Эрл Стенли Гарднер

Тень прошлого

Уютный придорожный ресторанчик дышал миром и благоденствием. Весь в зелени, окруженный со всех сторон гравием, он был расположен в очень удобном месте — на стыке двух оживленных шоссе.

В восьми километрах от него над городом зависало мутноватое облако смога, но здесь воздух был чист и кристально прозрачен. Джордж Олли сполз с табурета у кассы и подошел к окну. Его лицо выражало одновременно физическое благополучие и душевное равновесие.

За семь незаметно промелькнувших лет он добился поразительного успеха в жизни — прошел путь от повара перед пышущей жаром огромной печью в задней половине дома до владельца процветающего заведения. И это тем более впечатляло, что до этого он дважды терпел полный крах… хотя по понятным причинам об этом никто в округе не догадывался. И уж тем более никому и в голову не пришло бы представить его участником дерзкого ограбления, во время которого его напарник, потеряв самообладание, нажал на спусковой крючок…

Но это все было в прошлом. Сегодня Джордж Олли, президент «Ланчен клаб», член муниципального совета, не имел ничего общего со своим однофамильцем под тюремным номером 56289.

Тем не менее своим нынешним благополучием Джордж в известном смысле был обязан уголовному прошлому. Когда-то, приступив к работе в этом ресторане, он жил в постоянном страхе после этого «взятия» банка. В течение трех лет он вел затворническую жизнь, не покидал по ночам жилище и вынужденно откладывал все заработанные деньги.

А потом, когда у хозяина зашалило сердце и тот был вынужден чуть ли не в течение суток отделаться от ресторана, Джордж смог внести первоначальный взнос звонкой монетой. С той поры упорный труд, тщательный контроль за каждым центом, а также удачное для него строительство совсем рядом нового участка дороги непрерывно повышали благосостояние бывшего тюремного узника.

Джордж оторвался от окна и взглянул поверх столиков на аккуратное личико старшей официантки Стеллы, которая склонилась над одним из них, принимая заказ от только что вошедшей в зал семьи.

Когда он вот так окидывал взглядом свое заведение, ухоженную стоянку для автомобилей, вслушивался в шум проносившихся по обеим автострадам машин, доставлявших к нему с каждым днем все большее число клиентов, его охватывало трепетное чувство гордости за свое преуспевание. Точно такое же возвышенное волнение собственника он испытывал при виде мягких форм Стеллы.

Она умела бесподобно одеваться. Джордж был уверен, что в прошлом Стелла знала лучшие времена, когда могла носить последние парижские модели. Но и сейчас на ней с тем же изяществом сидела ресторанная форма светло-голубое платье с белым воротничком и такого же цвета манжетами, накрахмаленными и выглаженными. Ее манера держаться не только подчеркивала достоинства этого в общем-то нехитрого одеяния, но и придавала шарм собственно ресторану.

Когда она проплывала по залу, под одеждой легко угадывались выразительные линии тела. Это неизменно приковывало внимание посетителей. Но Стелла всегда держалась скромно и не позволяла себе вольностей. Она знала, когда и как следовало улыбнуться. Если клиент начинал недвусмысленно искать сближения, ей всегда удавалось создать впечатление, что она очень занята по работе, и это укрепляло мнение о ней как об очень милой и потенциально доступной девушке, у которой, однако, просто не оставалось времени на поддержание близких отношений.

По тому, как она ставила блюдо на стол и спешно, но с улыбкой возвращалась на кухню, словно там её ждали исключительной важности дела, Джордж всегда мог догадаться, о чем говорили клиенты — то ли звучали похвалы её умению обслужить, то ли это была благожелательная шутка в её адрес, то ли попытка крепких плотью парней назначить свидание.

Но Джордж никогда не приставал к ней с расспросами о былом. Исходя из собственного горького опыта, он ненавидел даже малейшее стремление копаться в чьем-либо прошлом. Для него имело значение только настоящее. Стелла явно избегала вылазок в город. Раз-два в неделю она делала там покупки, иногда ходила в кино. Но большей частью спокойно проводила время у себя дома, в маленьком мотеле у дороги в двухстах метрах от ресторана.

Ленивое течение его мыслей прервал настойчивый стук. Сидевший за стойкой человек требовательно вызванивал монеткой по покрытию из красного дерева. Он просочился через вход с восточной стороны, и Джордж, занятый созерцанием ресторана, его не заметил.

Обычно в эти сравнительно спокойные послеполуденные часы в зале оставалась только Стелла. Но сегодня в это время по каким-то причинам оказались занятыми с полдюжины столиков, и она вертелась, как белка в колесе.

Поэтому Джордж не вернулся на свое обычное место за кассовым аппаратом, а прошел к клиенту. Он вручил ему меню, налил в бокал воды, расстелил салфетку, положил приборы и замер в ожидании заказа. Мужчина в глубоко надвинутой шляпе полупрезрительно потрепал меню за уголок.

— Подайте креветки с соусом «карри».

— Весьма сожалею, — любезно ответил Джордж, — но в сегодняшнем меню их нет.

— А я говорю: креветки с соусом «карри», — повторил незнакомец.

Джордж слегка повысил голос. Кто знает, может, он туговат на ухо.

— Мы не готовили их сегодня, мистер. Советую попробовать…

— Вы слышали, что я сказал, — потребовал посетитель, — креветки с соусом «карри». Достаньте где хотите.

Что-то в его властном голосе, контуре плеч и вызывающем поведении всколыхнуло в Джордже смутные воспоминания. Только сейчас до него дошло, что пренебрежительный жест, с которым тот отмахнулся от меню, не удосужившись хоть бы пробежать его, уже сам по себе кое-что значил.

Джордж чуть-чуть наклонился над стойкой.

— Ларри! — в ужасе воскликнул он.

Ларри Гиффин поднял на него глаза и плотоядно ухмыльнулся.

— Джорджи! — не скрывая сарказма и презрения, откликнулся он.

— Когда… когда это… каким образом ты оказался на свободе?

— Все путем, Джорджи, — успокоил его Ларри. — Вышел через парадный вход. А сейчас иди и поищи мне эти чертовы креветки с соусом «карри».

— Послушай, Ларри, — пролепетал Джордж, тщетно борясь с ощущением бессилия, которое всегда возникало у него перед этим человеком. — У повара дел невпроворот, персонала не хватает и…

— Ты слышал, что я сказал, — оборвал его Ларри. — Креветки с соусом «карри»!

Джордж заглянул ему в глаза и после секундного колебания поплелся на кухню.

У плиты, где он готовил «карри», остановилась Стелла.

— Что это значит? — озадаченно спросила она.

— Специальное блюдо.

Она изучающе посмотрела на него.

— В каком смысле специальное?

— ОЧЕНЬ специальное.

Стелла молча удалилась.

Ларри Гиффин получил свои креветки. Откушав, он огляделся вокруг с видом хозяина.

— Пожалуй, я стану твоим партнером, Джорджи.

По сухости во рту, по дрожанию коленок Джордж Олли уже понял, что ожидал именно такого поворота событий.

Ларри кивнул головой в сторону Стеллы.

— Она тоже входит в сделку.

Внезапно рассвирепев, Олли воинственно шагнул вперед.

— Она вне дискуссий.

Гиффин хохотнул, крутанулся на каблуках и пошел к выходу. С порога он, обернувшись, бросил:

— Ну, это мы ещё посмотрим сегодня ночью, после закрытия ресторана.

И он вышел. Стелла подошла к хозяину только в «мертвые часы» перед ужином.

— Вам не хотелось бы рассказать мне, в чем дело?

Джордж попытался изобразить удивление.

— О чем это вы?

— Да так просто.

— Мне жаль, Стелла, но, поверьте, не могу.

— Почему?

— Это опасно.

— Для кого?

— Для вас… для нас обоих.

Она пожала плечами.

— Убегая от действительности, никогда ничего не выигрываешь.

Он умоляюще попросил:

— Не вмешивайтесь в это дело, Стелла. Помните, вчера вечером у нас пили кофе с рогаликами двое полицейских, которые рыскали тут повсюду в поте лица после двух краж со взломом сейфов в банке и в кинотеатре?

Она утвердительно кивнула головой.

— Так вот, мне следовало бы давно догадаться. Это же почерк Ларри. Он работает, никогда не оставляя за собой следов. Всегда — в резиновых перчатках, чтобы исключить отпечатки пальцев. Ловко отключает сигнальные системы. У него все проходит с точностью часового механизма. Никаких улик. Немудрено, что полиция сбилась с ног. Ларри Гиффин, он словно дух бесплотный.

Стелла задумчиво смотрела на него.

— А что он имеет лично против ВАС?

Джордж отвел глаза, потом, взглянув на нее, хотел было что-то сказать, но так и не смог.

— Ладно, — произнесла она. — Вопрос снимаю.

Вошли двое клиентов. Стелла провела их к столику и занялась своими будничными обязанностями. Внешне она выглядела спокойной, раскованной, действовала споро и уверенно Зато у Джорджа Олли в голове царил полнейший хаос. Его мирок бесповоротно рушился.

Гиффин-«Резиновая Перчатка» наверняка был в курсе налета на банк с участием того желторотого сообщника.

Новости в среде тех, кто «на дне» общества, распространяются быстро. Кто-то из отобедавших у него блатняков «наколол» Джорджа Олли, несмотря на все его старания изменить свой внешний облик. Ему об этом ничего не сказали, но шепнули на ушко Ларри Гиффину в порядке информации исключительного значения. Обитатели тюремных палат прекрасно знали, что «Большой Ларри» сумеет усмирить Джорджа, как владелец ранчо необъезженную лошадь.

И вот теперь Ларри «высунулся».

Подошли новые посетители. Ресторан заполнился до отказа. Вступили в строй другие официантки, появлявшиеся лишь в «часы пик». В течение двух с половиной часов была такая запарка, что думать о чем-либо ином, кроме как об обслуживании клиентов, не приходилось. Затем публика поредела. К одиннадцати часам стали заходить одиночки или отдельные пары. В полночь Джордж закрыл ресторан.

— Домой идете? — поинтересовалась Стелла.

— Сегодня нет, — ответил Джордж. — Хочу проверить список сделанных покупок.

Она вышла, не произнеся ни слова.

Джордж запер двери на ключ, задвинул массивные двойные засовы. И все же, когда он это делал и гасил свет, его не покидало ощущение, что никакие запоры не спасут его от того, что должно — он это чувствовал! — произойти в ближайшие часы.

Ларри Гиффин забарабанил в дверь в половине первого.

Стоя в темноте, Джордж сделал вид, что не слышит. Интересно, как поступит Ларри, придя к выводу, что Джордж пренебрег его угрозами и покинул помещение, оставив его под защитой засовов и закона?

Но Ларри не так-то легко было обмануть. Пнув с силой несколько раз дверь, он стал что было мочи колотить в неё пяткой, да так, что задребезжали стекла, грозя с минуты на минуту разлететься вдребезги.

Джордж поспешил выступить из мрака и отпер дверь.

— Что это тебе взбрело в голову заставлять меня ждать, Джорджи? — с преувеличенным до сарказма участием осведомился Ларри. — Ты что, не хочешь покалякать со старым корешом?

— Ларри, — взмолился Джордж, — я завязал с прошлым и не желаю возвращаться.

Ларри, закинув голову, расхохотался.

— Ты же знаешь, Джорджи, что бывает с теми, кто пытается слинять?

— Я не из их числа, Ларри. Просто я выбрал честную жизнь. Все долги делягам и закону я выплатил.

Ларри ощерился крупными желтоватыми зубами.

— Как это мило, Джорджи! Значит, расквитался? И побоку то дельце в Национальном банке, когда Скинни запаниковал из-за того, что кассир недостаточно быстро отдал баксы?

— Я не участвовал в этом, Ларри.

— Не звони! А кто тогда сидел за рулем машины для отрыва? Легавые нашли пальчики на зеркале заднего обзора. ФБР не смогла тогда их опознать, ну а если кому-то захочется подсказать сравнить их с твоей карточкой? Тогда твои булки мигом сменят эту мягонькую табуретку за кассовым аппаратом на жестковатый электрический стул, и будет ох как горячо, Джорджи! А ты всегда боялся этого, Джорджи.

Джордж Олли провел языком по враз пересохшим губам. Лоб покрылся испариной. Ему хотелось отбрить Ларри острой репликой, но в голову ничего не приходило. А Ларри хорохорился.

— Я тут в окрестностях сработал пару раз. На примете ещё одно клёвое дело. А потом, Джорджи, перееду к тебе. Не забывай, что я твой новый компаньон. Тебе нужна защита — вот я и буду её обеспечивать.

Он нагло подошел к кассовому аппарату, щелкнул по клавише накопителя поступлений и приподнял щиток над бумажным роликом, проверяя дневную выручку.

— Эй, Джордж! — воскликнул он, глядя на пустой выскочивший ящик. — Совсем не к чему было прятать всю наличность. Где бабки?

Джордж весь напрягся, пытаясь собрать воедино остатки самоуважения.

— Чеши отсюда! Я засохнул наглухо и не собираюсь менять свое решение.

Ларри хладнокровно подошел к нему. Он с размаха всей левой пятерней хлестнул Джорджа по щеке.

— Ах ты, падла! — рявкнул он. Последовала пощечина справа. — Ах ты, хвост! — и он приготовился ударить слева.

Джордж сделал попытку дать сдачи, но Ларри, ловкий как кот и сильный как медведь, уже стоял у него за спиной.

— Ах ты, хрюкало! Еще разок! Ну и паскуда, Джорджи…

Наконец Ларри отступил.

— Значит, так, ты мне отколи половину доходов. Когда меня нет, ты вкалываешь здесь, Джорджи. И смотри, чтобы отчетность была в порядке. Тебе пахать — мне половина хрустов. Иногда буду навещать для контроля. И не вздумай лажать, Джорджи. Тебе ведь не хочется поджариться? И вообще ты зажировал, Джорджи. Видно, харчи хорошие. Да и расслабляешься с этой телкой с крутыми бедрами. По глазам вижу. Девочка держит класс, и её делим тоже. Ведь теперь половина наличного — моя. А детали с ней обговори сам.

Голова Джорджа Олли пошла кругом. Его щеки пылали от затрещин громилы. Ему казалось, что душу отутюжили громадным катком. Ларри Гиффин признавал только одно право — право сильного. Сверкая злобными глазками от предвкушения садистского наслаждения, он снова подкрадывался, подкарауливая лишь удобный момент, чтобы возобновить побои.

Джордж не заметил, когда в зал вошла Стелла. Она бесшумно открыла дверь своим ключом.

— Чем он вас шантажирует, Джордж? — подала она голос.

Услышав её, Ларри Гиффин стремительно развернулся.

— Смотрите-ка, кто к нам притопал! Мисс Крутые Бедра! — воскликнул он. — Иди сюда, цыпа. Отныне я совладелец этой хаты. Так познакомься же со своим новым шефом.

Она не двигалась в места, поглядывая то на одного, то на другого. Ларри снова повернулся к Джорджу.

— Ну ладно, Джорджи, короче: где сейф? И быстро давай комбинацию шифра. Мне как твоему напарнику знать его просто необходимо. Сегодня я удовольствуюсь дневной выручкой. Потом можешь отчитываться письменно, но сейчас нужны живые зелененькие. У меня важное дело сегодня ночью.

Джордж Олли на мгновение заколебался, потом стал отступать к кухне.

— Я же сказал: гони комбинацию шифра! — словно ударом хлыста настиг его окрик Ларри Гиффина.

Стелла не спускала с него глаз. Олли надо было принимать решение.

— Деньги здесь, в тайнике, — выдохнул он, приближаясь к щиту, на котором в ряд висел набор внушительного вида разделочных ножей.

Но Ларри Гиффин легко разгадал его намерение. Джордж всегда был для него как раскрытая книга.

Его реакция была молниеносной. В руке тут же сверкнул короткоствольный револьвер.

В его глазах таилась холодная решимость убийцы, хотя голос оставался вкрадчивым и насмешливым.

— Эй, Джорджи, веди себя умнее! Не надо насилия. Запомни: эту тюремную академию я закончил навсегда. Теперь никто живым Большого Ларри не получит. Выкладывай шифр сейфа, и без фокусов!

Джордж Олли принял решение. Лучше погибнуть в схватке, чем пристегнутым к электрическому стулу. Не обращая внимания на револьвер, он продолжал продвигаться к щиту с ножами.

В какой-то миг «Большой Ларри» опешил. До сих пор Джордж всегда сникал при его команде, как спущенное колесо. Теперь перед ним был новый, не знакомый ему Джордж Олли. Ларри не хотел рисковать, начиная пальбу. Он стремился избежать шума и вовсе не желал кого-то убивать.

— Ни с места, Джорджи! Не вздумай мериться со мной силой!

Ларри спрятал револьвер.

— Ты сдрейфил при том налете на банк, Джорджи. Не забудь, что я могу послать тебя на горячий стульчик. И пусть это будет единственным моим доводом, Джорджи. Не стоит осложнять дело. Достаточно сказать, что я не ко двору, и я тут же уйду. «Большой Ларри» не навязывается там, где его не ценят. Но в твоих же интересах, Джорджи, относиться ко мне ласково. Сообщить комбинацию шифра. Принять меня в роли компаньона. Так что же ты выбираешь, Джорджи?

Вместо него отозвалась Стелла:

— Не причиняйте ему зла. Деньги полyчите.

«Большой Ларри» покосился на нее, и выражение его глаз изменилось.

— Вот это то, что надо. Такого рода девочки мне светят. Скажи своему новому хозяину, где находится сейф. Поспеши, жаркая, и не забудь, что ты входишь в раздел имущества.

— У меня сейф в другом месте, — поспешно вставил Джордж. — А деньги я уже отнес в банк.

«Большой Ларри» оскалил зубы.

— Ну ты и трепло! Из ресторана — я специально наблюдал — ты не выходил. Давай говори, ласточка, где этот дерьмовый сейф? А потом Джорджи скажет своему новому напарнику шифр.

— За стойкой, за витриной с кондитерскими изделиями, под отодвигающейся панелью.

— Хоп! — прокомментировал Ларри Гиффин. — До чего же забавно!

— Только, пожалуйста, не трогайте его, — потребовала Стелла. — Полка с посудой вынимается…

— Стелла! — воскликнул пораженный Джордж. — Ни слова!

— Уже поздно, дражайший Джорджи, — промурлыкал Гиффин.

Он открыл стеклянную дверцу витрины с кондитерскими изделиями, выдвинул полки с посудой, поставил их на стойку и, сдвинув панель, обнажил дверцу сейфа.

— До чего ловко, Джорджи! Что за умелый парниша! Видно, опыт пригодился? Ну а теперь — комбинацию шифра, Джорджи.

— Я не стану этого делать, Ларри, — твердо сказал Олли. — Я не…

— Не надо базарить, Джорджи. Я же твой партнер. И мы участвуем в этом деле на равных. Ты вкалываешь, руководишь хозяйством, а я время от времени получаю свою долю… Но ты мне изрядно задолжал, Джорджи, кореш ты мой, давно не платил. Поэтому все, что лежит в сейфе, я заберу. Так что давай комбинацию, и живо… Я, конечно, могу взять сейф на лапу, но как совладельцу этого заведения мне больно портить имущество. И уж тогда тебе придется покупать новый, причем расходы будут за твой счет. Не можешь же ты в самом деле требовать, чтобы я оплатил его.

Гиффин-Резиновая Перчатка рассмеялся, довольный своей шуточкой.

— А я повторяю: катись ты, Ларри, к чертовой матери, — стоял на своем Джордж Олли.

Гиффин сжал кулаки.

— Ну, кажется, ты заслуживаешь крепкой взбучки, кирюха. Тебе не следовало допускать оскорбления…

Его прервала Стелла.

— Не трогайте его. Я же сказала, что деньги получите. Джорджу электрический стул ни к чему.

Ларри повернулся к ней.

— До чего же любо иметь дело с благоразумным кадром, моя прелесть. Мы вернемся ещё к этой теме, а сейчас — дела, и только они.

— Девяносто семь четыре раза вправо, — сообщила Стелла.

— Вот здорово! — воскликнул Гиффин. — Она и впрямь знает шифр. Мы с тобой понимаем, что это значит, Джорджи, не правда ли?

Джордж бессильно присутствовал при этой сцене с красными, опухшими от пощечин щеками.

— Да, она и в самом деле — неотъемлемая часть хозяйства, — резвился Гиффин. — У меня пятьдесят процентов и столько же у тебя, малышка. И я не забуду подкрепить её наличностью. О'кей, давай остальную часть комбинации.

Гиффин склонился над сейфом, но вдруг резко извернулся, и в его левой руке снова торчал короткоствольный револьвер.

— Это чтобы у тебя не появилось искушения, Джорджи, мой дорогой кореш… хотя, уверен, ты на это не пойдешь. Не забывай о горячем стуле!

Стелла с бледным и напряженным лицом продиктовала оставшиеся цифры. Ларри Гиффин провернул рычажок сейфа, дернул за ручку и открыл кассу с деньгами.

— До чего хорошо, просто великолепно, — приговаривал он, распихивая по карманам купюры и мелочь. — Неплохой заработок, а?

— Там ещё банкнот в сто долларов в бухгалтерской книге.

«Большой Ларри» раскрыл её.

— Надо же, и правда, ещё сотняга, — возликовал он, рассматривая слегка надорванный кредитный билет. — Девочка, тебе цены нет. До чего же здорово, что ты — часть хозяйства. Думаю, мы прекрасно поладим.

Ларри выпрямился, отодвинулся от сейфа и бросил взгляд на Джорджа Олли.

— Ну что ты заскучал, дорогой мой Джорджи? Все выглядит не так уж плохо. Я буду оставлять тебе достаточно денег, чтобы продолжать вести дела и заинтересовать в усердной работе. Просто пенки буду снимать я. Время от времени буду наносить визиты, и, уж конечно, обо мне — молчок. Впрочем, даже если ты начнешь стрекотать, то ничего не добьешься, ведь я отбухал свое сполна, Джорджи. Я крепкий гастролер, не то что ты, зяблик. И уж если прячусь, то хвоста наружу не выставляю, чтобы не прищемили. А теперь, кореш ты мой Джорджи, мне надо ещё кое-что сегодня провернуть. Надыбал я тут магазуху, что впереди по дороге. Тамошние людишки чересчур верят в свой сейф. Но я вернусь через пару часов. Частично мне обломилось уже здесь, остальное доберу там. Ты, красавка, жди меня, а Джорджик может идти баиньки.

«Большой Ларри» выразительно посмотрел на Стеллу и направился к двери. С порога он внимательно вгляделся в темноту, затем исчез в ночи.

— Эх вы! — с горечью бросил Олли в адрес Стеллы, глубоко уязвленный её предательством.

— В чем дело? — наивно спросила она.

— Выложить ему про сейф, рассказать о купюре в сто долларов, сообщить комбинацию шифра…

— Мне было невыносимо смотреть на то, как он по-хамски обращался с вами, — оправдывалась Стелла.

— Да ну вас вместе с вашей чувствительностью! Вы не знаете Гиффина-Резиновую Перчатку. Не понимаете, во что влипли. Вы…

— Замолчите, — прервала она его. — Если уж вопрос встал так, что кто-то должен думать за вас, то предоставьте делать это мне.

Джордж с удивлением воззрился на нее. Стелла подошла к шкафу и вынула оттуда железный ломик. Прежде чем он успел что-либо сообразить, она подошла к кассовому аппарату, подняла ломик над головой и что было сил ударила. Затем концом ломика поддела хромированную металлическую стенку корпуса и выломала накопитель денег. После этого Стелла прошла к задней двери, с внешней стороны с помощью все того же инструмента взломала дверь, повредив при этом косяк.

Джордж Олли наблюдал за ней, раскрыв рот и лишившись дара речь.

— Какого черта вы вытворяете? Вы разве не видите… — наконец опомнился он.

— Помолчите, — оборвала она его. — Что это за историю вы рассказывали как-то мне о медвежатниках и «гусиных лапках»? Ах да, вспомнила. Выдирают ручку, затем…

Она подошла к сейфу и буквально вырвала ломиком механизм шифра, который, кувыркаясь, покатился по полу. После этого она отправилась на кухню, взяла посудное полотенце и тщательно вытерла ломик, уничтожая все отпечатки пальцев.

— А теперь пошли, — позвала она Джорджа Олли.

— Куда? — недоумевающе спросил он.

— К Юму. Уже прошло полтора часа, как мы в пути… да. Вы об этом ведь ещё не знаете? Мы там поженимся. В Аризоне это делается запросто, без формальностей и бумажной волокиты. Поэтому, как только пересечем границу, так и остановимся. Вам рядом нужен человек, который хорошо бы соображал. Я готова выполнять эту обязанность. В этом штате, — продолжала она, пока Олли в растерянности пялил на неё глаза, — муж не имеет права давать свидетельских показаний против жены, и наоборот. В силу того, что мне стало теперь известно, это может оказаться нам весьма необходимо.

Джордж, пристально её рассматривая, обнаруживал в Стелле какое-то новое для него качество — ярко выраженную собственническую жилку. Это пугало его, но одновременно и давало ощущение уверенности. Сейчас она напоминала пантеру на страже своих детенышей.

— Но я ничего не понимаю, — жалобно простонал он. — Что это за идея крушить все вокруг…

— Подождите завтрашних газет, — ответила она.

— Все равно не ясно.

— Потом поймете.

Джордж с минуту постоял в нерешительности, затем последовал за ней. Любопытный факт: он не думал о ловушке, в которую так бездарно угодил, а все его мысли вертелись вокруг стройных форм, скрывавшихся под этой светло-голубой формой официантки из ресторана. Он мечтал о Юме, женитьбе, устроенности в жизни, короче, о семейном очаге.

В Юму газеты пришли только два дня спустя. На внутренней полосе пестрели заголовки:

«ОГРАБЛЕНИЕ РЕСТОРАНА В ТО ВРЕМЯ, КАК ЕГО ВЛАДЕЛЕЦ СПРАВЛЯЛ МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ».

«БОЛЬШОЙ ЛАРРИ УБИТ В ПЕРЕСТРЕЛКЕ С ПОЛИЦИЕЙ».

В заметке говорилось, что редактору социальной рубрики позвонила из Юмы миссис Джордж Олли, заявив, что они с Джорджем Олли выехали прошлой ночью в соседний штат, чтобы зарегистрировать свой брак. Редактор предложил ей не класть трубку и соединил с полицией.

Полицейский чин попросил к телефону Джорджи Олли. Он сообщил ему нечто неожиданное. При рутинном обходе уже ближе к рассвету ночной сторож заметил, что ресторан Олли подвергся краже со взломом. Полиция обнаружила превосходные отпечатки пальцев на кассовом аппарате и на сейфе. Их тут же идентифицировали как принадлежавшие «Большому Ларри», известному в уголовном мире под кличкой «Гиффин-Резиновая Перчатка». Она приклеилась к нему по той простой причине, что Ларри имел привычку все свои кражи со взломом непременно проводить в перчатках, никогда не оставляя после своих набегов отпечатки пальцев. Однако на сей раз «Большой Ларри» проявил беспечность. Он, как это было совершенно очевидно, позабыл про них.

У полиции имелось фото «Большого Ларри», поэтому немедленно была объявлена всеобщая облава на него.

Накануне ночной кражи к шефу отдела борьбы с кражами и вооруженными нападениями после обеда обращалась старшая официантка Джорджа Олли, которая в его отсутствие отвечает за кассу.

— Если когда-нибудь, — заявила она, — ограбят наш ресторан, я хотела бы, чтобы у полиции было неоспоримое доказательство против вора. В этих целях я заложила в сейф банкнот-ловушку в сто долларов, оторвав от него уголок. Передаю его вам на сохранение. Тем самым преступнику не уйти от ответственности, если вы его поймаете.

В полиции эту идею встретили с энтузиазмом. Она показалась настолько великолепной, что полиция даже сожалела, что не получила возможности обыграть её в суде, чтобы добиться осуждения «Большого Ларри».

Дело в том, что когда этому негодяю стала грозить опасность вновь очутиться за решеткой, он решил пробиваться с оружием в руках. Но участники облавы на него, знавшие о его тяжком уголовном прошлом, были готовы к такому повороту событий. После того как «Большого Ларри» подстрелили, полиция обнаружила указанную купюру, всю покрытую пятнами крови.

У убитого рецидивиста была также найдена добыча от трех недавно совершенных в округе краж со взломом — всего на общую сумму в 7000 долларов.

Для полиции, однако, до сих пор остается тайной, почему Гиффин, слывший в уголовном мире «белой костью» в своем деле, провел свою операцию в ресторане столь бездарно. У него была устойчивая репутация вора, никогда не оставляющего после себя ни отпечатков пальцев, ни вообще каких-либо следов.

Когда хозяина ресторана Джорджа Олли оповестили об ограблении его заведения, он ответил во вполне типичной для молодоженов всего мира манере:

— Пошли они к чертовой матери, все эти дела, — прорычал он полицейскому. — У меня медовый месяц.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Тень прошлого