Курпатов Андрей Владимирович

3 главных вопроса. Семейное счастье

Андрей Курпатов

3 главных вопроса. Семейное счастье

Предисловие

Как там говорят – ««браком» хорошее дело не назовут»? Ну, наверное. Хотя брак – это ведь то, что мы сами делаем, своими руками… Так, может быть, проблема не в слове и не в браке как таковом, а в нас? Я, признаюсь, склоняюсь к последнему утверждению.

Помнится, Эпиктет говаривал: «Вещи не бывают хорошими или плохими, таковыми их делает наше отношение к ним». Я же позволю себе перефразировать Мастера и сказать о браке чуть по–другому: «Брак не бывает хорошим или плохим, таковым он становится из-за нашего отношения к нему». То есть с каким отношением делаем, таким он и будет.

А сейчас небольшая «зарисовка из жизни».

Встречаюсь я, будучи с супругой, с одним крупным бизнесменом, который признает во мне неплохого психотерапевта, но к моим представлениям о жизни относится, мягко говоря, прохладно. Встречаемся, здороваемся.

– Ну что, доктор, скажите – скоро брак исчезнет? – спрашивает он, напряженно улыбаясь.

Здесь надо заметить, что свою личную жизнь бизнесмен этот устроил таким образом. У него есть красавица–умница «мать его ребенка». Не жена, а именно – «мать его ребенка», которая постоянно живет в одном из его домов. И есть «эскорт» – всегда рядом какая-то миленькая, очаровательная девушка, с которой у него роман разной степени тяжести.

– Скажу, что брак никогда не исчезнет, – отвечаю, и не из чувства протеста, а потому что на самом деле так думаю.

И мне тут же было предложено поспорить, но я дипломатично отказался. Зачем, скажите на милость, еще и воинственного врага браку организовывать? У брака и так проблем выше крыши. Лишних создавать не будем. Но отчего же они – проблемы брака?

* * *

Мне кажется, мы просто не поняли, что случилось. А случилась самая настоящая революция… Ведь вопрос моего несостоявшегося партнера по пари – «быть или не быть браку?» – случился не просто так и не с потолка взят, и не в пьяном угаре выдуман. Насущное дело!

Если раньше плюсы и приобретения, связанные со вступлением в брак, были вполне очевидны, то теперь – чем дальше в лес будущего, тем меньше этих плюсов и приобретений обнаруживается.

Действительно, прежде, вступая в брак, человек приобретал уважаемый статус (он теперь не абы кто, а, понимаешь, «глава семейства» или «законная супруга»). Он образовывал «ячейку общества» со всеми вытекающими отсюда последствиями – благорасположением этого самого общества, включая всяческие льготы и послабления от государства.

Кроме того, человек (если речь идет о мужчине) приобретал условно–бесплатную домработницу, что имеет большое значение (мужчины порядок любят – не наводить, но видеть). Женщина приобретала счастье материнства – она рожает, а он – супруг – их вдвоем с младенцем кормит. И это, конечно, большое дело. Быть матерью в голод – развлечение не для слабонервных (с тех пор существует этот панический ужас под названием «мать–одиночка»).

Наконец, совместное имущество. Это тоже важно – зарабатывать, тратить, блюсти, вкладывать, приращать всячески. Получается, что семья – в каком-то смысле коммерческий проект, а с партнером это дело всегда веселее проходит. Ну, и под самый занавес – секс, неэлегантно завернутый в формулировку «супружеский долг» (вообще, конечно, – это надо же было такому словосочетанию народиться!). Такой секс удобен определенным постоянством, очевидной доступностью и относительной «защищенностью».

Итак – статус, быт, дети, собственность, секс. Вот и весь компот брака – плюсы и приобретения. Что называется – покупайте в нашем магазине, не пожалеете!

Теперь берем упомянутого олигарха, а можно взять и кого угодно еще…

Статус. Кому он теперь нужен и зачем сдался? Прибытка от него никакого – будь ты хоть мегамногодетным родителем. Единственное, что если замужем или женат, то вроде как взрослый. Но, с другой стороны, зачем она, взрослость-то? Теперь молодость в моде. Для женщины, правда, считается, что штамп в паспорте – это вроде своего рода «знак качества». Впрочем, это ведь тоже атавизм. Все меньше и меньше котируется такой «знак». Сейчас бы что-нибудь гламурненького, и все в порядке.

Быт. С одной стороны – да, важно. С другой – разве это о нынешней семье? Во–первых, частенько оба работают, поэтому не до быта, «быть бы живу». А если вторая половина не работает, а домохозяйничает, то ведь ей за этот «организованный быт» первая из двух половин платит. Но если ты кому-то платишь, то почему бы тогда, например, не уборщице или наемной домработнице заплатить? Или, например, не управляющему хозяйством? В общем, за быт можно заплатить как за услугу. Вовсе не обязательно для этого жену или мужа заводить. Работник еще будет благодарен за то, что ты его нанимаешь твой быт обустраивать. А вторая половина это тебе в претензию ставит – мол, я тут спину гну, не разгибаю, пашу как лошадь, а ты – такой–сякой–немазаный, ходит, понимаешь, по своему офису и в ус не дует.

Если же на домработницу денег нет, то ведь какой прогресс цивилизации случился – и тебе печи микроволновые, и тебе полуфабрикаты всех видов и мастей, и стиральные машины, и утюги, что чуть не сами гладят. А пылесосы какие! Загляденье! В общем, можно и самому с таким-то оборудованием быт себе обустроить, и без второй половины. В любом случае экономия налицо. А потом еще – совместное имущество… Не будучи холостяком или холостячкой, квартиру, как ты сам хочешь, не обустроишь, надо со второй половиной советоваться. Машину хочешь себе купить – надо согласовывать. В общем, одна головная боль, по большому счету.

Дети. Ну с детьми тут такая история… Чем в плохом браке, лучше одной (одному) воспитывать, с привлечением специалистов – няни, гувернантки, воспитательницы, да с батальоном учителей любого калибра в придачу. Если нужно «половое воспитание» провести – то и это решаемо, не проблема, если задаться целью. Тогда как отцовское половое воспитание для мальчиков, скажем прямо, в последнее время что-то уж так дискредитировано, что дальше некуда. Трагическим образом. Много мужей из мальчиков настоящих мужчин вырастило? Не слишком. Название одно. В общем, нет в мужчинах–отцах особенной нужды.

А забеременеть?.. Но для этого, пардон, муж и вовсе не обязателен. И любовник сойдет, и банк спермы пригодится. Есть у современной женщины выбор. В общем, брак и дети – в наши дни вещи, друг с другом почти никак не связанные. Были бы деньги, а воспитать сможем. А чтобы были деньги – это надо работать. А работа и брак – это… В общем, и без брака можно. Даже лучше получается эпизодами.

Собственность. Понятно, что одна голова хорошо, а две лучше, и с руками та же история, и с ногами. Если один упадет, другой подаст ему руку – это еще у Екклесиаста как-то так формулируется. А в рамках капиталистического общества этот принцип – тем более важен, потому что всегда можно и без работы остаться, и прогореть. Но ведь и другой может прогореть, и не факт, что в рамках этого капиталистического общества стоящий на ногах захочет упавшему руку подавать…

Совместная собственность, конечно, хорошее дело, ведь когда двое вкладываются – быстрее можно новые покупки сделать, зажить полной жизнью. Но ведь покупать-то нужно на двоих и делить потом, если что, жалко. В общем, собственность и брак – вещи, конечно, связанные, и неразрывно, но если вы в браке. А если нет, если на свободе, то счастье–счастье – твоя собственность, распоряжайся как твоей душе угодно. Хоть Аумсинрекё отдай – твое священное право!

Секс… Тут прямо многоточие. С супругой (супругом) оно, конечно, безопаснее и можно регулярно. Но и то и другое – это в теории. На практике и мужья сифилисом заражают, и жены – СПИДом. Бывает всякое. А о регулярности я и вовсе молчу. Сначала – да, а потом зачастую такая регулярность, что и эпизодической связью назвать язык не поворачивается. Прямо как в анекдоте: «Что вы любите больше – секс или Новый год? – Новый год. – Почему? – Потому что этот праздник бывает чаще».

И ко всему прочему еще эта идея про «долг супружеский». Если это долг, то он платежом красен, а если еще и супружеский, то ни в жисть не рассчитаешься. Куда легче за небольшие деньги, да с хорошим качеством – с «профессионалкой» или «профессионалом»… Ну или просто флирт на худой конец, который «не повод для знакомства». Тоже вариант, и живенько. В общем, и по данному пункту не так уж и много преференций от брака.

И вот я возвращаюсь к вопросу олигарха: «Док, а скоро брак исчезнет?» И тут доктор, несмотря на всю эту объективность, приведенную выше в виде неопровержимых фактически доводов, на тебе: «Никогда!» Нормальненько? Может, доктор сам – того–этого, не в себе? Может, самому ему лечиться надо? Если все, что дает брак, можно другими способами получить, да еще с лучшим качеством, да без всех этих потерь ужасных – нервотрепка, права на тебя как на супруга, сексуальная несвобода и т. д. и т. п., – то зачем он вообще нужен, этот брак? Атавизьм, реликт, пережиток, причем устаревший морально и нравственно!

Примерно это я готов услышать от донельзя современных противников брака. И только развожу руками… Они так и не поняли, что случилось. А случилось то, что «прикладные» функции брака – статус, быт, дети, собственность, секс – действительно, чем дальше, тем ощутимее перестают быть важными. И ничего плохого, кстати говоря, в этом нет. Если можно эти задачи решать проще, то давайте проще решать. Не вопрос! Доктор не в претензии. Больше того, скажу, если подобный союз может быть чреват столькими трудностями и проблемами, что его только «браком» и можно назвать, то надо, конечно, отменить всякий брак на все времена. А не подсчитывать без конца и края убытки, которые он нам приносит, – моральные, финансовые, психологические…

Но вопрос все-таки есть, и очень большой вопрос, правда, он совершенно в иной плоскости располагается, в плоскости, в которой мы и смотреть-то не привыкли. Разве только из-за данного перечня сомнительных благ два человека вместе? – вот в чем вопрос. Я утверждаю, что нет. Раньше – может быть. Теперь – нет. Не это нам нужно от брака, не этого на самом деле мы в нем ищем. Он нужен нам для другой цели. Абсолютно! И если мы ее до сих пор не видим, то должны, наконец, прозреть и обнаружить. Мы должны увидеть ее – истинную цель брака, иначе все бессмысленно, все глупо и пошло, и надо отменить брак в приказном порядке.

* * *

Спросите – какова же она, истинная цель современного брака, если все прежние, утилитарные, никуда не годятся? Что именно должно лежать в основе счастливого союза двух любящих людей? Ответ на этот вопрос лично я с отчетливостью увидел в книге моей жены, книге острой, пронзительной и глубокой – «Я не один такой один». Скажу о ней пару слов…

Эта книга о кризисе брака. Не конкретного, а брака как феномена. Приехал я как-то с одной встречи и с улыбкой пересказал Лиле наш разговор с другом. Он спросил, о чем моя книга «Секс большого города с доктором Курпатовым». Я объяснил вкратце, что, мол, книжка для успешных незамужних женщин тридцати годков – о том, почему у них личная жизнь не складывается. На что мой друг необычайно развеселился и сказал, что теперь я просто обязан написать книжку для мужчин о том, что он – мужчина – переживает в браке. «Даже советов никаких давать не нужно! – восклицал мой друг. – Просто опиши, как оно есть. Чтобы вот так – повздорил с женой, берешь книжку, читаешь и понимаешь: все у тебя хорошо, ты не один такой!»

И Лиля назвала свою книгу о семье, о паре, о браке, об отношениях – «Я не один такой». Мол, все страдают, и это стало нормой (а может, и было всегда, да мы не помним). Я прочитал рукопись и добавил к названию еще одно слово: «Я не один такой один ». Потому что Лиля написала книгу… об одиночестве. Потрясающая трагическая книга об одиночестве в толпе, где всякий мечтает о родной душе.

Десятки, сотни, тысячи, миллионы людей, живущих вместе и одинаково, совместно испытывающих чувство одиночества…

В свое время этот странный парадоксальный психологический феномен я назвал – «социальным одиночеством», объясняя его во время своих семинаров на примере песни одного отечественного мушкетера: «Среди друзей ты словно как в пустыне, и лишь одно тебе осталось – имя: Констанция, Констанция, Констанция…»

Действительно, что такое могло с нами случиться, что мы, вовсе не будучи на необитаемом острове, живя среди людей, чувствуем себя бесконечно одинокими?

И не просто чувствуем – мы привыкли к своему одиночеству так, что даже не замечаем, срослись с ним. Оно словно бы забралось куда-то глубоко–глубоко в душу и там умерло, а теперь, разлагаясь, мучает тягостным зловонием. И в каждом оттенке, в каждом обертоне этого трупного запаха – наша мысль о невозможности семейного счастья. Но где еще мы можем найти противоядие от такого психологического одиночества, если не в браке?! Где еще?!

Так разве брак – это про статус, про быт, про собственность и секс? Разве об этом речь, когда мы говорим о браке? Может быть, дело совсем в другом? Может быть, нынешний кризис брака призван уничтожить и выкосить эти бессмысленные идеи, выжечь их каленым железом, чтобы мы поняли, наконец, зачем он нужен – этот многострадальный брак? И может быть, тогда мы поймем, что он вовсе никакой не многострадальный, не может и не должен быть таковым?

...

Брак – это наш путь к свободе от одиночества. Только так и никак иначе его можно и должно воспринимать. И если наша собственная жизнь нам небезразлична, мы именно так и должны к нему относиться: брак – это выигрышный билет, билет, который дает мне возможность не чувствовать себя одиноким, возможность быть счастливым. Счастливым – потому что в этом мире есть человек, который нужен мне и которому нужен я. И мы нашлись, и мы вместе.

* * *

Когда я планировал эту книгу, у меня было несколько вариантов – как писать, о чем писать. Признаюсь, я с этими планами весь измучился. И так думал ее построить, и эдак, но все не нравилось. Систематизировать проблемы брака – это архисложная задача, а ответ все равно всегда выйдет один и тот же: «Товарищи дорогие, если вы друг друга любите, ну делайте это, пожалуйста! Не надо ждать, обгонять и догонять! Просто делайте! Любите так, чтобы ваш партнер это чувствовал. И тогда он тоже будет любить вас. А если вы любите и вас любят, то это и есть счастье!»

Вроде бы и очевидная мысль, но как донести ее так, чтобы было понятно, что это не банальность? Потому как если это понятно, то откуда разводы, и страдания, и муки семейного характера? А они есть. Следовательно, никакая это не банальность. Мы «умом понимаем», а чтобы понять по–настоящему – нет, темный лес. Иногда рассуждаем об этом глубокомысленно, слова правильные произносим, но суть все равно предательски ускользает. Не можем мы эту теорию переложить на практику, даже с чего начать, не знаем.

В общем, в конце концов я склонился к следующему… Однажды один наш слегка косноязычный премьер выразился достаточно точно о том, по какому принципу живет Рассея–матушка: «Хотели как лучше, получилось как всегда». И все мы любим повторять эту фразу как заведенные. Нас она веселит почему-то ужасно! Теперь эта присказка уже даже что-то вроде индульгенции за любую ошибку или оплошность – мол, хотели же как лучше, просто вышло как всегда. Сказали заветную фразочку и после этого вроде как и об ошибке нашей можно позабыть.

Но это глупость. Глупость, потому что об ошибках забывать не следует, над ними нужно думать. Их необходимо анализировать и извлекать для себя уроки на будущее. Получилось «как всегда» просто потому, что решили сделать «лучше», не поменяв лекала. Сшили костюмчик, он сел плохо, мы поахали, поохали и говорим: «Нет, надо сделать лучше!» И айда делать – не разобравшись с тем, что было не так с нашими лекалами, не изготовив новых. Просто взяли другую ткань и давай «улучшать». Не получится. Нужны новые лекала. А чтобы их изготовить, необходимо разобраться, в чем была ошибка прежних, чем они были плохи.

Именно поэтому эта книга называется – «Брачная контора «Рога и копыта»». Здесь мы будем анализировать ошибки, которые мы допускаем в деле устройства своего брака. Обнаружив и поняв их, мы сделаем выводы, то есть новые лекала – хоть для нового брака, хоть для нынешнего. Может быть, это не так весело, как хотелось бы, но это необходимо, потому что жить друг с другом под дамокловым мечом обстоятельств, а не по личному, свободному выбору – это значит жить в тюрьме. А в тюрьме не чувствовать себя одиноким невозможно.

Одиночество заканчивается только там, где мы идем друг другу навстречу, а вовсе не там, где нас насильно удерживают – люди ли, события ли, дела ли, штамп в паспорте, это уже не имеет значения. Только свободный выбор. В пользу брака…

...

Пора уже поставить точку в этом странном загадочном парадоксе. Истинная цель брака – не быть одиноким, причем не механически, не физически одиноким, а сугубо психологически, чтобы не чувствовать одиночества. И никакой иной серьезной цели у брака современного и тем более у брака будущего – нет и не будет. «Мы вместе именно потому, что мы делаем друг друга счастливыми» – такой должен быть лозунг и лейтмотив. Но… Пока так получается, что именно в браке мы и начинаем ощущать одиночество с какой-то ужасной и непреодолимой силой. И в этом парадокс, и в этом безумие, и именно это надлежит исправить, чего бы это ни стоило и во что бы это ни стало.

И в самом конце этого затянувшегося предисловия я хочу сказать еще вот что… и это чистая правда: семейного счастья хочется всем, без исключения, – и мужчинам, и женщинам. Ведь все мы вышли из семьи и в детстве мечтали – о семье, о семейном счастье. Мечтали для себя, для своих родителей, и там, где-то далеко впереди, нам грезилось счастье в нашей собственной будущей семейной жизни. Кто-то, правда, насмотревшись на то, «как это бывает», былой запал утратил и теперь рвет на себе рубаху: «Я в брак – ни ногой! Чур меня, чур! Изыди, сатана! Доктор, когда уже наконец это все закончится?!» Но и он мечтает, только очень–очень тихо, незаметно. И страдает. Не от брака. От одиночества.

...

Примечание: «Брак–кованная обезьяна!»

Когда в конце шестидесятых прошлого века американский зоолог Десмонд Моррис опубликовал книгу «Голая обезьяна», скандал вышел неимоверный. Да, все мы еще со школьной скамьи знаем, что нашими предками были обезьяны. Но давайте, положа руку на сердце, признаемся себе – хоть спорить с наукой мы и не готовы, но и согласиться с этой околесицей мы тоже не в состоянии. Ну помилуйте – где мы, а где обезьяны, кто мы, а кто – обезьяны?! Это же день и ночь. День и ночь! Чушь!

В общем, сложилась достаточно пикантная ситуация: с Дарвином уже вроде бы никто и не спорит, но, поскольку его теория происхождения человека достаточно умозрительна, а объективных доказательств ей нет никаких, то и принимать ее всерьез тоже нет никакой необходимости. Ну от кого-то произошли… А по умолчанию: нет между человеком и обезьяной промежуточных звеньев – и баста! Они наши бедные–бедные, дальние–дальние родственники…

Но тут появляется Моррис и подробно рассказывает о том, как это превращение зверя в человека случилось. Да, именно он первым предложил связную, непротиворечивую, а главное – вполне правдоподобную историю нашей трансформации из дикой обезьяны в культурного человека. Спросите, как ему это удалось?.. Дедуктивный метод! Он просто задался правильным вопросом – как такое могло случиться, чтобы обезьяна стала голой? Это же противоречит всякой логике выживания! И с этого пункта Моррис стал разматывать ниточку нашего происхождения от обезьяны виток за витком, пока наконец не нашел выход из лабиринта.

Позволю себе опустить долгие и обстоятельные рассуждения ученого о различных перипетиях нашей эволюции. И изложу результаты его расследования в самом сжатом виде…

Единственный эволюционный смысл «наготы» (а такой смысл у наготы должен быть, иначе невозможно, чтобы данный внешний признак закрепился в генах животного) – это определенные выгоды в системе теплообмена. Если допустить, что древнему человеку приходилось много и долго бегать за своей добычей, то способность потеть и таким образом не перегреваться была для него очень кстати. Некоторые племена в Африке и до сих пор так охотятся – сутками гоняют добычу, пока та не умрет от теплового шока. Сами потеют, а дикая лань из-за своей шерсти потеть в должной мере не может, вот и спекается в дороге…

Итак, наш предок, бывший до этого травоядным, стал питаться дичью, за которой ему приходилось долго и мучительно бегать (типичные обезьяны ничего подобного не делают). Но могли ли бегать самки с детенышами? Нет, разумеется. Тем более если учесть, что детеныши у этих самок были почти человеческие, а это значит, что нуждались они в куда большем внимании и уходе, нежели обычные дети обезьян. В общем, мамы в этих «скачках» не участвовали, а за дичью бегали исключительно первобытные мужчины. Первобытные женщины ждали их дома – в пещерах, у первого примитивного «домашнего очага».

Получается – женщины с детьми сидели в пещерах, а мужчины бегали за дичью. Причем эти мужчины, видимо, бегали вместе, бандой. В противном случае надежды загнать дичь у них не было никакой. Парнокопытное нашими зубами не проймешь, а потому надо действовать коллегиально – и загонять, и забивать. Следовательно, заключает Моррис, мужчинам приходилось справляться со своими амбициями и притязаниями на тоталитарную роль в своей группе (именно это и происходит, как правило, у обезьян) и… делить женщин!

Вот, собственно, ради этого пассажа и вспомнил я замечательного Десмонда Морриса. Действительно, если мужчины стали «товарищами», они должны были дать возможность каждому «соплеменнику» продолжить свой род, то есть отказаться от идеи гарема и поделить женщин по–братски. В противном случае они бы просто поубивали друг друга и никакой совместной охоты не вышло бы. Факт!

Но существенно и другое: важно, чтобы женщины, оставаясь в своих пещерах, не думали изменять своим мужчинам, то есть хранили им верность, каждая – своему. Иначе зачем мужчине возвращаться домой, в свою избушку? Зачем печься о своем потомстве и кормить его с его матерью долгие годы, пока оно вырастет и станет самостоятельным? И тут в очередной раз пригодилась первобытному человеку его нагота…

Нет в мире больше животных, которые бы получали такое сексуальное удовольствие от ласк и объятий, от нежных касаний и поглаживаний, от поцелуев и… самого секса. Ни у одного животного нет такого огромного количества эрогенных зон, как у человека, таких эрогенно чувствительных рук, губ, языка. У них, по большому счету, и секса-то нет, а так – одна копуляция.

Секс у животных связан исключительно с репродуктивной функцией – это научный факт. В природе секс случается только по биологической команде – самка готова к оплодотворению, и ее организм начинает источать специальные запахи, которые возбуждают самца. Дальше – встали, приладились, дернулись, и все. У обезьян, например, секс длится всего несколько секунд – 10–15 стремительных фрикций, и все свободны. Самка никогда не испытывает оргазма. Дернулись, и весь разговор, причем на пару лет вперед – пока беременность да вскармливание (в этот период никакого секса). В общем, только когда природа потребует…

У человека же все категорически не так. Нам секс дан как удовольствие, а не как биологическая программа. Мы самые сексуально–чувствительные животные на планете – это абсолютный факт. Человек, согласно данным специальных исследований, каждые десять минут своей жизни думает о сексе или о чем-то, что с ним связано. Каждые десять минут!

Зачем, спросите, природа подарила нам такую кипучую, такую гигантскую сексуальность? Вот и Моррис задался этим вопросом. И ответ здесь может быть только один: такая сексуальность биологически необходима виду, чтобы благодаря возникающей между партнерами сильнейшей эротической привязанности они влюблялись друг в друга и хранили друг другу верность.

И как бы странно, наивно и парадоксально это ни звучало, любовь и сохранение верности партнеру – это то, что позволило обезьяне стать человеком. Если бы природа не научила нас этому, мы бы просто не выжили. Мы не создали бы ни общества, ни культуры, ни нашей цивилизации.

Сексуальность – это то, что призвано крепить наши союзы. Когда же сексуальность начинает их разрушать – это говорит об извращении и деградации нашей уникальной человеческой природы. Так что брак – это нечто вроде физиологической потребности… Не надо с ним бороться.

Вместо введения: Сказка о бессознательном

Был у Фрейда ученик – Карл Гюстав Юнг. Последний, правда, учеником Фрейда себя не признавал, а потом и вовсе разругался с Зигмундом на чем свет стоит. Так что если Фрейд считается у нас основателем «психоанализа», то Юнг назвался автором «аналитической психологии». Вот так одно слово и поделили…

В чем же состоял предмет спора между двумя знаменитыми психотерапевтами? Фрейд утверждал, что глубоко в подсознании человека сидят страшные инстинкты и подавленные влечения. Сверху на них давит общественное мнение, укорененное в нашем собственном сознании. А между ними, как уж на сковородке, крутится–вертится наше с вами личное «Я». Снизу воинствующе бессознательное, сверху репрессивное сознание – ужас и катастрофа. От того, мол, и все неврозы.

Юнг с этим утверждением Фрейда в целом не спорил, но пошел значительно дальше. Он сказал примерно следующее: «Что там бессознательное?! Ерунда! Вот коллективное бессознательное – это весчь!» Но что же это за зверь такой «коллективное бессознательное»? А это некая объединяющая нас всех психическая субстанция, восходящая еще к нашим чуть ли не доисторическим предкам. И там, в этой общей бессознательной субстанции, живут единые для всех людей образы, символы, знаки – Великой Матери, Анимы и Анимуса, Воина, Дракона и т. д. В общем, некие архетипические образы, которые время от времени прорываются наружу и рассказывают нам о себе.

Коллективное бессознательное говорит с нами через творения гениев, через народное творчество – мифы, сказки, сказания ну или, на крайний случай, через бред душевнобольного. Впрочем, гениев и сумасшедших, я так думаю, мы в этот раз особенно трогать не будем. Обойдемся малой кровью… Давайте чуть–чуть о сказках! И потом уже к делу.

С тех пор они счастливо не жили…

Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам – урок. Это всем хорошо известно. И сразу хотелось бы какую-нибудь сказочку в тему – из коллективного бессознательного, чтобы разъяснила она нам все, намекнула, так сказать, в чем тут цимес-то – что в браке не так бывает и что с этим делать, чтоб не угробил он участников данного праздника жизни.

Но тут сразу же и загвоздка: сказок о предсвадебном периоде масса, а о том, что происходит после свадьбы–женитьбы, нет ни одной. По крайней мере, так считается. В свое время я и сам очернял подобным образом русскую сказку, утверждая, что якобы отсутствует в ней теория и практика супружества. Но это не совсем так, если разобраться, поэтому теперь будем эту ложную теорию дезавуировать. Есть такие сказки – про брак после бракосочетания, только смотреть надо пристально.

«Жили–были старик со старухою у самого синего моря…» И дело это продолжалось тридцать лет и три года и дошло до крайности. По–моему, про брак, как вы думаете? Впрочем, тут мы уже приходим к совершеннейшему шапочному разбору, точнее – к разбитому корыту. «Дурачина ты, простофиля!» и «Вздурилась старая баба!» – задушевный супружеский разговор на тридцать четвертом году супружеской жизни.

Взаимопонимание в этой колоритной паре близится к абсолютному нулю, взаимная симпатия уже давно на нем. Живут вместе, потому что старик со старухою – никому больше не нужны. Других мотивов для совместного проживания нет. Очевидно, речь идет о браке – к бабке не ходи! И теперь понятно, что в победной реляции – «и я на той свадьбе был, мед–пиво пил, по усам текло, да в рот не попало» – не все чисто и наличествует, так сказать, искомый намек – в рот-то не попало.

Продолжаем изучать пушкинские сказки, сюжетно перенятые «солнцем русской поэзии», как известно, от Арины Родионовны, а той – от самого народа российского, из гущи, так сказать, коллективного бессознательного. Теперь нас привлекают «Сказка о царе Салтане» и «Сказка о спящей царевне и семи богатырях».

В первой некая девица обещается народить царю сына, а потому выбирается в жены. Сына она рожает, но, оклеветанная завистницами, отправляется в бочку, причем вместе с отпрыском, и все это хозяйство – в море. В общем, речь в этой сказке идет о близких родственниках молодой семьи – сватье бабе Бабарихе, сватье бабе Поварихе и иже с ними, которые способны изничтожить всякий брак молодых и нетертых.

При этом девица на мужа не ропщет – «Что ж не защитил ты меня, ирод окаянный?» А глотает скупую женскую слезу и благоверно воспитывает сына в духе отцепочитания. Самоотверженный подвиг, надо сказать! И как результат – тягостное расставание преодолено, правда торжествует и счастье семейное воцаряется всем на зависть, нам на удивленье. Но кто ж не возропщет-то из засунутых в бочку?.. Возропщат, и будет им за это больно. Поскольку женское роптание мужчины, мягко говоря, не любят.

Теперь открываем сказку о семи богатырях. Здесь интересующая нас пьеса разворачивается и вовсе за кулисами. У царевны, которой предстоит заснуть от того яблока да в том гробу, явно была матушка. Но… Появилась мачеха. В общем, перед нами тоже вполне себе известная история – поменяли первую жену на молодуху. «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи, кто на свете всех милее, всех румяней и белее?..» Символическая разлучница – совершенно очевидно! То есть и об этом в сказочках очень хорошо написано, и характер разлучницы определен с точностью и скрупулезностью немилосердной.

В общем, что бы мы там ни говорили о том, что в браке все непросто, сказки повествуют с бессердечной неумолимостью – вечные склоки, родственники–злопыхатели, патриархат недюжий и еще разлучницы, чтоб им! Но есть ли во всех этих сказках нечто более ценное, нежели простая констатация факта?.. На мой взгляд, есть.

Во–первых, архетипические образы, и об этом мы уже говорили. Истерика современной невесты по поводу подвенечного платья и устройства свадебного банкета – это самый настоящий архетип. Конечно – что ни сказка, то свадьбой заканчивается, а какие приготовления – мама родная! Классическое предбрачное сумасшествие. Но с той же очевидностью есть в сказках и архетипический образ гибели брака, описание его внутреннего разложения – вспомните упомянутую нами уже «Золотую рыбку»! В этой связи присказка «Жили долго и счастливо и умерли в один день» звучит как издевка.

Кроме этого, есть в сказках и архетипический образ родственников–ревнивцев, друзей–подруг завистников – в общем, образ врагов–разлучников. Вполне себе отчетливо прорисован. И потому, когда начинают рассказывать анекдоты про свекровей и тещей, это не просто так, это тут глубины психики задействованы. Есть архетипический образ разлучницы – «я ль на свете всех милее?..» Есть архетипический образ жены–жертвы – «ждет–пождет душа–девица…» Есть архетипический образ соблазнителей, которые батальоном шастают (семь богатырей – это вам не хухры–мухры), что для «рогатых» мужей весьма существенно. В общем, масса всяких архетипов, и все это мы обсудим по ходу книги. Архетипы как-никак – дело сурьезное.

...

Можно относиться к этому скептически, но мы живем в мире, который полон актуальных мифов. Точнее, не мы в них живем, а они в нас. Ни одна супружеская пара никогда не начинает свои отношения с чистого листа. В совершенно новые, девственно нетронутые отношения двух любящих друг друга людей генетически вшиты различные страхи и предубеждения. То, что все мужчины изменяют, а все женщины лгут и используют мужчин в своих целях, – это подсознательная презумпция. И таких сотни, если не тысячи. Мы можем не думать так на сознательном уровне, но в подсознании этот яд таится. А потому стоит чему-либо пойти не так, и он вытечет наружу. И мы должны об этом знать. Мы должны об этом помнить. Мы должны с этим бороться. Потому что наши отношения – это только наши отношения, и какими бы байками ни пестрило коллективное бессознательное полов, мы должны защитить себя и своего любимого человека от этого безобразия.

И во–вторых… и тут без всяких шуток. Есть сказки, которые напрямую повествуют нам о неправильном поведении господ новобрачных в рамках супружеских отношений. Весьма, кстати сказать, конкретного содержания сказки. Вполне можно понять, какие именно поступки и действия неизбежно ведут молодоженов к полному и катастрофическому фиаско их будущего семейного счастья. Эти-то ключевые сказки нам и предстоит рассмотреть в первую голову. Они, честное слово, имеют значение непреходящее – «Царевна–Лягушка» и «Свинопас».

Сказки эти я обожаю, поэтому в своих книгах поминал их неоднократно. Но сегодня взглянем на них в ключе брачно–супружеских отношений. Впрочем, кому-то может показаться, что эти сказки вовсе не о браке. Лягушка на Иване только венчана, между Принцем и Принцессой в «Свинопасе» и вовсе никаких отношений не было, даже легким флиртом не назовешь. Но ведь тут не дословный смысл-то важен, тут внутренняя сущность имеет значение. А если брать эту сущность и представить себе на миг, что все случившееся между героями было не до, а после свадьбы, картина вырисовывается особенная! То, что надо! И драматическая…

Примечание: «Ох уж этих архетипов, прости господи!»

Как я уже сказал, архетипы, согласно Юнгу, упрятаны в самые разные мифы и сказания. Причем поскольку это бессознательное коллективное, то в нашем с вами российском коллективном бессознательном с равным успехом сосуществуют и отечественные персонажи, и товарищи импортного производства.

Вот возьмем для примера достопамятные события в Трое. Гомер, Одиссей, всякие эллины, ахейские мужи, то–другое. Чем не архетипический образ борьбы за Прекрасную Елену? Цельную войну ради нее затеяли! Казалось бы, женщина должна быть в восторге. Но если мы внимательно изучаем предмет, то понимаем, что у Елены как раз серьезные проблемы и обнаруживаются. Потому что не ее в этом мифе любят, а ее красоту любят. А это, как вы понимаете, не одно и то же.

Причем и красота ее, по большому счету, как таковая никому не нужна. Просто мальчики между собой поссорились на предмет того, кто этой красотой обладать будет. В общем, мальчики отношения выясняют, а девочке отводится роль заветного приза. И стоит кому-то из претендентов от этого приза отказаться, как тут же немедля у всех интерес к продолжению борьбы за Прекрасную Елену пропадает. Ну и самое страшное – утратила красоту, и все, привет! Двенадцать часов, обращаемся в тыкву.

И вот из этой басенки рождается постоянная экзаменовка мужчины женщиной на предмет – любит он ее или нет, разлюбит или не разлюбит. И безумная да беспощадная гонка за красотой тоже отсюда же вытекает. Безумная, беспощадная и бестолковая [1] . И снова страдания… В общем, куда ни кинь – везде клин. Несчастливая.

А в той же Трое история Гектора и Андромахи… Это же и вовсе что-то вопиющее! Просила женщина: «Не ходи на войну, пожалуйста! Я тебя люблю, сын у тебя малютка. Не ходи!» А он на тебе, заладил, что дело у него, война у него, честь, подвиг и дело правое. Ну и так далее. В общем, ужасная картина – мужчина, выбирающий между женщиной, семьей, домом, с одной стороны, и делом, подвигом, своей работой да самореализацией, с другой. Выбирающий и делающий выбор в пользу дела. А женщина остается один на один со своим горем, со своим одиночеством. Классическая пьеса – Крупской сказал, что к Арманд, Арманд – что к Крупской, а сам на чердак и – работать, работать и работать. Чем не архетип страдания женщины в браке?..

Или вот другая история, теперь уже из Ветхого завета, – Самсон и Далила. Вроде бы красивая пара, любовь–морковь. Только это архетип… Как известно, любовь Далилы не искренняя. Она филистимлянка, а Самсон – заклятый враг филистимлян. И вот Далила предательски втирается в доверие к Самсону, узнает его слабое место и стрижет… То самое его слабое место. После чего обессиленный «муж» со всеми его потрохами сдан «женой» кровожадному противнику. Кажется – дикость? Ан нет. Потому как трудно сыскать на свете мужчину, который хотя бы раз не подозревал свою благоверную в комплексе Далилы – что та его не любит на самом деле, а только использует, что ей что-то от него надо, но не он сам. В общем, тот же комплекс Елены, только наоборот, теперь у мужчин – Самсонов комплекс.

Я уже молчу про «Синюю Бороду» и историю «любви» отца Золушки и ее мачехи…
В общем, драматическими историями о проблемах в браке мировая литература изобилует. А поскольку в сюжетах этой литературы таятся архетипы коллективного бессознательного, то, соответственно, роятся эти бессознательные монстры и в головах людей, в брак вступающих и в нем пребывающих. Подозреваем мы друг друга в том, что «нет любви», и проверяем, и испытываем, и подвергаем сомнению. И как результат – теряем любовь, портим отношения, разводимся.

Чего тебе надобно, старче?!

Сказка о Царевне–Лягушке рассказывает нам о классических ошибках мужской психологии, которые аккурат в брачных отношениях и выстреливают. Раскроем тайну. Готовы? Тогда слушайте…

Три брата–царевича в поисках невест отправились в чисто поле стрелять из лука. Двое старших удачно отстрелялись, получили – каждый по красной дивчине. Третьему не повезло – болото, лягушка, дальше всем все хорошо известно. А гости глумились и глумились…

Далее невесты, как и любая сложная техника, проходят испытания. Им надо что-то там выткать, выпечь и тому подобное. Сразу оговорюсь, что это не женихи невест экзаменуют, а сама жизнь (в лице свекра) – хочешь в царевны, значит, надо потрудиться. Задачи эти с легкостью решаются Лягушкой, а вот красные дивчины фатально ей проигрывают. Но ведь они и сами-то филонят, а потому будущность их счастья в браке уже сейчас кажется более чем призрачной.

Впрочем, понимания сущности вопроса девушки старших братьев нам не демонстрируют. Они словно белены объелись и, вместо того чтобы свое счастье строить, пускаются в погоню за Лягушкой, и один за другим все царские конкурсы проигрывают. Включая, понятно дело, и самый главный – царский бал, где Лягушка проявляет подлинные чудеса – у нее и кости из жаркого оживают, и остатки пития в целые озера превращаются – молочные, с кисельными берегами. А наши барышни царю костями в глаз заехали, медовухой обрызгали. В общем, дуры–дурами. Все понятно.

Итак, завистницы повержены. Казалось бы, тут и сказочке конец, а кто слушал – молодец. Но как раз в этот момент у Ивана ум за разум заходит и нервы не выдерживают… Замечу – обычная история! Хочется Ивану, чтобы его жена сразу была такой, как ему надобно. То есть не лягушонкой в коробчонке, а той самой Василисой Премудрой и вдобавок Распрекрасной. Но она не может сразу! Потому что время нужно, чтобы стать такой, какой тебя хочет любимый человек видеть. А стать такой хочется – в этом сомнений нет никаких. Если женщина мужчину любит, она хочет быть для него идеальной. Это совершеннейший факт! Но Иван ждать не хочет. И жесткое требование мужа рушит все дело. Пока Лягушка увеселяет его батюшку, Иван бежит домой и жжет лягушачью шкурку.

Он, так ему кажется, заставляет Лягушку стать Василисой. Но это равносильно самоубийству! В результате паленая шкурка приводит к расставанию, которое здесь нужно символически понимать как разочарование женщины в ее мужчине, охлаждение ее чувств. Она хотела, она старалась, она делала что могла. Но мужу хочется всего и сразу, причем по полной программе и чтоб под его личным лидерским руководством, а не по внутреннему – ее женскому – почину.

И тут обычная женщина (не из сказки, разумеется) крепко задумывается: «А он вообще-то любит меня? Он понимает, что я для него стараюсь? Видит он, что я пятилетку за два года сдаю? Чувствует ли он, что его поторапливания мне как обухом по голове, как подножка на дистанции да плевок в душу? Что я так и надорваться могу, и разочароваться… Понимает ли? Любит ли? Чувствует ли?.. Видать, не чувствует. А если не чувствует, то, значит ведь, и не любит, и не понимает». Вот к таким выводам приходит женщина.

И наступает разочарование женщины в мужчине – в муже, в супруге, во второй, понимаешь, своей половине. Вот она, эта пропасть, что пролегает между ними двумя, – хоть Кощеем ее назови, хоть мужской глупостью, хоть родовым проклятьем. Налицо мы имеем «размолвку» – зерно недоверия, давшее всходы.

Теперь все зависит от мужчины – сможет ли он переступить через себя? Сможет ли он продемонстрировать после этого всего женщине, что ему можно доверять? Сможет ли доказать ей, что он ее любит, именно ее , а не ее какую-то, или ее, но какой-то, в определенном качестве, имидже и амплуа? Сможет ли он растопить лед ее сомнений (вполне законных и закономерных), лед обиды и разочарования? От этого сейчас все зависит. И начинается долгое путешествие Ивана за тридевять земель, чтобы вызволить Василису… не из лап Кощея, разумеется, а из плена ее к нему недоверия.

Это известное дело – мужчине хочется всего и сразу. А деликатность в отношениях – это для него качество несвойственное. Если ему кажется, что стена поддалась, он будет лупиться в нее, пока не порушит все и вся резвой атакой и хищным измором. Он будет требовать соответствия: «Можешь же, если хочешь!» Но тут же и смочь нужно, и хотеть нужно. А при таком отношении – и не можется, и не хочется. Понимает ли это мужчина? Нет, не понимает, он злится. Злится и выкручивает руки. Не со зла, конечно, просто ему кажется, что если дожать и докрутить, то жена его будет – как раз то, что нужно. Охотничий инстинкт просыпается – ничего не поделаешь. Но ломать близких людей через колено – это не метод. Хотя, конечно, метод, но не тот. А если тебя еще и любят – то метод, недопустимый в принципе.

Женщина, испытав на себе такую остроту чувства, удаляется. Не физически, как правило (потому что любовь не прошла, а просто испугана и забилась в угол), но психологически. И дальше нашему Ивану предстоит долгое путешествие.

Один в дорогу отправится, другой – нет. Тут ведь общей инструкции не существует, и у каждого своя голова на плечах. Вот и барышни наши тоже, только одна из трех старалась мужу угодить да сердце его завоевать, остальные же мужей своих в упор не видели, а только между собой соревновались – кто из них, невест, лучше.

Но будут, конечно, и те мужчины, которые, осознав, что потеряли нечто важное и по–настоящему ценное, перестанут давить и пойдут на попятную. Собственно, из всех этих «попятных» и состоит дальнейшее сказочное повествование.

Примечание: «Дамы, от вас тоже многое зависит!»

Еще надо оговориться, что многое зависит от того, как сама женщина поведет себя в такой ситуации. Она может уйти в обидки да в претензии броситься. Мол, я тебя любила, а ты, такой подлец, меня через колено и в бараний рог! Подобные обвинения, понятно, мужа не слишком воодушевят и на конструктивный лад не настроят. Напротив, часто именно в этот момент начинается битва титанов – мужчина с чувством оскорбленного мужского достоинства (он ведь хотел как лучше) и женщина со своей травмированной любовью (тоже старалась, но вышло как всегда).

Если же мы вспомним сказку, то поймем, что там Василиса в целом в более чем цивилизованной форме сообщила Ивану, что тот дурак. Сказала ему: «Ванечка–Ванечка, что ж ты наделал… Не дотерпел, сокол мой ясный, а ведь еще чуть–чуть, и спали бы чары. Но ты поторопился, и теперь забирает меня Кощей Бессмертный в свое царство». В общем, не воинственное заявление, не ультиматум, а просто констатация факта. Именно такой «констатации факта» зачастую от женщины и не хватает. Она предпочитает дуться, плакать и вяло негодовать. Подобное поведение всегда вызывает у мужа желание дать жене между глаз.

Если кто из прекрасных дам не в курсе, докладываю: каждый мужчина мечтает, чтобы женщина, которая рядом с ним, была счастлива. В общем, что бы там женщины себе ни думали, всякий мужчина мечтает свою единственную (или даже не единственную) осчастливить. Это еще из детства идет – каждый мальчик мечтал порадовать свою маму, защитить ее и рассчитывал, что именно благодаря ему она будет счастлива. В старшем возрасте это желание с матери переходит на супругу, ну или на любовницу. Хочет мужчина, чтобы его женщина светилась от радости. Вот такое эгоистичное желание…

Поэтому, когда женщина рядом с мужчиной и несчастна, это есть жесткая фрустрация одной из главных мужских потребностей – осчастливливать собою слабый пол. А всякая фрустрация порождает агрессию, а агрессия – это битие по физиономии. Поэтому женщина плачет, а у мужчины руки сводит – только бы не удушить ее. Он злится еще сильнее, она плачет еще горше, и в результате благие намерения (а они здесь именно такие – мужчина хочет женщине счастья, она же хочет, чтобы он понял, что делает ее несчастной, и перестал это делать) ведут нас, как Данте и заповедовал, прямиком в Ад.

Поэтому, дорогие дамы, пожалуйста, помните о сказке. Во–первых, если мужчина стал ломать вас через колено, не думайте, что он делает это со зла (он делает это по неразумению). А во–вторых, если терпеть это «колено» уже сил нет никаких, не обвиняйте мужчину и не выказывайте своего недовольства, но просто скажите: «Знаю, что любишь. Знаю, что хочешь, чтобы было лучше. И я хочу. Но от того, как ты это делаешь, все у меня умирает внутри. А мне так жутко, так страшно, что мое чувство к тебе погибнет. Жутко и страшно, потому что дорожу я этим чувством более всего на свете! Милый, любимый…»

После такой отповеди все «колени» будут убраны, а сами воинственные товарищи, застигнутые с обожженными шкурками на руках, благополучно и самолично свернутся в бараньи рога. Но и с этими текстами тоже не перестарайтесь. Сказали один раз, ну два – и будет. А то некоторые заладят, и снова тянутся мужские руки супружниц, понимаешь, утихомирить.

Ну так мы продолжаем о попятных, на которые должен пойти наш мужчина. И многие, надо признать, идут. Только надо уметь вовремя это заметить (сообщаю это для тех, кто сомневается), в противном случае быть беде. Не заметили, положительного подкрепления не дали, и привет – «не будите спящего медведя» называется.

По дороге за своей возлюбленной Ивану попадаются заяц, селезень и рыба какая-то. Всех их он мог съесть. Но, наученный горьким опытом, понимает Ваня, что быстрое счастье и быстрый успех быстро и проходят. Если хочешь своей цели достичь, умей отказываться от легкой добычи. И парень отказывается – плыви, щука, лети, селезень, беги, заяц. «Мы тебе еще пригодимся!» – хором говорят те. А Иван только плечами пожимает: «Ну не знаю, не знаю…» Но, как бы там ни было, он и от ухи отказывается, и от жаркого, и от утятинки на походном гриле. И разумеется, судьба его вознаграждает.

О чем это повествование? Когда мужчина понимает, что прежняя его тактика была неправильной и неэффективной, ему следует начать ответное движение к женщине. Не требовать, а давать, не ждать, а работать на опережение, не принимать как должное, но уметь быть благодарным. Женщина не сразу это поймет и оценит, поскольку у нее в душе оскомина после всего случившегося… Но если любит, то должна будет заметить и в свою очередь принять это не как должное, а как драгоценный дар – то есть с благодарностью.

То, что мужчина переступает через себя, отказывается от каких-то своих быстрых выгод, начинает ценить женщину, видеть в ней личность, самостоятельного человека, – дело хорошее и нужное, которое нуждается в положительном подкреплении (то есть в ответных позитивных эмоциональных реакциях). Но не злоупотребляйте. А то случается опьянение победами и дальнейшее мародерство, что до добра не доводит.

Мужчине же предстоит одолеть своего дракона, своего Кощея Бессмертного – то есть свой патриархальный запал, мужскую чванистость, мужское «Я знаю, как лучше!» и так далее. В этом ему помогут его отпущенные «добычи», именно этим он способен продемонстрировать женщине, что он не тиран и не деспот, не бесчувственный и толстокожий подлец, а человек, которого есть за что любить, есть за что уважать. И все это – мужской подвиг, который нужно так и оценивать, а не принимать как само собой разумеющееся, как должное, в противном случае пропасть проляжет уже с другой стороны, со стороны мужчины. А это фатально…
И вот об этом «фатально» и продолжим речь.

...

Кто-то из древних говорил, что истинный герой – это тот, кто смог победить самого себя. Не знаю, насколько этот принцип является общим правилом жизни, но то, что для брака это требование абсолютное, у меня сомнений нет никаких. Очень хочется, чтобы женщины поняли, что брак для мужчины – это настоящее испытание. Ему от природы свойственно быть лидером, бороться и добиваться своего. Но здесь, в браке, он идет на уступки, он учится терпеть и принимать. По крайней мере, должен так поступать. Женщины, конечно, скажут: «Ну, так это ведь естественно!» Да, соглашусь. Для женщин – вполне естественно. Но не для мужчин. И потому счастье, если мужчина совершает этот подвиг, а женщина умеет его оценить. К сожалению, и то и другое случается не так часто, как хотелось бы. Многие мужчины пытаются брать напором, а те, кто отказывается от такой тактики, зачастую воспринимаются женщинами как слабые и зависимые. Стоит ли говорить, что и то и другое – неверно? Перечитайте на досуге «Царевну–Лягушку»…

Примечание: «Дорогие дамы, только не путать!»

Тут считаю своим долгом сделать одно уточнение… Уступки мужчины, которые он делает женщине, – это проблема. Мужчина, ради женщины наступающий на горло своей песне, – это тоже проблема. В общем, мужчина, который не деспот, такая же проблема, что и мужчина, который деспот. Спросите – почему? Отвечаю.

Есть у доктора Курпатова книжка «Красавица и чудовище», в которой он рассказывает, что имеется в подсознании женщины желание ощущать в своем мужчине – силу немилосердную и всяческую харизму. Ну хочет этого женщина, ничего с этим не поделаешь. Нужно женщине «мужика давать». А если не «давать», то она будет его – мужика – на это дело провоцировать. И это не прихоть и не чудачество, а биологический автоматизм, который открыт был в исследованиях Беатрисой Элерт – замечательной ученицей замечательного Конрада Лоренца, лауреата Нобелевской премии.

Теперь представим себе, что мужчина идет на какие-то уступки женщине. Как она это воспринимает? На уровне сознания – умиротворение: «Правильно, нормально, так и должно быть». На уровне подсознания ситуация чуть меняется – там победные реляции: «Я добилась, я победила, будешь знать!» А вот еще глубже, в самой глубине женской души – страдание: «Слабак мужик, не за того вышла, горе мне, горе». Вот такая коллизия. На уровне сознания – правильно, потому что в культуре нашей мужчина должен уступать. На уровне подсознания – победа, потому что постоянно у нас мужчина с женщиной конкурирует. На уровне сущностном, бессознательном – несчастье, потому что мужчина «орлом» должен быть, а не «голубем». Вот и весь сказ.

И что же делать? А делать вот что – умейте понимать и правильно расставлять акценты. Если мужчина соглашается со своей женщиной и во всем ей уступает, причин может быть несколько, и самых разных.

Возможно, он и вправду тюфяк, и женщина в своих предположениях не ошибается. Ну, может быть, не исключаю – бывают тюфяки. Правда, это редкость – мужчина из Красной книги. Но бывает, встречаются. Чаще же просто мужчине наплевать – мол, женщина дура, что с ней связываться? И уступает. Не от слабости, а от безразличия. И это самый неприятный вариант.

Но сейчас мы оба этих варианта оставим. Поскольку в свете нашего изложения нам важны две другие причины – почему так случается, что мужчины, несмотря на свою внутреннюю мужественность, идут на разнообразные уступки своим распрекрасным дамам и кажутся им оттого слабыми.

Возможно, мужчина любит. Это серьезная штука. Ведь любовь – дело такое… Ради любви себя и в бараний рог скрутить можно, и через собственное колено чистосердечно переломиться. Можно. Говорит ли это о слабости мужчины, который ради любви готов терпеть, унижаться, быть на посылках, со всем соглашаться и так далее и тому подобное? Не уверен. Скорее это говорит о силе любви, то есть, в конечном итоге, о силе того, кто себя в этот бараний рог заворачивает и через коленку ломает. Поэтому это не слабость, а сила. Хотя, возможно, видится женщине и по–другому. Но одно дело видится, а другое дело, как она это воспринимает… Вот почему я говорю о важности акцентов – ставьте их куда надо, а надо не на слабость ставить, но на силу, потому как так оно и есть. Или хотите, чтобы он не любил, но зато казался силой немилосердной и крепостью неприступной? Для дамского романа второй, конечно, предпочтительнее. Но если без романов, а для жизни, то лучше, наверное, пусть все-таки любит.

И еще один вариант мужской кажущейся слабости – это как раз наш Иван из сказки: мужчина (случается и такое) осознает в какой-то момент, что был не прав, груб, черств, невнимателен. И теперь, осознав это, пытается измениться, реконструировать, так сказать, формат своих отношений с женщиной. Прозрение у него! Снаружи вроде бы слабость. А если изнутри посмотреть? Он силы нашел в себе – задуматься, признать свои ошибки, изменить собственное поведение… А я вам скажу – это подвиг нечеловеческий! Для женщины и то – подвиг. Для мужчины – подвиг из подвигов. Тут уж точно – никакая не слабость, а сила–силища! И это надо заметить и принять к сведению. А не убиваться почем зря, что прекратилось давление, притеснение и поножовщина. «Мужика» перестали «давать». Вот тоже несчастье…

Ты отказала мне два раза…

Вот такая сказка про Лягушку, раскрывающая ошибки мужчин, мужей, сначала пользующихся возможностью поглумиться над супругой, а затем недоумевающих, как им дальше жить в таком браке. А есть сказка про Свинопаса, повествующая об ошибках женщин, жен. Впрочем, сюжет «Свинопаса» на разные лады пересказывается разными сказочниками – все эти бесчисленные испытания, которым подвергают мужчин дамы их сердца… И не со–счи–та–ешь! И за тридевять земель посылают, и загадки неразрешимые загадывают, и прочих подвигов требуют. Рисуется образ такой недоступной прекрасной девы, ради которой и жизнь отдать что поле перейти – не жалко ни секунды, и на любые испытания идешь с открытым забралом, и страдать ради нее – счастье.

Только вот все это ерунда. Сказки эти с испытаниями для мужчин превращаются в тыкву и харакири. Вообще, что это за странная затея – кого-то испытывать? Ведь тут какой факт: если возникла потребность испытывать, значит, не любишь. Те, кто любили хоть раз в своей жизни по–настоящему, понимают, о чем я. Любимый человек потому и любимый, что всем хорош. А если возникает потребность устроить ему показательную сдачу экзамена с параллельной головомойкой, то тут большие сомнения по части любви образуются. Ну не заставляют любимого человека из шкуры вон вылезать. Не заставляют! А если заставляют, значит, не любят. К любимому хотят приблизиться. Потому любые попытки его удалить значат только одно – нелюбимый!

Впрочем, оставим это. Сказка «Свинопас»… Бедный Принц влюбляется в красавицу Принцессу и дарит ей самые свои драгоценные драгоценности – розу, выращенную своими руками, соловья, который услаждал слух нашего героя. В общем, всякая романтическая нежность. Дарит наш товарищ даме своего сердца любовь – просто любовь в конверте, и ничего больше. А та ему отказывает: «Зачем мне живая роза?! Зачем мне живой соловей?! У меня у самой этого добра навалом! Эка невидаль! Нет бы что-нибудь эдакое… Особенное! Несусветное! Так я, глядишь, и влюбилась бы». Вот примерно такой текст. И с этого момента кажется, что сказка совсем не про женитьбу.

Но стоп… А кто у нас сейчас, по нынешним-то временам, от предложения руки и сердца отказывается?! Мужиков-то – дефицит, один посватался, другого десять лет ждать можно, и ведь не дождешься. Не модно сейчас жениться-то… Другой стиль. Так что хватай, что дают, если свезло. И помни – дареному коню в зубы не смотрят! Так и выскакивают замуж. Не так чтобы по большой любви, а скорее – по случаю. Жили–были и решили пожениться. И начинается… Да начинается не до свадьбы, как в сказках описано! До свадьбы у нас теперь сплошной мир и любомудрие царят днем и ночью, а вот после свадьбы начинается – будь здоров! Уж и не знаю даже, как это даже назвать – на экзамен вроде не похоже, потому что ведь поступили же все. Может быть, экзекуция? Ну да, это очень может быть.

...

То, что в сказках девицы привыкли вытворять до брака, теперь, в пору дефицита мужского контингента, вытворяют, вступив в брак. Почему? Ответ здесь же. Выходили не любя. По некоторой даже своего рода необходимости. Ведь у нас, у эмансипированных женщин, какая черта – влюбляются они исключительно в мужчин, недоступных для брака. Влюбляются в бабников–красавцев, которые поматросят и бросят. Влюбляются в женатых – ухоженных и замечательных, которые широки на жесты и благородны по мелочи. Влюбляются, наконец, в принципиальных, которые не влюбляются ответно, если им самим это дело не приспичило. В общем, влюбляются в тех, кто никогда мужем не будет. А мужьями, соответственно, все чаще оказываются те, кто не подошел на роль такого возлюбленного всей жизни.

Вообще это парадокс странный. Но, может быть, тоже архетипический? Впрочем, как бы там ни было, но предпочитают современные женщины экзаменовать своих мужей уже в браке. Там они их проверяют «на вшивость». В целом это напоминает такую историю – построили дом, а потом взяли кувалду и давай по нему шарашить. Испытываем на прочность. Мужик или не мужик? – вот в чем вопрос.

Мужчины же часто идут на поводу у этих женских «слабостей» или «прелестей» – как кому будет угодно. Они же не понимают, в чем причина их «проверок». Они искренне верят в то, что если женщина согласилась выйти за них замуж, значит, она их любит. «А если не любит-то, тогда зачем выходила?!» – удивляются. Представляю, как многие красавицы забавляются, услышав это. С другой стороны, женщины, конечно, любят тех, за кого выходят замуж. «Но странною любовью» частенько… Любовь ведь, как известно, разная бывает. Бывает такая, что хоть в огонь, хоть в воду, а бывает – так… «просто люблю». И это, конечно, не любовь, это такое «очень хорошее отношение».

Но мужчины этого не понимают. Для них – если женщина замуж пошла, значит, любит. Может быть, они по себе судят? Поскольку для мужчины вступление в брак есть жертва, то, может быть, они полагают, что на такую жертву лишь по большой любви пойтить можно? Очевидно, заблуждаются… Впрочем, и сами женщины идут в брак, как будто бы жертву приносят. Только это не жертва ради любви, нет. Они как бы сами себя в жертву отдают. Любимый, страстный возлюбленный не стал второй половиной, ну так вот хотя б этот – Пьер Безухов, понимаешь, подойдет. Жертва, что не за князя Андрея Болконского, а за графа Пьера Безухова – вот жертва. Наташа Ростова в миниатюре.

В общем, не знаю, почему так рассуждают мужчины – что брак для женщины равен любви, но они думают именно таким образом. Хотя я бы на их месте поостерегся. Если женщина вышла за тебя замуж, это значит, что она вышла за тебя замуж. Возможно, она тебя еще и полюбит когда-нибудь, но… Не говори «гоп!», пока не перепрыгнешь. Сглазить можно. А чтобы она тебя полюбила, надо будет доказать ей, что ты этой любви достоин. И имей в виду, женщина начнет свои поиски доказательств. Надо оно или не надо…

Возвращаюсь к сказке про Свинопаса. Нелюбимый, но, по–нашему, уже женатый на Принцессе, переодетый в свинопаса Принц начинает изготавливать для нее всякие разности – горшочки–говорящие, трещотки–поющие и так далее. Принцесса постепенно оттаивает и начинает соглашаться на всякие мелкие любовные шаги–движения – десять поцелуев, двадцать, сто… И втягивается. Действительно, Свинопас смог завоевать сердце женщины, ведь он делал именно то, что она хотела. Его чувства Принцессу не особенно интересовали – именно поэтому в корзину полетела садовая роза, именно поэтому в окошко был отправлен домашний соловей Принца. Маленькую капризулю интересовало другое – то, что ей было самой интересно, – всяческие чудеса механики. И когда Принц предложил ей искомое, Принцесса влюбилась.

Но мужчины существа злопамятные. Если им испытания выдадут, они их, конечно, пройдут и преодолеют (ну если способны, разумеется), но не факт, что они потом захотят продолжить общение. Вот и наш Принц–Свинопас экзамен сдал, нашел путь к сердцу женщины… Только вот не захотел им воспользоваться. Когда Король юных любовников на заднем дворе застукал и выгнал, Принц благополучно с Принцессою попрощался и отправился к себе во дворец продолжать посевные работы и слушать соловьиные песни. Он не захотел такой любви, которую «заслужил», «купил». Впрочем, на мой взгляд, любовь была нормальная, однако же ситуация ее возникновения действительно вызывает вопросы.

Женщина может позволить себе испытывать мужчину, гнуть его под себя, применяя самые разные средства – недовольство, капризы, манифесты, скандалы, даже обмороки, – только чревато это дело. Сказка предупреждает. Причем, оговорюсь, что все это женщина делает не специально, а автоматически, неосознанно. И не потому, что хочет взять верх над своим мужем или как-то упрочить свои позиции. Нет, ее главная цель – проверить мужа, узнать о его истинном отношении к ней. Для нее это важно, архиважно! Она ведь доверяет ему все, что у нее есть, – самое себя. И если он идет на уступки, если заботится, если «двигается», значит, он, рассуждает она, ее любит, значит, достоин любви. Если же недоволен и зол, если делает со скрипом, то, значит, не любит. А если не любит, то, соответственно, и вендетта ему.

А он злится, разумеется. Потому что он розу дал, соловья дал, а она на всякую мишуру разменялась. Прямо Судный день самый настоящий! Да вот только загвоздочка вышла… То, что для нее вся эта мишура – символ истинности его чувства, это мужчине невдомек, не понимает он. Более того, он этим вопросом даже задаваться не будет. Сделает свои выводы – что у нее на уме меркантильность одна, что ей только кошелек его нужен, и так далее. А то, что у нее за этим стоит, то, как она это чувствует, ему не понять. И вот так, не понимая и даже не видя друг друга толком, стоят Принц с Принцессой у оградки под дождем и машут друг другу платочками. Не состоялось.

Понимаю чувства женщины. Понимаю, что хочет она убедиться – и что принц настоящий, и что лошадь у него не крашеная. Понимаю, наконец, что ей это нужно, чтобы полюбить, проникнуться любовью – женской, а не просто человеческой. Но это я понимаю – врач, простите, психотерапевт. А другой? Муж? Думаете, как муж я так же хорошо это понимаю, как я же, но психотерапевт? Нет, мужчина хочет, чтобы его любили за его розу, за его соловья, то есть за него самого. А когда женщине требуется что-то иное, кроме него самого, мужчина злится. И после этого ему уже все равно, что у нее там проблемы какие-то, что ей другие доказательства нужны, что ей самой влюбиться хочется по–настоящему. Нет, все это мужчине, к сожалению, исключительно по барабану, потому что главный архетип древней сказки о браке – это одиночество.

Причем тут ведь еще что важно? Если бы Принцесса приняла с благодарностью соловья и розу, вы думаете, Принц бы ей потом что, трещоток и горшков не наделал? Я думаю, даже уверен, что наделал бы. В большом количестве! Но прежде он должен был почувствовать, что его любят, а тогда бы и желание у него возникло жену радовать. А возникло бы желание, то он бы и выяснил, от чего она приходит в восторг неописуемый, и все бы было. В общем, возможен у этой сказки и хороший конец. Но при условии, что все ее участники, а в особенности – участница (от женщины ох как многое зависит!), проявили бы нужные свои свойства и качества, да вовремя. Ложка, как известно, дорога к обеду.

...

Женщина относится к браку с превеликой серьезностью. Ведь что для нее такое – брак? Брак для женщины – это судьба. Выходя замуж, она перепоручает себя мужчине, в каком-то смысле она даже отказывается от самой себя – психологически. С этим мужчиной она связывает свои надежды на будущее, от него ей предстоит родить детей, для нее он будет тем, на кого она сможет (или не сможет) положиться. Так что, даже если принять за данность, что всякая женщина хочет выйти замуж, для нее это в любом случае огромное испытание. И конечно, ей тяжело, и конечно, ей хочется уверенности, убежденности, ощущения надежности и серьезности происходящего. Все это правильно. Но главное – не перестараться… Мужчины – хорошие люди, только это «хорошее» надо уметь в них открыть. А экзамены, проверки, контрольные, эмоциональное давление – все это никак не способствует демонстрации человеком его лучших человеческих качеств. И это нужно знать, и об этом нужно помнить. Иначе ничего не получится.

На полке в магазине…

«В одном городе открылся магазин мужей. Каждая женщина могла зайти туда только один раз и купить себе мужа. Всего в магазине было шесть этажей. Качество мужчин возрастало от первого этажа к последнему. Если поднялась на следующий этаж, возвращаться обратно нельзя.

Заходит женщина в этот магазин и видит на первом этаже надпись: «Мужчины, имеющие работу». Она сразу проходит на второй. Там: «Мужчины, имеющие работу и любящие детей». Идет на третий: «Красивые мужчины, имеющие работу и любящие детей». Думает: «А пойду-ка я на четвертый!» Поднимается. Объявление: «Красивые мужчины, имеющие работу и любящие детей, помогающие по хозяйству». Думает. Была не была, пойду на пятый! Сколько денег в кошельке, не смотрит.

Поднимается. Видит вывеску: «Красивые мужчины, имеющие работу и любящие детей, помогающие по хозяйству, нежные и романтичные». Вздыхает. Немного топчется на месте и решительно взбегает на шестой, а там ее встречает объявление: «Вы здесь 5 765 345–я посетительница. На этом этаже мужчин нет, потому что таких мужчин не существует в природе. Этот этаж открыт только для того, чтобы показать, что женские запросы удовлетворить невозможно. Спасибо. Прощайте. Администрация».

Через некоторое время через дорогу открылся магазин жен. Правила все те же.

Первый этаж, объявление: «Женщины, любящие секс». Этаж второй: «Богатые женщины, любящие секс». А на этажи с третьего по шестой так никто ни разу и не поднялся…»

Этот анекдот я вычитал в книге моей жены – в той самой, о которой уже рассказывал: «Я не один такой один». Очень жизненная, на мой взгляд, история – ожидание идеального мужчины («чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил…»), с одной стороны, и идеальной любовницы при полной свободе от какой-либо работы, с другой. Только вот магазинов таких нет, однако на актуальность темы «запросов» это никак не влияет.

Вообще весь наш брак, если он устроен неправильно, состоит именно из таких запросов. Не задумываясь о том, что лежит в основе наших супружеских проблем, мы сочиняем этот список и выставляем его как своеобразный ультиматум с требованием контрибуции. Ответ на подобные «выставления» один… И он не в нашу пользу. Отчего мы начинаем страдать еще больше и еще больше жаждем этого отсутствующего в природе идеального мужа или идеальную супругу.

Хотя мы и не признаемся себе в этом, и скрываем это от самих себя, но мы ждем некую идеальную пару для нашей драгоценной персоны. Того самого, одного–единственного человека, который, может быть, только один во всем мире и есть, и подходит именно нам, и подходит идеально, лучше некуда, так, словно бы специально для нас и заготовлен Господом Богом.

Подсознанию нашему грезится, что в нем, в этом идеальном человеке, как по Чехову, все будет прекрасно. Что все в нем будет так, как нам надо, – и глубина, понимаешь, симметричная, и вкусы идентичные, и интересы смежные, взаимодополняющие, и представления о жизни один в один, и сексуальная гармония – тоже отменная, какой даже в эротических снах не привидится. В общем, абсолютная и непременная будет у нас с этим человеком синхрония. Любо–дорого посмотреть!

А тогда мы-то с ним как расцветем, как развернемся!.. Ух, загляденье! Лучшие все наши стороны сразу навстречу ему откроются, как лепестки солнышку, и запоют, и запляшут! А характер у нас сразу какой будет ангельский! Красота и прелесть! И заботливость у нас будет как у пчелки, а сексуальность такая… У–у-ух! Да что там! Мы лед над Антарктидой растопим и еще в горячую ванну все это безобразие превратим! Такова мечта. Наш должен быть человек. Абсолютно.

И в моменты тоски, хандры, печали, в моменты склоки, ссоры, а то и вовсе – просто мелкой размолвки (правда, сто пятой на дню) нам вдруг начинает казаться–грезиться, что этот плод нашего воспаленного воображения, выросшего из хронической неудовлетворенности и недовольства жизнью, не плод вовсе, а факт! Практически научный! И так мы это вдруг отчетливо ощущаем, что прямо уже где-то чувствуем его – этого человека. Чувствуем, что есть он где-то, и это совершенно определенно. И он также живет с кем-то, мучается – «Нелюбимая ждет меня у окна! Вечерами длинными! Ждет меня! У–а-у–а…»

И страдает он немилосердно, как мы прямо, потому что он не с нами, а мы не с ним. В общем, «и рампы свет нас разлучает», а мы, понимаешь, «в восьмом ряду, в восьмом ряду, меня узнайте, мой Маэстро!» Катастрофа! И ждет не дождется. Измучился весь. Истощал. Высох. И так нуждается в нас, что сил нет ждать больше. И помрет скоро, а мы так и будем трагически доживать свои годы с «нелюбимыми у окна», понимая, что не встретились, разминулись, упустили… Только где он нас ждет и с чего мы взяли, что вообще ждет, – это непонятно, но и не важно. Тут ведь особенно трагический излом ценен. Именно излом, а не так просто.

Откуда все это безумство родится, сказать нетрудно. Когда мозг человека испытывает дискомфорт от сложившейся ситуации, он начинает раскрашивать в розовые цвета альтернативу этой ситуации. Другое, то, чего у нас нет, кажется нам вдруг удивительным и замечательным. И делает это мозг с тем, чтобы на данной напускной разнице черного и розового нам легче было расстаться с черным. А расстаться с насиженным и знакомым, пусть даже и черным, очень непросто, ведь наша психика ужасно не любит все новое и неизвестное. В общем, это что-то вроде пропаганды для нашего ригидного мозга: «Полетели, птичка, там много вкусного!»

Правда, потом все поменяется с точностью до наоборот – дискомфорт будет доставлять то, что сейчас кажется счастьем, а вот то, что сейчас кажется нам черным, мозг раскрасит в розовый цвет. В общем, тут как за солнечным зайчиком бегать… А дискомфорт, кстати сказать, в новых обстоятельствах будет – не меньший, а то и больший. Будет, потому что мы-то сами не изменились ни на чуть–чуть – просто убежали. Какие у нас были проблемы прежде, с такими проблемами мы к этому новому и подойдем. Но сейчас это непонятно, поэтому идеальный рыцарь рисуется, идеальная любимая буквально распахивает двери… Ничего не скажешь – «психические».

В общем, начинается тут всякая разная псевдофилософская и псевдопсихологическая ахинея. Все немедля принимаются рассказывать про Платона, что, мол, есть у него миф об Андрогинах – о людях, которые состояли, так сказать, из двух. И у каждого сразу была его половина… Но потом на Андрогинов прогневались боги и разрезали этих двуполых существ пополам, и теперь одна половинка ищет другую. Ищет–ищет и, пока не найдет, будет несчастна. И вот все эту сказку послушали и сидят ждут, что та половина откуда-нибудь с неба да упадет. А главное, верят теперь уже «на научных основаниях», что эта вторая половина в природе наличествует. Еще бы – Платон же написал! Великий был философ! Врать не будет!

Примечание: «Физики и лирики – к ответу!»

Проблема, правда, в том, что Платона ведь никто толком не читал… Ничего подобного в его мифе об Андрогинах нет, не было и быть не могло. Этот миф вообще не о любви, а о природе влечения, а проще говоря – о сексуальной ориентации. И там Платон рассказывает (этот его философский диалог «Пир» называется), что раньше существовали некие Андрогины и были они не двух полов, как нынешние люди, и не одного, как кому-то кажется, а трех – мужского, женского и среднего. Первые состояли из двух мужчин, вторые – из двух женщин, третьи – из мужчины и женщины.

Потом их действительно боги порезали на половинки (было дело – не отпираюсь, только выводы философ делает совершенно другие). А потому, объясняет Платон, одни мужчины испытывают влечение к мужчинам, а другие – к женщинам, и с женщинами то же самое – кто к мужчинам тянется, а кто – к женщинам. В общем, об индивидуальных «половинках» не было и речи, был вопрос о сексуальной ориентации. Миф – это способ, которым пользовались древние, чтобы объяснить законы жизни. Платон, кстати сказать, сам любил мужчин, вот и создал миф, который объясняет многообразие сексуального поведения человека…

Некоторые, впрочем, на платоновском мифе не останавливаются и идут дальше – в область ядерной физики, прости Господи! Мол, описал же Нильс Бор «принцип дополнительности», а значит, всякого мужчину должна дополнять какая-то особенная, именно для него созданная женщина. А всякую женщину – такой же, индивидуальный, «дополнительный» мужчина. Тут становится понятно, что мы не только Платона не читали, но и физику в школе прогуливали. Потому что ничего подобного у Бора нет, а упомянутый принцип дополнительности описывает особенности человеческого восприятия в связи с реальностью микромира, который глазом не увидеть и даже воображением не представить.

Дело в том, что мы своим разумом не можем понять, как один и тот же предмет, каковым является элементарная частица, способен одновременно демонстрировать свойства твердого тела и волны. Для нашего разума это дико – не укладывается в голове. Но, если верить математическим расчетам и данным экспериментов, это возможно. Элементарная частица, как это ни парадоксально, действительно способна проявлять и те и другие свойства одномоментно.

И чтобы крыша у ученых не ехала от этого парадокса, Бор и ввел в научный обиход этот свой «принцип дополнительности», своеобразную поправку – мол, в микромире предметы действительно способны проявлять те и другие свойства – корпускулярные и волновые – одновременно, поэтому одни надо прибавить к другим, а проще говоря – дополнить. При чем тут мужчина и женщина, а также брак? Это, убей бог, непонятно. Но я слышал многократно…

Но нам, видимо, так хочется верить в то, что где-то на краю мира нас ждет–дожидается Судьба, что нас ни философский дилетантизм, ни двойка по физике не пугают. Есть миф, есть принцип, значит, ждет нас наша вторая половина. Птица счастья завтрашнего дня… Жизнеутверждающая иллюзия, сказка. Точнее, жизнеразрушающая, потому что вечное ожидание «родной души» и «второй половины» с временным отбыванием наказания в одном, другом, третьем браке – это ерунда на постном масле. Брак не возникает, брак делается – в этом правда. И если вы не смогли сделать его с тем человеком, с которым хотели, а он в свою очередь не отказывался, значит, проблема не в том, что это «не тот» человек, а в том, что вы не поняли, что есть брак. И мы переходим к разъяснению того, что есть брак. Возможно, вас эти разъяснения не устроят. Но, может быть, вы и не семейный человек… Такое случается, хотя и редко. А если семейный, то двух мнений быть не может, а то единственное, которое может, сейчас будет представлено. Последнее утверждение действительно опять же только в том случае, если вы рассчитываете на брак до конца, то есть пока смерть не разлучит вас, а не на временный. С временными браками все проще – женитесь, разводитесь, женитесь, разводитесь. Такой путь тоже никто не запрещал. Но мы будем говорить о первом – о том, что против одиночества и ради счастья и до скончания века. Такой план.

...

Есть такая иллюзия, что если в браке что-то не складывается, то это потому, что не «тот» человек попался, а попался бы «тот», то все бы и получилось. Не знаю, но готов предположить, что где-то на Марсе обитают идеальные мужья и жены (впрочем, это, на мой взгляд, очень сомнительно). А также еще есть случаи, когда человек, который вдруг стал вашей второй половиной, действительно не в порядке – тяжелый психопат, патологический алкоголик или какой-нибудь душевнобольной с симптомами злостной деструкции окружающих. Возможно. Но в целом, в основной массе браков проблема не в партнере, проблема в отсутствии партнерства. И поэтому сидеть и грезить о неком идеале, вместо того чтобы строить серьезные и долгосрочные отношения с человеком, которого вы любите и который любит вас (хотя вы оба временно и забыли об этом), – это чистой воды сумасшествие. Так что попробуйте это правило: если вас что-то не устраивает в отношениях с партнером, то менять надо не партнера, а отношения. Простое, но очень верное правило!

Глава первая Наш первый год – он трудный самый

Разумеется, задачи данной главы значительно шире, чем дать просто некие инструкции тем, кто только–только собирается вступить в брак. Более того, в ней и нет-то никаких инструкций – «пойди туда», «сделай это». Мы говорим о первом годе (причем это очень условно – может быть, и о трех первых годах или о семи) не в смысле практическом, а скорее – в «археологическом». Мы беремся рассмотреть этот условный «год», с тем чтобы понять – где, как и какого рода проблемы возникают в браке? Ведь все проблемы брака или, по крайней мере, значительная их часть зарождаются именно здесь, в самом начале пути – ситцевого, оловянного, серебряного, золотого или даже бриллиантового супружества.

Стрижка только началась…

Если верить сказкам (по крайней мере, большинству из них), то трудности поджидают нас на пути ко вступлению в брак. А как вступили – то тут уж тишь–гладь, божья благодать. Вполне возможно, что когда-то такая последовательность действительно была актуальной. До определенного исторического момента, как известно, замуж не выходили, замуж выдавали. Молодожены не могли по собственному почину выбрать себе любимого человека для устроения брака, они должны были выйти за того или жениться на той, кого им подобрали родители. В этом смысле тогдашних родителей можно, наверное, демонизировать, превратить их в лютых Кощеев и Бабок–Ежек, Многоголовых Змиев и Леших, которые не дают любящим сердцам соединиться.

Проще говоря, в стародавние времена проблемы и трудности молодые люди частенько испытывали именно внешние, нежели внутренние. Им, если они хотели быть вместе, нужно было преодолеть внешнее сопротивление – родительское или сопротивление общества. Если двое молодых людей влюблялись друг в друга, молодому человеку предстояло убедить родителей невесты в том, что он достоин их дочери. Девушке в свою очередь нужно было умаслить своих родителей. Так что Царевна, запертая в золотой башне, в этом смысле никакая не выдумка. Родители на самом деле девицу запирали и лишний раз никому не показывали. Нужно было «отдать девку в хорошие руки», и для этих рук ее берегли.

А потом, когда брак случался (по любви, если молодым удавалось пробиться сквозь эту стену родительского сопротивления, или по принуждению, если женили вопреки сердечному выбору новобрачных), начинался типичный патриархат, который устраивал обоих супругов – и юношу, и девушку. С детства им были предписаны определенные роли, они их знали назубок и были совершенно готовы в рамках этих ролей функционировать, не испытывая при этом дискомфорта. Если женщина не знает, что она может перечить мужу, ей и в голову не придет этим заниматься. А если и придет, то… В общем, это были другие времена, другие нравы. А сказка именно тогда сказывалась…

Но мы с вами оказались в совершенно другой ситуации. Сейчас, в эпоху женской эмансипации, нет проблемы выхода замуж в том виде, в котором она существовала прежде. А вот после вступления в брак проблемы действительно обнажаются по полной программе. Стандартные патриархальные роли мужа и жены отменены, а новые, по–настоящему партнерские, пока в нашей культуре не сформированы – не определены, не сформулированы, не отработаны, не апробированы должным образом и тем более не растиражированы. Никто сейчас не может сказать, какой должна быть жена, какая ответственность лежит на муже и так далее. Нет общих правил и общих принципов, остались лишь жалкие пережитки прошлого, на основе которых ничего путного в современных условиях не построишь.

То есть раньше молодые, вступая в брак, по сути выходили из системы некой неопределенности и оказывались в системе абсолютного, строго детерминированного порядка. Права и обязанности были не только четко определены, прописаны и закреплены за каждым из супругов, но и, что самое главное, все участники этого процесса были с ними согласны. Более того, знали соответствующие роли и имели соответствующие модели поведения – не раз и не два наблюдая их в своей родительской семье. В нынешней же ситуации молодые, вступая в брак, напротив, выходят из системы определенности и входят в систему полной неопределенности.

Поженились – и что дальше? Это вопрос вопросов! А задай мы его в деревне лет эдак сто–сто пятьдесят тому назад, нас бы с вами просто не поняли. Сказали бы: «Как «что дальше?» Теперь живите. Мужу работать, жене – рожать. Мужу командовать, жене слушаться. А какие есть варианты?» В общем, выразили бы полное недоумение. Но сейчас недоумение возникает именно в тот момент, когда молодые расписались. Что и как делать? – категорически непонятно. Формально, может быть, и понятно – делаем то же самое, что и раньше, но только вместе и блюдем верность друг другу, а по возможности кого-нибудь родим. Но это потемкинские деревни и пустое фантазерство, а не инструкция. Таких инструкций не бывает. Инструкция должна говорить нам, что конкретно делать в той или иной ситуации, а не вообще рассказывать о жизни.

Кто зарабатывает в семье, а кто решает, как тратить деньги? – на этот вопрос надо знать ответ. Кто определяет, когда рожаем и сколько рожаем? – это существенно. Кто ставит точку в ключевых вопросах и что является ключевым вопросом, а что им не является вовсе? – серьезнейший пункт! Ответ нужен! Но обычно вместо ответа звучит примерно следующее: «Вместе все и решим». Кого обмануть пытаются – непонятно. Ведь абстрактного «вместе» не бывает. Кто-то конкретный приносит определенную сумму в дом, у кого-то конкретного рождается в голове план, как эти деньги потратить. Да, можно договориться, но сразу же возникает вопрос приоритетов, уступок, компромиссов, предпочтений, лидерства, главенства и так далее. Все это по большому счету вопрос торга, а не абстрактное «вместе».

За кем «последнее слово»? В патриархальной семье такого вопроса не возникало в принципе! Ответ на него был известен по умолчанию, и женщине даже в голову бы не пришло оспаривать это дело – за мужем, разумеется, последнее слово, какие могут быть вопросы? Не хочу сказать, что это правильно, но так было. А теперь все по–другому, и надо эту данность принять и понять, что с нею делать.

...

Мир изменился, и сказки с их драматичными перипетиями на пути к вступлению в брак и последующими счастливыми женитьбами потеряли теперь всякую актуальность. Нынче все сложности начинаются позже – после загса. Молодоженам надо отстраивать некие отношения, в которых будут и партнерство, и удовлетворение внутренних потребностей обоих партнеров. А это не так просто, как, возможно, кому-то кажется на первый взгляд. Например, большинство женщин хотели бы партнерских отношений со своими мужьями – не чувствовать себя «задвинутыми», «заткнутыми», «забитыми». Однако при этом те же самые жены, бывает, расстраиваются, если их мужья не способны принять волевых решений. Парадокс? Парадокс. А никакого приемлемого алгоритма решения такого рода задачи в современной культуре пока не выработано. В общем, нужных сказок нам не рассказывали, а потому и наша готовность к стрессу первого года супружества – нулевая.

Вы сами-то поняли, что случилось?

Впрочем, главный подвох даже не в том, что молодых не предупреждают, что проблемы у них начнутся именно после вступления в брак, а в том, что они не осознают одной очень важной вещи – само по себе вступление в брак есть тяжелейший стресс. Это я совершенно серьезно.

Если вы посмотрите в таблицу, где ученые представили силу разных стрессов, то какое-то время, уверен, будете пребывать в некотором недоумении. Дело в том, что вступление в брак оценивается здесь цифрой, которая чуть превосходит уровень стресса при разводе. Да–да! Женитьба–замужество – это для нас большее испытание с точки зрения психофизиологии стресса, нежели разрушение «ячейки общества». Гибель супруга или супруги – это, конечно, потяжелее будет, но не намного, на каких-нибудь десять пунктов, а так бракосочетание действительно развод обгоняет. Разумеется, тут же возникает вопрос – как такое может быть? Отвечу [2] .

Дело в том, что стресс – это не несчастье какое-то, как принято думать. Стресс – это изменение условий нашего существования, которые требуют от нас внутренней перестройки, адаптации. И нашему мозгу, по большому счету, абсолютно все равно, почему он должен перестраиваться – по хорошему поводу или по плохому. Предстоит работа – ломка старого, устроение нового.

Это как реформы на предприятии. Какое мне дело – к лучшему или к худшему затеяна эта реорганизация на моем нежно любимом заводе, если меня сейчас с моего насиженного места выгоняют? У меня стресс! И что мне с того, что в результате всех этих пертурбаций доходность предприятия, на котором я работаю, увеличится? Мне до этого как до лампочки, а вот то, что мне надо сломя голову бежать куда-то, – это я чувствую вполне отчетливо, и мне от этого жутко.

Мозг человека переживает серьезнейшее напряжение при любых переменах в обычных условиях существования, а супружество – очень даже серьезная перемена. В чем она заключается? А заключается она в следующем – если раньше я был человеком свободным, то есть – что хочу, то и делаю, как свой день планирую, так и планирую, как свою занятость организую, так и организую, то тут, с моим вступлением в брак, вдруг все меняется.

Теперь, что бы я себе ни думал, ни планировал, я все должен согласовывать со своей второй половиной. И даже если делать это устно я не обязан (или отказываюсь), в моей голове все равно поезд мысли на эту станцию непременно и вынужденно заедет. Вот мне друг говорит: «Пойдем, дорогой товарищ, в бильярд поиграем вечером!» И прежде чем озвучить свое «да» (или «нет»), я продумываю, что мне по этому поводу скажет моя благоверная и чем это мое вечернее турне может обернуться. Мои мысли делают несколько нервных витков – например, сегодняшний бильярд может аукнуться мне в выходные, ведь с учетом того, что сегодня я пошел развлекаться с другом, в выходные жена может потребовать от меня, чтобы мы поехали к ее маме. А это, извините, испытание. И я не уверен, что бильярд того стоит.
В общем, разговор о бильярде с легкостью переходит на размышления о жене и делах семейных, о родственниках, о финансовых проблемах, о бытовых трудностях и так далее. И мой мозг должен теперь постоянно, что бы я ни делал и ни думал, эту поправку осуществлять – «а теперь вспомни жену, семью…» И это огромная работа, системная перестройка всего мозга. И если такой работы много, то сил у меня становится все меньше и меньше. Я устаю, истощаюсь, а истощаясь, становлюсь более нервным и чувствительным. Тут, глядишь, и до неврастении недалеко… [3] У женщины – у моей жены, кстати сказать, – ровно такая история. Точно такой же стресс – усталость, истощение и повышенная нервность.
Вот мы и обнаружили искомый стрессовый фактор. Им, как ни странно, оказался сам факт замужества или женитьбы. Меня часто спрашивают: «А разве штамп в паспорте способен на что-то повлиять?» Я только удивленно развожу руками: «Конечно! На мозги!» И в этот момент думаю как раз о том, о чем только что вам рассказал. Но меня удивленно переспрашивают: «И только?» Но этого «и только», поверьте мне, больше чем достаточно!

Вся наша жизнь записана в нашем мозгу как на компьютерный сервер. И теперь представьте, что вам нужно весь этот сервер перебрать, все документы из него достать, внести в них правку (пусть, может быть, и незначительную, но зато в каждый документ!), а потом это дело надо положить обратно. Да не просто положить, а так, чтобы все снова оказалось на своих местах и ничего не потерялось, не перепуталось!

И это я пока говорю только о перестройке информационного характера. А сколько надо привычек, чисто поведенческих вещей переделать?! Это же мама родная!!! Все переиначивается – начиная от привычки спать одному в своей постели, заканчивая правилами пользования душем. Плюс сюда еще питание, хождение по магазинам, отношения с друзьями и структура досуга. Все, каждая мелочь меняется! Настоящий сумасшедший дом!

Кто-нибудь может сказать на это, что, мол, подобного стресса можно избежать, если съезжаться постепенно, пожить сначала чуть–чуть в гражданском браке… Но тут нас поджидают данные неумолимой статистики, которая со всей своей неумолимостью неумолимо свидетельствует: в парах, в которых до официально заключенного брака есть период сожительства, риск развода выше, нежели в парах, которые до брака не жили вместе.

Теперь кто-то скажет, что этот факт опровергает теорию доктора. Но этот кто-то будет не прав, причем юмористически не прав! Указанный статистический факт, напротив, подтверждает теорию доктора. Ведь он демонстрирует нам, что брак – это не только привычки по–новому думать, не только мелкие бытовые привычки, но и привычки определенного отношения друг к другу.
Когда партнеры сожительствуют, у них устанавливается определенный формат отношений, определенный способ относиться друг к другу, воспринимать друг друга. А затем заключение брака – тот самый пресловутый штамп в паспорте. И эта «мелочь», «ерунда» рушит то привычное отношение партнеров друг к другу, им надо снова перестраиваться! И этого одного подчас оказывается вполне достаточно, чтобы дестабилизировать данный, вполне, может быть, замечательный, хорошо зарекомендовавший себя союз.

...

К вступлению в брак нужно относиться как к стихийному бедствию. Как человек ведет себя во время стихийного бедствия? Он перестает обращать внимание на что бы то ни было и решает две главнейшие задачи – спасает собственную жизнь и то ценное, что у него есть. Причем не все ценное, а самое ценное – что-то наиболее важное. Поэтому, когда вы вступаете в брак и проживаете первые годы совместной жизни, у вас не так много проблем, как может показаться на первый взгляд. Вам необходимо спасти две вещи – собственное чувство любви и ваши отношения с партнером. Все остальное – мелочи жизни. Пусть горят синим пламенем. Вы все сможете восстановить позже – дело наживное. Абсолютно все. Единственное, что не подлежит восстановлению, если будет утрачено, – это любовь, взаимоотношения любви. «Мы бережем то, что между нами. Мы бережем наши чувства и наше отношение друг к другу. Все остальное не стоит сейчас ни нашего внимания, ни нашего волнения, ни наших слез. Мы займемся этим потом, когда переживем бурю. Сейчас мы спасаем только свою любовь» – вступив в брак, нужно повторять это как мантру, как молитву. Другого пути нет.

Примечание: «Мистер Фикс, есть ли у вас план?»

Но тут же нам открывается и еще одна чрезвычайно важная деталь – фрустрация наших ожиданий. У каждого из нас есть свое, определенное, частью даже подсознательное представление о том, каким должен быть наш брак, какими должны быть мы в браке, каким должен быть наш партнер и так далее. Это некая идеальная картинка – с четким распределением ролей. Причем – что тут еще очень важно – мы даже знаем, что наш партнер должен чувствовать при таком распределении ролей. В нашей картинке он счастлив, что у него именно та роль, которую мы ему в нашей фантазии прописали. Счастлив – ни больше ни меньше!

Откуда же берется эта загадочная убежденность в том, что все будет именно так, как нам почему-то представляется? Дело в том, что эта наша фантазия – плод гигантской внутренней работы! Этот сценарий мы репетировали с самого раннего детства – словно профессиональные актеры играли в дочки–матери, представляли себя папами и мамами. Мы изучали этот сценарий как разведчики–диверсанты, когда подглядывали за устройствами разных семей – своей и чужих, постоянно сравнивая и делая свои маленькие детские выводы.

Мы сравнивали свою семью с семьями наших одноклассников и могли даже испытать шок, узнав, например, что чей-то папа выполняет работу по дому. Наш-то – никогда даже не притронется! Мы сравнивали и делали выводы – «на заметку». Мы сравнивали свою семью с семьей бабушки и дедушки – там бабушка дедушку слушается, а у нас мама может папе и в лоб дать. Парадокс! И мы выбирали – по вкусу… Точнее, ориентируясь на те модели поведения, что проводили в жизнь люди, которые по тем или иным причинам пользовались у нас авторитетом, которых мы уважали, на которых мы хотели быть похожими.

В общем, мы изучали этот вопрос детально и досконально, словно готовились к захвату власти – исследовали рубежи, подступы и главное – тактику боя. Нагородили у себя в голове бог знает что – картинка в натуральную величину: как оно «должно быть». Мы собрали ее по крупицам из тех элементов, которые пришлись нам по вкусу. И далее, со всем этим любовно выпестованным богатством, вступаем в брак… Наши фантазии и наши ожидания бегут впереди паровоза. И ведь не подкопаешься – каждый элемент наших ожиданий взят нами из жизни, все это мы где-то видели и слышали. Об одном там, о другом – здесь. И слепили в голове свою будущую семью, где все счастливы, каждый ведет себя определенным образом и каждому отведено свое место.

Потом штамп в паспорте, и в голове у нас что-то щелкает – словно бы включается программа. Мы начинаем требовать от своей второй половины тех волшебных перемен, которые предписаны ей нашей фантазией. Причем мы не только требуем, мы еще и ведем себя так, словно бы эти перемены с нашим партнером уже случились. Еще бы, ведь в нас-то эти перемены уже произошли! «Аврора» пальнула в загсе, и революция, о которой так долго говорили большевики, свершилась. Мы оказались в той роли, к которой с таким усердием и старанием готовились всю предыдущую жизнь. И ладно, если бы такое помешательство случилось только с нами, у нашего партнера ведь то же самое! У него или у нее так же в голове был план нашего общего счастья. И мы в этом плане были счастливы от того, что делали именно то, что нам было в нем, в этом плане, нашим партнером предписано делать.

Конечно, умом мы понимаем, что никаких перемен – особенных, из ряда вон выходящих, вообще хоть сколько-нибудь существенных – в связи с государственной регистрацией брака не случилось и случиться не могло. Но это умом, а в подкорке у нас «все ходы записаны» – кто как себя ведет, кто что делает и кто что чувствует. А тут ведь еще и лотерея, поскольку, как уже было сказано, данная «программа уничтожения» включается сразу в двух головах: и в голове новоиспеченного мужа, и в голове новоиспеченной жены. И слава богу, если предыдущий опыт мужа и жены (опыт детской и подростковой ментальной репетиции будущих отношений) образует некую симметрию. А если нет?..

Вот, например, и муж, и жена, посмотрев на супружескую жизнь до вступления в брак со стороны, пришли к выводу (каждый по отдельности), что формальный лидер в семье – это муж, а неформальный – жена. Причем, согласно утвержденной в подсознании схеме, она всегда говорит ему: «Да, дорогой», – но всегда делает по–своему. А потом объясняет ему, что, мол, это было его решение, просто он этого не понял. Допустим, такой у них план (в подкорке) и оба с ним согласны. Тогда все замечательно.

А теперь допустим, что планы у наших супругов не сходятся: муж считает, что он теневой глава семьи, и жена считает, что она такая. При этом он считает, что семейные решения (то есть касающиеся обоих партнеров) можно осуществлять самостоятельно, то есть по собственному разумению и на собственное усмотрение, в общем – молча. А она считает, что все надо обсуждать, что дискутировать надо на любую тему, что «все настоящие супруги так и делают». И вот он – тихой сапой – решил, что они покупают машину, а та с ним перед этим полгода громогласно обсуждала покупку холодильника и газонокосилки для приусадебного участка… Немая сцена. Убийство следует. Для поисков убийцы даже Эркюля Пуаро вызывать не придется: тот, кто выжил, тот и убийца.

Впрочем, даже если этот сценарий у наших супругов по каким-то своим базовым положениям совпадает, это еще ничего не значит и счастливого будущего никому не гарантирует. Потому как в сценарии каждого из них заложены какие-то особенные «подкрепления». Что я имею в виду? Допустим, что в семейном сценарии обоих супругов значится: «Жена готовит еду». Но у нее в голове есть примечание: «За то, что она готовит еду, он ей всячески благодарен и, поевши, сразу же бежит в ванную чинить кран или в коридор прибивать отвалившуюся досточку от шкафа». А в его картине мира другая история: после того как он поел и сказал жене: «Спасибо, дорогая!» – он идет в комнату и смотрит новости по телевизору.

И вот она настряпала, накормила любимого мужа. А он ей говорит: «Спасибо, дорогая!» – направляется в комнату и включает телевизор. Ничего этого в ее виртуальном плане нет! Для нее он начал играть не по правилам! Через пять минут жена появляется на пороге той самой комнаты с ножом в руках (про состояние ее растрепанных чувств я молчу, тут и так все понятно). «Значит, кран ты чинить не будешь!» – говорит она, вонзаясь пальцами в деревянную рукоять ножа так, что на ней появляются вмятины. «Кран? – непонимающе вопрошает он. – Нет. Какой кран? Я же с работы…» И понеслось… И это я пересказываю единичные, незначительные несостыковочки сценариев. Но сколько их на самом деле и насколько серьезными они могут быть! Это же ужас что такое!

Никогда не забуду этой – то ли юмористической, то ли трагической – истории одной своей пациентки. Молодой человек ходил за ней несколько лет, всячески пытался добиться ее руки. Но она была не расположена, нос воротила, а потом все-таки сдалась. Рассудила примерно таким образом: «Ну ладно, не быть мне замужем за любимым, буду сама любимой – вот он меня любит, а я буду позволять себя любить». Ну и вышла замуж. Наутро после свадьбы просыпаются, он ее из постели выпихивает и говорит: «Иди завтрак готовь!» Та прямо и обомлела: «Чего?!» А он ей: «Ты теперь жена – иди завтрак готовь!» Причем грубо так, по–мужицки. И знаете, в чем весь смех-то?.. Она пошла и приготовила. Через полгода, правда, сбежала-таки от него в Клинику неврозов, но пошла!

Нам только кажется, что у нас нет в голове никаких заготовленных схем на случай обретения «штампа» в паспорте. Но они есть, и еще какие! А если они есть, то будут и соответствующие ожидания: один партнер будет ждать от другого какого-то совершенно определенного поведения. И будет ждать, не озвучивая своей второй половине, чего же именно он от нее ждет. А озвучивать свои ожидания он нужным не считает, поскольку ему кажется, что это же и так понятно – «само собой разумеется», ведь «во всех нормальных семьях так». И ни один из партнеров не догадывается, что это не «во всех нормальных семьях так», а у каждого из них в голове такое вот представление о «нормальных семьях», индивидуальное. Один так это дело себе представляет, другой – иначе. И у обоих оно называется «нормальной семьей».

А ведь нет ничего хуже неоправданных ожиданий! Причем мы ведь еще и не понимаем, почему не складывается-то счастье! Так все было ясно и понятно, все в голове складывалось, а в жизни – ну не складывается, как должно было сложиться, и хоть ты тресни! И разочарование у супругов гигантское – они ссорятся, выясняют отношения, предъявляют друг другу бесчисленные претензии.

«Ты что, не понимаешь, что так нельзя со мной разговаривать?!» – кричит она. «А я с тобой нормально разговариваю!» – кричит он. Спрашивается – почему они не придут к консенсусу? А потому, что, согласно его подсознательной схеме «семейного счастья», если жена делает глупость, то муж должен жестко ее дисциплинировать, а она должна быть от этого в счастье. В этом смысле он действительно «нормально разговаривает», только это исключительно его норма, из его картинки. У нее же другая картинка, другая схема. И, согласно ее подсознательной схеме «семейного счастья», ответственность за любые проблемы семьи несет муж, а если у жены что-то не получилось, он должен ее понять, простить, все за нее исправить и еще ее пожалеть. Нормально?..

Ну или вот другой пример… Допустим, у каждого из наших супругов есть в голове ожидание, что вот они вдвоем, как «во всех нормальных семьях», будут строить партнерские отношения, основанные на взаимном уважении, признании, принятии… И так далее. Вроде бы абсолютное согласие и полная идентичность «картинок». Работаем по схеме! Но знают ли эти наши супруги, что конкретно каждый из них понимает под определением «партнерские отношения»? Боюсь, что нет. И может так статься, что для мужа «партнерство» – это прежде всего ответственность. А для жены «партнерство» – отсутствие дискриминации. И то и другое определяется словом «партнерство». Только вот мы имеем в одной семье два совершенно разных значения этого слова. Поэтому муж в такой ситуации будет ждать от жены смиренности и бесконечной благодарности, потому что она меньше зарабатывает (то есть как «партнер» меньше вносит в их совместную жизнь). А жена будет ждать от мужа, что тот, несмотря на то что он больше зарабатывает, будет считать ее голос равным своему (потому как – «мы же партнеры»!). И ведь вроде бы договорились…

Итак, в нашей голове есть план «семейного счастья». В этой схеме прописаны все ходы и движения, все реакции и реплики – наши и нашей второй половины. Там есть все до мельчайших деталей, и мы уверены, что если будет так, как предначертано этим планом, то будет нам всем счастье. Но это только наш план. У нашего партнера есть свой собственный. И он тоже ждет от нас абсолютного соответствия его сценарию. И он так же уверен, что если мы будем придерживаться его сценария, то счастье не за горами. Это типичная иллюзия.

Причем ни он, ни мы даже не считаем нужным поставить друг друга в известность о своих планах, а если и пытаемся, то в лучшем случае услышим за словами партнера только то, что хотим услышать, но не то, что он нам говорит. В результате стычки, конфликты, выяснение отношений и пропасть взаимного отчуждения. И если не увидеть в себе эти ложные, искусственные, не подходящие нашей паре схемы, не избавиться от них, не выжечь их из себя каленым железом, мы так и будем идти с нашим партнером в разных направлениях к одному и тому же счастью, которого в подобных обстоятельствах нам не видать никогда. Истинный план семейного счастья может возникнуть только в процессе отношений, иметь его заранее невозможно. Ведь каждый такой план уникален и подходит только для данной конкретной пары.

На бытовой почве…

Размолвки встречаются всегда и везде. Это нормальное дело. Но есть размолвка, которая случается по какому-то конкретному вопросу. Например, кто-то считает, что надо идти направо, а кто-то, что налево, и у них размолвка. Кто-то считает, что надо надеть шапку, кто-то считает, что это необязательно, и вот размолвка. Размолвившиеся стоят, толкуют, обсуждают, пытаются прийти к общему решению. Но бывают и другие ситуации, когда подобные размолвки – это только повод для того, чтобы выпустить наружу пар, скопившийся внутри совершенно по другим причинам. И вот это наш случай.

У каждого из молодоженов внутри пар, потому что у них все стереотипы полетели, от этого стресс невероятный и напряжение все 360 вольт. И вот случается размолвка… Самая незначительная, по самому ничтожному поводу. Но что происходит? Оба взрываются так, словно бы тут не место локализации кресла в квартире определяется, а вопрос жизни и смерти решается. Почему так? Потому что полезло напряжение, связанное с нарушением стереотипов поведения. И так формируется убийственная для последующей супружеской жизни установка: «Ты меня не понимаешь!» – «А ты меня!» Формируется деструктивная идеология отношений…

Вообще говоря, стресс – это напряжение и мобилизация. Если я вынужден изменить свои стереотипы поведения (мыслей, чувств, поступков), значит, вокруг меня изменилась ситуация. Я должен к ней адаптироваться, должен в ней освоиться, сформировать адекватные для нее стереотипы поведения. Но для этого мне нужны силы, вот почему организм человека и воспринимает любые изменения внешних условий (даже положительные) как стресс – чтобы выделить энергию, силы для адаптации. Но все это происходит инстинктивно, на уровне подсознания, глубоко внутри нас. А снаружи мы ничего этого не видим. Мы просто чувствуем какой-то дискомфорт, может быть, какой-то ажиотаж или эйфорию.

В общем, все в нас бурлит, а почему, мы понять не можем, да и не задумываемся особенно. На уровне сознания для нас сейчас другие цели актуальны. Нам важно в браке обустроиться, воплотить в жизнь свои представления о том, что да как в нем должно быть, и мы этим занимаемся. И совершенно не понимаем, что в этот момент сидим в хлипкой лодочке, которая как сумасшедшая летит благополучно себе вниз по горной речке, а там – дальше по течению обрыв, и поминай как звали. Да, для психики это именно такая ситуация – она в таком напряжении, словно сверхзвуковой барьер переходит, вся дрожит и дергается.

А мы сидим и в этой лодочке карточный домик строим – роли распределяем, мебель в квартире расставляем, с родственниками встречаемся, в свадебное путешествие отложенное собираемся. В общем, все у нас – на уровне сознания! – тип–топ, занимаемся делами. Только этот наш домик карточный как-то плохо строится. Мы поставим несколько карт, а они – бах, и падают, бах, и падают. Ну что такое?! Непонятно. И мы начинаем сердиться на тех, кто с нами в этой лодке сидит (а это или муж, или жена, соответственно), что, мол, не надо нам мешать, хватит дурака валять и так далее. Нам кажется, что это все из-за них, что они нам под руку лезут, и вообще не то делают, и мешают, и даже вредительствуют. И факты у нас налицо – мы же строим свой карточный домик, а он обрушается! Кто виноват?! Не мы же! Значит – он (или она).

На самом же деле эти обрушения связаны с течением той самой горной реки адаптации, о которой мы только что говорили, с тем, что лодку нашу семейную болтает так, словно она не лодка никакая, а щепочка, которая в канализационную трубу попала и несется с бешеной скоростью с десятого этажа на уровень первого. Но мы этого не видим, не знаем, не понимаем, а потому весь свой гнев и все свое негодование (а у нас его сейчас на десятерых хватит) направляем на видимого, воспринимаемого нами врага. На кого?.. На мужа своего или на жену. Вот такая история.

Но это не конец, это только ее начало. Ведь тут что происходит? Напротив нас в этой лодочке сидит товарищ, которому ничуть не легче. Он тоже свой домик строит карточный и тоже не знает о течении, которое несет нашу общую лодку, и у него тоже этот домик разваливается, не успев сложиться, и он тоже другого врага не видит, кроме своего партнера – компаньона по семейной лодке – мужа или жену, то есть нас с вами. И именно на нас он обрушивает свой гнев за собственное внутреннее напряжение, да за нескладывающийся карточный домик. Так что тут не в одни ворота шайбы летят, а сразу и в те, и в другие. И начинается поножовщина…

Разумеется, все, что я тут рассказываю, кому-то может показаться странным и неправдоподобным. Мол, наговариваете вы, доктор, все у нас не так было, никакой реки под нами не ощущалось: «Просто она привыкла, чтобы зубные щетки в ящичке лежали, а не на раковине, и паста выдавливалась от дальнего конца тюбика. А я привык, чтобы щетки были прямо рядом с краном, и давил всю жизнь на тюбик с зубной пастой в центре, а не с периферии, вот мы по этому поводу и ссорились».

Теперь предлагаю отстраниться чуть–чуть и посмотреть на этот довод со стороны. Они друг друга чуть не поубивали из-за этого тюбика с пастой (ну или из-за правил, как кровать стелить, или из-за того, как посуду мыть – сразу или нет, по очереди или вместе, мылом или жидким моющим средством) и говорят: «Все у нас нормально было! Нормальные бытовые ссоры! С кем не бывает?! Не клевещите, доктор!» До смертоубийства чуть дело не дошло из-за тюбика… «Все нормально у нас, доктор!»

Да ненормально! И не могло быть нормально, потому что стресс, потому что изменение всех жизненных стереотипов, потому что тюбик и миллион других мелочей – это только повод для разрядки напряжения, возникшего совсем по другим причинам и у обоих партнеров сразу, потому что в такой ситуации сразу двое раненых. Но этого не понимают, не отдают себе в этом отчета, пытаются не замечать, живут на одной иллюзии: «Сейчас мы все мелочи утрясем, по всем пунктам договоримся и заживем – лучше некуда!» А вот не договоритесь, а если и договоритесь, то не заживете, потому что в душе будет рана и оскомина, потому что шли в «счастливый брак», а оказались в состоянии войны, позиционных боевых действий. И там, где ждало твое сердце, что поймут тебя и поддержат, что дадут силы и проявят понимание, дали по мордасам и продемонстрировали контрпонимание, вообще – «назло» выступили.

В общем, я возвращаюсь к тезису, что именно здесь, на первом году супружеской жизни, и формируется идеология с коротким названием «Ты меня не понимаешь!» Еще есть, правда, и длинное название «Ты меня не понимаешь и не хочешь меня понять!» А это мина замедленного действия…

...

Молодые супруги неизбежно испытывают огромный внутренний дискомфорт. Даже если на сознательном уровне они чрезвычайно позитивно оценивают факт своего супружества, внутри, на уровне подсознания, они находятся в состоянии тяжелейшего стресса. А стресс – это тревога, а тревога – это страх, а у страха, как известно, глаза велики. Соответственно, возникают мелкие стычки, ссоры, противоречия, конфликты. И крошечные мушки на глазах превращаются в стаю разгневанных слонов. Но если бы молодожены знали, что в каждый конкретный момент своей супружеской жизни они ссорятся не из-за какой-то конкретной ерунды, а просто потому, что оба находятся в стрессе и не способны воспринять ситуацию адекватно, то количество взаимных обид, претензий и недопониманий снизилось бы на порядок! «Да, что-то мы «понаезжали» друг на друга, – рассуждали бы молодожены. – Но это не потому, что мы не любим друг друга или ошиблись, вступая в брак. Нет, просто потому, что у нас стресс и мы оба слегка неадекватны. Поэтому мы не будем дуться, негодовать и обижаться друг на друга. Мы лучше друг друга поддержим – одобрим, погладим и, если надо, придем на помощь». Да, совсем другая история могла бы получиться!..

Примечание: «Кривая адаптации!»

В свое время мне довелось участвовать в работе научного коллектива, который проводил эксперимент по групповой изоляции. На мою долю выпало разработать диагностический аппарат, способный адекватно оценить психическое состояние людей, находящихся вместе, под замком, на протяжении весьма внушительного периода времени. Вот представьте себе такую ситуацию: шестерых мужчин сажают в некое замкнутое пространство на 45 суток. Пространство небольшое – всего пара комнат: одна для отдыха, другая для выполнения различных технических заданий. В общем, что-то вроде подводной лодки, откуда, как известно, никуда не денешься.

Причем людей для эксперимента выбрали здоровых – и физически, и психически. И казалось бы – что там, каких-то сорок пять суток? Раз плюнуть! Посидели, и хорошо, потом вышли – и в заслуженный отпуск, к морю. Но на самом деле подобные условия – тяжелейшее испытание для психики, способное довести участников эксперимента до психически непотребного состояния. Не буду сейчас пересказывать все подробности подобной экзекуции во благо научного прогресса и возникающих в процессе такого эксперимента эксцессов, но поверьте мне на слово – окажись любой нормальный человек в такой ситуации, мало ему не покажется.

Вспомнил я сейчас об этом эксперименте, поскольку в нем нами была определена строгая последовательность этапов психологической адаптации человека к непривычным условиям существования. Поскольку же брак – подпадает под это определение (адаптация человека к непривычным условиям существования), то в этой связи данный эксперимент и представляет для нас весьма существенный интерес.

Так вот, в этом эксперименте, который впоследствии был несколько раз продублирован, а его результаты перепроверены и подтверждены, выяснилось, что в процессе адаптации человека к новым для него условиям существования он последовательно переживает четыре этапа – «врабатывание», «кризис адаптации», «плато адаптации» и этап «заключительной дезадаптации». Эти этапы имеют специфический характер как психологически, так и физически, то есть состояние человека отражается и на состоянии его организма. Каковы же основные черты этих четырех этапов адаптации?

Первый этап адаптации очень тяжелый, но человек пока этого не понимает. Он оказался в новых для него условиях существования и пытается использовать определенные поведенческие стратегии, которые он напридумывал себе «на берегу» (то есть до начала эксперимента, рассуждая о нем теоретически). Однако ни одна из этих стратегий не срабатывает так, как он ожидал, не дает желаемых результатов. Даже напротив. Человек пытается на ходу поменять стратегию – один, другой, третий варианты взаимодействия. Ничего не получается! Партнеры реагируют не так, как должны были бы реагировать в соответствии с его планами, желательные результаты не достигаются. Все нервные. В общем, кошмар – постоянная фрустрация. По данным тестов – как психологических, так и физиологических, – человека буквально, прошу прощения за это выражение, «колбасит». У него постоянно меняется настроение, он напряжен, реагирует «прилично», но это дается ему с огромным трудом. Все на грани кипения.

Понятно, что ничем хорошим это дело кончиться не может, и после первого этапа адаптации начинается второй – собственно кризис. Тут все участники эксперимента идут в самый настоящий «разнос». До рукоприкладства доходит! А ведь ничего особенного, собственно говоря, не происходит. Просто сидят вместе в одном помещении – еда есть, вода есть, воздух есть, даже занятия самые разные. Но нет, одному кажется, что все к нему задираются, другому не нравится, как третий смеется, четвертый не может слышать, как его «сокамерники» жуют. В общем, ужас! Озлобленные, дикие… И это на фоне полного благополучия – вода, еда, занятия. Живи, казалось бы, да радуйся. Ан нет. И показатели на тестах такие, что непонятно, как с такими данными вообще жить можно – предсмертные судороги и конвульсии.

И только когда проходит треть от положенного срока «отсидки», люди начинают более–менее приходить в себя. Отстраивается некий формат отношений – определяются некие роли, отрабатываются системы реакций, способы купирования эмоциональных вспышек. Нельзя сказать, чтобы люди эти полюбили друг друга, мягко говоря… Но не убивают уже, слава богу, и способны друг друга терпеть. Отчего настроение в коллективе в целом повышается, находятся какие-то общие точки соприкосновения, возникают новые взаимные симпатии. В общем, отмечается некое подобие товарищества… Оговорюсь здесь, что перед этим экспериментом все его участники были друг с другом знакомы и оценивали друг друга положительно. А тут вот, понимаешь, после мордобития готовы возобновить конструктивное общение.

Этот – третий – этап адаптации самый продолжительный – чуть меньше двух третей времени изоляции, а потом начинается четвертый. И тут снова идет дезадаптация. Причины ее понять нетрудно. Участники эксперимента уже думают не о том, что у них «тут», а о том, что у них будет «там», когда вся эта пытка наконец закончится. А поскольку они душой уже не здесь, всеми своими мыслями и чувствами переместились в другое место, здесь, где они продолжают физически находиться, они снова начинают друг друга раздражать, снова срываются, наезжают… В общем, хрупкому миру третьего этапа приходит на смену почти воинственный мир четвертого этапа – «завершающей дезадаптации». Впрочем, здесь до смертоубийства не доходит, потому как все думают о другой жизни, и это их слегка окрыляет. Мол, еще чуть–чуть потерпеть, и все будет замечательно – вырвусь и запою.

Не знаю, насколько понятен мой эзопов язык, но я, если кто не догадался, только что рассказал об отношениях супругов… Впрочем, мне могут возразить, что супружество – это не 45 суток «отсидки». Но дело в том, что представленная формула адаптации универсальна. Она была прослежена в экспериментах и на 60 суток, и на 75, и на 120. Причем в одном из исследований участники эксперимента рассчитывали на 30 суток, а когда 30 суток истекли, им объявили, что будет еще 30. И кривая адаптации в эти дополнительные 30 суток повторилась – «врабатывание», «кризис», «плато» и «заключительная дезадаптация». То есть формула всегда одна и та же, и, что очень существенно, соотношение периодов остается тем же – на первые два этапа приходится примерно одна треть запланированного времени, а на вторые два этапа – оставшиеся две трети.

Так и в браке – если партнеры не настраиваются на долгие отношения, то они могут и за год пройти все четыре этапа адаптации, а потом благополучно разбежаться. Обычно же молодожены «видят» перспективу своих отношений (такую – «условно замеряемую») – до момента взросления детей. А это – 20 лет плюс–минус. Вот и выходит, что самый тяжелый период брака – это первые 7 лет, и не случайно поэтому считается, что 7 лет супружества – это опасный момент, при котором велик риск развода.

Сначала фаза «врабатывания» – мы насилуем друг друга своим выдуманным планом счастья, своими моделями счастливого будущего. Затем «кризис», когда возникает отчужденность, пустота, холод в отношениях. Потом, если не происходит разрыва, «плато» – свыкаемся, адаптируемся, живем как живется, занимаемся делами насущными – работаем, жилье покупаем, детей воспитываем и так далее. А затем снова опасная зона – вваливаемся в такую дезадаптацию, что или разводимся, мечтая о счастье с другой (с другим), или переживаем это дело, и снова американские горки – «врабатывание», «кризис», «плато»… на очередные 20–30 лет.

И мне кажется, мы должны об этом знать. Для чего? Чтобы понимать, что в наших семейных проблемах, по большому счету, виноват не наш супруг и даже не мы сами, а сама логика развития этой нашей неизбежной и необходимой адаптации друг к другу. И если мы понимаем это, мы перестаем враждовать, а наоборот, объединяемся супротив этого нашего общего врага – адаптационной кривой. И вместо того чтобы мучить друг друга, будучи зомбированными закономерностями психической адаптации, которые диктуют нам, что и как делать, мы помогаем и поддерживаем друг друга.

Адаптация – это, мягко говоря, непросто. Больше того – тяжело, больно, мучительно. Потом и кровью. Но виноват в этих наших страданиях не тот человек, к которому и с которым мы вынуждены адаптироваться, а виноваты сами психические закономерности. Но неужели у нас недостанет ни ума, ни сердца, чтобы понять это и проявить подлинную любовь? Мне кажется, должно хватить, нужно изыскать. Нельзя быть слепым заложником своих рефлексов, нельзя быть заложником адаптационных закономерностей. Они есть, они действуют. Но мы не рабы, и рабы – не мы. Надо подниматься над собственной психической жизнью и управлять ситуацией – ради себя, ради любимого человека, ради вашего с ним счастья.

А посчитать не пробовали?

Впрочем, все было бы не так плохо, если бы идеология «Ты меня не понимаешь!» – «А ты меня!», о которой мы только что упомянули, не была бы саморазвивающейся. На деле же она, к сожалению, именно такая – на достигнутом не останавливается и развивается…

Как это происходит? Да очень просто: «Ты меня не понимаешь!» – «А я и не собираюсь!» – «Да пошел ты!» – «Да пошла ты!» В общем, конструктивный разговор двух любящих друг друга людей… Надо ли пересказывать, сколько боли и страданий стоит за этим обменом фразами? Думаю, что и не нужно стараться. Каждый на себе испытывал. Это просто мука!

Ведь потребность в том, чтобы тебя поняли, это… Помните, как в фильме «Доживем до понедельника»: «Счастье – это когда тебя понимают»? Причем то, что тебя понимают, – это не только симптом счастья, это значит еще, что тебя любят (по крайней мере, это так воспринимается супругами). А ведь весь первый период брака мы думаем только об этом – любит или не любит, любит или не любит?

Мы совершили поступок, попортили паспорт и теперь должны удостовериться в главном – а истинные ли чувства испытывает к нам наша вторая половина? Вообще-то на период бракосочетания казалось, что этот вопрос был уже решен окончательно – любит, можно не сомневаться. В противном случае чего было в брак вступать? Но, как выясняется, в мире нет не только ничего абсолютного, но и ничего окончательного.

Стресс первого года рождает неуверенность и сомнения, и все это при том, что сейчас самое неподходящее время решать, любят вас или нет! Самое неподходящее! Сейчас стресс и ноль адекватности! Какое – любит, не любит, бросит, поцелует?! Вообще не об этом речь! Пороги бы пройти, устаканиться, не утонуть и не расплескать главное. Не бросить в почву зерна сомнения и взаимной неприязни – вот в чем сейчас задача–максимум, а уж проверять силу любви в таком состоянии – это совершеннейшее безрассудство, бессмыслица и самоубийство! Но проверяют. И к выводам приходят неутешительным. А ведь уже все, паспорт попортили…

Некоторые, правда, тут же решаются вторично попортить свои паспорта и бежать со всех ног из семейной лодки, которая разбилась бог знает обо что. Львиная доля разводов приходится именно на первые три года брака. И теперь, мне думается, всем понятно почему. Психологию не изучали! Вот и весь сказ.

Остальные же, кто пережил этот критический период, вряд ли могут чем-то особенным хвастаться. Они заложили основу для своих будущих стычек и проблем. Именно здесь, в первые годы супружества, формируется почва всех последующих конфликтов и противоречий внутри семьи. Потому что именно в эти годы проходило жестокое испытание на прочность даже не брака как такового, а друг друга. В этом вся беда.

Вместо того чтобы стать чем-то единым, командой, вместо того чтобы объединиться перед лицом стресса и кризиса, которые испытывают оба, двое проверяют на прочность друг друга. Кто первым не выдержит? У кого первого сдадут нервы? Кто первым продемонстрирует свою несостоятельность и неготовность к браку? Кто первым будет предателем взаимных обязательств? Все это здесь – на первом году брака, в первые три, может быть, два года. «Проверка на вшивость».

Как же нужно было пережить этот кризис? Прежде всего необходимо было понять, что происходит. А происходит акклиматизация в браке. Вот берем нехитрую таблицу стресса…

Сила стресса, вызванного нарушением привычного образа жизни

(в относительных единицах)
И считаем… Вступление в брак – 77. На двоих – это 154. Переезд на другую квартиру (а кто-то один точно переезжает) – 42, а то и все 84. В сумме уже от 196 до 238. Появление нового члена семьи (а тут их появляется с гаком – тесть, теща, свекровь, свекр, не считая прочих); мы возьмем на круг по минимуму – 100. Теперь в сумме уже 296 или 338. Добавим изменение личных привычек – 90 на двоих. Смена досуга – 74. Получаем – 460 или 502. Добавим еще сюда изменение личных доходов – 66. Плюс развлекательная поездка (свадебное путешествие, прости господи) – 66. А если еще, не дай бог, разрыв предшествующей прочной связи, беременность, смена места работы или ее потеря, поступление на учебу, смена религиозной практики… В общем, уходим хорошо за полтысячи условных единиц! И это при том, что смерть супруга – это всего лишь 87… Ну так стресс или не стресс? Стресс – огромадный! И что-то мы на этом фоне ссоримся… Странное дело! Хорошо, что не поубивали друг друга. И единственное объяснение этому – любофф. Самая настоящая. В противном случае поубивали бы. Сто процентов. Как есть – поубивали.

...

Итак, понятно, что вступление в брак – есть тяжелейший стресс. А стресс – это напряжение. Причем неосознанное. Выраженное чувство внутреннего дискомфорта, которое проявляется, с одной стороны, желанием вернуться в прошлое, к прежним поведенческим стереотипам, а с другой стороны – выраженным недовольством в связи со всем новым, к чему приходится привыкать, адаптироваться. В результате любая мелочь в отношениях между молодоженами превращается в «страшную беду». Конфликт легко может возникнуть на ровной почве. Но ведь не всегда возникает… И это отдельная проблема.

Тихо сам с собою я веду беседу…

У молодоженов есть позитивный настрой на брак. У них в головах есть идеальная модель брака – где все счастливы, где мир, тишь–гладь, божья благодать. Они, наконец, не хотят жалеть о содеянном, а разводиться – это все-таки, как ни крути, значит – продемонстрировать свою несостоятельность. Именно эти силы и заставляют их сдерживаться от отчаянного мордобития. То есть напряжение возникает, раздражение возникает, недовольство и т. д. и т. п. – все это в наличии имеется, но настроенные на счастливое будущее молодожены с этим борются. Теперь вопрос – как они это делают?

А делают они это просто: затыкают себе рот. Вот снова что-то происходит – муж не вынес мусор, «хотя мы договаривались», или задержался где-то и не доложился, или жена сделала суп с фасолью, который он терпеть ненавидит, или так погладила ему рубашку, что лучше бы уж он сам ее себе погладил…

На фоне общего напряжения и стресса вполне нормально устроить из этого драму вселенского масштаба: «Ты меня не любишь! Ты меня не понимаешь! Тебе на меня наплевать! Сколько раз просил фасоль в отношении меня не применять!» Ну и ответная речевка, разумеется: «А я сколько раз просила, чтобы ты, если задерживаешься где-то, сообщал – я же сижу–волнуюсь! А то шлялся где-то с друзьями! А я места себе не находила! Подлец ты!» Не останавливаемся на достигнутом: «А ты – гадина!» И еще удар: «Ненавижу тебя!» И еще: «Ну и пошла ты!» В общем, есть повод для задушевных бесед о том, ху из ху.

То есть могла бы развернуться дискуссия – совершенно очевидно. Но не разворачивается… потому что весь этот благородный протест затыкается в собственной глотке – ради «счастливого будущего», ради «счастливого брака», ради… Хотя на самом деле и не важно даже, ради чего затыкается, важно другое – важно то, что замолчать – это не значит остановить речь. Хитрость в том, что речь человека состоит из двух составляющих – внешней и внутренней, грубо говоря – из того, что мы произносим вслух, и из того, что мы вслух не произносим, а просто думаем. И тут возникает наисложнейшая коллизия.

Во–первых, если нельзя что-то произнести, озвучить, высказаться по какому-то вопросу, то психологическое напряжение, как все мы хорошо знаем, усиливается. А напряжение – оно как электричество, дает энергию для работы. В данном же случае «работа» – это прокручивание одних и тех же деструктивных мыслей внутри собственных мозгов по сто двадцать пять раз на дню. Теперь вопрос: что же случится с нами, если мы сто двадцать пять раз повторим про себя: «Ей на меня наплевать!» «Я для него совершенно ничего не значу! Пустое место!»? Если повторить это сто двадцать пять раз, то из единичной реплики, спонтанной реакции в ответ на неприятную ситуацию эта мысль превратится в самую настоящую теорию, можно даже сказать, идеологию, а идеология – это сила, причем бронебойная. «Учение Маркса и Ленина всесильно, потому что оно верно» – и ничего не попишешь: теория!

Во–вторых, возникает одна очень странная иллюзия. В какой-то момент этих бесконечных продумываний, вот примерно как раз на том самом сто двадцать пятом разе, у человека возникает ощущение, что то, о чем он думает, он уже и говорил своему партнеру по этой виртуальной дискуссии – причем вслух и многократно. На самом деле, если нечто подобное и было произнесено вслух хотя бы пару раз, и то уже хорошо. И скорее всего прозвучала-то эта реплика в скомканном, урезанном виде, без объяснений и пояснений. Но по внутреннему ощущению начинает казаться, что сказано было уже сто раз! Причем внутри головы наш товарищ пользуется развернутыми формулировками, объясняет и поясняет – что к чему, зачем и как. А вслух же – нет. Но сейчас уже кажется, что – и говорил он, и объяснял, и приводил аргументы, понимаешь, непреодолимой силы! Не слышат его – и все тут, ну хоть ты тресни! Специально, видимо, из вредности. Не иначе!

Привожу небольшую выдержку из подобной внутренней речи:

«Мне же не фасолевый суп важен – как ты не можешь этого понять?! Мне важно, что ты помнишь о моих вкусах, о моих пристрастиях. А так получается, что ты этот обед как от балды делаешь. При этом мне ведь очень приятно, что ты решила мне обед приготовить. Но что получается? Я же тебя за него похвалить не могу, потому что ты мне не то приготовила, хотя я тебе говорил, что не ем я фасоль. И вместо того чтобы тебя похвалить, мне приходится тебя ругать. А ругать мне тебя не хочется, поэтому я еще больше злюсь и думаю… Ну не проще ли было просто запомнить, что я не могу есть фасолевый суп?! Что у меня от него брожение в животе начинается, и я потом мучаюсь пару дней кряду! Но нет, ты не запомнила, не обратила внимания. И я так понимаю, что это потому, что тебе на меня наплевать. Хотя ты так не думаешь. И это меня совсем убивает! Потому что ты же обижаешься! Вот если бы ты не обиделась, схватилась руками за голову и запричитала бы: «Ох, что же я наделала! Как я могла забыть?.. Прости меня, дорогой–любимый, мне так совестно, так неловко! Господи, чем же тебя накормить?.. Я прямо не знаю даже, что мне делать, со стыда сгораю! Боже–боже!» Но нет, ты этого не делаешь. Ты встаешь в надменную позу, руки в боки и говоришь мне: «Откуда мне знать, что ты не ешь фасолевый суп? Теперь буду знать!» Теперь!!! Это надо же – теперь! Да я тебе сто раз говорил: «Я ненавижу фасолевый суп!» И я ведь помню, что ты кактусы не любишь, потому что, когда увидела у моей мамы кактусы на подоконнике, такую физиономию скривила, что смерти подобно. И поэтому я иду тебе цветы покупать и всегда помню – кактусы обходим стороной, кактусы ей не нравятся, ей нравятся нарциссы. Но я-то почему-то это помню. А тебе почему-то на мой фасолевый суп наплевать. И я понимаю почему – потому что тебе на меня наплевать! Ты же в магазин пошла, эту чертову фасоль купила, потом варила ее, думала чего-то себе. И у тебя даже ни разу не ёкнуло ничего! И теперь ты спрашиваешь меня, что я так «из-за какой-то фасоли взъелся»? Так я не из-за фасоли! Я из-за того, что ты меня не любишь!»

Ну вот примерно такая речь (я привел только фрагмент), но звучит она внутри, на поверхность не вырывается, а вслух было произнесено только: «Я же просил не делать суп из фасоли!» И так это произносится, как будто бы вопрос жизни и смерти решается. Причем он и решается в такой плоскости, но собеседник-то думает, что речь идет о супе! Вся остальная патетическая речь ему не была озвучена. И получается, что просто звучит мелкая претензия – но как?! Зло, агрессивно, презрительно! Это же уму непостижимо, для такой мелочи – такой тон! Уму непостижимо!

И после своей этой одной–единственной сакраментальной фразы наш благородный дон встает и ретируется, хлопнув предварительно рукой по столу (негодующе) или презрительно отшвырнув ложку… Па–ба–ба–бам!

А дама-то наша прекрасная так старалась перед этим – вся измучилась и извелась. Пока она эту фасоль вымачивала, памятуя сбивчивые мамины инструкции и непереводимые на русский язык рецепты поваренной книги 1957 года… Пока она… Да что там! Она все это преодолела, все вынесла и для любимого мужа первый раз в своей жизни суп оригинальный состряпала. Подвиг! И ждала, наверное, что будет тот в счастье и оценит ее старания, переживания, ее героизм…

И что же у нее случается в этот момент во внутренней речи? Катапульта…

Привожу выдержку:

«Я так и думала! Ему совершенно на меня наплевать! Ну хоть бы чуть–чуть раскинул мозгами, чего мне стоило – суп этот чертов фасолевый изготовить. А я-то, дура, все думала, чем бы его порадовать, что бы ему такое необычное изготовить, а то все отбивная с картошкой и отбивная с картошкой. Я-то думала – фасолевый. Хоть что-то… И тебе ведь не пришлось с моей мамой разговаривать. «Берешь, сыпешь… Вот так смотришь. И по вкусу добавляешь…» Ничего себе инструкция! Для Леонардо да Винчи – ни больше ни меньше. А я сделала! Так хотела тебя порадовать. Ну забыла я, что когда-то ты мне про эту фасоль говорил, ну забыла… С кем не бывает? А то, что вот я корейку забыла и потом бегала специально в магазин, чтобы докупить для этого чертового супа? Тебе на это наплевать, да?! А я ведь могла и не делать ничего этого. Купить «Гурманию» или китайские химикалии – и ешь хоть до потери пульса! И нет чтобы сказать, что, мол, спасибо, что ему приятно вообще, что я тут стараюсь. Но нет же! Ложку бросил! Гад. И вообще, у меня планы были сегодня, а я полдня этот суп делала, ничего не успела! А ты ложкой бросаешься?! А знаешь, как мне больно от этого, как мне обидно?! И вообще – ты что, на домработнице женился? Или что, я должна всякое твое требование удовлетворять? У меня тоже интересы есть и жизнь есть! Я тоже человек! И я не нанималась тут у плиты корячиться. Эгоист! Подлый эгоист! Теперь думаешь, что все можно? Стал мужем, так я теперь все терпеть должна?! А я не буду, не буду терпеть! И если ты не ценишь, что я для тебя делаю, и если тебе наплевать на меня, на мои чувства, если ты не понимаешь, как мне тяжело и в каком я стрессе, а не пошел бы ты! Разведусь!!! Честное слово – разведусь!»

Все это, напомню, звучит у нашей прекрасной дамы во внутренней речи. Ничего из этого она своему мужу не сообщает. Она просто идет в угол и плачет там в тридцать три ручья, не считая мелких брызг. От чего, собственно, у мужа последняя крыша и съезжает – он еще и виноват получается! Она сварила фасоль, а он – виноват! Это же какую надо наглость иметь! Все женщины – эгоистки! Последние реляции, как вы сами понимаете, из мужниной внутренней речи. Если они переходят во внешнюю, то и вовсе – пиши пропало.

И ведь что самое обидное… Если разобраться, они такие правильные друг другу вещи сказали (если их внутренние монологи можно обозначить этим словом – «сказали»). В их словах было: а) объяснение причин своего поведения, б) указание на свое намерение, в котором ничего предосудительного не было, в) указание на понимание намерений партнера – они на самом деле вполне понимают друг друга, г) указание на выход из проблемной ситуации, цельная инструкция – как надо было поступить в такой ситуации .

О чем я толкую?

Вот представьте себе, что вместо звука летящей в сторону ложки жена услышала бы от мужа, что он понимает – она хотела сделать ему приятное и старалась. А он бы услышал из ее личных уст – что она действительно очень старалась. То есть по сути он бы ее похвалил, а она бы получила заслуженную похвалу. Изменилась бы ситуация? Да, изменилась. А еще бы она сказала, что, мол, да, действительно забыла, что он не любит фасоль (не отпиралась бы, а признала свою ошибку). Но ведь и причина появления фасолевого супа есть, и озвучить ее можно – просто жена хотела разнообразить меню, и в творческом порыве случилась такая оказия. Иными словами, она хотела сделать ему приятное, но, как назло, инструментом этого «приятного» стала фасоль. Несчастье. Прости, любимый! Теперь запомню накрепко – никогда больше в жизни к фасоли не притронусь! А сегодня просто неудачное стечение обстоятельств… Прости. А про кактусы, я уверен, ей было бы очень приятно услышать – что он понял, увидел, заметил, сделал для себя выводы, и все с любовью. И он причины своего поведения мог бы объяснить вполне, а если бы объяснил вслух, то увидел бы, что погорячился, и извинился бы. А она бы зато услышала, какой был выход из этой неудобной ситуации, – он ведь в своей внутренней речи ей прямо инструкцию заготовил, что надо было сказать.

И если бы оба объяснили причины своего поведения, указав на свои намерения (а тут они со всех сторон были положительные; даже муж своим поведением рассчитывал на положительный результат – он кинет ложку, и все сразу все поймут) и продемонстрировали понимание намерений партнера, а также показали пути выхода из сложившегося неудобства (то есть кому что нужно было в этой ситуации сказать), все бы переменилось. Эта сцена из батальной превратилась бы в мелодраматическую – обнялись бы, расцеловались, расплакались и еще потом сексом бы занялись замечательным, обоим на радость. Но нет. Ничего из того, что нужно было, не сказали.

Казалось бы, а чего тут говорить?! Тут все и так понятно!

Но в том-то и дело, что нужно говорить, причем очень нужно. Все – по полочкам, по каждому пункту…

...

Мы не отдаем себе в этом отчета, но мы общаемся со своей второй половиной значительно больше по времени и куда более подробно по содержанию, нежели это происходит на самом деле. Просто большая часть нашего взаимного общения, этих «бесед» происходит внутри наших голов – у каждого отдельно, в его собственной внутренней речи. Но на самом деле это только иллюзия общения. Более того, так общаться нельзя! Нельзя думать, что «это и так понятно», «любил бы – понял бы» и так далее. Потому как, во–первых, непонятно, а во–вторых, даже если и понятно, это еще не значит, что этого не надо озвучивать. Мы должны научиться разделять – отношения партнеров и конкретные бытовые трудности, не мешать все это в одну кучу. Надо уметь видеть истинное намерение партнера, а не судить только по «фасоли». С фасолью может выйти ошибка, но если намерение было позитивным, оно нуждается в подкреплении, а не в осуждении. Иначе… будет разбитое корыто.

Примечание: «Ты меня понимаешь?»

В свое время я со своими сотрудниками разработал специальный тест на диагностику супружеского взаимопонимания. Суть этого теста очень проста… Берется какое-то событие, действие, поступок, а к нему четыре варианта объяснения причин – почему произошло то, что произошло. Например:

«Муж пришел позже, нежели обещал, но не предупредил, что задерживается. Это случилось потому, что:

а) он замотался и не заметил, что уже поздно, а когда заметил, звонить уже было без толку – все равно опоздал, почувствовал себя виноватым, но рассчитывал на понимание;

б) он понимал, что задерживается, но звонить не решился, потому что был уверен, что жена расстроится, и не хотел ее расстраивать, побоялся;

в) он полагал, что, если он задержится, это жену не слишком расстроит, потому как она все равно нашла бы чем заняться, пока его нет;

г) он считал, что его опоздание в любом случае будет встречено негативно, жена его не поймет, а потому какая разница – звонить или не звонить?»

Этот тест заполняют и муж, и жена – каждый по отдельности, на своем бланке. Он выбирает то объяснение, которое соответствует действительности, – то есть как было на самом деле. Она выбирает то объяснение, которое, как ей кажется, соответствует действительности, – то есть как она себе объясняет тот или иной поступок мужа.

Такой же тест есть и на жену. Например:

«Жена не погладила мужу рубашку, хотя он ее об этом просил. Это случилось потому, что:

а) она замоталась и совершенно забыла про рубашку, а когда эта рубашка потребовалась и оказалась неглаженой, жена очень расстроилась и чувствовала себя виноватой;

б) она хотела погладить рубашку, но после небольшой ссоры с мужем накануне очень расстроилась и сначала отложила это мероприятие, а потом забыла о нем;

в) она не думала, что это так серьезно и так скоро, потому что муж не предупредил ее должным образом, что глаженая рубашка к завтрашнему утру – это очень важно в связи с предстоящими деловыми встречами;

г) она намеренно не стала гладить рубашку, потому что была обижена на мужа из-за того, что он прошлый раз устроил ей из-за этой рубашки скандал».

Тут тоже оба партнера заполняют каждый по бланку – жена на самою себя, муж – на свою жену. Снимаем, так сказать, свидетельские показания…

В результате мы получаем возможность определить уровень взаимопонимания в данной семье. Поскольку если муж считает, что жена не погладила ему рубашку в отместку, а она не погладила ее к сроку просто потому, что эти сроки не были определены должным образом, то понятно, что гармонии в этой семье немного. И если случилась ссора из-за этой неглаженой рубашки, то к рубашке она не имела ровным счетом никакого отношения. Поскольку если бы дело было именно в рубашке, то супруги бы знали причины, по которым она не была поглажена. Это-то бы обсуждалось…

Да, супруги способны многое о себе узнать, когда мы анализируем результаты заполнения данного теста. Иногда они внезапно понимают, что долгое время жили вообще с другим человеком… Иллюзия взаимопонимания – страшная сила! [4]

Выйдем, поговорим?..

Не знаю, как сложилась эта традиция, но во множестве семей почему-то считается, что лучший способ обсуждения проблемы – это молчание. Мол, если каждый начнет говорить то, что думает, случится мамаево побоище, поэтому мы лучше будем культурно молчать. Но, как известно, внутреннюю речь никто не отменял, а напряжение она вызывает фантастическое! Внутри накапливается негодование – капля за каплей, – ну и потом взрыв, разумеется.

Поэтому если супруги и решаются на «предметный разговор», то обычно он происходит по формуле: «Выйдем, поговорим?..» То есть главное – это наезд, шантаж, угрозы. Даже если в словах этого ничего нет (хотя такое случается нечасто), это обнаруживается в тоне или манере подачи. Особенно в этом преуспевают супружницы, а потом хлопают глазами и удивленно вопрошают доктора: «Но я же ему ничего такого не сказала?» Сказала.

Тут важно понимать следующее – существенно не то, что именно вы говорите, и даже не то, как вы это говорите, главное – это ваше намерение . Именно оно читается супругом или супругой, именно оно дешифровывается. Вообще, это странное слово «намерение» – самое важное в супружеских отношениях. Грубо говоря, это ответ на вопрос – зачем производится то или иное действие, каков его внутренний мотив, какова причина?

А намерение скрыть трудно. Дело в том, что хорошие намерения люди, как правило, не скрывают (просто – незачем), а дурные – да, прячут. Поэтому если ваше намерение не лежит на поверхности, неочевидно, то считайте – шапка на вас погорела. Партнер ждет подвоха (даже там, где и намерения-то особенного не было). Намерение ваше, рассуждает он: а) неискренне, б) шантажное, в) эгоистичное, г) манипулятивное, д)… Именно это пытается дешифровать в ваших словах супруг или супруга, если ваше позитивное намерение ему или ей неочевидно. К сожалению, именно это. И как бы вы ни пытались камуфлировать свой запрос, ваша вторая половина скорее всего растолкует его… как растолкует.

Намерение, а не содержание сообщения беспокоит вашу вторую половину больше всего. Содержание просьбы, предложения или петиции – ерунда, наплевать и забыть. Пора заводить ребенка или не пора? Вызывать сантехника или не вызывать? Куда поедем отдыхать или как будем экономить? Все это, право, не имеет ровным счетом никакого значения. Важно намерение – то, зачем супруг об этом говорит, чего хочет в результате этого добиться? Есть, конечно, ничтожный шанс, что он просто обсуждает конкретный вопрос, и еще меньший – что он проявляет таким образом заботу. Но, как правило, супруги склонны видеть в обращении к ним со стороны второй половины нечто негативное – желание уязвить их самолюбие, поставить на место, взять реванш, доказать неправоту и так далее.

И вот он стоит перед тобой и молча вопрошает – на что намекаешь, что хочешь выяснить на самом деле, какие тайные планы вынашиваешь и чем фактически недовольна?

...

Объяснить это с точки зрения здравого смысла, мне кажется, невозможно… Но супруги постоянно скрывают друг от друга собственные намерения – почему они поступают так, а не иначе, зачем они осуществляют те или иные действия. В результате зона причин и целей скрыта в браке как стратегически важный объект. Можно понять, почему скрывают желание – высказаться в лицо о наболевшем, призвать к порядку и здравому смыслу, отвоевать пядь собственного самолюбия и так далее. Это можно понять. Но зачем скрывать и положительные намерения? Это загадка. Это никому непонятно. Из гордости, может быть? Или чтобы потом тебя ненароком не попрекнули, что, мол, слабый? Или, хуже того, не сказали: «Говорила, что любишь, вот и терпи»? Не знаю, может быть, поэтому. В общем, так или иначе, но супруги прячут свои положительные намерения. А если их спрятать, то супруг начинает, как в анекдоте, – «фигню думать». Конечно! А зачем прячешь, если хорошие?! Вот и получается бог весть что.

И тут ведь еще нужно учесть, что, поскольку жизнь в браке – это жизнь в постоянном ужасе (то ты одно не так сделал, то другое), получается, что каждый из супругов вечно подозревает неладное. Причем у каждого еще есть свой «больной пунктик» – например, муж боится, что жена оргазм симулирует, жена боится, что муж считает ее растратчицей неимоверной. И вот у него плохое настроение, а она уже себе накрутила, что он подозревает ее в какой-то бессмысленной трате и сейчас будет попрекать ее тем, что она мало зарабатывает. Или у нее плохое настроение (ну случается!), а ему уже кажется, что это она от неудовлетворенности.

В общем, тут поверх общего бреда да сумасшествия еще и личные тараканы разного размера и калибра, причем над каждым из супругов, нависают в огромных количествах. И вот при такой-то конъюнктуре на этом, с позволения сказать, фоне начинается дешифровка… Свят–свят–свят! Помилуй нас, грешных.

А конкретное содержание обращения? Да господи, сколько их было, конкретных содержаний, и сколько еще будет! И не со–счи–та–ешь! Ерунда и рассмотрению не подлежит вовсе! Но вот намерение – это главное: любит или не любит – вот в чем в конечном счете и в каждом конкретном случае вопрос! Потому что, если ответ на этот вопрос положительный, то есть – любит, значит, можно соглашаться на содержание (каким бы оно ни было). Если же ответ отрицательный – не любит, то сколь бы ни было хорошо содержание, его забаллотируют – просто из принципа. Чтоб знал! Чтоб знала! Воспользуемся, так сказать, правом вето.

И вся семейная жизнь в первой и роковой ее части – это выяснение ответа на этот душераздирающий вопрос: любит или не любит? Забавно, наивно, чуть–чуть глупо. Но именно это и выясняют супруги, раз за разом дешифруя намерения своего партнера. Потому что брак – это лишения, это издержки, это компромиссы. А ради чего? Такое только ради любви возможно. И вот люди вступают в брак и решают, каждый сам для себя: идти им на эти издержки или не идти, принимать эти издержки на себя или не принимать, соглашаться на компромиссы или не соглашаться? Именно поэтому так важна природа намерения.

Однако так строят совместные беседы наши супруги, что ответ на этот вопрос, к сожалению, категорически и неуклонно получается отрицательный – «не любит». И вслед за этим принимается решение – продолжать жить так, как сложилось, или плюнуть на все, бросить «неудавшийся проект» и искать другое счастье на стороне. Но ответ по большей части один и тот же – неудовлетворительный. Мужчины, как правило, первыми начинают искать такой «альтернативный вариант», но зачастую, поняв, что шило на мыло – это все равно что мыло на шило, решают остаться в браке. Только вот главного в этом браке уже нет: надежды на то, что ты любим (или любима).

Женщина же, получив на свой внутренний вопрос внутренний ответ – «не любит», как правило, запирается в себе и молчит. Ну или вяло скандалит, на крайний случай. Надежды, что муж ее услышит, поймет, войдет в ее положение, поддержит, проявит внимание и заботу, у нее уже нет. Но если все равно плохо, то почему бы не брюзжать с утра до вечера – «ты мне всю жизнь испортил!», «ты посмотри, на кого я похожа?!», «да кому ты нужен?» и так далее. «Понимая» (беру слово «понимая» в кавычки, поскольку тут скорее «решение», то есть не «понимая», а «решая для себя»), что муж ее не любит, женщина переживает тяжелейшую травму.

Во–первых, она убеждается в том, как «права была» ее мама, что правду говорят, что «все мужики козлы», и зря она ничьих советов не слушала, «как дура» поверила, полюбила… Во–вторых, она чувствует себя униженной, ведь, если ее не любят, значит, с ней что-то не так (не все женщины думают об этом «вслух», но подсознательно нечто подобное переживает каждая). А если с ней что-то не так, то кому, соответственно, она теперь нужна? Натолкнуться же на подобную мысль в своем подсознании – это ужас. И в–третьих, она ожесточается, потому что бежать ей получается что некуда, а жить с тем, кто не любит, с тем, кто унизил, – это и вовсе каторга. Вот и раздается из кухни брюзжание. А как еще?..

Примечание: «Воззвание – мужское и женское!»

В действительности существуют два вида взаимных нападок, или, иначе выражаясь, способов «повыяснять отношения». Если следовать терминологии Альфреда Адлера, знаменитого психотерапевта и автора теории о комплексе неполноценности, то они бывают «мужскими» и «женскими». Причем к полу эта дефиниция не имеет ровным счетом никакого отношения. Просто одни нападки открытые, не камуфлированные (это «мужские», по Адлеру), а другие скрытые, задрапированные (это, по Адлеру, «женские»).

«Знаешь что, ты меня достала! Если ты еще раз так скажешь или сделаешь, я просто размозжу тебе голову, и все на этом!» – это «мужской» способ обсуждения семейных проблем, но его может и женщина выдать.

«Знаешь, милый, у меня ужасно болит голова, поэтому я просто не могу сегодня это обсуждать» – это «женский» способ. Но может и мужчина подобным образом выступить: «У меня столько дел на работе, никак не могу с ними совладать. Пойду поработаю, а потом у меня еще командировка, ты не расстраивайся».

Проще говоря, если звучит угроза – это выяснение отношений, и если есть уклонение от выяснения отношений – это выяснение отношений, но уже с вердиктом – «выяснять нечего». Этим в семьях занимаются все и постоянно. Маленький вопрос превращается в большую претензию, после чего один из собеседников (читай – супругов) от дальнейшей дискуссии уклоняется, потому что ответ на главный вопрос получен – «не любит!»

Настоящих разговоров между партнерами не ведется в принципе. Поэтому так важен вопрос доктора: «А вы не пытались об этом поговорить?» Или его совет: «Вы должны ему об этом сказать». Но тут могу гарантировать, что в 99 случаях из 100 ответ на этот вопрос и реакция на этот совет будут идентичными: «Да говорила я ему!» «Да пробовал я!» «Да мильон мильонов раз!» И вот тут главное заблуждение. Только что мы обсудили примерную схему такого разговора – о фасолевом супе. Требуется же совсем другое…

Рецептура на первый год жизни

Не умея говорить друг с другом, не умея понимать друг друга, но при этом теша себя иллюзией, что они «все что нужно» своему супругу уже сказали и со своей стороны «все поняли правильно», молодые день за днем благополучно мостят свою дороженьку к семейной драме–катастрофе. И не важно, последует ли за всем этим безобразием развод, или финалом будет невыносимое сосуществование, но превратить свою личную жизнь в ужасный ужас они сумеют. Тут как в анекдоте – или ужасный конец, или ужас без конца. Если таким макаром строить личную жизнь, в ее исходе можно не сомневаться.

Привычная схема общения между супругами в конечном итоге выглядит примерно следующим образом. Оба терпят–игнорируют нежелательное для себя поведение партнера (столько терпят, сколько духу хватает), копят в себе раздражение, ведут страстные внутренние диалоги с обязательным смертоубийством в финале, а потом «вдруг», «ни с того ни с сего», по какой-нибудь мелочи выстреливают. Причем выстрел с таким запалом, что похуже ядерной войны получается. Потом уже и не вспомнить, по какому поводу и поссорились, но пять дней не разговаривают, а то и вовсе – временно квартируют у родителей, в зоне «политического убежища».

Спрашивается – зачем столько копили в себе это раздражение, почему сразу было не высказаться, когда какая-то «досада» возникла?.. Отвечаю. А потому что не рассчитывали на то, что будут услышаны, не верили в то, что будут поняты. Вот и молчали, как партизаны, вот и сдерживались, как легендарные Павки Корчагины и Зои Космодемьянские. А почему не рассчитывали? Да потому что с самого начала не было заведено это – говорить как есть, сообщая прежде о своем намерении, а лишь затем о вопросе, который тут вдруг сиюминутно возник.

А ведь можно было и так:

– Я тебя очень люблю и поэтому ужасно не хочу раздражаться на тебя. Меня это мучит, когда я на тебя раздражаюсь. Ты мне скажи, почему ты мне не позвонил, когда понял, что задерживаешься, – замотался или не хотел меня расстраивать?

– Да, побоялся расстраивать.

– Вот, а я расстроилась из-за того, что ты не позвонил. Ты позвони лучше в следующий раз. Я буду знать, что ты боишься, что я огорчусь, и поэтому я с собой справлюсь и огорчаться не буду. Найду себе какое-нибудь дело. Но главное, я буду знать, где ты, и перестану волноваться. Ведь я понимаю, что у тебя могут быть дела. Понимаю. И я так тебя люблю…

– И я тебя…

И все доброжелательно, разумеется. Потому что по–другому нельзя!

Ну и как такой разговор? Хороший? Устраивает? Я думаю, вполне. И кажется, что все так просто, вот – лежит буквально на самой поверхности! А оказывается, что не просто. И оказывается, что не лежит. Этому надо учиться, надо тренироваться, к этим «высоким отношениям» надо идти. И каждую мелочь, каждую ерунду, каждую «загогулину» межличностного общения надо подобным образом выявлять, избавлять от аффекта и оговаривать да проговаривать, не жалея на это ни сил, ни времени, ни собственного самолюбия.

Надо стремиться навстречу друг другу, а не ждать, уперев руки в боки, пока эту дистанцию за вас преодолеет другой. Не пойдете сами, и он не пойдет. Причем, возможно, вы даже уже пойдете, а он еще будет стоять и наблюдать и лишь затем присоединится. Однако же, если вы не пойдете своему супругу навстречу, можете считать, что вы пойдете от него. Тут как в зазеркалье, если стоишь и ждешь, все равно будет движение… только «от». А пуповина натягивается, за живот тянет и порвется потом, и все умрут – и в браке, и для брака.

Надо усвоить это правило – нет в семье маленьких дел, маленьких вопросов, маленьких недомолвок. Все это «маленькое» – чуть глаз в сторону – станет огромным, большим, чудовищным и смертельно опасным для отношений. Поэтому о любой «мелочи» нужно думать как о серьезном, как о настоящем и главном, как о том, что стоит и сил, и внимания, и мозговой деятельности. Просто так, само собой, спустя рукава ничего не получится. Не бывает в делах семейных – «да ладно», «авось», «стерпится–слюбится», «как-нибудь в другой раз», «ерунда – наплевать, забыть». Не бывает.

Разумеется, не нужно превращать такие разговоры в ритуальную экзекуцию. Здесь важна своевременность, и всякий раз необходимо демонстрировать намерение, свою цель: «Я сейчас говорю об этом не почему-нибудь, а только потому, что у нас есть общая цель – быть счастливыми в браке, и вот сейчас здесь небольшой эпицентр негативный, и мы его удалим и сделаем еще один шаг к нашей общей цели». Это не дидактизм, это банальная противопожарная безопасность: покурил – не ленись и затуши бычок!

А нам ведь кажется, что нас так легко понять… Ох–ах! И еще нам кажется, что мы прекрасно понимаем, что с нашим партнером творится. Телепаты, прости господи… Нет, все это чистой воды иллюзия и заблуждение, от которых надо избавляться. Когда мы вступили в брак, дорога навстречу друг другу только началась. Это только самое начало пути! Идти навстречу, открываться друг другу, научиться быть честными и ничего (в том, что касается отношений) не бояться, не скрывать – вот какая задача стоит перед парой. И должна она быть решена всенепременно!

Примечание: «Жив! Не может быть – жив!»

Сейчас я скажу ужаснейшую банальность… Точнее, даже не банальность, а нечто совершенно очевидное. Ваш супруг, ваша супруга – живой человек. Догадываюсь, это звучит странно и дико. Конечно, живой! А как еще? Доктор, вы на что намекаете?!

А намекаю я вот на что – живой человек постоянно меняется, он на все реагирует, все имеет для него какое-то значение. Но нам почему-то кажется, что есть то, на что он «должен» реагировать, а есть то, на что он «не должен» реагировать. Есть что-то, что его «касается», и есть что-то, что его «не касается». Наконец, есть то, что ему «позволительно», а есть то, что ему «не позволительно». И это совершеннейшая ерунда!

Наша вторая половина реагирует на все, потому что она – живой человек, а не компьютерная программа. Поэтому, если у нас плохое настроение, наша вторая половина на это реагирует. И кстати, нам бы хотелось, чтобы она реагировала – поддержала нас, или пыталась поднять нам настроение, или, напротив, не утомляла своим присутствием. В общем, у нас есть на такой случай план для нашей второй половины. Но она – живая. И если она видит нас расстроенными, она сама расстраивается, но не потому, что мы расстроены, а потому, например, что она хотела веселья, а мы пришли к ней с кислой миной. Еще она может расстроиться или даже рассердиться на нас, потому что решит, что эта «кислая мина» на нашем лице имеет цель. Вдруг мы хотим таким образом наказать нашего партнера? Или призвать его к порядку? Или вызвать у него чувство вины – мол, я живу с тобой и поэтому несчастен! «Уйди, старушка, я в печали…»

В общем, если бы мы жили с голограммой, в которую встроена «правильная» программа, то она непременно среагировала бы на нашу печаль должным образом. Но мы живем с живым человеком, и у него свои реакции на наши реакции, состояния, действия и поступки. Его! Потому что он живой. Но мы ведь постоянно об этом забываем и сердимся: «Нет, ты реагируешь неправильно! Ты должна была повести себя так-то! Но ты этого не сделала! И значит, ты меня не любишь!» Ну и так далее.

При этом и мы ведь тоже живые люди. Но об этом наш партнер, к сожалению, помнит далеко не всегда. И когда мы видим рассерженной или угнетенной свою вторую половину, в нас происходит настоящая внутренняя борьба. Во–первых, мы пытаемся доискаться причины – это на нас обижены, это нами недовольны или все-таки такое настроение – это из-за каких-то других проблем? Во–вторых, нам это неприятно – ну, право, какого черта! Мы тоже устали, у нас тоже проблемы, и мы тоже многим недовольны – что ходить-то мрачнее тучи? В–третьих, хочется, конечно, поддержать и утешить – мол, не печалься, бог с тобою… Но в–четвертых, а почему, собственно, это мы должны его/ее утешать, а не он/она нас? В–пятых, у нас у самих уже настроение на нуле после всех этих раздумий, предположений и терзаний. В–шестых, разве нашему партнеру невдомек, что мы тоже живые!..

Вот так по кругу прошлись и вышли на тот самый тезис, с которого, собственно говоря, я и начал. Мы постоянно забываем, что рядом с нами живой человек, а не компьютерная программа, под нас подстроенная.

И дальше начинается театр… В ответ на раздражение мужа жена говорит, что у нее голова болит, что для него значит, что она к сексу не расположена, – такой у них «сигнал» в семье принят. Он злится еще больше, потому что понимает, что никакая голова у нее не болит, а секса он и сам не хотел, и нечего его тут шантажировать. Жена тут же думает, что он мог бы и иначе отреагировать на ее высказывание о головной боли. Он идет за пивом. Она сатанеет. Он пьет пиво, а она с ума сходит. Он же считает, что это не ее «собачье» дело, поскольку если у нее и в самом деле голова болит – пусть идет и пьет таблетки, и нечего ему тут указывать. А она не идет, она что-то говорит, и такое, что лучше бы было не говорить вовсе. В общем, одно за другое, и пошло–поехало.

Перед нами два живых человека, каждый из которых ждет, что его партнер будет вести себя не как живой человек, а как идеально сработанная компьютерная программа с лаконичным названием «Чего изволите–с?»

И чтобы избежать этого безобразия, супругам имеет смысл все-таки оставить некий люфт… Да, у меня есть определенные ожидания и желания, что моя вторая половина будет реагировать в таких условиях и на такие обстоятельства таким-то образом. Но она, моя половина, – живой человек и поэтому реагировать, конечно, будет как-то по–другому. Однако это же не «в пику» мне, а просто потому что она живой человек и так реагирует. Возможно, сейчас необходимо мое участие и моя поддержка. Я помогу живому человеку, и ему станет легче, тогда он будет иначе реагировать, и мое существование заметит, и мои потребности тоже учтет. Все ведь живые люди…

Человеческий фактор.

Итак, нужно научиться говорить друг с другом по–настоящему – по–человечески и конструктивно. Но кроме того, необходимо помнить еще о трех больших проблемах, с которыми неизбежно сталкиваются все, без исключения, молодожены.

Во–первых, нужно помнить, что оба находятся в стрессе, поэтому могут иметь место неадекватные реакции со стороны партнера. Нужно относиться к этому с пониманием. У тебя внутри тоже волнами ходит напряжение, недовольство, но ты должен проявлять понимание. «И тебя вылечим, и меня вылечим…» Дискомфорт будет – это как пить дать, никуда не денешься. Но не партнер в этом виноват и не ты, а то, что жизнь ваша изменилась, и потому стереотипы полетели в тартарары, в связи с чем случился стресс. И это большое, серьезное испытание для психики. Вот почему так важно проявлять понимание и поддержку.

Помните, как у Екклесиаста: «Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться? И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, нескоро порвется».

«Если упадет один, то другой поднимет товарища своего» – вот что сейчас самое главное. Потому как оба падают попеременно, как в стельку пьяные. Ведь стресс, ведь напряжение, непонятно, что да как. Но разве можно не помочь любимому человеку?.. А ведь не помогают – обижаются, дистанцируются, злятся. Потому что задачи такой не стоит – понять, помочь и принять. Потому что не отдают себе отчета в том, что первый год – он трудный самый. И первые три года – три непростых года, а то и пять, а то и все семь (дальше уже другие будут тараканы, но об этом ниже). И необходима помощь, взаимная и при всем при этом бескорыстная.

Во–вторых, и об этом тоже нужно помнить обязательно: возникает потребность, причем автоматически и совершенно не мотивированная, толком не осознаваемая, но жгучая и опаляющая потребность – проверить своего суженого–ряженого на факт любви–с. Все как с ромашкой: любит или не любит, плюнет, поцелует, бросит, пройдет, замуж возьмет? Будет это желание – проверять и перепроверять. Будет это желание – убедиться и убеждаться, понять и уверовать – что да, любит, что все на самом деле, что все правда – не спим, и не грезим, и галлюцинаций не наблюдаем.

Все эти подсознательные попытки испытать и проверить партнера – изматывающее мероприятие. А бороться с этим искушением – еще сложнее. И сразу надо строго–настрого себе наказать – не проверять, заткнуть глотку сомнению. Нужно просто запретить себе сомневаться, взять самый жесткий мораторий на всякое сомнение. Вы в одной лодке, вам надо горную реку безумную пересечь на хилой лодчонке с двумя веслами! Как вы можете сомневаться? Зачем вы это делаете? Время ли? Нет, нельзя и не время, а главное – смысла нет. Тут ведь оба – или доберутся до того берега, или утонут. И добраться хотят оба.

Помните, как у Екклесиаста: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру».

Сейчас время – «собирать камни» и «обнимать», «сберегать» и «сшивать», время «любить» и время «миру». Сейчас такое время. И ничего другого. Никаких проверок на любовь. Взялись, решились, поженились, в горную реку вошли, сели в лодку и – плыть, плыть, только плыть что есть силы, что есть духу, не оглядываясь. Вы делаете очень важное дело – вы закладываете основу всей вашей будущей совместной жизни, вы сейчас определяете ее качество потом – на годы вперед. Это очень серьезно! Какие могут быть сомнения и проверки? Любит, любил и любить будет! Любит, любила и любить будет! Вот так – каленым железом по собственному мозговому бездорожью.

Ну и, наконец, в–третьих: необходимо, наступив на горло собственной песне, снять с повестки дня всякие требования. Ну не ждут от раненого, что он сдаст все нормативы, вмененные здоровому бойцу спецназа… Это же жизнь, а не боевик голливудский. От него – от раненого – вообще ничего не ждут. Только б не умер, и на том спасибо. А сейчас оба – раненые. Мощно раненные – навылет пулькой со смещенным центром тяжести. «Ты должна меня поддерживать!» – «Нет, ты должен меня поддерживать!» – «Ты должна слушать, что я тебе говорю!» – «Ты должен меня понимать с полуслова!» – «Я начальник в семье!» – «А я – не тварь дрожащая и право имею!» – все это типичный бред сумасшедшего.

И все у того же Екклесиаста: «Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй: то и другое содеял Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него. Всего насмотрелся я в суетные дни мои: праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живет долго в нечестии своем. Не будь слишком строг и не выставляй себя слишком мудрым; зачем тебе губить себя? Не предавайся греху и не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время? Хорошо, если ты будешь держаться одного и не отнимать руки от другого; потому что кто боится Бога, тот избежит всего того».

«Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй», «не будь слишком строг и не выставляй себя слишком мудрым», «не предавайся греху и не будь безумен» – по–моему, идеальное наставление для новобрачных. Сейчас любая секунда счастья должна быть прочувствована, выжита и испита до конца, а любое несчастье – лишь повод для того, чтобы подумать: как нам изменить нашу жизнь к лучшему? И вы не можете быть строгими, не можете позволить себе думать о том, что вы умнее. Сейчас время «держаться одного и не отнимать руки от другого».
Ну и, конечно, все это нужно делать совместно – учиться говорить, как в два годика все мы учились, учиться поддерживать друг друга, не осуждая, но содействуя, учиться любить и верить в чувство партнера, учиться не требовать, но помогать. Учиться, учиться и учиться…

...

Вступая в брак, не следует переоценивать свои силы и недооценивать трудность своего положения, не следует переоценивать возможности партнера и полагаться на одну только силу любовного чувства. Ничего не будет складываться само собой, усилий потребуется масса, а степень взаимопонимания между вами и вашим партнером после вступления в брак сначала снизится, причем катастрофически. Этот кризисный период продлится достаточно долго (даже при условии, что вы с самого начала будете оба трудиться над созданием своих отношений не покладая рук), вы устанете и измучаетесь. Все это естественно и неизбежно. К этому надо приготовиться, закусить губу и, несмотря ни на что, идти навстречу своему партнеру, не закрываясь, не замыкаясь, а, напротив, – открываясь и открывая. Мы должны говорить не для того, чтобы высказаться, а для того, чтобы быть услышанными. И мы должны слушать не для того, чтобы просто принять к сведению, но чтобы понять и войти в положение. «Мы живые люди, которые, ко всему прочему, пока говорят на разных языках. И нам тяжело. Но мы справимся, потому что мы искренне мечтаем сделать друг друга счастливыми» – вот мантра на первый, второй, третий годы брака.

Примечание: «По любви или по плану? А поговорить?..»

Зачем люди вступают в брак? Вопрос вопросов! В целом существуют три варианта: первый – «по большой любви», второй – по сложившейся в нашем обществе традиции, третий, наихудший, – по принуждению. Последний рассматривать бессмысленно, поскольку тут и так все ясно: от беды беды не ищут. А вот первый и второй – дело другое.

Выйти замуж или жениться «по большой любви» – мечта идиота, прощу прощения, и в прямом, и в переносном смысле. Но любовь (как чувственная страсть) – дело такое: у мужчин проходит быстро, у женщин, как правило, становится источником длительного и изощренного мучения. Влюбившись, каждый человек думает, что предмет его страсти ему понятен, а это большое заблуждение, поскольку ясны этому влюбившемуся только собственные чувства, и ничего больше. Тут-то и возникает коллизия. Я думаю, что я все про него знаю, а это не так; он же поступает так, как поступает, и у меня возникает напряжение. Сначала сомнения: «А любит ли?» Потом разочарования: «Точно не любит». Наконец, агрессия и кручина беспрестанная: «Чтоб ты… ирод окаянный» (или иродиада – такая–сякая–немазаная).

Традиция – дело другое. Пришло время, говорят всякое, возраст, то да се, пора во дворец бракосочетания. Человеком, разумеется, руководят всяческие представления о том, что такое брак, как и кто должен в этом браке себя вести, ну и так далее. Но хоть брак – вещь и распространенная, представления людей о нем разные. Впрочем, в одном пункте сходятся все: каждый считает, что брак – это то место, где он должен чувствовать себя комфортно. С учетом же разницы по прочим позициям этот пункт напрягает всю систему, и мыльный пузырь лопается, превращаясь в мыльную же оперу.

После того как скрытые прежде ошибки и противоречия набухли и проклюнулись, начинается самая настоящая драма. Драма эта зиждется на взаимных претензиях супругов. Претензии эти, впрочем, никто так и не решается сформулировать, полагая, видимо, что все это должно как-то само собой рассосаться. Надежды эти не только несбыточны, но еще и крайне пагубны, потому что всякий надеющийся ждет, а спираль взаимного противостояния тем временем закручивается все сильнее.

Жена полагает, что мужу ее должно быть очевидно, что ему нужно делать, чтобы она была такой, какой он хочет ее видеть. Муж же со своей стороны уверен совсем в другом. Ему кажется, что он бы и был «как надо» (а может, даже такой и есть), но нужно для этого, чтобы жена его соответствующим образом, то есть «правильно» (как ему кажется), все понимала и делала. Короче говоря, все это напоминает переговоры России с Японией по поводу Курильских островов: мы знаем, чего вы молчите, так вот знайте же, что мы молчим, потому что думаем по–другому.

Временами стороны прорывает, такие моменты в народе именуют скандалами. Причем, и этот факт весьма примечателен, разворачиваются такие словесные (и не только) баталии, как правило, совершенно в иной плоскости. Жена не говорит мужу: «Мне недостает твоего внимания и заботы…», а бросает примерно следующее: «Ты только о себе думаешь!» Тот огрызается, поскольку он в этот момент только о ней, «ненаглядной», и думает, так что в ответ летит сакраментальное: «А ты на себя-то посмотри!» Впрочем, тут и не придерешься…

После того как все друг на друга спрыснули яду, напряжение временно стихает, а чувство одиночества становится нестерпимым – хоть в петлю. Что называется, вот и поговорили. Чем начали, а чем закончили… Но состоялся ли разговор? Нет. Никакого разговора и не было.

И теперь вопрос – каковы перспективы пары при таком подходе к общению? Никаких. Точнее, есть перспектива жить жизнью соседей – привыкли друг к другу, притерлись как-то и живем. Но все же живые люди… А живым людям хочется любви, хочется ласки, хочется понимания и очень не хочется вот такого – психологического – одиночества. Поэтому супруги начинают оглядываться по сторонам и думать, где бы найти то, что они должны были, но не нашли в своем браке. Возникают измены – где «физические», где «моральные». Но они возникают, потому как живым людям хочется жить.

В конце концов, эти поиски счастья на стороне, вне брака, частенько приводят к расставанию, поскольку кажется супругам, что просто они не с тем человеком связали свою жизнь и с другим, с тем, кого они нашли на стороне, будет все по–другому. И это величайшее заблуждение! Иначе будет, а по–другому – нет. Убежав из одного брака и оказавшись в другом, человек изменил только декорацию происходящего, но не ее суть – он по–прежнему в браке, в этом смысле ничего не изменилось. А у отношений в браке есть своя внутренняя логика, и ее нужно просто понять. Понять, а затем пройти все этапы строительства отношений, другого пути нет. Сетовать же на партнера и бежать искать следующего – это пустое занятие, вы вернетесь в ту же ситуацию, но только на нулевой уровень. Ничего не изменится. И возможно, это самое важное, что нужно понять.

Вы в любом случае не сможете избежать первых трудных лет брака. А именно от них зависит – сможете ли вы быть счастливы в этом браке. Эти трудности и эта работа – неизбежны. Поэтому прежде просто подумайте об этом. Перед вами, по большому счету, очень простой выбор. Вы или принимаете, что трудности неизбежны и предстоит их преодолеть, несмотря на боль, сомнение, внутреннее смятение, или говорите себе: «Нет, я не готов. Я не смогу. Это не для меня» – и принимаете решение, что вы никогда даже думать не будете о вступлении в брак. Вот и весь выбор. В противном случае вы будете мучиться всю свою жизнь – или в том браке, где начали халтурить на первых годах, или меняя партнеров по браку до скончания времен.

Итого

Вступление в брак – это стресс, а если есть стресс, то, значит, будет и неадекватность. Причем эта неадекватность, можно не сомневаться, падет на плодородную почву – на иллюзии и заблуждения, которые в обилии находятся в головах молодоженов. А ориентация на иллюзию всегда мешает успешной адаптации к реальности, ведь по неправильной карте дорогу не найдешь.

С другой стороны, у нас на поверку обнаруживается полное незнание партнерами друг друга, а также существующее у них ошибочное представление о том, что есть брак и партнерские отношения в браке. И если супруги не понимают, что они вошли в полосу катастрофы, где единственное средство спасения – постоянное движение навстречу друг другу, случится та самая катастрофа.

Понимание, поддержка, одобрение и поиск путей решения любых проблем – вот альфа и омега первых лет брака. И все это ради одной–единственной цели – обрести счастье в будущем. Об этом нужно помнить каждую секунду, каждый миг взаимного существования. Минута забывчивости – затем месяцы работы, чтобы вернуться к исходному.

Таково положение дел…

Можно ли решить эти задачи без умения говорить друг с другом? Нет, нельзя. Больше того, надо научиться не просто говорить… Тут, когда говорят с тобой, нужно не только уметь правильно слушать, но и правильно слышать, а кроме того, понимать и входить в положение. Когда же говоришь ты сам – наоборот, прежде необходимо самому все понять, осмыслить и лишь затем уже говорить, а говоря, очень стараться быть услышанным.

По–другому ничего не получится.

Глава вторая Центры силы… И еще родственники

Можно ли считать плохим предзнаменованием, что слова «брак» и «борьба» одинаково начинаются с буквы «б»? Я не знаю. Но то, что часто эти слова становятся взаимозаменяемыми, почти что синонимами, – это абсолютно очевидно. Делить «права», предъявлять взаимные претензии и устраивать потасовку в стиле «Царь–Горы» и «кто главнее» – любимые для супругов занятия. А тут еще и родственники присоединяются – тещи, свекрови, свекры и тести… И такой кавардак получается, что дальше жить невозможно никаким образом. Просто смертоубийство, и все тут. Кто на новенького?..

Пободаемся?

В книге «Красавица и чудовище» я уже рассказывал о том, что такое борьба полов. Есть в женщине такое стремление – ученые доказали – проверять мужчину на прочность. Ей важно, чтобы мужчина был таким – прочным. Ей от него детей заводить, а детей защищать надо, да и гены хотелось бы, чтобы им хорошие достались. Вот и проверяют. Атакуют, атакуют, вызывают агрессию и испытывают счастье, потому как, если можно добиться от мужчины демонстрации силы, значит, все в полном порядке – есть искомая «харизма». Но если мужчина перед женской провоцирующей силой пасует, то, значит, дрянь мужичонка и не нужон он нам.

Однако брак – это (хотя, возможно, мое утверждение и прозвучит странно) не отношения мужчины и женщины. Брак – это прежде всего союз двух людей, хотя и людей разного пола. Мужчина и женщина – они по–особому взаимодействуют. Когда они только мужчина и женщина, в них половой инстинкт играет. Если же мужчина и женщина – партнеры, а брак – это партнерство, то в дело вступает другой инстинкт – иерархический. Об этих инстинктах я уже рассказывал в книге «С неврозом по жизни». Всего у нас с вами только три инстинкта – самосохранения, иерархический и половой. Если же с этими инстинктами что-то напутаешь, то такая околесица получается, что ни в жисть не разобраться.

И вот молодожены часто не понимают (не замечают или не отдают себе в этом отчета), что со вступлением в брак их отношения переходят из плоскости отношений мужчины и женщины в плоскость иерархических отношений. Как, может быть, ни печально слышать, но это так. Они ведь теперь «ячейку общества» организовали, стали, так сказать, «малой группой». Соответственно, на них и начинают распространяться не законы межполового взаимодействия, а законы этой самой «малой группы» (я бы даже сказал – сверхмалой, даже минимальной).

Законы же, по которым развиваются отношения в малой группе, это отдельная история. По этому вопросу в психологии тома научных трудов написаны и не одна докторская диссертация защищена. Известно, например, что одним из самых мощных факторов консолидации группы является общий враг ну или, на крайний случай, – общая цель. Есть общий враг, люди объединяются: «Вставай, страна огромная». Есть общая цель – они тоже объединяются: «Если с другом вышел в путь – веселей дорога». Ну и так далее. Много важных моментов. Но кто из молодоженов знает, что им надо обзавестись общим врагом и общей целью? Не знают. Подчас даже не догадываются. Психологию в школах не преподают, и от того, я думаю, все проблемы. Ну да ладно…

В общем, брак – это группа, а если группа, то работает у нас здесь иерархический инстинкт. Что это за зверь такой? Природа придумала его для наведения порядка. Вот представьте себе группу, где нет «главного» – «начальника», грубо говоря. Представили? Через три секунды совместного существования обнаруживается в этой группе сплошной разброд и шатание, а главное – множество конфликтов. Одному одна идея в голову придет, другому – другая. Ну они и давай силами мериться, чтобы свою точку зрения отстоять, и так увлекаются в этом процессе, что сама «точка зрения» уже никого не интересует. Все в пылу борьбы… А теперь представим, что работает система единоначалия: сказали: «Налево!» – все пошли налево, а сказали: «Направо!» – и все пошли направо. Хорошо! И без мордобития. В общем, когда есть иерархия – есть порядок.

Но, с другой стороны, если в группе всего два человека… Ситуация усложняется. Лидер легче образуется, если в группе пять человек или десять, а если двадцать – так и вовсе вопросов не возникает. А если два, то ведь «нелидеру» как-то обидно: никто больше его условному «начальнику» не подчиняется, а он вроде бы должен. С какой стати? – спрашивается. Когда еще восемь человек подчинились или восемнадцать, тебе и не обидно – «я не один такой». Но когда ты один подчиняешься – это неизбежно ущемляет чувство личного достоинства. Получается какое-то безапелляционное притеснение сильного слабым – бардак и нарушение прав человека.

Для решения этой сложной задачи заготовлена, как известно, народная мудрость: «Муж – голова, а женщина – шея». Вот сколько раз я был на свадьбах с массовиками–затейниками и горе–тамадами во главе, столько раз эту, с позволения сказать, «мудрость» и слышал. И сколько раз слышал, столько же раз и сокрушался… Мне, чисто с медицинской точки зрения, такой нежизнеспособный Франкенштейн непонятен. Головной мозг – он где? В голове. А кто всем управляет? Головной мозг. А если всем, то, значит, и шеей. Если же шея начнет крутиться без команды головы, то это просто ужасно! Это какая-то неизлечимая патология!

Значит, если мы все-таки не настолько больны, как нас пытаются в том уверить, голова «рулит» шеей. Но тогда получается, что подобным образом женщине эти массовики– затейники просто нагло врут, причем в лицо. Шея-то она шея, голову держит, но та ей команды отдает. Видимо, женщине это говорят, чтобы ей не обидно было, я так понимаю… Но лучше б они сами себя так утешали. Хотелось бы чего-нибудь более конкретного и ощутимого. Причем всем – и мужчине и женщине, и мужу и жене, в общем – обоим партнерам.

Но ничего более конкретного и ощутимого не предлагается, и начинается тягомотина – ни тебе конца, ни тебе края. Типичные муж и жена находятся в перманентном процессе выяснения, кто из них двух «главнее» – на всех уровнях и по любому поводу, причем большей частью завуалированно, хотя о чем речь идет, все хорошо понимают. И понятное дело, что договориться они никак не могут. А каков критерий? По каким признакам выбрать «безусловного лидера»? Муж начинает заявлять, что он главный, потому как он «всех содержит». Жена сопротивляется и выдвигает неоспоримый, с ее точки зрения, тезис, что, мол, не хотел содержать – не надо было и замуж брать, у меня тут вот кандидаты на мою красоту в очереди стояли…

И что тут скажешь? Остается только руками разводить. И вот рисуется мне уже эта картина: стоят двое супругов друг напротив друга и руками разводят, словно оба с рыбалки вернулись. Диалог неизбежно заходит в тупик. А почему? Потому что еще одного важного пункта наши супруги не поняли: они не только уже «не мужчина» и «не женщина», а партнеры, они еще и выбор свой уже сделали…

* * *

Поясню мысль. Был такой замечательный философ и психолог по совместительству – Эрих Фромм. Ему принадлежит оригинальная теория, которая сводится к следующему: когда мужчина и женщина выходят на «рынок» (где красуются друг перед другом другие мужчины и женщины), они выносят на эту площадку всеообщих смотрин свои достоинства – один, например, финансы или таланты с работоспособностью, а другой – красоту неземную и характер ангельский. Далее все они прицениваются, торгуются, стараясь продать свой «товар» подороже, что в целом логично. И дальше сговариваются, а сговорившись, вступают в брак. Такова оценка ситуации Фроммом. Причем чем справедливее эта сделка, то есть чем большее достигнуто соответствие между сторонами по вопросу этого торга, тем лучше потом устраивается у этих сторон жизнь в браке (об этом уже специальные научные исследования свидетельствуют).

Но почему же нам так важно это соображение уважаемого специалиста – Эриха Фромма? А потому, что, если следовать этому соображению, на момент заключения брака торг уже закончен. Все. Выбирали–выбирали, выбрали, и довольно. Торги закрыты, торг здесь больше неуместен. Ставки приняты, ставок больше нет. Мы переходим к другой фазе отношений. Мы превратились из отдельных субъектов рынка в корпорацию. А для корпорации что важно? Прибыль. И дальше мы уже не думаем о том, кто больше, кто лучше, кто круче и могуче и т. д. Дальше мы думаем только о том – как бы заработать для своей корпорации больше. И это единственно конструктивная форма взаимодействия!

...

Не важно, кто принимает решение и как, главное, чтобы оно приносило прибыль, ведь получают ее оба партнера. Не важно, кто в конкретной ситуации приложил больше усилий и чьими конкретно усилиями эта прибыль была заработана, главное, что эффект был достигнут, и он для двоих эффект. Единственная беда – если кто-то филонит. Сел на закорочки и поехал. Но таких игроков, как известно, из команды удаляют. А у нас тут, как ни крути, именно команда организовалась.

Но если по пунктам, что для нашей корпорации нужно? Ну, всякие там банальности в виде денег и материальных благ, а также, что куда важнее, – «погода в доме». И что бы мне кто чего ни говорил по этому поводу, без данной «погоды» прибыль семьи как предприятия – мыльный пузырь. Мы создаем семью не для того, чтобы материальные блага зарабатывать, а для того, чтобы нам было радостно этими благами пользоваться. Иными словами, главное для нас – это семейное счастье в браке, а сам брак в этой связи есть место производства счастья для двоих, а лучше, чтобы и для большего числа народу – то есть включая молодняк, детей то бишь. Никаких иных целей у семьи нету.

Но разве может быть успешной команда, если ее участники беспрерывно выясняют, кто из них лидер? Это как эстафету бежать или в футбол играть. Какая разница, кто капитан команды? Нужен ли он вообще на момент соревнования? Что, если гол забьет капитан, команде больше очков засчитают? Нет. Или гол «некапитана» менее значим? Ни в коем случае. А семья – это постоянное соревнование. Только не друг с другом – вот что важно, а с миром, который постоянно благополучно наседает на нас, с тем чтобы лишить нашу команду: а) материального благосостояния, б) наших идеальных «климатических условий». Так нужен ли нам «лидер» при таком-то разносоле? Или мы остановим игру – «весь мир подождет» – и будем выяснять, кто у нас в начальниках числится? Ну это же бред и сумасшествие!

Нам не нужно никакое соревнование внутри команды, и иерархический инстинкт, который, как ему и положено, инстинктивно возбуждается в нас в моменты нашего соединения, есть не помощь – а великая вредность! Вот что надо понять. Но он в нас есть, и поэтому все наши силы – замечательные и бесконечные, готовые заставить нас бороться друг с другом до изнеможения, до последней капли крови – должны быть брошены именно на борьбу с этим самым нашим желанием быть лидерами, быть первыми, быть главными.

Улавливаете, к чему веду? Сила нашего желания бороться за лидерство с нашим партнером должна быть направлена на борьбу с нашим же собственным желанием быть этим самым лидером. Хочешь ты быть первым, взошел ты на пик этой благородной борьбы – остановись. Остановись и озрись вокруг, увидь любимого человека и наступи на глотку своему желанию попрать его своей могучей пятою. Прямо всем этим своим благородным порывом и попри. Сложно объяснить эту методу теоретически, но если испробуешь в бою, эффект будет примечательнейший!

...

И вот мы возвращаемся к теме «общего врага», который так нужен для сплочения группы. Понимаете теперь, какой это враг? Этот враг – наши личные внутрисемейные амбиции, то есть притязания каждого из нас на лидерство. Задумайтесь об этом! Наш враг – не партнер, а то в нас, что мешает нам стать настоящими партнерами друг другу. Правда в том, что если и есть у нашей семьи смертельный враг и лютый неприятель, то это наше инстинктивное, биологическое, иерархическое желание бороться за лидерство. Вот наш настоящий враг! Потому как, если мы в эту борьбу «впишемся», она подобно центробежной силе вытолкнет нас из брака как пробку из бутылки с пенистым горячительным. Но что, если мы понимаем, что наш враг – это не наша вторая половина, которая, как нам кажется, притеснила нас неимоверно и устроила апартеид в пределах нашего союза, а наше с нашей второй половиной желание притеснить друг друга?.. Все меняется раз и навсегда!

Борьба за лидерство… С этой разрушительной силой любой технический вопрос превращается для нас немедля в вопрос политический, идеологический. Решаем, куда поехать отдыхать, – до смертоубийства дело доходит, потому как «я же сюда хочу, а сюда не хочу», «а я из принципа не поеду, с какой стати?» Решаем что-то по ремонту квартиры, и уже слышится в коридоре: «Сам дурак!», «Нет, я сказал, что ты такая!» Ребенка принялись воспитывать: «Да ты ничего в этом не понимаешь!», «Можно подумать, ты понимаешь больше!» В общем, во всем этом нет ни отдыха, ни ремонта, ни ребенка, а есть одно сплошное: «я» – «ты», «ты» – «я».

И потом нам уже кажется, что это мы из-за несогласованного отдыха разводимся, из-за ремонта, чтоб ему пусто было, из-за ребенка, который лавирует между родителями как реактивный катер между айсбергами. А на самом деле мы разводимся из-за этого выяснения: «я» – «ты», «ты» – «я». Мы разводимся, потому что не заметили собственного, общего для нас врага – каждый хочет быть «главным», каждый хочет, чтобы его мнение возобладало ну или, на крайний случай, чтобы именно его слово стало «последним». Вот он, наш общий враг – прижать другого к полу на квартирном татами и кричать: «Я главный! Я победил! Я прав!»

И если мы понимаем, кто наш общий враг, если мы видим, что всему виной сидящий в нас иерархический инстинкт, запертый на родных квадратных метрах, то совсем другая история получается. Нам есть ради чего объединиться. Я часто произношу эту фразу, и те, кто хотят, понимают ее правильно: «Если вы выиграли у своего супруга, – говорит доктор, – вам должно быть стыдно». Ну не выигрывают у любимых людей. Не знаю, как это объяснить, но повергнуть любимого человека в «аут», в «нокаут», разбить его «всухую» – это просто ужасно. Але, вы где?.. Вы же вроде бы верили в то, что любите друг друга…

Впрочем, все это возможно понять и реализовать, избавившись от властных амбиций, только в том случае, если у нас есть еще и общая цель. А дальше только подтолкни, и счастье само собой случится. Почему? Рассказываю…

Примечание: «Так все-таки секс или власть?»

Считаю нужным еще раз уточнить, для мужчин – чтобы они поняли, а для женщин – чтобы они чего себе не думали. Семья – это коллектив, отношения тут, соответственно, регулируются иерархическим инстинктом. А отношения мужчины и женщины – это отношения мужчины и женщины, и они, соответственно, регулируются инстинктом половым.

Теперь представим себе пациента, который приходит ко мне на консультацию и говорит: «Доктор, мочи никакой нет у меня! Жена требует, чтобы все было по ее! Но я же мужчина, как я могу ей уступать, это же все одно что на горло собственной песне!» А у доктора, естественно, возникает вопрос: «А она это тебя как женщина просит или как партнер по браку?» Рассудив здраво, пациент отвечает: «Ну, как партнер по браку». «О’кей! – говорит доктор. – А если бы ты был партнером с другим мужчиной, в бизнесе например, и он предложил тебе выгодный контракт, ты бы почувствовал себя уязвленным?» «Нет, – отвечает. – Не почувствовал бы». – «А если бы этим партнером была женщина, тоже бы не почувствовал?» «Тоже не почувствовал бы», – соглашается. «Ну так и пойми, – говорит доктор, – когда тебе дело предлагают, не имеет значения, какой у тебя пол и какой пол у того, кто это предложение делает!»

Но тут же в дверь докторского кабинета стучится барышня. Тоже с жалобой. «Доктор, – говорит барышня, – муж у меня – тюфяк! Что ему ни скажу, он как китайский болванчик головой качает и долдонит: «Да, дорогая. Конечно, дорогая». А меня это выбешивает просто! Ну почему нельзя взять, кулаком по столу треснуть да крикнуть: «Нет! Сделаем, как я сказал!» Как мужик чтобы…» Ну, доктор, разумеется, входит в положение женщины, сочувствует ей, а потом и спрашивает: «А вы все время ведь дурные предложение выносите, да? Всякую глупость говорите, а он, идиот, идет делает, да?» «Ну почему глупость, – возмущается женщина. – Я, понимаешь, в трех университетах отучилась. Медалистка золотая! Почему глупости?! Совершенно не глупости». «То есть, – удивляется доктор, – соглашаться с вами – это правильно?..» Дама в недоумении и полнейшей растерянности: «Ну да, конечно… Но я не в том смысле…» И тут доктор произносит то, что говорил сто пятьдесят пять раз: «Так вы поделите – когда речь идет о делах, а когда речь о постели. Это разные вещи. Мужик он или не мужик, это в одном только месте можно понять. И если он в постели не мужик, так давайте об этом и будем говорить. А если же в постели все в порядке и при этом мужчина соглашается с вашими разумными предложениями, которые постели не касаются, радоваться надо!»

Да, проблема в том, что готовность мужа согласиться с разумным предложением жены частенько подсознательно воспринимается женщиной как проявление его «мужской слабости». И это провоцирует мужчин на то, чтобы никогда не соглашаться с женщиной, чтобы не быть в ее глазах слабосильным тюфяком. А для мужчины в свою очередь частенько приходит в голову самоутвердиться в своей мужской ипостаси в плоскости, которая к половому вопросу не имеет ровным счетом никакого отношения. И надо начать это рефлексировать – задумываться над этим и понимать, что ты делаешь.

Впрочем, есть еще и третий вариант – когда доминантное поведение мужчины в делах не половых, а бытовых и хозяйственных, в рамках «политики семьи» воспринимается женщиной как сексуальное унижение. И она тут же начинает кричать: «Я же тоже личность!» – сообщая нам этим о том, что поведение мужа сейчас воспринимается ею как сексуальное, как некое насилие, где она выступает в роли «объекта» (чисто сексуальное переживание!). И это тоже неверно. И вообще, забудьте этот тезис: «Я же тоже личность». Если это вашему мужу приходится объяснять, то вам не семейного консультанта, а судью надо вызывать! То, что женщина личность, – факт неоспоримый. И она это знает. Но то, что она воспринимает поведение мужа как поведение человека, не замечающего в ней личность, означает, что она сама превращает деловые вопросы в вопросы половые, где личность действительно дело десятое.

В общем, разделять секс и дела – это архиважно. В сексе есть мужчина и женщина, и здесь, так уж природой задумано, он ведет, она следует за ним. Но в делах – должно быть конструктивное партнерское взаимодействие. Но женщина зачастую делает в этот момент губки бантиком и говорит: «Я хочу, чтобы ты все сам решил… Ты же мужчина». И какое-то еще кокетство к этому добавляет. Ну он и решает. И их насущные, конкретные бытовые дела превращаются в некий суррогатный секс – он ведет, она следует за ним.

Но если женщина сама такую позицию принимает, сама не делит в своей голове секс и дело и в вопросах дела хочет продолжать чувствовать себя женщиной, то это ее собственный личный выбор. И если она его делает, то потом не надо говорить, что он там какой-то тиран, и сокрушаться трагически. Он не тиран, он в такой ситуации мужчина, потому что женщина сама как партнер самоустранилась.

Однако же, если женщина умеет и готова брать на себя ответственность, принимает не формальное, а фактическое и, главное, – продуктивное участие в решении деловых вопросов семьи, она уже автоматически перестает быть «второй». Она становится равной среди равных. Но это разделение – секса и семейной жизни – должно быть произведено. И произойти это должно внутри ее головы: тут мы мужчина и женщина и, соответственно, сексом занимаемся, а тут у нас деловые вопросы, у нас корпорация и должны быть результаты – финансовые, статусные, эмоциональные, моральные и психологические.

Это надо делать внутри собственных голов! И делать целенаправленно, понимая, что происходит и зачем. Тогда и в постели все будет замечательно, и жизнь из череды виртуальных унижений (в которые женщина нередко сама вкатывается, снимая с себя всякую ответственность за то, что происходит в ее браке) превращается в работу команды, которая работает на результат, борется не друг с другом, а с разрушающей все энтропией окружающей среды.

Так называемое «зло»

Один из моих любимейших ученых – Конрад Лоренц. Большую часть своей жизни он прожил в Вене, работал и преподавал в Венском университете, а свою Нобелевскую премию получил за изучение психологии животных. Впрочем, хоть и изучал Лоренц животных, но все время – с прицелом на человека. Ряд его открытий вызывает настоящий восторг. В их числе в первую очередь те, что связаны с открытиями в области такого психического феномена, как агрессия.

««Зол» ли лев, убивающий ради собственного пропитания антилопу?» – задается вопросом ученый. И что это в сравнении, например, с супружеским убийством, каковых в России–матушке чуть не каждое третье? Ведь по большому счету лев просто реализует свое пищевое поведение – он хищник, он не злится, он не ненавидит, он просто кушает. А супруги, которые ненавидят друг друга до такой степени, что действительно могут друг друга убить… Это другая история.

Да, есть большая разница между агрессией, которая является частью некой естественной потребности, и агрессией – как «выношенным злом».

Вообще говоря, картина агрессии – ее природы и свойств, если смотреть на это дело изнутри, а не поверхностно, – представляется очень сложной. Вот, например, вы забиваете в стену гвоздь. Агрессия в этом акте несомненно присутствует, но это не зло, а просто часть некого дела. А вот другой пример: один человек убивает другого в рамках «допустимой самообороны». Но он это делает от ужаса, пытаясь сохранить свою жизнь. А вот расчетливое «заказное» убийство… А вот одна корпорация пожирает другую… Тут ведь тоже агрессия. А вот уже работник птицефермы или животноводческого предприятия, умерщвляющий какую-нибудь курочку, свиночку или барашка… А вот убийство из личной неприязни, из ревности, в рамках архаичного закона кровной мести…

Все очень сложно: агрессия – штука темная в прямом и переносном смысле этого слова. И Лоренц, чтобы разобраться во всем этом безобразии, предложил прежде всего разделить межвидовую и внутривидовую агрессию. То есть, с одной стороны, некие агрессивные действия в отношении представителей другого вида (лев и антилопа, человек и комар), а с другой – те же агрессивные действия, но в отношении сородича.

На первый взгляд может показаться, что природа (если она, конечно, в своем уме) не могла придумать внутривидовой агрессии, потому как это какая-то ерунда страшная – зачем с таким трудом плодиться, чтобы потом изничтожать тех, кто наплодился. Но это поверхностный взгляд. На самом деле у внутривидовой агрессии много важных функций. Возьмем для примера самую простую.

Допустим, что некий вид не знает, что такое внутривидовая агрессия, и для него существует категорическое табу на уничтожение себе подобных. Что из этого выйдет? А выйдет следующее – животные будут размножаться и не будут расселяться. Ну и действительно, зачем съезжать от родственников, если тебе с ними и так – счастье–счастье? Нет, съезд не состоится. И вот в рамках определенной ограниченной жилплощади (ареала обитания) образуется гигантская масса жильцов.

Все друг друга любят, всё вроде бы хорошо. Но существует две опасности. Первая: стихийное бедствие – раз, и весь ареал затопило, сожгло, заморозило. А звери-то наши не расселялись, других ареалов обитания не заняли, и, соответственно, всему виду – каюк, до свидания. Вторая опасность: недостаток пищи – все съели там, где находились, а новые просторы не освоили ну и поумирали с голоду. Разумеется, природа не может допустить ничего подобного, а потому и заложила в нас то, что называется внутривидовой агрессией. Теперь мы сии плоды и пожинаем…

Под действием внутривидовой агрессии мы ссоримся и разъезжаемся кто куда. Вроде бы плохо это, но таким образом мы, во–первых, осваиваем новые ареалы обитания, а потому нам уже не угрожает в такой мере, как раньше, риск преставиться всем видом разом в результате какого-нибудь стихийного бедствия. А во–вторых, еды хватит на всех – мы с этой поляны ушли, нашли себе другую, теперь у нашего вида целых две поляны, а от двух коров, как известно, молока в два раза больше. Вот вам и очевидные выгоды внутривидовой агрессии.

Но то, что хорошо для вида, не так хорошо для группы (то есть малой части этого вида). Вот птички, к примеру, вроде бы твари Божьи, а свой выводок вскормили, да из гнезда попросили – выметайтесь, мол, подобру–поздорову. Если потом какому-нибудь отпрыску вздумается в это гнездо вернуться, его ожидает яростный отпор разгневанных родителей. И поубивать могут – заклюют, и ничего-то у них не дрогнет. Ужас, конечно, и деспотизм, но такова природа – надо расселяться, надо образовывать новые «поселения». Внутривидовая агрессия…

И, как это часто бывает, то, что хорошо для зверя, для человека – смерть. Потому что внутривидовую агрессию никто не отменял, но так у нас сложилось, что единственная оправдавшая себя форма сосуществования двух людей разного пола – это брак, то есть относительно постоянное совместное житье. И вот вам внутривидовая агрессия – и на тебе с локтя, и коленом, и ногой под дых. Весело, ничего не скажешь.

Примечание: «Добрый–добрый доктор!»

Справедливости ради надо отметить, что первым в научном мире природную связь любви и агрессии установил не Лоренц, а еще «добрый» доктор Фрейд. Природа, по Фрейду, заперла человека между двумя инстинктами – сексуальным и агрессивным (Эрос и Танатос). Борьба этих инстинктов – и есть человеческое существование. Так сказал Фрейд, и скандал из этого пассажа, надо вам сказать, вышел огромный! Никто Фрейду не хотел верить, так что даже последние ученики доктора, заслышав такие тексты, разбежались, а сам он заработал себе славу «великого метафизика» и столь же «великого пессимиста».

При этом Фрейд, конечно, был прав, но только по сути, а не по форме. У агрессии есть вполне понятные механизмы, ясная внутренняя механика. И любви агрессия не противоположна. Просто есть два центра в мозгу, и каждый включается от своего инициирующего агента. И иногда так получается, что один и тот же агент (например, человек) может разными своими «частями» активизировать работу и того и другого центров. В результате возникает такая ситуация, что по вопросу эротическому у нас все замечательно срастается, но и агрессия – также провоцируется и выходит на свет божий.

Фрейд же утверждал, что все поведение человека является результатом напряжения между желанием любить и желанием убивать. И это не совсем правильно. Хотя зачастую агрессию, которую у нас по каким-то причинам вызывает любимый человек (например, потому что он нас бросает), из-за любви к нему мы не в силах проявить. Она как бы запирается внутри, и люди что делают?.. Совершают попытку суицида, то есть направляют агрессию на самих себя. Хотелось бы им, конечно, убить того, кто их бросил или не ответил взаимностью, но любовь или привязанность мешают, и агрессия идет не на такого «обидчика», а внутрь. Бедный, бедный Вертер…

Впрочем, в отличие от Фрейда, Лоренц может быть признан перворазрядным оптимистом. Что удалось установить исследователю? Он наблюдал за поведением рыб и пернатых, крыс и волков, овец и мартышек и всюду находил один и тот же механизм «разрядки» внутривидовой агрессии. Всякий раз, когда в супружеской паре животных зарождается агрессия, происходит загадочное явление: супруги не понарошку «наезжают» друг на друга (проявляют внутривидовую агрессию), но в самый ответственный кульминационный момент один из них вдруг «сливает» всю свою агрессию на «третье лицо». В буквальном смысле этого слова – отворачивается от партнера и изливает агрессию в сторону, на окружающих.

Этот феномен получил название «переориентации агрессии». Однако его можно использовать как во зло, так и во благо. Все вы хорошо знаете, что можно разозлиться на супруга, а потом отвесить подзатыльник ребенку – это «переориентация агрессии». Там зарядились, тут выстрелили. Не самый удачный вариант… Но в природе все имеет свой смысл. Когда животное «сливает» свою агрессию на «третье лицо», этим оно защищает «лицо первое». Нужно ли защищать супруга от действий отпрыска, если, конечно, сыночек не стал еще преступником–рецидивистом? Вряд ли. Но разве его не от чего защищать? От бедности и болезней, от хандры и усталости, от собственных наших недостатков, в конце концов! Вот они – «третьи лица», на которых мы можем «сливать» что угодно и в каких угодно количествах!

Примечание: «Автора! Автора!»

Приведу цитату из книги Конрада Лоренца «Так называемое зло», где он рассказывает, как естественная внутривидовая агрессия, направленная на «вторую половину», превращается в животном мире в целый ритуал «умиротворения». Происходит это именно по механизмам «переориентации внутривидовой агрессии». Я думаю, эта зарисовка говорит сама за себя, особенно если попытаться представить рассказ ученого в живописных картинках…

«Существует, например, – пишет К. Лоренц, – изумительная церемония умиротворения – обычно ее называют «танцем» журавлей, – которая, с тех пор как мы научились понимать символику ее движений, прямо-таки напрашивается на перевод на человеческий язык. Птица высоко и угрожающе вытягивается перед другой и разворачивает мощные крылья, клюв нацелен на партнера, глаза устремлены прямо на него – это картина серьезной угрозы, и в самом деле до этого момента жесты умиротворения совершенно аналогичны подготовке к нападению. Но в следующий момент птица направляет эту угрожающую демонстрацию в сторону от партнера, причем выполняет разворот точно на 180 градусов, и теперь – все еще с распростертыми крыльями – подставляет партнеру свой беззащитный затылок, который, как известно, у серого журавля и у многих других видов украшен изумительно красивой рубиново–красной шапочкой. На секунду «танцующий» журавль подчеркнуто застывает в этой позе и тем самым в понятной символике выражает, что его угроза направлена не против партнера, а совсем наоборот – прочь от него, против враждебного внешнего мира; и в этом уже слышится мотив защиты друга. Затем журавль вновь поворачивается к другу и повторяет перед ним демонстрацию своего величия и мощи, потом снова отворачивается и теперь, что еще более знаменательно, делает ложный выпад против какого-нибудь замещающего объекта; лучше всего, если рядом стоит посторонний журавль, но это может быть и безобидный гусь или даже, в крайнем случае, палочка или камешек, которые тогда подхватываются клювом и три–четыре раза подбрасываются в воздух. Все это так же ясно, как человеческие слова: «Я велик и страшен, но я не против тебя, а против вот этого, вот этого, вот этого»».
Вот бы нам поучиться у птиц!
Заботиться о другом человеке, о своем супруге – это не обязанность и не наказание, как мы обычно думаем, а большая удача, это способ спасти самих себя от разрушительной силы нашей собственной агрессивности! Он – наш супруг – эту агрессию вызовет. Причем не специально (она в нас инстинктивно возникнет, потому что мы с ним представители одного вида и нам положено взаимоотталкиваться). Но мы развернемся и направим свою агрессию не на любимого человека, а на дела и хлопоты, проявив тем самым двойную заботу о своей второй половине. Во–первых, защитив ее от собственной агрессии, а во–вторых – от тех неприятностей, которые окружают нас двоих. И наша вторая половина сделает то же самое. И вот уже появляется цель!

Итак, агрессия – это «зло». Но зло неизбежное, а поэтому надо думать не о том, как его изжить, но что с ним делать. Ее можно направить на супруга, ведь именно его появление в нашем жизненном пространстве и вызывает эту агрессию. Все это, начавшись с перебранки, закончится рукоприкладством, разводом, разболтанными вдрызг нервами и хронической неврастенией. Второй вариант – задушить ее в зачатке, что называется, «взять себя в руки» и таким образом оставить эту разрушительную энергию внутри собственного организма, что впоследствии приведет нас к врачу–кардиологу, который благополучно поставит нам диагноз – «гипертония».

Но есть и третий вариант, который на самом деле уже и так спрятан в наших генах, – это переориентация внутривидовой агрессии. То есть направление этой, уже возникшей агрессии в сторону.

Возможно, вы об этом не знаете, но улыбка человека – это угрожающий мимический акт, то есть проявление агрессии. Улыбаясь, мы скалим зубы, то есть показываем нашему визави, что в случае чего можем и укусить. Ученые долго ломали себе голову, пытаясь понять, как этот агрессивный жест превратился в главный символ любви и привязанности. И ответ на этот почти неразрешимый вопрос дает именно Лоренц.

Да, мы скалимся, увидев в толпе знакомое лицо, так в нас проявляется внутривидовая агрессия. Но что мы делаем дальше – на секунду, может быть меньше, мы отводим глаза в сторону, мы делаем это совершенно автоматически, без всякой цели. Но в этом рудиментированном жесте – переориентация агрессии. Мы символически отсылаем свой оскал в окружающий мир, всем другим живым и неживым существам, выделяя таким образом нашего близкого человека из этого мира. Мы как бы говорим миру вокруг нас: «Эй, вы! Видите его? Я за него горло перегрызу!» И чувство нашего единения с близким человеком оказывается только сильнее.
У нас с ним появился «общий враг» – окружающий мир. И у нас есть теперь «общая цель» – забота друг о друге.

...

Конечно, мы можем заботиться о близком человеке, полагая, что таким образом мы оказываем ему некую услугу, или просто потому что мы так воспитаны и считаем это правильным. Но куда вернее делать то же самое, но по иной причине, с другой подоплекой – делать это, переориентируя напряжение своей агрессии на внешние относительно нас двоих проблемы. Таким образом забота становится не обязанностью, а фактической, естественной и необходимой нам дорогой к нашему общему, семейному счастью.

Приложение: «Доктор, а какой–нибудь практический совет?»

Раз уж зашла речь об этом психическом механизме, то можно дать и практический совет. В связи с существованием такого феномена, как внутривидовая агрессия, нужно понимать, что одиночество «по чуть–чуть» нам нужно. Когда мы одни, совсем и по–настоящему, то агрессии на соплеменников у нас возникнуть не может (по причине отсутствия таковых), скорее наоборот, в таком состоянии мы воспылаем к ним страстной любовью. Вот поэтому нам и нужно время от времени находить для себя возможность уединяться и, главное, уметь насладиться этой уединенностью. Вот несколько простых правил.

Приходя вечером с работы (особенно если она у вас связана с общением), не спешите сразу лобызаться с нежно любимыми родственниками ну или по крайней мере – чуть–чуть полобызайтесь и возьмите паузу. Дайте себе время – минут 20 – «отстояться», отдохнуть от людей, с которыми вы наобщались за трудовой будень, в тиши собственного дома. И только потом «выходите в свет» – к родителям, детям, супругу. В противном случае вы перенесете на них ту внутривидовую агрессию, которая скопилась у вас от сотрудников по работе и от пассажиров общественного транспорта, и в результате от ваших «приливов нежности» могут остаться следы укусов.

Когда вы остаетесь одни, не спешите крутить диск телефона и перемывать все кости подряд. Походите по пустой квартире, можете попеть, потанцевать, даже покривляться. Насладитесь тем, что вас никто не видит, а главное – тем, что вы никого не видите. И вообще, ищите, в меру, разумеется, возможность побыть с собой наедине. Только в этом состоянии вы можете почувствовать, как вам недостает ваших близких и как они вам дороги. А то может так статься, что подобные мысли будут приходить вам в голову, «когда уже никто не ждет»…

Большая семейка!

В этом очаровательном анекдоте куда больше «правды жизни», чем юмора. В общем, если уж тут оскалиться в приступе смеха, то есть в связи с чем…

«Приезжает теща из другого города проведать молодых.

– Ой, мама… – растерянно восклицает дочка.

– Да, я, – самоуверенно отвечает та. – Вот приехала погостить к вам, посмотреть – как живете…

В коридоре появляется муж в пижаме и с газетой в руках:

– Марья Сергеевна, здрась–те… И надолго вы к нам?

– Да пока не надоем, Витенька…

Витенька роняет газету:

– Господи, мама, неужели даже чайку не попьете?!»

Родственники… Отдельная и больная тема супружеских отношений.

Разумеется, одинаковых семей не бывает и родственников одинаковых нет. Но есть общие принципы, которые определяют поведение наших родителей в отношении нас, но женатых (замужних), и в отношении тех, кто за нас вышел (или за кого мы пошли). Принципы непростые. Здесь к коллизии уже обсужденной нами внутривидовой агрессии (а тут она цветет ярким цветом) прибавляется коллизия ролевых игр, а это – караул страшный.

Что такое роль? Роль – это социальный рефлекс. Вот видите вы своего педагога – откуда-то из времен «бурной молодости» или «счастливого детства», который вам уже и не педагог никакой вовсе, а просто старый знакомый, но вы рефлекторно начнете перед ним отчитываться. Рефлекс. Но вот перед вами ваш подчиненный. И у вас рефлекторно изменяются осанка, тембр голоса, да и мысли в голову лезут специфические: «Что он тут делает? Почему не на работе? Когда он уже сдаст отчет? Больше делать ему нечего, только бы дурака валять!» Тоже рефлекс. И с начальником, и с милиционером, и с кондуктором в троллейбусе – везде у нас срабатывает определенный социальный рефлекс, а проще говоря, мы автоматически начинаем играть ту или иную роль [5] .

Разумеется, «отцы и дети» в этом смысле никакое не исключение. Два вам года, или двадцать два, или сорок два, ваш родитель – это ваш родитель. И вы не можете реагировать на него иначе, чем как на своего родителя. Да, какие-то реакции модифицируются с возрастом, но главное отношение остается. И если вы родитель – та же самая история. Два года вашему ребенку или пятьдесят два – он для вас сын или дочь. Вы беспокоитесь, переживаете. «Куда пошел?», «Одень шапку!» ну и так далее. Все это само собой – социальный рефлекс. Что называется – не задушишь, не убьешь, скипидаром не выведешь.

Итак, соответствующие роли – мамы, папы, дочери, сына – присущи каждому человеку, это факт. Но это далеко не все. Мы – дети и родители – выполняем очень важную роль в жизни наших родителей и детей. Мы для них еще и определенные «персоны». И сейчас надо несколько слов об этом сказать.

Отец – это человек, который в нашем детстве олицетворял собой силу. Мальчики со своими отцами или составляли команду по типу «мы – банда!», или боролись, зачастую скрыто, но сурьезно, – сопротивлялись своим отцам, пытались доказать им свою состоятельность и самостоятельность. В общем – «борьба титанов», своего рода «титаномахия». Ничего не поделаешь – растет «герой», он должен повергнуть предыдущего «героя». Ну или не «герой», а вожак, лидер, авторитет. Девочки в свою очередь или хотели раствориться в силе отца, то есть скрыться, упрятаться за его мощной фигурой, или, напротив, мучались от недостатка любви, внимания, понимания с его стороны – чувствовали в связи с этим свою ущемленность, ущербность, невостребованность, второсортность.

Мама – это другое дело. Мама – человек, который, так или иначе, со всеми своими плюсами и минусами становится для своих детей неким эталоном женщины. Для мальчика мама чаще всего – это нежность и любовь, принятие и поддержка, явленное одобрение, ну или вечное ожидание этого одобрения. Для девочки весь этот список, конечно, тоже предназначен, но еще и нечто другое, а именно – конкуренция. Мама для девочки то же, что папа для мальчика, – эталон, который должен быть превзойден. Причем как мальчик в отношении папы, так и девочка в отношении мамы – в общем, дети – действуют методом подражания, хотят превзойти родителя, но ведут себя так же. Правда, форма этого поведения часто кажется совершенно противоположной, но тут надо смотреть внутрь, а не на одни только внешние признаки.

Сын – это тоже непростая «персона». Он для отца, с одной стороны, некий продолжатель его самого, наследник традиции. Но, с другой стороны, сын для него конкурент – и в борьбе за женщину (их жену и мать), и в более общем смысле – жизненные успехи, достижения, статус и так далее. Ведь силы отца с возрастом убывают, а молодой человек, напротив, теми же темпами входит в период своего расцвета. Вот почему отцы так ждут от своих сыновей абсолютного подчинения – это и желание видеть в сыне свой «дубль», и желание прижать его к ногтю, чтобы не чувствовать свою нарастающую с течением лет слабость.

Для матери же сын – это абсолютно другое. Для матери сын – это тот мужчина, который всегда будет ее мужчиной . Это трудно объяснить словами, но, наверное, достаточно легко понять. Любой мужчина в жизни женщины – нечто, что может оторваться в любой момент и исчезнуть в голубой дымке. Он ненадежен. Более того, в его руках ее ролевая позиция – мужчина делает женщину любовницей, домохозяйкой, «мадам Брошкиной». Если, конечно, она воспротивится, то сможет сама определять свою ролевую позицию – с ним ли, с другим, но в целом позиция женщины на психологическом уровне очень уязвима в отношениях с мужчиной. Сын же – принципиально другое дело. Сын – вечный спутник, вечное пристанище. Он никогда не перестанет быть для нее сыном, то есть он гарантирует ей определенную ролевую стабильность, а значит, и вообще – стабильность, что в общем-то в палитре мужских прелестей и достоинств является для женщины самым важным. Вот почему сыну отведено в жизни женщины привилегированное положение. Он ее «платонический любовник».

С дочерью другая ситуация. Для отца она по молодости – «гений чистой красоты», а в старости, если все у них хорошо сложится, – идеальная мать: любящая, нежная, чуткая, отзывчивая, принимающая, одобряющая. Сказка – одним словом. Сын в любом случае отходит от отца. Даже если они достаточно близки, они – два соперника. Нет войны, нет никакого конфликта, но они продолжают оставаться потенциальными конкурентами. А девочка, дочь – нет. Он для нее – идеальный мужчина. И отец знает это, он это чувствует, он понимает . И то, что есть женщина, для которой он идеален, делает его счастливым. Счастливым и безгранично благодарным. А сама дочь оказывается для него – некой несбывшейся мечтой о счастье, ускользающим счастьем.

Впрочем, если отношения испорчены, то разочарование, пережитое дочерью в отношении отца, и гнев, выношенный отцом в отношении дочери, представляют собой нечто совершенно ужасное. Так что тут они могут испортиться – ого–го как! Например, в связи с разводом, случившимся, когда дочь была в пубертате и встала в роковой момент на сторону матери. Возможны и другие варианты развития этого конфликта. В общем, такое может случиться. И тогда дочь, как правило, переносит этот свой конфликт с отцом на отношения со своими мужчинами. Отец же в свою очередь воспринимает девочку как «шлюху» – она предала его мечту, она ему изменила. Разумеется, все это по большей части бессознательные переживания и не осознанные должным образом системы отношений, но эффект от этого не становится менее ярким и драматичным.

Дочь для матери – такая же конкурентка, как и она сама для нее. Мать стареет, теряет привлекательность, дочь взрослеет, набирает красоту и в социальном смысле силу. И если поначалу мать была привлекательна и представлялась своего рода эталоном для девочки (и, соответственно, для самой себя, потому как именно таким образом матери позиционируют себя в отношении дочерей), то с возрастом мать неизбежно теряется на фоне «расцветающего бутона». Самим фактом своего взросления, своей растущей привлекательностью в мужских глазах дочь невольно указывает своей матери на ее увядание, на ее непривлекательность, «второсортность» как женщины. В общем, настоящая архетипическая драма – «Свет мой, зеркальце, скажи…», «Ты прекрасна, спору нет, но …»
Зачастую этот конфликт между матерью и дочерью обретает трагические черты – полное отчуждение, холодность и даже жестокость. К сожалению, нередки и такие случаи, когда дочери уводят у своих матерей их возлюбленных. Разумеется, они сознательно не строят планов мести, но трудно не усмотреть в такой истории дополнительных, скрытых мотивов женского противостояния. Зачастую, впрочем, матери избирают более изощренный способ «борьбы» с дочерью – это всемерная опека, абсолютный контроль, полное и безоговорочное присутствие матери во всех делах дочери и так далее. Снаружи все мило и благолепно. Мать как бы начинает проживать молодую жизнь своей уже вполне взрослой дочери, пользуясь своей властью, авторитетом, влиянием. Иногда такая диспозиция в этом тандеме не менее разрушительна для обеих женщин, чем открытая конфронтация.

...

Мы не можем не отдавать себе отчета в том, что наши отношения с родителями – это целый конгломерат различных эмоций, взаимных ожиданий, подсознательных конфликтов и поведенческих стереотипов. Это сидит у нас в подкорке. И с нашим вступлением во взрослую жизнь эти связи не рвутся, а только перенапрягаются. Причем если в наших отношениях с родителями не все было гладко, то на улучшение теперь рассчитывать не приходится. Прежние проблемы не рассасываются, а только усугубляются. Это, как и любая перестройка, серьезный стресс для психики, который порой начинает ощущаться далеко не сразу, а в течение нескольких лет.

Примечание: «Все по Фрейду!»

В этой книге мне приходится часто поминать Зигмунда Фрейда. Что, впрочем, вполне оправданно, ведь речь идет о мужчинах и женщинах, об их взаимодействии друг с другом. А здесь открытия Фрейда действительно можно считать фундаментальными. Именно основателю психоанализа принадлежит теория «Эдипова комплекса». В последующем он же формализовал и «комплекс Электры». Разумеется, эти феномены нельзя абсолютизировать, но и отрицать существование соответствующих переживаний тоже было бы неправильно.

Судьбы Эдипа и Электры, конечно, никак не связаны с тем, что происходит в наших головах, да и суть этих древнегреческих мифов была совсем иной. Грубо говоря, не об этом в них шла речь. Оба этих «комплекса» – не более чем художественный образ, миф в творческой переработке Зигмунда Фрейда. История Эдипа на самом деле повествует об античных представлениях о всесилии Рока, а вовсе не о скрытых сексуальных желаниях сына в отношении матери. История Электры на самом деле рассказывает нам о тяжести греха матереубийства, но Фрейда это, кажется, абсолютно не интересует. Он выхватывает только часть фабулы из этих трагических историй античности. Ему необходимы диспозиции – мать—отец—сын, мать—отец—дочь, и они в этих мифах действительно обнаруживаются. Причем весьма и весьма… напряженные связи.

Согласно Фрейду, каждый мальчик с самых юных лет мечтает о физической близости с матерью. И кроме того, поскольку он хочет завладеть матерью – своим идеальным «сексуальным объектом», – он должен расчистить себе дорогу, а для этого необходимо убить отца. Так и поступает Эдип – он убивает отца (согласно мифу, правда, он не знал, что убитый им старик – это его отец), а потом женится на матери (правда, согласно мифу, счастливые горожане, избавленные Эдипом от нападок Сфинкса, сами женят его на своей царице). В общем, как бы там ни было, в психоанализе соответствующие желания и стремления получили название «Эдипов комплекс».

По тому же Фрейду, всякая девочка мечтает о сексуальной близости со своим отцом, а поскольку ее мать стоит на пути между ней и ним, то дочь, в добавление ко всему прочему, мечтает об убийстве матери. В мифе об Электре, правда, мать Электры умирает от руки своего сына – Ореста, которого, впрочем, Электра активно поддерживала и даже вдохновляла на это страшное дело. А отца Электры на момент этих событий и вовсе в Микенах, где разворачиваются события, не было, причем давно – он ушел на Троянскую войну. Уехал, так сказать, в длительную командировку. Но Фрейда эти нюансы ничуть не смущают, и он распространяет на всех женщин комплекс той самой Электры: убить мать, стоящую на пути девочки к отцу.

Повторюсь еще раз, что все это надо понимать как игру сил подсознания, а не как сознательные намерения. Таких намерений в сознании сына и дочери нет. Нет их, возможно, и в подсознании. Напротив, есть риск, что Фрейд перестарался здесь с обобщениями, а его последователи – с далеко идущими выводами из этих обобщений. Но и некоторое зерно, конечно, имеется.

...

Поскольку родители – это «знаковые персоны» для нашей психики, подсознательные конфликты, связанные с ними, способны самым негативным образом отразиться на наших отношениях с супругом/супругой. Подчас мы не способны увидеть причинную связь между нашими внутренними комплексами, которые нажиты нами в родительской семье, и тем, как мы выстраиваем свои отношения со своей второй половиной. Но они срабатывают против нашей воли. И у нее – у нашей второй половины, – кстати сказать, точно такая же история… Поэтому если вы слышите: «Ты как моя мать!», «Мне так всегда говорил мой отец!» – не надо этого игнорировать. Ни в коем случае! Это повод немедля озадачиться, разобраться в сути происходящего и прийти своему партнеру на помощь. «Мы – это не его родители. Наши с ним отношения – это не отношения его родителей» – вот что он должен услышать и понять. Да и сами мы должны быть готовы в какой-то момент признать, что стали вдруг видеть в партнере своих родителей и проецировать на наши с ним отношения проблемы из своей родительской семьи.

Родная кровь… вот уже где!

Как мы видим, достаточно сложная система отношений… А теперь займемся математикой. У нас есть супруг, у которого есть мама и папа, а также жена, у которой есть мама и папа. Теперь посчитаем количество «отношений». Родители мужа определенным образом относятся к нему (2 штуки), но и он в свою очередь как-то относится к ним (еще 2 штуки). Та же самая история у жены, то есть плюс еще 4 штуки. Всего – 8 штук. Но это не все. Родители мужа как-то относятся к жене своего сына (2 штуки), впрочем, и она к ним как-то тоже относится (еще 2 штуки). Та же самая ситуация и с родителями жены, то есть добавляем еще 4 штуки. В штуках уже 16… Но и это еще не все!

Муж определенным образом относится к тому, как его родители относятся к его жене (плюс 2 штуки), а также как ее родители относятся к ней (2 штуки). Так же и с женой, которая определенным образом относится к тому, как к ее мужу относятся его и ее родители (4 штуки). К 16 прибавляем 8 и получаем – 24. Но и это не конец! Ведь мужа волнует, как его жена относится к его родителям и к своим родителям (плюс 4 штуки). А жена небезразлична к тому, как ее муж относится к ее родителям и своим родителям (еще 4 штуки). Суммируем – получаем 32!

А теперь еще, ради чисто академического интереса, прибавьте ко всему этому прочих родственников, а также друзей со стороны мужа и жены. То, как муж может ненавидеть подруг своей супруги, а супруга – друзей и прочую «родню» мужа, я думаю, специально объяснять не нужно. И теперь посчитайте систему сил и связей… Вылетите за сотню эмоциональных отношений моментально! И ведь это не просто отношения, там еще и весь набор того скрытого и явного, сознательного и подсознательного, о чем мы с вами говорили выше, когда обсуждали, что такое «персоны» внутри семьи. Причем мы не оговорили еще, что такое «персоны» референтных групп – друзья и подруги (закадычные и не очень), сотрудники и сотрудницы, приятели приятелей и товарищи товарищей. У нас на описание специфики и подноготной таких отношений вся книга бы ушла!

И все это, понимаешь, образует такой «первичный бульон», в котором все варится. А лучше сказать, эти связи и отношения и отношения к отношениям – не бульон даже, а самые настоящие силки, паутина, где за одну только веревочку дерни, и все сразу так напряжется, что мама не горюй! И в довершение всего этого разносола добавьте к нему появление чада – ребятеночка. У которого сразу образуются отношения со всеми (потому что все к нему сразу же как-то относятся – кто-то рад, кто-то не очень, кто-то совсем не рад, кто-то чересчур). А теперь включаем в эту картографию родителей, каждый из которых по–своему реагирует на определенное отношение всех этих «заинтересованных лиц» к их ребенку и еще на отношение этого ребенка ко всем этим «лицам». Сумасшедший дом!

И после того как вся эта алгебра заканчивается, начинается тригонометрия…

Приводим один «клинический случай». Подчеркиваю – один. Вариантов множество, и данный – не из числа критичных.

Муж жену свою любит. Но тесть (отец этой жены, соответственно) не любит зятя, потому как считает его безответственным и потому для его любимой дочери неподходящим. При этом мать жены довольна – наконец сплавила из дома дочку, и потому ее мужа начинает всячески обихаживать, что ее мужу (отцу жены) совершенно не нравится, в результате чего по голове получает, понятное дело, зять. А дочь довольна, что папа такой строгий, но виду не показывает, а вот поведение своей матери она вынести не может, потому как чувствует, что что-то тут не так. Сам муж хочет в доверие к отцу своей молодой жены втереться – к тестю то бишь, потому как есть зачем. И расстраивается, что тот как-то слишком «холоден» (при том что на самом деле тесть жарок и гневлив, но из последних сил сдерживается). А вот как принимать поведение матери своей жены (то есть поведение своей тещи), зять не знает и вообще не знает – «что бы это могло значить?» От всего этого молодой муж начинает нервничать и предъявлять своей жене…

Но у его молодой жены, надо принять во внимание, в этот момент своя история. Свекровь совершенно не рада появлению этой молодой особы в жизни ее разлюбимого сына. Мы тут, понимаешь, растили, кормили, поили, воспитывали, а у нас, добрые люди, помилосердствуйте, прямо из-под носа да и увели. Причем – как?! С гонором, без благодарности и без счастья на лице, что такое счастье выпало. В общем, уже вендетта идет полным ходом. А вот свекор молодую красавицу уже полюбил и думает, что его сыну слишком повезло – «и с чего это моему оболтусу такое счастье». И он давай за молодой женой сына ухаживать, от чего его жена (мать новоиспеченного мужа) входит в раж и готова поубивать усех. Ко всему прочему, теща со свекровью не сговариваются, а свекор, напротив, сговаривается или тоже не сговаривается с тестем. В этой части и вовсе сложная многоактовая пьеса, где одни недовольны другими, что те не так воспитали, эти не так отреагировали, эти не хотят то сделать, а те не могут это. В общем, вся эта катаклизма падает на голову жены, к которой только что подошел муж с претензией…

Запал, чирк, порох. Взрыв.

Если молодые в связи со всем этим безобразием не убьют друг друга сейчас, то это случится чуть позже. Потому что родители своего «тихого, мирного, заботливого» участия в жизни молодых не уймут с течением времени, но все это превратят в такую – постепенно меняющуюся желеобразную и малоприспособленную для жизни среду обитания молодой семьи.

Примечание: «Родителей тоже можно понять!»

Понимаю, что это трудно сделать, но родителей молодоженов и уже даже немолодоженов тоже понять можно. И было бы, кстати сказать, очень даже неплохо это сделать. Всем полегчает – гарантирую!

Когда мы с вами вырастаем из детского возраста и становимся уже вполне себе самостоятельными товарищами, родительская роль наших пап и мам претерпевает серьезнейший кризис. Родитель начинает занимать в жизни своего 16–18–летнего ребенка все меньше и меньше места, потому как та заполняется теперь другими персонажами, а в его собственной – родительской – жизни, напротив, образуется самая настоящая брешь. А брак ребенка – это и вовсе финальная фаза, когда изначальная брешь становится полноценной дырой.

Казалось бы, родители должны только радоваться тому, что их дети выросли, стали самостоятельными и не требуют теперь того внимания и той заботы, которая раньше так тяготила молодых пап и мам. «Наконец-то появится время и на себя!» – должны были бы вроде как воскликнуть они. Но кричат немногие. Почему?

Потому что это кризис жизненного стереотипа. А следовательно, надо меняться, осваивать новую для себя жизнь – где другие хлопоты и другие заботы. Но привычное всегда приятнее. И если ты привык, надо и не надо, кричать вдогонку своему сыну–шалопаю: «Одень шапку!» – а теперь тебе кричать это некому, то, разумеется, ты испытываешь серьезный внутренний дискомфорт.

И тут возникает надсадное подсознательное желание вернуться в жизнь своего дитятки и навести там идеальный порядок. Причем последнее – не самоцель. Главное – вернуться, а для этого нужен только повод. И этот повод легко найти в лице того, кто у нас является второй половиной ребенка, ну и, соответственно, причиной беспорядка.

Кстати, тут нелишне отметить, что супруг/супруга ребенка в такой ситуации, по крайней мере подсознательно, рассматривается родителем как зловредный враг–разлучник. Ведь формально именно он разрушил родительский мировой порядок, ворвался в их жизнь и лишил самого дорогого – «кровинушки нашей». Причем тут уже не важно – хорош он или плох, этот разлучник, и невдомек родителю, что не этот, так другой бы был. Это все в пользу бедных… Формально – он причина страданий, а потому ему, как правило, и достается на орехи.

Плюс к этому тут еще одна неприятность – проблемы собственного брака родителей. Раньше вроде бы их брак держался на их родительской роли – мама и папа воспитывают ребенка, у них есть общее дело, поэтому они вместе. У них было их гнездо, там был выводок, и все было логично. Один был наседкой, другой – летал за съестным. В общем, были заняты делом, ощущали себя родителями, и это их сплачивало.

А теперь, когда дети подросли, факт их наличия перестал цементировать родительскую семью, и если настоящей общности между супругами не было, то силы взаимного отталкивания начинают постепенно превалировать над силами взаимного притяжения. Мы из системы, где действуют центробежные силы, попадаем в систему, где господствуют центростремительные. Катастрофа!

А кто виноват? Прячьтесь, вторые половины!

Так что, в общем, родителей наших вторых половин понять можно, хотя, конечно, вряд ли стоит ожидать, что они нас как-то уж очень поймут. Не поубивают – и на том, как говорится, спасибо.

Возможно, что даже найдется какой-нибудь доктор, который объяснит им, «съезжающим с катушек», что, когда «гнездо пустеет», надо не расслабляться, а, напротив, брать себя в руки, останавливать себя в желании «построить» семью молодых за них, своими руками, и искать себя в новой жизни. Необходимо ощутить себя в новой роли – не родительской, а какой-то другой. Какой именно – это каждый должен решить для себя сам.

Супругам вообще имеет смысл так ставить этот вопрос еще заранее: «Что нас связывает друг с другом, кроме наших детей?» И задавать его не с целью вызвать у себя глубокое и непроходящее чувство отчаяния, а с тем чтобы найти это «что-то» еще до того, как дети оперятся окончательно и покинут гнездо. И тогда уже вместе, засучив рукава, начать эту новую жизнь делать. Это было бы очень правильным, серьезным и ответственным решением!

Это когда-нибудь кончится…

Семейная история в этом обрамлении – родители, родственники, друзья, знакомые – продолжается как полеты на американских горках. «Ты не защитил меня от своей мамы!» – стенает жена. «Я не могу больше терпеть твою мать! – сокрушается он и продолжает: – Ох уж мне эти твои подруги, я бы их на фонарных столбах поразвешивал! Советчицы, чтоб их…» Ну и та ему, разумеется: «Я про твоих дружков молчу – все сплошь бабники, алкаши и тунеядцы! Могу себе представить, чем вы там занимаетесь! Воинское братство!» И хорошо еще, если наши супруги способны на эти темы высказываться, а то ведь обычно все молча – перемалывая, перетирая, переживая – внутри самих себя. А потом вдруг выдают на–гора: «Все! Баста! Развод и девичья фамилия!» Удивительно? Нисколько.

Есть ли выход из этой пикантной ситуации? Есть. Прежде всего нужно отодвинуть всю эту «остальную» семью в сторону и понять, что есть вы двое, а вокруг вас есть ваша «большая» семья. Вы – главное, первоочередное. Что бы там ни происходило у родителей в головах – вы пара, вы двое, вы выбрали быть вместе, и не просто быть, а быть счастливыми. В общем, это то действие, которое должно быть совершено первым. А после… вы должны поговорить.

Да, доктор занудно, неустанно и мучительно повторяет эту приевшуюся всем фразу: «Вы должны об этом говорить». Вопрос в том только, о чем именно и как конкретно. Можно бесконечно излагать свои претензии друг другу, можно срываться и срывать голос. Можно вытрясать друг из друга последний дух и наслаждаться кратким мигом победы, когда кажется, что твои аргументы неопровержимы, как та самая «окончательная бумажка, броня!» Все это можно делать. Но это называется не говорить – а спускать пар или испускать пар (хотя в таких случаях лучше прямо подать на развод, оберегая таким образом свои и чужие нервы). В общем, можно делать и говорить все что угодно, только это не тот диалог, к которому я призывал и призываю супругов. Так о чем же и как говорить?

...

Говорить нужно о своих чувствах, точнее, не просто говорить о них, а объяснять их своему партнеру. И не потому объяснять, что он какой-то дурак необразованный, а потому, что он другой человек и просто физически не может их – ваши личные, сидящие в вас чувства – почувствовать. А вы, кстати сказать, точно так же не можете почувствовать чувства своего партнера, хотя частенько уверены, что понимаете его как облупленного. Но тут такая история, что каждому бы со своими чувствами разобраться – уже была бы удача, а говорить о том, что каждый из партнеров должен понимать чувства другого, – это чистой воды маниловщина. «Должен!» О’кей. А как? Механизм должен быть. И этот механизм есть, и этот механизм – вы, то есть партнер вашего партнера, от которого вы ждете взаимопонимания.

Итак, содержание разговора – ваши и его чувства.

Сразу сделаю это уточнение – если вы говорите о своих чувствах, то вы должны говорить и о чувствах своего супруга. Не знаю, насколько это очевидно, по мне, так – абсолютно очевидно. Понимаете, в браке у вас одни ворота на двоих. Это не футбол, не баскетбол и даже не хоккей. Вы – два человека на одних воротах. Там кругом бегают всякие такие–сякие–немазаные – кто-то разминается, кто-то нападает. Но ворота у вас супротив их всех одни на двоих: ваше собственное, семейное, сугубо личное счастье. Вы эти ворота охраняете.

И поэтому лично вы кровно заинтересованы в том, чтобы с коленями, щиколотками, запястьями и, конечно, с головой у вашего партнера было все в полном порядке, как и у вас, разумеется. Следовательно, когда вы проходите некий медосмотр перед соревнованием, вас естественным образом куда больше интересует вердикт врача по поводу состояния здоровья вашего супруга, нежели по поводу вашего собственного, поскольку относительно последнего вы хоть сколько-нибудь в курсе, но о партнере догадываетесь лишь по внешним признакам. А на воротах вам стоять вместе, мячи отбивать вместе… А потому он должен быть здоров как бык. Сейчас же у вас что-то вроде такого медосмотра, только врача нет, вы тут сами себе и доктора.

Итак, первое, что вы должны в случае такого «родительского собрания» (то есть обсуждения роли и места ваших родителей в вашей семье) отметить, что у вас двоих есть родители (мы, разумеется, рассматриваем ситуацию, когда родители есть). Кажется, что это факт очевидный и непреложный, причем настолько, что о нем и говорить-то не надо, однако он должен быть указан, потому что дальше вы скажете: «Ничего не могу поделать, у меня такие родители». Для вашего супруга (супруги) они не родители, он (она) воспринимает их как сторонних Ивана Ивановича и Марью Марьяновну. А надо припомнить, что у них все-таки есть какой-никакой статус в вашей совместной жизни, так как вы их дочь (сын), а ваш супруг (супруга), соответственно, принужден с этим жить.

Дальше вам предстоит рассказать своей второй половине о том, что стоит за словом «такие». Например: мама вас любит, и страстною любовью, или не любит – потому-то и потому-то; папа вас любит, но странною любовью, которая выражается в том-то и том-то. Это тоже факты, с которыми ничего нельзя поделать: «У меня никогда не будет других родителей. Я никогда не смогу изменить своих родителей. Я тоже не в восторге по миллиону поводов в отношении их поведения, но я не могу убрать их из своей жизни, потому что они мои родители, и тут ничего не попишешь». В общем, все это должно прозвучать. Тут же следует напомнить своему партнеру, что у него (нее) тоже есть родители, которые составляют часть его (ее) жизни, с которыми он (она) так же ничего не может поделать, а вынужден (вынуждена) принимать как есть. Сказать это нужно обязательно, потому что у вас одни ворота.

После того как вы признали тот факт, что у вас двоих есть родители, что эти родители такие , какие есть, вы переходите к третьему пункту – начинаете рассказывать, что для вас значит или как вами ощущается сложившаяся ситуация. Допустим, теща постоянно придирается к вашему мужу или подначивает его «нейтральными фразами», вызывающими у него пляску святого Витта. При этом формально слова «нейтральные», и теща вполне может «изумиться»: «А что я такого сказала? Не знаю, почему Витенька такой нервный. Я ничего такого не имела в виду». Чем повергнет несчастного в фатальные конвульсии.

Что делать в подобном случае? В подобном случае вполне логично рассказать своему Витеньке о том, что это обычная тактика вашей мамы. Если она так поступает в отношении вашего мужа, то могу предположить, что она примерно так же поступала и с вами, но в других ситуациях. Расскажите о том, что вы чувствовали, почему вам это было больно и неприятно. Фактически вы в этот момент рассказываете своему мужу о его чувствах, а это очень важно. В результате он перестает ассоциировать вас с вашей мамой, и ситуация меняется в корне.

Конечно, если пойти к психоаналитику, то от него вполне можно будет услышать, что действительным объектом нападок в данном случае (то есть придирок тещи к зятю) является молодая жена. Мол, ее мать нападает на своего зятя, чтобы разрушить его отношения с ее дочерью. А делает она это для того, чтобы одержать победу над ней: если мать сама не разведена, то получается, что она смогла сохранить брак, а дочь – нет; если же мать разведена, то в случае развода дочери окажется, что она была права, когда говорила дочери, что жених ее негодный, и вообще – мужчинам нельзя доверять, все они предатели и т. д. Ну или еще какой-нибудь может вариант отчебучить.

Но что движет в этой ситуации тещей на самом деле (а в других – другими родственниками), не имеет никакого принципиального значения, поскольку, если супруга находит способ донести до мужа, что она сама не в восторге от поведения своей матери, демаркационная линия между ними меркнет, и в семье воцаряется мир. А дальше они уже вдвоем думают, как минимизировать неблагоприятные последствия, связанные с поведением матери жены.

Теперь допустим, что потихоньку с ума сходит мать мужа – свекровь. Скорее всего, она в абсолютном недовольстве по поводу невестки. При этом она может заверять сына, что все ее устраивает и она желает молодой паре «только хорошего», однако ведет себя при этом по отношению к невестке так, что той дурно становится. А тут ведь можно даже без слов обойтись – в какой-то момент так на невестку глянуть, что после этого хоть святых выноси! А потом доказывай мужу, что она к тебе плохо относится! Мама ему сказала, что она хорошо относится, невестку любит… Вот и весь разговор – сиди, молчи.

Но говорить надо. Если поведение свекрови разрушает вас и ваши отношения, надо с мужем об этом говорить. Дело серьезное. Конечно, тут можно пойти на всяческие ухищрения, пытаясь доказать мужу, что ты не сошла с ума и что твоя свекровь действительно потихоньку попивает твою кровь девичью, – съемки скрытой камерой, привлечение свидетелей и т. д. Но это вряд ли оправданно. В ситуации с родителями всегда лучше исходить из презумпции их невиновности. Вообще говоря, какими бы ни были наши родители, мы ни от кого не хотим слышать, что они плохие (ни от самих родителей, когда они друг на друга жалуются, ни от своих вторых половин, ни тем более от третьих лиц), это естественно и даже хорошо. В общем, когда начинают в чем-то обвинять наших родителей, у нас включается оборонительный рефлекс.

Что же делать в подобных обстоятельствах? Признать себя сумасшедшей (или сумасшедшим) – как вариант. Такое тоже возможно. Ну вдруг и вправду мерещится… «Может быть, я неправильно понимаю. Может быть, я слишком придирчива (придирчив). Может быть, я действительно себя накручиваю. Может быть, действительно мне надо что-то с собой делать, и я готова (готов)». И дальше уже о том, что вы чувствуете: «Но мне на самом деле трудно реагировать правильно в таких-то ситуациях».

И финализируйте, пожалуйста (превеликая просьба доктора) – какой-нибудь внятный, понятный, прозрачный, очевидный конкретный пример. Ну нельзя ходить и говорить: «Твоя мать меня не любит! Твой отец меня презирает!» Это все слова–слова. И главное, а что с этим ваш дражайший (или дражайшая) могут сделать?! Вы ему (или ей) предъявляете претензию, которую он (или она) никак не может «обработать». Вы ставите перед своей второй половиной задачу, которую она – эта половина – не может выполнить. Серьезно – ну что он или она могут сделать? Убить свою маму за то, что она не любит свою невестку или своего зятя? Или с папой поговорить «по–мужски»: «Эй ты, слышь?..» Нет же.

Но когда вы приводите конкретный пример, вы можете попросить о том, чтобы вам дали рекомендацию – как именно вам следует в такой ситуации себя вести. Это выгодно во всех смыслах. Во–первых, вам действительно могут дать очень неплохую рекомендацию. В конце концов, тот, кто ее дает, скорее всего, сам встречался с чем-то подобным – ведь он или она уже жили–поживали с данным лицом. Они должны знать. А во–вторых, вы имеете замечательный шанс продемонстрировать свою готовность работать конструктивно. Когда же вы это демонстрируете, у вашей второй половины меняется взгляд на ситуацию. До сих пор вы были сплошной истерикой, а тот родственник, из-за которого весь сыр–бор (свекровь, например), был на вашем фоне абсолютно белым и абсолютно пушистым.

...

Вы всегда можете найти общий язык с партнером, если понимаете, что у вас одни ворота на двоих, а поэтому его состояние, его чувства, его конструктивный настрой – это залог вашей общей победы. Так что в конечном счете вы это делаете не только потому, что его положение хотите улучшить, улучшая свои отношения с его родней, но и свои с ним отношения вы также улучшаете. То есть делаете это даже скорее для себя, чем для него. И это самый важный пункт…

Если родители супругов (или одного из них) время от времени вторгаются в жизнь «молодой семьи», это часто приводит к возникновению того, что можно было бы назвать «конкурентной борьбой второй половины с родителями первой». Чувствуя, что родители супруга способны оказывать на него определенное давление, мы, как правило, чувствуем уязвление своего достоинства и воспринимаем эту экспансию его родителей – как некий вызов.

Получается, что наша вторая половина находится не под нашим влиянием (нашими чарами необыкновенными), а под влиянием своих родителей. То есть мы, получается, для нее – для нашей второй половины – не так важны, не так ей нужны, и вообще она, выходит, может взять и заявить нам: «Сиди тихо! Мне мама сказала…» А это, конечно, ужас, потому как при такой постановке вопроса и мы нашим партнером обесцениваемся, и сам наш партнер в наших глазах обесценивается. То есть происходит двойная девальвация. А там, где девальвация, и до дефолта недалеко.

Но кто заставляет нас переживать эту ситуацию именно таким образом? Если муж не может отказать своей матери, это еще не значит, что он не любит свою жену или любит ее меньше, чем маму. Если жена, накрученная своей мамой, огрызается на мужа, это еще не значит, что ситуация катастрофическая, любовь умерла и пора разбегаться. На самом деле это значит совсем другое – у этого мужа и у этой жены проблемы с родителями, внутренние конфликты и комплексы, как у доктора в одноименной книге. И страдают эти выросшие дети по полной программе, хотя, возможно, даже и не знают об этом. А раз страдают, значит, нуждаются в помощи. А кто им еще эту помощь окажет, если не мы?..

Примечание: «Войдите в положение!»

В ситуациях, когда «молодая семья» испытывает некие внутренние напряжения, спровоцированные действиями сторонних лиц – родителей, родственников, друзей, знакомых, – хорошо помогает простая психологическая процедура с нехитрым названием «Войдите в мое положение!»

Приведу показательный, на мой взгляд, пример. Снимается моя программа, а мне там мои редакторы подготовили вопросы с улицы – «стрит–ток» называется. Людей прямо на улице останавливали и предлагали им задать любой вопрос доктору Курпатову. И вот те, кто пожелал этой возможностью воспользоваться, глядя в телекамеру, спрашивали меня – кто во что горазд – о том, о другом, о третьем. А я, соответственно, сижу в студии – смотрю на экран и отвечаю. Смотрю, слушаю, отвечаю.

Вдруг на экране появляется молодой человек в компании своих товарищей. Все они расположились на скамейках в парке, правда, не на самих сиденьях, а на спинках. А вот ноги как раз на сиденьях. И пьют пиво… Хорошо пьют. Ну и параллельно, видимо, решили поспрашать доктора Курпатова «за жизнь». И вот этот молодой человек задает мне вопрос: «Доктор Курпатов, я чего хотел спросить… У меня есть девушка, а я ее отцу не нравлюсь. Скажите, что с этим делать?»

Разумеется, я не случайно описал весь антураж, в котором прозвучал этот вопрос. Думаю, если мы поставим себя на место отца девушки этого молодого человека, войдем, так сказать, в его положение, то нам сразу все станет абсолютно понятно… Говорите, вы отцу вашей девушки не понравились? Ясненько… А вы как-то иначе свой досуг, простите, пожалуйста, проводить не пробовали?

Короче говоря, в положение наших родителей войти можно. Они нас зачинали, вынашивали, рожали, пеленали, ночами не спали, кормили, поили, учили, лечили, воспитывали… И вот мы выросли и улетели. Ну ужасно положение у наших родителей… Что тут говорить? Это все равно как землю вспахать, удобрить, засеять, пропалывать, с жуками–вредителями бороться, от дождя с градом прятать, потом убирать, жать и т. д. И тут вдруг – на тебе: кто-то приезжает и весь наш урожай с собой увозит. И ведь даже спасибо не скажет, а то еще и претензии предъявит. Караул!

Так что в положение родителей входить не только можно, но и нужно. Причем и в положение своих родителей, и в положение родителей своей второй половины. А еще лучше – дополнительно друг друга вводить в это дело.

Представьте себя мамой вашей жены, представьте все, что она пережила, передумала, переделала, что для нее обидно, а что удивительно, что она простить не может, а что забыла, хотя не следовало бы… Представьте себя отцом вашего мужа, подумайте о том, что для него значит то, другое, третье – какие он надежды на своего сына возлагал, чем ему на это сын ответил, что они потом не поделили…

В общем, попытайтесь «одеться» в жизнь людей, которые являются вашими родителями и родителями вашей второй половины. Не осуждайте их, но попробуйте понять, почему они свою позицию считают истинной. И не надо спорить со всем этим, надо только понять. А спорить бессмысленно. Тут такое нагромождение эмоциональных хитросплетений во всем этом деле, что дискуссии просто противопоказаны.

Но понять – все и в подробностях – надо. Надо, чтобы самим потом не изводиться. Понять, принять и найти возможность потихоньку уйти от конфликта. Это самое важное в таких обстоятельствах – всегда уходить от конфликта. Но не в одиночку тикать с поля боя, как это часто случается, – муж побежал, жену оставил в заложницах у своей матери, жена побежала, мужа выдала на съедение своей матушке… И все довольны – мол, пусть сами там как-нибудь разбираются. Нет, это все неправильно.

Правильно все друг с другом обсудить, ситуацию на себя примерить, понять. Затем согласиться с тем, что есть вещи, которые изменить невозможно, а значит, и не нужно пытаться это делать. И уже дальше четко определить для себя стратегию – как мы взаимодействуем, чтобы избежать конфликта и на мягких лапах выйти в отношениях со старшим поколением на хороший, добрососедский нейтралитет. А это всегда возможно. И зачастую – это гениальный исход долгого мучительного кровопролитного конфликта!

Лидерство – это последнее дело!

Эту мысль нужно закрепить в своем мозгу самым основательным образом: когда мы улучшаем отношения в нашей паре, мы делаем это в первую очередь для самих себя, а вовсе не оказываем какую-то неимоверную услугу нашему партнеру.

Ему, конечно, мы тоже оказываем услугу, но ведь истинная же цель наша не в этом. Это не благотворительность в чистом виде. Благотворительностью это было бы с нашей стороны в том случае, если бы мы улучшали своими действиями только его жизнь, а нам бы от этого не было никакого прибытка. Вот это я понимаю – благотворительность, меценатство и гуманитарная помощь. Но когда мы сами выигрываем в результате этих своих «уступок», это, извините, уже никакое не меценатство, это благоприобретение.

Если вы отдаете мяч игроку другой команды – это благотворительность. Когда вы пасуете своему партнеру по команде, и он после этого забивает гол для вашей команды, вы делаете это для себя, а не для него. Вам потом золотую медаль вручат, а может быть, вручат. Ему тоже, конечно, выдадут, но по факту ее получите вы! На вашей стенке она будет красоваться. Не случайно в футболе, насколько мне известно, «голевая передача» (по–моему, это так называется) ценится не меньше, чем забитый мяч. Их даже считают – кто сколько сделал голевых передач. И кто больше – тот большой молодец.

Но в большинстве семей этого простого принципа не понимают вовсе. В большинстве семей ведется непонятная и дурная борьба за лидерство, а также разыгрывается драматичная пьеса – «я жертвую ради тебя всем и постоянно иду на уступки». И партнеры абсолютно не понимают того, что чаще всего «пойти на уступку» – это значит по итогу улучшить свою собственную жизнь. Так что в этом смысле это никакая не «уступка», а извлечение выгоды. Повторяю – это передача мяча своему партнеру по команде, передача мяча тому, у кого сейчас, за счет его местоположения на поле, есть больше шансов забить заветный гол.

Разумеется, сейчас я не имею в виду те случаи, когда в указанной борьбе–пьесе уже потеряна общая цель, а азарт соревнования опьянил участников баталии настолько, что игроки уже готовы забивать мячи в свои же собственные ворота, только бы забить его самим. Они, конечно, могут забить самим себе и таким странным образом, по количеству забитых мячей, «выиграть» у своего же партнера по команде. Но только эта команда в результате окажется на нижней строчке турнирной таблицы. И в этом случае винить уже будет некого, кроме самих себя. Конечно, можно будет потом посыпать голову пеплом и утешаться тем, что не ты «первым начал». Но это в общем и целом рассуждение пятилетнего ребенка из детсадовской песочницы. Ничего больше.

Итак, борьба за лидерство – кто в доме главный? Самый бессмысленный и глупый вопрос. Мы, супруги, должны быть кровно заинтересованы в том, чтобы наши вторые половины достигали самых замечательных результатов во всем, потому как плоды этой деятельности мы будем пожинать все вместе. Чем успешнее и счастливее будет каждый из нас в отдельности, тем успешнее будем мы оба. Когда же супруги начинают бороться за лидерство, они, сами того не замечая, топят и партнера, и самих себя. Мне это кажется диким, странным. Одним словом – безумством. И лично я этому безумству песни петь отказываюсь.

...

Подсказывать, помогать, поддерживать, проявлять заботу – вот что значит быть настоящим лидером в семье. Именно тот, у кого хватает на это сил, терпения, внутренней зрелости, по факту и является главной единицей в браке. Но даже в этом не хотелось бы преуспевать по отдельности, даже этим в нормальной семье хотелось бы поделиться, чтобы это лидерство было взаимным, а не личным.

Примечание: «Дети – это тоже родственники, только маленькие…»

Перефразирую Владимира Маяковского: «Мы говорим – дети, подразумеваем – семья. Мы говорим – семья, подразумеваем – дети». Это вполне естественно, соответствует действительности. Но только это не совсем правильно. Наверное, для многих такая позиция доктора покажется странной, но не спешите с выводами. Наши дети – это отдельная огромная история. И хотя их появление, воспитание, их отношения с родителями непосредственным образом связаны с понятием «семьи», не нужно смешивать эти два вопроса.

Есть брак, который по своему волеизъявлению заключают два взрослых человека, есть отношения между этими двумя людьми в структуре брака. А есть дети. Они, во–первых, в отличие от супругов свою семью не выбирали, а вынуждены принять такой, какая она есть. Во–вторых, отношения между их родителями для них важны, но куда важнее для детей их собственные отношения с родителями. Кроме того, будущие родители вступают в брак потому, что это нужно им, а не их еще не рожденным детям. Дети, как правило, только присоединяются к семье на определенном этапе ее существования. А потом, кстати говоря, неизбежно ее покинут, чтобы организовать собственную. Наконец, не будем забывать, что родители по каким-то причинам могут развестись, что не делает для ребенка маму меньше мамой, а отца – меньше отцом.

В общем, хотя «дети» и «семья» – понятия друг с другом связанные, но отождествлять их нельзя. В противном случае возникают проблемы. Нет хуже той ситуации, когда родители живут вместе «только ради детей». Это в корне неправильно, по крайней мере, по трем причинам.

Во–первых, потому что это просто неправда. Двое взрослых людей живут вместе, потому что им это удобнее, чем жить отдельно. Возможно, они боятся, что останутся одни, если разведутся. Возможно, одного из супругов держит в паре материальная зависимость. Возможно, супруги не разводятся, потому что считают, что это «неправильно», то есть являются заложниками своих стереотипов – «у ребенка должна быть семья», «мы должны жить вместе, раз уж вступили в брак и завели детей» и так далее.

Во–вторых, при такой постановке вопроса – «мы живем вместе только ради детей» – дети «назначаются» виноватыми за неудавшуюся личную жизнь родителей. Давайте поставим себя на место ребенка, которому родители говорят: «Мы друг друга не любим, но живем вместе, потому что это нужно тебе». То есть получается, что родители страдают якобы ради ребенка, а ребенок потому, звучит подспудно, должен испытывать чувство вины и всячески своих родителей слушаться. Что в общем чистой воды безобразие и надругательство над детской психикой.

В–третьих, ужасно, когда сами супруги думают, что они живут вместе «только ради детей». Это не та мотивация, которая позволит им взять на себя ответственность за возникающие в браке трудности и, соответственно, решать свои – одни на двоих – проблемы. Когда они говорят себе: «Мы живем вместе только ради детей, а так бы мы давно разбежались», – то после этого ни о каком конструктивном взаимодействии между ними речи быть не может. В самой этой формулировке звучит «похоронная музыка». Они психологически поставили на своих отношениях крест. И с таким подходом они ничего не изменят в своем браке к лучшему, ничего не построят.

В общем, учитывая все эти обстоятельства, стоит раз и навсегда заречься думать, что дети и семья – это одно и то же. Ничего подобного. Это разные вещи. И к каждой из них нужно подходить отдельно – внимательно, серьезно, обстоятельно. Вот почему я совершенно не касаюсь в этой книге «детского вопроса». Проблемам, связанным с воспитанием ребенка, я посвящу книгу «Руководство для Фрекен Бок» (там пойдет речь, в частности, и о семейной ситуации, которая влияет на ребенка, о родительских ролях и многом другом), и еще кое-что я рассказываю в книге «Триумф гадкого утенка».

Здесь же – в «Брачной конторе» – я бы, не раскрывая подробно, отметил три момента, которые следует иметь в виду.

Первое – это сама «проблема» появления ребенка в семье. Да, радость рождения ребенка – это проблема, потому что оба родителя переживают самый настоящий стресс, но прежде всего, конечно, переживает его мама. Беременность, роды, первые несколько лет жизни малыша – это тяжелейшее испытание для психики матери. И она крайне нуждается во всемерной поддержке мужа. Будет правильно, если отец рассматривает такое состояние супруги как болезненное – именно так нужно относиться к молодой маме, именно такого рода заботу следует проявлять. Отцу, разумеется, тоже нелегко. Но от психологического состояния матери в эти годы зависит будущее их общего ребенка, поэтому о «нелегко» нужно просто забыть и просто быть рядом – в полную силу.

Второе – это проблема распределения ролей в семье. Из-за этого и следующего пункта мы говорим о детях именно в этой главе, посвященной «инстанциям силы». Действительно, с появлением ребенка в семье супруги перестают быть просто и только супругами, они еще оказываются и родителями. То есть количество «отношений» в семье увеличивается, а это серьезная и непростая перестройка «сил» в семье.

Часто приходится слышать, что из-за рождения ребенка отношения между супругами расстраиваются. Почему это происходит? А потому что родители (как правило – отец малыша) не понимают, что прежней жены у него больше нет. Теперь у него новая жена, в усеченном варианте. Если раньше они вдвоем составляли пару, то теперь они уже не вдвоем, а втроем, и потому рассчитывать на прежнюю эмоциональную вовлеченность женщины в его жизнь мужчина просто не имеет права. Она при всем желании не может давать ему прежний объем «себя». Теперь он – муж – для нее раздвоился: есть он, а есть и его часть – ребенок. И этой частью женщина тоже будет заниматься в ущерб «основной» части.

Хотя, конечно, женщине не стоит забывать о том, что такая «перестановка сил» является для мужчины настоящим ударом. Поэтому происшедшее нужно прояснить, прийти к пониманию сути «наличной ситуации» и найти ту форму взаимодействия, когда никто из партнеров не будет чувствовать себя ущемленным. Полагаю, что здесь самое эффективное – научиться восхищаться друг другом как родителями. Когда женщина восхищается тем, какой замечательный отец ее муж, а мужчина тем, насколько потрясающая у его детей мама, проблемы «усекновения» супругов друг для друга становятся куда менее болезненными.

И наконец, последнее – третье. Ребенок часто используется родителями как психологический довесок к собственной персоне. И начинаются разного рода полусознательные манипуляции супругов друг другом – женщина пытается манипулировать чувствами мужчины, мужчина манипулирует положением женщины.

Жены часто пытаются повысить свою ценность тем, что они мамы – что они вынашивали, рожали, кормили, не спали ночами и так далее. Все это так, и никто заслуг женщин перед человечеством не преуменьшает, но не стоит делать из этого факта «оружие массового поражения» в отношении собственного супруга. Это просто некорректно. У мужчины что, был выбор? Он мог выносить, родить и вскармливать вместо жены, но отказался? Нет, не было у него такого выбора. Природа решила. Так что, если кого и винить, то там, наверху… А мужчину – неправильно. И кстати, «набивать себе цену» таким образом – это не только ошибка, но и очень опасное дело. Когда у мужчины кончаются аргументы (а это именно тот случай, поскольку, как я уже сказал, выбора у него не было), он пускает в дело физическую силу. Если он достаточно воспитан, чтобы не проявлять ее на физическом уровне, агрессия последует на уровне психологическом. И не всегда известно, что лучше… В любом случае лучше не «припирать» партнера тем, что заставляет его сдаться. Любая «сдача» вашего партнера, любой его проигрыш вам – это потенциальная мина на поле дальнейшей вашей супружеской жизни.

Мужья часто по–иному используют ситуацию появления ребенка, хотя суть, как ни странно, остается той же. Женщина причитает, что из-за родов и последующего периода воспитания ребенка она стала измученной, больной, некрасивой, что она теперь никому не нужна, что у нее нет достойного образования, карьера на производстве не состоялась и т. д. и т. п. «Я отдала тебе и твоим детям лучшие годы! И что взамен?!» Произнося подобные тексты, женщина частенько пытается «завиноватить» мужа, объявить его неким «должником». Но эффект зачастую получается прямо противоположный: мужчина начинает верить, что все оно так, что его жена – расходный материал (старая, больная, необразованная и без карьеры). И поскольку она «никому не нужна» да с детьми на руках, то, соответственно, она никуда и не денется «с подводной лодки», а потому можно и вести себя так, как ему – мужу – заблагорассудится. И начинается холодная война.

В общем, ребенок – это не способ выяснять отношения. Ни словесно, ни тем более фактически. Ребенок – это ребенок. А отношения между супругами – это отношения между супругами. И решать эти вопросы надо отдельно. Всякие попытки смешать одно с другим приводят к плачевным последствиям – страдают и отношения между супругами, и, что куда важнее, сами дети.

Об остальном расскажу в «Руководстве для Фрекен Бок».

Итого

Брак не является и не может являться полем битвы. Задумайтесь, проанализируйте свои отношения – если хоть в какой-то их части вы ощущаете что-то подобное, то несчастье не за горами. Значит, что-то в ваших отношениях с супругом/супругой глубоко неправильно. Поймите, в чем дело, и устраните проблему. Вы это должны сделать. Не ждите, что все рассосется само собой, а тем более что проблему решит ваша вторая половина. Этого не случится. Примите это как факт и не сокрушайтесь.

Помните: если вы считаете себя ущемленным, если вы испытываете чувства несправедливости или обиды, если вам плохо, горько, гадко и т. д. и т. п. – это ваши чувства. И если вы не сможете с ними справиться, ничего путного из ваших отношений с партнером не получится. Конфронтация будет только нарастать. Если человек обижен, то как бы мы ни старались, он будет себя так чувствовать – обиженным. Если он считает, что с ним обошлись несправедливо, он так считает – и с этим тоже ничего не поделаешь.

Да, возможно, ваша вторая половина сама дала вам повод для соответствующих негативных переживаний. Но мы же не в песочнице, и на самом деле не имеет никакого значения, «кто первым начал». Жить-то в этом браке нам… И самое главное – наша обида, раздражение, негатив никоим образом не стимулируют партнера на то, чтобы менять свое поведение. Скорее напротив, он начнет обороняться и упорствовать в том, что и вызвало в нас все эти отрицательные эмоции.

Научитесь думать о том, что вы с вашим партнером – команда. Помогайте реализовываться друг другу и не забывайте о себе. А когда вы сталкиваетесь с трудностями – какими бы они ни были, – справляйтесь сообща, это обязательно. Отлынивать, какой бы ни была проблема, нельзя категорически. Только вместе, командой.

Глава третья Идеалы счастья… и стереотипы обыденности

Все мы вступаем в брак с определенным представлением о том, каким он «должен» быть. Грубо говоря, мы еще не в браке, но у нас в голове уже есть идея о том, что такое хороший брак, что такое семейное счастье и так далее. Все это, конечно, иллюзии. О том, что хороший брак – это плод огромных усилий, мы, как правило, не догадываемся. О том, что настоящее счастье – это не то, что нам представляется, а то, что так нами ощущается, мы тоже в массе своей не знаем. А о том, что брак – это то, что находится в развитии, меняется, эволюционирует, мы, конечно, и не можем знать. Вот почему в браке мы сначала узнаем горький привкус разочарования, затем думаем о том, что там хорошо, где нас нет, а еще чуть позже, не сумев пережить ощущение «обыденности», изменяем своим вторым половинам.

Загадывая на будущее

Прежде всего, мне кажется, нужно пояснить эту мысль: счастье – это не то, что нам представляется, а то, что так нами ощущается. Тут вот в чем дело…

Вот, например, какому-то человеку кажется, что он будет счастлив, если… и дальше следует длинное перечисление условий, начиная со здоровья ребенка и заканчивая счетом в швейцарском банке с энным количеством нулей. Но вот, допустим, магическим образом случится это – получит он все, о чем мечтает. Будет ли он от этого счастлив? Согласно его представлениям о счастье – да. Но если мы не в теории рассуждаем, а смотрим практически? Сколько в мире людей, у которых и дети здоровы, и с нулями все хорошо, а они несчастны. Или они какие-то особенные люди, которым ничем не угодишь? Нет, наверное. Такие же. Просто фактическое счастье и наше представление о счастье (то есть представление о том, что должно, как нам кажется, в нашей жизни произойти, чтобы мы были счастливы) – это разные вещи.

А теперь возьмем совершенно другой пример. Вот человек жил себе поживал, представлял, что будет счастлив, если… дальше следует длинное перечисление тех условий, которые, как ему кажется, сделают его счастливым. Но ничего этого Бог ему не дал, однако повстречал наш воображаемый герой другого человека: мужчина – женщину, женщина – мужчину. И влюбился. Причем этот другой человек – ну ничем не хорош в смысле тех идей, которые в голове у нашего героя в связи с его представлениями о счастье имеются. Нет в этом объекте страсти ни тех качеств, которые ему прежде воображались, ни тех достоинств, которые он прежде хотел видеть в том человеке, которого полюбит. Лопнула уся эта фантазия как мыльный пузырь, а он счастлив. Как говорится, любовь – зла, и в парнокопытное можно влюбиться.

Итак, влюбился… сил нет. Но вот вопрос: что же с ним случилось – с нашим героем? Вроде бы ничего из того перечня и длинного перечисления «условий счастья» в его жизни не появилось, даже любовь и та – ну совсем не такая, как мечталось и думалось. Но он (она) счастлив! Просто до поросячьего визга! И весь список – в утиль, сиюминутно! Влюбленному вообще сейчас больше ничего не нужно – «был бы милый рядом» и «спасибо большое, не отвлекайте!» Не ждали, не гадали, но – на тебе, получите, распишитесь: счастье, так сказать, на ровном месте и без всяких условий. Конечно, данная восторженная экзальтация продлится недолго, но это уже тема другого разговора, мы поговорим об этом чуть позже.

Так вот о чем речь: есть то, что, как нам кажется (мы думаем), принесет нам счастье, а есть то, что сделает нас счастливыми, и это далеко не одно и то же. Вопрос же о том, что именно (конкретно и поименно!) сделает нас счастливыми, постоянно остается открытым. По крайней мере, до того самого момента, пока мы это заветное чувство счастья не испытаем. И вполне может оказаться, причем скорее всего так оно и будет, что наши представления о том, что принесет нам счастье, и то, что на самом деле нам его принесет, – разнятся до неузнаваемости. А потому мечтать о счастье – «хорошо было бы, если…» – чистой воды сумасшествие. Так ведь напридумываешь себе, а потом кинешься искать… Ноги стопчешь, руки переломаешь, а так и не найдешь.

Более того, есть такая вероятность, что под воздействием такой галлюцинации – воображаемого счастья – ты еще и убежишь от того, что, вполне возможно, сделало бы тебя счастливым, не гонись ты за своей призрачной Птицей Счастья. Ведь частенько то, что действительно осчастливит нас, не только нами не рассматривается «как вариант», но даже не вписывается в нашу «картину счастья». То есть из-за своих представлений о счастье, которые становятся своеобразными шорами, мы даже подумать не можем о том, что вот это или вот это может сделать нас счастливыми. Мы пройдем мимо и не заметим. Причем хорошо, коли так, а то ведь еще и отпихнем, запихнем куда подальше. Обычное, рядовое, так сказать, явление [6] .

Примечание: «Даже ребенок знает!»

О том, что такое «идеальный брак», к великому сожалению, «знают» все. Десятилетние дети, по данным психологов, с абсолютной серьезностью сообщают об ингредиентах, составляющих «идеальную жену» и «идеального мужа» [7] .

Так, например, «идеальная жена» для мальчика – это женщина, которая любит мужа (76%), рожает и воспитывает детей (41%), отличается хозяйственно–бытовой подкованностью (29%), а также проявляет теплоту и доброту (29%). В представлениях девочки «идеальная жена» любит мужа (88%), рожает и воспитывает детей (68%), осеняет брак своими положительными эмоциями (40%) и еще проявляет уважение к самостоятельной позиции мужчины (40%).

«Идеальный муж» в представлениях девочек – это мужчина, любящий жену (72%), не имеющий вредных привычек (64%), любящий детей (44%), заботящийся о семье (36%), понимающий жену и учитывающий ее интересы (36%). В глазах мальчиков «идеальный муж» должен любить жену (88%), детей (88%), заботиться о семье (44%), не иметь вредных привычек (35%).

Итак, о том, какие они – «идеальные» мужья и жены, – «знают» даже малые дети. И, разумеется, это только верхушка айсберга – неловкие попытки взрослых выяснить, что думает и чувствует ребенок. И я не говорю, что это плохо, что дети столь глубокомысленно рассуждают о семье и браке, напротив, это очень хорошо. Но проблема в том, что это представление они имеют у себя в голове, а в практической жизни они столкнутся совсем с другими событиями, проблемами, чувствами.

И, к сожалению, можно не сомневаться в том, что они потратят неимоверные усилия, чтобы провести свое представление о браке в реальную жизнь. Когда в другом исследовании, еще в пору СССР, детей попросили разделить картинки с предметами на «папины» и «мамины», в пачке «папиных» предметов красовался диван, телевизор, газета и, в виде исключения, молоток и гвозди; а вот в пачке «маминых» предметов царило дикое разнообразие – кастрюльки, сковородки, мыло, тряпки, пылесос, хозяйственная сумка и так далее.
И мы можем сколько угодно говорить о том, что в семьях должно быть равноправие, но до тех пор пока наши дети думают по–другому, даже в их семьях не будет этого равноправия. Все равно подсознательно будет вылезать прежняя, дедовская модель отношений. И новые представления о счастье будут идти с ней вразрез. Так что по итогу получится неизвестно что. Почему? Потому что мы так и не поняли, что являемся заложниками своих представлений. А потому они управляют нами, но не мы ими. И куда они нас заведут?.. В кризис.
Ну, так мы о браке… Почему здесь важна эта закономерность? Да потому, что самое страшное и опасное в браке – это когда у каждого из супругов есть в голове свое представление о счастье, своя «картинка»: «Мое семейное счастье – это…» Что-то вроде радужных фантазий из «Женитьбы Бальзаминова». То есть самая большая ошибка здесь – думать, что ты наверняка знаешь, в каких обстоятельствах и при какой диспозиции сил в твоем браке ты будешь счастлив.

Допустим, мужчина считает, что он будет абсолютно счастлив в браке, если жена его будет молчать и во всем его слушаться. Ну ладно. Допустим даже, что жена его, побившись некоторое время головой об стенку, поймет, что ничего ей не светит, а потому смирится и будет «слушаться» (ну или делать вид, что слушается). Но проблема в том, что он – этот наш муж – думает не только это. Он еще и многое другое думает… Например, в его фантазии скорее всего присутствует такая деталь – его жене отведена роль «молчать и слушать», а она счастлива. Прямо – счастлива, рада, благодарна не передать, с кулебяками наперевес бежит, чтобы расцеловать своего мужа за то, что она: а) может молчать, б) может мужа своего слушаться, а он и не возражает. Да, да, вот такая маленькая деталь…

Конечно, муж может думать, что, добившись «тишины» со стороны собственной супруги, он будет счастлив. Мол, она меня будет слушаться, и все будет замечательно. Но… Она – реальная, а не выдуманная им жена – никогда не будет благодарна мужу за то, что он заткнул ей рот и указал на «свое место». Она не будет рада, не будет счастлива, и кулебяк, соответственно, тоже не будет. А, следовательно, рушится и «картинка счастья» нашего героя. Трещит по всем швам. Ему-то по наивности думалось, что, если она его слушается, то все просто решается, он ей говорит: «Радуйся!» – и та радуется. Не смейтесь, там такая идея в мозгу…

Мужу кажется – сейчас жена начнет его слушаться, и немедля воцарится Рай на земле. И все. Дальше мысль не идет. Он не видит, что в результате этого «перевоспитания» его не любить будут, а ненавидеть, что не слушаться его будут, а делать вид, что слушаются, ну и так далее. Мы что, не знаем, на что способны женщины? Их столько веков в черном теле держали, что навыков бороться с агрессором и узурпатором у них больше, чем предостаточно.

Наконец, этот наш муж, кажется, не понимает самого главного: к моменту, когда он жену свою «доломает» и она-таки замолчит, все уже будет кончено. Все. Она ему уже не доверяет, не чувствует себя защищенной, более не восхищается им и не ощущает себя любимой. Финал. Можно разводиться. Хоть молча, хоть с песнями да плясками. Хотел сломать и сломал.
Казалось ему, что он жену ломает, даже не жену – ее упрямство. А на самом деле он ломал брак, свой собственный. Потому как чувства нашей второй половины в браке важнее наших. И это совершеннейшая истина… но о ней чуть позже.

* * *

А теперь мы взглянем на жену, которая тем временем мечтает своего мужа переделать. У нее ведь тоже в голове есть «картинка» – каким он должен быть, ее «идеальный брак». Разумеется, мужа, который под эту «картинку» подходит, в природе нет и быть не может. Но если нет… «Сделаем!» – восклицает супружница и начинает ваять. Средств ваяния у нее целый арсенал – от печальных глаз и надутых губ до сладостных любовных причитаний и скандалов с криками: «Я для тебя никто! Ты совершенно меня не любишь!» Да, если использовать это залпом, деморализовать можно кого угодно. А если еще к этим залпам и систему точечных атак присовокупить – то вообще получается ого–го как.

Впрочем, в отличие от мужа, у жены, как правило, нет четкого плана – как ей следует переделывать свою вторую половину. И если у мужа заготовлено для жены прокрустово ложе, то жена имеет лишь самые общие представления о том, чего бы ей хотелось в результате из мужа получить. Именно поэтому часто женщины не замечают своих потуг переделать мужа – плана-то у них нет, схемы не разработаны. Моя хата с краю, ничего не знаю. Сижу, никого не трогаю. Но тут ведь не формальная сторона дела важна, тут суть – вот что главное. А суть такая: муж в данном его состоянии жену не устраивает, вот то в нем не так, вот это не эдак. То есть если мужчина ясно говорит, что ему нужно, то женщина в браке, как правило, напирает на то, что ей в муже не нравится. Кстати, так она приучает себя смотреть на мужа через эти призмы и в конце концов видит в нем одни недостатки. Но не будем отвлекаться…

Итак, женщина, неудовлетворенная тем, как ее муж обращается с пакетом для мусора и пеной для ванной, тем, что он храпит, неинтеллигентно ведет себя в гостях и неправильно действует в постели, тем, сколько он зарабатывает и как воспитывает ребенка (разумеется, это перечисление можно продолжать до бесконечности), она напирает. Тут – маленькая «сцена» и немного «женского кокетства», там – средней крупности «скандал» и причитания о «нелегкой женской доле», а здесь – огроменная обида, нечто, что не смыть никакой кровью во веки веков, и тщательно отрепетированная «роль жертвы». В общем, получается образ скульптора Мухиной – женщина с кувалдой и долотом, которая отсекает все лишнее от ненавистного мужа. Разумеется, она делает это для общей пользы…

Жена абсолютно уверена, что если муж изменится – с пакетом будет правильно обращаться, пену использовать экономно и так, чтобы она на полу в ванной комнате не фигурировала, перестанет, наконец, храпеть, потому что это терпеть невозможно, читать и цитировать «Спорт–Экспресс», перестанет курить в кровати, мять ее грудь, называя это любовной лаской, писать мимо унитаза… Ну я не знаю – в общем, если всего этого не будет делать, то всем от этого будет хорошо. Спрашивается – почему всем? Потому что у нее, то есть у жены, «будет совершенно другое настроение, и тогда все наладится». Спрашивается – а что же наладится? И оказывается, что в миллионе случаев женщина не идет мужчине навстречу именно потому, что он… и дальше пакет, пена, храп. Не буду продолжать весь этот список ужасностей.

В общем, жена часто работает таким семейным саботажником. Ей нужно много мелких изменений в ее муже, и чтобы их добиться, она всячески саботирует какие-то его мелкие интересы и потребности. Вызывая, правда, вместо желательного эффекта – раздражение и глухую дисфорию, а то и активную агрессию. Иногда, впрочем, эта женская тактика мелкого саботажа выходит наружу и достигает своих по–настоящему «боевых» форм – это в случаях, например, когда женщина «в воспитательных целях» отказывает мужу в сексуальных отношениях. Или, например, начинает с пеной у рта, выкрикивая ультиматумы, защищать свою маму, которую на самом деле глубоко в душе считает глубоко неправой. Чем не способ довести мужа до белого каления?..

Так или иначе, но женщине кажется, что она постоянно мужа воспитывает – двигается, так сказать, к своему идеалу. Воспитывается ли ее муж? Полагаю, что большинство женщин ответит на этот вопрос однозначно и положительно: «Конечно, воспитывается! У нас такой прогресс! Он теперь спит в другой комнате, чтобы мне не мешать своим храпом!» Ну и так далее. В действительности, позволю себе открыть эту страшную тайну: никакого воспитания мужа не происходит, совершенно. Конечно, какие-то мужья на первых порах пытаются каким-то образом подстроиться под батарею требований своих жен. Впрочем, некоторые жены могут думать, что никакие требования своим мужьям они не предъявляют. И это правда, они не предъявляют, они, как бы это сказать деликатно… они им намекают, что ли. Да, намекают. Ну так вот, одни мужья эти намеки кушают, как-то пытаются подстроиться и потом, потеряв, в отсутствие положительных подкреплений, всякий энтузиазм, сникают и переходят к авторитаризму. Другие сразу предлагают своей супруге кулак – мол, «чем пахнет?!», и дальше разговор строится только в этой плоскости.

В любом случае, как только запал первых чувств (то ли любовных, то ли от сознания важности события – самого факта вступления в брак) пройдет, рассчитывать на «воспитание» бессмысленно. Воспитывать можно только того, кто хочет воспитываться. Кто не хочет, у кого цели дорасти до идеала нет, тот воспитываться не будет. Сначала, возможно, муж и хочет быть «хорошим мужем», а поэтому старается какое-то время. Ну или просто любит сильно и поэтому «прогибается под изменчивый мир». Женщина же склонна принимать эти успехи на счет своей «воспитательной» стратегии, что в 99 случаях из 100 – абсолютное заблуждение.

Мужу же все это безобразие категорически не нравится. И если поначалу он мог объяснять себе странные «загибы» в поведении жены сторонними факторами – «тяжело», «непривычно», «погода плохая», «устала», «критические дни», то постепенно он начинает понимать, что это все-таки ее личные «загибы», которые она может делать, а может и не делать. Если же делает, то значит – это не «ПМС», а стервозность. От осознания этого трагического для себя факта (а он трагический, ведь сразу понятно, что тебя не любят) мужчина входит в состояние глубокой депрессии, которая выливается в: а) алкоголизм, б) измену, в) поведение одиннадцатилетнего ребенка. Чаще всего, впрочем, тут сразу и то, и другое, и третье.

Почему такое поведение – одиннадцать лет? Ну просто это как раз тот возраст, когда мальчик еще зависим от мамы, но при этом у него уже своя жизнь появляется – свои интересы, ценности, смыслы. Маму он больше в курс дела не ставит. Слушает, что она говорит, – и мимо ушей. Отвечает, а сам о другом думает. В общем, лишь имитирует игру – вяло выбрасывает со своего поля мяч, который мама туда настойчиво загоняет. А так у него уже совсем другая игра. Жена, правда, иногда воспринимает такую «податливость» мужа как признак своей победы – пусть он не изменился, но, по крайней мере, ему все можно высказать! Высказать-то можно… Только вот толку? Одиннадцать лет.

Потом жена с удивлением узнает, что у мужа уже несколько лет как другая семья есть и так далее (мы об этом еще скажем). Удивляется, сокрушается и, главное, в толк взять не может – а как? а откуда? а почему? да что же это такое-то?! А это закончилась «дорога к идеалу». Жена мужа подрихтовать пыталась, он потерпел–потерпел какое-то время, а потом в кожуру закрылся, нырнул на глубину, ну и поминай как звали. Потом всплывет, конечно, но только уже с русалками на борту. Ничего не скажешь – плоды «воспитания»!

...

Итак, наши представления о том, каким должно быть наше счастье, и, соответственно, наши попытки это счастье всеми правдами и неправдами приблизить – есть чистой воды сумасшествие. При этом о том, какое оно, наше счастье, мы узнаем только тогда, когда у нас с нашей второй половиной все сложится. А складывать эти отношения надо, ориентируясь не на представления о счастье, а на индивидуальные особенности, таланты и человеческие качества обоих партнеров. Неизвестно, какая конструкция брака будет наиболее удачной для данной пары, но если эта пара стремится к тому, чтобы отношения в их браке сопровождались субъективным чувством счастья, то, видимо, она двигается в правильном направлении.

Мы же своим стремлением реализовать собственные умозрительные «идеалы», «впитанные нами с молоком матери», просто губим чувства партнера. Причем мы уверены, что делаем это для нашего общего блага… И это самое опасное. Ведь со своими чувствами мы еще можем что-то поделать – развить, придержать или угасить. Но вот с чувствами партнера – нет, с ними ничего не сделаешь. Там другая епархия, чужая, туда хода нет, там человек один на один сам с собой. Так что если чувства у нашего партнера перегорели или если, не дай бог, мы их выжгли… тут ничего не поделаешь. Совсем. Только ждать, что партнер проявит добрую волю… Но, с другой стороны, откуда ей у него взяться, этой доброй воле, если только что мы его чувства выжгли, да потом еще сверху на танке проехались, да с тремя «контрольными» выстрелами. Поэтому первостепенная задача – забота о чувствах партнера, а вовсе не о реализации своего плана по постройке Дворца–Счастья.

Примечание: «Моя бы мама на моем месте…»

Мы уже сказали несколько слов о том, что наши представления о семье и браке рождаются в нас еще задолго до того момента, когда мы, собственно, соберемся вступать в этот брак. Но откуда и как мы перенимаем модели поведения в браке? Разумеется, мы учимся у своих родителей.

Один из классиков современной психологии – Альберт Бандура – выдвинул тридцать лет тому назад интересную версию формирования стилей нашего поведения, которая в дальнейшем нашла серьезные научные подтверждения и в значительной степени изменила взгляды ученых на воспитание ребенка и поведение взрослого человека. Бандура назвал свою теорию «теорией социального научения». Дабы не вдаваться в подробности, которых здесь с избытком, коснемся лишь самых принципиальных и узловых моментов.

Бандура самым серьезным образом озаботился по поводу очень простого и всем нам хорошо известного феномена в поведении ребенка. Как и в случае с ньютоновским яблоком, очевидное скрывало здесь удивительные тайны… Автор «теории социального научения» стал пристально рассматривать «подражательную способность» детей, то, как они моделируют наблюдаемое ими поведение взрослых и в особенности тех, к которым они относятся с любовью и уважением.

Действительно, дети выделяют из общей массы людей тех, которых они почитают, и после этого настоятельно воспроизводят их модели поведения. Впрочем, нам и по себе хорошо известно, что мы зачастую чуть ли не автоматически подражаем поведению людей, которые производят на нас неизгладимое впечатление. Подростки пытаются быть похожими на своих «кумиров» («поп–звезд», актеров), а взрослые – на «людей с замечательными судьбами» (именно поэтому так популярны передачи с приглашением «говорящих голов» или о «говорящих головах»).

Однако для многих из нас самыми любимыми и уважаемыми людьми длительное время были родители, а потому и семейные отношения. С младых ногтей дети играют в «дочки–матери», «семью» и т. п., воспроизводя таким образом модели поведения любимых взрослых. На самом деле – этот элементарный психический механизм есть следствие работы хорошо нам известного инстинкта самосохранения.

Учиться у старших и опытных – значит учиться у тех, кто сумел выжить благодаря своему поведению, а потому это их поведение способствует выживанию и с необходимостью должно быть перенято теми, кому еще только предстоит жить. Животные учатся у тех, кто стоит на вершине их групповой иерархии, а не у тех, у кого еще, как говорится, молоко на губах не обсохло.

По этому поводу, кстати, был проведен весьма интересный эксперимент на группе шимпанзе. Исследователи сделали специальную клетку, которая представляла собой своего рода лабиринт, венчавшийся тупиком, где оставляли заветный для обезьянок банан. Сначала из группы обезьян брали ту, что помладше, ту, что находилась в самом «низу» обезьяньей иерархии, а потом обучали ее лазать по этой клетке и доставать банан. Далее эту обезьяну вместе с укомплектованной бананом клеткой помещали в вольер, где находилась вся стая. Обученная доставать лакомство обезьянка залезала в клетку, карабкалась наверх и доставала банан. Но стоило ей покинуть «помещение», как тут же этот банан у нее отбирался сородичами, находившимися на «вершине» групповой иерархии. И так могло продолжаться сколь угодно долго, маленькая обезьянка оказывалась для своих собратьев лишь средством получить очередной банан.

Однако же, когда экспериментаторы обучали пользоваться клеткой с бананом обезьяну, которая занимала «высшие посты» во внутригрупповой иерархии, ситуация менялась кардинальным образом. После размещения клетки с бананом в вольере эта – старшая обезьяна – забиралась в нее, брала банан, вылезала и ела, разумеется, сама. Но дело не в этом, дело в другом: остальные ее сородичи стали у нее учиться – смотрели, как той удается доставать банан, а потом повторяли все ее действия! Удивительно в этом то, что ни одна из обезьян в этой группе не посчитала нужным учиться у той, которая обладала теми же «знаниями», что и вторая, но не имела в отличие от нее высокого «социального статуса». Да, мы учимся только у тех, кто «выше», и это не какая-нибудь прихоть, а жесточайшее требование инстинкта самосохранения.

Но вернемся к нашим детям, которые учатся социальному поведению, глядя на любимых и почитаемых ими взрослых. В тех семьях, где уважение детей к родителям не утрачено окончательно и бесповоротно, а сами родители демонстрируют «идеальные супружеские отношения», малыши четко усваивают этот стереотип «брачного поведения». А после, уже повзрослев и абсолютно того не осознавая, пытаются претворить этот стереотип в жизнь. Тут, впрочем, есть трудность, поскольку способность доставать банан и необходимость жить в браке – явления, мягко говоря, разного порядка – и по сложности, и по действующим силам. Согласитесь, трудно себе представить банан, который бы капризничал, тянул на себя одеяло, проявлял бездну эмоций – от пылающей страсти до столь же пылающей ненависти.

Впрочем, если в твою голову закачана «программа», ты будешь пытаться ее реализовать. И тут зачастую здравый смысл тебе отказывает. Тебя перестают интересовать детали, да и очень существенные подчас вещи. Тебе просто важно стать семьянином. Причем здесь тебя интересует не столько качество брака, сколько факт его наличия. И, к сожалению, так часто бывает, что «банан» (супруг или супруга)… ну как бы это сказать? Неподходящий, что ли… Не то! Но процесс уже запущен, и дело идет. Реализуя свою «программу», человек создает брак и остается в браке, несмотря на то что этому, казалось бы, противоречит все, начиная со здравого смысла и заканчивая недоуменными взглядами друзей и знакомых. Но удивляться нечему. Альберт Бандура бы, например, не стал удивляться: информация считана, модель пущена в ход.

Впрочем, это самые общие вещи. Но есть еще и частности, а именно – банальное воспроизведение ролевого поведения своих родителей. И здесь нужно помнить две вещи. Во–первых, мы делаем это непроизвольно. Мы дублируем поведение своих родителей даже в тех случаях, когда наши отношения с ними расстроились. Усвоенный стереотип – ничего не попишешь. И с этим надо бороться. Почему? Потому что, даже если поведение ваших родителей привело к успеху в их браке, это вовсе не значит, что такое же поведение будет столь же результативно в браке двух других людей – то есть вашем и вашего партнера. Что уж говорить о тех случаях, когда это поведение и у ваших родителей не привело ни к чему хорошему…

И тут важно понять, кроме всего прочего, что, проигрывая чужие шаблоны поведения (чьи бы они ни были – ваших родителей, героини популярного телесериала или героя боевика), вы проживаете не свою, а чужую жизнь. И более того – вы вынуждаете вашего любимого человека выстраивать отношения со странным подобием ваших родителей или кино– и телегероев (ваших кумиров), но не с вами. Наконец, если вы отыгрываете эти роли – вы и сами-то живете не с человеком, который согласился стать вашей второй половиной, вы живете с теми, кому раньше эти роли предназначались. То есть не с мужем, например, а со своим отцом. Не с женой, а со своей мамой. Ну или с «просто Марией». И здесь теряется что-то очень важное, ценное, настоящее. Вот почему так важно находить в себе рудименты родительского поведения и отзвуки прочих наших «учителей». Находить, вычленять и выжигать каленым железом все это наше обезьянничество.

Идея измены

В самом названии этой подглавки я хотел акцентировать главный пункт «повестки дня». Рассуждать об измене – это сотрясать воздух. Проблема не в ней, проблема именно в идее измены , в том, как люди доходят до того, что они вдруг начинают думать об измене. Короче говоря, генезис в этом вопросе должен нас заботить куда больше банального практиса. Так как же так получается, что он и она – те двое, что составили пару для того, чтобы прожить долго и счастливо и умереть в один день, ни с того ни с сего доходят до мысли об измене?

Возможно, кому-то мое удивление покажется странным. Ведь люди, которые живут в браке не первый год, так или иначе, но думают об этом постоянно или, по крайней мере, с завидной периодичностью. Но повторяю, мысли об измене меня не смущают ни как физиолога, ни как психолога, ни как психотерапевта, ни даже как просто обывателя. Они смущают меня именно в связи с этим фактом – супруги собирались хранить друг другу верность, жить долго и счастливо и умереть в один день!

Конечно, не все вступали в брак с подобным настроем. Да, многие из будущих супругов понимали, что без «этого» – то есть без «левака» – браки обычно не обходятся. Конечно, не все думали, что теперь, с заключением брака, – все, секс только с юридически подтвержденным партнером, ни шагу налево, ни шагу назад, ни даже прыжков на месте. Однако же в целом, если люди вступают в брак, они же как-то решают это для себя, что, мол, изменять – это нехорошо и я не буду этого делать. Но потом вдруг в них словно бы что-то ломается. Но что? И главное – как?

Мне кажется, именно это следует понять, именно об этом надо думать, именно это надо попытаться предотвратить. И сразу же считаю нужным оговориться: жестокая правда жизни состоит в том, что супружеская измена – это не поступок отдельного человека. Измена и мысли об измене – это следствие ситуации в семье. У нас два партнера, и они испытывают не только чувства взаимного притяжения, но и взаимного отталкивания. Когда вторые начинают превалировать над первыми, случается измена. Но отношения-то «взаимные». Не может быть так, что в паре все хорошо и вдруг один пошел «налево». Если это случилось, то, значит, в паре не было все так хорошо, как кому-то казалось.

Иногда, может быть, это «что-то» ломается и в конкретном человеке. Готов допустить. Действительно, есть, например, такая порода – «бабники». Они бывают разные, но бывают – есть физиологическое и психологическое объяснение феномена. Там тормозов не обнаруживается, а если кому-то вдруг показалось, что они есть, то он ошибся. Нету. Конкретный человек ломается и изменяет. Но подчеркиваю – это единицы, единицы процентов. Среди женщин, справедливости ради надо сказать, тоже есть. Но тут уж вообще – минимум миниморум.

А во всех остальных случаях, когда кто-то из партнеров совершает измену, ломается не конкретный человек, что-то ломается в самом браке. И уже потом, как следствие, конкретный человек идет и изменяет.

Впрочем, часто слово «ломается» не совсем подходит. Не подходит оно потому, что должно быть чему ломаться. Если нечто не сформировалось должным образом, то говорить о поломке весьма затруднительно. А часто отношения в паре просто не формируются. Молодые думают, что как-то должно все само собой «срастись». Некие «сценарии» отношений в их головах есть, они начинают их реализовывать и полагают, что это даст хороший результат. Но это серьезное заблуждение.

Отношения надо сознательно, осмысленно, целенаправленно строить. И тогда они в принципе не могут «поломаться». Когда же такого строительства не производилось, была не жизнь, а спектакль с отыгрыванием неких «сценариев» и «ролей», то и поломки-то нет. А потому многие, вероятно, будут спорить с доктором, утверждая, что ничего не ломалось, а просто он, такой–сякой, взял, пошел и изменил, чтоб ему… И доктор не станет спорить, доктор согласится – ничего не ломалось, потому что ничего и не было построено.

...

Когда пара только начинает совместную жизнь – конфликтов масса, и они неизбежны. Часто мужчина давит, а женщина ждет, когда он перестанет, чтобы сделать по–своему. Часто женщина активно командует, а мужчина ждет, когда она уже угомонится и войдет в норму. Иными словами, мы часто имеем дело не с построением отношений, а с неким выяснением отношений – кто сильнее, кто мощнее, у кого привязанность выше, у кого страх потерять партнера больше.

Тут ведь, если разобраться, чистая механика: если мужчина любит – он больше терпит, если женщина любит – она больше терпит; если мужчине брак не особенно дорог как факт личной биографии – он не слишком за него держится, если женщине противно быть в браке, хочется свободы – она перестает за него держаться. В общем, налицо работа разных сил. И вот получается, что кому-то из партнеров в данный момент времени (по каким-то причинам) этот брак более ценен, чем другому, а поэтому он уступает, соглашается, прогибается. Потом ситуация вдруг меняется, и по каким-либо причинам этот брак становится более ценным для другого партнера, и теперь уже он начинает гнуться. В общем, это не отношения, а какая-то бесконечная борьба с перетягиванием.

Что происходит в результате этой борьбы? Возникает идея измены. Ведь, женясь, выходя замуж, молодые люди не идут на борьбу. У них иллюзия, что борьбы не будет. Впрочем, ее бы и не было, если бы они понимали, что подобное желание – побороться – у них возникнет, а потому надо душить его в зародыше. Но такой работы над собой молодыми в браке, как правило, не производится, и возникает борьба, которую никто не ждал. А как мы реагируем, когда нам угрожают в том месте, где мы совершенно никаких угроз для себя не ожидали? Мы свирепеем. И возникает план мести.

Понятно, что первым пунктом плана мести, по крайней мере у мужчин, будет – что? Правильно: измена. Молодая жена по наивности «наезжает» на молодого мужа – мол, он ее не любит, не так с ней обращается, не понимает, не видит, не чувствует… А перед его очами в этот момент автоматически проходят – Света, Таня, Маша, Даша, Глаша, Параша… И он так смотрит на свою жену пристально и думает: «А знаешь что, дорогая?.. А не пошла-ка ты…» Может, он даже скажет это, а может, сделает вид, что со всем согласился, ну или просто проигнорирует ее выступление. На самом деле это значения не имеет. Он для себя решил: если она будет так, то я буду этак, читай – изменять. Бам! Идея вошла в голову.

Конечно, барышня и не догадывается, что сама, собственными руками, этим своим «благородным протестом» вложила в голову родного мужа данную, весьма специфическую идею. Потом, на приеме у психотерапевта, она будет клясться–божиться, что ничего подобного не делала, не задумывала и не предполагала. Но какое это имеет значение – думала или не думала, предполагала или не предполагала? Незнание закона, как известно, не освобождает… Вместо разговора получилось давление, вместо обсуждения конкретной житейской трудности, ставшей поводом для данной «разборки», состоялось «выяснение отношений».

А главное – диалога не было. Почему не было? Потому что оба общались друг с другом по принципу: два пишем, три в уме. Жена, вместо того чтобы попросить (а надо было просто попросить о том, что ей нужно было и из-за чего, собственно, этот скандал состоялся), предъявила ультимативные требования. Причем в такой форме, чтобы у мужа возникло чувство вины, а главное – отбилось всякое желание взаимодействовать конструктивно. Почему так и в такой форме? Чтобы гордость свою не ломать – «С чего-то я должна просить?! Он сам должен все понять и сделать!» Это у нее «в уме». Ну о’кей. Супруг же, вместо того чтобы сказать даме своего сердца, что он при всем желании не способен принимать просьбы, поданные ему в такой обидной и унижающей форме, сказал что-то… для проформы, а сам подумал: «Иди-ка ты!» А далее за форму, за вмененное ему чувство вины, да и вообще за общее недовольство жизнью, решает отомстить изменой. Три в уме…

Примечание: «А можем же, если захотим!»

Здесь же оговорюсь, что требование – это воинственная форма просьбы. «Когда ты прекратишь повышать на меня голос?! Не смей! Я личность!» – это требование и по форме, и по содержанию. За этим требованием стояла просьба: «Пожалуйста, говори тише и не злись».

Причем эта просьба, для того чтобы партнер захотел ее выполнить, должна, во–первых, обязательно содержать в себе объяснение (чтобы он понял, почему и зачем вы его об этом просите), а также – ценное положительное подкрепление (то есть завуалированное или открытое обещание некого вознаграждения за исполнение этой просьбы).

Какое здесь может быть объяснение? Ну, например: «Я очень пугаюсь и теряюсь. И не знаю, что сказать. И чувствую себя полной дурой». Это же правда… И тут же обещание положительного подкрепления: «А мне так хочется, чтобы у нас с тобой все было хорошо. Я так тебя люблю, и так мне хочется, чтобы ты был со мной счастлив. Поэтому мне важно, что ты говоришь. И я обязательно тебя услышу». Очень хочется надеяться, что эти слова тоже будут правдой, в противном случае лучше прямо сразу разводиться.

В сумме получается: «Пожалуйста, говори тише и не злись. А то я очень пугаюсь и теряюсь. И не знаю, что сказать. И чувствую себя полной дурой. А мне так хочется, чтобы у нас с тобой все было хорошо. Я так тебя люблю, и так мне хочется, чтобы ты был со мной счастлив. Поэтому мне важно, что ты говоришь. И я обязательно тебя услышу». Теперь сравните это с формулировкой: «Когда ты прекратишь повышать на меня голос?! Не смей! Я личность!»

И попробуйте спрогнозировать результат общения в том и в другом случае. С одной стороны – требование, с другой – правильно сформулированная просьба.

Я не комментирую…

Примерно по такому сценарию возникает идея измены. Нет диалога, нет нормального общения, а есть только «выяснение отношений» и игра на чувствах партнера. Что-то тут строится? – хочется мне узнать. Нет, на мой взгляд, здесь не строится ничего. И поэтому ломаться потом будет нечему. Даже если такой брак продлится относительно долго, это не брак, а совместное общежитие, сожительство, если хотите. Но не брак. Брак – там, где «партнеры», где взаимодействие, где общие цели и общее движение в направлении этих общих целей. Это – да, брак. А выяснение – кто кого сегодня уложил на лопатки? Это не брак, это черт–те что. И я не вижу здесь поломки. Я вижу здесь спокойный и стабильный дрейф – друг от друга.

...

Быть супругом – это быть неотъемлемой частью другой жизни. Это очень важно понять. Это как быть частью тела другого человека. Ты, будучи его рукой или ногой, не можешь взять и так, на денек, отделиться от него и слинять куда-нибудь «налево». Если рука или нога отделяется от тела – ему становится больно, очень больно. Да, в принципе такую сбежавшую часть тела можно затем пришить, но и это будет больно, мучительно больно. А ей потом еще надо будет прирасти, и это должно произойти правильно, чтобы сложились все сочленения, кости, мышцы, нервы, сосуды. Иначе будут боли, не будет правильного функционирования. И каждую зиму эту некогда беглую конечность будет ломить, сводить и выкручивать. Стоит ли этот «левак» той боли и того страдания, которое он может и неизбежно доставит? Это ведь иллюзия, что «один раз ничего не значит». Если один раз прошло незаметно, сошло с рук, на этом человек не останавливается, возникает второй, третий и четвертый. А как потом пришить? Как потом прикрепиться к месту, которое уже покрылось рубцами?

Это просто формальность…

К сожалению, во множестве семей вместе супругов держит по большей части сам факт брака – «все-таки у нас брак, семья» и так далее. А вовсе не человек как таковой, не любовь к партнеру, не сам партнер. На мой взгляд, тут много показательного в таком браке. Бывает, женщина, которой изменил муж, приходит к доктору и просит о помощи. А доктор спрашивает: «А чего вы хотите?» И знаете, что он слышит в ответ в подавляющем большинстве случаев? Он слышит: «Я хочу сохранить семью». Улавливаете нюанс – не любовь, не другого человека, не его чувства к ней, не ее чувства к нему, а «семью».

И что это значит, если рассуждать диагностически? А то, что истинного партнерства в этом браке не было. Был «проект» под названием «Брак», «Семья», как угодно. И именно этот проект держал людей вместе, а потом кто-то из них решил из этого проекта выйти. Возможно, он, перед тем как «выйти» из этого «проекта», подумал о том, что сделает своей второй половине больно. Подумал–подумал, взвесил, перемерил, вспомнил мимолетное, но такое жгучее свое желание отомстить «за все»… И временно из «проекта» вышел.

В народе есть такая пословица: «Крепкий левак укрепляет брак». И хотя лично я считаю подобное измышление абсолютно ошибочным, вместе с тем могу допустить, что в таком браке, где партнерства никогда не было, где есть только «проект», это правило может быть эффективным.

Вот допустим… Живут двое. Первый год, два, три – рычали друг на друга, срывались, тихо начинали ненавидеть, потом отвлеклись на детей, схватка перешла из горячей стадии в холодную. В общем, живут–поживают, никакого удовольствия от жизни не испытывают, но зато вроде и не убивают друг друга. «У нас все нормально. Как у всех…» Ну почему, скажите на милость, мужчине в такой ситуации не сходить «налево»? Ну чего плохого? Любить они друг друга все равно не любят, семью он не разрушает (он же не на развод подает!), ну просто пошел «налево»… В чем трагедия, спрашивается?

Положим, я как врач–психотерапевт эту трагедию понимаю замечательно. Но если мы с вами влезем в голову этому мужу–изменщику, то никакой трагедии, поверьте мне, там не обнаружится. Он не любит, не чувствует себя любимым, он не ощущает ответственности за партнера, не испытывает желания о нем заботиться, он просто хочет, чтобы в его жизни было место празднику. Хотя бы небольшому. Дома нет, вот он пошел в другое место. В сущности – такое же развлечение, как выпивка, баня, рыбалка и футбол с хоккеем. У него в голове нет ощущения ни трагедии, ни драматизма. Возможно, в первый–второй раз было, а потом притупилось. И то было только потому, что вообще-то он в курсе, что это нехорошо – изменять, а вовсе не потому, что он сделал жене больно, предал ее или что-то в этом духе. Мужчины, особенно «заряженные» раздражением на жену, не считают свою измену предательством. Они даже враньем это не считают. Потому как – какое тут вранье? А даже если и вранье… Они же своих женщин постоянно на вранье ловят (женщинам свойственно произвольно расставлять акценты в изложении фактов, а мужчинам нет, и подобную легкость в этом вопросе мужчины рассматривают как вранье – это на всякий случай, для тех, кто не в курсе). Ну, в общем, даже если и соврал, то совершенно никакой это не грех.

Впрочем, это совершенно не значит, что мужчина с той же легкостью воспримет измену жены, как и свою собственную. Но тут, что называется, – своя рубашка, своя колокольня. Измена жены оскорбит мужское самолюбие, возбудит мужское честолюбие (в половом вопросе), чувство собственности будет уязвлено, страх потери может возникнуть, ощущение надежности тыла рушится, да и вообще измена жены – лучший повод сказать ей напрямую все, что ты о ней думаешь, так что тут фактически прорыв эмоциональной плотины может случиться. В общем, муж измену жены, даже если сам изменяет направо и налево, воспримет болезненно. Кстати, женщины это, как правило, хорошо понимают или, по крайней мере, догадываются. И получается, что измена в руках женщины становится таким же, а то и еще более агрессивным инструментом мести. А женщина частенько именно мстит своему мужу изменой…

Разумеется, женщина тоже от этого, с позволения сказать, брака устает. Правда, идея измены приходит ей в голову не так быстро, как мужу, но приходит. Есть такой момент в браке, когда женщина начинает чувствовать недостаток свободы. Поначалу она пытается отвоевать себе свободу в браке, но это другое дело. В конце концов, какой-то коридор свободы, за которую она боролась, она себе отвоевывает. И дальше живет в нем – или вполне довольная коридором, или просто потому что другие дела и заботы отвлекают (дети, пеленки, ремонт и т. д.). Но рано или поздно вопрос свободы встанет снова. И я сейчас говорю именно об этом моменте. И это вопрос не только свободы личности , но еще и свободы женщины .

Постепенно мужчина в браке перестает относиться к жене как к женщине, что, строго говоря, вполне естественно и почти неизбежно, ведь количество их – мужа и жены – взаимодействий по бытовым вопросам постепенно начинает серьезно превосходить количество интимных и сексуальных контактов. Сексуальность сама собой отходит на второй план, другие темы и вопросы становятся «доминантными». И женщина ощущает это физически. Ведь обычно она именно на каком-то «физическом уровне» ощущает – желанна она или нет, как она желанна и так далее. С этим в целом у женщин очень четко. И, конечно, перемена в муже, его охлаждение, его переход из плоскости чувственной в бытовую ощущается женщиной очень хорошо. Тут даже периодичность сексуальных контактов не нужно считать, алгеброй поверять гармонию. Тут и так все понятно – никакой гармонии.

В общем, наступает такой момент, когда женщина перестает чувствовать себя женщиной, а если она не чувствует себя женщиной – это ее несвобода как женщины. У нее возникает стойкое, надсадное, подчас даже болезненное желание – нравиться, производить впечатление, быть желанной и так далее. Впрочем, решиться конвертировать этот «эмоциональный адюльтер» в фактическую сексуальную связь – решается далеко не каждая. Чтобы решиться «на такое», нужен очень серьезный повод, причем не просто повод, а выношенный, выстраданный повод. И вот она начинает формировать в своей голове идею измены.

...

Вследствие особенностей женской сексуальности и психологии измена не является для жены некой потребностью. Если речь не идет о внезапно вспыхнувшем большом чувстве, которое просто отставляет брак на второй план, до желания изменить мужу женщину нужно довести, она должна «созреть», «дойти» до этого. Причем часто это «доведение» и «созревание» происходит подспудно, незаметно. Тоска, одиночество, униженное положение в браке, отсутствие какой-либо перспективы в отношениях – вот те факторы, которые толкают женщину на измену. Измена для нее – как отдушина, как некое спасение, бегство на свободу. По крайней мере, это так ею ощущается. Но желание свободы и желание сексуальной связи на стороне на самом деле – это разные вещи. Поэтому, чтобы превратить одно в другое, женщине нужны очень серьезные и веские основания. И ее мозг начинает подспудно находить дополнительные «аргументы» в пользу измены. Он настраивается на эту волну, женщина начинает видеть в своем браке и в своем положении одни отрицательные стороны. И постепенно, когда критическая масса этих ощущений–аргументов нарастает, случается то, что случается…

Уточняю, у мужчины идея измены сразу выскакивает – при появлении первых «неувязок». Когда одно имя перестает «тревожить, унося покой и сон», сразу вспоминается «заставка»: «Как много девушек хороших, как много ласковых…» И пошло–поехало. Женщинам идею измены нужно выносить и выстрадать. Родиться она должна ею в муках. Итак, что женщина делает, чтобы эта идея в ее голове приобрела более–менее осязаемые формы? Она начинает формировать в себе негативный образ мужа. Зачастую это происходит само собой или подсознательно. Дело в том, что если муж – «человек нехороший», то у нее есть нравственное оправдание своей измене. И чем страшнее она этого черта намалюет, тем ей проще будет переступить границу и изменить.

Соответственно, недюжинные силы на это уходят. Женщина буквально по крупицам собирает негативные факты – какие-то слова и поступки мужа, какие-то свои собственные негативные реакции на его поведение, идеализирует других мужчин или другие отношения. В общем, с миру по нитке, и плетет из этого добра милому рубаху – обобщает, драматизирует, трагедизирует и так далее. Ей нужно создать для себя такую ситуацию, когда муж будет для нее (в ее сознании) абсолютно невыносим, любое его действие, шаг, слово будут уже чисто автоматически интерпретироваться как проявление нелюбви и неуважения к ней, как свидетельство его низости, подлости, деспотизма и так далее и тому подобное.

И когда, наконец, критическая масса накопится, а «кандидат» подвернется, ее «эмоциональный адюльтер» превратится в акт измены. В общем, суть мужской и женской измен мало чем отличается одна от другой, и только логика подхода, выхода на старт, внутреннего приготовления к этому поступку разная.

Примечание: «Мужская измена – это биология?»

Статистический факт – мужья изменяют женам, точнее, 80% мужей изменяют 80% жен (по крайней мере, 80% мужей в этом злодеянии социологам признались). Если рассматривать этот вопрос с биологической точки зрения, то непонятно, почему только 80, а не все 100. Если рассматривать его с точки зрения морали, то непонятно, почему вообще кто-то изменяет. Короче говоря, вопрос требует ответа, а отвечают за все, как всегда, братья наши меньшие и мать их, природа.

В природе так устроено, что женское отвечает за стабильность жизни, а мужское – за ее изменчивость. Надо сказать, что эта закономерность прослеживается на всех уровнях биологической и психической организации. Если в стаде – на сто самок один самец, то приплод будет максимальным, но все малыши окажутся практически на одно лицо, будет стабильность, но не будет изменчивости, что для выживания вида опасно. Если же в стаде одни самцы, а самок – раз, два и обчелся, то ситуация меняется с точностью до наоборот. Потомство получит лучший генетический материал, однако его – этого потомства – будет мало, а потому шансы на выживание у этого вида опять-таки снизятся. Вот почему существует стойкое равновесие между количеством мужчин и женщин в отдельно взятом виде.

Движимые своей природной изменчивостью, мужчины и изменяют: ищут местечко, где бы приспособить свой генетический материал. Глазеют по сторонам и тестируют женскую почву на предмет готовности к заветному спариванию. Разумеется, глубинный смысл этого рефлекса мужчинами не осознается, но природе же все равно – осознанно или неосознанно – чай, повезет, будут дети, не дай бог.

Итак, мужчины вынуждаемы природой совершать то, что нашим с вами социальным общежитием не предусмотрено категорически, – изменять, или, точнее, образовывать временные союзы с разными женщинами. Иными словами, мужчины – существа полигамные, и с этим ничего не поделаешь . Поскольку же мужчины не моногамны, они будут постоянно «смотреть на сторону». Можно на это сетовать, а можно еще и глупостей наделать. Вот муж загляделся на какую-то «девушку в красном». Хорошо, теперь есть повод закатить ему скандал – дурное дело нехитрое. Но что он будет в этом случае думать? Бьюсь об заклад, он решит, что та – это мечта и лучшее существо на планете, а эта – его жена – стерва, каких мало! Своими же руками и…

Кто-то скажет: «Одно дело – флирт, другое – серьезные чувства!» Дорогие мои, любимые, отличие между ними кроется только в интенсивности сексуального влечения, активности половой доминанты. В первом случае сексуальное влечение невелико, а потому надолго его не хватит и существенных изменений мужского сознания за ним не последует. Только небольшая интрижка, несколько раз, а то и вовсе одна случайная встреча – и до свидания. Во втором же случае сексуальное влечение, напротив, весьма и весьма интенсивно, а потому и эпопея затянется, и в сознании виновника торжества возникнет любовный бред с галлюцинациями. Вытекающие отсюда последствия, должно быть, понятны…

Как муж относится к жене? Она то, что у него уже есть, а то, что уже есть, – неинтересно. Оно уже его, что с ним особенно заниматься? Потенциальная любовница – дело другое, она – то, чего у этого мужчины еще нет, нечто таинственное и завораживающее. И здесь вопрос отнюдь не в объективном сопоставлении! Жена может быть и на сто порядков лучше любовницы, но проигрывает в другом – она уже имеется в наличии.

И вот женатый мужчина влюбляется, но не в жену. Скажу сразу, что это случай клинический, причем неизлечимый (до поры до времени, по крайней мере). Жена будет переживать, это обязательно. Но выводы, которые она делает в этом своем болезненном состоянии, конечно, далеки от истины. Она начинает думать про себя всякие гадости: что она «хуже той», что она «битая карта», что будущего у нее нет. Полная ерунда! Просто муж приболел на голову, себя не помнит, а других и подавно. Он находится в том состоянии, что на зоологическом языке называется гоном, а на физиологическом – возбужденной сексуальной доминантой. А вся его лирика, цветы и страдания – это только легенда, как у разведчиков, впрочем, он, будучи временно сумасшедшим, сам в эту легенду и верит. Болезнь, понимаете ли…

Глаз замылился…

В общем, далеко не всегда брак ломается, потому как далеко не всегда он был построен, даже если и простоял долго. Вот такой парадокс. Но брак может и сломаться. Строили мы, строили и наконец построили… Так что же за землетрясение такое должно произойти, чтобы хорошо построенный брак, в котором вроде бы все тип–топ, поломался? Тут совокупность факторов, о которых мы скажем, но главное – это то, что называется «глаз замылился».

Мы уже говорили, что, когда молодые вступают в брак, у них в головах сложные концепции – их представления о браке, их опыт созерцания со стороны других браков, где-то глубоко в подсознании всяческие сказочные архетипы и так далее. И первое испытание для пары – это избавление от этих шор (представлений, ожиданий, идеалов) и различение в этом хаосе друг друга. То есть когда партнеры вдруг понимают: есть наши представления о браке, а вот есть два живых человека – с их чувствами, особенностями, потребностями и т. д. И если мы хотим быть счастливы в нашем браке, то мы должны найти оптимальную форму взаимодействия друг с другом, чтобы нам двоим было комфортно, чтобы мы радовались тому, что нам хорошо быть вместе.

Это замечательное, продуктивное решение, которое, если оно случается, цементирует брак необычайным образом. Потому что здесь в основу кладется сотрудничество, есть общая цель, общие задачи. А главное – люди не чувствуют себя одинокими, поскольку рядом у них товарищ, плечо, так сказать, человек, с которым можно поделиться, который тебя поймет и поддержит, которому ты дорог, который дорог тебе. В общем, можно жить–поживать, добра наживать.

При завидном упорстве на это плато можно выйти. Ведь, если изначально в наших молодых горит любовь, у них есть мощный потенциал. В этой своей любви они могут спалить все лишнее и сплавить то, что будет их совместным союзом. Вообще говоря, любовь и следует так рассматривать – как горнило, в котором оба влюбленных переживают болезненный переплав собственных представлений и ожиданий и находят друг друга. Без любви выдержать первые несколько лет брака очень сложно. Но страсть делает свое дело – под ее воздействием мы идем друг другу на уступки и формируем жизнеспособную модель отношений.

...

Бывает, конечно, что молодые не понимают, что любовь–страсть – это своего рода «подъемные» и надо уметь ими правильно распорядиться, вложить, так сказать, в дело брака. Поскольку потом таких крупных и серьезных инвестиций в браке не появится. На смену страстным (в основе своей – биологическим, физиологическим) чувствам придут чувства человеческие – доброта, забота, нежность, уважение, благодарность и так далее (если придут, конечно, ведь могут и не прийти). Чувства хорошие, но все же заряд у них, как правило, не столь силен, как у любви, страсти и пламенного горения. Поэтому, конечно, лучше с самого начала – в пору страсти – начать отстраиваться.

Но допустим, что все в порядке, все хорошо: страсть помогла, мозги тоже использовались по назначению и дали возможность эту страсть конвертировать в формирование гармоничных отношений. И, по результату, мы вышли на некое плато, где нас поддерживают человеческие отношения, общая цель обоюдного спокойного, тихого семейного счастья, ну и здравый смысл, разумеется.

Примечание: «О здравый смысл!»

Здравый смысл здесь, оговорюсь, тоже штука очень важная. Почему? Потому что именно здравый смысл позволяет партнерам понять одну важную вещь и не искать более невозможного. А важная вещь состоит в следующем: это естественно, что страсть уменьшается, это естественно, что отношения трансформируются в дружеские и товарищеские. Это важно понимать и не роптать.

Потому как некоторые начинают сразу кудахтать и возмущаться, что, мол, чувства ушли, былой трепет не обнаруживается, нет огонька в глазах и так далее. Эта истерика непонятна. Ну ушли, ну не обнаруживаются, ну нет огонька – и что? Зато есть другое, и за это другое – очень ценное и важное – надо уметь быть благодарным. А дрожания и трепетания имеют срок годности – это правда.

Поэтому ты уж как-нибудь реши для себя, дружок, ты чего хочешь – каждые два года менять партнера, чтобы были у тебя эти дрожания и трепетания, не угасали, или ты, понимая, что страсть со всеми ее прелестями временна, выбираешь серьезное, настоящее и долговечное? Вот для этого выбора нужен здравый смысл, который и убережет пару от качки–болтанки.

Итак, вышли на плато. Стоим. Медленно двигаемся. Что-то происходит? Да нет, все по мелочи – тут переезд, тут ремонт, тут дети в школу пошли, тут одна работа поменялась, другая. Тут кто-то заболел, тут чей-то родственник умер, а там, наоборот, двойня родилась, вот, кстати, дочка замуж вышла. В общем, обычные дела – жизнь. Ничего не происходит? Вроде нет. Что-то происходит, но так… По ходу пьесы.

Стоп. Сейчас самое время остановиться и осмотреться по сторонам.

Мы в брак для чего вступали? Чтобы не чувствовать себя одинокими, чтобы был с нами человек, который нам дорог и люб. Все правильно? Все правильно. А он сейчас с нами?.. Ну удивительный, наверное, вопрос. Кто-то, вероятно, счел доктора слегка сумасшедшим. Но доктор не сумасшедший, потому что мы подошли к очень серьезной проблеме…

В какой-то момент у супругов в браке возникает иллюзия. Или не иллюзия… В общем, возникает ощущение, что они знают друг друга как облупленных, что они уже не могут ничем друг друга удивить. Чаще всего это их не пугает, не напрягает, просто ими осознается как факт. Теперь я хочу, чтобы мы поняли, что стоит за этим фактом.

Можете ли вы представить себе, что такое абсолютная трехмерная копия человека? Это, разумеется, из области фантастики, но все же давайте представим, что у нас появился наш абсолютный двойник. Он абсолютно такой же, как мы, у него такие же манеры, такой же образ мысли, характер реакций и так далее. Все – абсолютный дубль, такая копия, что не отличишь. Но все-таки одно отличие есть. Мы, если сравнивать нас с нашей абсолютной копией, постоянно меняемся – по чуть–чуть, незаметно. Проходит день – мы чуть иначе думаем, проходит ночь – мы чуть иначе чувствуем. И так постепенно, изо дня в день, из года в год, накапливается некая критическая масса ошибок – несоответствий между нами и нашей абсолютной копией.

Но теперь представим себе другого человека, который постоянно находится с нами. Когда он начинает знать нас «как облупленных», это значит, что у него в голове сформировалась такая абсолютная копия нас. Нас можно даже убрать, вынуть из картинки, а он будет продолжать с нами взаимодействовать – он будет знать, как мы поступим в той или в другой ситуации, что мы скажем в ответ на то или на это, чего от нас ожидать, если… Ну и так далее. У него есть наш дубликат, и он с ним взаимодействует – у него заготовлен привычный набор реакций на наш стандартный набор реакций. Что-либо менять в этой истории просто глупо.

А теперь представим себе, что вот есть человек, он взаимодействует с нашей копией, но наших внутренних, постепенных, едва уловимых изменений не замечает. Он продолжает так же бодро отвечать на наши реакции своими реакциями, то есть ощущение взаимодействия остается, однако же что-то очень важное пропадает. И в какой-то момент, когда та самая критическая масса несоответствий между нами, постоянно меняющимися, и нашим дубликатом в голове нашего партнера созревает, случается что-то вроде большого взрыва. С одной стороны, нам кажется, что одиночество преодолено, у нас есть близкий человек, с другой стороны, оказывается, что он в чем-то очень важном нас не понимает, не чувствует, словно не видит. И реакция! Бурная, эмоциональная реакция. Мы поняли, что наш партнер живет не с нами, а с нашим дублем. А даже если не поняли, то просто из-за хронического накопившегося дискомфорта взорвались…

Впрочем, мы упускаем одну важную деталь – мы-то сами тоже уже живем не со своим партнером, а с его дублем, находящимся в нашей голове (разумеется, мы так не думаем, но это ничего не меняет – живем с дублем). И реагируем не на него, а на его трехмерную копию, расположенную в нашем собственном сознании. А время течет, человек с течением времени изменяется – по чуть–чуть, но неизбежно. И там тоже уже зреет критическая масса ошибок – несоответствий этого реального человека нашим представлениям о нем, его «абсолютной», как нам кажется, копии, расположенной внутри нашей головы. А, соответственно, и в нем зреет уже какое-то недовольство нами. Причем было бы оно очевидным – об этом хоть поговорить можно было, а оно ведь – нет, неочевидное. Это как с вулканом – пока не рванет, не поймешь, что пора меры предпринимать. Катастрофа – одним словом!

В общем, самая опасная это штука – думать, что вы партнера своего знаете как облупленного. Самая опасная. И потому презумпция должна быть: моя вторая половина – живой человек, и он меняется, и в нем многое происходит, и, возможно, я многого не вижу, потому что мой глаз замылился, но я хочу видеть. И еще одно следует соблюдать правило: я должен постоянно показывать своему партнеру, что со мной да как, в чем я меняюсь, что я для себя новое открываю, что я понимаю – про себя, про нас, про жизнь. Он должен помнить, что я живой, а не только репликация в его голове, и я должен заставлять себя помнить, что он живой, а не простая репликация, но уже в моей голове.

Примечание: «А не поменять ли прическу?»

С обыденностью в браке предлагают бороться достаточно странными, на мой взгляд, методами. Например, заменой прически. Я конечно, понимаю, что это серьезно разнообразит жизнь семейной пары, но все же это немного не то. А прямо сказать – совсем не то. Впрочем, многие женщины думают так не только потому, что так пишут дамские журналы, но и потому, что так их мужья говорят: «Да, изменил я тебе! А ты чего хотела?! Ходишь вечно в ночнушке драной! А прическу когда последний раз делала?!» В общем, звучит очень убедительно, особенно для женщин…

А мужику просто оправдаться надо. Что он еще скажет? Станет объяснять, что давно любви не чувствует? Что захотелось ему новой жизнью пожить, новые чувства испытать? Тогда получается, что это он виноват-то в измене. А оно ему надо? Не надо. Надо, чтобы жена была виновата, а потому он ей и говорит то, что та ждет услышать, потому как именно это подруги говорят, дамские журналы пишут и еще доморощенные психологи советуют – замените прическу. Да боже правый, муж этой прически и не заметит. А если и заметит, то – подивится, не более того. Прозвучит комплимент – значит, знает, что жена его хочет этот комплимент услышать.
Все как в анекдоте… Просыпается муж, а жена рядом в противогазе лежит. Смотрит на нее, поднимается, идет в ванную. Жена останавливает его вопросом: «Милый, ты ничего не замечаешь?» Муж подходит к жене, внимательно смотрит на нее и, задумавшись, наугад спрашивает: «Ты себе брови выщипала, да?» Глаз замылился… Прической не спастись.

Устаревшая программа

Обыденность на самом деле – страшная штука. Но страшна не эта обыденность – во внешнем облике или манерах поведения, и даже не та обыденность, что в постели. Страшна обыденность во внутренней жизни. В браке должна быть внутренняя жизнь, он сам – брак – должен жить. Он должен развиваться. И в этом нет ничего хитрого, потому как люди в этом браке живые и развиваются. Но это развитие нужно уметь замечать – это раз. Ну и второе – делать его, это развитие.

Тут же секрет вот в чем… Развитие, изменение каждого из партнеров в браке будет происходить неизбежно. Человек – это не константа. Он только по документам константа, а в действительности он живая развивающаяся уникальность. И если он не прикладывает усилий к тому, чтобы развиваться, он будет развиваться самотеком. И не факт, что вектор этого развития будет направлен в нужную сторону. Если уж нам на роду написано изменяться, а мы живем вместе с партнером – надо синхронизировать эти наши вектора. И тут все – от банальных совместных интересов (книги, кино, театр, музыка, политика, сельское хозяйство и животноводство) до простого, но совместного осмысления событий жизни.

На события, которых много вокруг случается, можно со своим супругом иметь разные точки зрения (и хорошо, если разные!), но их надо высказывать, ими надо обмениваться. Нет, не для того, чтобы думать как твой партнер или навязать ему свой взгляд. Но для того, чтобы чувствовать: мой партнер – не трехмерная копия, он думает, переживает, чувствует, у него есть мнение, позиция, особенное, личное восприятие. И чтобы для своего партнера быть не трехмерной копией – мертвой и бездушной, а человеком. Вы ведь тоже чувствуете, думаете, переживаете. Об этом, как ни парадоксально, имеет смысл напоминать. Не скандалом, разумеется, и ультиматумом, а действием, поступком, взаимной беседой.

Понимаете, надо все время делать что-то, чтобы было чувство, что рядом с тобой живой человек, и чтобы он чувствовал, что рядом с ним – тоже живой человек. Это очень важно. Не какой-то биоробот с заданной функцией, а живой человек!

Вот что я называю «работой в браке».

...

Есть «работа по созданию брака» – когда мы идем навстречу друг другу, избавляемся от своих заблуждений, недостатков, ошибочных моделей поведения, когда мы обустраиваем подходящий только для нас двоих формат отношений, делающий нас счастливыми. А есть «работа в браке» – постоянный труд по коррекции наших представлений о нашем партнере и его представления о нас, то есть нас самих, нашего образа внутри головы нашего партнера. И я даже не знаю, что сложнее – «работать в браке» или «создавать брак». Но я знаю абсолютно точно, что и тот и другой труд абсолютно необходим.

В противном случае невидимая стена будет постепенно расти между партнерами, их жизнь постепенно разделится у каждого на две неравные части: одна – обыденная, полная забот и каждодневности, которая у них одна на двоих с супругом, а вторая – у каждого своя, в ней все активно, весело, актуально. И каждый в этой «своей» жизни, жизни, отдельной от партнера, будет изменяться, расти или переориентироваться, оставаясь в браке «прежним». И самое главное – в этой новой, «своей» жизни у каждого из супругов будут появляться люди, которые к нему нынешнему ближе, чем его супруг к нему же, но прошлому.

Понимаете, что получается? Таким образом одиночество в браке будет нарастать, а ощущение жизни будет увеличиваться именно в той зоне жизни, где супруга нет. В семье становится душно, а вне семьи – светло и радостно. И тут возникает искушение… Оно приходит само собой, подспудно. Это искушение – желание чего-то нового, какого-то нового дыхания, новой жизни, новых отношений… И брак вдруг начинает восприниматься как груз, как обуза. А жизнь вдруг начинает казаться очень короткой, быстротечной, заканчивающейся… И вот эти внутренние силы и переживания идут в разрыв.

А потом у меня на приеме оказывается уже немолодой человек, который говорит, что он-де жену свою «любит», и прожили они вместе двадцать пять лет, и прожили хорошо, грех жаловаться… Но там только «одно уважение осталось», «только благодарность», а тут – в новых отношениях, в новой связи – сама жизнь. «И так хочется пожить еще, подышать… потому что недолго осталось, потому что кажется, что жизнь проходит, счастье проходит. Страшно сделать супруге больно, но… Как не сделать, доктор?» Хороший вопрос… Знал бы еще доктор, что на него ответить.

И с женщинами, как это ни странно, случается нечто подобное. Частенько, правда, они начинают рваться не к другому мужчине (мужья именно по такой формуле работают – сначала находят новую «женщину своей жизни», а потом уже думают, как безболезненно покинуть «старую подругу»), а рвутся к другой жизни, потому что душно, потому что тяжело, потому что устала, потому что рутина, тоска. «Мы вроде и хорошо живем. И он нормальный человек. Но, понимаете, как-то невмоготу… Я уж ему и так пыталась сказать, и эдак. Но что толку-то. Мы и родные, и чужие. Столько-то лет».

Вот такие истории.

Примечание: «Биология женской измены?!»

Адюльтер – это попытка замужней женщины найти счастье «на стороне». Впрочем, когда затрагивается тема адюльтера, всегда встает вопрос: а не имеем ли мы дела с досадной случайностью? Насколько вообще супружеская измена естественна для женщины, насколько она ей необходима? Что ж, эти вопросы отнюдь не бессмысленны.

В действительности есть у женской измены, как и у мужской, свое биологическое «оправдание». Начнем тему женских измен издалека, с приматов. Прошу прощения… Здесь, можно сказать, самец самке не изменяет, поскольку все его сексуальные партнерши – официальные супружницы. Приматы – существа полигамные, по крайней мере мужчины–приматы, а потому для них супружеская измена – вещь весьма виртуальная. Среди человекообразных обезьян одни (например, гориллы) – животные стайные, другие (например, орангутанги) – территориальные. Однако моногамных среди них – днем с огнем.

Стайные образуют группу, где самец–лидер (вожак), с одной стороны, эксклюзивно покрывает весь свой гарем, с другой, отражает напор прочих желающих поучаствовать в этом процессе. Самцы территориальных обезьян не образуют группы или стаи, но отвоевывают себе жизненное пространство в несколько гектаров, и всякая забредшая на территорию этого самца самка рассматривается им как его «частная собственность». Сурова мать–природа!

Можно ли говорить в этом случае об адюльтере? Решение вступать или не вступать в сексуальные отношения самка приматов не принимает, за нее решает самец. Однако есть один примечательный феномен… «Думами тяжкими о детях своих». Конечно, вожак, он же и ненаглядный супруг, – существо обожествленное в незрелом сознании самки: он – ведущий, она – ведомая. Самец защищает, обустраивает пространство и т. д. и т. п. Так бы современным мужчинам! Но супруг – супругом, а главное – дети. Нужно побеспокоиться об их будущем. Будущее же их зависит от благоволения вожака, а вожаки имеют свойство свой пост оставлять, уходить, что называется, на покой, происходит, так сказать, ротация кадров.

И вот представим себе ситуацию: произошла такая «ротация», вожак поменялся, то есть другой самец теперь верховодит раболепным гаремом. Как он будет относиться к детям прежнего властителя? Разумеется, без особого энтузиазма! Поэтому-то самки приматов и страхуются. Улучив минуту, когда вожак зазевался, самка тихонько отходит подальше, в укромное местечко, где и встречается на адюльтерном ложе с претендентом на руководящий пост. Тот, особым умом не отличаясь, сменяя-таки своего предшественника на должности вожака и одновременно супруга всех вольнопасущихся самок, рассматривает детенышей этой своей прежней любовницы, а ныне – жены как своих собственных и относится к ним соответственно.

Иными словами, адюльтер у человекообразных обезьян открывает дорогу к должности «любимой жены» со всеми вытекающими отсюда последствиями: ее дети будут обласканы. По всей видимости, именно эта бессознательная тенденция и движет женщинами, которые, даже находясь в браке, инстинктивно ищут «другого» мужчину. Впрочем, такие бессознательные думы о детях в нашем «сознательном обществе», как правило, оборачиваются для последних не лучшим образом. Благими намерениями, как известно, и куда – известно.

Но посмотрим теперь на того «вожака» и посмотрим на это чудо в рейтузах с отвисшими коленками и в тапочках. Впрочем, дело, конечно, не во внешнем виде, а в виде внутреннем. Мужчина ты или не мужчина? – вот в чем вопрос у женщины, глядящей искоса из кухни на диван перед телевизором. Где та былая страсть, где пережитое некогда увлечение–восхищение, где прежняя сладость ее девичьей обороны, его молодецкой силы? Канули в Лету эти милые сердцу душевные терзания, поскольку и то, что было, было лишь только игрой ее бурного воображения. Да, в тех женщинах, которые всегда Женщины, никогда не угаснет это невротическое по сути своей желание – принадлежать всецело страстному мавру, который крепок, как дамасская сталь, и нежен, как узбекский хлопок.

Влюбиться в такого – непонятного, загадочного, холодного, которому все безразлично, которому море по колено, который, кажется, и не хочет от нее ничего, и бросит при первой возможности. Но в этой жестокости и черствости своего сердца он ощущается ею таким страстным внутри, таким величественно одиноким, что видится ей, что если и нужно чего – так это осчастливить его своей любовью, отогреть его ледяное сердце, замороженное Снежной Королевой, и насладиться истинным счастьем – заслуженным, желанным, еще неизведанным… Да, что творит иногда с женщиной ее сексуальная доминанта, то мужчинам и в самых изощренных снах не снилось! Ну да оставим это.

Итак, мы галопом осветили уже целых два бессознательных, доставшихся женщине от далеких предков варианта поведения, приводящих или могущих привести ее к адюльтеру. С одной стороны, это рефлекторное почти потакание мужской активности. Его настоятельная, захлестывающая, увлекающая, манящая другой жизнью, другим к ней отношением активность – способна вскружить женщине голову, а там и до адюльтера недалеко. С другой стороны, это бессознательный поиск женщиной лучшего отца для своего ребенка , причем этот ребенок далеко не обязательно реально присутствует, но ведь потенциально каждая женщина – мать, вот и ищет. Чего найдет, о том лучше не думать.

Но есть и третья стратегия, и об этом мы уже говорили: чисто человеческое изобретение – месть . Женщина испытывает это чувство не только к тому мужчине, который ей изменяет, она мстит и тому, который не ощущается (подсознательно по большей части) ею как мужчина. Тому, который не заполняет ее, не дает ей чувства надежности, защищенности. Тому, который стал ей соседом, с которым она не может ощущать себя женщиной. Конечно, она будет искать «Мужчину», ведь она «Женщина». Впрочем, толку от этого не будет, месть – чувство подслеповатое и определенно бессмысленное. Будет разочарование, будет и возвращение в покинутую супружескую постель, а на душе будет гадко. Хотя…

Развод – это выход?

У меня часто спрашивают: «Мой муж мне изменил. Жить с ним не могу – презираю, боюсь предательства. Разводиться? Но мы столько лет прожили вместе… Что делать?» И я не устаю повторять, что доктор не дает советов – разводиться вам или нет. Это не в сфере его компетенции. Это выбор человека, конкретной супружеской пары. Как доктор может это решить? Он может помочь выйти из кризиса, связанного с разводом. По этому поводу я написал целую книгу – «Как пережить развод?» Но и только… А разводиться или нет – я не знаю.

Разумеется, у меня есть определенная позиция по этому вопросу, но это мой личный взгляд. Прав доктор или заблуждается – вопрос риторический или даже философский. У меня есть точка зрения. Заключается она в следующем: если у вас есть желание строить отношения с этим человеком, а он вас в этом желании поддерживает, то все можно исправить, что бы ни случилось. Но поверьте мне, строить всегда проще, чем проводить капитальный ремонт. А тут именно капитальный ремонт… Вот почему я постоянно говорю: не доводите до разрухи. Это возможно.

...

Если пара изначально понимает, что перед ней большое и очень сложное дело, и берется за это дело осмысленно, то брак можно построить замечательный – всем на радость. Но предстоит большая работа. Сначала надо будет справиться с тяжелейшим стрессом – изменением прежнего холостяцкого стереотипа на новый – семейный. Потом окажется, что все твои представления о браке никуда не годятся и их нужно повыкидывать вон, затем придется увидеть перед собой живого уникального человека и умудриться построить с ним отношения. В процессе этого строительства будет масса искушений поперетягивать одеяло, и нужно будет себя одернуть и поставить на место, причем делать это должны оба.

Как абсолютно необходимое условие – жизненно важно научиться говорить друг с другом по–настоящему, то есть и по–человечески, и по–деловому. Параллельно надо будет отстроить отношения с большим семейством вокруг так, чтобы ваш брак никоим образом не страдал. Иначе это просто ужасно. Плюс к этому надо будет управиться со своим подсознательным стремлением реализовать заложенные в тебе модели поведения (как общесоциального происхождения, так и стереотипы поведения твоих родителей), ведь у вас двоих может быть только ваша модель отношений, соответствующая вашим двум индивидуальностям. Только в этом случае брак можно считать гармоничным, в противном случае – это брак по чужим лекалам, с чужих плеч, а значит, вас в такой конструкции отношений просто нет, а есть только роли.

Все это возможно, если ты с супругом вырабатываешь общую цель, то есть вы оба понимаете, зачем вы вместе, и неустанно к своей цели стремитесь. Наконец, вы не забываете, что в браке нужно работать, то есть развивать ваши отношения и развиваться вместе – рука об руку с вашим супругом. Ну и… конечно, не изменять! Дорожить, поддерживать, помогать, заботиться – это пожалуйста. Изменять – это возбраняется.

Примечание: «Если хочется, то нельзя. А если очень хочется – тем более!»

У меня в планах стоит задача написать книгу «Тайна Адамы и Евы». Она будет полностью посвящена сексуальным отношениям, точнее, проблемам интимного свойства, которые возникают в паре. Поэтому я не буду здесь подробно на этом останавливаться. Скажу только, что избежать измены в семье можно (пишу это специально и в особенности для мужской части моей читательской аудитории). Не утверждаю, что это просто, но, с другой стороны, нет в этом и ничего сверхъестественного. Было бы, что называется, желание… А соответствующее желание, и это я должен подчеркнуть особо, возникает у партнера только в том случае, если для него, то есть субъективно, по внутреннему ощущению, отношения с его второй половиной представляют значительную ценность (это я уже больше для женщин пишу, хотя и мужчинам тоже не грех прислушаться).

Ну не будет мужчина переламывать себя, чтобы сохранить верность жене, если он отношениями с ней не дорожит, а вокруг него столько всего «вкусного». Не будет. И это естественно (оговорюсь, что «естественно» – это не значит «хорошо», просто так получается, и ничего с этим не поделать). У него должна быть мотивация на сохранение верности. И рассчитывать на то, что в качестве такого мотива для него будет достаточным некий «моральный принцип» и еще, может быть, «клятвы верности», данные им у алтаря, было бы великой наивностью. Не будет достаточно. Если мужчина не чувствует, что его любят, если он не чувствует, что отношения с женщиной ему дороги, если он не бережет ее чувств, потому что ему стало наплевать на эти чувства, то он станет изменять, сколько бы мы ему ни объясняли, что это грех, неправильно и аморально. Станет.

Если же у партнера – и не важно в данном случае, у мужчины или у женщины – есть настоящая, подлинная мотивация на сохранение верности, а этой мотивацией является желание беречь своего партнера, заботиться о нем, то способы противостоять искушению наличествуют. И самый простой – это приучить себя воспринимать других людей как «человеков», а не как представителей того или другого пола. На самом деле это достаточно просто. И тогда для мужа существует одна женщина – его жена, для жены – один мужчина, то есть ее муж. А остальные люди для них – это просто люди, с их характерами, чертами, особенностями и так далее. Но они не представители пола. И если супруги научаются так думать, то самой ситуации измены возникнуть не может. Они вращаются в мире личностей, а все половые вопросы находятся у них в кругу семьи, причем, как мы помним, только в одной части этого круга – сексуально–эротической. В остальном у нас, конечно, союз личностей, а не делегатов пола.

Подобная привычка – определенным образом относиться к жене, а другим образом к другим людям, включая женщин, – формируется, если мужчина дает себе соответствующую установку, проводит ее в жизнь, а дальше свыкается с такой моделью. Это возможно. Многие женщины живут именно так, по этому принципу: один муж – один мужчина. Это работает, такого зонирования собственной жизни – тут у меня «половой вопрос» есть, тут у меня «полового вопроса» нет – добиться можно. Но, конечно, будет мужчина подобным образом с собой работать или не будет, зависит в значительной части от женщины, от того, каковы их отношения в семье и есть ли у мужчины в связи с этим желание заботиться о жене, беречь ее, делать счастливой. Последние чувства насильственным путем вызваны быть не могут. Можно заставить себя разлюбить, но вот полюбить… Только суррогат получится.

И есть еще вторая часть моей позиции по разводу. Честный развод – это когда ты понимаешь, что построить отношения с этим человеком ты не в силах. Точнее, можешь, конечно, но не такие, какие бы тебя устроили. А это принципиальная вещь – нам, разумеется, нужны только такие отношения, которые будут делать нас счастливыми, нам, разумеется, нужен только тот партнер, который вызывает в нас позитивные чувства, нам, разумеется, нужен только тот брак, который расценивается нами как достояние, а не как обуза. Это очень важно.

Мне приходится много говорить о том, как человек должен себя «ломать» для брака. Надеюсь, меня понимают правильно… Говоря это, я всякий раз имею в виду только тот брак, того партнера, который этого заслуживает. Да, если у тебя такой партнер, отношения с которым ты хочешь сохранить во что бы то ни стало, то надо себя «ломать», и это ты делаешь не в угоду своему партнеру, а лишь для того, чтобы получить то, что тебе нужно . Ты хочешь этот брак, ты хочешь этих отношений, тебе нужен этот человек – и ты стараешься. По–моему, тут все логично. Хочешь иметь соответствующий хрустальный башмачок, будь добр иметь соответствующую ногу. Нет? Не хочешь и не будешь? До свидания! Разговаривать больше не о чем.

Итак, честный развод… Ты понимаешь, что ошибся. Ты испробовал все варианты. Ты старался, ты пытался, ты делал. Не получается. К сожалению, такое случается – была любовь, но не было истинной общности. В такой ситуации, когда любовь–страсть уходит, эта пропасть оголяется, и ты видишь ее зияние. Не преодолеть. Разные. Совершенно. Причем не просто разные, а и без общих точек соприкосновения. Беда. Надо разводиться. Но если разводиться, то надо честно. А честно – это просто расстаться.

Обычно же срабатывает другая схема. Нет общности, два чужих друг другу человека, ничего не связывает… И вот один уходит «налево». Раз уходит, другой, третий… и влюбляется, любуется, то, другое. Потом долго мучается, затем, наконец, извещает об этом свою вторую половину – мол, у меня тут сюрприз для тебя, я люблю другую женщину, и мы с ней встречаемся последние десять лет, прости. В общем, типичная предразводная «Санта–Барбара». Ну, дальше описывать не буду, кому интересно, можно прочесть в книге «Как пережить развод?»
Так вот, честный развод – это когда в пустоту уходят. Не получается с этим партнером, я ухожу. А когда с этим не получается, но я параллельно еще на пяти фронтах веду активные разведывательные работы, то это не «не получается», это другое… Жить с партнером и искать «более удачный вариант» – есть в этом что-то неправильное. А если не найдешь, значит что – останешься с тем, который «менее удачный», но «более надежный», – так получается?..

...

Любить – это счастливая возможность для мужчины посвятить любимой женщине свою невинность (я говорю о невинности в смысле принадлежности только ей одной). И когда мужчина понимает это свое счастье, он начинает иначе воспринимать других женщин. Они могут быть милыми, красивыми, замечательными, но они как с другой планеты. И у него как будто бы вирус, которым он может поразить их, и они умрут. И если мужчина понимает это, он никогда не снимет своего «противочумного» костюма, никогда не изменит той, которой подарил свою любовь. В этом есть что-то великое, и плата за это тоже великая. Эта плата – ощущение восторга, потому что вся твоя чувственность, вся сила твоего влечения, не расплескиваясь больше по сторонам, вся теперь – в ней, в той, которую ты любишь, той, для которой ты хранишь себя.

Или вот женщина – в депрессии, все плохо, жить не хочет, ничего не хочет, к доктору пришла. «Любишь мужа?» – спрашиваю. «Нет», – отвечает. «Почему живешь с ним?» Она руками разводит: «А куда мне идти?» Ну, «с точки зрения банальной эрудиции в наш меркантильный век…» – это, конечно, можно понять. Но, с другой стороны, это же какое-то харакири, честное слово. Я бы мог еще с такой позицией согласиться, если бы женщина по–настоящему внутренне смирилась с такой ситуацией, перестала бы драматизироваться, приспособилась и начала получать, какое возможно в данных условиях, наслаждение от такой жизни. Но ведь нет, не смирилась, а живет. Не любит, ненавидит, страдает, ждет чуда и загибается потихоньку. Нет, я этого не понимаю. Откуда оно возьмется-то, чудо? С неба упадет? Прямо с белой лошадью? Что-то я давно не видел ничего подобного в сводках происшествий…

Нет, если вы понимаете, что жить вместе вам не судьба, надо сначала разводиться, а затем уже искать свою вторую половину. Во–первых, ну некрасиво это просто – жить с одним, искать другого. А во–вторых, если таким образом себя условиями обставить, то, глядишь, и по–другому начнешь к партнеру относиться – попробуешь по–настоящему, а не тяп–ляп построить с ним отношения. Попробуешь и – глядишь, все получится. А если все время тупо искать, где теплее, так далеко не уедешь.

Любые отношения, сколь бы сильно вы ни любили друг друга, требуют огромных душевных вложений и эмоциональных затрат. Если же мы решаем идти по пути наименьшего сопротивления – тут не получилось, так мы в другое место пошли, – то рассчитывать особенно не на что. Если человек не научился трудиться в деле создания отношений, он никогда ничего не построит. Ведь проблема не в партнерах, проблема в том, что из нас не получился, не получается настоящий партнер. Поскольку было бы оно иначе, мы вряд ли бы обсуждали тему развода и уж точно не были бы несчастливы в браке.

Итого

Стереотип – это, с одной стороны, очень хорошо, а с другой – очень… плохо.

Вот у нас есть в голове некое представление о том, какой должна быть наша супружеская жизнь (это представление – стереотип). Представление есть, а соответствующей жизни – какой она, согласно нашему представлению, «должна быть» – нет. Мы расстраиваемся, сокрушаемся, мучаемся разочарованием, предпринимаем попытки «улучшить» ситуацию, а в результате – развод и девичья фамилия. Почему? Потому что одно дело – это наше «представление о том, как должно быть», а другое дело – реальная жизнь с реальным человеком, который, разумеется, ни под какие общие представления не подходит. И если мы хотим с ним, с этим реальным человеком быть счастливы, то от всех представлений о том, как «должно быть», то есть от этих «ментальных» стереотипов следует незамедлительно и чистосердечно отказаться. Иначе будет плохо…

Но тут же и другая ситуация… Поженилась пара молодая и давай вместе жить, а стереотипа, как жить вместе, у них нет, его еще только предстоит выработать. И что происходит? Педантичное, изо дня в день смертоубийство друг друга под массой самых разных благовидных предлогов. Пока этот стереотип установится… Пока молодые люди найдут общие точки соприкосновения… Пока узнают, как и в каких ситуациях им следует реагировать… На это годы уходят. Годы смертоубийства. И тут уже искомый стереотип воспринимается как манна небесная – «скорее бы, а то ведь не доживем». Но вот он появляется, и наступает желанное благоденствие: муж и жена – одна сатана, то есть – пара, объединенная общим стереотипом. Хорошо.

Впрочем, тут стереотип снова поворачивается к нам своей негативной стороной. Ведь если у нас стереотипное восприятие партнера, мы его уже в упор не видим. Мы теперь не с ним, а с его «точной трехмерной копией» взаимодействуем. И получается, что иллюзия контакта есть, а контакт как таковой отсутствует. Если же полноценного контакта между партнерами не обнаруживается, то и эмоциональной связи нет, а если нет эмоциональной связи (кроме той, что стереотип дает), то пиши пропало. Разведемся и сами не поймем, как такое с нами случилось, а главное – в связи с чем? А ответ на поверхности – в связи со стереотипом, точнее – с отрицательной частью этого загадочного психического феномена.

В общем, стереотип – это и хорошо, и плохо. И об этом нужно помнить. А главное – понимать, что между нами и нашей дражайшей второй половиной всегда стоит масса препятствий, в которых она – наша дражайшая вторая половина – совершенно не виновата, равно как и мы с вами. Поэтому не нужно винить друг друга и нельзя искать друг в друге недостатки, которые, как нам кажется, объясняют все возникающие проблемы, а надо преодолевать их. Вместе. И… любить. Ведь без этого, такого простого и такого сложного – «любить» – ничего не выйдет.

Вместо заключения: Мы будем жить!

Почему брак превращается в странный организм под названием «Рога и копыта»? Мы обсудили причины, и сейчас имеет смысл их затвердить.

Во–первых , супруги не отдают себе отчета в том, что вступление в брак – это не поездка в отпуск, а трудоустройство на новое предприятие. Будет тяжело, обнаружится масса проблем, многое предстоит сделать. Но в итоге если мы инвестируем свою любовь в отношения, а не растратим ее на бесконечный фейерверк страстей разного рода и качества, если мы справимся со стрессом, с внутренними проблемами и комплексами, разглядим друг друга через призмы своих предубеждений и ошибочных установок, то… мы будем счастливы в своем браке. Счастье в браке – это великая ценность. А ничто, что было бы дорого, не дается нам легко. Это надо принять как факт, засучить рукава и работать, а не сетовать на судьбу и не ждать волшебного чуда в голубом вертолете.

Во–вторых , супруги не понимают, что семья – это команда, и подчас начинают играть каждый сам за себя, пытаясь выиграть у партнера. Это безумие. Порочное, тупиковое и абсолютно бессмысленное занятие. Выяснять – очно и заочно, явно и неявно, напором и подспудно, – кто в семье главный, это гарантированно обречь себя на несчастье. Выиграть у партнера – это значит проиграть, в этом правда и закон жизни, нарушить который не получится при всем желании. Выиграть семья должна у жизни, отыграть у нее право на свое счастье. А отыгрывать придется, потому как просто так счастье никому не выдается, надо попотеть и потрудиться. В общем, примите эту данность: вы команда, и у вас есть задача – быть счастливыми. Поэтому распределяйте роли: жена делает счастливым мужа, а муж – жену, и тогда все получится. А иначе – никак.

\В–третьих , супруги частенько рассчитывают, что за Эверестом, на который они так лихо забираются, преодолевая на комсомольском энтузиазме трудности и перипетии первых лет совместной жизни, находится некое «плато счастья». Там стабильность, покой, благополучие… Ошибка. Плато будет (если хорошенько постараться), а вот счастья – нет. Счастье и там нужно будет делать – каждый день и друг для друга. Проблема в том, что мы привыкаем к партнеру. С одной стороны, это хорошо, а с другой стороны… он же живой, он меняется. И мы меняемся. А потому должны меняться и наши отношения, они должны постоянно расти, становясь глубже, прочнее, прозрачнее и чище. Не забывайте об этом, не говорите: «Приехали!» «Едем!» – вот идеальная формулировка. Помните, вам предстоит жить, и если уж так, то лучше как заповедовано – «долго и счастливо».

* * *

Меня часто спрашивают о «рецептах семейного счастья». В ответ я могу произнести только перечень банальностей, но, быть может, в свете содержания этой книги они и не покажутся столь уж заезженными…

Во–первых , в браке должна быть цель. Цель – это то, что у вас впереди, то, к чему вы идете. И счастье потому, мне кажется, идеальная цель для брака. Ведь счастье – материя вечно ускользающая, материя, которую нужно постоянно создавать. Мы в любом случае будем заниматься «деланием» собственного счастья. В компании это куда веселее, а главное – это единственно возможный эффективный способ делать себя счастливым. Потому что просто так сделать себя счастливым невозможно, не получается. Есть только один способ – через другого человека. Я делаю счастливым своего партнера, партнер делает счастливым меня. Возможно, это покажется странным «рецептом», но он работает. Главное – начать так думать: «Моя цель сделать мою жену счастливой», «Моя цель сделать моего мужа счастливым». И тогда все получается.

Во–вторых , нужно понимать, зачем нам нужен брак. Если мы этого не понимаем, то сил для его устроения (а их нужно ух как много) мы в себе не найдем. Обычно этот вопрос – зачем вам брак? – ставит человека в тупик: «Ну как… Семья, дом, дети…» Ответ неверный. Неверный, потому что он из области слов, а не из области чувств, а смысл должен быть прочувствован, иначе он не смысл, а пустышка. Итак, смысл брака – это не чувствовать себя одиноким. Брак – это то «место», где я не одинок. Где я не играю, а живу, где я могу быть собой, и этому рады. Ведь что получается… Вся наша жизнь – это бесконечная игра: мы вечно что-то делаем, что-то из себя представляем, суетимся. Мы не являемся собой. Понимаем мы это или нет, но это так, и мы от этого страдаем. А кто наш партнер по браку (если, конечно, в браке у нас все в порядке)? Это человек, который нас всегда поддерживает, всегда на нашей стороне. Ты можешь ошибаться, делать глупости, терпеть неудачи… а он все равно тебя поддерживает, потому что вы – вместе, вы – команда, вы – любите друг друга, вы – части одного целого. И ничего не надо играть, что-то из себя изображать, не надо оправдываться, пытаться выглядеть каким-то образом. Ты можешь быть самим собой. А коли так, одиночество умирает. И в этом смысл. Смысл брака.

В–третьих , нужно понимать, что брак – это работа. Возможно, кто-то усмотрит в этих – втором и третьем – тезисах противоречие. Мол, если я могу быть в браке самим собой, то о какой работе может идти речь? Но противоречия никакого тут нет. Работа необходима для того, чтобы справляться со своим психическим аппаратом. Дело в том, что мы и наш психический аппарат – это не одно и то же. Психический аппарат – это такая ригидная штука, которая постоянно вырабатывает и воспроизводит те или иные стереотипы. Например, привычку раздражаться в таком-то случае или привычку испытывать тревогу в другом. И работа в браке – это прежде всего борьба с этими собственными привычками, чтобы не просто «быть собой» для своего партнера, но и быть для него «чистым». То есть без примеси нашего обычного невротизма, а в нас его – горы. Мы работаем в браке, чтобы не просто «быть собой», но и «быть идеальным собой» для своего партнера – любящим, заботливым, нежным. Не играя, не изображая, а от сердца, от души, от внутренней потребности.

В–четвертых , сколь бы заезженной ни была эта фраза, – супруги должны говорить друг с другом. И проблема не в том, что они не общаются, проблема в том, что они не говорят друг с другом правильно. Жак Лакан однажды пошутил относительно психоанализа: «Пациент говорит или с психоаналитиком, но не о себе, или с о себе, но не с психоаналитиком. Когда пациент начинает говорить с психоаналитиком и о себе, тогда анализ закончен». Смысл этой шутки в следующем… Когда мы говорим с другим человеком, мы зачастую пытаемся рассказать ему о себе так, как нам кажется правильно о себе рассказать, но не так, как на самом деле. Когда же мы начинаем рассказывать другому человеку о себе как есть, начистоту, то обычно наш собеседник просто не способен нас понять (то есть формально он, конечно, понимает, но суть не улавливает). И так происходит в семье.

«Разве ты не понимаешь, что я страдаю?» – эта фраза о себе, но для нашей второй половины она звучит как гудение вагнеровских труб, ничего больше, содержания – ноль. «Я хочу, чтобы ты понял, что мне больно, когда ты поступаешь так-то и так-то» – это фраза уже не о себе, это фраза о неком человеке, каким мы хотим, чтобы нас воспринимала наша вторая половина. Как же выразиться правильно? Здесь нет общей рекомендации, но есть принцип – прежде вы должны рассказать о том, что вы слышите, что вы знаете о своем партнере, а потом уже прояснять свое состояние, положение, свою просьбу. «Я знаю, что ты не хочешь сделать мне больно. Я знаю, что ты обо мне заботишься. Но так получается, что, когда ты поступаешь так-то и так-то, со мной происходит то-то и то-то. Если тебе не трудно, давай мы в таких ситуациях будем поступать – вот так. И как будет лучше, чтобы я реагировал в таких ситуациях – так или так?» – это уже разговор, а не обмен ультиматумами.
Двое любящих людей всегда могут найти гармоничную форму взаимодействия друг с другом, в этом нет никаких сомнений. Но для этого их должен объединять по–настоящему «общий язык». И когда они не могут договориться, дело не в том, что у них «диаметрально противоположные точки зрения» по тому или иному вопросу. Они просто неправильно разговаривают. И когда супруги понимают, что их проблемы – это лишь проблемы взаимной коммуникации, а не фактические «противоречия во взглядах на жизнь», их отношения переходят на качественно иной уровень. Теперь язык объединяет, но не разъединяет их.
И, наконец, в–пятых , не следует думать, что смена партнера – это способ решения проблем брака. Как правило, проблема не в партнере, а в нашей собственной неспособности выстраивать отношения. И в этом смысле смена партнера ничего не меняет – если я не умею выращивать цветы, то смена клумбы мне вряд ли поможет. «Выбор» нужно совершать до брака. «Выбирать», оглядываясь по сторонам (хотя бы и мысленно), сравниваясь с идеалом или представляя себе, «как было бы хорошо, если бы…», после вступления в брак – бессмысленно и опасно. То, что мы не можем построить гармоничных отношений с человеком, который нам дорог, которому мы дороги, свидетельствует только об ошибках в строительстве этих отношений – не тот проект, да и подрядчики подкачали, ничего больше. Но когда в голову закрадывается предательская мысль, что хороший брак можно было бы построить с другим партнером, то достаточной мотивации на изменение ситуации в существующем браке у нас просто не будет. А не будет мотивации, не будет и изменений. Не будет изменений, не будет и желаемого результата. В общем, чистой воды банальности. Но почему бы не иметь их в виду?

* * *

Ну и напоследок о труде… Труд создания отношений – труд непростой, но неизбежный, если мы хотим быть по–настоящему счастливы в браке. И состоит он всего из двух частей.

Мы должны учиться пониманию. Один из моих любимых психотерапевтов Фредерик Пёрлз как-то сказал: «Шизофреник говорит: «Я – Авраам Линкольн». Невротик говорит: «Я хочу быть Авраамом Линкольном». А здоровый человек говорит: «Я – это я, а ты – это ты»». И здесь очень важна именно эта связка: «я – это я, ты – это ты», а не просто «я – это я» или «ты – это ты».

Зачастую мы не видим того, что перед нами другой человек. Мы думаем о нем так, словно бы он – это мы, только с другой внешностью, с другими анатомо–физиологическими характеристиками. А это совершенно неправильно, наши внешние отличия – ничто по сравнению с отличиями внутренними, психологическими. Другой человек – это другой «тип», «вид», «мир». Там, вполне возможно, все совершенно по–другому, иначе, хотя поначалу так этого и не видно. Другой человек – это другой способ видеть мир, другой способ чувствовать, другой способ думать, другой способ определять ценности и приоритеты. Научиться видеть и понимать этот – иной – мир другого человека – сложнейшая задача. И она может быть решена только одним способом – искренней, доброжелательной, неподдельной заинтересованностью. Мы должны учиться не оценивать своего партнера, а принимать. Понимать, что им движет, видеть, что он чувствует, осознавать, что для него значит то или иное событие жизни.

Еще один мой любимый специалист в области человеческой психологии – Жак Лакан – писал: «Я понимаю, что передо мной Другой , только в тот момент, когда он смог меня обмануть». Возможно, эта фраза покажется кому-то странной, лишенной смысла, но не стоит торопиться с выводами. На самом деле это потрясающе точное замечание! Действительно, мы можем верить человеку, доверять ему и быть в полной уверенности, что мы прекрасно его понимаем, знаем, так сказать, как свои пять пальцев. А потом он нас обманывает… И только в этот миг мы осознаем, что вся эта наша вера, все это наше доверие, все это наше хваленое «понимание» – пшик, ерунда, ошибка.

Он смог нас обмануть, потому что он думает по–другому, потому что у него другие ценности, другие ориентиры, другое понимание жизни. Он – другой . Иначе – если бы мы понимали его правильно и полностью – обман был бы невозможен. Но ведь в чем штука… Он всегда был другим , а не только в момент обмана, но мы не замечали этого, по сути игнорировали его – этого человека. Мы слишком долго жили с ним, не понимая того, что он не такой, как мы, проецируя на него свои представления о жизни, свое видение наших с ним отношений, вообще – весь свой мир. То есть мы жили не с ним, а с нашими собственными фантазиями о нем. Стоит ли удивляться, что в конце концов он пошел на обман? Нет, не стоит. Ведь мы его игнорировали…

Но стоит ли доводить дело до такого ужасного ужаса, как предательство, чтобы понять, что мы на самом деле контактируем не со своей копией, а с живым человеком, который представляет собой неизвестную нам и неизведанную нами галактику, в которой все по–другому, иначе, не так, как у нас. Может быть, начать с этой презумпции: он – другая галактика? Начать с этого. Посмотритесь в зеркало. Вы влюблены в этого человека? Вы испытываете по отношению к нему страсть? Не «если бы я была мужчиной, то, наверное, я бы смогла в влюбиться в такую девушку» («если бы я был женщиной, то, конечно, влюбился бы в такого парня»), а фактически, сейчас – вы влюблены в этого человека в зеркале, вы его хотите?.. Вряд ли. А он, она – ваш партнер – любит! Понимаете? Вы разные! Вы живете в разных мирах и испытываете разные чувства. И это факт, и с него надо начинать отношения, а не заканчивать их на этой ноте. И тогда все будет по–другому.

Впрочем, памятуя Пёрлза, мы должны уметь понимать не только другого – нашего партнера, – но и самих себя. Причем не стоит думать, что последняя задача решается проще простого. Нет, она как раз самая сложная. Конечно, мы, в подавляющем своем большинстве, уверены в том, что понимаем себя замечательно. Но это заблуждение. Мы не видим себя со стороны, нам трудно относиться к своему поведению критически (даже если мы ругаем себя на чем свет стоит и сокрушаемся по поводу своей глупости или несостоятельности, это совсем не то). Наконец, не испытывая к себе тех чувств, которые испытывает к нам наш партнер, мы не можем правильно оценить силу, характер и значение своих реакций. В общем, задачка из числа архисложных…

Но как же понять себя, чтобы стать тем, кем мы должны стать, – настоящим, достойным партнером? И тут мы подходим ко «второй части» труда, который необходимо проделать для того, чтобы достичь счастливых, по–настоящему гармоничных отношений в семейной паре.

Узнать себя, понять, кто мы такие, что мы значим для другого человека, каково значение для него наших реакций и поступков, можно только одним–единственным способом – меняясь. Да, именно так – меняясь. Мне часто приходится слышать от своих пациентов: «Ну я же не могу реагировать по–другому!» Это неправда. Мы можем реагировать по–другому и вести себя иначе тоже можем, если потребуется. Просто в данном случае – в формате супружеских отношений – мы не чувствуем этого «требуется». А надо почувствовать и заставить себя реагировать иначе, вести себя по–другому. И если мы это сделаем, то немало удивимся… Мы удивимся, потому что увидим разительные перемены в нашем партнере, супруге. Впрочем, на самом деле это будут не его изменения, а наши изменения, на которые он теперь иначе реагирует. И только в этом случае мы поймем, чем мы были для него до этого, когда «не могли реагировать иначе».

Меняться – вот главное слово, которое необходимо для себя вынести из этого разговора о браке. Это не так сложно, как кажется, но эффект будет примечательным и замечательным. Конечно, любые изменения в своем поведении вызывают у нас напряжение, чувство неловкости, возможно, даже страха. Но это не повод оставаться неизменным. Если что-то не устраивает тебя в твоем браке и ты при этом остаешься неизменным, эти «минусы брака» никуда не уйдут. А как? Наш брак изменится в лучшую сторону, только если мы сами готовы измениться. Если же мы собираемся оставаться такими, какие мы есть, «воз» не двинется с места. Точнее, двинется, только не в том направлении, которое нам нужно. Покатится под гору… Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Ну и самое последнее. В свое время я написал книгу «Пособие для эгоиста», где рассказал о том, что все мы от природы эгоисты – ведь мы не хотим себе плохого, а хотим себе хорошего. И это нормально. Но важно понимать, как правильно обойтись с этим своим биологическим свойством. Можно тянуть на себя одеяло, чтобы согреться. Впрочем, тут есть риск, что другой окажется сильнее, перетянет одеяло на себя, и мы замерзнем. Но возможен и другой вариант – укутать другого своим одеялом. Конечно, это кажется странным, ведь в таком случае есть риск замерзнуть. Но, я думаю, нужно справиться с этим страхом, доверяя тому, кого ты считаешь своим близким. Ведь если вы по–настоящему близки, то он, видя, как ты укутываешь и защищаешь его, сделает в ответ то же самое – согреет тебя своим теплом. А это уже совершенно беспроигрышный вариант… потому что это и есть – любовь.

Искренне Ваш, Андрей Курпатов

Примечания

1

Об этой гонке за красотой я в свое время рассказывал Шекие Абдуллаевой, о чем и можно прочесть в нашей с ней книжке «Секс большого города с доктором Курпатовым».

2

Более подробный ответ можно найти в моей книге «Человек Неразумный (как избавиться от тревоги, депрессии и раздражительности)».

3

В книге «Средство от усталости» я рассказываю о том, что истинная усталость возникает у нас не от физических нагрузок, а именно из-за подобных, выражаясь словами И. П. Павлова, «больных центров» в мозгу.

4

Более подробно я рассказывал об этой иллюзии в книге «Самые дорогие иллюзии».

5

Более подробно я рассказывал о наших социальных ролях в книге «Человек Неразумный».

6

Более подробно я рассказываю об этом психическом механизме в книге «Самые дорогие иллюзии».

7

Это исследование было проведено И. Г. Станиславской и М. В. Захаровой в 1998 году.

Content

Курпатов Андрей Владимирович 3 главных вопроса. Семейное счастье

Андрей Курпатов 3 главных вопроса. Семейное счастье

Предисловие

Вместо введения: Сказка о бессознательном

С тех пор они счастливо не жили…

Чего тебе надобно, старче?!

Ты отказала мне два раза…

На полке в магазине…

Глава первая Наш первый год – он трудный самый

Стрижка только началась…

Вы сами-то поняли, что случилось?

На бытовой почве…

А посчитать не пробовали?

Тихо сам с собою я веду беседу…

Выйдем, поговорим?..

Рецептура на первый год жизни

Итого

Глава вторая Центры силы… И еще родственники

Пободаемся?

Так называемое «зло»

Большая семейка!

Родная кровь… вот уже где!

Это когда-нибудь кончится…

Лидерство – это последнее дело!

Итого

Глава третья Идеалы счастья… и стереотипы обыденности

Загадывая на будущее

Идея измены

Это просто формальность…

Глаз замылился…

Устаревшая программа

Развод – это выход?

Итого

Вместо заключения: Мы будем жить!