Ирина Сыромятникова

Меч Лун

Часть 1

Меч Лун

Пролог

Бархатная темнота ночи клубилась за стенами башни, нарушаемая лишь призрачным мерцанием звезд. Зыбкий туман струился над гладью глубокого пруда, оплетая голые ветки жасмина, и холодная темная вода, как зеркало, отражала небосвод.

Ни лучика света, ни единого звука, но смутная угроза пропитала воздух. Желтая сторожевая собака, перебегая дорожку, на мгновение остановилась, сверкнула зрачками и, подняв дыбом шерсть, затрусила прочь. Не самая гостеприимная часть парка.

Здесь поселилось Зло.

Снаружи мрак сгущался вокруг башни, укутывая ее, слой за слоем, высекая из воздуха морозный туман. Внутри было жарко натоплено и горел свет. Пламя металось в четырех круглых чашах, выхватывая из темноты залы то гипсовые виноградные гроздья, то край бархатной драпировки, то мордочку горгульи. На полу, связывая светильники узором магического Знака, струился огненный орнамент. По настоящему большая пентаграмма (для тех, кто знает в этом толк) — замысловатые зигзаги заполняли все свободное пространство между колоннами.

В пятом луче Знака стоял лысеющий полноватый мужчина лет сорока. В последний раз он оглядел результат своих трудов и облизнул губы.

Идеально. Пора начинать.

Неверный свет плясал на стенах, расшитом рунами балахоне Королевского Мага, его потном лице и руках, цепко сжимавших зеленый самоцвет в золотой оправе, в точности повторяющей завитки пентаграммы. Амулет сиял, и с каждой его пульсацией изумрудное пламя над линиями Знака поднималось все выше.

Сияние пентаграммы затмило светильники. Маг запел надтреснутым фальцетом, старательно выводя фразы, сплетающие потоки Силы и подчиняющие Амулет ритму заклинания. В центре пентаграммы зашевелилась неопрятная куча костей, перьев и меха, присыпанная чем-то вроде разноцветной пудры. Стены сотряс беззвучный гром.

В пределах внутреннего Круга с визгом вздыбилась отвратительная химера и маг возвысил голос, произнося заклинание, призванное подчинить ее воле человека.

И тут все смешалось.

Неведомым путем тварь отыскала место, где изумрудная линия была чуть слабее остальных, и не иначе сам Хаос придал ей силы. Всю свою ярость и злобу демон бросил на слабый элемент — и Знак сломался. Маг с криком уронил внезапно раскалившийся Амулет. Пламя взревело и выплеснулось из чаш, мраморный пол треснул, посыпались осколки лепнины. Огненные ленты взбежали по портьерам и озарили просторную залу, высветив витые капители колонн, узорный мраморный пол, плотно закрытые окна и двери… и огромный камин с низкой чугунной решеткой.

Тщетно трясущимися руками маг нашаривал обжигающе горячий талисман, тщетно выкрикивал вслед запретительные заклятья — тварь метнулась по стене, змеей ввинтилась в дымоход и с яростным воплем освобождения врезалась в глухую беззвездную ночь, царящую над высокими крышами славного города Сент-Араны.

Глава 1

Мы выехали. В возможности чего я начал было сомневаться.

Целую неделю весь замок ходил на ушах, можно было подумать — в поход собирается армия: из кладовых спешно извлекалась походная амуниция, по всей округе разыскивались и экспроприировались излишки колесных средств, но даже всего графского авторитета хватило на приобретение всего пяти фургонов. Я тоскливо вспоминал нашу спокойную и размеренную сельскую жизнь.

Взмыленные слуги метались по замку как угорелые, графский эконом готов был бросить все и бежать в Дебри, но отец провел нас через сборы недрогнувшей рукой.

Вот он — талант полководца! В сопровождении гвардейцев, тяжелые фургоны один за другим выкатывались за ворота замка и я уловил на лице графа что-то напоминающее облегчение. Немудрено: всего восемь дней назад в эти ворота въехал королевский гонец с депешей, призывающей лорда Икторна на Совет Графств Запада. Весенняя распутица, поздний конец половодья — это понятно, но гонец добирался больше шести недель! Легко представить раздражение отца.

Арьергард гвардейцев выехал за ворота, и небольшая толпа провожающих принялась выкрикивать последние напутствия и пожелания, в основном, личного характера. Как водится, женщины всплакнули, а Хелла Дюрок сурово погрозила мужу поварешкой.

Граф направился в голову колонны, легко обогнав неторопливо катящиеся фургоны.

Моя гнедая кобылка без понуканий пристроилась справа от мышастого отцовского жеребца. Глянув на выправку старого кавалериста, я вздохнул и перестал корчить из себя наездника.

Среди гвардейцев царило оживление — за последние два года граф впервые собирался посетить столицу, в ежедневной муштре и тренировках наступал заметный перерыв, ветераны отцовских походов вновь обрели популярность. Я прислушался — со спины лошадки, такой же кудлатой и рыжей как его шевелюра, заметно повеселевший сержант Дюрок просвещал новобранцев.

— Балда! В тот раз крепость даже не штурмовали! — Сержант энергично жестикулировал, поясняя свою мысль и пугая лошадей, — река по городу течет точно с севера на юг, так? Ну вот, все, что было на левом берегу — выгорело, а на правый они так и не перебрались — сначала король велел разобрать мосты, а потом подоспел милорд с войском и вырезал всю эту кодлу под корень.

Я в подробностях знал хронику обороны сантаррской столицы, но в изложении сержанта она звучала гораздо живописней. Дюрок был родом из Сент-Араны и принимал в событиях самое непосредственное участие.

— Внутренний город — это не просто крепость, его штурмом еще никто не брал. Мало кому такое по плечу. Там с одной стороны — стены крепче, чем в нашем замке, а с другой — внутри настоящий город, в локтях не меряно.

Помнится, когда я впервые посетил столицу, это меня особенно потрясло. В восемь лет мне казалось, что все крепости похожи на наш фамильный замок — маленькое пространство, обнесенное стенами и целиком подчиненное идее обороны. И вдруг — мы проезжаем крепостные ворота, а там — город. Широкие улицы, прекрасные особняки и фонтаны перед подъездами. По контрасту с не до конца отстроенным левобережьем это выглядело потрясающе. — … ни одного трактира, одни господские дома. Вот за стенами — да. Я Нижнем городе одно местечко знаю… Сам найдешь, — Дюрок наслаждался вниманием молодых ребят, прослуживших в гвардии едва ли по два года. — Ну, парни, как пить дать — ночевать кому-то из вас в канаве. Всегда так: какой-нибудь обалдуй налакается, глядь — а ворота-то уже закрыты! — Он зажмурился от удовольствия, вспоминая какой-то особенно забавный эпизод и начал, — Вот помнится пошли мы…

Сержант пустился в откровенный треп, я ухмыльнулся и оставил его фантазировать на просторе. Дорога пошла под уклон, фургоны покатились веселее, кони не нуждались в понуканиях и мысли мои привычно заскользили прочь. Поездка обещала быть приятной.

Часа через три мы выехали на сухой и накатанный Западный тракт и могли бы ехать значительно быстрее, только вот все фермеры графства, собиравшиеся посетить столицу в этом году, по-видимому, решили присоединиться к нам. Отец не возражал: на дорогах стало неспокойно, а присутствие графских гвардейцев гарантировало людям безопасность. Три десятка повозок неторопливо катили по дороге, и я лишь уповал на то, что заночуем мы все-таки под крышей.

К вечеру заметно похолодало, из падей и овражков выполз туман и я облегченно вздохнул, когда различил впереди огни местечка под названием Горелое. Селение вольготно растянулось вдоль тракта, а проезжающие были, безусловно, главным источником доходов местных жителей — на каждые пять домов тут приходилось три постоялых двора. Продрогшие возницы оживились и защелкали бичами, колонна распалась — сопровождающая графа челядь свернула к гостеприимно распахнутым воротам лучшего в Горелом трактира, а прочие покатили дальше, ища место подешевле.

Конюхи взялись устраивать лошадей, гвардейцы и слуги с шумом рассыпались по двору, ко мне, распихав суетящихся людей, протолкался сержант Дюрок.

— Видели, сэр? — он кивнул.

Я давно заметил в углу двора большой добротный фургон.

— Какой-то купец?

— Как же! Они заняли одну из наших комнат, хозяин сейчас объясняется с милордом.

Слишком нагло для купца, вот что я скажу!

Хозяину, надувшему отца, можно было только посочувствовать. С мыслью о тепле и ужине, я заспешил внутрь. Граф был в общей зале, и мне удалось заметить бледного трактирщика, прошмыгнувшего на кухню. Отец был напряжен и мрачен.

— Мы встретили епископа?

Он не ответил на шутку.

— Гораздо хуже. Это проклятый колдун.

Я едва удержался, чтобы не присвистнуть.

— Маг?

— Зеленой Гильдии, прямо из Гильд-Холла, ко двору короля Родерика.

— У нас будет попутчик?

— Надеюсь, нет.

Нелюбовь графа Икторна к волшебникам давно стала чем-то вроде закона природы, у нас в замке я ни разу не видел даже бродячих фокусников, не то, что мага из Гильдии. Я удавил улыбку: отец под одной крышей с дипломированным магом!

Назревала буря.

До ужина гильдиец не показывался, но я пару раз видел мрачного темноволосого верзилу при мече, должно быть Стража. Гвардейцы его не задирали, он их игнорировал — репутация Стражей отваживала шутников. Прислуга болтала, что маг приехал прошлой ночью, сам — в крови, с ним еще четверо, из них двое — раненные.

Это не походило на путешествие гильдийского волшебника, как я его себе представлял. На пути в комнаты я столкнулся со вторым Стражем — седеющем мужчиной средних лет, выносящим таз с окровавленными бинтами. Черти что на дорогах твориться! Сам маг появился только к ужину, спустившись сразу в общую залу, почти целиком занятую нашими людьми. За длинным столом глушили пиво гвардейцы, тщась изобразить перед отцом цивилизованное общество, впрочем, без особого успеха. Вдруг их гомон стыдливо затих. Сам я сидел к дверям спиной и налегал на тушеную баранину, когда меня внезапно окатило знакомое ощущение Силы.

Да, знакомое. Искристый холодок, пронизывающий спину, покалывающий ладони. В моей памяти это ощущение навсегда связано с запахом прелой листвы, светом летнего полдня, журчанием воды на дне глубокого оврага и вкусом дикой сливы.

Мне было двенадцать. Устав от поучений мастера Горича, я удрал туда, в глубокий овраг, поросший терном и ежевикой, за старым фамильным кладбищем с крохотной часовней. Здесь никогда не корчевали кусты, здесь отказывались пастись овцы, здесь водились лисы и кролики, и бесчисленные птицы выводили своих птенцов.

Забраться туда по узким тропкам, проложенным зверями под сводами ежевичных побегов, мог только заигравшийся ребенок. Наевшись до отвала терпких ягод, я отправился исследовать этот заповедный край и спустился до самого дна оврага, туда, где с глиняных склонов сочилась влага, и крохотные ручейки стекали в осоку.

Сквозь переплетение ивняка журчала кристально чистая и обжигающе холодная речка.

Летний зной и поющая вода сделали свое дело — я заснул на усланной прошлогодними листьями земле, а когда проснулся, увидел прямо перед собой низкую каменную арку, высотой едва ли в мой рост. Она была наполовину занесена ветками, листвой и всяческим мусором. Ведомый неистребимым любопытством я протиснулся в узкий лаз и замер пораженный контрастом: под землей царил влажный холод и тишина — редкие удары капель и больше ни звука. И что-то еще, искристый холодок, пробирающий до костей, заставляющий волосы на затылке шевелиться. Широко открыв глаза, я сделал несколько шагов на встречу бархатистой тьме.

— Что-то ищешь? — беззвучно спросил кто-то.

Путь домой не остался в моей памяти — я примчался в замок растрепанный и исцарапанный, насмерть перепугав челядь диким взглядом и невнятной речью. Быстро сориентировавшись, мастер Горич выгнал всех, напоил меня коньяком, завернул в плед и долго носил на руках, пока я не перестал трястись и не заснул. Утром я не мог точно описать происшедшее — все стояло перед глазами, но слова на язык не шли. Домашние сошлись на том, что в овраге меря напугал какой-то зверь или бродяга, а мне ночами еще долго снились подземелья.

Меня необъяснимо тянуло в это место. Наверно, я был слишком глуп, чтобы испугаться по-настоящему. Вообразив себя черти кем и вооружившись свечкой, я принялся исследовать подземный лабиринт. Дело кончилось вполне предсказуемо — однажды я заблудился в бесконечных переходах, лишь наполовину искусственных, на разных уровнях простирающихся вглубь земли.

Он появился, когда погасла свеча, и вывел меня, хлюпающего и продрогшего, к дверям винного погреба, расположенного в подвале замка. Он был ехиден, но снисходителен, насколько может быть снисходителен Крабат из Подземелья — наш фамильный призрак. С его приходом тьма наполнилась таинственным потусторонним мерцанием, в котором парила бесформенная тень пришельца из-за Грани — черная на черном. Как зачарованный, я следовал за ней по извилистым проходам, искренне наслаждаясь жутковатым приключением.

Много лет спустя я спросил Крабата, на фига ему сдался какой-то потерявшийся шпаненок, пусть даже и наследник хозяина замка. Он обшипел меня, обвинил в неблагодарности за спасенную жизнь и предложил немедленно исправить упущение.

Более я об том не заикался. Шесть лет — почти треть жизни — я гордо владел страшной Тайной, какую не откроешь даже самому лучшему другу. Сушеные жабы кузена Кристофа по сравнению с этим были просто смешны. Учитывая, что в окружении отца было модно держать колдунов за придурков, Крабат стал единственной причиной, по которой я почтительно отношусь к магии любого рода.

А магом оказался худощавый пожилой мужчина, с благородной сединой в волосах и курчавой бородкой, одетый на манер преуспевающего купца. Никаких атрибутов волшебника — мантии, посоха, остроконечной шляпы — не было в помине, он заговорил первый и говорил уже какое-то время. Я постарался срочно врубиться.

Маг знал отца, поприветствовал, спросил обо мне, меня представили.

— Вы напоминаете мне вашего отца в молодости, — мага звали Фернадос, — он в ваши годы был весьма решительным молодым человеком.

У меня хватило ума не отвечать с набитым ртом, я спешно пропихнул в себя не дожеванное мясо, отец усмехнулся.

— Надеюсь, ему не потребуется моя решительность.

В моем мозгу забрезжила догадка.

— Вы тот самый Фернадос?

— Если вы имеете в виду скромного участника аранского ополчения, то да.

Ну конечно! Семнадцать лет назад возглавляемое отцом ополчение отбило яростное вторжение из Дебрей, вечного источника неприятностей для нашего многострадального королевства. Тогда-то граф Икторн и заработал славу полководца.

О причинах нашествия тех странных существ до сих пор спорят адепты, но Фернадос был единственным гильдийским магом, принявшим участие в войне, и единственным из них, с кем отец сел бы за один стол.

— Что заставило тебя покинуть Холл?

Фернадос скорчил кислую мину.

— Не хочу распускать слухи, Джеймс. Дела и так пошли ни к черту.

— Зашевелились Дебри?

— Если бы только! Я не знаю места, где не возросла бы напряженность. Конфликты раздирают земли от моря до моря. Некоторые винят в беспорядках падение нравов, другие — вырождение правящих родов, — маг страдальчески закатил глаза. — Но я бы сказал, возросла общая активность Хаоса и это давит на людей, — он задумчиво отправил в рот кусочек свиного рагу. — Неопределенным остается только источник этой активности, если он, конечно, имеется.

В глазах отца появился профессиональный блеск.

— Какова позиция Гильдии?

— Гильдия не однородна. Бедлам страшный, даже говорить не о чем, — маг шумно отхлебнул пива и громко стукнул опустевшей кружкой, привлекая хозяина. — А как у вас дела?

Отец пожал плечами:

— В графстве все более или менее спокойно. Ну, а прочее меня теперь не касается.

— Да, я слышал, что ты отошел от дел. Зря, зря, — Фернадос укоризненно покачал головой. — Молодому поколению не хватает здравомыслия!

— Им придется когда-нибудь научится, — сухо улыбнулся отец.

— Да хорошо бы, — хохотнул гильдиец. — Я знаю твою политику, но может, по старой дружбе, позволишь составить вам компанию? Право же, я вас не стесню.

— Не знаю, мы сейчас будем ползти, как черепахи. Ты не торопишься?

— Спешка хороша в меру! — маг многозначительно поднял палец. — Ты знаешь, на нас уже дважды нападали, то есть, я думаю, что дважды. В одном городишке меня вознамерились сжечь, представляешь? Какая наглость! — Он подождал, когда трактирщик наполнит кружки, и продолжил уже тише. — Пришлось спешно выехать.

Потом напали бандиты, надо сказать, профессионально напали, я сразу выбыл из игры. Спасибо, выручили Стражи, но теперь двое из них ранены, и я решительно опасаюсь ехать в одиночку.

Брови графа удивленно поднялись.

— Напали люди?

— Несомненно, да. Но тактика была весьма странная, я бы сказал. Допрашивать, по крайней мере, было некого.

Я живо вообразил себе дюжину разделанных Стражами бандитов. Очевидно, отец представил себе похожую картину и усмехнулся.

— А в первом случае, в чем сомнения?

— Да просто ощущение, — Фернадос пожал плечами. — Нет, прямых признаков манипуляции не было, но, когда мы только приехали, все было абсолютно спокойно.

И откуда они, спрашивается, узнали, кто я? Я никому не представлялся, — воспоминания тенью прошли по его лицу. — Толпа собралась просто молниеносно. Кто знает, что было бы, попытайся я составить заклинание.

Граф скривился:

— Честно говоря, Гильдия не слишком-то заботится о своей популярности.

— Знаю и скорблю.

— Можешь ехать с нами, я буду рад твоему обществу.

Маг облегченно вздохнул и завел разговор о нравах жителей Саркессии.

Я был рад обществу разговорчивого старика, но этой ночью сон не шел ко мне, а в голове вертелись скользкие, паршивенькие мысли. Правда ли, что маги могут читать в душах, видеть пошлое и будущее, незримые знаки, оставляемые магией на человеке?

Может ли маг узнать мою Тайну? Хорошо же будет выглядеть граф, когда выясниться, что в подземелье под его замком угнездился призрак, а сын с нечистью запанибрата!

Теперь мы ехали весело — Фернадос оказался великолепным рассказчиком и к его историям прислушивались все, включая отца. Часто я замечал, что болтливость не мешает старику задавать вопросы, на которые люди охотно отвечают. Мне, в свою очередь, пришла на память история с волком, приключившаяся прошлой осенью.

Для меня это был не просто веселый рассказ, та злосчастная охота стоила мне десяти лет жизни. Стояла глубокая осень, лес растерял добрую половину своего золотого убора, первый морозец прихватил землю. В опустевших полях было раздолье для коней и собак. Охота на кабанов проходила в Таренском лесу, длинном языке Дебрей, далеко выдающемся в обжитые людьми земли. Кабанов там водится в изобилии и, расплодившись, они начинают травить посевы, поэтому осенняя охота — что-то вроде приятной обязанности.

Я продирался на лай собак через какие-то елки, когда моя лошадь внезапно вздыбилась и я чудом удержался в седле. Из зарослей на нас пер огромный волк, светло-серый, холкой достающий лошади по грудь — я в первый раз видел такого огромного зверя. Он с шумом ломился через лес, поскольку разбежаться по-настоящему ему мешали чертовы елки. Лошадь дико захрапела и понесла, от меня ни завесило ровным счетом ничего, все силы шли на то, чтобы удержаться на спине обезумевшего от страха животного. Оглядываться я не решался, сучья били меня по ногам, ветки рвали одежду, плащ я отстегнул, боясь, что он стянет меня с седла. Не представляю, как мне удалось уберечь глаза. Паническое бегство кончилось в реке, куда лошадь обрушилась с разбега, кроша молодой лед. На противоположенном берегу измученное животное остановилось. Я был избит, исцарапан, вымок до нитки, но волка нигде видно не было. Мне удалось заставить лошадь двигаться и к вечеру мы нашли дорогу к замку.

История прошла на ура, слушатели сочувственно поохали и прошлись насчет обнаглевшего зверья, а маг подарил мне задумчивый взгляд. Я не стал рассказывать, что тем же вечером свалился с горячкой. Меня лечили два месяца, а загнанному коню повезло и того меньше — его попросту забили. И тем паче магу незачем было знать, как в часы самой жестокой лихорадки у постели колеблющейся тенью возникал Крабат, мертвенный холод унимал жар, и мне удавалось заснуть.

К вечеру разговоры приумолкли — все ехали в предвкушении скорого ночлега, я поспешил в голову обоза, надеясь первым добраться до очага. Отец и маг остались разговаривать о своем.

Прежде чем начать разговор, Фернадос дождался, когда едущие следом гвардейцы приотстанут.

— Почему ты не рассказал мне о волке, Джеймс? — маг зорко следил за собеседником.

— Какая разница? — отмахнулся Икторн.

— Разница? — брови гильдийца удивленно взметнулись. — Волколаки не покидают Дебри без определенной цели! Твоего сына пытались убить.

— У тебя паранойя, дружище, — жестко отрубил граф. — Мальчик еще никому не успел перейти дорогу.

Маг возмущенно замотал головой.

— Поражаюсь, как некоторые люди умудряются не замечать очевидного! Дэвид последний Икторн, на данный момент, если ты конечно в юности не изменял Элоре. А со времен Герхарда и Меча Лун у Икторнов есть некоторые обязательства!

— Я могу отдать тебе этот меч прямо сейчас, — процедил Икторн.

Маг фыркнул.

— Пустая побрякушка! Никому из людей не известно, где ныне спрятан Талисман. Но если род сантаррских королей прервется…

Взгляд графа яростно сверкнул:

— Король Сантарры — Родерик!

— Какая щепетильность! — вспылил Фернадос. — Мне глубоко плевать на твою лояльность трону. И дело не в порядке наследования, а в том, что ты пренебрегаешь безопасностью ребенка!

— Извини… — граф с силой потер лицо ладонью. — Дело касается магии, а единственный адепт, которому я доверяю — ты. Мне просто не к кому было обратиться! — он вымученно улыбнулся. — Так что ты мне посоветуешь?

Маг помрачнел и устало ссутулился в седле.

— Не знаю, право. Будь осторожен — Сент-Арана и в лучшие времена была не самым безопасным местом. Интриги и безумства… Береги Дэвида! И постарайся вводить его в курс дел — он смышленый мальчик, ему пора ориентироваться в происходящем.

Не надейся, что незнание убережет его от проблем.

— Ты умеешь утешить, Фернадос, — старый Икторн невесело усмехнулся. — Прямо не знаю, как и благодарить.

— Не смешно, вовсе не забавно. В воздухе вьются какие-то невесомости. Я издергался совершенно…

Глава 2

Спустя неделю мы подъезжали к столице Сантарры. Когда до города оставался день пути, отец и я с небольшим отрядом гвардейцев поехали вперед, бросив фургоны плестись в длинной веренице обозов. К обеду мы въезжали в Сент-Арану.

Последний раз я был в столице совсем ребенком — лет десять назад, но город действительно оказался столь же велик, как мне помнилось. Над улицами висел гул тысячи голосов, гремели повозки, громко орали извозчики. Двери многочисленных лавок распахивались навстречу покупателям с мелодичным звоном, вывески над дверями настойчиво предлагали зайти, через стеклянные витрины соблазнительно виднелись прилавки.

Город был великолепен — фасады домов блистали свежей штукатуркой, щеголяли ажурными решетками, мраморным декором. Широкие проспекты, ведущие к мостам через Иссу, были вымощены красным камнем, а гладь реки бороздили суда всех форм и размеров, от баржи до челнока, построенные на верфях Востока и Запада. Толпа пестрела разнообразием лиц, фасонов и национальностей. Бросалось в глаза обилие матросов и купцов со всей Сантарры, из Саркессии, Шарены, Ункерта. Я некоторое время развлекался, пытаясь угадывать профессии и происхождение наиболее колоритных личностей. Мне удавалось узнавать жителей Сантарры, местных крестьян и ремесленников, смуглых и высоких обитателей южных нагорий, желтолицых и узкоглазых выходцев из многочисленных восточных княжеств, но некоторые случаи ставили меня в тупик. Например, национальность и род деятельности тощей бритой личности в белых одеждах с расписанным красными узорами лицом я определить даже не пытался.

Стража у ворот Внутреннего города щеголяла начищенной медью кирас и яркими плюмажами. Все — дома, экипажи, наряды, кричало о благополучии и процветании, но что-то неуловимо портило общий вид, мешало принять первое впечатление за истину, это что-то было в людях.

Прежде всего — неестественная напряженность. Голоса сливались в невнятный ропот, даже выкрики торговцев звучали как-то неуверенно. Я то и дело замечал быстрые косые взгляды, опущенные глаза, раздраженные реплики, на перекрестке вопил какой-то безумный старик, что-то о грехах и покаянии. Это было… неприятно.

Отец тоже почувствовал общее настроение. Едва мы спешились во дворе городской усадьбы Икторнов, граф обратился к дворецкому:

— Что происходит в городе, Тэд? Чума, новые налоги?

Улыбка дородного седовласого мужчины в парадной ливрее завяла, он непроизвольно огляделся и понизил голос.

— В Нижнем городе начались убийства, милорд. Уже несколько десятков трупов. — Тревожный взгляд Теда был красноречивее его слов. — Люди сильно напуганы.

— С каких пор убийства в Нижнем городе стали кого-то беспокоить? — Граф тоже понизил голос и огляделся. — Этот место — рассадник уголовщины, родной дом для любых психов. Да в районе Верфей вообще часу не проходит без поножовщины!

Тэд озабоченно поджал губы и покачал головой.

— Не в этом случае, милорд. Нормальному человеку такое даже вообразить трудно, а психу-одиночке — не под силу. Не все тела находят, но те, что уже нашли, имели кошмарный вид. Официально заявлено — орудует секта приверженцев Тьмы, но слухи хуже всего, их ведь не остановишь, я слышал совершенно дикие вещи! — Дворецкий закончил почти шепотом. — В городе поговаривают о демоне.

Граф помрачнел.

— И все это перед началом Совета. Великолепно. Чем занята Королевская Гвардия?

— А что они могут, милорд? Следов-то никаких. Патрулируют по ночам улицы, но убийства не прекратились.

— И давно это началось?

— Больше месяца назад, милорд.

Я невольно поежился, в отличие от отца я верил в демонов. Не удержавшись, я спросил.

— А что Королевский Маг?

Старина Тэд покосился на меня, но ответил.

— Королевский Маг Мирандос болен. — И нехотя добавил. — Больше месяца.

Отец поднял брови. Интересно послушать, что скажет по этому поводу Фернадос.

Зачем вообще так торопился в Сент-Арану старый маг?

В доме попахивало пылью и запустением. Шутка сказать — отец не был здесь два года. Слуги вытерли пыль и протопили комнаты, но долгое отсутствие хозяев все еще ощущалось. У меня было странное чувство, что мы прибыли, но не до конца.

Потом, с приездом обоза, дом наполнится знакомыми людьми и вещами, а пока в огромном особняке было непривычно тихо и пусто.

Как и владения большинства Старых Родов, наша городская усадьба располагалась во Внутреннем городе. Дом был стар и задуман скорее как крепость, чем как дворец — большой особняк в виде буквы Г, окруженный каменной оградой локтей девяти в высоту. Стену венчали остро отточенные стальные лезвия. Это не было данью традиции — дом строили в смутные времена Воссоединения, сразу после воцарения династии короля Фергана, когда потомкам Герхарда частенько требовалась защита высоких стен. Внешняя простота архитектуры компенсировалась богатством интерьеров, над которыми трудилось не одно поколение хозяев усадьбы. За десять лет многое изменилось: появилась модная витая мебель, новые драпировки, вазы цветного стекла, но дух дома от этого не пострадал — новое гармонично дополняло старое.

В детстве я был очарован тем, как строители умудрились втиснуть в скромные размеры здания столько разнообразных помещений, удовлетворявших все запросы знатной сантаррской фамилии: огромную бальную залу и парадную столовую на первом этаже и массу маленьких уютных комнат для гостей и родственников на третьем; владения отца — кабинет, спальню и великолепную библиотеку на втором и ухоженную остекленную оранжерею на крыше (редкость даже в Сент-Аране!). Кухня и кладовые прятались в подвале, в более поздней двухэтажной пристройке располагалась конюшня и комнаты слуг. Мальчишкой мне доставляло невероятное удовольствие бродить по всему дому, открывая для себя маленькие глухие галереи и крохотные винтовые лестницы, рассматривая древние запылившиеся мозаики и загадочные барельефы с символикой Дома Икторнов — грозными крылатыми драконами.

За десять лет моя симпатия к этому дому не иссякла, но по настоящему спокойно я себя почувствовал лишь после того, как вечером, когда унесли свечи, обнаружил у кровати Крабата.

— Привет! — мысленно поздоровался я.

— Доброй ночи, — беззвучно ответил он.

— Тебя давно не было видно.

Багровые угольки его глаз остро сверкнули.

— Полагаешь, мне стоило потолковать с тем магом?

— Нет, нет! — его «потолковать» могло означать что угодно. — Просто я не знал, что ты можешь появляться так далеко от дома.

— Для духов понятие расстояния чисто условно, — усмехнулся призрак и, помолчав, добавил. — Мне не нравиться, что ты будешь жить здесь — этот город опасен. Я чувствую присутствие Зла.

— Тэд сказал, что происходят убийства. Говорят, в городе демон!

— Возможно, — призрак задумчиво дрейфовал по комнате. — Тогда теперь он приутихнет.

— Почему?

— В город приехал маг и, надо сказать, маг не слабый, — в устах Крабата это была наивысшая похвала, — его появление должно смутить нежить.

— Но в городе находился Королевский Маг. Полагаешь, он был ранен, сражаясь с демоном? — этот вопрос мучил меня весь день.

— Не знаю, — были вещи, которых Крабат действительно не знал, — но на службу гильдийские маги идут не из-за большой искусности. Для меня в этом деле не мало загадок, — помолчав, признался призрак.

— Собираешься узнать?

— Приложу все усилия, — в багровых угольках светилась зловещая решимость.

— Будь осторожен, вдруг это и вправду демон, — по правде говоря, я с трудом представлял, что Крабату что-то может угрожать. — У тебя не будет проблем с магами? Теперь их в городе уже двое!

Искристое облако тьмы иронично качнулось.

— Они обо мне даже не узнают. Спи. Я предпринял кое-что для обороны.

— Спасибо. Удачи тебе!

Он беззвучно исчез.

Призрак был, как всегда, прав — убийства прекратились так же неожиданно, как и начались, город оживал, стремительно забывая о кошмаре. Я был среди немногих, кто не испытывал энтузиазма по поводу мнимого спокойствия. За неделю у нас два или три раза побывал Фернадос: он присоединялся к обеду, а после уединялся с отцом для приватных бесед. Задать магу интересующие меня вопросы мне так и не удалось, проще было вытрясти ответы у призрака. Граф то и дело кода-то уезжал, с кем-то встречался, я оказался за бортом этой бурной деятельности и начал отчаянно скучать. Сент-Арана — город, созданный для великих приключений, все настойчивее манил меня.

— Опять то же самое! — Фернадос, со вздохом, наклонился и пошарил в пыли под скамьей. Большая жирная крыса с писком вылетела из щели и шмыгнула за буфет. — Тьфу ты, мерзость!

— Что бы здесь не произошло, монсеньор, люди в этом не участвовали, — заметил седеющий немолодой Страж, помогающий магу с обыском.

— Как знать, Жак, как знать, — Фернадос еще раз оглядел комнату. Обглоданный крысами скелет хозяина дома навзничь лежал на затертом цветастом ковре, словно человек умер, не успев завершить шага, — Явных следов насилия нет, а моя магия, за давностью времени, здесь ничем не поможет. Смерть семи человек, имевших контакты с Гильдией, за одну неделю. Полагаешь, совпадение?

Страж только пожал плечами.

— И это за исключением тех, чьих адресов я не знаю, — маг покачал головой. — Похоже, нам придется начать с нуля и положиться на способность Вильяма завязывать интересные знакомства. Из этой картинки мы больше ничего не выжмем.

В доме стоял удушающий смрад мертвечины, на всех вещах белесым ковром лежала пыль. В остальном — идеальный порядок, ни сдвинутой мебели, ни сломанных стульев.

Хозяин был эстетом, фарфоровые и стеклянные фигурки, керамические вазочки и кувшины были любовно расставлены по комнате и ни одна, за исключением бокала в руке покойного, не упала и не разбилась.

Фернадос склонился над трупом.

— Прощай, Джулиус! Прости, но я не могу предать земле твой прах. Если бы ты был жив, ты бы меня понял, — маг резко выпрямился и заторопился прочь. — Пойдем, Жак.

Нам здесь делать нечего.

Словно в ответ на его слова с улицы раздался тихий свист — второй Страж, оставшийся на карауле, предупреждал о приближении патруля королевских гвардейцев.

Маг с напарником выскользнули за дверь и все трое бесшумно растворились в ночи.

Ночь царила над высокими крышами Сент-Араны. Странное время — огромный город погружается в тишину, какой никогда не бывает в лесу или в поле. Только в районе Верфей вовсю кипит жизнь, открыты кабаки и бордели, пьяные компании кочуют от заведения к заведению, под визгливый хохот шлюх и скверную музыку трактирных скрипачей. Но такие ватаги не покидают хорошо освещенных улиц «веселого квартала», остальным же городом владеют тишина и темнота.

Редкие пятна света на перекрестках и медленные шаги патрулей. Припозднившегося путника можно узнать по торопливой, нервной походке; ночная братия крадется бесшумно. Улицы пустынны, жизнь покидает их, небо скрыто крышами и дымами протопленных на ночь каминов. И нет на улице глаз, способных разглядеть уродливую тень, скользящую вдоль узких желобов водостоков.

Нежить в городе. Наивным горожанам невдомек, почему на их улицах вновь воцарился покой. А демон просто очень занят — среди тусклых свечей человеческих душ он ищет особый, яркий и живой огонек. Ему было обещано. Без устали он рыщет по гребням крыш, бесшумно ступая по шаткой черепичной кровле, прислушиваясь к эху незримых сил и принюхиваясь к запахам, доносящимся из отдушин и дымоходов. Он настойчив и неумолим, как пущенная из лука стрела, ему не знакомы сомнения и печали смертных. Только рассвет способен остановить демона. С наступлением утра нежить вынужден вернуться в убежище. До следующей ночи.

Глава 3

В детстве город за стенами усадьбы Икторнов меня нисколько не интересовал — шумные кварталы промелькнули мимо по дороге к дому и вылетели из головы. Другое дело теперь: побывать в столице и ничего не увидеть — я бы себе этого никогда не простил!

Жизнь отпрысков знатных семейств почти целиком протекает в стенах Внутреннего города. Балы, частные приемы, визиты вежливости, аудиенции — довольно нудно, если ты не занимаешься политикой (Да минет меня чаша сия!). И плюс к этому — усилившаяся отцовская паранойя, из-за которой все просто помешались на безопасности. Гвардейцы несли караулы в усиленном режиме, чтобы покинуть усадьбу, мне требовалось собрать не меньше взвода телохранителей. Да что там! Кончилось тем, что отец отклонил приглашение от графа Нарсела, поскольку мероприятие кончалось далеко за полночь. И это после тех усилий, которые он потратил, чтобы помирить меня с Кристофом! Не то, чтобы я жаждал встречи с кузеном, но просить в такое время об официальной экскурсии было рискованно.

Вместо этого я пустился на хитрость.

Жертвой моих манипуляций стал Дюрок. Я три дня ненавязчиво обрабатывал беднягу, пока сержант не сдался, согласившись сопровождать меня в прогулке по Нижнему городу. Лучше трудно было и придумать: Дюрок был родом из Сент-Араны (свободный горожанин, поступивший на службу к графу после роспуска Ополчения) и знал старые кварталы как свои пять пальцев. Прознав об этой авантюре, отец посадил бы меня под арест, поэтому жизненно важно было проделать все незаметно.

Сержант придирчиво осмотрел меня и удовлетворенно кивнул. Вычищенная дорожная одежда делала меня похожим на средней руки купца или приезжего из провинции, сам Дюрок на этот раз предпочел форменной куртке гвардейца поношенный пестрый камзол.

Ни дать, ни взять — купец со своим телохранителем, только мой нежный возраст портил картину.

— Не могу поверить, что я это делаю, — вздохнул сержант. — Постарайтесь хотя бы не лезть на рожон, сэр.

Я поправил ремень и еще раз одернул длинный кожаный жилет.

— Будет лучше, если ты станешь звать меня как-нибудь попроще.

— Если ваш отец про это узнает, я вылечу из Гвардии как миленький.

Сержант явно был готов пойти на попятную и следовало побыстрее выметаться.

— Никто ничего не узнает, если мы поторопимся, — было раннее утро, слуги спали и только на кухне уже суетились повара. — Я сказал, что меня не будет к завтраку, а к обеду мы успеем вернуться.

— Будем надеяться, сэр, — скептически протянул он.

— Вот что, приятель, я — Дэвид, ты — Пьер. Если ты постараешься, то сможешь запомнить.

Дюрок усмехнулся, продемонстрировав отсутствие передних зубов.

— Хорошо, сэр Дэвид.

В ответ я только фыркнул.

— Пойдем, как раз успеем к открытию ворот.

Мы проскочили мимо охранявших калитку в стене гвардейцев (Ну, эти-то сплетничать не будут!) и отправились вниз по мощеной гранитными восьмигранниками улице. Было тихо и пусто. Ночью над городом прошел ливень, но вода уже ушла куда-то неведомыми подземными путями, оставив после себя только мокрые мостовые и свежесть.

У закрытых на ночь городских ворот уже толпились люди. В основном это были служанки и повара, спешащие на базар за покупками на день (господа, живущие в особняках и шикарных гостиницах Внутреннего города, никогда не встают так рано).

Начальник караула зычно рявкнул что-то из башни, люди встрепенулись, стражники перестали трепаться с девицами и оттеснили толпу вправо. С тяжелым грохотом кованые решетки поползли вверх и ворота нехотя распахнулись. Навстречу, из гулкого туннеля, хлынул поток спешащих в город разносчиков, торговцев, приходящей прислуги, заскрипели тележки, зацокали копытами ослики и пони.

Солдаты привычно покрикивали, управляя людьми и животными — для них наступил еще один рабочий день.

Дюрок все еще глядел хмуро, но, похоже, смирился с неизбежным и не собирался поворачивать назад. Через пещерную прохладу туннеля мы вышли на залитый солнцем подъемный мост и я, наконец, вздохнул полной грудью.

Умытый ночным дождем, город лежал перед нами как на ладони. С высоты крепостного холма открывался потрясающий вид на хаос городских крыш, купола храма Воссоединения и дальний лес корабельных мачт. Справа ярко взблескивала река, в прохладном воздухе висел нежный аромат сирени. За пару недель, проведенных мною среди камней и домов, мир волшебно переменился — в Сантарру пришла весна. Я уже успел о ней позабыть. Две сотни локтей оборонительного пространства под стенами крепости горожане превратили в бульвар. Никаких деревьев, но сирень цвела, трава пестрела цветами, а среди ветвей декоративного краснолиственного кустарника беспечно щебетали городские птахи. В Нижнем городе утро наступило уже давно, на улицах заканчивали работу метельщики, лавочники снимали ставни с витрин. Я принялся внимательно оглядываться по сторонам.

Не знаю, что думает Дюрок о своей родине, но отец всегда весьма пренебрежительно отзывался о старой Сент-Аране. Возможно, это и называют конфликтом поколений — мне Нижний город понравился с первого взгляда. Ни чопорных особняков знати, ни крикливой роскоши новых заречных кварталов. Каждый дом хранил следы многочисленных переделок, здания жались друг к другу, обрастали третьими этажами и мансардами. С каждой новой перестройкой улочки становились все извилистей, а планировка — хаотичней, какого-нибудь бравого вояку, помешанного на фортификации, этот процесс мог приводить в исступление. Кроме отвращения к геометрии, строители обладали так же широтой взглядов на отделку. Результат не поддавался описанию. Над дорогой под разными углами висели вывески лавок, гостиниц и трактиров. Теплое весеннее солнышко выманило на подоконники ленивых городских котов. В каждом укромном уголке норовила пробиться сквозь камни упрямая молодая трава. Хозяйки выставляли на окна горшки с геранью. Я почувствовал, что улыбаюсь — Нижний город чем-то напоминал мой собственный дом.

К сержанту быстро вернулось хорошее настроение, проводив взглядом бочку ассенизатора, он поморщился и заметил:

— Для приличных людей сейчас рановато. Может, перекусим пока?

Мой желудок с энтузиазмом поддержал его предложение.

Сержант привычно срезал путь дворами, продираясь сквозь шеренги сохнущих простыней, мимо необъятных луж и задиристых дворовых шавок. Что-то варилось, где-то ругались, вокруг кипел жизнью настоящий людской муравейник. Я гадал, куда это нас несет. Мы вынырнули из подворотни — перед нами сверкала медью шикарная вывеска, предлагающая заглянуть в «Золотую кастрюлю». Заведение выглядело прилично, хотя вид немного портили пятна свежей побелки, желтые на бежевой стене — местный колорит. Сержант спустился на три ступеньки и по-хозяйски распахнул низкую дубовую дверь.

«Золотая кастрюля» была обставлена в шаренском стиле — связки чеснока и перца вдоль стен, расписные кружки на крючках. В такую рань трактир был пуст: ночные посетители уже ушли, а дневные — еще не появились. Кроме нас наличествовал мрачный тип в полувоенном камзоле, похожий на гробовщика. Дюрок привычно занял столик поближе к стойке и отстегнул перевязь с мечом.

Хозяйкой заведения была женщина средних лет, все еще очень красивая, но уже с сединой в волосах и горькой складкой у рта. Она приветливо кивнула сержанту.

— Здравствуй, Пьер. Давно тебя не было.

— Так ведь — служба, тетушка Петт! — вздохнул сержант и заинтересованно проводил взглядом поднос, уносимый служанкой. — Привет, Молли, детка!

Девица одарила его ослепительной лукавой улыбкой и, покачивая бедрами, скрылась на кухне. Сержант немного поскучнел (должно быть, вспомнил поварешку миссис Дюрок) и вернулся к действительности.

— Чем удивишь старого солдата?

Хозяйка усмехнулась:

— Садись, вояка. Уж наскребу тебе каких-нибудь остатков.

«Остатки» тетушки Петт отлично смотрелись бы на графском столе, а в качестве приправы мы получили Молли — девушка подсела за столик и всю трапезу потчевала нас местными сплетнями. Я приспособился макать в чесночный соус маленькие мясные пирожки, воспользовавшись едой как вежливым способом избежать разговора, сержант налегал на свиное рагу и периодически вставлял в ее монолог всякие «хм» и «м-м».

Я слушал вполуха, выделяя среди потока незнакомых имен обычные городские новости.

Новости оказались так себе: цены на продукты этой весной были особенно высоки, а купцы отнюдь не спешили прибывать в Сент-Арану. Многочисленные приезжие из провинции серьезно потеснили горожан и те, кто победнее, открыто роптали. Череда странных происшествий и загадочных убийств потрясла город в конце зимы, соседки судачили о колдовстве и ведьмах.

— Закрыли весь Речной рынок! — возмущенно причитала девушка, Дюрок удивленно вскинул бровь. — И Гильдия Торговцев не пикнула! Еще бы: стража устала выволакивать оттуда изувеченные трупы. А одно безголовое тело нашли прямо у наших дверей…

Хозяйка бросила на Молли сердитый взгляд и кликнула ее принести чистых кружек. Я живо припомнил пятна свежей краски на стене. Дюрок невозмутимо подобрал кусочком хлеба со дна миски остатки подливки, допил пиво и расплатился. Когда мы пробирались к выходу, гробовщик остро глянул нам в след поверх своей кружки и тот час спрятал глаза.

Оказавшись на улице, я не выдержал:

— Думаешь, здесь и вправду кого-то убили?

Сержант меланхолично пожал плечами:

— А может им просто пьяница стенку облевал.

Приподнятое настроение улетучилось без следа, но упрямый чертенок, толкнувший меня на это путешествие, не желал уходить. Мною овладела смутная, тревожная неудовлетворенность. Я бездумно брел по щербатой мостовой, пытаясь разобраться в своих чувствах. Дюрок почтительно держался чуть позади.

На улицах Нижнего города царила дневная суета, но теперь я замечал то, что сразу в глаза не бросалось. Многие лавки так и не открылись, на их ставнях и дверях висели амбарные замки. То и дело на встречу нам попадались бедно одетые люди явно не городского вида — приехавшие в поисках заработка сельские жители. Я задумчиво проводил глазами целую семью, с узлами и детьми, угрюмо пробирающуюся сквозь уличную сутолоку. Никто не обращал на них никакого внимания — дело привычное. В наших владениях тоже ощущался наплыв пришлых людей, в основном из уделов, граничащих с Дебрями. Стало удивительно легко найти батраков на любую работу, но отец не испытывал восторга по этому поводу — внутренние районы Сантарры не могли принять всех. С некоторых пор тема аграрной политики Короны стала в нашем доме особенно популярна.

Спешащие по своим делам горожане не обращали на нас ни малейшего внимания, стоило мне отвлечься на секунду и всякие ориентиры, способные привести нас назад пропали без следа. Крыши домов скрывали от глаз и стены Внутреннего города, и купола храма, и мачты речных судов. Оставалось надеяться, что сержант всегда отыщет дорогу к дому. Я встряхнулся, поймав себя на ощущении, что все эти изгибы и разветвления улиц завлекают меня в гигантский враждебный лабиринт. Тьфу ты, пропасть! Не может быть, чтобы за пару часов я так сильно устал. Стоило выбираться в город ради одного-единственного трактира! Вытряхнув из головы идиотские мысли, я остановился. Нижний город кончился: перед нами лежала широкая улица (начало дороги на Керм), а за ней — хаос и столпотворение сент-аранского Базара. Вот уж не думал, что мы заберемся так далеко.

— Зайдем на Базар? — по-своему истолковал мои колебания Дюрок.

Времени у нас было полно, домой меня не тянуло. Я вспомнил о своем желании поближе познакомиться с жизнью столицы и решительно кивнул. Прошмыгнув между катящимися по дороге возами, мы смешались с пестрой бурлящей толпой.

Столичный Базар считается самым крупным в Сантарре и занимает три квартала на южной окраине, между рекой, Нижним городом и районом Верфей. Секрет его популярности прост — именно в Сент-Аране водный путь от Моря гроз встречается с излюбленными сухопутными маршрутами сантаррских и ункертских купцов. Вероятно, это обстоятельство и стало причиной основания города, а так же подлинным источником его процветания и богатства. По уверению очевидцев, на сент-аранском базаре можно купить все, но первые минуты я был не в состоянии по достоинству оценить это обстоятельство. Шум и плотность толпы меня совершенно ошеломили, ни разу в жизни я не видел ничего подобного. Гомонили торгующиеся, слонялись праздные зеваки и увешанные товарами коробейники, шныряли шустрые мальчишки, в которых я сильно заподозрил воров. Ветер разносил по округе потрясающую смесь запахов дубленой кожи, благовоний и жарящегося на открытых жаровнях мяса.

Несколько секунд я обалдело прикидывал, как это разносчики умудряются передвигаться в такой давке со своими ослами и корзинами.

Все было навалом и вперемешку — саркесские ковры, шаренский фарфор, благовония и лошадиные подковы. Должно быть, это закрытие Речного рынка сорвало торговцев с насиженных мест. Даже Дюрок немного растерялся. Я мысленно прощался с идеей приобрести скромный сувенир — для беглого осмотра прилавков потребовался бы целый день, а нам уже к трем часам следовало быть дома. Все, что в художественном беспорядке громоздилось вокруг нас, было либо баснословно дорогим, либо напрочь лишенным практического смысла.

— Держитесь за кошелек! — сердечно посоветовал сержант, отвесив подзатыльник маленькому плутоватому оборванцу.

Проведя четверть часа в суетливой толкотне и ничего не купив, я начал тихо материться про себя, но даже сент-аранцы не могут, по-видимому, принимать Базар большими дозами. Откуда-то явственно доносилась музыка. Я завертел головой и пихнул сержанта в бок. Дюрок понимающе ухмыльнулся, круто изменил курс и принялся плечом прокладывать себе дорогу.

Сама судьба дала мне шанс приятно провести остаток дня — у закрытых ворот Речного рынка расположился бродячий цирк. Из-за холщевого забора доносился бравурный марш, дурашливые крики клоуна и запахи зверинца. Увешанная бусами и браслетами цыганка собрала с нас за вход по мелкой монете и Базар, как страшный сон, остался позади.

Представление было в самом разгаре. Два клоуна в костюмах, подозрительно напоминающих форму королевских гвардейцев, увлеченно ловили по сцене маленькую верткую обезьянку. В конце концов, мартышка стащила у них свисток, и вся компания скрылась за кулисами. Я не успел понять, в чем соль шутки, но горожане провожали артистов хохотом и аплодисментами.

Сменяя друг друга, выступали две труппы, местная и заезжая — жонглеры, акробаты, дрессированные звери. Меня потрясли четыре огромные кошки, выступавшие безо всякой привязи. Они лениво забирались на тумбы, прыгали в обручи, ловили зубами мячи и недовольно ворчали. Укротитель, энергичный крепыш в пестром трико, схватил пятнистого кота за шкирку, продемонстрировал зрителям клыки зверя (с палец величиной) и храбро сунул руку в открытую пасть. Толпа ахнула.

Фокусники дурили народ почем зря, некто в зловещей черной маске и костюме со множеством милитаристского вида ремней, представленный как Мастер Лезвий, выступал в паре с юной помощницей и демонстрировал трюки с оружием, увидев которые мой старый наставник позеленел бы от зависти. Черноволосая красавица грациозно извлекала из корзины яблоки, которые он пронзал стелами и сшибал кнутом прямо с ее ладони. Я поежился — меня однажды задело по руке такой штукой, ощущение было не передаваемое, а этот тип бойко размахивал прямо-таки орудием убийства с тяжелой свинцовой чушкой на конце. Когда он начал кинжалами описывать на деревянном щите контур девушки, у меня появилось острое желание удавить мерзавца и спасти девицу. Все обошлось, зрители ликовали, красавица взяла в руки большое блюдо и, с обворожительной улыбкой, начала обходить толпу. Когда она проходила мимо, я добавил к горке монет все, что смог выгрести из кошелька за раз. Девушка одарила меня проницательным взглядом огромных, темно-зеленых глаз, улыбнулась как-то по-особенному, со значением, и грациозно поплыла обратно к помосту. Я почувствовал, что краснею как последний дурак.

Дюрок пихнул меня локтем и подмигнул, я только отмахнулся — сержант ни за что бы ни понял моих чувств.

К черту! Довольно приключений! Я решительно развернулся и направился к выходу.

Сержант шагал следом и умудрялся молчать с ехидством. Совершенно испорченный тип.

За полотняными стенами нас поджидала грубая реальность — время перевалило за полдень. Если мы хотели сохранить наши похождения в тайне, нам следовало немедленно поворачивать домой.

— Пора, — объявил Дюрок, прищурившись на солнце.

Я приготовился к долгому и малоприятному пути назад, но сержант не собирался продираться через весь Базар в обратном направлении — он знал дорогу покороче.

Быстро сориентировавшись, Дюрок направился к самой старой, юго-западной части Базара.

Атмосфера снова резко переменилась, народу стало на удивление мало. Здесь странным образом пересекались интересы самых богатых и самых бедных покупателей: некоторые лавки были забиты подержанными вещами и латанной посудой, а рядом два дюжих амбала могли охранять витрину ювелира. Любители подолгу простаивали перед прилавками букинистов, рассматривая древние фолианты в потертых кожаных переплетах и дешевые книжонки из древесной бумаги. Антиквары и барахольщики мирно уживались рядом и никакие демоны не могли поколебать их маленький мирок.

Я не покинул Базар без сувенира, хотя оставшихся у меня денег хватило лишь для посещения тележки старьевщика. Повинуясь порыву, я выудил из неопрятной кучи разносортного хлама потрепанный томик «Об увеселительных затеях, карточных забавах и фокусах» некоего магистра Фуранулуса. Что ж, буду шулерить, играя в карты с кузеном. Кристофа просто удар хватит.

Вскоре замысел сержанта прояснился — на юге с Базара можно было выйти прямо к реке, через замызганные улочки района Верфей. Место это пользовалось дурной славой, а выглядело еще хуже: в темных, узких проходах между домами, по которым журчали канализационные стоки, с трудом смогла бы пройти лошадь, а телега бы здесь точно не протиснулась. Королевские Гвардейцы старались не мозолить глаза здешним обитателям и любому, оказавшемуся тут без меча в руках, можно было только посочувствовать.

Я отчаянно сожалел о затее сержанта: места, мерзопакостнее этого, мне видеть еще не доводилось. Это была изнанка столичной жизни, самое ее дно. Даже днем здесь работали кабаки и притоны, из потертых дверей доносились ругань и пьяный смех.

На встречу попадались полупьяные типы и какие-то мрачные личности, но, заметив меч и выправку Дюрока, они, как правило, старались куда-нибудь свернуть. На мгновение в одном из переулков мелькнула фигура, сильно смахивающая на одного из фернадовских Стражей, но я отбросил эту мысль как совершенно дикую. Что здесь делать Стражу? Наверняка, я обознался.

Дюрок то и дело зыркал по сторонам и не снимал ладони с рукояти меча.

— Надеюсь, ты знаешь, куда идешь, — не выдержал я.

— Спокойно, — процедил сержант сквозь зубы. — В этот час народу тут мало, прорвемся. Даже без мордобоя.

Я подавился своим возражением.

В кучах мусора, выбрасываемого прямо из открытых окон верхних этажей, рылись тощие собаки, ниже окна были наглухо забиты. Раздетый до белья пьяница храпел в луже собственной мочи. Один раз дорогу нам перебежала жирная крыса. В воздухе витали ароматы тухлой рыбы, водорослей и сортира, мы не сговариваясь ускорили шаги.

Трущобы кончились внезапно (в Сент-Аране все изменялось сразу и вдруг), два шага — и вот уже мутно-зеленые волны Иссы лениво плещутся о набережную, среди зелени бульвара благоухает жасмин. Мы вышли к реке в двух шагах от крепостного рва и, уже не торопясь, пошли к городским воротам. Времени у нас оказалось предостаточно, провожая взглядом гуляющих горожан, я пытался отдышаться и привести в порядок растрепанные чувства. У меня было бредовое ощущение, что я побывал не в одном, а в трех городах сразу. Стражник в медной кирасе бякнул нам что-то неразборчивое, мы посторонились, пропуская в город черный лаковый экипаж.

Уже с моста я, краем глаза, углядел на бульваре живописную компанию из трех цыганок, отчаянно спешащих к городским воротам. В самой молодой, стройной и черноволосой, мне почудилось что-то знакомое, но я слишком спешил домой, чтобы обременять себя подобными мыслями.

Мы вернулись точно к обеду. Как выяснилось, Дюрок переживал напрасно — для большинства обитателей усадьбы Икторнов наша отлучка осталась незамеченной, а единственное свидетельство моего самовольства (книжку магистра Фуранулуса) я засунул за стенку комода, надеясь, что в ближайшие полвека никому не придет в голову вытирать там пыль.

От обилия впечатлений я был как во хмелю. Мысли то и дело улетали куда-то вдаль, а от невозможности обсудить с кем-либо увиденное, можно было свихнуться.

Опасаясь расспросов, я сказался больным, и весь остаток дня отсиживался в спальне, хотя зря — отец был так погружен в собственные заботы, что едва замечал мое присутствие.

С приходом ночи домашняя суета утихла, и я остался наедине со своими мыслями.

Сон не спешил ко мне, я лежал в темноте, внимая потоку ярких образов, творимых утомленным сознанием. В полудреме я странным образом воспринимал Сент-Арану как единое целое — тяжелое кольцо крепостных стен на холме, пронизанный паутиной улиц Нижний город, звенящие арки мостов над величавым течением Иссы и уродливое пятно района Верфей. Подобно загадочному Левиафану, город в моем воображении жил и дышал и не мог быть рассечен на части. Я думал о людях, которых повстречал, о демоне, прячущемся где-то в чреве городских кварталов. О том, что однажды я сам стану графом Икторном и тогда уже вряд ли смогу так запросто сходить на Базар.

Мысли ускользали, я засыпал. И тогда, на границе между сном и явью, меня впервые посетило странное чувство, которому я еще не знал названия. Ощущение, что что-то идет не так, предчувствие беды. Но тогда я не придал ему значения.

Глава 4

Причина бурной дипломатической деятельности отца, день открытия Совета графств Запада, стремительно приближался. На столе графа уже лежали два приглашения на прием, он же — аудиенция, он же — торжественный ужин, он же — бал по случаю открытия Совета. Посещение подобных мероприятий — святая обязанность наследника графства, к счастью, сами заседания Совета в моем присутствии пока не нуждались.

Нет, нет — прием обещал стать для столичной аристократии событием года, публика собиралась изысканная, кроме того, я еще ни разу не видел короля (интересно же!), но…

Дурные предчувствия с каждыми днем все сильнее изводили меня. Я безумно злился, поскольку не мог отловить внутреннюю причину своего беспокойства и отклонить королевское приглашение тоже не мог. Я слонялся по дому как тень магистра, всюду натыкаясь на суетящихся слуг и взмыленного старину Теда, который доставал меня своим рассеянным: «Что дать?». Ничего подобного со мной никогда раньше не происходило. Возможно, я влюбился, потому что по ночам мне снились девушки.

Точнее — девушка, та самая, красавица-циркачка. Сон был странным донельзя, словно окошко в другой мир, с запахом и звуком: она сидела прямо на траве, у ее ног блаженно жмурился огромный пятнистый кот, на лице играли блики костра, над головой сияли крупные южные звезды. Она поднимала на меня свои огромные, темно-зеленые глаза и улыбалась по-особенному, со значением, от нее пахло фиалками, а в траве, как очумелые, стрекотали сверчки. Ко дню приема я так извелся, что готов был то ли бежать из города ко всем чертям, то ли искать помощи у Фернадоса (хотя, он ведь не толкователь снов!).

Коллективные усилия десятков людей неумолимо сошлись к одной точке. Парадная амуниция гвардейцев была подогнана и начищена, лошади расчесаны в шашечку и запряжены в экипаж с вензелями Дома Икторнов на дверцах, остающиеся дома легкомысленно завидовали отправляющимся во дворец. Полный мрачной меланхолии, я вышел к экипажу, чувствуя себя дурацкой раскрашенной куклой. Отец, как всегда сияющий и великолепный, встретил меня у подъезда и ободряюще улыбнулся. Можно подумать, я — пугливая барышня. Было бы проще, если бы у меня в столице была пара-тройка хороших знакомых, но последние пару лет мы жили слишком уединенно.

Единственным, кого я хорошо знал, был Кристоф, а кузен, не задумываясь, выставил бы меня идиотом. От такой перспективы мне стало совсем худо. Грохот сопровождающей нас кавалькады не способствовал беседе. Я воспользовался минутами, проведенными в пути, чтобы привести себя в подобающее состояние духа. На худой конец, можно завести знакомства среди прекрасной половины человечества. По крайней мере, одну красавицу я в столице уже видел. К моменту, когда экипаж замер у покрытых ковром ступеней королевского дворца, я уже вполне способен был наслаждаться жизнью или, на худой конец, с достоинством вытерпеть все.

Но до знакомства с красавицами было еще далеко: нас ждала торжественная часть приема — нудная до одури. Три десятка членов Совета с домочадцами должны были быть представлены королю. Длинный мрачный зал, по традиции, считался тронным.

Вдоль стен громоздились старые доспехи и оружие, выцветшие знамена собирали пыль на стенах, почти не прикрывая грубой каменной кладки — военные трофеи, добытые предками Его Величества Родерика III со времен короля Фергана. Зал освещали факелы (тоже традиция) и впечатление создавалось угнетающее. Бесконечные поклоны, реверансы, официальные фразы, в которых меняются только имена и титулы, нагнали на меня неизбывную тоску. Растянутый до бесконечности ритуал напоминал утонченное издевательство. Улыбаться было нельзя, переговариваться — тоже. Я отчаянно надеялся, что правильно запомнил порядок слов витиеватого приветствия монарху. В соответствии с высоким происхождением и традицией мы были представлены Его Величеству третьими. Я ухитрился с чувством и расстановкой произнести необходимые фразы и, весьма довольный собой, украдкой поднял глаза на нашего монарха.

И куда меня все время несет?

Его Величество Родерик III сверлил меня взглядом, полным такой нечеловеческой ненависти, что я едва удержался, чтобы не схватиться за меч: в присутствии короля это — ужаснейшее из преступлений. Людям сносили головы и за меньшее! В моей груди что-то оборвалось, квинтэссенция страхов и предчувствий, терзавших меня последние дни, пронеслась по венам, оставив после себя холодную искристую пустоту. Смысл происходящего был мне недоступен. На мгновение я оглох и ослеп, задачей всей жизни стало остановить движение руки, которую неудержимо тянуло к оружию. Я до боли стиснул пальцами колено, а в следующую секунду Его Величество моргнул и все пропало. Время понеслось вскачь, вернулись краски, звуки нахлынули с новой силой. Двигаясь, словно во сне, я встал и вместе с отцом вернулся на наше место в процессии. Единственный раз в жизни я был рад, что в Совете Графств так много заседателей — к тому моменту, когда последний из графов предстал перед королем, я вполне совладал с собой и пытался сообразить, как выглядело со стороны мое поведение. Самым разумным было сделать вид, что ничего не произошло.

Так я и поступил, сосредоточившись на созерцании уродливых доспехов, стерегущих штандарт королевской династии.

Но у всего, даже у сантаррских церемоний, бывает конец. Второй раз взревели фанфары и, окруженный плотным кольцом черно-золотых мундиров Королевской Стражи, Его Величество Родерик III величественно покинул тронный зал.

Не я один вздохнул с облегчением. Публика заметно оживилась и потянулась к выходу: с традициями было покончено, впереди была самая приятная часть вечера — торжественный ужин и бал. К моей потаенной радости, Его Величество на банкете не присутствовал. Внезапное недомогание короля обсуждалось гостями ровно тридцать секунд, потом в зал вплыло первое блюдо с запеченной дичью, и все разговоры сосредоточились на успехах королевского повара. Отец с некоторой задумчивостью рассматривал пустующее кресло монарха, похоже, он не находил объяснения происходящему. Я и сам чувствовал себя неважно — так, словно после двух часов упражнений с мечом едва не пропустил выпад в сердце. Но, в отличие от короля, возможности тихо исчезнуть у меня не было.

Среди гостей царило веселое оживление. На хорах играла музыка, за столом шла непринужденная беседа, мне в соседи досталась девица Маргарет Сатерлин, как я подозревал, не случайно. Впрочем, леди Маргарет умела вести непринужденную беседу, так что очень скоро я расслабился и начал наслаждаться ее обществом.

Музыка заиграла быстрее, начинался бал. Особого протокола для данного случая не было и поэтому желающие размяться, в основном из молодежи, просто пристраивались к веренице пар, изящно скользящих в фигурах менуэта. Я поклонился леди Маргарет, она ослепительно улыбнулась в ответ и мы вышли на вощеный паркет, сопровождаемые звуками оркестра и поощрительными взглядами моего отца.

Вокруг грациозно кружились танцующие пары, горели сотни свечей, леди Маргарет улыбалась мне и я улыбался в ответ. Вечер походил на волшебную иллюзию, чудесный сон, легкое белое вино неожиданно сильно ударило мне в голову и с моими чувствами творилось что-то странное. Я отчетливо слышал приглушенные разговоры гостей за столом, шорох туфель по паркету, мягкий перезвон хрустальных подвесок в люстрах. Мне чудилось то, чего не было, например — запах болеутоляющего бальзама, которым мастер Горич любил пользовать меня в детстве. Забавно, черт возьми!

Весь вечер я развлекал леди Маргарет, это было приятно и необременительно. Она чем-то напомнила мне девушку-циркачку, наверное, выражением глаз, правда у нее глаза были серые, а не карие. Вдыхая аромат ее духов, я почти убедил себя, что странный взгляд короля мне померещился.

Ну, просто галлюцинация такая и все.

Скрюченные обожженные пальцы отпустили хрустальный шар, где, в теплом сиянии свечей, продолжали кружиться танцующие пары, и видение исчезло.

От напряжения струпья треснули и выступила сукровица. Скривившись, Королевский Маг стал обматывать руки пропитанными бальзамом бинтами. Нанесенные магией раны заживают медленно, а он, как назло, не мог обратиться за помощью. Мирандос сел, ожидая, когда пройдут последствия магического транса. За стенами башни оглушительно стрекотали сверчки. Бальзам унял боль, мысли мага потекли спокойней.

Итак, они здесь, оба! Это упростит задачу, хотя не ясно, почему его заклинания поиска упорно не желали срабатывать. Возможно, в их доме установлена магическая защита, Фернадос часто наведывается туда, он мог это устроить, но теперь эти уловки им не помогут.

В парке басовито забрехал сторожевой пес, громкий звук болезненно ударил по обострившимся чувствам мага. Испробовав полдюжины заклинаний, ему так и не удалось отвадить собак от башни.

Старая лиса Фернадос! И зачем это он притащился в город именно сейчас? Не иначе, кто-то из гильдийских шпионов успел-таки передать весточку хозяевам. Впрочем — плевать.

Мирандос решительно встал, поборов неприятную слабость — верную спутницу практикующего мага.

Пришло время выполнить свою часть договора и получить заслуженную награду.

Молниеносный удар — вот что теперь нужно! Тварь не подчиняется ему полностью, но жажда крови в ней сильна, а более всего сильна жажда ТОЙ крови. Достаточно указать цель и она устремится к ней неудержимо! Ничто не способно остановить демона, пришедшего из-за Грани, связанного узами с Великой Тьмой. Пусть Фернадос попробует — одним магом на земле станет меньше.

Бывший Королевский Маг засмеялся сухим, надтреснутым смехом. Скоро, скоро договор будет скреплен кровью и он получит доступ к Силе, превыше которой нет! И троны содрогнутся, и падут ниц все эти жалкие колдунишки, которые неспособны оказались понять, кому следует поклоняться.

Глава 5

Среди ночи меня разбудило ледяное прикосновение. Призрак нависал надо мной.

Уткнувшись взглядом в колеблющееся сгущение темноты, я невольно отпрянул. Крабат никогда еще не подходил ко мне так близко!

— Вставай! Вставай! — шелестел призрачный голос. — Оно уже совсем близко!

— Чего? Кто? — сердце никак не желало успокоиться. — Ты меня чуть до смерти не напугал!

— Пусть лучше чуть. Оно идет сюда, моя защита его не остановит, может, задержит чуть-чуть. Тебе надо немедленно уходить!

Колесики моих мыслей со скрипом набирали обороты.

— Куда? Кто идет?

— Демон. Он существует. Ему нужен ты, вернее вы, Икторны. Это все, что я смог узнать, не привлекая внимания. Вставай же!

— Икторны? — даже с пронося я кое-что соображал. — А как же отец? Его надо предупредить!

— Он не поверит тебе, а я не могу ему показаться, — Крабат заметался по комнате.

— Ступай, приведи мага, может он сможет остановить демона, я не могу. Скажи ему, что на дом напали, что угодно скажи!

Я не стал тратить время на одевание, только натянул сапоги и прямо в одной пижаме рванул из комнаты. Вниз, через темные коридоры спящего дома, через гулкую пустоту парадных залов. У ворот я переполошил ночной караул гвардейцев, и что было сил припустился вверх по улице.

Во Внутреннем городе не так уж много гостиниц, но та, в которой остановился Фернадос, была совсем близко. Не опасайся отец за свою репутацию, маг мог бы поселиться в нашем доме. Больше всего я боялся, что мне не откроют — среди ночи, в таком виде, с воплями о демоне я вполне сойду за сумасшедшего.

— Разбей фонарь над дверью! — прошелестел Крабат.

Подлетев к окованным медью дверям, я голой рукой саданул по стеклянной лампе.

Свет погас. В тот же момент холодная тень метнулась вперед и тяжкий удар вышиб все засовы, замки и цепочки разом. В коридоре ярко горели свечи, но мне уже не нужна была помощь Крабата — я знал, где искать мага, ощущение Силы вело меня. У самых дверей на моем пути встал рослый немолодой Страж. Меня выручило то, что, разглядев мой вид, он на мгновение опешил. Да, тот еще был видок!

— Мне нужен маг! — завопил я и врезал ему единственно доступным мне приемом. Он сложился пополам, а я влетел в приоткрывшуюся дверь прямо в объятия второму Стражу. Хвала Небу, он был без оружия! Вырываясь из цепкого захвата, я продолжал вопить и призывать мага, пока не оказался плотно прижат к полу с заломленными за спиной руками. К счастью, Фернадос спал не так крепко, как мастер Горич.

— Что происходит, черт возьми! Кто это, Вильям? — в голубой ночной сорочке с розочками и в мягких шлепанцах, в комнате появился маг.

Страж аккуратно поднял меня с пола, не ослабляя захвата.

— Сэр Дэвид! Что Вы здесь делаете? Отпусти же его, Вильям!

Я с облегчением расправил ноющие плечи и немедленно вцепился в рукав его рубахи.

— Помогите, Фернадос! На наш дом напал монстр, он ищет отца! Вы же маг, сделайте же что-нибудь!

Гильдиец поверил мне на удивление быстро, должно быть его убедил один мой вид, через мгновение он уже натянул поверх сорочки серый балахон и, прихватив что-то из спальни, поспешил за мной.

— Что с ним? — бросил он увидев на полу стонущего Стража.

— Пустяки, пройдет.

Вильям задержался осмотреть товарища и нагнал нас уже на улице, вооруженный коротким мечем.

— Что произошло? Подробней! — потребовал ответа маг, быстро шагая по направлению к нашему дому. С неба сыпала мелкая морось, ночной холод пробирал меня до костей.

— Оно вломилось в дом. Я проснулся, вышел посмотреть.

Я еще не отдышался и мог говорить только очень коротко, что было к лучшему.

— Оно было там. Я плохо разглядел, побежал за вами.

— Хорошо, Дэвид. Держись позади меня, не геройствуй и не впадай в панику, понял?

Я молча кивнул.

Когда мы подошли к дому, мое сердце болезненно сжалось. У ворот стражи не было, откуда-то из дома доносился шум и крики. Надеюсь, мое бегство их хотя бы разбудило! На клумбе у подъезда лежало обезглавленное тело. Господи помоги!

Маг устремился в дом, дорогу ему освещало бледно-голубое сияние, пробивающееся сквозь сжатые пальцы. Всюду царил хаос. Валялись обломки мебели, обрывки драпировок, стены и пол были в пятнах влаги, черной в неверном голубом свете. К темным предметам на полу я не присматривался. Вдруг голубой огонь ярко вспыхнул.

— Стой! — бросил мне маг и через несколько шагов остановился сам.

Шумно выдохнул над ухом Страж. У дверей кабинета скорчилась тварь, выхваченная из темноты во всем своем уродстве. Мех, перья, чешуя — в сочетании самом немыслимом и тошнотворном. Наверное, ни одной одинаковой кости, перекрученное, скособоченное тело размером с крупную собаку, впечатляющий набор зубов и когтей и большие круглые глаза ночного хищника. Они, эти глаза, пылали неукротимой злобой и жаждой разрушения.

Маг вытянул вперед руки, демонстрируя то, что было зажато в кулаке и запел сильным, звучным голосом. Тварь рванулась вперед, но в середине прыжка пронзительно-синий луч сбил ее на пол. Страж, лучше разбирающийся в смысле происходящего, бесцеремонно запихнул меня в ближайшую дверь и плотно прикрыл створки. Из коридора доносилось пение мага и визги твари. Я огляделся.

Мы оказались в Малой гостиной, демон уже побывал здесь, все было перевернуто и разбросано. От большого очага на меня пахнуло теплом не прогоревших углей.

Внезапно меня посетила идея, я принялся шарить в обломках, пока не наткнулся на опрокинутый подсвечник с парой свечей, чудом удержавшихся на своих местах. У меня не шли из головы большие глаза твари, начисто лишенные век. Должно быть, они очень чувствительны, иначе как она ориентируется в темноте?

Я долго и тщательно раздувал угли, пока капли воска, пропитавшие их, не вспыхнули и не запалили фитили. Страж молча наблюдал за мной.

— Если мы немного посветим, это не помешает Фернадосу?

Страж уставился на меня, как на говорящего теленка.

— Не должно. Думаешь, оно чувствительно к свету?

Это он меня спрашивает?

— Откуда мне знать, я же не маг!

Страж решительно отобрал у меня свечки, подошел к двери и прислушался. Фернадос все еще пел, но и вопли твари не прекратились. Страж подобрался, следя за ритмом заклинания, и, когда голос мага возвысился в повелительном аккорде, плечом распахнул дверь, защищая ладонью пламя.

Я поразился, насколько ярок свет свечей по сравнению с волшебным светом. Жаркое золотистое пламя полностью затмило созданный магом холодный огонь, озарило потолок, стены и отразилось в круглых безвеких глазах твари.

И тут маг завершил заклинание, резко опустив руки. Раздался грохот, запахло паленым, зазвенели разбитые стекла. Я моргнул — тварь исчезла. Страж уже шагал к пошатнувшемуся магу и, очень вовремя подхватив его, мягко опустил на пол.

Фернадос тяжело дышал.

— Спасибо, Вильям! Ты мне очень помог.

Мне показалось, что Страж поморщился в темноте.

— С огнем — это была не моя идея.

Фернадос повернул ко мне посеревшее лицо.

— Ты спас мне жизнь, Дэвид. Я перед тобой в долгу, — он замахал рукой. — Ступай, найди отца. Не жди нас, оно не вернется.

За растерзанной дверью кабинета раздались шорохи, отодвинули что-то тяжелое. В узкую щель выглянул молодой гвардеец, бледный, с темными от страха глазами.

Разглядев меня, Фернадоса, Стража он прямо таки обмяк от облегчения.

— Сэр, милорд! Какое счастье, что вы успели! Мы думали, нам хана.

— Где отец?

— Граф здесь, — по лицу парня пробежала тревога, — он ранен.

Фернадос резко встал и, поддерживаемый Стражем, заспешил в комнату.

— Покажите мне его, немедленно!

В комнате находились еще четверо гвардейцев и двое слуг. Тяжелый дубовый стол, за которым обычно работал отец, был сдвинут к двери, рядом валялась пара кресел и чайный столик. Всем этим они пытались забаррикадировать дверь, но большие, от пола до потолка, стеклянные окна заложить было нечем, что делало кабинет сомнительным убежищем. Отец лежал на полу, заливая дорогой саркесский ковер кровью из огромной раны на животе. Меня замутило.

— Оставьте нас, — буркнул маг и Страж принялся выпроваживать всех в коридор.

Так я вновь оказался перед закрытыми дверями кабинета. Меня била крупная дрожь, зрелище отца, истекающего кровью, поразило меня куда сильнее, чем вид демона. Не в силах стоять на месте, я принялся расхаживать по коридору, старательно обходя темные лужи на полу. Страж поймал меня за плечи и повернул к себе.

— Ты все сделал правильно. Ты вовремя привел нас, теперь Фернадос позаботится о нем. Иди в свою комнату, переоденься. Может, тебе удастся заснуть.

Я неуверенно кивнул. Страж истолковал мой кивок по-своему.

— Не бойся, раз маг так сказал, значит оно не вернется.

Я довольно охотно позволил увести себя спальню, поскольку надеялся поговорить с Крабатом, но дом уже был полон взбудораженными людьми. В комнату то и дело вбегали возбужденные слуги, поднятые с постелей жутким происшествием, и моя попытка уединиться с треском провалилась. Отчаявшись, я вернулся к дверям отцовского кабинета даже не переодевшись.

Спустя полчаса из дверей, наконец-то, показался маг. Он еще больше осунулся и казался постаревшим лет на десять, но улыбнулся достаточно бодро.

— С ним все будет хорошо, — у меня сразу отлегло от сердца. — Нам надо поговорить, Дэвид.

Мы проследовали в темную и тихую библиотеку, полностью избежавшую разорения.

Фернадос с облегчением опустился в невысокое кресло, Страж пристроился у двери, я тоже присел.

— Как он? — выпалил я.

— Твой отец ранен тяжело, но не смертельно. Все, что ему нужно — это покой. Но проблема не в этом.

Маг помолчал, в камине тихо потрескивало пламя.

— Я ведь не убил эту тварь, Дэвид. Помял порядком, но не убил и вряд ли смогу. А это значит, что она вернется.

У меня похолодело в груди.

— Что же делать?

Он выбил по подлокотнику кресла короткую дробь.

— Тебе надо уехать из города, чем быстрее, тем лучше, тварь наверняка охотится за вами обоими.

— А как же отец?

Фернадос покачал головой.

— Он не сможет ехать, любая поездка убьет его, а тут скорость будет важнее всего.

— Я не брошу отца! — Сама мысль об этом была невыносима.

Голос мага стал вкрадчив и убедителен.

— Дэвид! Послушай. Вы погибнете оба, совершенно бессмысленно погибнете. Ты должен спастись не ради себя, в назревающих событиях Икторны сыграют важную роль, иначе не было бы покушения.

Его доводы не достигли цели — в этот момент меня мало волновали судьбы человечества. Я упрямо замотал головой.

— Но ведь маги убивают демонов. Почему же ты не можешь хотя бы прогнать его?

— Потому, что это именно что демон, — Фернадос замялся, подбирая слова. — Созданную другим магом тварь я бы уничтожил легко, попросту отсек бы ей доступ к энергии. Сейчас же я практически бессилен. Демоны — эфирные существа, заключаемые в материальную оболочку заклинаниями. Обычно, на них лежит заклятье подчинения, на которое можно воздействовать, но в нашем случае демон практически свободен, — казалось, маг с трудом может поверить в подобное. — Форменное безумие! Давешние убийства в Нижнем городе — наверняка его работа. Даже вызвавший этого монстра теперь бессилен избавиться от него. Чтобы отсечь демона от первородной Тьмы мне нужен более сильный талисман и помощь, потому что изгоняющих должно быть, по меньшей мере, четверо.

— Королевский маг…

— Королевский маг — ничтожество, Дэвид! И трус, к тому же. Это даже не просьба, я настаиваю — ты завтра уезжаешь. Вы две недели ходили по краю пропасти. Я удивлен, как это демон, чувствуя древнюю кровь, не напал раньше.

«Еще немного, и он прикажет Стражу скрутить меня и везти связанным», — понял я.

— Извини, Фернадос, — я изобразил безмерную усталость и раскаяние. — Ты наверное все правильно говоришь, просто я сейчас ни черта не соображаю. Отложим на завтра? Я хочу побыть один.

Услышав намек на согласие, маг от облегчения обмяк и заторопился:

— Конечно, конечно, Дэвид. Такой день! Вильям проводит тебя до спальни и позаботится, чтобы тебя не беспокоили.

«А заодно и посторожит!» Ругаясь про себя по-черному, я выдавил благодарную улыбку и, в сопровождении Стража, отправился к себе в спальню. В коридоре перед кабинетом двое притихших гвардейцев собирали что-то в простыню, на плече у сержанта Дюрока судорожно всхлипывала молоденькая служанка. Мое сердце сжалось в болезненном предчувствии, и я остановился.

— Что это?

Ко мне на встречу повернулся бледный сержант.

— Все что осталось от Тэда, сэр. Когда тварь напала на графа, он оттащил ее голыми руками. Пока она им занималась, мы сумели закрыть дверь.

Простыня быстро пропитывалась кровью. Бедный Тэд, старый, преданный слуга!

Сколько надо было иметь мужества, чтоб хотя бы прикоснуться к этой твари, а ты сумел сразиться с ней, защищая хозяина. Заплатил жизнью за жизнь. Я начинал ненавидеть это существо и, в особенности, того, кто его создал.

— О нем позаботятся, малыш! — Страж настойчиво увлек меня прочь. — Тебе надо лечь. Утром будут дела, а сейчас надо отдыхать.

Сопротивляться не было сил, на меня напало странное безразличие, даже звуки доносились, как сквозь вату. Я позволил привести себя в спальню, к давно остывшей, незаселенной кровати, разуть и уложить в постель. Страж безжалостно вытурил какого-то слишком ретивого слугу и оставил меня в темноте и тишине, за что я ему был бесконечно благодарен.

Крабат появился бесшумно и некоторое время молча присутствовал. Уж он-то понимал все.

— Я никуда не поеду. Мне плевать, я отца не брошу!

— Тише, тише, — прошелестел призрак. — Не вслух!

Не в силах успокоиться, я расшвырял одеяла и сел на кровати.

— Демон добьет его, Крабат. Фернадос этого не говорит, но так и будет. Неужели все напрасно?

— Не напрасно. Ты жив, он жив — это уже хорошо.

— Пока жив, — меня все еще трясло и понимание происходящего не способствовало обретению покоя. — Маг сказал, что ничего не может сделать. Это правда?

— Правда. Он выдохся, демон прейдет в себя быстрее.

— Когда?

Крабат раздумчиво помедлил.

— Недели через две, как минимум, с твоей помощью его неплохо потрепали, но в следующий раз свет его не остановит.

В отчаянии, я до крови прикусил губу.

— За две недели отец не встанет — раны, нанесенные магией, заживают долго.

— Это так.

— Что делать? Что делать, Крабат?! — от бессилия я готов был взвыть и забегать кругами. — Должен же быть способ. Ты же все знаешь! Нельзя так, я не побегу как заяц!

Призрак надолго замолчал, мне не приходилось видеть его таким неуверенным. Боясь вспугнуть забрезжившую надежду, я почти перестал дышать.

— Ну, один способ я знаю, — неохотно выдавил Крабат. — Только тебе будет нужен Меч.

— У меня есть.

— Нет, не обычный, а ТОТ меч.

Я понял. ТОТ меч! Источник Силы и проклятье Икторнов. Когда-то он служил королям Сантарры. В те времена пришельцы из-за Грани свободно разгуливали по земле и жизнь людей зависела от мастерства владетеля Ин'Ктора. Меч Лун — Ин'Ктор — дал имя нашему роду. Когда король Леон умер, Меч потеряли. Последний владетель, тоже Герхард, погиб от руки наемника в самом начале Воссоединения, так и не успев передать тайну Талисмана своему малолетнему сыну. В руках наследников осталась парадная копия Ин'Ктора (пустая побрякушка) и никто не знал, где спрятан оригинал. Спустя века поиски Меча Лун стали любимым занятием золотой сантаррской молодежи. Его искали на севере и на юге, по всем Восточным княжествам и в Ункерте, некоторые храбрецы забирались в Дебри или отправлялись за море, а гильдийские маги вообще не отчитывались о своих маршрутах. Насколько я знаю, ни один из Икторнов не принимал участия в поисках и никому (никому!!!) не пришло в голову поискать Талисман у Герхарда дома.

Я видел Меч Лун всего один раз, и уже это было большим одолжением со стороны Крабата. Я сразу зауважал этот клинок за отсутствие вычурных украшений, простоту и практичность форм. Сквозь пыль и паутину проступали благородные очертания оружия героев: рукоять из акульей кожи с крупным, молочного цвета камнем, витая гарда из темного металла, блестящее как зеркало лезвие с тонко выполненной гравировкой — вязью древних рун и изображением луны во всех фазах, от серпа до диска и обратно. Точно такой же меч носил отец на всех торжественных церемониях, но то была жалкая подделка. Меч Лун! Крабат был его хранителем на протяжении пятисот лет.

— Ты позволишь мне его взять? — я вспомнил те скелеты с фонарями, найденные мной в подземелье. Крабат был хорошим сторожем.

— Я храню Меч и я защищаю Икторнов, — похоже призрак принял решение. — Если Икторны погибнут, Меч станет бесполезен. Ты прав, бежать бессмысленно, рано или поздно, демон настигнет тебя. Ты должен бросить им вызов, как когда-то, сразиться с ними! — он встретил мой взгляд и я почувствовал, как волосы у меня встают дыбом. — Поклянись мне, что Меч Лун не попадет в чужие руки и, когда придет время, вернется в тайное убежище.

— Клянусь! Никто не получит его, никто не узнает, откуда я его взял и куда положу. Кроме тебя. Я смогу сохранить его, верь мне!

— Я верю, — теперь призрак мерцал почти умиротворенно. — Ты сделаешь все, что в твоих силах, будем надеяться, их хватит. Дело не кончится одним демоном, понимаешь? Ты должен будешь победить их всех: тех, кто призвал демона, кому мешают Икторны и того, кто стоит за ними.

— Без проблем. А кто стоит за ними?

— А вот это тебе и предстоит узнать! — призрак снова был само ехидство.

Коптящее пламя билось в светильниках, Королевский Маг в ярости метался по полутемной зале. И это — непобедимый демон из-за Грани! Прячется в кучах мусора на городской свалке (где ему и место) как паленая кошка. Хорош только шлюхам кишки выпускать! Подумать только — какой-то престарелый маг, шутя, обратил его в бегство! По крайней мере, ясно, зачем Тьме вообще понадобились его, Мирандоса, услуги: с такими-то подданными многого не навоюешь. Никакого изящества, грубая сила без капли мозгов, всего-то делов — пришить двоих ублюдков, даже не магов, а напортачить сумели!

Маг заставил себя сесть и успокоиться. Теперь все будет сложнее. Старая лиса Фернадос наверняка понял, зачем приходил демон (еще бы ему не понять!).

Неизвестно, насколько сильно ранен граф, но наследник не пострадал и его, безусловно, постараются отослать подальше. Куда? В Гилд-холл, к родственникам, за море?

Вот ведь задача…

Упустить щенка нельзя — время поджимает, а отыскать его снова будет нелегко.

Впрочем, есть и положительный момент: Фернадос бесспорно останется с графом, и с наследником поедут в лучшем случае два Стража и гвардейцы. Расправиться с ними в безлюдной местности будет даже проще, чем в городе, главное — знать, где их найти.

Мирандос улыбнулся и извлек из отделанной перламутром шкатулки странную конструкцию: два металлических шарика, соединенных пружинкой, повозившись, он сумел закрепить пружину в сжатом состоянии при помощи кожаного шнурочка. Улыбка мага стала шире. Простейший маячок — Стражи, конечно, найдут его, когда будут обыскивать вещи, но будут ли они обыскивать животных, особенно изнутри? К тому времени, когда размокшая кожа освободит пружину и маяк заработает, Фернадос будет далеко и почувствовать магию будет некому. Осталось своевременно поместить его в нужную лошадь, остальное сделает желудочный сок.

Мирандос откинулся в мягком кресле, баюкая обожженные руки. Он не обманет доверие Повелителей, возможно, оплошность демона даже поможет ему проявить себя.

Глава 6

Несмотря на бессонную ночь, я проснулся рано. Голова гудела, но сна не было ни в одном глазу. Во мне нарастала лихорадочная потребность действовать. На звонок почти сразу явились двое слуг, и я заметил в коридоре силуэт Стража. Итак, меня охраняют, интересно — от происков творцов демона или от излишней инициативы? Я быстро оделся, одежда оказалась дорожной, что меня в принципе устраивало, и приготовился к трудному дню.

Отца уже перенесли в спальню, маг запретил его беспокоить и теперь все вокруг ходили на цыпочках, соблюдая тишину. Я постоял у двери, охраняемой суровым гвардейцем и поплелся в Малую гостиную, где горничные накрывали стол. За завтраком, кроме меня и Фернадоса присутствовал Страж, другой, не Вильям: крепкий немолодой мужчина с грацией опытного бойца и коротко стрижеными русыми волосами. Я с опаской покосился на него: выглядел он здоровым.

Мы ели молча, пока тарелки не опустели, и повод оттягивать беседу не иссяк.

Молчание нарушил маг.

— Итак, Дэвид, все готово к отъезду. Я уже послал сообщение в Зеленую Гильдию — сюда выезжают четверо адептов, искушенных в деле изгнания демонов. Мы позаботимся о твоем отце, тебе же опасно здесь оставаться.

Я согласно кивнул и задал вопрос, мучавший меня все время:

— А куда мне придется ехать?

Маг, явно изготовившийся к долгим уговорам, немного опешил:

— Ну, я не берусь предсказывать ваш маршрут точно, но ясно, что единственным безопасным местом для тебя, пока не определен источник угрозы, является Гильд-холл.

— Разве в Холл ведет не одна дорога? — для начала направление меня устраивало.

— Видишь ли, поскольку с вами не будет мага, главное — быстрота и скрытность, именно в таком порядке. Конечно, Западный тракт — лучшая дорога из Сантарры в Ункерт, но возможно вам придется с него свернуть. Я рассмотрел несколько вариантов, учитывая, что демон — не единственный способ устранить человека.

Поскольку противник наш — явно маг, существует вероятность, что местонахождение ваше будет определено, и чем медленнее вы будите двигаться, тем большие силы будут собраны для нападения.

— Ты все время говоришь «вы», но кто со мной поедет?

— О, да, прости! Я полагаю, с тобой поедет Жак, — маг кивнул в сторону Стража, — и семеро гвардейцев во главе с этим отчаянным сержантом, опять забыл имя…

— Санте, Ридсон, Дюрок?

— Да, да, Дюрок. Он вчера здорово организовал оборону. Знаешь, если бы мы не подоспели, они собирались вытащить графа в окно и спрятать в оружейном погребе, там хорошие двери. Он не потерял голову и остановил панику, составил план, начал действовать. Ты не сказал, что проснулся до нападения! Это спасло Джеймса — когда демон вломился, его не было в спальне и монстру пришлось искать его по всему дому.

— Я заметил, — при Теде следы погрома исчезли бы в пять минут.

Маг зорко следил за выражением моего лица.

— Что произошло?

— Меня разбудило странное предчувствие, — в некотором смысле это было правдой. — Я хотел открыть окно и увидел эту дрянь на соседней крыше. Ты — первый, о ком я подумал и я побежал за тобой.

— Очень разумно, у тебя хорошая интуиция, мой мальчик, — прежде, чем я понял, как толковать его слова, Фернадос вернулся к прежней теме. — Таким образом, за гвардейцев будет отвечать Дюрок, он неплохо знает те места, где вы поедете и он опытный солдат, к тому же. Вы выйдете сразу, как откроют ворота. Надеюсь, известие о нападении не облетело еще весь город.

Я вздохнул, спорить сейчас о маршруте было бессмысленно, оставалось надеяться на импровизацию и усыплять бдительность Стража.

— Что ж, я готов.

— Замечательно, — Фернадос решительно встал. — Кони должны быть уже оседланы.

— Я могу повидать отца?

— Он еще не приходил в сознание, но, если хочешь, я могу ему что-нибудь передать.

— Не стоит. Скажите, что я думаю о нем.

Маг молча кивнул.

Чтобы ни говорил Фернадос, все очень походило на поспешное бегство. Через пару минут мы уже выехали: минимум поклажи, запасные лошади, все — и гвардейцы, и Страж — были одеты в неброскую гражданскую одежду, лишенную опознавательных знаков.

У ворот наше появление было встречено удивленными шепотками, люди еще не знали о происшествии и могли лишь строить догадки. По каменным улицам и мостам, через по-утреннему немноголюдные площади Нового города, быстроногие графские кони вынесли нас из Сент-Араны, и еще до обеда столица скрылась за горизонтом.

Мы двигались до темноты, но, будь я один, я скакал бы вдвое быстрее. В моей голове непрерывным потоком, как песок из разбитых часов, утекало безвозвратное время, и лишь чудовищным усилием воли я не позволял панике вырваться наружу. В сумерках Страж свернул к воротам гостиницы, оставшейся для меня безымянной. В полупустой общей зале накрыли ужин. Все устали страшно и, на удивление быстро покончив с едой, без возражений отправились по комнатам. Да, это было не неторопливое путешествие с обозом, а напряженный марш-бросок, где скорость ограничивалась только выносливостью лошадей! Но гвардейцы не роптали и как могли скрывали усталость.

Я должен был спать в одной комнате со Стражем, но мне повезло — он вышел оглядеться и проведать лошадей. Не теряя ни минуты, я задул все свечи и замер в ожидании. Крабат явился немедленно.

— Ситуация обостряется! За вами установлена слежка.

— Это невозможно — Фернадос проверил нас перед отъездом.

Призрак раздраженно мигнул.

— Понимаешь ли, предмет, подающий сигнал, скормили лошади и он заработал, когда вы были уже в пути, — терпеливо растолковал он мне, бедному идиоту.

У меня не было времени отвечать на шпильки.

— Это не единственная проблема: мне надо отделаться от Стража и остальных. С такой скоростью я ни за что не успею вернуться!

— Ты готов что-то предпринять?

Тут вариантов было немного.

— Я могу взять лошадей и уехать утром один. Остается проблема Стража: мы спим в одной комнате, я уверен — маг поручил ему следить за мной.

— Несомненно, — призрак рассеянно крутил в воздухе бронзовый подсвечник. — Поступим так: перед рассветом я выманю Стража. Он почувствует мое присутствие и выйдет проверить окрестности. Не мешкая, выметайся из комнаты и беги на конюшню, бери двух любых лошадей, но не бери гнедого с белой мордой и пятном на груди.

— Это наш лучший конь!

— Он меченный. Слушай меня! Погаси везде свет, я постараюсь задержать их так долго, как смогу.

— Понял. Шухер! Он идет.

Призрак молниеносно исчез, подсвечник брякнул на пол. Я плюхнулся в кровать одетым, едва успев скинуть сапоги, и натянул одеяло по самые уши.

Вошел Страж, разделся, не зажигая света, и лег спать. В ожидании рассвета я тоже забылся беспокойным сном, ловя обрывки странных видений, в которых я куда-то спешил и все время опаздывал.

В темный предрассветный час меня разбудил пронесшийся сквозь сны холодок и скрип соседней кровати. Страж быстро встал и вышел. Едва его шаги стихли, я вскочил, натянул сапоги и заторопился следом. Коридор освещала одинокая масляная лампа, одно движение — и она потухла. Медленно, на ощупь, я стал пробираться к лестнице.

Рядом возник Крабат.

— Он пошел во двор. Ступай через кухню, задняя дверь ведет прямо в конюшню.

— Кто откроет ворота?

— Не беспокойся. Когда оседлаешь коней, погаси фонарь над дверью. Не забудь о беломордом!

Темнота снова опустела. Как мог быстро, я спустился вниз и в мерцающем свете камина нашел вход на кухню. Отчаянно стараясь не перебудить весь дом, загремев посудой, я нашарил заднюю дверь и выбрался в полумрак и теплые запахи конюшни.

Наши лошади занимали большую часть стойл, ошибиться было трудно. Животные узнали меня и вели себя тихо. Я выбрал двух, самых выносливых — соловую кобылу и мышастого жеребца — оседлал и вывел к дверям конюшни, гася по дороге светильники.

Дальше все решала скорость.

Я распахнул створку двери и вскочил в седло. Фонарь висел над дверью конюшни, одним движением я сорвал его с крюка и метнул в дождевую бочку. В наступившей темноте со страшным грохотом рухнули ворота, долгие секунды мне пришлось успокаивать заметавшихся лошадей, прежде, чем они подчинились и пошли к пролому.

От крыльца гостиницы к нам рванулась какая-то тень, но волна искристого мрака вынырнула ей на встречу, раздался вопль ужаса и характерный призрачный смех.

Кони захрапели и ударились в дикий галоп, мы канули в предрассветную мглу, оставив позади себя панику и шум просыпающегося дома.

Лиги за лигами проносились мимо. Я часто пересаживался из седла в седло и почти все время заставлял лошадей идти галопом. Деревни и постоялые дворы меня не интересовали — хотя я и не взял никакой поклажи, неделю поста мог перенести спокойно. Сложнее было с лошадьми, оставалось только надеяться, что они выдержат путь до замка на подножном корме.

К вечеру напряжение немного отпустило меня, ничего похожего на погоню заметно не было. Я немного отъехал от тракта и, в глубоких сумерках, остановился на ночлег у каменистого берега говорливой речушки. С наступлением темноты умолкли птицы, улегся теплый ветерок, и только стреноженные кони устало переступали в наступившей тишине, да журчала по камням вода.

Попоны пришлось оставить непривычным к походам лошадям, чтобы не застыли после скачки. В результате от вечерней прохлады меня защищал только отсыревший плащ.

Если мне повезет, то поздних заморозков в этом году не будет. Мысль о костре не давала мне покоя, но без огня я, почему-то, чувствовал себя в большей безопасности.

В темноте призрак нашел меня довольно быстро. Мне удалось справиться с холодом, соорудив в корнях раскидистой сосны подобие гнезда из седел, плаща и прошлогодней листвы, и я как раз задремал, когда он заявился, прямо-таки лучась удовольствием.

— Жалко, что ты уехал так быстро — пропустил чудное представление! Я давно не устраивал ничего подобного.

— Не сомневаюсь. Страж организовал погоню?

— Он даже не пытался. Без сменных лошадей все равно ничего бы не вышло, но он видать понял, куда ты едешь и намерен попасть туда так или иначе.

— А куда я, спрашивается, могу ехать? — Глупый вопрос. — Ладно, хоть с этим проблем не будет. Я до черта устал, а мне еще скакать и скакать. Ты не покараулишь ночью или мне стоит разжечь костер?

— Попробуй обойтись без огня, — посоветовал призрак. — Большинство Темных тварей свет костра не испугает, а я имею силу только в темноте.

Призрак еле заметно мерцал, что бывало с ним только в минуты сильного волнения.

— У меня дурные предчувствия. — Я всей кожей чувствовал его беспокойство. — Слишком тихо на дороге, все попрятались по трактирам как мыши, не к добру это.

— Так ведь холодно еще по ночам — на дороге не заночуешь.

— Был бы хороший фургон, путешествовать можно даже зимой, дело не в этом. Нет бродяг, цыган, циркачей — всех тех, кто пускается в дорогу весной, даже разбойников. Западный тракт пуст от границ Ункерта почти до самой Сент-Араны.

Это противоестественно. Что творится в Сантарре?

— Ты меня спрашиваешь?

— Возможно, — призрак игнорировал мою реплику, — имеется связь — появление демона, тишина на дорогах, у Фернадоса проблемы в пути были. Помнишь? Странные события без видимых причин.

Я бессильно откинулся на землю.

— Ой, Крабат! У меня сейчас своих проблем хватает. Может, потом поговорим?

— Да, конечно. Спи. Просто запомни, о чем я сказал.

И он бесшумно сгинул.

Сквозь ветви сосны светили бриллиантовые россыпи звезд, в холодном воздухе плавал аромат смолы и хвои, за пригорком бесконечно журчала вода, поглубже зарывшись в листья, я провалился в сон без сновидений.

Утренний подъем дался мне нелегко — я замерз и не выспался. Кони шли неохотно и солнце уже поднялось, когда мы, наконец, набрали приличный темп. Дальнейший путь был похож на кошмар — устал я, устали кони, после двух ночей под кустом меня одолел насморк, от долгой езды все тело ныло. Лошади бежали все медленнее, а на подъезде к Горелому соловая кобыла охромела. Пришлось бросить ее в знакомом трактире с наказом отправить в замок. Я боялся загнать коня и как мог сдерживал нетерпение. На последней лиге жеребец почуял дом, воспрянул духом и уже в полной темноте домчал меня к воротам замка. Игнорируя вопросы любопытной челяди, я распорядился, чтобы к утру готовили пару крепких лошадей, дождался, когда нагреют воды, смыл с себя многодневную грязь и заснул прямо в бадье, даже не поужинав.

Проснулся я, как ни странно, в постели. Принесший одежду дворецкий, услышав требование готовить лошадей, только горестно вздохнул. Я плотно позавтракал, убедился, что кони готовы и достал из оружейной старые парадные ножны, принадлежавшие еще деду — они как нельзя лучше подходили оригиналу Меча Лун. В темной галерее за винным погребом меня уже поджидал Крабат. В пульсирующей тьме бледным огнем горели щелочки глаз и у меня на затылке зашевелились волосы.

— Торопись! Если тебе дороги твои спутники, ты должен встретить их до полуночи.

— О Боги, что опять?

— Им готовят ловушку, — Крабат был предельно серьезен. — Помнишь меченую лошадь? Она с ними и силы, призванные уничтожить тебя, обрушатся на них. Стражу одному с этим не справиться. Если хочешь их спасти, тебе придется попрактиковаться с Мечом. Может и успеешь.

— Показывай путь.

Блуждание по подземным галереям заняло пару минут и вот Меч Лун передо мной. Я перевел дух.

Нет, возвращение Ин'Ктора должно сопровождаться пением труб и грохотом барабанов.

Отец произнес бы прочувствованную речь, а Кристоф молча скрипел бы зубами от зависти. Вся эта недостойная поспешность была оскорбительна по отношению к Мечу и памяти его владельцев. Да, на легенду мы не тянем!

Несколько секунд я просто любовался законченностью его форм, а потом решительно протянул руку и сжал шершавую рукоять. На меня накатило ощущение Силы, но на этот раз оно было лишено привычного холода: теплые струи устремились через ладонь выше по руке, заполняя все тело и без следа стирая усталость. Где-то в глубине моего естества они находили отклик и чистая, незамутненная радость нашего единения разгоралась в сердце — Меч был рад мне и вместе мы могли все!

Очарование нарушил Крабат.

— Ну, замер! — недовольно пробурчал он. — Ты что, колдовства раньше не видел?

Я игнорировал его ворчание и неохотно вложил клинок в ножны. Умеет же этот тип испортить настроение! Но он был прав — пора за дело. Обратный путь начнется вот от сюда, а где закончится — сейчас и не угадаешь.

Теперь, ощутив мощь Меча, я поверил, что у меня есть шансы даже против демона.

Но предстояла борьба с неизвестным противником, вслепую, а как известно, даже самых могучих воинов можно победить, если бить из-за угла. От осознания всей опасности предприятия у меня заныло в животе и по коже забегали мурашки. Но на встречу ужасу поднималось чувство пьянящего восторга. Риск и сражения — вот дело для настоящего рыцаря! Я девятнадцать лет сидел в этом замке сиднем, лишь по слухам зная о бескрайнем мире за границами Сантарры. Теперь этому пришел конец!

Не важно, что я бы предпочел другой способ проявить себя. Я с детства слушал сказки о воинах нашего рода, владельцах Меча Лун. Как знать, может и обо мне кто-нибудь расскажет. Теперь героем буду я!

Свежие кони легко оставляли позади милю за милей, я останавливался только для того, чтобы пересесть из седла в седло. К полудню Горелое промелькнуло мимо и под копытами коней нескончаемой лентой растянулся Западный тракт. Но к вечеру пришлось сбавить темп, а в сумерках вообще поехать рысью — в темноте лошади могли повредить ноги. Солнце село и откуда-то выполз отвратительный туман, липкий, зеленоватый, гасящий звуки. Внезапно кони заволновались, мне пришлось спешиться и повиснуть на уздечках.

— Оставь их! — призрак материализовался в тумане пятном пустоты. — Дальше они бесполезны.

Я крепко привязал лошадей к дереву.

— Уже близко. — Крабат взволновано мерцал. — Иди тихо и не забудь Меч.

— Что происходит? — я пробирался сквозь туман, освещенный только светом луны и звезд.

— Их обложили. Там горит огонь, это пока сдерживает нападающих, но я бессилен буду помочь. — Мысленный голос отдавался в моей голове. — Одно скажу, если ты не одолеешь этих — с демоном связываться не имеет смысла. Почувствуй свое оружие, к Мечу надо привыкнуть.

Я обнажил Меч и неслышно заскользил вперед, вспоминая уроки мастера Горича.

— С чем я буду иметь дело?

В голосе Крабата проскользнуло отвращение.

— Нечки. Страж отгородился от них огнем, но ночь длинна, у осажденных не хватит топлива.

Впереди забрезжил свет костра и призрак удалился. В туманном мареве мне предстала странная картина: десяток небольших костров составляли огненный круг, охватывающий большое дерево, к тяжелым нижним ветвям которого были привязаны перепуганные кони, в пределах круга толпились люди, кто-то уже лежал на земле. В одном из стоящих я, к облегчению, узнал Дюрока. Те, кто ходил вокруг огня, тоже походили на людей, в неверном свете я успел разглядеть бессмысленные лица, уловить неестественность движений. Их было около двух десятков. Не хило для первого раза! Правда, вооружены они были слабо: топоры, ножи, косы, даже дубины, лишь у двоих я разглядел подобие мечей, но это не делало положение осажденных проще — умерших нельзя убить еще раз, для обычного оружия нечки неуязвимы. Огонь — единственное средство, но нежити знали это и держались на безопасном расстоянии, терпеливые, как сама смерть.

Итак, паника не уместна. Бойцы из них хреновы, мне надо было собрать их вместе, не дать развернуться и напасть одновременно. Я издал воинственный вопль и побежал вперед, интенсивно размахивая Мечом. Нечки купились и пошли на меня скопом, подняв свое хилое оружие и даже не пытаясь обойти с флангов.

От костра раздались отчаянные крики, кто-то перемахнул через огни и рванул ко мне. Должно быть Страж, мать его! Я не стал ждать, когда он испортит мне диспозицию. Нечки были почти рядом, они начали подвывать и раскачиваться. Я воздел Меч, мельком заметив, что знаки на нем яростно сверкают и обрушил его на ближайшую нежить.

Меч прошел сквозь полоть, как сквозь масло и половина туловища твари отлетела, внутри было какое-то зеленое желе, оно начало съеживаться и тлеть, вскоре останки уже дергались в агонии, охваченные пламенем. Присматриваться у меня не было ни времени, ни желания — следовало действовать, пока они не очухались. Я врубился в ряды неприятеля, оставляя за собой огненный след. Нечки дико вопили и размахивали своим оружием, им не хватало скорости и сообразительности, иначе бы мне несдобровать. Я нападал, уклонялся, отбивал удары, используя все трюки, усвоенные от сурового наставника.

Бой кончился на удивление быстро. Поляна была усеяна смердящими кострами. Страж, в приступе благоразумия удалившийся за костры, вышел мне на встречу. Я отер Меч сначала травой, потом полой плаща и вложил в ножны. Все было до безобразия просто.

— Никто не ушел?

Он отрицательно покачал головой.

— У них ума не хватило.

— Отправь кого-нибудь по дороге, у меня там лошади оставлены.

Страж кивнул и пошел к гвардейцам, я направился следом. Двое из лежавших были накрыты с головой, для них моя помощь запоздала. Дюрок подошел ко мне, он был еще бледен, но уже улыбался.

— Ну, сэр, такого даже я не ожидал. Вы нас второй раз спасаете!

— Не всех.

— Нет, сэр, — Дюрок скользнул взглядом по телам. — Эти ребята погибли сразу, они первыми напоролись на ту падаль. Если бы не Страж, всем бы нам тут лежать.

Напряжение боя медленно перетекало в тупую усталость.

— Я хочу знать, что произошло.

— А вот он сам вам и расскажет, — кивнул сержант.

Вернулись Страж и гвардеец, ведя в поводу моих лошадей, те храпели и шарахались от смердящих луж, оставшихся от нежити.

— Все тихо, — доложил Страж, — но хорошо бы сменить место ночевки.

— Действуйте, я во всем полагаюсь на вас.

Страж коротко кивнул и пошел отдавать приказы, на его лице я заметил выражение, которое сначала принял за досаду, но потом сообразил, что это облегчение. Словно, нащупав ускользающий смысл в событиях, он вновь обрел равновесие и уверенность в себе. Кажется, он не будет возражать, если я потребую вернуться.

Кто бы знал, как мне надоело спорить!

Утром поредевший отряд тронулся в обратный путь. Полдня было потрачено, чтобы доставить в ближайшее село тяжелораненого и тела погибших. Один из гвардейцев остался присмотреть за товарищем и исполнить печальный долг, нас стало вдвое меньше, чем неделю назад, когда мы покидали Сент-Арану.

Страж рассказал мне о событиях минувшей ночи, он был смущен тем, что вовремя не распознал ловушку и держался несколько скованно. Враждебные силы начали сгущаться задолго до нападения и Страж заспешил, надеясь оторваться от врагов — на большее без мага рассчитывать не приходилось. Отряд мчался во весь опор, стремясь засветло добраться до Горелого, когда дорогу преградило упавшее дерево.

Законно заподозрив ловушку, Страж выехал вперед, осматривая местность и не подозревая, что опасность подстерегает сзади.

Нечки, в принципе, могут появляться и днем, если додумаются прикрыться от света.

Обычно, ума на это у них не хватает, но в данном случае ими явно руководил опытный стратег. Нежити напали внезапно и людей спасло только то, что нападающим пришлось защищать от света и глаза — нечки ориентировались на слух.

Один гвардеец был убит на месте, другой — смертельно ранен, перепуганные люди и кони рванулись вперед. Однако несколькими милями далее на дороге сгустился необычно густой туман, Страж опознал угрозу и приказал занять круговую оборону, привязать коней и разжечь костры. Вскоре туман наполз на поляну, и вместе с ним появились нежити.

Страж до последнего надеялся отбиться, используя огонь, но нечки вели себя необычайно разумно. Они не бросились бессмысленно вперед, а принялись выжидать, сдерживая нетерпение. Кроме того, их оказалось слишком много, Страж признался, что никогда раньше не видел столько за раз. Хворост кончался и ситуация складывалась отчаянная, тут-то и появился я.

— Вы отлично провели бой, сэр. — Страж уважительно посмотрел на меня. — Я только не понимаю, как вам удалось нас найти?

— У меня свои источники информации, Жак, — теперь я держался со старым воякой по-дружески.

— И вообще, для чего я, по-твоему, так спешил?

— Действительно? — поднял бровь Страж.

— Вот! — я торжественно продемонстрировал ему Меч Лун (из своих рук). — Это поможет одолеть демона и спасет моего отца.

Страж скептически хмыкнул:

— Сила любого Талисмана зависит от могущества его носителя. Вы должны понимать, сэр, что Меч всего лишь помогает хозяину управлять его собственной энергией, избавляет от многолетнего обучения. Но даже при этом тренировка сильно повышает шансы уцелеть.

Я превратился в слух.

— И ты знаешь методы этой тренировки?

Страж пожал плечами.

— Только применительно к открытой схватке. Колдовство — не моя стихия. Я могу обучить вас основным способам концентрации и, заодно, показать пару-тройку приемов. Это может вам пригодиться, сэр.

— Буду очень признателен.

В результате, на коротких привалах мне приходилось, превозмогая усталость, уделять время занятиям со Стражем. Одно хорошо — теперь всеми бытовыми проблемами занимался он и это давало отличный результат: ночевки были заметно комфортней моих, ехали мы так же быстро, а перед сном удавалось наскоро перекусить снедью, покупаемой по дороге у крестьян. Уже на подъезде к столице я рискнул поделиться со Стражем мыслью призрака об странной тишине на тракте. Жак согласно кивнул:

— Да, дело не чисто! Туда ехали — никого, обратно едем — никого. И трактирщик сказал, мол, проезжающих мало. У тех, кто связал жизнь с дорогой — чутье на опасность, иначе им далеко не уехать. Тот, кто призвал демона, похоже, опутал узами всю страну. Куда смотрит Королевский Маг, хотел бы я знать? — Он задумчиво нахмурился. — Но за пределы Сантарры это еще не вышло.

С этим утешением я и остался.

Чем чаще я думал о личности нашего врага, тем больше вопросов у меня возникало.

Этот тип был настолько ловок, что призвал демона под носом у Королевского Мага, в центре столицы, а об контроле над ним не позаботился. Как знать, приехал бы Фернадос, если бы не кровавый кошмар в Нижнем городе! Я склонялся к мысли, что в Зеленую Гильдию было послано сообщение, тем же способом, каким послал его маг той злополучной ночью. За месяц Фернадос мог добраться от Ункерта до Сент-Араны, если очень торопился. Почему демон так долго выжидал? Мы были в городе две недели, мага он почувствовал, а нас — нет. Такое впечатление, что хозяин его направил, а если вспомнить, как оперативно нам подсунули маяк, становиться ясно, что враг обретался где-то поблизости.

Но ведь в городе было только два мага, не правда ли?

Глава 7

Фернадос сидел в высоком резном кресле у изголовья постели Джеймса Икторна, задумчиво разглядывая больного. Смертельная бледность покинула лицо графа, сменившись слабым румянцем, уже три ночи подряд он засыпал без помощи заклинаний, боли слабели и раны начинали рубцеваться. Но старый Икторн по-прежнему был слишком слаб для переезда, а время кончалось, каждая проходящая ночь прибавляла демону сил.

Маг вздохнул. Ночное происшествие взбудоражило весь город, он не ожидал от сантаррцев такой бури возмущения. Граф был героем войны с Нашествием из Дебрей, многие до сих пор помнили его роль в обороне Сент-Араны и считали спасителем страны. Люди негодовали, вокруг дома днем и ночью бродили толпы добровольных защитников, готовых сразиться хоть с Сатаной. Стражники не решались гнать их в шею: Икторны — один из немногих Домов, на протяжении веков сохраняющих народную симпатию. Если бы только Фернадос мог направить этот гнев по назначению! Увы, реальные защитники были еще очень далеко. Четыре мага пустились в путь в тот же день, как получили сообщение, но тайна полетов была утеряна в Темные века и им предстояло одолеть весь путь как и прочим смертным — по земле.

Самое смешное, что он знал, где искать тварь. Фернадос готов был заложить свой Амулет за то, что демон прячется на городской свалке и ответственен за исчезновение тамошних крыс и собак, а так же двух бродяг, зашедших слишком далеко в зловонные кучи. А что толку? Он восстанавливался гораздо медленнее монстра и, даже будучи полон сил, не смог бы уничтожить посланца Тьмы.

Маг похолодел, вспомнив, как близок был к гибели. Вот уже десять дней он прячет за маской спокойной уверенности царящую в душе безысходность.

Бесшумно вошел Страж и встал в ожидании у дверей. Фернадос кивнул и вышел в коридор, воин выглядел чрезвычайно мрачно.

— Итак, что еще свалилось на нашу голову, Вильям?

Страж осуждающе покачал головой.

— Вы слишком быстро теряете надежду, монсеньор.

— Я стар и научился определять, когда надежда есть, а когда — нет.

Страж не стал спорить.

— Так или иначе, монсеньор, я узнал кое-что интересное. Я расспрашивал людей, не видели ли они чего-нибудь необычного за последние полгода, под предлогом того, что ищу, куда могла спрятаться тварь, и услышал нечто любопытное. Тут есть один тип, по-видимому, домушник, промышляющий во Внутреннем городе. Он рассказал, как ночью ходил по крышам и видел (дня за два до первого убийства), как в Круглой башне начался пожар. В щелях между ставнями мерцал зеленый свет и всполохи пламени, а потом раздался вопль, какого он раньше не слыхивал. Парень сдрейфил и пролежал ничком пол ночи, а когда набрался храбрости встать, естественно, все было тихо и — ни какого огня. Понятное дело, об этом он никому не рассказывал.

Маг усмехнулся.

— Еще бы! Странно, что он сейчас разболтался.

— Я Страж, а не стражник, он мне доверяет. Мне кажется, он искренне хотел помочь.

Фернадос задумчиво потер подбородок.

— Нельзя сказать, что я ничего не подозревал. Но для того, чтобы обвинить Королевского Мага в ТАКОМ, необходимо нечто большее, чем слово вора.

— В таком случае, нам придется добыть доказательства.

Маг сокрушенно покачал головой:

— И быть очень осторожными! Если Мирандос и вправду продался Тьме, он может быть очень опасен.

Оба понимали — дело не только и не столько в доказательствах. Отчаянная ситуация требовала отчаянных мер и Фернадос готов был рискнуть жизнью ради возможности спасти друга. Единственный, хотя и призрачный шанс отбиться от твари мог дать только визит в логово колдуна, эту тварь сотворившего.

Страж и волшебник долго обсуждали план действий, ситуация была не из простых:

Круглая башня традиционно считалась резиденцией Королевского Мага, была частью дворцового комплекса и находилась во владениях Его Величества Короля Сантарры, а это значит — охранялась всеми силами Королевской Гвардии и мощными заклинаниями, ради поддержания которых, собственно, во дворце и жил маг.

— Сделать это будет очень непросто, — заметил Страж. — Возможно, стоит поговорить с прислугой, гвардейцами. Может кто-то что-то знает.

— Не думаю. А те кто знают, ничего не скажут. Полагаешь, он смог бы вытворять такое в полной тайне? — Фернадос скептически поджал губы и покачал головой. — Нет, у него во дворце есть покровитель, колдуны умеют привлекать внимание власть имущих. Господи, надеюсь ему не удалось охмурить Родерика! Король-слуга Тьмы — только этого нам сейчас и не хватало.

Целый день ушел на подготовку: следовало раздобыть планы дворцового парка, узнать как можно больше об охранных заклинаниях, разработать пути отхода и легенду на случай провала. Приготовления велись в строжайшей тайне и Фернадос был, в принципе, доволен результатом. Непредвиденная ситуация возникла только раз, когда сработало заклятие-отмычка, которое маг отрабатывал в доме Икторна.

Он не подозревал, что тут может находиться столь изощренная система защиты, впрочем, портьеры быстро погасили.

Дурные предчувствия изводили Фернадоса. Он отчаянно не желал идти во дворец и не мог заставить себя остановиться. Этот город сводил его с ума! Что за Зло прячется на его улицах, будит в маге самые затаенные страхи? Что за неосознанная нужда заставляет его очертя голову кидаться в это безнадежное предприятие?

Словно безумное желание грудью остановить лавину. Боги да хранят Сент-Арану!

Исходным пунктом экспедиции стал чердак старинного особняка, последние полсотни лет служившего отелем. Стояла удивительно теплая для весны, безоблачная погода, близилось полнолуние и луна, подобно круглому фонарю висела в небе по полночи.

Страж хмурился, он предпочел бы идти на дело в темноте, но времени не оставалось — если визит к колдуну мог спасти графа, то он должен был состояться сейчас.

Маг придирчиво осмотрел спутника и одобрительно кивнул. На Страже были черные рубаха и штаны, не стесняющие движений, перехваченные множеством ремешков и ремней, на которых крепился впечатляющий набор метательных и хватательных приспособлений. Два кинжала в рукавах, два — в голенищах невысоких мягких сапог, еще один — на поясе рядом с двумя крючьями, через грудь — ремни, матово поблескивающие от закрепленных на них сюрикенов, под рубахой скрывалась короткая кольчуга, за спиной — тугой железный арбалет. Вильям подпрыгнул — ничто не звякнуло. Маг ограничился толстым кожаным жилетом поверх темно-серого костюма (маги Зеленой Гильдии не выносят черный цвет) и такого же плаща с вышитыми по изнанке магическими символами. Таинственные значки перемигивались, меняли цвета — проявлялось действие сложного защитного заклинания. В рукаве маг прятал Амулет, являющийся единственным реальным оружием при встрече с колдуном.

— Да пребудет удача с нами, — вздохнул волшебник. — она нам понадобиться.

Ключевое слово — тихо, нам не нужно сражаться со всей Королевской Гвардией.

Страж понимающе кивнул.

— Через стену и караулы ведешь ты, через парк — я, там сосредоточена основная масса охранных заклинаний и они отнюдь не безобидны. Впрочем, ловушки могут начаться уже на подходе, так что иди медленно и слушай меня. Утешает, что вор пробрался к башне так близко и не был замечен. Возможно, там охрана послабее.

— Кто же добровольно полезет в башню к магу, — усмехнулся Страж, — кроме другого мага.

Фернадос вздохнул.

— Меня тревожит, что граф остался один. И что хуже всего, совсем неважно, где я буду.

— В башне может оказаться нечто, способное помочь протянуть время.

— Хотелось бы верить!

Маг тревожно заглянул в оконный проем, освобожденный от ставней, стекла и рамы.

Последние лучи заката золотили шпили королевского дворца, превращали в багряные костры редкие облака, но на лужайки и рощицы дворцового парка уже легла глубокая ночная тень.

— Пора! Воспользуемся последним светом, чтобы подойти поближе.

Соблюдая тишину, они устремились по крутым черепичным крышам домов, примыкающих к стене королевского парка. Были пути и поудобнее, но там была выше вероятность нарваться на охрану. Фернадос без труда поспевал за более молодым спутником, ступая почти так же тихо. Сколько лет прошло с его последней боевой вылазки? Он не из тех, кто всю жизнь провел за пыльными фолиантами в дымных алхимических лабораториях. Некогда ему уже приходилось выходить на бой с Хаосом, и в тот раз он победил, правда, по крышам тогда бегать не приходилось.

Весь путь — балки, крутые скаты, узкие карнизы — они преодолели бесшумно и замерли в тени каминной трубы на самом краю последней крыши, дальше — мостовая улицы и решетка дворцового парка. Маг осторожно вытянул вперед руку с Амулетом.

— Все тихо, в магическом плане. А как там стражники?

— Караул проходит каждые десять минут.

— Подождем здесь до темноты.

Синеватые сумерки быстро сгущались, темнота поглощала очертания крыш и домов, сочащийся сквозь ставни теплый свет свечей, казалось, делал ночь еще темнее. Из трубы камина тянуло ароматом сосновых поленьев и отвара авелуны. Прошел фонарщик, с шестом и лестницей, зажигая последние уличные фонари — привилегию Внутреннего города. Редкие вечером прохожие совсем исчезли, установилась настороженная тишина, у решетки королевского парка не было гуляющих пар, не слышно было экипажей. Внутренний город заснул удивительно рано, сейчас, когда зашло солнце, на улицах поселился Страх.

Но время полной темноты было коротко, на востоке небо уже светлело — восходила Луна. Страж пропустил патруль Королевских Гвардейцев и начал действовать.

Арбалет был заряжен стальным крюком с бечевкой, меткий выстрел — и через улицу протянулась тонкая, но прочная веревка, выкрашенная в темный цвет. С помощью второго крюка Страж закрепил другой конец веревки вокруг трубы.

— Кто первый?

— Я. Не бойся, маг сумеет за себя постоять.

Фернадос, закрепив на поясе кожаную петлю и перебирая по веревке руками, первый переправился через улицу. Снова прошел патруль, ни один из гвардейцев не смотрел вверх, да и заметить темную нить над улицей им было бы не просто. Следующим переправился Страж, маг быстро просканировал окрестности.

— Магической охраны нет, но в парке бегают собаки.

— Ну, к этому мы готовы, не так ли?

Несколько секунд ушло на то, чтобы обрызгаться составом, придающим телу не свойственный человеку, отталкивающий запах.

— Тьфу, потом будет не отмыться!

— Собранней, дальше будет труднее.

Они спустились с дерева, Страж собрал веревку и вернул крючья на пояс. Маг прислушался — никто не слышал произведенного им шума. Первые лучи восходящей Луны, поднимавшейся из-за крыш, осветили парк и строения королевского дворца, в зыбком свете угадывались купы подстриженных кустов и деревьев, декоративные водоемы, статуи и беседки. Фернадос пошел первым, тщательно проверяя дорогу, стараясь использовать малейшее укрытие и мгновенно замирая, когда среди кустов мелькала четвероногая тень. Собаки ни разу не приблизились, а мага больше беспокоили незримые преграды и ловушки, все чаще появляющиеся на пути.

Большинство из них удалось просто обойти, но когда дорогу пересекли сплошные ловчие пояса, в ход пошли заклинания-отмычки. Здесь это было просто — магия была призвана только сигнализировать об вторжении посторонних, на присутствие птиц и животных она не реагировала. Фернадос без труда замаскировал их обоих под сторожевых собак.

Чтобы добраться до первых строений дворца ушло более часа, наконец, маг замер в тени последней группы деревьев. Вдоль дорожек вокруг самого дворца и хозяйственных пристроек горели сотни фонарей и неспешно ходили патрули вооруженных до зубов Дворцовых стражников. Время от времени из темноты выбегала какая-нибудь собака и, повертевшись около людей, убегала прочь. К счастью, целью дерзкого рейда был не дворец. В стороне от освещенных дорожек, на берегу небольшого пруда в полной темноте возвышалась Круглая башня. Пожалуй, это была самая древняя постройка во всей Сантарре. Круглая башня, несколько руин, пара разграбленных курганов — вот и все, что досталось нынешним людям от древнего народа, населявшего земли королевства до наступления Темных веков.

При свете дня глазу открывались ровные, словно монолитные стены из красновато-бурого камня с остатками древней резьбы, стертой временем и ветрами. Башня была действительно круглой, цилиндрическое основание, почти полсотни локтей в ширину, немного сужалось к верху, что когда-то придавало башне некоторое изящество, но выше третьего яруса древняя кладка не сохранилась и была сложена заново, с гораздо меньшим мастерством. Долгие годы башней владели Королевские Маги, которые имели привычку перестраивать верхние этажи и менять внутреннюю планировку, Мирандос внес свою лепту, приказав заложить окна нижних ярусов и установить при входе кованую железную дверь. Ночью Круглая башня возвышалась среди буйно разросшихся кустов жасмина черным монолитом, ни единый лучик света не пробивался через тяжелые ставни, фонарей вокруг тоже не было.

Фернадос тихо чертыхнулся.

— Я даже отсюда чувствую напор Темной Силы. Похоже, Мирандос сейчас занят, но тут должно быть до черта охранных заклинаний.

— Может, позвать свидетелей?

— А что толку? Силу они не почувствуют, а этот гад скажет, что мирно спал. Нам придется войти, но как — ума не приложу.

Страж напряженно вглядывался в темноту.

— Попробовать с крыши?

— Высоко, арбалет не достанет.

— До крыши, может, и не достанет, а вот до того балкончика — вполне.

Немногим выше третьего яруса кто-то из прежних владельцев башни устроил небольшой полукруглый балкон.

— Подожди, я проверю.

Маг воздел руку с Амулетом и камни балкона на мгновение охватило радужное мерцание.

— Там была ловушка, — удовлетворенно заметил Фернадос, — но теперь все чисто.

Страж зарядил арбалет и крюк с первого раза лег на витые перила. Тихо, стараясь не привлечь внимание Дворцовой стражи, маг и воин поднялись по стене башни и спрятались за перилами балкона. Беспокойство было излишне — в сторону башни стражники старались не смотреть. С минуту повозившись с замками, Страж приоткрыл створки двери и Фернадос осторожно шагнул в непроницаемую черноту.

Воздух башни после свежести ночного парка казался тяжелым и спертым. Аромат дорогих благовоний из невидимых курильниц заполнял комнаты, но чуткое обоняние мага выделило из сладостных струй горьковатый привкус дыма волшебных порошков.

Никаких ловушек не было, Фернандос озабочено покачал головой (он не доверял легким путям) и с удвоенной осторожностью устремился навстречу запаху, вверх по темной лестнице. Ярусом выше обнаружились тяжелые дубовые двери, покрытые неразличимой в темноте резьбой, из-за дверей слышалось негромкое пение.

— Никакой защиты! — шепотом сообщил маг. — Меня это тревожит, я не сделаю ни шагу, пока не пойму, чем объясняется его беспечность.

Фернадос напряженно прислушался. Предчувствия не обманули его — они должны были попасть сюда и риск значения не имел. Даже последний гильдийский ученик узнал бы те слова, что произносил за дверью высокий хрипловатый голос. Проклятый идиот!

Что нужно, чтоб он понял, как далеко зашел? Фернадос горько усмехнулся: Мирандос (достаточно посредственный маг) оказался носителем редкого таланта — способности открывать Врата Хаоса. Да, Силы Мрака поработали на славу, заполучив его в свои ряды. Как в Гильдии могли об этом не узнать? Бесполезные вопросы — теперь душа Мирандоса потеряна для Света навсегда. Уверенно и веско колдун произносил слова, способные вернуть на землю давно забытый ужас. Темные Века! Оттар, первый из Мертвых Городов, дал имя заклинанию, пробивающему брешь между мирами — Врата Хаоса, дорогу Тьмы. Мысли Фернадоса бешено метались в поисках решения проблемы — эту и дверь нахрапом не возьмешь, колдун обязан был побеспокоиться об этом.

Думая о своем, маг пояснил для Стража:

— Слова из «Трилистника Тьмы», призыв к Силам, противным всему живому. Он далеко зашел по черному пути.

— Попробуем накрыть его с поличным? — предложил Вильям.

Маг помотал головой: для мелочей сейчас не время. Решение пришло само, не идеальное, но, похоже, единственно возможное.

— Он будет занят еще долго. После «Трилистника» будет «Хвала Пятому Духу», зажжение девяти свечей и принесение малых жертв. Черная Месса Оттара длится три дня до полнолуния — он не может прерваться, если хочет получить просимое, — Фернадос решительно поднялся. — Мерзавец продался Тьме и не станет нам помогать, мы должны сами обыскать башню.

— Что будем искать?

— Его Амулет, без него он не сможет закончить Мессу, а я с двумя амулетами попробую отбиться от демона и, заодно, от колдуна. По крайней мере, будет шанс.

Пошли по-тихому!

От нахлынувшей сзади волны холода у мага свело мышцы спины, он попытался обернуться, вытаскивая на ходу Амулет, но было уже поздно. Набалдашник тяжелого посоха опустилась на его голову и свет померк, Страж продержался немногим дольше.

Только перед рассветом ритуал был завершен. Смертельно бледный, пошатываясь от усталости, Мирандос покинул тайные покои. На полу, среди почерневших от копоти мраморных колонн, зловещим зеленоватым светом мерцал Знак Оттара, ожидающий следующей ночи и новых жертв.

Еще одна, последняя ночь — и Месса будет завершена. Он получит то, что жаждет всей душой — могущество, силу, власть! Вся страна будет ползать у его ног и первым простится с жизнью этот жалкий дурак, ничтожный королишка, возомнивший, что может помыкать колдуном. Мирандос улыбнулся бескровными губами и откинул засов с дубовой двери, украшенной резьбой и позолотой. Свет догорающих свечей выхватил из темноты за дверью фигуру высокого худощавого человека в черном.

Глубокий капюшон заслонял его лицо, а просторные рукава скрывали кисти рук, сжимавших посох из черного дерева, с острым железным шипом на одном конце и набалдашником в виде черепа — на другом. Полы ветхого плаща свисали до голенищ тяжелых сапог, а рядом, на полу, простерлись два неподвижных тела.

— Что у нас тут?

Колдун склонился над лежащими и его лицо засветилось узнаванием, а улыбка превратилась в хищный оскал.

— Великолепно! Еще дышат? Что ж, тем лучше. Теперь я знаю, кто станет жертвой на следующей мистерии. Нам не придется завтра полагаться на глупого демона! Отнеси их в подвал и присмотри, чтобы вели себя тихо. Я скоро приду.

Высокая фигура молча склонилась и Мерандос зашагал вниз, на ходу снимая черную бархатную мантию. Проблемы решались сами собой, последнее усилие — и цель будет достигнута.

На губах колдуна блуждала безмятежная улыбка, а в глазах отражалась Тьма.

Глава 8

Последний день пути стал самым трудным, я отчаянно спешил и безжалостно погонял коня, боясь не попасть в Сент-Арану до ночи. В какой-то момент Страж перестал меня одергивать и теперь молча держался рядом.

Часа за два до заката мы протолкались через вечернюю суету Нового города, миновали мосты через Иссу и въехали на широкий бульвар у крепостных стен.

Буйство весны ощущалось даже здесь, газоны заполонили вездесущие желтые цветы, благоухал шиповник, молодая зелень радовала глаз свежестью. Месяц назад я впервые проехал этой дорогой, казалось, с тех пор миновала вечность, но красоты столицы больше не привлекали мой взор.

У ворот Внутреннего города собралась изрядная толпа, мрачные стражники решительно пресекали попытки излишне энергичных личностей проскользнуть за стены.

Взвинченные люди выкрикивали в адрес Королевских Гвардейцев непристойности, толпа бурлила. Я переглянулся с Жаком — даже с такого расстояния можно было заключить, что дело не шуточное: слишком много присутствовало молодых парней, горячие головы с обоих берегов реки и, что интересно, практически всех сословий.

Страж вопросительно поднял бровь, я отрицательно покачал головой — никакие препятствия не остановят меня, когда до цели уже так близко.

При ближайшем рассмотрении толпа оказалась еще агрессивней и больше, лошади заволновались и Страж решительно направил своего коня вперед, пробивая нам дорогу. На самом мосту толчея достигла максимума и, с трудом сдерживая храпящую лошадь, Страж зычно рявкнул:

— Дорогу лорду Икторну!

Эффект был ошеломляющий: я ожидал минутного замешательства, вспышки ярости, но люди вдруг замолчали и расступились, освободив нам широкий проход. Мы беспрепятственно въехали в ворота и крики возобновились с новой силой.

— Хотелось бы знать, что там происходит!

— Еще бы, сэр! — Страж весело оскалился. — Хотите я выясню?

— Не стоит, Фернадос наверняка в курсе всего. Поторопимся!

Усадьба Икторнов оказалась в центре лихорадочной активности, вокруг слонялись усиленные патрули Гвардейцев и, чтобы протолкаться к дому, пришлось употребить весь авторитет Стража и мое неожиданное влияние — вопль «Дорогу Икторну» действовал как заклинание.

В усадьбе царила легкая паника. Первая весть, которой огорошил нас Клаус, новый дворецкий, было сообщение, что Фернадос пропал.

— Как? Куда?!!

— Неизвестно! — сдрейфив под взглядом Жака, залопотал несчастный, заламывая руки.

— Ушел вчера, ближе к вечеру, вместе со своим Стражем, никому ничего не сказав.

И не вернулся.

— А Гвардейцы зачем?

— Усадьба взята под защиту Королевской Гвардией во избежание беспорядков.

Страж аккуратно взял бедного Клауса за ворот камзола и притиснул к стене. Через пятнадцать минут мы в подробностях знали обо всех событиях, происшедших в городе с момента нашего отъезда.

— Дерьмо! — я впервые услышал, как Страж матерится. — Полное дерьмо! Они в опасности, если еще живы, а я даже не знаю, где их искать!

Оцепенение, охватившее меня при известии, что маг пропал, прорвало. Мне нужна была информация и я знал, где ее искать.

— Оставьте меня! — я решительно пресек возражения. — Мне нужно подумать. Мне надо осмыслить ситуацию. Все — вон!

Страж привычно занялся выдворением любопытных. Я заметался по комнате — мне требовались темнота и одиночество, а за окном было еще слишком светло.

Единственным выходом мне виделся платяной шкаф, представлявший собой небольшую комнату без окон, с плотно закрывающимися дверями и рядами вешалок. Я вышвырнул оттуда половину шмоток, заткнул замочную скважину и закрылся изнутри. Меня обступила долгожданная темнота.

Над ухом раздалось пренебрежительное фырканье незаметно появившегося призрака.

— Да брось ты! Не до того!

— Успокойся, малыш. Истерикой делу не поможешь.

К несчастью, Крабата нельзя было взять за грудки.

— Ты знаешь, что происходит?

Похоже, я напросился на очередной урок.

— Да. И ты, если подумаешь, тоже сможешь догадаться.

— Рассуждая логически, — я постарался дышать ровно и говорить медленно (Когда-нибудь я его убью!), — нашим противником может быть только Королевский Маг.

— Великолепно! Ты делаешь успехи, — ехидно прошипел мерзавец.

— Но это не объясняет, куда делся Фернадос.

Призрак сжалился и снизошел до объяснений:

— В безвыходном положении старик решил рискнуть — отправился в Круглую башню, в надежде найти способ остановить демона и, как и следовало ожидать, попался.

Я похолодел:

— Его убили?!

— Нет, они пока живы, оба. И будут живы, примерно, до двух часов ночи.

Я чувствовал, что сыт его юмором по горло.

— А теперь расскажи все так, чтобы мне тоже стало ясно.

Крабат глубокомысленно мигнул и начал.

— Этот недоделанный волшебник — Мирандос — намерен получить магическую силу не мытьем, так катанием (полный псих, между прочим). Он решил отслужить Черную Мессу Оттара. Помнишь историю? Оттар — город, где в ваш мир впервые прорвались Силы Зла, что и ознаменовало начало Темных Веков. Выжившие после этого маги восемьсот лет пытались заделать бреши в реальности — каналы, по которым порождения Тьмы проникали на землю. В конце концов, у них это получилось и Темные Века закончились, хотя какая-то часть пришедших из-за Грани уцелела и периодически создает проблемы для живых (вспомни хотя бы Дебри). Но пересечь Грань самостоятельно Силам Зла не дано, их нужно призвать в мир живых. В принципе, для этого в распоряжении Тьмы есть Тропы, но их немного и полноценного вторжение с ними не организуешь. Нужны Врата! Периодически находятся идиоты, которые покупаются на их посулы вселенского могущества и пытаются проделать новые порталы. Обычно это кончается тем, что незадачливый Властелин сходит с ума и сжигает себя своей собственной силой.

Однако наш знакомый наделен особым Даром и, если ему не помешают, имеет все шансы проделать пресловутый канал и снова выпустить Силы Тьмы в ваш мир. Это и называется — Черная Месса Оттара.

От ужаса меня затошнило.

— Боже Всевышний! Так он собирается утроить еще одни Темные Века?

— Ну, что-то в этом роде, — замялся Крабат. — По крайней мере, этот город будет обречен.

— Его надо остановить!

Крабат ловко отсек меня от двери.

— Стоп. Сядь. Не суетись и послушай. Необходимо выработать план действий.

— Я возьму Меч, пойду в башню и…

— Я сейчас уйду отсюда!! — вспылил призрак.

Это меня отрезвило.

— Извини, Крабат. Я тебя слушаю.

— Фернадос попытался взять с наскока и теперь изображает барана на бойне, — призрак был неумолим. — Ты этого хочешь?

— Нет.

— Хорошо, — он подождал, когда я сяду. — У тебя три противника. Три! Первый — демон, который придет за тобой и твоим отцом, как только стемнеет. Это самый слабый из твоих врагов, он силен, быстр, но умом не крепче нечки. Второй — колдун, который убьет мага и Стража, как только этого потребует ритуал, но прежде того ему потребуется часа три-четыре ночного времени. Ни ускорить, ни прервать службу он не может. И, наконец, третий (самый сильный) — нелюдь из тех, которых называют Дваждырожденными. При твоем нынешнем владении Мечем, ты будешь биться с ним на равных, только у него, в отличии от тебя, будет несколько веков практики. Понял ситуацию?

Вот дерьмо! И мне хлебать его.

— Да. Что ты предлагаешь?

— Начни с демона, сейчас он прячется на свалке, но крепостные стены ему не преграда, с заходом солнца он будет здесь. Этого искать не придется и ты сможешь очистить тылы, к тому же, если не сможешь справиться с ним — не стоит и возню затевать.

Логика была безупречная.

— Понял.

— Потом, я думаю, имеет смысл взяться за Мирандоса — это исключит вмешательство магии, — развивал идею призрак. — Тебе придется как-то проскользнуть мимо Дваждырожденного. Когда колдун выйдет из игры, Фернадос и Страж освободятся и смогут оказать посильную помощь против нежитя. Таков самый разумный подход.

— А как я проникну в башню? Там Гвардейцы, ловушки…

— Я что, все за тебя должен делать? — искренне возмутился Крабат. — У тебя есть Страж, не плохой, между прочим. Колдун наверняка не ожидает нападения. Думай сам, это — твоя первая битва.

— А нечки?

— Они не в счет.

Усталость еще не свалила меня с ног, но голова уже наливалась тяжестью и я понял, что если прилягу сейчас отдохнуть, то даже все Силы Тьмы вместе взятые меня не разбудят. Следовало принять чего-нибудь для бодрости и не останавливаться. Я открыл дверь и обнаружил за дверью Стража с двумя чашками и чайником на подносе.

Он прошел мимо меня и невозмутимо принялся расставлять посуду на чайном столике.

Я сел в кресло и принял из его рук свою чашку. От первого же глотка меня передернуло — это был настоящий чифир — то, что нужно.

Страж не морщась выпил свою порцию и вопросительно посмотрел на меня.

— Дело осложняется, — выдавил я, мучительно соображая, как изложить Стражу максимум деталей, не упоминая Крабата.

— Вы поняли, что с ними, сэр? — поощрительно улыбнулся Жак.

— Они живы, но в опасности. Я размышлял и понял, что Мирандос — колдун, следовательно, они могут быть только в Круглой башне. Простым заклинанием Фернадоса не одолеть, значит колдуну помогала какая-то Темная тварь, что-то типа Дваждырожденного.

Я выдержал паузу, исподтишка наблюдая за Стражем, он понимающе кивнул:

— Да, вполне возможно. Где колдун, там и нечисть, а это то немногое, что хуже демона.

— Что ты знаешь о таких тварях? — Ох, надо было потрясти Крабата!

Но Страж и сам неплохо разбирался в нежитях.

— Демонический дух в человеческом теле, на редкость гадкое сочетание! Сильны, отменная реакция, великолепный слух, видят в полной темноте, хорошо защищены от магии, притом — умны (за демонами такого не водится). Короче — тяжелая кавалерия.

Обычно действуют холодным оружием, умелые бойцы и почти неуничтожимы, единственный способ — обездвижить и сжечь, поскольку отрубленные части Дваждырожденного имеют обыкновение срастаться.

Я поежился, представив, как из темноты на меня наваливается ТАКОЕ. Жак, в свою очередь, внимательно следил за мной.

— Но, чтобы заслужить поддержку Дваждырожденного, колдуну надо попотеть. Почему вы решили, что все так плохо, сэр?

— Сегодня полнолуние, верно? Самое время для завершения Черной Мессы Оттара.

Стража аж подбросило.

— Вы уверены?! Он должен быть сумасшедшим, чтобы решиться на такое!

Я вздохнул:

— Боюсь, это свершившийся факт и наши общие друзья сыграют на Мессе определенную роль, если мы ничего не предпримем.

Страж потрясенно молчал с минуту и, наконец, спросил:

— И что мы будем предпринимать?

Я решил не отклоняться от плана, предложенного Крабатом:

— Для начала избавимся от демона, он — слабейший из всех, но демон и Дваждырожденный за раз — это круто. Потом рванем к башне, до принесения жертв у нас будет часа три-четыре — успеем. Там отвлечем тварь и устраним колдуна, это прервет Мессу и освободит пленников. Надеюсь, потом Фернадос поможет мне разобраться с Дваждырожденным.

Жак осмыслил сказанное.

— Почему три-четыре часа?

— Месса начинается с приходом темноты и не может быть…

— Я знаю, — нетерпеливо прервал меня Страж. — Но кто сказал, что мы должны ждать темноты, чтобы заняться демоном? Вы знаете, где он?

— На городской свалке, но если мы уйдем, то не успеем вернуться до закрытия ворот.

— Ворота уже закрыты, но это не проблема. Если позволите, сэр.

Глава 9

Я оступился на склизком полу и чуть не уронил в воду тяжелый фонарь, сапоги давно промокли и я отчаянно клял себя за то, что согласился на эту авантюру.

Подумать только, Старая Канализация! Этот рукотворный лабиринт (не хуже того, что под нашим замком, но гораздо протяженнее) никогда не принадлежал Сент-Аране — кирпичные трубы и переходы служили канализацией древнему городу, сгинувшему в огне Темных Веков. С тех пор на безымянных руинах возникло и исчезло не мало безвестных поселений, пока король Гедвин I не основал здесь столицу Сантарры, впрочем, она тоже не раз выгорала дотла. Теперь точной схемы подземного лабиринта не имел ни кто, хотя некоторые части системы использовались для различных хозяйственных нужд.

Про Старую Канализацию ходило множество невероятных слухов. Забавные психи, в просторечье именуемые Крысятниками, разочаровавшиеся в наземной жизни, спускались сюда и годами исследовали таинственные пути, будучи единственными свидетелями происходивших здесь странных явлений. Я видел сталактиты и сталагмиты самых причудливых форм и размеров на потолке, стенах и уступах, превращающие кирпичные трубы в настоящие гроты; местами кладка осыпалась и ходить здесь было просто опасно, сквозь трещины в коридоры врывались корни многовековых деревьев; по одним трубам журчала ледяная прозрачная вода, по другим — нечистоты, и я ни за что не согласился бы бродить здесь без провожатого.

Сейчас меня вел Страж, по странному стечению обстоятельств он долгие годы водил дружбу со старым Крысятником и немного знал этот лабиринт. Я молил всех богов, чтобы его память не ослабела — здесь можно было плутать годами! Мы вошли в Канализацию через водосток на заднем дворе усадьбы, взяв фонари и запас свечей.

Путешествие заняло около часа, но для меня миновала вечность, наконец, Страж остановился и посмотрел вверх: узенькие каменные ступени вели к жерлу темного колодца, из кирпичных стен торчали металлические скобы, почти не тронутые временем.

— Нам сюда! — прошептал он, здесь не хотелось кричать. — Колодец выходит у основания Собачей Стенки, так что, попадем сразу на свалку. Приготовьте оружие!

Я кивнул и проверил, легко ли выходит из ножен Меч, Страж первый начал подъем.

Городская свалка представляла собой глинистый овраг, заросший лебедой и крапивой, один из склонов был укреплен камнем и оборудован эстакадой, на которую заезжали телеги мусорщиков. Это место и называлось Собачей Стенкой (из-за многочисленных бродячих псов, дожидающихся здесь новой порции отбросов). Обычно, лезть к собакам было не безопасно, но в последнее время они то ли сбежали куда, то ли были растерзаны демоном, поэтому на поверхность мы выбрались в полной тишине и без приключений.

Хотя солнце еще не зашло, здесь царил смрадный сумрак, у меня дух перехватило от висевшей в воздухе вони. Я постарался дышать ртом и вынул оружие, искристая волна силы прокатилась по руке, рукоять Меча была теплой и слабо пульсировала.

— Пойдешь один, — выдохнул Страж, он тоже старался не дышать носом, — следи за Мечом, он предупредит тебя о приближении врага.

— А если демон не выйдет, ведь еще светло? — поделился я опасением.

Страж хищно ухмыльнулся:

— За вами он выйдет даже на солнечный свет, сэр. Я буду ждать здесь, крикните, если что.

Я неуверенно кивнул и шагнул на хлюпающую мерзость, толстым ковром устилающую землю. Как ни странно, я почти не боялся, может быть потому, что в сказках герои всегда побеждают чудовищ. Правда, о неудачных попытках легенды не слагаются. Я постарался отвлечься от неуместных мыслей и тошнотворных запахов, сосредоточившись на Мече. Он размерено пульсировал в такт биению сердца, или, может, сердце билось в такт его пульсациям. Рукоять становилась теплее, а биения настойчивее, ритм отдавался в груди неосознанной тревогой, я весь подобрался и постарался двигаться плавно. За исключением хлюпанья моих шагов, вокруг не раздавалось ни звука, от гор отбросов исходил теплый, удушливый смрад. Вдруг ладонь стало покалывать и я увидел, как наливаются белым огнем выбитые на лезвии письмена.

Итак, он здесь. Хорошо бы понять, с какого боку. Я поводил лезвием из стороны в сторону и покалывание усилилось, когда Меч был обращен в глубокую тень под деревянной эстакадой. Я развернулся лицом к незримой угрозе, взяв оружие на изготовку, но заскользил по мягкой гнили и, не удержав равновесие, с проклятьем рухнул на спину.

Раздался жуткий вопль. Времени, чтобы подняться, у меня не было. Кувыркнувшись назад через голову, я вслепую ударил Мечем перед собой. Демону не хватило секунды — спеша вцепиться мне в глотку, он в прыжке напоролся на Меч и глубоко вогнал в себя пламенеющее лезвие. Беззвучная молния на секунду озарила нас, тварь с разгону врезалась в меня и я снова грохнулся на спину, обнаружив прямо перед собой уродливую морду и смрадную пасть, исходящую липкой слюной.

— Жак! — не своим голосом заорал я, судорожно отпихивая тяжелую тушу. Но страшные когти не вонзились в мое тело, а многочисленные клыки не рванулись к горлу — тварь была мертва.

Примчавшийся Страж выволок меня из-под трупа демона, который на глазах разлагался, исходя разноцветными дымками. Мы с минуту заворожено наблюдали процесс распада, пока от твари не осталась только горстка трухи и белоснежных костей.

— Поздравляю, сэр! Великолепный удар, — в хриплом голосе Стража звучало неподдельное восхищение, он прокашлялся. — Я, когда услышал его вопль, признаюсь, перепугался до ужаса. Вы не ранены?

— Вроде бы, нет.

Я вытянул из неопрятной кучки, оставшейся от демона, Меч Лун и попытался отряхнуть с себя налипший мусор. Да, вонять от меня будет изрядно. Чудовищным усилием я отодвинул от себя память о происшедшем. Не дать страху парализовать себя, не думать о том, что было, о том, что будет! Не сейчас.

— Жак, ты не поможешь мне встать?

— Конечно, сэр. — Страж подхватил меня, поставил на ноги и поддержал, не давая упасть снова — колени предательски подгибались, руки начинали неудержимо дрожать, а одежда насквозь пропиталась вонючей жижей. Не плохо для героя…

— Меня сейчас вырвет, — следовало, наверное, сказать что-то умное, но мозги окоченели. — Пойдем отсюда?

— Правильно, пойдем, — успокаивающе протянул Жак. — Вам отдохнуть надо, переодеться.

Я обтер и вложил в ножны лениво пульсирующий Меч, а потом позволил Стражу увлечь себя к жерлу колодца, отмеченному огоньками двух фонарей.

Спустившись в подземелье, я с минуту простоял, пытаясь отдышаться. Какое наслаждение — прохладный чистый воздух, всего лишь с запахом тины и влажных кирпичей! Единственным источником вони здесь был я. Потребовалось усилие, чтобы вновь начать двигаться — увы, не было сделано и половины дела. Жак, бесценный друг, терпеливо ждал моего внимания, я постарался бодро улыбнуться.

— Вам надо переодеться, сэр, — заметил он. — Возвращаемся в усадьбу?

— Нет, я не желаю тратить время, — и ждать, когда последствия шока свалят меня.

— Идем прямо к башне. Эти трубы проходят под дворцом?

— Да, но выходов там нет — все замуровано.

— Не беда — нет, так будут!

— И каким же образом, сэр? — осторожно поинтересовался он.

Я вынул Меч и два раза ударил по кирпичным ступенькам — на пол вывалился аккуратный кусок кладки.

— О! — поднял бровь Страж. — Я как-то забыл. Вы уверены, что готовы отправиться туда немедленно?

Я был предельно честен.

— Нет, но короткая передышка только ухудшит дело, мне нельзя сейчас останавливаться.

Он понял и смутился. Наверно, думал — вместе с Мечом мне досталась и храбрость Герхарда.

— Прошу прощения, сэр. Пойдемте.

— И вот еще что, Жак, — Страж обернулся. — Когда подойдем ко дворцу поближе, я пойду вперед: если там есть какие-то защитные заклинания, Меч поможет преодолеть их, или хотя бы обнаружить… ну, мне так кажется.

Страж кивнул и зашагал по гулкому коридору, наши фонари выхватывали из темноты только пару метров бесконечной трубы, ко мне вернулся страх заблудиться, но какой-то вялый и ненастоящий — признак усталости. Кончать быстрее все это надо, а не то я засну прямо в объятьях Дваждырожденного!

Трижды нам преграждали дорогу какие-то заклинания, мужественно пытаясь не думать о последствиях, я пырял Мечом в источник магии, пока беззвучная вспышка не извещала, что опасность уничтожена. Путь окончился у каменной стены, сохранностью и качеством кладки сильно отличающейся от древних труб. Мы, несомненно, были на территории дворца.

— Мы под северной частью парка, — прошептал Страж. — Где именно, я сказать не могу.

— Надеюсь, нас не угораздит попасть в какой-нибудь подвал.

— Эти тоннели проходят гораздо ниже подвалов.

Страж благоразумно посторонился и оставил меня один на один с преградой, я вынул Меч Лун и постарался сосредоточиться. Белым огнем засветились выбитые на лезвии знаки. Порядок! Как я понял, именно в таком состоянии Меч приобретал большую часть своих необычных свойств. Каменные крошки брызнули из-под лезвия, как если бы кололи лед, и за десять минут в метровой стене была готова щель, позволяющая протиснуться человеку. Я пролез в нее первый, выставив как можно дальше вперед Меч.

По-видимому, эту часть трубы пытались засыпать, но то ли не хватило времени, то ли желания — на полу коридора до половины человеческого роста возвышалась гора земли и щебня, плавно поднимающаяся к круглому отверстию в потолке и сходящая на нет у грубых каменных стенок, через одну из которых мы только что проникли.

Слежавшийся от времени грунт, для разнообразия, не доставил нам проблем, следов магии вокруг тоже не чувствовалось, я встал под темным колодцем и посмотрел вверх — дальний конец шахты не просматривался.

— Здесь до поверхности локтей двадцать, если не больше, — тихо заметил Страж.

— Сколько ни есть — все мои. Я иду первым, когда поднимусь до поверхности — крикну и ты поднимешься.

— Будьте осторожны, сэр! Это великолепное место для ловушки и без всякой магии.

— Понял.

Я взял в правую руку Меч, фонарь — в зубы, а левой ухватился за нижнюю из скоб, торчащих в стене колодца. Жак — добрая душа — подсадил меня наверх. Подниматься пришлось долго и в крайне неудобном положении: я боялся либо упустить Меч и фонарь, либо — сверзиться с порядочной высоты. Руки быстро устали, но спешить было нельзя: Страж не ошибся насчет ловушек, та куча земли была частью одной из них, сработавшей, по-видимому, от старости.

Не скоро, очень не скоро над моей головой показалась ржавая железная решетка, вмурованная в стенки колодца и заваленная сверху каменной плитой. Закрепившись на последних скобах я крикнул Жаку и он в момент присоединился ко мне.

— Вроде, ловушек незаметно, — пробормотал Страж, кончив через мое плечо изучать решетку.

— Тогда я попробую вскрыть.

— Закрепитесь получше. И отдайте мне фонарь.

Я тщательно выполнил указание Стража. У меня было нехорошее предчувствие — слишком простым казался выход, здесь определенно что-то было не так. Пламенеющее лезвие Меча довольно легко прошло через преграду (плита оказалась тонкой) и еще легче вышло обратно, из щели в камне ударила тонкая струйка воды. Страж грязно выругался.

— Уходим, сэр! Я знаю, где мы — это пруд около Круглой башни. Здесь нам не выбраться!

— Нет. Нет времени искать другой путь, да и чем он будет лучше! Это большой пруд?

— Не очень, но в нем пять локтей глубины!

— К черту! Ты нырять умеешь?

Страж застонал и продолжал тихо материться, пока я проделывал в плите отверстие с руку толщиной, мутная вода ударила плотным потоком, но мне показалось, что напор был не слишком велик.

На мой взгляд, существовало два варианта — или весь пруд выйдет в трубу (конечно, это потребует времени), или колодец заполниться и можно будет проделать в плите дыру, не боясь быть сброшенным потоком с высоты в добрых двадцать локтей. Или плита треснет и мы убьемся. Плавал я не плохо и имел шансов выбраться на поверхность не меньше, чем уцелеть в сражении с колдуном. Не скрою, идея была сумасшедшая, но все же лучше, чем бесконечное блуждание под землей, в надежде найти удобную лесенку, или попытка прорваться мимо Дворцовой стражи.

За пару минут напор воды резко упал и я рискнул расширить отверстие до величины лаза. Через край дыры перехлестнулась только пара волн — мы были на поверхности.

— Должно быть, колодец был у самого берега, — пропыхтел снизу промокший до нитки Страж.

Я пожал плечами и полез наверх.

Устье колодца находилось под декоративными плитами, обрамляющими берег довольно обширного пруда, обильно заросшего бородатыми водорослями и кувшинками. Слева от нас, всего в десятке шагов возвышалось мрачное строение, в котором я с первого взгляда признал Круглую башню. Казалось, она состоит из двух частей: гладкое цилиндрическое основание и неуклюжая нашлепка из тесанного камня сверху. Ни один лучик света не пробивался сквозь ставни, силуэт башни черной тенью заслонял звезды.

Мы с минуту молча изучали обитель Королевских Магов, ставшую прибежищем колдуна.

— Как же они попали внутрь? — шепотом изумился я.

— Вон с того балкончика, сэр, — Страж указал вверх. — Вильям отлично справляется с такими делами.

— Изумительно, а как туда попадем мы?

Жак с секунду подумал.

— А не попробовать ли вам свой меч на ихних засовах, сэр?

Мне была не по душе такая идея.

— Если это и получиться, то наверняка переполошит всех магических сторожей, имеющихся в башне, плюс — Дваждырожденного, а мне бы хотелось приблизиться к колдуну незаметно.

— Тогда, вот что: я похожу здесь вокруг, произведу шум, — Страж указал рукой в сторону темного парка, — если у Мирандоса и есть какая-то нечисть на посылках, она непременно высунется проверить, что да как. Тут-то вам и карты в руки.

— А как же ты? Имей в виду, там действительно Дваждырожденный.

— Не беда! — отмахнулся он. — Не поможет меч, спасут ноги. Пусть сначала поймает.

Я смерил взглядом темную громаду башни.

— Действуй, Жак. Но ради Бога — будь осторожен!

В ответ он только усмехнулся.

— А как же, сэр.

Страж кивнул и канул в темноту не хуже Крабата. Я подумывал о помощи призрака, но решил, что по сравнению с силами противника она будет незначительна.

Разросшиеся кусты акации и жасмина, обрамлявшие пруд, стали неплохим укрытием: под ветками, над самой землей, мне открывался вид на нижнюю часть двери башни.

Долгое время было тихо, только шуршали кусты, да плескалась вода в пруду, потом в отдалении раздались какие-то крики, забрехала собака, я напрягся, прикрывая телом Меч и внимательно наблюдая за дверью. Он появился неожиданно — наверху зашуршало, что-то глухо ударилось о землю, а потом я заметил быстро удаляющуюся тень. Дваждырожденный выбрал оригинальный путь — спрыгнул с балкона башни, избежав необходимости тревожить заклинания, охраняющие дверь, а передо мной возникла проблема — сколько времени дать ему на поиск Стража, прежде чем ломиться внутрь.

Теперь лаяло несколько собак, более злобно и энергично, я решительно встал и зашагал к дверям башни. Способность бояться у меня атрофировалась и все происходящее не вызывало ничего, кроме отвращения. Холода и вони от промокшей одежды я уже не чувствовал, голова раскалывалась от напряжения, а сияние Меча Лун освещало мне путь подобно факелу. При первом же прикосновении клинка кованная дверь разлетелась на кусочки.

За дверью царила маслянистая чернота. Я шагнул внутрь и белый свет вонзился в темноту, обозначив подобие прихожей: круглый зал с двумя лестницами — вверх и вниз. Когда-то обстановка башни была поистине шикарной, теперь же давно не чищеная медь потускнела, по углам клочьями висела паутина, на всем лежал пушистый налет пыли — башня казалось нежилой. Но впечатление было обманчиво — стоило мне подняться на два яруса, как воздух наполнили одуряющие ароматы, в убранстве появилось обилие позолоты, резной кости и дорогих драпировок — вызывающая, кричащая демонстрация роскоши и богатства.

На самом верху новой части башни лестница уперлась в резные двустворчатые двери, я остановился и прислушался. До меня доносился монотонный распев на непонятном языке, от которого волосы становились дыбом, в замочную скважину пробивался дрожащий зеленоватый свет — я достиг цели.

Вдруг моей спины коснулся искристый холодок. Стремительно развернувшись, я наотмашь рубанул Мечом за спиной.

В сиянии клинка передо мной предстал мой враг — высокий и худощавый, в потрепанном черном плаще, под капюшоном — лицо ожившей мумии, в руках — поднятый для смертельного удара боевой посох. Мой Меч перехватил его почти пополам, с шуршанием распоров кольчугу и удар стального наконечника пришелся в каменные ступени, выбив фонтан искр. Изрядно полыхнуло.

«Их части срастаются заново».

С хладнокровием смертника я рубанул Дваждырожденного снова, отсекая сжимающие оружие руки, потом еще и еще, кроша чудовище на части столь мелкие, сколь это было возможно.

«Единственный способ — обездвижить и сжечь».

Мне нужен был огонь. Одним ударом я разнес в щепки дверь и вошел в просторную залу, освещенную зловещим мерцанием магического Знака, занимающего все пространство между закопченными мраморными колоннами. Оплетенные огненным узором, горели девять светильников, посередине распростерся без чувств какой-то человек в сером, в дальнем конце зала раскачивался в трансе и пел лысеющий полноватый мужчина в черном бархатном балахоне, с нездоровой бледностью на залитом потом лице. Выронив Меч, я схватил ближайшую ко мне чашу огня и бросился к дверям, намереваясь раз и навсегда покончить с порождением мрака, но на полпути меня остановил ужасный, полный нечеловеческой муки и отчаяния вопль.

Я медленно повернулся. Вид магического Знака изменился неузнаваемо: зловещая пульсация сменилась неровным мерцанием, линии Узора оплывали и изменялись, на месте пропавшего светильника крутился искристый водоворот тьмы. Кричал Мирандос, кричал, сгорая в столбе ослепительного изумрудного пламени, языки зеленого огня вырывались из разрушенной пентаграммы и обвивались вокруг колдуна, вгрызаясь в хрупкое человеческое тело.

Несколько мгновений я тупо наблюдал за жуткой картиной, продолжая сжимать в руках чашу светильника, вопли умирающего звенели у меня в ушах, потом я заметил, что человек в центре пентаграммы зашевелился. Он перевалился на бок и сжался, стараясь целиком укрыться под куцым серым плащом. Я узнал в нем Фернадоса и наконец-то испугался. Клубы тьмы и зеленого огня все быстрей кружились над пентаграммой, образуя гигантскую свистящую воронку. Вихрь вырвался за пределы Знака, подхватил Меч Лун и понес, кружа и переворачивая. Я отчаянно рванулся следом, в бешенный водоворот, чудом успев ухватиться за молочно-белый самоцвет на конце рукояти.

Меня пронзило ощущение Силы, равное которому я еще никогда не испытывал: лед и пламя, тьма и свет одновременно, мириады бриллиантовых игл пронзили мое тело, прервав дыхание, заморозив крик, одна часть моего существа упивалась блаженством, но другая, большая — содрогалась в агонии. Я мертвой хваткой вцепился в рукоять Меча Лун и теплая волна промчалась по моему телу, растворяя иглы и оживляя мускулы.

— Фернадос! — имя всплыло в мутнеющем сознании как последний проблеск надежды. — Помоги мне!

Вихрь все кружил и переворачивал меня, пока маг осторожно выглядывал из своего укрытия, кажется, мой вид произвел на него впечатление. Мирандос что-то прокричал, но ветер относил его слова и я отчаянно забился в потоке, стараясь оказаться ближе к центру водоворота.

Маг говорил о Мече, о его рукояти или о камне на ней. Перевернуть! По миллиметру, предельно осторожно, я перехватывал руки ближе к гарде, с некоторым опасением взялся за лезвие — оказалось, что на ширину ладони под гардой заточки нет.

Знаки на лезвии погасли, но ярко вспыхнул белый самоцвет, теплая волна свернулась и развернулась, под моими ногами оказался пол. Вихрь изменил направление — теперь он вращался вокруг Меча, бесконечной спиралью втекая в камень, сила порывов уменьшалась и, наконец, последний лоскут тьмы со вздохом растаял внутри. Я с трудом перевел дыхание.

Маг выставил из-под плаща голову и внимательно огляделся.

— Мне надо что-то еще сделать?

— Нет, нет! Все великолепно, он иссяк. Ты не поможешь мне встать, Дэвид?

Я спрятал Меч в ножны и с грехом пополам поставил мага на ноги.

— Эх! Ведь надо ж было так глупо попасться! Надеюсь, Вильям не сильно пострадал.

— Без понятия, у меня не было времени его искать. О, Дваждырожденный! Что если он ожил?

— Меч Лун, — маг многозначительно кивнул, — разит насмерть, но проверить, конечно, не мешает. Иди и если найдешь Вильяма, пришли его сюда.

Я кивнул и заспешил на лестницу. Опасения оказались напрасны: куча тряпья и железок — вот все, что осталось от Дваждырожденного, но, спустившись ниже, я обнаружил сюрприз. На ступеньках башни меня ожидал Жак в компании дюжины желтых сторожевых псов. Страж ласково трепал по загривку самого крупного, украшенного множеством шрамов кобеля и тихим окриком успокоил встрепенувшуюся свору.

— Ты что — и на псарне знакомых имеешь?

— Нет, сэр. Это — талант, у меня с детства к зверям тяга. Спасли меня собачки, вы ведь правы были, Дваждырожденный — шустрая тварь.

— Я то думал — они тебя треплют. Ладно, тут такая проблема: мага я нашел, он очухался и требует Вильяма, а у меня уже сил нет его искать. Ты не пошуруешь в башне?

— От чего же нет, сэр. А как там дела?

— О, да, извини! Все кончено, колдун и тварь — мертвы, Месса сорвана, маг жив и здоров, про твоего друга не скажу — не знаю.

— Обойдется, Вильям — мужик везучий.

— Ну, так помоги его везению. Встретимся дома.

— Вы доберетесь сами, сэр?

— За меня не волнуйся.

Страж оставил, наконец, собак и, прихватив оба фонаря, двинулся в башню.

Если таким образом он хотел помешать мне спуститься в Канализацию, то он жестоко ошибся — блуждание при свете звезд мне нравилось куда меньше подземной кромешной тьмы. Протолкавшись мимо лениво ворчащих псов, я прямиком отправился к темному провалу колодца и остановился только тогда, когда последний проблеск света растаял в гулкой темноте.

— Мои поздравления! — ради разнообразия в тоне Крабата не было сарказма. — Твое боевое крещение прошло более чем успешно.

— Повезло, — отмахнулся я. — Что ж ты мне не сказал, что там может быть такая чертовщина?

— Если бы я пытался рассказать обо всем, то говорил бы до сих пор, — нравоучительно заметил призрак и примирительно добавил, — Не стоит обижаться — всего не предусмотришь.

— Замнем. Ты не проводишь меня до дому?

— С удовольствием.

— Горячая ванна и постель — вот все, о чем я могу сейчас думать.

— Да, тебе надо восстановить силы.

— Успею.

— Я бы не был так оптимистичен.

У меня в ушах зазвенел колокольчик.

— Что я пропустил, Крабат? Мы сокрушили всех, теперь нет причин для беспокойства!

Призрак помялся.

— Видишь ли, нечки просто не могли понять, что их убило. Демон и Дваждырожденный — это уже сложнее, но главное — ты противостоял Черному Ветру и победил. Теперь все твари Дебрей знают, где искать Меч Лун и наследника Силы. Полагаешь, они оставят тебя без внимания?

Я только застонал.

— Плевать на них! По крайней мере, я успею выспаться.

— О, да. Пара дней у тебя есть. Если появиться что-то неожиданное, я тебе сообщу.

Постарайся давать мне такую возможность почаще.

Я вновь брел по бесконечным тоннелям Канализации, но тишину подземелья на этот раз разбивали только мои шаги. Призрак бесшумно плыл впереди, указывая путь своим слабым мерцанием. К счастью, пол был почти ровный.

Пробираясь через хрупкий лес известковых отложений, который вырастила вода на полу и потолке коридора за долгие века кропотливой работы, я притормозил.

Кажется, здесь я уже был.

— Крабат, а свет Меча тебе не мешает?

— Нет, он ведь порожден магией.

Я вытащил Меч Лун и использовал волшебное оружие в качестве свечки. В этом месте под разными углами сходились три трубы, образуя подобие зала, украшенного потеками рыжеватой извести.

— Ты не считаешь, что Меч лучше спрятать от греха подальше?

— Мудрая мысль, мой мальчик! Здесь я почти так же силен, как в подземелье замка, место просто идеальное.

— И от усадьбы не далеко, по-моему.

Я снял Меч вместе с ножнами и попробовал найти место посуше в этом царстве текущей воды.

— Вон, в том коридоре довольно сухо.

— Не могу же я просто бросить его на полу!

Мне удалось установить Меч стоймя за гроздьями сталагмитов, тут вроде бы не капало, но кончик ножен все равно мок в луже.

— Как ты думаешь, он не заржавеет?

— Вряд ли.

— Ну и ладно.

Оставшийся путь я прошел молча, сосредоточено считая шаги. Наконец, в тишину подземелья проник посторонний шум, эхо суетливого внешнего мира.

— Будь осторожен! — Проронил Крабат на прощание и исчез.

Через несколько шагов за поворотом я увидел светлое пятно, на поверхности уже было утро.

Долгий ночной поход закончился там, где и начинался — у водостока на заднем дворе усадьбы Икторнов.

Глава 9

Я проснулся далеко за полдень и с удовольствием потянулся, нежась в теплой постели.

Вчера у меня хватило духу дождаться горячей ванны и смыть с себя вонючие следы ночных похождений. Выпив теплого вина я благополучно заснул, не дожидаясь Фернадоса и Стражей. Теперь я был голоден и жаждал новостей.

На звук колокольчика почти мгновенно явились двое слуг с тазиком и полотенцами, кувшином горячей воды и какими то уж слишком торжественными лицами. О да, они вернулись, и маг уже успел черте чего обо мне наболтать — я вчера воздержался от комментариев, послал всех к дьяволу и завалился спать.

Я, не спеша, умылся, оделся и отправился в Малую гостиную. За столом присутствовали все — маг был оживлен и болтлив до крайности, оба Стража, как всегда, молчаливы. Голову Вильяма украшала свежая повязка и выглядел он несколько бледно, но ел с аппетитом.

Прикончив десерт, я уже знал обо всех тонкостях приготовления каждого из поданных блюд, кроме того — преимущества шаренского фарфора над саркесским и подробный прогноз погоды на три дня вперед. Подождав, когда Фернадос сделает паузу, я решительно направил разговор в деловое русло:

— Как чувствует себя отец?

— Великолепно, Дэвид. Я осмотрел его сегодня утром — раны рубцуются, опасности для жизни больше нет. Вообще он довольно крепок для своего возраста, мне пришлось рассказать ему о твоих похождениях, вкратце конечно, он тобой очень гордиться, хотя сожалеет, что в окружении короля оказался такой тип как Мирандос…

— Фернадос, я хочу знать, насколько сложна ситуация. Надеюсь, твои травмы не мешают тебе рассуждать здраво.

Вильям заерзал и сурово посмотрел на меня, я его проигнорировал. Маг смущенно замолчал и заговорил уже не так уверенно:

— Вынужден признаться, все происшедшее для меня — полная неожиданность. Я знал Мирандоса как вполне приличного человека, хотя и посредственного мага. Просто не могу понять, как он докатился до таких вещей! И притом получил такую поддержку.

Я в недоумении.

— И это не приблизило тебя к отысканию причины наших неприятностей?

— Нет, Дэвид. Увы, нет. Жак рассказал мне обо всем, случившимся с вами, я обнаружил меченную лошадь — маяк, безусловно, изготовлен Мирандосом и нечек, несомненно, вызвал тоже он. Но откуда у него такая власть, для меня — загадка.

— Все та же проблема — существует ли источник.

— На этот вопрос ответ однозначен — существует. Кто-то ведь дал ему очень могущественный Амулет, пригодный для манипулирования Темной Силой. Раньше о таком Амулете я ничего не слышал. К счастью, завтра в город прибывают вызванные мною маги Зеленой Гильдии, впятером мы найдем ответы на многие вопросы. Гильдия слишком долго наблюдала и бездействовала, то, что произошло — первый открытый бой. А тебе я скажу вот что — ты действовал великолепно, твоему мужеству и инициативе могут позавидовать некоторые адепты. Практически, тебе обязаны жизнью не только мы, но и многие тысячи безвинных душ, которые могли погибнуть, если бы этот злосчастный колдун сумел завершить Мессу. И я, Фернадос де Лавара, говорю тебе, Дэвид Икторн — ты можешь рассчитывать на меня, везде и всегда.

Голос мага был внушителен и серьезен, в глазах не осталось ни тени юмора, я невольно вздрогнул и смутился. По комнате словно прошелся зябкий сквознячок, кажется я только теперь начал понимать, ЧТО произошло и мне стало неуютно.

— На этом ведь дело не закончиться, правда? Я вернул в мир Меч Лун, а он всегда появляется только в годы страшных испытаний. Это происходит заново, и теперь владелец Меча — я?

— Именно так, Дэвид. Ты наследник Силы, в твоих руках — один из самых могущественных Амулетов мира и враг у тебя, тоже, один из самых могущественных.

Тебе будет нужна помощь и поддержка, надежные друзья, а найти их будет не легко.

В мир просачивается Зло и вместе с ним — ненависть и зависть, коварство и предательство. Сейчас все искажается Тьмой и самый надежный ранее человек может оказаться подлецом и убийцей, но и жить без веры тоже нельзя. Будь осторожен, доверяй своей интуиции, сохрани в чистоте помыслы и чувства. Мы стоим в начале трудного пути и прежде, чем ситуация улучшится, все станет еще хуже.

Мне стало как-то особенно паршиво, три пары глаз смотрели на меня: маг — изучающе, во взгляде Вильяма сквозило сочувствие, и только Жак был абсолютно спокоен, я вдруг понял — он в меня верит. Как ни странно, труднее всего было принять веру. Я буркнул извинения и беспардонно сбежал.

Дом был полон возбужденными людьми, обсуждалось никак не менее семи версий ночного происшествия, но хуже было то, что слухи уже поползли по Сент-Аране, и у ворот усадьбы с полудня собралась изрядная толпа восхищенных горожан, желающих поприветствовать победителя демонов. Я мудро решил не показываться — Бог знает, чего еще они могут придумать.

Я потоптался у дверей отцовской спальни (граф спал, я не решился его беспокоить), поискал сержанта Дюрока, но тот, похоже, отправился отмечать мою победу куда-то в Нижний город, попытался поговорить с Жаком, но Страж был по уши в делах мага и ограничился бодрыми шуточками. Проще было бы встретиться с дюжиной Дваждырожденных. Я сказался усталым и заперся в спальне наедине с невеселыми мыслями и книжицей магистра Фуранулуса.

Мне не удалось даже открыть книгу — грохот колес по мостовой и звуки рожков известили о прибытии новых неприятностей.

Собственно неприятности я распознал не сразу. Просто во двор въехала карета с гербами Его Величества Родерика III в сопровождении не менее полутора сотен конных Королевских Гвардейцев. Большая часть конников осталась за воротами оттеснять толпу и обеспечивать свободный проход, из чего я заключил, что гости долго не задержатся.

Сунув потрепанный томик за пояс, я отправился разузнать, что происходит.

Маг и Вильям уже были внизу. Фернадос о чем-то препирался с капитаном, возглавлявшим дюжину Гвардейцев, неуверенно переминающихся на ступенях. Разговор явно был острый, капитан напирал, потрясая украшенным алой печатью свитком, маг не отступал, и дело шло к потасовке. Я шагнул, был, к дверям, но был пойман за локоть Жаком.

— Погодите, сэр. Там и без вас разберутся.

— А в чем дело?

— Король прислал сюда этих шутов с приказом: вам явиться во дворец незамедлительно. Фернадос сейчас вкручивает мозги ихниму командиру.

— Королевская воля — закон для лорда.

— А вы еще не забыли, где мы с вами вчера колдуна нашли, сэр?

Многочисленность эскорта приобрела иной, довольно зловещий смысл.

— Ты считаешь, что король может быть в этом замешан?

— Так считаю не я, а Фернадос, сэр.

— Их слишком много и у них за спиной король. Они добьются своего, если только маг не пустит в ход свою силу.

— Не так мрачно, сэр. Если их сейчас удастся спровадить, мы вас спрячем, а завтра приедут четверо магов и две дюжины Стражей с ними. Будет совсем иной разговор.

Я только хмыкнул в ответ, у меня почему то напрочь отсутствовало желание встречаться с моим сюзереном. Какая жалость, что отец еще не может вставать! Он бы решил эту проблему.

Фернадос гневно возвысил голос, Страж схватился за меч. О, дело заворачивается круто!

— Ты гляди, они же сейчас передерутся!

— Проклятье, похоже солдаты защищены от простого внушения!

— И что будет?

— Что бы ни было, сэр, не позволяйте им давить на себя. Одно слово, что он был заодно с колдуном, а теперь притесняет Икторна — и вся столица встанет на дыбы.

Он это знает, он не позволит себе вольностей, чего бы ему там не хотелось.

Излишне говорить, кто — он.

После краткого противостояния стороны договорились, и маг лично провел капитана в дом, Вильям остался приглядывать за солдатами.

— Сэр Дэвид, — маг был воплощением учтивости. — Я сожалею, что должен нарушить ваш отдых. Позвольте представить вам капитана Ольстена.

Капитан с непроницаемым лицом коротко кивнул, я проигнорировал эту пародию на поклон.

— Чем же объясняется присутствие капитана Ольстена?

Гвардеец решительно шагнул вперед.

— Мой сюзерен, Его Величество Родерик III желает вашего присутствия во дворце Монарха Сантарры.

Он протянул мне свиток с печатью. Не торопясь, я осмотрел печать и развернул грамоту.

— МОЙ сюзерен, — я выделил первое слово почти так же многозначительно, как это делал иногда отец, — желает моего присутствия. Воля короля — закон для лорда.

С легким поклоном я повернулся к Фернадосу.

— Мой друг, государственные дела требуют моего внимания. Надеюсь, завтра мы сможем продолжить наши беседы.

Маг кивнул хмуро и решительно.

— О, несомненно, сэр Дэвид.

Карета в сопровождении гвардейцев загрохотала по городским улицам, со мной в экипаж никто не сел, так что я вынужден был проглотить вопросы и довольствоваться разглядыванием мелькавшего мимо пейзажа. Ехали быстро.

Промчавшись по бульвару, экипаж вкатился в северные ворота королевских владений.

Я слишком плохо знал планировку комплекса, но ехали мы точно не во дворец.

Гвардейцы отстали, и карета подъехала к невысокому каменному строению, плотно окруженному Дворцовой стражей.

По крайней мере, это была не тюрьма — тюрьму бы я сразу узнал. Меня не покидало беспокойство. Я находился в сердце владений человека, по всем докладам покровительствовавшего колдуну, в окружении преданных ему воинов. Утешало, что убить меня здесь он не решиться. Хотя, кто знает! Я придал лицу уверенное, чуточку надменное выражение, так выводившее из себя Кристофа и вылез из кареты, едва стражник открыл дверь.

Мрачный капрал с лысой, как яйцо головой буркнул «Сюда, сэр» и семеро рослых стражников сомкнулись вокруг меня.

Плохое начало.

Здание было очень старым, наверно одна из первых построек дворца, непонятно, как оно вообще сохранилось. Сложенное из дикого камня двухэтажное строение было похоже на маленькую крепость, некогда расширенные окна теперь были вновь заложены и превратились в узкие зарешеченные бойницы.

В ноздри мне сразу забился слабый неприятный запах. Стражники повели меня вниз, под землей здание было заметно больше, чем снаружи.

Неприятный запах усилился, узкие коридоры освещал свет многочисленный факелов, солдаты шли молча.

Капрал остановился у единственной открытой двери и коротко кивнул, внутрь со мной вошли только двое.

Назначение помещения не вызывало сомнений. У дальней стены на цепях, не доставая пару ладоней до пола, висел человек. Я не видел раньше мертвых людей, но этот человек был явно мертв. На ребрах несчастного не осталось ни клочка целой кожи, ноги по колена были обожжены, на груди кожа свисала лоскутами. В темных неподвижных глазах застыл предсмертный ужас.

Меня не вырвало, я не грохнулся в обморок, не изменился в лице и даже не вздрогнул. Никогда не подозревал, что обладаю таким самообладанием.

В комнате ожидали двое — щуплый, бледный как мел канцелярский и жирный бугай в кожаной безрукавке и черных шароварах, кожа палача лоснилась от пота — в комнате горела жаровня, на широком столе были разложены, как на выставке, отвратительные предметы, небрежно валялся еще влажный от крови кнут.

Я вспомнил аттракцион с ужасами на Базаре, только здесь все было настоящим.

Аттракцион для меня! Во мне медленно разгоралась ярость.

Бугай смерил меня оценивающим взглядом, канцелярский проблеял запинающимся от страха голоском:

— Лорд Икторн, мой повелитель желает знать местонахождение известного вам предмета, по праву принадлежащего королевской фамилии. Уверен, вы не станете создавать излишние сложности…

Принадлежащий королевской фамилии, значит? Я растянул губы в язвительной усмешке и промурлыкал:

— Да неужели?

Стражники сзади схватили меня за руки, толстяк оторвался от стола и неторопливо подошел ко мне.

— А мы гордые, — улыбочка у палача была глумливая и снисходительная, — думаешь, твой любимый чародей тебе поможет, или твой папаша? Слышал, ему уже пустили его благородную кровь.

Мрачное безумие охватило мой разум, кровь прилила к вискам, а в глазах потемнело, я оскалился и врезал уроду тем самым приемом, каким в свое время угостил Стража.

Толстяк всхлипнул и сложился пополам. Потом, когда стражники чуть оттащили меня, оперся на их руки и врезал еще раз, целя сапогом в челюсть, вложив в удар всю ярость, весь гнев и напряжение последних дней.

Что-то отвратительно хрустнуло, и здоровая туша без звука рухнула на пол. В комнате стало одним мертвецом больше.

Осатаневшие стражники вмазали меня в стенку, но дальше, почему-то, дело не пошло.

Капрал прохрипел мне в самое ухо:

— Еще пожалеешь, щенок, очень пожалеешь! — и стражники выволокли меня в коридор, мимо позеленевшего от страха канцелярского, тупо таращащего на трупы.

Стражники грубо потащили меня куда-то вниз, еще ниже. Ярость клокотала во мне, никак не отражаясь на замершем в гримасе отвращения лице. Колдун охмурил короля, да? Еще неизвестно, кто в этой парочке был главнее, кто заправлял! Фернадос определенно многого не знает, а вся надежда теперь была на него. Что-то он предпримет!

Солдаты задержались около низкой, лишенной окошка двери с тяжелым засовом вместо замка, несший факел капрал отпер ее и меня впихнули в темноту.

— У тебя есть время подумать, щенок! — рявкнул напоследок лысый и захлопнул дверь.

Они вероятно полагали, что тьма и одиночество должны смутить, испугать меня.

Совершенно зря полагали.

— А я мог бы тебя предупредить, если бы ты соизволил поговорить со мной! — призрак излучал раздражение и тревогу.

— Знаю, знаю! Я устал, Крабат, я ничего не соображал. Сможет Фернадос меня вытащить?

— Тут есть сложности. Я как раз хотел сказать, будь у меня время! Среди прибывающих магов есть адепт Тьмы. Без Меча ты перед ним беззащитен, если он поговорит с тобой, ты не сможешь устоять, и мне придется отбиваться черт знает от кого, потому что сам перепрятать Меч я не в силах.

— О, Господи! Я в полном дерьме.

— Не унывай. Они поняли, что ты им не по зубам и на время оставят тебя в покое, будут ждать своего могущественного союзника. Подождем и мы. Ночью я смогу что-нибудь предпринять.

В затхлой темноте каменного мешка я совершенно потерял чувство времени.

Ослепленное зрение рождало фантомы: перед глазами проплывали изменчивые тени, россыпи разноцветных искр, темные точки и яркие пятна. Чем сильнее я пытался вглядываться в детали, тем стремительнее кружился призрачный хоровод. Наверно, так и сходят с ума. Когда резь в глазах стала невыносима, я плюнул на все, на ощупь нашел место посуше, и постарался заснуть.

Как ни странно, сон пришел, а вместе с ним — видения, такие же странные и тревожно-загадочные, как и события яви.

Я не могу сказать, когда начался сон — по началу мне снились темнота и тишина.

Потом появилось ощущение пустоты, вернее — огромной пустой залы, стены были безнадежно далеки, а своды — высоки, я стоял в центре, под ногами был теплый песок. В этом месте было что-то знакомое, казалось, мелькни хоть лучик света — и я узнаю, где нахожусь. Это было почему-то важно — понять, что это за место, здесь должны были быть сводчатые каменные арки, грубо отесанные стены и неровный пол гигантской естественной пещеры. Она виделась мне подобием Канализации — огромная каменная труба, но откуда-то всплывали детали — резьба на уровне человеческого роста, горгульи-часовые около арок, сверкающие прожилки руды в черном монолите.

На мгновение образ всплыл в сознании. Как вспышка, мелькнуло прозрение и, не задержавшись, погасло, оставив неприятное беспокойство.

Я НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ЗДЕСЬ.

Сон стремительно превращался в кошмар. Рядом со мной в темноте находилось что-то, и это что-то было огромно. Оно заняло собой почти всю пещеру, я знал, что оно движется во мраке, чувствовал, как оно близко.

И вдруг в ожившей темноте передо мной открылся глаз. Огромный золотистый глаз рептилии, казалось, он висит в пустоте, потому что представить себе такое большое существо я не мог. Должно быть, он светился изнутри. Я разглядел мельчайшие детали — сетку кровеносных сосудов, слабые пульсации зрачка, а потом глаз медленно моргнул.

Я отпрянул прочь и… проснулся.

Крабат утверждал, что снаружи только-только стемнело, хотя, по моему мнению, могло пройти уже три дня.

Мы готовились к прорыву.

Я пытался со слов Крабата понять планировку нижних этажей каземата, точность и быстрота действий могли иметь принципиальное значение.

По коридору кто-то прошел и я вздрогнул.

— Это обход, он проходит каждые час — полтора, кроме них на нижних ярусах никого нет, — успокоил меня призрак.

— А сколько им потребуется времени, чтобы сюда добежать?

— Минут пять — десять, я думаю, если они вообще заинтересуются шумом. Им придется ориентироваться на слух, местные сторожевые заклятья я погасил.

— Что худшее из ожидаемого?

— Расслабься! Максимум — ты свернешь не туда и тебе набьют морду.

— Ну, отлично.

— Главное — скорость, нигде не останавливайся. В колодец прыгай смело: там внизу вода, глубина — локтей шесть или больше, одно из немногих мест Канализации, используемое по назначению. Пара секунд падения — и ты в безопасности.

— Я там не задохнусь?

— Да брось ты! Вода проточная, воняет там даже меньше, чем здесь! Погоди минутку…

Призрак исчез и почти сразу появился снова.

— Стража устроилась в караулке, режутся в карты. Дадим им пару минут расслабиться, не так резво будут бегать.

Мы сидели в темноте и тишине, на этот раз я буквально кожей чувствовал, как пробегают секунды.

— Пора! — решительно заявил Крабат, я пригнулся и пару раз глубоко вздохнул.

Дверь с грохотом распахнулась в коридор, звякнул об пол сорванный засов, почти в тот же момент я вылетел наружу и, мигом сориентировавшись, стремглав помчался по узким проходам, отталкиваясь на поворотах от стен.

Система проходов и камер не возводилась по плану, похоже, она была построена гораздо позднее, чем надземная часть здания, и теперь довольно широко раскинулась под территорией королевского парка. Меня интересовало то место, где собранные по всем камерам нечистоты сливались в подземную речку, текущую по трубам Канализации. Крабат утверждал, что сточный колодец не охранялся и не запирался. Интересно почему?

Вид этого места вполне соответствовал моему понятию о застенках — закрытые двери, заплесневелые стены, редкие чадящие факелы. Почти у самой цели коридор спрямился, по бокам вместо дверей пошли толстые железные решетки.

Сначала я решил, что мне померещилось. В темноте за одной из решеток я разглядел смуглое перепачканное личико с неповторимыми чертами лесной нимфы, из-под слипшихся волос на меня смотрели большие, темно-зеленые глаза — я узнал бы их среди тысяч. Эти глаза округлились, узкая грязная ладошка прикрыла рот, и я окончательно потерял самообладание.

— Крабат! — для него здесь было слишком светло, мне пришлось потратить драгоценную минуту на затаптывание факелов.

— Ты спятил!!! — призрак аж зашипел от негодования. — Беги немедленно!

Из коридора донесся какой-то шум.

— Я ее здесь не брошу!

— Проклятье! У нас нет времени на героизм!

Призрак крякнул от досады и одним усилием вышиб половину прутьев. Девчонка не закричала, только всхлипнула негромко в темноте — человека, в которого каждый день швыряются кинжалами, такими вещами не испугаешь.

Нельзя было терять ни минуты. Не тратя времени на объяснения, я ухватил девушку за руку и рванул по коридору. Хвала Небу — она доверилась мне без расспросов.

Подобрав подол длинного платья, усыпанного цирковыми блестками, она во весь дух припустилась следом, звонко шлепая по камням босыми ступнями.

Сзади раздавались голоса, топот кованных сапог, но к колодцу — черному отверстию в кирпичном полу — мы добрались первые. Я взял девушку за плечи и подтолкнул к дыре.

— Прыгай, прыгай, не бойся!

И она без возражений прыгнула. Голоса раздавались совсем рядом, я глубоко вдохнул и скользнул вперед ногами в вонючую дыру.

Колодец был слишком узок для меня, пожалуй, если бы не склизкие стены, я позорно застрял бы на полпути к свободе, изрядно повеселив охрану. Внизу, в просторной трубе стремительно неслась подземная речка, от холода у меня чуть дыхание не остановилось. Я окунулся в воду с головой, но почти сразу вынырнул, отплевываясь и пытаясь сориентироваться в темноте — бледное пятнышко колодца уже почти исчезло из виду.

Вокруг сомкнулась характерная только для Канализации стылая сырость и гулкая тишина, нарушаемая только журчанием воды. Я вдруг понял, что плыву один, и от этого открытия меня заново пронзил холод. Сильное течение несло меня вперед как щепку, я нырнул и принялся лихорадочно шарить под водой.

— Впереди. — Услужливо подсказал призрачный шепот.

Я рванулся вперед, рукой нашарил под водой что-то живое и, вцепившись в лоскутья одежды, устремился к поверхности.

Мои легкие горели, она судорожно закашлялась и отчаянно вцепилась в мою руку.

Помоги мне Бог, девчонка не умела плавать!

— Правее, греби правее! — я забарахтался в воде, стараясь выполнить указания Крабата: плыть, таща за собой девушку, было нелегко. Впереди раздавался какой-то подозрительный гул и это прибавило мне сил — было похоже, что вода падает с высоты или устремляется в узкое русло.

— Сбоку коридор, ты должен попасть туда. Осторожно, тут ступеньки!

Я врезался в эти ступеньки спиной и тут же перекатился на бок, стараясь вытащить девушку из воды.

— Ну же! Лезь вперед, постарайся!

Надо заметить, она совладала с собой быстрее, чем я, и, отпустив мою руку, сама вскарабкалась на ступени. Мы лежали на каменном полу, дрожа от холода и пытаясь отдышаться, в отдалении монотонно гудел поток. Древние лабиринты полны сюрпризов, похоже, тюремщики были уверенны, что этим путем никто не сбежит.

Однако рассиживаться некогда. Я сел, привалившись к стене, но встань не смог — цыганка прижалась к моей груди и заплакала, ее трясло, бедняжка слишком многое пережила сегодня. Ну вот, мало нам сырости! Я нежно погладил ее по мокрым волосам. Почему девушки не бросаются мне на шею в более подходящих обстоятельствах?

— Мой лорд! Вы пришли за мной, вы пришли спасти меня!

Заманчивая перспектива… Я немного отстранился.

— Извини, малышка, но — нет. Я сам попал в передрягу и нашел тебя совершенно случайно, а потом чуть не погубил, прости!

Она замотала головой, в темноте я не видел выражения ее лица.

— Нет, нет, это — судьба! — она нашарила в темноте мою руку и прижала к лицу. — Я видела тебя много раз — во сне. Я знала, что мы встретимся. Сара сказала, что нам судьба быть вместе, во всем. Я хотела сказать, но ты так быстро ушел! — Она последний раз всхлипнула и добавила уже совсем спокойно: — А во Внутренний город нас не пустили.

— Тебя как звать?

— Изабель, — она отпустила мою руку, кажется, чтобы поправить волосы.

Тут было одно «но»…

— Это из-за меня ты сюда попала? Ты пыталась меня найти?

Изабель снова замотала головой:

— Нет, нет! Это из-за Тамары — ее обвинили в колдовстве, а она ведь ничего не делала, только гадала! Когда пришли стражники, мы ее спрятали, а они обозлились и схватили меня, сказали: «Пока не скажешь, где колдунья, не отпустим». Больно я их испугалась! Только бы Тамара к ним сама не пришла, мы ведь уже убежали.

Я улыбнулся:

— Ну, пока еще нет. Послушай, а ты боишься привидений?

Она фыркнула. Похоже, к ней быстро возвращалось отличное настроение.

— Вот еще! Но только привидения не могут ничего ломать, они пугают и насылают иллюзии. Это был призрак, да?

— Да. Ты боишься призраков?

— Он хороший или плохой?

— Хороший!

— Тогда не боюсь. А куда мы пойдем теперь?

Это был дельный вопрос.

— Сейчас узнаю. Крабат, ты здесь?

Искристое облако материализовалось перед нами, призрак был настроен мрачно.

— Я предпочитаю, когда меня боятся.

— Не дуйся. Она может тебя слышать?

— Да, она ведь принадлежит к роду волшебников, но я категорически против того, чтобы тащить ее с собой. У твоих врагов появиться повод преследовать тебя официально.

— Возможно, они решат, что я погиб.

— Между прочим, там впереди — водоворот, этим путем они избавляются от тел, трупы выносит лигах в трех от города ниже по течению. Но поможет тебе это не на долго.

— А кто ваши враги, мой лорд? — вмешалась Изабель.

— Могучие колдуны и чудовища. Слышала о демоне в Нижнем городе? Это был самый слабый!

— У-у, как интересно! Так вы сражаетесь с демонами?

Просто поразительно, что может сделать с мужчиной внимание хорошенькой девушки.

Я уже готов был пуститься в подробное описание своих похождений, но Крабат бесцеремонно прервал нас.

— Маги Гильдии уже подъезжают к городу, один из них — колдун, ты собираешься поселиться здесь, или мы все-таки будем выбираться?

— Да, конечно. — Призрак готов был шипеть и плеваться. На всякий случай, я снова взял Изабель за руку — еще немного и он бросит ее обратно в реку. — Надо выбираться. Держись за меня, Крабат покажет нам дорогу. Знаешь, мне надо еще кое-что забрать.

Вставая, я что-то уронил на пол. Книжка магистра Фуранулуса! Удивительно, как она удержалась за поясом. Было бы обидно потерять ее теперь, когда она прошла со мной через такие испытания, хотя вода наверняка размыла текст. Воспоминание о безмятежных днях, безвозвратно потерянных, посетило меня и согрело сердце, я решительно засунул книгу за пояс.

Призрак понял намек, через полчаса мы добрались до каменного леса, и я извлек Меч из тайника. Мои пальцы слишком дрожали, чтобы возиться с застежками, поэтому волшебное оружие пришлось тащить под мышкой.

Гнетущая тишина подземелий подействовала на Изабель, она притихла и крепко держалась за мою руку. Я извлек Меч — при его свете было легче идти — и поручил ей нести ножны.

Крабат повел нас куда-то левее, чем была расположена усадьба, как я понял — к реке. Мы не сговариваясь шли быстро, ходьба согревала и не оставляла времени для страхов, где-то через час коридор пошел вниз и у наших ног заплескалась мутная застоявшаяся вода, запахло рыбой и тиной.

Призрак оставил нас около полуразрушенной арки, выводящей прямо на мерцающую лунными бликами гладь реки.

— В принципе, лунный свет мне не страшен, но я не хочу лишний раз появляться на поверхности — маги уже близко.

Мы остались одни под высокой каменной набережной у Королевского моста, ведущего в Новый город и дальше к Ункерту. Луна серебрила воду, река лениво плескалась у наших ног, высоко на камнях еще сохранились следы весеннего половодья.

— Похоже, здесь мы расстаемся, малышка.

— Почему же?

Теперь я мог видеть, как она фыркает — поднимая бровь и надувая губки.

— Мне надо уходить отсюда — из города, из Сантарры, это будет очень опасный путь…

— И далеко ты уйдешь пешком? — перебила меня Изабелла.

— Ну…

— Не майся, — снисходительно улыбнулась циркачка. — Я даже отсюда вижу причалы у Верфей, там у нас корабль — мы собирались плыть в Саркессию рекой, без меня наши не уйдут, если все будет удачно — мы к рассвету будем уже так далеко от Сент-Араны, как только позволит ветер.

— Это слишком опасно для тебя — быть рядом со мной.

— Быть рядом с тобой — моя судьба, — она была предельно серьезна. — Страшные несчастья ждут того, кто попытается уйти от судьбы, но если ты ей верен — все враги падут и удача будет с тобою. И потом, для тебя путь по воде — лучшее решение: магу трудно проследить того, кто плывет. Идем же! Пока им не пришло в голову обыскать берег.

Я заколебался — ее предложение звучало разумно, хотя мне не нравилась идея втягивать ее в мои злоключения.

Все решилось неожиданно — ночь разорвал грохот копыт, по широкому проспекту к мосту неслась кавалькада не менее чем из десятка лошадей. Я затащил Изабель обратно под арку и сунул Меч в воду (раз она так помогает). Вовремя! На мост ворвался большой отряд, даже больше, чем казалось по слуху: полсотни верховых — воины в полной экипировке, звенели подковы и бряцали доспехи, в центре колонны — четверо в плащах, богатая сбруя лошадей мерцала в лунном свете серебром и самоцветами.

Я чертыхнулся и забрался подальше в трубу. Проклятье! Времени совсем не остается.

— Ух ты! — черные брови изогнулись, прекрасные глаза задумчиво прищурились, чудное, живое лицо изобразило недоумение и озабоченность. — Почему такие богатые господа путешествуют ночью?

— Это маги Зеленой Гильдии, они спешат по зову Фернадоса, чтобы избавить город от исчадий зла, но зло идет с ними: один из четверых — колдун. Мне нельзя с ними встречаться: я ни за что не определю, кому из них можно верить, а скажи я, что среди них слуга Тьмы — меня никто не станет слушать!

— Тогда — к пристани, быстрее. Пойдем по воде — здесь не глубоко.

Я выудил Меч и заспешил следом за девушкой, уверенно пробирающейся вдоль набережной, строго приказав себе смотреть под ноги. Сейчас не время было любоваться грациозными движениями танцовщицы и точеной фигуркой, проступившей под мокрой одеждой.

Глава 10

В глухой предрассветный час к запертым воротам Внутреннего города подъехал большой вооруженный отряд. Тяжелые ворота из лучшей стали, обитые кованным железом, бывало, сдерживали напор целых армий, то перед этими людьми не устояли.

Два больших светильника сиротливо горели в нишах, на стенах не было ни души — почти все королевские гвардейцы и стражники были отправлены патрулировать улицы и караулы уменьшились вдвое.

Не кому было выйти на встречу приезжим, но их это не смутило, прозвучал мелодичный напев — и тяжелые ворота заскользили вверх быстрее, чем поднимали их шестеро дюжих солдат, налегающих каждое утро на огромный ворот.

Всадники рысью проехали в город и ворота рухнули вниз, выбив искры из гранитной мостовой и насмерть перепугав немногочисленную стражу.

Отряд проскакал по ночным улицам, тревожа сон почтенных горожан, и сбавил ход только перед городской усадьбой Икторнов, ворота были широко распахнуты — гостей ждали. Воины без суеты спешились, конюхи принялись уводить разгоряченных лошадей — никогда еще этот дом не видел столько Стражей и магов сразу!

Впрочем, маги были уже в доме, у основания мраморной парадной лестницы их ждал Фернадос в сопровождении бесстрастного Вильяма. На маге было парадное одеяние его Гильдии — бархатный балахон изумрудного цвета, расшитый золотыми магическими знаками, на груди висел Амулет — большой овальный сапфир чистой воды в серебряной оправе. Маг склонился в ритуальном поклоне.

— Да прибудет ваш путь в Свете! Я — Фернадос де Лавара, приветствую вас в Сантарре и благодарю, что вы откликнулись на мой призыв!

Почтенный старец с невероятно морщинистым и подвижным лицом, по-видимому, старший из прибывших, покачал головой.

— Свет да осияет всех нас! Я — Карани О'Дейри, мы прибыли, поскольку узнали, что в городе появились Дети Тьмы, но я не чувствую присутствия сил Зла на много миль вокруг.

— Обстоятельства изменились, но я хотел бы поговорить об этом не здесь.

Фернадос сделал приглашающий жест и гости последовали за ним, в Малой гостиной, несмотря на поздний час горел свет. Дверь изнутри отпер Жак, приглашенные вошли, а у дверей встали трое прибывших в Стражей — казалось, долгая дорога ничуть не утомила их.

Гости расслабились и обстановка стала гораздо теплее, на лицах появились улыбки, формальности были забыты. Старик приветствовал Фернадоса дружеским кивком:

— Рад видеть тебя в добром здравии, мой мальчик. Признаюсь, получив твое послание, я решил, что нас ждет не меньше, чем возвращение Темных Веков. Не верю, что тебя стала подводить интуиция.

Фернадос вздохнул.

— Нет, учитель Карани, к сожалению, я был феноменально близок к истине, что меня, впрочем, не радует.

Невысокая женщина в простом платье цвета морской волны, красотой способная затмить любую королеву, взволновано сказала:

— Пройдя по дому, я почувствовала следы присутствия твари третьего уровня. Это либо демон, либо варга, есть и более неясные следы… Ты должен объяснить нам, что происходит!

— Да, — согласился смуглый молодой саркесец, удобно устроившийся в одном из кресел, установленных посреди комнаты, вокруг низкого столика с каменной столешницей. — По дороге мы услышали массу совершенно диких слухов, это лишает равновесия.

— Мне предстоит окончательно лишить вас душевного покоя, друзья, — начал Фернадос. — Но я просил бы слушать меня внимательно, не перебивая. Все успеют задать вопросы, когда я кончу.

Маг начал издалека, с короткого послания, полученного голубем от одного из информаторов Гильдии. Коротко описал странные происшествия в дороге, путь с Икторнами до Сент-Араны, поиск пропавшего информатора и других людей, посвященных в дела Гильдии, наконец, перешел к событиям, происшедшим с тех пор, как молодой Икторн ворвался к нему в комнату поздней ночью.

— Мне кажется, именно действия Дэвида изменили ход событий. Собственно, с этого момента я только пытаюсь за ним угнаться.

Речь пошла о появлении демона. Вильям коротко пересказал слова вора. Молодой саркесец — Гекторас — хмурился и, после описания похода к башне, заметил:

— В твоем рассказе отсутствует описание действий наследника Силы. Как попал в его руки Меч Лун? Почему случилось, что твои Стражи не смогли за ним уследить?

Фернадос пожал плечами:

— Кое-что может рассказать Жак, после этого мы сможем обсудить проблему всесторонне.

Немолодой Страж вышел вперед и бесстрастно изложил обстоятельства похода на запад и возвращения Икторна в столицу, подробно рассказал о событиях прошлой ночи и налете на башню.

— Что-то в этом всем не вяжется, — задумчиво заметил молчавший до этого желтолицый флегматичный южанин по имени Йоранос. — Действия молодого лорда слишком уверены, слишком рациональны, а ведь решения приходилось принимать юноше, почти ребенку, который всю свою сознательную жизнь провел в изоляции от магии. Я готов признать наличие у наследника Силы развитой интуиции, но тогда ее сила равна ясновидению, а такой талант не может оставаться незамеченным и нуждается в серьезной тренировке, прежде чем начинает приносить пользу.

Карани решительно кивнул:

— Я согласен, нам необходимо поговорить с Икторном, а для этого надо, как минимум, попасть во дворец. Возможно, леди Верона применит свой замечательный дар убеждения?

Волшебница покачала головой:

— Я предпочту остаться здесь, осмотреть дом и башню, если это возможно.

— Дэвида необходимо вытащить оттуда, — Фернадос нервно теребил пальцами Амулет, — после всего происшедшего было бы безумием доверять Родерику. Наследник Силы нуждается в охране.

— Да, конечно! Я лично этим займусь. — Карани собрал морщины на лбу в суровую складку.

— В охране и надзоре!

— Что почтенный Гекторас хочет этим сказать? — мгновенно вскинулся Фернадос.

— Все присутствующие прекрасно понимают, что я хочу сказать! Секрет власти Меча над созданиями Тьмы в близости владельцев Меча к Темному Источнику. Эта Сила нуждается в контроле!

— Подобные заявления привели, в свое время, к смерти Герхарда и потере Меча Лун!

— Как мы видим, теперь он нашелся.

— В последний срок, когда бездеятельность Гильдии едва не погубила всех нас…

— Довольно! — Верона резко поднялась и пламя многочисленных свечей вздрогнуло, все замерли, потому что устами Предсказательницы из Ункерта часто говорила сама Сила. — Это бессмысленный спор! Силе Меча не суждено покориться простым смертным.

Чтобы победить в этой войне, надо понять своего врага, в чем-то уподобиться ему, это — плата за победу. Когда-то Герхард принес такую жертву и не нам его осуждать! Только тот, кто может осознать порочность Тьмы, не предавшись ей, может нанести поражение Темной Силе. Мы не будем толкать наследника Силы в объятья Зла мелочной опекой и недоверием! Я иду спать.

Предсказательница вышла, шурша платьем, и пламя свечей вновь спокойно озарило комнату. Карани устало потер лицо:

— Что ж, раз схватки с демоном не предвидится, я пожалуй тоже отдохну до утра.

Завтра нам предстоит возня, я бы сказал!

— Четыре спальни на третьем этаже ждут вас.

— Спасибо, мой мальчик.

За Карани вышли остальные и в Малой гостиной остался лишь Фернадос и его Стражи.

— Не заметно, что бы вы приободрились, монсиньор! — мягко заметил Вильям. — Теперь-то вы сможете приструнить Родерика.

Маг выложил на стол изумруд в витой золотой оправе и поднял на Стража потемневший от тревоги взгляд.

— Помоги нам Бог, Вильям, но один из них — колдун.

Жак неловко повернулся, и пара глиняных подсвечников полетела на пол. Воцарилось тягостное молчание, только еле слышно потрескивали, сгорая, свечи. Жак аккуратно собрал осколки с пола и тихо вышел, бережно неся их в ладонях, маг даже посмотрел не на него.

Район Верфей никогда не засыпал — ночью здесь было даже многолюднее, чем днем, но пик ночной активности прошел, а дневная суета на причалах еще не началась: мы пробирались через горы ящиков, бочек, плотно увязанных мешков в полном одиночестве. У пирса покачивались на волнах обшарпанные кораблики — причал был не из престижных, редкие фонари почти не давали света, сходни были по большей части убраны, с одной из посудин нас облаяла собака.

По доскам причала загрохотали сапоги, мы нырнули за штабель бочек. Гвардейцы или местные сторожа — я не разглядел, они, не спеша, протопали по причалу и свернули на одну из улочек, вплотную подходящих к реке. Скорее всего — местные.

— Вот, вот они! — восторженно зашептала Изабель, дергая меня за рукав и показывая рукой на одну из посудин, ничем не отличающуюся от других. Кроме, быть может, запаха. Изабель заметила, как я поморщился, и объяснила:

— Станис купил скотовозку — она дешевле. Хотя мы и неплохо заработали здесь — денег жалко, а потом — у нас ведь тоже звери, это меньше привлекает внимание. Я знала, что они меня дождутся!

— Для того, что бы выследить нас, мага не потребуется — достаточно идти по запаху.

— Да брось ты! Если бы меня не взяли, тут ни у кого не хватило бы времени присматриваться, а потом: что может быть естественней — торговец купил корабль для разового мероприятия, здесь все так делают, когда везут скот.

Я только вздохнул, бегство от колдуна пешком теперь казалось мне не лишенным привлекательности. Сходни были подняты, на корабле было темно, но Изабель как-то по особому негромко свистнула — и на палубе тот час же появился какой-то мужчина.

Девушку сразу узнали, последовали приглушенные, но бурные приветствия и энергичное шиканье — палуба мигом наполнилась очень темпераментными людьми, нам спустили сходни — пару грубо сколоченных досок и я с некоторой дрожью последовал по ним за Изабелью.

Доски убрали, и все общество быстро всосалось в двери каюты, расположенной в палубной надстройке. В накрытом тентом ящике, установленном прямо на палубе, что-то повернулось и шумно вздохнуло. Я предпочел присоединится к компании.

Каюта была битком набита народом. Две цыганки, их я уже видел, должно быть — Сара и Тамара. Шустрый мальчишка и девочка помладше с родителями: рыжеволосой ункеркой и мужчиной, похоже, саркесцем. Русый кучерявый крепыш и неопределенного возраста мужчина с бледно-голубыми глазами на аристократическом лице, от присутствия которого мне сразу стало не по себе.

Изабель обнималась с белобрысым сухощавым мужчиной, в котором я даже без шикарного трико сразу признал Мастера Лезвий. Я уважаю людей, хорошо владеющих оружием, но сейчас во мне шевельнулась вульгарная ревность. Глупо — раньше я видел Изабель всего один раз, а рядом с ним она наверняка прожила годы.

В общем, было ясно — корабль не сдвинется с места, пока все присутствующие не узнают, что произошло, пустись за нами в погоню хоть вся армия Тьмы.

Изабель устроилась на деревянном табурете за подвешенным на цепях столом и приступила к изложения своих приключений.

Первой части я не знал, похоже, девушку они тоже пытались обработать, правда, не так явно, как меня, но с тем же результатом.

Второй части я, оказывается, тоже не знал. Поразительно, во что можно превратить полуторачасовое барахтанье в грязи и блуждание по трубам. Я даже усомнился, кто это — могучий рыцарь, на руках вынесший девушку из мрачного застенка, доблестно спасший ее в бурном потоке, запросто повелевающий духами (слышал бы это Крабат!), короче — живая легенда, да и только. У меня горели уши.

Белобрысый Мастер Лезвий, среди друзей именуемый Станисом, внимательно посмотрел на меня, живо напомнив отца в минуты размышлений.

— Значит ты и есть молодой Икторн? — я кивнул, — Добро пожаловать в наше скромное пристанище. Правда ли то, что говорят в Нижнем городе?

— А что говорят?

— Ну, например, что ты пришил того демона?

— У меня не было выбора, он пришел за мной. — … и что Королевский Маг оказался колдуном.

Я покрутил рукоять Меча. С одной стороны я обязан рассказать этим людям, во что они влезают, а с другой стороны — как много я могу им рассказать? Я припомнил слова Фернадоса о доверии. А пропади все!

— Да, он пытался вернуть Силы Тьмы на землю.

В каюте вдруг стало очень тихо, Станис нахмурился.

— Это серьезное обвинение.

— Это не обвинение, это — факт.

— Но куда же смотрела Гильдия, мэтр Фернадос?

— Откуда мне знать, я же не маг! И потом, Фернадоса самого чуть не принесли в жертву.

Мастер Лезвий покачал головой:

— Что ты имел в виду под возвращением Сил Тьмы?

— Черную Мессу Оттара.

Пожилая цыганка, сидевшая в углу, что-то быстро заговорила по-своему, энергично жестикулирую, Мастер остановил ее жестом.

— Страшные новости. Похоже, последнее время этот город ходил под мечем. Прости Сару — она давно нам говорила, что здесь не чисто, но категорически не желала уезжать. Кто поймет этих женщин? В городе говорили, что приедут маги Гильдии и все уладят, но ты говоришь о страшных вещах, а их все нет и нет.

— А мы их видели, правда? — вмешалась Изабель, — Ты сказал, что среди них тоже колдун, помнишь?

Болтливая девчонка! Станис остро посмотрел на меня.

— Откуда такие познания? Ты же не маг.

— Это тот призрак, Крабат, верно? Он сказал — один из них колдун!

Мастер Лезвий задумчиво покрутил на руке серебряный с чернью браслет.

— С этим призраком тоже не все ясно. Зачем он помогает тебе?

Я не привык говорить о Крабате с кем бы то ни было, это всегда была только моя Тайна, мне было трудно осмыслить наши отношения и, тем более, объяснить их другим.

— Он Хранитель Меча Лун и защищает Икторнов, он помогает потому, что ему так хочется.

— И как долго он будет помогать?

Я пожал плечами:

— Пока не надоест.

Мастер Лезвий посмотрел на голубоглазого.

— Что скажешь, Ирвин?

— Я ему верю. — Я вдруг понял, почему мне неудобно рядом с ним: такое же ощущение я испытывал в присутствии Фернадоса. — Он действительно попал в центр паутины, хотя — что еще ожидать от Икторна? Главное, что, находясь рядом с ним, мы сами попадем в эпицентр назревающих событий.

Сара снова что-то быстро заговорила и Тамара перевела:

— Мама говорит, это — судьба, мы должны быть вместе и помогать ему.

Ирвин пожал плечами:

— Я не провидец, если бы я дрожал за свою шкуру, то бежал бы сейчас так быстро и так далеко, как только смог. Но! Отказать наследнику Силы в помощи теперь — предательство, не только по отношению к нему, но и ко всем людям вообще.

Я в упор посмотрел на него.

— Ты — маг?

— Я не из Зеленой Гильдии, если ты это хочешь знать, — он криво усмехнулся. — Я шут, фокусник, факир! Но я обладаю некоторыми познаниями, позволяющими делать выводы. Пусть остальные решают сами за себя и побыстрее — нам надо сматываться отсюда.

Мастер Лезвий обвел всех присутствующих взглядом:

— Мы отплывем сейчас, пусть каждый подумает — в Стирике любой сможет сойти.

Люди закивали, Станис собрал мужчин и отправился поднимать якорь. Я тоже встал, не зная, куда себя девать, Ирвин поймал меня за руку:

— Пойди, переоденься, Тамара и Маргарита помогут тебе что-нибудь подобрать. И — старайся не показываться наверху, ладно?

Я кивнул и позволил женщинам увести себя в трюм. Вскоре качка усилилась, заскрипели снасти — судно медленно отчаливало.

Это было мое первое плавание. Запах реки и просмоленных досок, зыбкое покачивание пола под ногами — все было для меня внове.

Одежда Сэдрика (мужа Маргариты) была для меня тесна, а Люки (крепыша-укротителя) — слишком коротка, в итоге, мне пожертвовал свой костюм Ирвин, ростом и комплекцией наиболее похожий на меня. Особой радости это ему не принесло, поскольку расстаться пришлось с вполне приличными вещами.

Я сидел в каюте внизу, протирая насухо Меч Лун, когда на верхней палубе раздался глухой удар и какая-то возня. Я насторожился. В дверь протиснулся Люка.

— Там какой-то клоун залез на палубу, спустился прямо с моста по канату. Говорит — знает вас. Не глянете?

Я, со вздохом, поднялся и сгреб в охапку Меч и ножны.

— Пошли.

Корабль миновал Краснокаменный мост — последний в нижнем течении Иссы на выходе из города, на палубе развернулась живописная картина. Безмятежный Ирвин пристроился на бухте каната и лениво поигрывал забавным предметом, напоминающим радужную раковину, заключенную золотыми иглами в центр ажурной сферы. Станис замер с багром в руках в чем-то, сильно смахивающем на боевую стойку. Изабель почесывала за ухом выпущенную из клетки огромную пятнистую кошку в кожаном ошейнике. Посреди палубы, демонстративно держа на виду руки, стоял Жак. Увидев меня, Страж заговорщицки улыбнулся.

— Я знал, сэр, что найду вас здесь — это единственный корабль, выплывший в такую рань.

— Жак! Какого черта ты здесь делаешь?

— Кто это? — потребовал объяснений Станис.

— Это Страж, он служит Фернадосу, он друг, здесь все — друзья.

Изабель фыркнула, Мастер Лезвий глядел недоверчиво. Жак невозмутимо снял с плеч дорожную сумку:

— Я знал, сэр, что королю не удержать вас, а что может быть разумнее, чем убегать от мага по воде?

Станис был не единственным, кто жаждал объяснений.

— Тебя послал Фернадос?

Жак едва сдержал улыбку.

— Нет, у него не хватило воображения. Когда он сказал, что один из прибывших магов Гильдии — колдун, я понял, что вы уже на пути из города. Вы ведь уже знаете, да? — Это даже не было вопросом. — Я решил, что вам потребуется благоразумный спутник. — Он окинул внимательным взглядом пеструю компанию. — Кто эти люди, сэр?

— Они все знают и обещали помочь мне, по крайней мере, выбраться из города. А вот с этой девушкой, Изабеллой, мы вместе бежали из королевской тюрьмы.

Страж и поднял бровь:

— Он все-таки рискнул засунуть вас туда!

— Насколько я понимаю, это были тайные королевские застенки, и потом я не уверен, что мне полагалось оттуда выйти.

Жак с ходу понял намек и озабоченно поджал губы. Изабель подошла к нему, держа кошку за ошейник:

— А я раньше никогда не встречала Стражей!

— Не знаю, можно ли теперь считать меня Стражем, — вздохнул Жак и почесал животное за ухом, — Киса-киса, это ведь не леопард, скорее — кегар?

По-моему, он одним этим жестом завоевал доверие девушки.

— Так нам сказали.

— Редкий зверь, очень ценный.

Девушка просто расцвела, словно комплимент относился и к ней.

— Мы купили двух котят у охотника из Прады, — охотно объяснила она. — Теперь у нас их уже четверо!

— Ну, так вот, — Жак выпрямился, кегар урчал и терся лбом о его колено, — я бы хотел отправиться с вами, сэр, если вы не против. Я конечно староват уже, но на одну крепкую потасовку меня хватит, — он посмотрел на меня, — А вы ввязались в крепкую потасовку!

Тяжелый вздох вырвался из моей груди.

— Знаю. Думаешь, я мог поступить иначе?

— Наверно, нет, сэр, — серьезно кивнул Страж. — Не вы начали эту заварушку, но кончать ее определенно придется вам. Это будет самое стоящее дело в моей жизни!

— Пусть идет! — решил Станис.

Я хмыкнул, почти как Изабель (а как он, интересно, собирался отделаться от Стража?) и отправился вниз, натирать Меч Лун маслом (может, клинок и не заржавеет, но подстраховаться не мешает все равно). На палубе Жак знакомился с труппой плавучего цирка.

Рассвет встретил нас на широких просторах могучей Иссы, не скованной больше каменными берегами. Славный город Сент-Арана давно скрылся за горизонтом.

Часть 2

Тьма наступает

Пролог

Холодные камни тяжко вздыхали под поступью огромной рептилии, мечевидные когти скребли пол, чешуя шуршала о стены.

Темный коридор тянулся вверх и вверх, могучие мышцы неутомимо сокращались, толкая тяжелое тело навстречу свету звезд. В этом движении заключался смысл жизни, бесконечное терпение, рожденное в недрах земли и смутная тоска о просторе.

Но вот стены сдались и начали медленно удаляться в темноту, дыхание морозной ночи становилось все явственней, свет звезд — ярче.

Последнее усилие — и бесконечный коридор пройден, вокруг раскинулись льдистые вершины, такие громадные и загадочные в мерцающем свете звезд, а над ними — бескрайнее темное небо, воплощение безграничной свободы.

Сухой морозный ветер налетел порывом, принес с собой острые ледяные кристаллы и распахнул широкие паруса крыльев. Они раздвинулись, раздались в ширь и в длину, наполнились ветром и сразу обрели материальность и силу.

Огромное существо расправило крылья, выгнуло по-змеиному гибкую шею и издало ликующий вопль, вырвавшийся из могучей глотки вместе со столбом ослепительного пламени, устремившегося к неподвижным небесам.

Я резко проснулся и секунду лежал неподвижно, прислушиваясь к скрипу корабля и дыханию спящего Стража. Этот сон повторялся уже несколько раз, настолько живой и реальный, что при пробуждении я не всегда мог понять, где нахожусь. После всего происшедшего я не удивился бы кошмарам, но страха во сне не испытывал — видение оставляло после себя отчетливое ощущение холодного ветра и смутную тоску. О просторе.

Глава 1

Месяц назад все мои помыслы были направлены на спасение отца и о том, останемся ли мы потом в живых, я не загадывал. А два месяца назад единственной моей заботой было хорошо провести время в столице. Какие кренделя выделывает жизнь!

Хотя, если подумать, той осенью меня чуть не сожрал волколак. Возможно, это было честное предупреждение?

Что я пытаюсь делать теперь, я и сам толком не понимал. Решение бежать из Сент-Араны выглядело логичным: если вас пытается убить ваш король, единственный выход — бежать и не оглядываться. Но вот я убежал, а что дальше?

Медленные воды Иссы несли нашу баржу к далекому морю. Плавание оказалось делом не трудным, русло в среднем течении реки было глубокое, прямое и особых знаний навигации не требовалось. На борту стало заметно просторнее: чета акробатов (Маргарита и Сэдрик Коу) с детьми и укротитель Люка сошли на берег в Стирике, получив от Станиса свою долю от выступления в столице. Люка забрал с собой двух кегаров, по уговору, еще два остались Изабелле. Сначала я обрадовался, что смогу один занять целую каюту, а потом обнаружилось, что мои спутники относятся к моей непонятной миссии серьезнее меня.

Короче, Мастер Лезвий и Страж решили улучшить мои навыки боя. Ну, почему бы им было не заняться друг другом? Качающаяся палуба, влажная жара и солнце в зените не способствовали физическим упражнениям. Теперь я знал, что мои тренировки в замке были просто синекурой, подумать только — мастер Горич позволял мне надевать защитный жилет и сражаться на учебном оружии, Страж затупленные клинки призирал и отличался изощренным садизмом. Впрочем, жаловаться не годилось. А не то за меня примется Мастер Лезвий и распишет синяками под кегара.

Я пропустил выпад Жака, схлопотал укол и постарался сосредоточиться. Свежие ссадины немилосердно щипало, мне все труднее было сохранять невозмутимое выражение лица. Если бы не Изабель, с интересом наблюдавшая за нашими занятиями, я бы плюнул на все, послал бы Стража к демонам и ушел бы спать. Признаться ей в слабости было труднее, чем терпеть боль.

Краем глаза я видел ее на корме, в обнимку с огромными пятнистыми кошками, разомлевшими от жары и до крайности благодушными. Никогда бы не подумал, что девушка окажется укротительницей. Впрочем, особой дрессировки кегары не требовали — эти звери были выведены с помощью магии еще до наступления Темных Веков и поддавались обучению не хуже собак, но во время многовековой войны с тварями почти все были перебиты. Кегары славились устойчивостью к воздействию магии, врожденной чувствительностью к проявлениям Зла и очень ценились в восточных княжествах и Саркессии, где считались идеальными сторожами и телохранителями. Сейчас Изабель щекотала хвостом одного зверя нос другого и искренне не понимала, как тяжело мне приходится. Кстати, ко мне кегары относились насторожено, может быть потому, что я и сам им не очень-то доверял.

А вот Жака эти зверюги обожали. Этот гад снова подколол меня в ребра!

— Спокойнее, — наставлял меня Страж, — не позволяй эмоциям нарушить твою концентрацию.

Перед занятиями с Жаком мне приходилось раздеваться, чтобы не испортить одежду, моя собственная шкура в счет не шла. Со Станисом было немногим легче — он, по большей части, обучал меня обращению с шестом и дубинкой.

Мои мучения прервал колокол на обед, Страж дружески потрепал меня по плечу:

— Техника у тебя неплохая, но не хватает внимания. Помни, оружие — это не игрушка, твой противник не станет с тобой нянчиться.

Я кивнул и принялся обтирать кровь полотенцем, смоченным приготовленной Ирвином настойкой, которая, между прочим, щипалась даже сильнее, чем стекающий по мне ручьями пот. Все они заодно!

Лично мне больше всего нравилось упражняться в метании ножей.

После обеда и в вечерние часы, когда отсутствие света не позволяло продолжать мои тренировки, наша маленькая команда собиралась вместе для ставшего почти ритуальным разговора на тему: куда мы, все-таки, плывем?

— Разумнее всего, — не уставал повторять Мастер Лезвий, — отправиться на Восток.

Я немало походил в тех местах, и у меня есть не мало друзей почти во всех княжествах Востока. Даже гильдийскому магу будет нелегко найти нас там.

— Восток велик и влияние Зеленой Гильдии на нем действительно ничтожно, — озабоченно качал головой Ирвин, — но это не означает, что там нет слуг Тьмы. Я бы сказал — даже наоборот.

— Сойдя на берег мы станем уязвимы, а морского плавания эта лохань не выдержит. — настаивал Станис, — Стоит им один раз нас обнаружить, возможности смыться нам больше не дадут — рано или поздно мы окажемся прижатыми в угол один на один с этой поганью. Единственный выход — затеряться в многолюдье восточных княжеств.

— Поиск человека в на Востоке труден для нас с тобой, — возражал Страж, — Найти же Меч и его владельца сможет любой достаточно чувствительный адепт, оказавшийся поблизости, а таких там не мало. Я тоже не мало повидал в жизни, бывал и в этих лилипутских княжествах, и в коронаты плавал с купцами, и через пустыню ходил, и вот что скажу: Ирвин совершенно прав — там к проявлениям Темных Сил относятся совершенно иначе, черные маги зачастую даже не скрывают своих убеждений. Каждый мнит, что покровительство Тьмы даст ему преимущество в драке с соседом. Если кто-то, по настоящему могущественный, прибрал к рукам всю эту шушеру — нас мигом продадут с потрохами.

Я, как и обе цыганки, не принимал участия в обсуждении — для меня все страны за пределами графства Икторнов были одной неизведанной землей. Мы проплыли уже полпути от Сент-Араны до устья Иссы, перед впадением в Море Гроз образующей обширную дельту. По обеим берегам реки сейчас тянулись травянистые плоскогорья Серединной равнины. Со времен Темных Веков эта местность оставалась безлюдной: слишком сильно было здесь влияние Дебрей и их южного подобия — горного массива, раньше именуемого Красными горами, а теперь — Проклятыми. На левом, саркесском берегу для нас начинались дороги на загадочный Восток, о котором я имел только самое смутное представление. Сойдя на правый берег, мы попадали в Шарену, на юго-западе граничащую с Ункертом, а на севере — с Сантаррой.

Вопрос выбора пути требовал решения — скоро по берегам появятся селения и любой, кто пустится за нами в погоню по реке, сможет проследить наш путь без особых усилий.

— А вы не подумали, что путь должен выбирать владелец Меча? — неожиданно подала голос Изабелла, это было ново: остальные моим мнением вообще не интересовались, — Это его бой и выбор должен сделать тоже он. Мы ведь вызвались только помогать, помните?

Четыре пары глаз выжидающе уставились на меня.

— Ну, — вообще-то, я предпочел сначала посоветоваться с Крабатом, но на корабле было слишком тесно для общения с духами. Ответ неожиданно показался простым и естественным. — Я не хочу всю жизнь бегать неизвестно от кого как кролик. Я должен найти и уничтожить причину появления у нас всей этой нежити, единственная проблема: я даже не представляю с чего начать.

На лицах моих спутников отразилась целая гамма чувств, Страж с улыбкой повернулся к Мастеру Лезвий:

— Это, некоторым образом, упрощает выбор.

Станис скептически хмурился, Изабель зарылась лицом в мех кегара, но мою сторону неожиданно принял Ирвин:

— Наследник Силы высказал мудрую мысль: не бежать, не прятаться — мы должны первыми нанести удар, пролить Свет во Тьме, так сказать, сокрушить оплоты Зла.

— Впятером переть против незнамо кого, имея на своей стороне только одного мага, который — пардон, Ирвин — гильдийским в подметки не годиться. Это безумие!

— Убегая, мы никогда не узнаем, кто наш враг, — благодушно заметил Жак, с удовольствием наблюдая возмущение Станиса, — наследник Силы на нашей стороне, это главное — только он способен нанести поражение Тьме. Смертные слуги Зла — не его забота. В любом случае, Мечом Лун нельзя убивать людей.

— Но число этих слуг будет быстро расти и не все из них будут добровольными, — жестко подчеркнул Ирвин, — Следовательно, быстрота действий поможет избежать лишний проблем и неоправданных жертв. Я вижу единственную трудность — враг осторожен и не спешит обнаруживать себя, мы можем болтаться между Югом, Западом и Востоком до бесконечности и ничего не узнать.

— Вот, вот!

— Возможно, источник бед следует искать в Дебрях? — Ирвин игнорировал ухмылку Мастера Лезвий.

— Боюсь, это ничего не даст. — Пожал плечами Страж. — Мой маг был уверен, что Силы Тьмы используют Дебри так же, как тореодор — свой красный плащ: внимание Гильдии приковано к проклятым землям, а в это время в другом месте готовится удар. Но теперь пелена сорвана с глаз и маги начнут смотреть по сторонам. Тут-то и может всплыть интересная информация. — Страж облокотился на переборку и задумчиво оглядел собравшихся. — Мое предложение: не будем метаться по сторонам, пусть осведомители Гильдии поработают на нас. Я знаю в Гильдии почти всех, маги редко интересуются мнением Стражей и склонны не обращать внимания на наше присутствие. Да, мы лояльны Гильдии, но слышать и думать не запретишь, стоит мне встретиться со старыми знакомыми, и я буду в курсе всех слухов и происшествий.

— А ты не думаешь, что тебя просто схватят и пристукнут? Откуда тебе знать, что про тебя наболтает этот маг, Фернадос.

— Фернадос знает меня и знает лорда Икторна. Он, конечно, задаст мне при встрече массу вопросов, но шум поднимать не станет. Ему ведь известно, что в Гильдии есть предатели и осторожности ему не занимать. Скорее всего, остальные решат, что я выполняю какое-то тайное поручение Фернадоса. Это риск, но не больше того, на который мы пойдем, путешествуя с Мечом по городам Востока.

— Мои скромные способности, — Ирвин метнул на Мастера Лезвий многозначительный взгляд, — позволят скрыть следы нашего пребывания на реке и, до некоторой степени, дальнейший путь. Я даже могу попытаться замаскировать Меч, правда, совершенно спрятать такой мощный талисман никому не под силу. Вблизи, искушенный адепт распознает его присутствие, но в конце концов — кто ожидал, что на нашем пути не будет препятствий?

— Пусть будет так! — сдался Станис, — Возможно, они просто ошалеют от нашей наглости. Некоторым образом — преимущество.

— Ну, наконец-то! — Изабель оставила кошек в покое и лукаво улыбнулась, — Мне до смерти надоело это вонючее корыто!

Глава 2

На рассвете следующего дня мы прощались с нашим судном.

Просто бросить его было нельзя, а пускать вниз по течению — не разумно: появление на реке брошенного корабля будет для преследователей подобно ударам гонга.

Мне было немного грустно, я вспоминал начало моего первого плавания: бегство из королевской тюрьмы с Изабеллой, подземелья Канализации, отвращение, испытанное мной перед скотовозкой (теперь я почти не замечал ее аромата). События двухнедельной давности казались далеким прошлым, а предшествовавшая этому эпопея, все эти колдуны, демоны, Дваждырожденные — словно и не со мной было. Должно быть, я не рожден для подвигов.

Мы оставили немало послужившую нам посудину локтях в сорока от берега, все имеющееся в наличие масло было вылито на палубу, переборки выбиты, снятый с мачты парус был превращен в один огромный фитиль. В компании выгруженных на берег вещей, трех дрессированный лошадей, двух кегаров и одного белого осла мы ждали, когда Мастер Лезвий и Жак покинут борт обреченного судна. Едва шлюпка причалила, Ирвин прервал свою медитацию и извлек из резного сундучка загадочный предмет, напоминающий радужную раковину, заключенную иглами в центр золотой проволочной сферы. Воздев руку с Амулетом над головой, а другую — вытянув в направлении корабля, маг завел монотонный речитатив на непонятном наречии, продолжал в том же духе минут пять и, завершая заклинание, резко выбросил руки веред, словно толкая невидимый мячик.

С начала ничего не происходило, потом над палубой и снастями показались робкие дымки, склубившиеся в большое радужное облако и за какую-нибудь четверть часа корабль истлел, не оставив после себя ни обугленного остова, ни пятна на воде.

Там, где только что лениво покачивалось на волнах наше судно, катила свои зеленовато-прозрачные воды Исса, плескалась плотва и мелькали над водой птицы, словно ничего не случилось. На меня это произвело впечатление, хотя сам Ирвин считал подобное чем-то вроде дешевого трюка. Я отчаянно жалел, что так мало знаю об магии и магах. Мне было интересно, где он научился этому и почему владеющий Амулетом маг прозябает в балаганных фокусниках, но Ирвин решительно проигнорировал мои вопросы и тема оказалась закрытой.

И он был не единственным молчуном в нашей компании. Мастер Лезвий хранил в секрете источник своего мастерства, Жак отшучивался всякий раз, когда я пытался расспросить его о жизни, Сара вообще не понимала по сантарски, а Тамара могла заболтать человека до смерти, не сказав при этом решительно ничего нового.

Только Изабель не возражала против откровенных разговоров. От нее я не без удивления узнал, что Станис — ее отец, Сара — бабушка по матери, а Тамара — тетка. Что Ирвин — станинный друг Мастера Лезвий и они путешествуют вместе уже долгие годы, девушка не помнила времени, когда рядом не было мрачноватого факира.

Последней к постоянной труппе присоединилась Тамара, она принадлежала к тому же погибшему в Нашествии из Дебрей табору, что и давно умершая мать Изабеллы.

Меня словно коснулась крылом тень, лежащая на памяти целого поколения. Я событий тех лет не помнил, к началу Нашествия мне сравнялось полтора года. Это было время хаоса: друг за другом, как в древней легенде, в Сантарру пришли Мор, Голод и, под конец, Война. Началом бедствий послужила эпидемия чумы, унесшая среди прочих и жизнь моей матери, потом в опустошенную болезнью страну пришел голод, а когда волнения среди отчаявшихся крестьян достигли предела, с севера, из Дебрей в Сантарру вторглись полчища жутких тварей, каких со времен Темных веков люди и не видывали. Помощи от Зеленой Гильдии и перепуганных соседей король Джордан, отец Родерика, так и не дождался. Враги успешно продвигались вглубь страны, сея смерть и разрушение, над страной нависла угроза полного опустошения. Когда надежды почти не осталось, один из молодых вассалов короля, мой отец, сумел собрать разрозненные отряды вельмож и народное ополчение в могучий кулак, которым обратил в бегство врагов, подступивших уже к самой столице. Лорд Икторн стал героем нации, конечно, ему было проще — его король не пытался его убить.

Кто тогда считал потери? Цыганам просто не повезло — они оказались на пути главного удара тех тварей, спастись удалось немногим, уцелевших разнесла в стороны война и Сара до сих пор надеялась встретить кого-нибудь из близких. Я никогда не был знаком лично с кем-то, пережившим Нисшествие (отец был не в счет — он не любил вспоминать об этом), наши владения война миновала, но я мог понять нежелание спутников углубляться в прошлое.

Станис переселился в фургон вскоре после войны и с тех пор нигде подолгу не задерживался. Изабель выросла в пути, мать она практически не помнила и за пятнадцать лет успела, в отличии от меня, повидать полмира — от западных границ Ункерта, обрывающихся в океан, до Великих Песков, ограничивающих с востока земли княжеств Тиркортанда. С укротителем Люкой и четой акробатов судьба свела бродячих артистов пару лет назад, во время гастролей по восточным княжествам, Станис пригласил их в труппу, когда принял участие в покупке котят кегаров, предприятии дорогостоящем, но принесшим немалую выгоду.

Вообще-то, о прошлом отца и Ирвина Изабель знала мало, кроме того, что они росли вместе где-то на юге Ункерта и подались в циркачи не от счастливой жизни.

Удивительно, как судьба может свести вместе таких непохожих людей.

Шла третья неделя после нашего бегства из Сент-Араны.

Глава 3

Теплая майская ночь, простершая над городом звездно-черные крылья, не была ни мирной, ни тихой и выспаться Фернадосу так и не удалось.

Встреча с посланцами Зеленой Гильдии, на которую он возлагал столько надежд, за мгновение обратилась в кошмар наяву. Всю жизнь он верил в миссию Гильдии, видел ее недостатки, сожалел о них, как мог сопротивлялся внутреннему расколу, но верил, что когда вернется Тьма, дорогу ей преградит объединенное древним договором сообщество магов. Все эти мечты обратились в дым — такой, в какой обращаются все иллюзии — когда в присутствии четырех уважаемых всеми адептов Темный Амулет ожил. Чудо, что в своем рассказе он не упомянул об этой находке (просто хотел блеснуть перед учителем), а теперь все дело усложнилось неимоверно. Как мог волшебник, зная о Тьме то, что знают маги Гильдии, встать на ее сторону?

Какая выгода могла перевесить в выборе гибельного пути?

Фернадос улыбнулся горькой иронии: только вчера он предупреждал молодого Икторна о коварстве Темных Сил, а теперь сам вынужден обдумывать каждое слово, мучительно гадать, кто из друзей предал и стал опасней любого демона.

Ему был необходим отдых, отдых и время на размышление. Вспомнить детали, малейшие нюансы разговора, слухи и сплетни — все, что могло бы приблизить к догадке. Но времени, как всегда не оказалось.

Едва колдовской Амулет был спрятан в тайном отделении защищенной волшебством шкатулки и маг устало откинулся в кресле, как за дверью раздались шаги и голоса, вошел Вильям и с ним какой-то Страж из приезжих. Оба почтительно поклонились магу.

— Метр Фернадос, — заговорил незнакомец, — От короля Родерика прибыл гонец, он утверждает, что на дворец напали. Монарх Сантарры просит магов поспешить на помощь, поскольку все нападающие — исчадья Тьмы.

Святое Небо! А владетель Меча где-то там! Нахлынувшая тревога смыла усталость, и Фернадос мгновенно оказался на ногах.

— Найди Жака и за мной, — бросил он на бегу Вильяму и, не дожидаясь Стражей, заспешил во двор, где уже гарцевали и грызли удила свежие лошади из графской конюшни. Окованные железом ворота захлопнулись сразу за всадниками и было слышно, как встали на место тяжелые запоры. Если нападение на дворец — обманный трюк, смогут ли оставшиеся в доме отбиться от Темных тварей? А если один из них заодно с врагом?

Гекторас и леди Верона выехали первыми, прихватив с собой половину всех Стражей и Фернадос погнал храпящего коня следом, не зная, чего страшиться больше: того, что они окажутся наедине с Икторном, или того, что не успеют его найти.

Грохот копыт о брусчатку громко отдавался в ночной тишине, за ставнями загорались огоньки свечей, разбуженные горожане выглядывали в окна. Все это было так некстати! К утру весь город будет кипеть слухами и только чудо позволит избежать всеобщей паники. Ничто так не испугает людей, переживших ужасы Нашествия, как весть о появлении слуг Тьмы здесь, за стенами Внутреннего города, куда в прошлый раз пробиться им так и не удалось.

Со стороны королевского дворца отчетливо доносился сигнал войскового сбора, отовсюду на звуки горна спешили наряды Королевской гвардии. Одно это могло до смерти перепугать обывателей — тревожный призыв летел над острыми крышами Сент-Араны впервые за пятнадцать лет. Едущие впереди Стражи безжалостно разгоняли невесть откуда берущихся зевак, но догнать уехавших вперед магов Фернадосу удалось лишь перед самыми воротами королевского парка.

На этот раз он подъезжал к дворцу с юга, по Монаршему проспекту — самой широкой улице Внутреннего города. За кованными решетками, больше напоминающими металлические кружева, раскинулся королевский парк.

Нигде больше к северу от Тарканда не было такого великолепия, какое представало глазам гостя Сент-Араны. Усилиями садовников здесь с ранней весны до поздней осени благоухали цветники и клумбы, посыпанные белым зернистым песком дорожки огибали скульптурные композиции из мрамора и бронзы, фигурно подстриженные деревья скрывали изящные беседки и миниатюрные пруды. И даже в самые суровые сантаррские зимы здесь журчали фонтаны, украшая инеем ветки вечнозеленых растений, словно волшебный мираж.

Но сегодня ночью на обнесенном узорчатой оградой пространстве перед дворцом царил хаос. Не разбирая дороги, топча аккуратные клумбы и газоны, по парку метались насмерть перепуганные люди, никто не пытался остановить панику и успокоить голосящих женщин. Блики редких факелов отражались в темных стрельчатых окнах и не освещали ночь, а скорее делали темноту еще чернее. Беспорядочные толпы рвались покинуть дворец, навстречу им пробивались отчаяно-решительные Королевские гвардейцы при полном вооружении. Все пространство перед настежь распахнутыми золочеными воротами было запружено людьми. Леди Верона воздела руку с Амулетом, серебристая вспышка отразилась на начищенных кирасах гвардейцев, властно прозвучали слова заклинания и толпа раздалась, словно рассеченная лезвием. Отряд устремился в живой коридор, не снижая скорости, вихрем промчался в ворота мимо пустых караульных будок. Сзади отчаянные вопли людей утихали, никто из гвардейцев и не подумал задержать пришельцев.

Центром событий были окруженные ухоженными аллеями павильоны с права от дворца, именно здесь и развернулось сражение.

Ярко полыхало невысокое деревянное строение, освещая руины зданий и густо разбросанные между ними неподвижные тела в черно-золотых мундирах Дворцовой стражи. Среди них лежало несколько гвардейцев, но точную принадлежность мертвецов установить было невозможно, ибо даже трава здесь казалась красной от пролитой крови, и почти каждое тело было жутко изуродовано, выпотрошено, лишено головы или конечностей.

Стражи спешились и рассыпались по окрестностям. Из темноты выскочила, захлебываясь истеричным лаем, желтая сторожевая собака. Леди Верона жестом успокоила животное и с отрешенным выражением на бледном лице отправилась осматривать место происшествия. Фернадос с болью оглядывал побоище, Гекторас склонился над ближайшими трупами, все молчали.

Следы Темных тварей были повсюду, но самих их нигде не было. Не было и выживших, только жутко обезображенные тела, но что странно — некоторые стражники даже не успели обнажить оружие, хотя подоспевшие позже гвардейцы явно пытались сражаться.

Маги встретились через полчаса, и Фернадос срочно организовал нескольких Стражей на поиски кого-нибудь, наделенного властью. Первым нарушил молчание Гекторас.

— Что бы здесь ни произошло, мы опоздали минимум на четверть часа.

Фернадос кивнул.

— Не понимаю, — Верона нервно растирала ладони, — Здесь было трое — две варги и с ними Дваждырожденный. Они, бесспорно, имели при себе колдовское оружие. Но я не почувствовала их присутствия! — волшебница в волнении заломила руки, — Еще полчаса назад в городе не было и следов Зла!

— Возможно, тебя ввели в заблуждение заклинания, охраняющие дворец? — предположил Гекторас.

Верона сердито сверкнула глазами.

— Здешние заклятья не способны обмануть ребенка, а я прославилась в Гильдии именно чувствительностью к проявлениям магии. Я ничего не понимаю!

— А момент нападения ты засекла? — поинтересовался Фернадос.

— Да, но все было так неожиданно…

— Возможно, они пробрались на территорию дворца так же, как и лорд Дэвид — по этим подземным лабиринтам, Канализации.

— Возможно…

— Не могла бы ты сказать, жив ли Наследник Силы? Был ли он здесь? Убит? Похищен?

— Нет, извини, сейчас я ни в чем не уверена. Могу сказать одно — Меча Лун здесь не было.

Фернадос обеспокоено нахмурился.

— Мне не нравиться общая картина происшествия — очень уж все походит на подлог…

Что ж, дальнейшие выяснения придется отложить до утра, пока Стражи не осмотрят тут все и не опросят свидетелей. А сейчас предлагаю вернуться в дом Икторнов и избавить Силы Тьмы от лишнего искушения.

Верона решительно кивнула:

— Это мудро. Лорд Джеймс по-прежнему важен, хотя бы для политики Гильдии.

В сопровождении полудюжины Стражей и двух десятков гвардейцев маги тронулись в обратный путь, остальные Стражи и прибывающие солдаты городского гарнизона занимались разборкой руин и опознанием трупов. Небо на востоке бледнело, голубой предрассветный свет являл глазам истинную картину разрушений. Королевский парк не очень-то и пострадал, если не считать сгоревших павильонов и вытоптанных толпой цветников. Многочисленные слуги уже трудились над восстановлением утраченного блеска. Царила странная тишина, даже гвардейские капралы командовали в полголоса, золоченые ворота снова были закрыты, на площади перед ними было безлюдно, и только громко скрипели колеса телег, вывозившие останки погибших, да временами всхрапывала испуганная запахом крови лошадь. Дворцовые стражники погибли все до единого, их участь разделили несколько гвардейцев, оказавшихся слишком близко к месту происшествия и большинство сторожевых собак, давших врагу самый решительный отпор. В скорбном молчании маги миновали догорающие руины, выехали через надсадно скрипнувшие ворота и углубились в городские кварталы, усиленно патрулируемые Королевской гвардией во избежание беспорядков.

А город тем временем лихорадило. Не смотря на ранний час, у закрытых городских ворот столпились горожане, решившие спешно покинуть столицу, обитатели шикарных особняков и дорогих гостиниц проснулись необычайно рано и уже наносили визиты, в подворотнях шептались слуги, у дома Икторнов собралась изрядная толпа. Слухи ходили самые невероятные, но в Нижний город они еще не просочились, так что основные волнения были еще впереди. Неуверенность и смятение пропитали утренний воздух.

Маги беспрепятственно въехали в широкие ворота усадьбы и двое Стражей, заменивших на посту гвардейцев Икторна, задвинули тяжелые засовы. Бросив перепуганного дворецкого устраивать высоких гостей, Фернадос отправился в свои покои — две смежные комнаты на третьем этаже. По негласной традиции одну комнату занял маг, другую — Стражи. У дверей с отсутствующим видом стоял Вильям, он вошел следом за магом и плотно прикрыл за собой дверь.

— Где ты был? Почему вы не нагнали меня?

— Я пытался найти Жака, монсеньор, но его нет. Нигде.

— В каком смысле? — мгновенно встревожился маг.

— Помните, после Совета он куда-то вышел? Я полагал — он пошел сюда. Оказалось — нет. Мне потребовалось время, чтобы разузнать, не привлекая внимания: он ушел с вещами, но через ворота не проходил. Я даже не представляю, где его искать.

Фернадос задумчиво потер подбородок.

— Жак что-то задумал, только что? Мне казалось, я неплохо его понимаю. Столько лет вместе и вот — сюрприз. Правда, после поездки с Дэвидом он показался мне каким-то замкнутым. Ну да мы так и не поговорили толком. Я в растерянности! А тебе он ничего не говорил?

— Нет. У нас не было времени обсудить происшедшее.

— Происшедшее! Думаю, ответ здесь. Жак наверняка ушел одним из этих подземелий, по которым водил Дэвида, надеюсь, он не столкнулся там с нежитями. Это внушает мне не только тревогу, но и надежду… — маг задумался, а потом решительно тряхнул головой. — Подождем! Когда он объявится, то сам все объяснит. Если кто-нибудь будет спрашивать, говори — я послал его по важному делу. Понял?

— Да, монсеньор.

— Я полагал, у него достаточно здравого смысла, чтобы не влезать в авантюры. Вот ведь, седина в бороду, бес — в ребро!

Глава 4

Мы шли не спеша, не особенно таясь, но стараясь не оставлять явных следов своего пребывания. Наш нехитрый скарб и реквизит бродячего цирка был доверен лошадям и ослику, вполне справляющимися с ролью вьючных животных. Мы шли пешком, и идти было легко.

На зеленых шаренских равнинах уже вовсю хозяйничало лето. Пологие склоны холмов шуршали разнотравьем, в оврагах, среди орешника и ольхи, хлопотало мелкое зверье, с шорохом исчезающее при нашем появлении, мелькали птицы, а на ветке одиноко стоящей сосны я разглядел ястреба. Кегары были в восторге и целыми днями пропадали в густой траве, а на привалах с отвращением отказывались от солонины.

Жаку то и дело удавалось подстрелись кролика или перепелку. Любопытные суслики наблюдали за нами и взволновано пересвистывались, готовые мигом удрать в свои норы. Изредка на вершинах холмов встречались рощи, состоящие из тополей и лип, между ними можно было различить яблони и вишни, акации и одичавшую смородину, среди зелени печально торчали осыпающиеся печные трубы.

Рощицы раскинулись над руинами деревень и хуторов. Эти места были покинуты не во времена Темных Веков, а гораздо позже, запустение наступало исподволь, год за годом, пока дыхание Дебрей не выгнало отсюда людей. Брошенные поля и пастбища зарастали бурьяном, медленно принимая свой первоначальный вид.

Покамест, ничего тревожного ни Страж, ни кегары не замечали и на привалах мы даже не выставляли часовых, а стреноженных лошадей просто пускали пастись в поле.

Уцелевшие на месте хуторов колодцы решали проблему с водой, на бывших огородах Тамара отыскивала какие-то травки и корешки, отчего походная пища нам не приедалась. Только один раз Дебри напомнили о себе, когда я, бродя среди мусора и черепков, наступил на побелевший от времени человеческий череп.

Людей мы не встречали, не было, так же, следов охотников или бродяг. Это было странно и немного тревожно. Изабель как зачарованная ходила по развалинам, печально оглядывая следы некогда благополучной жизни — ярко расписанные осколки керамики, сгнившие остатки домашней утвари и даже чудом уцелевшие глиняные игрушки.

Первый же ночлег я использовал для того, чтобы переговорить с Крабатом. Я не был уверен, появится ли он теперь, и потратил не мало усилий, чтобы прогнать в лагерь увязавшихся за мной кегаров. Полог кустарника укрывал меня от лунного света, а изгиб оврага скрывал золотистое мерцание костра. Звать никого не пришлось, призрак появился сразу и пребывал, как мне показалось, в отличном настроении.

— Тебе очень повезло с этими циркачами.

— Мне тоже так кажется.

Крабат насмешливо фыркнул.

— Я говорю: ты вовремя слинял из города! Был крепкий мордобой…

Меня подбросило.

— Отец? Фернадос?

— Успокойся, с ними все в порядке. Напали на дворец, вроде как. Из Дворцовой стражи никто не уцелел, никаких свидетелей. Ловко, правда?

— Родерик. — я грязно выругался.

— Он самый. Я склоняюсь к мысли, что это он обработал Мирандоса с целью организации Черной Мессы. Забавный парень этот ваш монарх!

— Ему еще зачтется, Крабат, ему припомнится!

— Надеюсь. Твой отец вполне оправился от ран, сейчас они с Фернадосом едут в Ункерт, маг от него ни на шаг не отходит, что очень разумно с его стороны. Им пришлось выехать тайно — горожане ни за что не отпустили бы Икторна в такое время. Кстати, по официальной версии — ты погиб во время налета.

— Ну, отлично.

— Не расстраивайся! Фернадос в твою гибель не верит, граф — тем более. С Жаком все сложилось удачно — маг сказал, что отправил его по делу, никто даже не пытался выяснить — по какому. Удобно быть Стражем — ты все равно, что невидимка.

— Жак предложил идти в Ункерт.

— Мудро. Как я понял, ты решил не ждать, когда неприятности отыщут тебя и поискать их самостоятельно. Но ты должен быть готов ко всему. Спроси Стража о Мече, он должен знать.

— Спросить — что?

— Для начала: почему Мечом Лун нельзя убивать живые существа, не только людей, а вообще — живых. Пусть расскажет, а я объясню, если что будет не понятно.

— Проклятье! Почему бы тебе самому не просветить меня, если с Мечом не все в порядке?

Призрак вздохнул.

— Это — моя слабость. Я не могу говорить о нем даже с тобой. Но могу ответить на вопросы. — Крабат замер. — Чертовы кошки пробираются сюда. Я, пожалуй, пойду, а ты — не затягивай. Времени может оказаться меньше, чем кажется.

С тем призрак и оставил меня размышлять в одиночестве.

Кегар неслышно подошел сзади и с урчанием потерся о мое плечо, я почесал ему лоб.

— Пойдем, славная зверюга, пока нас не хватились!

Опасения были совершенно излишни — мои спутники преспокойно дрыхли, только Страж, кажется, приоткрыл глаза. Впрочем, мне могло и показаться.

Характер местности изменился внезапно: только вчера мы шли по нескончаемой пустоши и вдруг — нас обступили пашни и выгоны, пасутся козы и овцы, жиденький ручей перегородила мельничная запруда, а по дороге оборванный мальчуган гонит целое стадо благодушно мычащих коров.

Буквально в паре лиг от границы покинутых людьми земель возвышались городские стены. Городишко носил гордое название Белокамье (хотя, на мой взгляд, каменной стеной его обнесли только из-за отсутствия должного количества хвороста) и считался пограничным шаренским форпостом со стороны Проклятых гор. На взгляд сантаррца, впечатление он производил комическое — стена из дикого камня не выше десяти локтей в высоту окружала два-три десятка домишек под соломенными крышами и низкое каменное здание казармы, расположенное напротив городской управы.

Последняя безошибочно узнавалась по невысокой, но аккуратно выбеленной колокольне. С третьей стороны к ним примыкала, образуя миниатюрную городскую площадь, церковь с типичным для Шарены высоким позолоченным шпилем.

Я живо представил, как отряд отцовских гвардейцев с ходу берет эту крепость штурмом, но тот час же одернул себя — эти люди не имели дело с Дебрями постоянно, они не пережили Нашествия и донимали их, в основном, обыкновенные бандиты. После общения с демонами и колдунами поражало, насколько смехотворны принятые предосторожности по сравнению с масштабом угрозы. Я не удержался и нагнал Стража:

— Жак, неужели они и впрямь считают это укреплением?

Страж печально покачал головой.

— Здесь понятие Сил Тьмы ассоциируется с домовыми или привидением на погосте.

Люди до сих пор верят, что оборотня может остановить баранье ребро, а ведьма — это сумасшедшая бабка, держащая в доме дюжину черных котов и летающая на помеле.

Они не видят необходимости в более решительных мерах.

— Но Жак! Мы прошли мили опустевших земель! Разве они не видят — Дебри у них на пороге!

Мне ответил Ирвин.

— Близость Ункерта делает их беспечными. Крестьяне уверены, что бояться следует смертных слуг Зла, а с нежитью должны иметь дело только гильдийские маги. Когда беды обрушиваются на какую-нибудь деревню или хутор, их происхождение приписывается естественным причинам, а когда все повторялось в другом месте, о первом происшествии успевают забыть. Здесь Темные Силы всегда действовали предельно осторожно — давление было почти не ощутимым, но непрерывным. Людей разогнал страх, неосознанное беспокойство. И такая тактика принесла больше успеха, чем непрерывная агрессия в Сантарре.

Страж только хмыкнул:

— А Гильдия все это проглотила! Потому что магам, видите ли, нет дела до глупых, суеверных крестьян.

Он чмокнул лошади, которую вел в поводу, и зашагал вперед, досадливо давя в кулаке назойливых слепней. Я хлопнул себя по шее и тихо выругался: близость жилья — не всегда благо.

Мы шли втроем. Станис, с женщинами и большей частью багажа, пошел по краю пустоши в обход города, мы должны были встретиться на дороге, ведущей из Белокамья дальше, в Шарену и Ункерт. Нашей проблемой были кегары: пару подозрительных путников, явившихся со стороны Проклятых гор, шаренцы еще могли позабыть, но кегаров — никогда. Страж предложил разделиться и с ходу сочинил душещипательную историю о купце, чье судно утонуло, погубив все его скромное достояние. Потребовался доброволец на роль слуги, и я тот час же вызвался — мне до смерти хотелось переночевать в нормальной постели и выпить что-нибудь покрепче травяного чая. Ирвин стал богатым пассажиром, не пожелавшим вместе с остатками команды ждать на берегу подходящего судна. Изабель осталась с кегарами, цыганки в нашем обществе выглядели бы очень неуместно, поэтому в город мы пошли втроем, ведя в поводу одну из лошадей, навьюченную более чем скромно.

Солнце стояло в зените и шпарило невыносимо, дорога пылила, насекомые носились в воздухе, я трижды проклял свою инициативу, прежде чем мы добрались до городских ворот. Городские ворота! Курам на смех: большая двустворчатая дверь из дубовых досок, скрепленных железными полосами. Ворота были открыты настежь и нигде ни намека на стражников. Заезженные деревянные мостки через символический ров, с подернутой ряской лужицей на дне, привели нас прямо на главную городскую улицу.

Мостовой не было в помине, дорогу обступали высокие заборы, надежно укрывающие от глаз аккуратно оштукатуренные домики, я заметил только один двухэтажный, ближе к церкви. Ноги по щиколотки тонули в теплой пыли. После дождей никакой враг тут не пройдет. Солома на крышах! Отца бы удар хватил при виде такого — одна горящая стрела и вы сами запроситесь наружу. Хотя при ближайшем рассмотрении все выглядело не так уж убого — каменные стены были сложены добротно, городские ворота содержались в приличном состоянии, имелся пожарный пруд, короче — осаду пары зарвавшихся бандитов здесь можно было переждать.

Мы неторопливо пылили по улице, сопровождаемые взглядами любопытных горожан и ватагой полуголых ребятишек. Постоялым двором оказалось то самое, единственное в городе двухэтажное здание. Над раскрытыми воротами я прочитал шаренское название трактира: «Пьяный кузнец», для неграмотных тут же было подвешено жестяное изображение пивной кружки.

Мы втянулись в ворота. За лошадью тут же явился мрачноватый глухонемой коню, а весь багаж досталось нести мне. Никогда не думал, что жизнь слуг столь тяжела.

Жака словно подменили: вместо сдержанного неразговорчивого Стража появился громогласный и темпераментный купец с Востока по имени Зуфар. Откуда не возьмись, в его речи появился странный тягучий акцент, который я пару раз слышал у жителей княжеств, колоритные фразочки и экзотические восклицания. Стоило ему показаться в общей зале, и маленький лысоватый хозяин засуетился вокруг него, лебезя: «Чего изволите-с?». Не обращая внимания на любопытные взгляды, Жак широким жестом кинул хозяину монету и потребовал две комнаты, горячей воды и ужин на троих. Я был уверен, что меня отправят спать на сеновале, но Жак смягчился и распорядился принести в свою комнату тюфяк для слуги.

Если Жак и переигрывал, то Ирвин явно решил компенсировать его общительность и держался на редкость надменно и раздражительно. Поморщившись при виде здешней клиентуры, он слабым голосом подозвал хозяина и выразил надежду, что на столе окажется какое-нибудь приличное вино.

Трактирщик лично отправился показывать нам комнаты, он расшаркивался, заступал дорогу и громко сетовал на неожиданность визита дорогих гостей. Отдуваясь, я допер наши пожитки на второй этаж и свалил их на пол в указанной комнате.

Шустрый мальчишка уволок узлы, принадлежащие Ирвину, и мы на минуту остались одни.

— Тебя что-то тревожит?

Я встретил внимательный взгляд Стража и вздохнул.

— Обязательно было подымать столько шума? Мы ведь хотели пройти незаметно.

— Вот именно. Если все пройдет хорошо, они готовы будут побожиться, что с зимы здесь не проходил никто, кроме купца с Востока и какого-то вельможи лет сорока, а о тебе даже не вспомнят.

Звучало это логично. Нас прервал слуга, принесший воду и полотенца. На время забыв о своих ролях, мы с удовольствием смыли с себя пот и пыль, переоделись в помятую, но чистую запасную одежду.

Интересно, кто польет водой на шею Ирвину?

Глава 4

Стражи были неизменно бдительны и насторожены, взведенные арбалеты не опускались не на секунду, дозорные исчезали и возвращались подобно привидениям. Колонна двигалась быстро и почти бесшумно, нести магическую стражу на сей раз выпало Гекторасу.

Фернадос не склонен был переживать насчет безопасности: если кто-то хотел убрать Икторна, проще было сделать это еще в городе. Ехать по-настоящему быстро не получалось — граф не до конца оправился от ран и нуждался в частом отдыхе.

Старый вояка не жаловался, и Фернадосу приходилось внимательно следить за состоянием шрамов, едва успевших покрыться молодой кожей. Раны, нанесенные магией, заживают долго.

Маг предпочел бы ехать с леди Вероной или Йонаросом, но адепты решили иначе.

Фернадос поморщился от воспоминания об этом совете. Он состоялся вечером того злосчастного дня, когда у магов, наконец, появилась возможность собраться вместе.

Потребовались приложить титанические усилия, чтобы погасить пламя беспорядков, охватившее Сент-Арану. Деморализованная Королевская Гвардия с трудом поспевала к местам волнений, но ее возможности были не безграничны. Стоило разгоряченным умам найти общую цель, и трагедия была бы неминуема. Маги в сопровождении Стражей метались по городу успокаивая, убеждая, наводя чары. Особого внимания требовал король Родерик, его роль в событиях минувшей ночи еще требовала разъяснения.

Фернадос вздохнул. К вечеру ни у кого не прибавилось хороших идей и все были слишком вымотаны, чтобы рассуждать здраво, но ситуация требовала согласованных действий.

Слово взяла Верона и кратко изложила все факты, которые удалось собрать о нападении на дворец. Как и предполагал Фернадос, твари прошли через Канализацию, взломали один из замурованных колодцев и вышли на поверхность невдалеке от небольших гостевых павильонов, где, по утверждению церемониймейстера, проживал молодой Икторн. Ни подтвердить, ни опровергнуть это Верона не могла, так как все возможные следы уничтожил огонь. К месту нападения немедленно устремились Дворцовые Стражники. По словам того же церемониймейстера они готовились там к ожидаемому приезду магов Зеленой Гильдии и празднеству по случаю победы над демоном.

Непонятно, как они могли все одновременно там оказаться. Почему, спеша на встречу врагу, не обнажали оружие. К чему вообще можно было готовиться в королевском парке в три часа ночи? Но все свидетели, могущие пролить свет на эти тайны, были мертвы. Альтернативой была возможность допросить с пристрастием Родерика, явно замешанного в происшествии, но древний закон запрещал магам Гильдии пытаться повлиять на монарха. Не имея на руках ничего, кроме смутных подозрений, невозможно было потребовать сделать исключение из правил.

— Несомненно, целью налета было лишить нас любой информации о судьбе Наследника Силы, — заметила в заключении Верона. — Но это мое личное ощущение и вряд ли оно может служить поводом для смещения монарха.

— А то, что он держал на службе колдуна? Разве этого не достаточно? — удивился Гекторас. — Весь город бурлит, доверие к королю подорвано, народ поддержит вмешательство Гильдии.

— Это сейчас, — возразил Йонарос. — Через пару дней настроение толпы может непредсказуемо измениться. Кроме того, Сент-Арана — еще не вся Сантарра, опора короля — Совет Графств Запада, а не столичная чернь.

— А для Совета у Родерика идеальное оправдание, ведь Мирандоса ему порекомендовали мы, — добавил Карани, многочисленные морщины на его лице собрались в гримасу озабоченности. — Но мы собрались здесь не монархов свергать, а установить источник темного влияния в Сантарре и его конечные цели. Думаю, будет достаточно немедленно назначить нового Королевского Мага из числа присутствующих, и хорошее поведение Родерика нам обеспечено. Известно ли, как Тьме удалось внедрить колдуна в окружение короля?

— Нет, — покачала головой Верона. — Не единой зацепки. Не понимаю! Я знала Мирандоса, в прошлом году он посещал Гильд-Холл, и мы разговаривали. Уверена — тогда с ним все было в порядке. Его перерождение произошло меньше чем за год.

Что толкнуло его на гибельный путь?

— Этого мы уже никогда не узнаем. — подвел итог Карани. — Полагаю, собрать необходимую Гильдии информацию будет обязанностью нового Королевского Мага.

Какие будут предложения?

Предложений было не много: избранник должен был быть искушенным в магии, иметь опыт противоборства с Тьмой и понятие об дворцовой жизни. Практически, этим требованиям отвечал только сам Карани и его кандидатуру одобрили все.

Фернадос отчаянно боролся с ощущением нереальности происходящего. Только выработанное десятилетиями полной опасностей жизни самообладание позволяло ему вести себя, как ни в чем не бывало. За одним столом сидели и обсуждали общие планы четыре мага и колдун. Фернадос знал всех их и не мог заметить ни тени фальши в голосе, ни малейшей оговорки, ни одного неверного жеста — ничего из того, что могло указать на предателя. Единственным доказательством была та мимолетная реакция темного Талисмана, который принадлежал Мирандосу и который Фернадос скрыл ото всех. Чем больше он тянул с демонстрацией находки, тем больше удивления вызвал бы этот поступок. Да и поверит ли кто-нибудь в его дикое заявление?

Часть его сознания по-прежнему присутствовала на совете магов, подавала реплики, выслушивала доводы. Все сходились на том, что старого Икторна следует переправить в Гильд-Холл, только там он мог быть в относительной безопасности. В принципе Фернадос был с этим согласен, хотя прежней уверенности в мудрости действий Гильдии у него не было. В конце концов, открытие Врат Хаоса предотвратило только чудо в лице юного Дэвида.

— И, конечно, — вещал Гекторас, — только Гильдия может решить, как использовать его в сложившейся ситуации.

— Например, как? — подобрался Фернадос.

Молодой саркессец досадливо поморщился.

— Не будем притворяться! Теперь остановить владельца Меча будет нелегко, возможно, его отец поможет нам в этом.

— Кое-кого судьба Герхарда ничему не научила. Вместо того чтобы поддержать Наследника Силы в борьбе с Тьмой, некто предпочитает строить против него козни!

— Меч Лун в руках Тьмы и мы должны предусмотреть…

— Это еще не факт!

— Фернадос прав, — пробормотала леди Верона, ей с ее талантом влиять на людей сегодня досталось больше других, — всякие выводы преждевременны. Мы не можем полагаться на слово слуг Родерика, а других свидетельств у нас пока нет.

— Получив Меч, слуги Тьмы не стали бы устраивать весь этот спектакль!

Карани звучно хлопнул по столу ладонью.

— Оставим препирательства! Гильдия обобщит имеющиеся сведения и вынесет решение.

В свое время.

Маги молча кивнули в знак согласия. Совет обсудил план отъезда графа Икторна и, в результате, в попутчики Фернадосу достался саркесский маг.

Теперь, наблюдая за пятеркой графских гвардейцев во главе с сержантом Дюроком, сопровождающих своего повелителя, маг пытался понять, насколько эскорт являлся защитой, а насколько — конвоем. Адепты определенно хотели видеть лорда Джеймса в Гильд-Холле. Темно-зеленые, с золотым вензелем Дома Икторнов, плащи гвардейцев терялись среди серых облачений Стражей.

Глава 6

В положение слуги есть свои преимущества: пока Ирвин и Жак чинно поглощали ужин за отдельным столиком, я успел завязать знакомства с дюжиной завсегдатаев Пьяного Кузнеца, выдать заготовленную заранее историю и выслушать большую часть местных сплетен. Мне сильно помогало близкое знакомство с отцовскими гвардейцами — большинство посетителей были солдатами местного гарнизона или возчиками недавно прибывшего обоза, доставившего в припасы и новости из Плавницы, волостного центра. Одно мне стало ясно сразу — самым страшным врагом гарнизона в Белокамье является скука. Свежие сплетни толковались на все лады, и я принял посильное участие в обсуждении.

На взгляд посвященного слухи были довольно зловещие, хотя говорившие, зачастую, не принимали их всерьез.

— Выкладывай! — потребовал Жак, едва мы остались наедине, Ирвину не удалось выдумать достойный предлог, чтобы заскочить к нам в комнату.

— Ну, все пересказывать я не буду, но помимо историй про свояков и своячениц есть нечто любопытное. Неделю назад в Плавницы приехали два мага. Два! И дюжина Стражей. Явление, по местным меркам, экстраординарное. А за месяц до этого ходили упорные слухи о появлении оборотня. Были жертвы, не столько, сколько от демона и, преимущественно, животные, но все же. Через два дня после приезда один из магов уехал (ночью, тайно) и увез старшего сына одного из местных баронов, Витала Тирсина. Юноша недавно вернулся домой откуда-то из Ункерта, где был на весенних празднествах вместе с некоторыми другими молодыми дворянами. Мнения разделились: то ли парень имел в Ункерте проблемы с законом, то ли маги пытаются его защитить от нечисти. Неясно только, чем занят оставшийся в городе маг и его Стражи. Что скажешь? Думаешь, стоит нам туда соваться?

Жак долго хмурился, потом спросил:

— И часто у них нежити?

— Насколько я понял — нет. Это первый серьезный случай за двадцать лет или около того. Люди в замешательстве и ищут виноватых. Мы там будем не очень хорошо смотреться.

— Теперь сворачивать поздно, да и глупо — только вызовем подозрения. Когда возвращается обоз?

— Завтра-послезавтра.

— Попробуем их обогнать. Придется потратиться на лошадей и фургон — авось продадут. Далеко не уходи, займись чисткой одежды, часа через два вернусь.

Я, со вздохом, повиновался. Страж энергично прогрохотал сапогами по лестнице и принялся громогласно выкликать хозяина. Несомненно, к вечеру у него будет фургон и столько лошадей, сколько он пожелает купить. С одеждой у меня получилось… не очень. Рубахи и носки унесла в стирку смешливая рыжеволосая служанка. С грехом пополам, я вытряхнул во дворе наши плащи и куртки, наладился было зашивать прореху на штанах, но крепко заснул в жестком дубовом кресле.

Маг Зеленой Гилдии мэтр Асторис попал в щекотливое положении, начав действовать прежде, чем удалось добиться поддержки шаренских властей в лице семерых вельмож, сидящих теперь перед ним вокруг накрытого алым бархатом стола. В итоге, ему приходилось оправдываться перед какими-то провинциальными баронами и отвечать на их идиотские вопросы. Присутствие епископа Плавницы никак не облегчало эту задачу, даже наоборот.

— Нет, святой отец, — голос Асториса был неизменно мягок и убедителен, — Молитва и святое причастие не помогут жертве «Волчьего когтя». Принявший в себя хотя бы частицу заклятья обречен.

— Должно быть какое-то средство! — упрямо твердил барон Тирсин.

Маг тяжело вздохнул и напомнил себе, как ревниво относится знать Шарены к вмешательству в свои дела со стороны северного соседа. Пусть Тирсины — не самое знатное семейство, но позволять себе раздражение он не вправе.

— Увы, никому в этом мире такое средство не известно. Именно этим «Волчий коготь» и знаменит. Заклятье овладевает жертвой медленно, но результат всегда один. И вы его видели.

Лорд Тирсин на мгновение закрыл глаз, и стали заметны глубокие морщины, пролегшие на его лице. Всего лишь неделю назад их не было. Маг посочувствовал ему в душе — потерять сына, столь жутким образом… Но барону следовало радоваться, что их вмешательство было своевременным, и прочие домочадцы не пострадали. В семье Тирсинов пятеро детей и трое из них — мальчики. Асторис старался не думать, что будет, если следующим окажется сын Роднега, единственный ребенок в семье.

— Проклятые вастаки! Давно пора гнать их взашей. Пусть друг друга травят в своих вонючих, задрипанных княжествах! — лорд Листрин был подавлен и зол, впрочем, как и все присутствующие. — Почему Гильдия не остановила мерзостное колдовство?

— Весенние празднества очень многолюдны, на них прибывает масса гостей. Мы обнаружили источник заразы почти мгновенно, но несколько человек уже успели пострадать. К сожалению, сокольничий вспомнил не всех, кто прикасался к птице, но Витала среди них не было. Это значит: есть еще один — как минимум, один — принявший на себя заклятье. Причем, близко знакомый с Виталом, такой, что мог общаться с ним в течении двух-трех минут после контакта с птицей. Мы должны найти его прежде, чем Зло овладеет им. Так мы спасем не тело, так хотя бы его душу и всех тех несчастных, которых он утянет за собой, став зверем.

Лорд Роднег нахмурился.

— И вы предлагаете только выжидать?

Хвала небесам, хоть этот со мной не спорит!

— Я могу почувствовать заклятье только в самом конце, когда времени почти не остается. Я вновь прошу прощения за свои действия, но они были вызваны крайней необходимостью.

Семеро блестящих шаренских вельмож подавленно молчали. Семеро молодых людей — кто из них чудовище? Все или один. Асторис не стал объяснять, что распознать само заклятие не в силах. Лишь когда оборотень предастся Тьме, отведав запретной плоти, он станет различим для мага. А значит, если наблюдательность изменит лордам — кто-то умрет. Да поможет им Бог.

Жак раздобыл огромный фургон, больше похожий на дом на колесах. В него поместились все, включая кегаров, и мы неспешно покатили на юг. В принципе, Ункерт находился на северо-западе, но любые торные дороги, ведущие туда через болотистые низины Тарнхега, начинались гораздо южнее.

Погода стояла солнечная и, на взгляд сантаррца, было жарковато. К счастью, от меня не требовалось таскать на себе амуницию благородного лорда — в расшитом золотом мундире я бы испекся заживо. Широкополая соломенная шляпа на голове и просторная холщевая рубаха, вышитая на вороте крестом, придавали мне полное сходство с конокрадом.

По мере того, как лиги пути отделяли нас от Белокамья, мы готовились вновь сменить обличье.

— Мы сильно растратились, — ворчал Станис. — Если мы не хотим сесть за бродяжничество, следует побеспокоиться о наших средствах.

— Естественно, — Жак взмахнул кнутом, не давая лошадям сбавить шаг, — У вас были проблемы, когда вы выступали в Шарене?

— Нет, никогда. Шаренцы любят хорошие представления, особенно, со зверями.

— Тогда, следует подумать о репертуаре.

— Не рановато?

— Все равно кегаров мы не спрячем. Будет естественней, если зверям найдется практическое применение.

Труппа вновь начала репетировать. На привалах Изабель дрессировала кегаров, Тамара обучала Стража жонглированию и акробатическим трюкам, Сара бренчала на мандолине, Ирвин упражнялся с картами, а Станису достался я.

Коронный номер Мастера Лезвий назывался «Распятие». Очень жизнеутверждающе. Для трюка необходим был ассистент, раньше им была Изабель, но теперь место оказалось вакантно, и занять его предстояло мне, как наименее полезному члену труппы. Я воспринял новость с хладнокровием висельника.

— Конечно, зрителям больше понравилась бы девушка, но мы найдем способ это компенсировать, — заявил Станис.

Я постарался не думать, как он это сделает.

Из купленных в Белокамье досок сколотили щит в человеческий рост высотой и еще один, поменьше.

— Главное: расслабься и не шевелись. — Поучал меня Мастер Лезвий, сшибая кнутом яблоко с моей головы. — И не вздумай закрывать глаза — публике это не нравиться.

И — улыбайся!

От моей улыбки Дваждырожденные падали бы замертво.

Надо отдать должное Станису — оружием он владел мастерски. При всем этом я должен был продолжать тренировки — чертовски трудно сначала до одури отбиваться от меча, а потом спокойно смотреть, как в тебя кидаются кинжалами.

Путь до Плавницы занял девять дней. По дороге мы дважды выступали перед жителями крупных селений. Платили они, преимущественно, харчами, но щедро — представление нравилось. И запас яблок у Мастера Лезвий не иссякал.

От обилия впечатлений я почти забыл о наставлениях Крабата. Когда до Плавницы остался день пути и мы, по обыкновению экономя средства, заночевали на лугу перед какой-то деревушкой, мне пришла мысль повидать призрака. Станис и Жак выпивали в местном трактире и собирали сплетни, цыганки хлопотали по хозяйству, Изабель возилась с кегарами, я незаметно извлек из фургона Меч Лун и пошел прогуляться.

Смеркалось, не успевший остыть после дневной жары, воздух был пропитан запахами цветущего разнотравья. Первые комары спешили ко мне из темноты, и я заторопился к чернеющей за лугом роще, отчаянно хлопая себя по шее. Пожалуй, следовало одеть что-нибудь поплотнее. Огни лагеря скрылись за деревьями, но все равно было слишком светло — полная луна, грязно-желтый диск в красноватом ореоле, светила с ясного неба через листву сильно прореженной топорами рощи. Я не был уверен, что Крабат захочет появиться здесь. Стоило мне остановиться, и насекомые атаковали, воздух зазвенел от мошкары. Я плюнул на все и готов был спасаться бегством, когда в траве, совсем рядом от меня раздался шорох.

Ночь сразу стала холодна и темна, а я взмок. Это не мышь, не ветер, не змея. Я крутанулся на месте, одновременно выхватывая из ножен Меч.

Меч, которым нельзя убивать живые существа. Проклятье!

Между стволами берез, в пятнистой лунной тени стоял волк. Один раз я видел и крупнее, но и этот тоже был велик. Очень светлый, при лунном свете он казался серебряным, но меня больше поразил не цвет шкуры, а глаза.

Я встретил их взгляд, совсем не волчий: в них явственно светился разум, боль и странная тоска. Не ярость, не страх — усталость. На мгновение мне показалось, что он не нападет, но глаза мигнули, а когда открылись, белый огонь безумия смыл все чувства. Без единого звука зверь подобрался и прыгнул.

Я нырнул вниз и вбок. Благословенны будь часы, проведенные в тренировках со Стражем! Могучие челюсти щелкнули в воздухе на палец от моего плеча, и в тот же миг рукоять Меча въехала зверю по затылку.

Вспыхнул белый огонь. Беззвучная молния озарила лес и бросила меня на землю.

Волк закричал, почти как человек, и с лету грянулся о ствол березы.

На мгновение в лесу воцарилась тишина. Волк горестно постанывал, тряся головой и не в силах подняться на ноги. Я встал и потихоньку начал пятится к опушке рощи.

И тут ночь вспороло яростное рычание атакующих кегаров. Они вылетели из темноты, вздыбив шерсть, выставив когти и ощерив клыки, размером вдвое больше, чем на самом деле. Волк натурально охнул и с места сиганул в темноту, не делая даже попытки защищаться. Какое-то время было слышно, как они ломятся через подлесок — рык кегаров и перепуганные подвывания волка.

Я аккуратно вложил Меч в ножны, тщательно отряхнул одежду. Укусов комаров я уже не чувствовал. Только на полпути у фургону у меня снова начали появляться мысли и первой было: «Что ж это так грохнуло?». Я решил исполнить наказ призрака сразу же, как Станис и Жак вернуться из трактира: мне нужно было знать, что за Меч я ношу с собой.

Глава 7

— Все началось с Герхарда, не того, что был племянником короля Леона, а первого Герхарда — принца Шариадора, страны, существовавшей еще до Темных Веков. В древности было предсказано, что если род лендлордов Дангари прервется, великое Зло овладеет миром и не останется у людей надежды. Герхард тогда был последним Дангари. Силы Тьмы казались непобедимы, мир рушился, и никто не надеялся, что за этой ночью последует рассвет. Сейчас лишь смутные легенды рассказывают, каким был мир до прихода Тьмы, то время называют Золотым веком, но Герхард его застал — он родился незадолго до начала войны. Тогдашние маги были посильнее нынешних, но они не знали, на чем основывается вражеское могущество, и терпели поражение за поражением, а тот, кто подходил к пониманию сути Тьмы слишком близко, сходил с ума или предавался Злу. Все меры были не эффективны, силы людей таяли, и близился конец.

Тогда отважный и могущественный маг по имени Авенгвей, которого легенды называют Верховным Магом, проник в захваченные Злом земли и обнаружил там Врата Хаоса — каналы, соединяющие наш мир с тем, откуда Тьма черпала свою силу. Но их природа осталась непонятной ему. Вожди людей решились на крайность — послать во Врата лазутчиков в надежде узнать секрет непобедимости Сил Тьмы. Одни говорят — их было семь, другие — семь тысяч, среди них были маги и воины, все — добровольцы.

Одни прошли через Врата в погибших городах, другие — через местные Тропы, а вернулся только один, Герхард. Он не сошел с ума и сохранил верность своему народу, но изменился, легенды умалчивают — как. Он проник во владения Хаоса и вернулся, отмеченный его печатью. То была плата.

Он открыл магам многие тайны Хаоса, но не все, ибо понимание их грозило человеку безумием, и изобрел основные способы борьбы с порождениями Тьмы. До своего знаменитого похода Герхард не был магом, но после приобрел силы, сродни колдовским. Он возглавил Войско Света и, при содействии преданных ему магов и Авенгвея, разработал план разрушения всех Врат и окончательного изгнания Тьмы.

Тогда же был создан Меч Лун, могущественный талисман Ин'Ктор, что в переводе означало «Замыкающий Тьму», он был весьма опасен в применении и подчинялся только людям, несущим в себе печать Хаоса, то есть, потомкам Герхарда.

Война затянулась на века. Состарившись, Герхард открыл тайну Меча одному из своих сыновей, и к тому перешло могущество отца. Так, в цепи поколений, стал передаваться Талисман и он дал имя роду Ин'Кторов, Икторнов. Даже когда все Врата Хаоса были закрыты и Темные Века кончились, война продолжалась, поскольку сохранились Тропы, спрятанные по всему миру в самых неожиданных местах. Их следовало найти все, и тогда Силы Тьмы исчезли бы из нашей реальности навсегда!

Но планам Герхарда и Авенгвея не суждено было сбыться.

Шло время и маги мельчали, потомки могущественных чародеев стали бояться силы Ин'Кторов и начали искать пути покорить ее. Попытка понять суть Тьмы — уже признак безумия.

По иронии судьбы их жертвой стал другой Герхард, тот самый, племянник короля Леона. Владельцы Меча никогда не стремились к власти и не передавали Меч в соответствии с прямым порядком наследования — это не титул, а кровная обязанность, в некотором смысле — семейное проклятие.

В конце концов, группа магов Зеленой Гильдии решила завладеть Мечем Лун, из благих побуждений, конечно, и прервать род Герхарда. Они мечтали искоренить следы Хаоса и стать единственными повелителями Силы, которую не понимали и боялись. Но все вышло иначе: Герхард погиб, унеся с собой фамильную тайну, Меч Лун пропал, а заговорщикам досталась только его копия — пустая побрякушка.

Сын Герхарда родился уже после его смерти, и оказался слишком мал, когда король Леон умер не оставив наследника, поэтому трон Сантарры перешел к сводному брату Герхарда — Фергану. Тот стал править сначала в качестве регента, а потом и короновался, Гильдии было удобно иметь у власти человека, не наделенного особыми талантами и обязанного им своим возвышением. Так Икторны стали подданными королей Сантарры.

Последние триста лет мир жил без Меча Лун и вот результат — Тьма снова поднялась на бой. А кто бы мог поверить в это еще сорок лет назад! Нашествие из Дебрей, демон в Сент-Аране, попытка провести Черную Мессу — только жалкие тени надвигающейся беды, среди магов сейчас нет личностей, подобных Авенгвею, так что остановить Зло — задача Наследника Силы, владельца Меча Лун.

Ирвин окончил рассказ и потянулся за своей чашкой, это было самое длинное повествование, которое я от него слышал. Станис прятал улыбку в кулаке, Изабель смотрела на меня какими-то особенно круглыми глазами. Как же — живая легенда.

— Но тем не менее, сэр. Почему Мечом нельзя убивать?

Ирвин поглядел на Жака, тот кивнул.

— Я знаю эту легенду немного в другой интерпретации, более снисходительной к роли Гильдии в происшедшем. Тайна Герхарда мне неизвестна, но общая теория звучит так: талисман Ин'Ктор на самом деле не меч, ему придали такую форму просто для удобства ношения и для конспирации. — Страж вымученно улыбнулся. — На самом деле это очень сложная конструкция, включающая в себя элементы Хаоса, некоторым образом — миниатюрные Врата, действующие по воле хозяина. Талисман использует Темную Силу, в каком-то смысле — это Темный Амулет, поэтому маги не в состоянии им управлять, только Икторн способен использовать силу Меча без вреда для себя и окружающих.

Как я понимаю, фокус состоит в том, что Меч не отсекает каналы, связывающие тварь с Гранью, как делается это при изгнании демона, а выжигает их изнутри, делая уход твари окончательным и необратимым. Дваждырожденный, например, может восстанавливать оборванные связи, а варга имеет их иногда до десятка, магу в одиночку с таким ни за что не справиться, а владелец Меча — может. Дети Тьмы не способны сопротивляться силе Хаоса, даже если она их убивает, так и действует лезвие Меча — открывает путь разрушительному потоку Темной Силы.

Камень на рукояти Меча не украшение: он способен поглощать магическую энергию, рассеивая любое заклинания, это не представляет опасности для живых, хотя и может вызывать упадок сил и головокружение. Другое дело лезвие — оно способно превратить любое существо в исчадье Тьмы. Это всегда очень тревожило магов.

— То есть превращает человека в Дваждырожденного?

— Я затрудняюсь сказать, кого в кого, но надо помнить: даже стремление к пониманию сути Хаоса делает человека безумцем или чудовищем, а в лезвии Меча Лун заключен сам Хаос.

Все многозначительно помолчали.

— А что я мог сделать с волком?

— Если это обычный волк, то ничего.

— И кто же это был тогда?

Страж легкомысленно пожал плечами.

— А бес его знает!

Всю ночь я проворочался без сна в убогой постели, и дело было не в насекомых — Ирвин отогнал их каким-то своим заклинанием. Я думал об обоих Герхардах и о Мече — мне еще не разу не доводилось слышать эту историю целиком. Конечно, мастер Горич рассказывал об истории нашего рода и великих подвигах, совершенных Икторнами, но зловещих истоков фамильного могущества не касался. Возможно, он был не в курсе, отец предпочел бы сам просветить меня в то, что знал. От последнего Герхарда меня отделяли четыре поколения людей, среди которых не было Наследника Силы.

Особенно меня волновал вопрос, насколько я могу овладеть возможностями Меча Лун без посторонней помощи. Обидно до слез: почти поверить в успех этой сумасшедшей авантюры и обнаружить, что к твоему волшебному оружию забыли приложить инструкцию. Есть ли у меня теперь шанс уцелеть в схватке с Хаосом? Почему бы предкам было не записать свой секрет на бумажке? Крабат бы ее мне обязательно передал. Я почти созрел, чтобы задать призраку пару конкретных вопросов, если бы не опасался напороться в темноте на какую-нибудь дрянь. Мне удалось заснуть, когда небо на востоке уже просветлело, и крупные шаренские звезды начали гаснуть одна за другой.

Мне приснился сон, один из тех, что портили мне ночи с тех пор, как я связался с Силой. На этот раз не было ни глаза в темноте, ни пенья ледяного ветра.

В туманной протяженности, словно озаренной изнутри невидимой луной, ко мне явился призрак Мирандоса. Я видел мага всего один раз, да и то мельком, а потом и смотреть стало не на что, но по странной логике сна не сомневался, что передо мной — он.

В моей душе царило удивительное спокойствие, присутствие колдуна во сне меня ничуть не испугало. Призрак держал в руках большой хрустальный шар удивительной прозрачности и смотрел на меня, печально и без вызова.

Какое-то время мы парили вне времени и пространства, потом в его глазах родилась тревога, я был почти уверен, что он заговорит, но вместо этого Мирандос протянул мне шар, который уже не был прозрачен. Внутри светилось изображение какой-то крепости, не то — замка. Серые гладкие стены угрюмо подпирали небо, над уныло-однообразными башнями реял золотой флажок с изображением грифона. Я не узнал этих стен, но герб принадлежал Ункерту.

Призрак стал отступать и растворился в тумане. Видение кончилось.

Жак растолкал меня с рассветом, я был заспан и мрачен. Видение оставило неясную тревогу, словно напоминание, что время не ждет. Я был до крайности рассеян, что не помешало мне на утренней тренировке два раза пробить защиту Стража и в кровь рассадить ему бок. Пробормотав что-то о сомнамбулах и самоубийствах, он оставил меня в покое, и через полчаса мы тронулись в путь, надеясь засветло добраться до Плавницы.

Я мирно дремал на козлах рядом с Мастером Лезвий. Фургон плавно покачивался на ровной укатанной дороге, чем-то напоминая сухопутный корабль, вокруг повозки колыхались зеленые волны пшеницы. Жак заметил его первый и крикнул Изабелле придержать кегаров. Очень вовремя — кошки подняли жуткий вой, до смерти напугав непривычных к хищникам лошадей.

Он сидел на обочине, весь в пыли, всклокоченный и жалкий, ничем не напоминающий серебристо-смертоносное ночное видение. Большой светлый волк с удивительными, льдисто-голубыми глазами болезненно поджимал переднюю лапу и астматически дышал широко разинутой пастью с вываленным наружу, посиневшим от жары языком. На морде у него застыло выражение совершеннейшей растерянности и отчаяния, я никогда еще не видел столь выразительной мимики у животного.

Жак бросил поводья Ирвину и медленно слез с коня, не отрывая глаз от зверя, кегары ревели и метались в повозке. Страж осторожно опустился рядом с волком, и тот посмотрел на него с робкой надеждой. Для дикого зверя он был чересчур покладист — позволил человеку подойти и осмотреть себя, только покорно поджимал уши и вздрагивал, когда пятнистый кот издавал особенно воинственный вопль. На руке Жака осталась свежая кровь.

— Уйми животных, Изабель! Дэвид, это не тот, которого ты видел ночью?

— Похож, — волк виновато опустил голову.

— У него шишка на затылке и бок порван. Кажется, кегары поработали. Лапа вывихнута, но это не серьезно.

— А ну-ка, пусти меня! — Ирвин выбрался из фургона со своим заветным сундучком под мышкой и решительно направился волку. Изабель нашикала на кегаров и те немного успокоились, хотя возмущенно фыркали и царапали борта повозки, просясь наружу.

Волк немного встревожился, но быстро смирился с судьбой и не выказал ни малейшего сопротивления. Ирвин уселся напротив него прямо в пыль, достал свою проволочную сферу, принял позу медитации и начал напевать что-то неопределенно-восточное, водя амулетом перед мордой зверя. Раковина в центре сферы вторила напеву едва слышным гудением, от которого у меня заныли зубы. Наконец, маг кончил.

— Однако!

— Ну, в чем дело? — подозрительно нахмурился Станис.

— Меч Лун прекрасно справился с заклятьем, вот только не совсем ко времени.

— Каким заклятьем?

— Заклятьем обращения, конечно, — Ирвин пожал плечами. — Наш общий друг застрял в волчьей шкуре, и не знает, что делать дальше. Выход только один — он должен вспомнить, КАК ИМЕННО превращался в волка, когда заклятье еще действовало.

Трансформация завершена и отнять у него способность перевертыша Меч не в силах, равно как и научить ею пользоваться.

— «Волчий коготь»? — догадался Жак.

Ирвин кивнул.

— Чего, чего? — Изабель высунула голову из фургона, один из кегаров попробовал протиснутся мимо нее, произошла короткая борьба.

— «Волчий коготь», — охотно объяснил маг, — заклятье Тьмы, превращающее человека в безумного зверя, слугу Зла. Один из ингредиентов — коготь волка, отсюда и название. Любимое заклинание колдунов Востока, когда они хотят кому-нибудь страшно отомстить. В большинстве случаев близкие сами вынуждены убить жертву заклятья, поскольку обратившийся становится смертельно опасен для окружающих, а способа исцеления нет. — Волк тяжело вздохнул. — Кстати, на редкость неизбирательная дрянь, всегда страдают посторонние.

Я посмотрел на несостоявшееся чудовище и представил, как он прибегает домой в таком виде. Его даже не узнают, просто затравят собаками. И куда такому идти?

— Можно ему с нами? — вопрос выскочил раньше, чем я успел прикусить язык. Волк в одной повозке с кегарами — это нечто.

Жак с надеждой посмотрел на Станиса.

— Ему некуда идти. Если люди поймут, кто он, ему конец. Мы его последняя надежда.

Мастер Лезвий неуверенно поднял брови, Изабель спрыгнула на землю, бросив за спину «Тихо там!» и присоединилась к Стражу. Из фургона немедленно высунулись две одинаковые пятнистые башки, и уставились на волка круглыми желтыми глазами, у бедняги вся шерсть встала дыбом.

— Не бойся маленький! — девушка ласкова потрепала оборотня по загривку. — Они тебя не тронут, а не то я им!..

Головы одновременно повернулись к хозяйке, моргнули и спрятались обратно в фургон. За оборотня неожиданно вступился Ирвин.

— Думаю, это возможно: теперь, когда в нем нет следов Зла, кегары быстро к нему привыкнут. В конце концов, такова их природа.

Похоже, Мастер Лезвий не столько осуждал идею, сколько пытался предугадать ее последствия.

— Он меня понимает? — Ирвин утвердительно кивнул. — Ладно. Я позволю тебе отправиться с нами. Но! Ты должен помогать в представлении (нахлебников я не потерплю) и вообще, вести себя как настоящий волк. Мы направляемся в Ункерт.

Если тебя раскроет какой-нибудь маг, нам тоже несдобровать. Понял?

Волк кивнул.

— Согласен?

Волк энергично потряс головой и зажмурился. Кажется, я здорово его вчера припечатал.

Глава 8

Заросшие непроходимым лесом равнины запада Сантарры остались позади, отряд беспрепятственно миновал пограничную речку, с украшенным деревянным шлагбаумом мостом и въехал на территорию Ункерта. За всю дорогу никаких происшествий не случилось, что, учитывая близость Западного тракта к границе Дебрей, немного беспокоило Фернадоса. Местность изменилась, равнина пошла вверх и рассыпалась на множество лесистых холмов, вместо мрачных ельников и чахлых низинных березняков по сторонам дороги появились буки и грабы, дубы и тис, человеческое жилье встречалось все чаще, путешественники удалялись от затененных Злом земель и вступали в страну, со времен Темных Веков не знавшую войн.

Ункерт — страна магии и магов. Теплее и плодороднее, чем Сантарра и не так истерзана войнами, не страдающая от нищеты и перенаселенности, как большинство Восточных княжеств, терпимая к происхождению и вероисповеданию, умеренная в политике и тем не менее — самое мощное государство, основанное людьми после окончания Великой Войны. Фернадос впервые увидел Ункерт больше полувека назад, когда его, совсем еще мальчишку, привезли в Школу магов при Зеленой Гильдии как многообещающего ученика, и был очарован страной, словно вышедшей из легенд о Золотом веке. Для ункерцев волшебство казалось естественным, как времена года, а маги пользовались уважением наравне с рыцарями Короля или священниками. Здесь все еще жили древние традиции, и люди не спешили забыть минувший год, словно ночной кошмар. Это рождало ощущение надежности и уверенности в будущем. Фернадос родился и вырос в Сантарре, но, только возвращаясь в Ункерт, действительно обретал покой и душевные силы.

Всегда, но не теперь.

Все так же вился под копытами коней Западный тракт. По сторонам дороги, на вершинах каменистых холмов, вставали стены сторожевых замков, высотой не уступающие сент-аранским, но древнее и строже. За низкими оградами из дикого серого камня зеленели поля, среди пышных садов прятались каменные домики с черепичными крышами, похожие на обтесанные великанами куски гранита. Люди не носили оружия и не шарахались от незнакомых всадников, крестьяне приветствовали проезжающих Стражей и кланялись магам, без страха, но с уважением.

Так было всегда, но что-то изменилось, больше Фернадос не был уверен в неизменности этого мира, сердце терзали сомнения и тяжелые предчувствия. В который раз маг пожалел об отсутствии Жака: этот Страж прослужил ему дольше, чем кто бы то ни было и теперь Фернадосу не хватало его прагматизма и рассудительности.

И где его черти носят? Авантюризм никогда не был характерной чертой Стражей.

Конечно, Вильям был предан и незаменим, когда дело касалось силы мышц и реакции, но требовал постоянного руководства, и это утомляло. Избыток инициативы — плохо, недостаток — еще хуже.

У границы Ункерта Фернадос расстался с лордом Джеймсом: мага ждал гонец с требованием пребыть в Гильд-Холл, а старый Икторн собирался ехать не спеша, в сопровождении внушительной свиты из четырех магов. По крайней мере, здесь повода для беспокойства не было, хотя граф был не в восторге от такого оборота дел.

— Ты единственный маг, которому я доверяю, — заявил он на прощание. — Без тебя я ночи не смогу проспать спокойно.

— Я не лечу бессонницу! — отшучивался Фернадос.

— Дома я бессонницей не страдал, — многозначительно заметил Икторн. Граф определенно чувствовал себя не в своей тарелке.

Ох уж эта знаменитая нелюбовь к волшебникам!

— Ну, полно-те! — рассмеялся Фернадос. — Не верю, что тебя может испугать жалкая дюжина магов!

Граф не сдержал ухмылки.

Разговор этот состоялся уже больше недели назад, теперь Фернадос подъезжал к Тарильену, резиденции Зеленой Гильдии. Небольшой, утопающий в зелени городок не был сосредоточием светской власти и многие века славился как место обитания мудрецов и магов. Преобладающей чертой местности были холмы: двух-трехэтажные дома с крашенными железными крышами, замысловатыми флюгерами и уютными двориками взбирались на крутые склоны так, что часто окна второго этажа могли оказаться вровень с окнами первого.

Фернадос ухмыльнулся, вспоминая, как в юности запросто взбегал по многочисленным лестницам и крутым переулкам, спеша к началу урока. Глаза привычно выхватили из моря крыш флюгера и шпили Школы магов, купол Публичной библиотеки. Должно быть, половину населения города составляли школяры — юные маги и медики, философы и архитекторы, художники и музыканты. В Тарильене работало сразу три Университета, две библиотеки, да еще и Школа Магических Наук. Немного в стороне от города, на холме, среди большого лесного массива возвышалась цель приезда Фернадоса — громада замка Раурик, Зеленого Гилд-Холла.

Тяжелые, обитые бронзой и покрытые золотой вязью рун, ворота замка всегда были открыты, но никто не посмел бы войти в них, не будучи приглашенным. Караул из Стражей в серо-серебрянном безмолвно замер по обе стороны широкого подъемного моста, скорее для поддержания престижа, чем из предосторожности. Фернадос не задерживаясь проскакал мимо них — атрибуты величия Гильдии давно перестали его трогать.

Привратный Покой как всегда дышал холодом, камни без следа поглощали тепло большого камина, даже в самые жаркие дни пламя не могло прогнать из зала холодные сквозняки. После скачки и зноя летнего полдня, это было все равно, что нырять в колодец, Фернадос зябко поежился и огляделся. Прибывших ждали, очень серьезный молодой маг торжественно произнес ритуальные приветственные фразы и пригласил их следовать за собой.

Фернадос нахмурился — спешка была не в чести у волшебников. Если Совет хочет получить от него внятный рассказ, они могли бы дать ему передохнуть с дороги, или хотя бы переодеться. Существуют более вежливые способы обеспечить молчание свидетеля. Или они пытаются отгородить от информации его?

Темный Амулет был с ним, зашитый в потайной пояс под одеждой, маг долго размышлял, прежде чем решиться предъявить его Совету. Как бы ни был невероятен его рассказ о проникшем в Гильдию колдуне, он не мог больше замалчивать факт, могущий оказаться жизненно важным для существования не только Гилдии, но и людей вообще. Только бы ему поверили!

Раурик был велик, вслед за провожатым они миновали широкую мраморную лестницу, ротонду, уставленную золотыми канделябрами и анфиладу комнат, украшенных статуями из мрамора и бронзы. Мозаики на стенах сменялись барельефами, а те, в свою очередь, отделкой из бирюзы и малахита, пол сверкал начищенным паркетом из древесины деревьев, растущих в разных уголках мира, с покрытого многоцветными фресками потолка спускались каскады хрустальных люстр. В отделке преобладали растительные мотивы и изображения животных, никаких богов и баталий, Гильдия старательно оберегала свой нейтралитет, как в политическом, так и в религиозном смысле.

Да, Гилд-Холл мог потрясти искушенного гостя роскошью и изысканностью обстановки, демонстрируя богатство и власть Зеленой Гильдии, но для мага это зрелище не представляло интереса.

Его приняли в Нефритовой Зале. Судя по количеству Стражей у двери, Совет собрался в полном составе. Высокие двери бесшумно отворились, за укрытым зеленым сукном подковообразным столом сидели двенадцать Адептов, сосредоточие власти и влияния Гильдии.

За спиной мага чуть слышно вздохнул Вильям — он впервые присутствовал на заседании Совета, Фернадос снова остро пожалел об отсутствии Жака.

Провожатый отстал, двери бесшумно затворились и все формальности, рассчитанные на посторонних, остались за ними. Из присутствующих Фернадос не знал только преклонных лет волшебницу с Амулетом в виде хрустальной птицы. Сидевший слева сероглазый маг поспешил восполнить пробел:

— Мэтр Фернадос, позвольте представить вам леди Лоису, сменившую в нашем Совете покойного мэтра Гэлджиса!

— Для меня большая честь! — Фернадос обменялся с леди Лоисой вежливыми поклонами.

Перед столом Совета материализовалось удобное кресло и Фернадос, не дожидаясь приглашений, сел, Вильям встал за спинкой слева. Сероглазый продолжил:

— Ты должен извинить нас за спешку, но дело действительно не терпит отлагательств. Мы бы хотели услышать о событиях в Сент-Аране от очевидца, так сказать, непосредственного участника!

Фернадос понимающе кивнул и начал повествование, стараясь припомнить решительно все подробности и нюансы, которые прежде опускал. Он вынужден был рассказывать за себя и за Жака (безответственный тип!), Вильям сам изложил собранные в Сент-Аране свидетельства. Надо отдать должное подготовке Стража — он ни разу не заикнулся, не потерял голос и не продемонстрировал удивление нравами, царящими на Совете.

Осталось самое трудное. Медленно, тщательно подбирая слова, Фернадос рассказал о злосчастной встрече с магами в Сент-Аране, Темном Амулете и исчезновении Жака.

Потом вытянул из-под дорожного балахона матерчатый пояс и вытряхнул на материализовавшийся перед собой столик изумрудный Амулет Мирандоса.

Воцарилась тишина. Из-за стола поднялся смуглый горбоносый саркесец, он осмотрел предъявленный предмет и медленно кивнул. Даже не страдая избытком чувствительности, Фернадос увидел багряную ауру, на мгновение вспыхнувшую вокруг камня.

— Тяжелая весть! — снова заговорил Сероглазый, члены Совета переглядывались, все выглядели потрясено. — Ты убежден, что не ошибся?

Сотни раз за последний месяц Фернадос задавал себе этот вопрос.

— Да!

— Я знал Стража Жака — надежный и проверенный человек. Попади он в поле зрения Гильдии десятью годами раньше, из него вышел бы отличный маг. Ты изложил факты, друг мой, а теперь скажи, что ты сам об этом думаешь?

Фернадос вскинулся, посмотрел прямо в глаза Адепту.

— Прежде, чем я начну высказывать догадки, я должен знать, что происходит в Гильдии! Наследник Силы вновь поднял Меч и мы, похоже, возвращаемся к вопросу: «Что делать с этой Силой?».

Сероглазый потупился.

— Ты прав. Когда из Сент-Араны стали поступать сообщения о лорде Дэвиде, а звучали они несколько иначе, поскольку часть сведений ты уже утаил, кое-кто поспешил поднять вопрос об Ин'Кторе. Ты же знаешь устройство Гильдии — мы не можем заткнуть рты несогласным, у нас не секта. Многие требуют, чтобы Гильдия установила над Наследником Силы жесткий контроль. Известие о колдуне ничуть не упрощает ситуацию (всем четверым мы полностью доверяли) я думаю, что этот факт нам тоже придется утаить.

Фернадос кивнул.

— Официальная позиция Совета такова: наследник Силы спас мир, в который раз, даже без нашей помощи. Все маги Гильдии должны оказывать ему содействие. Мы понимаем, что попытка овладеть Мечом к хорошему не приведет, но, ты же знаешь, всегда найдутся идиоты! Теперь ни в чем нельзя быть уверенным.

— Я ждал, что мне не поверят, потребуют доказательств, — Фернадос снова посмотрел на Сероглазого. — Но моего слова оказалось достаточно. Что-то произошло?

— У нас есть ощущение, что не все идет как надо. События в Сантарре слишком стремительны, анализ ситуации показывает, что это — только вершина айсберга и нам следует ждать новых потрясений. Наследник Силы может сыграть ключевую роль в новой схватке с Силами Тьмы, если он не погиб, если мы его найдем первыми, если он раскроет тайну Герхарда. Если! Ты достаточно мудр, чтобы понять: слишком много «если» — тревожный знак. Что ты думаешь о происшедшем?

— Это мое ощущение и только, но я думаю, что Дети Тьмы до Меча не добрались. Я сам видел его только раз, когда Дэвид сражался с Черным Ветром, в усадьбу мальчик предусмотрительно вернулся без Амулета.

Пусть Родерик связан с Тьмой, это страшно, но, похоже — факт. Тогда, арест Дэвида — попытка завладеть Талисманом. Наследник Силы так просто Меч не отдаст, он вовсе не глуп. Что тогда мог сделать Родерик? Припугнуть, возможно, пытать. А еще лучше — ждать Темного Адепта, который силой магии вырвет у жертвы признание.

Надежно и без членовредительства! Но у колдуна не было времени встретиться с Дэвидом, я уверен.

Что-то пошло не так, но что?

Бойня во дворце — попытка скрыть улики, это понятно. Королевские Стражники слишком много знали о делах короля, и их можно было допросить. Родерик должен был понимать, что этот вывод слишком очевиден. Почему он попросту не предъявил Дэвида? Колдун обеспечил бы лояльность и молчание молодого лорда.

А дальше, господа мои, у меня идут сплошные догадки. Мне кажется, что к моменту приезда колдуна, Дэвида уже не было во дворце.

Видите ли, Жак узнал наследника Силы гораздо ближе, чем я, они путешествовали и сражались вместе. Жак рассказал об этом чересчур кратко, но я заметил несколько странных моментов: Дэвид был слишком информирован, слишком уверено действовал для парня, впервые столкнувшегося с проявлениями Тьмы. Ему кто-то помогал.

Помните, с чего начался сыр-бор с Ин'Ктором? Лючес заподозрил, что наследникам Силы служат какие-то Дети Тьмы, а лорд Эрик отказался объяснять это, сославшись на пресловутые Таинства, недоступные смертным. Наследник был уверен, что сей факт не будет правильно истолкован и оказался прав — Лючес положил начало заговору Семерых, в результате которого погиб Герхард.

Я не верю, что Дэвид мог предаться Тьме, но у него мог оказаться магический союзник. Например, в усадьбе я обнаружил мощные маскировочные заклятья, спрашивается, откуда? Жак был феноменально чувствителен, поэтому, узнав, что к нам за помощью Наследник обратиться не сможет, он сразу вычислил его дальнейшие действия — бегство! И не замедлил присоединиться. Должно быть, он решил, что Дэвиду нужен будет проверенный спутник, а доверять мог только себе. То, что он до сих пор не вернулся, обнадеживает — есть шанс, что они ушли вместе.

Мой вывод: мы не сможем их найти, не приведя в действие враждебные силы. Нам придется довериться чутью Жака и здравомыслию Наследника Силы (и кто там ему содействует). В этом всегда была проблема: мы не могли ничего понять в действиях Ин'Ктора, нам оставалось лишь верить в добрые намерения владетеля Меча. Кое для кого это бремя оказалось невыносимым.

Совет просил моего мнения, так вот оно: Гильдии придется ждать и надеяться, что Дэвид исправит еще одну нашу ошибку и самостоятельно овладеет силой Меча Лун. До этого момента Меч почти бесполезен, а наше вмешательство может только навредить.

Фернадос замолчал, выжидающе глядя на присутствующих.

— Твои ощущения всегда были верны! — заметил Сероглазый.

— Если бы они еще были поконкретней! — усмехнулся Фернадос. — Я не провидец, мой талант в понимании прошлого, а не будущего, но доказательств у меня обычно не бывает, только ощущения.

Маги за зеленым столом переглянулись, Сероглазый ответил за всех:

— Твой совет принят, мэтр Фернадос. К сожалению, мы не можем отвечать за всю Гильдию, но приложим максимум усилий, чтобы предоставить наследнику Силы свободу действий.

Фернадос поклонился, заседание Совета кончилось. Появился молодой маг и увел посетителей.

— Я раньше никого из них не видел, — пробормотал Вильям, спускаясь по мраморной лестнице.

— Никто не знает истинного облика членов Совета, кроме других членов Совета, — усмехнулся маг. — Это — тайна.

Едва двери Нефритовой Залы закрылись, покрытый зеленым сукном стол исчез. Личины, скрывающие облик членов Совета Зеленой Гильдии заколебались и рассеялись.

Сероглазый маг стал кареглазым, изменился голос, возраст и рост.

— Легко давать обещания, — говоривший от имени Совета слегка шепелявил, — но можем ли мы их сдержать?

— Мы должны, — ответила представленная леди Лаисой, теперь молодая и темноволосая, — От нашего контроля над Гильдией зависит слишком многое.

— Что могут предпринять несогласные? — поставил вопрос осматривавший Амулет толстенький розовощекий старичок.

— Любое безумство. Нам надо действовать очень осторожно.

У графа Икторна не было ни каких поводов для беспокойства, кроме сильного ощущения опасности и уверенности, что что-то идет не так.

Отряд медленно продвигался по Ункерту, избегая главных дорог и имея целью подойти к Тарильену с востока.

Достигнув безопасных районов, эскорт сильно уменьшился, Стражей осталось не больше десятка, магов теперь было только двое, и они постоянно менялись. То один, то другой уезжали по своим делам, прихватив своих Стражей, а на их место приходили новые. Состав эскорта полностью изменился уже несколько раз. Все это было совершенно естественно и безобидно, но опытный глаз стратега видел за внешним беспорядком какую-то игру. Оставалось узнать — какую. Вопреки мнению Фернадоса, граф Икторн не боялся магии, но испытывал к магам, вне зависимости от их политических взглядов, глубокое отвращение. Это иррациональное чувство, как он не без основания полагал, было взаимным. Теперь бес интуиции беспокойно ворочался в сознании графа и растревоженное воображение рождало, один за другим, все более дикие варианты развития событий.

Уже два дня спутники графа не менялись. Отряд неспешно пылил по проселочной дороге, мимо обширных каменистых пустошей, пригодных лишь для выпаса скота. На третий день впереди показался замок, серые гладкие стены нависли над путниками, пять одинаковых башен уныло громоздились по углам крепости, над крышей донжона развивался стяг Ункерта — золотой треугольник с алым грифоном. Маленький городишко в три улочки жался у подножия крепостного холма.

«Здесь!» С первого взгляда определил граф и дал Дюроку знак соблюдать осторожность.

Аллеко, болтливый юнец, считающий себя выдающимся адептом, но на взгляд графа недалеко ушедший от балаганного шута, объяснил, что перед ними — замок Экту, здесь они остановятся на пару дней, чтобы лорд Икторн мог восстановить пошатнувшееся во время путешествия здоровье. Граф широко улыбнулся и согласно кивнул в ответ, чем полностью удовлетворил мага.

Графские Гвардейцы под командой Дюрока разместились в единственном городском трактире, а самому сантаррскому лорду предложено было остановиться в замке, принадлежащем Зеленой Гильдии. Граф не возражал и не проявлял беспокойства, с хладнокровием опытного игрока он ждал, когда противник предпримет более решительные шаги, и внимательно наблюдал за происходящим.

Собственно, все было очень мило и безобидно: пища была изысканной, обстановка — роскошной, слуги — предупредительными. От графа не укрылось, что охрана замка набрана не из Стражей, да и прочие обитатели явно не состоят в Гильдии. Это становилось занятным — участники событий явно опасались реакции своих же коллег на происходящее.

Очень скоро Икторн ощутил умело созданную изоляцию, не позволяющую ему следить за происходящим вне стен замка. Отсутствие информации имело убедительные оправдания — трудности с пересылкой сообщений, удаленность от торговых путей, опасность привлечения внимания, но для магов подобные доводы звучали не убедительно.

По мнению графа, вынужденный отдых в Экту явно затягивался. На пятый день он настоял на том, чтобы проверить, как разместились гвардейцы. Гостиница оказалась вполне приличной, а комнаты даже просторными, солдаты вполне отдохнули, не испытывали трудностей с перемещением по городу и уже начали скучать. Граф искренне надеялся, что Фернадос не соврал, говоря, что для прочтения мыслей даже гильдийскому магу требуется определенное усилие и сложный ритуал — во время визита лорда сержант Дюрок получил несколько условных знаков, смысл которых посторонним знать не полагалось.

Икторн собирался разрушить образ благодушного маразматического старикана.

Глава 9

Выступление труппы в Плавнице имело большой успех, горожане валили на представление валом и вокруг пятачка, на котором мы разместились, быстро возник импровизированный базар.

Станис ходил жутко довольный — по его уверению, за пару недель тут можно было озолотиться, но подобная популярность имела недостаток — свернув дело слишком быстро, мы рисковали вызвать громкие пересуды.

В первый же вечер Жак провел разведку и вернулся с новостями:

— Мага, остановившегося в городе, зовут Асторис. Никого из его Стражей, а их пятеро, я не знаю — слишком молодые. Но я, похоже, узнал, как зовут нашего нового друга. — Он глянул на оборотня, скромно притулившегося в углу. — Пару дней назад, на охоте пропал единственный сын барона Роднега, Натан. Здешняя охранка в тихой панике, но в верхах, похоже, знают, в чем дело и организовывать поиски не спешат.

— Если бы наш друг, — встрял со своего места Ирвин, — укокошил кого-нибудь, маг без труда смог бы засечь его и дело с концом, но им, — факир ехидно ухмыльнулся, — как я понимаю, не повезло.

— Вот именно, — продолжил Страж, — первой жертвой заклятья был тот самый Витал, которого, якобы, отправили в Ункерт месяц назад. Видимо, контакт произошел на Празднике весны в Ункерте, поскольку за всеми, кто туда ездил, установлен ненавязчивый контроль. Этому, — Страж кивнул на волка, — дико повезло: его друг надел шубу месяца три назад и уже отправил на тот свет семерых, а наш столько продержался.

Волк-Натан неприязненно покосился на Жака.

— Ты не думай — действие заклятия необратимо, но как скоро оно проявится, зависит от жертвы, — пояснил Страж. — Некоторые не выдерживают и трех дней, другие терпят по полгода, но конец один. У тебя был единственный шанс — Меч Лун — и ты его дождался, ты чертовски везучий парень. Теперь, по крайней мере, у тебя есть время подумать.

Волк нехотя кивнул.

— И у тебя появилась возможность выступить против Сил Тьмы вместе с владельцем Меча Лун, — добавила Изабель. — Возможно, мы совершим множество удивительных подвигов и прославимся, как древние герои!

— Или головы сложим в кучку… — пробурчал Мастер Лезвий.

Вот ведь критикан какой! Но Натана такая перспектива немного ободрила.

Вообще, наш четвероногий приятель представлял собой сплошное ходячее недоразумение — опыта жизни в зверином обличье у него не было никакого. Он постоянно повреждал обо что-то лапы, смахивал на пол хвостом мелкие предметы, налетал на крупные и даже, не учтя длинны морды, умудрился в кровь рассадить нос.

К счастью, способность к регенерации у оборотня была феноменальная.

А вот глазомер у него отсутствовал начисто, Станису пришлось отказаться от идеи пустить его прыгать в обруч или ловить мяч. В результате, Натан попал в номер Изабели, где он, с бантом на шее, играл в чехарду с кегарами.

Кегары почти привыкли к новому члену труппы, но воспринимали его как животное и пятнистый кот повадился качать права, загоняя волка под фургон. Отстаивать свое достоинство Натан не решался, поскольку во владении клыками был не силен.

Оборотень стал необщительным и впал в депрессию. Утешать беднягу досталось мне, я испытывал ответственность за происшедшее и, хотя бы отчасти, понимал его чувства. На меня легла вся тяжесть разрешения массы мелких проблем, которые настоящий волк учится решать с детства.

Главная сложность заключалась в исключительной стеснительности Натана. Вы встречали когда-нибудь стеснительного волка? О контактах с животными я не говорю — Натан пришел в шок от попытки какой-то дворняги его обнюхать. Потребовалось два дня, чтобы убедить его надеть ошейник — это обеспечило ему хотя бы минимум безопасности.

В основном, от меня требовалась моральная поддержк, и я до бесконечности расписывал в красках преимущества его нового положения (во всяком положении есть свои преимущества). В конце концов, не осел, не свинья, волк — это звучит гордо!

Такой подход его не радовал.

Из всей нашей компании, только у меня сложились с Натаном более или менее доверительные отношения, возможно, из-за моего происхождения, или из-за того, что мы оба влипли в эту историю не по своей воле. С высоты моего опыта воина и путешественника, я смотрел на него как на младшего брата, мне кажется, в более привычных обстоятельствах мы стали бы закадычными друзьями. Правда, Натану не хватало широты взглядов, привитой мне мастером Горичем, ну так ведь Шарена — не Сантарра. Во всяком случае, трусом он не был — из прострации его вывело описание того, что может сделать для борьбы с Темными Силами волкочеловек, если конечно будет в должной степени владеть своим телом. Я ведь тренируюсь каждый день, почему бы ему ни сделать то же самое! Его, похоже, удовлетворил взгляд на свое обличье, как на особого рода оружие.

После таких душеспасительных проповедей Натан стал экспериментировать с обручем и добился уважения кегаров, нарычав на пятнистого кота. Кот оказался от природы существом незлобивым и после этого инцидента старался волка игнорировать.

Целую неделю поток зрителей не иссякал, представление действительно было неплохим, и многие лица я видел по два-три раза. Замызганные пацанята старались пролезть за холщевую ограду бесплатно, Станис относился к этому терпимо, если те не мешали зрителям и не пытались воровать. Совершить последнее было довольно трудно — за безопасность нашего предприятия отвечал Страж, он ловил воришек на выходе, реквизировал неправедно нажитое и, наградив подзатыльником, отправлял восвояси. Большинство потерпевших даже не замечали, как пропажа возвращалась на место. К концу недели Жак знал в лицо всех карманников города и одним видом наводил ужас на криминальный элемент.

Именно он первым заметил знакомое лицо — одно из наших представлений посетил Страж Асториса, скорее всего — из любопытства, но Жак не готов был поручиться, что странный голубоглазый волк не привлек внимания гильдийца. Узнав о таком деле, оборотень жутко встревожился.

— Для любого мага Натан теперь почти неотличим от обычного волка, — авторитетно заявил Ирвин, — Разве что, глупость какую сделает, или выдаст кто. Я бы беспокоился о Мече: на расстоянии мой Амулет маскирует его присутствие, но вблизи даже весьма посредственный адепт легко разгадает обман.

Это могло стать серьезной проблемой. Меч Лун решено было спрятать, миссию поручили мне, я выбрал в помощники Натана — даже заплетаясь в собственных лапах, он видел и слышал в темноте лучше, чем я.

К полуночи ущербный месяц скрылся за облаками, темень стояла жуткая, единственным светом был огонь костра перед фургоном, в котором мы жили, в основном, из-за оборотня: денег на гостиницу у нас хватало.

По настоянию Жака, через ярмарочную площадь мы переползли по-пластунски, погода стояла сухая, но удовольствие все равно было ниже среднего. Ползли медленно, землю усеивал невидимый в темноте мусор и я обреченно вздыхал, медленно принимая вид огородного пугала. Натан настороженно принюхивался и прислушивался в темноте.

Добравшись до живой изгороди, ограничивающей поле с юга, я с наслаждением распрямился.

— Хорошо ползли! — ехидно пошелестел Крабат. Натан подпрыгнул и припал к земле, скалясь и подняв дыбом шерсть.

— Тихо ты, недоразумение! — казалось, призрака забавляла его реакция, — А то Стража разбудишь, он вон на том насесте заночевал.

Слева в темноте угадывались очертания могучей ветлы, растущей на берегу не очень чистого пруда.

— Привет, Крабат! Извини, никак не получалось поговорить. — Я постарался успокоить Натана. — Это друг, друг! Он хранитель Меча.

— Точно, друг, — Крабат подмигнул оборотню. — И лучше бы тебе заткнуться.

— Какие новости?

— Да, в принципе, ни каких. Тот Страж донес Асторису о подозрительном звере, но маг не захотел ловить оборотня на ночь глядя, завтра с утра они явятся. Будь хладнокровен! Никаких доказательств у них нет. Вообще, там сейчас все на ушах стоят — не могут понять: то ли сын Роднега татью стал, то ли шею сломал по ночному времени. — Крабат кивнул Натану, — Твой отец надеется на лучшее, хотя, что значит «лучшее» в такой ситуации? Тебе повезло, что заклятье успели снять и еще больше повезет, если ты полностью освоишь обращение. К сожалению, почти никто из современных магов помочь тебе в этом не сможет.

— Что слышно об отце?

— Он сейчас далеко, в Ункерте, вмешаться в события ты не сможешь. Наметились проблемы, поскольку кое-кто из Гильдии желает использовать его против тебя, но старик еще преподнесет им пару сюрпризов.

— Почему — против меня? Кой черт им от меня надо, я же тоже против Тьмы!

Призрак сардонически хмыкнул.

— Да у них опять полный бардак, в ихней Гильдии. Определенная часть магов боится твоей силы, вернее, силы Ин'Ктора. Ты ведь узнал про Меч? Все, что сказал Страж — верно. В Мече Лун есть элементы Хаоса и только ты можешь с ним совладать, а если Меч попадет в руки Детей Тьмы, они перестанут нуждаться в помощи Темных Адептов для того, чтобы открывать Врата. Представляешь, что тогда начнется?

Я представлял.

— В чем секрет Герхарда?

Призрак поперхнулся и на мгновение исчез.

— Никогда не спрашивай меня о таком! Это — табу! — Крабат лихорадочно мерцал, темнота вокруг него наполнилась радужной пылью. — Я — суть существо из-за Грани, Хаос обладает надо мной определенной властью и у моей помощи тебе есть предел.

Нельзя то, что нельзя!

— Хорошо, хорошо! — я был немного напуган его вспышкой. — Но об остальном мы можем говорить? Я всего лишь хочу узнать об отце.

Крабат немного успокоился.

— Да, конечно. Они пытаются задержать его в замке Экту, это на востоке Ункерта.

Хотят шантажировать тебя, придурки. Если бы ты служил Тьме, стал бы ты о ком-либо беспокоиться? А их действия на руку Темным Силам: послан отряд, чтобы выкрасть твоего отца и доставить в Дебри. Но ты не волнуйся, он же Икторн! Он уже разработал план побега и, если я все правильно понял, сбежит раньше, чем отряд тварей доберется до Экту.

— Ункерт! — События сна ярко встали у меня перед глазами. — В замке Экту пять башен и донжон с флагом Ункерта, стены гладкие, локтей тридцати и одни ворота?

— Точно. Откуда знаешь?

Я пересказал призраку сон с Мирандосом.

— Он показывал Экту, хотел предупредить!

Крабат раздумчиво помолчал.

— Не упокоившаяся душа. Иногда с магами такое бывает. Может, он хочет помочь, искупить вину. Доверять ему можно, но не слишком — у призраков странная логика, знаешь ли.

— Это призрак Мирандоса?

— А кто его знает!

Призрак чем-то сильно напомнил мне Жака. Натан почти пришел в себя и теперь с любопытством рассматривал облако искристой темноты, зависшее под ветвями акации ладонях в трех над землей.

— Я тут все думаю, — нарушил молчание Крабат, — и прихожу к выводу, что ставки растут. Слишком много новых лиц включается в игру и слишком быстро.

— Почему-то меня это не радует. — Я постарался выразить в словах одолевающее меня беспокойство. — Мы идем в Ункерт, потому что Жак надеется найти там своих знакомых и расспросить о их происходящем. А дальше — что?

— Что? — заинтересовался Крабат.

— А ничего! В Гильдию я обратиться не могу — они там все рехнулись от большего ума. Домой мне путь заказан, пока Родерик на троне. Для того чтобы выступать против Тьмы, нужно, как минимум, знать — пардон, Крабат — что я не знаю или хоть войско иметь! Ты говоришь — ставки растут, а я понять не могу: во что играют? А главное — что им всем от меня-то надо?

Призрак раздумчиво помолчал и заметил:

— В идеале, ты должен закончить работу Герхарда: закрыть все Тропы и Врата, ведущие за Грань. Но я бы на твоем месте не торопил события. Ты прав, твои возможности сейчас весьма ограничены, а противник еще не раскрыл своих планов. И ты не спеши, попробуй сосредоточиться на решении насущных проблем. Немного созерцательности тебе не повредит.

— Я хочу найти отца, возможно, Фернадоса.

— Хорошая идея, — похвалил Крабат. — Наблюдай внимательно и будь готов к резким поворотам — это все, что я могу посоветовать. Старайся иногда уделять мне минутку.

— Договорились. Не подскажешь удобного местечка, куда бы Меч схавать?

Призрак удовлетворенно мигнул.

— А как же! Пойдем, тут под насыпью — кирпичный водосток. Люблю я такие места!

Через полчаса Меч, обернутый в промасленную ветошь, лежал в глубине каменной арки, а я вымок, как бобик и измазался в тине до ушей. Волк сочувственно глядел на меня и отворачивал нос. Ну вот, он начинает знакомиться с тем, как выглядят на деле все эти чудные подвиги! К фургону я вернулся уставший и злой и тут же завалился спать, едва успев скинуть насквозь промокшую одежду.

Глава 10

«В любом деле важна обстоятельность» — поговаривал его отец и добавлял: «Собираешься скакать на хребте дьявола — проверь подпруги!». Всю свою бурную жизнь граф Икторн следовал поучениям мудрого старика.

Сержант Дюрок давно был готов к поспешному отъезду, и ничего не стоило исчезнуть, не постясь, но подобный образ действий был глубоко противен лорду Джеймсу. Со всей доступной ему обстоятельностью, Икторн готовился разругаться с магами вдрызг.

Утверждение, что коварство дает преимущества в борьбе, на взгляд графа, не соответствовало истине. Тот, кто сказал это, путал честность и открытость с глупостью и болтливостью. Кто требует от тебя исповедоваться всем и каждому? Кто мешает трезво оценивать поступки людей?

Да, в мире, запятнанном Злом, слишком многие склонны к обману и предательству — горькая истина наших дней. Но почему бы ни дать им еще один шанс? Если они воспользуются им — ты можешь приобрести друга, а если нет — сомнения исчезнут.

Граф Икторн слыл мастером дворцовых интри, и секрет его успеха был прост: он никогда не играл в чужие игры, никогда не был розовым идеалистом и никогда не стремился иметь больше, чем мог удержать. Будь бдителен и наблюдай внимательно, не упусти решающий момент и действуй смело — что может быть проще! Сколько раз хитроумные лжецы запутывались в собственных сетях и после громко обвиняли Икторна в двуличии.

Граф не имел желания объяснять зарвавшимся магам, к каким именно действиям он готовился. Сегодня вечером он сделает то, что делать не следует и понаблюдает за реакцией этой компании. Если Янос и Аллеко не замышляли дурного, все будет просто, иначе…

Вечерняя трапеза собрала их всех за одним столом в обширной комнате на третьем ярусе донжона, используемой под трапезную. Уже в начале пятого здесь было довольно темно — узкие бойницы-окна пропускали мало света и всюду на стенах чадили факелы. Застеленный белоснежным полотном стол мог вместить дюжину гостей, но сейчас за ним сидели только трое — сам граф и двое магов. Шурша по толстому саркесскому ковру, сновали молчаливые слуги, изысканность шаренского фарфора соответствовала искусству поваров. В тончайших стеклянных бокалах, изделии ункерских мастеров, янтарным огнем сверкало крепкое сантаррское вино.

Аллеко, блондинистый красавчик в щеголеватой, подбитый соболем мантии, болтал без умолку, но на этот раз граф не испытывал раздражения от непрерывного потока бесполезный слов. Как всегда перед боем, обманчивое спокойствие маскировало напряженную работу мысли. От внимания Икторна не ускользала ни одна мелочь, деталь разговора, интонация, жест. В обществе знаменитого сантаррца, маги слегка нервничали.

Икторн неторопливо отведал всех блюд, снисходительно улыбаясь Яносу, неприятному брюнету неопределенной национальности, вечно хмурому и молчаливому. Потом позволил слуге еще раз наполнить вином бокал и дождался паузы в монологе Аллеко.

— О, да, гостеприимство замка Экту меня очаровало, но завтра я намерен выехать в Гильд-Холл, — небрежно бросил граф в пространство между подсвечником и серебряной супницей.

За столом на мгновение установилась тишина, нарушаемая только шарканьем прислуги и звоном убираемых приборов.

— Дороги могут быть не безопасны, — буркнул Янос, блуждая взглядом слева от стола.

— О, да! — залопотал, опомнившись, Аллеко. — До нас дошли дурные вести, пустится в путь сейчас — безумие!

— Я старый воин, — граф позволил снисходительной улыбке скользнуть по губам, — К опасности мне не привыкать. Конечно, вам нет необходимости рисковать, отправляясь со мной.

Теперь уже и Янос вперил в него колючий раздраженный взгляд и граф придал лицу теплое, отеческое выражение.

— Нет, нет, — твердо заявил Аллеко, — Мы решительно не можем отпустить вас, вы не пронимаете, что делаете.

Икторн позволил правой брови скользнуть вверх, по опыту он знал, что этот жест лишает равновесия многих оппонентов.

— Сэр, в семнадцать лет я первый раз вел в бой солдат, а в двадцать пять — командовал армией. — Голос генерала, обратившего в бегство воинство Дебрей, зазвенел. — Я способен оценить риск, и уверен, что мы сможем добраться до Лапареты без приключений, а там дождемся попутчиков до Тарильена.

Аллеко явно растерялся и тогда за дело взялся Янос. Голос мага стал низким и бархатным и заструился, обволакивая, усыпляя.

— К чему такая спешка, милорд? Мы сообщим о вашей воле, за вами пришлют эскорт, сразу, как только известие будет получено. Почему бы вам ни отложить отъезд на пару дней? Всего на пару дней.

Икторн мгновенно распознал давление чар и был оскорблен уровнем противника.

Сопляк! Решил, что может окрутить его, того, кто и безо всякого Меча спроваживал тварей за Грань, когда этот салажонок еще под стол пешком ходил? Граф резко встал, одновременно толкнув стол и стул, стул с грохотом упал, на столе зазвенели бокал, подсвечник опрокинулся и звучно брякнул о чашу с фруктами. Как и следовал ожидать, Янос не удержал концентрацию и, отчаянно моргая, откинулся на спинку стула. Что ж, головная боль на пару дней ему гарантирована!

— Я ждал неделю! Ждал известий о сыне, объяснений, как Гильдия умудрилась прислать в Сантарру колдуна, а слышу только: «Обождите»! Я отправляюсь в Гильд-Холл и буду требовать ответов на вопросы, если надо, даже у Совета. Я, Джеймс Икторн, имею на это право!

Янос, стонал, борясь с последствиями неудачного заклятья, но Аллеко уже был на ногах. Он пятился, стараясь оставить стол между собой и Икторном, и нервно улыбаясь.

— Увы, граф! Я надеялся, что мне не придется это делать, — в комнату протиснулись четверо громил, в форме Стражей, но без знаков Гильдии. Улыбка мага стала чуть уверенней. — Но вы не оставили мне выбора.

Граф ласково улыбнулся ему.

— Ты уверен, сынок, что они тебе помогут?

Они не помогли. Потребовалось еще шестеро горилл, сбежавшихся на вопли мага, прежде чем лорд Икторна прекратил избивать свою жертву. Как и следовало ожидать, драться Аллеко не умел совершенно, да и громилы его были немногим лучше.

Встретив преобладающие силы противника, граф позволил себя скрутить. К чему напрашиваться на грубость? Судьба четверых товарищей, стонущих на полу в разоренной трапезной, заставила этих мордоворотов держаться уважительно.

Говорить было не о чем и не за чем, с непроницаемым видом Икторн последовал за своими тюремщиками.

Словно по волшебству, мрачные коридоры Экту опустели, на всем пути им не попалось ни единой живой души. По крайней мере они шли наверх, а ни вниз — должно быть, маги не решались запереть сантаррского лорда в подземелье. Чадящие факелы становились все реже, грубые каменные стены больше не прятались под деревянными панелями и гобеленами, теперь Экту открывался взору во всей своей мрачной красоте.

Строители явно пренебрегли отделкой интерьеров, но кладка была прочной и аккуратной, а так обрабатывать вязкий серый базальт умели только древние строители. Замок был очень стар, он оказался среди немногих созданных людьми укреплений, переживших Темные Века. Кто владел этим замком? Сколько раз переходил он из рук в руки во время той бесконечной войны? Какое-то шестое чувство подсказывало Икторну, что подземелья, изрывшие подбашенную скалу, по-прежнему таят в себе не мало темных тайн.

Путь закончился у большой дубовой двери с маленьким зарешеченным окошком, тяжелым внешним засовом и без замка. Икторна втолкнули внутрь, и дверь быстро захлопнулась, лязгнул засов. Граф быстро осмотрел комнату.

Это место явно оборудовали заранее — раньше здесь было что-то вроде кабинета — убрали легкую мебель, книжные полки и ковры, шкафы оставили темные пятна на оштукатуренных стенах. Принесли кровать, стол и кресло, комнату освещали факелы на стенах и свечи в глиняных плошках, в узкую бойницу окна было вставлено несколько толстых железных прутьев. Очень комфортабельная тюрьма.

Сомнений не оставалось — предательство задумано давно. Неясно только, с ведома Совета Гильдии, или без. Но практической разницы не было — Икторн все равно не смог бы разобраться в хитросплетениях внутренней гильдийской политики и отличить друзей от врагов. Из всех магов абсолютно надежным ему казался Фернадос, но старый друг сейчас был недосягаем.

Времени до полной темноты оставалось предостаточно и граф принялся расхаживать по комнате, от двери до окна.

Стоя на гребне невысокой каменной гряды, Дваждырожденный озирал окрестности Экту, возвышавшегося в паре лиг перед ним.

Монолит замка, подобно чернильно-синей тени, продавливал расцвеченное закатными красками небо. Золото заката горело на верхушках шпилей, облака багряными полотнищами перечерчивали небосклон, в глубокой тени подбашенной скалы загорались робкие искорки городских огней.

Нежить был равнодушен к великолепию природы, главным было то, что ночь близка.

Скрытый холмами, своего предводителя терпеливо ожидал Темный отряд — четыре варги, сверкающие свежим хитином на панцирях, изобилующих шипами и крючьями, трое крылатых ящеров-гатарнов с длинными клювастыми мордами, набитыми бритвенно-острыми зубами и более двух десятков нечек в изодранной одежде сантаррских крестьян и ункертских фермеров. Последний из обращенных, крепыш в амуниции Стража, но без знаков Гильдии, еще вздрагивал и свойственное нечкам бессмысленное выражение на его лице временами сменялось гримасой ужаса и боли.

Дваждырожденный спустился с холма и молча взгромоздился на демона, сохранившего отдаленное сходство с лошадью. Ездовая тварь зарысила вперед, скалясь голым черепом и поблескивая костями через прорехи в высохшей плоти, Темный отряд двинулся следом, в обход замкового холма, туда, где среди каменистых оврагов скрывалось узкое устье подземного хода. В мрачном сознании нежитя горела память его предшественников, владевших Экту много лет назад, но не она заставляла его торопиться вперед. Долгие недели пути через Сантарру и Ункерт, под носом у вездесущих магов, привели отряд к вожделенной цели, и теперь Дваждырожденный видел ее воочию. Огнисто-золотая искорка, ярче потустороннего пламени заката, вторгалась в бесцветный мир нежитя, манила и звала. Он чувствовал растущее возбуждение своих солдат и понимал, как невыносимо трудно будет выполнить волю Тьмы, сохранив в неприкосновенности этот огонь.

Первое осложнение дало о себе знать на подходе к замку: Экту был пропитан магией, защитные заклинания громоздились слоями, одно на другом, осколки магической деятельности сильно затрудняли обзор, не давая Дваждырожденному установить кратчайший путь к цели.

По безмолвному приказу предводителя отряд разделился: почти все нечки под командой варги отправились в расположенный у ворот замка городишко — их ожидал кровавый пир. Один ящер принялся кружить по округе на случай, если кто-нибудь попытается избежать уготованной ему участи, два других приготовились атаковать замок с воздуха. Все остальные устремились за предводителем во тьму подземного хода.

Единожды замок Экту уже попадал под власть Темных Сил, сегодня ему предстояло пасть вторично.

Лорд Икторн кружил по комнате уже несколько часов, останавливался то тут, то там, трогая предметы, передвигая мебель. Он подозревал, что комната снабжена заклятием слежения и старался растревожить его до предела в надежде, что в решающую минуту маг просто не обратит внимания на очередной тревожный сигнал.

Однако изобретательность графа иссякала, если события не ускорятся, он начнет повторяться и это не приведет к добру.

Приходил Аллеко и бормотал под дверью что-то неубедительное, войти он, впрочем, не решился. Два крепыша принесли полотенца и воду для умывания. Икторн игнорировал и то, и другое.

Закат догорел. На окрестности Экту опустилась ночь, слабый месяц не спешил появляться на небе и впереди было еще несколько часов полной темноты.

Неожиданно в прорези бойницы мелькнула тень. Граф заспешил к окну и со второй попытки выудил тяжелый холщевый сверток, спущенный на бечевке с крыши — сержант Дюрок начал действовать в соответствии с планом.

Икторн втащил добычу в комнату и развернул холстину, внутри находилась коллекция кожаных мешочков и жестяная коробочка. В мешочках содержался огневое зелье — безобидный порошок, используемый как начинка для зажигательных бомб при осадах крупных крепостей. Порошок не взрывался и загорался с трудом, но, будучи зажжен, горел жарким белым пламенем, легко прожигающим железные крыши и не поддающимся тушению водой. В жестяной коробочке содержались запалы — обрезки тонкой серой проволоки. Огневое зелье находило массу интересных применений, но не всякой армии было по карману, граф захватил с собой запасец на всякий случай и не прогадал.

Икторн насыпал содержимое двух мешочков в основания оконных прутьев и поджег запалы. Первая порция порошка раскалила железо до ярко-вишневого цвета, подпалив следующую, граф ухватил за ножки тяжелое кресло, дождался, когда основания прутьев засветятся желтым и ударил изо всех сил.

Прутья лопнули с глухим звоном, граф замер и прислушался. Где-то далеко шумели голоса, но в коридоре было тихо, похоже, охрана ушла.

Об этом они еще пожалеют!

Он быстро смел на пол остатки порошка и потянул за бечевку — сверху спустили веревку потолще — потом приладил к поясу оставшиеся мешочки с зельем и обязался веревкой через грудь.

Оставалось самое трудное: так как прутья оказались прочно заделаны в стену и не желали вылезать из гнезд, следовало отогнуть освободившиеся концы и проскользнуть под ними. Это оказалось не просто — кованное железо пружинило и не поддавалось, граф вымазался в окалине и разодрал камзол прежде, чем смог протиснутся наружу и повиснуть на веревке в добрых шестидесяти локтях над каменным двором крепости. Сверху потянули и через минуту Икторн очутился на покатой крыше донжона, в компании Дюрока и трех запыхавшихся гвардейцев.

Сержант протянул графу страховочный пояс.

— Что там за шум внизу?

— Не знаю, милорд, — Дюрок блеснул в темноте щербатой улыбкой. — Шумят в подвале, нас они не заметили.

Граф кивнул и застегнул пояс, группа начала осторожно пробираться по крыше, сержант шел последним, собирая за собой страховочную веревку. Шум внизу утих и все чутко прислушивались к тишине, стараясь не издать ни шороха.

По канату беглецы спустились на крышу галереи, соединяющей четвертый уровень донжона с одной из угловых башен. Не так-то легко было пробираться без света по черепичной кровле, но дальнейший путь был еще опасней и пролегал по внутренним коридорам замка.

Дверь, ведущая в донжон распахнулась внезапно. Сержант молниеносно обернулся, гвардейцы схватились за оружие, граф сразу же узнал треск волшебного огня. Из двери, пятясь, показался Аллеко, отчаянно отбивающийся пылающим магическим жезлом от наседающего врага. Икторн на мгновение остолбенел — в двери, тесня адепта, протискивалась крупная варга, клешни на передних конечностях щелкали у самого лица мага, с распахнутых жвал капала ядовитая слюна.

Для безусого юнца Аллеко сражался неплохо, но отослать варгу в одиночку у него шансов не было. Все решали секунды — граф выхватил из рук гвардейца короткое копье и прыгнул вперед, отпихнув мага в сторону. Черные клешни щелкнули там, где за секунду до того находилась шея несчастного, варга уставилась на нового врага большими фасеточными глазами, упруго раскачиваясь на членистых конечностях.

Граф нанес молниеносный удар в сустав и напрочь сшиб одну из клешней твари.

Насекомое яростно заверещало и пошло в атаку, щелкая жвалами и плюясь ядом.

Уворачиваясь от жгучих капель, Икторн изловчился всадить копье в шею твари со стороны поврежденной конечности, но вырвать его обратно не сумел.

Он не обманывал себя — для легкого оружия варга практически неуязвима, отослать ее за Грань можно только изрубив на куски невероятно прочный панцирь или изжарив тварь живьем, у них же не было ни приличного топора, ни даже огня. Положение спас опомнившийся маг — получив передышку, он сумел сосредоточиться и нанести врагу магический удар. Тварь осела на задние конечности и жалобно заверещала, но на второй удар у мага не было сил. Икторн бросился вперед и, ухватившись за застрявшее копье в опасной близости от жвал, отчаянным рывком перебросил нежить через парапет.

Протяжный визг варги оборвался смачным шлепком — сверхпрочный панцирь не выдержал столкновения с гранитными булыжниками, полыхнула беззвучная молния — тварь вернулась в царство Хаоса.

Граф ухватил за рукав пошатнувшегося мага.

— Кто они? Сколько их?

Аллеко всхлипнул, на физиономии у него красовались роскошные синяки, к слову сказать, не варгой оставленные.

— Несколько варг и нечки, вылезли из подвала и атаковали внезапно, мы не сумели организовать оборону, — маг вскинулся. — Там Янос! Ему нужна помощь!

Икторн крепко ухватил мага за руки.

— Куда! Безумец!!! С еще одной варгой нам не справиться, у нас слишком мало людей. — Граф притиснул мага к парапету. — Если варги сбились в стаю, у них должен быть предводитель. Во что одеты нечки?

Аллеко на секунду задумался.

— Там был Брен, уже обращенный. Бедняга, этим утром я отпустил его на свадьбу к брату.

— С ними должен быть Дваждырожденный, — резюмировал граф. — Только они умеют пользоваться Сосудами Скорби. Ты понимаешь о чем я? Нам надо исчезнуть, немедленно. Они пришли за мной, может быть они погонятся за нами и оставят других в покое. О Небо! Они опустошат город! И нам нечем их остановить.

Маг неуверенно кивнул.

— А как вы здесь оказались?

Граф невесело усмехнулся.

— Ты думал, Икторна удержат стены? Не допускай впредь такой ошибки. Побежали!

И они побежали, в открытую, не таясь, поскольку теперь все решала скорость.

Снизу, из темного колодца двора, донесся вопль нечеловеческой ярости. Граф весело кивнул магу:

— Похоже, кому-то мы не нравимся!

Сержант Дюрок уверенно вел их по полутемным коридорам Экту. Нервы людей были на пределе, в каждой тени, в каждом блике редких факелов мерещились затаившиеся монстры, но дорога пока была свободна. Предпочитая не спускаться во двор, Дюрок решил обогнуть замок по периметру, следуя по внешней стене.

Гвардейцы проникли в Экту вскрыв зарешеченное окошко, пробитое в северо-восточной башне локтях в тридцати над землей. То ли сержанту и его людям сопутствовала удача, то ли помогло вторжение нежитей — коридоры не охранялись. Теперь им следовало вернуться туда, к спрятанной веревке и лошадям, ожидающим у подножия крепостной стены.

Утомительный подъем по лестницам закончился, сержант выглянул из башни и пробежал вперед, вглядываясь в тени и прислушиваясь. Кругом было на изумление тихо, только ветер едва слышно шуршал между зубцами и полоскал полотнища флагов.

Луна еще не взошла, звезды равнодушно мерцали в бархатной черноте неба, туманной полосой тянулся Небесный путь. Во всей крепости не горело ни единого огонька.

Граф с присвистом втянул воздух сквозь зубы и выругался.

Предосторожности не помогли, враг атаковал внезапно, явившись с неба. С торжествующим клекотом из темноты на людей спланировала крылатая чешуйчатая тварь. Безошибочно выделив драгоценную добычу, ящер обрушился на Икторна, свалив с его ног и притиснув к камню.

На мгновение граф почувствовал облегчение — гатарны были не самыми страшными противниками, их чешуя не отражала удара копья, главным оружием тварей были мощные челюсти и огненное дыхание. Грудь ящера начала надуваться, еще мгновение — и каждый, кто не успеет скрыться в башне, превратится в живой факел. Рука Икторна нащупала на поясе мешочки с огневым зельем. Еще не очень понимая, что он собирается сделать, граф извернулся и пнул тварь в мягкое брюхо, голова ящера немедленно повернулась к человеку. Рискую потерять руку по локоть, Икторн сунул всю связку мешочков в глотку монстра.

Нежить на секунду опешил, вздохнул, кашлянул и отчаянно замотал головой. Сержант Дюрок и дюжий гвардеец копьями отпихнули тварь в сторону. Голова ящера вспыхнула, рассыпая белые искры и бьющееся в конвульсиях тело упало в темноту за стеной.

Беззвучная молния в этот раз была едва заметна.

Опомниться людям не дали, другой ящер стремительно вынырнул из темноты. Гвардеец, рассеченный могучими челюстями надвое, умер без звука, другой, сбитый крылом со стены, с воплем упал в темноту. Дюрок метнул копье, пробившее грудь ящера, раненная тварь дыхнула огнем, по счастью ни кого не задев, и тут за дело взялся Аллеко. Маг выкрикнул заклинание и копье вспыхнуло белым пламенем, с шипением погрузившись в тело ящера. Тварь забилась в агонии.

— Бежим!

Люди опрометью кинулись к дверям противоположенной башни. Едва скрывшись за дверью, маг поймал Икторна за руку.

— Если у них есть еще один гатарн, на равнине нас переловят как кроликов!

— Ты сможешь замаскировать нас как-нибудь?

— Только очень ненадолго, а ехать до Лапареты не меньше двух дней.

Граф не мгновение задумался.

— К счастью, они этого не знают. Попробуем их обмануть!

Фернадос неторопливо возвращался к границе, поминутно ожидая встретить едущего навстречу Икторна. Тяжелые думы, одолевающие старого мага, почти не давали ему сосредоточиться на дороге.

Известия, полученные на Совете, подкрепляли самые худшие опасения. Когда-то маг малодушно мечтал о том, чтобы умереть прежде, чем разразиться новая война со Злом. Увы! Он не только дожил до этого момента, но и призван, судя по всему, сыграть в назревающей битве не малую роль.

А как он расскажет о происходящем графу? Скрывать правду больше нельзя, информация может оказаться жизненно важной для обоих Икторнов, и плевал Фернадос на тайны Гильдии.

Гнедой мерин мага по кличке Урша спокойно рысил по дороге, Фернадос ценил его за покладистый нрав и ровный шаг и всегда старался взять с собой в дорогу, если обстоятельства не требовали быстрой скачки.

Вечерело, повозки на дороге попадались все реже и реже, старый маг продрог и стал посматривать по сторонам, рассчитывая на приличный ночлег.

Трое всадников появились на дороге внезапно, Фернадос был уверен, что уловил эхо маскировочного заклинания. Троица явно направлялась к ним и маг придержал Уршу, жестом подзывая к себе Стража. Возможно, в нынешние смутные времена, с его стороны было неосторожностью выезжать в сопровождении одного лишь Вильяма, даже путешествуя по Ункерту.

Подъехав, незнакомцы оказались молодой темноволосой волшебницей и двумя сопровождающими ее Стражами. Маги обменялись вежливыми кивками.

— Да прибудет ваш путь в Свете! Я — Фернадос де Лавара, приветствую тебя, — ритуальное приветствие по обычаю начинал старший.

— Свет да осияет всех нас! Я — Перрита из Лемра, приветствую тебя, — зеленый дорожный плащ ненароком сполз с плеча красавицы и на мгновение открыл висящий на цепочке магический Амулет в виде хрустальной птицы.

Только посвященный мог оценить степень доверия, оказанного Фернадосу членом Зеленого Совета.

— Чем я могу быть полезен прекрасной леди? — осведомился маг, не дрогнув ни единым мускулом и внутренне изнывая от беспокойства.

— Я — вестник, — отозвалась волшебница, — Боюсь, я принесла дурные вести.

— Я начинаю привыкать к этому, — вздохнул Фернадос и жестом пригласил леди Перриту отъехать в сторону, Стражи остались на дороге. Едва вечерние тени скрыли магов от посторонних глаз, голос волшебницы неуловимо изменился, взгляд стал властным и решительным.

— Вы знаете, кто я, мэтр Фернадос, поэтому обойдемся без формальностей. То, что я скажу, весьма печально, — леди-адепт встретила взгляд мага. — Мы опоздали, опоздали уже в момент нашей последней встречи — ортодоксы не дремали. Все выяснилось сегодня: магический надзор обнаружил группу тварей, покинувшую Дебри и продвинувшуюся далеко вглубь территории Ункерта. Естественно, встал вопрос о цели их визита и мы узнали, что лорд Икторн вовсе не едет в Тарильен в сопровождении надежной охраны, а находится в замке Экту, что на границе восточных пустошей, в обществе всего лишь двух магов, один из которых внушает нам серьезные опасения, — Фернадос в отчаянии закрыл глаза, а волшебница продолжала. — Нежити будут там раньше нас, но если Икторн переживет первую атаку, ему потребуется наша помощь.

— Он переживет ее, — на мгновение взгляд мага устремился в недоступные глазу пространства. — Мудрость Икторна несомненна, отвага его безгранична.

— Время дорого, вы единственный, кому он может поверить.

— Да, — Фернадос встряхнулся и огляделся по сторонам, — но мне надо сменить лошадь, иначе я далеко не уеду.

— В двух лигах отсюда, на постоялом дворе вас ждут быстрые кони и двое спутников, остальные присоединятся к вам в дороге. Это надежные, проверенные люди, отряд будет невелик — шесть адептов и пятнадцать Стражей.

— Не будем медлить, в путь! — Фернадос пришпорил Уршу, чего отродясь не случалась и гнедой мерин, несказанно удивленный выходкой хозяина, перешел в тяжелый, неровный галоп.

Маленький табун исчез в ночной степи, граф тяжело вздохнул:

— Не знаю, увидим ли мы их еще раз.

Аллеко, окончательно вымотанный последним заклинанием, устало проводил лошадей взглядом:

— Они будут бежать не останавливаясь до рассвета, кроме того, я дал им ночное зрение, есть шанс, что они не переломают ноги на камнях.

— Ты все сделал прекрасно! — ободрил мага граф. — Спасибо, что подумал о лошадках, я ведь знаю, как ты устал.

Маг отмахнулся:

— Ерунда! Маскировочное заклятье продержится часа два-три, пора подумать, что мы будем делать.

Улыбка Икторна приобрела маниакальное выражение.

— Как полагаешь, им хватит часа, чтобы понять, что мы ушли?

— Боюсь, они уже это поняли, — отозвался маг. — С минуты на минуту начнется погоня.

— Тогда, нам стоит пойти к воротам и посмотреть на нее.

Семь пар глаз недоуменно уставились на графа.

— Не смотрите на меня так! — хмыкнул он. — Где же еще нам прятаться, как не в Экту? Пока они не обнаружат обман, им и в голову не придет вернуться в замок.

— А что, — задумчиво протянул маг, — оригинальное решение!

— Здорово придумано, сэр! — Сержант Дюрок взвалил на плечи огромный узел, рассчитанный на вьючную лошадь. — Пойдем, поглядим на идиотов, пока не разбежались.

Месяц наконец поднялся над горизонтом, свету это прибавило не на много — с севера наплывали облака — однако, даже в темноте, отряд, стремительно несущийся прочь от замка, был хорошо различим на фоне лунного неба. Теперь стала понятна причина внезапности появления нежитей — всадников было двое: первого, на огромной уродливой твари вряд ли можно было спутать с человеком, но второй явно им был. Он сражался с перепуганной лошадью и в момент, когда животное очередной раз шарахнулось в сторону, стали видны голубые сполохи, срывающиеся с его рук.

За дальностью расстояния граф не стал выказывать догадок, но Аллеко и сам понял все.

— Янос, — скорбно простонал маг, — Как он мог? Почему?

— Боюсь, он не первый и не последний, — хмуро пробормотал граф, подталкивая Аллеко в спину. — Пошли, мой мальчик! Он сделал свой выбор, надеюсь, для нас это не обернется катастрофой.

Где-то вдалеке раздался вопль ящера-гатарна, погоня набирала размах. Подняв узлы, предполагаемые жертвы двинулись вперед по окраине жутковато притихшего города и через четверть часа, никем не замеченные, проскользнули в распахнутые ворота замка.

Глава 11

Всю ночь меня мучили какие-то неопределенные кошмары — зубастые пасти изрыгали огонь, во мраке ворочалось враждебное Нечто, звучали далекие голоса и стук копыт.

Однако все минуло и ближе к утру я заснул сном младенца.

Меня разбудило солнце и громкие голоса — Мастер Лезвий и Страж обливались холодной водой и умудрились обрызгать проходившую мимо Изабель. Девушка, с поварешкой в руках, преследовала обидчиков, хохот и вопли вытащили из фургона любопытного Ирвина и теперь факир, сидя на козлах, давал мудрые советы обеим сторонам.

Обо мне пока не вспомнили и я позволил себе поваляться еще немного, размышляя над значением ночных видений. Я был уверен, что дух Мирандоса снова приходил ко мне во сне. Прошлый раз он предупреждал об опасности, в этот — отогнал кошмары и выглядел спокойным. У меня сложилось впечатление, что угроза жизни отца миновала, хотя бы временно, и я про себя решил, что обязательно расспрошу Крабата о происшедшем.

Зевая и потягиваясь, я выбрался из-под фургона и отправился умываться, в тайне надеясь, что сегодня водных процедур не будет. Увы, Станис очень не вовремя вернулся и помог мне вылить на себя целое ведро воды, а в здешних колодцах даже летом она — просто ледяная.

Мы как раз завтракали, оживленно обсуждая планы на день, когда из города по нашу душу прибыл давно ожидаемый маг.

Асторис оказался невзрачным человеком лет сорока, среднего роста и с коротко стриженными темно-русыми волосами. Одет он был очень неброско и о принадлежности его к могущественной Гильдии говорили только исчерченный рунами посох и двое Стражей, следующих за ним по пятам.

Они приехали из города верхом, оставили лошадей у дороги и осторожно приблизились к нашему лагерю.

Натан тяжело вздохнул и напустил на себя то идиотическое выражение, которое делало его похожим на великовозрастного щенка. Ирвин незаметно слинял. Я мысленно вознес молитву тем Силам, что хранили нас до сих пор.

Маг был любезен и учтив, он твердо остановил засуетившегося вокруг него Станиса и подсел к костру. Стражи притулились в отдалении. При ближнем рассмотрении, Асторис произвел на меня впечатление уставшего и издергавшегося человека, занятого решением дюжины проблем одновременно.

— Мне не хотелось бы причинять ненужного беспокойства, — начал маг, — Я много слышал о вашем представлении, оно пользуется у горожан успехом.

— Мы можем показать его вам прямо сейчас! — с воодушевлением начал Станис.

— Нет, нет! — маг поймал за рукав хозяина труппы, — Я с радостью посмотрю его сегодня днем. — Он усадил Мастера Лезвий на место. — Мне говорили, что в вашем цирке есть несколько редких зверей — кегары, белый волк. Это правда?

— О, да! — Станис расплылся в улыбке. — Хотите взглянуть?

— Если это не сложно, — кивнул маг.

— Изабелла, дочка, покажи господину наших зверушек.

Изабель одарила Асториса такой улыбкой, что маг едва не покраснел и позвала ангельским голоском:

— Ребятки, все сюда! Идите к маме!

Из фургона немедленно выпрыгнули пятнистые кошки и устремились к хозяйке, отчаянно урча. Натан вылез откуда-то из-за разбросанных тюков, подошел, робко виляя хвостом и немедленно сунул морду в котелок. Возмущенный кот огрел нахала лапой. Волк смущенно облизнулся и, не долго думая, плюхнулся на землю, заинтересованно поглядывая на полупустые миски.

Маг восхищенно рассматривал кошек.

— Восхитительно! Какие экземпляры! Во всем Ункерте найдется едва ли две дюжины таких, как эти. Какая расцветка, какой экстерьер!

Мастер Лезвий довольно внимал восхищению знатока.

— Нам говорили, их родители восходят к Белому Барсу Кер-Кантара.

— Они из одного помета? Не желаете продать одного? — оживился маг, почесывая подбородок блаженно жмурящемуся коту.

— Нет, — решительно заявил Станис.

— Жаль, — Асторис унывал недолго. — Но, если решите заняться разведением, только дайте знать — могу порекомендовать вас лучшим заводчикам. В Ункерте много любителей этих красавцев.

Станис благодарно кивнул.

— А это — тот самый белый волк? — маг сосредоточился на Натане. — Крупный зверь.

— Точно, мой господин, мы купили его щенком на севере Сантарры. По правде говоря, в нем есть примесь собачей крови, но внешне это не заметно.

Асторис кивнул и вынул из рукава кусочек копченого окорока.

— Иди-ка сюда, парень! Иди, что дам, — кегары заволновались, но Изабель поманила их и они смирились с судьбой. Натан осторожно подошел к незнакомцу, обнюхал его руки и смачно счавкал предложенное лакомство. Аромат мяса донесся и до меня, я сам был бы не прочь съесть это. Маг почесал оборотню лоб, Натан лизнул протянутую ладонь и еще раз внимательно обнюхал человека.

— Фи, попрошайка! — погрозила ему пальчиком Изабель, волк поджал уши и повилял хвостом.

— Ничего, ничего, — успокоил маг укротительницу. — Хорош, чертяка. Как он уживается с кошками?

— Он вырос вместе с ними, — улыбнулась Изабелла. — А кегары, в принципе, очень терпимые животные.

— Обязательно приду на ваше представление! — Асторис поднялся и отряхнул плащ. — Животные — моя слабость, но думаю — на остальное тоже стоит посмотреть. Всего доброго! Прошу прощения, если помешал.

Мы дружно стали уверять его, что были счастливы знакомству. Маг ушел и Стражи незаметно исчезли вместе с ним.

— Хороший человек, правда? — Изабель обняла кегаров. — Как жаль, что нам пришлось ему солгать.

— Ничего не поделаешь, — крякнув, Ирвин выпрыгнул из фургона. — Но вышло просто гениально!

Я повернулся к оборотню.

— Отлично сыграно, Натан! С таким талантом тебе не страшны все маги Гильдии.

Волк смущенно опустил морду. Мастер Лезвий покачал головой:

— Все это хорошо не кончится.

Несмотря на пессимизм Станиса, все обошлось. Асторис побывал на представлении и остался очень доволен, мы выдали всю нашу программу, Ирвин тоже выступил с очень эффектным иллюзионистским трюком. После представления маг даже заглянул за кулисы, чтобы лично выразить свое восхищение.

Однако Станис засобирался в путь.

— Не стоит привлекать внимание власть имущих, — объяснял он свою поспешность.

Натан уныло наблюдал за сборами, я понимал его чувства — ему предстояло покинуть родные места, быть может, навсегда, оставив друзей и близких в тягостном неведении. Пожалуй, это было даже хуже моего отъезда.

Мы стали счастливыми обладателями двух фургонов и шести лошадей, одна повозка целиком досталась женщинам, тесниться больше не приходилось.

Ранним утром маленький караван выехал в Ункерт и местная ребятня чуть ли не целую лигу провожала нас по дороге. Они не были разочарованы — Ирвин творил в воздухе огненных птиц и радужные шары, цыганки пели под аккомпанемент гитары, Станис гарцевал впереди, горяча вороного жеребца, увешенного мишурой и бубенцами.

Жизнь снова превратилась в дорогу и маскарад.

С началом пути странные видения вновь заполнили мои сны. Те, в которых не присутствовал Мирандос, неизменно начинались в холодной безграничности ночного неба. Головокружительный полет устремлялся вверх и во вне, там, за пределами всего, меня обступал странный тягучий мир, полный парящих скал и летающих замков.

В пространстве, не имеющем не верха, ни низа, блуждали разноцветные сполохи.

Камни, не отягощенные собственным весом, создавали фантастических очертаний арки и паутины, замерзшие водопады блистали бесчисленными радугами. Временами, среди наплывов камня угадывались какие-то строения, то ли поднимающиеся из скалы, то ли врастающие в нее. Асимметричность и иррациональность форм таили в тебе болезненное очарование, это было похоже на чудесный каменный сад, где ни один камень не напоминал другой формой или цветом. Абсолютная прозрачность эфира скрадывала расстояния и то, что казалось циклопическим строением могло быть булыжником не больше ладони, а неровный обломок скалы вдруг закрывал полнеба.

Перспективы просто не было, мир вокруг безнадежно потерялся в отражениях мириадов зеркал, исказивших само понятие о пространстве. Свет шел из ниоткуда, словно имел собственную жизнь и плодил красочные блики в самых неожиданных местах, а там, где сознание ожидало увидеть их источник были только пустота да редкие массивы облаков, сложенные изящными завитками дыма. Все было завораживающе необычно, но быстро утомляло, и я ни разу не досмотрел, куда влечет меня извилистый путь. Иногда, в вдалеке мелькали очертания будто бы замка, при одном взгляде на который у меня начинала кружиться голова, но он всегда был далеко и никогда не приближался.

Все шаренские дороги, подобно притокам большой реки, вливаются в Илкенский тракт — единственный сухопутный путь, ведущий от Моря Гроз во внутренние районы континентального Ункерта. В конце концов и мы выбрались на него, где-то на полпути между гаванями и болотистыми низинами Тарнхега.

Думая об Илкенском тракте, я ожидал увидеть вереницы тяжелых фургонов, везущих товары в Шарену и Ункент со всего необъятного Востока, из Саркессии и Южных морей, но движение по тракту было вполне умеренным. По правде говоря, знаменитый торговый путь оказался большой, порядком раздолбанной дорогой и мог бы, на мой взгляд, содержаться в лучшем состоянии.

Станис чувствовал себя здесь как рыба в воде — труппа не раз проезжала по этим местам. Он без труда находил еду, ночлег и аудиторию, платившую за представления пусть не так щедро, как жители Плавницы, но все же вполне сносно.

На меня же Ранкор произвел даже более удручающее впечатление, чем запустение Серединных равнин: за все дни пути нам не попалось ни единой рощицы или перелеска — все пространство вокруг было распахано и возделано, плотные зеленые изгороди разделяли поля на уныло-однообразные наделы и отгораживали их от обочин тракта на манер крепостных стен. Мутным ручейкам, гордо носящим название речек, не хватало силы зажурчать в арках каменных водостоков, проложенных под полотном дороги.

Фермерские усадьбы прятались за высокие глухие заборы, неотъемлемой частью любого дома были сторожевые псы. Хотя, недоверчивость населения можно было отнести за счет огромного количества бродяг и прочих сомнительных личностей, которые передвигались по тракту в обоих направлениях.

Но особенно скверное мнение сложилось у меня о придорожных трактирах.

На них путешественник натыкался за каждыми поворотом дороги, около каждого моста или колодца. Их было наверное раз в пять больше, чем на Западном тракте в Сантарре и, по большей части, это были грязноватые, задрипанные забегаловки. На каждом постоялом дворе имелась комната-другая на случай появления состоятельных путешественников, остальным же приходилось ютится в маленьких комнатушках и делить постель с многочисленными насекомыми. Если вам за ужином не подавали рагу с тараканами, гостиница считалась фешенебельной.

К чему их столько? А если бизнес окупает себя, почему бы не привести помещения в порядок? Как-то раз я поделился с Жаком своим недоумением.

— В былые времена здесь было гораздо оживленнее, — охотно пояснил Страж. — Тогда путь по Иссе был чрезвычайно опасен из-за нежитей и постоянных саркесско-шаренских войн. Сейчас добраться до Ункерта по Западному тракту через Сент-Арану можно быстрее, а главное — комфортней, хотя сухопутный путь обычно выходит дешевле, — он усмехнулся. — Погодите, вот доедем по Тарнхега и вы поймете, о чем я толкую.

Некоторые товары просто не выдерживают такой дороги.

Вскоре у меня появилась возможность проверить утверждения Стража на опыте — тракт углубился в болота.

Дорога, и без того не легкая, превратилась в сущий ад — она петляла и крутилась между топями и трясинами, как вензель королевской династии. Часть тракта проходила по вросшим в землю мостикам, раздрызганным насыпям и наплавным гатям и находилась в ужасном состоянии. Камыши подступали к самой обочине, тростник лениво покачивал серебристыми венчиками на почти несуществующем ветру, темное зеркало стоячей воды обступало блекло-зеленые острова растительности, в подернутых ряской заводях одурело горланили лягушки. К ночи фургоны останавливались на крошечных островках, укрепленных щебнем и сваями. Земля была сырая, разжечь костер не из чего, мы жевали холодную солонину с сухарями и запивали запасенной заранее водой, кутаясь в отсыревшие одеяла. Одежда не просыхала, все, что не было защищено магией, начинало гнить и плесневеть. Какая-то вонючая слизь залепила промасленную ветошь, в которую был завернут Меч Лун и Ирвину пришлось заменить ее куском кожи, наложив заново маскирующие заклятья.

Комары. Полчища всякой гнуси ежевечерне обрушивались на людей и животных, нас спасала магия Ирвина, как обходились прочие путешественники — я не представляю.

Фургоны трясло и дергало, стояла удушающая влажная жара, с болот несло тяжелым запахом гнили, а дорога смердела навозом и нечистотами. В довершении всего, прошел дождь и повозки стали поминутно тонуть в лужах и колдобинах. Маг, как мог, старался облегчить наше продвижение, но через неделю такого пути я просто осатанел и окончательно созрел для того, чтобы бросить здесь все пожитки и рвануть к суше налегке. Только мысль о том, как мне придется ночевать в этом аду без защиты заклинаний Ирвина, удерживала меня от этого шага.

Где-то на шестой день пути, я, к немалому удивлению, заметил в лиге от дороги, на одиноком холме остатки грандиозной крепости.

— Кому пришло в голову здесь строиться? — обалдело поинтересовался я у Жака, кивнув на руины.

— Это — Тарнхег Озерный, — процедил сквозь зубы Страж, налегая плечом на телегу.

С его последним усилием колесо вылезло из ямы и фургон прокатился немного вперед.

— Когда-то все это, — Жак обвел рукой безрадостный пейзаж, — именовалось Светлыми озерами и считалось, как говорят, прекраснейшим краем по эту сторону Иссы. Там, на востоке, из озер вытекала река Хелентир и через Красные горы устремлялась в Серединные равнины. Об ее радужных водопадах и пенных перекатах слагали поэмы, я видел их изображение в Гильд-Холле, на фресках в Зале Зеркал — такое описать невозможно. Тарнхег-на-Озерах был выстроен на острове и защищал весь этот богатый край от людей и нелюдей, ни кому ни когда не удавалось взять его стены штурмом. — По лицу Стража скользнула горькая усмешка. — А потом горы из Красных превратились в Проклятые и что-то там произошло — река перестала течь и озера разлились, долины заболотились и теперь Тарнхег практически обезлюдел, а путники матерятся, вспоминая о здешних местах. — Колесо фургона провалилось в очередную яму по самую ось, окатив нас фонтанами грязи. Жак аж зашипел от досады.

— А чтоб тебя! Ну-ка, навались!

Теперь-то я понял, почему большинство купцов предпочитают Илкенскому тракту путь через Сантарру — девять дней в тарнхегских болотах стоили месяца пути по Иссе.

Только вечером десятого дня дорога вынырнула из трясины и запетляла между заросшими ивняком холмами.

Мы взбодрились, даже лошади пошли веселей: всего в трех лигах от кромки болот раскинулся Кэмлон — первый ункертский город на нашем пути, просто жаждущий одарить усталых путников долгожданным приютом. В вечернем воздухе потянуло болотной сыростью, но колеса фургонов уже грохотали по пустынным улицам, следуя известному лишь Станису маршруту.

Вожделенная цель — дешевая гостиница — находилась в двух шагах от тракта. Два фонаря над воротами указывали припозднившимся странникам путь. Разглядеть во мраке вывеску мне не удалось, на стук и крики нам открыл хозяин с фонарем в одной руке и дубинкой в другой. Разглядев компанию, он пошире распахнул ворота, видимо, встречать замызганных до ушей путников ему было не впервой.

Все постояльцы уже спали. Сладко позевывающий конюх помог распрячь лошадей и вытащить из фургонов вещи. Хозяин узнал Мастера Лезвий и после короткой дискуссии отвел нам две большие комнаты на первом этаже. Кегарам предстояло ночевать в подвале.

Пока я, как зачарованный, смотрел на застеленную белыми крахмальными простынями кровать, разбуженные слуги натаскали воды в особую комнату, где стояла огромная дубовая бадья, позволяющая человеку залезть в нее целиком — близость Тарнхега требовала особого сервиса. Женщины мылись первыми, я — последним, но мне было на это наплевать. Умытый и умиротворенный, я добрался до своей постели и заснул сном праведника, который не в силах были смутить никакие видения.

Утром обнаружилось, что постоялый двор называется «Озерный король» и, если судить по названию, очень стар. Однако свойственного шаренским трактирам запустения в нем не было в помине — заведение выглядело чистым и опрятным.

Половина комнат пустовала, по словам служанки, это было скорее исключением, чем правилом — каждый, кто пересекал Тарнхег по Илкенскому тракту останавливался в Кэмлоне, так что гостиничное дело тут процветало.

Встав последним и не найдя своим скромным способностям применения, я плотно перекусил и решил сманить Натана на прогулку. Жак перехватил нас во дворе:

— Ты в Ункерте раньше бывал? — поинтересовался он у меня.

— Нет, — честно признался я.

— Ну, в общем-то, за тебя я не волнуюсь, — пояснил Страж, — просто помни: здесь к закону относятся особенно уважительно, никаких драк и дебошей и — боже упаси тебя препираться со стражниками! В городе много приезжих и стражи порядка с ними особенно не церемонятся. Поглядывай на Натана — он раньше тут бывал.

Оборотень решительно закивал головой.

Предостережения Жака меня особенно не смутили — в душе я всегда был против потасовок, в кармане звенела кое-какая мелочь и мне просто хотелось поглядеть на мир. Если Кэмлон был типичным ункентским городом, Ункерт мне определенно нравился. На память сразу пришел сент-аранский Нижний город, только улочки здесь были чуть шире, ухоженней и не столь многолюдны. Оштукатуренные двух-трехэтажные дома с многочисленными лавками и питейными заведениями образовывали более или менее ровные кварталы — ункертцы явно тяготели к порядку. Тут и там попадались тенистые зеленые скверики с цветниками и удобными деревянными скамеечками, такого в Сент-Аране я не видел.

О том, как много значит Кэмлон для обороны края, не давали забыть высокие стены пограничного ункертского форпоста, их можно было увидеть из любой точки города — громада крепости царила над домишками обывателей, золотые штандарты гордо реяли в вышине и алый грифон, словно живой язычок пламени, бился на полотнищах.

Гарнизон крепости жил своей собственной жизнью, я встретил на улице взвод марширующих солдат, прогулялся вдоль крепостных стен и сильно зауважал местные власти — века мира и присутствие магов не расслабили бдительности командования.

Укрепления выглядели именно так, как и должны — высокие каменные стены, обитые железом ворота с подъемной решеткой, пустошь в пятьдесят локтей шириной между ближайшими домами и глубоким рвом. Пограничники Ункерта бодро шагали по улицам, не страдали излишком веса и были прекрасно вооружены. Мне бы понравилось жить в таком месте.

Правда, у горожан обнаружилось предубеждение против собак — в трактир нас с Натаном не пустили, я решил проявить солидарность и мы перекусили пирогами, купленными у уличного торговца.

Неторопливая прогулка затянулась до вечера, на прогретых солнцем улочках потянуло холодной сыростью — напоминанием о близости болот — и я начал искать дорогу к «Озерному королю».

Натан бодро трусил впереди, безошибочно находя путь в пестроте городских кварталов. Мы вернулись к гостинице довольно поздно, но прежде, чем сумерки превратились в ночь.

Оборотень насторожился первый, я расслышал шум, только когда мы вошли в ворота — в доме определенно ругались, в подвале выли и шипели кегары. У дверей, со скучающим видом, стояли два крепыша в невыразительно серой одежде, в которых я сильно заподозрил Стражей.

Какого черта происходит? Конечно, здесь Ункерт и почем мне знать, чем обычно занимаются Стражи, но столь близкое присутствие слуг Гильдии лишало меня душевного равновесия. Я непринужденно проследовал к нашим фургонам, занимающим всю левую часть двора и невзначай запустил руку под правый борт ближайшего. Меч Лун по-прежнему был в своем тайнике, завернутый в зачарованную Ирвином кожу.

Я лениво привалился к фургону, держа под наблюдение двери дома, и шепнул Натану:

— Постоим здесь, может, дело не в нас, но кто знает?

Оборотень присел рядом, изображая утомленную дворнягу. Дверь гостиницы распахнулась и в нее протиснулись двое в сером, тянущие за собой третьего со скрученными за спиной руками. Связанным был Мастер Лезвий.

Я вытянул Меч из тайника и сунул оборотню в зубы.

— Беги, спрячь, свяжись с Крабатом! — Натан колебался. — Быстро, тебя не задержат! — Волк повернулся и затрусил к воротам.

— Эй! — раздался зычный окрик, Натан опрометью вылетел на улицу, а я, с миной легкого недоумения на лице, повернулся к спешащему ко мне верзиле.

— Это вы мне, сэр?

— Тебе, придурок! Ты — циркач?

Я позволил себе проигнорировать грубость:

— Я — артист.

— Одна зараза. Иди сюда! — верзила протянул ко мне руку и я разглядел под просторной одеждой плотную серебристую кольчугу. Точно, Страж! Не моя весовая категория. Я пожал плечами и пошел за ним, меня быстро и аккуратно связали.

Через пару минут во дворе были все наши и дюжина вооруженных охранников. Они обмотали своими чертовыми веревками всех, даже женщин, правда, руки им связали спереди. Коротко стриженный белобрысый тип, явно начальник, критически осмотрел нас:

— Все здесь! — он удовлетворенно кивнул и свистнул, из ворот показались еще полдюжины таких, как он и двое, одетых нарочито по-городскому. По крайней мере, Натана с ними не было.

Искристый холодок, пробежавший по спине, объяснил мне смысл происходящего. Маги!

У Жака была какая-то удивительно придурковатая физиономия, и я взял этот подход на вооружение, постаравшись выглядеть как можно безобидней. Несчастный сирота, невинная жертва обстоятельств. Не бейте меня!

Стражи растолкали пленников в шеренгу и старший из магов подошел, остановившись перед Ирвином:

— Именем Зеленой Гильдии, ты, Ирвинес из Раша, обвиняешься в колдовстве и служении Темным Силам. Ты предстанешь перед судом Зеленого Совета как предавший Свет.

Маг повернулся к Мастеру Лезвий.

— Именем Зеленой Гильдии, ты Станислав де'Огерон, обвиняешься в пособничестве слуге Тьмы, вольном или невольном, и предстанешь перед судом Зеленого Совета для определения степени своей вины. Увести их!

От возмущения у меня пропал дар речи. Какая ахинея! Пока нас заталкивали в закрытую повозку, я отчаянно пытался понять: блефуют гильдийцы или действительно верят тому, что говорят. Я не верил.

Ирвина и Мастера Лезвий везли где-то еще, в темноте фургона стояло потрясенное молчание.

— Это неправда! — всхлипнула Изабель.

— Несомненно, — подтвердил Жак.

Ссылка на знания Крабата в присутствии посторонних казалась мне неразумной, охранник прикрикнул на нас, и все замолчали.

Опять тюрьма! Для отпрыска знатного рода я слишком часто оказываюсь за решеткой.

Ункертская каталажка находилась в подвале одной из башен виденного мною днем форпоста. Камеры с решетчатыми стенами делились коридором для охраны на две половины — мужскую и женскую, скудный вечерний свет пробивался через маленькие отдушины, пробитые в стене высоко над головой.

Тактика, предложенная Жаком, увенчалась успехом — нас приняли за идиотов и посадили вместе. Камера была многоместная, с соломенных тюфяков на нас уставились с полдюжины помятых личностей и какой-то обросший тип немедленно направился к нам, посвистывая дыркой от выбитого зуба. Жак посмотрел на него, тот передумал и отвалил.

Бывший Страж был подавлен и расстроен.

— Их было слишком много.

— Знаю, а как они нас нашли?

— Станис появлялся здесь, а много ли нужно магам! Около полудня во дворе шнырял какой-то тип, присматривался к постояльцам, мы со Станисом его заметили и решили в городе не задерживаться, думали — ищут тебя.

— Мне не надо было уходить надолго!

— Если бы мы чухнулись, стали собираться, они бы начали действовать раньше. От магов далеко не убежишь. Ребятам просто повезло — их считали умершими.

— Так ты знаешь, о чем шла речь?

— Я не уверен, — Жак заговорил тише, — Я слышал раньше эти имена, но теперь сомневаюсь в правдивости истории. С точки зрения Гильдии, это выглядит так… — он замялся. — Знаете, где находится Кер-Орки?

— Угу. Самые северо-западные земли Сантарры — с трех сторон Дебри, с четвертой — горы, земля — сплошные камни. Если бы не залежи серебра, никто бы не заинтересовался этим захолустьем. Королевские владения.

— Так было не всегда. Кер-Орки — родовой замок де'Огеронов.

Я присвистнул:

— Наш Станис — барон?

Жак кивнул.

— Его отец был последним владетелем замка. Все случилось как раз перед Нашествием. В Кер-Орки всегда жил маг, причем не из худших, для защиты замка и наблюдения за Дебрями. И вот, в Гильд-Холле получают сообщение, что этот маг заигрывает с Темными Силами. От кого было сообщение — не скажу, не знаю, но разобраться с этим послали очень уважаемого адепта — мэтра Карани. И тут началось Нашествие. — Жак помолчал. — Все остальное известно со слов Карани. Он сказал, что тот маг и наследник хозяина замка сговорились, чтобы захватить власть в Кер-Орки, а может и во всей Сантарре. Они, якобы, призвали на помощь тварей из Дебрей, а он, Карани, пытался им помешать и ситуация вышла из-под контроля. В замке и окрестностях не уцелел никто, опровергнуть рассказ было не кому. Мага звали Ирвенес, баронета — Станислав, последние пятнадцать лет их считали погибшими.

— Врал ваш Карани, это ясно.

Жак как-то странно посмотрел на меня.

— Может быть.

— А ты еще сомневаешься? У них там колдунов, как мышей: Мирандос — раз, тот, что был в Сент-Аране — два, а этот твой Карани — три. Мало? Уверен, есть и еще!

— Тебе легко говорить! Карани — всеми уважаемый адепт, но с Ирвином мы прожили рядом три месяца, и я ничего не заметил…

— Будь Ирвин колдуном, Крабат сказал бы мне сразу. А ты — болван, хоть и Страж.

Кегары не стали бы терпеть носителя Зла, такова их природа.

— Природа Зеленой Гильдии — в служении Свету, как мне говорили.

— По крайней мере с одним гильдийским колдуном мы с тобой познакомились, помнишь?

А кегары распознали в Натане Зло даже тогда, когда для магов оно было еще не различимо. Вот и думай, кому верить!

Жак горько усмехнулся.

— Не важно, кому я верю. Наш поход закончится здесь, а их повезут в Тарильен, и Зеленый Совет будет обсуждать степень их вины до воцарения Хаоса.

— Нет! — я обхватил колени руками, чтобы с дикими воплями не забегать кругами, пугая арестантов. — Никакие стены не удержат Икторна.

— Хорошо бы, — вздохнул Жак. — Давай-ка потесним урок и ляжем спать — утро вечера мудреней.

Скоро почти все факелы, освещающие подземелье, погасли. Новые до утра никто зажигать не собирался, и заключенные волей-неволей ложились спать.

Страж посапывал на кучке соломы, экспроприированной у соседей по камере, а я лежал рядом и завидовал ему безумно.

У меня-то сна не было ни в одном глазу. Более того, жажда действий переполняла мое существо, мышцы зудели, требуя движений, пульс молотками колотился в ушах, а легкие работали, как после хорошего бега.

Меня преследовало бредовое чувство, что происходит что-то важное, а я не могу понять — что. Ощущение безадресной угрозы не давало мне сомкнуть глаз, нервная дрожь сводила челюсти. Я не мог осознать причину беспокойства, и это в конец извело меня.

Лишь под утро, когда сменилась ночная стража, я забылся неглубоким сном, не принесшим ни малейшего облегчения.

Казалось, стоило мне только закрыть глаза, и жемчужный туман ворвался в мое сознание, Мирандос возник из белого небытия и приблизился почти вплотную. В его глазах стоял безмолвный крик.

Хрустальный шар в его руках наполнился клубами дыма, и в них вспыхнуло видение какой-то местности. Я пригляделся.

На невысоком травянистом холме, отвоеванном у лесной чащобы, возвышался замок из серых гранитных блоков, судя по качеству кладки, возведенный после окончания Темных Веков. Сравнительно небольшой, с архитектурой, типичной для построек начала Воссоединения — четыре квадратных башни по углам стен и мрачное строение с узкими окнами-бойницами в центре. Крыша из листового железа, выкрашенная в кирпично-красный цвет. Вокруг стен — ни домика, ни деревушки, ни даже пасущегося скота — чахлая зеленая трава до самой опушки леса, лишенная всяких следов человеческой деятельности. Довольно унылое зрелище. Над башнями вилось черно-золотое знамя, герба я не разглядел, но цвета принадлежали Королевскому Дому Сантарры.

Образ в шаре перевернулся — замок отдалился и стала видна дорога, пробирающаяся к его воротам сквозь густой еловый лес. Дорога была малоезженая — трава почти смыкалась над темными колеями, и молодые березки решительно атаковали обочины, грозя заполнить собой всю просеку.

По дороге медленно полз небольшой обоз — две телеги, плотно окруженные кольцом конных воинов. Передовой отряд составлял не менее чем из двух десятков верховых, и вдвое больше ехали в арьергарде.

Неясное беспокойство кольнуло меня, видение пошло рябью и начало расплываться, но изображение приблизилось. Над первой повозкой колыхалось марево заклятья: темные клубы тумана окутывали то, что магам узреть не полагалось, но вторую телегу видно было хорошо — в ней ехали двое. Один удерживал на коленях, уберегая от толчков, замотанную побуревшими тряпками голову второго. Некогда весьма добротная одежда лежащего превратилась в лохмотья, заляпанные черными пятнами копоти и бурыми пятнами засохшей крови. Сидевший выглядел не лучше — оборванный, с всклокоченными черными волосами, на запястьях блестят браслеты цепей, но в этих двоих чудилось что-то знакомое.

Узнавание было подобно вспышке. Мое сознание рванулось вниз, нахлынувшие чувства вспенили призрачное бытие, и видение застлало ослепительное белое пламя.

С усилием освобождаясь от объятий сна, я лихорадочно пытался осознать увиденное.

У меня уже была возможность убедиться в правдивости снов, но рассудок все равно отказывался верить увиденному. Проблема была в том, что я не мог представить себе обстоятельств, в которых искалеченный Фернадос пустился бы в путь в компании скованного по рукам и ногам Стража.

— Должно быть, они сильно спешили! — заметил граф, рассматривая светлые руны на сводах ворот замка. — Не удосужились разрушить защитный периметр. Если мы сумеем перекрыть ту нору, из которой они вылезли, мы будем в безопасности.

Аллеко зябко кутался в просторный плащ, одолженный из запасов гвардейцев и тоскливо оглядывал неприветливую громаду замка.

— На многое меня не хватит.

— Я знаю, сынок, но стоит посмотреть, в чем там дело. Может, все не так страшно!

Трое гвардейцев возились с механизмами ворот, подъемный мост медленно пополз вверх, решетка опустилась, но закрыть ворота не представлялось возможным — створки заклинило намертво.

Граф покачал головой — половина заклинаний защитного периметра работали только при закрытых воротах. Что ж, для полноценной обороны бойцов все равно маловато!

В тесном пространстве двора темнели неопрятные кучи — все, что осталось от сраженных тварей, сладковатый запах тлена боролся с терпким степным ветерком.

Кто-то из гвардейцев отправился искать тела погибших на стене товарищей.

Из того, что нашлось под рукой, соорудили неуклюжие факелы, больше коптящие, чем светящие. Пришлось обойтись этим — никто не желал плутать в подвалах Экту без света. Неестественная тишина, стоявшая среди каменных стен, давила на людей, каждый отчетливо сознавал, что замок стал могилой для всех своих обитателей.

Разговоры велись в полголоса, гвардейцы явно робели, угольная чернота за распахнутыми дверями оставалась непроницаемой для зажженного людьми огня.

Граф решительно поднял чадящий факел:

— Вперед, ребята! Кто-то должен это сделать.

Маг пошел впереди, указывая путь:

— Они прорвались в подвал донжона одним из потайных ходов, тут их просто тьма, но защитные заклинания нигде не повреждены, так что кто-то должен был впустить их внутрь.

Аллеко не стал продолжать, и все промолчали, хотя имя предателя вертелось на языке.

Поманив за собой Дюрока, граф направился следом за магом. Они молча шли по бесконечным коридорам Экту, поминутно ожидая увидеть следы устроенной тварями бойни. Однако в башне сохранился идеальный порядок — никакой перевернутой мебели или выбитых дверей, по странной логике тварей, даже факелы были просто потушены, а не сброшены на пол. Но тяжелый запах крови витал везде и граф не спешил обшаривать комнаты в поисках уцелевших.

Помощь мага не потребовалась: все, что было нужно — задвинуть двойной засов и повернуть рычаг замка. Защитный периметр замка заработал с новой силой и металл запоров засветился бледно-голубым — следы прикосновения Темных тварей пробуждали действие заклятья.

Граф осмотрелся, на полу лежали два обгорелых тела — Янос, как мог, облегчал задачу своим новым хозяевам. Аллеко старался не смотреть на трупы.

— Можно расслабиться, ребята, — кивнул Икторн подоспевшим гвардейцам. — До утра — все отдыхают.

У дверей граф придержал волшебника:

— Сколько человек было в замке?

Маг болезненно поморщился:

— Около сотни, если считать прислугу.

— Значит так: из замка выходить не будем, если в городе кто-то уцелел, они сами позаботятся о пострадавших. Тех, кто погиб в замке, опознавать придется вам, ребята помогут, трупы будем складывать в подвале.

Аллеко зябко съежился и покрепче запахнул плащ:

— Конечно, я все сделаю.

Смягчившись, граф обхватил волшебника за плечи:

— Это — война, мой мальчик. Не мы ее начали, но вести ее, несомненно, придется нам. По-правде говоря, мы отделались легким испугом.

Приглушенные всхлипывания были ему ответом, граф молча и терпеливо ждал, давая магу время прийти в себя. Что поделаешь! Совсем еще мальчишка… Когда они вернулись к ожидающим их гвардейцам, оба были невозмутимо спокойны.

Твари вернулись на третью ночь, с ходу атаковали ворота и небо над замком озарились вспышками магических огней, но даже половинной мощности защитного периметра Экту было вполне достаточно, чтобы остановить Дваждырожденного и пару варг, не говоря уже о нечках. С галереи на верхнем ярусе донжона граф наблюдал за всполохами холодного пламени и вслушивался в яростные вопли беснующихся тварей.

Внезапно в ночи раздался полный боли и ужаса человеческий крик, он резко оборвался и монстры снова злобно взвыли. Стоявший рядом маг невесело усмехнулся, узнав голос.

— Похоже он получил-таки свою награду, — за прошедшие дни Аллеко осунулся и постарел, самоуверенные нотки бесследно исчезли из его речи, во взгляде появилось выражение, какое дает только тяжелый жизненный опыт. Икторн начал уважать молодого мага — Аллеко держался молодцом.

— Им не войти, а нам не выйти, — граф сплюнул в темноту двора. — Они будут ждать подмоги, но смогут ли они получить ее здесь, в Ункерте? Как думаешь, долго Гильдия будет все это терпеть?

Маг задумчиво нахмурился.

— Несомненно, вторжение уже должно быть обнаружено и его постараются отбить, через пару дней передовые отряды будут здесь. Но сколько могут поставить на кон силы Тьмы, я сказать не берусь. Готовы ли они к новому вторжению, вот в чем вопрос!

— Очень утешительно! — усмехнулся граф. — Пойдем на боковую. Если периметр не выдержит, мы вряд ли что-то сможем сделать.

А над стенами Экту продолжали полыхать синие зарницы и ни на секунду не смолкал надсадный вой умертвия, отравляя осажденным и без того нелегкое существование.

Четыре дня потребовалось Гильдии на ответный ход. Сильный отряд магов и Стражей скрытно подъехал к замку и на исходе ночи внезапно обрушился на осаждавших. Из нежитей не ушел никто. Останки Яноса нашли почти перед воротами, опознать их удалось только при помощи магии. То немногое, что удалось собрать, похоронили без почестей и церемоний за оградой городского кладбища.

Замок был не единственной целью тварей — Дваждырожеднный не упустил возможности напасть так же и на раскинувшийся рядом городишко. Находчивость Икторна спасла не мало жизней: те, кто успел спрятаться при первом появлении тварей, отсиделись в подвалах и на чердаках. Занятые бегством Икторна нежити не потрудились обыскать все укромные уголки, а выжившие ункертцы не поддались панике и не покинули убежищ до появления магов. По иронии судьбы, среди тех, кто в ту злосчастную ночь находился под защитой крепостных стен, не уцелел никто.

С приходом утра замок Экту вновь наполнился жизнью. Всюду деловито сновали Стражи, маги тщательно изучали следы вторжения и обсуждали тактику противника.

Граф Икторн хмуро наблюдал за всеобщей суетой — даже его гвардейцы были приставлены к делу. Единственным, что согревало сердце графа, было прибытие Фернадоса. Старый маг нашел Икторна в совершенно не пострадавшей от налета библиотеке замка. Со двора, через распахнутые стрельчатые окна доносились громкие голоса, скрежет металла и гулкие удары — чинили ворота.

Болтливый и общительный маг был нехарактерно тих. Графу в первый раз довелось увидеть, как Фернадос мучительно пытается передать словами свои мысли и терпит неудачу.

— Прости меня, Джеймс, — наконец выдохнул маг. — Если сможешь, прости! Я вел себя как осел, мне надо было больше доверять твоей интуиции…

— Это ты брось, старина! Что ты несешь? — граф поднялся на встречу старому другу.

— Кто мог предвидеть такое? Все кончилось не самым худшим образом, тебе не в чем себя винить!

Маг устало опустился в потертое кресло.

— О, Джеймс! Столько всего произошло за последнее время, — Фернадос потер покрасневшие от переутомления глаза. — Даже как-то не соображу, с чего начать.

— С Дэвида. — Голос графа заледенел. — Ты знаешь, где он?

— Извини, нет. Но я уверен, что мой Жак рядом с ним, так что, мальчик в безопасности.

— Что произошло?

— Боюсь, что ваш сюзерен гораздо ближе знаком с Темной Силой, чем принято считать. Я не представляю, как и когда это началось, но он, несомненно, прикрывал Мирандоса, а когда колдуна не стало, попытался овладеть Мечом Лун самостоятельно. И он был чертовски близок у успеху. — Маг испытующе посмотрел на Икторна. — Потому, что среди прибывших к нам на помощь был предатель. Все обошлось удачно — Дэвид смог бежать и нашему знакомому пришлось срочно заметать следы, избавляясь от верных слуг. Надо сказать, сделал он это эффектно. — Фернадос вздохнул. — Мы не можем сместить его сейчас — в такой момент раскол Сантарры станет катастрофой.

— Он позаботился и о свидетелях, и об уликах. — Хмуро заметил граф. — А если найдется хотя бы один усомнившийся, гражданская война нам обеспечена.

— О, да. Словом, Гильдия несвободна в своих действиях, а тут еще… определенные трудности…

— Не мучайся, дружище, Аллеко мне все рассказал. Я подозревал о роли Зеленой Гильдии в воцарении династии Фергана, но не думал, что у вас найдутся маги, готовые нарушить клятву Светлого Совета. Склока в рядах защитников Порядка!

Сейчас, когда мир так слаб, а враги так могучи!

— Я думаю, все гораздо хуже. Ты знаешь, кто помогает Дэвиду?

— Нет. Дэвид всегда был скрытным ребенком, он никогда ни с кем не делился своими тайнами. Думаю, Меч он нашел давно, но я не уверен, что силою Ин'Ктора можно овладеть, не зная секрета Герхарда, — граф гневно посмотрел на мага. — Аллеко объяснил, что для них это стало сюрпризом.

Фернадос в сердцах стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

— Почему вокруг всегда столько идиотов?

— А ты полагал, все идиоты — на стороне Хаоса, — повеселел граф, — Да нет! Меня пугает другое — в давешних событиях, в действиях Темных Сил просматривается какой-то план. Они долго готовились к его осуществления и теперь действуют на изумление рационально. Насколько я помню, именно неорганизованность и спонтанность слуг Зла всегда помогала организовать им отпор.

— Я понимаю, о чем ты: Дваждырожденный сейчас и двести лет назад — небо и земля.

Они стали способны сдерживать жажду разрушения, терпеливо ждать удобного момента и разить наверняка. Когда-то Авенгвей предсказал возможность подобного, это, собственно, и привело к созданию Гильдии.

— Ты о чем? — насторожился граф.

— «Трактат о пропорциях», читал?

— Я не понимаю по-шариадорски.

— Основатель первый обратил внимание на то, что всем живым существам свойственна некоторая хаотичность. Хаос не может победить Порядок, но только если это чистый Хаос. Мы вот проклинаем Зло, проникающее в наш Мир, а ведь этот процесс не может быть односторонним. Хаос тоже постепенно упорядочивается, если так можно выразиться, и разрушительная сила его растет.

— Я слабо понимаю в подобных материях.

— Все элементарно: если процесс упорядочивания найдет точку приложения, произойдет структурная перестройка и у Хаоса появится Повелитель. Вот тогда-то все и начнется: Темные Силы начнут осуществлять действия, противоестественные для их природы — разведку и планирование. Они станут умны и предусмотрительны.

Нам нечем будет их остановить.

— Дичь какая! И что в итоге?

Фернадос пожал плечами:

— Тьма победит и Миры сольются. Люди, скорее всего, перестанут существовать, а цивилизация, безусловно, исчезнет.

Граф помолчал, пытаясь осмыслить услышанное.

— Это чисто теоретический разговор?

— Боюсь, что нет. Все признаки Повелителя налицо — у Тьмы появились агенты внутри Гильдии, действия тварей стали слишком уж предусмотрительными, а реакция на события — молниеносной. Но действуют они, пока еще, не слишком уверенно.

Думаю, время у нас еще есть. Совсем чуть-чуть.

Воцарилась тишина. Икторн задумчиво крутил в руках пресс-папье. Шум во дворе прекратился — ворота поставили на место. Вильям, как всегда, безмолвной тенью замер за спинкой кресла мага. Молчание первым нарушил граф:

— И что ты предлагаешь?

— Собственно говоря, — откликнулся Фернадос, — без Меча Лун мы вообще ничего не можем предпринять. А сам Меч, без тайны Герхарда — просто очень сильный Амулет, он ничего не решает. Нам остается только надеется, что наследник Силы исправит наши ошибки. Ох, все так крепко закрутилось, Джеймс! Так многое теперь зависит от него!

— Ничего, — на лице старого Икторна появилась слабая улыбка. — Он крепкий мальчик, справится.

Отряд продвигался по Ункерту плотной группой. Даже вступив в густо населенные области страны, Стражи ни на секунду не расслаблялись.

Маги могли обсуждать конечную цель поездки до бесконечности, но, на этот раз, Икторн настоял на своем.

— Не говорите мне о неприступности ункертских замков! — голос графа источал сарказм. — Я предпочитаю знать тех, кому доверяю свою жизнь. Мой собственный замок имеет ряд преимуществ: защитные заклятья там даже сильнее, чем в Экту, оборонять его гораздо легче, население вокруг немногочисленное — лишних жертв не будет, а если Силы Тьмы уже готовы к вторжению, никакие маги их не остановят.

Фернадос пробурчал какое-то возражение, но в целом с выводами Икторна согласился:

— Теперь тебе главное — туда попасть. Не забывай, Джеймс, между нами и Сантаррой — две сотни лиг. У тебя есть все шансы не добраться до убежища.

Граф был непреклонен и маг не смел настаивать — у него и самого было слишком много сомнений в надежности гильдийской защиты. Даже воспоминания были отравлены болезненной подозрительностью и Фернадос, с отвращением, ловил себя на стремлении отыскать скрытый смысл в дружеских беседах и случайных разговорах. Он мог скорбеть о переменах, но доверять кому-нибудь так, как прежде, уже не решался.

Адепты не обманывались — полностью скрыть передвижения отряда от враждебного внимания было невозможно, поэтому Фернадос сравнительно открыто вел их к сантаррской границе.

— Пусть знают, что мы встревожены, — приговаривал маг. — Пусть гадают: идем мы на риск сознательно или просто не видим угрозы. Нам нужно дать Наследнику Силы время, чем больше, тем лучше. Возможно, они заколеблются, наносить ли решающий удар и перехитрят себя сами. Увы, открытая борьба — не для нас.

Постоянное напряжение невидимой аурой окутывало отряд. Не сговариваясь, встречные путники спешили миновать неторопливо едущих Стражей, никто не заводил разговора, никто не набивался в попутчики, словно тайное внимание Темных Сил сделало их инородным телом в мире живых. Аккуратные деревни и зажиточные хутора проплывали мимо и, казалось, каждый житель при приближении отряда стремился убраться с улицы или смотреть куда угодно, только не в сторону молчаливых всадников. С высокой спины прекрасного саркесского скакуна, Фернадос печально наблюдал замешательство ункертцев и тайно сожалел, что под седлом у него не Урша — мышастый жеребец был горяч и требовал при езде массу внимания.

Дни за днями проходили в пути, один постоялый двор сменял другой, лето достигло зенита и пошло на убыль, граница медленно приближалась. Проселочные дороги, огражденные выкрашенными белой краской столбами, незаметно влились в широкий и накатанный Западный тракт. Весенние события в Сантарре заметно повлияли на состояние крупнейшего караванного пути Запада — бывалому путешественнику бросалось в глаза необычно возросшая численность вооруженной охраны, сопровождавшей каждый купеческий обоз. Одиночных возчиков видно не было. В первой же придорожной гостинице Вильям незаметно смешался с обозниками и поздним вечером кратко пересказал магам собранные новости: на всем пути из Сантарры никто не заметил ничего странного или необычного, никаких проявлений Темных Сил.

Фернадос хмурился — спокойствие на дороге слишком напоминало затишье перед бурей.

А природа словно смеялась над страхами людей. Сантаррское лето дышало в лицо одуряющими ароматами цветущего разнотравья, множество птиц взлетало из травы по обочинам дороги и еще больше скрывалось в кустах вдоль опушек леса. Озорной ветерок швырял под копыта лошадей первые желтые листья и сонно шелестел сохнущими травами. Под мощными арками мостов, с едва слышным журчанием, струились неглубокие прозрачные речки, зыбкие зеленые ленты водорослей давали приют рыбьей молоди, басовито гудели шмели.

Четыре раза отряд останавливался на ночь в редких придорожных гостиницах, содержащихся, в основном, по королевскому указу. Заведения больше напоминали миниатюрные крепости, обширные дворы всегда окружала высокая каменная ограда, никто — ни люди, ни лошади — не оставались на ночь за воротами. И везде маги слышали одно и то же: на дорогах тихо, даже бандиты присмирели — не решались нападать на хорошо охраняемые обозы.

Фернадос совершенно извелся — отряд миновал две трети пути, а никакого понятия о намерениях Темных Сил они не получили.

— Твари что-то замышляют, — твердил он. — Мы должны быть настороже!

И они были настороже, день за днем, час за часом и ничего не происходило. Дебри безмолвствовали.

Пятый день пути по Сантарре не сулил неожиданностей. Выехав на рассвете, отряд оставлял позади лигу за лигой и время уже перевалило за полдень, когда маги дали, наконец, сигнал к привалу. Внезапно раздался предостерегающий крик, передовой всадник галопом возвращался назад, махая рукой в сторону дороги. Граф привстал в стременах, стараясь разглядеть, что встревожило Стража — из-за поворота тракта показалось пыльное облако и теперь оно быстро приближалось.

Путники попадались на тракте часто. Обычно, это были длинные вереницы медленно ползущих фургонов, сопровождаемых гарцующей взад-вперед охраной, но, судя по скорости, сейчас навстречу ехали верховые и гнали они лошадей не жалеючи. Стражи сомкнули ряды, граф откинул плащ, высвобождая оружие, Фернадос с отсутствующим видом теребил свою сапфировую брошь. Всадники остановились, не доехав до отряда шагов тридцати.

Их было трое. Двое воинов носили вариант формы Стражей, снабженный тяжелыми доспехами, шлемами и боевыми топорами. Третий, щупленький человечек в просторном сером плаще, подъехал ближе.

— Да прибудет ваш путь в Свете! — прозвучало в тишине традиционное гильдийское приветствие. — Я — Карани О'Дейри, приветствую вас!

Напряжение разом оставило Фернадоса, он послал коня вперед, мимо расступившихся Стражей.

— Свет да осияет всех нас! Я — Фернадос де Лавара, приветствую тебя, учитель!

Карани откинул капюшон плаща, невероятно морщинистое лицо мага собралось в улыбку, делающую его похожим на древесного гнома.

— Ба! Фернадос! Граф Икторн, мое почтение! Но разве вы не должны быть в Гильд-Холле?

Фернадос вздохнул.

— Я там уже был. Это долгая история, а мы спешим…, — он окинул присутствующих вопросительным взглядом, маги переглянулись, кто-то кивнул, граф только нахмурился и Фернадос закончил. — Но мы как раз собирались остановиться для трапезы. Почту за честь, если вы присоединитесь к нам.

Круг Стражей распался, люди занялись приготовлением еды и уходом за утомленными животными. Двое сопровождавших Карани латников исчезли в лесу, не потрудившись даже снять доспехи. Икторна удивило такое пренебрежение возможностью передохнуть и расслабиться, но никто из занятых разговором магов не обратил на происшедшее никакого внимания. Карани умудрялся говорить со всеми одновременно, в разговоре упоминались места и люди, о которых граф ничего не слышал, и внимание Икторна вновь сосредоточилось на окружающем. Стражи Карани несколько раз возвращались, приносили хворост (должно быть, рубили его боевыми топорами) и, один раз, подбитого зайца. Интересно, чем они его добыли? Странная парочка так и не сняла доспехов, ни разу ни с кем не заговорила, не присоединилась к трапезе. Казалось, незнакомцы всячески избегают общения с остальными Стражами и, особенно, внимания магов. Стоило одному из них поймать взгляд Икторна — и они немедленно исчезли с глаз.

Разговор пошел о событиях в Экту и граф начал прислушиваться к репликам Карани.

— Экту? Да ведь это в сотне лиг от границы! — казалось, маг не может поверить услышанному. — Такого на моей памяти еще не бывало.

Известие о предательстве Яноса подействовало на старого волшебника угнетающе, на минуту его лицо исчезло под озабоченными морщинами.

— Тяжелый удар. Двое, уже двое — за один год! Но что заставило вас отправиться в Сантарру? Это же страшный риск!

— Лорд Икторн пожелал вернуться в свой замок. — По голосу Фернадоса невозможно было понять, поддерживает или осуждает он эту идею.

Карани помолчал.

— Довольно разумная идея, я бы сказал. Если только вы туда доберетесь, а Силы Тьмы сделают все, чтобы вам помешать. И знаешь, что характерно, мой мальчик? Я проехал по тракту десятки лиг и нигде — нигде! — не обнаружил никаких следов нежитей или темного волшебства. Что бы это значило?

— Хотел бы я знать! — голос Фернадоса выдал тревогу, снедающую его все эти дни.

— Нам готовят ловушку, но как, где — это выше моего понимания. Надеюсь, Сила не оставит нас в решительный момент!

Карани нахмурился.

— Этот фатализм недостоин адепта Зеленой Гильдии. Я учил тебя направлять события, а не следовать им.

— Вы что-то можете предложить, учитель?

— Это надо обдумать. Да. И не на голодный желудок. — Карани снова оживился. — Я ошибаюсь или трапеза уже ожидает нас?

За все время обеда и позже, когда обсуждение возобновилось, граф ни разу не заметил странных незнакомцев.

Карани явно решил взять быка за рога.

— У меня есть идея, хотя она, возможно, еще сыровата! — он завладел вниманием присутствующих и продолжил. — Твари беспрепятственно пропускают всех, чтобы создать у нас ощущение неопределенности или ложной безопасности. Так?

— Похоже на то, — заметил один из магов, сухощавый седобородый мужчина.

— Они готовят ловушку вам, но игнорируют все, что вами не является! — Карани торжествующе скрестил на груди руки. — Все просто, — пояснил он, — вам надо замаскироваться, убедительно притвориться кем-нибудь еще.

— Трудновато будет спрятать столько народу… — начал Фернадос, но Карани немедленно его оборвал.

— Кто говорит о всех? Внимание Тьмы приковано к большому отряду, но количество клинков их не остановит. Допустим, только допустим, что я получил от вас важное известие, хотя бы — о возвращении Икторна в Сантарру и это заставило меня вернуться назад, например, чтобы проверить еще раз безопасность дороги. Звучит убедительно?

Маги согласно закивали.

— А теперь предположим, что для верности я взял с собой кого-нибудь из вас, — Карани обвел рукой присутствующих, — и с ним пару Стражей. — Морщинки на лице мага сложились в лукавое, заговорщицкое выражение. — Мы накладываем на лорда Икторна маскирующее заклятье и одеваем его соответствующим образом — ручаюсь, тварям ни за что не отличить одного Стража от другого. Потом мы во весь опор скачем назад и, прежде чем нежити успеют в чем-то разобраться, оказываемся в безопасности!

Лицо Фернадоса стало медленно светлеть.

— Да! Это гениально!! Почему я сам об этом не подумал?

— Если бы ты сделал это раньше, — нравоучительно заметил Карани, — все выглядело бы неестественно.

— Прекрасное решение!

Граф нахмурился:

— Я бы предпочел этого не делать, — все с недоумением уставились на Икторна, и он замялся, пытаясь выразить свои чувства. — Я предпочел бы не искушать судьбу больше, чем сейчас. Я предпочел бы не играть с Силами Тьмы в сомнительные игры.

Как знать, может, они только этого от нас и ждут?

— Боюсь, ты заблуждаешься, Джеймс. — Заметил Фернадос. — Наше присутствие НИЧЕМ не может помешать Темным Силам, если они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО вздумают напасть на тебя.

Предложение мэтра Карани дает хотя бы какой-то шанс на спасение.

Была приведена масса доводов, все они казались разумными и граф, с неохотой, начал им уступать. Он не желал ехать, особенно с Карани, но и идея остаться ему тоже не нравилась. Икторна мучило неосознанное беспокойство. Наложение заклятья заняло не много времени, сборы — и того меньше. Гвардейцы Икторна, остающиеся с отрядом, выглядели не очень уверенно, и граф ободряюще улыбнулся Дюроку:

— Все будет хорошо.

Сержант неуверенно кивнул в ответ.

Молчаливые латники отвязали своих лошадей, граф неуверенно нахмурился:

— Может, им лучше взять пару наших?

Фернадос усмехнулся со спины мышастого жеребца и пояснил:

— На животных наложено заклятье, пока оно действует, они не знают усталости и вес человека в доспехах для них нипочем!

Граф попытался представить, мог ли Карани так же обработать и своих Стражей, все таки люди — не лошади.

Чуть позже возможности для размышлений не осталось — шестеро всадников помчались по широкой, заросшей травой обочине тракта и все силы Икторна были направлены на то, чтобы заставить коня держать выбранный темп.

Едва безлюдные леса приграничья остались позади, Карани перестал безжалостно подгонять лошадей — непосредственная опасность миновала, а заклятье неутомимости потихоньку развеивалось. Граф просто валился из седла от усталости — два дня безостановочной скачки, почти без сна, заставляли сутулиться даже Вильяма, а Икторн, ко всему прочему, вообще не мог спать. Все эти дни его не покидало ощущение безадресной угрозы, лихорадочное возбуждение сводило мышцы, заставляло пульс бешено колотиться в ушах. Какой тут может быть сон? Хуже всего было неодолимое, маниакальное желание графа увидеть лица Стражей Карани. Это преследовало его днем и ночью, попросту сводило с ума. Икторн с большим трудом сдерживал потребность с воплем броситься на одного из них и стащить шлем.

Латники словно чувствовали его настроение и старались держаться на отдалении.

Шел третий день пути с Карани. Прохлада раннего утра не освежала Икторна, тупая боль пульсировала в висках и не давала собраться с мыслями.

Фернадос, заметно повеселевший с тех пор, как пограничье осталось позади, позевывая, ехал впереди. Вильям держался рядом с графом, латники Карани чуть приотстали. Сам старый маг нагнал ученика и завел негромкий разговор на непонятном Икторну наречии.

Невозможность сосредоточиться заставляла графа бесцельно глядеть по сторонам, поэтому именно он первым заметил на гребне дальнего холма вереницу всадников, приближающихся к ним по тракту.

— Эй! — громкий оклик заставил магов обернуться, а потом поглядеть в указанном направлении.

— Кто бы это мог быть? — пробормотал Фернадос, вглядываясь в даль.

— Не думаю, чтобы там были враги, — раздумчиво заметил Карани, прикрывая глаза от солнца. — Ведь мы уже в Сантарре.

— Это Королевские Гвардейцы, — вмешался Вильям. — В полевой форме и при оружии.

— Должно быть, какой-нибудь разъезд? — высказался Карани.

— Что им делать так далеко от столицы? — в голосе Фернадоса зазвучала тревога.

Граф решительно подобрал поводья.

— Я не желаю с ними встречаться. Съедем с дороги, мы еще успеем спрятаться!

— К чему скрываться? — громко недоумевал Карани. — Йонарос и леди Верона вполне контролируют события в стране, нет повода для тревоги.

Один из Стражей Карани подъехал ближе, стараясь зайти сбоку от Фернадоса.

Время для графа замедлилось. Как всегда в решительный момент, разум стал холоден и пуст. Руки, словно по своей воле, рванулись вперед. Привстав на стременах, Икторн ухватился за шлем проезжающего мимо латника и рванул изо всех сил. Рывок чуть не вытянул всадника из седла, но ремешок, удерживающий шлем, лопнул и трофей оказался в руках у графа.

Раздался хлопок распавшегося заклятья. Лошади захрапели и попятились. Бледный и безжизненный взгляд того, что раньше было человеком, уставился в лицо графа, Дваждырожденный оскалился и сорвал с седла топор.

Лошадь нежитя с визгом вздыбилась, стремясь избавиться от ужасного седока и противников разнесло в стороны.

Вильям среагировал, не раздумывая, молниеносно всадив кинжал в шею лошади второго латника, но тот, с нечеловеческим проворством, соскочил со спины обреченного животного и выхватил длинный, зазубренный нож.

Фернадосу потребовалась секунда, чтобы справиться с конем и повернуться к СВОЕМУ противнику. Старый маг уже сжимал в руке золотой скипетр с крупными рубинами на обоих концах.

— Почему, учитель?

Лицо Карани исказило незнакомое Фернадосу выражение злобной надменности.

— Тебе пора было бы понять, на чьей стороне сила!

Сокрушительный удар обрушился на Фернадоса, но ученик оказался достоин учителя и волна разрушительной энергии, с шорохом, разбилась о магический щит. Много лет прошло с тех пор, как один из них учил другого, теперь пришло время узнать, кто больше преуспел.

Дуэль магов началась без долгих церемоний: два противника замерли, словно изваяния, вперив друг в друга горящие взгляды. Только потрескивание радужных аур и маленькие смерчи, поднятые в пыли невидимым ветром, выдавали посторонним присутствие противоборствующих сил.

Дваждырожденный с топором подрубил ноги лошади Икторна и граф кубарем полетел на землю. Падение на пару мгновений вышибло из него дух, нежить же, оценив обстановку, двинулся на помощь соплеменнику.

Только виртуозное владение клинком позволяло Вильяму отбиваться от наседающего противника, но шансов на победу у него не было — мертвые не умирают и не истекают кровью, в лучшем случае Страж мог временно лишить тварь конечности.

Тяжелые доспехи снижали подвижность Дваждырожденного, но, одновременно, добавляли неуязвимости, а человек уже начинал задыхаться, не выдерживая убийственного темпа.

С огромным трудом графу удалось подняться, земля под ногами выписывала лихие восьмерки, в глазах расплывалось. Сквозь тошнотворный туман Икторн разглядел Вильяма, Страж выдохся, но будь он даже полон сил, его оружие было здесь бесполезно. Два нежитя, словно играя, кружили вокруг него, выбирая момент для последнего удара и явно забавляясь отчаянным сопротивлением жертвы.

Сражаясь с зыбкой почвой, граф двинулся в их сторону. Появление безоружного, полуоглушенного человека ничуть не встревожило Дваждырожденных. Терпеливо дождавшись удобного момента, Икторн вложил последние силы в рывок и, ухватив ближайшую тварь за края кирасы, швырнул неожиданно легкое тело на землю.

Нежить злобно зашипел, но в тот же миг шипение сменилось пронзительным визгом:

Дваждырожденный не принял в расчет то, что граф заметил мгновенно — дуэль магов явно подходила к концу.

Силы, призванные сражающимися, были на пределе их возможностей контроля. Шерсть лошадей дымилась, по одежде магов пробегали язычки пламени, искристая сфера Силы, пронизанная фиолетовыми сполохами, росла на глазах. Именно в эту пылающую завесу и врезался незадачливый нежить, беззвучная молния сшибла графа с ног, и он окончательно потерял сознание.

Уцелевший Дваждырожденный с яростным воплем рванулся вперед и ударом бронированного кулака отправил Вильяма в нокаут.

Фиолетовый огонь угас, дуэль магов достигла логического завершения — почерневшее тело Карани осело и ссыпалось на землю кучкой серого пепла. Фернадос покачнулся в седле.

Мягким кошачьим движение Дваждырожденный скользнул к обессилевшему магу и, не обращая внимания на слабое сопротивление, стащил его с коня. Освободившиеся от чар лошади с диким ржанием умчались прочь.

Дваждырожденный остервенело колотил обмякшее тело об землю, бледные глаза твари пылали нечеловеческой злобой. Кровь победителя мешалась с прахом побежденного, дыхание Фернадоса перешло в хрип.

Вдруг внимание Дваждырожденного привлек слабый стон, граф дернулся в забытьи и снова затих. Ярость разом покинула нежитя, бросив жертву, он приблизился к Икторну и замер, не сводя взгляда с тонкой струйки крови, сбегающей по щеке.

Рубиновые капли падали в пыль и Дваждырожденный зачарованно провожал глазами каждую, за этим занятием и застали его спешащие к месту встречи Королевские Гвардейцы.

Лошади храпели и пятились, лейтенант, опасливо косясь на тварь, осмотрел раненных и кивнул на кучку пепла, увенчанную рубиновым скипетром.

— Похоже, чертов маг откомандовался! Капрал, отправляйтесь в ближайшую деревню — нам нужна пара телег. Эй! Тащите кто-нибудь бинты и веревки — Страж, кажется, очухался.

— Только ты можешь им помочь! Я не могу появиться там незаметно — кругом заклинания. И меч нести я тоже не могу.

Большой серебристый волк понуро сидел в пыли. Он был голоден, продрог и боялся темноты. Тем более той, в которой шляются жутковатые друзья владетеля Ин'Ктора.

Перед ним лежал волшебный меч, но что ему с ним делать? Хвостатый герой… Все, кто знал о его личине, схвачены, пути назад не существует. Правда, он спас волшебный амулет, только нужно ли было это делать? В конце концов, маги Гильдии служат Свету…

С болот донесся тягучий стон, от которого у волка встала дыбом шерсть на загривке.

— Мороки собираются. Они почуяли его, если ты не принесешь ему оружие, он — покойник.

Принести? Как?! Для призрака все было так легко…

— Слушай меня! — Крабат осел к земле и красные угольки глаз оказались на одном уровне с мордой волка. — Ты пойдешь туда, как есть, и пронесешь с собой Меч.

Никто не обратит внимания на собаку. Спрячешься до темноты, а потом попробуешь перевоплотиться. Постой, дай я сниму ошейник. Вот так! Не получится — не беда.

Жди. Главное, чтобы в нужный момент он получил оружие. Это важно.

Волк глубоко вздохнул, принюхался, поскреб землю лапой.

— Что?

— Рр-р.

— Дай угадаю, — призрак сделал круг по траве. — Земля? Это? — в воздухе повис вырванный с корнями кустик.

— Аф-ф.

— Мудро! — призрак затолкал добычу внутрь свертка. — Помни, действовать надо скрытно. Им сейчас никто не поверит, а когда поверят, поздно будет.

Волк снова вздохнул, ухватил зубами сверток и затрусил к городу. Скорее всего его заметят и прибьют, как шелудивую собаку. Последний потомок великого рода, шаренский дворянин, на четвереньках… Кто бы знал… Сверток с мечом был длинный и тяжелый.

— Нам надо выбираться отсюда. Нам действительно надо выбираться! — я повторил это наверное уже раз двести.

Сокамерники единодушно сочли меня психом, Жак сочувственно качал головой.

Охранники, переполошенные утром моими криками, были недружелюбны. Тем не менее, за несколько секунд, затраченных на раздачу пищи, Страж умудрился втереться к ним в доверие и выяснить, что Ирвина и Станиса еще вчера увезли в Гильд-Холл. Я всегда подозревал, что талант Жака действует не только на животных.

Меня тюремная баланда не интересовала, аппетит отсутствовал начисто. Я попеременно то сидел, уткнувшись лбом в прутья, то метался по камере. Меня убивала невозможность переговорить с Крабатом. И это тогда, когда он мне так нужен!

Жак решительно браковал мои недоношенные планы бегства.

— Не делай глупостей! — твердил он. — Маги захотят задать нам пару вопросов, и я сумею отболтаться.

Но в тот день нас так и не допросили.

Свет, пробивающийся в камеры через маленькие отдушины, начал меркнуть.

Доносившиеся со двора звуки, итак еле слышные, совсем смолкли. Охранники разнесли ужин и зажгли последние вечерние факелы.

Я вяло побултыхал изгрызенной ложкой в миске с бурым варевом, называемым «каша» и сунул это свиное пойло Жаку. Не нашедшее за день выхода возбуждение сменилось тупым безразличием. Факелы, один за одним, с шипением гасли. Приглушенные голоса и шорох соломы раздавались все реже — тюрьма погружалась в сон.

Жак, как водится, заснул мгновенно, а я провалился в беспокойную дрему, не приносящую никакого облегчения истерзанному сознанию. Я почти жаждал, чтобы мои дурные предчувствия, наконец, сбылись и прекратили терзать меня неизвестностью.

В глухой полуночный час странные звуки вырвали меня из тяжелого забытья. Весь день я подспудно ждал чего-то, и теперь замер, чутко прислушиваясь. Звук не повторился.

Зато явственно заскрипела, открываясь, окованная железом тюремная дверь. Я резко сел, Страж, мгновенно проснувшись, ухватил меня за локоть. Мы вместе вслушивались в шорохи и дыхание спящих, потом в темноте раздался посторонний звук, похожий на осторожное шлепанье по камню босых ступней.

Звук приближался. В маленькие отдушины со двора проникал слабый свет, то ли от фонарей, то ли от луны. Привыкшими к темноте глазами я разглядел приближающуюся по коридору сгорбленную фигуру. Неизвестный остановился напротив нашей камеры и тихонько засопел, из мрака на нас уставились жуткие зеленые глаза.

Пришла моя очередь хватать Жака за локоть. Дело в том, что пришелец не внушал мне страха, кто бы он ни был, угрозу мне нес не он.

Стараясь не шуметь, я подполз к решетке и заглянул в светящиеся зрачки. Что-то там было знакомое. Я быстро перебрал варианты.

— Натан? — шепнул я на удачу.

Оборотень хмыкнул в темноте и сунул через прутья длинный сверток. Еще не коснувшись ладонью рукояти, я узнал могучую волну Силы, исходящую от Меча.

Знаки луны и руны на лезвии засияли белым пламенем, я дал Натану знак отойти в сторону и бережно опустил Меч на замок. Зачарованный клинок прошел сквозь металл, как сквозь масло, почти без сопротивления.

Мы с Жаком бесшумно выбрались из камеры и двинулись по коридору между решетчатых стен. Дверь в караульное помещение была приоткрыта.

Натан вошел последним и закрыл на засов тяжелую дверь с маленьким окошком. Я тоже не хотел бы, чтобы те парни разбежались. На полу комнаты распростерлись трое спящих охранников, дородный капрал басовито храпел под столом, рядом с ним покоилась большая оплетенная бутыль. Натан пожал плечами и громко прошептал:

— Моя кормилица была в своей деревне знахаркой, здорово в травах разбиралась, а тут по болотам такая сон-трава растет, какая у нас морковка не бывает. Я днем прошел в крепость и прикинулся хорошей собачкой, — он пожал плечами. — Охранники любят держать рядом собак. Главное было пробраться в караулку, а подсунуть в пиво корешок — плевое дело. Но я здорово испугался, когда не нашел у охраны ключей — должно быть, их уносят в другое место.

Страж согласно кивнул. От избытка чувств, я шлепнул Натана по плечу:

— Ты не представляешь, что ты для меня сделал! Я думал — мне хана!

— Не преувеличивайте, сэр, — насупился Жак. — Я слышал, маги не придали нам большого значения и собирались отпустить.

— К черту «сэр»! Мы едва не опоздали. Бежим отсюда!

Жак громко кашлянул, проследив его взгляд, я только сейчас сообразил, что Натан совершенно голый. Шаренский дворянин залился густым румянцем. Страж решительно вытянул из-под капрала плащ и отхватил добрую половину весящего на стене кнута для подпояски. В такой обновке оборотень выглядел диковато, но мы не на крестины собрались.

— Что, идем?

Натан замялся:

— Тут есть проблема — остальных увезли вчера днем, всех. Я не был готов что-либо предпринять.

— Не расстраивайся, — ободрил его Жак. — Мы их выручим!

Я взял руководство на себя и решительно повел всех в сторону крепостных ворот — если нас не засекут раньше времени, прорубиться сквозь них труда не составит.

Чувство направления меня не обмануло — через пару минут, благополучно миновав немногочисленных бодрствующих ункертцев, мы выскочили из боковой двери почти напротив ворот и немедленно укрылись в тени каких-то деревяшек. Перед нами было локтей сорок открытого пространства, освещенного луной и тусклыми фонарями.

Страж пристально оглядел гребень внешней стены и окна внутренних построек.

— Я могу стать волком и отвлечь внимание, — предложил Натан.

— Не стоит, все тихо.

Я не спешил покинуть укрытие, присматривался и прислушивался. У меня все еще было неспокойно на душе, рукоятка Меча тревожно покалывала ладони. Я повел лезвием по сторонам. Это был не Натан, точно. Магия указывала на ворота.

— Там… — начал я и осекся.

Ночь сотряс громогласный рев, в пол неба полыхнуло над крепостью синее пламя. Мы замерли в нашем укрытии, а в следующее мгновение двор стал наполняться людьми.

Из дверей караулки кубарем выкатывались стражники и опрометью мчались к лестницам, ведущим на стены. По всей крепости зажигали огни, слышался тревожный сигнал.

Рев не прекращался, в ворота крепости колотилось что-то большое и тяжелое, и я горячо пожелал защитникам удачи. От синих всполохов в небе стало светло, как днем.

Во двор выбежал маг в распахнутом ночном халате, розовых подштанниках, но с посохом и Амулетом в руках, за ним невозмутимо следовали два полностью вооруженных Стража. Со стороны это выглядело очень забавно, однако я бы предпочел, чтобы магов было больше.

Паники не было, гарнизон отреагировал на нападение идеально — солдаты появлялись во дворе уже при оружии и терпеливо ждали приказаний. Еще шестеро Стражей возникли из темноты и начали организовывать людей: большинство отправлялись на стены, но лучники и все тяжеловооруженные пехотинцы оставались во дворе — ункертцы явно готовились к ближнему бою.

Хотелось бы знать — с кем. Судя по тяжести ударов, в крепость ломился явно не Дваждырожденный. Я судорожно сжал рукоять Меча. Хоть бы маг его не заметил!

— Лучше нам не высовываться, — пробормотал Жак.

Я хорошо понимал его мысль — возбужденные люди прикончат чужаков не задумываясь.

Но вот вопрос: смогут ли они сами совладать с тем, что явилось сюда по мою душу?

Они могут погибнуть все до единого там, где для Меча Лун достаточно одного удара, а в том, что монстр ищет именно меня, я не сомневался.

Стражи разместили людей в укрытиях, к счастью, нашей кучей хлама они пренебрегли.

Одна группа воинов замерла шагах в пяти от нас, в каменной нише, образованной лестницей и широкими подоконниками первого этажа. Перед воротами остались трое — поющий заклинание маг и два Стража с обнаженными мечами.

Всполохи света в небе оглашали крепость громким треском, насколько я вообще понимал в магии, это был скверный знак. Маг быстро отбежал от ворот в глубь двора, он остановился почти напротив нас и я прекрасно разглядел его лицо, побледневшее под густым южным загаром. С кем бы он ни сражался, противник явно оказался сильнее. И что могут сделать с ним вооруженные железяками люди?

В небе над крепостью расцвела ослепительно-синяя молния, громовой раскат заставил камни содрогнуться. Ворота рухнули и вой стих.

Воцарилась тишина и темнота.

После буйства магических огней, слюдяные фонари на стенах казались особенно тусклыми, но притом потрясающе материальными, казалось, их ровный желтый свет можно пить.

В угольно-черном проеме ворот что-то зашевелилось и тихонько заскреблось, рядом с нами забормотал молитву какой-то укнкертский солдат.

Низко пригибаясь под каменным сводом высотою в два человеческих роста, во двор протиснулась тварь, о существовании которой мне слышать еще не доводилось. Вздох ужаса пронесся между людьми, как шорох ветра.

Тварь выпрямила мощные задние лапы и встала почти прямо, насколько позволял ей это гибкий членистый хвост с тяжелым булавовидным оконечником. Черные панцирные пластины, покрывающие тело монстра, напоминали скорее хитин насекомого, чем чешую рептилии и топорщились многочисленными шипами, крючками и гранями.

Передние конечности, сложенные в жесте богомола, заканчивались острыми изогнутыми пиками, способными насквозь пробить всадника вместе с конем. Спину твари украшали два ряда загнутых назад треугольных пластин, а вдоль брюха шевелилось множество проворных насекомьих лапок. Бритвенно-острые жвала воинственно топорщились и желтый свет фонарей отражался в четырех парах круглых глаз, несимметрично расположенных на уродливой мохнатой голове.

Монстр оглядел двор и решительно шагнул в мою сторону, маг словно очнулся и метнул в него шар белого пламени. Шар ударился о черный панцирь и рассыпался гроздьями светлячков, не причинив твари видимого вреда.

Нежить испустил сверлящий вопль и яростно ударил по каменным плитам двора сильными передними конечностями, выбив из булыжников сноп искр и фонтан мелких осколков. Подняв гибкий хвост на манер кнута, он пошел на мага, то есть, прямо на меня.

Зазвенели тетивы, лучники выпустили в монстра тучу стрел, стрелы звонко колотились о чешую и с шорохом опадали на землю.

— Это морок, — хрипло выдохнул у меня над ухом Страж. — Его так просто не уничтожишь.

Я тяжело вздохнул и решительно сжал рукоять Меча. В голове воцарилась звенящая пустота, все мысли и страхи покинули меня, крики и шум битвы бесконечно отдалились, канули в небытие. Я встал и на этот раз Страж не остановил меня.

Тело было неожиданно легким и послушным, сила Меча Лун наполнила все мое существо, стала единственной реальностью, последним, что соединяло меня с этим миром.

Я пошел на монстра, непроизвольно поигрывая Мечом в том завораживающем врага ритме, которому так долго учил меня мастер Горич. Жак поднялся следом — тварь была моей, но с теми, кто мог помешать нашей схватке, предстояло разобраться Стражу.

Немигающие глаза уставились на меня, в них появился свой собственный, мертвенно-зеленый свет, монстр склонился вперед, оперевшись на острия передних конечностей и высоко подняв над головой хвост. Теперь нежить чем-то напоминал скорпиона и его волосатая голова оказалась точно вровень с моей.

Ледяная волна Силы обрушилась на меня, борясь с теплыми пульсациями Меча Лун. Я сражался в битве невидимых сил, не зная правил и не чувствуя времени. Это было похоже на путь под ураганным ветром, бьющим прямо в лицо. Меня попеременно охватывали страх и ярость, эйфория и отчаяние. Каждая отбитая атака стоила мне шага, маленького шажка вперед, к яростно сверкающим зеленым зрачкам.

Темная мощь бушевала вокруг, выискивая слабину, малейшую трещину в моей защите.

Я чувствовал, как шевелятся у меня на затылке волосы. Несколько десятков шагов через двор стали дорогой к дальнему краю Вселенной, казалось, вечность прошла прежде, чем злобные зеленые луны приблизились и Меч, клейменый сияющими знаками Лун, коснулся бритвенно-острых жвал.

И мир раскололся. Противоборствующие силы сплелись, высекая пламя из воздуха и холодный чуждый разум заглянул в мою душу.

Вереницы образов неудержимо потекли через мое сознание, мир без верха и низа снова обступил меня, во сто крат реальнее, чем в самом ярком сне. Иррациональная красота, гармония, недоступная человеческому пониманию, дивная асимметричность форм, болезненная вычурность красок. Только теперь я ощутил этот мир целиком, на ощупь и на вкус, осознал его податливость и зыбкость. Здесь расстояние и время не были данностью, они текли и изменялись согласно собственной прихоти, а материя охотно впитывала образы из самых глубин сознания, облекая плотью мысль, и фантастические воплощения бредовых идей начинали жить собственной жизнью.

То был мир магии и он явился искушать меня. Многоголосый шепот обещал исполнение любых желаний, безграничную свободу и бесконечную жизнь. Достаточно было только захотеть.

На какое-то мгновение я позволил этому голосу звучать в моей голове и примерил на себя текучее бытие без конца и начала. Головокружительных очертаний замок (а может крепость, или даже храм) встал передо мной в туманном мареве Силы. И я готов был идти туда и остаться там, но с удивлением понял, что в этом феерическом царстве Хаоса не хватает чего-то очень для меня важного.

Мои мысли бессильно блуждали в пустоте в поисках ускользающего смысла. Громада летающего замка играла цветными бликами, сферы прозрачности блуждали в его стенах, открывая взору бесконечное разнообразие внутренних покоев.

То, что я видел, было реальностью. Но не единственной. Лукавый голосок шепнул — чтобы получить одну, я должен отказаться от другой.

Эта мысль словно разрушила плотину, образы другого мира хлынули в мое сознание.

Воспоминания, казалось, ушедшие навсегда, ожили и встали перед глазами, как живые. Мир в котором есть земля и бескрайнее небо — голубое или затянутое тучами, полное солнечного света или звездно-черное. Простое и домашнее бытие, безыскусно-прямое и неизменное: приглушенные цвета, целая вселенная запахов, привычная закономерность событий.

Холодные зимние утренники и знойные летние полдни, шаренские пустоши и сантаррские леса, отец, Изабелла, ворчливый Ирвин, меланхоличный Страж, вечный пессимист Станис, задиристые кегары и стеснительный оборотень — все это должно было исчезнуть без следа. Это и многое другое, что я так и не успел увидеть:

Ункерт, загадочный Восток, тысячи уголков, мест, людей и явлений. Я вспомнил сутолоку сент-аранского Базара, сырость Канализации, уют нашего замка. О Небо!

Мне стало жалко до слез даже проклятые Тарнхегские болота! Я вмещал в себя две Вселенные и ни одной не мог отдать предпочтения.

Обе были слишком хороши.

Осознание этого пронзило меня мучительной болью и где-то совсем рядом, в том уголке сознания, куда я ни разу не удосужился заглянуть, сочувственно колыхнулось что-то очень большое и теплое.

Заклятие распалось, я снова был свободен, держал в руках Меч Лун и видел перед собой своего врага.

Морок мгновенно осознал неудачу и в ту же секунду сменил тактику: вместо магии в ход пошла грубая сила. Все еще под властью видения, я чудом углядел опускающийся на меня хвост твари и отчаянно извернулся, пытаясь избежать смертельного удара.

Черная булава просвистела на волосок от моей головы, обдав меня холодной затхлостью, но второго удара не последовало — автоматически выставив Меч Лун в оборонительную позицию, я начисто отсек монстру половину хвоста.

Единственный удар Меча оказался смертельным: тварь тоскливо взвыла и обратилась в облако серых хлопьев, беззвучный гром сотряс воздух и разметал их по двору, подобно палой листве.

Стазу стало светло и просторно. Я вздохнул полной грудью, поднял глаза к небу и с удивлением обнаружил, что уже светает. Долгие ночные часы ускользнули от моего сознания, оставив только смертельную усталость и нервную дрожь.

— Поздравляю, сэр! Это был бой, достойный самого Герхарда! — или мне послышалось, или голос Жака действительно осип от пережитого волнения. Впрочем, Страж быстро справился с собой.

— Буду весьма рад, если прочие подвиги Герхарда меня минуют. Я что-нибудь упустил?

Жак посторонился, уступив место давешнему магу в подштанниках — подтянутому энергичному ункертцу средних лет, с выгоревшими на солнце волосами и густым загаром на живом, выразительном лице. Я всегда знал, что Страж и маг поймут друг друга.

— Сэр, позвольте представить вам мэтра Дэниса из Бриджтона. Монсеньор, имею честь представить лорда Дэвида Икторна.

Мэтр Дэнис отвесил мне церемонный поклон, на его лице отразилась целая гамма противоречивых чувств, но одно я понял — моя победа сильно подействовала на чародея.

— Я впервые наблюдал нечто подобное, — пробормотал он, цепко ощупывая взглядом Меч Лун.

У меня не было с собой ножен, поэтому я просто засунул клинок под мышку.

— Желаете наблюдать подобное почаще?

— Нет, нет! — решительно отмел маг подобные инсинуации. — Это профессиональный интерес. Я ничего не понял в происшедшем, вероятно, и не должен был понять, но был потрясен мощью призванных Сил. Амплитуда колебаний в наблюдаемом диапазоне…

— Бормотание мага стыдливо заглохло, он пристально уставился на белый камень в рукояти Меча, живо напомнив мне ручную ворону, жившую в нашем замке и обожавшую воровать столовое серебро.

— Э-э, Жак? — я завладел вниманием Стража, — Ты не мог бы подыскать ножны для этой штуки? Мне не хотелось бы разгуливать с обнаженным Мечом в руках.

Жак кивнул и исчез в заполнившей двор толпе солдат, прислуги, Стражей и детей. Я отодвинул Меч подальше от мага, совсем уже изготовившегося исследовать Талисман на ощупь. Ко мне протолкался Натан в штанах и рубахе явно с чужого плеча, в серых глазах оборотня застыло благоговейное выражение.

— Вот это было… да! Наверно про вас теперь сложат легенду?

— Только если мы победим. Что, со стороны смотрелось не плохо?

— Что вы, сэр! Все светилось, молнии били без конца, вокруг кружился черный вихрь — даже смотреть было страшно. А потом — музыка.

— Музыка?

— Достижение резонанса Сил часто сопровождается акустическими эффектами, — охотно пояснил маг, — Чем сложнее и эффективнее заклинание, тем продолжительней и чище аккорд. — Глаза мэтра Дэниса заблестели. — Я насчитал четыре такта последовательного развития трех мотивов, это — заклинание двенадцатого уровня, если я ничего не упустил. Вы обучались магии?

— Нет, мой отец не выносит магов.

— А, да, я наслышан. Тем удивительней! Решись я вызвать хоть половину использованной вами мощи, и от меня не осталось бы даже пепла — такие энергии требуют феноменального контроля. Чувствуете какой-нибудь дискомфорт?

— Не то чтобы… Просто я устал.

— Без сомнения. Вам необходимо отдохнуть и подкрепиться, восстановить силы.

Пленительное видение мягкой постели и горячей еды встало перед моим взором, мне стоило немалого труда сосредоточиться на другом.

— Нет! Мои друзья обвинены ложно, я должен им помочь!

— Ваши показания, безусловно, все изменят, но для этого нет нужды так спешить, им не причинят вреда, пока Зеленый Совет не рассмотрит дело. Суд начнется только через месяц.

— Вы не понимаете! — Я тоже не до конца понимал, но старался быть убедительным.

— Моему отцу угрожает опасность! Кто сможет его защитить? — Я ткнул пальцем в груды серых хлопьев, которые деловито сметали в корзины Стражи.

Маг покачал головой:

— А теперь послушайте меня! Вы пока слишком возбуждены, чтобы осознать усталость, а потом не то, что скакать, вы даже стоять не сможете. Победить морока и сломать шею, выпав из седла — вы этого хотите? — Сквозь толпу протолкался Жак и ненавязчиво пристроился рядом, я машинально упрятал Меч в принесенные им ножны, а мэтр Дэнис продолжал. — Вот, что я предлагаю: сейчас вы поедите и отоспитесь, а к полудню я сделаю вам «молнию». Путешествовали когда-нибудь по Ункерту?

Пропуск со знаком молнии позволит вам вне очереди получать свежих лошадей на подставах и любую помощь от представителей власти. Вы сможете пересечь Ункерт за пятнадцать дней!

Жак согласно кивнул. Я сжал рукоять Меча и почти не почувствовал его Силы.

Клинок был тяжелым и холодным, а рука у меня дрожала.

— Хорошо. Если это не долго. Но мои друзья пойдут со мной!

Маг согласно кивнул.

Еще не дойдя до отведенной мне комнаты я понял, что Дэнис был совершенно прав — ни о какой поездке не могло быть и речи, у меня едва хватило сил раздеться и рухнуть в постель.

Я проснулся резко, словно от удара и сел в кровати, пытаясь сообразить, куда меня занесло.

Маленькая комната с высоким беленым потолком вмещала в себя просторную кровать, потемневший от времени двустворчатый дубовый шкаф и такой же стул с высокой резной спинкой. На стуле лежала стопкой моя вычищенная одежда, а поверх нее — Меч Лун в неуклюжих кожаных ножнах. За высоким стрельчатым окном, прикрытым деревянными ставнями царила темнота, робкий свет ночника на крохотном столике дрожал в такт легкому сквозняку.

События минувшего дня стали медленно всплывать в моей памяти, подобно островам тины в заросшем пруду. Борясь с головокружением, я добрался до лампы и загасил фитиль.

— Тебе следует спать, — заметил призрачный голос, — Ты еще слишком слаб для упражнений.

— Я ничего не понимаю, Крабат! Вроде, было утро…

— Ты проспал сутки, теперь до рассвета еще три часа.

— Сутки! — я попытался встать и едва не потерял сознание.

— Вот видишь, — прокомментировал призрак. — Угомонись и сядь, пока не расшибся.

— Ты можешь сказать, где сейчас мой отец?

Крабат смущенно мигнул:

— Извини, нет. Они наложили маскирующее заклятие… — … а потом что-то произошло. Так?

— Да. И боюсь, все очень плохо — они потеряли его как раз тогда, когда он отправился в путь с Фернадосом и тем колдуном из Сент-Араны. Я не смог приблизиться — Темный Адепт может видеть потусторонний мир, а с ним были еще и Дваждырожденные.

— Я все понимаю, Крабат! — стены комнаты медленно кружили вокруг меня. — Даже у твоих возможностей есть предел. Но, возможно, еще не все потеряно.

— М-м? — призрак сосредоточенно мигнул.

— Сначала скажи: ты бывал на севере Сантарры?

— Я ЕСТЬ везде, в том числе — на севере Сантарры.

— Где это может быть: небольшой замок из серого гранита, обособленно стоящий среди хвойного леса, в плане — квадрат с четырьмя башнями по углам, должно быть, заложен еще при Воссоединении, принадлежит Санаррской короне?

— Хм, — призрак мигнул. — Очень похоже на Кер-Орки, но тебе следует описать строение подробнее.

— Не стоит. Кер-Орки! Все сходится!!

— Да? — заинтригованный призрак радужно искрился.

— Мирандос вновь пробовал предупредить меня. Той ночью… Постой, — я быстро подсчитал в уме, — позапрошлой ночью он показал мне видение замка, к замку подъезжали две телеги под сильной охраной. Первая была скрыта, а во второй — везли Фернадоса и того его Стража, Вильяма, кажется. Они были пленниками.

— Исчезновение твоего отца обнаружилось всего два дня назад, когда Фернадос не вышел на связь с Гильдией. Они ни как не могли успеть в Кер-Орки.

— Возможно, призрак показал будущее или компенсировал воображением отсутствие слов. Но все подходит — это владения короля, они на границе с Дебрями, безлюдная местность — после Нашествия там так никто и не поселился. Такое можно как-нибудь проверить?

— Я попробую. — Крабат весь излучал озабоченность. — Не нравится мне все это.

Слишком все неожиданно!

— Тьма наступает.

— Дело не в том. Она не в первый раз наступает, но никогда действия Темных Сил не были так скоординированы и точны. Никогда!

— Плевать! Так или иначе — мне надо вернуться в Сантарру.

Крабат насторожено подобрался:

— И как ты собираешься это сделать?

— По Западному тракту, конечно! Хватит с меня болот.

— Вся нечисть Дебрей сейчас стягивается к тракту, стоит им почуять Меч — и никакая Гильдия их не остановит.

— Черт, а путь по Иссе будет слишком долгим.

— Да и Илкенский тракт перекрыть не сложно — никто не станет охранять границы Тарнхега.

— Это наверняка ловушка, Крабат. Они меня там поджидают! — Слабость поднималась во мне мутными волнами. — Но я что-нибудь придумаю. Обязательно!

Я без сил откинулся на подушки, темные волны сна медленно уносили меня прочь.

— Мы что-нибудь придумаем. — Пробормотал призрак.

В полудреме мне показалось, что я вижу его — очерченную сиянием тень, черное на черном — и успел мимолетно отметить, как странно, совсем не по-человечески он выглядит: массивная, наклоненная вперед фигура с чем-то, напоминающим короткие стрекозьи крылышки за спиной.

Часть 3

Лорд-Дракон

Глава 1

В небе Ункерта парил ястреб, он сделал круг над дорогой и заскользил в сторону скошенных полей. Покачиваясь в потоках теплого воздуха и изредка взмахивая крыльями, птица медленно плыла прочь. Почему люди не летают?

— Вы и вправду никуда не торопитесь?

Голос Жака оторвал меня от раздумий и я в который раз обнаружил, что умный ункертский коняга воспользовался моей рассеянностью и перешел на неспешный шаг.

— Все в порядке, просто я задумался.

— Это часто у вас. В последнее время, — Страж озабоченно заглянул мне в лицо. — Сэр, может скажете в чем дело? После Кэмлона вы на себя не похожи.

— Просто мне надо подумать, Жак. Только и всего.

Я пришпорил коня и помчался вперед, стараясь избежать обеспокоенных взглядов, которыми меня награждали Страж и Натан.

Мы покинули Кэмлон на третий день после битвы с мороком. Поврежденные тварью ворота и осыпавшиеся защитные заклинания уже восстановили, ночные события стремительно обрастали самыми невероятными подробностями и бурно обсуждались по всему городу. Число свидетелей битвы уже втрое превышало численность гарнизона крепости.

Кэмлонский форпост пережил еще один бой и устоял, только на плитах двора остался след от удара чудовищных когтей как символ нечеловеческой ярости. Если ункертцы не хотят, чтобы телеги застревали в этой колдобине, им придется вымостить двор заново.

Я припомнил разговор, состоявшийся у нас при отъезде с метром Дэнисом, при свете дня мое настроение сильно улучшилось, а маг выглядел крайне озабоченным.

— Вчера я говорил с Гильд-Холлом, — решительно начал он и замолчал, я ждал продолжения. — Мне необходимо было сообщить о нападении, — маг виновато пожал плечами.

— Все правильно, — утешил я его, — Безопасность превыше всего!

— Кстати о безопасности — Гильдия настаивает на сохранении в тайне вашего пребывания в Ункерте и предлагает вам воспользоваться вымышленным именем.

Надеюсь, это не нарушает ваших планов?

— Ничуть! — такое решение меня вполне устраивало.

— Мне предписано оказать вам всю необходимую помощь, снабдить документами и деньгами. Хочу сообщить, что ваши друзья уже освобождены из-под стражи. Дело в том, что ключевой свидетель обвинения оказался, мягко говоря, не надежен. Даже не знаю, как сказать…

— Говорите прямо.

— Он содействовал похищению, — метр Дэнис наконец встретился со мной взглядом. — Похищению вашего отца.

— Как звали мага?

— Карани.

Мы с Жаком переглянулись.

— Что ж, это многое объясняет, — строить догадки можно было до бесконечности. — Когда это произошло?

Должно быть, маг был удивлен моей реакцией.

— Три дня назад. Граф Икторн направлялся в свой фамильный замок, Карани удалось обманом разделить вашего отца с гильдийской охраной, и где-то между Рефским Перевозом и Таренской Заставой их след был потерян. О судьбе графа и сопровождавшего его мага Фернадоса ничего не известно.

Я кивнул, пытаясь подсчитать в уме, как быстро можно добраться от опушки Таренского леса до Кер-Орки. А в том, похитители не встретят на пути никаких помех, я не сомневался — королевская власть в Сантарре очень сильна.

О чем бы ни думал метр Дэнис, он оставил это при себе. Я получил «голубую молнию» на имя уроженца Ункерта Жульена Фраббо, путешествующего в сопровождении двух слуг и столько золота, сколько можно было упаковать в седельные сумки. Мы отправились в замок Реймин, находящийся на полпути от Кэмлона до Тарильена, Ирвин и Станис должны были остановиться там.

И вот мы во весь опор мчались по прекрасной ункертской дороге, то есть, могли бы мчаться, если бы хитрая рыжая бестия, доставшаяся мне на последней подставе, не принималась пастись на ходу всякий раз, как я терял бдительность.

Конечно, мне хотелось побыстрее попасть в Реймин, увидеть друзей, успокоить Изабеллу, переговорить с Ирвином, но мысли мои вновь и вновь возвращались к решению проклятой проблемы.

Я был почти уверен, что Дети Тьмы сейчас терпеливо ждут, когда я кинусь в Сантарру на помощь отцу и попаду к ним в лапы, как кур во щи.

На данный момент мои возможности были весьма ограничены: один Дваждырожденный, один морок — ладно, но морок и Дваждырожденный за раз — и мне конец.

А попасть в Сантарру нам необходимо. Я все больше убеждался, что ниточки, за которые с таким мастерством тянут из-за Грани, сходятся там. И, кроме того, из живых только отец мог знать, как мне овладеть полной силой Ин'Ктора.

В первую же ночь я переговорил с Крабатом и завел привычку встречаться с ним еженощно. Призрак подтвердил мои предположения.

— Я нашел их! — Тревога заставила потускнеть искры, заполняющие бесформенное облако тьмы, только красные угольки глаз приглушенно горели во мраке. Раньше я не замечал, что глаз у него, вроде бы, две пары. — Как ты и предполагал, их везут на север Сантарры, проселочными дорогами, тайно. Конвой состоит из пяти Дваждырожденных и больше полусотни Королевских Гвардейцев. — Я тихо выругался, а Крабат продолжал. — Этот маг, Фернадос, как я понял, тяжело ранен, но с такой оравой ему все равно не совладать. Едут они не торопясь, может быть и в Кер-Орки.

— Туда, я уверен. Но куда бы они не ехали, проблема не снимается — мне надо попасть в Сантарру.

Призрак помрачнел еще больше.

— По Западному тракту пройти невозможно — Дваждырожденные дежурят там даже днем, а в Тарнхеге появились ундины — дальняя родня мороков, думаю, с той же целью.

— Мы решим эту проблему.

— Будь осторожен! До сих пор тебе везло, но везение не будет вечным.

— Я понял. У тебя есть идеи?

— Нет.

— Тогда я пошел спать.

В принципе, у меня-то была одна мысль, хотя о ее разумности можно было поспорить.

Под мудрым руководством мастера Горича я неплохо изучил географию, особенно Северного материка, и наизусть помнил карту Сантарры и Ункерта. Теоретически, Западный тракт был мне совсем не по пути: по прямой от Реймина до Кер-Орки едва ли сотня лиг, а через тракт — добрых три сотни. Но то теория, а на практике мне предстояло ехать на восток аж до самого Дольна, потом на север почти до Сент-Араны и только так я мог выбраться на дорогу к перевалу Харак, ведь между мной и Кер-Орки лежали Дебри.

От одного этого слова любой уважающий себя сантаррец бледнеет и замолкает. Я никогда не страдал предрассудками относительно мертвецов и призраков, но с детства хорошо усвоил простую истину: Дебри — это смерть. Даже гильдийские маги не рискуют углубляться в Проклятые земли более чем на день пути. Там, за болотистыми мимфийскими низинами, где бродят нечки и неустанно рыщут своры волколаков, лежит воистину покинутый край — вот уже три тысячи лет не видели людей руины Мертвых Городов и величайший из них, Оттар, до сих пор хранит тайну пришествия Тьмы.

Глава 2

До Реймина мы добирались пять дней, благо погода в конце лета стояла чудесная, но к решению проклятой задачи я не приблизился ни на шаг.

Оказалось, что Реймин — это не замок, а небольшой город, раскинувшийся среди живописных холмов, увенчанных типичными для Ункерта выходами серого гранита. На одной из скал, громоздящейся у самой дороги, виднелись остатки крепостных стен.

Может, тут и вправду была крепость.

Но основным признаком, выделяющим Реймин среди прочих ункертских городов, было невероятное количество Стражей — их можно было встретить везде, город был наводнен ими. Шагая за Жаком от почтового двора, я насчитал не меньше полусотни коротко стриженных личностей в сером.

Объяснение оказалось простым — сразу за городом, на берегу спокойного круглого озера, располагалось что-то вроде школы для учеников Стражей: два десятка зданий, плац и тренировочные площадки, обнесенные невысокой каменной стеной. Станиса и Ирвина следовало искать здесь.

Время едва перевалило за полдень, когда мы прошли в широко распахнутые деревянные ворота. На верхней балке сияла начищенной бронзой эмблема Стражей — щит и меч. И никакого намека на охрану.

Перед нами на обширном пространстве, занимаемом Школой, тренировались ученики Стражей всех возрастов — звенело оружие, раздавались команды. Окруженный кольцом внимательных зрителей, демонстрировал виртуозное владение шестом молодой воин.

На лице Жака промелькнуло ностальгическое выражение. Он поглубже нахлобучил мятую войлочную шляпу и прямиком вывел нас к резиденции Старшего Мастера — белому двухэтажному зданию с аккуратным садиком под окнами. Над клумбой с цветущими хризантемами склонился пожилой, худощавый мужчина в свободной одежде, подпоясанный белым шелковым кушаком и обутый в кожаные сандалии.

Пред ажурной калиткой в каменной ограде чуть больше локтя высотой, Жак остановился. Сосредоточено пыхтя, мимо нас пробежал десяток мальчишек лет по двенадцати, с типично-невозмутимым наставником во главе.

— Сэр? — неуверенно позвал Жак.

Мужчина неторопливо встал и я понял, что сильно ошибся, определяя его возраст.

Должно быть, он был даже старше моего отца, но притом в гораздо лучшей физической форме.

Внимательные карие глаза остро глянули из-под снежно-белых бровей, старик благосклонно улыбнулся.

— Ты ведь Жак, не так ли? — обратился он к Стражу.

— Да, сэр, — почтительно отозвался тот.

Ха! Мне бы такую память и в таком возрасте. Немудрено, что бедный Жак нервничал.

— Рад снова увидеть тебя! Как поживает твой Дар? Ты одет не по форме.

Жак вздохнул:

— Мэтр Дэнис сказал, что о нашем приезде будет сообщено.

Старик равнодушно скользнул взглядом по окрестностям и кивнул нам с невозмутимостью истинного Стража:

— Я ждал вас. Зайдемте в дом.

В доме Старшего Мастера было прохладно и тихо. Старик пристроил у дверей ведерко с садовым инвентарем, повернулся к нам и пристально оглядел бывшего ученика.

— Мне было сказано, что лорда Икторна сопровождают двое, — заметил Старший Мастер, — но про Стража я ничего не слышал.

На лице Жака отразилось смятение.

— Мастер! Существует ли причина, по которой Страж может ослушаться мага, которому принес Клятву Верности?

— Продолжай.

— Я ушел, не спросив дозволения. Я чувствовал, что должен идти и не знал, позволит ли он. — В голосе Стража зазвучало мучительное сомнение. — Я был неправ?

— Это трудный вопрос. — Старший Мастер задумчиво покачал головой. — Интуиция — могучая сила, особенно у наделенных Даром. Но тебе, безусловно, придется объяснится с ним при встрече.

Жак помрачнел.

— Если мы когда-нибудь встретимся.

— Мэтр Фернадос, да? Я слышал. — Во взгляде Мастера промелькнуло сочувствие. — Не спеши отчаиваться! Если он не погиб при нападении — еще не все потеряно.

Я не выдержал и встрял.

— Он не погиб, Жак! Мы вытащим их, вот увидишь!

Внимание Старшего Мастера обратилось на нас. Жак поспешил всех представить.

— Лорд Дэвид Икторн, сэр. Барон Натаниэль Роднег.

Карие глаза впились в Натана.

— Что в тебе не так?

— Барона коснулось заклятье «волчьего когтя», — пояснил Жак.

Голос Старшего Мастера заледенел.

— Как давно?

Я поспешил предотвратить недоразумения.

— Натан никого не убил, Меч Лун разрушил заклинание.

— Истинный перевертыш, да? — голос Мастера смягчился. — Это большая удача, юноша.

Большая удача!

— Я знаю, сэр, — вымучено промямлил Натан.

— Зови меня мастер Тан. Меня все так зовут, — старик улыбнулся. — Интересная компания подобралась у Наследника Силы!

Я не выдержал.

— Мастер Тан, сэр! Нам сказали, что вы знаете, где найти наших друзей.

Старый Мастер хитро сощурился.

— Да, да! Конечно.

Он двинулся к лестнице, расположенной в глубине холла. Поднимаясь за ним до второго этажа по скрипучим деревянным ступеням, я окончательно убедился, что нарочитая неторопливость движений — скорее дань образу Старшего Мастера, чем проявление старческой немощи.

Дом оказался гораздо больше, чем виделось с фасада — сзади к зданию было пристроено два крыла, мастер Тан повернул в левое. Из темного коридора на нас уставились три пары круглых зеленых зрачков.

— Кис-кис, — ласково позвал наш провожатый, и к нам с громким мявом устремились три большие пятнистые кошки.

Кегары радостно приветствовали Старшего Мастера, Натана, Жака — всех, кроме меня.

Я не обижался.

— Как они ладят? — поинтересовался Жак.

— Пит — хороший мальчик, — мастер Тан потрепал по мощной шее басовито урчащего кота. — К тому же, ему сильно нравиться Инчи. Надеюсь, мисс Изабелла не будет против увеличить поголовье кегаров.

Мое доверие к Старшему Мастеру возросло безгранично — с некоторых пор я доверял мнению кегаров больше, чем официальным титулам. Мы протолкались мимо кошек и направились к большой двери в конце коридора, мастер Тан постучал.

— Входите! — пропел из-за двери голосок, который я узнал бы среди тысячи.

Мы вошли. В большой гостиной расположилась живописная компания — Изабель делала стойку на руках, Станис перематывал кожаный шнур на рукояти саркесского меча, Ирвин читал фолиант в потертом переплете, цыганки склонились над картами — все как водится. На столе уютно расположилась вазочка с фруктами, на полу — пушистый саркесский ковер, белые кружевные занавески — на окнах. Я вдруг почувствовал себя дома.

Нас узнали и все смешалось. Изабель с визгом бросилась мне на шею, чуть насмерть не придушив. Цыганки радостно гомонили по-своему, Станис с чувством хлопал всех по плечам, Ирвин снисходительно улыбался, глядя на всеобщее оживление. Кегары проникли в комнату и разразились душераздирающими воплями.

Долгий рассказ был неизбежен. Я предоставил Жаку и Натану описывать наши подвиги и молча наслаждался вниманием друзей. Мастер Тан серой мышкой притаился в мягком кресле и буквально впитывал повествование — никому и в голову не пришло попросить его уйти.

Жак изложил все обстоятельства, буйная фантазия Натана иссякла, и все замолчали, пытаясь осмыслить услышанное.

— Гм, — Ирвин задумчиво вертел в руках игральную карту, кажется, туз пик. — Мы уже знаем, что твой отец пропал и, в свете услышанного, ситуация кажется мне угрожающей.

— Мне надо попасть в Сантарру, — устало вздохнул я, — и Силы Тьмы знают это.

Дороги перекрыты, с Мечом Лун или без — мне ни за что не успеть вовремя.

— Вы можете рассчитывать на нас во всем! — твердо заявил Станис. — Хотя я и не могу предложить решения проблемы.

— Расскажи мне о Кер-Орки. У меня есть основания считать, что отца повезут туда.

Станис удивленно поднял бровь:

— И что вы хотите узнать?

— Сколько дорог ведет к замку?

— Ну, за столько лет все могло измениться, но в прежние времена дорога была одна.

Это была вообще единственная дорога во всем уделе, она шла от перевала Харак до Рудничной Горы. Земледелием у нас никто не занимался (земля там плохая, лето короткое), так что в других путях нужды не было. — Станис нахмурился. — Тем проще тварям было атаковать. Они обложили замок и Рудничную Гору, а потом хлынули через перевал.

— Как вам удалось спастись?

— Взяли их на понт, — Мастер Лезвий горько усмехнулся. — Карани предал отца и впустил тварей в замок, но я давно подозревал его и был начеку. Этот ублюдок обвинял Ирвина в двуличии, не явно, а так, намеками — это было отвратительно. Он заставил отца усомниться и в моей преданности. Меня никто не слушал, оставалось только наблюдать, как все катится к чертям. Когда я уверился, что Карани — враг, я взял Зену, освободил из-под стражи Ирвина и вывел их из замка через подземный ход, Карани не мог про него знать. Мы направились прямиком в Дебри — такого они от нас не ожидали. Должно быть, всех тварей согнали в поход на Сантарру и путь оказался свободен. Мы проплутали в лесу два месяца прежде, чем вышли к границе Ункерта. Я слышал, кроме нас там никто не уцелел.

— На самом деле, из Рудничной Горы спаслись несколько сот человек, — заметил мастер Тан. — Некто по имени Феррон вывел их по старым штольням к развалинам Серебряной Рупи, а потом — какими-то тропами перевел через горы. Жаль только, что Гильдии не удалось его разыскать.

— Ха! Старый Феррон! Как же, как же — помню, помню! — Станис ухмыльнулся. — Порядочный был смутьян. Я рад, что он уцелел.

— Тогда в шахты спускались свободные люди, — хмуро пробормотал Ирвин, — Они имели право возражать, но и работали хорошо.

— А теперь туда загоняют каторжан, — Станис сплюнул. — Хотя вряд ли качество проходки от этого улучшилось.

— Значит, — я вернул разговор к нужной теме, — Из Сантарры в Кер-Орки можно попасть не только по перевалу Харак?

— В принципе, да, — пояснил Ирвин. — Но найти проводника через горы и тогда было очень трудно, а сейчас — просто невозможно.

Я задумался — эти новости никак мне не помогали. Цыганки кончили шушукаться в углу, и Тамара заговорила:

— Сара гадала для тебя, молодой лорд. Она говорит — перед тобой три дороги: по камню, по воде и через огонь. Вода и камень испортят клинок, огонь — вот твой путь и еще, почему-то, зеркало. Ждет тебя, красавец, долгая дорога по странному месту и будет там у тебя один друг и три врага. Поможет тебе червовая дама, а враги — шестерка, валет и король, все пики. — Тамара обеспокоено поглядела на Ирвина. — И карты говорят — никто из нас на том пути тебе не помощник.

Ирвин поморщился.

— Гадание надо воспринимать с осторожностью.

— Сара всегда гадала точно! — возмутилась Изабель.

Меня затошнило.

— Все правильно, Сара. Как ни кинь — все сходится, — я заглянул в обеспокоенные лица друзей и глубоко вздохнул. — Выход только один — идти через Дебри.

После мгновения тишины все заговорили разом, и самым мягким выражением было «форменное безумие». Я грохнул кулаком об стол, блюдечко со сливами высоко подпрыгнуло и, жалобно звякнув, рассыпало содержимое по столу. Мастер Тан внимательно наблюдал за тем, как плоды падают на пол.

— У меня есть выбор? — рявкнул я в наступившей тишине и тут же приказал себе сбавить тон. — Твари сторожат Западный тракт и болота Тарнхега, морок явился за мной даже в Ункерт — время на исходе. Ирвин прошел и я пройду! Ситуация та же — они стерегут дороги, они не будут ждать меня в лесу.

— Дался вам этот Кер-Орки! — пробормотал Жак. — Да откуда вы знаете, куда их повезут?

— Я знаю, Жак, — у меня не было сил спорить. — Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО знаю. Во всей Сантарре это — лучшее место.

Страж сокрушенно покачал головой. Станис и Ирвин обменялись беспомощными взглядами, я бы предпочел, чтобы они спорили. Изабель спряталась от меня за кегаром, кошки чувствовали настроение хозяйки и пытались ее утешить, тычась мордами в шею.

Когда заговорил мастер Тан, я вздрогнул от неожиданности.

— Только Наследнику Силы дано понять логику Тьмы. Все беды начинались с того, что владетелю Меча не верили, — он серьезно посмотрел мне в глаза. — Если ты уверен в своем решении — иди и никого не слушай. Я не могу пойти с тобой, но подготовить тебя в путь я в силах.

— Это самоубийство! — Ирвин отложил карты, руки его не слушались.

— Не совсем так, — спокойно возразил Старший Мастер. — Существует множество людей, которые живут тем, что скитаются по Дебрям.

— Грабители могил! — Станис сплюнул от отвращения. — Чем они лучше тварей!

— Барон, вы слишком щепетильны! — улыбнулся старик. — Эти люди — единственные, кто приносит нам свидетельства с Темных земель, артефакты из Забытых Городов.

Гильдия часто имеет с ними дело, через посредников, разумеется.

— Половина библиотеки Зеленого Гильд-Холла составлена из находок гробокопателей, — усмехнулся Ирвин. — Но они не поведут в Дебри новичка, и верить им нельзя ни на грош.

— Я говорю о принципе, — пояснил мастер Тан, — Пройти можно, если знать — как. А у Наследника Силы шансов больше, чем у любого из нас.

— Рано или поздно все гробокопатели кончают одинаково, — упорствовал Станис, — и в мире становится на одного нечку больше.

Мастер Тан пожал плечами:

— И такое бывает.

Лично мне Дебри всегда представлялись местом, где тварей больше, чем грибов в лесу. Мысль о том, что кто-то ходит туда и возвращается с добычей, просто вернула меня к жизни. Я должен был узнать об этом больше.

— А как они это делают, сэр? — Мастер Тан зорко посмотрел на меня. — В том смысле — есть ли у них особые приемы? Профессиональные тонкости?

Старший Мастер раздумчиво выдержал паузу.

— А почему бы тебе не расспросить знатока? — старый хитрец победоносно оглядел присутствующих. — Пару лет назад Гильдия решила разузнать побольше об так называемых «гробокопателях» и приказала мне внедрить в их ряды надежного человека. Не так давно он вынужден был закончить карьеру, — мастер Тан многозначительно кивнул Станису, — но не в качестве нечки. Теперь он у нас — специалист по Дебрям.

Я вздохнул — Крабата кондрашка хватит, еще раз.

— Когда я могу поговорить с ним?

— Через двадцать минут.

Старший Мастер встал и, с легким поклоном, покинул нас. Станис сокрушенно покачал головой:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь!

— Знаю. Честное слово!

Глава 3

Обучение секретам гробокопателей оказалось делом не быстрым — в течении двух дней мастер Гверен по каплям вбивал в меня эту науку. Концом его карьеры стала потеря руки.

— Яд Дваждырожденного, — коротко пояснил он при первой встрече.

— Так они еще и ядовиты? — меня замутило.

— Не совсем. — Страж помассировал правой рукой культю левой. — Они пользуются Чашами Скорби — это такой маленький круглый сосуд в виде черепа. Его содержимым смачивают церемониальный кинжал, когда хотят превратить пленника в нечку или обмазывают наконечники стрел, копий. Яд быстро разлагается, но если эта дрянь тебя коснулась, единственный выход — немедленно прижечь, — Гверен поморщился. — А у меня огня не было.

Я не стал уточнять, что именно он предпринял.

Поход в Дебри был похож на путешествие в ночные кошмары.

— Одиночка всегда имеет больше шансов, чем группа, — твердил Гверен, я впитывал странные истины, чувствуя, как жутковатая атмосфера Дебрей постепенно обступает меня. — Все следы своего пребывания надо скрывать — лужа мочи будет для волколака как сигнальный флажок. Никакого огня, поэтому следует знать, что из растений можно есть в сыром виде. Охотится нельзя — любое насилие привлекает тварей.

Долгими часами Гверен объяснял, как сбивать со следа волколака, обнаружить признаки погони, избегать излюбленных тварями мест.

— Труднее всего определить, можно ли уничтожить нежить, или убивать ее нельзя ни в коем случае, — голос Стража звучал в тишине комнаты как весть из загробного мира. — Силы Тьмы немедленно узнают о гибели любого своего слуги, часто тварь намеренно оставляют незащищенной, дабы неискушенный враг сразился с ней и обнаружил свое присутствие. Всегда надо принимать в расчет вид твари, ее местоположение и твой предыдущий путь. Помни — если в происходящем наметится какая-то система, на проверку могут послать очень сильный отряд. Например, нечек много, они глупы и нередко погибают от естественных причин, исчезновение еще одной никого не обеспокоит. Волколаки любят убивать и могут насмерть драться друг с другом, с нечками и даже Дваждырожденными, но, если будут погибать все нечки и волколаки на твоем пути, он будет виден Силам Тьмы как на ладони.

Описание многочисленных порождений Хаоса, населяющих Дебри, сопровождалось рассказом о характерном поведении каждого и перечислением уязвимых мест.

— Нечки могут быть не только людьми, но и животными, они медлительны и прямолинейны, дерутся плохо и опасны, только если ими кто-то руководит. Таких лучше всего обездвиживать с помощью деревянных кольев и оставлять на месте, довольно быстро они просто высыхают на солнце. Волколаки сильны и быстры, но этих можно поразить обычным мечом. И те, и другие опаснее всего ночью, а днем ориентируются только на слух и обоняние.

Тварей выдает, прежде всего, поведение, следует избегать любых необычных предметов и обращать внимание на все, что движется, а так же на то, что неподвижно. Уди-уди скрываются в густом подлеске, прикрепившись к низким веткам, и выстреливают в добычу своими иглообразными спорами. Если спору немедленно не извлечь, она погружается в тело и питается им. Опь-трава растет на открытых участках, привлекает жертву приятным запахом и усыпляет, потом опутывает подвижными корнями и переваривает живьем.

От одной мысли о таком конце меня прошиб холодный пот, и появилось острое желание бросить эту затею. Но, видать, воображения мне не хватило, и я продолжал слушать мастера Гверена, стараясь как можно лучше запоминать все.

— Самым серьезным противником в лесу является Дваждырожденный — ундины прячутся в заболоченных водоемах, а мороки предпочитают развалины. Дваждырожденный, или умертвие, очень умен, быстр и почти не уязвим для одиночного мага и простого оружия. Всегда надо иметь при себе стальную проволоку или цепь, которой нежитя можно обездвижить и придать огню. Тонкость заключается в том, что из всех тварей только Дваждырожденный может сообщить Силам Тьмы образ своего убийцы. Нападая, действуй решительно!

Мы тщательно отобрали в оружейной Школы набор сюрикенов, большой охотничий нож, короткий тяжелый ятаган, проволочную удавку. Я настоял, чтобы ятаган заменили на боевой топор. Гверен выбирал только посеребренное оружие.

— Серебро смертельно ядовито для тварей, но помни — действует оно не сразу.

Особым образом отбиралось и продовольствие. Солонину Гверен сразу забраковал:

— Во всех Дебрях не найдется столько питьевой воды, чтобы съесть это.

Отбираемое должно было быть компактным, питательным и хорошо храниться.

— Старайся не подмочить припасы и никогда не ешь то, что начало плесневеть, — поучал Гверен. — Всегда лучше перестраховаться.

Я плотно упаковывал в мешок свертки галет, используемых Стражами в походах, твердую, как камень, охотничью колбасу и шоколад — довольно дорогое удовольствие, предназначенное на черный день. И все это мне предстояло нести на себе.

— Лошадь оставляет слишком много следов. Разнуздай и отпусти ее, когда подойдешь к границе Дебрей.

Последним подарком мастера Гверена стал стеклянный пузырек с темно-коричневой жидкостью.

— Натри кожу перед тем, как пойдешь в лес — это изменит твой запах, остатки сохрани. Очень полезная вещь!

Я не сомневался — отвратительная вонь, издаваемая жидкостью, проникала даже сквозь притертую пробку.

Прощаясь на пороге дома Старшего Мастера, Гверен последний раз оглядел меня.

— Шансов у тебя немного — гробокопатели несколько лет водят с собой ученика прежде, чем отпускают одного в Дебри. Больше работай мозгами и поменьше воображай о себе.

Я с чувством пожал руку Стража. Будь у меня хоть неделя, я задал бы ему массу вопросов, но каждый потерянный час был невосполним — именно он мог позволить нежитям сотворить с отцом что-то ужасное.

Мне удалось выдавить бодрую улыбку, и сутуловатая спина Гверена скрылась в густых сумерках. Кончился десятый день после битвы с мороком.

Глава 4

Крабат шипел и плевался. Мне показалось, еще чуть-чуть — и он разнесет дом Старшего Мастера на кирпичи.

— Ты думаешь — что? Ты думаешь — кто? — возмущение призрака не поддавалось выражению в словах, волны его негодования плескались вокруг меня и я, положительно, начинал тонуть.

— Угомонись! У тебя есть лучшие идеи? — От его мерцания у меня рябило в глазах.

— Я хочу знать: ты сможешь мне как-нибудь помочь?

Все еще исходя радужными сполохами, призрак замер посреди комнаты.

— Помочь? Я могу размазать тебя об стену прямо сейчас — будет намного проще и безболезненней! — Все-таки, Крабат не мог долго на меня сердиться. — Лучше бы тебе повезло. Везение — единственное, что тебе поможет.

Я промолчал, решив дать ему время остыть и обдумать ситуацию.

— Весь фокус в том, что я имею силу только ночью.

— Покараулишь меня — все лучше, чем ничего.

— Пожалуй. Ох, чую я, возьмут тебя тепленьким! И не говори потом, что я не предупреждал! — Голос Крабата зловеще понизился. — Хочешь знать, что они с тобой сделают?

— Нет, пожалуйста! А то я с места сойти не смогу!

— Правильно. Понимаешь и все равно — лезешь.

— А что делать-то? — я помолчал. — Как там отец?

Крабат сочувственно моргнул.

— Они продолжаю двигаться на север. Но знаешь что? — Призрак беспокойно плавал по комнате. — Туда везут только двоих — твоего отца и Фернадоса, а того Стража, Вильяма кажется, забрала группа людей в штатском. Они, почти не скрываясь, едут по Западному тракту в сторону Сент-Араны.

Я попытался осмыслить новости.

— Продолжай следить. Все это ничего не меняет — мне придется лезть в Дебри.

Небесные покровители! Надеюсь, я там хоть не заблужусь.

Спать в ту ночь мне не пришлось — отъезд был назначен за час до рассвета, следовало проверить еще раз припасы и все упаковать. Я сидел в холле в обнимку с переметными сумками и отчаянно зевал. Будет чудо, если я не засну в седле и не гробанусь где-нибудь по дороге.

Что-то мягкое коснулось моего колена — кегары бесшумно спустились в холл и сосредоточенно обнюхивали мои вещи. Должно быть, их шокировал запах подаренного Гвереном снадобья. Заскрипели ступеньки, и я вздохнул — хотелось бы избежать долгих прощаний.

Но пришел только Ирвин.

— Они не хотят тебя смущать, — просто объяснил он.

Я благодарно кивнул.

— Скажи им спасибо.

— Вот, — Ирвин протянул мне длинный деревянный футляр, — это для Меча. Пришлось повозиться! Ты сможешь использовать его многократно: открыл, взял, положил, закрыл. Но факт использования Меча он замаскировать не сможет.

Я понимающе кивнул.

— И еще один сюрприз, — Ирвин махнул рукой и из-за портьеры вышел… я. Один к одному — в моей старой одежде и даже рукоять Меча торчит из-под плаща.

— Ущипни меня!

Ирвин победоносно хмыкнул.

— Мы подумали, что не следует разочаровывать агентов Тьмы — если ты исчезнешь без следа, они обидятся. Натан вызвался заменить тебя.

Я сжал плечо Натана, маскирующее заклинание кольнуло мне ладонь.

— Это очень опасно!

— Плевал я! — Оборотень ухмыльнулся. — Будет даже интересно.

— Не зарывайся и ни в коем случае не суйся в Сантарру. У вас и здесь будет достаточно проблем.

— Мы решили предпринять небольшое путешествие, — объяснил Ирвин. — Мне и Станису все равно придется посетить Гильд-Холл. Вот и пусть следят за нами. А вместо Натана мы возьмем настоящего волка, Старший Мастер обещал это устроить.

Я не мог удержаться, чтобы не посмотреть еще раз на своего двойника. Натан улыбнулся мне — прямо как в зеркале.

Трое верховых Стражей ждали у дверей.

— Ну, мне пора! — Я взвалил на плечо сумки и шагнул за порог.

— Удачи! — Вздохнул Ирвин.

На темной лестнице кто-то всхлипнул, но я не стал оборачиваться — не терплю женских слез.

Глава 5

Боль жила собственной жизнью. Она то пронизывала все тело раскаленной иглой, то сводила мышцы, то пульсировала в раздробленных костях. Какое-то время кроме боли в мире не было ничего. Потом появилась жажда, такая всеобъемлющая и жгучая, что боль отступила. Фернадос открыл глаза.

Багровый туман перед глазами превратился в блики большого костра, дальний ропот стал звуками голосов.

Голову словно зажали в тисках, а потрескавшиеся губы не желали шевелиться. Даже стон не рождался в горле, только какое-то хриплое клокотание. Чья-то милосердная рука приложила к губам чашку с водой, и благословенная влага хлынула в рот. В голове немного прояснилось.

Все жизненные силы мага были направлены на исцеление, и Фернадос знал — раз он пришел в чувства, непосредственная опасность миновала. Но какое-то воспоминание не давало ему покоя. Фернадос пошевелил губами и попробовал прочистить горло.

— Лежи, лежи, дружище! — знакомый голос раздался совсем рядом. — Тебе еще рановато говорить.

Маг скосил глаза, стараясь не шевелить головой. Рядом на земле сидел старый Икторн, немного помятый, но живой. Одной заботой меньше.

— Что..? — прохрипел маг.

— Ты победил, но один из нежитей остался на ногах. Просто чудо, что он не разорвал тебя в клочья. По крайней мере, до этого было недалеко.

Предшествующие травме события медленно всплывали в памяти. Добрый знак! Фернадос постарался разглядеть людей, снующих вокруг костра, если это были люди.

— Королевские Гвардейцы, — граф понизил голос. — Нас везут на север, проселками.

Мы сейчас, наверное, где-то в Кэвэне. Здесь пятеро умертвий и они всем командуют.

Погано, да?

Фернадос поморщился — пятеро Дваждырожденных могли одолеть любого мага, хуже мог быть только еще один демон. Он быстро обозрел окрестности и наткнулся взглядом на неподвижную фигуру в плаще, замершую в тени под деревьями. Волна удушающей злобы окатила мага и он быстро отвел глаза.

— Одно не пойму, — пробормотал граф, — как им удается выносить солнце. По идее, они не должны появляться днем.

— Защитные заклинания, — вздохнул маг. — Помощь Темного Адепта дает им огромные преимущества.

Икторн в упор посмотрел на нежитя, темная фигура беспокойно зашевелилась и канула в ночь.

— Ну, по крайней мере, они нас не трогают.

— Пока.

— М-да…

Фернадос закрыл глаза и постарался привести в порядок мысли, боль ослабла и почти не мешала думать.

— Вильяма похоронили?

— Да жив он, жив. Был здесь, но вчера его куда-то забрали.

У мага похолодело в груди.

— Нет! — Багровый туман снова застлал глаза, Фернадос понял, что пытается встать и заставил себя расслабится. — Почему?! — душевная боль оказалась сильнее физической. — Он должен был умереть!

— Да ты что несешь?!

Маг поднял на Икторна помутившийся от горя взгляд:

— А ты знаешь, откуда берутся Дваждырожденные?

Лицо графа окаменело.

— Нет! Они не смогут…

— Они сделают это. Клятва Верности должна была защитить его от плена, — маг покачал головой, но боль уже не могла вернуть забытье. — Моей Силы не хватило на него.

Словно почуяв отчаяние людей, из мрака ночи возник Дваждырожденный, потом еще один.

— Может быть, он сможет убежать.

— Может быть.

Темнота с новой силой обступила пленников.

Глава 6

Сквозь ветки куста боярышника я пристально разглядывал обширную лесную прогалину, преграждающую мой безостановочный путь на север.

Не тронутая зверьем густая трава едва заметно покачивалась на ветру, высоко надо мной шелестели верхушки деревьев. Никаких странных запахов или звуков не было, но мне не нравился изумрудно-зеленый цвет травы — это в середине-то августа.

Вокруг стояла неестественная тишина — на второй день пути по Дебрям исчезли птицы, на четвертый — насекомые, а с ними и цветы. Следов мелкой лесной живности я не видел вообще.

Зато вчера я имел возможность познакомиться с уди-уди — странный шишковатый нарост на низкой ветви ели располагался прямо над тропой. Помня наставления мастера Гверена, я долго прикидывал, чем он может быть опасен и, на всякий случай, метнул в него сюрикен. Тошнотворная тварь шлепнулась прямо на тропинку, исходя зеленоватой сукровицей и конвульсивно засыпая лесную подстилку маленькими белыми иголочками. Я заставил себя дожидаться, пока не перестанет дрожать покрытый слизью хоботок, а лапки не сложатся, как у мертвого жука — мне нужно было забрать свой сюрикен, оставлять его посреди дороги было безумием.

Шесть дней назад Стражи оставили меня на опушке прозрачного березового леса, твердо заявили, что Дебри начинаются здесь и забрали с собой коня. Я пару минут обалдело разглядывал залитую солнцем рощу, зеленеющую густым подлеском и звенящую голосами птиц, потом пожал плечами и пошел вперед, стараясь держаться точно на север.

Надежных карт Дебрей не было ни у кого, но мастер Тан дал мне зарисовку с древнего атласа мира, где на обширных пространствах Западного материка еще значились Шариадор и Мимфати.

Конечно, Темные Века унесли с собой города и государства, но я имел основания считать, что длинные озера, тянущиеся параллельно Западному тракту, все еще представляют собой заметную преграду одинокому путнику. Я решил рискнуть и углубиться в лес на один-два дня пути, чтобы попытаться подойти к горам Серебряной Рупи с юго-востока, минуя болотистую Мимфийскую низменность.

Мне приходилось быть осторожным — если я заберу чуть западнее и проскочу скалистые отроги Рупи, меня занесет прямиком в северное глухоманье, куда годами не заходил ни один человек. К тому же, именно на западе располагались Заброшенные Города, про которые Гверен говорил слишком уж туманно…

Я размахнулся и швырнул в траву ломтик копченой колбасы. Он шлепнулся на самый зеленый участок прогалины. Именно на это я купил вчера банду гигантских муравьев, притаившуюся среди опавшей хвои — их выдал резкий запах. Если я когда-нибудь выйду отсюда, я стану настоящей ищейкой.

Ничто не шелохнулось. Мою подачку проигнорировали. Можно было обойти прогалину вокруг, но место было слишком хорошим для засады. Вот только откуда ждать беды?

Я покрепче сжал топор и осторожно шагнул под жаркие лучи полуденного солнца. До моих ноздрей донесся какой-то едва ощутимый запах.

За последние дни мой слух болезненно обострился, именно поэтому я сначала услышал, а потом увидел черное облако, поднявшееся из дальних кустов. Шершни!

Насекомые устремились ко мне, я напрягся, но бежать не спешил. Должно быть что-то еще. Гудящий рой почти настиг меня, но солнце сделало свое дело — черные трупики дождем зашуршали по траве.

Итак, мне следовало бежать сломя голову. Куда? В чащу или на поляну? Я наклонился и выковырял из земли кусок дерна. Трава как трава, только почва очень рассыпчатая. Аккуратно вернувшись под защиту кустов, я пошарил на земле — не так уж трудно набрать десяток шишек. В лесу все было тихо. И только этот запах…

На девятой шишке по траве прошла волна движения, дерн разорвался, зернистый песок вскипел от блестящих черных тел. Странный запах усилился. Через секунду трава вновь сомкнулась, и прогалина опять манила густой, нетронутой зеленью. Я уже перестал удивляться таким сюрпризам, кто-то за Гранью отличался скверным чувством юмора, как и намекал Гверен. Мне потребовалось полчаса, чтобы обойти прогалину по опушке, не вылезая на траву, но и не углубляясь в чащу. Входя в лес на северной стороне поляны, я заметил пару уди-уди и странный лиловый лишайник, свисающий с ветвей длинными бородами. Старательно обойдя и то, и другое я продолжил свой путь.

— Я думал, что в Ункерте такого не бывает! — казалось, Ирвин не может поверить услышанному.

— Никогда не было, — вздохнул пожилой маг, Эффин — Смотритель Дейбора. — Словно безумие какое-то! Верите ли — я в первый раз произнес заклинание Смирения для кого-то, кроме белых мышей. Кое у кого, вероятно, будет жуткая головная боль.

Мэтр Эффин покачал головой и отправился осматривать вверенный ему город, притихший после вчерашних волнений.

— Когда мы ехали в Сент-Арану, — припомнил Жак, — нам тоже пришлось бежать от толпы линчевателей, но это было в Сантарре.

Ирвин фыркнул.

— Девчонка даже не волшебница! Просто рыжая и — все, — он всплеснул руками. — Это же Ункерт! Тут в каждом городе по паре дипломированных магов.

— Хорошо еще — не пострадал никто, — Станис покачал головой, наблюдая, как бригада пристыженных горожан разбирает обломки телег и мебели, сложенные для импровизированного костра.

Завтрак продолжался в молчании. Дожидаясь, когда Стражи впрягут в фургон свежих лошадей, Мастер Лезвий задумчиво потирал подбородок.

— А помнишь, Ирвин, когда приехал Карани, все стали себя так странно вести… И ты тоже сказал, что не ощущаешь следов манипуляции?

Маг вздохнул:

— Если это заклятье Тьмы столь высокого порядка, проблемы назревают не только у нас.

Звяканье подков и скрип фургона далеко разносились по пустынным улицам Дейбора, с приходом утра стало видно разорение, царящее в городе. Всюду валялся мусор, тряпье, черепки, обломки домашней утвари. Потушенные с помощью магии пожары успели испятнать выбеленные стены зданий отвратительными разводами копоти. То и дело попадались разбитые окна, выбитые двери, словно по улицам пронесся ураган.

Вчера ночью это выглядело по-другому — страшно. Пожары еще пылали, а обезумевшие толпы горожан метались по улицам, круша все на своем пути. Для Ункерта — совершенно дикое зрелище.

На выезде из города фургон обогнал полдюжины разномастных повозок. Мэтр Эффин, провожающий караван в компании двух Стражей, помахал рукой, Жак придержал лошадей.

— Я предложил всем, кто не участвовал во вчерашних беспорядках, временно пожить в Хелвэе, там и защитный периметр есть, и магов побольше. — Смотритель Дейбора понизил голос. — Боюсь, что в случае новых волнений они станут первыми жертвами.

К счастью, все согласились. — Маг залез в фургон, потеснив на козлах Жака, и продолжил уже шепотом. — У меня есть основания считать, что в городе побывал Дваждырожденный.

Лицо Ирвина недоуменно вытянулось.

— Основания? Разве в Дейборе нет магического контроля?

— В том то и дело, что есть. — Мэтр Эффин с тревогой посмотрел на собеседника. — Никакой тревоги ночью не было, но там, — он кивнул на здание городской ратуши, — у меня шесть трупов и сотворить такое с людьми могло лишь умертвие. Им задавали вопросы, — пояснил маг, — и хотели получить ответы. Что характерно, все шестеро — содержатели гостиниц.

Смотритель Дейбора натянул на лицо жизнерадостную улыбку и спрыгнул на землю.

Фургон тронулся с места, оставляя позади разоренный городок и вереницу телег, спешащую под защиту крепостных стен Хэлвэя.

Молчание нарушил Станис.

— Очень удачно, что у тебя оказались здесь знакомые, Жак.

Страж пожал плечами.

— Будь у них время, они смогли бы проследить нас по кегарам. Нам повезло.

— Придется изменить маршрут, — мрачно констатировал Ирвин. — Будем останавливаться только в городах, имеющих защитный периметр — нельзя рассчитывать только на везение.

Натану, добросовестно играющего роль владетеля Меча, было явно не по себе.

— Что, малыш, не весело? — Усмехнулся Страж, подбадривая вожжами благодушно фыркающих лошадей.

— Да нет, просто… Все эти люди… — Оборотень натянуто улыбнулся.

— А ты полагал, что мы будем сражаться с толпами монстров? — Хмыкнул Ирвин. — Не грусти! Это у нас еще впереди.

— Зло имеет сотни обличий, — Жак задумчиво покачал головой. — Тьма наступает и лучше бы Наследнику Силы поспешить.

За две недели я жутко зарос, а после применения настойки Гверена, разило от меня, как от нечки. Без помощи Крабата я вообще никогда не забрался бы так далеко: всякий раз на исходе ночи призрак подробно объяснял, что ожидает меня на пути.

Конечно, он не мог описать каждую мелочь, но его предупреждения часто были очень кстати.

По мнению Крабата, лежащая передо мной долина идеально подходила для нечек. Я не рисковал давать крюка к западу, поскольку до развалин древнего мимфийского города было меньше дня пути. На таком расстоянии морок может покинуть логово, а я не хотел рисковать, обнажая Меч Лун.

Ну что ж, не в первый раз! Я стал осторожно спускаться с каменистой гряды, ограничивающей долину с юга. Если повезет, мне удастся пересечь ее за два дня.

По моим расчетам, заболоченные озера Мимфати тянулись с востока от меня на много миль, это было одно из самых опасных мест маршрута. Там, за болотами — Западный тракт, а еще дальше на восток — Проклятые горы. Если твари протоптали дорожку от одного своего владения до другого, она должна пролегать здесь.

Я начал привыкать к мертвому молчанию Дебрей. Мхи и лишайники почти задушили лес, подлесок выдохся, а молодой поросли не было вообще. Комаров и клещей тоже не было, зато изобиловали древесные паразиты: грибы облепляли каждый упавший сук, взбирались на пни, топорщились на стволах уродливыми наростами. Какой-то вредоносный жучек оплел ветви тончайшей паутиной, зелень исчахла и деревья гнили на корню.

В каждой ложбинке маслянисто блестели покрытые многоцветной плесенью лужи.

Последний раз я пополнил запасы воды два дня назад, когда короткий сильный дождь промочил насквозь это царство умирающих деревьев. Две полные фляжки приятно оттягивали пояс.

Чем дальше я шел, тем меньше пакостных сюрпризов встречалось мне на пути.

Зыбучие полянки, уди-уди и лиловый лишайник не попадались мне уже несколько дней.

Сюда мог зайти только опытный путешественник и ловушки здесь должны были быть похитрее. Уже с полудня я начал внимательно поглядывать по сторонам, прикидывая, где смогу укрыться на ночь. Не хотелось бы разделить ночлег с какой-нибудь нежитью. Услышать в этом лесу что-то, кроме шума деревьев было так необычно, что пару секунд звуки просто не доходили до моего сознания. Я замер.

Откуда-то слева из-за деревьев снова донеслось низкое завывание и человеческий крик, то есть, натуральный женский визг. Пару секунд я мучительно колебался, видения самых изощренных ловушек и ужасных последствий моей наивности мелькали перед глазами. А, к черту! Я два раза глубоко вздохнул и повернул на голоса.

Шагов через пятьдесят среди деревьев наметился просвет. Я утроил бдительность и медленно двинулся вперед, прислушиваясь и принюхиваясь. Возмущенный женский голос выкрикнул ругательство где-то совсем рядом, в ответ раздалось нечленораздельное бормотание. Я припомнил липкий туман и кольцо огней — именно такие звуки издавали нечки. Сквозь изъеденную червями листву мне была видна небольшая поляна, четыре мешковатые фигуры в невообразимом рванье неуклюже толкались у подножия мощной ели. Локтях в восьми над землей к дереву ловко прицепилась худая девчонка в грязной походной одежде и с коротко стрижеными волосами. Леди крепко ругалась, а нечки отвечали нестройным воем.

Всего четыре нечки! Четыре. Что могло собрать вместе целых четырех? Я внимательно оглядел окрестности.

Вот он! Пристроился в тени деревьев — сутулая фигура в порыжелом плаще.

Дваждырожденный безжалостно выгнал нечек под убийственное солнце, а сам преспокойненько дожидался темноты.

Мне следовало уйти — немедленно, радуясь, что Дваждырожденный чем-то занят.

Шансов справиться с ним без Меча я не имел — умертвие было на голову выше меня, и в такой ситуации удавка становилась бесполезной. Возможно, солнце могло сыграть мне на руку — нечки выглядели ужасно, слепо тыкались друг в друга, и от бегства их удерживала только железная воля Дваждырожденного. Я быстро прикинул наличные средства — посеребренное оружие, крепкая палка и мое сокровище — маленький уголек в выдолбленной тыкве. Разжечь настоящий костер возможности не было, но эту искорку огня я лелеял и берег — мне не хотелось кончить подобно Гверену. Мешочек с сухим трутом был тут же, раздуть пламя — дело пары секунд, а вон та пара сухих елок выглядит многообещающе…

Я обмотал лицо платком и глубоко вздохнул. Оставалось надеяться, что умертвие не почуяло Меч и не решило поохотиться на волшебное оружие.

Солнце медленно убивало нежитей и я пристроился на земле, стараясь втихую заострить конец своей палки. Поднятый нечками шум прекрасно маскировал мои усилия. Мне потребовалась четверть часа и за все это время Дваждырожденный ни разу не изменил позы, казалось, неподвижность не причиняла ему беспокойства.

Медленно и очень осторожно я двинулся по лесу, стремясь подойти к умертвию со спины. Состязаться с ним в скорости было делом дохлым и мне нужно было подкрасться почти вплотную прежде, чем нападать. Дневной свет явно сбивал тварь с толку, а мягкая хвоя скрадывала шаги, до цели оставалась всего пара локтей, когда нежить начал поворачиваться.

Не тратя времени на воинственные кличи, я метнулся вперед и вытолкнул умертвие на поляну. Злобно шипя, Дваждырожденный перекатился на живот и попытался встать.

Вложив в удар все свои силы и вес, я вогнал в спину нежитя импровизированное копье. Было такое ощущение, словно протыкаешь большого жука или мешок с сеном.

Дваждырожденный яростно взвыл, а я, ухватив топор плашмя, поглубже забил кол в землю.

Теперь все решала скорость, нечки уже брели ко мне, пошатываясь и спотыкаясь.

Двумя ударами свалив облюбованные мной сушины, я вытащил их на поляну и кинул поверх мечущейся твари. Недостаток веса мешал умертвию попросту выдернуть кол, но оно дотянулось до оружия и теперь пыталось расковырять под собой землю. Нечки успели бы добраться до меня первыми, но их воспрянувшая духом жертва спустилась с дерева и обрушилась на обидчиков с тыла, размахивая окованной светлым металлом дубинкой.

Дваждырожденный яростно шипел, нечки выли, девчонка орала, как сумасшедшая.

Чудом не уронив тыкву, я раздул уголек, подпалил трут и вывалил огонь на нежитя.

Сухие елки вспыхнули, как порох и умертвие зашлось надсадным воем. Вопль резко оборвался — мумифицированная плоть отлично горела, полыхнула беззвучная молния, подняв к небу столб искр.

Теперь стоило позаботится о нечках. Ударом топора я спихнул в огонь одну, другую уже волокла к костру моя добровольная помощница. Еще две вовсю улепетывали к лесу. Пришло время вспомнить об удавке. Накинув петлю на самого шустрого нежитя, я поволок его назад. Елки прогорали, требовалось срочно подкинуть в костер дровишек. Оставив леди возиться с последней тварью, я поспешил добавить в огонь еще пару сушин.

Все было кончено. Горящие нечки жутко смердели, от Дваждырожденного остались только обугленные подметки сапог. Спасенная девица с интересом посмотрела на меня.

— Спасибо за помощь!

— Всегда пожалуйста.

— Нет, серьезно. Я думала — мне хана. — Она протянула мне закопченную ладонь. — Петра Боровски.

— Дэвид Фраббо.

Девчонка прищурилась.

— Раньше я тебя не видела.

— Я новенький.

— Да? И кто твой хозяин?

Как-то само собой выскочило имя.

— Феррон.

Петра уважительно покачала головой.

— Я и не знала, что он еще берет учеников!

— Это было давно. Я нашел было дело поспокойнее, да вот припекло.

Поморщившись от смрада, Петра поглядела на столб густого черного дыма, поднимающийся к небу.

— Пора сматываться! — Резонно заметила она. — Побежали.

Мы побежали, скоро я сообразил, что Петра направляется на восток.

— Не упремся ли мы в болота?

— Рискнем!

До ночи оставалось часа четыре. Я мчался следом за Петрой и надеялся только, что Крабат догадается поработать над нашими следами — моя провожатая выбирала самые сухие участки почвы и старалась не задевать ветки деревьев, но опытный следопыт, вероятно, мог проследить нас даже в темноте.

За четыре часа мы одолели порядочное расстояние и уже в сумерках устроились на ветвях высокой сосны.

— Придется рискнуть! — Пропыхтела Петра, привязывая себя за пояс к толстому суку.

— Слишком близко, но по ночам теперь не походишь.

— А дальше куда?

— Прямо на север нельзя — там нас точно прищучат. Попробуем пройти кромкой болот.

— Принимаешь их за идиотов? Нет! Надо взять к западу — вот где нас не ждут!

Петра поперхнулась.

— Там же Город!

Я хмыкнул в ответ.

— Придется рискнуть. А в болотах — ундины.

— Ну, как скажешь. — Петра недоверчиво нахмурилась. — Тебя Феррон учил, не меня.

Мы посидели молча, быстро темнело.

— Слышь! — Шепнула Петра. — У тебя харчей не найдется?

Я молча выудил из мешка пару галет и протянул ей.

— О! — Она засунула галеты в рот целиком, не уронив вниз ни крошки.

— Надо думать о припасах заранее.

Петра обиделась.

— Да кто ж знал! Если бы не этот исход, я бы сейчас была дома.

Я насторожился.

— Какой «исход»?

Девушка удивилась.

— Ты же идешь с юга, разве ты повернул не из-за этого?

— Нет! Просто я иду в Сантарру и мне нужно как-то миновать Западный тракт.

— А-а! — Петра сделала большой глоток из своей фляги и зашептала. — Жуткое количество тварей вышло из Дебрей к границе Ункерта. Я и не знала, что их на свете столько. Нечки, умертвия, демоны, мороки, для некоторых я и имени-то не найду!

— Черт!

— Вот именно. Может и лучше, что я не успела пройти.

Почему же Крабат мне ничего не сказал? Впрочем, я знаю — призрак не хотел меня нервировать отдаленной угрозой. Перестраховщик чертов!

Последние лучи заката утонули в облаках, наползающих с севера, и вскоре заморосил неприятный мелкий дождь. Не было печали! Может, он хоть следы собьет.

Где-то в отдалении завыли волколаки. Вся долгая ночь еще была впереди.

Глава 7

Всюду, куда хватало взгляда, по дороге тащились повозки. Бесконечные вереницы беженцев брели по обочинам, катя ручные тележки, неся узлы и детей.

Жак не думал когда-либо снова увидеть такую картину — на его памяти только сантаррское Нашествие сорвало с места столько людей. Но печально знакомой по Сантарре паники на ункертской дороге не было: конные Стражи то и дело проносились вдоль бесконечной колонны, не давая смешаться людям и телегам, поддерживая постоянную скорость и очищая правый край для спешащих навстречу отрядов. Сломавшиеся повозки немедленно сбрасывали в кювет, и движение не замирало ни на секунду.

— Может, стоило ехать через Лим, — пробормотал Станис.

Но Ирвин только отмахнулся.

— По всему Лиму нет ни одного города с защитным периметром. — Он понизил голос.

— Гильдия отзывает оттуда своих эмиссаров: они не способны контролировать ситуацию, число жертв множится.

Жак чмокнул лошадям и повернулся к магу.

— Я уже видел такое! За несколько дней до Нашествия по всей Сантарре вспыхнули бунты, убивали любого, кого подозревали в связях с Гильдией. Здесь им полного хаоса добиться не удалось, но это, — Страж окинул взглядом толпы беженцев, — только начало.

— Нет, — маг отчаянно замотал головой, — они не рискнут! Ункерт им не по зубам!

— Был не по зубам, — Страж кивнул на небо, — Думаете, это — орел?

Маг осторожно выглянул из-за полога фургона: высоко в небе парила крохотная крылатая фигурка. Ирвин принялся ругаться тихо и грязно, брови Изабели удивленно поползли вверх.

— Гатарн, вот дерьмо! Среди бела дня, чтоб его!

— Твари могут покидать Дебри и, похоже, неплохо разбираются в системе обороны Ункерта.

— Темные Адепты.

— Наверняка. Где два, там и двадцать. Силы Тьмы раскрыли карты — теперь они так просто не остановятся.

— Нам надо добраться до периметра, — голос мага потерял всякое выражение. — До любого периметра и оставаться там.

— Время еще есть, но его очень немного.

— Если Силам Тьмы известны планы Гильдии на случай чрезвычайных ситуаций…

— К черту планы! — Резкий голос Станиса заставил вздрогнуть обоих. — Это конец!

Вы еще не поняли? Они идут, и их ничто не остановит!!!

Жак хотел возразить, но Ирвин взглядом остановил его и подсел к другу, обхватив его за плечи.

— Они придут! — Простонал Станис. Цыганки, пережившие ужасы Нашествия, сочувственно переглянулись. Изабель вспышка отца испугала. — Снова. Все начинается снова…

Страж вздохнул — слов не требовалось. Единственное, чему он мог сейчас радоваться, это отсутствию семьи.

Сумерки сгущались, но движение на дороге не замирало — безотчетный страх перед темнотой гнал людей и животных вперед. Правда, многие беженцы были вынуждены свернуть во временные лагеря, разбитые у обочины Стражами. Дорога стала просторнее, и крепкие лошади с последней подставы прибавили шагу.

Где-то в пути Жак посадил в фургон женщину с детьми, младшие мальчики пришли в восторг от кошек и теперь спали в обнимку с кегарами. Мать, наконец, убаюкала младенца и сама начала дремать, только девочка лет двенадцати, пристроив под локтем узел с семейными пожитками, с тревогой наблюдала, как сгущается за пологом фургона ночь. Присутствие посторонних не располагало к откровенным беседам, ехали молча. Уже в полной темноте фургон миновал заставы и въехал в пределы Обители Торна, древнейшей цитадели Света на всем Западном материке.

Жак растолкал Ирвина, Станис осторожно разбудил Изабель, заснувшую у него на плече. Дети проснулись и захныкали, мать начала шепотом успокаивать малышей.

Шум и огни большого лагеря обступили фургон. Обитель Торна не спала, разожженные вдоль дороги костры разгоняли темноту, уставшие за день Стражи с трудом справлялись с потоком людей и телег — даже ночью беженцы продолжали прибывать.

Узкие улочки города, отстроенного вокруг крепости за долгие годы мира, освещались факелами и тусклыми масляными лампами, над высокими стенами Обители мерцали созданные магами огни — большое подспорье в поддержании порядка.

Город был пуст, его жизнь сосредоточилась на улицах, ведущих к крепостным воротам, вооруженные стражники патрулировали опустевшие кварталы — все жители давно укрылись под защитой крепостных стен.

Внутрь крепости телеги не пускали, Жак отогнал фургон на указанное место и распряг лошадей: патрули ункертских солдат строго следили, чтобы улицы не загромождались повозками — беженцы готовы были бросить весь свой скарб, лишь бы побыстрее попасть за стены Обители. Уследить за толпами прибывающих в город людей было нелегко, но усилия властей не пропали даром — паники и давки удалось избежать.

Станис оглядел ярмарочную площадь, сплошь уставленную рядами повозок.

— Завтра прибудет не меньше.

Ирвин пожал плечами:

— Обитель Торна может укрыть всех. На какое-то время.

— И куда мы теперь? — Жак помог женщине вытащить из фургона узел, у самих бывших циркачей пожитков было не много.

— Был у меня здесь один знакомый, — Ирвин прищурился на магические огни и подхватил свой заветный сундучок. — Если не найдем его, посмотрим, как устраиваются гости без связей.

Бормоча благодарности, женщина попрощалась и, прихватив детей и вещи, отправилась вслед за поредевшей цепочкой людей к устроенному для беженцев ночлегу. Патрульные уважительно поглядывали на кегаров, но в воротах вооруженные Стражи решительно потребовали привязать зверей и завернули всю компанию в караулку.

— Есть ли среди вас наделенные Даром? — У ворот дежурили двое магов, вопросы задавал старший — старик в зеленом балахоне, с окладистой белой бородой.

— Имею честь быть магом! — решительно заявил Ирвин, покрепче перехватив сундучок.

— Я обладаю Даром, но никогда не обучался, — Жак шагнул вперед.

Натан нервно оглянулся на Стражей, не спешащих покидать помещение и помахал рукой:

— У меня тоже что-то вроде Дара.

Старый маг кивнул своему помощнику.

— Все адепты, прибывающие в Обитель, независимо от их силы, должны посетить Цитадель. Вас проводят. Мэтр Лайнос!

Молодой маг поклонился и пошел впереди, Ирвин без колебаний отправился следом, за ним потянулись остальные.

— И что будет? — шепотом спросил у Жака Натан.

— Я думаю, они опасаются Темных Адептов. Не дрейфь, как-нибудь отболтаемся.

Оборотень покосился на четверку Стражей, замыкающих шествие.

— А они меня не…

— Ох, не знаю, Натан! Может, все обойдется.

Шаренский дворянин обреченно вздохнул. Под ногами захрустели гравийные дорожки, и в пронизанном мерцанием магических огней сумраке обозначилась темная громада Цитадели.

Еще недавно паломники со всех трех материков посещали Обитель, чтобы увидеть священные стены, выдержавшие осаду Темных Веков, и побродить по огромному парку, занимающему почти всю территорию крепости. Искуснейшие художники соревновались в изображении Цитадели Торна — волшебного дворца из розового гранита, возвышающегося в центре кольца неприступных стен. Каждый поворот дорожки, каждый шаг по посыпанным гранитным крошевом тропинкам открывал новый вид на шедевр древних зодчих, ни одно изображение Цитадели не повторяло другое.

Дворец не зря называли волшебным — в контуры стен здания гениальный архитектор вплел линии магического знака, призванного защитить Светлую Обитель от любого Зла. Цитадель была составной частью защитного периметра и до тех пор, пока стояли ее стены, Силам Тьмы не дано было проникнуть внутрь. Гораздо меньшему количеству людей было известно, что Розовый дворец — лишь ключ к гигантскому подземному лабиринту, простирающемуся далеко за пределы его стен. Даже при падении внешнего периметра защиты, крепость могла сдерживать врага годами.

Этой ночью мрак скрывал каменное кружево дворца, обширный парк преобразился — слева, у подножия рукотворного утеса, гранитной волной вздымающегося к небу, горели огни лагеря беженцев, белели матерчатые палатки, где-то ревел перепуганный скот. Справа, скрытый темной громадой Цитадели, шумел военный лагерь — Обитель Торна всегда оставалась прежде всего крепостью, теперь все войска Торнского кантона Ункерта собирались для обороны ее стен.

Мэтр Лайнос привычно находил путь в переплетении скудно освещенных дорожек, было ясно, что в Обители он не новичок.

Фасад дворца неожиданно вынырнул из темноты, освещенный только парой факелов, сильный наряд Стражей расступился, пропуская мага и его спутников за высокую чугунную решетку. Зябкая тишина Цитадели обступила пришельцев.

Высокие своды необъятных залов дворца отзывались многоголосым эхом на шарканье и шорох шагов, светящиеся орнаменты покрывали мраморный пол, и мэтр Лайнос находил путь, следуя их узорам — по всей Цитадели не горело ни единого огонька. Три лестницы, множество поворотов — даже Ирвин не рискнул бы пытаться найти дорогу назад. Наконец, впереди показался свет — за приоткрытыми дверями горели свечи и звучали голоса.

— Монсеньор! — Войдя, молодой маг поклонился худощавому чернобородому волшебнику, склонившемуся над засыпанной разноцветными порошками столешницей. В комнате было четверо, в рабочих зеленых балахонах адепты Гильдии выглядели не очень внушительно — молодая девушка медитировала над слабо светящимся хрустальным шаром, гладко выбритый седоволосый мужчина что-то сосредоточенно выводил на полу, с мерцающим Амулетом в одной руке и кульком порошка в другой. Юноша в желтой шапочке послушника стоял у столешницы, записывая пришедшее через Знак сообщение.

Чернобородый обратил на вошедших внимательные карие глаза и улыбнулся:

— Я слушаю, Лайнос!

— Мэтр Кэйнос поручил мне представить мага, — молодой маг кивнул на Ирвина, — и его спутников Смотрителю Цитадели.

— Ну, что ж, ты выполнил поручение.

Лайнос поклонился и вышел.

— Я — Сэмуэл, Смотритель Цитадели Торна, — представился чернобородый. — С кем имею честь разговаривать, и к какой школе вы принадлежите? — Мэтр Сэмуэл немного шепелявил.

Ирвин не без вызова встретил его взгляд:

— Я — Ирвинес из Раша, маг Зеленой Гильдии! — Послушник с любопытством глянул на легендарную личность и поспешно вернулся к записям. — Надеюсь, не надо прибавлять — ложно обвиненный в колдовстве?

Смотритель Цитадели задумчиво погладил бороду:

— Да, я что-то такое слышал, но для полного снятия обвинений ты должен предстать перед Зеленым Советом.

Ирвин устало пожал плечами.

— Именно это мы и пытались сделать.

— А вы, как я понимаю, Станислав д'Огерон? — Станис коротко кивнул, а мэтр Сэмуэл вопросительно повернулся к Ирвину, тот продолжил:

— Страж Жак, посланный мэтром Фернадосом по конфиденциальному делу. Леди Изабелла д'Огерон. Сара и Тамара… — Но внимание мэтра Сэмуэла уже целиком сосредоточилось на Натане. Ирвин вздохнул и вытянул оборотня вперед.

— Барон Натаниэль Роднег.

Натан вымучено улыбнулся, Смотритель подозрительно сверлил несчастного взглядом.

— Насчет личины — я понял, но есть и что-то еще…

— Э-э, — Ирвин обменялся с Жаком растерянными взглядами и выдохнул, — Барон имеет счастье быть истинным перевертышем.

Только медитирующая волшебница осталась безучастной к подобному заявлению — брови Смотрителя удивленно взлетели, чертящий знаки маг бросил свое занятие и близоруко прищурился, а послушник попросту уставился на Натана, начисто забыв о письме.

— Однако! — Мэтр Сэмуэл с трудом вернул брови на место. — Пожалуй, нам стоит поговорить об этом подробнее. — Смотритель строго прокашлялся, привлекая внимание послушника. — Я скоро вернусь, все срочные сообщения приносите немедленно! Мы будем внизу.

Послушник энергично закивал.

Розовый дворец умел принимать гостей — к тому моменту, когда дотошный Смотритель смирил свое любопытство и предложил собеседникам отдохнуть до утра, для утомленных путников уже были готовы комнаты, ужин и горячая вода.

Теперь, забыв об ужасах и войнах, все мирно спали, даже для кегаров нашлось по мягкому тюфяку и сытые кошки блаженно сопели у кровати хозяйки.

Ирвин с завистью слушал через стенку похрапывание зверей, незнакомых с муками бессонницы. Наконец, маг вздохнул и встал — этой ночью сон явно не искал с ним встречи. Вскоре Жак, то ли разбуженный движением, то ли тоже не сомкнувший глаз, присоединился к нему на открытом балконе, опоясывающем одну из башенок дворца.

— Наш хозяин — весьма информированная личность, — магу не требовалось оборачиваться, чтобы узнать подошедшего.

— Его интересовали детали, — задумчиво кивнул Жак, — в целом он нашу историю уже слышал.

Ирвин скорчил кислую мину:

— Все всё знают! И откуда тогда у нас, спрашивается, столько проблем?

Страж не ответил. Небо на востоке робко светлело, но на западе облака были, словно ложной зарей, ярко озарены пламенем дальних пожаров. Жак долго смотрел на багровые отблески.

— Уже близко, да? — Угадал мысли друга Ирвин. — Думаешь, он успел проскочить?

— У него все получится.

— Хорошо бы, — маг зябко закутался в плед. — Смотритель выглядел обеспокоенным, — высоко в небе гатарн, слишком близко подлетевший к Цитадели, врезался в защитный периметр и вспыхнул яркой искоркой, дальним эхом до людей донесся предсмертный вопль твари, — Не верится, что все это происходит.

— Силы Тьмы играют по-крупному, — Жак выбил пальцами по парапету короткую дробь, единственный признак волнения, который позволил себе Страж, — пока Наследник не овладел возможностями Меча, они рассчитываю одним ударом придавить и Гильдию, и Икторна.

— А это значит — осады не будет, они атакуют с ходу и только Небо знает, что они припасли для нас, — подытожил маг.

Страж пожал плечами и отправился досыпать.

Ворота Обители оставались открыты всю ночь — вспугнутые заревом пожаров, беженцы пустились в путь еще до зари, бесконечный поток людей и животных потянулся к крепости. Если им повезет, они обгонят наступающие орды.

Глава 8

Полтора месяца, проведенный в Дебрях превратил меня в грязного оборванца и Петра выглядела не многим лучше. Чудо ли, везение или та дальняя война, на которую отправились все твари, позволила нам благополучно миновать мимфийские пустоши, я сказать не берусь, но вот уже третий день мы шли по еловому лесу, выглядящему на удивление нормально для Дебрей. Петра клялась, что разглядела на дереве белку.

По сравнению с пройденным нами путем, здесь был настоящий рай.

Это была моя идея — обойти древний город с запада и тем сбить тварей с толку.

Тогда все выглядело разумным, хотя путь и становился на несколько дней длиннее.

Но именно эти дни начисто отбили у меня жажду приключений.

Преддверие Ада — вот самое точное определение того, во что превратили нежити некогда цветущую страну. Серые каменистые холмы тянулись от горизонта до горизонта и не было ни единой живой былинки, даже мха, чтобы нарушить их унылое однообразие.

Сухой горьковатый ветер носил над пустошью мельчайшую пыль, щекочущую нос и забивающуюся в горло. Было трудно дышать, казалось, сам воздух пропитан отсутствием жизни. Окруженные потрескавшейся грязью лужи на дне рытвин и оврагов не пятнала вездесущая тина — тут нечему было расти и нечему было тлеть.

Только кости.

Тысячи и тысячи выбеленных веками костей, словно в последнем посмертном усилии, выступали из мертвой земли. Их хрупкие осколки хрустели под ногами, когда мы пробирались мимо источенных ветром и водой развалин, безликих и безымянных, они устилали обочины ведущих в никуда дорог. Была долина, заполненная от края до края бесчисленными рассыпавшимися скелетами, лиги и лиги белой, как сахар земли.

Рыбы и птицы, люди и животные — одна могила для всех, мы не решились ее потревожить.

Эту землю населяли ловушки — единственное, чему позволено было здесь жить. Их не легко было распознать, я и шел, повинуясь только своему чутью. Как-то раз, брошенный на тропу камень захлопнул челюсти гигантского капкана размером с телегу, один из стальных шипов украшал проткнутый насквозь человеческий череп. В другой раз под ноги нам бросилась пара ржавых железных браслетов. Только Небо знает, что собирались сделать с нами эти живые кандалы, но длины цепей не хватило и мы ушли, а они остались, бессильно зарываясь в пыль.

«Проклятые земли» — сказала Петра и я всей кожей прочувствовал значение этих слов. Словно какая-то непостижимая разуму жуть обрушилась сюда и в один миг наполнила мир отрицанием всякой жизни. Самим своим присутствием мы бросали вызов этому бескрайнему кладбищу.

Сомневаюсь, что в одиночку кто-нибудь смог бы устоять перед мрачным безумием мертвого края.

Но, пока Тьма не воцарилась в этом мире, есть предел ее могуществу и границы ее владениям.

Сначала появился чахлый чертополох, потом холмы зашумели вереском и ко мне вернулось дыхание, я словно очнулся от дурного сна. Первая за недели пути бабочка вызвала у Петры приступ неудержимого веселья.

Впрочем, особо радоваться было рано — Дебри мы еще не покинули, о чем неоспоримо свидетельствовал уди-уди, притаившийся на стволе поваленной ели. Интересно, что местное зверье как-то приспособилось к присутствию тварей — землю под елью испещряли следы мышей, в заросшей ивняком низинке мы спугнули перепелок, ночью где-то ухал филин.

Вся эта живность должна была что-то пить, а дождей не было уже неделю, и наши фляги катастрофически опустели. Промаявшись от жажды целый день, я решился встретиться с Крабатом.

Мне неожиданно легко удалось убедить Петру посидеть на месте — мы заночевали у корней развесистой старой ели, не став подниматься на дерево. Избавившись от пары любопытных глаз, я вернулся по нашим следам до небольшой полянки, со всех сторон окруженной молодой березовой порослью.

Призрак материализовался передо мной, искрясь от удовольствия:

— Неплохо, неплохо! Ты делаешь большие успехи!

— Ты это о чем? — Вообще-то я люблю, когда меня хвалят.

— Как же! Ты, наконец-то, научился доверять своей интуиции. Твой переход через Проклятые земли достоин самого Герхарда!

Мое настроение слегка омрачилось:

— Что ж это меня не радует? — Лесть Крабата не затмила во мне возмущение. — И почему ты не сказал мне, что Силы Тьмы напали на Ункерт?

Горестный вздох призрака прозвучал, как шорох листьев.

— И ты бы бросился туда! Не владея магией Меча, ты стал бы отличной закуской для гатарнов. Жаренной! — Крабат фыркнул и наставительно заметил, — Тебе следует решить, кого именно спасать в первую очередь.

Мое сердце болезненно сжалось:

— Что там с отцом?

— Мирандос не соврал. — Похоже, призрака это даже удивило. — Они свернули к перевалу Харак. Но! — Крабат многозначительно мигнул. — Не обязательно в Кер-Орки.

— Туда, туда, — я не собирался спорить. — И сколько мне еще идти?

— Недели три, торопиться не следует. Иди на север, или чуть к западу и ты выйдешь прямо на дорогу к замку. Собственно, это будет единственная дорога у тебя на пути.

— Отлично, — сухость во рту напомнила мне о еще одной проблеме. — У нас кончилась вода.

— Да, знаю. И дождя не будет еще несколько дней, — призрак задумчиво искрился, а я в который раз задался мыслью: что же означает «быть везде». — Двумя лигами к западу есть источники, в овраге, сразу за сосняком. Будь осторожен! Воду набирай только из родников!

— Спасибо! Увидимся.

Крабат только хмыкнул.

— Что ж, теперь мы будем знать, от чего подохнем! — у Петры все еще были сомнения относительно качества воды, сочившейся из глиняной стенки оврага.

— А зачем тогда пила? — Я наполнял фляги, осторожно черпая воду из собственноручно вырытой ямки. Водоносный слой здесь был мощный и лунка наполнялась быстро.

Петра только ухмыльнулась — особого выбора у нас не было, еще чуть-чуть и я бы начал видеть миражи. Во всяком случае, вода была недурна на вкус и чище, чем в населенных головастиками лужах. Едва дождавшись, когда в ямке осядет муть, мы вдоволь напились и до верху заполнили фляги прозрачной влагой.

— Не сочти меня занудой, — пропыхтела Петра, карабкаясь следом за мной по крутому склону оврага, — Но куда мы, все-таки, идем?

Я притормозил:

— Куда ты — я не знаю, а мне нужно на север.

— Знаешь, мы, наверно, уже в Сантарре.

— Да, где-то на западных окраинах, я думаю.

— Мне до черта надоело спать под кустами, может, пойдем на север по дороге?

Добравшись до конца склона, я хотел было возразить ей, но слова застряли в горле — прямо передо мной, между деревьями притаилась чудовищная помесь муравья и таракана трех локтей в высоту.

— Варга! — пискнула Петра.

Тварь прыгнула, я толкнул девушку в бок и перекатился. Нежить промахнулась и загремела вниз по склону, ломая мелкий кустарник.

— Но как же! Днем! — лопотала перепуганная Петра, варга с громким верещанием карабкалась вверх по склону.

— Они защищены! Чем их можно взять?

— Топором и огнем. Она нас видит!

Нежить перла прямо на меня, я сорвал с пояса топор и скинул суму. Хвала Небу — я не успел ее надеть!

— Лезь на дерево!

Петра повиновалась мгновенно. Припомнив уроки всех своих учителей, я перехватил топор поудобней и приготовился к атаке. Варга напала молниеносно.

С надсадным визгом тварь устремилась ко мне. В любую секунду готовый к прыжку, я дождался, пока распахнутые жвала не оказались на расстоянии вытянутой руки и рванул влево, одновременно рубанув топором по глянцевито блестящему панцирю.

Звякнув, топор разлетелся на куски. Тварь промчалась мимо, но тут же стала разворачиваться, путаясь в кустах и злобно щелкая челюстями.

Где-то далеко отчаянно кричала Петра. Только бы эта дура не вмешалась! Варга снова атаковала.

Руки действовали быстрее разума. Звенящая пустота в голове вдруг наполнилась теплой волной Силы, ударившей из Меча Лун.

Тварь мчалась на меня — медленно, очень медленно. Время сломалось. Тягучие мгновения отдавались ударами крови в ушах. Сознание бесстрастно анализировало движения твари, ее скорость, направление броска.

Хитро извернувшись, нежить прыгнула, целясь мне в горло. Тело действовало само — упав на колени, я поднял Меч над головой, и сила волшебного клинка хлынула в лезвие.

Визг твари оборвался, полыхнуло, ядовитая кровь брызнула на землю, выжигая траву.

Я вскочил — останки варги рухнули за моей спиной, на глазах превращаясь в прах.

Вернулись звуки. Тяжесть Петры, с разбегу повисшей у меня на шее, окончательно вывела меня из прострации.

— Ты — чудо!!!

— Э-э, поосторожней! — я больно врезался спиной в березу.

— Вот это был удар!

Мысли медленно отходили от спячки. Бережно спустив Петру на землю, я наскоро обтер Меч и спрятал его в футляре.

— У нас проблемы.

— Были!

— Нет, Петра! Проблемы только начинаются! — я сжал девушку за плечи. — Они знают, где я! — Она не понимала. — Убив тварь магическим оружием, я выдал себя. Они пойдут на все, чтобы завладеть Мечом. — Я заглянул в ее глаза. — Возможно, нападение на Ункерт — попытка захватить меня.

Глаза Петры округлились.

— Ого!

— Все, сколько их здесь ни есть, придут за мной. Надо бежать!

— Я подберу вещи.

— Нет! — Я поймал ее за рукав. — Тебе нужно уходить. Не возражай! Со мной слишком опасно. Иди прямо на запад — населенные земли уже близко, избегай слуг короля.

Петра колебалась, противоречивые чувства отражались на ее лице, но здравый смысл гробокопателя взял верх.

— Хорошо, — она сжала мою руку. — Спасибо! Береги себя.

— Непременно.

Я наклонился, подбирая суму и фляги, возиться с обломками топора не имело смысла.

Петра потрогала меня за плечо.

— Возьми, — девушка протянула мне потемневшие от времени золотые браслеты удивительно тонкой работы. Изящно вплетенные в растительный орнамент драгоценные камни не потеряли блеска и ни один не выпал.

— Это же дико дорого!

— У меня еще есть, — Петра хлопнула себя по боку. — Подаришь своей девушке — она придет в восторг.

— У меня нет девушки.

— Ну, так заведешь.

Я сжал тускло блеснувшие драгоценности:

— Спасибо.

Петра взмахнула рукой и быстро скрылась среди деревьев.

Для того, что бы заводить девушек, следовало остаться в живых. Я взвалил вещи на плечи и потрусил в другом направлении — на север.

Глава 9

Мэтр Сэмуэл одобрил маскарад Натана и выделил надежную охрану для поддержания его легенды. Теперь гостевые покои замка могли покинуть только двое: Ирвин целыми днями пропадал в башне Смотрителя, а Жак неожиданно для себя оказался привлеченным к тайным совещаниям адептов как единственный Страж, знакомый с тактикой тварей не только теоретически. Смотритель с ходу зарубил попытку Мастера Лезвий присоединиться к боевым отрядам Гильдии, ежедневно покидающим Обитель.

— Не торопитесь! — Резонно заметил мэтр Сэмуэл. — Увы, но скоро враг сам придет сюда.

Сантаррского барона подобные доводы не утешали, и настроение у Станиса оставалось паршивым.

Поток беженцев иссяк. Все, кому дано было спастись, уже укрылись под защитой крепостей. Славящаяся своей предусмотрительностью Зеленая Гильдия не пожалела сил и средств на создание по всей территории Ункерта мощных защитных периметров, способных укрыть почти все население страны.

Почти.

Но многие не желали прятаться — поддавшись темным чарам, они буйствовали в покинутых городах, предаваясь диким оргиям. Плодились самозваные пророки: одни желали нести свет Истины землям, погрязшим в варварстве, другие провозглашали конец Мира, третьи призывали к походу на оплоты мерзкого колдовства, но особого успеха никто не добивался — одуревшие толпы не способны были на что-либо иное, кроме бессмысленного разрушения. На месте утопающих в зелени селений лежали закопченные руины, а ведь войско Тьмы еще не вошло в Ункерт.

Неудержимый черный прилив затоплял страну, наполненные несчастными безумцами города захлебывались в последней агонии и Дваждырожденные без труда пополняли здесь свое мертвое воинство.

Единственное реальное сопротивление Тьме оказывали летучие отряды Гильдии, выслеживающие присоединившихся к тварям Темных Адептов. Разоблачение Предавших Свет стало первой большой удачей гильдийских магов — почти неуязвимые снаружи, защитные периметры легко могли быть разрушены изнутри.

— Дело решила какая-то недавняя находка, — обронил однажды Ирвин. — Темных Адептов стало возможно различать по мельчайшим особенностям ауры.

Большую часть времени маг старательно избегал обсуждать ход войны и на любые вопросы отмалчивался.

Пришел день, когда конные дозоры Стражей галопом возвратились к воротам крепости — войско тварей окружило Обитель Торна. Тяжело лязгнул запорный механизм, намертво закрывая огромные ворота, встали на место прочные стальные стержни, опустились решетки, а мост через глубокий ров поднялся. Пронесшийся над Цитаделью мелодичный аккорд возвестил, что защитный периметр Обители заработал в полную силу. С грохотом рухнули опустевшие кварталы покинутого города. Одинокий гатарн, черной точкой круживший над крепостью, в мгновение ока истлел язычком синего пламени.

На минуту стало тихо, даже животные замолчали, привыкая к новому ощущению. День по-прежнему был ясен, а знобкий осенний веток все также трепал одежду людей и пологи палаток, только легкая жемчужная дымка в небе говорила о том, что над крепостью сомкнулись могучие чары.

— Ну вот, — Ирвин зябко потирал руки. — Пока все идет прекрасно!

— Так они ж еще не начали! — удивился Натан и маг хмуро глянул на юношу.

Только дежурившие на угловых башнях часовые могли видеть, как выходит на боевую позицию войско Тьмы. Явленные при свете дня во всем своем уродстве, мороки устраивались на безопасном расстоянии от стен, за пределами действия защитных заклинаний. Бесчисленные варги черными кляксами копошились вокруг. Толпы нечек покорно брели за своими предводителями к самой границе периметра — расходный материал для первых, самых бесплодных атак. Дваждырожденные, тощие фигуры в грязных плащах, собирались в ударные отряды. И, наконец, на самой границе видимости многочисленная охрана и серые шатры палаток выдавали присутствие Темных Адептов. Непрерывным потоком новые и новые твари вливались в ряды осаждающего крепость воинства и вот уже легионы Хаоса заполнили все пространство, обозримое с высоты стен.

Расчет нападающего в поединке магии сложен и прост — мощь защитного периметра крепости поддерживается жизненными силами всех осажденных. И, если никто не поможет тебе войти, выход один — истощить эти силы. Голод и болезни помогут сократить число защитников, хитрая ложь и угрозы подточат их дух, непрерывные атаки не дадут восстановиться — Дети Тьмы пойдут на все, чтобы сокрушить оборону Светлой Обители.

Нужно только время.

Решительно ничего не происходило, люди вернулись к своим занятиям, серые дождливые дни тянулись один за другим не отмеченные ни чем. Только предводители осажденных понимали, что схватка начата: волны враждебной энергии омывали защитный периметр, в поисках малейшего изъяна. Атаки не прекращались ни днем, ни ночью, заклятья сгустили воздух — дышалось с трудом, и донимала влажность.

Но вскоре враг напомнил о себе.

Утро шестнадцатого дня осады ничем не отличалось от предыдущих, лагерь беженцев медленно просыпался, немногие занятые работой люди, позевывая, приступали к дневным обязанностям. К полудню надоедливый мелкий дождь перестал, и выглянуло солнце.

Взрыв произошел внезапно. Начавшись с заурядной драки в таверне, сооруженной у подножия серого гранитного монумента, волнения мгновенно охватили значительную часть лагеря. Сотни охваченных непонятным беспокойством людей бестолково метались среди палаток, сея панику. Опрокинутая лампа запалила один из шатров, голосили женщины, плакали дети. Хаос разрастался подобно пожару.

Реакция властей была молниеносной. Усиленные отряды Стражей оцепили охваченный безумием район: всадники оттесняли толпу, пехотинцы хватали самых беспокойных субъектов и силком усаживали на землю под присмотр суровых охранников. Несколько гильдийских магов, оторвавшись от противоборства с Силами Тьмы, лично прибыли на место, дабы засвидетельствовать результаты волнений. Ущерб оказался невелик — толпа опрокинула с дюжину палаток, одна из которых сгорела, в таверне поломали мебель, два десятка человек получили легкие ранения. Уже к вечеру порядок был восстановлен, и люди смущенно переглядывались, обескураженные бессмысленностью происшедшего.

Но для магов все имело свой смысл, и среди предводителей обороны царила тихая паника.

С помощью двух молодых Стражей Ирвин дотащил до кровати порядком помятого Жака.

У того были перетянуты ребра, правая рука покоилась в лубке, а на физиономии красовались отличные синяки, впрочем, маг и сам выглядел неважно. Предоставив цыганкам устраивать раненного поудобней, Ирвин отправился наводить марафет и успел как раз вовремя — в башню нагрянул мэтр Сэмуэл собственной персоной.

Смотритель выглядел встревоженным, из присутствующих его явно интересовал только Жак, но Станис наотрез отказался тихо исчезнуть.

— Какого черта! — возмущался Мастер Лезвий. — Мы все имеем право знать, что происходит! Нам не доверяют? Или держат за идиотов?

Смотритель обменялся взглядами с Ирвином и устало кивнул:

— Хорошо. Но ничто из сказанного здесь не должно выйти за пределы этой комнаты — у нас и без того забот хватает.

Ирвин согласно хмыкнул.

— Я не хотел бы делать резких заявлений, но все это, — мэтр Сэмуэл неопределенно помахал рукой, — неопровержимо свидетельствует, что в крепости находится враждебно настроенный магик.

Изабель округлила глаза, Станис выглядел не на шутку встревоженным:

— Но ведь маги проверяли всех прибывающих! — от волнения у Мастера Лезвий сел голос. — Как это может быть?

— Если бы нашим противником был Предавший Свет, вполне оформившийся колдун, он был бы мгновенно обнаружен. В этом я не хочу даже сомневаться, — Смотритель сокрушенно вздохнул, — Но, похоже, мы имеем дело с каким-то второсортным волшебником, даже не гильдийцем. Его аура слишком слаба для надежного анализа, он не пользуется особым доверием и не допускается к защитным системам, возможно, помогает Тьме из страха или по принуждению, но все это не делает его менее опасным. Даже самое слабое заклинание, произнесенное в нужный момент, чудовищно разрушительно, что мы сегодня и могли наблюдать. И в связи с этим, Жак, что там все-таки произошло?

Страж не стал пытаться встать с подушек, дыхание давалось ему с трудом, говорить он мог только очень коротко.

— С начала — было как всегда, — все невольно затаили дыхание, прислушиваясь к хриплому шепоту, — Были двое. Подошли. Предложили выпить, не раз. Спросили про башню: «Кто живет? Кого прячут маги?». Быстро ушли.

Смотритель удивленно поднял бровь:

— Они пытались споить Стража?

— Жак ни разу после Сент-Араны не надевал форму, — многозначительно буркнул Ирвин.

— И как они выглядели? — живо поинтересовалась Изабель.

— Вот, пытаюсь вспомнить, — Жак болезненно поморщился, — и не могу.

Брови девушки удивленно поползли вверх — Страж славился своей наблюдательностью.

— Он вообще ничего не должен был помнить, — вмешался Ирвин, — его пытались околдовать. Подготовка Стража помешала заклятию, вот им и пришлось идти на крайние меры.

— То есть, ты хочешь сказать: все это, — Станис махнул в сторону места давешних беспорядков, — сделано, чтобы по-тихому замочить Жака?

— Да. И заметь — у них ничего не получилось. Все очень непрофессионально, я бы даже сказал — по-любительски.

— Но врагов, вероятно, несколько, — вздохнул Смотритель.

— И у нас пока нет никакой возможности их распознать, — добавил Ирвин.

— Как это — никакой? — возмутилась Изабель. — Кегары определят предателей с одного взгляда!

— Девочка моя, — покачал головой маг, — в крепости шесть тысяч человек, не считая Стражей и солдат. Мы не можем предъявить кегарам каждого.

— И потом — свидетельство зверей окажется неубедительным против, вполне возможно, всеми уважаемого человека, — заметил мэтр Сэмуэл. — Это не выход.

— А если сократить число? — неожиданно вмешался Натан.

— Как? — хмыкнул Ирвин.

— Ну… — оборотень стушевался.

Но на лице Смотрителя отразился живейший интерес.

— Да! Сократить! — Мэтр Сэмуэл с воодушевлением запустил пятерню в бороду. — У них здесь кто-то есть — тот, кто рассказал о гостях, живущих в башне, возможно, даже не маг. Надо его выманить. — Взгляд мага устремился в даль. — Дадим им пару дней успокоиться, объявим, что Жак умер, не приходя в сознание. Потом устроим встречу с якобы лордом Икторном. «Перед лицом общей опасности…, оказываем доверие…» — и все такое. Они обязательно пошлют кого-нибудь, тут-то и пригодятся кегары, может, Жак кого узнает. Надо же с чего-то начинать! — Смотритель с интересом оглядел Натана. — А вы очень сообразительны, молодой человек!

Оборотень зарделся от удовольствия.

Станис скептически поморщился:

— Не особенно надейтесь!

На подготовку магам потребовалось больше недели. Ирвин усиленно изображал горе и скорбь о безвременно ушедшем соратнике, Жак выздоравливал со свойственной Стражам стремительностью; Смотритель распускал через своих агентов смутные слухи и шепотки, блуждающие по Цитадели в доброй сотне разновидностей с единственной целью — дойти до ушей вражеского слуги.

— Не в коем случае нельзя перестараться, — твердил мэтр Сэмуэл, — Они не должны заподозрить подвох.

— Они не распознают подвох, даже если придут со свечкой, — усмехался Ирвин, — Учитывая уровень этих доморощенных Слуг Зла, опасаться нам надо именно их некомпетентности — дураки непредсказуемы.

В Цитадели маги набирали группу добровольных помощников, связанную, как намекали слухи, с тщательно оберегаемой гильдийской тайной. Сначала их должно было быть две сотни, потом сотня, а в конце — только четыре десятка. Маги пристально наблюдали за кандидатами, но ни один не возбуждал подозрений. Требовалась решительная проверка.

— Все! — объявил однажды мэтр Сэмуэл, — Не рискуя ошибиться, больше ужимать группу мы не можем.

Подготовка велась в строжайшей тайне, только Стражи и старшие маги знали смысл происходящего. Одновременно происходило множество мелких, не связанных на первый взгляд событий: был затеян осмотр состояния кровли замка, многие Стражи, по преимуществу, неприметной наружности, получили увольнительные и незаметно покинули Цитадель. День главного представления был назначен.

— Мы не можем следить за каждым, — объяснял Смотритель, — это нас раскроет. Сеть наблюдателей расставлена — предатель должен выдать себя сам. Если вы сумеете дать малейший намек, способный направить поиски — я буду счастлив!

Жак кивнул, Изабель обняла за шеи своих кошек:

— Не сомневайтесь! Мы их обнаружим.

Натан немного нервно одернул великолепный камзол цветов дома Икторнов и вздохнул.

Станис потрепал шаренца по плечу:

— Расслабься, малыш! Они никогда не видели Дэвида и вряд ли отличат одного вельможу от другого. Главное — будь естественным.

Оборотень решительно кивнул.

Этот день должен был ничем не выделяться среди прочих — Цитадель жила своей обычной жизнью, число стражников не изменилось, караулы сменялись в давно заведенном порядке.

В большом зале Северной башни собирались зрители и члены труппы. Бывших циркачей не надо было учить выступлениям — свои роли они усвоили отлично.

Жак и Изабелла устроились за ширмами, девушка крепко держала за ошейники своих зверей, кегары прониклись чувством момента и вели себя на удивление смирно.

— Они что-то чувствуют, — отметила укротительница, наблюдая, как мечутся черные кончики кошачьих хвостов.

— Или их возбуждает необычность обстановки, — пожал плечами Ирвин, — Наблюдай внимательно и (во имя Силы!) не звука. Начинаем!

Зал быстро заполнился людьми, все сорок по тем или иным причинам часто посещали Цитадель, но в Гильдии не состояли. Повара, прачки, горничные, истопники, посыльные, доставляющие донесения от дозорных на стенах и от офицеров ункертского гарнизона. Писари и портные, мясник и архивариус — достойные люди, желающие по мере сил помочь обороне Обители. Никто не смел обвинять их, но все было сделано для того, чтобы предатель сейчас оказался здесь.

Действо началось. Подмостками служило небольшое возвышение в дальнем конце зала, ограниченное с одной стороны маленькой дверью и с другой — латами древнего рыцаря, с плюмажем на высоком шлеме и с мечом, зажатым в бронированных руках.

Многочисленные свечи в фигурных бронзовых подсвечниках ярко освещали сцену, заливая жидким золотом старые гобелены и придавая глубину теням. Окон в зале не было.

Четверо Стражей заняли позиции около возвышения. Сделав паузу, вошел Смотритель.

В парадном зеленом облачении мэтр Сэмуэл выглядел сногсшибательно: знаки Гильдии радужно переливались на бархате мантии, зеленая шапочка Мастера Магии, как влитая, сидела на голове, резной посох Смотрителя Цитадели мерцал самоцветами.

Следом вошли Ирвин в неброском сером балахоне и Натан.

Со своего места Жак мог неплохо видеть весь зал и по достоинству оценить постановку. Искусно наложенная личина делала сходство оборотня с Дэвидом Икторном просто феноменальным, а камзол наследника графства удачно дополнял образ. Натан держался безупречно: невозмутимо заняв место справа от Смотрителя, он замер, с достоинством сложив руки на груди.

Мэтр Сэмуэл воздел посох, призывая к тишине и начал свою речь низким, звучным голосом. Шепелявость из его речи пропала начисто, из чего Страж заключил, что Смотритель пользуется заклинанием.

— Сограждане и соратники! Соратники, ибо все мы в этот тяжкий час испытаний сражаемся на одной войне, в чем бы не состояли наши обязанности. — Слова мага звучали под сводами древней залы, сурово и проникновенно. — Эта война сорвала вас с родных мест, лишила крова, а у многих, — Смотритель обвел собравшихся скорбным взглядом, — отняла родных и друзей. Но вы не пали духом и не потеряли надежды, в этих древних стенах ваш дух и ваша воля помогают нам сдерживать натиск дьявольских орд. Можем ли мы, я, требовать от вас большего? — Мэтр Сэмуэл печально вздохнул. — Увы, наши дела не так хороши, как хотелось бы. Гильдия нуждается в помощи, нуждается в вас.

Голос мага зазвучал тише и серьезней.

— Ничто из сказанного мной не должно покинуть эту комнату. Именно здесь, в Обители Торна, решается судьба нашей страны, а может быть и всего мира. Поэтому, — Смотритель отступил и сделал широкий жест в сторону Натана, — позвольте представить вам человека, от которого в этой войне зависит столь многое, что я даже не стану перечислять. Назову только имя — лорд Дэвид Икторн, владетель Меча Лун.

Потрясенный вздох пронесся над залом, Натан с достоинством выступил вперед и сдержанно поклонился. Маг жестом успокоил аудиторию и продолжал в гробовой тишине:

— В руках лорда Икторна ключ к нашей победе. Увы, враги тоже знают это. Их нападение было внезапным и сокрушительным, мы не успели завершить приготовления, необходимые для применения Меча Лун. — Смотритель чеканил слова в молчании зала.

— Нам необходимо завершить ритуалы. Это очень опасно и требует, что важнее всего, помощи людей, совершенно лишенных магических способностей. Я не смею требовать от вас рисковать жизнью во имя спасения мира, — мэтр Сэмуэл горько улыбнулся, — я даже не могу рассказать, в чем именно заключается требуемая нам помощь. Я лишь прошу доверять мне.

Смотритель вскинул голову и возвысил голос:

— Подумайте. Немедленного ответа не требуется. Решите это сами, никто не должен знать о моем предложении. Вы можете сказать о своем решении сегодня, завтра, через неделю. Среди готовых рискнуть ради общего дела будут выбраны добровольцы.

Вы не обязаны помогать нам, но мы нуждаемся в вашей помощи. — Маг коротко кивнул.

— Я благодарю вас за ваше внимание и терпение. Те, кто найдет в своем сердце решимость, знают, где меня найти.

Смотритель, Натан и Ирвин удалились. Притихшие люди начали расходиться.

Через пять минут все собрались за кулисами, в маленькой угловой комнате башни, служившей кому-то кабинетом.

— Неплохо для дебюта! — поздравил Ирвин Смотрителя Цитадели, тот только отмахнулся. Подошла Изабель.

— Итак?

Девушка покачала головой:

— Все, вроде, как обычно, но, вот, когда выходил такой большой детина… Он стоял слева: рябой, навроде кузнеца. Я их еле удержала!

Смотритель кивнул:

— Жак тоже уверен, что где-то его видел. Что ж, сеть расставлена, остается только ждать.

— Разве его не схватят?

— Нет, — мэтр Сэмуэл поджал губы, — Он должен привести нас к главным заговорщикам, это важнее.

— Держите нас в курсе! — тихо попросил Ирвин.

Смотритель коротко кивнул и быстро удалился.

Ожидание известий во все времена было худшей пыткой. Станис битый час метался по комнате, нервируя кегаров. Натан без конца перечитывал одну и ту же страницу, Изабель расчесывала шерсть кошкам, цыганки демонстративно вязали. Ирвин устроился лучше всех — попросту присоединился к поискам.

Стемнело по-осеннему рано, маг объявился уже в полной темноте, усталый и мрачный.

— Что? — немедленно вскинулся Станис.

— Полный провал, — маг плюхнулся в кресло.

— Не тот?! — охнула Изабель.

— Тьфу! Да, тот, тот! — Ирвин досадливо поморщился. — Он покинул Цитадель так быстро, как только смог, должно быть, сведения просто жгли ему язык. Мы последили его в лагере, окружили палатку, вошли — он был уже мертв.

— Как?!

— Магия. — Ирвин сплюнул. — Обездвижили и закололи — тихо и быстро. Убийца, должно быть, сбежал прямо перед нами.

— А вы не… — Натан осекся.

— Что? — Маг подозрительно уставился на юношу. — Договаривай!

— Ну, — оборотень замялся, — Волк — он же вроде собаки…

Мага словно подбросили. Схватив Натана в охапку, он выволок его из комнаты.

— Действуй, действуй! — Ирвин пропихнул ошалевшего шаренца в двери спальни, — Ты! — крючковатый палец указал на Изабель, — Сиди здесь! Жак, проследи. Ты! — Станис, с готовностью, кивнул, — Возьмешь Натана и отведешь вниз, к воротам. Я — к Смотрителю.

И маг умчался.

По счастью, дождя не было. Над землей стлался туман, воздух был пропитан запахами костров, кухни и влажной земли. Непроглядная тьма беззвездной ночи легла на лагерь беженцев, только на перекрестках палаточных улиц горели редкие фонари.

Комендантский час соблюдался строго — с наступлением темноты огни гасились, и люди укладывались спать. Всюду было пусто и сыро, наряды Стражей, подобно бесплотным теням, скользили от шатра к шатру и, как призрак, впереди бежал большой серебристо-серый волк.

Вдруг прямо впереди мигнул свет. Натан и Ирвин проскользнули за полог шатра, Смотритель уже ждал их.

— На улице следы порядком потоптали, — хмуро заметил мэтр Сэмуэл, — но внутри мы ничего не трогали. Свет зажег я.

На поддерживающих шатер столбах мигали две масляные лампы.

Обстановка была более, чем скромной: жаровня, стол, три низких табуретки, два сундука. Поверх сундуков была кинута перина, накрытая грубым шерстяным покрывалом. На этой скромной постели и лежал единственный обитатель палатки: крупный рябой детина — широко открытые глаза удивленно глядят в пустоту, руки безвольно свисают до земли, ноги неловко подогнуты. Из груди, точно напротив сердца, торчит рукоять ножа, на рубахе выступило совсем немного крови — смерть была мгновенной.

Натан прошмыгнул вперед.

Фыркнув и подняв шерсть при виде крови, оборотень, тем не менее, тщательно обнюхал тело, землю вокруг стола, табуретки, покрутился у входа в шатер и выскользнул наружу. Сопя и уткнув нос в землю, он методично продвигался вперед.

След давно остыл и во многих местах был совершенно затоптан, но оборотень, восполняя разумностью отсутствие опыта, успешно распутывал петлястую цепочку.

Убийца перемещался по лагерю уверенно и без суеты, он посетил таверну, несколько шатров — кто-то из Стражей задержался поговорить с их обитателями — потом след спрямился и уверенно завернул к Цитадели.

С каждым шагом Смотритель все больше мрачнел: сомнений не оставалось — предатель жил в Розовом дворце. Натан рысью взбежал по широким ступеням и выжидающе замер у входа.

Мэтр Сэмуэл жестом отослал охрану, погоня продолжалась.

Его усилия не пропали даром — тронутые энтузиазмом нового помощника, гильдийцы допустили его до службы в Цитадели. При том, с каким подозрением здесь относились к посторонним магам, это было большой удачей.

И вовремя. Сведения, добытые Гильемом, изменяли все планы.

Он неторопливо шествовал по широким коридорам Розового дворца, обмениваясь вежливыми приветствиями с его обитателями. Волнения излишни: Гильем был единственным, кто мог привлечь к нему внимание Гильдии, особенно после происшествия в таверне. Теперь все, что поимеют с этого маги — труп, не способный давать показания.

Мозг его работал не переставая, анализируя события дня, донесения немногочисленных шпионов, обрывки разговоров и сплетен. Созвездие тактических задач медленно вращалось вокруг точки приложения всех усилий — главной стратегической цели.

Защитный периметр! Все ключевые объекты тщательно охраняются, потребуется время, чтобы подобраться к ним достаточно близко. Много времени.

Меняет ли что-либо присутствие в крепости Наследника Силы? — Все или ничего.

Все — если ритуалы Гильдии действительно способны подвести Икторна к овладению магией Меча. Ничего — если сказанное ему Владыками правда и тайна Меча утеряна навеки. Итак, чему он будет верить?

Он присел на каменную скамью, переводя дыхание после долгого подъема.

Бесконечные лестницы и коридоры Цитадели словно сговорились доконать его.

Если такая возможность появиться, он, безусловно, обязан уничтожить Икторна и завладеть талисманом. Меч Лун — ключ к победе не только для Светлых Сил. Но ведь, если Обитель Торна падет, Меч все равно достанется Хаосу, а излишний интерес к Наследнику может поставить его миссию под угрозу. Как всегда в спорных вопросах, ответ пришел изнутри, из того островка непроглядного Мрака, что поселился у него в сердце. Постоянное, обжигающе-холодное присутствие Зла давно уже не причиняло ему боли или страха — его собственные мысли, чувства и память обычного человека стали лишь маской, личиной, скрывающей от посторонних глаз бесформенную сущность пришельца из-за Грани. Маленький сюрприз для Гильдии — тварь, вселяющаяся в еще живое тело. Расчет Темных Адептов оказался верен — древние защитные заклятия, которым так слепо доверяют гильдийцы, оказались неспособны распознать столь изощренного врага.

Решено: он узнает об Икторне все, что сможет, не привлекая внимания. На этот раз Наследнику Силы не избежать смерти, и участь его ужаснет оставшихся в живых.

Словно рябь прошла по темному зеркалу, Тень Хаоса содрогнулась в предвкушении мига сладостной мести. В свое время, всему свое время. Он встал и снова отправился в путь. Важнейшие проблемы, задачи, требующие решения, заслонили собой мир, словно темное кружево опустилось на глаза.

Настала ночь, дневная суета обитателей Цитадели улеглась, люди все реже и реже попадались ему в полутемных коридорах. Теперь активность будет сосредоточена вокруг покоев старших магов, круглосуточно занятых надзором за состоянием защитного периметра.

Гостей поселили в Северной башне, вот лестница, ведущая в верхние покои. Если его окликнут, он скажет, что заблудился.

Нужный ярус в полутьме. Никакой охраны? Однако! Неужели присутствие Меча настолько расслабляет магов? Человек-тень замер на последней ступени, внимательно оглядываясь в поисках ловушек. Ничего. Как странно! Неясная тревога родилась в глубинах Мрака, настойчиво ища выражения.

Шорох шагов по камню настиг его, едва слышный, приглушенный заклинанием. Он повернулся, неторопливо и недоуменно, а Тень Хаоса напряглась, наливаясь Силой.

По лестнице поднимались люди, много людей. Впереди шли Смотритель Цитадели и этот новый маг, Ирвинес из Раша. Следом спешили не меньше дюжины вооруженных Стражей и все оружие, клинки и стрелы, было направлено на него. А впереди…

Впереди, ощерив клыки и подняв дыбом серебристо-серый мех, распластался по ступеням огромный волк, напряженный, как тетива арбалета.

Ищейка!

Тьма яростно вскипела, постигая истину, известную человеку с детства. Запахи! В этом проклятом мире все оставляет свой незримый след.

За его плечом раздалось ворчание — коридор уже не был пуст, он обернулся и наткнулся взглядом на две пары круглых зрачков, полыхающих красным отсветом факелов. Щуплая девчонка, с трудом удерживала рвущихся в бой кегаров, а рядом, с обнаженным клинком в руке, стоял тот самый старый пьянчуга, которого, как клялся Гильем, они с Олафом прикончили в таверне.

Прозрение пришло между двумя ударами сердца, Тень взвыла, постигнув замыслы врагов, но то, что уцелело еще от его прежней жизни, вздохнуло с облегчением.

Рука сама собой поднялась для последнего заклинания, но две синие молнии одновременно вонзились в его грудь и бесчувственное тело, обмякнув, скатилось по ступеням.

Смотритель перевел дыхание, заметно подобревшие кегары вняли увещеваниям хозяйки и чинно уселись рядом. Ирвин подошел осмотреть поверженного врага.

— Мертв? — Изабель с любопытством наблюдала за происходящим.

— Нет, оглушен, — Ирвин кивнул Смотрителю, — Я думаю, вам стоит это изучить.

Мэтр Сэмуэл провел рукой над телом и задумчиво нахмурился:

— Да, несомненно.

— Надеюсь, он сумеет припомнить имена дружков, — довольно ухмыльнулся Станис.

— Но, что важнее, — Ирвин одарил его зловещей улыбкой, — теперь мы знаем о существовании нового вида тварей на которые, вполне возможно, наши сторожевые заклятия не действуют!

— Весьма вероятно, — Смотритель решительно выпрямился, — Все наши должны узнать об этом, немедленно. И вот еще, — палец мага выделил среди Стражей самого длинноногого, — скажи на стенах — пусть утроят караулы. Они лишились своего секретного оружия, теперь им остается только штурм.

Глава 10

После встречи с варгой пролетело два дня. Все светлое время суток, от рассвета до заката, я бежал, лишь изредка переходя на шаг. Тревога за отца гнала меня вперед, я холодел при мысли, что могут сделать с ним твари, узнав о моем приближении. Расстояние стало моим худшим врагом, до Кер-Орки были еще недели пути, утомленное сознание упрямо твердило — путь должен занять минуты, но каждый вечер я с отчаянием убеждался, что все совсем не так. Крабат ничего не говорил о выбранном мной убийственном темпе, однако мне и самому было ясно — в любой момент я могу упасть и больше не встану.

Это была гонка со смертью — почуяв недоброе, все лесное зверье попряталось, по ночам где-то в отдалении дико завывали волколаки. Лес снова превратился в Дебри, они знали о моем присутствии и неотступно следили за мной, вершины деревьев глухо роптали, резкий скрип стволов заставлял меня вздрагивать. Нервы стали ни к черту.

Каждый вечер Крабат рисовал мне карту лежащей впереди местности, и это сильно облегчало мой путь. С наступлением темноты призрак появлялся, сообщал свежие сведения о противнике и оставался караулить до утра.

— Они пока ни в чем не уверены, а потому медлят, — призрак плавал вокруг меня, шурша хвоей. — Все было слишком быстро, а мальчишка неплохо задурил им мозги, но на многое я бы не рассчитывал.

— Я не смогу удерживать такой темп больше трех дней. У меня уже круги стоят перед глазами.

Крабат сочувственно мигнул:

— Держись! Здесь проходит водораздел между Мимфийскими озерами и Серебрянной Рупью, на суше проследить тебя труда не составляет, но дальше появятся полноводные ручьи, и мы собьем их со следа.

— Дело не в том. Полагаешь, они не знают, как быстро я могу бежать? Они не оставят мне времени. И что толку, если я прибегу к Кер-Орки хрипя, как загнанный конь? Мне нужно быть готовым к драке!

— Волкалаки все равно бегают быстрее. Если ты первым не доберешься до воды, тебе придется прорубаться к Кер-Орки силой.

— Если! Если бы у меня было время, я бы построил плот.

Крабат на мгновение исчез и возник вновь, ласково мерцая.

— Гений! — призрак лучился восторгом. — Ты не побежишь в Кер-Орки, ты туда поплывешь! Значит так, — обрывок одеяла, служивший нам картой, заплясал в воздухе. — Тебе нужно отклониться к западу. Вот здесь начинается речка, тут пороги. Ты когда-нибудь плавал на долбленке? — Я отрицательно покачал головой. — А ведь придется! Есть лодка, должно быть, какой-то охотник припрятал ее еще до Нашествия, добежишь до места — я покажу. Состояние у нее, конечно, ужасное, но выбор невелик. — Крабат не удержался от ехидства. — Главное — черпай быстрее! И Сила оборони тебя налететь на камни — все разлетится в щепки.

Воспрянув духом, я принялся разглядывать чертеж.

— Мог бы сказать еще вчера, такого крюка дали!

Крабат нисколько не смутился.

— Зато тварям теперь ни по что не догадаться, куда ты идешь. Какое преимущество!

Сказал бы я ему, что думаю о таких преимуществах, но сдержался и только поплотнее закутался в плащ. Ночи стали по-осеннему холодными, хорошо еще — дождей нет. Господи, теперь от меня потребуется лезть в воду!

За долгие годы плавник забил маленькую бухту у подножия гладкого серого утеса.

Искристый водопад, срываясь с вершины камня, падал в небольшое, но глубокое озеро, пробитое в скале неутомимой водой. Воздух наполняла мельчайшая водяная пыль, монотонный шум потока действовал умиротворяющее, я почувствовал себя бесконечно усталым.

Оставленная Бог знает кем крохотная лодка-долбленка была цела. Давным-давно заботливые руки перевернули ее и поставили на чурбачки, только поэтому дерево и не прогнило насквозь, хотя от смолы остались одни воспоминания, а днище местами потрескалось. Ветви рогоза сплелись над ней непроницаемым пологом, стволы в руку толщиной топорщились со всех сторон.

Мне предстояло как-то вытащить ее из кустов и донести до воды.

— Подвинься! — шепнул над ухом Крабат. Искристое облако окутало тупорылое суденышко и легко понесло его к берегу. Под лодкой обнаружилась неопрятная кучка трухи — определить, что именно припрятал здесь мой неизвестный благодетель, было невозможно. Поковыряв гнилушки палкой, я стал счастливым обладателем оловянной кружки и медного котелка.

— Лучше тебе переночевать на том берегу.

— Зачем? — я ополоснул котелок и кружку и кинул их к прочему барахлу. — Если это корыто не будет слишком сильно протекать, я отдохну в пути.

— Хм, — призрак принялся обдумывать новую идею.

— И потом — ты с этой чуркой управишься ночью даже лучше, чем я днем.

— Отлично, — в голосе Крабата промелькнуло уважение. — Ход твоих мыслей начинает мне нравиться.

— Ох, брось ты! — я, с содроганием, шагнул в холодную воду и излишне торопливо перевалился через низкий борт лодки. Крабат придержал вертлявое суденышко, избавив меня от ледяной купели. — Спасибо. Только не буди меня слишком резко, хорошо?

— Можешь расслабиться.

Убедившись, что лодка не протекает, я последовал его совету и через пару минут сладко спал, убаюканный шелестом волн.

Я сразу распознал один из моих вещих снов, но в этот раз что-то было не так, неуловимо неправильно. Все наполнял светящийся изнутри туман, но особого умиротворения я не чувствовал. Появился дух Мирандоса, без хрустального шара. Он ничего не говорил, ничего не показывал, только беспокойно метался взад-вперед, заламывая руки, и также внезапно исчез. Не зная, как прервать неприятное видение, я терпеливо ждал продолжения.

Черные завитки вползли в жемчужное марево, туман развеялся, истаял и я повис в пустоте, ощущая удивительную беспомощность и ничтожность. Но, полно те, мои ли это чувства? Неуловимое давление заставило меня заподозрить манипуляцию, и я решительно подобрался, ожидая дальнейших неприятностей. Переживания последних дней сделали меня на удивление агрессивным.

Желаемое не замедлило быть.

Тьма взорвалась движением и звуками порванных струн. Огненные ленты пронизали пустоту и побежали ко мне, окружая меня слепящим коконом. Твердо сказав себе, что это — сон, иллюзия, я мысленно поместил под ноги каменный пол и выпрямился, сложив руки на груди. Картина изменилась: теперь я стоял в огромном темном зале и жидкий огонь, злобно шипя, струился по неглубоким канавкам в полу, образуя сложный орнамент.

Ага! В этой игре могут участвовать двое! Я задумчиво нахмурился, прикидывая, что еще такого могу пожелать.

Огромная мрачная фигура возникла за пределами Знака, языки пламени окрасились изумрудно-зеленым и с победоносным ревом взметнулись вверх. Ситуация сильно напомнила мне детскую игру — человек склонился над столешницей, на которой светящейся краской выведена замысловатая пентаграмма, а в центре знака стоит еще одна крохотная фигурка. Но я ведь смотрю на все это сверху, я не могу быть ТАМ.

Пространство свернулось и развернулось, меня посетило могучее ощущение Силы, и через миг мы уже смотрели друг на друга через невысокий, покрытый светящимся орнаментом столик. Фигурка в пентаграмме исчезла.

Мой противник оказался не очень высок и, несмотря на плащ, вовсе не внушителен.

То ли мне почудилось, то ли происшедшее действительно смутило его. И, хотя бы капельку, испугало. Он быстро оправился и злобно уставился на меня через стол парой мерцающих угольков-глаз. По сравнению с Крабатом, это выглядело просто глупо, я все равно знал, что передо мной — человек и этот злобный взгляд был мне хорошо знаком.

— Наконец-то мы встретились! — произнес он явно заученную фразу, я не удержался и насмешливо фыркнул.

— Ну, и?

Родерика явно оскорбило мое отношение, он злобно зыркнул и все вокруг наполнилось угрожающим ропотом. Я попросту не обратил внимания.

— Слушай, ты! Я весь день бежал, устал как черт, я спать хочу. У меня нет времени на развлечения.

Его удушающая ярость ударилась в меня жаркой волной и я даже удивился: а на что он, собственно, рассчитывал?

— Ах, вы торопитесь, могучий Икторн? — последние звучало, как оскорбление, я начал медленно закипать. — Позвольте спросить, куда? — он зашелся надсадным хохотом. — А не боитесь опоздать? — Его голос упал до злобного шепота, — Я знаю, где ты. Ты можешь бежать или стоять на месте — мне все равно! Через три дня ты вынешь Меч и отдашь его моим слугам. Возможно, я сохраню тебе жизнь! — он снова издевательски заржал. — А если нет — утром четвертого дня твой отец и этот его драгоценный маг умрут. Страшной смертью! И ты не сможешь мне помешать!!!

Его хохот врезался мне в уши, кровь горячей волной ударила в голову. Не помня себя от ярости, я жаждал раздавить его, стереть, испепелить. В кипящее сознание пришел образ из прежних снов — воплощение необоримой Силы. Фигурка колдуна стремительно уменьшилась, гигантская крылатая рептилия выгнула гибкую шею, устремив на него взгляд пары свирепых золотистых глаз. Колдун пискнул и исчез.

Столб пламени ударил в место, где он стоял мгновение назад. Рев дикой ярости расколол видение.

Я резко проснулся. Кровь гулко колотилась в ушах.

Было холодно и тихо. Вода слабо плескалась о низкие борта лодки. В бескрайнем небе надо мной мерцали мириады бриллиантовых звезд, чуть ниже, в облаке искристой тьмы светились угольками глаза Крабата.

Призрак тревожно мигнул:

— Я не мог вмешаться, все произошло слишком быстро!

— Этого не потребовалось.

— Ты побил его! — восхищенно прошептал призрак. — Заклинанием на заклинание.

— Он ушел.

— Неважно, в таком поединке почти невозможно убить. Но он бежал!

— Он сделал, что хотел.

— Я слышал. Ультиматум. — Крабат лихорадочно мигал. — Чуть раньше это сработало бы.

Я резко сел и лодка закачалась.

— Мы успеем?

— За три-то дня? Конечно! — Но честность взяла верх. — Впритык, плыть придется днем и ночью.

— Отлично. — Я закрыл глаза и потер виски, боль пульсировала в голове, но той слабости, как после битвы с мороком, я не чувствовал. — Остается главное — они знают обо мне, времени на подготовку нет. Что я могу без магии Меча?

Призрак болезненно мигнул.

— Верь в себя. Раньше Наследников Силы тренировали по нескольку лет, но ты в одиночку добился поразительных успехов. Ты знаешь свою Силу в лицо, почувствуй ее, доверься ей. У тебя верные инстинкты. Ты сможешь, — тень прошла по тени. — Но ты еще не готов.

— Ладно, сообразим на месте, — лодка почти не протекала, импровизированная решетка из сучьев предохраняла меня от сырости, я снова лег и закутался в плащ, — разбуди меня пред рассветом.

Призрак хмыкнул. Я строго приказал себе не видеть снов и погрузился в дрему.

Многочисленные притоки превратили ручей в полноводную реку, больше мне не приходилось лавировать между отмелями и думать, как миновать многочисленные завалы. Глядя на овражистые, заросшие лесом берега я понимал, что по суше ни за что бы не добрался до Кер-Орки за три дня, даже будь у меня лошадь. В этом буреломе бедное животное попросту переломало бы себе ноги. А вот река несла меня легко и быстро, почти всегда — на север, туда, куда и нужно.

Да, этого враги предвидеть не могли!

Разумеется, в путешествии по реке имелись свои недостатки — шест, вырезанный мной из ствола молодой березы, оказался тяжеловат, и после целого дня орудования им у меня дико ныли плечи. От многочасового сидения скрючившись спину ломило, но править стоя я не решался: в это время года вода — не для купания. С наступлением темноты появлялся Крабат, под его управлением лодка двигалась быстро и плавно.

— Теперь будь внимателен, смотри на право! — объявил призрак к концу второй ночи.

— С такой скоростью ты можешь добраться до места еще днем. Замок в двух лигах от реки, на холме. Не прогляди его за деревьями! — Я молча кивнул в темноте.

Я думал о Силе. Сколько за последний год было моментов, когда мне однозначно полагалось погибнуть? Да что там — все мои враги были сильнее меня, и твари, и люди. Темные Силы пошли войной на Ункерт, чтобы добыть мой Меч, а я жив-здоров, плыву себе потихоньку. Вон, колдуна давеча до полусмерти напугал.

Раз за разом, я вспоминал свои странные сны и схватки, из которых вышел победителем. Умница-Жак был прав, Меч — лишь орудие, позволяющее мне направлять свою собственную Силу. Источник же ее находился во мне.

Я снова и снова прикасался к нему, будил это дивное ощущение причастности к чему-то большему. Холод больше не беспокоил меня — тепло рождалось внутри и растекалось по жилам, смывая усталость и исцеляя хвори. Оно представлялось мне золотым, под цвет солнца. Что-то происходило с глазами — зрение стало яснее и четче, однообразие пейзажа исчезло, каждый куст, дерево или былинка стали неповторимо индивидуальны.

Память приобрела невероятную глубину, воспоминания детства были так же ясны, как и события минувшего дня. Мельчайшие детали событий приходили на ум легко, без усилия, казалось, я помню всю свою жизнь до единого шага.

Слова умерли, мысли растворились в золотом сиянии, и в сердце вошел покой.

Мне не потребовалось выглядывать за деревьями шпили замковых башен, я точно знал, что они — там. Причалив к берегу и взобравшись на крутой обрыв, я, наконец, смог разглядеть цель своего путешествия. Кер-Орки торчал на вершине безлесого, каменистого холма уродливой каменной коробкой. Пламенеющий закат окрашивал огнисто-красным грубые каменные стены, штандартов на таком расстоянии было не разглядеть.

Да, полных две лиги и торопиться не стоит. Я взвалил на спину свой нехитрый скарб и осторожно двинулся вперед.

Глава 11

Фернадос выздоравливал медленно и тяжело. Маг осунулся и страшно похудел, его трепала жестокая лихорадка, отнимающая последние остатки сил. Он то и дело проваливался в забытье, из которого его не могли вырвать ни толчки телеги на ухабах, ни голос друга. Никто из задерганных присутствием нежитей гвардейцев не пытался оказать магу помощь, да граф и не рискнул бы подпустить их к нему, дважды на дню он заставлял Фернадоса проглотить полмиски безвкусной чечевичной похлебки и каждый вечер делал перевязку — вот и все лечение. Но дело было не в лекарствах — недуг Фернадоса имел причиной не телесные увечья. Граф ужасно сожалел, что завел разговор о Вильяме, но — откуда ему было знать? Теперь беспокойство за судьбу Стража в конец извело мага, предпринять же что-либо он не мог.

Полная беспомощность доводила Икторна до исступления, не находящая выхода ярость не оставила в душе места для страха или осторожности. Будь у него возможность дотянуться до кого-нибудь из нежитей, и оттащить его смогли бы, только перерезав горло. Но твари это быстро поняли и держались на безопасном расстоянии, лишь раз ему удалось изловчиться и ухватить одного из Дваждырожденных за ногу. Нежить вырвался, оставив сапог в руках обидчика, гвардейцам, бросившимся усмирять пленника, повезло меньше — воспользовавшись тяжестью кандалов, граф проломил одному из солдат колено. Взбешенное умертвие растерзало раненного, больше задевать Икторна никто не рисковал.

Второй проблемой было отсутствие новостей — гвардейцам явно запрещали общаться с пленниками, а мирные сантаррцы не рисковали приближаться к вооруженным путешественникам. Теперь, когда крестьянскую телегу сменили на крытую повозку, граф даже не мог определить, в какую сторону они едут. Колеса то мягко катили по наезженной грунтовой дороге, то подпрыгивали на корнях какой-то заросшей просеки и ветви деревьев скребли полог фургона, изредка шум вокруг подсказывал, что они проезжают через селения, но останавливался отряд всегда в безлюдном, уединенном месте. Уставшие за день гвардейцы принимались ставить палатки и разжигать костры, умертвия, смирившиеся с необходимостью дать живым роздых, раздраженно слонялись по лагерю, пугая лошадей и нервирую солдат. Не успевший убраться с дороги рисковал приложиться зубами о тяжелую железную рукавицу. Граф не испытывал сочувствия к этим людям: верность ли присяге, страх ли перед монаршим гневом заставили их остаться на службе — они выбрали свой путь и пожинали плоды выбора.

В конце концов, нежити отправлялись патрулировать окрестности, и лагерь засыпал.

Это было идеальное время для побега. Икторн терпеливо пилил ближайшее к браслетам звено цепи краем позолоченной пряжки, содранной с высоких дорожных сапог. Гвардейцы напрасно игнорировали это грозное оружие — мягкое незакаленное железо потихоньку поддавалось твердой чангарской бронзе. Но, оставалась проблема мертвецов — без мага ему было ни за что не проскочить мимо Дваждырожденных.

Уже неделю они неизменно ночевали посреди густого леса, а последнюю деревню миновали три дня назад, гвардейцы неуловимо подтянулись — какой бы ни была цель путешествия, она приближалась. Времени для действий оставалось в обрез, и граф решился надавить на Фернадоса. В этот вечер, словно сговорившись, нежити никак не желали убраться из лагеря, а гвардейцы устраивались на ночь целую вечность.

Ближе к полуночи, однако, все успокоилось — люди и кони погрузились в сон.

Выждав с полчаса, граф подобрал цепи краем овчины, чтобы не звякнули, и сел. Они ночевали там же, где и ехали — в большом, обтянутом серой парусиной фургоне.

— Не трудись, — голос мага заставил Икторна вздрогнуть, — я знаю, что ты хочешь спросить. Ответ — нет. Мне ни за что не совладать с пятерыми.

— Нам не обязательно сражаться — если ты сумеешь отвести им глаза…

Фернадос вздохнул.

— Раньше, может быть, я и смог бы, но сейчас — нет. Без Амулета я практически бессилен, вся энергия уходит исцеление. Извини.

— Твои раны неплохо рубцуются…

— Дело не во мне, — голос мага звучал почти как прежде и граф заподозрил, что большая часть недуга Фернадоса — хорошо разыгранный спектакль. — Жак ранен, довольно тяжело и Клятва Верности требует, чтобы ему была оказана помощь.

— Ты говорил, — неприятный холодок пробежал по спине Икторна, — что Жак сопровождает Дэвида.

— Я предполагал, что они едут вместе. Нападение произошло недавно и то, что он остался жив, обнадеживает — может, им удалось отбиться.

— А Вильям? — граф тотчас пожалел о своем вопросе.

— Я не чувствую его, — голос мага прозвучал глухо и невыразительно. — Связь между нами прервалась и теперь ему придется рассчитывать только на себя.

Граф промолчал. Воцарилась тишина, красные отсветы костров играли на парусине фургона.

— Надо что-то делать!

— Да, надо.

— Гильдия знает, где мы?

Маг покачал головой.

— Я бы не стал рассчитывать на Гильдию. За нами ехал крупный отряд, им ничего не стоило понять, что произошло, а пара умертвий для них — не преграда, да и здесь, в Сантарре, полно гильдийских агентов. Где они? — Икторн промолчал. — Нежити совершенно спокойны — нас никто не преследует. — Маг досадливо крякнул. — Этого не должно происходить! Пятеро Дваждырожденных действуют заодно с людьми — это не естественно!

— Повелитель?

— Если его еще нет, то все идет к тому.

Граф вздохнул и высказал то, о чем боялся даже думать:

— Они используют нас против Дэвида.

— Несомненно, но сейчас мы не можем им помешать. Без помощи извне все наши усилия — тщетны. Мы должны ждать. И надеяться, что Жак удержит малыша от безрассудства. Тихо! — Маг напрягся. — Умертвие возвращается! — И он умолк.

Граф тихо лег и прислушался к всхрапыванию встревоженных лошадей. К тому времени, когда Дваждырожденный вновь ушел из лагеря, Икторн уже спал.

Дорога завела караван в горы.

На одном из крутых склонов ось фургона сломалась и повозка встала намертво.

Двое гвардейцев выпрягли лошадей и умчались за помощью. Судя по скорости, с которой прибыла подмога, цель путешествия должна была быть не далее, чем в дне пути.

Быстрого взгляда за полог фургона Фернадосу было достаточно, чтобы определить место действия.

— Это отроги Серебрянной Рупи, — авторитетно объявил он.

Икторн постарался осмыслить ситуацию — северные рубежи Сантарры и до Нашествия были неспокойным местом, перейдя же под власть Короны, Рудничная Гора превратилась в королевскую каторгу, а всякие поселения в окрестностях Рупи были запрещены. Королевские рудники были знамениты тем, что с них никто никогда не убегал.

— Выбраться отсюда будет нелегко! — задумчиво протянул он.

— Согласен, — Фернадос ловко оторвал от потрепанной мантии серебристую бусину и сунул графу. — Яд, — коротко пояснил маг, — на крайний случай. Ее надо раскусить.

Только, Бога ради, Джеймс, не торопись!

Икторн решительно кивнул и засунул бусину за щеку. Он никогда не страдал склонностью к самоубийству, но, если его существование поставит под угрозу жизнь сына, он не станет колебаться ни секунды.

— Припомни, — тихо продолжал маг, — что ты знаешь о здешних местах?

— Я бывал с отцом у Огеронов — старики неплохо ладили. Потом сын барона женился на простолюдинке — вот шума-то было! Между прочим, красивая была девчонка. Но это все до Нашествия, при Родерике я сюда не заезжал.

— Куда нас могут везти?

— Во-первых — Рудничная Гора, если там в охране состоят нежити, оттуда никому не выбраться. Во-вторых — Кер-Орки, единственный замок во всем уделе. Судя по тому, как быстро обернулись наши друзья, они ездили именно туда.

— Значит, Кер-Орки, — маг нахмурился. — Я там никогда не бывал. Что это за место?

Граф быстро порылся в памяти.

— Замок построили первые Д'Огероны, когда решились вновь добывать здесь серебро (раньше столицей края была Серебрянная Рупь, но твари разрушили ее почти до основания). Это мощное укрепление, хотя на крепость и не тянет: четыре башни по углам каменной коробки — замок в стиле Воссоединения. Стоит на холме, перекрывает единственную дорогу от Рудничной к внутренним районам Сантарры.

— А с точки зрения тюрьмы?

— Трудно сказать. Родерик мог все изменить! Ворота в замке одни, стены — локтей по сорок, наверняка есть подземный ход, но мене его, сам понимаешь, не показывали. Застенками я не интересовался.

Маг задумался.

— С архитектурой Воссоединения я знаком: узкие двери, окна-бойницы — все для обороны. Любое помещение может стать отличной камерой. Особенно, если они готовились к нашему приезду.

Граф только пожал плечами:

— Если мы хотим бежать, надо бежать по дороге.

Фернадос покачал головой:

— Бесполезно — твари нас сразу перехватят. Надо ждать, — маг встретил взгляд Икторна, — и быть готовыми. Если ситуация хоть в чем-то измениться, действовать придется резко.

Последний день пути выдался ясным и холодным. Немногочисленные березки по краям дороги роняли желтую листву, а первый утренний ледок хрустел под копытами лошадей. Граф зябко поежился — браслеты цепей не давали ему согреться, а одежда, рассчитанная на поездку в летнюю теплынь, насквозь продувалась порывистым северным ветром. Самое время пожалеть о сломавшемся фургоне! По крайней мере, с открытой повозки можно было наблюдать, как приближается цель путешествия: Кер-Орки с любой стороны был виден за много лиг — замковый холм, подобно острову, возвышался над морем зеленых вершин. По сантаррским меркам, крепость была не ахти (замок Икторнов раза в три больше), но не было здесь и крестьянских усадеб, чьи жители могли нуждаться в защите своего лорда, на много дней пути — ни единого клочка обработанной земли. Главным богатством края являлось серебро и единственная дорога, по которой караваны с драгоценным металлом могли пересечь отроги Серебрянной Рупи, проходила мимо замка.

Икторн хмуро поглядывал по сторонам — вековые ели глухой стеной обступали дорогу, под мохнатыми ветвями было сумрачно и тихо. Для побега эта местность — лучше не придумать: отошел локтей на двадцать и пропал. Лошади здесь не пройдут, без собаки отыскать следы на толстом ковре сухой хвои — трюк не из хилых. Проблема была только одна…

Один из Дваждырожденных поравнялся с телегой. Икторн гадал, как тварям удавалось подчинять себе лошадей, не иначе — колдовство. Нежить горячил коня, тот храпел и отчаянно мотал головой — удила в кровь раздирали ему рот. Граф молча посочувствовал животному, умертвие проехало мимо.

Дваждырожденный смог бы догнать их в лесу безо всякой лошади и это сводило шансы на побег к нулю, а для того, чтобы сбить тварей со следа, нужно было очень сильное волшебство. Фернадос вновь безучастно лежал в телеге, бледный и больной, и граф горячо надеялся, что нездоровый вид мага — искусное притворство. Нечего и надеяться обменяться с ним парой слов — гвардейцы не спускали с пленников глаз, чем ближе была цель, тем бдительней становилась охрана.

Граф оставил бесплодные размышления. По крайней мере, в замке должно быть теплее.

Лес кончился, теперь дорога взбиралась к воротам Кер-Орки по высокой насыпи. Со времени последнего визита Икторна, вокруг что-то неуловимо изменилось — толи деревья подросли, толи дело было во времени года (он всегда приезжал сюда летом).

Все навевало тревогу — мрачный ельник резко обрывался у подножия крепостного холма, прибитая морозом трава казалась особенно скудной и чахлой, серые стены уныло громоздились в вечернем полусвете, скрывая непонятную угрозу. Во времена Огеронов Кер-Орки выглядел значительно уютней, теперь же от одного взгляда на замок Икторна пробрала дрожь. Заиграл рожок, с грохотом опустился подъемный мост, распахнулись ворота. Когда колеса телеги запрыгали по доскам, Фернадос вяло зашевелился и выглянул из-под рогожи. В последних лучах солнца граф разглядел над аркой щит с гербом королей Сантарры — лев и корона, золотое на черном.

Замок действительно был маленьким, крохотный дворик едва ли мог вместить всех прибывших. Бесцеремонные руки стащили пленников с телеги и поволокли внутрь.

Глаза не успели привыкнуть к сумраку и граф, споткнувшись о ступени, крепко обругал конвоиров. Где-то рядом ошивался нежить, но Икторну не удавалось разглядеть его за спинами солдат. Приблизительно определив направление, граф пихнул кого-то плечом и был вознагражден утробным шипением. Солдат вскрикнул от боли и едва не упустил пленника — раздраженное умертвие ткнуло его кулаком в ребра. Но развить успех Икторну не удалось — его стиснули со всех сторон, лишив малейшей возможности к сопротивлению.

Их тащили сначала вверх, потом вниз и вниз. На стенах чадили факелы, но граф с трудом разбирал дорогу. Замок до неузнаваемости изменился — исчезли резные дубовые панели, покрывавшие стены, коврики и драпировки, светильники на витых подставках, вазы в нишах. Новые хозяева уложили на пол дощатый настил, уместный лишь в коровнике, факелы закоптили высокие потолки, штукатурка и лепнина осыпались. В воздухе висел устойчивый смрад плохой кухни, большого количества людей и чего-то совсем не человеческого.

Вид разорения потряс Икторна сильнее, чем хотелось бы. Барон Бертран перевернулся бы в гробу, увидев такое. Не к месту вспомнилось, что прежние обитатели замка, должно быть, погибли здесь же. Непроизвольно, граф искал на стенах следы огня и пятна крови, хотя за столько лет они, конечно же, затерлись и исчезли. Припомнился Станислав, молодой баронет — немного провинциальный, но неизменно жизнерадостный парень, великолепный боец, гордящийся своим виртуозным владением всеми мыслимыми и немыслимыми видами оружия. Там, на лугу перед замком, он учил молодого Икторна владению коротким мечом, умению, не раз спасавшему графу жизнь.

Где теперь лежат его кости? Да и осталось ли от них что-нибудь…

Он был почти рад, когда впереди скрипнула дверь, и его втолкнули в темноту.

Следом втащили Фернадоса, граф едва успел подхватить покачнувшегося мага.

Единственный оставленный тюремщиками факел освещал длинное помещение с полукруглым потолком и кучей соломы в дальнем конце. Не успел граф пристроить мага на подстилке, как дверь снова открылась, солдат оставил на пороге корзину и сверток и исчез, не проронив ни слова.

В корзине обнаружился кувшин вина, миска тушеной баранины и каравай пшеничного хлеба — пиршество по сравнению с тем, чем их потчевали всю дорогу. Свертком оказались два вполне целых одеяла.

— Живем! — граф потряс кувшином.

Фернадос вяло улыбнулся:

— Мы все еще представляем собой некоторую ценность.

Граф нацедил вина в деревянные кружки и пригубил:

— Терпимо. Глотни, тебе необходимо взбодриться.

Маг не возражал. Пару минут оба, не сговариваясь, налегали на пищу, позволив себе на время забыть о плачевности своего положения и неопределенности будущего.

С мясом было покончено, кувшин опустел на половину и Фернадос расслабился достаточно, чтобы прокомментировать сложившуюся ситуацию.

— Что интересно — за нами не следят.

— Действительно? — Икторн, наконец, согрелся, и его клонило в сон.

— Ну, без Амулета я ручаться не могу, а так — почти уверен.

— Довольно самоуверенно с их стороны.

— А может — не спешат отнимать последнюю надежду у тех, кто нужен им живыми.

Икторн кивнул. Ему приходили в голову более простые мысли, например, о предназначенных к убою животных.

Маг поудобней устроился на соломе.

— Значит, так: сегодня — отдыхаем. Возможно, завтра появятся какие-нибудь идеи, — и Фернадос решительно завернулся в одеяло.

Граф чувствовал приятное тепло и легкий шум в голове — и это после трех-то кружек. Должно быть, эти передряги его действительно измотали. Впервые в жизни он был не против хмельного забытья, возможности на пару часов забыть обо всем и обо всех. Сейчас — можно. Сегодня он не боялся, что его отравят или зарежут во сне — его жизнь важна для его врагов, пока.

Пока он не в силах ничего изменить. Ему никогда не приходилось быть столь беспомощным и это стало, в некотором роде, освобождением. Страхи и тревоги — для тех, кому есть из чего выбирать. Сегодня он отдохнет от бремени ответственности, но, если выбор действительно появиться — его выбор, его шанс — самая невероятная возможность будет использована.

День за днем проходили, отмечаемые только раздачей еды и сменой факелов. По мнению Фернадоса, они сидели в этом подвале уже неделю, причем — ни малейшего намека на то, зачем их поволокли в такую даль, не было. Икторн сосредоточил внимание на охранниках — единственной ниточке, ведущей во внешний мир. Они всегда приходили по трое (двое сторожили у дверей, один — проходил внутрь) и граф был уверен, что дело тут не только в пленниках — даже в молодости он не стал бы меряться силами с человеком, имея полпуда железа на ногах, а возможности Фернадоса без Амулета были более чем скромны. Ответ был проще — ни один из солдат не рискнул бы откровенничать с узниками на глазах двух товарищей.

Прекрасная демонстрация доверия! Как-то сразу успокоившись, Икторн принялся внимательно наблюдать за тюремщиками.

Все они были сантаррцы, не старше сорока — обычное дело для Королевской Гвардии.

Большинство относилось к пленникам совершенно равнодушно, у некоторых граф замечал в глазах сочувствие. Должно быть, общение с умертвиями сильно подорвало их верность присяге. В повиновении этих людей удерживал страх, вульгарный ужас, внушаемый нежитями всему живому, но, как не единожды убеждался старый полководец, запугивание — не лучший способ обеспечить преданность.

Граф ждал. Шанс был ничтожен, к тому же, ни один из охранников не появлялся дважды, но — чем черт не шутит.

Все свободное от сна время Икторн возился с цепями, теперь, приложив усилие, он мог освободить обе ноги и руку. Фернадос потихоньку набирался сил и разрабатывал сломанное запястье. Прорыв произошел на девятый день.

Очередной раз гвардейцы принесли обед, и тут в душе Икторна вспыхнула надежда — едва шагнув через порог, солдат посмотрел ему прямо в глаза, требовательно и напряженно. Двое охранников о чем-то переговаривались в коридоре, удосужившись лишь мельком заглянуть в камеру, и граф решил рискнуть.

— Зачем мы здесь? — шепотом спросил он вошедшего.

Не спеша выкладывая обед и собирая в корзину пустую посуду, гвардеец быстро и тихо заговорил:

— Они ловят кого-то очень важного, называют его: «Наследник Силы». Вы нужны, чтобы заставить его повиноваться. Но, если через два дня он не объявиться, вас убьют. Я постараюсь поменяться с Граем и вернусь. Ждите!

Второй охранник заглянул в дверь и граф изобразил на лице тупое безразличие, хотя сердце готово было выскочить из груди. Гвардеец, как ни в чем ни бывало, встал и направился к двери, заскрежетал засов и голоса удалились по коридору.

— Что? — Фернадос впился глазами в потрясенное лицо друга.

— Дэвид здесь. Они собираются шантажировать его нами, чтобы добиться сотрудничества.

— Чушь! Он в Ункерте, неделю назад Жак был именно там.

— Этот парень не врет. Фернадос, мальчик этого не выдержит, он сломается. Если они надумают убить меня на его глазах…

— Медленно, — вставил маг.

— Ты понимаешь! — Граф заметался по камере, не обращая внимания на цепи. — Этого нельзя допустить!

— Сядь! — осадил его маг. — Помнишь, что я дал тебе по дороге?

Икторн глубоко вздохнул:

— Тут есть проблема, — Фернадос вопросительно поднял бровь, — Я не знаю, где ЭТО.

Маг поперхнулся.

— Что?!

— Понимаешь, я положил ее за щеку, а утром начисто забыл и вспомнил только через два дня.

— Ты ее проглотил?

— Не знаю, не помню!

Фернадос медленно выдохнул.

— У меня была только одна.

— Но ты ведь поможешь мне, если что?

Маг поднял несгибающиеся руки.

— Дружище, если что, мне с тобой не справиться.

— Можно стукнуть цепью по голове.

— Всегда пожалуйста, — Фернадос вымучено улыбнулся. — Может, попробуем мыслить конструктивно?

— Я слишком часто видел, как желание выжить превращало человека в подонка.

— Ты умрешь, а Дэвид останется у них в руках. Думаешь, нет других способов заставить его подчиняться?

— Надеюсь — нет.

Фернадос недоверчиво покачал головой.

Время тянулось мучительно медленно. Ожидание схватки накладывалось на тревогу о том, что гвардеец не сумеет прийти и все сорвется. Икторн ожесточенно скреб звенья цепи остатками пряжки и теперь, чтобы освободиться, ему достаточно было сильно потянуть. Он предложил помощь Фернадосу, но тот молча показал ему запястье — браслеты кандалов насквозь проела ржавчина. У мага были свои методы.

Ни одно из пережитых сражений не вызывало у Икторна столько переживаний, он старательно гнал прочь мысли о неудаче, но получалось это плохо. Постоянное напряжение скручивало желудок узлом, сон пропал, запах пищи вызывал тошноту, однако Фернадос был непреклонен:

— Ешь! — он, с шумом, ставил перед Икторном щербатую миску и отметал любые возражения. — Потом не будет.

Граф молча давился кашей, а когда приходили охранники, старался выглядеть сонным.

Вечером второго дня, после того, как сменили факел, он уселся поближе к Фернадосу:

— Если дверь откроется, а войдет не он — бей быстро и сильно.

Маг хмыкнул:

— Не волнуйся! Вышибить тебе мозги я сумею.

Факел чуть слышно потрескивал. Время от времени, шипел попавший в бадью с водой уголек. Наконец-то к Икторну пришло знакомое ощущение готовности к бою — удивительная легкость, свобода от мыслей и чувств. Судьба бросала кости — жить или умереть и человек ожидал ее выбора. Граф не верил в возможность побега, но предпочел бы умереть от удара врага, а не от руки лучшего друга. Должно быть, ночь была уже на исходе, когда брякнул засов и дверь распахнулась. Пленники замерли.

— Быстрей, быстрей! — в дверях стоял знакомый гвардеец, — Уходим от сюда!

Маг пришел в себя первым и заторопился к двери.

Солдат виновато покосился на кандалы:

— Я не смог раздобыть ключей.

— Ерунда! — граф двумя рывками оборвал цепи. — Где остальные?

— Спят. Я кое-что добавил в вино и припер дверь скамейкой.

Фернадос довольно хмыкнул:

— Если мы действительно хотим бежать, нам нужны лошади.

Гвардеец торопливо кивнул:

— Конюшня переполнена и несколько штук оставили пастись за воротами. Если мы сумеем спуститься со стены…

Громкий стук оборвал его на полуслове.

— Нет!!! — парень смертельно побледнел. — Они должны были прийти только утром!

— Спокойно! — Икторн поймал его за плечо. — Есть еще один выход. — И пояснил для Фернадоса. — Это — не тюрьма, раньше здесь был винный погреб. Станислав раскрыл мне парочку семейных тайн, по-дружески. За мной! — Граф быстро зашагал по коридору.

В дальнем конце подвала, за кучей сломанных бочек, обнаружилось устье потайного хода. Икторн повис на вмурованной в стену уключине и каменный блок повернулся на пару дюймов.

— Подналяжем! С этой стороны всегда идет туго!

— И чем это вы занимались здесь? — пыхтя от натуги, поинтересовался Фернадос.

— Нажимай лучше!

Икторн первый протиснулся в темную щель, предусмотрительный гвардеец вернулся по коридору и прихватил со стены факел.

Дверь в подвал с треском разлетелась в щепки. Граф налег на рычаг и каменный блок встал на место, где-то за стеной яростно взвыло умертвие.

Икторн взял у гвардейца факел и пошел вперед.

— А есть ли здесь выход наружу? — спросил Фернадос чуть погодя.

— Возможно, но я не представляю — где, — отозвался граф, — А вот ловушки здесь, безусловно, есть. Идите точно за мной, след в след.

Маг понизил голос:

— Твари наверняка знают про эти ходы.

— Будем надеяться — там, куда мы идем, их нет.

Потайной ход вился в простенках, разветвлялся, сужался. Местами приходилось идти, согнувшись вдвое, а то и ползти. Прогнившие деревянные карнизы и лесенки осыпались под ногами, паутина липла к рукам, пахло крысами. Наконец, граф остановился и заглянул в глазок.

— Кажется, тихо. Выходим!

Плита повернулась с жутким скрежетом и заклинила. Беглецы бочком протиснулись наружу. Маленькая комнатка без окон освещалась тусклой масляной лампой, на полу валялись соломенные тюфяки и какие-то тряпки. В душном воздухе висел отвратительный запах немытых тел и грязного белья.

— Раньше здесь была кладовка, — поморщился граф.

— Это спальня шестого взвода! — быстро сориентировался гвардеец. — Отсюда можно добраться до стены.

— Погоди! — граф прислушался и выглянул за дверь. — Тебя как звать?

— Чейз, — парень смутился. — Чейз Брайтер.

— Вот что, Чейз, у тебя оружие есть?

— Нам на дежурстве не полагалось.

— Поищем.

Они принялись рыться среди разбросанных в спешке вещей. Чейзу удалось отыскать короткий, но острый нож, Икторну — самодельный стилет, сильно смахивающий на длинное шило. Весь Кер-Орки стоял на ушах — разбуженные по тревоге гвардейцы обыскивали комнату за комнатой, всюду горел свет и слышались голоса. Но что гораздо хуже — по всему замку, надсадно шипя и завывая, метались Дваждырожденные.

По коридору пробежала группа солдат, сержант ругался и погонял подчиненных, когда шаги стихли, граф перевел дыхание и окликнул мага:

— Рванем сейчас или есть смысл подождать до рассвета?

— Без разницы. Но лучше бы нам поторопиться — они могут взять под охрану лошадей.

— Ну что ж, веди, Чейз.

Беглецы осторожно выскользнули в коридор.

Чейзу почти удалось вывести их — граф бесшумно снял часового на входе в башню и завладел его мечом, но тут удача изменила Икторну. Маг откинул засов с двери, ведущей из башни на стену, выглянул за нее и едва успел опустить засов на место.

Дверь рванули с нечеловеческой силой, от звуков, доносящихся снаружи у графа зашевелились волосы.

— Бежим!

Они опрометью кинулись вниз, в тщетной попытке скрыться прежде, чем на вопли Дваждырожденного сбежится весь гарнизон. В дальнем конце коридора мелькнула тощая фигура в плаще, граф впихнул Чейза в ближайшую дверь, следом ввалился маг.

Хвала Небу, дверь запиралась изнутри! Подоспевший нежить принялся, утробно урча, дергать дверь снаружи. Гвардеец выругался, в его голосе прозвучало отчаяние.

— Не дрейфь! — Икторн быстро осмотрелся.

Крохотная каморка была завалена ломанной мебелью, через узкую бойницу падал робкий свет зарождающегося утра. Граф подошел к окну и покачал головой — даже не будь решетки, ему не протиснуться в такую щель. У подножия холма чернел недосягаемый теперь лес.

Предостерегающий крик Фернадоса заставил его обернуться: часть стены медленно поворачивалась. Одним прыжком Икторн оказался рядом и налег плечом на каменную плиту, секундой спустя, к нему присоединились маг и гвардеец. Нежить за стеной злорадно зашипел — он был гораздо сильнее троих людей. Но ему не повезло — рычаг не выдержал усилия и сломался, плита встала на место. Граф быстро сунул кинжал в щель под камнями, а в следующий миг их отбросило прочь — дверь потайного хода рывком отъехала больше, чем на ладонь и заклинила. Маг постарался обломком табуретки загнать клин поглубже. В ярости, Дваждырожденный тряс и царапал неожиданную преграду, из-за двери в коридор ему вторило многоголосое завывание.

Икторн глубоко вздохнул — он всегда надеялся умереть в сражении — и окликнул мага:

— Помнишь, о чем мы говорили? — Фернадос мрачно кивнул, — Вот, — граф протянул ему стилет, — это надежнее, чем цепь. — Он криво улыбнулся бледному, как смерть гвардейцу. — Мы же не хотим познакомиться с этими ребятами поближе!

Умертвие просунуло руку через щель и пыталось дотянуться до клина. Чейз мрачно кивнул.

Фернадос попробовал остроту лезвия и покачал головой:

— Не люблю я подобных решений.

За дверью вдруг притихли.

— Если они ворвутся, ты можешь не успеть убить нас обоих, — тихо заметил Чейз.

Но маг только отмахнулся:

— Слышите? Что-то происходит!

Только теперь они обратили внимание на дальний шум — скрипели открываемые ворота, копыта лошадей гулко прогрохотали по подъемному мосту, слышались резкие команды.

— За мной! — Прежде, чем кто-нибудь успел возразить, маг сунул стилет в руки Чейза и отодвинул засов. За дверью никого не было.

Еще не веря в удачу, одни двинулись по коридору, поминутно ожидая нападения.

Вход в башню был свободен, дверь, ведущая на стену, распахнута. Внизу, во дворе замка суетились гвардейцы, маг осторожно шагнул вперед и замер.

За стеной заголосили. У графа оборвалось сердце — он никогда не думал, что человеческий голос может передать столько паники и страха. Воплям людей и лошадиному ржанию вторили замогильные голоса умертвий, полные невыразимого ужаса.

Маг переглянулся с Икторном и осторожно высунул голову между зубцами. Чейз судорожно вцепился в руку графа и тот не стал осаживать парня — ему самому хотелось бы за что-нибудь ухватится.

Секунд через десять напряжение покинуло мага, он вздохнул и выпрямился.

— Что? — выдохнул граф.

Фернадос озабоченно поглядел на спутников и задумчиво почесал неопрятную бороду.

— Знаешь, Джеймс, я всегда хотел тебе сказать…

Но его уже не слушали.

— Мать моя! — всхлипнул Чейз.

— Святое Небо! — отозвался Икторн.

Гигантская тень поднялась над Кер-Орки, заслоняя небеса.

Глава 12

Стемнело быстро и по-осеннему рано. Я остановился на небольшой прогалине, среди толстенных старых елей. Кем бы не были хозяева замка, рубкой дров они себя не утруждали. Судя по огню, зажегшемуся с наступлением темноты в бойнице на одной из башен, до опушки леса мне оставалось локтей сорок и еще сотня — до стен, причем — все в гору.

Хотя рассмотреть замок при свете дня мне и не удалось, обострившееся до предела чутье подсказывало — не смотря на старость, кладка не осыпалась, между камнями почти нет щелей, а стена, локтей за пять до гребня, имеет наклон наружу. Но, что хуже всего, я явственно ощущал неприятный холодок, не имеющий ничего общего с температурой — в крепости были нежити.

Я нашел местечко потемнее и принялся ждать Крабата, нам предстоял нелегкий разговор. Зажглись звезды, в замке девять раз ударил колокол, наконец, он появился.

— Великолепно! — Призрак лихорадочно мерцал. — Мы почти у цели, остался последний рывок!

— Крабат, я даже отсюда вижу — на эти стены без веревки не взобраться. Половина гарнизона — нежити, не меньше десятка Дваждырожденных и Бог знает сколько людей.

Лобовой штурм исключается — они убьют заложников, на реализацию же любого другого плана нужно время, а до рассвета — от силы восемь часов. — Я глубоко вздохнул. — Прежде, чем я полезу туда, скажи мне честно — я способен открыть тайну Герхарда? Здесь, сейчас?

Призрак нервно заметался вокруг, озаряя поляну всполохами.

— Ты хочешь слишком многого! Я — существо Хаоса, я не могу…

— У меня нет времени на споры. Там всюду — свет, они знают о тебе и в этом бою ты мне не помощник. Сейчас я ощущаю Силу, как никогда ранее, ответь — можешь ли ты хотя бы намекнуть?

— Все при тебе, — через силу выдавил Крабат и исчез с легким щелчком, чего с ним отродясь не было. Должно быть, на него здорово давили.

«Все при тебе», что — все? Надеюсь, не решимость, ибо большей мне уже не собрать. Интуитивное знание? Нет, этот гоблин в короне не ржал бы так громко, если бы секрет Ин'Ктора можно было извлечь из жизненного опыта. Предмет? Я за минуту опустошил суму и карманы, вывалил на расстеленный плащ все, что нашел и задумчиво осмотрел добычу.

Спокойно, будем рассуждать логически.

Я скинул на траву сверток с крошками галет, остатки шоколада, ломоть каменно-твердой колбасы — все мои припасы. Подумав, присоединил к ним мешочек с кремнем, трутом и огнивом, а так же клубок ниток с иголкой и бритву в кожаном чехле (Зачем я ее волок? Мне и брить-то нечего!). Чуть позже отправил туда же солонку, охотничий нож и пару сюрикенов — слишком банально для великой Тайны.

Передо мной на плаще, рядом с Мечом Лун, остались лежать браслеты, подаренные Петрой, баночка с остатками чудесного снадобья мастера Гверена и томик Фуранулуса.

Я покрутил в руках браслеты, осмотрел их в поисках тайных знаков или ассоциаций и ничего не нашел.

Нюхнул баночку, поморщился и выкинул ее прочь.

Наконец, взялся за книжку о фокусах. Может, ответ заключен в пасьянсе или написан от руки на полях? Книга выглядела слишком новой, чтобы ее мог держать в руках любой из Герхардов, но у меня это была единственная вещь, содержащая хоть какие-то знания.

Я наугад раскрыл томик посередине и чуть не кинул с перепугу: при свете звезд в темном контуре будто бы потрепанной бумаги сияли первозданной белизной страницы из чудного материала, тонкого и ровного, с перламутровым отливом и убористыми столбиками рун, горящих золотым огнем.

Оно! Сомнений не было: я все дорогу тащил с собой этот бесценный клад, так и не удосужившись заглянуть за обложку!!

Я плюхнулся в траву и принялся непослушными руками искать начало текста. Мне приходилось слышать, что древние магические книги способны маскировать сами себя и писались они, как говорят, червонным золотом на шкуре радужного единорога.

Несомненно, передо мной было сосредоточие древнего волшебства!

Вот — титульный лист и название, на древне-долийском. Какое счастье, что мастер Горич потрудился вбить в меня значение старых рун!

Я начал читать и обмер от неожиданности, на мраморном листе призывно мерцала витиеватая надпись:

Свидетельство о сокровенной мощи Тьмы записанное Магистром Магических наук мэтром Авенгвеем со слов благородного лорда Герхарда Дангарри владетеля Ин'Ктора и ниже, кроваво-красным:

Оставь сие писание всяк, в чьих жилах не течет кровь повелителей Хаоса Значит, это про меня. Я уселся поудобнее на траву и перелистнул страницу.

Я начал медленно, с трудом разбирая слова, потом дело пошло все быстрее и быстрее. Наконец, руны слились перед моими глазами, я слушал повествование, которое читал хорошо поставленный баритон, чем-то напоминающий голос Фернадоса, и он вещал о страшном. Передо мной вставали яркие образы: пришествие Тьмы — ужасное несчастье, обрушившееся на жителей Шариадора и Селины, Мимфати и Илдрика, не знавших войн уже в течении многих сотен лет.

Тьма, не названная еще своим именем, распространялась, как пожар. Земля была устлана трупами людей, животных, птиц и рыб, и только насекомые копошились в мертвых телах, которые некому было придать земле.

Чудом уцелевшие в кошмарной бойне пробивались к храмам Силы Света, сокровищницам магического знания, державшимся, подобно островам, в море Хаоса. Но даже здесь царило отчаяние и безысходность: храмовые земли не могли прокормить всех нуждающихся, не было стен, пригодных к обороне, силы защитников таяли, близился конец.

Однако не все еще сдались. Адепты магии, благородного и не воинственного искусства, отчаянно искали средства совладать с бедой. Они медитировали и творили заклинания, пытаясь разгадать природу Зла, но человеческий разум не выдерживал чуждых истин, смельчаки гибли.

Один из них решил пойти в обход и, если магия пасует перед Тьмой, познать ее в материальном проявлении. Маг Авенгвей отправился в поход к великому Оттару, первому из мертвых городов. С ним были спутники, почти все они сошли с ума, созерцая картины страшных разрушений и дикого насилия, других подстерегали опасности, такие знакомые теперь и неизвестные тогда.

Нечки. Лица знакомых людей на тошнотворных слизистых монстрах.

Демоны. Собранные из отбросов тела, полные неукротимой злобой.

Варги. Двухметровая помесь муравья и таракана.

Дваждырожденные. Холодный, жестокий разум, вселившийся в человеческое тело и питающий его нездешней силой.

Мороки. Бронированные сосредоточия Черной Магии.

Они ничего не знали о Детях Тьмы, но они дошли и вернулись, неся людям первое известие о тайнах Хаоса. Должно быть, Силы Тьмы просто не ожидали такой наглости со стороны обреченного врага. Авенгвей первый узнал о существовании другого мира, Царства Хаоса. Он понял: у Тьмы есть Источник и его можно найти. Не все поверили ему, еще меньше было тех, кто готов был рискнуть, устремившись в логово кошмарного врага. Набрали шестерых. Все понимали, что они идут на смерть — то была логика отчаяния, вера в чудо.

Две группы по три человека отправились к двум из известных скважин в иное измерение, Вратам Хаоса, они вошли туда и больше уже не вернулись, пропали без вестей.

Но был седьмой, он присоединился к экспедиции самовольно — лендлорд Дангарри, молодой Герхард. Слуги Тьмы погубили всех, кого он знал, знакомых и родных, отца, мать, братьев, друзей — все, что дышало, вплоть до любимого коня и ручного сокола. Должно быть, он единственный сумел пробиться в Обитель Торна с самого побережья Моря Гроз. Уже тогда Герхард был среди немногих, сумевших победить создание Тьмы и уцелеть: ему в одиночку удалось совладать с Дваждырожденным, придать умертвие огню. Узнав о плане Авенгвея, лендлорд решил, что выжидать — бессмысленно и тайно покинул Обитель, отправившись прямиком в Оттар. Все помнили Пророчество: «Со смертью последнего Дангарри для людей не останется надежды», и люди решили, что надежда умерла. Но через полгода, холодным декабрьским днем он вернулся.

Здесь рассказчик изменился, низкий, хрипловатый голос проникал в мое сознание, касаясь тех глубин души, о которых я даже не подозревал, но из которых, в минуты сильнейшего напряжения, черпал необоримую Силу. Это были не слова, не образы былого, а единая мысль, вошедшая в мой мозг с мраморной страницы, из пентаграммы, сияющей огнем всех самоцветов мира.

Я понял все, и некоторое время сидел неподвижно, приходя в себя и осознавая холодную землю, туман и боль затекших мышц. Стояла темень, но мне почему-то было ясно, что до рассвета осталось не больше часа. Я просидел здесь почти всю ночь и просто чудо, что никто из королевских наймитов на меня не наткнулся. По крайней мере, теперь я знал, что делать. Стряхнув с плаща росу, крошки и мусор я застегнул его на брошь у горла и тяжело вздохнул. О, Свет! Теперь мне были ясны, как день, все сомнения уважаемых магов, я сам робел перед своим открытием.

«Доверься Силе!» Хотелось бы верить, что Крабат знал, о чем говорит.

Мне требовалось широкое пространство, поле перед Кер-Орки подходило идеально.

Окутанный клубами тумана я пустился в путь и вышел к месту как раз тогда, когда рассветный ветерок погнал прочь белесую мглу. Настало утро четвертого дня.

Я стоял один в поле перед Кер-Орки, на виду у всей стражи, сколько бы ее ни было.

Меня не волновало, что я обнаружен — момент Истины настал. По ту сторону мира загрохотали ворота, послышался топот копыт и бряцание стали. Я вынул из футляра Меч Лун и поднял его над головой, сжимая рукоять обеими руками, Ин'Ктор откликнулся и вспыхнул в моих руках, подобно осколку молнии.

Я услышал неистовый зов и заскользил вниз, сквозь белую завесу облаков, прозрачно-легких и влажно-невесомых. Граница реальности и сна распалась, холод высоты нехотя отступил, уступая место теплу и движению, появился легкий боковой ветер и крылья шевельнулись, выравнивая полет.

Сквозь голубую дымку проступили и приблизились бескрайние лесные пространства, постепенно детали ландшафта обрели четкость, и скольжение стало горизонтальным.

Воздух наполнился тончайшими запахами преющей земли и хвои, верхушки вековых елей с невероятной скоростью замелькали внизу. Словно невидимый луч манил впереди или сматывалась на лету невидимая леска. Вот из-за горизонта выплыл каменистый безлесый холм с маленьким игрушечным замком на вершине.

Туда, вниз.

Прыснули во все стороны маленькие живые солдатики, крохотные лошадки неслись вскачь, не слушаясь седоков, но посреди хаоса неподвижно замерла фигурка в грязно-сером плаще, с ослепительной искоркой-молнией в руках.

Крылья изогнулись и напряглись, рождая ветер, взметнувший и прибивший к земле пожухлую осеннюю траву. Когти глубоко вонзились в землю, распоров дерн широкими черными бороздами и ветер иссяк.

Я смотрел не себя. Я был такой маленький и хрупкий рядом со своей могучей лапой, глубоко вогнавшей в землю желтовато-прозрачные сабли когтей. Я поднял руку и протянул к себе тяжелую голову на гибкой чешуйчатой шее. Я коснулся себя и провел по еще не согревшимся от заоблачного холода чешуйкам рукой, но до лобового щитка не достал. Я вздохнул и мое дыхание взметнуло горячим ветром полы моего плаща.

Я видел свое отражение в своих глазах — паре серых и паре золотых и закрыл их, ловя чудесный миг единения, когда два моих сердца бились в унисон в двух моих телах.

Я улыбнулся, хотя на моей украшенной роговыми щитками морде не отразилось никаких эмоций и перенес свое сознание в защищенное толстой чешуей тело.

И стало так.

С высоты драконьего роста, я внимательно рассмотрел казавшиеся еще минуту назад неприступными стены и медленно двинулся вперед, плотно прижав к бокам сложенные крылья и разжигая в груди смертоносно-всепожерающий огонь.

Впрочем, с огнем надо быть поосторожней.

Вопль ужаса, стоявший над Кер-Орки способен был завалить атакующего слона, но гигантская рептилия попросту игнорировала перепуганных гвардейцев и их робкие попытки обороны.

Нежити волшебным образом исчезли из поля зрения.

Когда бронированная башка поднялась локтей на сорок, она стала выглядеть почти изящной, учитывая размеры тела. Дракон положил когтистую лапу на гребень стены и кладка начала крошится под его весом, как мокрый песок.

Икторн вдруг понял, что от хватки Чейза у него останутся шрамы. Гвардеец пятился к дверям и увлекал графа за собой.

— Стоять! — спокойно приказал маг.

Граф, привыкший доверять Фернадосу, оправился от потрясения первым. Отцепив от своей руки Чейза, он ободряюще постучал парня по спине и обратился к магу.

— И что это такое, по-твоему? — голос предательски срывался.

Фернадос внимательно посмотрел на спутников, что-то прикинул в уме и ответил:

— Он пришел нас спасти.

Икторну живо припомнился стилет.

— И как же он намеревается нас спасти?

Маг вопросительно посмотрел на чудовище, дракон ответил потрясающе разумным и немного насмешливым взглядом, потом наклонился и разинул пасть, в которую без проблем могла войти телега, причем, вместе с лошадью.

— Ну, я подозревал нечто подобное, — граф надеялся, что его лицо не приобрело тот же землистый оттенок, что и у Чейза.

Маг пожал плечами и первый перелез через частокол бритвенно-острых зубов, напоминающих сосульки из беловато-прозрачного стекла в два локтя высотой. Граф выдохнул и полез следом.

В пасти дракона было сухо и тепло, небо напоминало на ощупь акулью кожу или крупный песок. Икторн торопливо сел, надеясь, что никто не заметил, как у него подогнулись колени. Маг поторопил оробевшего гвардейца и сел рядом.

— Теперь — держитесь, может пару раз тряхнуть!

Пасть закрылась и из огромной глотки потянуло горячим ветерком.

— Сейчас он выдохнет и получит три порции жаркого, — немного натянуто пошутил граф.

— Не волнуйся! — Фернадос улегся и проверил мягкость драконьего языка. — Главное, чтобы ему удалось взлететь!

Их качнуло и граф поспешил последовать примеру мага. Чейз плюхнулся рядом и выглядел так, словно уже спекся. Фернадос улыбнулся ему, как не в чем ни бывало, и весело посоветовал:

— Расслабьтесь, молодой человек! Худшее уже позади. Попробуйте насладиться полетом.

Через неплотно сомкнутые челюсти можно было видеть, как дракон развернулся, снеся между прочим половину крепостной стены, и разогнался тремя большими прыжками. Оглушительно захлопали паруса крыльев, зеленые верхушки елей начали стремительно удаляться вниз.

Спереди в пасть врывался холодный свежий ветер, сзади тянул горячий сквознячок, напряжение последних дней начало проходить и граф почувствовал себя бесконечно усталым. И старым.

— Я всегда говорил, что маги — ненормальные, Фернадос, но чтоб такое! Ты хотя бы представляешь, куда он летит?

Маг легкомысленно пожал плечами:

— Какая разница? Много времени это не займет.

Хвала Небу, Фернадос всегда знал больше, чем говорил! Я уж думал, что мне придется отлавливать их по всему замку. Можно было предложить им забраться на спину, но у меня не было уверенности в том, что я не перевернусь на лету, и все не свалятся.

Увидев отца на стене, целого и невредимого, я едва сдержал радостный вопль — изрыгание пламени не способствует установлению доверия. Он выглядел еще более оборванным и грязным, чем я после прогулки по Дебрям, обычно гладко выбритый подбородок зарос длинной щетиной, седые волосы всклокочены, но у меня теперь был новый взгляд на вещи — жив и то ладно. Рядом стоял Фернадос, тоже какой-то жеванный, и парень в форме Королевской Гвардии — отец всегда умел находить союзников. Следовало бы разрушить замок до основания, а королевских прихлебателей — сжечь, но меня остановила мысль о Станисе — это же его дом, вдруг он обидится. К тому же, при моем появлении все твари так быстро разбежались, что переловить их в лесу не было ни малейшей возможности. Ничего, с этими я еще потолкую!

Главное было — не выдохнуть через рот.

Подо мной стремительно проносились горы, исчерченный речками лес и зеленые пятнышки полян. Расстояния, на преодоление которых обычным путем потребовались бы недели, дракон пролетал за пару минут. С высоты все выглядело иначе, чем с земли или по карте, и я мудро решил двигаться вдоль дорог, дабы не заплутать и в конец не опозориться. Мне нужен был Западный тракт, он был раза в три шире любой другой дороги, к тому же, полосатые столбики на его обочинах ни с чем не возможно перепутаешь. Я поворачивал к югу по широкой дуге и меньше, чем за полчаса, нашел искомое. Дальше было просто — подо мной простирался путь, по которому я когда-то (Бог мой, это же было только по весне!) спешил из Сент-Араны, дабы вступить во владение Мечом Лун. Повернув у Горелого, я еще до обеда разглядел впереди шпили фамильного замка.

Сначала я просто не сообразил, что это копошится на наших выгонах, но приглядевшись внимательней (а зрение у драконов не хуже орлиного) от возмущения едва не выдохнул — наш замок осаждали твари. Средь бела дня, МОЙ замок подвергался нападению! Я принялся считать до десяти. Мне надо было срочно избавиться от пассажиров.

И поспешить — едва я сделал круг над замком, твари начали с воплями разбегаться.

Этак потом половину не найти! Я нацелился на донжон (никогда не понимал, почему у него такая странная форма, оказалось — для посадки дракона место идеальное), снизу в меня кто-то чем-то кинул, но я позволил себе игнорировать грубости.

Ничего, Фернадос им мозги прочистит! Едва затормозив, я вытряхнул пассажиров поближе к лестнице и начал разворачиваться. Немного грубо, но отец меня поймет.

Сообразительный маг тот час же уволок всех вниз, и я снова поднялся в воздух.

— Назад, Марк!!! — рявкнул Икторн и очень вовремя — малый с арбалетом едва не всадил стрелу Фернадосу в горло.

Маг перевел дыхание. Изумленный солдат чуть не уронил оружие, потрясение на его лице сравнялось с потрясением Чейза, разглядевшего дракона.

— Милорд! — выдохнул арбалетчик, бухнувшись на колени.

Граф немного расслабился.

— Ничего, Марк. Пойди предупреди ребят, чтобы не стреляли!

Солдат, пятясь, скатился с лестницы, оставив арбалет лежать на ступенях. Граф осторожно разрядил оружие.

— Знаешь, что, Фернадос, ты мне должен кое-что объяснить. Сядем здесь, пока Марк обернется.

Маг понимающе хмыкнул и присел на ступени.

— И что ты хочешь от меня узнать?

Икторн сурово нахмурился:

— Что за чертовщина происходит? Кто это был? Ты его знаешь?

— И я знаю, и ты, — Фернадос не сдержал улыбки. — Ты еще не понял, Джеймс? Они ждали, что Наследник Силы придет за нами. Ну, вот он и пришел. Кто сказал, что он должен был сдаваться?

Брови графа неудержимо поползли вверх:

— Ты хочешь сказать…

— Вот именно, Джеймс! Твой сын овладел секретом Меча Лун.

— Значит, это и есть Великая Тайна Герхарда. Дракон!

— Не просто дракон, Деймс. Он практически не уязвим для колдовства, для магии вообще, а перед его огнем ни что не может устоять. Видел бы ты, как они от него бежали! Честно говоря, мы не знаем и половины свойств Ин'Ктора, но одно точно — если в мире явился Повелитель Хаоса, остановить его сможет только лорд-дракон.

Граф покачал головой.

— Это превращение не опасно?

Маг вздохнул:

— Как знать, как знать. В любом случае, Дэвид сделал свой выбор. Вероятно, он был единственным, кто мог его сделать.

По лестнице загрохотали подкованные железом сапоги.

— Ну и что мы им скажем?

— Хм, — маг ожесточенно почесал в бороде, — скажем, как есть.

На ступенях появился запыхавшийся сержант Дюрок, при виде графа его физиономия расплылась в щербатой улыбке:

— Сэр, милорд! А мы думали — вы погибли!

Граф усмехнулся.

— Ну, до этого не дошло.

Лестница быстро наполнилась возбужденными людьми, половина собравшихся в замке желала убедиться в чудесном возвращении Икторна. Сквозь толпу протолкался знакомый по Ункерту Страж, поклонился Фернадосу и графу и заторопился обратно, не иначе — на доклад.

— Все наши здесь? — поинтересовался маг у Дюрока.

— Точно! — закивал сержант, — Вот, как вы уехали тогда, так и началось — днем и ночью, нежить за нежитью. Мы едва успели до ворот доскакать. Тут еще эти, волшебники, сказали, что вас похитили, — Дюрок покосился на Фернадоса, — Я бы все равно вдогон поскакал, пробился бы как-нибудь, да эти…

— И правильно сделали! Голову бы тебе там скрутили и все, — граф обернулся к Фернадосу, — Слава Богу, оборону возглавил кто-то здравомыслящий.

Маг кивнул.

— Нам надо с ними переговорить, пока Дэвид не вернулся.

Глава 13

О, как испортился мой характер! Меня подмывало залить все окрестности огнем, но было жаль отличных отцовских пастбищ. Сначала я сосредоточился на крупных скоплениях нежитей, потом пошел по широкой спирали, плюясь огнем во все, что успевал разглядеть. Конечно, самые шустрые твари добежали-таки до деревьев, но четыре лиги открытого пространства, окружающие замок, были усеяны смердящими факелами. Пару часов я кружил над перелесками, отлавливая самых неосторожных, прежде чем гнев начал отступать.

Ну, просто совершенно потерял над собою контроль.

По мере приближения замка, мое боевое воодушевление сменялось тревогой — как отец отнесется к моим новым способностям? В отношении волшебства он всегда был излишне консервативен, а тут — такой сюрприз! Оставалось надеяться, что Фернадос подготовит мне почву, а то, чего доброго, придется смываться даже быстрее, чем тем Дваждырожденным. На этот раз я приземлился на дороге, ведущей к воротам замка. Нежитей вокруг видно не было и я, с облегчением, сместил сознание в свое человеческое тело.

Стены замка снова стали большими, а я — маленьким. От ворот ко мне уже спешили люди, и первым бежал отец. Он сжал меня в объятьях так, что хрустнули ребра, потом отстранил немного и поморщился:

— Чем это от тебя разит?

Я чуть не выругался от досады и покраснел. Проклятье! На мне снова была та же одежда, в которой я шел через Дебри и запах снадобья гробокопателей ничуть не ослаб.

— Это что-то вроде маскировки, — промямлил я.

Отец только усмехнулся и снова обхватил меня за плечи.

— Господи, сынок, как я рад тебя видеть! Никогда больше так не исчезай, я уж и не знал, что думать. — Он обернулся к стоящему рядом седоволосому мужчине, в котором я безошибочно признал мага. — Думаю, лорд Дэвид сначала переоденется, а потом встретится с вашими друзьями.

Маг настороженно принюхался и поспешно кивнул.

Да, мне нужно было вымыться и переодеться. Особенно — вымыться. Я ожесточенно тер и скреб себя, стараясь избавиться от отвратительной вони. Воду пришлось поменять два раза, прежде, чем слуга перестал морщится, намыливая мне спину.

Хорошо еще, не приходилось ждать, когда согреют воду — замок был полон магами и уж нагреть-то кипятка они были в состоянии. Все равно какой-то запашок остался.

Наверно, чтобы избавиться от него совсем, надо было вылезти из кожи. Я натянул шикарный камзол наследника графства и обнаружил, что костюм жмет в плечах, несмотря на то, что за два месяца скитаний я здорово похудел. Кажется, гардероб придется менять. Последние полгода мне как-то не приходилось задумываться о таких проблемах.

Явились двое Стражей, умудрившихся выглядеть почтительно и непреклонно одновременно, я глубоко вздохнул и постарался принять достойный лорда вид — мне предстояла встреча с магами. Как бы случайно, на моем пути то и дело возникали слуги, служанки и даже отцовские гвардейцы со знакомыми мне по Сент-Аране подозрительно блестящими глазами. Ну вот, опять восторженные почитатели! А ведь все они знали меня с детства, могли хотя бы сделать вид, что ничего не произошло.

Хорошо еще, присутствие Стражей мешало им выражать свои чувства более наглядно.

Гордо подняв подбородок, я решительно шагнул через порог парадной залы нашего замка, усиленно охраняемой Стражами. За длинным пиршественным столом рядком сидели гильдийские волшебники, живо напомнив мне полдюжины уди-уди на одной ветке. Почтенные мужи смотрели на меня, как умирающий от голода на блюдо спелых фигов. Честное слово, если бы Страж не запер за моей спиной дверь, я бы кинулся наутек и улетел бы к черту на рога, наплевав на ужин.

Естественно, все оказалось даже хуже, чем я ожидал: три часа к ряду мне пришлось в мелочах пересказывать события последних месяцев. Под конец я так осовел, что едва не проговорился о Крабате. Маги понимающе переглянулись, но настаивать на объяснениях не стали. Я чувствовал себя, как после схватки с мороком — все предметы обрели золотистый ореол, а стены комнаты настойчиво кренились влево. На помощь пришел Фернадос, маг просто-таки вырвал меня из лап своих коллег и отправил отдыхать.

— Будь снисходителен, — доверительно посоветовал он мне. — Ты только что обратил в дым воинство, державшее их здесь как ужей в кринке. Смешно, но волшебники — единственные, кто не верит в чудеса.

Тем я и утешался за ужином. Мне даже удалось есть с достоинством и ничем не подавиться, что, после двух месяцев на сухарях и воде, было настоящим чудом.

Старая кухарка искренне радовалась моему возвращению, один за другим выставляла на стол свои кулинарные шедевры и тихо ворчала о том, как важно молодым людям хорошо питаться. Наконец-то я почувствовал, что вернулся домой. Оставалось надеяться, что эти глупые восторги скоро забудутся и все станет как прежде.

Сонмы нерешенных проблем и тревожных вопросов витали над моей головой, но сегодня им придется подождать — мне нужно было отдохнуть от них, хотя бы немного.

С головой зарывшись в одеяло и наслаждаясь тем, что не приходится беспокоиться ни об охране, ни о том, как бы не свалиться с дерева, я заснул. Крабат замаячил было у кровати, но, вникнув в мое состояние, по-тихому исчез.

До чего тактичный парень наш призрак!

Я проснулся рано, проспав всего восемь часов, но чувствуя себя свежим и отдохнувшим.

Видимо, маги просовещались вчера допоздна и теперь спокойно дрыхли, по крайней мере, мне ни одного не встретилось. Я нанес визит в оружейную и в подземелье к Крабату. Призрак одобрил мои идеи и сообщил пару интересных фактов о деятельности Темных Сил в Сент-Аране. В итоге, муляж Меча отправился в ножны, а Талисман — в тайник, я считал, что вполне могу себе это позволить. Теперь Крабат со мной почти не спорил, но настойчиво призывал к осторожности:

— У твоих новых возможностей есть предел, — он повторил это несколько раз. — Не забывай — твои враги уже имели дело с лордом-драконом.

— Учту, — это действительно стоило учесть. — Попробуй выяснить то, о чем я сказал. Думаешь, у нас есть время?

— В целом, есть. А вот в отношении того парня — очень мало.

Я вздохнул.

— Надо понимать — спасти всех не возможно, но попытаться все равно стоит.

Призрак излучал понимание и сочувствие.

— Ладно, выбирайся наверх — Фернадос уже проснулся и ищет тебя.

А раз Фернадос, значит и все остальные. Я не удержался от вздоха — вчерашний разговор следовало завершить. Предельно вежливый Страж перехватил меня прямо у дверей подвала и твердо направил к месту давешней встречи. С плохо скрываемым злорадством я наблюдал за компанией сонных магов, несомненно, вставших в такую рань только из-за меня. Гильдийцы явно вели нездоровый образ жизни, сегодня их попросту не хватило на долгие обсуждения и бурю вопросов, которой заканчивалась вчера каждая моя фраза.

Зато я был бодр и свеж. Мне удалось врать без запинки, и изложить историю перехода через Дебри, ни разу не упомянув Крабата. Я завершил рассказ красочным описанием бегства нежитей и выжидающе замолчал. На столе передо мной осталась лежать магическая книга, выглядевшая теперь как небольшой томик в богатом кожаном переплете и с замком. Маги внимательно обследовали ее, едва ли не обнюхали и местный эксперт по защитным заклинаниям, сухонький старичок с козлиной бородкой, авторитетно заявил, что фолиант охраняется мощными заклятьями, способными покарать за излишнее любопытство. Собрание обдумало эту мысль и торжественно поручило мне позаботиться о бесценной реликвии. Я дал клятвенное обещание и быстро слинял.

Вообще-то, я не был склонен беспокоиться о сосредоточии великой Тайны: уверен, если бы книгу открыл кто-нибудь другой, он действительно обнаружил бы в ней описание карточных фокусов — эта штука имела фантастические способности к маскировке. Я решил поместить ее в отцовскую библиотеку, в шкаф со ста сорока шестью томами истории благородных Домов Сантарры. Одним больше, одним меньше — кто заметит? На моей памяти отец ни разу не заглядывал туда. Я критически осмотрел полку — книга мгновенно слилась с окружением. Одной заботой меньше.

Следовало быстрее заканчивать дела и отправляться в путь — каждая минута промедления могла стоить кому-то жизни. Я нашел отца в маленькой комнате с окнами на южные холмы. Графские гвардейцы хмуро поглядывали на прогуливающихся невдалеке Стражей, но меня пропустили охотно и без вопросов. Отец уютно устроился в глубоком старом кресле, помешивая серебряной ложечкой в чашке из прозрачного шаренского фарфора. Я всегда знал, что по утрам он предпочитал вину бодрящий отвар из листьев авилуны. Фернадос расхаживал по комнате, пересказывая вкратце мои приключения, и выходило у него лучше, чем у меня.

Отец улыбнулся и сделал приглашающий жест, я уселся рядом и налил себе чая — на подносе стояло три чашки, меня явно ждали. Маг как раз перевалил через мои похождения в Ункерте и я невольно заслушался: со стороны это звучало, как сказание о святом Шарле — магия, мечи, демоны. Фернадос заливался соловьем, а я потихоньку рассматривал отца: граф был снова побрит и подтянут, но у меня болезненно сжалось сердце — он сильно сдал, старые морщины углубились, и появилось много новых, волосы густо посеребрила седина. Неожиданно установилась тишина — маг кончил рассказ.

— Гм, — отец поставил чашку на стол и чему-то улыбнулся, — Я рад, что Станислав жив. Говоришь, у него дочка? И хорошенькая?

Я важно кивнул и почувствовал, что краснею. Глаза графа насмешливо сощурились.

— Если она хоть в половину так хороша, как ее мать, юноши благородных сантаррских Домов без колебаний рухнут к ее ногам, а о низком происхождении никто даже не вспомнит.

Во мне шевельнулась иррациональная ревность — в конце концов, Изабель мне ничего не обещала. Я поспешил сменить тему:

— Ну, обо мне ты уже слышал, а чем вы занимались эти полгода?

Объяснять снова взялся маг, рассказ звучал более сдержанно, но я подумал, что одно другого стоит, и повеселел.

— И куда ты теперь? — отец поставил не стол пустую чашку и откинулся в кресле.

Я вздохнул — мне никогда не удавалось запудрить ему мозги.

— Прежде всего — в Ункерт. Нужно преподать тварям урок, чтоб на всю жизнь запомнили, — Боже, я ли это говорю? — Когда силы Гильдии не будут связаны врагом, можно будет вздохнуть свободнее.

— А потом? — Фернадос сверлил меня взглядом. — У тебя наверняка есть какие-то планы. Может, поделишься?

Я тяжело вздохнул.

— Ничего конкретного, но, конечно же, придется разобраться с Родериком.

Маг подозрительно сощурился, но мне на помощь пришел отец.

— Тебе что-нибудь надо в дорогу?

Я облегченно перевел дыхание.

— Нет, и я предпочел бы поторопиться.

Граф кивнул.

— Удачи тебе, сынок! Я не знаю правила тех игр, в которые ты теперь играешь, но одно скажу: не вздумай недооценивать своих врагов. Мир сильно изменился, а ведь даже Герхарду не удалось сделать победу над Силами Тьмы окончательной. Будь осторожен!

Я искренне кивнул и быстро откланялся, не дожидаясь возражений от мага.

Фернадос задумчиво смотрел вслед ушедшему юноше и скептически хмыкнул.

— Я рад, Джеймс, что ты так в него веришь.

Граф покачал головой.

— Он врет, — маг заломил бровь, — Он совершенно точно знает, что будет делать после Ункерта, но не желает даже намекнуть об этом.

— И у тебя есть соображения на этот счет?

— Несомненно, — взгляд Икторна потемнел. — Родерик, Фернадос! Не надо обладать большим умом, чтобы понять — наш король по уши завяз в этом деле.

— Да уж! Сначала я предполагал, что Мирандос подчинил себе короля, а теперь прихожу к выводу, что все было как раз наоборот — маг не устоял перед искушениями монарха. Дэвид упомянул, что сражался с ним во сне. Это очень сложное заклинание, требующее недюжинных способностей и немалой мощи. — Фернадос зажал в кулаке кончик бороды. — Я весьма обеспокоен.

— Дэвид попробует разобраться с Родериком по своему, — подвел черту граф, — Поэтому мы тоже отправляемся в путь, сегодня же.

Маг с интересом поглядел на друга.

— И куда мы, по-твоему, должны ехать?

Граф глубоко вздохнул.

— Судьбы мира решаются не только в магических поединках — битва идет и в умах людей. Пока мой сын сражается с Силами Тьмы, нам следует позаботиться, чтобы ему было куда вернуться. Эта страна немало вынесла за свою историю, и я не хочу, чтобы она снова стала полем боя.

Маг сокрушенно покачал головой.

— Хорошее начинание. Не думай — я не возражаю! Просто я пытаюсь сообразить, как мне заставить эту компанию пошевеливаться.

Граф сразу повеселел.

— Думаешь, они решаться покинуть замок?

— Им придется, — глаза мага гневно сверкнули, — Раз уж ты решил положить голову на плаху, я не отпущу тебя без конвоя.

Я летел на юг, сообразуясь скорее с указаниями Крабата, чем с изображением на карте. Сам призрак указал бы путь гораздо точнее, но я не хотел ждать ночи.

Слишком много времени потеряно! Подо мной мелькали разоренные земли Ункерта, села и города лежали в руинах, дороги были пусты, на полях гнили туши оставленного на произвол судьбы скота и трупы людей. Слишком много трупов.

Видения Темных Веков, принадлежавшие Герхарду, вставали передо мной, но я гнал их прочь. Все было не так уж страшно — там и тут незыблемо стояли защищенные магическими периметрами замки. Я не приближался к ним, мой путь должен был оставаться в тайне, но видно было — особых проблем у них нет. Осаждали их, в основном, нечки, да два-три Дваждырожденных. Весьма скудно для Нашествия.

Но я знал, куда делись несметные полчища Хаоса.

Сполохи волшебных огней были видны даже при свете дня, магические эманации пронизывали воздух. Я пару раз прочистил глотку и с воинственным кличем спикировал вниз.

Глава 14

Смотритель оказался прав — потеряв своего агента внутри Обители, Силы Тьмы пошли на приступ. Слово «штурм» слабо передавало смысл происходящего — с нечеловеческой яростью войско нежитей обрушилось на Светлую Обитель, подобно волнам невиданного моря.

Периметр стоял намертво, толпы нечек сгорали в пламени защитных заклинаний, лишь считанным единицам удавалось дотащится до стен и бдительные Старжи без труда спихивали их обратно. Но приступы следовали один за другим, непрерывно, уже целую неделю.

Ирвин мрачно рассматривал слабое голубое мерцание, возникающее в небе с наступлением сумерек. Мэтр Сэмуэл довольно спокойно описывал сложившуюся ситуацию:

— Нам придется нелегко: Силы Тьмы стянули к Обители почти все резервы и прекратили атаки на других направлениях, но помощи мы не получим — всякий, кто рискнет сейчас приблизится к тому, что беснуется там, — Смотритель кивнул на темный контур крепостных стен, — будет попросту растерзан. Наше преимущество — единственно в защитном периметре.

Ирвин хмуро кивнул. Станис настороженно прислушивался к мягкому шелесту, издаваемому магическим щитом.

— Этот шум — это нормально? — натянуто поинтересовался он.

Смотритель поморщился:

— Нет. Натиск слишком силен, слои заклинаний выгорают один за другим, но до того, как положение станет угрожающим еще очень далеко.

— Это все Предавшие Свет, — Ирвин с отвращением плюнул, — Без Темных Адептов тварям ни за что не удалось бы истощить периметр так быстро.

Мэтр Сэмуэл согласно кивнул и добавил:

— На всякий случай, я дал указания готовиться к эвакуации, но катакомбы Цитадели — последние средство. Они так сильно качают из человека энергию, что некоторым оттуда никогда не выйти.

Станис нервно прошелся по комнате. Абсолютно спокойным выглядел только Жак и Мастер Лезвий в тайне завидовал самообладанию Стража.

По всей крепости стояла настороженная тишина. Люди с тревогой прислушивались к леденящим воплям, доносящимся из-за стен и следили за тем, как сменяются дежурящие на стене отряды. Пожалуй, в таком количестве воинов нужды пока не было, но предводители обороны пользовались возможностью приучить ункертских солдат к виду тварей — одной лишь силы магии было недостаточно, чтобы истребить осаждающее крепость воинство. Латники, молодые и крепкие ребята, после таких демонстраций выглядели бледно. В обычное время, сражения с нежитями были обязанностью Стражей, а ункертская армия имела дело только с врагами-людьми — без многолетней подготовки шансов справиться с тварью у человека было немного.

Теперь же гильдийцы готовились к худшему развитию событий: помощи ждать было неоткуда, а защитный периметр Обители медленно, но верно сдавал. Вопрос заключался в том, сколько тварей уцелеет к моменту, когда заклинания осыпятся и какие это будут твари.

Голубые молнии с оглушительным треском проскакивали в небе над Цитаделью. Даже Ирвин всякий раз вздрагивал и прислушивался, хотя Смотритель божился, что периметр простоит еще не меньше недели. На стенах крепости днем и ночью горели костры — все чаще нежити пробивались к передовой линии обороняющихся, завязывались короткие, но яростные схватки, появились первые жертвы. Теперь в толпах нечек все чаще чернели панцири варг, один раз сквозь слабеющий периметр прорвался Дваждырожденный. Его порядком помяло, и ункертцы довольно быстро расправились с ним, засыпав тварь горящими стрелами, но и нежить успел нанести защитникам урон.

В стенах Розового дворца был устроен временный лазарет, раненных и больных со всей Обители сносили сюда. Врачеватели делали все возможное для их исцеления, но у такого расположения госпиталя был и иной, скрытый смысл.

Магией управляет своя, порой очень странная логика. Исходя из нее, именно слабые и больные должны были попасть в сверхзащищенные катакомбы Цитадели Торна последними — мощная защита требовала большой отдачи сил, а у раненных их и так было немного. Маги старались, по возможности, снизить риск, но кто-то все равно должен был идти первым — шесть тысяч человек не завести в подземелье за раз.

Смотритель сокрушенно качал головой, наблюдая за длинной вереницей людей, втягивающейся в распахнутые ворота Цитадели:

— Нам приходиться пускать гражданских впереди солдат. Это не лучший вариант, но ничего не поделаешь — на стенах важен каждый клинок. Стоит хотя бы одной твари прорваться и паника захлестнет толпу.

Мэтр Сэмуэл снова поднял глаза к небу — теперь синие сполохи были видны даже днем, а треск и завывание разрядов порой заглушал слова.

— Сколько еще, по вашему?.. — тихо поинтересовался Жак.

— Сутки, может быть — двое, не больше.

Ирвин мрачно кивнул — через сутки маги разомкнут внешний периметр защиты и полностью сосредоточатся на обороне Розового дворца. Лишь однажды за всю историю Темных Веков создавалось столь отчаянное положение. В прошлый раз обороняющихся спасло возвращение Герхарда, а что поможет им теперь?

Прошел день, другой, а периметр все стоял. На удивление всем интенсивность атак пошла на убыль, в стане врагов наблюдалось какое-то замешательство.

— Долго это не продлиться! — твердил Станис, но Смотритель только отмахивался — каждый день передышки был на руку осажденным.

Маги спешно укрепляли ослабевшие элементы щита, Ирвин сутки на пролет проводил в башне Смотрителя. На третий день твари словно опомнились и штурм возобновился с новой силой, темные волны то и дело перехлестывали через стену, вынуждая защитников вступать в открытый бой. Мерцание защитного периметра озаряло опустевшую крепость — все, кто не участвовал в сражении, укрылись за стенами Цитадели.

Жак присоединился к Стражам, с трудом отбивающимся от наседающих нежитей. Станис вооружился и отправился следом, на этот раз Смотритель не стал мешать ему — у Мастера Лезвий были свои счеты к тварям. Кегары патрулировали крепость — не лишняя предосторожность, пока ворота Розового дворца не закрыты. Не у дел оказался только Натан, но тут мэтр Сэмуэл был непреклонен:

— Поставив столь многое на карту, было бы глупо отказываться от твоего маскарада сейчас. Владетеля Меча ни за что не подпустили бы к стене.

После четырех дней непрерывных боев, Ирвин сообщил друзьям решение предводителей обороны:

— Завтра начнется поэтапное отступление. Более тянуть не имеет смысла — мы несем слишком большие потери.

— Это плохо? — голос Изабели почти не дрожал.

Маг глубоко вздохнул:

— Слово будет за магией и, если они окажутся сильнее, у Станиса не будет шанса умереть в бою — защитный периметр высосет нас досуха. Смотритель — оптимист, но ему по должности полагается, а мне такое дело не по душе. Впрочем, доживем — увидим!

Рассвет наступил незаметно — всю ночь было слишком светло от сполохов волшебных огней. Под утро с северной стороны на стену прорвался морок, трое магов привели в действие разрушительное заклятье и сгорели в его пламени, унеся врага с собой.

Солнце пряталось за облаками, в воздухе стоял сладковатый запах крови и смрадный дым от горящих тварей. Новая волна атаки собиралась за пределами действия слабеющих заклятий, но до стен им было еще далеко, и Жак присел отдохнуть, привалившись спиной к основанию каменного зубца. Станис плюхнулся рядом, сантаррец был мрачен, но тверд. Со стены было видно, как стягиваются к воротам Цитадели потрепанные за ночь войска.

Мастер Лезвий сплюнул и повернулся к товарищу:

— Я бы предпочел остаться здесь. Не по душе мне сдохнуть под землей, как кролику!

Страж пожал плечами:

— Это же не конец. Может, Гильдия что-нибудь предпримет.

— Ну да! — Станис только хмыкнул.

Шум за стеной нарастал. Люди начали устало пониматься, забряцало оружие. Жак осторожно выглянул в бойницу — окруженные толпой варг, к стене плотным клином приближались трое мороков и остатки защитных заклинаний с шорохом обтекали их.

— Знаешь, — Страж принялся разминать уставшую за ночь руку, — Я думаю, что сидеть в катакомбах нам не придется.

Станис широко улыбнулся. Его охватило сумасшедшее веселье, посещающее, как говорят, приговоренных к смерти. Скинув тяжелый шлем, он поднял меч и отсалютовал Жаку:

— Хоть ты и Страж, с тобой приятно было иметь дело!

Жак усмехнулся, но ответить не успел. Несколько секунд они смотрели друг на друга, пытаясь понять, что же заставило их замолчать. Страж понял первый и высунулся из бойницы — вопли нежитей словно обрезало, и в наступившей тишине стал слышен нарастающий рев. И тут Мастер Лезвий впервые увидел, как Страж потерял самообладание. Жак повернул к другу потрясенное лицо, сумел выдавить только:

— Ты гляди!.. — и снова припал к бойнице.

На стене раздались крики. Станис поспешил присоединиться к Стражу и с первого взгляда понял причину волнения — сверкая золотой броней, с затянутого облаками неба на войско нежитей обрушился гигантский дракон. Его рев оборвался на яростной вибрирующей ноте и из огромной пасти ударил столб ослепительно-белого пламени. Не снижая скорости, чудовище пронеслось над полем битвы, оставляя за собой широкую выжженную полосу и горящие тела тварей. С земли в дракона ударили ветвистые фиолетовые молнии — за дело взялись Темные Адепты, зверь почти не обратил на них внимания, отвечая редкими, но меткими плевками и продолжая заливать пламенем оцепеневших врагов.

Под стеной басовито взвизгнул морок, его панический вопль подхватили тысячи голосов, войско нежитей заволновалось и пришло в движение. Станис не верил своим глазам — твари ударились в бегство.

— Ты гляди, как ломанулись! — восхищенно выдохнул Жак.

У ворот крепости заиграл рожок, впервые за месяцы осады призывая к вылазке.

Забыв об усталости, бойцы спешили к воротам. Туда же подтягивались, оседлав немногочисленных уцелевших лошадей, готовые к бою маги. Это был самый опасный момент — в воздухе лопнули тысячи струн и сияние защитного периметра погасло, тяжелые створки ворот медленно распахнулись. В вылазке принимали участие только Стражи и Станиса немедленно оттеснили назад. Конный отряд промчался в ворота — маги поспешили вступить в противоборство с Темными Адептами и фиолетовые молнии быстро иссякли. Прятавшиеся в холмах гильдийские отряды, не способные пробиться сквозь ряды осаждавшего крепость воинства, теперь с энтузиазмом присоединились к его разгрому.

Все смешалось — кричащие люди, визжащие нежити, ревущий дракон. Маги не утруждали себя единоборством, они разрушали заклятия, предохраняющие тварей от действия света и предоставляли солнцу довершить остальное. Издыхающие варги катались по земле, заливая ее ядовитой кровью, туши сраженных мороков исходили зеленоватым дымком, умертвия выли и бились в конвульсиях. Из Темных Адептов не ушел никто — одних одолели гильдийские маги, других попросту затоптали бегущие нежити, но победу нельзя было назвать окончательной — рассеявшись по окрестностям, Темные Силы вывели из под удара большую часть своих войск. Поэтому, едва поле боя было очищено от врага, объединенные гильдийские отряды отошли под защиту стен Обители Торна. Тяжелые ворота снова закрылись.

Глава 15

Я проснулся в незнакомой комнате и некоторое время ждал, когда отступит тревога, овладевшая мною во сне.

Яркий солнечный свет золотыми полосами лежал на высоком потолке, пахло прогоревшими сосновыми дровами и лавандой. Я улыбнулся и повернул голову — рядом с кроватью сидела Изабель в темно-зеленом шелковом платье, расшитом тонкой золотой нитью. Платье ей удивительно шло.

— Шикарно выглядишь!

Девушка слегка покраснела и скосила взгляд на затейливый узор рукава.

Определенно, она была со мной согласна.

— Спасибо. Это подарок Смотрителя. Он считает, что я — баронесса и должна выглядеть соответственно.

Я попытался припомнить события, произошедшие накануне.

Бой занял меньше часа, после чего я не стал рисковать и выбрал для посадки уродливый монумент из серого гранита, находящийся под защитой стен Обители Торна.

Бог знает, сколько недобитых тварей пряталось среди обугленных трупов сородичей!

Стоило мне вернуться в человеческий облик, и магия потребовала с меня свою дань: ощущение было такое, будто я лично бил по затылку каждую уничтоженную мною нежить, а до того бежал от Сантарры до Ункерта в полном боевом доспехе.

Какой-то чернобородый маг быстро проникся ситуацией и помог мне вполне благопристойно проследовать в центральное укрепление крепости — затейливое сооружение из розового мрамора с весьма сложной планировкой. Меня качало, как последнего алкаша, а сохранять достоинство было нелишним — как смутно припоминалось мне, все пространство вокруг заполняли тысячи восхищенных ункертцев, громко прославляющих «Победителя Темных Сил» и «Лорда-дракона». Я добрался до ворот дворца, ни разу не рухнув в грязь, а потом отрубился.

— Вот, выпей! — Изабель приложила к моим губам чашку с приятным кисловатым напитком.

Я выпил все и, со вздохом, откинулся на подушки. Голова гудела, как с похмелья.

— Смотритель сказал, что сегодня тебе лучше полежать. Ты переутомился.

— А как я вчера себя вел?

— Ну, — она хитро прищурилась. — Вполне прилично, если не считать того, что ты упорно называл Жака няней, — пришла моя очередь краснеть, — Ты так и не проснулся.

— И долго?..

— Сегодня второй день. Смотритель запретил тебя будить.

— Очень мудро. — Мое тело начало просыпаться и природа требовала свое. — Ты не могла бы выйти? Мне надо встать.

— Я позову Жака! — она чмокнула меня в щечку и упорхнула.

Страж проявил достаточно такта и понимания и, кроме того, помог мне одеться.

— Жак, мне нужно с тобой поговорить, — я уточнил, — наедине.

Он осторожно присел на краешек кровати и внимательно посмотрел на меня.

— Есть две новости — плохая и хорошая. Начну с хорошей: Фернадос жив, он сейчас гостит в замке Икторнов у моего отца. А плохая заключается в том, — я встретил его взгляд, — что Вильям попал в плен к тварям и остался жив. — У Жака дернулось веко. — Да, я знаю, знаю: это — почти верная смерть. Но существует шанс, очень небольшой, что его удастся вытащить. Слушай и не вздумай пересказывать это кому-нибудь еще.

Я прислушался — за дверью никого не было, магического надзора тоже не ощущалось, но следовало спешить.

— У меня есть основания полагать, что сегодняшний разгром остановит их не на долго. — Страж согласно кивнул. — Они накопили слишком много сил и (что хуже всего) им помогает очень много людей. Из страха, из корысти — не важно, но помогают. Например: монарх Сантарры. Это скверно и у меня нет уверенности, что они не найдут средство против силы Ик'Ктора или не придумают что-нибудь, с чем не справиться даже дракон. Вывод — будем действовать резко. А именно: я намерен добраться до их логова в Царстве Хаоса и бить в корень.

Взрыва не последовало, Жак терпеливо ждал продолжения.

— Приблизительно, я знаю, что надо делать, но даже мне нужна будет помощь. Ты единственный, кому я могу предложить такое — ты мне веришь. Пойдешь со мной?

Страж улыбнулся чему-то и согласно кивнул, твердо и решительно. Я перевел дыхание.

За дверями раздался шум — Изабель привела желающих поздороваться. Мне предстояло самое неприятное — врать друзьям.

Часть 4

Сердце Хаоса

Глава 1

Для Ункерте это был не самый лучший год.

Беженцы, нашедшие приют в Обители Торна, пока были рады уж тем, что остались в живых, но вскоре им предстояло вспомнить и горько пожалеть о своих потерях — большая часть нечек, полегших под стенами крепости, при жизни была ункертцами. С приходом весны выжившие будут расчищать от трупов закопченные руины еще недавно преуспевающих городов и зажиточных ферм. Трудно сказать, сколько времени потребуется Гильдии, чтобы залечить нанесенные врагом раны. Если у них будет это время.

А это был тот еще вопрос!

Подчеркнуто оптимистичные на людях, среди своих маги Обители Торна не скрывали тревоги и озабоченности. Ирвин с каждым днем мрачнел все больше и грязно поносил особо ретивых Адептов Тьмы — в войске нежитей обнаружилось четыре доселе неизвестных вида тварей. «Макаки драные!» — было самым мягким его выражением.

К счастью, из Предавших Свет уцелели немногие, а главное: ни один из них не мог открыть Врата Хаоса — для этого был необходим особый талант. Впрочем, у них были и другие способы отравить нам жизнь.

Все сходились на том, что Силы Тьмы определенно стали сильнее и гильдийцы вдохновенно обсуждали причины сложившейся ситуации. Это вызывало у меня мигрень и будило нехорошие предчувствия, которым с некоторых пор я доверял больше, чем доводам рассудка. Знакомая жажда действий (предвестник больших неприятностей) охватывала меня. Едва оправившись от слабости, вызванной злоупотреблением магией Меча Лун, я начал готовиться к новому походу.

Я ожидал, что мне придется изворачиваться и лгать, как чокгарскому гадателю, но старший маг Обители, мэтр Сэмуэл, воспринял мое желание покинуть Цитадель довольно спокойно, а, узнав, что сопровождать меня взялся Жак, совсем повеселел и предложил свою помощь в снаряжении дракона для дальнего перелета. Официально считалось, что я расчищу от тварей Западный тракт и проследую в свой замок, где буду сидеть тихо и ждать, когда Гильдия сможет послать войско для выяснения отношений с Родериком, однако меня такой поворот дел не устраивал.

Во-первых: разоренный войной Ункерт не мог в раз собрать сильную армию; во-вторых: за такое время Темные Силы и сами могли что-нибудь предпринять, и в-третьих: если я хочу спасти Вильяма, мне следует поторопиться.

Предоставив многоопытному Жаку незаметно собирать все необходимое, я старательно исполнял роль торжествующего героя, это было легко, тем более, что большинство ункертцев не сомневалось в моей победе. Я, с умным видом, просиживал штаны на совещаниях магов, присутствовал на учениях гарнизона Обители, участвовал в вылазках Стражей, зачищающих окрестности от уцелевших нежитей, и, с поразительной регулярностью, натыкался на потерянного вида одиночных тварей, гибнущих под Мечом Лун без особого сопротивления.

Силы Тьмы мой способ времяпрепровождения определенно устраивал.

Оставалось надеяться, что вся эта активность не позволит никому разглядеть охватывающую меня тревогу и нетерпение. Никому, особенно — старым друзьям, знающим меня как облупленного. Я спокойно встречал внимательные взгляды Смотрителя, улыбался Изабелле, по десять раз выслушивал рассказ Натаниэля об обороне Обители, постепенно приобретающий черты эпической легенды. И чувствовал себя самым отвратительным лицемером и лжецом среди Икторнов.

Я действительно не мог раскрыть им свои планы — они бы приняли меня за умалишенного и немедленно оповестили бы об этом гильдийцев. Логически рассуждая, я вообще не имел права рисковать собой: Золотой Дракон Ин'Ктора был единственным средством, эффективным против новых тварей. Но в противоборстве с Тьмой нет места обычной логике, в моей душе росла необъяснимая уверенность, что времени не остается, и выбора нет. Магам не понять моих предчувствий, они будут сидеть на заднице и тянуть до последнего, пока Силы Тьмы не изобретут что-нибудь, с чем не сможет совладать даже дракон.

День, назначенный мною самим для отлета, стремительно приближался, а Жак выполнил самую сложную задачу — раздобыл магические ингредиенты, требуемые для активации волшебного пути, тропы в Царство Хаоса. Даже теперь, обладая знаниями Герхарда, я холодел при мысли о том, что собираюсь сделать и безумно завидовал Жаку, который, похоже, не испытывал ни малейшего сомнения в правильности выбранного мною пути. Страж поддержал мое начинание с готовностью, отдающей фанатизмом. Должно быть, мы чокнулись на пару.

Я назначил отлет на раннее утро в тщетной попытке избежать торжественных проводов, однако уже с рассвета все пространство перед воротами Цитадели было запружено народом. Стражи удерживали толпу на расстоянии, но и сами то и дело поглядывали в мою сторону. Должно быть, не желали пропустить самое интересное.

Люди терпеливо топтались на морозе, кутали во что-то детей, но уходить не собирались. К счастью, в Ункерте зима не чета сантаррской и обморожение им не грозило.

Я вдохнул холодный утренний воздух и прищурился на облака — день обещал быть ясным. Для полета — самое оно, лишь бы Жак не окочурился на высоте.

Предусмотрительный Страж появился в одежде, рассчитанной на самую суровую сантаррскую зиму: овчинные штаны и куртка, плащ на меху и огромные собачьи сапоги на шнуровке. Я одобрительно кивнул — мало ему не покажется. Кто знает, сколько времени придется провести в небе? Следом четыре Стража тащили на себе драконье седло — сложную ременную упряжь, позволяющую дракону нести поклажу и пассажира, не занимая пасти (огненное дыхание могло мне здорово пригодиться).

Описание этой диковинки Смотритель разыскал где-то в обширной библиотеке Цитадели, сохранившей не мало упоминаний о владетелях Меча.

В толпе робко шушукались. Жак принялся проверять узлы, незаметно оттесняя от них добровольных помощников, а я вышел на середину свободного от людей пространства и украдкой поглядел на балкон южной башенки дворца. Среди набившихся на балкон ункертцев я разглядел Изабеллу, махающую мне какой-то пестрой тряпкой и белобрысую голову Мастера Лезвий. На мгновение я позволил своим мыслям ускользнуть прочь, как опытный пловец, выравнивающий дыхание перед прыжком в ледяную воду.

Я вспомнил прошлый вечер, целиком посвященный прощанию с друзьями. Мы посидели у камина, выпили золотистого сантаррского вина и до поздней ночи болтали ни о чем.

Никто особенно не беспокоился (они ведь не знали, куда я собираюсь) и расставание представлялось недолгим. Я наслаждался знакомыми голосами, смехом Изабеллы, ехидными замечаниями Ирвина и мечтал, чтобы этот вечер не кончился никогда.

Каюсь, я не смог исчезнуть, не оставив о себе вестей. Рискуя сорвать все предприятие, я раздобыл вчера клочок бумаги и кратко изложил на нем свои планы.

Записку я спрятал среди вещей Изабеллы, по-видимому, ее еще не нашли.

Я улыбнулся своим мыслям и сместил сознание. Сразу стало очень тесно.

По толпе пронесся восхищенный вздох, я поднял голову повыше, чтобы все могли рассмотреть, а потом опустился на землю и Стражи принялись деловито закреплять седло у меня на холке. Надо сказать, конструкция была на редкость удачная. Жак поглубже нахлобучил ушастую шапку, завязал тесемочки под подбородком и решительно полез вверх. Последним подошел Смотритель.

Я наклонился и мой глаз оказался вровень с его лицом, он подошел поближе и прошептал туда, где, по его мнению, у дракона находилось ухо:

— Если мне будет позволено принять участие в обсуждении, я бы рекомендовал использование Черной Тропы в Висмонте, — мэтр Сэмуэл развернул перед моим глазом свиток с выполненной от руки картой. — Руины города видны издалека, а устье Тропы выходит на центральную площадь, раньше от нее правильными лучами отходило восемь широких проспектов — ошибиться невозможно. Но главный плюс — вам не придется куда-либо ломиться. Ловушки, если они есть, расположены в руинах, а вы можете опуститься прямо к цели с воздуха. — Смотритель без трепета встретил мой свирепый взгляд. — Неразумно писать потайные письма в жилище мага.

Жак, невзначай оказавшийся рядом, заглянул в чертеж.

— А ведь верно, сэр! Так будет гораздо проще.

— Проще чего? — оживился Смотритель.

Жак вопросительно глянул на меня, я обреченно закатил глаза — обличие дракона лишало меня возможности высказаться.

— Мы предполагали, что действующая Тропа есть в Сент-Аране, — пояснил Страж, — где-то под королевским дворцом.

Мэтр Сэмуэл заломил бровь.

— Весьма интересно! Это стоит обсудить. — Он укоризненно покачал головой: — Вам следует больше доверять старшему поколению, молодой человек!

Я только фыркнул, окутав наблюдателей облаками пара. Жак вновь вскарабкался мне на спину и я стал медленно разворачиваться в сторону рукотворного утеса, серой гранитной волной вздымающегося посреди разоренных садов Обители Торна. Взлет — это как раз тот момент, который был у меня не доработан. Я надеялся проделать это без свидетелей, возможно, со второй или третьей попытки. Теперь же я не имел права на неудачу — на меня глазело тысячи три народу. Монумент был единственным в крепости возвышением, пригодным для взлета дракона. Кстати, затертые барельефы на его боках сильно напоминали меня. Вознеся краткую молитву, я разогнался одним прыжком и энергично заработал крыльями. Не хватало еще позорно шлепнуться на глазах стольких людей! Но древние строители прекрасно рассчитали высоту и уклон: успешно миновав крепостную стену, я начал быстро набирать высоту.

Люди внизу разразились восторженными воплями. Я не стал разочаровывать многочисленных зрителей и сделал над Обителью широкий круг, издав воинственный клич и выпустив в небо струю пламени. Толпа пришла в неистовство, в воздух подбрасывали шляпы, чепчики и башмаки, хвала Небу — детей всего лишь поднимали выше.

Не желая больше испытывать здравомыслие ункертцев, я устремился на север.

Глава 2

— И как ты себе представляешь этот визит? — сухо поинтересовался маг. Вереница всадников медленно продвигалась по дороге, на окрестных холмах то и дело мелькали дозорные Стражи, хотя с тех пор, как отряд свернул с Западного тракта, на встречу им не попалось ни души.

— Фернадос, друг мой, — граф мягко улыбнулся, — ответь: Ункерт способен справиться с Гвардией Родерика, если к королю присоединятся войска Совета Графств? — Маг промолчал. — А сколько безвинных людей погибнут с обеих сторон во славу торжества Хаоса? — Икторн покачал головой. — Если мы хотим принести реальную пользу, нужно постараться изменить соотношение сил до начала открытого противостояния. К счастью, зимние резиденции большинства графов находятся с юга от столицы, и нам не потребуется много времени для посещения моих старых друзей.

Тут-то и пригодится вся возможная маскировка, которую смогут обеспечить наши спутники. — Граф кивнул на растянувшийся по дороге отряд.

Фернадос, сам не новичок в политике и интригах, был вынужден согласиться с выводами Икторна. Если инициатива по свержению законного короля будет исходить от Зеленой Гильдии, половина графов не раздумывая вышлют свои войска на помощь монарху. Довольно того, что династия Фергана взошла на престол не без помощи южного соседа и в обход всех существующих традиций. Другое дело Икторн — герой Нашествия, авторитетный политик, пользующийся немалым уважением и доверием со стороны самых влиятельных Сантаррских Домов. Его слово способно было перевесить слово короля, ибо произвол, допущенный по отношению к одному из графов, являлся угрозой и для всех остальных.

Сомнения у мага вызывал, преимущественно, выбор первой цели путешествия — поместья графа Нарсела. Фернадос беспокойно поерзал в жестком кавалерийском седле, одолженном в замке Икторна вместе со смирной гнедой кобылкой.

— Ты действительно уверен, что лорд Кельвин станет с нами разговаривать, а не выгонит вон и не пустит вслед королевских ищеек?

Икторн задумчиво кивнул:

— Есть риск… Мы часто расходились во взглядах, но — Кельвин никогда не был беспринципным царедворцем, у него твердые представления не только о лояльности, но и о долге правителя перед вассалами. Если мы привлечем его на свою сторону — станем сильнее вдвое, нет — лучше будет подумать о спасении собственной шкуры, в политике нам не преуспеть.

Вороной жеребец графа нервно всхрапнул. Холодный ветер хлестал всадников колючей снежной пылью и маг поглубже закутался в теплый меховой плащ. Мерзли все, но Фернадосу приходилось особенно туго — недавние травмы напоминали о себе ломотой в костях.

Сантаррская зима сошла на землю во всем своем ледяном великолепии. Еще пару дней назад серая тоска поздней осени шуршала побуревшей травой и пряталась в прозрачных перелесках, деревья уныло тянули черные ветви к низким облакам, в колдобинах дороги блестели льдом глубокие лужи. Но за считанные часы мир волшебно преобразился — на землю лег снег. Зима воцарилась в Сантарре сразу и надолго — белый саван укутал мертвую траву, ветви деревьев заискрились инеем, а кони по бабки тонули в скрипучей снежной перине. Зимний путь еще не был наезжен — они первыми протоптали след в белой целине, и это обстоятельство заставляло Стражей удваивать бдительность. Северный ветер принес первые настоящие морозы и продрогший Фернадос с тоской вспоминал о мягкой ункертской зиме.

Сумерки быстро сгущались, а мороз крепчал. Как припоминал Икторн, дороге уже пора было выйти к деревушке, первой на их пути по землям Нарселов. Он безуспешно вглядывался в снежную мглу, но ни робких огоньков деревенских окон, ни запахов печного дыма, ни даже лая вездесущих собак различить ему не удавалось. Сержант Дюрок, ни на шаг не отъезжающий от графа, беспокойно ерзал в седле — не хватало еще заплутать на ночь глядя, зимой в Сантарре это могло стоить жизни.

Верховой Страж галопом вылетел из-за гребня холма, весь в белых хлопьях снега, серый башлык закрывал его лицо, но по крупному, гнедому с белой грудью жеребцу граф узнал высланного вперед разведчика. Фернадос встрепенулся.

Страж осадил коня перед предводительствующим в отряде магом и сдернул башлык.

— Мэтр Арсен, там что-то неладно, — судя по акценту, он был родом из Саркессии, а отражавшееся на его лице напряжение, с поправкой на самообладание Стражей, следовало рассматривать как крайнюю степень беспокойства.

— Мы нашли деревню, проехали по улицам, но в дома заходить не рискнули, — Страж говорил коротко и быстро, ехавшие сзади гильдийцы стали подтягиваться вперед, — На улицах пусто, ни людей, ни животных. Следов то же нет. Огней нигде не видно.

Такое впечатление, что во всей деревне нет ни одной живой души.

У графа неприятно сжалось сердце.

— Мне это не нравиться.

— Нам придется ехать вперед, — заметил мэтр Арсен, — Выбора нет, ночевать на дороге мы не можем.

Фернадос согласно закивал.

— Может, они бежали, услышав об осаде замка Икторнов.

— Хорошо если так.

Икторн подобрал поводья. Отряд двинулся вперед плотно сомкнутой группой, Стражи обнажили оружие, маги доставали из-под одежды Амулеты, и голубой волшебный свет заиграл на лезвиях клинков и в зрачках испуганных лошадей.

Граф не смог припомнить название этой деревеньки, хотя не раз проезжал через нее по дороге в замок Нарселов. Из темноты вынырнул занесенный снегом плетень, последние свет зимнего дня обозначил силуэты приземистых домов с высокими двускатными крышами, увенчанными, по сантаррскому обычаю, головами резных драконов. Бряцание сбруи и скрип шагов в клочья рвали мертвую тишину. Волосы на затылке Икторна встали дыбом — в молчании деревни было нечто большее, чем пустота. Паника сжимала горло, не выпуская наружу слова.

— Остановитесь!

Передовой волшебник вскинул руку и отряд замер на месте. Тишина схлопнулась вокруг них, словно капкан. Фернадос обеспокоено крутил головой.

— В доме… — граф справился с непослушным голосом и твердо закончил. — Пусть кто-нибудь осмотрит дома.

Маги обменялись взглядами, молодой волшебник с амулетом в виде друзы прозрачных кристаллов слез с коня и, в сопровождении двух Стражей, протиснулся в ближайшую калитку. Едва различимые в сумерках фигуры слились с темной громадой здания, надсадно скрипнула занесенная снегом дверь, голубой огонь амулета заметался в темных окнах. Почти сразу маг выскочил наружу и быстрым шагом вернулся к спутникам. Он был краток.

— Трупы. Похоже, вся семья, шесть человек.

Сержант Дюрок чертыхнулся и мэтр Арсен сурово зыркнул на гвардейцев.

— Причина смерти?

Молодой маг замялся:

— Довольно странно: мне кажется, они замерзли насмерть. Причем, практически мгновенно.

— Магия, — хмуро резюмировал Икторн.

Люди графа беспокойно зашевелились, гильдийцы принялись в полголоса обсуждать новости. Икторн решительно окликнул Фернадоса.

— Вот что: я не собираюсь делить ночлег с мертвецами. В центре деревни есть церковь. Боюсь, нам придется заночевать там.

Мэтр Арсен одобрительно кивнул:

— Хорошая мысль! Насколько я знаю, в любом сантаррском храме можно пересидеть небольшое Нашествие, а лишняя защита нам сейчас не повредит.

Икторн пожал плечами — бурная история научила сантаррцев предусмотрительности: далеко не всякий мог поселиться вблизи укрепленного замка, ворота которого закрывались при первом же намеке на угрозу. Храму Божьему надлежало защищать не только души, но и тела своих прихожан.

Отряд двинулся вдоль занесенных снегом улиц мертвого селения. Даже в плену нежитей Икторн не чувствовал себя так худо — мышцы сводила нервная дрожь, холодный пот застилал глаза и струйками стекал по спине. Умные кони чуяли неладное, прижимали уши и от любого звука норовили шарахнуться в сугроб. Впереди ждала пугающая неизвестность, позади таились сонмы врагов и ледяное крошево поземки, словно бич, хлестало лошадей по ногам. Дорога ощутимо забирала в гору, по ее сторонам сквозь начинающуюся метель проступали серые тени домов, ветер, словно бездомный дух, завывал в печных трубах. Мир превратился в лабиринт теней, белая пелена сократила границы вселенной до полутора десятков локтей, за пределами которых не было ничего, кроме бесконечного падения снежинок.

В темноте они едва не проскочили мимо цели. Ехавший с левого фланга Страж наскочил на церковную ограду и громко объявил о своей находке. Икторн вздрогнул — словно тысячи глаз внезапно открылись в темноте, их ледяные взоры с мстительным предвкушением вонзились в спины пришельцев, осмелившихся посягнуть на владения смерти. Ожившая тьма холодно забавлялась суетой своих жертв.

Невероятным усилием граф сдержал охватившую его панику — сантаррский лорд не впадет в истерику на глазах своих людей. Он вошел под церковные своды последним и облегченно вздохнул, когда створки дверей сомкнулись, отсекая шорох и шепот ночи.

Но, на смену прежнему, уже спешил новый страх — Икторн был абсолютно убежден, что отряд угодил в ловушку.

Глава 3

За пять минут полета я избавился ото всех тревог и сомнений, одолевавших меня последние несколько недель. Словно набегающие потоки эфира смыли и унесли с собой все земные заботы.

Это невозможно описать словами! Человеку, никогда не поднимавшемуся в небо, не понять чувства крылатого существа. Как объяснить это внезапное осознание того, что мир больше не ограничивается плоскостью земли? В нем есть бездонное небо над тобой и безбрежный мир внизу, убегающий в дымку горизонта.

Полет дарит понимание истинных размеров вселенной, для которой нет большой разницы между драконом и воробьем. Воспоминания прежней жизни заволакивает дымка нереальности, сердце наполняет пьянящая радость и сладостная тоска. Не будь со мной Жака, дни на пролет я бы парил меж облаков, упиваясь свободой и позабыв о далекой земле.

Не знаю, почувствовал ли Страж сотую долю охватывающих меня чувств, по крайней мере, сидел он очень тихо. Ослепительно золотой диск солнца вставал за нашей спиной и я вдруг впервые поверил, что у нас все получится. Глупо, да? Отец любил повторять: «Вера в победу — половина успеха». Вот и проверим.

Границу Ункерта мы миновали за полчаса. По нынешним картам как-то не сразу понятно, сколь малую часть от населенных в древности земель составляют нынешние государства Запада, но короткое путешествие все расставляет на свои места — от Обители Торна до руин Висмонта было более трех часов лету. Коричнево-багряная масса Пограничных лесов давно сменилась бурыми травянистыми равнинами, потом появились зловещие серые пятна запустения и вот уже Проклятые Земли простерлись от горизонта до горизонта — чуждый и враждебный мир.

Жак принялся колотить рукоятью меча по моей спине. Да, да, знаю — наша цель уже близка. Но снижаться все равно не буду: для драконьих глаз расстояние — не помеха, а вот если нас разглядят снизу, разговор пойдет иной. Меня-то магия Меча Лун защитит, а вот Стража — наврядли.

Спустя столько лет разыскать по карте руины города, даже такого крупного, каким был Висмонт, не слабый трюк. Весь расчет был на то, что твари не стали разрушать все до основания, а Хаос, пока еще, не властен над погодой. Дожди, принесенные ветрами с далекого Западного океана, исправно орошали бесплодные земли и стекали по изъеденным эрозией холмам в обмелевшие русла некогда величественных рек. И помоги Небо тому, кто напьется этой воды!

Город стоял в излучине двух рек — Лурьены и Сатры, после слияния образовывавших Великий Нарк, крупнейшую водную артерию тогдашнего Запада. В нашем замке хранилось древнее блюдо с изображением волшебного белого города лежащего меж двух лазурных потоков, может, таким и был когда-то Висмонт.

То, что я сейчас принимал за долину Лурьены, было похоже на вонючую гангренозную рану, истекающую желтоватой сукровицей. Над рекой висела ядовито-оранжевая дымка и я старался держаться подальше от подозрительных испарений.

Мутная речонка вилась среди отмелей, все дальше на запад. Если я ошибся, то дело дрянь. Придется обшаривать всю равнину кругами, тратя уйму сил, потому что отдыхать в здешних местах я не решусь, а возвращаться домой — не стану.

За пару минут полета речка расширилась до тридцати локтей и украсилась ошметками белой пены, взбиваемой многочисленными перекатами. Где-то я читал, что Лурьена славилась буйностью нрава.

Время было далеко за полдень, солнце теперь светило мне прямо в глаза и это дико затрудняло поиск. На горизонте вроде что-то заблестело. Вторая река?

Я удвоил бдительность, буравя взглядом каменистые холмы под нами. В итоге цель нашего путешествия первым обнаружил Жак, смотревший, преимущественно, вперед.

Страж снова принялся лупить меня по спине, я поднял голову и — вот он.

Город у слияния двух рек, но не белый, давно уже не белый. Желтоватые воды Лурьены смешивались с мутно-серыми водами Сарты и текли дальше одним, свинцово-тусклым потоком. Над местом, где сплетались первые струи, висела сизая мгла. Я медленно снизился и осторожно облетел руины.

Все, что могло сгнить — сгнило. Все, что могло рухнуть — рухнуло. Дожди и годы смыли без следа и яркие краски, и копоть пожаров. Над землей возвышались бесформенные груды обветренных камней и редкие уцелевшие фрагменты зданий, где — упрямая старая стена, где — одинокая колоннада. Утес над мутными водоворотами излучины был расколот почти до основания, и сквозь трещину виднелись пробитые в его чреве переходы.

С глубоким подозрением я рассматривал древние дороги, ведущие к центральной площади. Тремя из них явно пользовались — завалы были расчищены, мостовая в центре отремонтирована за счет краев. Да и уцелевшие мосты выглядели чересчур хорошо для своего возраста. А в южной гавани города раскачивалось на волнах совсем еще не старое судно.

Угадай, кто? Живым в Висмонте делать нечего. Жак тоже разглядел эти странности и опять принялся барабанить по бронированным чешуям. Должно быть, ему понравился звук. Пусть его, но в следующий раз надо будет договориться об условных знаках.

Поверхность огромной городской площади диаметром, наверно, локтей в полтысячи была удивительно ровной, словно огромное матовое зеркало. Я пригляделся — в самом центре над камнями вился крохотный смерч из мельчайших частичек пыли. До темноты оставалось часа три, от силы — четыре. Я не имел понятия, сколько времени займет ритуал открытия Тропы, но отлично понимал, что если сяду тут, снова подняться в воздух будет очень не просто. Даже при свете дня.

Жак выжидающе притих. Я глубоко вздохнул, прочистил глотку и решительно пошел на снижение.

С земли руины Висмонта выглядели иначе — жутко. Лабиринты завалов окружали площадь со всех сторон, в темных провалах под обломками способна была спрятаться целая армия монстров, а возможно и пряталась. Ночью город мог превратиться в смертельную ловушку, из которой не легко будет выбраться даже дракону.

Жак мрачно оглядел зловещий пейзаж и сплюнул.

— Пока все тихо, сэр, но долго это не продлится.

Я кивнул и сместил сознание в человеческое тело. Мир увеличился в размерах и стал еще более чужим и холодными. Собственно, холод исходил от камней мостовой, ступни сразу онемели, неприятная слабость поползла вверх по ногам.

— Жак, действовать надо быстро!

Страж хмуро кивнул и принялся потрошить наши узлы. Я прошелся взад-вперед по площади, чтобы разогнать противную дрожь и прислушался. Где-то далеко монотонно шумела река, среди руин же было удивительно тихо, в воздухе витал едва ощутимый затхлый запах, какой бывает на старых чердаках. Жак с грохотом вывалил на камни содержимое тюка с оружием. Я вздрогнул, бряцание и скрежет гулко разнеслись по площади и пошли гулять эхом в мрачных коридорах улиц. Магия, тут все было пропитано ей. Я начал помогать Жаку разбирать вещи, следовало поспешить — мы добрались сюда без приключений только потому, что нас никто не ждал. Но скоро Силы Тьмы опомнятся и у меня появится возможность узнать, какие сюрпризы они приберегли для владетеля Ин'Ктора.

Главным компонентом открывающего Тропу заклятия была обыкновенная соль — увесистый кулек мелких белых кристаллов правильной формы и одинакового размера, блестящих, как алмазная пыль. Самым же ценным снадобьем был порошок из черного янтаря в маленьком прозрачном пузырьке. Янтарь можно было заменить жженой костью, но при этом Крабат (мой главный магический консультант) не гарантировал, что Тропа пропустит двоих. Я осторожно развернул ветошь, предохраняющую от повреждений две стеклянные реторты и бутыль с ярко-зеленым раствором. Кажется, все на месте.

— А вы раньше магией занимались, сэр? — напряженно поинтересовался Жак.

— А как же! — автоматически соврал я, удавив в зародыше истерический хохот.

Вот если у меня ничего не получится, будет не до смеху. Времени исправлять ошибки не останется, а второго шанса нам не дадут. И смыться тоже не позволят.

— Поглядывай по сторонам, — посоветовал я Жаку, прихватил кулек с солью и направился к центру площади.

Водоворот пылинок танцевал в неподвижном воздухе, пронизывающий холод усилился, подбираясь к сердцу. Я выровнял дыхание и сосредоточился на теплой волне Силы, которая посещала меня при прикосновении Меча Лун.

Начертание магических Знаков не имело ничего общего с геометрией. Основой всего была последовательность внутренних ощущений адепта, его понимание гармонии.

Чтение мантр и распевание гимнов только облегчали создание необходимого настроя.

Крабат утверждал, что я очень талантлив, но любой уважающий себя маг тренирует чувствительность не менее пятнадцати лет и даже потом только один волшебник из тысячи способен открывать Тропу, а я со своей Силой познакомился меньше года назад.

Теперь Меча Лун со мной не было, но в таком тонком деле он мог скорее навредить, чем помочь. Мне предстояло научиться ходить без костылей — обуздать Хаос не полагаясь на помощь Амулета.

Сила пришла, подобная потокам солнечного света, я вздохнул и отпустил беспокойные мысли, и они поплыли в золотистых струях, подобные листьям в октябре.

Ощущение мира и покоя пронизало все мое существо, бесследно смывая холод смерти.

Очертания магического Знака всплыли перед моим внутренним взором, я осторожно совместил их с реальностью и, как сотню раз показывал это Крабат, тщательно выбрал точку равновесия, вокруг которой мне предстояло выстроить узор.

Руки действовали словно сами по себе, высыпая на камни тонкую струйку белых кристаллов. Магическое зрение показывало мне истинную картину реальности, пронизанную незримыми потоками без начала и конца. Я скапливал волшебную влагу, возводя плотины и арыки, изгибая русла искристых ручейков и закручивая их в тугие водовороты. Каждая проведенная мною линия сжимала могучую пружину, силу которой мне еще предстояло испытать.

Мурлыча под нос что-то неопределенное, я закончил последний завиток и выпрямился, обозревая результаты своих трудов. Стало заметно темнее, солнце клонилось к западу. Должно быть, я провел за работой два часа драгоценного дневного времени.

Страж, пристроившись рядом с вещами, внимательно наблюдал за происходящим, о последствиях неправильных заклинаний он наверняка знал больше моего.

Половина дела сделана, половина — осталась. Я вздохнул и взял в руки первую из реторт, наполненную ярко-голубой пылью. Теперь — все с начала, завиток за завитком, один рисунок внутри другого. Время пролетало незаметно, весь окружающий мир перестал для меня существовать. Немудрено, что гильдийские маги повсюду таскают с собой Стражей: в момент произнесения заклятия убить любого из них — пара пустяков.

Когда голубые и желтые узоры легли поверх белого основания, я позволил себе передохнуть. Диск солнца уже коснулся горизонта, длинные тени развалин перечеркивали площадь, странным образом избегая вступать в границы слабо фосфоресцирующего Знака. Я смертельно устал и взмок как мышь, хотя вечер был совсем не жаркий, но расслабляться было рано — Жак, напряженный, как струна, пристально вглядывался в подступающую тьму, а Стража чутье еще не разу не подводило.

Осталось самое главное. Мысленно сформулировав пожелание, я всыпал янтарный порошок в бутылку с зеленым раствором. Смесь немедленно начала менять цвет, норовя приобрести серовато-бурую окраску. Несколько драгоценных минут я боролся с непокорной субстанцией, пока сосуд не засветился чистым рубиновым огнем.

— Жак! Бери вещи.

Страж повиновался мгновенно. Он быстро занял отведенное ему место и замер, крепко сжимая рукоять меча. Я нервно усмехнулся — если что-нибудь пойдет не так, оружие ему не поможет. Быстро перелив рубиновую жидкость в пустую реторту, я приступил к заключительной части заклинания — красную подводку следовало выполнять, начиная с внешнего края Знака, двигаясь к центру и окончательно запирая его контур. Огненные капли, словно живые, растекались вдоль магических линий. Струйки не падали на землю, а прихотливо извивались в воздухе, следую незримым потокам Силы.

Вызванные мною энергии заставляли холодный воздух едва заметно вибрировать, каменные плиты больше не были ровными, они прогибались и вспучивались согласно сложной топографии Знака. Накопленная этой трехмерной конструкцией энергия стремительно росла, грозя сокрушить возведенные мною преграды. Отступать было поздно. Я подавил предательскую дрожь в коленях — мне предстояло освободить плененную стихию, заставив всю ее мощь сосредоточится на одном титаническом усилии, пробивающем брешь между мирами. Если я в чем-то ошибся, мы об этом никогда не узнаем — дикая ярость Силы не оставит от нас даже облачка пара.

Я закрыл глаза и мысленно потянулся к ключевым элементам Знака, где-то за его пределами что-то выло и металось, но было слишком поздно — вращающиеся с грацией мельничных жерновов эфирные потоки, шутя, перемелют любое существо, рискнувшее нам помешать.

Я усилил давление. Воздух наполнился многоголосием чистых звуков, какофония отдельных нот неумолимо сливалась в гармоничные аккорды, заставляющие содрогаться небо и землю. Потоки Силы опадали, рождая потрясающей красоты мелодию. У меня мурашки побежали по спине.

Мир вокруг пошел рябью и раскололся, океан небытия принял нас в свои объятия, на мгновение лишив зрения и слуха. Неназванное Нечто, связующая ткань между мирами, неохотно поддалась моим усилиям и пропустила нас.

Мой желудок немедленно подпрыгнул к горлу — мир без верха и низа, Царство Хаоса, приветствовал меня.

Глава 4

Золотистый свет лампад наполнял храм, свечи горели на каждой пяди свободного пространства. Должно быть, зажигавшие их гвардейцы неосознанно искали защиты от надвигающейся беды.

— Если они не оставят на часах хотя бы двоих, Небом клянусь, никто из вас не заснет! — Икторн был непреклонен.

Фернадос воздел руки:

— Но, Джеймс, сторожевые заклинания…

— В бездну их! — граф резко понизил голос. — Здесь есть набатный колокол, так?

Если я не ошибаюсь, наговоры священников действуют так же, как и ваши заклинания.

И кому они помогли? Колокол ни разу не ударил.

— Хм, — маг задумчиво окинул взглядом испещренные рунами стойки колокольни, — Я поговорю с Арсеном. — Фернадос ушел.

Со своей скамейки граф внимательно следил за разговором, мэтр Арсен лично сходил осмотреть набатную колокольню, в итоге на часах оставили двоих магов и четверых Стражей.

— Не очень-то от них много толку! — незаметно подошедший сержант Дюрок хмуро наблюдал за гильдийцами.

Граф поднял на него глаза.

— А что тебя беспокоит?

— Тот чародей сказал, что все умерли на месте. Значит, набата не было, — старый воин просто констатировал факт.

— Похоже на то, — кивнул Икторн, — Держите ухо востро, сержант! Похоже, ночь будет долгая.

— А то как же, милорд! — Дюрок отправился наводить порядок среди устраивающихся на ночлег гвардейцев.

Граф постарался забыть об уюте фамильного замка — постелью для него служила свернутая попона и подложенные под голову седельные сумки. И то, и другое было влажным от растаявшего снега. Икторн вздохнул — приключения последних нескольких месяцев дались ему не легко, те времена, когда он мог круглый год жить в палатке, давно миновали, и теперь старческое тело требовало комфорта. Влажная ли постель, холодные ли сквозняки или нервное напряжение были тому виной, но заснуть он не мог. Люди перестали ходить, лошади дожевали скудные порции овса и теперь мерно дышали в полумраке. Стоящие на часах волшебники сменились, часть свечей погасла, и Стражи подлили масла в оставшиеся светильники. В полудреме Икторн наблюдал, как за витражными окнами храма беззвучно кружится метель.

Внезапно в тишине стал слышен шорох снега. Граф напрягся, сон мгновенно слетел с него. Чуть приподняв голову, он посмотрел на магов-часовых, устроившихся на алтарном возвышении. Волшебник, сидевший к Икторну лицом, держал на коленях книгу, но глаза его были закрыты — гильдиец спал сидя. Дурное предчувствие окатило графа горячей волной, сердце бешено заколотилось. Превозмогая слабость и отчаянную неохоту, он выпростался из складок попоны и встал.

Спали все — и маги-часовые, и Стражи. Люди и кони пребывали в объятиях сна, тихие и неподвижные, только громко шуршало ледяное крошево, барабанящее в запертую дверь.

— Тревога!.. — густой, как патока, воздух не давал выговорить слова, но никакая магия не могла заставить Икторна замолчать. — Подъем!!! — рявкнул человек, лично водивший в бой легионы.

Задремавший над книгой гильдиец вскинулся, паника, отразившаяся на лице мага подтвердила худшие опасения графа.

— Всем встать!! Нас атакуют! — зычный голос Икторна раскатился под сводами храма и — грянул набатный колокол, зазвенели витражи и подсвечники, злобный северный ветер дико взвыл за толстыми стенами.

Люди просыпались и вскакивали, маги тот час же хватались за амулеты, те двое, которым полагалось охранять, уже бормотали что-то, освещенные голубоватым волшебным мерцанием.

А тяжелые заговоренные засовы на входной двери сами собой отъезжали в сторону.

Стражи оттеснили графа и его людей в дальний конец церкви, привязанные у самых дверей, кони храпели от ужаса и рвались с привязи. Икторн напряженно следил за единоборством — видимого эффекта от действий магов не было, засовы медленно выходили из петель. Дверь церкви со скрипом приоткрылась, и порыв ледяного ветра разом загасил все свечи и лампады. Голубое магическое пламя высветило в проеме дверей их врага — смутно-человекоподобную фигуру из вьющихся в воздухе снежинок, зыбкую и нереальную. Пришелец из-за Грани покачнулся и двинулся вперед, призывно протягивая к людям искрящиеся инеем руки.

Гильдийцы нестройно бормотали, пробуя на невиданной твари все известные им защитные заклинания. Граф мрачно скривился — уверенно преодолевая их сопротивление, Ледяной Призрак входил под своды храма. Магам нужно было время, хотя бы секундная передышка, чтобы собраться с силами и скоординировать действия.

Икторн быстро огляделся — помощи ждать было не откуда, даже Стражи были слишком ошеломлены происшедшим, чтобы предложить что-нибудь толковое. Возможно, свет?

Однажды это сработало.

Распихав людей локтями, граф протиснулся за алтарь и снял с крючка над мозаикой, изображающей Вечное Творение, закопченную медную лампаду. На дне сосуда бултыхалось немного масла. Прикрытый от ледяного ветра алтарем и телами людей, Икторн принялся орудовать кремнем и кресалом. Ничего похожего на трут под рукой не было, оставалось лишь надеяться, что достаточно большая искра попадет на фитиль. Из-за алтаря доносились звуки противоборства магов и твари — бормотание, шорох ледяных кристаллов и тихий, заунывный напев на чужом языке, от которого немели скулы. Потребовалась не меньше дюжины попыток прежде, чем крохотный язычок пламени заплясал на фитиле. Голубоватый дымок отдавал благовониями, но честный священник не экономил на масле — огонь горел ярко и ровно. Граф выпрямился, золотистый свет немного отодвинул границы подступающей тьмы, но единственный светильник не мог, конечно, осветить всю церковь. Ледяная тварь стала словно бы менее материальной и просвечивала насквозь, но ее продвижения это не замедлило — до ближайшего мага ей оставалось пройти пару локтей, похожие на белые щупальца конечности уже почти касались мерцающего амулета.

Граф немного растерялся — свет это существо явно не беспокоил. «В трудном положении полагайся на интуицию», — любил повторять его отец. Резко выдохнув, старый Икторн подхватил лампаду и полез на алтарь. Тварь отсюда было видно отлично — гротескная белая фигура, словно кукла из ваты, с глазами-крестиками.

Нежить заметил графа и взволнованно замахал конечностями. Икторн мрачно усмехнулся и начал раскачивать лампаду на длинной цепочке. Только бы не сбилось пламя! Тварь атаковала, графа окатила волна цепенящего холода. Яростно оскалившись, он швырнул светильник на пол перед монстром.

Все, что ожидал от своей выходки граф, это «пш-ш» — каменный пол был весь в лужах от растаявшего снега и физически не мог гореть. Но прежде, чем завести в церковь лошадей, аккуратные Стражи убрали с прохода скамьи и плетеные циновки, любовно расстеленные священником для удобства молящихся. Лампада со звоном покатилась по камням, брызнувшее масло мгновенно пропитало солому, и та вспыхнула жарким трескучим пламенем. Икторн с удовлетворением смотрел на импровизированный костер.

Жар пламени заставил тварь попятится и тут на гильдийцев, наконец, снизошло вдохновение. Молодой маг с амулетом в виде друзы прозрачных кристаллов неуверенно пропел несколько слов, и голубые сполохи окутали тварь, она завертелась на месте, выглядывая нового соперника. Мэтр Арсен развил идею, исполнив короткий звучный куплет — нежить заметался, испуская надрывный многоголосый вой. Воспрянувшие духом маги объединили усилия, хором повторяя новое заклинание, и с каждым разом оно все шире отдавалось под высокими церковными сводами. Всеми голосами зимнего ветра Ледяной Призрак оплакивал свою кончину, голубой ореол окутал его, и беззвучная молния озарила храм, разметав пламя начинающегося пожара. Кошмар закончился.

Стражи бросились гасить огонь и оттаскивать подальше измотанных схваткой магов.

Гвардейцы загомонили, шумно выражая одобрение своему господину, но граф только отмахнулся — на него накатила волна странной слабости, словно бы поднимающейся изнутри. Едва найдя в себе силы дотащится до скамейки, Икторн рухнул на нее и забылся глубоким сном, презрев творящуюся вокруг суету и смятение.

К утру снег перестал, и небо расчистилось, яркий солнечный свет пробивался сквозь витражи, заполняя храм цветными зайчиками. А за окнами барабанила капель — лютые морозы сменились первой за эту зиму оттепелью.

Нахальный солнечный лучик щекотал глаза, проникая под веки и разгоняя сон, но граф решительно не спешил вставать. Он лежал, наслаждаясь теплом, приятной усталостью и давно забытым ощущением покоя.

Однако же природа брала свое — за ночь, проведенную на жесткой скамье старый Икторн отлежал бок, а неудачно подвернутая рука совсем онемела. Граф досадливо поморщился и принялся выбираться из-под многочисленных плащей. Чьи плащи, он не помнил, но надеялся, что никому не пришлось всю ночь из-за него мерзнуть.

— С добрым утром, хотя вернее было бы сказать — днем, — Фернадос, возникший словно ниоткуда, услужливо протянул графу чашку с горячим напитком. — Знаешь, Джеймс, хотел бы я иметь такой сон. Особенно — в таком возрасте.

Икторн огляделся — в церкви было пусто, лошадей уже увели, из людей осталось только несколько увязывающих узлы гвардейцев.

— Где все?

Фернадос пожал плечами.

— Арсен организовал команду могильщиков, — маг поморщился. — Им придется поработать. Это задержит нас на день, но и оставлять людей так мы не можем. Они заслужили достойное погребение.

Граф согласно кивнул.

— Это правильно, — он повертел в руках чашку и задал вопрос, ответ на который был очевиден, — Кто-нибудь уцелел?

— Из тех, кто сидел по домам — никто, — Фернадос сдвинул в сторону плащи и пристроился на скамейке, — Но ты знаешь, создается впечатление, что часть жителей покинула деревню до инцидента. Надеюсь, они нашли себе более безопасное пристанище.

— Ближайшее отсюда укрепление — замок Нарселов, — граф задумчиво отхлебнул из чашки. — Если доберемся туда, многое станет понятней.

— Несомненно, — маг тяжело встал. — Ну, отдыхай. Сейчас кто-нибудь соберет тебе завтрак.

И Фернадос заспешил куда-то, озабоченно хмуря брови. Граф собрался было предложить свою помощь, но раздумал — будь нужда, маги не поленились бы его разбудить. Настроение было подстать погоде — ленивое и благодушное, тянуло посидеть на солнышке, погреться и подремать. Он не спеша позавтракал, не обращая внимания на возвращение гвардейцев и сержанта. Молодые ребята, года два, как надевшие форму, выглядели бледно. Немудрено — никто из них, за исключением, конечно же, Дюрока, не сталкивался до сих пор с проявлениями Темных Сил. «То ли еще будет». Увы, в Сантарре редко выпадало десять мирных лет подряд.

Подтянувшимся следом Стражам, казалось, было просто скучно.

Маги торопились с отъездом. Сам Икторн не против был провести в деревенской церкви еще одну ночь, но мэтр Арсен был непреклонен и во втором часу пополудни отряд покинул опустевшее селение. Двигаясь быстрым маршем, гильдийцы надеялись до темноты добраться до замка Нарселов.

— Если нас вообще туда пустят, — многозначительно заметил граф.

Отчаянно не любивший быстрой езды Фернадос был не расположен к шуткам.

— А это уже твоя задача, Джеймс, — буркнул маг, сражаясь со своей меланхоличной кобылой, не желавшей бежать слишком быстро. — Постарайся придумать для лорда Кельвина что-нибудь убедительное, у тебя всегда это не плохо получалось.

Старый кавалерист ухитрился сдержать улыбку, наблюдая за потугами волшебника.

— И не подумаю, — весело заявил он. — Если Кельвин до сих пор не понял, что нуждается в союзниках, я немедленно поверну назад!

Отряд врезался в бескрайние просторы снежной целины темным клином. Копыта коней расшвыривали комья тяжелого снега, и не до конца промерзшая почва мгновенно превращалась в грязь. Для того чтобы проследить их путь, особого таланта не требовалось. Вокруг простирались обработанные земли, черная полоска леса отдалилась к самому горизонту и исчезла, вдоль дороги начали встречаться небольшие хутора, темные и покинутые. Впереди, озаренный последними лучами солнца, щетинился башнями и зубцами замок Нарселов. Жидкое золото заката струилось по равнине, в каждой впадинке и овражке копилась тень. Шкурой чуя надвигающуюся беду, кони рвались к заветным воротам, обгоняя подступающую ночь.

Граф удивительно точно оценил ситуацию — долгих переговоров не потребовалось.

Имя Икторна открыло им дорогу, как тайный пароль, через минуту отряд уже въезжал в замок, оставив заснеженную пустошь позади.

Едва последний из Стражей одолел мост, створки ворот захлопнулись и заскрипели подъемные механизмы — солнце падало за горизонт, ночь наползала на заснеженные равнины Сантарры, и лютый северный ветер уже бросал вдогон отряду первые горсти колючих ледяных кристаллов.

— Все произошло слишком быстро, иначе подобное не сошло бы ему с рук, — старый Нарсел устало покачал головой и сделал большой глоток из своего кубка.

В комнате, прежде являвшейся кабинетом, жарко горел камин, но все излишества, так хорошо способствующие пожарам во время осады (занавеси, драпировки, деревянная мебель), были куда-то убраны, что делало замок Нарсела похожим на захваченный нежитями Кер-Орки.

— Итак, — подвел черту Икторн, — одним махом он приобрел заложников из каждой сколько-нибудь важной сантаррской семьи.

Лорд Кельвин кивнул:

— Было заявлено, что жесткие меры принимаются для обеспечения единства перед угрозой Нашествия и многие с этим согласились. Но до сих пор для усиления обороны не предпринято ничего! — Нарсел раздраженно брякнул кубком об стол. — Более того, войска потребовались ему именно теперь, когда угроза Нашествия миновала. Даже полным идиотам понятно, что дело не чисто, но они боятся рисковать жизнью заложников и надеются на лучшее. А самое главное — главы Домов на стороне короля: старики опасаются гражданской войны, которая неизбежна при смещении монарха. — Он осуждающе посмотрел на Икторна. — Твой визит в Ункерт слишком затянулся.

Граф усмехнулся:

— Не так уж долго я там пробыл. Я полагаю, тебе пора кое-что узнать о моем «путешествии».

Он обменялся взглядами с Фернадосом и маг послушно принялся излагать свою версию событий, начиная с весенних событий в Сент-Аране и кончая схваткой с нежитем на подступах к замку. Услышав некоторые из формулировок, мэтр Арсен поморщился, но смолчал.

Лорд Кельвин слушал мага не перебивая и постепенно все больше мрачнел. Начальник гарнизона замка, капитан Брайток, не пытался скрыть беспокойство. Он был единственным, кроме самого Нарсела, кого было решено посвятить во всю сложность создавшегося положения и рассказ, изобилующий именами колдунов и тварей, произвел на сантаррца сильное впечатление.

— Что ж, — капитан первым нарушил затянувшееся молчание, — это разрешает все сомнения. Продолжать бездействовать было бы преступлением.

Лорд Кельвин молча кивнул. Икторн вспомнил, что пережил, когда узнал о исчезновении Дэвида, и посочувствовал графу — Нарсел только что понял, что практически потерял сына.

Но мэтр Арсен не был склонен к сентиментальности, расценив молчание, как принципиальное согласие, гильдиец приступил к выяснению практических вопросов:

— Насколько скоординированы действия Совета Графств?

Нарсел почти совладал с собой и поспешил отвлечься от размышлений:

— Физически мы изолированы друг от друга, но в некоторых замках есть сигнальная система, — граф кивнул Икторну, — та, которую потребовал установить Джордан.

Однако, если король — колдун, ему наверняка будут известны все наши переговоры.

— И действовать он начнет одновременно с нами, — закончил за него Брайток.

Икторн поморщился — смерть заложников была бы первым результатом их действий.

Какая-то простая идея витала вокруг, щекоча его сознание и не желая проявляться.

— Мы допускаем ошибку.

Фернадос глубоко вздохнул:

— Джеймс, я понимаю твое желание…

Икторн звучно хлопнул ладонью об стол:

— Существует другое решение! Вы просто не хотите его видеть, — миг осознания заставил его замолчать. План действий, еще не облеченный в слова, встал перед его внутренним взором и граф несколько секунд обдумывал свою идею, оценивая риск и последствия.

Фернадос терпеливо ждал продолжения. Все как-то неожиданно замолчали и стало слышно, как потрескивают в камине дрова. Икторн широко улыбнулся магам:

— На этот раз Гильдии не удастся отвертеться от решения проблемы.

— Ункерт не способен собрать боеспособную армию раньше весны, — осторожно заметил мэтр Арсен.

Улыбка графа приобрела маниакальное выражение:

— Кто сказал, что она должна быть боеспособной?

Лорд Кельвин нахмурился, пытаясь понять замысел Икторна:

— Это дало бы нам повод не отсылать в столицу войска.

— И возможность собрать личные гвардии Совета в единый кулак, — добавил Брайток.

— И время, чтобы освободить заложников, — оскалился Икторн, — ибо именно этим я и намерен заняться.

Фернадос живо встрепенулся:

— Надеюсь, ты не собираешься возглавить эту авантюру, Джеймс?

— У меня есть должок к нашему доброму монарху, — усмехнулся Икторн, — полагаю, у тебя тоже. Нет желания рассчитаться?

Мэтр Арсен покачал головой:

— Но где гарантия, что собранные для войны с Ункетром войска удастся развернуть в сторону истинного противника?

— А это уже не имеет значения, — Икторн откинулся в кресле, наслаждаясь вновь приобретенным ощущением цели и смысла. — Победу нам может принести только возвращение Дэвида, куда бы он там не отправился. Или вы думали — сантаррцы мечами будут сражаться со всеми этими тварями? — Граф хмыкнул и наполнил свой кубок отличным привозным вином из личных запасов Нарсела. — Когда в дело идет магия, клинки становятся бесполезны. Единственное, что может от нас зависеть — это число жертв. Попробуем их избежать. Все эти маневры, — он пренебрежительно покрутил пальцами над головой, — позволят нам выиграть время, которого катастрофически не хватает. В этом — единственный их смысл, — граф поглядел на мрачную физиономию Фернадоса и улыбнулся. — Ты со мной, старина?

Маг зябко поежился и сокрушенно вздохнул:

— Боги! Такой далекий путь и в такую погоду.

Глава 5

В детстве он искренне верил в Бога и каждый вечер истово молился, уверенный, что Всевышний убережет его от любых бед. Заповеди, усвоенные в детстве, сопровождали его всю жизнь. В награду судьбе угодно было исполнить самые жуткие его кошмары.

Может ли существовать для Стража участь страшнее, чем быть превращенным в тварь?

Сломанная во время неудачного побега нога быстро заживала, даже без помощи заклинаний, и Страж, с удушающей безысходностью, ощущал приближение конца.

С того момента, когда истощенный магической дуэлью Фернадос не смог привести в действие Клятву Верности, судьба Вильяма была решена. Твари, проверяющие состояние его ноги, поглядывали на пленника почти собственнически — теперь он принадлежал им, он был обречен стать одним из них и они это знали. Перелом позволил ему выиграть немного времени, но ничего, в сущности, не решал — покончить с собой ему не дали, а начать трансформацию они могли в любой момент, просто им хотелось иметь умертвие без серьезных дефектов. Не то, чтобы Вильям страдал склонностью к самоубийству, но теперь он отчаянно сожалел, что не освоил это полезное искусство раньше — считалось, что некоторые Стражи были способны остановить свое сердце усилием воли.

В спрятанной глубоко под землей камере не существовало времени, единственным светом был мерцающий огонек крохотной масляной лампы, единственными звуками — шаги нежитей и его собственное дыхание. С тех пор, как долгое путешествие закончилось в подвалах королевского дворца, у Стража появилась масса времени на размышление: о судьбе Фернадоса и графа, гильдийцев, оставшихся в Сент-Аране, своей собственной судьбе. Ему никак не удавалось представить себе цепочку трансформаций, при помощи которой живой и дышащий человек превращался в наполненного ядовитой злобой мертвеца, и от таких мыслей можно было свихнуться.

Он ждал, когда это произойдет, день за днем, и все же они застали его врасплох.

Как всегда перед перевязкой, один нежить разжал Стражу челюсти, а другой засунул за язык горлышко бутылки, только полилось из нее не привычное горьковатое снотворное, а омерзительно-приторная жидкость с сильным трупным запахом. Желудок немедленно взбунтовался, но нежить бесцеремонно заткнул ему нос и заставил глотать, а потом внутренности словно онемели. Волны холода расходились по телу, дыхание замедлилось и с мыслью, что это и есть конец, Вильям потерял сознание.

Было такое чувство, будто мы с размаху шлепнулись в тесто. Я сразу потерял всякую ориентацию и пару секунд прикидывал, где верх, а где низ. В Царстве Хаоса это имело принципиальное значение — ткань реальности здесь крайне пластична и легко выполняет любые пожелания. В конце концов, я поместил пол себе под спину, и сила тяжести сразу вернулась. Не такая, как дома, но все же.

Я сел. Пространство немного стабилизировалось, но перед глазами все плыло и мерцало, зрение стало совершенно бесполезно. Должно быть, именно поэтому приходящие из-за Грани так плохо видят. Память Герхарда проснулась во мне, я сосредоточился и расширил сферу контроля до предела. Вокруг сформировалась заполненная светлой дымкой область относительного покоя. Я глубоко вздохнул — первый экзамен сдан.

Но Жака память предков не защищала. Мой спутник скорчился рядом со мной, отчаянно хватаясь за горло — Страж задыхался. Я бухнулся на колени рядом с ним (когда это я успел наколдовать каменный пол?) и принялся трясти его за плечи.

— Вспомни, вспомни, как учил меня обращаться с мечом! Сосредоточься на дыхании!

Он закрыл глаза, словно медитируя, а я срочно постарался убедить себя, будто нас окружает холодный пещерный воздух. Как ни странно, все получилось. Дыхание Жака выровнялось.

— Добро пожаловать в Хаос! — я похлопал Стража по спине. — Хорошо встречают!

Если так дальше пойдет, никаких врагов не потребуется.

Жак покачал головой:

— Я в порядке, я уже в порядке…

Я позволил себе усомниться.

— Знаешь что, у меня не было времени объяснять раньше, но тут такое дело: реальность это то, во что ты веришь. Веришь, что вокруг есть воздух, свет и тепло — так и будет. Нет — значит, дело дрянь. Я не смогу одновременно сражаться и удерживать вокруг комфортные условия, тебе необходимо научиться делать это самому. Прямо сейчас.

Страж сосредоточенно кивнул, я ослабил контроль, но с дыхания он не сбился. Зато пол покрылся мраморной плиткой. Неплохо для начала!

— Старайся вмешиваться в реальность как можно меньше — так нас труднее будет обнаружить. Пойдем потихоньку!

Мы встали. Если бы не состояние Жака, я просто переместился бы вверх и влево, но сейчас его опасно было дезориентировать. Пусть обвыкнется. Мы медленно побрели по каменным ступеням, материализующимся из жемчужного тумана на границе моего восприятия. Нам везло — в окрестностях никого не было. Я сомневался, что способен сейчас кому-либо противостоять.

Страж быстро адаптировался.

— Что мы собираемся делать, сэр?

Я неопределенно пожал плечами.

— Для начала не плохо бы отыскать Вильяма. Хаос безграничен, но его область, соприкасающаяся с нашим миром, не велика. Именно здесь сосредоточена враждебная активность, есть шанс, что они не уволокли парня далеко. Найдем его, а заодно оглядимся.

Жак с сомнением покачал головой:

— Это замечательно, сэр. А что дальше?

Забавно, что он только сейчас об этом спросил.

— Видишь ли, должно существовать что-то, что позволяет им выбирать наш мир из сотен других. Объект для фокусировки — предмет или структура — Крабат упорно отказывался обсуждать этот вопрос подробнее. — Без него два раза подряд попасть отсюда туда и обратно было бы крайне проблематичным, а существование всякого рода порталов стало бы просто невозможным. Мы должны найти эту штуку, пока не поздно, и уничтожить. Дальше — победа, слава, почести.

К слову сказать, Герхарду сделать это так и не удалось.

Жак понимающе кивнул, пространство вокруг него почти перестало дрожать, угрожающие багровые отблески исчезли.

— Думаете, Вильям где-то здесь?

Я вздохнул.

— По-правде говоря, я думаю, что наша помощь сильно запоздала. Но чем черт не шутит — по крайней мере, помешаем им закончить!

Разговор иссяк. Мы подбирались к границе массива плотной материи, которую приходилось раздвигать коридором. Перед нами распахнулся мир из моих снов — царство парящих скал и летающих замков. Не думал, что когда-либо увижу подобное наяву.

Я невольно остановился, любуясь странной гармонией этого мира. В кристальной прозрачности эфира были разбросаны темные массивы скал и замысловатые лоскуты жемчужного тумана, вроде того, из которого мы выбрались. Полосы света невероятно чистых оттенков жили собственной жизнью, струясь и отражаясь в незримых зеркалах.

Вселенной словно бы вздумалось облечь плотью абстрактные понятия: пустота и протяженность, инерция и масса, преломление и сдвиг. Я чувствовал присутствие магии постоянно — она была неотъемлемой частью этого мира. Силу даже не требовалось призывать. Я мог бы выстроить на нашем пути мост из хрусталя или превратить его в полоску радуги, но подобное усилие измотало бы меня и оповестило бы о нашем присутствии всех в округе. За кажущейся подвижностью материи скрывалась ленивая медовая тягучесть. Утомление…

Жак замер, как зачарованный, устремив потрясенный взгляд куда-то вверх. Он почти перестал проецировать искажения, словно разом примерился с необычностью здешнего бытия.

В добрый путь! Я трансформировался (это получилось как-то особенно легко) и решительно подставил Стражу шею. По крайней мере, падать ему будет некуда.

Моя зеркальная золотая чешуя, такая броская в том мире, в этом — волшебно сливалась с окружением. Я устремился вперед незримой тенью, ведомый лишь инстинктом и чутьем. Существует магия и магия — эхо темных заклинаний отдавалось в моем сознании оттенком горечи.

Мы мчались, ввинчиваясь в пространство, загроможденное темными массами и полотнищами света, или, может, само пространство закручивалось вокруг нас. Зло остается Злом, в каком бы мире оно не появлялось и его присутствие нарушало гармонию Хаоса так же, как равновесие моего собственного мира.

Мы погрузились в лабиринт сталкивающихся скал, лавируя между потоками каменного крошева и бритвенно-острыми кристаллическими пиками. В эфире появились злые, враждебные потоки, норовящие швырнуть меня в грохочущий каменный водоворот. Мы пересекали пространства жара и холода, находя путь между друзами мутного льда и пузырями магмы. Мне пришли на память картины Проклятых земель — разрушение, не уравновешенное созиданием, нечто распадается, не становясь ни чем.

Видение Падающего Замка на Границе Всего мелькнуло передо мной и скрылось за нагромождением камней. Лететь дальше было безумием, следовало сменить тактику.

Я приземлился на все четыре лапы, хотя в последний момент меня сильно повело в сторону и едва не перевернуло. На этот раз трансформация прошла труднее, теперь на мне почему-то были рыцарские латы.

— Значит, так: замок ихний от нас никуда не денется, а Вильяма, если он здесь, следует искать на периферии. Там дальше — слишком шумно, гутла ни за что не устроит там гнезда.

Жак с готовностью кивнул и я не стал вдаваться в объяснения. О таком в раз не расскажешь, это надо видеть.

Мы подошли к устью расщелины, которую я заметил сверху, и начали спуск.

Беззвездное небо Хаоса, озаренное недобрыми багровыми сполохами, скрылось из виду.

Сознание возвращалось мучительно медленно. Он долго не мог сообразить, кто он и где находится, мешало отсутствие привычных ощущений верха и низа, тепла и холода.

Какое-то время Вильяму казалось, что он спит, но смутное воспоминание о холодных прикосновениях и замогильных голосах заставило его очнутся — не этот ли сон называют мертвым?

Что-то мягкое и упругое опутывало все его тело, он попытался закрыть рот и не смог — челюсти не смыкались.

Много ли времени прошло? И далеко ли они продвинулись? В душе все еще теплилась искорка иррациональной надежды — его не забудут, его спасут.

Собравшись с духом и поборов дурноту, Страж разлепил веки и попытался оглядеться.

И тот час же пожалел об этом. Он словно оказался под водой: перед глазами шла рябь, очертания предметов дрожали и расплывались. Совершенно невозможно было сфокусировать на чем либо взгляд, в ушах гудел невидимый колокол, в висках ломило. Он попытался вздохнуть и легкие словно наполнились густым супом, на мгновение возникла паническая мысль об удушье. Вдруг до ноздрей человека долетел странный запах и зрение сразу прояснилось. В окружающем его переплетении белых канатов и занавесей зашевелилось что-то очень большое. По мере того, как оно подползало, раздвигая упругие переплетения, волосы Вильяма становились дыбом.

Какое-то время мозг просто отказывался признавать существование увиденного, потом синевато-отечный хоботок потянулся к его лицу, и остатки самообладания покинули Стража. Он судорожно забился в коконе из мягкой паутины, стремясь либо вырваться на свободу, либо, на худой конец, сойти с ума.

Мы могли блуждать по Хаосу час, день или месяц. Единственным мерилом времени являлось количество шагов, но и оно было весьма относительным. Исходя из моего субъективного ощущения, прошло часов восемь. В моем собственном мире за это время могли пройти века, смениться поколения. Лучше о таком не думать.

Объективно, наше время пребывания в Хаосе ограничивалось двумя сутками: именно по истечении такого срока вся взятая нами с собой пища изменит структуру и счет пойдет на часы. А искать человека в лабиринте парящих скал можно годами.

Единственная надежда Вильяма была в том, что тварям не удалось до конца погасить его сознание и тогда то, что я отчетливо чувствовал впереди — это он.

Следы обитателей Хаоса были повсюду: бесформенные панцири, наполовину растворившиеся в стенах, обрывки паутины, свежепробитые ходы. Один раз наш путь пересек гигантский червь: он полз мимо минут пять, чудовищной толщины тело, сотрясаемое волнообразными сокращениями. Внутри червя жили… черви, их красные хвостики высовывались из-под брони на границе сегментов, как тонкая бахрома.

Парочка розовых прутиков отцепилась от хозяина и заскользила к нам. Я ловко раздавил их каблуком — нам такие жильцы ни к чему.

Я оглянулся на Стража — Жак стал каким-то зеленым.

— Гляди веселей! Это что-то типа блох, он их даже не чувствует.

Мы видели два или три покинутых гутлами гнезда, но самих Ткачей нигде не было. Я начал беспокоиться — присутствие человека было близким, даже если это был не Вильям, но нас могла разделять толща материи в сотни локтей, а я не был уверен, что смогу пробить проход такого размера.

— Далеко еще, сэр?

— А пес его знает!

Чужое сознание щекотало разум, поток образов ускорялся — тот, кого я искал, приходил в себя.

Была — не была! Я сформулировал пожелание и надавил, камень, который не был камнем, смялся и лопнул узкой щелью, уводящей влево и вниз.

То, что мы искали, было совсем рядом — обширная гнездовая камера, заполненная переплетением белых занавесей и канатов. Паутина ощутимо вибрировала, Жак выругался и полез вперед. В самом центре камеры копошилось что-то действительно большое, гутла почуяла нас и ползла навстречу, в отчаянной решимости защитить гнездо.

Из всех обитателей парящих скал Ткачи — наиболее безобидные, хотя при взгляде на это многоногое чудо так не скажешь. Я отобрал у Стража меч и подсек несколько силовых канатов. Лопнувшие нити отшвырнули шипящую и плюющуюся гутлу в самую гущу паутины.

— Быстро! Надо его освободить!

В паутине запутались маленькие ссохшиеся трупики: личинки гутлы, вынутые из уютных коконов, рассеченные почти надвое и выброшенные прочь — тому, кто это сделал, не нужна была пища. Хозяйка гнезда жила, плела тенета, сохраняла стабильность родовой камеры, будучи не в силах понять, что ее выводка уже не существует. Перед нами были две жертвы, и от этого преступление казалось еще отвратительней.

Жак пытался счистить с бесчувственного тела налипшую паутину.

— Оставь так. Уходим отсюда!

В любой момент гутла могла пуститься за нами в погоню, и у меня не осталось бы другого выбора, кроме как убить ее. Мы поволокли спасенного к пробитому мною каналу, уже оплывающему по краям. Мне не составило труда закрыть за собой проход.

Псевдокамни пронизывала глубинная вибрация — отчаянный вопль гутлы, потерявшей детеныша.

— Вот гад!

— Она, — и, поскольку Жак ничего не понял, добавил. — Это не он, а она. Она не хотела причинить вреда. Она решила, что он — ее детеныш.

Я не стал вдаваться в подробности, это вообще трудно было объяснить. Не знаю, как Темные Силы обнаружили этот эффект. У размножения в условиях Хаоса есть свои тонкости, а зарождающаяся жизнь так хрупка и уязвима… Гутлы заботливо пестуют бесформенные комки плоти, пока те не превратятся в их подобие, как такой процесс действует на человека, словами не расскажешь. Беда в том, что Ткачи слепы, а мир Хаоса не содержит запаха, опознать личинку родители могут только по эфирным вибрациям и положению в паутине. Полная свобода для манипуляции… Не мудрено, что в окрестностях Замка гутл почти не осталось.

Очищенный от остатков паутины, человек действительно оказался Вильямом. Этот парень — настоящий везунчик. Выглядел он скверно, отчасти от нервного потрясения, отчасти из-за того, что твари заклинаниями придали ему отдаленное сходство с Ткачем. Оставалось надеяться, что эффект рассеется, когда мы вернемся в свой мир, но до этого было еще далеко. Я выждал пару минут, пока Жак приводил товарища в чувства, отпаивая его рябиновым бальзамом. Жидкость, сохранившая структуру родного мира, подействовала на Стража почти магически: взгляд его прояснился и сосредоточился на мне.

— Лорд Дэвид… Что вы здесь делаете?

Он может говорить — это добрый знак.

— Где я?

Я опустился на колени, взял его за руку и постарался окружить себя облаком уверенности и здравомыслия.

— Мы в Царстве Хаоса, недалеко от сосредоточия враждебной мощи. Мы пришли с великой миссией, наша цель — поразить Тьму в самое сердце. Ты готов идти и сражаться?

— Да!!

Он резко встал, в его движениях еще сохранилось что-то от порывистости гутлы.

Однако чем больше он действует, тем быстрее вернуться навыки. Быть может, он так и не успеет прийти в форму: шансов, что мы останемся здесь навсегда, больше, чем достаточно.

— Теперь слушайте внимательно. Я буду объяснять все, что делаю, на тот случай, если со мной что-нибудь случиться и я не смогу вами руководить.

Оба Стража превратились в слух.

— Наша цель и наш единственный шанс вернуться домой — Пространственный Ключ, с помощью него открывают Врата отсюда в наш мир. Никто из людей даже приблизительно не знает, как эта штука выглядит. Чисто теоретически, в ней должно присутствовать некое подобие нашей вселенной, но внешне это может никак не проявляться. Самое простое решение — пробраться в их Замок и найти начало всех Троп. Кстати, вернуться домой мы можем только оттуда. Все не так безнадежно: сейчас большая часть их сил перекинута в наш мир. Но уж то, что осталось — самые сливки.

Некоторое время мои спутники переваривали информацию.

— Положительный момент заключается в том, что я чувствую, куда надо идти, отрицательный — не могу использовать свои возможности, если не хочу, чтобы нас обнаружили, так что, врагов придется душить вручную. Помните, ваш разум — ваше оружие, сосредоточенность на ударе важнее, чем усилие.

Пожалуй, Стражи способны понять такую постановку вопроса — на тренировках Жак все время мне это повторял.

— Вопросы есть?

— С кем нам придется иметь дело?

Я задумался.

— Как правило, Дети Тьмы — размером примерно с человека и быстро движутся. Это принципиальное отличие — коренные обитатели Хаоса велики и довольно медлительны.

Как только увидите быстро перемещающееся существо, особенно если у него есть глаза и руки — немедленно атакуйте.

Я не стал добавлять, что, скорее всего, мы будем атакованы первыми. У непрерывного говорения был и другой положительный эффект — я не успевал сосредоточиться на собственных страхах. Память Герхарда услужливо рисовала мне ужасы из далекого прошлого, а я подозревал, что с тех пор Темные Силы ушли далеко вперед. Стоит только вообразить какой-нибудь кошмар, и в Хаосе он непременно сбудется.

— Раз они притащили тебя сюда, поблизости должен остаться проход их логову. Все это, — я обвел рукой трехгранные стены коридора, покрытые многоцветными наплывами и натеками. — Имеет естественное происхождение, так происходит взаимопроникновение двух масс. Мы должны отыскать нечто неестественное, слишком правильной формы или имеющее углы, близкие к прямым.

Мы пошли в обход гнезда гутлы, внимательно глядя по сторонам. Не знаю, что искали они, но я обнаружил остатки прохода довольно быстро.

— Вот, — я торжествующе указал на складку в стене туннеля. Жак скептически поджал губы. — Канал затянулся, но видно, что он практически перпендикулярен коридору. В Хаосе все, что имеет форму, имеет назначение.

Идти по уже пробитому каналу было значительно проще, чем делать его самому. Он вел нас через толщу псевдокамня несколько беспорядочно, словно тот, кто его открывал, был сильно пьян. Возможно, все дело было в смещении масс — скалы медленно проплывали сквозь друг друга. Локальные сгущения материи рождали все оттенки цвета от лилового до пурпурного. К счастью, скалы были слишком велики, чтобы раздробиться на части — на что это похоже в Хаосе, лучше не смотреть.

Я украдкой поглядывал на своих спутников. Жак был сосредоточен и бодр, а вот Вильям внушал мне опасения. Пока взгляд Стража сохранял осмысленность, но говорить он больше не пытался. Не хорошо это, очень не хорошо.

Глава 6

Где-то далеко в Сантарре свирепствовали морозы, но для Южного Ункерта это означало просто много-много воды. Но в этом дожде не было той безысходности, что рождало действие магического щита. Обитель Торна орошала небесная влага.

Слуги и горничные, не переставая, жаловались на гнилую зиму, но у того, кто всю жизнь провел в фургоне, другой взгляд на погоду. Ах, как приятно смотреть на дождь, находясь под надежной крышей! Когда одежда — сухая, а за дверью тебя ждет согретая постель и лучащаяся мягким теплом жаровня. Никуда не нужно ехать и тебе безразлично, какой глубины лужи на дорогах и грязь в колеях. Целыми днями Изабель гуляла по внешним галереям Розового дворца, к великому неудовольствию больших пятнистых кошек. Отведав хорошей жизни, кегары мгновенно изнежились и воспринимали причуды хозяйки как тяжкое испытание. А та, напротив, не могла долго усидеть в четырех стенах. Даже огромный Розовый дворец не мог удовлетворить ее жажду движения. Возможно, это давал о себе знать знаменитый Дух Странствий, в честь которого у цыган Сантарры было принято завязывать яркие ленточки на деревьях вдоль дороги. Когда Изабель была маленькой, она их часто видела. Теперь Кочующих почти не осталось, и некому было порадовать Духа веселой пестротой.

Бесконечные блуждания по Цитадели не могли заглушить потребности отправиться в путь. И памяти о снах, в которых странная искристая темнота ждала ее где-то, настойчиво и нетерпеливо. Изабель вздохнула и побрела к Южному крылу, в котором находились теперь комнаты бывших циркачей.

Кегары первыми протиснулись в дверь и, толкаясь, дружно устремились к камину. В просторной гостиной с книгой в руках сидел Ирвин, Сара и Тамара сосредоточено раскладывали гадальные карты. Изабель подошла к цыганкам.

— Что-то выходит? — с тайной надеждой поинтересовалась она.

Тамара поджала губы.

— Ожидание новостей.

Девушка разочарованно вздохнула.

Где-то через полчаса появился ее отец. Одежда Мастера Лезвий была мокрой насквозь, а сам он — нехарактерно взвинчен.

— Ты слышал?

Ирвин оторвался от книги.

— М-м?

— Ункерт собирает армию для похода на Сантарру!

— Да, что-то такое…

— Они собираются воевать!! С Сантаррой!

Ирвин отложил книгу.

— А в чем-то проблемы?

— Проблемы?!!

Маг пожал плечами.

— Король Сантарры предался Тьме, что установлено совершенно точно. Он злоумышлял на владетеля Меча, покровительствовал колдунам и тварям…

— Причем тут он?!

Ирвин поднял бровь.

— Извини, Станис, а как ты предполагаешь добраться до правителя Сантарры, не воюя с ним? Или позволить ему запятнать скверной целую страну? В итоге жертв окажется гораздо больше. Я понимаю, это звучит цинично…

С невнятными проклятьями Мастер Лезвий вылетел из комнаты. Цыганки оживились и принялись по новой тасовать карты. Слово «Сантарра» пламенеющим стягом повисло в комнате, Изабель поняла, что именно там ее ждут. Желание отправиться в путь стало невыносимым.

Утром мрачный и неразговорчивый Станис запихивал в вещевой мешок свои пожитки.

Вещей у бывшего сантаррского барона по-прежнему было немного.

— Папа, возьми меня с собой.

Мастер Лезвий рассеяно обнял Изабель.

— Война — не место для молодой леди, дочка.

— Я не леди!

— Теперь — леди. Тебе пора привыкать к новой жизни. Что бы ни случилось со мной, Смотритель обещал о тебе позаботиться.

— Но мне НУЖНО в Сантарру!

— Не в этот раз, дочка.

Изабель сердито наблюдала, как Станис и Ирвин направляются к внешним воротам Обители Торна. Она готова была отправиться в Сантарру пешком, но была уверена, что в этом случае точно опоздает. Что бы ни звало ее в путь, оно требовало ее присутствия как можно скорее.

— Может это тебе поможет, — Тамара держала в руках перетянутый цветастым платком позвякивающий сверток. — Деньги! Правда, теперь наши сбережения значат не много…

Изабель разложила кучки потертых монет тут же, на подоконнике, пересчитала их два раза и разочаровано рухнула в кресло.

— На коня не хватит.

— Хей! — цыганка уперла руки в боки. — Не время киснуть. Сара говорит, в твоих руках судьба Ключа. Если я знаю, что это такое — плюнь мне в глаза, но там такие карты ложились, я спать не могла ночью! Говори, что делать! Нужно будет коня — украдем.

Изабелла всплеснула руками в притворном ужасе.

— Ой, тетя! Что говоришь?! Как украдем? — и посерьезнела. — Не думаю, что в Ункерте сделать это будет просто.

— А зачем вам лошадь?

У дверей стоял Натан Роднег. После отлета Лорда-дракона он заглядывал к старым друзьям не часто. Кроме него в Обители Торна застряло еще четверо знатных шаренцев, один из которых приходился Роднегам дальним родственником. Пожилой вельможа был уверен, что за юношей надо приглядывать, и отделаться от этого присмотра Натану удавалось не всегда.

— Э, красавец! Зачем хорошему мальчику знать плохие вещи?

Оборотень насупился.

— Я не мальчик, я — мужчина. Вы мне не доверяете, потому что я тать?

Изабель закатила глаза.

— Перестань, Натан! Я просто не хочу втягивать тебя в неприятности.

— Тогда расскажите, зачем вам лошадь.

Девушка вздохнула.

— Просто мне надо кое-куда съездить, а папа меня не пустил.

Шаренец наклонил голову.

— В Сантарру?

— Ну… да.

— Значит, тебя он тоже зовет?

Глаза девушки округлились.

— Ты тоже это чувствуешь?!

Натан кивнул.

— Думаю, это тот дух, который помогал лорду Дэвиду.

— Крабат.

— Да. Возможно, господину Икторну нужна помощь.

Изабель сжала кулаки.

— Надо добыть лошадь. Любым путем!

Шаренец вздохнул.

— А я о чем? Смотритель дал мне «голубую молнию», чтобы вернуться в Шарену, на двоих. Только в пропуске не пишется маршрут и цель путешествия. И кто со мной поедет — тоже не пишется.

Девушка расплылась в улыбке.

— Натан, я тебя люблю!

Оборотень немного смутился — Да не за что. Я все равно боялся ехать один. Я в Сантарре никого не знаю.

Следующим утром они покидали Обитель Торна по той же дороге, по которой двумя днями раньше уехал Мастер Лезвий. Два путника с гильдийским пропуском ни у кого не вызвали вопросов — крепость была слишком велика, чтобы охрана знала всех ее обитателей в лицо. Часовые у ворот проверили подлинность «молнии» и личность Натана, а его молчаливым спутником даже не заинтересовались. К тем, кто въезжал в крепость, охрана относилась гораздо серьезнее. Всадники миновали ворота и канули в рассветную мглу.

Моросил мелкий, мерзкий дождик. Грязь на дороге была непролазная. Твари сильно повредили каменную мостовую, поэтому телеги были вынуждены ехать по целине или по земляной полоске, оставленной для верховых. От такого путешествия на память быстро приходил Тарнхег. Только на южных болотах не приходилось опасаться, что дождь сменится мокрым снегом, а грязь заледенеет.

Изабель вздохнула и потуже затянула шнурки непромокаемого плаща. Очевидно, Дух Странствий решил преподать ей урок смирения.

Глава 7

В пространстве между скалами парили ежи из прозрачного вещества, сверхтвердого по понятиям Хаоса. Медленно вращаясь, они плыли к границе всего. Я залюбовался игрой света на бесчисленных гранях (алмазы на черном бархате), потом огорченно вздохнул.

— Здесь нам не пройти.

— Почему? — прищурился Жак. Эка он раздухарился! — По-моему, здесь недалеко, да и летят они медленно.

— Поток неравновесный. Видишь, как смята поверхность скалы? Почти зеркало. Стоит там появиться чему-то движущемуся, и они сомкнуться вокруг него. Ловушка и сигнализация — два в одном.

Истинный размер стеклянных звезд определить было сложно, но я полагал, что нам хватит. Вряд ли Жак понял мои объяснения, но слово «ловушка» было им воспринято правильно.

— Подстрахуй меня!

Я воспарил над поверхностью скалы, а Страж придержал меня за ноги. Мне припомнились детские сны о полетах. Смешно: каждый человек хотя бы раз мечтает о безумии Хаоса, но всю свою жизнь мы служим торжеству Порядка. Я огляделся — повсюду камень был ровным и гладким, и только вдалеке, у самой границы короткого горизонта возвышался многообещающий пик. Учитывая непредсказуемые свойства эфира, он мог находиться в пяти минутах ходьбы или в дне полета.

— Идем туда! Видишь, скалы прорастают навстречу друг другу? Там напряженность потока падает, возможно, мы сможем пройти.

Нам повезло, приблизительно через час мы достигли подножия пика. Поднявшись до середины, Жак утратил свой апломб: вблизи «звездочки» не выглядели забавно.

Огромные стеклянные иглы проплывали, едва не касаясь наших спин. С едва ощутимым звоном они меняли направление движения и вращения, это производило впечатление псевдожизни. Главное — не задумываться о таком, иначе желаемое сбудется.

На конце скального выступа я задержался. Пользовались ли твари этим путем?

Охраняется ли эта дорога? Пока все выглядело естественным, а завихрение потока, создавшее пик, могло быть просто статистическим отклонением — Хаос играет. На закругленной вершине пика я остановился — это было предсказуемо, а потому тревожно.

— Что? — еле слышно выдохнул Жак.

— Похоже, что процесс роста остановился. Значит там, дальше — напряженный поток.

Казалось, что до ответной части пика всего пара локтей, и она тоже была округлой.

— Будем прыгать. Надо сделать это одновременно, быстро и сразу забуриваться в камень.

Стражи подтянулись ко мне.

— По счету три дружно прыгаем к тому пику, потом быстро спускаемся вдоль него и сразу ныряем в проход, который я открою. Главное — не останавливаться. Ну, раз, два, три!!

Мы прыгнули и в тот же момент, когда мы начали движение, стеклянные ежи стали разворачиваться в нашу сторону. Расстояние до ответного пика оказалось гораздо больше, чем я рассчитывал, теперь ежи шли в нашу сторону почти сплошной стеной.

Стеклянные иглы, со скрипом, терлись друг о друга, отзвук этих столкновений сливался в ритмичное эхо. Я сосредоточился на формировании прохода у основания пика, мы влетели в жемчужный канал, и огромное стеклянное лезвие прошло в ладони от спины Жака.

— Уф, пронесло!

Звезды стесали пик до основания и вновь поплыли вперед величественным и монотонным потоком.

— Расслабляться не стоит. Это все — милые цветочки. Для того чтобы попасть в Замок, придется здорово попотеть.

— Что такое «Замок»? — поинтересовался Жак.

— Ну, ты его видел краем глаза, может, внимания не обратил. Это очень древняя структура, почти то же самое, что Оттар — у нас. Там находится место, где Зло впервые коснулось Царства Хаоса. Понимаешь, Хаос сам по себе ни добр и не зол, он просто другой. Но когда-то давно Силы Тьмы захватили и осквернили этот мир, а потом использовали его как плацдарм для нападения на наш. Ну, мне так кажется.

— На что это похоже?

— Замок На Границе Всего возведен у места столкновения трех потоков. Для этого места даже особое имя есть — Сердце Хаоса. Только не думай, что это чем-то напоминает наши замки. Представь себе Внутренний Город, возведенный на сфере, точнее, полусфере — часть, обращенная к потокам, оформлена в виде поглощающей структуры. Считается, что это место не менялось тысячи лет (слабо верится, для Хаоса такое абсолютно нереально). Если Замок теперь хоть немного похож на то, что видел Герхард, то первое, по чему ты сможешь его узнать — однородность цвета, какого именно, я, на данный момент, сказать не могу. Второе — блуждающие элементы полной прозрачности, украшения, типа как.

Жак хмуро кивнул.

— Почему мы появились так далеко отсюда?

— По здешним меркам, мы вышли практически впритык. Ближе можно было попасть, только если открывать Тропу с двух сторон одновременно. Согласись, организовать это было нереально. И потом, ты забываешь о Вильяме.

Похоже было, что Жак тоже нервничает и пытается «заболтать» проблему. Успеха ему!

Меня беспокоил другой мой спутник: Вильям не участвовал в разговоре и никак не реагировал на происходящее. Я замечал, что его пальцы все время судорожно сжимаются. В принципе, гутла не успела его накормить, но общение с тварями само по себе доведет до ручки кого хочешь. К тому же — время, он слишком долго пробыл тут.

Мы двигались вперед, стараясь не шевелить материю лишний раз — по естественным каналам, вдоль россыпи мелких скал, сквозь облака светящегося тумана. Мы приближались к Началу Всего — гигантский водоворот материи порождал вибрацию эфира, заставляющую мир содрогаться и менять форму. Как можно построить что-то в этом месте? Это было выше моего понимания. Мы миновали последние островки камней и остановились, не в силах поверить увиденному.

Кольцо каменного крошева истончилось и сошло на нет — ничто материальное не могло уцелеть дальше. Сердце Хаоса было огромно: в безбрежной пустоте медленно вращалась светящаяся спираль, диск из умирающей материи. Рев оглушал. Струи льда и пламени смешивались и устремлялись в гигантскую плоскую воронку, из ее центра в обе стороны били лучи ослепительного света, вернее, не лучи, а потоки первозданной материи. С немыслимой скоростью она уносилась прочь, чтобы однажды, миллион лет спустя, состариться и вернуться к Началу. Это зрелище завораживало.

Все существо пронизывало непередаваемое ощущение причастности к таинству рождения и смерти.

В таком месте дисгармонией выглядела странная блескучая звездочка, застывшая на фоне буйства стихий. Я ткнул в нее пальцем.

— Вот он!

Замок был обращен к нам поглощающей структурой, напоминающей комок сосулек и рыхлого льда. Для того чтобы войти, нам следовало пробраться на противоположенную сторону.

— Нам туда в жизни не попасть, — резюмировал Жак.

— Ерунда! Эфир искажает расстояние, а здесь в особенности. К тому же, нам повезло — Замок движется нам навстречу.

Все верно, завершая цикл, падающая крепость возвращалась к тому месту, откуда пленители Вильяма отправились к гнезду гутлы. Вопрос первый — сколько ей еще сюда лететь. Вопрос второй — как скоро исчезновение пленника обнаружится. Я принял решение.

— Ждем!

Мы устроились под защитой языка светящейся дымки, а может быть — над ним (все зависело от нашей фантазии). Это был чисто человеческий рефлекс — видеть здесь нас все равно не могли, а искажения эфира в такой близости от Начала не способен различать даже истинный хаосит. Мне постоянно приходилось напоминать себе, что здесь ничего не является тем, чем кажется. Я поймал себя на том, что ориентация в условиях Хаоса требует от меня все больших усилий, и забеспокоился.

Величественные виды больше не вызывали у меня восхищения. Я начинал двигаться по инерции, наобум. Возможно, неопределенность Хаоса давила на мозг, или я просто переутомился. Шутка ли сказать: первая в моей жизни ворожба, путешествие между Мирами, преображения туда-сюда…

И я не представлял, что буду делать дальше. Спутники пока не заметили моих колебаний, а может — не пожелали замечать. Жак следовал за мной с фанатическим доверием, свойственным Стражам, Вильям выглядел так, словно вообще потерял способность о чем-то размышлять. Они оба зависели от меня. Между тем память Герхарда больше ничем не могла мне помочь — моему предку так и не удалось попасть в Замок. Где-то здесь, на границе всего, он проиграл свой последний бой и сорвался, вернее, был сброшен к Сердцу Хаоса.

Мне нужно было отдохнуть, или результат нашего противоборства с Тьмой станет предсказуем.

— Жак!

Страж оторвался от разговора с Вильямом.

— Да, сэр?

— Я хочу вздремнуть. Если что-нибудь изменится, все равно — что, сразу буди меня.

Понял? При первом же ощущении.

— Хорошо, сэр.

Я не стал добавлять, что причиной неприятностей могу стать я сам, вернее, мои сны.

Засыпая, я видел, как они беседуют. Вернее, говорил Жак, а Вильям слушал его, как это делают собаки — ловя интонации и заглядывая в лицо.

Глава 8

Та оттепель, что порадовала их в начале пути, была последней. Старый граф не мог припомнить, чтобы в Сантарре случались такие холода, а жил-то он уже не мало лет.

Долгие дни падал снег, больше похожий на мелкий песок, потом небо расчищалось, и землю схватывал такой трескучий мороз, что колючие объятья метели начинали казаться благом. И так — раз за разом, второй месяц подряд.

— Погода — дрянь.

— Не говори мне о погоде, — пропыхтел закутанный в одеяла Фернадос. — Какого дьявола я с тобой поехал? Ты мог взять кого-нибудь помоложе!

— Я им не доверяю.

— Из-за твоих предрассудков я концы отдам!!

Зеленая Гильдия сдержала слово — армия Ункерта подошла к границам Сантарры. Мэтр Арсен присоединился к отряду графа Нарсела, направляющемуся к месту сбора сантаррских войск — магу предстояло вести переговоры с пребывающими туда лордами.

Большой отряд магов и Стражей отправился кружными путями к Эбенгему — это был отвлекающий маневр. Старый Икторн держал путь прямо в Сент-Арану, и сопровождали его всего трое гвардейцев во главе с Дюроком, одолженный мэтром Арсеном Страж Макс и Фернадос (как ударная магическая сила). Сошлись на том, что больший отряд не сможет незаметно проникнуть в город. Главной целью отчаянной экспедиции было спасение заложников.

— Соберем бойцов на месте. Ребята постарше смогут помочь в драке, — уверял Икторн. — Все-таки у нас не Шарена, мы своих детей не только фехтовать учим.

Фернадос вынужден был признать, что воинственные сантаррские традиции могут принести им пользу.

— Но не слишком надейся, Джеймс. Если там в охране стоят нежити, без магии их не одолеть.

— Доживем — увидим.

Они останавливались не на постоялых дворах, а в домах, которые лорд Кельвин обозначил как «надежные». Кроме них на дороге практически никого не было, снег был глубокий, и ехать было трудно.

— Если бы ни эти идиотские слухи, я бы никуда не поехал, Джеймс, так и знай!

Плюнул бы на все, и — не поехал.

Граф усмехнулся.

— Что, озадачили тебя?

— А то ты не знаешь, как это бывает! «Раз уж вы все равно собираетесь туда, мэтр, не могли бы вы…» А дальше следует список всего того, что они не сумели поручить своим шпионам.

— Сомневаюсь, что в Сент-Аране осталось много гильдийских шпионов.

— Их там вообще нет. Мирандос сдал королю всю агентурную сеть, по списку. Кого не знал он, того продал Карани. Те эмиссары, которых отправили осенью, еще не успели обрасти связями, и будут для нас бесполезны.

— Да ну, не в первый раз, — отмахивался граф. — У сержанта в столице знакомых больше, чем всех ваших агентов, даже если двойных считать по два раза.

Старый Икторн шутил, подбадривал гвардейцев, стараясь заглушить собственное беспокойство, становившееся все сильнее по мере приближение к Сент-Аране. Они ехали в самом сердце сантаррских земель, а на ум приходила северная глушь.

Понятно, когда мороз разгоняет по домам обывателей. Но как же купцы? Зима — время ярмарок. По санному пути можно добраться в любой уголок Сантарры, а транспорт дешев, так как множество селян пытается заработать на извозе. Ни снег, ни мороз не могут заставить торгашей упустить деньги.

Пес с ними, с прибылями, а как же продовольствие, фураж? Рядом Сент-Арана.

Многотысячное население столицы постоянно нуждается во множестве мелких предметов, всегда завозившихся со стороны. Без них жизнь горожан стала бы невыносимой. Разгулявшееся воображение подбрасывало Икторну самые дикие объяснения происходящему. Когда у самой заставы они обогнали обоз, везущий в город дрова, граф украдкой перевел дух.

Поздним вечером они ехали по городу, погруженному в метель. Столичные проспекты и переулки насквозь продувались злым, порывистым ветром. Света почти не было, окна горожане законопатили так плотно, как могли, в уличных фонарях замерзло масло, и они гасли. Только там, где в стеклянных колпаках горели восковые свечи, еще виден был какой-то свет, но воск прогорает быстро, к полуночи на улицах не будет видно ни зги.

Сержант Дюрок взял выбор пути в свои руки и повел их бесконечными переходами и проходными дворами к одному ему известному дому. Стучать в ворота пришлось долго.

— Тетя Клара, открывай! — надрывался Дюрок, и графу казалось, что голос сержанта звучит довольно нервно.

После бесконечно долгого ожидания дверь заскрипела, и дрожащий голос откликнулся из-за ворот.

— Ась?

— Ну, теть Клар, — обмяк от облегчения сержант. — Я ж здесь дубу дам, открывай, наконец.

— Сейчас, милой, сейчас, — засуетилась за воротами маленькая старушка.

Свет и тепло. Невыносимое наслаждение скинуть тяжелую, обледенелую одежду, разогнать дрожь в застывшем теле. Фернадос первым занял место у маленькой печки, предоставив гвардейцам и Стражу самим устраивать лошадей в крохотном сарайчике, заносить вещи и объясняться с хозяйкой.

— Ох, не ко времени ты, милой. Ох, не ко времени! — причитала старушка.

— Да ты не бойся, теть Клар, мы за постой заплатим, — успокоил ее Дюрок.

Та только отмахнулась.

— Чу на тебя! Разве мы не родня? Время ты выбрал не хорошее — в городе нынче не ладно. Чай, дело важное у тебя тут?

Сержант неопределенно пожал плечами.

— А что в городе, уважаемая? — тут же встрепенулся Фернадос. — Улицы были неприветливы, но я отнес это на счет плохой погоды.

Старушка охотно закивала.

— Да, да. Погоды такой я, сколько живу, не припомню. А ведь зима едва за середину…

— А Гирек где? — прервал ее Дюрок.

— Племяш твой теперь не каждый день дома. В доках нанялся, товары грузить, за лошадями смотреть. Купцы-то теперь все больше по реке едут, у реки и селятся.

Граф сразу же понял, что имела в виду хозяйка. Вот почему западный тракт был пуст! Купцы нашли себе более спокойную и удобную дорогу — по замерзшему руслу Иссы от Стирика до Сент-Араны, и дальше на Келеборн. Пусть путь длиннее, зато шире… — … и текущая вода, — пробормотал Фернадос, продолжая его мысли. — Пусть и подо льдом, но тварей она пугает.

Граф покачал головой — так далеко на юг Исса никогда не замерзала. Фернадос повернулся к печке другим боком.

— А что хозяюшка, — уже громче заговорил маг. — Хороша ли нынче торговля? Каковы цены?

Старушка охотно заговорила о наболевшем. Торговля нынче идет не важно: купцы не задерживаются в городе, словно он чумной, и, едва переночевав, отправляются дальше. Сантаррские перекупщики перебазировались в Келеборн, там в этом году самая большая ярмарка, а сент-аранские торговцы, по большей части, позакрывали лавки и съехали туда, где потеплее. Обычно бойкая столичная жизнь словно бы вымерзла. Старый маг умело поддерживал разговор, а Икторн вслушивался в тревожные новости, воображение быстро достраивало картину происходящего в столице.

Цены против прошлого года возросли вдвое, но это зло было понятным и привычным.

Хуже были странные слухи, пугливые шепотки. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал. Люди, ушедшие из дома затемно, пропадали. Иногда их находили на улице замерзшими, иногда не находили вообще. После того, как несколько патрулей стражников пропали без вести, городские власти отменили ночные обходы и ввели комендантский час. Преступники всех мастей попрятались по щелям, а может, попросту разбежались. За час до заката на улицах не оставалось ни души.

Кто-то учинил жуткую бойню среди Крысятников, в подземельях под Внутренним городом. Немногие уцелевшие молчали о происшедшем, как рыбы, и на отрез отказывались снова спускаться вниз.

— Не доброе время, ох, не доброе время, — горестно тянула старушка. — Как весною порезали демоны господина Икторна, так и пошло, и пошло. Ты же, вроде, служил ему? Куда делся заступник-то наш?

— Э-э, теть, служил, что вспомнила! Да когда это было! — сержант бросил на графа виноватый взгляд.

Икторн оставил Дюрока и мага вытягивать из старушки информацию, а сам переместился в спальню, потеснив там двух гвардейцев. Домик тетушки Клары был маленьким (дома горожан вообще не бывают большими) и отдельной комнаты не мог позволить себе даже он. В лучшем случае — отдельную кровать. Но грех было жаловаться, им и так повезло, что племянник Дюрока занимался извозом: планировать тайную операцию, сидя на постоялом дворе с табуном коней, было бы верхом идиотизма.

Гвардейцы проявили понимание и выставили свои сапоги сушиться в коридор.

После мороза в тепле хотелось спать, даже мысли о еде не могли заставить Икторна шевелиться. Он уже готов был сдаться накатившей дреме, когда в комнату ввалился Фернадос, бесцеремонно выставив гвардейцев вслед за сапогами.

— Зря не остался, — ехидно заметил маг. — Узнал бы много нового и интересного.

— Ты — наша мудрость, по крайней мере, до завтрашнего утра.

Фернадос сдержался и не стал высмеивать клюющего носом друга.

— У тебя были мысли относительно того, как мы попадем внутрь, Джеймс?

— Я думал о катакомбах.

— Глупо. Ясно было, что первым делом они заткнут эти крысиные ходы.

— Надо попытаться найти отдельное жилье, — пробормотал граф, тщетно пытаясь разогнать сон. — Где-нибудь поближе к стене. А что относительно тех твоих, которых оставили в городе?

— Йоранос и Герона? От них с лета нет никаких вестей. Это может означать только одно. Впрочем, если попадем за стену, я их поищу.

Мягкая подушка с неодолимой силой манила графа.

— Завтра. Мы обсудим все завтра.

Фернадос понимающе хмыкнул и ушел. Граф не слышал, как вернулись гвардейцы, не помнил, погасил ли кто-нибудь лампу или ее унесли. Нужно было встать, посмотреть, как разместили людей и лошадей, убедиться, что все ведут себя тихо и будут накормлены… Но предпринять что-либо по этому поводу не получилось — он уже спал.

Глава 9

Два всадника выехали к границе Ункерта поздним вечером.

Граница с Сантаррой проходила по широкому каменному мосту, построенному с большим запасом — реки под ним было не видно и не слышно. Массивные каменные быки способны были выдержать жестокий ледоход, а не то, что разлив ручья-переплюйки.

Сейчас дно оврага тонуло в темноте, и при желании можно было вообразить, что мост перекинут через бездонную пропасть.

Изабель спешилась и повела коня в поводу. Оборотень настороженно прислушивался и принюхивался. На запорошенной снегом дороге не было видно ничьих следов.

— Подождем темноты здесь, — негромко сказала девушка.

Натан поежился.

— Может, лучше поискать постоялый двор?

Изабель покачала головой.

— У нас не так много денег. Если никто не появится, нам лучше вернуться в Ункерт и воспользоваться «молнией».

Оборотень неуверенно кивнул.

Очень скоро стало так темно и тихо, как это бывает только в зимнем лесу. Если здесь и водились какие-то звери, они предпочитали оставаться незамеченными.

Дыхание лошадей гулко отдавалось в тишине, а позвякивание уздечек казалось просто оглушительным. Никто не решался снова заговорить.

Облако искристой темноты обозначилось перед ними, черное на черном, и кони заволновались.

— Отлично, вы здесь, — вздохнул мрак.

— Ты звал нас, вот мы и пришли, — Изабель с сомнением разглядывала призрак.

— Звал, звал, — разноцветные искорки лихорадочно кружили внутри незримого контура. — Эти новые обереги способны меня обнаружить, я не решился материализоваться в пределах Ункерта.

Искорки замедлили движение, казалось, странный пришелец сосредоточился.

— Нужно, чтобы вы забрали в замке Икторнов одну вещь и отнесли ее в Сент-Арану.

Девушка поджала губы.

— Какую вещь?

— Нужно отнести Дэвиду Меч Лун.

— Он его забыл?!!

Призрак аж замерцал от возмущения.

— Тьфу! Да не забыл, не забыл!! Он отправился в Царство Хаоса, туда эту штуку брать нельзя!

— Ты лучше сразу все расскажи, быстрее выйдет, — посоветовала Изабель.

Глаза призрака сжались, став похожи на раскаленные булавочные головки.

— Вы там были, скажите, ункертцы способны еще раз отразить нападение Темных Сил?

— Ну, лорд Дэвид…

— Вот именно! Если для войны у тебя остается одно-единственное оружие, считай, ты проиграл. Стоит Тьме найти средство против Золотого Дракона, и всем конец. И, будьте уверены, все к тому идет.

— Почему? — испуганно выдохнул Натан из-за спины девушки.

— Есть верные признаки. Силы Тьмы становятся организованными, они совершают маневры, вербуют сторонников среди людей. За время жизни одного поколения изменения не заметны, но поверьте, в начале они способны были только жрать и размножаться. В сущности, Тьма представляет собой одну большую тварь, все, что соприкасается с ней, в ней растворяется. Еще Авенгвей предвидел, что, попав в мир Порядка, эта Тварь Тварей сама начнет упорядочиваться. Спор шел только о том, как далеко это зайдет. Существовал риск, что в какой-то момент Тьма осознает саму себя и у нее появится сосредоточенное сознание, в просторечии именуемое Повелитель Тьмы.

Глаза призрака вспыхнули мрачной иронией.

— Маги предполагали, что успеют первыми, вот только период восстановления у них подзатянулся.

Ирония исчезла так же быстро, как и появилась.

— Скажем прямо, Зеленая Гильдия не боеспособна. Причем, это лучшие силы людей, дальше на Юг нет и того. Дэвид решился на последнее средство — отправиться в Царство Хаоса и попытаться отвязать наши вселенные друг от друга, помешать Тьме орудовать одновременно здесь и там. Кто не в курсе — большинству тварей для созревания нужны оба мира. Проблемы начались после того, как он ушел. Силы Тьмы осознали проблему, они закрыли Темные Тропы по всему миру, кроме одной — той, что в Сент-Аране. Сомнения нет — Повелитель грядет. Если Дэвид вообще вернется, он рискует вывалится прямо на эту дрянь. Не знаю, что будет представлять из себя это существо, но простым оружием его точно не одолеть, а сумеет ли Дэвид воспользоваться своей Силой без Меча, я не уверен. Он совсем не практиковался.

Понятно?

Оборотень робко поднял руку.

— То есть, нужно не просто отнести Меч в город, нужно отдать его сэру Дэвиду?

— Да, лично, в руки.

— Сразу, как он вернется в этот мир по пути, который караулят твари? Прямо там, где они его…

Когда до Изабели дошел весь смысл сказанного, возмущению ее не было предела.

— Да ты совсем охренел, злобный дух! Как мы попадем в такое место?! Да так, что б нас там прежде не сцапали?!!

Призрак на мгновение выцвел, почти растворился в ночи.

— Я не знаю. Это все, что я могу предложить. Я буду помогать вам всем, чем сумею.

Я не вижу смысла в моей одинокой вечности, если он погибнет. Я буду сражаться за него.

Девушка заметно смутилась.

— Я тоже… буду сражаться. Только не выйдет у нас ничего.

В искристой темноте снова зажегся огонек иронии.

— Не будьте столь пессимистичны, леди!

— Я не леди.

— Неужели — лорд?!

— У, гадкий!!

Призрак насмешливо замерцал и начал гаснуть.

— Встретимся на перекрестке у Горелого, — выдохнула на прощание темнота.

Натан облегченно вздохнул. Похоже, необычный союзник пугал шаренца куда больше гипотетических тварей.

— Если бы на дороге было опасно, он ведь предупредил бы нас, да?

— Надо надеяться, — фыркнула девушка. — Помяни мое слово, доведет это недоразумение нас до синих риз!

— Сэр Дэвид доверял ему.

— Знаю. Но чем кончится это доверие, еще не известно.

Два всадника продолжили путешествие в полной темноте, полагаясь только на чутье лошадей и гладкость дороги. За поворотом сквозь ветви деревьев замерцал крохотный огонек — фонарь на воротах постоялого двора, первого на сантаррской территории.

Через два дня той же дорогой проехали еще двое.

Эти больше походили на бывалых путешественников. Для поездки по зимней Сантарре они озаботились запасом теплой одежды, а так же неопределенного назначения коробками и тюками, делавшими их похожими не на шпионов, а на возвращающихся из дальнего странствия купцов. Все это добро тащили на себе две сменные лошади, на приобретение которых ушла почти вся наличность.

Мастер Лезвий не в первый раз проделывал этот путь, поэтому к постоялому двору они выехали засветло. Хозяин был радушен и словоохотлив.

— Последнюю неделю у нас много постояльцев, а я-то уж начал бояться, что до весны не будет ни кого!

— А кто был до нас? — автоматически поинтересовался Ирвин. Между пальцами у него блеснул серебряный полтинник.

— Девица, смугленькая такая, — с готовностью доложил хозяин. — Со слугой.

— Чудно, — тускло согласился Ирвин.

Станис проводил хозяина гостиницы хмурым взглядом.

— Странно.

— Да.

— Кто бы это мог быть?

— Без понятия.

Продолжать разговор не стали. Оба слишком устали и были слишком угнетены.

Сначала была долгая скачка к границам Ункерта и бесконечные препирательства о пропусках и лошадях. Когда они прибыли в расположение ункертской армии, Станислав был в замешательстве. Да, войско собралось не маленькое, почти половина солдат были Стражами, на глаза то и дело попадались маги, но… Для захвата Сент-Араны, штурма баронских замков, не говоря уже смене власти в стране, такого количества бойцов было явно недостаточно. Особенно — сантаррской зимой.

Станислав тщетно пытался встретиться с руководством, его принял какой-то второразрядный маг, который сказанного бароном то ли — совсем не понимал, то ли — не желал слушать. «Зеленая Гильдия учитывает в своих действиях все обстоятельства» — таков был ответ. Мастер Лезвий плюнул и решил сам ехать в Сантарру. Ирвин скептически качал головой, но последовал за другом.

И вот они здесь. Чудовищные следы Нашествия, военные приготовления, страхи и суета — все осталось позади, словно отсеченное сантаррской границей. Обычный постоялый двор, обычные люди, вялый интерес в глазах слуг, и хозяин, деловито отсчитывающий сдачу медными пятаками. Беженцы не пытались покидать Ункерт по тракту, который по всей своей длине был лишен каких-либо укреплений, а твари не спешили пересекать сантаррскую границу, словно и впрямь начали разбираться в географии. В итоге, о происходящем в Ункерте никто из сантаррцев ничего не знал наверняка.

Когда их расспрашивали, Станис отвечал кратко. «Была война, нашествие тварей, много жертв, но нападение отбили». Слушатели ахали и говорили глупости, от которых у Мастера Лезвий сводило скулы. Он тщетно призывал на помощь свое обычное самообладание и опыт бродячего актера. Лицедействовать и лицемерить — вот все, что ему осталось.

На четвертый день пути события приняли новый оборот.

Путешественники прибыли на постоялый двор ближе к вечеру, не спеша и не гоня лошадей понапрасну. В пустой конюшне одиноко стояла гнедая кобыла, даже не видя почтового клейма, Ирвин распознал в ней лошадь с ункертской подставы.

— Продаете лошадь? — маг внимательно осмотрел животное и тут же обнаружил, что с одной ногой у него не все в порядке.

— Чего лукавить, господин, — пожал плечами хозяин. — Кобылка охромела. К весне, глядишь, оправится. Тогда и возьму за нее цену.

— А кто оставил ее? Лошадка-то, смотрю, ункертская.

— За два дня до вас девица проехала. Одна, ни слуг, ни охраны. Чудное дело! Хотя, с такой собачкой, поди, можно и без охраны. Ох, здоров кобель! Ну, прямо вылитый волколак, прости Господи.

— И не кусался?

— А я не выяснял. Оно мне надо?

Много ли на свете живет истинных оборотней? В то, что темная тварь может провести ночь под одной крышей с людьми и никого не тронуть, Ирвин не верил.

После ужина маг запер дверь комнаты и достал из кожаного сундучка амулет. Ритуал не занял много времени.

— Это она.

— В смысле…

— Та девица, что проехала перед нами — Изабель. И с нею Натан.

— Да что ж она здесь делает?!

— Без понятия.

— Она не могла попасть сюда раньше нас!

— Если только не получала свежих лошадей на всех подставах.

Мастер Лезвий запустил пальцы в короткую шевелюру.

— Проклятье… Мы должны ее догнать.

— До Рефского Перевоза это почти невозможно — постоялые дворы стоят слишком редко. Придется делать за день двойной путь, да еще и два раза подряд. Ничего не получится, и коней потеряем.

— Мы попробуем!

Гнедая кобыла наступила на что-то в снегу и отчаянно захромала. Девушка со знанием дела осмотрела копыто.

— Вот беда! Надо было взять запасную. Одна лошадь двоих далеко не увезет.

— Я виноват, — потупился Натан.

— Ерунда! Говорю, надо было брать запасную. Может, в следующей гостинице удастся купить замену…

В голосе девушки звучало оправданное сомнение. Они проехали несколько сантаррских постоялых дворов, но ни в одном лишних лошадей не держали — не сезон.

А до ближайшей деревни еще ехать и ехать.

— Есть еще один выход, — оборотень решительно скинул шубу и начал стягивать сапоги. — Я перекинусь. Волк может бежать так же быстро, как лошадь.

— И как долго ты сможешь бежать? — поинтересовалась Изабель.

Натан пожал плечами.

— Не знаю. Но я слышал, что перевертыши очень сильные.

Изабель вежливо отвернулась. Через минуту вместо продрогшего юноши на снегу стоял светло-серый волк. Оборотень энергично встряхнулся и выглядел довольным собой.

В итоге, они стали двигаться даже быстрее, чем раньше — Изабель была легче и держалась в седле увереннее шаренца. И платить за постой приходилось меньше.

Выносливая ункертская лошадь уверенно отмеряла лиги, а впереди нее, поднимая снежную пыль, мчался светло-серый волк. И чем дальше они ехали, тем холоднее и неласковее становилась дорога. Никто не попадался им на пути, никто не ехал навстречу, только сугробы становились выше, а ветер — пронзительней. У каменной стелы, обозначающей начало дороги во владения Икторнов, Изабель остановилась.

Никакой дороги она не видела. Если Великий Тракт хоть как-то можно было различить среди сугробов, то дальше от знака начиналась ровная снежная целина.

Было решительно невозможно понять, что находится там — поле, канава или овраг.

Девушка была достаточно опытной путешественницей, чтобы понимать, чем кончится сантаррской зимой такое путешествие.

Оборотень с сомнением переводил взгляд с нетронутых сугробов на каменную стелу.

Изабель приняла решение.

— Ждать его здесь не будем. Только замерзнем зря и лошадь потеряем. Нашел он нас на границе, найдет и в Горелом.

В обычное время дорога верхом от перекрестка до Горелого занимала не больше часа.

Сейчас она тянулась, как проклятье. Лошадь изнемогала, то и дело по брюхо погружаясь в снег, девушка не решалась пришпоривать бедняжку. Дорожные вехи все время куда-то пропадали, а место, где тракт по мосту пересекал глубокий ручей, им удалось заметить только чудом. Ясно было, что в темноте такую дорогу не одолеть. Огни Горелого вынырнули из вечерней мглы как спасение. Изабель сняла комнату в лучшей гостинице (сейчас все комнаты шли по одной цене), зашторила окна, погасила свечи и принялась ждать. Призрак появился почти сразу.

Облако искристой темноты лучилось недовольством.

— Я думал, мы встретимся на перекрестке.

— Там нет дороги.

— Дорогу я покажу. Время не ждет!

Изабель сердито насупилась.

— Ты хоть замечаешь, какая стоит погода? Дороги нет! Лошади придется идти по целине, по грудь в снегу. Будет здорово, если я вообще доберусь до замка.

Думаешь, мне позволят оставить там лошадь, шляться где-то полночи, а утром уехать с мечом их повелителя?

— Гм. В подземелье есть другой вход.

— Все равно лошадь надо где-то оставлять, без отдыха скотина не выдержит.

Придется разбивать лагерь, устраивать убежище, разводить огонь. Одна я с этим не справлюсь. Сейчас туда добраться можно только на собаках.

Помолчали.

— Кстати о собаках…

Призрак и девушка одновременно повернулись к Натану.

— Оу? — встрепенулся оборотень.

— А что… — призрак задумчиво разглядывал шаренца. — Холод и снег ему не помеха, к тому же, зверь меньше бросается в глаза.

— Я заметила, что по снегу он бежит даже быстрее лошади, — внесла девушка свою лепту.

Не похоже было, чтобы такая идея пришлась Натану по душе.

— Решено! — глаза призрака горели непреклонно. — Отдыхай, питайся. Завтра ближе к вечеру отправишься в путь. С темнотой я тебя встречу и направлю. Туда-сюда обернемся за два дня!

— Гр-р, — звериная форма мешала Натану высказаться, а перекидываться в присутствии девушки он стеснялся.

Изабель обняла его за шею.

— На тебя вся надежда!

Шаренец обреченно вздохнул.

День прошел незаметно, оба путешественника отдыхали и старались согреться про запас. Девушка тоскливо гадала, какие еще сюрпризы преподнесет им зимняя Сантарра, и, с тревогой, пересчитывала оставшиеся у них деньги. Натан, наконец, сменил облик и впервые за много дней спал в человеческом обличии. Принятое решение он обсуждать не стал, но молчал весьма красноречиво. Когда солнце склонилось к горизонту, Изабель вывела оборотня во двор «погулять» и села у камина в общей зале. Ждать новостей.

Станислав Д'Огерон спешил и нервничал. Он был раздражителен в общении и жесток с лошадьми, Инвин понимал состояние друга и не пытался его одергивать. Они бросили почти все вещи и одну из ослабевших лошадей, но, что бы они ни делали, девушка с серой собакой по-прежнему скакала далеко впереди. Благо было лишь в том, что дорога в этих местах одна — куда направляется Изабель, гадать не приходилось. Но дальше, за Горелым, Тракт начинал ветвиться…

Ирвин первым обнаружил цепочку волчьих следов, тянущуюся вдоль дороги.

Собственно говоря, чтобы распознать в занесенных поземкой ямках следы зверя, нужно было обладать некоторым опытом. Маг окликнул уехавшего вперед друга.

— Смотри! Похоже, Натан отправился замок Икторнов. Интересно, зачем?

— Плевать! Обратного следа нет, значит, мы попадем в Горелое раньше него. Уверен, теперь мы ее перехватим!

Мастер Лезвий пришпорил коня и погнал его по едва намечающейся в снегу дороге.

Ирвин сокрушенно покачал головой. Он опять не успел задать Станису давно мучавший его вопрос: что тот собирается делать, когда нагонит дочь? Понимает ли, что им предстоит сложный разговор? Или думает, что сможет ухватить Изабель подмышку и утащить домой, как пятилетнюю девочку? Мастер Лезвий настроен по-боевому, а, учитывая, что упрямством и своеволием папа и дочка друг друга стоили… Ирвин вспомнил, как мало денег осталось у них в кошельке, и начал мысленно прикидывать сумму возможного ущерба.

Если бы снег в тот день начался немного позже, а измученные дорогой кони могли двигаться немного быстрее, оставленный Натаном след привел бы их прямо к убежищу Изабеллы. Но, когда разгневанный отец добрался до Горелого, ничто вокруг не напоминало о волке. Не мудрствуя лукаво, Мастер Лезвий начал объезжать все постоялые дворы подряд (естественно, начиная с самого дешевого) и спрашивать о девушке с собакой. В итоге, они проехали буквально в двух локтях от плетня, за которым укрылась Изабель, нетерпеливо поджидавшая возвращения оборотня.

— Вот холера! Принесла ж его нелегкая, — прошипела в кулак юная цыганка.

Мысли Изабели побежали очень быстро. Станет ли отец слушать ее объяснения? Да ни в жизнь! Дядя Ирвин, конечно, помешает ему спустить шкуру с Натана, но и только.

А как же их миссия, как же спасение мира? Ха! Если дать папе возможность что-то решать, господину Икторну можно прямо сейчас заказывать цветочки на могилку. Что же делать? — Не давать папе права выбора!

Потребовались все ее обаяние, вся самая наглая ложь и все оставшиеся деньги на то, чтобы убедить хозяина отослать с порога «грязных бродяг». Пять гривенных как один грош! Девушка изгрызла ногти, пытаясь сообразить, на какие шиши они будут путешествовать дальше. Давать представления? А еще можно факелом помахать… Под окном робко заскулили. Изабель поспешила вниз, чтобы забрать с улицы «свою загулявшую собачку». Оборотень притащил с собой длинный сверток, заляпанный мороженной слюной.

— Сердцем прошу, Натан, перекинься, разговор есть.

Через минуту юноша вернулся, завернувшись в свою шубу (по странному совпадению — волчью).

— Мне показалось, что…

— Да! Мой папа здесь. И дядя Ирвин тоже. Мы пропали…

Шаренец не понимал.

— Он не позволит нам ехать дальше. И не будет ничего слушать. А если мы начнем спорить, он тебе хвост оторвет и зубы обломает. Ты не представляешь себе, какой он, когда сердится!

Натан напряженно покосился на дверь.

— Не психуй! Я денег дала — хозяин сказал ему, что нас здесь нет. И денег тоже нет. Что делать будем?

Оборотень прокашлялся и вытащил из-под шубы матерчатую колбаску, которую девушка раньше разглядела на волке, но приняла за украшение. Колбаска приятно звякнула.

— Тут, это… Дух сказал, чтобы я взял немного.

— Ты спер у Икторнов деньги?!

Оборотень обиделся.

— Что значит «спер»? Я взял на время. Взаймы.

— Не парься! Ты все верно сделал, — девушка уже вытряхнула содержимое свертка на стол и перебирала блестящие желтые кругляши. — Ух, ты, блин, золото! Купим лошадь. Нет, двух лошадей. И сани. Фиг они нас догонят!

В ту ночь Изабель почти не спала. Призрак объяснял ей завтрашний путь, а она заучивала последовательность ориентиров, одновременно пытаясь понять, как выглядит описываемое духом на человеческий лад.

— Помни, жизненно важно проделать весь путь до темноты. По землям Икторнов бродит одна из этих новых тварей. Против нее не каждый защитный периметр устоит, а про одинокого путника на дороге и говорить нечего.

Девушка послушно кивала, радуясь, что шаренец спит. Услышав о близости тварей, Натан запросто мог заложить ее отцу.

— По моим расчетам, время у вас еще есть, но не больше месяца. В идеале, до Сент-Араны вам следует добраться дней за десять, и оставить не меньше недели не то, чтобы проникнуть во Внутренний город. Это отдельная задача, не менее сложная. Я могу предупредить о появлении Дэвида максимум часов за пятнадцать, а скорее — за десять. То есть, возможности маневра не будет.

Изабель слушала и скептически поджимала губы. Она не стала напоминать духу, что до города еще надо добраться. Зато ей стали известны обстоятельства путешествия Натана, о которых шаренец распространяться не стал.

— А он сообразительный парнишка! Там, в замке засела пара магов, и пришло же им в голову поглядеть на окрестности как раз в этот день. Собралось с ними десятка два олухов на конях и с собаками, типа, для охраны и — вперед. Не знаю как насчет темной твари, но волка они затравили бы с удовольствием. Так этот наш сначала по дровяной дороге шел, а когда пришло время сворачивать, зачистил свои следы лапником. Полчаса работал на морозе без всего! После такого я просто не мог не пойти ему навстречу в вопросе о деньгах. Все равно о той кубышке уже никто не помнит.

Изабели подумалось, что при мысли о воинственных магах шаренец был готов провести нагишом на морозе целый день.

— Насчет твоего родича, — призрак многозначительно мигнул. — Если не хочешь с ним встречаться — уезжай с первым светом. У него здесь друг оказался, из местных.

Он ему девушку с собакой в два счета найдет. Утром, естественно, когда проспится.

А если все-таки не разминетесь, — глаза-угольки предостерегающе вспыхнули. — Не упоминай обо мне ни ему, ни чародею. Ясно?

Девушка быстро закивала. С тем и разошлись.

Утром за хорошие деньги хозяин гостиницы уступил им пару лошадей и дровяные сани.

Изабель обвязалась платком на крестьянский манер, а вожжи доверила Натану. Вещи спрятали в санях под сено, девушка надеялась, что издалека они сойдут за селян.

Конечно, запасная лошадь, трусящая за крестьянскими санями — зрелище необычное, но чего в мире не бывает. В слабом утреннем свете было видно, как кто-то шныряет между домами на другом конце Горелого. Изабель готова была заложить Меч Лун за то, что это либо Мастер Лезвий собственной персоной, либо упомянутый призраком «друг».

Запряженный в сани мерин недовольно всхрапывал. Умной скотине не нравилось то, что они удаляются от жилья. Погода была ясной, но холодной. Призрак очень серьезно подошел к выбору дороги. Да, приходилось петлять, зато лошадь не так уставала — ветер сдул снег с открытых мест и мерин ни разу не провалился глубже, чем по колено. После нескольких недель верхом, езда в санях казалась почти прогулкой, и можно было легко забыть, как мало времени осталось до заката. Один раз им пришлось объезжать какую-то корягу, валяющуюся посредине дороги. Оглобля задела ее вскользь и Изабель взвизгнула — то была мертвая лошадь. Животное замерзло, не успев упасть на землю, стоя на коленях, от заиндевевшего хомута дальше в сугроб тянулись оглобли. Никто не решился выяснять, что (или кто) лежит там под снегом, но с этого момента Натан ни разу не позволил мерину перейти на шаг.

Селянам они представлялись братом и сестрой, покинувшими дом после смерти родителей. «Тятя в лесу замерз, а матушка о том узнала и не снесла. Так вместе и похоронили, — вздыхала Изабель. — А дома боязно одним. К дяде едем, в город, до весны» Сердобольные крестьяне понимающе качали головами (в эту зиму часто кто-то замерзал) и денег за постой не брали. Они почти уложились в обещанные призраку десять дней, но снова начались метели. Два дня пришлось пережидать ненастье на постоялом дворе, потом Изабель решилась бросить сани и снова пересесть в седло.

Снег не прекратился, но вблизи города дороги были шире и наезженей, чем Западный Тракт, и опасность заблудиться им не грозила. Прибытие в Сент-Арану состоялось как-то незаметно: вот вдоль дороги тянутся кусты и перелески, а вот их уже сменили заборы и тени домов. Городские звуки и запахи, приглушенные непрекращающимся снегопадом, обступили путников со всех сторон, и Изабель постаралась отогнать тяжелые мысли. Она надеялась, что с отцом ничего не случилось. Он ведь не отправится за ними без дороги, ведь нет? Видение замерзшей лошади все еще преследовало ее в снах.

Что хуже — прибытие в город не развеяло страхи, наоборот, этой зимой Сент-Арана казалась гораздо страшнее, чем холодный и пустой зимний Тракт.

Глава 10

Надежды Икторна на знакомства сержанта полностью оправдались.

Племянник Дюрока впал в ступор, обнаружив в своем доме любимого дядю в компании толпы вооруженных людей, но быстро опомнился и с большим энтузиазмом отнесся к предложению подыскать им другое жилище.

— Есть хорошее место. Это в северном районе. Там у двоюродной тетушки моего товарища дом, вполне приличный. Да только народу вокруг почти не осталось, вот и она съехала к родственникам. Боязно женщине, одной-то.

— Тут везде теперь… гм… боязно.

— Одно плохо — лошадей там держать негде. Если хотите, можете их оставить здесь, или я конюшню подыщу. Вопросов задавать никто не будет — у меня часто чьи-то кони.

— Лучше, если через лошадей нельзя будет выйти на вас, уважаемый.

— Тогда оставляйте здесь. Забрать сможете в любое время.

В тот же вечер отряд перебазировался на новое место. Из окна дома тетушки товарища открывался отличный вид на северную стену Внутреннего города. Теперь у графа была возможность оценить неприступность сантаррских укреплений с необычной стороны. Слов нет, крепость была построена хорошо, но теперь это не радовало.

Фернадос гонял сержанта по всему городу, наводил справки, прощупывал почву.

Итоги его бурной деятельности были неутешительны.

— Все даже сложнее, чем я думал. Ворота открываются каждый день, но движения через них практически нет. Вся торговля ведется на мосту. Торговцы за стены ехать боятся, а прислугу из Внутреннего города теперь не выпускают, чтобы не разбежалась. Говорят, там люди замерзают прямо в домах, есть чего напугаться.

Господа готовы платить золотом, но желающих работать нет, все, кто успел — смылись. Даже по одному мы тут же привлечем внимание, а о том, чтобы где-то там жить, можно забыть совсем. Это все равно, что звонить в колокол.

— Хреново.

— Это все, что ты можешь сказать?

Граф примирительно поднял руку.

— Ну-ну, дружище, что-то ты нервный стал.

— Я провел в этом проклятом городе на этом проклятом морозе целый проклятый день!

И, после таких трудов, что я слышу?!

Икторн пожал плечами.

— Ты и сам понимаешь, что светиться у ворот мы не можем. Я вижу только один способ попасть туда — напрямик.

— Серьезно? — несказанно удивился маг.

— Через стену.

— Ха! — Фернадос принялся загибать пальцы. — У нас нет снаряжения для восхождения на такую высоту. В стену нам забить нечего. Костылей нет, наши кинжалы тут не годятся — саркесская сталь хрупка и на такую работу не рассчитана.

При попытке купить крючья или использовать магию нас вычислят и прибьют, либо прямо здесь, либо — уже на стене. В лучшем случае мы сумеем добыть веревки.

Граф покачал головой.

— Никогда бы не заподозрил у мага недостаток фантазии!

Фернадос подозрительно сощурился.

— Ты что-то придумал, Джеймс?

— На таком морозе вода застывает практически мгновенно, и лед по прочности едва ли не как сталь.

— Да, и отлетает ледышка от камня тоже на раз. Или ты думаешь крючья из воды отлить? Лед хрупок!

Икторн упрямо наклонил голову.

— У нас есть четыре костыля — ребята облазили весь дом и вытянули из перекрытий шикарные гвозди…

Маг тревожно покосился на потолок. …к тому же, у стены местами наносы — в два этажа, — невозмутимо продолжил граф.

— И лезть ниже, и падать будешь — не убьешься. Смотри: мы делаем из веревки петлю, а на конце — хорошее мочало. Мочим в воде и хлобысь — на стену!

— И холбысь — со стены.

— Ерунда! Вверх лезть от силы сорок локтей, на восемь локтей будет приходиться один страховочный крюк. Да и стена кажется ровной только снизу.

— И кто будет заниматься этой эквилибристикой на восьмиэтажной высоте?

Взгляды обратились на Стража. Тот стоически пожал плечами.

— Это не опаснее, чем лезть в подземелье, или пытаться пройти в ворота. Я предлагаю опробовать метод господина графа.

— Опробовать — да, — кивнул маг. — Но если Макс до первого крюка сорвется больше, чем два раза, я тут же прекращу всю эту профанацию.

Весь следующий день подчиненные Дюрока чесали и трепали веревки. Ночью состоялась пробная вылазка.

— Все получится! Под северной стеной почва вроде как болотистая, камни проседают, а ремонта никто не делал со времен постройки. Тут даже в древнем фундаменте трещина была. Сейчас щели между блоками такие, что рука по локоть входит.

— А толку-то? — скривился Фернадос. — Лезть-то придется в рукавицах и сапогах.

Не уцепишься.

Восхождение оказалось труднее, чем представлял себе граф. Веревочные мочала прилегали к камню неплотно, для того, чтобы они держали вес человека, их приходилось поливать водой несколько раз. К концу ночи Страж забил в стену один-единственный крюк, и спустился вниз уже по надежно закрепленной веревке.

— Еще три дня минимум, — доложил он. — Если не потеплеет.

— Придется оставлять веревку на стене.

— А если заметят?

— При такой погоде — вряд ли. Кому здесь ходить?

Действительно — кому? Район к серверу от Внутреннего города почти целиком был застроен дешевым, тонкостенным жильем. Большая часть домов использовалась только летом, под конторы и склады заезжих купцов. Сейчас здесь было пусто и тихо — люди нашли себе жилье потеплее и понадежней. Если им повезло (граф слышал в отдалении тихий хрустальный звон — по кварталу бродил Ледяной Призрак).

В конце концов, до гребня стены они добрались целую неделю — на третьем крюке Страж сорвался и потянул плечо. Икторн молился всем богам, чтобы солнечных дней не было — обледенелые веревки выделялись на стене, как белые стежки.

— Пойдем под утро. Риск, конечно, но что там делается внутри, отсюда не поймешь, а ночью нам, пожалуй, никто не откроет.

Отряд выдвинулся к стенам Внутреннего города в полной темноте. С неба сыпал привычный уже колючий снежок, ни людей, ни нелюдей видно не было: для первых было слишком рано, а для вторых — слишком поздно. Первым Страж втянул на стену мага, желавшего убедиться в отсутствии ловушек, затем — гвардейцев и графа.

— Тапки надень, — напомнил Фернадос.

Граф усмехнулся и надел «тапки» — деревянные платформы с ремешками для ноги, опорой для которых служили прочные дубовые палочки. Такая обувка позволяла избежать самой серьезной для отряда опасности — четких следов, оставляемых человеком на снежной целине. Маленькие круглые отверстия быстро заметало поземкой и через пару минут уже ничего не указывало на то, что этим путем прошли люди. Теперь главное было — не свалиться в сугроб.

Только оказавшись на улицах Внутреннего города, старый Икторн понял, насколько своевременны были принятые меры. Снег никто не убирал. Не было не только расчищенных тротуаров, но даже и утоптанных дорожек. Ветер беспрепятственно играл снежной пылью, то обнажая горбатые наледи, то возводя островерхие стены. В предрассветном сумраке город был совершенно пуст, хотя дворникам, мусорщикам и булочникам давно пора было начинать работу. Следов человеческой деятельности видно не было, только в узких проулках и подворотнях чернели пятна нечистот.

Такое отношение можно было понять снаружи, но Внутренний город, сосредоточие власти и роскоши, обязан был сохранять свой блеск всегда. Шикарные особняки с огромными стеклянными окнами выглядели нежилыми. Бурый дым над трубами выдавал места, где прятались от мороза люди.

— Такое впечатление, милорд, что Нашествие уже состоялось, — пробормотал Дюрок.

— И на этот раз они прорвались, — мрачно закончил за него граф.

Спасительный сумрак уже иссякал, когда они добрались до улиц, выглядевших более-менее нормально.

— Теперь твоя очередь вести, Джеймс. Где мы спрячемся? Твой особняк однозначно отпадает. Особняк Нарселов? Я бы не рискнул.

Граф прищурился.

— Есть у меня один вариант. Сработает, но только при условии, что нас уже не засекли.

Аптека. Крохотное двухэтажное здание с лавкой на первом этаже, с большой стеклянной витриной, забитой досками и занавешенной одеялами. В холодной маслянистой полутьме плавали запахи корицы и ромашки, фенхеля и лаванды. На полках, в витринах и даже на потолке расположились сушеные травы, специи и снадобья со всего мира, в крохотных пузырьках и огромных пузатых банках, в бумажных кульках, глиняных горшочках, в пучках и просто навалом. Самые упрямые ароматы пропитали доски пола, дрожащий огонек лампы выхватывал в углах связки ароматических палочек, странные оплетенные лозой сосуды и кожаные короба с неизвестным содержимым.

— Лакрица и ментоловые капли идут на ура, — сообщил аптекарь, плотно закрывая за ними дверь. — Имбирь в молоке помогает при кашле. Желаете?

— Спасибо, Клавс, нам бы переночевать где-нибудь.

— Вас никто не видел?

— Не должны.

— Следы?

— Мы были осторожны.

— Заходите.

Жилым в доме было только одно помещение — там, где стояла простая, аккуратно побеленная печь.

— Живу на кухне! — сообщил старик. — Камин заткнул наглухо еще в начале зимы.

Экономка сбежала. Ученика отослал.

— Ты-то чего остался?

— Снадобья. Некоторые зелья нельзя сильно остужать, — и он зашаркал вглубь холодного дома.

Фернадос не упустил возможности прислониться к печке.

— Откуда ты его знаешь?

Граф усмехнулся.

— Было дело, уже после Нашествия, отравления. В том, что касается тайн человеческой плоти, Клавс — мастер.

— Магия?

Икторн фыркнул.

— Все бы тебе магия! Нет, чисто материальный подход. Клавс гордится тем, что его снадобья минуют любые заклинания. Яды, кстати говоря, тоже. К счастью, последними он не увлекается, хотя разбирается хорошо.

Маг с уважением поднял брови.

— Это еще что. Вот ты посмотришь на его библиотеку…

Аптекарь вернулся, неся с собой пыльную бутылку из темного стекла и три крошечных граненых рюмочки с золотой инкрустацией.

— Эликсир. Рецепт — мой. По такой погоде очень способствует.

Граф одним глотком осушил наперсток, мягкое тепло волной растеклось от желудка, прогнав дрожь из тела и вернув подвижность пальцам.

— Сильное средство, — удовлетворенно проурчал Фернадос.

— Чем обязан вашему визиту, милсударь?

Граф отставил в сторону рюмку.

— Клавс, что ты знаешь о заложниках, взятых королем?

Аптекарь поджал губы и нахмурился.

— Дети. Плохая мысль оставлять здесь детей.

— Они живы?

— Я слышал, были смерти, — старик на секунду запнулся. — Есть… дама. Она очень интересуется «гостями короля». Может рассказать вам больше, если захочет.

— Она придет сегодня?

— Не скажу, не знаю. Бывает часто. Я даю ей травы, — Клавс снова заколебался. — Недавно просила средство… от собак. Надеюсь, она не сделает какую-нибудь глупость.

Незваные гости набились в крохотную кухню и соседнюю с ней комнату, изрядно потеснив короба и бутыли. За мутными окнами потихоньку светлело.

Весь день в аптеку приходили люди, лакрица и имбирь действительно были очень популярны. Клавс продавал микстуры от кашля, жаропонижающие средства и мази от морозных ожогов. Кое-кто стыдливо просил «в кредит», аптекарь недовольно кряхтел, но не отказывал. Ближе к обеду из лавки принесли свежий хлеб. Клавс заявил посыльному «Кончилось пшено, погрызли мыши сало» и отправил обратно с наказом принести запас. Какие «мыши» потравили сало, было понятно.

Граф продышал в заиндевевшем стекле крохотную дырочку и рассматривал сквозь нее улицу. Прохожих было мало, телег и повозок так и вообще не было. Немногие путники шли, укутавшись в слои одежды, абсолютно неотличимые друг от друга.

Казалось, Внутренний город превратился в полюс холода, и даже в продуваемых ветрами полях было теплее, чем здесь. Икторн прикидывал, смогут ли они ходить, вырядившись так, если таинственная клавсова «дама» в ближайшее время не появится.

Ближе к вечеру под окном проехали сани, в которых под заиндевевшими рогожами штабелем лежало что-то тревожно-узнаваемое.

— Хреноваты здесь дела, — сообщил граф Фернадосу.

Маг покачал головой.

— Присутствие темных тварей столь сильно, что я даже не мгу сказать точно, где они.

— Подземелья? — предположил Икторн.

— И не только там.

Граф слишком хорошо знал, в чем проявляется близость тварей (любых тварей).

— Почему никто не поднимает тревогу? Здесь скоро людей живых не останется!

— Город под заклятьем. Если мы пробудет здесь долго, то тоже это заметим.

Чувство опасности, страх, боль — все притупилось. Люди видят, как вокруг них умирают близкие, а на следующий день уже не вспоминают об этом. И так пока очередь не дойдет до них.

— А времени-то у нас мало…

— Очень мало.

Вечером ели пшено с салом, варево, от запаха которого графа передергивало. Клавс сдобрил похлебку щепоткой сушеной зелени и только поэтому ее можно было есть, не подавившись. После ужина аптекарь поставил перед каждым по полстакана чего-то кисловато-горьковатого и потребовал пить.

— Без этого заснуть не сможете, на голову давит.

Граф и маг многозначительно переглянулись.

— Клавс, а дама, которую мы ждем, это пила?

— Ее рецепт. Способствует.

Икторн повертел пальцами пустую кружку.

— Интересная женщина. Жажду близкого знакомства.

Гвардейцы устраивались на ночь, граф, маг и аптекарь держали совет. Было решено назавтра отправить в город сержанта и Фернадоса. Дюрок знал Внутренний город как свои пять пальцев, а маг желал осмотреть вблизи королевский дворец.

— Один раз я там уже был, хотелось бы понять, что изменилось.

Граф по памяти чертил планы города, Клавс вспоминал все, что было связанно с окрестностями дворца.

— Хорошо было бы поговорить с кем-нибудь из охраны или прислуги.

Аптекарь покачал головой.

— Не получится. Из дворца никто не выходит.

Маг поежился.

— Там вообще живой кто-нибудь остался?

Клавс пожал плечами.

— Как знать! Запасы там большие. Однако, странно все равно.

Обсуждение было прервано шумом у дверей лавки — кто-то барабанил в дверь, суетливо и встревожено.

— Ты ждешь кого-нибудь? — напрягся граф.

— Не в это время.

Аптекарь спустился в лавку, Фернадос и мгновенно проснувшийся Страж засели на лестнице.

— Кто там? — проворчал старик.

— О, мастер Клавс, откройте! Умоляю, откройте скорее!!

Клавс скинул с дверей засов.

— Мадам? Что вы делаете на улице в такое время?

— Уф! — незнакомка протиснулась в лавку и захлопнула дверь. — Мастер Клавс, я в большой беде. Если вы откажетесь мне помогать, я вас пойму. На дом, где я жила, напали. Все мертвы. Я лишь чудом разминулась с убийцей, и это был не человек.

Мастер Клавс, если вы откажитесь приютить меня, утром мне придется покинуть город. В этом случае множество людей умрет. Но, если я останусь у вас, вы сильно рискуете…

— Фа! — донесся пренебрежительный ответ старика. — В моем возрасте поздно бояться. Но с одеялами придется трудно: слишком много гостей, — Клавс понизил голос. — Здесь кое-кто вас ждет.

Произошло замешательство. Дама явно решала, что опасней: улица, полная тварей, или неизвестный, ждущий ее прямо здесь.

— Он… надежен?

— Они, мадам, они. Про надежность не скажу, но они оч-чень представительны.

Фернадос перегнулся через перила и окликнул женщину.

— Леди Верона?

— Духи! Вы, здесь?!

Маг спрятал в рукав Амулет и спустился в лавку, Икторн скомандовал гвардейцам «отбой» и последовал за ним. Граф с трудом узнал чародейку, которую принимал в своем доме этой весной. Укутанная в коричневую шаль, в одежде простой горожанки, с потемневшим от усталости и тревоги лицом леди Верона почти ничем не напоминала знаменитую предсказательницу. Разве что глазами — пронзительно голубыми.

— Вас прислала Гильдия?

Фернадос степенно кивнул.

— Наша цель — спасение захваченных королем заложников. Войска Совета Графств собираются у южных границ под предводительством графа Нарсела. Это позволит Зеленой Гильдии заключить союз…

— Гильдия должна прислать войска немедленно!! Сент-Арана захвачена нежитями.

Колдуны почти не скрываясь готовят какой-то ритуал и топливом для него служат дети. Заложников уже не спасти, но нельзя позволить им закончить…

Фернадос вскинул руку.

— Миледи! Все не так просто. Вы слышали о нападении на Ункерт?

Верона осторожно кивнула.

— Были жертвы?

— Они дошли до Обители Торна, практически не встречая сопротивления. Весь запад Ункерта лежит в руинах. От полного уничтожения нас спасло только возвращение наследника Ин'Ктора. Гильдия НЕ МОЖЕТ прислать никаких войск. Мы — это практически все, на что вы можете рассчитывать. А теперь, расскажите нам, что тут происходит.

Верона поникла и съежилась под своей шалью.

— Все погибло. Погибло…

— Ну, это еще не факт, — граф позволил себе вмешаться в происходящее. — Давайте продолжим разговор наверху. Там, знаете ли, теплее.

Тепло, эликсир Клавса и дружеское участие совершили маленькое чудо, леди Верона взбодрилась и стала похожа не себя прежнюю.

— Отношение короля к Гильдии изменилось внезапно. На нас напали ночью, люди и нежити: королевские гвардейцы, а с ними — шестеро Дваждырожденных. Наших Стражей буквально смяли. К счастью, мне было видение. Я предвидела, что выжить может только один из нас. Йонарес вызвался отвлечь внимание на себя, он счел, что от меня в сложившейся ситуации будет больше пользы. Польза! Мне пришлось пожертвовать Амулетом, иначе в этот спектакль никто не поверил бы. Все погибли, я осталась одна, без связей, без магии, совершенно бесполезная…

Фернадос взял ее за руку.

— Теперь ты не одна! И сведения, собранные тобой, для нас — жизненно необходимы.

Время дорого! Мы должны помешать королю и освободить детей. Пока заложники у него, Совет Графств будет действовать нерешительно. К тому же, — маг бросил взгляд на Икторна. — Есть мнение, что окончательное решение вопроса принадлежит не нам.

Верона собрала между бровями маленькую складочку.

— Наследник Ин'Ктора, сказал ты? Значит ли это…

— Да! Лорд Дэвид овладел секретом Меча Лун.

Чародейка откинулась в кресле.

— Что ж! Большего требовать от судьбы я не имею права. Что вы хотите узнать?

Фернадос усмехнулся.

— Миледи, такое настроение идет вам гораздо больше! Один вопрос: зачем вам нужен был собачий яд?

Глава 11

Я проснулся не от прикосновения, а от ощущения близости другого существа. Рядом был Жак.

— Я думаю, что нам пора, сэр.

Громада Замка заслонила Сердце Хаоса, закрыла собой почти все поле зрения. Она нависала над нами под странным углом, от чего возникала уверенность, что Замок падает, и сейчас мы будем нанизаны на его кривые шпили.

Массив Замка выглядел удивительно дисгармонично, он вываливался из картины Хаоса как чужеродное пятно. Может, именно в этом хаоситы находили особую прелесть? Я попытался поставить себя на место жителя этого мира, где все переходило во все, непрерывно текло и изменялось. Наверно, они воспринимали Замок приблизительно так же, как я — Висмонт на расписном блюде в отцовской библиотеке. На фоне естественного ландшафта, зелени деревьев и голубизны рек, возвышалось рукотворное чудо из белого известняка и мрамора. В свою очередь, Замок На Границе Всего был жемчужиной Хаоса, единственно допустимой дозой порядка, какую они пожелали принять. Теперь стали различимы изменения, внесенные в конструкцию крепости слугами Тьмы: все было оплетено веревочными лестницами и канатами. Это была вызывающая демонстрация мощи — даже паутина Ткачей вытягивалась не более чем на десять длин их тела — и столь же откровенное признание ущербности, ибо истинные обитатели Хаоса при полете не нуждались в страховке.

— Н-да, мощь Зла несомненна, слабость его очевидна, — всплыла откуда-то непонятная истина. В ответ на недоуменный взгляд Жака я изложил свой план. — Мы подтолкнем несколько камней и поплывем следом. Замок достаточно велик, чтобы притянуть нас к себе.

— А если нет?

— Тогда я превращусь в дракона, и мы попытаемся взять Замок штурмом. Ты с нами?

Вильям перестал бездумно открывать и закрывать рот и кивнул. Оставалось надеяться, что он запомнил мои слова.

— То, что мы ищем, находится у самого основания, поближе к источнику энергии. Мы должны двигаться как можно тише. Если начнется заварушка, нам долго не продержаться.

Мы произвели в Хаосе маленький катаклизм, отделив от россыпи пару крупных обломков и разогнав их в сторону Замка. Они поплыли в нужную сторону с удовлетворительной скоростью. Мы прыгнули следом, крепко уцепившись друг за друга. Последнее было не лишним — неоднородность эфира стремительно возрастала.

Мою руку тянуло влево, а ногу — вправо, Вильяма закручивало через голову, а Жака дергало взад-вперед. Я старался глядеть только на быстро приближающийся Замок.

Сеть канатов не была сплошной, но у основания башен не проглядывало ничего, напоминающего площадь — они просто утолщались к низу и сближались друг с другом.

Если мы угадим в такую щель со всего маху, выбраться оттуда будет нелегко. А если массивные элементы Замка еще и «играют»… Я подтянул своих спутников поближе и объявил:

— Будем хвататься за канаты.

— Вдруг это ловушка? — резонно заметил Жак.

— Значит, сразу, как затормозим, быстро убираемся с того места.

Посадка на канаты была жесткой. То, что казалось веревками, не пружинило вообще, словно было сделано из камня. Хаос обманул глаза и разум, едва не лишив нас жизни. Просто чудо, что никто ничего не сломал. Жак растер потянутое запястье и похлопал по изящно изогнутой, но абсолютно неподвижной опоре.

— Хорошая шутка.

Я убедился, что ребра целы и с трудом перевел дух.

— Сглупил, ох, сглупил! Мне не следовало полагаться на очевидное.

Жак ухмыльнулся и полез проверять состояние Вильяма. Увечный Страж оказался единственным, кто «приземлился» на эти штуки ногами, а потому счастливо избежал синяков. Хорошая интуиция! Я тоже поднялся на ноги. Имитация канатов надежно держала нас на себе, причем, позволяла двигаться хоть верх ногами — центр притяжения находился у лжеверевок внутри. Возможно, эти штуки служили для защиты от дрейфующих скал, или на самом деле были переходами. Оставалось решить, в какую сторону по ним идти.

Вильям предостерегающе взмахнул рукой. По ближайшей башне двигалась область полной прозрачности. Это явление с трудом поддавалось описанию или рациональному осмыслению. Красновато-фиолетовый массив псевдокамня не выцветал постепенно, а резко менял свойства по вогнутой поверхности, от чего складывалось впечатление, что стенки Замка наполнены чернилами, сквозь которые путешествует пузырь.

Очертания коридоров при этом полностью сохранялись, и мы могли наблюдать внутри передвижения обитателей замка. В данный момент на глаза нам попался только один.

Желтовато-серое каплеобразное тело с куцым хвостиком, неровно налепленные пластины хитина, расползающиеся сзади, словно их обладатель собирался линять, но передумал, никакого подобия глаз, только грива тонких сенсоров на крохотной головке. Судя по воспоминаниям Герхарда, это был япп.

Я порадовался, что область прозрачности проходит не под нами.

Яппы — это что-то вроде Дваждырожденных, переродившиеся под властью Тьмы жители Хаоса. Как и умертвия в нашем мире, они имели слабые и сильные стороны, диктуемые целью их создания. Над коренными хаоситами яппы имели преимущество в скорости и маневренности — ни одно здешнее создание не может двигаться так быстро. Но мы, обитатели мира Порядка, были предназначены к этому самой природой, и в тесном противоборстве могли дать яппам порядочную фору. С другой стороны, эти твари были намного лучше защищены и, подобно хаоситам, чувствительны к вибрациям эфира. Однако я тоже чувствовал вибрации, а условия Замка были идеальны для применения в ближнем бою зрения. То есть, предсказать результат нашего столкновения заранее я не брался. Расклад сил — приблизительно как у тореадора и быка. С одним — двумя мы справимся, большее количество нас попросту затопчет.

Я внимательно наблюдал за яппом. Он двигался рывками, казалось, ему неизвестны другие состояния, кроме стремительного полета и полной неподвижности. Из-за этой особенности передвижение по изогнутым переходам Замка требовало от него больших усилий, чем от меня. Но, если он прижмет нас к стенке, пиши — пропало. Япп был уязвим только со спины, впереди у него топорщилось полдюжины многочленных когтистых лап, каждая — длиннее моей руки с мечом.

— Каков красавец? — окликнул я Жака.

Страж тщетно пытался прогнать с лица гримасу брезгливости.

— И какого размера… ЭТО?

— От головы до хвоста — метра три.

— Справимся.

— Угу. Только не забывай — оно почти сразу начнет орать…

Вильям проводил яппа взглядом и, почему-то, облизнулся.

Логически рассуждая, нам следовало двигаться в противоположенную сторону. Но к черту логику! В той башне был всего один япп, тогда как в соседней могли скрываться сотни, просто нам их не было видно.

— Идем туда! — я кивнул в сторону вновь ставшего непрозрачным массива башни.

Даже Вильям не смог побороть человеческой привычки различать верх и низ — мы шли так, словно псевдоверевка действительно была подвесным мостом. Здесь так нельзя.

Если позволить рефлексам Мира Порядка управлять нами, тварям не понадобятся ловушки — мы угробим себя сами. Я сделал над собой усилие и пошел ПОД канатом, головой к темному ущелью в основании башен, просто для тренировки. Жак посмотрел на меня с другой стороны каната и покачал головой. Он думает, что я играюсь!

У основания каменная нить превращалась в подобие грозди сосулек. Сила притяжения довольно ощутимо тащила нас на острия, я запретил Жаку прыгать (слишком уж это по-человечески) и мы спустились на стену башни словно с настоящего каната, осторожно протиснувшись мимо пронзительно-острых потеков псевдокамня. Судя по тому, что Вильям поступил так же, это был правильный ход.

Я оглядел простирающуюся во все стороны поверхность башни и вздохнул — как твари попадают внутрь, было совершенно непонятно. Глупо ожидать, что здесь окажутся нормальные двери, но бить канал в стене мне казалось неправильным. Нет смысла сооружать башни и потом лазать в них, как попало. Все-таки Замок несет на себе отпечаток разума, пусть и непохожего на наш, следовательно, он может повести себя не так, как обычный псевдокамень и тогда нас ожидают неприятности.

— Щупайте! Ищите все, что выделяется.

Мы разошлись в разные стороны. Жак пробовал простукивать камень, я делал вид, что изучаю окрестности. Как я не старался, мне не удавалось убедить себя, что стена башни расположена горизонтально. Притяжение Замка упрямо тянуло меня вниз, словно по крутому склону, и эфирный ветерок незаметно нарастал. Ох, не даром здесь так чисто, ни песчинки, ни камешка! Поверхность стены превращалась в реальную ловушку. Я попытался отвлечься от внешнего, от хищного дыхания Замка, от вида Жака, передвигающегося по стене под каким-то безумным углом, отпустить на волю свои чувства, не перекидываясь в дракона. Вход должен был быть где-то здесь!

Вильям решил проблему перемещения, попросту опустившись на четвереньки, в результате, он первый нашел вход внутрь. Оказалось, что в каком-то месте стены поверхность псевдокамня размягчается и обволакивает входящего, как жирный соус.

Времени размышлять не оставалось.

— За ним! — скомандовал я Жаку и рванулся к проходу, преодолевая нарастающий ветер.

«Дверь» выплюнула нас в коридор. Я с трудом перевел дух. Все-таки Замок был именно крепостью и от идиотов, пытающихся его штурмовать, был неплохо защищен.

До сих пор нас спасало то, что мы думали и двигались слишком быстро для этого места. Должно быть, создания Порядка не часто его навещают.

Я огляделся.

Так же, как нарочито однообразен был внешний вид Замка, так же пестро и вычурно выглядело его нутро. Все поверхности были покрыты разводами, пятнам и полосами самых не сочетаемых цветов. Розовое и салатовое, лимонно-фиолетово-алое, бело-сине-оранжевое…

Смотреть на это без рези в глазах было невозможно. Интерьер напоминал скорее нору, проросшую корнями и грибницей, чем творение разумных существ. Впрочем, что такое разум в Хаосе?

Жак через силу сглотнул, лицо у него тоже стало салатовым.

— И… куда мы теперь… сэр?

— Ну… — Да хорошо б мне знать, куда. — Движемся вдоль прохода и ищем все, что ведет вниз. Причем — тихо.

Жак кивнул, Вильям пошел вперед, одергивать его я не стал — в этом месте кричать не хотелось. Проход ветвился, но ничего, напоминающего спуск вниз, мне заметить не удавалось. Не было и окон. На развилке Вильям уверенно выбрал правую сторону, а я притормозил. Надо было как-то разобраться, куда мы идем.

Я решил ориентироваться на ощущение, которое принял за дыхание Сердца Хаоса — знобкий, искристый ветерок, несущий в себе привкус восторга и ужаса. По всему выходило, что выбранный Вильямом коридор ведет прямо вниз. Без всякого намека на наклон. Но кто сказал, что мы идем по полу? Человеческие предрассудки…

Визуально коридор все время загибался влево, а по ощущениям — выписывал в пространстве букву «зю». Мы дошли до следующего разветвления, судя по всему, ведущего в кольцевой коридор. Я придержал Вильяма за рубаху.

— Погоди-ка. Помнишь, тут где-то зверушка бегала? Не здесь ли?

Мы засели в глубине коридора, среди потеков каких-то зеленых соплей.

Томительность ожидания искушала продолжить путь. Только вот если мы выйдем на яппа лоб в лоб (или он нас догонит), наше путешествие быстро закончится.

Охранника надо было снять без боя и лишнего шума.

Жак напряженно вглядывался в коридор, Вильям привалился к стене, словно пытался слушать камень. Я закрыл глаза и до предела открылся движению эфира. Мне удалось первым услышать свистящий звук, скребущий шорох, сопровождающий движение яппа. Я предостерегающе поднял руку, Жак обнажил меч, а Вильям подобрался, словно для прыжка. Япп показался внезапно, замер на несколько секунд прямо против устья коридора, демонстрируя себя в профиль, а потом так же стремительно сгинул. Когда мы выскочили следом, тварь успела сделать два прыжка и умчалась довольно далеко.

Вильям поднялся одновременно со мной, на шаг опередил в коридоре и первым добрался до чудовища. Когда мы подбежали, он уже сидел на загривке твари, вцепившись в чувствительные сенсоры. Япп бился об стену, пытаясь развернуться или стряхнуть врага. Жак всадил меч в лишенную брони спину яппа и бой оказался до безобразия скоротечным — монстра вскрыли как креветку. Лишенное связующего заклятья, тело нежитя распалось самым драматическим образом — сгорело дотла. Жак тщательно обтер меч от голубоватой дымящейся крови. Вильям поступил проще — обсосал испачканные пальцы — и повернулся ко мне.

Сначала мне показалось, что он измазал кровью и лицо, слишком много на нем было синего. Зрачки и радужка слились, глазницы Вильяма наполнились холодной голубизной, брови и ресницы выцвели до прозрачности. Что-то мне показалось странным в том, как он держит руки. Я подошел и осторожно расправил ему пальцы — ногти стали толще, вытянулись и загнулись полупрозрачными крючками. Он высвободил руку и инстинктивно спрятал когти в кулак.

За спиной я услышал испуганный вздох Жака.

— Спокойно! Только без нервов. Я — вообще дракон. И кого это волнует? Все обойдется.

Я оптимистично улыбнулся, потрепал Вильяма по плечу и постарался выкинуть из головы эти его странности. Мне и без того было хреново. Безумие всего нашего предприятия с каждой минутой становилось все очевиднее. Можно было до бесконечности блуждать по этим странным коридорам, разыскивая во чреве Замка Ключ, который никто из нас никогда не видел. Вернуть нас домой вообще могло только чудо. Если я начну еще и задумываться о надежности моих спутников, мне лучше сразу броситься на меч.

Из кольцевого коридора вниз вели четыре прохода. Я позволил себе потратить время, осмотреть каждый из них и немного подумать. Стражи ждали моего решения.

— В принципе, никакой разницы я не вижу, — если не считать цвета стен. — Но тебе не кажется, что из оранжевого попахивает мертвечиной?

Жак осторожно кивнул.

— Похоже, он ведет в населенную тварями часть Замка. Одно из двух: либо они селятся там же, где находятся Врата, либо — нет. В любом случае, идти туда опасно, но и уклоняться от столкновения до бесконечности я смысла не вижу. В крайнем случае, я мобилизую все резервы, и будем тупо рваться вниз.

Мы пошли по оранжевому коридору. Я не ошибся, твари действительно жили здесь.

Хотя, правильнее будет говорить «пребывали». В воздухе появились запахи. Пускай это были запахи тлена и мертвечины, они означали дыхание Мира Порядка, проникшее в Царство Хаоса. В Хаосе редко что-то пахнет, если не считать запахами эфирные эманации, тут почти невозможно опознать целое по мельчайшей части: живое существо либо присутствует во всей своей полноте, либо распадается на безликую материю, ничем не напоминающую создание, от которого ее оторвали. Здесь действующей силой вселенной является магия, дух, в отношении, прямо обратном таковому в Мире Порядка. У нас Темные твари казались неуязвимыми именно потому, что несли в себе этот непривычный порядок вещей, но при этом в самом Хаоса они были еще слабее, чем мы, живые. Хаос просто пожирал их. На эту мысль меня навела забавная находка — наполовину погруженная в камень кисть руки. Я подумал, что в этом помещении могли хранить (или содержать?) Дваждырожденных. Долгая неподвижность и отсутствие формообразующих энергий могли привести вот к такому вот результату. После чего мертвец просто встал и ушел, оставив конечность в плену у псевдоматерии. Там они гниют, здесь — растворяются. Нет места, где они находились бы в равновесии с бытием.

Тьма не может служить источником Порядка, так же как и источником Хаоса. Значит, Врата, тропы или любой другой артефакт, соединяющий миры, должен был располагаться где-то поблизости. Мы шли по верному пути.

Я распорядился сделать привал. Не потому, что кто-то устал, а потому, что остатки пищи надо было использовать сейчас, пока она еще способна питать нас. Я разломил последнюю шоколадку и пустил по круг фляжку с остатками вина. Вино дольше воды сохраняло свою структуру, но даже оно было теперь каким-то ватным.

Вильям задумчиво жевал свой паек. Я решился окликнуть его.

— Что, не пошла закуска?

Он нахмурился и неожиданно ответил.

— Вкус странный.

Я постарался не измениться в лице. Он отвечал, не разжимая губ, просто транслировал через эфир свои мысли и похоже даже не понимал, что делает.

— Наше время выходит.

Он кивнул.

Если бы не Нашествие на Ункерт, мы вообще не смогли бы продвинуться так далеко, не встретив сопротивления. Однако любому везению бывает предел. Я полагал, что присутствие твари выдаст какой-нибудь звук или запах, но ничего подобного не было. Япп атаковал молниеносно и бесшумно, ринувшись на меня из бокового коридора. В последний момент я заметил движение и успел отпрянуть с его пути, но одна из беспорядочно мечущихся конечностей твари задела меня по лицу.

Боль была безумной. Боль ошеломила и парализовала меня. После тягучей неопределенности Хаоса боль была убийственно-конкретной и неодолимой. Я всхлипнул и скорчился у стены, не способный ни думать, ни шевелиться.

Стражи отважно бросились на чудовище, пытаясь отвлечь его на себя, но япп упрямо разворачивался в мою сторону. Когда темнота перед моими глазами немного рассеялась, он уже был готов нападать снова. Гнев — верный спутник боли. Жаркая волна ярости накатила на меня, я инстинктивно вскинул растопыренную пятерню, по чистой случайности никто из Стражей не оказался на линии удара. Невидимая рука перехватила яппа и шарахнула его об стену, только клочья полетели. Был монстр, нет монстра. Я отнял руку от рассеченной скулы — ладонь была чистой. Это напугало меня больше, чем потоки крови. Что за жидкости текут в моем теле? Я человек еще или уже — нет?

— Здорово, сэр! — похвалил меня Жак.

— Дерьмово. Теперь они нас засекли. Уходим отсюда, быстро!

Началось бездумное, беспорядочное бегство. Не зная планировки Замка, я не мог сказать, убегаем мы от яппов или идем прямо на них. Невозможно было сказать даже, удаляемся мы от места происшествия или ходим кругами. Я искал дорогу вниз, ничего похожего на глаза не попадалось. Преследователи лучше меня знали это место: многоголосый шорох раздавался спереди и догонял нас сзади. Быть зажатыми между стаями нападающих яппов — хуже не придумаешь.

Я резко затормозил — что-то привлекло мое внимание в боковом проходе. Под действием каких-то сил стены и пол коридора треснули и образовали провал чуть шире длины руки, снизу исходило слабое зеленоватое свечение.

— Сюда, за мной! — я повернул к отверстию.

Уже прыгая в пролом, я запоздало сообразил, что стены Замка — не кирпичная кладка, чтобы рассесться и обваливаться. Дыра в полу не вела на нижний ярус, она вообще никуда не вела.

Не знаю, было ли это частью первоначального замысла, или Замок так же умирал под властью Тьмы, как и все в Хаосе, так или иначе, сохранив внешние очертания, он рассохся внутри, как гнилой фрукт. Его нутро пронзила трещина, покрытая светящимся зеленоватым подобием плесени, а мы сиганули в нее с узкого конца.

Хищный поток эфира, подобный тому, что я ощутил на башне, тащил нас вниз.

Неестественно-гладкие стены быстро удалялись. В фосфоресцирующем тумане я разглядел источник нашего движения, и меня прошиб холодный пот.

Трещина доходила до самого основания Замка. Там, внизу находился апофеоз Хаоса — хаос упорядоченных структур, мощный поглотитель, позволяющий Замку вечно кружить по высокой орбите. Поглотитель напоминал мешанину кристаллов правильной формы, но при попытке проследить направление их граней на меня накатывала тошнота — разум отказывался принимать то, что глаза видели. От этой штуки исходил тяжелый гул, словно от миллиона вращающихся жерновов или тысячи чугунных шестеренок.

Звук пронизывал меня до костей и лишал сил.

Я не мог замедлить наше падение ни на миг — поглотитель жадно всасывал любые всплески магии. Не потребуется даже прикосновения — мы развоплотимся уже на подлете к нему. У нас был один крошечный шанс. Я крикнул:

— Держитесь крепче! — и выплеснул всю имеющуюся в наличии Силу перпендикулярно направлению падения.

Предупреждения были излишни — Стражи и так цеплялись за меня мертвой хваткой.

Шар оранжевого пламени сорвался с моих рук и по крутой дуге заскользил вниз, но дело было сделано — отдача отшвырнула нас к стенке разлома. Хорошо, что некоторые вещи действуют вне зависимости от того, в каком мире ты находишься!

Скорость падения замедлилась, последним усилием я затолкал нас в устье одного из рассеченных трещиной коридоров. Уф!

Стоило поглотителю пропасть из виду, порождаемый им шум словно отрезало. Я лежал на полу, как мокрая шкурка, не в силах пошевелиться. Вильям отчаянно тряс головой.

— Такое чувство, словно… — Жак оборвал себя на полуслове. Даже он почувствовал, как напрягается эфир, готовясь материализовать предложенный ему образ.

Я рывком перевернулся на живот.

— Дышим ровно, ни о чем не думаем. Пошли отсюда. Быстро, быстро!

Обманчиво безобидное зеленоватое свечение осталось позади.

Этот коридор не имел разветвлений, так что особого выбора пути у нас не было. Я бездумно переставлял ноги, борясь с желанием заглянуть в щель, тянущуюся вдоль стены. Это просто складка материи, или пол коридора — это труба в трубе?

Инстинкт твердил мне, что проявлять любопытство не следует, но искушение было почти неодолимым.

Куда теперь? У меня не было сил для боя и времени для восстановления, даже если яппы потеряли наш след. Замок по-прежнему оставался лабиринтом без начала и конца, наша цель нигде не просматривалась. Бессмысленные трепыхания… Если бы Жак не поддерживал меня, я лег бы на пол и отдался на волю судьбы.

Невнятный шепот коснулся моего разума, и я замер с открытым ртом, перепугав своих спутников. Вильям не мог знать, как попал в Хаос, но я отчетливо помнил эту песнь радости разрушения, что сопровождала открытие Тропы. Знакомая мелодия звучала вдалеке, я напрягся, пытаясь определить направление, с которого она доносится.

Господи, ну какое может быть направление ЗДЕСЬ?! Если я не попаду туда прямо сейчас, я никогда не найду это место! Не думая ни о ком и ни о чем, я врубился в стену коридора. Я черпал Силу из таких закромов, куда ни один маг не полезет, если ему дорога жизнь. После такого может оказаться, что, вернувшись в Мир Порядка, я просто рассыплюсь в прах. Ну, или обращусь в призрак. Вильям протиснулся в проход следом за мной, помогая по мере сил. Я рвался вперед, как сумасшедший. Когда дыхание уже кончилось, а сердце готово было лопнуть в груди, камни расступились и пропустили нас в большой полутемный зал. Ощущение близости Порядка стало ошеломляющим.

Мы нашли святилище Тьмы.

Глава 12

Призрак возник в комнате посреди ночи, разбудив Изабель ледяным прикосновением и до смерти перепугав Натана.

— Время вышло! Он в пути. Вы должны ждать его на месте после захода солнца.

— Что… Кто… — девушка нашарила на столике свечу, но вовремя спохватилась. — Мы еще не знаем, как нам попасть во Внутренний город! Туда и так никто не ходил, а теперь еще пропуска…

— Пойдете через подземелье.

— Да вы что! — Натан пришлепал босиком из соседней комнаты. — Там демонов до жопы!!! Нас в клочья раздерут!!

— Тварей я возьму на себя, — сурово оборвал его призрак. — Как только они поймут, кто перед ними, они бросят на меня все силы. Я сумею занять их надолго. Но во дворец вам придется пробираться самим.

— В смысле, королевский дворец?

— Да. Тамошние подземелья завалены наглухо, нет времени копать ходы. Идти придется поверху, через парк.

— А в другом месте сэр Дэвид пройти не может? — с надеждой поинтересовался оборотень.

Призрак страдальчески мигнул.

— Нет. Фактически, он уже в пути. Тропа открыта, просто цикл занимает двадцать четыре часа. И из них прошла почти половина. Важно будет проделать все одновременно, возможности для второго захода не будет. Я делаю вид, что прорываюсь внутрь, и оттягиваю все силы на себя, вы — проходите к месту, минуя оставшихся тварей, и ждете. Перед ним тропой может воспользоваться кто-то еще, поэтому убедитесь, что вышел именно он, а потом отдавайте оружие. Дальше все будет зависеть от него.

— Идем прямо сейчас?

— Нет. Штурм займет максимум три часа, если пойти раньше, даже Темные успеют догадаются, что что-то нечисто. В начале четвертого вы должны быть у устья подземного хода. Воспользуйтесь тем, через которое вы выходили первый раз, — призрак кивнул Изабели. — У моста на проспект. Будет лучше, если оборотень перекинется.

— Нет, — возразила девушка. — Он перекинется потом, по камням ему лучше идти в ботинках.

— Как скажешь. Еще. Твой отец в городе, он уже побывал у Пьедры. Это ведь она определила вас сюда? Поэтому я явился до света. Мне кажется, что вам лучше с ним не пересекаться. Времени для препирательств совсем нет.

Изабель кивнула со смешенным чувством радости и досады. Хорошо, конечно, что с папой не случилось плохого. Но какой дьявол принес его сюда именно сейчас?!

Сборы заняли четверть часа. Должно быть, на взгляд людей серьезных и ответственных, для собравшихся спасать мир они выглядели комично: никаких доспехов и никакого оружия, кроме волшебного Меча, которым ни один из них не смог бы воспользоваться. Впрочем, пока единственным реальным врагом был трескучий мороз.

— Надеюсь, когда мы победим, здесь потеплеет, — пропыхтела девушка, обматываясь толстой шалью поверх овчинного тулупа.

Натан помог ей затянуть узел.

— Теперь — к реке?

— Ни боже мой! Мы околеем там, целый день сидеть на льду, — Изабель подтянула повыше края саркесского башлыка. — Сначала — завтракать в «Канатчика». Потом — на Рынок, запутаем следы. Потом — на причалы, отыщем кабачок поприличней и будем ждать.

— Может, сразу пойдем на причал?

— Думай, что говоришь! Или не слышал? Мой папа здесь. Он со светом начнет по городу мотаться, нас искать. От него одного мышь не уйдет, а с ним еще и дядя Ирвин. Магия! Потому с утра мы — в Корабельной слободке, днем — шарим по рынку (какая-никакая, а толпа) и тока к вечеру идем к реке. Улавливаешь?

Оборотень улавливал.

— Держись со мной, не пропадешь! А если случайно кого из них увидишь, делай вид, что не узнал.

Расчет девушки был верен. Направленный Пьедрой по следам беглой дочери, Станислав явился в покинутый ими трактир буквально с первым светом. Две цепочки свежих следов довели его до самой Корабельной слободки, но — увы и ах — в Корабельной жили люди солидные, зажиточные и грязи не переносящие. В этом месте города (единственном!) снег был вычищен до камня, до самой гранитной мостовой. В итоге, в «Канатчиках» родственники разминулись буквально на четверть часа, а на сент-аранском Базаре (даже таком вымершем и опустевшем) найти кого-либо было совершенно невозможно.

Мастер Лезвий медленно закипал. Ирвин досадливо морщился.

— Прекрати злиться! Ты сам подталкиваешь их к новым безумствам.

— Поколдуй!

— Не буду. Город полон тварей, если ты еще не заметил. У меня волосы дыбом стоят, а тебе хоть бы что! Сядь и объясни мне, что ты вообще намерен делать, если мы их найдем?

Разговор происходил в маленьком кабачке в Нижнем городе.

— Не знаю, — Мастер Лезвий помялся. — У меня волосы стоят дыбом от самой границы, а ее несет прямо в пекло. Какого рожна ей здесь надо, скажи?

Ирвин пожал плечами.

— Может, это Сэмуэл их на что-то подговорил?

— Зачем Гильдии связывать свои планы с сопливой девчонкой и оборотнем-недопеском?

Нет и еще раз — нет. Даже учитывая нынешний кадровый голод, Гильдия еще не настолько опустилась. Они бы послали террор-отряд: два мага, три Стража и через месяц все — на рогах. Тут что-то другое. Натан, как я понимаю, родственников в Сент-Аране не имеет?

— Вроде нет. Мы и сами были тут лишь однажды. Черт меня дернул завернуть!

Ностальгия замучила.

— Я бы не сказал, что встреча с Дэвидом не принесла нам выгоды. Разве ты не мечтал избавиться от этих обвинений, наказать предателя? Карани мертв, мы — живы и на свободе и это хорошо!

— Думаешь, они встречаются здесь с Дэвидом? — не сбился с мысли Мастер Лезвий.

Ирвин пожал плечами.

— Возможно, но не думаю. Икторн улетал творить какое-то волшебство. Я заглянул к нему в мешок, — пояснил маг. — Он набрал с собой кучу ингредиентов для мощного заклинания. Не реально, чтобы он пытался осуществить его здесь.

— Тогда что?

— Скорее — кто. Помнишь, тогда на барже прозвучало упоминание о призраке, которого они встретили где-то тут?

Станислав неуверенно кивнул.

— Нам этот дух не показывался, и рассказывать о нем Гильдии Дэвид не спешил.

Фактически, единственной, кого он мог бы направить на встречу с духом, оказывается Изабель.

— И эта дурочка понеслась…

— По слову Лорда-Дракона, спасшего весь Ункерт и нас в том числе. Заканчивай мыслить, как обыватель! Мы все — солдаты на войне с Тьмой, и тот, кто попытается уклониться от своей судьбы, будет проклят вовеки.

Мастер Лезвий поморщился.

— Почему она не поговорила со мной? Не попросила помощи? Если все так серьезно…

— Точно не говорила? — прищурился маг.

Станис замер с отрытым ртом, потом досадливо хлопнул ладонью об стол.

— Говорила! Она просила меня взять ее в Сантарру.

Ирвин назидательно поднял палец.

— Вот! Если бы ты серьезней относился к мнению своей дочери, нам не пришлось бы бегать за ней по такому морозу через всю страну. Обещай, что следующий раз сначала будешь слушать, а потом — говорить.

Мастер Лезвий поднял руку.

— Клянусь!

— Пей грог, а то остынет.

Помолчали. Станис мрачно разглядывал дно кружки.

— Что теперь делать?

— Ну, логически рассуждая, и если в дело действительно замешан призрак, — Ирвин удовлетворенно вздохнул и откинулся на спинку скамьи. — Расставшись с духом, они видели магов, едущих во Внутренний город. Значит, тот выход из Канализации, которым они пользовались в прошлый раз, находится где-то у Королевского моста.

— Сейчас лезть в подземелье — безумие.

— Оно, конечно, так, но девочка плохо ориентируется в городе и может не владеть всей информацией. Лучше будет, если мы прикроем то направление и удержим ее от непоправимой ошибки.

— Значит, к реке.

— Вот именно.

Теплолюбивый шаренец первым не выдержал блужданий по Базару и стал намекать, что для запутывания следов так долго ходить не обязательно.

— Что ты ноешь? — возмущалась девушка. — Пара часов и скис! В пути ты так не жаловался.

— Тогда я был в другой шубе.

Спорить с этим было трудно, Изабель вздохнула и стала пробираться к реке, старательно обходя район Верфей. Когда впереди показался Королевский мост, Натан разве что не приплясывал от холода. Теплые огни фонарей над дверями ближайшей харчевни манили его неодолимо.

— Не сопи ты так! Смотри, там кто-то стоит…

— Гуляет!

— В такой мороз?

Закутанная в шарфы и мех фигура покинула утоптанный пятачок под фонарем и направилась к ним.

— Не нравится мне это…

Девушка не успела сформулировать причину своего беспокойства.

— Изабель? — позвала фигура до боли знакомым голосом.

— О, холера! — девушка развернулась на каблуках. — Пошли, пошли, пошли!!

— Постой, не убегай! Это глупо!! Нам надо поговорить!

— Может, поговорим? — Натан готов был на все, лишь бы попасть туда, где тепло и кормят.

— Видать, придется…

Подошедший оказался Мастером Лезвий и настроен он был на удивление миролюбиво.

— Ну, что, замерзли? Пошли, — он кивнул на двери харчевни. — Ирвин столик заказал. Мы так и подумали, что вы сюда придете.

В обеденной зале было почти пусто: для постояльцев слишком рано, а желающих гулять в такую погоду не находилось. Хозяин лично обслуживал гостей, большой камин был плотно занавешен одеялами, тепло шло от кухонной печи и жаровен, которые выставляли поближе к столам. За одним из столиков устроился Ирвин, он уже успел раздеться и заказать какие-то напитки.

— Что это? — девушка с подозрением уставилась на дымящиеся кружки.

— Грог! Вы же не хотите умереть от простуды.

Изабель одернула сунувшегося вперед оборотня.

— Нам нельзя, у нас дела!

— С призраком? — невинно поинтересовался Станис, стягивая шарфы и шапку.

Натан потрясенно вздохнул, и девушка закатила глаза — пытаться врать в присутствии шаренца было бессмысленно.

— Какая разница?

— Давай так, — Мастер Лезвий уселся за стол и посмотрел на дочь поверх дымящейся кружки. — Или вы сейчас рассказываете нам все, как есть, или (мамой клянусь!) вы у мне ни шага в сторону реки не сделаете.

Изабель мысленно попросила у духа прощения, плюнула на его могилу и начала рассказ. Получилось не очень длинно, довольно-таки сумбурно, но очень впечатляюще, а вид Меча Лун, на секундочку освобожденного Натаном из-под тряпок, окончательно привел Мастера Лезвий в мрачное расположение духа. Ирвин упорно отмалчивался. Оборотень сосредоточенно потрошил кусок свинины и поглядывал на опустевшие кружки.

Станислав хлопнул ладонью по столу.

— Вместо тебя пойду я.

Изабель отчаянно замотала головой.

— Нет, он к тебе не выйдет! Он такой зашуганный, хоть и призрак… А без него ничего не получится.

— Ты хоть понимаешь, что там будет твориться?!

— Я не в первый раз вижу тварей, папа! К тому же, я там уже один раз была. Забыл?

Мастер Лезвий на мгновение смутился.

— А это, — он неприязненно кивнул на оборотня. — Чем там тебе поможет?

Натан выглядел так, словно с радостью передоверит ему честь спасения мира.

Изабель пресекла намерения шаренца на корню.

— Силой оружия туда не пробиться. Волк будет мне полезнее мечника, и призрак его знает.

Мастер Лезвий сдался.

— Это безумие, конечно… Но то, что последнее время происходит, нормальным тоже не назовешь. Ты что, действительно веришь этому духу?

— Лорд Дэвид ему верил. Он выглядит, — Изабель заколебалась, подбирая слова. — Очень серьезным. Он не стал бы суетиться по пустякам. Если он считает, что судьба мира решается здесь и сейчас, значит, это правда. Ну, я так думаю.

Станислав покачал головой.

— Девочка моя, ты просто не понимаешь, чем рискуешь! Ты слишком молода, чтобы осознать значения слова «смерть»…

— Ох, папа, да все я понимаю!! Вот ты умрешь, а мне после тебя жить. Что я буду делать, если кругом будут одни твари?!!

Ирвин, молча слушавший весь диалог, не выдержал и фыркнул. Этот довод окончательно добил Мастера Лезвий.

— Да, одни твари, конечно, не хорошо.

— Ну, если принципиального согласия вы достигли, я позволю себе внести свою лепту, — Ирвин порылся в груде одежды и извлек увесистый кожаный мешочек. — Волшебный светоч, — пояснил он. — Насколько я знаю, призраков он не пугает. Вы о свете-то подумали?

Изабели прикусила губу и выругалась про себя. Естественно, дух не вспомнил о фонаре, а она совершенно упустила этот момент из виду. Станис покачал головой.

— Может, все-таки поменяемся? Если этот дух хочет спасти Дэвида, он выйдет и ко мне.

— Ты в этом совершенно уверен?

Мастер Лезвий промолчал.

— Па, я все понимаю, и что опасно будет, и что спаситель из меня никакой. Но я чувствую, что должна идти. Это как у Сары, понимаешь? У меня судьба такая. И потом, — Изабель пожала плечами. — Этот дух умный, если бы он мог использовать вас, он бы так и сделал.

Натан подобрал куском хлеба остатки подливки и удовлетворенно вздохнул.

— Который час?

Ирвин задумчиво пожевал губами.

— Около трех.

Девушка спохватилась.

— Ох, нам еще идти!

Станис поймал ее за рук.

— Будь осторожна!

— Обязательно.

Натан вздохнул и выложил на стол изрядно похудевшую матерчатую колбаску. Внутри приятно звякнули золотые.

— Вот. Чего их с собой тащить!

— Правильно, — поддержала его девушка. — Вернемся — заберем.

Пока они сидели в харчевне, на улице началась метель. Громада Королевского моста почти потерялась в снежной пелене, контуры домов размыло. Хотя до вечера было еще далеко, в окнах домов на покинутом ими берегу теплились огоньки. На том берегу, к которому они приближались, было совершенно темно. Около устья канализационной трубы намело сугроб, текшая изнутри вода образовала огромную наледь и внутрь пришлось пробираться ползком.

Облако искристой темноты ждало их у самого входа.

— Фонарь? Фонарь взяли? — беспокойно шелестел призрак.

— Уж сообразили как-нибудь! Смотри, какая вещь, — Изабель вытащила из под платка подарок Ирвина. Светоч представлял из себя не шар, а обрамленную в серебро трубку, с одного из концов которой лился холодный, голубоватый свет.

— Неплохо, — буркнул призрак. — Теперь слушайте, два раза повторять не буду.

Смотрите на стену!

Слой инея, покрывающего кирпичи, был нарушен сложной схемой из угловатых линий, кругов и значков. Изабель узнала рунические надписи «город», «стена», «кусты и деревья», и более мелкие — «звери», «часовой туда-сюда». Призрак неплохо подготовился к штурму королевского дворца.

— Наша удача в том, что устраивать Тропу в подвалах дворца они не стали — сначала им пришлось бы выломать основу защитного Периметра замка. Темные артефакты вообще плохо сочетаются со светлыми Знаками…

— Короче, — шмыгнул носом Натан. Шаренец тщательно прятал свой страх, а от того казался против обыкновения наглым и хамоватым.

— Если короче, то пойдете со стороны конюшен. Тут, — от стены отлетело облачко инея. — Темные откопали подземный храм, чуть ли не в основании городского холма, даже ниже уровня канализации. Там они и Тропу открыли, там они и ритуалы проводят. Плюс в том, что к храму ведут сразу три пути, и об одном из них твари явно не знают. Минус в том, что проход очень узкий, — призрак качнулся в сторону девушки. — Ты по нему пролезешь, а он — уже нет.

— А другие пути?

— Один ведет из Башни мага, второй — из казармы королевских Гвардейцев, среди которых теперь людей нет. Помните, людей там больше нет!

Девушка поежилась.

— А если я застряну?

Призрак смягчился.

— Не застрянешь. Тулуп, конечно, придется снять. Это вентиляционная шахта, начинается она из конюшни. Вот тут, — он снова коснулся стены. — Крупным планом вход. В стенках шахты есть выемки для ног, так что можно обойтись без веревки.

Камень надежный, ширина такая, что спиной ты как раз упрешься в противоположенную стену. Шахта выходит под лестницей. Самый опасный участок вот здесь — от шахты до ритуального зала. Сам зал почти не освещается и не осматривается, самое удобное место в нем — боковая колоннада. Шум от Тропы глушит чувства тварей, разглядеть они там ничего не могут даже в упор. И к месту действия близко, — багровые глаза-искорки сосредоточились на девушке. — Когда доберешься до места, я постараюсь к тебе присоединиться. Пока они разберутся, куда я исчез, дело будет сделано.

Изабель внимательно разглядывала схему, осторожно коснулась знака «звери».

— Тут что?

— По парку бегают волколаки. С ними лучше не пересекаться, но к конюшням они забегают редко — там старые обереги на стенах. Надеюсь, большинство тварей подтянется к месту драки и на вашем пути будет чисто. Если вас заметят, не бегите и не кричите, стойте на месте, так больше шансов, что они уйдут. Сейчас они плохо соображают — Повелитель еще не созрел, но уже требует повиновения, когда начнется драчка, они не смогут сосредоточиться на двух делах одновременно.

Ну, я так считаю.

Девушка кивнула.

— Понятно.

— Точно?

— Да, точно.

— Тогда вот здесь — схема движения по Канализации, перерисуй ее куда-нибудь.

Схему накарябали на ножнах Меча Лун. Призрак покружил по коридору, то ли — борясь с сомнениями, то ли — проверяя путь и со слабым вздохом «Начали!» исчез.

Изабель поправила башлык, сверилась со схемой и вытянула вперед руку с волшебным огоньком.

— Начали!

Почти тут же эхо донесло до них далекий вопль и тяжелый скрежет. Люди таких звуков не издают. Натан поежился и поспешил за девушкой, уносящей с собой свет.

Путь по Канализации был долог, как кошмарный сон. Шум, по началу редкий и слабый, постепенно слился в звуки битвы, кипящей в подземных коридорах. Один раз им пришлось переступать через растерзанное тело Дваждырожденного. Исключительная выносливость не помогла нежитю в этот раз: псевдожизнь покинула его разом, через вспоротую молнией грудь, лишенная связующего заклятия плоть пузырилась зловонной жижей. Призрак обращался со своими противниками ловко, как пастух со стадом: где-то в отдалении слышался хрип, вой и глухие удары, но на пути перепуганных лазутчиков никто не попадался. И все равно оба были счастливы покинуть пропитанную запахом смерти темноту.

Ход вывел их в хозяйственную пристройку, наполовину заваленную пустыми корзинами, наполовину — садовым инвентарем, пристроенные кое-как лопаты с грохотом осели на пол. Изабель поспешила спрятать светоч в мешочек. Напрасные хлопоты — никто не заметил бы их, даже если бы они разожгли костер и лупили в бубен. Дверь была не заперта, лампы на окнах — не зажжены.

Они вышли к ограде дворца со стороны, противоположенной Монаршему проспекту. В домах по эту сторону бульвара жили дворцовые слуги — избранные, служившие королевской династии поколение за поколением, не благородные, но уже и не простолюдины. Заезжий провинциал не сразу распознал бы в этих надушенных господах официантов, садовников, лакеев. Здесь хранилось множество странных тайн, кипели страсти, немногим уступающие великосветским, а некоторые из здешних обитателей могли быть более близкими родственниками короля, чем об этом принято говорить. Во дворце короля Сантарры прислуживало несколько тысяч человек, но сейчас в домах, обступающих Изабель, было темно, тихо и по ощущению — безлюдно.

Только сугробы и злой ветер, хлещущий по лицу колючими снежинками.

— Перекидывайся! — шепнула девушка шаренцу. Тот нехотя передал ей перевязь с Мечом и начал раздеваться, стараясь стоять спиной к ветру. Звериный облик не добавил ему счастья: ветер ерошил волчью шерсть и забивал ее снегом, даже для оборотня погода была слишком мерзкой.

Быстрой перебежкой они одолели неосвещенный и никем не охраняемый бульвар. Снег предательски скрипел под ногами, и резкий звук заставлял оборотня испуганно прижимать уши. За оградой дворца стояла непроглядная темень — ни фонаря, ни свечки. Небо едва серело последними отблесками заката, между контурами деревьев смутно белел снег.

— Ворота должны быть где-то слева, — шепнула девушка, скорее для самой себя.

Оборотень сверкнул зелеными глазищами и ничего не ответил.

Изабель двинулась вдоль ограды, стараясь не обращать внимание на скрип снега и ощутимую вибрацию воздуха, то ли — отзвук подземной битвы, то ли — голос неведомых тварей. Малые ворота дворца тоже не охранялись. Створки занесло сугробами в полу прикрытом положении, Изабель с трудом протиснулась в щель, рукоятка Меча Лун громко брякнула по металлу. Никто и ничто не отозвалось.

— Как на кладбище! — девушка подавила истерический смешок.

Хвост Натана прочно занял позицию между ногами.

За воротами девушка беспомощно остановилась. День кончился, свет ушел. Дома, деревья и сугробы слились перед глазами в неразличимые пятна. В темноте пропало чувство направления, даже верх и низ не осознавались так же четко. Изабель сделала вслепую несколько шагов и провалилась в сугроб, рука сама собой нашарила под одеждой светоч — идти вслепую она не могла. Оборотень осторожно взял ее зубами за рукав и повел вперед. Глазам зверя почти не нужен был свет, Натан легко различал во мраке занесенные снегом дорожки, контуры далеких крыш, а его ноздри щекотал застарелый лошадиный запах. Они вышли к покинутой конюшне уже в полной темноте, бестолково потыкались у закрытых ворот и пошли в обход здания, надеясь найти заднюю дверь или незапертое окно. Оборотень теребил рукав шубы и толкал Изабель носом куда-то вверх.

— Извини, Натан, не вижу! Придется посветить.

Светоч выхватил из темноты под крышей конюшни большое слуховое окно, все, что нужно было сделать, это приставить к нему лестницу, которая лежала в снегу тут же, под стеной. Отчаянно стараясь не шуметь, Изабель вытянула из сугроба тяжелую штуковину и уже изготовилась пробовать поднять ее, когда оборотень зарычал и шарахнулся. Девушка стремительно обернулась.

Из темноты парка, бесшумный на скрипучем снегу, выступил огромный волколак, матерый зверь, одолеть которого в одиночку мог разве что Страж. Даже не помня наставлений призрака, Изабель замерла, молясь о том, чтобы чудовище ушло обратно.

Светоч, спешно засунутый в рукав, бросал на морду нежитя предательские лучики.

Зверь двинулся на свет.

Судорожно скаля клыки, захлебываясь рычанием, то и дело сбивающимся на визг, Натан преградил волколаку дорогу. Тварь остановилась и уставилась на оборотня пустыми мутными глазами. С храбростью отчаяния, Натан полосонул чудовище клыками по морде. Зверь взвизгнул и попятился. Воодушевленный успехом, оборотень бросался на тварь снова и снова, клочьями вырывая тусклый мех и раздирая бескровную плоть. В любое другое время, в любом другом месте матерый волколак, шутя, задрал бы оборотня-недопеска: опыт и инстинкты животного давали твари преимущество над человеком-перевертышем. Но здесь и сейчас нежитем управляла высшая воля: для того чтобы собрать волколаков в одну стаю и не дать им поубивать друг друга, Повелитель наложил на них запрет — четвероногая дичь была табу, нападать разрешалось только на двуногих. Волчонок, нарушивший этот запрет, приводил волколака в замешательство. Не в силах ослушаться приказа и не в состоянии терпеть боль, нежить обратился в бегство. Натан преследовал его с победоносным рыком. Привлеченные дракой, из темноты появлялись все новые и новые волколаки. Непреодолимый инстинкт требовал от них преследовать и убивать. Один за другим они присоединялись к этой погоне неизвестно кого неизвестно за кем и уносились в темноту. С шумом и треском свора помчались через заснеженный парк.

Изабель не стала ждать их возвращения. С неожиданной для себя силой она двумя рывками привела лестницу в вертикальное положение и быстро-быстро полезла вверх.

Глава 13

Граф предлагал действовать резко, Фернадос настаивал на том, что к штурму дворца следует подготовиться, а леди Верона не участвовала в бессмысленном споре — времени на маневры у них все равно не было. Через два дня начнется новолуние — один из знаковых моментов для темной магии. Если они собираются хоть кого-то спасти, им следует поторопиться.

Используя запасы Клавса, чародеям удалось изготовить пару эликсиров, два десятка зажигательных снарядов и бутыль стимулирующего средства (заложникам предстояло самим идти к своему спасению). На большее (при условии сохранения тайны) Фернадос был не способен. Ни один здравомыслящий стратег не стал бы штурмовать дворец такими силами, но людьми овладела мрачная решимость. Все знали об угрозе, нависшей над заложниками. Вздумай Икторн сыграть отбой сейчас, его гвардейцы взбунтовались бы и ушли в бой без него. И плевать они хотели на колдунов.

— Нам же не нужно перебить их всех, — как заклинание повторял граф. — Нам нужно только найти детей и увести их оттуда.

— Угу, — поддакивал Фернадос. — Дваждырожденные будут махать нам в след платочками, а ваш дражайший монарх подарит мне новый титул… Главное Королевское Чучело!

— Тьфу на тебя!!

Страж и Дюрок мотались по городу, проверяя подходы к дворцу. Результат сержанта обескураживал.

— Охраны нигде не видно, — докладывал он графу. — Ворота считай, что открыты.

Ничего не понимаю! Они что, думают, что воля короля любого остановит? Или полагаются на магию?

Страж с сомнением качал головой — сторожевые заклятья он почувствовал бы.

— Готовят ловушку? — высказал предположение Икторн.

— Скорее, больше не ассоциируют запоры с запретами, — подала голос леди Верона и пояснила. — Темные ритуалы изменяют сознание перерожденного. С логической точки зрения, ограда парка не является препятствием для кого бы то ни было, а делать скидку на любопытство или оберегать случайных посетителей они не станут: всякий, кто туда войдет, будет уничтожен. Цель не остановить, а убить.

Фернадос согласно хмыкнул.

— То, что он сумел внушить тварям понятие территории — само по себе чудо, а такое явление, как «дверь» — это уже за пределами возможного. — … а значит, лезть через забор нам не придется, — резюмировал граф. — Если разницы между направлениями атаки они не делают, мы можем проникнуть внутрь по самому комфортному пути. Так?

Волшебница неуверенно кивнула.

— У ворот есть еще один плюс, — вмешался Фернадос. — Создать каждому индивидуальную защиту мне не по силам, но вот одно маскирующее заклинание на всех у меня получится. Тонкость в том, что оно будет работать лишь до тех пор, пока мы друг за друга держимся. Тут-то нам ворота и пригодятся.

— Эти твари не знали, с кем связываются, — усмехнулся Икторн.

— Если нам повезло, они вообще не знают, что с кем-то связались. Конспирация — прежде всего!

В какой-то момент все было собрано, а время вышло. На прощание граф сердечно обнял волшебницу, у дверей лавки Клавса они расстались. Вероне пришло время покинуть Внутренний город — если миссия завершится удачно, беглецам потребуются сани и кони, которых еще надо раздобыть.

Мечи гвардейцев, топор Стража и гирлянды пузырьков с зажигательной смесью для конспирации увязали в узел и уложили в санки.

— А не слишком ли рано мы идем? — беспокоился граф, поглядывая на запоздалых прохожих, целеустремленно пробирающихся сквозь начинающуюся метель.

— Ты меня удивляешь, Джеймс! — скорчил рожицу маг. — Парк не освещен, луны не будет, да в такую погоду хоть бы и была. Или нам с фонарями на штурм идти?

Заклинаний ночного зрения я не знаю.

— Сумерки — лучшее время, — незаметно присоединился к разговору Страж. — При свете твари ориентируются хуже, чем в темноте, а человеческих глаз там нету, я проверял.

Граф решил не спорить лишний раз, в конце концов, идея штурма через ворота принадлежала ему. Да и беспокоился он рано: по мере приближения к дворцу исчезли не только путники, но и свет в окнах, запах дыма и вообще всякий намек на живых людей. Колючая снежная крупа летела так густо, что граф с трудом различал спину идущего впереди сержанта. Мороз словно бы сгустился, ветер стеклянными лезвиями проникал под одежду и полосовал кожу. При всем этом Икторна прохватывал жар, а сердце колотилось, словно после долгого бега. Фернадос поймал его за локоть и успокаивающе встряхнул.

— Да, местечко неприятное, — бормотал сквозь зубы маг. — Но в непосредственном контакте никого нет. Что-то их взбаламутило, и это — не мы.

— У меня все волосы дыбом, — хмуро признался граф.

— Я ценю твои инстинкты, Джеймс, но лучше не психуй, — посоветовал маг. — А то нам обратно еще и тебя тащить придется.

Скоро уже все ощущали глубинную вибрацию, исходящую из-под земли.

— Дерутся! — глаза Стража лихорадочно блестели под башлыком.

— Тем лучше, — бесстрастно отвечал маг. — У них не будет времени на нас.

Граф чувствовал, как охвативший его страх перерастает в пьянящее возбуждение, предшествующее хорошей схватке. Кривая улыбка неудержимо перерастала в хищный оскал, и он был рад, что его лица не видно под шарфом — решили бы, что спятил.

Ворота дворца уже проступили сквозь сумрак — покореженное металлическое чудо, правая створка сорвана с тройных петель и валяется шагах в двадцати от дороги.

Полосатая сторожевая будка слева сохранилась, но была забита снегом и еще чем-то, что граф разглядывать не стал. Метель заметала наезженный санный след — кто-то все-таки ездил во дворец, но кто и зачем, было совершенно непонятно.

— Теперь все ко мне, и держитесь друг за друга крепче, — в полголоса бормотал маг. — Убедитесь, что контакт ни в коем случае не прервется. Если заклинание разрушится, мы все будем как на ладони.

Тюк с оружием распотрошили и роздали. Страж снял лишнюю одежду, из всех присутствующих он единственный более-менее напоминал бойца.

Граф посмотрел на своих людей и подумал о тех, кто ждет их в далеком замке Икторнов, а так же о тех, кто ждет дома каждого из Королевских Гвардейцев и уже никогда не дождется. О том, что многих ункертцев уже никто нигде не ждет и возвращаться им некуда. О том, что больше всего на свете он хотел бы вернуть всех назад целыми и невредимыми, и чтобы тревоги оказались пустым сном, но столь великой магией он не владеет. Все, что ему остается, это рисковать жизнями одних, ведя их в бой против других, для того чтобы (возможно) дать надежду на будущее кому-то третьему. Обычное дело. Он накинул на плечо Дюрока шарф, замотал его в руке и присоединился к цепочке зачарованных путников.

Наверное, королевский дворец впервые штурмовали так: тупо, гуськом, по центральной аллее. Вокруг в кустах что-то шуршало, поскрипывало снегом и механически тикало. Воображение населяло темноту полчищами врагов, а реальность запросто могла превзойти всякое воображение.

Страж вел их в обход парадного подъезда, осторожно выбирая дорогу и иногда даже возвращаясь назад. Один раз граф сообразил, что куст, который они так бережно обходят, на самом деле — волколак. Огромная тварь сидела совершенно неподвижно, как это умеют только нежити, снег припорашивал ее шкуру и делал похожей на забытую во дворе куклу. Вероятно, если бы не поразившая нежитей тревога, миновать парк без боя было бы невозможно. Сейчас вся активность была сосредоточена у главного входа, там дрожал единственный островок света, мелькали тени, и слышался дробный шум.

Страж вывел их к боковому входу в южное, гостевое крыло дворца. Снег у подъезда был утоптан, а на ступенях даже местами расчищен. Графу это не нравилось. Что будет, если навстречу им кто-нибудь попадется? Если люди от неожиданности шарахнутся в разные стороны, маскирующее заклятье распадется и туго придется всем.

— Влево, влево! — настойчиво передавал по цепочке маг, и люди послушно лезли в сугроб, прижимаясь к цоколю здания.

Фернадос стянул с головы капюшон и напряженно прислушивался. Граф тоже напряг слух: во дворце бегали, хлопали дверями и волокли что-то тяжелое. Какая бурная ночная жизнь! И все — без единого слова.

Маг медлил, пытаясь понять причину переполоха, граф наклонился к нему.

— Думаешь, прорвемся?

Фернадос пробормотал что-то невнятное.

Дверь подъезда с грохотом распахнулась.

— Стоять! — скомандовал граф, все время ожидавший чего-то подобного.

Все замерли. Дваждырожденный в летней гвардейской форме вылетел из дверей, дробным топотом миновал лестницу и решительно устремился куда-то в парк. Икторн едва успел перевести дух (тварь пробежала так близко, что ее можно было коснуться рукой), как из тех же дверей показались еще двое умертвий и ринулись вслед за первым. Граф мысленно поздравил Фернадоса с удачной ворожбой — твари их явно не видели. Из недр дворца раздался оглушительный грохот, то ли — люстра рухнула, то ли — стойку с мечами уронили.

— Да что у них там, вечеринка? — сипло выругался Дюрок.

— Как знать! — хмыкнул повеселевший маг и скомандовал. — Всем держаться за руки, растянуться цепочкой, прижиматься к перилам. Идем внутрь!

Они осторожно двинулись вперед, буквально впритирку пропустив еще одно умертвие (это — в форме городского стражника) и быстро просочившись сквозь неплотно прикрытую дверь. Дворец гудел шагами. Маг с силой потянул их по коридору и остановился только тогда, когда весь отряд оказался в небольшом алькове со статуей и канделябром.

— Можно расцепляться.

— Не рановато? Тут тварей как грязи!

— Главное — под нос им не соваться. Они чем-то заняты, по сторонам не глядят.

Такое впечатление, что у них большие проблемы.

— Верона?

— Одной волшебнице такое не по силам, даже с амулетом. Мне плевать — кто, главное — очень вовремя!

За стрельчатыми окнами мелькнули тени, раздался вой и рык — волколаки пришли в движение. Граф понял, что с улицы они убрались тоже очень вовремя.

— Куда теперь, сэр? — подал голос Страж. — Будем искать заложников или выясним, что происходит?

— Ищем заложников, — решил за всех граф. — Верона говорила, что отапливаемые помещения находятся в задней части дворца. Живых могут содержать только там.

— Но как туда пробраться?

— Все за мной, я знаю!

Граф попытался проскользнуть вперед, чуть не сшиб канделябр и крепко приложился лбом об локоть статуи.

— И-и, з-зараза! Темно как в заднице…

По коридору громко процокала варга.

— Знаешь, Джеймс, темнота — это, конечно, не хорошо, но лучше все-таки без света.

Осторожно, по стеночке, они двинулись вглубь дворца, мимо промерзшей оранжереи, пустых гулких залов, битых окон и выломанных дверей. Иногда на пути попадались свечи, натыканные бессистемно тут и там в залитые воском канделябры или просто на столах. Эти островки света никак не помогали в ориентации, зато тьма в коридорах становилась еще гуще. Граф то и дело натыкался на что-то, сдержанно чертыхался и упрямо вел отряд в одному ему известном направлении.

Наконец, в лицо пахнуло теплом. В этих комнатах еще не возможно было жить, но мороз уже не перехватывал горло. Казалось, с появлением тепла из воздуха исчез какой-то неощутимый ноздрями запах, от которого было так противно, что вовсе не хотелось дышать. Граф деловито прикинул, в каких помещениях можно разместить много народу, так чтобы и охранять было проще, и заботиться особо не приходилось.

— Комнаты фрейлин, — заключил он. — Туда ребят поместили, больше некуда.

Икторн не очень хорошо знал расположение комнат в этой части дворца. Собственно, он бывал здесь всего один раз во время той давней осады Сент-Араны, когда во внутренних покоях располагался военный госпиталь. Граф мучительно пытался связать обрывочные картинки с лабиринтом темных залов. Помнилось только, что двери в покои были большие и располагались как-то хитро, сбоку. Выбранный коридор был явно не тот — по нему они проскочили до самой прачечной и вынуждены были возвращаться. Наконец, Страж остановил всех жестом и молча указал на пол: паркет был изгваздан следами стальных набоек, какими-то царапинами и отпечатками грязных сапог. След явственно сворачивал в одну из дверей и граф толкнул ее для пробы.

Створки распахнулись, и в лицо людям дохнуло теплом. Эта комната совсем не пострадала от присутствия тварей, ярко горели свечи в начищенных канделябрах, как ни в чем не бывало, висели на стенах картины, около отопительной печи стояла корзина дров и возилась опрятно одетая горничная. Общий вид портил только мощный засов на дверях слева. Похоже, они отыскали заложников.

Граф шагнул вперед и был ловко перехвачен магом. Фернадос ткнул пальцем в служанку, которая как раз поднималась им навстречу. Икторн никогда не видел женщин-Дваждырожденных, как-то само собой подразумевалось, что таких не бывает.

Зрелище перерожденной было столь шокирующее и отвратительно, что граф в первый момент не связал вид бедной уродки с сущностью кровожадной твари, а вот у нежити проблем с опознанием врагов не возникало. От неминуемой смерти их спас Страж, которому иметь комплексы по профессии не полагалось. Он встретил стремительный бросок твари не менее стремительным взмахом топора, и голова чудовища покатилась по паркету. Правда, движению тела это почти не помешало, но тут уже опомнились гвардейцы: один из солдат разбил зажигательный снаряд о грудь мнимой служанки, а Дюрок припечатал таким же беззвучно разевающую рот голову.

Фернадос задумчиво пожевал губами, глядя на потрескивающие останки.

— Ну, позвать подмогу оно, вроде, не успело… Думаешь, эта странная одежда из-за пленников, да?

Не оправившийся от потрясения граф молча покачал головой.

Для того чтобы снять засов с дверей потребовались усилия трех человек. Наученный горьким опытом, граф приоткрыл одну створку и осторожно заглянул внутрь. Как он и помнил, за дверями находилась просторный холл, от которого вглубь крыла вел длинный коридор с выходящими в него дверями жилых комнат. Только в прошлый его визит высокие зеркала на стенах были занавешены, а сейчас — попросту выбиты, остались одни рамы.

В холле они были не одни, дорогу им преграждал молодой парень, замотанный в полосатую портьеру (Икторн в первый момент принял его за Дваждырожденного). Все его оружие составляла заостренная ножка стула, но выглядел он мрачно и решительно. Граф с трудом признал в нем одного из сыновей барона Сатерлин.

— Спокойно, свои!

Парень замер, у него на лице появилось то потрясенное и недоверчивое выражение, какое бывает у солдат осажденной крепости при виде спешащего на выручку войска.

— Э-э… лорд… Икторн? — молодой Сатерлин продемонстрировал феноменальное для своего возраста знание светской жизни.

За его спиной обозначилось движение — из выходящих в коридор дверей выглядывали темные фигуры. Разного роста, разной комплекции, все одинаково закутанные в невообразимое тряпье и не по-детски настороженные, словно прячущиеся в траве зверьки.

— Вы пришли нас спасти?

— Да. Но мне надо знать, что тут происходит.

— Они велели нам собираться, всем. Никто из тех, кого они уводили, не вернулся.

Мы решили сражаться! Нарсел обещал попытаться сбежать и вернуться с ключами.

— Они забрали Кристофа Нарсела?

— Да, часа два назад.

Граф зажмурился, вспоминая скорбь на лице лорда Кельвина, свое обещание помощи и загоняя все эти эмоции вглубь.

— Вы были правы, все, кого они увели — мертвы.

Ответом ему были потрясенные вздохи. Оказалось, что у Сатерлина пропал младший брат.

— Мы должны выбраться отсюда любой ценой. Или погибнуть. Те, кто выживут, станут жертвами на алтаре Тьмы.

Граф тут же пожалел о резких словах — дети все-таки! Надо было придумать что-нибудь убедительное, но не столь пугающее. Он внутренне сжался, в толпе детей захныкала маленькая девочка, но на нее зашикали, и она замолчала. На Икторна смотрели десятки полных надежды глаз, и выдержать это было тяжелее, чем истерику. То ли висевшие над городом заклятья притупили чувства, то ли старшие дети сумели сплотить малыей, времени думать об этом не оставалось — в дверь ввалились задержавшиеся снаружи Фернадос и Страж.

— Они идут сюда с веревками и их много, — напряженно сообщил маг.

Граф беззвучно выругался.

— Запечатай дверь. Ты, — Сатерлин вскинулся. — Будешь говорить им, что их сюда не пустят. Сделай вид, что это вы сами что-то придумали. Нас здесь нет!

Юноша быстро закивал. Граф повернулся к магу и Стражу.

— Ищем! Любой способ убраться отсюда помимо дверей. И чтобы они не могли войти при этом.

— Мы обыскали здесь все, — напряженно сообщила девушка в платке из обивочного шелка.

Икторн оптимистично улыбнулся.

— Доверь это дело профессионалам, дорогая! Если выхода нет, мы его сделаем.

Наружные стены отпадали сразу — за узкими бойницами окон мелькали подозрительные тени, и слышалось шипение. Граф невольно порадовался, что это крыло замка не перестроено на новый лад — большие стеклянные окна не задержали бы Дваждырожденных ни на секунду. У древней архитектуры был еще один плюс: на каждое более-менее крупное здание приходился по крайней мере один потайной ход.

Гвардейцы и Страж обшаривали пустые камины и простукивали внутренние перегородки.

Граф медленно прошелся вдоль коридора, стараясь оптимистично улыбаться маленьким пленникам, их было около трех десятков. Жилой оказалась только одна комната крыла, в остальных царило разорение. Часть мебели поломали на растопку, часть — ободрали на одежду. Роскошные гобелены слоями уложили на пол, чтобы сберечь драгоценное тепло. Икторн одобрительно кивал, оценивая хозяйственную сметку молодых сандтаррцев. Если им дадут возможность вырасти, никакие колдуны их не устрашат. Осмотрев две или три комнаты, граф окликнул Стража.

— Посмотри-ка здесь!

Многообещающая пустота обнаружилась в стене почти сразу, но, как они ни старались, разгадать секрет механизма, открывающего ход, им не удалось.

— Возможно, после одной из перестроек его заделали наглухо. Придется стену ломать.

В качестве стенобитного орудия использовали кушетку. К делу приставили гвардейцев, Стража, молодого Сатерлина и даже граф немного помог. Шум в холле маскировал их деятельность — Дваждырожденные тоже начали долбить. После второго удара тонкая кирпичная кладка дала трещину и гвардейцы рукоятями мечей расчистили проход подходящей ширины. Внутри тесного колодца было темно, ступени (если, конечно, они здесь были) давно сгнили и обвалились.

— Веревки! — рявкнул граф. — Страж — вперед. За ним — Фернадос, дети и мы.

Маг скептически осмотрел пролом.

— Думаешь, твари пропустят это место?

Входная дверь трещала под натиском врагов. Икторн быстро сориентировался.

— Тащите сюда тряпки и мебель, устроим пожар. Огонь их задержит.

— А сами-то мы уйти успеем?

— Рискнем. Все лучше, чем соревноваться в беге с Дваждырождеными. Не дрейфь! Тут основные стены — из базальтовых блоков, им никакой пожар не страшен. Перекрытия, конечно, деревянные, но, если доберемся до подвалов, там можно хоть целое Нашествие пересидеть.

Ход вел глубоко, но, увы, не до подвалов. Он разветвлялся на уровне пола первого этажа и разбегался под половицами по всему зданию. Маг засветил крохотный огонек.

Гуськом в молчании беглецы потянулись прочь от горящего крыла и двигались, пока не смогли собраться вместе в подполе под какой-то большой залой. От близости тварей у графа волосы вставали дыбом. Фернадос должен был испытывать все то же, но гораздо сильней. Упаси Бог, найдется среди нежитей один, особо чувствительный и не лишенный ума, их мигом выковыряют отсюда и прикончат. Активность тварей явно повысилась: Дваждырожденные передвигались суетливой рысью, с дробным цокотом спешили куда-то варги, что-то тяжелое и длинное проползло со скрежетом вглубь дома.

— Дюрок! — шепотом позвал граф.

— У.

— За старшего. Мы разведаем путь.

Он пополз вперед, не дожидаясь возражений мага. Страж увязался за ним.

До парадного входа было рукой подать, здесь даже был выход на поверхность (в нишу за парчовыми драпировками), но воспользоваться им было совершенно невозможно — твари то и дело сновали через холл. Икторн отчетливо понимал, сам он проскочит, маг и Страж — без проблем, но толпа перепуганных малолеток — без шансов. Он дал Стражу знак задержаться внутри — шарфа у того не было, и пар его дыхания курился над потайным ходом, как над каминной трубой.

Через распахнутые двери граф всматривался в расцвеченную заревом пожара ночь.

Что там происходит? Волколаки с шумом и воем продолжали носиться по парку.

Раздраженные до предела, сбитые с толку Дваждырожденные сновали по коридорам, шипя друг на друга. Внимание варг, демонов и странных скелетообразных созданий (не имели ли они какое-то отношение к колдунам?) было обращено вовне так, словно они готовились отразить штурм. Вокруг металлических деталей люстр и канделябров играло цветное марево — где-то недалеко происходило нечто непонятное, но явно магической природы. Пожар в северном крыле никто не тушил.

— Зови мага! — Страж кивнул и исчез в темноте.

Икторн не представлял, как его команда умудрилась произвести столько шума. Они ведь так старались быть осторожны! Зеленая Гильдия? Войска из Южных Коронатов?

Проще рассчитывать на второе пришествие Герхарда. И ведь гляди ж ты — один к одному…

Из прохода выбрался укутанный пуховым платком Фернадос и поманил графа назад.

— Переждем здесь, — предложил маг. — Там идет битва. Кто с кем дерется, я не пойму, но это явно не мой уровень.

— Дэвид вернулся? — с надеждой предположил граф.

— Вряд ли. Эманации темной магии идут с обеих сторон. Это не Золотой дракон Ин'Ктора.

Ни черта не пойму, что происходит, но лучше нам не лезть. Огребем по самую маковку!

Граф от души согласился с магом.

Шум нарастал, варги толпой ломанулись наружу и куда-то вниз: твари прокопали в парке огромную нору и теперь забирались туда одна за другой. Если повезет, они уйдут туда все. В двери просочился небольшой светлый волколак и нырнул за портьеры — тварь явно не желала иметь ничего общего с остальными. Из глубины дворца явилась группа закованных в доспехи Дваждырожденных, граф видел пару похожих с Карани, но эти выглядели крупнее, солиднее и доспехи на них получше.

Один из латников попытался навести порядок среди волколаков, и стая, рыча, навалилась на него со всех сторон. Раздался треск ломаемых костей и скрежет разрываемого металла.

Икторн охватил взглядом растущий бедлам и содрогнулся.

— Как долго это будет продолжаться? — шепотом спросил он у Фернадоса.

— Пока не закончится, — резонно ответил маг.

— Что, так и будем сидеть? Надо что-то делать!

— Гм. Есть у меня одна идея, но идти придется вдвоем — Макса я оставлю с детьми.

Твои люди им не защита.

Граф кивнул.

— Что за идея?

— Я слышал, что во дворце есть собственный защитный Периметр, так?

— Вроде того.

— Откуда он включается? Из Башни мага?

— Нет-нет. Шахта начинается из Тронного зала.

— Что-то подсказывает мне, что эти ходы могут вести и туда.

— Рискованно!

Маг сердито крякнул.

— Рискованно сидеть на месте. Я умираю от холода! Еще полчаса и я смогу завещать тебе свои обноски.

Сейчас как никогда Икторн понимал состояние чародей — холодно было до жути, а прикосновения к промороженным камням, неизбежные в узких проходах, отбирали от тела последнее тепло. Граф серьезно опасался за детей. Не спасли ли они заложников от одной смерти, чтобы немедленно обречь на другую?

Вернувшись к своим, граф стащил с себя тулуп и передал сержанту — пусть устроит детей поудобнее.

— Если мы задержимся или вообще не вернемся, попробуйте воспользоваться пожаром, — шепнул Икторн Стражу. — Опасно, конечно, но лучше, чем замерзнуть насмерть.

Тронный зал можно было отыскать даже в полной темноте — от парадного входа к нему шла прямая как стрела анфилада комнат. Ко входу в шахту Периметра крались бесшумно, лестница охранялась — на ступенях статуями замерли двое Дваждырожденных. Пришлось идти на риск. Граф взвесил на руке пузырек с зажигательной смесью, маг вынул из-под шубы Амулет. Действовали синхронно, по знаку пальцев «три!», у Икторна получилось лучше — его Дваждырожденный запылал сразу, а тот, которого шарахнуло заклинание, пробовал сопротивляться. Пришлось потратить еще один снаряд. Окутанные огнем твари истошно выли, но, учитывая общий галдеж, две лишних смерти Тьма могла и не заметить. Граф мечом откатил дымящиеся останки в угол.

Фернадос переступил дергающегося нежитя и бодро зашлепал по лестнице. Хорошо хоть греться у огонька не стал! Граф убедился, что мертвецы стали мертвыми окончательно, и последовал за магом. Вниз вело всего два пролета. На последней ступеньке Икторн замер и уважительно присвистнул. Он впервые увидел сердце Периметра такой мощности. Ни о какой столешнице с нарисованными мелом значками речи не шло — базовый Знак был выполнен из литой меди, должно быть, его изготовили прямо здесь. Толстые полированные завитки смотрелись конкретно, немного выступали над полом и чем-то напоминали растекшуюся карамель. Твари не нанесли конструкции видимого вреда, им выгоднее было использовать мощь Знака для своих целей — поверх медных полос тянулись валики какой-то красной пудры, бурые потеки и оловянные перемычки.

— Думаешь, заработает?

Фернадос хмыкнул и принялся рукавицами очищать Знак от скверны. Граф подумал, стащил с себя жилетку и присоединился к магу. Через четверть часа медь приобрела если не первоначальную чистоту, то хотя бы внешнюю опрятность. Фернадос проверил, не осталось ли на контуре Знака каких-либо вредных наслоений, и выволок из кучи хлама особую железяку — Контрольный Элемент. Теперь все, что нужно было сделать для включения периметра — положить его в центр и замкнуть контур Знака.

— А теперь отойди подальше, — пропыхтел маг, перекатывая медную каплю через завитки орнамента.

Граф поймал его за руку.

— Ты ведь не собираешься класть его вручную?

— А что, у меня есть выбор? — маг выпрямился, чтобы перевести дух. — Эстакаду они разобрали, — он кивнул на кучу хлама. — Закинуть такую штуку в цель нереально. Остается только положить.

— Если ты это сделаешь, у нас не останется мага!

— А если ты — не останется Икторна. Можно, конечно, Максу приказать, но тебе не кажется, что это гадко?

— Старый осел! — ругнулся граф. — Стой здесь, понял? Стой, ничего не делай!

И он рысью помчался вверх по лестнице.

Тронный зал по-прежнему был пуст, за окнами мелькали тени, шум только усилился.

Как это обычно безголосые нежити умудряются так галдеть? Граф быстро огляделся.

Ему нужны были веревки или то, из чего веревки можно сделать. Именно веревки, а не цепи — железо могло исказить конфигурацию Знака, а потому крепленья страховидных люстр и ограждения вокруг трона в дело не годились. Сдергивать шторы с окон, за которыми суетятся нежити, граф не решился. Оставались балдахин над троном и (удача!) длинная ковровая дорожка, уложенная от трона до дверей.

Икторн скатал коврик и кинжалом отпилил от него две широкие полосы, когда он спустился в зал периметра, Фернадос уже дотащил ключ до середины Знака и теперь внимательно разглядывал всю конструкцию.

— Что, неймется?

— Ш-ш, — Фернадос приложил палец к губам. — Тихо!

Граф плюхнул один рулон у лестницы и подошел к магу.

— Гляди! Привязываем один конец к этой штуке, дергаем и — готово.

— Нельзя, — прошептал маг. — Видишь разводы? В пределах Периметра действует мощный темный артефакт. Если включим сейчас — нас засосет в накопитель без остатка. Нужно ждать.

— Мы опоздали?!!

Маг поджал губы.

— Так быстро дело не делается. Когда мы пришли, они уже приготовились к ритуалу, дети им были нужны не для него.

— Так не дадим им закончить!

Маг помотал головой.

— Время неурочное. Ночь-то еще не началась! Не будем паниковать. Тем более — не факт, что им это помешает. Давай подготовимся, — маг потянул за конец ковровой ленты. — Как только напряжение упадет до приемлемого значения, врубим эту заразу, и пусть всем станет кисло.

Глава 14

Мы вылупились из потолка и крепко приложились об пол, хорошо еще высота была небольшая, а внизу — песок. Есть в силе Порядка свои минусы.

Единственный охранник святилища, помятый Дваждырожденный тупо уставился на нас, и Жак без промедления искромсал его в клочья. Не знаю, но мне показалось, что тварь не очень-то и возражала.

Я огляделся. Святилище Тьмы имело форму огромного боба с неровными, ребристыми стенами, а может, это была лишь иллюзия. Черными наплывами вулканического стекла громоздились пустые зевы Врат Хаоса, мертвые и холодные, но их было МНОГО. Всю поверхность стен покрывали серые соты — зачатки Троп. Некоторые были пусты, другие — наполнены жемчужным туманом, внутри одной соты сверкал огненный водоворот. Они только что открывали Тропу, и это была невероятная удача.

— Ищите!! Ключ должен быть где-то здесь!

Как он может выглядеть? Как??

— Что это? — невнятно пробормотал Вильям.

Я пригляделся — одна из ниш светилась иначе, чем другие. Сверху она была заплетена плотным слоем паутины, под которым жил свет, яркий и белый, удивительно похожий на солнечный. Я начал рвать белый войлок руками, это было легко. Свет рождали кристаллы, впаянные в стены ниши, их острия были обращены вовнутрь. В центре сияния находился большой стеклянный шар, две трети его было наполнено водой, но сверху оставалось немного воздуха. В воде плавали маленькие рыбки, росли водоросли, дно устилал крупный желтый песок, на поверхности покачивалась крохотная ряска, по стеклу ползли улитки. Я не представлял, что такое возможно. Это был наш мир в миниатюре! Кто бы ни сотворил чудесный шар, это было гениально.

— Это он! Это должен быть он!!

Я обнаружил, что стою у устья Тропы, с Пространственным Ключом в руках и не знаю, что делать дальше. Жак первым понял мое состояние.

— Спокойно, сэр! У вас все получится, надо только немного передохнуть, — Страж крепко обхватил меня за плечи и усадил на пол.

Очень вовремя. Только сев я понял, что у меня неудержимо дрожат колени.

— Жак, если мы не сможем уйти, разбей эту штуку…

— Ерунда! Через минуту вы будете в порядке.

Страж извлек из недр своего мешка плоскую оловянную фляжку, исписанную замысловатыми рунами. Фляжка выглядела солидно. Он торжественно чокнулся ею со стеклянным шаром и открутил крышку. Я, с подозрением, уставился в горлышко.

— Что это?

— Сильное средство, я всегда беру его с собой на крайний случай. Пейте! Только один глоток. Вам понравится!

Я знал, что мне НЕ понравится, но глубоко вздохнул, наполнил рот темной жидкостью и одним глотком протолкнул ее внутрь. Меня мучительно передернуло.

— Убить меня решил?! Адское зелье…

— Нормально! Сейчас рассосется, — он отобрал фляжку и плеснул мне на лицо, рассеченную скулу стало неприятно подергивать.

Эликсир сохранил свою силу. Мои вены наполнились жидким льдом, ощущение было отвратительное, но паника и слабость отступили. Я старался не думать, чем придется заплатить за действие стимулятора.

— Ну, как?

— Жить буду.

Теперь дело казалось простым. Устройство Тропы не требовало приложения моей собственной Силы, оно черпало ее из поглотителя Замка. Нужно было только закрутить гаснущий водоворот снова и войти.

— Все сюда! Мы возвращаемся домой.

Продолжить я не успел. Бд-з-з. Из тоннеля вылетел япп. Жак метнул кинжал и превратил тварь в факел, но то бы только первый из сотен, тысяч яппов. В таком огромном помещении у них не будет проблем с маневром и нам нечего противопоставить им. Они не дадут нам уйти.

— Идите без меня. Я их задержу!

Вильям решительно скинул одолженную Жаком накидку и остался в грубо пошитом комбинезоне с завязками, который больше подходил Дваждырожденному. Собственно, в нем мы его и нашли. Я хотел сказать, что против толпы яппов он продержится ровно десять секунд, но не успел. Этот странный блеск, замеченный мною ранее, словно движение воды вырвался из его глазниц и потек по лицу, по шее, вниз.

Я наблюдал последние стадии трансформации. Тело Вильяма потеряло четкость очертаний, еще минута, и передо мною стоял большой, в рост с человеком кот, прозрачно-зеленый, словно из бутылочного стекла. С длинным искрящимся мехом, наглыми раскосыми глазами и широкой мордой дворового задиры. Секунду он смотрел на меня, а потом гибко развернулся и устремился навстречу яппам, хищно прижав уши и возбужденно подергивая кончиком хвоста.

— Валите отсюда! — полыхнула его мысль.

Я едва успел перехватить ринувшегося следом Жака.

— Не надо. Не нужно. Он сделал свой выбор. Он слишком долго был в Хаосе, теперь он стал его частью, как Герхард когда-то. Битва с силами Тьмы не знает границ между мирами, а здесь, возможно, он будет счастливее, чем там.

«И не известно, сможет ли он теперь жить в нашем мире». Но последнюю фразу я говорить в слух не стал. Мне нужно было сосредоточиться перед переходом.

Последнее, что я видел в Хаосе: вздыбивший шерсть кот, раскидывающий зазевавшихся яппов, словно ватные шарики.

И мы свалили.

Глава 15

Под землей было не теплее, чем на земле, а к сырому холоду добавлялось еще что-то, от чего возникали панические мысли об удушье. Спускаясь по тесному колодцу, Изабель держала светоч в зубах, а, достигнув дна, спрятала обратно в мешочек.

Здесь был свет, слабое фиолетовое свечение, сочившееся сквозь пустые арки из какого-то большого зала. Девушка поежилась — ей очень не хватало оставленной наверху шубы.

Здесь, внизу, все было из камня и производило одновременно впечатление древности и незавершенности. Добротность кладки роднила катакомбы под дворцом с Башней Мага, вот только отделкой помещений строители не озаботились. Все застыло в стадии полуготовности: потолки — без штукатурки, дверные проемы — без дверей, стены — в грубой кирпичной наготе. Хорошо хоть костей с черепами не было.

Стараясь не шуметь, девушка просочилась в зал и сразу обнаружила обещанную призраком колоннаду. Под ногами скрипел песок и кирпичная крошка — прибраться в подземелье никому из тварей в голову не пришло. Изабель отметила про себя, что красться по залу бесшумно будет нереально, и по быстрому промахнула пол за колонной рукавом. Не хватало еще ей сидеть на камнях, как на горохе!

Где именно откроется выход в другой мир, тать объяснить не догадался. Обещал ведь появиться, когда она будет на месте! И где он? Врун. Нельзя доверять нелюдям. Внезапно Изабель ощутила, что в зале появился какой-то ветерок.

Вспыхнуло многоцветное сияние, ударила по ушам какофония звуков и через мгновение оборвалась гармоничным аккордом. Девушка осторожно выглянула из-за колонны. Посреди зала повис в воздухе радужно переливающийся занавес, перед ним стояло трое — один маленький и двое повыше. Памятуя наставления призрака, Изабель не спешила бежать навстречу. Несколько мгновений ей потребовалось, чтобы понять: появившийся — не Дэвид (ростом меньше и в плечах не так широк). Одет он был в мятый бархатный балахон, а те, что с ним, были двумя умертвиями, стрекочущими между собой, словно огромные жуки. Явно — Адепт Тьмы или какой-нибудь приближенный.

Незнакомец постоял, словно прислушиваясь, принял какое-то решение и властным жестом отослал Дваждырожденных прочь. Он обратился к чему-то на полу, и Изабель долгое время не могла разобрать, чем он занимается. Пришелец чертил что-то большое или обновлял старый рисунок. Девушка мысленно поторапливала мерзавца.

Сколько можно возиться? Еще немного, и она начнет отбивать зубами дробь почище любого умертвия. Пора бы этому типу проявить благоразумие и отправляться баиньки, туда, где потеплее, и не мешать честным людям в важных делах. И вообще, сможет ли лорд Дэвид вернуться, пока этот гад ошивается здесь?

Вернулись мертвецы (или это пришли другие?) и притащили с собой живого, отчаянно сопротивляющегося человека. Молодой парень был не робкого десятка, он выкручивался из объятий Дваждырожденных, пинался, пробовал их кусать и ни на секунду не переставал материться. Повидавшая немало цыганка даже заслушалась.

Увидав, кто его ждет, парень мгновенно изменил стиль речи — оскорбления стали утонченными и витиевато-изысканными. Противник не отзывался.

— Тебе это так с рук не сойдет! — неистовствовал юноша. — Смотрю, яйца вам уже прищемили! То ли еще будет…

Колдуну надоело выслушивать новости о своей родне, он изловчился поймать извивающуюся жертву за горло, и парень как-то сразу замолчал и обмяк. Мертвецы положили тело в середину вычерченной хозяином пентаграммы, тот добавил еще пару завитков, собрал раскиданные по полу светильники и расставил их по периметру Знака. Когда плошки засветились потусторонним зеленым огнем, обстановка сразу стала мрачной и пугающей. Сделав свое черное дело, колдун удалился. Девушка поднялась, намереваясь порушить все это непотребство.

— Не вздумай, — слабо выдохнула на ухо темнота. — Этот Знак к тому же ловушка, всякий, кто прикоснется к нему, будет им захвачен.

— Но как же…

— Жди! Он уже в пути, он вот-вот прибудет.

Не кстати вернулся один из Дваждырожденных, должно быть, присматривать за результатом, хорошо еще, за колонны не сунулся. Девушка отчаянно подавляла дрожь.

Кто знает, какой у мертвецов слух? И не почешешься, и совета не спросишь.

Изабель покрепче обхватила себя руками. Придется замерзать.

Радужный водоворот вывел нас в холодную темноту какого-то подземелья. Впрочем, причина темноты могла быть во мне — после путешествия между мирами меня жутко мутило.

Я должен было понимать, чем кончится попытка пройти по Темной Тропе вслед за тварями, которые ее активировали — у самого портала нас ждал Дваждырожденный, хорошо еще один. Меня спас Жак, умудрившийся не потерять ориентации при переходе: с недоступной ему ранее силой он одним ударом перехватил умертвие пополам.

Разрубленные части твари задергались, пытаясь атаковать нас, но тут уже и я готов был вступить в бой. Словно бы само собой под моими руками родилось драконье пламя и заключило Дваждырожденного в плотный светящийся кокон. Сгорел он практически мгновенно.

Что ж, по-видимому, Хаос всех нас немножко изменил. Перед тем, как показываться людям, надо бы хоть в зеркало посмотреть…

Пламя, уничтожившее тварь, словно преломилось и размножилось в темноте, и выцвело до противного зеленоватого цвета. Мгновение спустя я сообразил, что мы находимся у самой границы большого, слабо мерцающего Знака, рисунок которого был мне смутно знаком. Еще более знакомым казалось присутствие в центре Знака бесчувственного тела.

— Опять та же хрень…

Почти не задумываясь, я метнул струю пламени, прочертившую рисунок по диагонали, не задевая тела. Линии Знака погасли, а светильники, вместо зеленого, загорелись нормальным оранжевым огнем.

— Неплохо, сэр, — заметил Жак, отдуваясь. — Руками бы нам такую штуку не взять.

— И кому же это снова неймется?

Ответом мне был злобный смех.

— Родерик, — констатировал я почти устало.

Из темноты вышла задрапированная в темный бархат фигура. Король-колдун был в таком же плаще с капюшоном, в каком он являлся мне во сне этой осенью. Возможно, плащ был тот же самый — больно уж помято и трепано он выглядел. Непрактичная штука, этот бархат. Родерик выступал медленно и величественно, казалось, такие мелочи, как внешний вид, его не заботят. Почему-то это не казалось смешным, а скорее пугало.

Жак решительно шагнул вперед с мечом наперевес, но я ухватил его за локоть.

— Тихо! Он — колдун и не дурак, он не пошел бы на нас вот так, если бы не имел какого-нибудь плана.

— Но попробовать стоит, сэр.

— Хорошо. Ты обходишь его слева, я — справа. И будь готов мгновенно слинять.

Страж пошел вперед уже медленнее.

Морда нашего дражайшего короля злобно кривилась и подергивалась каким-то совершенно не человеческим манером. Я сосредоточился и вбил в нее еще один огненный шар. Всепожерающее драконье пламя разбилось мелкими искрами, даже не задев мерзавца. Страж атаковал слева, попытавшись вогнать ему меч под ребра, на манер копья. Меч рассыпался, не сломался, а именно рассыпался мелкими звенящими обломками.

— Т-твою мать…

Это был сюрприз. Я лихорадочно пытался выстроить какой-нибудь план. Можно было, например, рвануть обратно в Хаос, благо Тропа еще не до конца закрылась… Мы со Стражем могли бы прорваться, но тот, кто лежал на полу в центре зала, спастись точно бы не смог. Я тщетно пытался разглядеть лицо лежавшего, мне казалось, что я его знаю.

На стенах налились светом магические сферы. Фиолетовые отсветы волшебного огня мешались с отблесками желтого пламени, придавая окружающему тошнотворно-трупный вид. Теперь стало видно все подземелье — вытянутый зал с двумя входами и кучей деревянного хлама в дальнем конце. Своды зала то ли прорыли, то ли высекли в горе, состоящей из крупных скальных обломков — щели между ними были забиты раствором и булыжниками. Вдоль одной из стен чуть наискось шел ряд массивных колонн, сложенных из каких-то остатков кирпича и щебня. Кто и зачем все это строил, было решительно не понятно.

Король простер ко мне руку до смешного театральным жестом.

— Наконец-то мы встретились. Я ждал тебя, владетель Ин'Ктора!

— Привет. А теперь я могу идти?

Он не засмеялся в ответ, скорее, зашипел.

— Сегодня ты умрешь!

Родерик ткнул пальцем в сторону бесчувственной жертвы. Поврежденный Знак мигнул, пробуждаемый к жизни, но загореться снова не смог. Впрочем, Родерика это не смутило. Я попробовал действовать убеждением.

— Остановись! Подумай, что ты делаешь?! Ты потворствуешь Тьме, силе, противной всему живому. Ты, правитель страны, монарх! Твой отец сражался с тварями насмерть, а ты им помогаешь!

Он снова засмеялся, негромко и безумно.

— Сражаться с силой, у ног которой лежат две Вселенные? Воистину, только полный болван способен на это. Мой долг правителя, мое право — присоединиться к победителю. Только присоединившиеся ко Тьме сумеют уцелеть!

— Откуда ты это знаешь, черт побери? У Тьмы нет доступной человеку логики. Я видел захваченные ими земли — они мертвы и безжизненны. Там нет не то, что людей — травы. Не уцелеет никто! Лишь до тех пор, пока мы сражаемся, у нас есть надежда.

— У вас нет надежды! Вы все — жалкие муравьи, возомнившие, что они могут помешать наступлению океана. Ваша судьба — служить топливом и материалом для моих грядущих побед. Мне будет принадлежать нечто большее, чем клочок земли на маленьком грязном шарике. Я проведу свою армию сквозь все Вселенные!

— Не слишком ли высокую цену ты собираешься платить за свои будущие победы? Ты готов потерять свой мир, свой дом ради каких-то абстрактных вселенных. Чем они лучше этой? Сражайся здесь, сейчас, против Тьмы!

— Это мой путь к величию!!

— Это будет очень одинокий путь.

— Я не буду один! Лучшие люди пойдут за мной, те, кто осознал, на чьей стороне сила! Когда я раздавлю Ункерт, их число увеличится. Эта крепость станет плацдармом, от которого потекут во все стороны непобедимые армии Тьмы! Мои свершения будут вписаны в летописи золотом и огнем!!

— Куда вписаны? Темные Силы не ведут никаких летописей. Оглянись вокруг! Кто будет восхищаться твоими свершениями? Адепты Тьмы? Если они вообще на такое способны. Варги и умертвия — вот твои войска. Ни один нормальный человек не пойдет за таким повелителем.

— Когда твои предки обратились во Тьму, это никого не смутило. Они правили сотни лет! Теперь я буду столь же непобедим, как и они. Но я не повторю их ошибки, поместив всю свою мощь в какой-то жалкий меч! Она всегда будет со мной!!!

Я не стал спорить с ним, пытаясь объяснить ему причудливый идиотизм его взглядов.

Бесполезно. Ему было безразлично, как и чем оправдывать то, что он делает. Мне надо было понять его намерения, разгадать источник его силы и сокрушить его. Что бы там не мерещилось Родерику, моя сила при мне вне зависимости от того, держу ли я в руках Меч.

Король не стал ждать моих действий. Он выхватил из-за пояса короткий кинжал (мне показалось, что это была даже не материя) и полосонул себя им ото лба до груди.

У меня не было ни времени, ни возможности вмешаться. Его кожа лопнула с мокрым шлепком, под тонкой внешней оболочкой копошилось что-то жесткое и черное.

Множество усиков и лапок потянули вниз человеческую плоть, освобождаясь из нее, словно из кокона. Мне показалось, что Жака тошнит, и было от чего.

Мы видели странных обитателей Хаоса, но именно их странность не позволяла считать их уродливыми, мы видели яппов и Дваждырожденных — переродившиеся создания — но они были отвратительны именно в силу своего перерождения. То, что вылезало из тела Родерика, было мерзким само по себе. Отдельные его части скользили и двигались, производя впечатление не целого существа, а скорее — улья.

Возможно, так и было. Острые зазубренные хребты скребли друг по другу, создавая ощущение опасных круглых пил. Какой-то конкретной формы, морды, рук, тварь не имела, зато выглядела так, как будто одно прикосновение к ней могло рассечь плоть до кости.

Жуткая помесь, порожденная Тьмой: безумие Хаоса и логика Порядка, сплетенные в одном теле с единственным намерением — разрушать. Существо, не принадлежащее ни одному из миров. И оно было мною недовольно.

Настал момент истины. Что бы там ни говорил этот урод, Сила моя была при мне, соль была в том, чтобы суметь ею воспользоваться. Беда в том, что все эти метания через инферно выбили меня из колеи. У меня была только одна попытка, и было бы недурно чувствовать в руках что-то привычно торчащее. Я вытянул раскрытую ладонь, надеясь, что Жак поймет намек.

Меч выкатился ко мне из темноты. Слабо соображая, что делаю, я ухватился за шершавую рукоять и вонзил его в надвигающееся чудовище прежде, чем понял, что меч — ТОТ. На конце рукояти слабо светился молочно-белый камень, знаков на лезвии я не видел, но был уверен, что они есть. Это был Меч Лун, оружие, которым нельзя убивать живых.

Оставалось надеяться, что ОНО уже не живое.

Монстр отшатнулся от меня, тупо разглядывая пронзившее его лезвие, потом закричал. Сверлящий вопль ударил по ушам, чахлые светильники плеснули огнем и погасли, магические сферы отчаянно замигали в своих нишах. Облако искристой темноты выплыло из-за моей спины и словно бы нырнуло в белый камень. Тварь одним взмахом отшвырнула Меч и окуталась стремительными потоками черного дыма. Через минуту мутация была завершена, передо мной стоял совсем другое существо — обитатель Хаоса, какого я прежде никогда не встречал. Строением многочисленных конечностей и жала он напоминал Ткача, над горбатой спиной топорщились короткие стрекозьи крылышки, скорее даже не крылья, а ажурные сетки, чье предназначение в Хаосе мною смутно угадывалось. Сверкающую хитином головогрудь венчали тонкие изящные жвала, похожие на изогнутые пинцеты. На голове располагались две пары глаз, вернее не глаз, а тех сложных и уникальных органов чувств, которые идеальны для ориентации в мире без верха и низа. В этом создании не было ничего, что могло пригодиться на земле.

— Меч! Меч! — шипел Жак.

Ну, уж дудки! Только не Меч! Если он после одного раза оказал ТАКОЕ действие, лучше бы мне о нем забыть на время. Существо асинхронно мигало роговыми веками, потом закрыло нижнюю пару глаз и уставилось на меня верхними.

— В чем дело? — прошелестело оно. — Нет нужды бояться.

Знакомым был не голос, скорее — интонация.

— Ты кто?

— После стольких лет знакомства ты не признаешь меня. Обидно!

— Крабат?!

— Да. Успокойся! Все хорошо, ты все сделал правильно. Ты исполнил то, что Герхард пообещал мне. Теперь и я выполню свою часть договора.

— О чем ты? — усвоенные мною воспоминания не содержали ни слова о каком-либо договоре.

— Я умер, а он обещал вернуть мне тело. Я помог ему выбраться из Хаоса и следом за ним перебрался в этот мир, где мое сознание могло сохраняться практически вечно. Но теперь мне пришло время вернуться назад. Мой народ возродится и Замок На Границе Всего падет!

— Я ничего об этом не знаю.

— Естественно! Ведь книгу писал маг, Авенгвей, Герхард не мог рассказать ему всей правды. Если бы Дети Тьмы поняли, что я еще существую, они бросили бы все силы на то, чтобы меня добить. Герхард обещал, что когда в этом мире появиться настоящий хаосит, он поможет мне занять его тело, тогда я вернусь домой и подниму против Тьмы всех, кто уцелел. Собственно, для этой цели и создавался Меч Лун.

— А раньше мог сказать?!!

— Извини, я не хотел тебя смущать. Я и думать не смел, что они решатся…

— Тьфу на тебя! Напугал меня до полусмерти!!

— Не злись, — задней лапкой он выкатил к моим ногам стеклянный шар. — Вот он, Великий Секрет Тьмы. Кто бы мог подумать! Теперь они не смогут черпать силу, сталкивая наши миры. А Меч Лун оставь себе, пригодится. Я ведь не могу разом прихлопнуть всех тварей, которых они наплодили, у меня другая цель. Я буду освобождать свой мир, а ты позаботишься о своем.

Я переваривал услышанное.

— Ты уходишь?

— Да, прямо сейчас, пока канал не закрылся. Больше я не буду тебе помогать, но ты теперь и сам со всем справишься.

Я шагнул к нему и осторожно прикоснулся к кончику жвал. Хитин был теплый.

— Удачи тебе!

— Спасибо.

— Если увидишь стеклянного кота, не бей его — это Вильям!

Он неуклюже заковылял к устью канала и нырнул в радужный водоворот, продираясь навстречу потоку ловко и целеустремленно, как лосось. Портал сжимался, через минуту проем сократился до пары футов, потом превратился почти в точку и, наконец, погас. Стало очень темно, магические сферы почти не светили. На душе у меня было одновременно грустно и хорошо. Я подумал, каково ему теперь будет в Хаосе. Возможно, он, как и я, теперь принадлежит двум мирам, и так же, как и я, любит оба этих странных места.

— Зашибись…

Я огляделся. Из-за колонны высовывалось заинтересованное личико Изабеллы.

Девушка была обряжена во что-то, напоминающее костюм саркесских ассасинов, из-за спины у нее торчали ножны Меча Лун.

Блин, секретное святилище Тьмы! Откуда здесь столько свидетелей?

— Ни слова о Крабате, понятно? Мы убили короля и — все.

— А где же тело? — практично поинтересовался Жак.

— Рассыпалось в прах!

Страж поднял несостоявшуюся жертву. При всем богатстве выбора, это был именно кузен Кристоф. Он ничего не видел, следовательно, и разболтать ничего не мог. Я взял Меч Лун, Изабель подняла взбаламученный стеклянный шар, он оказался слишком тяжелым, и мы поменялись.

— Что ты собираешься с ним делать?

— Разобью. Над тем бассейном, что у нас в оранжерее. Забавная, конечно, штука, но она того не стоит.

Жак уже заглядывал в один из коридоров.

— Поосторожней там! — деловито предупредила Изабелла. — Здесь и без колдуна полно ужасных тварей.

Мне было плевать. Усталость привела меня в состояние какой-то запредельной пустоты. Я тупо переставлял ноги и дивился на цветные звездочки, плодящиеся в глазах. Изабель непрерывно говорила, спеша ввести меня в курс всех тех событий, что произошли в мое отсутствие, а я кивал и думал о том, что уже никогда не услышу от Крабата его версию происшедшего. Когда мы выбрались на уровень земли, до меня даже не дошло, почему твари не спешат сражаться с нами.

Над Внутренним городом сумасшедшей радугой переливался защитный купол.

Глава 16

— Считай до трехсот, потом — тяни. Нельзя допустить, чтобы это штука разогналась на полную мощность.

— Зачем тогда включать?

Маг оскалился.

— Затем, что тварям придется хуже, чем нам. Намного хуже. Давай!

Они втянули Контрольный Элемент на позицию запуска. Медные завитки Знака стали медленно наливаться светом, одновременно с этим в ушах нарастал низкий гул, гипнотизирующий, заполняющий сознание.

— Тяни!!!

Граф словно очнулся и налег на шнур. Гул прервался на визгливой ноте, Знак погас.

Граф попробовал заговорить и только теперь понял, что его бьет крупная дрожь.

Фернадос довольно хохотнул.

— Что, проняло? А представь, как долбануло тварей! Те, что помельче, наверняка издохли.

Икторн хотел сказать ему, что и сам едва не помер, но язык свело.

— Пошли, надо вытаскивать детишек, пока тихо.

Даже в полнакала Периметр высосал все магическое пламя вокруг, погасил факелы и свечи. Стены дворца не были преградой для заклинания такой силы, но граф отчетливо понимал, что варги, забравшиеся под землю, могли уцелеть. Поднялись по лестнице и, чтобы не тратить время на блуждания в подполе, рванули к холлу у парадных дверей поверху. Где-то на полпути у Фернадоса хватило силы засветить дрожащий розовый огонек. Граф вовремя вспомнил о спрятавшемся волколаке и пошуровал за портьерами канделябром, зверя не было.

Маг осторожно прокрался к дверями и выглянул, чтобы оценить обстановку. Граф маялся выбором: зажечь факелы и оглядеться или продолжать тыркаться вслепую в темноте.

— Гляди! — пихнул его в бок Фернадос.

Сначала граф подумал, что перед ним — Дваждырожденные. Трое одетых совершенно не по погоде людей, один — крепко сложенный мужчина, совершенно седой, несущий сверток, подозрительно напоминающий тело, другой — патлатый юноша со странной круглой штуковиной в руках, и с ними — девица в мужском платье с мечом под мышкой. Вокруг них крутился давешний светлый волколак, отчаянно виляющий хвостом.

Что-то было в них такое, что перечеркивало дурную реальность умирающего города и заставляло вспомнить простой, привычный и не подвластный кошмару мир.

Залп Периметра сбил пламя пожара в южном крыле, мерцание углей высвечивало зловещие проемы окон, но почти не рассеивало тьмы. Странной троице это не мешало: девица поднимала над головой волшебный фонарь, настроенный на широкий луч.

Уверенное голубое пламя озаряло разоренный парк, темную громаду дворца, валяющиеся тут и там останки тварей. Лишенные покрова тьмы, все недавние ужасы как-то сами собой таяли и исчезали. Эти люди шли со стороны Башни мага, с любопытством оглядываясь и никуда не торопясь.

Граф пригляделся к юноше.

— О, Боже…

— Эге, — заметил Фернадос. — Похоже, мы и твоему мальчику порядком припечатали.

Ну-ка, быстренько, хватай его и — к Клавсу. Детей я сам найду, мы вас догоним.

Седой заметил их первым, и что-то сказал своим спутникам. Девица принялась с интересом разглядывать графа, светя фонарем, волколак смущенно спрятался за ее спину. Дэвид стал вглядываться в указанном направлении, щурясь так, словно для него здесь было слишком темно. Мужчина, в котором граф признал одного из Стражей Фернадоса, Жака, положил на снег сверток, действительно оказавшийся человеком и забрал у юноши круглую штуковину. Сверток обнадеживающе стонал и шевелился.

Теперь граф окончательно поверил увиденному и, ускоряя шаги, устремился навстречу сыну. Мальчик выглядел так, словно вот-вот упадет.

— Вы что здесь делаете? И как здесь… — начал граф.

— Мы спасли мир! — безапелляционно заявила девица.

— Это так, — серьезно подтвердил Страж.

— А это что такое? — в упор поглядел граф на волколака.

— Не троньте его, — заступилась за зверя девица. — Он шаренский дворянин!

— Это правда, — снова подтвердил Страж.

Граф подхватил пошатнувшегося сына и пропыхтел:

— Ладно, разберемся. А теперь — за мной, за мной, за мной!!

Я думал, что мы пойдем в особняк Икторнов, но мы все шли и шли в свете факелов по узким улочкам, пока не оказались у дверей крохотной лавчонки, название которой я в темноте не разглядел. Внутри было ТЕПЛО и я мгновенно понял, что снаружи было ОЧЕНЬ ХОЛОДНО. Это словно разом включило притупленные Хаосом чувства. Вся усталость, накопившаяся за время похода, вся запоздалая плата за бездумно использованную Силу, вся эта «награда» за счастье остаться в живых обрушилась на меня разом, как снежная лавина. Я рухнул на пол, не в силах не то что двигаться, но даже и дышать. Разодранная яппом скула не болела, ВЫЛА. Если бы у меня осталось хоть немного сил, я бы катался по полу и рвал себя ногтями. И эти ощущения НЕ СЛАБЕЛИ, а сознание отказывалось меня покидать.

Я отчетливо помню, как меня несли наверх, клали на обжигающе-холодную кровать и раздевали. Меня била крупная дрожь, и каждое сокращение мышц добавляло зернышко в копилку боли. Я помню, как непослушными губами пытался выговорить мольбу о смерти, но из горла вырывался только слабый хрип. Мой рассудок трещал по швам.

Меня спасло появления Фернадоса, притащившего с собой какие-то воскурения и горькое питье. Только тогда я смог отключиться.

Меня не было в этом мире три дня. Я благополучно пропустил битву горожан с оставшимися в Сент-Аране тварями. После смерти короля словно бы лопнула невидимая струна, удерживающая город в повиновении — люди рвали Дваждырожденных практически голыми руками. Безумие какое… От поголовного истребления горожан спасло то, что после смерти Родерика и удара Периметра твари оказались несколько дезориентированными и не могли оказать серьезного сопротивления. Отец рассказывал о Ледяном Призраке (какой-то новой твари), которого буквально закидали камнями. Старого вояку подобные истории забавляли, а меня от мысли о нежитях пробирала дрожь.

Жуткие морозы (которые я также пропустил) потихоньку отступили, и остаток зимы превратился в одну непрекращающуюся оттепель. С водой и грязью. Через месяц на Иссе случился ледоход, и я имел возможность воочию наблюдать это редкое явление.

Я должен был торжествовать, но вместо этого внутри было тоскливо и пусто. Меня покинул друг. Я понимал, что он не мог поступить иначе, но отсутствие Крабата было таким необычным. Мне всегда казалось, что он будет тут вечно, дольше, чем я.

После ухода призрака жизнь изменилась окончательно и бесповоротно, к чему я никак не был готов. Все вокруг что-то делали, суетились, горели планами, и не было никого, с кем я мог бы по-настоящему поговорить. Даже Жак меня бросил — вернулся к Фернадосу. Страж все еще переживал о судьбе Вильяма и с настороженностью воспринимал свои новые способности. Его волосы стали совсем белыми, а вот морщины разгладились. Временами его тело обретало невероятную силу, птицы безбоязненно садились на ладони, а мыши пытались вить гнезда в сапогах.

Это было забавно, но иногда раздражало.

Как только страсти в городе улеглись, мы переселились в особняк Икторнов, для обслуживания которого волшебным образом отыскалось необходимое количество дров, а так же прислуги, конюхов и даже приходилось гонять лишних. Отделанная деревянными панелями спальня с окнами во двор была невероятно уютной. Я чувствовал, что могу оставаться в постели до самого лета, безделье меня не угнетало. Отец тоже то чувствовал, а потому ко мне начали водить посетителей. С одной стороны — это радовало, с другой — мешало спать.

Первой явилась Изабель. Она засыпала меня вопросами типа: «Что ты видел? И как там было?», а так же ворохом новостей о всех-всех-всех. Отец не счел нужным объяснять, как Изабель оказалась в городе, и девушка быстро исправила его упущение. Я слушал и радовался. Нет, все-таки умеют некоторые действовать, не вникая в обстоятельства! Я-то думал, я один такой олух, оказалось — нас тут целое гнездо. Одни похождения чего стоят, хоть балладу пиши. И ведь напишут.

— Мы пока у Нарселов остановились, — сообщила девушка между делом. — Тот парень, оказывается, твой кузен! Никогда бы не подумала.

Она замолкла, ожидая, когда сиделка выставит на прикроватный столик две чашки: с горячим морсом для нее и мутной медицинской бурдой — для меня. Девица не поднимала глаз от пола и выглядела воплощением скромности и почтения, при этом уши у нее разве что не шевелись. Не сговариваясь, мы упрямо держали паузу. Когда девица направилась к двери, Изабель мученически закатила глаза.

— И что, у благородных всегда так?

— Ну, более-менее.

— Кошмар. Сначала я думала, что это будет весело. Ну, иметь деньги, титул, красивые платья, шикарных лошадей. И это было здорово, первые две недели, — она подарила мне скорбный взгляд. — Папа пытается учить меня этикету. И — танцам.

Это невыносимо.

Я ухитрился сохранить серьезное выражение лица и даже сочувственно кивнуть.

— Натан домой сбежал. Сказал, что сыт приключениями по горло, — ее лицо приобрело ехидное выражение. — Ему волколак кусочек хвоста откусил, он теперь, когда садится…

Нас опять прервали, пришел отец. Он церемонно поклонился Изабелле, весь из себя такой блистательный и добродушный, а она в ответ сделала робкий книксен. И убежала. Вот незадача! Только начался интересный разговор…

— Я только что от Брандрока, — с ходу сообщил он. — Собирались наши, кто в городе. Ситуация требует резких действий! Государство осталось без короля…

Я изобразил на лице подобающую случаю заинтересованность.

— И кого они хотят? — мне действительно было интересно. После всего происшедшего я ожидал воцарения анархии.

— Ты меня удивляешь, сын. Какие тут могут быть варианты? Родерик изволил сдохнуть не оставив наследника. Можно поблагодарить его хотя бы за это! Корона по праву принадлежит потомкам Герхарда, из которых в живых остались ты да я.

— Ты же не хочешь сказать…

— Хочу. Ты готов принять сантаррскую корону?

Я открыл рот и закрыл его — не стал позориться. Если я скажу «нет», что это изменит? Он начнет меня убалтывать, пока я не изменю свое решение или не сделаю вид, что изменил. Категорические ответы надо давать не здесь, а минимум при трех свидетелях.

Отец верно оценил мое молчание и не стал напирать. Он сменил тему.

— Я смотрю, у тебя была посетительница?

— Ох, я же вас не представил!

— Не беспокойся, нас уже представили. Дочка Д'Огерона? Я слышал, что она отличилась в недавних событиях.

— Она всегда сумеет отличиться.

— Прекрасна, как и предсказывалось.

Я подозрительно уставился на отца. Теперь-то что? Он, не смущаясь, продолжал развивать мысль.

— Теперь, когда его невиновность доказана, он может рассчитывать на возвращение своих владений. Притом что наследника у него нет, только дочь.

— Па!

— Это отличная партия, мой мальчик! К тому же, девочка весьма хороша собой.

— Но па, между нами ничего не было!

— Значит, у вас еще все впереди.

Я не стал с ним спорить. Я старался, по возможности, ни с кем не спорить, хотя подозревал, что в будущем могу об этом сильно пожалеть. Он продолжал некоторое время разглагольствовать о своем, ухватил со столика чашку (с моей бурдой!), едва не выпил, содрогнулся и от души пожелал мне скорейшего выздоровления.

Едва он ушел, в дверь заглянула Изабель и смерила меня сочувственным взглядом.

— Ездил по ушам?

— У.

— Грузил насчет обязанностей?

— У.

— Хочет женить?

— У.

Ее личико мгновенно приняло заинтересованное выражение.

— А на ком?

Я аж подпрыгнул на кровати.

— Не честно!

Она захихикала и убежала.

Кошмар. На шею сели и едут. То есть, я знал, конечно, что рано или поздно мне придется сочетаться узами брака и все такое… Но прямо сейчас? Я представил себя рядом с девицей Сатерлин. Кристофа рядом с Изабелью. И зарычал. Когда не знаешь, что тебе нужно, подумай о том, что ты можешь потерять. В чем я не был уверен, так это в том, что Изабелла оценит мои притязания. Мы слишком много времени провели рядом, она видела, как я валял дурака, как выставлял себя полным идиотом. На романтического принца я точно не тяну, а если дать ей время познакомится с высшим светом, мои шансы упадут до нуля. Мораль? Придется пошевеливаться.

В тот день рухнул участок южной стены Внутреннего города. Согласно официальной версии, стену подмыли талые воды. Фернадос лично ездил осматривать провал, и молчание мага говорило мне больше, чем куча выданных Дюроком версий. К тому моменту я очухался настолько, что смог лично осмотреть место происшествия.

Насколько я понял, Фернадос не хотел портить настроение горожан известием, что твари в Сантарре не кончились. Причиной обрушения стал свежий тоннель, прорытый до того, как земля оттаяла и совершенно ничем не укрепленный. Вряд ли Родерик, даже став Повелителем Тьмы, желал развалить свою крепость по камешку, следовательно, этот ход копали уже без него. Кому-то хотелось покинуть город быстро и не привлекая внимания. Все залила вода, и следов было не разобрать, но я сделал себе пометку заняться этим позже, как только буду в силах подняться на крыло. Если люди еще раз позволят Тьме восстановить силы, боги от нас отвернуться. Судя по тому, что Фернадос и Ирвин развили в окрестностях города бурную деятельность, маги были со мной полностью солидарны.

Время завершило круг, год кончился. Снова в распутице раскисли дороги, снова собирался в Сент-Аране Совет Графств. И, хотя вселенная стала на один год старше, мне показалось, что этой весною жизнь возвращалась на землю какой-то особенно свежей и яростной, словно в начале времен. А может, мне это все только показалось.

Эпилог

Я посмотрел в зеркало. Там отражался худощавый молодой человек с суровым выражением на загорелом лице и пронзительным взглядом серых глаз. Выгоревшие на солнце волосы оставляли намек на благородную седину, шрам от когтей яппа бледной молнией перечеркивал скулу и заканчивался на щеке. Начищенные парадные доспехи, ниспадающий до земли плащ и рукоять Меча Лун, торчащая из-за спины, завершали образ благородного лорда, бескорыстно посвятившего свою жизнь борьбе со злом и, наконец, увенчавшего великой победой долгие годы одиноких скитаний. Тьфу!

Утешало то, что я не один буду там в броне, такова традиция — на заседание Совета Графств Запада все его члены (как графы, так и их наследники) приходят исключительно в фамильных доспехах и при оружии. Все будут сидеть в нагретом солнцем, но еще не просохшем после ТАКОЙ зимы зале и решать, в том числе, кто теперь будет нами править. Учитывая, в каком раздрае находится королевство в целом и королевская сокровищница в частности, желающих будет немного. И тут мой отец начнет продвигать меня… Ужас. Демоны отдыхают.

Великая Сила! Помоги мне хотя бы один раз!!! Я так молод, я еще не жил по настоящему, нигде не был… ну, почти нигде. Неужели этим старикам удастся запереть меня в проклятом дворце, где один король уже свихнулся?!

А что предложил бы Крабат?

Я попытался представить рядом в меру циничного и практичного призрака, или, что вернее, примерить на себя его неповторимый стиль. Он предложил бы… атаковать.

Захватить инициативу, и не выпускать ее ни при каких обстоятельствах. Вскочить первым. Заорать: «Я знаю!!! Знаю, кто должен нами править! Это — великий стратег, мудрый политик, человек, которому многие из нас обязаны жизнью своих близких.

Мой отец!!! Вот кто нам нужен». В лучшем случае меня обсмеют и тогда моя кандидатура сама собой отпадет, в худшем — мне обеспечены еще несколько лет относительного покоя. Отец — мужик крепкий, он десять лет легко протянет.

Я пристально уставился в зеркало, и мне показалось, что я разглядел в нем рубиновые искорки. Две. Настроение немного поднялось. Это плавно перевело меня ко второму пункту программы.

Бал, первый после изгнания нежитей. Мы явимся туда в тех же доспехах, а один из нас — еще и с золотой удавкой на шее. Танцы отпадают, я еще не настолько здоров, чтобы рискнуть танцевать в броне. Но там будет Изабелла, это ее первый в жизни бал. Кругом окажется прорва умников, красавчиков и лизоблюдов, которые выползают из щелей как раз по таким случаям, рядом с которыми буду тупо торчать я — знатное металлическое пугало. Прямо как Дваждырожденный на именинах.

С другой стороны, Изабелла — девушка наивная, ей еще не успели объяснить, что доспехи на балу — это фи. Возможно, она даже не захочет танцевать, а комментарии особо пошлых субчиков разбудят в ней дух противоречия. И тут появляюсь я — простой, но гордый лорд, старый знакомый и надежный друг. Предлагаю пройтись, показать тут все… Ведь пойдет. Найти спокойное место, взять за руки, заглянуть в глаза и тут же спросить: «Будешь моей…» Только не говорить — «королевой», особенно если корону всучат отцу. Изабель — это вам не придворная дурочка, она мигом сообразит, какая бездна обязанностей скрывается под титулом монаршей особы.

Просто: «Будешь моей»? Неубедительно. Тогда — классическое: «Будешь моей женой»?

Я плотоядно улыбнулся зеркалу, и отражение ответило теплой улыбкой, полной скорби о судьбе всего сущего. Да! Девушка моя будет.

Я поскреб отчаянно зудевший шрам и потер ноющее плечо. Это к дождю. Наверное, я застудил его, когда спал в лодке. Мне припомнился мастер Горич, с дивной точностью предсказывающий непогоду по ломоте в костях. Теперь мы будем вдвоем коротать промозглые осенние вечера у жаркого камина в большой зале, в компании детей, собак и кувшина подогретого вина со специями. Иногда, к нам будет присоединяться отец, и мы станем глубокомысленно припоминать старые времена и отчаянные похождения своей молодости, принимая как должное восхищение молодежи.

И я не буду казаться сопляком, затесавшимся в компанию ветеранов.

На мгновение я погрузился в мечты. Кегары, нежащиеся в отсветах огня… Изабель, положившая свою очаровательную головку на мое плечо… Меч Лун в пыльных ножнах на стене, среди древних реликвий и охотничьих трофеев. Почему-то на стене явственно виделась голова козла.

Я не сразу сообразил, что в комнате кто-то есть, молодой лорд Кейрон терпеливо и почтительно ждал моего внимания. Интересно, о чем, по его мнению, я сейчас думал.

— Все собрались, сэр, ждут вас.

Пока я был еще «сэр». Мне хотелось послать всех к черту, сесть, закинуть ноги на спинку кресла и не вставать лет сто. Вместо этого я кивнул Кейрону и пошел следом за ним. У меня возникало смутное ощущение, что безумная эскапада последних лет (все эти битвы, походы и видения Хаоса) это вовсе не конец пути, а только самое его начало.

Content

Ирина Сыромятникова
Меч Лун

Часть 1 Меч Лун

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 9

Глава 10

Часть 2 Тьма наступает

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 4

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть 3 Лорд-Дракон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 4 Сердце Хаоса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог