинтересовался.

У второй нимфы на щеках были нарисованы большие красные сердечки. Поверх ее платья была натянута футболка с надписью «ОМГ, Я <3 Н!».

— Э-э, дела полукровок, — произнес Лео, пытаясь звучать официально. — Так что, подвинься. Благодарю.

Нимфы заворчали, но расступились, открывая ребятам вид на молодого мужчину возле пруда. Он стоял на коленях, пристально смотря в воду.

Обычно Лео не уделял большого внимания тому, как выглядят другие парни. Он предполагал, это из-за вечно находящегося рядом Джейсона — высокого крепкого блондина, короче, такого, каким Лео никогда не сможет быть. Девушки, как правило, не обращали на Лео никакого внимания. По крайней мере, он знал, что не найдет девушку, которая западет на его внешность. Он надеялся, что его личные качества и чувство юмора помогут в данном вопросе, но пока что это не работало.

В любом случае, Лео не мог не заметить, что парень у пруда был супер красавчиком. У него было точеное лицо, а его губы и глаза были по-женски прекрасны и по-мужски привлекательны. Темные волосы спадали на лоб. Тяжело было сказать, но возможно ему было около семнадцати-двадцати лет, но телосложение у него было как у танцора: длинные изящные руки и мускулистые ноги, прекрасная осанка, и весь его внешний вид излучал величественное спокойствие. Он был одет в простую белую футболку и джинсы, на спине находились лук и колчан со стрелами. Оружием явно давно не пользовались. На стрелах лежала пыль, а в верхнем углу лука паук сплел свою сеть.

Как только Лео подошел ближе, он понял, что лицо парня было необычайно золотистым. В свете заката отражался большой плоский лист небесной бронзы, лежащий на дне пруда, излучая теплое свечение на фигуру Мистера Красавчика.

Парень казался очарованным своим отражением в металле.

Хейзел глубоко вздохнула:

— Он великолепен.

Нимфы вокруг нее завизжали и захлопали в знак согласия.

— Это верно, — мечтательно пробормотал юноша, его взгляд по-прежнему был сфокусирован на воде. — Я такой великолепный.

Одна из нимф достала свой айфон:

— Его последнее видео на YouTube собрало миллион лайков за час. Думаю, половина из них мои!

Другие нимфы захихикали.

— Видео на YouTube? — спросил Лео. — И что же он делает в этом видео, поет?

— Нет, дурачок! — заворчала нимфа. — Он был и принцем, и прекрасным охотником и т. д. и т. п. Но это неважно. Теперь он просто… вот, смотри!

Она показала Лео видео. Там было все абсолютно то же, что происходило сейчас — парень пялился на свое отражение в пруду.

— Он такой горячий, — сказала другая девушка. Надпись на её футболке гласила: «МИССИС НАРЦИСС».

— Нарцисс? — спросил Лео.

— Нарцисс, — печально согласилась Эхо.

Лео уже и позабыл, что Эхо была здесь. Видимо, никто из нимф так же не заметил ее присутствия.

— Снова ты! — Миссис Нарцисс попыталась оттолкнуть Эхо, но не рассчитала расстояние до незаметной девушки и, в конце концов, толкнула других нимф.

— У тебя уже был шанс, Эхо! — сказала нимфа с айфоном. — Он отверг тебя четыре тысячи лет назад. Ты не достойна его.

— Его, — горько произнесла Эхо.

— Подожди, — Хейзел нехотя оторвала свой взгляд от парня. — Что здесь происходит? Почему Эхо привела нас сюда?

Одна нимфа закатила глаза. Она держала в руках ручку и мятый плакат Нарцисса.

— Эхо была нимфой, как и мы, много лет назад, но она слишком много говорила! Сплетни, бла-бла-бла, постоянно.

— Я знаю! — воскликнула другая нимфа. — Но… кто может устоять? Совсем недавно я разговаривала с Клеопеей, ты знаешь, она живет в валуне рядом со мной, и я сказала: «Хватит сплетничать или ты закончишь, как Эхо». У Клеопеи слишком большой рот. Ты слышала, что она говорила о нимфе облака и сатире?

— Точно! — согласилась нимфа с постером. — В любом случае, в качестве наказания за болтовню Гера прокляла Эхо, так что она могла только повторять слова за другими, для нас это было просто отлично. Но потом Эхо влюбилась в нашего прекрасного парня, Нарцисса… Как будто он обратил бы на нее внимание.

— Как будто! — произнесло полдюжины других нимф.

— А теперь у нее появилась странная идея, что его нужно спасать, — сказала Миссис Нарцисс. — А на самом деле, ей нужно просто уйти.

— Уйти, — сердито повторила Эхо.

— Я так рада, что Нарцисс ожил, — сказала нимфа в сером платье. Обе её руки были исписаны надписями «НАРЦИСС + ЛАЙЯ», сделанными чёрным маркером. — Он типа лучший! И он на моей территории.

— Ох, перестань, Лайя, — произнесла ее подруга. — Я являюсь нимфой этого пруда. А ты всего лишь нимфа того камня.

— Эй, а я — нимфа травы, — возмутилась еще одна.

— Нет, он наверняка пришел сюда, потому что любит дикие цветы! — встряла другая. — А они принадлежат мне!

Вся толпа начала спорить, пока Нарцисс продолжал пялиться в озеро, игнорируя их.

— Успокойтесь! — заорал Лео. — Дамы, успокойтесь! Мне нужно кое-что спросить у Нарцисса.

Постепенно нимфы угомонились и отошли назад, делая фотографии.

Лео присел на колени рядом с красивым парнем.

— Итак, Нарцисс. Как делишки?

— Ты не мог бы подвинуться? — рассеянно спросил Нарцисс. — Ты портишь вид.

Лео посмотрел на воду. Его лицо отражалось в воде рядом с лицом Нарцисса на поверхности небесной бронзы. У Лео не было никакого желания смотреть на себя. По сравнению с Нарциссом он выглядел, как подземный тролль. Но никаких сомнений не было: круглая металлическая пластина была сделана из небесной бронзы, примерно пяти футов в диаметре.

Что этот кусок делал в пруду, Лео не понимал. Небесная бронза появлялась на земле в различных местах. Он слышал, что большая часть этого материала была выброшена его отцом. Гефест злился, когда его проекты не получались, и бросал обрывки металла в мир смертных. Этот кусок выглядел так, как будто из него пытались сделать щит для бога, но что-то пошло не так. Лео был уверен, что если принести эту бронзу на корабль, то ее хватит для ремонта.

— И правда, хороший вид, — произнес Лео. — Рад бы подвинуться, но можно я заберу вон тот кусок бронзы, раз ты им не пользуешься?

— Нет, — ответил Нарцисс, — я люблю его. Он прекрасен.

Лео обернулся, чтобы посмотреть, смеются ли нимфы. Это могло бы стать хорошей шуткой. Но они были на грани обморока и только кивали в знак согласия. Только Хейзел казалась шокированной. Она сморщила нос, будто Нарцисс пах хуже, чем выглядел.

— Парень, — сказал Лео Нарциссу. — Ты ведь понимаешь, что смотришь на своё отражение, правда?

— Я великолепен, — вздохнул Нарцисс. Он протянул руку, чтобы коснуться воды, но сдержался. — Нет, я не могу дотронуться. По воде пойдет рябь, и это испортит изображение. Господи… как же я прекрасен.

— Да, — пробормотал Лео, — но если я возьму бронзу, ты так же сможешь рассматривать себя в воде. Или вот… — он сунул руку в пояс с инструментами и вытащил обычное зеркало размером с монокль. — Предлагаю обмен.

Нарцисс неохотно взял зеркало и восхитился собой.

— Ты тоже носишь мою фотографию? Я тебя не виню, я ведь потрясающий. Спасибо, — он положил зеркало и вернулся к пруду. — Но у меня есть изображение получше. Этот цвет мне подходит, тебе так не кажется?

— О, боги, да! — закричала нимфа. — Женись на мне, Нарцисс!

— Нет, на мне! — крикнула еще одна. — Ты подпишешь мой постер?

— Нет, подпиши мою футболку!

— Подпиши мой лоб!

— Подпиши мою…

— Прекратите! — оборвала их Хейзел.

— Прекратите, — согласилась Эхо.

Лео снова потерял Эхо из виду, но потом заметил, что она стоит на коленях с другой стороны от Нарцисса и машет руками перед его лицом, как будто хочет вывести его из транса. Нарцисс даже не моргнул.

Фан-клуб из нимф попытался оттолкнуть Хейзел в сторону, но та вытащила меч и заставила их попятиться.

— Очнитесь! — закричала она.

— Он не подпишет тебе меч, — проворчала нимфа с постером.

— Он не женится на тебе, — сказала девушка с айфоном. — И вы не можете забрать его бронзовое зеркало! Это то, что удерживает его здесь!

— Вы просто смешны, — сказала Хейзел. — Он любит только себя! Как он может вам нравиться?

— Может вам нравиться, — вздохнула Эхо, продолжая махать руками перед его лицом.

Остальные вздохнули вместе с ней.

— Я такой горячий, — сочувственно произнес Нарцисс.

— Слушай, Нарцисс, — Хейзел держала свой меч наготове. — Эхо привела нас сюда, чтобы помочь тебе. Так ведь, Эхо?

— Эхо, — повторила Эхо.

— Кто? — спросил Нарцисс.

— Видимо, это единственная девушка, которую волнует то, что с тобой происходит, — ответила Хейзел. — Ты помнишь свою смерть?

Нарцисс нахмурился.

— Я… нет. Это не может быть правдой. Я слишком важен, чтобы умереть.

— Ты умер глядя на себя, — настояла Хэйзел. — Я вспомнила историю. Немезида была богиней, проклявшей тебя, потому что ты разбил очень много сердец. Твоим наказанием была любовь к собственному отражению.

— Я так сильно люблю себя, так сильно, — согласился Нарцисс.

— В конечном итоге, ты умер, — продолжила Хейзел. — Я не знаю, какое окончание истории правдивое. То ли ты утопился, то ли превратился в висящий над водою цветок, то ли… Эхо, какая версия верна?

— Какая версия верна? — повторила она безнадежно.

Лео поднялся.

— Это не имеет значения. Важно то, что ты жив, парень. У тебя есть второй шанс. Вот о чем упоминала Немезида. Ты можешь встать и продолжать жить. Эхо попробует помочь тебе. Или ты можешь остаться здесь и смотреть на своё отражение, пока снова не умрешь.

— Оставайся здесь! — закричали все нимфы.

— Женись на мне перед смертью! — пискнула одна.

Нарцисс покачал головою:

— Вам просто нужно мое отражение. Я не виню вас, но вы не получите его. Я принадлежу сам себе.

Хейзел раздраженно вздохнула. Она взглянула на солнце, которое быстро садилось. Затем она указала своим мечом на кромку кратера.

— Лео, мы могли бы отойти на минутку?

— Прошу простить нас, — сказал Лео Нарциссу. — Эхо, ты пойдешь с нами?

— С нами, — подтвердила Эхо.

Нимфы снова собрались вокруг Нарцисса и начали снимать новые видео и делать новые фото.

Они отошли на расстояние, с которого бы их никто не мог услышать.

— Немезида была права, — сказала Хейзел. — Некоторые полубоги не могут изменить свою природу. Нарцисс будет оставаться там до самой смерти.

— Нет, — сказал Лео.

— Нет, — согласилась Эхо.

— Нам нужна бронза, — сказал Лео. — Если мы заберем её, у Нарцисса будет причина отвлечься. У Эхо будет шанс спасти его.

— Спасти его, — сказала Эхо с благодарностью.

Хэйзел вонзила свой меч в песок:

— Еще это может разозлить десятки нимф, — сказала она. — А Нарцисс, возможно, все еще не забыл, как стрелять из лука.

Лео обдумывал это. Солнце садилось. Немезида упоминала, что Нарцисс с наступлением ночи начинал волноваться, вероятно из-за того, что больше не мог видеть своего отражения. Лео не хотелось проторчать здесь достаточно долго, чтобы понять что богиня имела виду под словом «волноваться». К тому же, он уже встречался с толпою сумасшедших нимф ранее, и повторения этого он не хотел.

— Хейзел, — позвал он. — Твоя власть над драгоценными металлами… Ты можешь только обнаружить его или так же достать его из-под земли?

Она нахмурилась.

— Я могу вызывать его из-под земли. Но я ещё никогда не пробовала проделывать это с небесной бронзой. Я могу попытаться вытащить её, но мне нужно находиться достаточно близко к ней. Потребуется сильная концентрация, и это займет определенное время.

— Время, — предупредила Эхо.

Лео выругался. Он надеялся, что они успеют вернуться на корабль, и Хейзел удастся вытащить небесную бронзу с безопасного расстояния.

— Ладно, — сказал он. — Мы должны рискнуть. Хейзел, как насчет попытаться вытащить бронзу прямо отсюда? Заставь ее провалиться сквозь песок и пройти под землей к тебе, затем хватай и беги к кораблю.

— Но Нарцисс смотрит на него все время, — сказала она.

— Все время, — повторила Эхо.

— Я займусь этим, — сказал Лео, уже ненавидя свой план. — Эхо и я отвлечем их.

— Отвлечем? — спросила Эхо.

— Я объясню, — пообещал Лео. — Вы готовы?

— Готовы, — сказала Эхо.

— Прекрасно, — сказал Лео. — Остается только надеяться, что мы не умрем.

Глава 8. Лео

Лео нервничал из-за своего слишком необычного нового облика.

Он вытащил несколько мятных конфет и сварочные очки из своего пояса с инструментами.

Очки вообще-то не были солнцезащитными, но должны были сработать.

Он закатал рукава рубашки.

Лео использовал машинное масло для укладки волос назад.

Сунув гаечный ключ в задний карман (он не был точно уверен, зачем), Лео попросил Хейзел нарисовать ему маркером на бицепсах татуировку «ЖЕРЕБЕЦ», с черепом и скрещенными костями.

— Какого черта, о чем ты думаешь? — ее голос звучал довольно взволнованно.

— Я стараюсь не думать, — признался Лео. — Это мешает быть чокнутым. Просто сконцентрируйся на том, как перенести небесную бронзу. Эхо, ты готова?

— Готова, — ответила она.

Лео сделал глубокий вдох. Он зашагал обратно к пруду с напыщенным видом, надеясь, что выглядит потрясающе, а не так, как будто у него проблемы с головой.

— Лео — самый клевый! — закричал он.

— Лео — самый клевый! — крикнула в ответ Эхо.

— Да, детка, зацени меня!

— Зацени меня! — сказала Эхо.

— Дорогу королю!

— Королю!

— Нарцисс — слабак!

— Слабак!

Толпа нимф расступилась в удивлении. Лео разгонял их прочь, будто они мешали ему.

— Никаких автографов, девочки. Я знаю, что вы хотите провести со мной немного времени, но я слишком крут для этого. Вам лучше просто забить на этого уродливого слабака Нарцисса! Он отстой!

— Отстой! — повторила Эхо с энтузиазмом.

Нимфы сердито забормотали.

— О чем это ты говоришь? — спросила одна.

— Это ты отстой, — сказала другая.

Лео поправил очки и улыбнулся. Он напряг свои бицепсы, хотя и напрягать-то там было почти нечего, и продемонстрировал всем татуировку «ЖЕРЕБЕЦ».

Ему удалось привлечь внимание нимф только потому, что все они были ошеломлены; но Нарцисс все ещё пялился на собственное отражение.

— Вы знаете, насколько уродлив Нарцисс? — спросил Лео толпу. — Он настолько уродлив, что когда родился, его мама подумала, будто он перевернутый кентавр, с лошадиной задницей вместо лица.

Некоторые нимфы от удивления пораскрывали рты. Нарцисс нахмурился, будто смутно осознавал, что вокруг его головы летает комарик.

— Знаете, почему его лук покрыт паутиной? — продолжал Лео. — Потому что он использует его только для того, чтобы пригласить кого-нибудь на свидание, но ему никак это не удается!

Одна из нимф рассмеялась. Другие ткнули ее локтем, чтобы она замолчала.

Нарцисс повернулся и сердито посмотрел на Лео.

— Кто ты?

— Я супер мега шишка, чувак! — ответил Лео. — Я — Лео Вальдес, самый плохой парень. А дамы любят плохих парней.

— Любят плохих парней! — сказала Эхо с убедительным визгом.

Лео достал ручку и расписался на руке одной из нимф.

— Нарцисс неудачник! Он такой слабак, что даже не сможет выжать «Клинекс». Он такой отстойный! В Википедии есть страничка с его фотографией, но она такая страшная, что никто и никогда не заходит на эту страницу.

Нарцисс нахмурил свои красивые брови.

Его лицо начало менять цвет с бронзового на светло-лососевый.

На какой-то момент он совершенно забыл о своем пруде, и Лео мог рассмотреть лист бронзы, погруженный в песок.

— О чем это ты говоришь? — воскликнул Нарцисс. — Я потрясающий! Все это знают.

— Потрясающее полнейшее ничтожество. Если бы я был таким ничтожеством, как ты, я бы утопился. Ох, погоди, ты же так и поступил.

Одна из нимф хихикнула. Затем, еще одна.

Нарцисс зарычал, что сделало его чуть менее красивым.

Между тем, Лео лучезарно улыбнулся, поиграл бровями и развел руки, требуя аплодисментов.

— Верно! — сказал он. — Команда Лео победит!

— Команда Лео победит! — крикнула Эхо. Она скрылась в толпе нимф, и из-за того, что ее было трудно увидеть, нимфы, видимо, подумали, что это раздался голос одной из них.

— Боже мой, я такой потрясающий! — взревел Лео.

— Такой потрясающий! — прокричала Эхо.

— Он забавный, — осмелилась сказать нимфа.

— И милый, на свой тощий лад, — отозвалась другая.

— Тощий? — спросил Лео. — Детка, я придумал тощих. Тощий — это горячий. И я ЕСТЬ тощий. А Нарцисс? Он такой лузер, что даже Подземному Миру не нужен. Он не смог бы пригласить на свидание даже призрачных девушек.

— Фу, — воскликнула нимфа.

— Фу! — согласилась Эхо.

— Хватит! — Нарцисс вскочил. — Это неправильно! Определенно, этот парень совсем не потрясающий, а это значит… — Он старался изо всех сил подобрать правильные слова. Кажется, немало времени прошло с тех пор, как он говорил о чем-то еще, кроме как о самом себе. — А это значит, что он пытается нас обдурить.

Видимо, Нарцисс был не настолько глуп. Понимание осенило его лицо. Он повернулся к пруду.

— Бронзового зеркала нет! Мое отражение! Отдай его!

— Команда Лео! — пискнула одна из нимф. Но все остальные обернулись к Нарциссу.

— Я красивее! — настаивал Нарцисс. — Он украл мое зеркало, и я уйду, если не получу его обратно!

У девушек перехватило дыхание. Одна указала:

— Там!

Хейзел была на вершине кратера, убегая так быстро, как только могла, таща на себе огромный лист бронзы.

— Верни на место! — воскликнула нимфа.

Вероятно, против ее воли, Эхо пробормотала:

— Верни на место.

— Да! — Нарцисс снял с плеча лук и схватил стрелу из своего пыльного колчана. — Первая, кто достанет эту бронзу, может понравиться мне почти так же, как я нравлюсь себе. Я мог бы даже поцеловать ее, после того, как поцелую свое отражение!

— О, боги! — закричали нимфы.

— И убейте этих полубогов! — добавил Нарцисс, высокомерно глядя на Лео. — Они не такие клевые, как я!

Лео бегает довольно-таки быстро, когда кто-то пытается убить его. К сожалению, у него большой опыт в этом деле.

Он легко догнал Хейзел, так как она тащила на себе 50 фунтов небесной бронзы. Схватившись за одну сторону металлического листа, он оглянулся. Нарцисс натягивал на тетиву стрелу, но она была такой старой и хрупкой, что рассыпалась в щепки.

— Ой! — воскликнул он очень наигранно. — Мой маникюр!

Обычно, нимфы передвигаются быстро, по крайней мере, те, которые обитают в лагере-полукровок, но эти были увешаны плакатами, футболками и прочими товарами торговой марки «Нарцисс». А также у них были явные проблемы с командной работой.

Они толкались и спотыкались друг о дружку. Эхо становилось хуже из-за этой беготни, она отставала и бежала так быстро, как только могла.

И тем не менее, они быстро догоняли.

— Зови Ариона! — выдохнул Лео.

— Уже, — ответила Хейзел.

Они побежали на пляж. Добравшись до кромки воды, они увидели Арго II, но попасть туда было невозможно. Корабль находился слишком далеко, чтобы добраться до него вплавь, даже если бы они не тащили на себе бронзу.

Лео обернулся. Толпа нимф шествовала по песчаным холмам, с Нарциссом во главе, державшим лук, словно эстафетную палочку.

Нимфы наколдовали себе различное оружие.

Одни держали в руках камни, другие — деревянные дубинки, окутанные цветами.

У нескольких водных нимф были пушки, стреляющие струйками воды, что казалось не таким уж и ужасным, но глаза их были наполнены жаждой крови.

— О, Боже, — пробормотал Лео, вызывая огонь в своей ладони. — Прямое столкновение — это не мой стиль.

— Держи небесную бронзу, — Хейзел обнажила свой меч. — Стань позади меня!

— Позади меня, — повторила Эхо, которая мчалась впереди толпы. Она остановилась перед Лео и, развернувшись к нему спиной, расставила руки в стороны, будто он находился под ее личной защитой.

— Эхо? — комок в горле мешал Лео ясно выражать свои мысли. — Ты очень храбрая нимфа.

— Храбрая нимфа? — судя по ее тону, это был вопрос.

— Я горжусь тем, что ты в команде Лео, — сказал он. — Если мы выживем, ты должна будешь забыть Нарцисса.

— Забыть Нарцисса? — неуверенно повторила она.

— Ты слишком хороша для него.

Нимфы окружили их полукругом.

— Обманщики! — воскликнул Нарцисс. — Они не любят меня, девочки! Мы все любим меня, верно?

— Да! — закричали девушки, кроме одной запутанной нимфы в желтом платье, которая пропищала: «Команда Лео!»

— Убейте их! — приказал Нарцисс.

Нимфы рванулись вперед, но песок перед ними взорвался. Из ниоткуда примчался Арион, который быстро кружил вокруг толпы нимф, тем самым создавая песчаную бурю, попадая в глаза белой пушонкой задыхающимся нимфам.

— Боже, благослови эту лошадь! — воскликнул Лео.

Нимфы рухнули на землю, кашляя и отплевываясь пушонкой. Нарцисс спотыкался и вслепую размахивал своим луком во все стороны, словно пытался ударить пиньяту.

Хейзел забралась в седло, подняла бронзу, и подала руку Лео.

— Мы не можем оставить Эхо! — сказал Лео.

— Оставить Эхо, — повторила нимфа.

Она улыбнулась, и впервые, Лео смог ясно разглядеть ее лицо. Она действительно была красивой. Ее глаза были синее, чем ему показалось на первый взгляд. Как он мог упустить эту деталь?

— Почему? — спросил Лео. — Ты же не думаешь, что все еще можешь спасти Нарцисса…

— Спасти Нарцисса, — сказала она уверенно. И хотя это было только эхо, Лео понял, что она имела в виду. Она получила второй шанс на жизнь, и решила использовать его для того, чтобы спасти парня, которого любила, даже если он был совершенно безнадежным (хотя и очень красивым) идиотом.

Лео хотел возразить, но Эхо наклонилась и поцеловала его в щеку, а затем мягко подтолкнула его к лошади.

— Давай, Лео! — позвала Хейзел.

Другие нимфы начали приходить в себя. Они вытерли пушонку с глаз, которые теперь, от злости, пылали зеленым цветом. Лео начал искать Эхо взглядом, но она растворилась в пейзаже.

— Да, — сказал он, чувствуя сухость в горле. — Да, хорошо.

Он залез на лошадь и уселся позади Хейзел. Арион поскакал по воде, пока нимфы, оставшиеся на суше, громко вопили от негодования, а Нарцисс кричал:

— Верните мне мое отражение! Верните мне мое отражение!

Пока Арион мчался к Арго II, Лео вспомнил слова Немезиды об Эхо и Нарциссе: «Может быть, они преподадут вам урок».

Раньше он думал, что она имела в виду Нарцисса, но теперь понял, что реальным уроком для него была Эхо — невидимая для своих братьев и сестер, проклятая, чтобы любить того, кому было на нее глубоко плевать. Седьмое колесо. Он попытался прогнать эту мысль из головы. Лео взялся за лист бронзы, как за щит.

Он был полон решимости никогда не забывать лица Эхо. Она заслуживала хотя бы одного человека, который бы видел ее и знал, насколько хорошей она была. Лео закрыл глаза, но память о ее улыбке уже канула в прошлое.

Глава 9. Пайпер

Пайпер не хотела использовать нож.

Но сидя в кабине Джейсона, ожидая, когда он проснется, она чувствовала себя одинокой и беспомощной.

Лицо Джейсона было таким бледным, что казалось, будто он мертв. Она помнила тот ужасный звук, когда кирпич ударил его в лоб — и это случилось только потому, что он пытался защитить ее от римлян.

Даже после нектара и амброзии, которыми они ухитрились насильно его накормить, Пайпер сомневалась, что он будет в порядке, когда очнется. Что, если он снова потеряет память, но на этот раз это будут все воспоминания о ней?

Это была бы самая жестокая шутка богов из тех, что они с ней сыграли, а шутки у них порой были, действительно, жестокими.

Она услышала, как в соседней комнате Глисон Хедж напевает военную песню, возможно, «Звезды и полосы навсегда». Поскольку спутниковое телевидение не работало, сатир, наверное, сидел на своей койке, перечитывая выпуски журнала «Оружие и боеприпасы». Он был не худшей компанией, но определенно был самым воинственным старым козлом из тех, что встречала Пайпер.

Конечно же, она была благодарна сатиру. Он помог ее отцу, киноактеру Тристану МакЛину, подняться на ноги после похищения гигантами прошлой зимой. Несколько недель назад Хедж попросил свою подружку Мелли присмотреть за домом МакЛинов, чтобы он сам смог присоединиться к поиску.

Тренер Хедж пытался представить все так, будто вернуться в Лагерь Полукровок было полностью его идеей, но Пайпер подозревала, что не все так просто. Последние несколько недель каждый раз, когда Пайпер звонила домой, ее отец и Мелли спрашивали, что случилось. Может быть, что-то в ее голосе их настораживало.

Пайпер не могла рассказать им о своих видениях. Они были слишком тревожащими. К тому же, ее отец выпил зелье, которое стерло из его памяти все секреты Пайпер, касающиеся полубогов. Но все равно он мог понять, когда ей было грустно. Пайпер была уверена, что это ее отец попросил тренера за ней присмотреть.

Ей не стоит браться за нож. От этого ей станет только хуже.

Наконец, искушение пересилило. Она обнажила Катоптрис. Он выглядел вполне заурядно, просто треугольный нож с рукояткой безо всяких украшений, но когда-то им владела Елена Троянская. Название клинка означало «зеркало».

Пайпер посмотрела на бронзовое лезвие. Сначала она увидела лишь свое отражение. Затем металл, пульсируя, начал светиться. Она увидела толпу римских полубогов у форума. Октавиан, светловолосый парень, похожий на пугало, обращался к толпе, тряся кулаком. Пайпер его не слышала, но суть была ясна: «Мы должны убить этих греков!»

Рейна, претор, стояла рядом, пытаясь побороть эмоции. Горечь? Гнев? Пайпер не была уверена.

Она была готова ненавидеть Рейну, но не могла. Во время пира в форуме, Пайпер восхитилась тем, как Рейна сдерживала чувства.

Она сразу поняла, какие отношения у Пайпер и Джейсона. Как дочь Афродиты, Пайпер в таком разбиралась. И тем не менее, Рейна осталась вежливой и совладала с собой. Она поставила нужды лагеря выше собственных чувств. Она хотела дать грекам шанс… до того, как Арго II начал уничтожать ее город.

Пайпер почти чувствовала себя виноватой перед ней за то, что была девушкой Джейсона, хотя это было глупо. Джейсон ведь никогда не был парнем Рейны.

Возможно, Рейна не так плоха, но сейчас это неважно. Они упустили возможность мира. Дар убеждения Пайпер совершенно ничем не помог.

Ее тайный страх? Может быть, она недостаточно усердно пыталась. Пайпер вовсе не хотела брататься с римлянами. Она слишком боялась, что Джейсон уйдет от нее, вернувшись к прежней жизни. Возможно, она подсознательно не вложила в свое убеждение максимум усилий.

А теперь, Джейсон ранен. Корабль почти уничтожен. И согласно ее клинку, этот психанутый парень-убийца-плюшевых-мишек Октавиан призывал римлян к войне.

Изображение на ноже зарябило. По нему прошла короткая серия сцен, которые она видела раньше, но так и не поняла: Джейсон борется верхом на лошади, его глаза золотые, а не голубые; женщина в старомодном красивом южном платье, стоящая на берегу моря с пальмами; бык с лицом бородатого мужчины, выходящий из реки; два гиганта в одинаковых желтых тогах, использующие шкивы и веревку, чтобы поднять из ямы огромную бронзовую вазу.

И, затем, самое худшее видение: она увидела себя с Джейсоном и Перси, стоящих по пояс в воде на дне темной круглой комнаты, похожей на гигантский колодец. В стремительно прибывающей воде двигались призрачные силуэты. Пайпер хваталась за стены, пытаясь сбежать, но бежать было некуда. Вода достигла груди. Джейсона затянуло под воду, Перси споткнулся и исчез.

Как мог утонуть сын морского бога? Пайпер не знала, но смотрела на себя в видении, одинокую и борющуюся с темнотой, пока вода не поднялась выше ее головы.

Пайпер закрыла глаза. «Не показывай мне это снова, — умоляла она. — Покажи что-нибудь полезное».

Она заставила себя взглянуть на клинок снова.

В этот раз она увидела пустое шоссе, пролегающее в полях пшеницы и подсолнухов. На указателе было написано: «Топика 32». На обочине дороги стоял человек в шортах цвета хаки и фиолетовой лагерной футболке. Его лицо терялось в тени широкополой шляпы, края которой сплетались в виноградные лозы. Он поднял серебряный кубок и кивнул Пайпер. Она каким-то образом поняла, что он предлагает ей что-то типа подарка — лекарства или противоядия.

— Привет, — прохрипел Джейсон.

Пайпер так испугалась, что уронила нож.

— Ты проснулся!

— Нечего так удивляться, — Джейсон дотронулся до перевязанного лба и нахмурился. — Что… что случилось? Я помню взрывы и…

— Ты помнишь, кто я?

Джейсон попытался рассмеяться, но поморщился от боли.

— Когда я последний раз проверял, ты была моей шикарной девушкой Пайпер. Или что-то изменилось, пока меня не было?

Пайпер испытала такое облегчение, что чуть не разрыдалась. Она помогла ему сесть и дала глотнуть нектара, пока вводила в курс дела. Пайпер объясняла ему план Лео по поводу починки корабля, когда услышала стук лошадиных копыт по палубе над их головами.

Секунду спустя, Лео и Хейзел резко остановились на пороге, держа перед собой огромный лист кованой бронзы.

— Боги Олимпа, — Пайпер уставилась на Лео. — Что с тобой произошло?

Его волосы были зализаны назад, на лбу красовались сварочные очки, на щеке виднелись следы от помады, руки были покрыты множеством татуировок, а футболка была исписана различными надписями, гласившими: «ЖЕРЕБЕЦ», «ПЛОХОЙ ПАРЕНЬ» и «КОМАНДА ЛЕО».

— Долгая история, — ответил он. — Остальные вернулись?

— Пока нет, — ответила Пайпер.

Лео чертыхнулся. Затем, он заметил сидящего Джейсона и просиял.

— Привет, друг! Рад, что тебе лучше. Я буду в машинном отделении.

Он выбежал вместе с листом бронзы, оставив Хейзел на пороге.

Пайпер подняла бровь.

— Команда Лео?

— Мы встретили Нарцисса, — сказала Хейзел, и это совершенно ничего не прояснило. — И Немезиду, богиню мести.

Джейсон вздохнул.

— Я пропустил все веселье.

Наверху, на палубе, что-то грохнуло, словно туда приземлилось тяжелое существо. Аннабет и Перси вбежали в комнату. Перси тащил дымящее и отвратительно пахнущее пластиковое ведро на пять галлонов. Волосы Аннабет были испачканы чем-то черным и липким, этим же была заляпана и футболка Перси.

— Кровельная смола? — догадалась Пайпер.

Вслед за ними вбежал Фрэнк, отчего коридор оказался битком набит полубогами. Лицо Фрэнка было измазано черной грязью.

— Столкнулись с парочкой смоляных монстров, — сказала Аннабет. — Привет, Джейсон, рада, что ты очнулся. Хейзел, где Лео?

Она указала вниз.

— Машинное отделение.

Внезапно корабль накренился на левый борт. Полубоги зашатались. Перси чуть не опрокинул ведро со смолой.

— Эй, что это было? — воскликнул он.

— О… — Хейзел выглядела смущенной. — Возможно, мы разозлили нимф, живущих в этом озере. Ну… всех.

— Потрясающе, — Перси передал ведро со смолой Фрэнку и Аннабет. — Вы помогайте Лео. Я буду сдерживать водных духов, пока смогу.

— Есть! — пообещал Фрэнк.

Они выбежали из комнаты втроем, оставив Хейзел у двери. Корабль снова накренился, и Хейзел схватилась за живот, почувствовав, что ее сейчас стошнит.

— Я сейчас… — она сглотнула, слабо указала на дверь и выбежала вон.

Джейсон и Пайпер оставались внизу, пока корабль ходил ходуном. Как герой Пайпер чувствовала себя довольно бесполезной. Волны обрушивались на корпус корабля, а с палубы доносились разъяренные голоса — Перси кричал, тренер Хедж вопил на озеро. Фестус несколько раз выдохнул огонь. Дальше по коридору, Хейзел жалобно стонала в своей каюте. Из машинного отделения раздавался такой грохот, словно Лео и остальные ребята танцевали ирландские танцы, привязав к ногам наковальни. Спустя, как казалось, часы, двигатель снова начал гудеть. Весла заскрипели и застонали, и Пайпер почувствовала, как корабль поднимается в воздух.

Качка и тряска прекратились. Корабль затих, не считая гула двигателя. Наконец Лео вышел из машинного отделения. Он был покрыт слоем известковой пыли, смолы и пота. Его футболка выглядела так, словно ее затянуло в эскалатор и изжевало в клочки. От надписи на груди «КОМАНДА ЛЕО» теперь осталось только «НДА ЛЕО». Но он улыбнулся, словно сумасшедший, и объявил, что они благополучно отправились в путь.

— Встретимся в столовой через час, — сказал он. — Сумасшедший денек, да?

После того как все отмылись, тренер Хедж встал у руля, а полубоги собрались внизу на обед. Они впервые сидели вот так все вместе — всемером. Возможно, их присутствие должно было успокоить Пайпер, но, видя их всех собравшимися в одном месте, только напомнило ей, что Пророчество Семи наконец сбывается. Больше не придется ждать, пока Лео починит корабль. Больше не будет беззаботных дней в лагере-полукровок, когда можно было притворяться, что будущее наступит еще нескоро. Они были в пути, с кучей злобных римлян позади и древними землями впереди. Гиганты будут ждать. Гея просыпается. И если их поиск не удастся, мир будет уничтожен.

Другие, наверное, чувствовали себя так же. Напряжение в столовой было похоже на надвигающуюся грозу, что было весьма возможно, учитывая силы Перси и Джейсона. Неловкий момент наступил, когда оба юноши попытались сесть на один стул во главе стола. С рук Джейсона буквально посыпались искры. После короткой паузы, словно, оба подумав: «Чувак, ты серьезно?», они уступили стул Аннабет, а сами сели по разные стороны стола друг напротив друга.

Члены команды рассказали друг другу, что случилось в Солт-Лейк-Сити, но даже нелепая история Лео о том, как он обманул Нарцисса, не смогла подбодрить группу.

— Так куда теперь? — спросил Лео, набив рот пиццей. — Я быстренько все подремонтировал, чтобы вытащить нас из озера, но все равно еще очень много повреждений. Нам действительно нужно приземлиться и все починить, прежде чем отправляться в Атлантику.

Перси поедал кусок пирога, который почему-то был полностью синий: начинка, корочка и даже взбитые сливки.

— Нам нужно уйти как можно дальше от Лагеря Юпитера, — сказал он. — Фрэнк заметил орлов над Солт-Лейк-Сити. Похоже, римляне дышат нам в спину.

Это не улучшило настроения за столом. Пайпер ничего не хотела говорить, но она чувствовала, что должна была… и ей было немного стыдно.

— Думаю, нам не стоит возвращаться и попытаться договориться с римлянами? Может… может, я недостаточно усердно пыталась их убедить.

Джейсон взял ее за руку.

— Ты не виновата, Пайпер. И Лео тоже, — быстро добавил он. — Что бы там не произошло, это сделала Гея, чтобы настроить лагеря друг против друга.

Пайпер была благодарна ему за поддержку, но ей все еще было не по себе.

— Может быть, если бы мы объяснили им, хотя…

— Без доказательств? — спросила Аннабет.

— И не зная, что на самом деле случилось? Я понимаю тебя, Пайпер. Я не хочу вражды с римлянами, но пока мы не поймем, что задумала Гея, возвращаться назад — это самоубийство.

— Она права, — сказала Хейзел, которая все еще была зеленоватой из-за морской болезни, но пыталась съесть немного соленых крекеров. Ободок ее тарелки был отделан рубинами, и Пайпер была уверена, что до начала трапезы их там не было. — Рейна, может, и выслушает, но Октавиан — нет. Римляне заботятся о собственной чести.

Их атаковали. Они сначала откроют огонь, а потом уже будут задавать вопросы.

Пайпер смотрела на свой обед. Волшебные тарелки могли предоставить большой выбор вегетарианской еды. Она особенно любила авокадо и перец кесадилья гриль, но сегодня у нее не было аппетита.

Она подумала о видениях, которые были на ноже: Джейсон с золотыми глазами; бык с человеческой головой; два гиганта в желтых тогах, вытаскивающие из ямы бронзовую вазу. И что хуже всего, она вспомнила, как тонет в черной воде.

Пайпер всегда любила воду. У нее были приятные воспоминания о серфинге с отцом. Но с тех пор как она увидела это на Катоптрисе, она все чаще и чаще начала вспоминать старую историю Чероки, которую ей рассказывал дедушка, чтобы держать ее подальше от реки возле его хижины. Он рассказывал, что Чероки верили в добрых духов воды, вроде наяд у греков, но также они верили и в злых духов воды, водных каннибалов, которые охотились на смертных с невидимыми стрелами и особенно любили топить маленьких детей.

— Вы правы, — заключила она. — Мы должны двигаться дальше. Не только из-за римлян. Нам стоит поторопиться.

Хейзел кивнула.

— Немезида сказала, что у нас всего шесть дней, прежде чем Нико умрет и Рим будет уничтожен.

Джейсон нахмурился.

— Ты про Рим, который Рим, а не про Новый Рим?

— Думаю, да, — сказала Хейзел. — Но если и так, то времени все равно мало.

— Почему именно шесть дней? — спросил Перси. — И как они уничтожат Рим?

Никто не ответил. Пайпер не хотела добавлять еще плохих новостей, но чувствовала, что должна была.

— Это не все, — сказала она. — Я кое-что видела на ноже.

Фрэнк замер, держа вилку со спагетти на полпути ко рту:

— Кое-что вроде…?

— Там ничего особо не понятно, — сказала Пайпер. — Просто искаженные образы, но я видела двух одинаково одетых гигантов. Возможно, близнецов.

Аннабет смотрела волшебный видеоканал из Лагеря Полукровок на стене. Он показывал гостиную в Большом Доме: уютный огонь в очаге и Сеймура, чучело головы леопарда, мирно храпящее над каминной полкой.

— Близнецы, как в пророчестве Эллы, — сказала Аннабет. — Если мы поймем смысл этих строк, это может помочь.

— Дочь Мудрости вечно ходит одна, — вспомнил Перси. — А Метка Афины сожжет Рим дотла. Аннабет, это, похоже, о тебе. Юнона сказала… ну, она сказала, что у тебя в Риме будет трудная задача, и она сомневается, что ты справишься. Но я знаю, что она ошибается.

Аннабет глубоко вздохнула.

— Рейна хотела мне что-то сказать перед тем, как нас атаковал корабль. Она сказала, что у римских преторов есть старая легенда — что-то, связанное с Афиной. Он сказала, что, возможно, именно поэтому греки и римляне не уживаются друг с другом.

Лео и Хейзел нервно переглянулись.

— Немезида говорила про что-то похожее, — сказал Лео. — Она говорила про cтарые счеты, которые нужно свести…

— Единственное, что может привести две природы богов к гармонии, — отозвалась Хейзел. — Старая обида должна быть отомщена.

Перси хмуро посмотрел на синий крем.

— Я был претором всего часа два. Джейсон, ты когда-нибудь слышал о такой легенде?

Джейсон все еще держал Пайпер за руку. Его пальцы вспотели.

— Я… я не уверен, — сказал он. — Я подумаю об этом.

Перси сузил глаза.

— Ты не уверен?

Джейсон не ответил. Пайпер хотела спросить его, что не так. Она поняла, что он не хочет обсуждать эту старую легенду. Она поймала его взгляд, и он безмолвно сказал ей: «Позже».

Хейзел нарушила тишину.

— Что насчет остальных строк? — она покрутила свою отделанную рубинами тарелку. — Близнецы погасят ангела дыхание, держащего ключ к смерти нескончаемой.

Отрава гигантов есть белое злато, — добавил Фрэнк. — Победа придет сквозь боль, сеть и граты.

— Отрава гигантов, — сказал Лео. — Что бы это ни было, для нас это хорошо, да? Возможно, именно ее нам и нужно найти. Если это поможет богам объединить свои шизофренические эго, тогда это хорошо.

Перси кивнул.

— Без помощи богов нам гигантов не убить.

Джейсон повернулся к Фрэнку и Хейзел.

— Я думал, что вы убили того гиганта на Аляске без помощи богов, просто вдвоем.

— Алкионей — особый случай, — сказал Фрэнк. — Он был бессмертен только на той территории, где был возрожден — на Аляске. Но не в Канаде. Хотел бы я убить всех гигантов, перетащив их через границу между Аляской и Канадой, но… — он пожал плечами. — Перси прав, нам понадобятся боги.

Пайпер смотрела на стены. Она жалела, что Лео показал им изображения Лагеря Полукровок. Это была как дверь домой, в которую она никогда не сможет войти. Она смотрела на полыхающий очаг Гестии, когда свет выключили на комендантский час.

Ей было интересно, что римские полубоги Фрэнк и Хейзел думали об этих образах. Они никогда не были в Лагере Полукровок. Казался ли он им чужим, или же они посчитали несправедливым то, что не показали Лагерь Юпитера? Заставило ли это их скучать по собственному дому?

Пайпер подумала об остальных строках пророчества. Что это за сеть и граты? Как могли близнецы погасить дыхание ангела? И ключ к вечной смерти тоже звучал не очень позитивно.

— Ладно… — Лео отодвинул свой стул от стола. — Думаю, надо делать все по порядку. Нам придется приземлиться утром, чтобы закончить ремонт.

— Где-нибудь поближе к городу, — предложила Аннабет. — На случай, если нам понадобятся припасы. Но, подальше от дороги, чтобы римлянам было трудно нас найти. Идеи есть?

Все молчали. Пайпер вспомнила видение на ноже: незнакомец в фиолетовом, протягивающий кубок и манящий ее к себе. Он стоял перед указателем с надписью «Топика 32».

— Ну… — решилась она. — Как вы относитесь к Канзасу?

Глава 10. Пайпер

У Пайпер была бессонница.

Тренер Хедж целый час после отбоя выполнял свой ночной долг: ходил туда-сюда с криками: «Отбой! Всем спать! Только попробуйте улизнуть, и я буду пороть вас весь обратный путь до Лонг-Айленда!»

Он ударял своей бейсбольной битой по двери каюты всякий раз, когда слышал какой-то шум, приказывая всем уснуть, что было невозможным из-за его криков. Пайпер считала, что это было самой забавной вещью, которую когда-либо делал сатир, после того как он прикидывался учителем физкультуры в Дикой Школе.

Она смотрела на бронзовые балки на потолке. Ее каюта была довольно-таки уютной. Лео запрограммировал каюты автоматически подстраиваться под нужную пассажирам температуру, поэтому в каютах никогда не было слишком холодно или слишком жарко. Матрасы и подушки были набиты перьями пегасов (Лео заверил, что при их изготовлении не пострадал ни один пегас), так что все было очень комфортно. Бронзовые фонари свисали с потолка, светясь так ярко, как хотелось Пайпер. В фонарях были пробиты небольшие отверстия, и, благодаря им, ночью на стенах плавали мерцающие созвездия. Голова Пайпер была забита столькими вещами, что она думала, будто ни за что не сможет уснуть. Но было нечто умиротворяющее в раскачивании лодки и гуле воздушных весел, когда они гребли по небу.

Наконец, ее веки потяжелели, и она задремала.

Казалось, будто прошло всего несколько секунд, а ее уже будил звон колокола на завтрак.

— Эй, Пайпер! — Лео постучал в ее дверь. — Мы приземляемся!

— Приземляемся? — сонно прошептала она и приняла сидячее положение.

Лео открыл дверь и просунул голову в проем. Он закрыл глаза рукой, что было бы милым жестом, если бы он не подглядывал сквозь пальцы.

— Ты одета?

— Лео!

— Извини, — он усмехнулся. — Эй, классная пижамка с Могучими Рейнджерами.

— Это не Могучие Рейнджеры! Это черокские орлы!

— Да, точно. Во всяком случае, я хотел сообщить, что мы приземляемся в нескольких милях от Топики, как ты и просила. И, гм… — он глянул в проход, а затем снова наклонился внутрь. — Спасибо, что не возненавидела меня после того, как я вчера поджарил римлян.

Пайпер потерла глаза. Пир в Новом Риме было только вчера?

— Все в порядке, Лео. Ты не контролировал себя.

— Да, но все же… тебе не обязательно заступаться за меня.

— Ты что, шутишь? Ты как раздражающий младший брат, которого у меня никогда не было. Конечно, я постою за тебя.

— Э-э, спасибо…

Сверху закричал тренер Хедж:

— Что б ее! Канзас, привет!

— Святой Гефест, — простонал Лео. — Ему и вправду необходимо разобраться с морскими терминами. Мне лучше подняться на палубу.

К тому времени, когда Пайпер приняла душ, переоделась и схватила бублик из столовой, она услышала, как вытянулись шасси корабля. Она поднялась на палубу и присоединилась к остальным, когда Арго II приземлился в середине поля с подсолнухами. Весла скрылись. Трап опустился.

Утренний воздух пах свежестью, теплыми растениями и удобренной землей. Неплохой запах. Он напомнил Пайпер дом дедушки Тома в резервации в Тахлакве, штат Оклахома.

Перси был первым, кто заметил ее. Он улыбнулся в знак приветствия, что по некоторым причинам удивило Пайпер.

Он был одет в поношенные джинсы и чистую оранжевую футболку лагеря-полукровок, как будто он никогда не покидал греческого лагеря. Новая одежда, вероятно, подняла ему настроение, ну и конечно же тот факт, что он стоял у борта в обнимку с Аннабет.

Пайпер была счастлива видеть блеск в глазах Аннабет, потому что лучшей подруги у нее никогда не было. Месяцами Аннабет изводила себя, c каждым пробуждением горела желанием найти Перси. И сейчас, несмотря на опасный поиск, выпавший на их долю, она, по крайней мере, получила своего парня назад.

— Итак! — Аннабет вырвала бублик у Пайпер из рук и откусила немного, но Пайпер это ничуть не задело. В лагере у них была особая шутка о краже завтрака у друг друга. — Вот и мы. Каков план?

— Нужно проверить шоссе, — сказала Пайпер. — Найти знак, который гласит: «32 мили до Топики».

Лео нажал на свой контроллер, и паруса опустились.

— Мы уже недалеко, — сказал он. — Фестус и я рассчитали посадку как могли. Что ты хочешь найти на указателе?

Пайпер рассказала о том, что видела в кинжале: мужчину в фиолетовом, держащего кубок. Она умолчала о других образах, таких как тот, где она тонула вместе с Джейсоном и Перси. Все равно она не была уверена, что это означает. И все, казалось, находились в намного лучшем настроении этим утром, которое она не хотела портить.

— Фиолетовая рубашка? — спросил Джейсон. — Виноградные лозы на его шляпе? Должно быть, это Бахус.

— Дионис, — пробормотал Перси. — Если мы проделали весь этот путь в Канзас, чтобы увидеть мистера Ди…

— Бахус не так уж плох, — сказал Джейсон. — Мне больше не нравятся его последователи…

Пайпер вздрогнула. Джейсон, Лео и несколько месяцев назад встретились с Менадами, которые чуть не разорвали их на куски.

— Сам по себе бог неплох, — продолжил Джейсон. — Однажды, я оказал ему услугу в винограднике.

Перси удивленно посмотрел на него.

— Пофиг, чувак. Возможно, он лучше в римской ипостаси. Но, что он забыл в Канзасе? Разве Зевс не приказал богам прекратить все контакты со смертными?

Фрэнк хмыкнул. Сегодня, большой парень был одет в синий спортивный костюм, как будто собирался пойти на пробежку среди подсолнухов.

— У богов плохо получается выполнять приказы, — заметил он. — Кроме того, если боги сошли с ума, как сказала Хэйзел…

— И как Лео сказал, — добавил Лео.

Фрэнк бросил на того хмурый взгляд.

— Тогда кто знает, что происходит с Олимпийцами? Возможно, там творятся по-настоящему паршивые вещи.

— Звучит опасно! — бодро согласился Лео. — Ну… развлекитесь там, ребята. Я должен закончить ремонт корпуса. Тренер Хедж понадобится мне, чтобы починить сломанные арбалеты. И, гм, Аннабет… мне бы действительно пригодилась твоя помощь. Ты единственный человек на борту, который хоть немного разбирается в машиностроении.

Аннабет виновато посмотрела на Перси.

— Он прав. Я должна остаться и помочь.

— Я вернусь, — он поцеловал ее в щеку. — Обещаю.

Для них было так естественно находиться вместе, что это причиняло боль Пайпер.

Конечно, Джейсон был на высоте. Но, иногда, он вел себя очень отстраненно, например, как прошлой ночью, когда неохотно рассказывал о старой римской легенде. Казалось, что он часто думает о своей прежней жизни в лагере Юпитера. Пайпер задавалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь пробиться через эту стену.

Поездка в лагерь Юпитера и встреча с Рейной не помогли. Как и тот факт, что сегодня Джейсон решил надеть фиолетовую рубашку — цвет римлян.

Фрэнк снял с плеча лук и прислонил его к перилам.

— Думаю, я должен превратиться в ворона или в кого-нибудь еще, чтобы осмотреть окрестности на наличие римских орлов.

— Почему в ворона? — спросил Лео. — Парень, если ты можешь превратиться в дракона, почему бы тебе просто не превращаться в него каждый раз? Это же круче.

Лицо Фрэнка выглядело так, будто было переполнено клюквенным соком.

— Это все равно что спросить, почему ты не выжимаешь максимальный вес, когда поднимаешь штангу. Потому что это трудно, и ты можешь навредить себе. Превращаться в дракона не так уж и просто.

— О, — Лео кивнул. — Я не знаю. Я не поднимаю штангу.

— Да уж. Возможно, тебе стоит задуматься над этим, мистер…

Хейзел встала между ними.

— Я помогу тебе, Фрэнк, — сказала она, смеряя Лео гневным взглядом. — Я могу позвать Ариона и проверить территорию внизу.

— Конечно, — ответил Фрэнк, по-прежнему глядя на Лео. — Спасибо.

Пайпер было интересно, что происходило между этими тремя. Все, что она поняла, так это то, что мальчики рисовались перед Хейзел и высмеивали друг друга. И все выглядело так, будто между Хейзел и Лео в прошлом что-то было. Но, насколько ей было известно, вчера они встретились впервые. Пайпер задумалась, не случилось ли чего-то во время их поездки на Большое Солёное озеро, о чем они просто могли умолчать.

Хейзел повернулась к Перси.

— Только будьте осторожны, когда будете там. Большие поля, много культур. Карпои могут быть на свободе.

— Карпои? — спросила Пайпер.

— Духи зерна, — сказала Хейзел. — Тебе не захочется повстречаться с ними.

Пайпер не понимала, как дух зерна может быть настолько плохим, но тон Хейзел убедил ее не задавать вопросов.

— Это значит, что остаемся мы трое, что бы проверить мильный указатель, — заключил Перси. — Пайпер, Джейсон и я. Я не напрягаюсь по поводу встречи с мистером Ди. Этот парень — головная боль, но если ты, Джейсон, находишься с ним в более хороших отношениях…

— Да, — сказал Джейсон. — Если мы найдем его, я поговорю с ним. Пайпер, это твое видение. Ты должна взять на себя инициативу.

Пайпер вздрогнула. Она видела, как они трое тонут в темном колодце. Где это будет? Это казалось неправильным, но она не была уверена.

— Конечно, — ответила она, стараясь казаться оптимистичной. — Давайте найдем шоссе.

Лео сказал, что они были недалеко. Его понятие слова «недалеко» требовало доработки.

В конечном счете, они добрались до дороги после того, как полмили тащились через горячие поля, изнывая от комариных укусов и ударов в лицо колючих подсолнухов. Старый рекламный щит гласил, что они находились в сорока милях от Топики.

— Поправьте, если я не прав, — сказал Перси. — Но не означает ли это, что мы должны идти целых восемь миль?

Джейсон посмотрел по обе стороны пустынной дороги. Сейчас он выглядел лучше, благодаря волшебному исцелению амброзией и нектаром. Цвет его кожи снова стал нормальным, а шрам на лбу уже почти исчез. Новый гладиус, который Гера подарила ему прошлой зимой, висел у него на поясе. Большинство парней выглядели бы довольно-таки неуклюже с ножнами, привязанными к их джинсам, но не Джейсон, для которого это казалось совершенно естественным.

— Машин нет… — сказал он. — Но, я полагаю, что мы не хотели бы путешествовать автостопом.

— Точно, — согласилась Пайпер, нервно глядя на шоссе. — Мы потратили слишком много времени, передвигаясь по суше. Земля — территория Геи.

— Хм… — Джейсон щелкнул пальцами. — Я могу позвать друга, который нас подвезет.

Перси поднял брови.

— О, да? Я тоже. Давай проверим, чей друг окажется здесь первым.

Джейсон свистнул. Пайпер знала, что он делал, но с тех пор, как они повстречали духа шторма в Доме Волка последней зимой, ему только трижды удалось призвать Бурю. А сегодня небо было таким голубым, что Пайпер не понимала, как у него это может получиться.

Перси просто закрыл глаза и сконцентрировался.

Прежде Пайпер не рассматривала его вблизи. После всего того, что она слышала о нем в лагере-полукровок («Перси Джексон то» и «Перси Джексон это»), она думала, что он выглядит… ну, не впечатляюще, особенно рядом с Джейсоном. Перси был стройнее, примерно на дюйм ниже, с волосами немного длиннее и намного темнее.

Он не относился к типу парней, который нравился Пайпер. Если бы она встретила его где-нибудь в торговом центре, она, скорее всего, подумала бы, что он какой-то скейтбордист… милый, немного дикий и, определенно, проказник.

Она избегала таких. У нее и так было достаточно проблем в жизни. Но она могла понять почему он нравился Аннабет, и определенно понимала, почему Перси так нуждался в Аннабет. Если кто и мог держать такого парня под контролем, так это только она.

В ясном небе раздался гром.

Джейсон улыбнулся.

— Скоро.

— Слишком поздно, — Перси указал на восток, откуда к ним приближалась черная крылатая фигура. Сначала Пайпер подумала, что это был Фрэнк в облике ворона. Но потом она поняла, что фигура была слишком большой для птицы.

— Черный пегас? — спросила она. — Никогда таких не видела.

Крылатый жеребец приземлился. Он подскакал к Перси и уткнулся носом в его лицо, затем повернул голову и с любопытством посмотрел на Пайпер и Джейсона.

— Пират, — сказал Перси, — Это Пайпер и Джейсон. Они наши друзья.

Жеребец заржал.

— Ну, может быть, позже, — ответил Перси.

Пайпер слышала, что Перси, будучи сыном Посейдона, мог говорить с лошадьми, но она никогда не видела как он это делает.

— Чего Пират хочет? — спросила она.

— Пончиков, — ответил Перси. — Всегда пончики. Он сможет перевезти нас троих, если…

В воздухе вдруг похолодало. Уши Пайпер заложило. Примерно в пятидесяти ярдах от них, миниатюрный циклон высотой в трехэтажное здание вырывал подсолнухи, прямо как в сцене из «Волшебника из страны Оз». Он приземлился на дороге рядом с Джейсоном и принял форму лошади — туманный конь с мерцающей молнией на теле.

— Буря, — сказал Джейсон, широко улыбаясь. — Мой старый друг.

Дух шторма встал на дыбы и заржал. Пират испуганно попятился.

— Полегче парень, — сказал Перси. — Он тоже друг, — он послал Джейсону впечатленный взгляд. — Хороший конь, Грейс.

Джейсон пожал плечами.

— Я подружился с ним во время нашей борьбы в Доме Волка. Он свободный дух, в буквальном смысле этого слова, но иногда соглашается помочь мне.

Перси и Джейсон сели на своих лошадей. Пайпер никогда не чувствовала себя комфортно рядом с Бурей. Верховая езда галопом на звере, который может испариться в любой момент, заставляла ее немного нервничать. Тем не менее, она приняла руку Джейсона и поднялась.

Буря скакал по дороге с Пиратом, парящим над головой. К счастью, они не повстречали ни одной машины, иначе они бы могли стать причиной ДТП. В мгновение ока, они прибыли к 23-мильному указателю, который выглядел точно также, как Пайпер видела его в своем видении.

Пират приземлился. Оба пегаса били копытами. Ни один из них не казался рад тому, что пришлось остановиться столь внезапно, особенно теперь, когда они только вошли во вкус.

Пират заржал.

— Ты прав, — сказал Перси. — Никаких признаков винного чувака.

— Прошу прощенья? — донесся голос из полей.

Буря развернулся так быстро, что Пайпер чуть не упала.

Пшеница раздвинулась, и человек из видения Пайпер предстал перед ними. Он был в широкополой шляпе, оплетенной виноградной лозой, а одежда его состояла из фиолетовой рубашки с короткими рукавами, шортами цвета хаки и белых носков. Выглядел он, возможно, лет на тридцать, с небольшим животом, как мальчик из братства, который все еще не понял, что колледж закончился.

— Кто-то назвал меня винным чуваком? — спросил он, лениво растягивая слова. — Зовите меня Бахус, пожалуйста. Или Мистер Бахус. Или повелитель Бахус, или «О-боги-пожалуйста-не-убивайте-меня, повелитель Бахус».

Перси потянул Пирата вперед, хотя пегаса, похоже, это не радовало.

— Вы выглядите по другому, — сказал Перси богу. — Стройнее. Ваши волосы длиннее. И ваша рубашка не такая яркая.

Бог Вина покосился на него.

— О чем, черт побери, ты говоришь? Кто вы такие, и где Церера?

— Э-э, какая Цицяра?

— Я думаю, что он имеет в виду Цереру, — сказал Джейсон. — Богиню плодородия. Ты бы назвал ее Деметрой, — он уважительно поклонился богу. — Повелитель Бахус, вы помните меня? Я помог вам с пропавшим леопардом в Сономе.

Бахус почесал щетинистый подбородок.

— Ах… да. Джон Грин.

— Джейсон Грейс.

— Не важно, — сказал бог. — Так это Церера тебя послала?

— Нет, повелитель Бахус, — ответил Джейсон. — Вы ожидали встретить ее здесь?

Бог фыркнул.

— Ну, я бы не пришел в Канзас ради вечеринки, мой мальчик. Церера попросила у меня здесь военного совета. Что-то касательно того, что силы Геи растут, и культуры увядают. Засуха распространяется. Карпои восстают. Даже мой виноград в опасности. Церера хотела объединиться в единый фронт на войне растительности.

— Война растительности, — сказал Перси. — Вы что, выдадите каждому винограду по маленькому автомату?

Бог прищурился.

— Мы знакомы?

— Виделись в лагере-полукровок, — ответил Перси. — Я знаю вас, как Мистера Ди… Диониса.

— Ах, — Бахус вздрогнул и прижал руки к вискам. На мгновение его образ замигал. Пайпер увидела другого человека — толще, старее, его рубашка приобрела расцветку леопарда. Через мгновение Бахус опять стал Бахусом. — Прекратите это! — потребовал он. — Перестаньте думать о моей греческой форме!

Перси моргнул.

— Э-э, но…

— Знаешь ли ты, как трудно оставаться сосредоточенным? Постоянные головные боли. Я никогда не знаю, что делаю и куда иду! Постоянно раздражительный!

— Это звучит вполне нормально для вас, — сказал Перси.

Ноздри бога вздернулись. Один из виноградных листьев на шляпе раздался пламенем.

— Если мы знаем друг друга в другом лагере, то удивительно, что я еще не превратил тебя в дельфина.

— Мы это уже обсуждали, — заверил его Перси. — Я думаю, что вы просто слишком ленивы, чтобы сделать это.

Пайпер смотрела на происходящее с ужасом, будто была свидетелем автокатастрофы. Теперь она поняла, что Перси только усугублял ситуацию, и не было рядом Аннабет, которая смогла бы обуздать его. Пайпер предположила, что ее подруга никогда бы не простила ее, если бы обратно Перси вернулся в образе морского млекопитающего.

— Господин Бахус! — встряла она в разговор, соскользнув с Бури.

— Пайпер, осторожнее, — предупредил Джейсон.

Она кинула ему мимолетный взгляд, говоривший: «Я справлюсь».

— Извините за беспокойство, господин, — обратилась она к богу. — Но, на самом деле, мы пришли сюда, чтобы попросить у вас совета. Пожалуйста, мы нуждаемся в вашей мудрости.

Она говорила самым приятным тоном, наполняя свой дар убеждения уважительным тоном.

Бог нахмурился, фиолетовое свечение в его глазах запылало еще ярче.

— Ты девушка, умеющая убеждать. Совет, неужели? Очень хорошо. Я пропущу караоке. Ну, правда, тематические вечеринки уже надоели. В эти суровые времена люди ищут нечто простое: тихие посиделки с местными натуральными закусками и…

— Не о вечеринках, — прервала Пайпер. — Несмотря на то, что эти ваши советы по поводу вечеринок невероятно полезны, Господин Бахус, мы надеялись, что вы сможете помочь нам в нашем поиске.

Она рассказала ему о Арго II и их миссии, которая заключалась в том, чтобы остановить гигантов, которые хотят пробудить Гею. Также она рассказала о сообщении Немезиды, которая сказала, что Рим будет уничтожен через шесть дней, и о видении в ее кинжале, где Бахус протягивал ей серебряный кубок.

— Серебряный кубок? — тон бога был совсем не заинтересованным. Он достал банку диетической пепси прямо из ниоткуда и откупорил крышку.

— Вы пьете диетическую колу, — сказал Перси.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — парировал Вакх. — Что касается этого видения о кубке, юная леди, я не могу предложить вам выпить ничего, кроме пепси. Из римского лагеря поступил строгий приказ: не давать вино несовершеннолетним. Надоедает, но что поделаешь? Что касается гигантов, я их хорошо знаю. Я воевал в первой войне с Гигантами, как вам известно.

— Вы можете сражаться? — спросил Перси.

Пайпер хотелось, чтобы он не говорил с таким недоверием.

Дионис зарычал. Его диетическая пепси преобразовалась в пятифутовый жезл, оплетенный плющом и увенчанный шишкой.

— Тирсовый жезл! — воскликнула Пайпер, надеясь отвлечь бога, прежде чем он ударит Перси по голове. Она видела это оружие раньше в руках сумасшедших нимф, и была не в восторге от того, что увидела его вновь, но она старалась казаться впечатленной. — Ах, какое могущественное оружие!

— Действительно, — согласился Бахус. — Рад, что хоть у кого-то из вашей компании есть мозги. Сосновая шишка является страшным инструментом разрушения! Как вы знаете, я был полубогом в первой Войне с Гигантами. Сыном Юпитера!

Джейсон вздрогнул. Он явно был не в восторге от напоминания, что винный чувак технически приходился ему старшим братом.

Бахус взмахнул жезлом, пузо бога чуть не выбило его из равновесия.

— Конечно, это было задолго до того, как я придумал вино и стал бессмертным. Я сражался бок о бок с богами и еще одним полубогом… кажется, его звали Гарри Какл.

— Геракл? — вежливо предложила Пайпер.

— Какая разница, — сказал Бахус. — Во всяком случае, это я убил гигантов Эфиальта и его брата Ота. Они были ужасными хамами. Прицепить бы им обоим на лица по сосновой шишке!

Пайпер затаила дыхание. Все мысли в ее голове собрались воедино — видения в кинжале, версии пророчества, которые они обсуждали накануне вечером. Она почувствовала себя так, как раньше, когда занималась подводным плаванием с отцом, и он всегда протирал ей маску. Вдруг, все стало яснее.

— Господин Бахус, — сказала она, пытаясь сдержать волнение в голосе. — Эти два гиганта, Эфиальта и Отис… они случайно не были близнецами?

— Ммм? — бог, казалось, отвлекся, покачивая свой тирс, но кивнул в знак подтверждения. — Да, верно, они были близнецами.

Пайпер повернулась к Джейсону. Она могла сказать, что они думали об одном и том же: «Близнецы погасят ангела дыхание».

Катоптрис показал ей двух гигантов в желтых одеждах, поднимающих вазу из глубокой ямы.

— Вот почему вы здесь, — сказала Пайпер богу. — Вы часть нашего поиска!

Бахус нахмурился.

— Я сожалею, девочка. Но я уже не полубог. Я не могу участвовать в поисках.

— Но гиганты могут быть убиты только героями и богами, работающими вместе, — настаивала она. — Вы бог, и два гиганта с которыми мы должны сразиться — это Эфиальт и Отис. Я думаю … я думаю, что они поджидают нас в Риме.

Они собираются как-то уничтожить город. В моем видении был серебряный кубок, возможно, означавший вашу помощь. Вы должны помочь нам убить гигантов!

Бахус уставился на нее, и Пайпер поняла, что её слова прозвучали жалко.

— Девочка, — начал он холодно. — Я никому ничего не должен. Кроме того, я помогаю только тем, кто дает мне надлежащее подношение, чего никто не делал за последние столетия.

Пират тревожно заржал.

Пайпер не могла его винить. Ей тоже не понравились слова о жертве. Она вспомнила Менад, сумасшедших последователей Бахуса, которые разрывали неверующих голыми руками. И тогда у них еще было хорошее настроение.

Перси задал вопрос, который Пайпер из-за своего страха не смогла озвучить:

— Что это за подношение?

Бахус махнул рукой.

— Ничто из того, с чем ты смог бы справиться, наглый грек. Но я дам вам несколько бесплатных советов, так как эта девушка обладает хоть какими-то манерами.

Ищите сына Геи, Форкия. Он всегда ненавидел свою мать, и я не виню его за это. Он был не особо полезен среди своих братьев и сестер. Вы найдете его в городе, который назван в честь героини Аталанты.

Пайпер колебалась.

— Вы имеете ввиду Атланту?

— Ее самую.

— Но этот Форкий, — спросил Джейсон. — Он гигант или титан?

Бахус рассмеялся.

— Не то, не другое. Ищите соленую воду.

— Соленую воду… — сказал Перси. — В Атланте?

— Да, — ответил Бахус. — Ты плохо слышишь? Если кто и может дать вам представление о Гее и о близнецах, так это Форкий. Просто найдите его.

— Что вы имеете в виду? — спросил Джейсон.

Бог взглянул на солнце, которое находилось почти в зените:

— Цецере не свойственно опаздывать, если только она не почувствовала здесь что-то опасное. Или… — лицо бога вдруг потускнело. — Или ловушку. Ну, мне пора убираться отсюда. И на вашем месте, я бы поступил также.

— Повелитель Бахус, подождите! — запротестовал Джейсон.

Бог замерцал и исчез со звуком, будто кто-то откупорил бутылку с содовой.

Ветер прошелся по рядам подсолнухов. Лошади паслись в тревоге. Несмотря на сухой, жаркий день, Пайпер задрожала. Ощущение холода… Аннабет и Лео что-то упоминали об ощущении холода.

— Бахус прав, — сказала она. — Мы должны убираться…

— Слишком поздно, — сказал сонный голос, доносящийся отовсюду из равнин и отдающийся в земле под ногами Пайпер.

Перси и Джейсон обнажили мечи. Пайпер стояла на дороге между ними, застыв от ужаса. Мощь Геи ощущалась повсюду. Подсолнухи повернулись, обратив к ним свои «взгляды». Пшеница наклонилась в их сторону, словно миллионы кос.

— Добро пожаловать на мою вечеринку, — пробормотала Гея. Ее голос напомнил Пайпер прорастание зерна: треск, шипение, горячий и постоянный шум, который она раньше слышала у Дедушки Тома, теми тихими ночами в Оклахоме.

— Что там сказал Бахус? — издевалась богиня. — Тихие посиделки с местными натуральными закусками? Ну-ну, для моей закуски мне нужны только две вещи: кровь полубогов женского и мужского полов. Пайпер, моя дорогая, выбери героя, который умрет вместе с тобой.

— Гея! — закричал Джейсон. — Прекрати прятаться в пшенице. Покажись!

— Какая бравада, — зашипела Гея. — Но второму, Перси Джексону, тоже есть что показать. Выбирай, Пайпер МакЛин, или это сделаю я.

Сердце Пайпер загрохотало в груди, словно бешеное. Гея хотела убить ее. Что было неудивительно. Но что она имела в виду, говоря о выборе одного из них? Почему Гея позволяла одному из них спастись? Это, должно быть, была западня.

— Ты сошла с ума! — закричала она. — Я не буду выбирать для тебя!

Вдруг у Джейсона перехватило дыхание. Он выпрямился в седле.

— Джейсон! — заплакала Пайпер. — Что с тобой?

Он посмотрел на нее сверху вниз, выражение его лица было убийственно спокойным. Его глаза были уже не голубыми. Они светились чистым золотом.

— Перси, помоги! — Пайпер отшатнулась от Бури.

Но Перси уже поскакал вперед. Он остановился в тридцати футах вниз по дороге, а затем развернул пегаса обратно. Он поднял меч и указал его кончиком на Джейсона.

— Один умрет, — сказал Перси не характерным для него глубоким и пустым голосом, похожим на чей-то шепот изнутри пушечного ствола.

— Я выберу, — ответил Джейсон, таким же пустым голосом.

— Нет! — закричала Пайпер.

Вокруг нее повсюду трещали и шипели поля, а Гея смеялась во весь голос, пока Перси и Джейсон готовили оружие к бою.

Глава 11. Пайпер

Если бы не лошади, Пайпер была бы уже мертва.

Джейсон и Перси атаковали друг друга, но Буря и Пират сопротивлялись достаточно долго, чтобы Пайпер успела отскочить с дороги.

Она перекатилась к краю дороги, оглянулась и ужаснулась, когда парни скрестили мечи, золото против бронзы. Посыпались искры. Очертания их лезвий расплывались во время ударов и парирования, тротуар дрожал.

Первое столкновение заняло буквально секунду, и Пайпер не могла поверить в то, с какой скоростью мелькали мечи. Лошади пытались отстраниться друг от друга, в протест Буря вызывал раскаты грома, а Пират хлопал крыльями.

— Прекратите! — закричала Пайпер.

На мгновение, Джейсон услышал ее голос. Его золотые глаза поймали ее взгляд, и Перси атаковал, целясь клинком в Джейсона. Слава богам, сын Посейдона повернул свой меч — может нарочно, а может случайно — так, что в грудь Джейсона ударила плоская сторона лезвия; но силы удара было достаточно, чтобы сбить сына Юпитера с коня.

Пират поскакал прочь, а Буря встал на дыбы в замешательстве. Призрачный конь поскакал к подсолнечникам и рассеялся в дым.

Перси изо всех сил старался развернуть своего пегаса.

— Перси! — закричала Пайпер. — Джейсон твой друг. Брось своё оружие!

Перси опустил руку с мечом. Пайпер, возможно, и удалось обуздать его, но, к сожалению, Джейсон поднялся на ноги.

Он взревел. Молния образовала дугу на чистом синем небе. Она отрикошетила от гладиуса и столкнула Перси с его коня.

Пират заржал и скрылся в пшеничных полях. Джейсон подошел к Перси, который теперь лежал на спине; его одежда дымилась от удара молнии.

На долю секунды Пайпер утратила дар речи. Казалось, Гея нашептывала ей: «Ты должна выбрать одного. Почему бы Джейсону не позволить убить его?»

— Нет! — закричала она. — Джейсон, остановись!

Он замер, его меч находился в шести дюймах от лица Перси.

Джейсон повернулся, его золотые глаза светились сомнением.

— Я не могу остановиться. Один из нас должен умереть.

Что-то не так было с его голосом… Это была не Гея. И не Джейсон. Кто бы это ни был, он говорил сбивчиво, с большим акцентом.

— Кто ты? — спросила Пайпер.

Рот Джейсона скривился в ужасной улыбке.

— Мы — фантомы. Мы снова возродимся.

— Фантомы? — разум Пайпер затуманился. В Лагере Полукровок ей рассказывали про разных монстров, но про фантомов она ничего не слышала. — Вы… Вы что-то вроде призраков?

— Он должен умереть, — Джейсон повернулся к Перси, но тот уже пришел в чувство, чего не заметили остальные. Перси сделал подножку Джейсону и сбил его с ног.

Голова Джейсона впечаталась в асфальт с тошнотворным звуком.

Перси встал.

— Остановитесь! — снова закричала Пайпер, но в её голосе не было убеждения. Она кричала в отчаянии.

Перси направил Анаклузмос на грудь Джейсона.

Страх поглотил голос Пайпер. Она хотела атаковать Перси своим кинжалом, но знала что ничего из этого не выйдет. Кто бы ни контролировал его, он имел контроль над всем мастерством Перси. Ей бы никогда не удалось победить его.

Она заставила себя сосредоточиться. Голос Пайпер наполнился всей ее злостью:

— Фантом, остановись.

Перси замер.

— Повернись ко мне, — приказала Пайпер.

Сын бога морей повернулся. Его глаза были золотыми вместо зеленых, а лицо бледным и жестоким, совсем не похожим на лицо Перси.

— Ты не сделала выбор, — сказал он. — Так что он умрет.

— Ты дух из Подземного царства, — догадалась Пайпер. — И ты контролируешь Перси Джексона. Не так ли?

Перси усмехнулся.

— Я буду жить в этом теле. Мать-Земля обещала мне. Я буду ходить там, где мне нравится, и управлять тем, кем захочу.

Волна холода захлестнула Пайпер.

— Лео … вот что случилось с Лео. Он был под контролем фантома.

Тварь в теле Перси засмеялась, но в его голосе не было веселья.

— Ты осознала это слишком поздно. Тебе некому доверять.

Джейсон по-прежнему не двигался. Пайпер никто не мог помочь, и не было способа защитить его.

Позади Перси в пшенице что-то шуршало. Пайпер заметила кончик черного крыла. Перси начал поворачиваться в сторону звука.

— Игнорируй это! — вскрикнула она. — Посмотри на меня.

Перси повиновался ей.

— Ты не можешь остановить меня. Я убью Джейсона Грейса.

За его спиной появился Пират, вышедший из пшеницы, двигаясь поразительно тихо для животного подобного размера.

— Ты не убьешь его, — приказала Пайпер. Но смотрела она не на Перси. Ее взгляд был устремлен на пегаса. Девушка вложила всю силу в свои слова и надеялась, что Пират ее поймет. — Выруби его.

Дар убеждения Пайпер захлестнул Перси с головой. Он нерешительно переступил с ноги на ногу:

— Мне… вырубить его?

— О, извини, — улыбнулась Пайпер. — Я обращалась не к тебе.

Блэкджек встал на дыбы и ударил копытом Перси по голове.

Тот рухнул на тротуар рядом с Джейсоном.

— О, боги! — Пайпер кинулась к ребятам. — Пират, ты же не убил его, да?

Пегас фыркнул. Пайпер не говорила по-лошадиному, но она предположила, что конь мог бы сказать: «Ради бога, я умею рассчитать собственные силы».

Бури нигде не было видно. Молниеносный конь, видимо, вернулся туда, где другие духи штормов живут в ясные дни.

Пайпер осмотрела Джейсона. Он дышал спокойно, но два удара по черепу за два дня явно будут иметь свои последствия. Потом она проверила голову Перси. Крови не было, но в том месте, куда его ударил конь, красовалась большая красная шишка.

— Мы должны доставить их на корабль, — сказала Пайпер Пирату.

Пегас кивнул в знак согласия. Он опустился на колени, чтобы Пайпер могла закинуть Перси и Джейсона ему на спину.

После большой тяжелой работы (бессознательные парни были очень тяжелыми), она повалила их на спину Пирата, села рядом, и они полетели к кораблю.

Остальные были немного удивлены, когда Пайпер вернулась на пегасе с парой бессознательных полубогов. В то время как Фрэнк и Хейзел взяли на себя уход за Пиратом, Аннабет и Лео помогли Пайпер отнести мальчиков в лазарет.

— Если все будет продолжаться в таком духе, то скоро мы останемся без амброзии, — проворчал тренер Хедж, обрабатывая раны. — Почему меня никогда не приглашают в эти жестокие поездки?

Пайпер сидела рядом с Джейсоном. Она почувствовала себя лучше после того, как выпила нектара и воды, но она все еще беспокоилась за ребят.

— Лео, — позвала Пайпер. — Мы готовы к отплытию?

— Да, но…

— Курс на Атланту. Позже объясню.

— Но… хорошо, — он поспешил уйти.

Аннабет тоже не стала спорить с Пайпер. Она была слишком занята изучением вмятины в форме подковы на затылке Перси.

— Кто его ударил? — спросила она.

— Пират, — ответила Пайпер.

— Что?

Пайпер пыталась объяснить, что произошло, пока тренер Хедж наносил целительную мазь на головы раненых парней. Девушку никогда раньше не впечатляли способности Хеджа по уходу за больными, но на этот раз он явно сделал все как следует.

Или же духи, которыми парни были одержимы, также сделали их гораздо более сильными. Они одновременно застонали и открыли глаза.

Через несколько минут Джейсон и Перси сидели на своих койках и были в состоянии говорить цельными предложениями. У обоих были расплывчатые воспоминания. Когда Пайпер описала им их дуэль на дороге, Джейсон поморщился.

— Меня вырубили два раза за два дня, — пробормотал он. — Замечательный из меня полубог. Он смущенно взглянул на Перси. — Прости, друг. Я не хотел поджарить тебя.

Футболка Перси была усыпана прожженными дырками. Его волосы были даже более растрепанными, чем обычно. Не смотря на это, он слабо засмеялся.

— Мне не впервой. Твоя старшая сестренка уже однажды пыталась поджарить меня в лагере.

— Да, но… я мог убить тебя.

— А я мог убить тебя, — ответил Перси.

Джейсон пожал плечами.

— Возможно, будь в Канзасе океан.

— Мне не нужен океан…

— Ребята, — прервала их Аннабет. — Я уверена, что у вас обоих прекрасно получилось бы убить друг друга. Но сейчас вам нужно немного отдохнуть.

— Но сначала поесть, — сказал Перси. — Пожалуйста. И нам действительно нужно поговорить. Бахус сказал кое-что, что не…

— Бахус? — Аннабет подняла руку. — Ну, хорошо. Нам нужно поговорить. В столовой. Через 10 минут. Я позову остальных. И, Перси, пожалуйста… переоденься. От тебя несет так, будто по тебе прошлась электрическая лошадь.

Лео передал управление кораблем Хеджу, после данного тренером обещания не вести корабль к ближайшей военной базе, чтобы «поразвлечься».

Они собрались за обеденным столом, и Пайпер рассказала ребятам, что случилось на Топике 32: про беседу с Бахусом, ловушку Геи и фантомов, вселившихся в парней.

— Конечно! — Хейзел ударила рукой по столу; это напугало Фрэнка так сильно, что он уронил свой бурито. — Тоже самое случилось с Лео.

— Значит, я был не при чем, — выдохнул Лео, — И не начинал Третью Мировую Войну. Я всего лишь был одержим злым духом. Какое облегчение!

— Но римляне этого не знают, — сказала Аннабет. — Почему они должны поверить нашим оправданиям?

— Мы могли бы обратиться к Рейне, — предложил Джейсон. — Она бы поверила нам.

Слыша, как Джейсон произносит ее имя, словно это была ниточка к его прошлому, Пайпер почувствовала боль в сердце.

Джейсон повернулся к ней, в глазах у него были отблески надежды.

— Ты могла бы убедить ее, Пайпс. Я знаю, ты можешь.

Пайпер почувствовала, как будто вся кровь в ее теле опустилась к ногам. Аннабет сочувственно посмотрела на нее, словно говоря: «Мальчишки такие невежды». Даже Хэйзел поморщилась.

— Я могла бы попробовать, — нерешительно произнесла она. — Но нам нужно беспокоиться об Октавиане. Катоприс показал, что он получил контроль над римлянами. Я не уверена, что Рейна сможет его остановить.

Выражение лица Джейсона потускнело. Пайпер совсем не нравилось рушить его надежды, но другие римляне, Хейзел и Фрэнк, кивнули в знак согласия.

— Она права, — сказал Фрэнк. — Сегодня, когда мы были на разведке, мы снова видели орлов. Они были далеко, но приближались быстро. Октавиан ступил на тропу войны.

Хейзел поморщилась.

— Это как раз тот случай, которого ждал Октавиан. И он им воспользуется. Если Рейна возразит, он скажет, что она слишком добра к грекам. И те орлы… Они как будто чуют нас.

— Так и есть, — сказал Джейсон. — Римские орлы могут охотиться на полубогов с помощью их магического чутья даже лучше, чем монстры. Этот корабль, возможно, и скроет нас от чего-то, но точно не от них.

Лео забарабанил пальцами.

— Класс. Я должен установить дымовую завесу, которая заставит корабль пахнуть, как гигантский куриный наггетс. Напомните мне изобрести это в следующий раз.

Хейзел нахмурилась.

— Что такое куриный наггетс?

— О, Боже… — Лео в изумлении покачал головой. — Верно. Я забыл, что ты пропустила последние… семьдесят лет жизни. Ну, мой ученик, куриный наггетс это…

— Неважно, — прервала его Аннабет. — Дело в том, что рассказать римлянам правду будет очень нелегко. И даже если они нам поверят…

— Ты права, — Джейсон наклонился вперед. — Нам просто нужно продолжать двигаться вперед. Когда мы будем над Атлантикой, мы будем в безопасности, по крайней мере, от легиона.

Он говорил так подавлено, что Пайпер не знала, сочувствовать ему или обидеться.

— Почему ты так уверен? — спросила она. — Почему они не последуют за нами?

Он покачал головой.

— Ты слышала, что Рейна говорила о древних землях. Они слишком опасны. Многим поколениям римских полубогов запрещали туда соваться. Даже Октавиан не может обойти это правило.

Фрэнк проглотил кусок бурито так, словно в его рте он превратился в картон.

— То есть, если мы туда пойдем…

— Мы будем преступниками и предателями, — подтвердил Джейсон, — Любой римский полубог будет иметь право убить нас при первой же встрече. Но я бы не беспокоился об этом. Если мы пересечем Атлантический океан, они перестанут преследовать нас. Они посчитают, что мы умрем в Средиземном море, Mare Nostrum.

Перси указал своей пиццей на Джейсона.

— Вы, сударь, прямо капитан Саншайн. [1].

Джейсон не стал спорить. Все полукровки уставились в свои тарелки за исключением Перси, который продолжал наслаждаться пиццей. Как у него в желудке вмещалась вся съеденная им еда, Пайпер не знала. Аппетит у него был, как у сатира.

— Так, давайте спланируем все заранее, — предложил Перси. — Чтобы убедиться, что мы не умрем. Мистер Ди… Бахус. Уф, мне его теперь называть Мистером Би? В любом случае, он упомянул близнецов в пророчестве Эллы. Два гиганта. От и, эм, кто-то на букву Ф?

— Эфиальт, — подсказал Джейсон.

— Гиганты-близнецы, которых Пайпер выдела в своем кинжале… — Аннабет провела пальцами по краю своей кружки. — Я помню миф о гигантах-близнецах. Они пытались добраться до Олимпа, нагромождая горы друг на друга.

Фрэнк чуть не подавился.

— Ну, это здорово. Гиганты, использующие горы, как строительные блоки. И вы говорите, что Бахус убил этих парней шишкой на палочке?

— Что-то вроде этого, — ответил Перси. — Я не думаю, что мы должны рассчитывать на его помощь в этот раз. Он хотел подношение, и он ясно дал понять, что какое бы это не было подношение, мы не сможем его исполнить.

За столом воцарилась тишина. Пайпер могла слышать тренера Хеджа на палубе, поющего «Blow the Man Down», за исключением того, что он не знал слов, так что это больше походило на «Бла-бла-гум-де-дум-дум».

Пайпер не могла отделаться от ощущения, что Бахус был предназначен для того, что бы помочь им. Гиганты-близнецы были в Риме. Они держали что-то необходимое полубогам… что-то в этой бронзовой вазе. Что бы это ни было, она чувствовала, что в этом заключен ответ к тому, как закрыть Врата Смерти — ключ к бесконечной смерти. Она также была уверена, что они никогда не смогут одолеть гигантов без помощи Бахуса. И если они не сделают этого в течение пяти дней, тогда Рим будет уничтожен, и брат Хейзел, Нико, умрет.

С другой стороны, если видение про Бахуса который предлагал ей серебреный кубок было ложью, тогда, возможно, другим видениям тоже не суждено было сбыться, особенно тому, где она, Перси и Джейсон тонут в воде. Может быть, это видение было просто символическим.

«Кровь полубогов женского и мужского полов, — сказала Гея. — Пайпер, моя дорогая, выбери героя, который умрет вместе с тобой».

— Она хочет двоих из нас, — пробормотала Пайпер.

Все посмотрели на нее.

Пайпер ненавидела быть в центре внимания. Возможно, это было странно для ребенка Афродиты, но она наблюдала за своим отцом, кинозвездой, который был знаменит на протяжении долгих лет.

Она вспомнила, когда Афродита признала ее возле костра перед всем лагерем, преобразовав ее с помощью волшебного прекрасного макияжа.

Это был самый неловкий момент в ее жизни. И даже теперь, находясь в окружении всего шести полубогов, Пайпер чувствовала себя не комфортно.

«Они мои друзья, — сказала она сама себе. — Все хорошо».

Но у нее было странное чувство … как будто более чем шесть пар глаз уставились на нее.

— Сегодня на трассе, — начала она. — Гея сказала мне, что ей нужна кровь только двух полубогов — парня и девушки. Она… она попросила меня выбрать того, кто умрет вместе со мной.

Джейсон сжал ее руку.

— Но, никто не умер. Ты спасла нас.

— Я знаю. Это просто … зачем ей это нужно?

Лео присвистнул.

— Ребята, помните Волчий Дом? Нашу любимую принцессу, Хиону? Она говорила, что пролитая кровь Джейсона запятнает это место для многих поколений. Возможно, кровь полубога обладает какой-то силой.

— Ох… — Перси отложил в сторону третий кусочек пиццы. Он откинулся назад и его взгляд расфокусировался, словно он только что понял, что его ударил конь.

— Перси? — Аннабет схватила его за руку.

— Ах, плохо, — пробормотал он. — Плохо. Плохо, — он посмотрел через стол на Фрэнка и Хейзел. — Вы, ребята, помните Полибота?

— Гигант, вторгшийся в Лагерь Юпитера, — сказала Хейзел. — Анти-Посейдон, которого ты ударил по голове статуей Терминуса. Да, думаю, что помню.

— У меня был сон, — сказал Перси. — Когда мы летели на Аляску. Полибот говорил с горгонами, и сказал, что хотел бы заполучить меня в качестве пленника, а не убитого. Он сказал: «Я хочу приковать его цепями к моим ногам, тогда я смогу убить его, когда придет время. Его кровь омоет камни горы Олимп и пробудит Мать Землю!»

Пайпер задумалась, не сломались ли регуляторы температуры, потому что в комнате внезапно похолодело, и никак не удавалось унять дрожь в теле. Это было то же ощущение, которое она испытывала на трассе рядом с Топикой.

— Ты думаешь, что гиганты используют нашу кровь… кровь двоих из нас…

— Понятия не имею, — ответил Перси. — Но пока мы этого не узнаем, я предполагаю, что все мы должны стараться избежать пленения.

Джейсон хмыкнул.

— Вот с этим я соглашусь.

— Но как нам это узнать? — спросила Хейзел. — Метка Афины, близнецы, пророчество Эллы… каким образом все это взаимосвязано?

Аннабет уперлась руками в край стола.

— Пайпер, ты сказала Лео держать курс на Атланту.

— Точно, — ответила Пайпер. — Бахус сказал нам разыскать… как там его зовут?

— Форкий, — подсказал Перси.

Аннабет выглядела удивленной, как будто было непривычно, что ее парень знал ответы на такие вопросы.

— Ты его знаешь?

Перси пожал плечами.

— Я не вспомнил его сначала. Затем Бахус упомянул о соленой воде, и до меня дошло. Форкий — один из старых морских богов, который правил до моего папы. Я никогда не встречался с ним, но предположительно, что он — сын Геи. Я все еще не понимаю, что морскому богу может понадобиться в Атланте.

Лео хмыкнул.

— А что богу вина понадобилось в Канзасе? Боги странные. В любом случае, мы должны достичь Атланты завтра к полудню, если только что-то еще пойдет не так.

— Никогда больше не говори этого, — пробормотала Аннабет. — Уже поздно. Мы все должны немного поспать.

— Подождите, — сказала Пайпер.

Снова все взгляды обратились к ней.

Она стремительно теряла свое мужество, задаваясь вопросом, правильными ли были ее инстинкты, но она заставила себя говорить.

— Еще кое-что, — сказала она. — Фантомы — духи-обладатели… и они все еще здесь, в этой комнате.

Глава 12. Пайпер

Пайпер не могла объяснить, откуда она это знала.

Истории призраков и измученных душ всегда волновали ее.

Ее папа раньше шутил про легенды чероки дедушки Тома, но даже в их огромных хоромах в Малибу, с видом на Тихий океан, когда папа рассказывал ей истории, она не могла выбросить их из головы.

Духи чероки всегда были беспокойными. Они часто терялись на пути в Подземное царство, или оставались с живыми из чистого упрямства. Иногда они даже не понимали, что они были мертвы.

Чем больше Пайпер узнавала о жизни полубога, тем больше она была уверена, что легенды чероки и греческие мифы были не такими уж и разными. Эти фантомы во многом действовали в точности, как духи из историй ее отца.

Пайпер инстинктивно чувствовала, что они все еще были здесь просто потому, что никто не сказал им уйти.

Пока она убеждала себя в этом, остальные странно смотрели на нее. Выше на палубе, Хедж пел что-то вроде «В военно-морском флоте», а Пират топал копытами и ржал, возражая.

Наконец, Хейзел выдохнула.

— Пайпер права.

— Как ты можешь быть уверена? — спросила Аннабет.

— Я встречалась с фантомами, — ответила Хэйзел. — В Подземном царстве, когда я была… ну, вы знаете.

Мертва.

Пайпер забыла, что это была вторая жизнь Хэйзел. По-своему, Хэйзел тоже была возродившимся призраком.

— Итак… — Фрэнк потер ладонью свои коротко-выстриженные волосы, как если бы привидения вторглись в его голову. — Ты думаешь, что эти штуки скрываются на корабле, или…

— Возможно скрываются в ком-то из нас, — заключила Пайпер. — Мы не знаем.

Джейсон сжал кулак.

— Если это правда…

— Мы должны принять меры, — сказала Пайпер. — Я думаю, я могу это сделать.

— Что сделать? — спросил Перси.

— Просто слушай, хорошо? — Пайпер сделала глубокий вдох. — Слушайте все.

Пайпер поочередно встретилась взглядом с каждым.

— Фантомы, — сказала она, используя свой дар убеждения. — Поднимите руки.

Повисла напряженная тишина.

Лео нервно рассмеялся.

— Неужели ты действительно думала, что это сра…

Голос его оборвался. Лицо дало слабину. Он поднял руку.

Джейсон и Перси сделали то же самое. Их глаза стали стеклянными и золотыми. Хейзел затаила дыхание. Сидящий рядом с Лео Фрэнк, выбрался из своего кресла и прижался спиной к стене.

— О, боги, — Аннабет посмотрела на Пайпер умоляюще. — Ты можешь излечить их?

Пайпер захотелось захныкать и спрятаться под столом, но она должна была помочь Джейсону. Она не могла поверить, что держалась за руки с… Нет, она решила не думать об этом.

Она сосредоточилась на Лео, потому что он был наименее пугающим.

— Есть ли еще кто-нибудь из фантомов кроме вас на этом корабле? — спросила она.

— Нет, — сказал Лео пустым голосом. — Мать-Земля послала нас троих. Самых сильных, самых лучших. Мы будем жить снова.

— Не здесь, и вообще нигде, — зарычала Пайпер. — Все трое, слушайте внимательно.

Джейсон и Перси повернулись к ней. Их золотые глаза нервировали ее, но вид всех трех мальчиков в таком состоянии просто вывел Пайпер из себя.

— Вы покинете эти тела, — скомандовала она.

— Нет, — ответил Перси.

Лео слегка зашипел.

— Мы должны жить.

Фрэнк нащупал свой лук.

— Марс Всемогущий, это жутко! Убирайтесь отсюда, духи! Оставьте наших друзей в покое!

Лео повернулся к нему.

— Ты не можешь командовать нами, дитя войны. Твоя собственная жизнь хрупка. Твоя душа может сгореть в любой момент.

Пайпер не была уверена, что это значило, но Фрэнк пошатнулся, как будто его ударили в живот. Он уронил стрелу, его руки затряслись.

— Я… Я встречал вещи и похуже вас. Если хотите сразиться…

— Фрэнк, нет, — Хейзел поднялась.

Рядом с ней Джейсон вытащил свой меч.

— Остановись! — приказала Пайпер, но ее голос дрогнул. Она стремительно теряла веру в свой план. Да, она заставила фантомов проявить себя, но что дальше? Если она не убедит их уйти, то любое кровопролитие будет на ее совести. Где-то в глубине сознания она почти слышала смех Геи.

— Слушайтесь Пайпер.

Хэйзел указала на меч Джейсона. Казалось, что золотое лезвие тяжелеет в его руке. С глухим звуком оно опустилось на стол, и Джейсон откинулся на спинку своего кресла.

Перси зарычал совсем не-как-Перси:

— Дочь Плутона, ты можешь контролировать драгоценные камни и металлы. Но ты не можешь контролировать смерть.

Аннабет потянулась удержать его, но Хейзел оттолкнула ее.

— Слушайте, фантомы, — сурово сказала Хейзел. — Здесь вам не место. Я, может, и не могу вами управлять, но Пайпер может. Повинуйтесь ей.

Она повернулась к Пайпер, выражение ее лица ясно говорило: «Попробуй еще раз. Ты можешь сделать это».

Пайпер собрала все свое мужество. Она посмотрела прямо на Джейсона — прямо в глаза тому, что контролировало его.

— Вы оставите эти тела, — повторила она с еще большей мощью.

Лицо Джейсона ужесточилось. Его лоб покрылся бусинами пота:

— Мы… мы оставим эти тела.

— Вы поклянетесь на реке Стикс, что никогда больше не вернетесь на этот корабль, — продолжала Пайпер. — И не овладеете телом любого из членов этой команды.

Лео и Перси прошипели в знак протеста.

— Поклянитесь на реке Стикс, — настаивала Пайпер.

Настал напряженный момент. Она могла чувствовать их сопротивление. Затем все три фантома сказали в унисон:

— Мы клянемся на реке Стикс.

— Вы мертвы, — сказала Пайпер.

— Мы мертвы, — согласились они.

— Теперь уходите.

Все три парня упали вперед. Перси упал лицом в свою пиццу.

— Перси! — Аннабет обхватила его руками.

Пайпер и Хейзел поймали Джейсона под руки, когда он выскользнул из своего кресла.

Лео не был столь удачлив. Он упал прямо на Фрэнка, который ничего не сделал, чтобы перехватить его. Лео упал на пол.

— Ой! — простонал он.

— С тобой все в порядке? — спросила Хейзел.

Лео приподнялся. К его лбу прилип кусок спагетти в форме цифры 3.

— Сработало?

— Сработало, — сказала Пайпер, чувствуя уверенность в своих словах. — Не думаю, что они вернутся.

Джейсон заморгал:

— Значит, у меня больше не будет травм головы?

Пайпер засмеялась, отпуская всю свою нервозность.

— Пошли, Молниеносный мальчик. Выведем тебя на свежий воздух.

Пайпер и Джейсон прогуливались вперед-назад по палубе. Джейсона все еще пошатывало, так что Пайпер настояла, чтобы он оперся на нее.

Лео стоял у руля, совещаясь с Фестом через интерком: по опыту он знал, когда Джейсону и Пайпер требовалось некая уединенность.

С тех пор, как спутниковое телевидение снова заработало, тренер Хедж сидел в своей каюте, с удовольствием нагоняя соответствующие программы по боевым искусствам. Пегас Перси, Пират, куда-то улетел. Остальные полубоги устраивались на ночь.

Арго II спешил на восток, проплывая в нескольких сотнях футов над землей. Под ними мелькали маленькие города, словно огоньки света в темном море прерий.

Пайпер вспомнила последнюю зиму, когда они пролетали над Квебеком верхом на драконе Фестусе. Она никогда не видела ничего прекрасней и никогда не чувствовала себя счастливей, чем когда руки Джейсона обнимали ее в тот момент. Но теперь все было даже лучше.

Ночь была теплой. Корабль летел более плавно, чем дракон. И самое лучшее, они улетали прочь от лагеря Юпитера так быстро, как только могли.

Вне зависимости от того, как опасны были древние земли, Пайпер не могла дождаться, когда же они туда доберутся. Она надеялась, что Джейсон был прав на тот счет, что римляне не последуют за ними через Атлантику.

Джейсон остановился в середине корабля и прислонился к борту. Лунный свет окрасил его волосы в серебро.

— Спасибо, Пайпс, — сказал он. — Ты снова меня спасла.

Он обнял ее за талию. Она думала о том дне, когда они чуть не упали в Гранд-Каньон — тогда она впервые узнала, что Джейсон может контролировать воздух. Он держал ее так крепко, что она чувствовала биение его сердца.

Тогда они перестали падать и поплыли в воздухе. Самый. Лучший. Парень.

Она хотела поцеловать его сейчас, но что-то остановило ее.

— Я не знаю, будет ли доверять мне Перси, — сказала она. — После того, как я приказала его коню нокаутировать его.

Джейсон рассмеялся.

— Не волнуйся об этом. Перси хороший парень, но я чувствую, что тогда ему удар по голове был просто необходим.

— Ты мог убить его.

Улыбка Джейсона исчезла:

— Это был не я.

— Но я почти позволила тебе, — сказала Пайпер. — Когда Гея сказала, что мне придется сделать выбор, я колебалась и…

Она моргнула, проклиная себя за то, что плакала.

— Не будь так строга к себе, — сказал Джейсон. — Ты спасла нас обоих.

— Но если двоим из нас действительно придется умереть, парню и девушке…

— Я с этим не согласен. Мы остановим Гею. И все семеро из нас вернуться живыми. Обещаю.

Пайпер желала, чтобы он не обещал. Это слово только напомнило ей о Пророчестве Семи: «клятву сдержи на краю могилы».

«Пожалуйста, — подумала она, без понятия сможет ли ее мать, богиня любви, услышать ее. — Не допусти, чтобы это была могила Джейсона. Если любовь хоть что-то значит, не забирай его у меня».

Сразу же, как загадала это желание, она почувствовала себя виноватой. Как сможет она посмотреть на Аннабет, если Перси погибнет? Как сможет она жить с этим, если кто-либо из семи полубогов умрет?

Каждый из них уже и так много настрадался. Даже двое новых римлян, Хейзел и Фрэнк, которых она практически не знала, уже были ее друзьями.

В Лагере Юпитера Перси рассказал об их путешествии на Аляску, которое оказалось таким же ужасным, как и все то, что испытала Пайпер. И по тому, как Хейзел и Фрэнк пытались помочь во время изгнания фантомов, она могла сказать, что они были хорошими и храбрыми людьми.

— Легенда, о которой упомянула Аннабет, — сказала она. — О Метке Афины… почему ты не захотел о ней разговаривать?

Она боялась, что Джейсон может прервать ее, но он всего лишь опустил голову, словно ожидал этого вопроса.

— Пайпс, я не знаю что из этого правда, а что — нет. Легенда… она может оказаться по-настоящему опасной.

— Для кого?

— Для всех нас, — ответил он мрачно. — История гласит, что римляне украли кое-что важное у греков, еще в древние времена, когда Рим завоевывал Греческие города.

Пайпер ожидала продолжения, но Джейсон казалось, задумался.

— Что они украли? — спросила она.

— Не знаю, — признался он. — Не уверен, что кто-либо в легионе знает. Но согласно истории, это было отвезено в Рим и спрятано там. Дети Афины, греческие полубоги, с тех пор возненавидели нас. Они всегда настраивали своих собратьев против римлян. Как я уже сказал, я не знаю, что из этого правда…

— Но почему бы просто не рассказать Аннабет? — спросила Пайпер. — Она же не возненавидит тебя внезапно за это.

Казалось, ему было трудно сконцентрироваться на ней.

— Надеюсь, нет. Но легенда гласит, что дети Афины искали эту вещь тысячелетиями. Каждое поколение. Богиня избирала нескольких детей, чтобы они разыскали это. Видимо, они шли в Рим, веденные каким-то знаком… Меткой Афины.

— Если Аннабет является одной из тех искателей … мы должны помочь ей.

Джейсон колебался.

— Возможно. Когда мы приблизимся к Риму, я расскажу ей то немногое, что знаю. Честное слово. Но та легенда, которую я слышал, гласит, что если греки когда-нибудь найдут то, что было украдено, они никогда не простят нас за это. Они уничтожат легион и Рим раз и навсегда. После слов Немезиды о том, что Рим будет уничтожен через пять дней…

Пайпер изучала лицо Джейсона. Он был, без сомнения, самым смелым человеком, которого она когда-либо встречала. Но сейчас она поняла, что он был напуган. Эта легенда, сама мысль, что она может рассорить их компанию и сровнять город с землей, безусловно, его ужасала.

Пайпер задалась вопросом, что могло быть украдено и быть столь важным. Она ничего не могла представить, что заставило бы Аннабет внезапно задуматься о мести.

И опять, Пайпер не могла представить себе предпочтение жизни одного полубога жизни другого. Но сегодня, на той пустынной дороге, всего на мгновение, Гея практически склонила ее к…

— Кстати, я сожалею… — сказал Джейсон.

Пайпер вытерла последние слезы с лица.

— Сожалеешь, о чем? Это был фантом, который напал на…

— Не об этом, — небольшой шрам на верхней губе Джейсона, казалось, светился белым при лунном свете. Она всегда любила этот шрам. Несовершенство делало его лицо гораздо интереснее.

— Было глупо просить тебя связаться с Рейной, — сказал он. — Я не подумал.

— Ох, — Пайпер посмотрела на облака и подумала, что ее мать, Афродита, каким-то образом повлияла на него. Его извинение казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.

«Не останавливайся», — подумала она.

— Все в порядке, правда.

— Просто… Я никогда не чувствовал к Рейне ничего в этом роде, — признался Джейсон. — Так что даже не подумал, что тебе из-за этого может быть неловко. Тебе не о чем волноваться, Пайпс.

— Я хотела ненавидеть ее, — призналась Пайпер. — Я так боялась, что ты вернешься в лагерь Юпитера.

Джейсон выглядел удивленным.

— Подобное никогда не случится. Если только ты не пойдешь со мной. Обещаю.

Пайпер взяла его руку. Она заставила себя улыбнуться, но думала только об одном: «Еще одно обещание. Клятву сдержи на краю могилы».

Она попыталась выкинуть эти мысли из головы. Пайпер знала, что нужно просто наслаждаться этим спокойствием с Джейсоном. Но когда она выглянула за борт, то не смогла сдержаться от мысли, насколько сильно ночные прерии походили на темную воду… как в той комнате, которую она видела в своем кинжале — ту комнату, в которой они тонули…

Глава 13. Перси

Забудьте о дымовой завесе с запахом куриных наггетсов. Перси хотел, чтобы Лео изобрел шляпу анти-сон.

Этой ночью у него были ужасные кошмары. Сначала ему снилось, что он опять оказался на Аляске в поисках Орла Легиона. Он поднимался по горной дороге, но как только сошел на обочину, он провалился в трясину — озерное болото, как это называла Хейзел.

Он оказался в грязи, не в состоянии ни пошевелиться, ни видеть, ни дышать. Впервые в жизни он понял, что означает тонуть.

«Это всего лишь сон, — говорил он сам себе. — Я сейчас проснусь».

Но это не делало ситуацию менее пугающей.

Перси никогда не боялся воды, так как это была стихия его отца. Но после опыта с болотом, он начал бояться того, что может задохнуться.

Он никому не мог в этом признаться, но это заставляло его волноваться по поводу погружения в воду. Он знал, что это было глупо. Он не мог утонуть. Но он также подозревал, что если он не сможет контролировать свой страх, страх может начать контролировать его.

Он подумал о своей подруге Талии, которая боялась высоты, даже будучи дочерью бога неба. Ее брат, Джейсон, умел летать, управляя ветром. А Талия — нет, возможно потому, что была слишком напугана. Если же Перси начнет верить, что способен утонуть…

Болотная жижа давила на грудь. И легкие грозили разорваться.

«Хватит паниковать, — говорил он себе. — Это не по-настоящему».

Как раз в этот момент, когда он не мог больше задерживать свое дыхание, сон изменился.

Он находился в огромном мрачном месте, похожем на подземный гараж. Ряды каменных колонн тянулись во всех направлениях, поддерживая потолок на высоте приблизительно двадцати футов. Расставленные повсюду жаровни отбрасывали на пол тусклый красный свет.

Перси практически не видел в темноте, но различил свисающие с потолка системы шкивов, мешки с песком и ряды выключенных театральных прожекторов. Комната была заставлена деревянными ящиками с различными надписями: реквизит, оружие и костюмы. Одна из надписей гласила: различные виды ракетных установок.

Перси услышал скрип машины в темноте, поворот огромных шестерней, и воду, несущуюся по трубам.

Потом он увидел гиганта… или, по крайней мере, Перси догадался, что он был гигантом.

У него было около двенадцати футов росту, что было нормально для циклопа, но Перси имел дело и с вдвое большими гигантами. Он также больше походил на человека, чем на типичного гиганта. У него не было драконьих ног, как у большинства его родственников.

Тем не менее, его длинные фиолетовые волосы были стянуты в хвост из дредов, которые украшали золотые и серебряные монеты, что не укладывалось в голове у Перси. У него было десятифутовое копье, привязанное к спине — оружие гигантов.

Он был одет в самую большую черную водолазку, какую Перси только приходилось видеть, черные штаны и черные кожаные ботинки со столь длинными и загнутыми концами, что напоминали шутовские туфли. Он ходил взад и вперед перед выступающей платформой, проверяя бронзовую бочку размером с Перси.

— Нет, нет, нет, — бормотал гигант сам себе. — Где же шоу? Где смысл? — он крикнул в темноту. — От!

Перси услышал шарканье вдалеке. Еще один гигант появился из темноты. Он носил точно такой же черный костюм, вплоть до изогнутых туфель. Единственная разница между двумя гигантами была в том, что у второго волосы были зеленые, а не фиолетовые.

Первый гигант чертыхнулся.

— От, почему ты каждый день это делаешь? Я же говорил тебе, что сегодня я одену черную водолазку. Ты мог бы одеть что угодно, но одел черную водолазку!

От моргнул, как будто он только что проснулся.

— Я думал, что ты будешь одет в желтую тогу сегодня.

— Это было вчера! Когда ты появился в желтой тоге.

— О, точно. Прости, Эфи.

Его брат зарычал. Они, должно быть, были близнецами, так как их лица были одинаково уродливы.

— Не называй меня Эфи, — потребовал Эфи. — Зови меня Эфиальт. Это мое имя. Или можешь использовать мой сценический псевдоним: БОЛЬШОЙ ЭФ!

От скривился.

— Я все еще не уверен в этом псевдониме.

— Чепуха! Он идеально подходит. Теперь… как идет подготовка?

— Неплохо, — От казался не очень заинтересованным. — Тигры-людоеды, вращающиеся клинки… Но я все еще думаю, что нам бы пригодилось несколько балерин.

— Никаких балерин! — поспешил Эфиальт. — И что касается этой штуковины, — он посмотрел на бронзовую бочку с отвращением. — Зачем она? Это не интересно.

— Но в этом весь смысл шоу. Он умрет, если остальные его не спасут. А если они придут вовремя…

— Ох, лучше бы это было так! — сказал Эфиальт. — Первое июля, Календы Июля, посвященные Юноне. Тогда Мать и хочет уничтожить этих дурацких полубогов и кинуть это в лицо Юноне. К тому же, я не собираюсь платить сверхурочные этим духам гладиаторов!

— И тогда все они погибнут, — сказал От. — А мы начнем разрушение Рима. Прямо так, как хочет мама. Это будет потрясающе. Толпе должно понравится. Римские призраки обожают такие вещи.

Эфиальт не выглядел убежденным.

— Но бочка просто стоит здесь. Нельзя ли подвесить ее над костром или кинуть в бассейн с кислотой или что-то в этом роде?

— Он нужен нам живым еще несколько дней, — напомнил От своему брату. — Или же семерка не проглотит наживку и не примчится сюда спасать его.

— Хм. Думаю, ты прав. Но немного криков не помешало бы. Эта медленная смерть слишком уж скучна. И, да, что там с нашей талантливой подругой? Она готова принять гостя?

Лицо Ота приняло кислое выражение.

— Я не люблю говорить с ней. Она нервирует меня.

— Но она готова?

— Да, — неохотно согласился От. — Она готова уже на протяжении нескольких веков. Никому не убрать эту статую.

— Превосходно, — Эфиальт потер руки в предвкушении. — Это большой шанс для нас, брат мой.

— Так же ты сказал о нашем последнем трюке, — пробормотал От. — Я держал этот кусок льда, подвешенный над рекой Летой шесть месяцев, и никто не обратил на нас ни малейшего внимания!

— Тут все будет по-другому! — настаивал Эфиальт. — Мы установим новый стандарт вечеринок! И если маме понравится, то тогда мы сможем проложить наш собственный путь к славе и богатству!

— Надеюсь, — вздохнул От. — Хотя, я все же думаю, что те костюмы балерин из Лебединого Озера хорошо бы…

— Никакого балета!

— Прости.

— Идем, — сказал Эфиальт. — Давай проверим тигров. Я хочу быть уверен, что они голодны!

Гиганты неуклюже ушли куда-то в темноту, и Перси повернулся к сосуду.

«Я должен узнать, что там внутри, — подумал он».

Он направился вперед, прямо к поверхности сосуда. Затем он прошел сквозь него.

Внутри сосуд пах чьим-то несвежим дыханием и ржавым металлом. Единственный свет исходил от тусклого фиолетового свечения темного меча, чье лезвие из Стигийской стали было установлено против одной из стен контейнера. У мальчика, который держал меч, был удрученный вид, одет он был в рваные джинсы, черную рубашку и старую куртку летчика. На его правой руке блестело серебряное кольцо в форме черепа.

— Нико, — позвал Перси. Но сын Аида не слышал его.

Сосуд был абсолютно герметичен. Воздух в нем становился ядовитым. Глаза Нико были закрыты, дышал он слабо. Казалось, он медитировал. Его лицо было более бледным и худощавым, чем помнил Перси.

На внутренней стенке сосуда Нико как будто выцарапал мечом три метки, возможно, они означали те три дня, которые Нико провел в плену?

Казалось невозможным для Нико выживать так долго, постоянно задыхаясь и находясь без доступа к свежему воздуху. Даже во сне Перси начинал ощущать панический страх, желание получить достаточно кислорода.

Потом он заметил что-то, лежащее между ног Нико — какие-то блестящие предметы, размером не больше, чем детские зубы.

«Семена, — догадался Перси. — Семена граната».

Три были разжеваны и выплюнуты, пять все еще были завернуты в красную мякоть.

— Нико, — снова позвал Перси. — Что это за место? Мы спасем тебя…

Изображение померкло, и девчачий голос прошептал:

— Перси.

Сначала Перси подумал, что он все еще спит. Когда он потерял память, ему неделями снились сны об Аннабет, единственном человеке из его прошлого, которого он помнил. Когда его глаза открылись, и зрение прояснилось, он понял, что она на самом деле находится здесь.

Она стояла у его постели и улыбалась ему.

Ее светлые волосы рассыпались по плечам. Серые глаза, оттенка штормового неба, были ясны и светились умилением. Он вспомнил свой первый день в лагере-полукровок пять лет назад, когда он проснулся после отключки и обнаружил Аннабет, стоящую над ним. Тогда она сказала: «А ты когда спишь, пускаешь слюни».

Она была по-своему сентиментальна.

— Ч-что происходит? — спросил Перси. — Мы на месте?

— Нет, — понизив голос, ответила она. — Сейчас середина ночи.

— Ты имеешь в виду… — сердце Перси бешено заколотилось. Он вдруг понял, что сейчас лежит в своей пижаме на кровати. Вероятно, он пустил слюну пока спал, ну или издавал странные звуки. И без сомнения его волосы были в ужасном состоянии, благодаря подушке, а дыхание явно было не самое свежее. — Ты пробралась в мою каюту?

Аннабет закатила глаза.

— Перси, тебе будет семнадцать через два месяца! Ты не можешь всерьез беспокоиться о том, что у тебя будут проблемы с Тренером Хеджем.

— Ага, а ты видела его бейсбольную биту?

— Кроме того, Рыбьи Мозги, я думала, что мы сможем прогуляться. У нас не было возможности побыть наедине. Я хочу показать тебе кое-что, мое любимое место на корабле.

Пульс Перси все еще зашкаливал, но не из-за страха влипнуть в неприятности.

— Может быть, мне следует для начала почистить зубы?

— Не помешало бы, — ответила Аннабет. — Потому что я не собираюсь целоваться с тобой, пока ты этого не сделаешь. И приведи в порядок свои волосы, пока чистишь зубы.

Для триремы корабль был огромен, но Перси все еще чувствовал себя неуютно, как будто он вернулся в общежитие академии Янси или в любую другую школу-интернат, откуда его исключили.

Они с Аннабет спустились на вторую палубу, которую Перси еще не изучил, за исключением лазарета.

Она повела его мимо машинного отделения, которое выглядело очень опасно: механизированные детские игровые комплексы, с трубами и поршнями, выступавшими из бронзового отделения; кабели, напоминавшие огромную лапшу металла, змеились по полу и бежали вверх по стенам.

— Как эта штука вообще работает? — спросил Перси.

— Без понятия, — ответила Аннабет. — И это я единственная, кроме Лео, кто может управлять им.

— Это обнадеживает.

— Все будет хорошо, скорее всего. Нам грозило взлететь на воздух только однажды.

— Я надеюсь, ты шутишь.

Она улыбнулась.

— Идем.

Они прошли мимо кладовок и оружейной.

Ближе к корме корабля они достигли двойных деревянных дверей, за которыми оказалась большая конюшня. В комнате пахло свежим сеном и шерстяными одеялами.

Вдоль левой стены стояли три пустых лошадиных стойла, точно таких же, в каких жили пегасы в лагере. У правой стены стояли две пустые клетки, достаточно большие для крупных животных из зоопарка.

В центре пола была двадцатифутовая квадратная прозрачная панель, и если посмотреть в нее, внизу можно было увидеть ночной пейзаж, мили темных сельских земель; трассы пересекались на них, как нити паутины.

— Корабль со стеклянным дном? — спросил Перси.

Аннабет взяла одеяло с ближайшего стойла и постелила его на часть стеклянного пола.

— Садись рядом со мной.

Они расслабились на одеяле, как если бы они были на пикнике, и смотрели на мир, пролетающий внизу.

— Лео построил конюшни, чтобы пегасы могли легко приходить и уходить, — сказала Аннабет. — Вот только он не учел, что пегасы любят странствовать свободно, так что стойла всегда пусты.

Перси удивился, задумавшись, где сейчас был Пират, он надеялся, что пегас летел где-то в небесах и следовал за ними. Голова Перси все еще пульсировала в месте, куда его копытом ударил Пират, но сын Посейдона не обижался на него за это.

— Что ты подразумеваешь, под «легко приходить и уходить»? — спросил он. — Разве пегасам не придется преодолеть два лестничных пролета, что бы попасть сюда?

Аннабет постучала костяшками по стеклу.

— Это запасные двери, как на бомбардировщике.

Перси сглотнул.

— Ты хочешь сказать, мы сидим на дверях? Что, если они откроются?

— Полагаю, что в таком случае, мы упадем навстречу нашей смерти. Но они не откроются. Скорее всего.

— Замечательно.

Аннабет засмеялась.

— Знаешь, почему я люблю это место? Не только из-за красивого вида. Тебе оно что-нибудь напоминает?

Перси огляделся: клетки и стойла, свисающая с бруса лампа из небесной бронзы, запах сена и, конечно, Аннабет, сидящая рядом с ним, ее лицо, таинственно мерцающее в мягком янтарном свете.

— Тот зоо-фургон, — решил Перси. — На котором мы ехали в Лас-Вегас.

Ее улыбка сказала ему, что он угадал.

— Это было так давно, — сказал Перси. — Мы были в плохой форме, мотались по всей стране, чтобы найти эти дурацкие молнии, и попали в грузовик с животными, с которыми жестоко обращались. Как ты можешь ностальгировать по тем временам?

— Потому что, Рыбьи Мозги, тогда мы впервые по настоящему поговорили, ты и я. Я рассказала тебе о моей семье, и… — она сняла свое ожерелье, с нанизанным на него кольцом ее отца и красочными глиняными бусинами за каждое лето, проведенное в лагере-полукровок.

Теперь на кожаном шнурке было кое-что новенькое: красный кулон из коралла, который Перси подарил ей, когда они только начали встречаться. Он принес его из дворца своего отца со дна моря.

— И, — продолжила Аннабет. — Это напоминает мне, насколько долго мы знаем друг друга. Нам было по двенадцать, Перси. Можешь ли ты в это поверить?

— Нет, — признался он. — Так… я уже нравился тебе тогда?

Она ухмыльнулась.

— Да я тебя терпеть сначала не могла. Ты меня раздражал. Затем я терпела тебя на протяжении нескольких лет. А потом…

— Ладно, я понял.

Она наклонилась к Перси и поцеловала его. Это был хороший, надлежащий поцелуй, который никто не наблюдал… ни римляне, ни сумасшедшие кричащие сатиры.

Аннабет отстранилась.

— Я скучала по тебе, Перси.

Перси хотел сказать ей тоже самое, но этих слов было бы недостаточно. Когда он был с римлянами, он оставался живым почти исключительно благодаря мыслям об Аннабет. И «я скучал по тебе» не могло точно выразить этих чувств.

Он вспомнил, как этим вечером Пайпер вынудила фантома покинуть его разум. Перси даже не замечал его присутствия, пока она не применила свою силу внушения.

Но когда фантом ушел, Перси почувствовал, словно из его головы вытащили раскаленный гвоздь. Он не осознавал, как много боли приносит ему дух, пока тот не исчез. Потом его мысли прояснились, а душа удобнее расположилась в его теле.

И когда он сидел здесь с Аннабет, он чувствовал нечто подобное. Последние месяцы просто могли стать одними из его кошмаров. События в Лагере Юпитера казались такими же нечеткими и нереальными, как битва с Джейсоном, когда их контролировали фантомы.

Тем не менее, он не жалел о времени, проведенном в Лагере Юпитера. Оно открыло ему глаза на многое.

— Аннабет, — нерешительно начал он. — В Новом Риме полубоги живут совсем по-другому, в мире и покое.

Выражение ее лица приняло оборонительный характер.

— Рейна объяснила мне это. Но, Перси, твое место в лагере-полукровок. Та другая жизнь…

— Я знаю, — перебил Перси. — Но пока я был там, я видел столько полубогов, живущих без страха: дети ходят в колледж, парочки женятся и воспитывают семьи. Там все иначе, не так, как в лагере-полукровок. Я не переставал думать о нас с тобой… и, возможно, когда-нибудь, когда эта война с гигантами закончится…

Было трудно судить в золотом свете лампы, но ему показалось, что Аннабет покраснела.

— Ох, — сказала она.

Перси испугался, что сказал слишком много. Возможно, он напугал ее большими мечтами о будущем. Обычно, это она строила планы. Перси мысленно проклинал себя.

Несмотря на то, как долго он знал Аннабет, он чувствовал, что так и не понимает ее полностью. Даже после того, как они встречались на протяжении нескольких месяцев, их отношения казались новыми и хрупкими, словно стеклянная статуэтка. Он приходил в ужас от одной мысли, что может сделать что-нибудь неправильное и разрушить все.

— Прости, — сказал он. — Просто… мне было необходимо думать об этом, чтобы продолжать идти дальше. Чтобы не отчаяться. Забудь…

— Нет-нет! — сказала она. — Нет, Перси. Боги, это так мило. Просто… мы, похоже, сожгли этот мост. Если мы не сможем исправить отношения с римлянами… ну, два лагеря полубогов никогда не придут к миру. Вот, почему боги держали нас на расстоянии. Не думаю, что мы когда-нибудь смогли бы стать своими в этом месте.

Перси не хотел спорить, но он не мог перестать надеяться. Это казалось важным — не только для него и Аннабет, но для всех полубогов. Должен же быть способ принадлежать к двум мирам одновременно.

В конце концов, это и значило быть полубогом — не только принадлежать к миру смертных и Олимпу, но и уметь мириться с обеими сторонами твоей природы.

К несчастью, это привело его к мысли о богах, войне, с которой они столкнулись, и о его сне о близнецах Эфиальте и Оте.

— У меня был кошмар, когда ты меня разбудила, — признался он.

Он рассказал Аннабет о том, что увидел.

Казалось, даже самые волнующие части ее не удивили. Она печально покачала головой, когда он описал ей Нико, лишенного свободы в бронзовом сосуде.

Ее взгляд наполнился злостью, когда он рассказал ей о планах гигантов, о чем-то вроде грандиозного шоу по разрушению Рима, включающего их мучительные смерти в качестве увертюры.

— Нико — наживка, — пробормотала она. — Приспешникам Геи, должно быть, как-то удалось его захватить. Но мы все еще не знаем, где в точности они его держат.

— Где-то в Риме, — сказал Перси. — И где-то под землей. Они сказали, что Нико проживет еще несколько дней, но я не представляю, как он сможет продержаться так долго без кислорода.

— Еще пять дней, согласно Немезиде, — сказала Аннабет. — Календы июля. По крайней мере, хоть конечный срок имеет теперь смысл.

— Что такое календы?

Аннабет ухмыльнулась, словно была рада вернуться к привычному порядку вещей: незнающий Перси и она, объясняющая все вокруг.

— Это просто римское название начала месяца. Вот откуда пришло слово «календарь». Но как Нико сможет продержаться так долго? Нужно будет поговорить с Хейзел.

— Сейчас?

Она заколебалась.

— Нет. Это может подождать до утра. Не хочется будить ее с такими новостями среди ночи.

— Гиганты упомянули статую, — вспомнил Перси. — И что-то по поводу талантливой подруги, охраняющей ее. Кем бы она не была, От ее боится. Если кто-то может напугать гиганта…

Аннабет опустила взгляд на шоссе, петляющее между холмами.

— Перси, ты видел Посейдона в последнее время? Или получал хоть какие-то знаки от него?

Он покачал головой.

— Нет. С тех пор, как… Ого. Я не задумывался об этом раньше. С тех пор, как окончилась Война Титанов. Я встретил его в лагере-полукровок, но это было прошлым Августом, — беспокойство захватило его. — Почему ты спрашиваешь? Ты встречалась с Афиной?

Она не посмотрела на него.

— Несколько недель назад, — призналась она. — И… все было довольно скверно. Она сама на себя не походила. Возможно, все дело в греко-римской шизофрении, о которой рассказывала Немезида. Не знаю. Ее слова ранили. Она сказала, что я подвела ее.

— Подвела ее? — Перси не был уверен, что все правильно расслышал. Аннабет была потрясающим полубогом. Она была такой, какой должна быть дочь Афины. — Как такое вообще возможно…?

— Не знаю, — сказала она несчастно. — Более того, и у меня были кошмары. Но в них намного меньше смысла, чем в твоих.

Перси ждал продолжения, но Аннабет больше ничего не сказала. Он хотел сделать что-нибудь, что бы ей полегчало, и сказать, что все будет хорошо, но знал, что не может. Он хотел наладить все вокруг, чтобы все для них закончилось хорошо. После всех этих лет, даже самые жестокие боги должны были признать, что они заслужили этого.

Но у него было ужасное чувство, что он не в силах помочь Аннабет на этот раз, кроме как просто быть рядом. Дочь мудрости вечно ходит одна.

Он чувствовал себя загнанным и беспомощным, словно тонул в трясине.

Аннабет выдавила слабую улыбку.

— Очень романтический вечер, да? Больше никаких проблем до утра, — она снова его поцеловала. — Мы во всем разберемся. Мы снова вместе. Сейчас только это имеет значение.

— Правильно, — согласился Перси. — Больше никаких разговоров о восстании Геи, пленении Нико, конце света, гигантах…

— Заткнись, Рыбьи Мозги, — приказала она. — Просто обними меня крепче.

Так они и сидели вместе, обнявшись, и наслаждаясь теплом друг друга. Перед тем, как Перси понял это, гул двигателя судна, приглушенный свет и приятные ощущения от того, что Аннабет рядом, заставили его глаза налиться свинцом, и он задремал.

Когда он очнулся, дневной свет пробивался через стеклянный пол, и голос парня проговорил:

— Ну вы и влипли.

Глава 14. Перси

Перси видел Фрэнка, окруженного людоедами, борющегося лицом к лицу с непобедимым гигантом и даже освобождающего Танатоса — бога смерти. Но он никогда не видел Фрэнка таким испуганным как сейчас, обнаружив их двоих заснувшими в конюшне.

— Что …? — Перси потер глаза. — О, мы просто заснули.

Фрэнк сглотнул. Он был одет в спортивную обувь, темные штаны-карго и футболку с эмблемой зимней олимпиады в Ванкувере с его римским знаком центуриона, прикрепленным к шее (что казалось Перси и печальным и обнадеживающим, теперь, когда они стали изменниками). Фрэнк отвел глаза, как будто вид их двоих мог сжечь его.

— Все думают, что вас похитили, — сказал он. — Мы обыскали весь корабль. Когда тренер Хедж узнает о, боги, вы были здесь всю ночь?

— Фрэнк! — уши Аннабет покраснели, словно клубника. — Мы просто пришли сюда, чтобы поговорить. Мы заснули. Случайно. Вот и все.

— Поцеловались пару раз, — произнес Перси.

Аннабет уставилась на него.

— Ты не помогаешь!

— Нам бы лучше… — Фрэнк указал на двери конюшни. — Э-э, встретится за завтраком. Вы могли бы объяснить, что вы делали, я имею в виду чего вы не делали. В смысле… я действительно не хочу, чтобы фавн, я имею ввиду сатир, убил меня.

Фрэнк убежал.

Когда все, наконец, собрались в столовой, все было не так плохо, как опасался Фрэнк. Джейсон и Пайпер были по большей части расслаблены.

Лео не мог сдержать ухмылки и бормотал: «Классика, классика». Только Хейзел, казалось, была настроена враждебно, может быть потому, что выросла в сороковых. Она продолжала дуться и избегала встречаться с Перси глазами.

Естественно, тренер Хедж пришел в ярость; но Перси было тяжело воспринимать сатира всерьез, т. к. тот был едва ли выше пяти футов в рост.

— Никогда в моей жизни! — тренер закричал, размахивая битой и опрокидывая тарелки с яблоками. — Против правил! Безответственно!

— Тренер, — сказала Аннабет. — Это вышло случайно. Мы разговаривали и заснули.

— Кроме того, — сказал Перси. — Ты начинаешь походить на Терминуса.

Хедж округлил глаза.

— Это оскорбление, Джексон? Потому что я… я ограничу тебя, парень!

Перси старался не засмеяться.

— Этого больше не повторится, тренер. Я обещаю. Итак, у нас нет других тем для обсуждения?

Хедж кипел от злости.

— Ладно! Но я слежу за тобой, Джексон. И за тобой, Аннабет Чейз. Я думал, в тебе больше благоразумия…

Джейсон прочистил горло.

— Итак, берите еду. Давайте приступим.

Совещание было похоже на военный совет с пончиками. Опять же, в лагере-полукровок они привыкли вести серьезные дискуссии вокруг столика для пинг-понга, в комнате отдыха, так что Перси чувствовал себя как дома.

Он рассказал им о своем сне: гиганты-близнецы, готовящиеся встретить их на подземной парковке с ракетными установками; Нико ди Анджело, запертый в бронзовом сосуде постепенно умирающий от нехватки воздуха с гранатовыми семенами у его ног.

Хейзел подавила всхлип.

— Нико… о, боги. Семена.

— Ты знаешь, что это такое? — спросила Аннабет.

Хейзел кивнула.

— Он показал мне их один раз. Они из сада нашей мачехи.

— Вашей ма… ох, — произнес Перси. — Ты имеешь в виду Персефону.

Перси встречал жену Аида лишь раз.

Она действительно излучала теплоту и свет. Он также бывал в ее подземном саду. Жуткое место, полное хрустальных деревьев, цветущих кроваво-красными и призрачно-белыми цветами.

— Семена — еда на крайний случай, — сказала Хейзел. Перси видел, что она была взволнована, потому что столовое серебро на столе начало двигаться к ней. — Только дети Аида могут употреблять их в пищу. Нико всегда брал их с собой на случай, если застрянет где-нибудь.

— Но если он действительно пленен…

— Гиганты пытаются заманить нас, — сказала Аннабет. — Они считают, что мы постараемся спасти его.

— Верно, они правы! — Хэйзел рассматривала стол, ее самоуверенность очевидно исчезала. — Разве нет?

— Да! — завопил тренер Хедж с полным ртом салфеток. — Это включает в себя драки, не так ли?

— Хейзел, конечно, мы поможем ему, — сказал Фрэнк. — Но сколько у нас времени до того, как… эм, я имею в виду, сколько еще Нико сможет протянуть?

— Одно семя на один день, — несчастно сказала Хэйзел. — Это если он введет себя в смертельный транс.

— Смертельный транс? — нахмурилась Аннабет. — Это звучит неприятно.

— Это уменьшает его потребности в потреблении воздуха, — сказала Хейзел. — Как спячка, или кома. Одно семя может поддерживать его лишь один день.

— И у него осталось еще пять семян, — сказал Перси. — Это пять дней, включая сегодня. Гиганты, должно быть, спланировали все так, чтобы мы прибыли туда к первому июля. Предположим, что Нико спрятан где-то в Риме, и тогда…

— У нас не так много времени, — подвела итоги Пайпер. Она положила руку на плечо Хэйзел.

— Мы найдем его. По крайней мере, теперь мы знаем, что значит хотя бы одна строчка из пророчества. «Близнецы погасят ангела дыхание, держащего ключ к смерти нескончаемой». Фамилия твоего брата — ди Анджело. «Анджело» с итальянского означает «ангел».

— О, боги, — пробормотала Хейзел. — Нико…

Перси уставился на свой пончик с желе. Они с Нико знали друг друга уже давно.

Сын Аида однажды обманул его, чтобы он посетил дворец Повелителя Мертвых, и Перси посадили в клетку.

Но большую часть времени, Нико был вместе с хорошими ребятами. И он абсолютно не заслуживал медленно задохнуться в бронзовом сосуде, да и Перси не мог больше смотреть на то, как мучается Хейзел.

— Мы спасем его, — пообещал он ей. — Мы должны. В пророчестве сказано, что у него есть ключ к смерти нескончаемой.

— Это правда, — ободряюще сказала Пайпер. — Хейзел, твой брат искал Врата Смерти в Царстве Мертвых, верно? Он, скорее всего, их нашел.

— Он может рассказать нам, где находятся эти Врата, — сказал Перси. — И как их можно закрыть.

Хейзел сделала глубокий вздох.

— Да. Хорошо.

— Э-э-э… — Лео ерзал на своем стуле. — Один вопрос: ведь гиганты ждут нас там, верно? Получается, мы идем прямо в ловушку?

Хейзел посмотрела на Лео так, будто он показал неприличный жест.

— У нас нет выбора!

— Не пойми меня неправильно, Хэйзел. Просто твой брат, Нико…он знает про оба лагеря, верно?

— Ну, да, — ответила Хейзел.

— Он все время ходил туда и обратно, — сказал Лео. — И не рассказывал ничего об этом ни одной из сторон.

Джейсон сидел впереди, его лицо было мрачным.

— Ты задаешься вопросом, можем ли мы доверять этому парню. Я тоже.

Хейзел вскочила на ноги.

— Чепуха. Он мой брат. Он вернул меня из Подземного мира, и вы не хотите помочь ему?

Фрэнк положил свою ладонь ей на плечо.

— Никто не говорит этого, — он уставился на Лео. — Никому лучше было бы не говорить этого.

Лео моргнул.

— Слушайте, ребята. Все, что я хочу сказать…

— Хейзел, — начал Джейсон. — Лео правильно подметил. Я знаю, что Нико жил в лагере Юпитера. Сейчас я узнаю, что он посещал и лагерь-полукровок. Это наводит меня на мысль, что… ну, он немного ненадежный. Действительно ли мы знаем, когда его лояльность обманчива? Нам просто нужно быть осторожными.

Оружие Хейзел закачалось. Её серебряное блюдо поплыло к ней и ударилось о стену, разбрызгивая яичницу.

— Ты… великий Джейсон Грейс… претор, которым я всегда так восхищалась. Всегда поддерживающий справедливость, как хороший лидер. И ты… — Хейзел, не выдержав, топнула ногой и выбежала из столовой.

— Хейзел! — сзади позвал ее Лео. — Ах, черт побери, я должен…

— Ты уже достаточно сделал, — рявкнул Фрэнк. Он встал и уже было пошел вслед за ней, но Пайпер остановила его.

— Дай ей время, — посоветовала она. Затем Пайпер неодобрительно посмотрела на Лео и Джейсона. — Вы парни, были прелестно холодными.

Джейсон выглядел шокированным.

— Холодными? Я просто осторожный!

— Ее брат умирает, — сказала Пайпер.

— Я пойду поговорю с ней, — настаивал Фрэнк.

— Нет, — сказала Пайпер. — Сначала ей нужно успокоиться. Уж поверь мне. Я пойду к ней через несколько минут.

— Но… — Фрэнк разбушевался, словно раздраженный медведь. — Ладно. Я подожду.

Сверху раздался жужжащий звук, похожий на большое сверло.

— Это Фестус, — сказал Лео. — Я поставил его на автопилот, и мы, должно быть, приближаемся к Атланте. Мне следует подняться туда… эм, чтобы убедиться, что мы знаем, где нам лучше сесть.

Все повернулись к Перси.

Джейсон вскинул брови.

— Ну что, Капитан Соленая Вода. Какие-нибудь идеи от эксперта?

Была ли это обида в его голосе? Перси подумал, что Джейсон был втайне расстроен из-за их дуэли в Канзасе.

Джейсон шутил по этому поводу, но Перси чувствовал, что они оба слегка питали обиду. Вы не можете устроить двум полукровкам бой и не дать им узнать, кто же из них сильнее.

— Я не уверен, — признался он. — Где-то центре есть высокие здания, где мы бы могли получить хороший обзор на город. Может быть, лесной парк? Мы же не хотим посадить корабль в центре города. Я сомневаюсь, что Туман сможет скрыть нечто огромное.

Лео кивнул:

— Понял, — и бросился к лестнице.

Фрэнк тревожно откинулся на стул.

Перси стало его жаль. В поездке на Аляску Перси заметил, насколько Фрэнк сблизился с Хейзел, и он также заметил, каким негодующим взглядом он одаривал Лео.

Он решил, что было бы хорошей идеей увести Фрэнка с корабля на некоторое время.

— Когда мы приземлимся, я пойду в разведку по Атланте, — сказал Перси. — Фрэнк, ты мог бы мне помочь?

— Ты имеешь в виду превратиться в дракона снова? Честно говоря, Перси, я не хочу провести весь поиск в качестве летающего универсального такси.

— Нет, — ответил Перси. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной, потому что у тебя в жилах течет кровь Посейдона. Может быть, ты поможешь мне выяснить, где найти соленую воду. Кроме того, ты хорош в бою.

Казалось, что Фрэнк почувствовал себя намного лучше:

— Точно. Вроде.

— Отлично, — сказал Перси. — Мы должны взять еще одного. Аннабет…

— О, нет! — остановил её тренер Хедж. — Юная леди, вы под домашним арестом.

Аннабет уставилась на него, будто он говорил на иностранном языке.

— Прошу прощения?

— Вы и Джексон никуда вместе не пойдете! — настоял Хедж. Он посмотрел на Перси, думая, посмеет ли он не согласиться. — Я пойду с Фрэнком и мистером Джексоном. Остальные останутся охранять судно и убедятся, что Аннабет не нарушает никаких правил!

«Замечательно, — подумал Перси. — Мальчишник с Фрэнком и кровожадным сатиром, в поисках соленой воды в городе, не имеющему выхода к морю».

— Это, — сказал Перси. — Должно быть, будет очень весело.

Глава 15. Перси

Перси поднялся на палубу и сказал:

— Вау!

Они приземлились возле вершины лесистого холма. Группа белых зданий, похожая на музей или университет, укрылась в рощи сосен слева.

Ниже раскинулся город Атланта — скопище коричневых и серебряных небоскребов в центре города, поднимающихся из того, что выглядело как бесконечное полотно, сплетенное из шоссе, железных дорог, домов и зеленых клочков леса.

— Ах, хорошее местечко, — тренер Хедж вдохнул свежий утренний воздух. — Хороший выбор, Вальдес.

Лео пожал плечами:

— Я просто выбрал высокий холм. Это президентская библиотека или что-то вроде того. По крайней мере, так мне сказал Фестус.

— Мне ничего об этом неизвестно! — рявкнул Хедж, — Но представляешь ли ты, что произошло на этом холме? Фрэнк Чжан, ты должен знать!

Фрэнк вздрогнул:

— Я должен?

— Здесь стоял сын Ареса! — воскликнул Хедж с негодованием.

— Я римлянин… так что Марса, вообще-то.

— Неважно! Это выдающееся место американской Гражданской Войны!

— Я канадец, вообще-то.

— Неважно! Генерал Шерман, предводитель Союза, стоял на этом холме, наблюдая, как горит Атланта. Он разрушал все отсюда до самого моря… сжигал, грабил, разорял. Вот это был полубог!

Фрэнк отошел от сатира.

— Хм, хорошо.

Перси не сильно волновался об истории, но все же задумался, не была ли посадка здесь плохим предзнаменованием. Он слышал, что большинство человеческих гражданских войн начинались со схватки греческих и римских полубогов.

Теперь они стояли на месте одного из таких сражений. Целый город перед ними был сравнен с землей по приказу сына Ареса.

Перси мог представить некоторых ребят из лагеря-полукровок, отдающих подобные команды. Кларисса Ла Ру, например, не колебалась бы. Но он не мог представить Фрэнка на ее месте.

— Во всяком случае, — сказал Перси, — Давайте попробуем не сжечь город в этот раз.

Тренер выглядел разочарованным.

— Хорошо. Но куда нужно идти?

Перси указал в центр города.

— Если есть сомнения, тогда начните с середины.

Добраться до центра было проще, чем они думали. Втроем они отправились в президентскую библиотеку, которая оказалась Картерским Центром, и попросили персонал вызвать такси или указать на ближайшую автобусную остановку.

Перси мог призвать Пирата, но он не особо горел желанием просить пегаса о помощи после недавнего инцидента. Фрэнк не хотел превращаться во что-либо. И, к тому же, Перси надеялся хоть раз для разнообразия попутешествовать, как нормальный смертный.

Одна из библиотекарей, по имени Эстер, настояла на том, чтобы самой отвезти их. Она была настолько мила, что Перси подумал, что она была замаскированным монстром, но тренер Хедж уверил его, что Эстер пахла как обычный человек.

— С намеком на аромат попурри, — сказал он. — Гвоздика. Розовые лепестки. Как вкусно!

Они уселись в большой черный кадиллак Эстер и направились прямо в центр. Эстер была такой крошечной, что с трудом могла видеть из-за руля, но, казалось, что ее это нисколько не беспокоило.

Она протискивала свою машину через пробки, по пути рассказывая им истории о сумасшедших семьях Атланты: старых землевладельцах, основателях Кока-Колы, звездах спорта и больших шишках из CNN. Она казалась столь хорошо осведомленной, что Перси решил испытать свою удачу.

— Эм, так, Эстер, — сказал он. — Есть для вас нелегкий вопрос. Что первое вам приходит в голову, когда вы слышите «соленая вода в Атланте»?

Старая леди хихикнула:

— О, сладенький. Это просто. Китовые акулы!

Фрэнк и Перси переглянулись.

— Китовые акулы? — нервно спросил Фрэнк. — Такие водятся в Атланте?

— В аквариуме, сладенький, — сказала Эстер. — Очень знаменитые, знаете ли! Прямо в центре. Это туда вы хотите поехать?

Аквариум. Перси обдумал это предложение. Он не знал, что древнегреческий морской бог может делать в аквариуме, но у него не было идеи получше.

— Да, — сказал Перси. — Туда мы и направляемся.

Эстер высадила их у главного входа, где уже выстроилась очередь. Она настояла, чтобы они записали номер ее мобильного телефона и взяли деньги на обратное такси до Картерского Центра, а также банку домашнего персикового варенья, которую по какой-то причине она хранила у себя в багажнике.

Фрэнк засунул банку в свой рюкзак и поблагодарил Эстер, которая уже переключилась со «сладенького» на «сынок».

Когда она скрылась из виду, Фрэнк спросил:

— Все люди в Атланте такие милые?

На что Хедж проворчал:

— Надеюсь, нет. Иначе я не смогу с ними сражаться, если они такие милые. Пойдемте устроим взбучку нескольким китовым акулам. Они кажутся довольно-таки опасными!

Раньше Перси даже в голову не приходило, что им придется заплатить за вход или стоять в очереди за чередой семей и детей из летних лагерей.

Смотря на школьников в их разноцветных футболках различных лагерей, Перси почувствовал приступ грусти.

Он должен был быть в лагере полукровок, обосновываясь в своем летнем домике, преподавая уроки фехтования на арене, планируя шутки над другими инструкторами.

Эти дети даже не имели понятия, каким безбашеным может быть летний лагерь.

Он вздохнул:

— Что же, похоже нам придется ждать в очереди. У кого-нибудь есть деньги?

Фрэнк проверил свои карманы:

— Три динария из лагеря Юпитера и пять канадских доллара.

Хедж порылся в своих спортивных штанах и вытащил то, что нашел:

— Три четвертака, два десятицентовика, резинка и… Бинго! И пучок сельдерея!

Он начал чавкать сельдереем, поглядывая на мелочь и резинку, словно они могут быть следующими.

— Потрясающе, — сказал Перси. Его собственные карманы были пусты, за исключением ручки/меча Анаклузмуса. Он уже обдумывал, смогут ли они как-нибудь прошмыгнуть внутрь, когда, широко улыбаясь, к ним подошла женщина в сине-зеленой рубашке Джорджианского Аквариума.

— О, VIP-посетители! — у нее были веселые ямочки на щеках, очки в толстой оправе, брекеты и вьющиеся волосы, заплетенные в косички по бокам, так что даже если ей и было за двадцать, она выглядела как школьница-ботаник, местами милая, но также и местами чудаковатая.

Вместе с форменной рубашкой на ней были темные брюки и черные кроссовки. Она подпрыгивала на кончиках пальцев, словно ее переполняла энергия, которую она не могла удержать в себе. На ее бейджике было написано «Кейт».

— Вижу, вы приготовили оплату, — сказала она. — Прекрасно!

— Что? — спросил Перси.

Кейт выхватила три динария у Фрэнка из рук.

— Все в порядке. За мной!

Она развернулась и поспешила уйти от главного входа.

Перси посмотрел на Тренера Хеджа и Фрэнка.

— Ловушка?

— Скорее всего, — ответил Фрэнк.

— Она не смертная, — сказал Хедж, обнюхивая воздух. — Скорее всего, какая-то тварь из Тартара, поедающая козлов и убивающая полубогов.

— Без сомнения, — согласился Перси.

— Здорово, — усмехнулся Хедж. — Пошли!

Кейт без проблем провела их мимо очереди за билетами напрямую в аквариум.

— Сюда, — Кейт улыбнулась Перси. — Тут потрясающая выставка. Вы не будете разочарованы. Так редко нас посещают VIP-гости.

— Э-э, вы имеете в виду полубогов? — спросил Фрэнк.

Кейт заговорщически ему подмигнула и поднесла палец к губам.

— Что же, здесь у нас выставка с холодной водой и пингвинами, белугами и так далее. А тут… ну, какие-то рыбы, очевидно.

Для аквариумного работника она не очень-то была опознана в малых рыбах. Они прошли мимо огромного резервуара, полного тропическими обитателями, и когда Фрэнк указал на одну из рыб и спросил, как она называется, Кейт ответила:

— Ох, это желтая рыбка.

Они зашли в сувенирный магазин, и Фрэнк остановился посмотреть на витрину с одеждой и игрушками.

— Бери, что хочешь, — сказала ему Кейт.

Фрэнк моргнул:

— Серьезно?

— Конечно! Ты же VIP!

Фрэнк заколебался, но все же положил несколько футболок в свой рюкзак.

— Парень, — позвал Перси. — Что ты делаешь?

— Она сказала, что можно, — прошептал Фрэнк. — К тому же, мне нужно больше одежды. Я не собирался для долгой поездки!

Он добавил снежный глобус к своему багажу, который не очень-то походил на одежду в понимании Перси. Потом Фрэнк подобрал плетеный цилиндр размером с коробку конфет.

Он покосился на эту вещичку.

— Что это?

— Китайская ловушка для пальцев, — сказал Перси.

Фрэнк, который был канадским китайцем, выглядел оскорбленным.

— Как это китайская?

— Не знаю, — ответил Перси, — Просто так она называется. Это что-то вроде розыгрыша.

— Пойдемте, парни! — донесся голос Кейт из холла.

— Позже покажу, — пообещал Перси.

Фрэнк закинул ловушку в свой рюкзак, и они пошли дальше.

Они прошли по туннелю, где стены и потолок соединялись в одно большое смотровое стекло аквариума. Рыбы плавали у них над головами, и Перси почувствовал невольно нарастающую в нем панику.

«Это глупо, — сказал он себе. — Я был под водой миллион раз. И сейчас я даже не в воде. Настоящая угроза — Кейт», — напомнил он себе. — «Хедж сказал, что она не человек».

В любую минуту она могла превратиться в какое-нибудь ужасное существо и напасть на них.

К сожалению, у Перси не было другого выхода, кроме как продолжать играть в ее VIP-тур, пока они не смогут найти морского бога Форкия, даже если это означало, что они все ближе и ближе подходили к ловушке.

Они зашли в смотровую комнату, залитую синим светом. По другую сторону стеклянной стены стоял самый большой аквариумный резервуар, который Перси когда-либо видел.

Внутри кружили десятки огромных рыб, включая двух пятнистых акул, каждая из которых была вдвое больше Перси. Они были жирными и медленными, с открытыми ртами и без зубов.

— Китовые акулы, — проворчал тренер Хедж. — Теперь мы должны сразиться насмерть!

Кейт хихикнула:

— Глупый сатир. Китовые акулы — мирные животные. Они едят только планктон.

Перси нахмурился. Он задумался о том, как Кейт узнала, что тренер был сатиром.

На Хедже были штаны и специально подогнанные ботинки поверх его копыт. Так сатиры обычно одевались, что бы слиться с толпой смертных.

Его бейсбольная кепка прикрывала рога. Чем больше Кейт хихикала и дружелюбнее себя вела, тем больше она не нравилась Перси. Но тренер Хедж, похоже, не волновался.

— Мирные акулы? — произнес тренер с отвращением. — в чем тогда здесь смысл?

Фрэнк прочитал табличку возле резервуара.

— Единственные в мире китовые акулы, находящиеся в неволе, — он задумался. — Это, вроде как, поразительно.

— Да, и эти еще малы, — сказала Кейт. — Ты должен увидеть других моих деток на воле.

— Твоих деток? — спросил Фрэнк.

Судя по злому блеску в глазах Кейт, Перси был совершенно уверен, что не хочет встречаться с малышами Кейт. Он решил, что пришло расставить все точки над «и». Он не хотел заходить в этот аквариум дальше, чем это было необходимо.

— Так, Кейт, — начал он. — Мы ищем одного человека… я имею ввиду бога, его зовут Форкий. Ты случаем его не знаешь?

Кейт фыркнула:

— Знаю ли я его? Он мой брат. И это туда мы направляемся, глупенькие. Настоящая выставка находится прямо там.

Она указала на дальнюю стену. Цельная черная поверхность колыхнулась, и на ее месте появился другой тоннель, ведущий через светящийся фиолетовый резервуар.

Кейт вошла внутрь. Последним, чего хотелось Перси, это следовать за ней, но если Форкий и вправду был в другом конце тоннеля, и у него была информация, которая могла помочь их поиску… Перси сделал глубокий вдох и последовал за своими друзьями в тоннель.

Сразу же, как они вошли внутрь, тренер Хедж присвистнул:

— Вот это уже интересно.

Прямо над ними скользили разноцветные медузы размером с мусорный бак, каждая с сотней щупалец, походивших на шелковую колючую проволоку. Одна из медуз держала парализованную десятифутовую рыбу-меч, зажатую в своих тисках. Медуза медленно обертывала свои щупальца, все сильнее и сильнее смыкая их вокруг своей жертвы.

Кейт улыбнулась Хеджу.

— Теперь видите? Забудьте о китовых акулах! Дальше будет лучше.

Кейт привела их в еще больший зал с еще большим числом аквариумов. На одной из стен светящийся красный знак гласил: «СМЕРТЬ В МОРСКИХ ГЛУБИНАХ! При поддержке Monster Donut».

Перси пришлось прочитать надпись дважды из-за его дислексии и потом еще дважды, чтобы окончательно ее осознать.

— Monster Donut?

— Ох, да, — сказала Кейт. — Один из наших корпоративных спонсоров.

Перси сглотнул. Его последняя встреча с «Monster Donut» была довольно неприятной. Она включала в себя пушку и кричащие змеиные головы, плюющиеся кислотой.

В одном из аквариумов бесцельно дрейфовал десяток гиппокампов — лошадей с рыбьими хвостами. Перси видел множество гиппокампов на воле, даже ездил на нескольких, но он никогда не видел их в аквариуме. Он попробовал поговорить с ними, но они просто плавали кругами, изредка врезаясь в стекло. Их сознания казались опустошенными.

— Это неправильно, — пробормотал Перси.

Он повернулся и увидел нечто даже более худшее. На дне резервуара поменьше, две нереиды сидели, скрестив ноги друг напротив друга, и играли в карты. Они выглядели невероятно скучающими. Их длинные зеленые волосы свободно развивались вокруг их лиц, а глаза были наполовину закрыты.

Перси был так зол, что с трудом мог дышать. Он обратился к Кейт:

— Как вы можете держать их здесь?

— Знаю, — вздохнула Кейт. — Они не очень интересны. Мы пытались научить их паре трюков, но боюсь, безуспешно. Я думаю, резервуар вон там понравится тебе намного больше.

Перси начал сопротивляться, но Кейт уже направилась дальше.

— Святая мать козлов! — вскрикнул тренер Хедж. — Вы только посмотрите на этих красоток!

Он вытаращился на двух морских змеев — монстров длиной в тридцать футов с мерцающей синей чешуей и челюстями, которые могли бы перекусить китовую акулу пополам. В другом резервуаре из своей бетонной пещеры выглядывал кальмар размером с фуру и с клешнями, словно огромный болторез.

Третий резервуар содержал десяток гуманоидов с гладкими тюленьими телами, собачьими мордами и человеческими руками. Они сидели на песке на дне резервуара, строя фигуры из конструктора Лего, но все же существа казались столь же отсутствующими, как и нереиды.

— Это…? — вопрос Перси застрял у него в горле.

— Тельхины? — сказала Кейт. — Да! Единственные в неволе.

— Но они бились за Кроноса в недавней войне! — сказал Перси. — Они опасны!

Кейт закатила глаза.

— Ну, мы бы не назывались «Смертью в морских глубинах», если бы экспонаты не были опасны. Не беспокойся. Мы держим их на транквилизаторах.

— Транквилизаторах? — спросил Фрэнк. — Это законно?

Кейт притворилась, что не услышала. Она пошла дальше, привлекая внимание к другим экспонатам. Перси опять посмотрел на тельхинов. Один был определенно младше других. Он пытался собрать меч из Лего, но был слишком неуклюж, чтобы соединить детали вместе. Перси никогда не нравились морские демоны, но сейчас ему стало их жаль.

— И эти морские монстры, — Кейт рассказывала, идя впереди. — Могут вырасти до пяти сотен футов в длину в глубине океана. У них более тысячи зубов. А эти? Их любимое лакомство — это полубоги…

— Полубоги? — взвизгнул Фрэнк.

— Но, они так же едят китов и маленькие судна, — Кейт повернулась к Перси и покраснела. — Прости… Я такой ужасный ботаник! Я уверена, что тебе все это известно, как сыну Посейдона и все такое…

Уши Перси вспыхнули, словно пожарная сирена. Ему не нравилось, как много Кейт знала о нем. Ему не нравилось и то, как обыденно она говорила о накачивании препаратами пленных животных или как один из ее малышей любит пожирать полубогов.

— Кто ты? — требовательно спросил он. — Тебя ведь зовут не Кейт?

— Кейт? — на мгновение она выглядела совершенно ошеломленной. Потом она взглянула на свой бейджик. — Ох, — она засмеялась. — Нет, мое имя…

— Здравствуйте! — сказал новый голос, разнесшийся по аквариуму.

Маленький мужчина выскочил из темноты. Он шел боком на согнутых ногах как краб, его спина была сгорблена, обе руки подняты, словно он нес невидимые подносы.

Он был одет в костюм для подводного плавания ужасного зеленого оттенка. Блестящие серебряные надписи по бокам гласили: «ГЛУПОСТИ ТОЛСТЯКА». Поверх его сальных жестких волос был нацеплен гарнитурный микрофон. А один из его молочно-синих глаз был выше другого. И, несмотря на его улыбку, он не выглядел дружелюбным… скорее он выглядел так, будто его лицо только что вытащили из аэродинамической турбины.

— Посетители! — сказал мужчина, и слова загромыхали через микрофон. У него был голос ди-джея, низкий и звучный, что не очень сочеталось с его внешностью. — Добро пожаловать в «Глупости Форкия»!

Он указал обоими руками в одном направлении, словно привлекая их внимание к взрыву. Но ничего не произошло.

— Проклятье, — проворчал мужчина. — Тельхины, это ваш выход! Я взмахиваю руками, и вы энергично прыгаете в своем резервуаре, делаете синхронный двойной кувырок и строитесь в пирамиду. Мы же репетировали это!

Морские демоны даже не обратили на него внимание.

Тренер Хедж наклонился к человеку-крабу и обнюхал его блестящий костюм.

— Милый костюмчик.

Но это совсем не прозвучало, как шутка. Сатир носил свой спортивный костюм ради забавы.

— Спасибо! — мужчина просиял. — Меня зовут Форкий.

Фрэнк переносил свой вес с ноги на ногу.

— Почему тогда у тебя на костюме написано, что ты Толстяк?

Форкий зарычал.

— Дурацкая компания униформы! Ничего не могут сделать правильно.

Кейт отцепила свой бейджик.

— Я как раз говорила им, что меня зовут Кето. Они ошиблись и написали «Кейт». А мой брат… ну, теперь он Толстяк.

— А вот и нет! — перебил ее мужчина. — Я и близко на толстяка не похож. К тому же, это название не сочетается с «глупостями». Какое шоу может называться «Глупости толстяка»? Но вам, люди, не к чему слушать наши жалобы. Узрите же поразительное величество гигантского кальмара-убийцы!

Он драматично взмахнул рукой в сторону резервуара с кальмаром. На этот раз фейерверки взорвались перед самым стеклом прямо по расписанию, извергая гейзер золотых искр. Музыка вылетела из громкоговорителей. Свет вспыхнул и явил поразительное величество пустого резервуара.

Кальмар по-видимому уполз обратно в свою пещеру.

— Проклятье! — опять прокричал Форкий. Он повернулся к своей сестре. — Кето, дрессировка кальмара была твоей работой. Жонглирование, я же говорил. Возможно немного раздирания плоти для фееричного финала. Разве я многого прошу?

— Он стесняется, — сказала Кето, защищаясь. — К тому же, каждый из его щупалец имеет шестьдесят два лезвиеподобных зубца, которые необходимо затачивать ежедневно, — она повернулась к Фрэнку. — Знаешь ли ты, что гигантский кальмар — это единственное чудовище, поедающее полубогов полностью, с доспехами и всем прочим, не получая при этом расстройство желудка? Это правда!

Фрэнк попятился от нее, спотыкаясь и держась за живот, словно проверяя, цел ли он еще.

— Кето! — щелкнул пальцами Толстяк. — Наши гости заскучают от такого объема информации. Меньше образования, больше развлечения! Мы это уже обсуждали.

— Но…

— Никаких «но»! Мы здесь, что бы представлять «Смерть в морских глубинах» при поддержке Monster Donut!

Последние слова разнеслись по комнате с ужасным эхо. Огни погасли. Дымовые облака поднялись из-под пола, формируя кольца, которые пахли как настоящие пончики.

— Доступны для дегустации, — огласил Форкий. — Вы потратили свои тяжело заработанные динария, чтобы заплатить за VIP-тур, так что вы должны их попробовать! За мной!

— Эм, постойте, — сказал Перси.

Улыбка Форкия растаяла самым неприятным образом:

— Да?

— Вы морской бог, не так ли? — спросил Перси. — Сын Геи?

Человек-краб вздохнул.

— Вот уже как пять тысяч лет я все еще известен в роли маленького сынка Геи. Неважно, что я один из старейших существующих морских богов. Старше чем твой выскочка-отец, между прочим. Я бог скрытых глубин! Повелитель водных ужасов! Отец тысячи монстров! Но, нет… никто меня даже не знает. Я сделал одну маленькую ошибку, поддержав титанов в их войне, и был изгнан из океана — в Атланту, и никуда ни будь еще.

— Мы думали, что Олимпийцы говорили об Атлантиде, — объяснила Кето. — Полагаю, что в их представлении это было шуткой, послать нас сюда вместо Атлантиды.

Перси нахмурился.

— И ты, должно быть, богиня?

— Кето, да! — она радостно улыбнулась. — Богиня морских монстров, естественно! Китов, акул, кальмаров и других гигантских морских созданий, но мое сердце всегда принадлежало монстрам. Знаете ли вы, что молодые морские змеи могут срыгивать плоть своих жертв и держаться без еды до шести лет? Это правда!

Фрэнк все еще держался за живот, словно его тошнило.

Тренер Хедж присвистнул.

— Шесть лет? Это захватывающее.

— Я знаю! — просияла Кето.

— И как именно кальмар-убийца разрывает плоть своих жертв? — спросил Хедж. — Обожаю биологию.

— Ох, ну что же…

— Стоп-стоп-стоп! — запротестовал Форкий. — Ты рушишь все шоу! Теперь, обратите внимание на наши гладиаторские бои нереид насмерть!

Зеркальный шар для дискотек опустился к нереидам, заставляя воду переливаться разноцветным светом. Два меча упали на дно и ударились о песок. Нереиды проигнорировали их и продолжили играть в карты.

— Проклятье! — Форкий притопнул ногой.

Кето состроила гримасу тренеру Хеджу.

— Не обращай внимание на Толстяка. Он такой пустозвон. Пошли со мной, мой милый сатир. Я покажу тебе разноцветную диаграмму охотничьих привычек монстров.

— Потрясающе!

Прежде чем Перси мог запротестовать, Кето повела Хеджа через лабиринт из аквариумного стекла, оставляя его и Фрэнка одних с морским богом-крабом.

Капля пота скатилась по шее Перси. Они с Фрэнком взволнованно переглянулись. Все это выглядело как стратегия «разделяй и властвуй». Он не видел никакого способа, с помощью которого эта ситуация могла бы решиться мирным способом.

Часть его хотела атаковать Форкия прямо сейчас (это хотя бы могло дать им элемент неожиданности), но пока они не выяснили никакой полезной информации. Перси сомневался, что сможет отыскать тренера Хеджа. Он даже не был уверен сможет ли он найти выход.

Форкий, должно быть, понял все по выражению его лица.

— Ох, все нормально! — заверил его бог. — Кето может быть немного скучной, но она позаботится о вашем друге. Если говорить начистоту, то лучшая часть тура еще впереди!

Перси попытался что-то придумать, но у него началась мигрень. Он не был уверен, было ли это следствием вчерашней травмы, спецэффектов Форкия или лекций его сестры о тошнотворных фактах о морских монстрах.

— Так… — начал он. — Дионис послал нас сюда.

— Бахус, — поправил его Фрэнк.

— Точно, — Перси старался держать свое раздражение под контролем. Он едва мог запомнить хотя бы одно имя каждого бога. Два — было уже слишком.

— Винный бог. Неважно.

Он посмотрел на Форкия.

— Бахус сказал, что ты можешь знать умыслы твоей матери Геи, и о твоих гигантских братьях-близнецах… Эфиальте и Оте. И, может быть, ты знаешь что-нибудь о Метке Афины…

— Бахус думал, что я стану вам помогать? — спросил Форкий.

— Ну, да, — ответил Перси. — Я имею ввиду, ты же Форкий. Все только о тебе и говорят.

Форкий наклонил голову так, что его косые глаза оказались практически на одном уровне.

— Правда?

— Конечно. Не так ли, Фрэнк?

— О … да! — сказал Фрэнк. — Люди говорят о тебе все время.

— И что же они говорят? — спросил бог.

Фрэнк выглядел неуверенно.

— Ну, у тебя потрясающая пиротехника. И хороший дикторский голос. И, эм, зеркальный шар…

— Вот именно! — Форкий возбужденно щелкнул пальцами. — Я также содержу самую большую коллекцию морских монстров в мире!

— И ты владеешь информацией, — добавил Перси. — Например, о близнецах и том, что они планируют.

— Близнецы! — голос Форкия отозвался эхом. Перед резервуаром с морским змеем вспыхнули искры. — Да, я знаю все о Эфиальте и Оте. Эти подражатели! Они никогда не походили на других гигантов. Слишком маленькие… и эти змеи вместо ног…

— Змеи вместо ног? — Перси вспомнил длинные туфли с загнутыми носами, которые близнецы носили в его сне.

— Да, да, — нетерпеливо сказал Форкий. — Они знали, что не смогут положиться на свою силу, так что решили обратиться к драме: иллюзии, сценические трюки и тому подобное. Видите ли, Гея создавала своих детей-гигантов для определенного врага. Каждый гигант был рожден, чтобы убить определенного бога. Эфиальт и От… что же, вместе они были чем-то вроде анти-Диониса.

Перси попытался обдумать эту идею.

— Так что… они хотят заменить все вино клюквенным соком или что-то вроде того?

Морской бог фыркнул.

— Ничего подобного! Эфиальт и От всегда хотели делать все лучше, ярче, более захватывающе! Ну, конечно они хотят убить Диониса. Но сначала они хотят унизить его, превратив его пирушки в сущую скукоту!

Фрэнк глянул на искры.

— Используя фейерверки и зеркальные шары?

Рот Форкия растянулся в фирменную улыбку из аэродинамической турбины.

— Именно! Я научил близнецов всему, что они знают, или, по крайней мере, попытался это сделать. Они никогда не слушали. Их первый серьезный трюк? Они попытались достичь Олимпа, взгромождая горы друг на друга. Это была всего лишь иллюзия, конечно. Я говорил им, что это было нелепо. Я говорил, что нужно было начинать с малого, распиливать друг друга пополам, вынимать горгону из шляпы. Что-то в этом роде. И подбирать соответствующие наряды, расшитые блестками. У всех близнецов должны же быть такие!

— Хороший совет, — согласился Перси. — И теперь близнецы…

— О, готовятся к своему шоу «Конец света» в Риме, — усмехнулся Форкий. — Это одна из маминых глупых идей. Они держат какого-то узника в большой бочке. — Он повернулся к Фрэнку. — Ты дитя Ареса, не так ли? Ты пахнешь им. Близнецы однажды пленили твоего отца таким же способом.

— Дитя Марса, — поправил Фрэнк. — Подожди… эти гиганты заключили моего отца в бронзовую бочку?

— Да, еще один дурацкий трюк, — сказал морской бог. — Как можно показывать пленника, если он находится в бронзовой бочке? Никакой развлекательной фишки! Ничего общего с моими прекрасными образцами!

Он взмахнул рукой в сторону гиппокампов, которые безучастно стучали головами по стеклу.

Перси попытался собраться с мыслями. Он чувствовал, как ступор опустошенных морских существ начал влиять и на него.

— Вы сказали, что… конец света был идеей Геи?

— Ну… мамины планы всегда содержат множество слоев, — засмеялся он. — Земля многослойна! Я думаю, что в этом есть смысл!

— Ага, — согласился Перси. — Итак ее план…

— Ох, она обещает щедрую награду за группу определенных полубогов, — сказал Форкий. — Ей все равно, кто убьет их, главное, чтобы они были мертвы. Хотя нет… я погорячился. Она очень печется о том, чтобы двое из них выжили. Парень и девушка. Одному Тартару только известно почему. В любом случае, близнецы готовят свое маленькое представление в надежде, что оно привлечет этих полубогов в Рим. Я так полагаю, что узник в бочке является другом этих полубогов или что-то вроде того. Или, возможно, они думают, что эта компания полубогов будет достаточно глупа, чтобы явиться на их территорию в поисках Метки Афины. — Форкий толкнул Фрэнка в ребра. — Ха! Удачи им с этим, да?

Фрэнк нервно рассмеялся.

— Да. Ха-ха. Это было бы совершенно глупо, потому что, эм…

Форкий нахмурился.

Перси сунул руку в карман и сомкнул пальцы на Анаклузмусе. Даже этот старый морской бог, должно быть, был достаточно умен, чтобы понимать, что они и были теми полубогами, за чью голову объявлена награда.

Но Форкий только усмехнулся и опять толкнул Фрэнка.

— Ха! Молодец, сын Марса. Полагаю, ты прав. Не имеет смысла и говорить об этом. Даже если эти полубоги найдут карту в Чарльстоне, им никогда не добраться живыми до Рима!

— Да, КАРТА В ЧАРЛЬСТОНЕ, — громко произнес Фрэнк, выпучив глаза на Перси, чтобы убедиться, что тот не пропустил информацию мимо ушей. Более очевидным это быть не могло, даже если бы он повесил на себе большой знак с надписью «ВОТ ОНО!»

— Но довольно скучных знаний! — сказал Форкий. — Вы заплатили за VIP обращение. Не позволите ли мне закончить тур? Три динария, которые вы заплатили, уже не вернуть, знаете ли.

Перси был не в восторге от еще большего количества фейерверков, дыма со вкусом пончиков или угнетенных пленных морских существ. Но он взглянул на Фрэнка и решил, что лучше ублажить старого бога-краба, по крайней мере, пока они не найдут тренера Хеджа и в сохранности не дойдут до выхода. К тому же, они могли вытянуть из Форкия еще больше информации.

— После, — сказал Перси. — Можем ли мы еще задать вам пару вопросов?

— Конечно! Я расскажу вам все, что вы хотите знать, — Форкий дважды хлопнул в ладоши. Под светящейся красной вывеской прямо в стене появился туннель, ведущий в следующий резервуар.

— Пойдем вот так! — Форкий боком зашел в туннель.

Фрэнк почесал голову.

— Нам что тоже…? — он повернулся боком.

— Это просто оборот речи, парень, — сказал Перси. — Пойдем.

Глава 16. Перси

Тоннель уходил на дно резервуара размером со спортивный зал. За исключением воды и нескольких дешевых декораций, он выглядел величественно пустым. Перси догадывался, что над их головами было около пятидесяти тысяч галлонов воды. Если бы тоннель внезапно разрушился…

«Ничего страшного, — подумал Перси. — Я был окружен водой тысячи раз. Это моя стихия».

Но, несмотря на это, его сердце бешено колотилось. Он вспомнил погружение в холодную трясину Аляски, когда черная грязь покрыла его глаза, рот и нос.

Форкий остановился посреди тоннеля и гордо развел руками.

— Красивая выставка, не так ли?

Перси попытался отвлечь себя, сконцентрировавшись на деталях. В углу резервуара, прислонившись к зарослям фальшивой ламинарии, находился пластиковый мишурный коттедж в натуральную величину с пузырьками, выходящими из трубы.

В противоположном углу пластиковая скульптура парня в старомодном водолазном костюме стояла на коленях рядом с сундуком с сокровищами, который распахивался каждые несколько секунд, выпускал пузыри и снова закрывался.

По покрытому белым песком полу были в беспорядке разбросаны стеклянные шарики размером с мячи для боулинга и странный набор оружия вроде трезубцев и гарпунов. Снаружи, по другую сторону стеклянных стен резервуара, располагался амфитеатр на несколько сотен мест.

— Что вы держите здесь? — спросил Фрэнк. — Гигантскую золотую рыбку-убийцу?

Форкий поднял брови.

— О, это было бы здорово! Но нет, Фрэнк Чжан, потомок Посейдона. Этот резервуар не для золотой рыбки.

На словах «потомок Посейдона» Фрэнк вздрогнул. Он отступил назад, сжимая свой рюкзак, будто готовился размахивать им, словно булавой.

Чувство ужаса просочилось в горло Перси, как микстура от кашля. К несчастью, к этому чувству он уже привык.

— Как вы узнали фамилию Фрэнка? — спросил он. — Как вы узнали, что он потомок Посейдона?

— Ну… — Форкий пожал плечами, пытаясь выглядеть скромным. — Вероятно, это было в описании, присланном Геей. Ты знаешь, все дело в награде, Перси Джексон.

Перси снял колпачок со своей ручки. Анаклузмос мгновенно появился в его руке.

— Не пытайся перехитрить меня, Форкий. Ты обещал мне ответы.

— После VIP обращения, да, — согласился Форкий. — Я пообещал рассказать все, что вам нужно знать. Но дело-то все в том, что на самом деле вам и знать ничего не нужно, — его губы растянулись в широкой гротескной улыбке. — Видите ли, даже если вы доберетесь до Рима, что вряд ли, вы никогда не сможете победить моих братьев-гигантов без бога, сражающегося на вашей стороне. А какой бог станет помогать вам? Так что у меня есть план получше. Вы остаетесь. Вы ВИП — Весьма Именитые Пленники!

Перси сделал выпад. Фрэнк швырнул свой рюкзак в голову морского бога. Форкис просто испарился.

Голос бога раздался через звуковую систему аквариума, отдаваясь эхом по тоннелю.

— Да, отлично! Драки — это здорово! Как видите, мама никогда не доверяла мне особо важных и сложных заданий, но она вынуждена была признать, что я способен удержать то, что поймал. Вы оба будете прекрасными экспонатами: единственный полукровка, являющийся порождением Посейдона, в плену! «Страхи Полубогов»… да, мне это нравится! У нас уже есть спонсорский договор, заключенный с Баргейн Март. Вы можете сражаться друг с другом каждый день с одиннадцати утра до часу дня, а также вечером в семь.

— Ты с ума сошел! — заорал Фрэнк.

— Не продавай себя задешево, — сказал Форкий. — Ты будешь нашей самой крупной приманкой.

Фрэнк побежал к выходу, только чтобы врезаться в стеклянную стену. Перси побежал в другом направлении и обнаружил его также заблокированным. Тоннель превратился в пузырь. Перси положил руку на стекло и осознал, что оно стало мягче, и таяло, словно лед. Скоро около пятидесяти тысяч галлонов воды обрушатся им на голову.

— Мы не будем сотрудничать с тобой, Форкий! — прокричал он.

— О, я оптимист, — прогремел голос морского Бога. — Если вы не будете сражаться друг с другом поначалу, то это не проблема! Я могу посылать новых морских чудовищ каждый день. После того, как вы привыкнете к здешней еде, вы станете спокойными и начнете следовать инструкциям. Поверьте мне, вы полюбите ваш новый дом.

Стеклянный купол, расположенный над головой Перси, треснул, и сквозь него начала сочится вода.

— Я — сын Посейдона! — Перси пытался звучать бесстрашно. — Ты не можешь удерживать меня в воде… там, где я сильнее всего.

Смех Форкия, казалось, шел со всех сторон.

— Какое совпадение! Вода — это и моя сильнейшая сторона. Этот резервуар специально сконструировали для содержания здесь полубогов. А теперь, развлекайтесь, ребята. Увидимся во время кормежки!

Стеклянный купол разбился, и вода хлынула внутрь.

Перси задержал дыхание насколько смог. Когда же в его легкие попала вода, он дышал как обычно. Водное давление не беспокоило его. Одежда даже не намокла. А его подводные способности были такими же хорошими, как и всегда.

«Это просто дурацкая фобия, — пытался он себя убедить. — Я не утону».

А потом он вспомнил о Фрэнке. Чувство паники и вины тут же нахлынуло на него. Перси так беспокоился за себя, что совершенно забыл о друге, который был всего лишь отдаленным потомком Посейдона. Фрэнк не мог дышать под водой.

Но, где же он был?

Перси огляделся. Ничего. Потом взглянул вверх. Над ним нависала огромная золотая рыбка. Фрэнк вместе с одеждой и рюкзаком превратился в декоративного карпа размером с тинейджера.

— Чувак, — Перси послал свои мысли через воду, как обычно делал, чтобы поговорить с морскими созданиями. — Почему золотая рыбка?

Вскоре он услышал голос Фрэнка:

— Я был напуган. И так как мы в тот момент говорили о золотой рыбке, это засело у меня в голове. Можешь меня осуждать.

— Я тут телепатически общаюсь с гигантским карпом, — ответил Перси. — Здорово. А ты не можешь превратиться во что-то более… подходящее?

Тишина. Возможно, Фрэнк пытался сконцентрироваться, хотя… было трудно сказать, так как карп не очень-то и умеет ясно выражать свои мысли.

— Извини, — Фрэнк казался смущенным. — Я застрял. Такое случается, когда я паникую.

— Отлично, — Перси стиснул зубы. — Давай попытаемся выяснить, как нам выбраться отсюда.

Фрэнк проплыл по всему резервуару и сообщил, что выходов не нашел. Верх был закрыт решеткой из небесной бронзы, работающей наподобие ролл-ставней, которые опускаются вниз, закрывая витрины в торговом центре.

Перси пытался прорваться с помощью Анаклузмоса, но ему даже не удалось сделать вмятину. Он также попытался проломить стеклянную стену рукоятью меча, но ему опять не повезло.

Затем он повторил свои усилия с несколькими другими орудиями, лежащими вокруг нижней части бака. Все, что ему удалось — это сломать три трезубца, меч и ружье.

Наконец, он попытался контролировать воду. Он хотел, чтобы вода расширилась и разорвала резервуар, или взорвалась наверху. Вода не подчинилась. Может быть, она была заколдована, или была под властью Форкия. Перси сосредоточился как никогда ранее, но лучшее, что он мог сделать — это взорвать крышку пластикового сундука с сокровищами.

«Ну, вот, — подумал он уныло. — Мне придется жить в пластиковом пряничном домике оставшуюся часть моей жизни, бороться с моим гигантским золотобрюхим другом и с нетерпением ждать кормежки».

Форкий обещал, что они полюбят это место. Перси подумал об ошеломленных тельхинах, нереидах и гиппокампах, которые лениво, в полной скуке, плавали кругами. Мысль о таком эпичном конце его жизни, увы, не помогла снизить уровень его беспокойства.

Ему было интересно, если Форкий окажется прав. Даже если бы им удалось сбежать, как они смогли бы победить гигантов, если боги были недееспособными?

Бахус, вероятно, смог бы помочь. Однажды он убил двух гигантов, но без особого и невыполнимого подношения снова он этого не сделает, а мысль об этом подношении вызывала у Перси рвотный рефлекс.

— Смотри! — сказал Фрэнк.

За стеклом Кето вела Хеджа через амфитеатр, что-то ему рассказывая, пока тренер кивал и восхищался стадионом.

— Тренер! — заорал Перси, но потом понял, что это бесполезно. Хедж не мог слышать его телепатические крики.

Фрэнк ударился головой о стекло.

Хедж, по-видимому, даже и не заметил. Кето так быстро провела его через амфитеатр. Она даже не взглянула на стекло, вероятно, думая, что резервуар все еще был пуст. Кето указала в дальний конец комнаты, как будто говоря: «Пойдем. Самые страшные морские чудовища там».

Перси понял, что пройдет всего несколько секунд, прежде чем тренер уйдет. Он поплыл за ними, но вода не помогала ему двигаться, как обычно. В самом деле, казалось, что она толкает его назад. Он уронил Анаклузмос и использовал обе руки.

Тренер Хедж и Кето были в пяти футах от выхода. В отчаянии, Перси схватил огромный стеклянный шарик и бросил его как шар для боулинга. Он глухо забарабанил по стеклу, но не достаточно громко, чтобы привлечь чье-то внимание. Перси чувствовал, как заколотилось его сердце.

Но у тренера Хейджа были уши сатира. Он оглянулся через плечо. Когда он увидел Перси, его выражение изменялось в течении нескольких микро-секунд — непонимание, удивление, возмущение, затем беспокойство.

Прежде чем Кето могла заметить их, Хедж указал на верхнюю часть амфитеатра.

Казалось, что он хотел закричать: «Боги Олимпа, что это такое?».

Кето повернулась. Тренер Хедж быстро снял поддельные ноги и пнул ее в затылок своим козлиным копытом. Кето рухнула на пол.

Перси вздрогнул. Он почувствовал некое сострадание из-за того, что его голова все еще не отошла от недавнего нокаута Пирата, но он никогда еще не был так счастлив иметь наставника, любившего бои по смешанным единоборствам.

Хедж подбежал к стеклу. Он поднял руки вверх, будто говоря: «Ну и что ты там делаешь, Джексон?».

Перси ударил кулаком по стеклу и крикнул:

— Разбей его!

Хедж закричал:

— Где Фрэнк?

Перси указал на гигантского кои. Фрэнк помахал своим левым спинным плавником: «Как жизнь?»

Позади Хеджа, богиня моря начала двигаться. Перси неистово указал на нее.

Хедж качнул ногой, будто готовился снова ударить копытом, но Перси отрицательно замахал руками, жестом говоря: «Нет».

Они не могли вечно колотить Кето по голове. Так как она была бессмертной, то не осталась бы в Царстве Мертвых, и это никак не помогло бы им выбраться из аквариума. Это был всего лишь вопрос времени, когда вернется Форкий, чтобы проверить их.

— На счет три, — прошептал Перси одними губами, подняв три пальца, а затем указал на стекло. — Каждый из нас ударит его одновременно.

Перси никогда не был хорош в шарадах, но Хедж кивнул, что намек понят. Такой язык сатирам был хорошо знаком.

Перси поднял еще один гигантский кусок мрамора.

«Фрэнк, мы нуждаемся и в тебе. Ты можешь еще раз изменить форму?»

«Возможно, обратно в человека».

«В человека хорошо! Просто задержи дыхание. Если это сработает…»

Кето встала на колени. Время вышло.

Перси посчитал на пальцах. Один, два, три!

Фрэнк превратился в человека и толкнул стекло плечом. Тренер смастерил удар копытом с разворота. Перси использовал все свои силы, чтобы кинуть мрамор в стену, но получилось даже лучше, чем он ожидал. Он призвал воду повиноваться ему, и на этот раз она не смела ему отказать. Перси чувствовал все сдерживаемое давление внутри резервуара и приказал использовать его. Воде понравилось быть свободной.

Со временем, вода может преодолеть любое препятствие, и она не любила попадать впросак, как Перси. Он думал о возвращении к Аннабет. Он думал об уничтожении этой ужасной тюрьмы для морских обитателей. Он подумывал заставить Форкия проглотить его глупый микрофон. Пятьдесят тысяч галлонов воды ответили на его гнев.

Стеклянная стена треснула. Линии разрушения зигзагами расползлись от точки удара, и вдруг резервуар взорвался. Перси бросало в потоке воды. Он упал на пол амфитеатра с Фрэнком, какими-то крупными шариками и скоплением пластиковых водорослей. Кето уже вставала на ноги, когда статуя дайвера врезалась в нее, будто желая обнять.

Тренер Хедж отплевывался соленой водой.

— Святая свирель, Джексон! Что ты там делал?

— Форкий! — запинался Перси. — Ловушка! Беги!

Сигнализация загремела, когда они покинули комнату с экспонатами. Они пробежали мимо аквариума с нереидами и тельхинами. Перси хотел освободить их, но как? Они были сонными и вялыми, но они были морскими существами. Они не выживут, если он не найдет способ транспортировать их в океан. Кроме того, Перси был уверен, что если бы Форкий поймал их, его мощь превзошла бы его силу. И Кето также погналась бы за ними, готовая отправить их на корм своим морским монстрам.

«Я вернусь», — пообещал Перси, но если существа в галерее и слышали его, то они не подали виду.

За звуковой системой прогремел голос Форкия:

— Перси Джексон!

Вспышки в горшках и бенгальские огни взорвалась в случайном порядке. Дым с запахом пончиков заполнил зал. Драматическая музыка (пять или шесть различных треков одновременно) гремела из динамиков. Огоньки появлялись и загорались. Все спецэффекты в здании работали одновременно.

Перси, тренер Хедж, и Фрэнк выбрались из стеклянного тоннеля, снова оказавшись в комнате с китовой акулой.

Помещение аквариума, где находились смертные, было заполнено кричащими семьями и детьми из лагерей, пока отчаянные сотрудники бегали туда-сюда, пытаясь уверить людей, что это была просто неисправная сигнализация.

Лишь одному Перси и его друзьям была известна настоящая причина сигнализации. Они присоединились к смертным и побежали к выходу.

Глава 17. Аннабет

Аннабет пыталась подбодрить Хэйзел, развлекая её рассказами о самых интересных эпизодах из жизни Рыбьих Мозгов, когда Фрэнк споткнулся в коридоре и ворвался в ее каюту.

— Где Лео? — тяжело дыша, спросил он. — Взлетаем! Взлетаем!

Обе девушки вскочили на ноги.

— Где Перси? — требовательно спросила Аннабет. — И козел?

Фрэнк схватился за колени, пытаясь вздохнуть. Его одежда была твердой и влажной, будто его ополоснули в чистом крахмале.

— На палубе. Они в порядке. Нас преследуют!

Аннабет оттолкнула его и побежала, преодолевая по три ступеньки за раз, Хейзел бежала следом за ней, а затем и Фрэнк, все еще хватавший ртом воздух. Перси и Хедж лежали на палубе и выглядели они обессиленными. У Хеджа отсутствовала обувь.

Он усмехался в небо, бормоча:

— Чудесно. Чудесно.

Перси был покрыт порезами и царапинами, будто он прыгал через окно.

Он ничего не сказал, но слабо сжал руку Аннабет, как бы говоря: «Я снова буду с тобой, как только мир прекратит вращаться».

Лео, Пайпер и Джейсон, обедавшие до этого в столовой, выбежали с лестницы.

— Что? Что? — кричал Лео, держа в руке недоеденный бутерброд с сыром. — Неужели я не могу спокойно поесть? Что случилось?

— Нас преследуют! — вновь крикнул Фрэнк.

— Кто преследует? — спросил Джейсон.

— Я не знаю! — Фрэнк тяжело дышал. — Киты? Морские чудовища? Может быть, Кейт и Толстяк!

Аннабет была готова задушить парня, но она не была уверена, что ее руки обхватят его толстую шею.

— Это не имеет абсолютно никакого смысла. Лео, лучше вытаскивай нас отсюда.

Лео держа свой бутерброд зубами, в пиратской манере, побежал к рулю.

Вскоре Арго II поднимался в небо. Аннабет зарядила арбалеты в кормовой части корабля.

Она не заметила никаких признаков того, что их преследовали киты или кто-то еще, но Перси, Фрэнк и Хедж начали приходить в себя только тогда, когда Атланта превратилась в призрачное пятно на горизонте.

— Чарльстон, — сказал Перси, хромая по палубе, как старик. Он все еще казался довольно уставшим. — Курс на Чарльстон.

— Чарльстон? — спросил Джейсон, как будто это название навеяло ему плохие воспоминания. — Что конкретно вы нашли в Атланте?

Фрэнк расстегнул рюкзак и начал вытаскивать сувениры.

— Несколько персиковых консервов. Пару футболок. Белый глобус. И, гм, не-совсем-китайская ловушка для пальцев.

Аннабет заставила себя оставаться спокойной.

— Как насчет того, что ты начнешь с самого начала истории, а не с рюкзака.

Они собрались на квартердеке, таким образом, чтобы Лео мог слышать разговор, одновременно управляя кораблем. Перси и Фрэнк по очереди рассказывали о том, что произошло в Джорджианском Аквариуме, а Тренер Хедж время от времени вставлял свои комментарии: «Это было потрясающе!» или «Тогда я заехал копытом ей в голову!»

По крайней мере, тренер, казалось, забыл о Перси и Аннабет, которые заснули в конюшне накануне вечером. Но, судя по рассказу Перси, у Аннабет были проблемы и посерьезней, чем домашний арест.

Когда Перси рассказал о пленных морских существах в аквариуме, она поняла, почему он казался таким расстроенным.

— Это ужасно, — сказала она. — Мы должны помочь им.

— Мы поможем, — пообещал Перси. — В свое время. Но я должен выяснить, каким образом. Хотел бы я… — он покачал головой. — Не бери в голову. Сначала мы должны решить проблему с наградой за наши головы.

Тренер Хедж потерял интерес к разговору, вероятно потому, что говорили уже не о нем. Он побрел в сторону носовой части судна, практикуя свои фирменные приемчики, вроде удара копытом с разворота, и хваля себя за свою совершенную технику.

Аннабет сжала рукоять кинжала.

— Награда за наши головы … как будто нам мало монстров, преследующих нас.

— А мы будем на плакатах «В РОЗЫСКЕ»? — спросил Лео. — И есть ли у них прайс-листы, в которых расписаны награды за нас?

Хейзел сморщила нос.

— О чем ты говоришь?

— Просто любопытно, сколько за меня сегодня дадут, — ответил Лео. — В смысле, я понимаю, что не такой ценный, как Перси или Джейсон, но может быть … я стою двух или трех Фрэнков?

— Эй! — возмутился Фрэнк.

— Перестань, — сказала Аннабет. — По крайней мере, мы знаем, что должны держать курс на Чарльстон, потому что там находится карта.

Пайпер прислонилась к панели управления. Сегодня она заплела в косу белые перья, которые отлично сочетались с ее темно-каштановыми волосами. Аннабет задавалась вопросом, как она нашла на это время. Она лишь изредка вспоминала расчесаться.

— Карта, — сказала Пайпер. — Но карта куда?

— Метка Афины, — Перси осторожно взглянул на Аннабет, опасаясь, что перешел черту. Она, должно быть, производила сильное «не-хочу-об-этом-говорить» впечатление.

— Чтобы это ни было, — продолжил он. — Мы знаем, что это приведет к чему-то важному в Риме, что-то, что могло бы уладить раскол между римлянами и греками.

— Отрава гигантов, — добавила Хейзел.

Перси кивнул.

— И в моем сне близнецы-гиганты что-то говорили о статуе.

— Гм … — Фрэнк вертел в руках свою не-совсем-китайскую ловушку для пальцев. — По словам Форкиса, мы должны быть сумасшедшими, чтобы попытаться найти это. Но что «это»?

Все посмотрели на Аннабет. Кожу ее головы покалывало, словно мысли в ее мозгу требовали выйти наружу: статуя… Афина… греки и римляне, ее кошмары и спор с мамой.

Она видела, как части складывались вместе, но не могла поверить в то, что это было правдой. Ответ был слишком большим, слишком важным, и чересчур пугающим.

Она заметила, как Джейсон изучает её, как если бы он знал в точности, о чем она думала, и ему это нравилось не больше, чем ей. Снова она не могла не удивиться: почему этот парень заставляет ее так нервничать? Действительно ли он на ее стороне? Или же это и было то, о чем говорила ее мама…

— Я… я близка к ответу, — сказала она. — Я узнаю больше, если мы найдем эту карту. Джейсон, то, как ты отреагировал на название Чарльстон…. ты бывал там раньше?

Джейсон тревожно посмотрел на Пайпер, хотя Аннабет не была уверена почему.

— Да, — признался он. — У нас с Рейной был поиск там около года назад. Мы доставали оружие из имперского золота с корабля C.S.S. Ханли.

— Откуда? — спросила Пайпер.

— Вау! — сказал Лео. — Это первая успешная военная подводная лодка, оставшаяся со времен гражданской войны. Я всегда хотел её увидеть.

— Она была создана римскими полубогами, — сказал Джейсон. — На ней был секретный тайник с торпедами из имперского золота, пока мы не достали их и не принесли обратно в лагерь Юпитера.

Хейзел скрестила руки на груди:

— Так значит… римляне воевали на стороне Конфедерации? Как девушка, чья бабушка была в рабстве, я могу сказать только… это не круто…

Джейсон положил руки перед собой, ладонями вверх.

— Лично меня тогда еще и в помине не было. И было совсем не так, что все греки с одной стороны, а римляне с другой. Но, да. Не особо круто. Иногда полубоги принимают плохие решения.

Он робко взглянул на Хейзел.

— Например, если ведем себя слишком настороженно. Или говорим, не подумав.

Хейзел уставилась на него. Казалось, до нее медленно стало доходить, что он извиняется.

Джейсон толкнул локтем Лео.

— Ой! — вскрикнул Лео. — То есть, да… плохой выбор. Как и недоверие к чьим-то братьям, которых, ну, возможно требуется спасти. Гипотетически.

Хейзел скривила губы.

— Прекрасно. Вернемся к Чарльстону. Вы говорите, что мы снова должны проверить ту субмарину?

Джейсон пожал плечами:

— Ну… Мне в голову приходят два места в Чарльстоне, где мы могли бы поискать. В музее, где хранится Ханли — это одно из них. Там есть много реликвий со времен Гражданской войны.

Карта может быть спрятана в одной из них. Я знаю планировку музея и мог бы провести команду внутрь.

— Я пойду, — сказал Лео. — Это звучит здорово.

Джейсон кивнул. Он повернулся к Фрэнку, который пытался вытащить свои пальцы из китайских наручников.

— Тебе тоже стоит пойти с нами, Фрэнк. Нам может понадобиться твоя помощь.

Фрэнк выглядел удивленным.

— Почему? Я принес не очень много пользы в том аквариуме.

— Ты прекрасно справился, — уверил его Перси. — Потребовались все трое из нас, чтобы сломать то стекло.

— Кроме того, ты — дитя Марса, — сказал Джейсон. — Призраки побежденных обязаны служить тебе. И в музее Чарльстона много призраков-Конфедератов. Мы будем нуждаться в тебе, чтобы сдерживать их.

Фрэнк сглотнул. Аннабет вспомнила комментарий Перси про превращение Фрэнка в золотую рыбку, и она еле подавила желание улыбнуться. Она никогда больше не сможет смотреть на этого здорового парня, не представляя его в виде карпа.

— Хорошо, — смягчился Фрэнк. — Конечно, — он, нахмурившись, глядел на пальцы, пробуя вытащить их из ловушки. — Ммм, как это…?

Лео хмыкнул.

— Чувак, ты никогда не видел этого раньше? Нужно сделать простой трюк, чтобы освободиться.

Фрэнк попытался снова, но все без удачи. Даже Хейзел пыталась не рассмеяться. Фрэнк, гримасничая, сконцентрировался. Внезапно, он исчез. На палубе, где он стоял, рядом с пустым набором китайских наручников появилась зеленная игуана.

— Хорошо, Фрэнк Чжан, — сухо сказал Лео, совсем как кентавр Хирон. — Это именно то, как люди устраняли пальцы из китайской ловушки. Они превращались в игуан.

Все рассмеялись. Фрэнк обратился в человека, поднял ловушку и запихнул ее в свой рюкзак. Он смущенно улыбнулся.

— Так или иначе, — сказал Фрэнк, явно стремясь сменить тему. — Музей — первое место для поиска. Но, мм, Джейсон, ты сказал, что их два?

Улыбка Джейсона исчезла. Независимо от того, что он думал, Аннабет могла точно сказать, что это было не приятно.

— Да, — сказал он. — Другое место называют Бэттери — это парк прямо рядом с гаванью. В прошлый раз я был там … с Рейной … — он краем глаза посмотрел на Пайпер. — Мы видели что-то в парке. Это был призрак, или своего рода дух, как южная красавица, времен гражданской войны. Мы попытались приблизиться к нему, но оно исчезало всякий раз, когда мы подходили ближе. Тогда у Рейны появилось такое чувство… она сказала, что должна подойти одна, так как возможно призрак поговорил бы с девочкой. Она подошла к духу одна, и конечно же, он заговорил с нею.

Все ждали.

— Что она сказала? — спросила Анабет.

— Рейна не рассказала мне, — признался Джейсон. — Но это, должно быть, было очень важно. Она казалась опустошенной. Возможно, она получила пророчество или некоторые дурные вести. После этого происшествия Рейна изменилась.

Аннабет думала над этим. После опыта с фантомами ей не хотелось приближаться к призракам, особенно к тем, которые изменяют людей плохими новостями или пророчествами. С другой стороны, ее мать была богиней знаний, а знания были мощнейшим оружием. Аннабет не может отказать возможному источнику информации.

— Тогда приключение для девочек, — сказала Аннабет. — Пайпер и Хейзел могут пойти со мной.

Обе кивнули, хотя Хейзел занервничала. Без сомнения, время, проведенное в Царстве Мертвых, дало ей много опыта общения с призраками. Глаза Пайпер вспыхнули, будто все, что было под силу Рейне, было под силу и ей.

Аннабет поняла, что, если шестеро из них пойдут на эти два поиска, на корабле останутся только Перси и тренер Хедж, и это было не самое лучшее положение, в которое заботливая подружка могла его поставить. К тому же, она не желала вновь выпускать Перси из своего поля зрения. Особенно после того, как они были разлучены в течении многих месяцев.

С другой стороны, Перси выглядел настолько обеспокоенным теми заключенными в тюрьме морскими существами, что она думала, что ему, возможно, нужно отдохнуть. Она встретила его глаза, задавая ему безмолвный вопрос. Он кивнул в знак согласия.

— Так, все решено, — Аннабет повернулась к Лео, который изучал свои консоли, слушал скрип Фестуса и нажимал на домофон. — Лео, когда мы прибудем в Чарльстон?

— Хороший вопрос, — пробормотал он. — Фестус обнаружил большую группу орлов позади нас, но радиолокаторов большого радиуса действия не видно.

Пайпер наклонилась над пультом.

— Ты думаешь, что это римляне?

Лео закатил глаза.

— Нет, Пайпс. Это просто случайная группа гигантских орлов летает в идеальном построении. Конечно, это римляне! Думаю, мы могли бы развернуть корабль и сразиться…

— Что было бы ужасной идеей, — сказал Джейсон. — Этим мы только докажем, что мы точно враги Рима.

— У меня есть еще идея, — сказал Лео. — Если мы вернемся в Чарльстон, то можно там спрятаться на несколько часов. Но орлы смогут обогнать нас, и все только усложнится. Вместо того, мы могли бы послать приманку, чтобы обмануть их. Мы изменим маршрут, пойдем длинным путем в Чарльстон и достигнем его завтра утром…

Хейзел начала протестовать, но Лео поднял руку:

— Знаю, знаю. Нико в беде, и мы должны торопиться.

— Двадцать седьмое июня, — сказала Хейзел. — Еще четыре дня, не считая сегодня. Потом он умрет.

— Я знаю! Но так мы сможем оторваться от римлян. У нас все равно достаточно времени, чтобы вовремя добраться до Рима.

Хейзел нахмурилась.

— Когда ты сказал достаточно времени…

Лео пожал плечами.

— Думаешь, нам его едва хватает?

Хейзел закрыла лицо руками на счет три.

— Звучит, как будто это обычное дело для нас.

Аннабет приняла это как разрешение.

— Хорошо, Лео. О какой приманке ты говоришь?

— Я рад, что вы спросили! — он ударил кулаком по нескольким кнопкам на пульте, повернул стол, неоднократно и очень-очень быстро стал нажимать кнопку на его Wii контроллере. Он позвонил по интеркому. — Буфорд? Отчет о службе, пожалуйста.

Фрэнк шагнул назад.

— На корабле есть кто-то еще? Кто такой Буфорд?

С лестничной клетки вывалилось облачко пара, и на палубу поднялся автоматический стол Лео. Аннабет не видела Буфорда большую часть поездки. Он главным образом остался в машинном отделении (Лео настоял, потому что у Буфорда была секретная давка на двигателе). Это был стол на трех ножках с покрытием из красного дерева. В его бронзовом основании было несколько ящиков, вращающиеся шестерни и несколько вентиляционных отверстий. Буфорд носил сумку как почтовый мешок, привязанный к одной из его ног. Он прогремел к рулю и издал звук, похожий на гудок поезда.

— Это — Буфорд, — объявил Лео.

— Ты даешь имена мебели? — спросил Фрэнк.

Лео фыркнул.

— Чувак, тебе просто жаль, что у тебя никогда не было такой крутой мебели. Буфорд, ты готов к операции «Журнальный столик»?

Буфорд изверг пар. Он ступил на рельсы. Его вершина из красного дерева раскололась на четыре куска как у пирога, которые удлинились в деревянные лезвия. Лезвия закрутились, и Буфорд взлетел.

— Вертолетный столик, — пробормотал Перси. — Должен признать, это круто. Что находится в сумке?

— Грязное белье полубога, — сказал Лео. — Я надеюсь, ты не возражаешь, Фрэнк.

Фрэнк подавился.

— Что?

— С помощью этого запаха мы сможем отделаться от орлов.

— Это были мои единственные запасные штаны!

Лео пожал плечами.

— Я попросил Буфорда потом выстирать их и сложить. Надеюсь, он это сделает, — он потер свои руки и улыбнулся. — Ну! Я назову это хорошим началом рабочего дня. Я собираюсь рассчитать наш маршрут. Увидимся за ужином!

Перси поспешно удалился, так что Аннабет ничего не оставалось, кроме как впериться взглядом в монитор своего компьютера.

Конечно, она взяла с собой ноутбук Дедала. Два года назад она унаследовала эту машину от величайшего изобретателя всех времен и народов, которая была загружена схемами, диаграммами и идеями для изобретений, большинство которых Аннабет еще не успела просмотреть. Обычный ноутбук устарел бы уже после двух лет пользования, но Аннабет считала, что компьютер Дедала опередил своё время еще лет на пятьдесят. Он мог увеличиваться до полноразмерного ноутбука, уменьшаться до планшета, или сворачиваться в металлический диск, который по размеру был меньше, чем мобильный телефон. Он быстрее любого другого компьютера мог получить доступ к спутникам или к олимпийскому каналу Гефест-ТВ, и создавать любые программы на заказ, которые делали практически все, кроме как не завязывали шнурки. Там могло быть приложение и для этого, но Аннабет еще не нашла его.

Она сидела на своей постели, используя одну из визуляционных 3-D программ Дедала для изучения модели афинского Парфенона. Она всегда хотела посетить его, потому что любила архитектуру, а еще это был самый знаменитый храм, посвященный ее матери.

Теперь ее желание могло исполниться, если они проживут достаточно долго, чтобы добраться до Греции. Но, чем больше она думала о метке Афины и о римских легендах, которые упоминала Рейна, тем больше она нервничала…

Невольно она вспомнила свой спор с Афиной. Даже спустя столько времени, слова матери все еще ранили ее.

Аннабет ехала в метро из верхнего Ист-Сайда после посещения мамы Перси. За эти долгие месяцы, когда его так не хватало, она приходила к ней как минимум раз в неделю, отчасти, чтобы держать Салли и ее мужа Пола в курсе дела, а отчасти потому, что Аннабет и Салли нуждались в поднятии настроения, и убеждали друг друга, что с Перси все будет в порядке.

Весной было особенно тяжело. К тому времени у Аннабет были основания надеяться, что Перси жив, так как план Геры, казалось, заключался в том, чтобы поменять его и римского полубога лагерями, но она понятия не имела, где он тогда находился.

Джейсон более-менее помнил, где находится лагерь, но греческая магия… даже ребята из домика Гекаты не смогли определить, где именно был Перси — в римском лагере или где-то еще. Он, казалось, покинул планету. Оракул Рейчел пыталась прочитать будущее, хотя мало что видела, но она была уверена, что Лео нужно достроить Арго II прежде, чем связаться с римлянами.

Тем не менее, Аннабет потратила все свое свободное время, рыская по всем источникам сплетен о Перси.

Она говорила с духами природы, читала легенды о Риме, искала ответы в ноутбуке Делала и потратила сотни золотых драхм на сообщения через Ириду, обращаясь к каждому дружелюбному духу, полукровке, или даже монстру, с которыми ей приходилось встречаться. Но все это было безрезультатно.

В тот особый день, возвращаясь от Салли, Аннабет чувствовала себя более истощенной, чем обычно. Сначала они с Салли плакали, а после пытались подбодрить друг дружку, но нервы их были на исходе. В конце концов, Аннабет спустилась в метро на станции Лексингтон-авеню, чтобы доехать до Центрального вокзала. Были и другие способы вернуться к школьному общежитию из Верхнего Ист-Сайда, но Аннабет нравилось ездить через Центральный вокзал. Красивый дизайн и огромное открытое пространство напоминало ей об Олимпе. Большие здания улучшали ее самочувствие, возможно, потому что в этом месте она чувствовала себя более уютно.

Она только что миновала «Сладкую Америку», кондитерский магазин, где работала мама Перси. Аннабет, думая зайти и купить синих конфет как в старые добрые времена, увидела Афину, изучающую карту метро на стене.

— Мама! — Аннабет не могла в это поверить, так как месяцами не видела маму, потому что Зевс закрыл врата Олимпа и запретил богам контактировать с полукровками.

В любом случае, Аннабет множество раз пыталась связаться с мамой, умоляя ее о помощи, увеличивая количество жертвоприношений с каждым приемом пищи в лагере. Но она не отвечала на ее мольбу. Теперь Афина была здесь, одетая в джинсы, дорожные ботинки и красную фланелевую рубашку. Ее темные волосы спадали по плечам. В руках она держала рюкзак и трость, как будто была готова к долгому путешествию.

— Я должна вернуться домой, — пробормотала Афина, изучая карту. — Этот путь слишком запутанный. Жаль, что Одиссея нет сейчас рядом. Он понял бы меня.

— Мама! — позвала Аннабет. — Афина!

Богиня обернулась. Казалось, она смотрела прямо сквозь Аннабет, не узнавая ее.

— Это было моим именем, — мечтательно произнесла богиня. — Прежде чем они завоевали мой город, отобрали мою индивидуальность, превратили меня в это… — она посмотрела на свою одежду с отвращением. — Я должна вернуться домой.

Аннабет в шоке отшагнула назад.

— Ты… вы Минерва?

— Не называй меня так! — серые глаза Богини вспыхнули гневом. — Я привыкла носить с собой копье и щит. Победа была у меня в ладони. Я была гораздо значимее, чем сейчас.

— Мама, — голос Аннабет дрожал. — Это я. Твоя дочь.

— Моя дочь… — повторила Афина. — Да, мои дети отомстят за меня. Они должны уничтожить римлян. Ужасные, неуважительные, подражатели римляне. Гера утверждала, что мы должны держать оба лагеря раздельно друг от друга. Я же была против, лучше бы они воевали. Тогда мои дети уничтожили бы этих узурпаторов.

Сердцебиение Аннабет звоном отдавалось в ее ушах.

— Вы хотели этого? Но Вы ведь мудры. Вы обознаны в войне лучше, чем кто-либо…

— Когда-то была, — ответила богиня. — Но потом я была заменена. Уволена. Ограблена, словно трофей, и унесена… далеко от моей любимой родины. Я проиграла. Я поклялась, что никогда не прощу им этого. И ни один мой ребенок не простил бы, — она сосредоточила свой взгляд на Аннабет. — Ты — моя дочь?

— Да.

Богиня вытащила что-то из кармана своей рубашки — что-то вроде старомодного символа метро — и положила его на руку Аннабет.

— Следуй за Меткой Афины, — сказал богиня. — Отомсти за меня.

Аннабет взглянула на монету. Пока она смотрела, она изменилась от нью-йоркского символа метро до древней серебряной драхмы, используемой Афинянами. На монете оказалась сова, священное животное Афины, с оливковой ветвью на одной стороне и греческой надписью на другой. Метка Афины.

Тогда Аннабет понятия не имела, что это означает. Она не знала, почему ее мама вела себя подобным образом. Минерва или нет, но она не должна была быть такой запутанной.

— Мама … — она попыталась сделать свой тон максимально рассудительным. — Перси пропал. Я нуждаюсь в твоей помощи…. — она начала объяснять план Геры относительно примирения двух лагерей, ради объединения сил в борьбе против Геи и ее гигантов, но богиня яростно ударила своей тростью по мраморному полу.

— Никогда! — воскликнула она. — Любой, кто помогает Риму, должен погибнуть. Если ты присоединишься к ним — ты больше мне не дочь. Ты уже подвела меня однажды.

— Мама!

— Мне плевать на этого Перси. Если он перешел к римлянам, позволь ему погибнуть. Убей его. Убей всех римлян. Найди метку, следуй за ней к источнику. Будь свидетелем того, как римляне опозорили меня. Это залог твоей мести.

— Афина — не богиня мести, — Аннабет впилась ногтями в свои ладони. Серебряная монета, казалось, накалялась в ее руке. — Перси — это все для меня.

— А для меня — месть, — зарычала богиня. — Кто из нас мудрее?

— С тобой что-то не так. Что случилось?

— Рим случился! — с горечью сказала богиня. — Посмотри, что они сделали со мной. Сделали из меня римлянина! Они хотят, чтобы я была их богиней? Тогда пусть почувствуют вкус своего же зла. Убей их, дитя.

— Нет!

— Тогда ты — никто, — богиня повернулась к карте метро. Выражение ее лица смягчилось, становясь запутанным и не сосредоточенным. — Если бы я могла найти маршрут … дорогу домой, тогда возможно… Но, нет. Мсти за меня или оставь меня в покое. Ты больше мне не дочь.

У Аннабет защипало в глазах. Она думала о тысяче ужасных вещей, которые она хотела бы сказать, но не могла. Она повернулась и побежала прочь. Она пыталась выбросить серебряную монету, но она просто вновь появлялась в ее кармане, так же, как Анаклузмос в кармане Перси. К сожалению, у драхмы не было волшебных полномочий… по крайней мере, ничего полезного. Монета стала причиной ее кошмаров, и чтобы Аннабет не делала, она никак не могла избавиться от нее.

Сейчас, сидя в своей каюте на борту Арго II, она могла чувствовать, как монета накалялась в её кармане. Аннабет смотрела на модель Парфенона и думала о разговоре с Афиной.

Фразы, которые она услышала за последние несколько дней, циркулировали в ее голове: «Талантливый друг, готовый навестить ее. Никто не восстановит ту статую. Дочь мудрости вечно ходит одна». Аннабет боялась, что, наконец, поняла, значение всего этого. И она молились богам о том, чтобы ее подозрения оказались ложными.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Она надеялась, что это Перси, но вместо него в дверном проеме появилась голова Фрэнка Чжана.

— Э-э-э, прости, — сказал он. — Могу ли я…?

Она была так поражена, увидев его здесь, что ей потребовалось время, чтобы понять, что он хотел войти.

— Конечно, — сказала она. — Входи.

Он зашел внутрь, осматривая каюту. Хотя, особо, не было на что посмотреть. На ее столе лежали горы книг, журналов, фотографии папы, управляющего бипланом «Сопвич Кэмэль», усмехаясь и показывая большие пальцы.

Аннабет нравилась эта фотография. Она напоминала ей о времени, когда у них были более теплые отношения, и когда он обстреливал армию монстров с пулеметов из небесной бронзы только для того, чтобы защитить ее… в значительной степени, это был лучший подарок, на который только могла надеяться девочка. На стене каюты Аннабет висела нью-йоркская кепка Янки, подарок от ее мамы. У кепки была способность делать ее владельца невидимым. После ссоры Аннабет и Афины кепка потеряла свое волшебство. Aннабет понятия не имела почему, но все равно взяла её с собой в поиск. Каждое утро она примеряла её, надеясь, что та заработает снова. До сих пор кепка служила лишь напоминанием о гневе ее матери. Другими словами, ее каюта была пуста. Аннабет содержала её в чистоте и порядке, потому что это помогало ей яснее думать. Перси не верил этому, потому что она всегда получала отличные оценки, но, как и большинство других полубогов, она была гиперактивна. Когда в ее личном пространстве было слишком много деталей, это мешало ей сосредоточиться.

— Что ж… Фрэнк, — отважилась она. — Чем я могу тебе помочь?

Из всех детей на судне, Фрэнк был тем, кого она меньше всего ожидала здесь увидеть. Она не почувствовала себя менее смущенной, когда он покраснел и вытащил из кармана свою китайскую ловушку для пальцев.

— Мне не нравится быть в неведении, — пробормотал он. — Ты не могла бы показать мне уловку? Мне очень неудобно просить об этом кого-либо еще.

До Аннабет его слова дошли с небольшой задержкой. Неужели Фрэнк просил ее помощи? Тогда это отразилось на ее лице: конечно, Фрэнк был смущен. Лео довольно грубо высмеивал его. Никому не понравилось бы быть посмешищем. Решительное выражение лица Фрэнка говорило о том, что он не хотел, чтобы это произошло снова. Он хотел разгадать эту загадку, не превращаясь в игуану. Это льстило Аннабет. Фрэнк верил, что она не высмеет его. Кроме того, Аннабет проявляла слабинку к любому, кто искал знаний… даже о чем-то столь же простом, как китайская ловушка для пальцев.

Она похлопала по койке рядом с ней.

— Конечно. Садись.

Фрэнк сел на край матраца, как будто в любую минуту готовился бежать прочь. Аннабет взяла китайскую ловушку для пальцев и поднесла ее к компьютеру. Она ввела код для инфракрасного сканирования. Через несколько секунд 3-D модель китайской ловушки для пальцев появилась на экране. Она повернула ноутбук так, чтобы Фрэнк тоже мог их видеть.

— Как ты это сделала? — удивился он.

— Передовая древнегреческая технология, — ответила она. — Хорошо, посмотрим. Ловушка представляет собой упругий плетеный цилиндр, который чаще всего надевается на указательные пальцы жертвы, — она манипулировала изображением таким образом, что оно сжималось в гармошку и снова разжималось. — Когда ты кладешь пальцы внутрь, ловушка растягивается, но когда пытаешься вытащить их, она лишь сильнее затягивается. Таким образом, нельзя, сопротивляясь, освободиться из нее.

Фрэнк смотрел на нее безучастно.

— Но какой же ответ?

— Ну … — она показала ему некоторые из своих расчетов, как ловушка могла сопротивляться разрыву под невероятным напряжением, в зависимости от используемого материала. — Довольно удивительно для тканой структуры, не так ли? Врачи используют ее для тяговых и электрических подрядчиков…

— Э-э, но ответ…?

Аннабет рассмеялась.

— Тебе не нужно сопротивляться. Просто положи пальцы внутрь, а не тяни наружу. Это ослабляет замок.

— А-а-а, — Фрэнк попробовал, и это сработало. — Спасибо, но … разве ты не могла бы просто показать мне это с помощью ловушки… без 3D программы и вычислений?

Аннабет колебалась. Иногда мудрость приходила из странных мест, даже из гигантских подростков которые превращаются в золотую рыбку.

— Я думаю… ты прав. Это было глупо. Я тоже кое-что узнала.

Фрэнк попытался снова одеть ловушку.

— Это легко, когда знаешь решение.

— Многие отличные ловушки очень простые, — сказала Аннабет, — Ты просто должен думать над этим, надеясь, что все обойдется без жертв.

Фрэнк кивнул. Он, казалось, не хотел уходить.

— Знаешь, — начала Аннабет, — Лео не имел в виду ничего такого. У него просто слишком длинный язык. Когда люди заставляют его нервничать, он использует юмор для самозащиты.

Фрэнк нахмурился.

— Почему я заставляю его нервничать?

— Ты в два раза больше его. Можешь превращаться в дракона…

«И ты нравишься Хейзел», — подумала Аннабет, но промолчала.

Фрэнк не выглядел убежденным.

— Лео может контролировать огонь, — он крутил ловушку в руках. — Аннабет… может ты… когда-нибудь смогла бы помочь мне решить другую, более сложную, проблему? У меня есть… я думаю, ты бы назвала это Ахиллесовой пятой.

Аннабет почувствовала себя так, будто только что выпила горячий римский шоколад. Она никогда не использовала слов «теплый» и «пушистый» относительно людей, но о Фрэнке можно было сказать только так. Он был похож на большого плюшевого медведя. Она понимала, почему он нравился Хейзел.

— С радостью, — ответила она. — Кто-нибудь еще знает об этой Ахиллесовой пяте?

— Перси и Хейзел, — сказал он. — Больше никто. Перси … он, действительно, хороший парень. Я последовал бы за ним куда угодно. Просто подумал, что ты должна это знать.

Аннабет похлопала его по руке.

— Перси умеет выбирать хороших друзей. Как и ты. Фрэнк, ты можешь доверять любому на этом корабле. Даже Лео. Мы все одна команда. Мы должны доверять друг другу.

— Да, вроде…

— Так о чем ты беспокоишься?

Зазвонил обеденный колокол и Фрэнк вскочил с койки.

— Может быть … может быть, позже, — ответил он. — Об этом трудно говорить. Но спасибо тебе, Аннабет, — он поднял китайскую ловушку. — Принцип НУТ: «Не усложняй, тупица».

Глава 18. Аннабет

Той ночью Аннабет не снились кошмары, что заставило ее чувствовать себя неловко, когда она проснулась. Это было похоже на затишье перед бурей.

Лео пришвартовал корабль у пирса в Чарльстонской гавани рядом с дамбой. Вдоль берега раскинулся исторический район с высокими особняками, пальмами, и коваными заборами. Старинные пушки были направлены в сторону воды.

К тому времени, как Аннабет поднялась на палубу, Джейсон, Фрэнк и Лео уже уехали в музей.

По словам тренера Хеджа, они обещали вернуться на закате. Пайпер и Хейзел были готовы идти, но сначала Аннабет обратилась к Перси, который, опираясь на правый фальшборт — ограждение по краям наружной палубы корабля — смотрел на залив.

Аннабет взяла его за руку.

— Что ты будешь делать пока нас не будет?

— Прыгать в гавань, — сказал он небрежно, словно ребенок, говорящий, что собирается перекусить. — Я хочу попробовать пообщаться с местными нереидами. Может быть, они смогут дать мне несколько советов о том, как освободить пленников в Атланте. Кроме того, я думаю, что море сейчас мне не помешает. После пребывания в этом аквариуме, я чувствую себя… грязным.

Как обычно, его волосы были темными и густыми, но Аннабет подумала о полоске серого цвета, находящейся лишь с одной стороны. Когда им обоим было по четырнадцать, они по очереди (весьма неохотно) держали на себе небесный свод. Впоследствии, из-за напряжения у обоих поседели некоторые пряди волос. За последний год, в то время как Перси отсутствовал, их седые пряди исчезли, что сделало Аннабет грустной и заставило ее волноваться. Она чувствовала, как потеряла символическую связь с Перси.

Аннабет поцеловала его.

— Удачи, Рыбьи мозги. Просто вернись ко мне, ладно?

— Я вернусь, — пообещал он. — Сделай для меня то же самое.

Аннабет пыталась избавиться от растущего беспокойства. Она повернулась к Пайпер и Хейзел.

— Ладно, дамы. Давайте найдем этого призрака.

Позже, Аннабет жалела, что не прыгнула в гавань вместе с Перси. Она даже предпочла бы музей, полный призраков.

Не то чтобы ей не понравилось гулять вместе с Хейзел и Пайпер. Во-первых, они довольно хорошо прогулялись вдоль Бэттери. По всем признакам, приморский парк называли Уайт Поинт Гарденс. Океанский бриз сменил дневной душный летний зной, а в тени карликовых пальм веяло приятной прохладой. Вдоль дороги стояли старые пушки Гражданской войны и бронзовые статуи исторических деятелей, которые заставляли Аннабет дрожать.

Она думала о статуях в Нью-Йорке, которые ожили во время Войны Титанов, благодаря команде Дедала «последовательность двадцать три». Она думала, что многие другие статуи, расположенные по всей стране, были тайными автоматонами, ожидающими сигнала.

Гавань Чарльстона сверкала на солнце. К северу и к югу полоски земли тянулись как руки, заключая залив. В устье гавани, примерно милей ниже, расположился остров с каменной крепостью.

Аннабет смутно помнила о том форте, являющемся важным в гражданской войне, но она долго над этим она не задумывалась.

Вдыхая морской воздух, она думала о Перси. Боже сохрани, чтобы ей когда-нибудь пришлось порвать с ним. Тогда она никогда не сможет побывать на море снова, не вспоминая о своем разбитом сердце.

Она почувствовала облегчение, когда они отошли от дамбы и исследовали внутренний сад. В парке народу не было. Аннабет вообразила, что большинство местных жителей ушли на летние каникулы, или, отдыхая, скрывались дома.

Они прогулялись по Саус Бэттери-Стрит. Вдоль нее тянулись четырехэтажные колониальные особняки. Кирпичные стены были увиты плющом. У фасадов стояли высокие белые колонны, совсем как в римских храмах. Палисадники ломились от розовых кустов, жимолости, и цветущих бугенвилий. Похоже, что Деметра установила таймер на всех растениях, чтобы те росли еще несколько столетий, но она забыла вернуться и проверить его.

— Это место отчасти напоминает мне Новый Рим, — сказала Хейзел. — Большие особняки и сады. Колонны и арки.

Аннабет кивнула. Она вспомнила, что читала, как Южная Америка часто сравнивала себя с Римом до Гражданской Войны.

В старые времена их общество имело все: впечатляющую архитектуру, честь и кодексы рыцарей. Темной стороной служили рабы. В Риме их было много. Некоторые южане заявляли, что тоже имели на это право.

Аннабет задрожала. Ей нравилась здешняя архитектура. Дома и сады были очень красивыми, очень римскими. Но она не понимала, почему красивые вещи должны стоять в одном ряду со злыми историями. Или наоборот? Может быть, необходима история зла, чтобы строить красивые вещи, дабы замаскировать темные аспекты.

Она покачала головой. Перси ненавидел, когда она так философствовала. Если она пыталась поговорить с ним о таких вещах, его глаза становились стеклянными.

Другие девушки тоже были не многословны.

Пайпер оглядывалась вокруг, как будто ожидала засаду. Она сказала, что видела этот парк в лезвии своего ножа, но не объяснила, что это могло значить. Аннабет догадалась, что она боялась.

В конце концов, когда в последний раз Пайпер пыталась интерпретировать видение из ее ножа, Перси и Джейсон чуть не убили друг друга в Канзасе.

Хейзел тоже была обеспокоена. Может быть, она думала об этом месте, или, возможно, она беспокоилась о брате. Если они не найдут его через четыре дня, даже меньше… Нико умрет.

Аннабет чувствовала, как короткий срок давит и на неё тоже.

У нее всегда были смешанные чувства по поводу Нико ди Анджело. Она подозревала, что он был неравнодушен к ней с тех пор, как они спасли его и его старшую сестру Бьянку в военной академии, в штате Мэн, но Аннабет никогда не чувствовала никакого влечения к Нико.

Он был слишком молод и слишком капризен. Существовало нечто темное в нем, что делало отношение к нему неоднозначным.

Тем не менее, она чувствовала ответственность за него. Еще когда они встретились впервые, никто из них не знал о его сводной сестре, Хейзел. Тогда только Бьянка была единственным живым членом семьи Нико. Когда она умерла, он стал бездомным сиротой, снующим по миру в одиночку. Аннабет можно было охарактеризовать такими же словами.

Она ушла так глубоко в свои мысли, что могла бы продолжать идти по парку вечно, но Пайпер схватила ее за руку.

— Там, — она указала на гавань. В ста ярдах от них, по воде плавала мерцающая белая фигура.

Сначала, Аннабет подумала, что это был буй или небольшая лодка, отражающая солнечный свет, но оно светилось и двигалось более плавно, нежели лодка, направляясь прямо в их сторону. Когда оно приблизилось, Аннабет поняла, что это была фигура женщины.

— Приведение, — сказала она.

— Это не приведение, — ответила Хейзел. — Приведения не светятся так ярко.

Аннабет поверила ей на слово. Она не могла представить себя на месте Хейзел, которая умерла в столь юном возрасте и вернулась обратно из Подземного мира, знающей о мертвых больше, чем о живых.

Словно в трансе, Пайпер направилась по улице к краю набережной, едва избежав столкновения с запряженным экипажем.

— Пайпер! — позвала Аннабет.

— Нам лучше пойти за ней, — сказала Хейзел.

Когда Аннабет и Хейзел догнали Пайпер, приведение было всего в нескольких метрах от них.

Пайпер обиженно смотрела на него.

— Это ее, — проворчала она.

Аннабет, прищурившись, посмотрела на призрака, но она сияла слишком ярко, чтобы разглядеть детали. Затем призрак поплыл вверх по набережной и остановился перед ними. Сияние померкло.

Аннабет ахнула. Женщина была потрясающе красивой и удивительно знакомой. Трудно было описать ее лицо. Черты, казалось, будто переходили от одной гламурной звезды к другой.

Ее глаза игриво сверкали… то зеленым, то синим, то янтарным. Ее волосы менялись от длинных прямых и светлых до шоколадных кудрей.

Аннабет завидовала. Ей всегда хотелось себе темные волосы. Ее никто не воспринимал всерьез как блондинку. Ей приходилось работать вдвое больше, чтобы получить признание в качестве стратега, архитектора, старшего советника — со всем, что связано с мозгом.

Женщина была одета как южанка. Ее платье было с глубоким вырезом лифа из розового шелка и трехуровневый обруч юбки с белыми зубчатыми кружевами. На ней были высокие белые шелковые перчатки, а в руках, прижав к груди, она держала розово-белый веер, украшенный перьями.

От нее исходила такая изящность, чтобы Аннабет почувствовала себя неполноценной: легкая грация, с которой она носила платье, прекрасный макияж, женское обаяние, перед которым никто не мог устоять.

Аннабет поняла, что ее ревность является иррациональной. Женщина специально заставляла ее чувствовать себя так. У нее когда-то уже было такое чувство. Аннабет узнала эту женщину, даже если ее лицо и изменялось всего за секунду, становясь все красивее и красивее…

— Афродита, — узнала она.

— Венера? — спросила в изумлении Хейзел.

— Мама, — без энтузиазма произнесла Пайпер.

— Девочки! — богиня развела руками, словно хотела обнять их.

Девочки не выглядели обрадованными. Хейзел отступила назад, к пальмовому дереву.

— Я так рада, что вы здесь, — сказала Афродита. — Война идет. Кровопролитие неизбежно. Так что в действительности есть только одна вещь, которую нужно сделать.

— Э-э … и что это? — поинтересовалась Аннабет.

— Почему бы нам не поболтать за чашкой чая. Идите за мной!

Афродита знала, как приготовить чай.

Она привела их в центральный павильон в садах, в беседку c белыми колоннами, где был накрыт стол со столовым серебром, фарфоровыми чашками, и, конечно же, дымящимся чайником. Чайные травы менялись так же легко, как и внешний вид Афродиты, иногда становясь то жасмином, то мятой, или приобретали вкус корицы.

Тарелки были наполнены булочками, печеньем, кексами, свежим маслом и джемом — все это, как подумала Аннабет, содержало в себе невероятное количество жира; если, конечно, вы не были бессмертной богиней любви, которая никогда не поправлялась.

Афродита села в своё кресло. Она налила чай и подала пирожные, при этом не испачкав свою одежду. Ее осанка была совершенной, а улыбка — ослепительной.

Чем дольше они сидели, тем больше Аннабет ее ненавидела.

— О, мои милые девочки, — сказала богиня. — Я люблю Чарльстон! Свадьбы, которые я посещала в этом газебо, вызывают слезы у меня в глазах. И изящные шары в дни Старого Юга. Ах, они были красивы. Во многих особняках до сих пор стоят мои статуи, все здесь зовут меня Венерой.

— Кто ты? — спросила Аннабет. — Венера или Афродита?

Богиня пригубила чай. Ее глаза озорно блестели.

— Аннабет Чейз, с возрастом ты превратилась в очень красивую молодую леди. Хотя, тебе действительно нужно что-то сделать с волосами. И, Хейзел Левеск, твоя одежда…

— Моя одежда? — Хейзел удивленно посмотрела на свои помятые джинсы, будто не понимала, что с ними не так.

— Мама! — произнесла Пайпер. — Ты меня смущаешь.

— Ну, я не понимаю, почему, — ответила богиня. — Только то, что ты не ценишь мои советы по моде, Пайпер, не значит, что другие не будут. Я могла бы сделать быстрый макияж Аннабет и Хейзел, и возможно, одеть их в шелковые бальные платья, как у меня…

— Мама!

— Хорошо, — вздохнула Афродита. — Отвечая на твой вопрос, Аннабет, я и Афродита и Венера. В отличие от многих моих коллег-олимпийцев, я не особо изменилась от одной эпохи к другой. На самом деле, мне нравится думать, что я не постарела! — ее пальцы одобрительно порхали вокруг ее лица. — В конце концов, любовь есть любовь, греки вы или римляне. Эта гражданская война не повлияет на меня так, как на других.

«Замечательно», — думала Аннабет. «Моя собственная мать, самый уравновешенный олимпиец, сошла с ума в метро».

Из всех богов, которые могли бы им помочь, от греко-римского раскола не пострадали только Афродита, Немезида и Дионис. Любовь, месть и вино. Очень полезно.

Хейзел грызла сахарное печенье.

— Мы еще не на войне, моя госпожа.

— О, дорогая Хейзел, — Афродита сложила веер. — Такой оптимизм, перед душераздирающими днями… Конечно же, война приближается. Любовь и война всегда идут бок о бок. Это же пики человеческих эмоций! Зло и добро, красота и уродство…

Она улыбнулась Аннабет, как будто знала, что та недавно думала о Старом Юге.

Хейзел отложила сахарное печенье. У нее осталось несколько крошек на подбородке, и Аннабет понравилось то, что Хейзел об этом либо не знает, либо ее это не волнует.

— Что ты имеешь в виду, — спросила Хейзел, — Что за душераздирающие дни?

Богиня рассмеялась, как если бы Хейзел была милым щенком.

— Ну, Аннабет могла бы подкинуть вам пару идей. Я когда-то обещала сделать ее личную жизнь интересной. Верно?

Аннабет почти оторвала ручку от чашки. Годами ее сердце разрывалось. Сначала был Лука Кастеллан, ее первая любовь, который видел в ней лишь младшую сестренку. Вскоре он перешел на сторону зла, а прямо перед смертью понял, что любил Аннабет. Затем появился Перси, раздражающий, но милый, который, казалось, встречался с другой девушкой по имени Рэйчел. А потом он едва не погиб пару раз. Наконец, они начали встречаться, только для того, чтобы он исчез на шесть месяцев и потерял память.

— Интересная, — сказала Аннабет. — Это мягко сказано.

— Ну, я не могу взять кредит на все ваши проблемы, — сказала богиня. — Но я люблю и перипетии в любовных историях. Ой, у всех вас такие замечательные истории, девочки. Вы заставляете меня гордиться вами!

— Мама, — произнесла Пайпер. — Есть ли причина, почему ты здесь?

— М-м-м? Ах, вы имеете в виду, что-то кроме чая? Я часто приезжаю сюда. Люблю здешний вид, еду, атмосферу, в воздухе веками витает любовь и боль, разве ты не чувствуешь? — она указала на близлежащий особняк. — Видите ту крышу? Мы устроили там вечеринку в ту ночь, когда началась Гражданская война. В результате обстрела форта Самтер.

— Вот оно что, — вспомнила Аннабет. — Остров в гавани. Вот, где произошли первые бои Гражданской Войны. Конфедераты обстреляли союзные войска и взяли крепость.

— О, какая была вечеринка! — сказала Афродита. — Струнный квартет, и все мужчины в своих элегантных формах офицеров. Женские платья… надо было их видеть! Я танцевала с Аресом… или он был Марсом? Боюсь, я была немного пьяна и у меня кружилась голова. А красивые вспышки света по гавани и грохот пушек давали людям повод, чтобы обнять их испуганных возлюбленных!

Чай Аннабет остыл. Она ничего не ела, но чувствовала рвотные позывы.

— Ты говоришь о начале самой кровопролитной войны в истории США. Более 600 тысяч человек погибли… больше американцев, чем в Первой и Второй мировой войне вместе взятых.

— А закуски! — продолжала Афродита. — Ах, они были божественными. Тогда появился сам генерал Борегард. Он был таким негодяем. Он присутствовал вместе со своей второй женой, но вы бы видели, как он смотрел на Лизбет Купер.

— Мама! — Пайпер бросила свою булочку в голубей.

— Да, извини, — сказала богиня. — Короче говоря, я здесь, чтобы помочь вам, девочки. Я сомневаюсь, что Гера вам поможет. Ваш маленький поиск вряд ли предоставил ей приглашение в тронный зал. А другие боги не здоровы и, как вы знаете, разрываются между своей римской и греческой сущностью. Некоторые больше, чем другие, — Афродита устремила взгляд на Аннабет. — Я полагаю, ты рассказала своим друзьям о твоей ссоре с матерью?

Аннабет покраснела. Хейзел и Пайпер посмотрели на нее с любопытством.

— Ссора? — спросила Хейзел.

— Спор, — сказала Аннабет. — Ничего особенного.

— Ничего особенного! — воскликнула богиня. — Ну, я не знаю об этом. Афина была самой греческой из всех богинь. Покровительница Афин, в конце концов. Когда римляне победили… ох, они переняли Афину себе в качестве богини мудрости и ремесел. Она стала называться Минервой. Но у римлян есть и другие бойги войны, более почитаемые, более надежные… они любят Беллону…

— Мама Рейны, — пробормотала Пайпер.

— Да, действительно, — согласилась богиня. — У меня недавно состоялся милый разговор с Рейной, прямо здесь, в парке. И у римлян есть Марс, конечно. А позже был Митра, даже точно не поймешь… греческий он или римский, но легионеры были без ума от его культа. Я, лично, всегда находила его грубым и ужасным богом-новичком. В любом случае, римляне сильно ограничили бедняжку Афину. Они забрали все ее военное значение. Греки не простили римлянам этого оскорбления. Как и Афина.

У Аннабет гудело в ушах.

— Метка Афины, — сказала она. — Она ведет к статуе, не так ли? Она ведет к … к статуе.

Афродита улыбнулась.

— Ты умная, как и твоя мать. Надеюсь, ты понимаешь, что твои братья и сестры, дети Афины, искали это веками. Ни одному из них не удалось вернуть статую. В то же время, они сохраняли традицию греческой вражды с римлянами. Каждая гражданская война… так много крови и горя… были организованы в основном детьми Афины. Ни одному из них не удалось вернуть статую. В то же время, они сохраняли традицию греческой вражды с римлянами. Каждая гражданская война… так много крови и горя… были организованы в основном детьми Афины.

— Это… — Аннабет хотела сказать «невозможно», но она вспомнила слова своей матери на Большом Центральном Вокзале и ненависть в ее глазах.

— Романтично? — предложила Афродита. — Да, полагаю, так и есть.

— Но … — Аннабет попыталась очистить свой разум от тумана. — Метка Афины, как она работает? Это серия улик или следы, установленные Афиной?

— Хм, — Афродита выглядела скучающей. — Я не могу сказать. Я не верю, что Афина создала Метку сознательно. Если бы она знала, где находиться статуя, она бы просто сказала вам, где ее найти. Нет … я думаю, что Метка больше похожа на духовный след из хлебных крошек. Это связь между статуей и детьми богини. Статуя хочет быть найденной, понимаете ли, но она может быть освобождена только самым достойным.

— И в течение тысяч лет, — сказала Аннабет. — Никто так и не нашел ее.

— Погоди, — сказала Пайпер. — О какой статуе мы говорим?

Богиня рассмеялась.

— О, я уверена Аннабет может рассказать тебе. Во всяком случае, нужный тебе ключ находится рядом — карта родов, оставленная детьми Афины в 1861, воспоминание, которое наставит тебя на верный путь, как только ты достигнешь Рима. Но, как ты и сказала, Аннабет Чейз, никому никогда не удавалось дойти за Меткой Афины до конца. Там тебя ждет самый большой страх — страх каждого ребенка Афины. И даже если ты выживешь, то как ты используешь свою награду? Для войны или для мира?

Аннабет радовалась, что стол был укрыт скатертью, потому что под столом можно было увидеть, как дрожали ее коленки.

— Эта карта, — спросила она. — Где она находится?

— Ребята! — Хейзел указала на небо.

Над пальмовыми деревьями кружили два больших орла. С неба быстро спускались колесницы, запряженные пегасами. Видимо, обманный маневр Лео со столом Буфордом не сработал… по крайней мере, ненадолго.

Афродита спокойно намазывала масло на булочку, как будто ничего такого не происходило.

— О, конечно карта находится в Форте Самтер, — она указала ножом для масла на остров за гаванью. — Похоже, римляне прибыли сюда, чтобы истребить вас. На вашем месте, я бы поспешила вернуться на свой корабль. Не хотите ли немного чаю с пирожными с собой в дорогу?

Глава 19. Аннабет

Они не успели добраться до корабля. На полпути через док, три гигантских орла опустились прямо перед ними.

Каждый римский воин был одет в порфиру, джинсы и сияющие золотые доспехи с мечом и щитом. Орлы улетели, а один римлянин в середине, самый тощий, поднял свое забрало вверх.

— Сдавайтесь Риму! — вопил Октавиан.

Хейзел потянулась за своим мечом и проворчала:

— Слишком много хочешь, Октавиан.

Аннабет сыпала проклятья себе под нос.

Сам, тощий авгур не слишком беспокоил ее, но двое других ребят выглядели, как закаленные воины — намного больше и сильнее, поэтому Аннабет не хотелось вступать с ними в бой, особенно тогда, когда они с Пайпер были вооружены только кинжалами.

Пайпер подняла руки в жесте примирения.

— Октавиан, то, что произошло в лагере было подставой. Мы можем объяснить.

— Не слышу! — вскрикнул Октавиан. — У нас в ушах воск… стандартная процедура, когда борьба доходит до злых сирен. Теперь, бросайте оружие и медленно повернитесь так, чтобы я мог связать вам руки.

— Позвольте мне продырявить его, — пробормотала Хейзел. — Пожалуйста.

Корабль был всего лишь в пятидесяти футах, но Аннабет не видела признаков тренера Хеджа на палубе. Он, вероятно, был внизу, смотря своих глупые программы по боевым искусствам.

Группа Джейсона не вернется до заката, и Перси будет под водой, не подозревая о вторжении. Если бы Аннабет удалось попасть на борт, она могла бы использовать баллистику, но не было никакого способа обойти этих трех римлян.

У них заканчивалось время. Орлы, крича, кружили над головой, как будто призывая своих братьев и сообщая, что вкусные греческие полубоги находятся здесь. Аннабет больше не видела летающую колесницу, но подозревала, что она рядом.

Она должна была выяснить кое-что еще, прежде чем римляне прибудут. Она нуждалась в помощи… в, своего рода, сигнале о бедствии тренеру Хеджу, а еще лучше — Перси.

— Ну что? — требовательно спросил Октавиан. Двое его друзей размахивали мечами.

Очень медленно, двумя пальцами, Аннабет вытащила свой кинжал. Вместо того, чтобы уронить его, она бросила его в воду настолько далеко, насколько смогла. Октавиан издал нечто похожее на скрип.

— Какого лешего? Я же не говорил бросать его! Это могло бы быть доказательство. Или военный трофей!

Аннабет изобразила улыбку глупой блондинки, вроде: «Ох, какая я глупышка». Никто из тех, кто знал ее, не купился бы на это. Но, похоже, что Октавиан купился. Он раздраженно фыркнул.

— Вы двое… — он указал клинком на Хейзел и Пайпер. — Положите оружие на пристань. Без всяких там…

Внезапно, чарльстонская гавань взорвалась вокруг римлян, как Лас-Вегаское фонтан-шоу. Когда стена морской воды улеглась, три римлянина оказались в бухте, отплевываясь и отчаянно пытаясь удержаться на плаву в своих доспехах. Перси стоял на палубе, держа кинжал Аннабет.

— Ты уронила это, — сказал он, с совершенно непроницаемым лицом.

Аннабет обняла его.

— Я люблю тебя!

— Ребята, — прервала их Хейзел. На ее лице была улыбка. — Нам следует поторопиться.

Внизу, в воде, Октавиан кричал:

— Вытащите меня отсюда! Я убью вас!

— Заманчиво, — сказал Перси, смотря вниз.

— Что? — закричал Октавиан. Он держался за одного из своих охранников, у которого были проблемы с поддержанием их обоих на плаву.

— Ничего! — крикнул в ответ Перси. — Уходим, ребята.

Хейзел нахмурилась.

— Мы ведь не позволим им утонуть?

— Они не утонут, — пообещал Перси. — Вокруг их ног циркулирует вода. Как только мы выйдем за пределы их видимости, я выкину их на берег.

Пайпер улыбнулась.

— Мило.

Они поднялись на борт Арго II, и Аннабет побежала к штурвалу.

— Пайпер, спустись ниже. Используй раковину на камбузе для почты Ириды. Предупреди Джейсона, чтобы он вернулся сюда!

Пайпер кивнула и убежала.

— Хейзел, найди тренера Хеджа и скажи ему, чтобы его волосатая задница сейчас же была на палубе!

— Хорошо!

— И, Перси… мы должны направить этот корабль в форт Самтер.

Перси кивнул и побежал к мачте. Аннабет взялась за руль. Ее руки порхали по пульту управления. Она просто должна была надеяться, что знала достаточно, чтобы управлять им. Аннабет видела, как ранее Перси управлял полноразмерным парусным судном, используя только силу мысли. Но и на этот раз, он не разочаровал. Канаты вылетели сами по себе, развязывая узлы, поднимая якорь. Паруса развернулись и поймали ветер.

Между тем, Аннабет запустила двигатель. Весла расширились с таким звуком, словно кто-то стрелял из пулемета, и Арго II отчалил от пристани, направляясь к дальнему острову.

Три орла все еще кружили над головой, но они не делали никаких попыток сесть на корабль, вероятно потому, что Фестус извергал огонь, когда они приближались.

Более того, орлы летели к форту Самтер… их было в меньшей мере около дюжины. Если каждый из них нес римского полубога… то это, в общем-то, много врагов.

Тренер Хедж, стуча копытами, поднялся по лестнице в сопровождении Хейзел.

— Где они? — потребовал он. — Кого мне убить?

— Не убивай! — сказала Аннабет. — Просто защищай корабль!

— Но они прервали мой просмотр фильма с Чаком Норрисом!

Пайпер появилась снизу.

— Получила ответ от Джейсона. Вид нечеткий, но он уже в пути. Он должен быть… ой! Там!

В их сторону направлялся огромный белоголовый орлан, парящий над городом. Он совсем не был похож на золотых римских птиц.

— Фрэнк! — воскликнула Хейзел.

Лео держался за орлиные ноги, и даже с корабля Аннабет слышала, как он кричал и ругался.

Позади них находился Джейсон, летя по ветру.

— Раньше никогда не видел, как летает Джейсон, — проворчал Перси. — Он выглядит, как светловолосый Супермен.

— Не время! — ругала его Пайпер. — Посмотри, они в беде!

Действительно, римская летающая колесница вынырнула из облаков и пустилась прямо к ним. Джейсон и Фрэнк кое-как увернулись, едва не став растоптанными пегасами.

Из колесниц полетели стрелы. Они свистели под ногами Лео, что привело к еще более громким воплям и ругательствам. Джейсон и Фрэнк были вынуждены проскочить мимо Арго II и полететь обратно в сторону форта Самтер.

— Я достану их, — закричал Тренер Хедж.

Он развернул баллисту. Прежде, чем Аннабет успела крикнуть: «не будь дураком!», Хедж выстрелил. Пламенное копье устремилось прямо к колеснице.

Она взорвалась над головами пегасов, и они запаниковали.

К сожалению, огонь также подпалил крылья Фрэнка, отчего он тотчас же потерял управление. Лео выскользнул из его лап. Колесницу бросило в сторону форта Самтер, и она врезалась прямо в Джейсона.

Аннабет с ужасом наблюдала, как ошеломленный Джейсон рванулся к Лео, поймал его, а затем изо всех сил пытался набрать высоту, но ему удалось лишь замедлить их падение. Они скрылись за завалами форта.

Фрэнк упал следом. Затем колесница стала падать и с треском ударилась о землю. Одно сломанное колесо кружилось в воздухе.

— Тренер! — закричала Пайпер.

— Что? — потребовал Хедж. — Это был просто предупредительный выстрел.

Аннабет завела двигатели. Корпус вздрогнул, они набрали скорость. Доки острова были уже в сотне ярдов от них, но еще с десяток орлов парили над головой, каждый из которых нес римского полубога в когтях.

Экипаж Арго II они превосходили, по крайней мере, три к одному.

— Перси, — сказала Аннабет. — Мы должны идти на пробивную. Мне нужно, чтобы ты управлял водой так, чтобы мы не разбились в доках. Как только мы будем там, ты попробуешь задержать нападающих. Остальные помогут охранять корабль.

— Но Джейсон! — воскликнула Пайпер.

— Фрэнк и Лео! — добавила Хейзел.

— Я их найду, — пообещала Аннабет. — Я должна выяснить, где спрятана карта. И я уверена, что я единственная, кому это под силу.

— Форт кишит римлянами, — предупредил Перси. — Тебе придется в одиночку сражаться, отыскать друзей, убедиться, что они в порядке, найти эту карту, и вернуть всех в целости и сохранности. И все в одиночку?

— Просто обычный день, — Аннабет поцеловала его. — Что бы ты ни делал, не позволяй им захватить этот корабль!

Глава 20. Аннабет

Началась новая гражданская война.

Каким-то образом Лео остался невредимым после падения. Аннабет видела, как он уворачивался от ударов, от галереи к галерее, метая огонь в гигантских орлов, пикировавших на него.

Римские полубоги пытались преследовать его, расталкивая кучи ядер и петляющих туристов, которые кричали и бегали кругами. Гиды продолжали кричать.

— Это всего лишь реконструкция! — хотя их слова не звучали уверенно. Туман мог только в какой-то степени изменить то, что видели смертные.

В середине внутреннего двора, взрослый слон — может быть, Фрэнк? — неистовствовал около флагштоков, разбрасывая римских воинов. Джейсон стоял примерно в пятидесяти ярдах от нее, сражаясь мечом с коренастым центурионом, на чьих губах были вишнёвые пятна, похожие на кровь. Хочет быть вампиром, или, возможно, перепил Кул-Эйда?

Аннабет слышала, как Джейсон крикнул:

— Прости меня за это, Дакота!

Он перескочил через голову центуриона, как акробат, и ударил рукояткой гладиуса в затылок римлянина. Дакота рухнул.

— Джейсон! — позвала Аннабет.

Он осматривал поле боя, пока не увидел ее. Она указала туда, где пришвартовался Арго II.

— Собери остальных на борт! Отступайте!

— Что насчет тебя? — спросил он.

— Не ждите меня!

Аннабет сбежала прежде, чем он смог возразить. Она с трудом маневрировала через толпы туристов. Почему так много людей хотят увидеть форт Самтер в знойный летний день? Но Аннабет быстро поняла, что толпы спасли их жизни. Без хаоса всех этих паникующих смертных, римляне уже окружили бы их численно превосходящей группой.

Аннабет спряталась в небольшой комнате, которая, должно быть, была частью гарнизона. Она пыталась выровнять свое дыхание.

Она представила себя в роли солдата Союза, на этом острове в 1861 году. Они в окружении врагов. Запасы продовольствия и предметы снабжения закончились. Подкрепления ждать неоткуда. Некоторые из защитников Союза были детьми Афины. Они спрятали здесь важную карту — что-то, что они не хотели отдать в руки врагов. Если бы Аннабет была одной из этих полубогов, где бы она положила её?

Внезапно стены заблестели. Воздух стал тёплым. Аннабет сомневалась, нет ли у нее галлюцинаций. Она только собралась убежать к выходу, когда двери со стуком закрылись. Раствор между камнями покрылся пузырями. Пузыри взорвались, при этом тысячи маленьких черных пауков подались вперёд.

Аннабет не могла пошевелиться. Ее сердце, казалось, остановилось. Пауки покрывали стены, ползали друг за другом, распространялись по всему полу, и постепенно окружали ее. Это не могло быть на самом деле.

Страх погрузил ее в воспоминания. Ей было семь лет, она одна в своей спальне в Ричмонде, штат Вирджиния.

Пауки пришли ночью, они ползли волнами от ее шкафа и прятались в тени. Она звала отца, но он уехал на работу. Казалось, что он всегда находился на работе. Вместо этого пришла мачеха.

— Я не против побыть плохим полицейским, — однажды сказала она отцу Аннабет, когда думала, что та ее не слышит.

— Это всего лишь твое воображение, — говорила мачеха о пауках. — Ты пугаешь своих младших братьев.

— Они не мои братья, — утверждала Аннабет. Это заявление заставило лицо мачехи окаменеть. Ее глаза были такими же жуткими, как и пауки.

— Сейчас же иди спать, — настаивала мачеха. — Больше никаких криков.

Пауки вернулись, как только мачеха вышла из комнаты. Аннабет пыталась спрятаться под одеялом, но это было бесполезно. В конце концов, она заснула от усталости. Она проснулась утром, конопатая от укусов, паутина закрывала глаза, рот и нос. Укусы исчезли прежде, чем она успела одеться, так что она не имела никаких доказательств, которые могла бы показать, кроме паутины, которая, по мнению мачехи, являлась хитрым трюком.

— Больше никаких разговоров о пауках, — твердо сказала мачеха. — Ты уже большая девочка.

На вторую ночь пауки пришли снова. Ее мачеха продолжала быть плохим копом. Аннабет не было позволено звонить отцу и беспокоить его этой ерундой. Нет, он не придет домой пораньше. На третью ночь Аннабет сбежала из дома. Позже, в лагере-полукровок она узнала, что все дети Афины боятся пауков.

Давным-давно, Афина преподала смертной ткачихе Арахне жестокий урок — прокляла ее за гордость, превратив в первого паука. С тех пор, пауки ненавидят детей Афины. Но это не уменьшало ее страх на деле с пауками. Однажды, она чуть не убила Коннора Стоула в лагере за то, что он подложил тарантула ей в постель. Годы спустя, она попала в пугающую ситуацию, в аквапарке в Денвере, когда Перси и она подверглись нападению со стороны механических пауков. И в последние несколько недель Аннабет снились пауки, почти каждую ночь, они ползали по ней и душили ее, обернув в свои сети.

Теперь, стоя в казармах в форте Самтер, она была окружена ими. Ее кошмары стали реальны.

Усыпляющий голос пробормотал в голове Аннабет:

— Скоро, моя дорогая. Ты встретишь ткачиху, скоро.

— Гея? — пробормотала Аннабет. Она боялась ответа, но тем не менее спросила. — Кто… кто эта ткачиха?

Пауки стали беситься, они ползали по стенам и роились вокруг ног Аннабет, как блестящий черный водоворот. Только надежда на то, что это иллюзия, спасала Аннабет от обморока.

— Я надеюсь, что ты выживешь, дитя, — сказал женский голос. — Я хотела бы, чтобы ты была моей жертвой. Но мы должны позволить ткачихе отомстить.

Голос Геи исчез. На дальней стене, в центре роя пауков, вспыхнул и ожил красный символ: фигура совы, похожая на ту, что изображена на серебряной драхме. Этот символ смотрел прямо на Аннабет. Затем, прямо как в её кошмарах, Метка Афины запылала вдоль стен, испепеляя пауков до тех пор, пока в комнате не осталось ничего, кроме приторного запаха пепла.

— Иди, — сказал новый голос, принадлежащий матери Аннабет. — Отомсти за меня, следуй за Меткой.

Пылающий символ совы исчез. Дверь гарнизона распахнулась. Аннабет стояла ошеломленной в середине комнаты, неуверенная в том, видела ли она нечто реальное… или это была простая иллюзия.

Взрыв потряс здание. Аннабет вспомнила, что ее друзья были в опасности. Она задержалась здесь слишком долго. Она заставила себя двигаться. Все еще дрожа, Аннабет вышла наружу. Океанский воздух помог очистить её разум.

Она смотрела через двор — мимо испуганных туристов и борьбы полубогов — к краю стены, где большой миномет указывал в сторону моря… Возможно, это было лишь воображение Аннабет, но старая часть артиллерии, казалось, светилась красным светом. Она бросилась в ту сторону. Внезапно на нее напал орел, но она уклонилась и продолжила бежать. Ничто не пугало ее так, как те пауки.

Римские полубоги рядами шли к Арго II, но над их головами образовалась миниатюрная буря. Хотя вокруг был ясный солнечный день, над римлянами гремела молния. Дождь и ветер отбрасывали их назад. Аннабет не переставала думать об этом. Она потянулась к миномету и положила руку на дуло. На затычке, закрывающей отверстие, начала светиться Метка Афины, красный контур совы.

— В миномете, — сказала она. — Конечно же.

Она попыталась разжать затычку своими пальцами. Не повезло. Чертыхнувшись, Аннабет вытащила свой кинжал.

Как только небесная бронза коснулась затычки, разъем сжался и разжался. Аннабет сняла ее и сунула руку внутрь пушки.

Её пальцы дотронулись до чего-то холодного, гладкого и металлического. Она достала маленький бронзовый диск размером с чайное блюдце, гравированный тонкими буквами и иллюстрациями. Она решила изучить его позже. Аннабет забросила диск в свой рюкзак и обернулась.

— Спешишь? — спросила Рейна.

Претор стояла в десяти футах, в полной боевой броне, держа в руках золотое копье. Возле нее рычали две ее металлические борзые.

Аннабет осмотрела территорию. Они были более или менее одни. Большая часть войска передвинулась в направлении доков. Она надеялась, что все её друзья уже оказались на борту, но им немедленно нужно было отплывать, или они рисковали быть нагнанными. Аннабет надо было торопиться.

— Рейна, — сказала она. — То, что случилось в лагере Юпитера — вина Геи. Фантомы, вселяющиеся духи…

— Прибереги свои оправдания, — сказала Рейна. — Они пригодятся тебе в суде.

Собаки зарычали и начали медленно двигаться вперед. На этот раз, было похоже, что не имело значения, говорила Аннабет правду или лгала. Она пыталась сообразить план побега. Она сомневалась, что может бороться с Рейной один-на-один. Благодаря этими металлическим собакам, она не имела никаких шансов.

— Если ты позволишь Гее разделить наши лагеря, — сказала Аннабет. — Тогда гиганты уже выиграли. Они уничтожат римлян, греков, богов, весь смертный мир.

— Думаешь, я этого не знаю? — голос Рейны был тверд, словно сталь. — Вы не оставили мне выбора. Октавиан жаждет крови. Он привел весь легион в бешенство, и я не смогла его остановить. Сдавайся. Я поведу тебя обратно в Новый Рим на суд. Это будет справедливо. Ты будешь мучительно казнена. Этого, возможно, будет достаточно, чтобы остановить дальнейшее насилие. Октавиан будет не удовлетворен, конечно же, но я думаю, что смогу убедить остальных остановить кровопролитие.

— Это была не я!

— Не имеет значения! — огрызнулась Рейна. — Кто-то должен заплатить за произошедшее. И это будешь ты. Это лучшее решение.

По коже Аннабет поползли мурашки.

— Лучше, чем что?

— Используй свой ум, — сказала Рейна. — Если вы убежите сегодня, мы не последуем за вами. Я уже говорила вам, что даже сумасшедший не станет пересекать море к древним землям. Если Октавиан не сможет убить кого-то на вашем корабле, он пойдет на лагерь-полукровок. Легион будет на вашей территории. Мы сотрем ваш лагерь с лица земли.

«Убей римлян, — призывала ее мать. — Они никогда не будут вашими союзниками». Аннабет хотелось плакать. Лагерь-полукровок был единственным настоящим домом, который у нее когда-либо был, и дабы подтвердить перемирие, она рассказала Рейне, где именно он находится и где его искать. Она не могла оставить его на милость римлянам и отправиться в путешествие по всему миру. Но их поиск, и все, что она выстрадала, чтобы вернуть Перси назад… если она не пойдет в древние земли, то все это потеряет смысл. Кроме того, Метка Афины не должна привести к мести.

«Если бы я смогла найти маршрут, — сказала ее мама. — Путь домой…».

«Как ты используешь свою награду? — спросила Афродита. — Для войны или для мира?».

Там и был ответ. Метка Афины могла привести ее туда… если она выживет.

— Я иду, — сказала она Рейне. — Я последую за Меткой Афины в Рим.

Претор покачала головой:

— Ты не представляешь, что тебя ожидает.

— Я представляю, — сказала Аннабет. — Эта вражда между нашими лагерями… я могу исправить это.

— Нашему недовольству уже тысячи лет. Как один человек может это исправить?

Аннабет хотела, чтобы она могла дать ей убедительный ответ, показать Рейне 3-D диаграммы или гениальные схемы, но она не могла. Она просто знала, что должна попытаться. Она вспомнила то потерянное выражение лица ее матери: «Я должна вернуться домой».

— Поиск должен окончиться успешно, — сказала она. — Ты можешь попытаться меня остановить, в этом случае нам придется сражаться до смерти. Или ты можешь меня отпустить, и я попытаюсь спасти оба наших лагеря. Если вы должны идти войной на лагерь-полукровок, тогда, как минимум, попытайся задержать это. Притормози Октавиана.

Глаза Рейны сузились.

— Как дочь богини войны по отношению к дочери другой богини, я уважаю твою смелость. Но если ты сейчас уйдешь, ты обречешь весь ваш лагерь на разрушение.

— Не стоит недооценивать лагерь-полукровок, — предупредила Аннабет.

— Ты никогда не видела легион на войне, — возразила Рейна.

За доками, знакомый голос закричал сквозь ветер:

— Убейте их! Убей их всех!

Октавиан пережил плаванье в гавани. Он спрятался за своими охранниками, подбадривая других римских полубогов, пока они изо всех сил пробирались к кораблю, держа в руках щиты, как будто это могло уберечь их то бури, бушующей вокруг них.

Перси и Джейсон стояли вместе на палубе корабля, их мечи пересеклись. По спине Аннабет прошла дрожь. Она поняла, что мальчики работали как один, призывая небо и море себе на помощь, заставляя подчиняться их воле. Вода и ветер смешивались друг с другом. Волны накатывали тяжелыми валами, в небе сверкала молния. Гигантские орлы были сбиты вниз. Обломки летающей колесницы сгорели в воде, а тренер Хедж, качнув заряженным арбалетом, палил по римским птицам, когда они пролетали над головой.

— Видишь? — сказала Рейна с горечью. — Копье брошено. Наши люди находятся в состоянии войны.

— Нет, если мне удастся, — ответила Аннабет.

Лицо Рейны выглядело так же, как это было в Лагере Юпитера, когда она поняла, что Джейсон нашел другую девушку. Претор была слишком одинока, печальна и предана, чтобы поверить в то, что все снова встанет на свои места. Аннабет ждала ее нападения. Вместо этого, Рейна махнула рукой. Металлические собаки попятились.

— Аннабет Чейз, — сказала она. — Когда мы снова встретимся, мы будем врагами на поле боя.

Претор повернулась и пошла через валы, ее борзые позади нее. Аннабет боялась, что это может быть каким-то трюком, но у нее не было времени задуматься над этим. Она побежала к кораблю.

Ветра, которые трепали римлян, казалось, не влияли на нее. Аннабет побежала через ряды греков. Октавиан закричал:

— Остановите ее!

Копье пролетело мимо ее уха. Арго II уже отдалялся от дока. Пайпер стояла на трапе с протянутой рукой. Аннабет прыгнула и схватилась за руку. Трап упал в море, и две девушки очутились на палубе.

— Вперед! — закричала Аннабет. — Вперед, вперед, вперед!

Двигатели грохотали под ней. Весла вспенивали под собой воду. Джейсон изменил ход ветра, Перси призвал огромную волну, которая подняла корабль выше стен форта и толкнула его в открытое море. К тому времени, когда Арго II достиг максимальной скорости, Форт Самтер был только пятном на горизонте… они мчались по волнам к древней земле.

Глава 21. Лео

После рейда в музей, полный призраков-Конфедератов, Лео не думал, что этот день может стать еще хуже, но он ошибался. Они не нашли ничего необычного в Гражданской войне юга или в другом месте музея, всего несколько пожилых туристов, спящего охранника, а когда они пытались проверить артефакты, на них напал целый батальон светящихся зомби в серых мундирах. Как вам мысль о том, что Фрэнк может контролировать духов? Да… ему это в значительной мере не удалось.

К тому времени, когда Пайпер послала им сообщение через Ириду, предупреждая их об атаке римлян, они были уже на полпути к кораблю, преследуемые группой разъяренных мертвых конфедератов. И тогда — О, Боги! — Фрэнк решил подвезти Лео в образе Дружного Орла, чтобы они могли бороться с кучкой римлян. Должно быть прошелся слух, что Лео был именно тем, кто открыл огонь по Новому Риму, потому что римляне, казалось, особенно стремились убить его. Но, погодите! Дальше было еще круче! Тренер Хедж открыл по ним огонь, Фрэнк уронил его (и это был не несчастный случай), и они сделали аварийную посадку в Форте Самтер.

Теперь, когда Арго II несся по волнам, Лео пришлось использовать все свое мастерство, чтобы сохранить корабль в целости и сохранности. Перси с Джейсоном были хороши в создании огромной бури. Аннабет стояла рядом с Лео, перекрикивая рев ветра:

— Перси сказал, что он разговаривал с наядами в гавани!

— Рад за него! — кричал Лео.

— Наяды сказали, что мы должны искать помощи у братьев Хирона.

— Что это означает? Тусящие пони? — Лео никогда не встречал сумасшедших родственников кентавра Хирона, но он слышал о поединках на мечах, соревнованиях по скорости питья корневого пива, и о реакционных водяных пистолетиках, заполненных взбитыми сливками.

— Не уверена, — ответила Аннабет. — Но у меня есть нужные координаты. Ты можешь ввести широту и долготу в эту штуку?

— Я могу ввести звездные карты и заказать тебе коктейль, если захочешь. Конечно, я могу ввести широту и долготу!

Аннабет выпалила цифры. Лео каким-то образом удалось одновременно вводить их, и удерживать руль одной рукой. На бронзовом экране замигала красная точка.

— Это посреди Атлантики, — сказал он. — У тусящих пони есть яхта?

Аннабет беспомощно пожала плечами.

— Просто защищай корабль, пока мы не уберемся подальше от Чарльстона. Перси с Джейсоном будут поддерживать ветра!

— Удачно провести время!

Казалось, что прошла целая вечность, перед тем как море успокоилось, а ветра затихли.

— Вальдес, — сказал Тренер Хедж, с удивительной мягкостью. — Позволь мне встать за штурвал. Ты был рулевым на протяжении двух часов.

— Двух часов?

— Да. Дай мне штурвал.

— Тренер?

— Да, малыш?

— Я не могу разжать руки.

Это была правда. Пальцы Лео словно превратились в камень. Его глаза болели, потому что непрерывно глядели на горизонт. Колени стали мягкими, как зефир. В конце концов, Тренеру Хеджу все-таки удалось оторвать его от штурвала.

Лео бросил последний взгляд на консоль, прислушиваясь к болтовни Фестуса, который давал отчет о состоянии дел. Он чувствовал, что кое-что забыл. Лео уставился на рычаги управления, пытаясь думать, но это только усложняло ситуацию. Его глаза едва могли сосредоточиться.

— Просто наблюдайте за монстрами, — сказал он тренеру. — И будьте осторожны с поврежденным стабилизатором, и…

— Я его чем-то накрою, — пообещал Тренер Хедж. — Ну, иди же!

Лео устало кивнул. Шатаясь, он пошел через палубу к своим друзьям. Перси и Джейсон седели, прислонившись спиной к мачте, их головы поникли от усталости. Аннабет и Пайпер пытались заставить их выпить воды. Хейзел и Фрэнк стояли вне пределов слышимости и спорили друг с другом, упорно жестикулируя руками и кивая головами. Лео не должен был чувствовать себя счастливым, но какая-то часть его все же не удержалась, из-за чего другая часть почувствовала себя ужасно. Спор внезапно прекратился, когда Хейзел увидела Лео. Все собрались у мачты. Фрэнк нахмурился, будто изо всех сил пытался превратиться в бульдога.

— Никаких признаков погони, — сообщил он.

— Или земли, — добавила Хейзел. У нее был зеленоватый оттенок лица, хотя Лео не был уверен почему, из-за покачивания лодки или из-за спора.

Лео осмотрел горизонт. Ничего, кроме океана повсюду, в любом направлении. Это не удивило его. Он провел шесть месяцев за строительством судна, способного пересечь Атлантику. Но до сегодняшнего дня, их путешествие к древним землям не казалось реальным. Лео никогда прежде не был за пределами США, за исключением быстрого полета на драконе до Квебека. Теперь они были совершенно одни посреди открытого моря, плыли в Средиземное море, откуда происходили все жуткие чудовища и противные гиганты. Возможно, римляне и не могли последовать за ними, но и на любую помощь из лагеря-полукровок они рассчитывать также не могли.

Лео похлопал себя по талии, чтобы убедиться, что его пояс с инструментами был все еще там. К сожалению, это просто напомнило о ему печенье Немезиды, которое скрывалось внутри одного из карманов. «Ты всегда будешь аутсайдером», — голос богини все еще гулом отдавался в его голове. — «Седьмое колесо».

«Забудь о ней», — сказал Лео сам себе. — «Сосредоточься на том, что ты еще можешь исправить».

Он повернулся к Аннабет.

— Ты нашла карту которую искала?

Она кивнула, хотя выглядела бледной. Лео подумал о том, что же она могла увидеть в Форте Самтер, что потрясло ее так сильно.

— Мне нужно изучить ее, — сказала она, будто пыталась уйти от этой темы. — Как далеко мы от этих координат?

— При максимальной скорости гребли… примерно через час, — сказал Лео. — Есть какие-нибудь идеи, что мы ищем?

— Нет, — призналась она. — Перси?

Перси поднял голову. Его зеленые глаза были налиты кровью и усталостью.

— Наяда сказала, что братья Хирона находятся там, и они хотят услышать о том аквариуме в Атланте. Я не знаю, что она имела в виду, но…

Он умолк, собираясь с силами, чтобы продолжить рассказ.

— Она также сказала мне быть осторожным. Кето, богиня в аквариуме является матерью морских чудовищ. Она, возможно, и застряла в Атланте, но она все еще может отправить своих детей вслед за нами. Наяда сказала, что мы должны ожидать нападения.

— Замечательно, — пробормотал Фрэнк.

Джейсон попытался встать, что было не очень хорошей идеей. Пайпер схватила его, чтобы удержать от падения, и он соскользнул вниз по мачте.

— Мы можем поднять корабль в воздух? — спросил он. — Если бы мы могли взлететь…

— Это было бы здорово, — сказал Лео. — Если не брать во внимание отчета Фестуса о том, что воздушный стабилизатор левого борта был разрушен, когда по судну открыли огонь в доках Форта Самтер.

— Мы торопились, — сказала Аннабет. — Пытаясь спасти тебя.

— Спасти меня это очень благородное дело, — согласился Лео. — Я только сказал, что потребуется некоторое время, чтобы исправить это. До тех пор, мы никуда не полетим.

Перси расправил плечи и поморщился.

— Я не возражаю. Море — это хорошо.

— Говори за себя, — Хейзел взглянула на вечернее солнце, которое было почти на горизонте. — Мы должны двигаться быстрее. Потерян еще один день… Нико осталось жить всего три дня.

— У нас получится, — пообещал Лео. Он надеялся, что Хейзел простила его, за то, что он не доверял её брату (эй, эти подозрения казались Лео разумными), но он не хотел, чтобы ее рана снова открылась. — Мы сможем добраться до Рима за три дня, если не произойдет ничего неожиданного.

Фрэнк хмыкнул. Он выглядел так, будто все еще работал над трансформацией в бульдога.

— Есть ли какие-нибудь хорошие новости?

— На самом деле, да, — сказал Лео. — Согласно Фестусу, пока мы были в Чарльстоне, наш летающий стол, Буфорд, добрался благополучно, так как он не достался орлам. К сожалению, он потерял прачечный мешок и штаны.

— Черт возьми! — рявкнул Фрэнк. Лео понял, что это, вероятно, было для него серьезной ненормативной лексикой.

Без сомнений Фрэнк выругался бы еще пару раз, выкрикивая фразы типа: «О, мой Боже!» или «Черт побери!», но Перси внезапно прервал его словесный поток, скорчившись и застонав от боли в пояснице.

— Неужели мы только что перевернулись вверх дном? — спросил он.

Джейсон прижал руки к голове.

— Да, и он вращается. Все желтое. Все должно быть желтым?

Аннабет и Пайпер обменялись озабоченными взглядами.

— Вызов того шторма, действительно, вытянул из вас немало сил, — заключила Пайпер. — Вы должны отдохнуть.

Аннабет кивнула в знак согласия.

— Фрэнк, ты можешь помочь нам перенести парней на нижнюю палубу?

Фрэнк взглянул на Лео, без сомнения, не желая оставлять его наедине с Хейзел.

— Все в порядке, парень, — сказал Лео. — Просто попытайся не уронить вниз по лестнице.

После того, как другие спустились ниже, Хейзел и Лео неловко посмотрели друг на друга. Они были одни, за исключением Тренера Хеджа, который снова раздался песней на покемонские темы. Тренер заменил слова песни на: «Должен убить их всех!», и Лео действительно не хотел знать почему. Песня, казалось, не помогла Хейзел с тошнотой.

— Уфф … — она наклонилась и обхватила себя руками. У нее были красивые вьющиеся волосы золотисто-коричневого цвета, словно завитки корицы. Они напомнили Лео местечко в Хьюстоне, где делали отличную сладкую обжаренную выпечку из заварного теста. Эта мысль заставила его проголодаться.

— Не наклоняйся, — посоветовал он. — Не закрывай глаза. Так тебя еще больше затошнит.

— Да? У тебя тоже бывает морская болезнь?

— Не морская болезнь. Но, меня тошнит в машинах, и…

Лео запнулся. Он хотел сказать, что еще его тошнит, когда он разговаривает с девушками, но решил держать это при себе.

— Машины? — Хейзел с трудом выпрямилась. — Ты можешь плавать на корабле или летать на драконе, но тебя тошнит в машинах?

— Глупо, да? — Лео пожал плечами. — Я особенный. Слушай, держи глаза на уровне горизонта, на неподвижной точке. Это поможет.

Хейзел глубоко вдохнула и уставилась куда-то вдаль. Ее глаза были блистательно золотыми, словно медные и бронзовые диски внутри механической головы Фестуса.

— Есть улучшения? — спросил он.

— Может быть, немного, — голос ее звучал так, словно это была простая вежливость. Она не отрывала глаз от горизонта, но Лео чувствовал, что она оценивала его настроение, подбирая выражения.

— Фрэнк уронил тебя не нарочно, — сказала она. — Он не хотел этого. Просто, иногда, он немного неуклюжий.

— Упс, — сказал Лео, пытаясь как можно лучше скопировать голос Фрэнка. — Бросил Лео в состав вражеских солдат. Черт возьми!

Хейзел попыталась подавить улыбку. Лео подумал, что пытаться подавить улыбку это намного лучше, чем пытаться подавить рвотный рефлекс.

— Полегче с ним, — сказала Хейзел. — Ты со своими огненными шарами заставляешь Фрэнка нервничать.

— Парень, может превратиться в слона, а я заставляю его нервничать?

Хейзел не отрывала глаз от горизонта. Она больше не выглядела испытывающей недомогание, несмотря на то, что Тренер Хедж все еще пел свою покемонскую песню.

— Лео, — сказала она. — То, что произошло на Большом Соленом Озере.

«Вот оно», — подумал Лео.

Он вспомнил свою встречу с богиней мести Немезидой. Печенье судьбы в его поясе с инструментами налилось свинцом. Прошлой ночью, когда они летели прочь из Атланты, Лео лежал в своей каюте и думал о том, как сильно он разозлил Хейзел. Он жалел, что все пошло наперекосяк.

«Вскоре, ты столкнешься с проблемой, которую не сможешь решить», — сказала Немезида. — «Хотя я могла бы помочь тебе… за определенную цену».

Лео достал печенье судьбы из своего пояса с инструментами, и начал вертеть его в пальцах, гадая о том, какую цену ему придется заплатить, если он откроет его.

Возможно, сейчас был именно тот момент.

— Я готов, — сказал он Хейзел. — Я могу использовать печенье судьбы, чтобы найти твоего брата.

Хейзел выглядела ошеломленной.

— Что? Нет! Я имею в виду … я никогда бы не попросила тебя о таком. Особенно после того, что Немезида сказала о страшной цене. Мы почти не знаем друг друга!

Этот комментарий задел его, хотя он знал, что это была правда.

— Так … это не то, о чем ты хотела поговорить? — спросил он. — М-м-м, ты хотела поговорить о том, что мы держались за руки на том валуне? Поскольку…

— Нет! — выпалила она. Ее лицо было милым, когда выражало волнение. — Нет, я просто думала о том, как ты обманул Нарцисса и тех нимф…

— Ах, да, — Лео смущенно покосился на свою руку, татуировка с которой еще не полностью исчезла. — Тогда это казалось хорошей идеей.

— Ты был невероятен, — сказала Хейзел. — Я думала о том, как сильно ты напомнил мне…

— Сэмми, — догадался Лео. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне… кем он является.

— Кем он являлся, — поправила его Хейзел. Вечерний воздух был теплым, но она задрожала. — Я думаю… я, возможно, смогу тебе показать.

— Ты имеешь в виду… как фотографию?

— Нет. Это что-то вроде воспоминаний из моей прошлой жизни. Они уже давно не появлялись сами по себе, а я никогда не вызывала их нарочно. Но, однажды, я поделилась ими с Фрэнком, так что я подумала…

Их глаза встретились. Лео почувствовал себя нервным, будто выпил несколько чашек кофе. Если это воспоминание было тем, чем Хейзел делилась с Фрэнком… ну, одно из двух: либо Лео не хотел становиться частью этого, либо он определенно хотел попробовать. Он не был уверен в том, какой вариант предпочитал больше.

— Когда ты говоришь «воспоминание»… — он сглотнул. — О чем именно мы говорим? Насколько это безопасно?

Хейзел протянула ему руку.

— Я не прошу тебя соглашаться на это, но я уверена, что это важно. Вряд ли наша встреча случайна. Если это сработает, тогда, возможно, мы сможем наконец понять, есть ли у нас какая-то связь.

Лео оглянулся на штурвал. У него все еще не исчезло неприятное подозрение, что он что-то забыл, но Тренер Хедж, казалось, делал все правильно. Небо было ясным. Не было никаких признаков опасности.

Кроме того, «воспоминание» звучало как нечто довольно короткое. Не мешало бы тренеру несколько минут побыть ответственным, не так ли?

— Ладно, — расслабился он. — Покажи мне.

Он взял Хейзел за руку… и мир растворился.

Глава 22. Лео

Они стояли в старом дворе, похожем на монастырь. Красные кирпичные стены заросли лианами, а тротуар покрылся трещинами из-за огромных магнолий. Солнце палило нещадно, да и влажность была около двух ста процентов, даже неприятней, чем в Хьюстоне.

Где-то неподалеку Лео почуял жареную рыбу. Облачный покров над головой был низким, серым и полосатым, словно тигровая шкура. Двор был размером примерно с баскетбольную площадку. У основания памятника Девы Марии лежал старый спущенный футбольный мяч. В здании были открыты окна. Лео мог наблюдать блики передвигающихся людей, однако тишина стояла зловещая. Он не видел признаков кондиционеров, что наталкивало его на мысль, что внутри было очень жарко.

— Где мы находимся? — спросил Лео.

— Моя старая школа, — сказала рядом стоящая Хейзел. — Академия Св. Агнессы для Цветных Детей и Индейцев.

— Что это за название…?

Он повернулся к Хейзел и взвизгнул. Она была призраком — всего лишь туманным силуэтом в душном воздухе. Лео посмотрел вниз и понял, что его собственное тело тоже превратилось в туман. Все вокруг него казалось таким надежным и реальным, но он был духом. После того, как он был одержим фантомом три дня назад, Лео не был в восторге от такого поворота событий. Прежде чем он успел задать хоть какие-нибудь вопросы, в помещении зазвонил колокольчик: не современный электронный звук, а старомодный звонок, работа которого заключается в ударах молоточком по металлу.

— Это воспоминания, — сказала Хейзел. — Значит, никто нас не увидит. Смотри, вот мы и пришли.

— Мы?

Десятки детей, крича и толкаясь, вылетели во двор изо всех открытых дверей. В основном это были афроамериканцы и несколько испанцев в возрасте от детсадовцев до школьников. Лео мог сказать, что это точно было в прошлом, так как все девушки носили платья и кожаные ботинки с пряжками. Мальчики были одеты в белые рубашки с воротниками и в брюки на подтяжках. У многих на головах красовались колпачки, похожие на те, которые носят жокеи. Некоторые дети несли в руках обеды. Другие не несли. Их одежда была чистой, но потёртой и обесцветившейся. У некоторых были дыры на коленках брюк или разваливающиеся туфли на каблуках. Несколько девочек прыгали на скакалке, используя вместо скакалки старый кусок простыни. Ребята повзрослее пасовали друг другу жалкий бейсбольной мяч. Дети с обедами сидели вместе, кушая и болтая. Никто не обратил внимания на духов Хейзел и Лео.

Затем, во дворе показалась Хейзел — Хейзел из прошлого. Лео узнал ее без проблем, хотя выглядела она на два года младше, чем сейчас. Ее волосы были собраны сзади в пучок, золотые глаза осматривали двор с беспокойством. Она была одета в темное платье, в отличие от других девушек в белых хлопчатобумажных, пастельных и цветочных нарядах, так что она выделялась, словно скорбящая на свадьбе. Хейзел схватила сумку с обедом и двинулась вдоль стены, словно стараясь быть незамеченной. Это не сработало. Какой-то мальчик крикнул:

— Ведьма!

Он двинулся прямо к ней, загоняя в угол. Мальчику было от четырнадцати до девятнадцати лет. Трудно было судить, так как он был большим и высоким, крупнейшим парнем из всех на спортивной площадке. Лео понял, что он уже не единожды был второгодником. Мальчик был одет в грязную рубашку, больше похожую на тряпку, и потертые шерстяные брюки (ему было явно неуютно в них в такую жару), на ногах у него ничего не было. Возможно, учителя были слишком напуганы, чтобы настоять на том, чтобы этот парень носил обувь, ну или у него просто ее не было.

— Это Руфус, — сказал призрак Хейзел с отвращением.

— Серьезно? Его не могут звать Руфусом, — сказал Лео.

— Идем, — сказал дух Хейзел. Она поплыла в сторону стычки. Лео последовал за ней. Он не привык передвигаться таким образом, но этот способ напомнил ему о том, как он однажды катался на электросамокате. Лео просто подался в сторону нужного ему направления и заскользил по воздуху.

Черты лица у Руфуса были приплюснутыми, будто большую часть своего времени он провел лежа лицом на тротуаре. Его волосы были подстрижены так коротко, что миниатюрные самолеты могли бы использовать его голову вместо посадочной полосы.

Руфус протянул руку.

— Твой обед.

Хейзел из прошлого возражать не стала. Она передала свою холщовую сумку, как будто это было обычным явлением. Несколько старших девочек смотрели с удовольствием. Одна хихикнула Руфусу:

— Не ешь это, — предупредила она. — Наверное, там яд.

— Ты права, — сказал Руфус. — Твоя мамочка-ведьма приготовила это, Левеск?

— Она не ведьма, — пробормотала Хейзел.

Руфус кинул сумку на пол и наступил на нее, ломая все находящееся внутри своей голой пяткой.

— Ты можешь забрать ее. Однако я хочу алмаз. Я слышал, что твоя мама может сделать их из воздуха. Дай мне бриллиант.

— У меня нет бриллиантов, — сказала Хейзел. — Оставь меня.

Руфус сжал кулаки. Лео был во многих достаточно грубых школах и приемных семьях, что научило его уметь разузнать, когда дела идут наперекосяк. Он хотел вмешаться и помочь Хейзел, но он был призраком. Кроме того, все это произошло несколько десятилетий назад. Затем, наружу вышел еще один мальчик. Лео глубоко вдохнул. Парень выглядел в точности как он.

— Видишь? — спросил призрак Хейзел.

Поддельный Лео был такого же роста, как и Настоящий Лео, что означает, что он был невысоким. Он был таким же нервно-энергичным: постукивал пальцами по брюкам, смахивал что-то со своей белой рубашки и поправлял жокейскую кепку на его кудрявых каштановых волосах (на самом деле, Лео подумал, что люди невысокого роста не должны носить жокейские кепки, если они не жокеи). У Поддельного Лео была та же дьявольская улыбка, которая приветствовала Настоящего Лео каждый раз, когда он глядел в зеркало — при таком выражении лица, все преподаватели сразу начинали кричать: «Даже не думай об этом!» и постоянно отчитывали его. По-видимому, Поддельный Лео только что был отчитан учителем. Он держал в руках дурацкий картонный конус, гласивший «БАЛБЕС». Лео думал, что такое можно было увидеть только в мультиках. Он понимал, почему Поддельный Лео не надел его. Достаточно было того, что он выглядел, как жокей. Если бы тот конус был на его голове, он бы стал похож на гнома.

Некоторые дети попятились назад, когда Поддельный Лео ворвался на место происшествия. Другие толпились и толкались, в ожидании представления. Между тем, Плоскоголовый Руфус все еще издевался над Хейзел из-за алмазов и не обращал никакого внимания на то, что рядом появился Поддельный Лео.

— Давай, девчонка, — Руфус навис над Хейзел со сжатыми кулаками. — Дай мне алмаз!

Хейзел прижалась к стене. Вдруг, возле ее ног щелкнула земля, как будто сломалась деревянная веточка. Идеальный бриллиант размером с фисташку появился из-под земли.

— Ха! — рявкнул Руфус, когда увидел его. Он начал наклоняться вниз, но Хейзел закричала: «Нет, пожалуйста!», будто она была очень обеспокоена дальнейшей судьбой этого огромного жлоба. Вот тогда и появился Поддельный Лео. Лео думал, что Поддельный Лео собирается сделать что-то в стиле Тренера Хеджа и спасти всех вокруг. Вместо этого, он приложил дурацкий колпак ко рту, словно громкоговоритель, и закричал:

— Снято!

Он сказал это так властно, что все остальные дети на мгновение замерли. Даже Руфус выпрямился и отступил на шаг в замешательстве.

Один из мальчиков, хмыкнул под нос:

— Чудак Сэмми.

Сэмми… Лео вздрогнул. Кто, черт возьми, был этот парень? Сэмми/Поддельный Лео подскочил к Руфусу с его дурацким колпаком в руке, выглядя раздраженным.

— Нет, нет, нет! — объявил он, дико жестикулируя свободной рукой в сторону других детей, которые собрались, чтобы посмотреть на веселье.

Сэмми повернулся к Хейзел.

— Мисс Ламарр, ваша реплика… — Сэмми осмотрелся вокруг в отчаянии. — Сценарий! Что там за реплика у Хэди Ламарр?

— «Нет, пожалуйста, ты, негодяй!» — крикнул один из мальчиков.

— Спасибо! — ответил Сэмми. — Мисс Ламарр, вы должны сказать: «Нет, пожалуйста, ты, негодяй!», а ты, Кларк Гейбл…

Весь двор взорвался смехом. Лео смутно знал Кларка Гейбла, актера тех времен. Но, видимо, мысль, что Плоскоголовый Руфус может быть Кларком Гейблом здорово веселила детей.

— Мистер Гейбл…

— Нет, — закричала одна из девушек. — Пусть он будет Гари Купером.

Все засмеялись. Руфус выглядел так, будто собирался взорваться. Он сжал кулаки, словно хотел ударить кого-то, но не мог же он напасть на целую школу. Он явно ненавидел, когда над ним потешаются, но его немного медленный ум не мог разобраться в том, чего добивался Сэмми.

Лео кивнул в знак признательности. Сэмми был похож на него. Лео таким же способом справлялся с хулиганами в течение многих лет.

— Правильно! — властно вскрикнул Сэмми. — Мистер Купер, так мистер Купер… но бриллиант принадлежит мне, мой коварный друг! Иди найди себе другой.

— Сэмми, нет! — закричала Хейзел, но Сэмми ловко схватил камень с земли и сунул его себе в карман.

Он повернулся к Руфуса.

— Я хочу эмоций! Я хочу, чтобы дамы в зале упали в обморок! Дамы, вы чувствуете сейчас головокружение из-за мистера Купера, будто готовы в любую минуту упасть в обморок?

— Нет, — крикнули некоторые из них.

— Ну, видишь? — горланил Сэмми. — Теперь еще раз с самого начала! — заорал он в свой дурацкий колпак. — Экшн!

Руфус только начинал догадываться что к чему. Он шагнул к Сэмми и сказал:

— Вальдес, я тебе сейчас…

Прозвенел звонок. Дети затолпились в дверях. Сэмми вытащил Хейзел из толпы, когда самые маленькие ученики (подозрительно ведущие себя так, словно он им заплатил) затащили Руфуса в ораву детсадовцев, который безнадежно пытался оттуда выбраться.

Вскоре Сэмми и Хейзел остались наедине, за исключением призраков. Сэмми сгреб раздавленный обед Хейзел, отряхнул холщовый мешок, и передал его ей с низким поклоном, как будто это была ее корона.

— Мисс Ламарр.

Хейзел-из-прошлого приняла свой испорченный обед. Она выглядела так, словно вот-вот заплачет, но Лео не мог сказать, было ли это от оказания чрезвычайной помощи, страдания, или восхищения.

— Сэмми… Руфус убьет тебя.

— Ах, он знает, что со мной лучше не связываться. — Сэмми водрузил дурацкий колпак на свою жокейскую шапку. Он выпрямился и высунул тощую грудь. Дурацкий колпак упал.

Хейзел рассмеялась.

— Ты забавный.

— Ну, спасибо, мисс Ламарр.

— Не за что, мой коварный друг.

Улыбка Сэммми дрогнула. В воздухе повисла неловкость. Хейзел уставилась на землю.

— Ты не должен был прикасаться к этому бриллианту. Это опасно.

— Ах, да брось, — сказал Сэмми. — Только не для меня!

Хейзел осторожно изучала его, как будто пытаясь поверить ему на слово.

— Могло произойти нечто ужасное. Ты не должен был…

— Я не стану продавать его, — сказал Сэмми. — Я обещаю! Я просто сохраню его, как знак твоей бомбезности.

Хейзел выдавила из себя улыбку.

— Я думаю, ты имеешь в виду, как знак моей любезности.

— Ну да, да! Мы должны идти. Время для нашей следующей сцены: Хэди Ламарр почти умирает от скуки на уроке английского.

Сэмми протянул ей локоть, как джентльмен, но Хейзел игриво оттолкнула его от себя.

— Спасибо за все, Сэмми.

— Мисс Ламарр, я всегда буду защищать вас! — восторженно сказал он. Затем, они пошли обратно в школу.

Лео чувствовал себя привидением, а не человеком. Может быть, он действительно был фантомом всю свою жизнь, потому что этот парень, которого он только что видел, должен был быть реальным Лео. Он был умнее, круче и смешнее. Он флиртовал с Хейзел настолько хорошо, что, очевидно, украл ее сердце. Неудивительно, что Хейзел смотрела на Лео так странно, когда они впервые встретились. Неудивительно, что она произносила имя «Сэмми» с таким восторгом. Но из Лео был такой же Сэмми, как из Плоскоголового Руфуса Кларк Гейбл.

— Хейзел, — сказал он. — Я… я не…

Школьный двор растворился в другую сцену. Хейзел и Лео по-прежнему были призраками, но теперь они стояли перед изношенным домом рядом с дренажной канавой, заросшей сорняками. Старомодное радио, стоящее на ступеньках, играло техасскую музыку, а на тенистой веранде в кресле-качалке сидел тощий старик, смотрящий на горизонт.

— Где это мы? — спросила Хейзел. Она все еще была только паром, но ее голос был полон тревоги. — Это не из моей жизни!

Лео почувствовал, как если бы его призрак сгущался, становясь все более реальным. Это место показалось странно знакомым.

— Это Хьюстон, — догадался он. — Я знаю этот вид. Эта водоотводная канава… Это старый район, где выросла моя мама. Аэропорт Хобби находится вон там.

— Это твоя жизнь? — спросила Хейзел. — Но… я не понимаю! Как?

— Ты меня спрашиваешь? — возмутился Лео.

Вдруг старик прошептал:

— Ах, Хейзел…

Шок прошелся по позвоночнику Лео. Глаза старика были все еще устремлены на горизонт. Откуда он знал, что они здесь?

— Я думаю, нам не хватило времени, — продолжал он мечтательно. — Ну…

Он не закончил мысль. Хейзел и Лео стояли очень тихо. Старик больше не подавал признаков того, что он их видел или слышал. Лео думал, что парень разговаривал сам с собой. Но тогда почему он назвал имя Хейзел?

У него была огрубевшая кожа, вьющиеся седые волосы, руки с мозолями, как будто он всю жизнь работал механиком в цехе. Он был одет в безупречно чистую бледно-желтую рубашку, серые брюки с подтяжками и полированные черные туфли.

Несмотря на свой возраст, глаза его были ясными и пронзающими. Он сидел с неким достоинством. Взгляд его был мирным и спокойным, даже веселым, словно он думал: «Черт, я прожил так долго? Круто!».

Лео был уверен, что он никогда не видел этого человека раньше. Так почему же он казался таким знакомым?

Потом он заметил, что человек постукивал пальцами по ручке кресла, но стук был не случайным. Он использовал азбуку Морзе, как и Лео со своей мамой… старик передавал одно и то же сообщение: «Я люблю тебя».

Сзади открылась дверь. Из-за которой вышла молодая женщина. Она была одета в джинсы и бирюзовую блузку.

Ее волосы были коротко подстрижены. Она была красивой, но не изящной. У нее были мускулистые руки и мозолистые ладони. Как и у пожилого мужчины, ее глаза задорно блестели. У нее на руках был ребенок, завернутый в голубое одеяло.

— Посмотри, Мийо, — сказала она ребенку. — Это твой прадедушка. Прадедушка, вы хотите, чтобы я дала вам подержать его?

Когда Лео услышал ее голос, он захныкал. Это была его мама, моложе, чем он помнил, но живая. Это означало, что ребенок на ее руках… Старик расплылся в широкой улыбке. У него были прекрасные зубы, белые как и его волосы. Его лицо сморщилось от улыбки.

— Мальчик! Мой малыш, Лео!

— Лео? — прошептала Хейзел. — Это… это ты?

Лео не мог отыскать свой голос. Старик взял маленького Лео на руки, посмеиваясь, и щекоча ребенка по подбородку, тогда Лео наконец-то понял, что именно он видел. Каким-то образом Хейзел нашла событие, показывающее их связь, когда прошлое Лео пересекается с ее прошлым. Этот старик…

— Ох … — Хейзел, казалось, тотчас же поняла, кем был этот старик. Ее голос стал очень тоненьким, на грани слез. — Ох, Сэмми, нет…

— Ах, маленький Лео, — сказал Сэмми Вальдес в возрасте за семьдесят. — Ты должен быть моим дублером, а? Вроде, они это так называют. Расскажи ей обо мне. Я надеялся, что выживу, но, эх, проклятие не позволяет!

Хейзел зарыдала.

— Гея… Гея сказала мне, что он умер от сердечного приступа в 1960 году. Но это не так, этого не может…

Сэмми Вальдес продолжал говорить с ребенком, а мать Лео, Эсперанса, смотрела на них с грустной улыбкой, возможно, немного волнуясь из-за бессвязной и бессмысленной речи прадеда Лео.

— Эта дама, Донна Каллида, предупреждала меня. — Сэмми печально покачал головой. — Она сказала, что когда Хейзел будет находиться в огромной опасности, меня не будет рядом. Но я обещал быть рядом с ней. Тебе придется сказать ей, что я сожалею, Лео. Помоги ей, если сможешь.

— Прадедушка, — сказала Эсперанса. — Вы, должно быть, устали.

Она протянула руки, чтобы взять ребенка, но старик прижал его к себе на мгновение дольше обычного. Малыш Лео прекрасно смотрелся вместе с ним.

— Скажешь ей, что я жалею, что продал бриллиант, а? — спросил Сэмми. — Я нарушил свое обещание. Когда она исчезла на Аляске… Ах, это было так давно… я, в конце концов, использовал этот бриллиант, переехал в Техас, как всегда мечтал. Я открыл мастерскую. Завел свою семью! Это была хорошая жизнь, но Хейзел была права. Бриллиант стал для меня проклятием. Я никогда больше не видел ее.

— О, Сэмми, — сказала Хейзел. — Не проклятие разлучило нас. Я хотела вернуться. Я умерла!

Старик, казалось, не слышал. Он улыбнулся, глядя на ребенка, и поцеловал его в голову.

— Я даю тебе мое благословение, Лео. Первый правнук мужского пола! У меня есть такое чувство, что ты особенный, такой же особенный… какой была Хейзел. Ты будешь больше, чем простым ребенком, да? Ты будешь жить вместо меня. Когда-нибудь ты встретишь ее. Передай ей привет от меня.

— Прадедушка, — Эсперанса сказала чуть более настойчиво.

— Да, да, — Сэмми захихикал. — Старый я дурак. Я устал, Эсперанса. Ты права. Но я отдохну чуть позже. Это была хорошая жизнь. Расти его хорошо, внучка.

Сцена исчезла. Лео стоял на палубе Арго II, держа Хейзел за руку. Солнце зашло, и корабль был освещен только бронзовыми фонарями. Глаза Хейзел распухли от слез. Увиденное слишком сильно потрясло их. Весь океан тяжелел под ними, и теперь, впервые за все время Лео почувствовал себя так, будто они были полностью подвластны течению.

— Привет, Хейзел Левеск, — сказал он печальным голосом.

Ее подбородок дрожал. Она отвернулась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но прежде, чем она это сделала, корабль накренился на одну сторону.

— Лео! — закричал тренер Хедж.

Фестус жужжал в тревоге и обдавал пламенем ночное небо. Зазвонил корабельный колокол.

— Помнишь чудищ, которых ты так боялся? — закричал Хедж. — Один из них нашел нас!

Глава 23. Лео

Лео заслужил дурацкий колпак. Если бы он хорошенько подумал, то переключил бы систему обнаружения корабля с радара на гидролокатор, как только они покинули Чарльстон. Это и было тем, что он забыл. Лео спроектировал корабль так, чтобы корпус резонировал каждые несколько секунд, посылая волны сквозь Туман и оповещая Фестуса о любом ближайшем монстре, но эта функция работала только в одном режиме: вода или воздух.

Сначала римляне, потом буря, затем Хейзел… он был так напуган всем происходящим, что совершенно забыл об этом. Теперь, прямо под ними был монстр. Корабль наклонился вправо. Хедж закричал:

— Вальдес, какая кнопка взрывает монстров? Встань за штурвал!

Лео поднялся на наклоненную палубу и ухватился за бортовые перила. Он начал карабкаться по бокам корабля по направлению к рулю, но когда увидел монстра, то совершенно забыл, как двигаться.

В лунном свете, чудовище выглядело как нечто среднее между гигантской креветкой и тараканом, с розовым панцирем и плоским хвостом, как у рака, а ноги у него были волнообразные, как у многоножки, царапающие корпус корабля.

У него было слизистое розовое лицо огромного сома со стеклянными мертвыми глазами, зияющей беззубой пастью, и лесом щупалец, которые торчали из каждой ноздри, делая нос бородой. Лео никогда раньше не видел такого монстра.

Он вспомнил особенные пятницкие ужины, которые они с мамой проводили в местном ресторане морепродуктов в Хьюстоне. Тогда они ели креветок и сома. Сейчас, только от одной этой мысли, ему хотелось вывернуться наизнанку.

— Живее, Вальдес! — закричал Хедж. — Встань за штурвал, чтобы я мог избить этого монстра своей бейсбольной битой!

— Бита здесь не поможет, — ответил Лео, направляясь к штурвалу.

Его друзья, спотыкаясь, бежали вверх по лестнице позади него.

Перси закричал:

— Что происходит…? А! Шримпзилла!

Фрэнк побежал в сторону Хейзел. Она все еще была ошеломлена от воспоминаний, но жестом показала, что с ней все в порядке.

Чудовище снова ударило корабль. Корпус застонал. Аннабет, Пайпер и Джейсон упали на правый борт и чуть не свалились за борт.

Лео потянулся к штурвалу. Его руки летали по пульту управления. По внутренней связи Фестус сообщил об утечках в нижних палубах, но корабль, казалось, был вне опасности потопления… по крайней мере, сейчас.

Лео переключился на весла. Они могли превращаться в копья, которых должно было быть достаточно, чтобы отогнать существо подальше.

К сожалению, они застряли. Шримпзилла, наверное, вышибла их из строя. Монстр находился на расстоянии вытянутой руки, что означало, что Лео не мог использовать баллистику, так как мог повредить корабль.

— Как он подобрался так близко? — крикнула Аннабет, пробираясь к одному из железных портов.

— Я не знаю! — прорычал Хедж. Он осмотрелся вокруг в поисках своей биты, которая покатилась вниз по корме.

— Я идиот! — ругал себя Лео. — Идиот, идиот! Я забыл гидролокатор!

Корабль еще больше накренился на правый борт. Либо монстр пытался обнять его, либо опрокинуть.

— Гидролокатор? — воскликнул Хедж. — Вальдес! Может быть, если бы вы не держались за руки с Хейзел, глядя друг другу в глаза так долго…

— Что? — вскрикнул Фрэнк.

— Все было совсем не так! — запротестовала Хейзел.

— Это не имеет значения! — сказала Пайпер. — Джейсон, ты можешь призвать молнию?

Джейсон с трудом поднялся на ноги.

— Я… — ему удалось только покачать головой. Прошлый призыв молнии забрал у него слишком много сил.

— Перси! — сказала Аннабет. — Ты можешь поговорить с этой штукой? Ты знаешь, что это такое?

Сын морского бога покачал головой, он явно был озадачен.

— Может быть, оно просто интересуется кораблем. Может быть…

Щупальца чудища прошлись по палубе так быстро и внезапно, что Лео даже не успел закричать: «Берегитесь!» Одно из них ударило Перси в грудь, отправив его в свободное падение вниз по лестнице. Другое щупальце обернулось вокруг Пайпер и потащило ее, кричащую, за борт. Десятки щупалец обвились вокруг мачты, обхватывая арбалеты и сбрасывая их вниз.

— Носово-волосяная атака! — Хедж схватил свою биту и атаковал; но его удары просто отскакивали назад, не причиняя вреда щупальцам.

Джейсон схватился за меч. Он пытался освободить Пайпер, но все еще был очень слаб. Его лезвие спокойно разрезало усики монстра, но на месте старых усиков появлялось еще больше новых. Джейсон просто не успевал рубить их. Аннабет схватила свой кинжал. Она побежала через лес щупалец, уклоняясь от них и ударяя туда, куда только могла ударить. Фрэнк достал свой лук. Он пускал стрелы в тело монстра, ища ими слабые точки в его коже, но, казалось, что это лишь разозлило чудище. Он взревел и снова ударил по кораблю.

Мачта заскрипела, как будто в любую минуту могла развалиться. Им нужно было применить огонь, но они не могли использовать баллистику. Они нуждались во взрыве, который не уничтожил бы корабль. Но как…? Лео устремил взгляд на ящик с поставками, стоящий рядом с Хейзел.

— Хейзел! — закричал он. — Коробка! Открой ее!

Она колебалась, но затем увидела коробку, которую он имел в виду. Этикетка гласила: «ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. НЕ ОТКРЫВАТЬ».

— Открывай! — снова закричал Лео. — Тренер, встаньте за штурвал! Разверните нас по направлению к монстру или мы опрокинемся.

Своими козлиными копытами Хедж топтался по щупальцам с нескрываемым удовольствием, будто танцуя. Покончив с этим, он протиснулся к штурвалу и схватился за него.

— Надеюсь, у тебя есть план! — прокричал он.

— Не очень хороший, — Лео бросился к мачте.

Чудовище врезалось в корабль. Палуба накренилась на сорок пять градусов. Несмотря на все усилия, щупальцев было просто слишком много, чтобы драться. Они, казалось, способны были растягиваться на столько, насколько хотели. Вскоре корабль был полностью охвачен ими. Перси так и не появился. Другие сражались за свои жизни.

— Фрэнк! — позвал Лео, когда бежал к Хейзел. — Выиграй немного времени! Ты можешь превратиться в акулу или еще что-нибудь?

Фрэнк, нахмурившись, осмотрелся вокруг и в этот момент щупальца врезались в большого парня, столкнув его за борт. Хейзел закричала. Она открыла ящик и чуть не уронила два стеклянных флакона, которые держала в руках.

Лео поймал их. Каждый был размером с яблоко и жидкость внутри светилась ядовито-зеленым цветом. Стекло было теплым на ощупь. Грудью Лео чувствовал, как она может взорваться от чувства вины. Он просто отвлек Фрэнка и, возможно, погубил его, но сейчас он не мог думать об этом. Он должен был спасти корабль.

— Давай! — он протянул Хейзел один из флаконов. — Мы можем убить монстра и спасти Фрэнка!

Он надеялся, что он лжет. Дорога до железного порта была больше похожа на скалолазание, чем на ходьбу, но, в конце концов, они добрались к месту назначения.

— Что это за штука? — Хейзел задыхалась, прижимая к себе стеклянный пузырек.

— Греческий огонь!

Ее глаза расширились.

— Ты с ума сошел? Если они взорвутся, мы сожжем весь корабль!

— Рот! — сказал Лео. — Просто брось его вниз…

Внезапно, Хейзел врезалась в Лео, и мир перевернулся. Оказавшись в воздухе, он понял, что их схватили щупальца. Руки Лео были свободны, но все, что он мог сделать — это держать флакон с греческим огнем. Хейзел боролась. Ее руки были крепко сжаты, что означало, что флакон в них может лопнуть в любую минуту… и что это было бы крайне вредно для их здоровья. Они поднялись еще на десять футов вверх, затем на двадцать футов, тридцать футов, вися прямо над чудовищем. Лео увидел своих друзей в безнадежном бою, кричащих и разящих оружием волосатую морду монстра.

Он увидел Тренера Хеджа, старающегося удержать корабль от опрокидывания. Море было темным, но в свете луны ему показалось, что он увидел сверкающий объект, плывущий рядом с монстром, быть может, бесчувственное тело Фрэнка Чжана.

— Лео, — позвала Хейзел, задыхаясь. — Я не могу… мои руки…

— Хейзел, — сказал он. — Ты доверяешь мне?

— Нет!

— Я тоже, — признался Лео. — Когда эта штука отпустит нас, задержи дыхание. Что бы ни произошло, попытайся бросить флакон как можно дальше от корабля.

— Почему… почему она отпустит нас?

Лео уставился на голову монстра. Его намерения были жестоки, но у него не было выбора. Он поднял флакон вверх в левой руке, прижал правую руку к щупальцам и призвал небольшой огненный раскаленный шарик. Это привлекло внимание чудища. Огонь прошелся по щупальцам вниз, его плоть покрылась волдырями. Монстр раскрыл свою пасть, издав рев боли, и Лео бросил флакончик с греческим огнем прямо в его глотку.

После этого все стало расплывчатым. Лео почувствовал, как щупальца отпустили их. Они упали. Он услышал приглушенный взрыв и увидел зеленую вспышку света внутри гигантского тела монстра. Вода коснулась лица Лео, словно кирпич завернутый в наждачную бумагу, и он погрузился в темноту. Он сжал челюсти, стараясь не дышать, но чувствовал, как теряет сознание.

От соленой воды в глазах ужасно жгло, но Лео показалось, что сверху он увидел туманный силуэт корпуса корабля — темный овал, окруженный зеленым огненным венчиком, но он не очень-то соображал, горел ли корабль на самом деле или нет.

«Меня прикончила гигантская креветка», — подумал с горечью Лео. — «По крайней мере, пусть хотя бы с кораблем все будет в порядке. Пусть мои друзья будут живы и здоровы».

Его зрение начало тускнеть, легкие горели. Как раз в тот момент, когда он собирался сдаваться, над ним нависло странное лицо — человек, похожий на Хирона, их тренера из лагеря-полукровок. У него были вьющиеся волосы, косматая борода и умные глаза. Видок у него был нечто средним между хиппи и профессором.

Человек молча поднял кинжал. Выражение его лица было мрачным и укоризненным, как будто говорило: «Не двигайся или я не смогу убить тебя должным образом».

Лео потерял сознание. Когда Лео проснулся, он подумал, что был призраком в других воспоминаниях, потому что он плавал в невесомости. Его глаза медленно привыкали к тусклому свету.

— Вовремя, — в голосе Фрэнка было слишком много реверберации (многократного отражения звука), как будто он говорил через несколько слоев полиэтиленовой пленки.

Лео сел… или, скорее всего, дрейфовал в сидячее положение. Он находился в подводной пещере, размером с большой гараж. Покрытый мхом потолок светился и наполнял комнату сине-зеленным свечением. На полу лежал ковер из морских ежей, по которому, наверное, было очень неудобно ходить, так что Лео обрадовался, что ему не доводится ступать на него. Он не понимал, как мог дышать без воздуха.

Неподалеку Фрэнк поднялся в воздух, заняв положение медитации. С его пухлым лицом и недовольным выражением, он был похож на Будду, который достиг просветления и не был в восторге от этого.

Единственный выход в пещеру был заблокирован массивными морскими раковинами, поверхность двери блестела розовым и бирюзовым жемчугом. Если эта пещера была тюрьмой, то, по крайней мере, тут была потрясающая дверь.

— Где мы? — спросил Лео. — Где все остальные?

— Все? — проворчал Фрэнк. — Я не знаю. Насколько я могу судить, тут только ты, я и Хейзел. Рыбы-лошади забрали Хейзел около часа назад, оставив меня с тобой.

Тон Фрэнка говорил, что ему совсем не нравится такой поворот событий. Выглядел он совсем не пострадавшим, но Лео понял, что у него больше не было его лука и колчана со стрелами. В панике Лео потрогал себя за талию. Его пояс с инструментами тоже исчез.

— Они искали нас, — сказал Фрэнк. — Взяли все, что могло послужить оружием.

— Кто? — потребовал Лео. — Кто эти рыбы-лошади?

— Рыбы-лошади, — пояснил Фрэнк, что не многое объясняло. — Должно быть, они схватили нас, когда мы упали в океан, и притащили сюда… где бы мы ни были.

Лео вспомнил последнее, что он видел прежде, чем потерял сознание — лицо бородатого человека с кинжалом, цвета лимской фасоли. — Креветочное чудовище. Арго II… корабль в порядке?

— Я не знаю, — мрачно ответил Фрэнк. — Другие могут быть в беде, или ранены, или… или еще хуже. Но я думаю, что ты больше заботишься о своем корабле, нежели о наших друзьях.

Лео почувствовал себя так, словно его лицо снова ударилось об воду.

— Что за глупости…?

Потом он понял, почему Фрэнк был так зол: воспоминание о прошлом. Все произошло так быстро из-за атаки монстра, что Лео почти забыл об этом. Тренер Хедж выдал глупый комментарий о Лео и Хейзел, которые держались за руки и смотрели друг другу в глаза. Наверное, не помогло и то, что из-за Лео Фрэнк полетел за борт. Внезапно Лео понял, что ему трудно взглянуть Фрэнку в глаза.

— Слушай, парень… извини, что я втянул нас в эту неразбериху. Я просто выжат полностью, — он сделал глубокий вдох, и почувствовал себя на удивление хорошо, учитывая то, что он был под водой. — Я и Хейзел, держащиеся за руки… это не то, о чем ты подумал. Она просто показывала мне воспоминание из прошлого. Мы пытались выяснить, связан ли я чем-то с Сэмми.

Мрачное выражение лица Фрэнка постепенно исчезало, проникаясь любопытством.

— И она… вы выяснили?

— Да, — ответил Лео. — Ну, вроде того. У нас не было возможности поговорить об этом из-за Шримпзиллы… Сэмми был моим прадедом.

Он рассказал Фрэнку о том, что они видели. Он не вдавался в подробности, но сейчас, пытаясь объяснить это вслух, Лео едва мог поверить своим словам.

Хейзел была влюблена в его прадеда, парня, который умер, когда Лео был еще совсем ребенком. Лео не знал об этой связи прежде, но у него было смутное воспоминание о пожилых членах семьи, называющих его деда Сэмом Младшим. Что означало, что Сэм Старший был Сэмми, прадедом Лео. Тиа Калада — Гера собственной персоной — разговаривала с Сэмми, утешая его и давая заглянуть в будущее, что означало, что она формировала поколения семьи Лео задолго до его рождения. Если Хейзел осталась в 1940-х годах, если бы она вышла замуж за Сэмми, Лео, может быть, был бы ее правнуком.

— О, Боже, — сказал Лео, закончив рассказ. — Я чувствую себя не очень хорошо. Но я клянусь на реке Стикс, что это все, что мы видели.

У Фрэнка было такое же выражение лица, как и у креветкообразного чудовища — широкие стеклянные глаза и открытый рот.

— Хейзел… Хейзел нравился твой прадед? Вот, почему она любит тебя?

— Фрэнк, я знаю, что это покажется странным. Но поверь мне, я не интересуюсь Хейзел в любовном аспекте. Она не мой типаж. И я не пытаюсь утащить у тебя девушку.

Фрэнк нахмурился.

— Нет?

Лео надеялся, что он не покраснел. По правде говоря, он понятия не имел, какие чувства у него к Хейзел. Она была классной и красивой, а Лео питал слабость к удивительным и милым девушкам. Но воспоминания намного усложнили его чувства.

Кроме того, его корабль попал в беду. «Я думаю, что ты больше заботишься о своем корабле, нежели о наших друзьях», — вспомнил он слова Фрэнка. Это было неправдой, не так ли? Папа Лео, Гефест, однажды признался, что не очень хорошо ладит с органическими формами жизни. И, да, Лео всегда было комфортнее находиться рядом с машинами, чем с людьми. Но он заботился о своих друзьях. Пайпер и Джейсон… он знал их дольше всех, но и все остальные были так же дороги ему. Даже Фрэнк. Они все стали для него родными. Проблема была в том, что слишком много времени прошло с тех пор, как у Лео была настоящая семья, так что он не мог даже вспомнить, каково это.

Правда, прошлой зимой он стал главным в бункере Гефеста, но большую часть своего времени он потратил на то, чтобы построить корабль. Он любил своих товарищей по бункеру. Он знал, каково с ними работать… но действительно ли он знал их?

Если у Лео и была семья, то это были полукровки на Арго II и, возможно, тренер Хедж, хотя вслух Лео этого ни за что бы не произнес. «Ты всегда будешь аутсайдером», — сказала Немезида; но Лео попытался оттолкнуть эти мысли в сторону.

— Верно, так что… — он оглянулся вокруг. — Мы должны составить план. Каким образом мы дышим под водой? Если мы в океане, разве мы не должны быть раздавлены давлением воды?

Фрэнк пожал плечами.

— Магия рыб-лошадей, я полагаю. Я помню, как зеленый парень коснулся моей головы кончиком кинжала. Тогда я смог дышать под водой.

Лео изучал дверь из морских раковин.

— Ты можешь сломать её? Превратиться в акулу-молота или кого-нибудь еще?

Фрэнк нахмурился и покачал головой.

— Мое изменение формы не работает. Я не знаю почему. Может быть, они прокляли меня, или, может быть, в моей голове каша и не могу сосредоточиться.

— У Хейзел могут быть неприятности, — сказал Лео. — Мы должны выбраться отсюда.

Он поплыл к двери и провел пальцами вдоль морских раковин. Лео не почувствовал никаких защелок или других механизмов. Либо дверь могла быть открыта только при помощи магии, либо была необходима грубая сила, а Лео не обладал ни тем, ни другим.

— Я уже пробовал, — сказал Фрэнк. — Даже если мы выберемся, у нас нет оружия.

— Хмм… — Лео поднял свою руку. — Интересно.

Он сосредоточился, и на кончиках его пальцев замерцал огонь. На долю секунды Лео был обескуражен, ведь он не ожидал, что огонь зажжется под водой. Дела пошли слишком хорошо, чтобы казаться правдой. Пламя помчалось вверх по руке, и вскоре полностью окутало его тело. Он попытался вдохнуть, но это был вдох чистого жара.

— Лео! — Фрэнк отскочил назад, будто упал со стула. Вместо того, чтобы помчаться к Лео на помощь, он приник к стене, чтобы быть как можно дальше от него.

Лео заставил себя оставаться спокойным. Он понял, что происходит. Сам огонь не причинял ему вреда. Он пожелал, чтобы пламя погасло, и сосчитал до пяти. Затем он вдохнул. На этот раз он снова дышал кислородом.

Фрэнк прекратил попытки слиться с пещерной стеной.

— Ты… ты в порядке?

— Да, — проворчал Лео. — Спасибо за помощь.

— Я… извини, — Фрэнк посмотрел на него с таким ужасом и стыдом, что Лео просто не мог на него сердиться. — Я только… что случилось?

— Магия, — сказал Лео. — Тонкий слой кислорода, словно оболочка, окутывает нас. Должно быть, эта оболочка самостоятельно восстанавливается, вот из-за чего мы дышим и остаемся сухими. При помощи кислорода зажегся огонь, не будь бы кислорода, не было бы огня, а мы просто-напросто задохнулись бы.

— Я действительно не… — Фрэнк сглотнул. — Мне не нравится то, что ты призываешь огонь, — он снова приник к стене.

Лео не хотел этого, но он не смог удержаться от смеха.

— Старик, я не собираюсь нападать на тебя.

— Огонь, — повторил Фрэнк, будто одним этим словом объяснил все.

Лео вспомнил Хейзел, которая сказала, что огонь нервирует Фрэнка. Он и раньше видел дискомфорт на его лице, но просто не воспринимал этого всерьез. Фрэнк казался куда более мощным и пугающим, чем Лео. Лео пришло в голову, что возможно у Фрэнка был неудачный опыт в обращении с огнем. Собственно, мама Лео погибла в горящем цеху. А виной этому был именно он. Лео вырос под прозвищем фрика, поджигателя, потому что когда он злился, пылало все вокруг.

— Извини, что я засмеялся, — честно сказал он. — Моя мама погибла в огне. Я понимаю, почему ты боишься. И, ну… произошло ли нечто подобное с тобой?

Фрэнк, казалось, мог сказать многое.

— Мой дом… дом моей бабушки. Он сгорел. Но это больше, чем… — он посмотрел на морских ежей на полу. — Аннабет сказала, что я могу доверять нашей команде. Даже тебе.

— Даже мне, да? — Лео задавался вопросом, о чем они говорили. — Ничего себе, высокая похвала.

— Моя слабость… — Фрэнк начал так, словно слова резали ему рот. — Вот этот кусок древесины…

Дверь из морских раковин отворилась. Лео обернулся и оказался с лицом к лицу с Человеком-Фасолью, который на самом деле вовсе и человеком-то не был. Теперь, когда Лео рассмотрел его лучше, безусловно он мог сказать, что этот чувак был самым странным существом, которое он когда-либо встречал в своей жизни, а это говорило о многом.

Выше талии, он был более или менее похож на человека: худощавый, с обнаженным торсом, с кинжалом на поясе, с ожерельем из ракушек, висящим к груди, словно патронаж. Кожа его была зеленого цвета, борода коричневой, а длинные волосы были связаны на затылке банданой из водорослей. Из головы торчали клешни омара, словно рога, которые, поворачиваясь, щелкали.

Лео решил, что он не похож на Хирона. Скорее всего, он походил на человека с постера, который мама Лео приклеила возле своего рабочего места — старый мексиканский бандит Панчо Вилья, вот только с ракушками и рогами в виде клешней.

Ниже талии все было намного хуже. Передние ноги были лошадиными, сине-зеленного цвета, а там, где должна быть спина лошади, находился длинный рыбоподобный хвост, примерно десяти футов в длину, с V-образным плавником.

Теперь Лео понял, что имел в виду Фрэнк, когда говорил об этих рыбах-лошадях.

— Я Байтос, — сказал зеленый чувак. — И я буду допрашивать Фрэнка Чжана.

Голос его был спокойным и твердым, не оставляя никакого сомнения в исполнении своих слов.

— Почему ты схватил нас? — спросил Лео. — И где Хейзел?

Байтос прищурился. Выражение его лица говорило: «Как может это крошечное существо разговаривать со мной в таком тоне»?

— Ты, Лео Вальдес, пойдешь с моим братом.

— С твоим братом?

Лео увидел огромную фигуру, появившуюся за Байтосом. Фигуру, чья тень была настолько широкой, что заслонила собой весь вход в пещеру.

— Да, — сказал Байтос с улыбкой на лице. — Постарайся не разозлить Афроса.

Глава 24. Лео

Афрос был похож на своего брата, только он был синим, а не зеленым, и гораздо-гораздо больших размеров. У него были пресс и руки, как у Арнольда Шварценеггера, и большая квадратная голова. Огромный меч, который бы одобрил сам Конан-варвар, был привязан к его спине. Даже его волосы — массивный шар черных волос, вьющихся и настолько густых, что его рога, казалось, тонули в них, пытаясь пробраться на поверхность.

— Это поэтому вас назвали Афрос? — спросил Лео, когда они скользили вниз по тропинке из пещеры. — Из-за афро?

Афрос нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — поспешно ответил Лео. Сейчас ему не нужны были проблемы от этой рыбной стиляги. — Так кто же вы такие, ребята?

— Ихтиокентавры, — Афрос сказал так, словно это был вопрос, на который он уже устал отвечать.

— Э-э-э, кто?

— Рыбы-кентавры. Мы наполовину братья Хирона.

— Да, он мой друг!

Афрос прищурился.

— Та, которую зовут Хейзел, говорила нам это, но мы выясним правду. Проходи.

Лео не понравилось то, что было сказано о выяснении правды. Это натолкнуло его на мысль о пытках стеллажами и раскаленной кочергой. Он последовал за рыбой-кентавром через чащу леса из водорослей. Лео мог бы метнуться в одну сторону и потеряться в растениях, это было бы довольно легко, но он даже и не пытался.

Прежде всего он решил, что Афрос двигался гораздо быстрее и мог отключить магию, которая позволяла Лео передвигаться и дышать. Внутри или снаружи пещеры, Лео все равно был в плену. Кроме того, Лео понятия не имел, где он находился.

Они пробирались между рядами бурых водорослей, высотой с многоэтажку. Зелено-желтые растения качались легко, как колонны гелиевых шаров. Выше, Лео увидел белое пятно, что можно было принять солнце. Он догадался, что это означало, что они пробыли здесь целую ночь. Было ли с Арго II все в порядке? Поплыли ли дальше без них их друзья, или они все еще ищут их? Лео даже не мог быть уверенным в том, на какой глубине они находились. Если здесь росли растения, значит, не слишком глубоко, верно? И все же, Лео знал, что он не мог просто поплыть на поверхность. Он слышал о людях, которые поднялись слишком быстро, и у них развились пузырьки азота в крови. Лео хотел избежать подобной участи.

Они дрейфовали, может быть, где-то полмили. Лео хотелось спросить, куда Афрос вел его, но большой меч, привязанный к спине кентавра, заставлял его помалкивать. Наконец, подводный лес открыл им обзор. У Лео перехватило дыхание. Они шли (плыли, неважно) навстречу высокому подводному холму. Под ними раскинулся целый город в греческом стиле на морском дне. Крыши домов блестели от перламутра. Сады были полны кораллов и актиний. Морские кони паслись в поле из морских водорослей. Группа циклопов устанавливали куполообразную крышу в новом храме, используя синего кита в качестве подъемного крана. Десятки водяных и русалок и рыбоподобных людей плыли по улицам, гуляли во дворах, практиковались в борьбе с трезубцами и мечами на арене.

Лео видел много странных вещей, но он всегда думал, что морские жители были глупыми и вымышленными существами, как смурфики или мапетс. Но в них не было ничего глупого или симпатичного. Даже с такого расстояния они выглядели свирепыми и вообще не человечными. Их глаза горели желтым цветом. У них были похожие на акулий оскал зубы и морщинистая кожа различных цветов: начиная от красно-кораллового и заканчивая чернильно-черным.

— Это учебный лагерь, — догадался Лео. Он трепетно посмотрел на Афроса. — Вы ведь тренируете героев, так же, как и Хирон?

Афрос кивнул, гордость сверкнула в его глазах.

— Мы обучили всех известных морских героев! Назови любое имя морского героя — мы обучили его или ее… их всех, короче!

— О, конечно, — сказал Лео. — Например, типа… хм, Русалочки?

Афрос нахмурился.

— Кто? Нет! Как и Тритон, Главк, Веиссмаллер, или Билл!

— О, — Лео понятия не имел, кто они такие. — Ты тренировал Билла? Впечатляет.

— А как же! — Афрос ударил себя кулаком в грудь. — Я учил самого Билла. Большой тритон.

— Вы учитель борьбы, я думаю.

Афрос в раздражении вскинул руки.

— Почему все так считают?

Лео взглянул на массивный меч на спине рыбы-парня.

— Ну, я не знаю.

— Я преподаю музыку и стихи! — ответил Афрос. — Жизненные навыки! Домоводство! Это важно для героев.

— Абсолютно верно, — Лео попытался сохранить бесстрастное лицо. — Шитье? Домашняя выпечка?

— Да. Я рад, что ты меня понимаешь. Возможно, позже, если мне не придется тебя убить, я поделюсь с тобой своим фирменным рецептом, — Афрос презрительно указал на кого-то позади себя. — Мой брат, Битос, он учит борьбе.

Лео не был уверен, чувствовал ли он облегчение или обиду, что учитель борьбы допрашивает Фрэнка, в то время как Лео достался домашний учитель экономики.

— Так что, отлично. Этот лагерь… как вы его назвали? Лагерь Рыбной-Крови?

Афрос нахмурился.

— Я надеюсь, что это шутка. Это Лагерь… — он издал звук, похожий на серию гидролокационного звона и шипения.

— Какой же я глупый, — сказал Лео. — И, вы знаете, я действительно мог бы взять у вас пару уроков по приготовлению домашней выпечки! Так что же мы должны предпринять, чтобы не дойти до убиваемого меня этапа?

— Расскажи мне свою историю, — сказал Афрос.

Лео колебался, но недолго, поскольку чувствовал, что ему следует говорить правду. Он начал с самого начала: рассказал о том, что Гера была его няней и о том, что она бросила его в огонь, и том как Гея убила его мать, тем самым сделав из Лео своего врага. Он рассказал о своем детстве, о том, что он жил в приемных семьях, до того как его, Джейсона и Пайпер не привезли в лагерь-полукровок. Лео объяснил ему Пророчество Семи, рассказал о строительстве Арго II, поведал об их стремлении достичь Греции и уничтожить всех гигантов до пробуждения Геи.

Пока он говорил, Афрос достал какого-то жуткого вида металлические шипы из своего пояса. Лео было испугался, что сказал что-то неправильное, но Афрос просто вытащил пряжу водорослей из своей сумки и принялся вязать.

— Продолжай, — настаивал он. — Не останавливайся.

К тому времени, когда Лео рассказал о призраках, проблемах с римлянами, и о всех бедах Арго II, с которыми он столкнулся, пересекая Соединенные Штаты и выбираясь из Чарльстона, Афрос связал целый детский чепчик.

Лео подождал, пока рыба-кентавр не собрал свои принадлежности. Клешни-рога Афроса продолжали плавать в его густых волосах, и Лео пытался не поддаться искушению попытаться вызволить их.

— Очень хорошо, — сказал Афрос. — Я верю тебе.

— Так просто?

— Я хорошо определяю ложь. В твоей истории не было лжи, так же она совпадает с рассказом Хейзел Левеск.

— Она тоже вам рассказывала?

— Конечно, — ответил Афрос. — Она в порядке, — он сунул пальцы в рот и оглушительно свистнул. Под водой это звучало странно, словно дельфиний крик. — Мои люди доставят ее сюда в ближайшее время.

Вы должны понять, что наше место — это тщательно охраняемая тайна. Ты и твои друзья появились здесь на военном корабле, преследуемые одним из морских чудовищ Кето. Мы не знали, на чьей вы стороне.

— С кораблем все в порядке?

— Поврежден, — ответил Афрос. — Но не очень сильно. Сколопендра отстала от него, после того, как получила глоток огня. Хорошо придумано.

— Спасибо. Сколопендра? Никогда не слышал.

— Тогда считай, что ты счастливчик. Они противные существа. Кето, наверное, действительно, тебя ненавидит. В любом случае, мы вытащили тебя и двоих твоих друзей из щупалец этой твари, когда она отступала в глубину. Твои друзья по-прежнему наверху, ищут вас; но мы затемнили их зрение. Мы должны были быть уверенными, что вы нам не угроза. В противном случае, нам пришлось бы… принять меры.

Лео судорожно сглотнул. Он был уверен, что, принять меры — это точно означало не выпекание дополнительных шоколадных пирожных с орехами. И если эти ребята были настолько сильными, что они могли держать их лагерь скрытым от Перси, который имел невероятные полномочия от Посейдона, тогда они были не теми рыбными стилягами, которым можно было перейти дорогу.

— Так что… мы можем уйти?

— Скоро, — пообещал Афрос. — Я должен свериться с Битосом о состоявшемся разговоре с твоим другом Гэнком…

— Фрэнком.

— Фрэнком. Когда они закончат, мы отошлем вас назад на твой корабль. И у нас могут быть некоторые предупреждения для тебя.

— Предупреждения?

— А, — Афрос указал на Хейзел, вышедшую из подводного леса в сопровождении двух устрашающего вида русалок, которые оскалили свои клыки и шипели. Лео подумал, что Хейзел могла грозить опасность. Затем он увидел, что она совершенно непринужденно улыбалась, разговаривая со своей свитой, и Лео понял, что русалки не скалились, а смеялись.

— Лео! — Хейзел направилась к нему. — Разве это не удивительное место?

Они остались одни на горном хребте, наверное, это означало то, что Афрос действительно им доверял. К тому времени, как кентавры и русалки ушли, чтобы привести Фрэнка, Лео и Хейзел. Они парили над холмом, осматривая подводный лагерь. Хейзел рассказала ему, что русалки привязались к ней только сейчас. Афрос и Битос были очарованы ее рассказом, так как они никогда не встречали ребенка Плутона раньше. В добавок к этому, они слышали много легенд о коне Арионе, и они были поражены, что Хэйзел подружилась с ним.

Хейзел обещала прийти сюда еще раз с Арионом. Русалки написали ей номер своего мобильного телефона водостойкой тушью на её руку для того, чтобы она могла поддерживать с ними связь. Лео даже не хотел спрашивать, откуда у русалок сотовый телефон и покрытие в середине Атлантики.

Пока Хейзел говорила, ее волосы взметнулись вокруг ее лица, словно облако, цвета коричневой земли и золотой пыли. Она выглядела очень уверенной в себе и очень красивой — не как застенчивая, нервная девушка из Нового Орлеана, когда во дворе у ее ног растоптали ее же сумку с обедом.

— Нам не удалось поговорить, — сказал Лео. Ему не хотелось поднимать эту тему, но он знал, что это может быть единственный шанс побыть вдвоём. — Я имею в виду о Сэмми.

Ее улыбка погасла.

— Я знаю… мне просто нужно некоторое время, чтобы это осознать. Странно думать, что ты и он…

Ей не нужно было договаривать. Лео понимал, насколько все это было странным.

— Я не уверена, что смогу объяснить это Фрэнку, — добавила она. — О тебе и обо мне… когда мы держались за руки.

Она не могла смотреть Лео в глаза. Внизу, в долине, рабочая команда циклопов одобрила то, как крыша храма была установлена на своё место.

— Я рассказал ему все, — ответил Лео. — Я сказал, что не пытался… ну знаешь, поссорить вас.

— О, хорошо.

Неужели она выглядела разочарованной? Лео не был уверен, честно говоря, он и не хотел знать.

— Фрэнк, гм, казался довольно испуганным, когда я призвал огонь. — Лео объяснил то, что случилось в пещере.

Хэйзел выглядела ошеломленной.

— О, нет, это, должно быть, напугало его!

Ее рука потянулась к ее джинсовой куртке, словно проверяя что-то во внутреннем кармане. Она всегда была одета в куртку, или какую-то кофту, даже когда было жарко. Лео решил, что она делала это из скромности или потому, что так было лучше для верховой езды. Теперь он начал сомневаться в своих предположениях. Его мозг перешел на более высокую передачу. Он вспомнил, что Фрэнк что-то сказал о его слабости… о куске древесины. Он думал о том, почему Фрэнк так боялся огня, и почему Хейзел так отреагировала. Лео вспомнил некоторые истории, которые он слышал в лагере-полукровок. По понятным причинам, он старался обратить внимание на легенды об огне. Теперь он вспомнил, что не размышлял об этом месяцами.

— Существует старая легенда о герое, — вспомнил он. — Его линия жизни была связана с палкой в камине и когда этот кусок дерева сгорел…

Выражение лица Хейзел стало мрачным и угрюмым. Лео понял, что попал в точку.

— У Фрэнка такая же проблема, — предположил он. — И кусок древесины… — он указал на её куртку. — Он дал его тебе на сохранение?

— Лео, пожалуйста, перестань. Я не могу сейчас об этом говорить.

Инстинкты Лео сразу же заработали. Он начал думать о свойствах древесины и о коррозионной активности соленой воды.

— С древесиной все в порядке, когда она находится в океане? Или слой воздуха вокруг тебя защищает ее?

— Все хорошо, — сказала Хейзел. — Она даже не промокла. Кроме того, она завернута в несколько слоев ткани и пластика, и… — она прикусила губу от досады. — И я не должна говорить об этом! Лео, дело в том, что Фрэнк, кажется, боится тебя, или чувствует себя неудобно рядом с тобой, ты должен понимать что…

Лео обрадовался, что он плыл, потому что был бы не в силах стоять на ногах из-за головокружения. Он представил себя на месте Фрэнка: его жизнь так хрупка, что в буквальном смысле может сгореть в любое время. Он представил себе, какое большое доверие потребуется, чтобы отдать его единственную надежду, всю его судьбу, другому человеку. Фрэнк выбрал Хейзел, это очевидно. Поэтому, когда он видел Лео — парня, который мог бы призвать огонь в любой момент, и который находился рядом с его девушкой…

Лео вздрогнул. Неудивительно, что Фрэнк не любил его. И, внезапно, его способность превращаться в кучу различных животных показалась Лео не такой уж и потрясающей — не тогда, когда из-за этого Фрэнку досталось такое «щедрое дополнение».

Лео думал о своей наименее любимой строчке из Пророчества Семи: «В огне и буре мир гибнет снова». Спустя некоторое время, до него дошло, что Джейсон или Перси, а может и оба — это и есть буря. Лео был огненным парнем. Никто этого не говорил, но это было очевидно. Лео был одним из козырей. Если он сделает что-то не так, то мир может погибнуть. Нет… он не должен погибнуть. Лео задумался, есть ли в этой строчке что-либо о Фрэнке и его деревяшке. Лео уже совершил некоторые эпические ошибки. Это было бы так просто для него — случайно поджарить Фрэнка Чжана.

— Вот где вы! — голос Битоса заставил Лео вздрогнуть.

Битос и Афрос летели с Фрэнком между ними, бледным, но живым. Фрэнк осторожно изучал Хейзел и Лео, как будто пытаясь выяснить, о чем они только что говорили.

— Вы свободны, — сказал Битос. Он открыл свою сумку и вернул им конфискованные вещи. Лео никогда не был так рад, одевая свой пояс с магическими инструментами себе на пояс.

— Скажи Перси Джексону, чтобы он не беспокоился, — сказал Афрос. — Мы слышали ваш рассказ о заключенных морских существах в Атланте. Кето и Форкий должны быть остановлены. Мы вышлем на поиск наших морских героев, чтобы победить их и освободить пленников. Может быть, Кира?

— Или Билла, — предложил Битос.

— Да! Билл подходит идеально, — согласился Афрос. — В любом случае, мы благодарны, что Перси обратил наше внимание на этот произвол.

— Вы должны поговорить с ним лично, — предложил Лео. — Я имею в виду, он ведь сын Посейдона… и все такое.

Рыбы-кентавры мрачно покачали головами.

— Иногда лучше не взаимодействовать с выводком Посейдона, — ответил Афрос. — Мы находимся в дружественных отношениях с богом морей, конечно, но политика подводных божеств… в общем, штука сложная. И мы ценим нашу независимость. Тем не менее, скажите Перси спасибо. Мы сделаем то, что в наших силах, чтобы вы быстро и благополучно пересекли Атлантику без дальнейшего вмешательства Кето с её монстрами, но предупреждаю: в Средиземном море вас ждут большие опасности.

Фрэнк вздохнул.

— Естественно. Как же иначе.

Битос хлопнул большого парня по плечу.

— Все будет хорошо, Фрэнк Чжан. Продолжай практиковать преобразования. Рыба кои — это хорошо, но попробуй превратиться в португальского кораблика (медуза). Помни, что я тебе показал. Все дело в дыхании.

Фрэнк выглядел так, словно ему было смертельно неловко. Лео прикусил губу, стараясь не улыбаться.

— А ты, Хейзел, — сказал Афрос. — Должна приехать сюда снова вместе со своим конем! Я знаю, что ты обеспокоена потерянным временем из-за того, что провела ночь в нашем мире. Ты волнуешься, что твой брат, Нико… Хейзел схватила свой кавалерийский меч.

— Он… вы знаете, где он?

Афрос покачал головой.

— Не совсем. Но когда ты будешь рядом, ты должна будешь почувствовать его присутствие. Не бойся! Ты должна добраться до Рима до послезавтра, если хочешь спасти его, но время еще есть. Ты должна его спасти.

— Да, — согласился Бифос. — Он сыграет важную роль в вашем путешествии. Я не знаю какую, но чувствую, что это правда.

Афрос положил руку на плечо Лео.

— Что насчет тебя, Лео Вальдес, ты должен держаться Хейзел и Фрэнка, когда достигнешь Рима. Я чувствую, что они столкнуться… ах, с механическими трудностями, которые только ты можешь преодолеть.

— Механические трудности? — спросил Лео.

Афрос улыбнулся, как если бы это была отличная новость.

— И у меня есть дары для тебя, отважный штурман Арго II!

— Я люблю думать о себе, как о капитане, — сказал Лео. — Или как о главнокомандующем.

— Шоколадные пирожные с орехом! — с гордостью воскликнул Афрос, сунув старомодную корзину для пикника Лео в руки. Она была окружена пузырем воздуха, который, как надеялся Лео, удержит пирожные от превращения в соленоводную стряпню из ила.

— В этой корзинке ты также найдешь и рецепт.

— Поменьше масла! Вот в чем секрет. И я дал тебе рекомендательное письмо Тиберину, богу реки Тибр. Как только вы достигнете Рима, оно понадобиться твоей подруге, дочери Афины.

— Аннабет… — понял Лео. — Ладно, но зачем?

Битос рассмеялся.

— Она ведь следует за Меткой Афины, не так ли? Тиберин сможет указать ей верный путь. Он древний, гордый бог, и может быть… немного неприступным; но рекомендательные письма — это все для римских духов. Это убедит Тиберина помочь ей. Я надеюсь.

— Надеюсь, — повторил Лео.

Битос достал три маленькие розовые жемчужины из своей сумки.

— А сейчас, полубоги, будьте здоровы! Хорошего плаванья!

Он, по очереди, бросил каждому из них по жемчужине, и вокруг них образовались три сверкающие розовые пузыря энергии. Они начали подниматься по воде. Лео едва успел подумать, что это было похоже на крутящееся колесо в клетке хомяка. Затем он набрал скорость и взмыл по направлению к далекой, сияющей на солнце, поверхности.

Глава 25. Пайпер

У Пайпер появилась новая запись в Топ-10 ее списка «Времена, когда Пайпер чувствует себя бесполезной».

Противостоять Шримпзилле, имея при себе только кинжал и чарующий голос? Не эффективно, а монстр, тем временем, погрузился в воду и исчез вместе с тремя ее друзьями, когда она даже была не в силах помочь. Затем Аннабет, тренер Хедж и стол по имени Буфорд бросились делать ремонт, чтобы корабль не потонул. Перси, несмотря на измученный вид, обыскал океан в поисках пропавших друзей. Джейсон, чьи силы были так же исчерпаны, летал вокруг корабля, словно светловолосый Питер Пен, туша пожары после ярко-зелёного взрыва, который осветил небо прямо над грот-мачтой. А все, что могла сделать Пайпер — это пялиться в свой нож Катоприс, пытаясь определить, где находятся Лео, Хейзел, и Фрэнк.

Правда, ей явились не те изображения, которые она ожидала увидеть: три черных внедорожника ехали на север от Чарльстона, с группой полубогов и Рейной, сидящей за рулем главной машины. Гигантские орлы сопровождали их сверху. За ними устремились несколько ярко-фиолетовых духов в призрачной колеснице, передвигающейся по I-95 шоссе в сторону Нью-Йорка и лагеря-полукровок.

Пайпер ещё усердней сосредоточилась. Она наблюдала кошмарные образы, которые уже видела раньше: бык с человеческой головой, поднимающийся из воды; заполненная черной водой комната, где Джейсон, Перси, и она боролись, чтобы остаться на плаву.

Она спрятала Катоптрис, удивляясь, как Елена Троянская оставалась в здравом уме во время Троянской войны, если этот клинок был ее единственным источником новостей. Потом она вспомнила, что все вокруг Елены были убиты в результате захвата греческой армией. Может быть, она и не осталась в здравом уме.

К тому времени, как взошло солнце, никто из них уже не спал. Перси снова исследовал морское дно, но ничего не нашел. Арго II уже был вне опасности потопления, хотя без Лео они не могли полностью починить его. Корабль мог плыть дальше, но никто даже не предлагал покидать эту область без пропавших друзей.

Пайпер и Аннабет отправили послание в лагерь-полукровок, предупреждая Хирона о том, что случилось с римлянами в форте Самтер. Аннабет рассказала о своем диалоге с Рейной. Пайпер поведала о своем видении про внедорожники, направляющиеся на север. Доброе лицо кентавра, казалось, во время их разговора постарело лет на тридцать, но он заверил их, что сделает все возможное, чтобы защитить лагерь. Тайсон, Миссис О’Лири и Элла успешно добрались. При необходимости, Тайсон мог вызвать армию циклопов на защиту лагеря, а Элла и Рэйчел Дэр уже сравнили пророчества, пытаясь узнать больше о будущем.

Хирон напомнил им, что задачей семи полукровок является пребывание на борту Арго II, что им нужно завершить их миссию и вернутся назад целыми и благополучно вернуться домой.

После послания Ириды, полукровки ходили по палубе в тишине, глядя на воду и надеясь на чудо. Когда оно, наконец, случилось, и три гигантских розовых пузыря выплыли на поверхность, извергая Фрэнка, Хэйзел и Лео, Пайпер немного обезумела. Она вскрикнула с облегчением и нырнула прямо в воду. О чем она только думала? Она не взяла ни веревки, ни спасательного жилета. Но в этот момент она была настолько счастлива, что, доплыв до Лео, поцеловала его в щечку, что очень его удивило.

— Скучала? — засмеялся Лео.

Пайпер неожиданно рассердилась.

— Где вы были? Как вы выжили?

— Длинная история, — ответил он. Корзинка для пикника всплыла на поверхность рядом с ним. — Хочешь пирожное?

Когда они забрались на борт и переоделись в сухую одежду (бедному Фрэнку пришлось позаимствовать слишком маленькие штаны Джейсона) все собрались на палубе для праздничного завтрака. Не пришел лишь только тренер Хедж, который проворчал, что атмосфера стала чересчур приятной для него, и спустился вниз, чтобы исправить несколько вмятин в корпусе. В то время, пока Лео суетился у штурвала, Хейзел и Фрэнк поведали историю о рыбах-кентаврах и о их тренировочном лагере.

— Невероятно, — сказал Джейсон. — Пирожные действительно хороши.

— Это все, что ты можешь сказать? — потребовала Пайпер.

Он выглядел удивлённым.

— Что? Я слушал рассказ. Рыбы-кентавры. Морские люди. Рекомендательное письмо богу реки Тибр. Но эти пирожные…

— Я знаю, — сказал Фрэнк с набитым ртом. — Попробуй их с персиковым вареньем Эстер.

— Это, — сказала Хейзел. — Ужасно отвратительно.

— Передай мне банку, чувак, — попросил Джейсон.

Хейзел и Пайпер обменялись раздраженными взглядами. Мальчики. Перси, в свою очередь, хотел услышать каждую деталь о водном лагере. Он постоянно возвращался к одной и той же теме: «Они не хотят встретиться со мной?»

— Это не так, — сказала Хейзел. — Просто… это подводная политика, я полагаю. Морские люди территориальны. Хорошие новости в том, что они позаботятся об аквариуме в Атланте. И помогут защитить Арго II, пока мы будем пересекать Атлантику.

Перси рассеянно кивнул.

— Но они не хотят встретиться со мной?

Аннабет ударила его по руке.

— Да брось, Рыбьи Мозги! У нас есть вещи поважнее, о которых стоит волноваться.

— Она права, — сказала Хейзел. — После всего происходящего… у Нико осталось менее двух дней. Рыбы-кентавры сказали, что мы должны обязательно его спасти. Он сыграет важную роль в нашем поиске.

Она осмотрелась вокруг, словно защищаясь, будто ждала, что кто-то начнет с ней спорить. Но все молчали. Пайпер попыталась представить себе, как сейчас себя чувствует Нико ди Анджело, закрытый в бочке только с двумя зернами граната, не знающий, сможет ли он выжить. Это заставило Пайпер больше захотеть добраться до Рима, хотя у нее было ужасное предчувствие, что она плыла в сторону своей тюрьмы — темной комнаты, наполненной водой.

— У Нико должна быть информация о Вратах Смерти, — сказала Пайпер. — Мы спасем его, Хейзел. И мы сделаем это в срок. Правда, Лео?

— Что? — Лео оторвал свой взгляд от панели управления. — А, да. Мы должны достичь Средиземного моря завтра утром. Затем провести остаток дня, плывя в Рим, ну, или летя, если я смогу установить стабилизатор, который….

Джейсон вдруг стал выглядеть так, словно его пирожное с персиковыми консервами стало не такое приятное на вкус.

— Который доставит нас в Рим, в последний день жизни Нико. Двадцать четыре часа, чтобы найти его, не более.

Перси скрестил ноги.

— И это только часть проблемы. Там же находится Метка Афины.

Аннабет, казалось, была недовольной сменой темы. Она положила руку на рюкзак, который, с Чарльстона, всегда был с ней. Она открыла сумку и достала тонкий бронзовый диск диаметром с пончик.

— Это карта, которую я нашла в Форт Самтере. Она…

Она резко остановилась, уставившись на гладкую поверхность бронзы.

— Он чист!

Перси взял его и осмотрел с обеих сторон.

— Он не был таким раньше?

— Нет! Я смотрела на него в своей каюте и… — бормотала Аннабет себе под нос. — Он должен выглядеть как Метка Афины. Я могу видеть её, когда одна. Она не появляется перед другими полубогами.

Фрэнк быстро отодвинулся, как будто диск мог взорваться. У него были усы от апельсинового сока и борода от крошек печенья, из-за чего Пайпер захотелось вручить ему салфетку.

— Что на нем? — нервно спросил Фрэнк, — И что такое Метка Афины? Я все еще не понимаю.

Аннабет взяла диск у Перси. Она повертела его на солнце, но ничего не изменилось.

— Карту было трудно прочитать, но она указала на место на реке Тибр в Риме. Я думаю, что там начинаются мои поиски… это точка, от которой я последую за Меткой.

— Может, там ты встретишь Бога реки, Тиберина, — предположила Пайпер. — А что это за Метка?

— Монета, — пробормотала Аннабет.

Перси нахмурился.

— Какая монета?

Аннабет засунула руку в свой карман и достала оттуда серебряную монету.

— Она там с тех пор, как я встретила свою маму в Большом центральном парке. Это афинская монета.

Она пустила ее по кругу. Когда каждый полубог смотрел на нее, Пайпер вспомнила забавный случай «покажи и скажи» с начальной школы.

— Сова, — отметил Лео. — Ну, это имеет смысл. Я думаю, ветка является оливковой ветвью? Но что это за надпись,????

— Это альфа, тета, ипсилон, — сказала Аннабет. — Это греческий знак Афины… ну, вы могли бы прочитать его, если бы были детьми Афины. Это что-то вроде девиза Афины.

— Как SPQR для римлян, — догадалась Пайпер.

Аннабет кивнула.

— Во всяком случае, Метка Афины — сова, и она лишь одна. Она появляется в огненно-красном цвете. Я видела это в своих снах. Потом два раза в Форте Самтер.

Она рассказала, что случилось в Форте — голос Геи, гарнизон пауков, Метка, которая сожгла их. Пайпер могла сказать, что для Аннабет обсуждение данной темы являлось нелегким делом. Перси взял Аннабет за руку.

— Я должен был быть там рядом с тобой.

— Но в этом все и дело, — сказала Аннабет. — Никто не может быть там рядом со мной. Когда я попаду в Рим, мне придется переступить через себя и свои страхи. В противном случае, эта Метка не появится. Я должна следовать за ней, чтобы дойти… к источнику.

Фрэнк взял монету у Лео. Он смотрел на сову.

— Проклятье гигантов есть белое злато, победа придет сквозь боль, сеть и граты, — он посмотрел на Аннабет. — Что за вещь у источника?

Прежде чем Аннабет успела ответить, Джейсон заговорил.

— Статуя, — сказал он. — Статуя Афины. По крайней мере… это моя догадка.

Пайпер нахмурилась.

— Ты говорил, что не знаешь.

— Я и не знал. Но чем больше я об этом думал… есть только один артефакт, который подошел бы под эту легенду, — он повернулся к Аннабет. — Мне очень жаль. Я должен был рассказать тебе это гораздо раньше. Но, честно говоря, я испугался. Если эта легенда верна, то…

— Я знаю, — сказала Аннабет. — Я поняла это, Джейсон. Я не виню тебя. Но если нам удастся спасти статую, греки и римляне вместе… разве вы не видите? Это поможет расколу.

— Подожди, — Перси сделал жест тайм-аута. — Какая статуя?

Аннабет взяла серебряную монету и сунула ее в карман.

— Афина Парфенос, — сказала она. — Самая знаменитая греческая статуя всех времен и народов. Сорок футов высотой, покрыта слоновой костью и золотом. Она стояла в середине Парфенона в Афинах.

На корабле воцарилась тишина, за исключением плескавшихся волн у корпуса.

— Ладно, согласен, — сказал Лео, наконец. — Что с ней случилось дальше?

— Она исчезла, — сказала Аннабет.

Лео нахмурился.

— Как могла статуя высотой сорок футов, стоящая посреди Парфенона просто взять и исчезнуть?

— Это хороший вопрос, — сказала Аннабет. — Это одна из самых больших загадок в истории. Некоторые люди думали, что статуя была расплавлена ради получения золота, или уничтожена захватчиками. На Афины нападали множество раз. Некоторые считали, что статуя была перевезена…

— Римлянами, — закончил Джейсон. — По крайней мере, это только теория, и это соответствует легенде, которую я слышал в Лагере Юпитера. Чтобы сломить дух греков, римляне вывезли Афину Парфенос, когда захватили Афины. Они спрятали её в подземном храме в Риме. Римские полубоги поклялись, что она никогда больше не увидит дневного света. Они буквально украли Афину, так что она не смогла больше оставаться символом греческой военной силы. Она стала Минервой, более укрощенной богиней.

— И с тех пор дети Афины ищут эту статую, — сказала Аннабет. — Больше мне ничего неизвестно, но в каждом поколении были избранные полубоги. У них были монеты, как у меня. И они следовали за Меткой Афины… по какой-то магической тропе, которая связывает их со статуей… в надежде обнаружить местонахождение Афины Парфенос и вернуть статую обратно.

Пайпер смотрела на Аннабет и Джейсона с тихим изумлением. Выглядели они, словно команда, без каких-либо враждебностей или обвинений. Два человека, которые никогда по-настоящему не доверяли друг другу. Пайпер достаточно близко знала их обоих. Но сейчас… если они могли настолько спокойно обсуждать такие огромные проблемы — основной источник греко-римской ненависти — то, возможно, была и надежда для их лагерей, в конце концов. Перси тоже, наверное, об этом подумал, судя по его удивленному выражению лица.

— Так что… если мы… я имею в виду, ты найдешь статую… что мы будем делать с ней? Мы сможем хотя бы сдвинуть ее с места?

— Я не уверена, — призналась Аннабет. — Но если бы мы смогли спасти её каким-то образом, она могла бы объединить два лагеря. Также она может исцелить мою мать от этой ненависти, которая разрывает ее на две части. И может быть… может быть, в статуе есть какая-то сила, которая могла бы нам помочь решить проблему с гигантами.

Пайпер смотрела на Аннабет с благоговением, только сейчас она начала ценить ту огромную ответственность, которую взяла на себя её подруга. И Аннабет придётся сделать это в одиночку.

— Это может все изменить, — сказала Пайпер. — Это может прекратить тысячелетнюю враждебность, стать ключом к победе над Геей. Но если мы не сможем тебе помочь…

Она не договорила, но вопрос, казалось, повис в воздухе: Было ли спасение статуи возможным? Аннабет расправила плечи. Пайпер знала, что она, должно быть, чувствовала себя ужасно, но хорошо скрывала это.

— Я должна добиться успеха, — ответила Аннабет. — Существует риск, но он того стоит.

Хейзел в задумчивости крутила волосы.

— Мне не нравится, что ты рискуешь своей жизнью в одиночку, но ты права. Мы видели, как восстановленный золотой орел повлиял на римский легион. Если эта статуя является самым мощным символом Афины из когда-либо созданных…

— Это может надрать чью-то серьезную задницу, — предложил Лео.

Хейзел нахмурилась.

— Я хотела сказать не так, но ты прав.

— Кроме того, что, — Перси снова взял Аннабет за руку. — Ни одному ребенку Афины еще не удавалось найти статую. Аннабет, что там внизу? Кто ее охраняет? Если там замешаны пауки…

— Победа придет сквозь боль, сеть и граты, — напомнил Фрэнк. — Ткань… как сеть?

Лицо Аннабет побелело, как бумага для принтера. Пайпер подозревала, что Аннабет знала, что ее ожидает… ну или, по крайней мере, что у нее был подготовлен хороший план действий. Она попыталась ослабить волну ее паники и ужаса.

— Мы разберемся с этим, когда мы доберемся до Рима, — предложила Пайпер с убеждением в своем голосе, чтобы успокоить нервы своей подруги. — Это сработает. Аннабет надерет чью-то серьезную задницу. Вот увидите.

— О да, — сказал Перси. — Я давно знаю, что нельзя противостоять Аннабет.

Аннабет посмотрела на них с благодарностью. Судя по их недоеденному завтраку, они все еще чувствовали себя неловко, но Лео сумел встряхнуть их. Он нажал кнопку, и громкий взрыв пара вырвался из горла Фестуса, что заставило каждого подпрыгнуть.

— Итак! — сказал он. — Хорошая шутка для поднятия духа, но на этом корабле все еще есть тонна вещей, которые нужно привести в порядок прежде, чем мы отправимся в Средиземноморье. Пожалуйста, предстаньте перед Главнокомандующим Лео для получения суперсмешного списка хозяйственных дел.

Пайпер и Джейсон взялись за уборку нижней палубы, которая превратилась в хаос во время атаки монстра. Реорганизация лазарета и задраивание склада забрали большую часть дня, но Пайпер не возражала. С одной стороны, она могла провести время с Джейсоном. А с другой, из-за взрывов прошлой ночью Пайпер стала уважать греческий огонь, и не хотела, чтобы потерянные флаконы перекатывались по коридорам ночью.

Когда они ремонтировали конюшни, Пайпер подумала о той ночи, которую Аннабет и Перси провели здесь вместе случайно. Пайпер тоже мечтала проговорить с Джейсоном всю ночь, просто свернувшись калачиком на полу и наслаждаясь его обществом. Почему они не могут нарушить правила? Потому что Джейсон был не такой. Он должен был быть лидером и показывать хороший пример. Нарушение правил не было естественным для него. Без сомнения, Рейна восхищалась им. Пайпер тоже… в основном.

Однажды, она уговорила его стать бунтарем, в Дикой школе, когда они ночью прокрались на крышу, чтобы посмотреть на метеоритный дождь. Тогда они впервые поцеловались. К несчастью, это воспоминание было трюком Тумана, магическая ложь оказалась в ее голове благодаря Гере. Пайпер и Джейсон были вместе сейчас, в реальной жизни, но их отношения были основаны на иллюзии. Если Пайпер попытается уговорить реального Джейсона прокрасться ночью на крышу, пойдет ли он?

Она сгребла сено в кучи. Джейсон починил сломанную дверь на одном из стойл. Под прозрачным стеклянным люком на полу мерцал океан — зеленое пространство света и тени, до которого, казалось, падать можно было вечно.

Пайпер продолжала бегло просматривать окрестности, боясь увидеть морду монстра, заглядывающую внутрь, или водного каннибала из старых историй дедушки; но все, что она видела — это обычные школы. Когда она наблюдала за работающим Джейсоном, то восхищалась, как легко он выполнял каждое задание, была ли это починка двери или смазка седел. Это были не только его сильные и умелые руки, хотя Пайпер нравились и они; он действовал так оптимистично и уверенно. Он делал то, что должен был, и не жаловался. Он сохранял чувство юмора, несмотря на то, что уже должен был быть живым мертвецом, после вчерашней ночи без сна.

Пайпер не могла винить Рейну за то, что она влюбилась в него. Когда дело доходило до работы и долга, Джейсон был римлянином до мозга костей. Пайпер думала о чаепитии со своей матерью в Чарльстоне. Ей было интересно, что богиня сказала Рейне год назад, и почему это изменило отношение Рейны к Джейсону. Поощрила Афродита или отговорила ее от Джейсона?

Пайпер не была уверена, но она не хотела бы, чтобы ее мама появилась в Чарльстоне. Смертные матери умели ставить своих дочерей в неловкое положение. Божественные гламурные мамочки, приглашающие твоих друзей на чай и разговоры о мальчиках — это было просто оскорбительно.

Афродита уделяла столько внимания к Аннабет и Хейзел, что Пайпер было неловко. Когда ее мама интересуется чей-то любовной жизнью, как правило это был плохой знак. Это означало неприятности. Или, как бы выразилась Афродита, «изгибы и повороты». Но также, внутри себя, Пайпер было больно от того, что мама не уделила ей времени. Афродита едва ли смотрела на нее. Она ни слова не сказала о Джейсоне. А объяснить свою беседу с Рейной она даже не удосужилась.

У нее было такое чувство, словно Афродита потеряла к ней интерес. У Пайпер есть парень. Теперь она должна была просто помочь развивать их отношения, а Афродита переключилась на новые сплетни так легко, словно выбросила старый экземпляр бульварного журнала.

«У всех вас такие замечательные истории, девочки» — сказала Афродита. Пайпер не оценила этого, но часть ее подумала: «Отлично. Мне не нужны истории. Я хочу хорошую устойчивою жизнь с красивым устойчивым парнем».

Если бы только она знала, как создать такие отношения. Она должна была быть экспертом, так как была старостой домика Афродиты. Другие отдыхающие в лагере-полукровок постоянно приходили к ней за советами. Пайпер пыталась помочь, как могла, но когда речь заходила о ее собственном бойфренде… она была в неведении.

Она постоянно пыталась понять Джейсона, читая его по выражению лица, по настроению, случайным комментариям. Почему это должно быть так сложно? Почему она не может почувствовать что-то вроде долгого-и-счастливого-чувства-полета-в-небеса?

— О чем ты думаешь? — спросил Джейсон.

Пайпер поняла, что у нее было кислое лицо. В отражении стеклянной двери отсека она выглядела так, как будто проглотила чайную ложку соли.

— Ни о чем, — сказала она. — Я имею в виду… о многом. О многом.

Джейсон рассмеялся. Шрам на его губе почти исчезал, когда он улыбался. Учитывая все то, через что он прошел, было удивительно, что он мог быть в таком хорошем настроении.

— Это сработает, — пообещал он. — Ты сама так сказала.

— О да, — ответила Пайпер. — За исключением того, что я сказала это, чтобы подбодрить Аннабет.

Джейсон пожал плечами.

— Тем не менее, это правда. Мы почти на древних землях. Мы оставили позади римлян.

— И теперь они едут в лагерь-полукровок, чтобы атаковать наших друзей.

Джейсон колебался, словно изъять из этого что-либо положительное было сложно.

— Хирон найдет способ, как остановить их. Римляне могут несколько недель искать лагерь и планировать атаку.

Кроме того, Рейна будет делать то, что может, чтобы замедлить ход событий. Она все еще на нашей стороне. Я знаю это.

— Ты доверяешь ей, — голос Пайпер звучал слишком глухо, даже для нее самой.

— Слушай, Пайпс. Я уже говорил тебе, что у тебя нет повода для ревности.

— Она красивая. Сильная. Она такая… римлянка.

Джейсон отложил свой молоток. Он взял ее за руку, что вызвало у нее покалывание в том месте, куда от прикоснулся.

Папа Пайпер когда-то взял ее в аквариум Тихого океана и показал ей электрического угря. Он сказал ей, что угорь посылал импульсы, которые шокировали и парализовали добычу. Каждый раз, когда Джейсон смотрел на нее или касался ее руки, Пайпер чувствовала нечто подобное.

— Ты красивая и сильная, — сказал он. — И я не хочу, чтобы ты была римлянкой. Я хочу, чтобы ты была Пайпер. Кроме того, мы — команда. Ты и я.

Она хотела верить ему. Они действительно были вместе в течение нескольких месяцев. Тем не менее, она не могла избавиться от своих сомнений, как Джейсон не мог избавиться от татуировки SPQR, выжженной на его предплечье.

Над ними корабельный колокол позвонил к ужину. Джейсон ухмыльнулся.

— Нам лучше подняться наверх. Мы ведь не хотим, чтобы тренер Хедж завязал колокольчики вокруг наших шей.

Пайпер вздрогнула. Тренер Хедж угрожал сделать это после скандала с Перси и Аннабет, чтобы знать, кто бродит по ночам.

— Да, — сказала она с сожалением, глядя на стеклянные двери под ногами. — Я думаю, что мы нуждаемся в ужине… и в хорошем сне.

Глава 26. Пайпер

Следующим утром Пайпер проснулась от гудка другого корабля — грохот был настолько сильным, что буквально вытряхнул ее из кровати. Она задумывалась, не выдал ли Лео какую-нибудь очередную шутку… Затем сигнал прогудел снова. Он звучал так, словно находился в несколько сотен ярдах от них, где-то на другом судне. Она поспешила одеться. К тому времени, когда она поднялась на палубу, все уже собрались. Все поспешно оделись, за исключением Тренера Хеджа, который стоял на страже всю ночь.

Майка Фрэнка с надписью: «Ванкуверские Зимние Олимпийские Игры» была одета наизнанку. Перси был одет в пижамные штаны и бронзовый нагрудник, что было весьма интересным заявлением моде. Волосы Хейзел были все на одной стороне, как будто она прошла через циклон; и Лео случайно поджег себя. Его футболка была похожа на обугленные клочья. Его руки дымились. Примерно в сотне ярдов от порта, мимо скользил массивный круизный лайнер.

Туристы махали им с пятнадцати или шестнадцати рядов балконов. Некоторые улыбались и делали фотографии. Никто из них не удивился, увидев древних греков на триреме. Возможно, Туман делал его похожим на рыбацкую лодку или, возможно, крейсер подумал что Арго II является туристической достопримечательностью. Круизный лайнер прогудел снова, и Арго II задрожал.

Тренер Хедж заткнул уши.

— Они должны быть такими громкими?

— Думаю, они просто хотят поздороваться, — размышлял Фрэнк.

— Что?! — крикнул в ответ Хедж.

Корабль прошел мимо них, выходя в море. Туристы продолжали махать руками в знак приветствия. Если они и находили странным, что Арго II был наполнен полусонными детьми в доспехах и пижамах и с мужчиной с козлиными ногами, то они просто этого не выказывали.

— До свидания! — попрощался Лео, поднимая дымящуюся руку.

— Парень, я могу использовать баллистику? — спросил Хедж.

— Нет, — сказал Лео с натянутой улыбкой.

Хейзел потерла глаза и посмотрела на сверкающую зеленую воду.

— Где-о-о…Ого.

Пайпер проследила за ее взглядом и ахнула. Без круизного судна, блокирующего их взгляд, она увидела горы, торчащие из моря, менее чем в полумиле к северу. Пайпер уже не раз видела впечатляющие скалы. Она ездила по Первому Шоссе вдоль берега Калифорнии. Она даже падала в Гранд Каньон вместе с Джейсоном и взлетала вверх. Но это не было так замечательно, как массивный кулак ослепляющих белых скал, вздымающихся в небо. С одной стороны известняковые скалы были почти полностью отвесными, падая в море на более тысячи футов ниже, настолько близко, нисколько Пайпер могла рассмотреть. На другой стороне горные склоны были покрыты зелеными лесами в несколько ярусов, так что все это напоминало Пайпер огромного Сфинкса, стертого в течение тысячелетий, с массивной белой головой и грудью, и зеленым плащом за его спиной.

— Гибралтарская скала, — с трепетом сказала Аннабет. — На краю Испании. А вон там, — она указала на юг, на более отдаленный участок красных и оранжевых холмов. — Это, должно быть, Африка. Мы в устье Средиземного моря.

Утро было теплое, но Пайпер вздрогнула. Несмотря на широкий участок моря перед ними, она чувствовала, как будто стояла рядом с непроходимой преградой.

Миновав Средиземное море, они окажутся в древних землях. Если легенды говорили правду, тогда их поиск становился в десять раз опаснее.

— Что теперь? — спросила она. — Мы проплывем?

— Почему бы и нет? — сказал Лео. — Это большой судоходный канал. Лодки постоянно ходят туда и обратно.

«Но не трирема полная полубогов», — подумала Пайпер.

Аннабет смотрела на Гибралтарские скалы. Пайпер знала это задумчивое выражение лица. Это практически всегда означало, что Аннабет находится в ожидании неприятностей.

— В старые времена, — сказала Аннабет. — Они называли эту зону столбами Геркулеса. Скала, полагается, является первым столбом. Другой располагался на одной из африканских гор. Никто не был уверен, на какой именно.

— Геркулес, да? — Перси нахмурился. — Этот парень словно древнегреческий «Старбакс». Куда бы ты не повернулся — там и он.

Мощный грохот сотряс Арго II, и на этот раз Пайпер была не уверена, откуда он шел. На горизонте не было никаких кораблей, небо было ясным. У нее во рту вдруг пересохло.

— Так… эти столбы Геркулеса… они опасны?

Аннабет все еще смотрела на белые скалы, как будто ожидая, что метка Афины вдруг запылает.

— Для греков, столбы означали конец известному миру. Римляне говорили, что на столбах были написаны латинские предупреждения…

— Non Plus Ultra, — сказал Перси.

Аннабет взглянула на него с удивлением.

— Да. «Дальше некуда». Откуда ты знаешь?

Перси указал рукой в сторону.

— Потому что я смотрю на это.

Непосредственно перед ними, в средине пролива, мерцал остров. Пайпер была уверена в том, что раньше острова там не было. Это была небольшая холмистая масса земли, покрытая лесами и окруженная белыми пляжами. Не очень впечатляло по сравнению с Гибралтарской скалой, но в передней части острова примерно в ста ярдах от берега виднелись две белые греческие колонны, торчащие из волн. Высотой они были равны мачте Арго II. Под водой, между колоннами сверкали огромные серебряные слова «NON PLUS ULTRA», возможно, иллюзия, а, возможно, они были инкрустированы в песок.

— Ребята, я поворачиваю корабль? — нервно спросил Лео. — Или…

Никто не ответил. Возможно потому, что, как и Пайпер, они заметили фигуру, стоящую на берегу. Когда корабль приблизился к колоннам, она увидела темноволосого мужчину в пурпурной мантии, скрестившего руки на груди, пристально смотревшего на их корабль, как если бы он уже давно ожидал их прибытия. Пайпер не могла многое сказать о нем с такого расстояния, но судя по его положению, он был не очень счастлив.

Фрэнк резко вдохнул.

— Может ли это быть…?

— Геркулес, — продолжил Джейсон. — Самый сильный полубог всех времен и народов.

Сейчас Арго II находился всего в нескольких сотнях ярдов от колонн.

— Нужен ответ, — сказал Лео в срочном порядке. — Я могу повернуть корабль или мы можем взлететь. Стабилизаторы снова работают. Но мне нужен ответ… быстро…

— Мы должны продолжать идти вперед, — сказала Аннабет. — Я думаю, что он охраняет этот пролив. Если это действительно Геркулес, тогда от плаванья или от полета не будет никакой пользы. Он хочет поговорить с нами.

Пайпер едва удержалась, чтобы не использовать очарование. Она хотела кричать Лео: «Летим! Вытащи нас отсюда!». К сожалению, у нее было ощущение, что Аннабет была права. Если они хотели пройти в Средиземное море, они не могли избежать этой встречи.

— Но Геркулес на нашей стороне? — спросила она с надеждой. — Я имею в виду… он один из нас, верно?

Джейсон хмыкнул.

— Он был сыном Зевса, но после смерти стал богом. Никогда нельзя быть уверенным насчет богов… мало ли, что им взбредет в голову.

Пайпер вспомнила свою встречу с Бахусом в Канзасе — другой Бог, который раньше был полубогом. Он точно не был полезен.

— Отлично, — сказал Перси. — Семеро против одного.

— И сатир! — добавил Хедж. — Мы можем побороть его.

— У меня есть идея получше, — сказала Аннабет. — Мы отправим послов на берег. Небольшая группа — один или два человека, не больше. Попробуем поговорить с ним.

— Я пойду, — сказал Джейсон. — Он сын Зевса. Я сын Юпитера. Возможно, он будет ко мне дружелюбен.

— Или, может быть, он ненавидит тебя, — предположил Перси. — Сводные братья обычно не ладят друг с другом.

Джейсон нахмурился.

— Спасибо тебе, мистер Оптимист.

— Это стоит того, что попробовать, — сказала Аннабет. — По крайней мере, Джейсон и Геркулес имеют что-то общее. И нам нужен наш лучший дипломат. Кто-то, кто умеет красиво говорить.

Все взоры обратились к Пайпер. Она старалась избежать крика и прыжка за борт. Плохое предчувствие грызло ее изнутри. Но если Джейсон сойдет на берег, она хотела бы быть с ним. Может быть, этот могущественный бог мог оказаться полезным. Им же должна сопутствовать удача хотя бы изредка, не так ли?

— Хорошо, — сказала она. — Просто дайте мне переодеться.

После того, как Лео опустил якорь Арго II между столбами, Джейсон вызвал ветра, чтобы перенести себя и Пайпер на берег. Мужчина в фиолетовом ожидал их.

Пайпер слышала тонны рассказов о Геркулесе. Она видела несколько фильмов и мультиков о его подвигах. До сегодняшнего дня, если бы она думала о нем вообще, она бы только закатила глаза и представила бы себе глупого волосатого парня тридцати лет, с мощной грудью, крупной хиппи-бородой, со шкурой льва на голове и большой дубиной, как у пещерного человека. Ей казалось, что он будет плохо пахнуть, отрыгивать и много чесаться, а говорить, в основном, похрюкивая.

Она не ожидала того, что увидела. Его ноги были босые и покрытые белым песком. Роба сделала его похожим на священника, хотя Пайпер не могла точно вспомнить, священники какого звания носили фиолетовое. Это были кардиналы? Епископы? Или фиолетовый цвет означал, что он был римской версией Геркулеса, а не греческой? Его борода была модно пострижена, как у папы Пайпер и его друзей — актеров, которые не брились в течение двух дней, но по-прежнему выглядели круто. Он был хорошо сложен, но не слишком коренаст. Его черные волосы были пострижены в римском стиле. У него были удивительные голубые глаза, как у Джейсона, но его кожа была медного цвета, как будто он провел всю свою жизнь в солярии. Самое удивительное: он выглядел на двадцать лет. Безусловно, не старше. Он был сурово красив и совсем не похож на пещерного человека. У него и в самом деле была дубина, которая лежала на песке рядом с ним, но это было больше похоже крупную бейсбольную биту пяти футов длиной — полированный цилиндр из красного дерева с кожаной рукояткой и бронзовыми шипами. Сам тренер Хедж позавидовал бы.

Джейсон и Пайпер приземлились на краю прибоя. Они направились к нему медленно и осторожно, пытаясь не делать лишних шагов. Геркулес смотрел на них без каких-либо конкретных эмоций, как если бы они были той или иной формой морских птиц, которых он раньше никогда не замечал.

— Здравствуйте, — сказала Пайпер. Всегда стоит начинать с хорошего.

— Как делишки? — спросил Геркулес. Его голос был глубоким, но не особенным, а самым обычным и очень современным. Он мог бы поприветствовать их в раздевалке школы.

— Ну, не очень хорошо, — Пайпер поморщилась. — Ну, на самом деле, нормально. Я Пайпер. Это Джейсон. Мы…

— Где твоя львиная шкура? — перебил её Джейсон.

Пайпер хотела ткнуть его локтем, но во взгляде Геркулеса не было ни капли раздражения.

— Здесь тридцать два градуса тепла, — сказал он. — Зачем мне сейчас моя львиная шкура? А ты одеваешь шубу на пляж?

— Понимаю, — голос Джейсона звучал разочарованно. — Просто на всех картинах тебя всегда изображают со львиной шкурой.

Геркулес укоризненно посмотрел на небо, будто хотел переговорить со своим отцом, Зевсом.

— Не верь всему, что ты слышал обо мне. Быть знаменитым — это не так весело, как тебе кажется.

— И не говори, — вздохнула Пайпер.

Геркулес зафиксировал свои блестящие голубые глаза на ней.

— Ты известна?

— Мой отец… он снимается в кино.

Геркулес зарычал.

— Только не нужно про кино. Олимпийских богов всегда показывают неверно. Ты видела хотя бы один фильм про меня, где я похож на себя?

Пайпер пришлось признать, что он был прав.

— Я удивлена, что вы так молоды.

— Ха! Бессмертие помогает. Но, да, я был не очень стар, когда умер. Не по вашим современным стандартам. Я совершил множество геройских подвигов в своё время… действительно очень много. — Его глаза переметнулись на Джейсона. — Сын Зевса, да?

— Юпитера, — сказал Джейсон.

— Не велика разница, — заворчал Геркулес. — Отец раздражителен в любой форме. Что насчет меня? Я был назван Гераклом. Затем римляне пришли и назвали меня Геркулесом. Я не очень-то и изменился, хотя в последнее время… мысли об этом вызывают у меня головную боль.

Левая сторона его лица содрогнулась, одежда замелькала, на мгновение побелела, а затем обратно стала фиолетовой.

— В любом случае, — сказал Геркулес. — Если ты сын Юпитера, ты можешь меня понять. Это большое давление. Всего всегда мало. В конце концов, это может заставить кого-угодно разорваться.

Он повернулся к Пайпер. Она чувствовала, как будто тысяча муравьев поползли вверх по ее спине. Была некая смесь печали и тьмы в его глазах, что казалось вполне ненормальным и определенно ненадежным.

— Что касается тебя, моя дорогая, — сказал Геркулес. — Будь осторожна. Сыновья Зевса могут быть… впрочем, неважно.

Пайпер понятия не имела, что это значит. Внезапно, ей захотелось оказаться от этого бога настолько далеко, насколько это было возможно, но она старалась сохранять спокойное и вежливое выражение лица.

— Так, Мистер Геркулес, — начала она. — Нам поручено задание. Мы хотели бы получить ваше разрешение на проход в Средиземное море.

Геракл пожал плечами.

— Я здесь именно для этого. После того, как я умер, папа сделал меня привратником Олимпа. Я подумал: «Чудесно! Олимпийская служба! Гулянки все время!». Только он не упомянул о том, что я должен буду охранять двери в древние земли, вот так я и застрял на этом острове до конца веков вечных. Очень весело.

Он указал на столбы, поднимающиеся над прибоем.

— Тупые столбы. Некоторые люди утверждают, что я создал целый Гибралтарский пролив, распихивая горы. Другие говорят, что горы являются столбами. Что это за куча Авгиева навоза? Столбы — это столбы.

— Окай, — сказала Пайпер. — Естественно. Так что… мы можем пройти?

Бог почесал свою модно остриженную бороду.

— Ну, для начала я должен дать вам стандартное предупреждение о том, как опасны древние земли. Не каждый полубог может выжить в Средиземном море. Из-за этого, я должен поручить вам задание. Вы должны доказать, что вы достойны… бла, бла, бла. Честно говоря, мне до этого нет никакого дела. Обычно, я поручаю полубогам что-то простое, типа похода по магазинам, пение веселых песенок… что-то в этом роде. После всех тех подвигов, которые мне пришлось совершить для моего злого двоюродного брата Эврисфея, ну… я не хочу быть таким парнем, понимаете?

— Мы ценим это, — сказал Джейсон.

— Эй, да без проблем.

Геркулес говорил расслаблено и спокойно, но он все равно заставил Пайпер нервничать. Этот темный блеск в его глазах напомнил ей древесный уголь, пропитанный керосином, готовый загореться в любой момент.

— Так или иначе, — сказал Геркулес. — В чем смысл вашего поиска?

— Гиганты, — ответил Джейсон. — Мы едем в Грецию, чтобы не дать им пробудить Гею.

— Гиганты, — пробормотал Геркулес. — Я ненавижу этих парней. Еще когда я был полубогом-героем… ах, неважно. Итак, какой бог устроил все это? Папа? Афина? Может быть, Афродита?

Он поднял бровь и посмотрел на Пайпер.

— Смотря на тебя, такую хорошенькую, я догадываюсь, кто твоя мать.

Пайпер должна была думать быстрее, но Геркулес выбил ее из колеи. Слишком поздно она поняла, что разговор превратился в минное поле.

— Гера послала нас, — сказал Джейсон. — Она собрала нас вместе, чтобы…

— Гера.

Внезапно выражение лица Геркулеса стало похожим на Гибралтарские скалы, твердым, неумолимым и каменным.

— Мы ненавидим ее тоже, — быстро добавила Пайпер. Боги, почему она не подумала об этом раньше? Гера была смертельным врагом Геракла. — Мы не хотим помогать ей. Но она не дала нам выбора…

— Но вы все равно здесь, — сказал Геркулес, и все его дружелюбие как рукой сняло. — Извините, конечно. Мне все равно, насколько важен ваш поиск. Я никогда не делаю того, чего хочет Гера. Никогда.

Джейсон выглядел озадаченным.

— Но я думал, что ты помирился с ней, когда стал богом.

— Как я уже сказал, — проворчал Геркулес. — Не верьте всему, что вы обо мне слышали. Если вы хотите пройти в Средиземное море, я боюсь, что должен дать вам экстра-жесткое задание.

— Но мы же… братья, — возразил Джейсон. — Гера испортила и мою жизнь тоже. Я понимаю…

— Ты ничего не понимаешь, — холодно прервал его Геркулес. — Моя настоящая семья мертва. Вся моя жизнь потрачена на нелепые поиски. Моя вторая жена погибает, после того, как обманом отравляет меня и оставляет болезненно умирать. И моя компенсация? Я становлюсь незначительным богом. Бессмертным… поэтому я никогда не смогу забыть свою боль. Застрявший здесь, как привратник, швейцар… олимпийский дворецкий. Нет, ты не понимаешь. Единственный бог, который хоть как-то может понять меня — это Дионис. И, по крайней мере, он изобрел что-то полезное. А мне нечего показать, кроме плохой экранизации моей жизни.

Пайпер заговорила с очарованием в голосе:

— Это ужасно грустно, Мистер Геркулес. Но, пожалуйста, пропустите нас. Мы не плохие люди.

Она думала, что ей удалось. Геркулес колебался. Тогда его челюсть напряглась, и он покачал головой.

— На противоположной стороне этого острова вы найдете реку. Посреди этой реки живет старый бог Ахелой.

Геркулес ожидал, что эта информация отправит их в пучину страха.

— И…? — спросил Джейсон.

— И, — сказал Геркулес. — Я хочу, чтобы вы вырвали его другой рог и принесли мне.

— У него есть рога, — сказал Джейсон. — Подожди, другой рог? Что за…?

— Разберетесь, — отрезал бог. — Вот, это должно помочь.

Он сказал слово «помочь» так, словно это означало адскую боль. Геракл вытащил из своей робы небольшую книгу и бросил ее в сторону Пайпер. Она едва поймала ее.

Глянцевая обложка книги показывала фотографический монтаж греческих храмов и улыбающихся монстров. Минотавр показывал большой палец. Название гласило: «Руководство Геркулеса по Средиземному морю».

— Принесите мне тот рог до заката, — сказал Геркулес. — Только вы двое. Нельзя обращаться к друзьям. Ваш корабль должен оставаться на месте. Если вам удастся выполнить мое поручение, тогда вы сможете пройти в Средиземное море.

— А если не удастся? — спросила Пайпер, уверенная в том, что не хочет слышать ответ.

— Ну, Ахелой убьет вас, это очевидно, — сказал Геркулес. — И я сломаю ваш корабль пополам голыми руками, отправив всех ваших друзей в могилу.

Джейсон переступил с ноги на ноги.

— Не могли бы мы просто спеть веселую песню?

— Я ухожу, — холодно ответил Геракл. — Закат. Или ваши друзья мертвы.

Глава 27. Пайпер

«Руководство Геркулеса по Средиземному морю» не очень помогало против змей и москитов.

— Если этот остров магический, — ворчала Пайпер. — То почему же он не может быть милым магическим островом?

Они забрались на холм и спустились в густую чащу долины, пытаясь избегать полосатых чёрно-красных змей, загорающих на камнях. Внизу, над застойными прудами, роились комары. Большинство леса составляли карликовые кипарисы, сосны и оливковые деревья. Стрекотня цикад и знойная жара напомнили Пайпер резиденцию в Оклахоме. Даже зайдя так далеко, они не нашли никаких признаков реки.

— Мы можем взлететь, — снова предложил Джейсон.

— Мы можем упустить что-нибудь, — ответила Пайпер. — Кроме того, я не уверена, что хочу наткнуться на недружелюбного бога. Как его там зовут? Ахулос?

— Ахелой, — пока они шли, Джейсон пытался прочесть руководство, так что он постоянно врезался в деревья и спотыкался о камни. — Здесь сказано, что он — потамус.

— Кто там… ус?

— Потамус. Речной бог. Согласно гиду, он дух какой-то реки в Греции.

— Так как мы не в Греции, предположим, что он переехал, — сказала Пайпер. — Не похоже, что эта книга пригодится нам. Что-нибудь ещё?

— Написано, что Геркулес боролся с ним когда-то, — продолжил Джейсон.

— Геркулес боролся с 99-ти процентами древнегреческих существ.

— Да. Давай посмотрим. Геркулесовы столбы… — Джейсон перевернул страницу.

— Здесь написано, что на этом острове нет ни отелей, ни ресторанов, ни транспорта. Достопримечательности: Геркулес, два столба… ха, это интересно… Предположительно, что знак доллара — буква S с двумя поперечными линиями — произошел от испанского герба, изображающего Геркулесовы столбы со знаменем, развевающимся между ними.

«Здорово», — подумала Пайпер. — «Джейсон наконец-то поладил с Аннабет, и её влияние ботаника начало вымывать ему мозги».

— Что-нибудь полезное? — спросила она.

— Погоди-ка. Здесь есть небольшая информация на Ахелоя: этот речной бог сражался с Геркулесом за руку прекрасной Деяниры. Во время битвы Геркулес отломил один из рогов бога, который стал первым рогом изобилия.

— Изо… чего?

— Это декорация на День благодарения, — пояснил Джейсон. — Рог, проливающий еду и питьё. У нас есть такие в Лагере Юпитера. Я не знал, что настоящий на самом деле был рогом какого чувака.

— Предполагается, что мы заберем другой, — сказала Пайпер. — Я догадываюсь, что это нелёгкая задача. Кто такая Деянира?

— Геркулес женился на ней, — сказал Джейсон. — Я думаю… здесь ничего не написано. Но я думаю, что с ней случилось что-то плохое.

Пайпер вспомнила слова Геркулеса о том, что его первая семья мертва, его вторая жена обманула и отравила его. Ей все меньше и меньше нравилось это задание.

Они устало брели вдоль горного хребта между двумя холмами, стараясь оставаться в тени, но Пайпер все равно вспотела. Москиты кусали ее за лодыжки, руки и шею, так что она, наверное, выглядела как жертва оспы. Она, наконец, осталась наедине с Джейсоном, и вот как они проводили время вместе. Она была раздражена тем, что Джейсон упомянул Геру, но знала, что не может винить его. Может быть, он раздражал ее сам по себе. Еще с Лагеря Юпитера она держала в себе множество волнений и обид.

Она думала о том, что хотел сказать ей Геркулес о сыновьях Зевса. Им нельзя доверять? Они находятся под слишком большим напряжением? Пайпер попыталась представить себе Джейсона, ставшего богом после смерти, стоящего на каком-нибудь пляже, охраняя врата в океан, много лет спустя после того, как Пайпер и все, кто знал его при жизни, умерли. Она удивилась, подумав, что Геркулес когда-то был такой же хороший, как Джейсон — более оптимистичный, уверенный, спокойный. Это было сложно представить.

Когда они спустились в следующую долину, Пайпер задумалась, что сейчас происходит на Арго II. Она хотела послать сообщение через Ириду, но Геркулес предупреждал их не связываться с друзьями. Дочь Афродиты надеялась, что Аннабет сможет догадаться, что происходит, и не попытается отправить на берег другую команду.

Пайпер не была уверена, как Геркулес поступит в этом случае. Она представила, как тренер Хедж взбесится и наведет баллисту на мужчину в фиолетовом, или фантомы вселятся в команду и заставят их совершить самоубийство, напав на Геркулеса. Пайпер вздрогнула. Она не знала, сколько было времени, но солнце уже начало опускаться за горизонт. Как день прошел так быстро?

Она должна была радоваться закату, который принес бы прохладу, но это также был их крайний строк. Свежий ночной ветерок будет мало что означать, если они погибнут. Кроме того, завтра наступало первое июля. Календы Июля. Если их информация была верна, это будет последний день жизни Нико ди Анджело. В этот день падет Рим.

— Стой, — сказал Джейсон.

Пайпер понятия не имела, что произошло. Затем, где-то впереди, она услышала проточную воду. Они прошли мимо деревьев и оказались на берегу реки. Она, возможно, была около сорока футов в ширину, но совсем не глубокой. Серебряная пелена воды мелькала над гладким слоем камней. В нескольких метрах вниз по течению, пороги сходились в один темно-синий бассейн.

Что то в реке беспокоило ее. Здесь было тихо, никакого было щебетания птиц, только журчанье воды. Но чем больше Пайпер прислушивалась, тем сильнее чувствовала зов реки. Ей захотелось выпить из нее. Возможно, ей следовало снять туфли. Можно было бы помочить ноги в реке. И этот бассейн… ей так хотелось прыгнуть в него с Джейсоном, отдохнуть в тени деревьев, поплавать в прохладной воде… Так романтично.

Пайпер встряхнулась. Это были не ее мысли. Что-то было не так. Она почти чувствовала, как река зачаровывает ее, используя дар убеждения. Джейсон сел на камень и начал снимать обувь. Он улыбнулся бассейну, как будто не мог дождаться, когда же нырнет туда.

— Прекрати! — заорала Пайпер на реку.

Джейсон вздрогнул.

— Что прекратить?

— Не ты, — сказала Пайпер. — Он.

Она чувствовала себя глупо, указывая на воду, но была уверена, что здесь замешана магия. Так ей подсказывали ее чувства. Как только она подумала, что ошиблась, и что Джейсон сейчас ей об этом сообщит, река заговорила:

— Прости меня. Пение — одно из немногих удовольствий, что у меня остались.

Из бассейна появилась фигура, как если бы поднялась на лифте. Плечи Пайпер напряглись. Это существо она видела в отражении своего ножа — бык с человеческим лицом. Его кожа была синей, как вода. Его копыта левитировали над поверхностью реки. В верхней части его бычьей шеи была голова человека с короткими вьющимися черными волосами, борода была заплетена в локоны в древнегреческом стиле, глубокие, печальные глаза прятались за двухфокусными очками, и губы, казалось, постоянно дулись. С левой стороны бычьей головы торчал рог, изогнутый, черно-белого цвета. Из такого рога воины могли бы сделать себе чашу для питья. Из-за дисбаланса его голова была наклонена влево так, будто он пытался вытряхнуть воду из уха.

— Привет, — грустно сказал он. — Я полагаю, вы пришли убить меня.

Джейсон одел свои ботинки и медленно встал.

— Ну… в общем…

— Нет! — вмешалась Пайпер. — Извините. Нам так неловко. Мы не хотели беспокоить вас. Нас послал Геркулес.

— Геркулес! — человек-бык вздохнул. Его копыта рыли воду, как будто готовясь к атаке. — Для меня он всегда будет зваться Гераклом. Это его греческое имя, ну, вы знаете… слава Геры.

— Веселое имечко, — сказал Джейсон. — Учитывая то, что он ненавидит ее.

— Действительно, — сказал человек-бык. — Возможно, именно поэтому он и не протестовал, когда римляне переименовали его в Геркулеса. Конечно, как Геракл он известен более, чем Геркулес… это его бэнд. Ведь, Геркулес — это ничто, если нет понимания образа.

Человек-бык говорил с горечью, но с хорошей осведомленностью, как если бы Геркулес был его старым другом, который сбился с пути.

— Вы Ахелой? — спросила Пайпер.

Человек-бык согнул передние ноги и опустил голову в поклоне, который Пайпер показался милым и немного грустным.

— К Вашим услугам. Речной экстраординарный бог. Когда-то дух самой могущественной реки в Греции. Сейчас приговорен к жизни здесь, на противоположной стороне острова от моего старого врага. О, боги так жестоки! Они разместили нас так близко друг к другу, чтобы наказать или меня, или Геркулеса… я никогда не был уверен кого именно.

Пайпер не совсем понимала, что он имел в виду, но фоновый шум реки вторгся в ее голову и снова стал напоминать ей о жаре и жажде, и как приятно было бы поплавать. Она попыталась сосредоточиться.

— Меня зовут Пайпер, — сказала она. — Это Джейсон. Мы не хотим сражаться. Просто Геракл… Геркулес… кем бы он ни был, бог разозлился на нас и послал сюда.

Она рассказала об их путешествии в древние земли, чтобы остановить гигантов и просыпающуюся Гею. Она рассказала и о том, как их команда, греки и римляне, объединились, и как Геракл разнервничался, когда узнал, что за всем этим стоит Гера. Голова Ахелоя была наклонена влево, так что Пайпер не была уверена, задремал он или устал от тяжелого рога. Когда она закончила, Ахелой смотрел на нее так, будто она покрылась прискорбной кожной сыпью.

— Ах, моя милая… легенды верны, понимаешь ли. Духи… водные каннибалы.

Пайпер сдержалась, чтобы не зарыдать. Она не рассказывала Ахелою об этом.

— Откуда вы узнали?

— Речной бог много знает, — сказал он. — Увы, вы сосредоточились на неправильной истории. Если вы доберетесь до Рима, история потопа поможет вам больше.

— Пайпер? — спросил Джейсон. — О чем он говорит?

Ее мысли внезапно перемешались, как калейдоскоп. Потоп… если вы доберетесь до Рима.

— Я-я не уверена, — сказала она, хотя из-за упоминания о потопе у нее засосало под ложечкой. — Ахелой, я не понимаю…

— Нет, не понимаешь, — сочувственно произнес речной бог. — Бедняжка. Еще одна девушка застряла с сыном Зевса.

— Подожди, — вмешался Джесон. — Юпитера, на самом деле. И почему это делает ее несчастной?

Ахелой проигнорировал его:

— Моя девочка, ты знаешь причину моей борьбы с Геркулесом?

— Это было из-за женщины, — вспомнила Пайпер. — Деянира?

— Да, — вздохнул Ахелой. — А ты знаешь, что с ней произошло?

— Эм… — Пайпер посмотрела на Джейсона.

Он вытащил путеводитель и начал листать страницы.

— Это не очень…

Ахелой фыркнул с негодованием.

— Что это?

Джейсон моргнул.

— Просто… Руководство Геркулеса. Он дал нам путеводитель, так что…

— Это не книга, — настаивал Ахелой. — Он дал вам ее, чтобы просто добраться до меня, не так ли? Он знает, что я ненавижу эти вещи.

— Ты ненавидишь… книги? — спросила Пайпер.

— Грр! — лицо Ахелоя вспыхнуло, из синей его кожа превратилась в темно-фиолетовую. — Это не книга.

Он пошарил в воде. Из воды выскочил свиток, словно миниатюрная ракета. Он открыл ее копытами. Пожелтевший пергамент развернулся, показывая старинную латинскую рукопись и сложные рисунки.

— Вот это книга! — сказал Ахелой. — О, запах овчины! Как хорошо чувствовать свиток под моими копытами. Вы просто не сможете создать копию из чего-либо подобного.

Он кивнул с негодованием на руководство в руках Джейсона.

— Вы, современные молодые люди и ваши новомодные гаджеты. Книги в переплете. Маленький компактный квадратик текста… совсем не подходящий для копыт. Книги в переплете… электронные книги, если так уж хочешь, это не традиционные книги. Они никогда не заменят старые добрые свитки!

— Э-э, я просто положу это назад, — Джейсон сунул руководство обратно в карман так, словно это было опасное оружие.

Ахелой, казалось, немного успокоился, что было облегчением для Пайпер. Ей не хотелось быть раздавленной однорогим быком, любителем свитков.

— Смотри, — Ахелой показал на изображение на свитке. — Это Деянира.

Пайпер встала на колени, чтобы посмотреть на нее. Портрет был маленьким и рукописным, но она могла сказать, что женщина была очень красивой, с длинными темными волосами, темными глазами и озорной улыбкой, которая, вероятно, и сводила мужчин с ума.

— Принцесса Каледонии, — грустно сказал речной бог. — Она была верна мне, пока не вмешался Геракл. Он настаивал на борьбе.

— И он отломил твой рог? — догадался Джейсон.

— Да, — сказал Ахелой. — Я никогда не смогу простить его за это. Ужасно неудобно иметь только один рог. Но для Деяниры ситуация сложилась еще хуже. Она могла жить долгой и счастливой жизнью, выйдя замуж за меня.

— За человека с головой быка, — сказала Пайпер. — Живущего в реке.

— Вот именно, — согласился Ахелой. — Казалось, что мне невозможно отказать, да? Вместо этого, она ушла с Гераклом. Она считала его красивым, похожим на доброго героя, верного мужа, который бы относился к ней хорошо. Что там произошло дальше? Ну что же, она должна была это предвидеть. Геркулес был слишком поглощен собственными проблемами, чтобы быть хорошим мужем. Он уже погубил одну жену, знаете ли. Гера прокляла его, чтобы он впал в ярость и убил всю свою семью. Ужасно. Вот, почему он должен был совершить двенадцать подвигов. Это что-то вроде покаяния.

Пайпер ужаснулась.

— Подожди… Гера свела его с ума, а наказание должен был понести Геракл?

Ахелой пожал плечами.

— Олимпийцы кажется не платят за свои преступления. И Гера всегда ненавидела сыновей Зевса… или Юпитера, — он недоверчиво взглянул на Джейсона. — В любом случае, у моей бедной Деяниры был трагический конец. Она стала ревновать Геркулеса к его подвигам. Он очаровывал всех, понимаете ли, как и его отец Зевс, флиртующий с каждой женщиной, которую встречает. Наконец, Деянира настолько отчаялась, что послушалась плохого совета. Лукавый кентавр по имени Нессус сказал ей, что, если она хочет, чтобы Геркулес остался верен ей навсегда, она должна нанести немного крови кентавра на внутреннюю сторону его любимой рубашки. К сожалению, Нессус соврал, чтобы отомстить Геркулесу. Деянира последовала его совету, но вместо того, чтобы сделать Геркулеса верным мужем…

— Кровь кентавра… как кислота, — сказал Джейсон.

— Да, — сказал Ахелой. — Геркулес умер болезненной смертью. Когда Деянира поняла, что она натворила, она… — речной бог очертил линию на своей шее.

— Это ужасно, — сказала Пайпер.

— Мораль сей басни такова, — сказал Ахелой. — Остерегайся сыновей Зевса, милая.

Пайпер старалась не смотреть на своего парня. Она сомневалась, что сможет скрыть тревогу в своих глазах. Джейсон никогда не станет таким, как Геркулес. Но эта история играла на ее страхах. Гера манипулировала их отношениями, так же, как она манипулировала Геркулесом. Пайпер хотелось верить, что Джейсон не впадет в убийственное безумие, как Геркулес. Но, только четыре дня назад он был одержим фантомом и чуть не убил Перси Джексона.

— Теперь, Геркулес — бог, — сказал Ахелой. — Он женился на Гебе, молодой богине, но все еще редко бывает дома. Он живет здесь, на этом острове, охраняя эти дурацкие столбы. Он говорит, что Зевс заставляет его делать это, но думаю, что он предпочитает находиться здесь, подальше от горы Олимп, лелея свою горечь и скорбь по своей земной жизни. Мое присутствие напоминает ему о его неудачах, особенно о женщине, которая, в конце концов, убила его. И его присутствие напоминает мне о бедной Деянире, которая могла бы быть моей женой.

Человек-бык постучал по свитку, который свернулся и опустился в воду.

— Геркулес хочет мой второй рог для того, чтобы унизить меня, — сказал Ахелой. — Возможно, это заставит его почувствовать себя лучше, зная, что я тоже несчастен. Кроме того, рог станет рогом изобилия. Хорошая еда и напитки будут вытекать из него, как моя сила заставляет реки двигать потоками. Без сомнения, Геркулес заберет его себе. Это стало бы трагедией и пустой тратой усилий, если бы это было не так.

Пайпер подозревала, что шум реки и убаюкивающий голос Ахелоя, влияют на ее мысли, но она не могла не согласиться с богом реки. Она начала ненавидеть Геркулеса. Этот бедный человек-бык казался таким грустным и одиноким. Джейсон всколыхнулся.

— Мне очень жаль, Ахелой. Честно говоря, вы могли бы согласиться на сделку. Может быть… ну, без другого рога, вы, возможно, не будете столь однобоким. Эта сделка поможет вам почувствовать себя немного лучше.

— Джейсон! — запротестовала Пайпер.

Джейсон поднял руки.

— Просто мысль. Кроме того, я не думаю, что у нас есть другой выбор. Если Геркулес не получит этот рог, он убьет нас и наших друзей.

— Он прав, — сказал Ахелой. — У вас нет выбора. И я надеюсь, что вы простите меня за это.

Пайпер нахмурилась. Речной бог был так убит горем, что ей захотелось погладить его по голове.

— Простить за что?

— У меня тоже нет выбора, — сказал Ахелой. — Я должен остановить вас.

Река взорвалась, и стена воды обрушилась на Пайпер.

Глава 28. Пайпер

Течение схватило ее, словно кулак, и потащило в бездну. Сопротивляться было бесполезно.

Она сжала зубы, стараясь не вдохнуть, но с трудом могла удержать нарастающую в себе панику. Она не видела ничего, кроме потока пузырьков. Она слышала лишь себя и глухой рев воды. Пайпер уже было решила, что именно так и умрет: утонет в яме с водой на острове, которого даже не существует. Затем, также внезапно, как она оказалась под водой, ее вытолкнуло на поверхность. Она оказалась в центре водоворота, способная дышать, но неспособная выплыть. В нескольких метрах от нее Джейсон с мечом в руке вынырнул на поверхность и закашлялся. Он яростно замахнулся, но атаковать было некого. В шести метрах справа от Пайпер из воды поднялся Ахелой.

— Мне очень жаль, — сказал он.

Джейсон ринулся к нему, используя ветер, чтобы подняться из воды, но Ахелой был быстрее и намного сильнее. Водяной вихрь ударил Джейсона, и его снова накрыло с головой.

— Прекрати! — закричала Пайпер.

Барахтаясь в водовороте, использовать убеждение было непросто, но она привлекла внимание Ахелоя.

— Боюсь, что не могу, — сказал речной бог. — Я не могу позволить Геркулесу получить мой второй рог. Это будет оскорбительно.

— Есть другой путь! — сказала Пайпер. — Тебе необязательно нас убивать!

Джейсон снова выбрался на поверхность. Над его головой появилась маленькая туча. Загремел гром.

— Не стоит, сын Юпитера, — укоризненно сказал Ахелой. — Вызвав молнию, ты лишь убьешь током свою подружку.

Вода снова поглотила Джейсона.

— Отпусти его! — Пайпер добавила в свой голос максимум убеждения. — Обещаю, что не отдам рог Геркулесу!

Ахелой засомневался. Он подскочил к ней и наклонил голову влево.

— Я верю, что ты говоришь правду.

— Это правда! — пообещала Пайпер. — Геркулес — отвратительный тип. Но сначала отпусти моего друга, пожалуйста.

Там, где был Джейсон, забурлила вода. Пайпер хотелось закричать. Сколько еще он сможет не дышать? Ахелой посмотрел на нее через свои бифокальные очки. Его лицо смягчилось.

— Понимаю. Ты станешь моей Деянирой. Станешь моей невестой, чтобы возместить мою потерю.

— Что? — Пайпер подумала, что ослышалась. От водоворота у нее в буквальном смысле кружилась голова. — Вообще-то, я думала…

— Я понимаю, — сказал Ахелой. — Ты слишком тактична, чтобы предложить это на глазах у своего парня. Ты, конечно же, права. Я буду обращаться с тобой куда лучше, чем сын Зевса. Спустя столько веков я смогу все исправить. Я не смог спасти Деяниру, но могу спасти тебя.

Прошло тридцать секунд? Минута? Джейсон больше не продержится.

— Твои друзья умрут, — продолжал Ахелой. — Геркулес разозлится, но я смогу тебя защитить. Мы будем счастливы вместе. Давай начнем с того, что позволим этому Джейсону утонуть, а?

Пайпер едва могла дышать, но ей нужно было сосредоточиться. Она скрыла свой страх и гнев. Она — дочь Афродиты. Она должна использовать оружие, которое было ей дано. Она улыбнулась так мило, как могла, и подняла руки.

— Подними меня, пожалуйста.

Лицо Ахелоя посветлело. Он схватил Пайпер за руки и вытянул ее из водоворота. Она никогда еще не каталась на быке, но практиковалась в езде на пегасах в лагере-полукровок и помнила, что нужно делать. Оттолкнувшись, она перекинула ногу через спину Ахелоя. Затем, она вцепилась лодыжками в его шею, обхватив ее одной рукой, а другой выхватила нож. Она прижала лезвие к подбородку речного бога.

— Отпусти… Джейсона… Сейчас же! — она вложила всю силу в этот приказ. — Живо!

Пайпер поняла, сколько недочетов было в ее плане. Речной бог мог просто рассыпаться водой. Или опустить ее под воду и ждать, пока она утонет. Но, похоже, убеждение сработало. Или же Ахелой был слишком удивлен, чтобы мыслить рационально. Он, видимо, не привык, что хорошенькие девушки угрожают перерезать ему глотку.

Джейсон выскочил из воды как пушечное ядро. Он пробил собою ветви оливкового дерева и упал на траву. Джейсон чувствовал себя ужасно, поэтому с трудом поднялся на ноги, задыхаясь и кашляя. Он поднял свой меч, и над рекой сгустились темные облака.

Пайпер бросила на него предупреждающий взгляд, будто говоря, что еще рано. Ей все равно для начала нужно было выйти из этой реки, чтобы не утонуть или не получить разряд тока. Ахелой выгнул спину, как будто собирался выдать какой-то трюк. Пайпер прижала нож к его горлу еще сильнее.

— Будь хорошим бычком, — предупредила она.

— Ты обещала, — процедил Ахелой сквозь стиснутые зубы. — Ты обещала, что Геркулес не получит мой рог.

— Он и не получит, — сказала Пайпер. — Его получу я.

Она подняла нож и отрубила богу рог. Небесная бронза прошла сквозь него, будто он был мокрой глиной. Ахелой взревел в гневе. Прежде, чем он успел прийти в себя, Пайпер встала на его спину. С рогом в одной руке и с кинжалом в другой, она прыгнула на берег.

— Джейсон! — закричала она.

Слава богам, он понял ее сигнал. Порыв ветра подхватил ее и отнес в безопасное место на берегу. Пайпер покатилась по земле, волоски на ее шее встали дыбом. Металлический запах наполнил воздух. Она повернулась к реке и на время ослепла.

БУМ! Молния всколыхнула воду, словно кипящий котел, шипящий и выпускающий пар из-за электричества. Пайпер заморгала, чтобы прояснить зрение, а бог Ахелой, тем временем, взвыл и исчез под землей. Его испуганное выражение лица, казалось, спрашивало: Как ты могла?

— Джейсон, беги! — у нее все еще кружилась голова и ее трясло от страха. Они с Джейсоном побежали через лес. Когда она поднималась на холм, держа бычий рог у своей груди, Пайпер поняла, что плачет. Правда, она не была уверена, было ли это от страха, от облегчения, или от стыда за то, что она сделала старому речному богу. Они не останавливались, пока они не достигли гребня холма.

Пайпер чувствовала себя глупо от того, что постоянно плакала. Она рассказала Джейсону о том, что произошло, пока он был под водой.

— Пайпер, у тебя не было выбора, — он положил руку ей плечо. — Ты спасла мне жизнь.

Она вытерла слезы и попыталась взять себя в руки. Солнце близилось к горизонту. Они должны были немедля вернуться к Геркулесу, или их друзья умрут.

— Ахелой пытался заставить тебя выйти за него замуж, — продолжал Джейсон. — Кроме того, я сомневаюсь, что молния убила его. Он — древний Бог. Тебе пришлось бы уничтожить все его реки, чтобы погубить его. И он может жить без рога. Если даже ты солгала, что не отдашь его Геркулесу, все равно ты поступила правильно.

— Я не лгала.

Джейсон уставился на нее:

— Пайпс… у нас нет выбора. Геркулес убьет…

— Геркулес этого не заслужил, — Пайпер не была уверена, откуда взялся этот гнев, но она никогда не чувствовала себя более уверенной, чем сейчас. Геркулес был жестоким, эгоистичным подонком. Он причинил боль слишком многим людям, и хотел продолжать делать им больно. Может быть, у него была и тяжелая жизнь. Может быть, боги и вели себя с ним, как с игрушкой, которую передают по кругу. Но это не оправдывает его. Герой не может контролировать богов, но он должен быть в состоянии контролировать себя.

Джейсон не был похож на него. Он никогда бы не обвинял других в своих проблемах, он никогда не зацикливался на мести и злости, а вместо этого сосредотачивался на совершении хороших дел. Пайпер не собиралась повторять историю Деяниры. Она не собиралась мириться с тем, чего хотел Геркулес, только потому, что он был обаятелен, силен и страшен. В этот раз он не получит того, чего хочет. Не после того, как угрожал убить их, отослал к Ахелою, и все только потому, что стал несчастным из-за Геры. Геракл не заслуживал рога изобилия. Пайпер собиралась поставить его на место.

— У меня есть план, — сказала она.

Она объяснила Джейсону, что нужно делать. Пайпер даже не осознавала, что использовала дар убеждения, пока глаза ее парня не потускнели.

— Как скажешь, — пообещал он. Затем Джейсон моргнул несколько раз. — Мы умрем, но я в деле.

Геркулес ждал в точности там, где они его оставили. Он уставился на Арго II, стоящий между столбами. Судно выглядело целым и невредимым, но план Пайпер стал казаться ей безумным. Слишком поздно. Она уже послала сообщение почтой Ириды Лео. Джейсон был готов. И, увидев Геркулеса снова, она вновь обрела уверенность в себе, поскольку не собиралась давать ему то, чего он хотел.

Геркулес едва не засиял, когда увидел Пайпер, несущую рог быка, но его хмурый вид ничуть не уменьшился.

— Отлично, — сказал он. — Вы достали его. В таком случае, вы свободны.

Пайпер посмотрела на Джейсона.

— Ты слышал его. Он дал нам разрешение, — она повернулась к богу. — Это означает, что наш корабль может пройти в Средиземное море?

— Да-да, — Геракл щелкнул пальцами. — А теперь рог.

— Нет, — сказала Пайпер.

Бог нахмурился:

— Что, прости?

Она подняла рог изобилия. После того, как она оторвала его от головы Ахелоса, рог выгнулся, становясь гладким и темным с внутренней стороны. Это не было похоже на волшебство, но Пайпер рассчитывала на его силу.

— Ахелой прав, — сказала она. — Его проклятие такое же, как и твое. Ты просто жалок.

Геркулес смотрел на нее так, будто она говорила на японском языке.

— Ты понимаешь, что я могу убить тебя одним движением пальца, — спросил он. — Я могу бросить свою дубинку на твой корабль и пробить корпус. Я могу…

— Ты можешь заткнуться, — сказал Джейсон. Он обнажил свой меч. — Может быть, Зевс отличается от Юпитера. Потому что я бы не стал мириться с братом, который действует, как ты.

Вены на шее Геркулес стали такими же фиолетовыми, как и его одежда.

— Ты не первый полубог, которого я бы убил.

— Джейсон лучше тебя, — сказала Пайпер. — Но не волнуйся. Мы не собираемся воевать с тобой. Мы собираемся покинуть этот остров с рогом. Ты не заслуживаешь его в качестве приза. Я сохраню его как напоминание о том, что значит перестать быть полубогом, и чтобы он напоминал мне о несчастных Ахелое и Деянире.

Ноздри бога вспыхнули.

— Не произноси это имя! Ты не можете всерьез думать, что я боюсь твоего парня. Нет никого сильнее меня.

— Я не сказала сильнее, — исправила Пайпер. — Я сказала, что он лучше.

Пайпер направила кончик рога на Геркулеса. Она отпустила обиды, сомнения и гнев, которые скрывались в ней после Лагеря Юпитера. Она сосредоточилась на всем хорошем, что она делила с Джейсоном Грейсом: парение вверх в Гранд-Каньоне, походы на пляж в лагере-полукровок, держание за руки и наблюдение за звездами, совместные посиделки возле клубничных полей во второй половине дня и наслаждение игрой сатиров.

Она подумала о их будущем, после победы над гигантами и Геей, что они будут жить вместе долго и счастливо: ни ревности, ни монстров, ни боев. Она наполнила сердце этими мыслями, и почувствовала, как рог изобилия потеплел.

Рог взорвался мощным потоком пищи, как река Ахелоя. Геракл был полностью погребен потоком свежих фруктов, хлебобулочных изделий, копченостей и ветчины. Пайпер не понимала, как все это добро могло появиться из рога, но она думала, что ветчина было особенно необходима.

Когда рог изверг достаточно лакомства для того, чтобы заполнить целый дом, он прекратил сыпать едой. Пайпер услышала визг Геракла и борьбу где-то внизу с кучей пищи. Видимо, даже самый сильный бог в мире может быть застигнут врасплох, когда погребен под свежими продуктами.

— Давай! — сказала она Джейсону, который забыл свою часть плана и в изумлении смотрел на фруктовую кучу. — Живее!

Он схватил Пайпер за талию и вызвал ветер. Они пулей полетели прочь от острова, причем настолько быстро, что Пайпер чуть не свернула себе шею. Но радоваться было еще рано. Когда остров исчез из поля зрения, голова Геркулеса показалась из насыпи лакомств. Половина кокоса пристроилась на его голове, прямо как воинский шлем: «Убью!» проревел он так, словно ему пришлось постараться, чтобы вымолвить это.

Джейсон приземлился на палубу Арго II. К счастью, Лео выполнил свою часть плана. Весла судна были уже в воздушном режиме. Якорь был поднят. Джейсон вызвал бурю настолько сильную, что она толкнула их в небо, в то время как Перси послал огромные волны на берег, сбив Геркулеса с ног во второй раз в водопад морской воды и ананасов. К тому времени, когда бог встал на ноги и начал бросаться в них кокосами, Арго II уже плыл через облака над Средиземноморьем.

Глава 29. Перси

Перси ощущал себя никчёмным и никому не нужным. Мало того, что ему пришлось бежать из Атланты от злых морских богов, так ещё он не смог отразить атаку гигантской креветки. И, в довершение всего, ихтиокентавры, братья Хирона, не захотели с ним встретиться. И после всего этого, добравшись до Геркулесовых Столбов, Перси был вынужден остаться на борту корабля, в то время как Джейсон встретился со своим сводным братом. Геркулес — самый известный полубог всех времен и народов, а Перси даже не удалось с ним пообщаться. Конечно, Пайпер позже сказала, что Геркулес был придурком, но все же… Перси уже осточертело находиться на корабле, так что он метался по палубе.

Открытое море было его территорией. Перси должен был взять на себя ответственность и держать все в безопасности. Вместо этого, на пути через Атлантику он не сделал ничего, кроме как пообщался с акулами и послушал заглавные песенки из телесериалов в исполнении тренера Хеджа.

Что еще хуже, Аннабет отдалилась от него с тех пор, как они покинули Чарльстон. Она проводила большую часть своего времени в каюте, изучая бронзовую карту, которую извлекла из форта Самтер, или искала какую-то информацию на ноутбуке Дедала. Всякий раз, когда Перси приходил повидать ее, она была настолько погружена в свои мысли, что разговор шел в никуда:

Перси: Привет, как дела?

Аннабет: Ох, нет, спасибо.

Перси: Окей, ты сегодня ела?

Аннабет: Я думаю, что Лео дежурный. Спроси его.

Перси: Э-э-э, мои волосы горят!

Аннабет: Угу, позже.

У нее иногда бывали такие причуды. Это было одной из загвоздок встречаться с дочерью Афины. Перси задумался, что ему нужно сделать, чтобы привлечь ее внимание. Он беспокоился за Аннабет после ее встречи с пауками в форте Самтер и он не знал, как помочь, особенно тогда, когда она закрылась от него.

После отъезда от Геркулесовых Столбов — невредимыми, за исключением нескольких кокосовых орехов, застрявших в бронзовом корпусе обшитом металлическим листом — судно «проплыло» по воздуху несколько сотен миль. Перси надеялся, что древние земли не такие плохие, как о них отзывались. Это даже почти походило на рекламу: «Вы заметите изменения сразу же!»

Несколько раз за час судно атаковали. Стая плотоядных Стимфалийских птиц вылетали из ночного неба, и Фестус поджигал их. Духи бури кружили вокруг мачты, а Джейсон взрывал их молниями. Когда тренер Хедж обедал на носовой палубе, из ниоткуда появился дикий пегас и, шарахнувшись от энчилад тренера, улетел, оставив сырные отпечатки копыт на палубе.

— За что? — потребовал тренер.

Увидев пегаса, Перси пожалел, что рядом с ним не было Пирата. Он не видел своего друга на протяжении уже нескольких дней. Буря и Арион тоже не показывались. Возможно, они не хотели соваться в Средиземноморье. В таком случае, Перси не мог винить их. Наконец, около полуночи, после девятого или десятого воздушного нападения, Джейсон повернулся к нему со словами:

— Как насчет того, чтобы немного поспать? Я буду продолжать взрывать эту дрянь с неба так долго, как только смогу. Тогда мы сможем идти морем некоторое время, а ты возьмешь командование.

Перси сомневался, что сможет уснуть, пока лодка качалась в облаках, так как её трясли злые духи ветра, но идея Джейсона имела смысл. Он пошел в трюм и завалился на свою койку.

Его кошмары, естественно, были нисколько не успокаивающими. Ему снилось, что он находился в темной пещере. Он мог видеть лишь на несколько шагов вперед, но пространство, должно быть, было обширным. Где-то поблизости капала вода, а звук отражался от дальних стен. Перси подозревал, что потолок пещеры находился очень-очень высоко.

Он слышал тяжелые шаги и двух гигантов Эфиалта и Ота, доносившихся из мрака. Перси мог отличить их только по волосам: зеленые волосы Эфиалта были заплетены в гульки с серебряными и золотыми монетами, а От заплел в свой фиолетовый конский хвост что-то вроде фейерверков. Однако, одеты они были одинаково, и их наряды, безусловно, были сущим кошмаром. На них были белые брюки и пиратские майки с глубоким декольте, что показывали слишком много волос. Дюжина ножных кинжалов выстроились стразами у ремня. На ногах у них были сандалии, благодаря которым можно было убедиться, что у гигантов змеиные ноги. На шеи змей были натянуты ремни. Их головы свернулись там, где должны были быть пальцы ног. Они возбужденно цокали языками, пока их золотые глаза смотрели в разные стороны, словно собаки, смотрящие из окна автомобиля. Возможно, прошло много времени с тех пор, как на них одели открытую обувь.

Гиганты стояли прямо перед Перси, но не особо уделяли ему внимание. Вместо этого, они пристально смотрели в темноту.

— Мы здесь, — объявил Эфиальт. Несмотря на его гулкий голос, его слова эхом раздавались по пещере до тех пор, пока не начинали казаться слабыми и незначительными.

Далеко вверху, что-то ответило:

— Да. Я вижу. Ваши костюмчики тяжело не заметить.

Этот голос заставил желудок Перси сделать сальто. Казалось, он принадлежал женщине, но не человеку. Каждое слово искажалось шипением сразу на нескольких тонах, словно рой африканских пчел-убийц научился в унисон говорить по-английски.

Это была не Гея. Перси был в этом уверен. Но что бы это ни было, гиганты занервничали. Они уважительно закивали головами и попятились назад на своих змеиных ногах.

— Конечно, Ваша Светлость, — сказал Эфиалт. — Мы принесли новости о…

— Почему вы так вырядились? — спросила она где-то вдали. Казалось, она не собиралась подходить поближе, чему Перси был несомненно рад.

Эфиальт кинул сердитый взгляд на своего брата.

— Мой брат должен был одеть что-то другое. Но, к сожалению…

— Ты сказал, что сегодня я метатель ножей, — запротестовал От.

— Я сказал, что я метатель ножей! Ты должен был быть магом! Ах, простите меня, Ваша Светлость. Вы совсем не хотите слышать наши споры. Мы пришли с вестью, как вы и просили. Корабль приближается.

Ее Светлость, чем бы она ни была, сделала ряд насильственных шипов. Звук был такой, будто кто-то неоднократно спустил шину. Когда до Перси дошло, что она смеялась, он вздрогнул.

— Сколько еще? — спросила она.

— Полагаю, они должны приземлиться в Риме после рассвета, — сказал Эфиальт. — Конечно, они должны будут пройти мимо золотого мальчика.

Он усмехнулся так, как будто золотой мальчик был далеко не самым приятным человеком.

— Надеюсь, они благополучно доберутся, — сказала Её Светлость. — Если их схватят слишком рано, это испортит все веселье. Все приготовления уже закончены?

— Да, Ваша Милость, — От шагнул вперед, и пещера задрожала. Под его левой змеиной ногой появилась трещина.

— Осторожнее, болван! — зарычала ее Светлость. — Или ты снова хочешь болезненно вернуться в Тартар?

От попятился обратно, его лицо обмякло от ужаса. Перси понял, что пол, который выглядел, словно твердый камень, был больше похож на ледник, по которому он ходил на Аляске — где-то твердый, а где-то… не очень. Он был рад, что во снах ничего не весил.

— Мало что, теперь, удерживает это место в целости, — продолжила Ее Светлость. — За исключением, конечно, моих собственных навыков. Только столетний гнев Афины может сохраняться так долго, ну и великая Мать-Земля, спящая под нами. Между этими двумя силами, ну… мое гнездышко чертовски сильно пострадало. Мы должны надеяться, что этот ребенок Афины окажется достойной жертвой. Она, возможно, станет моей последней игрушкой.

Эфиальт сглотнул. Он не сводил глаз с трещины в полу.

— Скоро это все не будет иметь значения, Ваша Светлость. Гея проснется, и мы все будем вознаграждены. Вам больше не придется охранять это место, или сохранять вашу деятельность в секрете.

— Возможно, — сказал голос из мрака. — Но я буду скучать по сладости моей мести. Мы хорошо работали сообща на протяжении веков, не так ли?

Близнецы поклонились. В волосах Эфиальта сверкали монеты, и Перси с тошнотворной уверенностью понял, что некоторые из них были серебряными драхмами, точно такими же, какие Аннабет получила от её мамы.

Аннабет сказала, что в каждом поколении несколько детей Афины посылались на поиски пропавшей статуи из Парфенона. Никому из них не преуспел в этом. Они хорошо работали сообща на протяжении веков… У гиганта Эфиальта в волосы были вплетены старинные монеты — сотни трофеев. Перси представил себе Аннабет, стоящую в этом мрачном месте совсем одну… как гигант отбирает у нее монету, которая принадлежала ей, и добавляет ее в свою коллекцию. Перси хотел поднять свой меч и сделать гиганту стрижку, начиная с шеи, но здесь он был бессилен. Все, что он мог — это смотреть.

— Эм, Ваша Светлость, — нервно сказал Эфиальт. — Осмелюсь напомнить Вам, что Гея хочет, чтобы девчонку схватили живой. Вы можете замучить ее. Свести с ума. Что пожелаете, конечно. Но ее кровь должна пролиться на древних камнях.

Ее светлость зашипела:

— Другие полубоги могут быть использованы для этой цели.

— Д-да, — запинаясь, пробормотал Эфиальт. — Но Гея предпочитает эту девчонку. И мальчишку… сына Посейдона. Вы ведь понимаете, почему эти двое больше всего подходят для этого.

Перси не совсем понимал о чем речь, но ему хотелось выломать пол и отправить этих тупых близнецов в золотых рубашках прямо в беспамятство. Он никогда не позволит Гее пролить его кровь для ее выгоды, и никогда… никогда он не позволит кому-либо причинить боль Аннабет.

— Посмотрим, — проворчала Ее Светлость. — А сейчас оставьте меня. Вы должны заботиться о собственной подготовке. У вас будет свой спектакль. А я… я буду работать в темноте.

Сон растворился. Перси вздрогнул и проснулся. Джейсон постучал в его открытую дверь.

— Мы сели на воду, — сказал он, выглядя совершенно измученным. — Твоя очередь.

Перси не хотел будить Аннабет, но ему пришлось. Оказалось, что даже тренер Хедж был не против их послеотбойных разговоров, если информация, данная ей, могла спасти ее жизнь. Они стояли на палубе одни, за исключением Лео, который все еще прохаживался у руля. Парень, должно быть, был полностью вымотан, но он отказался идти спать.

— Я не хочу больше сюрпризов вроде Шримпзиллы, — настаивал он.

Они все пытались убедить Лео, что нападение Шримпзиллы, не была полностью его вина, но он не хотел и слушать. Перси знал, как он себя чувствует. Не прощать себя за ошибки, было одним из самых больших талантов Перси.

Было около четырех часов утра. Погода была ужасная. Туман стоял настолько густой, что Перси даже не видел голову Фестуса на носу корабля. С неба шел теплый, бусинковый дождь. Когда они проплывали через двадцатифутовый вал, Перси мог чувствовать, как сильно качались под ними волны, а также слышать бедняжку Хейзел внизу в её каюте, снова страдающей от морской болезни. Несмотря на все это, Перси был рад вернуться на воду. Он предпочитал это полету через штормовые облака, нападению плотоядных птиц и растаптыванию энчилады пегасом.

Они с Аннабет стояли на переднем мостке, пока Перси рассказывал ей про свой сон. Перси не знал, как она воспримет эти новости. Но ее реакция была еще более тревожной, чем он ожидал: она не казалась удивленной. Она заглянула в туман.

— Перси, ты должен пообещать мне кое-что. Не говори другим об этом сне.

— Не говорить чего, Аннабет?

— То, что ты видел, было о Метке Афины, — сказала она. — Если они узнают, это делу не поможет, а заставит всех только волноваться, и мне будет труднее уйти одной.

— Аннабет, ты же ведь не серьезно. Эта штука в темноте, большая комната с разрушающимся полом…

— Я знаю, — ее лицо было неестественно бледным, и Перси подозревал, что это было не из-за тумана. — Но я должна сделать это в одиночку.

Перси проглотил свой гнев. Он не был уверен, был ли он зол на Аннабет, или на свой сон… или на весь греко-римский мир, который терпел и формировал человеческую историю на протяжении пяти тысяч лет только с одной целью: сделать жизнь Перси Джексона как можно более неприятной.

— Ты знаешь, что за существо в этой пещере, — догадался он. — Имеет ли она что-то общее с пауками?

— Да, — ответила Аннабет слабым голосом.

— Тогда… как ты можешь даже…? — он заставил себя остановиться.

Перси понял, что с Аннабет спорить бесполезно. Он вспомнил ту ночь, произошедшую три с половиной года назад, когда они спасли Нико и Бьянку ди Анджело в Мэне. Аннабет была захвачена титаном Атласом. На протяжении некоторого времени было неизвестно жива она или мертва. Он пропутешествовал по всей стране, чтобы спасти ее от Титана. Это были самые трудные несколько дней в его жизни — не только монстры и борьба, но и беспокойство.

Как он мог намеренно позволить ей идти, зная, что она направлялась к чему-то еще более опасному?

Потом до него дошло: то, как он чувствовал себя в течение нескольких дней было тем, что Аннабет чувствовала шесть месяцев подряд, когда он считался пропавшим без вести. Это заставило его чувствовать себя виноватым, и немного эгоистичным, пока он стоял здесь и спорил с ней. Ей пришлось пойти на это задание. От этого может зависеть судьба всего мира. Но часть его хотела сказать: «Забудьте о мире. Я не хочу жить без нее».

Перси смотрел в туман. Он ничего не видел, но у него были прекрасные отношения с морем. Он знал точную широту, долготу, глубину океана и путь, по которому они двигались. Он также знал с какой скоростью двигался корабль, и впереди не чувствовал ни скал, ни островов, ни любых других природных преград на их пути. Однако, быть слепым было неудобно. Их не атаковали с тех пор, как корабль спустился на воду, но море казалось иным. Перси был в Атлантическом и Тихом океанах, даже в заливе Аляска, но это море чувствовалось более древним и мощным.

Перси мог ощутить его слои, циркулирующие под ним. Каждый греческий или римский герой пересек под парусом эти воды — от Геркулеса до Энея. Монстры все еще обитали в этих глубинах, глубоко завернутые в Туман, спящие большую часть своего времени; но Перси мог чувствовать, как они шевелились, отвечая на зов корпуса греческой триремы из небесной бронзы и присутствия крови полубогов. Они вернулись, казалось, говорили монстры. Наконец-то… свежая кровь.

— Мы находимся недалеко от итальянского побережья, — сказал Перси, в основном, чтобы нарушить молчание. — Может быть, в сотнях морских миль от устья Тибра.

— Хорошо, — сказала Аннабет. — К рассвету, мы должны…

— Остановиться, — Перси почувствовал себя так, как его кожу омыли ледяной водой. — Мы должны остановиться.

— Почему? — недоумевала Аннабет.

— Лео, остановись! — закричал он.

Слишком поздно. Из тумана появилась другая лодка и протаранила их передней частью. В ту долю секунды Перси зафиксировал случайные детали: еще одна трирема; черные паруса, на которых была нарисована голова Горгоны; неповоротливые воины в греческой броне и в полном вооружении (не совсем люди), толпящиеся впереди лодки; и бронзовый таран на уровне воды, ударяющий по корпусу Арго II.

Аннабет и Перси были практически выброшены за борт. Фестус взорвался огнем, от чего десятки очень удивленных воинов начали кричать и прыгать за борт, но большинство из них перебралось на борт Арго II. Корабельные кошки, обернутые вокруг реек и мачты, своими железными когтями царапали доски корпуса.

К тому времени, когда Перси вернул ясность мыслей, враг был всюду. Он плохо видел через туман и темноту, но захватчики, казалось, были человекоподобными дельфинами или дельфиноподобными людьми. У некоторых были серые морды. Другие держали мечи в чахлых ластах. Некоторые переваливались на ногах, которые частично сливались, тогда как у других были ласты для ног, которые напомнили Перси клоунские ботинки.

Лео забил в колокол тревогу. Он рванулся к ближайшей баллисте, но пошел вниз под грудой дребезжащих дельфинов-воинов. Аннабет и Перси стояли спина к спине, как они делали много раз до этого, их оружие было наготове. Перси попытался вызвать волны, надеясь, что он сможет оттолкнуть корабли друг от друга или даже опрокинуть судно врагов, но ничего не произошло.

Он почти чувствовал, как что-то идет против его воли, вырвав море из-под его контроля. Он поднял меч, готовясь к схватке, но они были в меньшинстве. Несколько десятков воинов опустили копья и образовали кольцо вокруг них, благоразумно держа их на расстоянии удара мечом Перси. Дельфины-мужчины открыли свои морды и начали свистеть, создавая шумы. Перси никогда не задумывался о том, насколько ужасно выглядят дельфиньи зубы.

Он пытался думать. Может быть, он мог бы вырваться из круга и уничтожить несколько захватчиков, но другие успели бы заколоть его и Аннабет. По крайней мере, воины, казалось, не были заинтересованы в их немедленном уничтожении. Они держали Перси и Аннабет под прицелом в то время, как большая часть их товарищей затапливала трюм и охраняла корпус.

Перси мог слышать, как они ломали двери комнат, сражаясь с его друзьями. Даже если другие полубоги спали не крепким сном, у них все равно не было шанса выстоять против такого количества. Лео потащили по палубе, стонущего и пребывающего в полубессознательном состоянии, и бросили на кучу веревок. Внизу звуки борьбы начали стихать. Либо другие были покорены, либо… Перси отказывался думать об этом.

Дельфины-воины расступились, давая кому-то пройти внутрь кольца. Этот кто-то оказался человеком, и смотря на то, что дельфины уступили ему дорогу, можно было сказать, что он явно был среди них лидером. Он был одет в греческие боевые броне-сандалии, килт, наколенники и нагрудник, украшенный изображением морского чудовища. Вся его одежда была золотой. Даже его меч с греческим лезвием, подобный Анаклузмосу, был золотым, а не бронзовым.

«Золотой мальчик», — Перси думал, вспоминая свой сон. Они должны будут пройти мимо золотого мальчика. Что заставило Перси действительно нервничать, так это шлем парня. Его забралом была маска головы Горгоны в натуральную величину, с ужасными изогнутыми клыками и золотыми змеиными волосами, вьющимися вокруг лица. Перси уже встречался с горгонами прежде. Сходство было превосходным… даже чересчур, по его мнению.

Аннабет стала плечом к плечу с Перси. Он хотел обнять ее и защитить, но сомневался, что она оценит этот жест, а еще он не хотел давать этому золотому парню никаких намеков на то, что Аннабет была его девушкой. Нет смысла давать врагам больше рычагов, чем у них уже есть.

— Кто ты? — спросил Перси. — Что вам нужно?

Золотой воин усмехнулся. Взмахом лезвия, быстрее, чем Перси мог бы уследить, он выбил Анаклузмос из его рук и послал в вольное плаванье. Золотыш мог также выбросить лёгкие Перси в море, потому что он внезапно почувствовал, что не может дышать. Он никогда не был обезоружен так легко.

— Здравствуй, брат, — голос золотого воина был богатый и бархатистый, со средневосточным экзотическим акцентом… это показалось Перси смутно знакомым. — Всегда рад ограбить сына Посейдона. Я Хрисаор, Золотой меч. А что мне нужно… — он повернул свою металлическую маску в сторону Аннабет. — Ну, это просто. Я хочу обладать всем, что у вас есть.

Глава 30. Перси

Сердце Перси сделало кульбит, пока Хрисаор ходил взад-перед, осматривая их как призовых скакунов. Десятки дельфиноподобных людей окружили их в круг, направив свои копья в грудь Перси, в то время как другие осматривали корабль, грохоча и шумя в трюме. Один нес коробку с амброзией вверх по лестнице, а другой — баллисту и ящик с греческим огнем.

— Осторожнее с этим! — предупредила Аннабет. Эта штука может взорвать оба наших корабля!

— Ха! — сказал Хрисаор. — Мы знаем все о греческом огне, девочка. Не волнуйся. Мы мародерствовали и совершали грабежи в Средиземном море в течении эонов.

— У вас знакомый акцент, — сказал Перси. — Мы знакомы?

— Не имел такого удовольствия, — ответил Хрисаор. Его золотая маска в виде Горгоны зарычала на него, однако за ней было сложно рассмотреть выражение его лица. — Но я слышал о тебе, Перси Джексон, герой, который спас Олимп. И твоя верная подружка, Аннабет Чейз.

— Я никакая не подружка! — зарычала Аннабет. — И, Перси, его акцент кажется тебе знакомым потому, что его голос подобен голосу его матери. Мы убили ее в Нью-Джерси.

Перси нахмурился.

— Я уверен, что акцент не из Нью-Джерси. Кто его…? Оу.

Все стало на свои места. Садовые гномы тетушки Эм — логово Медузы. Она говорила с таким же акцентом, по крайней мере, пока Перси не отрубил ей голову.

— Твоя мать… Медуза? — спросил он. — Чувак… да тебе не повезло.

Судя по звуку, исходящему из горла Хрисаора, теперь под маской рычал он.

— Ты такой же высокомерный, как первый Персей, — сказал Хрисаор. — Но да, Перси Джексон, Посейдон был моим отцом, а Медуза — матерью. После Медуза была обращена в монстра… так называемой богиней мудрости…

Золотая маска посмотрела на Аннабет.

— Это была твоя мать… Двое детей Медузы были заточены внутри нее, не имея возможности родиться. Когда первый Персей отрубил голову Медузе…

— Двое детей были освобождены, — вспомнила Аннабет. — Пегас и ты.

Перси моргнул.

— Так значит твой брат — крылатый конь? Но, ты также мой сводный брат, что означает, что все летающие лошади мои… Знаешь что? Забудем это.

Много лет назад он уяснил, что не стоит разбираться в родственных связях богов, потому что так не трудно и мозги сломать. После того, как Тайсон принял его как брата, Перси решил, что хочет расширить свою семью.

— Но, если ты ребенок Медузы, — сказал он. — То, почему я никогда не слышал о тебе?

Хрисаор раздраженно вздохнул.

— Когда твой брат Пегас, ты привыкаешь к тому, что все забывают о тебе. О, смотрите, крылатый конь! А обо мне кто-то вспомнит? Нет!

Он указал кончиком лезвия на переносицу Перси.

— Но не стоит недооценивать меня. Меня зовут Золотой Меч не просто так.

— Имперское золото? — догадался Перси.

— Ба! Зачарованное золото, да. Позже римляне стали называть его имперским золотом, но я был первым, кто когда-либо обладал таким лезвием. Я должен был быть самым известным героем всех времен! Все рассказчики решили игнорировать меня и превратить в злодея. И я решил следовать своему наследию. Как сын Медузы, я бы терроризировал весь мир, а как сын Посейдона, я бы правил морями!

— Ты стал пиратом, — подвела итог Аннабет.

Хрисаор развел руками, и Перси этому обрадовался, поскольку Хрисаор убрал лезвие с уровня его глаз.

— Лучшим пиратом, — сказал Хрисаор. — Я плавал в этих водах на протяжении веков, подстерегая любого полубога, достаточно глупого для того, чтобы плавать в Средиземном море. Теперь это моя территория. И все что у вас есть — мое!

Один из дельфино-воинов тащил тренера Хеджа из трюма.

— Отпусти меня, ты, тунец! — взревел Хедж. Он попытался пнуть воина, но его копыта отскакивали от его доспехов. Судя по следам копыт на нагруднике и шлеме дельфина, тренер уже сделал несколько попыток.

— Ах, сатир, — размышлял Хрисаор. — Немного старый и жилистый, но… Циклопы хорошо заплатят за такую закуску, как он. Свяжите его.

— Я вам не мясной ларек! — запротестовал Хедж.

— Заткните его кляпом, — решил Хрисаор.

— Почему ты… — Хедж прекратил оскорбления, когда дельфин засунул толстый рулон ткани ему в рот. Вскоре тренера связали, как теленка на родео, и сбросили к остальной добыче — к ящикам с едой, дополнительным оружием и даже волшебным ледяным сундуком из столовой.

— Ты не можешь так поступить! — закричала Аннабет.

Смех Хрисаора отдался эхом внутри его золотой маски. Перси подумал, что его лицо могло быть изуродованным, или же он мог парализовать людей также, как его мать.

— Я могу делать все, что захочу! — сказал Хрисаор. — Мои воины были натренированы до совершенства. Они порочные головорезы…

— Дельфины, — отметил Перси.

— Да. Ну и что? — Хрисаор пожал плечами. — Они потерпели неудачу несколько тысячелетий назад, похитив не того человека. С тех пор, некоторые из их них были превращены в дельфинов. Другие сошли с ума. Но эти… они выжили, как гибридные существа. Когда я нашел их в море и предложил им новую жизнь, они стали моими верными соратниками, моей армией. Они ничего не боятся!

Один из воинов нервно закашлялся.

— Да, да, — зарычал Хрисаор. — Они боятся кое-чего, но это не имеет значения. Его здесь нет.

Идея начала зарождаться в голове Перси. Но прежде, чем он смог додумать ее, дельфины притащили его друзей. Джейсон был без сознания. Судя по новым синякам на его лице, он сопротивлялся. Хейзел и Пайпер были связаны по рукам и ногам. У Пайпер был кляп во рту, похоже дельфины узнали, что она может зачаровывать людей своим голосом.

Только Фрэнка им поймать не удалось. У некоторых дельфинов были многочисленные пчелиные укусы. Мог ли Фрэнк превратиться в рой пчел? Перси надеялся на это. Если бы Фрэнк был свободен и находился где-то на борту корабля, это было бы преимуществом для них.

— Отлично! — Хрисаор злорадствовал. Он приказал свои воинам бросить Джейсона на палубу. Затем он осмотрел девушек, словно они были рождественскими подарками, что заставило Перси стиснуть зубы.

— Мальчишки не принесут мне пользу, — сказал Хрисаор. — Но у меня есть договоренность с ведьмой Цирцеей. Она может купить девушек, как рабынь или учениц, в зависимости от их мастерства. Но не вас, милая Аннабет.

Аннабет отпрянула.

— Ты не заберешь меня никуда.

Рука Перси пробралась в его карман. Его ручка вернулась обратно, он это чувствовал. Ему лишь нужен был подходящий момент, чтобы вытащить меч. Возможно, если бы он победил Хрисаора, это посеяло бы панику в его армии. Он хотел бы знать что-нибудь о слабостях Хрисаора. Обычно Аннабет рассказывала ему всякие легенды о слабостях разных монстров, но, похоже, про Хрисаора никаких легенд не было.

— О, Аннабет, как это не печально, но ты не останешься со мной, хотя я бы хотел этого. Одна богиня готова заплатить большие деньги за тебя и Перси Джексона… живыми разумеется. Но она не говорила, что вы должны быть целыми и невредимыми.

И вот теперь, настал подходящий момент. Пайпер завопила так громко, что ее было слышно даже через кляп. Она толкнула ближайшего охранника. Хейзел тоже не бездействовала. Она пиналась связанными ногами. Перси выхватил Анаклузмос и ударил Хриосара. Лезвие должно было пройти сквозь его шею, но тот парировал удар. Он был невероятно быстрым. Дельфино-люди отступили к пленникам, предоставляя своему капитану свободное место для поединка.

Они кричали и улюлюкали, подталкивая Перси к Хрисаору. Он подозревал, что для них это что-то типа развлечения. Они не думали, что их капитан может быть в какой-либо опасности. Перси не сражался так с времен… скажем так, бога Ареса. Хрисаор был хорош. Многие навыки Перси улучшились за последние годы, только вот теперь он понял, что фехтование не было одним из них. Он заметно проигрывал на фоне такого противника, как Хрисаор.

Они сражались, ходя взад-вперед, толкаясь и парируя удары. Невзначай Перси услышал голос Луки Кастеллана, своего первого учителя в лагере-полукровок, подсказывающего ему, как вести бой. Это не помогло. Золотая маска Горгоны сильно нервировала Перси. Теплый туман, скользкая палуба, болтовня дельфинов — ничего из этого не помогало ему. Краем глаза он заметил, что один из воинов держит нож у горла Аннабет, опасаясь, что она может выкинуть какой-нибудь трюк.

Он сделал ложный выпад и попытался вонзить меч в живот Хрисаора, но тот этого только и ожидал. Он снова выбил меч из рук Перси, и Анаклузмос улетел в море. Хрисаор рассмеялся. Он даже не вымотался. Он надавил кончиком своего золотого меча на грудь Перси.

— Хорошая попытка, — сказал пират. — Но, теперь, вы будете закованы в цепи и отправлены к сторонникам Геи. Они жаждут пролить вашу кровь и разбудить богиню.

Глава 31. Перси

Ничто так не порождает великие идеи, как полный провал. Пока Перси стоял здесь, безоружный и беспомощный, но у него у в голове начал зарождаться план. Он настолько привык, что Аннабет все время просвещала его насчет греческих легенд, что удивился тому, что все еще помнит что-то полезное. Но действовать нужно было незамедлительно.

Он не мог позволить, чтобы что-нибудь случилось с его друзьями. Он не собирался терять Аннабет снова.

Хрисаор был непобедим. По крайней мере, не в одиночном бою. Но без его армии… возможно, он будет побежден, если на него нападут сразу несколько полубогов. Но что сделать с его армией? Перси сложил все кусочки воедино: тысячелетия назад пираты были обращены в дельфиноподобных людей за то, что похитили не того человека. Перси знал эту историю. Черт возьми, этот человек сам грозился превратить его в дельфина. И когда Хрисаор сказал, что его армия не боится ничего, один из дельфинов нервно поправил его, сказав, что есть кое-кто, кого они бояться… но на борту корабля его не было.

Перси взглянул в сторону кормы, и увидел Фрэнка в человеческой форме, выглядывающего из-за баллисты в ожидании. Перси подавил желание улыбнуться. Большой парень утверждал, что он нечто бесполезное и неуклюжее, но он всегда был рядом, когда Перси в нем нуждался. Девочки… Фрэнк… ящик со льдом. Это была безумная идея. Но, как обычно, это было все, что Перси оставалось делать.

— Отлично! — закричал Перси так громко, что обратил на себя всеобщее внимание. — Забери нас, если только наш капитан позволит тебе!

Хрисаор повернул свою золотую маску.

— Что за капитан? Мои люди обыскали корабль. Там больше никого нет.

Перси драматично возвел руки к небу.

— Бог появляется только тогда, когда пожелает! — объявил он. — Но он наш лидер. Он возглавляет наш лагерь-полукровок. Не так ли, Аннабет?

Аннабет быстро сообразила, что к чему.

— Да! — закивала она с энтузиазмом. — Мистер Д! Великий Дионис!

Волна беспокойства прошлась по отряду дельфиноподобных людей. Один из них выронил свой меч.

— Стойте смирно! — взревел Хрисаор. — Нет никакого бога на этом корабле! Они пытаются запугать вас!

— Вы должны бояться! — Перси с сожалением посмотрел на пиратскую армию. — Дионис отдаст вам должное за задержку корабля. Он накажет всех нас! Разве вы не заметили, что девушки впали в безумие, которое наслал на них бог вина?

Хэйзел и Пайпер давно уже прекратили отбиваться ногами. Они сидели на палубе, наблюдая за Перси, но когда он демонстративно взглянул на них, они возобновили свои движения, дрожа и трясясь, словно рыбы. Дельфиноподобные люди начали падать, пытаясь отойти от своих пленников.

— Ложь! — взревел Хрисаор. — Заткнись, ты, Перси Джексон! Ваш директор лагеря не здесь! Он был отозван на Олимп, это все знают.

— Значит, ты признаешь, что Дионис является нашим директором? — сказал Перси.

— Являлся, — исправил его Хрисаор. — Это все знают, — повторил он.

Перси указал пальцем на грудь золотого воина.

— Видите? Мы обречены. Если вы не верите мне, давайте проверим ящик со льдом!

Перси ворвался в магический кулер. Никто не пытался остановить его. Он открыл крышку и начал копаться во льду. «Здесь должна быть хотя бы одна, пожалуйста!» — думал он. И наконец, он был вознагражден серо-красной банкой соды. Перси угрожающе замахнулся ею в дельфино-воинов.

— Вот! — закричал он. — Божественный напиток! Трепещите перед ужасом диетической колы!

Дельфино-люди начали паниковать. Они уже были готовы к отступлению. Перси чувствовал это.

— Бог заберет ваш корабль! — предупредил Перси. — Иначе он завершит ваше превращение, или сведет вас с ума, или превратит в безумных дельфинов! Ваша единственная надежда — это уплыть отсюда, и побыстрее!

— Это смешно! — пронзительно завопил Хрисаор. Он не был уверен в сторону кого направить свой меч: на Перси или на свою армию.

— Спасайтесь! — предупредил Перси. — Для нас уже слишком поздно!

Затем он ахнул и указал на место, где прятался Фрэнк.

— О нет! Фрэнк превращается в безумного дельфина!

Ничего не случилось.

— Я сказал, — повторил Перси. — Фрэнк превращается в безумного дельфина!

Фрэнк споткнулся на ровном место, затем, театрально схватившись за горло, сказал трагичным голосом:

— О нет! Я превращаюсь в безумного дельфина.

Он начал изменяться, его нос удлинился, кожа стала серой и гладкой. И вот, Фрэнк упал на палубу уже дельфином, ударяясь об нее своим хвостом. Армия пирата была в ужасе, они опустили оружие и, игнорируя приказы Хрисаора, в суматохе один за другим выпрыгнули за борт. Аннабет стремительно поднялась и разрезала веревки связывающие Хейзел, Пайпер и тренера Хеджа.

В течении нескольких секунд, Хрисаор остался совсем один и был окружен. У Перси и его друзей не было никакого оружия, не считая ножа Аннабет и копыт Хеджа, но убийственный взгляд на лицах полубогов убедил Хрисаора в том, что он обречен. Он отступил на край палубы.

— Это не конец, Джексон! — зарычал Хрисаор. — Я тебе отомщу полу…

Его прервал Фрэнк, который снова изменился. Да уж, медведь гризли весом в восемьсот футов определенно может прервать разговор. Он взял и оторвал золотую маску с его шлема. Хрисаор пронзительно закричал, мгновенно закрыв лицо руками, затем перевалился через поручни и упал в воду. Все побежали к поручням. Хрисаор исчез. Перси было подумал преследовать его, но он не знал этих вод и, честно говоря, ему не очень-то и хотелось снова противостоять этому парню в одиночку.

— Это было потрясно! — Аннабет поцеловала Перси, что заставило его почувствовать себя намного лучше.

— Это был отчаянный поступок, — поправил ее Перси. — И нам надо решить, как избавиться от этой пиратской триремы.

— Может, сожжем? — спросила Аннабет.

Перси посмотрел на диетическую колу у него в руке.

— Нет, пожалуй, у меня есть другая идея.

Им потребовалось больше времени, чем он думал поначалу. Пока они все были заняты делом, Перси все время поглядывал на море, ожидая возвращения Хрисаора и его армии дельфиноподобных людей, но этого не произошло.

Лео поправился, благодаря нектару. Пайпер залечила раны Джейсона, но чувствовал он себя намного лучше, чем выглядел. Честно говоря, он был пристыжен тем, что Перси, а не он, спас положение. Они вернули все предметы в нужные места и убрались после вторжения, пока тренер Хедж довольствовался времяпровождением на вражеском корабле, где он, с помощью его излюбленной бейсбольной биты, крушил все, что только попадалось ему под руку.

Когда он закончил, Перси загрузил оружие противника обратно на пиратский корабль. Их склад был полон сокровищ, но Перси настаивал, чтобы они не прикасались ни к чему из этого.

— Я чувствую около шести миллионов долларов золота на борту, — сказала Хейзел. — Плюс бриллианты, рубины…

— Шесть м-миллионов? — Фрэнк запнулся. — Канадских долларов или американских?

— Забудьте об этом, — сказал Перси. — Это часть дани.

— Дань? — спросила Хейзел.

— Оу, — Пайпер кивнула. — Канзас.

Джейсон усмехнулся. Он был там, когда они встретили Бога вина.

— Сумасшествие. Но мне это нравится.

Наконец, Перси поднялся на борт пиратского корабля и открыл все клапаны. Он попросил Лео просверлить еще несколько отверстий в нижней части корабля, и Лео радостно согласился помочь. Команда Арго 2 вышла на палубу. Пайпер взяла свой новый рог изобилия и, по велению Перси, он начал изрыгать тонны литров диетической колы, заливая все вокруг. Перси подумал, что это может занять несколько часов, но корабль затонул удивительно быстро, наполняясь диетической колой и морской водой.

— Дионис, — позвал Перси, держа золотую маску Хрисаора. — Или Бахус… неважно. Ты сделал эту победу возможной, даже если сам не был здесь. Твои враги затрепетали при твоем имени… или при твоей диетической коле, или еще чему-то. Так что, да, спасибо тебе.

Эти слова было трудно произнести, но Перси старался звучать правдоподобно:

— Мы отдаем тебе этот корабль в качестве трофея. Мы надеемся, что он тебе понравится.

— Шесть миллионов, — пробормотал Лео. — Будет лучше, если ему это понравится.

— Ш-ш-ш, — сердито сказала Хейзел. — Драгоценный металл — не всегда такая замечательная вещь. Можешь поверить мне на слово.

Перси бросил золотую маску на борт судна, которое тонуло с невероятной скоростью. Фонтаны коричневой жидкости полились в море. Перси призвал волну и потопил пиратский корабль. Как только судно скрылось в морских волнах, Лео встал у штурвала Арго II.

— Разве это не загрязняет море? — спросила Пайпер.

— Я бы не беспокоился, — уверил ее Джейсон. — Если Бахусу это понравится, тогда корабль исчезнет.

Перси не знал, что случится, но он чувствовал, что сделал все, что мог. Он не верил, что Дионис услышит их или захочет услышать, а тем более поможет им в битве с близнецами-гигантами, но он должен был попытаться.

Как только Арго II в тумане направился на восток, Перси решил, что было хотя бы нечто положительное в его схватке с Хрисаором, он почувствовал себя настолько униженным, что даже поблагодарил винного чувака. После их стычки с пиратами, они решили лететь непосредственно в Рим. Джейсон утверждал, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы подежурить вместе с тренером Хеджом, у которого был такой заряд адреналина, что каждый раз, когда корабль попадал в турбулентность, он взмахивал битой и орал:

— Умри!

У них было несколько часов перед дневным перерывом, поэтому Джейсон уговорил Перси попробовать немного поспать.

— Все нормально, старик, — сказал Джейсон. — Дай кому-то еще шанс спасти корабль, ок?

Перси согласился, хотя в его каюте у него появились проблемы со сном. Он смотрел на бронзовый фонарь, висящий на потолке, и думал о том, как легко Хрисаор одолел его в поединке. Тот легко мог убить его, но сохранил ему жизнь и только потому, что кто-то заплатил за привилегию убить его позже.

Перси почувствовал себя так, будто в отверстие в его доспехах проскользнула стрела, как если бы на нем все еще было проклятие Ахилла, и кто-то нашел его слабую точку. Чем старше он становился, чем больше выживал в качестве полубога, тем больше его друзья обращались к нему. Они рассчитывали на него и полагались на его силы. Даже римляне подняли его на щит и сделали претором, хотя знали его всего лишь несколько недель.

Но Перси не чувствовал себя сильным. Чем больше героических поступков он совершал, тем сильнее осознавал, насколько ограничен. Он чувствовал себя мошенником. «Я не такой замечательный, как вы думаете», — хотел он предупредить своих друзей. Его провалы, как сегодняшний, видимо, доказывали это. Возможно, именно поэтому он стал бояться удушья. Не то, чтобы он тонул в земле или море, но чувство, будто он тонул в своих ожиданиях, буквально занимало все его мысли.

Вау… Когда он начал думать подобным образом, он невольно понял, что проводил слишком много времени с Аннабет. Афина однажды рассказала Перси о его роковом недостатке: он был слишком предан своим друзьям. Он не мог смотреть на вещи объективно. Он спас бы друзей, даже если бы это значило, что мир будет уничтожен. Перси передернул плечами. Как преданность могла быть недостатком? Помимо того, что против титанов она сработала хорошо. Он спас своих друзей и победил Кроноса.

Хотя, теперь, он стал задумываться. Он бы с радостью отдал себя на растерзание любому монстру, богу или гиганту, чтобы спасти своих друзей от смерти. Но что, если это не его предназначение? Что, если это должен был сделать кто-то другой? Ему было очень тяжело признавать это. У него были проблемы даже с простыми вещами, например, позволить Джейсону встать на караул. Он не хотел рассчитывать на кого-либо в защите самого себя, ведь этот кто-то мог серьезно пострадать, и это было бы на его счету.

Мама Перси сделала подобное для него. Она жила в плохих отношениях с ужасным смертным парнем, потому что думала, что это спасет ее сына от монстров. Гроувер, его лучший друг, защищал Перси почти год перед тем, как Перси узнал, что он полубог, и Минотавр почти убил Гроувера. Перси больше не был ребенком. Он не хотел, чтобы кто-нибудь, кого он любит, рисковал ради него. Он должен был быть достаточно сильным, чтобы защитить себя самого.

Но, теперь, он должен был позволить Аннабет следовать за Меткой Афины, зная, что она может умереть. Если бы ему нужно было сделать выбор: спасти Аннабет или позволить поиску успешно завершиться. Мог ли Перси действительно выбрать поиск? Усталость окончательно поборола его. Он уснул, и в его кошмаре раскат грома превратился в смех богини Геи.

Во сне Перси стоял на крыльце Большого Дома в лагере-полукровок. Спящее лицо Геи появилось на холме полукровок, ее массивные черты лица сформировались из теней на травянистом склоне. Ее губы не двигались, но голос эхом прокатился по долине.

— Так, это твой дом, — пробормотала Гея. — Посмотри на него в последний раз, Перси Джексон. Тебе следовало бы сюда вернуться. По крайне мере, ты мог бы умереть с твоими товарищами, когда римляне нападут. Теперь твоя кровь будет пролита далеко от дома, на древних камнях… а я восстану.

Земля задрожала. Стоящая на холме сосна Талии загорелась в языках пламени. Трава высохла и превратилась в песок. Лес рассыпался в прах. Речка и озеро высохли. Домики и Большой дом сгорели дотла. Когда тряска остановилась, лагерь-полукровок стал похож на пустошь после атомной бомбы. Сохранилось только крыльцо, на котором стоял Перси.

Пыль, кружась, сформировалась в фигуру женщины. Ее глаза были закрыты, словно она находилась во сне. Ее одеяние было темно-зеленым с белым и золотистым отливом, все это смотрелось так, будто солнце светило сквозь ветки деревьев. Ее волосы были черными, как чернозем. Ее лицо было красивым, но даже с мечтательной улыбкой на ее устах, эта красота казалась холодной и далекой. У Перси появилось такое чувство, что она, наблюдая за тем, как умирают полубоги и горят города, будет улыбаться точно так же.

— Когда я верну себе власть над землей, — сказала Гея. — Я оставлю это место бесплодной пустошью, как напоминание о вашем роде и о том, как вы не смогли противостоять мне. Не имеет значения, когда ты падешь, моя дорогая пешка, от руки Форсиса, Хрисаора или даже от рук моих дорогих близнецов. Ты падешь, и я буду там, чтобы поглотить тебя! Но у тебя есть выбор. Приди ко мне добровольно, приведи с собой девушку. Может быть, я сохраню место, которое вы любите. В противном случае…

Гея открыла свои глаза. Цветом они были чем-то средним между черным и зеленым, глубокими, как кора дерева. Гея видела все. Ее терпение было бесконечным. Она просыпалась медленно, но когда она проснется окончательно, вся власть будет в ее руках.

Кожа Перси покалывала. Его руки онемели. Он посмотрел вниз и понял, что обращается в прах, как и все монстры, которых он когда-либо уничтожал.

— Наслаждайся Тартаром, моя маленькая пешечка, — промурлыкала Гея.

Металлический клацающий звук вытряхнул Перси из его сна. Его глаза открылись. Он понял, что только что услышал посадочное устройство. В дверь постучали, и Джейсон просунул свою голову внутрь. Ушибы на его лице исчезли. Его голубые глаза блестели от волнения.

— Эй, дружище, — сказал он. — Мы садимся. Ты действительно должен это увидеть.

Небо искрилось синим, как будто бурной погоды никогда и не было. Солнце поднялось над отдаленными холмами так, что под ними все сияло и искрилось, как будто весь город Рим, только что побывал на автомойке.

Перси видел большие города прежде. Он был из Нью-Йорка, в конце концов. Но чистая необъятность Рима словно схватила его за горло, и ему стало трудно дышать. Казалось, город абсолютно не считался с ограничениями географии. Он проходил черед холмы и долины, перекидывался через Тибр с помощью дюжины мостов, и просто продолжал растягиваться дальше к горизонту.

Собор стоял следом за шеренгой римских колонн, а те стояли рядом с современным футбольным стадионом. В некоторых окрестностях старые отштукатуренные виллы с красными черепичными крышами наполняли мощеные улицы, и если бы Перси концентрировался только на этих районах, он мог бы представить, что вернулся в древние времена.

Куда бы он ни посмотрел, везде были широкие площади и забитые в пробках улицы. Парки пересекали город с сумасшедшей коллекцией пальм, сосен, можжевельников и оливковых деревьев, словно Рим не мог решить, к какой части мира он принадлежит — или же он просто верил, что весь мир все еще принадлежал Риму. Это все выглядело так, будто город знал о сне Перси и о Гее в нем. Он знал, что богиня земли намерена уничтожить все человечество, и этот город, который простоял тысячи лет, отвечал ей: «Ты хочешь разрушить меня, Грязнолицая? Ну, попробуй».

Иными словами, это был тренер Хедж среди смертных городов — только выше ростом.

— Мы высадимся в том парке, — объявил Лео, указывая на широкую зеленую зону, усеянную пальмами. — Будем надеяться, что Туман сделает нас похожими на гигантского голубя или что-то вроде того.

Перси захотел, чтобы сестра Джейсона, Талия, была рядом с ними. Она всегда умела заставить людей видеть то, что только пожелает. Перси никогда не был достаточно хорош в этом деле. Он просто продолжал думать: «Не смотрите на меня», надеясь, что римляне не заметили гигантскую бронзовую трирему, парящую над их городом среди утреннего часа пик.

Кажется, это сработало. Перси не заметил автомобилей, сворачивающих с дороги, или римлян, указывающих на небо и кричащих: «Чужие!». Арго II сел на травяном поле, скрыв весла. Шум машин слышался повсюду, но парки были мирные и пустынные.

Слева от них к линии леса спускалась зеленая лужайка. В тени нескольких странных на вид сосен с тонкими стволами, взлетающими вверх на тридцать или сорок футов, а затем срастающимися в толстые навесы, расположилась старая вилла. Они напомнили Перси о деревьях в книжках доктора Сьюз, которые мама читала ему, когда он был маленьким.

Справа от них, на вершине холма, находилась длинная кирпичная стена с бойницами для лучников, возможно, средневековая оборонительная линия, а может быть, и древнеримская. Перси не был уверен.

На севере, примерно в миле от изгибов города, верхушка Колизея поднималась над крышами, словно на фотографии из поездки. Именно тогда ноги Перси начали трястись. Он действительно был здесь. Он думал, что его поездка в Аляску была довольно экзотической, но теперь он был в самом сердце старой Римской империи, территории противника для греческого полубога. В некотором смысле, это место сформировало его жизнь так же, как и Нью-Йорк. Джейсон указал на базу лучников на стене, где ступени вели вниз в какой-то туннель.

— Я думаю, я знаю, где мы, — сказал он. — Это Гробница Сципионов.

Перси нахмурился.

— Сципион… Пегас Рейны?

— Нет, — ответила Аннабет. — Они были благородной римской семьей и… ух ты, это место потрясающее.

Джейсон кивнул.

— Раньше я изучал карты Рима. Я всегда хотел побывать тут, но…

Никто не заботился об окончании предложения. Смотря на лица своих друзей, Перси мог сказать, что они просто были в таком же благоговейном страхе, как и он. Они сделали это. Они приземлились в Риме — в том самом Риме.

— Какие у нас планы? — спросила Хейзел. — В лучшем случае, у Нико есть время до рассвета. И весь этот город будет предположительно уничтожен сегодня.

Перси вышел из оцепенения.

— Ты права. Аннабет… ты сосредоточилась на том месте на твоей бронзовой карте?

Ее серые глаза стали темными, как гроза, которую Перси мог интерпретировать таким образом: «Помни, что я сказала, приятель. Оставь этот сон при себе».

— Да, — ответила она осторожно. — Это на реке Тибр. Я думаю, что у меня все получится, но я должна…

— Взять меня с собой, — закончил Перси. — Да, ты права.

Аннабет навела на него кинжалы.

— Это не…

— Безопасно, — вставил он. — Один полубог, идущий через Рим в одиночку. Я пойду с тобой до Тибра. Мы можем использовать то рекомендательное письмо, будем надеяться, что мы встретим речного бога Тиберинуса. Возможно он сможет оказать нам некоторую помощь или дать совет. Дальше ты пойдешь одна.

Они начали безмолвную битву взглядов, но Перси не сдавался. Когда они с Аннабет только начали встречаться, его мама вбивала ему в голову, что закончить свидание, проводив девушку до двери — это правило хорошего тона. Если это было правдой, тогда он должен проявить свои хорошие манеры и проводить её к началу её эпического одиночного смертельного поиска.

— Прекрасно, — пробормотала Аннабет. — Хейзел, теперь, когда мы находимся в Риме, сможешь ли ты точно определить местоположение Нико?

Хейзел моргнула, будто выходя из транса от просмотра Шоу «Персабет».

— Гм… надеюсь, если я подберусь достаточно близко. Я должна обойти город. Фрэнк, ты пойдешь со мной?

Фрэнк засиял.

— Конечно.

— И, эм… Лео, — добавила Хейзел. — Будет хорошо, если ты тоже пойдешь. Ихтиокентавры сказали, что нам потребуется твоя помощь с чем-то механическим.

— Окей, — сказал Лео. — Без проблем.

Улыбка Фрэнка походила теперь на что-то вроде маски Хрисаора. Перси не был гением, когда дело касалось отношений, но даже он почувствовал напряженность в отношениях между этими тремя. Это были не просто двое парней, борющихся за сердце Хейзел. Это выглядело так, словно все трое были заперты вместе, разыгрывая какое-то загадочное убийство, но они все еще не решили, кто из них был жертвой.

Пайпер достала свой нож и установила его на рее.

— Мы с Джейсоном пока сможем присматривать за кораблем. Посмотрим, что Катоптрис может мне показать. Но, Хейзел, если вы с ребятами узнаете где Нико, не ходите туда одни. Вернитесь за нами. Я соберу всех для сражения с гигантами.

Но она не сказала очевидного: даже все вместе они не победят, если не будет бога, сражающегося на их стороне. Перси решил не поднимать этой темы.

— Хорошая идея, — сказал Перси. — Что, если мы договоримся вновь встретиться здесь в… во сколько?

— В три, сегодня днем? — предложил Джейсон. — Это, вероятнее всего, наше последнее собрание. Я все еще надеюсь на борьбу с гигантами и спасение Нико. Если что-то случится или изменится план, отправьте сообщение почтой Ириды.

Остальные кивнули в знак согласия, но Перси заметил, что некоторые из них посмотрели на Аннабет. Никто не хотел говорить: Аннабет жила по другому расписанию. Она могла вернуться к трем, или гораздо позже, или вообще никогда. Она искала статую Афины Парфенос сама по себе.

Тренер Хедж хмыкнул.

— А я, тем временем, поем кокосов… в смысле, выкопаю кокосы из нашего корпуса. Перси, Аннабет… я не люблю, когда вы двое остаетесь наедине. Помните, главное — примерное поведение. Если до меня дойдут какие-то слухи, вы будете сидеть под домашним арестом до тех пор, пока Стикс не заледенеет.

Мысль о том, что их посадят под домашний арест, когда они находятся всего в нескольких шагах от смерти, была настолько забавной, что Перси не смог удержать улыбки.

— Мы скоро вернемся, — пообещал он. Он посмотрел на своих друзей, стараясь не думать, что всех их вместе он видит в последний раз. — Удачи всем.

Лео опустил трап, и Перси с Аннабет первыми сошли с корабля.

Глава 32. Перси

При других обстоятельствах было бы отлично побродить по Риму с Аннабет. Они держались за руки, когда проходили по закрученным улочкам, избегая автомобилей и сумасшедших водителей скутеров, протискиваясь через толпы туристов и океаны голубей.

День становился все жарче. Как только они ушли подальше от выхлопных газов на основной дороге, воздух наполнился ароматами свежевыпеченного хлеба и свежесрезанных цветов. Они направились в Колизей, потому что он был отличным ориентиром, но добраться туда было сложнее, чем Перси ожидал. Сверху город казался еще больше и запутаннее. Несколько раз они терялись и попадали в тупики, случайно находили красивые фонтаны и огромные памятники.

Аннабет комментировала объекты архитектуры, но Перси был сосредоточен на других вещах. Однажды, он увидел яркого фиолетового призрака, Лара, который глядел на них с окна жилого дома. В другой раз он увидел женщину в белых одеждах, может быть, нимфу или богиню, которая держала устрашающего вида нож, скользя между разрушенных колонн в общественном парке. Ничто не нападало на них, но Перси чувствовал, что за ними следят, и наблюдатели были вовсе не дружелюбны.

Наконец, они добрались до Колизея, где дюжина парней в дешевых костюмах гладиаторов дралась с полицией — пластмассовые мечи против дубинок. Перси понятия не имел, что там происходило, так что они с Аннабет решили продолжать идти. Иногда, смертные были даже более странные, чем монстры.

Они направились на Запад, останавливаясь каждый раз, чтобы спросить дорогу к реке. Перси не учел, что люди в Италии говорили на итальянском языке, которого он не знал. Как выяснилось, это не было большой проблемой. Однажды кто-то подошел к ним на улице и задал вопрос на итальянском, но, увидев удивленно-замешательское выражение лица Перси, перешел на английский.

Следующее открытие: итальянцы использовали евро, и у Перси их не было. Он начал сожалеть об этом, как только обнаружил туристический магазинчик, который продавал напитки. К тому времени был почти полдень, становилось действительно жарко, и Перси захотел, чтобы у него была трирема, наполненная диетической колой. Аннабет решила проблему. Она достала со своего рюкзака ноутбук Дедала и ввела несколько команд. Пластиковая карта извлеклась из слота в сторону. Аннабет торжествующе помахала ею.

— Международные кредитные карты. Для чрезвычайных ситуаций.

Перси посмотрел на нее с удивлением.

— Как ты…? Нет. Не неважно. Я не хочу знать. Просто продолжай быть удивительной.

Содовая помогла, но им все еще было жарко, и они были уставшие к тому времени, как они прибыли к реке Тибр. Берег был оторочен каменной насыпью. Набережная была переполнена хаотическим ассортиментом складов, квартир, магазинов и кафе. Тибр был широкий, ленивый и окрашенный в карамельный цвет. Несколько высоких кипарисов возвышались над банками. Ближайший мост выглядел довольно новым, сделанный из железных балок, рядом с ним стояли полуразрушенные линии каменных арок, которые обрывались на полпути через реку — руины, которые могли остаться еще со времен Цезаря.

— Вот он, — Аннабет указала на старый каменный мост. — Я узнаю его с карты. Но что мы будем делать теперь?

Перси был рад, что она сказала «мы». Он все еще не хотел отпускать ее. На самом деле, он даже не был уверен, что сможет заставить себя отпустить ее, когда придет время. Он вспомнил слова Геи: «Ты падешь один?» Он уставился на реку, думая, как бы наладить контакт с Тиберином. Он не проявлял особого желания прыгать в воду. Тибр выглядел не чище, чем нью-йоркский Ист-Ривер, где он слишком часто встречался с ворчливыми речными духами. Он указал на ближайшее кафе со столиками с видом на воду.

— Сейчас обеденное время. Как насчет того, чтобы снова использовать кредитную карту?

Хотя и был полдень, в кафе было пусто. Они выбрали столик со стороны реки. К ним поспешил официант. Он выглядел удивленным, увидев их, особенно после того, когда они сказали, что пришли пообедать.

— Американцы? — спросил он со страдальческой улыбкой.

— Да, — ответила Аннабет.

— И я хотел бы пиццу, — вставил Перси.

У официанта был такой вид, будто он пытался проглотить евро.

— Конечно вы хотите, синьор. И позвольте угадать: Кока-Кола? Со льдом?

— Замечательно, — сказал Перси. Он не понимал, почему официант смотрит на него с таким кислым выражением лица. Перси же вроде не заказывал колу синего цвета. Аннабет заказала панини и газированную воду. После того, как официант ушел, она улыбнулась Перси.

— Я думаю, что итальянцы едят немного позже. Они не кладут лед в напитки и делают пиццу только для туристов.

— А, — Перси пожал плечами. — Лучшее итальянское блюдо, и они даже не едят его?

— Я бы не стала говорить это перед официантом.

Они держались за руки через стол. Перси был счастлив уже от того, что просто мог смотреть на Аннабет в солнечном свете. Это всегда делало её волосы такими яркими и теплыми. Ее глаза отражали цвет неба и булыжников, становясь поочередно коричневого или голубого цвета. Он подумал, что он должен рассказать Аннабет о своем сне, в котором Гея уничтожает лагерь-полукровок, но решил не делать этого. Ей не стоило волноваться ни о чем кроме того, с чем ей самой придется столкнуться.

Но это заставило его задуматься… что бы произошло, если бы они не отпугнули пиратов Хрисаора? Перси и Аннабет были бы закованы в цепи и отданы приспешникам Геи. Их кровь была бы пролита на древних камнях. Перси понял, что их бы приволокли в Грецию для какого-то ужасного жертвоприношения. Но они с Аннабет уже попадали во множество проблемных ситуаций. Они могли бы придумать план побега, сохранить день… и Аннабет не отправилась бы в одиночку бродить по Риму.

«Неважно, когда ты падешь», — сказала Гея. Перси знал, что это было ужасное желание, но он почти пожалел, что их не поймали в море. По крайней мере, они с Аннабет были бы вместе.

— Ты не должен этого стыдиться, — сказала Аннабет. — Ты же думаешь о Хрисаоре, не так ли? Мечами всех проблем не решишь. В конце концов, ты спас нас.

Не смотря ни на что, Перси улыбнулся.

— Как ты это делаешь? Ты всегда знаешь, о чем я думаю.

— Я знаю тебя, — сказала она.

«И я тебе все равно нравлюсь?» — хотел спросить Перси, но промолчал.

— Перси, — сказала она. — Ты не можешь нести весь поиск на себе. Это невозможно. Поэтому нас семеро. И ты должен позволить мне самой искать Афину Парфенос.

— Я скучал по тебе, — признался он. — В течение многих месяцев. У нас отобрали огромный период времени. Если я потеряю тебя снова…

Обед прибыл. Официант выглядел намного спокойнее. Приняв тот факт, что они были невежественными американцами, он, видимо, решил простить их и обращаться с ними вежливо.

— Красивый вид, — сказал он, кивая в сторону реки. — Наслаждайся, пожалуйста.

Как только он ушел, они ели молча. Пицца была мягкой, с поджаристой корочкой, на ней было немного сыра. Перси подумал, что, возможно, именно поэтому римляне не едят её. Но они многое теряют.

— Ты должен довериться мне, — сказала Аннабет. Перси было подумал, что она говорит с сандвичем, потому что не отрывала своих глаз от бутерброда. — Ты должен верить, что я вернусь.

Он проглотил еще один кусочек.

— Я верю в тебя. Это не проблема. Но ты же вернешься оттуда?

Звук «Веспы» прервал их. Перси посмотрел вдоль набережной и сделал двойной вывод: мотороллер был старой модели… большой и голубой. Водителем был парень в сером шелковистом костюме. За ним сидела молодая женщина в платке, ее руки были обвиты вокруг талии парня. Они появились между столами кафе и притормозили на остановке рядом с Перси и Аннабет.

— Ну, здравствуй, — сказал мужчина. Его голос был глубоким, почти хриплым, как у киноактера. Волосы были короткими и зализанными назад с его грубого, морщинистого лица. В 1950-х годах его бы посчитали красивым. Даже его одежда казалась старомодной. Когда он слез с мотороллера, талия на его брюках была на порядок выше, чем обычно, но почему-то ему все же удавалось выглядеть мужественным и стильным, а не как полнейшее ничтожество.

Перси не мог понять, сколько ему было лет, возможно, тридцать с чем-то, хотя его манеры и внешний вид выглядели старомодными. Женщина соскользнула с мотороллера.

— У нас было самое прекрасное утро, — сказала она, затаив дыхание.

Ей было около двадцати одного года, одежда на ней была такая же старомодная. Ее юбка до пят и белая блузка были подстегнуты большим кожаным ремнем, придавая ей самую узкую талию, какую Перси когда-либо видел. Когда она сняла свой шарф, ее короткие черные волнистые волосы подскочили в идеальную прическу. У нее были темные лукавые глаза и ослепительная улыбка. Перси видел наяд, которые были менее игривы, чем она. Сандвич Аннабет выпал у нее из рук.

— О, боги. Как… как…?

Она выглядела настолько ошеломленной, что, казалось, эти двое должны быть им известны.

— Вы, ребята, выглядите знакомо, — заключил он. Перси думал, что возможно видел их по телевизору. Казалось, они снимались в старых шоу, что не могло быть правдой. Они вовсе не состарились. Тем не менее, он указал на парня и предположил: — Ты тот парень из «Безумцев»?

— Перси! — Аннабет в ужасе уставилась на него.

— Что? — запротестовал он. — Я почти не смотрю телевизор!

— Это Грегори Пек! — глаза Аннабет все еще были широко раскрыты, в точности как и ее рот. — И… о, Боги! Одри Хепберн! Я знаю этот фильм. «Римские каникулы». Но это было в 1950-х годах. Как…?

— Ах, моя милая! — женщина парила в воздухе, как привидение, а затем села за их столик. — Я боюсь, что ты приняла меня за кого-то другого! Меня зовут Рея Сильвия. Я была матерью Ромула и Рема тысячи лет тому назад. Но это так мило, что ты думаешь, что я выгляжу, как молодёжь 1950-х годов. А это мой муж…

— Тиберин, — сказал Грегори Пек, протягивая руку Перси на мужской манер. — Бог реки Тибр.

Перси пожал ему руку. От парня пахло лосьоном после бритья. Конечно, если бы Перси был Тибром, он, вероятно, тоже хотел бы замаскировать свой запах одеколоном.

— Ох, привет, — сказал Перси. — Вы двое всегда выглядите, как американские кинозвезды?

— Неужели? — Тиберин нахмурился и стал изучать свою одежду. — Я не уверен, на самом деле. Миграция западной цивилизации идет в обоих направлениях, как вы знаете. Рим повлиял на мир, но мир также влияет и на Рим. И похоже, что Америка все больше и больше влияет на нас. Я скорее всего потерял след на протяжении веков.

— Хорошо, — сказал Перси. — Но… вы тут, чтобы помочь?

— Мои наяды сказали мне, что вы здесь, — Тиберин бросил взгляд своих тёмных глаз на Аннабет. — У тебя есть карта, моя дорогая? И твое рекомендательное письмо?

— Э-э… — Аннабет вручила ему письмо и диск из бронзы. Она смотрела на речного бога так пристально, что Перси начал ревновать.

— Так… — она запнулась. — Вы помогали другим детям Афины с этим заданием?

— О, моя дорогая! — миловидная леди, Рея Сильвия, положила руку на плечо Аннабет. — Тиберин такой полезный. Он спас моих детей Ромула и Рема и принес их к богине волков Лупе. Позже, когда старый король Нумен пытался убить меня, Тиберин сжалился надо мною и женился на мне. Я до сих пор правлю его речным царством. Он просто парень-мечта!

— Спасибо, моя дорогая, — сказал Тиберин с усмешкой. — И, да, Аннабет Чейз, я помог многим твоим братьям и сестрам… по крайней мере, помог начать их путешествие безопасно. Жаль, что позже все они погибли болезненной смертью. Ну, кажется, ваши документы в порядке. Мы должны идти. Метка Афины ждет тебя!

Перси сжал руку Аннабет, возможно, слишком жестко.

— Тиберин, позволь мне пойти с ней. Хотя бы немного дальше.

Рея Сильвия звонко рассмеялась.

— Но ты не можешь, глупый мальчик. Ты должен вернуться на свой корабль и встретиться с друзьями. Вы должны противостоять гигантам! Путь к ним подскажет нож твоей подруги, Пайпер. У Аннабет другой путь. Она должна пойти одна.

— Действительно, — сказал Тиберин. — Аннабет придется столкнуться с хранителем храма в одиночку. Это единственный путь. И Перси Джексон, у тебя меньше времени, чем ты думаешь, чтобы спасти своего друга в бочке. Ты должен поторопиться.

Пицца Перси казалась комком цемента в животе.

— Но…

— Все в порядке, Перси, — Аннабет сжала его руку. — Я должна сделать это.

Он запротестовал. Но выражение ее лица остановило его. Она была в ужасе, но делала все возможное, чтобы скрыть это… ради него. Если бы он попытался возразить, он бы только все усложнил. Или еще хуже, он мог бы убедить ее остаться. Тогда ей пришлось бы жить с осознанием того, что она отступила перед самым важным испытанием в ее жизни… если бы они выжили. Рим будет разрушен, а Гея готова подняться и уничтожить весь мир. Статуя Афины являлась ключом к победе над гигантами. Перси не знал, почему и как, но Аннабет была единственной, кто мог ее найти.

— Ты права, — сказал он, буквально выжимая из себя эти слова. — Будь осторожна.

Рея Сильвия захихикала, словно это был смешной комментарий.

— Осторожна? Вовсе нет! Но, необходимо. Ну, Аннабет, моя дорогая. Мы покажем тебе, где начинается твой путь. Потом ты будешь сама по себе.

Аннабет поцеловала Перси. Она колебалась, словно думала, что еще сказать. Потом она накинула рюкзак на плечо и забралась на заднее сиденье скутера. Перси ненавидел все это. Он бы предпочел сразиться любым монстром на свете. Он бы предпочел матч-реванш с Хрисаором. Но он заставил себя молча сидеть на стуле и смотреть, как Аннабет уезжает прочь с Грегори Пек и Одри Хепберн.

Глава 33. Аннабет

Аннабет думала, что все могло быть намного хуже. Даже если она должна была идти на свой жуткий одиночный поиск, она, по крайней мере, сначала пообедала с Перси на берегу Тибра. Теперь она вынуждена была ехать на скутере с Грегори Пеком.

Она знала об этом старом фильме, благодаря своему папе. За последние несколько лет, после их примирения, они провели вместе много времени, и она узнала лучшую сторону своего отца. Конечно, он любил военную историю, оружие и бипланы, но он также любил и старые фильмы, особенно романтические комедии 1940-х — 50-х годов. «Римские каникулы» был одним из его любимых фильмов. Он и показал его Аннабет.

Она считала сюжет глупым: принцесса сбегает от своей мамы и влюбляется в американского журналиста в Риме. Но она подозревала, что ее отец любил этот фильм потому, что он напоминал ему о его собственном романе с богиней Афиной: еще один роман, который не мог закончится счастливо. Ее отец совсем не был похож на Грегори Пека.

А у Афины, конечно, не было ничего общего с Одри Хепберн. Но Аннабет знала, что люди видят то, что хотят видеть. И им не нужен был туман, чтобы изменить их восприятие. Пока бледно-голубой скутер мчался по улицам Рима, богиня Рея Сильвия давала Аннабет беглые комментарии по поводу того, как сильно город изменился на протяжении веков.

— Там находился Субликийский мост, — сказала она, указывая на изгиб в Тибре. — Знаешь ли ты, где Гораций и двое его друзей защищал город от вторжения армии? Так вот, он был храбрым римлянином!

— И смотри, дорогая, — добавил Тиберин. — Это то место, где Ромула и Рема выбросило на берег.

Он, казалось, говорил о месте на берегу реки, где утки делали себе гнездо из порванных полиэтиленовых пакетов и фантиков.

— Ах, да, — Рея Сильвия счастливо вздохнула. — Ты был так добр, что вышел из берегов и выбросил моих младенцев на берег, чтобы их смогла найти волчица.

— Пустяки, — сказал Тиберин.

Аннабет почувствовала легкое головокружение. Речной бог говорил о чем-то произошедшем тысячи лет тому назад, когда на этой территории не было ничего, кроме болот и, возможно, нескольких лачуг. Тиберин спас двух детей, один из которых в последствии основал одну из величайший в мире империй. И это он назвал пустяком.

Рея Сильвия указала на большой современный дом.

— Это было храмом Венеры. Потом стало церковью. Потом дворцом. Потом жилым домом. Он горел 3 раза. Теперь это снова жилой дом. И это пятно вон там…

— Пожалуйста, — попросила Аннабет. — У меня от вас уже кружиться голова.

Рея Сильвия рассмеялась.

— Извини, дорогая. История Рима велика, но она — ничто по сравнению с историей Греции. Афины уже были древними, когда Рим еще напоминал обычное сборище землянок. Ты поймешь, если выживешь.

— Не помогает, — пробормотала Аннабет.

— Вот мы и на месте, — объявил Тиберин. Он остановился перед большим мраморным зданием, фасад которого был покрыт городской пылью, но все равно выглядел красиво. Богатая резьба, изображавшая римских богов, украшала карнизы. Массовый ход был запрещен с помощью железных ворот с огромным висячим замком.

— Мне нужно пойти туда? — Аннабет пожалела, что не взяла с собой Лео или хотя бы какие-нибудь кусачки или другой инструмент из его пояса.

Рея Сильвия прикрыла свой рот рукой и хихикнула.

— Нет, моя дорогая. Не внутрь. А вниз, под само здание.

Тиберин указал на каменные ступени на боковой стороне здания, что вели бы к подвальной квартире, если бы находились на Манхэттене.

— Наземная часть Рима хаотична, — сказал Тиберин. — Но она не сравнится с подземной. Ты должна спуститься в похороненный город, Аннабет Чейз. Найди алтарь чужого бога. Неудачи твоих предшественников помогут тебе. А дальше… я не знаю.

Рюкзак словно потяжелел на плечах Аннабет. Она изучала бронзовую карту неделями, прочесывала ноутбук Дедала в поисках информации. К сожалению, все что она узнала делало этот поиск, казалось, еще более невыполнимым.

— Мои братья и сестры… никто из них не проделал этот путь к святыне до конца, не так ли?

Тиберин покачал головой.

— Но тебе известно какова награда за ее освобождение.

— Да, — ответила Аннабет.

— Это может примирить греков и римлян, — сказала Рея Сильвия. — Это может изменить ход предстоящей войны.

— Если я выживу, — сказала Аннабет.

Тиберин печально кивнул.

— И потому, что ты знаешь стража, с которым должна будешь столкнуться?

Аннабет вспомнила пауков в форте Самтер и сон, о котором ей рассказал Перси… шипящий голос в темноте.

— Да.

Рея Сильвия посмотрела на мужа.

— Она храбрая. Может быть, она сильнее, чем другие.

— Я надеюсь на это, — сказал речной бог. — До свиданья, Аннабет Чейз. И удачи.

Рея Сильвия просияла.

— У нас запланирован такой прекрасный день! Идем в магазин!

Грегори Пек и Одри Хепберн умчались на своем светло-лазурном мотоцикле. Тогда Аннабет повернулась и пошла по ступеням в одиночку. Она была под землей множество раз. Но на полпути вниз по ступенькам, она поняла, как давно путешествовала одна. Ее пробрала дрожь.

О, Боги… она не делала ничего подобного с самого детства. После того, как она сбежала из дома, она несколько недель выживала самостоятельно, живя в подворотнях и скрываясь от монстров, пока Талия и Лука не взяли ее под свою опеку. Затем, прибыв в лагерь-полукровок, Аннабет находилась там все время, пока ей не исполнилось двенадцать. После этого, все ее поиски проходили совместно с Перси или с другими ее друзьями.

В последний раз она чувствовала себя такой испуганной и одинокой в семь лет. Она вспомнила день, когда Талия, Лука и она забрели в логово циклопа в Бруклине. Талия и Лука попали в плен, и Аннабет пришлось их освобождать. Она все еще помнила, как, дрожа, сидела в темном углу того ветхого особняка, прислушивающиеся к циклопам, которые имитировали голоса ее друзей, пытаясь заставить ее разоблачить себя.

«Что делать, если это тоже обман?» — подумала она. Что, если другие дети Афины умерли из-за того, что Тиберин и Рея Сильвия привели их в ловушку? Могли ли Грегори Пек и Одри Хепберн совершить нечто подобное?

Она заставила себя продолжать идти. У нее не было выбора. Если Афина Парфенос была действительно здесь, то это могло решить судьбу войны. Более того, она могла бы помочь маме. Афина нуждалась в ней.

В нижней части лестницы была старая деревянная дверь с массивным железным кольцом. Над кольцом была металлическая пластина с замочной скважиной. Аннабет начала рассматривать способы взломать замок, но как только она коснулась вытяжного кольца, в середине двери появилась огненная фигурка — силуэт совы Афины. Через замочную скважину пошел дым. Дверь распахнулась.

Аннабет посмотрела вверх в последний раз. На верхушке лестницы можно было разглядеть квадратный, блестящий, голубой кусочек утреннего неба. Смертные наслаждались теплым днем. Пары держались за руки в кафе. Туристы шли через магазины и музеи. Римляне занимались своими привычными делами, вероятно, не беря во внимание тысячи лет истории под их ногами, и, безусловно, не обращая внимания на духов, богов и чудовищ, которые все еще жили здесь, или на то, что их город может быть разрушен, если сегодня определенной группе полубогов не удастся остановить гигантов.

Аннабет шагнула через порог. Она оказалась в подвале, который был архитектурным киборгом. Древние кирпичные стены пересекались современными электрическими кабелями и сантехникой. Потолок поддерживался строительными лесами и старыми гранитными римскими колоннами.

Передняя часть фундамента была забита ящиками. Из любопытства, Аннабет открыла некоторые из них. Они были упакованы с помощью разноцветных ленточек, таких, которые цепляют на воздушных змей или используют для ремесленных проектов. Другие ящики были полны дешевых пластиковых гладиаторских мечей. Может быть, когда-то это было помещение для хранения безделушек из туристического магазина. В задней части подвала, пол был раскопан, открывая другой пролет белокаменной лестницы, ведущую еще глубже в подземелье.

Аннабет подкралась к краю. Даже со свечением ее кинжала было слишком темно, чтобы что-нибудь разглядеть там внизу. Она оперлась рукой о стену и обнаружила выключатель. Она перевернула его. Вопиющие белые флуоресцентные лампы осветили лестницу. Снизу показался мозаичный пол, украшенный оленями и фавнами, может быть, бывшую комнату римской виллы, закопанную под этим современным подвалом вместе с ящиками с ленточками и пластиковыми мечами.

Она спустилась вниз. В комнате было около двадцати квадратных футов. Стены когда-то были ярко окрашены, но большинство из фресок были облуплены или исчезли. Единственным выходом было вырытое отверстие в одном из углов этажа, где заканчивалась мозаика. Аннабет присела рядом с отверстием. Оно опускалось прямо вниз, в большую пещеру, где Аннабет так и не смогла рассмотрела дна.

Она слышала протекающую воду, может тридцать или сорок футов ниже. Воздух пах не как канализационный, а как старый и заплесневелый, и слегка сладковатый, как трухлявые цветы. Возможно, это была старая ватерлиния из акведуков. Здесь не было прохода вниз.

— Я не прыгну, — пробормотала она про себя.

Как бы в ответ, что-то засверкало в темноте. Метка Афины запылала жизнью на дне пещеры, освещая блестящую кирпичную кладку вдоль подземного канала на сорок футов ниже. Огненная сова, казалось, дразнила ее: Что же, это и есть твой путь, дитя мое. Так что, лучше выяснить, что там находится.

Аннабет перебрала все свои варианты. Слишком опасно, чтобы прыгать. Нет лестниц или веревок. Она подумала о заимствовании сверху металлических лесов, чтобы использовать их как шест пожарного, но они были скреплены болтами. К тому же, она не хотела разрушить здание, и чтобы оно упало на нее.

Разочарование ползло по ней, как армия термитов. Она провела всю свою жизнь, наблюдая за другими полубогами, у которых были суперспособности. Перси мог контролировать воду. Если бы он был здесь, то смог бы поднять воду вверх и просто плыть по ней. Хейзел, судя по ее словам, могла находить свой путь под землей с безупречной точностью и даже создавать или изменять ход туннелей. Она легко могла создать новый путь. Лео мог просто вытянуть нужный инструмент из своей сумки на поясе и построить нечто полезное. Фрэнк мог превратиться в птицу. Джейсон мог просто контролировать ветер и плыть по воздуху. Даже Пайпер со своей способностью убеждения… она могла убедить Тиберина и Рею Сильвию быть немного более полезными.

А что есть у Аннабет? Бронзовый кинжал, который не делал ничего особенного и проклятая серебряная монета. У нее был с собой рюкзак с ноутбуком Дедала, бутылка воды, несколько кусочков амброзии для чрезвычайных ситуаций, и коробок спичек — вероятно, бесполезная вещь здесь, но ее отец вбил ей в голову, что у нее всегда должен быть способ развести огонь.

У нее не было сверхспособностей. Даже ее единственная магическая вещь — кепка-невидимка… перестала работать и до сих пор лежит у Аннабет в кабине на Арго II.

— У тебя есть интеллект, — сказал чей-то голос. Аннабет подумала, что это Афина говорила с ней, но, вероятно, это было просто принятие желаемого за действительное.

Интеллект… как у любимого героя Афины, Одиссея. Он выиграл Троянскую войну умом, а не силой. Он преодолел все сорта монстров и трудностей своим остроумием. Это то, что ценила Афина.

Дочь Мудрости вечно ходит одна. Аннабет поняла, что это не значило путешествовать без других людей. Это значило путешествовать без специальных способностей. Окей… Так как же безопасно спуститься вниз и убедиться, что там есть выход… в случае необходимости?

Она поднялась назад в подвал и уставилась на открытые ящики. Бечевка воздушного змея и пластмассовые мечи. Идея, которая пришла ей в голову, была настолько смешной, что она чуть было не засмеялась; но это было лучше чем ничего.

Она приступила к работе. Ее руки, казалось, знали, что делать. Иногда, такое случалось, например, когда она помогала Лео с техникой судна или рисовала архитектурные планы на компьютере. Она никогда ничего не делала из бечевки и пластиковых мечей, но все получилось легко и естественно. За несколько минут она использовала дюжину клубков бечевки и целый ящик мечей для создания импровизированной лестницы бечевка воздушного змея — плетеной линии, прочной, но не слишком толстой, с мечами, привязанными через каждые два фута для опоры рук и ног.

Для проверки, она привязала один конец вокруг поддерживающей колонны и облокотилась на веревку всем своим весом. Пластмассовые мечи прогнулись под ней, но они обеспечили некоторый дополнительный объем для узлов на шнуре, так что, по крайней мере, она хотя бы могла удерживаться на них и не полететь вниз.

Лестница выглядела не ахти, но она могла благополучно доставить ее к основанию пещеры. Во-первых, Аннабет наполнила свой рюкзак оставшимися шпульками последовательности. Но она не совсем понимала, почему они были такими легкими.

Она вернулась к отверстию в мозаичном полу, привязала один конец лестницы к близстоящим строительным лесам, спустила веревку в пещеру и полезла вниз.

Глава 34. Аннабет

Когда Аннабет повисла в воздухе, спускаясь с дико расшатанной лестницы, она поблагодарила Хирона за прохождение курса скалолазания в лагере-полукровок. Она часто жаловалась, что альпинизм никогда не поможет ей победить монстра. Хирон только улыбался, как будто знал, что когда-нибудь этот день придет.

Наконец, Аннабет добралась до дна. Она не заметила кирпичную кладку и упала в канаву, глубиной всего лишь в несколько дюймов. Ледяная вода пробралась в ее кроссовки. Она подняла светящийся кинжал. Мелкая канава протекала вниз по середине кирпичного туннеля. Каждые несколько ярдов из стен торчали керамические трубы.

Аннабет догадалась, что эти водосточные трубы были частью древнеримской системы водопровода. Было удивительно, что этот туннель выжил рядом с переполненным людьми метро, старинными трубами, подвалами и канализациями.

Внезапная мысль охладила ее даже больше, чем вода. Несколько лет назад они с Перси отправились на поиски в лабиринт Дедала — секретную сеть туннелей и комнат, полных ловушек и сильных чар, которые располагались по всей Америке. Когда Дедал погиб, весь лабиринт рухнул, по крайней мере, так думала Аннабет. Но что, если так случилось только в Америке? Что, если это была более старая версия Лабиринта?

Дедал сказал ей, что его лабиринт жил своей собственной жизнью. Он постоянно рос и изменялся. Может быть, лабиринт мог возрождаться, как и чудовища. Это бы имело смысл. Как сказал бы Хирон, это было архетипической силой, чем-то, что никогда бы не исчезло раз и навсегда. Если это была часть лабиринта…

Аннабет решила не зацикливаться на этом и не считать свои предположения верными. В Лабиринте не было понятия «расстояние». Если бы она была неосторожна, то, пройдя двадцать футов в неправильном направлении, могла оказаться в Польше.

На всякий случай, она привязала клубок к концу веревочной лестницы. Аннабет могла разматывать его за собой во время своей разведки. Старый трюк, но хороший. Она не могла решить в какую сторону идти. Туннель, казалось, шел в обоих направлениях. Затем, примерно в пятидесяти футах слева от нее, в стене запылала Метка Афины. Аннабет могла поклясться, что сова смотрела на нее своими большими огненными глазами, как бы говоря: «В чем твоя проблема? Поторопись!». Она уже по-настоящему ненавидела эту сову.

К тому времени, когда она достигла того места, изображение исчезло и веревка на ее первой катушке закончилась. Доставая новую нить, она осматривала тоннель. Часть кирпичной кладки была разбита, как если бы кто-то пробил дыру в стене кувалдой.

Она подошла к дыре. Сунув свой кинжал в отверстие для света, Аннабет увидела нижние камеры, длинные и узкие, с мозаичным полом, выкрашенными стенами и скамейками с обеих сторон. Они были сформированы, как вагоны в метро. Она просунула голову в отверстие, надеясь, что ее ничего не укусит. В ближайшем конце комнаты находился замурованный дверной проём, в дальнем — каменный стол или, может быть, алтарь.

Хм… Водный туннель продолжался, но Аннабет была уверена, что это и был её путь. Она вспомнила, что сказал Тиберин: «Найди алтарь чужого бога». Из комнаты с алтарем, казалось, не было никаких выходов, но был небольшой спуск на нижний выступ. Она должна была быть в состоянии снова взобраться на него без всяких проблем.

Все еще держа нить в руке, она спустилась вниз. Потолок комнаты был бочкообразным с кирпичными арками, однако Аннабет не нравился внешний вид опор. Прямо над ее головой, в ближайшей к дверному проему арке, замковый камень треснул пополам. Трещины побежали по потолку. Место, вероятно, было нетронутым в течение двух тысяч лет, и она решила, что нужно как можно скорее отсюда выбираться. С ее «хорошей» удачей, оно рухнет в течение ближайших двух минут.

Пол был продолговатым, узким, покрытым мозаикой, на которой в ряд располагались семь различных изображений, словно временный график. Под ногами Аннабет была изображена ворона, чуть далее — лев. На нескольких других красовались римские воины, держащие различные виды оружия. Остальные были слишком повреждены или испачканы, поэтому Аннабет не могла рассмотреть их в деталях. Скамейки по обе стороны были усеяны разбитыми черепками.

Стены были расписаны сценами банкета: человек в мантии и в изогнутом колпаке, похожего на рожок от мороженого, сидевший рядом с большим парнем, который излучал солнечные лучи. Вокруг них стояли факельщики и служащие, а также различные животные типа воронов и львов на заднем фоне. Аннабет не до конца понимала, что было изображено на картине, и это не напоминало ей никаких греческих легенд, которые она знала.

В дальнем конце комнаты, на алтаре искусно был вырезан фриз, показывающий человека в рожкоподобной шляпе, держащего нож у шеи быка. На жертвеннике стояла каменная фигура человека, опустившегося на колени с кинжалом и факелом в его грубых руках. Опять же, Аннабет понятия не имела, что означали эти образы. Она сделала один шаг к алтарю. Под ее ногой послышался хруст. Она посмотрела вниз и поняла, что она просто наступила своей ногой на человеческую грудную клетку. Аннабет сдержала крик. Интересно, откуда она появилась? Она уже смотрела вниз раньше, но не видела ни одной кости. Теперь же пол попросту был усеян ими. Грудная клетка явно была очень старой.

Она рассыпалась в прах, когда Аннабет убрала ногу. Рядом лежал ржавый бронзовый кинжал, очень похожий на ее собственный. Либо у этого мертвого человека было оружие, либо этим оружием его и зарезали. Она достала свое лезвие, чтобы увидеть то, что было перед ней. Чуть дальше, по пути мозаики, растянулся более целый скелет в клочьях сшитого красного дублета, как у человека эпохи Возрождения. Его гофрированный воротник и череп сильно обгорели, как будто парень решил вымыть волосы паяльной лампой.

«Замечательно», — подумала Аннабет. Она подняла глаза на статую на алтаре, которая держала кинжал и факел. «Какое-то испытание», — решила Аннабет. — «Эти двое провалили его. Наказание: по направлению к алтарю были разбросаны множество костей и обрывков одежды».

Она не могла понять, сколько здесь находилось скелетов, но она была готова поспорить, что в прошлом все они были полубогами, детьми Афины, отправившимися на этот поиск.

— Я не буду еще одним скелетом на полу, — сказала она статуе, надеясь, что это звучало храбро.

— Девушка, — прозвучал водянистый голос, отдающийся эхом по всей комнате. — Девушкам не разрешено.

— Женщина-полубог, — сказал второй голос. — Недопустимо.

Комната загремела. С трескавшегося потолка начала сыпаться пыль. Аннабет побежала к дыре, из которой попала в эту комнату, но та исчезла. Ее нить была разорвана. Она вскарабкалась на лавку и начала стучать по стене, где была дыра, надеясь, что отсутствие отверстия всего лишь иллюзия, но стена была твердой.

Она оказалась в ловушке. Вдоль скамейки замерцали десятки призраков: фиолетовые мужчины в римских тогах, словно лары, которых она видела в лагере Юпитера. Они смотрели на нее так, словно она прервала их заседание.

Аннабет сделала единственное, что ей оставалось делать — слезла со скамейки и прижалась спиной к замурованному дверному проему. Она пыталась выглядеть уверенно, не смотря на хмурых фиолетовых призраков и скелетов полубогов, лежащих у ее ног, ей хотелось уткнуться в свою футболку и кричать.

— Я дитя Афины, — сказала она так смело, как будто имела над ними власть.

— Грек, — сказал один из призраков с отвращением. — Это еще хуже.

На другом конце камеры, с огромным трудом поднялся старый на вид призрак (у привидений бывает артрит?) и став у алтаря, обратил взгляд своих темных глаз на Аннабет. Ее первой мыслью было то, что он похож на Папу Римского. Он был одет в сияющую робу и остроконечную шляпу, а в руках держал пастуший посох.

— Это пещера Митры, — сказал старый призрак. — Ты побеспокоила наши священные ритуалы. Ты не можешь познать наши тайны и остаться в живых.

— Я не хочу познавать ваши тайны, — заверила его Аннабет. — Я следую за Меткой Афины. Покажите мне выход, и я пойду своей дорогой.

Голос Аннабет звучал спокойно, что очень ее удивило. Она понятия не имела, как выбраться отсюда, но она знала, что должна преуспеть там, где ее родные братья потерпели неудачу. Ее путь пролегал дальше… глубже… в подземные проходы Рима.

«Неудачи твоих предшественников направят тебя», — сказал Тиберин. — «После этого… я не знаю».

Призраки пробормотали что-то друг другу по-латыни. Аннабет уловила несколько нехороших слов о женщинах-полубогах и Афине. Наконец, призрак в шляпе Папы Римского ударил пастушьим посохом по полу. Остальные лары замолчали.

— Твоя греческая богиня здесь бессильна, — сказал Папа. — Митра — бог римских воинов! Он является богом легиона, богом империи!

— Ты просто ворон, — сказала она. — Это самый низкий ранг. Замолчи и дай мне поговорить с вашим отцом.

Призрак съежился.

— Пощадите! Пощадите!

Тем временем, отец дрожал, то ли от гнева, то ли страха… Аннабет не была уверена, от чего больше. Его папская шляпа наклонялась набок, словно топливомер, падающий к отметке «ноль».

— Воистину, ты много знаешь, Великая Мать. Твоя мудрость велика, но это лишь еще одна причина, почему ты не можешь покинуть это место. Ткачиха предупредила нас, что ты придешь.

— Ткачиха… — Аннабет, с замиранием сердца, поняла, о ком говорил отец: нечто из темноты во сне Перси… хранитель святыни.

На этот раза она желала не знать ответа, но постаралась сохранить спокойствие.

— Ткачиха меня боится. Она не хочет, чтобы я следовала за Меткой Афины. Но вы позволите мне пройти.

— Ты должна выбрать испытание! — настоял отец. — Огонь или кинжал! Выживет только один, а тогда… возможно!

Аннабет посмотрела на кости своих братьев и сестер. Неудачи твоих предшественников помогут тебе. Все они выбрали или огонь, или кинжал. Возможно, они думали, что смогут пройти испытание. Но все они погибли. Аннабет нужен был третий вариант.

Она смотрела на алтарь со статуей, которая сияла все ярче с каждой секундой. Аннабет могла чувствовать ее тепло, разливающееся по всей комнате. Инстинкт самосохранения требовал, чтобы она сосредоточилась на кинжале или факеле, но вместо этого она сосредоточилась на основании статуи.

Она не понимала, почему ноги каменного человека застряли в камне. Потом ее словно осенило: может быть, маленькая статуя Митры не застряла в скале, может быть, она выходит из нее.

— Ни факел, ни кинжал, — твердо сказала Аннабет. — Есть третье испытание, которое я пройду.

— Третье испытание? — требовательно спросил отец.

— Митра родился из камня, — сказала Аннабет, надеясь, что она была права. — Он полностью вырос из камня, держа в руках кинжал и факел.

Крики и плач подсказали ей, что ответ был правильным.

— Великая Мать знает все! — заплакал призрак. — Это самый строжайший секрет!

«Тогда, возможно, вы не должны были ставить его статую на свой алтарь», — подумала Аннабет. Но она была благодарна глупым мужским призракам. Если бы они позволяли женщинам входить в их культ, у них было бы больше здравого смысла.

Аннабет резко махнула рукой в сторону стены, из которой она прошла в эту комнату.

— Я была рождена из камня, как и Митра! Поэтому, я уже прошла испытание!

— Тьфу! — сплюнул отец. — Ты пришла из дыры в стене! Это не то же самое.

Хорошо. Таким образом, очевидно, что отец не был полным идиотом, но Аннабет напомнила себе оставаться уверенной. Она посмотрела на потолок, и ее осенила другая идея… все детальки одного механизма будто бы собрались в одно целое.

— Я контролирую камень, — она подняла руки. — Я докажу, что моя сила больше силы Митры. Я сломаю эту камеру с одного удара.

Призраки всхлипнули и задрожали, смотря в потолок, но Аннабет знала, что они не видели того, что видела она. Эти духи были воинами, а не инженерами. Дети Афины имели множество вне боевых навыков. Аннабет изучала архитектуру в течение многих лет. Она знала, что эти древние камеры была на грани краха. Она знала, что трещины в потолке значили то, что все здесь исходило из одной точки — вершины каменной арки, располагающейся чуть выше ее. Замковый камень вскоре должен был рухнуть, и когда это произойдет… Аннабет надеялась, что она правильно рассчитала время.

— Невозможно! — крикнул отец. — Ткачиха заплатила нам кучу дани, чтобы мы уничтожали всех детей Афины, которые осмеливались войти в наш храм. Мы никогда не подведем ее. Мы не можем позволить тебе пройти.

— Но вы боитесь моей власти! — сказала Аннабет. — Вы понимаете, что я могу разрушить ваши священные камеры!

Отец нахмурился. Он, беспокойно, поправил шляпу. Аннабет знала, что она поставила его в безвыходное положение. Он не мог отступить, не выглядя трусом.

— Ты худший ребенок Афины, — умозаключал он. — Никто не может разрушит пещеру Митры, особенно с одного удара. Только не девочка!

Аннабет подняла свой кинжал. Потолок был низким. Она легко могла достичь замкового камня, но ей придется сделать это с одного удара. Дверной проем позади нее был заблокирован, но теоретически, если комната начала бы рушиться, те кирпичи должны были ослабеть и разбиться. Она должна была быть в состоянии расчистить свой путь прежде, чем упадет весь потолок — если, конечно, позади этой кирпичной стены было нечто большее, чем просто твердая земля; и, если, конечно же, Аннабет была достаточно быстра, сильна… и удачлива. В противном случае, она превратилась бы в полубожий блинчик.

— Ну, ребята, — сказала она. — Похоже, вы выбрали не того бога войны.

Она ударила замковой камень. Бронзовое лезвие разрушило его, словно кусок сахара. Мгновение ничего не происходило.

— Ха! — злорадствовал отец. — Видишь? Здесь у Афины нет власти!

Комната затряслась. По всей длине потолка пошла трещина. Дальний конец пещеры рухнул, похоронив алтарь и вместе с ним и отца. Из одной трещины появились куча других. С арок посыпались кирпичи. Призраки закричали и побежали в разные стороны, но они, казалось, не могли проходить сквозь стены. Видимо, они были связаны с этой комнатой даже после смерти. Анабет повернулась. Она надавила на заблокированный вход со всей своей силой, и кирпичи уступили ей дорогу. Поскольку позади нее рушилась пещера Митры, она сделала шаг в темноту… и полетела вниз.

Глава 35. Аннабет

Аннабет думала, что знала, что такое боль. В лагере-полукровок она падала с лавовой стенки, ее ранили ядовитым ножом в руку на Вильямсбургском мосту. Она даже держала на своих плечах весь небосвод. Но это было ничто по сравнению с жестким приземлением на лодыжку. Она сразу поняла, что сломала ее. Боль, словно раскаленная стальная проволока, проползла вверх по ее ноге к бедру. В мире не осталось ничего, кроме ее самой, ее лодыжки и агонии. Она чуть не потеряла сознание. Ее голова закружилась, дыхание стало тяжелым и сбивчивым. «Нет», — сказала она себе. — «Ты не можешь поддаться боли».

Аннабет попыталась дышать медленнее. Она лежала неподвижно, насколько это было возможно, пока ужасная пульсирующая боль никак не унималась. Это было похоже на пытку.

Часть ее хотела выть на весь мир из-за такой несправедливости. Она проделала весь этот путь, чтобы закончить его из-за какой-то сломанной лодыжки? Она заставила себя утихомирить свои эмоции. В лагере ее учили выживать во всяких неприятных ситуациях, в том числе при таких травмах.

Аннабет осмотрелась. Ее кинжал лежал в стороне на несколько футов дальше от нее. В его тусклом свете она могла разглядеть черты комнаты. Она лежала на холодном полу из песчаных блоков. Потолок был высотой в два этажа. Дверной проем, через который она упала, находился на высоте в десяти футах от земли. Сейчас он был полностью заблокирован мусором, сыпавшимся в комнату, создавая оползень.

Вокруг нее были разбросанные старые куски древесины. Некоторые потрескались и высохли, другие были разбиты на растопку.

«Глупо», — сказала она себе. Аннабет бросилась к дверному проему, полагая, что здесь будут коридоры или другие комнаты. Ей никогда не приходило в голову, что она будет кувыркаться в пространстве. Бревна, вероятно, когда-то были давно рухнувшей лестницей.

Она осмотрела свою ногу, которая выглядела нормально, без всяких там странных изгибов или наклонов. Аннабет чувствовала свои пальцы, не видела никакой крови. Это было хорошим признаком. Она потянулась за куском дерева. Даже это маленькое движение заставило ее вскрикнуть.

Древесина рассыпалась в ее руках. Дерево, возможно, было столетней или даже тысячелетней давности. У Аннабет не было возможности узнать, было ли это помещение древнее, чем храм Митры, или, были ли здесь комнаты построены в разные века, а после случайно перемешаны вместе, прямо как в лабиринте Дедала.

— Ладно, — сказала она вслух, просто чтобы услышать свой голос. — Думай, Аннабет. Расставь приоритеты.

Она вспомнила глупый курс выживания, которому ее научил Гроувер. По крайней мере, тогда этот курс действительно казался глупым. Первый шаг: Проверка вашего окружения на непосредственную угрозу.

Эта комната, казалось, была не опасной. Оползень остановился. Стены были сооружены из твердых каменных блоков, без крупных трещин. Потолок не провисал. Отлично.

Единственный выход находился на дальней стене с арочным проемом, который вел в темноту. Между Аннабет и дверью была небольшая кирпичная кладка — траншея, что проходила по полу, позволяя потокам воды двигаться через комнату слева-направо. Может быть, древнеримская водопроводная система? Если бы воду можно было ещё и пить, было бы вообще здорово. В одном из углов в кучу были свалены несколько разбитых керамических ваз, из которых вываливались сморщенные коричневые комочки, бывшие когда-то плодами. Фу. В другом углу стояли несколько деревянных ящиков, которые выглядели нетронутыми, с несколькими плетеными коробками, перевязанными кожаными ремнями.

— Значит, непосредственной опасности нет, — сказала она сама себе. — Ну, если ничего вдруг не выкатиться из этого темного прохода.

Она впилась взглядом в дверной проем, ожидая, что ее удача снова ее подведет. Ничего не произошло.

— Хорошо, — сказала она. — Следующий шаг: Инвентаризация.

Что она могла использовать? У нее были своя бутылка с водой и немного воды в той траншее, если бы ей удалось добраться до нее. У нее был свой нож, рюкзак, забитый разноцветными клубками ниток, ноутбук, бронзовая карта, спички и немного амброзии для чрезвычайных ситуаций. Ах… да. Это как раз и была чрезвычайная ситуация. Она достала божественную еду из своего рюкзака и и съела её. Как обычно, это было на вкус, как утешительные воспоминания.

На этот раз это был вкус попкорна. Тогда она ела его ночью со своим отцом в Сан-Франциско при просмотре фильма. Дома не было ни мачехи, ни сводных братьев… только Аннабет и ее отец, свернувшиеся калачиком на диване и смотревшие старую романтическую комедию.

Амброзия согрела ее. Боль в ноге стала лишь отдаленным, глухим пульсированием. Аннабет знала, что у нее все еще серьезные неприятности. Даже амброзией нельзя было исцелить все сломанные кости за один раз. Она могла только ускорить процесс, но в лучшем случае, Аннабет была бы не в состоянии просто напрягать ногу на сутки или чуть более.

Она попыталась дотянуться до своего ножа, но была слишком далеко от него. Аннабет подвинулась ближе к нему. Боль вспыхнула вновь, пронзая ее ногу. Ее лицо покрылось каплями пота, но после еще одного рывка, она сумела добраться до кинжала. Она почувствовала себя лучше, держа его в своих руках, не только из-за освещения и защиты, но также и потому, что она просто привыкла всегда держать его при себе. Что дальше? Курс Гроувера по выживанию упоминал что-то про сидение на месте и ожидание спасения, но этого не произойдет. Даже если бы Перси каким-то образом удалось бы выследить ее шаги, то пещера Митры все равно рухнула. Она могла бы попробовать связаться с кем-то по ноутбуку Дедала, но она сомневалась, что здесь будет сигнал. Кроме того, кому ей позвонить? Она не могла отправить сообщение о помощи никому, кто находился поблизости. Полубоги никогда не носили с собой сотовые телефоны, потому что они привлекали внимание монстров, и никто из ее друзей постоянно не сидел на компьютером, проверяя электронную почту. Сообщение через Ириду? Здесь была вода, но Аннабет сомневалась, что могла создать достаточно света для радуги. Единственная монета, которая была при ней, была беспомощной серебряной драхмой Афины.

Была еще одна проблема, связанная с призывом на помощь: этот поиск должен был быть одиночным. Если Аннабет удаться спастись, тогда она признает свое поражение. Что-то подсказывало ей, что Метка Афины больше не будет ее направлять. Она могла бы бродить здесь вечно и никогда не найти Афину Парфенонс. Так что… не хорошо оставаться на месте и ждать помощи. Значит, она должна была найти способ продолжать идти самостоятельно.

Аннабет открыла бутылку с водой и жадно осушила ее. До этого она не понимала, насколько сильной была ее жажда. Когда бутылка опустела, она подползла к канаве и снова наполнила ее водой. Вода была холодной и стремительно двигалась — хороший признак того, что она безопасна для питья. Аннабет наполнила свою бутылку, затем набрала немного воды в руки и расплескала ее по своему лицу. Тут же она почувствовала себя легче. Она умылась и промыла раны.

Аннабет села и уставилась на свою лодыжку.

— Ты должно быть сломана, — ворчала она.

Лодыжка не ответила. Ей придется приостановиться на какое-то время. Только так она была бы в состоянии двигаться дальше. Хм…

Аннабет подняла кинжал и снова осмотрела комнату, используя сияние от ножа. Теперь, когда она находилась ближе к двери, ей это нравилось еще меньше. Дверь вела в темный пустой коридор. Оттуда шел какой-то приторно сладкий и зловещий запах. К сожалению, Аннабет не видела другого пути, по которому она могла пойти.

Задыхаясь и глотая слезы, она поползла к обломкам лестницы. Аннабет нашла две доски, которые были в достаточно хорошей форме и достаточно длинными, чтобы сделать из них шину. Тогда она подвинулась к коробкам и использовала свой нож, чтобы отрезать кожаные ремни. В то время, пока Аннабет психологически готовилась к обездвиживанию своей лодыжки, она заметила какие-то выцветшие слова на одном из деревянных ящиков: «ГЕРМЕС ЭКСПРЕСС». Аннабет взволнованно подалась в сторону коробки.

Она понятия не имела, что здесь делала эта коробка, но Гермес постоянно доставлял всякие полезные вещи богам, духам и даже полубогам. Возможно, он оставил этот пакет здесь несколько лет назад, чтобы помочь полубогам, которые отправились выполнять это задание. Она открыла его и вытащила несколько листов пузырчатой упаковки, однако то, что находилось внутри этой упаковки раньше, теперь исчезло.

— Гермес! — запротестовала она.

Она хмуро поглядела на пузырчатую упаковку, пнула коробку в сторону, а потом поняла, что сама упаковка и была подарком.

— О-о-о… прекрасно!

Аннабет накрыла сломанную лодыжку этой упаковкой, наполнила ее древесными щепками и связала все это кожаными ремнями. Однажды, практикуясь в первой помощи, она накладывала шину на сломанную ногу одному из обитателей лагеря-полукровок, но она даже не представляла себе, что ей придется делать шину для себя. Это был тяжелый, болезненный труд, но, в конце концов, она сделала это. Аннабет осмотрела обломки лестницы, пока не нашла часть перила — узкая доска около четырех футов в длину, которая могла послужить костылем. Она оперлась о стену спиной, приготовила свою здоровую ногу и заставила себя подняться.

— Ого! — в ее глазах заплясали черные пятна, но она заставила себя оставаться в вертикальном положении. — В следующий раз, — пробормотала она темной комнате. — Просто позволь мне сразиться с чудовищем. Так гораздо проще.

Напротив арки, выше открытого дверного проема, засверкала Метка Афины. Огненная сова, казалось, смотрела на нее выжидающе, как будто хотела сказать: «Как раз вовремя. О, ты хочешь монстров? Тогда тебе сюда!» Аннабет задумалась, не была ли ранее горящая метка реальной священной совой. Если да, то тогда, если она выживет, она найдет эту сову и хорошенько врежет ей по морде. Эта мысль подняла ей настроение. Она, прихрамывая, медленно обошла траншею, и подалась в темный коридор.

Глава 36. Аннабет

Тоннель был прямым и ровным, но после своего падения, Аннабет не хотела рисковать. Она опиралась на стену руками для поддержки и трогала самодельным костылем пол, проверяя его на наличие ловушек. Пока она шла, сладкий запах усилился и встревожил ее нервы. Звук бегущей воды позади нее исчез. Вместо него теперь шептал хор миллионов крошечных голосов. Казалось, звуки исходили из стен и звучали все громче.

Аннабет попыталась ускорится, но не могла идти быстрее, не теряя при этом равновесия из-за сломанной лодыжки. Она ковыляла вперед, убежденная, что кто-то шел за ней. Маленькие голоса объединялись, становились ближе. Она прикоснулась к стене, и ее рука покрылась паутиной. Она закричала, а потом выругала себя за это.

— Это только паутина, — сказала она сама себе, но это не остановило рев в ее ушах.

Она ждала пауков. Она знала, кто находился впереди: ткачиха. Ее Светлость. Голос во тьме. Паутина сообщила ей, насколько близко она была.

Ее руки дрожали, когда она вытирала их о камень. О чем она только думала? Она не сможет выполнить это задание в одиночку.

— Слишком поздно, — снова сказала она себе. — Просто продолжай идти.

Она шла по коридору, и каждый шаг приносил ей боль. Шепот становился все громче, он звучал как миллион сухих листьев, развевающихся на ветру. Паутина стала более плотной, постепенно заполняя весь туннель. Вскоре ей пришлось убирать ее с лица, разрывая тонкие паутинки, покрывающие ее, как детская игрушка Силли Стринг. Её сердце хотело вырваться из груди и убежать. Она споткнулась, но продолжила идти вперед, пытаясь игнорировать боль в лодыжке.

Наконец-то коридор закончился дверным проемом, заполненным старой древесиной. Это выглядело так, будто кто-то пытался забаррикадировать дверь. Это не было хорошим предзнаменованием, и Аннабет использовала свою опору, чтобы расчистить себе путь настолько, насколько это было возможно. Она поползла по небольшой оставшейся груде древесины, загнав несколько дюжин осколков в свободную руку.

С другой стороны баррикады находилась камера размером с баскетбольную площадку. Пол был украшен римской мозаикой. Остатки гобеленов свисали со стен. По обе стороны от дверного проема торчали два неосвещенных факела из стенных подсвечников, оба покрытые паутиной. В дальнем конце комнаты, над другим дверным проемом горела Метка Афины. К сожалению, между Аннабет и тем проходом, пол был разделен пополам пропастью в пятьдесят футов. Вдоль ямы лежали две параллельные деревянные балки, находящиеся слишком далеко друг от друга, чтобы стать на них обеими ногами, и они также были слишком узкими, чтобы просто пойти по одной из них, разве что Аннабет не была акробатом (кем она, собственно, и не была) и у нее не была сломана лодыжка (которая, собственно, как раз-таки и была сломана).

Коридор, из которого она вошла, был заполнен шипящими шумами. Паутины задрожали и затанцевали, когда на горизонте объявились первые пауки: не больше, чем леденцы, но пухлые и черные, несущиеся по стенам и полу. Что за вид пауков? Аннабет понятия не имела. Она только знала, что они бежали прямо к ней, и у нее было всего несколько секунд, чтобы придумать план.

Аннабет хотелось разрыдаться. Она желала, чтобы сейчас кто-нибудь находился рядом с ней. Возможно, Лео со своими навыками огня, или Джейсон с его молнией, или Хейзел, способная разрушить тоннель. Но, больше всего она хотела, чтобы здесь был Перси. Она всегда чувствовала себя храброй, когда он был рядом.

— Я не собираюсь здесь умирать, — сказала она себе. — Я хочу увидеть Перси еще раз.

Первые пауки были почти уже у двери. За ними шла большая часть армии — черное море ползучих тварей. Аннабет похромала к одному из стенных подсвечников и схватила факел. Конец был покрыт смолой для легкого освещения. Ее пальцы чувствовали себя такими же тяжёлыми, как свинец. Она порылась в своем рюкзаке и наконец нашла спички, затем достала одну и подожгла факел.

Аннабет бросила факел в баррикаду. Старое сухое дерево мгновенно вспыхнуло. Огонь перешел к паутинам и метнулся вниз по коридору, захватывая языками пламени тысячи пауков. Аннабет отошла от своего костра. На некоторое время она даже обрадовалась, но сомневалась, что убила всех пауков. Скоро, как только огонь потухнет, они должны были перегруппироваться и зароиться снова. Она подошла к краю пропасти.

Аннабет светила в яму, но не могла видеть дна. Прыжок был бы самоубийством. Она могла попытаться пересечь ее, держась за балки руками, но не доверяла своей силе, и она даже не представляла себе, как смогла бы подняться с полным рюкзаком и сломанной лодыжкой, как только бы достигла другой стороны.

Она присела и изучила балки. На каждой находился ряд железных крючков вдоль внутренней части, установленных интервалом в один фут. Возможно, сторонами этого моста были рельсы, а доски, которым полагалось находиться между балками, были сняты или разрушены. Но крючки? Вряд ли они поддерживали доски. Это было больше похоже на… Она поглядела на стены. Тот же самый вид крюков использовался для того, чтобы подвесить потресканные гобелены. Она поняла, что балки были предназначены не для моста. Они были чем-то на подобии ткацкого станка.

Анабет бросила пылающий факел в другую сторону пропасти. Она и не надеялась, что ее план сработает, но вытащила всю нить из своего рюкзака и начала переплетать ее между балками, обматывая балки туда и обратно, от крючка к крючку, удваивая и утраивая линию. Ее руки метались с молниеносной скоростью. Она прекратила думать о плане и просто делала свое дело, перекручивая и связывая линии, медленно расширяя свою сотканную сеть вдоль ямы. Аннабет забыла про боль в ноге и пламенную баррикаду, пылающую позади нее. Она медленно двинулась по пропасти. Переплетение держало ее вес, она была уже на полпути, когда поняла это. Как она этому научилась?

— Это Афина, — сказала она сама себе. — Моя мать — покровительница ремесел, — ткачество еще никогда не было полезным для Аннабет.

Она оглянулась. Огонь баррикад угасал. Несколько пауков поползло по краям дверного проема. В отчаянии она продолжила идти по переплетениям, и наконец-то перешла обрыв. Тогда Аннабет схватила факел и бросила его в сотканный мост. Огонь помчался вдоль нитей. Даже балки загорелись, как будто они были замочены в нефти. На мгновение мост разгорелся ясным образом — пламенным рядом одинаковых сов. Действительно ли Аннабет соткала их в сеть или это было какое-то волшебство? Она не знала этого. Пауки разбежались, балки сгорели и упали в яму.

Аннабет задержала дыхание. Она не видела причины, почему пауки не могли последовать за ней, поднимаясь на стены или потолок. Если бы они поступили таким образом, то ей пришлось бы бежать. И она была вполне уверена, что не могла двигаться достаточно быстро. По некоторым причинам пауки не последовали за ней. Они сосредоточились на краю ямы — кипящий жуткий черный ковер. Тогда они рассеялись, хлынув в сожженный коридор, как будто Аннабет была им больше не интересна.

— Или я прошла тест, — сказала она вслух.

Ее факел потух, оставляя ее только со светом, исходящим от ее кинжала. Она поняла, что оставила свой самодельный костыль на другой стороне пропасти. Она чувствовала себя опустошенной, но ее ум был ясен. Ее паника, казалось, сгорела вместе с тем сотканным мостом.

«Ткачиха», — думала она. — «Я должно быть уже близко. По крайней мере, я знаю, кто меня ждет впереди».

Она прошла в следующий коридор, стараясь не опираться на больную ногу. Однако, далеко ей идти не потребовалось. На расстоянии двадцати футов тоннель переходил в большую, словно собор, пещеру, такую величественную, что у Аннабет появились проблемы с переработкой увиденного. Она догадалась, что именно это место Перси видел в своем сне, но здесь было совсем не темно.

Бронзовые жаровни волшебного света, использующиеся богами на Олимпе, пылали вокруг комнаты, усыпанной великолепными гобеленами. Каменный пол был покрыт трещинами, словно ледник. Потолок был настолько высоким, что терялся во мраке и слоях паутины. Шелковые нити толщиной со столбы тянулись с потолка, разбегались по всей комнате, крепились к стенам и полу, будто кабели подвесного моста. Сети также окружили главную центральную часть святыни, которая была настолько пугающей, что Аннабет даже боялась взглянуть на нее. Над ней нависла статуя Афины высотой в сорок футов, с кожей цвета слоновой кости и в золотом платье. В протянутой руке Афина держала статую Ники, крылатой богини победы. Отсюда статуя выглядела крошечной, но, вероятно, вблизи она была размером с человека. Другая рука Афины опиралась на щит со змеей, такой же большой, как рекламный. Змея выглядывала сзади, будто Афина защищала ее. Лицо богини было безмятежным и доброжелательным… что было очень присуще Афине. Аннабет видела множество статуй, которые вообще не напоминали ее маму, но эта гигантская версия, сделанная тысячи лет назад, заставила ее думать, что художник, должно быть, встречал Афину лично. Он изобразил ее идеально.

— Афина Парфенос, — пробормотала Аннабет. — Она и вправду здесь.

Всю свою жизнь Аннабет мечтала увидеть Парфенон. Теперь она собственными глазами созерцала главную достопримечательность города, и она была первым ребенком Афины, которому удалось найти ее спустя тысячелетия.

Она поняла, что ее рот был широко раскрыт. Аннабет сглотнула. Она могла простоять там весь день, рассматривая статую, пока не вспомнила, что выполнила лишь половину миссии. Она нашла Афину Парфенос. Теперь, каким образом она собиралась вытащить ее из этой пещеры?

Паутинные пряди покрывали ее, словно марлевый павильон. Аннабет подозревала, что без этих сетей, статуя уже давно провалилась бы вниз через ослабленный пол. Когда она ступила в комнату, то увидела, что трещины в полу были настолько широкими, что она, возможно, могла потерять в них ногу. Под трещинами она не видела ничего, кроме пустой темноты.

Холод нахлынул на нее. Где был стражник статуи? Как Аннабет могла освободить статую, не разрушая пол? Она не могла просто толкнуть Афину Парфенос вниз по коридору, из которого пришла.

Она осмотрелась в надежде увидеть то, что могло бы помочь. Ее глаза блуждали по гобеленам, которые были мучительно красивы. Один из них показывал трехмерную пасторальную сцену, и, возможно, служил в качестве окна. Другой гобелен показывал богов, борющихся против гигантов. Аннабет увидела пейзаж Подземного мира. Рядом с ним была изображена линия горизонта с современным Римом. А на гобелене с левой стороны от нее… У нее перехватило дыхание. Это был портрет двух полубогов, целующихся под водой: Аннабет и Перси, в тот день, когда друзья бросили их в озеро в лагере. Изображение было столь реалистично, что ей стало интересно, а не была ли ткачиха там в тот день, скрываясь в озере с водонепроницаемой камерой.

— Как это возможно? — пробормотала она.

В темноте над ней раздался голос:

— На протяжении столетий я знала, что ты придешь, моя сладкая.

Аннабет вздрогнула. Внезапно она вновь почувствовала себя маленькой семилетней девочкой, скрывающейся ночью под одеялом, ожидая, когда пауки нападут на нее. Голос звучал так, как и описывал его Перси: сердитое гудение в нескольких тонах, голос женщины, но не человека.

В прядях над статуей передвигалось нечто темное и большое.

— Я видела тебя во сне, — сказал голос, полон сладости и зла, как тот запах в коридорах. — Я должна была убедиться, что ты достойна. Единственный ребенок Афины, который достаточно умен, чтобы пройти мои испытания и добраться до этого места живым. И вправду, ты у нее самая талантливая. Твоя смерть принесет моему старому врагу еще больше боли.

Боль в лодыжке была ничем, по сравнению с той ледяной кислотой, которая наполняла ее вены. Она хотела убежать. Она хотела умолять о пощаде. Но она не должна была показывать слабость, не сейчас.

— Ты — Арахна, — крикнула она. — Ткачиха, превращенная в паука.

Фигура спустилась ниже, становясь все яснее и ужаснее.

— Проклятая твоей матерью, — сказала она. — Всеми отвергнутая и превращенная в отвратительное существо… потому что я была лучшей ткачихой.

— Но ты проиграла соревнование, — сказала Аннабет.

— Это история написанная победителем! — закричала Арахна. — Посмотри на мою работу! Посмотри!

Аннабет ничего не имела против. Эти гобелены были лучшими из тех, которые она когда-либо видела, лучше, чем работы ведьмы Цирцеи, и, да, даже лучше, чем некоторые переплетения на Горе Олимп. Она задалась вопросом, действительно ли выиграла ее мать — или она скрыла Арахну и переписала правду. Но прямо сейчас, это не имело значения.

— Ты охраняла эту статую с древнейших времен, — догадалась Аннабет, — Но здесь ей не место. Я верну ее на место.

— Ха, — произнесла Арахна.

Даже Аннабет должна была признать, что ее угроза казалась смешной. Как могла одна девочка со сломанной лодыжкой унести эту огромную статую из ее подземной камеры?

— Боюсь, что для начала, тебе придется победить меня, моя милая, — сказала Арахна. — Но, увы, это невозможно.

Существо показалось из-за паутинных занавесок, и Аннабет поняла, что все ее поиски были безнадежны. Она была обречена. У Арахны было тело гигантского черного паука с волосатой красной отметкой песочных часов на нижней стороне живота и парой сочащихся паутинных бородавок. Ее восемь длинных и тонких ног выстроились на ровне с кривыми зубцами, столь же большими, как кинжал Аннабет. Если бы она подобралась еще ближе, то ее сладковатой вони хватило бы на то, чтобы Аннабет упала в обморок. Но самой ужасной частью Арахны было ее лицо. Раньше она, возможно, и была красавицей. Но, теперь, из ее рта выглядывали черные клыкообразные челюсти. Другие зубы превратились в тонкие белые иглы. Ее щеки покрывали темные усы. Глаза были крупными и чисто черными. Существо издало странный звук, который, возможно, был смехом.

— Теперь я полакомлюсь тобой, моя сладкая, — сказала Арахна. — Но не волнуйся. Я создам красивый гобелен, изображающий твою смерть.

Глава 37. Лео

Лео хотелось бы, чтобы он не был настолько хорош. Действительно, иногда это было просто неловко. Если бы он не был таким знатоком механики, то они бы никогда не нашли секретный спуск, не заблудились бы в метро, и не были бы атакованы металлическими парнями. Но он просто ничего не мог с собой поделать. Отчасти, это было ошибкой Хейзел. Для девушки, которая очень хорошо чувствовала землю, она была не очень хороша в Риме. Она продолжала водить их вокруг города так, что кружилась голова.

— Извините, — сказала она. — Просто… тут так много подземелий, так много слоев, это трудно. Будто стоишь в середине оркестра и пытаешься сосредоточиться на одном инструменте. Можно оглохнуть.

В итоге, у них получилась экскурсия по Риму. Фрэнк, казалось, был счастлив тащиться позади, будучи похожим на большую овчарку (Лео задумался, мог ли он превратиться в одну из них, или еще лучше, в лошадь, на которой можно было бы прокатиться).

Но у него уже заканчивалось терпение. Его ноги болели, день был солнечный и жаркий, еще и улицы были забиты туристами. Форум был хорош, но, в основном, это были руины, заросшие кустарником и деревьями. Потребовалось много воображения, чтобы увидеть его оживленным центром Древнего Рима. Лео смог представить себе это только потому, что видел Новый Рим в Калифорнии. Они прошли большие церкви, автономные арки, магазины одежды и рестораны быстрого питания. Одна статуя какого-то древнего римского чувака, казалось, указывала на соседний МакДональдс. На широких улицах автомобильное движение было абсолютно сумасшедшим (раньше Лео думал, что это в Хьюстоне водители безбашенные), так что большую часть времени они провели, слоняясь по небольшим переулкам, проходя мимо фонтанов и небольших кафе, где Лео не разрешалось отдохнуть.

— Никогда не думала, что увижу Рим, — сказала Хейзел. — Когда я была жива… в смысле, первый раз… тогда у власти был Муссолини. Шла война.

— Муссолини? — Лео нахмурился. — Разве он не был лучшей подружкой Гитлера?

Хейзел посмотрела на него, как на чужеземца.

— Лучшей подружкой?

— Неважно.

— Я хотела бы увидеть фонтан Треви, — сказала она.

— Здесь куча фонтанов в каждом квартале, — проворчал Лео.

— Или испанскую лестницу, — продолжила Хейзел.

— Мы, типо, приехали в Италию, чтобы увидеть испанскую лестницу? — спросил Лео. — Это то же самое, что приехать в Китай ради мексиканской еды, разве не так?

— Ты безнадежен, — пожаловалась Хейзел.

— Мне уже это говорили.

Она повернулась к Фрэнку и схватила его за руку, как будто Лео перестал существовать.

— Пойдем. Я думаю, мы должны идти по этой дороге.

Фрэнк одарил Лео смущенной улыбкой, как будто не мог решить, нужно злорадствовать или благодарить Лео за то, что он такой тупица, но он охотно позволил Хейзел потащить его с собой. После прогулки длиной в вечность Хейзел остановилась перед церковью. По крайней мере, Лео решил, что это церковь. Основная часть была большой куполообразной крышей. Входом служили треугольная крыша, типичные римские колонны, и надпись вверху: М. Агриппа, или что-то подобное.

— Латинская мазь от гриппа? — предположил Лео.

— Это наш выигрышный путь, — Хейзел звучала более уверенно, чем за весь день. — Там должен быть секретный проход, где-то внутри.

Возле них прошла экскурсионная группа. Гиды поднимали разноцветные плакаты с различными номерами и выступали с лекциями на множестве языков, как будто они играли в международное Бинго. Лео несколько секунд слушал испанского гида, а затем сообщил своим друзьям:

— Это Пантеон. Первоначально он был построен Маркусом Агриппа, в качестве храма для богов. После того, как храм сгорел, император Адриан восстановил его, и он просуществовал на протяжении двух тысяч лет. Это один из наиболее хорошо сохранившихся римских строений в мире.

Фрэнк и Хейзел уставились на него.

— Как ты узнал это? — спросила Хейзел.

— Я действительно выдающийся.

— Кентаврам на смех, — сказал Фрэнк. — Он подслушал туристическую группу.

Лео усмехнулся.

— Возможно. Пойдем. Давайте найдем этот секретный проход. Я надеюсь, что там есть кондиционер.

Конечно же там не было кондиционера. С другой стороны, не было никаких очередей и им не пришлось платить за вход, таким образом, они просто прошли мимо туристических групп и вошли внутрь.

Интерьер был довольно-таки внушительным, учитывая то, что здание было построено две тысячи лет назад. Мраморный пол был укрыт квадратиками и кружочками, словно римская игра в крестики-нолики. Главное помещение было огромной круглой ротондой, похожей на Капитолий в Штатах. Вдоль стен стояли различные святыни, статуи, могилы и тому подобное. Но настоящим зрелищем здесь был верхний купол.

В здание весь свет проникал с помощью одного круглого отверстия наверху. Луч солнечного света падал на ротонду и сиял на полу, будто наверху находился Зевс, держащий при себе лупу и пытающийся поджарить никчемных маленьких людишек.

Лео не был архитектором, как Аннабет, но мог заценить разработку. Римляне создали купол из больших каменных панелей, но они выдолбили каждую панель в узор «квадрат-в-квадрате». Это выглядело круто. Лео полагал, что это также сделало купол меньшим по весу, и так его легче было поддерживать. Он не сказал об этом своим друзьям. Он сомневался, что им это было интересно, но если бы Анабет была здесь, она провела бы целый день, говоря об этом. Размышления заставили его задуматься, как там успехи у Аннабет на задании Афины. Лео не думал, что когда-нибудь почувствует это, но он действительно волновался за ту, внушающую страх, светловолосую девчонку.

Хейзел остановилась посреди комнаты.

— Это удивительно. В былые времена дети Вулкана секретно приезжали сюда, чтобы освятить оружие. Именно здесь имперское золото было зачаровано.

Лео задался вопросом, как это работало. Он вообразил себе пару полубогов в темных робах, спокойно катящих баллисту через парадные двери.

— Но мы здесь не из-за этого, — предположил он.

— Нет, — сказала Хейзел. — Где-то там есть вход в туннель, который приведет нас к Нико. Я чувствую, что он рядом. Но не уверена, где именно он находится.

Фрэнк проворчал:

— Если этому зданию две тысячи лет, конечно, что здесь есть некий тайный ход, оставленный еще с римских времен.

Именно тогда Лео совершил свою ошибку того, что просто был слишком хорош. Он осмотрел интерьер храма, думая: «Если бы я проектировал тайный ход, куда бы я его поместил?» Иногда он мог выяснять, как устроен механизм, просто положив на него руку. Так он научился управлять вертолетом. Таким же образом он починил Фестуса (до того, как дракон потерпел крушение и сгорел). Однажды, он даже запрограммировал электронные рекламные щиты на Таймс-Сквер, гласившие: «ВСЕ ЛЕДИ ЛЮБЯТ ЛЕО»… случайно, конечно. Теперь, он попытался ощутить разработку этого древнего здания. Лео повернулся к красной мраморной, выглядящей словно алтарь, вещи со статуей Девы Марии на вершине.

— Там, — сказал он.

Он уверенно зашагал в сторону святыни. Она была сформирована в виде камина с арочным углублением в основании. На каминной доске находилась надпись, как на могиле.

— Проход где-то здесь, — сказал он. — Место погребения этого парня находится здесь. Некий Рафаэль?

— Знаменитый художник, я полагаю, — сказала Хейзел.

Лео пожал плечами. У него был кузен по имени Рафаэль, и его имя мало интересовало. Он задался вопросом, мог ли он вытащить динамитную шашку из своего пояса с инструментами и создать небольшой взрыв; но предположил, что смотрители этого места, вероятно, вряд ли одобрили бы эту затею.

— Погоди… — Лео осмотрелся, чтобы убедиться, что за ними не следят.

Большинство туристов пялились на купол, но одно трио смутило Лео. На расстоянии приблизительно в пятьдесят футов, несколько тучных мужчин средних лет с американским акцентом жаловались друг другу на высокую температуру. Они были похожи на ламантинов, одетых в пляжную одежду: сандалии, шорты, туристические футболки и гибкие шляпы. Их ноги были большими и вязкими, покрытыми паукообразными венами. Парни действовали ему на нервы, и Лео задался вопросом, почему они бродили вокруг. Вряд ли они следили за ним. Лео не до конца понимал, почему они заставляли его нервничать. Возможно, ему просто не нравились ламантины.

«Забудь о них», — сказал Лео сам себе.

Он проскользнул за угол могилы, пробежался рукой вниз по задней части римской колонны до самого ее основания и прямо там, в мрамор была запечатлена целая комбинация линий — римских цифр.

— Ха, — сказала Лео. — Не очень изящно, но зато эффективно.

— Что это? — спросил Фрэнк.

— Комбинация для замка, — он почувствовал вокруг задней части колонны что-то еще и обнаружил квадратное отверстие размером с розетку. — Сама поверхность замка была сорвана… вероятно, разрушена за последние несколько столетий. Но я должен быть в состоянии управлять механизмом изнутри, если я смогу…

Лео положил руку на мраморный пол. Он ощущал старые бронзовые механизмы под поверхностью камня. Обычная бронза уже давно бы заржавела и стала бы не пригодной, но эти механизмы были сделаны из небесной бронзы — ручная работа полубога.

С небольшой силой воли, Лео заставил их сдвинуться с места, используя римские цифры, которые направляли его. Цилиндры крутились — щелк, щелк, щелк, и снова щелк, щелк, щелк. На полу, рядом со стеной, один кусок мраморной плитки заскользил под другим, показывая темное квадратное отверстие, достаточно большое, чтобы через него можно было пройти.

— Римляне, должно быть, были маленькими, — Лео оценивающе взглянул на Фрэнка. — Тебе придется превратиться во что-то, чтобы пройти.

— Это не очень мило с твоей стороны! — упрекнула Хейзел.

— Что? Просто говорю, что…

— Не волнуйся об этом, — пробормотал Фрэнк. — Мы должны позвать остальных ребят, прежде чем исследовать эту местность. Так сказала Пайпер.

— Они практически в центре города, — напомнил ему Лео. — Кроме того, м-м-м, я не уверен, что смогу закрыть этот люк снова. Механизмы довольно-таки старые.

— Замечательно, — сказал Фрэнк. — Но как мы узнаем, что там внизу безопасно?

Хейзел стала на колени и поместила руку на отверстие, будто мерила температуру.

— Нет ничего живого… по крайней мере, на нескольких сотнях фунтов. Тоннель спускается вниз, затем выравнивается и ведет приблизительно на юг. Я не ощущаю ловушек…

— Откуда ты знаешь? — спросил Лео.

Она пожала плечами.

— Так же, как и ты взламываешь замки мраморных колонн. Я рада, что ты грабишь банки.

— О, банковские хранилища, — сказал Лео. — Никогда не думал об этом.

— Забудь, ты ничего не слышал, — вздохнула Хейзел. — Посмотрите, еще нет трех часов. По крайней мере, мы можем сделать несколько исследовательских экспедиций, попытаться точно определить местоположение Нико прежде, чем свяжемся с остальными. Вы двое остаетесь здесь, пока я не позову вас. Я хочу проверить тоннель, удостовериться, что он прочный. Скажу больше, когда окажусь под землей.

Фрэнк нахмурился.

— Мы не можем позволить тебе идти самой. Ты можешь пострадать.

— Фрэнк, я могу позаботиться о себе, — сказала она. — Подземелье — моя специальность. Будет безопаснее для нас всех, если я пойду первой.

— Только если Фрэнк не хочет превратиться в моль, — предложил Лео. — Или в луговую собачку. Эти животные так удивительны.

— Заткнись, — пробормотал Фрэнк.

— Или в барсучка.

Фрэнк ткнул пальцем Лео в лицо.

— Вальдес, я клянусь…

— Вы оба, замолчите! — выругалась Хейзел. — Я скоро вернусь. Дайте мне десять минут. Если вы не получите от меня никаких известий к тому времени… не важно. Все со мной будет в порядке. Просто попытайтесь не поубивать друг друга за это время.

Она прыгнула в отверстие. Лео и Фрэнк, как могли, попытались закрыть ее собой от всеобщего внимания. Они стояли плечом к плечу, пытаясь выглядеть естественно, как два парня, бродящие рядом с могилой Рафаэля.

Туристические группы приходили и уходили. Большая часть туристов игнорировали Лео и Фрэнка. Несколько человек поглядели на них со страхом и продолжили свой путь. Возможно, туристы подумали, что они попрошайничали. Но Лео их разочаровал, когда усмехнулся.

Три американских ламантина все еще болтались посереди комнаты. Один из них был одет в футболку, которая гласила «РИМ», как будто без этой футболки он мог забыть, в каком городе находился. Время от времени он посматривал на Лео и Фрэнка так, словно счел их присутствие неприятным. Что-то в том чуваке беспокоило Лео. Он желал, чтобы Хейзел поспешила.

— Она разговаривала со мной ранее, — резко сказал Фрэнк. — Хэйзел поведала мне, что ты знаешь о моей линии жизни.

Лео вздрогнул. Он совсем забыл, что Фрэнк стоял возле него.

— Твоя линия жизни… ах, горящая деревяшка. Верно, — Лео противился желанию воспламенить свою руку и закричать «Ха-ха-ха!». Идея была забавной, но он был не настолько жесток. — Послушай, старик, — сказал он. — Все нормально. Я никогда не сделаю ничего такого, чтобы подвергнуть тебя опасности. Мы в одной команде.

Фрэнк вертел в руках свой значок центуриона.

— Я всегда знал, что огонь может убить меня, но с тех пор, как особняк моей бабушки в Ванкувере сгорел… это кажется более реальным.

Лео кивнул. Он сочувствовал Фрэнку, но парень совершенно не сглаживал ситуацию, толкуя о семейном особняке, словно говоря: «Я разбил свой Ламборджини», и, ожидая услышать в ответ: «Ох, бедняжка!». Конечно, Лео не сказал ему этого.

— Твоя бабушка умерла из-за огня? Ты не говорил мне.

— Я… я не знаю. Она была больной и довольно-таки старой. Она сказала, что умрет в нужное время и как-то по-своему. Но я думаю, это случилось не из-за огня. Я видел птицу, вылетающую из пламени.

Лео задумался о вышесказанном.

— Так, вся ваша семья может менять форму?

— Я полагаю, — сказал Фрэнк. — Моя мама могла. Бабушка думала, что именно это и убило ее в Афганистане, на войне. Мама пыталась помочь своим приятелям… Я не знаю, что случилось в точности. Это была зажигательная бомба.

Лео вздрогнул.

— Таким образом, мы оба потеряли наших мам в огне.

Он не планировал этого, но все-таки рассказал Фрэнку всю историю о той ночи в мастерской, когда перед ним явилась Гея и его мама умерла. Глаза Фрэнка наполнились слезами.

— Мне никогда не нравилось, когда люди говорили, что сожалеют о смерти моей мамы.

— Это никогда не казалось искренним, — согласился Лео.

— Но я очень сожалею по поводу твоей мамы.

— Спасибо.

Ни знака от Хэйзел. Американские туристы все еще топтались вокруг Пантеона. Казалось, что они, нарезая круги, подбирались все ближе и ближе, словно незаметно хотели стащить могилу Рафаэля.

— В лагере Юпитера, — сказал Фрэнк. — Лар нашего домика, Ретикулус, поведал мне, что у меня больше силы, чем у большинства полубогов, потому что я сын Марса, а по маминой линии я получил дар изменять форму. Он сказал, что именно поэтому моя жизнь связана с горящей деревяшкой. Это большая слабость, которая сохраняет баланс.

Лео вспомнил свой разговор с Немезидой, богиней мести, у Большого Соленого Озера. Она сказала нечто похожее о необходимости весов для баланса. Удача — это обман. Настоящий успех требует жертв. Ее печенье с предсказанием все еще было в поясе с инструментами Лео, ожидая своего часа. «Позже вы встретитесь с проблемой, которую не сможете решить, хотя я могу помочь… за определенную цену». Лео хотелось вырвать это воспоминание из собственной головы и засунуть его в пояс с инструментами. Оно занимало слишком много места.

— У нас у всех есть слабости, — сказал он. — К примеру, я… катастрофически забавен и хорош собой.

Фрэнк фыркнул.

— У тебя, возможно, и есть слабости, но твоя жизнь не зависит от кусочка древесины.

— Нет, — признал Лео. Он начал думать: если бы проблема Фрэнка была его проблемой, то как бы он ее решил? Практически каждый недостаток проекта может быть решен. — Я задаюсь вопросом…

Он оглядел комнату и начал колебаться. Три американских туриста проделывали свой путь, уже без каких-либо брожений по кругу или же попыток что-либо украсть. Они шли прямиком к могиле Рафаэля и все трое пристально смотрели на Лео.

— Хм, Фрэнк? — позвал Лео. — Десять минут уже прошло?

Фрэнк проследил за его взглядом. Лица американцев были сердитыми и озадаченными, словно они были лунатиками, а это был очень раздражающий ночной кошмар.

— Лео Вальдес, — крикнул парень в футболке с надписью «РИМ». Его голос изменился. Он был пустым и металлическим. Он говорил на английском так, словно это был его второй язык. — Вот мы и встретились вновь.

Все три туриста моргнули и их глаза стали сплошь золотыми. Фрэнк завизжал.

— Фантомы!

Ламантины сжали свои здоровенные кулаки. Обычно Лео не беспокоился о том, что он может быть убит парнями с избыточным весом в панамах, но он подозревал, что фантомы были опасны даже в таких телах, особенно с тех пор, как духам стало все равно выживут ли их хозяева.

— Они не смогут пролезть в дыру, — сказал Лео.

— Верно, — сказал Фрэнк. — Подземелье звучит действительно круто.

Он превратился в змею и пополз в отверстие. Лео прыгнул сразу за ним прямо тогда, когда духи завопили:

— Вальдес! Убить Вальдеса!

Глава 38. Лео

Одна проблема была решена: люк над ними автоматически закрылся, отрезая путь преследователям. Он также отрезал весь свет, но Лео и Фрэнк могли с этим справиться. Лео просто надеялся, что им не придется выходить тем же путем, которым они пришли. Он не был уверен, что сможет открыть плитку снизу. По крайней мере, одержимые парни-ламантины остались по ту сторону плиты. Мраморный пол над головой Лео дрожал, словно толстые туристы долбили по нему ногами.

Фрэнк, должно быть, вернулся в человеческую форму. Лео мог расслышать его тяжелое дыхание в темноте.

— Что теперь? — спросил Фрэнк.

— Окей, ты не бойся, — начал Лео. — Но я создам небольшой огонек… просто для того, чтобы мы могли видеть что-нибудь.

— Спасибо за предупреждение.

Указательный палец Лео вспыхнул, как свеча на день рождения. Перед ними тянулся каменный туннель с низким потолком. Как и предсказывала Хейзел, он был наклонен вниз, а затем ровнялся и шел на юг.

— Что ж, — сказал Лео. — Он ведет только в одном направлении.

— Давай найдем Хейзел, — сказал Фрэнк.

У Лео не было ни одного аргумента против. Они пошли вниз по коридору, Лео шел первым, освещая путь. Он был рад, что прямо у него за спиной был Фрэнк, большой, сильный и способный превратиться в пугающее животное, на случай если одержимые туристы так или иначе прорвутся сквозь люк и последуют за ними. Он задавался вопросом, могли ли фантомы просто оставить те тела, просочиться под землю и завладеть одним из них взамен. «Оу, это же моя счастливейшая мысль дня!» — отругал себя Лео.

Пройдя сотни футов, или около того, они повернули за угол и нашли Хейзел. Она исследовала дверь в свете своей золотой сабли. Хейзел была так поглощена этим делом, что даже не заметила их, пока Лео не сказал:

— Привет.

Хейзел обернулась, пытаясь взмахнуть своей саблей. К счастью для лица Лео, клинок был слишком длинным, чтобы им можно было воспользоваться в коридоре.

— Что вы тут делаете? — потребовала Хейзел.

Лео сглотнул.

— Прости. Мы бежали от каких-то злобных туристов.

Он рассказал ей о случившемся. Она зашипела от расстройства.

— Ненавижу фантомов. Я думала, что Пайпер заставила их держаться от нас подальше.

— Ох… — сказал Фрэнк так, словно у него появилась собственная счастливейшая мысль дня. — Пайпер заставила их пообещать держаться подальше от корабля и не пытаться овладеть нашими телами. Но, если они преследуют нас и используют другие тела, атакуя нас, технически они не нарушают клятв…

— Класс, — пробормотал Лео. — Фантомы-юристы. Теперь я действительно хочу укокошить их.

— Хорошо, пока что забудем о них, — сказала Хейзел. — Эта дверь меня напрягает. Лео ты можешь использовать свои силы на замке?

Лео похрустел суставами.

— Посторонитесь, пожалуйста, мастер здесь.

Дверь была интересной, более сложной, чем римский замок с комбинацией цифр наверху. Она была полностью покрыта имперским золотом. В центре находилась механическая сфера размером с шар для боулинга.

Сфера состояла из пяти концентрических колец, на каждом из которых был знаки зодиака: телец, скорпион и т. д., и по-видимому случайный набор цифр и букв.

— Это греческие буквы, — с удивлением заметил Лео.

— Ну, многие римляне говорили по-гречески, — ответила Хейзел.

— Догадываюсь, — сказал Лео. — Но мастерство… не в обиду вашему лагерю Юпитера, но это слишком сложно, чтобы быть римским.

Фрэнк фыркнул.

— Принимая во внимание то, что вас, греков, просто на просто тянет все усложнять.

— Эй, — запротестовал Лео. — Я лишь сказал, что эта машина является тонким и сложным механизмом. Это напомнило мне… — Лео уставился на сферу, пытаясь вспомнить, где он мог прочитать или услышать о похожей античной машине.

— Это более прогрессивный тип замков, — решил он. — Выстраивая в линию символы на разных кольцах в правильном порядке, дверь открывается.

— Но какой порядок правильный? — спросила Хейзел.

— Хороший вопрос. Греческие сферы… астрономия, геометрия… — Лео почувствовал теплое ощущение внутри. — Ох, не может быть. Что если… Какое значение «Пи»?

Фрэнк замер.

— Что за «Пи»?

— Он имеет в виду число, — догадалась Хейзел. — Мы проходили это однажды по математике, но…

— Его использовали для измерения кругов, — сказал Лео. — Эта сфера, если она сделана парнем, о котором я думаю…

Хейзел и Фрэнк непонимающе уставились на него.

— Не важно, — сказал Лео. — Я вполне уверен, что число «Пи» равняется, эм, 3.1415. Число бесконечно, но у сферы только пять колец, так что этого должно быть достаточно, если я прав.

— А если нет? — спросил Фрэнк.

— Ну, тогда Лео лажает, и происходит взрыв. Давайте выясним!

Он начать поворачивать кольца, начиная снаружи и двигаясь внутрь. Лео игнорировал знаки зодиака и буквы, выстраивая числа так, чтобы они сложились в число «Пи». Ничего не произошло.

— Я болван, — пробормотал Лео. — «Пи» располагается изнутри наружу, потому что оно бесконечно.

Он поменял порядок цифр, начав с центра и двигаясь к краю. Когда он подсоединил последнее кольцо, что-то внутри сферы щелкнуло. Дверь открылась.

Лео улыбнулся друзьям.

— Вот так, люди добрые, происходят вещи в Мире Лео. Заходите!

— Я ненавижу Мир Лео, — пробормотал Фрэнк.

Хейзел рассмеялась.

Внутри было достаточно интересных вещей, чтобы удержать здесь Лео занятым целый год. Комната была размером примерно с кузницу в лагере-полукровок, с бронзовыми столярными рабочими столами вдоль стен, и корзинами, полными древних инструментов металлообработки. Десятки бронзовых и золотых сфер, как стимпанковые баскетбольные мячи, сидели без дела на разных стадиях разборки. Не прикрепленные устройства и провода валялись на полу. Толстые металлические кабели бежали от каждого стола по направлению к задней части комнаты, где был расположен закрытый чердак, словно звуковая кабина в театре. Лестницы вели к кабине с каждой стороны.

Казалось, что все кабели вели к этой кабине. Слева от лестницы, ряд полок был завален кожаными цилиндрами, вероятно, чехлами для древних свитков. Лео хотел направится к столам, когда его взгляд упал левее, и он чуть не выпрыгнул из своей обуви. Примыкая к дверному проему, там стояли два вооруженных манекена — маленькие пугала-скелеты, сделанные из бронзовых трубочек, оборудованные полным римским обмундированием, щитом и мечом.

— Чувак, — Лео подошел к одному из них. — Было бы потрясно, если бы они работали.

Фрэнк отодвинулся от манекенов.

— Эти штуки оживут и нападут на нас, не так ли?

Лео рассмеялся.

— Ни в коем случае. Они не законченные, — он постучал по ближайшей шее манекена, где ослабленные медные провода прорастали из-под нагрудника. — Посмотрите, здесь отключили проводок от головы. И здесь, на локте, система контроля сустава не уравновешена. Мое мнение? Римляне попытались скопировать греческий дизайн, но из-за нехватки навыка у них это плохо получилось.

Хейзел нахмурилась.

— Римляне не были достаточно хороши в «усложнении всего», я полагаю.

— Или не были достаточно нежными, — добавил Фрэнк. — Утонченными.

— Эй, я всего лишь говорю то, что вижу, — Лео покачал головой манекена вверх-вниз, словно тот кивал в знак согласия. — Но все же… их попытки впечатляют. Я слышал легенды о том, что римляне конфисковали труды Архимеда, но…

— Архимед? — Хейзел выглядела сбитой с толку. — Разве он не был античным математиком или кем-то в этом роде?

Лео рассмеялся.

— Он был кем-то гораздо большим. Он был самым известным сыном Гефеста, когда-либо существовавших на этой Земле.

Фрэнк почесал ухо.

— Я слышал его имя прежде, но как ты можешь быть уверен, что этот манекен сделан на примере его разработок?

— Так должно быть! — сказал Лео. — Слушай, я прочитал все об Архимеде. Он герой девятого домика. Чувак был греком, верно? Он жил в одной из греческих колоний на юге Италии перед тем, как Рим разросся и стал империей. В конце концов, римляне уничтожили его город. Римский генерал хотел пощадить Архимеда, потому что он был очень ценен… кем-то вроде Эйнштейна античного мира, но некий глупый римский солдат убил его.

— Ну, вот опять, — пробормотала Хейзел. — Это все глупости, Лео. Не стоит ровнять всех римлян под одну гребенку.

Фрэнк хмыкнул, соглашаясь.

— В любом случае, откуда ты все это знаешь? — потребовал он. — Есть ли здесь испаноязычный гид поблизости?

— Нет, чувак, — сказал Лео. — Ты реально не можешь быть полубогом и не знать кто такой Архимед. Он был великим человеком, элитным. Он вычислил число «Пи». Также, он изобрел все эти вещи, которые мы даже сейчас используем в инженерии. Он придумал гидравлический винт, который гоняет воду по трубам.

Хейзел выругалась.

— Гидравлический винт. Извини, что не знала об этом удивительном достижении!

— Он также изобрел луч смерти, состоящий из зеркал. Он мог сжечь вражеские корабли, — сказал Лео. — Надеюсь, это достаточно удивительно для вас?

— Я видел что-то об этом по телевизору, — признался Фрэнк. — Доказали, что это не работает.

— Это лишь потому, что современные смертные не знают, как использовать небесную бронзу, — сказал Лео. — Архимед также построил гигантские когти свисающие с крана. Они могли выхватывать вражеские корабли из воды.

— Окей, это круто, — признал Фрэнк. — Я люблю такие «захватывающие» игры.

— Ну вот, — сказал Лео. — В любом случае, всех его изобретений оказалось недостаточно. Римляне уничтожили его город. Архимед был убит. Легенды гласят, что римский генерал был большим поклонником его работ, поэтому он ограбил мастерскую Архимеда и привез домой, в Рим, кучу сувениров. Они все исчезли из истории… за исключением… — Лео указал рукой на вещи на столе. — Вот этих.

— Металлических баскетбольных мячей? — спросила Хейзел.

Лео не мог поверить, что они не понимают, насколько ценны эти вещи, но старался сдержать свое раздражение.

— Ребята, Архимед изобрел сферы, в разработке которых римляне так и не разобрались. Они думали, что сферы существовали лишь для того, чтобы узнавать время или последующие созвездия, потому что они были покрыты изображениями планет и звезд. Это как найти винтовку и считать ее палкой!

— Лео, римляне были первоклассными инженерами, — напомнила ему Хейзел. — Они построили акведуки, дороги…

— Осадные орудия, — добавил Фрэнк. — Общественную санитарию.

— Хорошо, отлично… — сказал Лео. — Но Архимед был единственным в своем роде. Его сферы могут делать множество вещей, но никто не уверен…

Внезапно у Лео появилась такая невероятная идея, что его нос просто-напросто запылал огнем. Он сбил пламя настолько быстро, насколько это было возможно. Да-а-а, это была самая неловкая вещь, которая когда-либо случалась с ним.

Он подбежал к ряду полочек и проверил метки на чехлах для свитков.

— О, боги. Это оно!

Он осторожно вынул один из свитков. Лео не был специалистом в древнегреческом, но мог сказать, что надпись на нем гласила: «Построение Сфер».

— Ребята, это потерянная книга! — его руки тряслись. — Архимед написал ее, описывая свои методы конструирования, но все копии были потеряны в древние времена. Если я смогу перевести это…

Перспективы были бесконечны. Для Лео поиск теперь стал чем-то гораздо большим. Он должен был перенести эти сферы и свитки в безопасное место. Он должен был защитить все это и доставить в Бункер 9, а после заняться их изучением.

— Секреты Архимеда, — пробормотал он. — Ребята, это даже лучше, чем ноутбук Дедала. Если римляне нападают на лагерь-полукровок, то эти тайны могут спасти его. Они даже могут дать нам преимущество над Геей и гигантами!

Хейзел и Фрэнк обменялись скептическими взглядами.

— Ладно, — сказала Хейзел. — Мы пришли сюда не за свитком, но думаю, что мы можем взять его с собой.

— Полагаю, — сказал Фрэнк. — Что ты не собираешься делиться этими секретами с нами, глупыми незамысловатыми римлянами.

— Что? — Лео уставился на него. — Нет. Послушайте, я не хотел оскорбить… впрочем, неважно. Дело в том, что это хорошие новости!

Впервые за последние дни Лео ощутил присутствие надежды. Естественно, сразу после этого все пошло наперекосяк. На столе, рядом с Хейзел и Фрэнком, один из шаров щелкнул и зажужжал. Из его центра вытянулся ряд длинных, тонких ног. Шар встал, и два бронзовых кабеля выстрелили из его вершины, ударяя Хейзел и Фрэнка, словно электрошок. Оба друга Лео съежились на полу.

Лео бросился к ним на помощь, но два бронированных манекена, которые ранее не могли двигаться, внезапно задвигались. Они обнажили мечи и подошли к Лео. Левый манекен повернул свой кривой шлем, который чем-то напоминал волчью голову. Несмотря на то, что у него не было ни лица, ни рта, из-под его козырька раздался знакомый пустой голос:

— Ты не сможешь сбежать он нас, Лео Вальдес, — сказал он. — Мы не любим вселяться в машины, но они лучше, чем туристы. Ты не уйдешь отсюда живым.

Глава 39. Лео

Лео был согласен с Немезидой в одном: удача была обманом. По крайней мере, когда речь шла об удаче Лео. Прошлой зимой он с ужасом наблюдал, как семья циклопов готова была поджарить Джейсона и Пайпер с горячим соусом. Он продумал путь на свободу, что и спасло его и друзей, но тогда, по крайней мере, у него хотя бы было время подумать.

В этот раз времени у него почти не было. Хейзел и Фрэнк были оглушены усиками, которые выпустил механизированный шар для боулинга. Двое кривых доспехов вот-вот собирались убить его. Лео не мог взорвать их огнем. Доспехи вряд ли бы сильно пострадали от этого. Кроме того, Хейзел и Фрэнк находились слишком близко. Он не хотел сжечь их или случайно попасть в деревяшку, контролирующую жизнь Фрэнка. Справа от Лео доспехи со шлемом в виде львиной головы скрипели своей тонкой шеей и рассматривали Хейзел с Фрэнком, которые все еще лежали без сознания.

— Полукровки женского и мужского родов, — сказала Львиная Башка. — Эти пригодятся, если другие умрут, — его пустая маска повернулась к Лео. — Ты нам не нужен, Лео Вальдес.

— Эй! — Лео попытался обаятельно улыбнуться. — Лео Вальдес всегда нужен!

Он развел руками в надежде, что он выглядел уверенным и полезным, а не отчаянным и испуганным. Он предположил, что было уже слишком поздно писать на его рубашке «КОМАНДА ЛЕО». К сожалению, доспехи было не так легко уломать, как фан-клуб Нарцисса. Тот, что с волком на шлеме прорычал:

— Я был в твоей голове, Лео. Я помог тебе начать войну.

Улыбка Лео погасла. Он сделал шаг назад.

— Это был ты?

Теперь он понял, почему те туристы сразу не понравились ему, и почему их голоса звучали так знакомо. Он слышал их в своей голове.

— Ты заставил меня стрелять из баллисты? — требовательно спросил Лео. — Ты называешь это помощью?

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Волчья Башка. — Я знаю предел твоих возможностей. Ты слаб и одинок. Твои друзья нужны тебе для защиты. Без них тебе не выстоять против меня. Я дал слова не контролировать тебя, но я все еще могу тебя убить.

Бронированный парень шагнул вперед. Его меч завис в нескольких сантиметрах от лица Лео. Неожиданно страх Лео уступил место ярости. Этот призрак в волчьем шлеме осрамил его, управлял им и заставил напасть на Новый Рим. Он подверг опасности его друзей и угробил их поиск.

Лео взглянул на сферы, расположенные на рабочих столах, затем немного поразмышлял об инструментах из пояса. Он подумал о чердаке у него за спиной, место, похожее на аудиоредактор. За долю секунды в его голове зародилась операция «Нежелательные отходы».

— Во-первых, вы меня совсем не знаете, — сказал он Волчьей Башке. — И во-вторых, прощайте.

Он бросился к лестнице и перекрыл проход наверх. Доспехи были жуткими, но далеко не быстрыми. Как Лео и подозревал, на чердаке находились двери, по обе стороны которых стояли складные металлические ворота. Создателям потребовалась бы защита в том случае, если бы их творения вышли из строя… прямо как сейчас. Лео захлопнул ворота, призвал огонь и расплавил замки. Доспехи были закрыты с обеих сторон. Они хватались за ворота, рубя их мечами.

— Это глупо, — сказала Львиная Башка. — Ты только ненадолго отстрочишь свою смерть.

— Отсрочка смерти является одним из моих самых любимых увлечений, — сказал Лео, осматривая свое новое убежище.

На вид мастерская представляла собой всего лишь стол, напоминающий панель управления. Он был завален всяким барахлом, от большей части которого Лео избавился незамедлительно, среди этого были схемы человеческой катапульты, которая судя по всему никогда не будет работоспособной, странный черный меч (Лео не ладил с мечами), огромное бронзовое зеркало (отражение Лео было ужасным) и набор инструментов, которые были сломаны то ли в отчаянии, то ли от неуклюжести.

Он сосредоточился на основном задании. В центре стола кто-то разобрал сферу Архимеда, так как вокруг нее валялись шестерни, пружины, рычаги и стержни. Все бронзовые кабели в комнате ниже были подключены к металлической пластине под сферой. Лео почувствовал небесную бронзу, проходящую через мастерскую, как артерии от сердца, готовую провести магическую энергию из этой точки.

— Один баскетбольный мяч для того, чтобы управлять ими всеми, — пробормотал Лео.

Эта сфера была главным регулятором. Он находился у древнеримского управления полетами.

— Лео Вальдес! — завыл дух. — Открой ворота или я убью тебя!

— Какое справедливое и щедрое предложение! — сказал Лео, по-прежнему не отрывая глаз от сферы. — Просто дайте мне закончить. Последняя просьба, окей?

Это, должно быть, смутило духов, потому что они на мгновение прекратили ломать ворота. Руки Лео просто порхали над сферой, повторно собирая ее недостающие части. Зачем этим тупым римлянам понадобилось разбирать такой прекрасный механизм? Мало того, что они убили Архимеда и забрали его собственность, так они еще и напортачили с деталями устройства, которое им не по зубам. С другой стороны, был некий смысл в том, чтобы скрывать его на протяжении двух тысяч лет, чтобы потом Лео смог восстановить разобранное устройство.

Фантомы снова начали ломиться в ворота.

— Кто там? — спросил Лео.

— Вальдес! — взревела Волчья Башка.

— Какой-такой Вальдес? — спросил Лео.

Рано или поздно фантомы поняли бы, что не могут попасть внутрь. Затем Волчья Башка, если она действительно хорошо знала Лео, решила бы найти другие способы заставить его сотрудничать с ними. Лео должен был работать быстрее.

Он соединил механизмы, нашел одну неисправность… из-за чего пришлось начинать заново. Гранаты Гефеста — тот еще геморрой. Наконец, он поставил последнюю пружину на место. Неуклюжие римляне почти полностью разрушили регулятор напряжения, но Лео вытащил набор инструментов часовщика из пояса и сделал окончательную калибровку. Архимед был гением, учитывая то, что эта вещь действительно работала. Он вскрыл катушку стартера. Механизмы начали поворачиваться. Лео закрыл вершину сферы и изучил ее концентрические круги — подобные тем, что были на двери мастерской.

— Вальдес! — Волчья Башка стучала в ворота. — Наш третий товарищ убьет твоих друзей!

Лео шепотом выругался. Наш третий товарищ. Он мельком взглянул на шар с длинными и тонкими ножками, который вырубил Хейзел и Фрэнка. Он понял, что фантом номер три скрывался в этой вещи. Но Лео все еще предстояло ввести правильную последовательность, чтобы активировать сферу контроля.

— Да, хорошо, — сказал он. — Дай мне только… только секунду.

— Ни секунды больше! — кричала Волчья Башка. — Открой ворота сейчас же или они умрут!

Шар, в котором находился третий фантом, набросился своими усиками на Хейзел и Фрэнка, посылая по ним еще один разряд тока. Их бессознательные тела вздрогнули. Такое количество электричества могло запросто их убить. Лео сдерживал слезы. Это было слишком трудно. Он не мог этого сделать. Он уставился на сферу — семь колец, каждое из которых покрыто крошечными греческими буквами, числами и знаками Зодиака. Число «Пи» не могло быть ответом. Архимед никогда бы не сделал дважды одну и ту же самую вещь. Кроме того, просто положив руку на сферу, Лео почувствовал, что последовательность генерируется случайным образом. Это было что-то известное только самому Архимеду. По общему мнению, последней фразой Архимеда были такие слова: «Не трогай моих кругов». Никто не знал, что значили его слова, но Лео мог применить их к этой сфере. Замок был слишком сложным. Возможно, если бы у Лео было достаточно времени (каких-то пару лет), он мог бы расшифровать маркировку и выяснить правильную комбинацию, но у него не было и пары секунд.

У него не было времени. Не было везения. И его друзья умрут.

— Проблема, которую ты не сможешь решить, — сказал голос в его голове.

Немезида … она сказала ему, что однажды наступит нужный момент. Лео сунул руку в карман и достал печенье. Богиня предупредила его о большой цене за ее помощь (например потеря глаза). Но если он не сделает этого, его друзья умрут.

— Мне нужен код доступа к этой сфере, — сказал Лео.

Он разломал свое печенье.

Глава 40. Лео

Лео развернул узкую полоску бумаги, на которой было написано: «Это и есть ваш вопрос? Вы серьезно? (Окончательный ответ)». На обороте бумаги говорилось следующее: «Ваши счастливые числа: двенадцать, Юпитер, Орион, Дельта, три, Эта, Омега. (С лихвой отомсти Гее, Лео Вальдес)». Дрожащими пальцами, Лео повернул кольца. За воротами, Волчья Башка зарычал в отчаянии.

— Если друзья не имеют для тебя никакого значения, возможно, тебе нужен более сильный стимул. Может быть, я должен уничтожить все эти свитки — бесценные произведения Архимеда!

Последнее кольцо встало на свое законное место. Сфера гудела от мощи и силы. Лео провел рукой по поверхности, чувствуя крошечные кнопки и рычажки, ожидающие его команды. Магические и электрические импульсы начали течь через кабели из небесной бронзы, и прошли через всю комнату. Лео никогда не играл на музыкальных инструментах, но ему казалось, что это должно было ему понравиться — знать каждую клавишу и ноты настолько хорошо, чтобы не задумываться над тем, что делают руки. Просто сосредоточиться на звуках, которые вы хотите создать.

Он начал с малого. Сосредоточился на одном разумно нетронутом золотом шаре, находящимся внизу, в главном зале. Золотой шар содрогнулся. Из него начал расти трипод, который двинулся навстречу электрическому мячу. Крошечная циркулярная пила выскочила из верхушки золотой сферы, начав разрезать процессор электрического шара. Лео попытался активировать другую сферу. Но она взорвалась, превратившись в небольшое бронзовое облачко пыли и дыма.

— Пардон, — пробормотал он. — Сожалею, Архимед.

— Чем ты там занимаешься? — потребовал ответа Волчья Башка. — Брось свои глупости и сдавайся!

— О, да, я сдаюсь! — Сказал Лео. — Я капитулирую!

Он пытался взять под контроль третий шар. Но он тоже взорвался. Лео чувствовал себя паршиво из-за порчи всех этих древних изобретений, но это был вопрос жизни и смерти. Фрэнк обвинил его в том, что его больше заботят машины, чем люди, но если дело дошло до выбора между сохранением старых сфер или жизни его друзей, то здесь и выбирать-то было незачем.

Четвертая попытка прошла лучше предыдущих двух. У шара, инкрустированного рубинами, сверху развернулись лопасти как у вертолета. Лео был рад, что рядом с ним не было его деревянного друга, Буфорда, так как тот бы влюбился в этот шар.

Рубиновый шар, развернувшись в воздухе, поплыл прямиком к полкам. Тонкие золотые руки, вытянувшиеся из его экватора, начали собирать все драгоценные свитки (на всякий случай).

— Хватит! — крикнул Волчья Башка. — Я уничтожу…

Он вовремя обернулся и увидел рубиновую сферу, собирающую свитки. Шар молнией промчался через всю комнату и завис в дальнем углу.

— Что? — вскричал Волчья Башка. — Убить заключенных!

Он, должно быть, обращался к электрическому мячу. К счастью, этот шар был в неподходящей форме для подчинения. Золотая сфера Лео сидела на его распиленной голове, копаясь в проводах и механизмах, словно потрошила тыкву. Слава богам, Хейзел и Фрэнк зашевелились.

— Вот еще! — Волчья Башка подал знак Львиной Башке, который стоял возле противоположных ворот. — Иди сюда! Мы сами уничтожим этих полубогов.

— Я так не думаю, парни, — Лео повернулся к Львиной Башке. Его руки работали над сферой контроля, и он чувствовал, как ток проходит через весь пол.

Львиная Башка задрожал и опустил меч. Лео усмехнулся.

— Добро пожаловать в мир Лео.

Львиная Башка развернулся и бросился вниз по лестнице. Вместо того, чтобы направиться к Хейзел и Фрэнку, он поднялся по противоположной лестнице и встал лицом к лицу к своему товарищу.

— Что ты творишь? — спросил Волчья Башка. — Нам нужно…

БАМС. Львиная Башка обрушил свой щит на грудь Волчьей Башки. Он ударил эфесом меча по шлему товарища, так что Волчья башка превратился в Плоскую, Деформированную, Не Очень Счастливую Волчью Башку.

— Прекрати! — потребовал Волчья Башка.

— Я не могу! — взвыл Львиная Башка.

Лео преуспел в этом. Он приказал обоим доспехам бросить мечи и щиты и дубасить друг друга без остановки.

— Вальдес! — вскрикнул Волчья Башка дрожащим голосом. — Ты умрешь за это!

— Да, — прокричал Лео в ответ. — А теперь кто кем обладает, Каспер?

Механические люди упали с лестницы, и Лео принудил их танцевать джиттербаг, как вертихвостки из 20-х годов. Их суставы начали дымиться. Другие сферы в комнате начали трещать. Слишком много энергии прошло сквозь античную систему. Управляющая сфера в руках Лео стала тревожно теплой.

— Фрэнк! Хейзел! — закричал Лео, — В укрытие!

Его друзья все еще были в изумлении, уставившись на металлических парней, отплясывающих джиттербаг, но услышали его предупреждение. Фрэнк толкнул Хейзел под ближайший стол и заслонил ее своим телом. Последний поворот сферы и Лео послал массивный толчок через систему. Бронированные воины взорвались. Стержни, поршни, и бронзовые осколки разлетелись по всему помещению. Они попадали на столы, сферы запрыгали, как горячие банки с содовой. Золотая сфера Лео замерла. Его летающий рубиновый шар упал на пол со свитком Архимеда в руках.

В комнате вдруг стало тихо, слышалось только случайное шипение и потрескивание. В воздухе пахло чем-то похожим на выхлопные газы. Лео помчался вниз по лестнице, и обнаружил Фрэнка и Хейзел в безопасности под столом. Он никогда не был так счастлив видеть этих двух обнимающимися.

— Вы живы! — воскликнул он.

Левый глаз Хейзел дернулся, возможно, от электрического шока. Во всяком случае, она выглядела хорошо.

— Ну, что случилось?

— Архимед прошелся насквозь! — сказал Лео. — Просто в этих старых машинах осталось достаточно заряда для одного финального шоу. Когда я получил код доступа, сделать это не составило никаких проблем.

Он похлопал рукой по сфере контроля, от которой шел пар в плохом смысле этого слова. Лео не знал, можно ли было это исправить, но в тот момент это его не заботило, так как он чувствовал огромное облегчение.

— Фантомы, — сказал Фрэнк. — Они ушли?

Лео улыбнулся.

— Моя последняя команда перезагрузила их защитную систему, полностью заблокировала их схемы и расплавила ядерные процессоры.

— А нормальным языком? — попросил Фрэнк.

— Я заключил фантомов в электропроводку, — сказал Лео. — Затем я расплавил их. Они нас больше не побеспокоят.

Лео помог своим друзьям встать на ноги.

— Ты спас нас, — сказал Фрэнк.

— Не говори так удивленно, — Лео осмотрел разрушенную мастерскую. — Жаль, что все эти вещи не удалось спасти, но, по крайней мере, мне, удалось спасти свитки. Если я доставлю их в лагерь-полукровок, то возможно, мне удастся узнать, как воссоздать изобретения Архимеда.

Хейзел почесала голову.

— Но я не понимаю. Где Нико? Этот тоннель должен был привести нас к нему.

Лео уже успел забыть, зачем они пришли сюда в первую очередь. Нико, очевидно, здесь не было. Это место было тупиком. Так почему же…?

— Ох, — он почувствовал себя так, словно это на его голове сидела сфера с циркуляционной пилой, вытаскивая проводки и механизмы. — Хейзел, каким именно образом ты искала Нико? В смысле, ты просто чувствовала его поблизости, потому что он — твой брат?

Она нахмурилась, все еще пошатываясь после электротерапии.

— Нет… не совсем так. Иногда я могу сказать, что он рядом, но, как я и сказала, Рим сбивает с толку… так много помех из-за всех этих тоннелей и пещер…

— Ты отследила его с помощью дара чувствовать металлы, — догадался Лео. — Его меч?

Она моргнула.

— Как ты узнал?

— Тебе лучше подойти сюда, — он повел Фрэнка и Хейзел в комнату управления и указал на черный меч.

— Ох. О, нет, — Хейзел упала бы в обморок, если бы ее не подхватил Фрэнк. — Но ведь… это же невозможно! Меч Нико был вместе с ним в бронзовом кувшине. Перси видел это во сне!

— Если этот сон не был ложью, — сказал Лео. — Или же гиганты подкинули меч сюда в качестве приманки.

— Так это была ловушка, — сказал Фрэнк. — Нас сюда заманили.

— Но почему? — заплакала Хейзел. — Где мой брат?

Шипящий звук наполнил кабинку управления. Сначала Лео подумал, что фантомы вернулись. Затем он осознал, что бронзовое зеркало на столе было запотевшим.

— Ах, мои бедные полубоги, — в зеркале появилось спящее лицо Геи. Как обычно, ее губы не двигались, когда она разговаривала. Хуже этого могло быть только наличие у нее чревовещательной марионетки. Лео ненавидел подобные вещи.

— У вас был выбор, — сказала Гея. Ее голос эхом разнесся по комнате. Казалось, он исходил не только от зеркала, но и от каменных стен.

Лео осознал, что она была повсюду. Конечно. Их окружала земля. Они все же построили Арго II, преодолевая при этом огромное количество проблем и трудностей, чтобы путешествовать морем и воздухом, но, рано или поздно, их путешествие в любом случае закончилось бы в земле.

— Я предлагала спасение всем вам, — сказала Гея. — Вы могли повернуть обратно. Но сейчас уже слишком поздно. Вы прибыли в древние земли, где я сильнее… где я пробужусь.

Лео вытащил молот из пояса с инструментами и ударил им по зеркалу, но так как оно было металлическим, то просто на просто задрожало, как чайный поднос. Однако, Лео была приятна мысль, что он заехал Гее в нос.

— Если ты не заметила, Грязнолицая, — начал он. — Твоя маленькая засада провалилась. Три твоих фантома расплавлены в бронзе, а с нами все в порядке.

Гея мягко рассмеялась.

— Ох, мой милый Лео. Вы трое отделены от ваших друзей. В этом весь сок.

В мастерской захлопнулась дверь.

— Вы попали в ловушку в моих объятьях, — сказала Гея. Тем временем Аннабет Чейз встречает свою смерть в одиночестве, испуганная и покалеченная, от рук величайшего врага ее матери.

Изображение в зеркале изменилось. Лео увидел Аннабет, растянувшуюся на полу темной пещеры, держащую свой бронзовый нож так, словно она старалась удержать монстра на расстоянии. Ее лицо было изможденным. Ее нога была обернута в подобие шины. Лео не мог увидеть на что она смотрела, но очевидно это было нечто ужасное. Ему хотелось верить, что изображение было ложью, но у него было плохое предчувствие, что оно было реальным, и это происходило прямо сейчас.

— Другие, — сказала Гея. — Джейсон Грейс, Пайпер МакЛин и мой дорогой друг Перси Джексон… Они погибнут в течение нескольких минут.

Картинка снова изменилась. Перси держал Анаклузмос, ведя Джейсона и Пайпер вниз, во тьму, по винтовой лестнице.

— Их силы подведут их, — сказала Гея. — Они умрут в собственных стихиях. Я почти надеялась, что они выживут. Они бы могли совершить куда более достойную жертву. Но, увы, Хейзел и Фрэнк, это придется сделать вам. Мои подчиненные скоро заберут вас и доставят в древнее место. Ваша кровь наконец-то пробудит меня. До тех пор, я позволю вам наблюдать гибель ваших друзей. Пожалуйста… наслаждайтесь последним проблеском вашего провального поиска.

Лео не мог вынести этого. Его рука запылала. Хейзел и Фрэнк отступили в то время, когда он положил ладонь на зеркало и расплавил его в бронзовую лужицу. Голос Геи стал тише. Лео мог слышать лишь рев крови в ушах. Он сделал слабый вдох.

— Извините, — сказал он друзьям. — Она, действительно, достала меня.

— Что мы будем делать? — спросил Фрэнк. — Мы должны выбраться и помочь остальным.

Лео осмотрел цех, замусоренный дымящимися частями сломанных сфер. Его друзья нуждались в нем. Это было его шоу. До тех пор, пока у него все еще есть пояс с инструментами, Лео Вальдес не будет беспомощно сидеть и смотреть канал «Смерть Полубогов».

— У меня идея, — сказал он. — Но для ее осуществления понадобятся все трое.

Тогда он озвучил свой план.

Глава 41. Пайпер

Пайпер старалась оставаться позитивной в сложившейся ситуации. Как только она и Джейсон устали от хождения по палубе, выслушивая песню «Старый МакДональд» (только с оружием вместо животных) в исполнении тренера Хеджа, они решили устроить пикник в парке. Хедж неохотно согласился.

— Оставайтесь в зоне видимости.

— Мы что, дети? — спросил Джейсон.

Хедж фыркнул.

— Детьми можно назвать козлят. Они симпатичные, и они возрождают социальные ценности. Вы определенно не дети.

Они расстелили одеяло под ивой у пруда. Пайпер перевернула свой рог изобилия и разбросала всю пищу — аккуратно обернутые сандвичи, консервированные напитки, свежие фрукты и (по какой-то причине) праздничный торт с фиолетовой глазурью и уже зажженными свечами.

Она нахмурилась.

— У кого-то день рождения?

Джейсон вздрогнул.

— Я не собирался ничего говорить.

— Джейсон!

— Слишком много всего происходит, — сказал он. — И если честно… до прошлого месяца я даже не знал когда у меня день рождения. Талия сказала мне в свой последний визит в лагерь.

Пайпер задавалась вопросом, каково это, когда не знаешь, когда ты появился на свет. Джейсон был отдан волчице Лупе, когда ему было два года. Он никогда действительно не знал свою смертную мать. Он воссоединился со своей сестрой лишь прошлой зимой.

— Первое июля, — сказала Пайпер. — Календы июля.

— Да. — Джейсон ухмыльнулся. — Римляне бы назвали это добрым предзнаменованием — первый день месяца, названного в честь Юлия Цезаря. Священный день Юноны. Ура.

Пайпер не хотела давить или же устраивать праздник, если он не чувствовал праздника.

— Шестнадцать? — спросила она.

Он кивнул.

— Ох, Боже. Я могу получить водительские права.

Пайпер рассмеялась. Джейсон убивал так много монстров и спасал мир так много раз, что сама мысль о том, что он потеет над сдачей теста на вождение, казалась нелепой. Она представила его за рулем какого-нибудь старого Линкольна с табличкой «Ученик» на крыше и сварливым инструктором на пассажирском сидении с педалью экстренного торможения.

— Ну же, — настаивала она. — Задувай свечи.

Джейсон так и сделал. Пайпер размышляла о желании, которое он загадал, надеясь, что он подумал о том, чтобы они с Пайпер пережили этот поиск и остались вместе навечно. Она решила не спрашивать его. Она не хотела сглазить это желание, и она определенно не хотела бы узнать, что он загадал что-нибудь иное. С тех пор, как они покинули Геркулесовы столбы вчерашним вечером, Джейсон казался каким-то расстроенным. Пайпер не могла винить его. Геркулес был довольно-таки большим разочарованием в роли старшего брата, и старый речной бог Ахелой сказал что-то совсем уж нелестное о сыновьях Юпитера.

Пайпер уставилась на рог изобилия. Она задалась вопросом, привыкал сейчас ли Ахелой не иметь никаких рогов вообще. Она надеялась, что да. Несомненно, он попытался убить их, но Пайпер все еще плохо себя чувствовала за свой поступок со старым богом. Она не понимала, как такой одинокий, подавленный дух, смог создать рог изобилия, который стрелял ананасами и праздничными тортами. Могло ли случиться так, что рог изобилия истощал его? Возможно теперь, когда рогов нет, Ахелой будет в состоянии обрести немного счастья и сохранить его для себя.

Также она продолжала думать о совете Ахелоя: если вы достигнете Рима, то история о наводнении хорошо вам послужит. Она знала историю, о которой он говорил. Она просто не понимала, как это может помочь.

Джейсон вытащил из торта задутую свечу.

— Я много думал.

Это выдернуло Пайпер обратно в настоящее. Исходящее сообщение от твоего парня «Я много думал» было пугающим.

— О чем же? — спросила она.

— О лагере Юпитера, — сказал он. — Все эти годы я тренировался там. Мы всегда настаивали на командной работе, как единое целое. Я думал что понял, что это значит. Но честно? Я всегда был лидером. Даже когда я был младше…

— Сын Юпитера, — сказала Пайпер. — Сильнейший из детей в легионе. Ты был звездой.

Джейсон чувствовал себя неуютно, но ничего не отрицал.

— Находясь в этой семерке… Я не уверен в том, что делать. Я бесполезен в таком количестве, ну, равных. Я чувствую, что я подвожу всех.

Пайпер взяла его за руку.

— Ты не подводишь.

— Это чувствовалось именно так, когда атаковал Хрисаор, — сказал Джейсон. — Я провел большую часть путешествия без сознания, беспомощным.

— Ну же, — пожурила его она. — Быть героем вовсе не значит быть непобедимым. Это лишь значит, что ты достаточно храбр, чтобы встать и делать то, что нужно.

— Ну, а если я не знаю, что нужно?

— Вот для этого и нужны друзья. У нас у всех есть различные способности. Вместе мы разберемся со всем этим.

Джейсон изучал ее. Пайпер не была уверена, что он поверил всему, что она сказала, но она была рада, что он доверился ей. Ей нравилось, что у него появилась хоть небольшая неуверенность в себе. Он не преуспевал постоянно. Он не думал, что вселенная задолжала ему извинения за то, что что-то пошло не так, в отличии от другого сына небесного бога, которого она недавно встретила.

— Геркулес — ничтожество, — сказал он, словно читая ее мысли. — Я никогда не хотел быть таким. Но у меня бы не хватило храбрости противостоять ему без твоего лидерства. Ты была героем.

— Мы можем делать это по очереди, — предложила она.

— Я не заслуживаю тебя.

— Ты не имеешь права говорить такое.

— Почему?

— Это черта разрыва. Пока ты не расстанешься…

Джейсон наклонился вперед и поцеловал ее. Цвета римского дня внезапно стали острее, как если бы мир переключился на высокое разрешение.

— Никаких разрывов, — пообещал он. — Я может и получал несколько раз по голове, но я не настолько глуп.

— Хорошо, — сказала она. — И наконец, о торте…

Ее голос застыл в нерешительности. К ним бежал Перси Джексон, и по выражению его лица Пайпер могла сказать, что он несет плохие вести. Они вернулись на палубу, чтобы тренер Хедж мог услышать историю. Когда Перси закончил, Пайпер все еще не могла в это поверить.

— Получается, что Аннабет была похищена на скутере, — резюмировала она, — Грегори Пеком и Одри Хэпберн.

— Точнее не похищена, — сказал Перси. — Но у меня плохое предчувствие… — Он сделал глубокий вдох, словно стараясь не потерять контроль. — В любом случае, она… она ушла. Возможно, мне не следовало отпускать ее, но…

— Следовало, — сказала Пайпер. — Ты знаешь, что ей нужно было пойти одной. К тому же, Аннабет сильная и умная. С ней все будет в порядке.

Пайпер добавила немного дара убеждения в свой голос, что, возможно, было не очень круто, но Перси должен был сосредоточиться. Если они ввяжутся в сражение, Аннабет бы вряд ли была рада узнать о том, что он ранен из-за переживаний о ней.

Его плечи немного расслабились.

— Может, ты и права. В любом случае Грегори… в смысле Тиберин, сказал, что у нас меньше времени на спасение Нико, нежели мы предполагали. Хейзел с парнями еще не вернулась?

Пайпер проверила время на контроле руля. Она и не осознавала, как поздно уже было.

— Сейчас два часа дня. Мы договорились, что наше рандеву состоится в 3 часа.

— В крайнем случае, — сказал Джейсон.

Перси указал на кинжал Пайпер.

— Тиберин сказал, что ты можешь обнаружить местоположение Нико… ты знаешь как.

Пайпер закусила губу. Последнее что ей хотелось бы сделать, так это проверить Катоптрис на наличие еще более пугающих изображений.

— Я попробую, — сказала она. — Кинжал не всегда показывает то, что мне хотелось бы видеть. Если честно, то практически никогда.

— Пожалуйста, — сказал Перси. — Попробуй еще раз.

Он умолял этими зелеными глазами цвета моря, словно симпатичный малыш-тюлень, нуждающийся в помощи. Пайпер удивлялась, как Аннабет вообще могла одерживать верх в спорах с этим парнем.

— Ладно, — вздохнула она и вытащила кинжал.

— Пока вы смотрите, — сказал тренер Хедж. — Гляньте последний счет по бейсболу. А то Итальянцы, видите ли, не смотрят бейсбол.

— Шшш, — Пайпер изучала бронзовую поверхность. Замерцал свет. Она увидела помещение, заполненное римскими полубогами. Вокруг обеденного стола их стояла целая дюжина, в то время как Октавиан что-то говорил, указывая на большую карту. Рейна расхаживала у окна, вглядываясь в Центральный парк.

— Дело дрянь, — пробормотал Джейсон. — Они уже организовали передовую базу на Манхеттене.

— И это карта Лонг-Айленда, — сказал Перси.

— Они исследуют территорию, — предположил Джейсон. — Обсуждают пути вторжения.

Пайпер не хотелось видеть этого. Она сконцентрировалась сильнее. По лезвию пошла рябь. Она увидела руины — несколько разрушенных стен, одиночная колонна, каменный пол, покрытый мхом и увядшими виноградными лозами, и все это на травянистом склоне, усеянном соснами.

— Я определенно был там, — сказал Перси. — Это старый Форум.

Изображение увеличилось. На одной стороне каменного пола был выкопал ряд лестниц, ведя вниз к современным железным воротам с замком. Изображение снова увеличилось, на сей раз прямо через дверной проем, вниз на спиральную лестничную клетку, и на темную, цилиндрическую палату, похожую на внутреннюю часть амбара.

Пайпер опустила лезвие.

— Что не так? — спросил Джейсон. — Оно ведь показывало нам что-то.

Пайпер показалось, будто лодка в море снова раскачивается у нее под ногами.

— Мы не можем туда пойти.

Перси нахмурился.

— Пайпер, Нико умирает. Нам нужно найти его. Не говоря уже о том, что Рим будет разрушен.

Ее голос пропал. Она так долго хранила в тайне видение о круглой комнате, что сейчас казалось невозможным говорить об этом. У нее было отвратительное ощущение, что объяснение с Перси и Джейсоном ничего не изменит. Она не могла остановить того, что должно было произойти. Она снова подняла нож. Рукоятка казалась холоднее обычного. Пайпер вынудила себя посмотреть на лезвие. Она увидела двух гигантов в гладиаторской броне, сидящих в очень больших преторских креслах. Гиганты отсалютовали друг другу золотыми кубками, точно празднуя победу в важной схватке. Между ними стоял большой бронзовый кувшин. Изображение снова увеличилось. Нико ди Анжело свернулся калачиком в вазе, больше не двигаясь, все зерна граната были съедены.

— Мы опоздали, — сказал Джейсон.

— Нет, — сказал Перси. — Нет, я не верю. Возможно, он вошел в глубокий транс, чтобы выиграть время. Нужно торопиться.

Поверхность лезвия потемнела. Пайпер убрала его обратно в ножны, пытаясь скрыть дрожание рук. Она надеялась, что Перси прав, и Нико все еще жив. С другой стороны, она не понимала, как изображение связано с видением затопленной комнаты. Возможно, гиганты пили за то, что она, Перси и Джейсон были мертвы.

— Мы должны дождаться остальных, — сказала она. — Хейзел, Фрэнк и Лео скоро вернутся.

— Мы не можем ждать, — настаивал Перси.

Тренер Хедж заворчал.

— Это всего лишь два гиганта. Если хотите, я могу взять их на себя.

— Ох, тренер, — сказал Джейсон, — это классное предложение, но нам нужен человек, который будет присматривать за кораблем, или же козел… Хоть кто-то.

Хедж хмурился.

— И все веселье достанется вам?

Пайпер взяла сатира за руку.

— Хейзел и остальные нуждаются в вас здесь. Когда они вернутся, им понадобится ваше руководство. Вы — их опора.

— Да, — Джейсон сумел сохранить честное лицо. — Лео всегда говорил, что вы его опора. Вы можете сказать им, куда мы ушли и подвести корабль к Форуму.

— И вот еще. — Пайпер сняла Катоприс и отдала его тренеру Хеджу.

Глаза сатира расширились. Она никогда не предполагала, что оставит оружие, но с Пайпер было довольно дурных видений. Она предпочтет встретить свою смерть без каких-либо предварительных просмотров.

— Не своди с лезвия глаз, — внушила она. — И можешь проверить бейсбольный счет.

Это скрепило сделку. Хедж решительно кивнул, готовый выполнить свою часть поиска.

— Все верно, — сказал он. — А что, если какие-нибудь гиганты будут проходить мимо…

— Можешь спокойно их уничтожить, — сказал Джейсон.

— А что на счет раздражающих туристов?

— Нет! — сказали они в унисон.

— Ну, что же. Ладушки. Но не задерживайтесь, иначе я приду за вами с сияющей баллистой.

Глава 42. Пайпер

Найти место трудности не составляло. Перси привел их прямо к нему, на заброшенный участок холма с видом на разрушенный форум. Войти тоже было легко. Золотой меч Джейсона разрезал замок, и металлические ворота, скрипя, открылись.

— Я пойду первым, — сказал Джейсон.

— Нет! — вскрикнула Пайпер.

Мальчики повернулись к ней.

— Пайпс, что такое? — спросил Джейсон. — Это изображение на лезвии… Ты видела это и раньше, верно?

Она кивнула, в глазах покалывало.

— Я не знаю, как тебе сказать… Я видела комнату там, заполненную водой. Я видела, как мы утонули.

Джейсон и Перси нахмурились.

— Я не могу утонуть, — сказал Перси, хотя это звучало, словно вопрос.

— Может будущее изменилось, — предположил Джейсон. — Изображение ты показала нам только сейчас, там не было никакой воды.

Пайпер надеялась, что он был прав, но подозревала, что удача вряд ли будет настолько добра к ним.

— Слушайте, — сказал Перси. — Я первым пойду и проверю. Все хорошо. Я скоро вернусь.

Прежде чем Пайпер успела возразить, он исчез, спустившись вниз по лестнице. Она считала про себя, пока они ожидали его возвращения. Примерно тогда, когда она досчитала до тридцати пяти, они услышали его шаги. Перси выглядел больше расстроенным, нежели успокоившимся.

— Хорошие новости: воды нет, — сказал он. — Плохие новости: я не увидел там ни одного спуска вниз. И, эм, сверхъестественные новости: ну, вы должны увидеть это сами…

Они спускались осторожно. Перси взял на себя инициативу спускаться первым. Пайпер следовала за ним, и Джейсон шел позади нее, охраняя их спины. Лестница напоминала крутую каменную спираль, не больше, чем шесть футов в диаметре. Невзирая на то, что Перси сказал «все чисто», Пайпер продолжала всматриваться в ожидании ловушек. За каждым поворотом лестницы она ожидала засады. У нее не было оружия, только рог изобилия на кожаном шнурке, висевший на ее плече. Если все станет еще хуже, то мечи парней ничем особо не помогут в столь маленьком пространстве. Возможно, Пайпер сможет обстрелять их врагов высокоскоростной копченой ветчиной.

В то время, как они проделывали свой путь вниз во винтовой лестнице, Пайпер рассматривала старые рисунки, нацарапанные на камнях: римская нумерация, имена и фразы на итальянском. Это означало, что люди спускались сюда уже после появления Римской Империи, но Пайпер это не утешало. Если внизу были монстры, то они игнорировали смертных, ожидая хорошеньких, сочных полубогов.

Наконец, они достигли дна.

Перси обернулся.

— Смотрите, не грохнитесь тут.

Он спрыгнул на пол круглой комнаты, что находился на пять футов ниже лестницы. И кому пришло в голову делать такие лестницы? У Пайпер не было ни малейшей идеи. Возможно, комната и лестница были построены в разные времена.

Ей хотелось развернуться и уйти, но она не могла из-за Джейсона, идущего за ее спиной, к тому же, она не могла просто так взять и оставить Перси здесь одного. Она спустилась, и Джейсон последовал за ней.

Комната была точно такой же, какой она видела её на лезвии Катоприса, но только там не было никакой воды. Кривые стены были когда-то украшены фресками, которые теперь стерлись до цвета белой яичной скорлупы, хотя кое-где и оставались цветные крапинки. Куполообразный потолок был на приблизительно пятьдесят футов выше. Около задней части комнаты, напротив лестницы, было вырезано девять альковов. Каждая ниша находилась около пяти футов выше от пола и была достаточно большой для помещения туда статуй человеческого размера, но каждая из них была пустой. Воздух был холодным и сухим. Как сказал Перси, других выходов не было.

— Ну вот, — Перси вскинул брови. — Вот и странная часть. Смотрите.

Он вышел на середину комнаты.

Тотчас, зеленый и синий свет заструился по стенам. Пайпер слышала звук фонтана, но не было никакой воды. Казалось, не было никакого источника света за исключением лезвий Перси и Джейсона.

— Вы чувствуете запах океана? — спросил Перси.

Сначала Пайпер ничего не заметила. Она стояла рядом с Перси, а он всегда пах морем. Но он был прав. Запах соленой воды и шторма становился сильнее, словно приближался летний ураган.

— Иллюзия? — спросила она. Внезапно, она почувствовала странную жажду.

— Не знаю, — сказал Перси. — Я чувствую, что здесь должна быть вода… много воды. Но ее нет. Я никогда не бывал в подобном месте.

Джейсон двинулся к ряду ниш. Он коснулся нижней полки, самой близкой, которая находилась на его уровне глаз.

— Этот камень… в нем морские ракушки. Это — Нимфей.

Во рту у Пайпер пересыхало.

— Чего?

— У нас есть один в Лагере Юпитера, — сказал Джейсон, — на Храмовой горе. Это святилище нимф.

Пайпер провела рукой вдоль основания другой ниши. Джейсон был прав. Альков был усеян каури, раковинами и морскими гребешками. Морские ракушки, казалось, танцевали в водянистом свете. Они были ледяными на ощупь.

Пайпер всегда думала о нимфах, как о дружелюбных духах — глупеньких, любящих флиртовать, обычно безобидных. Они хорошо уживались с детьми Афродиты, так как любили делиться сплетнями и советами по красоте. Но это место не было таким, как озеро для каноэ в лагере-полукровок, или ручьи в лесах, где Пайпер обычно встречала нимф. Оно было неестественным, враждебным и очень сухим.

Джейсон отстранился и исследовал ряд альковов.

— В Древнем Риме святилища были повсюду. У богатых людей они были возле их домов, чтобы почитать нимф, и быть уверенными, что местная вода была всегда свежей. Некоторые святилища были построены вокруг родников, но большинство из них были искусственными.

— Так…нимфы тут не жили? — с надеждой спросила Пайпер.

— Не уверен, — сказал Джейсон. — Место, где мы стоим, вероятно, было бассейном с фонтаном. Чаще всего, если Нимфей принадлежал полубогу, он или она приглашали нимф жить в нем. Если духи принимали приглашение, это считалось знамением на удачу.

— Для владельца, — угадал Перси. — Но это также связало бы нимф с новым водным источником, что было бы чудесно, если бы фонтан находился в милом светлом парке с пресной водой, поступающей через акведуки.

— Но это место было спрятано под землей веками, — догадалась Пайпер. — Высохшим и погребенным. Что же случилось с нимфами?

Звук воды изменился на хор шипящих призрачных змей. Слегка колеблющийся свет перешел от синего и зеленого к фиолетовому и тошнотворно лаймовому. Над ними пылали девять ниш. Пустыми они больше не были.

Существа, находившиеся в каждой из ниш, были сморщенными старухами, настолько иссушенными и хрупкими, что они напомнили Пайпер мумий — но мумии обычно не двигаются! Их глаза были темно-фиолетовыми, как будто прозрачно-голубая вода их жизненного источника сгущалась в них. Их платья из тонкого шелка теперь были изодранными и блеклыми. Их волосы, когда-то уложенные тонкими завитками, украшенные драгоценностями в стиле римских дворянок, теперь были взъерошены и сухи, как солома. Если водяные каннибалы существовали, то Пайпер полагала, что именно так они и должны были выглядеть.

— Что же случилось с нимфами? — сказало создание в центральной нише.

Она выглядела еще хуже, чем другие. Ее спина была сгорблена, как ручка кувшина. Ее костлявые руки были покрыты тончайшей, словно бумага, кожей. На ее голове, в сбившихся волосах блистал золотой лавровый венок.

Она вперила свои фиолетовые глаза в Пайпер.

— Какой интересный вопрос, моя дорогая. Возможно, нимфы все еще здесь, страдают, ждут мести. В следующий раз, когда у Пайпер будет возможность, она поклялась, что расплавит Катоприс и отправит его прямиком на металлолом. Тупой нож никогда не показывал ей всю историю целиком. Да, она видела себя тонущей. Но если бы она знала, что девять высушенных зомби-нимф ждут ее здесь, она бы никогда сюда не сунулась.

Она заметила болты, скреплявшие ступеньки лестницы, но когда она повернулась, дверной проем исчез. Ну естественно, теперь там была глухая стена. Пайпер подозревала, что это была не просто иллюзия. Кроме того, она никогда не добралась бы до противоположной стороны комнаты прежде, чем зомби-нимфы набросились бы на них.

Джейсон и Перси стояли по обе стороны от нее, с мечами наготове. Пайпер была рада, что они рядом, но она догадывалась, что оружие тут не поможет. Она видела, что случится в этой комнате. Как-то эти штуки победят их.

— Кто вы? — спросил Перси.

Средняя нимфа повернула голову.

— Ах… имена. Когда-то у нас были имена. Я была Хагно, первая из девяти!

Пайпер думала, что это была жестокая шутка — чтобы ведьму вроде нее звали Хагно, но она решила промолчать.

— Из девяти, — повторил Джейсон. — Нимфы этого храма. Тут всегда было девять ниш.

— Конечно, — Хагно обнажила свои зубы в злой улыбке. — Но мы те самые девять, Джейсон Грейс, те, которые принимали участие в рождении твоего отца.

Меч Джейсона опустился.

— Вы имеете в виду Юпитера? Вы были там, когда он родился?

— Тогда мы звали его Зевсом, — сказала Хагно. — Такой визжащий щенок. Мы помогали Рее с ее родами. Когда ребенок появился, мы спрятали его так, чтобы его отец, Кронос, не съел его. Ах, этот ребенок кричал и визжал! Мы делали все, что мы могли делать, чтобы заглушить шум, чтобы Кронос не мог найти его. Когда Зевс вырос, нам обещали вечные почести. Но это было в древней земле, в Греции.

Другие нимфы вопили и цеплялись за свои ниши. Они, казалось, были для них ловушками. Пайпер поняла, что их ноги были приклеены к камню, наряду с декоративными морскими ракушками.

— Когда Рим стал могущественней, мы были приглашены туда, — сказала Хагно. — Сын Юпитера соблазнил нас любезностями. Новый дом, обещал он. Больше и лучше! Без задатка, с превосходными окрестностями. Рим простоит вечность!

— Вечность, — прошипели другие.

— Мы поддались искушению, — сказала Хагно. — Мы оставили наши простые колодцы на Горе Ликеус и прибыли сюда. В течение многих столетий наша жизнь была великолепной! Вечеринки, жертвы в нашу честь, новые платья и драгоценности каждую неделю. Все полубоги Рима флиртовали с нами и чтили нас.

Нимфы причитали и вздыхали.

— Но Рим пал, — Хагно зарычала. — Акведуки были снесены. Вилла нашего владельца была оставлена и снесена. О нас забыли, похоронили под землей, но мы не смогли покинуть это место. Наши жизненные источники были связаны с ним. Наш прежний повелитель никогда не считал целесообразным освободить нас. В течение многих столетий мы увядали здесь в темноте, измученные жаждой… безумно жаждущие воды.

Остальные вцепились в свои рты.

Пайпер почувствовала, словно ее собственное горло слиплось.

— Нам очень жаль вас, — сказала она, пробуя заговорить их. — Это должно быть было ужасно. Но мы вам не враги. Если мы сможем помочь вам…

— Ах, какой сладкий голос! — вскрикнула Хагно. — Какие красивые черты лица. Когда-то я была такой же молодой, как и ты. Мой голос был столь же умиротворяющим, как горный поток. Но знаете ли вы, что происходит с разумом нимфы, когда она поймана в ловушку в темноте, не имея ничего для утоления голода, кроме ненависти, не имея ничего для утоления жажды, кроме мысли о насилии? Да, моя дорогая. Ты можешь помочь нам.

Перси поднял руку.

— Эм… Я сын Посейдона. Возможно, я смогу вызвать новый водный источник.

— Ха! — крикнула Хагно, и остальные вторили ей: — Ха! Ха!

— В самом деле, сын Посейдона, — сказала Хагно. — Я хорошо знаю твоего отца. Эфиальт и От говорили, что ты придешь.

Пайпер положила ее ладонь на руку Джейсона, чтобы не потерять баланс.

— Гиганты, — сказала она. — Вы служите им?

— Они — наши соседи, — Хагно улыбнулась. — Их комнаты находятся за пределами этого места, где вода акведука была отклонена для игр. Как только мы станем сотрудничать с вами… когда вы поможете нам … близнецы обещали, что мы никогда больше не будем страдать.

Хагно повернулась к Джейсону.

— Ты, дитя Юпитера, заплатишь за то ужасное предательство твоего предшественника, из-за которого мы здесь. Я знаю силы бога неба. Я растила его, когда он был младенцем!

— Когда-то мы, нимфы, управляли дождями над нашими колодцами и родниками. Когда я покончу с тобой, у нас снова будет эта сила. И Перси Джексон, дитя морского бога… с тебя мы возьмем воду, бесконечный источник воды.

— Бесконечный? — глаза Перси метались с одной нимфы на другую. — Эм… слушайте, насчет бесконечного не знаю, но, думаю, я могу уделить вам несколько галлонов.

— И ты, Пайпер Маклин, — фиолетовые глаза Хагно заблестели. — Такая молодая, такая прекрасная, такая одаренная своим сладким голосом. С помощью тебя мы восстановим нашу красоту. Мы хранили наши последние жизненные силы для этого дня. Мы очень хотим пить. И мы выпьем вас троих!

Все девять ниш засветились. Нимфы пропали, и вода полилась из их обителей — болезненная темная вода, похожая на машинное масло.

Глава 43. Пайпер

Пайпер нуждалась в чуде, а не в сказке на ночь. Но тогда, находясь в оцепенении, поскольку черная вода затопляла все вокруг, она вспомнила легенду, которую упомянул Алехой — история потопа. Не историю Ноя, а версию Чероки, которую ей рассказывал отец, о танцующих призраках и о скелете собаки.

Когда она была маленькой, она сидела рядом с отцом в его большом кресле. Она смотрела из окна на побережье Малибу, и ее отец рассказывал ей историю, которую он слышал от дедушки Тома в резервации в Оклахоме.

— У этого человека была собака, — так всегда начинал ее отец.

— Ты не можешь так начать! — протестовала Пайпер. — Ты должен сказать давным-давно…

Отец рассмеялся.

— Но это история Чероки. Они довольно просты. Во всяком случае, у того человека была собака. Каждый день он брал её с собой на берег озера, чтобы набрать воды, и собака яростно лаяла, как будто была зла на озеро…

— А она была…?

— Потерпи, дорогая. Мужчина был очень недоволен своей собакой за то, что она лаяла так много, и выругал ее: «Плохая собака! Хватит лаять на воду. Это просто вода!». К его удивлению, собака посмотрела прямо на него и начала говорить.

— Наша собака может сказать «спасибо», — предложила Пайпер. — И она может лаять, предупреждая о чем-то.

— Не спорю, — согласился ее папа. — Но эта собака говорила целыми предложениями. Собака сказала: «Однажды, очень скоро, нагрянут бури. Вода поднимется и затопит все. Ты можешь спасти себя и свою семью, если построишь плот, но сначала ты должен принести меня в жертву. Ты должен бросить меня в воду».

— Это же ужасно! — сказала Пайпер. — Я бы никогда не утопила свою собаку!

— Тот человек, наверное, сказал то же самое. Он думал, что собака обманывала его, я имею в виду, он же только что отошел от шока, что его собака могла говорить. Когда он запротестовал, собака сказала: «Если ты мне не веришь, посмотри на мою шею. Я уже мертва».

— Уж совсем безрадостно… зачем ты мне все это рассказываешь?

— Ты же меня попросила, — напомнил ей ее папа. И действительно, что-то в этой истории очаровывало Пайпер. Она слышала ее десятки раз, но она продолжала думать о ней.

— В общем, — сказал ее папа. — Человек взял собаку за загривок и увидел, что ее кожа и мех уже разваливаются. Под ней не было ничего, кроме костей. Собака была скелетом.

— Кошмар.

— Согласен. И вот, со слезами на глазах, человек попрощался со скелетом своей собаки и бросил его в воду, где он быстро утонул. Мужчина построил плот, а когда грянул потоп, он и его семья выжили.

— Без собаки.

— Да. Без собаки. Когда дождь утих, и плот остановился, мужчина и его семья были единственными выжившими. Мужчина услышал звуки с другой стороны холма, как будто там смеялись и плясали тысячи людей, но когда он примчался на вершину, увы, внизу он не увидел ничего, кроме усыпанной человеческими костями земли, которые погибли вовремя наводнения. Он понял, что это танцевали призраки умерших. Вот что он слышал.

Пайпер ждала.

— И?

— И ничего. Конец.

— Нельзя же так все закончить! Почему призраки танцевали?

— Я не знаю, — сказал папа. — Твой дедушка никогда не думал, что на это нужно объяснение. Может быть, призраки были счастливы, что хоть одна семья выжила. Может быть, они наслаждались загробной жизнью. Они призраки. Кто их знает?

Пайпер была очень недовольна. У нее было так много вопросов, оставленных без ответа. А семья никогда не нашла другую собаку? Очевидно, что не все собаки утонули, потому что у нее у самой была собака. Эта история крепко засела у нее в голове. Она никогда больше не смотрела на собак так, как раньше.

«Интересно, — подумала она. — Может ли одна из них быть скелетом собаки.» И она не понимала, почему семье пришлось пожертвовать своей собакой, чтобы выжить. Принести себя в жертву ради спасения семьи — казалось очень благородным поступком, очень собачьим поступком, знаете ли.

Сейчас, в Римском Нимфее, в тот момент, когда темная вода уже доходила ей до талии, Пайпер спрашивала себя, почему речной бог Ахелой упомянул эту историю. Она хотела бы иметь плот, но боялась, что она больше была похожа на скелет собаки. Она уже была мертва.

Глава 44. Пайпер

Бассейн заполнялся водой со страшной скоростью. Пайпер, Джейсон и Перси стучали по стенам, в поисках выхода, но ничего не нашли. Они забрались в альковы, чтобы быть чуточку выше, но с водой льющейся из них, это было похоже на попытки удержать равновесие на краю водопада. Когда Пайпер забралась в нишу, вода дошла ей до колен. Глубина быстро увеличивалась и уже тогда составляла около восьми футов.

— Я могу вызвать молнию, — сказал Джейсон. — Может быть, проделать в крыше дыру?

— Это может разрушить бассейн и раздавить нас, — сказала Пайпер.

— Или поджарить, — добавил Перси.

— С вариантами не густо, — сказал Джейсон.

— Давайте я посмотрю на дне, — сказал Перси. — Если это место построено как фонтан, то там должен быть слив. А вы, ребята, поищите в нишах секретные выходы. Может ракушки это ручки, или еще что.

Это было отчаянной идеей, но Пайпер была рада сделать хоть что-то.

Перси прыгнул в воду. Джейсон и Пайпер перебирались с ниши на нишу, толкая их ногами и шевеля ракушки, впрессованные в камни, но им не особо везло.

Намного раньше, чем Пайпер ожидала, Перси вынырнул на поверхность, задыхаясь и размахивая руками. Она протянула руку, и он чуть не потащил ее за собой под воду прежде, чем она помогла ему взобраться.

— Не могу дышать, — задыхался он. — Вода… необычная. Я едва выбрался.

«Жизненная сила нимф, — подумала Пайпер. — Она была настолько ядовитой и злой, что даже сын морского бога не мог совладать с ней».

Когда вода поднялась вокруг нее, Пайпер почувствовала, как она влияет и на нее тоже. Ее мышцы ног дрожали, как будто она пробежала много миль. Ее руки оказались морщинистыми и сухими, несмотря на то, что она была посреди фонтана.

Ребята двигались вяло. Лицо Джейсона было бледное. Казалось, ему трудно было держать его меч. Перси промок и замерз. Его волосы не были больше настолько темными, будто бы они выцвели.

— Они забирают нашу силу, — сказала Пайпер. — Истощают нас.

— Джейсон, — закашлялся Перси. — Вызывай молнию!

Джейсон поднял свой меч. В комнате прогремел гром, но молнии я не появилась. И крыша не сломалась. Вместо этого, в верхней части комнаты образовался миниатюрный дождь. Он лил, заполняя фонтан еще быстрее, но на обычный дождь он был не похож. Он был такой же темный, как и вода в бассейне. Каждая капля жалила Пайпер кожу.

— Не совсем то, чего я добивался, — сказал Джейсон.

Вода теперь доходила им до шеи. Пайпер чувствовала, как затухает ее сила. История дедушки Тома о водных каннибалах оказалась правдой. Злые нимфы похитят ее жизнь.

— Мы выживем, — пробормотала она про себя, но в этой ситуации ее дар убеждения помочь не мог. Скоро ядовитая вода будет над их головами. Они должны были плыть, но эта дрянь уже парализовала их.

Они утонут точно так же, как в ее видении.

Перси начал грести воду назад тыльной стороной ладони, словно отгоняя плохую собаку.

— Не могу… Не могу ее контролировать.

«Ты должен принести меня в жертву», — сказал скелет собаки из истории. «Ты должен бросить меня в воду».

Пайпер почувствовала, как будто кто-то схватил ее за шиворот и обнажил кости. Она схватилась за рог изобилия.

— Мы не можем бороться с этим, — сказала она. — Если мы пытаемся сдерживать это, то становимся только слабее.

— Что ты имеешь в виду? — Джейсон старался перекричать дождь.

Вода поднялась до их подбородков. Еще несколько дюймов, и их точно зальет. Но вода еще не достигла потолка, еще нет. Пайпер надеялась, что это означало, что у них все еще было время.

— Рог изобилия, — ответила она. — Мы должны попытаться сокрушить нимф чистой водой, дать им больше, чем они могут взять. Если мы сможем разбавить это ядовитое вещество…

— Твой рог может делать такое? — Перси пытался держать голову над водой, что определенно было для него в новинку. Он выглядел испуганно.

— Только с вашей помощью.

Пайпер начала понимать, как работает рог. Все замечательные вещи, что он извергает, не приходили из ниоткуда. Она смогла похоронить Геркулеса в бакалейных товарах лишь тогда, когда она смогла сосредоточиться на всех ее положительных приключениях с Джейсоном. Чтобы создать достаточно свежей воды, чтобы наполнить комнату, она должна была заглянуть еще глубже, направить больше эмоций в нужное русло. К сожалению, она теряла способность к концентрации.

— Мне нужно, чтобы вы оба помогли мне провести через рог все, что в вас есть, — сказала она. — Перси, думай о море.

— О соленой воде?

— Не важно! Главное — о чистой. Джейсон, думай о грозе — больше о дожде. Оба возьмитесь за рог.

Они прижались к друг другу, когда вода подошла к краю.

Пайпер попыталась вспомнить уроки безопасности, которые давал ей отец, когда они начинали заниматься серфингом. «Чтобы помочь тонущему человеку, обхватите его сзади и отталкивайся ногами, лежа на спине».

Она не была уверена, сработает ли эта стратегия с двумя людьми, но она обвила руки вокруг обоих парней и попыталась удержать их на плаву, пока они держали рог изобилия между собой.

Ничего не произошло. Дождь хлестал еще больше темной и кисловатой водой.

Ноги Пайпер налились свинцом. Вода стала подниматься всё выше, тем самым угрожая утянуть парней на дно. Она чувствовала, как силы оставляют ее.

— Все плохо! — выкрикнул Джейсон, отплевываясь водой.

— Нас смоет в никуда, — согласился Перси.

— Вы должны работать вместе, — кричала Пайпер, надеясь, что она права. — Оба думайте о чистой воде — водяном шторме. Не сдерживайтесь. Представьте, что все ваши способности, все силы вас покидают.

— Это не сложно! — заметил Перси.

— Так выпустите их! — сказала она. — Представьте все, словно… вы уже умерли, и ваша единственная цель — помочь нимфам. Это должен быть дар… жертва.

На последнем слове все притихли.

— Давай попробуем еще разок, — сказал Джейсон. — Вместе.

На этот раз Пайпер сконцентрировалась на роге изобилия изо всех сил. Нимфы хотели забрать ее молодость, ее жизнь, ее голос? Отлично. Она представляла, что вся сила ускользала от нее.

«Я уже мертва, — сказала она себе, так же спокойно, как скелет собаки. — Это единственный путь».

Чистая вода выстрелила из рога с такой силой, что откинула их к стене. Дождь изменился на белый поток, такой чистый и холодный, что Пайпер едва не задохнулась.

— Это работает! — крикнул Джейсон.

— Чересчур хорошо, — сказал Перси. — Комната только быстрее заполняется!

Он был прав. Уровень воды поднимался так быстро, что крыша теперь была всего в нескольких футах от них. Пайпер могла потянуться и коснуться рукой миниатюрных дождевых облаков.

— Не останавливайтесь! — сказала она. — Мы должны разбавить яд, пока нимфы не очистятся.

— Что если они не смогут очиститься? — спросил Джейсон. — Они были здесь внизу, переполняясь злобой тысячи лет!

— Только не сдерживайте себя, — сказала Пайпер. — Даже если мы утонем…

Ее голова ударилась о потолок. Дождевые тучи рассеялись и растворились в воде. Рог изобилия продолжал извергать чистый поток.

Пайпер подтянула Джейсона к себе и поцеловала.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Слова вылетели из нее, как вода из рога изобилия. Она не могла сказать, какова была его реакция, потому что мгновение спустя они оказались под водой. Она задержала дыхание. Течение ревело в ушах. Пузырьки кружились вокруг нее. Свет по-прежнему струился по комнате, и Пайпер была удивлена, что она могла видеть его. Стала ли вода чище?

Ее легкие, казалось, вот-вот лопнут, но Пайпер все равно направила всю свою последнюю энергию в рог изобилия. Вода продолжала течь из него, хотя в комнате больше не было места. Появятся ли в стенах трещины под таким давлением?

Взгляд Пайпер затуманился.

Она думала, что рев в ушах был звуком ее умирающего сердца. Тогда она поняла, что комната дрожала. Вода закрутилась быстрее. Пайпер почувствовала, что тонет. Из последних сил она оттолкнулась вверх. Ее голова вынырнула на поверхность, у нее перехватило дыхание. Рог изобилия остановился. Вода сливалась почти так же быстро, как и наполняла комнату.

Крича от тревоги, Пайпер поняла, что лица Перси и Джейсона были все еще под водой. Она подняла их вверх. Мгновенно, Перси сглотнул и начал барахтаться, но Джейсон был безжизненным, как тряпичная кукла.

Пайпер прильнула к нему. Она прокричала его имя, встряхнула его и ударила по лицу. Она едва заметила, как вся вода стекла вниз и оставила их на сыром полу.

— Джейсон! — Она отчаянно пыталась думать. Должна ли она перевернуть его на бок? Постучать по спине?

— Пайпер, — сказал Перси. — Я могу помочь.

Он сел на колени рядом с ней и коснулся лба Джейсона. Вода брызнула у него изо рта. Его глаза внезапно открылись, и разряд молнии отбросил Перси и Пайпер назад. Когда зрение Пайпер прояснилось, она увидела, что Джейсон сидит, все еще задыхаясь, но цвет его лица возвращался в норму.

— Извини, — он прокашлялся. — Я не хотел…

Пайпер обняла его. Она бы поцеловала его, но не хотела задушить.

Перси усмехнулся.

— Если тебе интересно, то в твоих легких была чистая вода. Ее я мог достать оттуда без проблем.

— Спасибо, старик, — Джейсон слабо пожал его руку. — Но я думаю, Пайпер — вот кто настоящая героиня. Она спасла всех нас.

— Да, она спасла, — голос эхом разнесся по камере.

Ниши загорелись. В них появились девять фигур, но они не были сморщенными существами. Они были молодыми, красивыми нимфами в мерцающих синих одеяниях, их блестящие черные волосы были собраны вверх серебряными и золотыми брошками. Их глаза были цвета нежных оттенков синего и зеленого.

Пока Пайпер глядела на них, восемь нимф растворились в паре и поплыли наверх.

Осталась только нимфа посередине.

— Хагно? — спросила Пайпер.

Нимфа улыбнулась.

— Да, моя дорогая. Я не думала, что смертные могут обладать такой самоотверженностью… особенно полубоги. Не обижайтесь.

Перси поднялся на ноги.

— Что ты, какие могут быть обиды? Ты же всего лишь пыталась утопить нас и высосать наши жизни.

Хагно слегка поморщилась.

— Простите за это. Я была не в себе. Но вы напомнили мне о солнце, дожде и ручьях на полях. Перси и Джейсон, благодаря вам, я вспомнила море и небо. Я очистилась. Но больше всего я благодарю Пайпер. Она поделилась чем-то лучшим, нежели чистая вода, — Хагно повернулась к ней. — У тебя хорошая природа, Пайпер. А я — дух природы. Я знаю, о чем говорю.

Хагно указала на другую сторону комнаты. Лестница на поверхность появилась вновь. Прямо под ней замерцало круглое отверстие, как сточная труба, достаточно большое, чтобы ползти в нем. Пайпер предположила, что вода стекла отсюда через него.

— Вы можете вернуться на поверхность, — сказала Хагно. — Или, если вы настаиваете, вы можете использовать водный путь к гигантам. Но решайте быстро, так как обе двери исчезнут, когда я уйду. Эта труба связана со старым акведуком, с него вода поступает в Нимфей и Гипогей, который гиганты зовут домом.

— Уф, — Перси надавил себе на виски, — пожалуйста, обойдемся без сложных слов.

— Ох, но ведь дом — не сложное слово, — голос нимфы звучал вполне искренне. — По крайней мере, я так думала, но теперь вы освободили нас от этого места. Мои сестры ушли на поиски новых домов… горного ручья, возможно, или озера на лугу. Я последую за ними. Не могу дождаться, скорее бы вновь увидеть леса и долины, чистую бегущую воду.

— Эм, — нервно начал Перси, — все изменилось, там, наверху, за последние тысячи лет.

— Ерунда, — сказала Хагно. — Насколько плохо все может быть? Пан не позволил бы испортить природу. В самом деле, я не могу дождаться встречи и с ним.

Перси выглядел так, словно он хотел что-то сказать, но он остановил себя.

— Удачи, Хагно, — сказала Пайпер. — И спасибо.

Нимфа улыбнулась в последний раз и исчезла.

И вот Нимфей засветился мягким светом, как полная луна. До Пайпер дошел запах экзотических специй и цветущих роз. Она слышала, как где-то неподалёку играет музыка, как счастливые голоса разговаривают, смеются. Пайпер догадалась, что такая музыка играла на вечеринках и праздниках сотни лет назад, проводившихся в этом месте, словно воспоминания освободились вместе с духами.

— Что это такое? — нервно спросил Джейсон.

Пайпер взяла его за руку.

— Духи танцуют. Идем. Пора бы нам уже встретиться с гигантами.

Глава 45. Перси

Перси устал от воды. Если бы он сказал это вслух, то его, возможно, выгнали бы из клуба Юных Морских Скаутов Посейдона, но ему было плевать. После того, как они еле выжили в Нимфее, он хотел выбраться на поверхность. Он хотел быть сухим, сидеть и греться под солнышком сколько влезет и желательно с Аннабет. К сожалению, он не знал, где она была на тот момент.

Фрэнк, Хейзел и Лео пропали на своем задании. Он все еще должен был спасти Нико, надеясь, что парень все еще жив. Ко всему прочему, оставалась маленькая проблемка с гигантами, уничтожающими Рим, и просыпающейся Геей, захватывающей власть над миром.

Серьезно, монстрам и богам уже более тысячи лет. Они что, не могли взять выходной на пару десятков лет и позволить Перси прожить его жизнь спокойно? Очевидно, нет.

Перси шел впереди, пока они сползали по дренажной трубе. Спустя тридцать футов она расширялась в большой тоннель. Слева от них, где-то на расстоянии, Перси слышал грохот и скрип, словно огромной машине требовалась смазка. У него не было абсолютно никакого желания выяснять, что издавало эти звуки, но он понял, что они должны были идти прямо туда. После несколько сотен футов они добрались до поворота тоннеля. Перси вскинул руку, говоря Джейсону и Пайпер подождать. Он заглянул за угол.

Коридор переходил в просторную комнату с потолками в двадцать футов и рядами поддерживающих их колонн. Место было точно такого же парковочно-гаражного типа, какой Перси видел во снах, но теперь больше заставленный всякими штуковинами. Скрип и грохот исходили от огромных шестеренок и систем шкивов, которые поднимали и опускали участки пола без видимой на то причины. Вода текла через открытые траншеи (о, блестяще, опять вода), заставляя работать водяные колеса, которые поворачивали какие-то механизмы. Другие машины соединялись с огромными колесами для грызунов, но внутри них работали адские гончие. Перси сразу вспомнил Миссис О’Лири, как сильно она не хотела бы быть запертой внутри такой штуки. На потолке висели клетки с живым зверьем — львом, несколькими зебрами, кучей гиен и даже восьмиголовой гидрой.

По древнему на вид конвейеру, сделанному из железа, передвигалось на кожаных ремнях множество оружия и доспехов, как на базе амазонок в Сиэтле, за исключением того, что это место было однозначно гораздо старее и организовано не так хорошо.

«Лео бы это понравилось», — подумал Перси. Вся комната словно была одной большой, пугающей, ненадежной машиной.

— Что это? — прошептала Пайпер.

Перси не знал, что ответить. Он не видел гигантов, поэтому жестами позвал друзей подойти и посмотреть. Примерно в двадцати футах, возле дверей, вырезанный из дерева в натуральную величину гладиатор, внезапно появился из пола. Он щелкал и жужжал рядом с ленточным транспортером, потом его захватило веревкой, и он, поднявшись в воздух, исчез в щели в крыше.

— Какого черта? — пробормотал Джейсон.

Они зашли внутрь. Перси оглядел комнату. Там было, по меньшей мере, тысяча вещей, стоящих внимания, большинство из них были на ходу, но одним большим плюсом СВДГ было то, что в хаосе Перси было комфортно.

Примерно в сотне ярдов было возвышение с двумя огромными преторскими креслами. Между ними стоял бронзовый сосуд достаточно большой, чтобы держать в нем человека.

— Посмотрите, — он указал друзьям на него.

Пайпер нахмурилась.

— Слишком просто.

— Естественно, — сказал Перси.

— Но выбора у нас нет, — подытожил Джейсон. — Мы должны спасти Нико.

— Да, — Перси двинулся по комнате, обходя ленточный конвейер и двигающиеся платформы. Адские гончие в колесах для хомячков не обращали на них внимания. Они были слишком заняты бегом, задыхались; их красные глаза горели, словно фары. Животные в других клетках со скукой смотрели на них, словно говоря: «Мы бы вас убили, но нам лень».

Перси старался остерегаться ловушек, но все, на что ни глянь, выглядело ловушкой. Он вспомнил, сколько раз он чуть не умер в Лабиринте пару лет назад. Он очень хотел, чтобы Хейзел была здесь, она бы помогла им с ее подземными навыками (и, конечно, она воссоединилась бы со своим братом).

Они перепрыгнули водяную траншею и пробрались под рядом заключенных в висящие клетки волков. Они прошли половину пути до бронзового сосуда, когда над ними раскрылся потолок.

Платформа опустилась. На ней, словно актер, с высоко поднятой головой и протянутой вверх рукой, стоял гигант с фиолетовыми волосами — Эфиальт.

Как и во сне Перси, Большой Ф был небольшим по стандартам гигантов — примерно двенадцать футов в высоту — но он старался восполнить это кричащим нарядом. Теперь он сменил свой костюм гладиатора на гавайскую рубашку, которую даже Дионис признал бы вульгарной. На ней были изображены яркие фигуры умирающих героев, ужасные пытки и львы, поедающие рабов в Колизее. В волосах гиганта виднелись золотые и серебряные монеты. За спиной он держал десятифутовое копье, которое совсем не сочеталось по стилю с рубашкой. Он одел ярко-белые джинсы и кожаные сандалии на его… ну, не ноги, а извивающиеся змеиные головы.

Змеи высовывали свои языки и корчились так, словно им совсем не нравилось держать на себе вес гиганта.

Эфиальт улыбнулся полубогам, словно он был очень, ОЧЕНЬ рад их видеть.

— Наконец-то! — вскрикнул он. — Я так счастлив! Честно говоря, я не думал, что вы пройдете мимо нимф, но то, что вы смогли… это намного лучше. Гораздо забавней. Вы пришли как раз к главному событию!

Джейсон и Пайпер сомкнули ряды по сторонам от Перси. Их присутствие заставило его почувствовать себя немного лучше. Гигант был меньше многих монстров, с которыми они встречались, но что-то в нем было такое, от чего у Перси побежали мурашки. Глаза Эфиальта горели бешеным огнем.

— Мы пришли, — сказал Перси, что прозвучало как нечто очевидное, как только он произнес это. — Отпусти нашего друга.

— Разумеется! — сказал Эфиальт. — Хотя, боюсь, у него слегка истек срок годности. От, где ты?

Камень отодвинулся в сторону, пол открылся, и другой гигант появился на платформе.

— От, наконец-то! — ликующе прокричал его брат. — Ты не оделся, как я! Ты… — лицо Эфиальта приняло выражение ужаса. — Ты что напялил?!

От выглядел как огромный и самый неуклюжий балерун в мире. Он был одет в облегающее голубое трико, которое Перси не желал надолго задерживать в своей голове. Носки его гиганской танцевальной обуви были отрезаны, чтобы было видно змей. Бриллиантовая тиара (Перси решил быть великодушным и думал о ней, как о короне царя) располагалась в его зеленых, заплетенных а-ля «фейерверк» волосах. Он выглядел угрюмо и ужасно неловко, но умудрился провернуть балетный поклон, что было отнюдь непросто со змеиными ногами и копьем за спиной.

— Титаны и Боги! — завопил Эфиальт. — Время шоу! Каким местом ты думал?

— Я не хотел надевать костюм гладиатора, — пожаловался От. — Я все еще думаю, что балет будет потрясающим шоу, ну ты знаешь, во время Армагеддона.

Он вскинул брови, с надеждой глядя на полубогов.

— У меня есть несколько запасных костюмов…

— Нет! — огрызнулся Эфиальт, и в этот единственный раз Перси с ним согласился. Гигант с фиолетовыми волосами посмотрел на Перси. Он так болезненно усмехнулся, словно его посадили на электрический стул.

— Пожалуйста, простите моего брата, — сказал он. — На сцене он ужасен, да и чувства стиля у него нет.

— Окей, — Перси решил не делать замечания про гавайскую рубашку. — Теперь, наш друг…

— Ах, он, — Эфиальт усмехнулся. — Мы собираемся позволить ему умереть на публике, у него нет развлекающей ценности. Он потратил дни, сворачиваясь в клубок, и просто спал. Разве это спектакль? От, опрокинь сосуд.

От потащился к возвышению, временами останавливаясь, чтобы сделать плие. Он опрокинул сосуд, крышка слетела с него, и Нико ди Анджело выпал наружу. Вид его смертельно бледного, как мел, лица, и очень тощего тела заставил сердце Перси остановиться. Перси не мог сказать, был ли он жив или мертв. Он хотел устремиться вперед и проверить, но Эфиальт стоял на его пути.

— Теперь мы должны поторопиться, — сказал Большой Ф. — Нам нужно пройтись по вашим ролям. Гипогей уже готов!

Перси был готов разрезать гиганта напополам и выбраться оттуда, но От стоял рядом с Нико. Если битва начнется, Нико будет не в состоянии защитить себя. Перси должен был дать ему время, чтобы восстановиться.

Джейсон поднял свой золотой гладиус.

— Мы не собираемся быть частью какого-либо шоу, — сказал он. — И что за Гипо… как-там-ты-его-назвал?

— Гипогей! — сказал Эфиальт. — Ты римский полубог, разве не так? Ты должен знать! Хотя, я предполагаю, если это мы делали всю нашу работу правильно, то вам не должно быть известно, что Гипогей существует.

— Я знаю это слово, — сказала Пайпер. — Это место под Колизеем. В нем находятся специальные машины и механизмы для создания спецэффектов.

Эфиальт с энтузиазмом захлопал в ладоши.

— Точно! Ты студентка в театре, моя девочка?

— Эм… мой папа — актер.

— Замечательно! — Эфиальт повернулся к брату. — Ты слышал, От?

— Актер, — пробормотал От. — Все актеры. Никто не умеет танцевать.

— Тихо! — поругал его Эфиальт. — В любом случае, моя девочка, ты абсолютно права, но наш Гипогей — нечто намного большее, нежели закулисье Колизея. Вы слышали, что в древние времена гиганты были заключены в тюрьму под землей, и время от времени становились причиной землетрясений, когда пытались выбраться наружу? Ну, так мы сделали кое-что получше! От и я были в тюрьме под Римом вечность, но мы продолжали строить наш собственный Гипогей. Теперь мы готовы поставить величайший спектакль, когда-либо виденный Римом — и самый последний!

У ног Ота, Нико вздрогнул. Перси почувствовал, словно адская гончая на колесе для грызунов где-то в его груди вновь зашевелилась. По крайне мере, Нико был жив. Теперь им нужно было просто победить гигантов, желательно, не уничтожив при этом Рим, выбраться отсюда и найти своих друзей.

— Так… — начал Перси, стараясь сохранить внимание гигантов на себе, — вы что-то говорили про наши роли.

— Да! — ответил Эфиальт. — Я знаю, что наш дар предусматривает то, что ты и девчонка Аннабет должны по возможности оставаться живыми, но, честно говоря, она уже обречена, так что я надеюсь, что ты не возражаешь, если мы слегка отклонимся от плана.

Во рту Перси появился привкус той ужасной воды нимф.

— Уже обречена. Ты же не имеешь в виду, что она…

— Мертва? — спросил гигант. — Нет. Пока нет. Но не волнуйтесь! Видите ли, у нас заперты другие ваши друзья.

Пайпер будто задыхалась.

— Лео? Хейзел и Фрэнк?

— Они самые, — согласился Эфиальт. — Мы можем взять их для жертвоприношения. Мы можем позволить дочери Афины умереть, что порадует Ее Светлость. А вас троих мы можем использовать для шоу! Гея будет слегка расстроена, но вариант все равно беспроигрышный. Ваши смерти будут прекрасным развлечением.

— Хочешь развлечения? — прорычал Джейсон. — Ты его получишь.

Пайпер шагнула вперед. Она как могла мило улыбнулась.

— У меня есть идея получше, — сказала она гигантам. — Почему бы вам не отпустить нас? Это будет невероятный поворот. Замечательная развлекательная ценность, и она докажет миру, насколько вы круты.

Нико зашевелился. От посмотрел на него. Его змеиные ноги защелкали языками у головы Нико.

— У тому же! — быстро сказала Пайпер. — К тому же, мы могли бы станцевать что-нибудь, пока будем сбегать. Возможно, балетную постановку!

От сразу совсем забыл о Нико. Он неуклюже повернулся и погрозил Эфиальту пальцем.

— Видишь? Это как раз то, про что я говорил тебе! Это будет невероятно!

На секунду Перси подумал, что Пайпер справится с задачей. От умоляюще смотрел на брата. Эфиальт почесывал подбородок, словно раздумывая над идеей. В конце концов, он покачал головой.

— Нет… нет, я боюсь, нет. Видишь ли, девочка моя, я — анти-Дионис. У меня есть репутация, которую нужно поддерживать. Дионис думает, он знает все о вечеринках? Он ошибается! Его пирушки банальны по сравнению с тем, что могу сделать я. Например, тот старый трюк, когда мы нагромождали горы одну на другую, чтобы достичь Олимпа…

— Я же говорил тебе, что это не сработает, — пробормотал От.

— И другой, когда мы с братом оделись в мясо и бежали через полосу препятствий с драконами…

— Ты сказал, что канал Гефест ТВ покажет это в прямом эфире, — заметил От. — Никто меня даже не увидел.

— В общем, этот спектакль будет даже лучше, — пообещал Эфиальт. — Римляне всегда хотели хлеба и зрелищ — еды и развлечений! Когда мы уничтожим город, я предложу им и то и другое. Вот это дело!

Что-то упало с потолка и приземлилось у ног Перси: буханка хлеба для сандвичей в белой пластмассовой обертке с красными и желтыми пятнами.

Перси подобрал его.

— «Чудо-хлебушек»?

— Он великолепен, не так ли? — в глазах Эфиальта появилось дикое изумление. — Можешь оставить себе. Я планирую распространить миллионы таких жителям Рима, когда уничтожу их.

— «Чудо-хлеб» хорош, — признал От. — Хотя римляне должны станцевать, чтобы получить его.

Перси глядел на Нико, который зашевелился. Перси хотел, чтобы он был хотя бы достаточно в сознании, чтобы уползти от места, где начнется битва. И сыну Посейдона нужна была информация от гигантов про Аннабет и местоположение остальных его друзей.

— Возможно, — отважился рискнуть Перси. — Вам лучше бы привести остальных наших друзей сюда. Вы знаете… захватывающие смерти… чем больше, тем веселее, правда ведь?

— Хмм… — Эфиальт возился с пуговицей на его гавайской рубашке. — Нет. Слишком поздно менять хореографию. Но не бойтесь. Представление будет потрясающим! А, заметьте… это не современный тип представлений в цирке. Миру нужны клоуны, а я их ненавижу.

— Все ненавидят клоунов, — сказал От. — Даже сами клоуны ненавидят других клоунов.

— Точно, — согласился его брат. — Но у нас гораздо лучше спланированное представление! Вы трое умрете в агонии там, наверху, где все боги и смертные смогут наблюдать. Но это только церемония открытия! В прежние времена, игры продолжались днями или неделями. Наш спектакль — уничтожение Рима — будет длиться целый месяц до тех пор, пока не пробудится Гея.

— Подождите, — прервал Джейсон. — Один месяц, и Гея проснется?

Эфиальт отмахнулся от вопроса.

— Да, да. Что-то о первом августе, как о лучшей дате для уничтожения человечества. Но не суть! В своей бесконечной мудрости, Мать-Земля решила, что Рим может быть уничтожен первым, медленно и эффектно. Как и следует сделать!

— Так… — Перси не мог поверить, что говорит о конце света с буханкой «Чудо-хлебушка» в руках. — Вы у Геи на разогреве.

Лицо Эфиальта потемнело.

— Это не разогрев, полубог! Мы выпустим диких животных и монстров на улицы. Наш специальный отдел по спецэффектам устроит пожары и землетрясения. Воронки и вулканы будут беспорядочно появляться из ниоткуда! Привидения повалят валом.

— Эта штука с привидениями не сработает, — подметил От. — Наша фокус-группа говорит, что она не потянет рейтинги.

— Неверующие! — прокричал Эфиальт. — Этот Гипогей может заставить работать что угодно!

Эфиальт рванул к большому столу, усеянному бумагой. Он смахнул листы, показывая комплекс рычагов и кнопок, почти так же сложно устроенных, как контрольная панель Лео на Арго II.

— Эта кнопка? — сказал Эфиальт, тыча пальцем в панель. — Эта кнопка выпустит дюжину бешеных волков на Форум. А эта призовет гладиаторов-автоматонов сражаться с туристами у фонтана де Треви. Эта заставит Тибр выйти из берегов, и мы сможем устроить морской бой прямо на площади Навона! Как сын морского бога, ты, Перси Джексон, должен оценить это!

— Эм… Я все еще думаю, что идея отпустить нас отсюда гораздо лучше, — сказал Перси.

— Он прав, — Пайпер попыталась вновь. — Иначе начнется это противоборство. Мы сражаемся с вами. Вы сражаетесь с нами. Мы рушим ваши планы. Вы знаете, недавно мы победили многих гигантов. А я ненавижу, когда вещи выходят из-под контроля.

Эфиальт задумчиво кивнул.

— Ты права.

Пайпер моргнула.

— Правда?

— Мы не можем позволить вещам выйти из-под контроля, — согласился гигант. — Время должно быть рассчитано идеально. Но не волнуйтесь. Я сделаю вашу смерть танцем. Вам понравится.

Нико стал отползать в сторону, стоная. Перси хотел, чтобы он двигался быстрее и стонал поменьше. Он даже думал было бросить в него этот хлеб.

Джейсон вновь поднял свой меч.

— А если мы откажемся участвовать в вашем спектакле?

— Ну, вы не можете убить нас, — рассмеялся Эфиальт, словно идея была нелепой. — С вами нет богов, а они — ваша единственная надежда на победу. Так что, правда, вам будет разумнее умереть в мучениях. Извините, но show must go on.

Этот гигант был даже хуже, чем морской бог Форкий в Атланте, как позже понял Перси. Эфиальт не был таким уж анти-Дионисом. Он был Дионисом, помешанным на стероидах. Конечно, Дионис был богом шумного веселья и неконтролируемых вечеринок, а Эфиальт просто бесчинствовал и уничтожал ради удовольствия.

Перси глянул на друзей.

— Рубашка этого парня мне порядком надоела.

— Время сражаться? — Пайпер схватила свой рог изобилия.

— Ненавижу «Чудо-хлебушек», — сказал Джейсон.

Одновременно они пошли в атаку.

Глава 46. Перси

И сразу что-то пошло не так. Гиганты исчезли в клубах дыма. Они появились на полпути через комнату, каждый в разных местах. Перси бросился к Эфиальту, но под его ногами раскрылись отверстия, и металлические стены выстрелили по обе стороны, отделяя его от друзей. Стены начали приближаться к нему, напоминая тиски. Перси вскочил и схватился за дно клетки гидры. Краем глаза он увидел Пайпер, перепрыгивающую через классическую картину огненной ямы, проделывая путь к Нико, изумленному, обезоруженному, и преследуемому парочкой леопардов.

Тем временем, Джейсон взялся за Ота, который вытащил копьё и тяжело вздохнул, словно он предпочел бы танцевать Лебединое озеро, чем убивать другого полубога. Перси осознал все это за долю секунды, но он мало что мог с этим поделать. Гидра набросилась на его руки. Он качнулся и упал, приземлившись в рощу фанерных деревьев, возникших из ниоткуда. Деревья перемещались, когда он попытался пробежать через них, так что он срубил Анаклузмосом целый лес.

— Восхитительно! — воскликнул Эфиальт. Он стоял у панели управления, около шестидесяти футов слева от Перси.

— Пускай это будет генеральная репетиция. Может мне сейчас выпустить гидру на Испанскую лестницу?

Он потянул рычаг, и Перси посмотрел через него. Клетка, на которой он только что висел, теперь поднималась к люку на потолке. Три секунды, и она будет на поверхности. Пока Перси будет атаковать гиганта, гидра опустошит город. Чертыхаясь, он кинул Анаклузмос наподобие бумеранга. Меч не был сделан для этого, но клинок из Небесной бронзы разрезал цепи, держащие гидру. Клетка упала на бок. Сломанная дверь открылась, и монстр выкатился наружу — прямо перед Перси.

— Ох, ты всё испортил, Джексон! — крикнул Эфиальт. — Ладно. Сражайся здесь, если так нужно, твоя смерть будет не столь хорошей, без ликующей толпы.

Перси сделал шаг вперёд, чтобы противостоять монстру, но тут же осознал, что он только что бросил своё оружие прочь. Это был немного по-идиотски спланированный план с его стороны. Он откатился в сторону, в тот момент, когда все восемь голов гидры сплюнули кислотой в пол, где он только что стоял. Образовался дымящий каменный кратер. Перси реально ненавидел гидру. То, что он потерял меч было к лучшему, ведь по инстинкту он отрезал бы головы гидре, и тут же, на месте каждой из отрезанных выросли бы по две новых…

Во время его последней встречи с гидрой, он был спасен боевым кораблем с бронзовыми пушками, разметавшими монстра в прах. Эта стратегия не могла помочь ему сейчас… или могла? Гидра набросилась. Перси нырнул за гигантское колесо для хомячков и осмотрел комнату, ища коробки, которые он видел во сне. Он вспомнил что-то о ракетных пусковых установках.

На возвышении Пайпер сторожила Нико, пока леопарды надвигались на них. Она направила на них Рог изобилия и выстрелила жаркое над головами кошек. Должно быть оно пахло довольно вкусно, потому что леопарды бросились за ним. Примерно в восьмидесяти футах от Пайпер, Джейсон сражался с Отом, меч против копья.

От потерял свою бриллиантовую тиару и был зол из-за этого. Он, возможно, мог уже несколько раз проколоть Джейсона, но он пытался сделать пируэт при каждой атаке, что замедляло его.

Между тем, Эфиальт смеялся, ткнув кнопку на панели управления, конвейерные ленты врубили высшую передачу и открыли случайные клетки с животными. Гидра заполнила собой все колесо для хомячка. Перси завернул за колонну, схватил мешок для мусора, заполненный «Чудо-хлебушком», и бросил его в монстра. Гидра плевалась кислотой, что было ошибкой. Сумка и обёртки растворялись в воздухе. «Чудо-хлеб» впитал в себя всю кислоту, как пена огнетушителя — огонь, и забрызгал гидру, покрывая её слоем калорийной ядовитой смеси. Как только монстр пошатнулся, тряхнув головами и мигая из-за «Чудо-кислоты» в её глазах, Перси отчаянно обернулся. Он не видел коробки с ракетными установками, но у задней стены была странная штуковина, похожая на мольберт художника и оснащенная рядами таких ракетно-пусковых установок. Перси заметил базуку, гранатомет, огромную римскую свечу и дюжину других явно недружелюбных орудий. Казалось, они все были связаны, указывали в одном направлении и присоединялись к одному рычагу. На вершине мольберта гвоздиками было написано:

«СЧАСТЛИВОГО РАЗРУШЕНИЯ, РИМ!»

Перси побежал к этому изобретению. Гидра зашипела и бросилась за ним.

— Знаю! — счастливо крикнул Эфиальт. — Мы можем начать со взрывов на Виа Лабикана! Мы же не можем заставлять зрителей ждать целую вечность.

Перси проскочил за мольберт и повернул его к Эфиальту. Он не умел обращаться с машинами также, как Лео, но знал, как нацелить оружие. Гидра появилась перед ним, мешая ему видеть гиганта. Перси надеялся, что у этой штуковины достаточно огневой мощи, чтобы поразить сразу две мишени. Он дернул рычаг. Тот даже с места не сдвинулся. Все восемь голов гидры маячили над ним, готовясь растворить его в кучку ила. Он снова дернул за рычаг. На этот раз мольберт затрясся, и оружие начало свистеть.

— Пригнитесь! — завопил Перси, надеясь, что друзья услышат его.

Перси прыгнул в сторону, прежде чем мольберт воспламенился. Звук был такой, будто в центре порохового завода устроили праздник со взрывами. Гидра испарилась мгновенно. К сожалению, отдача выбила мольберт в сторону, и он начал посылать больше снарядов, расстреливая всю комнату. Кусок потолка рухнул и раздавил водяное колесо. Некоторые клетки выключили свои цепи, выпустив две зебры и стаю гиен. Граната взорвалась над головой Эфиальта, но она только сшибла его с ног. Контрольная панель даже поврежденной не выглядела.

На другом конце комнаты мешки с песком падали с потолка вокруг Пайпер и Нико. Дочь Афродиты пыталась оттащить парня в безопасное место, но один из мешков ударил ее по плечу и повалил на пол.

— Пайпер! — крикнул Джейсон. Он побежал к ней, абсолютно забыв об Оте, нацелившем копье в спину сына Зевса.

— Сзади! — крикнул Перси.

У Джейсона были быстрые рефлексы. Когда От бросил копье, сын Зевса пригнулся. Острие пролетело над ним, и Джейсон вскинул руку, вызывая порыв ветра, изменивший направление полета копья. Оно пролетело через комнату и пронзило Эфиальта, пока он поднимался на ноги.

— От! — Эфиальт отошел от своего пульта управления, вцепившись в копье, и начал рассыпаться в пыль. — Попрошу тебя прекратить убивать меня!

— Я не виноват!

Едва От закончил говорить, Перси выпустил из устройства для запуска ракет последнюю огненную сферу.

Смертоносный огненный розовый шар (естественно, он должен был быть розовым) ударился в потолок над головой Ота и взорвался в красивый дождь света. Красочные искры грациозно летали вокруг гиганта. Затем, десятифутовая часть крыши рухнула и раздавила его.

Джейсон подбежал к Пайпер. Она вскрикнула, когда он коснулся ее руки. Плечо у нее смотрелось неестественно вывернутым, но она бормотала: — Все нормально. Я в порядке.

Рядом с ней сел Нико, оглядываясь вокруг в недоумении, словно он только что осознал, что пропустил битву.

К сожалению, гиганты еще не закончили.

Эфиальт уже снова формировался, его голова и плечи появлялись из насыпи пыли. Он сердито посмотрел на Перси. В другом конце комнаты из груды щебня вылезал От. Его голова слегка пострадала, все петарды в его волосах выскочили, а его косы дымились. Его трико было чуть ли не порвано в клочья, что было единственным способом заставить его смотреться на гиганте еще менее привлекательно.

— Перси! — крикнул Джейсон. — Панель!

Перси пришел в себя. Он вновь нашел Анаклузмос у себя в кармане, развернул его в полный размер и бросился к панели. Он полоснул мечом по ее вершине, разрушая рычаги управления в фонтане бронзовых искр.

— Нет! — завопил Эфиальт. — Ты разрушил спектакль!

Перси повернулся слишком медленно. Эфиальт метнул копье, как ракету, и оно ударило сына Посейдона в грудь. Он упал на колени, желудок, казалось, плавился от боли.

Джейсон бросился в его сторону, но От неуклюже последовал за ним. Перси сумел кое-как подняться и стал плечом к плечу с Джейсоном. Однако Пайпер все еще лежала на полу, не в силах подняться. Нико был почти что без сознания.

Гиганты излечивали себя, становились сильнее с каждой минутой. А вот Перси — нет.

Эфиальт виновато улыбнулся.

— Устал, Перси Джексон? Как я уже говорил, вы не можете убить нас. Так что, я думаю, мы зашли в тупик. Ой, подождите… нет, не мы! Потому что мы можем убить тебя!

— Это, — проворчал От, поднимая свое упавшее копье, — это первая разумная вещь, которую ты сказал за весь день, брат.

Гиганты приготовили свое оружие, готовясь превратить Перси и Джейсона в полубожественный кебаб.

— Мы не сдадимся, — прорычал Джейсон. — Мы разрежем вас на кусочки так, как Юпитер поступил с Сатурном.

— Точно, — сказал Перси. — Вы оба — покойники. Мне без разницы, есть на нашей стороне бог или нет.

— Эх, какая досада, — проговорил новый голос.

Справа от них еще одна платформа опустилась с потолка. Слегка опираясь на что-то с сосновой шишкой на верхушке, там стоял мужчина в фиолетовой лагерной рубашке, шортах хаки и сандалиях с белыми носками. Он поднял свою широкополую шляпу, и фиолетовый огонь вспыхнул в его глазах.

— Было бы просто ужасно осознать, что я проделал этот путь напрасно.

Глава 47. Перси

Перси никогда не думал, что у мистера Д есть успокаивающее влияние, но вдруг везде все затихло. Машины зависли. Дикие животные перестали рычать. Два леопарда, ходили по-прежнему облизываясь от жаркое, которое выпускал рог изобилия Пайпер. Они ласково опустили свои головы к ногам бога. Мистер Д почесал у них за ушами.

— Серьезно, Эфиальт, — упрекнул он гиганта. — Убивать полубогов это одно. Но использовать леопардов для твоего спектакля? Это переходит все границы.

Гигант издал скрипучий звук.

— Это-это невозможно. Д-д….

— Бахус, на самом деле, мой старый друг, — сказал бог. — И, конечно, это возможно. Кто-то сказал мне, что здесь вечеринка.

Он выглядел так же, как и в Канзасе, но Перси все еще не мог увидеть различия между Бахусом и его старым не-совсем-другом мистером Д. Бахус был злее и более стройный, чем обычно. У него были длинные волосы и море гнева в глазах. Ему даже удалось сделать взгляд более пугающим.

Копье Эфиальта дрогнуло.

— Вы-вы боги обречены! Вы умрете, во имя Геи!

— Хм, — Бахус был впечатлен. Он прошел через разрушенные опоры, платформ и спец эффектов. — Броско, — он махнул рукой в сторону разрисованных деревянных гладиаторов, потом повернулся к машине, которая выглядела, как габаритная скалка с шиповаными ножами. — Дешево. Скучно. И это … — он осмотрел реактивную штуковину, которая все еще дымилась. — Хлипко, дешево и скучно. Честно говоря, Эфиальт, у тебя нет чувства стиля.

— Стиль? — Лицо гиганта вспыхнуло. — У меня есть горы стиля. Я законодатель стиля. Я, я…

— Мой брат просто источник стиля, — Сказал От.

— Спасибо! — крикнул Эфиальт.

Бахус шагнул вперед, и гиганты подались назад.

— Вы двое стали короче? — спросил бог.

— Ох, это низко, — прорычал Эфиальт. — Я вполне достаточно высок, чтобы уничтожить тебя, Бахус! Вы, боги, вечно прячетесь за вашими смертными героями, вверяя судьбу Олимпа таким, как эти.

Он глумился над Перси.

Джейсон поднял свой меч.

— Господин Бахус, мы будем убивать этих гигантов, или как?

— Ну, я, естественно, надеюсь на это, — сказал Бахус. — Продолжайте.

Перси уставился на него.

— А вы разве не помочь нам пришли?

Бахус пожал плечами.

— Ах, я оценил жертву в море. Весь корабль полный диетической колы. Очень красиво. Хотя, я бы предпочел диетическую пепси.

— И шесть миллионов золота и драгоценностей, — пробормотал Перси.

— Да, — сказал Бахус. — Хотя со стороны пяти или более полубогов чаевые включены, так что не было необходимости.

— Что?

— Неважно, — сказал Бахус. — В любом случае, вы привлекли мое внимание. Я здесь. Теперь я должен увидеть, достойны ли вы моей помощи. Давайте. Деритесь. Если мне это понравится, я присоединюсь к вам в этой грандиозной битве.

— Мы пронзили копьем одного, — сказал Перси. — Обрушили потолок на другого. Чего еще более впечатляющего ты хочешь?

— Ах, хороший вопрос … — сказал Бахус. Потом он улыбнулся так, что это заставило Перси забеспокоиться.

— Может быть, вам нужно вдохновение! Вы были неправильно настроены. Вы называете это зрелищем, Эфиальт? Позвольте мне показать вам, как это делается.

Бог растворился в фиолетовом тумане. Пайпер и Нико исчезли.

— Пайпер! — прокричал Джейсон. — Бахус, где ты…

Весь пол грохотал и начал трясти. Потолок открылся. Солнечный свет мерцал в воздухе, как мираж, и Перси услышал рев толпы над ним. Гипогей поднялся через лес каменных колонн, в середину разрушенного Колизея.

Сердце Перси сделало сальто. Это был не просто колизей. Это был Колизей. Машины гигантов, эффекты получили сверхурочную работу, доски, оставшиеся от разрушенных опорных балок на арене стали полом. Трибуны ремонтировались сами, пока не стали до блеска белыми. Гигантский красно-золотой навес над головой отбрасывал тени от полуденного солнца. Трон императора был задрапирован шелком, окружен знаменами и золотыми орлами. Гром аплодисментов шел от тысяч мерцающих фиолетовых призраков, римские Лары вернулись для выступления на бис. Вентиляционные отверстия открылись в полу и распылили песок по всей арене. Огромный реквизит включал в себя гипсовые горы размером с гараж, каменные колонны и (почему-то) пластиковых домашних животных в натуральную величину. Небольшое озеро появилось с одной стороны. Канавы пересекали пол арены на тот случай, если кто-то был в настроении для окопной войны. Перси и Джейсон стояли вместе перед близнецами-гигантами.

— Вот это я понимаю шоу! — прогремел голос Бахуса. Он сидел на троне императора, одетый в фиолетовые одежды и золотые лавры. Слева от него сидели Нико и Пайпер, за плечом которой ухаживала нимфа в униформе медсестры. Справа от Бахуса сидели сатиры, предлагая Доритос и виноград. Бог вскрыл банку Диетической пепси, и толпа почтительно затихла.

Перси взглянул на него.

— Вы собираетесь просто сидеть там?

— Полубог прав! — Эфиальт взревел. — Победи нас сам, трус! Хм, без полубогов.

Бахус лениво улыбнулся.

— Юнона говорит, что она собрала достойную команду полубогов. Покажите мне. Развлекайте меня, герои Олимпа. Дай мне повод сделать больше. У бога есть много привилегий.

Он открыл содовую, и толпа стала его приветствовать.

Глава 48. Перси

Перси побывал во многих битвах. Он даже сражался на нескольких аренах, но ничего подобного ранее с ним не случалось.

В огромном Колизее, с тысячами ликующих призраков, богом Бахусом, смотрящим на него сверху вниз, и двумя двенадцатифутовыми гигантами, нависшими над ними, Перси чувствовал, как мал и незначителен он был, словно букашка. К ко всему прочему он был очень зол.

Борьба с гигантами — это одно. А вот превращение схватки в игру богом виноделия — уже другое дело. Перси вспомнил, что Лука Кастеллан сказал ему пару лет назад, когда Перси вернулся из своего первого поиска: Неужели ты не понимаешь, насколько бессмысленно все это? Все герои — пешки в руках олимпийцев!

Перси был почти того же возраста, как тогда был Лука. Он мог понять, почему Лука стал таким злобным. В последние пять лет, Перси был пешкой слишком много раз. Олимпийцы, казалось, поочередно используют его для своих целей. Может быть, боги были лучше, чем Титаны и гиганты, или Гея, но это не делает их хорошими или мудрыми. Они не заставят Перси находить это глупое сражение на арене приятным. К сожалению, у него не было особого выбора. Если он хочет спасти своих друзей, он должен был сражаться с этими гигантами. Он должен был выжить и найти Аннабет.

Эфиальт и От приняли решение атаковать непринужденно. Вместе, великаны подняли фальшивую гору, такую же большую, как квартира Перси в Нью-Йорке и швырнули ее в полубогов. Перси и Джейсон обговаривали план. Потом они нырнули вместе в ближайшую траншею и гора разрушились над ними. На них попало немного штукатурки, что, конечно, было не смертельно. Толпа издевалась над ними и кричала: «Сражайтесь! В Бой!»

— Я снова беру Ота на себя? — Джейсон старался перекричать шум. — Или на этот раз он твой?

Перси пытался думать. Разделиться было бы логичным решением, бороться против гигантов один-на-один, но в последнем сражении хорошим это не кончилось. Он понял, что им нужна другая стратегия.

Всю эту поездку, Перси чувствовал себя ответственным за защиту своих друзей. Он был уверен, что Джейсон чувствовал то же самое. Они стали работать в малых группах, надеясь, что будет безопаснее. Они сражались индивидуально, каждый полубог делал то, что у него или у нее получалось лучше. Но Гера объединила их в команду из семи по какой-то причине. Несколько раз Перси и Джейсон работали вместе — вызывая бурю в Форт Самтер, помогая сбежать Арго II от Геркулесовых столбов, даже заполняя Нимфей Перси чувствовал себя более уверенно, мог лучше решать проблемы, как будто он был Циклопом всю свою жизнь, и вдруг проснулся с двумя глазами.

— Мы атакуем вместе, — сказал он. — Сначала Ота, он слабее. Быстро вырубим его и пойдем на Эфиальта. Бронза и золото вместе — возможно, это поможет немного замедлить их возрождение.

Джейсон сухо улыбнулся, будто только что узнал, что он умрет неприличным способом.

— Почему бы и нет? — согласился он. — Но Эфиальт не будет стоять там и ждать, пока мы будем убивать его брата. Если только…

— Хороший ветерок сегодня, — заметил Перси. — А под ареной проложено несколько водяных труб.

Джейсон сразу догадался, что делать. Он засмеялся, и Перси почувствовал искорку дружбы. Мысли этого парня во многом совпадали с его собственными.

— Насчет три? — спросил Джейсон.

— Зачем ждать?

Они вылезли из траншеи.

Как Перси и подозревал, близнецы подняли другую гипсовую гору и стали ждать, чтобы совершить четкий бросок. Гиганты держали гору над своими головами, готовясь бросить, и Перси прорвал водопровод под их ногами, сотрясая пол. Джейсон послал порыв ветра в грудь Эфиальта. Гигант с фиолетовыми волосами упал назад, и От потерял контроль над горой, которая стремительно рухнула на его брата. Только змеиные ноги Эфиальта торчали из-под горы, метясь из стороны в сторону, как будто им было интересно, куда же подевалась остальная часть их тела.

Толпа с одобрением заревела, но Перси предполагал, что Эфиальт был всего лишь оглушен. В лучшем случае у них было несколько секунд.

— Эй, От! — прокричал он. — Щелкунчик-то кусается!

— Аааахххх, — От схватил копье и бросил, но он был слишком зол, чтобы прицелиться прямо. Джейсон отклонил копье и через голову Перси кинул в озеро. Полубоги попятились к воде, выкрикивая оскорбления о балете, что было довольно сложной задачей, так как Перси ничего не знал об этом. От надвигался на них безоружный, когда он все-таки осознал, что, во-первых, он был безоружен, и, во-вторых, двигаться к большому водоему, чтобы драться с сыном Посейдона, возможно, было не самой лучшей идеей. Слишком поздно он попытался остановиться. Полубоги перекатились на другую сторону, и Джейсон вызвал ветер, чтобы засунуть гиганта в воду, используя его же собственный вес. Как только От изо всех сил попытался подняться, Перси и Джейсон атаковали как одно целое. Они запрыгнули на гиганта и опустили лезвия на голову Ота. У бедного парня не было даже шанса на пирует. Он взорвался в порошок над озером, как пакет питьевой смеси. Перси создал в озере водоворот. От пытался повторно сформироваться, но, когда его голова появилась из воды, Джейсон вызывал молнии и разнес его в пух и прах.

Пока все было хорошо, но они не могли вечно держать Ота внизу. Перси уже устал от своей борьбы в подполье. Его живот все еще болел от удара копьем. Он чувствовал, как силы покидают его, а у них оставалось еще одно гигантское дело.

Как будто по команде, гипсовая гора взорвалась за ними. Эфиальт поднялся, рыча от гнева. Перси и Джейсон ждали, когда он ввалится к ним с копьем в руке. Видимо, пребывание расплющенным под гипсовой горой только придало ему сил. В его глазах блистал кровавый блеск. Полуденное солнце блеснуло на монетах, вплетенных в его волосы. Даже его змеиные ноги выглядели сердитыми, обнажая свои клыки и шипя. Джейсон создал другую молнию, но Эфиальт поймал ее на копье и отразил заряд, расплавивший пластмассовую корову в натуральную величину. Он снес каменную колонну с его пути, как кучку строительных блоков. Перси старался поддерживать водоворот в озере. Он не хотел, чтобы От выбрался и присоединился к битве, но когда Эфиальт приблизился еще на несколько футов, Перси пришлось сменить центр внимания. Он вместе с Джейсоном встретил атаку гиганта. Они рванули вокруг него, ударяя и кромсая его золотом и бронзой, но гигант парировал каждый удар.

— Я не сдамся! — прорычал Эфиальт. — Хоть вы и разрушили мой спектакль, зато Гея разрушит ваш мир!

Перси набросился на него, разрезав его копье напополам. Эфиальту было плевать. Гигант развернулся и тупым концом копья сшиб Перси с ног. Перси тяжело приземлился на руку с мечом, Анаклузмос со звоном выкатился из его хватки. Джейсон попытался воспользоваться преимуществом. Он обманул бдительность гиганта и нанес удар в грудь, но Эфиальт каким-то образом парировал удар. Наконечником копья он надрезал грудь Джейсона, разрывая его фиолетовую рубашку под нагрудником. Джейсон отшатнулся, глядя на тонкую линию крови на его груди.

Эфиальт толкнул его назад.

Сидя за имперским троном, Пайпер закричала, но её крик утонул в рёве толпы. Бахус наблюдал за происходящим с весёлой улыбкой, жуя из пакета Доритос.

Эфиальт возвышался над Перси и Джейсоном, обе половинки его сломанного копья готовы были пронзить их головы. Рука Перси, которая держала меч, онемела. Гладиус Джейсона отлетел на пол арены. Их план провалился. Перси уставился на Бахуса, решая, какое последнее проклятие он метнет в бесполезного бога виноделия, когда в небе над Колизеем он увидел силуэт — быстро спускающийся большой темный овал.

Из озера вопил От, пытаясь предупредить своего брата, но но его наполовину растворённое лицо могло произнести только: «Ах-амх-мооооо!»

— Не волнуйся, брат! — сказал Эфиальт, не отрывая взгляда от полубогов. — Я заставлю их страдать!

Арго II повернулся в небе, показывая свой левый борт, и зеленый огонь сверкнул из баллисты.

— Знаешь, тебе все же лучше обернуться, — заметил Перси.

И они с Джейсоном откатились в стороны, когда Эфиальт повернулся и заревел в неверии. Перси упал в траншею как раз тогда, когда в Колизее прогремел взрыв.

Когда он снова выбрался наружу, Арго II приземлялся. Джейсон высунул голову из импровизированного бомбоубежища в виде пластиковой лошади. Эфиальт обугленный и стонущий лежал на полу арены. От жара Греческого огня песок вокруг него превратился в стекло. От барахтался в озере, пытаясь сформироваться, но от рук и ниже он был похож на кучу сожженной овсянки.

Перси, шатаясь, подошёл к Джейсону и похлопал его по плечу. Призрачная толпа наградила их бурными аплодисментами, поскольку Арго II выпустил свои шасси и приземлился на пол арены. Лео стоял на корме, а по бокам от него находились усмехающиеся Хейзел и Фрэнк. Тренер Хедж танцевал вокруг палящей платформы, сотрясая кулаком воздух, и вопил: «Ну и кто теперь сучок?!»

Перси повернулся к императорскому трону.

— Ну? — крикнул он Бахусу. — Этого развлечения было достаточно для тебя, ты, провонявший вином маленький…

— Не стоит, — внезапно бог стоял рядом с ним на арене. Он смахнул крошки от Доритос со своей фиолетовой мантии. — Я решил, что вы достойные партнеры для этого боя.

— Партнеры? — прорычал Джейсон. — Да вы ничего не сделали!

Бахус подошел к берегу озера. Вода внезапно испарилась, оставляя на своем месте кучку кашицы с головой Ота. Бахус спустился на дно и посмотрел на толпу. Он занес свой тирс.

Зрители глумились, кричали и показывали большими пальцами вниз. Перси не был уверен, значило ли это «живи» или «умри». Он слышал это в двух версиях. Бахус выбрал наиболее развлекательный вариант. Он ударил Ота по голове сосновой шишкой на конце тирса, и гигантская куча От-сянки окончательно распалась.

Толпа бесновалась. Бахус вышел из озера и зашагал к Эфиальту, все еще лежавшему распластавшись, переваренный и дымящийся.

Бахус вновь занес свой тирс.

— СДЕЛАЙ ЭТО! — орала толпа.

— НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — вопил Эфиальт.

Бахус стукнул гиганта по носу, и Эфиальт рассыпался в прах.

Призраки взревели и бросили праздничное конфетти, а Бахус зашагал вокруг Колизея, торжественно поднеся руки к небу, будто требуя оваций и поклонения.

Он ухмыльнулся:

— Вот это, дорогие мои, я называю шоу! И конечно же я сделал хоть что-то. Я убил двух гигантов!

Как только друзья Перси высадились с корабля, толпа призраков замерцала и исчезла. Пайпер и Нико поспешили покинуть место позади трона, пока Колизей не начал превращаться в туман. Пол арены остался твёрдым, но в остальном стадион выглядел, словно классные убийства гигантов не проводились в нем веками.

— Что же, — сказал Базхус. — Это было весело. Я даю вам мое разрешение на продолжение вашего путешествия.

— Ваше разрешение? — прорычал Перси.

— Да, — Бахус вскинул бровь. — Хотя, твое путешествие, возможно, будет немного тяжелее, чем ты ожидаешь, сын Нептуна.

— Посейдона, — автоматически поправил его Перси. — Что вы имеете в виду под «моим путешествием?»

— И еще я вам советую припарковаться недалеко от здания Эммануэль, — сказал Бахус. — Прекрасное место для отдыха. Ну а теперь, прощайте, мои друзья. И, ах, удачи вам с вашими маленькими заботами.

Бог растворился в облачке тумана со слабым запахом виноградного сока. Джейсон побежал навстречу Пайпер и Нико.

Тренер Хедж поскакал к Перси, за ним шли Хейзел, Фрэнк и Лео.

— Это был Дионис? — спросил Хедж. — Я обожаю этого парня!

— Вы живы! — обратился Перси к остальным. — Гиганты сказали, что вас схватили. Что случилось?

Лео пожал плечами.

— О, просто еще один гениальный план Лео Вальдеса. Вы будете восхищены, узнав, что можно проделать со сферой Архимеда, девочкой, которая может чувствовать все под землей, и лаской.

— Я был горностаем, — хмуро заметил Фрэнк.

— В общем, — объяснял Лео. — Я активировал гидравлический винт с разработками Архимеда — кстати, будет просто шикарно, когда я установлю его на корабле. Хейзел нашла самый удобный путь, чтобы смастерить тоннель. Мы сделали его, достаточного размера для горностая, и Фрэнк вскарабкался по нему с простым передатчиком, который я успел собрать. После этого, все зависело только от времени на взлом любимых спутниковых каналов тренера Хеджа и просьбу привести корабль туда и спасти нас. Когда он забрал нас, найти вас было легко, спасибо божественному световому шоу в Колизее.

Перси понял примерно десять процентов из истории Лео, но он решил, что этого достаточно, так как у него был более важный вопрос:

— Где Аннабет?

Лео поморщился.

— Да, об этом… мы думаем, что она все еще в беде. Боль, сломанная нога, возможно… По крайней мере, полагаясь на видение, которое Гея показала нам. Спасение Аннабет — наша следующая остановка.

За две секунды до этого Перси был готов упасть в обморок. Теперь другой скачок адреналина пробежал по его телу. Он хотел задушить Лео и спросить, почему Арго II не отплыл, чтобы сначала спасти Аннабет, но он подумал, что это могло бы казаться немного неблагодарным.

— Расскажите мне о видении, — попросил он. — Расскажите мне все.

Пол задрожал. Деревянные доски начали исчезать, просыпая песок вниз в ямы Гипогея.

— Давайте поговорим на борту, — предложила Хейзел. — Нам лучше взлететь, пока мы еще можем.

Они вышли из Колизея и повернули на юг над крышами домов Рима. Все движение вокруг площади Пьяцца дель Колизей пришло в тупик. Толпа смертных собралась, вероятно, заинтересованная в странных огнях и звуках, которые доносились из руин. Насколько Перси мог видеть, ни один из театральных разрушительных планов гигантов не сработал. Город выглядел так же, как раньше. Казалось, никто не замечал огромную греческую трирему, поднимающуюся в небо.

Полубоги собрались у штурвала. Джейсон перевязывал вывихнутое плечо Пайпер, пока Хейзел, сидя на корме, давала Нико амброзию. Сын Аида едва мог поднять голову. Его голос был таким тихим, что Хейзел приходилось наклоняться, когда он говорил. Фрэнк и Лео пересказали то, что случилось в комнате со сферами Архимеда, и видение Геи, которое она показала им в бронзовом зеркале.

Они быстро решили, что их лучшей зацепкой в поисках Аннабет был тот загадочный совет Бахуса: здание Эммануэль, что бы это ни было.

Фрэнк начал что-то печатать у руля компьютера, а Лео яростно переключал контролеры, бормоча: «Здание Эммануэля. Здание Эммануэля». Тренер Хедж пытался помочь, занимаясь борьбой с перевернутой картой улиц Рима.

Перси опустился на колени рядом с Джейсоном и Пайпер.

— Как плечо?

Пайпер улыбнулась.

— Заживет. Вы оба были бесподобны.

Джейсон толкнул Перси локтем.

— Неплохая команда, ты и я.

— Лучше, чем тогда на «рыцарском турнире» на кукурузном поле в Канзасе, — согласился Перси.

— Вот оно! — закричал Лео, указывая на монитор. — Фрэнк, ты восхитителен! Я задаю курс.

Фрэнк ссутулил плечи.

— Я просто прочитал название на экране. Какие-то китайские туристы пометили его в Гугл картах.

Лео усмехнулся остальным.

— Он читает по-китайски.

— Совсем капельку, — сказал Фрэнк.

— И насколько это клево?

— Парни, — вмешалась Хейзел. — Я совсем не хочу прерывать ваш поток восхищения друг другом, но вы должны услышать это.

Она помогла Нико встать на ноги. Он всегда был бледным, но сейчас его кожа выглядела как сухое молоко. Его темные впалые глаза напомнили Перси о фотографиях, которые он видел; на них были освобожденные военнопленные, кем Нико в принципе и был, как понял Перси.

— Спасибо вам, — скрипучим голосом сказал Нико. Его глаза нервно метались по группе ребят. — Я уже и не надеялся…

Где-то на прошлой неделе Перси уже обдумал много едких вещей, которые он собирался высказать Нико, когда они вновь встретятся, но парень выглядел таким хрупким и грустным, что Перси просто не мог больше злиться.

— Ты ведь знал про два лагеря, — сказал Перси. — Ты мог сказать мне кто я в первый же день, когда я прибыл в Лагерь Юпитера, но не сказал.

Нико шатнулся в сторону руля.

— Перси, прости меня. Я узнал про Лагерь Юпитера в прошлом году. Мой отец привел меня туда, хотя я не был уверен зачем. Он сказал мне, что боги хранили лагеря порознь веками, и что я не могу никому рассказать.

— Время еще не пришло. Но он сказал, что для меня это будет важным знанием… — он согнулся в приступа кашля. Хейзел придерживала его за плечи, пока он не мог стоять сам.

— Я… я думал, отец имел в виду Хейзел, — продолжил Нико. Мне нужно было безопасное место, куда я мог отправить ее. Но теперь… Я думаю, он хотел, чтобы я знал про оба лагеря, чтобы осознать, как важен ваш поиск, и чтобы я начал искать Врата Смерти.

Воздух наэлектризовался — буквально, так как из Джейсона вырвалось несколько искр.

— Ты нашел их? — спросил Перси.

Нико кивнул.

— Я был дураком. Я думал, что могу направиться куда угодно в Подземном Мире, но я пришел прямо в ловушку Геи. С таким же успехом я мог пытаться убежать от черной дыры.

— Эм… — Фрэнк прикусил губу. — О какой черной дыре ты сейчас говоришь?

Нико начал было говорить, но что бы он не хотел сказать, это было слишком ужасно. Он повернулся к Хейзел. Она положила ладонь на руку брата.

— Нико рассказал мне, что у Врат Смерти есть две стороны — одна в смертном мире, и одна в Подземном. Смертная часть портала находится в Греции. Она хорошо охраняется силами Геи. Вот там Нико вновь появился в наземном мире. Потом они перенесли его в Рим.

Должно быть, Пайпер нервничала, потому что ее Рог Изобилия выплюнул сырный бургер.

— А каково точное местоположение прохода в Греции?

Нико шумно вздохнул.

— Дом Аида. Это подземный храм в Эпире. Я могу пометить его на карте, но… но смертная сторона портала — это не проблема. В Подземном Мире Врата Смерти в… они в…

Холодная пара рук станцевала паучком вниз по спине Перси.

Черная дыра. Часть Подземного мира, откуда невозможно сбежать, куда даже Нико ди Анджело не может отправиться. Почему Перси не подумал об этом раньше? Он был очень близко к этому месту. У него до сих пор бывают кошмары о нем.

— Тартар, — догадался он. — Самая глубокая часть Подземного мира.

Нико кивнул.

— Они засунули меня в яму, Перси. Вещи, которые я видел… — его голос оборвался.

Хейзел сжала губы.

— Ни один смертный раньше не бывал в Тартаре, — объяснила она.

— По крайне мере, никто не возвращался оттуда живым. Это самая охраняемая тюрьма Аида, где заключены старые титаны и другие враги богов. Это место, куда отправляются все монстры, когда они умирают на земле. Это… ну, никто точно не знает, какое оно.

Она вновь посмотрела на Нико. Остаток ее мыслей не нужно было договаривать: «Никто, кроме Нико».

Хейзел подала ему его черный меч. Нико оперся на него, словно он был тросточкой.

— Теперь я понимаю, почему Аид не может закрыть Врата, — сказал он. — Даже боги не появляются в Тартаре. Даже бог смерти, сам Танатос не подходит близко к этому месту.

Лео бегло осмотрелся, не отпуская колесо.

— Итак, дайте угадать. Мы должны отправиться туда.

Нико покачал головой.

— Это невозможно. Я сын Аида, и даже я едва выжил. Силы Геи немедленно сокрушили меня. Они так сильны там, внизу… ни у одного полубога нет шанса. Я почти сошел с ума. Глаза Нико выглядели словно обломки разбитого стекла. Перси задумался: возможно, что-то внутри него было сломано навсегда.

— Тогда мы отправимся в Эпир, — сказал Перси. — Мы просто закроем врата на этой стороне.

— Если бы все было так просто, — сказал Нико. — Чтобы закрыть врата, нужно контролировать их с двух сторон. Это как двойная печать. Возможно, только возможно, все вы семеро, работающие вместе, сможете победить силы Геи на смертной стороне, в Доме Аида. Но пока у нас нет команды, в то же время сражающейся на стороне в Тартаре, команды достаточно сильной, чтобы победить множество монстров на их территории…

— Должен быть способ, — сказал Джейсон.

Гениальных идей никто не предложил. Перси думал, что его желудок куда-то упал. Потом он понял, что корабль спускался к большому зданию, похожему на дворец. Аннабет. Новости Нико были настолько ужасны, что Перси моментально забыл, что она все еще в опасности, и чувство вины с новой силой нахлынуло на него.

— Мы обсудим эту проблему с Тартаром позже, — сказал он. — Это Здание Эммануэля?

Лео кивнул.

— Бахус сказал что-то о парковке позади него? Ну, она там есть. Что теперь?

Перси вспомнил свой сон о темной комнате, злой жужжащий голос монстра, которого называют Ваша Светлость. Он вспомнил, как потрясенно выглядела Аннабет, когда вернулась из Форта Самтер после ее столкновения с пауками. У Перси появилась догадка относительно того, кто мог находиться в том храме внизу… Буквально, мать всех пауков. Если он был прав, и Аннабет часами находилась с этим существом там внизу, со сломанной ногой… В таком случае, ему было плевать, должен ее поиск быть сольным или нет.

— Мы должны вытащить ее оттуда, — сказал он.

— Ну, да, — согласился Лео. — Но, эм…

Он выглядел, словно хотел сказать: «Что, если мы опоздали?»

К счастью, он сменил тему.

— Там есть парковка.

Перси посмотрел на тренера Хеджа.

— Бахус сказал что-то о том, что мы должны прорваться. Тренер, у вас все еще есть боеприпасы для тех баллист?

Сатир заржал, как дикий козел.

— Я уж думал, ты никогда не спросишь.

Глава 49. Аннабет

Ужас Аннабет достиг предела.

Она подверглась нападению со стороны шовинистических призраков. Она сломала лодыжку. Через пропасть её преследовала армия пауков. И теперь, с ноющей болью в ноге, завёрнутой в пузырчатую упаковку с досками, и не имеющая никакого оружия, кроме её кинжала, она столкнулась с Арахной — чудовищной полу-паучихой, которая хотела её убить и сделать гобелен на память. За последние несколько часов Аннабет дрожала, потела, хныкала и сморгнула столько слез, что её тело просто отказывалось бояться.

Её сознание твердило что-то вроде: «Окей, ладно, прости. Я не могу бояться больше, чем сейчас».

Вместо этого Аннабет, начала думать.

Чудовищное существо двигалось по её следам с вершины статуи, покрытой сетью. Оно переходила с нити на нить, шипя от удовольствия, её четыре глаза сверкали в темноте. Либо она не спешила, либо сама была не особо быстрой.

Аннабет надеялась на второй вариант. Не то, чтобы это имело значение. Аннабет была не в состоянии бежать и не имела шансов в бою. Арахна весила примерно несколько сотен фунтов.

Её острые ноги идеально подходили для захвата и убийства жертвы. Кроме того, у Арахны, вероятно, были и другие ужасные способности — ядовитый укус или выброс паутины, как у Древнегреческого Человека-Паука.

Нет. Бой — это не выход. Остается только действовать обманом и мозгами.

В старых легендах у Арахны были неприятности из-за гордости. Она хвасталась, что ее гобелены были лучше, чем у Афины, которая проводила на горе Олимп первое реалити-шоу о наказаниях: Так Вы Думаете Вы Можете Вышивать Лучше Богини?

Арахну ждало великое будущее, но она его лишилась. Аннабет знала, что значит быть гордой. Это был её роковой недостаток. Ей часто приходилось напоминать себе, что она не может сделать все в одиночку. Она не могла делать все лучше других. Иногда она начинала видеть только то, что нужно ей, и забывала о том, в чем нуждались другие люди, даже Перси. И она легко отвлекалась, говоря о своих любимых проектах. Но как она может использовать эту слабость против паука? Может быть если она остановится на время… Хотя она не была уверена, как ей это поможет. Её друзья не смогут найти её, даже если они бы знали, куда идти. Кавалерия не приедет. Однако, сделать паузу лучше, чем умереть.

Она пыталась сохранить спокойное выражение лица, что было нелегко со сломанной лодыжкой. Она похромала к ближайшему гобелену — городскому пейзажу Древнего Рима.

— Изумительно, — сказала она. — Расскажите мне об этом гобелене.

Губы Арахны скривились.

— Почему тебя это беспокоит? Ты вот-вот умрешь.

— Ну да, — сказала Аннабет. — Но то, как вы уловили свет просто удивительно. Вы использовали настоящие золотые нити для солнечных лучей?

Ткачество поистине было великолепным. Аннабет не пришлось притворяться, что она впечатлена. Арахна позволила себе самодовольную улыбку.

— Нет, дитя. Не золотые. Я смешивала цвета, контрастный ярко-желтый с более темными оттенками. Именно это придает ему трехмерный эффект.

— Поразительно, — разум Аннабет разделился на две части: одна вела разговор, другая бешено цеплялся за план выживания. Ничего к ней в голову так и не пришло. Арахна была побеждена лишь однажды — самой Афиной, и это благодаря божественному и невероятному навыку на ткацких соревнованиях.

— Так… — сказала она, — Вы видели эту сцену собственными глазами?

Арахна зашипела, её рот наполнился пеной, выглядевшей не-очень привлекательно. — Ты пытаешься отсрочить свою смерть. Это не сработает.

— Нет, нет, — настаивала Аннабет. — Просто досадно, что эти красивые гобелены не может увидеть каждый. Они должны принадлежать музею, или…

— Или что? — спросила Арахна.

Сумасшедшая идея возникла в сознании Аннабет, такая же невероятная, как и то, что её мама выпрыгнула из головы Зевса. Но сработает ли это?

— Ничего, — она мечтательно вздохнула. — Это глупая мысль. Даже слишком.

Арахна понеслась вниз по статуе и уселась на щит богини. Даже с такого расстояния Аннабет могла чуять вонь, исходившую от нее, будто целую пекарню, полную хлебобулочных изделий, оставили портиться с месяц назад.

— Какая? — настаивала паучиха. — Какая глупая мысль?

Аннабет пришлось заставить себя не упасть. Сломана нога или нет, каждый нерв в ее теле содрогнулся от страха, сказав ей избавиться от огромного паука, который парит над ней.

— О…это просто, так как я была поставлена во главе реконструкции Горы Олимп, — сказала она. — Ну, вы знаете, после Войны. Я выполняю большую часть работы, но нам нужно больше качественного публичного искусства. В тронном зале богов, например… Я думаю, что ваши работы прекрасно смотрелись бы там. Олимпийцы, наконец, смогли бы увидеть, насколько вы талантливы. Как я уже сказала, это глупая мысль.

Пушистое брюшко Арахны задрожало. Ее четыре глаза мерцали, словно у нее за каждым было по мысли, и она пыталась сплести из них связную паутину.

— Ты заново разрабатываешь дизайн горы Олимпа, — сказала она. — Мои работы… в тронном зале.

— Ну, и в других местах тоже, — сказала Аннабет. — Главный павильон мог бы воспользоваться парочкой. Вот тот, с греческим пейзажем — он понравится Девяти Музам. И я уверена, что другие боги тоже будут сражаться за твои работы. Они будут соревноваться, чтобы видеть ваши гобелены в своих дворцах. Я думаю, кроме Афины, ни один из богов никогда не видел, что вы можете сделать?

Арахна щелкнула челюстями.

— Вряд ли. В прежние времена, Афина разорвала все мои лучшие работы. Видишь ли, мои гобелены изображали богов в довольно нелестной манере. Твоя мать не оценила этого.

— Довольно лицемерно, — сказала Аннабет, — поскольку боги смеются друг над другом все время. Я думаю, было бы отличной шуткой натравить богов друг на друга. Аресу, например, понравился бы гобелен, выставивший бы на посмешище мою мать. Он всегда возмущался Афиной.

Арахна наклонила голову под неестественным углом.

— Ты будешь работать против собственной матери?

— Я просто говорю тебе о том, что понравилось бы Аресу, — сказала Аннабет. — А Зевс хотел бы какую-нибудь пародию на Посейдона. Ах, я уверена, если бы Олимпийцы увидели твои работы, они бы поняли, какая ты замечательная, и мне пришлось бы выступать посредником в торговой войне. А насчет работы против моей матери, а почему я не должна? Она отправила меня сюда умирать, разве нет? Последний раз, когда я видела ее в Нью-Йорке, она просто отреклась от меня.

Аннабет рассказала ей эту историю. Она поделилась своей горечью и печалью, и это действительно звучало искренне. Паучиха не набрасывалась.

— В этом вся Афина, — прошипела Арахна. — Она отвергла даже собственную дочь. Богиня никогда не позволит моим гобеленам быть во дворцах богов. Она всегда завидовала мне.

— Но представь, что ты сможешь наконец-то отомстить ей.

— Убив тебя!

— Я полагаю, — Аннабет почесала голову. — Или… позволив мне стать твоим агентом. Я могла бы доставить твои работы на гору Олимп. Я могла бы организовать выставку для других богов. К тому времени, как моя мама выяснит это, будет уже поздно. Олимпийцы, наконец, увидят, что твои работы лучше.

— И ты признаешь это! — крикнула Арахна. — Дочь Афины признает, что я лучше! Ах, как приятно это слышать.

— Но тебе от этого не много пользы, — подсказала Аннабет. — Если я умру здесь, внизу, ты продолжишь жить в темноте. Гея уничтожит богов, и они никогда не осознают, что ты была лучшей ткачихой.

Паучиха зашипела. Аннабет боялась, что ее мать внезапно появится и проклянет ее каким-нибудь ужасным бедствием. Первый урок, который усваивал каждый ребенок Афины: мама была лучшая во всем, и ты никогда не должен даже думать иначе. Но ничего плохого не случилось. Может быть, Афина поняла, что Аннабет говорит это только, чтобы спасти свою жизнь. Или может быть Афина была в таком плохом состоянии, разрываясь между ее греческой и римской формой, что она даже не обратила на это внимание.

— Не бывать этому, — проворчала Арахна. — Я не могу позволить.

— Ну… — Аннабет сдвинулась, стараясь не перемещать вес на пульсирующую лодыжку. Новая трещина появилась в полу, и девушка, хромая, проползла назад.

— Аккуратнее! — огрызнулась Арахна. — Основания этого храма разъедались веками!

Сердце Аннабет замерло.

— Разъедались?

— Ты понятия не имеешь, сколько ненависти кипит под нами, — сказала паучиха. — Злобные мысли множества монстров, пытающих достичь Афины Парфенос и уничтожить ее. Моя паутина — единственное, что держит эту комнату целой, девочка! Одно легкое движение и ты в Тартаре и поверь мне в отличии от Врат Смерти, это поездка в один конец, и с очень тяжелым падением! Я не убью тебя, пока ты мне не расскажешь свой план о моих работах.

Во рту Аннабет появился привкус ржавчины. И ты в Тартаре? Она старалась оставаться сосредоточенной, но это было нелегко, когда она слышала, как пол скрипел и трещал, роняя щебень в пустоту внизу.

— Точно, план, — сказала Аннабет. — Эм… Как я сказала, я бы хотела взять твои гобелены на Олимп и развесить их везде. Ты могла бы утирать Афине нос своим мастерством целую вечность. Но единственный способ, с помощью которого я могу сделать это… Нет. Это слишком сложно. Тебе лучше все же убить меня.

— Нет! — вскрикнула Арахна. — Это неприемлемо. Мой план больше не приносит мне удовлетворения. Я должна сделать все, чтобы мои работы очутились на Олимпе! Что я должна делать?

Аннабет покачала головой.

— Извини, я не должна была ничего такого говорить. Просто брось меня в Тартар или сделай еще что-нибудь.

— Я отказываюсь!

— Не будь нелепой. Убей меня!

— Я не повинуюсь тебе! Скажи мне, что я должна делать! Или… или…

— Или ты убьешь меня?

— Да! Нет! — паучиха надавила передними ногами на голову. — Я должна показать мои работы на горе Олимп!

Аннабет пыталась сдержать своё волнение. Её план мог бы сработать… но она должна была убедить Арахну сделать нечто невозможное. Она вспомнила некоторые хорошие советы, которые Фрэнк Чжан дал ей: Просто будь проще.

— Полагаю, нужно подёргать за некоторые ниточки, — признала она.

— В этом я мастер, — сказала Арахна. — Я же паук!

— Да, но чтобы показать вашу работу на горе Олимп, нам требуется пройти надлежащее прослушивание. Я должна правильно преподнести эту идею, представить предложения, собрать портфолио. Хм… у вас есть фото крупным планом?

— Фото крупным планом?

— Глянцевое чёрно-белое… Ох, не важно. Прослушивание является самой важной частью. Эти гобелены замечательны. Но боги потребую чего-то действительно особенного, чего-то, что продемонстрирует ваш величайший талант.

Арахна зарычала.

— Ты полагаешь, что это не лучшая моя работа? Ты бросаешь мне вызов?

— Ох, нет! — рассмеялась Аннабет. — Против вас? Черт возьми, нет. Вы слишком хороши. Это будет твое соревнование только с самой собой, чтобы увидеть, сможешь ли ты сделать то, за что ты будешь горда, показывая это на Олимпе.

— Конечно, я смогу!

— Ну, разумеется, я тоже так думаю. Но аудитория, знаешь ли… это формальность. Я боюсь, это будет слишком сложно. Ты уверена, что не хочешь просто убить меня?

— Да прекрати уже повторять это! — завизжала Арахна. — Что я должна делать?

— Я покажу тебе, — Аннабет сняла с плеча свой рюкзак. Она вынула оттуда ноутбук Дедала и открыла его. Логотип Дельты засиял в темноте.

— Что это такое? — спросила Арахна. — Какой-то вид ткацкого станка?

— Не совсем, — сказала Аннабет. — Это для идей по плетению. В нем содержатся схемы работ, которые ты создашь.

Её пальцы стучали по клавиатуре. Арахна нагнулась и заглянула в ноутбук через плечо Аннабет. Аннабет не хотела думать, как легко эти иглообразные зубы могут пронзить её шею. Она открыла свою 3D-визуальную программу. Ее последний дизайн все еще был там — ключ к плану Аннабет, вдохновленный самой невероятной музой за всю историю: Фрэнком Чжаном. Аннабет сделала несколько быстрых расчетов. Она увеличила размеры модели, а затем показала Арахне, как он может быть создан — нити материала разделялись на полоски, а затем сплетались в длинный цилиндр.

Золотой свет экрана упал лицо паука.

— Ты хочешь, чтобы я сделала это? Но это же ничто! Такое маленькое и простое!

— Настоящий размер будет гораздо больше, — предупредила Аннабет. — Видишь эти размеры? Естественно, он будет достаточно велик, чтобы произвести впечатление на богов. Это может показаться простым на первый взгляд, но структура обладает невероятными свойствами. Ваша паутина будет идеальным материалом-мягкая, гибкая, но вместе с тем твердая, как сталь.

— Ясно, — Арахна нахмурилась. — Но это даже не гобелен.

— Вот почему это вызов. Он все зоны твоей компетентности. Работа вроде этой — абстрактная скульптура — это то, что хотят боги. Он будет стоять в холле олимпийского тронного зала, чтобы каждый посетитель мог это увидеть. Ты будешь знаменита вечно!

Из горла Арахны вырвался недовольный звук. Аннабет видела, что идея ей не очень нравилась. Руки девушки замерзли и вспотели.

— На это потребуется много паутины, — пожаловалась паучиха. — Больше, чем я могла бы сделать за год.

Аннабет надеялась на это. Она рассчитала соответствующую массу и размер.

— Вы должны будите распутать статую, — сказала она. — Снова использовать шелк.

Арахна выглядела так, словно хотела возразить, но Аннабет махнула на Афину Парфенос, словно та совсем не была важна.

— Что важнее: сокрыть ту старую статую, или доказать, что твое произведение искусства — самое лучшее? Конечно, ты должна будешь быть невероятно осторожна. Ты должна оставить достаточно паутины, чтобы держать комнату. И если ты думаешь, что это слишком сложно…

— Я этого не говорила!

— Хорошо. Это просто… Афина сказала, что создать такую плетёную структуру не сможет ни один ткач, даже она. Так что, если вы не уверены в своих силах…

— Афина так сказала?

— Ну, да.

— Нелепость! Я могу сделать это!

— Замечательно! Но вы должны начать прямо сейчас, прежде чем олимпийцы выберут другого мастера для их сооружения.

Арахна прорычала:

— Если ты обманула меня девочка…

— Я буду находиться здесь, как заложник, — напомнила ей Аннабет. — Я никуда не могу уйти. Как только эта скульптура будет готова, вы убедитесь, что это — самая замечательная вещь, которую вы когда-либо делали. В противном случае я с удовольствием умру.

Арахна колебалась. Её остроконечные ноги были так близко, что она, возможно, пронзила бы Аннабет быстрым, сильным ударом.

— Хорошо, — сказал паучиха. — Один последний вызов самой себе!

Арахна поднялась на свою паутину и начала распутывать Афину Парфенос.

Глава 50. Аннабет

Аннабет потеряла счет времени. Она чувствовала, что амброзия, которую она съела раньше, начала лечить ее ногу, но та все еще болела так сильно, что боль отдавала прямо в шею. Вдоль всех стен, небольшие пауки, сливавшиеся с темнотой, как будто ожидали приказов их хозяйки. Тысячи из них шелестели за гобеленами, от чего сцены из ткани двигались, будто ветер.

Аннабет сидела на разрушающемся полу и пыталась сохранить силы. Пока Арахна не смотрела, она пыталась получить сигнал на ноутбуке Дедала, чтобы связаться с друзьями, но ей, конечно, не повезло. Ей ничего не оставалось, как смотреть в изумлении и ужасе на то, как работает Арахна, на её восемь ног, движущихся с гипнотической скоростью, медленно распутывая нити вокруг статуи. С ее золотой одеждой и сияющим лицом цвета слоновой кости, Афина Парфенос была даже страшнее, чем Арахна. Она смотрела строго, как бы говоря: Дайте мне вкусняшек или еще что-нибудь!

Аннабет представила себя древней гречанкой, гуляющей в Парфеноне и видящей эту огромную богиню с ее щитом, копьем и питоном, свободная рука которой держит Нику, крылатую богиню победы. Этого было достаточно, чтобы серьезно напугать любого смертного. Более того, статуя излучала силу. Когда Афина была освобождена, воздух вокруг нее потеплел. Её кожа цвета слоновой кости сияла жизнью. Маленькие пауки заволновались и начали отступать обратно в коридор.

Аннабет поняла, что паутина Арахны каким-то образом маскировала и приглушала магию статуи. Теперь она была свободна, и Афина Парфенос наполняла комнату магической энергией.

Веками молитвы смертных и их горящие подношения наполняли статую ее духом. В нее вселилась сила Афины. Арахна, казалось, ничего не замечала. Она все время бормотала про себя, отсчитывая метры шелка и подсчитывая количество нитей, которое понадобится для её проекта. Всякий раз, когда она колебалась, Аннабет поддерживала её, напоминая, как замечательно ее гобелены будут выглядеть на горе Олимп.

Статуя теперь была такой теплой и яркой, что Аннабет могла увидеть больше деталей пещеры — римская кирпичная кладка, которая возможно когда-то была блестящей и белой, темные кости прежних жертв Арахны, еда, подведенная на паутине, и массивные канаты из шелка, соединяющие пол с потолком. Теперь Аннабет увидела, насколько хрупкими были мраморные плитки у нее под ногами. Они были покрыты тонким слоем паутины, которая как будто бы соединяла осколки разбитого зеркала. Всякий раз, когда Афина Парфенос даже немного сдвигалась, больше трещин распространялись и расширялись по полу. В некоторых местах дыры были такие же большие, как крышки люков. Аннабет почти пожелала, чтобы опять стало темно.

Даже если бы ее план удался, и она победила бы Арахну, она не была уверена, что сможет выбраться из этой комнаты живой.

— Так много шелка, — бормотала Арахна. — Я могла бы сделать двадцать гобеленов…

— Продолжайте! — воодушевляла ее Аннабет. — У вас замечательно получается.

Паучиха продолжала работать. Казалось, прошла уже вечность, но после нее гора сверкающего шелка была свалена у ног статуи. Стены пещеры все еще были в паутине. Поддерживающие канаты, держащие комнату целой, не были затронуты. Но Афина Парфенос была освобождена.

— Пожалуйста, очнись, — просила Аннабет статую. — Мама, помоги мне.

Ничего не случилось, но, казалось, трещины стали быстрее распространяться по полу. Согласно словам Арахны, злобные мысли монстров разъедали основание храма веками. Если это было правдой, то теперь свободная Афина Парфенос привлекала еще больше внимания монстров из Тартара.

— Дизайн, — сказала Аннабет. — Вы должны торопиться.

Она подняла экран компьютера, чтобы Арахна увидела, но паучиха отрезала:

— Я запомнила это, дитя. У меня глаз художника к деталям.

— Конечно. Но мы должны поторопиться.

— Почему?

— Что же… потому что мы должны представить вашу работу миру!

— Хм. Очень хорошо.

Арахна начала плести. Это была медленная работа, шелковые нити превращались в полоски ткани. Комната загрохотала. Трещины у ног Аннабет стали шире. Если Арахна и заметила, то не подала виду. Аннабет подумывала как-нибудь сбросить паучиху в яму, но потом все же отказалась от этой идеи. Дыра была недостаточно большой, и, к тому же, если пол обвалится, Арахна могла зацепиться за ее шелк и избежать падения, в то время, как Аннабет и древняя статуя свалятся в Тартар.

Медленно, Арахна закончила длинные полосы из шелка и сплела их вместе. Её мастерство было безупречным. Аннабет не могла не восхититься. Она начала сомневаться в своей собственной матери. Что, если Арахна была лучшей ткачихой, чем Афина?

Но дело было не в способностях Арахны. Она была наказана за чрезмерную гордость и грубость. Не важно, насколько ты потрясающий, ты не можешь оскорбить богов и легко отделаться.

Олимпийцы были напоминанием, что всегда существовал кто-то лучше тебя, и ты не должен зазнаваться. Но все же… быть превращенной в бессмертного монстра-паука было весьма суровым наказанием за хвастовство.

Арахна работала все быстрее, соединяя пряди. Вскоре структура была готова. У ног статуи лежал сплетенный из шелковых лент цилиндр, пять футов в диаметре и десять футов в длину. Поверхность блестела, словно морская ракушка, но Аннабет она не казалась красивой. Она была функциональной: это ловушка. Она будет красивой только если сработает.

Арахна повернулась к ней с голодной улыбкой.

— Готово! А теперь, моя награда! Докажи мне, что ты умеешь сдерживать обещания.

Аннабет изучала ловушку. Она нахмурилась и обошла ее, осматривая плетение со всех сторон. Затем, осторожно, опустилась на четвереньки и поползла внутрь. Арахна правильно выполнила все измерения. Если бы она сделала это неправильно, то ее план был обречен. Но она выскользнула через шелковый туннель, не касаясь стенок. Тесьма была липкой, но не слишком. Она выползла на другом конце и покачала головой.

— Там изъян, — сказала она.

— Что?! — воскликнула Арахна. — Не может быть! Я следовала твоим инструкциям…

— Он внутри, — сказала Аннабет. — Залезьте туда и посмотрите сами. Он прямо в середине — изъян в вышивке.

Изо рта Арахны полилась пена. Аннабет боялась, что перегнула палку, и паучиха ей просто закусит. Она просто будет еще одной кучкой костей в паутине.

Вместо этого, Арахна раздраженно топнула всеми восемью ногами.

— Я не делаю ошибок.

— Ох, она маленькая, — сказала Аннабет. — Вы, вероятно, можете исправить ее. Но я не хочу показывать богам ничего, кроме вашей лучшей работы. Смотрите, залезьте туда и проверьте. Если вы сможете исправить ее, мы покажем вашу работу Олимпийцам. Вы будете самым известным художником всех времен. Они, наверное, уволят Девять муз и наймут вас, чтобы смотреть за всеми искусствами. Богиня Арахна… Да, я не удивлюсь.

— Богиня… — дыхание Арахны стало прерывистым. — Да, да. Я исправлю этот изъян.

Она просунула голову в туннель.

— Где он?

— Прямо в середине, — настоятельно призывала Аннабет. — Ползите вперед, вам должно быть там не особо уютно…

— Я в порядке! — огрызнулась она, извиваясь, протискиваясь внутрь.

Как и надеялась Аннабет, ловушка была едва впору паучьему брюшку. Пока паучиха пробиралась вперед, плетеные полосы шелка расширялись, подстраиваясь под ее размеры. Она ползла, пока ее прядильный орган не скрылся внутри.

— Я не вижу ошибки! — объявила она.

— Действительно? — спросила Аннабет — Это странно. Выходите и я еще раз проверю.

Момент истины.

Арахна начала извиваться, пытаясь пролезть назад. Тканый тоннель стянулся вокруг нее и быстро захватил. Она попыталась повернуться вперед, но ее брюшко уже застряло в ловушке. Она не смогла вылезти и таким способом.

Аннабет боялась, что колючие ноги паука могут проткнуть шелк, но они были так плотно прижаты к ее телу, что она едва могла пошевелить ими.

— Что… что это такое? — позвала она. — Я застряла!

— Ах, — сказала Аннабет. — Я забыла вам сказать. Это произведение искусства называют Китайскими Наручниками. Во всяком случаи это их большой вариант. Я называю это Китайскими Напаучниками.

— Предательство! — Арахна молотила лапками, каталась и корчилась, но ловушка держала ее крепко.

— Это был вопрос выживания, — поправила ее Аннабет. — Ты ведь все равно собиралась убить меня, помогла бы я тебе или нет, не так ли?

— Ну, конечно! Ты ведь дитя Афины, — ловушка держалась. — Я имею в виду… нет, конечно, нет! Я уважаю свои обещания.

— Ага, — Аннабет отступила назад, когда плетеный цилиндр начал снова качаться под ударами Арахны. — Обычно эти ловушки делаются из волокон бамбука, но паучий шелк даже лучше. Он схватит тебя быстро, и его слишком сложно сломать — даже тебе.

— Гах-х-х! — Арахна каталась и извивалась, но Аннабет уходила с ее дороги. Даже с ее сломанной лодыжкой она умудрялась избегать гигантской шелковой ловушки для пальцев.

— Я уничтожу тебя! — пообещала Арахна. — Я имею в виду… нет, я буду очень добра к тебе, если ты выпустишь меня.

— На твоем месте я бы сэкономила свои силы, — Аннабет глубоко вздохнула, впервые расслабляясь за последние несколько часов. — Я собираюсь позвать моих друзей.

— Ты… ты собираешься позвать их по поводу моей работы? — с надеждой спросила Арахна.

Аннабет осмотрела комнату. Должен был способ послать сообщение через Ириду на Арго II. У нее еще осталось немного воды в бутылке, но как создать достаточно света и тумана, чтобы сделать радугу в темной пещере?

Арахна снова начала кататься.

— Ты зовешь своих друзей, чтобы убить меня! — вскрикнула она. — Я не умру! Только не так!

— Успокойся, — сказала Аннабет. — Мы позволим тебе жить. На нужна только статуя.

— Статуя?

— Да, — Аннабет следовало замолчать, но ее страх превращался в злость и негодование. — Произведение искусства, которое я выставлю наиболее заметно на горе Олимп? Оно не будет твоим. Афина Парфенос принадлежит этому месту — прямо в центральном парке богов.

— Нет! Нет, это ужасно!

— Ох, это не случится сразу же, — сказала Аннабет. — Сначала мы возьмем статую с собой в Грецию. Пророчество говорит, что у нее есть сила, которая поможет нам победить гигантов. А после… ну, мы не можем просто вернуть ее в Парфенон. Это вызовет слишком много вопросов. Она будет в большей безопасности на Олимпе. Она объединит детей Афины и принесет мир римлянам и грекам. Спасибо, что сохраняла ее все эти века. Ты сослужила Афине хорошую службу.

Арахна закричала и замолотила лапками. Прядь шелка выстрелила из ее прядильного органа и прикрепилась к гобелену на дальней стене. Арахна сузила брюшко и начала слепо рвать свои работы.

Она продолжила кататься, беспорядочно разбрасывая шелк, перетягивая жаровни с магическим огнем и вырывая плитки из пола. Комната сотряслась. Гобелены начали гореть.

— Остановись! — Аннабет, ковыляя, пыталась убраться с траектории полета паучьего шелка. — Ты разрушишь всю пещеру и убьешь нас обеих!

— Это лучше, чем видеть твою победу! — крикнула Арахна. — Дети мои! Помогите мне!

О, потрясающе. Аннабет надеялась, что магическая аура статуи не позволит паучкам пробраться в пещеру, но Арахна продолжала кричать, умоляя их помочь. Аннабет уже хотела убить женщину-паука, чтобы заткнуть ее.

Теперь ей будет легко воспользоваться ножом. Но она колебалась в убийства любого монстра, когда он был так беззащитен, даже Арахны. Кроме того, если она проткнет сплетенный шелк, ловушка может развязаться. И Арахна могла выбраться из нее быстрее, чем Аннабет прикончит ее. Все эти мысли пришли к ней слишком поздно. Пауки начали лезть в пещеру. Статуя Афины засияла ярче. Было ясно, что пауки не хотели приближаться, но они пробирались вперед, собрав свое мужество.

Их мать кричала, зовя на помощь. Скоро они насыплются сюда, подавляя Аннабет.

— Арахна, остановись! — кричала она. — Я…

Каким-то образом Арахна развернулась в своей тюрьме, указывая своим брюшком туда, откуда доносился голос Аннабет. Прядь шелка ударила ее в грудь, как перчатка тяжеловеса. Аннабет упала, в ее ноге вспыхнула боль. Она дико отрезала паутину своим кинжалом, когда Арахна потянула ее сторону своим щелкающим брюшком. Аннабет умудрилась обрезать пряди и уползти в сторону, но маленькие паучки приближались, окружая ее. Она осознала, что ее лучших усилий было недостаточно. Она не выберется отсюда. Дети Арахны убьют ее у ног статуи ее матери.

«Перси, — подумала она, — прости меня».

В этот момент комната затряслась, и потолок пещеры взорвался от ударной волны пламенного света.

Глава 51. Аннабет

Аннабет и раньше видела странные вещи, но она никогда не видела дождь из автомобилей.

Крыша пещеры рухнула, солнечный свет ослепил ее. Она имела краткое представление об Арго II, парящем над ней. Должно быть, они использовали баллисты, чтобы проделать брешь в крыше. Куски асфальта размером с гаражные ворота падали вниз, наряду с шестью или семью итальянскими автомобилями. Они могли бы уже разгромить Афину Парфенос, но светящаяся аура статуи действовала как силовое поле, и автомобиль отскочил.

К сожалению, он летел прямо на Аннабет.

Она попыталась встать, но боль скрутила ее сломанную ногу. Волна агонии не дала ей встать, но она перевернулась на спину и увидела как ярко-красный Фиат врезается в шелковую ловушку Арахны, пробивая ее сквозь пол пещеры и исчезая с Китайскими Напаучниками.

Падая, Арахна визжала, как пассажир грузового поезда на встречных рельсах, но ее плач быстро затих. Все больше мусора вокруг Аннабет просачивались сквозь щели в полу и падали в пропасть.

Афина Парфенос осталась невредимой, хотя в плитках мрамора под ней было много трещин. Аннабет в свою очередь была покрыта с ног до головы паутиной. Он сняла нити паука, оставшиеся на ее руке и на ее ноге. Удивительно, но ни один из обломков не ударил ее. Она хотела верить, что статуя защищает её, хотя она подозревала, что это может быть не больше, чем просто удача.

Армия пауков исчезла. Либо они бежали обратно в темноту, либо упали вслед за мамочкой.

Как только дневной света проник в пещеру, гобелены Арахны на стенах рассыпались в пыль, Аннабет было жаль столь красивые гобелены, особенно те, что изображали ее и Перси.

Но все это перестало иметь значение, когда сверху она услышала его голос:

— Аннабет!

— Здесь! — всхлипнула она.

Арго II опускался, она увидела Перси, наклонившегося через перила. Его улыбка была лучше, чем любой гобелен, который она когда-либо видела. Комната продолжала трястись, но Аннабет удалось устоять. Пол у ее ног, казался стабильным на тот момент. Ее рюкзак пропал без вести вместе с ноутбуком Дедала. Ее бронзовый нож, который ей подарили, когда ей было семь лет также, вероятно, упал в яму. Но Аннабет это не волновало. Она была жива.

Она приблизилась к зияющей дыре, проделанной Фиатом. Неровные стены погрузились в темноту, насколько Аннабет смогла их видеть. Несколько небольших выступов торчали тут и там, на них висели остатки паутины, как рождественская мишура.

Аннабет спрашивала себя, правду ли говорила Арахна о пропасти. А если паучиха действительно канула в пучины Тартара? Она пыталась чувствовать себя удовлетворенной от этой мысли, но она делала ее грустной.

Арахна сделала несколько красивых вещей. Она уже пострадала из- за своей гордыни. Теперь ее последний гобелен превратился в пыль. После всего, что она сделала, билет в один конец до Тартара был слишком жестоким концом. Аннабет смутно осознавала, что Арго II парил около сорока футов над ней. Он опустил веревочную лестницу, но Аннабет стояла оцепеневшая, и смотрела в темноту. И вдруг Перси был уже рядом с ней и взял ее за руку.

Он аккуратно повернул ее, отворачивая от ямы, и обхватил руками. Она уткнулась лицом в его грудь и зарыдала.

— Все хорошо, — сказал он. — Мы вместе.

Он не сказал «ты в порядке», или «мы живы». После всего, что они пережили за последний год, он знал, что самое важное — то, что они были вместе. Она любила его за это. Их друзья собрались вокруг них. Нико ди Анджело тоже был там, но мысли Аннабет были такие нечеткие, что это не особо удивило ее. Она знала лишь то, что это правильно — быть здесь, вместе ними.

— Твоя нога, — Пайпер опустилась на колени рядом с ней и осмотрела самодельную шину.

— О, Аннабет, что случилось?

Она начала объяснять. Говорить было трудно, но с каждой минутой нужные слова подбирались все лучше. Перси не отпускал ее руку, что также заставило ее чувствовать себя уверенней. Когда она закончила, на лицах ее друзей застыло восхищение.

— Боги Олимпа, — сказал Джейсон. — Ты сделала все это в одиночку. Со сломанной лодыжкой.

— Ну… что-то из этого со сломанной лодыжкой.

Перси усмехнулся.

— Ты заставила Арахну сплести ее собственную ловушку? Я знал, что ты хороша, но Пресвятая Гера… Аннабет, ты сделала это. Поколения детей Афины пытались и терпели неудачу. Ты нашла Афину Парфенос!

Все уставились на статую.

— Что мы будем делать с ней? — спросил Фрэнк. — Она гигантская.

— Мы должны будем взять ее с собой в Грецию, — сказала Аннабет. — Статуя могущественна. Она каким-то образом поможет нам остановить гигантов.

— Проклятье гигантов есть белое злато, — процитировала Хейзел. — Победа придет сквозь боль, сеть и граты.

Она посмотрела на Аннабет с восхищением.

— Это была тюрьма Арахны. Ты обманула ее, заставив соткать это.

«Сквозь неимоверное количество боли», — подумала Аннабет.

Лео поднял руки. Из пальцев он сделал рамку вокруг Афины Парфенос, словно измеряя ее.

— Ну, придется слегка привести ее в порядок, но я думаю, мы сможем протащить ее через черный ход на конюшне. Если она все же будет высовываться оттуда, нужно будет обернуть ее ноги флагом или еще чем-нибудь.

Аннабет вздрогнула. Она представила себе Афину Парфенос, выступающую из их триремы с надписью на ее постаменте: БОЛЬШИЕ НАГРУЗКИ.

Затем она подумала об оставшихся строчках пророчества: «Близнецы погасят ангела дыхание, держащего ключ к смерти нескончаемой».

— А что у вас, ребята? — спросила она. — Что случилось с гигантами?

Перси рассказал ей о спасении Нико, появлении Бахуса и сражение с близнецами в Колизее. Нико говорил мало. Бедный парень выглядел так, словно шесть недель блуждал по пустоши. Перси объяснил то, что Нико выяснил о Вратах Смерти, и как они должны быть закрыты с обоих сторон.

Даже несмотря на лучи света, струившиеся из дыры в потолке, новости Перси были такими ужасающими, что пещера, казалось, снова погрузилась во мрак.

— Значит, смертная сторона — это Эпир, — сказала она. — По крайней мере, у нас есть место, которого мы можем достигнуть.

Нико поморщился.

— Но другая сторона — вот это проблема. Тартар.

Казалось, слово эхом прокатилось по всей пещере. Холодный поток воздуха вырвался из ямы позади. Тогда Аннабет все же стала абсолютно уверена. Пещера вела прямо в Подземный мир. Должно быть, Перси тоже это почувствовал. Он отвел ее немного подальше от края ямы. С ее рук и ног свисал паучий шелк, словно обрывки свадебной фаты. Она хотела бы взять кинжал и обрезать его.

Она почти попросила Перси срезать их Анаклузмосом, но перед тем, как она успела, он сказал:

— Бахус упоминал что-то о том, что мое путешествие будет сложнее, чем я ожидал. Не уверен, почему…

Комната застонала. Афина Парфенос наклонилась в одну сторону. Ее голова упала на один из поддерживающих кабелей Арахны, но мраморный пол под пьедесталом разрушался.

На Аннабет накатила тошнота. Если статуя упадет в пропасть, вся ее работа пропадет. Их поиск потерпит крах.

— Закрепите её! — закричала Аннабет.

Друзья поняли ее мгновенно.

— Чжан! — крикнул Лео. — Доставь меня к рулю, быстро! Тренер там один наверху.

Фрэнк превратился в гигантского орла, и вдвоем они взлетели к кораблю.

Джейсон обхватил Пайпер рукой. Он повернулся к Перси.

— Ребята, мы вернемся к вам через секунду, — он призвал ветер и взмыл в воздух.

— Этот пол не выдержит! — предупредила Хейзел. — Остальные должны подняться на лестницу.

Столбы пыли и паутины прорвались из дыр в полу. Паучьи нити поддерживали кабели, которые тряслись, как огромные гитарные струны и начали обрываться. Хейзел ринулась к началу веревочной лестницы и жестом велела Нико следовать за ней, но Нико был не в состоянии быстро бегать.

Перси сильнее сжал руку Аннабет.

— Все будет хорошо, — бормотал он.

Подняв глаза, она увидела, как корабельные кошки выстреливают с Арго II и обвиваются вокруг статуи. Одна заарканила шею Афины, как в петлю. Лео выкрикивал приказы с руля, пытаясь защитить Джейсона и Фрэнка, судорожно летавших от веревки к веревке.

Нико только что достиг лестницы, когда острая боль внезапно сковала поврежденную ногу Аннабет. Она начала задыхаться и споткнулась.

— Что такое? — спросил Перси.

Она попыталась продвинуться вперед к лестнице. Почему вместо этого она двигалась назад? Ее нога выскочила из под нее и она упала лицом вниз.

— Ее лодыжка! — кричала Хейзел с лестницы. — Отрежь ее! Отрежь ее!

Мысли Аннабет были неясные от боли. Отрезать ее лодыжку?

Видимо, Перси не понял, что ещё Хейзел имела в виду. Потом что-то дернуло Аннабет назад и потащило ее к яме. Перси рванулся. Он схватил её руку, но толчок отнес его гораздо дальше.

— Помогите им! — завопила Хейзел.

Аннабет увидела, как Нико ковыляет в их сторону, Хейзел пытается выпутать ее кавалерийский меч из веревочной лестницы. Их другие друзья по-прежнему были сосредоточены на статуе, и вопль Хейзел утонул в общих криках и грохоте пещеры.

Аннабет всхлипнула, когда она ударилась о край ямы. Ее ноги съехали на сторону. Слишком поздно она поняла, что происходит: она запуталась в паутине. Она должна была отрезать её сразу же.

Она думала, что это просто произвольные нити, но весь пол был покрыт паутиной, она не заметила, что одна из нитей была обернута вокруг ее ног, а другой конец свисал прямо в яму.

Он был прикреплен к чему-то тяжелому внизу в темноте, чему-то, что тянуло ее вниз.

— Нет, — пробормотал Перси, свет в его глазах погас. — Мой меч…

Но он не мог достать Анаклузмос, не отпустив руку Аннабет, и сила девушки покинула ее. Она заскользила к краю ямы. Перси упал с ней.

Ее тело врезалось во что-то. Она, должно быть, ненадолго потеряла сознание от боли. Когда она снова смогла видеть, она поняла, что она частично упала в яму и болталась над пустотой.

Перси удалось ухватиться за выступ где-то на пятнадцать футов ниже верхней части ущелья. Он держался одной рукой, схватив запястье Аннабет другой, но ногу тянуло вниз слишком сильно.

— Ты не сбежишь, — сказал голос из темноты внизу. — Я отправляюсь в Тартар вместе с тобой.

Аннабет не была уверена, был ли это голос Арахны или просто ее воображение.

Яма дрожала. Перси был единственным, что удерживало ее от падения. Он едва держался на выступе размером с книжную полку. Нико наклонился над краем пропасти, протягивая руку, но он был слишком далеко, чтобы помочь. Хейзел кричала другим, но даже если бы они услышали ее во всем этом хаосе, они ни за что бы не успели.

Аннабет чувствовала, словно ее нога отрывалась от тела. Боль окрасила все в красный цвет. Сила Подземного мира тянула ее, словно темная гравитация. У девушки не было сил бороться. Она знала, что была слишком низко, чтобы ее можно было спасти.

— Перси, отпусти меня, — хрипло попросила она. — Ты не сможешь вытянуть меня.

Его лицо было белым от напряжения. В его глазах она увидела понимание того, что это было безнадежно.

— Никогда, — сказал он. Перси посмотрел на Нико, стоящего пятнадцатью футами выше.

— Другая сторона, Нико! Мы встретимся с вами там. Понял?

Глаза Нико расширились.

— Но…

— Приведи их туда! — прокричал Перси. — Обещай мне!

— Я… Я обещаю.

Ниже них в темноте рассмеялся голос.

— Жертвы. Прекрасные жертвы, чтобы разбудить богиню.

Перси сжал запястье Аннабет. Его лицо было изможденным, в крови и царапинах, а волосы спутаны паутиной, но когда он встретился с ней взглядом, она подумала, что он никогда не выглядел более красивым.

— Мы останемся вместе, — пообещал он. — Мы больше никогда не расстанемся. Никогда.

Только тогда она поняла, что произойдет. Дорога в один конец. Очень тяжелое падение.

— До тех пор, пока мы рядом, — сказала она.

Она слышала, как Нико и Хейзел все еще звали на помощь. Далеко, она увидела солнечный свет. Возможно, она видела его последний раз в своей жизни.

Тогда Перси отпустил выступ, и вместе, не разнимая рук, они с Аннабет устремились в бесконечную тьму.

Глава 52. Лео

Лео все еще был в шоке. Все произошло так быстро. Они закрепили «кошки» на Афине Парфенос прямо тогда, когда пол провалился вниз, и канаты из паутины рухнули следом.

Джейсон и Фрэнк нырнули вниз, чтобы спасти остальных, но они нашли только Нико и Хейзел, свисающих с веревочной лестницы. Перси и Аннабет пропали. Дыра в Тартар была погребена под несколькими тоннами мусора. Лео вывел Арго II из пещеры за несколько секунд до взрыва, забирающего с собой остатки парковки.

Арго II был припаркован на холме с видом на город.

Джейсон, Хейзел и Фрэнк вернулся к месту катастрофы, надеясь, что покопавшись в развалинах, смогут найти способ спасти Перси и Аннабет, но они вернулись разочарованными.

Пещера просто исчезла.

Картина происходящего пополнялась полицией и спасателями. Смертные не были ранены, но итальянцы будут почесывать свои головы месяцами, удивляясь, как огромная воронка образовалась прямо в середине парковки и поглотила дюжину шикарных машин.

Потрясенные горем, Лео и остальные аккуратно погрузили Афину Парфенос на корабль, используя гидравлические винты корабля и с помощью Фрэнка, на время ставшего слоном. Статуя как раз влезла туда, хотя Лео понятия не имел, что они будут делать с ней дальше.

Тренер Хедж был слишком расстроен, чтобы помочь. Он продолжал ходить по корме со слезами в глазах, дергая свою козлиную бородку и ударяя себя по одной стороне головы, бормоча:

— Я должен был спасти их! Я должен был взорвать больше этих штуковин!

Наконец, Лео сказал ему спуститься вниз и проверить все для взлета. Самобичеванием ничего хорошего он бы не добился.

Шесть полубогов собрались на юте и смотрели на далекий столб пыли, по-прежнему растущий от места взрыва. Лео положил руку на сферу Архимеда, лежащую на руле, готовую к установке. Он должен был быть взволнованным. Это было величайшее открытие в его жизни — даже лучшее, чем Бункер 9. Если у него получится расшифровать свитки Архимеда, он сможет делать удивительные вещи. У него даже замелькала слабая надежда, что он сможет построить новый контрольный диск для своего друга дракона.

Однако, цена была слишком высока. Он почти смог расслышать смех Немезиды. «Я говорила, что мы можем иметь дело с тобой, Лео Вальдес».

Он открыл печенье удачи. Он получил нужный код доступа к сфере и спас Фрэнка и Хейзел. Но жертвой стали Перси и Аннабет. Лео был уверен в этом.

— Это моя вина, — печально сказал он.

Остальные уставились на него. Казалось, поняла парня только Хейзел. Она была с ним на Великом Соленом Озере.

— Нет, — настаивала она. — Нет, это вина Геи. И это не имеет никакого отношения к тебе.

Лео хотел поверить этому, но не мог. Они начали это путешествие, когда Лео испортил дело, устроив пожар в Новом Риме. Они закончили его в старом Риме, когда Лео сломал печенье и заплатил цену гораздо худшую, чем глаз.

— Лео, послушай меня, — Хейзел схватила его за руку. — Я не позволю тебе взять вину на себя. Я не смогу это вынести после… после Сэмми…

Она замолчала, но Лео знал, что она имела в виду. Его прадед винил себя за пропажу Хейзел. Сэмми прожил хорошую жизнь, но он умер, веря, что потратил проклятый бриллиант и обрек на погибель девочку, которую любил. Лео не хотел снова печалить Хейзел, но тут было другое дело. Настоящий успех требует жертвы. Лео решил сломать то печенье. Перси и Аннабет упали в Тартар. Это не могло быть совпадением.

Нико ди Анджело, шаркая, прошел вперед, опираясь на его черный меч.

— Лео, они не мертвы. Если бы они умерли, я бы почувствовал это.

— Как ты можешь быть уверен? — спросил Лео. — Если та пропасть действительно ведет в… ты знаешь… как ты мог почувствовать их так далеко?

Нико и Хейзел обменялись взглядами, возможно, сравнивая их показатели радара смерти Аида/Плутона. Лео пробрала дрожь. Хейзел никогда не выглядела, как дитя Подземного мира, а вот Нико ди Анджело — этот парень был жутковат.

— Мы не можем быть уверены на сто процентов, — признала Хейзел. — Но я думаю, Нико прав. Перси и Аннабет все еще живы… по крайней мере, пока.

Джейсон ударил кулаком по поручню.

— Я должен был обратить внимание. Я мог слететь вниз и спасти их.

— Я тоже, — Фрэнк стонал.

Громила был на грани слез.

Пайпер положила руку на плечо Джейсона.

— Это не твоя вина, и никого из вас. Вы пытались спасти статую.

— Она права, — сказал Нико. — Даже если бы яма не засыпалась, ты не мог бы попасть в нее, не будучи затащенным вниз. Я единственный, кто на самом деле был в Тартаре. Просто невозможно описать, насколько сильное это место. Когда ты нему приближаешься, оно тебя затягивает. У меня не было шанса.

Фрэнк засопел.

— Тогда у Перси и Аннабет тоже нет даже шанса?

Нико повернул свое серебряное кольцо-череп.

— Перси — самый могущественный полубог из всех, которых я когда-либо встречал. Без обид, ребята, но это правда. Если кто и может выжить, то это он, особенно вместе с Аннабет. Они найдут дорогу через Тартар.

Джейсон повернулся.

— К Вратам Смерти, ты имеешь в виду. Но ты сказал нам, что они охраняются самыми могущественными силами Геи. Как вообще могут два полубога…

— Я не знаю, — признал Нико. — Но Перси сказал мне вести вас, ребята, в Эпир, к смертной стороне Врат. Он планирует встретиться с нами там. Если мы выживем в Доме Аида, с потом и кровью проберемся через силы Геи, тогда, возможно, мы сможем, работая вместе и Перси и Аннабет, запечатать Врата Смерти в двух сторон.

— И безопасно вернуть Перси и Аннабет? — спросил Лео.

— Скорее всего.

Лео не понравилось, как Нико сказал это, словно он делился не всеми своими сомнениями. Помимо этого, Лео знал кое-что о замках и дверях. Если Врата Смерти должны быть запечатаны с двух сторон, как они могут сделать это, пока кого-нибудь с их стороны нет в Подземном мире, в ловушке?

Нико глубоко вздохнул.

— Я не знаю, как они провернут это, но Перси и Аннабет найдут способ. Они пройдут через Тартар и найдут Врата Смерти. Когда они сделают это, мы должны будем быть готовы.

— Это будет нелегко, — сказала Хейзел. — Гея предпримет все возможное, чтобы не дать нам достичь Эпира.

— Как будто это для нас в новинку, — вздохнул Джейсон.

Пайпер кивнула.

— У нас нет выбора. Мы должны запечатать Врата Смерти прежде, чем помешаем гигантам пробудить Гею. Иначе ее армия никогда не умрет. И мы должны поспешить. Римляне уже в Нью-Йорке. Скоро они атакуют лагерь-полукровок.

— В лучшем случае, у нас есть месяц, — добавил Джейсон. — Эфиальт сказал, что Гея пробудится четко через месяц.

Лео выпрямился.

— Мы можем сделать это.

Все уставились на него.

— Сфера Архимеда может обновить корабль, — сказал он, надеясь, что был прав. — Я собираюсь изучить те древние свитки, которые мы прихватили с собой. Там должна быть куча разных видов нового оружия, которое я могу сделать. Мы ударим по армиям Геи с совершенно новым боевым арсеналом.

На носу судна Фест скрипел челюстью и вызывающе пыхтел огнем.

Джейсон попытался улыбнуться. Он хлопнул Лео по плечу.

— Звучит как план, адмирал. Прикажете установить курс?

Они подшучивали над ним, называя Адмиралом, но в этот раз Лео принял звание. Это был его корабль. Он зашел так далеко не для того, чтобы его остановили.

Они найдут Дом Аида. Они запечатают Врата Смерти. И во имя богов, если Лео должен изобрести хватательную руку достаточной длины, чтобы вырвать Перси и Аннабет из Тартара — тогда это будет следующим, чем он займется.

Немезида хотела, чтобы он выместил свое желание отомстить на Гее? Лео будет рад угодить богине. Он собирался заставить Гею жалеть, что она когда-то вообще связалась с Лео Вальдесом.

— Да.

Он бросил последний взгляд на Рим, охваченный кроваво-красными лучами заката.

— Фест, поднять паруса. У нас есть несколько друзей, которые нуждаются в нашей помощи.

Конец.

Глоссарий

ΑΘΕ — альфа, тета, эпсилон. В Греции символизирует афинян или детей Афины.

Адриан — римский император, правивший с 117 по 138 г. н. э. Он известен благодаря Адрианской стене, которая обозначила северную границу римской Британии. В Риме он восстановил Пантеон и построил Храм Венеры и Ромы.

Аид — греческий бог смерти и богатств. Римская форма: Плутон.

Алкионей — старейший гигант, порожденный Геей, созданный для сражения с Плутоном.

Амазонки — нация женщин-воительниц.

Арахна — ткачиха, заявившая, что ее навыки превосходят способности Афины. Это разозлило богиню, и она уничтожила гобелены и ткацкий станок Арахны. Девушка повесилась, но Афина вернула ее к жизни в виде паука.

Аргентум — серебро.

Арго II — фантастический корабль, построенный Лео, который может как плавать, так и летать; голова бронзового дракона Фестуса выполняет на нем роль носового украшения. Корабль был назван в честь Арго — судна, используемого группой греческих героев, сопровождавших Ясона в его поиске, целью которого было возвращение Золотого Руна в Грецию.

Арес — греческий бог войны; сын Зевса и Геры, сводный брат Афины. Римская форма: Марс.

Архимед — греческий математик, физик, инженер, изобретатель и астроном, живший между 287–212 годами до нашей эры; считается одним из самых выдающихся ученых в классической античности.

Аурум — золото.

Афина — греческая богиня мудрости. Римская форма: Минерва.

Афина Парфенос — гигантская статуя Афины; самая знаменитая греческая статуя всех времен.

Афродита — греческая богиня любви и красоты. Она вышла замуж на Гефеста, но любит Ареса, бога войны. Римская форма: Венера.

Ахелой — потамус, или речной бог.

Баллиста (баллисты, множ.) — римское метательное осадное оружие, которое запускает большой снаряд в мишень на расстоянии (см. также баллиста-скорпион).

Бахус — римский бог вина и вечеринок. Греческая форма: Дионис.

Беллона — римская богиня войны.

Венера — римская богиня любви и красоты. Вышла замуж за Вулкана, но любит Марса, бога войны. Греческая форма: Афродита.

Весталки — римские жрицы Весты, богини домашнего очага. Весталки были свободны от обычных социальных обязательств вступать в брак и рожать детей и принимали обет целомудрия, чтобы посвятить себя изучению и соблюдению ритуалов.

Виа Лабикана — древняя дорога Италии, идущая к юго-востоку от Рима.

Виа Принципиалис — главная улица в римском лагере или крепости.

Виктория — римская богиня силы, скорости и победы. Греческая форма: Ника.

Волчий дом — разрушенный особняк, первоначально построенный по заказу Джека Лондона около Сономы, Калифорния, где Лупа тренировала Перси Джексона, как римского полубога.

Врата Смерти — хорошо спрятанный проход, позволяющий душам путешествовать из Подземного мира в мир смертных, пока он открыт.

Вулкан — римский бог огня, ремесел и кузнецов; сын Юпитера и Юноны, женат на Венере. Греческая форма: Гефест.

Гарпия — крылатое существо женского рода; ворует вещи.

Геба — греческая богиня юности; дочь Зевса и Геры, замужем за Гераклом. Римская форма: Ювента.

Гера — греческая богиня брака; жена и сестра Зевса. Римская форма: Юнона.

Геракл — греческий эквивалент Геркулеса; сын Зевса и Алкмены, сильнейший среди смертных.

Геркулес — римский эквивалент Геракла; сын Юпитера и Алкмены, рожденный очень сильным.

Гефест — греческий бог огня, ремесел и кузнецов; сын Зевса и Геры, женат на Афродите. Римская форма: Вулкан.

Гея — греческая богиня земли; мать титанов, гигантов, циклопов и других монстров. Римская форма: Терра.

Гипогей — площадь под Колизеем, где располагались множество частей и оборудования, используемого для создания специальных эффектов.

Гиппокампы — существа, которые до пояса имеют тело лошади, а от талии вниз — серебристое рыбье тело с блестящей чешуей и радужными плавниками. Они использовались, чтобы тянуть колесницу Посейдона. Их движениями была создана морская пена.

Гладиус — короткий меч.

Горгоны — три сестры-монстра с волосами в виде живых ядовитых змей. Самая знаменитая, Медуза, взглядом превращала очевидцев в камень.

Греческий огонь — зажигательное оружие; используется в морских сражениях, поскольку он может гореть и в воде.

Дар убеждения — благословение, дарованное Афродитой ее детям, которое позволяет им убеждать других в чем-либо с помощью голоса.

Дедал — в греческой мифологии одаренный ремесленник, который создал Лабиринт на Крите, в котором находился Минотавр (наполовину человек, наполовину бык).

Деметра — греческая богиня сельского хозяйства, дочь титанов Реи и Кроноса. Римская форма: Церера.

Денарий (денарии, множ.) — самая распространенная монета в денежной системе Рима.

Деянира — вторая жена Геракла. Она была такой поразительной красоты, что и Геракл и Ахелой хотели жениться на ней, но состязание на завоевание ее руки так и не состоялось. Кентавр Несс обманом заставил её убить Геракла, путем погружения его туники в то, что она думала, было любовным зельем, но на самом деле оказалось ядовитой кровью кентавра.

Дионис — греческий бог вина и веселья, сын Зевса. Римская форма: Бахус.

Дом Аида — подземный храм в Эпире, Греция, посвященный Аиду и Персефоне, который иногда называют Некромантеон, или «оракул смерти». Древние греки считали, что это один из входов в подземный мир, и паломники ходили туда, чтобы общаться с мертвыми.

Дракон — гигантский змей.

Драхма — серебряная монета Древней Греции.

Зевс — греческий бог неба и король богов. Римская форма: Юпитер.

Имперское золото — редкий металл, смертельный для монстров, освященный в Пантеоне, его существование было строго охраняемым секретом императоров.

Инвидия — римская богиня мести. Греческая форма: Немезида.

Ипподром — греческий стадион для лошадиных скачек и гонок на колесницах.

Ирида — греческая богиня радуги, вестница богов; дочь Тавманта и Электры. Римская форма: Ирида.

Ихтиокентавр — рыба-кентавр, описан, как существо с ногами лошади, человеческим торсом и рыбьим хвостом. Иногда изображается с парой рогов, как клешни лобстера.

Календы июля — первые дни Июля, которые были священными днями Юноны.

Карпои — духи зерна.

Катоптрис — кинжал Пайпер, когда-то принадлежавший Елене Троянской. Название означает «зеркало».

Кентавр — раса созданий, наполовину людей, наполовину лошадей.

Кето — греческая богиня морских монстров и огромных морских созданий, таких, как киты и акулы. Дочь Геи, сестра и жена Форкия, бога опасностей моря.

Книги Сивиллы — коллекция пророчеств в рифму, написанные на греческом языке. Тарквиний Супербус, царь Рима, купил их у пророчицы по имени Сивилла, и использовал их во времена великой опасности.

Колизей — эллиптический амфитеатр в центре Рима, в Италии. Вмещая 50.000 зрителей, Колизей использовался для проведения гладиаторских боев и публических спектаклей, наподобие ложных морских боев, охоты на животных, казней, перепостановки известных сражений и драм.

Крисаор (правильнее: Хрисаор) — брат Пегаса, сын Посейдона и Медузы; известен как Золотой Меч, Золотой Мальчик.

Кронос — греческий бог сельского хозяйства, сыр Урана и Геи, отец Зевса. Римская форма: Сатурн.

Лагерь Юпитера — место тренировок Римских полубогов, расположенное между Оклендскими холмами и холмами Беркли в Калифорнии.

Лагерь полукровок — место тренировок греческих полубогов, расположенное на Лонг Айленде, Нью-Йорк.

Лар — домашнее божество, дух предков римлян. (множ. — лары).

Лупа — священная римская волчица, которая ухаживала за подкидышами близнецами Ромулом и Ремом.

Марк Агриппа — римский государственный деятель, министр обороны Октавиана Августа и ответственный за большую часть его военных побед. Он ввел в эксплуатацию Пантеон, как храм всех богов Древнего Рима.

Марс — римский бог войны; также зовется Марсом Ультором. Покровитель империи; божественный отец Ромула и Рема. Греческая форма: Арес.

Минерва — римская богиня мудрости. Греческая форма: Афина.

Минотавр — монстр с головой быка и телом человека.

Митра — первоначально персидский бога Солнца. Митре поклонялись римские воины, как хранителю оружия и покровителю воинов.

Наголенники — доспехи, одевающиеся на голень.

Нарцисс — греческий охотник, который был известен своей красотой. Он был исключительно горд и презирал всех, кто в него влюблялся. Немезида решила проучить его и сделала так, что он влюбился в свое отражение в воде. Желая прикоснуться к своему отражению, Нарцисс и умер, утонув.

Наше море (лат. Mare Nostrum) — римское название Средиземного моря.

Небесная бронза — редкий металл, смертельный для монстров.

Немезида — греческая богиня мести. Римская форма: Инвидия.

Нептун — римский бог морей. Греческая форма: Посейдон.

Нереиды — пятьдесят духов моря женского пола, покровительницы моряков и рыбаков, заботятся о щедрости моря.

Несс — коварный кентавр, который спровоцировал Деянияру на убийство Геракла.

Ника — греческая богиня силы, скорости и победы. Римская форма: Виктория.

Нимфа — женское божество, которое олицетворяет природу.

Нимфеум — храм для нимф.

Новый Рим — сообщество вблизи лагеря Юпитера, где мирно живут полубоги, без вмешательства смертных или монстров.

Пантеон — здание в Риме, Италия, храм всех богов Древнего Рима; перестроен императором Адрианом в 126 году до нашей эры.

Патер — на латыни значит Отец, также это имя древнеримского бога подземного мира, позже стало одним из имен Плутона.

Пегас — в греческой мифологии крылатый божественный конь; служащий Посейдону в качестве бога лошадей, рожденный Медузой Горгоной; брат Хрисаора.

Персефона — греческая королева Подземного мира; жена Аида; дочь Зевса и Деметры. Римская форма: Прозерпина.

Плутон — римский бог смерти и богатства. Греческая форма: Аид.

Полдрон — часть брони, покрывающая плечи и часть рук.

Полибот — гигант, сын Геи, Матери-Земли.

Померианская линия — граница вокруг Нового Рима, в древние времена граница Рима.

Порфирион — царь гигантов в греческой и римской мифологиях.

Посейдон — греческий бог морей; сын титанов Кроноса и Реи, брат Зевса и Аида. Римская форма: Нептун.

Предсказание — знак приближения какого-либо события, предзнаменование; практика предсказывания будущего.

Претор — избираемый римский магистр и командир армии.

Прозерпина — римская королева Подземного мира. Греческая форма: Персефона.

Пьяцца Навона — городская площадь в Риме, построенная на месте стадиона Домициана, где древние римляне смотрели конкурентные игры.

Река Тибр — третья по длине река Италии. Рим был основан на ее берегах. В Древнем Риме, казненных преступников сбрасывали в эту реку.

Рея Сильвия — жрица-весталка, мать близнецов Ромула и Рема, основавших Рим.

Риптайд — имя меча Перси Джексона (греч. Анаклузмос).

Рог Изобилия — большой контейнер в форме рога, переполненный съестным и другими материальными ценностями. Рог Изобилия был создан тогда, когда Геракл (римское имя: Геркулес) сразился с богом реки Ахелоем и отломал один из его рогов.

Ромул и Рем — близнецы, сыновья Марса и жрицы Реи Сильвии. Были брошены в реку Тибр своим смертным отцом Амулием; спасены и выращены волчицей. Когда выросли, основали Рим.

Сатир — греческое божество леса; полукозел, получеловек. Римская форма: фавн.

Сатурн — римский бог сельского хозяйства; сын Урана и Геи, отец Юпитера. Греческая форма: Кронос.

Сенат и Граждане Рима (Senatus Populusque Romanus: SPQR) — фраза, когда-то бывшая девизом Рима, относящаяся к правительству римской республики.

Сколопендра — гигантское греческое морское чудовище с волосатыми ноздрями, плоским хвостом, как у рака, и перепончатыми лапами.

Скорпион — римская метательная машина на подобии небольшого стреломета; запускает большие снаряды на большие дистанции.

Стимфалийские птицы — в греческой мифологии хищные птицы с бронзовыми клювами и острыми металлическими перьями, которыми они могут стрелять в своих жертв; священные птицы Ареса, бога войны.

Танатос — греческий бог смерти. Римская форма: Морс / Летус.

Тартар — муж Геи, дух бездны; отец гигантов.

Тельхины — таинственных морские демоны и кузнецы родом из островов Каос и Родос, дети Талассы и Понта, у них были ласты вместо рук и собачьи головы; были известны, как рыбьи дети.

Терминус — римский бог границ.

Терра — римская богиня земли. Греческая форма: Гея.

Тиберий — римский император с 14 г. н. э. по 37 г. н. э. Он был одним из величайших полководцев Рима, но его помнят, как затворника и мрачного правителя, который на самом деле никогда не хотел быть императором.

Тирс — оружие Бахуса; представляет собой увенчанный сосновой шишкой посох, обвитый плющом.

Титаны — раса могущественных греческих богов, потомков Геи и Урана, которые правили в течение Золотого века и были свергнуты расой младших богов, Олимпийцами.

Торфяное болото — жидкая трясина.

Трирема — древний греческий или римский военный корабль, имеющий три ряда весел с каждой стороны.

Туман — сила, маскирующая магию от смертных.

Тюхе — греческая богиня удачи; дочь Гермеса и Афродиты. Римская форма: Фортуна.

Фавн — римский дух леса, полукозел, получеловек. Греческая форма: сатир.

Фантом — дух, способный вселяться в кого/что-либо и управлять им.

Фонтан Треви — фонтан в районе Треви в Риме. Протяженность: более чем восемьдесят пять футов в высоту и шестьдесят пять футов в ширину, это самый крупный фонтан в стиле барокко в городе, и один из самых известных фонтанов в мире.

Форкий — исконный бог опасностей моря, сын Геи, брат и муж Кето.

Фортуна — римская богиня судьбы и удачи. Греческая форма: Тюхе.

Форум — римский Форум был центром древнего Рима, площадь, где римляне проводили обсуждения, испытания и религиозную деятельность.

Хагно — нимфа, которая воспитала Зевса.

Хиона — греческая богиня снега; дочь Борея.

Хитон — греческий предмет одежды; кусок хлопка или шерсти без рукавов, закрепленный на теле брошкой у плеча и поясом на талии.

Центурион — офицер римской армии.

Церера — римская богиня сельского хозяйства. Греческая форма: Деметра.

Циклоп — член исходной расы гигантов (циклопы, множ.), у каждого есть один глаз посреди лба.

Цирцея — греческая волшебница. В древние времена превратила команду Одиссея в свиней.

Эврисфей — внук Персея, который, благодаря Гере, унаследовал царство Микены, которое Зевс предназначал для Геракла.

Эпир — регион (в настоящее время) на северо-западе Греции и на юге Албании.

Эфиальт и От — гиганты-близнецы, сыновья Геи.

Ювента — римская богиня юности. Греческая форма: Геба.

Юнона — римская богиня женщин, брака и плодородия; сестра и жена Юпитера; мать Марса. Греческая форма: Гера.

Юпитер — римский царь богов; также зовется Юпитером Оптимусом Максимусом (лучшим и величайшим). Греческая форма: Зевс.

Примечания

1

Прим. переводчика: подобный оборот использовала Аннабет в ПГ, кажется, относительно пессимистичных речей Хирона.

Content

Рик Риордан
Метка Афины

Глава 1. Аннабет

Глава 2. Аннабет

Глава 3. Аннабет

Глава 4. Аннабет

Глава 5. Лео

Глава 6. Лео

Глава 7. Лео

Глава 8. Лео

Глава 9. Пайпер

Глава 10. Пайпер

Глава 11. Пайпер

Глава 12. Пайпер

Глава 13. Перси

Глава 14. Перси

Глава 15. Перси

Глава 16. Перси

Глава 17. Аннабет

Глава 18. Аннабет

Глава 19. Аннабет

Глава 20. Аннабет

Глава 21. Лео

Глава 22. Лео

Глава 23. Лео

Глава 24. Лео

Глава 25. Пайпер

Глава 26. Пайпер

Глава 27. Пайпер

Глава 28. Пайпер

Глава 29. Перси

Глава 30. Перси

Глава 31. Перси

Глава 32. Перси

Глава 33. Аннабет

Глава 34. Аннабет

Глава 35. Аннабет

Глава 36. Аннабет

Глава 37. Лео

Глава 38. Лео

Глава 39. Лео

Глава 40. Лео

Глава 41. Пайпер

Глава 42. Пайпер

Глава 43. Пайпер

Глава 44. Пайпер

Глава 45. Перси

Глава 46. Перси

Глава 47. Перси

Глава 48. Перси

Глава 49. Аннабет

Глава 50. Аннабет

Глава 51. Аннабет

Глава 52. Лео

Глоссарий

Примечания