Мила Серебрякова

Вечер страшных предсказаний

Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения случайны.

ГЛАВА 1

Серебристая иномарка резко остановилась у желтого забора. Из салона послышался недовольный девичий голосок:

– Кларка! Когда наконец ты научишься тормозить плавно?

– Если не нравится, можешь ехать на автобусе, – последовал ответ.

Задняя дверца открылась, и на колдобистую дорогу ступили стройные ножки Галины Румяновой, обутые в дорогие сапожки на высокой шпильке.

Хозяйка иномарки Клара Величковская и сидевшая рядом Дарья Гришкова обменялись многозначительными взглядами и, закатив глаза, мысленно приготовились к нытью не в меру избалованной подруги.

Сегодня на дачу родителей Клара позвала подруг неспроста. В выходные дни девчонкипланировали оторваться на полную катушку, благо для этого имелся весьма подходящий повод – через месяц Клара собиралась пополнить ряды замужних женщин.

Устроить девичник на даче предков Величковская решила по двум соображениям: во-первых, в ноябре месяце в садовом товариществе практически нет соседей, а во-вторых, участки, с четырех сторон окруженные лесом, – самое подходящее место для проведениягаданий.

Да, да, именно гаданий. Клара, любительница всего потустороннего и таинственного, не могла дождаться наступления ночи, дабы в компании подруг заглянуть в собственное будущее. Для этого она даже прихватила старую гадательную книгу покойной прабабки.

Короче говоря, ночка обещала быть веселенькой.

Ну а пока на часах только одиннадцать утра, не мешало бы создать себе и подругам все условия для комфортного времяпрепровождения. Для начала стоит протопить дом, немного прибраться и приготовить вкуснейшие шашлыки, которые в настоящий момент в сыром виде покоятся в трехлитровом пластиковом ведерке.

– Что скажете, девчонки, – спросила Клара, кивая на двухэтажное строение, – как вам мое имение?

– Хороший домишко, – закивала Даша.

– Имение?! – выщипанные брови Галины поползли вверх. – Ты шутишь? Какое же это имение? Так… дачная постройка, не более того.

– Не придирайся. Отличный дом: три спальни, гостиная, кухня. Чего еще надо-то?

– Первым делом необходимо открыть калитку и пройти на участок. Или ты собираешься держать нас на улице?

Дарья подхватила две сумки и приблизилась к калитке.

Клара достала ключи.

– Галка, возьми пакеты и перестань, в конце концов, морщиться. На тебя посмотреть, так создается впечатление, мы приехали не на дачу, а в барак.

Презрительно хмыкнув, девушка пробормотала нечленораздельную фразу.

– Ой, девочки, а какой здесь воздух, – щебетала Дашутка. – Кларунь, а соседей вообще нет?

– Человек пять живут круглогодично, но они нам не помешают. Можем врубить музон на полную мощность, никто и слова не скажет.

– Страшновато тут, – пискнула Галька. – Днем терпимо, а вот когда стемнеет… бр-р-р. Надеюсь, дикие звери из леса не выйдут?

– Выйдут в обязательном порядке, – прыснула Дашка. – И волки, и медведи. А если повезет, может, даже слона африканского увидим и нильского крокодила.

– Ха-ха! Я сейчас умру от смеха. Ты, как всегда, остроумна.

Толкнув калитку, Клара пропустила подруг вперед, а сама занялась замком на воротах.

– Девчонки, берите ключи, открывайте дом.

– А ты?

– Тачку на участок поставлю и приду. Дашут, этот ключ от верхнего замка, а маленький от нижнего.

– Разберусь.

На крылечке Галина простонала:

– Мамочки мои родные, куда я попала? Ума не приложу, как вам удалось меня заманить в эту глубинку. Ты только посмотри, сколько вокруг грязи. Обалдеть!

– Это не грязь.

– Да? А что же это, по-твоему, золотой песок?

– Земля, – спокойно ответила Дашка, привыкшая к придиркам подруги.

– Земля! – передразнила Галя. – Участок напоминает свалку. У забора лежат кирпичи, шифер, гора досок. Сараюшка какая-то, ржавые бочки. Н-да, чувствую, я получу массу удовольствия в этой конуре.

– Не устала еще бормотать?

– Представь себе, нет. Вот у моего двоюродного брата, Лешки, настоящий загородный дом. Трехэтажный кирпичный коттедж, все цивильно, даже бильярдная и домашний кинотеатр есть. А на улице как прикольно… Да у них до первого снега газон зеленый. Не смейся, я не вру.

– Оглядись вокруг, у всех домики практически одинаковые: не маленькие, но и не хоромы. Согласись, трехэтажная махина будет выглядеть как бельмо на глазу. Кларка рассказывала, у них здесь каждый год дома взламывают. Воруют все, что увидят, а большой дом, поопределению, должен быть самым богатым. Так для чего людям лишние проблемы? Зачем выделяться-то?

– А сторож?

– Нет у нас никакого сторожа, – ответила подошедшая Величковская. – Был один мужичок, любитель принять на грудь. Он в соседней деревеньке жил, но уже год как его схоронили.

– Мрак, – заключила Галка. – Мрак и тихий ужас!

– Дашут, ты чего с замком возишься?

– Не могу никак открыть. Заедает.

– Дай я сама попробую.

– Будет совсем хорошо, если мы не сможем попасть внутрь этой конуры… ой, простите, я хотела сказать, сказочного дворца. Хотя есть и плюсы, вернемся в город и завалимся в кафе.

Не обращая внимания на сарказмы подруги, Клара пыталась повернуть ключ в замочной скважине. Но тот, как назло, не поддавался.

– Черт, да в чем дело?

– Я вся продрогла. – Галина куталась в меховую куртку, с неодобрением озираясь по сторонам.

– Есть! Девчонки, мы сделали это. Прошу, проходите.

Ступив в тамбур, Галя быстро заморгала:

– Кларка, чем у вас так воняет? Тухлятиной какой-то! Фу! Сейчас задохнусь.

– Ничего не тухлятиной, – заявила рассудительная Даша. – Воздух спертый, и все дела. Клар, прежде чем топить печку, надо окна минут на двадцать открыть.

– Сделаю.

– Окна? Вы спятили? На улице минус семь, хотите, чтобы мы превратились в сосульки?

– Не истери, сказала же, потом печь затопим.

– А-а-а!.. – Галина прошла в коридор и завопила пуще прежнего. – Кларка, здесь мыши! Две! Дохлые! А в углу какая-то розовая хрень на бумажке лежит. Маленькие шарики! Что это?

– Мать каждую осень отраву в доме оставляет.

– Абсурд!

– И вовсе не абсурд. Думаешь, приятно приехать на дачу весной и обнаружить, что мыши беспрепятственно хозяйничали в комнатах?

– Убери их! Убери сейчас же! Не могу видеть! Дашка, мне плохо! Ах…

– Галь, может, ты пойдешь покуришь, а? От твоего ора у меня уже голова кругом идет. Клар, где у вас веник и совок?

Величковская с благодарностью посмотрела на подругу.

– Дашут, что бы я без тебя делала! Ты чудо. Веник в предбаннике, совок там же.

– Да ладно, – отмахнулась Гришкова. – Чего уж там, подумаешь. Я знаешь сколько мышей повидала у бабки в деревне? О!.. Вагон и тележка. – Даша посмотрела на раскрасневшуюся Галку. – И в отличие от некоторых не закатываю истерик при виде маленьких, да к тому же неживых существ.

– Да, ты у нас та еще сельская жительница. Я и забыла, что в детстве ты все лето у бабки на огороде проводила. Копала, полола, поливала, навоз сапогами месила.

– И что с того? Я этого совсем не стыжусь, более того, мне нравилось помогать бабушке.

– Нравилось ходить постоянно грязной, спать в комнате, в которой полно пауков, и копаться в земле? Браво! Ты заслуживаешь орден за отвагу.

– Зато ты у нас чистюля, – рассердилась Дашка. – Конечно, папочка всю жизнь проработал в теплом местечке, мамуся – директор ресторана, а единственная дочурка как свет в окошке. Летом обязательно в Сочи или Болгарию, зимой в Прибалтику. Отлично, просто жизнь настоящей принцессы.

– Тебе завидно?

– Ни боже мой! Да если хочешь знать, я в своей деревне чувствовала себя намного счастливее, чем ты на море.

– Так я и поверила.

– Не верь, мне плевать.

– Тогда замолчи и завидуй без слов.

– Завидовать? Тебе, что ли?

– Мне, мне.

– Клар, ты слышала?

– Девочки, милые, не ссорьтесь. Галь, иди покури на улице, подыши свежим воздухом. А мы с Дашуткой сейчас здесь порядок на скорую руку наведем и тебя позовем. Договорились?

Галя шмыгнула носом:

– Ладно, так и быть, только вы недолго, там холодно.

Стоило Румяновой выйти на улицу, как Дашка сжала кулаки:

– Дура безмозглая! Иногда она меня бесит, едва сдерживаюсь, чтобы тумаков ей ненадавать.

– Даш, да забей ты. Не знаешь Галку? Она всегда и всем недовольна. Придирается к любой мелочи. И потом, не забывай: какая-никакая, а она наша подруга.

– Именно по этой причине я ее до сих пор и терплю, но, Клара, честное слово, в последнее время она стала раздражать меня больше обычного. А как вырядилась сегодня!Ты видела ее сапожки? А ведь знала, что на дачу едем, могла бы более удобную обувь надеть.

– Расслабься. Хи-хи, Дашут, на кухне еще две мышки. Хорошо, что Галка на улице.

Гришкова смахнула со лба прядь русых волос.

– За работу, подруга, а то наша королева там окоченеет. Что, между нами говоря, было бы совсем неплохо.

Засмеявшись, Клара открыла окно.

Цокая каблучками по плиточной дорожке, Галька дошла до баньки и остановилась. Затянувшись сигаретой, она повернула голову и вздрогнула. С соседнего участка на неесмотрела молодая брюнетка.

– Добрый день! – крикнула незнакомка.

– Здрасти.

– Решили на природу выехать? – улыбалась соседка.

Силясь, дабы не заорать: «А ты сама не видишь?» – Галя молча кивнула.

– Я как Кларину машину увидела, сразу поняла, соседка с подругой приехала.

– С подругами, – буркнула Галька. – Нас трое.

– Ясненько. Ну, если чего понадобится, заходите.

– Непременно.

Вернувшись к крыльцу, Румянова пробормотала:

– И это называется нет соседей. Да их здесь как собак нерезаных. И за каким чертом я согласилась тащиться в эту глушь?

Минут десять спустя Галина зашла в дом.

– Клар, где тут у вас туалет?

– Ох, Галюнь, я же совсем забыла. Возьми ключи, открой его.

– Кого открыть? – не поняла Румянова.

– Туалет.

– А вы что, его на ключ закрываете?

– Естественно.

– Погодь, я чего-то не догоняю, а за хреном сортир закрывать?

– Чтобы не украли.

– Не украли что? Унитаз?

– Инвентарь. У нас там лопаты, тяпки, газонокосилка.

Не успела Румянова раскрыть рот от удивления, как Дашутка, давясь от хохота, пояснила:

– Ой, не могу, ну умора. Клар, Галька думает, что у вас туалет в доме.

– А разве нет?

– Нет, конечно. На улице. Рядом с банькой.

Румянова сглотнула:

– Повтори.

– Да, да, ты не ослышалась. А еще вынуждена тебя огорчить – унитаза там нет. Зато есть ведро.

Лицо Галины покрылось красными пятнами.

– Немедленно скажи, что ты пошутила.

– Рада бы, да только сказала чистую правду.

– Но если брезгуешь, можешь сходить в кустики за домом, – ухохатывалась Дашка.

– Заткнись! – Румянова побагровела. – Вы заманили меня сюда обманным путем, сказали, что здесь все как в городе, а на деле здесь хуже, чем в каменном веке!

Клара протянула подруге ключи:

– С замком справишься?

Галина вырвала связку:

– Вам эта поездка боком выйдет.

Когда она посеменила по дорожке, Дашутка складывалась пополам от смеха.

– Кларка, пять баллов, ради этого стоило сюда приехать. Пусть с нее немного спесь сойдет, а то окончательно оборзела.

Вскоре Даша отправилась на улицу к мангалу готовить шашлык. Клара с Галиной остались дома.

Сев на корточки возле печки, Величковская говорила:

– Подожди, Галка, мы сегодня такой девичник устроим – закачаешься. Ты потом меня благодарить будешь за то, что я вытащила тебя из города на природу.

– Сомневаюсь. – Румянова сидела на мягком диване, судорожно соображая, к чему бы еще придраться.

Но повода не наблюдалось. Гальку это и радовало, и злило одновременно.

Устав наблюдать, как Клара возится со спичками, девушка ехидно молвила:

– Я так понимаю, раньше ты никогда печь не топила?

– Нет, – призналась Клара, – не было случая.

– И долго ждать?

– Ничего не понимаю, почему огонь не разгорается?

– Положи больше бумаги.

– Ее и так достаточно.

– Значит, отсырела, положи другую.

Величковская встала.

– У матери с отцом на все про все уходило не более трех минут, может, я что-то не так делаю?

Галя вооружилась сигареткой:

– Не сомневаюсь.

– Галюнь, не кури в доме.

– Опять на улицу топать?

– Ты дымишь как паровоз, мы потом не продохнем.

Румянова нехотя поплелась в коридор.

– Ой, загорелась, бумага загорелась. Галька, у меня получилось.

– Я рада за тебя.

С чувством выполненного долга Клара победоносно взглянула на Румянову.

И вдруг… Гостиная постепенно начала заполняться дымом.

– Кларка, мы горим!

– Откуда дым?

– Из твоей идиотской печки. Что ты сделала? У вас все не как у людей. Пожар!

Клара забегала по комнате, а потом вновь распахнула окно.

Румянова выскочила из дома.

– Дашка, иди сюда! – голосила она. – У Кларки печка сломалась.

Даша вытаращила глаза.

– Как сломалась? Печи не ломаются.

– А у нее сломалась! Дым валит изо всех щелей, дом вот-вот загорится.

Дарья положила на столик шампур и, обтерев руки полотенцем, потопала на подмогу подругам.

– Ну, что тут у нас? – спросила она, пройдя в гостиную.

– Даш, я не понимаю, что случилось. Неси воду, надо потушить огонь.

Гришкова нахмурилась:

– Этот урок ты должна запомнить на всю оставшуюся жизнь.

– В смысле?

Дарья подошла к печи вплотную и подняла руку.

Послышался слабый скрежет. И словно по мановению волшебной палочки, дыма в помещении стало меньше.

– Чудеса, Дашут, объясни толком, что случилось?

– Ты почему заслонку не открыла?

– Заслонку?

– Прежде чем чиркнуть спичкой, необходимо открыть заслонку. Она должна быть открыта до тех пор, пока дрова не превратятся в угли. И лишь потом ее закрывают, дабы тепло сохранилось в доме. Поняла?

– Угу.

– Да не трясись, Клар, ничего экстраординарного не произошло. Подумаешь, с кем не бывает.

– Мне срочно надо выпить бокал винца. Ты не против?

– Обижаешь, не откажусь.

Шашлыки покоились на мангале, а подруги, вооружившись бокалами, стояли рядом.

– Выпьем за удачу, – провозгласила тост Галина, – судя по ситуации, она нам в эти выходные ох как пригодится.

– Поддерживаю.

Чокнувшись, девушки пригубили напиток, после чего Дарья начала переворачивать шампуры.

– Клар, во сколько подъедет Нинка?

– Обещала к трем.

Галя сморщилась:

– Твоя двоюродная сестрица на редкость хитрожопая особа. Вместе с нами ехать отказалась, предпочла, чтобы к ее приезду все было готово.

– У Нины с утра неотложные дела.

– Ага, так я и поверила. Дела, как же. Не захотелось Нинке тусоваться с нами, занимаясь приготовлениями, вот и весь сказ.

– Можно подумать, ты заработалась. Стоишь, куришь и не перестаешь злословить.

Румянова смерила Дарью испепеляющим взглядом.

– Я вам сразу предложила устроить девичник в каком-нибудь ресторане, ну или, на худой конец, в кафешке. Вы отказались.

– Правильно, на природе лучше.

– Как сказать. По мне, так лучше сидеть в теплом помещении, где тебе все принесут официанты, а не торчать на морозе у вонючего мангала. Дашка, хватит в облаках витать, у тебя шашлык подгорит. Быстро переверни третий шампур! И крайний не забудь! Кларка, чеготы ржешь?

– Ты такая забавная, со стороны выглядишь как комик.

– Ах, значит, я еще и комик? Великолепно. Так вот, подруги, вы на себя со стороны посмотрите. Облачились в какое-то старье, стоите, словно две деревенские бабы. Интересно, твой Ромка согласился бы пойти с тобой в загс, увидев тебя в таком виде?

Величковская напряглась:

– Галь, давай ты не будешь острить по поводу моей предстоящей свадьбы.

– А мне действительно интересно услышать твой ответ. В городе ты ведь вся такая из себя: брендовая одежонка, прическа, маникюрчик. А сейчас… извини, но ты как хабалка вговнодавах.

– Любят не за внешность, – философски заметила Даша.

– Тебе-то откуда знать? – исходила ядом Галя. – Насколько мне известно, парни не особо балуют нашу умничку Дашу вниманием. Тебе двадцать два года, а ты до сих пор так и не была замечена в мужском обществе.

Дарья прерывисто задышала. У нее задрожали руки, а на лбу выступил пот.

Клара попыталась локализовать назревающий конфликт, но в планы разбушевавшейся Галины не входило сбавлять обороты.

– Ответь нам как на духу, – требовала Румянова, – почему ты вечно одна?

– Не твое дело!

– Скрываешь правду?

– Какую еще правду?

– Ты фригидная, Дашка, – выпалила Галина и выбросила окурок.

Гришкова сверкнула глазами, засучила рукава куртки и, приблизившись к Галине, процедила:

– Если я еще хотя бы раз услышу это слово, ты пожалеешь.

– Угрожаешь?

– Я тебя предупредила.

– Девочки, – взмолилась Клара, – сегодня такой день! Я вас прошу, не портите мне праздник!

– Она первая начала цепляться.

– Не ври, это ты захлебываешься в желчи.

– Черствый сухарь!

– Проститутка! – не осталась в долгу Дашка.

– А ты… ты… мужененавистница!

Дарья ударила подругу по щеке, а затем вцепилась Галине в волосы.

– Пусти!

– По-хорошему ты не понимаешь! Придется по-плохому разговаривать!

– Клар, помоги мне. Она сбесилась. Клара! Оттащи от меня Гришкову!

Потасовка закончилась, когда Величковская, не проронив ни слова, всхлипнула и пулей бросилась в дом.

Дарья отпустила Галину.

– Клар, постой!

– Это из-за тебя она убежала, ты ее довела.

Даша смотрела себе под ноги.

– Какие же мы дуры. Кларка пригласила нас на девичник, а мы сцепились, как базарные бабы. Идиотки!

Галя растирала ноющую щеку.

– Может, заключим временное перемирие, а? Ради Кларки.

– По рукам, – Гришкова усмехнулась. – Но учти, твоих слов я тебе не прощу.

Румянова самонадеянно ухмыльнулась и поспешила ретироваться.

Настроение Галины испортилось окончательно, когда приехала Нина Величковская. Румянова и в былые дни не скрывала, что относится к Нинке с прохладцей, считая ту зазнайкой, но сейчас, видя сестрицу Клары, Галя побелела от злости.

Стоило Ниночке скинуть норковую шубку и предстать пред девушками в белой мини-юбке и тигровой кофточке, как на Галину моментально напала икота.

Объяснялось это тем, что Нина была облачена точно в такую же одежонку, как и сама Румянова.

– Нинка, ты не могла напялить другую кофту? – прошипела подруга. – Теперь мы с тобой как сестры-близнецы.

– Да уж, – веселилась Клара. – Со спины не различить. Рост, фигура, одежда, цвет волос. Дашут, а они действительно одинаковые.

Ниночка кокетливо махнула рукой:

– Галь, да все ерунда. Вы лучше спросите у меня, почему я задержалась.

– Сгораем от любопытства, – процедила Галина.

– Девки, я сейчас такого солнечного мальчика подвозила! Отпад! До сих пор мурашки по коже бегают. Рассказываю по порядку. Еду я, значит, себе спокойненько, никого не трогаю. Из динамиков раздается голос моего любимого Джо Дассена, а…

– Желательно без предисловий.

– Вдруг вижу его. Сначала мне показалось, что это мираж.

– Или глюки, – не унималась Галька.

– Ты бы сама голову потеряла от одного его вида.

– Настолько страшный?

– Красавец! Сексуальный блондин со взглядом злодея.

– Злодея? – Даша непонимающе посмотрела на Нину.

– Ей такие нравятся, – пояснила Клара.

– У него такие глаза, такие… А голос! Бархатистый, чуть с хрипотцой. Я сразу поняла, повезу его куда угодно, даже в Африку.

– И не побоялась посадить незнакомого парня в тачку? А окажись он сексуальным маньяком?

– Шутишь? Какой маньяк? Да стоит емутолько пальцем шевельнуть, любая девица мгновенно бросится в его объятия. Девки, менякак переклинило! Едем, а я слова сказать не могу. Все поджилки от напряжения трясутся. Когда подъезжали к его поселку, не выдержала, заговорила.

– И что сказала? – ухмылялась Румянова.

– Не поверите! Я впервые в жизни сама попросила у парня номер его телефона!

Клара быстро заморгала:

– Нинка, не верю.

– Придется. Говорю, мальчик штучный, такие экземпляры на дороге не валяются.

– Ну а дальше? Телефон-то он дал?

– А как же, – Нина потрясла перед Галиным лицом мобильником. – Номерок туточки.

– Хочешь сказать, сама ему позвонишь?

– Разумеется.

Галька высунула язык:

– Бредятина. Запомни, мужик должен делать первый шаг, а не ты. Свой номер ты ему оставила?

– Да.

– Тогда не рыпайся, а жди. Позвонит – хорошо, не позвонит…

– Тогда что? – Все устремили взгляд на Гальку.

– Ну, не знаю. Значит, у него другие ориентиры.

– Галя!

– А что Галя? Ну, или он импотент. Как вам угодно.

Смеясь, Нина подмигнула сестре.

– Клар, у нас нет кочерги? Я бы с огромным удовольствием огрела Гальку по башке.

– Не ты одна, – заявила Дарья.

Клара подняла вверх руку:

– Если обмен любезностями закончен, предлагаю на время забыть все свои проблемы и продолжить веселиться.

До девяти вечера девушки трещали без умолку, давая Кларе дружеские наставления.

– Ты, главное, сразу дай понять Ромке, кто в доме хозяин, – советовала Галя. – Не позволяй ему садиться себе на шею. Поставь перед фактом, мол, готовить ты не будешь, стирать и гладить тоже, таскаться в магазины не станешь даже под угрозой смертной казни. Пусть нанимает людей, которые будут выполнять всю работу.

– Я люблю готовить, да и магазины меня не напрягают.

– Скучная ты, Кларка, и жизнь у вас с Ромкой будет скучной. Надо, чтобы все вокруг бурлило, кипело, взрывалось!

– Как это «взрывалось»?

– Молча. Жена должна постоянно удивлять мужа, каждый день представая пред его очамив новой роли. Сегодня ты покорная пай-девочка, завтра роковая красотка, послезавтраженщина-вамп. И так постоянно. Поверь, это проверено. Однообразие убивает брак за считаные месяцы.

– Ромка не такой, я нравлюсь ему естественной, безо всяких там амплуа.

– Это пока, но пройдет время – месяц, год, полтора, – и ты ему наскучишь.

– Галь, ты бы своим опытом в других местах делилась.

– Ой, кто заговорил! Наша Дашутка! Не нравятся мои советы, так дай свой.

– И дам.

– Дай-дай, а мы все его послушаем и посмеемся.

– Изначально полагаешь, что я скажу глупость?

– Не глупость, а ерунду. Это две разные вещи. Не обижайся, Дашка, но ты не имеешь права что-либо советовать Кларке. У тебя нет опыта.

Глаза Гришковой увлажнились.

– Наверное, ты права, – прошептала она спустя несколько секунд. – Мне действительно нечего посоветовать лучшей подруге.

– Дашут…

– Нет, Клар, я согласна с Галькой. Мне вообще не стоило приезжать на девичник. Ну, что ямогу рассказать? Вы делитесь друг с другом опытом, сплетничаете о парнях, вспоминаете былые увлечения. А я? Что было интересного в моей жизни? Решительно ничего. Парня нет, и в ближайшее время вряд ли появится, я скучна и неинтересна.

– Дарья, кончай хандрить, – Ниночка наполнила бокалы вином. – Девчонки, а почему я не слышу музыку? Клар, вруби-ка какой-нибудь музончик. Галька, бери бокал, Дашка, гляди веселей. Э-эх, давайте выпьем за нас, за красавиц!

– За женское счастье!

– За женскую дружбу!

– За то, чтобы все наши самые сокровенные желания рано или поздно обязательно сбывались! – сказала Даша и залпом осушила бокал вина.

Захмелев, Гришкова немного расслабилась, и даже едкие замечания Галки действовали на нее не больше, чем дробина на слона. Правда, время от времени Дашутка напрягалась, сжималась в комок и, наблюдая исподлобья за Румяновой, едва слышно посылала подругу по известному адресу.

Но в общем и целом вечер проходил по заранее запланированному сценарию.

Клара была в предвкушении. Уже очень скоро наступит полночь, и она, вооружившись прабабкиной книгой, наконец сможет приподнять завесу тайны.

Ровно в полночь начнется гадание.

ГЛАВА 2

– Двадцать пять минут двенадцатого, – с грустью в голосе проговорила Лена. – Через полчаса закончится мой несуразный день рождения.

Катарина в очередной раз подавила тяжкий вздох.

Ленка Майкова – давняя знакомая, которой сегодня стукнуло тридцать пять лет, – с самогоутра пребывала не в лучшем расположении духа. Хандра и жалость к самой себе одолевали Леночку с периодичностью пятнадцать раз в сутки.

На протяжении последнего десятилетия Катка ни разу не видела Лену веселящейся от души. Все праздники, события и торжества, отмечающиеся в доме Майковых, проходили одинаково. За круглый стол садились хмурая Лена, ее властная, не в меру жесткая мать и престарелая бабка.

Застолье превращалось в наискучнейшее зрелище. Думается, Катка не ошибется, если предположит, что причиной всех бед и несчастий в семье Ленки является ее мамаша.

Ирина Валентиновна, выросшая без отца, а впоследствии воспитавшая без мужа и собственную дочку, спала и видела, чтобы ее чадо как можно скорее сочеталось узами Гименея и познало радости материнства.

Едва Елене исполнилось восемнадцать и она перешла на второй курс филфака, как Ирина Валентиновна потребовала – не попросила, а именно потребовала, – чтобы дочка начала устраивать личную жизнь. На все протесты Ленки родительница строго отвечала:

– Не успеешь создать семью смолоду, останешься старой девой. Поспеши! Поторопись! Поезд уходит!

Подобные разговоры случались в семействе Майковых практически ежедневно. Даже бабка, во всем и всегда занимавшая сторону матери, твердила внучке о скорейшем замужестве:

– Ты не должна повторить наши судьбы. Твои детки обязаны расти в полноценной семье, в которой есть оба родителя. Мы с Ириной сделаем все для того, чтобы ты была счастлива.

А теперь представьте на мгновение состояние бедной Леночки, у которой от требований родственников голова шла кругом. Днем она пропадала в институте, а стоило переступить порог квартиры, как заводилась старая песня.

В какой-то момент Лена, не выдержав напора, решила, что в словах матери и бабки все-таки есть резон. Иначе и быть не могло: когда вам ежечасно внушают, что у вас все шансы остаться старой девой, то вы невольно начинаете этому верить. Верить и страдать.

Вот и Леночка, поверив матери, решила обзавестись кавалером. И совсем неважно, каким он будет: красивым, симпатичным или уродливым. Для нее главное – поскорее выйти замуж и родить ребеночка.

Но парни, даже те, которых девчонки не баловали вниманием, не спешили сблизиться с Майковой. Их отталкивал и пугал ее напор. Вскоре в институте пустили слух, будто бы Майкова – потомственная ведьма и ей, дабы не превратиться в дряхлую старуху, жизненно необходимо выйти замуж.

– Поэтому она и на парней набрасывается, как бешеная, – шептались однокурсницы.

Разумеется, что подобная «слава» заставила парней обходить Леночку стороной. Она держалась особняком и во всем винила исключительно себя: она неуклюжая, глупая и несообразительная.

– Со мной никто не хочет общаться, – плакалась Майкова матери, – девчонки презирают, а парни шарахаются, как от прокаженной.

Из уст любой другой матери сорвались бы слова утешения, она бы обязательно обняла дочь, погладила по голове, сказав, что все обязательно образуется и утрясется. Но Ирина Валентиновна была напрочь лишена сантиментов. Вытягивая губы трубочкой, она с презрением выговаривала:

– Ты неудачница, Ленка. Тебя постигнет моя участь. Господи, за что нам это наказание? Третье поколение женщин с искалеченной судьбой.

– Пусть продолжает искать парня, – подначивала бабка. – Время есть. Ищи, внуча, ищи.

На четвертом курсе Леночкой заинтересовался толстяк Петя Хабитов. Парень сильнокосолапил, заикался и немного косил.

Но Лена, словно не замечая его недостатков, ухватилась за Хабитова мертвой хваткой.

Через три дня после того, как он пригласил ее в кино, Майкова привела Петра домой знакомить с матерью и бабушкой.

Ирина Валентиновна, увидев дочь в мужской компании, расплылась в лучезарной улыбке.

Кандидатура Петра была одобрена. В качестве будущего зятя он устраивал Ирину целикоми полностью. Жаль только, что сам Петр не собирался связывать себя обязательствами. С Леночкой он общался около трех месяцев, после чего по уши влюбился в пампушку Зину из параллельной группы и сообщил Майковой о неминуемом расставании.

Лена запаниковала. Ей скоро двадцать два года, а она до сих пор не замужем. Нонсенс! Время просачивается сквозь пальцы, оно попросту убегает, обрекая тем самым на одиночество. Ведь, по словам бабки, именно в двадцать два года девушка, не успевшаяобзавестись семьей, получает статус старой девы.

Новые комплексы притягивались к Елене словно магнитом. К двадцати пяти годам ее самооценка снизилась настолько, что Майковой стало страшно выходить из дома на улицу.

Ей так и мерещилось, что люди – начиная от сидевших у подъезда старушек и кончая резвящейся в песочнице детворой – тычут вслед пальцем и шепчут: мол, пошла старая дева.

Постепенно Леночка начала ненавидеть мужчин. Пару раз, когда представители сильной половины пытались завязать с ней знакомство, Майкова боязливо озиралась по сторонам,ожидая скрытого подвоха. Жизнь превращалась в непрекращающийся кошмар.

В двадцать восемь Лена познакомилась с Константином – щупленьким очкариком, смахивающим на больного цыпленка. Его несмелые ухаживания вначале воспринимались как игра, но затем появился шанс.

Свадьба была скромной и не доставила Елене ни малейшего удовольствия. Хотя один плюс все же присутствовал: теперь Леночку никто не посмеет назвать старой девой. Она замужняя женщина, у нее в паспорте стоит печать, и она спит в одной кровати с мужчиной.

Мать с бабкой, оставив вопрос: «Когда ты, наконец, выйдешь замуж», начали петь другую песню: «Когда ты забеременеешь?»

Главная ошибка молодых заключалась в том, что после свадьбы они поселились в доме Майковых. До бракосочетания Костик жил в общежитии, а стоило ему обзавестись женой смосковской пропиской, как мужчину попросили освободить жилплощадь и перебраться на квадратные метры супруги.

Леночка уговаривала его снять комнатку – она была согласна даже на коммуналку, – но Костя лишь разводил руками и твердил, что цены на съемное жилье поднимаются не по дням, а по часам. А он не настолько богат, чтобы выбрасывать честно заработанные деньги на ветер, когда можно комфортно проживать в просторной трешке.

Год спустя Костик сбежал от жены, подал документы на развод и, возненавидев тещу на всю оставшуюся жизнь, посоветовал той добровольно принять цианистого калия.

Лишившись супруга, Елена скисла окончательно. Видимо, мать права: она не сможет построить настоящую семью, не сможет родить ребенка и познать женское счастье.

Гиперопека Ирины Валентиновны с каждым днем набирала обороты. Лене ставились в вину ее мягкий характер, неумение вести себя с мужчинами, нежелание уважить мать и сделать ее бабушкой.

В этом году, вопреки воле Ирины Валентиновны, Леночка твердо решила отпраздновать день рождения на даче. Ей надоело видеть вечно мрачное лицо матери, она хотела насладиться тишиной. И пусть праздник снова не удастся, но зато она будет лишенаперспективы слышать в свой адрес реплики касательно дальнейшей судьбы брошенки-неудачницы.

Пригласив за город Катку, Леночка накупила всевозможной снеди и всячески пыталась выглядеть в глазах Копейкиной эдаким бодрячком, которого переполняют положительные эмоции.

Пыталась, но не смогла. Уже через полчаса после приезда на дачу Майкова сникла и завела старую пластинку о коварной судьбинушке, возненавидевшей ее лютой ненавистью.

Попытки Катарины расшевелить Лену оказались безрезультатными. Именинница расклеивалась на глазах, непрестанно поднося к лицу скомканный носовой платок.

– Катка, я не знаю, как жить дальше. Я в таком тупике, что оттуда просто невозможно выбраться. Может, посоветуешь что-нибудь?

– Совет прежний – уезжай из родительского дома.

– Ты опять за старое.

– Не опять, а снова. Неужели не понимаешь? Твоя мать поработила тебя. Она внушает тебе всякие глупости, а ты по безволию принимаешь ее слова за правду. Оттого и страдаешь. Обруби все концы, сожги мосты, и сразу почувствуешь долгожданное облегчение.

– Тебе легко говорить, а ты подумала, где я буду жить? Ночевать на вокзале?

– Не впадай в крайности, у вас замечательная дача.

– Зимой здесь страшно, а потом, не забывай, у меня нет машины, а пешкодралом дорога до работы займет не меньше трех часов.

Катарина задумалась:

– Слушай, а перебирайся-ка ты к нам.

Майкова поперхнулась воздухом:

– Что?! К вам? Да ни за какие коврижки!

– Напрасно, места много, разместимся.

– Кат, я не перееду к тебе, даже если ты поселишься в Букингемском дворце. Пообщавшись однажды с Розалией Станиславовной, я решила окончательно и бесповоротно – с этой гламурной мадам я больше видеться не желаю.

– Тогда у тебя один выход.

– Какой?

– Выходи замуж.

– Здрасти – приехали. Вот сейчас выйду во двор, а там женихи с букетами роз стоят. Поможешь выбрать?

– Не язви, я серьезно.

– Я тоже. Нет, Катка, замуж я больше не ходок. Хватит. Если честно, знаешь, о чем ямечтаю? Хочу оказаться на необитаемом острове, где, кроме экзотических птиц и цветов, нет ни души. Мне кажется, тогда я была бы по-настоящему счастлива.

– Ты не на остров хочешь, Ленка, ты хочешь убежать подальше от матери и бабки, но боишься признаться в этом даже себе.

– Неправда.

– Не спорь.

– Ладно, давай сменим тему.

– Ты обещала рассказать о разговоре с Ириной Валентиновной.

– Да ну… – Майкова отвернулась к окну. – Теперь мать заставляет меня родить ребенка от первого встречного. Прикинь, позавчера так прямо и сказала: «Роди хотя бы от бомжа».

Катарина покрутила пальцем у виска.

– Лен, ты не обижайся, но твоя мать нуждается в помощи специалистов. Отделись от нее. Если вдруг решишься, помни: двери моего дома всегда для тебя открыты.

Ленка всплакнула:

– Спасибо тебе.

В соседнем доме стихла громыхающая доселе музыка.

Майкова посмотрела на часы:

– Без пяти двенадцать. Девчонки закончили веселиться.

– Ну, это вряд ли, наверное, ищут новый диск или собираются заняться чем-нибудь более интересным. Сколько их там? Три?

– Четыре. Я видела, как вечером приехала Нина, это сестра Кларки. Знаешь, а я имзавидую. Молодые, самодостаточные, у них жизнь обязательно сложится наилучшим образом. Не в пример мне. Я живу не своим умом, а умом матери, и…

– Вот! – перебила Копейкина.

– Что вот?

– Ты сама это признала. Молодец, Ленка.

– Оставь, я неправильно выразилась.

– Ленок, признать свою ошибку – это первый шаг к исправлению. И не отрицай, все равно ты меня не переубедишь.

//-- * * * --//

– Нин, выключи музыку. – Клара подошла к двери и заговорщически подмигнула подругам: – Настал час икс. Приготовьтесь.

Галка облизала пухлые губки:

– Наконец хоть какая-то приятная новость. Я уж думала, мы так и будем ночь напролет толочь воду в ступе.

– Девчонки, перемещайтесь на кухню, гадание начнем там.

– Почему не здесь?

– Нам понадобится плита, на ней удобнее разогревать воск.

– Воск? – протянула Галина. – Кларка, это детский лепет. Ты же обещала взять бабкину книгу гаданий.

– Взяла.

– А там есть что-нибудь более интересное, чем гадание на воске?

– Галка, там куча всяких гаданий, но это особенное. Невеста может узнать, что ожидает ее от предстоящего брака.

– Фигня! Лично я к воску не притронусь, это позапрошлый век.

– А я с удовольствием погадаю. – Нина налила себе апельсинового сока. – Что нам потребуется?

– Уже все готово, идемте.

На кухне Клара достала из шкафа эмалированный таз, наполнила его водой, после чеговключила плиту и раздала подругам столовые ложки.

– Одну свечу зажжем и поставим на стол, а остальные разбирайте и крошите воск в ложки.

Галина с ухмылкой наблюдала за действиями девушек.

– Детский сад, штаны на лямках.

– Галь, выключи свет.

– О! Звучит интригующе. Вы что же, собираетесь портить свечи в кромешной темноте?

– Выключи, – зло бросила Дарья. – У нас одна свеча горит, мы не слепые.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Спустя минуту Клара первая поставила ложку на раскалившуюся конфорку.

– Девчонки, суть в следующем: когда воск расплавится, надо взять несколько зерен риса ибросить в ложку.

– Понятно, – шептала Даша. – А зачем?

– В воде воск с рисом застынет, и можно будет точнее определить фигуру.

– Да-а, прогресс налицо, – не унималась Галька. – Вы бы еще на кофейной гуще погадали.

– Не порти нам вечер, – огрызнулась Нина.

– И не собираюсь. Я пойду в гостиную, почитаю книгу, может, найду какой-нибудьдействительно стоящий способ гадания.

– Иди-иди, баба с возу – кобыле легче.

– Ты кого кобылой назвала? Меня?

– Слушай, если не скроешься, я тебя сейчас воском ошпарю.

– А ты рискни.

– И рискну.

– Дашут, Галь, брейк. Замолчите обе.

С силой хлопнув дверью, Румянова прокричала:

– Ненормальные!

– Истеричка, – скрипела зубами Даша.

Когда три затвердевшие фигурки плавали в тазу, Клара зажмурилась и попросила девчонок последовать ее примеру.

– Надо взяться за руки и три раза проговорить: «Воск, вода, рис, огонь. Что увижу, то и сбудется».

– Я готова.

– Я тоже.

– Тогда начали. Три, четыре…

Произнеся хором фразу, подруги открыли глаза.

– Страшно как-то, – улыбнулась Дарья. – А вдруг я сейчас увижу то, что мне совсем не понравится?

– Не боись! Ты же пока замуж не собираешься. А вот мне действительно не по себе.

Нина хохотнула:

– Трусихи! Вы как хотите, а я достаю свою фигурку. – Она выловила красный кусочек воска с застывшими в нем зернами риса и присвистнула: – Елки-моталки, девки, гляньте.

– Обалдеть!

– Повезло тебе, Нинка, здесь и гадать ничего не надо – все сразу видно.

– Галька умрет от зависти. Эй, Галина, быстро дуй сюда.

Румянова причапала через минуту:

– Не надоело играть в ясельную группу?

– В ясельную группу, говоришь? А это ты видела? – Нина включила свет и вытянула вперед руку. – Смотри и рви на себе волосы.

Галька заморгала.

На ладони Ниночки лежала латинская буква S с двумя вертикальными линиями посередине.

– Вы все врете, – мотала головой Галька. – Я вам не верю. Решили меня разыграть, да? Заранее слепили символ доллара, а теперь пытаетесь мне внушить, что это получилось само собой?

– Какой смысл врать?

Дарья попросила разрешения подержать фигурку в руках.

– Только не сломай.

– Все, Нинка, жди богатого мужа. Даже не сомневайся, упакован он будет по самое не хочу.

– Или окажется американцем.

– В любом случае при бабках, а это главное.

Сияющая Нина закружилась по кухне:

– Супер! Супергадание!

– Теперь моя очередь. – Дарья достала желтый комок и прищурила глаза. – Похоже, у меняоблом.

– Кто бы сомневался, – выдала Галька.

Клара присмотрелась:

– Дашут, а по-моему, это сундук.

– Ой, точно, смотрите, а вот и крышка.

– Сундук с золотом, – выпалила Нина.

– Или с драгоценными камнями.

– Выходит, я тоже при деньгах буду?

– Не сомневайся. Гадание не врет.

– Кларка, смотри свою фигурку, мне уже не терпится.

Величковская извлекла из воды белый шарик.

– Простой шарик. Как ни крути, а фантазии разгуляться негде.

– Может, футбольный мяч?

– И что это означает? Мой Ромка не футболист.

– Значит, круглый дурак, – выпалила Галина, хватая красную свечу и ложку. – Отойдите, теперь я гадать буду.

– С чего вдруг? Помнится, кто-то отнесся к гаданию на воске весьма скептически.

– Я всегда верила в воск, просто хотела гадать последней.

– Ну да, конечно, мы так и подумали.

Пока воск плавился, Румянова, переминаясь с ноги на ногу, проклинала плиту Величковских.

– Она у вас тормознутая! Почему так долго? Боже, я с ума сойду!

– Не терпится узнать, что ждет впереди?

– Представь себе. Клар, дай мне рис. Быстрее! Воск расплавился.

Бросив щепотку в ложку, Галя вылила еесодержимое в воду и потерла ладони:

– Ща все узнаем.

– Надо три раза проговорить…

– Отстань. Ничего говорить не буду. Фигурка уже и так сформировалась. Ну, я достаю.

Дарья прижалась к Нине, а Клара отошла к окну.

Поднеся фигурку к глазам, Галька смачно выругалась.

– Что там?

– Покажи.

– Э-э… не ваше дело.

– Галь, так нечестно. Покажи, что у тебя получилось!

– Нет! Гадание идиотское! И вы идиотки, если верите в эту чепуху. – Швырнув кусочек воска на стол, Румянова быстро покинула кухню.

– Психичка! Расколола фигурку.

– А мы ее сложим. Так… одна часть, плюс вторая, получается… – Нина недоговорила.

Смех Дашки заполнил кухню:

– Получается фиг с маслом.

Пытаясь сдержать вырывающийся наружу хохот, Клара силилась, но в итоге не выдержала и тоже громко рассмеялась.

– Прикол! Действительно, получился кулак, показывающий фигу.

– Подвожу итог, – сквозь смех говорила Дарья, – каждый получил по заслугам.

– Я все слышу! – крикнула из гостиной Галька.

– Я за тебя рада, – отозвалась Дашутка.

– Пока вы маялись дурью, я нашла стоящее гадание. Нин, подь сюды.

Вручив Ниночке книгу, Галина сказала:

– Прочти.

Величковская села в кресло.

Минут через пять она задумчиво проговорила:

– Неплохо, неплохо, я слышала о таких гаданиях, только…

– Что – только?

– Галь, это очень опасно.

– Согласна, это вам не воск в ложке месить, но зато результат будет налицо.

– Нас с Кларкой просветите?

– Галка предлагает погадать на суженого. На зеркалах, – добавила Нина, выдержав паузу.

Клара съежилась:

– Девчонки, все, что угодно, кроме зеркал.

– А чего ты побелела? Тебя никто не заставляет. Суть гадания – увидеть в зеркальном отражении лицо будущего мужа. Ты физиономию своего Ромки и без зеркала видела, посему участия не принимаешь. А вот мы с Дашкой и Нинкой рискнем.

– Я пас, – заявила Дарья.

– Испугалась? Или опасаешься, что к тебе так никто и не явится?

– На глупые вопросы не отвечаю.

– Тем хуже для тебя. Нинок, что скажешь?

Нина покосилась на сестру:

– Вообще-то попробовать можно.

Клара запротестовала:

– Нин, не надо. Галь, я вас прошу. Давайте лучше найдем что-нибудь другое.

– Отвяжись, ты обещала, что всю ночь будем гадать, вот мы и гадаем.

– Но не на зеркалах.

– Я даю тебе стопроцентную гарантию – ни с нами, ни с тобой ничего страшного не случится.

– Мне бабушка рассказывала, как у них в деревне одна тетка на зеркалах гадала, – едва слышно прошелестела Даша.

– И чего нагадала?

– Ничего. Она… она умерла.

– Ой, – Клара поднесла ко рту ладонь.

– Умерла?

– Именно! Во время гадания. Бабуля потом говорила, что ее нечистый к себе забрал.

– У твоей бабули богатая фантазия.

– Галька, не буди лихо, давайте лучше на кофейной гуще…

– Не продолжай. Нинка, я жду ответа. Ты со мной или нет? Подумай хорошенько, вдруг увидишь лицо своего красавца-попутчика? Доллары из воска ты уже нагадала, теперьостается расставить все точки над «i» и узнать, кто тот парниша, который озолотит тебя с ног до головы.

И Ниночка сдалась:

– А, была не была.

– Нинусь…

– Клар, успокойся, все будет хорошо.

– Я отправляюсь спать. – Даша пересекла гостиную. – Только потом не говорите, что я вас не предупреждала.

– Да, да, да, – отмахнулась Галина, – мы помним и повесим твои пророчества на стенку в рамке. Спокойной ночи, пусть тебе приснится огород, заросший сорняками. Ты хоть во сне удовольствие получишь, пропалывая многочисленные грядки.

Дашка выбежала в коридор. Клара ринулась за подругой:

– Дашут, не бери в голову. Пошли, покажу тебе, где чистое постельное белье.

– Клар, помешай им, это гадание выйдет боком. С зазеркальем не шутят.

– Что я могу сделать? Не применять же силу.

Даша покачала головой.

Тем временем в гостиной начались приготовления. Ниночка переместила в центр комнаты журнальный столик, а Галина сняла с трюмо два боковых зеркала.

– Нин, их надо поставить друг против друга рядом со столиком. Чем бы подпереть?

– Давай кресла придвинем, а зеркала облокотим о спинки.

– Гениально! Помоги мне.

Когда кресла были сдвинуты к центру, Нина спросила:

– Галь, пока не поздно, может, передумаем?

– Дашкина болтовня подействовала?

– Я, конечно, не трусиха, но у меня плохое предчувствие.

– Послушай меня внимательно. Если верить всему, что говорят люди, то лучше вообще невыходить из дому, а забиться в самый дальний угол и просидеть там до старости. Ну скажи мне, что может с нами случиться?

– Не знаю.

– Правильно. А потому не знаешь, что ничего страшного не случится. Нинок, ну подумай сама, кого бояться?

– Тогда надо действовать быстро. Хочу, чтобы все поскорее закончилось.

– Ты сама время тянешь.

Клара спустилась вниз, когда Нинка с Галькой, закончив предварительные манипуляции,зажигали семь свечей, покоившихся на журнальном столике.

– Девочки, если вы не против, я пережду на кухне.

– Мы только за, – веселилась Румянова. – Тем более одна из нас составит тебе компанию.

– Как это? – не поняла Клара.

– В книге написано, что девушка должна находиться в комнате одна. Мы с Нинкой будем гадать по очереди.

– И кто отважится сесть перед зеркалами первой?

Нина ткнула пальцем в Гальку:

– Она.

– Почему сразу я?

– Ты предложила, значит, тебе и карты в руки.

– Нелогично получается: сначала хочешь поскорее закончить, а теперь предлагаешь мне первой начать гадание.

Величковская колебалась:

– Черт с тобой, я готова.

– Не к добру ты, Нинка, черта вспомнила.

– Клар, не нагнетай.

– Нинок, смотри ничего не перепутай, – напутствовала Галина. – Заклинание читай четко, не вздумай посмотреть в зеркало, пока не дочитаешь до конца.

– Помню.

– Образ мужчины появится в правом зеркале, а ты смотри только в левое. Если какая-нибудь свеча во время гадания неожиданно потухнет, сразу накрывай зеркала покрывалом и включай свет.

– Ну сказала же, помню.

– Клар, выходим.

– Свет выключите.

Оставшись в одиночестве, Нина перекрестилась и открыла книгу на сороковой странице.

Минуту спустя она уже шептала заклинание, не заметив, что одна из семи свечей погасла.

В кухне Клара задала главный вопрос:

– Галь, а почему надо накрывать зеркала, когда потухнет свеча?

– Плохой знак. Свечи не должны гаснуть.

– А вдруг? Что тогда? – допытывалась Величковская.

– В книге это не уточняется, просто предупреждают, и все.

Клара поставила на плиту турку:

– Кофейку хочешь?

– Не-а, я собираюсь курнуть и совершить подвиг.

– Какой подвиг?

– Сходить в ваше убожество, которое вы называете туалетом.

– Захвати с собой фонарик.

– Там и света нет?!

– Извини, подруга, свет пока не провели.

– Глушь! Ну чистой воды глушь! Самое настоящее болото. Где фонарь взять?

– В предбаннике на тумбочке лежит.

Когда Галька была уже в дверях, Клара выбежала из кухни и шепотом спросила:

– А сколько Нинка просидит в гостиной-то?

– Понятия не имею. Наверное, до тех пор, пока образ будущего мужа не появится.

– Жуть.

– Кларка, я потопала. Если через десять минут не вернусь, иди меня искать.

– Что с тобой случится-то?

– А хрен его знает, у вас же не сортир, а настоящая Голгофа. К тому же без света.

Галя вышла за порог, Клара вернулась на кухню.

Стрелки настенных часов приближались к двум ночи.

А ровно в два часа в гостиной погасла третья свеча. Но это уже не имело абсолютно никакого значения.

Бездыханное тело Нины Величковской лежало возле журнального столика, отражаясь в правом зеркале.

ГЛАВА 3

Пронзительный женский визг заставил Катарину вздрогнуть. Вскочив с кровати, она быстроподбежала к окну и заголосила:

– Ленка, просыпайся, похоже, у твоих соседок случилась беда!

– Да ладно тебе, Кат. Девчонки, наверное, перепили, а теперь беснуются, – сквозь сонпроговорила Майкова. – Ложись.

Катарина вышла в коридор. Визг нарастал. Забеспокоилась и Ленка.

– Слушай, они там совсем взбесились, что ли? Кат, ты куда?

– Пойду посмотрю, в чем дело.

– Подожди, я с тобой.

На улице Лена семенила за Копейкиной, а та судорожно соображала, по какой причине три девицы выскочили на улицу, стоят у крыльца и голосят во все горло.

Остановившись у металлической калитки, Катарина крикнула:

– Откройте!

Трясущаяся в нервном ознобе Клара, увидев Лену, кинулась навстречу соседке.

– Ленка, помоги нам. Леночка, скажи, что делать. Лена!

– Чего расшумелись, девчонки?

– Нина… Нина умерла.

Майкова вцепилась в руку Каты мертвой хваткой:

– Как умерла?

– Мы не знаем, что делать, она лежит в гостиной… мертвая. Мы боимся туда заходить.

Катка толкнула калитку.

– Подождите, – пролепетала Клара, – я задвижку открою.

Пропустив Копейкину на участок, Величковская, заламывая себе руки, продолжала причитать:

– Ниночка… моя Ниночка… сестренка…

– Как это случилось? – на ходу интересовалась Катарина.

– Не знаю. Мы… нас там не было… А когда мы с Галкой зашли, Нина… она уже была мертва.

Галина с Дарьей, словно замерзшие котята, жались друг к дружке и испуганно смотрели на Катку, вытаращив от ужаса глаза.

– Милицию уже вызвали?

– Н-нет, – пищала Клара.

– А зачем нужна милиция? – испугалась Дарья.

– Немедленно набирай ноль два, – приказала Ката.

Величковская замотала головой:

– Не могу.

– Клара, ты в своем уме? – набросилась на соседку Елена.

– Понимаете, – заныла девушка, – наши мобильники остались в доме, а заходить туда… ну, в общем, я порог не переступлю.

Ката положила Кларе руку на плечо:

– Пошли, я составлю тебе компанию.

Переглянувшись с подругами, Величковская неуверенно сделала пару шагов по направлению к крыльцу.

– Ну, смелее, Клара, не тяни время.

В коридоре Клара замерла и кивнула в сторону распахнутой двери:

– Гостиная там. Мой телефон на тумбочке.

Катарина прошла внутрь и уставилась на зеркала и горящие свечи.

– Как это понимать?

– Мы… хм… гадали. На зеркалах.

Катка щелкнула выключателем, Клара мгновенно отвернулась.

– Главное, ничего не трогать, – говорила Копейкина, подходя к тумбочке.

– А как же телефон?

– Кроме телефона.

Протянув Величковской сотовый, она сказала дрожащим голосом:

– Звони.

– Боюсь, не сумею в таком состоянии назвать правильный адрес. Я ведь сама на машине второй раз сюда приезжаю, раньше родители возили, я дорогу особо не запоминала. А до нашего товарищества чтобы добраться, надо столько раз куда-то сворачивать…

– Клар, звони в милицию. Адрес Ленка продиктует. Ну, чего ждешь?

Стоя на пороге, Катарина внимательно осмотрела гостиную. Сконцентрировав взгляд сначала на креслах, а затем на зеркалах, она остановила его на Нине.

Девушка совсем не походила на труп. Со стороны могло показаться, что Ниночка просто спит крепким сном. И лишь след от удавки на шее свидетельствовал об обратном.

Удавка? Ката подскочила на месте. Клара сказала, что Нина умерла, но теперь получается…

– Ее задушили… – Копейкина облокотилась о дверной косяк, судорожно глотая ртомвоздух.

На журнальном столике догорали две свечи, остальные пять давно потухли. В комнате пахло воском и… чесноком.

Ката скривилась. Чеснок? Нет, что-то здесь не то. Либо ей померещилось, либо…

Крик Клары заставил ее выбежать на улицу.

– Вы позвонили?

– Д-да, Ленка назвала адрес.

– А почему опять вопли?

– Вроде там кто-то ходит, – Величковская указала в сторону темной улицы.

– Я тоже слышала шорох, – поддакнула Галина.

– Я вас предупреждала, предупреждала, – скороговоркой повторяла Дарья. – Но вы надомной смеялись. Не верили. А теперь Нинка мертва, я была права – с зазеркальем не шутят. Клара, почему они меня не послушали?

Катарина приблизилась к Дашутке:

– О чем ты их предупреждала?

– Гадать на зеркалах опасно для жизни. Но Нина с Галькой загорелись этой идеей, а мои слова восприняли как пустой звук.

– Кто ж знал, что Нина умрет, – сквозь слезы говорила Галя.

– Это ты во всем виновата, ты! Кто тебя просил показывать Нинке гадание? Зачем ты ееподстрекала?

Галина закрыла лицо ладонями, ее тоненькие плечики стали содрогаться от рыданий.

– Нинку забрал нечистый, – уверенно заявила Даша. – Как и ту тетку, о которой мне рассказывала бабуля. Нина хотела узнать будущее с помощью зеркала и, сама того не ведая, открыла потайную дверцу в зазеркалье. Открыла, а закрыть вовремя не смогла или не сумела. Вот нечистый и выбрался наружу, утащил Нинку с собой. Господи, девочки, меня тошнит.

Ката подошла к Елене:

– Ты что-нибудь понимаешь?

– Или девки перепили, или они действительно верят, что в смерти Нины виновата нечистая сила.

– Клара, ты видела на шее сестры след от удавки?

Девушка зажмурилась и кивнула:

– Видела. Нечистый задушил Ниночку, а та даже не успела на помощь позвать…

Поежившись от ночного морозца, Ката предложила девушкам пройти в дом.

– Нет смысла стоять на улице. Можно поговорить на кухне или, на худой конец, в коридоре. Идемте.

– Стойте, а как же милиция? Главные ворота закрыты на ключ, машина не сможет проехать.

Лена задумалась:

– Клара права. Что будем делать?

– Можно всем вместе дойти до ворот, открыть их и вернуться домой, – предложила Галина.

– Согласна, пойдемте к воротам впятером.

Когда ворота были открыты, Катарина попросила девушек подробно рассказать о событиях минувшего вечера.

– Как так получилось, что Нину задушили, а вы, находясь в доме, ничего не заметили?

– Я спала, – быстро ответила Дарья.

– А я вообще была на улице, ходила в туалет, а потом курила.

– Понимаете, – осторожно начала Клара, – мы же понятия не имели, что происходит в гостиной. Нина гадала в одиночестве. Было тихо, мы и предположить не могли, что она…

Галя достала пачку сигарет.

– Когда я вернулась, Клара пила на кухне кофе. Минут двадцать мы болтали, а затем я решила поторопить Нинку. Постучала в дверь – тишина. Позвала Клару…

– Мы открыли дверь и увидели мертвую Нину, – заключила Величковская.

– А шум? Неужели не слышали посторонних звуков?

– Говорю вам, в доме было тихо. Просто гробовая тишина.

– Нечистая сила действовала, – в очередной раз подала голос Дашка.

Вскоре к дому Клары подъехали две машины. Катку с Леной попросили выступить в качестве понятых.

Девушки наперебой рассказывали сотрудникам органов о случившемся. Каждая упорнотвердила о проделках потусторонних сил.

Копейкина сидела на стуле, внимательно наблюдая за действиями мужчины,осматривающего тело Нины.

Напоминающая зомби Лена мяла в руках платок, время от времени закрывая глаза, дабы взгляд не натыкался на мертвую Величковскую.

А стоило двум мужичкам в синих комбинезонах поместить Нину в черный пластиковый пакет, как Лена тихо застонала и уткнулась лицом в плечо Катарины.

Далее понятых попросили поставить подпись под протоколом и оставить свои координаты.

Клара захлебывалась рыданиями. Галина шептала на ухо подруге слова утешения, а Дарья в который раз заявила капитану о зазеркалье.

В начале седьмого в доме воцарилась тишина.

– Теперь нас затаскают, – едва слышно сказала Румянова.

– А ты как хотела? – отозвалась Даша. – Дай-то бог, чтобы просто затаскали, ведь на самом деле может быть куда хуже.

– Хуже, чем сейчас? Нет, такого просто не бывает.

– Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, в убийстве Нины подозревают нас.

Все уставились на Дашку.

– Не смотрите так, я сказала то, что думаю. Они нам не поверили. Вы заметили, каккапитан скривил рот, услышав о зазеркалье? И раз двадцать спросил, где мы были в тотмомент, когда Нина гадала. Как пить дать, на нас убийство Нинки повесят.

– Типун тебе на язык!

Ката откашлялась.

– Девчонки, я понимаю, вам сейчас тяжело, эта ночка была непростой, но… Мне бы хотелось кое-что проверить. Ваша помощь необходима.

– Как странно вы говорите, – подозрительно буркнула Румянова. – Напоминает речь ментов.

– Я не имею к милиции ни малейшего отношения, и ты в этом могла лично убедиться. Просто хочу понять, что же в действительности произошло в доме несколько часов назад.

– Зазеркалье, – начала Гришкова, но Ката резко оборвала ее:

– Даша, при всем моем к тебе уважении позволь не согласиться с тобой. Я не отрицаю, что гадание на зеркалах не есть хорошо, возможно, оно несет в себе некий негатив. Но! Ночное гадание Нины никоим образом не связано с ее смертью.

– Откуда вы знаете?

– Здравый смысл.

– Но Нинка мертва.

– Она убита.

– Какая разница?

– Огромная. Если бы Нина умерла от сердечного приступа или, скажем, инсульта, тогда другое дело, но она задушена. Хочешь – верь, хочешь – нет, а я придерживаюсь мнения, что здесь не обошлось без человека из плоти и крови, а не духа, живущего в зазеркалье.

Дарья затрясла головой, но решила не отвечать на заявление Копейкиной.

Катарина попросила Клару выйти с ней в коридор и подойти к входной двери.

– Значит, Галя отправилась в туалет, а ты варила кофе, так?

– Сто раз уже говорила: да!

Копейкина открыла дверь и почти сразу ее закрыла. Затем она проделала это действие еще трижды.

– Зачем вы это делаете?

– Не догадываешься? У многих дачников входные двери издают противный скрип илискрежет. А у вас дверца открывается бесшумно.

– И что?

Ката поднялась на второй этаж:

– И лестница не скрипит.

– Объясните, при чем здесь это?

– Некто, кто отправил Нину на тот свет, мог проникнуть в дом и передвигаться по нему, не боясь, что его услышат.

– Бред. Намекаете, что убийца был в доме, а мы – ни сном ни духом?

– Это всего лишь предположение.

Клара провела рукой по перилам:

– Думаете, это дело рук маньяка?

– Пока не знаю. Сколько времени отсутствовала Галина?

– Минут десять.

– Точно?

– Ну… лучше спросить у нее самой.

Галя на поставленный вопрос ответила не задумываясь:

– Меня не было минут пятнадцать.

– Так долго курила?

– Курнула за две минуты, а потом в тубзике копалась. Сначала мне было противно туда заходить, потом упал фонарь, а когда я наконец решилась, прошло достаточно много времени.

Величковская закусила губу.

– Маньяк запросто мог прошмыгнуть в дом.

– Маньяк?! – Даша вздрогнула.

– Катарина предположила, что да.

– Не искажай мои слова. Я всего лишь сказала, что не исключаю такой возможности. Хотя, скорее всего, версия о маньяке отпадает.

– Ну почему же? – встрепенулась Галина.

– На то указывают некоторые малозначительные на первый взгляд детали. Давайте разберемся по порядку. Ваши участки расположены в лесу.

– Ну да, мы, когда землю получили, первыйгод занимались исключительно выкорчевыванием пней и кустарников, – сказала Лена.

– Расстояние от автобусной остановки до дач не менее трех километров.

– Три с половиной.

– Если идти пешком, на все про все уйдет минут сорок.

– Катарина, я не понимаю, куда вы клоните? – Даша заерзала на стуле.

– Пытаюсь понять, как действовал убийца. До какого часа ходят автобусы?

Лена напрягла память:

– В восемь сорок к станции идет последний автобус.

– Полагаете, убийца обязательно приехал на автобусе? А если у него имелась машина?

– Сейчас я к этому подведу, не торопись. Ваше садовое товарищество огорожено общимзабором. Есть главные ворота и калитка, которые всегда закрыты, я права?

– Ну, допустим. У каждого члена товарищества собственный ключ. У Нинки тоже был, я сама ей презентовала.

– То есть теоретически посторонний человек проникнуть на вашу территорию не может.

– Теоретически да, а практически достаточно перепрыгнуть через забор – и шастай, гдедушеньке угодно.

– Вот! На этом и остановимся. Допустим, некто – будем пока считать его маньяком – добрел до общих ворот и перелез через забор. Возникает вопрос: для чего?

– Так на то он и маньяк, – отозвалась Галина. – Кто ж знает, что у них в башке творится?Они все шизики.

Ката удовлетворенно кивнула:

– Идем дальше. Человек попадает в садовое товарищество ночью с намерением расправиться с одним из местных жителей. Но ведь помимо вас, девчонки, в товариществе находилось еще несколько человек, и их дома расположены намного ближе к воротам, чем дом Клары. Так почему же убийца пришел именно к вам?

– Ну и вопросики у вас.

– Не перебивай. – Ката прошлась по гостиной. – Выдвинем предположение, что выбор вашего дома – банальная случайность. Ну захотелось ему совершить преступление именно здесь. Во-первых, как он пробрался на участок?

– Открыл задвижку. Руку можно просунуть через прутья.

– В кромешной темноте? А откуда, спрашивается, он мог знать, что калитка закрыта не на замок, а на задвижку? Ему опять повезло? Хорошо. Пропустим и этот эпизод. Когда мы с Леной услышали крики и прибежали к вам, калитка была закрыта. Клара, вспомни, ты сама сказала, что сейчас откроешь задвижку.

– Да… действительно.

– Получается странная картина: преступник оказался воспитанным человеком и, уходя, не забыл закрыть за собой калитку.

– Это ни о чем не говорит, – ответила Дарья. – Не все маньяки идиоты, некоторые оченьдаже умные и отлично умеют заметать следы.

Катка никак не отреагировала на замечание Гришковой.

– Я продолжу. Итак, убийца оказался на дорожке, ведущей к крыльцу. Как вы помните, у него есть цель – совершить преступление. Причем совершенно неважно, кого именноотправить к праотцам. Он жаждет смерти: мужчины, женщины, старика, ребенка – для него все едино. Главное – убить. Теперь, Дарья, я хочу задать тебе вопрос. Ты обмолвилась, что не все маньяки сумасшедшие, мол, некоторые достаточно умны и не оставляют следов. А я тебе возражу. Если у него хватило ума закрыть за собой калитку, то о чем он, интересно, думал, когда заметил у дома две иномарки? Ежу понятно: раз на участке стоят машины, значит, в доме много людей. Следовательно, его план в любой момент может с трескомпровалиться. И тем не менее данный факт его не остановил. Это говорит в первую очередь о том, что у преступника четкая задача. Он не собирался расправляться с кем попало, он хотел убить Нину. Да, девочки, вы не ослышались. Это был человек, который заранее тщательно спланировал преступление. Поэтому его и не остановило наличие двух автомобилей. Поэтому он и пришел в ваш дом.

– Верится с трудом.

– Я не закончила. Вы убедитесь в правоте моих подозрений. Галина в момент убийства Нины находилась на улице. И убийца при всем желании не мог не заметить свет мощного фонаря, которым Галя освещала себе путь в туалет. Он не мог не услышать возни. Ночами здесь стоит кладбищенская тишина. Согласитесь, было бы намного проще подойти к туалету и набросить удавку на шею Галины, чем заходить в дом, в котором горит свет и бодрствуют люди.

Румянова затряслась:

– Выходит, я была на волосок от гибели?!

– Нет, Галя, в его планы не входила расправа с тобой. Ему нужна была Нина.

Катарина попросила всех присутствующих выйти из гостиной в коридор.

– Встаньте у стены. Клара, включи на кухне свет и закрой дверь.

Сама Катка вышла на крыльцо и, постояв там несколько секунд, вернулась в тамбур.

– Так, я зашла в дом, ответьте, что сразу бросается мне в глаза?

– Коридор.

– Правильно. А в конце коридора – дверь, ведущая на кухню. Дверь не глухая, наверху имеется стеклянная вставка. Вспомните, Клара пила на кухне кофе, свет был включен, а убийца почему-то проигнорировал это. Чтобы пройти в гостиную, необходимо дойти до кухни и свернуть в маленький холл. Свернуть, понимаете? Из коридора дверь в гостиную не видна.

– Девчонки, она права, – дрожащим голосом сказала Величковская.

– Плюс ко всему во время гадания Нина сидела в помещении в темноте – семь свечей не в счет. Так с какой стати убийца решил наведаться в темную гостиную? Почему не зашел на светлую кухню, а?

– А вдруг это был вор? – глаза Даши заблестели. – Может, он не собирался никого убивать,хотел воспользоваться тем, что хозяева сидят на кухне, проник в гостиную. А там увиделНинку и…

– Вор? Дарья, ты противоречишь сама себе. Во-первых, ничего из вещей не пропало, а во-вторых, дачные грабители не залезают в дома, в которых находятся люди. Вспомни машины, свет, суету Галины у туалета. Нет, нет и нет. Моя версия единственно верная. Убить Нину планировалось изначально.

– Но почему? – Клара хлопала длинными ресницами.

– Причин множество. Одна из возможных – месть.

Величковская взяла журнал и начала обмахиваться им как веером.

– Если вы правы, то мне не ясно, откуда убийца мог знать, что Нина находится в гостиной,а, скажем, не в спальне или на кухне, и что Нина там одна, а не в компании Дарьи, меня или Галки?

– Да, интересно послушать, что вы ответите? – Дарья сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на Катку.

– Девчонки, не надо на меня нападать, я всего лишь высказала свое предположение. На данный момент я готова биться об заклад, что все происходило именно по услышанному вами сценарию. Детали мне, увы, неизвестны. Для того чтобы разобраться, что к чему,потребуется время.

– Разобраться? Вы собираетесь разбираться в убийстве Нины?

– А почему ты так удивилась?

– Просто не могу взять в толк, зачем вам влезать в дело, которое, по сути, вас не касается.

– Оно меня касается. Я была понятой.

– Ха! Насмешили. Да если все понятые вздумают изображать из себя сыщиков, то начнется самый настоящий кавардак.

– Галь, отвяжись от человека. – Клара подалась вперед. – Катарина, я вам искренне признательна. Если вы не лукавите и действительно готовы помочь следствию в поимке убийцы Ниночки, я буду вам благодарна по гроб жизни.

– Мир катится под откос! – не унималась Галина.

– Напрасно ты иронизируешь. К твоему сведению, Катка уже неоднократно расследовала запутанные убийства, – подала голос молчаливая Лена.

– Лен, не надо.

– А почему? Пусть знают, что ты не дилетантка.

– Значит, все-таки имеете отношение к органам? – с волнением в голосе констатировала Дарья.

– У меня с ними одна задача, но способы решения разные. Они профессионалы, а я так… любительница.

– Лучше бы вы детективные романы писали, – проронила Галька. – Тем более опыт у вас богатый.

Клара предложила всем переместиться на кухню и выпить крепкого кофе:

– Нам необходимо взбодриться.

– Нет, мы с Леной уходим. А напоследок, – Копейкина поочередно посмотрела на подруг, – мне бы хотелось узнать ваши адреса. Вдруг потребуется ваша помощь. Вы как, не против поделиться?

Клара ответила первой:

– Идемте, я напишу вам все в лучшем виде.

– Прежде чем писать, не мешало бы узнать наше с Дашкой мнение!

Величковская остановилась:

– Даш, неужели ты не согласна?

Гришкова опустила глаза в пол:

– Не говори ерунды. И не забудь написать номер моего мобильника.

Клара просияла.

– Галка, что скажешь?

Румянова теребила в руках сигаретку, потом смяла ее и со злостью бросила:

– Пиши, черт с тобой. Все равно менты теперь в покое не оставят. А одним больше, одним меньше – не столь важно.

…Вернувшись на Ленину дачу, Катарина пробежала глазами по ровным строчкам и возвестила:

– Ну вот, Ленка, теперь я вроде как при делах.

– Упаси бог в такие дела ввязываться, – пискнула Майкова и потопала на кухню. – Кат, я чайку заварю, голова раскалывается.

//-- * * * --//

Припарковавшись у подъезда, Катарина семенила к крыльцу, когда ее окликнул сосед Павел Петрович. Приготовившись выслушать от нудного общественника пламенную речь касательно очередных разборок с Розалией, Катка внутренне сжалась.

Баранов и свекрища воюют между собой на протяжении долгого времени. Пенсионер органически не переносит Розалию, она, в свою очередь, платит ему той же монетой. Павел Петрович относится к тем, кого хлебом не корми, а дай только с кем-нибудь сцепиться языками. А о характере Розалии Станиславовны говорить вообще не приходится. Когда титаны сталкиваются в подъезде или на улице, начинается катастрофа. По мнению Баранова, Розалия – самая развратная и несносная женщина, место которой в психиатрической клинике с ужесточенной охраной. Старика бесит факт, что Розалия в свои годы позволяет себе облачаться в одежонку, «недостойную», с его точки зрения, для женщины ее возраста. Ему наплевать, что у Розалии точеные ножки, которым завидует сама Катка. Павел Петрович впринципе не понимает, как дама, которой «далеко за тридцать», может облачаться в короткие юбки и туфли на десятисантиметровой шпильке. Это касается и макияжа свекрищи.

Однажды Баранов написал жалобу на Розалию, что та одним своим видом способна развратить всю столичную молодежь. Жалоба была отксерокопирована и разослана по разным инстанциям. Куда именно Баранов разослал бумажки, Катка до сих пор не ведает, но пенсионер пообещал, что в скором времени Розалию обязательно изолируют от общества.Потом между «любящими» соседями произошла драка. И Павел вновь принялся строчить доносы…

Нечто подобное происходит практически каждую неделю. Поэтому, углядев спешащего ей навстречу старика, Катарина мысленно перекрестилась и растянула губы в приветливой улыбке:

– Павел Петрович, доброго вам денечка.

– Здравствуй, Каточка, – подозрительно ласково ответил сосед. – Как у тебя делишки?

– Спасибо, вроде все нормально. Пока, – добавила она, косясь на собственные окна.

Баранов встал по стойке «смирно» и продекламировал:

– Катарина, выражаю тебе огромную устную благодарность за душевную доброту и заботу о ближнем. Я всегда считал тебя человеком ответственным и отзывчивым. Рад, что не ошибся. Хороших людей я помню, и ты можешь рассчитывать на любую поддержку с моей стороны.

Копейкина начала обкусывать ноготь на указательном пальце.

Пребывая явно не в себе от слов Баранова, она, не подумав, ляпнула:

– Павел Петрович, а вы сегодня ночью с кровати не падали?

Дед заулыбался:

– Понимаю, о чем ты. Нет, дорогая моя, не падал. Спал как убитый. На новом диванчике. Ой, какой же он мягонький. А кресла… Да я и мечтать не мог, что когда-нибудь настанет день и я буду восседать в таких креслах. Вы с Розалией теперь самые желанные гости в моейквартире. Милости прошу.

Ката попятилась назад.

– Я… пойду. Мне… э-э… домой надо.

– Иди, Каточка, иди. Передавай мой большущий привет Розалии. Скажи, что я нежно целую ее в гладкую щечку три раза и желаю ей всего самого наилучшего.

«Он точно с кровати рухнул, – думала Катка, несясь к лифту. – Причем не один раз».

Стоило Наташке открыть дверь, как Ката зачастила:

– Хочешь прикол? Я сейчас Баранова у подъезда встретила. У деда явные проблемы с головой.

Натка отмахнулась:

– Он к нам вчера раз десять приходил. Сначала торт принес, потом пирожные, а водиннадцать заявился и подарил Розалии какую-то книгу.

– С ума сошел?

– Да нет, просто выражал благодарность.

– Розалии?!

– Ну да. Поди плохо получить в подарок дорогую мебель. Я бы тоже не переставала раскланиваться, окажись на его месте.

– Стоп. О какой мебели речь?

– Так о нашей, вернее, уже о барановской.

– Ничего не понимаю.

Натка боязливо обернулась назад и зашептала Катке на ухо:

– Розалия отдала Павлу всю нашу мебель из гостиной. И диван, и кресла, и журнальный столик, и даже…

– Ой, смотрите, кто к нам приехал, – в коридоре нарисовалась свекровь. – Детка, ты откуда такая красивая? Из дурдома сбежала? А почему я не вижу санитаров, они на лестничной клетке остались?

– Розалия Станиславовна…

– Как прошел день рождения Ленки? Судя по твоей физиономии, вы квасили все выходные. Что пили: паленую водку, дешевый портвейн, самогон? А может, бражкой баловались?

– Мы пили вино.

– По тебе не скажешь. Посмотри на себя в зеркало. Глаза отекли, нос распух, да и взгляд какой-то бешеный.

– Почему вы отдали мою мебель Баранову?

Розалия смерила Натку гневным взглядом:

– Уже донесла, Иуда?

– Я только… случайно вырвалось.

– У тебя не рот, а сито. Я же просила тебя, дубину, по-человечески просила, держать рот на замке.

– Простите.

– Уйди с глаз долой!

Развернувшись, Розалия лениво прохрипела:

– А ты, жертва деревенских именин, следуй за мной.

ГЛАВА 4

За те два дня, что Катка отсутствовала в родных пенатах, гостиная успела видоизмениться.

В центре просторного помещения покоился белоснежный кожаный диван, чуть поодаль примостились кресла. Два журнальных столика, цена которых явно превысила шестимесячный доход среднестатистического москвича, стояли возле дивана, а на их зеркальной поверхности, чувствуя себя очень даже вольготно, разместились десятикилограммовые коты персы Копейкиных.

На стене висела огромная плазменная панель, а в углу высилась весьма оригинальная стальная стойка, заставленная литературой гламурной тематики.

Со стены были сняты две картины – их дальнейшую судьбу Катка так и не узнала, – а на ихместе висел – о ужас! – метровый постер в золотистой рамке с изображением обнаженной парочки.

С окон бесследно исчезли светлые занавески. Им на смену Розалия купила бордовыегардины с золотой окантовкой. Также в поле зрения не наблюдалось привычной пятирожковой люстры. С потолка свисало нечто. На первый взгляд конструкция здорово смахивала на детский велосипед, который был несколько раз сброшен с двадцатиэтажной башни, после чего по нему неоднократно проехала колонна самосвалов.

На полу, слепя глаза белизной, разместился пушистый ковер. Завершали картину три напольные вазы, о стоимости которых Копейкиной даже не хотелось думать.

– Что скажешь, детка? – вопрошала свекровь. – Согласись, теперь гостиная выглядит во сто крат гламурнее. От старой рухляди не осталось и следа.

– Согласна, но сколько на все это ушло денег?

– Я всегда знала, что ты мелочная и бездушная особа. Как можно думать о деньгах, когда решается вопрос престижа.

– Как вам удалось обновить комнату за два дня?

– Ловкость рук – и никакого мошенничества. На самом деле я давно сделала заказ, и так совпало, что все привезли именно в тот день, когда ты смоталась на день рождения к Ленке.

– Могли бы и предупредить.

– Сообщаю сейчас. Скажи предельно откровенно, гостиная способна шокировать своей роскошью?

– Меня шокирует один только вид этих столиков.

– Отлично, – свекровь потерла руки. – Значит, мои ученицы оценят обстановочку подостоинству.

– Кто?

– Ученицы. – Розалия на мгновение задумалась. – Ах, да, я же совсем забыла сказать. Завтра у меня первый урок гламура. Приедут три ученицы, из которых я пообещала сделать настоящих гламурных цыпочек. А еще я собираюсь научить их искусству общения с противоположным полом. Женщина, даже замужняя, должна уметь манипулировать мужчиной и при этом всегда оставаться на высоте. Я знаю, как сделать так, чтобы мужики отодного только взгляда или жеста женщины потеряли голову. Мои уроки будут иметь грандиозный успех.

– Минутку.

– Ну что еще?!

– Опять аферы на дому?

– Аферы? Когда я занималась аферами, детка?

– Вспомните усадьбу.

– Какую усадьбу?

– С привидениями, – пискнула Катка и поежилась.

Лето, проведенное в усадьбе мужа Розалии, семейство Копейкиных запомнило на всю оставшуюся жизнь.

– Не припоминаю! – топнула ногой Розалия.

– А свадебные махинации?

– Как ты выражаешься, деревенщина? Что за моветон? Мои частные уроки не имеют ничего общего с махинациями. Напротив, они помогут богатым дамочкам влиться в атмосферу гламура. И если хочешь знать, я занимаюсь этим бесплатно. Вот!

Катарина сузила глаза:

– Так уж и бесплатно?

– Ну, практически.

– Меня смущает эта порнография. – Ката кивнула на постер.

– Порнография? Раскрой глаза, неандерталка. Это ж произведение искусства. Почти, прости господи, живопись! И у них все прикрыто кленовыми листочками, – свекровь недовольно откинула с лица прядь русых волос. – Там продавались и без листочков, но цена в три раза выше.

Копейкина подавила вздох:

– Все это хорошо, Розалия Станиславовна, но ответьте, о чем вы думали, когда заказывали белую мебель?

– О том, почему молоденький продавец-консультант не сводит глаз с моих ног и совсем не интересуется моим бюстом.

– Я о другом. Она же белая. Понимаете, белая!

– Я знаю, что она белая, к чему ты клонишь?

– В квартирах, где живут животные и маленькие дети, покупка белой мебели и ковра приравнивается к выбросу денег на ветер.

– У нас нет маленьких детей.

– Зато есть две кошки и один пятидесятисантиметровый попугай, который сидит в клетке исключительно по большим праздникам, и то недолго. Вы представляете, во что превратится мебель через неделю? А через месяц?

– Почему ты постоянно ко всему придираешься? Как старая, вечно недовольная бабка. Тебе нельзя угодить, ты во всем видишь только недостатки. Если белая мебель продается, значит, я имею право ее купить. И не смей мне перечить!

– Да я только спросила.

– Не ори!

– И не думала орать.

– Я сказала, не ори!

Закатив глаза, Катка закрылась у себя в спальне.

Вечером, пока свекровь трепалась по мобильнику в своей комнате, Катарина зашла в гостиную.

Арчибальд сидел на спинке дивана, а его длинные острые когти впились в кожаную обивку,словно в кусок масла. При этом пернатый считал своим прямым долгом попробовать диван на вкус, для чего упорно пытался оторвать огромным клювом кусок кожи.

– Что ты делаешь?! – Ката подбежала к Арчи и замахала руками.

– Отвали, стерва! – огрызнулся Арчи.

– Улетай отсюда.

– Мама! Мама! Мама!

– Замолчи!

Арчи взмахнул ярко-красными крыльями и вылетел в коридор. Слава богу, что его «мама» была увлечена разговором по телефону, в противном случае все шишки полетели бы на Катку.

Стоило выпроводить из гостиной попугая, как ему на смену пришли персы. И если Парамаунт спокойно лег в кресло и, жмурясь от удовольствия, громко мурлыкал, то вреднаяЛизка решила поточить когти. Теперь догадайтесь с трех раз, обо что она их точила.

Получив от Катки легкий шлепок по упитанной попе, Лизавета издала грозное рычание и вцепилась зубами-лезвиями в ногу хозяйки.

– Ай! Лизка!

Персианка стрелой метнулась из гостиной.

Готовая разреветься, Ката плюхнулась на диван.

Розалия не заставила себя долго ждать.

– Немедленно встань! Кто тебе разрешил садиться? Ты же его заляпаешь! Посмотри, уже наделала маленьких дырок. Ката, ты вандалка!

– Дырки сделал Арчи.

– Не переводи стрелку! Мой мальчик не способен портить гламурное имущество. Уходи к себе, ты меня угнетаешь. Хотя стой. Нет, иди. Или, может быть… Ладно, без тебя обойдусь. Топай.

//-- * * * --//

В понедельник ровно в полдень к Копейкиным пожаловал долговязый брюнет лет сорока.

Розалия Станиславовна приветствовала гостя в свойственной ей гламурной манере.

– Толик, зайчонок, ты на редкость пунктуален, – свекрища протянула ему ручку, которую Толик с радостью пожал.

Розалию дружеское рукопожатие в восторг не привело.

– Котик, ее надо чмокнуть, понимаешь?

– Кого чмокнуть?

– Мою руку.

– Зачем?

Свекровь насупилась:

– Ну, так полагается. Когда приходишь в дом титулованной особы, необходимо поднести ее руку к губам. Усек?

Толик пожал плечами.

– Раз полагается, я всегда пожалуйста, – он взял конечность свекрови и чмокнул ее так смачно, что Розалия едва не выругалась.

– Наталья, – позвала она, – у нас гость.

Натка примчалась в коридор из кухни и с интересом уставилась на Толика. А тот, в свою очередь, помня, что попал к титулованным особам, потянулся к ее руке.

Натка отшатнулась:

– Эй, вы чего делаете?

– Руку давай сюда, – пробасил Анатолий.

– Зачем?

– Сейчас чмокну. Ты ж тоже эта… как ее там. Особа… Титульная.

Натка переглянулась со свекровью:

– Розалия Станиславовна, мне страшно.

– Котик, котик, Наташке руку целовать не надо. Она ниже рангом. Пока девочки не приехали, ты мне не понадобишься, но тобой займется Наталья.

– Как скажете, – закивал мужчина.

– Натали, отведи Толяна на кухню. Накорми и напои. К моменту, когда будет необходима его помощь, он должен быть сытым и довольным.

Натусик, боязливо глядя на Толика, пропищала:

– Сделаю.

Три ученицы Розалии, которым так не терпелось окунуться в гламур и научиться правильно общаться с мужчинами, отличались друг от друга как небо и земля.

Пышногрудая Ефимия Поликарповна, справившая не так давно сорок пятый день рождения, всю жизнь прожила в коммунальной квартире. Лишь год назад ее мужу феерически повезло, он смог разбогатеть и перебраться из общей жилплощади в частные владения.

Тридцатидевятилетняя Евгения, хозяйка салона красоты, также жаждала заразиться от кого-нибудь гламуроманией.

А двадцатилетняя Мариночка, ставшая совсем недавно женой нового русского, считала, что без налета гламура выглядит обычной серой мышкой. Да и в будущем, если она, не дай бог, вдруг потеряет своего мужа-спонсора, уроки Розалии совсем не помешают. Ведь, применив советы на практике, можно запросто вскружить голову любому богачу. По крайней мере, так заявила учительница.

Розалия пригласила троицу в гостиную, ожидая услышать возгласы восторга по поводу интерьера. Но возгласов не последовало.

Женя молча села в кресло, Мариночка, схватив на руки Парамаунта, устроилась во втором кресле, а Ефимия Поликарповна, шмыгнув носом, прогремела:

– Ой, е! Белая мебель. Непрактично!

Невероятным усилием воли Розалии удалось сохранить на лице милую улыбку.

Когда в гостиную вошла Натка с подносом, на котором стояли дымящиеся кофейные чашки, свекровь пристально наблюдала за помощницей.

А Ната, боясь ляпнуть глупость, произносила заученные фразы:

– Прошу вас, дамы. Ваш кофе, дамы. Приятно вам позаниматься, дамы.

– Натали, благодарю тебя. Ты можешь быть свободна.

– Я уже могу удавиться? Ой… Я хотела сказать, удалиться?

Розалия засмеялась:

– Конечно, милая, иди удавись. В смысле – удались. Дрянь такая, два слова запомнить не в состоянии.

Вскоре начался урок. Розалия Станиславовна, изображая из себя яркого представителя богемы, тараторила без остановки:

– Милые мои ученицы, сразу хочу вас предупредить – научиться быть гламурной не-воз-мож-но!

– Что? – удивилась Марина.

– Как невозможно? – засуетилась Евгения.

– А зачем же вы с нас по пятьсот баксов за урок берете? – насупилась Ефимия Поликарповна.

Розалия начала выкручиваться:

– Я сказала «невозможно»? Пардон, оговорилась. Знаете, в наших гламурных кругах и окологламурных треугольниках такое часто случается. Научиться быть гламурной – можно! Это трудно, но трудности нас только закаляют. Гламур! Вы только вслушайтесь в это слово. От него исходят мощные энергетические волны. Ощущаете?

Женя кивнула:

– Я ощущаю.

– По-моему, я тоже, – согласилась Мариночка.

– И мне че-то в бок кольнуло, – подытожила Ефимия Поликарповна. – В левое подреберье.

– Куколки, я хочу, чтобы вы принюхались и ответили, чем здесь пахнет?

Ефимия Поликарповна повела носиком:

– Пирожки печете?

– Нет, Фима, внюхивайся лучше.

– Сдобу чую, – облизнулась Поликарповна. – Пирожки с капустой!

– В гостиной витает аромат гламура, – мечтательно произнесла Розалия. – Вдыхайте,девочки, вдыхайте его аромат и наслаждайтесь.

– О-о-о, – с благоговейным трепетом произнесла Марина. – Какое блаженство! Я впервые в жизни нюхаю гламур.

– Чудесно, – вторила Евгения.

– А ты, Фимочка, почему молчишь?

– А я все равно чую пирожки с капустой.

– Мы тебя потом накормим, главное, не отвлекайся. Все, куколки, перестали нюхать.Приступаем к сути. Сегодня я вам нарисую словесный портрет гламурной женщины. Для начала посмотрите на меня. Что скажете?

– Вы великолепно выглядите.

– Розалия Станиславовна, я вас именно такой себе и представляла.

– Сколько, по-вашему, мне лет?

Троица замолчала.

– Ну-ну, куколки, смелее.

– Тридцать? – пискнула Маришка.

Розалия погрозила ей пальчиком:

– Детка, я ненавижу лесть. Не надо лукавить, я требую от вас предельно откровенного ответа. Предельно! Скажите прямо, сколько мне лет?

– А… вы не обидитесь? – спросила Ефимия.

– Нет, солнышко. Я уважаю правду.

– Ну, вам где-то в районе пятидесяти пяти. Плюс-минус восемь лет. Я бы даже сказала… больше плюс, чем минус.

– Пошла вон!

– Нет, нет, я пошутила. Розалия Станиславовна, мать родная, да вам еще и сорока нет.

Розалия облизала нижнюю губку:

– Ошибаешься. Мне сорок три.

– Вау!

– Ни фига себе!

– А выгляжу я так только благодаря моему гламурному образу жизни.

– Ну а нам-то как стать гламурными? Как?

– Задумайтесь о главном. Что украшает женщину?

– Кредитка?

– Мужчина?

– Украшения?

– Куколки, неверно. Эти атрибуты не столь важны. Внешность! Вот первый шаг к гламуру. Прическа, макияж, одежда, поведение.

– Без кредитки не будет ни того, ни другого, ни третьего, – протянула Евгения.

– А кто сказал, что гламур – это прерогатива богатых? Бред! Стильную прическу может сделать любая женщина. Не обязательно в дорогом салоне, достаточно пойти в обычную парикмахерскую. Только потом не стоит забывать, что за волосами необходим тщательный уход. Прическа держится один-два дня. Утром, как только встали с постели и умылись, вооружайтесь феном, расческой, муссом и лаком. Забранные в хвост волосы портят картину. Даже если вы находитесь в квартире в одиночестве, не советую расслабляться. Ведь в любой момент могут нагрянуть гости, родственники или, на худой конец, соседи. Аналогичная ситуация и с лицом. Мечтаете стать гламурной, усвойте золотое правило: попасться на глаза окружающим без макияжа один раз – позволительно, дважды – недопустимо. Один великий человек сказал: «Гламурная женщина – та, которая даже на необитаемом острове старается выглядеть королевой».

– Здорово сказал.

– А кто этот человек? – спросила Мариночка.

Розалия зарделась:

– Я! Двигаемся вперед. Если не умеете пользоваться косметикой, берите уроки у стилистов. Фимочка, ты меня извини, но твое лицо напоминает раскраску индейцев. Зачем ты подвела глаза снизу? Тебя это жутко старит. И губы при такой форме не следовало красить вишневой помадой. Сразу бросаются в глаза опущенные уголки, ты выглядишь хмурой. А ты, Маришка, зря использовала морковную помаду. Губы выглядят тоньше, чем есть на самомделе.

– Но мой муж…

– Вот! Муж! О взаимосвязи мужчин и гламура мы обязательно поговорим позднее. Но сперва одежда. Запомните, ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах гламурная женщина не должна жалеть денег на красивые шмотки. Для себя, любимой, – все, чтоугодно. Хоть звезды с неба! И определитесь с цветовой гаммой. Женька, говорю тебе как профессионал: красный цвет не твой, в этом костюме ты как клоун. Редкая женщина выглядит в красном сногсшибательно. Нас не так много, но изредка подобные экземпляры встречаются. Ласточки, давайте перейдем к практическим занятиям. Ефимия, душа моя, если ты будешь сидеть так, как сидишь сейчас, к тебе даже оголодавший комар не подлетит.

– Нормально я сижу.

– Да ты посмотри на себя – ноги враскорячку, руки замком. Детка, у тебя вид бронепоезда. Ну-ка, куколка, закинь правую ножку на левую. Так. Одну ручку на подлокотник дивана, другую на колено. Головку склони влево. Я сказала, склони, а не урони. Вот, совсем другой вид. Маришка, солнышко, подними подбородок, улыбнись. Молодец! Женечка, перестань сутулиться, сядь прямо.

Осмотрев учениц, Розалия осталась вполне довольна.

– Мои вы обезьянки. Займемся личиками. Расслабьтесь, уголки губ приподнимите. Фима! Что ты делаешь?

– Так уголки приподнимаю.

– Мышцами поднимай, а не пальцами. Глаза полузакрыты, взгляд с поволокой. Смотрите на меня и повторяйте.

Розалия изобразила на лице маску под названием «убийственный гламур».

Фима попыталась повторить увиденное, но, как она ни старалась, у нее решительно ничего не получалось.

– Глаза или закрываются совсем, или вообще не закрываются, – басила она.

– Практика, дорогая, практика. Вам потребуется время. Открою маленький секрет, онпоможет вам закрепить нужный взгляд. Представьте, что вы жили очень бедно. Очень! У вас даже не хватало денег на еду после того, как ваш красавец-муж встретил молоденькуюдевицу модельной внешности и укатил с ней за границу. Вы остались у разбитого корыта. И вот однажды удача вам улыбнулась. Вам досталась великолепная вилла во Франции, у вас полно слуг, вы абсолютно всем довольны. Сидя в роскошном ресторане, вы лениво потягиваете коктейль и вдруг замечаете, что официант – ваш бывший муж-изменщик.Представили?

– Ага.

– Он вас узнал, подбежал, упал на колени и стал молить о прощении. Представили?

– Угу.

– Куколки, сейчас начнется самое интересное. В качестве наглядного пособия я пригласила на урок Толика. – Розалия позвала Натку: – Душенька, изволь сообщить Анатолию, чтобы он посетил с дружеским визитом мою резиденцию.

Наталья долго моргала, а потом медленно кивнула:

– Ясненько. Сейчас все доложу.

Когда она скрылась, свекровь заулыбалась:

– Толик будет помогать нам на практических занятиях.

Минуту спустя Розалия занервничала:

– Сколько можно ждать? Натали, где ты шляешься?!

Натка несмело остановилась в дверях, держа в руке чистый лист бумаги.

– Где Толик?! – орала свекровь.

– Розалия Станиславовна, я передала вашу просьбу, а он…

– Что – он?

– Короче… Анатолий спрашивает, по какому адресу находится ваша резиденция? И с какими дружками ему туда ехать? Да, еще он сказал, что, если вы не оплатите ему проезд, он не сдвинется с места.

Розалия едва не прикусила язык.

– Куколки, я вынуждена покинуть вас на мгновение. Не скучайте.

В коридоре она схватила Натали за руку:

– Бестолочь! Скажи этому придурку, чтобы в гостиную притащился.

Ната шаркала ногой:

– Он не сможет.

– Как не сможет? Почему?

– Видите ли, Толик не в состоянии подняться из-за стола.

– Ему плохо?

– А как вы думали? Он бутылку водки практически уговорил, а закусывать отказался.

– Откуда он взял водку?!

– Я ему поставила. Вы же сами приказали накормить и напоить. Есть он не захотел, а выпить согласился.

– Дура! Напоить его надо было не водкой!

– А чем?

– Чем угодно. Чаем! Кофе! Какао! Соком! Да хоть мочой, только не спиртным.

Влетев на кухню, Розалия взяла Толика за подбородок.

– Котенок, если ты сорвешь мне урок, я тебя отсюда не выпущу.

– Все нормуль. Я в полной боевой… этой… готовности.

– Идти можешь?

– Обижаете. – Анатолий попытался встать. – Во! Уже на ногах. Ну, куда ехать надо? В какую президенцию-то?

– Натка, помоги ему доковылять до коридора и держи там, пока я не дам сигнал.

В гостиной Розалия спросила:

– Девочки, на чем мы остановились?

– Мы богатые гламурные дамы, встретили в ресторане бывшего мужа…

– Для лучшего усвоения урока внесем в него коррективы. Ваш бывший муж в стельку пьяный. От него несет перегаром, он постарел, подурнел и, несмотря на это, хочет васвернуть. А вы вспомнили те унижения, которое пережили после развода. Каждый день, час, каждую минуту своего одиночества и безденежья.

Ефимия сжала кулаки:

– Где ваше пособие? Вводите его, я вошла в гламурный образ.

– Натка, запускай!

Шатающейся походкой Толик прошел в гостиную и уставился на женщин.

– Анатолий, сделай одолжение, подойди к Евгении и упади перед ней на колени, – отчеканила свекровь Катарины.

– Че?

Толкнув Толика в бок, Розалия прошипела:

– Падай на пол, козел!

Толик упал.

Женя, смерив «мужа» гламурным взглядом, заявила:

– Ты недостоин моей любви. Ты жалкий, опустившийся неудачник. Уйди прочь!

– Браво! Женечка, браво! Ты усвоила урок на «пять с плюсом». Царица гламура!

– Дайте, дайте его мне! – негодовала Ефимия Поликарповна. – Ща я такой взгляд изображу, он у меня обделается прям на вашем ковре.

– Фима! Что за жаргон? Имей терпение, сейчас очередь Марины.

Толику было приказано подползти к Маришке. Вернее, наставница приказала подойти, но, учитывая выпитую бутылку водки, подползти оказалось намного проще.

Марина обдала наглядное пособие холодным взглядом и процедила:

– Нам не о чем разговаривать.

– Детка, держи головку, – шептала свекровь.

– Ты мне противен. Уходи!

– Марина, супер!

– А я? Когда же моя очередь? – негодовала Поликарповна. – Я уже давно в образе. Сейчас из него выпаду. Быстрее! Скорее! Эй, ты, алкаш, живо ко мне!

– Толик, – пела Розалия, – переместись на полтора метра правее.

Когда Толик оказался у ног Ефимии, все приготовились услышать нечто похожее на речь Жени и Маришки. Но они глубоко ошибались. Ефимия Поликарповна – женщина простая, несмотря на свалившееся на нее богатство, она еще не искоренила в себе привычки, от которых стараются избавиться те, кому посчастливилось обрести финансовую независимость.

Посему, напрочь забыв об уроках гламура, она накинулась на обалдевшего Толика с кулаками:

– Ах ты скотина! Рожа твоя нетрезвеющая! Ты пошто меня одну в Москве в нищете бросил, гад? Сволочь! Думал, я с голодухи коньки отброшу? А я теперь разбогатела, в лучших ресторанах Франции жру. И где теперь твоя шлюха малолетняя? Отвечай, когда с тобой бывшая жена разговаривает!

– Фима, что ты делаешь? Остановись.

– Ефимия Поликарповна, прекратите избивать Толика.

– Отойдите от меня! Он, гад, за все мне заплатит. И за бессонные ночи, и за нищету…

– Фима, одумайся. Толик – наше наглядное пособие, он нужен нам живым. Девочки, не сидите, оттащите ее. Толян, ты в порядке?

– Уберите сумасшедшую! Она меня убьет. Ай-ай-ай…

Когда разбушевавшуюся Ефимию Поликарповну удалось оттащить в сторону, мгновенно протрезвевший Толик вскочил на ноги и дал деру.

Розалия погрозила ученице кулаком:

– Ты сдурела, детка? Какая муха тебя укусила?

– Не сдержалась я. Не гневайтесь на меня, матушка.

– Хватит называть меня матушкой! Фима, ты неуправляема. В твоей внезапной атакегламуром даже не пахло.

– Не знаю, что на меня нашло. Вжилась я сильно в роль. Мне ведь муж тоже изменял, и,как правило, с молоденькими девчонками. Вот я и взвилась. Ой, как неловко вышло-то.

– Непростительно!

– Розалия Станиславовна, неудачный пример вы привели. Ох, неудачный. Я как с цепи сорвалась. А теперь так каюсь, так каюсь.

– Ну а сейчас-то пришла в норму?

– Да, да, не сомневайтесь. Из образа брошенной жены уже вышла, все в полном порядке, чувствую себя превосходно. Давление в норме, пульс как у космонавта.

– Чего не скажешь о бедном Толике, – прыснула Евгения. – Вы ему чуть руку не оторвали.

– Я ж по Станиславскому играла.

– Фима, практическое занятие ты с треском провалила, – выдала Розалия. – Ставлю тебе минус два балла.

– А дайте мне еще какое-нибудь задание. Пожалуйста! Я не подведу! Клянусь! Дайте! Вот увидите, справлюсь в лучшем виде.

Свекровь провела указательным пальцем по подбородку.

– Хорошо, будет тебе второй шанс, но учти: не справишься с заданием – отчислю за неуспеваемость. Садись на диван. Наталья, встань рядом с Фимой.

– Это обязательно? – испугалась Натали.

– Да!

Ната боязливо приблизилась к Поликарповне. Розалия заговорила:

– Фимочка, рыбка моя, закрой глаза.

– Как скажете.

– А теперь полностью расслабься. Полностью!

– До какой степени мне можно расслабиться? – вопрошала Поликарповна.

– Желательно, чтобы мебель осталась чистой, – ляпнула Натка.

– Фима, не слушай идиотку. Слушай меня. Золотце, представь, что ты бедная и несчастная мать-одиночка. Детей кормить нечем, работы ты лишилась. Но у тебя есть обеспеченная знакомая, которая… хм… постоянно над тобой подтрунивает. Отвешивает ехидные шуточки,подкалывает и вообще смешивает тебя с грязью.

Фима сжала кулаки.

– Ну, представила, – прохрипела она.

– И вот ты разбогатела. Теперь живешь в пригороде Лондона в собственном имении. Как-то вечером ты совершенно случайно встретила на улице обнищавшую знакомую, которая приветливо улыбнулась тебе и помахала ручкой. Давай, детка, изобрази теперь на лице маску гламура, а мы с девочками оценим твое мастерство.

Ефимия Поликарповна открыла глаза и сглотнула.

– Подруга – это она? – кивок на Наташку.

– Она самая.

– Это она надо мной в Москве измывалась?

– Точно. Оскорбляла денно и нощно. За человека тебя не считала. Не тяни, куколка, мы ждем. Натусик, улыбнись Фиме и махни ручкой.

Натка расплылась в улыбке и прошелестела:

– Приветик, давненько не виделись.

– Ах ты, стерва! Дрянь безмозглая! Думала, не пересекутся наши дорожки? Гадюка! Я сейчас тебе бошку сверну! Ты мне за все издевательства ответишь, мерзавка!

Ефимия вскочила с дивана и вцепилась Натке в волосы.

– Розалия Станиславовна, помогите!

– Фима! Мать твою! Отпусти Натку!

Ефимия Поликарповна ойкнула:

– Опять двадцать пять. Да что ж за день сегодня такой? И этот пример неудачный. У меня ж была подруга, которая меня быдлом считала. Розалия Станиславовна, третий раз осечки не будет. Справлюсь. Испытайте меня еще разок, маэстро.

Свекровь посмотрела на Маришку и Женю.

– Что будем делать?

– Бог троицу любит, – повела плечиками Маришка.

– Пусть еще разок попробует, – согласилась Женя.

Розалия сделала шаг вперед:

– Теперь наглядным пособием буду я! Фима, садись на диван.

– Уже села.

– Значит, так, – скрежетала зубами Станиславовна. – Представь, что ты опустившаясябомжиха. Твоя свекровь выгнала тебя из дому, а потом продала трехкомнатную квартиру. Ты живешь на вокзале, по тебе бегают блохи, и вообще тебя обходят стороной даже собаки.

Глаза Ефимии налились гневом:

– Продолжайте.

– И вот в тебя влюбился миллионер-шизофреник, вы поженились и уехали на Гавайи. В одно мрачное субботнее утро, ровно в десять тридцать пять по местному времени, ты совершенно случайно встретила на улице свекровь, то бишь меня. А теперь, Фимка, изобрази наконец морду гламурной стервы.

Ефимия медленно поднялась с дивана и, засучив рукава, проревела:

– Ты зачем, гнида старая, мою трешку продала?! Да я тебя в бараний рог! От тебя мокрого места не останется! Змеюка подколодная!

– Фима, Фима, ау! Занятие закончилось!

– Я на вокзале спала, по мне блохи бегали!

– Фима, не приближайся ко мне! Наталья, звони в милицию!

– Ко мне даже собаки не подходили, – цедила Поликарповна, двигаясь на Розалию.

– Ефимия! Это была шутка, я не твоя свекровь. Я твоя учительница. Маэстро! Матушка! Помнишь? Немедленно сядь за парту! Вернее, на диван. Замри на месте! Фима, если ты до меня дотронешься, я за себя не ручаюсь.

– Где деньги за трешку, на что ты их спустила? Ну, держись…

Розалия выбежала в коридор:

– Спасите меня, люди добрые! Мариночка, Женя, Натали…

Ефимия Поликарповна нагнала преподавательницу в кухне.

– Ай! Фима, не надо! Не трожь волосы, стерва!

Наташка обдала Ефимию холодной водой из стакана.

Женщина непонимающе замотала головой.

– А как мы на кухне оказались-то? Почему изгостиной ушли? Ничего не помню. Эй, ты зачем меня водой окатила?

Розалия затопала ногами:

– Ты больная на голову! Кретинка! Олигофренка! По тебе дурдом плачет! Корова тупоголовая! Вон отсюда! Из тебя никогда не получится гламурной дамы, уродина!

– Розалия Станиславовна, кормилица вы наша, не прогоняйте меня!

– Вон! Вон! Все вон!

– Пощадите, голубушка!

– Убирайся из квартиры, хабалка неотесанная!

– Я за занятия дороже платить буду. Семьсот долларов!

– Чтобы ноги твоей здесь не было!

– Восемьсот.

– Забудь в мой дом дорогу!

– Девятьсот.

– Забудь, как я выгляжу!

– Тысячу.

– Русские не продаются!

– Тысячу двести.

– Меня подкупить не удастся!

– Полторы тысячи баксов.

– Повтори, что ты сказала!

– Полторы тысячи.

– Куколки, следующее занятие проведем ровно через две недели. Фима, душка, после того что ты натворила, я обязана взыскать с тебя за нанесенный моральный ущерб. Мне и Толику.

– Понимаю, все понимаю. Скажите сколько, отдам, не торгуясь.

Розалия прошептала сумму на ухо:

– Сколько?!

– Ущерб был катастрофическим.

– Хорошо. Через понедельник привезу.

– Ну и ладненько. До скорой встречи, ласточки мои. Наталья, соблаговоли проводить девочек до двери.

Плюхнувшись на уголок, Розалия вздохнула с облегчением:

– Вот зараза, ведь до полусмерти напугала.

ГЛАВА 5

Роман метался по кухне в поисках пепельницы, не замечая, что последняя стоит на широком подоконнике.

Подобно тени, Клара появилась за спиной будущего мужа и устало опустилась на стул.

– Ромка, чего потерял?

– Да пепельницу никак не найду. Ее случайно не выбросили?

Величковская кивнула на подоконник:

– А это, по-твоему, что?

– Еклмн… ну и денек. Сначала в упор не заметил мобильник, потом очки искал. Попахивает рассеянным склерозом.

Клара взяла со стола чайную ложечку:

– Мы все как не от мира сего. Мне до сих пор кажется, что это происходит не с нами, а с героями детективного сериала. Я хожу, сижу, говорю, а все равно не покидает ощущение,что где-то рядом камера и я играю роль. Странное чувство. Оно меня пугает, Ромка.

Закурив, парень облокотился о плиту.

– Прошло слишком мало времени, мы еще долго будем находиться в подвешенном состоянии. Как Виктор Терентьевич? Ему лучше?

– Проглотил две таблетки и попросил оставить его одного. Папа сильно сдал за последниетрое суток, мать опасается, как бы у него не случился приступ. Видел, какой он бледный былутром?

– Может, вызвать врача?

– Пустое. Папа ненавидит лечиться. Его и на аркане не затащишь в поликлинику, а вызывать врачей на дом вообще считает безумием. Слава богу, хоть остался дома, мы с матерью практически насильно заставили его отлежаться несколько дней.

Роман стряхнул пепел, провел рукой по коротко остриженным волосам и начал разглядывать замысловатый рисунок на обоях.

– Клар, ты только не подумай, что я нагнетаю обстановку, но…

Его речь была прервана ожившим дверным звонком.

– Сиди, я открою.

Увидев на пороге незнакомку, Роман равнодушно бросил:

– Вы к кому?

– Мне нужна Клара Величковская.

Парень отошел на пару шагов от двери и крикнул:

– Клар, это к тебе!

– Никого не хочу видеть, – последовал ответ. – Пусть приходят потом… завтра, а лучше через неделю.

Рома виновато покосился на гостью:

– Понимаете, у нас произошло несчастье…

– Клара, это Катарина, – перебила парня Копейкина.

В ту же секунду Величковская выбежала в коридор.

– Катарина, ой, простите. Ромка, ну чего ты держишь человека в прихожей? Проходите на кухню.

– Я не вовремя?

– Нет, нет, все в порядке. Садитесь. Ром, познакомься, это та самая женщина, о которой я тебе рассказывала.

– А-а… припоминаю, – парень склонил голову вправо и по-хозяйски поинтересовался: – Хотите чаю, Катарина?

– Не откажусь.

Катка перевела взгляд на Клару и тихо произнесла:

– Вчера были похороны Нины, я специально не приезжала раньше, чтобы не надоедать. А сегодня не выдержала. Нам с тобой надо о многом поговорить.

Клара кивала:

– На даче от меня было мало толку. Перед глазами висела белая пелена, а в голове ветер. Признаться честно, пелена еще не сошла, до меня все доходит в замедленном темпе. И Галька пребывает в таком же состоянии. Вчера на кладбище она едва в обморок не упала. Хорошо, что мы с Ромкой рядом оказались. А сегодня Галька сообщила, что ее вызывают к следователю. Представляете? Ее вызывают, а меня нет. Как вы думаете, почему?

Ката пожала плечами:

– Думаю, в течение двух-трех дней тебя тоже вызовут.

– Не знаю, – Величковская неуверенно посмотрела на Романа. – Вдруг они подозревают вубийстве Нины меня?

– Ты опять?

– Пытаюсь отгонять мысли, но они продолжают упорно лезть в голову.

Ката положила ладонь на руку Величковской.

– Ты не терзайся и не накручивай себя зря. Если бы тебя подозревали в убийстве Нины, мы бы сейчас не сидели на кухне. Поверь.

– Она права, – сказал Роман, ставя на стол бледно-зеленую чашку.

Величковская сжимала пальцы рук.

– А Дашка вообще не приехала на похороны, – прошептала она, не глядя на Копейкину.

– Почему?

– Говорит, что хочет запомнить Нину живой.

– Глупое заявление, если учесть, что она видела ее труп на даче.

Клара с упреком в голосе проговорила:

– Ромка, ты не понимаешь, Дашутка очень впечатлительная, она панически боится покойников. Ночью, когда мы обнаружили Нину мертвой, Дашка едва сама не скончалась на месте. Мы с Галькой завизжали, Дашутка спустилась со второго этажа, увидела Нину и давай на себе волосы рвать! Ей-богу, она напоминала умалишенную: глаза стеклянные, лицо красное, стонет… тихо так, жалобно… Оно и к лучшему, что Дашка на кладбище не приехала.

Роман промолчал, а Ката задала главный вопрос, на который жаждала получить ответ вот уже на протяжении четырех суток.

– Клара, скажи, у Нины были враги? Был ли кто-нибудь, кто мог желать ей смерти?

Девушка ответила быстро. Пожалуй, даже слишком быстро, что навело Катку на определенные мысли.

– Нет! Не было!

– Ты в этом уверена?

– Да!

– Хм… врагов нет, но кто-то на шею удавку накинул.

Клара заерзала на стуле. Невооруженным глазом было заметно – девушка чувствует себя явно не в своей тарелке.

– У нас с Романом через месяц должна состояться свадьба, – выпалила она.

– Поздравляю.

– Но мы ее отложили, – пояснил парень.

– Да, отложили. Так совпало: в день нашего бракосочетания сороковины Ниночки. Сами понимаете, какое уж тут веселье.

Катарина выжидательно смотрела на Клару. Девушка продолжала говорить на отвлеченные темы:

– Наверное, распишемся в феврале. Ром, ты как считаешь?

– Мы же уже это обсудили.

– Разве?

– Ну да, а ты что, забыла?

Величковская затрясла головой. Катка продолжала хранить партизанское молчание.

Наконец Клара не выдержала:

– Ром, сгоняй за тортиком. Жуть как сладенького захотелось.

Парень поднялся:

– О’кей. Одна нога здесь, другая там.

– Нет, купи торт в супермаркете у метро.

– У метро? – Роман скривился. – Туда топать минут двадцать. Я лучше вниз в булочную схожу.

Клара брезгливо отодвинула от себя ложку:

– В супермаркете торты свежие, а в нашей булочной просроченные все.

Какое-то время Роман переводил взгляд с Клары на Катку, а затем медленно закивал:

– Понимаю. Мне тактично намекают, чтобы я отлучился из дома на неопределенный срок.

– Ром, я…

– Не продолжай. Вам надо поговорить наедине. О’кей! Схожу к метро, день сегодня прекрасный. Да и прогулка на свежем воздухе не повредит.

– Роман прав и ты действительно хотела остаться со мной наедине? – спросила Катарина, когда парень, хлопнув дверью, удалился.

– Угу, – буркнула Клара.

– Почему не захотела говорить в его присутствии?

Величковская медлила с ответом.

– Он не должен знать. Не должен! По большому счету, я и вам не имею права рассказыватьту жуткую историю. Мы с Ниной поклялись, что никогда не проболтаемся. Но теперь… Ниночка мертва, а вы хотите найти убийцу, значит, я обязана ввести вас в курс дела.

– Поклялись не проболтаться? То есть и органы…

– Угадали! Я им ничего не говорила. И поступила очень разумно, в противном случае меня бы запросто арестовали.

Катка подобралась:

– Все настолько серьезно?

– Более чем. Во всяком случае, история, происшедшая с нами в конце августа прошлого года, могла иметь продолжение. О ней нельзя говорить третьим лицам. Нельзя! Катарина,пообещайте, что все сказанное мною останется строго между нами.

– Ну…

– Или беседы не получится, – предупредила Клара, с вызовом глядя на Катку.

– Я обещаю.

– Мне не улыбается перспектива оказаться на нарах, поэтому я рассчитываю на вашу честность.

– Клара, я же дала слово, ничего не бойся.

Девушка несколько минут собиралась духом, а потом зашептала:

– Мы с Ниной приехали на дачу…

//-- * * * --//

Август был на удивление жарким. Столбик термометра не опускался ниже тридцатиградусов. Дышать смогом в городе и постепенно плавиться от духоты становилось невыносимо.

В пятницу вечером Ниночка позвонила сестре и сообщила, что завтра утром они вобязательном порядке отправляются за город.

– Сначала махнем на водохранилище, а вечером устроим вечеринку с коктейлями.

– Мне пригласить девчонок?

– Да ну, Клар, поедем вдвоем. Я, конечно, не имею ничего против их присутствия, но хочется провести выходные без особого шума.

Клара не стала возражать.

В субботу Нина примчалась к сестре без четверти восемь утра.

– А чего так поздно? – бормотала Клара, пропуская Ниночку в квартиру.

– Я не поняла, это сарказм?

– Он самый. Я спала без задних ног, а ты бесцеремонно вторглась и выдернула меня из объятий сладких сновидений.

– Везучая, – Нина прошествовала в спальню сестры. – Снами наслаждаешься. А я вообще глаз не сомкнула. Дома, как в камере пыток. Невыносимая жарища! Окно нараспашку, лежу на кровати голая, а толку ноль. С меня пот градом, еле-еле утра дождалась – и сразу к тебе.

Клара начала собирать сумку.

– Зачем ты колбасу кладешь? – закричала Нина.

– Как зачем? Бутербродики сделаем.

– Даже не думай! В такую погоду есть колбасы строго противопоказано. Быстро выкладывай все продукты. Я взяла бутылку мартини, оливки и сок. Все! Больше нам ничего не нужно.

– Но…

– Кларка, я тебя сейчас ударю. Не смей перечить старшей сестре. И прекращай копаться.

На водохранилище девушки загорали до пяти вечера, а в начале шестого Клара заикнуласьо возвращении.

– Нин, мне здесь надоело. Народу – тьма, вода горячая, в висках что-то покалывает.

– Я предупреждала, возьми бейсболку.

– Поехали на дачу. Хватит уже.

Нина нехотя поплелась к машине.

В семь часов, пропустив по бокалу мартини, Величковская-старшая изъявила желание прогуляться по окрестностям.

– Чего на участке торчать? Пошли прошвырнемся.

– Куда, – смеялась Клара, – в лес?

– Почему сразу в лес? Дойдем до деревеньки, может, молочка парного у кого купим.Страсть как молока захотелось.

– После мартини?

– Ну вот такая я забавная зверушка, – хохотнула Ниночка. – Бери ключи, закрывай родительский дворец и вперед.

– Деньги не забудь взять, или думаешь, тебе молочка бесплатно нальют, за красивые глазки?

– Было бы неплохо.

Шествуя по разбитой дороге, Клара отбивалась от полчища кровожадных комаров, тогда как Ниночка, не переставая тараторить, восхищалась высоченными соснами и мощными стволами дубов-великанов.

– Клар, ну скажи, разве в городе есть такие дубы?

– В городе я вообще дубов не встречала. – Величковская саданула себя по щеке: – Черт! Это какие-то комары-мутанты.

– Да брось, нет здесь никаких комаров. Ой, Кларка, смотри, какая прикольная береза.

До деревеньки оставалось не больше километра, когда Нина увидела скошенное поле иодиноко покоящийся стог сена.

– Кларка, ты только взгляни! Я глазам не верю.

– Нин, не ерничай. Стог как стог. Пошли, чего встала-то?

– Клар, да ну его, это молоко. Потопали на поле.

– Нин…

– Господи, стог сена! Я вернулась в прошлое! Кларка, не отставай.

Добежав до стога, Нина развела руки в стороны и блаженно возвестила:

– Красота!

– Нинка, он же колючий, и жучки разные там ползают. Хочешь на волосах домой всякойдряни принести? Вставай немедленно.

– Клар, расслабься, нет здесь никакой дряни. Ложись рядом. О!.. Какие облака. Смотри, смотри, вон то облако по форме напоминает стоящую на задних лапках собачку. А это – динозавра. Кларунь, не стой, ложись.

Морщась, Клара потрогала стог рукой, потом прищурилась, выискивая в сене безжалостных насекомых, и, ничего не заметив, согласилась присоединиться к сестре.

– Ну как? – вопрошала Нина.

– Вроде ничего и совсем не колется.

– А запах! Клар, какой запах! Я тебе никогда не рассказывала? Именно в стогу сена я впервые поцеловалась с мальчиком.

– Да ладно…

– Клянусь! Мне пятнадцать было, и мать отправила меня в деревню к своей тетке. А там… – Нина на миг закрыла глаза, – я познакомилась с белобрысым пареньком – Санькой. Короче, влюбилась в него моментально.

– Кто бы сомневался.

– И вот однажды он привел меня в поле, а там такой же стог сена. Мы легли в него и стали разглядывать белоснежные облака. Вернее, рассматривал Санька, а я лежала и думала: поцелует он меня или нет. Минут через десять не выдержала. Санька в очередной раз закричал: «Смотри, слон!» – а я его поцеловала.

Клара хмыкнула:

– Не сбежал?

– Нет. – Нина подавила вздох. – Покраснел, засмущался и…

– И что?

– И сказал, что увидел облако, похожее на швабру.

Клара рассмеялась:

– Прикольно. Значит, твоя первая любовь была безответной.

Нина не успела ответить. Вблизи послышался шум мотора.

На бешеной скорости мимо стога пронеслась «БМВ». Из заднего окошка иномарки вылетел белый полиэтиленовый пакет.

Нина с Кларой не сообразили, что к чему, как по полю промчалась милицейская машина.

Секунд десять спустя воцарилась прежняя тишина.

– Нин, что это было? – Клара вжалась в стог, боясь пошевелиться.

– Похоже, кто-то пытается слинять от ментов.

– А они нас видели?

– Не думаю… они же промчались позади стога.

Ниночка быстро встала, отряхнулась и подбежала к выброшенному из иномарки пакету.

– Нинка, не смей трогать! Вдруг там бомба?

– Тогда почему сразу не взорвалась?

– Оставь пакет! Нина!

Не слушая сестру, Ниночка подняла пакет, заглянула внутрь и присвистнула:

– Улет!

– Что там?

– Кларка, ну и дела! Я думала, такое бывает только в криминальных сериалах.

– Что в пакете?

– Сама смотри.

На дне лежал еще один прозрачный пакет, заполненный белым порошком.

– Ой! Нин, неужели…

– Наркота!

– Мама! Быстрее… сию минуту, выбрось его. Уходим! Они могут вернуться!

– Как это выбрось? Ты с ума сошла? Знаешь, сколько денег я сейчас держу в руках?

– Не знаю и знать не желаю. Но зато отлично понимаю, сколько будет у нас проблем, еслиты не оставишь пакет на месте.

– И не подумаю, – Нина топнула ногой.

– Сумасшедшая! Одумайся, зачем тебе наркотики? Что ты станешь с ними делать?

– Кларка, здесь очень много денег. Очень! Поверь.

– Верю, но…

– Наркоту можно продать.

– Кому?!

Нина промолчала. Оглядываясь по сторонам, она быстро посеменила в сторону леса.

– Нина, постой! – кричала Клара. – Нинка, пока не поздно, приди в себя. Нина!

Добежав до участка, Нина объявила:

– Собирайся. Мы уезжаем в Москву.

– С места не сдвинусь!

– Тогда уеду одна.

– Послушай, сестренка, я тебя не узнаю. Где твой здравый смысл? Ты сознаешь, что подвергаешь свою жизнь серьезной опасности?

– Каким образом?

– Тебя могут тормознуть гаишники.

– И что? С какой стати они станут обыскивать мою тачку? Кларка, я не могу упустить свой шанс.

– Шанс? Хочешь стать распространителем наркотиков? Кому собралась их сбагривать? Давай лучше поедем в отделение. Отдадим пакет и забудем эту историю.

– Представляю. Заваливаемся в ментовку, бросаем на стол наркоту и говорим: «Дяденьки милиционеры, мы хотим сдать государству наркотики. Благодарить нас не обязательно, это наш гражданский долг». Так, по-твоему?

– А почему бы и нет?

– И они возьмут нас под белы рученьки и в камеру. Нет, Клара, твой вариант даже нерассматривается. – Нина взяла сумочку. – Короче, ты со мной или остаешься здесь?

Величковская молча вышла из дому.

До Москвы сестры ехали в гнетущей тишине. Клара вздрагивала всякий раз, когда они проезжали пост ГИБДД, а Нина, покусывая губы, нервно постукивала пальцами по рулю.

Дома у Ниночки Клара в очередной раз попыталась достучаться до разума кузины:

– Допустим, тебе удастся сбыть наркотики, ты подумала, что будет дальше? С теми людьми, которые впоследствии купят дозу? Неужели тебе их ни капельки не жалко?

– Жалко, – Нина нахмурилась. – Но я не могу, не могу отказаться от легких денег.

– Дай мне пакет.

– Зачем?

– Дай на минутку, я хочу посмотреть.

– Только осторожней.

Клара метнулась в туалет.

– А ну, стой! Кларка!

– Я спущу всю наркоту в унитаз. Это единственно правильное решение.

Нина схватила сестру за руку.

– Ай… больно.

– Отдай! Это не твое! Они мои, и как ими распоряжаться, решать мне! Поняла?

– Ты дура.

– На себя посмотри!

Развернувшись, Клара громко хлопнула дверью.

Через два дня Нина позвонила сестре и сообщила:

– Кларунь, ровно четыреста пятьдесят граммов.

– Что?

– Я взвесила пакет, там ровно четыреста пятьдесят грамм. Почти полкило.

– Мне это неинтересно.

– Глупая, знаешь, сколько это денег?

– Пока. – Величковская бросила трубку.

Три месяца сестры не общались. Клара намеренно избегала телефонных разговоров, а когда Ниночка приезжала в гости, Величковская, закрывшись в комнате, отказывалась ее видеть.

Но в декабре она не выдержала и набрала номер Нины.

– Кларка! Хорошо, что ты позвонила. Можешь прямо сейчас приехать?

– Что-нибудь случилось?

– Случилось! Приезжай! Жду.

Клара сразу заподозрила неладное. Наверняка у Нины проблемы. Как она и говорила, добром история с найденными наркотиками кончиться не могла.

В голову лезли черные мысли. Лицо Нины светилось счастьем.

– Кларка, – Ниночка втянула девушку в коридор и закрыла дверь на цепочку. – Сегодня особенный день. Я чувствовала, что ты придешь мне на помощь.

– Значит, все-таки нуждаешься в помощи?

– Скорее в моральной поддержке. Я нашла человека, который согласился купить наркотики.

Клара отшатнулась:

– Боже, кто это?

– Меня с ним обещал свести Олег.

– Олег?

– Он живет в моем подъезде на втором этаже. Хороший парень, работает в ночном клубе, ну как бы тебе сказать… В общем, унего довольно широкий круг общения.

– Я поняла. Олег свел тебя с покупателем.

– Пока нет, встреча запланирована на сегодня. В девять вечера мы отправляемся в клуб.

Величковская мгновенно покрылась липкимпотом.

– Так ты его даже не видела? А вдруг этоподстава? Что, если тебя заметут в клубе с наркотой? Ты и пикнуть не успеешь!

– Не каркай. Олежеку можно доверять, он меня не подставит.

– Я поехала домой.

– Клар, стой. Ты не должна оставлять меня одну, мне… мне немного страшно.

– Немного?

– Очень страшно, – проговорила Нина, потупя взор. – Поедем со мной, а? Клар, тебе ничего не придется делать, просто посидишь рядом. Так сказать, для поднятия тонуса. Пожалуйста, сестренка. Умоляю!

– Это выйдет тебе боком.

– И пусть, но сначала я получу много-много денег.

– Как все просто! Приедешь в клуб, отдашь пакет, получишь деньги. И ты действительно надеешься легко отделаться?

– В любом случае, завтра все уже кончится. Я наконец избавлюсь от наркоты, а взаменполучу… – Нина нагнулась к Кларе и зашептала: – Олег сказал, что четыреста пятьдесят граммов могут стоить…

Клара округлила глаза.

– Сколько?

– Ты не ослышалась.

– А откуда твой Олег, да и ты, кстати, тоже можете быть уверенными, что в пакете наркотики? – неожиданно спросила Величковская. – Ведь запросто может статься, что там обычная сахарная пудра.

Нина засмеялась:

– Я доверяю Олегу, он никогда не ошибается. Пакетик-то мы с ним открыли, и он… взял на пробу немного порошочка.

Клара отвернулась:

– Не продолжай. Надеюсь, ты не последовала его примеру.

– Кларка, за кого ты меня принимаешь?

– За распространителя наркотиков. За человека, который сгубит не одну жизнь.

– Все, все, все! Ни слова больше. – Нина прошла в комнату. – Я чудовище, я монстр, но от денег не откажусь. Не жди, что я пойду на попятную.

Коренастый шатен Олег нарисовался в квартире Нины без четверти девять.

– А это кто? – спросил он, с подозрением уставившись на Клару.

– Моя сестра.

– Та самая?

– Ага.

– Можем ехать, – сообщил Олег, подмигивая Кларе. – Глеб сам никогда не опаздывает и не приветствует, когда опаздывают другие.

Взяв Клару под руку, Нина затараторила:

– Главное, сиди тихо, ничего не бойся. Я получу деньги, и мы моментально оттуда свалим.

– Не знаю, почему я согласилась тебя сопровождать…

– Ответ очевиден – ты моя сестра.

– В настоящий момент я твоя подельница.

– Нет, сестра, – настаивала Нина. – Вся ответственность лежит на мне. Если, не дай бог, что случится, ты останешься в стороне. Обещаю.

В клубе было многолюдно и душно. Когда Клара прошла в полутемное помещение, ей показалось, что она добровольно ступила в пасть к тигру. Приросшие к полу ноги отказывались подчиняться хозяйке. В горле сильно запершило, а под ложечкой закололо.

Олег провел девушек к свободному столику и, стараясь переорать грохот музыки, спросил:

– Что-нибудь выпьете?

– Принеси минералки, – попросила Нина.

– А тебе?

Клара замотала головой:

– Нет… Я ничего не хочу.

Оставшись наедине с сестрой, Клара завела старую пластинку:

– Нин, тебе не приходило в голову, что Глеб может оказаться сотрудником органов? Повяжет нас прямо здесь – и поминай, как звали. За четыреста пятьдесят граммов наркоты нам с тобой грозит большущий срок.

– Глеба знает Олег. А Олег не тот, кто способен воткнуть нож в спину.

Величковская огляделась.

– Почему он назначил встречу в клубе?

– А где, по-твоему, нам следовало встретиться? На улице? В супермаркете? В библиотеке?

– Держи свою минералку. – Олег сел за столик и провел пальцами по банке пива.

Проходивший мимо парень резко остановился и, глядя на Олега, воскликнул:

– О, а ты че здесь делаешь? Ты же вроде сегодня не работаешь?

– Дома не сидится, решил провести вечер в компании двух сестричек.

Парень скользнул взглядом по бюсту Клары.

– Так, может, я присоединюсь к вашей компашке, а? Потусим, а потом…

– Топай, топай, – отмахнулся Олег. – У нас другие планы.

– Ну-ну, – изобразив на лице неудовольствие, парень испарился.

– Кто он? – спросила дрожащая Клара.

– Витек, старый знакомый. А ты чего дрожишь-то?

– Оставь ее, – потребовала Нина. – Ты вроде говорил, Глеб никогда не опаздывает. Посмотри на часы, он должен был появиться здесь десять минут назад.

Олег почесал затылок:

– Мож в пробку попал?

Клара прерывисто задышала:

– Нин, можно мне минералочки глотнуть?

– Пей хоть всю, – Нина крепче прижала к себе сумочку и с опаской покосилась на Олега.

ГЛАВА 6

Глеб возник у столика настолько внезапно, что находящаяся на взводе Клара взвизгнула и резко подалась назад.

Олег встал.

– А ты, брат, заставляешь себя ждать, – с усмешкой проговорил он, протягивая Глебу руку.

– Во-первых, я тебе не брат, а во-вторых, опоздал по не зависящим от меня причинам, – проигнорировав протянутую руку, Глеб сел за столик, уперевшись взглядом в Нину.

Олег так и остался стоять с вытянутой рукой. Какое-то время он переваривал унижение, а затем, сменив приветливый тон на более жесткий, пробасил:

– Лады, считаю свою миссию выполненной. Теперь вы уж сами разбирайтесь и договаривайтесь. Я умываю руки.

– Не спеши, – Глеб жестом показал Олегу на стул. – Присядь. Вспомни о правилах хорошего тона, – на его лице блуждала легкая ухмылка.

– Что от меня требуется?

– Для начала познакомь меня со своими очаровательными спутницами.

Олег облегченно вздохнул:

– Это Нинка, а это Клавка.

– Клара, – едва слышно пискнула Величковская.

– А-а, ну да, Клара.

Глеб с интересом посмотрел на девушку:

– Красивое имя.

– С-спасибо.

– Я могу уйти? – спросил Олег.

– Можешь, – Глеб даже не удосужился взглянуть в его сторону.

Про себя Ниночка отметила, что Глеб очень даже в ее вкусе. Высокий, атлетически сложенный шатен с чарующей улыбкой и длинными тонкими пальцами произвел на девушку неизгладимое впечатление. Познакомься они при иных обстоятельствах, Нина, не раздумывая, приложила бы все усилия, дабы красавчик как можно скорее оказался в ее объятиях. Но сложившаяся ситуация явно не располагала к близкому знакомству. Они с Кларкой пришли «на дело», значит, все прочие мысли необходимо задвинуть на задний план и сосредоточиться на предстоящей сделке.

А тем временем Клара, борясь с желанием вскочить со стула и броситься наутек, неожиданно задалась вопросом: какого цвета глаза у сидящего напротив мужчины? Неизвестно по какой причине девушку внезапно заинтересовал именно этот вопрос. Она и сама удивилась, что сейчас – в минуту, когда по всем законам и правилам стоит запаниковать и закричать в голос, – она задалась целью выяснить столь пустячный факт.

А он, словно прочитав мысли Величковской, снял солнцезащитные очки и вновь одарил Клару белозубой улыбкой.

Девушка прищурилась. Со стороны это выглядело более чем комично, но Клара ничего не могла с собой поделать. Разумеется, от Глеба не ускользнуло ее пристальное внимание.

– Почему вы так странно на меня смотрите?

– Я? Э-э… просто мне показалось… В общем… простите.

Клара так и не разглядела очи Глеба. И виной тому был приглушенный свет в зале.

Ниночка кашлянула и, сглотнув, медленно заговорила:

– Глеб, Олег сказал, что вы согласны купить всю партию товара, – проговорив данную фразу, Нина покрылась испариной.

– Ну, допустим, Олег не соврал.

– А мы бы могли поскорее закончить… сделку.

– Вам так неприятно находиться в моей компании?

– Мы с сестрой очень хотим вернуться домой, – ответила Клара.

Глеб кивнул:

– Желание женщины – закон. Товар при вас?

Нина открыла сумочку:

– Да, да, сейчас покажу.

Глеб быстро схватил ее за запястье:

– Эй-эй, что ты делаешь? Соображать надо. Мы здесь не одни.

– Ой, – на Величковскую напала икота. – Я сильно нервничаю. Но где мы сможем произвести обмен?

– Едем, – мужчина встал.

– Куда едем? – встрепенулись сестры.

– К моему шефу.

– Постойте, к какому еще шефу ехать? Мы так не договаривались.

– А как вы договаривались?

– Олег сказал, что сведет нас с вами, и вы купите… товар.

– По сути, он не лукавил, но вынужден вас разочаровать, товар куплю не я. Я выступаю в роли посредника, а мани-мани вы получите непосредственно от шефа.

– Почему он сам сюда не приехал?

– Смеешься? Не пристало ему собственной персоной на людях маячить. Для этого свита есть.

Клара растерялась окончательно:

– Ваш шеф – король?

Нина пнула сестру ногой:

– Клара, помолчи. Хорошо, Глеб, мы согласны.

– Приятно иметь дело с понимающими особами.

На улице Глеб велел Нине ехать за его джипом.

– Минут через тридцать встретитесь с шефом, – пообещал мужчина и хлопнул дверцей.

Отказавшись сидеть рядом с Нинкой, Клара устроилась на заднем сиденье.

– Ох, не нравится мне этот Глеб. Нинка, я чувствую подвох. Как пить дать, нас заманивают в ловушку. Ну почему мы обязаны тащиться туда? Где гарантия, что этот шеф вообще существует? Мы едем в сторону области! Нинка, сворачивай, пока не поздно. Он нас пристукнет.

– Не поднимай волну, – буркнула Нина.

– Зря ты сказала, что товар при тебе. Ему ничего не стоит шарахнуть нас по башке, взять твою сумочку и скрыться в неизвестном направлении.

– Олег заверил…

– Да помолчи ты со своим Олегом. Надоело. Я думала, они с Глебом друзья, но, когда увидела, как последний его осадил и не пожал руку, поняла – они знакомы шапочно. А раз так, то он не знает о нем абсолютно ничего.

– Любишь ты возводить на пути преграды.

– Надо записать номер его тачки.

– Зачем?

– На всякий пожарный.

Нина захихикала:

– Включи логику, сестренка. Предположим, ты права, и Глеб собирается нас пристукнуть, но тогда объясни, на кой черт тебе сдался номер его машины?

– Запишу на клочке бумаги и положу в карман. А когда наши тела обнаружат, то увидят бумажку с номером. Пробьют его черед базу и…

– Хватит! – рявкнула Нина. – Совсем офонарела?! У тебя с головкой все нормально? Прекрати нести ахинею!

Клара откинулась на сиденье:

– Если со мной что-нибудь случится, это будет на твоей совести, Нинка. Помни об этом.

Нина включила радио.

– Я тебя не слышу! – крикнула она сестре, крепче вцепившись в руль.

Когда джип сбавил скорость, Клара начала читать молитву.

– Успокойся, мы приехали. Видишь ворота? Никто нас не пристукнет.

– Откуда столько уверенности?

– Интуиция.

Раздвижные ворота разъехались, и девушки, следуя за иномаркой Глеба, оказались на неизвестной им территории.

На крыльце трехэтажного особняка горели фонари. Белое строение казалось неприступной крепостью, в которую легко войти, но из которой очень проблематично отыскать выход. Разыгравшееся воображение вкупе с нарастающим страхом рисовало Кларе ужасные картины, суть которых сводилась к одному – к неминуемой гибели.

Сначала Величковская решила, что их задушат и спрячут тела в подвале особняка, потом мелькнула мысль об изнасиловании и соляной кислоте, которую в обязательном порядке выльют на их лица.

Глеб вышел из джипа и, дождавшись, когда девушки поднимутся на крыльцо, сказал:

– Добро пожаловать.

Держась за руки, сестры проследовали в просторный холл. Остановившись у лестницы, Глеб попросил их подождать пару минут.

– Я быстро, а вы пока полюбуйтесь картинами.

Нина взглянула на стену, увешанную произведениями искусства:

– Пошлятина. Висят одна на другой, судя по всему, у хозяина напрочь отсутствует вкус. Клар, чего молчишь, язык проглотила?

Клара толкнула сестру в бок и прошептала:

– Замолчи, мы здесь не одни.

Ниночка обернулась.

– Ой, здрасти, – она глупо улыбнулась шкафообразному громиле, стоявшему в метре от мраморной колонны.

Гигант на приветствие не прореагировал. Его квадратное лицо осталось непроницаемым, а глаза словно смотрели сквозь девушек.

– Умер он, что ли?

– Меня от одного вида в дрожь бросает.

Нина хотела ответить, но в этот момент заметила второго громилу у противоположной колонны.

– Кларка, ты только не оборачивайся, – шевелила она губами, – но там еще один гладиатор стоит.

– Боже, куда мы попали?

– Уж точно не на детский утренник.

– Ты во всем виновата. Наркодилерша!

– Где же Глеб?

– Я здесь, – мужчина поманил девушек пальцем на второй этаж.

Длинный коридор казался бесконечным. Клара семенила за сестрой, прикидывая, сколько деньжищ было угрохано в строительство этой махины. Мраморный пол, колонны, статуи древнегреческих богов в нишах – все это заставляло Величковскую ужасаться от мысли о могуществе и всесилии шефа. Для него они с Нинкой мелкие сошки, достаточно одного движения его мизинца, и их в мгновение ока закатают в асфальт.

Массивная белая дверь, у которой замер Глеб, разбудила в душе Клары бурю эмоций. Все, это конец. За дверью сидит страшный зверь, сейчас он разорвет сестер на части. От них даже мокрого места не останется.

– Прошу вас, девушки, шеф ждет.

Толкнув дверь, Глеб пропустил Величковских в богато обставленный каминный зал, а сам остался стоять в коридоре.

– Но здесь никого нет, – быстро проговорила Клара. – Глеб, эй, Глеб…

– Вы ошибаетесь, юная леди, – послышался хриплый голос откуда-то сверху.

Девушки подняли глаза.

– Кто говорит? Почему вас не видно?

– Але-оп, – из-за гардины вышел плотный, низкорослый мужичок с лысеющей головой и носом, похожим на свиной пятак.

Клара спряталась за спину Нины.

– Девочки, не стойте. Присаживайтесь и… чувствуйте себя как дома.

– У нас не получится, – выдавила Нина. – Слишком у вас… шикарно.

– Согласен, – закивал дядечка. – Я и сам не могу привыкнуть ко всей этой роскоши. Чувствую себя намного комфортней в старой квартире, а здесь… пока еще не привык.

Нина села на подлокотник кресла.

Шеф опустился в кресло-качалку.

– Итак, официальная часть знакомства состоялась, предлагаю перейти к делу.

Ниночка открыла сумку и выложила на стол пакет с наркотиками, при виде которых глазашефа заблестели, и он стал походить на взявшую след добычи гончую.

– Та-а-ак, – протянул он. – Глебушка не врал. Похвально.

Он два раза хлопнул в ладоши, и в комнате мгновенно нарисовался Глеб. Взяв пакет в руки, шеф достал из кармана раскладной ножик и, сделав дырку, протянул пакет Глебу.

– Ты знаешь, что надо делать. Вперед.

Глеб направился к выходу.

– Что вы делаете? – вскочила Нина. – Куда он их относит? Вы нас обманули… обманули!

Клара тянула сестру за рукав, призывая успокоиться. Шеф с улыбкой наблюдал за реакцией Нины.

– Обманывать барышень – не мой стиль. Я, знаете ли, предпочитаю действовать по-честному. Глеб скоро вернется, возможно, даже скорее, чем вы думаете.

– Он взял товар.

– Он его вернет, – шеф продолжал улыбаться.

От ухмылки Кларе делалось не по себе. Осмелевшая Ниночка начала лезть на рожон:

– А откуда я знаю, что он принесет обратно именно наш пакет? Вдруг вы их поменяете и скажете, что мы всучили вам муку?

Шеф нахмурился и пробормотал нечленораздельную фразу.

С появлением Глеба Нинка оживилась:

– Где вы были? Отвечайте! В чем дело, почему вы морочите нам голову?

Глеб наклонился к шефу:

– Чистый!

Шеф удовлетворенно закивал:

– Вес?

– Четыреста.

– Неправда! Там четыреста пятьдесят.

Глеб зазмеился улыбкой:

– А на наших весах ровно четыреста.

– Но я лично взвешивала пакет.

Шеф призвал всех к тишине.

– Мы покупаем ваш товар, – хрипел он. – Но…

– Что – но?

– Можно узнать, откуда он у вас?

– А вам какая разница? Какое это вообще имеет значение? Вы убедились в его качестве, и теперь хотелось бы обсудить материальную сторону.

– Смелая девочка, – сказал шеф Глебу. – Ну чего ты ждешь? Неси. Не видишь, они нервничают.

Вскоре на столе покоились пачки долларовых купюр.

Клара смотрела, как Нинка, открыв сумочку, начала запихивать в нее деньги. При этом Величковская даже не поинтересовалась, какую именно сумму заплатил шеф. Она жаднопрятала наличность и, по мнению Клары, в этот момент мало что соображала. Ассигнации затмили разум: Нина превратилась в робота.

Уже сидя в машине, она обрела способность говорить и ликующим голосом возвестила:

– Кларка, у нас получилось. Мы смогли. Смогли, понимаешь?

– Н-да, как говорится, прошло без сучка без задоринки.

– А ты нас хоронила.

– Не исключаю возможности, что деньги могут быть фальшивые.

– Что?! – Нина притормозила.

– Я же только предположила.

Величковская открыла сумку, извлекла из пачки несколько купюр и положила в бардачок.

– Для чего ты это сделала?

– Увидишь.

Не доезжая до дома, Нина остановилась у пункта обмена валюты.

– Сиди здесь, я мигом.

Опасения Клары не подтвердились. Деньги, заплаченные за наркотики, оказались самыми что ни на есть настоящими.

– Ты их даже не пересчитала.

– Мы когда Глеба ждали, я для себя решила: пусть заплатят хоть тысячу баксов, главное,чтобы нам удалось беспрепятственно оттуда выбраться. Испугалась я этого шефа до ужаса.

– По тебе не скажешь. Зачем-то начала орать, нарываться.

– От нервов, Кларка, от нервов. Ты как, свою долю сейчас заберешь или у меня на время оставишь?

– Мне твои грязные деньги не нужны.

– Слушай, кончай строить из себя пай-девочку. Деньги ей не нужны! Можно подумать, ты дочь арабских шейхов.

– Не возьму ни копейки.

– Помнится, кто-то машиной мечтал обзавестись. Потрясный шанс, Кларка, второго не будет.

– Я в отличие от тебя живу с предками, и внезапное появление машины может ох как их напрячь, ты не находишь? Или рассказать им о нашем сегодняшнем променаде?

– Тогда сделаем так. Я скажу, что выиграла в лотерею крупную сумму, и подарю тебе тачку. Не новую, конечно, но и не развалюху. Подарок от сестры примешь или будешь продолжать выпендриваться?

Кларе очень хотелось обзавестись личным транспортом, поэтому, заглушая голос разума, она процедила:

– Подарок приму.

Другого ответа Ниночка и не ожидала.

Напомним, что встреча с шефом произошла в декабре, а спустя десять месяцев – в середине октября сего года – история, которая, казалось бы, давно закончилась, неожиданно получила продолжение.

В салон, в котором трудилась Нина, поступил звонок от некой Надежды Романовой. Владелица трех болонок, намереваясь стать постоянной клиенткой салона, просила, чтобы кней домой приехал самый лучший мастер, способный превратить ее четвероногих любимиц в восьмое чудо света.

Выполнять заказ поручили Величковской.

Утром Ниночка отправилась за город. В коттеджном поселке, отыскав нужный дом, девушка остановилась у кованых ворот и, посигналив, махнула из окна авто хмурому охраннику.

Входную дверь открыла высокая дама в годах, работающая у Романовых экономкой. Но прежде чем пропустить Нину в гостиную, она с самой добродушной улыбкой попросила девушку оставить в холле сумочку.

– Возьмите только инструменты и все необходимое для стрижки болонок.

Нина повиновалась, но экономка не спешила провожать гостью к хозяйским собачкам.

– У вас есть мобильный телефон? – огорошила она Величковскую вопросом.

– Разумеется.

– Будьте так любезны, оставьте его в сумочке.

– А почему?

– Пожалуйста, положите телефон в сумку.

Про себя Нина решила, что экономке не мешало бы пройти медицинское обследование.У дамочки явно непорядок с головой.

Сначала они пересекли гостиную и оказалисьв узком длинном коридорчике, а затем экономка провела Нину в просторную комнату, в которой, кроме стола, двух стульев и тумбочки, не наблюдалось больше мебели.

Позже в комнате появились три болонки. Белые комочки, не переставая, тявкали друг на друга, в их планы, видимо, вовсе не входиластрижка с последующей укладкой. Им было вполне комфортно носиться по дому с длинной шерстью, которая, ко всему прочему, выглядела не лучшим образом. Нина сразу обратила внимание, что собачек давно не баловали водными процедурами. Странно. Как люди, которые платят за вызов парикмахера на дом немалые деньги, мирятся с тем, что шерсть у питомцев далека от идеала? Неужели трудно было помыть и расчесать песиков? Или они рассчитывают, что этим должна заниматься Ниночка? Но тогда почему ее не отвели в ванную комнату, почему молчаливая экономка пригласила Величковскую именно в комнату?

– Простите, – осторожно заговорила Нина, – но собачек не мешало бы помыть перед стрижкой.

– Что? – брови экономки поползли вверх. – Зачем это?

– Ну как, взгляните на них, шерсть свалялась и явно нуждается в мытье.

– Ничего не знаю. Мне было велено проводить вас сюда и отдать в ваше распоряжение псов.

– Но…

– Вам платят за стрижку и укладку. Выполняйте свою работу.

Нина оскорбилась. Бабенка слишком много себе позволяет. По какому праву она обращается с Ниной как с существом, не заслуживающим уважения?

Наплевав на грязную шерсть животных, Величковская приступила к своим обязанностям. Две болонки оказались очень «удобными» клиентами. Они не вырывались, не пытались укусить Ниночку за палец и вообще вели себя стоически. А вот третья собачонка решила показать характер. Пока Нина пыталась утихомирить псинку, та успела тяпнуть парикмахера за запястье и указательный палец.

– Приказываю тебе замереть, – не выдержала Нина. – Замри, я сказала!

Дверь в комнату открылась.

Ниночка обернулась и увидела стройную блондинку с болезненно-бледным лицом. Одета дама была в дорогой брючный костюм, на ножках красовались кожаные туфельки, а ухоженные ручки поблескивали от бриллиантов. Величковская догадалась – перед ней хозяйка болонок.

– Добрый день. Вы, наверное, Надежда? – спросила девушка. – Я Нина. Вот пытаюсьпризвать к порядку эту маленькую вредину. Кстати, как ее зовут?

Женщина подбежала к Нине, схватила ее за руку и прерывисто заговорила:

– Прошу вас, помогите мне. – Она протянула Нине большой коричневый конверт. – Спрячьте! Спрячьте немедленно!

– Мне некуда. Ваша экономка заставила оставить сумочку в холле.

– Гадина! Она действует по его указке. Прихлебательница. Тогда спрячьте под кофточкой. Умоляю, быстрее. Она может вернуться в любую минуту.

– А что в нем?

– На конверте адрес. Доставьте его по адресу. Передайте лично в руки Руслану Александровичу. Только ни в коем случае не оставляйте конверт помощникам. Только Руслану! Понимаете? Руслану, и никому больше.

– Да, да, я поняла, а…

– Прощайте, – Романова резко сорвалась с места и метнулась к двери.

– Надежда, а что происходит? Почему вы сами не можете встретиться с Русланом?

– Не могу, они мне не позволяют. Отвезите конверт. Лично Руслану. Лично!

Она скрылась за дверью.

Обескураженная Нина уставилась на притихшую болонку.

А когда – с горем пополам – собачонка преобразилась и стала напоминать плюшевую игрушку, Нина поспешила покинуть комнату.

В гостиной она натолкнулась на экономку.

– Я закончила.

– Деньги лежат в холле рядом с вашей сумочкой.

Величковская повернула голову вправо, и у нее перехватило дыхание.

На каминной полке стояли рамки с фотографиями, и практически с каждого снимка улыбался Глеб. Тот самый, который отвозил Нину с Кларой к шефу.

– А кто этот мужчина? – Нина ткнула пальцем в фотки.

– Глеб Романов – хозяин дома.

– Нам в салон звонила Надежда Романова, она его супруга?

– Совершенно верно. Следуйте за мной, я вас провожу.

Вечером Нина примчалась к Кларе. Рассказав сестре об утреннем визите к Романовым, она бросила на кровать объемный конверт.

– Клар, я теперь боюсь ехать к этому Руслану Александровичу.

– А что там внутри?

– Хрен знает. Но Романова выглядела как самая настоящая психопатка. У нее горели глаза, тряслись руки и дрожал голос.

– Придется отвезти. Раз пообещала, значит, выполняй.

– Я чего подумала, может, по почте отправить?

– Она же просила, чтобы конверт попал лично в руки Руслану. А вдруг с почты его возьмут помощники? Вдруг у них доверенность? Нет, Нинка, езжай сама.

И Нина отправилась по указанному на конверте адресу. Отправилась не сразу, а спустя неделю.

Жилище Руслана Александровича располагалось в центре столицы. Проживал мужчина на пятом этаже «сталинского» дома.

Надавив на звонок, Нина сделала два глубоких вдоха и изобразила на лице приветливую улыбку.

Когда щелкнул замок, Величковская прижала к груди конверт, приготовившись выпалить заранее заготовленную фразу, но слова комом застряли в горле.

Перед ней стоял Глеб Романов.

– Вы?! – Ниночка отшатнулась.

– Ты?! – Мужик был удивлен не меньше.

Забыв о предосторожности, Нина мяла край конверта, судорожно соображая, как поступить в сложившейся – явно неординарной – ситуации.

– Какого черта ты здесь делаешь? – проревел Глеб.

– Я… понимаете… совершенно случайно…

– Что у тебя в руках?

– Э… он… его надо…

Выхватив конверт, Глеб услышал за спиной сиплый голос:

– Я же просил тебя позвонить Алимову.

У Нины отвисла челюсть. В коридоре появился шеф.

Заметив старую знакомую, мужчина на секунду растерялся, но, быстро совладав с собой, прохрипел:

– Глазам не верю. Глеб, это не мираж, на пороге действительно стоит наша юная знакомая?

Пряча конверт, Романов мгновенно сориентировался:

– Руслан Александрович, это я связался с ней по мобильнику. Тут дельце одно наклевывается, нужна ее помощь.

– Что за дельце? Почему я не в курсе?

– Да ерунда, не стоит заострять на нем внимание. А она, – Глеб кивнул в сторону Нины, – моя старая должница.

– Ты же уверял, что видел ее впервые.

– Ну… наши пути совершенно случайно пересеклись после той сделки.

Руслан Александрович смерил Нину холодным взглядом и пробасил:

– На все про все у тебя пять минут. И впредь не смей приглашать своих… девок ко мне в квартиру.

Руслан закрыл дверь. И Глеб вытащил девушку на лестничную клетку.

– А теперь говори, зачем явилась. Откуда у тебя конверт с адресом шефа?

– Мне его дали.

– Кто?

– Одна старушка. Я ведь и предположить не могла, что столкнусь с вами. Я была в обувном магазине, в двух шагах от вашего дома. Там ко мне подошла бабулька и попросила оказать услугу. Протянула конверт и сказала, чтобы я отнесла его ее сыну, Руслану. А на мой вопрос, почему она сама не встретится с сыном, ответила, что в квартире стерва-невестка. Ну, я и согласилась. Мне тяжело, что ли?

Романов распечатал конверт, выудил из него сцепленные скрепкой листы и фотографии.

Ниночка боялась пошевелиться.

Романов багровел на глазах. Жилки на его лбу вздулись, и казалось, что они вот-вот взорвутся.

– Где эта старуха?! – заорал он.

– Не знаю, она отдала конверт и сразу ушла.

– Как выглядела, запомнила?

– Обычная пенсионерка. В черном пальтишке, цветастом платочке. А еще у нее была хозяйственная сумка. Такая большая, клетчатая.

Романов приблизился к Нине вплотную:

– Вали отсюда и забудь, что мы с тобой встречались.

– Хорошо… Я уже… уже забыла. Я же не знала, что это вы… Для меня такаянеожиданность… прямо ирония судьбы.

– Убирайся! – Романов скрежетал зубами.

В машине Ниночка обливалась потом и трясущимися руками пыталась воткнуть ключ взажигание.

//-- * * * --//

– Когда Нинка рассказала мне про поездку, я сразу скумекала – дело пахнет керосином, – заключила Клара. – Глеб – муж Надежды и одновременно помощник Руслана Александровича. А Надежда просила вручить конверт именно Руслану, минуя его помощников. То есть не желала, чтобы конверт оказался в руках супруга. Если откровенно, я даже не хотела ломать над этим голову. И так проблем достаточно. И Нинка старалась забыть вторую встречу с Романовым.

Катка с неодобрением смотрела на Величковскую.

– Вы с сестрой поступили подло.

– Знаю, но я раскаялась. Без утайки поведала вам всю правду. – Клара заволновалась: – Вы обещали сохранить разговор в тайне!

– От своих слов не открещиваюсь. В каком салоне работала Нина? Мне необходимо узнать адрес.

– Записывайте, – Клара продиктовала улицу, дом и название салона. – Как вы думаете, мог Глеб заиметь зуб на Нинку?

– Вполне возможно. Мы же не знаем, что было в том конверте. И он вряд ли поверил словам Нины о пенсионерке.

– Полагаете, за сестрой велась слежка?

Ката вытянула губы трубочкой:

– По крайней мере, в этом случае становится понятно, почему убийца расправился именно с Ниной и не тронул вас.

– Да, но как он узнал, что в гостиной гадает именно Нинка?

– Вспомни, во время гадания шторы в гостиной были занавешены?

– И вспоминать нечего, ответ отрицательный. Мы их никогда не занавешиваем.

– Тогда убийца запросто мог наблюдать за вами с улицы. И он отлично видел, что Нина осталась в комнате одна.

– Логично, – Клара выпрямилась. – Катарина, а что вы собираетесь делать?

– Двигаться дальше.

– Но как?

– Я никогда не рассказываю о своих планах. Стоит озвучить, как все пойдет наперекосяк.

А задачи у Копейкиной были грандиозные. Во-первых, она собиралась раздобыть адрес Романовых, во-вторых, планировала обманным путем проникнуть в их коттедж, в-третьих, выяснить, чего же так сильно боялась Надежда и что находилось внутри конверта. Ну а в-четвертых, Катка жаждала узнать, мог ли визит Ниночки к Руслану явиться для Глеба сигналом и послужить толчком к убийству?

На данный момент она практически не сомневалась, что Глеб Романов если не напрямую, то косвенно причастен к смерти Величковской.

Остается полагаться на время и сопутствующую удачу. Ведь когда эта госпожа вам улыбается, любые, даже самые непреодолимые, преграды рушатся на пути, и вы смело двигаетесь к заветной цели.

Главной целью Катки было восстановление справедливости.

ГЛАВА 7

Чем друзья отличаются от врагов? Друг в трудную минуту подставляет плечо, а враг подножку.

Нет на свете человека, который не мечтал бы о настоящих друзьях. Но, к сожалению, дружбой одарены не все. Многие люди проживают жизнь, так и не сумев обзавестись другом, подругой или даже хорошим приятелем.

А бывает и так, что иногда друзья в мгновение ока превращаются во врагов. И наоборот – враг ни с того ни с сего может стать другом.

Только вот в этом случае возникает вопрос: а что, собственно, делать с новоявленным другом, на которого ты еще вчера был готов наброситься с кулаками?

Для Розалии Станиславовны данный вопрос был очень актуален. После того как она преподнесла Павлу Петровичу царский подарок в виде дорогой мебели, пенсионер за доли секунд пересмотрел свое отношение к соседке сверху и воспылал к ней самыми теплыми и нежными чувствами.

Склочник, зануда и вредина Баранов сделался сахарно-сладким. При встречах он не переставал раскланиваться и осыпал Розалию многочисленными комплиментами, суть которых сводилась к тому, что, кроме нее, на планете Земля нет более доброго иотзывчивого человека.

Сначала Розалия воспринимала комплименты бывшего врага с должным вниманием. Она кокетливо отмахивалась, театрально закатывала глаза и якобы смущалась. Потом встречи с Барановым стали раздражать. Наступил момент, когда она поняла – дальше так продолжаться не может. Надо немедленно что-нибудь придумать, дабы оградить себя от пылких чувств соседа.

И Розалия решила сделать ход конем:

– Я с ним помирилась, я с ним и поссорюсь.

Напрасно Катарина доказывала свекрови, что дружба куда продуктивней вражды, та стояла насмерть.

– Нет! Мы не можем относиться друг к другу с пониманием. Это противоестественно! Я и Баранов до недавнего момента жили как кошка с собакой, и все у нас было на мази. А теперь… Детка, ты представь на минуту, во что превратится мир, если кошки начнут дружить с собаками!

– По-моему, всем от этого будет только хорошо.

– Существуют законы природы! Их нельзя отменить, подкорректировать или переписать. Они есть, и точка!

– Но вы с Барановым не животные, – ляпнула Наталья.

– Все равно, гламурная женщина не имеет права тесно общаться со стариком-маразматиком. С тех пор как он начал меня боготворить, у меня в буквальном смысле все валится из рук. Настроение ни к черту, я поправилась на полтора килограмма, у меня даже ресницы по пять раз на дню отклеиваются. Раньше этого не было. Гламурные силы из космоса тактично намекают мне, что связь с Барановым надо прервать.

– И как это сделать?

– Детка, не забывай, я же мастер скандалов. Генерал хаоса! Маршал интриг!

– Генералиссимус идиотизма, – задумчиво молвила Ната, занятая своими мыслями. Последующие полчаса она пребывала в ванной комнате, из которой вышла, когда в гости к Копейкиным – с очередным дружеским визитом – пожаловал Павел Баранов.

– Ката, действуем по следующей схеме: сначала приглашаем Пашку на кухню, пьем чай имило беседуем. А потом я начну его провоцировать. Наталья! Куда ты запропастилась? Ната!

– Я туточки, в ванной сижу.

– Дура! Иди, открывай дверь. Ката, сервируй стол. А я… Я пойду обновлю макияж.

Павел Петрович пришел не с пустыми руками. На этот раз пенсионер принес коробку пончиков.

– Вы же любите сладкое, – шелестел он, глядя на Катарину. – Пончики свежайшие, я их час назад купил. Они еще горячие были.

– Не хотите ли чаю? – Катка чувствовала себя несколько неловко.

– Не откажусь, – кивнул Баранов. – А где самая прелестная женщина этого дома? Почему ее не видно?

– Я здесь. – Розалия появилась в коридоре во всей своей красе, а именно: в красной мини-юбке, красных туфлях на тринадцатисантиметровой шпильке, вишневой блузке а-ля «распутницы зажигают» и иссиня-черном парике, крупные кудри которого доставали до лопаток.

– Здравствуй, котик, – прохрипела свекровь, растянув кроваво-красные губы в улыбке.

У бедного Павла Петровича сделалось такое выражение лица, будто он стоит на железнодорожных путях, а ему навстречу на бешеной скорости мчится товарняк.

Справившись с минутным потрясением – судя по всему, оно было самым сильным в его жизни, – Баранов отлепил одеревеневший язык от неба и промямлил:

– Роза, ты настоящая шалава… вернее, королева. Тебе самое место в притоне… то есть на престоле.

Свекровь сникла:

– Тебе нравится мой прикид? Ты не уходишь домой?

– Готов смотреть на тебя часами.

На кухне, отодвинув от себя чашку, Розалия начала операцию «Провокация». Томно вздохнув, она заметила:

– Обожаю носить короткие юбки. Чем короче, тем лучше.

Баранов впился зубами в пончик.

– Они тебе идут. У тебя такие красивые ножки, грех скрывать их под длинными одеяниями.

Ката усмехнулась и переглянулась с Наткой.

Розалия не унималась:

– А туфли! Я не мыслю жизни без шпилек. Ты только посмотри на эти каблуки. Даже двадцатилетние девицы не дефилируют на таких.

– Они сами не знают, что теряют.

– И крашусь я вызывающе. Смотри, как сильно подведены глаза. Видишь? Видишь, яспрашиваю?

– В твоих бездонных глазах я готов утонуть.

Свекровь начала терять самоконтроль. Окажись они с Барановым на берегу реки, Розалия, не раздумывая, утопила бы старика.

– Паша, раньше ты меня… недолюбливал.

– Был слепцом.

– Ты задыхался от аромата моего парфюма.

– Теперь не могу им надышаться.

– Тебя раздражало цоканье каблуками.

– А сейчас не перестаю им наслаждаться.

– Я матерюсь как сапожник! – На шее Розалии выступили красные пятна.

– И в этом твоя изюминка.

– Я дочь гламура! – выдвинула свекровь железный аргумент.

Баранов, люто ненавидящий это словцо и все, с ним связанное, подавил тяжкий вздох:

– Родителей не выбирают.

Станиславовна вскочила и выбежала из кухни.

– Куда это она? – Павел Петрович посмотрел ей вслед и причмокнул языком: – Эх, и как яраньше не замечал ее красоты? Такая женщина! Катка, я должен спросить у тебя совета.

– Хотите написать на Розалию жалобу?

– Что ты, что ты, – Павел замахал руками, – как можно? На таких красоток не жалобы пишут, им стихи посвящают. Я о другом хочу спросить. Видишь ли, в свете последнихсобытий я несколько изменился. И помогла мне Розалия. Она искрится молодостью и задором… И я подумал… гм, может быть, у нас с ней что-нибудь получится, а? Ты как считаешь?

Хорошо, что Наташка успела поставить на стол чашку, в противном случае последняя с треском упала бы на пол.

Ката не верила ушам, а Баранов, не видя замешательства Копейкиной, продолжал:

– Скажи, как, по-твоему, Розалия согласится пойти со мной на ужин в дом ветеранов?

Наталья сползла со стула и тихо захихикала, а Катка лишний раз убедилась, что существуют женщины, способные укладывать мужиков штабелями. Вне зависимости от возраста, статуса и вероисповедания.

//-- * * * --//

Накормив отца гороховым супом и солянкой, Дарья посмотрела на часы.

Половина восьмого. Теперь не мешало бы уложить пьяного родителя спать, чтобы кприходу с работы матери папаша дрых крепким сном. Сегодня необходимо проделать все быстро, скандалы, которые обычно закатывал пьяный Виктор Николаевич, могли нарушить планы Гришковой.

Дашутка прекрасно знала, как правильно разговаривать с отцом, на какую кнопочку нажать и за какой рычажок дернуть. Поэтому, убрав со стола пустые тарелки, девушка достала изхолодильника початую бутылку водки и, наполнив рюмку, протянула ее Виктору Николаевичу.

– Выпей, пап, лучше спать будешь.

Лицо Гришкова просветлело. Он улыбнулся пьяной улыбкой и, издав тихое «эх», залпом осушил емкость.

– Уважила отца, Дашутка. Спасибки тебе. У нас ведь сегодня на заводе ЧП произошло. Да-а! Михалычу на ногу труба упала. Ой-е, как он орал. Его в больницу забрали. А Сергеич сказал…

– Пап, пошли, я провожу тебя в спальню. Я уже и кровать расстелила.

– Ну давай, потопали. Ты только мамке не говори, что я выпивши пришел, а то она опять ругаться начнет.

– Не скажу. Ты, главное, ложись и спи, мама ни о чем не узнает.

– Дашка, какая ты у меня молодчина. Когда ты родилась, я матери сразу сказал: «Она вырастет папиной дочкой».

Опасный момент. Если отец начинал вспоминать былые времена – а вспоминал он их всякий раз, когда принимал на грудь, – то время останавливалось. Он мог говорить часами. О детстве, юности, знакомстве с матерью, рождении дочери и далее по списку.

– Помнишь, у тебя в детстве был белый медвежонок? – вопрошал Виктор Николаевич.

– Помню, пап.

– Нам его дядя Саша на свадьбу подарил. Хороший был медвежонок. Кстати, где онсейчас?

– Уже лет десять как на помойке.

– Да? Выбросили? – в голосе Гришкова промелькнули нотки отчаяния. – Жаль. Ты вот послушай меня, я в молодости хотел стать моряком. Мы с Виталькой Деминым и Андрюхой Каратаевым мечтали о…

– Пап, раздевайся и ложись. Мама скоро придет.

– Да, да, – засуетился Гришков. – Ты иди, я сам справлюсь.

Минут через десять, удостоверившись, что родитель спит, Даша прошла к себе в комнатуи, сев на кровать, уставилась на циферблат наручных часиков.

В восемь пришла мать. Грохнув в прихожей две сумки, она обеспокоенно спросила:

– Отец дома?

– Спит.

– Опять пьяный?

– Мам, все в порядке, я его накормила, он не скандалил.

Тамара Эдуардовна юркнула в ванную, а Дашутка начала разбирать сумки с продуктами.

– Фу! – простонала Гришкова-старшая, плюхнувшись на табурет. – Устала как собака. Руки отваливаются.

– Сейчас супа налью.

– Нет, дочур, не надо. Не хочу есть, чайку попью и тоже спать лягу. Завтра в пять утра вставать. – Тамара провела рукой по лбу и замотала головой: – Целый день на ногах, какбелка в колесе.

Дарья зевнула:

– Сегодня еще день такой, сама еле стою. Глаза слипаются.

Без четверти девять Тамара Эдуардовна вышла из ванной и, пожелав дочери спокойнойночи, скрылась в спальне.

А ровно в девять Дарья на цыпочках вышла вкоридор, облачилась в верхнюю одежду и щелкнула замком. Ее отлучка из дома осталась незамеченной.

До метро девушка доехала на маршрутном такси. В полупустом вагоне, вооружившись газеткой, погрузилась в чтение, едва не проехав нужную остановку.

Билет на электричку был куплен за две минуты до появления поезда. Пока все складывалось на удивление удачно. Дарья даже заподозрила неладное.

– Только бы и там повезло, – шептала девушка, вглядываясь в темноту улицы.

Тридцать пять минут спустя Гришкова стояла на перроне. Большая часть пути преодолена,осталась самая малость.

Тормознув «Ауди», девушка открыла дверцу, просунула голову в салон и поинтересовалась:

– До Стельково сколько возьмете?

За рулем иномарки сидел симпатичный парень, на вид чуть старше самой Гришковой.

– Стельково? – удивился он. – Что-то не соображу, это где?

– Монастырь знаете?

– Ну?

– А остановка Стельково следующая.

– А-а-а, усек. Запрыгивай.

– Ты не сказал, сколько?

– Договоримся. Здесь ехать не больше десяти минут. Сотенку дашь, не обижусь.

Дарья юркнула в салон.

– А ты в Стелькове живешь? – допытывался парень, положив кисти рук на руль.

– И да, и нет.

– Это как?

– У нас там дача.

– Че ж ты так поздно одна ездишь? Не страшно?

– Есть повод для страха?

– Ну, не знаю, ща времена неспокойные. Сядешь к кому-нибудь в машину, а водитель маньяком окажется.

– На себя намекаешь?

Парень прыснул:

– Какой из меня маньяк? Я человек мирный, с законом дружу…

– Ну а раз так, то и бояться мне нечего, – заключила Дарья в надежде, что парень отстанет и до Стелькова они доедут в тишине.

– Слушай, а от остановки ваши дачи далеко?

– А что?

– Просто интересуюсь, может, в гости как-нибудь заскочу.

– А тебя пригласили?

– Да че ты в самом деле? Я ж разговор поддержать хочу, а ты грубишь.

– Следи лучше за дорогой.

– А мне на тебя смотреть приятней.

Дарья вспыхнула:

– А мне на тебя нет.

– Ладно, умолкаю. Тоже мне, королева Марго.

Когда «Ауди» остановилась, парень спросил:

– И где здесь дачи? Ни черта не вижу. Лес кругом.

– Держи сотню, спасибо.

– Эй, подожди, где дачи, спрашиваю?

– В лесу.

– Так чего вылезла? Садись, я тебя до дому подброшу.

– Не стоит, сама дойду.

– Очумела? На улице хоть глаз выколи, а ты по лесу бродить собралась? – Он вышел из салона и, подойдя к Гришковой, взял ее за локоть.

– Грабли убери!

– Садись, говорю, в машину.

– Ты деньги получил? Вот и вали отсюда.

– Больная, да?

– Представь себе.

– Оно и видно. Как хочешь, дуй пешкодралом, идиотка.

– На себя посмотри.

– Да пошла ты. – Парень надавил на газ, и машина рванула с места.

Усмехнувшись, Дарья провела пальцем по подбородку:

– Тоже мне, защитник нашелся.

Развернувшись, она пошла по асфальтированной дороге в сторону леса.

Вскоре дорога резко оборвалась. На смену асфальту пришли колдобины, ямы и кочки.

Даша шла быстро, стараясь не вертеть головой по сторонам и не прислушиваться к посторонним шумам. Шумов было предостаточно, и половина из них являлись плодами ее воображения.

В самый неожиданный момент, уже на подходе к дачным участкам, в сумочке ожил сотовый.

Придав голосу бодрость, Дарья нажала на зеленую кнопку и проворковала:

– Галка, привет.

– Чем занимаешься, подруга?

– Собираюсь отправиться на боковую.

– В такое время? Н-да, ты определенно с головой не дружишь. А у меня предки на три дня свалили, я дома одна. Не хочешь заскочить?

Гришкова остановилась.

– Одна?

– Ага. Подваливай. Посидим, выпьем.

– Я… я правда не могу, очень устала.

– Мрак! С вами каши не сваришь.

– С кем с нами?

– Да я Кларке звонила, она тоже отказалась. Наша невестушка никак не может отлипнуть от своего Ромки. Тьфу, противно. Скучные вы особы. У одной шуры-муры, вторая дрыхнет в детское время. Лажа полная!

– Извини, но мы не обязаны тебя развлекать. И вообще, так гостей не приглашают. Надо было позвонить заранее.

Румянова выругалась:

– Учту на будущее. А лично тебе за неделю пришлю официальное приглашение.

Галина отсоединилась.

Бросив сотовый в сумку, Дарья продолжила путь.

У калитки в садовое товарищество она надела перчатки и с ловкостью преодолела первое препятствие.

Свет горел лишь в крайнем домике, посему Гришкова, не боясь быть замеченной, быстропоскакала по дороге, доставая на ходу фонарь.

Уперевшись в забор Величковских, Даша присела на корточки. Несмотря на минусовую температуру, ее лицо пылало, спина взмокла от пота, а затылок отзывался ноющей болью.

//-- * * * --//

– Галчонок, мы уходим.

– Хорошо, ма! – крикнула Румянова из спальни.

– Не забудь завтра переговорить с Серафимой, пусть лучше пылесосит и вытирает пыль. Мы платим ей деньги и хотим, чтобы в квартире царил идеальный порядок. И напомни ей в сотый раз, что к бумагам в папином кабинете прикасаться нельзя.

– Ма, ты повторяешься, я все скажу этой деревенщине. Чао!

– Галчонок, долго не засиживайся, ложись спать не позже четырех. Пока-пока, доченька. Целую!

Замурлыкав под нос песню, Галя вышла в холл и, покрутившись у зеркала, решила заняться маникюром.

Включив магнитофон, девушка устроилась на круглой кровати, целиком сконцентрировав внимание на ноготках.

Вскоре одиночество наскучило ей, захотелось развлечься в компании подруг. Сначала Галина позвонила Кларе, затем набрала номер Дашутки.

У обеих нашлись более важные дела, и это не могло не досадить Румяновой.

Швырнув на пол подушку, Галя топнула ножкой и подбежала к родительскому бару.

– Ну и фиг с ними, они сами не знают, от чего отказываются!

Бутылка дорогого шампанского была помещена в морозильную камеру.

Пока напиток охлаждался, Галина провальсировала в ванную, включила воду и взяла сполочки пену для ванн, привезенную отцом из Парижа.

– Так-так-так, поглядим, чем эта хрень отличается от нашей.

Недолго думая, Галина добавила в воду сразу пять колпачков розовой жидкости и, удовлетворенно кивнув, вернулась на кухню.

Из холодильника девушка выудила баночку красной икры, а из витрины позаимствовала хрустальную вазочку.

Стеклянный столик на колесиках стоял у ванны. На нем покоилась бутылка шампанского, высокий узкий фужер и вазочка с икрой.

Галина возлежала в пене, напоминая Афродиту. Серебряной ложечкой Румянова подносила ко рту икорку, запивая это великолепие благородным напитком.

Дверь в ванную комнату была открыта, и из спальни доносилась приглушенная музыка.

Галя в прямом смысле этого слова кайфовала.

Расправившись с икрой и шампанским, девушка лениво потянулась к крану и включила горячую воду… Внезапно навалившаяся сонливость заставила Галину выбраться из ванны, доползти до кровати и мешком рухнуть на шелковую простыню.

Сны сменяли друг друга с завидной скоростью. Сначала Галочка загорала с подругами на пустынном пляже, потом они с Кларой оказались на дискотеке, где Румянова умудрилась познакомиться с голливудским актером. Не успев насладиться обществом кинозвезды, Галина переместилась на дачу Величковских.

Подруги сидят в гостиной, собираясь приступить к гаданию. У Ниночки в руках книга, Клара зажигает свечи, а Дашка почему-то стоит в стороне и держит в руках острый нож. Галя подходит к ней, как вдруг… Даша замахнулась, лезвие сверкнуло…

Галина проснулась от шума, исходившего из коридора.

Игнорируя тапки, Румянова вышла из спальни и едва не онемела от ужаса.

Сквозь приоткрытую входную дверь темноту разрезал яркий свет лестничной клетки.

Дверная цепочка мешала двери открыться, но рука в перчатке упорно старалась устранить эту помеху.

Не помня себя, Галина завизжала, подбежала к двери и, навалившись на нее всем телом, услышала щелчок.

Нащупав выключатель, она саданула по нему пятерней и принялась закрывать замки.

Когда девушка посмотрела в глазок, лестничная клетка пустовала.

От нервного напряжения у Галины началась рвота. В туалете она провела не меньше двадцати минут, а когда нашла в себе силы доковылять до кухни, на часах было четверть пятого.

ГЛАВА 8

Парамаунт забился под кровать, наотрез отказываясь садиться в перевозку. Перс органически не переносил синий контейнер с решеткой.

Завидев в руках хозяйки «переносную тюрьму», Парамаунт настораживался, прижимал уши к голове, пятился назад, а затем пулей летел в укрытие. Четвероногий прекрасно понимал: вскоре обязательно последует неминуемый переезд. А переезды он возненавидел лютой ненавистью еще будучи шестимесячным котенком. Визиты к ветеринару тоже, разумеется, превращались в спектакль под названием «Достаньте перса из-под кровати».

Летом, когда живность вывозили в загородный коттедж, кот старался всячески воспрепятствовать данной процедуре.

У животных хорошо развита интуиция, посему уже с вечера, когда вроде бы еще ничего не предвещает суматошного утра, Парамаунт умудрялся отыскивать в квартире настолько укромные уголки, что на его дальнейшие поиски затрачивалось не менее часа.

Сегодня, стоило Катке позвать любимца в гостиную, как хвостатый, – очевидно, уловив в тоне Копейкиной тревожные нотки, – посчитал для себя лучшим отсидеться под двуспальным ложем.

Напрасно Ката бегала по комнате с веревочкой и привязанным на конце пером, напрасно гоняла любимый котом шарик – старания не принесли должного результата. Для себя Парамаунт решил окончательно и бесповоротно – пока Катка не смоется из дому, он из-под кровати ни лапой.

Опустившись в кресло, Ката посмотрела на часы. Время поджимает. В салоне она должна быть ровно в два, а если учесть загруженность столичных дорог и неминуемые пробки, то в идеале выезжать нужно без промедлений. Но как? Как явиться в салон без главного клиента – Парамаунта?

Нет, надо срочно что-то решать.

Конечно, можно махнуть рукой и взять с собой Лизавету, которая, к слову сказать, обожает сидеть в перевозках. Но в этом случае Катарина сильно рискует. Да чего тамрискует, она попросту подвергает свою жизнь серьезной опасности. Если Розалия увидит видоизмененную питомицу, она не оставит от невестки мокрого места.

Жаль, но вариант с Лизаветой пришлось отвергнуть.

Арчибальд, сидя на шкафу, перестал материться и с неподдельным интересом наблюдал за Копейкиной.

– Ката! Ката! – картавил пернатый.

– Отстань, не до тебя.

– Ката! Позвони мне на сотик, детка. Я сейчас занята! Куда вы запропастились, мать вашу! – Арчи перелетел Копейкиной на плечо и коснулся мощным клювом мочки ее уха.

– Арчи, отойди.

– Сама пошла! Сама пошла! Сама! – закричал попугай, имитируя голос Розалии.

Затем он взмахнул крыльями, опустился на пол и, заглянув под кровать, чеканил:

– Кис-кис-кис. Кушать!

Катарина напряглась. Пожалуй, это что-то новенькое. Никогда прежде из клювика Арчи, кроме сквернословий и отборного мата, не вылетало ничего подобного. И к персам Арчибальд обращался всегда одинаково: Лизавету он называл коротко и ясно – «сволочь», Парамаунта любил больше, поэтому перса называл «уродом». И вдруг новый фортель.

– Кис-кис-кис. Кушать! – повторил попугай, размахивая крыльями.

Послышалось слабое мяуканье.

Ката не верила ни ушам, ни глазам. Неужели Парамаунт выйдет на свет божий?

Арчибальд, продолжая звать перса, поспешил к дверям спальни. Острые когти на его лапах, касаясь поверхности ламината, издавали цоканье.

– Кис-кис-кис… Кушать! – звала птица.

Цок-цок-цок, царапали когти.

– Кис-кис-кис… Кушать!

Цок-цок-цок…

Упитанная морда Парамаунта показалась из-под кровати в тот самый момент, когда Арчи, взлетев в воздух, покружил над дверью, а затем сел на край шкафа.

Облизнувшись, перс – совершенно не обращая внимания на Катарину – сверкнул зелеными глазами, потянулся и в два прыжка оказался на шкафу.

Далее Катка услышала чавканье вперемешку с довольным урчанием.

Придвинув к шкафу кресло, она осторожно встала на подлокотник и… обомлела.

С превеликим наслаждением Парамаунт поедал кусок халвы. Ката едва не грохнулась на пол. А Арчи, чувствуя себя героем, завел новую песню:

– Сволочи! Я дочь гламура! Заткнитесь все! Чтобы через пять минут кофе был готов! Ни одного симпатичного мужика! Мать вашу! Это не кофе, это дерьмо! Свари новый!

Ката во все глаза таращилась на кота.

После увиденного многое встало на свои места. Вот уже на протяжении двух недель из кухни пропадала халва. Вернее, на том, что она пропадала, настаивала исключительно Розалия, тогда как Ката с Наткой считали, что лакомством ночами балуется сама свекрища.

Значения этому факту не придавалось. Ну, стало меньше халвы в вазочке, ну и что?Подумаешь!

На кошек не грешили по причине того, что вазочка лежала не на столе, а в буфете. Как известно, коты пока не научились открывать дверцы буфетов, а вот птицы… У Арчи отличнополучается ухватиться когтистой лапой за круглую ручку и, потянув ее на себя, открытьзаветную дверку.

Но Ката и подумать не могла, что пернатый ворует халву, складирует ее на шкафу, а впоследствии угощает десертом перса.

Халвы не жалко, да только Парамаунту она строго противопоказана. У кота разыгрывалась страшная аллергия, стоило ему проглотить самый маленький кусочек запретного лакомства.

Но, судя по всему, ворованная халва аллергическую реакцию не вызывала.

Разглагольствовать на данную тему Катка не могла. Время не терпело.

Схватив перса, она поблагодарила Арчибальда и, поместив Парамаунта в перевозку,покинула квартиру.

Арчи, оставшись один на один с недоеденным кусочком халвы, поразмыслив, решил заняться Лизаветой.

Подлетев к дремавшей персианке, попугай положил ей на хвост лапу и прокричал:

– Кис-кис-кис. Кушать!

//-- * * * --//

Тридцатилетний парикмахер Вячеслав неподдельно удивился, когда Катка заявила, что хочет превратить Парамаунта в маленького львенка.

Почесав затылок, парень растерялся:

– Второй год в салоне работаю, а стричь персидских котов не приходилось.

– Ну, когда-то надо начинать.

– А можно узнать, зачем вам уродовать бедное животное?

– Не уродовать, а сделать красивым. Я всегда мечтала завести дома львенка, – сочинялаКопейкина. – Вы сами понимаете, эта мечта неосуществима. И вот мне в голову пришла идея сделать моему котику гриву и кисточку на хвосте.

Вячеслав закусил губу:

– А если у меня не получится?

– Но вы же стрижете собак.

– Собаки – это одно, а коты – совсем другое.

– В любом случае я согласна пойти на риск. Начинайте.

Парень погладил перса по голове. Его так и распирало закричать в голос: «Дружок, у твоей хозяйки не все дома, но музыку заказывает именно она, поэтому прости, но у меня нетдругого выхода».

Пока Вячеслав пытался – явно пребывая в затруднении – превратить перса во льва, Ката, изображая взбалмошную особу, болтала:

– Если у вас получится, то в следующий раз привезу персианку. Правда, не знаю, удастся ли мне с ней справиться. Не кошка, а самая настоящая истеричка. Панически боится покидать квартиру.

Сконцентрировав внимание на Парамаунте, Вячеслав сухо бросил:

– Вы можете вызвать мастера на дом.

– Да? Ваши сотрудники выезжают на дом к клиентам? Я не знала. Как здорово! И с кем я могу договориться?

– Это как захотите. Либо лично с мастером, тогда он приедет в свободное от работы время, либо сделайте заявку в салоне. Оговариваете день, час и ждете. Да вы подойдите к Светлане, она все объяснит.

Оставив Парамаунта на попечении Вячеслава, Катка вышла в коридор и посеменила в холл.

За столом сидела худощавая блондиночка. Ее взгляд был устремлен в монитор компьютера. Создавалось впечатление, что девушка занимается ответственным заданием, и ее категорически нельзя отрывать от дел.

Но стоило Катке подойти ближе, как ситуация мгновенно прояснилась. Светлана, как ибольшинство людей, вынужденных по долгу службы коротать время за компом, раскладывалапасьянс.

Заметив клиентку, Света быстро свернула окно и, улыбнувшись, ляпнула:

– Дама червей!

– Что?

– Ой, простите, я хотела спросить, чем могу быть полезна?

Копейкина томно вздохнула:

– Хочу, чтобы моего йорка подстригли на дому.

Девушка застучала по клавиатуре:

– День значения имеет?

– Э… да. В ближайшую субботу.

Света прищурилась и возвестила:

– К сожалению, в субботу все наши мастера заняты. А вот в воскресенье…

– Нет, мне удобней всего в субботу.

– А на следующей неделе?

– Надо будет определиться, я тогда вам позвоню.

– Хорошо! – Света вновь улыбнулась и протянула Катке визитку: – Звоните. Всегда рады новым клиентам.

Уходить Копейкина не торопилась.

– Света, у меня к вам просьба.

– Слушаю.

– Чуть больше месяца назад одна ваша сотрудница стригла песиков моих знакомых. Я видела результат и осталась в восторге. Можно устроить так, чтобы ко мне приехала именно та девушка?

– Назовите фамилию.

– Копейкина.

– Не свою, мастера.

– В этом вся и проблема, я не знаю.

– Не беда, – Света придвинула стул ближе к столу. – Знакомые делали заказ напрямуючерез салон?

– Да. Вам звонила Надежда Романова.

– Сейчас посмотрим. Так… Романова, Романова… Есть! Романова Надежда. Звонок поступил двенадцатого октября.

Катка жадно впилась глазами в монитор.

– Это точно она? Мои знакомые проживают за городом.

– Она, она, не сомневайтесь. Адресок узнаете?

Катарина трижды повторила про себя адрес и закивала:

– Они!

Неожиданно Светлана изменилась в лице.

– А вы знаете… тот мастер, который приезжал к Романовым, не сможет стричь вашего йорка.

– Почему?

– Она… В общем, Нина Величковская больше у нас не работает.

– Как жаль. Уволилась?

– Кхм… д-да… по собственному желанию.

Ката развела руки в сторону:

– Что ж, значит, не судьба. Ну ладно, я вам позвоню в начале недели.

Перед тем как зайти и воочию увидеть, в кого превратился пушистик Парамаунт, Копейкина достала из сумочки ручку и блокнот. Переписав координаты Романовых, она толкнула дверь, и…

– Мамочки! Кто это?

Вячеслав нахмурился:

– Не нравится? Я сделал все, как вы просили. Вот грива, вот кисточка на кончике хвоста.Еще я оставил немного шерсти на лапах.

Катка с жалостью смотрела на перса, а из глаз потекли крупные слезы.

– Не расстраивайтесь. Я же вас предупреждал! Вы настояли, – шептал Вячеслав.

– Он… он теперь навсегда останется таким облезлым?

– Нет, конечно, шерсть обязательно отрастет. Правда… думается, расти она будет медленно… очень.

Катка молча положила Парамаунта в перевозку и, всхлипывая, покинула кабинет.

Львенка не получилось. Лишившись белоснежной шерсти, Парамаунт стал напоминать поросенка, у которого по непонятным причинам выросла грива.

Поравнявшись со Светланой – она, как и пятнадцать минут назад, вновь увлеченно раскладывала пасьянс, – Ката остановилась.

– Почему вы плачете? – учтиво спросила девушка. – Вам не понравилось, как подстригли вашу соба… Боже, кто это у вас в перевозке?

– Час назад он был персидским котом, а сейчас… Получилась какая-то помесь кошки с неведомой зверушкой.

Света поежилась:

– А зачем стригли-то?

– Хотела превратить в львенка.

– Да уж, превратили, ничего не скажешь. Но к мастеру у вас претензий нет? – быстроспросила Света.

– К мастеру нет, – Ката присела на стул. – Свет, я могу рассчитывать на вашу помощь?

– Конечно. А какого рода помощи вы от меня ждете?

– Дело касается моих знакомых Романовых. Мне кажется, что скоро они вновь вызовут на дом парикмахера для своих болонок.

– И?

– Заказы по телефону принимаете вы одна?

– Так точно.

– А кто решает, какого мастера отправлять к клиентам?

– Я.

Ката положила на стол купюру:

– Вам не трудно будет позвонить мне на сотовый и сообщить, кто и когда едет к Романовым?

Девушка непонимающе смотрела на деньги.

– В принципе нет, но зачем вам это нужно?

– Нужно, поверьте.

– А вдруг Романовы больше не обратятся в наш салон?

– Не думаю, напротив, мне кажется, что Надежда свяжется с вами в ближайшую неделю-две.

Света спрятала ассигнацию в сумочку.

– Договорились. Как только она позвонит, ясразу набираю ваш номерок. Только…

– Что?

– Романовы ведь не ваши знакомые? – спросила Светлана, лукаво глядя на Катку.

Копейкина встала:

– Как сказать, Света, как сказать.

Из салона Катарина вышла с чувством огромной вины перед Парамаунтом.

//-- * * * --//

Потоптавшись у двухметрового забора, Ката подошла к воротам, пытаясь отыскать хотя бы малюсенькую щель. Тщетно. Ни щелок, ни тем более дырок в поле зрения не наблюдалось. Впрочем, ничего удивительного, в конце концов, она попала не в садовое товарищество, в котором участки разделены между собой деревянными заборами с многочисленными зазорами и дырками от вывалившихся сучков. Как ни крути, а в коттеджном поселке все намного серьезней и прочней.

Уходить несолоно хлебавши жутко не хотелось, поэтому Катарина предприняла очередную попытку удовлетворить свое любопытство. Встав на кирпичный уступ, Копейкина вознамерилась подтянуться, но, увы, к категории людей, находящихся на короткой ноге с физкультурой, она, к большому сожалению, никогда не принадлежала.

Пришлось признать поражение и, надув губы, заставить серое вещество работать с утроенной силой.

Облокотившись о «Фиат», Ката взглянула на красную крышу соседнего коттеджа. На второмэтаже, в одной из комнат – очевидно, в спальне – было распахнуто окно.

А у ворот соседнего дома стояло черное авто, которое владелец почему-то не посчитал нужным поставить в гараж. Хотя, конечно, возможно, машина принадлежит не хозяевамкоттеджа, а их гостям, заскочившим на пару минут пропустить чашечку горячего чая, но в данном случае это было не столь важно.

Кату осенило. На свой страх и риск она села в салон, завела мотор и дала задний ход.Проехав метров пятнадцать, «Фиат» остановился. Катка озиралась по сторонам. Улица пуста, значит, можно приступать к осуществлению задуманного.

Надавив на педаль газа, Копейкина резко сорвалась с места.

Удар был не сильным, но вполне ощутимым, чтобы задняя фара иномарки приказала долго жить.

В тот же момент заработала сигнализация. Дело сделано, отступать некуда.

Выскочив из «Фиата», Ката начала бегать вокруг визжащей иномарки. Сокрушенно мотая головой, она косилась в сторону калитки.

Широкоплечий мужчина в синих джинсах и белом свитере появился на улице спустя полторы минуты.

– Что произошло? – закричал он, заранее зная ответ на поставленный вопрос.

– Это ваша машина? – заныла Катарина.

– Конечно моя, а ты чего, не видишь, куда едешь? Права, что ли, только утром получила?

– Я задумалась, засмотрелась, – Ката взяла мужчину за руку и, глядя ему в глаза, отчеканила: – Готова возместить все расходы по покупке и замене фары.

Мужчина подошел к машине, нагнулся и, подняв с земли кусок стекла, отмахнулся:

– Я думал, дело намного хуже.

– Заплачу, заплачу, – твердила Копейкина.

– Как умудрилась-то мне в зад впечататься?

– Говорю же, засмотрелась.

– На что, на заборы?

– Я окрестности осматривала.

– Ты всегда осматриваешься, сидя за рулем? А если бы по оживленной трассе ехала? Прикинула, в кого бы сейчас превратилась?

– Прикинула, – Ката дотронулась до виска.

Мужчина обеспокоенно спросил:

– Сама как, в порядке? Не ушиблась?

– Нет, только испугалась. Сколько я вам должна?

– Ты как в нашем поселке очутилась? – вопросом на вопрос ответил он.

– Мы с мужем хотим купить здесь коттедж. Сегодня приезжала смотреть дом. Под таким впечатлением нахожусь, что забыла обо всем на свете. Результат, как говорится, налицо.

– Выходит, мы практически соседи?

– Ну, мы пока не решили окончательно, но, думаю, если удастся сойтись в цене, то с радостью переберемся в ваши края.

– А у кого, если не секрет, коттедж покупаете, не у Струковых случайно?

Радуясь, что мужик, сам того не осознавая, пришел ей на помощь, Ката закивала:

– У Струковых.

– Во люди, семь пятниц на неделе! Я ж в начале месяца с Юркиной тещей разговаривал, она сказала, Юрец вроде как передумал дом продавать.

Копейкина развела руками:

– С начала месяца столько воды утекло! Иногда за день по десять раз планы поменяешь…

– Согласен. – Мужчина вдруг расплылся в улыбке. – Тогда давай знакомиться, соседка. Я Виталий.

– Э…

Когда попадаешь в трудные ситуации и возникает необходимость представиться чужим именем, начинаешь путаться и не можешь выбрать из многочисленных вариантов один-единственный. Сначала Катка хотела представиться Марией, а потом решила назваться Натальей. Выпалив первый слог «Ма», она через секунду произнесла «На». Посему ничего не оставалось, как протянуть Виталию руку и выдавить:

– Ма… на… на… Меня зовут Манана.

– Очень приятно.

– Взаимно. Виталий, – проговорила Катка вкрадчивым голосом, – а я могу на правах будущей соседки воспользоваться вашим гостеприимством и попросить стакан холодной воды?

Мужчина зашагал по направлению к калитке.

– О чем разговор. Проходите.

В уютно обставленной гостиной Ката восхищенно воскликнула:

– А у вас хороший вкус!

– Не у меня, это Милкина заслуга. Жена сейчас в городе, а дочка наша в Лондоне учится. После новогодних праздников обещала на каникулы приехать. А у вас большая семья?

– Муж и двое сорванцов. Старшему девять, младшему шестой год пошел.

Поставив на столик пустой стакан, Катарина не спешила откланиваться. Понизив голос до шепота, она зачастила:

– Виталий, а что вы можете сказать о соседях из двадцать седьмого дома?

– О Романовых?

– Точно. Она назвала их Романовыми.

– Кто?

– Теща Юрия Струкова. Мы с ней разговорились и… Вы не подумайте, я, конечно, не поверила, но неприятный осадок остался. Она намекнула, что эти Романовы темные лошадки, якобы глава семьи трижды сидел в местах не столь отдаленных, а его супруга… – Ката нахмурила лоб. – Как же она ее назвала, кажется, Надя?

– Верно, ее зовут Надеждой.

– Так вот, Надежда наркоманка со стажем. Скажите, это правда?

Виталий стукнул кулаком о дверной косяк:

– У Юркиной тещи не язык, а помело. Целыми днями смотрит сериалы, а потом, путая реальность с вымыслом, разносит самые нелепые слухи. Глеб никогда не был на зоне, а Надюшка не притрагивалась к наркоте. Последний год ее вообще не видно и не слышно, сидит безвылазно в доме, бедолага.

– Почему бедолага?

– В начале лета я стал невольным свидетелем одной не очень приятной сцены. Вышел из калитки, а в этот момент Надюшка выбежала на дорогу и как рванет. За ней Глеб. Поймал, начал тащить обратно, а она орет, брыкается. Спрашивать, что у них стряслось, я не стал. А вечером Глеб сам ко мне пожаловал. Оказывается, в марте Надюшка потеряла ребенка – случился выкидыш. На нервной почве у нее помутился рассудок. Класть жену в клинику Глеб отказался, оставил дома. Вот она и вынуждена в четырех стенах время коротать. Правда, иногда я вижу со второго этажа, как Надежда по участку гуляет, но за ней всегда пристально наблюдает охранник Романовых.

Ката погрустнела.

– Получается, она превратилась в пленницу?

– Другой альтернативы нет. Или в дурдоме жить, или в родных стенах. Но Надюшка ужепривыкла к изоляции. Милка недавно с их экономкой разговаривала, так Лидия сказала, что Романова начала писать детские сказки.

Катка уставилась на Виталия.

Начала писать сказки? Женщина, у которой не в порядке с головой, занялась писательством? Что за бред! Или Виталий действительно верит в эту белиберду? Не сходятся концы с концами, ох, не сходятся. Если Надя оправилась от душевной травмы и у нее появилась тяга к сочинительству, то почему Глеб продолжает держать ее в заточении? А если она по-прежнему безумна, то о каких сказках может идти речь?

Поездка в коттеджный поселок оказалась продуктивной. Катарина лишний раз убедилась, что в семействе Романовых творятся странные дела. Надя – самая настоящая пленница, и никто не убедит Катку в обратном. Остается выяснить мотивы или причины, по которым «заботливый» супруг приговорил свою вторую половину к домашнему аресту.

ГЛАВА 9

Довольная Ефимия Поликарповна вышла из примерочной, приняла соблазнительную позу и, положив правую руку на бедро, спросила:

– Ну, как я выгляжу?

Мариночка с Женей раскрыли рты.

– Обалденно!

– Ефимия Поликарповна, у нас просто нет слов!

Розалия оценивающе смотрела на ученицу:

– Фима, грандиозно! Куколка, ты преобразилась до неузнаваемости. Я же говорила, подобранные с умом брендовые шмотки приблизят тебя на маленький шажок к гламуру.

– А почему на маленький? – надулась Ефимия. – По-моему, я уже очень гламурная.

– Детка, не надо себе льстить. Платье отпадное, но пока еще рано праздновать победу.

Фима крутилась перед зеркалом. Сиреневое платье с блестками, в которое ее практическисилой запихнула Розалия, нравилось женщине все больше. Она и предположить не могла, что подобные наряды окажутся ей к лицу.

Три часа назад Розалия и ее ученицы отправились штурмовать бутики. Для предстоящего урока номер два женщинам было жизненно необходимо прикупить гламурный прикидик. Разумеется, Розалия диктовала, что именно покупать.

Например, Мариночке, вопреки ее желанию, посоветовала – а потом буквально вынудила – приобрести бордовое платье с глубоким декольте. Для Евгении выбрала персиковый наряд с разрезом, доходившим до бедра. Стоит заметить, ни Женя, ни Маришка от покупок не были в восторге, но перечить мудрому учителю, увы, не посмели.

Зато Ефимия трещала без умолку:

– Сидит как влитое! Девчонки, вы только посмотрите. Я стала похожа на звезду Голливуда.

– И в нем вы не кажетесь уж такой полной, – проговорила Женя.

– Полной? Ты сказала, полной? – оскорбилась Поликарповна. – К твоему сведению, у меняидеальный вес. Да, да, не надо ухмыляться. Я не полная и не жирная, я просто пышногрудая.

– А это не одно и то же?

– Нет. – Фима грозно посмотрела на Маришку. – У меня нет жировых отложений. Это все мышцы и мускулы.

– Однако вы у нас мускулистая, – хихикнула Женя.

Розалия прошептала ей на ухо:

– Женька, пять баллов.

Ефимия отмахнулась:

– Да ну вас. Розалия Станиславовна, вы открыли мне глаза, теперь я вижу, что раньше одевалась как последняя… оборванка. В основном ходила в брюках, считая, что юбки, а уж тем более платья мне категорически не идут. А тут такой поворот. Я в шоке!

– Куколки, не забывайте и про каблуки.

– Да помним мы, помним, – отозвалась Женя, держа, помимо пакета с платьем, коробку с сапожками на десятисантиметровой шпильке.

– Объявляю наш шопинг закрытым!

– Ура! – Маришка запрыгала на месте. – Наконец-то, мне уже начало казаться, он никогда не закончится.

Розалия погрозила ей пальцем:

– Истинная гламурная леди обожает совершать шопинг. Она от него никогда не устает.Никогда! Напротив, шествуя по бутикам и примерочным, мы заряжаемся положительной энергией. Поняла?

– Ага.

– Все, куколки, давайте прощаться, – мэтресса одарила учениц улыбкой. – Завтра днем встречаемся в салоне красоты. Попрошу никого не опаздывать. У нас намечается грандиозная программа на вечер. Урок превратится в настоящее шоу. Вы сможете не только на моем примере увидеть, какой эффект производит гламурная женщина на мужчин, но и сами принять в эксперименте непосредственное участие. Стилисты омолодят ваши личики, сделают прическу, и мы отправимся в бой.

Марина впитывала каждое слово Розалии.

– Нам приехать в салон в новой одежде?

– Конечно, детка. Прямо оттуда рванем на практическое занятие. Кстати, Фима, мне не нравится твоя шуба.

– Чем вам не угодил каракуль?

– Не мне, ласточка, он не угодил гламуру. У тебя есть дома норочка?

– И норочка есть, и соболь, и…

– Нет, нет, нет, только не соболь. В соболе завтра буду я. А ты, куколка, облачись в норку.

– Как скажете.

– Женя, солнышко, к твоей шубе претензий нет, – отрапортовала Розалия. – А вот Маришке тоже придется переодеться.

– Но я в норке.

– Детка, в норке будет Фима с Евгенией, вы не должны походить друг на друга как сиамские близнецы.

– Ну, – Маришка задумалась, – а если я надену шиншиллу?

Розалия выбор одобрила:

– В шиншилле ты затмишь саму королеву.

– Вас?!

– Нет, зайчик, меня тебе затмить не удастся при любом раскладе. Гарантирую!

//-- * * * --//

В салоне красоты дамы провели чуть больше четырех часов. Умелые руки стилистов соорудили на головах Жени, Фимы и Маришки стильные прически и нарисовали будущим жертвам гламура такие лица, что Розалия не на шутку забеспокоилась. Конкуренции она не любила, а сейчас, после того как ученицы начали походить на звезд кинематографа, в еедуше зашевелился червячок зависти.

Он шевелился до тех пор, пока свекровь не осенило.

– Котик, – обратилась она к стилисту, занимающемуся Фимой. – По-моему, моей подруге необходимы накладные ресницы.

– Что вы?! – замахал руками долговязый юноша. – Ни в коем случае! Они только испортят картину.

Розалия того и добивалась.

– Нет, надо, – она топнула ногой. – И Маринке с Женей ресницы не помешают.

– Послушайте, – стилист приблизился к свекрови вплотную. – Эти женщины выглядят сногсшибательно, а стоит наклеить ресницы, как они моментально превратятся в дешевок. Поверьте мне на слово.

– Не тебе решать! – последовал ответ. – Делай как велят!

Парень покраснел, но не посмел вступить в словесную перепалку с Розалией.

На улицу все вышли, когда город уже успели окутать сумерки. Прежде чем сесть в авто Жени, Розалия возвестила:

– Я долго ломала голову, решая, где проводить занятие, и в итоге остановила выбор на торговом центре.

– Где? – Марина разочарованно захлопала глазками.

– Ты не ослышалась. Есть одно классное местечко на примете. Контингент в торговом центре подходящий. Мужчины с достатком выше среднего, как раз те, кто нам нужен.

– А почему бы не поехать в казино? – предложила Женя.

– Отпадает. Появляться в казино вам рановато. Сначала потренируйтесь на более мягком материале – так сказать, на простых смертных. Ну-ну, куколки, выше нос. Я же не исключаю возможности, что в скором будущем мы отправимся и туда. Поймите, для того чтобы вашасамооценка поднялась на необходимую мне высоту, вы обязаны практиковаться в местах, отдаленных от гламура. Торговый центр в данном случае наиболее удачный выбор.

– Я знаю одно местечко, – заговорщически подмигнула Фима, – где можно практиковаться с утра до вечера. Оно так сильно отдалено от гламура, что даже страшно делается.

– Имеешь в виду подземный переход?

– Почти угадали. Метрополитен!

Розалия скривилась:

– Неудачный выбор. Тебя там затопчут, а потом скажут, что так и было. Нет, мы отправимся по выбранному мной маршруту. Все в машину.

Торговый комплекс, который даже не подозревал, что с минуты на минуту в его стенах «практикантки» начнут оттачивать мастерство, удивил женщин подозрительнойнемноголюдностью.

Ефимия Поликарповна осмотрелась по сторонам и с видом обиженного ребенка прошептала:

– Маловато народу. На ком тренироваться-то? Кругом одни тетки или девки, а мужиковпрактически не видно.

– Подожди, сейчас поднимемся на третий этаж, там бутики мужской одежды.

Фима ковыляла сзади и старалась держать лицо. С каждым шагом ей это удавалось все труднее. Приобретенные вчера сапоги на шпильке нещадно натирали ноги. Промокнув вспотевший лоб носовым платком, Поликарповна с ужасом поняла, что еще немного, и она рухнет прямо на мраморный пол.

Ступив на эскалатор, Марина пристально вглядывалась в лица мужчин, которые,отоварившись, спешили покинуть комплекс.

– Мне пока ни один не понравился, – шепнула она на ухо Женьке.

– А я вообще понятия не имею, как будет проходить урок. Розалия Станиславовна, вы обещали нас просветить.

– Ой, – взвизгнула Фима, – каблук чуть не провалился.

– Ефимия, я же просила отрепетировать дома походку. Иди от бедра и сумочку повесь на плечо.

– Мне удобней держать ее в руках.

– Споришь?

– Нет, нет, уже повесила. Долго еще?

– Пришли. Куколки, садитесь в те кресла, я введу вас в курс дела.

Плюхнувшись на сиденье, Ефимия поморщилась.

– На что только не согласишься, – буркнула она, в очередной раз промокнув лоб.

Розалия села на столе. Выдержав паузу, свекровь помахала перед глазами женщин перчаткой.

– Наше занятие будет называться «Подними мою перчатку».

– А при чем здесь перчатки?

– Фима, ты, как всегда, невыдержанна. Поднимать перчатки должны не мы, а мужчины,под ноги которых мы их уроним. Вы, наверное, не единожды замечали, как парни спешили на помощь девушке, которая якобы нечаянно роняет зажигалку или вышеупомянутую перчатку.

– Ну замечали, и что с того?

– А иногда случается, что мужики проходят мимо, и у них даже мыслей не возникает подойти, нагнуться и подать даме упавшую вещицу. Вы не задумывались, почему так происходит?

– Все зависит от воспитания! – уверенно сказала Фима.

– Или они просто не замечают ничего вокруг, – поддакнула Марина.

– Ха! Я смеюсь громко и долго. Вы заблуждаетесь, куколки. На самом деле все зависит от самой женщины.

– Как это?

– Не понимаем.

– Объясняю. Недаром говорят, что мужчина любит глазами. Напрасно вы полагаете, что, шествуя по местам большого скопления мужиков, не обращаете на себя их внимания. Это в корне неверно. Вас видят! За вами наблюдают! Вас оценивают! Нужно постоянно быть в полной боевой готовности и ни в коем случае не забывать, что вы находитесь под прицелом десятка, а то и сотни мужских глаз. Вернемся к перчатке. Допустим, дама случайно выронила ее. И если она сама моментально не наклонится, а подождет секунд десять, томногое встанет на свои места. В том случае, когда женщина хороша собой и от нее исходят волны притягательности, мужики обязательно изъявят желание прийти ей на помощь. Хотя бы один. Поверьте моему богатому опыту. Вывод: мы, женщины, сами можем моделировать ситуации и строить мужиков шеренгами. Они не только перчатки, они нас поднимать и на руках носить будут. Но! Для этого надо уметь преподносить себя в выгодном свете. Скажете, пара пустяков? Сейчас проверим. Сперва я покажу вам, как правильно бросать перчатку и ждать ответной реакции.

Розалия повернула голову вправо, вцепилась взглядом в спокойно вышагивающегоблондина лет сорока и, соблазнительно улыбнувшись, двинулась ему навстречу.

Фима во все глаза следила за ее действиями.

Когда расстояние между свекровью и ее ничего не подозревающей жертвой сократилось до трех метров, Розалия ловким движением «уронила» перчатку на пол и, выставив вперед ножку, замерла.

Блондин среагировал мгновенно. Он ускорил шаг, подошел к Станиславовне, нагнулся, взялперчатку и протянул ее законной владелице.

– Вы уронили, – произнес он баритоном.

– Мерси, котик, очень любезно с твоей стороны.

Блондин кивнул и, осмотрев Розалию с головы до ног, пошел дальше. «Училка» молодела на глазах.

– Видели, как искусно я проделала этот нехитрый трюк?

– А я-то думала, не подойдет, – с завистью промычала Фима.

– Признаться честно, я тоже сомневалась, – пискнула Женя.

– А я в вас верила! – с жаром воскликнула Маришка. – Можно теперь мне попробовать фокус с перчаткой?

– Нужно! Главное, чтобы мужик стоящий попался.

– Вон старик чапает, – Фима ткнула пальцем в седовласого пенсионера.

– Детка, если он нагнется за Маринкиной перчаткой, его самого потом с пола поднимать придется. Ищи симпатичных пареньков, наподобие моего блондинчика.

Марине повезло вдвойне. Заметив, что красотка в шиншилловой шубке уронила перчатку, сразу два парня – широкоплечий крепыш и жилистый брюнет – наперегонки бросились оказывать услугу.

– Девушка, девушка, у вас упала…

– Как мухи налетели, – процедила Фима.

Свекровь зацокала языком:

– Фимка, как нехорошо, мне за тебя стыдно. Неужели нельзя завидовать молча?

– Это несправедливо. Конечно, мы с Женькой Маринке не конкуренты. Она молодая, смазливая, с точеной фигуркой, такой фифе что угодно поднимут. Она и без ваших уроков ввыигрыше останется. Вы гляньте, гляньте, о чем, интересно, она с тем крепышом калякает? Небось на свидание приглашает. Эй, Маринка, хорош лясы точить, дуй к нам!

Счастливая Маришка подошла к креслу.

– Мои шансы удвоились. Представляете, Дмитрий сказал, что я самая прекрасная девушка, которую ему доводилось встречать.

– Тоже мне, Америку открыл, – исходилаядом Фима. – Наверное, на твои цацки позарился или на шубу глаз положил. Мою сестру однажды такой же вот красавчик сначала очаровал, а потом раздел. Ага! Завел в темный переулок и говорит: снимай шубу, а то бошку сверну. Жизнь-то собственная дороже шмотья, пришлось сестрице домой в одном пиджачке возвращаться. А мороз стоял – жуть. Минус двадцать восемь было. Она чуть не околела.

– Фима, к чему ты это рассказываешь?

– К тому, – буркнула Ефимия, надув губы.

В этот момент Евгения резко вскочила иметнулась навстречу привлекательному господину преклонного возраста.

Когда минуту спустя она с триумфом присоединилась к троице, Ефимия Поликарповна не выдержала:

– Нет больше моченьки смотреть, как вы зубы скалите. Настала моя очередь. Ну, держитесь, я вас всех сейчас сделаю. Сюда мужики со всех окрестностей прибегут и перчатку мою поднимут. Обещаю!

– Фима, помни: женственность прежде всего.

– Отстаньте, сама знаю.

Первый мужчина, на которого Ефимия поперла, словно взбесившийся танк, дал деру, второй, прежде чем убежать, покрутил пальцем у виска, а третий пошел дальше всех: он послал Ефимию далеко и надолго.

Поликарповна находилась на грани истерики.

– Козлы! Я всегда говорила: мужики – козлы! И муж мой козел, и свекор козел, и здесь одни козлы. Козлиный торговый центр!

Розалия обняла Ефимию за плечи:

– Детка, ты изначально совершила непростительную ошибку. Ну зачем ты надвигалась наних, как гора? Я же говорила, походка от бедра. Идти надо не торопясь, плавно, как пава.

– Я даже перчатку бросить не успела, – заныла Фима. – А они… сразу врассыпную. У-у-у…

– Не реви, испортишь макияж. Давай я тебе помогу, куколка. Встань прямо, горделиво вскинь голову и иди вперед, представляя, что прогуливаешься в собственном саду. У тебя ведь есть сад?

– Есть, – всхлипывала Фима. – Я там пионы выращиваю.

– Ну и отлично. Иди себе, гуляй, наслаждайся красотой, цветочками. Ты раскована, спокойна, на деревьях сидят птички, вокруг порхают бабочки, а ты идешь, как пишешь. Поняла? И помни, пупсик, никакого напора. Попробуй.

Фима потопала вперед. Внезапно она нагнулась и стала качать головой, затем сделала пару шагов и вновь нагнулась.

Свекровь передернуло:

– Фима, позволь узнать, что ты делаешь?

– Так я… по саду гуляю. Вы ж сами приказали.

– А зачем нагибаешься?

– Так я кустами пионов любуюсь. Говорю же, у нас в саду летом пионы распускаются. Красоты неописуемой. А как пахнут! Обалденно!

Розалия выругалась.

– Кретинка, – цедила она, приближаясь к Ефимии. – При чем здесь пионы? Нас сейчасинтересуют не цветы, а мужики. Му-жи-ки! Детка, ты очень сильно входишь в роль, не надо понимать мои слова буквально. Гуляй по саду, в котором нет пионов.

– Совсем нет?

– Совсем! – Розалия задумалась. – Предположим, неделю назад налетел ураган и все пионы улетели к чертовой бабушке. Договорились?

– Мамочки родные! Ураган! А дом не пострадал?

– Я тебя убью!

– Все, все, поняла. – Ефимия Поликарповна собралась и, глубоко вздохнув, прошептала: – Пионы улетели к бабушке, дом не пострадал, вокруг один газон. Газон, и ничего больше!

– Умничка. А теперь пошла. Молодец! Раз-два, раз-два… Головку держи прямо. Фимка, классная походочка. Давай-давай, не останавливайся. Девочки, оцените.

Маришка прыснула:

– Розалия Станиславовна, она опять нагнулась.

– Твою мать! Фима! Зачем ты приняла позу дачницы?

– Ой, один кустик все-таки остался, – расцвела улыбкой Поликарповна.

Преподавательница гламура в изнеможении упала в кресло.

– Она неисправима! У меня больше нет сил.

– Эй, приготовьтесь, – Женя толкнула Марину в бок. – Фимка мужика заприметила.

Розалия сузила глаза:

– Обязательно что-нибудь перепутает. Как пить дать, перепутает, корова внушаемая.

Фима бросила под ноги перчатку. Неудача. Мужик не прореагировал. Поликарповна не теряла надежды. Навстречу топал другой представитель сильной половины человечества.

И тут Ефимия решила соригинальничать. Ну зачем, скажите на милость, подниматьперчатку, чтобы через пять секунд вновь швырять ее на пол? Лишние хлопоты. Поэтому Фима, недолго думая, пнула перчатку ногой. Пнула основательно. Обычно футболисты с такой же силой бьют по мячу.

Перчатка взмыла в воздух и встретилась аккурат с лицом смуглого шатена.

Мужик отпрыгнул назад. Фима подалась вперед.

Ее налитые злобой глаза заставили шатена покоситься в сторону эскалатора. Но Ефимия преградила ему путь.

– Что вам от меня надо? – проблеял мужик.

– Подними с пола перчатку!

– Зачем?

– Подними и подай мне.

– Зачем?

– Я женщина, люби меня глазами и поднимай перчатку. А то ща как вмажу, ты у меня всю жизнь одним пюре питаться будешь.

Выполнив указание Фимы, мужчина трясущейся рукой протянул перчатку. С его трясущихся губ слетел тихий вопрос:

– Я могу идти?

– Теперь можешь, – возликовала Ефимия. – Бабы, принимайте меня в свою компашку. У меня получилось.

Маришка захлопала в ладоши, Женя поздравила Фиму с первой победой, апреподавательница решила отмолчаться. Вообще-то ей было что сказать многоуважаемой Ефимии, но в данный момент материться было как-то не очень удобно. Пришлось перенести беседу на высшем уровне на более поздний срок.

– Куколки, переходим ко второму уроку. Для этого мы спустимся на этаж ниже и зайдем в кафе.

– Давно пора, жрать хочу, сил нет.

– Мы не собираемся жрать, – зло прочеканила свекровь. – В кафе мы будем курить.

– Курить? – Маришка округлила глазки. – Я вообще-то не курю.

– И я, – спохватилась Фима.

– Успокойтесь, это лишь видимость. У нас другая цель. Каждая из вас, вооружившись сигареткой, попросит у понравившегося мужчины огонька.

– И все?

– А смысл?

– Смысл в том, что за время, пока он достанет огниво и поднесет его к сигарете, вы должны сделать так, чтобы в результате незнакомец попросил номер вашего телефона.Задачка непростая, но вы уж постарайтесь.

– Как постараться-то?

– Всеми доступными способами: жестом, мимикой, словом. Посылайте ему невербальныесигналы.

– Я не поняла, – нахмурилась Ефимия, – кого и куда послать надо? В какие нереальные сигналы? Это где такие находятся?

– Фима, помолчи.

– А примеры будут? – спросила Маришка.

– Естественно, первой прикурю я. – Розалия прошествовала в кафе и хищно стрельнула глазами. – Не густо, но, как известно, на безрыбье и Фима женщина. Детка, это была шутка. Не обижайся.

Из сумочки свекровь достала пачку сигарет и мундштук.

Вставив в него тонкую сигаретку, она тряхнула головой и остановила низкорослого мужчину в серой дубленке.

– Молодой человек, – слетело с накрашенных губ Станиславовны, – у вас случайно нет зажигалки?

Мужик кивнул. Мэтресса воспряла духом.

Когда язычок пламени коснулся сигареты, Розалия затянулась и с восторгом в голосепроизнесла:

– Какие у вас красивые руки. Ох, а какие длинные пальцы! Вы, наверное, пианист?

– Нет, – последовал короткий ответ.

– Значит, хирург?

– Не угадали.

– А кто же ты, зайчик?

– Я сантехник.

– Сантехник?!

Ефимия хмыкнула.

Преподавательница закашлялась, но отступать было поздно: она была обязана из кожи вонвылезти, но добиться от мужика желаемого вопроса. В первую очередь для того, чтобы не ударить в грязь лицом перед ученицами.

– Сантехник – хороша профессия, – просипела Розалия. – А кто вы по гороскопу?

– Бык.

– О! А по знаку Зодиака?

– Дева.

– О-о! И зовут вас, наверное, Сигизмунд, да?

– Нет, я Филипп.

– О-о-о! Котик, ты меня очаровал.

Филипп смутился и планировал отойти от столика, но свекровь схватила его за руку.

– Постой, – она в нерешительности покосилась на Фиму. – Ты же не собираешься уйти просто так?

– Как так?

– Ох, какой ты шалунишка. Я же вижу, ты хочешь узнать номер моего телефона.

– Вовсе нет. Зачем он мне нужен-то?

Розалия засмеялась.

– Проказник. Ну я же вижу, – ее тон стал жестче.

– Не нужен мне ваш номер, – повторил Филипп.

– Не стоит стесняться моих подруг. Спрашивай мой номер. Ну, я жду. Я тебе его дам, ты только спроси.

– Не буду.

– Ха-ха. Спроси, сказала!

– Нет.

– Филипп, у тебя когда-нибудь был двойной перелом копчика?

– Бог миловал.

– Испытаешь судьбу?

– Вы ненормальная?

– Немедленно запиши мой телефон, урод! Ручка у тебя есть? А лучше сразу занеси его в записную книжку своего мобильника. Куда ты пошел? Вернись, мы не договорили. Филипп!

Марина вжала голову в плечи, Евгения делала вид, что целиком поглощена своими ногтями, а вот Ефимия молчать не стала:

– Обломались вы, Розалия Станиславовна. Драпанул Филипп-то? Хи-хи-хи. Был сантехник – и нет его. Выходит, и у учителей время от времени случаются проколы. Ну ничего, всякое бывает. Вот я сейчас подзову того мужичка и покажу вам, как надо действовать. Давайте сигарету…

Розалия встала.

– Урок номер два закончен.

– Мы же только начали.

– «Только начали», – передразнила свекровь. – Я вас проверяла. Все сидела и думала, когда вы меня остановите, а вы… Вместо того чтобы включить мозги, таращились на этого Филиппа, как голодные собаки на кость.

– Секундочку, я что-то не понимаю, куда вы клоните?

– Куколки, неужели вы могли предположить, что я говорила всерьез? Да никогда в жизни гламурная женщина не опустится до уровня дешевки. Давать телефон первому встречному? Фу! Какое бескультурье!

– Чего же вы от нас ждали?

– Когда вы меня остановите, но, к сожалению, не дождалась. И мне за вас жутко неловко. Вы так ничему и не научились, – Розалия наигранно вздохнула. – За второй урок все получаютноль баллов.

Ефимия пробурчала:

– Мне сразу этот фортель с сигаретой и телефонами показался странным. Я еще хотела высказаться, но постеснялась.

– Не набивай себе цену. У тебя тоже ноль баллов!

– Значит, теперь расходимся по домам? – спросила Марина.

– Ни за что! Я запланировала провести три урока. И проведу.

– Поздно уже.

– Десять вечера – самый разгул для гламура.

– А чем конкретно займемся?

– Будем останавливать крутые тачки!

Женщины обомлели.

– Вы пошутили?

– Ничуть. Отъедем подальше от центра, остановимся на проспекте и начнем.

Пока Женя рулила по темным улицам, Розалия давала наставления Фиме:

– Лимит моего терпения исчерпан, своим поведением ты подрываешь мой авторитет. Усмири свою бурную фантазию, призови на помощь остатки женственности и вырвись наконец из оков прошлого. Я стараюсь сделать из тебя человека, а ты ставишь мне палки в колеса.

– Я не виновата, у меня с детства фантазия ключом била. Помню, было мне пять лет,играли мы с подругами в зоопарк, я изображала пони. Так вошла в роль, что родители на следующий день меня к врачу потащили. Представляете, я просила накормить меня сеном.

– Тяжелый случай. Жень, тормози у того фонаря.

Выйдя из салона, Розалия застегнула шубку.

– Тихое местечко, здесь нам никто не помешает.

– А там девицы какие-то стоят, – Марина кивнула в сторону.

– Хрен с ними, наверное, голосуют. Ну, и мы не тратим время даром. Маришка, ты первая останавливай тачку. Проси водилу подбросить тебя до Измайлова, а когда он назовет цену, сразу отказывайся и тормози следующее авто, благо их здесь навалом. А я засеку время. Помни, на все про все у тебя пятнадцать минут. Потом мы подведем итоги. Сравним суммы, названные водителями, и узнаем, кого согласны везти бесплатно, а с кого сдирают втридорога. Пять баллов получит та из вас, сумма которой окажется самой мизерной.

– Я даже знаю, кто из нас выбьется в лидеры, – Фима повела носом. – Маринку все бесплатно подбросить согласятся, а с меня меньше тысячи не возьмут.

– По крайней мере, у тебя появится цель. Ты начнешь стремиться походить на Мариночку. Возможно, через пару-тройку месяцев и тебя в любую точку города бесплатно подвезут.

Ефимия подняла руку:

– Я готова начать, нечего тянуть кота за хвост. Засекайте время.

Четверть часа спустя Ефимия Поликарповна прислонилась спиной к столбу.

– Маразм! Семь водил, и каждый просил восемьсот рублей. Гады!

– Семь на восемьсот, получается, пять шестьсот, – подытожила Розалия. – Не видят они в тебе, Фимка, гламурную особу. Пока не видят.

Поликарповна отмахнулась:

– Я сама их в гробу видала.

Результат Мариночки впечатлил даже Розалию.

– Семь из восьми водителей были согласны домчать меня бесплатно, и только один затребовал пять сотен.

– А я что говорила? Им всем молодое тело подавай, и не важно, в чем это тело стоит: в старой куртке или шикарной шиншилловой шубе.

– А вот и нет, – взвилась Марина. – У вас, Ефимия Поликарповна, ничего не выходит, потому что вы сами занижаете свою самооценку. Вы не уверены в собственных силах и злитесь, когда другие достигают лучших результатов. Вот.

– Высказалась. Посмотрим, как заговоришь, справив сороковой день рождения.

– Куколки, не скандальте. Женька, твоя очередь.

Евгения остановила первую машину и подошла к водителю, Розалия следовала за ней попятам. А как же иначе? Она должна лично услышать сумму, названную автовладельцем.

Фима с Мариной остались стоять у столба.

Когда возле них притормозила «Вольво», Ефимия прошептала:

– На кой черт он остановился?

– Может, хочет спросить дорогу, – предположила Марина и отошла от столба.

Зевнув, Фима последовала ее примеру.

Стекло опустилось, и на женщин уставился бритоголовый мужик устрашающей наружности. Обозрев сначала Ефимию, а затем Маришку, он крикнул:

– Сколько?

Поликарповна подняла брови. Справедливо полагая, что мужик интересуется ее результатами, она недовольно протянула:

– Пятнадцать минут – пять шестьсот.

Громила в «Вольво» едва не проглотил язык.

– Сколько! Ты че, офонарела?

– Сам смотри не офонарей. Хотела бы я на тебя посмотреть, как ты за пятнадцать минут с семью водилами договоришься. Тоже мне, умник нашелся.

Мужик перевел взгляд на Марину:

– А ты?

Девушка радостно возвестила:

– Ровно пятьсот.

– Баксов? – уточнил владелец иномарки.

– Еще чего. Рублей, конечно.

– А ты здорова?

– Да уж не больная. Была бы хворая, сидела бы дома.

– Тогда запрыгивай.

– Куда?

– В машину.

– Зачем?

– Поедем ко мне.

Марина взяла Поликарповну за руку:

– Никуда я с вами не поеду.

Мужик заулыбался и вышел из «Вольво».

В этот момент к девчонкам подбежали Розалия с Женькой.

– Евгения заняла второе место, она умудрилась…

– Розалия Станиславовна, обернитесь назад.

– Что? А в чем дело? Котик, ты кто такой?

– Я-то? Хороший парень, хочу отлично провести ночку. С одной из вас, – добавил он, глядя на дрожащую Марину.

– Зачем вы его остановили?

– Это не мы, он сам остановился.

Свекровь уперла руки в бока:

– Послушай, донжуан, не надо нас злить. Ты один, а нас четверо. В случае чего тебе мало не покажется.

– Да? А может, поспорим? – Гигант надвигался на женщин.

Евгения с Фимой прижимались к Розалии, Мариночка пряталась за спиной «учительницы».

Положение, надо заметить, тупиковое.

– Котик, давай договоримся по-хорошему, – лепетала мэтресса. – Ты сейчас уедешь, а мы с подругами завтра днем поставим в церкви свечку за твое здоровье. Согласен?

– Розалия Станиславовна, мне страшно.

– Марина, мы тебя отвоюем.

– Кончай ломаться, шлюшка, – гремел бугай. – Садись в машину, а то силой затащу!

– Не приближайся ко мне!

– Девочки, надо визжать.

– Нет! – рявкнула Розалия. – У меня идея получше.

Нагнувшись к Ефимии, она затараторила:

– Фимочка, ласточка моя, представь, что этот придурок – твой бывший муж. Он всю жизньтебе изменял, колотил и выгонял из дому. А однажды выставил босиком на тридцатиградусный мороз.

Фима засопела.

– А еще, – свекровь соображала, как бы вывести Поликарповну из себя, – он потоптал все твои клумбы с пионами. Все! До единой! Нет у тебя больше красивых клумб, Фимка, нет. Царствие им небесное.

Ефимия Поликарповна оттолкнула от себя Розалию, опустила голову чуть ниже – как бык накорриде, – расправила плечи, и…

Подняв с земли корягу, она со всего размаху заехала громиле по плечу.

– Сукин сын! Моей кровушки тебе мало было? Так ты теперь поднасрать мне захотел, ублюдок? Я тебе за пионы руки пообрываю, зубы повышибаю, волосы повыдираю. Куда пошел, скотина?! Стоять! А-а-а…

Второй удар пришелся по капоту, третий по стеклу, а садануть по «Вольво» еще раз Ефимия не успела. Иномарка рванула с места, оставив после себя одно лишь воспоминание.

– Фима! – Розалия заключила ее в объятия. – Ты наша спасительница! Твоя шизофреническая фантазия нас выручила! Мы твои должницы. Куколка моя гламурная, я тебе настолько признательна, что в знак благодарности за твой героический поступок отказываюсь брать с тебя за урок полторы тысячи долларов. С этого дня станешь платить мне тысячу четыреста пятьдесят пять баксов.

Фима прослезилась:

– Ой, спасибочки. Добрая вы душа, Розалия Станиславовна.

Розалия жеманно отмахнулась:

– Ну что ты, я не ангел, я простая гламурная христианка богемно-элитного происхождения.

ГЛАВА 10

За три дня до Нового года Светлана связалась с Каткой и радостно сообщила, что, как и предполагала Копейкина, Надежда Романова дала о себе знать.

– Стричь ее болонок поедет Вита Арнольдова. Завтра в полдень.

– Арнольдова отправится к Романовым прямо из салона?

– Да. В десять у Виты клиент, к одиннадцати она должна освободиться.

Повесив трубку, Ката стала заламывать пальцы.

– В полдень, в полдень, – бормотала она, меряя шагами спальню. – Значит, ровно в двенадцать я должна быть во всеоружии.

Утром, насильно запихнув в себя бутерброд с сыром, Катарина закрылась в комнате и быстро стянула с себя джинсы с блузкой. Для предстоящей поездки необходимо облачиться в неброскую безразмерную одежонку, на которую впоследствии Ката возлагала большие надежды.

Выбор пал на длинную черную юбку, серую – донельзя растянутую – кофту и темно-синюю бейсболку. Ее Ката надела после того, как, собрав волосы в пучок, закрепила его на затылке при помощи нескольких шпилек.

Осмотрев себя в зеркале, она спохватилась и выудила из трюмо солнцезащитные очки.

Козырек бейсболки закрывал лоб, очки скрывали глаза, а приподнятый ворот кофты делалневидимым подбородок.

Облачившись в старенький пуховик, Катарина поспешно выскользнула в прихожку. Когда-то куртец считался модным, его Ката приобрела еще до встречи с сыном Розалии. После свадьбы материальное положение бывшего бухгалтера резко улучшилось, необходимостьрядиться в пуховик отпала сама собой. Ему на смену пришли шубки. Но расстаться с вещью, которую совсем недавно считал главным атрибутом своего гардероба, всегда невыносимо жалко. Катарина забросила пуховик в самый дальний угол, полагая, что момент прощания настанет позже. Конец пуховика все не приходил. И вот теперь стало понятно почему. Сегодня наличие старой шмотки в шкафу оказалось как нельзя кстати.

В салон Копейкина вбежала в начале двенадцатого. Запыхавшись, она подлетела к столику Светланы и с придыханием выпалила:

– На дорогах пробки. Вита еще здесь?

Света нахмурилась:

– А вы, простите, кто?

Ката сняла очки:

– Пусть моя маскировка тебя не смущает.

– Ой, это вы?!

– Где Вита?

– Сейчас выйдет. Клиент уже ушел, но она продолжает копаться. О пунктуальности Витка даже не слышала, клиенты неоднократно жаловались, что Арнольдова позволяет себеопаздывать. А ей хоть бы хны. Копуша, каких свет не видывал. Да вы присаживайтесь, я… О! А вот и Вита.

Длинноногая брюнетка прошествовала мимо Светланы и, не соизволив посмотреть в еесторону, направилась к двери.

– Видали? Нос задирает выше крыши. Недавно подцепила упакованного парнишу итеперь трындит на каждом шагу, что скоро уволится из салона. Машину купила, вернее, парень подарил. К ней сейчас на пьяной козе неподъедешь.

Ката бросилась за Арнольдовой.

Вита садилась в «Тойоту», когда Копейкина,коснувшись локтя девушки, проговорила:

– Вита, я должна отнять у вас пять минут драгоценного времени.

– Вы верно подметили, мое время драгоценно, мне некогда. Я спешу.

– Знаю. Более того, я осведомлена о вашем маршруте. Вы торопитесь в коттедж к Романовым.

Девушка вскинула выщипанные бровки.

– Ну, допустим, я действительно еду туда, и что дальше?

– Предлагаю вам сделку.

– Какую еще сделку? Отойдите от меня.

– Вместо вас к Романовым поеду я.

После непродолжительной паузы Арнольдова расхохоталась:

– Вас давно из психушки выписали?

– Я не шучу.

– Отойди от машины! – Вита стиснула зубы.

– Не горячись. Я заплачу.

– Заплати лучше врачам, пусть не жалеют денег тебе на лекарства!

Катка поняла: в лице Виты она не обретет поддержку. Не оставалось ничего другого, как перейти к более решительным действиям.

Отступив на шаг от иномарки, Копейкина облизала губы и равнодушно бросила:

– Моя попытка успехом не увенчалась. Что ж, придется обращаться в органы.

Арнольдова моментально навострила ушки:

– В какие органы?

– Во внутренние. Я ж хотела сначала сама во всем разобраться, а потом действовать по ситуации, но раз в тебе нет ни капли сострадания и понимания, я умываю руки.

– Да подожди, – Вита тронула Катку за плечо. – О чем ты? Я понять ничего не могу! Зачем ментов приплела? Вообще, ты кто такая?

– Надя Романова в опасности, – зачастила Копейкина. – Ей необходима помощь со стороны, но в коттедже практически не бывает посторонних. А ее саму не выпускают. Вызывая на дом парикмахера для стрижки болонок, Романова лелеет надежду, что мастер станет той спасительной ниточкой, которая свяжет ее с внешним миром. Я это точно знаю. По словам Нины, болонки неухоженны, внешний вид шерсти оставлял желать лучшего, но тем не менее Надя вызвала парикмахера. Неувязочка выходит. С одной стороны, хозяин якобы заботится о своих питомцах, платит большие деньги за стрижку, а с другой – ему абсолютно наплевать, что у собак свалявшаяся шерсть. Болонки – это всего лишь предлог. Повод, чтобы мастер беспрепятственно проник на территорию коттеджа. Понимаешь?

Вита мотнула головой:

– Не совсем. Кто такая Нина?

– Ниночка Величковская.

– Ай…

– Я в курсе, что Нина умерла, – Ката посмотрела на часы. – Двадцать минут двенадцатого. Пора ехать. Ты согласна действовать со мной заодно?

– Что конкретно от меня требуется?

Катарина подбежала к «Фиату»:

– Поехали, обо всем расскажу на месте.

Припарковавшись в ста метрах от въезда в поселок, Копейкина пересела в «Тойоту» Виты и с расстановкой – смакуя каждое слово – проговорила:

– От тебя требуется сидеть в машине и ждать, когда на дороге появится мой «Фиат».

– То есть вы?

– Нет. За рулем будет сидеть Надежда.

Вита непонимающе моргала:

– Вы же сказали, Романову не выпускают! Как же она окажется в вашей тачке?

– Попытаюсь сделать все от меня зависящее. Ты слушай дальше. Надя выйдет из «Фиата» и пересядет к тебе. Сразу жми на газ и отвези ее по этому адресу, – Катарина протянула Вите листок со своими координатами.

– А потом?

– Потом можешь возвращаться в салон.

Арнольдова провела в задумчивости около минуты.

– А вы ей кто?

– Романовой? Никто, мы даже не знакомы.

По лицу Виты Катарина поняла – девушка вновь готова усомниться в ее умственных способностях, поэтому, прежде чем Арнольдова успела раскрыть рот, Ката выпалила:

– Но я в курсе происходящего в их коттедже. У меня есть все основания полагать, что Надю держат в доме в качестве пленницы.

Вита достала из бардачка пачку сигарет:

– Сколько придется ждать Романову?

– Точно не скажу, возможно, полчаса, плюс минут десять минут.

– Тогда идите, причем скорее, иначе я передумаю.

Катка огляделась:

– А где инструменты? Ты должна вооружить меня всеми необходимыми причиндалами.

Арнольдова постучала пальцем по черному чемоданчику.

– Вам раньше приходилось стричь собак?

– Нет, это моя премьера.

– Тогда вынуждена вас разочаровать, ничего не получится. Знаете, сколько я училась, прежде чем…

– Вита, все под контролем. Чемоданчик тебе вернет Надежда. Мне пора идти.

Пока Катка семенила к «Фиату», Вита яростно затягивалась сигареткой, задаваясь вопросом, почему она поверила на слово первой встречной дамочке, у которой явные проблемы с головкой.

У ворот Романовых Копейкина, делая вид, что в упор не замечает звонок, начала тарабанить кулаком по калитке.

Охранник не заставил себя долго ждать. Перекатывая во рту жвачку, сурового вида мужик вырос в проеме, подобно горе-великану.

– Здрасти, – загудела Катка, стараясь не поднимать головы. – Будьте любезны, откройте ворота, мне машину загнать надо.

– Ты откуда такая свалилась?

– Я из салона. Вам ведь болоночек подстричь надо или я ошиблась адресом?

Охранник потерял к Катке интерес.

– Надо, – буркнул он, хлопая калиткой. – Погодь минутку.

Шестьдесят секунд спустя открылись ворота.

– Давай, – мужик махнул рукой.

Ката въехала на территорию участка, остановив машину у одноэтажной кирпичной постройки.

– Куда идти? – спросила она.

– А ты сама не видишь? Дом прямо перед тобой. Только в дверь не стучи, для этой цели унас звонки имеются.

Сделав вид, что смутилась, Ката поплелась по запорошенной снегом дорожке.

Экономка встретила «мастера» словами неудовольствия:

– Двадцать пять минут первого, вы опоздали. Мы были вынуждены позвонить в салон и оставить жалобу.

– С утра снег валит, – оправдывалась Катка, – на дорогах скользко, а я водитель осторожный. Попасть в ДТП мне не улыбается.

– Лидия, это она приехала? – спросила вышедшая в холл Романова.

– Собственной персоной.

Надежда уперла руки в бока:

– Между прочим, в вашем салоне нас заверяли, что у них работают профессионалы. Глядя на вас, этого не скажешь. Мои бедные собачки все извелись. До полудня сидели в гостиной как шелковые, а теперь носятся по дому как ненормальные. Это ваша вина.

Лидия взяла у Катки пуховик и, не скрывая брезгливости, положила его на тумбочку. Очевидно, экономка посчитала, что такому старью не место в раздевалке среди хозяйской одежонки.

– Проходите, – продолжала негодовать Надежда. – Сейчас будете мне помогать искать собак.

– Минутку, – Лидия приблизилась к Катарине. – Оставьте, пожалуйста, сумочку в холле.

На щеках Надежды выступили красные пятна. Она промолчала. Равнодушно поведя плечиками, хозяйка прошла в гостиную.

Бросив сумку парикмахерши рядом с пуховиком, Лидия кивнула в сторону арочной двери:

– Следуйте за мной.

– Лида, где Пеппи и Грета? – вопрошала Надя. – Куда они запропастились? Найди их.

С самым неприступным видом экономка подошла к креслу, взяла на руки мирнопосапывающую болонку и обратилась к Копейкиной:

– Я найду остальных собак, а вы пока займитесь Фиби.

Как и Ниночку, Кату провели в просторное помещение, отдав в полное распоряжении вялую Фиби.

– Можете приступать, – апатично молвила Лида.

Копейкина открыла чемоданчик Виты и присвистнула. Чего здесь только не было! Она-то наивно полагала, что увидит обычные ножницы и расческу, а на деле оказалось, чточемоданчик заполнен совершенно непонятными инструментами.

Лида вышла. Фиби тихо заскулила. Ката погладила болонку по спине.

– Не бойся. Стой спокойно и не вздумай драпануть.

Оставив болонку на столе, Ката прошмыгнула в коридор и просунула голову в гостиную. Надя отрешенно смотрела на площадку второго этажа, слыша недовольный голос экономки, зовущей спрятавшихся собак.

– Надежда, – позвала Копейкина.

Романова вздрогнула. Обогнув диван, она подбежала к Катке и, не успев заговорить, услышала:

– Конверт, который вы в октябре передали Нине, попал в руки вашего супруга.

– Ах…

– Я пришла вам помочь, у меня есть план, как вызволить вас из коттеджа. Но для этого вам необходимо на время усыпить бдительность экономки.

Борясь с нервным ознобом, Надя прошелестела:

– Ничего не выйдет, у ворот охрана, меня не выпустят за территорию.

– Выпустят! Сделайте так, чтобы экономка…

– Прекрати кусаться! – кричала Лидия, неся на руках вырывающуюся Грету.

– Я жду вас в той комнате, – Катка вернулась к Фиби.

Вопреки ожиданиям болонка не дала деру. Она свернулась калачиком и, закрыв глазки-бусинки, погрузилась в дрему.

Ката достала расческу.

Когда Лидия принесла гавкающую Грету, Копейкина интенсивно расчесывала меланхоличную Фиби.

– Вы еще не начали? – не скрывая раздражения, спросила экономка.

– Перед стрижкой шерсть необходимо тщательно расчесать.

– По-моему, вы уже достаточно ее расчесали.

– На первый взгляд да, но в действительности все обстоит иначе. Расчесывать надо не менее двадцати минут, чтобы шерсть стала…

Из глубины дома послышался звук бьющегося стекла. Экономка встрепенулась и бросилась на шум.

Ката на цыпочках подошла к двери. Тишина. Не слышно ни голосов, ни звуков.

Минутой позже послышались быстрые шаги. Ката отпрянула.

Романова влетела в комнату красная от возбуждения.

– Я разбила журнальный столик в библиотеке. Некоторое время Лидия будет занята. Какой у вас план и… почему вы решили мне помочь?

– Все разговоры после. Надя, вы умеете водить машину?

– Естественно.

– Превосходно. Тогда раздевайтесь, – Катка начала снимать свои одеяния.

– Что?!

– Раздевайтесь, Надя, не тяните. Сейчас вы переоденетесь в мою одежду, в холле возьмете сумочку и спокойно выйдете из коттеджа. Мой «Фиат» стоит на улице. Сядете в машину и беспрепятственно покинете территорию. На въезде в поселок увидитеприпаркованную «Тойоту». Вас ждет Вита. Пересаживайтесь к ней, и она домчит вас ко мне домой. А я приеду максимум часа через полтора. Дома в спокойной обстановке мы все обсудим. Не забудьте только оставить мою сумочку на переднем сиденье.

Надя быстро облачалась в шмотки Копейкиной, тогда как сама Ката осталась стоять в нижним белье.

– Стяните волосы и спрячьте их под бейсболкой. А теперь очки. Охраннику и в голову не придет, что я – это на самом деле вы.

Романова с благодарностью смотрела на Копейкину.

– А что будет с вами? Они вас не выпустят, вы подвергаете свою жизнь опасности.

– Надя, ваша экономка у меня еще и прощения попросит. Вот увидите.

Катка взяла стул и швырнула его в стену. Затем она протянула Наде чемоданчик Арнольдовой, а сама легла на пол.

– Идите, Надя, не медлите.

Водрузив на нос очки, Надежда метнулась к выходу.

На крыльце Романова чуть замешкалась, но все же нашла в себе силы двинуться дальше. У «Фиата» она махнула рукой охраннику. Мужик подмены не заметил. Он открыл ворота, а Надя надавила на газ.

Катарина лежала на полу, прислушиваясь к малейшему шороху. Вокруг нее прыгали Фиби и Грета.

Экономка Лидия задерживалась.

Неизвестно, сколько Катка изображала из себя бездыханное тело, но холод, исходящий от пола, заставил ее не на шутку занервничать. Лежать в нижним белье на кафельных плитах – удовольствие сомнительное. Так и застудиться недолго.

Ката уже планировала привстать, когда услышала стук каблуков экономки.

Стоило Лидии оказаться в помещении, как на ее лице мгновенно отразилась маска ужаса.

– Э… а… мм… Что с вами? Женщина, вы меня слышите? – Лида присела на корточки и схватила Катку за руку.

Копейкина застонала.

– Почему вы… где одежда… кто вас…

– О-о-ой… Где я? – шептала Ката, открыв глаза.

Смахивая на пациентку психиатрической лечебницы, экономка ловила ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова.

– Она, – Ката резко дернулась. – Она ударила меня стулом по спине. – Почему я голая? Спина болит. Голова кружится.

– Это сделала Надя?

– Я напишу заявление в милицию, ее будут судить, не помогут ни деньги, ни связи. Она меня чуть не убила.

Экономка помогла Катке подняться, а затем, переведя взгляд на валяющуюся в углу одежду Романовой, выскочила вон.

Пытаясь справиться с волнением, Ката натянула костюм Надежды и вышла в гостиную.

В доме появился охранник.

– Кого ты выпустил? Вот она, любуйся. Парикмахерша была в доме. Надька огрела ее стулом по спине, переоделась в ее тряпье, свистнула сумку и угнала машину. Где были твои глаза? Глеб из тебя веревки совьет.

– Как угнала машину? – заорала Ката. – Мой «Фиат»? Верните! Верните мне машину! Я на нее пять лет деньги копила! Я не переживу!

Лидия размахивала руками, напоминая квочку, подзывающую к себе многочисленное потомство.

– Умоляю, не закатывайте истерику. Надежду найдут, ваша машина останется целехонька.

– Нет, нет, – Копейкина зарыдала и выбежала из коттеджа. – Угнали! Кошмар! Произвол!

Охранник с Лидией остались в доме. Экономка схватила мобильный телефон, а мужик, облокотившись о стену, прикидывал, что с ним будет, когда вернется хозяин.

Коченея от холода, Катарина неслась по дороге, на ходу растирая руки. У нее получилось. План сработал. Она смогла освободить Надежду из домашнего плена и уже очень скороузнает о причинах и следствиях столь безумного поступка Глеба Романова. А еще Катка узнает, что же находилось в конверте, который у Ниночки конфисковал Глеб. Конфисковал и сразу заподозрил Величковскую в нечестной игре. Согласившись выступить в качестве курьера-добровольца, девушка даже не подозревала, что над ней нависла серьезная угроза.

«Скоро, скоро, – стучало в голове. – Надя введет меня в курс дела».

Заметив «Тойоту» Виты, Копейкина вздохнула с глубоким облегчением. Но уже черезмгновение ее прошиб пот. Она видит машину Арнольдовой! Но почему Вита не повезла Надю по полученному адресу? Кого она ждет и где, скажите, «Фиат» Катарины?

– Вита, в чем дело? – набросилась Катка на девушку, дернув на себя дверцу. – Ой… А где Надя?

– Это я у тебя хочу спросить, – озлобилась Вита. – Сижу как дура, жду твою Романову, а вы там не торопитесь. Вдруг смотрю, наконец соизволили. Но не тут-то было, «Фиат» промчался мимо на бешеной скорости, я и сообразить ничего не успела.

Ката вытаращила глаза и откинулась на спинку сиденья.

– Надя уехала?

– Еще как, неслась на всех парусах. Я решила, вы там все переиграли. Боялась, что про меня забыли. Ты вовремя появилась, я минут через пять сваливать хотела. Кстати, где мои инструменты? Ты что, их забыла?

– Они у Романовой, – пролепетала Ката, находясь в прострации.

– Мой чемоданчик у нее? Как ты допустила? Знаешь, сколько они стоят?

Вита продолжала кричать, но Катка полностью отключилась от реальности. В голове мелькали мысли одна чернее другой. Кому же она помогла на самом деле? Неужели в действительности Надя оказалась совсем не тем человеком, за которого она ее приняла? Господи, какую же страшную ошибку она совершила! А самое ужасное в том, что Катарина, целиком и полностью доверяя Надежде, собственноручно отдала той сумочку со всеми документами, ключами от квартиры, машину…

– Я дура! Вита, какая я дура!

– Чемоданчик! – всхлипывала Арнольдова.

– Идиотка, нет мне прощения.

– Все инструменты!..

– Я хочу умереть, – Катка закрыла лицо ладонями и разревелась в голос.

//-- * * * --//

В шесть утра Наталья толкнула Катку в бок:

– Проснись. К тебе пришли.

– Кто?

– Не знаю, она говорит, что вы договаривались о встрече.

Копейкина вскочила с кровати и босиком выбежала в коридор.

У входной двери стояла Надя.

– Твоя машина у подъезда. Вот сумочка, вот чемоданчик, все в целости и сохранности.

Не обращая внимания на Натку, Катарина втащила Надю в спальню.

– Почему ты не пересела в «Тойоту», куда уехала?

– Не могла я пересесть. Лидка сразу позвонила Глебу, он рванул домой, а я в это время разговаривала с Русланом. Была дорога каждая минута, ты прости, мне следовало тебя предупредить, но, честное слово, вчера я напоминала зомби. Руслан обещал мне помочь. Он, конечно, сволочь порядочная, его место за решеткой, но так уж сложились обстоятельства. Чтобы вырваться из лап одного демона, я вынуждена обратиться за помощью к другому.

– Быстро рассказывай, что у вас там творится! С какой стати муж держал тебя взаперти и что было в конверте, переданном Величковской?

– Улики. Доказательства вины Глеба. В конверте лежал отчет частного детектива, подтверждающий, что Глеб состоял в близких отношениях с Верой.

– Кто такая Вера?

– Жена Руслана. В прошлом году я узнала об их близости. К тому моменту мне уже не терпелось сбежать от Глеба на все четыре стороны. Понимаешь… они с Русланом… на их счету достаточно грязных делишек. Мой муж бандит. У него руки в крови. Когда я заикнулась о разводе, Глеб пришел в ярость, заявив, что я принадлежу либо ему, либо никому. Он заточил меня в коттедже. Лидке приказал следить за каждым моим шагом, охране дал распоряжение не выпускать меня со двора. Так и жила я, как канарейка в золотой клетке. Конечно, Глеб боялся, его трясло от одной только мысли, что Руслан узнает правду. А знаешь, в чем состоит правда? В том, что Глеб убил Веру. Да, да, он ее убил. Мне это известно, а ему известно о моей осведомленности. Я понимала: пока нахожусь в изоляции от людей, для Глеба опасности не представляю, но стоит вырваться из плена – пиши пропало. Долго думала, как найти связь с внешним миром, и в итоге попросила купить мне трех болонок. Собачек приобрели в конце лета. В октябре я вызвала на дом парикмахера. Вся надежда была на ту девушку. Я не сомневалась: как только Руслан увидит доказательства, собранные детективом, он поймет, что, помимо интима, Глеба и Веру связывало нечто большее. Это долгая история, я сейчас не собираюсь вдаваться в подробности. Главное, что Руслану стало ясно: Вера погибла не случайно, ее смерть была подстроена Глебом.

– А почему ты не могла позвонить Руслану лично?

– Телефон в коттедже не работал. У охранника и экономки имелись мобильники, но, как ты понимаешь, воспользоваться ими я не могла.

– Надь, ты два раза звонила в салон…

– Да не я это звонила. Лидка от моего имени мастера вызывала. Я была в полной изоляции.

– И что же теперь?

– Когда Руслан узнал правду, он взбесился. На него было страшно смотреть. Клянусь, у меня даже промелькнула мысль, что он меня пристукнет. Успокоившись, он заверил меня,что я в безопасности.

– То есть?

Романова отвернулась.

– Не знаю. Могу лишь предположить… Руслан не простит Глебу предательства и смерти любимой жены. Не простит! Скорее всего, – Надежда расплакалась. – Не было у меня выбора, не было. Вопрос стоял ребром: или Глеб меня, или Руслан Глеба. Он его уберет. В их мире царят свои законы – жуткие, зверские, кровавые. Но только так я смогу вновь стать свободной. Мне есть куда уехать, есть у кого попросить пристанище. А Глеб… Он сам вырыл себе глубокую яму.

Катарина подошла к окну:

– Как ты считаешь, мог Глеб расправиться с Ниной?

– С той девушкой? Она умерла?

– Ее задушили.

Романова замотала головой:

– Нет, нет, у него не было повода подозревать ее в чем-либо. Ну, увидел он отчет в конверте, и что с того? Ясно же, она непричастна. Глеб далеко не дурак, он наверняка понял,что Нина, будь осведомлена, что в конверте компромат на Глеба, никогда бы лично не привезла его Руслану, потому как Романов практически всегда находился при нем.

Ката растирала виски.

Выходит, она все это время шла по ложному следу? Но, с другой стороны, предположения Надежды ничем не подкреплены. Кто знает, какого рода мысли бродили в голове Романова, когда он конфисковал конверт с отчетом детектива?

Напрасно Надя полагает, что Величковская в этой истории была проходным персонажем. Запросто может статься, что Глеб установил за девушкой слежку. Узнал, где работает Нина, выяснил о ее посещении, сопоставил факты и пришел к выводу, что в действительности Величковская может знать куда больше, чем кажется на первый взгляд. Возможен такойвариант? По крайней мере, он не кажется нелепым. Вопрос сейчас в другом: как самой Катке вести дальнейшее расследование? Глеб не простачок, его вряд ли обведешь вокруг пальца. И ведь не спросишь Романова в лоб, причастен он к смерти Нины или нет.

Действовать надо с умом, полагаясь на интуицию и рассудительность. Необходимо найти ход, лазейку или хотя бы щелку. Найти и попытаться через нее пролезть.

Заняться поисками Катка решила после праздников. Когда вся суета, связанная сновогодними хлопотами, пойдет на убыль, можно будет целиком сконцентрироваться на расследовании.

А пока… пока не мешало бы отдать Вите чемоданчик. А потом запастись терпением и ждать. Ждать, верить и надеяться на лучшее.

//-- * * * --//

Третьего января из криминальной хроники Катарина узнала, что в Ногинском районе, недалеко от коттеджного поселка, в котором проживали Романовы, был обнаружен обгоревший джип. В салоне иномарки находился труп мужчины.

Это был Глеб Романов.

Надежда оказалась права – Руслан Александрович не простил своему помощнику предательства и смерти супруги.

ГЛАВА 11

Галя распахнула дверь и с присущим ей сарказмом заявила:

– Лучше поздно, чем никогда. Живем друг от друга в двух шагах, а ты все равно умудрилась опоздать.

Клара чмокнула подругу в щеку:

– Не язви, между прочим, я задержалась по уважительной причине. Мы с Ромкой были в магазине, выбирали мне свадебное платье.

Румянова закашляла:

– Хочешь сказать, ты до сих пор не позаботилась о наряде? Кларка, у тебя времени было вагон и тележка, о чем ты думала?

– Планы изменились, сама знаешь, смерть Нины выбила нас всех из колеи. Свадьба стала делом десятым.

– Ну и как съездили, удалось что-нибудь присмотреть?

– И да, и нет. Платья красивые, но в них определенно чего-то не хватает. Не пойму, чегоименно, но… Ой, Галь, давай сменим тему, я целый день в магазине проторчала, валюсь сног от усталости. Где Дашка?

Галина прошла в большую комнату.

– Хороший вопрос, только кто на него ответит? Понятия не имею. И тебе и ей было ясно сказано – в восемь часов встречаемся у меня. Ты приперлась на полчаса позже, а Дашка вообще, наверное, к полуночи приползет.

Величковская бросила в кресло сумочку:

– Твои надолго уехали?

– До понедельника я здесь полноправная хозяйка, поэтому предупреждаю сразу – вы с Дашкой проведете все выходные у меня.

Клару данная перспектива явно не обрадовала:

– Мы с Ромкой…

– Днем можешь гулять с кем хочешь, а вот ночевать изволь у меня. И не перечь, я не собираюсь спать одна в огромной квартире.

– Случилось что-нибудь?

– Случилось. – Галя вертела в руках пульт от телевизора. – Помнишь, в декабре мои на три дня уезжали?

– Ну.

– Так вот… ночью в квартиру пытался пробраться грабитель.

Клара удобней уселась в кресле, подогнув под себя ноги.

– Галька, если это шутка…

– Какая шутка! – разозлилась девушка. – Я правду говорю. Он открыл дверь и намеревался снять цепочку. Я вовремя появилась в коридоре. Кларка, если бы он проник в квартиру… не знаю, сидели бы мы сейчас с тобой здесь или нет.

– А как ему удалось открыть замки?

Румянова дотронулась пальцем до нижней губы.

– Ты ж знаешь, я ключи постоянно теряю. В конце ноября опять связку посеяла, может, кто нашел? Ключи могли выпасть, а тот, кто их подобрал, проследил за мной, узнал, где я живу, и… решил поживиться за чужой счет.

– Ты милицию вызывала?

– Смеешься? Нет, конечно. Зачем мне лишняя шумиха? Хочешь, чтобы мать меня к домашнему аресту за сотую потерю ключей приговорила?

Клара молчала.

– Теперь понимаешь, что спать одна я боюсь? Не смогу уснуть, зная, что в квартире больше никого нет. Мне и так постоянно кажется, что я слышу шебуршание в коридоре. Блин, вся извелась, даже снотворное на ночь пить стала. Прикинь?

Клара уверенно закивала:

– До понедельника я с тобой.

В коридоре ожил звонок.

– Наконец-то, не прошло и года, – Галя открыла дверь и крикнула подруге: – Кларка, ложная тревога, это жрачку привезли!

Расплатившись с курьером за три коробки пиццы, несколько упаковок салата и черничныйпирог, Галя посмотрела на Величковскую.

– Слушай, позвони Дашке на мобилу, скажи, что она порядочная сволочь.

– А сама почему не звякнешь?

– Да звонила я, не отвечает. Номер мой видит и шифруется, мол, звонка не слышит. Тоже мне, мастер-конспиратор. Звони, Клар.

Набирать номер Гришковой не пришлось. Стоило Кларе вооружиться сотовым, как Дарья нарисовалась на пороге Галкиной квартиры.

– Девчонки, извините, – запыхавшись, проговорила Даша. – Как назло двадцать минут ни одной маршрутки не было. И в метро состав тащился еле-еле душа в теле, в депо стояли дольше, чем ехали.

– Где ты была? – нахмурилась Клара.

– Ну…

Румянова уперла руки в бока:

– Дашка, кончай финтить, колись, что с тобой в последнее время происходит? Ты изменилась, уже месяц на себя не похожа.

– И из магазина уволилась, – сказала Клара, не сводя взгляд с подруги.

– А вы считаете, что прожить на восемь с половиной тысяч реально?

– Так ты работу новую нашла? А почему молчала? Где, кем, когда?

Даша сняла пальто.

– Работа как работа, ничего особенного. Устаю, правда, но кто сейчас не устает? Взять хотя бы мою мать, с утра до ночи пашет, а платят копейки.

– Где работаешь? – не отступала Галька.

– На хорошем месте. Устраивает ответ?

– Нет.

– А другого не будет. Все, девчонки, хватит играть в следователей. Я есть хочу. Галь, чем у тебя так вкусно пахнет?

– Проходи на кухню, увидишь.

– О… пицца! – воскликнула Гришкова, присев на уголок. – Я голодна, как тигрица. Галька, доставай нож, у меня уже слюнки текут.

На протяжении часа подруги вели беседы на различные темы, и вдруг Румянова выпалила:

– А я, девчонки, решила грудь себе увеличить.

У Клары выпала из рук вилка.

– Ой, женщина какая-то явится, – пролепетала она.

– Что ты решила сделать? – Даша поставила на стол бокал вина и с нескрываемым ужасом посмотрела на Галину.

– Грудь увеличить, – как ни в чем не бывало повторила Румянова. – Я и на консультации у пластического хирурга уже была, теперь дело за малым – подготовиться морально и вперед.

– Галька, ты совсем от безделья ума лишилась.

– Почему сразу лишилась? Можно подумать, я в космос на стиральной машине лечу.

– Ну-ну, дело твое, только знай, стоит начать, а потом не остановишься. Сначала грудьувеличишь, после захочется лицо подкорректировать: губки накачать, скулы приподнять, глазки округлить. И пошло-поехало. Засосет так, что к пятидесяти годам будешь похожа на перетянутую куклу-страшилу с вытаращенными глазищами и расплющенными губами до ушей.

– Прекрати!

– А разве я не права? Клар, ты чего молчишь?

– Зачем тебе грудь увеличивать? – спросила Величковская. – Бог тебя и так не обделил.

– Ну захотелось девочке нашей экстрима, – ехидничала Гришкова. – Деньги есть,свободного времени навалом, вот она и бесится с жиру. Ты какой размерчик планируешь сделать? Четвертый или сразу шестой?

Румянова показала подруге средний палец:

– Тебя забыла спросить. И вообще, я с вами как с подругами поделилась, а вы…

– Да ладно, Галь, не злись. Дашка пошутила. Скажи, Дашут.

– Ага, пошутила я, Галь. Расслабься.

На протяжении нескольких минут Галина хранила партизанское молчание, а затем обратилась к Кларе:

– Ты привезла фотку Нины?

Величковская кивнула:

– Как ты и просила. Только я не врубилась, для чего тебе ее снимок?

– Тащи сюда.

Клара вышла из кухни.

Даша допила вино и зевнула.

– Ты серьезно насчет груди говорила или прикалывалась?

– Такими вещами не шутят.

– Ой, Галька, подумай сто раз, прежде чем под нож хирурга идти.

– Я…

– Вот фото, – Клара протянула снимок и тем самым не дала Галине резко ответить Гришковой.

– Так-так, фотка клевая. Спасибо, Кларка.

– Объясни, зачем она тебе понадобилась?

Галя встала и, поманив подруг за собой, прошествовала в одну из комнат.

В центре стоял круглый стол и четыре стула. На столешнице, помимо свечей и емкости сводой, лежал белый мелок.

– И что все это значит?

Галина положила фотографию Нины на середину, села на стул и заговорщически прошептала:

– Девочки, вы только не злитесь, но я неделю назад по телику видела, как при помощи нехитрого ритуала был найден опасный преступник. Гадалка вызвала дух убитого мужчины, и он указал на преступника. Выяснилось, что на тот свет его отправил собственный брат.

– Его имя назвал дух? – с сомнением спросила Клара.

– Имени он не называл, он написал его на столе мелом.

Даша перекрестилась:

– Ерунда на постном масле, не верю я.

– А ты поверь, это не вымысел. Короче… Я решила попробовать вызвать дух Нины и задать ей один вопрос: кто накинул ей на шею удавку?

Величковская побледнела:

– Галька, соображаешь, что несешь?

– Мы ничем не рискуем. Это вам не зеркала, все очень просто. Поверьте.

Даша отступала назад:

– Ты забываешь, что среди нас нет гадалок, мы в этом деле полные профаны, и даже если очень сильно захотим вызвать дух Нины, у нас вряд ли получится. Согласись, можно до второго пришествия просидеть за столиком, а результат будет нулевым.

Галя улыбнулась:

– Не спорю. А я и не говорила, что мы сами вызовем дух Нины.

– То есть?

– В полночь к нам присоединится Инна Львовна.

Клара отодвинула стул и села за столик:

– Колись, что еще за Львовна?

– Она гадалка, живет в соседнем подъезде. Раньше я считала ее чокнутой, но после той передачи резко изменила свое мнение. Пошла к ней, мы поговорили, и Инна Львовна заверила, что может вызвать дух Нины. Она обещала это сделать. Дала почти стопроцентную гарантию.

– Почти?

– Девчонки, у нас получится. Вы только верьте в положительный исход. Клар, ты же хочешь узнать правду?

– Хочу, но…

– Отгони от себя сомнения и свято верь в успех.

Величковская повернулась к Даше:

– Что скажешь?

Гришкова насупилась:

– Попахивает аферой. Дух… мел… ну, скажи, каким образом дух Нины – если его и правда удастся вызвать – напишет на столе имя убийцы? Что, просто так возьмет и, как школьник надоске, выведет буквы? Смешно.

– У тебя появится возможность убедиться в обратном, когда Нина сообщит нам имя преступника.

Раздалось три коротких звонка. Девушки вздрогнули.

– Это Инна Львовна, – Галя выбежала в коридор. – Девки, не подведите, и ради бога, Дашка, не говори при ней про аферы. Даже если не веришь, держи свое мнение при себе.

Гадалка из соседнего подъезда выглядела как обычная пенсионерка. Встретите такую на улице – вам и в голову не придет, что бабулька в свободное время общается с духами.

Мило улыбнувшись, Инна Львовна сняла дорогую дубленку и, осмотревшись, возвестила:

– Галина, у вас в квартире чистая аура. Я думаю, дух Нины согласится пойти на контакт.

– Инна Львовна, вам налить чайку? – лебезила Румянова.

Пенсионерка задумалась.

– Н-нет, – сказала она неуверенно. – Мне необходимо побыть одной в комнате, где будем проводить ритуал.

– Пожалуйста, пожалуйста, проходите. Смотрите, я сделала все, как вы говорили: столик, стулья, свечи, вода, мелок и фото.

– Вижу. Я позову вас минут через пять, готовьтесь.

Оставив Инну в одиночестве, девушки прошли на кухню.

– Ну, как она вам?

– Вроде нормальная, – прошелестела Клара, – на сумасшедшую не похожа.

– А по мне, так она обыкновенная старуха, которой, как и Гальке, нечем заняться. Наверное, изнывала от безделья, а потом скумекала, как можно срубить бабки. Кстати, она согласилась «оказать помощь» бескорыстно или ей надо платить?

– Бескорыстно в наши дни даже блохи не заводятся. Ты и понятия не имеешь, сколько сил потратит Инна Львовна, когда вступит в контакт с Ниной. Ей потом неделю в себя приходить придется.

– Это она сказала? Забавно. Ты тогда уж и нам с Кларкой заплати, как-никак мы тоже в контакт с духом входить будем.

Румянова прислушалась.

– Интересно, что она там делает?

– Ясно что, – хохотнула Дарья, – по шкафам шарит, пока мы здесь лясы точим.

– Хватит придуриваться. Клар, не трясись.

– Страшно.

– А мне ничуть, – заявила Дашка. – Ничего из вашей затеи не выйдет. Вот увидите.

Вскоре Инна Львовна позвала девушек в комнату.

Когда они зашли, на столе уже горели свечи.

– Садитесь, – прошептала женщина. – Возьмите друг друга за руки.

Клара протянула левую руку Инне, правую Дарье, Даша сжала ладонь Галины, а та, в свою очередь, замкнула цепь, коснувшись гадалки.

– Вы готовы? – загробным голосом поинтересовалась Инна Львовна.

– Да, а что надо делать?

– Пока ничего. Я начну общаться с духами, а когда они дадут добро и позволят Нине снизойти к нам, попытаемся заговорить с покойной.

Минут десять Инна разговаривала на латыни. А когда пенсионерка умолкла и начала слегкаподрагивать, с ее губ слетело:

– Духи дали добро. Девочки, закройте глаза, крепче сожмите ладони, мы начинаем.

Сделав глубокий вдох, Инна Львовна заговорила:

– Дух покойной Нины, не держи на нас зла, появись в этой комнате, заговори с нами. Просим тебя, появись над водой, заговори с нами. Заговори! Заговори! Дух Нины… дай нам знак, что ты уже здесь. Приди! Приди к нам! Дух…

После пятиминутного бурчания Инна боязливо пролепетала:

– Он здесь.

– Кто? – едва слышно спросила Клара.

– Дух Нины. Открывайте глаза.

Девушки повиновались. Вид у них был самый что ни на есть испуганный. Даже Дарья, считавшая ритуал бредом сивой кобылы, покрылась испариной.

– Каждая из вас должна смотреть на пламя свечи, – давала наставления Инна Львовна. – А я заговорю.

Она задрала голову вверх.

– Нина, ты меня слышишь? Ответь мне, Нина. Ответь, прошу.

– Слы-ы-ы-шу-у-у… – прогудело в комнате.

Клара взвизгнула:

– Это она сказала? А почему голос не похож?

– Это голос ее духа.

– Я боюсь. – Величковская задергалась.

– Сиди тихо, можешь все испортить.

Дарья крепче сжала руку подруги.

– Нина, – продолжала пенсионерка, – ты скажешь нам, кто лишил тебя жизни? Ответь мне, Нина.

– Скажу-у-у… – гудел в темноте голос.

– Кто это сделал? Кто, Нина?

– У-у-у-у-у…

– Нина, говори, мы ждем.

– У-у-у…

Инна Львовна резко подалась вперед:

– Нина, не уходи, прошу тебя. Нина, скажи нам…

– У-у-у, – послышалось в последний раз, и в комнате повисла гробовая тишина.

– Она ушла, – безжизненно пролепетала Инна Львовна, откинувшись на спинку стула. – Ушла.

– Но почему Нина не ответила на ваш вопрос?

– Не знаю, – гадалка кусала губы. – Ей помешали, я чувствую.

– Кто?

– Тот, кто не хотел, чтобы Нина сказала правду.

– Давайте еще раз попытаемся ее вызвать.

– Нет, нет, второй раз может обернуться трагедией. Нина больше не придет, она была вынуждена прервать с нами связь. Теперь нельзя ее беспокоить.

Дарья встала и включила свет:

– Я так понимаю, сеанс закончен?

Инна Львовна, не глядя на девушек, молча кивнула.

– Что ж, тогда я отправляюсь спать. Всем спокойной ночи.

Как только за гадалкой закрылась дверь, Галя скривилась:

– Черт, сорвалось. Но ты слышала, слышала?

– Я слышала голос и не уверена, что он принадлежал Нине.

– Брось, он доносился сверху, это точно был дух Нины.

– Долго вы собираетесь торчать в коридоре? – крикнула из комнаты Дарья. – Завтра суббота, я хочу отоспаться. Ложитесь!

Приведя в порядок спальню, Галина плюхнулась на кровать. Клара устроилась на диване в гостиной.

Сорок минут спустя девушки спали крепким сном. И, разумеется, каждой снились Инна Львовна, гадание и дух покойной Ниночки Величковской.

//-- * * * --//

– Я пыталась до вас дозвониться целую неделю! – прокричала Клара, пропустив Катку в прихожую. – Почему вы отключили мобильник?

Копейкина поздоровалась со стоящей рядом Дарьей и проворчала:

– По вине моей неугомонной свекрови, которая снова вляпалась в историю, эта неделя просто-напросто была безжалостно вычеркнута из жизни. А телефон… будешь смеяться, но наш попугай стибрил мой сотовый и оставил его на шкафу. Я с ног сбилась, ища трубку, и нашла лишь вчера вечером. Естественно, он разрядился.

Клара всхлипнула:

– Нам сейчас не до смеха.

– А что случилось?

Величковская расплакалась, а Даша выпалила:

– В ночь с пятницы на субботу Галю ударили по голове, а потом сбросили с шестого этажа.

– В среду Галинку похоронили, – сквозь слезы говорила Клара. – Нет больше Гальки. Нет!

Катке понадобилось время, чтобы прийти в себя и вновь обрести способность разговаривать.

Перебивая друг друга, Клара с Дашей поведали, что в субботу утром проснулись от криков, доносившихся с лестничной площадки.

– Я вскочила, вышла в коридор, а там… Входная дверь открыта, а по ступенькам поднимается соседка со второго этажа.

– Она обнаружила Галю мертвой на козырьке подъезда. Как потом заключили эксперты,Галю сначала оглушили, а затем выбросили в окно.

– Подождите, я ничего не понимаю. А как тело оказалось на козырьке?

– Так ее не из квартиры сбросили, а с лестничной клетки.

– Вы же легли спать! Как могла Галина появиться на площадке?

– Вот и милиция этим вопросом интересуется. А нам и сказать нечего. Не видели, не слышали ничего. Спали как убитые.

Катарина метнулась к графину с водой. Наполнив стакан, она жадно выпила воду. Произошедшее не укладывалось в голове. Галину убили. Убили через полтора месяца после смерти Нины. Есть ли связь между двумя преступлениями? А если есть, то какая именно?

– Во что была одета Галя? – огорошила вопросом Катка.

– В пижаму и кофту, на ногах шлепанцы. Вернее… они лежали рядом… с телом.

Ката приложила ладонь к затылку.

– Кофта, кофта, – твердила она. – Значит, Галина вышла на площадку уже после того, как вы заснули. И вышла туда целенаправленно. Возможно, ее там ждали.

– Кто?

– Убийца.

– Нет! – завизжала Даша.

– Да! – повысила голос Катка. – В кровать Галина ложилась только в пижаме, а на козырьке лежала в кофте. Из чего делаем вывод, что она заранее подготовилась к выходу на лестничную клетку.

Клара пошатнулась:

– И тапки.

– Что тапки?

– По квартире Галя ходила в мягких розовых тапочках… Даш, помнишь? А там были…

– Шлепанцы, – заключила Копейкина. – Я оказалась права. Галя, не захотев запачкать комнатные тапки, сунула ноги в шлепки, надела кофту и покинула квартиру.

– Но зачем, зачем ее вытолкнули? – Даша забилась в истерике. – Не могу поверить. Опять убийство.

Она сорвала с крючка свое пальто и выбежала на лестничную площадку. Клара даже неуспела крикнуть, как Гришкова понеслась на улицу.

– На Дашку смотреть страшно, она в сантиметре от нервного срыва.

Катарина потянулась за шубкой:

– Мне тоже пора. Скажи, в каком подъезде живет Инна Львовна?

– Галя в первом, а гадалка во втором. Этаж и квартиру не знаю.

– Найду. Как пройти до дома Румяновой?

Клара подвела Кату к окну:

– Башни серые видите? Галькина вторая.

Копейкина отошла от окна, а затем спросила:

– А где живет Дарья?

– За моим домом, в зеленой девятиэтажке. Пятый подъезд, квартира сто пятьдесят два.

Кивнув, Катарина пообещала связаться с Величковской вечером.

//-- * * * --//

Инна Львовна, узнав, что разговор пойдет о Галине Румяновой, заголосила:

– Ваши коллеги ко мне уже приходили и меня к себе дважды вызывали. Я в мельчайших подробностям рассказала им события того вечера. Вы что же, меня подозреваете в убийстве Галины?

Ката попыталась объяснить, что не имеет к органам отношения, но пенсионерка ни на секунду не умолкала:

– Побойтесь бога, я за свою жизнь и мухи не обидела! Живу в ладах с совестью и законом. А Галочке решила помочь по доброте душевной. Ну попросила меня девочка вызвать дух покойной подруги, ну как я могла отказать? Это же законом не запрещено. У меня дар, меня даже на телевидение приглашали. Я действительно могу общаться с духами. Люди ко мне приходят, просят помочь, и я… помогаю.

– Инна Львовна, никто вас не обвиняет.

– А зачем же тогда пришли?

– Хочу узнать, в чем конкретно заключалосьваше общение с… хм… духом Нины. По словам Клары, девушки слышали голос покойной. Но я не очень верю в подобные вещи.

– И зря, – пенсионерка отвернулась. – Я на самом деле общалась с Ниной.

Через открытую дверь в прихожей Ката увидела большую куклу с нахлобученным на голову рыжим париком.

– Красивая куколка, – сказала она, переминаясь с ноги на ногу.

Лицо старушки преобразилось. Выпрямившись, Инна Львовна не без гордости заметила:

– Это Антошка, мы с ним без малого тридцать лет вместе проработали. А теперь вот оба на заслуженном отдыхе.

– А кем вы работали?

– Так в цирке трудились. Я чревовещанием занималась и фокусы показывала. Ой, мы с Антошкой имели такой успех, вы себе не представляете. Иногда мне даже казалось, что…

Ката в голос засмеялась.

– Вы чего? Над кем смеетесь-то?

Замотав головой, Копейкина вышла на площадку.

Вот и нашелся ответ на один из вопросов. Инна Львовна, сама того не подозревая, рассекретилась, упомянув о чревовещании. Выходит, старушенция имеет такое же отношение к гадалкам, как Розалия Станиславовна к работникам ткацкой фабрики.

Неплохо устроилась бабулька. Сначала на протяжении тридцати лет развлекала деток в цирке, а потом, воспользовавшись способностью разговаривать, не открывая рта, решила подзаработать деньжат и перевоплотилась в гадалку. Хитро придумано.

Жаль, что ни Галина, ни Клара с Дашей, ни другие любители общения с духами не в курсе циркового прошлого предприимчивой пенсионерки Инны Львовны.

ГЛАВА 12

Идея переговорить с Дашей с треском провалилась. Строило Гришковой увидеть в глазокфигурку Копейкиной, как девушка, сорвавшись на истеричный визг, проорала:

– Уходите! Забудьте мой адрес, оставьте меня в покое.

Катарине не оставалось ничего другого, как войти в лифт и спуститься вниз.

Дома, закрывшись в спальне, Ката начала нарезать круги от двери к окну и обратно. Ее не покидало ощущение, что убийства Гали и Нины связаны между собой невидимой ниточкой, которую необходимо нащупать как можно скорее – по горячему следу.

– Связь, – едва слышно бормотала Катка, – должна же быть связь. Я не верю, что девушки погибли от рук двух разных людей. Убийца – один и тот же человек.

Снова и снова она прокручивала в голове рассказ Клары, пытаясь мысленно воссоздать картину происшедшего.

В третьем часу ночи подруги легли спать. Галина, не ждавшая ночных гостей, заснула в своей кровати, облачившись в пижаму. Затем – пока не ясно, каким образом, – она оказывается на лестничной площадке, где ее поджидал неизвестный. Возникает вопрос: как спящая Галина узнала, что таинственный визитер жаждет переговорить с ней с глазу на глаз? Ну не телепатка же она, в конце концов. В дверь никто не звонил, потому как в случае внезапной трели и Клара, и Дарья непременно проснулись бы. А может, убийца связался с Румяновой по телефону? Что, если он позвонил девушке на сотовый и попросил выйти изквартиры?

Ката топнула ногой. Неправдоподобная версия. В ней Копейкина не видела ни логики, ни смысла. Предположим, некто давно собирался расправиться с Румяновой, но почему выбрал столь странный способ? Сначала нанес удар по голове, а потом сбросил тело вниз! И проделал все глубокой ночью, в подъезде жертвы. Для чего такие сложности? Ведь запросто можно подкараулить Галину вечером в темном переулке, ударить кирпичом по затылку и скрыться. Но нет, преступник предпочел действовать по своей – заранее разработанной – схеме. Значит, ему нужно было убить Галину именно ночью, именно в ее подъезде и именно таким способом.

Одно обстоятельство не вызывало у Катки абсолютно никаких сомнений. Румянова субийцей была тесно знакома. Об этом свидетельствует главный факт – Галя добровольно покинула квартиру, отправившись навстречу смерти.

Перед глазами замелькал дачный дом Величковских. Копейкина вспомнила бледную Клару, перепуганную Галю и вздрагивающую Дашу.

В ту ночь она и не предполагала, что спустя полтора месяца новое убийство унесет жизнь Румяновой.

Но какое совпадение: когда убили Ниночку, поблизости не было никого, кроме ее подруг, – убийцу мы пока во внимание не берем. И в прошлую пятницу в квартире Румяновых, кроме Клары и Дарьи, не наблюдалось посторонних.

Катка замерла.

– Вот она – связь! Подруги!

На даче, пока Нина пыталась увидеть в зеркале своего суженого, Клара коротала времечкона кухне, а Даша… Девушка уверяла, что отправилась спать. Уверять-то она уверяла, но соответствуют ли ее слова действительности?

– Господи, неужели убийца пришел не извне, а все время находился рядом со своими жертвами?

Странное – если не сказать большего – поведение Гришковой вызывало определенные сомнения. Ее страх несколько отличался от страха Клары. Создавалось впечатление, что Даша боится разоблачения. Взять хотя бы ее сегодняшний побег из квартиры Величковской в домашних тапочках. С какой стати она ни с того ни с сего сорвалась и дала деру? И почему впоследствии наорала на Катку, приказав той оставить ее в покое? Ведь ей известно – Копейкина жаждет восстановить справедливость, всеми силами пытается найти убийцу, следовательно, хочет помочь правосудию свершиться. И в сложившейся ситуации Дарья должна, нет, просто обязана оказывать Катарине всяческое содействие. Но нет, Гришкова упорно отказывается идти на контакт, не желает, чтобы Копейкина и дальше продолжала досаждать ей своим присутствием.

– Не я ей неприятна, ей не по душе мое частное расследование, – заключила Катка, стукнув кулаком по комоду.

Ночью, ворочаясь на кровати, Ката приняла решение отправиться с утра домой к Гришковой, дабы воочию убедиться в правильности своих подозрений. Теперь она посмотрит на Дарью другими глазами, задаст ей пару вопросов, ответ на которые многое расставит по местам.

В воскресенье без четверти девять Катарина порулила по заснеженным улицам в надежде, что разговор с Гришковой все-таки состоится. А в случае, если Дарья вновь закатит истерику и откажется открывать дверь, Катке придется прибегнуть к более радикальным мерам. Например, припугнуть девушку милицией. Да, да, именно милицией. Надо будет дать понять Дарье, что Катарине известно куда больше, чем кажется на первый взгляд. А тут уж придется полагаться на удачу: либо Гришкова сменит гнев на милость – и тогда ее причастность к преступлениям практически подтвердится, либо – что маловероятно – погонит Катку прочь.

Но разговор с Дарьей пришлось отложить. Не успев выйти из «Фиата», Катарина увидела сбегающую по ступенькам Гришкову. Кутаясь в серое пальто, девушка быстро шествовала по тротуару в сторону автобусной остановки.

Однако присоединяться к народу, ждавшему автобус, она не торопилась. Свернув влево, Даша направилась к блочным башням, а там, перейдя дорогу, едва не затерялась между многочисленными торговыми палатками.

Увидев подземный переход и высящуюся над ним букву М, Копейкина быстро припарковалась у тротуара и, выскочив из машины, бросилась за Гришковой.

Девушка спустилась в метро. Здесь ситуация грозила выйти из-под контроля: в кассустояла длинная очередь, а Дарья, выудив из сумочки проездной билет, сразу подошла к турникету.

Катарина завертела головой.

Щуплый паренек, намереваясь приложить билет к светящемуся кружку, попал в поле зрения Копейкиной, когда Гришкова уже спускалась на платформу. Время поджимало.

Схватив паренька за плечо, Ката прокричала:

– На сколько поездок у тебя билет?

– На одну, – ответил пацан.

В последующую секунду Катарина выхватила из рук парня билет, сунула ему в руку две двадцатки и, проскочив через турникет, бросила на ходу:

– Извини, но мне надо успеть на поезд. Купи себе новый.

Даша зашла в первый вагон, устроилась у противоположной от выхода двери и, достав книжку в мягком переплете, погрузилась в чтение. Ката стояла на значительном расстоянии от Гришковой, гадая, принесет ли эта спонтанная – незапланированная – слежка какой-нибудь результат? Вполне возможно, девушка просто отправилась по своим делам и весь этот переполох на деле окажется пустой тратой времени. С другой стороны, если Катарина задалась целью собрать о Дарье как можно больше информации, то все ее перемещения необходимо взять под строгий контроль.

До станции «Царицыно» Ката была вынуждена терпеть на себе пристальный взгляд мучившегося утренним похмельем небритого мужичка. Уставившись внаглую на Копейкину, мужик дышал ей в нос перегаром и с пятиминутными интервалами пытался завести с попутчицей разговор.

В «Царицыно» Дарья вышла из вагона, поправила на плече сумочку и подошла к эскалатору.Катка неотступно следовала за ней.

Приготовившись к тому, что сейчас придется садиться в автобус, Копейкина заранее достала из кошелька деньги. Как выяснилось, зря.

Минут десять Даша шла по дороге, никуда не сворачивая, а затем, приложив к уху сотовый, обогнула школьный двор и вышла на детскую площадку.

По площадке с диким ором носилась ребятня. Одни играли в снежки, другие лепили снеговика, третьи строили снежную крепость у забора.

Несколько молодых мамаш стояли чуть в стороне, качая коляски с кричащими младенцами. На скамейке восседал старичок в ушанке, рядом бегал черный кокер-спаниель.

Гришкова остановилась у качелей, огляделась по сторонам и, заметив дородную женщину лет шестидесяти, помахала ей рукой.

Подойдя к толстушке вплотную, Дарья открыла сумочку, протянув даме конверт, который быстро перекочевал в карман дубленки.

В это время к женщине подбежал полненький мальчуган, облаченный в синий комбинезон. В руках мальчик держал лопатку.

Дарья села на корточки, достала шоколадку, попыталась обнять ребенка за плечи, но дама резко загородила собой мальчугана. Гришкова поднялась. Шоколадка так и осталась у нее в руках.

Секунд тридцать Даша смотрела вслед удаляющейся толстушке, а потом развернулась и побежала обратно к метро.

Катка успела спрятаться за ствол тополя.

Пребывая явно в ударе, она дождалась, пока Гришкова скроется из виду, и, нацепив налицо непоколебимую решимость, поспешила к крупногабаритной незнакомке.

Она нагнала ее у подъезда.

– Женщина! – крикнула Копейкина. – Подождите.

– Вы мне? – толстушка обернулась.

– Да, да, вам. Скажите, вы не видели здесь худенькую девушку в сером пальто и белой вязаной шапочке?

Дама напряглась:

– Дашку, что ль?

– Вы ее знаете? – Брови Копейкиной поползли вверх. – Знаете Дарью Гришкову?

– Ну знаю, а вы-то с какой стати ею интересуетесь?

– Где она? Куда она делась?

– Ушла.

– Как ушла? Опять ушла? Да сколько же можно за ней бегать! Это какая-то неуловимаяличность! Она умудряется исчезать из-под носа в самый неподходящий момент.

– А зачем бегаешь за ней?

– По долгу службы, – соврала Катка. – Я частный детектив.

– Мать честная, чего Дашка натворила-то?

– У моей клиентки есть все основания полагать, что Гришкова крутит шашни с ее мужем. Целую неделю за ней слежку веду, а она – как человек-невидимка: идет-идет, а потом испаряется.

Толстушка ударила себя ладонью по бедру:

– Вот плутовка, ты погляди! А ведь мне лапшу на уши вешала, что после Семки ни одного мужика к себе не подпускает. Ага, так и говорила: мол, Ольга Всеволодовна, я теперь на мужчин вообще не смотрю. Я же чувствовала, что заливает, лисица хитрая.

Ката непонимающе смотрела на собеседницу.

Ольга Всеволодовна, которая, судя по всему, любила потрепаться, нагнулась к мальчугану и ласково проговорила:

– Митенька, ступай к Леночке с Ритой. Помоги им снеговика лепить. А если ножки замерзнут, сразу мне скажи, домой пойдем.

Мальчик побежал на площадку. Ольга Всеволодовна поманила Кату пальцем:

– Внучек это мой, Митенька. Летом шесть годков исполнится.

– А кто такой Семен?

– Сын. А Дашка, профурсетка малолетняя, мамаша Митина.

Ката выпала в осадок:

– Как мамаша? Она разве замужем?

– Ой, я тебя умоляю! А то в наше время детей на стороне родить нельзя. Кто с ней распишется-то, если она, считай, семью дружную расколола. Я до сих пор уверена, Тамарка Семке предательства не простила, поэтому и сбежала от него. А он охламон, – Ольга Всеволодовна покраснела, – наломал дров и в кусты.

Катарина запуталась окончательно:

– Если Митя сын Дарьи, то почему его воспитываете вы?

– А кто, окромя меня, о мальчонке позаботится? Нету никого, одни мы с ним остались.

– Как нету, а Дарья?

– Не мать она ему, – заявила Ольга.

Копейкина помотала головой:

– Вы же только что говорили, что Гришкова родила Митю.

– Правильно, а воспитывала его до четырех лет Тамарка – невестка моя. Дашка ведь в шестнадцать с половиной лет Митю родила! А теперь подсчитай, сколько ей было, когда она забеременела. Подсчитала? То-то и оно. Семке к тому времени тридцатник стукнул, он уже с Томой восемь лет в браке состоял. И тут вдруг с Гришковой спутался, обормот. Он, конечно,не знал, что она школьница, Дашка девятнадцатилетней представилась и выглядела лет напять старше своего возраста. Это уже потом выяснилось, что девка в десятом классе учится.

Ольга Всеволодовна перевела дух.

– Они на Воробьевых горах зимой познакомились. Семка ни словом не обмолвился, что супругу законную имеет, а Дашка втюрилась в него с первого взгляда. Интерес свой они быстро нашли – любовниками стали. А через два с половиной месяца Гришкова радостную весть сообщила. Догадалась, какую?

– О беременности.

– В яблочко. Вот тут Семен и обалдел. Пришлось рассекречиваться и про Томку рассказать. Дашка в истерику, я, говорит, в милицию заявление напишу, тебя посадят. А потом начались скандалы. Семен к родителям ее ездил, они к нам несколько раз приезжали. Ой, чего только не было: и слезы, и уговоры, и угрозы. Господи, я думала, с ума сойду. Мать у Дашки больно набожная, запретила дочурке аборт делать. А та ни в какую – не буду рожать и все. Не знаю, чем бы дело закончилось, если бы Томка на помощь не пришла. Сама она родить не могла, поэтому предложила взять у Дашки ребятенка, как только тот на свет появится. Гришковы-старшие долго не раздумывали – почти сразу согласились. Вот так у насМитенька и появился. По всем документам он родной сын Тамары и Семки. Уж Томочка постаралась, бумаги нужные справила, все, как говорится, чин-чинарем.

– А что было потом?

– Потом жили не тужили. О Гришковых не вспоминали, да и они о нас давно позабыли. А как Митеньке четыре годика исполнилось, Тамарка нас без ножа зарезала. На развод подала. Встретила какого-то мужика, влюбилась, и прощайте, Семка с Митькой. Я-то думала, Томка к мальчонке душой прикипела, а на деле не нужен он ей оказался. После развода она ни разу к нам даже не сунулась. Тоже мне мать… кукушка чертова. Что родная, что приемная. Стервы! Семка с горя запил, работы лишился, смысл жизни потерял. Полгода пил, не просыхая, а в начале лета пьяным за руль сел и человека сбил.

Катка отпрянула:

– Насмерть?

– Слава богу, нет. Сотрясение у мужика было и три ребра сломалось. – Ольга Всеволодовна умолкла.

– А где сейчас ваш сын?

– Суд был! Осудили Семку на полтора года. Вдвоем мы с Митенькой остались. Денежные накопления к тому времени сквозь пальцы просочились. Я пенсионерка, с меня что взять? Сейчас на пенсию даже собаку не прокормишь, чего уж о ребенке говорить. Накормить надо, обуть-одеть тоже. А денег нет. Обратилась я к Тамаре, а она, дрянь такая, нос от меняворотить стала. Оно и понятно, не рожала Митьку, не вынашивала, о каких материнских чувствах толковать? – Ольга поднесла к носу платок. – Не было у меня выхода, решила к Дашке с протянутой рукой пойти. Поговорили мы, я ей прямо сказала: твоя это кровиночка, хоть ты от него и отказалась. Пожалей ребенка, не на что нам с Митькой жить. Помоги чем можешь. А она сама в нищете живет. Хотя деньгами помогать согласилась. Уж не знаю, где их добывает, но каждый месяц привозит приличную сумму.

Ката стояла, словно статуя в музее. А Ольга Всеволодовна, видя, какое впечатление произвели на Копейкину ее слова, зашептала:

– А тут недавно мне Дашка заявила: отдайте, говорит, мне Митеньку, я его воспитывать буду. Как тебе это нравится? До шести лет о ребенке знать не желала, а теперь одумалась.

– И что вы ей ответили?

– На три буквы послала! Митьку ей отдать, ага, разбежалась! Он внучек мой родненький, я лучше сама не поем, а ему кусочек всегда оставлю. Боялась, что Дашка после этого деньги привозить перестанет, но нет – исправно платит. Вот сегодня опять конвертик вручила. Завтра с Митенькой в магазин поедем. Одежонку ему весеннюю прикупить надо, из той, что есть, уже вырос. Да и обувка нужна.

– Ольга Всеволодовна, а родители Гришковой в курсе, что она помогает вам материально?

– Нет. Дашка сказала, им знать не обязательно. А мне какая разница, знают они или нет.

– Значит, деньги она берет не у них.

– Смеешься? Они, по-твоему, богачи? Отец алкоголик, мать гроши получает.

– Но тем не менее Дарья привозит вам достаточно.

– Мне неинтересно, у кого она их берет, мне Митьку растить надо. – Внезапно Ольга Всеволодовна сузила глаза. – Постой-постой, я, кажись, поняла, как она денежками разживается! Если у Дашки хахаль новый появился, то у него одалживается.

Ката засомневалась:

– Вы считаете, Гришкова встречается с обеспеченным мужчиной?

Ольга развела руками:

– Так не я считаю, ты сама мне об этом сказала.

Катарина глупо заулыбалась. После услышанных откровений она напрочь забыла, что представилась частным детективом и упомянула про связь Дарьи с мужем якобы своей клиентки.

– Верно, – проговорила Копейкина, – но у меня пока нет доказательств. А бездоказательно обвинять человека в чем бы то ни было, сами знаете, нельзя.

– Да появился, появился, не сомневайся. Самой Дашке таких денег не заработать. Спуталась с очередным женатиком, паршивка, ничему ее старые ошибки не научили.

– Ольга Всеволодовна, наша беседа должна остаться в строжайшей тайне.

– Понимаю. Ты не бойся, я ей слова не скажу. У нас с Гришковой разговор короткий – она мне деньги, я ей «спасибо». Вот и все общение. Даже в квартиру Дашку не пускаю, всегда на улице встречаемся.

Митя подбежал к бабушке, и с любопытством глядя на Катку, залепетал:

– Бабуль, можно я вечером в гости к Юле пойду? Ее мама разрешила.

– Можно, Митенька, можно, сладенький.

Мальчуган радостно заголосил:

– Ура! Юль, мне бабушка разрешила!

Ольга Всеволодовна умилилась:

– Как такое чудо можно отдать матери-кукушке? Да я за все сокровища мира не расстанусь с внучком. Никогда!

Домой Катарина возвращалась, как после двенадцатичасовой рабочей смены. Голова гудела, спину ломило, ватные ноги еле передвигались.

Упав на кровать, она уставилась в потолок. Мысли, заглушая друг друга, скакали, как взбесившиеся акробаты, а из коридора доносился хриплый голос свекрови:

– Я просила налить мне гламурный кофе! А ты, идиотка, налила обычный. Отправляйся варить новый! Немедленно!

Пришлось заткнуть уши и погрузиться в тишину.

ГЛАВА 13

– Мне нужна Дарья, – сказала Катка пошатывающемуся Виктору Николаевичу.

Гришков расплылся в пьяной улыбке.

– Дашка? – переспросил он, обернувшись назад. – А ее нет. Не пришла еще с работы. Один я тут хозяйничаю, сам недавно возвратился, а в доме шаром покати: ни супа, ни второго. Совсем мужика голодом заморить решили. Сами себе щеки отъели, а я как собака подзаборная. Где суп, я тебя спрашиваю?!

Ката решила ретироваться.

Гришков изменился в лице и, сдвинув брови, пробасил:

– Куда пошла? Меня накормить надо, дуй на кухню. Ну, чего встала?

– Даша с работы в котором часу приходит?

– Сказал же, нет Дашки.

– Я поняла и теперь спрашиваю, когда она появится дома?

– Когда, когда, – забубнил Виктор Николаевич. – Когда рак на горе свистнет. Заходи давай, по рюмашке выпьем.

Копейкина вызвала лифт.

– Эй, ты чего убегаешь? Не бойся, все путем. Дашку увидишь, скажи, чтобы пожрать че-нибудь приготовила. Я дома буду… угу… бывай.

Подняв воротник, Катка добежала до «Фиата» и быстро юркнула в салон. Разыгравшаяся метель вот-вот грозила перерасти в настоящий буран.

Катарину колотил озноб. В такую погоду не мешало бы наплевать на все и вся, принять горячую расслабляющую ванну, достать с полки любимую книгу, сесть в мягкое кресло перед камином и, наслаждаясь звуком потрескивающих поленьев, погрузиться в увлекательное чтение.

Конечно, в московской квартире у Катки камина нет, но зато есть ванна, где можно полностью отключить мозги и нежиться в пенном облаке. Правда, не стоит забывать оРозалии, которая сделает все возможное – а самое ужасное, что и невозможное тоже, – только бы испортить идиллию окружающим.

Нет, не судьба, видно, Катке познать, что такое спокойствие, тишина и безмятежность. Целыми днями она носится по городу, квартирам, офисам. Разговаривает с людьми, узнает множество историй, и все это проделывается для того, чтобы в конечном итоге та правда, которую она старательно ищет, выплыла наружу.

А когда голова не занята расследованием очередного запутанного дела и, казалось бы, сам бог велел заниматься ничегонеделанием, дни превращаются в пытку. Горячо любимая Розалия Станиславовна играет на нервах с раннего утра до позднего вечера. Порой Катке кажется, что в прошлой жизни она совершила ужасный проступок и теперь вынуждена сполна за него расплачиваться. А свекровь номер три досталась ей в качестве наказания.

Посему сейчас, сидя в салоне авто, не стоит особо рассчитывать, что по приезде домой она окунется в атмосферу тепла и уюта. Хотя нет, тепло, конечно же, будет, а вот уют…

Глядя в лобовое стекло, Ката чихнула. Через десять минут в горле запершило, озноб сменился внезапно накатившим жаром.

Не обязательно иметь диплом врача, чтобы догадаться: не за горами простуда.

Сетуя на катастрофическое невезение, Катка включила зажигание, и «Фиат» рванул с места.

Дома, приняв ванну и выпив три чашки чая соблепихой, Копейкина закрылась в спальне.

Розалия носилась по коридору, проклиная какого-то гада Гошу, который с некой дебилкойМашей и придурком Жориком унизили ее в глазах Ефимии Поликарповны.

Сил на то, чтобы встать с кровати и узнать, что случилось на этот раз, не было. Ката тупо смотрела на темную стену, чувствуя, как сзади медленно подкрадывается дрема.

Вопреки ожиданиям, утром Катарина проснулась вполне здоровой. Горло не болело, нос не заложен, да и с бодростью духа все в полном порядке.

Посмотрев на часы, Катка решила незамедлительно отправиться к Гришковой. Семь часов. Значит, она при любом раскладе должна застать Дарью дома. В саму квартиру Ката подниматься не собиралась, а вот подождать девицу у подъезда – решение более чем удачное. Вряд ли Дарья убегает на службу раньше восьми утра, наверняка даже не раньше девяти.

В пять минут девятого «Фиат» припарковался рядом со старенькими «Жигулями». Не успела Катка выключить мотор, как на улице появилась Дарья.

«Удачно я подъехала, похоже, сегодня мне везет», – подумала Катарина.

Открыв дверцу, Копейкина крикнула:

– Даша!

Гришкова обернулась:

– Опять вы?

– Почему опять? Разве я так часто к тебе приезжаю, что успела надоесть до коликов? Почему ты меня боишься?

– Боюсь? Вас? Вот еще, с какой стати?

– Ну, не знаю. Мне кажется, ты стараешься избегать со мной встреч и…

– Мы не подруги и даже не приятельницы, я не обязана бросаться вам шею, изображая неописуемый восторг.

– Но и сбегать от меня на мороз в одних тапочках тоже глупо. Согласна?

Гришкова поправила на голове шапочку:

– Тогда я сорвалась… извините.

– А разве был повод?

– Конечно, был, и он вам прекрасно известен. Убили мою подругу, я жутко переживала.

Ката потерла руки:

– Уф! Ну и мороз. Может, поговорим в машине?

– О чем? Мне вообще-то на работу надо.

– Я подвезу.

– За город?

– А ты работаешь в Подмосковье?

– Теперь да.

– Садись.

Гришкова неуверенно потопталась у «Фиата», а потом все-таки открыла дверцу и села на переднее сиденье.

Назвав адрес, она отрешенно посмотрела в окно.

– Я вас слушаю, говорите.

Катка заговорила после непродолжительной паузы:

– Ответь мне предельно откровенно, у кого ты занимала деньги? У Галины или у Нины?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Дарья, не сумев с собой совладать, вздрогнула:

– К-к-какие деньги?

– Я же просила ответить честно. Не юли. Просто назови имя. Кто согласился оказать тебе материальную помощь?

– Откуда вы узнали? Ведь даже Кларка не в курсе?

– Так Галя или Нина?

– Обе, – простонала Гришкова, боясь посмотреть на Копейкину.

– Я так и думала. Даш, мне ведь известна история твоей первой любви. Я общалась с Ольгой Всеволодовной, она рассказала про Митеньку, Семена и… деньги.

Гришкова попросила остановить машину.

– Не уходи, мы должны поговорить начистоту.

– Я не собираюсь уходить, остановитесь где-нибудь. Пожалуйста.

«Фиат» встал у метро. Даша стянула с себя шапочку и, проведя ею по взмокшему лицу, пролепетала:

– Зачем? Зачем вы за мной шпионите? Чего добиваетесь? Ищите убийцу Нины! Я-то ведь еене убивала!

– Подожди, а кто тебя обвиняет? Я еще слова не успела сказать.

– Тогда зачем вам понадобилась я? Вы ездили к Ольге, пронюхали про сына, а теперь… – Даша заплакала. – Это самая страшная ошибка, которую я совершила в жизни. Но мне было шестнадцать лет, я была глупой и не могла представить себя матерью-одиночкой. Вы понимаете, что испытывает девчонка в неполные шестнадцать, когда узнает о беременности?

– Могу только догадываться.

– Страх! Страх и отчаяние. Начинает казаться, что жизнь кончилась и ты обречена до конца своих дней влачить жалкое существование с ребенком на руках. Прощайте мечты, планы, прощай все. Я не могла оставить себе сына. Не могла.

– А подруги знали о твоей беременности?

– Что вы! Кроме родителей и семьи Семена, никто не знал.

– Как же тебе удалось скрыть живот?

Даша достала платок, высморкалась и горько усмехнулась:

– С этим как раз проблем не возникло. До шестого месяца он был незаметен, я ходила в просторной одежде, никому даже в голову не могло прийти, что прилежная ученица, круглаяотличница Даша Гришкова готовится стать матерью. А в апреле Тамара сделала мне справку. До летних каникул я безвылазно просидела дома. Все думали, что у меня осложнения после ангины. Сына родила в конце июля. Мне делали кесарево, и после операции у меня пропало молоко. Рожала я в клинике, в которой работала знакомая Тамары. Я с трудом помню то лето. Все произошло настолько быстро… Родила, отдала и забыла. А первого сентября отправилась в одиннадцатый класс. – Гришкова хмыкнула. – Ну чем не сюжет для слезливоймелодрамы. Малолетняя мать подарила своего сына другой женщине. Абсурд!

Ката качнула головой:

– Ты его не подарила, ты от него отказалась. Это две разные вещи. Подарки обычно делают от чистого сердца, а твой поступок… Извини, но я не в состоянии понять, чем ты руководствовалась, решившись на столь безрассудный шаг.

– Говорю же, дурой была. Не осознавала, что ребенок – это святое. Тогда он мне мешал, тяготил, давил на психику. Понимаете? Я хотела оставаться прежней Дашкой, той, которой не надо было нестись сломя голову домой на переменах, чтобы покормить маленького сына. Я хотела жить, как и прежде.

– Ну и как, удалось?

– Поначалу да. Целых четыре года я не вспоминала Митю, – Даша запнулась. – Митя… Дмитрий… Это имя ему дала не я, так его Тамара назвала. О разводе Томы с Семеном я узнала в прошлом году от Ольги Всеволодовны. К тому времени я уже превратилась в разочарованную в жизни размазню. Сын снился мне каждую ночь, звал меня, кричал: «Мама!» – а я вскакивала в холодном поту и рыдала в подушку. Он был так близко, но я не могла, не имела права сказать ему, что он мой. И вдруг появляется Ольга. Известие о разводе и трагедии, происшедшей с Семеном, вселило в меня надежду. Я почему-то решила, что теперь смогу быть рядом с Митей, только Ольга меня быстро осадила. Запретила дажедумать о мальчике. Просила денег, плакалась, стыдила… Разумеется, я пообещала выплачивать каждый месяц сумму на воспитание Митеньки.

– И тогда позвонила Нине?

– Ага. Моей зарплаты едва хватало на еду и мало-мальски приличную одежду. У Клары денег нет, просить бесполезно, а Нина… Я знала, она живет хорошо, не нуждается. Ниночка сразу, без лишних вопросов, дала требуемую сумму. Через месяц я вновь обратилась к ней.

– Про Митю рассказала?

– Ни в коем случае.

– Сколько раз ты занимала у нее деньги?

– Три. А потом… потом Нину убили. У Гальки я попросила деньги в конце ноября, в декабре отвезла их Ольге.

– А январскую сумму где раздобыла?

Лицо Дарьи запылало.

– Ой, мне же на работу надо. Поехали. Быстрее! Варвара Давыдовна меня живьем съест.

Катарина порулила по скользкой дороге.

– Даш, ты не ответила.

– Я устроилась к Варваре, платит она хорошо, денег хватает и мне, и Митеньке.

– Чем ты занимаешься?

– А всем понемногу. У нее в доме есть старая помощница по хозяйству, так меня взяли вроде как ей в подмогу. Готовлю, убираю, то да се.

Встав в пробке, Катарина вновь перевела разговор на Нину:

– Даш, когда Нина гадала, ты спала на втором этаже, так?

– Да.

– А ты точно ничего не слышала?

Из груди Гришковой вырвался слабый стон.

– Нет! Нет! Нет! Я же уже говорила, я спала. Почему вы снова задаете одни и те же вопросы? Просите меня не юлить, а сами постоянно это делаете. Что вам от меня нужно, Катарина? Я ничего не видела. Не могла видеть. Мы с девчонками пили вино, меняразморило, и как только я рухнула на кровать, сразу отрубилась. Как мне доказать, что в ту ночь я спала, а не торчала у окна… – Даша осеклась.

– У окна? Почему ты сейчас сказала именно это?

– Сказала и все. Долго мы будем ехать? Я опаздываю.

– На дороге пробка.

– Зря я согласилась сесть к вам в машину. На метро и маршрутке добралась бы в пять раз быстрей.

– Даша, не переводи тему. Я не идиотка, ты оговорилась… выдала себя.

– Нет.

– Да!

– Я спала.

Катарина схватила Дарью за руку:

– Возможно, ты и правда спала. Вначале. А потом ты могла проснуться, например, отрезкого шума или голосов.

– Ничего подобного не было.

– Ты проснулась, подошла к окну и…

– У вас нет доказательств. Одни домыслы и предположения. Возможно, услышала, возможно, проснулась, возможно, подошла. А почему вы не идете дальше, а? Давайте сразу обвините меня в убийстве Нины. Ну, чего молчите? Не стесняйтесь, мы же здесь одни. Говорите.

Катка хранила молчание.

– А хотите, я вам помогу? – кричала Дарья, брызгая слюной. – Возможно, я проснулась, спустилась вниз, и пока Галька копалась в туалете, а Кларка торчала в коридоре, вернее, на кухне, я зашла в гостиную и задушила Нинку. Теперь вы довольны? Еще нет? Хорошо. Хотите узнать, как я убила Галину и сбросила ее труп из окна шестого этажа?

– Перестань!

– Нет, не перестану. Я…

– Замолчи, сказала! Приди в себя.

Гришкова прислонилась головой к стеклу.

– Мучение… какое же мучение. Невыносимо жить с таким грузом на сердце. Мой сын не должен ни в чем нуждаться. Сейчас, кроме меня, ему некому помочь, я единственная надежда. Мне нужна, позарез нужна моя нынешняя работа.

– При чем здесь твоя работа?

– Я не могу ее потерять. Нина мертва, Галя тоже, денег занять не у кого. Меня спасеттолько работа.

– Даша, о чем ты говоришь?

Глотая слезы, Гришкова тихо – практически бесшумно – произнесла какое-то слово. Катка не расслышала, что именно слетело с губ девушки.

На все последующие вопросы Копейкиной Даша отвечала короткими «да», «нет».

Высадив Дарью у двухэтажного белого коттеджа, Катка услышала:

– Не ищите больше со мной встреч. Я отказываюсь с вами общаться. Мне попросту нечего сказать, а толочь воду в ступе – занятие бессмысленное. Спасибо, что подвезли.

– Даш…

Ни с того ни с сего Гришкова хохотнула:

– Помните рекламный ролик, в котором были такие слова: «Иногда лучше жевать, чем говорить»?

– Припоминаю.

– Так вот, я подписываюсь под каждым словом. Прощайте.

Она посеменила к калитке, оставив Катку, мягко говоря, в недоумении.

Дома Розалия Станиславовна огорошила невестку заявлением:

– Детка, у меня новость. С нами больше нет Евгении.

До Катки не сразу дошло, о какой Евгении идет речь, а вспомнив, что Женя – одна из учениц свекрови, она замерла.

– Как нет? А где она?

– Ушла, – Розалия откусила кусочек от круассана и, сделав глоток кофе, добавила: – В этом есть и моя заслуга.

– Что вы натворили? Куда она ушла? Евгения жива? Чем вы ее оглушили? Когда суд?!

– Типун тебе на язык, дура! Никого я не глушила. А Женька благодаря моим урокам наконец обрела счастье. Она ушла от нас, то есть прекратила посещать мои уроки.

– Неужели вы умудрились выудить из нее последние деньги?

– Очень смешно. Евгения встретила мужчину своей мечты! Удивлена? Они познакомились позавчера в торговом центре. Если бы не я, ни черта бы у Женьки не получилось.

– Хотите сказать, вы их свели?

Наташка, стоя у раковины, тихо засмеялась:

– А хорошая из вас, Розалия Станиславовна, сваха бы получилась.

– Это кто здесь рот открыл? Кому захотелось, чтобы его расстреляли и выслали посылкойв Баден-Баден?

Наталья мгновенно онемела.

Свекровь продолжила:

– Евгения – как теперь выяснилось, одна из самых способных моих учениц – неотступно следовала всем указаниям Ее Величества, то бишь моим. Вечером она отправилась в центр за шмоткой, а когда подходила к выходу, то совершенно случайно уронила на пол перчатку. Хотела наклониться, как вдруг вспомнила наш урок и платиновое правило: «Никогда не наклоняйся там, где могут наклониться другие».

– К чему вы клоните?

– Заткнись! Я не разрешала себя перебивать. И вообще, уйди с глаз долой, ты испортила мне все настроение. Не буду я ничего тебе рассказывать. Ни слова не скажу! И не проси, и не умоляй. Убирайся вон!

Катка развернулась, а Розалия заорала:

– Стой! Я тебя простила, слушай дальше. Короче, стоит Женька у входа и ждет, когда какой-нибудь импозантный мужичишка соблаговолит поднять ее перчатку. Ждет десять минут. Двадцать. Час. Ни одна сволочь не нагнулась. А Женька все стоит, я ж их учила – стойте насмерть.

– Так до скончания века простоять можно.

– Опять перебиваешь?!

– Простите.

– До скончания века она не стояла. Через полтора часа торговый центр закрывался. К Евгении подвалил охранник и говорит: че ты тут застыла, давай, мол, вали на выход. И вдруг… – Розалия засияла. – Женька повернулась, посмотрела на охранника и… пропала. Ее словно током шибануло!

Наташка затряслась мелкой дрожью:

– Батюшки! Током? В торговом центре? О-о-ой, горюшко-то какое. А чего у них там, провода оголились?

Розалия начала материться, а немного успокоившись, отчеканила:

– Натали, детка, тебе известно, что в древней Спарте делали с больными и некрасивымимальчиками?

– Э-э… отправляли на пластическую операцию?

– Кретинка неотесанная! Их в пропасть сбрасывали.

– Ах, а зачем?

– Затем! Судя по всему, однажды в компанию мальчиков по ошибке затесалась супербольная и супернекрасивая девочка, которую столкнули в пропасть первой. И я буду недалека от истины, предположив, что той уродине каким-то чудом удалось спастись и скрыться. А теперь угадай с одного раза, кто та девочка?

Ната пожала плечами:

– Понятия не имею.

– Даю подсказку, сейчас она находится среди нас.

– Где?

– В этой кухне!

Натали раскрыла рот, посмотрела на Катарину и с ужасом пробормотала:

– Господи, Розалия Станиславовна, за что же они вас так?

Свекровь вскочила. Ката закрыла собой Натку.

– Розалия Станиславовна, я вам куплю ювелирное украшение. Любое! На ваш вкус. Кольцо, серьги, браслет. Что захотите, только сядьте на место.

– Уйди с дороги! Я сейчас возьму нож и расправлюсь с той уродливой девочкой.

– Наталья, беги! – прокричала Ката.

Натусик выскочила в коридор.

– Ката, пусти меня! Пусти! Я ее замурую под кафель!

– Вы недосказали, что случилось с Женей. Очень хочется узнать.

– Задушу!

– Не заводитесь.

– Она у меня на антресолях жить будет!

– Сварить вам свежего кофейку?

– Да заглохни ты!

Ката стояла в дверном проеме, решив в случае чего лечь на амбразуру.

Свекровь бушевала долго, пожалуй, даже слишком. Коты попрятались по углам от греха подальше, а Арчибальд, забыв, что он говорящий, старательно изображал из себя чучело, боясь шевельнуться.

Наконец Станиславовна опустилась на стул.

– Сегодня Женька и тот охранник идут в ресторан, – произнесла она сиплым голосом. – Втюрились оба по самое не хочу. Все, конец истории. Кстати, угадай, как зовут охранника.

– Понятия не имею.

– Казимир! – выпалила Розалия.

Катарина вздрогнула.

– Вы только Наташке не говорите. После пережитого кошмара она буквально впадает в ступор, услышав имя Казимир [1 –  Об этом в романе Милы Серебряковой «Свадьбы не будет», издательство «ЭКСМО».].

– Кого ты предупреждаешь? Я все понимаю, – Розалия уставилась на свои ноготки. – Мне иногда снится Казик, снится, при каких необычных обстоятельствах мы все с ним познакомились. Боже! Бедная Натка. Где она? Мне ее так жалко. Ката, немедленно скажи Наташке, что я ее простила. Натали! Детка, иди сюда!

ГЛАВА 14

Даша положила в чашку две ложки сахара и, наполнив ее кипятком, продолжала задумчиво смотреть прямо перед собой.

Лилия Владимировна – сухонькая, но еще довольно-таки бодрая старушенция – выключила кухонный комбайн.

– Дашка, не спи на ходу, смотри, что делаешь-то!

– А? Что вы сказали?

– Ты в каких облаках витаешь? – смеялась пенсионерка. – О кавалерах, что ли, задумалась, красавица?

– Да какие там кавалеры. Думаю о смысле жизни.

– Ох ты, едрит твою налево. Нашла чем головку молодую забивать. Мне вот скоро восемьдесят стукнет, я уже одной ногой на том свете и то о смысле жизни не задумываюсь.А ты, молодка, чего дурью маешься, аль больше помечтать не о чем?

Гришкова устало посмотрела в выцветшие глаза Лилии Владимировны.

– Мечтать я не люблю да и не умею. Даже в детстве с трудом удавалось. И вообще считаю – мечтают одни дураки. Ну какой прок от мечтаний? Что это человеку дает? Можно целыми днями сиднем сидеть на стуле и фантазировать, а толку? От этого счастливее не станешь.

– А ты почем знаешь? Я вот хоть и старуха совсем, а иногда люблю грезить о прекрасном.

Дарья усмехнулась:

– И как, получается?

– Представь себе. Я с тобой не согласна, мечты помогают жить. Да, да, помогают. Когда есть мечта, человек стремится к ее осуществлению, появляется стимул, цель, а когда…

– А когда мечта ни с того ни с сего осуществляется, люди чувствуют разочарование. Цели больше нет, делать нечего, наступает полная опустошенность.

Пенсионерка отмахнулась:

– С тобой болтать – только время тратить. Умна ты, Дашка, не по годам, оттого и на жизнь смотришь сурово. А чего, спрашивается, куксишься? Все у тебя есть: и здоровье, и красота,и головка варит. Живи не тужи, наслаждайся тем, что встаешь утром с кровати и у тебя ничего не болит. Знаешь, какое это счастье? О! Тебе не понять, а как состаришься, вспомнишь еще слова бабы Лили. Вспомнишь, да поздно будет. Уйдет времечко беззаботное, уйдет безвозвратно. Как ни старайся, а обратно его не воротишь.

Даша откашлялась:

– Лилия Владимировна, а вы счастливы?

Старушка ответила практически сразу:

– Да. Теперь я это понимаю. Понимаю, что счастье не то, что происходит с тобой сейчас, а то, что было с тобой раньше. Оно ведь следует за нами неотступно, а мы его не замечаем.Все ждем, сетуем и жалуемся, мол, когда ж счастье-то придет. А потом вдруг случается беда, свет белый не мил становится, и ты понимаешь: ведь все, что со мной происходило до сегодняшнего момента, и было настоящим счастьем. Вот так.

Даша продолжала размешивать в чашке сахар.

– Дашка, ну сколько можно мешать? Погляди в чашку-то, ты пакетик чайный бросить забыла.

Гришкова спохватилась:

– Я и не заметила.

– Ничего вокруг вы не замечаете, никого не видите и не слышите. Все, давай сюда чашку, надоело смотреть. Стоишь как неживая. Иди садись за стол, я тебе нового чайку налью.

Даша опустилась на стул:

– Лилия Владимировна, чем я могу вам помочь на кухне?

– Да вроде дел и нет никаких. Я все переделала. Обед готов, тесто для пирожков еще не скоро подойдет, можно спокойно чаевничать.

– Странно, но Варвара Давыдовна сказала мне то же самое в гостиной. Дел нет, иди пей чай.

– Трудолюбивая ты, Дашка, дом до блеска вылизала. Теперь жди.

– Чего?

– Когда грязь появится, – хохотнула пенсионерка. – Или по работе соскучилась?

– Не люблю сидеть без дела.

– Ты не переживай, на твой век работенки хватит.

В коридоре послышался стук каблуков, и в кухне появилась хозяйка коттеджа.

Стройная, словно тростиночка, Варвара Давыдовна, несмотря на свои пятьдесят лет, выглядела молодо. Красавицей она не была, главным образом из-за крупного носа и мясистых, каких-то бесформенных губ. Но и отталкивающей ее внешность не назовешь. В общении Варвара Давыдовна предпочитала больше слушать, чем говорить, и никогда – пожалуй, за редким исключением – не смотрела в глаза собеседнику.

– Дарья, – ее высокий голосок прозвучал как звон колокольчика. – Вы мне нужны. Пройдемте в кабинет.

Гришкова встала.

– Лилечка, – Варвара Давыдовна с теплотой посмотрела на старую помощницу, – свари мне крепкого кофейку и принеси его в спальню.

– А может, супчика налить, Варь? Он еще горячий, ведь с утра ничего не ела.

– Нет, только кофе, я не голодна.

В кабинете Варвара подошла к столу и, кивнув на монитор, пояснила:

– Необходимо набрать текст, – она протянула Дарье три страницы формата А-4. – У меня свело правую кисть руки, я вряд ли смогу. Вы умеете печатать на компьютере?

– Конечно.

– Тогда, пожалуйста, поторопитесь. Когда закончите, распечатайте текст на принтере и принесите мне в спальню.

– Хорошо, Варвара Давыдовна, я все сделаю.

– Мой почерк вам понятен?

Девушка кивнула.

– Тогда я вас жду.

Дарья начала отстукивать пальчиками по клавиатуре, внимательно вглядываясь в черновик.

Через час она поднялась на второй этаж, постучала в спальню хозяйки и, услышав звонкое «Открыто», толкнула дверь.

Варвара Давыдовна сидела в кресле. Рядом на столике стояла пустая кофейная чашка и вазочка с мармеладом.

Отложив в сторону серую папку, Варвара протянула руку:

– Вы проверили текст на наличие ошибок, прежде чем его распечатывать?

– Да, – Даша уверенно кивнула.

– Так, – Варвара Давыдовна прищурилась и сразу же скривилась. – Дарья, однако, какая выневнимательная. Ну посмотрите, в первой строчке умудрились пропустить ошибку. У меня написано «Поздно», а вы напечатали «Подно». И запятую лишнюю поставили, а здесь забыли сделать пробел.

Гришкова покраснела:

– Не заметила.

– Прошу вас, перепечатайте снова. Мне нужен текст без единой ошибки. Соберитесь,будьте внимательны. А потом можете быть свободны.

Даша спустилась в кабинет.

Вторая попытка оказалась намного удачнее первой. Острый глаз Варвары не обнаружил в тексте ни ошибок, ни опечаток.

– Славно-славно, – протянула она, – вы меня очень выручили. Я вас отпускаю, встретимся в понедельник.

Прежде чем отправиться домой, Дарья зашла на кухню, попрощаться с Лилией Владимировной.

– Уже уходишь?

– Варвара Давыдовна разрешила.

– Ну, езжай с богом, – махнула рукой пенсионерка. – Только иди аккуратно, на улице гололедица страшная.

//-- * * * --//

– Ничего не понимаю, – Клара прижимала к уху сотовый. – На протяжении часа не могу дозвониться до Ромки.

– Недоступен? – спросила Ката, подъезжая к даче Величковской.

– Гудки идут, а трубку не снимает.

– Может, оставил телефон дома?

– Не знаю, – Клара спрятала мобильник в сумочку. – Сегодня он мне не звонил, на Ромика не похоже, обычно он напоминает о себе каждые полтора часа. Тем более что в десять мысобирались пойти в кино. Странно, правда?

– Не накручивай себя, никуда твой Ромка не денется.

«Фиат» остановился у забора. Дождавшись, когда Клара откроет калитку, Ката быстро прошествовала по дорожке к крыльцу.

– Долго мы здесь не задержимся, минут через десять можем ехать обратно.

Пребывая в собственных мыслях, Клара кивнула и попросила Катку посветить фонариком на замочную скважину.

В прихожей Величковская включила свет и в нерешительности посмотрела на Копейкину.

– Что делать дальше? Вы говорили об эксперименте, я, если честно, ничего из ваших слов не поняла.

– Проведи меня в комнату, в которой в ночь убийства спала Даша.

Лицо Клары вытянулось, но, не смея ослушаться, она потопала к лестнице.

Толкнув одну из трех дверей, Величковская хотела включить свет, но Катка запротестовала:

– Не включай, он не понадобится.

– Так в темноте ничего не видно.

– Ошибаешься, в темноте видно многое. Иногда, находясь во мраке, можно увидеть даже больше, чем при ярком свете.

Девушка удивленно пожала плечами.

– Клар, спускайся вниз, зайди на кухню и включи там свет. Дверь закрой, а сама выйди на улицу и подойди к калитке.

– Зачем? – Величковская занервничала.

– Так надо. Не тяни время, чем раньше ты это сделаешь, тем быстрее мы уедем.

Пока Клара копалась на первом этаже, Катка прошла к окну, впившись глазами в темноту.

Спустя несколько секунд на ворота, калитку и часть дорожки упал свет из кухни. Внизу послышались шаги Величковской.

Увидев, как девушка второпях приближается к воротам, Ката внимательно всматривалась в ее лицо. Клара остановилась, задрала голову вверх и помахала рукой.

Копейкина продолжала стоять неподвижно у окна.

– Ну и что мы этим добились? – спросила девушка, когда «Фиат» ехал по лесной колдобистой дороге.

– Многого.

– А конкретней?

– Я отчетливо видела твое лицо.

– Естественно, видели, свет же на кухне горел.

– Вот именно – свет. Если он горит, видна часть дорожки.

– И?

– Можно заметить любого, кто направляется к калитке.

– Катарина, до меня не доходит суть вашего эксперимента. Либо я слишком тупая, либо…

– Слишком умная, – улыбнулась Катка.

Клара в очередной раз попыталась связаться с Романом.

– Господи, ну где же он? Я начинаю волноваться.

– В темноте нельзя увидеть, кто входит или выходит с участка, – продолжила Ката.

– При условии, что вы не кот или кошка, – пошутила Величковская.

– Ты права, кошки ориентируются в темноте намного лучше людей. Кошке, наверное, все равно, горит свет или нет – она видит одинаково. А вот человек, стоящий у окна, сразу заметит разницу. Горел свет и вдруг погас. В первом случае он видит, во втором нет. Понимаешь?

– Нет, – Клара мотнула головой. – Я о Ромке думаю. Где он, почему его телефон молчит?

– На домашний звонить не пробовала?

– Пробовала. Никого нет, – Клара начала заламывать пальцы.

– Роман один живет?

– Его родители развелись десять лет назад, мать уехала, он остался жить с отцом. Катарина, а если он попал в аварию? На дорогах скользко, а Ромка вечно изображает из себя гонщика.

– Клар, перестань фантазировать. Знаешь, я все хотела у тебя спросить. Вы ведь с Галей и Дашей с детства дружили, да?

– В один детский сад ходили, в школе были не разлей вода.

– А кого из них двоих ты считала лучшей подружкой?

– Дашку! Галька была редкостной врединой, а с возрастом превратилась в стерву. Язвила, подтрунивала, подкалывала. А Дашутка настоящая подруга, ради дружбы она жизнь отдаст. Мы с ней как два мушкетера: один за всех и все за одного.

– Мушкетеров было чуточку больше.

– Знаю, я образно выразилась. А почему вы меня об этом спросили?

– Просто так… интересно.

Величковская задрожала:

– Катарина, по-моему, мне нехорошо. Меня укачало. Остановите машину…

//-- * * * --//

Роман лежал на снегу возле березы. Дарья стояла рядом, держа в руках удавку. Какое-то время девушка отрешенно смотрела на бездыханное тело парня, а затем, наклонившись, вытащила у него из кармана пачку купюр. Положив деньги в сумочку, она подбежала к дереву и, сломив ветку, начала пятиться назад, заметая следы.

Возле машины Романа Гришкова остановилась, отдышалась и вновь попятилась в сторону дороги.

От удавки она избавилась, уже оказавшись на значительном расстоянии от иномарки Романа.

По пустынной дороге Дарья шла не менее часа. На развилке свернула влево. В глаза сразу начал бить свет фар проезжающих мимо машин.

Еще через час Гришкова, окоченев от холода, решилась и вытянула вперед руку.

Водитель «москвичонка», услышав адрес, по которому следовало доставить попутчицу, покрутил рыжий ус и просипел:

– Пятьсот рублей.

Не колеблясь, Дарья села на заднее сиденье.

– Во метет, – проговорил шофер, посмотрев в зеркальце заднего вида.

Даша вздрогнула:

– Что вы сказали?

– Я говорю, на улице метель разыгралась. Плестись как черепахи будем.

– Думаете, за ночь выпадет много снега?

– А то! Ты глянь, видимость почти нулевая.

– Снег – это хорошо. Снег все сделает правильно.

Водитель округлил глаза:

– Чего он сделает-то?

– Не обращайте внимания, это я сама с собой разговариваю.

Мужик усмехнулся:

– Ну, с собой, так с собой.

//-- * * * --//

В понедельник Катка позвонила Кларе, дабы узнать о самочувствии Величковской и поинтересоваться, где же все-таки пропадал Роман в пятницу вечером.

К телефону долго не подходили, и когда Копейкина уже собиралась нажать кнопку отбоя, из трубки послышался приглушенный женский голос.

– Клара?

– Это не Клара, – отозвались на том конце.

– Ой, я, наверное, неправильно набрала номер. Извините.

– Номер правильный, я мать Клары.

Катарина растерялась:

– А сама Клара где?

– Дома, – безучастно отвечала родительница Величковской.

– Можно попросить ее к телефону?

– Кто ее спрашивает?

– Скажите, что звонит Катарина.

– Дочь сейчас не сможет с вами разговаривать, она… могу я что-нибудь ей передать?

– Да нет, – Катка обкусывала губы. – Я просто хотела узнать, как у нее дела. В пятницу мы встречались, и она переживала, что не может дозвониться до Ромы.

Женщина всхлипнула.

– Ромочку убили. Завтра похороны, – не выдержав, она расплакалась.

Катка мгновенно отсоединилась, вскочила с кресла и выбежала в коридор.

До высотки, в которой проживало семейство Величковских, Катарина доехала за рекордно короткий срок.

Через сорок минут она узнала, что тело Романа было обнаружено в субботу днем в подмосковном лесу.

– Клара места себе не находила, весь вечер не выпускала из рук телефон, а в десять часов трубку поднял отец Ромочки. Сказал, что сына нет дома и что он сам несколько раз пытался с ним связаться. Клара глаз не сомкнула, так и простояла у окна до утра. А в девять решила поехать к Роману домой. – Величковская на секунду замолчала. – Ближе к вечеру позвонили из милиции. Бедная моя девочка, одно потрясение за другим. Ниночка, Галинка, Ромка… Нас преследует злой рок.

Ката попросила разрешения пройти в спальню Клары.

– Она никого не хочет видеть.

– Мама, – послышался тихий голосок.

Величковская встала:

– Подождите здесь, я сейчас.

Схватив со стола стакан с водой, она побежала на зов дочери.

Катарина просидела на уголке минут десять, потом в коридоре послышался шум открываемой двери, и на кухне появилась Клара.

Облокотившись о стену, девушка смотрела на Катку стеклянным взглядом, не решаясь заговорить первой.

– Привет, – пискнула Копейкина.

– Я предчувствовала беду. Вы помните, сидя в машине, я сказала, что на сердце неспокойно?

– Помню.

– Вы мне не поверили, а я оказалась права. Третья смерть за два последних месяца. Это слишком жестоко. Слишком.

– Клара…

– И Дашка пропала, – механическим голосом вещала Величковская, уставившись в пол.

– Как пропала?

– Ее дома нет, – Клара развернулась. – Не удивлюсь, если она тоже мертва.

– Почему ты так говоришь?

– Все, кто был мне дорог, мертвы. Все. Это несправедливо, – она медленно покинула кухню.

– Что с Дашей? – спросила Катка у матери Клары, когда та вернулась из комнаты.

– Еще одна напасть. Исчезла Дашутка. Представляете, в пятницу не вернулась с работы домой.

//-- * * * --//

Во вторник утром Катарина, полагаясь на зрительную память, отправилась в область.

Коттедж Варвары Давыдовны она нашла не сразу. Прежде чем остановиться у знакомой постройки, пришлось изрядно поплутать.

На крыльце, расстегнув шубку, она несколько раз позвонила в висевший на уровне глаз звонок.

Сначала послышалось шарканье, затем скрежет замка, и, наконец, Катка увидела перед собой низкорослую бабульку.

– Вы Варвара Давыдовна? – спросила она неуверенно.

– Нет, молодка, меня Лилией Владимировной зовут.

– А Варвара Давыдовна здесь живет?

– Здесь-здесь.

– Лилия Владимировна, у вас работает Даша Гришкова? Однажды я подвозила ее до этого коттеджа, она уверяла, что получила в доме место помощницы по хозяйству.

– Верно.

– А где она сейчас?

– Ой, молодка, сама голову ломаю. Не пришла Дашка на работу, и вчера ее не было. Куда запропастилась, ума не приложу. И ведь даже не позвонила, не предупредила. Мож, захворала? Хотя телефон Варвары знает, могла бы позвонить.

– Лилия Владимировна, а в пятницу? Она приезжала в пятницу?!

– Да. Отработала, как положено, Варвара ее пораньше домой отпустила.

– Во сколько?

– Ну… точно не скажу, где-то в начале шестого.

Катарина сняла шубу.

– Я хочу поговорить с Варварой Давыдовной.

Пенсионерка быстро заморгала:

– Нет ее сейчас, Варя поздно домой приедет. Горе у нее стряслось, сына единственного, Ромку, в субботу убитым нашли. На похоронах Варвара.

– Сына? Романа? В субботу? – Голова закружилась, Ката покачнулась, и шуба, выпав из рук,упала на пол.

– Что с тобой, молодка? Никак плохо сделалось?

– Где… где его убили?

– В лесу тело обнаружили.

Ката опустилась на корточки.

– Тебе воды принести? Или, может, таблетку какую дать? Эй, ты чего молчишь, деваха?

– У вас есть фотография Романа?

– У Варвары в кабинете в рамке на столе стоит.

– Принесите, пожалуйста. Не бойтесь, я только взгляну одним глазком.

Со снимка на Кату смотрел тот самый Роман, за которого в скором времени собиралась выйти замуж Клара Величковская.

– Скажите, он часто бывал у матери?

– Ромочка? Не очень. Он же в Москве жил, не мог матери простить, что она другого полюбила и с отцом развелась. Варя здесь с новым мужем обосновалась, а Рома с папашей в городе остались. Когда второй супруг Варвары скоропостижно скончался, Роман стал к намчастенько заезжать. Вроде и отношения у них наладились, во всяком случае, он уже мать не презирал, как раньше.

Вернув Лилии Владимировне рамку, Катарина побрела к «Фиату».

Мозг отказывался заниматься умственной деятельностью. Он попросту отключился.

Вытащив блокнот, Ката сделала несколько записей.

«1. Роман был женихом Клары.

2. Его мать Варвара Давыдовна.

3. На протяжении двух последних месяцев Дарья – лучшая подруга Клары – работала в коттедже Варвары.

4. Романа убили.

5. Гришкова исчезла в неизвестном направлении».

//-- * * * --//

– Жива Дашутка! Жива! – сообщила Жанна Олеговна. – Вчера утром позвонила и сказала, чтобы мы с отцом не волновались.

– Почему же не позвонила раньше?

– Ох, не знаю. Я все глаза выплакала, в церковь трижды ходила, свечи всем святым ставила. Вот господь и услышал мои молитвы. Жива! Жива дочка.

– Где она?

– Отказалась говорить, просила не беспокоиться и бросила трубку. Но у меня хоть от сердца отлегло. Камень свалился, я…

Не дослушав, Катарина быстро побежала вниз по ступенькам.

ГЛАВА 15

Из подъезда вышла высокая женщина средних лет. Ката метнулась к ней.

– Извините, вы не подскажете, в какой квартире живет Ольга Всеволодовна?

– Анохина?

– Наверное. У нее еще есть внук Митя.

– Ну да, Анохина она. На третьем этаже живут, в восемьдесят пятой квартире. Как из лифтавыйдешь, сразу налево. Дверь красным дерматином обита.

Решив не дожидаться лифта, Ката понеслась вверх по ступенькам. На втором этаже она споткнулась, потеряла равновесие и растянулась на грязном полу. Но времени на жалость к себе, любимой, не было. Вскочив на ноги, Катарина продолжила путь.

У восемьдесят пятой квартиры, прежде чем позвонить, она приложила ухо к обивке. Ни голосов, ни каких-либо звуков слышно не было.

Гипнотизируя взглядом белую точку глазка, Катарина трижды нажала на звонок.

Голос Митеньки она услышала сразу, как только убрала палец с коричневой кнопки.Мальчуган крикнул, но уже через секунду так же внезапно умолк.

Стало ясно, что Ольга Всеволодовна дома. Ката позвонила еще раз. Постепенно терпение начало испарятся, а ему на смену спешила нарастающая злоба.

И вдруг белая точка глазка превратилась в темное пятно.

Копейкина закричала:

– Ольга Всеволодовна, откройте дверь! Я знаю, что вы смотрите на меня в глазок.

– Кто там? – раздался испуганный голос.

– Это Катарина.

– Я вас не знаю.

– Мы разговаривали с вами чуть больше недели назад. Я частный детектив, мне…

– Что вам надо?

– Поговорить.

– Я не могу разговаривать. Простите.

– Откройте дверь, – Ката схватилась за ручку, а другой рукой стукнула по обивке.

– У нас карантин, – самозабвенно врала Ольга Всеволодовна. – Вы в детстве ветрянкой болели?

– Нет.

– А Митенька заболел. Нельзя сейчас к нам заходить. Вы можете заразиться, а у взрослых бывают тяжелые осложнения.

– Я согласна пойти на риск.

Ольга Всеволодовна отошла от двери – в глазке вновь появилась белая точка.

– Не открою! – крикнула хозяйка квартиры.

Катарина пустила в ход тяжелую артиллерию:

– Я знаю, что у вас прячется Дарья. Ей больше не к кому было пойти, она в вашейквартире. Отрицать бесполезно. Если вы настаиваете, чтобы я ушла, то предупреждаю, сначала я буду вынуждена вызвать милицию. Им вы откроете, вас заставят.

– Квартира приватизирована, – не растерялась Ольга. – Я никому не обязана открыватьдверь. Даже милиции.

– Это не распространяется на те случаи, когда на вашей жилплощади прячется особо опасный преступник.

Наступила тишина.

– Ольга Всеволодовна, вы меня слышите?! Я не шучу. Вам лучше прислушаться к моим словам.

Замок щелкнул.

Анохина смотрела на Катку глазами, полными слез, и едва слышно бормотала:

– Я ничего не знаю, она отказывается говорить. В пятницу вечером ворвалась как ураган, я даже опомниться не успела. Хотела погнать поганой метлой, а Дашка на колени упала. Просила приютить у себя на несколько дней, утверждала, что ее жизни угрожает опасность. Я и разрешила остаться. Не знала… ничего не знала, – словно испорченная пластинка, твердила Ольга.

– Где Гришкова?

– Там, в комнате.

Ката толкнула дверь в маленькую комнату.

Дарья стояла у окна спиной ко входу.

Не глядя на Копейкину, девушка с усмешкой проговорила:

– Вы все-таки меня выследили. Вам это удалось. Мне остается признать свое поражение и снять перед вами шляпу. Вы загнали меня в тупик. – Даша повернулась. – Милиция уже едет? Вы им сообщили?

– Нет, – Ката приблизилась к Гришковой, коснувшись рукой локтя девушки. – Сначала я хотела переговорить с тобой лично.

– Меня посадят?

– Ответь, зачем ты убила Романа? Это ведь сделала ты, скажи? Он сын Варвары Давыдовны, у нее в кабинете стоит его фотография, ты не могла не знать…

– Да знала я, знала. – Даша отстранилась от Катки и села на подлокотник кресла. – Я слишком много знала, Катарина, отсюда и все несчастья. Поверьте, мне бы хотелось повернуть время вспять и заснуть крепким сном, чтобы не видеть… Не видеть ничего и никого.

– О чем ты говоришь?

– В ту ночь, на даче Клары, я видела убийцу Ниночки. Вы были правы, когда утверждали, что я встала с кровати и подошла к окну. Я действительно не могла уснуть. Смотрела на улицу и вдруг… Увидела убийцу. Это был Ромка. Ромка задушил Нину. А я… ради Митеньки ямолчала, не решаясь заявить об увиденном в органы.

Гришкова закрыла глаза, и Катарина услышала ее исповедь.

//-- * * * --//

Когда девчонки загорелись желанием погадать на зеркалах, Даша, отказавшись принимать в этом участие, поднялась на второй этаж и, скинув с себя одежду, легла на кровать. В сон она погрузилась почти сразу, но уже через несколько минут проснулась от приснившегося кошмара.

Как это часто случается, после резкого пробуждения сон быстро улетучился.

Дарья прислушалась – в доме царила тишина. Посмотрев на циферблат часиков, она встала и, отыскав ногой тапки, подошла к окну.

На кухне горел свет. Приходя в себя после ночного видения, Гришкова равнодушно рассматривала калитку. Она уже собиралась вернуться в кровать, но в этот момент на дорожке показалась фигура. Дарья прищурилась. Романа она узнала сразу. Парень быстро приблизился к калитке, вышел с участка, а затем, просунув руку между прутьями, задвинул задвижку.

Дарья пребывала в растерянности. С какой стати здесь появился Ромка? Когда он успелприехать и почему сейчас поспешно ретируется в ночной мгле?

А Роман, подбежав к низкому забору соседей Величковских, бросил что-то на участок и скрылся в темноте улицы.

Даша прошлась по комнате. Внезапно ей сделалось страшно и неуютно в доме подруги. Захотелось немедленно одеться, сесть в машину и уехать в город.

Минут десять Дарья соображала, как лучше поступить: спуститься вниз и незамедлительно переговорить с Кларой или же стоит дождатьсяутра?

Ее размышления были прерваны громким визгом.

Дальнейшие события всем прекрасно известны. В гостиной был обнаружен труп Ниночки Величковской.

Даша находилась на грани обморока. Перед глазами вновь появилась картинка: Роман бежит по дорожке, выходит с участка и несется прочь.

Сомнений быть не могло: Нину задушил Ромка.

Гришкова оцепенела. Она напоминала человека, у которого помутился рассудок. Дарья боялась признаться, что видела Романа на участке Величковских. Она боялась откровенно поговорить с Кларой, боялась раскрыть душу Катарине, а от мысли, что придется давать показания в органах, впадала в транс.

А потом девушку начали терзать сомнения. А может, Роман вовсе не причастен к смерти Нины? Вдруг он просто хотел составить девушкам компанию, приехал на дачу, но в последний момент передумал и решил вернуться в город?

Даша задавала себе многочисленные вопросы, отлично понимая, что ответы на них звучат, по меньшей мере, глупо. Доказательства, как говорится, налицо.

Ромка бросил что-то за забор соседского участка. Что именно, гадать не приходится. Если убийца он, то, скорее всего, за забором на голой земле должна покоиться удавка.

Дарья решила лично удостовериться в правдивости своих предположений.

Ночью она отправилась в садовое товарищество и – надо заметить, не без труда – нашла удавку.

Все! Теперь сомнений не осталось. Она знает убийцу в лицо.

Через день Даша попросила у Гали денег. Румянова одолжила требуемую сумму со словами:

– Запомни: это первый и последний раз. Не люблю давать в долг тем, кто не в состоянииего вернуть. Даже подругам. Не обижайся, но таков мой принцип.

В свою очередь, Ольга Всеволодовна, получив от Гришковой конверт, заявила:

– У Митеньки зубки болят и десны кровоточат. Надо бы его к стоматологу отвезти. У нас здесь клиника есть… платная. Соседка дочку туда возила, осталась довольна.

– Дорого очень в платной зубы лечить. Почему бы не обратиться в районную поликлинику?

Ольга вспыхнула:

– А-а, для родного ребенка денег жалко? Сама небось зубы в частных клиниках лечишь, а Митеньку в районную отправляешь?!

Дарья тяжело задышала:

– Хорошо, будут вам деньги. В следующем месяце привезу больше.

Ситуация безвыходная, и Гришкова на свой страх и риск отправилась… к Роману.

Сумбурно поздоровавшись, Дарья, отказавшись от чая, произнесла дрожащим голосом:

– Я видела, как с участка Клары выбегал человек, очень похожий на тебя.

Роман и бровью не повел:

– С какого участка, ты про что?

– Я нашла удавку, которую ты там оставил.

У Романа заиграли желваки:

– Хочешь сказать, ты видела убийцу Нины и решила, что это был я?

– Но ведь это действительно был ты… Мне так показалось, – быстро добавила Гришкова.

– Когда кажется, крестятся. Разбрасываться такими обвинениями очень опасно, Дашка. Ты понимаешь меня?

– Я, конечно, могла ошибиться и… скорее всего, так оно и было. Мне приснился кошмар. Но…

– Что – но?

– У твоего отца есть фирма.

– При чем здесь мой отец?

– Мне нужны деньги. Срочно.

Роман ухмыльнулся:

– Так ты занять у меня хочешь? Что же сразу не сказала? Начала какую-то чушь про участок нести. Ну ты даешь, – Роман потянулся к бумажнику. – Сколько тебе надо?

– Нет, ты не понял, я не собираюсь брать у тебя деньги. Ни копейки не возьму.

– То есть?

– Поговори с отцом, пусть устроит меня к себе в офис. Деньги я заработаю честным трудом.

Роман насторожился:

– А ты рассказывала кому-нибудь о своих… кошмарах?

– Нет, – Гришковой сделалось очень страшно. – Никому.

– Правильно сделала. Зачем лишний раз выставлять себя посмешищем? Нельзя приниматьночные кошмары за действительность.

Даша выжидательно смотрела на Романа.

– Сделаем так, – сказал он, выдержав паузу, – к отцу я обращаться не буду, но переговорю с матерью.

– У тебя есть мать?

– У каждого человека есть мать, – сухо проговорил Роман. – Ты иди, я с тобой свяжусь.Завтра жди моего звонка.

На негнущихся ногах Дарья добрела до дома. В голове стучала мысль, что теперь она покрывает преступника.

– Нет, нет, – шептала Гришкова. – Я его не покрываю, я не взяла денег за молчание, я ни вчем не виновата. Мне могло померещиться. Я могла обознаться. Да, так оно и было.

Успокаивая себя, Дарья просидела на кровати, не сомкнув глаз.

Днем позвонил Роман. Он сообщил, что Варвара Давыдовна дала добро и уже с понедельника Даша может приступать к новым обязанностям.

– Платить мать будет хорошо, но советую тебе не распространяться, где и как ты зарабатываешь деньги. Не проболтайся Кларе, ей ни к чему знать о нашем… – Роман помолчал. – Взаимовыгодном сотрудничестве.

Гришкова бросила трубку.

«Какое еще сотрудничество? На что он намекает? Я всего лишь пытаюсь заработать деньги для сына. Для Митеньки. Я не ворую, не граблю прохожих, не совершаю преступлений. Я чиста, на мне нет греха».

После убийства Галины – а в том, что его совершил Роман, Даша ни минуты не сомневалась, – она твердо решила обратиться в органы.

Вернее, решила в скором времени обратиться в органы. Но прежде намеревалась набраться сил и мужества.

И вот когда необходимые силы появились и в понедельник Дарья запланировала нанестивизит следователю, произошло то, чего она никак не могла ожидать.

Возвращаясь в пятницу домой от Варвары, Гришкова услышала сзади знакомый голос:

– Эй, красавица, куда спешишь?

Позади ехала иномарка Романа.

Даша внутренне сжалась.

– Садись, довезу с ветерком.

– Не надо, на маршрутке доберусь.

– Обижаешь. Нам же все равно по дороге.

– А ты разве не к матери приехал?

– К ней. Но отец на сотик позвонил, просит срочно в Москву вернуться. Так что давай, не набивай себе цену. Залезай.

Гришкова села рядом с Романом.

Ехали молча. Заговорила Даша лишь тогда, когда у парня в пятый раз затрезвонил сотовый:

– Почему не отвечаешь на звонки?

– Это отец, – буркнул Роман. – Наверняка торопить будет. А я летать пока не научился. Подождет.

Гришкова совсем не следила за дорогой. Спохватилась она, когда Роман, свернув с главной дороги, помчался по пустынной местности, с двух сторон окруженной густым лесом.

– Куда мы едем?

– Так короче.

– Но здесь совсем нет машин.

– Ну и здорово. Или ты любительница простаивать в многокилометровых пробках?

Даша занервничала.

Резко свернув влево, Роман притормозил.

– Поговорить надо, – начал он, но Дарья, моментально сообразив, о чем пойдет речь, открыла дверцу и выскочила из салона.

Роман бросился за ней.

Он нагнал ее метров через пятьдесят.

– А ну стой!

– Не прикасайся.

– Дай сюда сумку мне, – Рома выхватил у Гришковой сумочку и, открыв внутреннее отделение, выудил оттуда пачку купюр.

– Что ты делаешь?

– Имитирую ограбление, – ухмыльнулся парень.

Сумочку он бросил в сугроб.

Дарья начала пятиться, а в руках Романа появилась удавка.

– Пришел черед разобраться и с тобой. Думала, я по доброте душевной к матери тебя устроил? Ха! Да мне нужно было выгадать время. И теперь твой час пробил.

– Я буду кричать!

– Никто не услышит.

– Помогите!

Роман набросился на Гришкову, пытаясь затянуть на шее удавку. Дарья сопротивлялась, махала руками, а потом, мобилизовав последние силы, оттолкнула парня от себя.

Рома упал, ударившись затылком о камень. Удар оказался смертельным.

Даша запаниковала. Не помня себя, девушка выхватила из его рук удавку, забрала из кармана свои деньги и, боясь, что ее обвинят в убийстве Романа, начала заметать следы веткой.

Возвратиться домой она не решилась. Ей казалось, что ее обязательно вычислят и на долгие годы отправят за решетку.

Таксисту Дарья назвала адрес Ольги Всеволодовны.

//-- * * * --//

– Теперь меня посадят? – повторила Гришкова вопрос, уныло взглянув на Кату.

– Ты его не убивала, ты защищалась.

– Но кто мне поверит? – девушка уткнулась лицом в подушку. – Не виновата. Я не виновата!

– Ты совершила большую ошибку, Дарья. Знала, кто убийца, и упорно продолжала молчать.

– Но я же не убийца.

– Ты могла предотвратить второе убийство. Убийство Галины.

– А откуда мне было знать, что Роман планирует отправить на тот свет Гальку? Откуда, я вас спрашиваю? А потом стало слишком поздно. Но я же хотела, хотела пойти в милицию. В понедельник. И если бы не он… рассказала бы им всю правду.

Ката подняла с пола желтую машинку.

– В любом случае этот крест ты будешь нести до конца жизни. Это останется на твоей совести.

Даша закивала:

– Когда за мной приедут?

Катарина встала:

– Возвращайся домой, тебя там ждут родители.

– А как же…

– Если бы ты его не оттолкнула, он бы убил тебя.

В дверях Копейкина сказала:

– Для всех Роман был добрым парнем, а не безжалостным убийцей. Сейчас его нет в живых, он уже не сможет понести наказание перед лицом закона. Поэтому… пусть все останется как есть. Его убийство пополнит ряды нераскрытых преступлений. Конечно, этонеправильно, но в данном случае каждый получил по заслугам. Кесарю – кесарево.

ГЛАВА 16

Многое в этой истории осталось неясным. Главный вопрос, который терзал и Катку, и Дашу, остался без ответа.

Почему Роман отправил на тот свет Нину Величковскую? Почему потом убил Галину Румянову? Какова была его цель, чего добивался парень, методично устраняя подруг своей будущей жены?

Для того чтобы все встало на свои места и ни у кого не осталось вопросов, необходимовернуться в прошлое.

Итак…

Клара с Галиной отдыхали в Турции. Подруги выбрались из душной Москвы, чтобы в течение трех недель беззаботно валяться на пляже, позволив палящему солнцу покрыть тела бронзовым загаром.

В один из дней Галина, которая любила постоянно находиться в поле зрения симпатичныхмужчин, заметила на пляже красивого парня.

Уже через час Румянова вовсю кокетничала с новым знакомым в прибрежном кафетерии. Сидящая с ними за столиком Клара предпочитала в разговор не вмешиваться. Она хранила молчание и лишь изредка, стараясь, чтобы ее взгляды остались незамеченными, смотрела на профиль Романа.

Парень ей понравился, пожалуй, даже слишком.

Вечером, развалившись на кровати, Галя лениво спросила:

– Что скажешь?

– Симпатичный.

– Как думаешь, я ему понравилась?

Величковская усмехнулась:

– Ты не можешь не понравиться, мужики от тебя в полном восторге.

– Но сейчас речь идет конкретно о Романе.

– Если так интересно узнать, поинтересуйся завтра.

Галя закурила. Боясь признаться самой себе, что влюбилась в соотечественника как школьница, Румянова пыталась взять себя в руки. Но с каждым часом ее все сильней одолевало желание выскочить из номера и броситься к Роману. Хотелось постоянно находиться рядом с ним. Сидеть, стоять, разговаривать или просто смотреть на егоправильные черты лица, ища в небесно-голубых очах свое отражение.

Самое интересное, что любовь с первого взгляда частенько случается с теми людьми, которые никогда в нее не верили. Живет себе человек и даже мысли не допускает, что на свете существует такая убойная сила. Более того, считает ее ерундой, вымыслом, плодом бурной фантазии. А потом однажды встречает свою половинку и понимает, что мир перевернулся.

Вот примерно то же произошло и с Галиной.

Кларе она, естественно, ничего не сказала.

С Романом девушки встречались каждый день. Вместе загорали, вместе обедали, гуляли, даже несколько раз ездили на экскурсии.

И с Кларой, и с Галиной Роман держался подчеркнуто вежливо, не предпринимая абсолютно никаких попыток сблизиться с одной из подружек.

А когда девушки, возвращаясь домой, сидели в салоне самолета, Величковская зашептала:

– Галь, Ромка попросил номер моего телефона. Сказал, что я ему понравилась, и хочет встретиться со мной в Москве.

Румянову передернуло. Так вот, оказывается, почему Ромка строил из себя джентльмена: он попросту не хотел крутить шуры-муры с Кларкой в присутствии Галины.

Поклявшись любыми средствами привлечь к себе внимание парня, Галя начала разрабатывать план дальнейших действий.

А пока она металась и злилась на весь белый свет, Клара с Романом наслаждались обществом друг друга. С их губ слетали признания в любви.

Через месяц Величковская объявила подругам, что Рома теперь ее парень.

Галина про себя усмехалась. Как бы не так, это еще вилами по воде писано.

Началось преследование. Румянова буквально по пятам ходила за парнем. Признавшись, что любит его больше жизни, Галя услышала довольно сухой ответ:

– А я люблю другую. Извини.

Роман и не подозревал, что женские чары действуют на мужчин разрушающе. Если женщина поставила себе цель заполучить понравившегося мужчину, она своего добьется. В арсенале представительниц слабого пола достаточно уловок, благодаря которым мужчины рано или поздно попадаются на крючок.

И Галина своего добилась. Она из кожи вон вылезла, но сумела стать любовницей Романа.

Первый этап пройден успешно. Теперь девушка намеревалась привязать к себе парня накрепко, так, чтобы он уже не смог ни сбежать, ни испариться.

Сам Роман по-настоящему любил только Клару, но, «познакомившись» поближе с Галиной, понял, что в сексуальном плане с искушенной Румяновой проводить свободное время намногоинтересней, чем с неопытной Кларой.

Жаль, что он не догадывался: Галя вцепилась в свою жертву мертвой хваткой. Она не собиралась упускать добычу, уступив ее лучшей подруге.

Связь Романа и Галины длилась около шести месяцев, а однажды во время очередной встречи на съемной квартире парень сказал:

– Мы не должны больше встречаться.

– Почему? Тебе плохо со мной?

– Сама знаешь, что нет, но есть ряд причин, из-за которых наше дальнейшее общение невозможно.

– Имеешь в виду Кларку?

– Галь, мы собираемся пожениться. Вчера отнесли заявление в загс.

Это был удар ниже пояса. Румянова на мгновение потеряла дар речи.

– Ты не должен принимать скоропалительных решений, – шептала она, обвив шею любовника руками. – Подумай, зачем тебе жениться? Ты еще слишком молод, а законная супруга свяжет тебя по рукам и ногам. Ты потеряешь свободу.

– Зато обрету семейное счастье.

– А как же я?

– Ты изначально знала, что наша связь продлится недолго. Предлагаю разойтись друзьями и благополучно забыть…

– Забыть? Но я тебя люблю! Я не смогу забыть все то, что было между нами.

– Галь, я принял решение. И менять его не намерен.

На время девушка ушла в подполье. Она перестала звонить Роману на сотовый, при встречах у Клары Галина старательно делала вид, что в упор не замечает парня, но стоило ейостаться наедине с собой, как она превращалась в разъяренную тигрицу.

– Свадьбы не будет! Землю переверну, но не позволю Ромке жениться на Кларе!

Начался шантаж. Галина угрожала парню, что в случае его отказа от дальнейших встреч расскажет Кларе всю правду.

– Она тебя не простит. Возненавидит лютой ненавистью. Уж поверь мне, я хорошо знаюсвою подругу. Клара не терпит предателей.

– Ты не посмеешь.

– А ты испытай меня. Если не отложишь свадьбу, я раскрою глаза Кларке.

Откладывать свадьбу Роман не собирался. Так же как и не собирался терпеть угрозы состороны бывшей любовницы.

Когда Клара сообщила Роме, что в ближайшие выходные отправляется с девчонками на дачу, Роман увидел в этом шанс.

Сделав дубликат ключей от дачного дома, он решил разом уладить все свои проблемы.

В садовое товарищество парень приехал в девять вечера. Машину предусмотрительно оставил далеко от участков, а сам, сжимая в кармане удавку, незаметно пробрался в дом.

Он совершенно не боялся быть замеченным. А чего, собственно, бояться? Ну, увидит егокто-нибудь из девчонок, так Роман знает, как надо действовать. Он разведет руки в стороны и скажет заранее заготовленную фразу: «Сюрприз! Вот решил приехать за город и разбавить вашу девичью компашку своим присутствием».

Поэтому, ступив в прихожую, он был само спокойствие. Подняться на второй этаж Рома не успел – из гостиной вышла Галина. Девушка в очередной раз отправилась на улицу покурить.

Затаившись под лестницей, Роман внимательно осмотрел наряд Румяновой и, удовлетворенно закивав, юркнул на второй этаж. В спальне родителей Клары он спрятался в шкаф и стал ждать.

Величковская говорила, что в полночь начнется гадание. Именно в это время Роман планировал выкроить удобный момент и расправиться с Галиной.

Момент настал, когда парень услышал в соседней спальне голоса Даши и Клары.

– Клар, я правда против гадания на зеркалах. Попробуй их переубедить.

– Дашут, ты не знаешь Гальку? Если она втемяшит себе в голову идею, ее оттуда не вышибешь. Пусть гадает на своих зеркалах, лично я буду сидеть на кухне.

Гришкова осталась в спальне, Величковская спустилась вниз.

Вскоре Роман на цыпочках вышел в коридор.

В тот момент, когда он приближался к лестнице, хлопнула входная дверь, и Клара, напевая под нос песенку, прошествовала в кухню.

«Дашка спит. Кларка на кухне, значит, на улице либо Нинка, либо Галька», – стучало в голове парня.

Сначала он решил проверить, кто остался в гостиной.

Приоткрыв дверь, Роман увидел сидящую спиной ко входу Галину. Вернее, он думал, что видит Галину, тогда как на самом деле возле зеркал сидела Нина. В тусклом свете свечей парень этого не заметил. Он ориентировался по одежде. Не подозревая, что и Нина, и Галя, по иронии судьбы, явились на девичник в одинаковой одежде, Роман подошел к девушке и накинул на шею удавку.

Лицо Ниночки он увидел, когда та была уже мертва.

Проклиная все на свете, парень поспешно покинул участок.

Галина, встретившись с Романом после похорон подруги, зачастила:

– Смерть Нинки была не случайной. Это знак. Вы не должны жениться. Отмените свадьбу.

– Мы ее отложили, но она неминуема. Ты не сможешь нам помешать.

Румянова попыталась обнять парня:

– Скоро мои предки уезжают на несколько дней, приходи ко мне. Мы весело проведем время.

– Не приду.

– Подумай, подумай хорошенько, чего ты можешь лишиться.

И Роман подумал. Расплывшись в улыбке, он поцеловал Галю в губы и попросил приготовить кофе. Пока окрыленная Румянова колдовала у плиты, парень вытащил у нее из сумочки связку ключей.

Но задушить Галину в собственной квартире не удалось. Помешала дверная цепочка.

А тут еще Дарья заявила, что видела Ромку выбегающим с участка. Ситуация могла выйти из-под контроля, надо было действовать без промедления. С Гришковой Роман собирался покончить сразу, как только расквитается с Галиной.

Когда Рома узнал от Клары, что выходные девушка проведет в квартире Румяновой, он мысленно начал подготавливаться к последней встрече с Галей.

Ночью Рома позвонил бывшей любовнице и попросил ту выйти из квартиры на лестничную площадку.

– Есть разговор. Только выходи тихо, не разбуди девчонок. И… телефон мобильный захвати с собой.

Галю дважды просить не пришлось, она появилась на лестничном пролете три минуты спустя.

– Зачем пришел ночью?

– Поговорить. Я о многом думал и понял: ты была права.

Румянова воспряла духом:

– Ромка…

– Тише-тише. Дай мне свой сотик.

– Держи, а зачем он тебе?

– А вот зачем, – Роман схватил девушку за плечи и ударил ее головой о стену.

Галина потеряла сознание.

Ее тело обнаружили утром на козырьке подъезда.

Как умер Роман, уже известно. Убить Дарью он не успел – его случайная смерть спасладевушке жизнь.

Эпилог

После всего случившегося остается надеяться, что впредь люди не будут столь безалаберны и боязливы, как Дарья Гришкова. Став свидетелем преступления, они не станут отмалчиваться, а сделают все, чтобы справедливость восторжествовала и человек, который решил, что ему позволено распоряжаться чужими жизнями, понес суровое наказание.

Как сложится дальнейшая судьба Дарьи, увы, неизвестно. Катка лишь узнала, что девушка написала письмо на зону, где отбывает наказание Семен. В письме она сообщила, что будет ждать его возвращения в надежде соединить их судьбы в единое целое.

Ответа пока не пришло. Дарья ждет письма и искренне верит, что очень скоро Митя обретет настоящую семью, у него снова появится любящая мама и заботливый папа.

Розалия Станиславовна продолжает давать уроки Ефимии Поликарповне и Марине. Не далее как вчера Катарина была вынужденавызволять троицу из очередного переплета. Ученицы во главе со своей учительницейотправились в сауну. Почему их приняли за девиц легкого поведения и кто вызвал наряд милиции, остается лишь гадать. Но Катарине пришлось долго объяснять сотрудником органов, что ее свекровь в силу возраста никак не может быть тем, за кого ее приняли.

Но согласитесь, очень трудно доказать свою правоту, когда все отделение милиции дрожит от хриплого ора Розалии:

– Ката, стерва, как ты смеешь так говорить?! Я могу! Я очень даже могу! Товарищ капитан,не слушайте мою невестку, она чокнутая! Предлагаю провести следственный эксперимент!

А через день в семействе Копейкиных вновь вспыхнул скандал…

//-- * * * --//

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты. Очевидно, все те люди, которым выпало несчастье быть знакомыми с Розалией, рано или поздно окончательно съезжают с катушек. Взять хотя бы Павла Петровича Баранова.

После последнего визита пенсионера к Копейкиным прошло больше месяца. С тех пор Баранов не казал к соседям носа. Не был замечен Павел Петрович и на улице. Некоторыежильцы не на шутку заволновались. Обычно старик ежедневно прогуливался во дворе, придираясь ко всем, кто попадал в поле зрения.

Розалия ликовала:

– Наверное, решил добровольно податься в дом престарелых. Туда ему и дорога. Ах, как же хорошо не видеть его физиономию.

Натка запротестовала:

– Ошибаетесь, я сегодня утром столкнулась с Елизаветой Федоровной, она сказала, что Баранов гостит у старшей дочери.

– Жаль. Остается надеяться, дед пробудет у дочурки до декабря будущего года.

А два часа спустя на пороге Копейкиных появился странный тип.

Наталья открыла дверь и, с интересом разглядывая незнакомца, спросила:

– Вам кого?

– Хай! – приветствовал Наташку до боли знакомый голос.

Натка прищурилась.

Перед ней стоял щуплый низкорослый паренек в рваных джинсах, с пояса свисали цепи, в потертых кроссовках и синем джемпере. На голове пацана – козырьком назад – сидела зеленая бейсболка. На носу примостились солнцезащитные очки. При этом гость как-то странно себя вел. Он не просто стоял, а постоянно дергался, будто к кроссовкам были приделаны пружины.

– Хай, говорю, – повторил неопознанный объект. – Ты чего, меня не узнала?

– Нет, – Ната покосилась на подошедшую Катку.

Копейкина задала тот же вопрос, что ранее и Натка.

– Кто вам нужен?

– Изменился я, да? Ха. Спасибо внучку моему. Он меня две недели всем премудростям обучал, – гость снял очки.

– Павел Петрович?!

– Не ждали? – ухмыльнулся Баранов. – То-то. Кто теперь скажет, что я не ровня Розалии? Да мы с ней одного поля ягоды. Я тоже стал гавнурным.

– Гламурным, – сглотнула Катка.

– Во-во, точно. А где сама-то? Пусть выходит, полюбуется на обновленного соседа.

Натали ринулась звать свекровь.

А стоило Станиславовне лицезреть престарелое чудо с нижнего этажа, как на нее напала икота.

– Твою мать! А я все утро гадаю, почему мне ночью тухлые помидоры снились? Паша, ты попрощаться зашел? За тобой скоро приедут? Номер больницы скажи, может, как-нибудь навещу. Тебя в отдельную палату поместят или сразу в карцер для буйных?

– Розалия, – радовался старик, вспоминая те замысловатые словечки, которым его обучал внук, – поехали трусить на танцплощадку.

– Трусить? Что трусить?

Баранов посмотрел на Катку. В его взгляде читалась мольба, мол, помоги, выручи, переведи.

– Мне кажется, Павел Петрович хотел пригласить вас потусить на дискотеке, – выдавила она.

– Ах, потусить?

– Ага-ага, именно потусить. Мы с тобой там всех подожжем. Всех!

Свекровь нахмурилась:

– В каком смысле?

– В прямом. Приедем и подожжем.

– Может, зажжете?

– Опять Катка права, конечно, зажжем. Собирайся. И ни о чем не беспокойся, я с собой много бабушек взял, можем ни в чем себе не отказывать.

Натка глупо хихикнула.

– А зачем вам на дискотеке много бабок? Одной, что ли мало? Ой… Бога ради… Ради всегосвятого… Розалия Станиславовна, миленькая… Вырвалось! Сорвалось! Вылетело! А-а-а… Ката, запомни меня молодой! – Наташка вовремя скрылась в своем убежище – то бишь санузле.

– Я из тебя гамбургеры сделаю! – свекровь долбила кулаком по двери.

Баранов усмехнулся:

– Да вы не поняли, я других бабушек беру, чтобы расплачиваться.

– Паша, ты дебил! Надо говорить бабки, а не бабушки.

– А какая разница?

Катарина попыталась незаметно юркнуть к себе, но властный голос свекрови ее остановил:

– Детка, покажи Павлу Петровичу, где у нас выход. Иначе покажу я. Но он будет совсем в другом месте – в форточке.

– Роза, – не унимался Баранов. – Ты же любишь шляться… Нет, нет, бывать в дорогих местах. Поехали, а? Будем там… Блин, забыл. А-а… будем колбаситься. Колбаситься и ветчиниться, короче, оторвем все катушки.

– Оторвемся на полную, – машинально проговорила Ката.

Розалия Станиславовна подошла к соседу и, положив руку ему на плечо, прочеканила:

– Котик, если на земле – типун мне на язык – исчезнут все представители мужского пола и останешься ты один, я под угрозой расстрела не появлюсь с тобой на людях.

– Но почему? – недоумевал пенсионер.

– Мы с тобой разные. И главное различие в том, что я принадлежу к пласту гламура. Я – особа голубых кровей. Ката, подтверди.

Катарина глупо захихикала.

– Подтверждаю. Розалии Станиславовне приходилось бывать баронессой, графиней и дажекнягиней.

– Меня это не останавливает, – не унимался Баранов. – Вон у Ваньки Сидорчука тоже жена больная на голову, так ничего, живут себе спокойненько. А чем мы с тобой хуже?

– Я богема!

– Вылечим. У меня младшая дочь врач.

– Элита!

– Достанем все необходимые лекарства.

– Я принадлежу к сливкам общества!

– И я сливы люблю.

– Я эстетка!

– Не беда, главное, чтобы не при людях.

– Все! Не желаю больше видеть эту физиономию.

– Роза, мы вынесем из квартиры все зеркала. Обещаю.

– Сволочь! И знаешь что? Верни мне мои диван, кресла и телевизор.

У Баранова отвисла челюсть:

– Как вернуть?

– Молча. В темпе вальса.

Павел Петрович снял бейсболку и, вертя ее в руках, попятился назад.

– Дареное возврату не подлежит.

– Гони назад диван, придурок!

– На себя давно смотрела? Размалевалась опять, как чучело. А во что вырядилась! Постыдилась бы!

Розалия попыталась схватить старика за руку, но тот увернулся и бросился бежать.

– Попадись мне на глаза, я тебя в асфальт закатаю.

– Имей в виду, начнешь топать каблуками, я в милицию заявлю и жалобу напишу.

– Пиши-пиши, пока карандаш не отняли.

Ката развела руками:

– Вот вы и добились результата. Теперь вы с Барановым снова в контрах. Довольны?

– Нет! Я возмущена! И требую отмщения!

– Но…

– Помолчи! Дождусь, когда он потеряет бдительность, и нанесу ответный удар. Наш удар – богемный! Удар гламурной королевы!

Content

Мила Серебрякова
Вечер страшных предсказаний

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

Эпилог