Волшебные очки

Приключение первое:

Загадочная записка, с которой начинаются чудеса

Меня зовут Вася. Вася Богданец. Но в классе все называют меня Рыжий Африканский Ежонок. Или Африканец. Или Рыжий Ежонок. Или просто Ежонок. Рыжим Африканским Ежонком меня назвал Ромка Черняк, лидер нашего класса. Мы тогда Африку по географии проходили. А волосы у меня и правда рыжие как огонь. И топорщатся как иголки у ежа. Да я и не обижаюсь на это прозвище. Рыжим меня с малолетства всегда называли, с детского сада. И я привык. Да и не у всех это слово звучало обидно. Мама, например, называет меня «Солнышко мое рыжее!». А бабушка говорит: «Ты у нас особенный солнечный мальчик!» «Солнечный то солнечный, — думал я. — Но лучше бы я был блондином или брюнетом, черненьким как Ромка Черняк».

Эх! Как я завидовал этому Ромке Черняку. Какой он был меткий, ловкий, сильный! И удачливый!… Как он на коньках, на роликах катался!.. Как он в футбол играл!.. А я неудачник. На коньках и роликах всё время падаю. И в спортивных играх я не мастер, а скорее наоборот — и мяч у меня отбирают, и забивать не умею… Худой я, слабосильный. Меня бабушка каждый день сметаной кормит, но позитивных результатов это не дает. Единственное, что меня спасает, — мой легкомысленный характер. Я никогда долго не грущу. Повздыхаю немного и через минуту уже смеюсь. Это у меня наследственное, от дедушки Гриши, маминого папы. Про дедушку я потом ещё расскажу. Он у нас очень добрый и веселый — его все любят. Сейчас скажу только одно: дедушка меня всегда утешает.

— Никогда не вешай нос, рыжик мой дорогой! Ты у нас необыкновенный, особенный. А необыкновенные становятся знаменитыми, великими людьми: полководцами, президентами, писателями.

— Ага! Так для этого же вырасти надо, стать взрослым, — говорю я. — А пока что делать? Не слышал я, чтобы школьники становились полководцами, президентами и писателями.

— Что ж, может, и подождать немного придется, — улыбнулся дедушка. — Не сразу Краков строился, как говорят поляки…Но тебя ждет необыкновенная судьба. Я тебя уверяю!

Я только вздыхал, ожидая исполнения его пророчеств. Ничего необыкновенного в моей жизни пока ещё не происходило. Разве что после дедушкиных речей мне стали сниться удивительные сны. Однажды приснилось, что я сижу за учительским столом, а ко мне в очереди стоит весь наш класс. И я всем даю автографы — подписываю новые учебники по химии. И сам думаю: «Вот и стал писателем! Но почему-то написал не „Робинзона Крузо“, не „Остров сокровищ“, а учебник по химии, которую я никогда особенно не любил и отличных отметок по которой не имел….»

А то как-то приснилось, будто стою я на трибуне на площади Независимости. А внизу, около трибуны, в открытой машине в генеральских кителе и фуражке, но без штанов, в одних лишь плавках Ромка Черняк докладывает:

— Господин Президент Африканского государства! Войска для парада построены.

«О! — думаю я. — Я всё-таки стал президентом. Но почему-то африканским. Теперь понятно почему Ромка без штанов, — жарко».

«Вот видишь, Ромка. — думаю я дальше. — Ты обзывал меня Рыжим Африканским Ежонком, а теперь стоишь передо мной без штанов и рапортуешь. Вот так вот, как говорит мой дедушка!»

Кроме снов, ничего необычного в моей жизни не происходило. И вот вдруг…

Как-то на перемене, вынимая из сумки учебник украинского языка, я увидел, что из него торчит уголок листа из тетради в клеточку. Листок был сложен вчетверо. Я развернул его, вижу — записка. Читаю: «Если ты хочешь, чтобы с тобой произошло что-нибудь неожиданное и необычайное, ищи волшебные очки!» и Подпись «Ритас».

Тьфу! Что за чудо?! Меня аж в жар бросило. «Волшебные очки! Где же их искать?! Кто это написал?! „Ритас“!..» Я обвел глазами класс. И взгляд мой остановился на Маргарите, то есть Ритке Скрипаль. У меня перехватило дыхание. Рита Скрипаль была первой красавицей в нашем классе. Стройная, чернобровая, голубоглазая… Гордая и неприступная. Никому и никогда она не писала записок. Даже Ромка Черняк терялся и робел перед ней. Других Рит в нашем классе не было. Сердце мое колотилось как колокол… Неужели, неужели это она написала мне такую странную записку?!

Спрашивать её я, конечно, не решился. На следующей перемене я несколько раз пришел мимо неё, загадочно улыбаясь. Один раз даже приставил к глазам пальцы, свернутые в виде очков. Она только презрительно скривилась и фыркнула. Поскольку речь идет о загадке и тайне, то хватит и думать, что она признается — подумал я.

Меня распирало от непривычных волнующих ощущений. Я ходил и блаженно улыбался.

Ромка Черняк удивленно взглянул на меня:

— Что ты лыбишься?

— Так! — я махнул рукой.

— А конкретнее? — спросил Ромка.

— Так! — снова махнул я рукой.

— Неужели в лото джек-пот сорвал? — хмыкнул Ромка.

— Нет! — сказал я.

— А что такое? Не мучь меня!

Я больше не мог терпеть. И признался.

— Да… Записку получил. Какую-то странную.

— От кого?

— Сам не знаю…

— А ну покажи! — сказал Ромка.

Я вытащил из кармана записку и протянул ему. Он развернул и сурово взглянул на меня:

— Ты что — прикалываешься? Тут же нет ничего!

— Как?

— А вот так! Чистая бумажка!

Я выхватил листок у него из рук и похолодел: никакой записки не было — на листе ни одного слова, чистая бумага.

— Ну и дурацкие у тебя приколы! — презрительно скривился Ромка. — Ты что? Типа чокнутый?

— Да клянусь! — ударил я себя в грудь. — Была записка!

— А где же она? Может, в другом кармане?

— Н-нет! Это тот самый лист…

— Тьфу! Чушь какую-то несешь!

И тут меня осенило.

— Ой! Наверно, она была написана специальными химическими чернилами, какими шпионы пишут. Я в одном детективе читал — сперва видно, а потом текст исчезает…

— Так ты что шпион? — криво усмехнулся Ромка. — А что было в записке?

— Там было написано: «Если ты хочешь, чтобы с тобой произошло что-то неожиданное и необыкновенное, ищи волшебные очки». И подпись «Ритас».

— «Ритас» А ты не врешь??

— Да чтоб я! — снова ударил я себя в грудь.

— Ну, хорошо, хорошо!… Ритас… Ритас… Вот же, Рита Скрипаль?… Вот оно что! — Ха-ха-ха, — засмеялся Ромка. — Хочешь сказать, что Ритка написала тебе записку? Да еще шпионским чернилами, которые потом исчезают?… Ну ты фантаст! Брат Стругацкий! Никогда никому записок не писала и вдруг тебе, Рыжему Африканскому Ежонку, написала!… Ну, юморист!… Ха-ха-ха! Остап Вишня!

Ромка не стал церемониться, и через пять минут уже весь класс смеялся надо мной. Таким посмешищем я не был еще никогда. Ритка то и дело презрительно фыркала, смотря на меня. Она даже говорить ничего не стала, просто фыркала…

Но была же записка! Я же не выдумал!.. Я собственными глазами видел, читал её! Эх!.. Я, конечно, переживал, что надо мной смеются. Но недолго. Я же вам говорил — долго огорчаться я не умею. Ну и пусть смеются. Я на их месте тоже, может быть, смеялся. Из-за того, что слова записки сами исчезли, я поверил, что волшебные очки действительно существуют. Одно лишь смущало меня — где искать эти волшебные очки? Написано было — ищи, а где искать не написано. Не ходить же по магазинам «Оптика», которых в Киеве много, и не спрашивать же: «Не продаются ли у вас волшебные очки?» На самом деле же, будут смотреть, как на полоумного. Очевидно, волшебные очки должны неожиданно как эта удивительная записка. Надо только наблюдать.

Я сижу на первой парте, перед самым учительским столом. Как посадила меня еще в первом классе Лина Митрофановна, потому что я маленький, так и сижу до сих пор. Теперь у нас уже не одна учительница, а несколько. Почти все молодые. Только одна пожилая — математичка Юлия Ефимовна. У неё две пары очков. Когда она смотрит на класс, выискивая, кого бы вызвать, на носу у неё были одни очки. Когда же она читает задачу из учебника, когда ставит плохую оценку, то надевает. И вот эти другие, «для близи», очки часто лежат перед самым моим носом. Теперь я смотрю на них, будто завороженный и думаю: «А может, именно про эти очки говорилось в записке?! И, может, неспроста записка была на листке в клетку? Может быть, её написала сама Юлия Ефимовна?… Может быть, она волшебница? Добрые волшебницы всегда старенькие. Юлия Ефимовна смотрит на меня всегда с мягкой улыбкой. Она мне, кажется, симпатизирует. Поэтому и написала записку именно мне…» И мне не терпелось, так не терпелось взглянуть сквозь эти очки, что я конечно же не выдерживаю, хватаю очки и цепляю на нос. Перед глазами все поплыло, как в тумане. Кроме этого тумана, я ничегошеньки не видел. Зато услышал насмешливый выкрик Ромки Черняка:

— Ой! Смотрите, Юлия Ефимовна! Богданец украл ваши очки! Он думает, что они волшебные! Он волшебные очки ищет!

Весь класс засмеялся. А Юлия Ефимовна молча сняла с моего носа свои очки и легонько меня щелкнула. Чем вызвала еще больший смех.

Ну, почему, почему он такой болтливый, этот Ромка?! Я чуть не плакал. А на перемене он подошел и сказал:

— Ну, хорошо, хорошо! Не переживай!.. Признайся только, что ты выдумал эту записку. И я не буду насмехаться.

— Была записка! Не выдумал я!

— Ну ты совсем ненормальный! Ты во сне не ходишь?.. Может, у тебя галлюцинация какая-то была? Может, к доктору обратиться надо?

Он уже не насмехался, а глядел на меня с сочувствием, как на больного. Ну и пускай!.. Я же знаю, что не галлюцинация была, а по правде. И почему бы вдруг возникла такая галлюцинация — про волшебные очки. Нет! Нужно их искать! Нужно! Где-то они всё-таки есть!

У моей бабушки тоже две пары очков — для телевизора и для чтения и штопанья моих носков. Однако они не были волшебными.

И тогда я отважился и зашел в «Оптику», что на Лютеранской улице. Она частная и загадочная — во дворе, в закоулке. Попросил дать мне померить солнцезащитные очки. Почти полчаса мерил-мерил — ничего волшебного не намерил. Смущенный вышел я из «Оптики» и пошел гулять по Киеву. Почти час бродил и в конце концов оказался в скверике, недалеко от нашего дома. В этом скверике всегда сидят пенсионеры в очках, газеты читают или в шахматы играют. А сегодня почему-то никого — наверно, аргентинский сериал по телику показывают. Иду, иду… И вдруг вижу — на лавочке лежат очки. Кто-то, наверно, забыл. Меня аж в жар кинуло — предчувствие какое-то… Схватил я эти очки, надел и… перестал дышать. Внезапно я четко увидел трансформаторную на нашем заднем дворе, за гаражами. А на будке стоял растерянный Ромка Черняк и смотрел вниз, на землю, где лежала лестница. Было ясно, что Ромка по лестнице залез на будку (она высокая, метров пять в высоту, не меньше), а потом нечаянно толкнул ногой, и лестница упала. На трансформаторную будку нам лазить категорически запрещалось, там даже была желтая табличка: череп с костями и надпись «Не влезай! Убьёт». Но самое удивительное было то, что из скверика увидеть трансформаторную будку я не мог никак! Она была далеко, за несколькими многоэтажными зданиями. Я на миг снял очки — никакой будки, лишь деревья и дома, улица. Я дрожащей рукой снова нацепил очки — и снова перед глазами Ромка на трансформаторной будке. Лицо его сморщилось — вот-вот заплачет. Ему срочно надо слезть, а без лестницы он спуститься не мог… Только успел я об этом подумать, как услышал голос какого-то деда:

— Мои очки!… Я читал газету и забыл их!

И дед сорвал их с моего носа. У меня потемнело в глазах. Я даже не успел разглядеть этого деда. А когда опомнился, деда уже не было. Дедушка исчез так же внезапно, как и появился. Я бы даже не смог описать его, потому что не увидел его. «Вот они — волшебные очки!» — мелькнуло в моей голове. И я побежал к нашему дому (мы с Ромкой соседи: он на пятом этаже живет, я — на третьем). Я забежал в подворотню, проскочил на задний двор за гаражи и застыл, всё еще не веря глазам. На трансформаторной будке стоял Ромка, а на земле лежала лестница.

— Сейчас, сейчас я её подниму! — прокричал я, через силу поднимая тяжелую для меня лестницу. (Потом для интереса пытался еще раз это сделать, но не смог, откуда же тогда взялись силы?!)

У Ромки дрожали ноги, когда он слазил. И голос дрожал, когда он сказал:

— Ой, спасибо тебе, Ежонок!.. Понимаешь, я кидал бумеранг, и он залетел на будку… А какой клёвый бумеранг! Мне папа из Австралии привез. Жалко. Ну, я потихоньку свистнул у дворничихи лестницу и… А ты откуда взялся?

— В волшебные очки увидел, что тебе не до шуток. И прибежал.

— Что?! Снова ты про эти волшебные очки. А ну тебя!

— Клянусь Богом, что не брешу! — ударил я себя в грудь. — Клянусь!

И я рассказал Ромке все, что произошло в скверике.

— А ну, побежали в тот скверик! — предложил Ромка. И мы побежали.

— Ой! Смотри! Лежат! — изумленно проговорил Ромка. Правда — на той самой лавочке лежали очки… Но когда мы подбежали ближе, они исчезли…

— Тьфу! Я же точно их видел! — удивленно раскрыл рот Ромка.

— И я! — мотнул я головой.

— Чудеса! — развел руки Ромка.

— Вот видишь! А ты не верил! Не могло же нам обоим почудиться одно и тоже.

— Выходит, волшебные очки действительно существуют! Теперь будем искать их вдвоем!

Приключение второе:

Знакомство с удивительной Маргаритой Степановной

После того как я, благодаря волшебным очкам, снял Ромку Черняка с трансформаторной будки, он подружился со мной, и мы решили искать волшебные очки вместе. Больше никому о них мы решили не рассказывать.

— А то в скверик сбежится вся школа, не протолкнешься, — сказал Ромка. Я, конечно, согласился.

Мы каждый день ходили в скверик в тот скверик и каждый день видели на лавочке волшебные очки, которые сразу же исчезали.

— Наверно, нужно, чтобы кто-то залез на трансформаторную будку, чтобы мы его потом спасали, — сказал Ромка.

— Но это значит, что нам придется доверить кому-то нашу тайну, — сказал я.

— Правильно! Отпадает! — согласился Ромка. — Но почему очки то появляются, то исчезают?

— Наверно, потому, что волшебные.

— И что за дедушка странный, который у тебя очки забрал. Волшебник, наверняка… Нужно не очки, а дедушку искать, — сказал Ромка.

— Может, у тебя есть идея, — сказал я.

И мы начали приглядываться к дедушкам, которые в скверике читали газеты и играли в шахматы. Однако все дедушки были вроде бы обычные. Некоторые, когда было холодно, согревались крепкими напитками. Волшебник, по моему, их не употребляют. Ведь не станешь же спрашивать у дедушек: «Вы, дедушка, случайно не волшебник? Позвольте померить ваши очки!» Итак, наши поиски пока были безрезультатными.

Но вот один раз в нашем классе произошло чрезвычайное событие. У первой красавицы нашего класса Ритки Скрипаль, о которой я уже говорил, пропала золотая цепочка с золотым кулоном в виде сердечка. Плохо было то, что золотая цепочка принадлежала Ритиной маме. Ритка взяла её без разрешения — чтобы покрасоваться. Ах, эти красавицы! Как же они любят драгоценные украшения!… Ритка плакала так горько, что мое сердце разрывалось пополам. Вы же не знаете как я отношусь к Ритке Скрипаль! Она же мне вчера даже снилась, эта Ритка… В длинном голубом платье с блестками сидела она в роскошной королевской карете, запряженной белыми конями, мило улыбалась мне и тихо говорила: «А ты мне нравишься, Рыжий Африканский Ежонок!». Рыжим Африканским Ежонком, как вы помните, назвал меня Ромка Черняк (или Ромка Брюнет, как я его называю). Он черненький, стройный и спортивный (я уже про это говорил). Но мой дедушка Гриша, мамин папа, говорит: «У мужчины, рыжик мой дорогой, главное не классический римский профиль, не орлиный взгляд, а мужество и веселый характер. Вот смотри, какую я тебе красавицу бабушка подарил! За ней такие орлы ухаживали, а замуж она вышла за меня, веснушчатого и невзрачного. Потому, что ей было интересно и весело со мной. И ты, голубь, не тушуйся перед брюнетами. Ты парень веселый, остроумный, бойкий — какая-нибудь красавица тебя полюбит!» Этим самым я руководствовался в своих мечтах о Ритке Скрипаль. Сколько раз в своих мечтах спасал её от наглых хулиганов, на пожаре, вытаскивал из воды… Но Ритка почему-то не тонула, не горела, и хулиганы не нападали. Я даже пробовал уговорить своего двоюродного брата Степку сыграть роль хулигана, но он отказался. «Боюсь, что не выдержу и надаю тебе по шее, когда ты её от меня будешь отбивать». Меня это, конечно, не устраивало. И тут такой удобный случай отличиться. Я отчаянно ползал на животе по всей школе, по всем коридорам, ища эту проклятую цепочку. Вы думаете, я один ползал? Вся мужская половина нашего класса ползла во главе с лидером класса Ромкой Черняком, он же Ромка Брюнет…И вдруг, когда подполз к девчачьему туалету, в воображении моем неожиданно возникла лавка в скверике и на ней очки.

«Ой! — чуть не вскрикнул я. — Это мне знак, что нужно бежать к волшебным очкам и они помогут мне найти цепочку!». Я обернулся — Ромки нигде не видно. Вот и хорошо. Когда дело доходит до подвига ради красавицы, коллективная деятельность тут не нужна. Особенно, когда напарник — спортивный стройный брюнет. Я молнией выскочил из школы. В скверик я бежал так, как будто за мной сто волков гнались… Подбегая к скверику, я еще издали увидел, что на лавочке лежат очки. И вдруг вижу — к лавке бежит с другой стороне Ромка. Я застыл от неожиданности. Ромка тоже остановился пораженный — наверно, не думал меня здесь увидеть.

— Эт-то ты? — потерянно спросил он.

— Это я? А это, наверно, ты? — ехидно сказал я. Ромка покраснел.

— Я… я тебя искал, искал… но ты ползал где-то!

— Ага, искал! — фыркнул я. — Ничего ты искал! Просто решил сам воспользоваться волшебными очками. Как же тебе не стыдно! Мы же договорились, что будем всегда вместе искать волшебные очки… — сказал я и отвел глаза — стыдно мне стало: Я же сам нарушил нашу договоренность.

— Ой! А где же очки? — воскликнул Ромка. — Снова пропали! Я только что смотрел — они лежали!

— И я видел!.. Не иначе массовая галлюцинация.

И вдруг возле нас непонятно откуда появилась бабушка — длинноносая в смешной старинной шляпке, с палочкой. Она растерянно жмурилась и крутила головой.

— Мальчики, вы не видели очков? — спросила она.

У меня ёкнуло в животе… Я переглянулся с Ромкой. Он тоже растерялся, замигал и пролепетал:

— Ви-видели…

— Но они пропали, бабушка — сказал я.

— Что пропали — это плохо… Потому, что особенные.

— В-волшебные?! — проговорил я.

— Конечно! — кивнула бабушка — Волшебные! Телескопические! По спецзаказу сделаны. Без них я почти ничего не вижу… Как я не заметила?! Их как ветром сдуло… Беда. Я домой не дойду, не найду дороги.

— А мы вас доведем! — откликнулся я. — Правда, Ромка?

— Конечно! — кивнул он мне.

— Ой, спасибо вам, дорогие! Ну тогда идем! — бабуся положила руку мне на плечо (почему-то именно мне, а не Ромке, хотя он выше и сильней), и мы пошли. Рома ревниво глянул на меня, но тут уж ничего не сделаешь: Кому положила руку, тому и положила. Ромка почувствовал потребность что-то сказать, и он спросил:

— А как Вас, извините, звать?

— Маргарита Степановна, — сказала бабушка. — А вас?

— Меня Ромка! — первым ответил мой друг — должен же он подчеркнуть лидер.

— А меня Вася, — сказал я.

— Очень приятно, господа Вася и Ромка! — усмехнулась бабушка, как будто подчеркнуто поставила на первое место моё имя. Ромка заметил это и скривился.

— Сердце мое колотилось как рождественский колокольчик. «Её зовут Маргарита Степановна! „Ритас“ — как в той записке! Но тогда волшебные очки сорвал с моего носа дед, а не бабушка! Я точно помню, хотя и не видел этого деда!» — прыгали мысли в моей голове.

— Ну вот и пришли! — сказала Маргарита Степановна, когда мы зашли в какой-то незнакомый двор и остановились перед узорчатыми дверями на первом этаже многоэтажного дома. Бабушка вставила в отверстие замка причудливый ключ, послышался мелодичный перезвон, и двери беззвучно открылись.

— Заходите, господа, будьте добры! Должна вам отплатить за помощь! — церемонно склонилась Маргарита Степановна, указывая рукой на открытые двери. Мы зашли в темную прихожую, а затем в комнату. Она была тоже полутемная, заставленная старой мебелью. Клеенчатый потертый диван с овальным зеркалом над спинкой, под котором на полочке стояли семь белых мраморных слоников — от большого до маленького. В углу комнаты высилось еще одно зеркало — так называемое трюмо в темной лакированной раме с резным деревянным узорчатым верхом… Под зеркалом стоял такой же резной лакированный столик на гнутых ножках в виде львиных лап (ибо наверху, как мы разглядели, тоже была львиная морда). И еще одно огромное зеркало было на дверцах старинного шкафа. Но странно — отражений своих мы в этих зеркалах почему-то не видели, хотя стол, возле которого стояли, прекрасно отражался в зеркале. На стенах висело много фотографий, и почти на всех были… ведьмы, длинноносые и лохматые, а одна в той же смешной старинной шляпке, что и Маргарита Степановна. Мы с Ромкой переглянулись. И Ромка спросил:

— Это в-вы?

— Конечно! Ха-ха-ха! — засмеялась Маргарита Степановна. И вдруг запела, пританцовывая:

— Я ведьма Маргарита!

Хитрая, сердитая!

Все на свете ведаю,

Все на свете знаю!

С ангелами завтракаю,

У чертей обедаю!

Всюду я бываю!

Все-все я знаю!

А потом подморгнула нам и сказала:

— Вот я знаю, что вам нужны волшебные очки! И они у меня есть! А как же! Но я вам их не дам! — она насупила брови. — Потому, что вы позавчера разбили мне на кухне окно мячом, когда играли в футбол. И в кошку мою камнями кидали. Правда, Мурочка!

На диван вдруг вскочила, неведомо откуда взявшись, большая черная кошка с желтыми глазами и хрипло мяукнула, будто подтверждая сказанное хозяйкой.

Мы с Ромкой аж рты по открывали от несправедливого обвинения.

— Да вы что?! — выкрикнул Ромка. — Ничего мы не разбивали.

— И кошку вашу впервые видим! — воскликнул я. — Это не мы!

— Вы перепутали! Посмотрите хорошенько! — продолжал Ромка.

— Неужели я сослепу перепутала, ошиблась? — склонила набок голову Маргарита Степановна. — А ну пойду возьму запасные очки!

Маргарита Степановна вышла в другую комнату.

И тут деревянный резной лев на верхушке трюмо (это мне померещилось или было по правде) подмигнул мне глянул на подзеркальный столик. Я тоже взглянул вниз, на столик — там лежали очки… Я бросился к ним, схватил и нацепил на нос. И сразу увидел наш школьный спортзал и маты, на которые мы сегодня прыгали через коня на уроке физкультуры.

— Ну и что? — нетерпеливо спросил Ромка.

— Цепочка под матами в спортзале! Ритка потеряла её, когда прыгала! — ответил я.

— Бежим! — крикнул Ромка. Мы кинулись к входным дверям… Двери были заперты.

— Вот вляпались! — заскрипел зубами Ромка.

И в этот момент в комнату вернулась Маргарита Степановна. Очки с моего носа слетели и очутились на её носу.

— Вот! — сказала она. — Теперь я вижу — разумеется, это не вы разбили мне мячом окно на кухне и охотились на мою кошечку. Извините, дорогие. Вот что значит плохо видеть… И не бойтесь меня. Никакая я не ведьма. Артисткой была когда-то. В Театре юного зрителя в сказках играла ведьм. Давно уже на пенсии, — она вздохнула. Но в её глазах прыгали весёлые бесенята.

— Извините, — сказал Ромка. — Мы очень спешим.

— Откройте, пожалуйста, дверь! — попросил я.

— Подождите, — сказала Маргарита Степановна. — Я вам станцую напоследок!

И она запела:

— Хоть и ведьма, но пою,

Нрав веселый у меня.

Хоть стара я и слепа,

Еще я и танцую — оп-па-па!

И так лихо, по-молодому пошла вприсядку, что зазвенели висюльки на люстре. А потом бухнулась спиной на диван, смешно задрыгав ногами.

— Ох-ох-ох! — тяжело дыша, сказала она. — Тоскую по сцене, по зрителям. А где ваши аплодисменты?

Мы с Ромкой переглянулись и захлопали.

— О! Это другое дело! — И она смешно поклонилась, взявшись двумя пальчиками за край юбки.

— А теперь до свидания!

Удивительная артистка-ведьма открыла нам двери, и мы сразу же побежали в школу.

Классы были уже пусты, почти все ученики разошлись по домам. Только в нашем классе сидела за партой заплаканная Ритка — домой идти она боялась.

— Подожди, Ритка! Подожди! Мы сейчас… крикнул Ромка. И мы с ним побежали в спортзал, раздвинули маты — между ними на полу лежала цепочка с кулоном в виде сердечка.

— Бери! Это ты увидел, — вздохнув, сказал Ромка.

— Не! Вдвоем! Только вдвоем! — благородно сказал я.

— Вдвоем так вдвоем! — не смог скрыть удовольствия Ромка.

И мы побежали в класс и отдали Ритке её пропажу — я держал за кулон, а Ромка — за тот коварный замочек, что так не вовремя раскрылся.

Ритка обрадованно ойкнула, а потом обняла нас обоих за шею и прижалась головой к нашим головам… Про волшебные очки мы ей, конечно же, ничего не сказали. Мы же договорились никому не открывать тайну.

Нас ждала еще одна неожиданность — мы нашли в своих карманах по две шоколадке — «Театральных». Когда удивительная артистка Маргарита Степановна успела засунуть их нам в карманы — неизвестно. По одной шоколадке мы дали Ритке. Она чуть не заплакала, расчувствовалась. Она же так любит сладкое!

В тот же день мы хотели поблагодарить Маргариту Степановну за шоколадки. Искали-искали тот двор и те узорчатые двери, но так и не нашли.

— Что же ты хотел, сказал я Ромке, — чудеса — они и есть чудеса.

Приключение третье:

Дед Мороз в подвале. Кузнецы счастья

Всё-таки Ромка был лидером. А душа лидера жаждет лидерства, первенства. И как-то Ромка мне сказал:

— Слушай, Ежонок, волшебные очки всегда кого-то выручают. Сперва меня, затем Ритку… Они добрые. Это факт! Просто так они не работают. Я бы хотел тоже воспользоваться ими.

— А кто тебе мешает? — пожал я плечами.

— Ты! — сказал Ромка.

— Тьфу! Каким образом?

— Потому, что они все время к тебе попадают!

— А что я могу сделать?

— Нужно, чтобы с тобой что-нибудь произошло!

— Что?

— Нужно, чтобы ты попал в какую-нибудь неприятность… Тогда волшебные очки помогут мне тебя спасти.

— Что со мной должно произойти?

— Тебе должна какая-то серьезная опасность угрожать.

— Тьфу!

— Обязательно! Чтобы я смог тебя спасти.

— И в какую беду ты предлагаешь попасть?

— Ну… провались в канализационный люк… что ли.

— Нет! В канализационный люк проваливайся сам!… Я не хочу! Категорически!

— Ну, я же сказал для примера, — поморщился Ромка. — Я сказал «что ли». Придумай сам. Ты же мне ДРУГ?

— Друг? — сказал я.

— Так ты для друга не можешь попасть в неприятность…. временно?

— Очень странный способ доказать дружбу — провалиться в канализационный люк…

— Ну я же сказал — не настаиваю я на проваливание обязательно в канализационный люк, если ты такой брезгливый. Можно проваливаться еще куда-то. В прорубь, например. Как раз сейчас зима. Новый год скоро.

— Спасибо тебе в шапочке! Хочешь, чтоб я Новый год встретил в больнице? У меня так уже было. В позапрошлом году, когда я снеговика лепил, вспотел, простудился и крупозное воспаление легких подхватил. Двухстороннее! Чуть дуба не дал. Проваливаться в прорубь не буду! Категорически!

— Вот же ты, ей-богу! — сердито махнул рукой Ромка. — Ну, сам, сам придумывай что-нибудь! Ты парень с фантазией. Ну, я тебе прошу! Придумай!… Только, чтобы было опасно… Чтоб я смог тебя спасти… Сделай, Ежонок!… Ты ж мне друг!

Я вздохнул. Когда такие слова произносит лидер класса, дружить с которым мечтают все мальчишки и который еще недавно не обращал на меня внимания, а если и обращал, то только чтобы посмеяться, поиздеваться, — что я мог ему ответить?

— Я побегу в скверике, где мы видели очки, которые потом исчезают, а ты давай — попадай в беду! — уже весело сказал Ромка.

— Ну и задал ты мне задачу! — почесал я затылок.

— Давай-давай! И не мешкай! А то я замерзну, там в скверике, видишь — мороз! Еще и ветер. Давай! — И Ромка побежал в скверик.

А я вышел во двор и стал оглядываться и соображать. Какую же опасность себя придумать, чтобы Ромка спас меня? На трансформаторную будку лезть — не оригинально. Уже было. Сам с трансформаторной будки снимал Ромку. Подскользнуться и трахнуться головой в каком-нибудь закоулке, чтобы никто меня до прихода Ромки не увидел… Рискованно. А если я сильно ударюсь и потеряю сознание?… У меня такое уже было. Я один раз на перилах в подъезде съезжал, упал, голову расквасил — пришлось «скорую» вызывать… Так тогда хоть мальчишки были, побежали матери сказали — она «скорую» вызвала. А теперь только на Ромку надежда. А если он замешкается или ему вообще волшебные очки не попадутся — дуба же дать можно. Нет! Нужно что-то другое придумать. И вдруг я увидел открытую дверь подвала. В нашем новом девятиэтажном доме в подвале была бойлерная, а также кладовки для каждого жильца(то есть для каждой квартиры), чтобы хранить кому что нужно или, наоборот, кому что не нужно (в квартире мешает): летом — санки, лыжи, зимой — летние причиндалы: надувные лодки, рыболовные снасти и тому подобное. Либо разные поломанные вещи, которые выкидывать жалко. Некоторые даже картошку, морковь, свеклу, с дачи привезенные, хранит.

«О! — подумал я. — Спрячусь в подвале! Подверну ногу — будто ходить не могу. Только не сильно — не калечиться же по правде из-за того, что Ромке приспичило меня спасать при помощи волшебных очков». Зашел в подвал, спустился по лестнице. И только завернул за угол (чтобы зайти в коридор, где в кладовки), и вдруг услышал как наверху лязгнула дверь и клацнул замок. «Ой! — екнуло у меня в животе. — Это же кто-то закрыл дверь!». Бросился наверх — так и есть. Дверь была закрыта. Видно, кто-то из жильцов или дворник, что были в подвале, сперва забыли закрыть дверь, а потом вернулась и закрыли на ключ. Вот это номер! Сперва я испугался, а затем подумал: «А что пугаться? Как раз то, что нужно. И ногу подворачивать не придется. Когда Ромка получит волшебные очки, когда они окажутся у него на носу, он увидит, где я, побежит домой (у нас у каждого жильца есть ключи от подвала), возьмет ключ и вызволит меня. А если, не дай Бог, у Ромки с волшебными очками ничего не выйдет, тоже не беда, — я забарабаню в дверь, кто-нибудь же всё-таки услышит и вызволит меня. Вот так, ничего страшного. Что же, буду ждать…» И тут неожиданно из подвала послышалось мне:

С Новым годом всех я поздравляю

Счастья, радости желаю!

Всех поздравляю, всех поздравляю

И счастинки-золотинки,

Счастья-радости минутки

Всем дарю! Всем дарю!

Я замер. Что это? Кто это там поет? Я осторожно на цыпочках дошел до угла и свернул в коридор подвала с кладовками. Двери кладовки тринадцатой квартиры были открыты — там горел яркий свет. Я слышал, что в тринадцатую квартиру переехал какой-то дядечка. Но я его еще не видел. Я подошел ближе и заглянул в кладовую. Там, в старом кресле с ободранной на подлокотниках кожей сидел… Дед Мороз. В белой ватной шапке с красным верхом, в белой марлевой шубе, отороченной также ватой, с наклеенными усами и бородой, накрашенными носом и щеками — такой обычный Дед Мороз, какие ходят на новогодние елки в школы и детсады. Одно только необычно было — Дед Мороз был в очках. В углу кладовки стояло большое треснутое зеркало в растрескавшийся деревянной раме. На подзеркальнике — маленькая елочка, на ветках которой горели разноцветные свечки. Но удивительно — не только свечки, а и огоньки свечек были разноцветные: синие, зеленые, красные, голубые… Я никогда раньше не видел свечек с разноцветными огоньками. Лампочки бывают цветными, но это же были не лампочки, а огоньки… А в другом углу кладовки стояли большие старинные часы с длинным золотым маятником, неторопливо качавшимся из стороны в сторону. Дед Мороз вдруг увидел меня и приветливо улыбнулся:

— О! Здравствуй, Вася!

— А… о откуда вы знаете, как меня зовут? — удивился я.

— Обижаешь! Как это я не могу не знать такого знаменитого соседа?

— Чем же я знаменитый?

— Сам знаешь! — подмигнул мне Дед Мороз.

— А-а… потому, что рыжий.

— Не только!

— А..а вы кто? Артист?

— Снова обижаешь!… Не артист! Дед Мороз я! Не видишь разве?

— Ну, вы же не настоящий. И шапка из ваты, и шуба марлевая. И усы с бородой наклеены. А нос, щеки накрашены. И — в очках!… Настоящих Дедов Морозов в очках не бывает.

— А ты настоящих Дедов Морозов видел когда-нибудь?

— Н-ну… Не видел, — вынужден был я признаться.

— А если не видел, то зачем меня обижаешь?.. А очки у меня не простые!..

— Во… волшебные?!

Я замер. Неужели снова не Ромке, а мне попались волшебные очки?.. Как же он меня теперь вызволит?!

— А что вы делаете тут, в нашем подвале, если вы настоящий Дед Мороз? — спросил я.

— Вот видишь — в углу стоят часы. Они у меня тоже волшебные, необычные. В них работают Кузнецы Счастья — братья-близнецы Мастер Тик и Мастер Так — куют людям счастливое время, минутки-счастинки-золотинки… Смотри! — Дед Мороз взмахнул рукой — над циферблатом старинных часов раскрылись дверцы, и я увидел двух маленьких кузнецов в красных фартучках, что в такт маятнику цокали золотыми молоточками по золотой наковальне.

— Ой! Как здорово! — воскликнул я.

— Жаль, что ты не слышишь, как они поют. У них очень тоненькие голосочки. Ну ничего, я тебе за них пропою! — и Дед Мороз запел:

— Мы — Счастья Кузнецы

Одни мы на Земле!

Куем счастливое время

Для всех, для всех для вас!

Тик-так! Тик-так!

Тик-так! Тик-так!

Тик-так! — и есть минутка,

Счастинка-золотинка!…

Работаем без устали мы,

Чтобы были вы счастливыми.

Закончив петь, Дед Мороз сказал:

— Вот эти счастинки-золотинки и раскладываю по новогодним подаркам, чтобы дети были счастливыми… Но самая счастливая минутка бывает тогда, когда ты сделал кому-то добро тайно, так, чтобы он не знал, кто ему это сделал. А если это сделать перед Новым годом, то весь следующий год будет для тебя счастливым… Но, вижу я, что-то тебя тревожит, беспокоит… Что такое?

Я вздохнул и махнул рукой:

— Да! Ромка, мой друг, ждет в скверике волшебные очки… А они снова мне попались.

— А зачем ему волшебные очки? — спросил Дед Мороз.

— Он должен сквозь них меня увидеть и вызволить. А то кто-то закрыл дверь подвала. Он и вас тогда позволит…

— А он хороший мальчик?

— Лидер нашего класса. Разве лидеры бывают плохими мальчишками?

— Ну, тогда нужно ему помочь! — усмехнулся Дед Мороз. И сразу заметил, что очки с носа Деда Мороза исчезли… И тут зазвучала прекрасная музыка и все поплыло у меня перед глазами… Сколько это продолжалось, я не помню. Но вдруг я услышал голос Ромки, которые звал меня.

— Вася! Ежонок!.. Вася!

Я бросился к лестнице и увидел в открытых дверях Ромку. Он сбежал ко мне вниз:

— О! Все же ты тут!.. Вот здорово!.. Я стоял в скверике, и вдруг у меня на носу оказались очки. И я увидел тебя в подвале. И еще какого-то Деда Мороза увидел.

— Пойдем, я тебя с ним познакомлю! Он из тринадцатой квартиры.

Мы свернули за угол, в коридор подвала… Двери кладовки тринадцатой квартиры были закрыты. И на них висел большой позолоченный замок.

— Ну! А где же тот Дед Мороз? — удивленно спросил Ромка.

— Не иначе, как в тринадцатой квартире поселился волшебник, — сказал Ромка.

Я рассказал Ромке все про удивительного Деда Мороза, про волшебные часы с Кузнецами Счастья, про минутки-счастинки-золотинки и про то, какие минуты бывают наисчастливейшими, особенно перед Новым годом.

— А что? — воскликнул Ромка. — Давай для интереса сделаем кому-нибудь неожиданное тайное добро!

Мы думали-думали и придумали — засунули в рюкзак нашей первой красавицы Ритки Скрипаль две конфетищи «Гулливер» — от каждого по конфете. Она же так любит сладкое!.. А еще засунули Лёне Кучеренко две пачечки чипсов. Он их тоже страшно любит, однако не часто может себе купить, потому как родители его не очень крутые, прямо скажем.

После этих чипсов Ромка сказал:

— Ты знаешь, а это приятно — делать добро тайно!.. Ха-ха! Даже почти в рифму вышло!

В тот же день мы собирались законтачить (Или, как говорит моя бабушка «закомпанить») с дядечкой из тринадцатой квартиры. Но соседи нам сказали, что он уже три дня в заграничной командировке в США.

Кто же тогда был в подвале?

Чудо да и только!

Приключение четвертое:

Дворничиха-волшебница

— Слушай, Ежонок, — сказал как-то Ромка. — Мы с тобой два дурня! Остолопы мы с тобой!

— Почему это?! — спросил я. — Я себя дурнем не считаю. И остолопом тоже. И тебя не считаю.

— А я считаю! И себя, и тебя!

— Почему это? — поинтересовался я.

— Потому, что трижды уже пользовались волшебными очками и ни разу не попробовали оставить их у себя!

— А как мы могли это сделать, когда они все время исчезают?

— Ну, хотя бы попросить! У того же Деда Мороза! Или у артистки Маргариты Степановны! Она же добрая. Шоколадки нам дала.

— Ну, мы же искали их после того, но не нашли, — вздохнул я.

— Плохо искали!.. Ты понимаешь какие возможности у нас были бы с волшебными очками!

— Какие?

Ромка взглянул на меня как на больного:

— То ли ты придуриваешься, то ли правда лопух?… Волшебные очки всё-таки!.. Все видят! Мы же можем в супер-лото такой джек-пот сорвать! Миллион, а то и больше.

— Ну это же… это же нечестно!

— Да ну тебя! Моралист нашелся! Папа Римский! — Ромка почесал затылок. — А… а сокровище искать — это ж честно.

— Ну… честно, — вынужден был согласился я.

— А еще… мы могли бы воров искать. Это уже суперчестно.

— Но как же достать эти очки?

— Попросить хорошенько! Попросить! Говорю же, она добрая, эта артистка!

— Ну где же её искать?! Где? Мы же почти все дворы в районе обошли!

— Сам же говоришь «почти»! А нужно обойти все-все дворы! Ради волшебных очков я на все готов!

Нужно отдать Ромке должное — парень он упрямый, настырный. И самолюбивый. Отступать не любит. Что и говорить — настоящий лидер..

И мы пошли на поиски.

— Ты, главное, не горячись! Не спеши! — говорил Ромка. Каждый раз, когда мы выходили из очередного двора, не найдя того, что искали.

— А я и не горячусь! — сказал я, все меньше веря, что мы найдем Маргариту Степановну. Мы уже обошли двенадцать дворов и зашли в тринадцатый.

Ой, Ежонок, вон те двери узорчатые! — вдруг крикнул Ромка. И правда, в тринадцатом дворе мы нашли знакомые узорчатые двери Маргариты Степановны.

— Звони! — сказал Ромка.

— А почему я?

— Потому, что ты ей больше поправился. И руку она тебе, а не мне на плечо положила, когда мы её домой вели. И волшебные очки у тебя, а не у меня на носу очутились. Звони!

Я нажал на кнопку звонка. Но внутри не зазвонило. Я еще раз нажал, со всей силы — ни звука…

— Давай стучи! Наверно, звонок не работает, — сказал Ромка.

Я постучал. Сначала осторожно, затем сильнее. Ромка тоже забарабанил в дверь.

И вдруг позади нас раздалось:

— А что это вы двери ломаете?!

Мы стремительно обернулись.

За нами с метлою в руках стояла тетенька (наверно, дворничиха) — в нейлоновой синей куртке, в клетчатом платке и в темных солнцезащитных очках.

— Что вам тут нужно? — сурово спросила она.

— А… мы к Маргарите Степановне… — растерянно пролепетал Ромка.

К какой еще Маргарите Степановне? — так же сурово спросила дворничиха.

— К… к артистке! — тоненьким, не своим голосом пискнул я.

— Пенсионерке! Что в Театре юного зрителя работала! — бодрее добавил Ромка.

— А-а… К артистке. Что за квартиру не платит… Задолжала Бог знает сколько! За электричество, за горячую воду упрямо не платит! Нет её… Прячется где-то. Я ей счета никак не вручу. А зачем она вам? Вы что её родственники?

Мы с Ромкою переглянулись.

— Н-не… Н-не родственники! — сказал Ромка.

— Мы… мы её давние зрители, — пробормотал я.

— Только не врите! Её давние зрители давно повырастали! Кто бизнесменом стал, кто депутатом… а кто и вором — в тюрьме сидит. Что вам от неё нужно, господа?

Эти «господа» меня насторожило. «Ой, кажется, это она — Маргарита Степановна! Пьесу играет!» — мелькнула мысль. Я глянул на Ромку — по-моему, он тоже про это подумал.

— Мы… хотели поблагодарить за шоколадки, — сказал Ромка.

— Неправда! Неправда! — выкрикнула дворничиха. — А ну посмотрите мне в глаза!

— Так… так у вас темные очки! — сказал Ромка.

— О! Вас интересуют очки! — воскликнула дворничиха. Мы с Ромкой переглянулись, — все же, похоже, что это она.

— Маргарита Степановна, это же вы?! — спросил Ромка, пристально вглядываясь в неё.

И вдруг дворничиха воинственно взмахнула метлой и запела:

Дворничиха! Дворничиха! Дворничиха!

Ядвига Станиславовна Ягодска!

Ядвига я! Короче — Яга!

Нос крючковат, костяная нога..

Соседи говорят: Я — баба Яга!

Днем метлою подметаю,

По ночам на ней летаю…

Неправда это! Неправда это! Ага!

Не Баба я, не Баба я Яга!

Дворничиха! Дворничиха! Дворничиха!

Ну, может, чуть-чуть волшебница

Ядвига Станиславовна Ягодска!

— Маргарита Степановна, ну это же вы! — воскликнул Ромка.

— Вы и тогда пели! — подхватил я. — Вы очень убедительно сыграли роль Ядвиги Станиславовны!

— Ох, не выводите меня из себя! — рассердилась Ядвига Станиславовна. — Никакая я не артистка! И пришли вы не поблагодарить за шоколадки, а за волшебными очками пришли!.. Если скажете правду, может, я вам помогу.

Мы с Ромкой переглянулись снова, — может, и правда, в этом дворе живет не одна, а две волшебницы..

— Ну… ну, правда, — вздохнул Ромка.

— А как вы можете нам помочь? — спросил я.

— Волшебные очки подарю! Каждому!

У меня аж дух перехватило.

— Серьезно?

— Я же сказала — волшебница я. Идем!

— Куда? — проговорил Ромка.

— Не кудыкай!

И дворничиха-волшебница повела нас в подвал, немного похожий на подвал в нашем доме. Только там не было кладовок для жильцов. Она завела нас в какую-то небольшую комнату, совсем пустую — только в углу стояли ведро и швабра. Дворничиха наклонилась, достала из ведра две пары очков и протянула нам:

— Пожалуйста!

— А почему они темные? — удивленно спросил Ромка.

— А кто сказал, что волшебные очки должны быть прозрачными? — пожала плечами Ядвига Станиславовна.

— Ну… раньше же были прозрачными, — сказал я.

— То было раньше, а это теперь!.. Или берите или идите отсюда! — сердито проговорила дворничиха.

Мы взяли очки и надели. И сразу перед глазами стало темно, как в воробьиную ночь.

— Ежонок! Ты что-нибудь видишь? — спросил Ромка.

— Совсем ничего! А ты? — спросил я.

— И я! Абсолютно! — сказал Ромка.

— Вот, чтобы не были такими умными! — послышался голос Ядвиги Станиславовны. — Посидите в темноте и подумайте над своим поведением! Гуд бай! Ха-ха-ха!

Смех дворничихи-волшебницы начал удаляться и пропал — видно, она вышла из подвала.

Я попробовал снять черные очки, но они как приросли к переносице и ушам.

— Ой, Ежонок! Я не могу снять очки! — крикнул Ромка.

— И я! — сказал я. — Давай на ощупь выбираться из подвала!

— Давай! — сказал Ромка. И через минуту произнес:

— Слушай! Я не могу нащупать двери!

— И я!

— Давай щупать стены — я слева, ты — справа! — сказал Ромка.

Мы разошлись, ощупывая стены. И вскоре столкнулись.

— Тьфу! — сказал я. — Где же двери? Дверей нет! Куда они делись?!

— Цыц! — вдруг тихо сказал Ромка. — Я слышу за стеной какие-то голоса!

Я затаил дыхание и прислушался. Но ничего не услышал — какое-то неразборчивое бормотание.

— Ты что-то слышишь? — шепотом спросил я Ромку.

— Ага!.. Это какие-то бандиты! Они говорят, что собираются «замочить» счастливчика, который сорвал джек-пот в супер-лото! И отобрать деньги! — взволнованно зашептал Ромка. — Ой! Они услышали наши голоса и собираются идти сюда!

У меня похолодело в животе.

— Не бойся! Дверей же нет. Как они войдут? — пытался успокоить меня Ромка. Я вздохнул:

— Эх, Ромка! Зря ты позарился на волшебные очки, захотел их приватизировать! Вот нас дворничиха-волшебница и наказала!

— Я уж сам про это подумал! — тоже вздохнул Ромка. — Если бы я знал! Каюсь!

И только Ромка сказал это «Каюсь!», как все закрутилось, закрутилось, закрутилось и мы очутились в скверике, откуда начали поиски Маргариты Степановны. Никаких темных очков на нас не было.

— Фу-у! Слава богу! — облегченно вздохнул Ромка. — Ну и приключение!

Мы решили больше не искушать судьбу и не делать попыток завладеть волшебными очками.

Но судьба сама решила продолжить наши контакты с волшебными очками. Ну об этом в следующем приключении.

Приключение пятое:

Суд в цирке

В нашем классе появился новичок — Рудик Руденко. Тяжело было найти кого-то, чьи имя и фамилия так бы его характеризовали. Рудик Руденко был рыжий, как огонь, еще рыжее меня, потому что такого веснушчатого я еще никогда не видел. И лицо, и шея, и руки — все были в рыжих веснушках.

Ромка как увидел Рудика — аж присел от восторга. К тому же Рудик был еще и в очках. И это делало его еще более смешным.

— Вот персонаж! Ха-ха-ха! — захохотал Ромка. — Ты, Ежонок, теперь сиди и не высовывайся. Ты в сравнении с ним бледный блондин… Я таких рыжих и в цирке не видел. Ха-ха-ха!

Странно, но кроме меня и Ромки, на рыжего новичка никто не обратил внимания — будто его и не было… Я, конечно, отнесся к Рудику с сочувствием — сам же рыжий. А вот Ромка разошелся как никогда. Он пританцовывал и распевал:

— Дед рыжий, баба рыжая! Папа рыжий, мама рыжая!

Я пытался его угомонить.

— Перестань, Ромка! перестань!

Но он не унимался:

— Отцепись! Я же не на тебя! Ты мой друг. А под другим я могу себе позволить посмеяться. Что же, мне уже совсем запрещено смеяться? Лишаешь меня прав человека! Подам на тебя в международный суд!

К слову, Рудик, кажется, не обижался на Ромку. Он только молча и как-то загадочно улыбался. И то и дело махал рукой: как бы говоря, пусть себе насмехается, мне все равно!… Чем больше я смотрел на рыжего новичка, тем больше он мне кого-то напоминал, а кого я не мог вспомнить. И в улыбке его было что-то такое, будто он про нас

с Ромкой кое-что знает, но не хочет говорить… На перемене новичок исчез, оставив на парте свои очки. И когда мы приблизились, то увидели, что на парте лежат две пары одинаковеньких очков. Мы с Ромкой удивленно переглянулись, и наши руки сами потянулись к этим очкам. Мы нацепили их одновременно, в один и тот же миг…

— Ой, Ежонок! Куда мы попали?! — воскликнул Ромка.

— Не знаю! — откликнулся я. И правда, мы очутились на улице какого-то удивительного города. По тротуару мимо нас шли прохожие. И все они были рыжие — абсолютно все. Из какой-то подворотни выбежала собака — ярко-рыжая. На подоконнике сидела кошка — тоже ярко-рыжая. Но это все это было еще нормально. Но вот на дереве закаркали вороны — тоже ярко-рыжие. Это было совсем невероятно.

И вдруг к нам подошел наш новичок Рудик Руденко. То есть не совсем Рудик, сейчас это был взрослый дядечка, но абсолютно похожий на Рудика — будто мальчик в один миг вырос и стал взрослым.

— Здравствуйте, господа! Приветствую вас в волшебном городе Рыжеграде! Как вам у нас нравится? — сказал Руденко.

— Ни-ничего… Только немного удивительно, — сказал я.

— А вам, господин Роман? — обратился к Ромке Руденко.

— Н-н-не з-знаю… — пожал плечами Ромка.

— Правильно! Ведь вас ожидает наказание. За то, что вы дразнили рыжих.

— Какое на-наказание? — растерялся Ромка.

— Какое назначит суд.

— Какой суд?

— Верховный суд Рыжих. А до этого придется побыть в заключении.

И вдруг Ромку будто засосало мощным пылесосом — он начал пятиться, пятиться, бессильно размахивая руками, и исчез за углом.

— Куда… Куда вы его упрятали?! — воскликнул я.

— Я же сказал — до суда должен побыть в заключении, — спокойно произнес Руденко. — Все, кто обижает рыжих должен быть наказан. Он и тебя же, наверно, дразнил?

— Когда-то! Но теперь мы друзья… А когда состоится суд?

— Может, завтра. А может, и сейчас… Как решит дирекция цирка.

— Какого цирка? — удивился я.

— А у нас суд проходит в цирке, во время циркового представления. И судят виновного зрителя. У нас наидемократичнейший в мире суд.

— А к чему могут приговорить Ромку?

— Не знаю. Смотря на серьезность проступка.

— Вот же, ей богу! — вздохнул я.

— Ну, не переживай! Не переживай! Мы, рыжие, не жестокие, не мстительные… Но проучить нужно!

— А нельзя поторопить этот суд? Мы в кино сегодня собирались, на «Властелина колец». По Толкиену.

— Ну, я попробую позвонить, — сказал Руденко, вытащил из кармана мобильник и набрал номер. — Алло! Цирк?.. Это Рудольфо! Я только, что отправил к вам одного брюнета, Ромку Черняка. Нельзя ли суд над ним ускорить?… Что!.. Спасибо! Спасибо! Сейчас будем!.. Вот видишь, наша просьба удовлетворена. Суд состоится сейчас. Твой Ромка уже в львиной клетке.

— В львиной клетке?! Так это же опасно!

— Не бойся! Львы у нас дрессированные. К тому же, они рыжие, как и мы все. А я же сказал — все рыжие добрые. Идем!

И мы пошли по городу. Все встречные приветливо здоровались с Руденко. Обгоняя нас, пробежала стайка рыжих мальчиков и девочек.

— В цирк спешат! Судьи! — улыбнулся Руденко. Вскоре мы подошли к огромному дворцу, возвышавшемуся посредине просторной площади. На фасаде огромнейшими буквами было написано ЦИРК. Отовсюду к цирку спешила рыжая ребятня в сопровождении рыжих дедушек и бабушек, пап и мам. Около входа толпилось немало людей. Но все расступились, давая нам дорогу. Почти все места были заняты, но в центре первого ряда оставались два свободных места. Мы прошли туда и сели. Прошло несколько минут, прозвенел третий звонок, верхний свет погас, прожектора осветили арену. Заиграла музыка…

— Извини, Вася, должен идти на арену, — сказал Руденко.

— А вы что — работаете в цирке? — удивленно спросил я.

— А как же! Я — клоун-фокусник Рудольфо! — сказал он, скинул пиджак, под которым оказалась разноцветный клоунский костюм, перескочил через барьер на арену и взмахнул руками, приветствуя публику. Все зааплодировали.

Звучным цирковым голосом Рудольфо прокричал:

— Джентльмены! Дети! Дамы!

Первым номером программы

Будем судить тех,

Кто посмел дразнить нас,

Рыжих!

Музыканты заиграли марш. И сразу сверху, из-под темного купола цирка, на освещенную арену опустилась большая клетка, в одном углу которой сидел здоровенный лев с ярко-рыжей гривой, а в другом углу на корточках скорчился мой несчастный, перепуганный Ромка. Лев сердито рычал, поглядывая на Ромку, и бил хвостом по полу клетки. Мне даже показалось, что я слышу как стучат от испуга у Ромки зубы…

— Так что будем делать, Лев Африканович?! — обратился ко льву Рудольфо.

Будто отвечая лев трижды прорычал.

— Ага! Ясно! Лев Африканович говорит, что этого брюнета нужно сделать лысым. Что ж — справедливо! — Айн! Цвай! Драй! — Рудольфо взмахнул палочкой, которая непонятно как появилась в его руках, и черные волосы исчезли с Ромкиной головы. Ромка стал лысым как колено. Мой друг схватился обеими руками за лысую голову и смешно раскрыл рот. Публика засмеялась и захлопала. Ромка сморщился и заплакал.

— Не плачь, голубчик! — сочувственно сказал Рудольфо.

— Однако, лысым быть плохо. Мы тебе сейчас вернем волосы!… Айн! Цвай! Драй!

Рудольфо снова взмахнул палочкой, на лысой Ромкиной голове начали расти волосы… Но не черные, а… ярко-рыжие! Волосы росли очень быстро, и вскоре н Ромкины плечи уже спадала густая ярко-рыжая львиная грива… Публика снова засмеялась и зааплодировала.

— Не надо! Не надо! Я… больше не буду! — отчаянно закричал Ромка.

Я больше не мог смотреть на Ромкины страдания и выкрикнул:

— Прекратите, прекратите! Он же раскаивается! Он больше не будет.

— Ну что ж! — сказал Рудольфо. — На первый раз прощаем! Но предупреждаем — как будет он дразниться, все может повториться. Айн! Цвай! Драй!

Рудольфо взмахнул палочкой, все закрутилось, закрутилось… и мы снова очутились в классе возле парты, где сидел новичок. Мы были без очков, Ромка обеими руками держался за свою шевелюру, все еще не веря, что у него уже нет львиной гривы.

— Фу-у! — тяжко вздохнул он. — Ну и приключение!

— Вот не нужно было дразниться Я тебя предупреждал! — сказал я.

— Где же хоть этот новичок? Я извиняюсь перед ним.

Мы кинулись искать Рудика. Но его нигде не было.

— Слушай, — спросил Ромка у Ритки Скрипаль. — Ты не видела новичка, Рудика Руденко?

Ритка удивленно взглянула на нас.

— Какого новичка?! Никакого новичка у нас в классе нет!

Мы с Ромкой посмотрели друг на друга.

— Да… да это я пошутил! — сказал Ромка.

— Глупые у вас шутки! — фыркнула Ритка и повернулась к нам спиной.

Потрясающая всё-таки штука — эти волшебные очки.

Приключение шестое:

«Дипломат» с долларами

После того суда, в рыжеградском цирке, Ромка, конечно, очень переживал. Он же был лидером, а лидеры, как вы знаете, очень гордые и самолюбивые. И хотя суд видел лишь я один, о наших приключениях с волшебными очками никто в классе не знал, Ромка тот позор не мог забыть. Он хотел что-нибудь придумать, чтобы реабилитироваться передо мной.

И вот один раз он сказал:

— Слушай, Еж… — он запнулся, — ой, извини, Ва… Вася!

— Да называй меня Ежонком, что уж там, — махнул я рукой. — Ты привык. Я не обижаюсь.

— Так вот. Слушай, Ежонок, после того суда в львиной клетке я места себе не нахожу! Хожу как оплеванный!

— Понимаю… — вздохнул я. — Но всё же ты сам виноват. Я же тебя предупреждал. Могу только посочувствовать…

— Мне от твоего сочувствия не легче… Я бы хотел сделать что-то такое… такое…

— Что?

— Что-то такое… что-то такое… непривычное! Типа геройское.

— Из огня, из воды вытащить кого-нибудь, или что?

— Да! — махнул рукой Ромка. — Пока того пожара, того утопленника дождешься!.. Преступника я хочу задержать!

— О! А где же ты его возьмешь — злодея? — удивился я.

— А помнишь, когда мы в том подвале были, за стеной разговаривали какие-то, что хотят «замочить» счастливчика, который джек-пот сорвал в супер-лото?

— Ну?

— По-моему, у них там, в подвале «явка» — «малина»…

— А как ты их задержишь?

— Ну, сами, конечно, не задержим. Но если убедимся, что там преступники, можно проследить и тогда вызвать милицию или спецназ, что ли.

Я вздохнул:

— По-моему, ты несешь вздор. Нас же эти преступники как слепых котят переловят и…

— Если ты боишься, я вам пойду! — перебил меня Ромка.

— Если с ворами не бороться, то они разворуют все на свете. И вообще…

— Бороться с ворами должны милиция и спецназ, а не сопливые мальчишки. Это когда-то были в моде пионеры-герои, во время войны. А теперь дети должны учиться.

— А ну тебя! Говоришь как классная руководительница Галина Михайловна. Не хочешь, то я сам, без тебя пойду! Не могу я дальше жить спокойно после того суда!

— Вот ты какой! В горячем выкупанный, как говорит мой дед Гриша. Так когда и куда ты хочешь, чтобы мы пошли?

— Как будто ты сам не знаешь? В тот темный подвал, куда нас завела дворничиха-волшебница.

— Ну, пойдем, попробуем! Хотя я уверен, что никаких преступников там нет.

— А я уверен, что есть. Это же я слышал их голоса, а не ты.

И мы пошли. На этот раз мы очень легко нашли тот двор, где жила удивительная артистка Маргарита Степановна, которая (мы были убеждены в этом) прекрасно сыграла роль дворничихи-волшебницы Ядвиги Станиславовны (короче Яги), что мы её так и не узнали… Двери в подвал были открыты, и мы, осторожно шагая, спустились по ступенькам. Было жутко, и Ромка понизил голос:

— Если встретим дворничиху, скажем, что потеряли тогда в подвале авторучку или что-то еще…

— Снова на вранье толкаешь! — возмущенно прошептал я. — Скажем правду! Таким волшебницам врать опасно.

— Ну, хорошо-хорошо. Не кипятись! — примиряюще прошептал Ромка.

В подвале было почти совсем темно — лишь в конце коридора тускло светилась запыленная лампочка. Но Ромка предусмотрительно захватил фонарик.

— Я голоса слышал из соседней комнаты! Отсюда! — сказал он, освещая дверь. Ромка осторожно открыл её — она была незакрыта. Это была даже не комната, а небольшая каморка, заваленная разным хламом — старыми картонными коробками, драными мешками. Ромка зацепил коленом одну из коробок, коробка упала, и в другой коробке под мешком мы увидели новенький кожаный «дипломат».

— Ой! Что это! — протянул к нему руку Ромка.

— Не трогай! — прошептал я. Но Ромка уже схватил «дипломат», открыл и… вдруг из «дипломата» посыпались на пол доллары! Мы оцепенели! Только в американских боевиках мы видели столько денег.

— Ой! Ежонок!.. Давай возьмем хоть по одной зелененькой сотне!

— Да ты что?! — закричал я, забыв, что мы говорили шепотом. — Эт-это же ворованные, не государственные.

— Вот-вот! — я снова перешел на шепот. — Если сейчас явятся воры, они нас поубивают!.. И вообще…

Собирая поспешно с пола доллары, Ромка чуть не плакал:

— Эх, Ежонок! Такого случая не будет уже никогда в жизни!

Я только молча махал рукой. Едва мы успели засунуть все, что рассыпалось, в «дипломат», как вдруг в каморке вспыхнул свет. Мы резко обернулись — в дверях стояла тетенька-милиционер с лейтенантскими погонами.

— Ну, здравствуйте, господа Цыган и Свист! — весело сказала она.

Мы с Ромкой только рты пооткрывали.

— Какой Цы-цыган? — пролепетал Ромка. — Какой Свист?

— Ну, не надо! Не надо! А то еще и вправду подумаю, что это вы не вы! — Тетенька-лейтенант достала из кармана диктофон, включила, и сразу мы услышали свои голоса.

— Слушай, Свист, баксы заберем завтра! — говорил Ромка.

— А почему завтра? — спросил я.

— Ты же видел, что за нами хвост! Это, уверен, кто-то из «братков». Хотят перехватить добычу, а нас «замочить».

— Ну, Цыган, ты подозрительный!

— А у тебя, Свист, ветер в голове! Береженого Бог бережет.

— Узнаете? — усмехнулась тётенька-лейтенант. — Ваши голоса!

— Похожи!.. — растерянно глянул на меня Ромка.

— Но это не мы! Не мы! — тоненько пискнул я.

— И на долларах нет отпечатков ваших пальцев? — уже без улыбки, строго спросила милиционерша.

Мы с Ромкой переглянулись и похолодели. Боже, что мы наделали?

— Мы нечаянно открыли, а они рассыпались. — пролепетал Ромка.

— А что вообще вы тут делаете? Зачем пришли сюда?

— Мы хо-хотели воров поймать… — Ромка не отважился соврать. Тётенька засмеялась:

— Такого еще в моей практике не было — чтобы воры ловили воров!

— Да мы не воры! — воскликнул я. — Мы честные ребята! Вот спросите хоть у артистки Маргариты Степановны, хоть у дворничихи Ядвиги Станиславовны.

— Они нас знают! — подхватил Ромка. — Честное слово! Честное слово!

И вдруг тётенька-милиционер… запела:

— У нас такая традиция

Нарушителя милиция

Задержать обязана,

Если его вина

Подтверждена фактически,

Фактически и обстоятельно

Обстоятельно и обосновано

И запротоколирована.

— Следовательно, что вас двоих могу сейчас отвезти в тюрьму! Это было что-то невероятное — чтобы, задерживая преступников, милиция пела! И вдруг тётенька улыбнулась:

— Да не бойтесь, господа Роман и Вася! Я пошутила! Я же прекрасно знаю, что вы не преступники, а честные мальчики. И это я все наколдовала — и доллары, и диктофон — чтобы проверить вас. Нечестные обязательно хотя бы по одной зелененькой сотне взяли.

Я взглянул на Ромку. Он густо покраснел и опустил глаза.

— Неужели вы меня еще не узнали? — усмехнулась тётенька-милиционер.

— Я — Ядвига Станиславовна? — раскрыл я рот.

— Ага! Ага! Короче — Яга!

— Это вы, наверно и Маргарита Степановна!

— Разумеется! — воскликнула она. — Я ведьма Маргарита, хитра и сердита.

И в этот момент мы увидели, что вместо лейтенанта милиции сперва появилась перед нами дворничиха-волшебница, а через мгновение она исчезла, а вместо неё появилась старая артистка Маргарита Степановна.

— Я же не забыла, как вы довели меня домой, — сказала она. — Добро не забывается. И поэтому я хочу вам подарить волшебные очки. Вы же мечтали о них? Правда?

— М-мечтали! — сказал Ромка.

— Правда! — сказал я.

— Но должна вас предупредить, — произнесла Маргарита Степановна. — Пользоваться очками нужно очень осторожно. Никогда не используйте их для пустяков или без дела. Пользоваться ими можно только для серьезных, добрых дел. Если вы нарушите это условие, очки сразу пропадут. И уже навсегда.

Маргарита Степановна сняла свои очки и протянула мне. И когда я их взял, у неё на носу очутились еще одни очки. Она сняла и эти, и протянула Ромке. И когда Ромка их взял, на носу Маргариты Степановны снова появились очки.

— А клоун-фокусник Рудольфо — кто он? — несмело спросил Ромка.

— Дед Мороз, и дедушка в скверике? — спросил я.

— Это мой муж, Рудольф Андреевич, который и правда работал в цирке фокусником-иллюзионистом Рудольфо. Теперь, как и я, на пенсии. Мы с ним вместе учились когда-то в школе чародеев. И вот чародействуем понемногу.

— А вы что — расстались с ним? — спросил Ромка.

— Почему это расстались?! — удивилась Маргарита Степановна.

— Ну, вы же одна сейчас живете.

— Почему это одна? — снова удивилась Маргарита Степановна.

— Ну, когда мы к вам заходили, его же не было, — сказал уже я.

— Правильно! Не было! Просто он ходил в магазин покупать кефир, колбасу и сладкие детские сырки на ужин. Думаете, волшебники есть не хотят?

И сразу же Маргарита Степановна снова запела пританцовывая:

— Любят волшебники

Есть детские сырки,

И в придачу, и в придачу

Еще и колбасу детскую!

Потому что все волшебники

Сохраняют навсегда

Детский нрав

Детский нрав

Детский нра-а-ав!

А теперь прощайте

И про то, что я сказала

Вы не забывайте!

И Маргарита Степановна исчезла… Я глянул на ящик, где лежал «дипломат» с долларами, — он тоже исчез.

— Ну, ситуация! — разочарованно проговорил Ромка. Держать в руках волшебные очки и не иметь возможности сразу взглянуть сквозь них!

— Прячь быстрее! — воскликнул я. — И не соблазняй ни себя, ни меня..

— Я-то спрячу, — вздохнул Ромка. — Но… Хоть бы что-нибудь случилось, чтобы ими воспользоваться!

— Случится, случится, не печалься! — утешил я.

И оно таки случилось… Но об этом уже в следующем, седьмом, приключении.

Приключение седьмое:

Георгий Васильевич и Николай Чудотворец

После того как мы получили от волшебницы-артистки по паре волшебных очков, мы утратили покой. Я еще как-то держался, а Ромка просто не находил себе места от нетерпения. Парень он был очень горячий.

— Раньше моя бабушка все время что-то теряла — то очки, то ножницы, — вздыхал Ромка. — А теперь ни-че-го-шень-ки!

— И моя очки перестала терять, — вздыхал и я.

И как-то Ромка сказал:

— Слушай, Ежонок, а пойдем в милицию!

— Тьфу! — вытаращился я на него. — Что — сдаваться? Ты что-то натворил?

— Ничего я не натворил. Предложим им свои услуги. Будем ловить преступников.

— Вот дались тебе эти преступники! То в подвал лез их ловить… Теперь в милицию собрался.

— Ненавижу преступников! — аж заскрежетал зубами Ромка. — На твоих родителей никто не наезжает, а на моих… Я уже тебе говорил.

И тут подошло время рассказать немного о наших родителях. Мои родители — совсем обыкновенные люди. Папа — инженер-конструктор, мама преподает английский язык в военном училище. А вот Ромкины родители — бизнесмены. То есть отец — бизнесмен, а мама — бизнесвумен (так называет её Ромка). Правда, они бизнесмены не очень крутые, жидковатые, «всмятку» говоря по-русски. Это снова Ромкины слова. Их фирма часто оказывается «на грани». Но потом снова оживает. И с рэкетирами у них бывают проблемы. Ромка как-то подслушал их разговор.

— Я бы этих рэкетиров! — сжал кулаки Ромка.

— У тебя есть кто-то конкретный на примете? — спросил я.

— Про конкретных папа ничего не говорил.

— Как же ты их ловить будешь, неконкретных?

— Поэтому я и хочу пойти в милицию, чтобы они меня сориентировали.

Я сообразил, что Ромка во что бы то ни стало хочет испробовать волшебные очки и его уже не остановишь. И я сказал:

— Ну, хорошо, идем в милицию. Только свои очки я оставлю дома.

— Боишься, что в милиции их отберут?

— Ничего я не боюсь. Просто зачем сразу таскать две пары…

— Может, и правда, — не стал препираться Ромка. Ему главное свои попробовать.

И мы пошли… Перед райотделом на стендах висели фотографии преступников, которых разыскивала милиция.

— О! Видишь! — воскликнул Ромка. — Можно даже не спрашивать, а просто посмотреть на них сквозь волшебные очки и начинать собственный поиск.

— Даже не думай! — сказал я. — Они все уже давно сбежали за границы Киева, а то и Украины. Не будешь же ты отправляться неизвестно куда.

— Ну, ты и фрукт! — рассердился Ромка. — Вместо того, чтобы помогать, только расхолаживаешь.

В райотдел заходить Ромка не спешил. Мы никогда не были в милиции, и, конечно, в животах у нас было холодновато. Ну вот, придем мы в милицию, и что мы скажем. «Хотим помочь вам искать преступников, потому что у нас есть волшебные очки». Нелепость! Нам скажут: «А покажите! Давайте сюда, мы проверим!» И все! Пропали очки!

Пока я всё это думал, из райотдела вышел дядечка в цивильном с мобильником возле уха. Мы услышали как он говорил:

— Солнышко! Я только что разговаривал с начальником уголовного розыска. Он говорит: «Дохлое дело! Раз никто дверь не ломал, через окно не влазил, разыскать будет невозможно». Я просто в отчаянии!…

— Айда за ним! Кажется, это то, что нужно! — тихо сказал Ромка.

И мы украдкой пошли за дядечкой. Тот говорил дальше:

— Но, кажется, солнышко, мне всё-таки повезло. Начальник уголовного розыска такой колоритный… Думаю, я его уговорю.

Дядечка убрал мобильник в карман и остановился у «зебры», то есть у перехода на другую сторону улицы. Оглянулся, ожидая, когда притормозят машины, пропуская его.

И тут увидел нас, потому что мы тоже остановились. Брови дядечки сразу подскочили вверх от радостного изумления, и он воскликнул:

— О! Безумство!… Мальчики! Привет! Вот именно вы мне и нужны!

Дядечка кинулся нам навстречу. Мы с Ромкой от неожиданности так и застыли на месте. А дядечка уже восклицал, внимательно разглядывая нас:

— Слушайте!.. Безумство!.. Да вы же вылитые мои герои! Именно такие мне и нужны! Идем быстрее ко мне!

— Куда? — переглянулись мы с Ромкою.

— Ко мне в мастерскую. Зарабатываете по пять гривен. Как минимум!

— А что нужно делать в мастерской? Что мастерить? — спросил Ромка.

— Может, мы и не сумеем… — сказал я.

— Сумеете-сумеете! — захохотал дядечка. — Не нужно вам будет ничего мастерить, ничего делать. Посидите немного на табуретке, вот и все.

— И за это по пятерке?! — удивились мы.

— Натурщикам все художники платят, а как же! — сказал дядечка.

— А вы художник? — спросил я.

— Художник. Георгий Васильевич. Иллюстрирую сейчас для издательства новую детскую повесть о приключениях двух школьников. Один черненький, другой рыжий. А как, кстати, вас звать?

Мы сказали.

— Сам Бог послал мне вас, дорогие Вася и Ромка! — воскликнул художник. — Я уже столько мальчишек пересмотрел, в школы специально ходил. Всё напрасно. А тут вы мне на улице попались!… Я беру пример с народного художника Украины Анатолия Дмитриевича Базилевича — без натуры не работаю. «Энеиду» Котляревского с рисунками Базилевича видели?

— О! У нас как раз есть! Супер! — обрадовался я. — Дедушка когда-то купил.

— Вот-вот! Правильно! Супер!

Мы подошли к высокому многоэтажному дому, сели в лифт и поднялись на последний этаж. Георгий Васильевич открыл двери, и мы вошли в мастерскую. Мастерская была просторная, с большими окнами. Возле одной из стен было возвышение, будто маленькая сцена. Напротив этого возвышения стоял мольберт с не дорисованной картиной — какие-то фигуры на берегу речки. Но не картина сразу привлекла наше внимание, а большой скелет, что стоял в углу мастерской. На голове скелета была широкополая шляпа с пером, а в зубах козацкая трубка.

— О! А это что?! — испугался Ромка.

— Не что, а кто! Кость Костевич. Мой помощник.

— А зачем он? — поинтересовался Ромка.

— Художники должны досконально знать анатомию. Костя Костевича подарил мне профессор, портрет которого я рисовал.

— А вам не страшно на него смотреть, особенно ночью? — не унимался Ромка.

— Да нет. Мы с ним дружим. Я часто с ним разговариваю, когда есть настроение.

В другом углу мастерской стояла гипсовая скульптура обнаженной женщины без рук.

— Это что за тётя? — спросил Ромка.

— Не тётя, голубчик, а Венера Милосская, эталон женской красоты.

— Эталон, а без рук! — хихикнул Ромка.

— Ну, давай с тебя, с разговорчивого, и начнем. Поднимайся на подиум и садись на табуретку!

Оказывается, это возвышение называлось «подиум». Ромка сел на табуретку и напряженно замер.

— Не очень напрягайся и не застывай! — улыбнулся художник. — Сиди спокойно. Я должен уловить характер.

Георгий Васильевич пришпилил кнопками к фанерной доске лист плотной бумаги ватман (я знал, как он называется, мой папа делал чертежи на такой) и стал рисовать толстым карандашом. Я увлеченно смотрел как на бумаге появляется Ромкин портрет. Живой, комичный, шаржированный. И вдруг Георгий Васильевич запел:

— Розпрягайте, хлопці, коні

Та й лягайте спочивать

А я пойду в мастерскую-ю

Ромку с Васей рисова-а-ать!

— Не удивляйтесь, мальчики, я, рисуя, часто пою. Особенно, когда выходит.

Я понемногу рассматривал мастерскую. На стенах висели рисунки — и цветные, и черно-белые. И были еще полочки, на которых стояли разные глиняные барашки, разные мелкие фигурки, обливные кувшинчики, горшочки. А на одной полочке в беспорядке лежали большие цветные книжки по искусству. На корешках и обложках я прочитал: «Иероним Босх», «Валентин Литвиненко», «Георгий Малахов», «Музей украинского искусства», «Импрессионисты»… Наконец Георгий Васильевич нарисовал Ромку и шестом пригласил на подиум меня. А Ромка бросился рассматривать свой портрет. И восхищенно произнес:

— Супер! Меня еще никто в жизни не рисовал. Сделайте мне ксерокопию!

— Конечно! Нет вопросов!

— Скажите, у вас что-то пропало? Извините, мы услышали как вы по мобильному говорили.

— Ой, мальчики, пропала икона Николая Чудотворца. Работы неизвестного художника XIX столетия. Вот тут, на стене, висела. Может и не очень антикварная, но очень мне дорога. В наследство осталось от бабушки. Икона, как говорят, намолена — перед ней больше ста лет молились. Поэтому в ней большая энергетика. Помогала мне рисовать. И три дня назад загадочно исчезла. И никто дверей не ломал, в окно не лазил…

А волшебные очки…

Я вдруг увидел, как Ромка зашел за мольберт с картиною, достал из кармана очки и быстро нацепил их на нос… Георгий Васильевич этого не видел, потому что, рисуя, смотрел на меня. Ромка радостно улыбаясь, решительно подошел к полке с книжками, раздвинул их и вытащил… икону!

— Это не она? — спросил Ромка, протягивая икону художнику. Георгий Васильевич выпустил из рук фанерную доску, на которой рисовал, и резко вскочил:

— Где… где ты её взял?!

— Вот там… на полке… за книжками!

— Как… как ты… как?! — воскликнул художник, прижимая икону к груди. — Ну… безумство! Фантастика!

— Ну… вы же говорили — энергетика! Я и почувствовал эту энергетику…

— Ну… ты… ты экстрасенс!.. Подождите, нужно позвонить жене! — Он выхватил из кармана мобильник. — Солнышко!.. Чудотворец нашелся!.. Потом… Потом расскажу!.. За книжками… Это же три дня назад мы тут праздновали… и кто-то из парней «прикололся». Целую!

Я никогда не видел, чтобы Ромка так сиял! А как же! Он убедился, что его волшебные очки действуют… Георгий Васильевич хотел отвалить нам по четвертаку, но мы гордо отказались:

— Только по пятерке… За работу. Как натурщикам.

— Ну, мальчики! Ну, безумство! Ценные вы люди! Сам Бог мне вас послал! Когда выйдет книжка, вам первым подарю! С автографами! С благодарностью!

— И ксероксы портретов… Будьте добры! — напомнил Ромка.

— Нет вопросов! О-бя-за-тель-но!

Так впервые в жизни мы с Ромкой честно заработали деньги. Еще и икону Николая Чудотворца нашли. Точнее, не мы, а Ромка нашел… Я ему, честно говоря, завидовал… немного… Теперь я должен проверить свои очки… Но об этом в следующем приключении…

Приключение восьмое:

В Телевидии-Заэкрании

Я уже говорил, что, в отличии от моих обыкновенных родителей, Ромкины были бизнесменами. И у Ромки были и компьютер, и классный телевизор «Панасоник» с кабельным телевидением, которое позволяло смотреть более тридцати разных каналов. А у нас телевизор был старенький — «Электрон», который всё время ломался. Зато у нас было много книжек, мой дедушка Гриша и сам любил читать, и мою маму, свою дочку, приучил, и меня, конечно. А Ромка книжек почти не читал.

— А зачем эти книжки читать, когда есть телевидение, и компьютер, и интернет? — говорил Ромка. Книжки — вчерашний день!

— А совести нет! — возражал я. — Мой отец говорит, что то, кто читает, развивает свое воображение, фантазию, потому что зримо (так отец и говорит) воображает себе прочитанное. А когда смотришь телевизор, ничего себе воображать не нужно, — ты воспринимаешь уже готовенькое, уже представленное и автором сценария, и режиссером, и актерами…

— Но это же прекрасно! — отвечал Ромка. — Зачем морочить себе голову, напрягаться, что-то себе представляя… И вообще ты не обижайся, по-моему, те, кто читает книжки, обычно слабаки, а настоящие мужики смотрят боевики. Хи-хи!.. Даже в рифму вышло.

Про боевики Ромка сказал не случайно. Он больше всего любил те самые американские боевики, где всё время были драки, погони, взрывы, стрельба и разные ужасы. Я же отдавал предпочтение комедиям, сказкам, мультикам и разным познавательным передачам. Ну, и, конечно, компьютерным играм, особенно историческим, и снова же познавательным. Но, так как у меня компьютера не было, то играть в компьютерные игры я ходил к Ромке. Это было не трудно. Вы же, наверное помните, что мы живем в одном доме. Сегодня Ромка позвонил мне и сказал:

— Слушай, Ежонок, я сейчас досматриваю боевик, он уже почти заканчивается, всех героев поубивали, остался только один… Я уже включаю компьютер. Через пять минут приходи. Дома никого нет, наиграемся вдоволь.

— Хорошо, — говорю. — Я сейчас во второй раз дочитываю «Маленьких дикарей» Сетон-Томпсона. Дочитаю и позвоню.

Дочитал и позвонил. Сказать Ромке, что уже иду. Но трубку никто не снял. Ну, думаю, Ромка в «кабинете размышлений» (так мой дедушка Гриша называет туалет). Подождал минут пять. Снова позвонил. И снова трубку никто не взял. Что-то, думаю, Ромка долго размышляет. Подождал еще минут пять. Позвонил в третий раз. Но тоже самая история — молчит телефон. Это меня уже встревожило. Что такое? Я взял ключи (у нас дома тоже никого не было), запер квартиру и побежал к Ромке на пятый этаж. Звоню, стучу — никто не открывает. Но слышно, как в квартире невнятно бормотал телевизор. Значит, Ромка никуда не ушел, иначе выключил бы телевизор. Да и не мог он никуда пойти — он же меня ждет. Я не на шутку забеспокоился. Может, он сомлел, потерял сознание… Я побежал домой, вытащил из тайника за книгами свои волшебные очки (это был тот самый случай, когда без них не обойтись), нацепил очки на нос… И сразу очутился в Ромкиной квартире перед его «Панасоником»… И увидел Ромку. Только не в квартире — а на экране телевизора. Это было так удивительно, что я попятился и чуть не упал. Ромка стоял на улице какого-то американского города с огромными небоскребами. А рядом с ним стояло какая-то странная баба с автоматом в руках. И эта баба говорила Ромке:

— Молодец, Ромка, что любишь мои боевики! Раз ты согласился принять участие в приключениях, то они сейчас начнутся. Сперва я тебя познакомлю с рэкетигром Гарри Полосатым.

И сразу около них затормозил резко длиннющий «Линкольн», и из него вышел здоровяк с головою тигра.

— А вот еще один господин — мавпиози[1] Джек Горилла! — говорила баба.

В небе вдруг появился вертолет, опустился на тротуар, и из него вылез еще один здоровяк с головой обезьяны. Баба сунула Ромке в руки автомат.

— Стреляй! Ты же хотел приключений!

Но Ромка растерянно застыл, не зная, в кого стрелять и для чего. Рэкетигр выхватил у Ромки автомат и треснул его автоматом по голове. Ромка упал, но вскочил и бросился убегать. Но мавпиози перехватил Ромку и начал лупить. И потом началась страшная стрельба. А затем рэкетигр и мавпиози сели в машину и вертолет, и началась погоня на земле и в воздухе. И Ромка был то в машине, то в вертолете. И вдруг я услышал отчаянный Ромкин крик:

— Ежонок! Спасай! Ежонок!

Это было, как в кошмарном сне… Я кинулся к телевизору, но больно стукнулся лбом об экран. Отшатнулся и сел на пол. И тут увидел, как с экрана телевизора вышла прихрамывая та странная баба.

— Что такое? — сердито спросила она. — Ты кто — Ежонок?

— Е-ежонок! — растеряно ответил я. — А… а вы кто?

— А я — Телебаба Яга, продюсер телевидения. Мое телевидение имеет огромное значение в воспитании злости: мои постоянные гости — убийцы и бандиты… Да что там говорить… Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Никто не устоит но ногах, потому что в тот же миг лежат уже убиты!.. Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! — на зрителей наводит страх мое телевидение! И в этом его назначение!

Всё это она не столько проговорила, сколько пропела противным, гнусавым голосом.

— А где мой Ромка? Как он очутился за экраном?! — удивился я.

— Сам захотел! И я его провела.

— А я же слышал — он просил меня о помощи. Я должен его спасти.

— Выкинь из головы! Я вижу, у тебя в руках книжка. А я не люблю тех, кто читает книжки вместо того, чтобы смотреть мои боевики. И в мою Телевидению, в страну Заэкранию, ты, голубчик, не попадешь.

Я взглянул и с удивлением увидел, что и правда, держу в руках книжку — «Летучий корабль», украинские народные фантастические сказки. Но как очутилась эта книжка в моих руках, я не мог сообразить. Потому что я же читал «Маленьких дикарей» и вообще, идя к Ромке, ни одной книжки не брал.

— Для того чтобы попасть в Заэкранию нужно, чтобы тебя кто-нибудь представил, — продолжала Телебаба Яга. — Это же страна воображаемая, необычная. И представить тебе должен не просто кто-то, а кто-то воображаемый, такой как я. А я тебя представлять не хочу. Ты мне не нравишься. Следовательно, гуд бай!

И Телебаба Яга снова исчезла за экраном.

«Что делать?! Что делать?! — лихорадочно думал я. — Ромка звал меня на помощь. Он ждет меня… Вся надежда на мое воображение, на фантазию. Требуется вообразить кого-то, чтобы он меня вообразил. И чтобы я стал воображаемым и смог пройти за экран. Кого же мне представить! Там у них рэкетигр, мавпиози. Нужно вообразить кого-то такого. В дошкольном детстве был у меня плюшевый лев Лёва, которого я очень любил, с которым играл и разговаривал, как с живым. А воображу-ка льва Лёву!» И вообразил. И попросил, чтобы он меня вообразил, чтобы я стал воображаемым. Фантазия моя действует безотказно. И вот я уже чувствую невероятную легкость и невесомость, лечу к «Панасонику». Миг — я уже с той стороны, в Заэкрании. Телебаба Яга, как меня увидела, даже рот от удивления раскрыла. А потом схватила автомат и начала в меня стрелять. Бах! Бах! Ба-бах! Бах! Бах! Ба-бах!…

— Почему ты стоишь на ногах? — закричала Телебаба. — Я же тебя, мальчик, убила! Шесть выстрелов сделала!

Но я подставлял книжку сказок, и пули отскакивали от неё как горох. Телебаба Яга растеряно завопила:

— Что делать?! Что делать?! Как мне его убить?!.. Несмотря на ногу, побегу за подмогой. — Телебаба Яга, прихрамывая, исчезла.

Я сообразил, что у меня в руках волшебная книжка, что она меня защищает. Я вызвал летучий корабль и попросил лететь туда, где мой друг Ромка. За мной погнались на вертолетах какие-то мавпиози, стреляя из автоматов. Но я был неуязвим. Вскоре летучий корабль опустился возле дома с зарешеченными окнами. В одном из этих окон я увидел Ромку. Ромка тоже увидел меня и закричал:

— Ежонок? Ежонок! Это ты?! Как ты сюда попал?!

— Благодаря волшебным очкам и своему воображению! Не зря я книжку читаю и прочитанное представляю.

— Ой, Ежонок! Берегись!

Но было уже поздно. Разговаривая с Ромкою, я утратил осторожность и не заметил, как ко мне подлетела на метле Телебаба Яга и выхватила из моих рук книжку. И торжествуя запела:

— Вот она, вот она, твоя книжка волшебная! Я её забрала, потому что ловкая была. Ха-ха-ха!

— Ну так и что? — сказал я. — А со мной моё воображение, моя фантазия. И я могу вообразить все, что захочу. И я воображаю-воображаю, Ромку отсюда забираю. И бегу отсюда сам — верю-верю чудесам!

— Не смей! Не смей! Мой Ромка! Мой! — завопила Телебаба Яга. Но в тот же миг мы с Ромкой очутились в Ромкиной квартире перед телевизором.

— Фу-у! Ну и приключенище! — перевел дух Ромка.

— А как ты оказался за экраном? — спросил я.

— Да, понимаешь, смотрел я, смотрел боевик, и вдруг выходит из телевизора эта Телебаба Яга. Хочешь, говорит, ко мне в Телевидию-Заэкранию? Обещаю тебя потрясающие приключения! Ну, я и согласился. А потом такое началось.

— Я видел! — говорю.

— Как?

— Да благодаря волшебным очкам. Звоню-звоню, стучу-стучу, а ты ни звука. Заволновался я. И решил, что имею право воспользоваться волшебными очками.

— Спасибо тебе, Ежонок! Даже не знаю, чтобы я делал, если бы не ты.

— Видишь, до чего довели тебя твои боевики!

— Но выходит, что те, кто читает книжки, совсем не слабаки, а совсем наоборот… — засмеялся Ромка.

И вдруг засветился экран «Панасоника», хотя его никто не включал. И на экране появилась женщина, очень похожая на Телебабу Ягу.

— Дорогие дети! — сказала она. — Передайте бабушке и маме о замене в нашей программе! Они будут очень довольны. Вместо американского боевика будет передача «Тот, кто книжки читает, воображение свое развивает!». Наша телекамера установлена в читальном зале Государственной детской библиотеки!

И заиграла веселая, бодрая музыка.

— Ой! Да это же снова она! Она! — воскликнул я. — Книжку мою прочитала и разумной, видишь, стала! Перешла на познавательные передачи!

Вот такое фантастическое приключение было у нас с Ромкой. С той поры Ромка тоже начал понемногу читать книжки.

Приключение девятое:

Первая любовь дедушки Гриши

Я всегда радостью ожидал летние каникулы, чтобы поехать к дедушке и бабушке в село. Зимой они жили у нас, а весной переезжали в село. Но в этом году мне не очень хотелось ехать. Каникулы разлучали меня с моим другом Ромкой, с которым мы пережили уже столько приключений, связанных с волшебными очками. Но ничего не поделаешь. Ромка с родителями ехал на какой-то заграничный курорт, а я, как всегда, в село. Вообще-то я любил и деда Гришу, и бабу Оксану. Дед у меня веселый, изобретательный. Мы с ним и рыбу ловим, и за грибами ходим. Но партнером по волшебным очкам дед быть ну ни как не мог. И я боялся, что когда мы с Ромкой разлучимся, приключения наши с волшебными очками прекратятся. Ведь все приключения у нас были совместные.

Дед Гриша заметил мое невеселое настроение уже в первый день.

— Что ты нос повесил? Ходишь как неприкаянный. Может, влюбился?

— Тьфу! Скажешь тоже! — хмыкнул я.

— А что — нет в вашем классе ни одной девочки, которая пришлась бы тебе по душе? Все кривобокие, прыщавые и гнусавые?

— Почему это кривобокие и прыщавые?!

— А что есть и красавицы? — поинтересовался дед.

— А как же! Ритка Скрипаль, например! Её даже в кино хотели снимать, но она заболела.

— И что — она тебе не нравится, эта Ритка?

— Почему не нравится? Нравится.

— И ты в неё не влюблен.

— Вот вы, дедушка, какой-то странный! «Влюблен», «влюблен»! Мы же еще школьники!

— Ну так что? Я в твоем возрасте был очень влюблен.

— В киноактрису? Джину Лолобриджиду? Вы когда-то говорили.

— Нет! В девочку моего возраста, ровесницу мою.

— А она?

— По-моему, тоже мне симпатизировала.

— И звали её Оксана!

— Нет, голубчик, не Оксана!

— Ну, дедушка, вы и Дон Жуан! Кто же это был?

— Это была моя первая любовь. А с бабушкой Оксаной я познакомился, когда уже из армии пришел.

— И куда делась, эта ваша первая любовь?

— Куда деваются все первые любви… Остаются в воспоминаниях, в снах!

— Она жила в вашем селе?

— Нет! Она жила в Киеве, на Куреневке, на Захарьевской улице. В маленьком домике, которой уже снесли. Там теперь многоэтажка.

— А как вы туда попали?

— Там жил фронтовой друг моего отца, твоего прадеда Федора Максимовича. И этот друг пригласил моего отца со всей семьей на свою серебряную свадьбу. И мы гостили там несколько дней. Это было в конце октября, когда сельхозработы были почти закончены. Захарьевская улица была тогда зеленая=зеленая, вся поросшая спорышем, будто сельская. Дом отцовского друга стоял напротив дома, где жила она… С матерью. Звали её Кира. Таких имен в нашем селе не было. У нас девочек называли Галями, Марусями, Настями…

Она сразу пришлась мне по душе. Кареглазая, губы розовые-розовые, в ушах простенькие сережки. И на лоб падает вьющийся локон. Из открытого окна лились волшебные звуки. Как она мне потом сказала, что это был «Полонез» Огинского. Эта мелодия волнует меня до сих пор. У нас в селе никто из девочек не играл на пианино. И то, что оно так чудесно играла, и то, что у неё было такое необычное имя, и тот локон, и глаза, делало её прекрасной и недосягаемой.

Дочки друга отца, немного старше чем мы, сразу заметили, как я, сидя на лавочке, восторженно смотрю через улицу на Кирино окно, начали подзуживать меня, чтобы я пошел и познакомился с Кирою. Я, краснея, только отмахивался. Тогда они о чем-то пошептались с Кирой и принесли мне от неё записку: «Если я тебе нужна, то подойди к окну». Деваться было некуда. Я подошел к окну, Кирин дом стоял около старого маленького кладбища, на котором уже давно ничего не хоронили. Там было лишь несколько поросших травой и бурьяном могил, да стояла старая замшелая часовня. Среди могил густо росли кусты сирени и бузины. На том кладбище и состоялось наше первое свидание. Мы сидели в траве на краю глубокого оврага, которой отделял Захарьевскую улицу от Кирилловской церкви, и, свесивши ноги в овраг, говорили и смеялись. Говорил больше я, смеялась больше она. Я рассказывал ей разные побасенки, анекдоты, веселые истории. Я их знал немало. Она звонко смеялась, кротко смотря на меня своими лучисто-карими глазами. Так на меня не смотрел еще никто из девчонок. Я был рыженький, конопатый, весь в веснушках.

— Такой, как я! — сказал я.

— Ты в сравнении со мной, Сильвестр Сталлоне.

— Ага! Арнольд Шварцнеггер!

— Я привык, что наши сельские девочки глядели на меня иронично, а Кира… Одним словом влюбился я. Да и на неё произвели впечатление мои весёлые истории. Я же тебе уже говорил, что девочкам нравятся веселые мальчишки. Два дня мы с ней встречались на кладбище, а потом она пригласила меня к себе домой. И два часа играла на пианино. И «Полонез» Огинского, и вальсы, и танго… Я млел от восхищения. А затем было расставание. Кира сказала, что, наверно, через месяц она уедет из Киева. Папа её несколько лет назад умер, и мама выходит замуж за военного, майора, а его переводят куда-то в другой город. Прощаясь она дала мне маленький заклеенный синий конвертик. И сказала, чтобы я не смотрел, что там написано полгода, только весной открыл и посмотрел. Я обещал, что так и сделаю.

— И вы поцеловались!

— Нет, голубчик, не поцеловались. Тогда люди, особенно девочки, были целомудренными. Их еще не развратило это многоканальное телевидение.

— Не нужно, дедушка, не нужно. Меня, например, ничего не развратило.

— Вот и хорошо!… Тот Кирин синий конвертик и ту её записку: «Если я тебе нужна, то подойди к окну», — берег свято, как зеницу ока. Моя мама была медсестрой. Я незаметно взял у неё резиновую перчатку, положил в эту перчатку конверт и записку, закрутил, замотал хорошенько веревочкой (конверт должен был дождаться весны) и сначала спрятал на чердаке. А потом, боясь, что мама, прибираясь на чердаке, может выкинуть, перепрятал в сарай. А позже решил закопать на огороде. Выкопал глубокую ямку на самом конце огорода, перед оврагом (это казалось мне таким символичным — ведь напоминало тот овраг, над которым сидели мы с Кирою)… И случилось ужасное и непоправимое. В ноябре была страшная непогода, несколько дней неистововали проливные дожди, ураган. И тот конец огорода, над яром, обвалился, и бурливый поток начисто смыл мою ямку с моими реликвиями. Боже! Как я страдал! Даже плакал. Хотя никогда не был плаксою, у меня был весёлый характер. Я чувствовал себя пред Кирой предателем. Потому что так и не прочитал, что она мне написала. А когда подрос, начал влюбляться в других девочек. А потом встретил бабу Оксану, женился, пошли дети, внуки… Так вот!.. Но своей первой любви не забыл. И когда слышу «Полонез» Огинского, вспоминаю её солнечно-карие глаза, звонкий смех и тот вьющийся локон, что спадал на лоб…

Дедушка Гриша вздохнул. Я никогда не видел его таким серьезным и задумчивым. Что же всё-таки написала ему та солнцеокая девочка Кира?… Вот бы найти тот конвертик! Может, он и не истлел в резиновой перчатке. Может где-то лежит под землей… И я решил воспользоваться волшебными очками. Я подумал, что имею право. Это же не какие-то пустяки. Это серьезное дело — первая любовь моего дедушки Гриши. Ой, как он переживает!.. Я побежал к своему рюкзачку, где на самом дне хранил волшебные очки. Вытащил и побежал за сарай, чтобы меня никто не видел. Нацепил очки на нос, и… перед моими глазами всё закрутилось, закрутилось… И я неожиданно оказался в безлюдном переулке какого незнакомого города. Но однако, переулок был не совсем безлюдный. Какая-то пожилая женщина, стояла на коленках над забетонированной ямой, в которой было окно подвала, пыталась палочкой что-то достать.

Я подошел к неё и спросил:

— Извините, что это вы делаете?

— Ой! — обернулась женщина. Ключи от квартиры уронила. Никак не достану.

— А давайте, — говорю, — я прыгну и достану.

— А назад как вылезешь?

— Вылезу-вылезу, не волнуйтесь!

— Я бы и сама прыгнула, да, видишь, полная какая. Потеряла спортивную форму. А яма глубокая — метра полтора.

Прыгнул я в эту яму, поднял ключи, передал женщине и начал вылазить. Это оказалось непростым делом. Я пообдирал все локти и колени, всё время сползая вниз.

— Ой, горюшко! — заохала женщина. — Давай, давай руку!

— Не нужно! Я сам. А то еще и вы в яму упадете. Я вас не вытащу.

Наконец я схватил в углу ямы за две стенки, подпрыгнул, подтянулся, лёг животом на край ямы, задергал ногами и всё-таки выбрался.

— Ой, спасибо, спасибо тебе, дорогой! Идем ко мне, я тебя почищу, помоешься. Смотри, как измазался!

Она повела меня в соседний дом на второй этаж.

— Как же тебя зовут, спаситель мой дорогой!

— Вася. А вас?

— Кира Антоновна.

Меня как в электрическом током ударило. Она! Кира! Невероятно! И глаза солнечно-карие. И в комнате, куда она меня завела, стояло пианино…

— Ну, иди в ванну, раздевайся и отдай мне штаны и рубашку. Я почищу, пока ты будешь купаться, — сказала она и, прищурившись, внимательно взглянула на меня. — Кого ты мне очень напоминаешь!.. Из моего детства.

Я принимал душ и думал, что делать. Спросить, что она написала в том синеньком конверте? Но тогда же она поймет кто я я. А объяснять как я попал к ней и даже не знаю, что это за город, благодаря волшебным очкам, я не мог, не имел права… И когда я оделся, только спросил её:

— А вы играете «Полонез» Огинского?

Она встрепенулась:

— И-играю!.. А почему ты спрашиваешь?

— Да ничего, просто так!… Извините, я очень спешу!

— Подожди! Подожди! — воскликнула она.

Но я уже выбег из квартиры… И тут перед глазами у меня все закрутилось, закрутилось… И я вдруг оказался в овраге за дедовым огородом. Я сидел на песке. И что-то будто заставило меня капать этот песок. Я начал разгребать его сперва руками, потом какой-то железякой, что попалось мне под руку. Я вырыл уже здоровенную яму, но все рыл и рыл. И вдруг мне попался какой-то сверток. Я отряхнул его от песка. Это была резиновая перчатка, опутанная веревкой.

Я схватил сверток и побежал к дедушке.

— Куда ты разогнался, как немой в суд? — весело спросил он меня.

Я молча протянул дедушке сверток. Дед так и остолбенел.

— Где… где ты это нашел?

— В овраге… в песке…

— О Боже! Невероятно! — Дед трясущими руками развязал веревку, разлепил, разрывая, слежавшуюся резину и достал помятый синий конвертик. И прочитал:

«Желаю тебе счастья! Буду помнить тебя всю жизнь. Кира»

Дедушка Гриша благодарно прижал меня к груди.

— Она всё-таки помнит вас! Разве такого, как вы, можно забыть?! — сказал я.

Ну почему, почему я не мог сказать, что я только что видел её и даже помог ей вытащить из ямы ключи, и как она сказала, что я ей напоминаю дедушку! Мне так хотелось это сказать, но я не мог. Потому что не мог раскрыть тайну волшебных очков. Я только чувствовал: как это радостно делать кому-то добро!

Приключение десятое:

Анжелика

Сегодня наконец приехал с курорта Ромка. Я с таким нетерпением ждал его!… И наконец он приехал. Чтобы встретиться с ним, я даже на несколько дней приехал из села, где гостил у деда с бабой. Ромка был какой-то растерянный и непривычный.

— Что такое? — спрашиваю. — У тебя какие-то неприятности?

— Да! — махнул он рукою. — Не спрашивай!

— Не пугай меня, — говорю. — какая-то беда?

— Нет у меня уже волшебных очков! — вздохнул он.

— Как?

— На дне Черного моря они… Анжелика выкинула.

— Какая Анжелика?

— Топ-модель. Будущая звезда.

— Ну, ты даешь! Какие связи! Рассказывай быстрее!

— Ну, приехали мы на тот болгарский курорт. Поселились в крутом пансионате. Людей немного. Свой пляж. Купание прекрасное. Но ровесников моих — ни одного. Лишь несколько маленьких дошколят. Родителям хорошо. Они у меня преферансисты. И папа, и мама. Есть такая игра в карты — преферанс. Нашли себе такую же заядлую пару, тоже мужа с женой. И с утра до вечера «расписывали пульку» (так это у них называлось). Только и слышно: «Семь первых!», «Восемь третьих!», «Я вист!», «Я пас!», «Тотус!», «Мизер!», «Вы без двух!». А мне сказали: «Купайся, загорай, читай книжки, потому что уже одурел от этих компьютера и телевизора!». Первые два дня я скучал страшно. А на третий день… Лежу я кверху пузом на песке возле воды, и вдруг из моря выходит незнакомая девочка, ну, может чуть старше нас. Как Венера из пены морской… Красавица необыкновенная!

— Красивее Ритки Скрипаль?

— Твоя Ритка Скрипаль может спрятаться. Ритка Скрипаль в сравнении с ней — служанка, Золушка из первого акта, до превращения. Сама черненькая, глаза синие, большие, с густыми ресницами. В ушах сережки с жемчужинами. Стройная как тополёк. В руках держит раковину, такую, знаешь, как большая улитка. И идет прямо ко мне. Я вскочил. А она так, будто мы тысяча лет знакомы: «Привет! Вот прислони к уху! — и сама прижимает мне раковину к уху. — Слышишь?» — «Что?» — растерялся я. «Голоса моря, балда!» — «Ну, шумит, — говорю, — что-то тихо.» — «Это шум прибоя. Дай сюда!». Забрала у меня раковину, приложила к своему уху. «О! — говорит. — Вот медуза что-то крабу говорит… А краб недовольно скрежещет… А морской конёк ржет на все море… Эх! Нет в тебе, Ромка, фантазии. Глуховатый ты.» — «А откуда ты знаешь как меня зовут?» — удивляюсь я. «Потому что я русалка! — улыбнулась она. — А русалки все знают.» — «Наверняка, услышала, как меня родители звали. А ты по правде откуда, из какого пансионата?» — «Сказала же — русалка я!» — «А где же твой рыбий хвост?» — «А я бесхвостая! — снова улыбнулась она. — Новый современный вид! Ха-ха-ха!» — «Ну, хорошо, — говорю. — А как тебя зовут?» — «Анжелика! Русалка Анжелика. А фамилия Аксалур, русалка наоборот, под такой фамилией я записалась на конкурс топ-моделей». — «Круто!» — «А ты думал! Я вообще люблю неожиданности, приключения, тайны!» — «Ты плаваешь хорошо?» — «У меня разряд!» — «Это плохо!» — «Почему?» — «Дай мне слово, что не поплывешь за мной. И не будешь предпринимать попыток узнать кто я и откуда! Я хочу, чтобы это осталось для тебя тайной.» — «Ну, если ты настаиваешь…» — «Настаиваю! Я буду сама приплывать к тебе.» — «Хорошо! Пусть будет так!» — «Ну смотри! Если ты нарушишь слово, ты меня больше не увидишь! Береги мою раковину. Может, я тебе через неё что-то скажу…» Она таинственно улыбнулась, помахала мне рукой и пошла в море… Я ждал следующего дня так, как еще не ждал в жизни… И она снова приплывала. «Ну, как ты тут? Скучаешь без меня?» — «Конечно! — признался я. — Во всем нашем пансионате ни одной живой души.» — «У нас тоже никого интересного — сказала она. — Какие-то доходяги!» — «Откуда ты всё-таки?» — не удержался и спросил я. — «Ну вот! Мы же договорились! Это тайна же!… А у тебя есть какая-нибудь тайна, о которой не знают ни родители, ни друзья?» — «Есть!» — «Необычная?» — «Даже больше — невероятная.» — «Ты смотри! — подняла она брови. — Ты, конечно, мне не расскажешь…» — «Нет! Извини, но я связан словом. Это не только моя тайна. Это и тайна моего друга. Наша общая. И мы поклялись никому её не открывать.» — «Ну если поклялись — вздохнула она. — Тогда не нужно! А кем ты хочешь стать?» — «Еще точно не знаю… Или футболистом, как Андрей Шевченко… Или бизнесменом, как папа с мамой. А ты топ-моделью?» — «Нет! Топ-модель — это промежуточный этап. Я хочу стать звездою шоу-бизнеса. Как София Ротару.» — «Не плохо.» — «Конечно…» Мы с ней в тот день долго говорили. А потом она снова вошла в море и исчезла… А ночью она мне приснилась. Я вообще-то почти что не запоминаю снов, ты знаешь. Но этот сон врезался в память так, будто я вижу его по телевизору.

— Ну, давай! Давай рассказывай!

— Приснилось мне, будто дышу спокойно, хоть и без акваланга — словно у меня жабры. Вокруг снуют рыбы и разные морские существа — медузы, морские коньки, кальмары… Вот проплыла огромная акула, оскалилась в улыбке, показывая свои страшные зубы. А вот и дворец морского царя Нептуна. Сидит он на троне с золотым трезубцем. Борода зеленая, как водоросли, а голове корона с огромными жемчужинами. Вокруг трона в удивительном танце под волшебную музыку кружат русалки с рыбьими хвостами. И вдруг появляется Анжелика — тоже с рыбьим хвостом. И начинает петь:

— Сегодня наш последний день!

А ты как пень, — ни словечка!

Ничего так и не понял,

Кем ты, кем ты для меня был!

Я же так тебя любила,

Когда тебя узнала

Теперь прощаемся навек,

Русалка я — ты человек.

Прощай! Прощай! Прощай! Прощай!

Прощай! Меня не забывай!

И я тебя не забуду,

Всегда помнить буду!…

«Чудо! — думаю я. — У неё же не было хвоста. Она же говорила, что она бесхвостая — новый вид». И Анжелика, будто прочитав мои мысли, говорит:

«Ничего удивительного! Когда я выхожу из воды, рыбий хвост я оставляю в море. А потом снова пристегиваю». Вот так и сказала «пристегиваю», будто он у неё на пуговичках… И на этом я проснулся.

— Ну, ты просто сказочник! Андерсен! И песню запомнил. Или уже сам написал?

— Ничего я не написал, — покраснел Ромка.

— А её ты про этот свой сон рассказал?

— Рассказал. Только о том, что она признавалась мне в любви, не говорил. Сказал, что она очень хорошо пела какую-то песню. «Это потому, что я сказала, что хочу стать певицей. Так ты обо мне думаешь, раз я тебе приснилась? Ну думай, думай. Я люблю, когда обо мне мальчики думают. Я тоже тебя вспоминала. Потому что ты не лезешь ко мне в душу, не цепляешься, не пытаешься разгадать мою тайну. Да, кроме тайн, я еще люблю неожиданности. И завтра тебя ожидают как раз неожиданность!» И она улыбнулась своей волшебной загадочной улыбкой… Что тебе, Еженок, сказать?.. Такого в моей жизни не было никогда!

— Я понимаю!

— Ничего ты не понимаешь! Ты же не знаешь, что было дальше.

— Ну, так давай — рассказывай быстрее.

— На следующей день я ждал обещанной неожиданности. Я ломал себе голову, гадая, что она мне приготовила… Но Анжелики всё не было. Я ждал до позднего вечера. Но она так и не появилась. Я с огорчением думал: «Неужели это и есть её неожиданность?.. А может, с нею что-то случилось… Может, она заболела». Ночью она снова мне приснилась. Но теперь уже не под водой, а на пляже. Она прыгала на одной ноге, показывала мне «нос» и насмешливо пропела: «Ну, как я прикололась?.. Ты прийшов, меня нема! Пiдманула, пiдвела!» А потом перестала насмехаться и сказала: «Но не отчаивайся! Завтра я приплыву». Но и завтра она не приплыла… Я, Ежонок, не люблю, когда из меня делают дурака, не люблю, когда меня обманывают.

— А кто любит!

— И на третий день я решил воспользоваться волшебными очками. Я считал, что имею право.

— Не знаю. Я бы, может быть, и не стал.

— Но меня так заело! Так заело!… И я достал из рюкзачка волшебные очки (родители играли в преферанс на пляже и, конечно, не видели, что я делаю в номере) и, сгорая от нетерпения, нацепил очки… Перед глазами все, как всегда, закрутилось… и сразу я очутился на палубе большого катера для морских прогулок. Вижу — неподалеку от меня стоит Анжелика в синем платьице и большой белой шляпе с большими полями. Увидела меня и удивленно воскликнула: «О! И ты тут! А почему в очках! Ты что — близорукий?» — «Нет. — говорю. — Не близорукий». — «Так ты это для форса? Фу! Очки тебе не идут! Сними сейчас же!» Я хотел снять, но не смог. Очки будто приросли к переносице и ушам. «Сними, я тебе сказала!» — властно сказала Анжелика. «Я не могу!» — признался я. «Так я тебе помогу!» — выкрикнула Анжелика, сорвала с меня очки и швырнула в море. Я оцепенел: «Что ты сделала? Это же волшебные очки?» Она захохотала: «Волшебные! Ха-ха-ха!». И тут какой-то бородатый дядечка, что стоял неподалёку, спросил её: «Что это ты кинула в море, Анечка?» Она махнула рукой: «Ай, папа!» И я понял, что никакая она не Анжелика, а Анечка, что дурила мне голову и смеялась надо мной. И сразу она мне стала неприятна. И в этот момент я увидел среди пассажиров нашу артистку-волшебницу Маргариту Степановну и её мужа Рудольфа Андреевича, клоуна-фокусника. Они смотрели на меня, и молча укоризненно покачивали головами. И вдруг снова перед моими глазами закрутилось-закрутилось и очутился в нашем номере. Я с надеждой бросился к рюкзачку. Но волшебных очков там не было…

— Жалко, конечно! Но не отчаивайся! Мои же остались. Будем пользоваться ими вдвоём. И я уверен, Ромка, что у нас еще будут интересные приключение, связанные с ними…

Приключение одиннадцатое:

Козачок Гулька

Это было в конце августа. Ромка всё канючил:

— Вот! Снова начнутся уроки, домашние задания. Не до приключений будет. Зря только волшебные пролеживают без дела.

Но еще до начала учебного года приключение, связанное с волшебными очками, всё-таки произошло.

У нас с Ромкой не так давно появился общий враг. Верзила девятиклассник Альберт Беляков, а точнее Алик Харя, как мы его прозвали. Он недавно поселился в соседнем доме — переехал с Подола — и считал себя крутым подольским хулиганом. Он начал издеваться над всеми младшими соседскими ребятами. Вымогал деньги и, в случае отказа, бил страшно болезненные «шалабаны», то есть щелчки — руки у него были здоровенные. Не только я, слабак, а и спортивный Ромка страдал от этих «шалабанов». Мы старались избегать встреч с Аликом Харей. Но сегодня мы только вышли из дома, как сразу попали в объятия Алика. Он преградил нам дорогу и заорал:

— Гоните монету!

И уже поднял правую руку для «шалабанов», как вдруг случилось что-то невероятное. Алик вдруг ойкнул и схватился за лоб. И мы увидели как у него на лбу набрякают две здоровые синие шишки. Харя ругнулся и побежал домой.

— Кто из рогатки выстрелил? — удивленно оглядывался Ромка. Но позади нас были двери. Алик стоял лицом к нам — из рогатки никто выстрелить не мог. Даже и шишки вскочили почти одновременно — стрелять должны двое. Причем сразу. Чудо! Диковина!

— У нас появился какой-то таинственный, невидимый защитник! — удивленно проговорил Ромка.

Несколько дней, пока у Алика Хари не сошли шишки, он показывался. Но вдруг видим — появился наконец-то. М ы с Ромкой сидели на балконе, который выходил на улицу, и играли в шахматы. И вдруг видим — идет Алик. А навстречу — мальчик лет десяти. Алик к нему со своим обычным криком: «Гони монету!». Но только он это сказал, как сразу закричал и схватился за лоб. И снова на его лбе появились две здоровенные синие шишки. От удивления вскрикнули и мы с Ромкой.

Ну, это уже не шутка, не случайность. Какой-то невидимка всерьёз взялся за Харю.

— Кто же это?! — воскликнул я.

— По-моему, есть повод воспользоваться волшебными очками — сказал Ромка.

— А может не будем? — сказал я. — Предупреждали нас, что пользоваться волшебными очками можно только в самом крайнем случае, когда без них не обойтись…

— Вот же ты, ей богу! — скривился Ромка.

— А если потеряем? Одних уже лишились. А крайнего случая нет. Просто из интереса.

И вдруг со стороны улицы, около балкона, просто в воздухе послышался звонкий мальчишеский голос:

— О! Так у вас есть волшебные очки?! Тогда мы могли бы подружиться. А то я всё сам да сам. скучновато мне бывает без общества. Даже словом перекинуться не с кем.

У нас с Ромкой даже рты пооткрывались от неожиданности.

— Ой!… К-кто это?! — удивился Ромка.

— Надевайте волшебные очки, тогда будем разговаривать! — послышалось снова.

— «Надевайте»!.. У нас всего одна пара, — вздохнул Ромка.

— Ничего!.. В очках же два стеклышка — левое и правое.

— А оправа же одна! — сказал я.

— Не печалься! Будет две! — сказал невидимка.

Я бросился в комнату к своему рюкзачку, где на дне прятал очки, и увидел, что, и вправду, там уже лежат две пары очков, каждая с одним стеклышком, а другое заклеено. Нацепили мы с Ромкой одновременно волшебные очки. И снова рты от удивления пооткрывали… У балкона просто в воздухе мы увидели улыбающегося мальчика в вышитой рубашке, в меховой шапке набекрень, в красных шароварах, в красных сапожках, который сидел верхом удивительном полупрозрачном синем маленьком коне с искристой желтой гривою и желтом хвостом. В руках мальчик держал серебряный пернач[2], короткую палицу с перистым набалдашником (я знал, что это такое, потому что читал много книжек про запорожцев).

— Кто ты такой?! — спросил я.

— Я — Козачок Гулька из рода Мамаев, козаков-колдунов, то есть волшебников. Вы же про козака Мамая, наверно, слышали?

— А как же! — воскликнул Ромка. — У нас дома даже картина есть — козак Мамай с бандурою, а рядом конь стоит.

— Этому национальному герою украинского фольклора памятник поставили на Площади независимости! — дополнил я.

— А как ты в воздухе держишься, не падаешь? — спросил Ромка.

— Потому что я сижу на волшебном коньке-пони Летайке. Он сам из небесной синевы, а хвост и грива — из солнечных лучей. Мы с ним невидимы для людей. Вы нас видите только благодаря волшебным очкам.

— А почему у тебя такое странное имя?

— Потому что по Украине гуляю, обижаемых детей я защищаю, хулиганам шишки набиваю..

— Ну, это мы видели! — усмехнулся Ромка.

— А давно ты по Украине гуляешь? — спросил я.

— Тринадцатый год. С тех пор как Украина стала независимой.

— А сколько тебе лет? — недоверчиво спросил Ромка.

— Четыреста двенадцать! — усмехнулся Козачок Гулька.

— Что-о-о? — пораженные мы с Ромкой переглянулись.

— Да сказал же — четыреста двенадцать! Я же родился во времена вольного казачества!

— А почему ты до сих пор не вырос, не стал взрослым? — спросил я.

— А нарочно! Я своим родителям сказал: «Дорогая мама, дорогой папа, я не хочу вырастать! Хочу оставаться мальчиком и защищать обиженных детей. Потому что взрослые так заняты своими взрослыми делами, борьбой за власть, что до детских дел у них руки не доходят» И родители мне разрешили и подарили детской бессмертие. Еще и серебряный пернач-шишконабивач дали.

— А где же ты был эти четыреста лет, до независимости? — спросил я.

— В Синей Потусторонии, где живут колдуны и волшебники. Вы все живете в Поэтустороннии, в обычном реальном мире. А есть еще мир сказочный, нереальный, где живут колдуны и волшебники, — Синяя Потусторонния, уже сказал. И козаки-колдуны, то есть волшебники, там живут.

— И что же ты там делал, в Потустороннии, целых четыреста лет? Неужели просто себе жил и ничего не делал? — спросил Ромка.

— Как это ничего не делал?! Воевал всё время! С разными злыми силами, которые обижают сказочных детей. Сказочных детей вон столько — от Ивасика-Телесика до Мальчика-с-пальчика!.. И злых сил — тьма-тьмущая! Хотите на них посмотреть?

— Интересно было бы, конечно, — сказал я.

— Но для этого, наверно, путешествие в Потустороннию нужно, — сказал Ромка.

— А как же! — подтвердил Козачок Гулька.

— А как? — спросил я.

— Очень просто! Сядете на моего Летайку: один впереди меня, другой позади меня. И полетим.

— Так он же такой маленький! — воскликнул Ромка.

— Ничего-ничего! — сказал Козачок Гулька. — Зато сильный! Потому что волшебный!

Голубой Летайко приблизился к балкону, мы с Ромкою сели на него, и конёк взлетел в небо.

Мы мчались с бешеной скоростью. И вдруг оглушающе бабахнуло, как бывает, когда реактивный самолёт преодолевает звуковой барьер, и сразу синева из светлой стала темно-синей.

— Ну вот! Приехали! — сказал Козачок Гулька.

— Мы опустились на землю. Все было почти такое, как в нашей Поэтустороннии, только синее — синие деревья, синяя трава, синие дома. На синей лавочке около синего дома сидел синий дедушка и что-то говорил синей бабушке, но слов слышно не было.

— Это колдун Иван Иванович Брехало, а это Баба Ябеда, — пояснив Козачок Гулька. — Чему они детей учат — сами понимаете. Летим дальше.

И мы полетели дальше. По дороге шли двое синих здоровяков и сердито размахивали руками.

— А это колдун Иван Иванович Задирало и колдун Иван Иванович Обижало. Что они детям наколдовывают тоже ясно! — сказал Козачок Гулька.

Около неопрятного синего дома были раскиданы грязные, немытые кастрюли и тарелки. Возле дверей просто на земле лежала непричесанная, грязная тетка.

— А это колдунья Неопрятность Ленивая. А в хате хранит её брат Невежда Ленивый. Очень популярные колдуны, больше всего детей заколдовывают. А вон Суржиков-Короче, который язык детям детям калечит… Ну, на сегодня, думаю, хватит. Хорошие вы мальчишки, понравились мне. Надеюсь мы подружимся. Не зря вам волшебные очки какие-то добрые чародеи дали. Озорникам бы не дали бы. А раз у вас есть волшебные очки, мы сможем с вами объединимся. Потому что в в вашем реальном мире, в Поэтустороннии, мы с моим коньком-пони Летайкой невидимы. Как придумайте какое-нибудь интересное приключение, зовите меня. Собственно, и звать не нужно. Нацепите волшебные очки — и я сразу появлюсь. Только приключение должно быть обязательно доброй, на хорошее дело направленное, на спасение кого-нибудь или еще что. Только такие приключения я люблю… А теперь двигаемся назад!

И снова конёк Летайко поднялся в небо. И полетел с бешеной скоростью. И снова бабахнуло, как это бабахает, когда реактивный самолёт преодолевает звуковой барьер. И небо сразу стало ясным, светлым и прозрачным, и не заметили мы, как очутились около моего балкона. Перелезли мы на балкон, попрощались с Козачком Гулькой, и он сразу исчез, став невидимым. А в руке у меня оказались волшебные очки с двумя стеклышками.

— Вот Козачок Гулька! Вот Козачок Гулька! Скажи! — восторженно повторял Ромка.

— И говорить нечего! Супер!

Приключение двенадцатое:

Волшебник Часомир и колдун Зловред Поганский

После того как мы познакомились с Козачком Гулькой, мы только про него и говорили.

— Вот классный Козачок Гулька! — сказал Ромка. — а коник-поник Летайка какой!

— А пернач-шишконабивач!… — продолжил я.

— Нужно что-такое интересненькое придумать, чтобы снова с ним встретиться. Интересное и доброе! Так, как он и говорил! Чтобы такое придумать? — чесал затылок Ромка.

— Не знаю, — вздыхал я. — Если бы знал, то давно бы сказал тебе.

— Эх, Ромка-Ромка! — снова вздохнул я. Есть у меня грех на душе. Я тебе про него никогда ничего не говорил. Но сих пор каюсь!

— Какой грех? — спросил Ромка. — Украл что-то? Или окно разбил?

— Хуже!.. Было это еще до того, как мы с тобой подружились. Полтора года тому назад.

— Ну, давай-давай! Кайся! — усмехнулся Ромка.

— Было это летом в селе, когда я поехал, как всегда, к дедушке и бабушке отдыхать. Папа сам купил мне футбольный мяч, что я с мальчишками на лугу играл… В первый же день пошел я на луг. А там — ни одного мальчишки. Как потом выяснилось, в сельмаг привезли мороженое, и мальчишки побежали туда. Ну, гоняю я сам этот мячик, тренируюсь, индивидуальное мастерство оттачиваю. Отбил мяч далековато. А ту вдруг появился незнакомый мальчишка. Ну, может, чуть старше меня. Взял мячик в руки. Я подумал — забрать хочет, кричу: «Отдай!» А он молчит, только улыбается. Кинул мяч на землю, начал бить его ногой. Я к нему, пытаюсь забрать мяч, а он всё время обводит меня, не дает забрать. «Отдай! — кричу. — Отдай, дурень!» А он снова — ни слова!.. Это меня еще больше разозлило. «Отдай, — кричу. — Придурочный! Идиот! Ненормальный!» И снова он — ни слова в ответ… Наконец он бросил мяч, повернулся и пошел, так мне ничего не сказав… А потом я узнал, что он глухонемой. И, как сказали, добрый, хороший мальчик. Приехал с родителями к родственникам. Попрощаться. На Север переезжали они. Хотел со мной поиграть, а я видишь…

— Тьфу! — фыркнул Ромка. — И это весь грех?… Подумаешь!..

— Ага! «Подумаешь!». У меня до сих пор перед глазами его дрожащая улыбка…

— Дрожащая? — не понял Ромка.

— Когда он улыбался, губы у него дрожали, — пояснил я.

— Очень ты, Ежонок, чувствительный, «Впечатлительный»! — сказал Ромка.

— Ничего ты, Ромка, не понимаешь! — вздохнул я. — Если бы можно было назад в прошлое возвратиться, я бы совсем по другому себя повёл..

— Думаешь, Козачок Гулька может тебе помочь в этом? — прищурился Ромка. — Выкинь из головы!.. Козачок Гулька только шишки набивать может… Ой! Ой!

— Ромка схватился за лоб. И сразу послышался голос невидимого Козачка Гульки:

— Это чтобы не говорил глупостей! Я не только шишки набиваю, а и всем, как могу помогаю… Я все слышал, Вася, что ты говорил про свои переживания. Беги бери свои волшебные очки! А ты, Ромка, иди гуляй! Это приключение не для тебя!

— Извини, Ромка! Сам виноват. Надо было не говорить того, что ты сказал.

— Да он же нечувствительный, «не впечатлительный»! — сказал Козачок Гулька.

— Нет-нет! — воскликнул я. — Он хороший мальчик! Только напускает на себя, чтобы казаться крутейшим, мужественным.

— Давай-давай, беги за очками!.. А ты, Ромка, не думай… Настоящие козаки были не только мужественными, а и добрыми, чуткими, человечными! — произнес Козачок Гулька.

— Я побежал за очками. А когда, вернувшись, взглянул на Ромку — такой он был огорченный и несчастный, что у меня аж в сердце кольнуло.

— Может, всё-таки и Ромку возьмем? А? — попросил я. — Пусть бы и он…

— Молодец Вася! Я и думал, что ты так и скажешь. И правда, добрый, чуткий ты мальчик!… Давай возьмем и Ромку!

И вдруг я ощутил, что у меня в руке уже не одна, а две пары очков. По одному стеклышку в каждой, а другой заклеено. Нацепили мы с Ромкой одновременно эти очки и сразу увидели Козачка Гульку на синем коньке Летайке. Сели мы на конька и в тот же миг взлетели в небо.

В Потустороннию летим! — сказал Козачок Гулька. Я снова, как и в первый раз, мы с огромной скоростью помчались по небу. И снова бахнуло так, как бахает, когда реактивный самолёт преодолевает звуковой барьер. И снова небо стало темно-синей, и снова перед нами появились синие деревья, синие домики, синяя трава… Мы прибыли в Синюю Потустороннию и опустились у синего домика с высокой треугольной башней, на на которой были большие часы — по одному на каждой стороне. И показывали эти часы разное время.

— Тут живет волшебник-часовщик Миг Мигович Часомир, — объяснил Козачок Гулька. — Одни часы на башне показывают время нынешнее, другие — время прошедшее, третьи — будущее время. Этот волшебник и может помочь тебе, Вася, вернуться в прошлое. Правда, только для доброго дела. Но предупреждаю тебя, Вася, за возвращение в прошлое придется заплатить. За каждую минуту днем будущей жизни.

— Ого! — сказал Ромка.

— И если ты сделаешь что-то плохое, вернуться уже не сможешь. Так в прошлом и останешься.

— Ничего плохого я не буду делать. Я согласен!

— Десяти минут тебе хватит? — спросил Козачок Гулька.

— А если не хватит, можно будет продлить? — спросил я.

— Можно. Только каждая дополнительная минута будет стоить двух дней будущей жизни.

Ромка уже сделал рот бубликом, чтобы сказать своё «Ого!», но я выкрикнул:

— Согласен!

— Ну, тогда я зову Мига Миговича, и Козачок Гулька пипикнул несколько раз так, как пипикают по радио, когда сообщают точное время. И из домика вышел синий человечек с фиолетовыми глазами, в которых бегали желтые чертики, как секундные стрелки, — в левом в одну сторону, в правом в другую. Человечек был круглолицый с длинным острым носиком, который всё время тоже крутился то в одну сторону, то в противоположную. Козачок снова начал пипикать, как сигналы точного времени. Волшебник Часомир тоже что-то пропипикал. Козачок Гулька пояснил нам:

— Миг Мигович нашего языка не знает, поэтому я пересказал ему по потустороннему твою, Вася, просьбу. И он приглашает тебя.

— Волшебник сделал церемонный приглашающий жест, и я пошел за ним в домик. И сразу будто попал в механизм причудливых часов. На всех стенах, на потолке крутились вразнобой фиолетовые, с желтыми зубчиками колесики. Миг Мигович подвел меня к большому колесику и жестом показал, чтобы я схватился за него. Я взялся — и сразу взлетел вверх, в треугольную башню к одним из часов, что, конечно, показывали прошедшее время. И полетел в синюю бездну. И в одно мгновение очутился на лугу с тем своим футбольным мячом в тот самый момент, когда глухонемой мальчик взял мячик. Слова «Отдай, дурень!» — уже вот-вот собрались сорваться с языка, но я прикусил его. Приветливо улыбнулся мальчику. Быстренько скинул кеды, поставил их по сторонам, обозначив футбольные ворота, встал посредине, пригнулся, как вратарь, и махнул мальчику, чтобы он был мне пенальти. Мальчик радостно улыбнулся мне в ответ и ударил по мячу. Я шлепнулся на пузо, пропуская одиннадцатиметровый. Мальчик радостно поднял вверх руки, как это делают, когда забивают гол. Я показал ему поднятый большой палец — молодец, дескать. А потом на ворота встал он и и я бил ему пенальти. И он ловко ловил мяч. И снова я показывал большой большой палец. Минуты летели за минутами. Я не замечал времени. Какая эта радость — иметь возможность искупить свою вину!.. Наконец мальчик показал на свою левую руку, на то место, где носят часы, — дескать, ему пора уходить. Взглянул на меня с благодарностью, помахал на прощание рукой и побежал… И в это мгновение запипикало, как по радио. Закрутилось-закрутилось — и я оказался в домике волшебника Часомира. Миг Мигович одобряюще похлопал меня по плечу, и мы вышли из волшебного домика к Ромке и Козачку Гульке. Миг Мигович пропипикал что-то Козачку.

— Миг Мигович говорит, — обратился ко мне Козачок Гулька, — что ты ему понравился, и он с тебя платы не возьмет, ты побывал в прошлом, так сказать, бесплатно. Все твои будущие дни остаются при тебе.

Я благодарно закивал головой волшебнику. Он приветливо улыбнулся и исчез в домике.

— А теперь, Ромка, я познакомлю тебя с колдуном, который заставляет тебя думать и делать недоброе, — сказал Козачок Гулька. Мы снова сели на конька Летайку и отправились дальше. Вскоре Летайка опустился около страшного черного дворца, с крыши которого на двери спускались страшные, чудовищные змеи с зелеными глазами и огнедышащими пастями.

— Это дворец злого колдуна Зловреда Поганского-Хулиганского. А вот и он сам!

Из дворца выскочил синий дед с зеленой бородой и зелеными, как у чудовищ, глазами. Колдун пронзительно поглядел на нас и вдруг бросился к Ромке и начал его обнимать и целовать, радостно пипикая. Не успел я и глазом моргнуть, как он сцапал Ромку и исчез с ним во дворце.

— Вот видишь, Вася, Зловред Поганский сразу заметил, кого он может заколдовывать и сделать своим агентом. Будем сейчас Ромку выручать! — И Козачок Гулька кинулся к дверям и начал дубасить чудищ своим серебряным перначем. Чудища пронзительно заверещали. Из дворца сразу выскочил колдун. Козачок Гулька и ему заехал по голове. Колдун зашатался и упал. И в ту же секунду из дворца выскочил Ромка, бледный и перепуганный.

— Бежим быстрее, пока колдун не опомнился.

Ромка вскочил на конька Летайку, и мы во весь дух помчались прочь.

— Фу-у!.. — тяжело дыша, проговорил Ромка. — Спасибо, что спасли. Он на меня подул, чем-то одурманил и заставлял подписать какую-то черную бумажку.

— Если бы ты подписал эту бумажку, был бы заколдованный, стал бы уголовным преступником, попал бы в лапы злодеев и хулиганов, — сказал Козачок Гулька.

И мы снова помчались с огромной скоростью в синее небо. И снова бабахнуло, когда мы пересекли границу Потустороннии и очутились в ясном небе. Несколько минут — и мы уже в нашем дворе. Мы с Ромкою слезли с конька Летайки и, прощаясь, по очереди пожали руку Козачку Гульке.

— Ну, до свидания! До следующего приключения! — сказал Козачок Гулька. — Мне с вами интересно.

— А нам с тобой еще больше! — сказал Ромка.

И Козачок Гулька и его конёк Летайка сразу исчезли — сделались невидимыми. А в руках у меня очутилась одна пара очков — с двумя стеклышками. На душе у меня было так легко, потому что я искупил свою вину перед глухонемым мальчиком. Да и Ромка был довольный, что вырвался из объятий колдуна Зловреда Поганского.

Приключение тринадцатое:

Похищение

Как вы уже, наверно, заметили, мой друг Ромка — мальчик очень вспыльчивый и нетерпеливый.

— Если кому-то сказать, что у нас есть волшебные очки, что мы знакомы с удивительным Козачком Гулькой и что мы спокойненько себе сидим и ничего не делаем, не контактируем с этим Козачком, над нами, дураками, громко смеялись бы! — кипятился Ромка.

— Но ты же знаешь, Маргарита Степановна предупреждала — волшебными очками можно пользоваться лишь в крайнем случае, когда без них не обойтись невозможно. А без волшебных очков мы Козачка Гульку не увидим, — пытался успокоить я Ромку.

— Ну считай, что у меня как раз такой крайний случай — я хочу показать Козачку новую компьютерную игру «Контрстрайк». Я уверен, что Гулька не только не играл, но и в глаза не видел никогда компьютера. И это свинство с нашей стороны, имея волшебные очки, не позвать Гульку и не показать ему компьютер!

— Это разговор происходил на улице, когда мы после уроков шли домой. И вдруг сзади нас послышался звонкий голос:

— Мальчики, а о чем это вы говорите? Про какие волшебные очки, про какого Козачка Гульку?!

Мы с Ромкой аж подскочили от неожиданности. Резко обернулись и увидели Ритку Скрипаль, первую красавицу нашего класса, в которую мы с Ромкой оба были немного влюблены, но которая была очень гордая и не обращала на нас внимание. Оказывается, Ритка шла за нами и слышала наш разговор. Мы были неосторожны и говорили слишком громко.

— Что это вы рты пооткрывали? — улыбнулась Ритка. — Так что за волшебные очки и Козачок Гулька?

Мы с Ромкой беспомощно переглянулись.

— Да что ты выдумала?! — первым опомнился Ромка. — Какие волшебные очки? Какой Козачок Гулька?!

— Ага-ага! — поддакнул я.

— Да мне что — уши позакладывало?! Я же всё слышала! — воскликнула Ритка.

Мы с Ромкой переглянулись.

— А-а… Это я… это я рассказывал Ежонку о новой компьютерной игре.

— Думаете, я дура? — обиделась Ритка. — Вы просто не хотите мне говорить! Ну и не нужно!…

— Ну, какие могут быть волшебные очки? Какой волшебничек Гулька?.. В наше время это же просто нереально! — откликнулся Ромка. — Фантастика!.. Другое дело — Интернет, компьютер… Достижения современной науки!

— Ай! — махнула Ритка рукою. — Когда-то и компьютер был фантастикой! — Ритка вздохнула. — А мне так нужны были бы волшебные очки!..

— Для чего? — спросил я.

— У меня сестричка двоюродная, Любочка… слепая… ей и операцию делали в Центре микрохирургии глаза — ничего не помогает…

Мы с Ромкой снова переглянулись. Всегда самоуверенная, гордая и высокомерная, Ритка выглядела сейчас беспомощной и несчастной. Мне стало её так жаль!.. Но Ромка поспешил сказать:

— Да нет у нас волшебных очков! Нет!.. Откуда они могли взяться?! Что мы — колдуны что ли?.. Если бы имели волшебные очки, то были бы у нас проблемы с ошибками в диктантах? Всё бы подглядели! Ха-ха!

— Ромка говорил так убедительно, что я бы сам поверил.

— Что же… извините, господа! — Ритка снова стал гордой и высокомерной. Пфыкнула и побежала от нас. Я вздохнул и пожал плечами. Ромка пристально взглянул на меня:

— Ты что, Ежонок, может, хочешь отдать ей волшебные очки?!

— Нет!.. Но… — я снова пожал плечами.

— Что — «нет»? Что — «нет»?.. Ой, Ежонок, я вижу, ты уже готов отдать Ритке волшебные очки… А может, она выдумала всё про слепую сестричку Любочку, чтобы завладеть волшебными очками?

— Да не, не думаю! У неё был такой взгляд!..

— Ой! — махнул Ромка рукой. — Да девчонки — такие артистки, могут изобразить какой угодно взгляд! И вообще это же наша общая тайна… Маргарита Степановна нам обоим же дала волшебные очки, и я не виноват, что свои утратил. Так получилось, ты же знаешь. И вообще в мире столько слепых!.. Слушай, Ежонок, пусть очки лучше будут у меня. Я то их точно никому не отдам. Давай их сюда!..

У меня мелькнула мысль, что это даже лучше — пусть судьбу очков решает Ромка.

— Только ты же, Ромка, не будь легкомысленным, — сказал я. — А то пропадут ни за что…

— Не печалься! Не пропадут! Что я — не понимаю? Давай! Давай!

Я достал со дна рюкзачка волшебные очки, отдал Ромке, и он положил их в свой рюкзачок. Настроение у меня почему-то сразу испортилось.

В этот день я ходил с мамой покупать мне новую куртку — старая совсем порвалась. Ходили-ходили, выбирали-выбирали, пока наконец нашли — и за подходящую цену, и не плохую. Вернулись домой уже вечером, и тут меня ожидала страшная неожиданность: Ромкина мама прибежала к нам взволнованная — расспросить меня, не знаю ли я, где Ромка. Когда она пришла домой, то увидела, что компьютер включен, а Ромки нет. И верхней одежды его нет. И стакан апельсинового сока недопит. А Ромка сок всегда допивал. Значит, он исчез неожиданно, очень спеша. Я помнил Ромкины слова, что он хотел показать компьютер Козачку Гульке. Но не мог я же сказать об этом Ромкиной маме. Мне было ясно, что Ромкино исчезновение связанно с Козачком Гулькой.

Ох, как мне были нужны сейчас волшебные очки! У меня были все причины воспользоваться ими! Но они были у Ромки. Я пошел с Ромкиной мамой к ним «осмотреть место происшествия» и потихоньку заглянуть в Ромкин рюкзачок. Волшебных очков там не было!..

Безнадежно вздыхая, я шел по лестнице к себе на третий этаж и вдруг услышал голос невидимого Козачка Гульки:

— Слушай, Вася, было так — Ромка позвал меня с помощью волшебных очков и начал знакомить с компьютером, показывал как пользоваться «мышкой» и клавишами во время игры. Я увлекся — никогда же компьютера не видел, и вдруг зазвонил телефон. Ромка поговорил с кем-то и говорит: «Поиграй, Гулька, немного сам, а я выбегу на улицу к машине: позвонил по мобильному мамин шофер — мама просила передать ей теплую кофту, потому что в офисе холодно». Сказал и побежал, накинув куртку. Я играю-играю себе, а Ромки нет. Я взглянул в окно — ни машины, ни Ромки. Прошел час-другой, а Ромка не идет. А тут появилась Ромкина мама. Начала звать Ромку, и я понял, что никакого шофера она не присылала. Куда делся Ромка — никто не знает. Я и тебя искал, но тебя не было.

— Я с мамой по магазинам ходил, куртку мне искали… Ой, Гулька, боюсь, Ромку выкрали!.. Рэкетиры! Чтобы выкуп за него потребовать. Ромкины родители — бизнесмены. Ой, это же так опасно! Если родители выкуп не заплатят или обратятся в милицию, Ромку даже убить могут.

— Что же, нужно немедленно искать Ромку! — сказал Гулька.

— Где, где искать? — растерянно спросил я.

— Придется обратиться в Сказочное Справочное Бюро Чрезвычайных Происшествий. Оно крутится на орбите около Земли и собирает информацию про все чрезвычайные происшествия, что совершаются в мире. Руководит Бюро волшебник Иван Иванович Поисков. Так вот, Вася, выходи во двор. Там привязанный к дереву невидимый конёк Летайка. Сядем и полетим на орбиту.

— А что я скажу маме? — растерянно спросил я. — Это же, наверно, надолго.

— Во-первых, ненадолго, — сказал Козачок Гулька. — А во-вторых, и говорить ничего не надо. мама и не заметит твоего отсутствия. В волшебном мире час спрессован до нескольких секунд. Не тяни время, надо спешить.

Послушался я Козачка Гульку, выбежал на улицу и там снова раздался его голос:

— Залазь быстренько на дерево, хватайся за нижнюю ветку и расставляй ноги. Мы с Летайкой тебя заберем.

Забрался я на дерево, схватился за ветку и повис с расставленными ногами. И через мгновение почувствовал, что уже сижу на невидимом коньке Летайке. Обхватил Козачка Гульку, и мы взлетели в звездное небо.

— Не удивляйся, — сказал Козачок Гулька. — Сейчас на тебе будет скафандр космонавта. Ты же не волшебник, тебе в космосе нужно будет дышать.

— И вправду, я почувствовал на себе скафандр космонавта, и я увидел синюю Землю, от которой мы отделялись с огромной скоростью. Я едва успевал замечать спутники и космические станции, мимо которых мы мчались…

И вдруг мы примчались к удивительному сооружению с бесчисленными антеннами и множеством иллюминаторов. Козачок Гулька постучал (видимо, своим перначем) по люку. Люк открылся, и мы влетели внутрь. В кресле перед огромнейшим экраном сидел смешной дедушка в очках со стеклами, разделенными на две части — верхняя — прозрачная, нижняя — темная.

— Сейчас я поговорю с ним на сказочном языке, который ты не понимаешь…Объясню ему, что нам нужно, — сказал Козачок Гулька. Застрекотал что-то волшебнику Ивану Ивановичу Поискову (конечно же, это был он). Тот закивал и поднял голову, чтобы смотреть на экран сквозь темную половинку.

— Когда господин Поисков узнает о преступных чрезвычайных происшествия, то смотрит сквозь темные стеклышки, а когда узнает о хорошем, радостном необычном событии, то смотрит сквозь светлые, — пояснил Козачок Гулька.

На экране быстро замелькали страшные кадры, будто в американском фильме ужасов, и вдруг возник стоп-кадр, на котором я увидел Ромку. Он лежал со связанными руками, еще и пристёгнутый цепью к батареи парового отопления в полутемном подвальном помещении. Справа, на старом обшарпанном диване, клевал носом коротко стриженный бугай с бычьим затылком.

— Вот! Это то, что нам нужно! — проговорил Козачок Гулька, а потом благодарно застрекотал что-то волшебнику Поискову, и мы снова вылетели в открытый космос.

— Адрес у нас уже есть. Будем вызволять Ромку! — сказал Козачок Гулька.

— Но же эти рэкетиры меня увидят, — сказал я.

— А как же они тебя увидят, если ты невидимый, — улыбнулся Козачок Гулька.

Я оглянулся и вправду не увидел ни рук своих, ни тела. Ого! Мы летели с шальной скоростью назад к Земле. А вот уже и Киев… Освященный огнями Крещатик, Площадь Независимости… Но мы полетели на окраину, на Куреневку. И мы опустились в садике какого-то частного домика. На столбе болтался небольшой фонарь, едва освещающий двор.

— Ну вот — приехали! — сказал Козачок Гулька.

— А как же мы внутрь войдем? — спросил я. — Двери же, наверно, закрыты.

— А зачем нам двери? Мы же невидимые, волшебные. Мы же сквозь стены проникаем! — И, к моему удивлению, мы вправду свободно проникли в домик через стену.

В полутемной комнате, которую мы видели на экране у Поискова, лежал на полу Ромка. Мы приблизились к нему, и вдруг Ромка вскочил на ноги, освободившись от веревок и цепей. А вместо него на полу очутился связанный и прикованный бугай с бычьем затылком. От ужаса глаза у бугая сделались как колеса. На лбу набрякали две здоровенные синие шишки — Козачок Гулька всё-таки не удержался и влупил ему своим перначом.

— Давай, Ромка, быстрее садись на Летайку! — крикнул Козачок Гулька. И сразу Ромка стал невидимым, а я почувствовал, что он уже сидит позади меня на Летайке.

И, вылетя сквозь стену из домика, мы помчались к нам домой. Около нашего дома мы с Ромкой слезли с Летайки и снова стали видимыми. Как хорошо иметь дело с волшебниками!

Ромка поблагодарил:

— Вот спасибо, что спасли! А я уже думал, что мне конец!

— А где же волшебные очки? Почему ты ими не воспользовался? — спросил я.

— Да в кармане! Рэкетиры же меня сразу связали, и я не мог дотянуться до кармана, — сказал Ромка. — А как вы меня нашли?

— Вася тебе все расскажу! — сказал Козачок Гулька. — А я сейчас спешу — вы же у меня не одни.

— А что же я маме скажу? — почесал затылок Ромка. — Кто же меня освободил?

— Скажешь, что убежал, проявив сообразительность и ловкость! Мальчишка ты с фантазией, что-то придумаешь! — сказал Козачок Гулька. — А в милицию нужно всё-таки заявить: и адрес тебе известен, и словесное описание дать можешь. Безнаказанными этих подонков оставлять нельзя. Ну, будьте здоровы…

Я взглянул на Ромку: он был бледный и несчастный — даёт о себе знать это чрезвычайное происшествие!

И вдруг я подумал: а не за то ли ему эти переживания, что он без сочувствия отнесся к слепой сестричке Ритке Скрипаль. Но Ромке я ничего не сказал. Да он и сам, наверно, это чувствовал. Он вытащил из кармана волшебные очки и протянул мне:

— На! Пусть они у тебя будут. Всё-таки они больше твои, чем мои. Вот и решай их судьбу!

Приключение четырнадцатое:

Последнее

Мы с Ромкой очень переживали: и слепую Любочку, Риткину сестричку было очень жаль, и так не хотелось насовсем потерять волшебные очки!..

— Это же без волшебных очков и Козачка Гульку больше никогда уже не увидим… — вздыхал Ромка.

— Конечно… Но… — вздыхал я.

— Ну что ты всё «нокаешь, нокаешь»! — воскликнул Ромка. — Думать нужно! Делать что-то нужно! Чтобы и слепой Любочке помочь, и волшебные очки навсегда не утратить!

— А что… что делать? Ты знаешь?

— Ну… ну хоть бы… хоть бы к нашей доброй волшебницы Маргарите Степановне пойти, рассказать ей все. Она же добрая, она что-то придумает, поможет нам.

— А где её найти? Мы же уже раз искали её. И не нашли.

— Ну, во-первых, плохо искали. А во-вторых, не было такой важной причины! — сказал Ромка.

— Ну, давай еще поищем, разве я против… Думаешь, мне так хочется остаться без волшебных очков.

— Вот! Это уже конкретный разговор! — обрадовался Ромка. — Идем!

И мы пошли искать квартиру Маргариты Степановны. И снова началась путаница.

— Во! Это тот двор! — воскликнул Ромка.

— А где же узорчатые двери на первом этаже? — спрашивал я.

— Ну, может, она поменяла двери, — говорил Ромка.

— А зачем их было менять? — пожимал я плечами. — Кто это меняет хорошие целые двери, да еще узорчатые?

— Ну, она же не обычная бабушка, а волшебница!

— Нет, это не тот двор! — возражал я.

— А я говорю, тот! — настаивал Ромка. И двери просто во двор выходят, и кнопка звонка такая же!

— Ну, звони!

— И позвоню! — Ромка нажал на кнопку. За дверями задребезжало. И сразу послышался басовитый собачий лай — гавкала что здоровенное: то ли овчарка, или даже дог.

— Не, это не она! — воскликнул Ромка. — У Маргариты Степановны собаки не было!

Под лютое собачье гавканье мы удрали мы удрали из этого двора. И подались искать дальше. Наконец Ромка выкрикнул:

— Вот! Это точно тот двор! Я запомнил подворотню — по сторонам от неё два гранитных столбика, чтобы машины заезжая, углы подворотен не оббивали. Это еще с довоенных лет осталось у старых подворотен. Теперь такого не делают.

Я тоже вспомнил, что когда-то обратил внимание на эти столбики. Да! Кажется это он. Мы зашли во двор и удивленно переглянулись. Дома Маргариты Степановны не было — его снесли. А место, на котором он стоял, огорожено высоким забором.

— Тьфу! Ты смотри! Снесли! — воскликнул Ромка. Он был очень любопытный — всюду ему нужно было сунуть свой нос. Он нашел доски, не очень плотно прибитые, отодрал их, раздвинул и полез. Я, конечно, за И вдруг Ромка начал падать в глубокой котлован, вырытый под фундамент нового дома. Я схватил его за рукав, но не удержал и вместе с ним полетел вниз. На наше счастье, кто-то положил на дно котлована в этом месте соломенные маты, и мы не только не разбились, а и не очень ушиблись.

— Ежонок, ты живой? — спросил меня Ромка.

— Да живой! Но как мы отсюда выберемся? Глубоко же!

— А зачем ты меня схватил? Остался бы наверху — людей позвал бы!

— Я еще и виноват! — обиделся я. — Тебя же спасал.

— Ну, извини, извини! Это я, конечно, глупость сморозил. Я же не знал, что край котлована так близко. Но ты не дрейфь! Волшебные очки при тебе? Не разбил?

— По-моему, целы, — я полез в карман и вытащил очки. И вдруг увидел, что у меня не одна, а две пары очков — у каждой одно стекло заклеено.

— О! Козачок Гулька сейчас появится, раз две пары очков сделал! — обрадовался Ромка.

Я дал один очки Ромке, и мы одновременно нацепили очки. И… Только что сияло солнце, голубело небо, летали птицы, и сразу настал абсолютная темнота, хоть глаза выколи, как говорит мой дед. Я тронул свое лицо, чтобы сиять очки, и почувствовал, что очков на носу нет.

— Ой! — услышал я растерянный Ромкин голос. — Ежонок! Ты что-нибудь видишь? У меня темнота в глазах! И очки пропали!

— И у меня! — воскликнул я. — Что это такое? Мы ослепли?

— Гулька! Где ты?! — закричал Ромка. — Гулька-а-а!

Но Козачок Гулька не отзывался.

— Маргарита Степановна! Маргарита Степановна! — закричал я.

Но и Маргарита Степановна не отозвалось. Да и как она могла отозваться, так как уже тут не жила, когда её дом снесли. Связь с волшебницей прервалась… Мы лежали на дне глубокого котлована слепые и беспомощные. Меня охватил ужас…

— Ежонок! Это нам за то, что мы хотели схитрить, оставить себе волшебные очки… Ну почему, почему мы не отдали их слепой девочке?! Это я виноват во всем!.. Извини, извини, Ежонок! Ты хотел отдать, а я… Ну почему, почему у меня такой характер?.. — и Ромка заплакал.

И вдруг… вдруг я увидел Ромку, что, плача, уткнулся в согнутый локоть.

— Ромка! — заорал я. — Ромка! Я снова вижу!

Ромка резко поднял голову:

— Ой! И я вижу!..

Я ощутил и увидел в своей руке волшебные очки — одну пару с двумя незаклеенными стеклами. И тут же услышал голос невидимого Козачка Гульки:

— Молодец, Ромка, что раскаялся! Когда можно сделать добро, никогда не нужно хитрить.

— Ой, Гулька, отнеси нас, пожалуйста, к слепой девочке Любочке! — попросил я. — Мы отдадим ей волшебные очки.

— Отнеси, пожалуйста! — подхватил Ромка.

— Нет! — возразил Гулька. — Вы с Риткою Скрипаль имели дело, к ней я вас и отнесу. А там сами разбирайтесь.

И тут я почувствовал, что уже сижу верхом на невидимом коньке Летайке рядом с Ромкой. В мгновение ока взлетели мы вверх. Вылетели из котлована и полетели к дому Ритки Скрипаль. Возле дома мы опустились на землю и слезли с конька.

— Ну, а теперь, мальчики, будьте здоровы! Я спешу.

— Куда? — поинтересовался Ромка.

— Не кудыкай! — недовольно проговорил Козачок Гулька. — По очень важному делу. Потом узнаете.

— Ну что же, Ромка, придется у Ритки узнавать адрес её сестры Любочки, — сказал я.

— А что мы ей скажем? — спросил Ромка.

— Так и скажем — что хотим отдать её сестрички волшебные очки. Хватит хитрить. Все одно уже теряем волшебные очки. Так чего прятаться…

— Только говорить будешь ты, — сказал ты. — Ты же первый получил волшебные очки…

— Ну, что же… хорошо. А ты позвони в квартиру. А то все я да я.

— Нет вопросов. — улыбнулся Ромка и нажал на кнопку звонка. В квартире задребезжало. Послышались шаги и звонкий Риткин голос:

— Кто там?

— Почтальон Печкин! — грубым голосом произнес Ромка.

— Не балуйся! — одернул я. — Это мы — Вася Богданец.

— И Ромка Черняк! — добавил Ромка

— Ой, подождите! Я сейчас! — крикнула Ритка, и за дверями затопали, отдаляясь, быстрые шаги.

— Побежала прихорашиваться! — хихикнул Ромка.

— Ну, мы же без предупреждения. Подождем, — примирительно сказал я.

— Конечно, никуда не денешься, вздохнул Ромка. Ждать пришлось минут пять, если не больше. Наконец клацнул замок и дверь открылась. Ритка была в праздничном платье и сияла как кинозвезда.

— Будьте добры, проходите! Раздевайтесь. Почему не позвонили? Что-то случилось?

Ромка подталкивал меня локтем:

— Давай! Отвечай!

— Мы пришли… мы пришли… за адресом твоей сестрички Любоч… ну… той… что не видит, — запинаясь, сказал я.

— А… а зачем она вам?.. Он-она в больнице, — тоже запинаясь, сказала Ритка.

— Мы… мы хотели отдать ей волшебные очки! — одним духом выпалил я.

— Что-о?!.. Не нужно, мальчики, шутить! Такими вещами не шутят!

— А мы не шутим! — серьезным тоном сказал Ромка. — Давай, Ежонок, рассказывай!

И я начал рассказывать. С самого начала. Как получил таинственное письмо с подписью «Ритас».

— Помнишь, он еще думал, что это ты написала? — напомнил Ромка.

— А-а… вспоминаю, — кивнула Ритка.

Тогда я рассказал, как благодаря волшебным очкам я снял Ромку с трансформаторной будки, как познакомились мы с Маргаритой Степановной, артисткой, которая играла в театре юного зрителя ведьм, а по правде была доброй волшебницей, про Деда Мороза, который оказался клоуном-фокусником Рудольфом Андреевичем, мужем Маргариты Степановны, про «дипломат» с американскими долларами, о знакомстве с Козачком Гулькой, про наши полеты на голубом коньке Летайке в Синюю Потустороннию, о моем возвращение в прошлое к глухонемому мальчику, про похищение Ромки и его спасение, — одним словом, обо всех наших приключениях, связанных с волшебными очками. Ритка слушала, затаив дыхание, и только моргала.

— Фантастика! Невероятно! — воскликнула Ритка, когда я закончил. — А ну покажи эти волшебные очки!

Я полез в карман и… Сердце мое остановилось — волшебных очков в кармане не было!

— Ну, давай! Показывай! Ну! — пихал меня локтем Ромка.

— Он… они исчезли! — едва слышно прошептал я.

— Как исчезли: Потерял, что ли? — удивленно спросил Ромка.

— Потерять их я не мог! Они в боковом кармане застегнуты были на пуговичку… Пуговичка застегнута, а очков нет…

— Ха-ха-ха! — засмеялась Ритка. — Ну и фантасты! Братья Стругацкие!.. Я даже почти поверила!

Я чуть не плакал. И вдруг зазвонил телефон. Ритка подбежала, взяла трубку и сразу радостно воскликнула:

— Что?! Что?! Серьезно?! Ой, какое счастье! Тетя Зиночка, я сейчас приду! — Ритка положила трубку и побежала одеваться. И на ходу закричала:

— Ой, мальчики! После очередной операции Любочка наконец-то начала видеть! Правда, со специальными очками, но… Какое счастье!

Через минуту мы были уже на улице. Ритка попрощалась с нами и побежала на остановку такси.

— Слушай, а это же, наверно, Козачок Гулька у тебя очки забрал! И передал Любочке!.. В больницу!.. Помнишь, он сказал: «Спешу по важному делу. Потом узнаете!». Вот и узнали!.. Волшебные очки всё-таки сделали своё дело!

— И слава Богу! — сказал я.

Вот так закончились наши приключения с волшебными очками.

Примечания

1

Мавпиози — от украинского «мавпа» — обезьяна.

2

Пернач — вид булавы, на головке которой есть несколько металлических пластинок.

Content

Волшебные очки

Приключение первое: Загадочная записка, с которой начинаются чудеса

Приключение второе: Знакомство с удивительной Маргаритой Степановной

Приключение третье: Дед Мороз в подвале. Кузнецы счастья

Приключение четвертое: Дворничиха-волшебница

Приключение пятое: Суд в цирке

Приключение шестое: «Дипломат» с долларами

Приключение седьмое: Георгий Васильевич и Николай Чудотворец

Приключение восьмое: В Телевидии-Заэкрании

Приключение девятое: Первая любовь дедушки Гриши

Приключение десятое: Анжелика

Приключение одиннадцатое: Козачок Гулька

Приключение двенадцатое: Волшебник Часомир и колдун Зловред Поганский

Приключение тринадцатое: Похищение

Приключение четырнадцатое: Последнее

Примечания