Джоанна Элм

Одержимость

Благодарность

Создание романа требует предельной самоотдачи и напряжения душевных сил не только от самого писателя, но и от близких ему людей. Я в вечном неоплатном долгу перед моим мужем Джо и сыном Дэнни. Без их безграничного терпения, понимания и поддержки мне никогда бы не удалось завершить начатое.

Особую благодарность хочу выразить моей подруге и издателю Камилле Клайн, чья позитивная аура и внимание к мелочам были для меня неоценимы, а также — другу и агенту Роберту Дифорио, деликатно направлявшего работу над романом в нужное русло и неизменно оказывавшего мне ненавязчивую, но всегда такую необходимую помощь.

Огромное спасибо сержанту Марку Кинэну за потраченное на меня время: его профессиональные советы очень помогли мне, как и консультации Митчелла Уодженберга по техническим вопросам видеосъемки. Если все же в книге и остались какие-то неточности, то это целиком на моей совести.

Не могу не высказать здесь слова любви и горячей признательности моей матери Алише Эйве и отчиму Збышеку Загая за их вдохновляющую поддержку.

Искренне благодарю верных подруг Джуди Каликсто Голдмен за ее искрометный юмор и Мэри Эллен Берк и Пэм Талли за помощь по хозяйству.

Хочу также выразить свою любовь и благодарность совершенно потрясающим родственникам мужа — Мэри и Рэю Бауэр, Джону и Мэри Элм, Джиму и Джоан Элм — за их энтузиазм в отношении романа и за их согласие дать главной героине «Одержимости» имя матери моего мужа, которой я, к несчастью, не знала, о чем очень сожалею.

Вечные признательность и любовь Мэриэну Генри Патыне — лучшему отцу в мире.

Пролог

Понедельник, 9 сентября

Ожидание близилось к концу — уже совсем скоро Дженнифер вернется домой.

Весь вечер его мысли занимал лишь один вопрос: наденет ли она сексуальное белье, которое он принес с собой, — ажурную розовую комбинацию и вызывающие трусики-бикини?

Наденет? Не наденет? Только этого он не знал наверняка. Неизбежность всего остального была сродни восходу солнца и не вызывала сомнений с того мгновения, как он проник в дом.

Сделать это было совсем не сложно. По понедельникам к Дженнифер приходила уборщица. Неделей раньше он проследил, как, прежде чем взяться за работу, она открывает все окна и двери, чтобы проветрить помещение. Так что сегодня он просто, улучив нужный момент, без труда проскользнул в дом и затаился в подвале, дожидаясь, когда уборщица включит сигнализацию и закроет за собой дверь.

До возвращения хозяйки оставалось еще достаточно времени, чтобы хорошенько изучить интерьер и планировку дома. Теперь, уже точно зная, где что находится, он уверенно направился по выложенному плиткой полу кухни к разделочному столу, на котором между автоматом эспрессо «СЕКО» и двойной керамической мойкой с колеровскими кранами стояла изящная буковая подставка с семью ножами. Этот набор сразу привлек его внимание.

Как и все в кухне Дженнифер, ножи были верхом совершенства. Дамочка явно имела слабость к дорогим вещам. Автомат эспрессо стоит не меньше полутора тысяч. Кувшин украшен позолотой. На полочке над кухонным столом — антикварная ваза с одной, но очень изысканной розой. Впрочем, нечто подобное он и ожидал увидеть в доме Дженнифер — строгий классический стиль. У Дженнифер был безупречный вкус во всем, за исключением мужчин.

Потянув за черную рукоятку, он вынул один из ножей. Блеснуло шестидюймовое, неравномерно зазубренное лезвие с травленой надписью по сверкающей стали: «Завод Хенкеля в Болингене, Германия». Великолепный нож. Одобрительно покачав головой, он коснулся кончика ножа пальцем и с довольным видом направился к винтовой лестнице, ведущей в спальню Дженнифер.

Прежде чем включить свет, он в темноте подошел к шторам и тщательно их задернул. Впрочем, в этом не было особой необходимости — спальня располагалась в задней части дома, скрытой от посторонних глаз плотным рядом высоких пирамидальных тополей. Вряд ли кто-нибудь из соседей сможет увидеть или услышать то, что вскоре здесь произойдет.

«Это плохо для Дженнифер, но хорошо для меня», — подумал он, мурлыча себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. Включив висевший на стене телевизор, он пощелкал кнопками на пульте, пока не нашел Седьмой канал. Момент оказался самый подходящий.

Дженнифер как раз прощалась со зрителями.

Тряхнув золотистыми кудрями, она разомкнула полные чувственные губы и обворожительно улыбнулась, обнажив ряд безупречных белых зубов.

«Спасибо всем, кто провел этот вечер с нами. Ждем вас завтра в десять часов на Седьмом канале. С вами была Дженнифер Рид. Желаю всем доброй ночи».

Он глумливо ухмыльнулся, предвкушая, как под занавес передачи Дженнифер исполнит ритуальное движение пышным бюстом.

Ее предшественница, Дайана Лэймонт, обычно поворачивалась к камере в профиль, демонстрируя зрителям свою идеальную, как у Барби, фигуру. Джейни Самнер был присущ деловой стиль: попрощавшись, она сразу склонялась над лежащими на столе бумагами, да и одевалась всегда очень строго. Но, несмотря на закрытый костюм и тщательно продуманный имидж, в сущности, она ничем не отличалась от остальных — все они расплачивались за место ведущих своим телом, отрабатывая дополнительную смену в студии новостей Джека Кэйна.

— До скорой встречи, Дженнифер, — сказал он, выключив телевизор. Через пять минут она выйдет из студии. Три-четыре минуты займет спуск на лифте в подземный гараж. До дома, учитывая ночное время, доедет минут за двадцать — двадцать пять. Значит, появится, самое позднее, в половине двенадцатого.

Его взгляд скользнул по окантованным фотографиям над телевизором. Их было чуть больше десяти. Он уже видел эти снимки сегодня днем, но, поддавшись непонятному порыву, снова стал рассматривать самый большой из них — восемь на десять дюймов[1], — на котором были запечатлены Дженнифер Рид и Джек Кэйн. Точно такой же снимок, сделанный фотографом из «Инквайрер», хранился у него в досье, правда, без глупой дарственной надписи нового директора студии: «Женщине, заслужившей мое доверие…»

«Доверие? Какая глупость! Мог бы подобрать и более подходящее слово», — подумал он, скептически глядя на откровенную ухмылку Джека. Затем вдруг резко отвернулся от фотографии, выключил свет и решительно направился в просторную прихожую.

В двенадцать часов с металлическим скрежетом закрылась дверь гаража. Пора. Он достал из сумки черную шелковую лыжную маску, натянул ее на лицо и вытащил из кармана нож. Вскоре на лестнице раздались шаги Дженнифер, и сердце его учащенно забилось. Через мгновение спальню залил розовый свет лампы, стоявшей на ночном столике, — птичка впорхнула в клетку.

Прижавшись лицом к жалюзи на двери спальни, он наблюдал, как Дженнифер убирает с кровати подушки и покрывало.

Скинув туфли, она расстегнула юбку, и та бесшумно соскользнула на пол, жакет полетел на спинку кресла, затем наступила очередь колготок.

Увидев, что Дженнифер направляется в его сторону, он с силой стиснул рукоятку ножа и отступил в темноту, однако через несколько секунд из ванной донесся шум воды. Тогда он вернулся на свой наблюдательный пост и принялся ждать, когда она закончит принимать душ. Не прошло и нескольких минут, как в спальне, вытирая голову полотенцем, появилась обнаженная Дженнифер.

Он с такой силой распахнул дверь, что буквально впечатал ее в стену, и, ворвавшись в комнату, преградил Дженнифер путь, взирая на нее сквозь прорези маски.

Дальше вступал в силу уже отработанный сценарий. Все точно так же, как и с другими: тщетные попытки прикрыть грудь, прерывистое от неожиданного потрясения дыхание, а потом жертва, не отводя завороженного взгляда от лезвия ножа, набирает полные легкие воздуха, чтобы взорвать тишину оглушительным криком.

— Ну нет, — сказал он, направив нож на Дженнифер. — Нет, дорогуша, кричать не надо. Тебя все равно никто не услышит, так что не усердствуй впустую, ладно?

Она послушно кивнула и сделала шаг назад, продолжая гипнотизировать взглядом нож. Не двинувшись с места, человек в маске жестом приказал ей сесть на край кровати. Дженнифер с трудом сдерживала дрожь. Порывшись в сумке, он достал ажурную комбинацию и трусики.

— Если хочешь, можешь это надеть.

В глазах Дженнифер отразилось безмерное изумление. Забавно, предыдущие жертвы смотрели на него точно так же — словно и правда читали один и тот же сценарий. И все они колебались, наверное, полагая, что вид сексуальных вещиц возбудит его еще сильнее.

Он великодушно позволял им самим сделать выбор и наслаждался, наблюдая за их реакцией. Дайана Лэймонт отвергла предложение. Джейни Самнер со злостью приняла. Дженнифер Рид после долгого раздумья кивнула, взяла белье и замерла в нерешительности.

— Ну давай же, ты можешь это надеть. — Он переложил нож в левую руку. — Если будешь слушаться, останешься жива. Понятно?

Дженнифер снова кивнула и торопливо натянула комбинацию, но трусики надевать не стала.

— Отлично. — Он подошел к ней поближе. — А теперь положи на кровать подушки и ляг на них как-нибудь покрасивее.

Дженнифер суетливо начала подбирать с пола подушки и подушечки. Когда она подняла голову, по ее щекам струились слезы.

— Прошу вас, пощадите меня… пожалуйста… — взмолилась она, по-прежнему не отводя испуганного взгляда от ножа, и, послушно устроившись на кровати, застыла среди подушек в неестественной позе.

Он неспешно приблизился.

— Я же сказал, что не убью тебя.

— Тогда, прошу вас, уберите нож. Зачем он вам? Поверьте, я не буду кричать.

Он пропустил ее мольбу мимо ушей.

— Постарайся расслабиться. А то ты слишком зажата. Ну же! Так… Немного подтяни колени… Уже лучше. Теперь подними подбородок…

Острием ножа он расправил складки на комбинации и отступил на несколько шагов, чтобы полюбоваться на свое творение. Затем, не говоря ни слова, вновь подошел к кровати и склонился над сумкой. Выпрямившись, он посмотрел в глаза телеведущей, наслаждаясь отразившейся в них немой болью. Над верхней губой Дженнифер заблестели бисеринки пота, когда она увидела, что именно незваный гость извлек из сумки.

— Ну же, Дженнифер… — Его голос звучал почти нежно. — Тебе это понравится. Я знаю, что понравится.

Подойдя вплотную, он дотронулся лезвием ножа до ее бедер. Она даже не среагировала на прикосновение холодной стали. Казалось, Дженнифер вообще забыла о ноже. Словно в гипнотическом трансе смотрела она на предмет, который он держал в правой руке. Губы ее шевельнулись.

— О нет, нет… Только не это. Пожалуйста, только не это… — повторяла она снова и снова.

Глава 1

Две недели спустя — суббота, 21 сентября

Кейт совершала обычную утреннюю пробежку. Подобрав удобный для себя ритм, она упруго отталкивалась пружинистыми подошвами кроссовок от черного асфальта, как вдруг увидела мигалки полицейских машин, мчащихся ей навстречу, в направлении Олд-Форд-Лейн. Кейт удивленно развернулась, провожая их взглядом и по инерции передвигая ногами на одном месте, словно имитируя бег на тренажере. Спустя мгновение машины скрылись в переулке в нескольких сотнях ярдов от нее.

Куда это они так торопятся?

Кейт колебалась недолго — ноги сами понесли ее к переулку, в который свернули патрульные машины. Длинная подъездная дорожка, обрамленная стройными, высокими пирамидальными тополями, вела к роскошному особняку, в интерьере которого преобладали стекло и дерево. Сразу было понятно, что он принадлежит какой-то местной знаменитости.

Фотографию этого дома Кейт видела в «Филадельфия мэгэзин» вскоре после того, как ведущая Седьмого канала Дженнифер Рид переехала в престижный пригород. А еще через несколько недель — в «Мэйн-Лайн лайф»: на этот раз на снимке была запечатлена сама Дженнифер, исполняющая акробатический этюд на лужайке перед домом.

Кейт нисколько не удивилась, прочтя в светской хронике одной из газет, что Дженнифер Рид не приняли в местный элитный клуб. Жители фешенебельного Мэйн-Лайна были среди тех немногих, на кого блистательная карьера Дженнифер не произвела никакого впечатления.

Если не считать одиноко стоявшей перед воротами патрульной машины, вокруг дома царил безмятежный покой. Скорее всего, вызов полиции — просто следствие какого-то недоразумения.

Кейт поежилась от пронизывающего насквозь порыва холодного утреннего ветра и медленной трусцой побежала по главной дороге, решив обогнуть Олд-Форд-Лейн, — минут через двадцать она снова окажется здесь и убедится, что тревога была ложной.

«Когда ты наконец угомонишься, Кейт? Пора уже и повзрослеть». Кейт Маккаскер принялась ругать себя почем зря за свою рефлекторную реакцию на полицейские мигалки, хотя и понимала, что это ничего не изменит. Адвокаты всегда будут гоняться за машинами «скорой», а газетные репортеры — за патрульными. От дурной привычки не так-то просто избавиться. Однажды она призналась Стиву, что это похоже на некую химическую реакцию: при виде полицейской машины у нее начинает учащенно биться сердце и резко увеличивается содержание адреналина в крови. Стив тогда рассмеялся, сказав, что для нее патрульная машина все равно, что секс.

Кейт стиснула зубы и ускорила бег, дав мышцам полную нагрузку. Колющая боль в икрах отвлекала от мрачных мыслей о Стиве, сексе и их мучительном сочетании.

Вскоре Кейт свернула с главной дороги и углубилась в лес, решив срезать по прямой. Таким образом, она вновь оказалась у особняка Дженнифер Рид, только уже с противоположной его стороны. Перейдя на шаг, Кейт направилась к дому по обрамленной тополями дорожке. Заметив серый «шевроле» Гарри Холмсби, она на мгновение остановилась и задумчиво прищурилась. Автомобиль сержанта стоял рядом с патрульной машиной. Холмсби — следователь полицейского управления Нижнего Мериона — был давним приятелем Маккаскер. Оценив ситуацию, Кейт решительно двинулась дальше.

— Эй, мисс, сюда нельзя! — преградил ей дорогу полицейский в форме.

— Ладно, — подчинилась она. — Только доложи сержанту, что здесь Кейт Маккаскер.

Коп окинул ее скептическим взглядом: сиреневые леггинсы и спортивная куртка с капюшоном явно не вязались с его представлением о том, как должна выглядеть известная писательница. Кейт приосанилась и с вызовом уперла руки в боки: несмотря на не очень большой рост — всего пять футов шесть дюймов[2], она словно бы сразу стала выше, во всяком случае, вид у нее был весьма внушительный. Кейт умела производить впечатление, если хотела. Коп тут же ретировался и пропустил ее.

— Простите, я не знал, что сержант ждет вас. Проходите.

Шутливо отсалютовав полицейскому, Кейт пересекла лужайку и вошла в дом. Как только она открыла отделанную фигурным стеклом дверь, в нос ей немедленно ударило страшное зловоние. Примерно так же пахло в доме ее родителей, когда там травили крыс, трупы которых оставили высыхать под полом, вместо того чтобы снять доски и извлечь сдохших грызунов. Кейт поежилась и проследовала в вестибюль.

Тело лежало на вымощенном плиткой полу. В нескольких футах от того места, где Арт Джонсон, судебный медик графства, закрывая от Кейт жертву, обследовал место происшествия, валялось черное помповое ружье и кожаный кейс цвета черного дерева. По всему полу были рассыпаны бумаги, над которыми колдовал Гарри.

Сержант выпрямился и обратил внимание на Маккаскер.

— Кейт! Что ты здесь делаешь?

Она пожала плечами.

— Пробегала мимо, увидела твою тачку и решила зайти поздороваться.

Немного подавшись вперед, она попыталась через плечо Гарри взглянуть на женщину, чтобы получше рассмотреть ее лицо.

— Что здесь произошло? — Кейт показалось, что она увидела темные волосы, но в этот момент Арт Джонсон вновь закрыл собой тело. Кейт овладели сомнения. — Это… Дженнифер Рид?

Гарри Холмсби поморщился, поправил галстук и шагнул ей навстречу.

— Нет, не Дженнифер Рид.

— Не она?

Гарри отрицательно покачал головой.

— Нет.

Кейт откинула светло-русую прядь, выбившуюся из-под резинки, которой ее длинные волосы были собраны в хвост, и с не свойственным ей смущением взглянула на Гарри: конечно же он заметил, с какой поспешностью она, предвкушая сенсацию, назвала имя самой популярной телеведущей в Филадельфии.

Впрочем, от внимания Гарри Холмсби вообще мало что ускользало.

Они познакомились пять лет назад, когда «Филадельфия дейли ньюс» поручила Кейт освещать процесс Бейсинджера. Гарри тогда руководил расследованием серийных убийств четырех молодых женщин из Мэйн-Лайна. Поначалу между журналисткой и сержантом отношения не сложились — Кейт постоянно досаждала детективу вопросами и требовала объяснений по любому поводу. Но после ареста подозреваемого — им оказался тихий банковский служащий Ричард Бейсинджер — все изменилось: прежнее неприятие друг друга переросло в настоящую дружбу, основанную на взаимном уважении. Когда суд закончился, Холмсби разрешил Кейт воспользоваться его архивом по этому делу, она договорилась с нью-йоркским издательством о правах на публикацию и, взяв отпуск в газете, написала книгу о волке в овечьей шкуре, которую назвала «Корень зла».

А потом продлила отпуск на неопределенный срок и вышла замуж за Стива, помощника Гарри.

Сейчас Гарри смотрел на нее с явным намерением подразнить.

— Так-так, дай-ка угадаю… Ага, понял — ты, наверное, уже придумала название для нового бестселлера?

Кейт почувствовала, что краснеет. «Исчезнувшие во тьме» — такой была первая мысль, пришедшая ей на ум, как только она переступила порог дома. До чего же Гарри хорошо ее изучил.

Он рассмеялся и повернулся к Арту Джонсону.

— Итак… — как ни в чем не бывало заговорила Кейт, пытаясь достойно выйти из неловкой ситуации. — Это не Дженнифер Рид?

Гарри внимательно посмотрел на нее поверх очков, словно решая, стоит ли ввязываться в долгий разговор, пожал плечами и нехотя ответил:

— Нет, это Анна Мэй Уитмен.

— Риэлтор?

Интерес Маккаскер вспыхнул с новой силой. Она вспомнила сообщение об исчезновении Анны Мэй Уитмен, напечатанное неделю назад на первой полосе «Инквайрер». Кейт тогда вырезала статью, интуитивно чувствуя, что сотрудница одной из самых дорогих риэлторских контор и вдобавок член советов больниц и благотворительных фондов исчезла неспроста. Эта богатая разведенная дама совершала операции с многомиллионной недвижимостью Мэйн-Лайна, разъезжая по округе в темно-бордовом «бентли» с номерным знаком, на котором красовалась надпись «I SELL»[3].

Кейт огляделась, и только теперь до нее дошло, что в вестибюле нет мебели. Она посмотрела налево, в гостиную с высоким сводчатым потолком. Там тоже было пусто — лишь узорчатый камин, раздвижные стеклянные двери и дубовые панели на стенах. Возле камина стоял невысокий, лысеющий, хорошо одетый человек.

Кейт кивком указала Гарри на незнакомца.

— Кто это?

— Стен Никсон, сотрудник той же фирмы, что и Анна Мэй. Он нашел тело.

Кейт удивленно приподняла брови.

— Насколько я помню, именно ему мы обязаны известием о ее исчезновении. Как это он раньше не догадался заглянуть сюда?

Гарри Холмсби покачал головой.

— Он понятия не имеет, что она тут делала. Список объектов на продажу они получили буквально на днях. Дженнифер Рид выехала отсюда десять дней назад, и Стен думает, что Анна, скорее всего, просто заглянула посмотреть, как идет уборка.

— Да? И здесь с ней расправился недовольный клиент, так, что ли?

Гарри вновь отрицательно покачал головой.

— Ты, как всегда, слишком торопишься с выводами, Кейт. Разве я сказал, что речь идет о насильственной смерти?

Маккаскер критически посмотрела на винтовую лестницу.

— Ты думаешь, Анна Мэй упала?

— Это один из возможных вариантов случившегося. Лестницу смазали воском на совесть — вон как блестит. На теле множество кровоподтеков, что вполне согласуется с падением.

— Однако не противоречит и версии убийства — с тем же успехом ее могли столкнуть, не правда ли?

— Наверное… нет… кто знает… — Гарри пожал плечами. — Пошли наверх, только поглядывай под ноги, — добавил он со вздохом.

Вслед за сержантом Кейт поднялась на верхнюю площадку.

— Видишь, — сказал Гарри. — Не лестница, а черт знает что. Ни перил, ни ограждений. Ступени скользкие, а держаться не за что. Стоит оступиться, и окажешься прямиком на каменных плитах пола вестибюля.

— Это лишь заставляет быть более осторожным, разве нет?

Кейт усмехнулась, понимая, что тратит свое красноречие впустую. Гарри Холмсби — прекрасный детектив с двадцатипятилетним стажем, и, если бы тут было что-то не так, он бы давно это заметил.

Сержант, в свою очередь, не удержался от подкола:

— Не знаю, но мне кажется, Шэрон Стоун вряд ли бы согласилась сниматься на такой лестнице.

— Ах так!

Кейт притворилась, будто обижена намеком на то, что знаменитая актриса сыграла главную роль в фильме, снятом по ее бестселлеру, и направилась к спальне. Пройдя несколько шагов, она оказалась в маленькой гостиной с раздвижными деревянными дверями, откуда открывался вид на большую комнату, в дальнем конце которой была еще одна дверь, ведущая в холл и в короткий коридор, соединяющий спальню с ванной. Кейт отметила про себя сверкающую мраморную облицовку ванной и вошла в спальню, чтобы получше ее рассмотреть.

— Ну и ну! — остановилась она на пороге как вкопанная, увидев единственный предмет обстановки — огромную деревянную кровать на массивных дубовых резных ножках. Подойдя поближе, она провела пальцами по слегка шероховатой поверхности дерева и задумчиво покачала головой. — Мы со Стивом обшарили все магазины, пытаясь найти нечто в этом роде. Глазам своим не верю, почему Дженнифер оставила здесь такую потрясающую вещь?

— Может, в дереве завелся жучок? — прозаично предположил Гарри.

— Постой! — Кейт схватила его за руку. — Как ты думаешь, не будет слишком бестактно, если я попрошу ее продать мне кровать?

Сержант прищурил глаза.

— Ты хочешь купить эту кровать?

— Да, если договоримся о цене. Она бесподобна! — Кейт замолчала и снова прикоснулась к деревянной ножке. — И все же мне действительно непонятно, почему Дженнифер оставила кровать здесь, а не взяла с собой.

— Брось свои фантазии, Кейт.

Маккаскер пожала плечами.

— Но согласись, что это очень странно. Она увезла отсюда все, кроме кровати.

Гарри громко рассмеялся и направился к выходу из спальни.

— Пошли, мне надо взять показания у Стена Никсона. Хочешь сыграть роль второго копа, когда я буду допрашивать его?

Кейт различила в голосе сержанта шутливые нотки, но согласно кивнула и вслед за Гарри спустилась по лестнице в гостиную, где уставший уже стоять риэлтор сидел на каменном ограждении камина. Лицо его было пепельно-серым, и он явно нервничал. Заметив приближающегося детектива, Стен Никсон поспешно поднялся.

— Итак, мистер Никсон… — Сержант вытащил из кармана блокнот. — Скажите мне, что привело вас сегодня утром в этот дом?

Риэлтор сдавленно кашлянул.

— Сегодня днем мне надо было показать дом клиенту, и я заехал проверить, все ли готово. Подойдя к гаражу, я… увидел машину Анны Мэй…

— И что? — подгоняя его, спросил Гарри.

— Я сразу же позвонил по телефону девять — один — один.

— Вы не стали заходить в дом?

Никсон отрицательно покачал головой.

— Нет, я… Я не знал, что там найду.

— Вы предполагали, что можете найти Анну Мэй мертвой?

Никсон кивнул.

— Видимо, да. Понимаете… Анна Мэй пропала, ее не было несколько дней, никто не знал, где она. Я чувствовал, что добром это не кончится.

— Вы сообщили об исчезновении миссис Уитмен в прошлую среду, — снова вступил детектив. — А когда вы сами видели ее в последний раз?

— За день до этого, во вторник. Раньше с ней такого никогда не случалось…

— В какое время вы ее видели, мистер Никсон? — перебил риэлтора Гарри.

— Около полудня. Она была в офисе с клиентом, которому собиралась показать три или четыре объекта.

— Но не этот?

— Нет. Это очень хороший дом, однако запросы клиента были гораздо круче. Те дома больше напоминали поместья, вроде виллы Бейтмена на Хайгроув-роуд или дома Джека Кэйна на Черри-Лейн.

— Кэйна? — вмешалась в разговор Кейт. — Вы имеете в виду того самого Кэйна — президента «Уорлд медиа ньюс»?

Стенли Никсон кивнул, а Гарри воззрился на Кейт.

Маккаскер виновато пожала плечами.

— До своего отъезда в Нью-Йорк он был директором студии новостей Седьмого канала. А ведь как раз на этой студии работает ведущей Дженнифер Рид…

Гарри поморщился, словно желая сказать: «Ну и что с того?», но передумал и снова обратился к Никсону:

— Вы можете назвать нам имя последнего клиента миссис Уитмен?

Риэлтор замялся.

— Я точно не знаю… — Он протянул руку в сторону вестибюля. — Думаю, имя можно найти в бумагах в кейсе Анны Мэй. — И добавил после короткого замешательства: — Это… женщина, и очень эффектная — я ее помню. Пойду посмотрю…

— Нет, — остановил его сержант. — Не сейчас. Скоро должны приехать криминалисты — им надо снять отпечатки пальцев. До этого момента на месте происшествия нельзя ничего трогать.

— Криминалисты? — переспросил Никсон. Лицо его побледнело еще больше. — Но зачем?

— Стандартная процедура… так положено. — Гарри сделал глубокомысленную паузу. — Вдруг с ней был здесь какой-нибудь клиент? Или еще кто-то, кого она привела с собой.

— Да, да, я понимаю, — промямлил Никсон. — Но, скорее всего, она приехала проверить, как убран дом. Понимаете, Анна Мэй была очень добросовестна в работе.

Гарри молча кивнул, и Кейт, воспользовавшись паузой, поспешила спросить:

— Скажите, по какой причине Дженнифер Рид решила продать дом? Ведь она купила его совсем недавно.

Стен Никсон посмотрел на Кейт отсутствующим взглядом.

— Кто ее знает… Мне известно только, что она переехала в город и хочет продать дом поскорее, невзирая на потерю денег. Но я не видел договора и не разговаривал с ней. — Он растерянно покачал головой и добавил: — Возможно, придется сделать это теперь.

— Хорошо, мистер Никсон, благодарю вас. — Гарри счел за благо закончить разговор. — При необходимости мы свяжемся с вами.

Кейт последовала за сержантом в вестибюль, где Арт Джонсон готовил труп к транспортировке.

— Позже ты получишь подробный отчет, Гарри, — сказал судебный эксперт. — Но пока я не увидел ничего подозрительного.

Из вестибюля вынесли упакованное в пластиковый мешок тело, Арт вышел на улицу, Кейт направилась следом. Выйдя из дома, она остановилась и глубоко вздохнула, наслаждаясь свежестью утреннего воздуха. Сквозь тучи проглядывало солнце. Кейт взглянула на часы — было около девяти. Томми, наверное, уже проснулся — он всегда встает рано, если не надо идти в школу. Да и Мэйзи, по-видимому, поднялась — у нее очень чуткий сон, она, как правило, просыпается и принимается готовить завтрак, когда слышит, как за Кейт захлопывается дверь. Сейчас свекровь, вероятно, уже волнуется — обычно Кейт не бегает по утрам так долго.

— Поехали, — сказал Гарри, неслышно подойдя к Маккаскер, и тоже посмотрел на часы. — Я тебя подвезу.

Он открыл дверь «шевроле», и Кейт села на переднее сиденье.

— Кстати… — Гарри захлопнул дверь, обошел машину, сел за руль, завел мотор и только после этого закончил мысль: — Мы завтра устраиваем вечеринку, провожаем на пенсию Рэя Фостера. Сбор в восемь. Почему бы тебе не прийти?

Кейт молчала, делая вид, будто обдумывает приглашение, хотя заранее знала, что отклонит его, как было уже не раз за последние два месяца, когда Гарри предпринимал попытки с кем-нибудь ее познакомить.

— Приходи, — настаивал Гарри. — Тебе пора начать выбираться из дома, бывать на людях. Твоя работа не способствует нормальному общению, ну так, по крайней мере, пользуйся предоставляющимися возможностями.

— Возможностями чего, Гарри? — Кейт хмыкнула. — Встречаться с мужчинами, да? Ты это имел в виду?

Она похлопала сержанта по руке.

— Перестань беспокоиться обо мне. Вы с Мэйзи сведете меня с ума. В чем дело? Год траура прошел, и теперь пора снова окунуться в социальную круговерть? — И, помолчав, добавила: — Что-то я не помню, чтобы ты расширял круг своего общения.

Гарри покачал головой.

— Мне было пятьдесят, когда умерла Нина, так что не сравнивай, Кейт. Единственное, что я хочу сказать: там будет хорошая компания — в основном старые друзья, хотя есть и новый парень — Майк Трейвис, недавно начал работать следователем в окружной прокуратуре. Мне кажется, он…

— Гарри!.. — Кейт подняла руку, чтобы остановить его монолог. — Ты совсем не слушаешь, что я говорю. Меня не волнует общественная жизнь. Я должна вернуться к работе, а для этого мне нужен не мужчина, а хороший сюжет.

— Должна?! — Гарри недоверчиво уставился на нее.

Кейт рассмеялась над тем, как искренне он был удивлен. Она прекрасно понимала, о чем думает Гарри. Ее книга «Корень зла», изданная в твердом переплете, продержалась в бестселлерах тридцать недель. Потом по книге сняли фильм, за чем последовал новый тираж, на этот раз в мягкой обложке. Все вместе принесло ей полмиллиона долларов.

Через два месяца после смерти Стива наследник состояния Дюпона застрелил на своей делаварской вилле чемпиона мира по армрестлингу. Кейт ухватилась за этот сюжет и написала новый бестселлер, изданный в мягкой обложке и также послуживший основой сценария, по которому теперь снимали телевизионный фильм.

Иными словами, у нее вроде бы нет причин волноваться о своем материальном положении. Однако всему рано или поздно приходит конец, и деньги отнюдь не исключение из этого правила. Они со Стивом купили большой викторианский особняк в престижном районе Мэйн-Лайн и угрохали на его реконструкцию тысячи долларов. Да еще налоги и расходы на текущий ремонт… Как объяснить все это Гарри? Сержант очень хороший друг, но он не поймет, насколько ее тревожат растущие счета. Бросив на Гарри мимолетный взгляд, Кейт увидела, что сержант все еще ждет ответа.

— У меня накопился кое-какой материал, — заговорила она. — Я хочу снова писать. Агент звонит мне каждый день, предлагает всякие идеи и проекты, возможно, что-то из них и получится. Но для этого нужно много ездить, а Томми пока нельзя оставлять одного. По крайней мере, сейчас.

Гарри хмыкнул и понимающе кивнул, сворачивая на подъездную дорожку к дому Кейт.

— Как у вас там вообще дела? Ну, в плане ситуации с Белиндой.

При слове «ситуация» Кейт поморщилась. Гарри имел в виду суматоху, которую вызвало внезапное, после пятилетнего пребывания в Рио, появление в Филадельфии бывшей жены Стива с новым мужем и ребенком.

Кейт тяжело вздохнула. Гарри притормозил возле крыльца, заглушил мотор, но не спешил выходить из машины.

— Может, ты зря волнуешься, — мягко сказал он. — Мэйзи говорит, что Томми вроде не переживает по этому поводу.

Кейт рассмеялась.

— Пусть так. Он ведь был еще совсем маленький, когда Белинда бросила его и Стива. Томми ее вообще не помнит. А сейчас его приглашают поиграть с щенком, дарят скейтборд, покупают кучу видеоигр и компактдисков. Чего уж тут переживать…

— Да, — согласился Гарри. — Но мне кажется, Белинда ведет себя вполне прилично. Во всяком случае, она не ввалилась в дом и не потребовала немедленно отдать ей сына.

Кейт чуть не испепелила сержанта взглядом.

— Это не значит, что она не потребует возвращения Томми, как только он к ней привыкнет. И что тогда? Она его биологическая мать, я же — лишь опекун. И каким, по-твоему, будет решение суда?.. — Она замолчала, не в силах произнести вслух то, как могут поступить юристы с ее пасынком.

— Ну-ну! — Гарри потрепал Кейт по плечу. — Ты опять торопишься с выводами. Если хотя бы половина из того, что говорит о ней Мэйзи, — правда, то скоро Белинда снова исчезнет на какой-нибудь попутке в неизвестном направлении. Поверь мне, все уладится.

Улыбнувшись, он открыл дверь, увидел вышедшую на крыльцо Мэйзи, приветливо помахал ей рукой и вылез из машины.

Кейт пожала плечами и последовала за Гарри.

— Мэйзи! — крикнула она. — Где Томми? Собрался? Белинда появится с минуты на минуту.

— Так они уже уехали… — ответила свекровь в некотором замешательстве. — Белинда забрала его сегодня рано, сказала, что на уик-энд будет очень занята. — Мэйзи страдальчески поморщилась при упоминании о бывшей снохе. — И вообще, поторопись, я испекла блинчики, — сменила она тему.

Кейт кивнула, но продолжала стоять на месте, ощущая безысходность и пустоту, которые неизменно привносила в ее жизнь Белинда. Эта женщина появилась в августе, когда Кейт и Томми только начали привыкать жить без Стива.

Все лето Кейт помогала мальчику справиться с обрушившимся на него горем, старалась постоянно чем-то занять: уроки тенниса, верховая езда… Водила Томми и орду его приятелей в городские музеи, в зоопарк, в кино. Сняла на два месяца виллу на берегу моря и пригласила пожить с ними двух одноклассников Томми. Они плавали, ходили под парусом, занимались серфингом, а у нее сердце замирало всякий раз, когда кто-нибудь из них исчезал под белыми гребнями волн.

Она прилагала максимум усилий, чтобы показать Томми, что его жизнь не изменится после смерти отца. Та же школа, те же друзья, тот же дом — все будет, как прежде, пообещала Кейт. Чего бы это ни стоило, но она сумеет уберечь Томми от новых потрясений.

Однако теперь от былой уверенности не осталось и следа. И дело не только и не столько в Белинде и ее притязаниях. Если в ближайшее время не подвернется стоящий сюжет для романа, трудно будет сдержать данное мальчику слово: придется распрощаться с домом и переехать в меньший, на который у нее хватит средств.

«Нет, никогда!» — подумала она и, сжав кулаки, устремила взгляд в небо, непроизвольно подражая Скарлетт О’Хара.

«Я никогда больше не буду голодать, никогда!» — именно так произнесла эту фразу Вивьен Ли в «Унесенных ветром».

Кейт рассмеялась. Выходка была, конечно, глупой, но на душе стало легче — не все еще потеряно. Она что-нибудь придумает. Найдет какую-нибудь подходящую историю. В Филадельфии постоянно что-то случается, еще бы — ведь в городе живет два миллиона человек. Она поедет в библиотеку «Инквайрер»… возможно, забежит к Пэт Норрис, своей былой сопернице — криминальному репортеру «Инквайрер».

Кейт буквально взлетела по ступенькам на крыльцо, исполненная небывалой решимости. Когда она справится со своими проблемами, то обязательно отыщет Дженнифер Рид с Седьмого канала. И спросит ее о кровати. Узнает, не продаст ли Дженнифер ей эту уникальную вещь. А там… кто знает, быть может, во время телефонного разговора удастся выведать, что заставило благополучную теледиву так стремительно покинуть недавно приобретенный особняк в фешенебельном Мэйн-Лайне.

Глава 2

Воскресенье, 22 сентября

Самой заветной целью, самым желанным лакомством и дерзким вызовом стал для него дом Молли Хескелл, который популярная телеведущая и репортер Седьмого канала до недавнего времени делила с мужем. Ее трехэтажный кирпичный особняк в колониальном стиле смотрел своим изящным фасадом на парк «Три медведя» — весьма живописное и престижное место, где проживали сливки общества. Была, однако, в этой бочке меда и своя ложка дегтя: в погожие воскресенья ранней осени небольшой парк с многочисленными качелями и горками буквально кишел детьми и их родителями.

Он принял вызов с гордо поднятой головой. Как известно, простота — зачастую синоним гениальности, а значит, нужно, не мудрствуя, войти в дом у всех на виду. Два дня ушло на обдумывание деталей и составление подробного плана. Утром третьего дня в магазине «Все для дома» он купил краски, кисти, спецодежду и стремянку.

Поставив стремянку у окон первого этажа, он подвернул брюки белого комбинезона и бодро взобрался наверх. Так и есть, окна заперты с помощью старинных шпингалетов, которые ничего не стоит открыть шпателем. Попасть в дом — плевое дело.

Время было выбрано на редкость удачно — пятнадцать минут назад Молли с пластиковым пакетом в одной руке и бутылкой вина в другой вышла из дома и села в машину. Ясно, что вечер она проведет в гостях.

Он открыл жалюзи, спустился по стремянке к джипу, взял из машины кисть и жестянку с краской, а полчаса спустя, закончив красить окна первого этажа, проник через одно из них в дом.

Насвистывая, он прошел в вестибюль и отпер изнутри входную дверь. Оставив ее приоткрытой, сложил стремянку, собрал ветошь и засунул все это в багажник автомобиля. Взяв в машине еще одно ведро с краской и большую черную сумку, он, беспечно помахивая ведром, вернулся в дом, закрыв за собой дверь.

Руки его слегка дрожали, когда он запихивал спецовку и жестянку с краской в пластиковый мусорный пакет. Но как только с этим было покончено, уверенность в себе тут же вернулась к нему. Самое трудное позади — он в доме.

Особняк Молли Хескелл — узкий, вытянутый, с тремя высокими этажами — представлял собой классический образец колониальных строений, возведенных в те времена, когда налоги взимались в зависимости от длины фасада. На первом этаже в задней части дома он нашел кухню, окна которой выходили во двор, обнесенный глухим каменным забором.

В кухне был невероятный беспорядок. Стопка газет на кресле, по полу разбросаны листки последнего номера «Инквайрер». На столике рядом с кофейником — нераспечатанные письма, а сам кофейник наполовину заполнен густой темной массой. В раковине — блюдце с недоеденным круассаном… Тут придется попотеть, прежде чем удастся найти стоящий нож. Однако беспокоиться не о чем — в каждой кухне обязательно есть хотя бы один хороший нож. У Молли Хескелл в посудомоечной машине имелось кое-что подходящее, но блестящее лезвие хоффрицевской стали было осквернено прилипшими крошками пирога. Он с отвращением швырнул находку обратно и продолжил поиски, выдвигая один за другим ящики столов, где среди всякого мусора наконец обнаружил прекрасный перочинный нож, который с довольной ухмылкой положил в сумку Теперь можно подняться наверх.

Спальня занимала весь фасад второго этажа. Ванная соединяла ее с комнатой, также выходившей окнами во двор, — здесь вполне могла быть гостиная или маленький кабинет, однако комната оказалась пустой, без мебели, и с наполовину содранными со стен светло-голубыми обоями. Популярная телеведущая явно не отличалась любовью к порядку.

Внезапно он вспомнил заметку, напечатанную в «Инквайрер» где-то месяц назад, — Молли Хескелл родила тогда мертвую девочку. Может, это она сама, в приступе ярости, выместила горе на обоях?

Он поспешно вышел из комнаты. Да, проблема… Теперь придется считаться с возможностью непредсказуемой реакции Молли на его появление. Женщина, в припадке безумия срывающая со стен детской обои, способна выкинуть любой фортель.

Он пересек спальню, подошел к окну и посмотрел вниз. Диленси-стрит — место примечательное, тут всегда полно туристов, и любой крик о помощи услышат десятки людей.

Да и нужна ли ему Молли Хескелл?

Идиотский вопрос. Конечно, нужна. Она — главная фигура в его замысле. Хескелл была любимой фавориткой Джека Кэйна, особенно когда не завивала волосы и удивительно походила на Джессику Савич.

Без Молли никак не обойтись, ведь все началось именно с Джессики Савич — золотой девочки студии новостей.

Пока Джесс работала и считалась ведущей номер один в Филадельфии, у него тоже было будущее. Его союзница и ангел-хранитель, она дарила ему вдохновение, они вместе мечтали, строили планы. Именно Джессика подвигла его поменять имя на Льюис. Для ведущего оно звучит более выигрышно, чем Луис или Лу, говорила она. Они бесконечно обсуждали проблемы подачи новостей, и Льюис, пользуясь любой возможностью, постоянно учился у нее, наблюдая за тем, как она работает.

И тут вокруг них стал коршуном кружиться Джек Кэйн — следил… вынюхивал… ходил по пятам… А он, Льюис, был слеп, как котенок, — не сумел сложить два и два, пребывая в неведении даже тогда, когда Кэйн начал у него на глазах понемногу втираться в доверие к Джесс. Ему и в голову не могло прийти, что, из-за их особых отношений с Джессикой, Джека снедает ревность. Льюис недооценил хитрость Кэйна и его решимость любой ценой избавиться от соперника.

Он стиснул зубы, осматривая спальню Молли. Здесь не было фотографий — наверное, она убрала их, когда вышла замуж за Сэма Пэккера. Но Льюису и не требовались фотографии, чтобы перед глазами вновь замаячила ненавистная физиономия Джека Кэйна. Глядя на кровать, он живо представил, как Джек забавляется с Молли, раскидывая подушки и сминая персиковые простыни.

Прежде подобные картины завершались в воображении Льюиса кровавой драмой — он входил в спальню, словно ангел мести, и поверженный Кэйн на коленях молил о пощаде.

Однако время этих фантазий давно кануло в прошлое. Убийство Джека не сравняет счет в их поединке. Кэйн сломал ему жизнь, испортил карьеру, и как Льюис ни старался залечить раны, рубцы остались в его душе навсегда. Око за око — Кэйн должен испытать то же унижение и пасть так же низко.

Льюис опустился на одно колено и быстро расстегнул сумку. Правой рукой он нащупал нож. Есть.

Рука скользнула дальше — к лыжной маске. Есть.

Теперь прозрачное белое белье. Есть.

Самое главное — гладкий пластмассовый кожух. Есть.

Он машинально провел по кожуху пальцами, еще раз обдумывая сложившуюся ситуацию. Поскольку реакция Молли может быть непредсказуемой, придется делать все очень быстро. Вытащив из сумки нож, он раскрыл лезвие и легонько провел по нему пальцем. Из пореза неожиданно хлынула кровь — лезвие оказалось таким острым, что Льюис даже не почувствовал боли. Он сунул палец в рот, чтобы остановить кровотечение.

Все на месте.

Ничто не помешает ему осуществить задуманное.

Глава 3

Молли пересекла вымощенный кирпичом дворик, неся в одной руке поднос с грязными одноразовыми тарелками и стаканчиками — остатками послеполуденного барбекю. Вытянув вперед свободную руку, она открыла дверь большой, захламленной кухни в доме сестры.

Викки, опустившись на колени, что-то делала под раковиной, но при появлении Молли тут же поднялась на ноги.

— Чертов мусоропровод опять заклинило, — сообщила она, взяла у Молли поднос и выбросила пластиковую посуду в мусорный контейнер.

— Кажется, у нас приступ расточительности, — поддразнила сестру Молли. Не так давно она видела, как Викки моет одноразовые тарелки.

Викки добродушно рассмеялась.

— Дела Джерри пошли в гору, и я решила немного пошиковать, разве нельзя? Чай, кофе? — спросила она Молли. — Или, может, стаканчик вина?

— Лучше кофе, — со вздохом ответила Молли. — Не хочется в первый день после отпуска выходить на работу с похмелья.

«И вообще не хочется выходить на работу», — подумала она. Облокотившись на стол, Молли смотрела в окно, наблюдая за тем, как деверь учит Джоша, младшего из племянников, подавать мяч. Из-за двери доносились смех мальчика и подтрунивания Джерри.

— Какая ты счастливая, Викки! — Молли резко отвернулась от окна.

— Хочешь, махнемся? — Викки остановилась посреди кухни с чашкой кофе в руке, улыбнулась и, прежде чем Молли успела что-то сказать, добавила: — Только если уж меняться, то всем — фигурой в том числе.

Она снова рассмеялась и настолько заразительно, что Молли невольно присоединилась к ней. Каждая из трех беременностей добавила Викки минимум по семь лишних фунтов[4].

— Вообще-то немножко моего жира тебе бы не помешало, — заметила Викки, окинув сестру критическим взглядом, и включила перколятор.

— Возможно…

Молли подошла к декоративному зеркалу висевшему на двери кухни. Неделю назад она сделала завивку как у Фарры Фосетт, на которую хотела быть похожей, однако сейчас, глядя на свое отражение, ясно увидела, что новая прическа не добавила ей привлекательности — худое перекошенное лицо, под глазами синие тени, щеки ввалились, из-под свитера выпирают лопатки… Да, выглядит она как измученная диетой топ-модель.

Викки обняла ее за плечи.

— Все будет хорошо, Молли, поверь… Вы с Сэмом можете попытаться еще раз. Ведь так вам сказали врачи, да?

Молли поежилась, высвободилась из объятий сестры, отошла в дальний угол кухни и села за стол. Попытаться еще раз? Викки, наверное, шутит. Она представила себе девять месяцев ожидания, соблюдения режима, сомнений… после чего ее муки, возможно, опять закончатся ничем. Сама мысль об этом была невыносима.

Все девять месяцев беременности она думала только о будущем ребенке, наплевав на работу и покорно принимая любую ерунду, которую поручал ей директор студии, вместо того чтобы бороться за интересные сюжеты.

Это было тяжелое бремя для нее, привыкшей к немедленному достижению результата. Однако произвести на свет ребенка — отнюдь не то же самое, что произвести сюжет к десятичасовым новостям. Скорее, беременность можно сравнить с работой над сценарием, когда приходится неделями и месяцами копаться в архивах, чтобы в конце концов понять, что затея была бесперспективной.

— Ничего не получится, Викки, во всяком случае, с Сэмом. — Молли пристально посмотрела на сестру, сжав губы в тонкую ниточку — Ты не читала позавчера статью в колонке Гэйла Шистера?

Викки напряженно засмеялась, в глазах ее сквозило недоверие.

— Полагаешь, у меня есть время читать газеты? О чем ты говоришь?

— Сэм переехал. Мы разошлись. Все кончено.

Викки покачала головой, взяла две чашки и неторопливо, словно давая себе время переварить новость, налила кофе.

Потом так же медленно подвинула к Молли одну из чашек, сливки, сахар и тарелку с ломтиком баварского шоколадного пирога.

— И чья же это была идея?

Молли пожала плечами.

— Общая, мы вместе так решили… — У нее не было желания посвящать сестру в подробности последней ссоры, когда она набросилась на Сэма с кулаками, обвиняя его в том, что он искалечил ей жизнь, и орала, чтобы он убирался прочь.

Викки вздохнула.

— Когда это произошло?

— Две недели назад. Я все собиралась тебе рассказать, но…

— Что «но»? — Викки вскинула брови.

— Не знаю. Мне казалось, это не так уж важно.

— Молли, ты в своем уме? Сэм был самой большой удачей в твоей жизни! — Викки на мгновение замолчала, но тут же продолжила: — И ты сама прекрасно понимаешь, что винить его не за что.

Молли сердито взглянула на сестру.

— Так в чем дело? — не отставала Викки.

Молли покачала головой.

— Видишь ли, Викки… Все это слишком…

— Что «слишком»?

— Слишком запутанно, сложно… — Молли отхлебнула кофе. — И дело вовсе не в ребенке. — С трудом подбирая слова, она нервно теребила бумажную салфетку. — Нам с Сэмом вообще не надо было жениться.

— Конечно нет! — коротко хмыкнула Викки. — Беременность — вовсе не повод для свадьбы.

— Да речь не о том! — огрызнулась Молли. — Я имею в виду, что нам и начинать-то не стоило. Напрасно я связалась с Сэмом.

— Прекрати! — Викки встала, чтобы вымыть чашку.

По тому, как хлопнула дверца посудомоечной машины, Молли поняла, что сестра не на шутку раздражена — и это только начало.

— Ведь ты же в нашей семье всегда считалась умницей, так скажи, почему на тебя нападает слепота, как только дело касается Джека Кэйна? — Викки дотронулась до руки Молли. — Пойми, он не сделал для тебя ничего хорошего, но ты до сих пор не способна с этим примириться, да? Ну, уехала бы ты с ним в Нью-Йорк, и что? Он все равно бы не развелся, а ты сходила бы с ума от одиночества и осознания того, что время уходит…

— Можно подумать, сейчас я не схожу от этого с ума, — с сарказмом заметила Молли.

— Не прикидывайся дурочкой. — Викки тряхнула головой. — Ты же поняла, о чем я говорю. Сэм, как и ты, хотел создать настоящую семью. Он боготворил будущего малыша, а Джек Кэйн просто держал тебя на коротком поводке…

— Неправда! — Лицо Молли вспыхнуло. — У меня все бы получилось с Джеком, я знаю, что получилось бы, нужно было лишь проявить больше терпения.

— Ну-ну, — издевательски усмехнулась Викки, но в это время в коляске у крыльца заплакала маленькая Мелисса.

Молли испытала невероятное облегчение оттого, что мучительный для нее разговор оборвался. Сквозь стеклянную дверь она видела, как Викки баюкает малышку, однако мысленно была уже далеко. Весь последний месяц ей страстно хотелось, чтобы часы пошли вспять и она вернулась бы в то время, когда Джек Кэйн был директором студии новостей Седьмого канала. Хотелось вычеркнуть из жизни этот год и снова оказаться в кабинете Джека, где он сообщил, что ему предложили новую работу в «Уорлд медиа ньюс» и он принял предложение.

— У них огромные планы, они собираются сломать старые стереотипы, создать новые направления, основать круглосуточную информационную сеть. Проблем, конечно, хватает, но они нашли подходящего парня на пост президента. — Он улыбнулся, и вокруг его глаз засветились лучики морщинок. — Ты только представь, Молли: президент крупнейшего в стране информационного конгломерата! Как думаешь, гожусь я для такого дела?

Она еще размышляла над ответом, когда Джек запер дверь кабинета, заключил ее в объятия, подняв на руки, и непререкаемым тоном произнес:

— Кстати, ты поедешь со мной.

Молли испустила вопль восторга:

— О! Конечно годишься! И я еду с тобой, скажи лишь когда!

Он поставил Молли на пол, и она, отступив на несколько шагов, присела на краешек стола — сердце ее трепетало от радостного предчувствия. Джек приложил палец к губам.

— Но пока никому ни слова. Ты первая, кто узнал об этом.

— А как с Эммой?

Он отрицательно покачал головой.

— Я принял предложение и не отступлю, что бы ни говорила Эмма по этому поводу. Уеду не позже, чем через две недели. — Джек замолчал и расслабил узел галстука. — Мне придется работать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, так что Эмме нет никакого смысла рваться со мной в Нью-Йорк. — Он ласково взял Молли за руку. — А вот ты нужна мне как воздух.

— Я в твоем распоряжении, Джек.

Впрочем, как и всегда. Молли представила свою жизнь с Джеком в Нью-Йорке: они будут вместе работать и вместе проводить время, гораздо больше времени, чем теперь, хотя бы потому, что он не берет с собой Эмму и ему не придется среди ночи мчаться домой, к жене.

Поначалу ее не волновали подобные проблемы: она решилась на интрижку с Джеком, четко представляя, на что идет — Кэйн славился среди женского персонала студии как потрясающий любовник, способный подарить женщине незабываемое удовольствие. Однако роман затянулся, и постепенно Молли захотелось большего. Необязательно замужества, но чего-то более постоянного. К тому же пора было подумать о детях — время бежит незаметно, а между тем ей уже тридцать пять.

В Нью-Йорке же их отношения окрепнут, и тогда, кто знает, может быть, Джек решится наконец на окончательный разрыв с Эммой.

— Эй! — прервал он ее радужные мечтания. — Такое событие надо отметить. Я познакомлю тебя с еще одним членом команды.

— А я-то думала, что единственная, кто об этом знает.

— Так оно и есть, но сейчас узнает и Сэм Пэккер. Он только что вернулся в Штаты из Европы, из римского бюро Си-эн-эн, и теперь ищет приличную работу. Вот вместе и отметим.

Резко хлопнула дверь кухни — это вошла Викки с Мелиссой на руках. Девочка мирно посапывала — грохот не разбудил ее, зато Молли от испуга подскочила на месте.

— Веселый у нас получился разговор, — съязвила Викки. — О чем это ты задумалась?

Молли снова пожала плечами.

— О Сэме… О нашей первой встрече, — солгала она, сказав именно то, что хотела услышать ее сестра.

Викки одобрительно кивнула.

— И правильно. Вот увидишь, все еще наладится.

— Возможно, возможно, — согласилась Молли, направившись к раковине, чтобы сполоснуть чашку, и мысленно умоляя сестру не развивать дальше эту тему.

К тому же первая встреча с Сэмом вовсе не была такой знаменательной, как она потом рассказывала Викки.

В тот вечер, когда Джек их познакомил, общество Сэма показалось Молли приятным, но не более того; она не воспринимала Пэккера как мужчину — просто старинный друг Джека. Хотя, надо признать, внимание, которое он ей оказывал, и добрый взгляд его темных глаз произвели на нее впечатление. За шесть лет, проведенных в Италии, Пэккер усвоил европейские манеры — был вежлив, несуетлив и ненавязчиво очарователен.

Когда Джек уехал домой, оставив их вдвоем, Сэм попросил Молли показать ему ночную жизнь города. Но она быстро распрощалась с ним, сославшись на усталость, и на протяжении последующей недели практически не вспоминала о Пэккере — слишком много событий предстояло.

Новость о назначении Кэйна была озвучена в Нью-Йорке председателем правления «Уорлд медиа» Сетом Рейли, после чего в студиях Седьмого канала стали циркулировать слухи о предстоящем отъезде в Нью-Йорк и Молли Хескелл. Она с нетерпением ждала, когда Джек сообщит ей о дате отъезда.

Однако прошла неделя, а он молчал. Молли поймала Кэйна во время прощального обеда в его любимом итальянском ресторане.

— Скажи мне хоть что-нибудь, — потребовала она, зажав его в углу. — Когда? Через месяц? Через два месяца? Я же знаю, что о назначении Сэма ты собираешься объявить на следующей неделе.

Джек смущенно отвел глаза и посмотрел на Пэккера, в одиночестве стоявшего у стойки бара.

— С Сэмом проще.

— Почему?

— Потому что Эмме плевать, возьму я его или нет.

— Как прикажешь тебя понимать?

Джек нервно оглянулся. Все ждали прибытия Эммы, но она задерживалась.

— Да что тут понимать! Эмма взбеленилась, узнав о моем намерении взять тебя на работу. Просто в бешенстве была.

У Молли учащенно забилось сердце.

— И?..

— В ход пошло все — от заламывания рук до угроз рассказать Сету Рейли о том, что я таскаю за собой своих шлюх.

— Господи! Неужели она это серьезно?

— Вполне возможно. На прошлой неделе она познакомилась в Нью-Йорке с Рейли и его женой и произвела на них хорошее впечатление… — Джек запнулся, растерянно качая головой. — Все, что ты читала о нем, — правда: консерватор, истинный христианин, ходячая добродетель.

Лицо Молли зарделось от тихого гнева.

— Значит, теперь она ни с того ни с сего диктует, кого тебе следует нанимать на работу?

— Этого я не говорил. Просто сейчас не время раскачивать лодку. Поверь мне, Молли, пыль осядет и все уладится.

В этот миг до нее дошло, что в ресторане наступила мертвая тишина. Молли повернулась и столкнулась лицом к лицу с Эммой Кэйн. Еще больше покраснев, она пробормотала своему великому шефу слова прощания.

— Пусть это будет adieu[5], а не au revoir[6], моя дорогая, — резко осадила ее Эмма и спокойно продефилировала в зал ресторана.

Молли осталась стоять у входа, охваченная смущением и невероятной, испугавшей ее саму, ненавистью к миссис Кэйн.

Войдя в бар, она внезапно почувствовала на плече тяжелую мужскую руку.

— Хотите что-нибудь выпить или предпочитаете удалиться? — спросил неизвестно откуда взявшийся Сэм Пэккер. Молли опустилась на стул, пытаясь унять нервную дрожь.

— Хочу выпить, — ответила она, перехватив пристальный взгляд Эммы Кэйн, и, взяв Сэма за руку, одарила его озадачивающей улыбкой. — А после этого мы попробуем найти более уютное местечко.

Молли всем телом приникла к Пэккеру. Сэм беззвучно рассмеялся и прикоснулся губами к ее щеке.

— Расслабьтесь, — пробормотал он ей на ухо, ощутив, как она напряжена. — Я просто следую вашему сценарию, на нас все смотрят.

Сэм чутко уловил состояние Молли и сумел погасить бушевавшее в ней пламя праведного гнева на Джека.

— Вы же понимаете, что он не может сейчас поступить иначе, — убеждал ее Пэккер. — Зачем дразнить Эмму? Пусть Джек уедет в Нью-Йорк, начнет работать. Не переживайте, он не бросит вас. Просто он трезво разыгрывает свою партию.

— Каким образом она узнала обо мне?

Сэм снова рассмеялся.

— У жен необыкновенный нюх на адюльтер. Они как суперчувствительные антенны. Но в наших силах создать помехи и исказить сигнал, если хотите.

Он обнял Молли за плечи, и она с благодарностью приняла его помощь. Через пять минут, удостоверившись, что Эмма Кэйн все еще смотрит в ее сторону, Молли предложила Сэму покинуть ресторан. В тот момент это казалось наилучшим выходом из положения.

Вырвавшись из плена воспоминаний, Молли посмотрела на сестру, которая кормила каким-то желтоватым пюре Мелиссу, восседавшую на высоком детском стульчике. Будь здесь Сэм, малышкой сейчас занимался бы он. Сэм обожал визиты к Викки.

— Семья — это все, — многозначительно произнес он, познакомившись с племянниками Молли. — Разве может нормальный человек спокойно умереть, оставив после себя лишь десяток пыльных телевизионных видеокассет на полке?

В конечном итоге Сэм сумел-таки очаровать Молли подобными разговорами и настойчивыми ухаживаниями. Даже уже начав работать в «Уорлд медиа», он выкраивал время для поездок в Филадельфию, как только появлялась такая возможность. Постепенно ее отношение к Пэккеру перешло на совершенно иной уровень — она перестала смотреть на него как на отвлекающий маневр или дымовую завесу, призванные рассеять подозрения Эммы Кэйн.

Но окончательно Молли поняла, что любит Сэма, когда сообщила ему о своей беременности и не обиделась на его шуточные подколы и напоминания о прощальном ужине Кэйна.

— Ну вот, теперь Эмма оставит свои нелепые подозрения и страхи. У нее не будет причин возражать против твоего приема на работу в «Уорлд медиа» после того, как мы поженимся.

Молли от души расхохоталась.

— Пожалуй, что так. Вот только эта работа мне уже не нужна, — сказала она и тут же пресекла горячие протесты Пэккера: — Нет, Сэм, я все обдумала. Мне теперь нельзя подвергать себя стрессу, связанному с переходом на новую работу, которая к тому же потеряла для меня всю важность и привлекательность. Лучше уж остаться в Филадельфии, здесь я чувствую себя как рыба в воде. Кроме того, Седьмой канал предоставит мне декретный отпуск, да и Викки рядом, а она мне будет очень нужна, особенно учитывая твою занятость в «Уорлд медиа». Сейчас самое главное — ребенок, — искренне уверяла она Сэма.

Пэккер настолько проникся ее планами, что всерьез начал подумывать о том, чтобы регулярно ездить из Нью-Йорка в Филадельфию.

Но потом все вернулось на круги своя — ребенка нет, как, впрочем, нет уже и мужа. Да и работа в Нью-Йорке уплыла — место Молли заняла Габриэлла Грант, ставшая ведущей в грандиозном развлекательном шоу Джека и Сэма.

«Это непростительная ошибка, — подумала Молли. — Надо было довериться Джеку, ведь он ни разу не нарушал своих обещаний и не оставлял меня в беде».

Она встала, сняла жакет со спинки стула и потянулась за сумкой.

Викки не донесла ложку до рта Мелиссы.

— Чего ты так спешишь домой? Давай поболтаем, расслабимся за бокалом вина, вот только закончу кормить.

— Я же говорила: мне завтра на работу в первую смену.

Молли понимала, что это звучит неубедительно, но мысль о завтрашнем выходе в эфир действительно угнетала ее. Новый директор, сменивший Джека, привлек своих людей и планомерно выживал старых сотрудников, находя в этом своеобразное удовольствие.

Поначалу Молли не обратила ни малейшего внимания на то, что ей урезали эфирное время — это давало возможность лучше подготовиться к будущему материнству, но теперь, когда от радужных грез о ребенке осталась лишь горстка пепла, она вдруг осознала, что вся ее жизнь — пепелище, и работа только усугубляла это чувство.

Должно быть, Викки поняла, какая буря бушует в душе сестры. Провожая Молли, она крепко обняла ее.

— С тобой все в порядке? — осторожно спросила Викки.

— Конечно! — Молли придала лицу выражение бесшабашной удали.

Однако запала хватило ненадолго. Не успела она выехать на шоссе, как ее глаза наполнились слезами.

Яростно моргая, Молли удалось остановить этот непрошеный поток — она даст ему волю дома, после чего примет антидепрессанты, которые прописал врач. А ведь ей так хотелось верить, что она сможет избавиться от таблеток, когда выйдет на работу. Даже думать о лекарствах было невыносимо, хотя доктор и успокаивал, что не пройдет и месяца, как она будет в норме. «Эмоции, — сказал он, — пострадали больше, чем тело».

Молли не нравилось такое положение вещей — она всегда считала себя сильной женщиной, способной обуздать и подчинить разуму свои чувства. Но все ее попытки сделать это без таблеток заканчивались лишь новой волной депрессии.

«Хватит психовать, черт тебя подери! — мысленно приказала она себе. — Надо принять таблетки, а потом выпить стаканчик вина. Хуже, чем сейчас, все равно не будет, если, конечно, не уволят с работы».

Молли припарковалась позади джипа и вышла из машины. Мысль о стакане вина с каждым шагом прибавляла ей оптимизма. Она птицей взлетела по ступенькам к двери и… остановилась как вкопанная — в ноздри ударил резкий запах свежей краски.

Глава 4

Привалившись к косяку входной двери, Молли терпеливо пережидала в холле, когда запах краски исчезнет. Поначалу ей даже показалось, будто запах реален, таким сильным он был, но она-то прекрасно знала, что это невозможно. Последний раз в доме пахло свежей краской четыре месяца назад, когда Сэм обустраивал детскую. И вот сейчас.

Зажав нос ладонью, Молли бросилась наверх и, ворвавшись в ванную, протянула дрожащую руку к аптечке над раковиной, чтобы достать спасительное лекарство. «Со мной все кончено… — обреченно подумала она, глотая таблетки. — Я просто схожу с ума, мне никогда уже не быть прежней».

Разум явно вышел из-под контроля — это очевидно. Если бы у нее с психикой все было нормально, она бы не выплеснула свои эмоции на Сэма. Стоило не принять таблетки, как начинали происходить странные вещи — то запах несуществующей краски, то призрак женщины, гуляющей с ребенком в парке.

Когда Молли в первый раз увидела ее на противоположной стороне улицы, ей даже в голову не пришло, что это галлюцинация. Видение явилось через два дня после того, как она выставила из дома Сэма: Молли подошла к окну спальни задернуть шторы и заметила женщину. Взгляд был случайным, мимолетным — качели, горки и особенно скульптура трех медведей служили болезненным напоминанием о том, что ей, Молли Хескелл, не суждено вместе с другими мамашами возить коляску с ребенком по парку. Женщина положила туго спеленатого ребенка на качели и стала тихонько, как в колыбели, баюкать свое дитя. Горло Молли перехватил спазм — она бросилась к постели и с головой накрылась одеялом.

Неделю назад Молли снова увидела ту женщину. На этот раз она заставила себя наблюдать за незнакомкой немного дольше. В конце концов, нельзя же прожить жизнь, шарахаясь, как от чумы, от всех детей. Вглядываясь в темноту, она, не спеша задернуть шторы, пыталась рассмотреть счастливую мать, как вдруг ребенок соскользнул с качелей и упал на землю.

Охваченная ужасом, Молли прямо в ночной рубашке выбежала на улицу, ожидая услышать крики и плач. Но вокруг было на удивление тихо, и тут она поняла, что в парке никого нет — ни женщины, ни ребенка.

Озноб, который сковал ее в тот момент, не имел ничего общего с прохладой летнего вечера. Молли долго колотило, как в лихорадке, — она не могла согреться даже в теплой постели.

Утром Молли решила, что все это ей просто привиделось, и когда через несколько дней — не важно уже, с какой целью — позвонил Сэм, она рассказала ему об инциденте. Пэккер объяснил видение тем, что Молли слишком рано прекратила принимать прописанные врачом таблетки.

— Пойми, — говорил он, — врач выписал тебе лекарство не просто так. Твоему мозгу нужен отдых, чтобы ты могла прийти в себя.

— Но это был не сон, Сэм, — возразила Молли. — Я хорошо разглядела женщину и видела, как ребенок упал с качелей.

— Так поздно вечером? — усомнился Пэккер. — Но это же полная бессмыслица, Молли. Кто гуляет с грудным ребенком на ночь глядя?

Она, и правда, не подумала об этой странности и, осознав, что потеряла способность трезво мыслить, перестала препираться с Сэмом.

— Хочешь, чтобы я приехал? — нарушил Пэккер затянувшееся молчание.

— Нет, справлюсь сама. Ты прав. Скорее всего, я просто грезила наяву или что-то вроде того. Может, видела саму себя, гуляющей с ребенком, который упал с качелей… — Она запнулась и откашлялась. — Наверное, Фрейд объяснил бы это лучше.

— Принимай лекарство, Молли, и быстро пойдешь на поправку.

Таблетки действительно помогали. Молли посмотрела на свое отражение в зеркале и заставила себя улыбнуться. Да и запах краски как будто стал слабее.

Глубоко вздохнув, она открыла дверь ванной и направилась в спальню. Сбросив жакет, рывком распахнула дверцу шкафа, протянула руку, чтобы взять плечики… и натолкнулась на что-то твердое.

Только спустя несколько мгновений Молли сумела понять, что это — гротескная мужская фигура в черном капюшоне. Призрак смерти… Она отпрянула назад, крик застрял у нее в горле. Фигура двинулась вслед за ней. И тут до Молли дошло, что это не призрак смерти и не галлюцинация, а вполне реальный, из плоти и крови мужчина, прятавшийся в шкафу. Теперь он наступал на нее, сжимая в руке нож.

— Не вздумай кричать, или тебе конец! — Непрошеный гость поднес нож к лицу Молли и сделал шаг назад. — Я не трону тебя, если ты будешь меня слушаться.

Молли кивнула, выражая покорность его воле. Голова ее непроизвольно дергалась вверх-вниз, сердце было готово выскочить из груди, в мыслях царил полный хаос.

— Теперь подойди к кровати и ляг! — скомандовал незнакомец.

Ноги Молли отказывались повиноваться, она словно приросла к полу.

— Я сказал «ложись»! — угрожающе повторил мужчина в маске.

Перед глазами вновь мелькнуло лезвие, и Молли обреченно попятилась, выйдя из транса, только когда больно ударилась икрами о деревянный каркас кровати.

«Он меня изнасилует, а потом убьет…» И тут же новая мысль: «Дай бог, чтобы Сэм не стал винить во всем себя…» Она расплакалась.

— Эй, только без этих дамских штучек! От плача твое лицо станет некрасивым, и ты все испортишь. — Молли почудилось, что голос незнакомца смягчился. — Я не горю желанием делать тебе больно, так что давай обойдемся без представлений, ладно? Расслабься, устройся на кровати поудобнее… Теперь снимай одежду.

— Что?

— Я сказал «снимай одежду»! — Мужчина шагнул к Молли, снова подняв нож. — Ты же не хочешь, чтобы я им воспользовался, правда?

Молли судорожно ухватилась за свитер и рывком сдернула его с себя через голову, после чего замерла в нерешительности, устремив вопрошающий взгляд на человека в маске.

— Продолжай, продолжай, — поторопил ее скрежещущий шепот.

Она послушно стала стягивать брюки, одновременно анализируя речь незнакомца, которая явно свидетельствовала о его образованности. Может, он не будет слишком жесток, и она сумеет пройти через это.

Молли ногой отбросила в сторону упавшие на пол брюки и потянулась к застежке лифчика.

— Погоди, не все сразу. Залезай на кровать. Встань на колени и смотри на меня. Да-да, именно так, правильно, а теперь замри, пока я подготовлюсь.

Опершись на локти, Молли размышляла, все ли жертвы насилия чувствуют себя так же, как она. Ее не покидало ощущение раздвоения личности, наступившего, когда прошло первоначальное потрясение. Она поймала себя на том, что как бы со стороны, с совершенно неуместным в такой момент любопытством наблюдает, как незнакомец извлекает из ее шкафа большую черную сумку.

Сумка, похоже, была кожаной и довольно дорогой. Как и видеокамера, которую он достал из сумки. Молли пригляделась к надписи на кожухе — «Панасоник». Эта камера заметно превосходила по размеру любительские игрушки, какими обычно снимают достопримечательности… Судя по всему, и пленка в ней профессиональная.

Неужели, и правда, видеокамера? Молли мысленно пыталась разобраться в происходящем. Наконец незнакомец распрямился во весь рост, и она с изумлением поняла, что не ошиблась.

— Отлично, Молли! — Его глаза пылали пламенем сквозь прорези маски. — Я знаю, что ты сумеешь это сделать, ты ведь профи, справишься с первого дубля. Нам ни к чему повторы. Итак, давай начнем.

Молли прикусила губу. Боже милостивый, он что, хочет запечатлеть на пленку изнасилование? Мужчина отступил назад, положив камеру на плечо.

— Теперь можешь снять оставшуюся одежду… но только так, словно тебе это нравится… как будто ты с нетерпением ждешь ласк любовника, зовешь его… Ты ведь знаешь, как это делается, да?

Молли тупо уставилась на красную лампочку, горевшую над объективом, не в силах заставить себя шевельнуться.

— Давай же, не тяни время!

Злые нотки в его голосе испугали ее. Руки сами потянулись к застежкам. «Скорей бы все закончилось… Скорей бы он убрался отсюда…» — Она повторяла эту мольбу, как заклинание, как мантру.

— Вот так, дорогуша, так, умница… Замечательно. Теперь протяни руки навстречу мне и улыбнись. — Казалось, мужчина в маске сам улыбается, произнося эти слова. — Хорошая девочка… Думай о своем любовнике, Молли. Через мгновение он окажется в твоих объятиях… Теперь ложись на спину и сними трусики.

Молли стиснула зубы и отвернулась, мотая головой из стороны в сторону. Она просто физически не способна этого сделать. Никакие представления об изнасиловании не шли в сравнение с ужасом действительности.

— Я… не могу… — плача, простонала Молли. — Не могу…

Она услышала щелчок, жужжание смолкло, красная лампочка погасла. Мужчина поставил камеру на пол и снова достал нож. «Сейчас он меня убьет», — подумала Молли.

Он подошел к краю кровати, и она услышала его учащенное дыхание.

— Ты можешь, Молли. Я знаю, что можешь. Дженнифер тоже очень нервничала, но в конце концов проявила благоразумие.

— Дженнифер?

— Да, Дженнифер Рид.

Молли в отчаянии затрясла головой. «Он изнасиловал Дженнифер Рид? Но когда?» Она же собственными глазами видела Дженнифер в студии новостей в пятницу в десять часов.

— Ты мне не веришь? Спроси у нее. Спроси, почему она бросила свой роскошный дом и переехала в городскую квартиру две недели назад.

Две недели назад? Молли посмотрела на человека в маске. Нет, невозможно. Если Дженнифер изнасиловали две недели назад, почему об этом не было ни слова в прессе? Такая история, несомненно, попала бы на первые полосы всех газет Филадельфии.

Он подошел ближе и тихо рассмеялся, словно прочитав ее мысли.

— Дженнифер оказалась очень смышленой девочкой. Надеюсь, ты тоже не разочаруешь меня. Все останется строго между нами. Это будет наша маленькая тайна, ладно? Теперь ложись на спину, делай, что я говорю, и все будет хорошо.

Молли откинулась на подушки.

— Вот так, замечательно! — Он снова поднял на плечо камеру.

Молли закрыла глаза, надеясь, что сможет совладать с собой, — гнев, смешанный с отчаянием, бушевал в ее душе. Теперь она понимала, что случилось и почему Дженнифер не обратилась в полицию. Этот подонок точно так же все заснял — как она раздевается, улыбается, протягивает к нему руки… Кто после этого поверит в изнасилование?

Из груди Молли вырвался истерический смех.

— Великолепно! — воскликнул ее мучитель. — А теперь снимай трусики — медленно, красиво и сексуально.

«Он не убил Дженнифер. И не убьет меня… а потом мы вместе с ней пойдем к копам. Они обязаны будут нас выслушать, невзирая ни на какие видеозаписи».

Молли медленно стянула с себя трусики.

— Умница, — похвалил он ее. — Ты просто неподражаема, само совершенство.

Молли не открыла глаза, даже когда раздался щелчок, оповещавший, что съемка закончилась. Было слышно, как мужчина, шурша, укладывает камеру в сумку и застегивает молнию. Ну конечно, не станет же он снимать само изнасилование! Такой номер у него не пройдет. Она почувствовала, как сильно забилось сердце, и постаралась взять себя в руки.

Потом ей послышалось, что он зашел в ванную и закрыл за собой дверь. Интересно, успеет ли она отпереть ящик ночного столика? Молли открыла глаза. Кажется, револьвер Сэма лежит в нижнем ящике. Сколько времени уйдет на его поиски?..

Внизу громко хлопнула входная дверь — Молли словно подбросило пружиной, она села на кровати. Напрягла слух. Из ванной не доносилось ни звука. «Что он делает, черт бы его побрал?»

Тишину комнаты внезапно нарушил рокот автомобильного мотора. Молли во все глаза уставилась на дверь ванной. «Он там или ушел? Может, его кто-то спугнул?»

Осторожно, стараясь не шуметь, она встала с кровати. На полу возле двери ванной лежал нож. «Господи, какую еще игру затеял этот урод?» Сердце буквально выпрыгивало из груди.

Молли обеспокоенно посмотрела на дверь. Может, он нарочно оставил ей нож? Наверно, он набросится на нее, как только она нагнется… Или сначала даст ей взять нож?..

Поняв, наконец, в чем дело, Молли тихо заплакала. Ноги дрожали так сильно, что она не могла сделать ни шага.

Страх парализовал ее и приковал к полу.

Глава 5

«Пикколина» — маленький, но уютный и весьма популярный ресторанчик находился на знаменитой Загородной площади Ардмора, в предместье Филадельфии. Несмотря на воскресный вечер, возле входа толпились люди в ожидании свободных столиков.

Кейт оставила плащ в гардеробе и прошла в дамский туалет. Поправляя перед зеркалом прическу, она нервно рассматривала свое отражение. Впрочем, прическа была в полном порядке. Забранные назад волосы, заплетенные в косичку, и строгий черный брючный костюм придавали ей неприступный вид, который сейчас полностью ее устраивал. Кейт не хотела, чтобы кто-нибудь подумал, что она явилась сюда развлечься или, того хуже, снять мужчину.

Ей был нужен Гарри — она собиралась обсудить с ним идею новой книги. Общение за ланчем с Пэт Норрис и кое-какой материал, найденный в библиотеке «Инквайрер», навели ее на удачную мысль. Вряд ли, конечно, из этого выйдет шедевр, но вещица может получиться занятная…

Утром Кейт отправилась в полицейское управление, чтобы поговорить с сержантом, однако Холмсби было не до нее — открылись новые обстоятельства по делу Уитмен. Упоминание о расследовании подхлестнуло любопытство Кейт, и она, отбросив последние сомнения, решила, что, пожалуй, все-таки стоит посетить вечеринку по случаю ухода на пенсию Рэя Фостера, причем намеревалась прийти в ресторан вовремя, чтобы пообщаться с Гарри до того, как он уговорит дюжину банок пива.

Но, как часто бывает, жизнь внесла свои коррективы — Белинда привезла Томми как раз в тот момент, когда Кейт собиралась принимать душ.

— Мамочка, я уже дома!

Эти слова, звучавшие каждый раз, когда Томми возвращался от Белинды, наполняли ее невыразимой радостью. Она выбежала в холл, чтобы обнять и поцеловать его, однако Томми увернулся и, смущенно хихикая, понесся в свою комнату.

Кейт кинулась следом.

— Постой! Я соскучилась по тебе и хочу получить свой поцелуй!

Томми поднял руки, как бы капитулируя, но не остановился, искренне считая, что поцелуи и объятия хороши только для младенцев, а он уже взрослый и вполне может обойтись без «телячьих нежностей». Даже замедлив движение, он продолжал держать дистанцию.

— Подожди, мама, подожди. Лучше скажи, почему светлячки светятся в темноте?

Кейт, смеясь, приблизилась к нему.

— Не знаю, может, ты скажешь?

— Потому что они едят легкую пищу… понятно? Легкую пищу[7].

Томми плюхнулся на кровать и откатился подальше от края, страшно довольный, что ему удалось избежать ненавистного поцелуя.

— Между прочим, в следующие выходные я не поеду к Белинде, — сообщил он, видя, что Кейт собирается уходить.

— О?!

Томми отрицательно покачал головой, словно пытаясь придать своим словам убедительность:

— Они отправляются на побережье.

— И не берут тебя с собой? — Кейт с трудом скрыла радостное удивление.

— Они бы взяли, — ответил Томми, — но ехать надо на всю неделю, а я не могу пропускать школу. Так сказала Белинда.

— Она права, — подтвердила Кейт.

— Да я и сам не очень-то хочу. В эти выходные с ними было так скучно!

— Скучно? — Кейт задержалась в дверях. — Но почему?

Томми неопределенно пожал плечами.

— Мы все время мотались по каким-то тоскливым старым домам.

— Зачем?

Томми снова пожал плечами.

— Да ну их, они меня достали. Белинда решила переехать в дом побольше… — Потеряв всякий интерес к разговору, он взял с кровати плеер и надел наушники.

В отличие от Томми, Кейт эта новость задела за живое. «Значит, Белинда подыскивает более просторное жилье, — размышляла она, стоя под упругими струями воды. — Но зачем?»

У нее вошло в привычку обдумывать каждое слово из рассказов Томми о встречах с Белиндой. Кейт старалась отыскать скрытый смысл и истинные мотивы поступков этой женщины. Несмотря на уверения, что она не собирается переворачивать жизнь Томми, Кейт не могла отделаться от ощущения, что со временем Белинда перестанет удовлетворяться еженедельными свиданиями с родным сыном.

Кейт задавалась вопросом: как бы она сама повела себя на месте Белинды — узнав, что ее бывший муж умер, а ребенка воспитывает чужая женщина? Разве не попыталась бы вернуть сына?

Но она не Белинда, чьи побуждения и мысли покрыты мраком, — слишком уж они с Белиндой разные. Кейт не представляла, как можно бросить своего ребенка ради какой-то любовной авантюры.

Стив рассказывал, что Белинда сбежала через несколько дней после того, как Томми исполнилось четыре года. Вернувшись со смены — Белинда работала операционной сестрой в госпитале Джефферсона, — она объявила, что покидает мужа, сына и Америку и уезжает в Рио с хирургом-косметологом, с которым познакомилась в госпитале.

Кейт хорошо помнила, как у нее пробежал холодок по спине, когда она впервые услышала эту историю. Сейчас, глядя на себя в зеркало, она ощутила точно такой же холодок. Кто знает, что может прийти в голову Белинды?

Кейт освежила макияж и смазала губы блеском.

«Вперед, Маккаскер, — подбодрила она себя. — Ты идешь не на обед к английской королеве».

Вскинув голову, Кейт решительно направилась к уставленной столиками отделенной от основного зала веранде, где проходили проводы Рэя Фостера. Некоторое время она напряженно всматривалась в лица, пока не увидела Гарри — он сидел у окна вместе с виновником торжества и еще двумя детективами. Заметив Кейт, сержант вскочил на ноги и, бросившись ей навстречу, торопливо пересек танцпол размером с носовой платок.

— Привет, Кейт! — Гарри широко улыбнулся, протягивая руку. — Потрясающе выглядишь. Когда ты появилась, я подумал, что у меня галлюцинации. — Он слегка сдавил плечо Кейт. — Но нет… Живая, настоящая Маккаскер! Правда, ты немного опоздала…

— И очень хочу пить, — встряла Кейт в его монолог, с трудом перекрикивая громкую музыку, с ревом вырывавшуюся из динамиков.

Гарри повел Кейт к бару и заказал скотч со льдом.

— А теперь пошли, я тебя кое-кому представлю, — сказал он, передав Кейт запотевший холодный бокал.

— Подожди минутку, Гарри, мне нужно тебе что-то показать.

— Да ну? И что же?

— Договор на мою новую книгу. Ты должен на него взглянуть. Скорее всего, мне потребуется твоя…

Гарри взмахом руки прервал ее:

— Потом, Кейт, потом. Пошли, сейчас не время. Дела обсудим позже. — Сержант стал легонько подталкивать ее в спину, направляя к дальнему концу стойки бара. — Я хочу представить тебя Майку.

Кейт почувствовала ком в горле.

— Погоди, Гарри. Где он?

— Да вон, во всей красе… и, между прочим, не сводит с тебя глаз.

— Парень в блейзере? — спросила она, увидев молодого детектива. — Черт бы тебя побрал, Гарри, что ты ему обо мне наплел? Смотри, как он на меня уставился.

— Да ладно, Кейт, трудно, что ли, просто подойти и поздороваться? — Сержант снова подтолкнул ее вперед, и через мгновение Кейт ощутила крепкое рукопожатие Майка Трейвиса.

— Кейт… Майк… — Весело усмехнувшись, Гарри пододвинул Кейт стул, подмигнул Трейвису и тут же испарился.

Кейт сжала бокал в ладонях и внезапно от души расхохоталась.

— Гарри очень деликатен, не правда ли?

Трейвис медленно растянул губы в улыбке.

— Не обращайте внимания. Гарри просто любит бросаться навстречу неизбежному… — В карих глазах Майка светились изумление и восхищение. — По-моему, так.

— Да, наверно, — промямлила Кейт, не зная, как реагировать на подобную прямоту, и, глотнув скотча, принялась разглядывать стену позади Трейвиса.

Вскоре до Кейт дошло, что Майк смотрит на нее, явно ожидая ответа на какой-то вопрос.

— Простите, — сказала она, подавшись вперед. — За этим грохотом я вас не расслышала.

Трейвис придвинулся поближе.

— Я спросил, о чем ваша новая книга, над которой вы, по словам Гарри, сейчас работаете.

— Понятно, — кивнула она. — Я действительно на этой неделе заключила с издательством договор на еще не написанную книгу.

— Тогда, наверное, о ней пока рано говорить?

«Какой ты деликатный и понятливый». Кейт снова кивнула. Майк словно прочел ее мысли.

— Мне это известно. Я был неплохо знаком с одной писательницей…

— В самом деле? — На мгновение повисло неловкое молчание. «Вперед, Маккаскер, из этого может выйти что-то неожиданное». — Интересно, я ее знаю?

— Только если увлекаетесь любовными романами. Она пекла их со страшной скоростью — по три штуки в год.

— И долго вы были знакомы? С чего все у вас началось?

— Я бы не хотел отвечать на эти вопросы.

Кейт вспыхнула до корней волос. Она что, действительно забыла, как вести светскую беседу, не залезая в душу и не переходя на личности?

— Эй, я всего лишь хотел вас немного подразнить. — Пальцы Майка коснулись ее руки, когда он потянулся к своему бокалу. — Мы обязательно поговорим о некоторых темных пятнах моей биографии… — Он сделал выразительную паузу и продолжил: — Но сначала вам придется со мной потанцевать.

— Я…

— Пойдемте, пойдемте! — настаивал Майк.

— Подождите! — Кейт занервничала, услышав, что звучит медленная мелодия. — Думаю, мне не следует этого делать. Видите ли, я… очень давно не танцевала и не бывала в обществе.

— Знаю, — сказал Майк, ведя ее к танцполу. — Но это как езда на велосипеде — невозможно разучиться. — Он положил левую руку Кейт себе на плечо, а правую взял в свою и приподнял. — Вам надо просто повторять мои движения, — добавил он, обняв Кейт свободной рукой за талию.

«Как езда на велосипеде? Сомневаюсь», — подумала Кейт и глубоко вздохнула, пытаясь отогнать неожиданно нахлынувшие воспоминания. Она испытывала сейчас те же ощущения, что и много лет назад во время первого в ее жизни школьного танцевального вечера, словно ей вновь было пятнадцать, когда близость мужчины пьянила, а прикосновения погружали в нирвану.

Кейт чувствовала себя девочкой-подростком. Только тут до нее никому не было дела. Классные дамы не следили за своими подопечными, пронизывая взглядами, как лучами лазера, танцевальную площадку. Да и Трейвис — не Фрэнки Гиллиган… Она еще раз вздохнула и расслабленно приникла к мускулистой груди Майка.

— Ну? — наконец смогла заговорить Кейт.

— Отлично, — ответил он одними губами. — У вас все получается просто великолепно.

Она рассмеялась.

— Я не об этом. Меня интересуют темные пятна вашей биографии. Вы обещали рассказать о своем знакомстве с автором любовных романов.

— А… Ну, я позировал для обложек пары ее бестселлеров.

— Вы меня разыгрываете! — На мгновение перед мысленным взором Кейт промелькнул Майк Трейвис с обнаженным торсом. — Это было что-то вроде фотографий на книжках Фабио? — с трудом скрывая удивление, поинтересовалась она.

Майк рассмеялся.

— Да, разница лишь в длине волос. Я этим занимался исключительно из-за денег, когда учился в колледже в Нью-Йорке и еле сводил концы с концами. Ну что, ваше любопытство удовлетворено?

— Вполне. Значит, это было довольно давно?

— Так и есть.

Какое-то время они просто танцевали, отдавшись магии движения, потом Трейвис положил правую руку партнерши на свое плечо и обнял Кейт за талию обеими руками, еще теснее прижав к себе.

Она посмотрела на него снизу верх и увидела, как он довольно улыбается, не встретив с ее стороны возражения против такой близости. Какого черта, подумала вдруг Кейт. Она уже давно взрослая женщина, а не подросток, и ей действительно все это нравится. Не умрет же она, в самом деле, если потанцует с самым красивым мужчиной в зале.

Самый красивый мужчина продолжал держать ее в объятиях и после того, как смолкла музыка.

— Не убегайте от меня сразу, — тихо попросил он. — Давайте считать это легкой разминкой.

— Давайте, — улыбнулась Кейт. — Но мне нужен небольшой перерыв, иначе я буду до конца недели ходить с отпечатком пряжки вашего ремня на животе.

С этими словами она выскользнула из объятий Трейвиса и направилась к стойке бара. Потянувшись за своим бокалом, Кейт почувствовала, как кто-то похлопал ее по плечу. Обернувшись, она увидела Линду Барнуэлл, самого молодого детектива графства Монтгомери.

— Привет, Линда, как дела? — Они обменялись символическими поцелуями.

— Ты бы это знала, если бы звонила чаще, чем раз в год, — отчеканила Линда с напускной суровостью и посмотрела на Майка Трейвиса, который, неохотно покинув танцпол, следовал за Кейт. — Я вам не помешаю?

Кейт показалось, что в голосе Линды прозвучали металлические нотки, но Майк, похоже, ничего не заметил.

— Пока нет, — благодушно ответил он, отходя в сторону. — Мы пообщаемся с вами позже, Кейт. Может быть, нам удастся найти место поспокойнее.

— Вроде его квартиры, — процедила Линда сквозь зубы, убедившись, что Майк отошел достаточно далеко и не может ее услышать, и подняла свой бокал. — Удачи тебе. Неплохой экземпляр, да?

Кейт пожала плечами.

— По-моему, он слишком гонит лошадей.

Линда согласно кивнула.

— Пользуйся, но помни: скорое начало — быстрый конец. Он добивается своего, а потом исчезает.

Кейт удивленно подняла брови.

— Конечно, это всего лишь слухи… — Линда рассмеялась, но покраснела, торопливо добавив: — Я предостерегаю тебя только потому, что вижу, как стремительно происходит ваше сближение. — Она махнула рукой в сторону танцпола.

Кейт округлила глаза.

— Мы просто танцевали, Линда. Не переживай. Мне совсем ни к чему роман с еще одним детективом. — Она с улыбкой покачала головой. — Даже если он пользуется тем же одеколоном, что и Стив.

Линда усмехнулась.

— «Олд Спайс», да? Мечта любого копа. Они балдеют от этой брызгалки после бритья. Твой муж тоже не избежал всеобщего помешательства. — Линда помолчала. — Но в остальном у Стива с Майком нет ничего общего. Я слышала, Трейвис не очень преуспел в полицейском управлении Нью-Йорка. Ему даже пришлось уволиться.

— Почему?

— Из-за какого-то внеслужебного инцидента. — Линда понизила голос почти до шепота. — Болтали, будто в деле замешана женщина.

Кейт вдруг стало смешно.

— Какое нелепое нагромождение слухов! Но все равно — спасибо за предупреждение, — поспешила добавить она, видя, что Линда собирается уйти.

Проводив Барнуэлл взглядом, она взяла свой бокал, отыскала глазами Гарри и знаком дала понять, что он ей нужен.

— Послушай, Гарри, удели мне всего пять минут, — попросила Кейт, когда Холмсби уселся рядом с ней у стойки. Порывшись в сумочке, она достала аннотацию предполагаемой книги. — Пожалуйста, прочти это.

— Ладно уж… — Сержант со вздохом извлек из нагрудного кармана очки и положил аннотацию перед собой.

— Куда делся Майк? — спросил он.

Кейт неопределенно пожала плечами и вернула детектива к интересующему ее вопросу.

— Да читай же, — поторопила она Гарри.

Склонившись над его плечом, она заскользила глазами по ровным строчкам, разделенным двойным интервалом. «Богатые люди отличаются от нас с вами», она несколько раз переписывала первые фразы в своем блокноте, прежде чем решилась их напечатать. — «То же самое можно сказать и о преступниках».

Идея пустила глубокие корни, и, когда расцвела, Кейт, в нетерпении облечь ее в плоть и кровь, уселась наконец за компьютер.

«Сержант Гарри Холмсби знает всю подноготную этой истории. Просматривая иногда страницы светской хроники “Мэйн-Лайн лайф”, он нередко встречает знакомые лица. Вот, например, фотография элегантного, со вкусом одетого мужчины, который, как прекрасно известно Гарри, в настоящее время находится под следствием за растление малолетних. А этот благообразный господин регулярно избивает свою жену…

Встречаются среди персонажей светской хроники и жертвы преступлений. Скажем, в прошлом году Гарри удалось разоблачить банду, специализировавшуюся на воровстве драгоценностей. Преступники постоянно курсировали между Палм-Бич и Мэйн-Лайном, летом промышляя во Флориде, а зимой — в Филадельфии, где грабили квартиры и дома состоятельных граждан, пока те проводили время на курортах.

Гарри Холмсби работает детективом в Мэйн-Лайне больше двадцати лет. Он знает, в каких шкафах спрятаны скелеты, и грязные тайны сливок местного общества для него — не секрет.

В полицейском управлении хранятся данные о сенсационных преступлениях прошлого и материалы текущих расследований, связанных с именами богатейших и могущественнейших людей этой страны. В Мэйн-Лайне самый высокий в Штатах доход на душу населения, здесь живут обладатели огромнейших состояний…»

Кейт едва дождалась, пока Гарри дочитает текст до конца.

— Ну как? — спросила она.

Сержант скептически хмыкнул, но по его взгляду Кейт поняла, что он заинтригован.

— Вроде неплохо, — сказал Гарри. — Вопрос в том, чего тебе нужно от меня — доступ в архивы и к документам?

— Больше, — усмехнулась в ответ Кейт. — Парень, который написал «Убийство», ну, ты знаешь, потом по этой книжке сняли телесериал, так вот, тот парень почти год провел с полицейским патрулем в Балтиморе. Ты позволишь мне стать твоей тенью, Гарри?

— На целый год?

— Нет, только на четыре, ну, может, на шесть месяцев. Я хочу прочувствовать все на своей шкуре. Ездить с тобой на места преступлений. Присутствовать на допросах свидетелей… словом, хочу испить всю чашу до дна.

Гарри молча глотнул пива. Он явно колебался.

— Мне придется провентилировать этот вопрос с Джимом или даже с еще более высоким начальством. Не знаю, что из этого получится, но уверен: Килгор даст тебе кучу инструкций, запрещающих публиковать ту или иную информацию, особенно по текущим делам. Нам нужно будет добиться его одобрения, чтобы получить разрешение.

— Нет проблем, Гарри. Мы всего добьемся, но… нельзя ли сделать это прямо завтра?

Гарри улыбнулся и потрепал Кейт по плечу.

— Конечно, конечно. А теперь вспомни, где ты находишься, и развлекайся в свое удовольствие.

Кейт демонстративно отставила в сторону бокал.

— По-моему, на сегодня мне хватит острых ощущений, — сказала она.

В противоположном конце зала Майк Трейвис о чем-то оживленно беседовал с двумя другими детективами. Казалось, он полностью увлечен разговором, что было на руку Кейт, которая могла незаметно уйти. Она пока не готова к его настойчивым ухаживаниям.

Через несколько минут Гарри уже подавал ей плащ.

— Полагаю, завтра утром мы увидимся, — констатировал он. — Ты действительно настроена воплотить в жизнь эту идею?

— Да, и очень решительно, — с энтузиазмом подтвердила Кейт. — Есть еще одна вещь, которую я хотела бы узнать, Гарри. Почему ты был вчера так занят делом Уитмен? Что произошло?

Гарри пожал плечами.

— Пока ничего, действую методом тыка и щупа. Может, обсудим это завтра? Давай я лучше провожу тебя до машины.

— Ну хотя бы два слова, только суть.

Гарри вздохнул, распахивая перед Кейт дверь ресторана.

— Токсикологическая экспертиза показала, что содержание алкоголя в крови соответствует приблизительно двум бокалам выпитого вина. Этого вполне достаточно, чтобы споткнуться на лестнице, но…

— Но?

— Как ты сказала, ей могли помочь упасть.

— Почему ты так думаешь?

— Мы не сумели установить, где и с кем она пила. Стен говорит, что она обедала с клиенткой, которой собиралась показывать дом. Однако ни в бумагах покойной, ни в ее записных книжках не упоминается имя этой женщины. И владельцы недвижимости, к которым Уитмен предположительно намеревалась отвезти клиентку, нам не известны.

— Значит, получается, что никто не видел эту женщину?

— Именно так.

— Ты думаешь, Стен лжет?

— Вполне возможно.

— У него есть алиби?

— На день и первую половину вечера — да, на утро — нет.

— А мотивы?

Гарри покачал головой, открывая перед Кейт дверь машины.

— Ты меня просто пугаешь, Маккаскер. Не уверен, что я выдержу такую тень, как ты.

Кейт привстала на цыпочки и поцеловала сержанта в щеку.

— Придется выдержать, Гарри, куда ты денешься! Кстати, я разговаривала с Дженнифер Рид… не знаю, правда, стоит ли это твоего внимания… Короче, она сказала, что у ее бывшего дома очень плохая карма.

На лице детектива отразилась скука.

— Неужели? Вот уж действительно важная новость. И что это значит?

— Это значит, что Дженнифер была страшно напугана вторжением незнакомца. Сейчас она живет в пентхаузе в центре города и уверяет, что кровать не подходит к интерьеру ее нового жилища.

— Интересно.

— Ты серьезно?

— Насчет вторжения незнакомца — да. Я перебрал полицейские донесения за последние несколько месяцев в поисках сообщений о бродягах, взломщиках, приезжих… — короче, обо всех, кто хоть косвенно мог быть связан со смертью Уитмен, но не нашел ничего существенного. Рапорта о взломе дома Дженнифер Рид не было точно.

— Та-ак… — задумчиво протянула Кейт. — Дженнифер уверяла меня, что никаких ценностей у нее не взяли и вообще, мол, она давно забыла об этом досадном происшествии — как если бы речь шла о шутке соседских ребятишек. Но, похоже, все гораздо серьезнее, раз она в панике поменяла место жительства, и, по логике вещей, Дженнифер должна была сообщить о случившемся.

— Должна была, — эхом откликнулся Гарри, захлопывая дверь машины.

Десять минут спустя, выехав на дорожку, ведущую к дому, Кейт по-прежнему продолжала размышлять о Дженнифер Рид. Подъезжая к крыльцу, она пыталась представить, что чувствовала Дженнифер, вернувшись в свое уединенное жилище и застав там постороннего человека. Странно, что популярная телеведущая не обратилась в полицию.

«Я бы сразу вызвала копов», — подумала Кейт, с невольной дрожью посмотрев на погруженный во мрак дом. Томми, впервые увидев его поздно ночью, сказал, что их дом похож на замок из фильма ужасов. Кейт была вынуждена согласиться — действительно, в темноте это викторианское чудовище выглядело зловеще. И все же она влюбилась в него с первого взгляда. Особенно понравилась ей башенка на втором этаже, окна которой выходили во двор. В этой башенке, куда вела отдельная лестница, Кейт оборудовала свой кабинет. В противоположной половине дома Стив устроил апартаменты для Мэйзи. Усилиями все того же Стива удалось очистить пол и лестницы от краски, благодаря чему старинный паркет и оригинальные украшения предстали в своем изначальном виде. Вместе с мужем Кейт объездила все комиссионные магазины в округе в поисках необычных предметов, которыми они украсили новое жилище.

Самой удачной находкой были две скульптурные фигуры — старик и старуха, сидящие на кованой скамейке у крыльца. Этот раритет удалось откопать на распродаже в Брин-Море, и они не смогли устоять перед искушением бросить вызов китчу Мэйн-Лайна.

Кейт снова ощутила дрожь — даже старик со старухой казались в этот час страшными призраками. И все же она задержалась на крыльце еще на несколько минут, с удовольствием подставив лицо прохладному ночному ветерку и наслаждаясь запахом опавшей листвы. Попрощавшись взмахом руки с недремлющей скульптурной парочкой, Кейт прошла в дом.

Она закрыла за собой дверь и услышала, как с кухни ее позвала Мэйзи. Свекровь была уже в теплой ночной рубашке, надетой поверх фланелевой пижамы — по-видимому, собиралась лечь спать, но решила дождаться сноху. Кейт приветливо улыбнулась.

— Какое счастье, что я не пригласила Гарри выпить по стаканчику на ночь.

В ответ Мэйзи лишь натянуто усмехнулась. Она явно была чем-то недовольна.

— Сразу после твоего ухода звонила Белинда. Хотела узнать, нельзя ли забрать Томми на неделе, потому что в выходные она уезжает и не сможет взять его с собой.

Кейт тяжело опустилась на стул, Мэйзи налила ей чашку ароматного чая.

— И что ты ответила? — спросила Кейт.

— Пообещала, что все тебе передам, и повесила трубку. — Мэйзи вопросительно посмотрела на невестку. — Надеюсь, ты не отпустишь Томми? Разве можно идти у нее на поводу каждый раз, когда ей заблагорассудится его забирать?

— Конечно нельзя, — с отсутствующим видом согласилась Кейт, вспоминая свою первую встречу с бывшей женой Стива.

Белинда была — само спокойствие, она заверила Кейт в том, что не ожидает от Томми горячих чувств по отношению к себе и не собирается снова переворачивать жизнь мальчика вверх тормашками. «Однако он должен знать о моем приезде, и я хочу познакомить его со сводной сестрой», — сказала Белинда, добавив, что Иво, ее нынешний муж, вернулся в Филадельфию, чтобы возглавить в госпитале Джефферсона отделение реконструктивной хирургии.

«Был ли у меня тогда выбор? — подумала Кейт. — И потом — когда Белинда попросила разрешения забрать Томми на уик-энд? И есть ли выбор сейчас?»

— Я должна поступить разумно, — ответила она наконец на вопрос Мэйзи, прямо глядя в грустные глаза свекрови. — Лучше проявить лояльность, иначе Белинда, чего доброго, помчится в суд, требуя вернуть ей сына.

— И как тебе такое в голову пришло? — с вызовом спросила Мэйзи. — Или ты смирилась с поражением?

Кейт тяжело вздохнула.

— Я делала, что могла, и последние пять лет неплохое тому доказательство. Но у Белинды на руках все козыри. Она — родная мать Томми…

— Она — мерзкая тварь и порочная женщина, — отрезала свекровь, пылая от ярости, встала и направилась к двери. — Ей ничего не стоит притвориться паинькой, но на самом деле она просто прощупывает почву. Поверь, эта особа ни перед чем не остановится — потихоньку, шаг за шагом, она, как червь, пророет нужный ход, и ты не поймешь, что у нее на уме, пока не увидишь занесенный над твоей головой топор, но тогда уже будет поздно.

С этими словами Мэйзи ушла в спальню, а ее мрачное пророчество еще долго эхом отдавалось в ушах Кейт.

Глава 6

Понедельник, 23 сентября

— Кофе «Шик»? — Молли недоуменно уставилась на директора студии новостей. — Что это такое?

Ник Майерс, появившийся несколькими минутами раньше, решил поздравить Молли с возвращением на работу и заодно выразить ей соболезнование по поводу потери ребенка. Выражение сочувствия длилось ровно двадцать секунд, после чего, присев на краешек ее стола, директор перешел к текущим делам.

— Сегодня я приготовил для вас грандиозный сюрприз, Хескелл. Это кофе «Шик».

Повторив, словно эхо, конец его фразы, Молли уловила в близоруких глазах босса насмешливые искорки.

— На какой крючок вы хотите меня поймать, Ник? — Молли рассеянным взглядом смотрела на Майерса, пытаясь разобраться в хаосе собственных мыслей: у Ника большой темно-зеленый автомобиль. Джип. Как жаль, что она плохо разглядела внедорожник, припаркованный у ее дома вчера вечером. Молли не сомневалась, что тот джип принадлежал человеку в маске, поскольку, когда она поняла, что незваный гость ушел, и осмелилась выглянуть в окно, машины не было.

— Вы разве не знаете, Хескелл, брикеты «Капуччино» — это последний писк, — продолжал болтать Майерс.

Молли же, прищурившись, старалась вообразить Ника в лыжной маске с прорезями для глаз. От напряжения она даже несколько раз моргнула. Господи, неужели теперь каждый владелец джипа будет вызывать у нее подозрения?

— Давайте, давайте, Хескелл! Просыпайтесь и принюхайтесь к аромату кофе. Брикеты «Капуччино» станут символом девяностых. Кстати, хочу поручить вам новое задание — опрос на тему: что хорошо и что плохо в центре города. Поговорите с людьми — где и как они предпочитают проводить время, встречаться, ну и тому подобное. — Майерс встал. — Лучше всего отправиться в центр ранним вечером, когда народ начинает возвращаться с работы.

«Конечно, конечно, Ник, я должна, высунув язык, бегать по улицам, потом лепить что-то пристойное из предложенной тобой чуши, а ты будешь с удовольствием следить за процессом».

Молли с горечью наблюдала, как директор пересек студию и вышел. Часы показывали девять утра, репортеры и продюсеры постепенно подтягивались на работу. Не переставая звонили телефоны, мигали лампочки факсов. В Филадельфии каждую секунду происходят какие-то события, а ей предстоит заниматься никому не нужной ерундой за упаковочку капуччино! Господи, как все это старо!..

Хорошо хоть, что можно будет спокойно посидеть в студии и пообщаться с Дженнифер, когда та придет вести полуденный выпуск. Громко шурша, она развернула свежий номер «Инквайрер» и стала просматривать заголовки.

— Привет! Рада, что ты снова с нами!

Молли подняла голову и увидела корреспондентку Мэрилин Спенсер — чрезвычайно привлекательную девушку, которую Ник Майерс привез с собой из Сиэтла.

— Угадай, кто сегодня красуется на обложке «Пипл»? — Мэрилин, прижимая к груди журнал, присела на краешек стола Молли точно в том же месте, где незадолго до нее сидел Ник.

Хескелл пожала плечами.

— Не имею ни малейшего представления.

— Та-та-та! — Мэрилин показала обложку. — Смотри! Это же Габриэлла Грант!

Молли с трудом заставила себя поддержать разговор.

— Грант работала здесь, на Седьмом канале, несколько месяцев назад, пока ее не пригласили в Нью-Йорк, так?

Она мысленно отметила исполненный благоговения взгляд Мэрилин, когда та подошла к ней и в который уже раз прочитала строчки, написанные поверх лучезарной улыбки Габриэллы Грант:

«ЭКСКЛЮЗИВ:

Долгожданные воспоминания восходящей звезды телевидения о ее знаменитом отце».

— Эй, Спенсер! — раздался возглас выпускающего редактора Пита Норкросса. — Иди-ка сюда!

— Ой-ой! Мне же надо передать материал о процессе Джоггера! Бегу, бегу!

Вот так!.. Молли изо всех сил стиснула зубы. Кому же еще поручить освещение сенсационного процесса, как не желторотой девчонке, которой даже не было в городе, когда произошло убийство?!

Она посмотрела на журнал, оставленный Мэрилин, и почувствовала острый укол зависти, смешанной с сожалением. Нет, Молли не испытывала злости к Габриэлле Грант. Более того, они дружили, во всяком случае, их отношения были максимально дружескими для двух женщин-репортеров, работающих в одной студии. Связь с Габриэллой не прервалась даже после ее отъезда в Нью-Йорк.

К чести Грант, надо заметить, что она оказалась одной из немногих подруг, которым хватило духу посетить Молли вскоре после ее выписки из больницы. Все прочие просто прислали соболезнования и букеты цветов, явно не зная, как утешить убитую горем женщину.

Габриэлла поделилась с Молли своим опытом — ей тоже пришлось в жизни пережить нечто подобное.

— Конечно, выкидыш на пятом месяце беременности не идет ни в какое сравнение с твоей бедой, но я могу представить, что ты чувствуешь.

Грант приехала к Молли с цветами, фруктами и записями развлекательной программы, которую они делали с Сэмом.

В конце дня она заставила Молли встать с кровати и повела на кухню выпить по стаканчику «Каберне».

— Самое худшее для тебя сейчас — это валяться в постели, глядя на стены и потолок, — твердо сказала тогда Габриэлла. — Постарайся как можно быстрее выйти на работу. Меня, во всяком случае, спасло именно это. Ты должна пережить горе.

— Я так и собиралась сделать… — ответила Молли и тут же, с сомнением в голосе, добавила: — Но мне все же хочется взять полноценный отпуск… Сэм говорит, что Джек планирует запустить несколько новых программ…

— Это правда, — подтвердила Габриэлла. — И думаю, такого рода работа — как раз то, что нужно. Тебе нет больше резона оставаться в Филадельфии. — Она подняла бокал. — За Нью-Йорк! Я обязательно переговорю с Джеком, объясню ему, в каком ты состоянии… Он все поймет.

Молли уловила собственнические нотки в голосе подруги^убедившись в том, о чем давно подозревала, — в Нью-Йорке Габриэлла Грант во всех смыслах заняла ее место в жизни Джека Кэйна.

Усилием воли она отогнала неприятные воспоминания и, подавив внутреннее нежелание, раскрыла журнал на странице, где излагалась проанонсированная на обложке история. Текст был снабжен четырьмя фотографиями, из которых одна обязательная — героиня очерка в нежном возрасте. Габриэлле здесь не больше четырех лет — маленькое серьезное личико и куцые волосики, собранные на затылке.

Молли невольно задумалась, какую из своих фотографий она бы предложила на обложку «Пипл», но не стала развивать эту мысль и принялась скользить глазами по строчкам.

«Жизнь не раз искушала Габриэллу Грант воспользоваться славой ее знаменитого отца. Покойный Бен Грант, звезда экрана, главный герой мыльной оперы “Малибу” мог открыть для дочери любые двери. Но… “Я хотела всего в жизни добиться сама, — рассказывает Габриэлла. — Теперь, когда мне это удалось… — Она делает паузу и смеется. — Я могу позволить себе говорить об отце, не боясь, что меня обвинят в эксплуатации его имени”. В течение многих лет о том, чья она дочь, знали только самые близкие друзья…»

Молли отложила в сторону журнал, вспомнив большую, восемь на десять фотографию Бена Гранта, стоявшую на столе Габриэллы в студии. В ответ на вопрос, зачем ей портрет престарелой голливудской звезды, она только загадочно улыбалась своей неповторимой улыбкой и отшучивалась, видя удивление в глазах собеседников: «Не спешите с выводами — он ведь годится мне в отцы!»

Однажды после ланча в «Диккенс-Инн» Габриэлла в задушевной беседе поведала Молли правду о флирте своей матери с молодым, напористым и неизвестным в ту пору актером. Дочитав статью, Молли поняла, что все это она уже и так знает. Габриэлла не утаила от нее ни одной подробности. Появление Грант на обложке популярного журнала было беспроигрышным ходом, и Молли позавидовала способности подруги делать такую блестящую саморекламу.

Закрыв журнал, она отметила, как медленно тянется время. Дженнифер Рид должна появиться часа через два. Молли в нетерпении встала, накинула на плечи жакет и подошла к выпускающему редактору.

— Уйду ненадолго, — сообщила она. — Надо подготовиться к вечернему репортажу. Поброжу по окрестным кафешкам.

Норкросс вопросительно посмотрел на нее поверх очков.

— Пит, я не шучу, — сказала Молли. — Мне поручено исследовать кофе как главный наркотик девяностых.

Норкросс кивнул и пожал плечами, выражая взглядом сочувствие к ее нелегкому положению — ничего удивительного, ведь он и сам был из старой команды, а потому понимал, что его дни здесь тоже сочтены.

Когда Молли вернулась в студию, Дженнифер как раз заканчивала полуденные новости. Два монитора были настроены на их канал, а по двум другим показывали дневной сериал и программу МТВ. Сразу после новостей пошел рекламный клип. Молли дала Дженнифер минуту на спуск из аппаратной и направилась в ее кабинет.

Дженнифер уже успела повесить на плечики пиджак и расправляла на нем складки.

— Добро пожаловать, прекрасная незнакомка! — воскликнула она с искренней теплотой в голосе. — Рада тебя видеть. Да входи же, как ты себя чувствуешь?

Молли устроилась на диване, а Дженнифер — на кресле за столом и, вооружившись карандашом, принялась делать какие-то пометки в пухлом дневнике.

— Итак… — Она окинула Молли придирчивым взглядом. — Выглядишь ты замечательно.

— Да и чувствовала себя неплохо… до прошлой ночи.

Дженнифер выразительно изогнула безупречные брови.

— Ко мне вчера вломился неизвестный… — Молли нервно откашлялась. — Проник в дом и ждал, когда я вернусь от сестры.

— Вот черт! — Дженнифер сломала грифель карандаша, резко вскочила, подошла к двери, заперла ее на ключ и только после этого, тяжело вздохнув, вернулась на прежнее место.

— Он тебя не тронул. — Это был не вопрос, а утверждение.

Молли поморщилась.

— Ты же знаешь: ожидание обещанного метеорологами дождя угнетает не меньше, чем настоящий ливень. Я уже почти простилась с жизнью… Но потом он упомянул твое имя, сказал, что ты можешь поделиться своими впечатлениями… — Молли замолчала, ей стало трудно говорить. — А еще посоветовал, прежде чем идти в полицию, пообщаться с тобой, поскольку, мол, «Дженнифер — умная девочка».

Дженнифер покачала головой.

— Мне он сказал то же самое, только назвал «умной девочкой» Дайану Лэймонт.

Молли в изумлении открыла рот.

— Он заснял на видеокамеру и Дайану?

Дженнифер кивнула.

— Но она тоже не первая. До Лэймонт была Джейни Самнер — это произошло буквально перед ее уходом в «Фокс».

Гнев и потрясение на мгновение лишили Молли дара речи — она встала с дивана и принялась мерить шагами комнату.

— Господи, Дженнифер, ну как же так?! Почему вы молчали?! Я имею в виду… — Она запнулась, подбирая слова. — Мне кажется… Если бы это случилось только с тобой… тогда да — действительно, кто бы поверил. Ясно, как он хотел все представить. Но вас было трое! Ты же не думаешь, что копы до такой степени циничны, правда?

Дженнифер зло поджала губы.

— Ну? — Молли буравила ее гневным взглядом. — Обратись вы в полицию, его бы, возможно, уже поймали. К тому же такие, как я, знали бы, что по округе бродит этот маньяк.

Дженнифер покраснела и, вскочив на ноги, подошла к окну.

— Прости меня, Молли. Если бы я только могла предположить, что следующей жертвой будешь ты, я бы, конечно, обратилась в полицию. Тебе и так хватает переживаний, но…

— Что «но»?

Дженнифер передернула плечами.

— Да есть одно «но»… — Она вернулась к столу. — Мы обсуждали этот вопрос и сделали весьма неутешительный вывод: если копы его поймают, нам станет еще хуже. — Дженнифер горестно вздохнула. — Подумай, Молли: что ждет нас во время расследования… во время суда… подумай о пленках, которые будут фигурировать как вещественные доказательства, а они будут фигурировать — не со стороны обвинения, так уж со стороны защиты точно.

— Ничего, судья удалит публику из зала.

Дженнифер пронзительно расхохоталась.

— И что с того? Неужели ты всерьез полагаешь, что этим все и ограничится? Да папарацци из бульварных программ вывернутся наизнанку, но раздобудут копии. Ты только представь себе такую передачу: «Дорогие телезрители, — скажет охочий до сенсаций репортер с умильно-сочувствующей рожей, роняя слюни в камеру и вещая о злом, коварном, отвратительном, вооруженном современной техникой Пипин Томе[8]. — Попробуйте задать себе вопрос: по какой причине эти благополучные, сделавшие головокружительную карьеру дамы не заявили сразу в полицию об извращенце, который вломился в их роскошные дома? Судите сами, дорогие телезрители. Как бы поступили вы, если бы вас заставили улыбаться в камеру? У нас есть эксклюзивный материал…» — Дженнифер замолчала, руки ее сильно дрожали. — Ты что, хочешь увидеть по телевидению свое влагалище крупным планом?

Молли тряхнула головой, пытаясь избавиться от кошмарной картины, нарисованной Дженнифер.

— По-моему, он гораздо хуже Пипин Тома, — констатировала она.

Дженнифер пренебрежительно махнула рукой.

— И, наконец, последнее, — и это неоспоримый факт: он нас не изнасиловал, не искалечил… да что там, он к нам даже пальцем не притронулся.

— Он угрожал мне ножом, — возразила Молли.

— Как бы то ни было, — продолжала Дженнифер, не обратив никакого внимания на слова подруги, — оставим в стороне мучительный процесс убеждения присяжных в виновности подсудимого, хотя жюри будет искренне считать нас шлюхами и возмущаться бешеными деньгами, которые мы зарабатываем… Допустим, они признают его виновным — но что он получит? Пару лет за вторжение в чужое жилище и хранение холодного оружия. И это в лучшем случае. Зато с нами будет покончено. Ты думаешь, после подобного процесса кто-нибудь воспримет нас всерьез? Да Ник Майерс только и ждет момента, чтобы дать нам пинка под зад. Да-да, и мне тоже. Забудь о полиции, Молли. Я не собираюсь ставить крест на всем, чего с таким трудом добилась, и не намерена жертвовать карьерой ради того, чтобы какого-то извращенца отправили на принудительное лечение в психушку.

Повисло тяжелое молчание. Дженнифер завершила свою тираду, а Молли переваривала ее слова. Обдумав все хорошенько, она наконец заговорила:

— Однако этот извращенец каким-то образом выяснил, где мы живем, и без труда проник в наши дома. Кроме того, ему не занимать хладнокровия. В мой дом он вошел, не таясь, на глазах у многих людей, находившихся в это время в парке.

Дженнифер согласно кивнула.

— Ко мне он пожаловал в тот день, когда приходила уборщица.

— А что было у Джейни и Дайаны? — спросила Молли.

Дженнифер недовольно скривилась.

— Джейни сама себя наказала — у нее дурацкая привычка прятать запасной ключ в фальшивом гроте рядом с дверью. К тому же, уходя из дома, она никогда не включала сигнализацию.

— Получается, человек, проникший в дом, прекрасно это знал, не так ли? — высказала Молли не дававшую ей покоя мысль. — Возможно, он наш коллега и мы ежедневно общаемся с ним в студии… — Задрожав, она умолкла. — Между нами есть нечто общее — все мы или работаем, или работали раньше, как Дайана и Джейни, на Седьмом канале.

— Да, — согласилась Дженнифер. — И еще мы одиноки… и блондинки… — Она внезапно поморщилась.

— Но зачем он это делает? Ты не боишься, что в один прекрасный день в видеосалонах на Маркет-стрит появятся растиражированные хиты под названием «Обнаженные телеблондинки»?

— О чем ты? А риск, что появление пленок позволит напасть на его след? Я тут же пойду в полицию, если это произойдет.

— Может, шантаж?

Дженнифер натянуто улыбнулась.

— У нас было такое предположение… — Она пожала плечами. — Но ничего подобного не последовало. Есть у меня одна догадка… по-моему, он снимает это для себя. Какой-нибудь телеманьяк, которому просмотр таких записей дает иллюзию обладания женщинами его мечты. Просто он вышел на более высокий уровень, чем те придурки, что излагают нам свои сексуальные фантазии в письмах.

— Тебе бы работать в ФБР экспертом по криминалистике, — съязвила Молли. — А кстати, ты с кем-нибудь обсуждала случившееся?

Дженнифер отрицательно покачала головой.

— Шутишь, что ли? Конечно нет.

— Может, нам нанять частного детектива?

— Для чего? Мне совершенно не улыбается снова встречаться с этим уродом. Слушай, Молли, бери пример с нас. Радуйся, что дешево отделалась, переезжай в безопасное место и продолжай жить как ни в чем не бывало.

Молли с грустью поняла, что разговор окончен, но не хотела сдаваться.

— Меня очень тревожит, Джен, что следующими жертвами могут стать наши подруги, коллеги. Мы не должны этого допустить.

— И что ты предлагаешь? Повесить объявление в женском туалете и разборчиво подписаться?

— Не утрируй. Нужно просто вычислить следующую наиболее вероятную жертву и предупредить ее. Если он и дальше не изменит своему стереотипу, то это будет блондинка с телевидения, нынешняя или в прошлом сотрудница Седьмого канала и… — Внезапно Молли замолчала, пораженная новой догадкой.

— И что? — подозрительно спросила Дженнифер.

Молли нервно откашлялась. Конечно, это только подозрение, но, похоже, всех пострадавших женщин объединяли еще и отношения с Джеком Кэйном. Однако, не будучи полностью уверенной, она решила проявить деликатность.

— Все мы позировали с Джеком Кэйном во время прощального вечера в начале года. Помнишь, потом эта фотография появилась в «Дейли ньюс»?

Дженнифер с беспокойством посмотрела на подругу.

— Такая связь мне даже в голову не пришла… — Она задумалась. — Но тогда его список исчерпан.

Дженнифер Рид снова села за стол.

— Обещаю тебе, если подобное случится еще с кем-нибудь, мы изменим свою линию поведения и что-нибудь предпримем. А пока будем надеяться, что все ограничится нами.

Вернувшись на свое рабочее место, Молли еще раз мысленно прокрутила только что состоявшийся разговор. Дженнифер среагировала на ее слова о снимке с Джеком вполне искренне. Все трое просто не связали произошедшее с ними с Кэйном и не могли предположить, что следующей жертвой станет именно она, Молли Хескелл, иначе, несомненно, рассказали бы ей о ночном визитере.

И все же Молли не могла избавиться от ощущения, что ее предали. Эта мысль доводила до тошноты, сам собой напрашивался вывод: им наплевать на все, кроме собственного благополучия и карьеры. Она без сил рухнула в кресло и тупо уставилась на телефон. Ей вдруг неудержимо захотелось вырваться отсюда — здесь у нее нет будущего, нет ни одного друга. Ее захлестнула острая тоска по Джеку.

Молли не надо было заглядывать в записную книжку, чтобы набрать номер. Быстро, пока не передумала, она нажала нужные кнопки.

После второго звонка Кэйн взял трубку.

— Джек? Это Молли…

— Мэлон? Как дела, черт бы тебя побрал, дружище?

Мэлон? Молли заговорила чуть громче:

— Джек! Это я, Молли!

— Да, я понял, мне передали твое сообщение, — откликнулся Кэйн уверенно и четко, не оставляя сомнений, что он узнал ее. — Я собирался перезвонить тебе сегодня, но, к сожалению, сейчас убегаю — можно сказать, одной ногой уже за дверью. Приехала моя жена — мы отправляемся смотреть дом, но я обязательно найду для тебя время, поверь…

Молли бросила трубку, ибо ей все стало ясно, как только Джек произнес слово «жена».

— Что с тобой? — Кто-то коснулся ее плеча, она подняла голову и увидела склонившегося над ней Пита Норкросса. — Ты очень бледна.

Молли вымученно улыбнулась.

— Я неважно себя чувствую, но нет на свете такого недомогания, с которым не справилась бы чашка капуччино, — с сарказмом ответила она. — Кто еще претендует на кофе?

— Тебе, моя радость, достанутся сливки. Остальное допьют Джеггер и Бейлис, когда привезут Мэрилин из зала суда.

«Конечно, Пит. Поворачивай нож, вонзенный мне в грудь», — подумала Молли, глядя, как Норкросс идет к своему столу. Внутри у нее, не имея выхода, клокотал гнев.

Это просто невероятно! Она посмотрела на телефон. Впервые осмелилась позвонить… и надо же — в кабинете оказалась Эмма.

Видимо, миссис Кэйн твердо решила перекрыть ей доступ к Джеку.

Глава 7

Четверг, 26 сентября

Он дважды нажал кнопку звонка и приготовился ждать. Это вызывало у него раздражение, поскольку ему приходилось почти каждое утро вот так же томиться под дверью, чтобы отдать миссис Ярски газету «Нью-Йорк пост», купленную в киоске по дороге с работы. Уже около года он приносил ей газету, и ни разу миссис Ярски не открывала раньше, чем через пять минут. Почему она всегда заставляет его ждать?

Сегодня такая пустая трата времени была ему особенно в тягость — хотелось поскорее вернуться домой, чтобы закончить свое дело. Все складывалось на редкость удачно, и в конце тоннеля замаячил свет.

Теперь, когда Молли Хескелл угодила в его сачок, можно немного расслабиться. Он беспокоился по поводу отснятого материала, но метраж оказался превосходным. Осталось произвести еще одну съемку, предварительно подготовившись к ней, как и к предыдущей.

Дверь открылась — ну наконец-то!

— Луи, как я рада вас видеть!

— Я вас тоже, миссис Ярски! — На его лице появилась дежурная улыбка.

Почему ей так нравится разыгрывать удивление при встрече? Когда-нибудь он потеряет терпение и наденет лыжную маску, перед тем как позвонить в дверь, — вот тогда она удивится по-настоящему.

— Ваша газета, миссис Ярски. В ней одни непечатные новости.

Каждое утро он произносил эту фразу, отдавая ей «Нью-Йорк пост», и каждое утро она глупо хихикала в ответ и благодарила его за счастье, подаренное уроженке Нью-Йорка.

— Пожалуйста, пожалуйста, миссис Ярски, — поспешил он ретироваться, поднял в знак прощания руку и, спустившись со ступенек, направился к тротуару.

Уроженка Нью-Йорка. Ну конечно! Не она ли сама говорила, что родилась в Варшаве? И, однако же, он ни разу не высказал миссис Ярски, что на самом деле о ней думает — дама была известной на всю округу сплетницей, и, в случае если копы начнут интересоваться его скромной персоной, миссис Ярски лучше иметь на своей стороне.

«Луи? Вы хотите знать о Луи? — Он явственно слышал, как она крикливо, с сильным польским акцентом, отвечает на вопросы полицейских. — Прекрасный человек. Очень заботится о соседях… и это несмотря на занятость. О, он важная персона на телевидении — работает на Седьмом канале, готовит всю необходимую документацию для передач… насколько мне известно…»

И это почти правда. Вот почему он позволял ей называть себя Луи, хотя с легкой руки Джессики откликался теперь только на имя Льюис.

Подходя к дому, он невольно ускорил шаг. У него было лучшее жилище в квартале и гараж поблизости… Что еще нужно, чтобы чувствовать себя комфортно, возвращаясь домой. Каждый год он красил дом снаружи, а каждые два — оклеивал обоями стены комнат. Теперь здесь не осталось и следа от того свинарника, который ему оставила в наследство мать.

Войдя в прихожую, он аккуратно повесил плащ на плечики и убрал в шкаф, а потом сразу направился в кухню, лишь мельком взглянув на рыбок в аквариуме. Обычно он подходил к ним, чтобы выяснить, как у них дела, но сегодня очень торопился. Торопился настолько, что решил позволить себе роскошь поесть за рабочим столом. Налив апельсинового сока, он сунул в тостер оладьи, постелил салфетку на поднос, а когда оладьи подрумянились и пропитались маслом, выложил их на салфетку и, прихватив с собой поднос, спустился в подвал, где располагалась его студия.

Потребовалось шесть месяцев изнурительного труда, чтобы привести тут все в порядок, достать необходимое оборудование — мониторы, монтажные столики, компьютер. Он даже умудрился по дешевке купить подержанную студийную камеру — небольшую и очень добротную, а напротив грубо намалеванного на стене пейзажа Филадельфии на фоне синего неба установил рабочий стол.

Со всей этой техникой он был на «ты» — прошел хорошую школу. После того, как Кэйн уволил его, Льюис использовал любую возможность, чтобы приобрести новый полезный навык. В Грин-Бэй занимался монтированием и редактированием материала. В Де-Муэне освоил профессию оператора. В Уичито, где подавал кофе и сэндвичи репортерам, сумел подружиться со многими из них и научился компоновке текста, наложению звуковой дорожки на видеоряд и многому другому. В Дулуте он завершил свое образование, став специалистом самого широкого профиля, способным делать всю работу от начала до конца — от съемки до выпуска в эфир.

Льюис откусил кусочек оладьи, чертыхнулся, когда капля масла упала ему на брюки, и поспешно приложил к этому месту салфетку, не желая терять время на поиски пятновыводителя. Внутри у него все клокотало — такое состояние он испытывал всегда, вспоминая о Дулуте.

Именно в Дулуте Льюис заложил основу для своего возвращения в Филадельфию. Конечно, он не надеялся, что Кэйн возьмет его назад. Но Льюису и в страшном сне не могло привидеться, что Джек Кэйн воспользуется старой клеветой, чтобы вообще не дать ему устроиться на работу в Городе братской любви[9]. Нигде. Поломать человеку жизнь и карьеру один раз… еще куда ни шло — Кэйн тогда тоже был молод и горяч и мог не понимать всей губительности своего поступка. Но сделать это снова… Такое нельзя прощать!

За подлость нужно платить! Льюис жаждал мести и стал обдумывать способ нанести Джеку ответный удар, что было не так-то просто и потребовало немало времени. Кэйн, этот мешок дерьма, казался неуязвимым, но Льюис понимал, что даже у него есть слабые места.

Только когда Кэйн ухитрился получить место в «Уорлд медиа», Льюиса взяли на работу на Седьмой канал, и он начал изучать объект своей мести, по крупицам собирая всевозможные легенды и сплетни о всесильном Джеке Кэйне, прислушиваясь к обрывкам информации… пока наконец не сообразил, в чем состоит маленький грязный секрет Джека, с помощью которого его можно подцепить на крючок.

Потом был долгий мучительный процесс выяснения личностей нужных женщин, определение их местожительства, съемки Джейни, Дайаны, Дженнифер и Молли. На выполнение этого грандиозного плана ушло около девяти месяцев, но последние две недели были потрачены впустую.

Во время летнего отпуска Льюис, как тень, преследовал Кэйна в надежде застукать его с новой пассией. Однако все было тщетно — в Нью-Йорке подземные гаражи, надежная охрана, замки безопасности… Объект оказался вне досягаемости. Всего один раз ему удалось увидеть Кэйна с женщиной, когда тот помогал своей новой звезде Габриэлле Грант сесть в роскошный лимузин возле главного здания «Уорлд медиа». Но в их поведении не было ничего предосудительного — ни похлопывания по попке, ни многозначительных воздушных поцелуев.

И все же Льюис не отчаивался. Его проект, его любимое детище уже на грани воплощения в жизнь. Он стремительно встал из-за стола и подошел к секретеру черного дерева, где хранил досье. Три верхних ящика были забиты материалами на Кэйна. Взяв один из них — с вырезками из газет и пресс-релизами, относящимися к деятельности Кэйна в «Уорлд медиа», — Льюис вернулся к столу.

Первым делом его внимание привлекла толстая папка, в которой, после недолгих поисков, он обнаружил заметку о назначении Джека Кэйна директором «Уорлд медиа». Текст сопровождала фотография, сделанная в ресторане «Времена года», где праздновалось это событие. На снимке были запечатлены Джек Кэйн с председателем правления компании «Уорлд медиа» Сетом Рейли и их жены. Заголовок гласил:

«У ПЕРВЫХ ЛЕДИ ТВ НАШЕЛСЯ ПОВОД

ДЛЯ ДВОЙНОГО ПРАЗДНИКА

Помимо события, которое свело их вместе, оказалось, что и Эмма Кэйн, и Кэти Рейли на прошлой неделе отметили двадцатую годовщину свадьбы».

Льюис тяжелым взглядом уставился на фотографию, с особым вниманием всматриваясь в красивое лицо Эммы Кэйн, чьи холодные глаза сразу наводили на размышления: «Этот орешек будет покрепче, чем шлюхи с телевидения. Такая женщина может постоять за себя…»

Он отвел взгляд от снимка и задумался. Как бы то ни было, а заняться Эммой Кэйн придется, причем делать это нужно сейчас, пока он не потерял самообладания. Льюис лихорадочно порылся в папке и нашел еще одну полезную вырезку. Это была короткая, в несколько строк заметка из колонки Гэйла Шистера в «Инквайрер»:

«Джек Кэйн, ныне большая шишка на нью-йоркском телевидении, на прошлой неделе нанес блиц-визит в родные пенаты в центре Филли. Посетовав на трудности заочного супружества, он сообщил, что его возлюбленная жена Эмма в конце года переедет к нему в Нью-Йорк».

«Отлично, — подумал Льюис. — Значит, Эмма все еще обитает в доме Кэйна на Черри-Лейн».

Он закрыл папку и взглянул на часы. Надо подождать, пока стемнеет, а тем временем можно заехать на заправку, чтобы по дороге в гости к Эмме Кэйн, не дай бог, не кончился бензин.

Глава 8

Пятница, 27 сентября

Гарри Холмсби доедал третью вафлю, когда зазвонил его мобильный. Извинившись, сержант встал и прошел в гостиную, дабы воспользоваться обычным телефоном. Конечно, телефонная линия обеспечивает защиту от подслушивания куда лучше, чем сотовая связь, но в данном случае Холмсби, скорее всего, хотел сохранить важный разговор в тайне от Кейт и Мэйзи.

Кейт улыбнулась и застегнула высокие ботинки, чтобы не задерживать Гарри и быть готовой к выезду, как только он положит трубку «Похоже, наконец-то наклевывается стоящее дело», — подумала она.

Прошло уже четыре дня с тех пор, как сержант добился прикомандирования Кейт Маккаскер к полицейскому управлению с прямым подчинением лично ему. Холмсби был очень предупредительным начальником и каждое утро заезжал за Кейт, хотя она подозревала, что не последнюю роль в этом играли завтраки Мэйзи. Служба в полиции показалась Кейт отнюдь не такой волнующей, как она ожидала, и только интерес к делу Анны Мэй Уитмен не позволил ей отказаться от всей этой затеи.

Судебно-медицинское вскрытие тела ничего не прибавило к пониманию причины и обстоятельств смерти. Непосредственной причиной, несомненно, стала эпидуральная гематома, возникшая в момент падения и вызвавшая немедленную остановку кровообращения и дыхания. Нашли у Уитмен и разрыв печени. Однако обстоятельства произошедшего требовали уточнения — смерть могла наступить в результате убийства, самоубийства или несчастного случая. Вопрос оставался открытым до среды, когда были получены показания соседей из дома Бейтмена, которые подтвердили наличие клиентки. Эти показания сняли последние подозрения со Стена Никсона. Холмсби решил закрыть дело Уитмен.

— Парень может спать спокойно, — сказал Гарри. — Они с Анной работали вместе двенадцать лет. У него нет признаков финансовых затруднений или проблем в семейной жизни. Бывший муж Уитмен живет в Кливленде. Не взято никаких ценных вещей. Я не нахожу мотива преступления — ни у Никсона, ни у кого-либо другого.

— А клиентка? — спросила Кейт. — Ты ведь так и не узнал ее имени, хотя она последней видела Анну Мэй живой.

В ответ Гарри только пожал плечами.

— Стен Никсон утверждает, что Уитмен обедала с клиенткой, а потом отправилась в дом Рид. Ты предлагаешь разыскать всех клиенток, перечисленных в записных книжках Анны Мэй, чтобы узнать, сколько коктейлей она выпила за ланчем? — Холмсби покачал головой. — Мораль сей басни такова: крутые лестницы и алкоголь несовместимы.

Работая с Гарри, Кейт постоянно делала записи, вот и сейчас она сунула руку в сумку, чтобы удостовериться, что блокнот на месте — кажется, сегодня он ей понадобится. Она сняла с вешалки синий блейзер, как раз когда сержант вернулся в кухню.

— Перестрелка на Черри-Лейн, — будничным тоном сообщил Гарри. — Двое пострадавших, оба — десять-семь. Спасибо за вафли, Мэйзи, мне пора.

Кейт направилась вслед за детективом. На полицейском коде «десять-семь» означает, что пострадавшие мертвы. Подумать только — стрельба на Черри-Лейн, одной из самых престижных улиц Филадельфии!

— Э-эй! — Гарри остановил Кейт на крыльце. — По-моему, тебе лучше остаться дома.

— Что?!

— Там сейчас будет полно народа, — продолжил он уже на ходу. — На место преступления выехала группа следователей и криминалистов. Подожди, пока…

— Гарри! — возмущенно закричала Кейт, сбегая с крыльца. — Я же получила неограниченный доступ, забыл, что ли? Куда ты — туда и я.

Холмсби стоял возле машины, прикрывая ладонью ручку двери, на которую всем телом навалилась Кейт.

— Мне Килгор разрешил, помнишь? Он же не сказал: кроме убийств, требующих расследования силами графства. Это ведь и твое дело?

Гарри колебался, но недолго. Упоминание имени суперинтенданта полиции возымело действие, и через секунду Маккаскер уже сидела в машине сержанта.

Пристегнув ремень и устроившись поудобнее, Кейт тут же начала выяснять подробности случившегося:

— Кто убитые, что о них известно?

— Мужчина и женщина, — ответил Гарри. — Это все, что я знаю. — Он глубоко вздохнул. — И запомни Кейт: отойди в сторонку, когда делом займется группа криминалистов графства, и ничего не трогай. Вообще ничего — даже то, что кажется тебе несущественной мелочью. Поняла? — Он на мгновение замялся. — Не хочу, чтобы какой-нибудь адвокат обвинил меня в полицейской топорности и неумении работать с вещественными доказательствами.

Кейт кивнула, и Холмсби вроде успокоился, однако не проронил ни слова до тех пор, пока они не въехали в кованые ворота и не оказались во дворе особняка, больше похожего на старинную усадьбу. Кейт с нескрываемой завистью смотрела на деревья, кустарники и цветы, в которых буквально утопал дом.

— Такое впечатление, будто едешь по парку, — сказала она.

— Да, весьма уединенное местечко, — отозвался Гарри. — Ручаюсь, что соседи ничего не слышали.

Он припарковал «шевроле» за большим вэном — передвижной криминалистической лабораторией.

— Похоже, парни из управления полиции графства уже здесь, — заметила Кейт, выбираясь из машины вслед за Гарри.

Особняк, сложенный из грубого камня и напоминавший английский замок, был огромен — раза в три больше, чем дом Маккаскер. На первый взгляд Кейт показалось, что он занимает площадь не меньше десяти тысяч квадратных футов[10].

Полицейский в форме, дежуривший у входной двери, поприветствовал Гарри и сообщил, что тот прибыл первым.

— Тела обнаружила подруга хозяев дома, она же и вызвала нас. Мы попросили ее дождаться следователей. — Полицейский вынул из кармана блокнот. — Дом принадлежит супружеской чете Кэйн.

Кейт не смогла сдержать изумленного восклицания, на которое, впрочем, никто не обратил внимания.

— Подруга говорит, — продолжал тем временем коп, — что убитый мужчина — не мистер Кэйн. Его тело найдено на лестничной площадке, а второе — в ванной. Подруга не опознала труп женщины — отказалась смотреть. — Коп сделал паузу и добавил: — Да, вот еще что, сержант. По словам подруги, миссис Кэйн ждала ее, поскольку они должны были сегодня утром вместе лететь в Аризону. Она позвонила в домофон, но, так как никто не ответил, вошла в дом через гараж. Там есть электронный привратник, ну знаете, который автоматически открывает дверь, если набрать нужный код.

— Отлично. — Гарри направился внутрь дома, поинтересовавшись на ходу у Кейт: — Что послужило причиной столь драматичного удивления?

— Кэйн! — с придыханием воскликнула Кейт. — Тот самый Кэйн — глава «Уорлд медиа». Помнишь, его имя всплыло, когда мы были в доме Рид?

Гарри кивнул и посмотрел на лестничную площадку второго этажа, где находились два знакомых Кейт детектива — Том Лансинг и Норм Роджерс. Кейт уже встречала их в здании полицейского участка на этой неделе. Детективы стояли над телом мужчины — его темные, почти черные волосы ярко выделялись на фоне светлого ковра. Покойник был в синем банном халате и лежал на ковре лицом вниз.

— Послушай, Гарри… — Кейт схватила сержанта за рукав. — Это один из домов, которые Анна Мэй показывала своей загадочной клиентке. Что, скажешь — простое совпадение? — Кейт вызывающе вскинула голову.

Гарри остановился и улыбнулся ей.

— Выявлено и запротоколировано, — сказал он. — Однако не будем придавать этому большого значения, по крайней мере сейчас. — Он обернулся к копу, стоявшему в дверях: — Хайнс, иди к воротам — проследи, чтобы их как следует заперли, и никого сюда не пускай. Владелец дома — шишка на телевидении. Уверен, пресса с цепи сорвется, как только произойдет утечка информации.

— Гарри… — снова остановила детектива Кейт. — Я смогу потом подняться на второй этаж? Хочу прочувствовать место преступления… увидеть трупы так, как их видишь ты. Хочу понаблюдать за работой твоих ребят… и вообще быть участницей, а не свидетельницей.

— Да-да, — нетерпеливо ответил Гарри. — Но позже. Я сейчас не собираюсь смотреть на трупы. Запомни главное правило: трупы никуда не денутся, а вот место преступления может измениться. Первым делом необходимо заняться поиском улик — найти их, сфотографировать, снять на видеопленку, запечатать в вакуум, распихать в мешки и так далее, и тому подобное. Через некоторое время мы сюда вернемся. Так что успокойся, покойники от нас не убегут.

Кейт послушно кивнула.

— Хорошо, хорошо. — Она посмотрела в сторону задней части дома. — Я подожду тебя здесь.

— Ладно, — согласился Гарри. — Только…

— …ничего не трогай, — закончила за него фразу Кейт.

Она заметила, как Холмсби довольно хмыкнул, поднимаясь по лестнице. Дойдя до второго этажа, он на несколько секунд склонился над трупом, а затем свернул налево и исчез из виду.

Кейт перевела дыхание и прошлась по выложенному плиткой полу фойе. Звуки ее шагов гулко отдавались под потолком. Из фойе можно было попасть в полдюжины комнат с арочными дверями. Кейт по очереди заглянула в каждую — в гостиную и столовую с мраморными каминами, в оборудованную по последнему слову техники кухню с холодильником для вин и двумя посудомоечными машинами, в игровую комнату с бильярдным столом и винным баром, в музыкальную комнату с большим концертным роялем и сводчатым потолком, а также в зимний сад с застекленной крышей. Все в обстановке дома кричало о деньгах — начиная от импортной кафельной плитки до обитых кожей книжных полок музыкальной комнаты, на которых стояли фотографии в серебряных рамках, манившие к себе Кейт. По дороге к полкам Маккаскер миновала четыре двери, ведущие из комнаты на террасу, спускавшуюся к открытому плавательному бассейну.

— Я здесь, — раздался женский голос. — Кейт резко обернулась и увидела миниатюрную рыжеволосую даму, необычайно хрупкую на фоне внушительного кресла, в котором она сидела. Кейт подошла.

Женщина протянула ей руку — такую тонкую, что, казалось, запястье вот-вот сломается под тяжестью массивного золотого браслета.

— Меня зовут Бетси Райт, я подруга Эммы. Она… действительно мертва, детектив?

— Я не детектив. — Кейт отрицательно покачала головой. — Но я здесь с сержантом Гарри Холмсби. А что касается миссис Кэйн… то — да, думаю, она мертва. Мне очень жаль.

Женщина в отчаянье закрыла лицо руками.

— Миссис Райт… — Кейт слегка коснулась ее плеча. — Хотите, я дам вам воды?

— Нет, нет, благодарю вас… — Бетси Райт тихонько всхлипнула. — Это такое потрясение, такое потрясение…

Слова ее тонули в гнетущей, неправдоподобной тишине дома.

Несмотря на умело наложенную косметику, миссис Райт выглядела бледной и изможденной. Кейт прикинула, что в ней не больше ста фунтов[11] веса.

— Может, вам выйти на улицу? — участливо спросила она. — На свежем воздухе вы почувствуете себя гораздо лучше.

Бетси встала.

— Да, наверное, вы правы. Боюсь, здесь я окончательно расклеюсь.

Кейт проводила ее до прихожей и затормозила у двери, не зная, можно ли браться за ручку В ту же минуту она поняла, что Бетси Райт остановилась возле фотографий, пристально глядя на одну из них. Кейт подошла поближе.

— Это Эмма. — Бетси кивнула в сторону большой фотографии улыбающейся блондинки. — Снимок сделан в прошлом году.

Портрет был студийным, все морщинки тщательно отретушированы, лицо гладкое, поразительно похожие на сапфиры синие глаза спокойны и безмятежны. На шее Эммы Кэйн красовалось бриллиантовое колье, в ушах — бриллиантовые каплевидные серьги. Подбородок покоился на тыльной стороне подпиравшей лицо ладони — только для того, чтобы в кадр попало кольцо с камнем неизвестно во сколько карат.

Кейт скользнула глазами по остальным снимкам. Почти на всех присутствовала Эмма. Портреты прослеживали ее жизнь десятилетие за десятилетием. Смена причесок свидетельствовала о том, что Эмма Кэйн рабски следовала моде.

— О, а здесь Эмма с дочерью Анджелой, — оживилась миссис Райт. — Девочка училась в «Вилла-Нова»[12], потом перевелась в Калифорнийский университет. Весть о смерти матери убьет ее… — Бетси горестно покачала головой.

Кейт попыталась произнести нечто успокаивающее, когда заметила еще один снимок.

— Это, наверное, мистер Кэйн? — спросила она, указав на высокого широкоплечего мужчину, стоявшего за штурвалом парусной яхты.

Бетси кивнула.

— Да, это Джек. На своей лодке. По-моему, прошлым летом в Чезапикской бухте.

Кейт внимательно всмотрелась в мужественное красивое лицо — открытая улыбка и развевающиеся на ветру темные волосы. Джек выглядел как человек, умеющий получать от жизни удовольствие.

Она все еще рассматривала фотографию, когда в комнату вошел Гарри Холмсби в сопровождении Майка Трейвиса. Должно быть, Гарри предупредил Майка о Кейт, ибо Трейвис нисколько не удивился, увидев ее, а лишь приветливо кивнул и улыбнулся, после чего обратил свое внимание на Бетси Райт.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, миссис Райт.

Они переместились к креслам, расставленным около витражного окна, выходящего во внутренний дворик. Кейт устроилась на вертящемся стуле у рояля.

Гарри уточнил, как миссис Райт попала в дом: действительно ли она вошла через гараж после того, как ей не открыли дверь.

— Там был код, который надо набрать, чтобы дверь открылась. Не так ли?

— Да. Эмма ненавидела эту штуку и каждый раз, меняя код, сообщала мне цифры — на случай, если она сама забудет.

— Вы единственная, кто знал код?

— Если не считать мистера Кэйна, да. — Бетси пожала плечами. — Эмма была очень осторожна, панически боялась воров и взломщиков.

— Итак, вы попали в дом через гараж?

— Да, — ответила Бетси. — Но, войдя в фойе, я увидела на лестничной площадке… его… тут же развернулась, побежала в машину и набрала девять — один — один.

— Когда прибыли полицейские, вы провели их в дом и сказали, что убитый — не мистер Кэйн?

— Да, это не он. Я сразу поняла. Кроме того, мистер Кэйн в Нью-Йорке — он там теперь работает.

— Кэйны не живут вместе? Они разведены? — спросил Майк Трейвис.

— О нет! — Миссис Райт энергично покачала головой. — Они планировали переезд Эммы в Нью-Йорк, как только найдут покупателя на этот дом, выставленный на продажу еще в начале года.

— Вы были близкими подругами с миссис Кэйн? — продолжал задавать вопросы Трейвис.

— Очень близкими! — с готовностью откликнулась Бетси. — Я знала Эмму пятнадцать лет. Наши дочери вместе ходили в школу.

— Можете ли вы назвать брак Кэйнов счастливым?

— Я бы охарактеризовала его как удачный, принимая во внимание… — Миссис Райт на мгновение задумалась.

— Принимая во внимание что? — немедленно отреагировал Гарри.

— Что Джек слишком поглощен работой, а у Эммы есть… я имела в виду… были свои интересы. Вот почему она не очень-то стремилась в Нью-Йорк. Она действительно не горела желанием уезжать отсюда. — Бетси с беспокойством посмотрела на Холмсби, словно боясь, что сболтнула лишнее или сказала что-то не то.

И Трейвис тут же подтвердил ее опасения.

— Они ссорились из-за этого? — спросил он.

— Ссорились? — Бетси нервно улыбнулась. — Нет, но они оживленно обсуждали эту проблему, — не очень уверенно ответила она, потом добавила: — Джек не часто бывал здесь, так что Эмма спокойно могла делать то, что считала нужным.

— Это очевидно, — сухо произнес Гарри.

Наступило неловкое молчание. Бетси машинально теребила свой тяжелый золотой браслет. Уперев руки в колени, Холмсби решительно наклонился вперед.

— Миссис Райт, что вы можете сообщить об убитом мужчине?

Бетси отрицательно покачала головой.

— Ничего. — Голос ее стих почти до шепота, она отвернулась и устремила взгляд в окно.

— Вам известно его имя?

Бетси передернула плечами.

— Я не рассматривала покойника.

— Миссис Райт… — Гарри наклонился к ней еще ближе. — Вы ничем не поможете своей подруге, скрывая что-то от нас. Можно сократить поиск до двух-трех имен. Мужчине на вид около тридцати. Как много молодых друзей было у миссис Кэйн?

Бетси внезапно выпрямилась.

— Если вы пытаетесь обвинить Эмму в том, что она… вела себя неподобающим образом, то это не так! — Миссис Райт шумно вздохнула. — Эмма каждое воскресенье ходила в церковь, пела в хоре. У нее был чудесный голос. И, между прочим, до замужества она работала на телевидении… — Бетси замолчала, по ее щекам текли слезы. — Не знаю, что вы хотите от меня услышать…

Холмсби и Трейвис обменялись быстрыми взглядами. Майк встал.

— Мы сожалеем, если расстроили вас, миссис Райт, но ваши слова противоречат фактам. Мужчина, лежащий на лестничной площадке, одет в банный халат. Мы надеялись, что вы поможете нам прояснить ситуацию…

— Я могу это сделать, — прервала его Бетси. — Насколько мне известно, Эмма время от времени нанимала молодого человека для мелкого ремонта в доме. Это все, что я знаю.

Снова быстрый обмен взглядами между Гарри и Майком. При этом сержант выразительно округлил глаза. Детективы явно сомневались, что Бетси Райт рассказывает им всю правду. С другой стороны, они поняли, что ничего от нее не добьются грубым нажимом. Гарри поднялся.

— Хорошо, миссис Райт, позвольте еще один вопрос: когда вы в последний раз разговаривали с миссис Кэйн?

— Вчера вечером, сразу после восьми. Мы общались по телефону несколько раз за день в связи с поездкой…

— Итак, вы говорили с ней около восьми часов вечера?

Короткий утвердительный кивок.

— Я попыталась позвонить ей позже, в десять, может, в начале одиннадцатого, но никто не брал трубку… — Внезапно Бетси замолчала, словно подавившись своими словами. — Я оставила ей сообщение. Думала, она в душе… но она… вероятно… уже не…

Гарри отрицательно покачал головой.

— Мы еще не установили точное время смерти. — Он присел на корточки рядом с миссис Райт. — Вы сможете добраться домой? Или попросить наших полицейских проводить вас?

Бетси откинулась на спинку кресла, все еще прижимая руки ко рту.

— Нет, благодарю. Я неплохо себя чувствую. Мне надо пару минут, и я приду в себя.

Холмсби и Трейвис вышли из комнаты и направились к лестнице. Маккаскер последовала за ними. Рядом с трупом стоял техник-криминалист, как догадалась Кейт, увидев прозрачный пластиковый пакет у него в руках.

Гарри задержался на лестничной площадке — сержанта привлекла трубка домофона, висевшая на стене над головой убитого.

— Ларри, пусть Кен снимет отпечатки пальцев с домофона, когда придет.

Кейт с интересом уставилась на трубку.

— Отсюда можно открыть входную дверь, — заключила она, потом посмотрела на тело, распростертое у ее ног. — Полагаете, это он впустил в дом убийцу?

— Вполне возможно, — ответил Гарри, глаза его были задумчивы. — Нет никаких признаков насильственного вторжения, все двери и окна заперты и не повреждены. Однако если он открыл дверь, то почему ждал, когда убийца подойдет к нему вплотную, именно сюда. Видишь рану у основания черепа?

Кейт кивнула, приглядываясь к рваной ране с неровными краями.

— Вокруг раны ожог и осаднение — это значит, что стреляли в упор или с очень близкого расстояния.

Кейт снова кивнула.

— Но в таком случае получается, что либо он сам, либо Эмма знали убийцу. — Кейт, не отрываясь, смотрела на бурое пятно крови, впитавшейся в белый ковер.

Гарри пожал плечами.

— Возможен и другой вариант: убийца уже находился в доме, а наш Джонни Доу[13] вышел узнать, в чем дело, и получил пулю.

— Ты не думаешь, что это был Джек Кэйн?

Сержант улыбнулся в ответ.

— Не хочу делать поспешных заключений, когда еще даже толком не началось расследование.

— Джонни Доу… — повторила Кейт. — При нем не нашли никаких документов? Где его бумажник?

— Наверное, в брюках, — смеясь, ответил Гарри. — Дом очень большой, Кейт. Давай осмотрим его, ладно?

Холмсби жестом позвал Кейт за собой в спальню хозяйки. Это была не столько комната для сна, сколько настоящие апартаменты: просторная гостиная с отделанным плиткой камином и маленький кабинет. Под огромным окном со свинцовым переплетом — старинный секретер черного дерева, на вид декоративный, но достаточно прочный, чтобы выдержать вес компьютера и факса. Тяжелые дорогие шторы и толстый ковер.

В противоположном конце комнаты стояла кровать, которая целиком заняла бы спальню поменьше, но в этих королевских апартаментах выглядела маленькой. Кейт заметила открытый чемодан на резном комодике в изножье кровати. На покрывале лежало несколько носильных вещей.

В комнате одновременно работали человек двенадцать — Кейт поняла, что это криминалисты и детективы из департамента полиции Нижнего Мериона и графства Монтгомери. Она разыскала глазами Майка Трейвиса, который присоединился к группе полицейских в длинном узком коридоре, ведущем к выходу из спальни. Майк заметил ее и обернулся.

— Никогда не видела такого скопления полицейских на месте преступления, — сказала Кейт. — Что бы вы делали, будь дом поменьше?

— Мы все — близкие друзья, и нам нигде и никогда не тесно, — отшутился Майк, однако лицо его сразу снова стало серьезным. — Если вы собираетесь ходить здесь, то вам придется надеть что-нибудь поверх обуви. — Он порылся в кармане. — Вот, возьмите. — Майк протянул ей бумажные тапочки и, пока Кейт, присев на корточки, натягивала их, продолжил: — Здесь стояла Эмма Кэйн, когда ее поразил первый выстрел. Пуля прошла навылет и застряла в дверном косяке. Мы как раз пытаемся ее извлечь.

Только теперь Кейт заметила пятна крови на стене и на ковре.

— А где тело?

Майк указал рукой на холл, по обеим сторонам которого были видны двери.

— За всеми этими шкафами, в ванной, в той, что слева.

Кейт удивленно посмотрела на него.

Майк утвердительно кивнул.

— Там две ванные — рядом — одна его, другая ее. Кэйны точно никогда не спорили, кто из них будет первым принимать душ.

Кейт улыбнулась.

— Можно я пойду посмотрю?

Майк решительно преградил ей путь.

— Вы, и правда, хотите? Не надо, Кейт, это отвратительное зрелище.

Она слегка пихнула его.

— Я уже большая девочка, Майк, мне приходилось вести репортажи с места убийства.

Он пожал плечами и отступил в сторону.

— Что ж, тогда будьте моей гостьей.

Идя по коридору, Кейт явственно ощущала, как колотится ее сердце. Голоса полицейских стихли. В этой части дома царила поистине гробовая тишина. Кейт знала, что где-то рядом смерть, но не улавливала ее запаха. В воздухе висел тяжелый сладкий аромат, словно какой-нибудь берсерк прошелся со своим топором по парфюмерному магазину в Стробридже.

— Чем это пахнет? — спросила она Майка, который шел в двух шагах вслед за ней.

Вместо ответа он провел ее в небольшую раздевалку, где на белой ровной полке, тянувшейся во всю длину зеркальной стены, сиротливо лежала одинокая губная помада, освещенная двумя дюжинами ярких ламп. Все остальное, будто ураганом, было сметено на пол. Кейт тупо уставилась на смешанные с вязкой желеобразной массой осколки многочисленных баночек, тюбиков, флакончиков, бутылочек с кремами, лосьонами, лаками для ногтей и духами.

— Боже, да здесь произошло настоящее сражение! — вырвалось у нее.

— Не думаю, — возразил Майк. — Для этого было достаточно одного выстрела. Убийца вытянул руку — вот так — и паф-ф-ф! — все склянки на полу. — Он вопросительно взглянул на Кейт. — Ну что, вы готовы?

По зеленому с золотом мраморному полу они направились к основному помещению ванной комнаты. Кейт обогнула битое стекло и прошла в арку. Взгляд ее тут же уперся в наполненное водой джакузи, привалившись к которому лежало тело Эммы Кэйн, распростертое на мраморном полу, — голова неестественно вывернута влево, короткая терракотового цвета рубашка с флористическим орнаментом почти полностью залита кровью.

Кровь была везде. На джакузи, на стенах, на золотисто-зеленом полу. На руках и ногах Эммы Кэйн. На ее бедрах и груди, на шее… Кейт встала рядом с убитой и попыталась склонить голову под таким же углом. И только тут заметила, что у Эммы отсутствует правая половина лица — лишь кровавое месиво и осколки костей.

Она почувствовала, что ее сейчас вырвет. Желудок сократился в попытке освободиться от содержимого. Кейт лихорадочно оглянулась.

— Думаю, на голову миссис Кэйн придется надеть закрытую каскетку… — Голос Майка гулким эхом разнесся под сводами ванной.

Кейт в это время пыталась сосредоточиться на трех красивых древесных ветвях, которые обрамляли восьмиугольное окно над джакузи. Она прижала руки к животу и сделала глубокий вдох, внезапно ощутив резкий соленый запах. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы ее вывернуло наизнанку перед Майком Трейвисом.

С трудом держась на ногах, Кейт попятилась из ванной, сильная мужская рука подхватила ее под локоть, помогая выйти в раздевалку.

— Вдохните еще раз и поглубже, — участливо посоветовал Трейвис. — Это особенно неприятный случай. Кто бы ни был убийца, он очень не любил Эмму Кэйн. Все выстрелы — в лицо… — Майк замолчал и щелкнул языком.

— Он преследовал ее и загнал в ванную. Какой же ужас она испытала… — дрожа, произнесла Кейт. — Как вы думаете, мог это сделать Джек Кэйн?

Трейвис натянуто улыбнулся.

— Муж всегда под подозрением, когда убивают его жену вместе с ее любовником в момент адюльтера. — Он потрепал Кейт по плечу. — Как вы себя чувствуете?

Она благодарно кивнула в ответ.

— Спасибо за помощь.

— Да не за что. Гарри рассказал мне о вашей новой книге… — В его глазах мелькнул лукавый огонек. — Думаю, это интересно.

Кейт не поняла, что Майк имел в виду — произошедшее здесь убийство или то, что они теперь будут часто встречаться. Но тут разговор прервался — в конце коридора появился Гарри.

— Эй, Трейвис, — крикнул он. — Хайнс сообщил, что у ворот уже толпа телеоператоров. Мы закругляемся и отзываем Хайнса — прямо сейчас.

— Иду, — ответил Майк и двинулся навстречу Гарри.

— Посмотри-ка, что я нашел в верхнем ящике, после того как снял жучок с телефона. — Сержант что-то сунул в руку Майка. — Кстати, надо будет обязательно прослушать записанный разговор.

Подойдя поближе, Кейт увидела газетную вырезку и толстый манильский конверт. Трейвис скользнул взглядом по тексту, после чего передал находку Кейт.

Она посмотрела на конверт: адресован Эмме Кэйн, филадельфийский почтовый штемпель… Затем — на вырезку: это была колонка светских сплетен какой-то нью-йоркской газеты, где сообщалось, что двадцать первого числа Джек Кэйн устроил вечер по поводу небывало высокого рейтинга передачи «Мы представляем», с которой началось его восхождение в «Уорлд медиа»: «Кэйн разделил успех со своей любимой ведущей Габриэллой Грант. В конце банкета парочка отбыла из ресторана, видимо, для того, чтобы отметить радостное событие в более приватной обстановке».

Кейт сложила вырезку и засунула ее в конверт.

— Так-так, — сказала она, возвращая конверт Майку. — Похоже, ни один из Кэйнов не стремился получить премию за образцовое супружество.

Глава 9

Утро пятницы, Нью-Йорк

По пятницам Габриэлла Грант ничего не принимала близко к сердцу. В этот день они с Сэмом Пэккером записывали «Мы представляем», а выглядеть в эфире отдохнувшей и лучезарной намного важнее, чем посещение летучек и студийных собраний. Было около десяти часов, когда Габриэлла вошла в лифт и спустилась на первый этаж.

— Не беспокойся, Хосе, — сказала она швейцару, собравшемуся бежать за такси. — Сегодня я, пожалуй, прогуляюсь.

Влажная жара нью-йоркского лета отступила. Габриэлла решила пройти пешком от Центрального парка до офиса «Уорлд медиа» на Десятой авеню не столько для поддержания тонуса, сколько из желания покрасоваться перед прохожими.

А узнать ее не составляло труда: Габриэлла была в своем излюбленном ярко-оранжевом жакете и очень короткой черной мини-юбке, волосы стянуты оранжевым, под цвет жакета, шарфиком с бахромой, из-под которой продуманно выпущены светлые пряди волос, и в довершение образа — темные очки а-ля Мэрилин Монро.

Ньюйоркцы, в большинстве своем, вели себя довольно высокомерно, не обращая ни малейшего внимания на знаменитостей, но Габриэлла немедленно отличала тех, кто, пролетев мимо, оглядывался потом через плечо.

«Уорлд медиа» не пожалела денег на создание имиджа для Габриэллы Грант и ее передачи. Джек Кэйн запустил свое новое шоу сразу после Дня поминовения, развеяв скуку, которую нагоняли на зрителей повторы старых программ, заполнявшие летом телевизионный эфир.

Все было продумано до мелочей. В июне и июле портреты Габриэллы и Сэма появились на рекламных щитах и автобусных остановках. Новорожденная сеть «Уорлд медиа» регулярно транслировала коммерческие клипы, рекламирующие «Мы представляем», аналогичную рекламу печатали и газеты. На раскрутку передачи тратились миллионы долларов.

Джек взял на работу гениального парня, который без устали устраивал интервью с Габриэллой и Сэмом в фешенебельных журналах — таких как «Пипл» и «Интертейнмент уикли», добиваясь, чтобы их имена обязательно попали в колонки светской хроники.

Создание образов Габриэллы и Сэма стало хорошей репетицией для «Уорлд медиа» перед запуском круглосуточного кабельного канала новостей — проекта, безусловно, неординарного, но сильно изматывающего нервы. Все большие сети попробовали свои силы на этом поприще. Эн-би-си подписала соглашение с «Майкрософт», сделав совместную программу; «Фокс-ТВ» потерпела неудачу на самом старте, оставшись без городского кабельного канала. «Уорлд медиа» появилась на этой сцене позже, но Джеку Кэйну удалось заполучить кабельный канал, для чего пришлось выдержать жесточайшую битву с конкурентами и нажить массу врагов. Габриэлла сомневалась, что овчинка стоит выделки. Ну кто, черт побери, будет смотреть все эти плохо отредактированные лоскутные новости?

Гораздо больше ее интересовала собственная роль в «Уорлд медиа» и настойчивость, с которой Джек Кэйн проводил в жизнь мысль о необходимости узнаваемых образов. Если, к примеру, говорил он, «Уорлд медиа» придется сразиться с Си-эн-эн, то победить можно будет только с помощью такого образа, ибо корреспондент Си-эн-эн по правовым вопросам Грета ван Сустерен превзошла по популярности телеведущих всех других компаний.

Габриэлла с удовольствием выполняла свою часть работы, даже если для этого приходилось терпеть Дона Имуса, который, ведя ток-шоу на радио, в течение нескольких минут мог превратиться в полного дегенерата, начав допытываться, какое белье она предпочитает. Появление же собственного портрета на обложке «Пипл» неделей раньше Габриэлла Грант восприняла как звездный час. Эта новость буквально окрылила Джека — сияя, он влетел в студию и на глазах у всех обнял и поцеловал Габриэллу.

Мать оказалась единственной, кто плеснул каплю дегтя в бочку меда.

— Боже мой, доченька, что же ты сделала? Ты взяла фамилию Бена Гранта?

Габриэлла стоически вынесла ее упреки, перемежавшиеся постукиванием кусочков льда о стенки бокала. Матери не объяснишь, что у шоу-бизнеса свои законы и для паблисити надо использовать любую возможность.

История о том, как не подозревающая о своей беременности наивная юная девушка Глория Росситер целует на прощание молодого, безвестного, но напористого актера, провожая его в Голливуд, была романтической и пикантной, великой и старой, как мир.

Габриэлла прекрасно знала, что поступает абсолютно правильно, выжимая слезу из непробиваемых журнальных репортеров, когда живописала им, как мать потеряла связь с Беном Грантом и тринадцать лет спустя едва не лишилась чувств, посмотрев по телевидению первую серию «Пути семьи» с Грантом в главной роли, а спустя несколько недель, она, Габриэлла, видела, как ее мать сквозь слезы разглядывает реликвии, хранившиеся в заветной шкатулке.

«Это были самые дорогие для нее вещи — старая театральная афиша, засушенная роза и открытка от Бена Гранта, перевязанные розовой ленточкой. Я посмотрела дату на афише, и у меня екнуло сердце», — рассказывала Габриэлла репортеру «Пипл».

«Вы пытались узнать у матери правду?» — поинтересовался репортер.

«Конечно, — ответила Габриэлла. — Я так прямо и спросила: “Бен Грант — мой отец?”»

«И?..»

Габриэлла грустно улыбнулась.

«Ее потрясло, что я все поняла. А когда со временем я взяла фамилию отца, она и вовсе была в шоке. “Габриэлла, ты не должна говорить людям, что Бен Грант — твой отец, — предостерегала она меня. — Над тобой будут смеяться”».

«Теперь надо мной никто не смеется, мама», — думала с усмешкой Габриэлла, входя в прохладный вестибюль «Уорлд медиа» на Десятой авеню. Стуча каблуками по мраморным плиткам пола, она подошла к лифту, но тут путь ей преградил дюжий охранник.

— Ваш пропуск, мисс.

— Что? — Габриэлла от неожиданности чуть не споткнулась на ровном месте. Вероятно, новенький, решила она.

— Ваш пропуск, — повторил охранник.

Она улыбнулась и указала пальцем на стену вестибюля, увешанную гигантскими постерами звезд «Уорлд медиа». Ее портрет красовался между изображениями Сэма Пэккера и Салли Найтингейл, ведущей местного блока новостей.

— Этого достаточно? — спросила Габриэлла, не стараясь скрыть презрение и сарказм. — Вон там, видите, это я.

Охранник обернулся и едва скользнул взглядом по портрету.

— Простите, мисс, вам придется показать пропуск. Таковы новые правила.

Он стоял, как скала, широко расставив ноги в высоких ботинках.

Габриэлла тяжело вздохнула, расстегнула сумочку и принялась рыться в ней. Потом решительно сняла очки.

— Хорошенько запомните это лицо, — произнесла она с поразившим ее саму спокойствием. — Скоро вы будете видеть его каждый день. И больше не останавливайте меня. Иначе вам не избежать неприятностей. Я об этом позабочусь.

Никак не среагировав на ее слова, охранник внимательно изучил пропуск.

— Удачи вам, мисс Грант.

Габриэлла, сумев сдержаться, не высказала ему все, что о нем думает, но, когда она вошла в лифт и нажала кнопку пятого этажа, ее щеки были пунцовыми от возмущения. В прежние времена она бы разнесла всех и вся, однако теперь не могла себе такого позволить — не хотела стать пищей акул из колонок скандальной хроники, получив репутацию взбалмошной звезды. Это вряд ли понравилось бы Джеку.

А потому Габриэлла была вынуждена проглотить свой гнев. В студии ее ждала Элисон Хейли, молоденькая помощница продюсера.

— Доброе утро. — Элисон выглядела озабоченной. — Как вы себя чувствуете? У вас все хорошо?

— Не совсем… — Габриэлла улыбнулась.

Элисон буквально жила работой, поражая всех своим энтузиазмом. Она постоянно крутилась рядом с Габриэллой, наблюдая, как та ведет передачи, и задавала ей массу вопросов, впитывая ответы, как губка. Не отказывалась Хейли выполнять и личные поручения.

Грант сняла жакет и повесила его на плечики.

— Этот дурак охранник меня просто достал.

— Стоит мужчине надеть форму, и он сразу воображает себя генералом, — сочувственно произнесла Элисон. — Вам налить кофе?

— Даже не знаю… может, лучше выпить чаю, — задумчиво ответила Габриэлла. — Пожалуй, сегодня надо поберечь желудок.

Элисон удивленно взглянула на нее, и Габриэлла рассмеялась.

— Нет, нет, никаких поводов для беспокойства — просто вчерашний дрянной китайский суп на ночь…

В этот момент приоткрылась дверь, и вошел Сэм Пэккер.

— Слышали новость? — спросил он.

— Конечно, — отозвалась Габриэлла, не преминув отметить, что Сэм предельно серьезен и, вопреки обыкновению, ждет, когда Элисон выйдет.

Элисон проявила деликатность и безропотно покинула студию, Сэм молча затворил за ней дверь.

Габриэлла не сводила с него вопросительного взгляда.

— Что случилось? У тебя такой вид, как будто отменили наше шоу.

— На самом деле все гораздо хуже, — наконец заговорил Сэм. — Эмма Кэйн мертва.

Габриэлла упала в кресло.

— Эмма Кэйн мертва? Ты шутишь?! — Она тяжело перевела дыхание. — Нет, не шутишь… прости, я сморозила глупость.

Грант облокотилась на стол.

— Как это случилось? Автомобильная авария?

— Ее застрелили.

— Случайно? — Габриэлла смотрела в глаза Сэма и видела в них отражение своего собственного изумления.

— Нет, не случайно. Она была убита. Дома. В их с Джеком доме. Джеку только что позвонили из полиции, я присутствовал при этом. Он прямо сейчас выезжает в Филадельфию.

Габриэлла вскочила.

— Ты не считаешь, что кто-то из нас должен поехать с ним? Бог мой, его же нельзя оставлять одного.

Сэм поднял руку.

— Я предложил свои услуги, но он отказался. Хочет, чтобы шоу было записано сегодня же.

Габриэлла снова уселась в кресло.

— Господи, бедный Джек. Надеюсь, он справится с горем.

— Я уверен в этом, — сказал Сэм, не вполне, впрочем, убедительно. — С ним все будет в порядке, тем более что алиби у него железное.

— О чем ты говоришь?

Сэм нервно откашлялся.

— Там нашли два трупа — Эммы и какого-то молодого человека.

— Эмма не теряла времени даром?! — Габриэлла непроизвольно усмехнулась. — Продолжай.

Сэм пожал плечами.

— Я не знаю подробностей. Но если это так, Джеку придется несладко. Ты же понимаешь, что первым делом подозрение падет на ревнивого мужа.

Габриэлла вызывающе рассмеялась.

— Джек ревнивец? Это абсурд.

— Допустим… Только ведь наше с тобой мнение никого не интересует.

— Не думаю, что стоит волноваться… — Габриэлла пожала плечами. — Джек надежно прикрыт. Когда все это случилось, он был здесь. Он вообще все время здесь. — Она холодно посмотрела на Пэккера, ожидая возражений.

Габриэлле не понравилась негативная реакция Сэма, но еще больше ей не нравилась перспектива того, что Джека Кэйна втянут в какое-то полицейское расследование. Без Джека все их потуги что-то создать пойдут прахом. Как жаль, что в его кабинете была не она, когда позвонили копы, — хотя бы обсудили с ним создавшееся положение.

Габриэлла буквально вжалась в кресло.

— Как он воспринял эту весть? Был потрясен?

Сэм растерянно покачал головой, словно не веря тому, что говорит:

— Он оцепенел, просто оцепенел…

Да, конечно… Габриэлла задумалась. Это болезненный удар для Джека. Он будет ощущать себя опустошенным какое-то время, возможно, довольно долгое. И ему не избежать мучительного чувства вины. Габриэлла в этом не сомневалась. И не потому, что он дурно обращался с Эммой — как раз наоборот: Джек относился к ней слишком хорошо, позволяя делать все, что она пожелает. Хотя ему, как воздух, нужна была жена-единомышленник, жена-соратник, разделяющая его интересы и страсть к работе. Почему Эмма не понимала, что своим равнодушием она сама толкает его к другим женщинам?

Когда Сэм направился к двери, Габриэлла глубоко вздохнула и сосредоточилась на факте, который смогла осознать на удивление легко: Эмма мертва. Она навсегда вышла из кадра.

Глава 10

Утро пятницы, Филадельфия

В студии Седьмого канала зазвонил телефон. Пит Норкросс снял трубку, не отрывая взгляда от входной двери — с минуты на минуту должна была прийти Молли Хескелл, и Пит хотел первым сообщить ей новость.

В начале одиннадцатого Молли наконец появилась. Пит подождал, пока она, остановившись ненадолго возле кофеварки, прошла к своему столу и села в кресло, после чего нажал кнопку селектора.

— Доброе утро. Давай встретимся сейчас в конференц-зале, хорошо?

Молли недоуменно поставила на пол сумку, взяла со стола сигареты и чашку с кофе, кивнула Питу и направилась к выходу из студии.

Норкросс последовал за ней в конференц-зал и, прежде чем начать разговор, запер дверь.

— Что случилось, Пит? — Молли была встревожена.

Норкросс сразу взял быка за рога:

— Прошлой ночью Эмма Кэйн «купила ферму».

Решив, что ослышалась, Молли непонимающим взглядом посмотрела на Пита.

— Что-что? — Она сделала шаг назад и присела на краешек стола.

— Мы пока не знаем всех деталей сделки… один парень — у него есть полицейский сканнер — позвонил нам буквально двадцать минут назад…

С этими словами Пит протянул ей маленький клочок розовой бумаги, на котором было написано: «Полиция получила вызов с Черри-Лейн, 17. Очевидно, речь идет об убийстве».

Молли шумно выдохнула.

— Случайная жертва?

Норкросс неопределенно пожал плечами.

— Не думаю. Барри выяснил по своим каналам, что там произошло двойное убийство. Кроме Эммы Кэйн, еще какой-то до сих пор не опознанный молодой человек.

Молли издала странный звук — нечто среднее между смешком и вздохом.

— У Эммы был любовник? — В ее тоне сквозило недоверие.

— Я знаю ровно столько же, сколько и ты.

Молли вытянула из пачки сигарету и нервно закурила.

— Бедный Джек, — тихо пробормотала она, покачала головой и поднесла к губам чашку. — Наверно, туда должна отправиться я. Кто будет моим оператором?

Пит поднял руку и смущенно откашлялся.

— Мне очень жаль, но эта тема поручена Лонни. Она уже выехала на место преступления.

— Что? — Молли чуть не разбила чашку — так резко опустила ее на стол; горячий кофе выплеснулся, залив разложенные на столе бумаги.

— Ну-ну, не психуй, возьми себя в руки. Пошли. — Пит с беспокойством оглянулся на запертую дверь. — Ник Майерс полагает, что ты примешь случившееся слишком близко к сердцу — у тебя есть личная заинтересованность в этом деле.

— Слишком близко к сердцу? О чем ты? Личная заинтересованность? — Молли с ожесточением смяла в пепельнице только что закуренную сигарету.

Норкросс молча наблюдал, как она возмущенно меряет шагами зал.

— Послушай, Молли, перестань делать из мухи слона… Говорю тебе это по-дружески. — Пит понимал, почему Ник решил не посылать ее в дом Кэйнов. — Майерс считает, что репортер, который будет освещать убийство, должен иметь хотя бы тень сострадания к жертве.

Пит пристально посмотрел Молли в глаза.

— Дерьмо! — взорвалась Молли. — Он просто не верит в мою объективность, потому что я ненавидела Эмму всеми фибрами души. Какое же дерьмо!

— Постой, Молли…

Она остановилась у выхода из конференц-зала, уже взявшись за ручку двери.

— Не вздумай качать права и выяснять отношения с Майерсом. Он, конечно, не самый лучший директор, но на его месте я бы тоже трижды подумал, прежде чем послать на это дело тебя.

Молли покачала головой, и Пит понял, что она рвется в бой.

— Пусть Майерс сам объяснит мне свое решение, Пит. — Она посмотрела на Норкросса горящими глазами. — Это мой сюжет — я не собираюсь стоять в сторонке и смотреть, как он поручает такие ответственные задания новичкам вроде Лонни.

Молли распахнула дверь и, вылетев в коридор, решительно направилась к кабинету Ника Майерса. Норкросс со вздохом последовал за ней. Ник встретил его ледяным взглядом, который он демонстративно проигнорировал. Пит никогда еще не видел Молли в таком гневе, однако Майерс сразу же овладел ситуацией.

— Закройте дверь и сядьте, — сказал он Молли. — Похоже, вы не очень довольны моими распоряжениями, не так ли?

— Именно так! — огрызнулась Молли, пропустив мимо ушей приглашение сесть. — Объясните мне, что значит заинтересованность репортера в сюжете.

Ник встал и задвинул кресло под стол. Потом снял очки и протер глаза.

— Я не обязан вам ничего объяснять, Молли, но поскольку вы так сильно расстроены, то, в порядке исключения, поделюсь с вами своими соображениями.

В эту минуту Пит пожалел, что пришел в кабинет директора. Все стало ясно. Майерс собирался уничтожить Молли выстрелом из двух стволов.

Ник удрученно покачал головой, демонстрируя, насколько ему неприятен этот разговор.

— Не сочтите меня бестактным, но всем нам понятно, в чем проблема. Мы ведь не знаем, как пойдет расследование, и не можем исключить вариант, при котором под подозрением окажется Джек Кэйн, что, на мой взгляд, в высшей степени вероятно…

— Глупости! — вспыхнула Молли. — Джек Кэйн не имеет к этому никакого отношения. Подобные инсинуации только дадут пищу репортерам, которые конечно же с радостью ухватятся за такую сенсацию…

— И поскольку вы с Джеком Кэйном были в свое время весьма близки, — продолжал Ник, не обращая внимания на слова Молли, — ваше участие в освещении хода расследования представляется мне не вполне корректным.

Пит отрешенно смотрел, как директор ходит туда-сюда по кабинету.

— В этом деле есть еще один, более тревожный аспект, — гнул свою линию Ник. — И, прошу вас, поймите меня правильно. Посмотрите на убийство с точки зрения полиции — нам ведь тоже, скорее всего, придется отвечать на вопросы.

— Что вы имеете в виду? — У Молли от волнения перехватило дыхание.

— Вам надо это разжевать? — поинтересовался Ник Майерс. — Пожалуйста: даже я знаю о вашем столкновении с Эммой Кэйн в ресторане «Ла Бука», хотя и не был там. Это происшествие у всех на слуху. Всем известно, что, если бы не Эмма, вы сейчас были бы в Нью-Йорке с Джеком. Разве не так? — Ник сделал паузу. «Для усиления драматического эффекта», — подумал Пит. — И последнее, Молли: я не вправе посылать на такое задание репортера, которого могут допросить в связи с этим убийством.

Ник бросил ей вызов и явно наслаждался моментом, причем дольше, чем следовало.

— Позвольте мне расставить точки над «i». — Голос Молли был обманчиво спокойным. — Вы считаете, что я — одна из подозреваемых в причастности к убийству Эммы Кэйн?

— Нет, не считаю, — ехидно ухмыльнулся Майерс. — Но полицейские могут так подумать.

Молли резко повернулась и направилась к выходу В дверях она на мгновение остановилась.

— Засунь свои рассуждения себе в задницу Ник, — все так же спокойно пожелала она на прощание и вышла.

Пит выскочил вслед за ней. В студии при их появлении сразу наступила непривычная тишина. Все подняли головы, чтобы посмотреть на Хескелл, которая, в свете произошедшего преступления и только что состоявшегося в кабинете директора рандеву, неожиданно стала главной темой разговоров. Внезапно Пит почувствовал острую жалость к Молли.

Она проследовала прямо в дамский туалет, игнорируя взгляды коллег. Никто не попытался остановить ее, узнать, чем закончилась беседа с боссом. Несомненно, все они разделяют точку зрения Ника Майерса.

Подойдя к умывальнику, Молли смочила лицо холодной водой, посмотрела на свое отражение в зеркале, потом склонилась над раковиной и прижалась лицом к холодному фаянсу.

Она просто пылала от ярости. Как можно было совершить такой промах — поднести себя на блюдечке Нику Майерсу?! А как он наслаждался, измываясь над ней!

Конечно! У него на руках были все козыри. Если копы в ходе расследования заинтересуются Джеком Кэйном, они наверняка явятся к ней. Естественно, она никогда не признается, что в своих фантазиях не раз представляла нечто подобное тому, о чем сообщил ей сегодня Пит Норкросс. Но все остальное копы выяснят сами. Они могут пронюхать и о содержании ее последнего телефонного разговора с Джеком.

— Итак, мисс Хескелл, какова была реакция мистера Кэйна, когда вы спросили его о возможности вашей работы в Нью-Йорке?

— Он сказал, что перезвонит мне позже.

— Почему он не ответил вам сразу?

— Потому что в этот момент рядом с ним в кабинете находилась его жена.

— Ее присутствие создавало какие-то проблемы?

— Видимо, так полагал Джек.

— Он перезвонил вам позже?

— Да.

— И что?

— Джек обрадовался, что я снова хочу работать с ним, но ему требовалось время, чтобы согласовать состав сотрудников с Эммой.

— В чем заключалось это согласование?

— Он не вдавался в подробности. Просто сказал, что не стоит раскачивать лодку.

— Ваш приезд в Нью-Йорк мог раскачать лодку?

— Джек надеялся, что нет. Но он не собирался испытывать судьбу, поскольку Эмма была непредсказуема, тем более, он знал, как она относится ко мне.

— А где вы были в ночь убийства?

— Дома… с горстью таблеток и бутылкой вина.

Глядя на себя в зеркало, Молли почувствовала, что ее начинает пробирать озноб. Ту ночь она помнила очень смутно, так как, глотнув вина, рухнула на кушетку в гостиной прямо в одежде и сразу отключилась. Вряд ли такое алиби устроит копов.

Молли решительно тряхнула головой. Нельзя допустить, чтобы ее приплели к этому делу. Она не станет ждать, когда детективы начнут задавать ей вопросы. Надо направить их по другому следу.

Молли вытерла лицо бумажным полотенцем, привела в порядок прическу и, пройдя через студию, поднялась к Дженнифер Рид, которая как раз снимала пиджак, когда она заглянула в кабинет.

— Дженнифер?

— Да?..

Молли вошла и закрыла дверь.

— Не знаю, что теперь будет и как об этом говорить, но мы должны немедленно все рассказать в полиции.

— Что именно? — Дженнифер села за стол, достала из нижнего ящика зеркало и, склонив голову, принялась себя рассматривать.

— Что именно? — Молли удивленно воззрилась на нее. — Разве Пит Норкросс не звонил тебе и не просил включить в выпуск новостей репортаж об убийстве Эммы Кэйн?

— Звонил… — Дженнифер нахмурила брови. — И что из этого?

Молли с решительным видом плюхнулась в кресло напротив Рид, буравя ее взглядом. Интересно, принимает ли она транквилизаторы?

— Эй, Джен, проснись! Дайана, Джейни, ты, я — и вот теперь Эмма. Мы не можем больше сохранять олимпийское спокойствие.

— Ты думаешь, Эмму убил тот ненормальный? — Дженнифер отодвинула в сторону зеркало и взяла в руки сообщение, которое передал ей Норкросс. Часто моргая, она пробежала глазами по строчкам.

— Тут ничего такого нет… В любом случае, убийство Эммы не имеет к нам отношения.

— Кроме того, что она была женой Джека, — возразила Молли, сделав акцент на последних двух словах.

Дженнифер равнодушно пожала плечами.

— И все же, думаю, здесь другое. Смотри: произошло убийство, в Эмму стреляли. В доме, кроме нее, находился еще один человек. Она не была одна, как мы… — Рид отложила копию сообщения и с сомнением покачала головой. — Не знаю, Молли. Все это как-то не вяжется… Парни вроде нашего извращенца обычно не стреляют в людей.

— Может, он потому и застрелил Эмму, что в доме оказался еще кто-то, и это нарушило его планы.

Даже под слоем косметики было видно, как побледнела Дженнифер.

— Надо идти к копам, Джен.

Рид снова посмотрелась в зеркало и тяжело вздохнула.

— Послушай, у меня через пять минут эфир. Я не стану тебе возражать, возможно, ты и права, но не будем спешить, давай подождем, пока появится новая информация. Узнаем, что скажут сегодня копы. Если имело место какое-то вторжение в дом, то, считай, я с тобой.

Громкий стук в дверь заставил Молли вздрогнуть. Она обернулась и увидела, что в кабинет заглянул Пит Норкросс.

— Пять минут до эфира, — напомнил он Дженнифер и только тут заметил Молли. — А, вот ты где, девочка моя. У меня есть для тебя новость. Полиция опознала вторую жертву. — Пит поднес к глазам руку, на которой было что-то написано черными чернилами. — Его имя Тони Салерно. Ему около тридцати. Предположительно студент юридического факультета в «Вилла-Нова». Убит выстрелом в голову. Прими к сведению, Хескелл.

Норкросс выложил все это с таким видом, словно сообщил Молли о крупном выигрыше в лотерею, и исчез, захлопнув за собой дверь.

К Дженнифер Рид вернулось спокойствие.

— Вот видишь? — улыбнулась она. — Тут целая куча дерьма, не имеющего никакого отношения к нашему маньяку. — Достав из ящика стола тушь для ресниц, Дженнифер занялась макияжем. — Ну, посуди сама: кто вторая жертва? Салерно, так? Юрист, имя заканчивается на гласную… застрелен в голову. Здесь попахивает гангстерскими разборками.

Молли явно не разделяла ее оптимизма. Она нервно встала.

— Усыпляющий самообман не поможет, Дженнифер. Копам нужны все факты, ты же просто пытаешься отгородиться от необходимости рассказать им о нас. Не наше дело судить, что существенно, а что — нет.

— Конечно. Но копам совершенно необязательно знать все факты уже сегодня, — твердо возразила Дженнифер. — И я не собираюсь наживать проблемы на свою голову, пока сама не разберусь, что к чему. — Она убрала зеркало и с грохотом задвинула ящик, давая понять, что разговор окончен. Затем поднялась и добавила, глядя Молли в глаза: — Что же касается Эммы Кэйн, то я уверена: у копов хватает подозреваемых, имевших, в сравнении с нашим маньяком, гораздо больше оснований желать ей смерти.

Стараясь подавить чувство панического ужаса, готового захлестнуть ее, Молли смотрела, как Дженнифер идет в студию. Прощальные слова телеведущей были еще более уничтожающими, чем отповедь директора, хотя, возможно, Дженнифер Рид подразумевала вовсе не Молли Хескелл. Однако все знали, как Молли ненавидела Эмму Кэйн… интересно, сколько времени понадобится копам, чтобы открыть для себя эту истину?

Глава 11

Льюис проснулся поздно и сразу понял, что день предстоит тяжелый. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкие занавески, заливали комнату ярким светом. Было около полудня. Льюис оторвал голову от подушки и ощутил резкое головокружение — все плыло перед глазами. Он снова откинулся на подушку и застонал от невыносимой боли. Голова раскалывалась, глаза зудели.

Аллергия поразила его накануне, и он знал, что теперь обречен на несколько недель настоящего ада. Начало дня не предвещало ничего хорошего — скорее всего, к вечеру ему станет еще хуже.

Ругаясь вполголоса, он достал из ящика ночного столика «Клинекс» и протер глаза и нос. Ночной визит к Эмме Кэйн был ошибкой.

Весь вечер Льюис чувствовал себя как побитая собака, но незадолго до восьми, приняв лошадиную дозу антигистаминов, воспрял духом и отправился в Мэйн-Лайн.

Свернув на подъездную аллею, он выключил фары и габаритные огни, обогнул дом, проехал по слабо освещенной дороге и остановил машину позади дома под прикрытием деревьев. С места водителя была хорошо видна кухня. Эмма Кэйн в коротеньком, красивом банном халатике готовила легкий ужин на сон грядущий. Льюис ощутил дискомфорт, когда увидел, как Эмма поставила на поднос два высоких бокала и налила в них сок. Спустя мгновение в кухню вошел какой-то мужчина, точнее здоровенный парень с копной черных волос, также одетый в банный халат.

Первым чувством, которое при этом испытал Льюис, было разочарование. Позже, понаблюдав за парочкой, сидевшей в кухне за столом, Льюис несколько приободрился, его мысли приняли иное направление. Он достал камеру, прикрепил ее к приборной доске и рычагу переключения скоростей и приступил к съемке. Эмма Кэйн с любовником — такой компромат ему пригодится, можно будет потом предъявить ей эти кадры.

Усилием воли Льюис заставил себя сесть и посмотрел на ночной столик в поисках лекарства. Он точно принял накануне слишком большую дозу антигистаминных препаратов — в голове пульсировала тупая, изматывающая боль. Именно из-за таблеток его сморила сонливость, когда он снимал из машины любовное свидание Эммы Кэйн. Правда, ничего интересного на кухне не происходило. Последнее, что он видел, — это как Эмма протянула своему молодому любовнику блюдо с крекерами, после чего машину сотряс оглушительный удар по крыше, моментально вырвавший Льюиса из состояния полудремы.

Он снова приложил к глазам носовой платок и отбросил в сторону одеяло, чувствуя, что у него поднимается температура.

От неожиданного грохота Льюис намочил в штаны — это он отчетливо помнил, а еще все вокруг осветила какая-то яркая вспышка, словно на мгновение возле дома включили прожектор. Льюис быстро сдернул камеру с приборной доски и положил на сиденье рядом с собой. Мокрые штаны казались сущим пустяком по сравнению с ужасом от предчувствия, что вот-вот с ревом сирен примчатся копы и вытряхнут его из машины с поднятыми руками.

На выдохе появился свист, грудную клетку сдавила невыносимая боль, но в ту же секунду все опять стихло и погрузилось во мрак. В течение пяти минут Льюис сидел в луже, дрожа от страха и всматриваясь в окна дома. Свет погас, Эммы с парнем нигде не было видно. Может, вспышка и удар по крыше — плод его больного воображения?

Льюис так не думал. По дороге домой он предположил, что на машину спрыгнула с дерева кошка, енот или какой-нибудь другой зверь. Утром эта версия уже не казалась ему убедительной — ни одно животное не могло бы так удариться лапами о крышу. Удар был слишком сильный и вызвал страшный грохот.

Осторожно, держась за ночной столик, чтобы не рухнуть на пол, Льюис поднялся с постели и потянулся за клетчатым халатом, валявшимся возле кровати.

Эта чертова штуковина, вероятно, была очень тяжелой, как бы она не пробила крышу.

Льюис спустился по лестнице на первый этаж, задержавшись по дороге в кухне, где приготовил себе большую кружку травяного чая, после чего направился в гараж. Дрожа от пронизывающего холода и постепенно привыкая к полумраку, он пристально посмотрел на крышу своего автомобиля.

Впрочем, еще от двери было видно: в металлическом каркасе багажника что-то застряло — не то ветка, не то какая-то железная трубка. Да, без сомнения, трубка.

Льюис шагнул к машине, с трудом высвободил непонятный предмет… и осознал, что это, за долю секунды до того, как его пальцы сомкнулись на рукоятке короткоствольного револьвера.

Глава 12

Кейт устроилась на диване в гостиной и приготовилась записать свои впечатления в блокнот, когда ее внимание привлекло какое-то движение за окном.

Она подняла голову и увидела плавно подъехавший к дому зеленый «ягуар». Словно подброшенная пружиной, Кейт вскочила на ноги. Это мог быть только Джек Кэйн. Конечно, кто же еще?

Не успела она подойти к окну, а Кэйн уже входил в дверь, двумя легкими прыжками преодолев ступеньки и небрежно кивнув полицейскому в форме, который, не говоря ни слова, уступил ему дорогу.

Кейт наблюдала, как Джек проследовал в фойе, где его встретил Гарри, успевший спуститься по лестнице.

Она подошла к двери, чтобы лучше рассмотреть мужа убитой. Кейт составила себе определенное впечатление о Кэйне по фотографии, которую ей показала миссис Райт, но в жизни Джек был еще лучше. Высокий, больше шести футов[14], крепко сложенный широкоплечий мужчина лет пятидесяти с красивым загорелым обветренным лицом, излучавшим здоровье, он буквально нависал над детективом.

Гарри представился хозяину дома и не преминул отметить:

— Вы быстро приехали, мистер Кэйн, спасибо.

— Я очень спешил, детектив.

В тоне Кэйна промелькнули вызывающие нотки, хотя к словам придраться было невозможно. Как и к золотому «ролексу» ценой не меньше двадцати тысяч долларов, и к светло-серому костюму, и к золотым запонкам с ониксом, видневшимся из-под рукавов пиджака. Узел шелкового галстука был столь же безупречен, и Кейт вдруг поймала себя на мысли: «Неужели Кэйну за все время долгого пути из Нью-Йорка в Филадельфию ни разу не хотелось ослабить узел, а то и вовсе снять эту удавку?»

На лестнице послышались шаги, и в фойе появился Майк в сопровождении судебно-медицинского эксперта и двух помощников, которые несли на носилках тело в черном пластиковом мешке.

Гарри откашлялся.

— Мистер Кэйн, мне очень тяжело обращаться к вам с такой просьбой, но не могли бы вы опознать вашу супругу, если, конечно, сейчас в состоянии это сделать.

Джек Кэйн кивнул, на лице его застыла суровая, неподвижная маска, а Кейт озадаченно посмотрела на Гарри, чья почтительность по отношению к хозяину дома явно не вязалась с комментарием, который он сделал после телефонного разговора с телевизионным боссом.

«Мистер Кэйн ответит на все наши вопросы, — сказал тогда Гарри, пародируя интонацию Джека, а потом добавил своим обычным тоном: — Если у него будет час или два, чтобы придумать подходящие ответы».

Кейт немного удивило, насколько быстро Гарри и Майк сфокусировали свое внимание на Джеке Кэйне. Похоже, он первый в списке подозреваемых — хотя бы потому, что на месте преступления не удалось обнаружить никаких следов насильственного вторжения в дом. Кейт уже не раз порывалась спросить у Гарри, кого он подозревает, но так и не сумела улучить момент — сержант то общался с судебным экспертом, то осматривал место преступления… Был, правда, один привлекший внимание Гарри эпизод, когда Том Лансинг нашел на кухне бумажник, в котором лежали читательский билет в студенческую библиотеку университета «Вилла-Нова» и водительские права на имя жителя южной Филадельфии Тони Салерно, двадцати девяти лет от роду.

Но сразу после этого криминалист позвал Гарри на кухню и сообщил, что на ручках дверей, ведущих с кухни на черный ход и с черного хода в гараж, ничего не обнаружено.

— Никаких частиц, никаких следов, никаких отпечатков — словом, ничего, — доложил эксперт, — что очень странно, ведь этими дверями пользуются чаще всего. На них должны остаться отпечатки пальцев, по крайней мере, хозяйки, а так складывается впечатление, что ручки начисто вытерли.

— Допустим, вчера приходила прислуга и убралась в доме, — возразил Гарри.

— Даже если и так, то почему вытерли только ручки этих дверей, но не притронулись к другим, на которых полно отпечатков?

Постепенно дом опустел. Первыми уехали криминалисты, увозя с собой тщательно упакованные улики: частицы грязи, волосы, волокна тканей и пробы крови, найденной в спальне Эммы Кэйн.

Все это будет доставлено в криминалистическую лабораторию в Аллентауне. А Гарри вскоре получит десятки фотографий, сделанных на месте преступления. Каждое пятнышко, каждый сгусток крови, каждая ее капля были сняты на фото— и видеопленку, как и тела убитых и улики, найденные в спальне и ванной.

В доме теперь находились только несколько детективов и технических сотрудников.

Гарри жестом остановил полицейских с носилками и подвел Джека к мешку. Звук расстегиваемой молнии мрачным эхом разнесся под сводом высокого потолка.

Кейт видела, как у Кэйна расширились глаза и сжались губы, когда он заглянул в мешок. Джек кивнул.

— Да, это Эмма.

Гарри дал Кэйну прийти в себя, а потом подвел к другому мешку, который несли следом. На сей раз Джек отрицательно покачал головой.

— Халат мой, но этот человек мне не знаком. Увы, здесь я вам не помощник.

Кэйн был, как позже вспоминала Кейт, совершенно потрясен увиденным. Застывшим взглядом смотрел он на два черных мешка, лежавших на полу в фойе его роскошного дома. Внезапно Джек резко повернулся к Гарри.

— Вы можете наконец объяснить мне, что здесь произошло? Мне сказали… Эмму застрелили, но… Господи!., почему вы ни словом не обмолвились о том, что стало с ее лицом?

— Прошу меня простить, мистер Кэйн… — Гарри тяжело вздохнул. — Боюсь, сейчас я не смогу вам ничего объяснить. Но, возможно, вы сумеете нам помочь.

— Конечно. — Кэйн согласно кивнул, переведя взгляд с Гарри на Майка, и тут увидел Кейт.

Гарри заметил это и поспешил вмешаться:

— Она со мной. Миссис Маккаскер — писательница…

Джек Кэйн подошел к Кейт, и суровое выражение его глаз немного смягчилось.

— Знаю, — перебил он сержанта. — «Корень зла», не правда ли?

Он протянул руку, и Кейт, стараясь скрыть удивление, пожала его сильную ладонь.

— Мы освещали процесс Бэйсинджера на Седьмом канале, когда я там работал, — добавил Кэйн и одобрительно кивнул. — Читать вашу книгу было истинным удовольствием, миссис Маккаскер. — Он мельком посмотрел на ее обручальное кольцо. — Вы очень быстро заинтересовались новым делом, очень быстро.

Кейт еще не успела понять, одобрение это или порицание, как в разговор вмешался Гарри, положив конец ее раздумьям:

— Миссис Маккаскер с самого начала работает с нами по данному делу. У вас есть возражения, мистер Кэйн?

«Спасибо тебе, Гарри», — мысленно поблагодарила Кейт, когда Джек отрицательно покачал головой.

— Давайте говорить по существу, — сказал он, жестом приглашая полицейских в комнату, которую Кейт окрестила для себя игровой. Как радушный хозяин, Кэйн терпеливо ждал, пока Майк усядется в кресло между бильярдным столом и шикарным камином, затем подошел к бару черного дерева и сдавленно бросил через плечо:

— Извините, но мне надо немного выпить.

Кейт устроилась возле камина, не упустив возможности получше рассмотреть предполагаемого подозреваемого. Этот человек не был склонен просить прощения за свою слабость, как, без сомнения, поступили бы на его месте другие. Он даже не сослался на потрясение, вызванное известием о смерти жены. Создавалось впечатление, что Джек Кэйн вообще не имеет привычки объяснять окружающим свое поведение.

Наполнив стакан, Джек сел в кресло напротив Кейт.

— Я буду с вами предельно откровенен, детектив, — обратился он к Гарри. — Такой откровенности не потребует никакой прокурор, поверьте. Я сообщу вам все факты, которые мне известны, чтобы вы как можно быстрее исключили меня из числа подозреваемых и занялись поисками настоящего убийцы…

— Тогда, может, вы ответите на наш первый вопрос, — нетерпеливо прервал его Майк. — Этот вопрос был уже задан вам по телефону сержантом Холмсби: «Когда вы в последний раз виделись с вашей женой или разговаривали с ней?»

«Внимание!» — подумала Кейт.

Кэйн подался вперед, сжимая обеими руками тяжелый хрустальный стакан, — движение, рассчитанное на то, чтобы заткнуть рот Майку. Джек не удостоил Трейвиса даже мимолетного взгляда, продолжая смотреть в глаза Гарри.

— Вчера. Вчера я приезжал домой.

Гарри кивнул, не выказав никакого удивления.

— В этом было что-то необычное, не так ли? Приехать из Нью-Йорка днем в четверг?

— Да, это было очень необычно. Очень. Я не наведывался домой несколько месяцев… — Мгновение Кэйн колебался, затем откашлялся и продолжил: — Но дело в том, что мы с Эммой поссорились, разговаривая по телефону, и я решил приехать и все выяснить с глазу на глаз.

Наступила тишина. Кейт понимала, что сержант Холмсби переваривает обрушившуюся на него информацию. Кэйн тоже это понял. Отхлебнув из стакана, он бросил на Кейт быстрый взгляд, не оставлявший сомнений, что Джеку прекрасно известно, какую горячую картофелину он сунул за шиворот полицейским.

— Отлично… — Майк первым пришел в себя. — Вы решили приехать. Повесили трубку, сели в машину и отмахали сотни миль только для того, чтобы закончить ссору с женой. Должно быть, вы были сильно возбуждены и рассержены.

— Не передергивайте. — Джек холодно улыбнулся Майку и вновь обратил все свое внимание на Гарри. — Поверьте, детектив, не стоит вкладывать в мои уста ваши слова, я и так могу повеситься, без посторонней помощи. Но я не был рассержен, скорее, чувствовал растерянность.

— Почему?

Кейт изучающе смотрела, как Джек Кэйн, все с тем же спокойным выражением лица, поставил на стол стакан. Он сидел так близко от нее, что она смогла уловить знакомый запах золотистого напитка: «Чивас» — любимое виски Стива.

— Почему? — повторил Кэйн. — В первую очередь потому, что Эмма уперлась, не желала подписывать договор на продажу дома. У нас было хорошее предложение. На такой дом трудно найти покупателя, а она тянула с прошлого уик-энда. Клиент мог передумать.

Извинившись, Джек вышел. Через несколько минут он вернулся с документом, который вручил Гарри.

— Эмма вела себя как собака на сене. Я, естественно, злился. Вы не представляете, сколько извинений мне пришлось выслушать от нее в течение последних восьми месяцев.

— За что же она извинялась?

— За то, что не продает дом, за то, что не переезжает в Нью-Йорк.

Кейт вспомнила слова Бетси Райт о нежелании Эммы покидать Мэйн-Лайн, но в это время Гарри, оглядев комнату, в которой они сидели, спросил:

— Вы можете упрекнуть ее в том, что она не хотела отсюда уезжать?

— Конечно нет. У нее была своя жизнь, и я не мог с этим не считаться. У меня случались трения в отношениях с ней и с другими, пока я работал здесь на Седьмом канале, но Эмма жила в свое удовольствие, имела массу друзей… — Кэйн потянулся к стакану. — И вместо того, чтобы мне все это объяснить, она постоянно уходила от разговора.

— Уходила от разговора? — переспросил Гарри. — Расскажите поподробнее.

— Пожалуйста, — согласно кивнул Джек. — Возьмем для примера эту неделю. В понедельник Эмма пребывает в радостном волнении от предложения по продаже нашего дома и приезжает в Нью-Йорк смотреть новый дом, в который нам предстоит перебраться. Ей все очень понравилось. — Он улыбнулся. — Она заговорила о переделках еще до того, как мы закончили осмотр. А вчера риэлтор сообщил мне, что Эмма отказалась вернуть подписанный контракт. Я перезвонил ей, и она выразила сомнения по поводу дома в Нью-Йорке, сославшись на то, что осень не самое лучшее время для переезда. — Кэйн пожал плечами. — Очень трудно реагировать адекватно, когда сталкиваешься с такими основаниями, точнее с их полным отсутствием.

— И вы решили разобраться во всем в личном разговоре? — Майк поднялся и, подойдя к креслу Гарри, встал за спиной сержанта, как показалось Кейт, для того, чтобы Джек ответил на вопрос именно ему. — Значит, вас вывело из себя ее нежелание говорить с вами прямо. Это вы пытаетесь сказать нам?

— Нет, не это. — Кэйн улыбнулся, прекрасно понимая, куда клонит Майк Трейвис. — Я просто объясняю вам все как есть. Мне надо было разобраться с этим делом. Я устал жить в Нью-Йорке в квартире, больше напоминающей обувную коробку, и у Эммы не было абсолютно никаких причин упрямиться. Я пытался убедить ее продать дом еще до моего отъезда в Нью-Йорк, когда мы отправили дочь учиться в колледж. Да вы сами посмотрите — этот дом слишком велик для двоих.

«А для троих в самый раз!» — подумала Кейт, едва сумев подавить желание расхохотаться.

— Итак, мистер Кэйн, — продолжил беседу Гарри, — что было дальше? — Он в упор посмотрел на Джека. — В котором часу вы приехали?

— Около четырех, — ответил Кэйн и отхлебнул еще виски. — Да, около четырех. Эмма паковала наверху вещи… Она собиралась на курорт в Аризону с подругой, Бетси Райт. Я не отходил от нее, пока она не закончила. Но мне так и не удалось усадить ее за стол и заставить спокойно поговорить. В конце концов я сказал ей, что контракт должен быть подписан, а дом продан.

— Так прямо и сказали? — Майк недоверчиво вскинул брови.

— Ну, конечно, не совсем так. — Кэйн отрицательно покачал головой. — Я объяснил, что не настаиваю на ее немедленном переезде в Нью-Йорк и покупке именно того дома, который мы смотрели, что если она так уж не хочет переезжать из Мэйн-Лайна, то мы можем переделать договор и купить себе разные дома.

— Это звучит как предложение развестись, мистер Кэйн, — настаивал на своем Майк.

— Эмма должна была сама сделать выбор.

— Вы хотели развода?

— Меня не привлекала перспектива мотаться сюда каждое воскресенье.

— Вы хотели развода, мистер Кэйн?

— Да поймите вы, — не сдавался Джек, — я никогда всерьез не думал о таком исходе. Нам был совершенно не нужен официальный развод. Правда состоит в том, что мы с Эммой давно живем раздельно. Я не вмешивался в ее дела, да и она не держала меня на коротком поводке. Если вы начнете копаться в моих нарушениях супружеской верности — а вы обязательно начнете, — то найдете полный комплект таковых: отлучки из дома, развлечения на стороне, измены… — Он сделал паузу, ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу сорочки.

«Наконец-то», — подумала Кейт, решив, что непроницаемый Джек Кэйн начинает нервничать, но в ту же секунду перехватила его твердый, холодный взгляд.

— В нашем деле часто приходится встречаться с умными и красивыми женщинами. — Джек посмотрел на Гарри. — Должен заметить, их общество доставляет мне удовольствие. Бывает, особенно после трудного дня, не всегда удается устоять перед искушением. Эмма знала это и относилась лояльно. — Он пожал плечами. — Или, по крайней мере, мне так казалось. Наше молчаливое соглашение работало довольно неплохо.

Кейт положила ногу на ногу и откинулась на спинку кресла, со все возрастающим интересом глядя на Кэйна. Нечасто приходится встречать мужчин, которые открыто признаются в своих изменах, не ссылаясь при этом на неудачный брак или безразличие жены.

— Соглашение было обоюдным? — снова вмешался Майк. — Ваша жена тоже развлекалась на стороне?

— Господи, да конечно же нет! — Кэйн даже рассмеялся, позабавившись таким нелепым предположением. — Этого я не говорил. Я имел в виду только то, что она знала о моих…

— Наверху был найден молодой человек, которого застрелили вместе с вашей женой, — со скучающим видом прервал его Гарри.

— В спальне? — Кэйн выглядел удивленным и шокированным. — Когда я приехал, он был здесь, что-то делал в саду… по-моему, поливал цветы.

— Вы сказали, что не можете его опознать, напомнил Майк. — Ваша жена не познакомила вас?

Джек Кэйн удивленно воззрился на него.

— Нет, но она поставила меня в известность, что он будет у нас работать за комнату и пансион.

— За комнату и пансион? — не унимался Майк. — Как вы поняли ее слова?

Кэйн скорчил недовольную гримасу.

— Мягко выражаясь, она послала меня к черту…

— О, извините, — с деланным смущением произнес Майк, облокотившись на спинку кресла, в котором сидел Гарри.

— Обычная манера Эммы, — пояснил Кэйн. — Незадолго до этого я велел ей уволить супружескую пару, помогавшую нам по хозяйству. Но, как видите, Эмма нашла способ обойти мое распоряжение.

— Больше вы с женой ни о чем не спорили?

— Нет, на самом деле ни о чем. — Джек отрицательно покачал головой. — Еще полгода назад я говорил ей, что это безумие — содержать такой дом для одного человека. Счета были просто астрономическими, поэтому я решил отказаться от прислуги и запретил любые переделки в доме, что, естественно, не очень понравилось Эмме. Она обожала тратить деньги, и я никогда не мог удержать ее в рамках разумного бюджета.

Вспомнив забитые дорогой одеждой шкафы Эммы Кэйн, Кейт поняла, что Джек не шутит. В трех огромных шифоньерах были развешаны в алфавитном порядке изделия от Адольфо до Ива Сен-Лорана. Она попыталась пересчитать многочисленные свитера, блузки и топики, но, дойдя до пятидесяти двух, бросила это бессмысленное занятие. А при виде ящиков с обувью Кейт и вовсе в изумлении открыла рот — туфли, домашние тапочки, босоножки, банные шлепанцы… Чего там только не было!

— Вы удовлетворились ее объяснением касательно молодого человека в саду?

— Да.

— Он был в вашем халате.

Кэйн безразлично пожал плечами.

— Я видел.

Майк переступил с ноги на ногу.

— А что вы можете сообщить о себе, мистер Кэйн? Состоите ли вы сейчас в любовной связи с кем-нибудь?

Джек бросил быстрый взгляд на Кейт.

— Нет, мне хватает Сета Рейли, владельца «Уорлд медиа». Запуск новой сети отнимает столько времени, что романы крутить просто некогда.

— Расскажите о ваших отношениях с Габриэллой Грант.

Кэйн был озадачен. На его лице отразилось удивление.

— Почему вы спрашиваете меня о Габриэлле?

— А почему бы и не спросить? — спокойно, вопросом на вопрос ответил Майк. — Вы с ней были близки, не так ли?

Кейт отметила, что Трейвис движется в правильном направлении. О Габриэлле и Джеке наверняка ходило гораздо больше сплетен, чем о парочке, найденной в этом доме.

Однако глаза Кэйна немедленно зло прищурились.

— Продолжайте, детектив. Вы имеете в виду заметку в скандальной хронике, да? Ту самую, в которой было написано, что после вечера мы с Габриэллой уехали вместе, чтобы пообщаться «в более приватной обстановке», я прав? Так вот, должен вас разочаровать. Между нами ничего не было, Габриэлла просто попросила подвезти ее до дома, и все.

— Давайте вернемся к вчерашнему дню, — быстро ретировался Майк. — Вы были рассержены на свою жену?

— Да.

— Имело ли место физическое воздействие?

— Нет, мы никогда не доходили до рукоприкладства. — Кэйн посмотрел в глаза Майку.

— И не испытывали такой ярости, чтобы начать расшвыривать вещи?

Кейт подумала о разгроме в ванной и поняла, куда клонит Майк. Кэйн тоже все прекрасно понял.

— Если вы спрашиваете о битом стекле в ванной, то это флакон от лосьона. Эмма попросила открыть его, но пробка была слишком тугой, и флакон разбился, выскользнув из моих рук.

— Только один этот флакон? — уточнил Майк.

Кэйн задумчиво нахмурил брови.

— Да…

Майк скосил глаза на документ, который Гарри все еще держал в руках.

— Ваша жена так и не подписала контракт?

— Обещала, что подпишет.

— Но не подписала?

— Она собиралась завезти подписанный контракт риэлтору по дороге в аэропорт.

— Однако вы не были уверены, что она это сделает, не правда ли?

Кэйн пожал плечами.

— Мне кажется, она поняла, что нет смысла упрямиться, но подписать сразу — не в ее характере. Это выглядело бы как капитуляция. — Он откинулся на спинку кресла.

— В какое время вы уехали? — На сей раз вопрос Майка прозвучал очень жестко.

— Думаю, около шести.

— Вы направились прямо в Нью-Йорк?

— Нет, по дороге я остановился в каком-то баре поесть. На шоссе был около восьми.

— Вы что-нибудь пили?

— Да, немного выпил.

Гарри, сидя в кресле, подался вперед навстречу Кэйну.

— Послушайте, мистер Кэйн, мы тут подумали… Вы испытали сильное потрясение и, несмотря на это, проявили большое терпение, но у всякого человека существует какой-то предел…

— Забудьте об этом, детектив, — коротко отрезал Джек. — Если вы так меня поняли, то ошиблись. Как я уже сказал, мы договорились насчет контракта, я возвращался в Нью-Йорк, по пути выпил и поел в баре, после чего поехал дальше. В десять часов я уже смотрел в Нью-Йорке новости «Фокс».

— Это не слишком надежное алиби.

Кэйн покачал головой.

— Я не мог предположить, что мне вообще понадобится алиби.

— У вас есть оружие, мистер Кэйн? — спросил Гарри.

— Нет и никогда не было.

— А у вашей жены?

— Определенно нет. — Кэйн помолчал, потом взглянул на Гарри. — Я не убивал жену, детектив. Не сомневаюсь, что вы хорошо знаете свое дело и сами до всего докопаетесь… просто я не хочу, чтобы вы даром тратили драгоценное время и искали убийцу там, где его нет.

Гарри с отсутствующим видом согласно кивнул.

— А у вас есть какая-нибудь идея насчет того, где нужно искать? У вашей жены было много врагов?

Джек вздохнул.

— Не думаю. В свое время она попортила немало нервов продавцам обуви и нескольким декораторам, но… — Он пожал плечами. — Я сам нажил немало врагов для нас обоих.

— Как вы сказали? — оживился Майк.

Кэйн стиснул зубы.

— Я работаю в такой сфере, где господствует жестокая конкуренция, детектив. Тут всегда могут перерезать глотку. В последнее время я достиг некоторых успехов, что для моих конкурентов было как кость в горле.

— Вы думаете, кто-то убил вашу жену, чтобы поквитаться с вами?

Джек отрицательно покачал головой.

— Я не знаю никого, кто ненавидел бы Эмму Кэйн настолько, чтобы убить ее. Меня мучает тот же вопрос, что и вас, детектив.

Он встал, давая понять, что разговор окончен, и Кейт отметила, что Кэйн с самого начала держал беседу под своим полным контролем. И это было абсолютно естественно — по-видимому, он так же ведет себя и в других ситуациях.

— Что ж, мистер Кэйн… — Гарри тоже встал. — Но мы должны еще кое о чем вас попросить. Нужно, чтобы вы сейчас поехали с нами в Брин-Мор, где в госпитале у вас возьмут пробы крови и волосы для исследования.

— Хорошо, — согласился Кэйн. — Только я поеду сам.

— Простите? — За все это время Майк в первый раз выглядел растерянным.

— Я сказал, что хочу поехать сам.

— Это было бы нежелательно. Мы ожидаем получения ордера на обыск, после чего нам на час потребуется ваша машина — зеленый «ягуар», не так ли?

Кэйн утвердительно кивнул, однако продолжал настаивать на своем:

— Я воспользуюсь машиной Эммы, кроме того, вам не понадобится ордер на обыск. Даю добровольное согласие на любые обыски, которые вы посчитаете нужным провести, не важно, здесь или в Нью-Йорке. Единственное мое желание — чтобы вы как можно быстрее разобрались с этим делом. — Он пригладил пальцами волосы и взглянул на Гарри. — Но я не хочу ехать в госпиталь в сопровождении двух детективов. За воротами толпа репортеров с телевидения и из газет. В их репортажах и так будет достаточно сплетен, домыслов и слухов. Не стоит подливать масла в огонь. Думаю, мы вполне сможем этого избежать. Если, конечно, вы меня не арестуете.

Кейт едва не приросла к полу, поняв, что его слова — плохо прикрытый вызов. Либо Джек Кэйн хорошо информирован о своих правах, либо чересчур надменен. Он наверняка осознает, что дал повод полицейским взять его под стражу на двадцать четыре часа.

Похоже, спустя мгновение та же мысль пришла в голову и Кэйну, потому что тон его неожиданно смягчился.

— Я сделаю все, что необходимо, детектив, и окажу вам максимальную помощь, но мне обязательно нужно встретить в аэропорту дочь — она прилетает сегодня в семь вечера… — Он вздохнул. — Я должен… для нее это очень важно. Прошу вас, детектив…

Гарри внимательно посмотрел на Кэйна.

— Вы намерены привезти ее сюда?

— Конечно, если можно. Мне надо распорядиться насчет похорон, так что я в любом случае пробуду здесь несколько дней.

Гарри коротко кивнул.

— Хорошо, встретимся в госпитале. Мы предупредим вас, когда будем выезжать.

Еще раз кивнув на прощание, сержант вышел вслед за Майком и Кейт во внутренний дворик.

Трейвис подождал, пока они подойдут к задней части дома, где два полицейских в форме и три техника-криминалиста все еще осматривали землю. Когда Гарри приблизился, Майк заговорил:

— Не могу поверить, что вы так просто отпустите его. Неужели вы позволите ему поехать в аэропорт?

Гарри хмыкнул.

— А что ты предлагаешь? Надеть на него наручники и зачитать ему права? Это же благо, что сейчас мы можем общаться с ним без вмешательства какой-нибудь шишки из окружной прокуратуры, так давай пользоваться своим преимуществом и продвигаться вперед шаг за шагом.

— Я бы предпочел видеть его в полицейском управлении в комнате для допросов, а не в роскошной гостиной со стаканом виски в руке. — Майк не скрывал своего отношения к хозяину дома. — Мистер Кэйн рассказал нам целую историю, забыв только об одном эпизоде, в котором он всаживает пули в этих двоих.

— Вот именно, — рассмеялся Гарри. — Но сейчас у нас нет никаких доказательств того, что он действительно вернулся. Чтобы выяснить это, нам еще предстоит копать и копать… — Гарри замолчал, прислушиваясь к голосу, донесшемуся с противоположного конца двора.

— Эй, сержант, тут кое-что интересное, хотите посмотреть? — Полицейский в форме махнул рукой, одновременно подзывая Гарри и показывая на деревья, растущие возле подъездной дорожки.

— Что вы нашли? — крикнул в ответ Холмсби.

— Следы протекторов, — ответил полицейский, подходя к Гарри. — Некоторое время здесь стояла машина. Похоже, кто-то наблюдал за домом, сержант.

Глава 13

Вечер пятницы, 27 сентября

Опустившийся на город вечер принес с собой прохладу, однако на улице было намного теплее, чем в морге. Выйдя из здания со стаканчиком горячего кофе, Кейт устремилась к скамейке у ворот госпиталя. Не обращая внимания на разбросанные вокруг окурки, она с наслаждением глотнула свежего воздуха и вытащила из сумочки блокнот.

В морге ее не тошнило и не рвало, но головокружение она чувствовала. Кейт всегда считала, что сделана из более прочного материала, и эта минутная слабость раздражала. Решив, что голова кружится от голода, она успокоилась, поскольку, и правда, с самого утра ничего не ела. Пока Арт Джонсон работал с Тони Салерно, Кейт все время была с Гарри. Она терпеливо стояла в секционном зале, оглядывая стены и потолок и прислушиваясь к разговору мужчин, пытающихся восстановить картину наступления смерти.

В доме Арт представил Гарри лишь приблизительную версию. Смерть наступила за десять-двенадцать часов до того, как Бетси Райт обнаружила трупы. Холмсби сопоставил это со своими выкладками: принимая во внимание, что Бетси не смогла дозвониться до подруги и та не ответила на ее сообщение, оставленное на автоответчике, можно предположить, что смерть последовала между восемью и десятью часами вечера.

— Стопроцентной точности, конечно, нет, но на данный момент достаточно и этого, — сказал Гарри, изо всех сил стараясь заслонить от Кейт труп Салерно.

В Тони Салерно было шесть футов два дюйма роста и сто восемьдесят фунтов веса[15] — сплошные мышцы.

— Трудно себе представить, что такой парень сдастся без борьбы, — заметил Гарри.

— Особенно если противник меньше и слабее, — согласился с детективом Арт Джонсон.

Пуля от револьвера тридцать восьмого калибра, которую патологоанатом вручил Гарри, вошла в череп Тони под углом, направленным вверх. Арт не нашел под ногтями жертвы никаких тканей, волос или кусочков одежды — похоже, Салерно даже не коснулся убийцы, хотя револьвер в момент выстрела был приставлен к его голове. Видимо, убийца застал парня врасплох.

Кейт подошла поближе к двери, готовая в любую минуту сбежать, ибо Арт, словно некий демонический мясник, принялся извлекать из чрева Салерно внутренние органы и взвешивать их. В желудке Тони оказались остатки пищи — сыра и крекеров, которые были съедены приблизительно за час до смерти. Даже Кейт понимала, что эти сведения почти бесполезны, если только не удастся точно установить, когда Салерно ел.

Через некоторое время Арт занялся телом Эммы Кэйн, но к этому моменту кусочки марли, смоченные дорогими духами и вставленные в ноздри Кейт — уловка, придуманная Гарри, — практически перестали оказывать свое магическое действие. А потому, когда покрытый кровью труп Эммы достали из холодильника и положили на секционный стол, Кейт решила, что пресытилась видом и запахом смерти.

Спасаясь бегством, она успела заметить, как Арт Джонсон начал копаться каким-то длинным инструментом в «раневом канале передней брюшной стенки». Кейт уже прониклась атмосферой и смыслом происходящего, и если ей понадобятся для книги какие-нибудь детали, она выпытает их у Арта за выпивкой в более подходящей обстановке.

Смакуя горячий кофе из стаканчика, Кейт как раз переворачивала очередную страницу блокнота, когда кто-то окликнул ее:

— Кейт Маккаскер?

Голос показался ей знакомым, она подняла глаза и увидела Джека Кэйна — пиджак небрежно закинут на плечо, рукава рубашки закатаны выше локтя… Кейт поискала глазами Майка, который должен был встретить Кэйна в госпитале, и, не найдя его, предположила, что Майк прямиком направился в морг присоединиться к Арту и Гарри.

Она с интересом посмотрела на пластырь, приклеенный к левой руке Джека.

Кэйн проследил за ее взглядом и устало усмехнулся.

— Теперь мне кажется, что я поступил неосмотрительно, не позвонив своему адвокату.

Кейт ответила не сразу. Ей вдруг пришло в голову, что Кэйн хочет выудить у нее какие-то сведения. Наверняка ему интересно, как Гарри и Майк отреагировали на его показания. Однако вопросов не последовало.

Кейт поняла, что ее молчание затянулось.

— Так почему вы этого не сделали? — спросила она.

Джек пожал плечами.

— Вероятно, потому, что до сих пор верю: если ты невиновен и тебе нечего скрывать, то нет никаких оснований с визгом нестись к адвокату. — Он грустно улыбнулся. — Полагаю, это не слишком умно с моей стороны.

Кейт неопределенно хмыкнула, вспомнив, что в доме он показался ей на редкость умным и сообразительным. Джек опустил рукава рубашки. Вблизи его лицо не выглядело таким молодым, как издали, впрочем, потасканным тоже не было. Морщинки на скулах и вокруг глаз — скорее, следствие частой улыбки, а не прожитых лет.

Опустив взгляд, Кейт невольно посмотрела на запонки Джека. Снизу были видны буквы, выдавленные на золотом ободке, окружавшем оникс, — «Булгари». «Полторы тысячи долларов», — отметила она про себя. Запястья этого человека стоят дороже, чем семейный автомобиль.

Кэйн надел пиджак и расправил полы.

— Странная вещь, — заговорил он, нарушив ход ее мыслей. — Я работаю на каналах новостей много лет — мне приходилось рассказывать об убийствах, катастрофах, пожарах и стихийных бедствиях. Думаешь, будто знаешь о человеческих трагедиях все, но, когда это затрагивает тебя лично, выясняется, что ты совершенно не готов к потрясению.

— Да, вы абсолютно правы, — со вздохом согласилась Кейт.

Джек испытующе посмотрел на нее, потом в его глазах мелькнула тень понимания.

— Ну, конечно, — тихо произнес он. — Теперь я вспомнил. Вспомнил историю с вашим мужем. Это случилось незадолго до моего отъезда из Филадельфии.

— Да, — подтвердила Кейт. — Это было год назад… В него врезался пьяный.

Кэйн кивнул, заглядывая ей в глаза, словно стремясь найти в них отблеск тех эмоций, что отсутствовали в ее голосе.

— Но жизнь продолжается, правда, Кейт? — сказал он. — В конце концов, все наладится, ведь из этой бездны есть только один путь — наверх.

Кейт внимательно изучала его лицо — сейчас Джек ближе всего подошел к той черте, за которой человек не скрывает своих чувств. Он недоговаривал, но был искренен. Она положила ладонь на его руку.

— Конечно, как известно, время — лучшее лекарство. — Кейт улыбнулась, заметив, что он задержал на ней взгляд.

Джек взял ее за руку.

— Мне надо ехать в аэропорт, однако, надеюсь, мы еще встретимся. — Он легонько сжал пальцы Кейт.

— Я тоже надеюсь…

— Думаю, нам представится такой случай, — просто сказал Джек, но тон его голоса озадачил Кейт: интересно, каково будет встретиться с ним при иных обстоятельствах?

Наблюдая, как он идет к машине, Кейт пыталась вообразить Джека Кэйна в ванной стреляющего в лицо собственной жены из револьвера тридцать восьмого калибра.

Как ни странно, картина не складывалась. Ни в тот момент, ни позже, когда она сидела в кафетерии с Гарри и Майком, которые старались связать Джека с этим убийством.

Майк уверенно вещал, постукивая указательным пальцем по столу:

— Значит, все было так: он ушел, поссорившись с Эммой, потом, как и говорил, заехал в бар, выпил там и решил, что негоже возвращаться в Нью-Йорк с пустыми руками. Это не в его характере. Джек Кэйн не производит впечатления человека, позволяющего женщинам распоряжаться в доме.

Трейвис замолчал, пережидая, пока официантка поставит на стол три тарелки. Кейт с вожделением посмотрела на лежащий перед ней огромный гамбургер. По дороге в кафетерий она сомневалась, сможет ли съесть хоть кусочек, невзирая на волчий голод. Однако после первого глотка «Шардоне» почувствовала буквально зверский аппетит и решила поесть как стопроцентная американка — заказала гамбургер со всей возможной начинкой. Единственное, что теперь оставалось сделать — полить кетчупом картошку.

Майк ошарашенно уставился на нее, когда она поднесла ко рту это гигантское сооружение, но справился с изумлением и продолжил:

— Итак, он возвращается домой, поднимается по лестнице и видит, по какой причине Эмма упрямо не желает переезжать в Нью-Йорк и продавать дом. Это сильно задевает его самолюбие — он понимает: Эмма не хочет никуда ехать с ним, потому что теперь у нее — другой мужчина. Все усугубляется тем, что парень в хозяйском халате. Вот тут-то обманутый муженек и потерял способность трезво соображать.

Кейт вытерла рот салфеткой и положила гамбургер на тарелку, пытаясь под маской внешнего спокойствия скрыть внезапное раздражение. Она сомневалась, что Майк и Гарри отнеслись к показаниям Кэйна так же прямо и честно, как он отвечал на их вопросы. Кейт не могла припомнить, чтобы Джек хоть раз сбился или замешкался с ответом… Кроме того, он ни разу не выглядел виноватым. Но ничего не было истолковано детективами в его пользу, словно Майк и Гарри стремились только к тому, чтобы побыстрее накропать сценарий, позволяющий обвинить Кэйна в убийстве.

Кейт глубоко вздохнула.

— Итак, вы говорите, что он поднялся наверх, застал их в постели, потерял самообладание, полез во внутренний карман, где специально для такого случая лежал револьвер, и начал стрелять. Потом, когда до него дошло, что он натворил, Кэйн в панике бросился бежать. Он так сильно растерялся, что забыл о ручках всех дверей, на которых могли остаться отпечатки пальцев человека, проникшего в дом, коим, согласно вашей версии, был именно он. Однако в кухне паника вдруг сразу куда-то испарилась, и он тщательно вытер ручку двери, ведущей в гараж.

В наступившей тишине Майк прищурил глаза. Но его растерянность длилась недолго. Демонстративно не обращая больше внимания на Кейт, он снова заговорил с Гарри:

— Как я уже сказал, Кэйн вернулся с целью окончательно все решить с продажей дома — во всяком случае, он не собирался уезжать в Нью-Йорк, пока не будет подписан контракт. Тут-то и произошла трагедия. Разгоряченный упрямством Эммы и виски, он застает жену с…

Гарри отхлебнул пива и смачно рыгнул.

— Никого он не застал. Спермы не нашли и нет признаков того, что половой акт вообще имел место.

Майк округлил глаза.

— А наполненное водой джакузи? А то, что Эмма и Тони были в халатах? Они явно приготовились к серьезной любовной игре.

Гарри откусил кусок чизбургера.

— Тут сам собой напрашивается вопрос: зачем Тони вышел из спальни?

Кейт заметила, что чизбургер Майка остался нетронутым. Молодой детектив напрягся, ему было не до еды.

— Может, он услышал, как открылись ворота гаража. Может, что-то услышала Эмма и послала Тони узнать, в чем дело, и он наткнулся на Кэйна.

— Отлично, — произнес Гарри и полез в карман за ручкой. Положив на стол салфетку, он нарисовал в ее центре квадрат. — Вот лестничная площадка, а это — дверь в спальню… — Гарри сделал пометку на одной из сторон квадрата. — Расстояние равно приблизительно шести футам. Здесь мы нашли Салерно — возле домофона. — Он обозначил место буквой «X». — Так каким образом Салерно попал к домофону, если Кэйн должен был вот-вот войти в спальню? — Гарри подвинул салфетку к Майку. — Не правда ли, это озадачивает? — заключил он.

— Сдаюсь! — Майк поднял руки вверх. — Но какова альтернатива? Салерно оказался у домофона, потому что кто-то позвонил в дверь? В таком случае он, вероятно, хорошо знал звонившего, раз позволил ему подойти к себе вплотную. Более того, он не видел револьвера до тех пор, пока ствол не уперся ему в голову… — Майк рассмеялся. — И это, конечно, исключает Кэйна из списка подозреваемых, так?

— Пожалуй, да. — Гарри утвердительно кивнул. — Никакой любовник не подпустит к себе ополоумевшего мужа — не важно, с оружием или без.

— Особенно если любовник щеголяет в банном халате мужа, — с улыбкой добавила Кейт, чувствуя, что ход мыслей детективов немного изменился. — И каким образом версия о Кэйне-убийце согласуется со следами машины во дворе? По-моему, он не тот человек, который станет прыгать из окна собственного дома.

Гарри пожал плечами.

— Отпечатки протекторов, возможно, вообще не имеют отношения к делу. На тяжелой машине мог, например, приезжать садовник, чтобы подрезать кроны деревьев… То, что Салерно пустил в дом убийцу, предполагает массу вариантов потенциального преступника — от замыслившего злодейство разносчика пиццы до ревнивой девчонки.

— Однако главной мишенью все же была Эмма Кэйн, — спокойно напомнил Майк.

— Ну да… — Гарри фыркнул. — Поэтому я и не отбрасываю полностью версию о причастности Кэйна. Он ушлый фрукт и тоже прекрасно все понимает. Давайте порассуждаем: допустим, мы сегодня ночью его арестуем, а завтра представим суду. Он поведает присяжным ту же самую историю и, скорее всего, будет оправдан. Все улики, которые связывают Кэйна с этим преступлением, вполне объясняются его рассказом. Любой волос, волокно, даже кровь могли остаться на месте преступления во время первого визита Кэйна. Это заставляет нас искать единственную улику позволяющую доказать, что именно Кэйн убил в ванной Эмму.

Майк кивнул.

— Да, нужно найти револьвер. Иначе нам точно скажут: «Без оружия — это проигранный случай». — Он взглянул на часы. — Придется завтра рано утром отправиться в Нью-Йорк и хорошенько осмотреть его тамошнюю квартиру.

Кейт допила «Шардоне».

— Вы же не настолько глупы, чтобы допустить, что он не избавился от орудия убийства. Если, конечно, он убийца, — огрызнулась Кейт.

Майк вроде бы снова собирался проигнорировать ее слова, но внезапно передумал и холодно улыбнулся:

— У таких хитрецов, как Кэйн, есть одно замечательное свойство — иногда они умудряются перехитрить самих себя. Вы же слышали, что он сказал: «Вам не понадобится ордер на обыск, даю добровольное согласие…» А почему? Чтобы убедить нас, будто ему нечего скрывать. И теперь он думает, что знает нашу реакцию: мы не поедем в Нью-Йорк — зачем, раз он сам дал нам «зеленый свет»? Правильно?

Трейвис вызывающе посмотрел на Кейт, но она промолчала, неприятно удивленная его грубым тоном и прямолинейностью. Похоже, отношение Майка к ней изменилось с утра, когда он был столь предупредителен и любезен. Она даже хотела, чтобы он подольше поработал с Гарри и они могли бы чаще встречаться. Теперь же Кейт поняла, что оказалась в дурацком положении.

Гарри, должно быть, почувствовав это, похлопал ее по плечу.

— Короче, надо все проверить. Ты поедешь с нами в Нью-Йорк?

— Конечно, куда вы, туда и я.

Краем глаза Кейт заметила явное неудовольствие Майка. «Ну и черт с ним, — подумала она. — Я вовсе не обязана быть с ним мила».

Эта мысль улучшила ее настроение, но ненадолго. Как только Кейт села в машину Гарри, он положил ладонь на ее руку.

— Хочу дать тебе один совет, — сказал Гарри. — Если ты намерена и дальше принимать участие в расследовании, не цепляйся к Майку Трейвису…

— Разве я цепляюсь?

— А что, нет? — Гарри завел мотор. — У тебя есть своя точка зрения, и это прекрасно. Но то, как ты напустилась на Майка, недопустимо. Мы просто рассматривали разные версии, и не надо переходить на личности.

Кейт пожала плечами.

— Он был так… агрессивен.

— Майк из Нью-Йорка… — Гарри усмехнулся, однако тут же вновь стал серьезным. — А теперь работает в ведомстве окружного прокурора. И если он решит, что ты мешаешь следствию, тебя могут исключить из нашей команды. Понятно?

— Понятно, понятно… — Кейт кивнула, скрипнув зубами. — В чем его проблема? Он уволился из управления полиции Нью-Йорка из-за какой-то истории с женщиной? Наверное, она тоже мешала следствию.

Гарри недовольно взглянул на Кейт.

— С чего ты это взяла?

— Слышала на вечеринке — и про внеслужебные отношения, и про то, что он вообще аморальный тип.

Гарри покачал головой.

— В графстве Монтгомери не берут на работу аморальных типов, Кейт. Не стоит слушать всякие сплетни.

— Даже так? Тогда что было на самом деле?

Гарри пожал плечами.

— Об этом лучше спросить у самого Майка. Насколько я знаю, инцидент произошел в связи с попыткой изнасилования, а жертвой была его подруга. Он прибыл как раз вовремя, чтобы предотвратить преступление…

— Он что, застрелил негодяя?

Гарри кивнул.

— Да, что-то в этом роде.

— Он убил его?

— Нет.

— Тогда почему ему пришлось уволиться?

— Я же говорю, что не все знаю, Кейт, — ответил Гарри, погрузившись в глубокую задумчивость.

Кейт не прерывала его размышлений, пока Гарри не подъехал к ее дому.

— По-моему, вы сильно предубеждены против Кэйна, я права?

Гарри улыбнулся.

— Черт возьми, Кейт, ты принимаешь происходящее слишком близко к сердцу! На самом деле все не так сложно. Поставь на место Кэйна какого-нибудь безвестного Джо: он разозлен, в обеденный перерыв несется со стройки домой и застает свою жену в постели с другим парнем. А ты знаешь, что его жена убита. Кто, по-твоему, будет первым в списке подозреваемых? — Холмсби укоризненно покачал головой. — Почему мы должны поступать иначе в случае с Джеком Кэйном? Нет слишком богатых и слишком респектабельных или знаменитых, когда речь идет об убийстве.

— Не надо, пощади меня, Гарри, — шутливо взмолилась Кейт. — Мне просто любопытно, почему вы отметаете всех прочих подозрительных людей. В сценарий преступления может, например, вписаться еще одна супруга. Вы даже не знаете, существует ли на свете миссис Салерно.

— Знаем, существует. Только ей семьдесят лет и она не говорит по-английски. — Гарри засмеялся. — Это мать Салерно. Лансинг и Роджерс были у нее всего час назад. Им пришлось ждать дочь, чтобы взять у старой леди показания о ее сыне. Правда, не исключено, что он был связан с мафией.

— Вот теперь ты меня убедил, Гарри. Это может объяснить и следы протекторов во дворе, — съязвила Кейт, вылезая из машины.

Гарри, вздохнув, покачал головой.

— Как ни крути, Кейт, а без орудия преступления все наши выкладки — лишь сотрясание воздуха. Нам нужен револьвер, и искать мы начнем в нью-йоркской квартире Кэйна — чем это место хуже любого другого? — Он опустил стекло и, высунув голову, смотрел, как Кейт поднимается по ступенькам крыльца. — Надеюсь, поездка в Нью-Йорк для тебя не проблема, да, Кейт?

Кейт остановилась, но решила не обращать внимания на подначку. Она послала Гарри воздушный поцелуй и, прежде чем войти в дом, поправила шляпку на голове старухи, придав фигуре на скамейке очень забавный вид.

Глава 14

С наступлением темноты он почувствовал себя лучше — не настолько хорошо, чтобы начать работать, но вполне сносно для легкого ужина. Ожидая, пока согреется суп, Льюис старался не думать о револьвере. У него и так уже голова раскалывалась от размышлений, но понять, откуда свалилась эта чертова пушка, он так и не смог. Просто бессмыслица какая-то: револьверы не падают с неба, и если Эмме Кэйн и ее другу захотелось его напугать, то логичнее было бы пальнуть из этой штуки, а не бросать ее в окно; и вообще, они могли бы вызвать копов…

Льюис снял кастрюлю с огня и налил в тарелку дымящееся жидкое варево. «Куриный суп с лапшой», — со злостью подумал он. Надо же придумать такую шутку! Придирчивым взглядом он насчитал в тарелке восемь лапшинок. Его мать готовила потрясающие куриные бульоны с яичной лапшой, но использовала при этом все имевшиеся в доме кастрюли, а потом ставила их в раковину, забывая вымыть — они стояли так неделями. Однажды он пришел домой из школы и увидел, как в остатках супа копошатся личинки. Льюиса передернуло от этого воспоминания, он подставил кастрюлю под струю горячей воды, а потом тщательно вымыл и вытер бумажным полотенцем, после чего убрал в кухонный шкаф. Смахнув пыль со стола, Льюис посмотрел на часы. Было около десяти — скоро новости Седьмого канала.

Поставив тарелку с супом на поднос, он осторожно, дабы не разлить, поднялся наверх, рассчитав время таким образом, чтобы устроиться в постели с подносом на коленях, когда новости уже начнутся. На экране появилось лицо Дженнифер Рид, Льюис прибавил громкость и поймал конец фразы:

«…все подробности ужасного двойного убийства в Мэйн-Лайне. Молли Хескелл сейчас находится в кампусе юридического факультета «Вилла-Нова». Репортаж с места событий ведет наш корреспондент Лонни Джонсон».

Лицо Дженнифер растворилось, и Льюис увидел громаду знакомого дома в Мэйн-Лайне. Стоило репортеру произнести имя Эммы Кэйн, как Льюис стал впитывать каждое слово, в ужасе уставившись на экран.

Пошли кадры, снятые этим утром. Вид на дом Кэйна с вертолета.

«По данным полиции, жертвы — миссис Эмма Кэйн и студент-юрист Тони Салерно — были застрелены в фешенебельном особняке Кэйнов в Мэйн-Лайне. Убийство, по всей вероятности, произошло вчера поздно вечером».

На экране замелькали какие-то неясные, мельтешащие фигурки, потом камера взяла крупным планом двор дома, где что-то искали полицейские в форме.

Льюис застыл перед телевизором, открыв рот. Он видел, как копы пересекли двор и склонились к земле под теми самыми деревьями, под которыми он в ту ночь поставил свою машину. Внезапно до его слуха донесся странный дребезжащий звук. Льюис не сразу понял, что это стучит о край тарелки ложка — руки его заметно дрожали.

«Тела убитых, — продолжала между тем Лонни Джонсон, — обнаружила сегодня утром подруга миссис Кэйн…»

Льюис убавил громкость, стараясь справиться с вновь возникшим стеснением в груди. Копы конечно же найдут следы протекторов его автомобиля — как пить дать. Суп пролился из тарелки, но Льюис не обратил на это ни малейшего внимания — он лихорадочно соображал, в какое время раздался грохот от упавшего на крышу машины револьвера.

Теперь он знал, что произошло: никто не пытался его напугать, просто убийца, сделав свое дело, наугад швырнул пушку в деревья, в темноту. И сейчас орудие убийства находится…

Льюис поставил поднос на стол и прикрыл глаза, пытаясь собрать воедино разрозненные воспоминания. В тот момент его ослепила какая-то яркая вспышка. Но, может, он видел того, кто…

Это было возле гаража. Льюис припомнил, что гараж располагался слева от окна. Над воротами горели датчики, поэтому он держался оттуда подальше, а преступник, убегая, ненароком попал в область действия сенсорных датчиков, и гараж на мгновение осветился. Вот и объяснение загадочной вспышки.

Убийца со всей силы кинул револьвер подальше от себя и скрылся. Теперь у Льюиса — орудие убийства, а у полиции — найденные на месте преступления отпечатки протекторов. Из легких вырвался свистящий хрип — Льюис представил, как эти отпечатки приводят блюстителей закона к нему, как копы окружают его маленький дом, врываются внутрь…

Он судорожно сдавил ладонями грудь, и, когда дыхание немного успокоилось, его поразила совершенно неожиданная мысль — и как это раньше не пришло ему в голову! Камера! Она работала все время, пока он дремал. Он выключил ее, уже выруливая на подъездную аллею.

Льюис стремительно вскочил с кровати, так стремительно, что зацепился за простыню и протащил ее по полу вместе с пледом. Поднос с тарелкой перевернулся, и по ткани начали расползаться огромные маслянистые пятна.

Черт, черт, черт! Если сейчас же не застирать, пятна останутся навсегда. Он наклонился, подхватил простыню и плед и направился в ванную.

Глава 15

Суббота, 28 сентября

Рев подъехавшего к дому мотоцикла прервал Кейт на полуслове, когда они с Томми сидели за столом и завтракали.

Мальчик вскочил с места.

— Пойду узнаю, кто это, — сказал он.

— Нет! — Кейт подозрительно взглянула на Мэйзи. — Оставайся здесь, я сама.

— Не надо подозревать меня во всех смертных грехах, — рассмеялась Мэйзи, замешивая тесто. — Я не жду к завтраку президента Клуба байкеров.

Кейт направилась к двери, Томми побежал следом.

— Ух, как страшно! — выдохнул он. — Ты сначала посмотри, мама!

Кейт открыла дверь. На сияющем хромированном монстре восседал Майк Трейвис собственной персоной.

— С добрым утром, — поздоровался он, слез с мотоцикла и, поднимаясь по ступенькам, снял очки и шлем.

Видя его сияющее лицо, Кейт списала вчерашнюю стычку на усталость после изнурительного рабочего дня.

— Хороша машина! — Она кивком указала на байк, а Томми пронесся мимо гостя, чтобы поближе рассмотреть чудо техники.

— Еще бы! — Майк принял похвалу как должное, расстегнул кожаную куртку и направился вслед за Кейт на кухню.

— Вы ели? — спросила Кейт из вежливости.

— Нет, Гарри сказал мне, что если я приеду вовремя, то получу здесь лучший в Пенсильвании завтрак. — Майк перевел взгляд на пожилую женщину. — А вы, должно быть, и есть всемирно известная Мэйзи.

Он подошел к ней и пожал руку.

— Меня зовут Майк Трейвис.

— Очень рада познакомиться с вами, Майк, — приветливо произнесла Мэйзи. — Завтрак сейчас будет готов. Гарри уже едет?

Трейвис сел за стол.

— Гарри просил передать его извинения. Этим утром он занят другими делами. — Майк взглянул на Кейт. — Так что мы остаемся вдвоем, если не считать мотоцикла.

— Понятно… — Кейт отхлебнула кофе, удивляясь способу, которым Гарри решил уладить ее конфликт с Майком. А может, осмотрев особняк Кэйна, он понял, что они пришли к неверным выводам? Она вздохнула. — И вы полагаете, я поеду в Нью-Йорк на вашем чудовище?

Майк рассмеялся.

— Это было бы грандиозное путешествие! — Их взгляды встретились. — Правда, не думаю, что в первый раз вы испытаете большое удовольствие. — Он помолчал, словно ожидая, когда Кейт огрызнется на такой двусмысленный намек. Однако реакции не последовало. — Впрочем, мы можем ехать и по отдельности, если хотите.

«Один — ноль, Маккаскер, причем не в твою пользу».

Она пожала плечами и, допивая кофе, наблюдала, как Мэйзи кладет в тарелку Майка с полдюжины оладий. Он набросился на них, будто голодный волк, хотя и успел при этом оглядеться.

— Замечательная кухня, — отметил он и показал на шкафы. — Цвет просто-таки впечатляет.

Кейт кивнула.

— Спасибо за комплимент.

Гости всегда обращали внимание на их кухню, дизайн которой придумал Стив. Ярко-красные шкафы были поверх краски ошкурены, чтобы цвет не слишком резал глаза. Кейт поначалу не верила, что из этого что-то выйдет — уж больно вызывающе, однако в сочетании с ярко-красной мексиканской плиткой и бело-голубыми столешницами получился неплохой ансамбль — броский, но теплый.

— Красный цвет — идея Стива… — Она порывисто встала из-за стола. — Пойду возьму сумочку и надену куртку, а вы пока заканчивайте.

Когда Кейт вернулась, Томми крутился рядом с Майком, который, ополаскивая тарелку, с интересом рассматривал фотографию в рамке — Стив в обнимку с Кейт и Шэрон Стоун. Фотография была сделана во время съемок фильма по книге «Корень зла».

— Она снималась в этом фильме? — искренне удивился Майк. — Я читал книгу, но не представляю, какую из героинь могла бы сыграть Стоун.

Сердце Кейт болезненно сжалось. Она во всех подробностях, словно это было вчера, вспомнила, как мокрый голый Стив, стоя в ванне, слушал ее восторженный рассказ о том, что по книге будет снят полнометражный фильм.

— Вас с Гарри тоже обессмертят на большом экране, — сообщила ему Кейт. — Как тебе такая новость? Энтони Хопкинс сыграет Гарри. — Она захихикала. — По-моему, неплохо.

— Это точно, детка, — согласился Стив, обхватив ее мокрыми руками. — Хопкинс — дорогой актер. А кто будет играть меня? Мэл Гибсон? Нет, нет, Кевин Костнер. Нам не нужны бананы второго сорта, верно?

— Ну… это звезда первой величины, к тому же со светлыми волосами.

— Тоже пойдет. И кто он — Майкл Дуглас?

— Нет, я имею в виду блондинку, а не блондина, — играть будет Шэрон Стоун.

Образ Стива, ее широкоплечего, мускулистого, поджарого мужа, который, глядя на себя в зеркало, капризно канючил: «Шэрон Стоун будет играть меня?», всегда вызывал у Кейт смех, но не сегодня.

Усилием воли она постаралась отрешиться от мучительных воспоминаний.

— Ну, вы знаете, как у них в Голливуде? Они часто меняют сценарии по своему усмотрению. Так, значит, вы читали книгу?

— Конечно. — Майк кивнул. — Я купил ее на следующий день после того, как мы познакомились.

Он перевел взгляд на другие фотографии и газетные заметки, висевшие на стене кухни.

— Я и не знал, что вы такая знаменитость.

Кейт пожала плечами.

— Я — не знаменитость. Этой славы хватает на пятнадцать минут.

— Она доставила вам удовольствие?

Кейт натянуто улыбнулась.

— В основном это тяжелая работа. Приходится мотаться по стране, хвалить свою книгу, выступать в телевизионных шоу, хорошо выглядеть и еще отвечать на кучу вопросов, что, поверьте, совсем не легко.

Майк засмеялся.

— Но ведь кроме изнанки есть и лицевая сторона.

Теперь рассмеялась Кейт.

— Ну, конечно. Очень лестно, когда тебе говорят, что ты написала хорошую книгу. К тому же для тебя резервируют места в фешенебельных ресторанах, ты получаешь возможность бывать на съемках и общаться с по-настоящему знаменитыми и блистательными людьми. Но, не успеешь привыкнуть к такой жизни, как эти же люди спешат напомнить тебе, кто ты есть на самом деле, и выбрасывают тебя в мусорный контейнер, где, по их мнению, твое истинное место.

— До следующего раза, да? — Майк помолчал. — Из этого случая, я не сомневаюсь, вы тоже сделаете бестселлер.

— Может быть, — согласилась Кейт и пошла к двери, где Томми нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Мама, у меня грандиозная идея! — Он улыбнулся самой очаровательной улыбкой, на какую только был способен. — Давай я поеду на мотоцикле с Майком, а ты — за нами на машине? Ладно?

Кейт рассмеялась и, наклонившись, поцеловала его.

— Мы уже проходили это вчера вечером, малыш. Тебе нельзя с нами.

— Хорошо, хорошо, мамочка… — Томми, отвернувшись, надулся, потом обратился к Майку: — У меня две мамы. Одна отправляется в Нью-Йорк, вторая — на побережье, и обе не хотят взять меня с собой. — Он удрученно вышел из кухни.

— Томми! — с болью в голосе крикнула Кейт. Она бросилась за мальчиком и догнала его на ступенях крыльца. — Солнышко, подожди. Ты же знаешь, что мне надо ехать, днем тебя заберет мама Брендана, а я постараюсь вернуться пораньше, и Майк покатает тебя на мотоцикле. Договорились? — Она протянула сынишке руку.

— Ладно, договорились, — неохотно согласился Томми и вяло пожал протянутую руку.

Обойдя дом, Кейт направилась к гаражу. Майк уже ждал ее там, шумно восторгаясь «порше». Она демонстративно проигнорировала его восторженные восклицания и подошла к джипу «Чероки».

— Почему вы не хотите ехать на «порше»? — изумился Майк.

Кейт открыла дверь джипа.

— Это автомобиль Стива, я собираюсь его продать.

Майк смутился.

— Нет, правда, на такой машине мы доберемся намного быстрее… и потом, в случае чего, к нам не придерешься. — Он с гордым видом помахал своим полицейским жетоном.

Кейт заколебалась. С трудом сдерживая смех, она вспомнила точно такое же выражение лица у Стива, когда они гоняли на «порше» и их останавливали за превышение скорости — полицейский жетон всегда помогал им избежать штрафа. Она захлопнула дверь «джипа» и направилась к «порше».

— Если мы поедем на этой машине, то вы, по возвращении, покатаете Томми на мотоцикле, хорошо?

— Обещаю! — Он сел рядом с ней на переднее сиденье, далеко выставив длинные ноги в джинсах. — Надо будет только раздобыть маленький шлем.

Когда они вырулили с подъездной дорожки, Майк снова заговорил. Это была светская беседа, в основном о ландшафтах, мелькающих за окном. Ему, казалось, доставляла удовольствие сама поездка, и только на развилке он перебрался на более зыбкую почву, заведя речь о Стиве:

— Я слышал… Стив был отличным парнем…

— Да, — кивнула Кейт. — Мне очень повезло. Эти потрясающие четыре года с ним… — Она на мгновение осеклась. — Лучшие годы в моей жизни! И я благодарю за них Бога, за каждый день, что мы были вместе…

— Похоже, он для вас действительно много значил.

— Больше, чем можно представить. Мало кому выпадает такое счастье, — согласилась Кейт и, не дав Майку задать следующий вопрос, сама перешла в наступление. — Вы были когда-нибудь женаты?

— Нет.

Она искоса взглянула на него. Майк увлеченно созерцал окрестные пейзажи. «Интересно, что он нашел в повороте на Нью-Джерси?»

— Но были близки к этому?

— Один раз.

— И насколько?

Он откинулся на спинку сиденья.

— Еще неделя, и на моей шее затянули бы удавку.

— Кто же из вас опомнился — вы или она?

Он рассмеялся.

— Все было немного драматичнее. Никто из нас не опомнился… — Он покачал головой. — Просто я застал ее с другим мужчиной.

Ответ Майка удивил Кейт. Она думала, что Трейвис имеет в виду ту женщину, о которой говорил Гарри, но, видимо, это не так. Кто бы сказал, что застал невесту с другим мужчиной, если была попытка изнасилования?!

Скорость превысила девяносто миль, и Кейт сняла ногу с педали газа. Стало ясно, что Майк не намерен развивать эту тему. Больше от него ничего узнать не удастся.

— Вы не собираетесь держать меня в неизвестности? — спросила она, решив передать ему инициативу.

— Минутку… — Он посмотрел на часы. Впереди уже был виден тоннель Линкольна, и Кейт поняла, что мысли Майка снова заняты делом Кэйна. — Отлично добрались.

«Да, — подумала Кейт, — уложились меньше, чем за два часа, но в “порше”».

— Этот путь можно проделать за два часа и в «ягуаре», — заметил Майк, словно прочтя ее мысли. — Кэйн вполне мог успеть вернуться с места преступления в Нью-Йорк в то время, на которое он указывает — к десятичасовым новостям на канале «Фокс».

Кейт оплатила проезд в тоннеле и усмехнулась.

— При таком же вольготном движении, как сейчас, и при условии, что он был готов к тому, что его остановят за превышение скорости… а это немаловажно, когда твой костюм в крови и в бардачке лежит орудие убийства… — Они нырнули в освещенный лампами дневного света тоннель. — Вы что, всерьез надеетесь найти в его нью-йоркской квартире револьвер?

Она скорее почувствовала, чем увидела, как Майк пожал плечами.

— Никогда не предугадаешь.

Выехав из тоннеля, Кейт свернула налево. Она не очень хорошо ориентировалась на Манхэттене, но этого и не требовалось. Можно по Десятой авеню доехать до Шестидесятых улиц, а там повернуть направо.

В городе было деловое субботнее утро, в центр направлялся плотный поток машин. Сосредоточившись, Кейт умело лавировала в этом потоке, потом выбралась на боковые улицы и уверенно подъехала к дому Джека Кэйна со стороны парка.

Майк посоветовал ей остановиться у пожарного гидранта и, подойдя к подъезду, показал швейцару свой жетон.

— Нам надо пройти в апартаменты мистера Кэйна, — объяснил он. — А вы приглядите пока вон за тем автомобилем, ладно?

— Не сомневайтесь, сэр! — Швейцар несколько раз энергично кивнул. — Там наверху вас ожидают еще два джентльмена.

Действительно, у лифта их ждали криминалисты — Джоэл Фишер и его помощник. Вместе со смотрителем дома маленькая группа поднялась на пятнадцатый этаж. Кейт заметила, что на каждом этаже было всего по четыре квартиры. Над всем зданием витала тень величественного комфорта и богатства.

— Ну и ну! — Майк приглушенно свистнул, войдя в квартиру. — Представления мистера Кэйна об обувных коробках, по-видимому, несколько отличаются от моих.

Кейт не могла не согласиться.

Прихожая вела в большую гостиную с высокими потолками и французской дверью, за которой располагалась просторная кирпичная лоджия.

— Не хило, — заметил Майк. В лоджии, в окружении горшков с пальмами и папоротниками, стояла деревянная скамья. Открывавшийся с нее вид на Центральный парк был великолепен. — Совсем не хило!

Краем уха Кейт слышала, что Майк принялся инструктировать Джоэла, как следует осматривать раковины в кухне и в ванной и как пользоваться вакуумной установкой во всех помещениях.

— Вы идете? — окликнул он Кейт, закончив инструктаж. — Вперед, на поиски окровавленных носков!

От такой шутки у Кейт округлились глаза, но она промолчала и последовала за Майком. По короткому коридору они прошли в спальню, также выходившую окнами на парк. Внимание Кейт привлек камин напротив кровати, и ей сразу стало ясно, что Кэйн не считал эти апартаменты домом. В отличие от особняка в Мэйн-Лайне, на стенах практически не было картин, а на ночном столике не стояли семейные фотографии.

Тем временем Трейвис открывал шкафы и тумбочки. Внезапно он удивленно присвистнул.

— Полюбуйтесь-ка на это! — Майк уставился на содержимое огромного шкафа-купе у входа в спальню. Во всю длину стены висели костюмы — синие, серые, бежевые и еще бог знает каких цветов. — Интересно, сколько костюмов требуется руководителю телекомпании?

Кейт не поняла, с отвращением или с восхищением это было сказано. Там же они обнаружили по меньшей мере четыре дюжины галстуков («Все шелковые», — мысленно отметила Кейт) и три дюжины сорочек.

Апартаменты поражали чистотой и порядком. Ни разбросанной одежды, ни забытых на столе газет и журналов, ни грязных кофейных чашек.

Рядом со спальней располагалась небольшая ванная комната, в которой доминировала внушительных размеров ванна на ножках. Серый мрамор стен и зеркала создавали иллюзию обширного пространства. Стоя за спиной Майка, Кейт смотрела, как он открывает шкафчик.

Полки были почти пусты. На средней — флакон с жидкостью после бритья и одеколон, на верхней — два куска туалетного мыла. Рядом с мылом лежал старомодный бритвенный прибор. Трейвис тщательно изучил его и вместе с лезвиями сунул в пластиковый пакет. Осмотр продолжался.

На нижней полке Майк нашел пачку презервативов и с улыбкой обернулся к Кейт.

— Это, наверно, на случай, если заглянет Сет Рейли.

Кейт рассмеялась.

— Он и не утверждал, что ведет безгрешную жизнь. Кстати, сколько штук там не хватает?

— Все на месте, упаковка цела. — Майк положил презервативы на место и открыл дверцы шкафчика под раковиной.

— Интересно, куда он складывает грязное белье?

В дверном проеме появились Джоэл Фишер и его помощник.

— Мы закончили на кухне, теперь хотим заняться ванной.

Майк кивнул.

— Да, начинайте, я уже все здесь осмотрел.

Он вернулся к шкафу-купе, и Кейт услышала стук передвигаемых плечиков — Майк разглядывал костюмы. Потом он выдвинул ящики встроенных шкафов и, ругаясь сквозь зубы, стал копаться в их содержимом.

— Ни-че-го, — хмуро процедил он.

Кейт была уверена, что кто-то недавно побывал здесь и все прибрал. Она прошла в кухню в поисках справочника или записной книжки с телефонами. Не найдя ничего похожего, Кейт сняла трубку домофона и позвонила швейцару, тут же передав трубку Майку.

— Швейцар наверняка знает, кто здесь убирается, — сказала она.

Через пару секунд Майк уже закончил разговор.

— В яблочко! Он пользуется услугами «Уэст-Сайд хаускиперс».

Для того чтобы выяснить, кто именно убирался позавчера в квартире Кэйна, потребовалось около часа. К этому времени Джоэл и Дэйв закончили свое дело и отбыли в Пенсильванию. Кейт прошлась по комнатам и открыла жалюзи, которые криминалисты опустили, исследуя с помощью «Люминола» подозрительные пятна. Когда она вернулась в кухню, Майк говорил по телефону, разыскивая уборщицу и проявляя при этом чудеса обаяния и красноречия.

Наконец, после того как он пригрозил лично прийти в агентство с ордером на арест, ему удалось заполучить ее домашний телефон. А двадцать минут спустя Мария Торрес сама перезвонила детективу.

Да, она каждую пятницу убирается в апартаментах мистера Кэйна. Да, она отвозит его костюмы в чистку на Шестьдесят девятой улице. Нет, она не помнит названия, но помнит, что чистка расположена сразу за углом. Стирает она сама, в подвале есть прачечная. Да, потом она раскладывает чистые носки и нижнее белье по шкафам и ящикам.

Нет, она нигде не видела в пятницу следов крови.

— Сукин сын! — выругался Майк, бросил трубку на рычаг и, снова открыв шкафы и ящики, начал выгребать оттуда чисто выстиранное нижнее белье. — Хотел поиграть в мужские игры — пусть играет. Придется ему неделю поносить одни и те же трусы.

Кейт фыркнула, представив Джека Кэйна, целую неделю щеголяющего в одной паре трусов и носков. Нет, скорее всего, он просто купит себе новые. Она снова направилась в кухню и открыла холодильник. Там тоже было практически пусто — упаковка пива, пакет крекеров и кусок сыра. В отделении на дверце стояли две бутылки тоника и содовая.

— Не похоже, чтобы он проводил здесь много времени, — заметила Кейт. — Вероятно, приходил сюда только поспать, переодеться, умыться и принять душ.

Трейвис хмыкнул и заглянул в холодильник.

— Спал он тут, по-видимому, тоже не часто. Нет ни хлопьев, ни молока, ни соков. — Майк пожал плечами. — Пойдемте, заберем из чистки его костюмы.

Когда они вернулись в машину с четырьмя костюмами и двумя парами брюк, которые им без малейшего протеста выдали в корейской химчистке, от Кейт не укрылось, что Майк очень расстроен. Она предложила ему выпить кофе, прежде чем возвращаться в Филадельфию. Рядом с домом Джека Кэйна ей приглянулось маленькое кафе, где под навесом сидела одна пара.

— Можно составить им компанию, — сказала Кейт.

Майк с радостью согласился.

Дождавшись, когда официантка принесет кофе и уйдет, Кейт спросила, вправе ли они были забирать из химчистки вещи Кэйна, распространяется ли и на это действие ордера на обыск.

— Классический случай, — рассмеялся в ответ Майк. — Я и не рассчитываю найти на его вещах пятна крови — уверен: человек, у которого тридцать или сорок костюмов, не задумываясь, выбросит один из них по дороге или сожжет в топке котельной. Другое дело — револьвер. Его гораздо труднее уничтожить.

Кейт кивнула и хотела было задать еще один вопрос, как вдруг ей в глаза бросилась идущая по улице женщина. Сначала ее внимание привлек яркий канареечный цвет одежды и только потом — лицо, показавшееся очень знакомым. Проследив за женщиной взглядом, Кейт увидела, что она вошла в подъезд дома, где жил Джек Кэйн.

И только тут Кейт наконец поняла, кто это.

— Сейчас в подъезд Кэйна вошла Габриэлла Грант, — выдохнула она.

Майк стремительно выпрямился на стуле, жестом подозвал официантку и потребовал счет, стараясь не выпускать из поля зрения дверь подъезда. Однако Габриэлла Грант, по всей видимости, не собиралась выходить оттуда.

Не оказалось ее и в вестибюле. Трейвис вернулся к швейцару.

— Женщину, которая только что вошла в подъезд, зовут Габриэлла Грант?

Швейцар на секунду заколебался.

— Ее ни с кем не спутаешь, — вмешалась в разговор Кейт. — Она была одета в желтое, ярко-ярко-желтое.

Швейцар кивнул.

— Да, это мисс Грант, я ее видел.

— Она сейчас поднимается наверх?

— Думаю, да. — Швейцар с преувеличенным вниманием оглядел вестибюль. — Может быть, она вернется за почтой.

— За почтой?

— Да, почтовые ящики у нас внизу.

— Она что, получает здесь свою корреспонденцию?

Швейцар с искренним интересом воззрился на Майка.

— Конечно, она же живет в этом доме.

Глава 16

Трейвис и Маккаскер направились к лифту.

— Так-так, оказывается, она живет тремя этажами ниже Кэйна. Ловко устроились. — Майк нажал кнопку двенадцатого этажа и посмотрел на Кейт. — Значит, он всего-навсего «подвез Габриэллу Грант до дома»… только, вероятно, забыл, что она живет с ним под одной крышей. Может, забыл и о том, что завтракал вместе с ней?

Когда лифт достиг двенадцатого этажа, Кейт вышла вслед за Майком, не проронив ни слова.

Квартира Габриэллы Грант находилась в конце коридора, противоположном тому, где располагались апартаменты Кэйна. Ожидая, когда Габриэлла откроет дверь, Кейт подумала, что из окон телеведущей вид открывается не на Центральный парк. Габриэлла среагировала только на второй звонок.

Майк держал наготове полицейский жетон.

— Мисс Грант? Я детектив из окружной прокуратуры графства Монтгомери и расследую убийство миссис Эммы Кэйн и Тони Салерно. Могу я поговорить с вами?

— О чем? — спросила Габриэлла Грант. Она явно не собиралась широко открывать дверь, тем более приглашать незваных гостей войти.

Кейт окинула ее взглядом: босые ноги, полурасстегнутый жакет, а под ним — плотно прилегающий к телу топик. На вопрос телезвезды Майк ответил молчанием, тогда Габриэлла отрицательно покачала головой.

— Прошу меня извинить, но мне действительно нечего сказать — я совсем не знала миссис Кэйн.

— Зато знаете мистера Кэйна, ведь вы живете в одном доме.

— Как и исполнительный продюсер нашей передачи… — Она мило улыбнулась. — Кажется, его квартира на третьем этаже. А на пятом живет выпускающий редактор. — В ее голубых глазах светились спокойствие и простодушие. — У нас скидка по арендной плате. Думаю, одна из компаний Сета Рейли имеет в этом доме свои акции. К тому же и для нас это очень удобно.

— Да, наверное, — согласился Майк, в упор разглядывая Габриэллу Грант. — И все же мы должны задать вам несколько вопросов о мистере Кэйне.

Майк помолчал, ожидая, что она пригласит их войти в квартиру, однако Грант стояла на пороге как скала.

— О чем вы хотите спросить?

Майк снял темные очки.

— Обсуждал ли мистер Кэйн с вами свои личные дела? Рассказывал ли о жене?

Габриэлла несколько мгновений размышляла, потом покачала головой и натянуто улыбнулась.

— Послушайте, детектив, я не знаю, как вы представляете себе работу на телевидении, но поверьте: когда запускают новое шоу или основывают новую сеть, времени на обсуждение посторонних тем практически не остается.

— Брак — это не посторонняя тема.

Габриэлла коротко рассмеялась.

— Ну, может быть, и нет. Но вам не приходится руководить отделом новостей крупнейшего в мире концерна информационных программ. Ведь так, детектив?

— Иными словами, вы утверждаете, что брак был не самым главным приоритетом в жизни Джека Кэйна?

Полуулыбка Габриэллы погасла, лицо вспыхнуло от негодования.

— Вы всерьез полагаете, детектив, что я стану отвечать на такие вопросы? — Она, похоже, была готова захлопнуть дверь перед их носом. Кейт заметила, что Майк на всякий случай заблокировал дверь ногой.

— Значит, вы не обсуждали с ним ничего, кроме деловых проблем? — спросил Трейвис, явно не ожидая ответа, и добавил: — Вчера мы разговаривали с мистером Кэйном. Он поведал нам, как делаются дела на телевидении, не утаив и весьма пикантных подробностей, не относящихся к работе, из разряда, как вы их окрестили, «посторонних тем». Он был предельно честен и откровенен, рассказывая о своих… любовных похождениях, супружеских изменах и холостяцких увеселениях.

«Прекрасно, Майк. Немного грубовато, но стоит попробовать», — подумала Кейт, видя, как краска выступила на лице телеведущей. Однако это длилось недолго.

— Вы закидываете крючок наугад, детектив. — Габриэллу словно подбросило вверх невидимой пружиной, она гордо выпрямила спину и оказалась очень высокой, на целый дюйм выше Кейт, хотя и была без каблуков. — Я уверена, что мистер Кэйн не назвал меня в числе своих увлечений. — Габриэлла сделала ударение на последнем слове, произнеся его так, будто речь шла о тяжком грехе, недопустимом даже в мыслях.

— Он взял вас с собой в Нью-Йорк из Филадельфии — это правда? — резко спросил Майк.

— Вот как?! — Голубые глаза телеведущей яростно вспыхнули. — Я не была претенденткой номер один, вы же знаете.

— А кто был?

Преодолев минутную растерянность, Габриэлла равнодушно пожала плечами.

— Не думаю, что это большой секрет. Ее имя Молли Хескелл, корреспондент Седьмого канала.

— Она тоже работает в «Уорлд медиа»?

— Нет-нет! — воскликнула Габриэлла и поспешила добавить: — Как раз потому, что она-то и была увлечением Джека Кэйна. Это тоже не бог весть какая тайна, детектив.

— Поясните, пожалуйста.

— Джек Кэйн не взял Молли с собой, поскольку Эмма Кэйн узнала об их отношениях и пришла в неистовство. — Майк посмотрел на Кейт с таким видом, словно хотел сказать: «Не слишком ли сильно поплатилась Эмма за свое неистовство?», однако Габриэлла не заметила его саркастического взгляда и продолжала говорить: — По-моему, это был урок на всю оставшуюся жизнь, детектив.

— Так у вас нет связи с мистером Кэйном?

Габриэлла громко рассмеялась.

— Конечно, есть. Мы вместе работаем, а это значит, что за последние несколько месяцев я провела с ним больше времени, чем его жена. Да, я обожаю Джека, он блистателен и талантлив, он сделал мне карьеру… — Она гневно взглянула на Майка и Кейт. — Но прошу вас, не превращайте наши отношения в то, чем они не являются. Поверьте мне, я не хочу портить свою карьеру ради удовольствия одной ночи.

Наступило недолгое молчание. Потом заговорил Майк:

— Вы видели мистера Кэйна ночью в четверг?

— Ночью?

— Я имею в виду поздний вечер.

Габриэлла погрузилась в мучительное раздумье.

— Не могу точно сказать. Когда проводишь на работе по восемнадцать часов, трудно отличить один день от другого.

— Постарайтесь вспомнить, где вы были ночью в четверг?

Большие голубые глаза телеведущей выражали искреннее замешательство.

— Здесь или в «Уорлд медиа». Либо здесь, либо там. Но вроде я была дома уже в семь часов.

— Одна?

— Да, одна… — Габриэлла моргнула.

— И вы просидели в одиночестве весь вечер и ни разу никуда не выходили из квартиры? Не стучались, например, в дверь Кэйна, чтобы занять у него немного сахара?

Кейт уловила в голосе Майка язвительные нотки, которые не ускользнули и от Габриэллы.

— Нет, и не пригласила его на ужин! — Ее глаза сверкнули, а тон стал отрывистым и холодным. — Хотя, конечно, нужно было поступить именно так.

— Вы что, хорошо готовите?

Кейт закусила губу, чтобы не расхохотаться — Трейвис обладал отличным чувством юмора, хотя слова Габриэллы имели однозначный смысл: если бы она пригласила Кэйна на ужин, у него было бы стопроцентное алиби и копы не приставали бы к ней с дурацкими вопросами.

— Я вообще не готовлю, детектив. — Габриэлла качнулась вперед, приблизившись к Майку вплотную. — В Нью-Йорке это не нужно. За углом — лучший в городе китайский ресторан, можно заказывать еду круглые сутки.

Она посмотрела на часы, давая понять, что аудиенция окончена, и Майк неожиданно легко примирился с этим. Наверное, потому, догадалась Кейт, что понял: от мисс Грант больше ничего не добиться.

Он даже ухитрился поблагодарить Габриэллу в тот момент, когда она едва не прищемила ему дверью нос.

— Чрезвычайно хладнокровный кулинар, — заметила Кейт, когда они вошли в лифт.

— Я бы не стал употреблять в данном случае это слово. — Майк надел очки. — Жаль, мы не знали, что она живет в одном доме с Кэйном, надо было получить ордер на обыск и в ее квартире. — Он с силой нажал кнопку первого этажа.

— Вы думаете, она лжет о своих отношениях с Джеком Кэйном?

— Конечно. Если Кэйн не клюнул на ее прелести, то он отнюдь не такой матадор, каким себя считает.

— Вы полагаете, она так желанна?

Майк удивленно воззрился на Кейт.

— Я смотрел на нее с точки зрения Кэйна, а не со своей собственной.

— В самом деле? Объективизация привлекательности, да? — попыталась поддразнить Трейвиса Кейт. — Что, она — не ваш тип?

Губы Майка дрогнули в неком подобии улыбки, он поправил очки.

— Вы серьезно хотите это знать, Маккаскер?

Ее охватили сомнения. Кейт сама не понимала, чего она хочет, серьезно ли и зачем вообще спросила детектива о Габриэлле, а потому решила обратить все в шутку.

— Это просто праздное любопытство, чтобы поддержать разговор.

— Очень жаль, — тихо рассмеялся Майк, оглядывая Кейт с высоты своего роста. — В какой-то момент я подумал, что вас это действительно интересует.

Глава 17

— Все это ложь, — тихо, но с чувством сказал Майк спустя полчаса после того, как они с Кейт отъехали от дома Кэйна.

Кейт предложила Майку сесть за руль, и он прекрасно справился с управлением на запруженных машинами улицах Нью-Йорка. Все это время Трейвис хранил мрачное молчание, и Кейт не тревожила его, понимая, что ему надо осмыслить новую информацию.

Тем более что ей было чем заняться. Она поставила на колени лэптоп и принялась за работу. Пока Майк размышляет, можно набросать основные моменты собственных наблюдений. Кейт нравилось думать о себе как о добросовестном писателе, и она помещала свои, сделанные по горячим следам заметки в отдельные файлы компьютера. Это было похоже на подготовку репортажей — тут требовалась наблюдательность, помноженная на умение делать выводы и работать с фактами на месте преступления.

Не обращая внимания на снующих по улицам туристов и покупателей многочисленных магазинов, она сосредоточенно подбирала в уме нужные слова и изредка поглядывала на Майка, который сидел рядом на месте водителя. Конечно, он правит бал, и если в конце концов выяснится, что именно Джек Кэйн убил свою жену, Трейвис сорвет банк. Кейт положила пальцы на клавиатуру и начала печатать:

«Детектив Майк Трейвис с первого дня расследования был уверен, что Джек Кэйн виновен в смерти собственной жены. Трейвису недавно исполнилось тридцать семь, за пятнадцать лет работы в полиции он снискал уважение коллег и приобрел репутацию настоящего профессионала. Однако ему пришлось покинуть нью-йоркское управление по обстоятельствам, поставившим под сомнение не только его карьеру, но и личную жизнь (заполнить)?????»

Кейт задумалась. Очень нужно заставить Майка раскрыть свое прошлое. Для книги такие факты необходимы, хотя пока можно обойтись и без этих подробностей. Наброски Кейт всегда изобиловали вопросительными знаками и напоминаниями «заполнить», чтобы знать, куда следует добавить информацию. Когда «порше» выехал из тоннеля Линкольна, Кейт снова принялась печатать.

«Двойное убийство Эммы Кэйн и двадцатидевятилетнего Тони Салерно стало первым крупным делом Трейвиса на посту детектива окружной прокуратуры графства Монтгомери. Трейвис внес в расследование напористость и темп настоящего уроженца Нью-Йорка. Когда Майк работает, его спокойная доброжелательность уступает место жесткому поиску истины. Высокий худощавый Трейвис весьма привлекателен. Вне службы Майк любит гонять на короле дорог — «Харлей-Дэвидсоне», и те, кто не знает, чем он зарабатывает на жизнь, могут принять его за топ-модель. Впрочем, во время учебы на юридическом факультете Майк Трейвис подрабатывал на съемках для обложек любовных романов. Однако на следующий день после обнаружения тел Эммы Кэйн и Тони Салерно вам бы и в голову не пришло сравнить его с фривольными книжными образами, полными мальчишеского обаяния. Майк в прямом и переносном смысле жаждал крови».

Кейт бегло просмотрела написанное. В ее изложении Трейвис и впрямь походил на героя любовного романа — ну и что? Читателю криминальной истории тоже нужен настоящий герой.

— Они оба нагло лгут, — повторил Майк, чуть конкретизировав ранее высказанную мысль, и Кейт, чувствуя, что он хочет пообщаться, оторвалась от компьютера.

— Вы говорите это, чтобы обсудить саму возможность, или выражаете свое мнение? — поинтересовалась она.

Майк сухо рассмеялся.

— Просто меня не покидает ощущение, что нам показывают кукиш, что Джек Кэйн и Габриэлла Грант водят нас за нос.

Кейт выключила и закрыла лэптоп.

— Водят нас за нос? — переспросила она.

Майк взглянул в зеркало заднего вида и перестроился в левый ряд.

— Да. Эти двое. Смотрите: Кэйн вроде бы абсолютно все признает — приезд домой, ссору с женой и свое бешенство… Но нет, он ее не убивал. А мисс Грант? Живет в одном доме с Кэйном, не скрывает, что обожает его, что проводит с ним все свое время, что он сделал ее звездой… Но нет, она у него даже не сосала. — Трейвис внезапно замолчал и смущенно посмотрел на Кейт. — Итак, что вы думаете по этому поводу?

«Думаю, тебе надо основательно почистить свой лексикон». Кейт забарабанила пальцами по крышке лэптопа.

— По-моему, это одна сторона медали, — произнесла она вслух. — С другой же стороны все может оказаться и правдой.

Майк презрительно фыркнул.

— Простите, но чем больше я об этом размышляю, тем более правдоподобным мне кажется именно такой сценарий. Вспомните, как вел себя вчера Кэйн — просто из кожи вон лез, чтобы показать свое желание помочь следствию. Он без возражений отдает ключи от машины и соглашается на обыск… но почему-то забывает сообщить, что каждую пятницу по утрам у него проводят генеральную уборку. Интересно, что еще он утаил от нас?

Кейт кивнула — в этом Майк, пожалуй, прав.

— Но зачем ему лгать об отношениях с Габриэллой Грант? Он ведь не пытался произвести на нас впечатление образцового мужа.

— Действительно, зачем такая непоследовательная ложь? Однако она может оказаться очень последовательной, если за ней кроются мотивы убийства.

— Роман как мотив убийства? — Кейт с сомнением покачала головой. — Не думаю, что эта причина могла бы подвигнуть такого человека, как Джек Кэйн, на жестокое преступление. Гораздо проще было бы получить развод. Создается впечатление, будто кто-то подгоняет нас к скороспелым выводам.

— Получить развод? — Майк расхохотался. — Да он не сумел уговорить Эмму даже продать дом!

— Зато ему прекрасно удавалось загонять ее в угол: уволить экономку, уменьшить сумму, которую он выдавал жене на расходы… — вот стиль его действий. Он предпочитает манипулировать людьми, а не стрелять им в голову.

Трейвис притормозил на развилке, уплатил пошлину и получил билет.

— Это зависит от того, сколько времени было в распоряжении Кэйна, — возразил детектив. — Может, Габриэлла давила на него. Может, она больше не хотела оставаться просто «другой женщиной».

Кейт отрицательно покачала головой.

— Думаю, вы пошли по ложному следу, Майк. На ваш взгляд, Джек Кэйн принадлежит к той породе людей, которые легко уступают давлению? Мне так не кажется. Будь он столь мягок, никогда не достиг бы своего нынешнего положения. — Она помолчала, потом продолжила, тщательно взвешивая каждое слово: — Если хотите знать мое мнение, то, по-моему, они оба говорят правду. Им обоим твердости не занимать. Джек Кэйн давал вчера показания без каких-либо колебаний и сомнений. Он начисто отметает свою причастность к убийству. То же относится и к Габриэлле Грант. Вряд ли они смогли бы так убедительно лгать, причем оба.

— В самом деле?

Кейт обеспокоенно взглянула на Майка. Интересно, как это он ухитрился вложить столько сарказма и скепсиса в, казалось бы, безобидный вопрос? Ей стало тревожно — не переступила ли она грань дозволенного? Может, именно это подразумевал Гарри, когда предостерегал ее от стычек с Трейвисом. Попытавшись смягчить назревавший конфликт, Кейт заметила, что для Габриэллы было бы неразумно рушить свою карьеру наскоками на Джека Кэйна, но Майк резко оборвал ее:

— Я не согласен с вами — это все равно наиболее вероятный мотив.

— Что вы имеете в виду?

— Габриэлла Грант взяла его за горло мертвой хваткой. Допустим, она отказала ему до тех пор, пока он не сделает из нее честную замужнюю женщину. Такое давление может свести с ума любого мужчину. — Майк чуть не подавился смехом. — Как ни крути, придется признать, что у Кэйна было предостаточно мотивов для убийства жены.

— Простите, конечно, — покачала головой Кейт, — но, мне кажется, ни один из этих мотивов не послужит причиной осуждения Кэйна в его кругу.

— Вы так считаете, потому что вам не нравится сама идея.

— Какая идея?

— Не притворяйтесь, Кейт. Идея о связи Кэйна с Габриэллой Грант и о его причастности к убийству собственной жены. Обе эти идеи и каждая из них по отдельности задевают вас за живое.

— Что вы хотите этим сказать?

— Бросьте, Кейт! — В голосе Майка вновь прозвучал неприкрытый скепсис.

Кейт принялась внимательно изучать свои ногти, мимоходом отметив, что с большого пальца начал отслаиваться лак. Разговор явно приобретал опасный характер, и она решила проигнорировать реакцию Майка, однако детектив не собирался отступать.

— Вспомните вчерашнюю беседу с Кэйном. Хотел бы я прокрутить вам видеозапись, чтобы вы поняли — язык тела, взгляды…

— Что-что?

Майк коротко хохотнул.

— Скажите еще, что вам по-прежнему неясно, о чем я говорю. Разве вы не заметили, как он первым делом посмотрел, носите ли вы обручальное кольцо?

Стараясь скрыть изумление, Кейт взглянула на Трейвиса.

— Ну, надо же, какие мы наблюдательные, — съязвила она, правда, достаточно вяло.

Майк улыбнулся — удивление Кейт доставило ему удовольствие.

— Такая у меня профессия. Я внимательно следил за ним и слушал, стараясь не пропустить ни одного слова, ни одной интонации.

— И что же вы прочитали в его движениях и мимике?

— Он работал на публику, играл для вас, Кейт. Играл с самого момента знакомства. «Читать вашу книгу было истинным удовольствием, миссис Маккаскер», — передразнил Майк Джека Кэйна. — Ослабляя галстук, он буквально пожирал вас глазами. И когда говорил, что ему нравится общество умных женщин, — его взгляд тоже был обращен к вам. Наладив с вами визуальный контакт, он играл для вас и на вас.

Кейт нервно рассмеялась. Майк практически ничего не упустил. Вдобавок, как она поняла, сказал он далеко не обо всем, что увидел.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Кэйн смотрел на меня, но разве это преступление, просто я намного привлекательнее, чем вы или Гарри. Неужели это надо объяснять?

Попытка обратить все в шутку не имела успеха. Лицо Майка окаменело.

— Эти флюиды шли в обе стороны, — жестко констатировал он.

Кейт почувствовала раздражение.

— Вы серьезно?

Перестраиваясь, Майк увеличил скорость, и Кейт заметила, что стрелка спидометра приблизилась к девяноста.

— Вы тоже не могли оторвать от него глаз.

— Ну, простите меня, если можете! Но ведь он был объектом допроса…

— У вас очень выразительные глаза, Кейт, — продолжал Майк, словно не слыша ее возражений. — Это весьма сильно отвлекает, когда во время полицейского дознания красивая женщина наивно хлопает ресницами, не сводя взгляда с главного подозреваемого.

— Перестаньте, Майк! — Кейт от души рассмеялась, но быстро осеклась, подумав, что его слова могли быть продиктованы не только объективным наблюдением.

Мысль о том, что он использует свое положение, чтобы причинить ей душевное беспокойство, вызвала раздражение. Однако женская мудрость взяла верх, подсказав ей, что не стоит вести разговор в том же духе.

— Ладно… — согласилась Кейт после недолгого молчания. — Пожалуй, вы правы. Я больше не буду хлопать ресницами в присутствии Джека Кэйна. Просто он меня заинтересовал. Видите ли, Кэйн — представитель довольно редкой породы мужчин.

— Вы снова проявляете праздное любопытство, Маккаскер?

— Не праздное, а профессиональное, — с достоинством поправила Трейвиса Кейт.

— Однако вы не отклонили его приглашение на обед.

Кейт замешкалась с ответом. Майк явно провоцировал ее разговорами о Джеке Кэйне, и она не знала, как себя вести в этой ситуации. В конце концов Кейт решила подавить раздражение и спустить все на тормозах.

— Вы находите что-то непрофессиональное в обеде с объектом изучения? — жеманно спросила она. — Это же так заманчиво — расслабиться за хорошей едой и поближе узнать человека.

Майк неожиданно расхохотался.

— К Кэйну это не относится. Судя по тому, как он вел себя вчера, ему не свойственно плакаться собеседникам в жилетку.

Не веря своим ушам, Кейт посмотрела на Майка, в ней закипал гнев. Неужели Трейвис думает, что он намного лучше Джека Кэйна?

— И не стыдно вам?! — Она выпалила эти слова прежде, чем успела сдержаться. — Похоже, мне никогда не избавиться от таких самоуверенных типов, как вы.

Трейвис искоса взглянул на Кейт, и она заметила, что он тоже злится. Казалось, еще мгновение, и Майк выплеснет свою злость на нее, но голос его прозвучал спокойно, почти мирно:

— Вы просто не очень-то и хотите этого, Кейт. Я не слышал никаких жалоб или возражений с вашей стороны на прошлой неделе.

Кейт вспомнила, как она расслабилась на вечеринке в объятиях Майка, и вновь ощутила нарастающий гнев. Кто дал ему право обращать против нее минутную женскую слабость?

— Значит, вы плохо слушали, — огрызнулась она. — И не беритесь судить о том, чего не понимаете…

— В самом деле? — ехидно прищурился Майк. — Возможно, я неверно понял ваши сигналы, но могу поклясться, что вам хотелось гораздо большего, чем просто поприжиматься во время танца.

Реакция Кейт была мгновенной — взметнувшаяся вверх ладонь оставила красный отпечаток на щеке детектива.

Майк не проронил ни слова, но, посмотрев в зеркало заднего вида, направил «порше» к обочине. Ничего не сказал он, и когда Кейт велела ему убираться к черту.

Обойдя машину, она решительно открыла дверь со стороны водителя, и только тут Майк наконец заговорил, напомнив о вещественных доказательствах, которые лежали в багажнике.

— Я не могу доверить их вам, — пояснил он, вылезая из «порше».

Кейт молча села за руль и открыла багажник. Убедившись, что Трейвис отошел от машины, она нажала на акселератор. Детектив давно исчез из виду, но сердце Кейт продолжало бешено колотиться от злости.

Лишь свернув на Пенсильванское шоссе, она осознала, какую глупость только что совершила.

«Успокойся, Маккаскер», — попыталась взять себя в руки Кейт, удивляясь, как она могла настолько рассердиться, что потеряла над собой контроль. Как она могла позволить Майку втянуть ее в рассуждения о Джеке Кэйне? Как она могла отдать ему инициативу?

Конечно, она сообщит обо всем Гарри, расскажет, что произошло, но в душе Кейт сомневалась, будет ли от этого какой-то толк. Ведь Гарри предупреждал ее, что не стоит цепляться к Майку, если она не хочет вылететь из команды.

А никто и не цеплялся, подумала Кейт, — она просто высадила Майка Трейвиса, следователя окружной прокуратуры графства Монтгомери, из своей машины и оставила одного на дороге.

Глава 18

Вечер субботы, Филадельфия

Льюис расхаживал взад-вперед по тесной, расположенной в подвале, студии, нервно грыз ногти и отчаянно ругался вполголоса, то и дело останавливаясь перед застывшей на экране монитора картинкой. Однако от этого ему становилось только хуже.

Прошло почти двадцать четыре часа с тех пор, как он бегом спустился в подвал, дрожащими руками извлек пленку из видеокамеры и просмотрел ее. Нажимая на кнопку «пуск», он едва владел собой от волнения. Если там запечатлен убийца Эммы Кэйн, то беспокоиться не о чем, и если полицейские постучатся в его дверь… если дела пойдут совсем плохо, эта пленка поможет предотвратить полную катастрофу.

Пока он не имел ни малейшего понятия о том, как будет объяснять свое присутствие на месте преступления, да еще с видеокамерой. Но это — пустяк по сравнению с обвинением в двойном убийстве.

Несмотря на нетерпение, Льюис заставил себя просмотреть пленку медленно, кадр за кадром. Он буквально прилип к экрану с того момента, как объектив сфокусировал изображение Эммы Кэйн. Вот она ходит между холодильником и кухонным столом у окна, достает два стакана и наполняет их соком, вот красиво сервирует стол, ставит тарелку с крекерами и сыром…

Потом в кухню вошел мужчина, и Эмма, сев за стол, пододвинула тарелку гостю. Они о чем-то беседовали, подливали себе сок, ели крекеры. Все это было скучно и ничем не примечательно. Но Льюис без малого двадцать минут продолжал внимательно следить за развитием событий, с одобрением отметив, что кухня у Эммы Кэйн такая же опрятная и чистая, как и у него. Наконец красавчик в банном халате направился в глубь дома, Эмма вымыла тарелки и стаканы, вытерла стол… и тоже ушла, погасив свет — дом погрузился в почти непроницаемый мрак. Только два тусклых фонарика в углах кухонного окна слабо освещали камни, которыми был вымощен внутренний дворик и окантованы цветочные клумбы.

Следующие двадцать минут ничего не происходило — никакого движения в видимой части дома или во дворе не наблюдалось, как вдруг экран озарила яркая вспышка, а через долю секунды раздался тот самый, разбудивший Льюиса грохот, который, что теперь не вызывало сомнений, был следствием падения револьвера на крышу машины. Присмотревшись к изображению, Льюис заметил тень, промелькнувшую с левой стороны экрана, от гаража, вправо, к окну кухни. Тень была зернистой и проявилась в виде довольно четкого силуэта на фоне огней гаражного сенсора, после чего быстро проскочила мимо окна кухни и исчезла из поля зрения камеры.

Льюис прокрутил эти кадры, по крайней мере, двенадцать раз, потом остановил запись в тот момент, когда фигура слегка развернулась боком к камере.

Уже кое-что. С этим кадром можно поработать. Если копы возьмут след и дело примет нежелательный оборот, есть шанс доказать свою невиновность. Видеопроцессор Седьмого канала способен творить чудеса и делать конфетку из любого дерьма — надо лишь подтолкнуть полицию в нужном направлении. Тогда его, быть может, оставят в покое…

Нажав кнопку, Льюис выбросил кассету из гнезда и тут же подумал, что неплохо бы самому заняться видеопроцессором. Но нет, при одной мысли об этом у него сразу вспотели ладони. Не стоит искать на свою голову неприятностей. Он же сам себя загонит в мышеловку.

Льюис сунул кассету с пленкой в нижний ящик стола. «Хватит пережевывать эту жвачку», — приказал он себе. Ничто не должно отвлекать его от главного дела, близкого к полному завершению.

Он достал с полки свое гениальное творение и вставил пленку в аппарат. Подготовка к монтажу заняла у него несколько месяцев. Собственные съемки были только частью многослойного пирога, скомпонованного из записей телевизионных передач и фотографий. Он сам написал сценарий и наложил звуковую дорожку, прочитав текст как профессиональный диктор. Звук был записан несколько недель назад. На прошлой неделе Льюис начал монтаж фильма. Каждый раз, приступая к священнодействию, он заново проигрывал готовый материал.

На экране появились титры: «ДЖЕК КЭЙН — ПРЕЗИДЕНТ ИЛИ РАСТЛИТЕЛЬ?» Титры исчезли, и в небольшой комнате самодеятельной студии со звуконепроницаемыми стенами раздался голос Льюиса: «В настоящее время этот человек является президентом “Уорлд медиа”. Его имя — Джек Кэйн. Но заслужил ли мистер Кэйн столь высокое положение и столь важную работу — руководить самой крупной информационной компанией мира?»

Льюис одобрительно кивнул, глядя на вступительные кадры монтажа: Кэйн покидает свой кабинет в студии Седьмого канала, и, растворившись в размытом кадре, появляется снова, но уже в офисе «Уорлд медиа» на Десятой авеню Манхэттена.

Музыка нарастает, затем стихает, и снова звучит закадровый текст: «Сегодня мы поближе познакомимся с головокружительной карьерой этого, по мнению многих, “творца звезд”. Однако гораздо больше Джек Кэйн известен как Казанова среди звезд, создававший из безмозглых девиц примадонн телевидения в обмен на сексуальные удовольствия…»

Льюис радостно улыбнулся, зачарованно слушая свой голос, наложенный на видеоряд: Дженнифер Рид за столом ведущей Седьмого канала, фотография, на которой Джек Кэйн обнимает ее за плечи, собственные кадры — обнаженная ниже пояса Рид лежит на кровати, бесстыдно раскинув ноги.

Он остановил пленку и шумно выдохнул. Просматривая материал, Льюис всегда несколько минут размышлял над тем, какое впечатление произведут вступительные кадры на Кэйна, когда тот получит копию фильма вместе с письмом, извещающим, что такие же копии посланы в отделы светских сплетен нескольких бульварных СМИ Нью-Йорка и Лос-Анджелеса, а также патрону Кэйна Сету Рейли, человеку, который, согласно материалам досье Льюиса, поддерживал на первичных выборах девяносто шестого года Бьюкенена[16] и был первым телевизионным боссом, предоставившим эфирное время видеорекламе Кельвина Кляйна.

Следовало, правда, учитывать, что Сет Рейли может просто вынуть пленку из видеомагнитофона и выбросить в мусорную корзину. Существовала также вполне реальная вероятность, что Кэйн попытается опровергнуть компрометирующие его факты, но если уж материал попадет в бульварные газеты — пути назад не будет.

Самые агрессивные из акул желтой прессы начнут копать, осаждая отдел общественных связей «Уорлд медиа» и разыскивая анонимные источники в студиях Седьмого канала, где найдется немало старожилов, знающих истинное лицо Кэйна.

Когда разразится скандал, старик Рейли неизбежно обратит пристальное внимание на нового руководителя сети. После этого, как полагал Льюис, Кэйну наверняка придется распрощаться со своей карьерой.

Правда, Льюису тоже мало что светит — во всяком случае, не на Седьмом канале. Он будет вынужден убраться подальше из Филадельфии и залечь на дно, выжидая, пока копы не перестанут искать негодяя, который навел такой ужас на четырех телеведущих.

По большей части, Льюис старался не слишком долго размышлять на грустные темы. В конце концов, к тому времени его следы остынут, а отпечатки пальцев сотрутся… Однако сегодня мысль о копах не давала ему покоя.

Чтобы отвлечься, он нажал кнопку пульта и переключился на каналы телевидения, решив посмотреть, нет ли новых сведений о расследовании убийства Эммы Кэйн, и чуть было не проскочил канал «Фокс», но вовремя остановился, увидев на экране впечатляющее здание «Уорлд медиа».

Льюис прибавил громкость как раз в тот момент, когда ведущий объявил, что в Нью-Йорк сегодня днем приезжали детективы из Пенсильвании, чтобы осмотреть апартаменты Джека Кэйна.

Уставившись на экран, Льюис почувствовал, что его сердце готово выскочить из груди — репортер бесстрастным голосом сообщил, что президент компании «Уорлд медиа» пока не исключен из списка подозреваемых по делу о двойном убийстве в Мэйн-Лайне.

Льюис принялся лихорадочно нажимать кнопки пульта, стараясь отыскать новые подтверждения виновности Джека Кэйна. Сгорая от нетерпения, он отбросил пульт и, подъехав в кресле на колесиках к стеллажу, достал с полки кассету, порывисто вставил ее в видеомагнитофон и начал прокручивать в поисках нужного кадра.

Вглядываясь в неясный силуэт на экране монитора, он ощутил легкую дурноту Может это быть Кэйн? Должен быть Кэйн! Копы раскалывают Кэйна, а не Льюиса. Не Льюис, а Джек Кэйн первый в списке подозреваемых в убийстве. Ни в одном репортаже не было даже косвенного упоминания о следах протектора во дворе или о машинах, припаркованных возле дома. Везде фигурировало только сообщение об обыске, произведенном на квартире Кэйна.

Он почувствовал сильное головокружение и уронил голову на стол. «Я просто устал, — решил Льюис. — Это все проклятый Кэйн — из-за него я не щадил свои глаза, пытаясь разглядеть расплывчатое изображение». Но нет, больше он не станет напрягаться и портить себе зрение, наживая головную боль.

Плевать на риск! Надо попытаться найти способ самому добраться до видеопроцессора в студии новостей. Это будет его новая, захватывающая игра.

Глава 19

Воскресенье, 29 сентября

Каждый раз, когда в гостиной звонил телефон, у Кейт перехватывало дыхание — она брала трубку, боясь, что на другом конце провода раздастся голос Гарри Холмсби, сердито вопрошающего, по какому праву она оставила детектива с мешком вещественных доказательств у поворота на Нью-Джерси. Звонков было много, но Гарри до сих пор так и не проявился.

Утром сержант разговаривал с Мэйзи и сказал, что после завтрака пойдет кое-что проверить — хочет попытаться найти револьвер во дворе дома Кэйна. Кейт в это время еще спала.

«Сейчас уже поздно что-либо искать», — подумала Кейт, невидящим взглядом уставившись в окно. Возможно, Гарри решил ничего ей не говорить, а его молчание следовало толковать как подтверждение того, что ее исключили из команды.

Тяжело вздохнув, Кейт вернулась к тексту на экране компьютера. Она только что загрузила две заметки об «Уорлд медиа» из «Нью-Йорк тайме» и рассказ о жизни Габриэллы Грант из текущего номера «Пипл». Наиболее интересные детали этих материалов она уже перенесла в свои файлы. Теперь надо просмотреть статьи, которые появились в печати за выходные.

Томми возник в дверях как раз в тот момент, когда Кейт изучала вырезку из утреннего номера «Инквайрер».

— Привет, малыш! — Она развернулась на вертящемся стуле и увидела, что мальчик уже в пижаме, лицо его пышет здоровьем и свежестью после игры на свежем воздухе с другом Джоем.

Кейт и сама сегодня наслаждалась ясным и прозрачным осенним днем, поливая во дворе мимозу вместе с матерью Джоя, обрывая позднюю жимолость и наблюдая, как мальчики стучат по мячу на теннисном корте.

— К школе приготовился? — поинтересовалась она, раскрыв сыну свои объятия.

Томми подошел к ней, пряча руки за спиной.

— Я принес тебе записку от сестры Кэтлин, — сказал он, сунув Кейт белый конверт. — Забыл отдать в пятницу.

Кейт вскрыла конверт и начала читать записку от директора. Томми смотрел на нее с тревогой.

— У меня неприятности, да? — спросил он, нахмурившись.

— Слава богу, нет, — усмехнулась Кейт. — Сестра Кэтлин хочет поговорить со мной и приглашает прийти в школу.

— Наверняка обо мне, — сокрушенно вздохнул Томми.

— Конечно, о тебе, глупышка. — Кейт отложила в сторону записку и потрепала сына по волосам. — О ком же еще?

— У меня точно неприятности, — упрямо повторил Томми с тем же хмурым выражением лица.

— Не думаю. Иначе сестра Кэтлин наверняка позвонила бы мне по телефону. Не в ее правилах оставлять дела неразрешенными на все выходные.

— Она дала мне записку в четверг, но я забыл отдать ее тебе в пятницу, а это уже неприятность.

— О… — протянула Кейт. Видя, что он с трудом сдерживает волнение, она взяла его за руку. — Я бы не стала сейчас об этом тревожиться, мы во всем разберемся завтра, идет?

— Правда?

— Правда, — уверила она Томми.

Озабоченность исчезла с детского личика, уступив место широкой улыбке.

— Слушай, мама, я хочу тебя кое о чем спросить.

— Давай.

Томми хитро посмотрел на Кейт.

— Ладно, мамочка, угадай, на балконе ходят?

— Гм… — Кейт притворилась, что размышляет. — Ну конечно ходят.

Томми радостно хихикнул.

— А вот и нет — на бал кони не ходят, поняла?

— Поняла. — Кейт рассмеялась и обняла его. — А теперь марш в постель, малыш.

— Мамочка!.. — Томми изо всех сил старался вывернуться из объятий Кейт. — Я ведь так и не покатался на мотоцикле, а ты обещала…

— Видишь ли, детектив Трейвис приехал очень поздно — ты уже спал. — Она порывисто встала и взяла сынишку за руку. — Пошли, я уложу тебя.

— Да, это правда, — подтвердил Томми. — Я слышал, как среди ночи заводили мотоцикл.

«Это было, конечно, не среди ночи, — подумала Кейт, возвращаясь к компьютеру, — но достаточно поздно». «Харлей-Дэвидсон» стоял у крыльца, когда она приехала домой, а рев его двигателя огласил окрестности лишь спустя несколько часов — она уже легла спать.

Удостоверившись, что с Трейвисом все в порядке, Кейт спокойно повернулась на другой бок и заснула. Может, Майк решил предать забвению тот прискорбный инцидент, думала она сейчас. Может, он ничего не сказал Гарри, ведь конфликт имел исключительно личный характер, и Майк был виноват в нем не меньше, чем она.

Кейт прошлась по субдиректории, в которой хранились файлы на всех главных героев будущей книги — Эмму и Джека Кэйн, Тони Салерно… Был там и файл с материалами расследования, и записи о посещении дома Кэйна с Гарри Холмсби, включая заметку об Анне Мэй Уитмен и о приезде риэлтора в этот дом в день ее смерти.

В файл Эммы Кэйн Кейт внесла свои наблюдения об убранстве дома и о туалетах, найденных в гардеробе убитой. Не оставила она без внимания и рассказы лучшей подруги Эммы и ее мужа.

«Любящая жена и мать», — вспомнила Кейт слова заупокойной мессы. Пастор их церкви попытался рассмотреть частную трагедию в свете духовного отношения к бедам, которые случаются в жизни с хорошими людьми, в данном случае с прекрасной женой и матерью. «Интересно, слышал ли пастор о Тони Салерно?» — Кейт поставила в конце фразы знак вопроса и снова погрузилась в размышления о Салерно.

В утренних газетах она нашла адрес его матери — старушка жила в южной части Филадельфии. Писали, что Тони — студент университета «Вилла-Нова», что, уйдя со второго курса юридического факультета, он полгода назад вновь вернулся к учебе.

Газеты были полны спекуляций касательно отношений Эммы и Салерно. Особый упор делался на то, что Джек Кэйн уехал в Нью-Йорк, находясь с Эммой фактически в разводе. Пэт Норрис из «Ньюс» писал о Салерно как о скромном юноше, которого Эмма наняла для домашней работы, отводя, таким образом, миссис Кэйн роль леди Чаттерлей.

Кейт надеялась, что ей удастся представить Эмму жертвой, вызывающей сочувствие: образцовая жена и мать, попавшая в горнило бешеной страсти в попытке достичь свершения.

Надо узнать, был ли у Тони Салерно опыт любовных романов с женщинами не первой молодости. Адрес на водительских правах Салерно совпадал с адресом его матери. Значит, он жил с матерью?

Все эти вопросы требовали исчерпывающих ответов. Она должна проследить судьбы обеих жертв от самого рождения до того момента, когда их пути сошлись. Как встретились Эмма и Тони Салерно? На улице? В торговом центре? Кейт начала набрасывать варианты развития сюжета. «Мать Салерно / южная Филадельфия, друзья, соученики, преподаватели / юридический факультет “Вилла-Нова”, бывшие подруги…»

Кейт закрыла файл и создала новую папку в которую решила поместить данные криминалистической лаборатории. Папка была пока пуста — может, Гарри смягчится и передаст ей какую-нибудь информацию во время очередного завтрака.

Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть — на этот раз наверняка Холмсби. Кейт сняла трубку и не без душевного трепета прижала ее к уху.

Однако это был не Гарри. Обладатель низкого мужского голоса на противоположном конце провода представился как Лестер Фрэнкс.

— Вы должны меня помнить, — сказал он. — Пару лет назад мы встречались на съемках вашего фильма.

«Вашего фильма? Очень приятно слышать вас, Лестер». Кейт улыбнулась. Она сразу вспомнила этого человека. Прожженный ветеран бульварной прессы, он проник тогда на съемочную площадку, чтобы покопаться в грязном белье актрисы, игравшей какую-то второстепенную роль.

— Чем я могу вам помочь, Лестер? — дружелюбно спросила Кейт.

Она ничего не имела против Фрэнкса. Актриса была капризной примадонной, а статьи Лестера послужили прекрасной рекламой фильма — и книги.

Теперь же Фрэнкс просил Кейт поделиться кое-какой информацией об убийстве в Мэйн-Лайне, поскольку, как ему стало известно, она допущена к расследованию наравне с копами, и, конечно, «Инквайрер» будет ей очень обязан, если она подтвердит сведения, которые ему, Лестеру, удалось раздобыть на месте преступления.

— Какие именно сведения? — спросила Кейт.

— Например, что Эмма Кэйн и Тони Салерно были застрелены во время полового акта.

— И это называется сведениями?! — с досадой воскликнула Кейт. — Ваш издатель уже, наверно, приготовил соответствующий заголовок, что-нибудь вроде: «Зверское убийство жены телебосса залило кровью ночь вожделения и страсти». — Она замолчала, переводя дыхание. — Нет, так не пойдет.

— Дело в том, что мы нашли кое-какой материальчик о связи Эммы и этого итальянского жеребца. Ну, вы понимаете — где и когда они познакомились и все такое… Я бы хотел, чтобы для пущей достоверности вы подбросили мне какой-нибудь маленький фактик.

— Вы раскопали историю их знакомства? — оживилась Кейт.

— Да, эту историю мы напечатаем в завтрашнем вечернем выпуске.

— И где они познакомились?

Фрэнкс красноречиво молчал, выдерживая паузу, и Кейт отругала себя за поспешность.

— Баш на баш, Кейт.

— Я могу и подождать, Лестер, у меня масса времени.

Подождать-то, конечно, было можно, но Кейт начало мучить женское любопытство.

— Ну-ну, Кейт, — понукал ее тем временем Лестер. — Где они это делали? В каком месте расположена кровать?

Кейт задумалась, не зная, что сказать.

— Так все-таки, когда они познакомились?

— На дне рождения миссис Кэйн. Теперь слово за вами.

— На ваш вопрос ответ уже есть, Лестер, — заметила Кейт. — В полицейском бюллетене записано, что следов полового акта не обнаружено.

— Но я задал вам совсем другой вопрос.

— Где они познакомились? — не унималась Кейт.

— О, это весьма интересный момент… — Фрэнкс явно пытался ее заинтриговать. — Он будет помещен на обложке. С картинками и прочим…

Кейт понимала, что просто обязана дать Лестеру какую-то информацию, но сделать это нужно так, чтобы не подставить себя. Она лихорадочно соображала.

— Ладно, я, так и быть, помогу вам, Лестер. Полицейские объявили, что следов полового акта не найдено. Но… тела обнаружили в пятницу, и не было возможности быстро проанализировать все телесные жидкости или исключить их присутствие… — Она замолчала.

— Алло, вы еще здесь? — Лестер нетерпеливо сопел в трубку.

— Если бы я разрабатывала этот сюжет, — снова заговорила Кейт, — то написала бы, что по предварительным данным спермы на месте преступления не было, а значит…

— Там нашли использованные презервативы?

— Лестер, где они познакомились?

— Да или нет?

— Не гоните лошадей, Лестер.

— Вы не пожалеете… — Фрэнкс произнес это очень искренне.

— Ладно, нет.

— Нет? — Лестер не смог скрыть разочарования.

— Ну?

Ждать ответа пришлось довольно долго.

— Их свело агентство «Полуночник».

— В Мэйн-Лайне?! — в голосе Кейт прозвучал не столько вопрос, сколько безмерное удивление.

— Нет, это в центре.

— «Полуночник»? — переспросила Кейт. — Эскортные услуги, что ли?

Лестер Фрэнкс расхохотался.

— Не совсем. Эскорт в постель, Кейт. — С этими словами он повесил трубку.

Глава 20

Понедельник, 30 сентября

Кейт находилась в приподнятом настроении — начало недели подарило ей собственное расследование. Ниточку, протянутую Лестером, она распутает сама. Как только Томми ушел в школу, Кейт приняла душ, оделась и в девять была готова к выходу. Если Майк рассчитывает, что сможет устроить ей концерт, когда она появится в кабинете Гарри, то ему придется долго ждать, думала Кейт, направляясь в центр города.

После звонка Фрэнкса она нашла данные агентства «Полуночник» в филадельфийском телефонном справочнике и набрала номер. Записанный на автоответчике мужской голос вкрадчиво сообщил, что следует перезвонить в рабочие часы. Памятуя о разговоре с Лестером, Кейт принялась листать «Золотые страницы», сосредоточив внимание на рубрике «Эскортные услуги». После долгих поисков она нашла искомое в разделе «Поставщики». Отчаявшись дозвониться до конторы, Кейт выписала из телефонной книги адрес — фирма находилась где-то недалеко от Маркет-стрит.

Офис действительно располагался на углу Девятой и Маркет-стрит — на один лестничный пролет выше книжного магазина для взрослых, в самом конце длинного неуютного коридора. На матовом стекле двери красовалась надпись: «Полуночник». В противоположном конце коридора виднелась неоновая реклама «Нудистское представление — 24 часа». «Первая и последняя страницы порнографического издания», — подумала Кейт и, не очень-то рассчитывая на успех, открыла дверь.

В нос сразу ударил запах дешевого дезодоранта. Кабинет был чистым, но весьма скудно обставленным — огромный стол с телефоном, вдоль одной из стен — три шкафа, забитые папками. За столом сидела молодая женщина с высокой прической и просматривала свежий номер «Инквайрер», который, впрочем, она отложила в сторону, как только увидела Кейт. В ее взгляде сквозило безмерное удивление — похоже, заказчики приходят сюда нечасто, обычно такого рода услуги заказывают по телефону.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Уверена, что можете, — ответила Кейт, одарив девушку лучезарной улыбкой. — Я пишу книгу, и мне нужна кое-какая информация.

Девушка оживилась.

— О стриптограммах?

Стриптограммы. Озорная версия «поющих телеграмм». Очко! Кейт улыбнулась, отметив очевидную связь: Тони Салерно, зарабатывая на жизнь и учебу в колледже, доставил Эмме Кэйн стриптограмму на ее сорок шестой день рождения.

— Нет… — Кейт отрицательно покачала головой, и девушка захлопала сильно накрашенными ресницами. — Я пишу об убийстве в Мэйн-Лайне. Мне сказали, что Тони Салерно работал здесь.

Лицо девушки тотчас приняло соответствующее случаю скорбное выражение.

— Бедный Тони, как все это ужасно! Он был такой милашка, и вы правы, какое-то время он работал у нас. — Она взяла со стола «Инквайрер». — Кстати, позавчера приходил репортер из этой газеты, тоже интересовался Салерно. Я дала ему фотографию Тони. Жаль, что у меня нет другой, для вас.

— Ничего страшного, без фотографии пока можно обойтись. Я просто хочу немного узнать о Тони, когда, например, он познакомился с Эммой Кэйн, женщиной, которая…

— На ее дне рождения, — тут же ответила девушка, не дожидаясь окончания фразы. — Тони был вызван на ее день рождения.

— И с какой же стриптограммой?

Девушка немного подумала, затем подошла к одному из шкафов и достала из папки большой манильский конверт.

— Это было в июне. Тони отправился к ней под видом копа — ну, такой розыгрыш. Понимаете, он приходит к клиентке и говорит, что зарегистрированный на ее имя автомобиль — в данном случае зеленый «ягуар» — обнаружен в центре города, на нем скрылись преступники, ограбившие банк. А потом, не слушая возражений, он заковывает клиентку в наручники и начинает раздеваться.

— Очень мило, — сухо заметила Кейт. — Половина ваших заказчиц при таком подходе не доживет до следующего дня рождения.

Девушка озадаченно посмотрела на нее, и Кейт пришлось улыбнуться.

— Я имею в виду, что такое душевное потрясение… Не обращайте внимания, это всего-навсего шутка. Кто заказывал стриптизера для миссис Кэйн? Надеюсь, не Джек Кэйн?

— Нет, вызов был оплачен Бетси Райт.

«Вот это уже интересно», — подумала Кейт. Бетси Райт начисто отрицала свое знакомство с Тони Салерно и утверждала, что вообще впервые о нем слышит. Так ли? Но, может, вечер был сугубо интимным — только Эмма и стриптизер?

— Оказывает ли ваша фирма эскортные услуги?

— Конечно нет! — возмущенно воскликнула девушка. — То, что Тони был в доме Эммы Кэйн — его личная инициатива, не связанная с нашей работой. Вероятно, он приглянулся ей на дне рождения. Это единственное, что приходит мне в голову. Вы же понимаете — Тони пользовался успехом, многие женщины просили нас дать им номер его домашнего телефона.

— Миссис Кэйн была в их числе?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Насколько я помню, нет. Может, они договорились обо всем во время празднования дня рождения.

Может быть.

— В любом случае, Тони не работал у нас прошлым летом.

— Почему?

— Ну, он не хотел увольняться, поскольку вместе с чаевыми неплохо зарабатывал, но одна ВэО не давала ему житья.

— ВэО?

— Влиятельная особа. Не думаю, что эта работа доставляла Тони большое удовольствие — дамочка была слишком высокомерна.

— Вы с ней знакомы?

Девушка снова покачала головой.

— Тогда почему вы думаете, что она была высокомерна?

— По тому, как она отвечала по телефону, когда мы звонили Тони.

— Вы знаете, кто она, где живет?

— Они жили вместе.

— Правда?

Девушка с сомнением пожала плечами.

— Погодите секунду. Где-то был адрес. Мы туда посылали чеки. Вот он — это на Уоллес-стрит.

— Недалеко от Музея искусств? — спросила Кейт. Впрочем, хорошо зная город, ответа она не ждала.

Окрестности музея славились кварталами обшарпанных домов, в подворотнях которых прочно обосновались торговцы наркотиками. Между строениями была масса пустырей, превращенных в настоящие помойки. Среди этого убожества, однако, выделялись немногочисленные старинные кирпичные здания, отреставрированные какими-то энергичными и, по-видимому, молодыми профессионалами. В одном из таких кварталов Кейт и нашла нужный дом. На табличке рядом с домофоном значились три фамилии, среди которых не было Салерно — только Максвелл, Гринстрит и Тиббетс/Кейси.

Кейт нажала верхнюю кнопку. Никакого ответа. Она нажала вторую — с тем же успехом. Лишь третья попытка дала результат — дверь на звонок в квартиру Тиббетс/Кейси открыл молодой мужчина в шелковом смокинге.

— В чем дело, чем я могу вам помочь?

— Я ищу… — Кейт на мгновение задумалась. — Подругу Тони Салерно.

— Вы репортер?

— Нет! — Кейт энергично тряхнула головой и протянула молодому человеку руку. — Меня зовут Кейт Маккаскер, я — писательница и работаю с детективами, расследующими дело об убийстве Тони Салерно и Эммы Кэйн, чтобы потом написать книгу на этот сюжет. — Внезапно Кейт почувствовала, что возбудила в собеседнике интерес. — Вы знали Тони?

Молодой человек издал неопределенный звук — нечто среднее между стоном и хрипом.

— Лучше, чем хотелось бы… — Он широко распахнул дверь. — О, простите, заходите, пожалуйста.

Вслед за хозяином Кейт проследовала в большую гостиную с высокими, футов восемнадцать, потолками. Из окна эркера открывался вид на улицу. Убранство квартиры поражало изумительным вкусом. На отполированном до блеска паркетном полу лежали изысканные восточные ковры. У окна стояли в кадках экзотические пальмы, по сиреневым стенам были развешаны яркие картины современной работы. Откуда-то лилась тихая музыка из «Лебединого озера». В соседней комнате с зеркальными стенами во всю длину тянулось барре, у которого другой юноша в балетном трико упражнялся в «плие».

— Кстати, меня зовут Хью Кейси, — отрекомендовался молодой человек, открывший дверь, и предложил Кейт сесть на внушительного размера диван. — Значит, вы работаете с детективами? Расскажите мне, пожалуйста, все.

Кейт уловила в его голосе нечто большее, чем простое любопытство.

— Не так уж велика эта потеря! — неожиданно воскликнул Хью и растерянно прикрыл рот рукой. — О-о, прошу вас, не пишите об этом в своей книге. Случайно вырвалось, хотя, мне кажется, без него Джилл будет намного лучше.

— Вы знали их обоих? — подбодрила Кейт хозяина дома, понимая, что он не просто знает их, но знает достаточно хорошо для того, чтобы столь резко судить о Тони Салерно.

— Мы — я и Брайан, — Хью махнул рукой в сторону молодого человека в балетном трико, — большие друзья Джилл и Кэролайн с тех пор, как они появились здесь. Сначала сюда переехали мы, а потом, через пару недель — Джилл и Кэролайн. Мы жили как одна большая дружная семья.

— Кэролайн? — переспросила Кейт.

Хью и Брайан. Джилл и Кэролайн. Интересно, как Тони Салерно затесался в их компанию?

Уловив смущение в глазах Кейт, Хью поспешил объяснить:

— Кэролайн — это изумительная крошка. Мы знаем ее с четырехлетнего возраста. Джилл имела прекрасную работу, и все у нее было хорошо, пока не вернулся этот потц.

Кейт кивнула.

— Кэролайн — дочь Джилл?

— Именно так. Кстати, не хотите ли чашку чаю? У нас есть потрясающие травки, купленные недавно на станции в Ридинге.

Кейт отрицательно помотала головой, не желая отвлекать Хью от столь интересного рассказа.

— Так вы говорите, что Кэролайн — дочка Джилл…

— Да. — Хью поднялся и вышел в другую комнату, откуда вскоре вернулся с блокнотом для эскизов. — Вот она, крошка Кэролайн. Я нарисовал ее две недели назад.

Он раскрыл блокнот на нужной странице и показал Кейт.

Она увидела карандашный потрет маленькой девочки с темными кудряшками и ямочкой на левой щеке.

— Вы можете заметить сходство… — Хью шмыгнул носом.

Только в этот момент Кейт осенило.

— Салерно — отец Кэролайн? — Хью кивнул, и Кейт добавила: — Вы сказали, что Салерно вернулся. Откуда?

Хью пожал плечами.

— Кто знает? Этот человек был неисправимым бродягой. Какое-то время он жил на Западном побережье. Ездил в Голливуд, наверно, хотел стать вторым Ричардом Гиром или кем-то в этом роде. Пусть он, как и Джилл, учился на юридическом факультете, но сама мысль о необходимости содержать семью невероятно тяготила его.

— Они познакомились в университете «Вилла-Нова»?

— О, так вам все известно, и мне не стоит рассказывать…

— Нет, нет… Я только знаю, что полгода назад он восстановился на юридическом факультете, чтобы продолжить образование.

— В этом-то и смех. Он кормил Джилл обещаниями. Говорил, что закончит учебу и займется настоящим делом…

Кейт почувствовала, что Хью просто счастлив от возможности поделиться секретами своей соседки, в которые он, по всей видимости, был неплохо посвящен.

— Они оба учились в «Вилла-Нова», когда Джилл забеременела, но, как только это произошло, Тони сбежал. Джилл закончила университет спустя пять месяцев после рождения Кэролайн и сразу же получила работу.

— Где?

— В фирме «Суэйн и Карузерс». Их офис расположен у «Либерти-Плаза».

Кейт записала название, так как впервые слышала об этой фирме.

— Как бы то ни было, Джилл всего добилась сама, но год назад снова объявился этот Салерно. Потерпев везде неудачу, он вернулся к Джилл — вполз в ее жизнь, как гадюка, и, естественно, надавал самых невероятных обещаний.

— Может, он собирался их со временем выполнить?

Хью злобно плюнул.

— Он ее просто использовал. Тони был мастак на такие вещи — Джилл платила за его обучение, а он клялся, что вернет ей долги, найдет достойную работу… хотя на самом деле перебивался случайными заработками.

— Например, в «Полуночнике»? Очевидно, Джилл не хотела, чтобы он там работал.

— А вы бы на ее месте хотели? Она — сотрудница солидной юридической фирмы, а ее сожитель — стриптизер! Хорошенькое дело! Джилл пыталась положить этому конец, но даже она не смогла выдержать свою линию.

— Почему она приняла его?

— Да, вопрос… — Хью задумался. — По-моему, из-за Кэролайн. Джилл считала, что девочке нужен отец.

Он пожал плечами, словно давая понять, что это выше его понимания.

— Вы когда-нибудь слышали об Эмме Кэйн до прошлого четверга?

— Нет, но связь Салерно с женщиной, которая годилась ему в матери, ничуть меня не удивила — Брайан может подтвердить. Догадываюсь, за какие услуги она платила ему деньги — уж точно не за помощь по хозяйству, как заявил по телевизору какой-то репортер. — Хью рассмеялся. — Тони не из тех, кто способен помочь по хозяйству. Он сам вызовет электрика, если у него сломается духовка.

— Похоже, вы не очень хорошо относитесь к покойному, — сухо заметила Кейт.

Ее тон не ускользнул от внимания молодого человека.

— Послушайте, я и так стараюсь быть не слишком желчным, — запротестовал Хью. — Но вы сказали, что пишете книгу, и я не хочу, чтобы вы ошибочно представили Салерно эдаким «золотым американским мальчиком», мечтающим получить приличную работу и обеспечить свою семью.

Кейт улыбнулась.

— Спасибо вам, Хью. Думаю теперь у меня действительно более отчетливое представление об этой истории.

Распрощавшись с Хью и Брайаном, она уже шла по подъездной дорожке, когда увидела фургон телевидения с логотипом Седьмого канала. Кейт пересекла улицу и быстро села в свой джип, продолжая наблюдать за фургоном, из которого, спустя мгновение, появилась стройная блондинка, направившаяся к двери все того же дома — репортер явно искала мисс Джилл Максуэлл. Вскоре Хью пригласил ее войти.

Очевидно, он считал делом чести не дать кому бы то ни было изобразить Салерно «золотым мальчиком». Кейт взяла трубку мобильного телефона и набрала номер полицейского управления Нижнего Мериона.

— Позовите, пожалуйста, Гарри Холмсби.

Самым правильным будет сразу сообщить Гарри о Джилл Максуэлл. Сегодня же все это появится в вечерних новостях.

— Кейт! — в трубке раздался грохочущий бас сержанта. — Я весь день волнуюсь: что могло случиться, почему ты не позвонила?

Кейт с облегчением перевела дух. Похоже, Майк еще ничего не рассказал Гарри.

— Видишь ли, я решила провести небольшое расследование. Вы знаете, что у Салерно есть дочь семи лет? Он жил с ней и ее матерью, Джилл Максуэлл, на Уоллес-стрит.

Шестым чувством Кейт уловила усмешку Гарри.

— Мы как раз этим и занимаемся, Маккаскер. Сейчас Лансинг и Трейвис допрашивают мисс Максуэлл.

— Ты уже говорил с Майком Трейвисом?

— По поводу допроса — нет, но он скоро освободится.

— Что-нибудь еще произошло?

— Вчера в Брин-Море мы опрокинули по кружке пива.

— Ты же понимаешь, что я говорю о расследовании. Вы нашли револьвер?

— Нет, — подавленно ответил Гарри. — Револьвер мы не нашли, и никто из соседей не заметил ничего подозрительного.

— А что с вещами Кэйна, которые мы привезли?

— Их все еще исследуют. Криминалисты, как всегда, не торопятся.

— Гм… Можно я позвоню тебе попозже, Гарри? Узнаю, что удалось выяснить у мисс Максуэлл. Я разговаривала с ее соседом. Там вырисовывается интересная ситуация.

На другом конце провода воцарилось молчание.

«О-хо-хо, — подумала Кейт, — сейчас он скажет, что меня исключили из группы».

— Гарри?

— Ну конечно, позвони, почему бы и нет? Сегодня днем они составят для меня подробный отчет.

— Есть шанс, что я получу копию?

— Возможно. Я привезу ее, когда заеду за Мэйзи, если отчет успеют отпечатать к этому времени… хотя, честно говоря, сомневаюсь, что они управятся так быстро. Да, не забудь сказать ей, чтобы она была готова к шести. Не хочу пропустить коктейль.

— Не смею осуждать тебя за это, — рассмеялась Кейт и повесила трубку, испытывая невероятное облегчение. Видимо, Майк решил не доводить до сведения Гарри их стычку. Кейт надеялась, что это его решение окончательное, однако теперь ей не избежать неловкости в присутствии Майка. Но что будет, то и будет, как-нибудь она с этим справится, подумала Кейт, отгоняя от себя невеселые мысли.

На противоположной стороне улицы фургон телевидения по-прежнему стоял возле дома. Кейт твердо решила посмотреть сегодня вечером выпуск новостей Седьмого канала. К шести часам они уже состряпают материал. У нее как раз будет время между приготовлением ужина и проверкой домашнего задания Томми.

Мысль о сыне напомнила ей о записке директора и о том, что она забыла позвонить сестре Кэтлин. Кейт застонала. Посмотрев на часы, она поняла, что школа вот-вот закроется — уже пять минут четвертого. Кейт снова схватилась за телефон и набрала номер.

Ответила секретарь, миссис Мастерс. Кейт представилась.

— Мне надо было позвонить сестре Кэтлин и договориться о встрече. Но я целый день в бегах… нельзя ли перенести все на завтра?

Наступило недолгое молчание.

— Дорогая моя, жаль, что вы не известили нас об этом заранее… — В голосе секретаря прозвучала озабоченность. — Мы не знали, отдал ли Томми вам записку. Вы не подождете у телефона?

Через несколько секунд трубку взяла сама сестра Кэтлин.

— Вопрос не очень серьезный, миссис Маккаскер, — произнесла она спокойным, ободряющим тоном. — Но я хотела довести до вашего сведения, что миссис Басуальдо приходила ко мне на прошлой неделе. Думаю, нам надо кое-что обсудить в этой связи.

Кейт несколько раз моргнула. Белинда побывала в школе Томми и ничего ей не сказала. Какого черта?

«Потихоньку, шаг за шагом, она, как червь, пророет нужный ход, и ты не поймешь, что у нее на уме, пока не увидишь занесенный над твоей головой топор», — внезапно вспомнила Кейт слова свекрови о бывшей невестке. Слова эти теперь набатом стучали у нее в ушах.

— Я буду у вас завтра утром, сестра, — заверила Кейт.

Повесив трубку, она ощутила нестерпимую, пульсирующую боль в висках.

Глава 21

Дома пришлось платить за все и сразу. Весь вечер Кейт не покидало ощущение вины. На душе стало еще хуже, когда Томми лег спать. Свернувшись на диване в своем кабинете, Кейт мучилась даже больше, чем днем, когда сын с потемневшим и грустным лицом встретил ее на крыльце. Не успела она выйти из машины, как он подлетел к ней.

— Мама, ты же должна была пойти в школу, ведь я отдал тебе записку.

— Прости меня, мой сладкий.

— Прости? Прости?! — Томми рассерженно нахмурился. — Этого слишком мало, мамочка. Меня вызвали к директору, и она ругалась, что я не отдал тебе ее записку. Мне досталось из-за тебя.

Кейт попыталась обнять его, но он увернулся.

— У меня неприятности, мама, и виновата в этом только ты.

Кейт ощутила стеснение в груди.

— Томми, я увижу сестру Кэтлин завтра, и мы обо всем поговорим, обещаю. Ты прав — я виновата. Я так закрутилась сегодня, что вспомнила о записке, когда было слишком поздно и ты уже ушел из школы.

Весь вечер Кейт изо всех сил старалась успокоить сына. Она сидела рядом с ним, когда он делал уроки, и даже решила за него все задачи по математике, не дав ему самому подумать над ними. Она настолько увлеклась, что забыла посмотреть шестичасовые новости и сожгла жаркое, которое Мэйзи оставила им с Томми в холодильнике, хотя его нужно было только разогреть.

Короче, удачно начавшийся день обернулся сплошным разочарованием. Кейт налила себе виски и прилегла на диван. Потом включила свет и решила послушать Гарри Конника, но настроение не улучшалось. Она плохая хозяйка, говорила себе Кейт; она хорошо разбирается в математике, но совершенно забыла спряжения испанских глаголов и не способна выполнять обещания; словом, она никуда не годная приемная мать.

Впрочем, и Белинда не лучше, мелькнула мимолетная мысль, но Кейт поспешила отогнать ее. Слабое утешение — сравнивать себя с матерью, бросившей родного сына. Да и вообще, почему она всегда прибегает к глупым сравнениям? Каждый раз, думая о Белинде, Кейт чувствовала себя так, словно готовится к решительной схватке с ней в суде.

«Далее, Ваша честь, могу сказать, — заявит адвокат Белинды, — что миссис Маккаскер, опекун мальчика, пренебрегает своими обязанностями: она не пошла на важную встречу с директором школы только потому, что занималась никому не нужными изысканиями для своей книги».

«Но, Ваша честь… — возразит защитник Кейт. — Родная мать мальчика вообще понятия не имеет о родительском долге — она не только не ходит в школу, ей даже недосуг поздравить сына с днем рождения; первые годы его жизни и вовсе прошли без ее участия».

— Мама, — сквозь дремоту до Кейт донесся голос Томми, прервавший воображаемую судебную дуэль. Малыш стоял у двери в пижаме. — Там кто-то на крыльце… Наверное, детектив — я слышал, как подъехал мотоцикл.

«Сомневаюсь», — подумала Кейт.

— Тебе это приснилось, Томми. Иди, ложись спать.

Она рассмеялась, но спустя мгновение раздался нетерпеливый звонок.

Сбежав вниз, Кейт подошла к двери. Ей сразу бросился в глаза сверкающий «Харлей-Дэвидсон», стоявший во всем своем блеске на подъездной дорожке, и только потом она заметила Майка Трейвиса, прислонившегося к дверному косяку. Руки Кейт непроизвольно потянулись к голове — поправить прическу (она сняла заколки, когда прилегла на диван со стаканом виски). Кейт чувствовала себя крайне неловко с распущенными по плечам волосами, однако Трейвис, казалось, не замечал ее смущения.

— Привет! — Он вымученно улыбнулся. — Вы не уделите мне пять минут?

— Для чего?

— Для разговора. — Он замолчал, и Кейт приоткрыла дверь немного шире. — Я хочу извиниться.

Извиниться? Этого она ожидала меньше всего.

— Мне очень стыдно за свое поведение, я вышел из себя.

Кейт смотрела на детектива с непроницаемым выражением на лице.

— Я вам кое-что принес. — Майк снова улыбнулся, теперь уже с весьма довольным видом.

— В этом не было необходимости.

Кейт отметила, что в руках у Майка ничего нет.

Трейвис извлек из внутреннего кармана куртки аудиокассету.

— Что это? — Кейт невольно тоже улыбнулась. — Уж не показания ли Джилл Максуэлл?

— Нет. — Майк отрицательно покачал головой. — Той записи у нас еще нет. Это показания Бетси Райт. Я полагал, что миссис Райт должна дать кое-какие объяснения, потому что именно она организовала встречу Эммы Кэйн с Тони Салерно. Думаю, ее признания куда интереснее, чем беседа с Джилл Максуэлл.

Интонации его голоса заставили Кейт настежь распахнуть дверь.

— Не желаете войти?

Она провела Майка в свой кабинет и предложила сесть и выпить. По радио сладко пел Конник.

Кейт вырубила его, вставила в магнитофон кассету, принесенную Трейвисом, и нажала кнопку «старт».

В динамиках раздался голос Майка:

«…нужны откровенные прямые ответы, миссис Райт. Я понимаю, что, когда мы с вами говорили в прошлый раз, вы были расстроены и растерянны».

«Вы очень добры ко мне, детектив. — Голос Бетси Райт звучал тихо и неуверенно. Кейт прибавила громкость. — Я сожалею, что была тогда с вами не до конца откровенна — просто никак не могла прийти в себя. Увидеть Тони в халате мистера Кэйна — такое потрясение…»

«Вы не знали, что Эмма Кэйн встречается с ним?»

«Она не встречалась с ним, — твердо возразила Бетси. — Все было совсем не так. — Миссис Райт нервно откашлялась. — Когда он впервые попал в ее дом, я имею в виду день рождения, Эмма узнала, что он студент юридического факультета в «Вилла-Нова». Она сказала ему, что есть менее экстравагантные способы заработать на жизнь…»

«И какие же?» — перебил ее Майк.

«Например, помогать по дому. Она с трудом справлялась с хозяйством после того, как Джек велел рассчитать прислугу. Тони, конечно, не лучший вариант, но… по-моему, Эмма просто пожалела его. В то утро он должен был отвезти нас в аэропорт».

«Понятно. Поэтому он и остался ночевать в доме Кэйнов?»

Майк, похоже, относился к такому предположению скептически, в разговоре возникла пауза. Затем детектив возобновил беседу:

«Вы знали, что Эмма предложила Тони стол и жилье в обмен на мелкие услуги по дому?»

«Нет!» — Бетси явно была шокирована.

«Мужу она сказала именно это. А о том, что Салерно находился в доме, когда приезжал мистер Кэйн?»

На сей раз пауза затянулась надолго. Потом Бетси снова откашлялась.

«Нет, о Тони Эмма не упоминала. — Раздался звук, походивший на скрипучий смех. — Впрочем, это вполне в ее духе — она могла так поступить, чтобы позлить Джека».

«Вы хотите сказать, что она намеренно представила Салерно своему мужу?»

«Возможно. Эмма была способна на все, тем более когда злилась на Джека».

«Значит, в четверг она на него злилась?»

Наступило столь долгое молчание, что Кейт показалось, будто в магнитофоне начала перематываться пленка.

Наконец Бетси вновь заговорила:

«Думаю, так и было».

«Она вам звонила?»

«Да, после того как Джек уехал», — подавленно прошептала Бетси.

«Что она вам сказала, миссис Райт?»

«Она была очень расстроена, сказала, что Джек подталкивает ее к разводу».

«Как так?» — В записи голос Майка прозвучал почти нежно.

«Джек настаивал на продаже дома, после чего, по его словам, пусть она делает, что ей заблагорассудится. Он предложил разделить собственность, и тогда, мол, Эмма, если захочет, сможет остаться в Мэйн-Лайне».

«Это не слишком ультимативное требование. — Майк был разочарован. — Если бы мистер Кэйн добивался развода, то изъяснялся бы намного прямее, разве не так?»

Бетси долго обдумывала ответ.

«Ну, Эмма считала, что он соблюдает приличия, пытаясь сохранить лицо и не выглядеть мерзавцем. Он не хотел, чтобы развод состоялся по его инициативе».

Кейт удивленно посмотрела на Майка. Он молча кивнул в сторону магнитофона, словно говоря: «Сейчас все разъяснится». Увидев, что стакан детектива почти пуст, Кейт собралась было налить Майку еще виски, но в этот момент вновь раздался голос Бетси Райт:

«По-моему, Джек так осторожничал, потому что работал в «Уорлд медиа».

«Поясните».

«Из-за Сета Рейли. О его прямодушии и порядочности ходят легенды».

«Да, это мне приходилось о нем читать, — подтвердил Майк, по-видимому, улыбаясь. — Но не может же он ожидать, что все его служащие окажутся такими же пуританами, как он сам».

Раздался усиленный динамиками смех Бетси.

«Полагаю, это действительно почти невозможно, но, с другой стороны, Рейли не тот босс, который закроет глаза на развод своей правой руки с женой, тем более после двадцати лет совместной жизни. — Бетси вздохнула и добавила: — Эмма рассказывала мне, что она сдружилась с четой Рейли с первой же встречи, и тот факт, что они с Джеком так долго женаты, сыграл не последнюю роль в выборе Сета. Думаю, это был не самый главный аргумент, но, при прочих равных условиях, Рейли, несомненно, остановил свой выбор на том, кто показался ему таким же консервативным и стабильным, как и он сам».

Майк вскочил, подбежал к магнитофону и, остановив запись, с улыбкой посмотрел на Кейт.

— Интересно, правда?

Кейт пришлось согласиться.

— Теперь понятно, почему Кэйн хранил в тайне свои любовные похождения. Скорее всего, по этой же причине он не взял с собой в Нью-Йорк женщину-репортера, о которой упомянула Габриэлла Грант. А вовсе не из-за возражений Эммы. По-видимому, Джек просто не хотел дразнить большое начальство. — Она встала и налила Майку виски.

— И я так считаю. — Майк взял из рук Кейт стакан. — Более того, мне кажется, то же самое можно сказать и о Габриэлле Грант.

Кейт кивнула, вспомнив заметку в «Пипл», хранившуюся в одной из папок ее компьютера.

— Между прочим, Габриэлла замужем. Правда, насколько я поняла из статьи, живут они раздельно: она — в Нью-Йорке, он — в Питтсбурге.

Майк усмехнулся.

— Похоже, эту линию тоже придется проверять. — Он отхлебнул виски. — Я убежден, что все завязано на них. Милая парочка.

Кейт обхватила пальцами стакан. Она поняла, что Майк имеет в виду Кэйна и Габриэллу Грант.

— То есть вы исключаете из игры Джилл Максуэлл?

Озадаченный вид Майка яснее ясного говорил о том, что после беседы с Бетси Райт он ни разу не вспомнил о Джилл. Майк с сомнением покачал головой.

— Она сказала, что не знакома с Эммой, и, по-моему, ее это вообще не волнует. — Он достал из кармана блокнот и полистал его. — Вот ее доподлинные слова: «Я бы только даром теряла время, если бы интересовалась всеми женщинами Тони — молодыми и красивыми…»

— Да, но Эмма Кэйн была не просто одной из многих, — перебила Кейт Майка. — Вам не кажется, что слова Максуэлл несколько беспечны, особенно если учесть, что она платила за его квартиру и обучение?

Майк пожал плечами.

— Она твердо настаивала на том, что для нее самое главное в жизни — дочь. Пока Салерно играл роль примерного отца, она закрывала глаза на все остальное.

Кейт глотнула виски и подумала, что сосед Хью говорил примерно то же самое.

— Как бы то ни было, — продолжал между тем Майк, — все заварил сам Кэйн. — Детектив встал и, подойдя к магнитофону, нажал кнопку прямой перемотки. — Вы не слышали самого сногсшибательного!

Через несколько секунд он нашел то, что искал, и включил запись. Раздался глубокий, тяжкий вздох Бетси Райт.

«Нет, она никогда не была счастлива, у нее постоянно имелись причины для недовольства. Она не желала переезжать в Нью-Йорк, но не хотела и делить дом. Она пригрозила Джеку, что потребует не половину денег от продажи дома, а тот же процент, который в свое время вложила в покупку».

«То есть?» — озадаченно протянул Майк.

«То есть она потребовала все! — Бетси нервно рассмеялась. — Дело в том, что дом был куплен на деньги, которые Эмма унаследовала от родителей. Конечно, Джек тоже изрядно потратился, чтобы превратить старый особняк в то, чем он является сейчас, но… надо знать Эмму… — Бетси помолчала. — Послушайте, поймите меня правильно: Эмма была моей лучшей подругой, но не дай бог наступить ей на мозоль — в этих случаях она становилась фурией. Думаю, она просто довела до сведения Джека, что не намерена отступать».

Трейвис остановил запись и с довольной улыбкой подошел к камину.

— По-моему это совсем не выглядит досадным недоразумением, как пытался представить Кэйн. — Майк тряхнул головой. — Кэйн действительно хотел принудить Эмму покинуть дом и развестись. Но она оказалась покруче, чем мы предполагали, и пригрозила устроить скандал, причем весьма дорогостоящий скандал. Сомневаюсь, что подобная перспектива обрадовала Кэйна во время ссоры в четверг.

Кейт не могла не согласиться с краткими выводами Трейвиса.

— Однако, — возразила она, рассеянно глядя на языки пламени в камине, — эти выводы основаны на показаниях Бетси, которая придерживается мнения Эммы о сути предложений Кэйна. Возможно, Эмма сгущала краски, преувеличивая истинные намерения мужа.

— Сгущала она краски или нет, не имеет никакого значения! — отрезал Майк. — Гораздо важнее то, что в нужные моменты миссис Кэйн умела превращаться в патентованную стерву. Отсюда вытекает вопрос: не зашла ли она в данном случае слишком далеко? Не подтолкнула ли мужа к более решительным действиям? Я думаю, именно так и было.

Майк поставил на кофейный столик пустой стакан и потянулся к кожаной куртке, брошенной на складное кресло. Поколебавшись, словно ожидая, не предложит ли Кейт ему еще выпить, он медленно надел куртку.

Кейт тоже не хотела, чтобы Майк так быстро уходил. Ей нравилась их беседа, но она понимала, что еще один стакан виски, и он не сможет ехать домой. Она проводила детектива до двери, поблагодарив за пленку.

— И большое спасибо, что вы не пожаловались Гарри, — добавила она скороговоркой.

— Это вы о том, как высадили меня у развилки? — Майк тихо рассмеялся. — Но зачем мне жаловаться? — Он замолчал, лицо его стало серьезным. — Это была моя вина, Кейт, я вел себя как чурбан. То, о чем я говорил, не имело ни малейшего отношения к расследованию. Если честно… — Он снова замолчал, подыскивая нужные слова. — Я позволил возобладать своим личным чувствам.

Он посмотрел Кейт в глаза, и она не отвела взгляд. Немногие мужчины способны на такую откровенность, особенно когда их вспышка была спровоцирована — хотя бы частично — вызывающим поведением женщины. Кейт собралась уже предложить ему еще виски, несмотря на то, что он протянул руку и погладил ее по волосам, но, прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Майк открыл дверь и направился к лестнице.

— Спасибо за выпивку, Кейт, — сказал он. — Мне пора ехать.

После ухода Трейвиса Кейт села на диван и начала машинально переключать каналы телевидения, размышляя о своем. Интересно, что произошло бы, предложи она Майку остаться? Он был бы просто счастлив, дай она ему даже самый незначительный намек. Эта мысль вызвала в ней волну эротических ощущений, не слишком, правда, сильных, и возбуждение. Ничего удивительного. После года вдовства Кейт вполне допускала, что замечание Майка о ее готовности поддаться чарам его обаяния, хоть и было высказано в грубоватой форме, имело под собой больше оснований, чем он сам мог представить.

Глядя на мерцающий экран, Кейт на мгновение пожалела о своей холодности, но потом решила, что, пожалуй, все к лучшему Майк Трейвис несомненно зажег в ней искру, но станет ли он тем мужчиной, которому суждено поддерживать пламя? Она улыбнулась образному сравнению и, возможно, долго бы еще предавалась сладостным мечтаниям, если бы ее внимание не привлекло знакомое лицо, возникшее на экране.

Именно эту блондинку Кейт видела сегодня у дома Джилл Максуэлл, а теперь она вела репортаж из полицейского управления Нижнего Мериона.

Репортер говорила срывающимся голосом:

«Наступил поворотный пункт в деле расследования двойного убийства в Мэйн-Лайне. Сегодня полицейские допросили Джилл Максуэлл, подругу и сожительницу одной из жертв — Тони Салерно».

В титрах, бегущих внизу экрана, значилось, что имя репортера — Молли Хескелл.

«Утром я побеседовала с друзьями и соседями этой парочки, узнав немало интересного об их бурных отношениях», — продолжала Молли, в то время как на экране возникли кадры, отснятые в доме Джилл.

Впрочем, никакой более подробной информации, чем та, которой поделился с Кейт Хью Кейси, в репортаже Хескелл не было. Однако Молли обставила историю такими гиперболами, что создалось впечатление, будто жизнь Джилл и Тони представляла собой цепь всевозможных катаклизмов, вызванных его непостоянством.

Видимо, Хью приукрасил свой рассказ для телевидения какими-то новыми смачными деталями, а может, то был типично телевизионный прием нагнетания страстей. Вновь пошли живые кадры из полицейского управления. У Кейт расширились глаза, когда она услышала, что именно говорит Молли.

«Источники в полиции не сообщили, как скоро — и случится ли это вообще — Джилл Максуэлл предъявят обвинение в убийстве».

Господи, что она несет? Кейт едва не подпрыгнула на диване, внезапно осознав, что это та самая Молли Хескелл, которую Кэйн не взял с собой в Нью-Йорк, та самая Молли Хескелл — предшественница Габриэллы Грант в его постели.

На экране возникло лицо Дженнифер Рид. Сидя за столом ведущей, она беседовала с Молли Хескелл.

«Таким образом, в этом деле скоро будет окончательно поставлена точка», — сказала Дженнифер.

Молли Хескелл кивнула.

«Да, и это очень хорошая новость для мужа покойной Эммы Кэйн, который, как утверждают некоторые обозреватели…»

Экран на мгновение стал черным, потом вновь появилась Дженнифер Рид. Извинившись за технические неполадки, она тут же объявила перерыв на рекламу.

«Это попахивает личными мотивами», — подумала Кейт, вскочив на ноги и подходя к столу. Наброски надо сделать прямо сейчас, пока слова репортажа свежи в памяти. Похоже, режиссер специально отключил Молли, чтобы спустя довольно долгое время Дженнифер Рид могла выйти в эфир с совсем другими новостями. Кейт не спеша анализировала увиденное. Чем дольше она размышляла, тем ей становилось яснее, что Молли хочет представить дело как месть покинутой подруги — убийство, совершенное на почве ревности.

«Речь идет о верности», — констатировала Кейт. Наверняка уже завтра Молли Хескелл окажется без работы. Кейт поразилась тому безрассудству с которым Молли поставила на карту свою карьеру ради бывшего босса и бывшего любовника. Должно быть, эта женщина сошла с ума.

Глава 22

Вернувшись из аппаратной в студию, Молли поняла, что неприятностей не избежать. Пит Норкросс пытался предостеречь ее, когда она уезжала вместе с операторами. Но ей и в страшном сне не могло привидеться то, какой водопад гнева обрушит на нее Ник Майерс в присутствии всех сотрудников.

Он начал орать, не успела Молли выйти из лифта.

— Кто, черт возьми, назначил вас окружным прокурором? Откуда этот несусветный бред про Максуэлл? У вас с головой нелады? Она же юрист, вы что, забыли? Или, может, специально хотите втянуть нас в судебный процесс? Так давайте я сейчас же выпишу Джилл Максуэлл чек на кругленькую сумму!

Молли выслушала тираду босса молча. Когда словесный водопад Майерса иссяк, она заговорила:

— Я просто делала свою работу — задала вопрос и получила на него ответ, все записано на пленку.

— И что же это был за вопрос, Хескелл?

— Самый обычный. — Молли смотрела на Ника в упор. — Я спросила Холмсби, собирается ли он предъявлять обвинение Максуэлл.

— Да? Ну конечно же да. Нетрудно угадать, что он ответил: комментариев не будет! Правильно? И как вы извратили его слова?!

Молли хотела было сказать, что Седьмому каналу не впервой переиначивать стандартный ответ полиции, чтобы придать делу более драматический поворот, но вместо этого попыталась оправдаться:

— Ник, копы допрашивали Максуэлл три часа, а потом препроводили в Брин-Мор, где долго мурыжили в госпитале и даже не предложили кофе.

С красным от гнева лицом Ник Майерс стремительно пересек студию.

— Не умничайте, Хескелл. Нельзя же сваливать в одну кучу быстрое окончание следствия и склонность Джилл Максуэлл к ссорам с другом. Такие пикантные подробности никогда не исходят из уст полицейских. — Он замолчал и окинул Молли злобным взглядом. — Я понимаю, что подобное развитие событий устроило бы вас лично, но если вы еще раз допустите какой-нибудь ляп, можете считать себя уволенной. Вам ясно?

Молли внушила себе, что ей плевать на угрозы Майерса. «Давай увольняй, индюк надутый, — подумала она. — Но сегодня ты этого уже не сделаешь». Сегодня она станет героиней репортажа, и теперь нужно лишь немного времени, чтобы провести собственное расследование.

Дженнифер Рид категорически отказалась заявлять в полицию о маньяке. Более того, утром она зазвала Молли в свой кабинет и показала свежий факс.

— Посмотри. Видишь? Согласно источникам, близким к следствию, полицейские думают, что Салерно сам пустил убийцу в дом.

— Вот как?

— Короче говоря, они считают, что убийца позвонил в дверь и Салерно ее открыл. Это не наш псих, Молли, тот не звонил в двери, насколько я помню.

Молли не стала утруждать себя бесполезным спором. Ясно, что Дженнифер уперлась. Но отступать нельзя. Если копы придут к ней, она должна назвать им хотя бы несколько фамилий. Не важно, имеет этот извращенец отношение к убийству Эммы Кэйн или нет, память о нем до сих пор больно ранит ее душу. Надо что-то делать, хотя придется действовать в одиночку на свой страх и риск.

Молли уже поговорила с Дайаной и Джейни и пришла к неутешительному выводу: они, точно так же, как Дженнифер, не хотят выносить сор из избы. Кто бы ни был тот маньяк, он очень хорошо изучил характеры своих жертв.

Молли почти не сомневалась, что этот человек имеет отношение к Седьмому каналу, а еще он водит темный внедорожник. Информации, конечно, маловато, но все же есть, с чего начать, только следует поторопиться, чтобы закончить расследование до того, как Ник Майерс вышвырнет ее вон.

Молли дождалась, пока Майерс уйдет, собрала свои вещи и покинула студию. Однако не пошла к выходу, а спустилась на лифте в подвал, где размещался гараж для сотрудников. У нее не было четкого плана действий, когда в шести футах от себя она заметила сторожа, чей вопросительный взгляд, вероятно, объяснялся тем, что Молли не пользовалась услугами гаража.

— Привет! — сказала она. — Меня зовут Молли Хескелл, я работаю в студии Седьмого канала, наверху.

Сторож вскочил на ноги.

— Конечно, конечно, мисс Хескелл, я только что видел вас по телевизору. — Он широко улыбнулся.

— Дело в том… — Молли краем глаза посмотрела на его бейджик. — Дело в том, Джейк… короче, мы в студии поспорили насчет машин. Я заключила пари, что двадцать процентов наших сотрудников ездят теперь на крутых внедорожниках. Ну, вы понимаете…

— Гм… интересно… — На лице охранника отразилось тяжкое раздумье. — Не знаю, выиграете ли вы пари, мисс Хескелл!

Он развернулся на пятках и направился в свою каптерку, откуда вынес толстый журнал.

— У меня есть перечень всех машин, приписанных к нашему гаражу. Давайте проверим. Правда, кое у кого могут быть внедорожники, которые они здесь не держат. — Он подмигнул Молли. — Для начала ваш босс — мистер Майерс.

— Зеленый джип, да?

— Правильно. — Сторож кивнул. — Дальше, программист Пэт Селлерс, у него белый «эксплорер».

Молли мысленно вычеркнула Селлерса из своего списка.

— У Манзо черный «эксплорер»…

— Манзо? — Эта фамилия была Молли незнакома.

— Манзовский, работает в ночную смену.

— А что он делает?

Джейк прищурился.

— Это вы должны знать лучше меня, я ведь только паркую машины. Но я видел его в студии ночью, когда пару раз поднимался позаимствовать там стаканчик кофе.

— И чем он занимался?

— Да ничем, сидел перед телевизионным экраном в наушниках.

— Ясно, — улыбнулась Молли. — Он монтирует и переписывает материал.

Джейк скорчил гримасу и пожал плечами, а Молли не стала объяснять, что Манзовский делает копии для репортеров, готовящих серийные репортажи о расследованиях. Работа очень тонкая, необходимо совместить звукоряд с изображением, не потеряв при этом ни одного бита аудиоинформации.

— Отлично! — Она снова улыбнулась Джейку. — Кто-нибудь еще?

— Смотрим дальше… — Джейк провел пальцем по списку.

— Джун Ратнер водит джип, у Ленни Симпсона — «блейзер»…

Молли нетерпеливо кивнула, исключив из списка Джун Ратнер. Нового оператора Ленни она знала плохо, Майерс нанял его примерно полгода назад.

— …и у Терренцио «блейзер».

— Терренцио? — переспросила Молли, это имя было ей тоже незнакомо.

— Все зовут его Терри. — Джейк сосредоточенно наморщил лоб. — Он… монтирует и переписывает, вместе с Манзо.

— Какого цвета их «блейзеры»? — как бы невзначай поинтересовалась Молли.

— У Симпсона черный, у Терри темно-зеленый. Да, еще Васко, это программист. У нее вишнево-красный «эксплорер», и… И все. Давайте считать: получается семь внедорожников на сорок две машины.

Он взглянул на Молли и пожал плечами, словно хотел сказать: «Я не виноват».

Она похлопала его по плечу.

— Все замечательно, Джейк, это как раз около двадцати процентов. Спасибо вам за помощь.

— Всегда рад помочь, мисс Хескелл.

Молли направилась к лифту, повторяя мысленно три фамилии — Симпсон, Манзовский и Терренцио. При всей ненависти к Нику Майерсу она исключила его из числа подозреваемых. Ему не нужно было проникать к ней в дом, он мог унизить ее и в студии. Симпсон, Манзовский и Терренцио — более перспективные объекты. Ей не приходилось общаться с Ленни Симпсоном, но издалека она его видела. Высокий спокойный парень — когда не работает, сидит в уголке и читает журнал по электронике. На двух других надо будет взглянуть. Транскрипторы появляются поздно, когда почти все уже разъехались по домам, они предоставлены сами себе и вполне могут сунуть нос в любой шкаф или ящик.

Молли посмотрела на часы — около половины двенадцатого. Ждать недолго. После окончания передачи редко кто задерживается в студии, а транскрипторы приходят ближе к полуночи. Впрочем, сколько времени они проводят на работе, никого не волнует, главное, чтобы копии были готовы к утру. Интересно, Манзовский или Терренцио уже здесь? Хотелось бы поглядеть на обоих, может, удастся даже перекинуться парой слов.

А что, если один из них и правда тот самый извращенец? Что, если он обо всем догадается? Что, если она лицом к лицу столкнется с негодяем в пустой студии? Как ей объяснить свое присутствие и заговорить с ним?

«Какого черта! — внезапно подумала Молли, тряхнув головой. — Не буду ничего объяснять». Стараясь преодолеть дрожь, она вошла в лифт и решительно нажала кнопку.

Глава 23

Льюис посмотрел на маленький экран, потом на студийные часы, встал и направился в туалет. Он уже заприметил, где находится видеопроцессор — в одной из ниш холла, как раз рядом с туалетом. Дверь была не заперта, Льюис заглянул внутрь и убедился, что модель видеопроцессора та же, на какой он работал в Дулуте.

Хорошо, что он задержался возле ниши, ибо дверь лифта открылась и в студию вошла Молли Хескелл.

Льюис затаился, незаметно наблюдая за ней. Сердце его затрепетало, как заячий хвостик, когда Молли уверенно проследовала к столу, за которым он работал. Вот она разговаривает с его коллегами, озирается, словно ищет именно его, Льюиса. Еще мгновение, и сердце выскочит из груди. Зачем она его ищет? Он не занимается ее репортажем, а значит, им нечего обсуждать. Но тут Молли покинула студию, и Льюис успокоился, мысленно обозвав себя кисейной барышней. Может, она просто заглянула поговорить и обменяться любезностями.

Он приказал себе забыть об этом. Молли Хескелл не могла напасть на его след. Никак. Нечего терять время на всякие глупости. Надо сосредоточиться на более важном — на видеопроцессоре.

Интересно, много ли работы у его коллеги? Смены в начале недели бывали, как правило, не слишком тяжелыми, и кто-то из транскрипторов мог уйти. Так что есть шанс остаться в студии одному. Но, судя по всему, сегодня им обоим придется пахать до самого рассвета. Льюис задумчиво покусывал ноготь. Рисковать нельзя — никто не должен видеть его у видеопроцессора.

— Похоже, тебя сегодня завалили работой, — заметил он, указывая на стопку кассет на столе коллеги. — Управишься за ночь?

— Придется, я не могу засиживаться — завтра у мамы день рождения.

Отлично! По жилам пробежало освежающее волнение. Итак, завтра он останется один. Завтра он обработает свои кадры. Завтра, возможно, будет лучший день в его жизни. Если на пленке Джек Кэйн, то, считай, задача выполнена. И даже более того. Если он сумеет пригвоздить негодяя, то… Нет, это будет дар судьбы, он сам никогда бы не смог придумать такую страшную месть. Это будет не просто унижение — арест, осуждение, падение со всех высот. Карьере Кэйна придет конец — навсегда. За ним захлопнется дверь тюремной камеры, а Льюис почти не сомневался, что Джек не сумеет пережить заключение.

Он представил себе лицо Кэйна, когда тот окажется за решеткой. Льюис на собственном опыте знал, какие чувства снедают душу в такой момент. Он до сих пор помнил скрежет массивной двери, мерзкий тюремный запах и ощущение ползущих по телу мурашек. Тридцать два месяца — почти вечность, но он не винил Стефани. Она была на его стороне. И пыталась ему помочь. Только она одна сделала все, чтобы он вновь ощутил себя человеком. Только она поняла, почему он в конце концов потерял контроль над собой. Но ей солгали и вынудили дать показания. «Его надо остановить. Он делал это и раньше», — говорили ей, повторяя клевету, которую распространял Кэйн. Подонок.

Льюис уставился на клавиатуру, стиснул кулаки и ударил по клавишам. Что ж, теперь Кэйн получит свое. Если на пленке он — ему конец, Джек Кэйн станет историей. Все, что тогда надо будет сделать, — это отправить пленку копам.

Послать с помощью какой-нибудь фирмы? Или просто прийти в полицейский участок и оставить пакет на столе дежурного? С идентификацией Кэйна они справятся и без него. Он, конечно, напишет короткую сопроводительную записку, но кассета все скажет сама за себя. На пленке есть время и дата, а особняк Кэйна копы опознают без труда. Их, естественно, заинтересует, откуда взялась эта запись. Можно прибегнуть к анонимному телефонному звонку… Эх, если бы все было так просто!..

Льюис не хотел, чтобы копы допрашивали его по поводу той ночи, но не хотел и оставаться анонимным. Кэйн должен знать, что это именно он, Льюис, уничтожил его своими уликами.

Да, есть о чем подумать. Льюис побарабанил пальцами по столу. Он привык изучать проблему очень тщательно, до мельчайших подробностей — что сделает и теперь, прежде чем приняться за работу. Это будет прекрасная работа…

Глава 24

Вторник, 1 октября

До пригородов Питтсбурга Майк добрался к полудню. Он выехал довольно рано, прикинув, что ему потребуется около четырех часов, чтобы покрыть триста миль, разделяющие Ардмор и беллморское захолустье. Отыскать адрес мужа Габриэллы Грант было несложно. В статье «Пипл» о нем упоминалось в двух предложениях, из которых следовало, что он является совладельцем какой-то строительной компании в Питтсбурге. Хватило одного телефонного звонка, чтобы выяснить адрес Кевина Уокера, проживающего в предместье Питтсбурга.

Когда Майк притормозил у небольшого загородного дома, небо внезапно потемнело, задул холодный ветер. В такую погоду хорошо посидеть у огня… Он сразу вспомнил камин в доме Кейт. И соскочил с мотоцикла, прежде чем представил саму Маккаскер.

Мысль об огне тут же была вытеснена ее образом. Судя по эрекции, Кейт безраздельно хозяйничала в его подсознании, да это и неудивительно — всю прошлую ночь он только о ней и думал, его до сих пор преследовал исходивший от нее тонкий аромат.

Как он хотел вчера остаться! Если бы она сделала хотя бы один, самый незначительный намек, малейший шажок навстречу… Майк воспылал к ней страстью сразу, как только увидел, и ничто не смогло погасить этого чувства. Он не сомневался, что Кейт не та женщина, от которой ему захочется убежать утром. После разрыва с Черил такое было впервые.

Эта мысль не покидала его, когда он утром стоял под тугими струями холодного душа, гадая, стоит ли снова подвергать себя искушению. Закрыв воду, он так и не пришел к окончательному решению, хотя набрал номер Кейт, чтобы узнать, что она отправляется в Нью-Йорк.

Ей надо заняться там своими писательскими делами: ланч с агентом, посещение издательства, а потом она собирается зайти в штаб-квартиру «Уорлд медиа», хочет провести небольшое расследование. Может, удастся поговорить со служащими, составить собственное мнение об империи Кэйна и о нем самом. Майк понял, кто объект ее интереса. Но сумеет ли Кейт добраться до всесильного директора? Вероятность их встречи не доставила ему радости. Ясно, что Кейт смотрит на Кэйна совсем не так, как он, Майк Трейвис. С ее точки зрения Кэйн — человек, не подверженный влияниям, которые играют судьбами простых смертных. Как будто не бывает моментов, когда Джек попадает двумя ногами в одну штанину!..

«Почему ей так трудно поверить, что Кэйна могут раздирать на части две женщины? Особенно если речь идет о таких женщинах», — думал Майк, идя к крыльцу дома. Он уже давно понял, что собой представляет Эмма Кэйн. Теперь есть шанс подтвердить и мнение о Габриэлле Грант как о крутой бабе такого же масштаба.

Трейвис нажал кнопку звонка. Ответ последовал немедленно — раздался пронзительный детский плач. Майк достал листок с адресом и на всякий случай проверил номер дома — все правильно. Он снова нажал кнопку звонка. Дверь открыли почти сразу.

— Что вам угодно?

На пороге стояла молодая красивая женщина с ребенком на руках. Ее волосы, ярко-рыжие от природы, были словно покрыты патиной — похоже, ей давно пора вымыть голову.

Майк предъявил свой полицейский жетон.

— Я ищу Кевина Уокера.

Женщина не выказала ни малейшего удивления и открыла дверь пошире, кивком пригласив Трейвиса в дом.

— Кевин во дворе, рубит дрова.

Майк вошел в прихожую и чуть не споткнулся о кучу ветоши и ведро с краской. Только тут до него дошло, что в доме идет ремонт. Через кухню и гостиную они проследовали к заднему крыльцу.

Трейвис смущенно улыбнулся.

— Вы, наверное, ждете не дождетесь, когда закончится ремонт.

Женщина раздраженно пожала плечами.

— Научишься ждать! Это продолжается уже пол года.

Майк вышел во двор и увидел мужчину с занесенным над здоровенным чурбаком топором.

— Мистер Уокер?

— Ну да… — Мужчина с тяжким выдохом опустил топор на полено. Потом выпрямился и посмотрел на Майка.

— Детектив Трейвис, следователь окружной прокуратуры графства Монтгомери, — отрекомендовался Майк, заметив, что хозяин дома смотрит на него с недоумением.

Кевину Уокеру было немного за сорок, высокий, мускулистый, с волевым лицом, однако волосы тронуты сединой, а под глазами залегли черные тени. Холодный взгляд, устремленный на Майка, не выражал абсолютно ничего. Видимо, этот человек не отличался многословием и не страдал излишним любопытством.

— Чем могу вам помочь?

— Я расследую дело о двойном убийстве. Одна из жертв — женщина по имени Эмма Кэйн.

На Уокера произнесенное имя не произвело ни малейшего впечатления.

— Она была женой Джека Кэйна — босса вашей жены.

Уокер отрицательно покачал головой.

— Ошибаетесь, детектив. — Он кивнул в сторону дома. — У моей жены нет никакого босса, если не считать маленького ангелочка, которого она носит на руках.

На лице Уокера появилось нечто напоминающее улыбку.

Майк умерил свой пыл.

— Прошу меня простить, я говорю о… Видите ли, насколько мне известно, вы женаты на Габриэлле Грант, ведущей с телевидения.

Сжав губы, Уокер отвернулся и наклонился за поленом.

— Был женат, — процедил он сквозь зубы.

— А теперь нет?

— Женат, но только на бумаге. Моя настоящая жена в доме. Вам все ясно, детектив?

Майк подошел вплотную к Уокеру.

— Увы, мне не все ясно, мистер Уокер. Я расследую двойное убийство, и для меня важно уточнить ваш семейный статус.

Уокер сел на бревно, не обращая внимания на капли пота, стекавшие по щекам.

— Какое это имеет отношение к расследованию? Вы подозреваете Габриэллу?

— Я подозреваю всех, кто, так или иначе, связан с Джеком Кэйном.

— В таком случае, почему бы и не Габриэлла?.. — заметил Уокер, словно размышляя вслух. — Вы говорите, он ее босс?

— Да.

— Тогда, пожалуй, все сходится.

Майк присел рядом с Уокером.

— Вы не можете быть… — Майк замялся.

— …более откровенным? — закончил его фразу Уокер.

— Именно это я и пытался сказать.

— Могу. Что вы хотите узнать, детектив?

— Вы до сих пор являетесь законным мужем Габриэллы Грант?

— Да.

По интонации ответа Трейвис понял, что, несмотря на все усилия, Уокер до сих пор на крючке у Габриэллы.

— Но живете раздельно?

— Да, уже два года.

— И официального развода вы не получили? — Майк указал в сторону дома. — Там, как я понимаю, ваша подруга и ваш ребенок.

Уокер сжал челюсти и кулаки.

— Да, вы правы. Там моя подруга и наш ребенок. Это верно, ошибки нет.

— Почему вы не получили развод, мистер Уокер?

— Она не согласна на мои условия.

— На ваши условия?

— Да. Я потребовал с нее четыреста тысяч долларов.

— Четыреста тысяч?! Немыслимое условие.

— Мыслимое. По сто тысяч за каждый месяц совместной жизни.

Майк почувствовал, что снова упускает инициативу. Кевин Уокер явно не желает делиться сведениями о своем прошлом. Придется устроить ему допрос с пристрастием, но каким вопросом можно его зацепить?

— Почему именно такая сумма? Даже мисс Грант не под силу выплатить столько.

— Речь идет не о разделе состояния, детектив. Эта сумма включает в себя компенсацию за мой нервный срыв, случившийся из-за нее…

— Нервный срыв? — переспросил Майк.

— Да, она обманывала меня с самого начала, между прочим, со своим боссом.

Майк понимающе кивнул.

— Вы не могли бы рассказать об этом поподробнее?

Кевин Уокер порывисто встал.

— Я не хочу об этом рассказывать, детектив, но ведь вы, судя по всему, как раз за этим сюда и приехали?

Майк снова кивнул, и Кевин с тяжелым вздохом уселся на бревно.

— Ладно, коротко говоря, дело было так… Мы познакомились, когда она наняла меня для реконструкции дома. Вскоре мы полюбили друг друга, или мне показалось, что полюбили. Я попросил ее выйти за меня замуж, она согласилась. Сыграли свадьбу, потом Габриэлла забеременела. Мы были счастливы… как я думал. — Сделав паузу, он перевел дыхание. — Спустя четыре месяца — я тогда собирался в город за стройматериалами, чтобы подготовить детскую, — моя любимая женушка вдруг заявила, что мне нечего беспокоиться о ребенке — якобы он не мой, и вообще, она уезжает в Филадельфию с парнем, от которого беременна.

Кевин надолго замолчал, Майк решил было подтолкнуть его к дальнейшему рассказу, но передумал, видя, как тяжело он переживает мучительные воспоминания.

Наконец Уокер овладел собой.

— И ведь действительно уехала… а ребенка не родила, вроде как был выкидыш, но, по-моему, она просто избавилась от дитя.

— Почему вы так думаете?

— Потому что парень, с которым она гуляла, не стал разводиться с женой. Он приезжал ко мне после того, как Габриэлла бросила меня, говорил, что его жена пыталась вскрыть себе вены. Думаю, он хотел объясниться, может, попросить прощения, но мне тогда было не до него — я находился в дурдоме.

— В дурдоме?

— Меня собирали буквально по кусочкам, детектив. Именно это я имел в виду, когда упомянул о нервном срыве. Я не сумел пережить предательство Габриэллы — вероятно, у них на телевидении такое в порядке вещей, но мне смириться с этим не удалось. Четыреста тысяч долларов — напоминание ей о том, что я лишился работы, пока был в психушке. Никогда особо не надеялся хоть что-то получить от нее, однако я настаивал на этой сумме и заявил, что не дам ей развода без приемлемых контрпредложений. Я пошел ва-банк, потому что знал: она не захочет доводить дело до суда и предавать его огласке.

— Какова была ее реакция на ваше требование?

Уокер коротко рассмеялся.

— Связалась с адвокатами, затем начала тянуть время, особенно с тех пор, как узнала про Вив и малышку. Она не собирается отпускать меня с крючка да еще платить за это.

— То есть она не очень стремится получить развод?

— Не стремилась…

Майк ощутил легкую дрожь предвкушения.

— А сейчас?

Кевин кивнул.

— А сейчас как будто начала сдаваться. Говорит, что надо обсудить новые условия — она, мол, согласна заплатить двести тысяч долларов с рассрочкой на четыре года.

«Двести тысяч — тоже большие деньги, — подумал Майк. — Очень большие. Но все становится проще, если на кону миллионы». Он подался вперед.

— Когда объявилась Габриэлла?

Уокер наморщил лоб.

— Совсем недавно.

— Вы можете назвать срок более конкретно?

— Сейчас прикину… — Морщины на лбу стали глубже. — С ней сначала разговаривала Вив. Она была этим очень недовольна — я имею в виду Габриэллу. Сказала, что теперь у Вив есть шанс узаконить своего ублюдка…

— Не отвлекайтесь, мистер Уокер. Когда она звонила?

— В субботу. Да, в субботу, я в тот день вернулся домой рано, а она потом перезвонила, чтобы сообщить, что все улажено.

— Вы говорите про последнюю субботу? Которая была три дня назад?

Уокер посмотрел на Майка удивленным взглядом, словно детектив невнимательно его слушал.

— Да, в последнюю субботу, а что, разве я неясно выразился?

Майк с трудом сдерживал нетерпение.

— То есть она не спешила до прошлой субботы? Вы не заметили волнения или нервозности в ее голосе, когда она звонила?

— Черт ее поймет, детектив. Заметил ли я? Она может говорить любым голосом, если ей надо. Все замужество она морочила мне голову. Не знаю, волновалась она или нет, да и наплевать мне на это. Полагаю, вы уже выяснили все, что хотели… — Кевин Уокер протянул Майку руку.

Трейвис попрощался с Уокером, поблагодарил его за помощь и, обогнув дом, направился к мотоциклу. Все это время его не покидало двойственное чувство. Сегодня он узнал больше, чем рассчитывал. Продинамив мужа два года, Габриэлла внезапно согласилась на его грабительские условия, причем спустя менее двух суток после того, как Эмма Кэйн приказала долго жить. Вряд ли это просто совпадение. С другой стороны, такая очевидность вызывала невольный протест. Неужели Грант не понимала, как это может быть воспринято, не боялась попасть под подозрение? Или понадеялась, что ее семейные дела не привлекут внимания следствия?

Глава 25

Миновав вращающиеся двери «Уорлд медиа», Габриэлла поежилась и поплотнее запахнула кашемировый жакет. День выдался чудесный и теплый, однако к вечеру, с заходом солнца, похолодало. Габриэлла подняла воротник, вышла на улицу и ускорила шаг.

У нее не было определенной цели, но она взяла себе за правило ежедневно делать перерыв и выходить из душного помещения на воздух. Сегодня же ей особенно требовалось освежить голову.

Днем Джек Кэйн появился в студии вместе с высокой блондинкой. Габриэлла Грант моментально узнала спутницу Джека — именно эта женщина приходила к ней в субботу с детективом из Филадельфии. Через открытую дверь Грант слышала, как, представляя блондинку режиссеру, Кэйн назвал ее имя — Кейт Маккаскер. Габриэлла хотела было предупредить босса, что эта самая Маккаскер не далее как в субботу побывала в его квартире и участвовала в обыске, но Джек опередил ее, перепоручив Кейт Джиму со словами: «Покажите нашей гостье студию, Джим. Она писательница, и ей очень интересно, чем мы занимаемся здесь, в “Уорлд медиа”».

Габриэлла облегченно вздохнула и осталась сидеть. Ну конечно же, Кэйн слишком умен, чтобы ни с того ни с сего пускаться в разговоры с полицейской ищейкой. Или с самими копами. Чего они, черт бы их побрал, добивались, когда явились с обыском в его нью-йоркскую квартиру?

По-прежнему продолжая думать о Джеке, Габриэлла обескураженно покачала головой и направилась в дорогой бутик на Семьдесят первой, в двух кварталах от «Уорлд медиа».

Несколько мгновений она праздно рассматривала полки, прошлась вдоль рядов вешалок, пока ее взор не остановился на кружевном розовом поясе и короткой шелковой ночной рубашке вызывающего зеленого цвета. Она взяла и то и другое и, подойдя к зеркалу, приложила к себе. Трудно сказать, насколько сексуально будут выглядеть эти вещицы на обнаженном теле.

Внезапно Габриэлла заметила, что сзади ее внимательно разглядывает какой-то мужчина. Похоже, она уже видела его раньше, подумала Габриэлла, но тут же вновь переключила внимание на свое отражение в зеркале. Незнакомец, не скрываясь, смотрел прямо на нее. Когда она прикинула на себя рубашку, он утвердительно кивнул, словно желая сказать: «Да, это то, что надо».

Габриэлла улыбнулась и направилась к кассе платить за покупки. Через мгновение она была уже на улице.

— Удачный выбор, — раздался рядом мужской голос.

Габриэлла поняла, что это незнакомец из бутика, и ускорила шаг. Мужчина и не думал отставать. Он снова поравнялся с ней на углу.

— Вы — Габриэлла Грант, не так ли?

Габриэлла обернулась и одарила настырного поклонника очаровательной улыбкой.

— Вы не ошиблись, — проворковала она. — Кстати, спасибо, что помогли мне сделать выбор. А теперь разрешите…

Мужчина не дал ей договорить:

— Должен признаться, я иду за вами уже давно, мисс Грант. — Незнакомец преградил ей путь, и Габриэлла тяжело вздохнула. Она испытывала не столько страх — на улице полно людей, — сколько раздражение. Но следующие его слова заставили ее содрогнуться. — Меня зовут Лестер Фрэнкс, я работаю в «Инквайрер».

Габриэлла быстро пришла в себя.

— От души вас поздравляю, мистер Фрэнкс, вы заполучили настоящую сенсацию: Габриэлла Грант покупает ночные рубашки в бутике на Семьдесят первой улице. Надеюсь, ваш редактор…

Фрэнкс перебил ее на полуслове:

— Я недавно прочитал статью в «Пипл», и мне интересно…

— Прошу прощения, Лестер… — Габриэлла не осталась в долгу и не позволила Фрэнксу закончить фразу. — Мне нечего добавить к тому, что там написано.

Она шагнула в сторону, давая понять, что разговор окончен.

— Нет, нет, подождите, мисс Грант. Я не прошу вас что-то добавлять. Нас больше интересует история вашей матери. Это действительно так, поверьте мне. Я имею в виду ее отношения с Беном Грантом.

Габриэлла насторожилась. Неужели с тех пор, как она покинула Филадельфию, с «Инквайрер» произошла такая метаморфоза, что там начали интересоваться любовными романами четвертьвековой давности.

— Вы, кажется, сказали, что работаете в «Филадельфия инквайрер»?

Лестер Фрэнкс откашлялся.

— Нет, что вы, я вовсе не из «Филадельфия инквайрер».

Тон Габриэллы стал ледяным:

— Тогда откуда?

— «Нэшнл инквайрер».

Габриэлла от души рассмеялась.

— Всего хорошего, Лестер.

— Подождите, ну постойте, выслушайте меня! — Фрэнкс, не отставая, шел следом. — Единственное, чего я хочу — это сделать вашей матери интересное предложение, касающееся ее отношений с Грантом.

— Моя мать не станет с вами разговаривать.

— Даже за десять тысяч долларов?

— Она не нуждается в деньгах, — отрезала Габриэлла.

— Но почему бы ей самой не принять решение? Может быть, вы доведете до ее сведения мое предложение?

«По-видимому, Лестер не смог найти Глорию самостоятельно, вот и устроил эту охоту», — подумала Габриэлла и мысленно улыбнулась.

— Мне очень жаль, мистер Фрэнкс, — сказала она вслух, — но нам с вами не о чем разговаривать.

Лестер стремительно выбросил руку вперед и схватил Габриэллу за плечо.

— Вы же понимаете, мисс Грант, что все равно не остановите меня — только замедлите мое движение. Я найду вашу матушку и без вас, но, так или иначе, сделаю ей это предложение.

«Ну-ну, попробуй… Можешь подтереться своим предложением!» — выругалась про себя Габриэлла. Ее мать не числилась ни в каких налоговых декларациях — домом владела сама Грант, а у Глории не было даже машины. Да, ее не так-то легко отыскать. Но Лестер Фрэнкс — прожженная гиена, и ответ не должен прозвучать слишком вызывающе.

Она освободилась от хватки Лестера.

— Хорошо, мистер Фрэнкс, я передам матери ваше предложение, а потом перезвоню вам.

Лестер подозрительно посмотрел на нее.

— У вас не больше двух дней, — сказал он и протянул Габриэлле свою визитную карточку. — Здесь мои телефоны. Буду ждать вашего звонка.

Габриэлла выхватила карточку из руки Фрэнкса и чуть ли не бегом бросилась обратно на работу, вытирая вспотевшие ладони о жакет. Мысль о Лестере Фрэнксе вызывала почти физическую тошноту. Еще хуже будет, если он разыщет мать. Такой змей, как он, сумеет выпотрошить женщину и выпытать у нее все, что ему нужно. Скорее всего, Глория даже обрадуется возможности исправить «маленькие неточности», которые вкрались в статью «Пипл».

Например, в той части, где репортер спросил Габриэллу, почему ее мать никогда не пыталась связаться с Беном Грантом, чтобы сообщить ему о дочери. Габриэлла говорила что-то о гордости, о вере матери в то, что, если Бен действительно любит ее, он обязательно вернется или хотя бы изыщет возможность встретиться с ней.

Глория была в бешенстве, прочитав это место.

— Ты делаешь из меня лгунью, — кричала она в телефонную трубку. — Уж кому-кому, а тебе хорошо известно, почему я никогда не пыталась найти Бена Гранта.

Тогда Габриэлла попросту отмахнулась.

— Если ты сохранишь это в тайне, — сказала она, — всем будет только лучше.

При воспоминании о том разговоре Габриэлла поморщилась. Она живо представила себе, как Глория сидит на кухне напротив Лестера Фрэнкса и мирно с ним беседует, а на столе стоит бутылка «Катти Сарк» и лежит чек на десять тысяч долларов.

По спине Габриэллы пробежал холодок. Надо выждать день или два, а потом она позвонит Фрэнксу и скажет, что ее мать отказалась от его предложения. Нет, пусть лучше Лестеру напишет об этом сама Глория. Если интервью состоится, призрак катастрофы обретет зримую плоть.

Глава 26

Вечер вторника, Нью-Йорк

Ее встречали как звезду. Это несомненно. Когда Джек Кэйн предложил ей отобедать «в маленьком заведении за углом», Кейт подумала, что речь идет о какой-то богемной журналистской забегаловке, однако «Le Ciel de Paris»[17] вовсе не был таковым. Ресторан оказался изысканным, интимным и, по всей видимости, очень дорогим, о чем, впрочем, Кейт могла лишь догадываться, поскольку в меню, которое подал ей мэтр, отсутствовали цены. Без лишних вопросов официант сразу принес им напитки — «Чивас» для Кэйна и бутылку белого вина, извлеченную из ведерка со льдом, для нее.

Кейт ждала, когда Кэйн поинтересуется ходом расследования, подозревая, что именно в расчете на получение информации он был столь любезен, встречая ее в холле «Уорлд медиа» и разрешив показать ей святая святых империи новостей. Однако он не проявил никакого любопытства ни в офисе, ни по дороге в ресторан. Да и теперь вел себя абсолютно естественно, как человек, который пришел в уютное заведение расслабиться после напряженного трудового дня.

Кейт надеялась, что сможет разговорить Кэйна, побольше узнать о нем. Каковы бы ни были мотивы приглашения на обед, она, не колеблясь, согласилась. Возможность провести какое-то время с центральной фигурой расследования была слишком соблазнительной, чтобы ее упустить.

Кейт отложила меню.

— Целиком и полностью полагаюсь на ваш выбор, без сомнения, безупречный. — Она подняла бокал. — За прекрасное завершение впустую потраченного дня.

— Вы имеете в виду бесполезный визит в «Большое Яблоко»?[18] — Кэйн покачал головой. — Очень жаль это слышать. Расскажите мне, что произошло.

Неприятности начались еще до отъезда в Нью-Йорк, правда, о них Кейт умолчала, полагая, что Кэйну совсем необязательно знать о ее визите к сестре Кэтлин и о том, что Белинда запросила копии ведомостей успеваемости Томми, потребовав права участвовать в родительских собраниях.

Сестра Кэтлин проявила лояльность и была весьма доброжелательна: «Вы же понимаете, что мы обязаны выдать только одну копию, и ее получите вы как законный опекун мальчика».

Кейт постаралась осмыслить возникшую проблему. Конечно, Белинда должна была сначала поставить ее в известность о своих намерениях. Это был самый серьезный шаг Белинды в попытке влиять на жизнь мальчика. Дамоклов меч судебного разбирательства снова замаячил перед мысленным взором Кейт, но она решила, что не станет сама напрашиваться на неприятности, раздувая конфликт. «Каким же надо быть чудовищем, чтобы лишить родную мать сведений об успеваемости ее сына», — подумала Кейт. «Пусть Белинда тоже получит копию, сестра, если это не слишком вас затруднит», — сказала она в заключение беседы с директором.

Кейт заметила, что Кэйн смотрит на нее в ожидании ответа.

— Итак… — произнес он. — Что привело вас в Нью-Йорк?

— Я приехала на ланч с агентом и издателем, — улыбнулась Кейт, — чтобы обсудить мою новую книгу.

— Ту, в которой вы описываете преступление в Мэйн-Лайне?

Кейт решила быть честной, но не жестокой.

— Нет, это дело еще очень свежо и продолжает обрастать подробностями… — Ей не пришлось что-то придумывать — Кэйн кивком дал понять, что ему и без слов все ясно.

— Уверен, по вашим стопам пойдут многие, и это естественно, — сказал он.

Кейт не восприняла его замечание как упрек и все же решила смягчить удар.

— Думаю, вас такое развитие событий не должно удивлять. Вы и сами занимаетесь схожим бизнесом. Если бы подобное случилось с вашим коллегой из Си-би-эс, вы…

Кэйн поднял руки вверх.

— Не надо мне это объяснять! — В его глазах затеплилась улыбка, которая, впрочем, тут же исчезла. — Но вы же понимаете, что в данном случае — не просто повторение убийства Симпсона. Как только полиция доберется до преступника и арестован буду не я, а кто-то другой, интерес публики к делу сразу иссякнет. Думаю, моя невиновность разочарует очень и очень многих.

— Да, — согласилась Кейт и тихо добавила: — Например, Говарда Мейсона.

Кейт не ожидала, что Джек столь бурно отреагирует на произнесенное имя.

— Издатель из «Марли-хауз»? Так вы приезжали на встречу с ним? Он крепкий орешек, не правда ли?

Кейт кивнула, вспомнив, насколько конкретен и прям был в разговоре Мейсон: «Я хочу первым опубликовать книгу об убийстве Эммы Кэйн. К тому моменту, когда Кэйну предъявят обвинение, у меня в портфеле должна быть вся грязь, которую вам удастся собрать о его похождениях с бабами».

Такое предложение удивило и напугало Кейт. Ей не доводилось прежде работать с этим издателем, и он, по-видимому, в свою очередь, не знал, с кем имеет дело. Нужную ему книгу мог состряпать любой литературный поденщик, но не она, Кейт Маккаскер, которую критики сравнивали с Джо Мак-Гиннесом и Шейной Александер[19].

«Копы еще весьма далеки от того, чтобы арестовать Джека Кэйна», — возразила Кейт, хотя Мейсон только что посулил ей пятьдесят тысяч долларов за книгу: двадцать тысяч — аванс, а остальное — в течение тридцати дней после сдачи рукописи. «Все знают, что это сделал Кэйн, — продолжал настаивать Мейсон, — и нечего ходить здесь кругами».

Барбара, агент Кейт, постаралась успокоить ее во время прогулки после ланча.

«Подумай хорошенько, — убеждала Барбара. — Ты ничего не теряешь. Если Кэйн окажется невиновным, Мейсон просто положит рукопись на полку. Тебе же перепадет пятьдесят тысяч долларов. Сделав работу, ты выполнишь условия контракта, и он не сможет потребовать гонорар назад».

Кейт продолжала размышлять об этом, идя к зданию «Уорлд медиа». Пятьдесят тысяч — большие деньги, которые ей очень пригодятся, особенно учитывая возможные расходы на адвокатов, случись суд с Белиндой по поводу Томми.

Молчание прервал Кэйн, стукнув своим стаканом по бокалу Кейт, чтобы привлечь ее внимание.

— Хотите угадаю? Мейсон пытается заполучить книгу обо мне, и именно поэтому вы пришли в «Уорлд медиа», правильно?

Кейт вспыхнула до корней волос. Он как будто читает ее мысли.

— Ну, не совсем так…

Не дожидаясь, когда Кейт договорит, Кэйн наклонился к ней:

— Полагаю, вы знаете, что «Марли-хауз» — это детище «Мейер-букс»?

Она кивнула.

— Тогда вам должно быть известно, что «Мейербукс» — часть того же конгломерата, что и «Фуллер брод кастинг»?

— Конечно, — ответила Кейт, и в эту секунду до нее дошел смысл слов Кэйна. Она чуть не поперхнулась: «Уорлд медиа» совсем недавно оспорила в суде право на доступ к городским кабельным каналам.

Кэйн тем временем продолжал буравить ее взглядом.

— Очень многие хотели бы перекрыть мне кислород в этом бизнесе. — Он хлопнул ладонью по столу. — Вот в чем должны разобраться копы. Кому выгодно убрать меня со сцены? Очернить? Почему Эмму убили именно в день моего приезда в Филадельфию, и вышло, что я был последним, кто видел ее живой?

Кейт едва не расплескала содержимое бокала. Новый поворот того же вопроса. Между тем официант принес заказанные блюда, и она испытала невероятное облегчение, поскольку это избавило ее от необходимости отвечать. Правда, Джек Кэйн, похоже, не очень-то и ждал ответа. Когда он взял в руку вилку, выражение его лица было довольно мрачным.

В качестве основного блюда Кэйн выбрал лобстеры под сложным острым соусом. Еда показалась Кейт просто восхитительной, и она с энтузиазмом принялась за трапезу. Несколько мгновений они ели в полной тишине, и когда Джек снова заговорил, мрачное выражение его лица несколько смягчилось.

— Своей книгой вы не сделаете сенсацию из этого случая, не правда ли, Кейт?

Она промокнула губы салфеткой.

— Вы хотите отговорить меня от ее написания, мистер Кэйн?

— Не думаю, что это потребует больших усилий. По-моему, вы сомневаетесь в моей вине. — Сделав многозначительную паузу, он склонил голову набок и тут же продолжил: — Я хорошо знаю, как создаются добротные телевизионные новости, Кейт, так вот, в данном случае мне было бы абсолютно ясно, что муж непричастен к убийству. Но если из книги выбросить меня, она никого не заинтересует…

— Очередной намек на соперничество с «Фуллер бродкастинг»? — перебила его Кейт.

Кэйн кивнул и улыбнулся.

— С вами просто страшно иметь дело, особенно когда речь идет о не предназначенной для посторонних информации о моей семье. Однако лучше, если вы узнаете все от меня, чем будете сами вынюхивать детали моей жизни и жизни Эммы, чтобы наполнить фабулу страстью, жадностью, вожделением и местью — тем, без чего теперь нельзя продать ни одной книги.

— Вы забыли о предательстве.

Кэйн пристально посмотрел на нее, и Кейт заметила в его глазах что-то похожее на изумление.

— Никакого предательства не было, Кейт. Эмма не путалась ни с кем, и уж тем более с Тони Салерно.

— Вы так уверены в этом, невзирая на все улики?

Кэйн расправил складку на безупречно отглаженной накрахмаленной скатерти.

— Да, Тони Салерно действительно находился в нашем доме, но я могу прямо сейчас придумать тысячу причин для этого, кроме той, что Эмма хотела с ним переспать.

— Например?

— Например, он должен был помочь ей довезти до аэропорта багаж, — отмахнулся Джек от вопроса. — Копы решили, будто она спала с Салерно, только потому, что его нашли у двери спальни в моем банном халате.

— Вы правы.

— Но этому есть и другое объяснение: просто он случайно намудрил с противопожарной системой на верхней площадке лестницы.

— Вот как?..

Кэйн рассмеялся.

— И в результате бедолаге пришлось снять мокрую одежду и сунуть ее в сушилку а Эмма дала ему мой халат. Кстати, Анджела нашла его одежду именно в сушилке.

— О! — Кейт отхлебнула вина, давая себе время на осмысление новой информации. Безусловно, интересно и согласовывается с мнением Бетси Райт, которая начисто отрицала саму возможность любовной связи между Эммой Кэйн и ее молодым помощником по хозяйству… но в данный момент это не имело никакого значения, потому что Кэйн неверно истолковал ее вопрос. Кейт провела рукой по волосам. — Говоря о предательстве, я имела в виду не вашу жену.

Наступило молчание, и Кейт увидела, что Кэйн поморщился, а потом заставил себя улыбнуться.

— Если речь обо мне… — Он обхватил стакан обеими руками. — Думаю, предательство — это слишком сильно сказано, Кейт.

— На мой взгляд, фактов достаточно, — возразила Кейт, ободренная его непринужденным поведением.

— Как и на взгляд любого репортера, решившего покопаться в моей личной жизни, я полагаю, — вздохнул Джек Кэйн. — К тому моменту, когда эта история закончится, весь мир будет знать имена даже тех женщин, которым я просто улыбался.

Он жестом подозвал официанта и попросил принести еще стаканчик «Чиваса».

— Вы сказали Гарри Холмсби, что если он начнет рыться в фактах вашей биографии, то найдет там множество любовных историй. Причем ваша жена якобы знала о них. Видимо, вы были не слишком осторожны.

— Я никогда не думал, что все это выплеснется на первые полосы газет. — Кэйн откинулся на спинку стула, лицо его снова стало мрачным. — Мы с Эммой давно шли разными путями. У нее была своя жизнь, и она не слишком интересовалась моей. Вам ведь известно, что такое наш бизнес, Кейт, сами попробовали его на вкус. Вы же знаете, что наш рабочий день заканчивается, когда все нормальные люди давно уже спят. Ну и с кем можно пообщаться после работы? Только с коллегами. — Он замолчал, ожидая, пока официант уберет тарелки. — А я всегда работал с красивыми женщинами. Мне нравилось помогать их профессиональному росту, и я получал наслаждение от общения с ними. К тому же они, как и я, не стремились к долговременным, прочным отношениям. Так что это устраивало обе стороны.

— Удобная позиция. Никто ни на кого не обижен, и каждый получает свое. Так? — Кейт намеренно говорила тоном поборницы нравственности, но Кэйн, казалось, этого не заметил.

— По большей части, да. — Он кивнул, покачивая в руке стакан.

Кейт почувствовала, что настроение за столом изменилось. Джек беседовал с ней не как с писателем, собирающим материал для книги о нем, а как с другом.

— В моей жизни была только одна женщина, которая могла претендовать на нечто большее. Она-то и подтолкнула меня к мысли о разрыве с Эммой, и в конечном счете мы оба испытали боль.

— Эта женщина живет в Филадельфии? — спросила Кейт с нескрываемым интересом.

Кэйн снова кивнул.

— Это было довольно давно. — Он невесело улыбнулся. — Вы уже приступили к наброску плана, Кейт? Хотите узнать ее имя, чтобы проследить всю историю?

— Мне кажется, я знаю ее имя. Вы говорите о Молли Хескелл, не так ли?

Кэйн был явно удивлен.

— Вы разговаривали с Молли? — спросил он.

— Нет, просто вчера видела ее по телевизору. Она вела репортаж, несколько тенденциозный, о подруге Тони Салерно. Молли убеждена, что именно эта девушка — убийца.

Кэйн прищурил глаза.

— Не очень похоже на Молли… — Он сделал глоток виски. — Молли Хескелл — прекрасный репортер. Я очень хотел, чтобы она вместе со мной поехала в Нью-Йорк.

— Так почему же она не поехала? — подзадорила Кэйна Кейт, хотя слышала ответ от Габриэллы Грант.

— Это долгая история. — Джек пожал плечами.

Кейт внимательно вгляделась в его лицо. Похоже, он испытывал к Молли неподдельное глубокое чувство.

— Вы до сих пор видитесь с ней? Общаетесь?

— Она звонила мне недели две назад. Словно из небытия. Впервые за последние несколько месяцев… — Кэйн удрученно вздохнул. — Хотела поговорить о работе в «Уорлд медиа» — в Филадельфии ее преследовали несчастья. К сожалению, в этот момент в кабинете находилась моя жена… — Он задумчиво потянулся к стакану. — Такое вот совпадение… Молли была единственной женщиной, на которую Эмма имела большой зуб.

Кейт опустила вилку.

— Что вы ей сказали?

— Сказал, что перезвоню, что попытаюсь уладить все с Эммой, уговорю ее принять нужное решение. Я опасался раскачивать лодку, которая и без того изрядно накренилась.

— Ваша жена до последнего момента имела зуб на Молли Хескелл?

Джек неопределенно хмыкнул.

— Кто знает? Для меня всегда было загадкой, что у Эммы на уме, так зачем испытывать судьбу?

Какую судьбу, хотела спросить Кейт, но Кэйн, откинувшись на спинку стула, опередил ее:

— Молли была самым лучшим репортером из всех, кого я когда-либо имел.

Кейт промолчала в ответ на его слова, ее губы скривились в усмешке. Классическая оговорка по Фрейду.

Кэйн моментально все понял.

— Я имею в виду из тех, что работали со мной.

Кейт продолжала молчать, оценивая и взвешивая откровенность Джека. Другая такая возможность ей вряд ли еще представится.

— А Габриэлла Грант? — спросила Кейт, набив рот лобстером, в надежде таким образом придать своему тону нужную раскованность. — Вы же взяли ее с собой вместо Молли Хескелл.

— Она тоже хороший репортер, очень естественна в живом эфире.

— Но не самая лучшая из всех, кого вы имели? — Кейт старалась, чтобы ее слова звучали легко и непринужденно.

— Я никогда не имел Габриэллу! — В голосе Кэйна послышалась железная решимость. — Кажется, я уже не раз повторял это.

Пока подошедший официант наполнял ее опустевший бокал, Кейт вспомнила, как Габриэлла Грант возникла на пороге, когда они с Джеком покидали студию.

«Вы уже уходите, Джек? — спросила тогда Габриэлла, лицо ее при этом выражало тревогу. — И сегодня не вернетесь?»

«Возможно, вернусь, — ответил Джек. — Если возникнет необходимость».

Интересно, был ли в его словах двойной смысл, некий пасс в сторону Габриэллы — мол, он, конечно, вернется, если у нее возникнет такая необходимость. Однако в тоне Джека Кейт не уловила особой теплоты.

— Объясните, почему в связи со всей этой историей всплыло имя именно Габриэллы Грант? — прервал ее раздумья Кэйн. — Полагаю, не из-за той дурацкой заметки? Подобные заметки писали обо мне и раньше, например, о моих отношениях с Кэти Куррик.

— Кэти ведь не живет с вами в одном доме, правда?

— Не имею ни малейшего представления. — Кэйн пожал плечами, давая понять, что ему это безразлично. Взгляд его стал отсутствующим — казалось, Джек о чем-то мучительно размышляет. Потом он снова обернулся к Кейт. — Надеюсь, полиция не собирается раздувать тот факт, что Габриэлла живет в одном доме со мной? Это ровным счетом ничего не значит, вы понимаете?

— Ничего?

— Ничего! — Кэйн наклонился вперед с таким видом, словно собрался сказать что-то очень важное, но в последний момент передумал. — Поверьте, она вовсе не склонна к фривольным похождениям, не тот тип.

— А какой тип вы предпочитаете?

— Во всяком случае, не замужних женщин. Мне сложности не нужны.

— Но она не живет с мужем, они давно расстались.

После недолгой паузы Джек кивнул.

— Однако там предстоит страшно запутанный и сложный развод, бог знает почему — Габриэлла была замужем меньше года.

Кейт показалось, что она уловила в голосе Кэйна намек на раздражение и нетерпение, и ее внезапно поразила мысль: что, если Габриэлла отказывалась развестись с мужем до того, как Кэйн разведется с Эммой? Впрочем, спустя какое-то мгновение перед ней снова был прежний приветливый Джек Кэйн.

— Я честен с вами, Кейт, и был честен с копами на следующий день после убийства, когда говорил, что сейчас у меня нет никаких связей — ни фривольных, ни прочих.

Кейт поняла, что беседа принимает совершенно другое направление.

Кэйн, наклонившись вперед через стол, придвинул свой стакан к бокалу Кейт, как бы ненароком прикоснувшись к ее руке.

— Забудьте об этой книге, Кейт. Приходите ко мне работать. Я смогу сделать с вами стоящую передачу. Часовую криминальную программу. Вы будете продюсером, сценаристом. Черт возьми, если захотите, наймете целую команду писателей. Раз в неделю — в эфире настоящее преступление. Своего рода мини-драма. Я думал об этом все время, пока вы совершали экскурсию по студии. По-моему, блестящая идея!

Кейт испытующе взглянула на Кэйна.

— Вы сами будете вести передачу, — не унимался он. — Вы же по-настоящему красивая женщина. — Джек, прищурившись, посмотрел на Кейт. — Я готов сделать это для вас и всегда буду рядом, чтобы помочь. Покажу вам и приятную сторону нашего дела.

— Итак, бестселлер или карьера телезвезды?! — Кейт тихо рассмеялась. — Не знаю, Джек, право, вы поставили меня перед очень трудным выбором.

— Но вы обещаете подумать?

Она поиграла бокалом.

«Подумать о том, чтобы согласиться на эту работу? Или о том, чтобы позволить тебе показать мне ее приятную сторону? О чем, собственно, думать?»

— Польщена, — улыбнувшись, сказала Кейт. — Возможно, я подумаю над вашим предложением, но…

— Но не раньше, чем убедитесь, что предложение сделано всерьез и вы сможете на меня рассчитывать? — прервал ее Кэйн. — Сможете, будьте уверены. И очень скоро мы с вами снова встретимся, на обеде, когда это прискорбное дело будет наконец закрыто.

Он резко поднялся из-за стола.

— Пойдемте в бар, выпивка за мной.

Кейт отрицательно покачала головой.

— Не думаю, что это хорошая идея, мне очень далеко ехать.

Джек обошел стол и предложил Кейт руку, чтобы помочь встать.

— Вы так торопитесь домой?

Она не смогла ответить сразу — этот вопрос, сопровождавшийся легким пожатием ее пальцев, выбил Кейт из колеи. Определенно, Джек Кэйн не любит терять время на всякие условности. Если он чего-нибудь хочет, то просто протягивает руку и берет. Похоже, сегодня он нацелился на нее.

Весьма откровенно, чувственно и опасно. Один из могущественнейших телевизионных боссов пытается соблазнить ее лично и профессионально. При других обстоятельствах Кейт без колебаний согласилась бы пойти с ним в бар.

Однако сегодня об этом не могло быть и речи. Она высвободила руку и направилась к двери.

— Мне действительно надо ехать, Джек. Меня уже давно ждут.

Когда они расстались у ресторана, Кейт знала, что приняла правильное решение. В сложившейся ситуации ей не стоит слишком сближаться с Джеком Кэйном. В отличие от Майка, она не воспринимает Кэйна как человека, который под давлением женщины совершил неверный шаг — убил собственную жену И все же… Совместный обед скорее породил новые вопросы, чем дал ответы. Зачем Джеку понадобился заговор конкурентов как мотив для убийства Эммы? Что это — паранойя? Действительно ли он полагает, что так и есть на самом деле? Или надеется, что она с комментариями преподнесет его версию своим друзьям из полиции?

С какой целью он предложил ей работу? Чтобы отговорить от написания книги? Чтобы завязать с ней совершенно определенные отношения? Или, на его взгляд, она, и правда, находка для телевидения? Похоже, про Джека Кэйна ничего нельзя сказать однозначно. Очень сложный человек. Умеющий использовать любую ситуацию в своих интересах.

Садясь в такси, чтобы ехать к стоянке на окраине Нью-Йорка, Кейт пришла только к одному решению: она не примет предложение Говарда Мейсона. Возможно, подозрения Джека несколько преувеличены. Но было бы наивно полностью их отметать. Кейт нисколько не расстроилась — она напишет книгу, а Барбара пристроит ее в какое-нибудь другое издательство.

Тоннель Линкольна остался уже далеко позади, когда Кейт вдруг подумала о Молли Хескелл. После разговора с Кэйном она поняла, что Молли предстоит стать одной из главных героинь книги. Взгляд Хескелл на брак Кэйна уже стоит беседы с ней.

Кейт посмотрела на часы. Есть шанс, что репортеры еще не покинули студию новостей Седьмого канала. Она достала из сумочки мобильник и, набрав номер, попросила к телефону Молли Хескелл.

— Ее здесь нет, — ответил усталый мужской голос.

— Тогда я бы хотела… — Кейт осеклась на полуслове. Как же, будет этот парень передавать какое-то сообщение! — Не могли бы вы сказать, когда она появится в студии завтра?

— Молли Хескелл больше не работает на Седьмом канале, — нетерпеливо пояснил собеседник Кейт.

— Ее выгнали!..

Фраза прозвучала не вопросительно, а утвердительно, и Кейт была несказанно удивлена, услышав в ответ:

— Нет, не выгнали. Хескелл сегодня утром уволилась сама.

Закончив разговор, Кейт тупо уставилась на дорогу. «Теперь все обретает смысл», — подумала она. Тот репортаж Молли был последним, отчаянным боевым кличем. Не проявлением верности бывшему боссу, а услугой нынешнему. Она воспользовалась шансом повернуть общественное мнение, склонить его в сторону Джека, чтобы потом уехать в Нью-Йорк, в «Уорлд медиа», когда Эммы больше нет и некому раскачивать лодку.

Странно, но Кейт была несколько разочарована тем, что Джек Кэйн ни словом не обмолвился об этом во время обеда в «Ciel de Paris».

Глава 27

Ночь вторника, Филадельфия

Льюис изо всех сил вглядывался в экран, однако щелчок все-таки пропустил. Обычно наложение звука не представляло для него никакого труда, руки сами набирали на клавиатуре слова, звучавшие в наушниках. Но сегодня пальцы были деревянными, а мозг отказывался повиноваться. Сосредоточиться на работе никак не удавалось. Единственное, что занимало его мысли — это видеокассета, лежавшая на дне большой черной сумки. Время от времени Льюис вытягивал ногу и носком ботинка дотрагивался до сумки, в очередной раз убеждаясь, что она никуда не делась. Глупо, конечно, — как будто сумка может сбежать! Но чем раньше он проникнет в кабинку с видеопроцессором, тем легче будет у него на душе.

Льюис решил подождать еще пятнадцать минут. Обычно около половины двенадцатого в студии появляется Джейк из гаража, чтобы налить в термос кофе. Лучше в этот момент находиться на рабочем месте, а не возле видеопроцессора, иначе босс завтра же обо всем узнает.

Вскоре дверь открылась — наверняка Джейк! Льюис не удостоил вошедшего вниманием. Джейк несколько раз пытался вовлечь его в разговор, но Льюис прикидывался занятым, указывая на наушники, которые не снимал, даже когда перекусывал.

«Давай, проваливай отсюда», — шептал он сквозь зубы, страстно желая, чтобы Джейк побыстрее налил кофе в термос и убрался к себе в гараж. Руки начали потеть от волнения. Однако он терпеливо продолжал делать вид, что целиком поглощен работой, пока наконец за Джейком не закрылась дверь студии. Только тогда Льюис взял сумку и направился к вожделенному видеопроцессору.

Зайдя в кабинку, он запер за собой дверь, задернул светонепроницаемую штору и вставил в процессор кассету. Опыт, приобретенный в компании по производству видеопродукции в Эпплтоне, а потом на телестудии в Дулуте, оказался весьма кстати — Льюис прекрасно знал, как с помощью процессора улучшить изображение и избавиться от зернистости. Дело предстояло скучное и утомительное, тем более что нужно еще приспособиться к аппарату.

Он немало удивился, когда вдруг понял, что находится в кабинке уже полтора часа. Льюис обескураженно смотрел на монитор. От зернистости почти удалось избавиться, но черты лица все равно невозможно было разглядеть — тень от капюшона спортивной куртки практически полностью скрывала лицо убийцы. Он сделал все, что мог, лучшего результата добились бы лишь специалисты ФБР на своей сверхмощной технике.

Но самое худшее не это. Как только фигура человека обрела четкие очертания, стало ясно, что убийца — либо женщина, либо очень стройный, субтильного телосложения мужчина.

И уж никак не Джек Кэйн, черт его побери!

Глава 28

Среда, 2 октября

Звук выстрела гулко разнесся по пятнадцатиярдовому тиру и тут же оборвался, зарывшись в мешки с песком у дальней стены. Предстояло произвести по шесть выстрелов из положения с колена, что совсем не вдохновило Кейт — уж очень ей не хотелось пачкать обтягивающие замшевые брюки о траву. Она настолько разволновалась, что промахнулась по качающейся мишени.

— Думаю, в боевой обстановке мне вряд ли пришло бы в голову беспокоиться о штанах, — рассмеялась Кейт, уступая место Трейвису.

Майк, упав на одно колено, выстрелил шесть раз подряд, загнав все пули точнехонько в область сердца.

Кейт решила, что тоже неплохо отстрелялась, учитывая отсутствие практики — она не была в тире уже год. То, чему научил ее Стив, осталось при ней. Во всяком случае, ей удалось поразить восемь из десяти мишеней с дистанции десять ярдов, попав в центр каждой. По лицу Майка она поняла, что он впечатлен ее стрельбой.

Глядя, как Майк Трейвис заканчивает упражнение, Кейт подумала о Гарри: он заподозрил у себя обострение язвы и как раз собирался к врачу, когда она пришла в участок. Основания для беспокойства о здоровье у него, несомненно, были — все последние дни Холмсби находился в состоянии стресса.

«Можешь, если хочешь, дождаться меня здесь, — предложил он Кейт. — Или пойди с Трейвисом в тир. Заодно обсудите вчерашний день — ты ведь наверняка скучала в Нью-Йорке без новостей о расследовании».

По тону Гарри она поняла, что не пропустила ничего существенного, но тем не менее села в машину и направилась в Белмонт-Хиллз. Кейт было любопытно, как отреагирует Майк на информацию, которой поделился с ней Джек Кэйн.

Майк Трейвис отстрелялся превосходно, не добрав до сотни всего два очка. Но, несмотря на это, он попросил поставить ему мишени еще раз. Мишеней было десять — человеческие торсы, наклеенные на фанерные каркасы, раскачивающиеся на специальных подвижных стендах. По инструкции полицейскому офицеру полагалось уметь поражать мишени из любого положения с расстояния от двенадцати до пятнадцати ярдов.

На этот раз, взяв пистолет двумя руками, Майк стрелял из положения стоя. Выпустив шесть пуль, он буквально изрешетил левое плечо первой мишени, выбросил пустую обойму и перезарядил оружие.

Кейт услышала, как он произнес сквозь зубы какое-то слово, очень похожее на «яйца», и снова начал стрелять. Все пули угодили в пах фанерного преступника.

Когда Майк подошел, Кейт вопросительно взглянула на него.

— И что это значит?

Трейвис пожал плечами.

— Просто решил проверить, не потерял ли я форму.

— Если, расстреливая последнюю фигуру, вы намеревались превратить потенциального преступника в евнуха, то я бы сказала, что форму вы не потеряли, — съязвила Кейт. — Это что, способ лечения?

Трейвис озадаченно наморщил лоб.

— Ну, может, во время стрельбы вы думали о парне, с которым застали свою невесту?

— Нет, меня не преследуют призраки прошлого, того парня я наказал еще тогда. — Майк поморщился. — Из-за этого мне и пришлось уволиться.

— Что вы с ним сделали?

Трейвис недобро усмехнулся.

— Дал понюхать пороха, правда, попал не по яйцам, но достаточно близко.

У Кейт округлились глаза. Очевидно, ей рассказали совсем не ту историю или что-то перепутали. Она откашлялась.

— Гарри говорил… вам пришлось уволиться из-за того, что вы застрелили негодяя, который насиловал вашу подругу. По-видимому, речь шла о другой женщине?

— Нет, о той же. — Майк натянуто улыбнулся. — Гарри изложил все правильно. Это была моя невеста. Та самая женщина и тот самый случай.

— Понимаю, — кивнула Кейт, хотя на самом деле не поняла ничего. — Наверное, это просто игра слов — ну, что вы застали ее с другим мужчиной?

Майк поморщился. Он явно не хотел распространяться на эту тему, однако объяснил:

— Я совершенно случайно оказался около дома во время дежурства и решил зайти. Черил дико кричала, а парень лежал на ней. Я схватился за пистолет — это была автоматическая реакция.

Кейт вздохнула.

— Вполне естественная реакция. Что вам оставалось делать? Куда… попала пуля?

Майк рассмеялся.

— Да я его только слегка задел, но он здорово испугался и начал во всем обвинять Черил, утверждая, будто она сама пригласила его к себе во время их совместной утренней пробежки. Черил же клялась, что разрешила ему зайти выпить воды, а он набросился на нее и стал насиловать.

— Да уж… — задумчиво произнесла Кейт. — Оригинальное свидание… с изнасилованием!

— Нет… — Майк отрицательно покачал головой. — Это было именно свидание, парень сказал правду. Лгала Черил. Она действительно сама пригласила его в дом. Они постоянно вместе бегали, и, я думаю, тот случай не был первым.

— Она потом призналась?

— Нет. — Майк снова покачал головой. — Однако вывод напрашивался. Я увидел то, что хотел увидеть — преступление в момент его совершения. Но ведь пришел я домой не просто так — у меня уже давно были подозрения… — Он пожал плечами. — Проиграв в голове всю сцену, я вспомнил, что Черил начала визжать, только когда я распахнул дверь спальни. Притворщица! С фактами не поспоришь — не случайно она не стала обращаться в полицию или в суд.

— Вас попросили подать в отставку?

— Да, предложили уволиться. Но я бы и сам это сделал, мне пришлось перешагнуть грань дозволенного, и надо было уходить.

— Вот так история, — проговорила Кейт. — Прошу меня простить…

— Вас не за что прощать, — резко перебил ее Майк. — Все это уже в прошлом. Кстати… — Он помолчал, улыбнувшись, и Кейт поняла, что Майк хочет сменить тему. — Вы прекрасно стреляете.

— Прекрасно? — Кейт удивленно вскинула голову.

— Нет, серьезно, очень неплохо, а для новичка — вообще великолепно! — Он внимательно посмотрел на нее. — Но вы, похоже, не новичок, я прав? И наверняка уже бывали здесь?!

Кейт смущенно потупила взор.

— Один или два раза, с мужем. — Она улыбнулась. — В доме было полно всякого оружия, и я сказала Стиву: «Или ты научишь меня им пользоваться, или унесешь его отсюда».

— Очень умно с вашей стороны.

— Пожалуй… — Они направились к стоянке. — По словам Гарри, вчера я пропустила что-то интересное, это так?

Майк неопределенно хмыкнул.

— Из лаборатории пришло заключение по машине и одежде Кэйна — он чист. Мы получили отпечатки пальцев с домофона у двери спальни Эммы. Все они принадлежат Салерно, включая и отпечаток на кнопке, отпирающей входную дверь.

— Ясно, — сказала Кейт, не считая нужным пережевывать очевидное. Было понятно, что Майк приберег главную новость на десерт. — Что-то еще?

— Да… на месте преступления мы нашли волосы, при идентификации которых выяснилось, что они принадлежат Джилл Максуэлл.

— Ясно, — повторила Кейт. — Все улики указывают на Джилл Максуэлл, но по вашему лицу видно, что вы не считаете их убедительными.

— Именно так и получается, — подтвердил Майк. — Мы снова встретились с Джилл Максуэлл, сообщили ей о находке…

— И?

— Я бы не сказал, что это потрясло ее. Она по-прежнему утверждает, что не слышала об Эмме Кэйн до пятницы и уж точно никогда не бывала в ее доме.

— Несмотря на улики?

Майк пожал плечами.

— В нашем распоряжении только ее волосы, Кейт. Помните, нечто подобное было на недавнем процессе в Лос-Анджелесе? Кровь и волосы, найденные в лыжной шапочке, которую убийца оставил на месте преступления, не очень-то помогли обвинению. С волосами всегда морока, Кейт. Салерно мог притащить их с собой из дома — на подошвах или на одежде.

— Я поняла.

— А мисс Максуэлл — подкованная дамочка. Она даже не спросила, что это за улики, — просто посоветовала нам не выходить с ними на процесс, если мы собираемся обвинить ее. — Он снова пожал плечами. — Она — адвокат и прекрасно знает, что говорит.

Кейт облокотилась на капот машины.

— Хорошо, допустим, у мисс Максуэлл совесть чиста, но разве нельзя предположить, что ее волосы принес не Салерно, а кто-то другой? Вы не разговаривали с соседями Максуэлл? С двумя парнями, живущими на первом этаже? Они, похоже, всегда готовы встать на ее защиту и очень враждебно настроены к Салерно. Один из них, с которым беседовала я, очень резко отзывался о взаимоотношениях Максуэлл и Салерно.

Майк уставился в пространство, казалось, обдумывая слова Кейт, хотя в действительности мысли его блуждали весьма далеко от соседей Джилл. Наконец он заговорил:

— Возможно, мне придется с ними встретиться, но только когда оборвутся все более многообещающие нити.

— Например? — Кейт подошла к Майку. — Судя по всему, вы исключили из игры Кэйна. Салерно ответил по домофону и впустил кого-то в дом, но маловероятно, чтобы он открыл дверь Джеку Кэйну. Так? Вы сказали себе: «Он не стал бы делать этого, стоя у дверей спальни Эммы, тем более что на нем был халат ее мужа».

— Верно, — согласился Майк. — Вряд ли он совершил бы такую глупость. Но все же, думаю, полностью исключать виновность Кэйна преждевременно.

Кейт стерла пятно засохшей грязи с замшевых брюк.

— Я вчера беседовала с ним.

— С кем, с Кэйном?

— Мы встретились в вестибюле «Уорлд медиа»…

Кейт принялась рассказывать Майку о ланче с издателем и о мнении Кэйна о мотивах убийства в связи с дележом кабелей.

Майк расхохотался, не дослушав до конца.

— Он подкинул вам идею, будто кто-то страшно обозлился на него за то, что он сумел урвать круглосуточное вещание по кабельной сети Нью-Йорка? Да это же просто бред, Кейт!

— Сначала я тоже так решила. Однако речь ведь идет о многомиллионном бизнесе, Майк. Вспомните, что творили «Фокс» и «Уорнер»: Тед Тернер признавался, что в какой-то момент был готов убить Руперта Мердока. По-моему, «Фуллер бродкастинг» и «Уорлд медиа» вполне вписываются в эту картину.

Майк отрицательно покачал головой, в глазах его продолжали плясать веселые искорки.

— Так кто у нас попадает в подозреваемые, Кейт? Руперт Мердок? Тед Тернер? Джереми Фуллер? Сильно сомневаюсь. Полагаю, это некто, у кого были мотивы чисто личного свойства. Не забывайте, что Салерно, не раздумывая, впустил убийцу в дом. Значит, ничего не предвещало опасности, и, следовательно, это могла быть женщина. Я по-прежнему убежден, что все произошло не без участия Джека Кэйна, пусть и опосредованного. Мне кажется, убийство совершила женщина, которой Кэйн звонил сразу после ссоры с женой.

Кейт мерила шагами расстояние между своей машиной и мотоциклом Трейвиса.

— Если я правильно поняла, вы снова возвращаетесь к Габриэлле Грант?

Майк кивнул.

— Вчера я разговаривал с ее мужем. По его словам, Габриэлла тянула с разводом около двух лет. Он потребовал от нее денег, а она не желала платить. И вдруг, как по мановению волшебной палочки, через два дня после трагической кончины Эммы Габриэлла практически на все соглашается. Здесь что-то не так…

Кейт немного помолчала, потом усмехнулась.

— Хорошо, но ведь есть еще Моли Хескелл, репортер, которую Кэйн хотел взять с собой в Нью-Йорк и взял бы, если бы не взбесилась Эмма. Она звонила Кэйну насчет работы недели две назад. Кэйн сам рассказал мне об этом за обедом. Он тогда якобы не смог ей толком ничего ответить, поскольку во время звонка Хескелл Эмма находилась в его кабинете. По-моему, Кэйн хотел создать впечатление, будто Эмма взрывалась всякий раз, когда он заводил речь о приеме Хескелл на работу в «Уорлд медиа».

Майк снисходительно улыбнулся.

— Это не проходит, Маккаскер. К тому же вовсе не Молли Хескелл была с Кэйном последние девять-десять месяцев и не она живет с ним в одном доме.

Кейт задумчиво покачала головой.

— Не знаю, Майк. Кэйн вчера так отзывался о Габриэлле Грант… похоже, искренне… Он очень твердо отрицает их связь.

— Вы обсуждали с ним Габриэллу Грант? Не странная ли тема для беседы?

— Ну, по большей части мы говорили о моей книге, и он, кажется, пытался объяснить мне причины своей супружеской неверности.

— Типа: «Я вообще-то неплохой парень, просто трахаю все, что шевелится», — ехидно заметил Майк и зло стиснул челюсти.

— Да ладно вам! Он хотел убедить меня, что скромная персона Джека Кэйна не подходит на роль главного героя книги, которой, на его взгляд, мне и заниматься-то не стоит, а взамен предложил работу в «Уорлд медиа».

— Где вы с ним обедали? Во «Временах года»? На Двадцать первой?

— Нет, в маленьком ресторанчике по соседству с телестудией.

— Так что он сказал о Габриэлле Грант?

— Что она великолепный репортер и очень серьезная женщина, а вовсе не ветреная особа.

Майк расхохотался так оглушительно, что несколько полицейских, садившихся в патрульную машину, как по команде оглянулись в его сторону.

— Это лишь еще больше доказывает, что я прав, не так ли? Она не фривольная и не гулящая — хорошо. Верьте ему, Кейт. Подобные девицы стремятся выйти замуж, чтобы вцепиться мертвой хваткой. — Он пнул попавшийся под ноги камешек. — Я ставлю на Габриэллу. Думаю, Кэйн сообщил ей по телефону, что Эмма не собирается сдавать своих позиций.

— И после этого Габриэлла прыгнула в машину и помчалась в Филадельфию наводить порядок?

— А что? Грант вполне способна на такое. Кроме того, у нее есть прекрасный мотив. Кэйн сохраняет все свое состояние, она же выплачивает опальному супругу деньги, получает долгожданный развод и выходит замуж за любимого босса. Согласитесь — перспектива получше, чем работа в «Уорлд медиа».

— Но у Молли Хескелл тоже был мотив, и тоже не просто работа. Кто знает, может, она сама намеревалась вцепиться в Кэйна.

Майк пожал плечами и направился к мотоциклу.

— Посмотрим, но сначала я займусь Грант.

— Если вы правы, то завтра она будет на похоронах.

— Нет. — Майк, усмехнувшись, застегнул молнию куртки. — Если я прав, она и близко не подойдет к кладбищу. Меньше всего ей надо, чтобы их видели с Кэйном на похоронах его жены.

Кейт открыла дверь машины и села за руль. Майк смотрел, как она поворачивает ключ зажигания. Внезапно он сделал знак, чтобы Кейт опустила стекло.

— Кстати, вы согласились работать в «Уорлд медиа»?

— Я не дала ответа, считаю, что предложение было преждевременным.

Майк удовлетворенно кивнул и пустил своего «железного коня» во весь опор.

Глава 29

Четверг, 3 октября

Темно-серые тучи, готовые вот-вот пролиться дождем, промозглая сырость и холодный ветер заставили людей одеться потеплее. «Погодка в самый раз для похорон», — подумала Кейт.

У ворот маленькой церкви толпились телевизионщики, репортеры, фотографы. Внутри собрались члены семьи, друзья и просто любопытные.

Кейт и Гарри, найдя свободное место в боковом приделе, наблюдали за Кэйном, прибывшим с миниатюрной, похожей на мышку, юной блондинкой — дочерью Анджелой. Прямо за ними, на следующей скамье, сидела Бетси Райт. Узнала Кейт и Молли Хескелл, расположившуюся между Анджелой и высоким темноволосым красавцем Сэмом Пэккером, с которым Молли недавно разъехалась.

«Увы… — подумала Кейт. — Один — ноль в пользу Майка». Как он и предсказывал, Габриэллы нигде не было видно, а Молли Хескелл здесь. Ничего не боится, значит, невиновна, сидит рядом с семьей.

Во всяком случае — согласно логике Майка. С другой стороны, вполне возможно, что виновна именно Молли, но… нападение — лучшая защита. Она и так слишком много сказала в своем телерепортаже. Да и Сэм Пэккер здесь, наверно, в качестве прикрытия.

Пока шла заупокойная месса, Кейт не спускала глаз с передней скамьи. Анджела разрыдалась, утирая слезы платком, и Молли положила руку ей на плечо.

С того места, где стояли Кейт с Гарри, было трудно рассмотреть лицо Молли. Кейт все время думала об этой женщине и, когда накануне вернулась из тира, постаралась прочитать о ней все, что было написано за последнее время в газетах. Она даже, перед тем как отправиться на похороны, успела привлечь к своим изысканиям Холмсби.

— Хескелл родила мертвого ребенка примерно месяц назад, а спустя две недели из дома уехал ее муж… — Кейт показала Гарри соответствующую статью из «Инквайрер». — Сразу после этого Молли позвонила Кэйну и попросила его взять ее на работу в «Уорлд медиа», но он не мог говорить, поскольку в кабинете находилась Эмма. — Кейт помолчала. — И угадай, что было дальше? Вчера Хескелл уволилась с Седьмого канала.

Гарри внимательно слушал и одновременно просматривал вырезки.

— Это интересно, Кейт, — сказал он, но, судя по его тону, сержант придерживался иного мнения.

Теперь Кейт ткнула его в бок и жестом предложила выйти из церкви на улицу.

— Итак, что ты об этом думаешь? — спросила она.

— О чем? — попытался уклониться от ответа Гарри и схватился за живот — с утра его мучила отрыжка.

— Плохо, что у тебя снова обострилась язва. — Кейт сочувственно посмотрела на Гарри. — Но как ты считаешь, это важно, что Хескелл присутствует на похоронах вместе с Джеком Кэйном и его дочерью?

Холмсби неопределенно хмыкнул, закурил сигарету и присел на ступеньку. Кейт примостилась рядом. Она чувствовала, что Гарри удручен нагоняем, полученным накануне от начальства, и не решилась прочитать ему лекцию о вреде курения.

Гарри покачал головой.

— Пока ничего не могу сказать, Кейт. Может, мы вообще ищем не там, где надо. То, что преступник беспрепятственно проник в дом, убил наповал двух человек и спокойно исчез, не оставив никаких следов, наводит на мысль о наемном профессионале. — Гарри глубоко затянулся. — Салерно мог открыть дверь разносчику каких-то товаров. Подобные случаи бывали.

— Но кто тогда заказчик убийства?

— Возможно, Кэйн… — Гарри пожал плечами. — Он не из тех, кто будет сам пачкать руки, но у него хватило бы денег нанять киллера.

— Чтобы убить жену, с которой он только что поссорился? Это невероятно оперативная работа, или плохое планирование, или и то и другое вместе.

Гарри взглянул на операторов, праздно топтавшихся у входа в церковь. Кейт заметила, как репортер с Третьего канала сделал стойку. Сейчас кто-нибудь узнает Холмсби, и корреспонденты тотчас навалятся с вопросами. Она предложила Гарри прогуляться вокруг церкви.

— А что можно сказать о разгроме в ванной Эммы? — продолжала размышлять Кейт. — Зачем было наемному убийце останавливаться, чтобы сбросить с полки косметику Эммы Кэйн? Зачем он всадил ей все пули в лицо? Майк Трейвис уверен, что в этом убийстве есть что-то очень личное, что его совершил человек, охваченный гневом.

— Интересная точка зрения, — согласился Гарри. — Но гнев — не та эмоция, которая характерна для наших подозреваемых. Они такие хладнокровные, что диву даешься…

— А вдруг это Молли Хескелл? — прервала сержанта Кейт.

Несколько секунд Гарри молчал, потом бросил сигарету и затоптал ее носком ботинка.

— Допустим… — Он прищурил глаза, словно что-то обдумывая. — Давай разберемся. Кэйн уезжает из Филадельфии в начале года. Он хочет взять с собой Хескелл, но здесь в игру вступает Эмма. Затем Молли выходит замуж за Сэма Пэккера и беременеет. Возможно, это был ребенок Кэйна?

— Не знаю… — Кейт покачала головой. — Однако их отношения зашли настолько далеко, что приводили Эмму Кэйн в бешенство.

Уголком глаза Кейт заметила какое-то движение в толпе репортеров.

— Кажется, месса заканчивается, скоро повалит народ, давай лучше отойдем в сторону, — предложила она Гарри.

Они встали несколько поодаль, за оградой, наблюдая, как узкий, полированный гроб черного дерева с телом Эммы грузят на катафалк. Кейт пыталась отыскать глазами Кэйна, но его не было видно в толпе, собравшейся возле гроба. Спустя несколько мгновений она заметила Молли Хескелл, садившуюся в первый лимузин, следующий за катафалком. Туда же сели Джек Кэйн и его дочь.

— Нет, ты видел? — спросила пораженная Кейт у Гарри.

— Видел, — кивнул детектив. — Интересно, где сейчас покинутый муж?

Он огляделся. Сэм Пэккер стоял на краю тротуара и прикуривал сигарету.

— А теперь пошли выясним, что здесь происходит, — сказал несколько повеселевший Гарри и направился к мужу Молли Хескелл. — Мистер Пэккер?

— Он самый… — Сэм вопросительно взглянул на Кейт и Гарри.

Сержант представился.

— Я расследую дело об убийстве Эммы Кэйн.

Пэккер улыбнулся одними губами, взгляд его остался абсолютно холодным.

— Я-то думал, что детективы только в кино ходят на похороны жертв, чтобы выследить убийцу.

Гарри не отреагировал на шутку.

— Мы надеялись побеседовать с вашей женой, — пояснил он.

— С Молли? — Удивление Сэма было неподдельным.

— Почему она поехала с мистером Кэйном и его дочерью?

Сэм Пэккер усмехнулся.

— Хочет на прощанье показать язык Седьмому каналу.

— Не улавливаю связи.

Пэккер пожал плечами.

— Она демонстрирует им: «Черт с вами, глядите, какую историю я могла бы сделать из этого». — Он внимательно посмотрел на Гарри. — Молли вчера уволилась с Седьмого канала, потому что босс не разрешил ей освещать похороны, хотя знал о ее близкой связи с Кэйном.

— Понятно, — сказал Гарри, явно обрадовавшись удачной смене темы. — Именно об этом мы и хотели поговорить — об отношениях Молли Хескелл с Джеком Кэйном.

Пэккер снова пожал плечами и перевел взгляд на Кейт, словно собираясь ее о чем-то спросить, но обратился к Холмсби:

— Вы имеете в виду их любовную интрижку? Так это было очень давно, детектив, еще до нашей свадьбы.

— Но теперь вы живете раздельно?

— Да.

— Знаете ли вы, что она будет работать в «Уорлд медиа»?

Сэм натянуто улыбнулся.

— Я не слышал, чтобы кто-то официально объявил об этом, но допускаю, что она присоединится к нам. Куда ей еще деваться?

— А вам известно, что пару недель назад ваша жена звонила Джеку Кэйну и просила его взять ее на работу?

— Ей было плохо на Седьмом канале, она чувствовала себя глубоко несчастной и все время надеялась перейти на работу в Нью-Йорк. Джек хотел, чтобы она была с ним с самого начала.

— Но этому воспротивилась Эмма Кэйн?

— Да.

— В результате Молли Хескелл, вместо того чтобы работать у Кэйна, вышла за вас замуж. Весьма легкомысленный поступок. Раз выбор «А» не срабатывает, придется согласиться на «Б».

Сэм горько усмехнулся.

— Не совсем так, детектив. Мы начали встречаться только потому, что она была верна выбору «А», если вам угодна такая аналогия. Молли полагала, что в этом случае Эмма перестанет упрямиться.

— Но ее тактика не сработала, да?

— Нет, просто наши отношения стали более серьезными.

— Для вас?

— Для Молли тоже, — уточнил Пэккер. — Это была идея Молли — остаться в Филадельфии, когда она забеременела. У нее изменились приоритеты: вы же понимаете, что Эмма не смогла бы препятствовать переезду Молли — ведь она ехала бы ко мне, своему мужу.

Вокруг сновали люди, операторы сворачивали технику. Пэккер снова посмотрел в глаза Гарри.

— У нас все было бы замечательно, детектив, если бы наша дочка осталась жива. Кто знает, может… жизнь еще и наладится… в один прекрасный день. Когда Молли справится… когда ей станет лучше… — Сэм повел плечами, давая понять, что не хочет больше говорить на эту тему.

— Она тяжело пережила смерть ребенка?

— Очень тяжело… — Пэккер кивнул. — Вокруг нее все стало рушиться. Не сложились отношения и с новым боссом Седьмого канала. Она утратила вкус к жизни, ее депрессивное состояние распространилось и на близких людей, в том числе на меня.

— И вы решили выбраться из этого ада?

— Так решила Молли. — Сэм шумно вздохнул. — Я не знаю, каков ваш опыт в делах подобного рода, детектив, но мне кажется, вы тоже не стали бы спорить с женщиной, находящейся в неустойчивом психическом состоянии. Я уехал из дома, однако продолжал поддерживать связь с Молли.

— Вы беспокоились за нее?

— Конечно. Ей предписали принимать лекарства, но она была сильно предубеждена против успокаивающих таблеток, так что мой отъезд ничему не помог.

— Насколько тяжелой была ее депрессия?

Мягкость в тоне сержанта не обманула Кейт — она поняла, куда клонит Гарри. Впрочем, не ускользнуло это и от Сэма Пэккера.

— Не настолько, чтобы она сошла с ума и убила Эмму Кэйн, если я правильно понял ход ваших мыслей.

— Откуда такая уверенность?

— Я почти каждый день разговаривал с ней по телефону. Молли была расстроена, подавлена и несчастна, но исключительно в связи с потерей ребенка — ее гнев не имел никакого отношения к Эмме Кэйн. Если она и обвиняла кого-то, то только меня.

— Сказала ли она вам, что недавно звонила Джеку Кэйну?

— Нет.

— Она никогда не говорила, что Джек тянет время до тех пор, пока не уладит дела с женой?

— Он что, действительно тянул время?

Пэккер проводил взглядом лимузин, отъезжавший от ворот церкви.

Гарри посмотрел на Кейт, потом откашлялся.

— У вас есть револьвер, мистер Пэккер?

Сэм рассмеялся.

— Да, есть, точнее, был, детектив, но мы избавились от него еще до рождения ребенка.

— Что это было за оружие?

— Кажется, «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра.

— Каким образом вы избавились от него, мистер Пэккер?

— Понятия не имею, поскольку это сделала Молли.

— Вы точно знаете, что в доме нет револьвера?

— Точно я знаю только одно: к моменту моего отъезда револьвера в доме не было. Я не собирался оставлять его Молли.

Пэккер замолчал, словно взвешивая, не сболтнул ли лишнего. По правде говоря, он не очень боялся, что Молли причинит вред себе, а вот возможность того, что она кого-нибудь застрелит, пугала куда сильнее. Сэм вздохнул.

— Я обыскал дом сверху донизу, но не смог найти револьвер, ну и решил, что Молли его выбросила, ведь мы обсуждали необходимость избавиться от оружия.

— А ее вы об этом спрашивали?

Простой вроде бы вопрос буквально потряс Сэма.

— Нет, не спрашивал. Мне не хотелось заводить с ней разговор о револьвере. Это могло спровоцировать у нее опасные мысли.

Он настороженно вздохнул, желая поскорее выпутаться из неловкой ситуации.

— Мне кажется, вы не там ищете, детектив. Я уверен, что в личном разговоре с вами Молли ответит на все ваши вопросы.

— Очень на это надеюсь, мистер Пэккер, — язвительно отозвался Гарри.

Попрощавшись, Сэм перешел улицу и сел в темносиний «линкольн». Кейт повернулась к сержанту.

— Ну и что ты об этом думаешь?

— Думаю, из тебя вышел бы чертовски хороший следователь, Маккаскер.

— Брось, Гарри, я серьезно.

Сержант внимательно посмотрел на Кейт.

— Что у тебя есть против Молли Хескелл?

У Кейт округлились глаза. Она недоверчиво покачала головой.

— Да, в общем, ничего. Просто когда Джек Кэйн упомянул о телефонном звонке Молли, мне стало интересно, что бы я чувствовала на ее месте. Понимаешь, хочется устроить свою жизнь, но перед тобой постоянно возникает одно и то же непреодолимое препятствие. В сочетании с расстроенной психикой мы имеем ходячую бомбу замедленного действия. К тому же очень сердитую…

— Сердитая ходячая бомба замедленного действия, как правило, не способна на такую чистую работу, — отрезал Гарри. — Но твои рассуждения не лишены логики, с ними трудно не согласиться.

— Когда ты собираешься поговорить с Хескелл?

— Завтра.

— Завтра? Зная, что Сэм Пэккер успеет ее предупредить, рассказав, о чем ты его спрашивал? Он ей насоветует…

— Боишься, что она состряпает какую-нибудь историю? — Гарри улыбнулся и вытащил из кармана мобильный телефон. — По-моему, у нее для этого было вполне достаточно времени.

— А вдруг она признается?

Гарри с сомнением покачал головой.

— Слишком уж сенсационное завершение дела, ты не находишь? — Он примирительно пожал плечами. — Впрочем, так и быть, ради твоего спокойствия я попрошу Уэйна последить за ней. — Он набрал номер и добавил: — Хочу обсудить это дело с Трейвисом. Посмотрим, что он накопает в Нью-Йорке. Глядишь, и решим все одним махом.

Кейт поняла намек: нет смысла заниматься Молли Хескелл, потому что огонь главного калибра нацелен на Габриэллу Грант.

Глава 30

Четверг, Нью-Йорк

Габриэлла просматривала разложенные на рабочем столе листы распечатки сюжетов полуденных новостей, которые Элисон принесла несколько минут назад, оторвав ее от репортажа Си-эн-эн о похоронах Эммы Кэйн. Грант скрежетала зубами от бессильной злобы. Как она хотела сегодня быть с Джеком, помочь ему пережить этот кошмар. Они нуждались друг в друге, но Джек, очевидно, после некоторых раздумий, отказал ей в возможности присутствовать на похоронах.

«Хорошая идея, — заметил он, прищурив глаза, что означало лишь одно: ничего из этого не выйдет. — Хорошая… Но ты гораздо больше нужна здесь, чтобы подготовить эфир полуденных и десятичасовых новостей. В освещении похорон не должно быть ничего вульгарного, понятно? Я надеюсь на тебя». Взгляд Кэйна не оставлял сомнений в том, что спорить бесполезно. Джек все тщательно обдумал и взвесил. Наверное, он прав.

Впрочем, как всегда. Его замечание о вульгарности тоже не было лишено смысла: появление знаменитой телеведущей на похоронах жены ее босса могло вызвать негативную реакцию в СМИ.

Габриэлла вернулась к просмотру сюжетов. Да, она гораздо полезнее для него здесь, и это главное. Ее полезность для него, а его — для нее. Они с Джеком — команда и удачно дополняют друг друга.

На столе пронзительно заверещал телефон, и она нервно схватила трубку.

— Габриэлла? — откуда-то из бездонного пространства прозвучал скрипучий голос матери. — Габриэлла? Я не могу дозвониться до тебя несколько часов.

Грант нахмурилась. Вероятно, под часами подразумеваются минуты. Она едва справилась с искушением сказать матери, что если бы та меньше пила и почаще бывала трезвой, то не промахивалась бы, нажимая кнопки телефона. Однако вслух произнесла:

— Не знаю, почему так получилось, мама. Я здесь почти все время и всегда сама беру трубку.

— Не умничай со мной, Габриэлла! — Голос матери внезапно окреп, в нем появилась твердость. — Ты все это устроила, вот теперь помогай мне.

— Что устроила, мамочка? — Грант изо всех сил старалась сохранить приветливый, ровный тон.

— Ты говорила, что я могу не волноваться, но они уже здесь.

Габриэлла страдальчески вздохнула.

— Кто — «они»?

— Репортер из «Инквайрер» и фотограф. Один уже сутки утаптывает газон у моего дома, другой снимает меня из кустов. А я, между прочим, неважно выгляжу.

Габриэлла тупо уставилась на телефонную трубку. Сердце ее учащенно забилось.

— У твоего дома репортер из «Нэшнл инквайрер»?

— Ты что, оглохла, дочь? Да! И не один, а с фотографом, который снимает…

— Заткнись! — внезапно вспылила Габриэлла, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.

Что за чертовщина творится, в самом деле? Фрэнкс обещал, что даст ей время поговорить с матерью, но потом, видимо, передумал и решил проявить инициативу.

Габриэлла перевела дух.

— Ладно, мама, слушай меня внимательно. Я сама с ними разберусь. Если завтра они все еще будут околачиваться у тебя, то я приеду либо завтра вечером, либо в субботу. Но помни: не открывай им дверь ни при каких обстоятельствах. Не разговаривай с ними и ни в коем случае не смей исправлять те, как ты их называешь, маленькие ошибочки, которые не понравились тебе в моем интервью. Представляешь, что произойдет, если ты заговоришь с репортерами? Да они вложат в твои уста свои собственные слова. Ты это понимаешь, мама?

— Думаю, да, — сказала Глория, однако голос ее звучал не очень уверенно.

— Я не шучу, мама. Тебе и в голову не придет, как они могут все извратить, ты просто не знаешь этих людей. Им достаточно одной оговорки. Держись от них подальше. Не обращай на них внимания. А главное — молчи, иначе испортишь все, что я с таким трудом создала.

— Да поняла я, поняла, — немного обиженно ответила Глория, явно сбитая с толку.

— Еще раз повторяю, мама, держись подальше от этих наглецов, пока я не приеду.

Глория молчала, и Габриэлла, потеряв терпение, бросила трубку на рычаг. Руки у нее дрожали. Она заставила себя успокоиться, и в этот момент в дверь заглянула Элисон Хейли.

— Я обо всем договорилась. Паоло займется вашей прической через пятнадцать минут.

Габриэлла лучезарно улыбнулась — скоро эфир.

— Он превратит меня в настоящую красотку. Спасибо.

Габриэлла собралась было надеть плащ и взять зонтик, но внезапно передумала, крикнув вслед Элисон:

— Вызови для меня лимузин, Эли, ладно? — Она снова улыбнулась. — На улице льет как из ведра.

Глава 31

Когда Трейвис выехал из тоннеля Линкольна, зарядил дождь. Уэст-Сайд, знакомые места. Майк улыбнулся, вспомнив, как полгода жил в плавучем доме у Семьдесят девятой улицы. Славное время, это было еще до встречи с Черил. Она всегда говорила, что ей нравится вода, и все же заставила его сменить жилье после нескольких встреч на Гудзоне. Майк до сих пор не понимал, в чем провинился перед ней, однако сейчас эта мысль уже не причиняла боли. Забавно, но облик Черил полностью стерся в его памяти. Все ушло, даже добрые чувства к любимому городу.

Под проливным дождем он затормозил у здания «Уорлд медиа» и проследовал в вестибюль. Охранник несколько секунд внимательно изучал его полицейский жетон.

— Кого именно вы хотите видеть? — спросил охранник, потянувшись к телефону.

— Благодарю вас, но я сам найду человека, который мне нужен. — Майк направился к лифту. — На каком этаже находится студия новостей?

— На пятом. — Слова едва успели сорваться с губ охранника, когда двери лифта распахнулись, и навстречу Трейвису вышла Габриэлла Грант собственной персоной.

— Мисс Грант?

Габриэлла была удивлена не меньше Майка. Он понял это по тому, как она вздрогнула при звуке его голоса.

— Детектив Трейвис, — представился Майк. — Вы должны меня помнить, мы встречались у вас на квартире.

Габриэлла одарила его мимолетной улыбкой.

— Вы пришли ко мне?

— И к вам тоже… — весьма туманно ответил Майк. — У вас есть несколько минут?

— Боюсь, что нет. — Грант нетерпеливо посмотрела на часы. — Через пять минут мне нужно быть у парикмахера, через полчаса я должна вернуться на прогон, а потом…

— Я могу подождать, пока вы закончите свои дела, — примирительно сказал Майк, но по его тону было ясно, что он не намерен уезжать, не поговорив с Габриэллой.

Грант изучающе посмотрела на детектива, прикидывая, насколько прочно он в нее вцепился. Майк не отвел взгляда, не преминув отметить наряд Габриэллы — вызывающе красный костюм с короткой юбкой, которая заканчивалась на середине бедра, немного выступая за край безупречно пошитого жакета.

Габриэлла вздохнула и, знаком предложив Майку следовать за собой, отвела его в угол вестибюля. Усевшись на банкетку, она тщательно разгладила юбку, словно стараясь натянуть ее на колени, и нетерпеливо спросила:

— Итак, что вы хотите узнать, детектив?

— Меня все еще мучает любопытство относительно ваших отношений с Джеком Кэйном.

Габриэлла удивленно воззрилась на Майка.

— Я все вам сказала еще в прошлую субботу. Он — мой босс, я у него работаю.

— Однако вы изрядно преуспели, работая у него.

— Да, преуспела, — с вызовом в голосе подтвердила Грант. — Вы считаете это странным? Или полагаете, что успехов на телевидении добиваются только те женщины, которые спят со своими боссами?

— Джек Кэйн не хотел с вами спать?

Вопрос застал Габриэллу врасплох. Она смутилась, но всего лишь на мгновение, после чего оглушительно расхохоталась.

— Детектив, если бы я трахалась со всеми мужчинами, которые этого хотят, у меня не осталось бы времени вести передачи.

Ее смех был на редкость неприятным, и говорила она таким твердым тоном, что Майк задумался, не переоценил ли он привлекательность Грант.

— Я понимаю, времени постоянно не хватает… — Сочувствие, написанное на его лице, выглядело очень натурально. — Поэтому и распался ваш брак?

— Мой брак вас не касается! — Габриэлла встала.

— Вот в этом я как раз не уверен. Вчера я пообщался с вашим мужем…

Габриэлла снова села.

— Вы разговаривали с Кевином?

— Да, и он сказал мне, что вы наконец-то согласились на его условия. Сказал, что вы звонили ему… — Майк сделал паузу и полез в карман, чтобы достать блокнот.

— В субботу, так? — помогла ему Габриэлла.

— При условии, что вы два года всячески тянули с разводом, такая поспешность выглядит несколько подозрительно, не правда ли?

— Что же тут подозрительного?

Майк наморщил лоб и вздохнул.

— Связь с преступлением, которое я расследую: вы позвонили мужу через два дня после того, как была убита Эмма Кэйн.

Габриэлла широко улыбнулась.

— Я могла бы понять ваш вопрос, детектив, если бы звонила Кевину за два дня до убийства. Даже мне такое совпадение показалось бы подозрительным. Но после?! Удивительно, что в этом вас насторожило?.. — Габриэлла встала и озабоченно взглянула на часы. — Мое время вышло — я уже опаздываю.

Майк тоже поднялся.

— Еще один вопрос, мисс Грант. Постарайтесь точно вспомнить, где вы находились между восемью и десятью вечера в тот четверг, когда была убита Эмма Кэйн?

Габриэлла нетерпеливо постукивала носком туфли по мраморному полу.

— По-моему, я уже отвечала на этот вопрос. Алиби, которое, судя по всему, вас интересует, у меня нет. Я была дома, одна. Хотя… подождите… Вечером ко мне заходил курьер — приносил еду из ресторана.

— В котором часу?

Габриэлла задумалась.

— По четвергам я, как правило, задерживаюсь в студии и ем поздно. Наверно, это было около десяти. Впрочем, почему бы вам не спросить у моей помощницы — Элисон? Обычно она заказывает мне ужин, когда я уезжаю с работы. Или уточните время в ресторане.

— В каком именно?

Габриэлла снисходительно улыбнулась.

— «Сычуань-Палас» на Семьдесят второй, — сказала она. — Я могу идти?

Трейвис молча кивнул, глядя, как Габриэлла вышагивает по вестибюлю на немыслимо высоких шпильках. Входя в лифт, он почему-то подумал о ногах Кейт — в его присутствии Маккаскер всегда носила брюки.

Студия оказалась совсем не такой деловой и шумной, как ожидал Майк. В свое время ему пришлось посетить пару нью-йоркских телестудий — настоящие муравейники, где все куда-то спешат, а режиссеры и ведущие кричат друг на друга. Здесь же все было выдержано в пастельных тонах. Приглядевшись, Майк понял причину столь необычной тишины — люди сгрудились у телевизионного монитора и смотрели по Си-эн-эн похороны Эммы Кэйн.

Он подошел к большому подковообразному столу, за которым сидел мужчина в наушниках, и, показав полицейский жетон, спросил:

— Где я могу найти Элисон, помощницу мисс Грант?

— Элисон? — Мужчина окинул взглядом студию. — Ага, вон она. — Он вытянул руку в сторону рыжеволосой женщины.

Женщина обернулась, видимо, услышав свое имя, и Майк жестом подозвал ее.

— Детектив Трейвис, — представился он. — Мы можем побеседовать где-нибудь подальше от посторонних глаз?

Элисон, размышляя, наморщила лоб.

— Это надолго? Мне надо отредактировать кусок для вечерних новостей. Я…

— Это ненадолго, — уверил ее Майк.

Она пожала плечами и повела Трейвиса за собой.

— Поговорим в комнате, где я буду работать, когда у Ларри закончится перерыв.

Они пришли в маленькое звуконепроницаемое помещение, большую часть которого занимал редактирующий аппарат. Одно кресло стояло у пульта, второе за ним. Элисон села и предложила Майку последовать ее примеру.

— Мисс Грант сказала, что вы сможете мне помочь, — сразу перешел к делу Майк. — Я хотел бы уточнить время, когда в четверг на прошлой неделе в номер Габриэллы Грант была доставлена еда из китайского ресторана.

Элисон прищурилась.

— Вряд ли я…

— Мисс Грант сказала, что обычно вы заказываете для нее ужин, перед тем как она уезжает с работы.

Элисон согласно кивнула, но вид у нее при этом был совершенно несчастный.

— Дайте подумать. Я действительно сделала заказ, но… — Она замолчала и покачала головой. — Нет, не могу вспомнить время, детектив. — Опять повисла пауза. — Вы же говорили с самой мисс Грант, правда?

— Да, я столкнулся с ней в вестибюле, чему очень удивился, поскольку считал, что она вместе с мистером Кэйном на похоронах миссис Кэйн, — без зазрения совести солгал Майк.

Элисон снова прищурилась.

— А зачем ей туда ехать? Она не была знакома с миссис Кэйн.

— Но ведь именно мистер Кэйн привез ее сюда из Филадельфии?

— Да, мисс Грант работала с ним на Седьмом канале, однако сомневаюсь, что она была вхожа в дом.

— Разве они не друзья с мистером Кэйном?

— Ну не уверена, возможно… — Элисон замолчала, обдумывая вопрос. — Габриэлла восхищалась мистером Кэйном. Она была просто вне себя, когда мы утром узнали об убийстве.

— Вне себя?

— Ну… — Лицо Элисон вспыхнуло. — Я… сморозила глупость, так получилось… ляпнула, что хорошо бы это не было похоже на дело Симпсона. Вы бы видели, как мисс Грант напустилась на меня. Она сказала, что мистер Кэйн не способен на такое злодейство.

Майк кивнул.

— Наверное, она знает его лучше, чем кто-либо еще здесь.

— Конечно, они же вместе работали много лет.

— У вас никогда не было ощущения, что их связывает нечто большее, чем совместная работа?

Элисон уставилась в пространство куда-то над головой Майка.

— У меня не было никаких ощущений на эту тему, детектив. Я не ломаю голову по ночам над такими вопросами.

Майк подался вперед.

— Послушайте, Элисон, мне бы не хотелось даром тратить ваше время, но не отнимайте зря и мое. Я расследую двойное убийство, и миссис Кэйн одна из жертв. Мистер Кэйн, как вы правильно заметили, может рассматриваться в качестве подозреваемого. До тех пор, пока не будет доказано противоположное, я обязан выяснить все об отношениях мистера Кэйна с женой и другими женщинами. Я прошу вас о помощи, вот и все.

Элисон глубоко вздохнула.

— Вы спрашиваете меня, не встречалась ли Габриэлла Грант с Джеком Кэйном, а я отвечаю, что ни он, ни она не доверяли мне свои сердечные тайны.

Майк снова откинулся на спинку кресла.

— Ладно, Элисон, тогда скажите, вы когда-нибудь видели, чтобы они вместе допоздна задерживались на работе? Бывало ли, что они вместе уезжали домой или вместе обедали?

Элисон задумалась.

— Не могу поручиться… но полагаю, что им приходилось вместе посещать филиалы. Это нормальная практика. Провинциальные студии просто на уши становятся, когда туда приезжают звезды.

— Понятно, — кивнул Майк, чувствуя, что добился хоть какого-то результата.

— Однако мне не известно, — тут же добавила Элисон, — что происходило между ними во время совместных поездок. Во всяком случае, и в этом я уверена, здесь в студии их отношения не выходили за рамки профессиональных. Мистер Кэйн был с ней очень вежлив. Но никогда не проявлял ничего такого в смысле взглядов или особого отношения. Даже не называл ее Габби, как это делает большинство из нас.

Майк потер глаза.

— А вы вообще знаете что-нибудь о личной жизни Габриэллы Грант?

Элисон пожала плечами.

— Очень немногое. Знаю, что она не живет с мужем, и думаю, что в ее жизни есть мужчина.

— Почему вы так думаете?

Элисон хихикнула.

— А от кого она, по-вашему, получала розы на длинных стеблях, не мать же их присылала, или я не права?

— И как часто она получала такие розы?

— Да все время, что я здесь работаю… — Она смущенно осеклась и поспешила исправить положение: — Но я не знаю, какой флорист ей их посылает.

— Может, их посылает просто какой-то поклонник. Почему вы думаете, что цветы от друга?

Элисон сложила губы бантиком и покачала головой.

— Пожалуйста, не давите на меня, этого нельзя говорить.

— Вы никому не навредите, Элисон, не волнуйтесь, — успокоил ее Майк. — Наш разговор останется строго между нами.

— Ну ладно… — Элисон вздохнула. — Я поняла, что у нее кто-то есть, по розам и… — Она снова вздохнула, уставившись в потолок. — Короче, недавно мисс Грант попросила меня купить тест для определения беременности. Я бегала за ним в аптеку за углом.

От Майка потребовалось некоторое усилие, чтобы сохранить на лице бесстрастное выражение.

— Вы уверены, что тест был нужен ей лично?

Элисон кивнула.

— Абсолютно. Перед тем, как послать меня в аптеку, она сказала, что чувствует тошноту и головокружение. Это было чуть больше недели назад… да, в позапрошлую пятницу.

— То есть за неделю до убийства миссис Кэйн?

— Да.

— Точно?

— Точно, потому что в прошлую пятницу она снова жаловалась на тошноту. Только грешила уже не на беременность, которую, судя по всему, тест не выявил, а на какое-то китайское блюдо — мол, в еду подмешивают краситель. Я слышала, как она ругалась с управляющим ресторана по телефону, а это было уже после того, как мы узнали об убийстве миссис Кэйн.

— Вы уверены, Элисон?

— Конечно, я тогда еще подумала: «Как она может жаловаться на тошноту, когда убили миссис Кэйн?» — Элисон пожала плечами. — Извините, но эта мысль возникла в голове как-то сама собой.

По дороге в «Сычуань-Палас» Майк позволил себе расслабиться и насладиться чувством удовлетворения, возникшим после разговора с помощницей Грант, — он остановился у закусочной и выпил пару чашек кофе. Похоже, Элисон дала ему в руки последний элемент головоломки.

Если Габриэлла заподозрила, что она беременна, то это объясняет все: почему Джек Кэйн отправился в Мэйн-Лайн разбираться с женой, почему он так стремился загнать Эмму в угол и принудить ее к разводу. Черт, теперь понятно, зачем ему вдруг до зарезу понадобился развод. Но поехал-то он со щитом, а вернулся на щите и, без сомнения, сразу же поспешил сообщить Габриэлле приятную новость. Неудивительно, что мисс Грант почувствовала себя загнанной в угол.

Наверняка Габриэлла позвонила вечером в четверг в «Сычуань-Палас» и отменила заказ. Майк предчувствовал, что в ресторане ему сейчас подтвердят это. Подтвердят, если, конечно, у них ведется необходимый учет.

Войдя десять минут спустя в ресторан, он на всякий случай скрестил пальцы.

— Нет проблем, — заверил его менеджер. — Вся информация хранится у нас в компьютере.

Майк во все глаза смотрел на экран, пока услужливый китаец нажимал на клавиши.

— Да. — Лицо менеджера расплылось в улыбке. — Доставлено мисс Грант в десять часов. Теперь что-то узнать стало так просто. Здорово, правда?

Нет, совсем не здорово. Майк поморщился, но решил не сдаваться.

— Могу я поговорить с мальчиком-курьером?

Спустя полчаса вернулся курьер и подтвердил данные компьютера.

— Я носил ей еду каждый четверг вечером, — сообщил он Майку.

— Но меня интересует именно прошлый четверг. Ты уверен, что мисс Грант взяла заказанные блюда?

— Да, и тогда тоже.

— Стало быть, она была в квартире, когда ты принес еду?

— Да! — Мальчишка усердно закивал.

— Ты знаешь, как выглядит мисс Грант? Ты узнал ее? Она сама открыла тебе дверь?

Мальчик произнес нечто вроде «конча нет», что Майк расшифровал как «конечно нет». У него участился пульс.

— Ты видел мисс Грант или нет?

— Не видел… — Парень мотнул головой. — Не возможно. Мисс Грант в душе. Она сказала оставить ужин на столе, забрать деньги и закрыть за собой дверь.

Трейвис перевел дух.

— Так, значит, она была в душе, но крикнула тебе, что ты должен сделать? Ты узнал ее голос?

— Нет, это не со мной. Она не говорить со мной. Она говорить со швейцаром. Он позвонил в квартиру. Она говорить с ним, а он со мной.

— Все ясно. — Майк кивнул. — То есть ты не видел мисс Грант и не разговаривал с ней?

Мальчик так посмотрел на Майка, словно тот сказал непристойность.

— В душе? Точно нет.

Майк поблагодарил курьера и менеджера, понимая, что больше он из них не выжмет. Только швейцару известно, кто ответил на его звонок в квартиру Грант. Интересно, сколько времени понадобится, чтобы связаться с ним? Трейвис взглянул на часы и приготовился к длительному ожиданию.

Глава 32

Вечер четверга, Филадельфия

Молли Хескелл попросила шофера такси высадить ее у телецентра. Как она полагала, проникнуть внутрь не составит труда. В конце концов, ее не уволили, она ушла с работы по собственному желанию. У Ника Майерса нет никаких оснований предупреждать охрану, чтобы ее не пускали. Убедившись, что поблизости нет синего «шевроле», Молли прошла в здание.

Не такая уж она дура. Молли приметила синий «шевроле», следовавший за их лимузином с самого кладбища, откуда она возвращалась вместе с Сэмом. Машина нырнула в подворотню, как только Сэм поставил свой автомобиль возле их дома. В «шевроле» были копы, никаких сомнений. Не нужно обладать особыми способностями, чтобы это понять, тем более после того, как Сэм передал ей содержание разговора с сержантом Холмсби.

Всю дорогу от Глэдуайна Сэм расспрашивал ее о револьвере.

— Копы обязательно захотят узнать, что ты с ним сделала. Это очень серьезно, Молли. Им все известно о тебе и Джеке, и они собираются допросить тебя.

Молли заверила мужа, что не трогала оружия. Она вообще забыла о намерении избавиться от револьвера. Думала, он все еще лежит в ночном столике. Сэм прямиком направился в спальню и рывком открыл все ящики.

— Здесь нет револьвера, Молли.

Он посмотрел на жену таким тяжелым взглядом, что она почувствовала стеснение в груди.

— Значит, его украли. Ко мне вломились пару недель назад.

— Ты уверена? — Сэм заметно насторожился.

— Это не было очередной галлюцинацией. Как тебе кажется.

Сэм покачал головой.

— Ты сообщила о вторжении в полицию?

— Нет… — Молли отвела взгляд. — Ничего ценного не пропало, а о револьвере я как-то не подумала. Забыла…

Сэм сел на кровать и хлопнул ладонью по одеялу.

— Ладно, Молли, садись рядом. Давай поговорим, может, нам удастся что-нибудь придумать.

Она посмотрела мужу в глаза и увидела два темных, бездонных грустных озера. «Сэм не поверил ни одному моему слову, — подумала Молли, — чего уж ждать от полицейских? Единственный способ как-то выпутаться из этого положения — заставить Дженнифер сказать правду».

Она не села рядом с Сэмом, а, сняв синее платье, швырнула его на пол, натянула леггинсы, черный толстый свитер, схватила сумочку и бросилась вниз по лестнице.

Сэм побежал за ней, убеждая немного выпить, даже налил себе, — все тщетно.

— Нет, мне надо выйти, подышать воздухом.

Сэм предложил проводить ее, но она возразила, что не нуждается в провожатом и вообще, вероятно, заскочит к сестре.

— И не звони Викки, не тревожь ее этим собачьим дерьмом, Сэм. Хорошо?

При упоминании Викки Сэм немного успокоился.

— Хорошо, только сообщи, когда надумаешь вернуться, я за тобой заеду.

Пройдя по Четвертой улице до перекрестка, Молли поймала такси и назвала адрес телецентра.

И вот теперь, с отчаянно бьющимся сердцем, она вошла в лифт и нажала кнопку третьего этажа. Было почти одиннадцать, студии практически опустели.

Все, кто еще работал, сидели либо у пульта, либо в аппаратных. На месте оказались только Том Шэнли, спортивный комментатор, который отслеживал последние, ночные данные о результатах соревнований, и несколько дежурных, принимавших по телефону новости. Никто не задавал никаких вопросов, видимо, они и не знали, что она уволилась.

— Привет, Молли, — окликнул ее один из дежурных. — Твое появление с Джеком Кэйном на похоронах стало главной сенсацией, только не у нас. Счастье, что здесь нет Ника Майерса. В таком состоянии я его еще ни разу не видел.

— Да наплевать на него, — рассмеялась Молли, направляясь к недавно еще своему столу — Если бы он поручил этот репортаж мне, у нас был бы эксклюзив.

Молли посмотрела на монитор — ночные новости вел Гарри Дюпре.

— А где Рид? — спросила она.

— Дженнифер сегодня не будет, у нее ларингит.

Вот черт! Молли рухнула в кресло и задумалась, не позвонить ли Рид домой. А может, просто взять да и поехать к ней? Но, с другой стороны, так ли уж необходима поддержка Дженнифер?

Если копы спросят о револьвере, придется рассказать о вторжении. Дженнифер, Джейни и Дайана вынуждены будут съесть это и подтвердить ее слова. В противном случае копы, как и Сэм, не поверят ей.

«Но почему вы сразу не сообщили о проникновении в ваш дом постороннего, мисс Хескелл, а говорите только теперь? Вы сочинили эту историю, чтобы объяснить исчезновение револьвера?»

Молли почувствовала, что близка к истерике. Неужели и теперь Дженнифер и остальные будут просить ее ни о чем не рассказывать? Это… просто подло! Дело приняло слишком серьезный оборот. Нет, они не станут врать копам.

Изящная теория Джен о непричастности их маньяка к убийству, поскольку человек, застреливший Эмму, позвонил в дверь, а он в двери не звонил и так далее и тому подобное, могла убедить кого угодно, только не ее, Молли.

Она полагала, что револьвер взял именно тот извращенец. Убил он Эмму или нет — другой вопрос. Пока никто не утверждает, что орудием убийства был револьвер Сэма тридцать восьмого калибра, но найти его надо, это очевидно.

Молли уставилась невидящим взглядом в пустой экран компьютера и мысленно еще раз прокрутила весь сценарий. Конечно, она абсолютно права. В конце концов, есть только две возможности: либо револьвер украл маньяк, либо нет. Но если нет, то куда же он делся?

Молли нервно вытерла о леггинсы внезапно вспотевшие ладони. Стало душно и жарко, хотя температура в помещении была на несколько градусов ниже комфортной. Возможно ли, что маньяк не брал оружия? Тогда, значит, это она сама взяла револьвер и направила его на Эмму Кэйн? А потом, что, все начисто забыла?

Но ведь и женщина в парке казалась ей абсолютно реальной. Может, ее мозг просто способен блокировать то, что надо забыть? Галлюцинации — медицинский факт. Многие страдают также избирательной потерей памяти — особенно после страшных переживаний…

От таких мыслей недолго и правда рехнуться. Молли никогда не обманывалась насчет своего отношения к Эмме Кэйн — она ненавидела эту женщину. Даже желала ее смерти. Закрыв глаза, она попыталась представить, как направляется в дом Эммы, чтобы устроить там скандал. Но револьвер? Молли решительно не могла вспомнить, что держала его в руке. Нет, она не помнит ни встречи с Эммой Кэйн… ни того, как стреляет в нее.

— Уже соскучилась по нам, да?

Молли вздрогнула от неожиданности, открыла глаза и, увидев улыбающуюся физиономию Тома Шэнли, улыбнулась в ответ.

— На самом деле я пришла забрать кое-какие свои вещички.

Маленькая ложь — она все уже давно забрала.

Том понимающе кивнул.

— Что-то ты очень бледная.

— Это, наверно, от голода. — Молли слышала себя словно со стороны. — У меня сегодня во рту маковой росинки не было.

— Тогда угощаю — мясо с картошкой в «Диккенс-Инн». Я как раз еду туда с Дорин и Роном.

Молли отрицательно покачала головой.

— Мясо с картошкой — это не для меня, но, тем не менее, спасибо, Том.

— Ладно, как хочешь. — Шенли посмотрел в сторону открывшихся дверей лифта и ухмыльнулся. — Вот и могильная смена. Стало быть, уже поздно.

«Могильная смена. Транскрипторы», — подумала Молли, почувствовав внезапный толчок. С понедельника у нее не было возможности взглянуть на Манзовского и Терренцио. А сегодня и они, и она здесь. Эта мысль немного подняла ей настроение. Голова снова ясно заработала. Неизвестно, конечно, кто и каким образом убил Эмму Кэйн, но что касается вторжения, то не может быть и речи о галлюцинациях или патологической забывчивости. Человек в маске был абсолютно реальным, и Молли ни на минуту не сомневалась, что маньяк, вломившийся к ней и трем ее коллегам, — либо Манзовский, либо Терренцио. И именно он украл револьвер Сэма. Альтернатива была слишком болезненной, чтобы о ней думать.

Молли подняла голову и посмотрела на транскрипторов. Они уже успели погрузиться в работу и стучали по клавишам с такой скоростью, словно их пальцы жили какой-то своей, независимой жизнью. Молли поймала себя на мысли, что понятия не имеет, кто из этих двоих крупных черноволосых мужчин Манзовский, а кто Терренцио.

Можно пока спуститься в гараж и посмотреть на их машины. У сторожа наверняка есть ключи, и если там окажется тот же парень, с которым она разговаривала в прошлый раз, есть шанс, что ей удастся заглянуть внутрь джипов.

Да, но что это даст? Такой осмотр будет иметь смысл только в том случае, если в машине до сих пор валяются порнокассета или револьвер. Нет, он не идиот. Кассета конечно же дома, как, вероятно, и револьвер.

Молли включила компьютер и, набрав свой пароль, убедилась, что Майерс не удосужился перекрыть ей доступ в сеть студии. Она вошла в директорию «Сотрудники». В свое время кто-то подал блестящую идею заносить в компьютер сотрудников с адресами и телефонами не в алфавитном порядке, а по отделам, однако папки «Транскрипторы» почему-то не оказалось. Пробежав глазами по названиям, Молли обнаружила файл «Могильная смена» — ее коллегам не откажешь в чувстве юмора, отметила она. Манзовский фигурировал в списке как Манзо, а Терренцио — как Терри. Двое других тоже значились под шуточными прозвищами — Сникс и Джоди. Зато адреса и телефоны были указаны полностью, без всяких приколов.

Молли всмотрелась в адреса: Манзовский жил в Порт-Ричмонде. Ну конечно — где ему еще жить! Этот район уже давно облюбовали поляки. Терренцио — улыбка исчезла с ее лица — проживал возле Итальянского рынка. Хотелось бы верить, что они оба не обременены семьями.

«Извините, пожалуйста, я работаю вместе с Терри. Он просил меня привезти ему одну кассету…»

Молли решительно встала, потом снова села, схватила со стола лист бумаги и, достав из сумочки ручку, набросала записку Дженнифер Рид: «Сейчас я делаю то, что мы должны были сделать давно. Хочу проверить кое-кого по этим адресам». Далее следовали имена и фамилии, а внизу — ее подпись. Если с ней что-нибудь случится, Дженнифер все поймет. Молли запечатала конверт и положила его на стол, придавив телефоном. При неблагоприятном стечении обстоятельств копы наверняка придут сюда и благодаря записке узнают, где ее искать.

Молли выключила компьютер и снова взглянула на транскрипторов. Казалось, они не замечали ее присутствия в студии — оба были словно прикованы к мониторам. Так они и останутся в своих маленьких замкнутых мирках до окончания смены в шесть утра.

Эники-бэники ели вареники… Куда поехать сначала?

Задачка была не сложная. Конечно, к Терренцио. Это ближе, и такси обойдется дешевле.

Молли стремительно вышла из студии. Только усевшись на заднее сиденье машины и назвав водителю адрес, она поняла, что не имеет ни малейшего представления, как проникнуть в дом Терренцио. Да, с головой у нее не все в порядке. Однако револьвер Сэма надо найти во что бы то ни стало. Только в этом случае она сможет доказать, что не причастна к убийству Эммы Кэйн.

Он прекрасно видел, как Молли Хескелл покинула студию, но притворился, что это его нисколько не интересует. Пальцы продолжали сновать по клавиатуре, следуя словам, раздающимся в наушниках. Чувствовал он себя замечательно, и работа спорилась. У каждого из них было по шесть кассет, и он, Льюис, принялся уже за вторую. Скоро закончит.

Однако интересно, что Молли Хескелл делала в студии в столь поздний час? Разве она вчера не уволилась? Льюис заметил, как она настороженно посмотрела в его сторону, да и выглядела какой-то взвинченной. Во всяком случае, не такой уверенной в себе, как на похоронах, которые показывали в шестичасовых новостях.

Во всех телепередачах Филадельфии прощание с Эммой Кэйн было ведущей темой — кроме Седьмого канала.

Льюис следил за похоронами по Третьему каналу и был просто поражен, когда увидел, как Молли садится в первый лимузин вместе с Джеком Кэйном.

Эта картина преследовала его весь день наряду с неотвязной мыслью: Молли, любимая фаворитка Кэйна, — снова в кадре? Что это могло значить? Что?

Перед тем как идти на работу, Льюис еще раз прокрутил видеопленку, снятую в вечер убийства, до появления размытого нечеткого силуэта. Он остановил кадр и, вглядываясь в зернистый контур лица, попытался наложить на него черты Молли Хескелл. Однако задача оказалась непосильной.

Размышления Льюиса были прерваны чиханием Манзовского. Льюис поморщился. Как нервируют его все эти летающие вокруг микробы. Он обернулся и жестом предложил коллеге снять наушники.

— Почему бы тебе не пойти домой? — спросил он сладким тоном. — Ляжешь в постель, примешь что-нибудь от простуды… Работы сегодня мало, я сделаю и твою.

— Ты уверен? — Манзовский снова чихнул. — Я вообще-то хотел позвонить, сказать, что заболел, но ты же понимаешь… — Он махнул рукой, показывая на кассеты.

— Нет проблем! — заверил его Льюис, беспечно тряхнув головой.

«Если даже что-то не успею, ничего не случится».

Он снова погрузился в работу и через несколько минут услышал, как с шорохом закрылись двери лифта.

Выждав немного, Льюис встал. Работая без напарника, он чувствовал себя спокойней и уверенней, к тому же, будучи один, получал возможность свободно передвигаться по студии и при необходимости рыться в столах сотрудников. Он пересек студию, продолжая думать о Молли Хескелл.

Имеется ли вероятность того, что именно Молли запечатлена на его видеопленке? Возможно ли, что именно Молли убила Эмму Кэйн? И если да, то знает ли, догадывается ли об этом Джек Кэйн?

Сколько согласился бы заплатить Джек Кэйн за видеокассету, на которой при достаточном увеличении и улучшении изображения проявится лицо Молли Хескелл?

Будет ли он благодарен тому, кто нашел убийцу его жены? Или захочет избавиться от записи, опасаясь последствий? Ведь, когда выяснится, что Эмму Кэйн убила любовница ее мужа, скандал неизбежен.

Льюис прикрыл глаза и попытался восстановить в памяти картинку шестичасовых новостей. Молли рядом с Кэйном. В церкви. В лимузине. Всему миру стало ясно, что она претендует на место Эммы.

Он остановился у стола Молли и оглянулся, чтобы еще раз убедиться, что в студии, кроме него, никого нет. Затем протянул руку и взял со стола перекидной календарь, в котором Молли ежедневно отмечала свои задания и деловые встречи. Не было смысла подозревать ее, если вечером в четверг она выезжала куда-то по работе или брала интервью. На интересующей его странице никаких записей не оказалось. Следует проверить еще кое-что. Надо посмотреть десятичасовую передачу за тот четверг, чтобы убедиться, не вела ли Молли какой-либо репортаж «живьем».

Он не успел додумать свою мысль до конца, когда его внимание привлек длинный белый конверт, адресованный Дженнифер Рид. Угол конверта был придавлен телефоном. Любопытно, подумал Льюис. Если Молли хотела оставить записку Дженнифер, то почему не положила на ее стол? Да и вообще, зачем ей писать Дженнифер Рид?

Он, практически не колеблясь, вскрыл конверт и озабоченно нахмурился, увидев строчки, в которых был указан его адрес.

Сунув записку и конверт в карман, Льюис пошел к своему месту. Не стоило отпускать Манзовского. Теперь, если он сам уйдет с работы, с начальством дерьма не оберешься. Придется утром объясняться…

Но ничего не поделаешь. Молли Хескелл в настоящую минуту едет к нему домой. Медлить нельзя, и Льюис, не выключив монитор, взял сумку и покинул студию.

Глава 33

Молли попросила шофера высадить ее на углу Десятой и Вашингтона. Терренцио жил в трех кварталах от главной улицы, ведущей к рынку. До его дома она намеревалась пройти пешком, чтобы психологически подготовиться к тому, что предстояло сделать. Сейчас улицы были пустынны — наступила ночь, торговцы разошлись и аппетитные запахи, дразнившие днем обоняние прохожих, улетучились. Когда она жила с Сэмом, ей не раз доводилось покупать здесь продукты. Сэм пристрастился в Италии к тамошней кухне, и в первые месяцы замужества Молли старалась побаловать его, готовя блюда по итальянским рецептам.

Знала Молли и то, что квартал по преимуществу застроен одноэтажными домиками, которые обессмертил Сталлоне в одной из первых серий «Рокки». Грабежи здесь были большой редкостью.

Она свернула с главной улицы на Гаскилл-Лейн. Перед каждым домом имелся маленький дворик, ведущий от тротуара к входным дверям. Посматривая на номера домов, Молли подумала, сможет ли она хотя бы попытаться проникнуть в чужое жилище?

Первым делом надо будет проверить, есть ли у Терренцио жена или подруга, поджидающая его в постели. Дойдя до дома номер двадцать четыре, Молли направилась прямо к двери и позвонила. Она держала палец на кнопке секунд тридцать. Трель звонка гулко разносилась по дому. Видимо, никого нет, подумала Молли, но на всякий случай позвонила еще раз.

За дверью не было слышно никакого движения, и никто не выглянул из окна второго этажа.

Отлично. Молли перевела дух и взялась за ручку двери. «Это было бы слишком просто. — Она мысленно рассмеялась. — Так, но что же дальше?»

Несколько мгновений Молли колебалась. Не очень-то тут удачное место для взлома. Наверняка кто-то из соседей наблюдает, как она топчется возле двери, обдумывая свой следующий шаг. А что делать, если появятся копы? Молли несколько раз моргнула, отгоняя от себя эту мысль. Она и так слишком далеко зашла. Боже, не хватало только сейчас потерять самообладание. У нее есть еще один адрес, если здесь не удастся ничего найти.

Молли оценила взглядом запоры на окнах и поняла, что их можно было бы без труда открыть, если бы она удосужилась захватить с собой какой-нибудь подходящий для этого инструмент.

«Иди домой, Молли, — сказала она себе. — Ты не годишься для таких дел».

Медленно пройдя по дворику к улице, Молли обернулась и снова посмотрела на дом, чувствуя, что не должна сдаваться. Раз уж она здесь, надо выяснить, нет ли какой-то лазейки с задней стороны дома. Свернув в переулок, Молли вышла на темную узкую аллею, которая, без сомнения, вела к задним дворам этого ряда домов. Не веря своим глазам, она остановилась у ворот и даже попятилась от неожиданности, глядя сквозь дешевую сетку на открытое окно первого этажа. Ошибки не было — это дом Льюиса Терренцио.

Молли закинула руку над воротами и отодвинула засов. Сердце ее бешено колотилось. Уже войдя во двор, она вдруг испугалась, не ослепят ли ее сенсорные огни. Однако вокруг было по-прежнему темно и тихо. Молли подошла к окну.

Створку, приподнятую над подоконником примерно на восемнадцать дюймов, сдвинуть еще немного вверх не удалось, а в такую щель не пролезть. Терренцио вовсе не так беспечен, как могло бы показаться. Впрочем, его хитрость рассчитана на габариты среднестатистического взломщика, а она — весьма миниатюрная женщина, так что стоит попробовать. Молли просунула голову в щель, оттолкнулась от земли и через несколько секунд была в доме.

Какое-то время пришлось привыкать к темноте, но слабого света фонаря, струившегося из окна, оказалось достаточно, чтобы понять, что она находится в кухне. «В следующий раз захвачу с собой фонарик», — саркастически подумала Молли. Однако вести поиски в такой тьме совершено бесполезно.

«Была не была», — с трудом сдерживая нервную дрожь, решила она. Глубоко вздохнув, Молли подошла к окну, одним движением задернула шторы, пересекла кухню, проследовала в гостиную и, задернув шторы и там, зажгла свет.

С первого же взгляда ей стало ясно, что искать здесь, собственно, нечего. Комнаты поражали идеальной чистотой. В гостиной на полках стояли безделушки, на столах и на покрытой пестрым пледом софе лежало несколько журналов. Ни в гостиной, ни в кухне не было ни телевизора, ни видеомагнитофона. Она по очереди открыла все кухонные шкафы, но не нашла там ничего, кроме обычной утвари. Одна дверь вела из кухни в кладовую, другая — в пустой гараж. Перед тем как подняться наверх, Молли заглянула в платяной шкаф — он тоже был пуст, если не считать сиротливо лежавшего на полке телефонного справочника.

Наверху, в первой спальне она наконец обнаружила маленький девятнадцатидюймовый телевизор, который стоял на старинном дубовом туалетном столике экраном к кровати. Молли выдвинула все ящики — снова без результата. Во второй спальне не оказалось вообще ничего, кроме кровати.

Ни видеомагнитофона, ни видеокамеры, ни кассет, ни пленок. И уж конечно, никакого оружия. Молли спустилась вниз и огляделась, стараясь подавить разочарование. Искать больше негде. Не осталось ни одной двери, которую бы она не открыла. Входа в подвал Молли также не обнаружила. Она полагала, что извращенец, снимавший ее на пленку, должен иметь хотя бы видеомагнитофон, но в этом жилище не было даже намека на какую-либо технику.

Молли выключила свет на кухне и направилась к лампе, стоявшей на столе у изголовья кушетки. Но не успела она протянуть руку к выключателю, как услышала скрежещущий звук, заставивший ее замереть на месте.

Похоже, в замок вставили ключ. Еще мгновение — и Молли увидела Терренцио, который, распахнув дверь, возник на пороге гостиной.

Они, не двигаясь, молча смотрели друг на друга, словно две восковые фигуры. Затем Терренцио шумно вздохнул.

— Ха! Молли Хескелл собственной персоной. Какой сюрприз! — Он поставил сумку у порога и шагнул к незваной гостье. — Какого черта вы тут забыли?

Молли чуть было не задала ему тот же вопрос — ничего другого ей просто не пришло в голову.

— Я… я… — залепетала она, не в силах вымолвить ни слова.

Потрясенная неожиданным появлением Терренцио, Молли потеряла дар речи и покраснела, как свекла. Все ее тело покрылось противным липким потом.

Она открыла рот, но вместо слов из горла вырвался только сдавленный хрип.

— Эй! — Терренцио сделал еще шаг по направлению к ней. — Все нормально. Я уверен, что у вас есть необходимое объяснение, но с этим, думаю, можно и подождать. Присядьте-ка на минутку.

Предложение не надо было повторять дважды. Молли, как подкошенная рухнула на уродливую софу. Терренцио схватил со стола один из журналов и, словно веером, помахал им перед ее лицом.

— Не волнуйтесь, дышите глубже… — Он присел рядом с ней на корточках. — Вы не хотите выйти? Может, мне открыть дверь?

Хочет ли она выйти? Конечно, хочет. А потом пустится бежать во весь опор, лишь бы убраться отсюда подальше. Если бы Молли не была так растеряна и сбита с толку, она бы расхохоталась.

— Простите меня, — смогла она наконец заговорить, качая головой. — Я действительно прошу у вас прощения и просто не знаю, что сказать.

Терренцио натянуто улыбнулся и сел рядом с ней.

— Начните с главного: что привело вас ко мне? Что вы здесь ищете?

— Пустое… Я сделала ужасную ошибку… — Молли тяжело вздохнула, чувствуя благодарность за свежий воздух, который наполнил комнату через открытую дверь. — Я, правда, думала, что мне удастся здесь кое-что найти.

— Например, что? — Во взгляде Терренцио отразилось неподдельное недоумение.

Молли снова вздохнула. Ничего не поделаешь, придется объясняться. И она объяснит, только бы хватило духу.

— Я искала револьвер, — не лукавя, призналась она. — Некоторое время назад ко мне вломился какой-то человек, и после этого у меня пропал револьвер.

— И вы решили, что его взял я? — Брови Терренцио от удивления поползли вверх.

Молли сглотнула, стараясь избавиться от стеснения в горле.

— Я пришла к выводу, что вторжение связано с моей работой. То есть по некоторым обстоятельствам мне стало ясно, что это кто-то с Седьмого канала, имеющий темный джип. Вы соответствуете данным параметрам. Но вы — не единственный в моем списке… — Она осеклась на полуслове и улыбнулась Терренцио, который — о, счастье! — ответил такой же улыбкой.

— Ну, хорошо, — подбодрил он ее. — Для начала, пожалуй, хватит. Так, значит, вы собираетесь сегодня вломиться еще к кому-то?

Молли торопливо покачала головой.

— Нет, теперь я понимаю, что это была плохая идея. Я хочу сказать… — Она посмотрела на свои руки и увидела, что они трясутся.

Терренцио тоже обратил на это внимание.

— Вы замерзли, — заметил он, вставая. — Я закрою дверь и налью вам чашку горячего чая.

— Что вы, что вы, не беспокойтесь! — Молли сделала попытку встать. Ей не терпелось убраться отсюда. — Мне надо позвонить мужу. Он приедет и заберет меня. Если, конечно, вы не вызовете полицию, что было бы… — Она натянуто улыбнулась, уповая на лояльность Терренцио.

— Думаю, нам стоит предать это дело забвению, — миролюбиво сказал он. — Ведь я исключен из списка?.. — В его глазах светился вопрос. — Не так ли?

— Да, да, конечно, — искренне заверила Молли.

Она нервно рассмеялась, уловив нечто настораживающее в голосе Терренцио, который показался ей до странности знакомым… Но, может, это просто игра ее воображения?

Нет, это не игра воображения, поняла Молли, когда Терренцио снова заговорил:

— Ну и хорошо. Значит, все в порядке. Садитесь, успокойтесь, я сейчас поставлю чайник, и, пока мы будем ждать вашего мужа, вы расскажете мне свою печальную историю.

Глава 34

Пятница, 4 октября

Майк Трейвис сидел за столом Гарри, когда около восьми утра в здание полицейского управления вошла Кейт.

— Привет! — Он радостно улыбнулся ей, наблюдая, как она водружает на стол большой пакет с пончиками.

Один из пончиков сломался, и из него вытекла начинка, пропитав дно пакета. Кейт стала вынимать пончики, пока не нашла сломанный, бросила его в мусорную корзину и, выбрав из остальных самый аппетитный, протянула Майку.

— Черный, правильно?

— Да. — Продолжая широко улыбаться, Майк отправил полпончика в рот. — Именно этого мне и не хватало!

— Правда? — Она тоже откусила кусочек. — А как все прошло вчера с мисс Грант в Нью-Йорке?

Он пожал плечами.

— Лучше, чем я ожидал, но не так хорошо, как мне бы хотелось. Расскажу, когда вернется Гарри. Мы почти ничего толком не успели с ним обсудить — его вызвали к начальству. — Майк кивком указал в сторону кабинета лейтенанта. — И это было сорок минут назад.

Кейт взглянула на закрытую дверь.

— Неприятности? — спросила она.

— Не думаю. Обычная накачка.

Кейт подвинула себе стул и села с другой стороны стола. Спустя несколько минут из кабинета лейтенанта появился Гарри с пачкой папок в руках. Он положил их на стол, тяжело вздохнул и, кивнув Кейт, занял свое законное место, которое Майк предусмотрительно освободил.

— Что ж… — Гарри глотнул остывшего кофе из стоявшей на столе чашки. — Давайте вернемся к нашим баранам.

Кейт посмотрела на внушительную стопку папок. Можно подумать, что лейтенант потребовал у сержанта отчета по всем его делам — и бывшим, и будущим. И как Гарри удается держать в голове столько деталей сложнейших головоломок? Ей показалось, что он выглядит более утомленным и бледным, чем обычно, хотя день только начался.

— Итак… — Гарри взял со стола пончик и откинулся на стуле. — Пришло время расширить круг подозреваемых. Пора вплотную заняться мисс Хескелл. Уэйн как раз отправился к ней. Если она не сможет найти принадлежащий ее мужу револьвер тридцать восьмого калибра и не придумает разумное объяснение того, куда он делся, Уэйн сообщит нам об этом. А пока, Майк, просвети нас насчет мисс Грант и ее алиби. Все подтвердилось?

Значит, кое-что детективы все-таки успели обсудить без нее, поняла Кейт.

— Вы говорили с Габриэллой? — спросила она, с интересом взглянув на Майка, который в это время придвигал к столу еще один стул, поскольку, когда вернулся Гарри, остался без места. — Как мисс Грант объяснила свое внезапное согласие на грабительские условия мужа, причем спустя менее двух суток после того, как Эмма Кэйн была убита?

— Никак, — ответил Майк. — Она не видит в этом ничего предосудительного. Габриэлла Грант — крепкий орешек. Без неопровержимых фактов и реальных улик с ней не справиться.

— Удалось что-нибудь узнать о ее взаимоотношениях с Джеком Кэйном?

Кейт заметила, как Майк и Гарри обменялись быстрыми взглядами, но решила не принимать это на свой счет.

— Совсем немного, от помощницы Габриэллы. — Майк, проигнорировав стул, уселся на стол. — За неделю до убийства Эммы Кэйн мисс Грант попросила свою помощницу купить ей тест для определения беременности.

Кейт почувствовала резкую боль в животе, как если бы кто-то ударил ее. Она вспомнила нераспечатанную пачку презервативов в ванной комнате Кэйна, что, как ей казалось тогда, свидетельствовало в его защиту. Теперь же это непрошеное воспоминание могло иметь совсем другое толкование. Конечно, к чему презервативы, когда поезд уже ушел?!

Ход ее мыслей был прерван телефонным звонком, от резкого звука которого она чуть не подскочила на стуле. Гарри снял трубку.

— Хорошо, хорошо, — сказал он. — Пусть оденутся, дай им пятнадцать минут и возвращайся. — Положив трубку на рычаг, сержант взглянул на Кейт. — Это был Уэйн, он у дома Хескелл. Дверь ему открыл Пэккер в пижаме. — Гарри сделал паузу. — Ладно, на чем мы остановились?

— Мы получили серьезное подтверждение нашей версии, как вы считаете, Кейт? — Майк усмехнулся. — Полагаю, это очко в мою пользу, даже два очка.

Кейт ощетинилась.

— Если я правильно поняла, вы хотите сказать, что Габриэлла фактически призналась своей помощнице, что забеременела от Кэйна?

Майк покачал головой.

— Нет, о Кэйне помощница Грант ничего не говорила.

Кейт прикусила губу.

— Но тогда в чем вы видите серьезное подтверждение вашей версии?

— Согласен, само по себе не такое уж серьезное, Кейт, — подключился к беседе Гарри. — Но вкупе со всем остальным… — Он пристально посмотрел на Майка. — Короче: есть у нее алиби или нет?

Майк достал из кармана записную книжку и принялся перелистывать страницы. Потом поднял глаза на Гарри.

— На первый взгляд вроде бы есть, но… я не знаю. — Он снова углубился в изучение записной книжки. — Все как-то очень зыбко. Судите сами. Заказ из китайского ресторана ей принесли в десять часов. Я говорил с мальчиком-курьером, и он сказал, что Габриэлла была в душе, а ему велела «оставить еду на столе, забрать деньги и закрыть за собой дверь».

— Да уж, — прервал его Гарри. — Не знаю, можно ли вообще назвать это алиби. Значит, мальчик не видел ее, поскольку она принимала душ, когда он пришел, так?

— Именно. — Майк усмехнулся, но тут же снова стал серьезным. — Более того, он с ней даже не говорил. Как объяснил мальчик, с ней разговаривал Рафаэль, швейцар, который и сказал ему, что делать с доставленной едой, после того как получил инструкции от мисс Грант. Швейцар подтвердил, что говорил с Габриэллой по телефону, когда пришел мальчик-курьер из китайского ресторана.

Гарри резко выпрямился на стуле.

— И он не мог бы поклясться, что это была именно Габриэлла Грант, не так ли?

Майк нашел нужное место в записной книжке.

— Вот, слушайте. Вопрос: «Вы уверены, что говорили с мисс Грант?» Ответ: «Да». Вопрос: «Вы узнали ее голос?» Ответ: «Конечно». Вопрос: «Но в этом здании проживает около трехсот человек… Вы что, можете узнать любого из них по голосу?» Ответ: «Любого? Нет-нет, только мисс Грант. Ее я всегда узнаю. Она называет меня Хосе. Она называет так всех служащих в доме». — Майк почесал голову и перевернул страницу блокнота. — Дальше. Вопрос: «Значит, когда вы позвонили, она была в своей квартире и сказала, что находится в ванной, принимает душ? Вы абсолютно уверены в этом?» Ответ: «Да. Я хорошо помню, потому что мисс Грант долго не отвечала на звонки и на телефон тоже, я звонил несколько раз, прежде чем она ответила». — Майк оторвал взгляд от записной книжки.

— М-м-м… — Гарри снял очки и протер глаза. — Все вроде бы логично, и все же что-то настораживает, вот только не пойму что. Хоть это и не железное алиби, но весьма прочное. Выходит, Габриэлла Грант в десять вечера находилась в своей квартире. А мы знаем, что в восемь часов Эмма Кэйн была еще жива. Это вычеркивает мисс Грант из списка подозреваемых…

— Если, — прервал его Майк, — мы правильно определили время смерти и если в десять Габриэлла действительно сама впустила мальчика с заказом из китайского ресторана.

— Я думала, что время смерти — между восемью и десятью вечера, разве не так? — вмешалась в разговор Кейт.

— Ну, это приблизительное время… — Майк потряс головой и снова уставился в записную книжку. — Я точно знаю… тут есть что-то… неправильное… просто мне никак не удается это ухватить. Что-то в словах швейцара…

Кейт вытянула шею, чтобы заглянуть в записную книжку, и в этот момент снова зазвонил телефон Гарри.

— Меня бы очень удивило, если бы швейцар говорил правильно, — улыбнулась Кейт. — Держу пари, что он не самый лучший знаток английского языка.

Майк состроил красноречивую гримасу — мол, вы прекрасно поняли, что я имел в виду, и вроде собрался что-то сказать в ответ, но его отвлек вскочивший со своего места Гарри.

— Что-что? Повтори, Уэйн! — заорал Гарри в телефонную трубку. — Ничего не слышу, чертова связь! Я перезвоню тебе. — Он нажал на рычаг и судорожно набрал номер Уэйна. — Да-да, так уже хорошо, пройди еще немного вперед, похоже, там лучше ловит. Да, теперь слышу. Докладывай, что случилось?

— Хескелл здесь нет, Гарри, — сообщил Уэйн раздраженным голосом. — Сэм Пэккер говорит, что она ушла вчера вечером, сказав, что собирается навестить сестру, чего никто, разумеется, подтвердить не может.

— Понятно, дальше.

— Но у сестры ее тоже нет. Пэккер это выяснил. Более того, ее не было там и вчера вечером, она вообще туда не приезжала и даже не звонила.

— Ты по-прежнему в доме Хескелл?

— Да.

— Если Пэккер рядом, дай ему телефон.

На мгновение повисла тишина, а потом раздался голос Пэккера, гулко отдающийся в трубке:

— Мне очень жаль, детектив, но я понятия не имел, что она…

— Вы не поможете ей, если будете лгать, Пэккер, — холодно произнес Гарри. Привлеченные беседой, к столу сержанта подошли еще два детектива, находившиеся в комнате. — Вы рассказали ей о нашем вчерашнем разговоре?

— Да, конечно, — после секундной заминки ответил Пэккер. — Я должен был спросить ее о револьвере. — Он шумно вздохнул. — Поймите, я очень беспокоился.

— Правда? — Гарри взглянул на Майка и покачал головой, как бы выражая недоверие. — И вы действительно надеялись, что она сможет рассеять ваше беспокойство?

— Нет, — неожиданно признался Пэккер.

— Она не сказала вам, куда дела оружие?

— Она клялась, что не трогала револьвер. Предположила, что его могли украсть, когда… Оказывается, недавно кто-то проник в наш дом, я ничего не знал об этом…

Гарри потер лоб тыльной стороной ладони и бросил трубку на рычаг, резко оборвав разговор.

Один из детективов, стоявших рядом с Кейт, расхохотался.

— Да неужели?.. Оружие было украдено?! Как оригинально! Никогда не слышал ничего подобного!..

Гарри хмуро посмотрел на Кейт.

— Кажется, интуиция тебя не подвела, а я проявил близорукость. Это — моя ошибка. Черт подери! — Он ударил кулаком по столу. — Я должен был повнимательнее приглядеться к ней. Когда Пэккер упомянул, что после смерти ребенка она находилась в угнетенном состоянии и лечилась от депрессии, я должен был насторожиться.

— Ну, с интуицией всегда так — пятьдесят на пятьдесят. Не нужно винить себя, Гарри, — примирительно сказал Майк.

— И все же я должен был что-то почувствовать, — не согласился Гарри, качая головой. — А теперь… Не успел Пэккер сообщить своей женушке, что мы хотим поговорить с ней, как она тут же сбежала в неизвестном направлении. Это ли не доказательство ее вины?

— Пожалуй, даже слишком явное доказательство, — коротко прокомментировал Майк.

Гарри нахмурился.

— Нам понадобится ордер на обыск дома Хескелл, — сказал он, надевая пиджак, до того висевший на спинке стула.

Поскольку Майк сидел на столе, Кейт слегка пнула его кулаком в бок — куда смогла дотянуться — и очень тихо, чтобы не услышал Гарри, заметила:

— На сей раз четыре очка в мою пользу, не правда ли, детектив?

Глава 35

По дороге к центру города Гарри не проронил ни слова, и Кейт подумала, что он ругает себя за Молли Хескелл, а все Майк — уперся в Габриэллу Грант, как бык. Но в конце концов их вины в этом нет — ведь ни тот, ни другой не присутствовали на обеде с Кэйном и не слышали рассказ о том, как Молли звонила ему по поводу работы, когда в его кабинете находилась жена.

Кейт была способна сопереживать, хотя и не имела личного опыта той фрустрации[20], которую испытала Молли. Тем не менее она пыталась поставить себя на ее место. Майк сразу отмел мотивы Молли как несущественные, но он не видел полной картины преступления. Молли могла считать Эмму Кэйн непреодолимым препятствием на пути к счастью и успеху. На фоне потрясения, вызванного смертью ребенка, и неустойчивого психического состояния не требовалось большого усилия, чтобы сделать Молли неуправляемой.

Кейт вспомнила телерепортаж, в котором Хескелл прямо указала на Джилл Максуэлл. А газетные вырезки о Габриэлле Грант, найденные в спальне Эммы Кэйн? Все они были присланы из Филадельфии. Может, Молли таким способом хотела досадить Эмме и бросить тень на Габриэллу? Стоит ли напомнить Гарри о таинственной клиентке Анны Мэй Уитмен — той самой, что осматривала дом Кэйна в день смерти риэлтора? Не Молли Хескелл ли проводила рекогносцировку перед тем, как нанести вооруженный визит Эмме Кэйн?

В этот момент они свернули на Диленси-стрит, и ход мыслей Кейт был прерван удивленным и сердитым восклицанием Гарри. Сцена, открывшаяся впереди, и в самом деле впечатляла.

Кейт удивилась не меньше Холмсби. Маленький парк перед домом Хескелл был похож на съемочную площадку, забитую массовкой. Напротив дома стояли фургоны телевидения. Репортеры и операторы группками толпились вокруг скульптуры трех медведей. Кейт поняла, что находятся они здесь довольно давно — какой-то шутник повесил на шею матери-медведицы гирлянду из пластмассовых стаканчиков.

Гарри затормозил.

— Черт побери! Как это произошло, откуда утечка информации?

Кейт укоризненно покачала головой.

— Никто не виноват, Гарри. Помнишь, как Уэйн отвечал на вопросы телевизионщиков? Я уверена, что все остальное они вычислили сами. Похоже, они тут уже целую вечность.

Кейт выглянула в окно и заметила Пэта Норриса из «Ньюс», а рядом с ним Лестера Фрэнкса. Как только Гарри припарковал машину, к нему устремилась толпа корреспондентов.

— Вы собираетесь арестовать Молли Хескелл? — закричал один из них.

— Есть ли у вас ордер? — вторил ему другой.

Кейт выбралась из машины и, пригнув голову, последовала за Гарри, который, не обращая внимания на репортеров, направился к входной двери дома Молли Хескелл.

Дверь открыли сразу. В холле стоял Сэм Пэккер.

— Кто-нибудь еще приедет? — спросил он. — Детектив Трейвис прибыл несколько минут назад с ордером на обыск.

Лицо Пэккера было пепельно-бледным. Он жестом пригласил Кейт и Гарри в гостиную. К удивлению Кейт, она увидела у камина Джека Кэйна. Майк, стоя у окна, наблюдал за репортерами в парке.

— Неприятная сцена, детектив, — заметил Кэйн. — Какую информацию вы намерены им дать?

— Ни черта мы им не скажем! — резко воскликнул Майк. — Кстати, что вы здесь делаете, мистер Кэйн?

Джек миролюбиво воспринял явную враждебность Трейвиса.

— Мне позвонил Сэм. Детектив, ситуация для нас обоих складывается весьма непростая. Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы помочь найти Молли Хескелл.

Во взгляде Трейвиса промелькнуло желание съязвить, но усилием воли Майк сдержал себя, что позволило Гарри направить свое внимание на Сэма Пэккера.

— У вас есть список членов ее семьи и друзей, проживающих в этом районе, а также номера их телефонов?

Сэм Пэккер протянул Гарри разлинованный листок желтой бумаги.

— Я сам обзвонил почти всех, но ее нигде нет.

— Есть ли у вас какие-нибудь предположения касательно того, где она может быть? Есть ли у вас другой дом?

Сэм отрицательно покачал головой.

— Только моя квартира в Нью-Йорке. Но это вряд ли… — Он на мгновение замолчал. — Она не взяла ни паспорта, ни кредитной карточки. Не знаю, сколько у нее было с собой наличных.

Майк обернулся к Гарри.

— Уэйн говорит, что прошлой ночью Молли Хескелл некоторое время видели в студии Седьмого канала. — Он бросил взгляд на Сэма Пэккера. — Была ли она с кем-нибудь особенно близка на Седьмом канале?

— Молли дружила со многими коллегами, — ответил Сэм. — Но я понятия не имею, к кому бы она обратилась в столь сложной ситуации.

Гарри тяжело вздохнул.

— Ладно, мистер Пэккер, расскажите мне точно и со всеми подробностями, что именно произошло между вами и женой вчера.

Пэккер согласно кивнул.

— Я спросил ее о револьвере.

Гарри наклонил голову.

— И?

— Она не дала мне прямого ответа. Сначала вообще отнекивалась, говоря, что он, должно быть, по-прежнему лежит в ящике ночного столика, где мы обычно его хранили. Я знал, что это ложь, поскольку, уезжая, перерыл весь дом, но револьвера не нашел. Я заставил Молли подняться в спальню…

Сэм замолчал, страдальчески изогнув бровь.

— Естественно, там его не оказалось. Молли предположила, что, наверное, он был украден, когда какое-то время назад к ней в дом вломился посторонний.

Пэккер тряхнул головой и протер глаза, словно стремясь избавиться от наваждения, затем снова посмотрел на Гарри, и Кейт заметила блеск слез на его ресницах.

— Я твердо дал ей понять, что не верю в историю с вторжением — вероятно, мне не следовало так на нее давить.

— Вы сказали ей, что она лжет?

Сэм в отчаянии мотнул головой.

— Я сделал нечто похуже — напомнил о ее галлюцинациях, приравняв к ним и этот случай.

Гарри озадаченно воззрился на Пэккера.

— Я вас не совсем понимаю.

Сэм подошел к окну, постоял немного, размышляя, и вдруг резко обернулся.

— У Молли был период продолжительностью около двух недель, когда она ясно видела воображаемые вещи, воспринимая их как реальные. — Он с сомнением пожал плечами. — Вероятно, есть какое-то медицинское название этому, не знаю… но однажды она среди ночи увидела в парке женщину с ребенком… А через несколько дней сказала, что снова видела ее, и ребенок будто бы упал с качелей.

— Это были галлюцинации?

— Женщина ночью гуляет в парке с младенцем, а потом безучастно наблюдает, как он падает с качелей? Послушайте, я не специалист, но Молли незадолго до этого потеряла ребенка. Похоже, она таким образом спроецировала свою потерю… — Он помолчал и снова пожал плечами. — Как бы то ни было, когда Молли кинулась в парк помочь женщине, там никого не было. Это потрясло ее, вы понимаете?

— То есть вы предположили, что вторжение в дом — такая же галлюцинация? Игра воображения?

— Сначала нет. Но я продолжал наседать и выяснил, что она даже не обратилась в полицию.

Майк и Гарри молча переглянулись. Потом заговорил Майк:

— Вы спросили, почему она не вызвала полицию?

Сэм Пэккер подавленно вздохнул.

— Она не хотела обсуждать это. Сказала, что вроде бы ничего не пропало, а проверить, на месте ли револьвер, не догадалась. Просто чертовщина какая-то! Господи, я помню, что было, когда у нас украли пластиковое мусорное ведро! А уж чтобы кто-то вломился в дом, и ничего не пропало… помилуйте, это же смешно!

Он нервно прошелся по комнате и уставился в окно. Кейт рассеянно огляделась, не понимая, почему слова Сэма показались ей столь знакомыми. Но прежде чем она успела осмыслить это, Сэм продолжил:

— Посмотрите на стервятников в парке. Чем вы дадите им поживиться, детектив?

— Все зависит от того, что мы здесь найдем. — Гарри жестом предложил Майку вручить Пэккеру ордер. — Мне очень жаль, но мы должны обыскать ваш дом.

Сэм покорно кивнул. Выражение его лица явно говорило: «Господи, как меня угораздило попасть в такой переплет?» Он повернулся к лестнице, ведущей наверх:

— Пошли, я покажу вам второй этаж.

Кейт хотела было присоединиться к детективам, но в это время заметила, что Джек Кэйн знаками подзывает ее к себе. Видимо, Майк тоже заметил его жестикуляцию, потому что остановился и спросил:

— Вы идете с нами, Кейт?

— Я сейчас, — ответила она.

— Как он вас оберегает, — рассмеялся Джек Кэйн. — И к тому же патологически не любит меня.

Кейт никак не отреагировала на его слова.

Улыбка исчезла с лица Кэйна.

— Что происходит, Кейт? Копы не могут всерьез оценить Молли.

— Думаю, могут, Джек. Вы же слышали, что сказал Сэм. Он спросил ее о револьвере, но вразумительного ответа не получил, а узнав, что ею интересуется полиция, она пустилась в бега. Молли явно в чем-то замешана, Джек.

Кэйн отрицательно покачал головой.

— Сомневаюсь. Я видел ее не далее, как вчера. Она нормально себя вела, не высказывала неадекватных мыслей, о галлюцинациях не было и речи. То, что о ней говорят, не соответствует образу Молли, которую знаю я.

Он посмотрел прямо в глаза Кейт, ощутившей легкий укол зависти — Джек очень естественно встал на защиту некогда любимой женщины.

— Однако проблемы со здоровьем у нее, похоже, все-таки были, — осторожно произнесла Кейт, радуясь тому, что Кэйн не может читать мыслей.

«Какие узы связывают Молли и Джека? Почему он так ее защищает? Может, за этим стоит нечто большее — например, чувство вины? Или он уверен, что Молли невиновна, поскольку знает, кто на самом деле убил его жену? Стоп! — приказала себе Кейт. — Именно Молли, а не Габриэлла засуетилась после убийства Эммы». Мгновение она с отсутствующим видом взирала на вспышки фотокамер за окном, потом глубоко вздохнула.

— Судя по всему, вы весьма озабочены ее исчезновением, не так ли?

Джек Кэйн пересек гостиную и встал у окна рядом с Кейт.

— Я озабочен тем, что с ней. Она, как вам известно, довольно много значила для меня одно время.

— Да, вы говорили об этом, но не сказали мне, что она бросила работу на Седьмом канале и собиралась ехать в Нью-Йорк, к вам, в «Уорлд медиа».

— В тот вечер я ничего не знал, Кейт, — возразил Джек. — Она сообщила о своем решении только вчера, на похоронах. Я имею в виду увольнение. Ее приход в «Уорлд медиа» всегда планировался, и я не скрывал этого от вас. — Он тяжело вздохнул. — Вы, кажется, злитесь, Кейт. Думаете, я не был с вами честен?

— Эта мысль приходила мне в голову. — Кейт смягчила резкость признания неким подобием улыбки и тотчас сделала вид, будто ее очень интересует происходящее за окном.

— Кейт, посмотрите на меня!

Кэйн мягко повернул ее за подбородок к себе лицом, в чем ему помогла и фотовспышка, на миг ослепившая Кейт.

Кэйн буквально буравил ее взглядом.

— Я был с вами предельно откровенен, — сказал он. — Я не люблю лжецов. По-моему, ложь — признак слабости. Я никогда не лгу, Кейт. Ни в бизнесе, ни в личной жизни. Если вы примете мое предложение, то, начав работать со мной, убедитесь в этом на собственном опыте, — многозначительно заключил Кэйн, по-прежнему не сводя с нее глаз.

— Я не готова говорить насчет работы, Джек. Мне не так просто взять и переехать в Нью-Йорк. У меня растет сын и…

Кейт задумалась, представив себе реакцию Белинды на ее попытку увезти Томми за пределы штата. Да Белинда никогда не допустит этого!

Однако Джек не сдавался.

— Вам не придется никуда переезжать, Кейт. Мы живем в эру компьютеров, и вы сможете работать дома. Будем выпускать вашу передачу в нашем Филадельфийском отделении. Но я настаиваю, чтобы вы наведывались в Нью-Йорк по меньшей мере один раз в месяц. Мне бы не хотелось отказывать себе в удовольствии видеть вас хотя бы иногда. — Кэйн широко улыбнулся, разрядив атмосферу.

Кейт невольно последовала его примеру и тоже улыбнулась. В обаянии Кэйну не откажешь. Интересно, долго ли она сможет сопротивляться, если он станет вот так очаровывать ее ежедневно? Эту мимолетную мысль прервали шаги на лестнице.

Кейт прошла в холл и увидела Гарри с большим пластиковым пакетом в руке.

— Вы что-нибудь нашли?

Гарри красноречиво пожал плечами.

— Брюки Молли Хескелл, засунутые в дальний угол шкафа, с пятнами, похожими на кровь. Пэккер думает, что это те самые брюки, в которых он возил ее в госпиталь. Ну, в общем, посмотрим… — Сержант оглянулся на подошедшего Майка. — Уэйн и Лансинг закончат здесь, а нам предстоит заняться розыском мисс Хескелл.

Гарри дождался, когда спустится Сэм Пэккер.

— Я сейчас сделаю заявление для прессы, — предупредил он. — Скажу им, что ваша жена исчезла и мы ищем ее в связи с расследованием убийства Эммы Кэйн и Тони Салерно. Вам же могу добавить: если не удастся найти Молли в течение ближайших двадцати четырех часов, я буду вынужден обратиться к прокурору за санкцией на арест.

Сэм Пэккер растерянно кивнул, не проронив ни слова, пока Гарри и Майк шли к выходу. У самой двери их остановил Джек Кэйн.

— Детектив… — заговорил он, обращаясь по преимуществу к Трейвису. — Вам не кажется, что история о проникновении незнакомца в дом Молли Хескелл заслуживает более серьезного отношения? Ведь если бы Молли… — Он помолчал, словно подыскивая подходящие слова. — Если бы она воспользовалась револьвером, то не стала бы оправдываться с помощью такого бреда. У нее было достаточно времени, чтобы сочинить десятки сюжетов, которые звучали бы гораздо правдоподобнее. Вас это не беспокоит?

— Меня беспокоит все, что касается этого случая, — коротко ответил Майк и последовал за Гарри на улицу.

Пока репортеры осаждали детективов, Кейт размышляла над вопросом Кэйна. И тут она вдруг поняла, почему слова Молли в рассказе Сэма Пэккера были такими знакомыми — ей уже довелось их однажды слышать из уст Дженнифер Рид после аналогичного вторжения в ее дом. Ничего не было украдено, объяснила тогда телеведущая, поэтому она и не обратилась в полицию.

Кейт подождала, когда освободятся Холмсби и Трейвис, и напомнила Гарри о своем разговоре с Дженнифер.

— Да, да, припоминаю, — кивнул сержант. — Я и сам думал об этом, когда беседовал с Пэккером, но… — Он пожал плечами.

— Что «но»? — перебила его Кейт. — Такое совпадение не похоже на случайность. Ты не допускаешь, что с Хескелл произошло то же самое?

Гарри немного помедлил, потом в недоумении покачал головой.

— Сейчас я больше склоняюсь к тому, что Хескелл слышала рассказ Рид в студии и, когда Пэккер стал приставать к ней с расспросами о револьвере, решила использовать историю Дженнифер.

— То есть, это был первый ответ, который пришел ей в голову?

— Да, вроде того. — Гарри снова пожал плечами и, окончательно потеряв интерес к обсуждаемой теме, спросил: — Ты поедешь со мной или с Трейвисом?

Кейт посмотрела на Майка, который уже надел шлем и направлялся к мотоциклу.

— Поехали, — позвал он. — У меня есть второй шлем.

Погруженная в свои мысли, Кейт ответила не сразу. Ее продолжали занимать две телевизионные дамы, оказавшиеся жертвами одинаково нелогичных вторжений. Она и сама до конца не понимала, почему ее это так тревожило. Но разве не странно, что Молли Хескелл за целую неделю не смогла состряпать добротную историю исчезновения револьвера. Если, конечно, депрессия и лекарства не полностью разрушили мозг Молли, телерепортер ее уровня сумел бы придумать версию и поубедительнее. Кейт, так же, как, очевидно, и Кэйн, не сомневалась в этом.

Глава 36

Суббота, 5 октября

Льюис разложил на столике утреннюю газету и, с трудом вникая в смысл фраз, постарался сосредоточиться на строчках передовицы.

— Вам принести еще кофе? — спросила официантка, оторвав его от этого занятия.

Льюис кивнул. Может, и не стоит пить столько кофе, но смотреть в пустую чашку невыносимо.

Он пробежал глазами статью в «Инквайрер»:

«ЭКС-РЕПОРТЕРА СЕДЬМОГО КАНАЛА

РАЗЫСКИВАЮТ В СВЯЗИ

С РАССЛЕДОВАНИЕМ УБИЙСТВА

Вчера вечером было объявлено, что полиция разыскивает Молли Хескелл, бывшего репортера Седьмого канала новостей. Сержант Гарри Холмсби отказался подтвердить, имеется ли у него ордер на арест мисс Хескелл, однако сообщил, что следователи хотят спросить у нее, где она находилась в ночь убийства.

Мисс Хескелл исчезла после возвращения с похорон жертвы преступления Эммы Кэйн. Сорокашестилетняя жена одного из боссов информационной телекомпании была зверски убита в своем особняке в Мэйн-Лайне в прошлый четверг.

Полиция провела обыск в доме мисс Хескелл, который она до недавнего времени делила с мужем — телеведущим Сэмом Пэккером, и покинула перед своим исчезновением с мешком вещественных доказательств».

Льюис сделал большой глоток — горячий кофе ошпарил нёбо, глаза заслезились, но статья заставила его забыть о боли. Когда он прошлой ночью пришел на работу, в студии, еще полной народу, царила суета, и все шушукались о Молли: «Неужели она могла это сделать? Как вы думаете — это она убила Эмму?»

Льюис сидел за своим столом и испытывал неизъяснимое удовольствие — впервые он знал намного больше их всех. Да, это правда, хотелось крикнуть ему. Молли Хескелл действительно убила Эмму Кэйн. И именно я заставил ее признаться в этом.

Вчерашняя ночь стала ночью подлинного триумфа, особенно после того, как Льюис сказал Молли, что она не позвонит мужу до тех пор, пока не закончит обыск его дома — пусть получит полное удовлетворение.

Трудно передать выражение ее лица, когда он добавил:

— Держу пари, что вы еще не были в моем подвале.

Молли с довольно глупым видом нервно хихикнула.

— У вас же нет подвала.

— Есть, есть, — заверил ее Льюис.

Не дав Молли допить чай, он поставил чашку на стол, запер дверь на засов и открыл дверцу стенного шкафа.

— Вход в подвал спрятан за одеждой, Молли.

Естественно, она не желала спускаться в подвал, но он заставил ее это сделать и, преградив ей путь к выходу, показал свою студию. Оглядевшись, Молли сразу увидела кассеты. Ошибиться было невозможно — на них красовались надписи: Джейни, Дайана, Дженнифер и Молли. Лицо ее стало непроницаемым, глаза выражали презрение, правда… лишь до тех пор, пока она не увидела револьвер тридцать восьмого калибра, лежавший на сервировочном столике.

— Это тот самый револьвер, который вы у меня украли? Он мой?

— Не знаю, возможно… Я его не крал, но из этого револьвера была убита Эмма Кэйн.

Чувствуя во всем теле невероятную слабость, Молли упрямо выставила вперед подбородок, решив любой ценой сохранить достоинство. В этот момент Льюис не мог ею не восхититься.

— Вы украли у меня револьвер и убили Эмму Кэйн.

— Нет, я его не крал и не убивал Эмму. Но я был возле ее дома той ночью. Хотите знать, что там произошло? — Льюис пододвинул Молли вращающийся стул. — Садитесь.

Он прокрутил ей пленку, несколько раз продемонстрировав то место, где раздается громкий удар от падения револьвера на крышу джипа. Потом на экране возник неясный силуэт. Остановив картинку, Льюис увеличил фигуру в капюшоне — стало ясно, что это стройная, одетая в темное женщина.

— Грохот раздался, когда револьвер упал на крышу моей машины, — почти нежно произнес Льюис, прокручивая пленку дальше.

Сам он не смотрел на экран, наблюдая за Молли Хескелл, — лицо ее приняло пепельно-серый оттенок, над верхней губой выступили крупные капли пота… Дальше произошло то, чего Льюис никак не ожидал: Молли подалась вперед и ее вырвало прямо на пол.

Позже, когда он убрал за ней и она немного успокоилась, между ними состоялся весьма примечательный разговор. Молли стала умолять, чтобы он позволил ей самой сдаться, явиться в полицию с повинной. Просила передать пленку копам — они сумеют улучшить изображение. Нужно разглядеть все хорошо, потому что она не помнит, как совершила убийство. Ее пичкали антидепрессантами, а это такая гадость, от которой люди становятся невменяемыми, убеждала Льюиса Молли.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она.

— Постараюсь что-нибудь придумать, — ответил он.

Она что, искренне считает его идиотом? Льюис отхлебнул кофе. Надеется, что он отпустит ее и позволит пойти к копам? Можно ли предположить большую глупость?

Его тогда точно снова посадят. Посадят и Молли Хескелл, а Джек Кэйн, как всегда, выйдет сухим из воды. Всю ночь на работе Льюис только об этом и думал. За смену он посмотрел пару выпусков новостей и знал, что полиция уже ищет Молли.

Это будет несправедливо. Джек Кэйн опять ускользнет, хотя ясно, что Молли пошла на преступление исключительно ради него. Льюиса буквально распирало от негодования. Наконец ему удалось нащупать блестящую идею, и он незамедлительно изложил ее на бумаге. Буквы складывались в строчки мгновенно: чувствуя прилив адреналина, Льюис сразу находил нужные слова.

Сунув руку во внутренний карман куртки, он извлек оттуда два листка желтой линованной бумаги. Хорошо бы, конечно, записать признание Молли на видеопленку, но… копы начнут задавать ненужные вопросы — достаточно и аудиокассеты.

Льюис вчитался в текст — текст признания Молли, адресованный выпускающему редактору.

«Пит, я посылаю эту запись именно тебе, потому что мы с тобой были друзьями в течение многих лет и ты сможешь опознать мой голос и подтвердить некоторые, изложенные здесь факты. Я знаю, что копы разыскивают меня и хотят арестовать за убийство Эммы Кэйн, но не могу допустить, чтобы расследование закончилось только моим арестом — так нечестно. Я не единственный человек, виновный в этой ужасной трагедии.

Как тебе известно, мы с Кэйном довольно долго были любовниками. Он очень много мне обещал, и все заканчивалось ничем — на нашем пути постоянно вставала Эмма Кэйн. Джек называл ее занозой в заднице. Мы много раз говорили с ним о смерти Эммы. Сначала это была просто пустая болтовня, что-то желанное, но недоступное, однако вскоре после того, как я потеряла ребенка, Джек позвонил из Нью-Йорка и сказал, что мне пора переезжать — мы должны снова быть вместе. А для этого нужно избавиться от Эммы. Согласно его плану, если вина падет на меня, никто не пострадает, потому что хороший адвокат спишет преступление на мое болезненное состояние — невменяемость, послеродовая депрессия и прочее в том же роде. Он говорил, что я вообще могу избежать суда».

Льюис почувствовал дрожь в пальцах, передавшуюся листкам с признанием, когда подумал о дерзости своего плана. Молли обвинит Кэйна из могилы. Он пошлет запись Питу Норкроссу на Седьмой канал, но нетрудно представить, какая драка начнется на телестудиях всей страны. Сенсационную аудиозапись будут воровать, клянчить, занимать и прокручивать по всем каналам, а тем временем копы найдут тело Молли Хескелл за много сотен миль от его дома.

Да, другого выхода нет. Выпускать ее нельзя ни в коем случае. Но как осуществить задуманное? Мысль о крови, разбрызганной по комнате, вызвала у Терренцио приступ тошноты. Однако вывозить Молли из дома живой еще более рискованно. Как же сделать, чтобы смерть Хескелл выглядела самоубийством?

Льюис принялся нервно грызть ногти.

— Если вы проголодались, могу посоветовать вам датский сыр — очень свежий и вкусный… — снова оторвала его от важных мыслей официантка.

Он поднял глаза и увидел, что девушка застенчиво улыбается. Она работала в кафе недавно. Только этой толстухи ему не хватало! Какого черта она воображает, что он ею заинтересуется?

Льюис, не отвечая, смерил ее высокомерным взглядом, девушка стушевалась и, пожав плечами, направилась к другому клиенту.

Уставившись в газету, Льюис притворился, что читает. Спустя минуту он поднялся и вышел. Думать больше не о чем. Надо возвращаться к Молли. Хотелось бы верить, что запах рвоты уже выветрился.

Глава 37

Молли проснулась с противным кислым привкусом во рту. Мышцы болели, шея затекла и ныла. Часы на видеомагнитофоне показывали 8:29. Утра или вечера?.. Какой сегодня день недели?

Она пришла в дом Терренцио в четверг ночью… Поздно ночью, когда Льюис должен был находиться на работе. Господи, какая же она несусветная дура!

Почему сразу не сбежала? Почему не пыталась сопротивляться? Почему позволила заманить себя в ловушку? Куда там! Она так испугалась, что чуть не обмочилась, увидев, как Терренцио запирает дверь. В тот момент Молли поняла, что не ошиблась.

А потом начался сущий кошмар: студия в подвале, видеокассеты на полке, аккуратно помеченные именами телеведущих, револьвер на столе… Но раскисла она от просмотра записи, сделанной у дома Эммы Кэйн.

Терренцио остановил кадр, на котором был виден женский силуэт в неверном свете сенсорных ламп, и Молли против воли внимательно рассмотрела его. Капюшон закрывал голову, отбрасывая тень на лицо, а вот свитер показался ей знакомым. Именно такой она иногда надевала для утренних прогулок.

В этот момент ее и вырвало.

Терренцио страшно разозлился. Ругаясь сквозь зубы, он принес ведро теплой воды, тряпку и тщательно вымыл Молли лицо. Потом, продолжая бормотать проклятия, оттер ковровое покрытие и сбрызнул его дезодорантом.

«Ну вот, так-то лучше, — сказал он, закончив. — Дать вам чего-нибудь тепленького попить?»

Вопрос повис в воздухе. Тщетно пытаясь унять дрожь, Молли вдруг осознала всю глубину свалившегося на нее несчастья: она хотела найти револьвер Сэма, чтобы доказать свою невиновность, а вместо этого попала в какое-то жуткое Зазеркалье. Мысли лихорадочно метались. Молли отрицала, что на экране ее силуэт — она совершенно не помнит, как приходила в дом Эммы Кэйн, нет, нет, нет. Она умоляла Льюиса отдать ей запись, клялась, что пойдет в полицию и сдастся копам, ибо это единственный выход.

«Они тебя повесят», — спокойно ответил Терренцио на ее длинную тираду.

«Нет, — возразила Молли, на секунду поверив, что он озабочен ее судьбой. — Ведь я больна, они должны понять… Я принимала лекарства… хотя всегда знала, что от них мне будет только хуже».

Терренцио дождался, когда Молли замолчала, потом заставил ее снять запачканную одежду, дав взамен старый поношенный халат и пообещав выстирать ее вещи. Позже он принес Молли овсянку, стакан молока и таблетку снотворного, которую она тут же проглотила.

Зайдя к ней снова, Терренцио сообщил, что уже наступает ночь и ему пора на работу, после чего накормил Молли ужином, состоявшим из тощего куска жареного мяса, печеного картофеля, стакана апельсинового сока и еще одной таблетки снотворного. Перед уходом он тщательно запер снаружи массивную стальную дверь.

Еще раз взглянув на часы, Молли решила, что, наверное, наступило субботнее утро. Она спала долго, и это, несомненно, пошло ей на пользу. Теперь можно спокойно поразмышлять о видеопленке.

После сна Молли окрепла настолько, что захотела вновь увидеть зловещий стоп-кадр. Она попробовала мысленно восстановить его, вспомнив, что была там какая-то деталь, которая поразила ее не меньше, чем собственное сходство с женщиной на экране. Однако тогда деталь эта показалась несущественной, и Молли тотчас перестала о ней думать.

Погрузившись в воспоминания, она не услышала, как снаружи заскрежетал засов и в подвал вошел Терренцио с ее выстиранной одеждой и кипой газет. Сердце Молли учащенно забилось.

Льюис положил одежду на стол, и в его взгляде вроде даже мелькнуло что-то доброе, но Молли, едва не поддавшись чувствам, сразу одернула себя, вспомнив о синдроме заложника.

— Меня скоро начнут искать и придут сюда. — Она старалась говорить твердо и уверенно.

— Тебя уже ищут, Молли, — парировал Льюис, не оценив ее усилий. — Полиция считает, что ты ударилась в бега. — Он небрежно кинул ей газеты.

Молли нервно прикусила губу, пытаясь скрыть свой страх.

— Меня обязательно найдут, — не сдавалась она. — Я кое-кому сообщила, куда направляюсь.

Терренцио одарил ее очаровательной улыбкой.

— Знаю. Я нашел записку, которую ты оставила Дженнифер Рид.

С уст Молли сорвался звук, одновременно напоминающий стон и вздох.

Терренцио с быстротой молнии подскочил к ней.

— Я помогу тебе, Молли, — сказал он. — Я прочитал все, что пишут в газетах. Ты была не в себе, твой муж подтвердил, что ты принимала лекарства от депрессии. Он зовет тебя домой, где тебе окажут помощь. Ты не хочешь вернуться домой, к мужу?

Молли не смогла сдержать слезы, и они обильно хлынули по ее щекам.

— Почему ты просто не сдашь меня полиции?

Терренцио взял стул и сел напротив Молли.

— Потому что я знаю, что ответственность за убийство лежит не только на тебе. Тебя вовлекли в преступление, воспользовавшись твоим болезненным состоянием.

— О чем ты говоришь?

— Я придумал, как тебе выпутаться, Молли. — Льюис сунул руку во внутренний карман куртки. — Я помогу тебе составить сообщение, которое мы отправим копам. Тогда вина падет не только на тебя.

Он вручил Молли два желтых линованных листка и выдвинул стол секретера. Подняв глаза на своего тюремщика, Молли увидела в его руке портативный магнитофон…

— Я написал небольшой сценарий. Ты можешь менять слова или фразы, если они тебе не понравятся — это не проблема, только… — Он дружески улыбнулся. — Не надо менять факты.

Молли взглянула на заполненные детским почерком страницы и начала читать, но на бредовом утверждении, что они с Кэйном замышляли убийство Эммы, споткнулась. Да этот подонок еще более безумен, чем она! Молли посмотрела на Терренцио.

— Для чего ты это делаешь?

Он рассмеялся.

— По той же причине, по какой пошел за тобой позавчера. Кэйн виновен. Виновен по всем статьям. Я ничего не имею против тебя лично, Молли, но Кэйн заплатит за все.

— Ради бога, объясни мне, за что он должен платить?

Терренцио покачал головой.

— Это слишком долгая история, Молли, но началась она здесь, в Филадельфии. Теперь я могу это сказать. Тогда я был с Джессикой… — Льюис присел на корточки рядом с Молли. — Кэйн отвратительный тип. Он сломал мне жизнь, как, впрочем, и тебе, поэтому то, что я задумал, поможет нам обоим.

— Но ведь это неправда. Джек никогда не звонил мне.

— Ты что, хочешь все взять на себя?

Молли пропустила этот вопрос мимо ушей. Она не поняла, что Льюис имел в виду, говоря о Джессике, но еще раз убедилась в его ненормальности. Хуже того, она осознала, что он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь ей. Аудиозапись, на которой настаивает Терренцио, равносильна самоубийству. Он не отпустит ее после этого — ведь тогда может всплыть истина, что для него подобно смерти.

Льюис взял со стола магнитофон.

— Скажешь, когда будешь готова.

— Нет, я не стану этого делать! — твердо ответила Молли.

Льюис вздохнул.

— Ты совершаешь ошибку. Я предлагаю тебе наилучший выход, — убежденно произнес он мягким мелодичным голосом, вызвав у Молли приступ животного ужаса.

— Мне надо что-нибудь выпить. В горле пересохло и… — Она провела языком по губам. — Я должна привести себя в порядок. Мой мозг сейчас не способен соображать — ты только взгляни на меня! — Молли пригладила рукой волосы. — Я же выгляжу, как чучело! — С этими словами она зарыдала.

Терренцио зашагал по студии. «Кажется, подействовало», — подумала Молли и зарыдала еще громче.

— Так чего ты хочешь? — спросил он.

— Я хочу привести себя в порядок — принять душ, переодеться в свою одежду. Если ты действительно намерен помочь мне, то позволь хотя бы это.

Льюис с удивлением воззрился на Молли. Неужели она его переиграет? Сумеет ли?

— Нет проблем, — согласился он наконец. — Принимай душ, причесывайся, прихорашивайся. Времени у нас достаточно.

Молли постаралась не обращать внимания на внезапную смену настроения Терренцио, надеясь, что в его дурной голове не зародилась какая-нибудь болезненная идея. Увы, ее опасения подтвердились. Он открыл ящик стола и достал оттуда револьвер.

— Только без глупостей, иначе мне придется воспользоваться этой штукой.

Угрожая Молли револьвером, Терренцио вывел ее из подвала. Гостиную заливало яркое утреннее солнце, пробивавшееся сквозь занавески.

— Поднимайся по лестнице, ванная там.

Почувствовав толчок, Молли споткнулась о нижнюю ступеньку. Льюис подхватил ее под руку. Молли с отвращением вырвала руку и поспешила наверх. Ванная располагалась между двумя спальнями. Она оказалась очень маленькой, свет в нее проникал через окошко, расположенное на высоте десять-двенадцать футов.

— Ну, давай! — Терренцио подтолкнул Молли к крану. — Поаккуратней, не ошпарься.

Она принялась наполнять ванну, а он с довольной ухмылкой уселся справа, на крышке унитаза.

Молли попробовала воду рукой — прохладная, потом повернулась к Терренцио:

— Ты собираешься сидеть здесь? Не напрягайся, мы ведь оба понимаем, что я не смогу отсюда сбежать. — Она показала на окошко под потолком. — Сделай одолжение — выйди и подожди за дверью.

Терренцио гнусно усмехнулся.

— Ну что ты такая стеснительная, Молли? Я уже имел возможность лицезреть тебя во всех видах, помнишь? — Он плотно сжал губы. — Начинай мыться.

Скрипнув зубами, Молли сбросила отвратительный розовый халат и, повернувшись спиной к Льюису, сняла лифчик и трусики. Отгородившись от Терренцио пластиковой занавеской, она почувствовала некоторое облегчение и осторожно огляделась — ничего, чем можно было бы воспользоваться как оружием. Телескопический пружинный стержень, на котором висела занавеска, тоже не подходил — быстро не вынешь из-за проклятой занавески. Молли взяла с полочки шампунь и нарочито медленно намылила голову…

К сожалению, вечно стоять под душем было невозможно. Она со вздохом закрыла кран.

— Дай мне, пожалуйста, полотенце. — Молли протянула руку.

Рывком отдернув занавеску, Терренцио накинул ей на плечи грубое вафельное полотенце. Молли, как могла, завернулась в него и шагнула на коврик у ванны. Зеркало над раковиной запотело, она протерла его рукой и взглянула на свое отражение, ощущая спиной, как Терренцио рассматривает ее, прислонившись к двери ванной. Осторожно, чтобы не вызвать подозрений, Молли оглядела полки под зеркалом. Жидкость после бритья, одеколон, вазелин, дезодорант, зубная щетка и зубная паста «Крест».

— У тебя есть лишняя зубная щетка?

— Нет, возьми мою.

От такого предложения ее чуть не вырвало. Она аккуратно выдавила зубную пасту на палец и почистила зубы. Наклонившись вперед, чтобы прополоскать рот, Молли внезапно почувствовала, как Терренцио навалился на нее сзади.

Она резко подняла голову и увидела в зеркале его лицо над своим плечом.

— Знаешь, как ты потрясающе выглядишь? — хрипло спросил он. — Особенно с такими распущенными по плечам волосами. Тебе не надо делать никакой прически.

Она напряглась. Терренцио прижимался все сильнее. Однако Молли не отрывала взгляда от зеркала. Что он сказал насчет ее волос? Да, она носит высокую прическу…

Внезапно перед ее мысленным взором вновь возник силуэт женщины в капюшоне. Какую деталь она тогда упустила?

— Должно быть, тебе уже говорили… — прервал размышления Молли Терренцио. Она почувствовала, как он снимает с нее полотенце, кладет ладонь ей на грудь. — Вы с Джессикой так похожи, ну просто, как две капли воды.

Терренцио провел по спине Молли рукой, а потом начал суетливо расстегивать ремень. Его брюки скользнули на пол, и он еще сильнее зажал ее между своим телом и раковиной.

Охваченная гневом, Молли громко закричала.

«Нет, нет! Этого нельзя допустить ни в коем случае, — подумала она. — Нельзя, чтобы мерзкий ублюдок ее изнасиловал. От него надо избавиться, отправить пленку в полицию, в ФБР — там разберутся, сделают изображение более четким».

Ярость придала ей сил. Молли оттолкнулась от раковины, схватила с полки дезодорант и, вывернувшись из грубых объятий Льюиса, брызнула аэрозоль ему в глаза.

Раздался дикий вопль. Терренцио был разъярен не меньше, чем она, но резкая боль заставила его отпустить пленницу и взметнуть руки к глазам. Молли набросилась на своего мучителя, как тигрица на добычу, толкнула его в ванну, сорвала занавеску, выдернула из стены стержень и ударила Льюиса им в лицо, а потом открыла на полную мощность горячую воду Схватив с пола халат, она выбежала из ванной и заперла снаружи дверь. Доносившиеся до нее крики красноречиво свидетельствовали, что кипяток Терренцио не понравился.

Молли опрометью спустилась по лестнице и, накинув на плечи халат, устремилась к входной двери, однако открыть ее не смогла. Вспомнив, как Льюис что-то делал у порога, она наклонилась и обнаружила тугой засов, справиться с которым оказалось не так-то просто — пальцы были мокрыми и скользили по железу.

— Оставь засов в покое!

Молли оцепенела, не смея взглянуть на лестничную площадку второго этажа. Но ей почудилось, что она слышит, как капли воды стучат по линолеуму. А вот и шаги — Терренцио медленно спускается… Молли выпрямилась и посмотрела на него. Джинсы насквозь мокрые и не застегнуты. От них валит пар. Обожженные кипятком руки покрыты красными пятнами. На лице написано потрясение, в глазах застыл гнев.

Молли прижалась к двери, словно стремясь просочиться наружу. Льюис медленно, но неотвратимо приближался, пересекая маленькую прихожую.

Еще мгновение, и он снова схватит ее и потащит в подвал.

Она яростно закричала, увидев в его руке револьвер, и, не раздумывая больше ни секунды, бросилась в атаку.

Так просто она не сдастся. Молли колотила Льюиса по лицу и по плечам, одновременно стараясь отнять у него оружие. Но ее нежным пальчикам это было не под силу. Ей удалось оттеснить Терренцио к лестнице, револьвер оказался зажатым между их телами.

В этот момент все и произошло. Раздался приглушенный хлопок, и Молли ощутила боль в груди, по телу полилось что-то теплое. Она подняла глаза и увидела перекошенное ужасом лицо Льюиса.

А потом услышала странный звук, как будто кто-то всхлипнул. Неужели она? Молли скосила глаза в сторону: похоже, Терренцио хочет отбросить ее от себя.

Ну нет! Она не сдастся. Не сейчас. Она прилипнет к нему до тех пор, пока его глаза не закроются навсегда. Она будет держать его, пока он не лишится сил.

Страха больше нет. Теперь нет. На нее снизошло невероятное спокойствие. Она бы с удовольствием смежила веки, если бы только Терренцио так страшно не вращал глазами. Какие у него сумасшедшие глаза! Господи, они же сейчас выскочат из орбит! Какое неподвижное у него тело…

Молли уронила голову на жесткую плоскую грудь своего мучителя. Все в порядке; теперь этот ублюдок никуда не денется. Все кончено. Боже, как она устала, просто выжата досуха… Хватит ли у нее сил добраться до телефона и позвонить копам? Ничего, главное, не волноваться… еще несколько минут, и она обязательно позвонит… позвонит копам…

Глава 38

Кейт ехала по Монтгомери-авеню к дому Белинды. Томми, притихший, как мышонок, сидел рядом и молчал. При виде его хмурого личика у нее сжалось сердце.

«Интересно, он всегда такой, когда ездит к Белинде?» — подумала она. Обычно Белинда сама заезжала за сыном, и при прощании он выглядел довольно бодрым. Но сегодня она попросила, чтобы Томми привезла Кейт — они всем семейством собирались на барбекю, и сборы несколько затянулись.

— Я так надеялся, что она про меня забудет, — пробормотал Томми, когда машина остановилась у дома Белинды. — Мне совсем не хочется на это дурацкое барбекю, я хочу остаться с тобой и Майком.

Кейт потрепала мальчика по плечу.

— Но зато ты покатался на мотоцикле. Ведь здорово, правда? — спросила она. — Со стороны Майка было очень мило, что он так рано к нам приехал.

«И даже более, чем мило», — мысленно добавила она.

Кейт была поражена, когда он затормозил возле ее дома задолго до завтрака, хотя накануне они вернулись очень поздно, потратив кучу времени, беседуя с коллегами Молли Хескелл по Седьмому каналу и с ее сестрой Викки.

Мало того, именно Майк проявил инициативу, не забыв о своем обещании.

«Если не возражаете, я завтра покатаю Томми», — словно невзначай предложил он.

«Тогда вам придется встать пораньше, мы уезжаем в десять», — предупредила его Кейт.

Она шутливо ткнула Томми в бок.

— Ничего, ничего, не унывай, ты получишь массу удовольствия. Смотри, какая шикарная погода, может, тебе удастся поплавать в бассейне.

— А еще поработать сиделкой у этой паршивой девчонки.

— Малыш!

— У этой паршивой девчонки, — упрямо повторил Томми.

— Это же твоя сводная сестра, солнышко мое, — попыталась урезонить сына Кейт, придав своему голосу энтузиазм, которого на самом деле совсем не испытывала. Но, что делать, мальчик не должен пренебрежительно относиться к своей второй семье.

— Конечно, когда я с ней сижу, она ведет себя со мной совсем не так, как с другими.

Кейт невольно рассмеялась.

— Четырехлетние дети все такие. Ты просто объясни Белинде, что не справляешься с сестричкой.

— Да, если я найду Белинду.

— Что ты хочешь этим сказать, Томми? Не сомневаюсь, ты всегда сможешь ее найти.

Томми отрицательно покачал головой.

— Помнишь тот вечер, когда она забрала меня из школы? Ну, перед тем, как они уехали на побережье?

— Конечно, помню.

— Так вот, она с Иво пошла к друзьям, а я остался сидеть с Селиной.

— Ты мне об этом не говорил.

Томми неопределенно пожал плечами.

— А где была няня? — растерянно спросила Кейт.

— Дома, только она быстренько заперлась в своей комнате.

— Томми… — Кейт обняла мальчика за плечи. — Сегодня Белинда никуда не денется. Она же принимает гостей. Пойдем, я тебя провожу.

Белинда жила на узкой тенистой улице в Брин-Море. Однажды Кейт была здесь и видела дом снаружи, когда подвозила Томми. Перед крыльцом простиралась обширная лужайка с двумя старыми кряжистыми дубами, но сам дом выглядел мрачным и негостеприимным. Глядя в тот раз, как за Томми закрылась дверь черного дерева, Кейт показалось, что дом проглотил мальчика.

Однако сегодня, при ярком солнце, на фоне золотистой листвы и пестрых воздушных шариков, привязанных к почтовому ящику, ничто не навевало тягостных мыслей. Дверь была открыта, и Кейт прошла вместе с Томми в кухню, из которой отдельный выход вел на веранду и дальше, на задний двор. В кухне молоденькая темноволосая девушка раскладывала маленькие пирожки на противне. Девушка обернулась и улыбнулась Кейт.

— Проходите. — Она протянула руку по направлению к раздвижной двери. — Миссис Басуальдо во дворе.

— Класс! — воскликнул Томми. — Селли в бассейне. Я пойду переоденусь.

Он схватил свою сумку и выбежал из кухни с такой скоростью, что Кейт не смогла сдержать улыбку. Выйдя на веранду, она обратила внимание на маленькую девочку, плескавшуюся в мелкой части бассейна. Девочка была совершенно голой, если не считать желтых крылышек у нее на спине.

И тут Кейт окликнули, она обернулась и увидела, что к ней, приветственно вскинув руку, приближается Белинда. В глаза сразу бросились ярко-красные ногти и болтающиеся на запястьях массивные серебряные браслеты. На мгновение Кейт даже забыла, что хотела спросить, но, как только Белинда подошла, вспомнила:

— Вы заметили, что ваша дочь потеряла купальник?

Белинда весело прыснула.

— У Селли нет купальника. Для здоровья намного полезнее бегать голышом, вам не кажется? В Рио вообще все ходят голыми, даже на общественных пляжах.

— Ну, я не знаю…

«Неужели Белинда позволит дочери бегать голышом, и когда соберутся гости?» — подумала Кейт, однако озвучить свою мысль не успела, Белинда опередила ее.

— Пойдемте в дом, — сказала она, цепко схватив Кейт за руку. — У вас есть минутка, чтобы поговорить?

Кейт взглянула на часы — ей не терпелось поскорее уехать. К тому же ее ждал Майк. Она собиралась, вернувшись, поработать — надо было перенести в компьютерные файлы массу заметок, — но перед предложением Майка вместе позавтракать не устояла. И все же любопытство пересилило: интересно, чего от нее хочет Белинда?

Комната, в которую они пришли, полностью соответствовала представлению Кейт о миссис Басуальдо: письменный стол у окна; вдоль стены — встроенный книжный шкаф; напротив — диван и журнальный столик с лежащими на нем в тщательно продуманном беспорядке глянцевыми изданиями. Кейт заметила, что в большинстве своем это были дорогие журналы по искусству. На одной из полок стояла скульптурная фигура наклонившейся вперед обнаженной девушки, а над диваном висела картина, изображавшая хоровод голых женщин, кружащихся вокруг огромного дуба. «Яркая иллюстрация здорового вкуса Белинды», — подумала Кейт.

Присев на диван, Кейт нервно одернула легкую цветастую юбку. Это был самый изящный и женственный наряд из всех, хранившихся в ее гардеробе, и выбрала она его не случайно: подсознание сработало четко — ей хотелось хорошо выглядеть при встрече с Майком. Отогнав некстати нахлынувшие мысли, Кейт приготовилась слушать.

— Не знаю, право, с чего начать, — заговорила Белинда, теребя длинную серебряную серьгу. — Однако считаю, что лучше сказать все сразу и откровенно. Я хочу просить вас о совместном опекунстве над Томми.

— О совместном опекунстве? — повторила Кейт, стараясь выиграть время и чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Я не совсем понимаю…

— Мы можем решить, каким образом это сделать. Например, одну неделю он будет проводить со мной, а другую — с вами. По очереди. Или две со мной и две с вами. Я готова рассмотреть ваши предложения.

«Как ты великодушна! — подумала Кейт, ощутив болезненный спазм в желудке. — Господь милостивый! Все идет к тому, о чем предупреждала Мэйзи. Наступит момент, когда Белинда заберет Томми навсегда».

Она перевела дух, напомнив себе, что нельзя поддаваться чувствам.

— Не знаю, Белинда… — Кейт сама удивилась, насколько спокойным и твердым был ее голос. — Ваша идея не кажется мне удачной. Мотаться между двумя домами — не очень хорошо для ребенка. Это может негативно отразиться на Томми.

Белинда присела на краешек журнального столика.

— Надеюсь, вы измените свое мнение. Томми от этого только выиграет. Естественно, я хочу получить ваше добровольное согласие. Полагаю, мы сумеем договориться полюбовно.

Кейт бросила на Белинду быстрый взгляд, уловив в ее словах скрытую угрозу, хотя очевидно, что Белинда тоже не горит желанием отстаивать право на опекунство в суде. Однако, похоже, наступил момент, когда необходимо пресечь ее поползновения — иначе суда не избежать. Если сейчас опустить руки, миссис Басуальдо сметет все на своем пути к вожделенной цели!

— Пожалуйста, постарайтесь понять, Кейт, — продолжала между тем Белинда. — Я не отрицаю, что поступила плохо, покинув сына пять лет назад, ну так помогите мне исправить положение хотя бы сейчас. Я мечтаю снова сблизиться со своим мальчиком. Конечно, мне нравится общаться с ним по выходным, но я хотела бы встречать его у школьного автобуса, делать вместе с ним уроки, играть в «Монополию»… Ведь без всего этого невозможно создать настоящую семью…

— Понимаю, — кивнула Кейт, а про себя добавила: «У тебя был шанс, ты сама отказалась от него пять лет назад».

Она знала, что нехорошо так думать — это грубо и бескомпромиссно, ведь безгрешных людей нет, кто угодно может совершить ошибку… но бросить пятилетнего ребенка и уйти, не оглянувшись, — вовсе не ошибка, а преступление, Кейт была убеждена в этом. И выиграет от совместной опеки одна лишь Белинда — не Томми.

— Понимаю, — повторила она. — И все-таки не могу согласиться на условия, которые принесут Томми больше вреда, чем пользы. Ребенку нужна стабильность, Белинда. Сейчас стабильность у него есть. Не превращайте мальчика в психопата.

— Вы неразумны, Кейт, — вскочив на ноги, злобно огрызнулась Белинда. — Я — родная мать Томми и имею право чаще видеть своего сына. Я уже говорила вам, что не хочу никого расстраивать, и до сих пор вела себя очень предупредительно, однако теперь мне стало ясно, что вы стоите между мной и Томми, проявляя бессмысленное упрямство. — Она сделала паузу, чтобы набрать в легкие воздуха. — Да, будучи молодой и глупой, я наломала дров. Сейчас же пытаюсь все исправить. Томми может обрести настоящую семью, и не только потому, что я его родная мать. У него будут также отец и сводная сестра — куда более подходящее окружение, чем опекунша и дышащая на ладан старуха. Подумайте, пожалуйста, об этом.

Кейт медленно встала. У Томми уже есть семья, и другая ему не нужна, что он ясно показал неделю назад, написав на почтовом ящике рядом с фамилией Стива ее девичью фамилию, после того как она осторожно поинтересовалась, не хочет ли он добавить туда фамилию Белинды.

Томми тогда только фыркнул, склонившись над тетрадью, а потом поднял голову и спросил: «Как пишется твое предыдущее имя, мама? Ну, то, что ты носила до замужества?»

И все-таки нельзя быть такой бессердечной. Главное, что она теперь знает намерения Белинды Басуальдо, которая конечно же будет убеждать всех в суде, что способна создать для сына нормальную семейную обстановку. «А меня назначат социальным работником, предоставив возможность посещать Томми лишь время от времени, — подумала Кейт. — Все эти нудистские картинки, наверно, хороши и уместны в Бразилии, но мы не в Рио, а в Мэйн-Лайне в Филадельфии».

Белинда неверно истолковала ее молчание как знак согласия.

— Я не сомневалась, что вы проявите благоразумие ради Томми, — довольно заметила она, провожая Кейт к дверям. — Мы обо всем договоримся.

«Да, да, — размышляла Кейт, спускаясь по ступенькам крыльца. — Обязательно договоримся. Но не раньше, чем я побеседую с самым лучшим, самым дорогим семейным адвокатом, какого сумею найти».

По дороге она никак не могла выкинуть из головы слова Белинды. Это нервировало ее, портило ей настроение. Хорошо хоть, что Томми, поплавав в бассейне, выглядел абсолютно счастливым.

Подъезжая к дому, Кейт сразу увидела, как Майк нетерпеливо топчется на крыльце. Не дожидаясь, когда она выйдет из машины, он бегом направился к ней. Кейт заглушила мотор и открыла дверь со стороны пассажира.

— Я решил дать вам еще пять минут, — сказал Майк, усаживаясь. Лицо его было суровым. — Мне только что позвонили. Нам надо немедленно ехать.

— Куда? — спросила Кейт, заводя двигатель.

— В центр города. Нашлась Молли Хескелл.

— Она явилась в полицию?

— Не совсем так… — Майк поморщился. — Ее убили.

Глава 39

Они мчались к Итальянскому рынку со скоростью шестьдесят пять миль в час. Кроме адреса, Трейвис почти ничего не знал.

— Информация поступила по телефону, — рассказывал он Кейт, пока она лихо лавировала в потоке машин. Майк вгляделся в листок, который держал перед глазами. — Звонил какой-то парень по имени Терренцио.

— Он нашел тело?

— Гарри говорит, что из его сбивчивых слов вообще было очень трудно что-либо понять, но вроде этот Терренцио работал в ночную смену на Седьмом канале, когда Молли Хескелл проникла к нему в дом.

Выехав на Вашингтон-авеню, Кейт сбавила скорость.

— Повернете на Вторую, а там третий дом от начала справа, — скомандовал Майк. — Все очень правдоподобно. Хескелл побывала в студии Седьмого канала поздним вечером в четверг. Может, там они и сцепились.

— Наверное, это он, — заметила Кейт, указывая на крупного мужчину в кожаном плаще, скорчившегося на ступенях крыльца. Она затормозила возле серого «шевроле» Холмсби. — Похоже, Гарри уже здесь.

Приблизившись к крыльцу, Кейт увидела, что ступеньки испачканы рвотой. Терренцио трясло, как эпилептика, бьющегося в припадке. Лицо его было белее снега, если не считать жуткой багровой гематомы и пятен крови на подбородке и левой щеке. Когда Кейт и Майк подошли, Терренцио встал и распахнул плащ, продемонстрировав пропитанную кровью одежду.

— Молли… она бросилась на меня, и пистолет выстрелил. Я не справился с ней — не смог оторвать ее от себя.

Майк положил ладонь на плечо Терренцио.

— Успокойся, парень, пойдем в дом.

Терренцио в ужасе отпрянул.

— Не заставляйте меня идти туда, я не могу… — Он страдальчески сморщился и схватился за живот. — Она лежит прямо около двери. Я пытался ее остановить…

Он повалился на ступеньки, хватая ртом воздух.

Майк поднялся на крыльцо и распахнул входную дверь. Кейт последовала за ним. На светлом деревянном полу крошечной прихожей в луже темной крови лежала Молли Хескелл, слегка прикрытая розовым халатом, уже успевшим впитать кровь.

Гарри кивнул в знак приветствия и сразу перешел к делу:

— Она мертва, — сообщил он. — Я позвонил Арту Джонсону. Пусть займется этим побыстрее, нам же будет легче, а с начальством все улажу потом.

Тяжело вздохнув, Гарри подошел к двери и пальцем поманил к себе Терренцио.

— Надо поговорить. Зайдешь или останешься на улице?

Терренцио поднял на него исполненный безысходности взгляд, однако медленно встал, дрожа так, словно мышцы ему не подчинялись. Чтобы войти в дом, нужно было переступить через вытянутые ноги Молли, и Кейт заметила, что он сделал неимоверное усилие, стараясь не смотреть вниз. Она, Майк и Гарри последовали за ним на кухню, где Терренцио выдвинул из-под стола стул и рухнул на него как подкошенный.

При этом он издал странный горловой звук, будто хотел сдержать рыдания. Пытаясь взять себя в руки, Льюис вытер рот тыльной стороной ладони, и Кейт не преминула отметить красный след обширного ожога на его руке.

— Что ж, мистер Терренцио… — Гарри сел на другой стул. — Начните с самого начала. Если я правильно понял вас, Молли Хескелл была в студии Седьмого канала, когда вы пришли в четверг вечером на работу, это так?

Льюис кивнул.

— Я в основном работаю по ночам. Транскрибирую кассеты и тому подобное. — Он судорожно перевел дух. — Молли ждала, когда я приду. Сказала, что у нее крупные неприятности и она не представляет, что ей делать.

— Вы были друзьями?

— Да, в общем, нет, но неплохо знали друг друга. Я очень удивился, когда увидел ее, потому что накануне она уволилась. Я спросил, что случилось. Молли была очень бледна, выглядела удрученной и встревоженной.

Кейт заметила, как Гарри и Майк переглянулись.

— Так что же все-таки у нее случилось? — мягко подтолкнул Терренцио Гарри.

Льюис посмотрел на детектива невидящим взглядом, и его руки заметно задрожали.

— У меня тоже будут неприятности, да? Мне не следовало позволять ей оставаться здесь, но она умоляла о помощи… — Склонив голову, он уставился на свои руки. — Молли сказала, что ее собираются допросить в полиции и она не хочет возвращаться домой. Ей нужно было спокойно подумать пару дней. Что я мог сделать?

Льюис умоляюще взглянул на Гарри и Майка.

— Как вы думаете, почему она обратилась именно к вам? — спросил Майк, явно озадаченный тем, что Молли Хескелл выбрала в помощники такого ничего собой не представляющего человека.

Терренцио покраснел и снова потупил взгляд.

— Понятия не имею… Ну, во-первых, я подвернулся под руку, потом… она знала, что какое-то время назад у меня у самого были нелады с полицией, — быстро произнес он.

— Какие нелады? — поинтересовался Майк.

Льюис нервно кашлянул.

— Я получил тридцать месяцев за нападение… подрался со своей подружкой… был пьян…

— Понятно, — прервал его Гарри. — Давайте вернемся к сегодняшнему происшествию.

Льюис провел пальцем по столу.

— Я не видел ничего предосудительного в том, чтобы позволить ей прийти сюда. Конечно, мне тоже не нужны лишние хлопоты, но тогда я считал, что у вас нет причин арестовывать Молли. А в субботу почитал газеты… — Он сокрушенно покачал головой. — Сегодня утром. Ведь сегодня суббота, да? И сразу понял, что дело дрянь. Я постарался убедить ее сдаться добровольно, обещал даже, что пойду вместе с ней. — Льюис замолчал, обхватив голову руками. — Я говорил ей, что все будет хорошо… — Он потер глаза. — Показал газеты. Убеждал, что, отсиживаясь, она только навредит себе.

— Молли Хескелл намекнула или прямо призналась в том, что это она убила Эмму Кэйн?

Льюис закрыл лицо ладонями.

— Говорите, — подстегнул его Майк с плохо скрытым нетерпением. — Помочь ей вы все равно уже не сможете. Где она взяла револьвер? Это был ваш револьвер?

— Нет!.. — Льюис отрицательно покачал головой.

— Но если это не ваш револьвер, значит, Молли Хескелл принесла оружие с собой?

Льюис кивнул.

— Да, в этой… — Он замолчал и провел рукой по животу. — В сумке на поясе. Я не знал, что у нее там револьвер.

Майк шагнул от двери, у которой стоял во время разговора, и, опершись на стол, склонился к Терренцио.

— Мистер Терренцио, сейчас не время для превратно понятой верности. Молли Хескелл мертва. Вы не можете ни причинить ей вред, ни защитить ее своим молчанием.

«Ну-ну, — усмехнулась Кейт. — Небось про себя думает: “Давай, колись, и мы наконец закроем дело”».

Льюис глубоко вздохнул.

— Она сама точно не знала, что произошло. Не помнила, как пришла к дому Эммы Кэйн… — Он повернулся к Гарри. — Еще она говорила, что принимала какие-то пилюли.

— Но револьвер был у нее? — гнул свое Майк.

— Тогда я и представить такое не мог.

— Итак, что произошло, когда вы показали ей газеты?

Льюис вздрогнул.

— Она начала плакать, а я попытался ее успокоить. Уверял, что самое лучшее — пойти в полицию, мол, там поймут, что она была не в себе.

— И?.. — нетерпеливо встрял Майк.

— Ну, она немного успокоилась. Сказала, что не хочет, чтобы у меня были неприятности. Обещала, что подумает, но для начала ей надо принять душ и вымыть голову. Я согласился.

Кейт заметила, что Майк пристально разглядывает ожоги на руках Льюиса.

— Продолжайте, мистер Терренцио.

— Она задержалась в душе очень надолго. Я постучался в дверь, но Молли крикнула, чтобы я убирался прочь. Потом раздался какой-то грохот и истошный вопль. Я влетел в ванную и увидел, что сорвался стержень, на котором висела занавеска… — Он замолчал. — Можно мне выпить стакан воды?

— Сейчас принесу, — ответила Кейт, направляясь к раковине. В этот момент в дверях появился Арт Джонсон и поприветствовал детективов взмахом руки.

— Что она делала в ванной? — Гарри вновь привлек внимание Терренцио к сути разговора.

Льюис откашлялся.

— Она выглядела совершенно разъяренной, как дикий зверь. Кинулась на меня с криком: «Нет, нет!» Я не был к этому готов и, когда она меня толкнула, упал в ванну, а Молли побежала к лестнице.

Кейт подала ему стакан воды. Льюис сделал глоток и поднес кулак ко рту будто опасаясь, что его вырвет.

— Именно тогда вы и обожгли руки? — спросил Майк.

Терренцио так взглянул на ожоги, словно увидел их впервые. Глаза его расширились.

— Наверное, да. Вода все еще текла, а я, когда падал, вероятно, задел кран… — Казалось, он вот-вот заплачет. — Молли стояла у входной двери, грозя, что убьет меня и себя, что все против нее, что ей не на что надеяться… Вот тут-то я и увидел в ее руке револьвер.

— И что вы сделали?

— Начал спускаться по лестнице…

— Под прицелом? — удивленно перебил его Майк.

Льюис покачал головой.

— Она не целилась в меня, просто размахивала револьвером и кричала. Было похоже, что она вообще не видит ничего вокруг — у нее совсем снесло крышу. Когда я спустился на первый этаж, она вдруг бросилась мне навстречу, стала бить и пинать меня… — Из горла Терренцио вырвался тоскливый всхлип. — Я попытался отобрать у нее револьвер, но она сильно обхватила его пальцами, и тут он выстрелил.

Льюис снова поднес кулак ко рту.

— Она повалилась на меня, я услышал булькающий звук, изо рта у Молли что-то полилось… и потекла кровь.

Когда Терренцио уронил голову на стол и судорожно, неудержимо зарыдал, Майк растерянно посмотрел сначала на Кейт, а потом на Гарри.

Холмсби положил руку на плечо Льюиса.

— Ну ладно, успокойся.

Гарри встал и направился в гостиную, к Арту Джонсону. Кейт видела, как он присел на корточки возле тела Молли и взял валявшийся рядом револьвер, продев мизинец под скобу спускового крючка.

Пройдя в гостиную вслед за Майком, Кейт рассеянно наблюдала, как Арт Джонсон приступает к работе. Тем временем Гарри измерил расстояние от тела до основания лестницы и взглянул на площадку второго этажа. Внезапно он бросился вверх по лестнице, перескакивая сразу через две ступеньки, и исчез из виду, после чего появился уже с висящей на пальце сумкой.

Кейт вышла на улицу — посидеть на крыльце и вдохнуть свежего воздуха.

Арт Джонсон довольно долго колдовал над телом Молли Хескелл, потом труп упаковали в пластиковый мешок и увезли. Не было смысла говорить Гарри, что смерть наступила от выстрела.

— Тут все ясно, — кивнул он на прощанье, добавив что-то о синяках на пальцах. — Об остальном я дам вам знать позже.

Джонсон подошел ко второму криминалисту, помог ему застегнуть молнию на мешке, и они уехали. Кейт побрела в дом, где Майк уже снова сидел за кухонным столом напротив Льюиса Терренцио. Спустя несколько мгновений к ним присоединился Гарри.

— Мистер Терренцио, я бы хотел сохранить этот инцидент на некоторое время в тайне, — сказал Гарри. — Есть вещи, которые нам надо проверить, прежде чем делать какие-то заявления. Я буду вам очень признателен, если вы не станете распространяться о случившемся.

От удивления Льюис подскочил на месте. Он явно не ожидал такого развития событий.

— Детектив, поверьте, я буду молчать как рыба. Более того, мне бы хотелось, чтобы мое имя вообще не упоминали. — Он заискивающе взглянул Гарри в глаза. — Я знаю, что поступил неправильно… Мне что-то будет за это?

Гарри задумчиво посмотрел на Терренцио.

— Нужно кое-что проверить, — уклончиво произнес он, не отвечая на вопрос. — Возможно, нам придется вернуться сюда.

Льюис встал. Казалось, это простое действие потребовало от него напряжения всех сил.

— Я буду здесь, никуда не уеду… — Он дернул головой в сторону двери. — Но… можно мне… вымыть полы?

— Конечно, конечно… Мойте, — разрешил Гарри после секундного замешательства.

Когда все трое были уже на улице, Кейт заговорила:

— Вы заметили выражение его лица, когда ты, Гарри, не сразу ему ответил? Когда он подумал, что придется оставить на полу пятна крови?

Оглянувшись на дом, Майк тихо рассмеялся.

— Могу поспорить, что он уже трет пол щеткой и «Хлороксом».

— Он не станет мыть «Хлороксом» деревянный пол, — возразила Кейт, подначивая Майка. Это была реакция на нешуточное напряжение, которое они испытали в последние два часа.

— Да и бог с ним. Но тереть пол он будет до завтрашнего утра. Вы видели, какая в доме чистота? На кухне полный порядок, над раковиной полочка, где каждая вещь лежит на своем месте. Этот мистер Терренцио — довольно странный тип… — Он осекся и посмотрел куда-то через плечо Кейт.

Кейт обернулась и увидела, что к ним спешит низенькая полная женщина. Остановившись, женщина закрыла лицо руками.

— Что случилось? С Луи все в порядке?

Ее озабоченность была такой искренней, что Кейт приветливо улыбнулась.

— У мистера Терренцио все нормально.

— Слава богу, — с придыханием закивала женщина. — Я так испугалась, когда увидела у его дома столько машин. Он очень хороший человек. — Она тоже попыталась улыбнуться. — Все время носил мне газеты, такой приятный сосед.

Женщина пошла восвояси, а лицо Майка вновь стало задумчивым.

— Странно… — Майк повернулся к Гарри. — Я вовсе не уверен, что с Терренцио все в порядке. Это ощущение возникло у меня после его рассказа о том, что произошло в ванной. Может, он пытался приставать к Молли, прежде чем начал уговаривать явиться с повинной? Что-то в этой истории не так.

Холмсби фыркнул.

— Возможно. Но давай подождем результатов баллистической экспертизы. Если револьвер зарегистрирован на имя Сэма Пэккера и является орудием убийства, то нас будет мало интересовать, что произошло между ними в ванной. — Гарри вздохнул. — Пожалуй, я лучше поговорю с Пэккером.

Кейт поняла, что ее не приглашают. Она сунула руку в сумочку за ключами от машины и только тут заметила на оборке юбки небольшое красное пятнышко. Перед ее мысленным взором сразу же возник образ Молли Хескелл, лежащей в луже крови на полу дома Терренцио. Трудно было узнать в окоченевшем трупе ту энергичную женщину-репортера, которую Кейт всего несколько дней назад видела на экране телевизора. Тело Эммы Кэйн не вызвало у Кейт таких мрачных ассоциаций, но ведь Молли была ее ровесницей. Гарри не позавидуешь — сообщать мужу такую новость…

Она вопросительно взглянула на Майка:

— Вы едете с Гарри?

Трейвис не ответил, продолжая задумчиво смотреть на дом Льюиса Терренцио.

— По-моему, мистер Терренцио не рассказал нам всего, что в действительности случилось, — наконец откликнулся Майк. — Возможно, он был связан с Молли Хескелл с самого начала этой истории, то есть еще до четверга.

— Вы думаете, что он тоже был на месте убийства в ту ночь?

— Может быть, и так… — Майк пожал плечами. — А может, она советовалась с ним, перед тем как решиться на преступное деяние. Или она сама хотела явиться с повинной, что мистеру Терренцио совсем не понравилось.

— Хорошая мысль, — согласился с Майком Гарри. — По крайней мере, это объясняет, почему Хескелл схватилась за револьвер.

— А вам не кажется, что это он убил ее, чтобы она не пошла в полицию? — спросила Кейт, удивляясь глупости своих слов. Хорош убийца, которого рвет от вида трупа!

— Я не исключаю такую возможность. — Гарри тряхнул головой. — Но сомневаюсь и в том, что это преднамеренное убийство. Не производит мистер Терренцио впечатления сильного человека, к тому же он не попытался избавиться от тела, а позвонил нам. Хотя не буду спорить — что-то за этим кроется.

Майк кивнул.

— Я посмотрю, что есть на него в нашем компьютере. Прежде чем предать мистера Терренцио забвению, не мешает узнать, кто он такой на самом деле.

Глава 40

Вечер субботы, Лэнгхорн, Пенсильвания

«Где, черт возьми, Габриэлла? Куда она запропастилась?» Глория Росситер нервно посмотрела на часы и выглянула в окно гостиной. Серый «кугуар» опять стоял у обочины. Несносный репортер вернулся.

Тревога нахлынула с новой силой. Когда Габриэлла звонила, а было это часа два назад, Глория сказала ей, что репортер и фотограф уехали.

«Но мне кажется, они вернутся, — поспешила она добавить, предчувствуя, что, узнав об отъезде газетчиков, Габриэлла передумает и не приедет. — Прошлым вечером они тоже уезжали. Исчезли на короткое время, а утром вновь объявились. Тебе надо поговорить с ними, слышишь?»

«Ладно, мама, я выеду, как только закончу пятичасовой выпуск новостей. Не волнуйся, он короткий». — Голос у Габриэллы был такой усталый, словно она не спала целую неделю.

Глория понимала, что дочь много и тяжело работает, и каждый раз, прося ее приехать в гости, чувствовала себя законченной эгоисткой. Но сейчас Габриэлла нужна ей как воздух. В конце концов, именно она навлекла на них все эти неприятности.

Глория снова посмотрела на часы, чувствуя, как начинает закипать раздражение. Уже почти восемь. Габриэлле давно пора быть здесь. Может, пока налить себе еще скотча? Она уже немного выпила где-то в шесть, но потом спрятала бутылку — Габриэлла рассердится, если подумает, что мать весь вечер пила. Но маленькая рюмочка не помешает — да и потом со стороны Габби очень эгоистично заставлять ее ждать так долго.

Глория заметила, что начал накрапывать дождь, отвернулась от окна и пошла на кухню. Открыв заветный шкафчик, она долго гипнотизировала взглядом бутылку «Катти Сарк», наконец достала и после секундного колебания плеснула огненную жидкость в стакан на один палец. Поднеся тяжелый стакан к губам, Глория втянула ноздрями запах любимого напитка и собралась сделать глоток, когда раздался звонок в дверь. Она вздрогнула, едва не выронив стакан, и, испытывая чувство вины, опустила его на стол.

На пороге, подняв воротник, чтобы защититься от дождя, стоял все тот же репортер.

— Миссис Росситер, я искренне прошу у вас прощения за мою назойливость.

Глория хотела было закрыть дверь, но Фрэнкс мгновенно вставил ногу в щель.

— Пожалуйста, не делайте этого, миссис Росситер. Дайте мне хотя бы один шанс, чтобы я мог с чистой совестью доложить боссу, что действительно пообщался с вами. Если вы впустите меня и скажете, что не хотите со мной разговаривать, то и этого будет вполне достаточно. Я уйду и не стану больше вас тревожить. — Поток воды с крыши обрушился ему на голову. — Миссис Росситер, умоляю, разрешите мне войти. Речь идет о моей дальнейшей работе в газете.

Глория внимательно оглядела его. Потом кивнула. Как бы то ни было, Габриэлла с минуты на минуту будет здесь.

— Ладно, только ненадолго. Скоро приедет моя дочь.

Несколько секунд они стояли в прихожей, но потом Глория смилостивилась и жестом пригласила репортера в кухню.

«Какого черта Габриэллы до сих пор нет? Или она считает, что я должна одна сражаться здесь с этими нахалами?»

Глория заметила, что Лестер смотрит на стакан с виски, и предложила ему промочить горло.

— Я как раз решила выпить аперитив перед ужином, — улыбнулась она.

Налив Фрэнксу добрую толику виски, Глория взяла свой стакан и неловко устроилась на краешке стула.

Лестер кивком поблагодарил ее.

— Вот это мне нравится. Знаете, я бы никогда не стал досаждать вам, если бы это зависело от меня. Я говорил своему издателю, что вы не принимаете никаких интервьюеров, но он не желает ничего слышать и приказывает нам ждать до тех пор, пока не удастся хотя бы изложить наши предложения.

— Ну так излагайте, мистер Фрэнкс, чего вы ждете? Но после этого вам придется уйти.

Лестер отхлебнул виски и расплылся в лучезарной улыбке. Глория тоже глотнула, почувствовав, как в желудок упал огненный ком. Ей сразу полегчало. Теперь-то она справится с любым Лестером Фрэнксом.

Он сделал большой глоток, согреваясь после дождя, еще раз улыбнулся и заговорил:

— Я не знаю, передала ли вам дочь наше послание, но уполномочен предложить десять тысяч долларов за эксклюзивное интервью о вашей любви с Беном Грантом.

Глория усмехнулась.

— Десять тысяч долларов, мистер Фрэнкс? Это немало.

— Только не за эксклюзив, — возразил репортер, посасывая виски.

Глория ощутила прилив уверенности. «Не так уж он и плох, этот Лестер Фрэнкс».

— Но вы же даром потратите деньги, мистер Фрэнкс.

Улыбка Лестера стала еще более лучезарной.

— Разве вам не кажется, что летний роман с Беном Грантом, тогда еще никому не известным актером, стоит этих денег?

— Я не говорила, что у нас был роман, — парировала Глория. Она увидела, как Лестер подался вперед, и откашлялась. — Кстати, Габриэлла тоже ничего такого не говорила.

Лестер Фрэнкс снова откинулся на спинку стула.

— Ладно, это был не роман.

Глория постучала по столешнице пальцами.

— Определенно, это был не роман! — Она испытующе посмотрела на Лестера поверх стакана. — Пожалуйста, ни о чем меня больше не спрашивайте, мистер Фрэнкс.

— Извините, ради бога! Просто наши редакторы давят на нас. Они спокойно сидят за столами, а мы вынуждены мокнуть под дождем. Как я смогу убедить босса в том, что вы действительно отказались от десяти тысяч долларов?

Глория укоризненно покачала головой.

— Я не нуждаюсь в деньгах. Габриэлла — хорошая дочь и заботится обо мне. У меня есть все необходимое.

— Все?

— Ну, иногда мне хочется почаще видеть мою дочь дома. Она мне дороже любых денег, но, вы же понимаете, ей приходится так много работать… Габриэлла очень занятой человек.

Лестер улыбнулся.

— Вы говорите прямо как моя мама, миссис Росситер. Она тоже постоянно твердит: «Лестер, мне не нужны деньги, лишь бы почаще видеть тебя». Конечно, ей невдомек, насколько поднялись цены, ведь почти все ее счета приходят ко мне.

— Правда? — удивилась Глория, выпив еще виски. «А этот Лестер Фрэнкс — очень милый молодой человек», — подумала она. — И как часто вы навещаете вашу маму?

— Раза два в месяц. Хотел бы чаще, но проклятая работа отнимает столько времени… и попробуй что-нибудь не сделать! — Лестер провел ребром ладони по горлу. — Боссам из «Инквайрер» плевать на мои проблемы.

У Глории округлились глаза.

— Надеюсь, вас не уволят за то, что я отказалась дать интервью? Господи, вы так стараетесь. — Поколебавшись, она налила себе новую порцию виски. — Если хотите, я позвоню вашему редактору.

Лестер от души рассмеялся и слегка наклонился к ней.

— Спасибо за предложение, миссис Росситер. Вы — просто само очарование. Это очень любезно с вашей стороны, однако я знаю, что он скажет: «Лестер, чем мы заполним целых две полосы?»

Глория откинулась на спинку стула, при этом ее локоть соскользнул с края стола, и виски пролилось на блузку.

— Но моя история займет от силы полстраницы и вряд ли оправдает его ожидания. — Она хихикнула.

Лестер с готовностью кивнул.

— Я знаю, ведь между вами и Грантом не было никакого романа — ценю вашу откровенность. Уже что-то. — Он потянулся к бутылке и наполнил стакан Глории до краев.

— Спасибо, — поблагодарила она. «Какой вежливый молодой человек». — Я хочу объяснить…

Лестер подался вперед и коснулся руки Глории.

— Ничего больше не говорите, миссис Росситер. Я вижу, что эти воспоминания причиняют вам боль. Представляю, как жестоко было разбито ваше сердце, когда вы поняли, что беременны, и не могли сообщить о ребенке мистеру Гранту.

Глория тупо уставилась в стакан.

— Все было не так, Лестер… — Она посмотрела на часы, но стрелки расплывались перед ее затуманенным взором. — На самом деле…

— Догадываюсь, — перебил Глорию Фрэнкс. — Раз это был не роман, значит — случайная встреча на одну ночь. Отсюда и ваше стеснение, когда речь заходит о Бене Гранте. Нет-нет, все в порядке, я же отлично вас понимаю.

Глория взглянула Лестеру в глаза. На одну ночь! Господь милостивый, нельзя позволить ему уйти в таком кощунственном заблуждении. Что о ней подумают? Черт, как же она зла на Габриэллу за то, что приходится терпеть все это! Поставить родную мать в такое неловкое положение!

— Миссис Росситер, не придавайте случившемуся тогда столь большого значения. Я чувствую, что вы до сих пор все еще переживаете, разве не так?

Глория отыскала в мутной пелене лицо репортера. В ее заторможенном мозгу прозвучал сигнал опасности. Габриэлла вроде предупреждала о чем-то, заранее зная, что репортеры все извратят… Нет, нужно этого не допустить.

Она попыталась сфокусировать взгляд на Фрэнксе.

— Опять не угадали, Лестер.

— И не роман, и не встреча на одну ночь?.. — Фрэнкс изобразил растерянность. — О, миссис Росситер, простите меня великодушно. Какой же я тупица! Неужели мистер Грант… изнасиловал вас?

— Нет! — с тревогой в голосе протестующе воскликнула Глория. — Нет! Вы снова не так меня поняли.

— Тогда, прошу вас, помогите мне, Глория. Я уже просто не знаю, что и думать.

Она в очередной раз посмотрела на часы. Может, стоит сказать Лестеру Фрэнксу правду? Иначе будет только хуже. Одному Богу ведомо, как он изобразит ее в своей статье.

Лестер потянулся через стол и потрепал Глорию по плечу.

— Ну-ну, хватит об этом. Я вижу, что вконец вас расстроил. Давайте уберем виски и забудем обо всем. Вы с честью выдержали суровое испытание, которому я вас подверг. С меня обед. Поедемте в какое-нибудь хорошее место, вкусно поедим и выпьем по бокалу вина.

«Действительно, — подумала Глория, — пора бы уже перекусить». Она надеялась, что дочь отвезет ее куда-нибудь пообедать, но Габриэллы нет, а этот милый Лестер здесь и к тому же обещает не говорить больше о Бене Гранте.

Вставая, Глория пошатнулась.

— Неподалеку есть отличный итальянский ресторан… — Она смущенно улыбнулась. — Кстати, там весьма недурные вина.

Пока Глория надевала плащ, Лестер предупредительно держал дверь открытой.

Глава 41

В доме царила мертвая тишина. Габриэлла вошла в узкую прихожую и вдохнула знакомый запах — смесь застоявшегося табачного дыма и освежителя воздуха.

— Мама!

В ответ на негромкий оклик не раздалось ни звука, хотя на кухне горел свет. Габриэлле показалось, что уже во время их последнего телефонного разговора мать была слегка на взводе и, очевидно, проигнорировала ее просьбу отложить тихое пьянство до вечера. Габриэлла решительно двинулась в кухню, подозревая, что Глория уснула там за бутылкой, уткнувшись лицом в стол. Она практически не сомневалась в этом.

Всегда одно и то же! А проснувшись, мать погрозит ей пальцем и скажет: «Ты ведь обещала быть в семь тридцать».

Да, обещала, но кто мог знать, что придется задержаться в студии в ожидании новостей о Молли Хескелл. Весь день из Филадельфии приходили сообщения о том, что Молли исчезла и ее ищут. К пяти часам ничего не прояснилось, и Габриэлла решила остаться, поручив продюсеру передачи позвонить копам в Нижний Мерион.

Продюсер потратил на звонки кучу времени, но не получил никакой информации.

— Насколько я понял, ее все еще не нашли, — отчитался он. — В полиции говорят, что им нечего добавить к тому заявлению, которое они сделали вчера.

Габриэлла думала о Молли почти всю дорогу. Ей было жаль коллегу, хотя она вполне допускала, что именно Молли Хескелл послужила причиной ее собственных неприятностей. Молли хотела всего и сразу: работу в Нью-Йорке, Джека Кэйна и ребенка. Такая позиция не могла привести ни к чему хорошему, и Габриэлла отчетливо это понимала. Но… из ошибок Молли она извлекла полезные для себя уроки, а вот Джеку Кэйну пришлось учиться на своих собственных ошибках. Во всяком случае, теперь он наверняка будет осмотрительнее в щепетильных делах.

— Мама?! — Габриэлла в недоумении остановилась на пороге кухни. Никого. На столе — полбутылки «Катти Сарк». Неужели Глория отправилась спать, прежде чем вырубилась окончательно? Не приняв пятую дозу?! «Это новость», — подумала Габриэлла и ощутила укол тревоги, заметив рядом с бутылкой два стакана. Она прошла в столовую, потом в гостиную. Матери нигде не было.

Габриэлла открыла дверь, ведущую в подвал. Глория редко наведывалась туда, хотя дочь превратила эту часть дома в сказочную комнату отдыха. Но миссис Росситер предпочитала отдыхать по-своему. В подвале ее интересовала только огромная морозильная камера, которую по настоянию матери установила там Габриэлла. «Мне нужно место, где можно хранить запасы, — плачущим голосом канючила Глория, — на случай, если повторится снежная буря». Это звучало забавно, учитывая, что большую часть калорий она потребляла в жидком виде.

Охваченная нехорошими предчувствиями, Габриэлла поспешила вниз, ожидая увидеть Глорию распростертой перед дверью гигантского холодильника. Однако матери не оказалось и там.

Габриэлла подошла к бару в углу, сняла с гвоздика, на котором висела картина, ключ, открыла бар и налила себе немного «Джонни Уокера». Потягивая виски, она оглядела стены и полки — повсюду красовались вставленные в рамки вырезки из газет и журналов со статьями о ней. Две полки над телевизором были забиты видеокассетами с записями репортажей, подготовленных ею на Седьмом канале.

Глотнув виски, она прочла название на одной из кассет: «Филадельфия, покрытая мраком» — тупой, примитивный фильм в трех частях о ночной жизни города, предназначенный исключительно для того, чтобы пощекотать зрителю нервы во время ноябрьских гуляний. После съемок прошел почти год, и Габриэлла успела забыть об этом фильме, хотя именно ему суждено было стать поворотным пунктом в ее жизни. Сериал привлек внимание Джека Кэйна.

Раньше они с Кэйном практически не общались. Но как-то раз в пятницу, примерно за неделю до праздников, он вошел в комнату редакторов и спросил, будет ли фильм готов к сроку.

— Вы беспокоитесь, справится ли новый репортер с трудным заданием? — с вызовом спросила Габриэлла, тут же, впрочем, добавив: — Я собираюсь посвятить этому все выходные.

Кэйн усмехнулся и направился к выходу, но в дверях задержался, глядя, как она работает с редактором Скоттом. Габриэлла чувствовала, что Джек не отрывает от нее взгляда, но стоило ей поднять голову, как он моментально переключился на монитор.

— Если вы наведаетесь в студию во время уик-энда, то к завтрашнему утру я закончу первую часть, — сказала она.

Кэйн улыбнулся.

— С удовольствием посмотрел бы, но, к сожалению, завтра я буду занят дома.

— Звучит так, словно это не вызывает у вас особого энтузиазма.

Кэйн пожал плечами.

— Жена затеяла мелкий ремонт. В тысячный раз. А рабочих кто-то должен контролировать.

Габриэлла удивленно уставилась на него.

В ответ Джек снова улыбнулся.

— Эмма обожает постоянно что-то переделывать, менять обстановку, но запах свежей краски вызывает у нее головную боль, поэтому, как только в дом входят маляры, она немедленно уезжает. — Он многозначительно кашлянул. — Однако времени у меня будет много, так что пришлите мне кассеты, я их с удовольствием посмотрю. В канцелярии есть мой адрес.

Габриэлла снова обратилась к экрану монитора; лицо ее горело. Она изо всех сил пыталась сосредоточиться на сценарии. Но мысли вертелись исключительно вокруг Джека Кэйна. Он никак не выходил у нее из головы. Между ними проскочила какая-то искра, это несомненно. У Габриэллы в прошлом бывали интрижки, и она очень хорошо поняла, что сказал ей Джек: он хочет увидеть ее сериал, жена в отъезде, адрес — в канцелярии… Разве можно выразиться яснее?

Кэйн забросил удочку, и Габриэлла схватила наживку, хотя и волновалась, как девчонка, по дороге к его дому в ту памятную субботу.

Волнение было напрасным, припомнила Габриэлла, поставив стакан на стол. В этот момент наверху раздались какие-то звуки. Когда она поднялась из подвала в прихожую, в дверь, пошатываясь, ввалилась ее мать в сопровождении того самого репортера, который приставал к ней в бутике.

Глория и Лестер застыли на месте, осознав, что их буравит взглядом Габриэлла.

— Привет, солнышко мое! — радостно воскликнула Глория. — Ты опоздала, и Лестер пригласил меня на обед. Мы с ним чудесно провели время.

У Габриэллы волосы встали дыбом, когда она увидела, как Лестер Фрэнкс, заботливо взяв пожилую даму под локоть, отвел ее в спальню и помог лечь на покрытую вельветовым пледом кушетку.

Фрэнкс выпрямился и шагнул к Габриэлле, протягивая руку.

— Вот мы и снова встретились.

Его рука повисла в воздухе, что, впрочем, нисколько не обескуражило Лестера.

— Мы отлично пообедали с вашей матушкой. — Он улыбнулся. — И очень мило поболтали…

Какая-то едва заметная интонация, с которой Фрэнкс произнес словосочетание «мило поболтали», помешала Габриэлле сказать, чтобы он убирался вон.

— Вы мило поболтали, Лестер? И о чем же, если не секрет? — Она говорила нарочито спокойным голосом, чтобы репортер не уловил ее внезапно возникшего страха.

Лестер все еще безмятежно улыбался.

— О вашем отце.

— О моем отце? — Габриэлла отдала бы все на свете, лишь бы не слышать этого.

— Да, о вашем отце.

Желудок Габриэллы словно сжался в тугой болезненный узел. Вызывающий взгляд репортера и тон, каким Лестер произнес последние два слова, не оставляли сомнений — мамаша выболтала всю подноготную.

— Я же предупреждал вас, что узнаю эту историю, Габриэлла. — В тихом голосе Лестера таилась угроза. Репортер самодовольно ухмыльнулся. — Никогда не думал, насколько это будет хорошо! Господи, до чего же удачная была у меня неделя!

— Я за вас рада. — Габриэлла почувствовала, как у нее перехватывает дыхание.

— Нет, в самом деле, — с видом триумфатора продолжал глумиться Фрэнкс. — Сначала сенсация с вашим боссом, теперь вот с вами.

— С моим боссом? — переспросила она.

— Да. — Лестер кивнул, потом пожал плечами. — Конечно, его истории далеко до вашей, но все же… Мы сумели заснять Кэйна в тот момент, когда он любезничал с Кейт Маккаскер в доме Молли Хескелл. Вы знакомы с Кейт?

Габриэлла только моргнула в ответ. Ее заинтересовало, что имел в виду Лестер под словом «любезничал». Но в данный момент это не имело никакого значения. Если сейчас не удастся справиться с нависшей катастрофой, то уже ничто и никогда не будет иметь значения. На кушетке мирно похрапывала Глория.

Габриэлла прищурила глаза и ринулась в бой.

— Мы оба прекрасно знаем, что во время интервью моя мать не контролировала себя. Как вы можете доверять рассказу в стельку пьяной женщины? Она же станет все отрицать, когда протрезвеет, это вы понимаете?

Лестер с сомнением покачал головой и вынул из кармана аудиокассету.

— Судя по записи, миссис Росситер не была такой уж пьяной.

Габриэлла снова моргнула. Мысли ее метались. Можно ли откупиться от Фрэнкса? Сколько эти репортеришки получают в год? Или предложить ему работу на телевидении? У нее достаточно связей в «Уорлд медиа», Джек что-нибудь придумает, кроме того, удастся выиграть время, пока Лестер будет обдумывать предложение. Ясно одно: нельзя позволить Фрэнксу уйти с кассетой в кармане.

Габриэлла робко улыбнулась.

— А вы, как репортер, гораздо лучше, чем я думала, Лестер, — заметила она. — Но моя мама, скорее всего, не сумела обрисовать вам полную картину. Может, мы спустимся в подвал и спокойно все обсудим за стаканчиком хорошего виски?

— Почему бы и нет? — дружелюбно согласился Фрэнкс. — Я не прочь процитировать в газете и вас — прекрасная упаковка для моего сюжета.

Глава 42

Ночь с субботы на воскресенье, Филадельфия

Льюис Терренцио сполоснул лицо холодной водой и достал из аптечки йодную настойку. Смочив йодом ватный шарик, он смазал царапины и синяки на лице. Одна из ран открылась во время мытья, что не добавило ему оптимизма, поскольку больше всего на свете Льюис боялся инфекции.

Руки его тряслись, кисти были багрово-синюшными и страшно болели, мытье пола превратилось в пытку. Несмотря на все старания, отмыть кровь полностью не удалось — под нижней ступенькой остался небольшой след.

«Какой кошмар! Какая беда!» — думал Льюис, опершись руками о края раковины. Под мышками темнели пятна пота. Тот ужас, который он испытал при виде Молли Хескелл, испускающей дух в его прихожей, поражал воображение. Было бы, конечно, неплохо решить эту проблему, не вызывая полицию, но Льюис поддался панике и не смог придумать, как избавиться от трупа.

Довольно долго он пытался заставить себя прикоснуться к мертвому телу, чтобы надеть на Молли одежду, но не сумел справиться даже с дурацким розовым халатом. Льюис ничего не понимал в криминалистике, однако не сомневался, что современные копы способны узнать все. Это было выше его разумения. К тому же, если он не оставит возле трупа аудиокассету с признанием, все вообще теряет смысл.

Он наклеил пластырь на подбородок и подумал, не приложить ли лед к кровоподтеку на лбу и не выпить ли какой-нибудь транквилизатор, чтобы унять нервную дрожь. Стоило ему вспомнить о копах, распоряжавшихся здесь, как у себя дома, и его снова начинал колотить озноб.

Удалось ли убедить их, будто Молли психанула в ванной? Тот, что помоложе, вроде не совсем поверил. Похоже, он может заинтересоваться прошлым Льюиса Терренцио. Но, с другой стороны… Зачем копам тратить на это время, если он сам рассказал им про свою судимость и за что отбывал наказание? Скорее всего, они не станут копаться в деталях.

Льюис тряхнул головой и попытался отогнать тревожные мысли. Нет никакого способа уличить его во лжи. Он очень тщательно состряпал историю, солгав только по трем основополагающим пунктам: о мотивах, которые привели Молли к нему; о том, что она принесла оружие с собой; и о причинах столкновения в ванной. Копы не смогут заставить его изменить показания, во всяком случае, теперь, когда Молли Хескелл мертва.

Они, несомненно, наведаются сюда еще не раз, попытаются запутать, припугнуть… Заставят снова и снова повторять сочиненную специально для них историю. Он осторожно коснулся царапины на подбородке. Нужно заделать вход в подвал и избавиться от папок с досье и видеозаписей.

От этой мысли у Льюиса засосало под ложечкой. Уничтожить плоды своего каторжного труда? Нет, никогда, и думать нечего! Никакие обстоятельства не вынудят его пойти на такое. Пока будут производить баллистическую экспертизу и вскрывать тело Молли, надо затаиться, а в понедельник он положит папки и записи на хранение в банк.

Плохо другое: в связи с расследованием может всплыть его имя, и Джек Кэйн конечно же не пропустит этого мимо ушей — уж будьте уверены, Джека не проведешь историей о том, что Молли обратилась за помощью к Льюису Терренцио.

Он шагнул к унитазу и поднял крышку. От размышлений о Джеке Кэйне у него отчаянно заурчало в животе.

Глава 43

Воскресенье, 6 октября

Джек Кэйн был не из тех, кто сдается при слове «нет». Первым звонком он поднял Кейт с постели. Второй раздался, когда она выходила из душа. Оба раза Кейт торопливо заканчивала разговор, зная, чем вызвано упорство Кэйна. Через пятнадцать минут после второго звонка она в изумлении увидела, что у ее дома тормозит «ягуар».

— Не было никакой нужды приезжать, — холодно сказала Кейт, когда Кэйн поднялся по ступеням крыльца. — Я бы сама перезвонила после завтрака, но, в любом случае, ничем не могу помочь, Джек.

То ли он не услышал, то ли не захотел услышать в ее голосе скрытого под вежливым тоном раздражения и перешел прямо к делу:

— Я понимаю… вам нельзя распространяться о ходе расследования, Кейт, и осознаю, что могу поставить вас в затруднительное положение, но, черт возьми, должен же хоть кто-то объяснить мне, что происходит! Я ведь не сторонний наблюдатель в этом деле. Разве честно, что я получаю информацию из вторых, а то и из третьих рук?

— Какую информацию?

— Правда ли, что Молли Хескелл мертва?

— Где вы это услышали? — Кейт постаралась скрыть удивление.

Джек в сердцах взмахнул руками.

— Помилуйте, Кейт, в этом городе у меня полно друзей в информационных службах. Почти все сотрудники телестанций Филадельфии обсуждают горячую новость: прошлой ночью застрелили Молли Хескелл. Единственный, до кого я не дозвонился, — это Сэм Пэккер. — Джек растерянно покачал головой. — Что за чертовщина творится, а?

Кейт тяжело вздохнула и прошлась по крыльцу. По-видимому, Майк и Гарри не преуспели в сохранении тайны. Арт Джонсон не стал бы болтать лишнего, но такое происшествие, естественно, не могло избежать утечки. Службы новостей поднаторели в выуживании сведений в ведомстве судебного эксперта графства.

— Ладно, Кейт, — ослабил хватку Джек. — Вам не стоит насиловать себя и отрицать очевидное: то, что я слышал, — правда.

Он неожиданно уселся на верхнюю ступеньку крыльца.

— Остальное — тоже правда? Утверждают, будто копы нашли рядом с телом Молли орудие убийства.

— Да, револьвер тридцать восьмого калибра, принадлежащий Сэму Пэккеру, — сказала Кейт и добавила, понимая, что в сложившейся ситуации хранить тайну уже не имеет смысла: — Это действительно орудие убийства, Джек, подтверждено баллистической экспертизой. Сегодня полицейские сделают официальное заявление, и вы узнаете все подробности.

Прищурившись, Кэйн внимательно посмотрел на нее. «Какие у него усталые, безжизненные глаза», — заметила Кейт.

— Хотите кофе, Джек?

Он отказался и поднялся со ступеньки.

— Я нуждаюсь не в кофе, а в правдивых ответах. Ваш ответ мне ничего не дает.

Дал бы больше, подумала Кейт, если бы она рассказала о неожиданном повороте в расследовании. Накануне Гарри уехал из управления, как только к нему пришел Стен Никсон, риэлтор, первым обнаруживший тело Анны Мэй Уитмен. Никсон сообщил, что таинственная женщина-клиент, которая осматривала дом Кэйнов в день смерти Уитмен, покупала билет для парковки у агентства по торговле недвижимостью.

«Он совершенно забыл об этом и вспомнил только сегодня, когда утром сам купил такой билет, — рассказывал Гарри Майку и Кейт в кафе О’Мэлли. — Я попросил Мак-Грата проверить проданные в тот день билеты — на всякий случай, а вдруг следы приведут к Хескелл. Ты будешь просто счастлива, правда, Кейт? — Сержант обернулся к Майку. — Кейт с самого начала подозревает ее».

По крайней мере, это позволит связать все нити воедино, подумала Кейт. Даже Кэйну придется примириться с виновностью Хескелл, если удастся доказать, что именно она производила рекогносцировку у их дома накануне хладнокровного преступления. Однако сейчас не стоит подливать масла в огонь. Джек и так уже расстроен всевозможными спекуляциями в СМИ, зачем же добивать его еще и фактами?

— Пожалуйста, скажите, что произошло на самом деле, Кейт. Как она умерла? Ее застрелили копы? Поэтому они соблюдают такую секретность?

Его смятение было очевидным, и Кейт мысленно отметила, как разительно нынешний Джек Кэйн отличается от того преуспевающего руководителя крупной компании, которого она видела наутро после убийства. Теперь Кэйн даже не пытался скрыть свое горе и стремление получить ответы на мучившие его вопросы.

Кейт глубоко вздохнула.

— Ее никто не застрелил, Джек. Она была не в себе. Похоже… со здоровьем у Молли действительно…

— Вы намекаете, что она застрелилась сама? — Кэйн с размаху ударил кулаком в ладонь. — Чушь! Очень удобный выход для копов, но я в это никогда не поверю. Меня тошнит от слухов о ее проблемах с головой. Молли была очень сильной женщиной, Кейт… — Он провел рукой по волосам. — И очень умной. Она бы не стала придумывать историю о человеке в маске, вторгшемся в ее дом, и заявлять, что не вызвала полицию, поскольку ничего не было украдено, простите, кроме револьвера. Слишком невероятно, чтобы выставлять себя в таком невыгодном свете. Я…

— Подождите, — перебила его Кейт. — Нечто подобное действительно имело место. Но случилось это не с Молли. Она просто воспользовалась чужой историей в своих целях, когда дело дошло…

— О чем вы?! — бесцеремонно оборвал ее Кэйн.

— О том, что такое вторжение в дом пережила одна из коллег Молли. Возможно, она рассказала об этом и…

— Кто та женщина?

— Дженнифер Рид, — ответила Кейт и вкратце объяснила, как она обо всем узнала.

Джек резко побледнел, лицо его постепенно приняло сероватый оттенок.

— Дженнифер находилась в доме, когда к ней вломились? — спросил он.

— Не уверена, — призналась Кейт. — Она об этом не упоминала.

Джек пожал плечами.

— Не понимаю… Кто-то вламывается к Дженнифер, но она не вызывает полицию, потому что не было факта грабежа, однако в течение недели покидает дом. И что это означает, Кейт?

Логичный вопрос. Еще недавно она думала точно так же. Впрочем, Джек, похоже, не ждал ответа. Некоторое время он задумчиво качал головой, а когда заговорил, его внезапно охрипший голос был преисполнен гнева.

— Давайте на минуту предположим, что Молли сказала правду. В таком случае мы имеем двух женщин, работающих в одной и той же студии новостей, которые стали жертвами одинаковых, совершенно безумных вторжений в их дома, причем ни та, ни другая не обратилась в полицию. А потом Эмму, имевшую несчастье быть женой прежнего директора этой студии, находят убитой в ее собственном доме… — Он осекся на полуслове. — Ради бога, Кейт, неужели вы не видите здесь никакой связи?

Это было умно, и Кейт не сразу нашлась, что возразить.

— Ваше предположение немного притянуто за уши, Джек, но… что дальше?

Он хрипло рассмеялся.

— Все произошедшее заставляет меня думать, что Молли пришла к аналогичным выводам, особенно после того, как стало известно о пропаже револьвера Сэма Пэккера. Она решила вернуть оружие сама и выследила взломщика. Вероятно, встреча с ним и стоила ей жизни.

— Джек, этого просто не может быть.

— Но почему, Кейт? Допустим, она не обратилась в полицию по той же причине, что и Дженнифер. Представьте, насколько веской была эта причина, чтобы так поступить! И потом, почему бы не попытаться самой выследить взломщика? Молли — отменный репортер. Она могла выследить кого угодно не хуже профессионального детектива.

Кейт с тревогой взглянула на Кэйна, когда он с безумным блеском в глазах неожиданно добавил:

— Давайте поедем с вами к Дженнифер Рид, Кейт. Я должен точно знать, что случилось с ней и с Молли. Я вообще должен знать, что происходит.

— Не гоните лошадей, Джек. — Кейт отпрянула от Кэйна, анализируя ситуацию.

Джек ринулся вперед, обрисовав совершенно дикий сценарий, не зная всех фактов.

Однако если принять этот сценарий, то по его логике выходит, что Льюис Терренцио вломился не только к Молли, но и к Дженнифер. У Молли он украл револьвер Сэма Пэккера, убил Эмму Кэйн и Салерно, а потом и Молли, когда та неожиданно заявилась к нему.

Вполне правдоподобно, и все же — полная бессмыслица. Компьютерная распечатка на Терренцио подтвердила, что в свое время он отбыл тридцать два месяца из пяти лет, которые получил за нападение с отягчающими обстоятельствами в Дулуте, но то преступление — сущий пустяк по сравнению с хладнокровным тройным убийством, о котором толкует Джек Кэйн. Если бы все было так, как думает Джек, Терренцио, убив Молли, не стал бы вызывать полицию на место происшествия.

Она положила руку на плечо Джека.

— Не распаляйте себя, вы просто не владеете фактами.

— Мне их никто не сообщал, — отрезал Кэйн.

Кейт прикусила губу, осознав, что ей не следует продолжать в том же духе, потом снова заговорила:

— Она просто ударилась в бега, Джек, прихватив с собой револьвер Сэма. Никого не выслеживала, а попросила друга помочь ей, и была с ним. Она почти сошла с ума, когда прочитала в газетах, что полиция разыскивает ее, подозревая в убийстве. Друг Молли рассказал нам, что в действительности произошло.

Кэйн покачал головой, всем своим видом выражая презрительное недоверие.

— Какой друг, Кейт? Что же это за друг, если он позволил ей сделать… такое? Кто это, Кейт? Он работает на Седьмом канале? Молли была в студии той ночью.

Кейт не ответила.

— Кто? — настаивал Джек.

— Нет, — стояла на своем Кейт.

Перед ее мысленным взором возникла картина: Джек Кэйн стучит кулаком в дверь дома Терренцио, требуя сатисфакции.

— Тогда… — На губах Кэйна появилась натянутая улыбка. — Давайте сыграем в игру, вы ее знаете, Кейт. Я назову вам несколько имен, и как только прозвучит правильное, вы уйдете… закончите игру.

Кейт знала это психологическое упражнение. Оно хорошо срабатывает, особенно с нервными источниками информации. Джек потом с чистой совестью сможет все отрицать: «Кто мне сказал? Маккаскер? Да что вы, она вообще со мной не разговаривала».

Кейт рассмеялась и немного расслабилась, но только на одно мгновение.

— Бесполезно, Джек. Не думаю, что вы угадаете имя.

Кэйн сунул руку в карман и достал ключи от машины.

— Ладно, Кейт, не хочу создавать вам проблемы. — Он подбросил ключи на ладони. — Но мне кажется, это дело очень дурно пахнет. Я уверен, что кто-то преследовал Молли и Дженнифер и этот кто-то, без сомнения, убил Эмму. Все три женщины… между ними существует связь… — Он на мгновение замолчал, во взгляде его мелькнуло смущение. — Вам уже… известно о Молли, но у меня был роман и с Дженнифер. — Кэйн с силой сжал кулаки. — Разве вы не понимаете, Кейт, что все вращается вокруг меня?

— Просто у вас создалось такое впечатление, Джек, но, если опираться на факты, ваша версия никуда не годится. — Она взглянула на него с неловкой улыбкой. — Во всяком случае, вы же не хотите сказать, что этого парня наняли конкурирующие каналы, чтобы расчистить себе дорогу…

— Полагаю, в данном случае это не было мотивом, — снова перебил ее Кэйн. — Скорее всего, тут мотив личной мести.

— Не заводите себя, Джек. — Кейт старалась говорить как можно мягче. — Я уверена, что вы даже не знаете этого парня.

«Он сидел в дулутской тюрьме, когда ты руководил Седьмым каналом», — чуть не добавила она, но вовремя прикусила язык.

— Это человек не вашего круга.

— О? — Кэйн круто изогнул брови. — Уже любопытно.

Кейт рассмеялась.

— Забудьте о нем, Джек. Этот парень — пустое место, ничтожество из Дулута.

Повисла недолгая пауза, потом Кэйн устало выдохнул:

— Из Дулута… Я понял, что вы имеете в виду.

Наблюдая за идущим к машине Кэйном, Кейт поймала себя на мысли, что он выглядит как человек, который потерпел поражение и хочет скрыть это под маской гнева.

Глава 44

Всю дорогу до полицейского управления Кейт размышляла о Джеке Кэйне. Согласно его теории, существует некий человек, жаждущий ему насолить. Может, это своеобразное чувство вины или мания преследования, которая неизбежно развивается у каждого, кто достигает успеха подобно Кэйну?

С другой стороны, нельзя не признать, что загадочные вторжения в дома телезвезд действительно вызывают много вопросов. Почему Дженнифер не обратилась в полицию, хотя очевидно, что именно этот инцидент заставил ее спешно покинуть дом? Почему Молли не придумала более правдоподобную историю об исчезновении револьвера? Могла бы, например, сказать, что утопила его в Делавере. Нет, просто отмахнуться от версии Джека нельзя, особенно после того, как он признал свою близкую связь со всеми тремя женщинами. Может, Гарри сумеет распутать этот клубок?

У подъезда полицейского управления, как и ожидала Кейт, стояли машины телевидения и толпились репортеры и операторы.

Майка и Гарри в дежурной части не оказалось.

— Они у шефа, — сообщил Норм Роджерс, когда Кейт уселась за стол Гарри.

— Опять неприятности? — спросила она.

— Шефу не понравился пресс-релиз, — ответил Норм, передавая Кейт лист бумаги. Она быстро пробежала глазами по строчкам.

«Детективы, расследующие убийство миссис Эммы Кэйн и мистера Тони Салерно, прибыли вчера на место происшествия, входе которого была по неосторожности застрелена Молли Хескелл, телевизионная журналистка. Револьвер, принадлежавший мисс Хескелл, идентифицирован как орудие убийства в деле миссис Кэйн и мистера Салерно».

Кейт взглянула на Роджерса.

— А я понимаю, почему начальство недовольно, — заметила она. — Сообщение слишком расплывчатое и не дает надежды на скорое закрытие дела.

Норм широко улыбнулся.

— Именно это и сказал шеф. Он очень хочет знать, в чем загвоздка. — Роджерс пожал плечами. — А тут еще новая информация, полученная сегодня утром… Трейвис рвет и мечет.

— Да ну?

Кейт отложила в сторону пресс-релиз, раздумывая, не имеет ли отношения эта информация к Терренцио. Она рассеянно оглядела помещение, барабаня пальцами по столу, потом пододвинула к себе блокнот, чтобы набросать свои впечатления от разговора с Джеком Кэйном, но в этот момент на столе Гарри зазвонил телефон. Кейт машинально взяла трубку.

— Алло?..

Мужской голос попросил к телефону Трейвиса.

— Это Саймон Селвин, я работаю в окружной прокуратуре Дулута и звоню по просьбе следователя Трейвиса.

— Слушаю вас, мистер Селвин, — приветливо откликнулась Кейт. Дверь кабинета шефа была по-прежнему плотно закрыта. — Сейчас, к сожалению, детектив занят, но он очень ждал вашего звонка… — Она секунду поколебалась. — Вероятно, вы уже с ним беседовали?

— Нет, — внес ясность Селвин. — Я даже не знаю, о чем идет речь.

Отбросив сомнения, Кейт решила, что сама пообщается с полицейским из Дулута, и не придется прерывать разговора Майка с лейтенантом. Она откашлялась.

— Следователю Трейвису необходима информация о Льюисе Терренцио. На данный момент нам известно, что он провел тридцать два месяца в тюрьме за нападение. Это было в… — Она замолчала, пытаясь вспомнить дату, занесенную в компьютер.

— В девяносто третьем году, — подсказал Селвин.

Кейт улыбнулась.

— Какая память, мистер Селвин.

Однако ее собеседник не был настроен шутить. Тон его остался деловым и холодным.

— Мне не нужно рыться в папках, чтобы рассказать об этом деле, детектив… — Селвин ждал, когда Кейт представится.

— Кейт Маккаскер, — ответила она, не считая нужным поправлять Селвина.

Что-то в его голосе возбудило в ней интерес. В любом случае, Майк наверняка будет благодарен за информацию, которую она поднесет ему на блюдечке.

— Детектив Маккаскер, он что, теперь отличился в ваших краях?

— Его имя всплыло в связи с нашим расследованием, и он признался, что был осужден в Дулуте. Нам необходима более подробная информация. — «Кейт Маккаскер в роли полицейского офицера?» — Вы говорили, что вам не нужны папки, значит, судя по всему, хорошо помните тот случай?

— Как же мне не помнить? Жертвой нападения стала моя подруга. Я проявил к расследованию повышенный интерес.

— Ваша подруга? А он нам сказал, что это была его подруга.

Саймон Селвин рассмеялся.

— Его подруга? Стефани? Разве что только во сне или в лунатических фантазиях.

— Простите, я вас не совсем понимаю.

— Вы располагаете временем, детектив?

Кейт в волнении огляделась. Кажется, новые сведения очень заинтересуют Майка.

— Да, мистер Селвин, я вас слушаю.

Собеседник Кейт откашлялся, прочистив горло.

— Это долгая история, но я постараюсь быть кратким, детектив.

Господи, хоть бы он перестал называть ее детективом!

— Значит, так, в девяносто четвертом Терренцио работал выпускающим редактором Пятого канала здесь, в Дулуте, а Стефани была начинающим репортером. — Селвин помолчал, словно собираясь с мыслями. — Терренцио проявил к Стефани интерес, обещал помогать при распределении заданий, пытался подружиться с ней, правда, очень странным образом. Мы с вами назвали бы это сексуальным домогательством. Но Стефани была новичком, к тому же она очень наивна и решила не обострять ситуацию.

— Общая картина мне ясна, — перебила его Кейт, желая, чтобы Селвин быстрее перешел к делу.

— Короче, однажды он явился домой к Стефани и повел себя так, словно они давние любовники. Только тогда Стефани прозрела, но Терренцио как с цепи сорвался.

— Он напал на нее?

— «Нападение» не совсем подходящее слово для определения того, что он сделал, — резко произнес Селвин. — Этот ублюдок восемнадцать часов терроризировал ее и всячески над ней издевался.

— Вы сказали — «издевался»… Это значит, он ее… изнасиловал?

Селвин заговорил не сразу, видимо, обдумывая ответ.

— Нет, полового акта как такового не было, детектив. У Терренцио с этим какие-то проблемы. Но мне иногда кажется, что лучше бы он ее просто изнасиловал.

У Кейт пересохло во рту. Она попыталась представить себе, как отреагировал бы на такое заявление настоящий детектив.

— Что же он все-таки сделал, мистер Селвин? — спросила Кейт как можно более твердо.

— Он издевался над ней всеми мыслимыми способами. Пользовался любыми предметами, которые попадались ему под руку… и это продолжалось восемнадцать часов. Вам нужны подробности?

— Думаю, нет… — Кейт тяжело вздохнула. — Вам удалось предъявить ему только обвинение в нападении?

На противоположном конце провода воцарилось молчание, и Кейт решила, что, не будучи профессиональным детективом, сморозила какую-то глупость. Вдруг в данной ситуации это единственно возможное обвинение?

Но уже через секунду она поняла, что неверно истолковала долгое молчание собеседника.

— Мы были рады, что получилось хотя бы так. Он сумел прижать Стефани к стенке. Сказал, что будет все отрицать, а когда дело дойдет до процесса, она, мол, сама не захочет огласки. Пригрозил обнародовать видеозаписи, компрометирующие Стефани, которые, кстати, у него действительно были. Под дурацким предлогом съемок для праздника Четвертого июля[21] он запечатлел ее на озерах в весьма легкомысленных купальниках, а на одной из пленок — и вовсе только в трусиках. В конце концов Стефани отказалась от обвинения… — Селвин шумно вздохнул. Этот вздох был больше похож на стон.

«Она сняла обвинение; они не сообщили в полицию о вторжении в их дома».

Когда Кейт подумала о Дженнифер и Молли, по ее коже побежали мурашки. Что, если Джек прав? Что, если Дженнифер и Молли были дома, когда к ним вломился этот ненормальный?

— Детектив Маккаскер, вы меня слышите? — забеспокоился Селвин.

Кейт быстро взяла себя в руки.

— Но как вам удалось обвинить его в нападении при условии, что обвинение было снято?

— Он решил явиться с повинной.

Кейт прищурилась.

— То есть как?

Ей почудилось, что Селвин улыбнулся.

— Ладно, — ответил он после недолгой паузы. — Я вам скажу, только пусть это останется строго между нами, хорошо?

— Хорошо.

— Я нанял частного детектива. Не по делу Стефани. Но я подумал: если он так измывался над ней, наверняка у него были и другие жертвы. Мне повезло — моя догадка оказалась верной.

Кейт посмотрела на дверь кабинета, моля Бога, чтобы не появился Майк. Ей не терпелось услышать всю историю до конца.

— Продолжайте, мистер Селвин. Он проделывал подобное и раньше?

Саймон Селвин загадочно хмыкнул.

— Я приберег для вас козырного туза. Угадайте, кто пострадал от него до Стефани?

— Кто?

— Между прочим, это было у вас…

— В Филадельфии? — спросила Кейт, почувствовав, что теряет дар речи.

«Терренцио работал раньше в Филадельфии? Но когда?»

— Помните Джессику Савич, детектив? Хотя вы, пожалуй, слишком молоды… Но в свое время она блистала на…

— …Третьем канале, — закончила фразу Селвина Кейт. — Я помню, но это же было так давно… — Кейт шумно вздохнула. — Значит, Джессика Савич пережила то же, что и Стефани?

— Не совсем. Терренцио тогда еще только оттачивал свое мастерство, был стажером во всех отношениях — и на телевидении, и как насильник. — Селвин снова рассмеялся. — Но напугать Савич до смерти все-таки сумел. Он буквально преследовал ее, не давал проходу. Потом она начала находить в мусорной корзине использованные презервативы.

— Презервативы Терренцио?

— Она подозревала, что его. — Селвин вздохнул. — Однажды Джессика застала Терренцио сидящим на ее месте за столом со спущенными до щиколоток штанами…

— Ясно. — Кейт изо всех сил старалась сохранить «профессиональное» хладнокровие. — Но как вам удалось все это раскопать? Савич ведь умерла пятнадцать лет назад…

— Я нанял прожженного волка, детектив. Он нашел копию ее жалобы продюсеру, которому нужен был письменный документ, чтобы уволить Терренцио.

Кейт с такой силой сжала телефонную трубку, что онемели пальцы. «Кто же был этим продюсером? Кто уволил Терренцио?» Ей хотелось завизжать в трубку, однако Селвин продолжал свой неспешный рассказ:

— Получив эту копию, я поставил говнюка перед выбором: либо он явится с повинной и отсидит за нападение, либо я организую утечку информации, что будет означать публичное унижение и невозможность вернуться когда-либо на телевидение. Он выбрал тюрягу. — Селвин засмеялся, на сей раз почти весело. — Конечно, это не очень этично, но… цель оправдывает средства. Я не собирался отпускать его с миром.

Кейт не могла с ним не согласиться.

— Понимаю, мистер Селвин. Но я хотела бы задать вам еще один вопрос. Вы не помните имя продюсера, который уволил Терренцио в Филадельфии?

— Прекрасно помню, — усмехнулся Селвин. — Именно он дал нам копию жалобы Джессики Савич и обещал, что, при необходимости, лично приедет в Дулут, чтобы свидетельствовать в суде. Парень был что надо.

Кейт от волнения покрылась гусиной кожей. Она знала ответ еще до того, как Селвин успел его произнести.

— Продюсера звали Джек Кэйн. Сейчас он важная птица, вы, должно быть… — Селвин осекся на полуслове, до него наконец дошла суть дела. — Господи! — восклицание вырвалось из глубины души. — Я же буквально на днях читал об убийстве Эммы Кэйн…

— Да, — подтвердила Кейт, думая только о том, как побыстрее закончить разговор. — Вот почему нас интересует Терренцио. Большое вам спасибо, мистер Селвин, за неоценимую помощь. — Она положила трубку.

Некоторое время Кейт сидела неподвижно, сжимая и разжимая кулаки, — в ее ушах эхом отдавался голос Кэйна: «Из Дулута… Я понял, что вы имеете в виду». Сейчас эти слова приобрели совсем другой смысл. Джек собрал воедино кусочки головоломки, безошибочно воссоздав всю картину. Он пытался выяснить имя человека, который, мстя ему, убил Эмму. В эту схему идеально вписывался Льюис Терренцио. Кэйн дважды наказал его.

Сердце Кейт учащенно забилось. Теперь совершенно ясно, куда направился Джек.

Она взглянула на часы. Он отъехал от ее крыльца чуть больше часа назад. Этого времени с лихвой хватит, чтобы добраться до Терренцио. Одной минуты достаточно, чтобы позвонить на Седьмой канал, узнать, что Терренцио там работает, и выяснить его адрес.

Что же она наделала? Кейт оглядела помещение дежурной части. Надо обязательно рассказать о произошедшем Гарри. К тому же придется признаться, что, вольно или невольно, она направила Кэйна к Терренцио. Если Джек решит действовать сам, вина за это падет на нее. Ей не хотелось думать о том, что он предпримет, когда доберется до Льюиса Терренцио.

Она стремительно вскочила, подхватила с пола сумку и, сбежав вниз по ступенькам, опрометью бросилась к стоянке. Кейт мчалась к дому Терренцио, не обращая внимания на визжащую об асфальт резину и светофоры. Джек сумел обойти их всех. Оставалось надеяться, что она успеет приехать до того, как он совершит непоправимое.

Глава 45

Кейт увидела «ягуар» Джека Кэйна, как только свернула с Гаскилл-Лейн. Автомобиль был припаркован в половине квартала от дома Терренцио, и она сразу заметила, что Джек сидит в машине.

Остановившись рядом, Кейт выскочила на улицу и подбежала к «ягуару». С первого взгляда стало ясно, что она не опоздала. Похоже, Джек еще не успел разобраться с Терренцио. Он взглянул на Кейт и жестом подозвал ее к себе.

— Что вы здесь делаете, Маккаскер?

Она села в машину Кэйна и, не ответив на вопрос, захлопнула дверь.

— Вы должны мне кое-что объяснить, Джек. Я сейчас имела весьма содержательную беседу с окружной прокуратурой Дулута и знаю, что там произошло. Говоря о Дулуте, я, как вы понимаете, подразумеваю Терренцио.

Кэйн кивнул.

— У меня были кое-какие подозрения, Кейт, но не больше, пока я не выяснил у Норкросса, что Терренцио работает на Седьмом канале. Чтобы окончательно убедиться во всем, мне пришлось пообщаться и с Дженнифер.

— Что она вам сказала?

Кэйн вымученно рассмеялся.

— К ним действительно вламывались, да. И не только к Молли и Дженнифер. Были еще двое. — Он шумно выдохнул воздух. — И вламывались отнюдь не с целью грабежа, это я могу теперь утверждать с полной уверенностью.

— Но зачем? — спросила Кейт. — Не с целью же насилия?

Джек отрицательно покачал головой.

— Он принуждал их позировать и снимал на видеопленку.

Кейт тяжело вздохнула.

— И именно поэтому они не решились сообщить о случившемся в полицию, так?

Кэйн снова кивнул.

— Я оказался прав. Да, Кейт? — Он грустно улыбнулся ей. — Молли пришла к Терренцио вовсе не за помощью. Теперь-то вы это понимаете, не так ли?

Кейт оставалось только еще раз вздохнуть.

— Но вы должны оставить это дело полиции, вам самому не стоит даже находиться здесь.

Кэйн театрально посмотрел по сторонам.

— Однако я здесь, а копов не видно. Они позволили ему улизнуть, теперь я собираюсь прищучить этого ублюдка.

Кейт стало не по себе. Лицо Джека было мрачным и исполненным злой решимости.

— Мне надо позвонить Гарри, — твердо сказала Кейт, взявшись за ручку двери. — Он не в курсе последних событий, Джек.

Она заметила, как напрягся Кэйн, но не от ее слов, а от того, что увидел в зеркале заднего вида.

— Валяйте… — Он небрежно махнул рукой. — Звоните. Можете прямо из машины, я все равно достану его раньше полиции.

Кейт обернулась через плечо и узнала Льюиса Терренцио, идущего по улице к своему дому. Набирая номер полицейского управления Нижнего Мериона, она краем глаза наблюдала за Джеком — он буквально пожирал взглядом Терренцио, уже вставлявшего ключ в замочную скважину.

В этот момент Роджерс снял трубку и сообщил, что Майк и Гарри все еще у начальства.

Джек начал открывать дверь машины… Кейт, воспринимая происходящее словно со стороны, орала Роджерсу, чтобы Майк и Гарри на всех парах летели к дому Терренцио и что ей плевать на совещание с лейтенантом.

Она понятия не имела, внял ли ее воплю Роджерс, поскольку выскочила из машины вслед за Джеком, который пересек дорогу и, подойдя к дому Терренцио, нажал кнопку звонка.

Через мгновение дверь приоткрылась. Кейт увидела, как с лица Терренцио схлынула краска, он попытался захлопнуть дверь, но Джек ударом ноги распахнул ее настежь.

Льюис открыл рот, чтобы закричать, однако Джек был уже в доме и, схватив своего противника за воротник, почти поднял его.

— Нам с тобой надо потолковать, недоносок, и не вздумай меня дурачить.

В глазах Терренцио застыл животный ужас.

— Я все рассказал копам, — закричал Льюис.

Джек с силой толкнул его на ажурный китайский шкафчик, стоявший у стены. Горшки с цветами и безделушки с грохотом посыпались на пол.

— Нет, пожалуйста, не надо!

— Ты не сказал им, что здесь делала Молли. Ты не сказал им о видеозаписях. Ты не сказал им, что она пришла сюда в поисках маленького вонючего извращенца. Ты не сказал им, что убил ее. Ты не сказал им, что убил мою жену. — Он еще раз толкнул Терренцио. Шкафчик опрокинулся. Большой горшок, рухнув с верхней полки, со страшным грохотом разлетелся по деревянному полу. Не обращая внимания на шум, Джек снова схватил Терренцио и прижал его к стене.

Кейт, парализованная силой и гневом Кэйна, беспомощно наблюдала, как Льюис ищет ее глазами, полными страха.

— Пожалуйста, сделайте что-нибудь!.. Пусть он уйдет!..

— Говори, дерьмо! — Джек стукнул Льюиса головой о стену. — Мне! Не ей. Говори, почему? Зачем ты все это делал?

— Я ничего не делал, я никого не убивал. Клянусь! — Терренцио попытался прикрыть лицо руками. — Дайте мне хотя бы шанс оправдаться.

Кэйн слегка ослабил хватку.

— Говори, Терренцио, только поскорее. И говори правду, потому что я ее знаю. Ты приходил к Молли и Дженнифер, к Джейни и Дайане. Потом ты стал выслеживать Эмму. Так?

От очередного толчка Терренцио распростерся на полу, оцепенело глядя, как Джек сбрасывает с полок вещи и выдвигает ящики шкафов.

— Но я не убивал вашу жену!.. — Терренцио в отчаянии повернул голову к Кейт. — Пожалуйста, вызовите копов…

Он осекся и съежился, увидев приближающегося к нему Кэйна. Тот подошел вплотную и рывком поставил Льюиса на ноги.

На мгновение Кейт показалось, что Джек сейчас нанесет сокрушительный удар. Она шагнула вперед.

— Джек, ради всего святого, не делайте этого. Вы же его убьете, — закричала Кейт, понимая, что ослепленный гневом Кэйн не слышит ни одного ее слова.

— Ты все врешь, говнюк, — рявкнул он и снова принялся сбрасывать с полок вещи. — Где они? Где ты хранишь свои долбаные пленки? Ну что, горячо… холодно? — Он со злостью опрокинул журнальный столик и решительно направился к Терренцио.

Льюис всхлипнул, закрывая кровоточащее лицо.

— Не бейте меня. Я не убивал вашу жену и могу это доказать.

Джек навис над Терренцио.

— Каким образом? — Он сделал угрожающий жест. — Говори, подонок!

Льюис махнул рукой в сторону стенного шкафа в прихожей.

— Пленка там, внизу.

— Где? — Волоча за собой Терренцио, Кэйн резко открыл шкаф, со всей силы впечатав Льюиса в дверцу.

— Вход в подвал за одеждой.

Джек заломил Льюису руки за спину и толкнул его в темноту.

Сердце Кейт затрепетало. Ей было страшно и за Терренцио, и за Кэйна. Что, если Гарри не успеет приехать вовремя? Нельзя, чтобы Джек устроил самосуд, но сейчас его не остановить. Она последовала за мужчинами в подвал, и через пару минут все трое оказались в маленькой телестудии.

Кейт почувствовала себя Алисой, попавшей в Зазеркалье. В этот момент раздался дикий крик — Джек снова заломил Льюису руки и толкнул его к стеллажу с кассетами.

— Где ключ, Терренцио?

— Я… Он… — Льюис мотнул головой, глядя на стеллаж над монтажным аппаратом.

Джек нашел ключ и отпер верхний ящик. Просматривая надписи на кассетах, он швырял ненужные на пол.

— Джейни, — прочитал он вслух и отложил пленку в сторону.

На третьей кассете значилось: «Кэйн». Джек негромко прочел название и положил кассету на видеомагнитофон.

— Ну что ж, давайте начнем с этой.

Терренцио издал звук, напоминающий нечто среднее между криком и стоном. Он упал на пол и свернулся в клубок. Казалось, что у него случился припадок, изо рта вырывалось свистящее дыхание. Кейт уставилась на экран. Зазвучала музыка, потом раздался голос Терренцио. Камера приблизила к зрителю фигуру, в которой Кейт немедленно узнала Джека.

«В настоящее время этот человек является президентом “Уорлд медиа”. Его имя — Джек Кэйн».

Кейт с беспокойством посмотрела на Джека.

«Сегодня мы поближе познакомимся…»

Терренцио съежился, словно ему хотелось провалиться сквозь пол. Огромный синяк украшал половину его лица.

«…с головокружительной карьерой этого, по мнению многих, “творца звезд”. — На экране возникло изображение Дженнифер Рид за столом ведущей. — Однако гораздо больше Джек Кэйн известен как Казанова среди звезд».

Теперь Дженнифер Рид, обнаженная ниже пояса, лежала на кровати, раскинув ноги. Ее, точно в таком же виде, сменила Молли Хескелл.

«Этих женщин Джек Кэйн называл своими ангелами».

У Кейт перехватило дыхание при взгляде на лицо Кэйна. Он выглядел зачарованным и одновременно ошарашенным — всю его карьеру свели к двум грязным порнографическим кадрам. Сузив глаза в едва заметные щелки, Джек подошел к Терренцио и схватил его за ворот свитера.

— Так вот в чем дело, импотент гребаный! — Он швырнул Льюиса на мониторы. — С помощью такого дерьма ты попытался тягаться со мной! И куда ты думал с этим сунуться? — Джек тряхнул Терренцио. — Что ты сделал с моей женой?

Льюис заскулил и затравленно посмотрел на дверь. Кейт чувствовала, что теряет терпение — Гарри и Майк сильно задерживались.

— Та кассета в нижнем ящике…

Джек подскочил к стеллажу и выдвинул нижний ящик.

— Она под папками, — подсказал Терренцио, не выдержав тяжелого взгляда Кэйна.

Джек выудил кассету из-под стопки папок и вставил в видеомагнитофон. Кейт, прислонившись спиной к стене, внимательно вглядывалась в картинку, пытаясь разглядеть темные силуэты. Яснее всего на мониторе высвечивались дата и время. Да, это вечер убийства Эммы Кэйн. Время — 20:30. «Восемь тридцать», — подумала Кейт, нервно сглотнув слюну, когда на экране возникло четкое изображение Эммы, хлопочущей на кухне. Потом появился Тони Салерно.

Кэйн изменился в лице и силой усадил Терренцио на стул перед монитором.

— Так ты был там! — прорычал он.

— Подождите! — заорал Льюис. — Я снял убийцу.

Он нажал кнопку быстрой перемотки вперед, немного выждал и снова включил воспроизведение. Теперь весь экран был залит сплошной серой массой. Внезапно он озарился яркой вспышкой, и тут же Кейт услышала грохот. Сердце ее ушло в пятки. Для выстрела звук был слишком слабым, но, возможно, аудиосистема камеры оказалась не очень чувствительной.

— Вот, смотрите… — Терренцио указал на размытую фигуру, бегущую на фоне вспышки. — Это не я. Как я мог снять на пленку самого себя, если я убил? Это же Молли Хескелл, смотрите внимательно.

Джек прищурился, глядя на экран, потом нажал кнопку обратной перемотки и запустил нужный момент еще раз.

Терренцио чуть привстал.

— Вы же знаете, что изображение можно улучшить. У копов есть такое оборудование, в ФБР тоже… — Зубы его застучали, когда Кэйн повернулся к нему с угрожающим видом. — Вы сумеете это сделать, вы…

Громкий стук наверху заставил Джека прекратить свое самодеятельное дознание. Кейт услышала приглушенный бас Гарри, потом Майк крикнул: «Есть кто живой?» Она кинулась наверх. Не в силах вымолвить ни одного членораздельного звука, Кейт жестом позвала детективов в подвал.

— Что здесь происходит? — поинтересовался Гарри, уставившись на Кэйна.

Джек ткнул пальцем в Терренцио:

— Спросите у него.

— Что с ним случилось? — Майк во все глаза смотрел на Кейт.

— Прошу меня простить, это моя вина, — заговорил Джек. — Он попытался скрыться, но я понимал, что вы одобрите мою попытку задержать преступника. Спросите его, почему Молли Хескелл пришла сюда. Спросите, что здесь случилось на самом деле. Спросите, зачем он ошивался возле моего дома в ночь убийства Эммы… — Джек замолчал и махнул рукой в сторону монитора. — Здесь вы найдете предостаточно улик. Сможете упечь этого ублюдка на всю жизнь.

Гарри и Майк, не сговариваясь, повернулись к серому экрану.

— Что это? — Гарри наконец обрел дар речи.

Кейт указала на Терренцио.

— Он снимал снаружи дом Кэйнов в ночь убийства.

— Но я не убивал ее, — заныл Льюис. — Смотрите… Да смотрите же!..

Не в силах больше ждать, Терренцио вскочил и нажал кнопку на пульте.

— Смотрите!

Кейт непроизвольно еще раз сосредоточилась на картинке. Она снова увидела вспышку света, услышала грохот, а потом к выходу со двора метнулась тень.

— Это Молли Хескелл! — пронзительно крикнул Терренцио, показывая на экран. — От этой записи она и сбрендила.

Майк подошел к видеомагнитофону и запустил повтор, остановив пленку в момент громкого стука.

— Что это? — Он взглянул сначала на Льюиса, потом на Гарри. — На выстрел не похоже.

— Это не выстрел, — объяснил Терренцио. — Это револьвер. Он упал на крышу моей машины.

Льюис прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнее, и уставился на двух полицейских в форме, которые появились у входа в подвал.

— Так револьвер был у тебя? — Майк вернул Терренцио к действительности. — Ты говорил нам нечто другое. Ты говорил, что Хескелл принесла его с собой.

— Он все лжет, этот мешок дерьма, — вмешался в разговор Кэйн. — Правду Молли Хескелл сказала Сэму Пэккеру. Она действительно пережила вторжение маньяка, так же, как и еще три женщины с Седьмого канала. Вот он — этот извращенец! — Джек пнул Терренцио ногой. — Молли стала за ним следить. И след привел ее сюда.

Майк тряхнул головой, пытаясь осмыслить происходящее. Поймав его взгляд, Кейт еле заметным кивком подтвердила слова Кэйна. Трейвис повернулся к Гарри и о чем-то с ним пошептался, после чего обратил свое внимание на Терренцио.

— Итак, теперь ты утверждаешь, что Молли Хескелл, если, конечно, это она, убив Эмму Кэйн, бросила револьвер на твою машину?

— На мой джип, — уточнил Терренцио. — Вы можете сами убедиться — на крыше осталась вмятина и сколота краска.

Торжествующий вид Льюиса мгновенно сменился страхом, когда заговорил Гарри:

— Значит, история с помешательством Хескелл в ванной и нападением на тебя с револьвером — полная туфта?

— Нет, — снова заверещал Терренцио, — нет, Молли действительно взбесилась. Все произошло случайно. Револьвер был у меня, но она первая напала. Это правда, я сказал вам правду!

— У нас еще будет время выслушать твое признание, приятель. — Гарри снял с пояса наручники. — Но пока мы арестуем тебя по обвинению в убийстве Молли Хескелл, а также за сокрытие улик и чинение препятствий следственным действиям…

Кейт заметила, как Джек перекинул через плечо пиджак и зашагал к выходу. У двери он остановился и, сверля глазами Льюиса, ледяным тоном произнес:

— Это не Молли Хескелл, импотент долбаный…

Кейт бросилась за Кэйном и догнала его уже на улице.

— Что вы имели в виду? Как вы смогли определить, что это не Молли?

Джек устало усмехнулся.

— Будет время и желание, взгляните еще раз на темный силуэт в капюшоне. Если бы Молли затолкала под капюшон все свои волосы, мы бы увидели на экране настоящую башню, однако ее нет. Дело в том, что Молли носила высоко взбитую прическу, а у этой женщины волосы гладко прилизаны.

— Вот это да! — Кейт недоверчиво покачала головой. До чего же не хочется Кэйну допустить даже мысль о том, что Молли Хескелл была способна убить его жену — И вы сумели разглядеть все это на зернистом фоне, при размытом изображении? Знаете, это впечатляет.

Кэйн равнодушно пожал плечами.

— Ничего впечатляющего. Я занимаюсь телевизионными изображениями всю свою сознательную жизнь. Изображения и детали — основа телевидения, Кейт. Имеет значение не только содержание новостей, но и то, как они подаются. Волосы, одежда, макияж. Все это части целого. Надо знать, что отвлечет внимание зрителя, а что позволит ему сосредоточиться на важном.

Джек ненадолго замолчал, пристально глядя на Кейт, словно оценивая ее привлекательность для телезрителей. Создалось впечатление, что сейчас он снова предложит ей работу на студии, поскольку, разрешив свою личную проблему, теперь может вернуться к делам. Однако, прежде чем он успел раскрыть рот, его отвлек шум, раздавшийся в доме Терренцио. Быстро попрощавшись, Джек Кэйн зашагал к своей машине.

Кейт задумчиво смотрела на габаритные огни «ягуара», когда к ней подошел Трейвис.

— Что он вам сказал? — спросил Майк.

Кейт обернулась к детективу.

— Он говорил о волосах Хескелл и силуэте на экране… — От спешки она глотала слова. — Короче, это не может быть Молли.

— Наконец-то я полностью согласен с мистером Кэйном, — рассмеялся Майк и добавил: — Это действительно не Хескелл, что, по-моему, очевидно.

— Правда?

— Я так думаю. Черт с ними, с волосами и силуэтом, прежде всего надо задаться вопросом: зачем ей понадобилось выбрасывать орудие убийства во дворе Кэйна? Зачем бросать оружие там, где его, без сомнения, найдут и оно приведет полицию к твоему мужу и к тебе?

— Может, она ничего не соображала? Может, не ведала, что творит? Пэккер же говорил, что у нее бывали галлюцинации, что она принимала лекарства. И Терренцио это подтверждает, если, конечно, хоть одно его слово заслуживает доверия. — Кейт пожала плечами. — Но не стоит гадать на кофейной гуще. Очистите пленку и получите ответы на все вопросы.

— Не знаю, что они сумеют сделать в лабораториях ФБР, но, в любом случае, им понадобится довольно много времени, а я хочу закончить это дело как можно быстрее, — непререкаемым тоном парировал Майк.

Похоже, в расследовании появилось что-то новое, поняла Кейт. Она вспомнила, как Роджерс упомянул об информации, которую они получили сегодня утром, и подозрительно посмотрела на Трейвиса, предчувствуя, что сейчас он ее чем-нибудь огорошит.

— Если я не ошибаюсь, — сказала Кейт, — вы взяли новый курс, Майк?

Его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Да, с сегодняшнего утра, Кейт, благодаря вам и вашей интуиции касательно той женщины, которая вместе с риэлтором осматривала дом Кэйна. В управлении дорожного движения удалось получить сведения о билете на парковку, и выяснилось, что таинственная клиентка вовсе не Молли Хескелл.

Кейт вздохнула.

— Что поделаешь, интуицию ведь к делу не пришьешь.

Майк рассмеялся и обнял Кейт одной рукой.

— Зато иногда интуиция бывает очень полезной, особенно если подтверждается фактами.

У Кейт появилось ощущение, что она уже знает, кто купил билет на парковку.

— Вы упустили свое преимущество, Кейт, и моя команда снова лидирует, — с видом триумфатора заключил Майк.

Глава 46

Понедельник, 7 октября

Кейт пробудилась, словно от резкого толчка — все кости ныли и болели. Накануне вечером она уснула, скрючившись на диванчике возле камина. Огонь давно погас, было очень холодно, а шея онемела и отказывалась двигаться. Кейт взглянула на часы видеомагнитофона — почти восемь. В прихожей топтался Томми — он собирался в школу. Внезапно она все вспомнила, страшно разозлилась и вскочила на ноги.

Вечером ее незаметно сморил сон, когда она ждала звонка Трейвиса. Майк обещал позвонить, как только они с Гарри вернутся из Нью-Йорка. Он рассчитывал быть в Филадельфии задолго до полуночи. «Теперь, следуя правильным курсом, — заявил он, — можно добить это дело за несколько дней».

Кейт все поняла, едва Майк похвалился, что его команда снова лидирует. Еще до того, как он сообщил ей, кто купил билет на парковку напротив офиса Анны Мэй Уитмен. Водителем автомобиля, взятого напрокат в пункте на Тридцатой улице, конечно же оказалась Габриэлла Грант.

— Это не дает никаких очков вашей команде, — мрачно возразила Кейт, убежденная в том, что Майк придает такое значение какому-то билету лишь потому, что в деле снова всплыло имя Грант.

Трейвис пренебрежительно хмыкнул.

— Дает, дает, ибо теперь я точно знаю, что у Хескелл не было с собой оружия, когда она пришла в дом Терренцио.

— Не вижу связи.

— А ее и нет, просто теперь мы с полным правом можем рассматривать иную версию.

Майк от души рассмеялся, увидев озадаченное выражение на лице Кейт.

— Да, да! — Он энергично кивнул. — Помните, как Пэккер рассказывал: когда он в первый раз спросил Молли, где револьвер, она ответила, что понятия не имеет? Только после того, как стало известно, что оружие исчезло, Хескелл заговорила о вторжении маньяка. Но мы тогда не восприняли это всерьез, думали, что она была не в себе, и не поверили в незваного гостя.

Он замолчал, давая Кейт время осмыслить его слова.

— Логично, валяйте дальше, — наконец нарушила молчание Кейт.

— Хорошо. Итак, Молли не знала, где револьвер. Пэккер сказал вам с Гарри, что оружие исчезло из ночного столика, когда он еще жил дома.

— И этот факт снова выводит вас на Грант? — Кейт с сомнением покачала головой.

Майк пожал плечами.

— Пока нет, но обязательно выведет. Смотрите: Грант работает вместе с Пэккером, а раньше работала с Хескелл. Нельзя исключить, что она побывала у них незадолго до убийства. Револьвер мог пропасть за несколько недель до того, как Пэккер покинул дом Молли Хескелл.

— Ну что ж, удачи вам, детектив! — театрально воскликнула Кейт. — Но вы забыли одну маленькую деталь. На пленке Терренцио записано время съемки — восемь тридцать. В течение часа Эмма и Салерно ужинали, значит, убийство произошло приблизительно в девять тридцать, а на это время у Грант железное алиби. Она была дома, когда из китайского ресторана…

Майк не дал ей договорить.

— Нет у Грант никакого алиби, — возразил он. — И это — очко в мою пользу. Когда Мак-Грат нашел ее имя на парковочном билете… черт возьми, Кейт, мне сразу все стало ясно. Мозаика сложилась полностью. Хескелл не могла быть убийцей, и именно поэтому я настоял на задержке пресс-релиза, а потом мы долго спорили с шефом.

— Так что насчет алиби? — нетерпеливо спросила Кейт.

— Его нет. Чтобы это понять, мне потребовалось некоторое время — но я с самого начала был уверен, что в алиби имеется прокол. Железное алиби, Кейт, всегда основано или на невероятном везении, или на большой изобретательности, как в случае с Габриэллой Грант.

— И что натолкнуло вас на эту мысль?

Майк рассмеялся.

— Все было в моих записях. Помните, я говорил, что ключ к разгадке надо искать в словах швейцара — как в воду глядел. Он тогда сказал, что Грант долго не отвечала на звонки и на телефон тоже.

— На телефон тоже… — повторила Кейт. — И что это значит?

— Тоже означает в дополнение, — усмехнулся Майк. — Телефон в дополнение к домофону. Она не подошла к трубке домофона, и он попытался связаться с ней по обычному телефону Понятно?

Кейт непроизвольно улыбнулась, с трудом подавив желание засмеяться — Томми говорил «понятно?» с такой же интонацией, когда ставил ее в тупик своими детскими головоломками. Конечно же, она все поняла.

— Если вы правы, то Грант, переведя звонок на любой другой телефон, могла в тот момент находиться где угодно, хоть в Калифорнии, верно?

— Я бы поставил на Мэйн-Лайн или на Филадельфию. Возможно, она была в этот момент у подруги… — Майк снова усмехнулся. — Я как раз выяснял, не получала ли Грант счет от телефонной компании за такую услугу, когда Роджерс сообщил о вашем звонке из дома Терренцио. — Майк удовлетворенно вздохнул. — Теперь я очень рад, что он это сделал. Мне не давало покоя только одно: каким образом у Хескелл оказался револьвер, с которым она явилась к Терренцио. Но теперь-то ясно, что никакого револьвера у нее не было.

— И на основании этих данных вы собираетесь арестовать Габриэллу Грант? — едко поинтересовалась Кейт.

— Нет. — Трейвис отрицательно покачал головой. — Надо сначала получить запись телефонного разговора, а уж потом мы с Гарри нанесем Грант повторный визит.

Майк взглянул на часы.

— Мы поедем туда прямо сейчас. За это время, глядишь, подоспеет и запись.

«А если никакого перевода звонка не было?» — подумала Кейт, но вовремя прикусила язык.

— Что вы намерены делать с Кэйном? — спросила она вместо этого.

— Настанет и его черед, — уверил ее Майк. — Но я хотел бы начать с Грант. Она сама выведет нас на Кэйна, расскажет о телефонном разговоре, состоявшемся после ссоры Джека с Эммой, в котором она послала своего любимого босса ко всем чертям. Вот тогда мы и разберемся, кто и что предложил. — Майк снова рассмеялся. — Габриэлла не героиня и не станет тонуть в одиночку.

Кейт отправилась домой, так и не задав Майку вполне очевидного, по ее мнению, вопроса: зачем Кэйн примчался из Нью-Йорка в Филадельфию, стремясь заступиться за Молли Хескелл? Зачем он поднял бурю, вместо того чтобы радоваться, что они с Габриэллой вышли сухими из воды? Но задавать такие вопросы — это сейчас то же самое, что пытаться остановить скорый поезд, встав на рельсы. Трейвис на всех парах несся к вожделенной цели — взять Габриэллу Грант и Джека Кэйна. Обоих.

Принимая душ, Кейт лелеяла надежду, что все построения Майка рассыпались, как карточный домик. Обвинения против Молли Хескелл оказались беспочвенными, так кто знает, может, и подозрения относительно Габриэллы Грант не оправдались. Наверно, Майк не объявляется именно потому, что у него ничего не вышло.

Домашний телефон Трейвиса не отвечал. Она позвонила на мобильный, а потом в управление.

Майк взял трубку после первого же звонка.

— Вы обещали позвонить, — без предисловий начала Кейт. — Что случилось, Майк? Вы говорили с Грант?

— Ее не оказалось в «Уорлд медиа», она взяла выходной. Дома ее тоже не было. Но мы идем по следу.

— А телефонные записи получили?

— Только что пришел факс. И Пэккер подтвердил, что Грант была у них дома вскоре после того, как Хескелл вернулась из госпиталя. — Майк надолго замолчал. — У нас также есть доказательство связи Грант и Кэйна, — продолжил он после паузы.

По тону детектива Кейт догадалась, что Майк понимает, какой наносит ей удар, но она не собиралась ему в этом признаваться. Ее больше интересовали доказательства, о которых он упомянул. Однако на какое-то мгновение Кейт потеряла дар речи.

— Можно мне приехать? — спросила она наконец, собравшись с духом.

— Не только можно, но и нужно, — без промедления ответил Майк. — Захватите с собой карандаш и блокнот, сегодня вы увидите полицейское управление в полном его блеске, на это стоит посмотреть. — Он снова сделал паузу. — Кэйн намерен посетить нас с Брэдом Уорнером.

Брэд Уорнер? Кейт почувствовала стеснение в груди, быстро попрощалась с Трейвисом и повесила трубку. Нет никакого смысла цепляться за призрачные надежды — Майк положил ее на обе лопатки. Джек Кэйн неспроста нанял самого лучшего нью-йоркского адвоката по уголовным делам.

Она схватила сумку, проверила, на месте ли диктофон, вставила в него новые батарейки, спустилась вниз и сразу увидела Томми, который, стоя на подъездной дорожке, ждал школьный автобус. Это немного приободрило ее, Кейт подбежала к мальчику и крепко его обняла.

Томми лукаво улыбнулся.

— Мам, ты знаешь, чем дурак отличается от поезда?

— Нет, и чем же?

— Поезд сначала свистит, а потом трогается, дурак же сначала трогается, а потом свистит. — Томми не стал ждать, когда Кейт закончит смеяться, и быстро добавил: — Белинда устраивает день рождения Селли и приглашает меня. Ничего, если я пойду?

— А ты хочешь?

— У них будет фокусник и во дворе — маленький зверинец. Белинда говорит, что я могу прийти с другом. Можно, мам? Ты же знаешь, как я люблю фокусы.

Кейт посмотрела на сына. Да, и Белинда тоже знает. Эта женщина умеет нажимать нужные кнопки. Раз уж ей приспичило заполучить Томми к себе на уик-энд, то она добьется своего, даже если для этого придется нанять фокусника на четвертую годовщину дочери.

Она поцеловала Томми в щеку.

— А если бы Белинда не пригласила фокусника, ты бы все равно захотел пойти?

Томми на мгновение задумался.

— Ну, наверное, не очень…

— Конечно, можно! — Кейт виновато вздохнула, стыдясь своих предыдущих слов. — Сделаешь уроки и пойдешь. — Она потрепала сыну волосы. — А я постараюсь вернуться домой пораньше, чтобы мы успели съездить в магазин купить Селли подарок.

— Отлично, мам! — улыбнулся Томми. — Спасибо.

— Счастливо тебе, солнышко. — Кейт поцеловала его в макушку и пошла к машине, послав оттуда воздушный поцелуй. — Я люблю тебя.

Проводив ее взглядом, Томми засомневался, правильно ли поступил, спросив про день рождения Селины. Мама, кажется, расстроилась. Наверно, ей не очень хотелось, чтобы он туда шел. Может, не надо было и спрашивать. Она говорит, что всегда скучает по нему в выходные. Да и он, если честно, не испытывает особого желания ездить к Белинде на каждый уик-энд. Белинда вообще-то ничего, но она все время рассказывает о том, какой он был маленький, а его это раздражает — он не помнит ни себя маленького, ни Белинду. И любит он маму больше, чем Белинду, хотя и знает, кто его настоящая мама. Странно, но он ничего не может с собой поделать. Хорошо бы Белинда опять куда-нибудь уехала.

Томми пошел вдоль дорожки, бросая камушки в деревья. Может, сказать маме, что он передумал и не пойдет на день рождения?.. А то еще решит, что ему просто хочется увидеть Белинду, хотя на самом деле его интересует только фокусник. Но как будет рада мама, если он не пойдет! Она вообще всегда грустит, когда слышит о Белинде. И бабушка тоже… Он знал, что бабушка не очень жалует Белинду. А это о многом говорит, потому что бабушка в каждом видит что-то хорошее, даже в Джое Невинсе — самом большом хулигане во всей округе, у которого во дворе есть настоящий теннисный корт.

Томми снова бросил камушек и побежал следом, посмотреть, куда тот полетит. «Попал!» — крикнул он и бросил еще один камень, целя в дерево. Зацепившись за кустарник, Томми споткнулся и чуть не упал, но все же сумел сохранить равновесие и на всякий случай огляделся. Вот это да! У него даже перехватило дыхание. В кустах лежало что-то большое и мягкое, похожее на человеческое тело в мешковатых штанах.

Он отпрянул, но потом расправил плечи и шагнул вперед. Ничего страшного. Тело совершенно неподвижно. Оно не причинит ему никакого вреда, мертвецов боятся только девчонки.

«Спокойно», — сказал себе Томми. Труп в их дворе! Вот мама бы обрадовалась. Готовый сюжет для ее книжки, и не надо никуда ходить — что называется, с доставкой на дом…

Он присел на корточки, чтобы поближе рассмотреть находку, дотронулся до белых штанов… И тут же нахмурился.

Вот те на! И вовсе это не тело. Счистив листву, Томми сразу понял, что нашел. Это же — Ма Кеттл, дурацкое чучело, которое мама и папа купили уже давно и посадили на скамейку у крыльца. Правда, сейчас на Ма не было парика и шляпы, да и одежду кто-то снял — остались только грязная белая сорочка и мешковатые штаны. Томми взглянул на крыльцо.

«Ничего себе!» — подумал он. На скамейке у крыльца сидела другая Ма. Неужели мама купила новую?

Спрятавшись за деревьями, он подобрался поближе. Затем поднялся на крыльцо. Новое чучело было гораздо красивее. К тому же — с большими голубыми глазами.

И вдруг чучело моргнуло. Томми отскочил в сторону, не выпуская из поля зрения дверь в надежде, что сейчас, смеясь своей шутке, появятся мама и Мэйзи. Но никто не появился. Вдалеке замаячил школьный автобус.

Осмелев, Томми приблизился к чучелу. Может, это робот и внутри у него батарейки? В этот момент новая Ма поднесла палец к губам, а потом поманила мальчика к себе.

Глава 47

Кейт внимательно разглядывала улики, лежавшие на столе у Гарри, и не могла не признать, что Майк проделал отличную работу. Здесь было все: справка, подтверждающая, что Габриэлла Грант брала напрокат автомобиль в тот день, когда Анна Мэй Уитмен показывала дом Кэйна; список друзей, посетивших Молли после выписки из госпиталя, составленный Сэмом Пэккером, — Габриэлла Грант значилась в этом списке после Пита Норкросса и перед Вики Боуэн; свернутая в трубочку лента факса с номером, на который был переведен звонок в вечер убийства; и маленькая шкатулка, найденная Гарри и Майком во время обыска в рабочем столе Габриэллы в студии «Уорлд медиа».

Майк открыл шкатулку — там лежала ровная стопка карточек с золотым тиснением, не вызвавших у Кейт интереса. Она сосредоточилась на факсе. Звонок поступил в девять пятьдесят две и был переведен на код 215.

— Номер местный, — сказал Гарри, закуривая сигару. — Лэнгхорн Мэйнор. Все шары в лузе. Эмма Кэйн и Салерно были убиты в девять или около того, значит, Габриэлла Грант имела стопроцентную возможность оказаться в нужном месте в нужное время, даже если она поехала по бульвару Рузвельта и останавливалась у каждого светофора.

— Чей это номер? — спросила Кейт.

Майк покачал головой.

— Пока неизвестно, но узнаем с минуты на минуту.

Кейт кивнула и обратила наконец внимание на кремовые карточки с золотым тиснением — замысловато переплетенные буквы «ДК» и «ГГ» и текст, также отпечатанный золотом:

_____________________________________

Габриэлла Грант и Джек Кэйн приглашают Вас

_____________________________________

разделить их радость в этот знаменательный день

в

_____________________________________

НАКОНЕЦ ВМЕСТЕ!

Не говоря ни слова, Кейт положила карточку обратно в шкатулку Потрясение было столь велико, что лишило ее дара речи. В свое время ей приходилось встречать массу лжецов и мошенников, сделавших обман своей профессией. Но Джек Кэйн?! Она уважала его именно за честность и прямоту, которые так ценила в людях, считая эти качества, в полной мере присущие ее покойной матери, важным критерием человеческой личности.

«Я всегда был с вами предельно откровенен… Я никогда не лгу», — говорил Кэйн, декларируя, что ложь — признак слабости. Его слова, затронув чувствительную струну, не могли оставить Кейт равнодушной. Слабость — понятие, абсолютно не вязавшееся с образом Джека Кэйна. Теперь же Кейт была смущена как своей наивностью, так и наглостью человека, в честности которого она не сомневалась. Уверенность Кэйна в собственной безнаказанности просто поражала: Габриэлла только что получила развод, а они уже заготовили приглашения на свадьбу, не заполнив только дату и место проведения торжества! Обычно интуиция не подводила Кейт, почему же в данном случае все вышло наоборот?

— Что говорит Кэйн об этих приглашениях? — вымученно спросила она. — Вы у него интересовались?

Гарри кивнул.

— Конечно, интересовались. Именно после этого он и позвонил адвокату. Они внизу, в конференц-зале. Ждут еще кого-то.

— Кого?

Гарри пожал плечами.

— Наверно, помощника Уорнера.

Рассматривая факс, Майк рассмеялся.

— Помощь ему точно понадобится, особенно если Уорнер вздумает доказывать, что между Габриэллой и Кэйном не было любовной связи.

— Кэйн продолжает это утверждать?

Майк снова рассмеялся.

— Нет, теперь это утверждает Брэд Уорнер. Он спросил нас, снимем ли мы с Кэйна обвинение, если он докажет, что любовной связи не было.

— Непростая задачка, — спокойно сказала Кейт. — Думаю, даже Уорнер не сумеет справиться с такой уликой.

Гарри затянулся сигарой.

— Это его не остановит. Он уже довел до нашего сведения, что Кэйн понятия не имеет ни о каких приглашениях. Можно подумать, такие вещи делаются без ведома жениха.

— Он знает, что Грант не отвертеться, — весомо добавил Майк, — но надеется остаться в стороне, сочиняя всякие небылицы. Еще та работенка, надо признать.

Гарри напрягся, и Кейт поняла, что в комнату кто-то вошел. Она оглянулась и увидела Брэда Уорнера. Это был солидный, представительный мужчина в тройке и сияющих лакированных ботинках.

— Джентльмены, мы готовы сделать заявление, — сообщил он, не отрывая глаз от Гарри. Потом посмотрел на Кейт. — Вы — Кейт Маккаскер?

— Да.

Уорнер снова обратился к Гарри:

— Если у вас нет возражений, то мистер Кэйн просил, чтобы вы позволили миссис Маккаскер присутствовать при нашей беседе.

— Для чего? — Майк выступил вперед, словно желая прикрыть Кейт от опасности. — Чтобы говорить от его имени? Я думаю…

Уорнер протестующе вскинул руку.

— Не говорить, а слушать. Идет? Он знает, что вы помогаете миссис Маккаскер писать книгу об этом деле, и заинтересован, чтобы она была в курсе всех подробностей, но у него нет времени пересказывать ей потом суть разговора. — Уорнер озабоченно взглянул на часы. — Мы можем начать, господа? Мистер Кэйн хочет вернуться в Нью-Йорк к трем.

Кейт взглянула на Гарри, потом на Майка — оба были ошарашены не меньше, чем она. Брэд Уорнер явно блефовал.

Глава 48

Когда они вошли в комнату для допросов, Джек Кэйн уже сидел за длинным овальным столом, беседуя с высоким, начавшим лысеть мужчиной лет пятидесяти. Увидев Кейт, он кивком поприветствовал ее и едва заметно улыбнулся. Выглядел Джек неважно — похудевшее, бледное лицо, усталые глаза. Как только все расположились за столом, Кэйн прекратил свой разговор, переключив внимание с собеседника на детективов. Брэд Уорнер сел рядом с Джеком, а Кейт, Гарри и Майк с противоположной стороны стола.

Несколько минут ушло на то, чтобы наполнить стаканы минеральной водой. Кейт, воспользовавшись паузой, достала диктофон и карандаш с блокнотом.

Уорнер откашлялся, поблагодарил Гарри и Майка за терпение и представил присутствующим таинственного незнакомца, коим оказался Хэнк Миллер, заместитель директора студии новостей Третьего филадельфийского канала.

Майк немедленно вскочил на ноги.

— Это неприемлемо, мистер Уорнер. У нас создается впечатление, что…

— Прошу вас, уважаемые детективы, предоставьте мне еще минуту, — перебил Трейвиса Уорнер. — Без помощи мистера Миллера невозможно понять, с чем мы в данном случае имеем дело. Мой клиент, мистер Кэйн, с самого начала отрицал и отрицает какую-либо свою причастность к убийству миссис Кэйн и мистера Салерно… — Брэд Уорнер поднял руку, видя, что Майк опять собирается прервать его. — Разрешите мне закончить, детектив. Если вы готовы принять наше заявление, которое позволит моему клиенту уйти отсюда свободным человеком, то я прошу вас выслушать мои объяснения касательно мистера Миллера.

Гарри сделал знак Трейвису, и Майк, поколебавшись еще секунду, сел на место. Уорнер удовлетворенно кивнул, заглянул в блокнот и поправил очки в тонкой золотой оправе.

— Прежде чем предоставить слово самому мистеру Миллеру, я хотел бы, как можно более кратко ввести вас в курс дела. Начну с первой встречи Джека с Хэнком, которая имела место около года назад, когда мистер Кэйн, переходя в «Уорлд медиа», подбирал себе замену на пост директора студии новостей Седьмого канала. Заместитель Джека незадолго до того уволился, так что пришлось искать кандидатуру на стороне. — Брэд Уорнер поднял глаза от блокнота и обратил свой взор на Хэнка Миллера. — Мистер Миллер обладал вполне достаточной квалификацией для этой должности. Он был директором студии новостей в Питтсбурге и вполне заслуживал профессионального роста. — Неделю спустя исполнительный продюсер Седьмого канала сообщил своему боссу, то есть, мистеру Кэйну, что нанял нового репортера, Габриэллу Грант, прежде работавшую в Питтсбурге. — Брэд Уорнер сделал паузу и выпил немного воды.

Кейт просто сгорала от нетерпения, понимая, что адвокат взялся за стакан только для того, чтобы усилить драматический эффект. «Такой ораторский талант очень опасен в суде, — подумала она. — Как Уорнер, наверно, жалеет, что сейчас у него всего три зрителя».

Адвокат поставил стакан на стол.

— Конечно, Джек не придал этому особого значения, но при следующей встрече с мистером Миллером мимоходом упомянул, что они взяли на работу репортера из Питтсбурга.

Уорнер замолчал, закрыл блокнот и, сняв очки, повернулся к Хэнку Миллеру:

— Теперь передаю слово вам. — Он уважительно склонил голову. — Начните с того, о чем вы рассказали тогда мистеру Кэйну.

Вытянув шею, Кейт пыталась прочитать записку, которую Майк набросал на листке из блокнота и пододвинул Гарри. «У них была интрижка в Питтсбурге, и Грант от него забеременела», — прочла Кейт, едва не пропустив первые фразы Миллера, говорившего тихим, спокойным голосом.

— Я сказал Джеку, что вынужден отклонить его предложение.

— Вы не хотели работать на Седьмом канале в Филадельфии? — задал Уорнер наводящий вопрос.

— Хотел, очень хотел, но только не вместе с Габриэллой Грант. — Хэнк Миллер откашлялся и нервно улыбнулся. — И не потому что она плохой репортер, напротив, она блестяще владеет своей профессией… Я объяснил Джеку… — Хэнк замолчал, словно потеряв нить беседы.

Брэд тут же пришел ему на помощь:

— Вы были предельно честны с Джеком, не правда ли?

— Да. — Хэнк энергично кивнул. — Я рассказал ему о своем опыте личного общения с Габриэллой.

— Простите, — вмешался Майк, глядя на Брэда Уорнера. — Боюсь, мы сейчас не узнаем ничего нового. Нам прекрасно известно, в чем состоит опыт личного общения мистера Миллера с Габриэллой Грант. Я уже слышал эту историю от ее мужа. Не понимаю, к чему вы ведете…

— Это совсем другая история, детектив, — резко перебил Трейвиса адвокат. — И если вы соизволите дослушать до конца, то поймете, куда мы клоним.

Майк красноречиво посмотрел на часы и с деланным смирением откинулся на спинку стула.

— Я отказался от места в Филадельфии, чтобы не столкнуться с теми же безумными проблемами, которые мучили меня в Питтсбурге, детектив, — мягко произнес Хэнк. — Но Джека решил предостеречь — он должен был знать, с чем может столкнуться.

Кейт взглянула, все ли в порядке с диктофоном, а Миллер тем временем рассказывал, как он нанял Грант, работавшую до этого в Питтсбурге на радио, и как она пробудила его интерес к своей особе.

— Габриэлла проявила себя с самой лучшей стороны, была очень трудолюбивой, добросовестной, хотела все знать о телевидении, сидела в студии сутками. Я тоже все время пропадал на работе, особенно после того, как разладились мои отношения с женой.

— Достаточно, Хэнк, — кивнул Брэд Уорнер. — Мы поняли суть картины. Переходите к замужеству Грант.

— Хорошо… — Хэнк поморщился. — Примерно через три месяца Габриэлла вдруг сообщила, что вышла замуж за строителя, который занимался реконструкцией ее дома. Это было для меня полнейшей неожиданностью, поскольку мне казалось, что она абсолютно поглощена работой.

«Вернее, тобой», — подумала Кейт.

Миллер между тем продолжал:

— Еще спустя две недели она призналась, что беременна, и я, как любой нормальный человек, сложил два и два и понял, что свадьба была столь скоропалительной по вполне очевидной причине. Габриэлла очень тревожилась по поводу беременности, но за это время произошло несколько, связанных с ней, довольно странных событий.

Хэнк достал из кармана пачку сигарет и, прикурив одну, глубоко затянулся.

— Началось все с того, что однажды, вернувшись домой, я застал Габриэллу сидящей на кухне в компании моей жены Сью. Она с упоением рассказывала, как я был добр, предоставив ей легкую работу в связи с ее беременностью.

— Почему это показалось вам странным? — спросил Брэд Уорнер.

Хэнк сделал еще одну затяжку и выдохнул облачко дыма.

— Пожалуй, это было не столько странно, сколько жестоко. Во-первых, Габриэлла знала — я как-то упомянул об этом, — что Сью не может иметь детей. Поэтому ее визит показался мне весьма нежелательным. Кроме того, по прошествии какого-то времени Габриэлла и ее муж стали постоянно попадаться нам со Сью на глаза — где бы мы ни появлялись.

— Где именно?

— В ресторанах, на ярмарке, в магазинах, в кино, даже на концерте в парке. Через несколько дней после концерта она подошла ко мне на работе и заявила буквально следующее: «Хэнк, мне пришлось все рассказать Кевину о наших с тобой отношениях. Я держалась, сколько могла, но больше притворяться не в силах». — Миллер очень четко и раздельно произнес эти слова и замолчал, качая головой, словно стараясь вычеркнуть их из памяти. — Для меня это было как гром среди ясного неба. Я подумал тогда, что у нее нервное расстройство, может, из-за беременности, а может, и по какой-то другой причине, и решил предоставить ей длительный оплачиваемый отпуск, даже пообещал дать место ведущей, когда она вернется после родов.

— Она обрадовалась, услышав это? — снова задал наводящий вопрос Уорнер.

Кейт смотрела на адвоката со все возрастающим уважением. Было ясно, что он не имел много времени на то, чтобы подготовиться, но за несколько часов уловил самую суть дела, мгновенно чувствуя, где надо просто подтолкнуть, а где задать косвенный, но очень важный вопрос.

— О да! — кивнул Хэнк Миллер. — Но именно с этого момента начался подлинный кошмар. Она писала письма моей жене и звонила ей по телефону, уверяя, что я остаюсь в семье только из жалости, убеждая Сью отпустить меня, чтобы ребенок обрел родного отца и чтобы я наконец соединился с женщиной, которую по-настоящему люблю. Когда Сью попыталась покончить с собой, а я начал подыскивать себе другую работу, Габриэлла позвонила моей жене в госпиталь и сказала, что патетический поступок Сью не изменит нашего решения вместе уехать в Филадельфию. Было это как раз за неделю до предложения Джека занять его место.

Майк резко отодвинул стул и встал.

— Итак, если я вас правильно понял, Габриэлла Грант забеременела от вас, таким образом вы очутились у нее на крючке, хотя она и соблазнила другого мужчину жениться на ней?

Хэнк Миллер нервно рассмеялся.

— Нет, вы неправильно поняли, детектив. Я не попался ни на какой крючок. Я сказал Габриэлле, что если она согласится пройти тест на ДНК и ребенок действительно мой, то я немедленно разведусь с женой и буду жить с ней.

— И что?

— Это решило все дело. Через неделю Габриэлла потеряла ребенка. Мне позвонил ее муж и сообщил, что у нее выкидыш и она не вернется на работу. Потом, встретившись с Джеком, я узнал, почему: она уже получила место в Филадельфии. Естественно, я посвятил Джека в подробности этой прискорбной истории.

Майк нахмурился.

— Хорошо, мистер Миллер, подведем итог: у вас был мимолетный роман с Габриэллой Грант, однако потом дело приняло серьезный оборот, и вы благородно решили предостеречь мистера Кэйна. — Майк обернулся к Брэду Уорнеру. — Но это ничего не меняет. Допустим, Джек Кэйн понял, что собой представляет Габриэлла Грант. И такой аргумент мы, по вашему разумению, должны принять в качестве доказательства невозможности их любовной связи?

— Вы упустили в этой истории самое главное, детектив, — парировал Уорнер.

Кейт внезапно почувствовала раздражение. Раз уж даже Майк не понял, о чем речь, то что говорить о ней и Гарри? Роковая привязанность одного мужчины вполне может быть для другого банальным флиртом. Она очень обрадовалась, когда снова взял слово Майк:

— Если я что-то и упустил, то лишь потому, что вы об этом не упомянули.

— Вы просто не дали мистеру Миллеру закончить, — возразил Уорнер.

Майк сел на свое место.

— Да, да, продолжайте, пожалуйста.

Хэнк Миллер смущенно наклонился вперед, облокотившись на стол.

— Главное в моем рассказе — то, что между мной и Габриэллой Грант не было ни романа, ни серьезных отношений, ни даже случайной связи. Поэтому, предложив ей сделать анализ ДНК, я точно знал, что ничем не рискую. Результат просто не мог быть положительным.

Майк переглянулся с Гарри и обратился к Хэнку Миллеру:

— Итак, вы утверждаете, что не имели с Габриэллой Грант любовной связи? То есть между вами никогда не было физической близости?

Миллер энергично кивнул.

— Именно так. Сильная симпатия без сексуальных поползновений, если вы хотите точно охарактеризовать наши отношения. Мне нет никакого резона лгать. Я пришел сюда сам.

После этих слов Хэнка Миллера в комнате повисла долгая, напряженная тишина. Все молчали, никто не пил воды, не курил и не шуршал бумагами до тех пор, пока Гарри, откинувшись на спинку стула и глядя в потолок, словно ища там вдохновения, не произнес:

— Так, значит, у вас с Габриэллой Грант не было никакого романа — ничего! И тем не менее Габриэлла солгала своему мужу и вашей жене? — Он выпрямился и посмотрел в глаза Миллеру — Я не понимаю. Она хотела вас скомпрометировать? Шантажировала?

Хэнк натянуто улыбнулся.

— Нет, вовсе нет, все обстояло гораздо хуже и печальнее. С точки зрения Габриэллы, это было истинной правдой — так она воспринимала реальность в своем сознании.

— Вы хотите сказать, что она фантазировала? — Майк расхохотался. — Вы хотите сказать, что женщина, глядя на которую половина мужчин Америки пускает слюни, живет в вымышленном мире, где вы являетесь объектом ее желаний?

Миллер смущенно и сконфуженно заерзал на стуле.

— Не знаю, почему она вцепилась именно в меня, возможно, потому, что я был ее боссом и довольно влиятельной фигурой в Питтсбурге… — Он пожал плечами. — К тому же в данном случае мы имеем дело отнюдь не с безвредными фантазиями, не переходящими через границы сознания в реальный мир.

— Вы говорите как профессиональный психолог, — заметил Гарри.

— Неудивительно. — Миллер глотнул воды. — Я достаточно пообщался с ними с тех пор, как случилось то несчастье с моей женой — она довольно долго лечилась. Один из ее психиатров даже назвал мне болезнь, которой соответствуют симптомы Габриэллы Грант, — этот недуг называется эротоманией[22].

— Эротоманией? — нараспев повторил Майк. — Такое название больше подходит для плохого порнографического фильма.

Хэнк Миллер снова пожал плечами.

— Тем не менее это настоящее психическое расстройство с ярко выраженной клинической картиной. Его описывают в медицинских учебниках. Психиатр показывал мне главу, посвященную эротомании. Я не все понял, но знаю, что это заболевание имеет прямое отношение к одержимости и наваждениям. Габриэлла сумела убедить себя в том, что я люблю ее, она искренне верила, что я хочу быть с ней, отсюда логически вытекало и ее поведение. Все, что она делала и говорила, было основано на ее неадекватном восприятии реальности.

— Джон Хинкли и Джоди Фостер?[23] — спросил Майк Трейвис.

— Не совсем… — Хэнк отрицательно покачал головой. — Там Хинкли вообразил, что должен застрелить президента, чтобы завоевать любовь Джоди. Габриэлла же была убеждена, что я уже люблю ее. — Миллер подался вперед. — Тут, скорее, уместнее сравнение с женщиной из Коннектикута, которая как-то вломилась в дом Дэвида Леттермана[24], крича, что она его жена.

— Но та женщина была сумасшедшей, — вдруг вмешалась в разговор Кейт. — Габриэлла Грант не производит такого впечатления. Как она смогла достичь своего положения, если у нее не все дома?

— Просто, наверное, степень выраженности бывает разной. — Миллер улыбнулся. — Такие люди, как Габриэлла, могут прекрасно адаптироваться в тех областях деятельности, которые не затрагивают их эмоций. К тому же телевидение — это мир образов и иллюзий, там собственные реальности создаются даже в хроникальных выпусках новостей. Их редактируют, готовят в соответствии со своими внутренними представлениями. В таком месте люди, подобные Грант, всегда будут процветать.

Хэнк Миллер перевел дыхание и продолжил:

— Я знаю, это трудно осознать… но еще труднее это отрицать. Поверьте, практически невозможно доказать то, чего не было. Вот почему я понимаю, насколько затруднительно положение Джека. Особенно если учесть, что любые даже самые негативные твои действия могут быть истолкованы как доказательства любви к обсуждаемой личности.

— Приведите пример, — попросил Майк.

— Пожалуйста, — со вздохом ответил Миллер. — Предоставляя Габриэлле оплачиваемый отпуск, я просто хотел отделаться от нее, но она сказала мужу, что это знак моей заботы о ней и нашем ребенке. Она проецировала свою реальность на окружающий мир.

За столом снова воцарилась тишина. Майк сидел, покачивая головой, один только Гарри выглядел совершенно невозмутимым.

— Это очень путаная история, мистер Миллер. Должен сказать, мне никогда в жизни не приходилось слышать ничего подобного. — Гарри снял очки и тщательно протер их носовым платком, потом снова надел и взглянул на Кэйна. — Я поверю вам, мистер Кэйн, если вы докажете мне, что и с вами она вела себя точно так же.

— Полагаю, теперь это совершенно очевидно, детективы, — включился в разговор Брэд Уорнер. — Чтобы получить наглядное представление об одержимости Грант, достаточно взглянуть на эти свадебные приглашения.

«А ведь он не знает о том, как наша дама послала свою помощницу за тестом для определения беременности», — подумала Кейт, отметив прозорливость Брэда Уорнера — без показаний Миллера все отпирательства Кэйна были бы просто смехотворными.

— Но если вы все это знали, мистер Кэйн, — не сдавался Гарри, — зачем наняли Грант на работу? Зачем взяли ее с собой в Нью-Йорк?

По выражению лица Кэйна Кейт поняла, что вопрос не застал его врасплох. Джек выпрямился, положив сцепленные руки на стол.

— Во-первых, детектив, я не знал, что проблемы Габриэллы имеют медицинский характер…

— Чистая правда, — прервал коллегу Миллер. — Я и сам не знал этого, когда познакомился с мистером Кэйном. Моя жена попала на сеансы к психиатрам позже.

— Но, — продолжил Джек, как только Хэнк замолчал, — потом я все понял, понял достаточно хорошо для того, чтобы держаться подальше от Габриэллы. Мне не нужны неприятности, детектив. И поверьте, я догадался, о чем хотел предупредить меня Хэнк, почти сразу, как Габриэлла начала работать на Седьмом…

— Каким образом вы догадались? — нетерпеливо перебил его Майк.

— Она заявилась ко мне домой якобы с целью показать мне свой сериал.

— Ваша жена, наверно, была шокирована? — спросил Майк.

— Моей жены дома не было, детектив. И не спрашивайте, как Габриэлла об этом узнала. Возможно, я сам обмолвился по какой-то причине. Так или иначе, но я дал ей понять, что она не представляет для меня никакого интереса в обсуждаемом нами плане.

— Мне кажется, она плохо поняла ваш намек, — не унимался Трейвис.

— Нет, напротив, она очень хорошо все поняла, — нисколько не смутившись, ответил Джек. — Я предложил ей альтернативу — блестящее будущее на телевидении, но только в том случае, если она прекратит приставания, которые лишь негативно отразятся на ее карьере, и попросил не попадаться мне на глаза вне стен студии.

— Сурово, — заметил Майк.

— Да, — согласился Джек. — Но мои слова подействовали. С тех пор я практически не видел ее даже на работе. Однако, когда стало известно о моем переходе в «Уорлд медиа», она подошла ко мне и спросила, не хочу ли я взять ее с собой. В то время у меня не было причин сказать «нет». Габриэлла прекрасно работала на Седьмом канале. Я знал, что она не подведет.

Джек вздохнул.

— Боюсь, в Нью-Йорке я несколько утратил бдительность. За исключением того случая, когда Габриэлла явилась ко мне домой, в ее поведении не было ничего настораживающего, и я сократил дистанцию.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Майк.

— Не то, что вы подумали, детектив. — Кэйн устало усмехнулся. — Грант была включена в расписание встреч и приемов. Я хотел, чтобы она появлялась на публике, чтобы ее заметили; короче, я хотел создать ей имидж.

— Кому принадлежала идея переезда Габриэллы в ваш дом?

— Мне… — Джек пожал плечами.

— Да уж, действительно сокращение дистанции, — едко прокомментировал его ответ Майк.

— Но это было сделано исключительно ради удобства. — Джек покачал головой. — Дом принадлежит на паях нескольким компаниям, оттуда до «Уорлд медиа» можно идти пешком. А Грант снимала квартиру в Ист-Сайде и тратила бешеные деньги на такси.

— Жаль, — вмешался в разговор Хэнк Миллер. — Это, по-видимому, и стало роковой ошибкой. Переселив Габриэллу поближе к себе, вы словно подали ей сигнал. Теперь она живет с вами под одной крышей, у вас один адрес. Для таких людей, как Грант, не существует более подходящего предлога.

— Но неужели хотя бы в подсознании она не понимает, что все это нереально? — спросил Гарри, у которого рассказ Миллера плохо укладывался в голове.

Хэнк попытался ответить, однако объяснение получилось не слишком убедительным. Кто, черт возьми, может знать, что там в подсознании у Габриэллы!

Гарри вздохнул и встал. Кейт видела, как он силится побороть свое недоверие, стараясь овладеть ситуацией. «А кто бы поступил иначе на его месте?» — подумала она. Зато ей не в чем себя упрекнуть — интуиция не подвела ее. Кейт с самого начала считала, что Джек Кэйн не виновен и всегда говорил правду о Габриэлле Грант. Она оказалась права. Но что теперь будет с расследованием, которое проводят Майк и Гарри? Неужели все их построения лопнут, как мыльный пузырь, подобно обвинениям против Кэйна? Могло ли наваждение Грант толкнуть ее на убийство Эммы Кэйн?

Очевидно, в этом отношении Майк остался при своем мнении. Он обернулся к Гарри.

— Нам нужен эксперт-психиатр, чтобы оценить ваш рассказ, но, на мой взгляд, одержимость такого рода не отменяет обвинения в убийстве. Хотя, наверное, это вполне предсказуемый исход.

Хэнк кивнул.

— Да, детектив. Думаю, отец сестер Леннон[25] был убит по той же причине. Одержимость не знает границ и моральных принципов. В моем случае Габриэлла хотела избавиться от Сью, толкнув ее на самоубийство. В случае с Джеком она преступила грань и решила взять роль судьбы в свои руки. Это очень правдоподобно, если предположить, что в Эмме Кэйн она видела главное препятствие на пути к своему счастью.

Джек на мгновение прикрыл глаза руками. Когда он поднял голову, лицо его было белым как мел.

— В тот понедельник, незадолго до… смерти… Эмма приезжала в Нью-Йорк, чтобы посмотреть дом, который я собирался купить для нас. В вестибюле «Уорлд медиа» мы нос к носу столкнулись с Габриэллой… — Он горестно вздохнул и потянулся к стакану с водой. — Боже, видели бы вы, как ее передернуло, когда Эмма сказала, что мы присмотрели милый домик на Семьдесят пятой улице. Но я тогда ничего не заподозрил, даже оглянулся, пытаясь понять, что такого ужасного могла увидеть Габриэлла в нашем вестибюле.

Хэнк Миллер с сочувствием взглянул на Кэйна.

— Она действительно увидела нечто ужасное, только это было в ее голове. Вы намеревались выехать из одного с ней дома, то есть, в восприятии Габриэллы, вы бросали ее, чтобы вернуться к Эмме, а этого она перенести не могла.

Майк снова встал.

— Мистер Кэйн, знала ли Габриэлла о том, что ваша жена изменила свое решение и отказалась переезжать в Нью-Йорк? Знала ли она, что вы отправились в Филадельфию, чтобы лично разобраться в ситуации?

— Нет, конечно нет. Я не посвящал Габриэллу в свои дела и планы.

— Таким образом, выходит, что вечером в четверг Грант ничего об этом не знала?

Кэйн кивнул с совершенно убитым видом.

Майк провел рукой по волосам.

— Все было бы гораздо проще, мистер Кэйн, если бы вы рассказали нам это с самого начала.

Джек поморщился.

— Мы с вами говорили о Грант только один раз, детектив. Я понимаю, вы считали, что у меня с Габриэллой роман, и, если быть честным, этого не случилось только благодаря предупреждению Хэнка Миллера. — Он пожал плечами. — Но факт остается фактом: со мной она вела себя более деликатно, чем с Хэнком. Иногда, признаюсь, у меня закрадывались сомнения в правдивости его истории.

— Но вы же знали, что Грант довела жену мистера Миллера до попытки самоубийства. Неужели у вас не возникло ни малейших подозрений?

Кейт внимательно разглядывала свои ногти. «Пожалуй, это уже перебор», — подумала она, видя, как Кэйн сжал кулаки.

— Нет, детектив, — холодно ответил он. — В «Уорлд медиа» все для нее складывалось очень удачно, так, как она хотела. Я не мог предположить, что ей нужны какие-то фантазии, чтобы заполнить свою жизнь. — Он снова пожал плечами. — Насколько я знаю, она никогда не пыталась оказывать давление на Эмму, более того, даже не искала возможности войти в контакт с моей женой. Нет, у меня не было причин подозревать, что она решится на хладнокровное убийство двух человек.

Брэд Уорнер встал и положил руку на плечо Кэйна.

— Ну-ну, Джек, вам незачем объяснять действия Габриэллы Грант. — Он посмотрел на Гарри. — Полагаю, мой клиент может быть свободен, детектив?

Гарри подождал, пока Кэйн, Уорнер и Миллер уйдут, и тоже поднялся. Кейт выключила диктофон. Положив его вместе с блокнотом в сумку, она вслед за детективами вышла из комнаты и увидела в холле Джека Кэйна.

— Хочу вам сказать, Кейт… я очень рад, что вы присутствовали при разговоре, — обратился он к ней, впервые за все время улыбнувшись. — У меня были опасения, что вы не поверите в эту историю, если услышите ее не из первых уст. Я вообще боялся, что в нее никто и никогда не поверит.

— Да, поверить действительно трудно, — согласилась Кейт. — Вы, наверное, почувствовали большое облегчение теперь, когда все позади?

— Еще бы! Я и представить не мог, что все закончится именно так. — Кэйн взял ее за руку. — Я позвоню вам, Кейт, хорошо?

— Конечно, — торопливо ответила она, заметив, каким взглядом смотрит на них Майк.

Вероятно, причиной испорченного настроения Трейвиса была ее короткая беседа с Кэйном, но он не стал распространяться на эту тему, а, сразу повеселев, протянул Кейт листок бумаги.

— Мы установили, что лэнгхорнский телефон принадлежит Глории Росситер, матери Грант, — сообщил Майк, направляясь к выходу. — Возможно, она знает, где ее дочь. В «Уорлд медиа» об этом, естественно, не имеют ни малейшего понятия. Ассистентка сказала, что Грант больна. Думаю, это следствие нашего вчерашнего визита в студию. — Он открыл дверь и, придерживая ее, пропустил Кейт вперед. — Хотите вместе со мной съездить к мамочке?

— Разве я могу устоять перед таким приглашением? — Кейт рассмеялась и взглянула на часы. Было чуть больше одиннадцати. Если все сложится удачно, у нее есть шанс вернуться домой рано, чтобы успеть сходить с Томми в магазин за подарком для Селины.

Глава 49

Мэйзи изо всех сил старалась скрыть страх. Она понимала, что ради Томми надо сохранять спокойствие, хотя это было трудно — по кухне, размахивая ножом для резки хлеба, металась безумная женщина.

Мэйзи разжигала камин в гостиной, когда раздался рокот мотора школьного автобуса. Кейт уехала несколько минут назад, внук отправился в школу, теперь можно насладиться у камина покоем и чашкой ароматного чая, перелистывая новую книгу по садоводству. Меньше всего она ожидала увидеть Томми, неожиданно появившегося на пороге в сопровождении странной женщины в платье Ма, которая держала у горла мальчика нож.

— Стойте смирно, и я не причиню вам вреда, — сказала женщина. После этого она велела Мэйзи позвонить в школу и правдоподобно объяснить отсутствие Томми на занятиях. — Не распускай язык, — пригрозила она, поигрывая ножом.

Мэйзи встала поближе к внуку и обняла его одной рукой. Женщина тем временем мерила шагами кухню и разглядывала фотографии, висевшие на стенах.

Внезапно она рванулась к фотографии Кейт и проткнула ее ножом — рамка с грохотом упала на пол.

— Зачем вы это делаете? — крикнул Томми.

Мэйзи еще крепче прижала его к себе и покачала головой. Женщина подошла к ним вплотную.

— Я делаю это, потому что твоя мать шлюха.

Мэйзи едва не задохнулась от возмущения.

— Не смейте говорить такие слова при ребенке! — крикнула она.

Женщина рассмеялась, приподняв кончиком ножа подбородок Томми.

— Что за ерунда! Томми, ты разве не знаешь, кто такая шлюха? Я тебе объясню: это плохая женщина, которая соблазняет чужих мужчин.

Мэйзи вдруг подумала, что, наверное, сумасшедшая дамочка забрела в их дом по ошибке.

— Кейт никого не соблазняет, — с вызывающим видом возразила она.

Но в следующий момент надежда на ошибку рассеялась, как утренний туман.

— Расскажите это вашим чучелам, — язвительно парировала женщина. — Я верю своим глазам и ушам — Кейт Маккаскер не удастся заполучить Джека Кэйна. Этого еще не хватало после всех трудов, которых мне стоило избавиться от его жены.

Мэйзи с ужасом поняла, насколько все серьезно — эта женщина… только что призналась в убийстве миссис Кэйн. Ей не почудилось? Во рту у нее внезапно пересохло.

— Отпустите мальчика, — попросила она. — Пожалуйста, он же ни в чем не виноват.

Женщина не обратила никакого внимания на ее слова и начала один за другим выдвигать ящики кухонных столов. У Мэйзи мелькнула мысль о бегстве, но разве можно оставить Томми? Она сомневалась, удастся ли им убежать, а потому незваную гостью ни в коем случае нельзя было злить.

А новоявленная Ма тем временем с диким грохотом крушила все вокруг, выбрасывая на пол ножи, вилки и прочую утварь. Потом она принялась за шкафы, с громким стуком открывая дверцы и шаря по полкам, пока наконец не нашла то, что искала — рулон эластичного бинта, — после чего решительно направилась к Мэйзи.

Видя, как Томми дико озирается по сторонам, Мэйзи почувствовала спазм в горле — только бы малыш не натворил глупостей.

— Томми, сиди смирно и будь хорошим мальчиком, — сказала она со всей твердостью, на какую была способна в этих обстоятельствах.

Женщина обернулась и посмотрела на Томми, продолжая связывать Мэйзи лодыжки.

— Верно, Томми, будь хорошим мальчиком, — с той же интонацией повторила она. — Не делай глупостей, а то мне придется тебя отшлепать.

В считанные минуты она связала Мэйзи и Томми по рукам и ногам, затем приложила бинт ко рту мальчика.

— Нет! — возопила Мэйзи. — Пожалуйста, не надо. Вокруг ни единой живой души, его никто не услышит, даже если он начнет кричать. Но он не начнет, уверяю вас.

Женщина проигнорировала ее вопль и деловито замотала всю нижнюю часть лица Томми.

Мальчик шумно и быстро задышал, глаза его были полны страха. По щекам Мэйзи потекли слезы — она не сумела помочь малышу бежать.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она, не пытаясь больше скрывать свой страх.

Женщина посмотрела сквозь нее большими холодными голубыми глазами.

— Я собираюсь преподать урок Кейт Маккаскер.

— Тогда перестаньте издеваться над нами. — В голосе Мэйзи проскользнули умоляющие нотки. — Почему бы вам не поговорить с самой Кейт? Мне кажется, вы совершаете большую ошибку. У вас будут неприятности.

— У меня и так уже сплошные неприятности, Одной больше, одной меньше — какая разница?

Женщина принялась спокойно и методично заматывать бинтом рот Мэйзи. Потом, отойдя, окинула взглядом дело рук своих, дабы убедиться, что ее пленники не смогут двинуться с места, и пошла к лестнице, ведущей в кабинет Кейт.

По грохоту на втором этаже Мэйзи поняла, что женщина крушит компьютер и прочую дорогую технику, которой пользовалась в работе Кейт. Ей было страшно, но она мужественно старалась держаться, видя, как Томми вздрагивает при каждом ударе, доносившемся сверху.

Затем на короткое время наступила тишина, и Мэйзи услышала, как их мучительница спустилась по лестнице в прихожую.

Может, этим все и ограничится? Может, учиненный в доме погром и есть тот урок, который она хотела преподать Кейт? Да пусть разнесет хоть все, лишь бы не причинила вреда Томми и Кейт. Мэйзи пыталась отогнать от себя воспоминание о ледяном спокойствии, с которым эта женщина только что призналась в убийстве Эммы Кэйн.

Судя по звуку шагов, теперь она направилась в прачечную, в подвал. Мэйзи закрыла глаза и начала молиться. Из прачечной можно было попасть в кладовку, где, запертое в шкафу, до сих пор хранилось оружие Стива.

Снизу раздался звон разбитого стекла, сердце Мэйзи болезненно сжалось.

Спустя несколько секунд женщина вновь появилась на кухне со служебным пистолетом Стива. Глаза ее торжествующе блеснули, когда она взглянула на Томми и Мэйзи.

Глава 50

Движение на бульваре Рузвельта было очень оживленным. Майк, сидевший за рулем, молчал всю дорогу до Лэнгхорна. Кейт показалось, что он сильно расстроен — наверное, просто не хотел признать, что ее разговор с Кэйном в полицейском управлении уязвил его самолюбие. К тому же обвинение против Габриэллы Грант, выстроенное с таким трудом, трещало по всем швам.

— Я уверена, что вы прижмете ее к стенке. — Кейт постаралась придать своему голосу бодрость. — Вы были правы относительно Грант с самого начала. — Она широко улыбнулась. — Когда дело будет закончено, обязательно расскажете мне, как вы пришли к такому заключению. Это бесценный материал для книги.

У Майка явно улучшилось настроение. Судя по его виду, слова Кейт возымели действие.

— Боюсь только, что не смогу дать вам полностью осмысленный ответ, — усмехнулся Майк. — К тому же, в отношении Кэйна мне придется принять вашу точку зрения, которой вы придерживались на протяжении всего расследования и оказались правы на сто процентов. У вас есть этому объяснение?

— Интуиция, — засмеялась Кейт. — Кстати, теперь мы квиты, детектив.

Майк устало улыбнулся.

— Боевая ничья — ни победителей, ни проигравших. А интуиция, как назло, молчит. Если в лаборатории ФБР не сумеют качественно улучшить изображение, мы остаемся без единственной надежной улики. Нам нечего будет предъявить Габриэлле Грант.

— Да ладно, — возразила Кейт. — Вы установили, что она побывала в доме Хескелл и имела доступ к орудию убийства, известно, где она находилась во время преступления.

Майк удрученно покачал головой.

— Представьте, что с такими косвенными уликами сделает хитрый лис Брэд Уорнер!

— Но она лгала, Майк! Говорила, что весь вечер была дома. Она сфабриковала себе алиби. В этом нет никаких сомнений.

Майк пожал плечами.

— Возможно, вчера я бы и согласился с вами, но после сегодняшнего представления у меня уже ни в чем нет уверенности. — Он замолчал и хрипло рассмеялся. — Впрочем, одно я знаю точно: если даже Габриэлла Грант предстанет перед судом, присяжные ее оправдают. Вот увидите. Любой средней руки адвокат как дважды два докажет, что ее действия были продиктованы безумием.

Кейт удивленно воззрилась на Майка. Никогда прежде он не высказывался столь скептически.

— Вы сами в это не верите, — с чувством произнесла она. — Безумие, подумать только! Грант была достаточно разумна и вменяема, чтобы позаботиться об алиби, тщательно спланировать преступление, осмотреть дом Кэйна и похитить пистолет Сэма Пэккера.

— Но для чего она все это делала? — резко возразил Майк. — Для того, чтобы убить жену человека, который, как она полагала, состоит с ней в любовной связи. Попробуйте объяснить все это жюри!

— Грант не слабоумная, пускающая слюни и нуждающаяся в постороннем уходе, — настаивала Кейт. — Да, возможно, она убила двух человек, движимая своей одержимостью, но совершено это преступление было хладнокровно, разумно и расчетливо. Чем не аргумент для присяжных?

Майк горько усмехнулся.

— Прекрасные слова, Кейт. Но, к сожалению, одних слов для обвинения в убийстве недостаточно.

— Еще не вечер, — сказала Кейт. — Мы оба знаем, что она виновна, кроме того, я ведь собираюсь писать книгу. Так что занимайтесь спокойно этим делом и поскорее заканчивайте его.

Кейт показалось, что Майк едва заметно улыбнулся, потом посмотрел на дорогу.

— Почти добрались, на следующем перекрестке — налево, — сообщил он, притормаживая у светофора.

Лэнгхорн Мэйнор оказался очень чистеньким и уютным местечком. Особенно Кейт понравились тенистые аллеи и большие, солидные каменные дома с широкими лужайками за низкими кирпичными заборами. Неужели здесь воспитывалась в детстве Габриэлла Грант? Кто такая Глория Росситер? В журнале «Пипл» не было приведено ни одного собственного высказывания этой женщины о ее романе с Беном Грантом, не было в статье и фотографий Глории. Майк подъехал к фасаду нужного дома. Знает ли Глория Росситер, в какую беду попала ее дочь?

Они позвонили. Ждать пришлось недолго, через мгновение дверь широко распахнулась, и на пороге появилась пожилая женщина в домашнем халате и в шлепанцах, голова замотана полотенцем, из-под которого торчали редкие седые волосы.

Показав полицейский жетон, Майк представился.

— Мы ищем…

Глория Росситер перебила его на полуслове, побледнев как смерть.

— Все-таки он вызвал сюда полицию!.. — Она в изнеможении прислонилась к дверному косяку. — Я же говорила ему, что не видела Лестера с субботнего вечера.

Послышались чьи-то шаги, и мужской голос произнес:

— Беда в том, миссис Росситер, что с тех пор его вообще никто не видел.

Кейт и Майк разом обернулись.

На крыльце стоял незнакомый мужчина.

— Меня зовут Кен Барнс, я фотограф из «Инквайрер», а мой коллега работал здесь над репортажем. Субботний вечер он провел с миссис Росситер, после чего бесследно исчез. Это очень странно и необычно. Я только хотел задать ей несколько вопросов, но она отказывается со мной разговаривать.

Майк перевел взгляд на хозяйку дома: Глория смутилась и опустила голову, часто моргая.

— Габриэлла сказала мне, что они поедут в Нью-Йорк, больше я ничего не знаю. Речь шла об интервью Лестера для «Уорлд медиа».

— С кем она поехала в Нью-Йорк? — спросил Майк.

— Постойте, — вмешалась Кейт, услышав имя Лестер. — Вы имеете в виду Лестера Фрэнкса из «Инквайрер»?

— Да, именно его, — ответил Кен Барнс. В его глазах сквозило недоумение, словно он мучительно пытался понять, почему лицо этой женщины кажется ему знакомым.

— Меня зовут Кейт Маккаскер, — отрекомендовалась она. — Мы с Лестером разговаривали на прошлой неделе. Он работал по материалам убийства в Мэйн-Лайне. Так каким ветром его занесло сюда?

— Нет, мы занимались историей Бена Гранта, — начал объяснять Кен, понизив голос. — Лестер хотел вызвать эту старую калошу на откровенность. Габриэлла рассказывала о романе матери в своем интервью журналу «Пипл», но нам нужен был эксклюзив. Лестер побеседовал с Глорией вечером в субботу и велел мне уезжать, поскольку неизвестно, как долго он будет разогревать клиентку. Ночью в субботу я получил сообщение на автоответчик, что дело идет на лад. После этого он как в воду канул.

— Вы прошлись по окрестным барам, Кен? — улыбаясь, спросила Кейт и шаловливо добавила: — Представляете заголовок: «Ночи любви с призраком прошлого»? Он наверняка праздновал свой триумф.

Однако Кену Барнсу было не до шуток.

— Сегодня истекает срок подачи материала, а Лестера до сих пор нет, — сказал он. — Я не вижу здесь повода для веселья.

— Послушайте, Кен, детектив Трейвис приехал в связи с расследованием другого дела, но если мы попутно найдем здесь пьяного Лестера где-нибудь под кроватью, то немедленно оповестим об этом вашего главного редактора.

Повернувшись к фотографу спиной, она увидела, как Глория Росситер тихо сползла на пол вдоль косяка и, съежившись, затихла на пороге.

Глава 51

Вдвоем они без труда помогли миссис Росситер подняться на ноги и провели ее в заднюю часть дома, где в маленькой гостиной, примыкающей к кухне, уложили на диван.

Майк пощупал у Глории пульс, а Кейт отправилась на кухню смочить холодной водой полотенце, чтобы приложить ей ко лбу.

Глория с тихим стоном открыла глаза. Заметив на столе бутылку «Катти Сарк», Кейт налила немного виски в стакан и поднесла его к носу хозяйки дома.

Миссис Росситер благодарно кивнула и, взяв стакан, сделала большой глоток.

— Спасибо. — Еще раз кивнув, она села. — Так-то лучше, у меня, кажется, опять случился приступ головокружения.

— Давайте вернемся к цели нашего визита. — Майк склонился над Глорией Росситер. — Габриэлла здесь?

Глория отрицательно покачала головой.

— Увы, нет, милок.

— Мы бы хотели сами в этом убедиться.

— Убеждайтесь, — согласилась Глория. — Вы полагаете, что я не способна определить, дома ли моя дочь? — Она указала рукой на лестницу, ведущую наверх. — Ее комната там. Первая справа.

Оставив Глорию на диване, они направились к лестнице. Кейт едва поспевала за Майком, который второпях перепрыгивал через две ступеньки. Огромное эркерное окно комнаты Габриэллы выходило во двор. На подоконнике громоздилась кипа старых журналов, в том числе и изданных год-два назад. На полках лежали и стояли куклы и мягкие игрушки — памятные атрибуты детства. Однако в шкафу висела вполне взрослая одежда, которую Габриэлла перестала носить совсем недавно. Кровать была застелена дорогим льняным покрывалом.

«Любопытно», — подумала Кейт, решив изучить все повнимательней. Майк между тем пошел осматривать коридор. Кейт достала блокнот, чтобы записать наиболее интересные, на ее взгляд, детали. Подробности об убранстве комнаты, в которой Габриэлла Грант провела детство, могли придать книге дополнительный колорит — читателям будет интересно, как жила в юном возрасте известная телеведущая, оказавшаяся убийцей.

Кейт сразу бросился в глаза разукрашенный кукольный домик. Она огляделась. Создавалось впечатление, что Габриэлла любила кукол, как маленькая девочка. На подоконнике восседали на подушечках шесть старомодных кукол с нарисованными ярко-красными губами и розовыми щечками. Они хорошо сохранились, все, кроме одной, которая лежала в игрушечной колыбельке. Эта кукла была больше других, с длинной трещиной на голове, покрытая грязью и пылью, как и укрывавшее ее до подбородка розовое одеяльце. «Странно — подумала Кейт. — Любимая кукла в таком состоянии…» Она направилась к подоконнику и тут заметила мать Габриэллы, поднявшуюся на второй этаж.

— Миссис Росситер, — обратилась к ней Кейт, — это была любимая кукла вашей дочери? — Она указала на разбитую голову. — Вон та, в колыбельке?

Глория неуверенно подошла поближе.

— Мисси? Нет-нет. Любимой куклой Габриэллы всегда была Барби.

Кейт записала ее слова, а Глория тем временем подошла еще ближе, продолжая рассказывать.

— Но это в детстве, потом она, наверное, выросла из Барби, потому что в Нью-Йорк взяла с собой Мисси.

— Вы имеете в виду недавний переезд Габриэллы, когда она начала работать в «Уорлд медиа»? — спросила Кейт. По ее спине побежали мурашки.

На лице Глории отразилось недоумение, потом она отрицательно покачала головой.

— Милочка, не терзайте меня датами, это было давно. Я даже не знаю, когда Габби привезла куклу назад. — Миссис Росситер вздохнула и, заикаясь, продолжила: — Боже мой, что она сделала с бедной Мисси? Посмотрите на одеяльце! — Глория приподняла розовую тряпицу и с отвращением показала Кейт прилипшую к изнанке обертку из-под конфеты. — Интересно, как можно было довести ее до такого состояния?

По спине Кейт снова побежали мурашки. Она пристально посмотрела на колыбельку и, когда Глория наклонилась, чтобы взять куклу, вдруг поняла, почему ее так поразили слова матери Габриэллы.

— Нет, ничего не трогайте, миссис Росситер, — крикнула она, оттаскивая пожилую леди в сторону. — Этого нельзя делать.

Кейт выглянула в коридор и громко позвала Майка.

Через секунду он влетел в комнату, едва успев пропустить Глорию, которая пятилась к двери, опасливо взирая на куклу, словно в ней была заложена бомба, готовая вот-вот взорваться.

— Что случилось? Вы что-нибудь нашли?

Кейт нервно проглотила слюну. Вид куклы и грязного одеяльца пробудил в ней яркое воспоминание. Она живо представила себе, как одеяльце падает на землю, а потом его поднимают, не заметив прилипшую к нему конфетную обертку В ушах явственно прозвучали слова Сэма Пэккера: «Однажды Молли среди ночи увидела в парке женщину с ребенком… А через несколько дней сказала, что снова видела ее, и ребенок будто бы упал с качелей… Когда она кинулась в парк помочь женщине, там никого не было».

Кейт перевела дух и ткнула пальцем в куклу.

— Не смейтесь, Майк, но мне кажется, это и есть галлюцинация Молли Хескелл. Помните, Сэм Пэккер рассказывал, как Молли видела ребенка, упавшего с качелей?

Майк подошел к колыбельке.

— Вы имеете в виду куклу? — спросил он.

Кейт кивнула.

— Миссис Росситер говорит, что Габриэлла брала ее с собой в Нью-Йорк и лишь на днях привезла обратно. — Кейт нервно откашлялась. — Наверное, это прозвучит как бред сумасшедшего, но, может, ваши полицейские сумеют отыскать в парке недостающий кусок головы? Или сделать анализ грязи?

Майк наклонился над колыбелькой, все еще задумчиво глядя на куклу.

— Нет, — произнес он спокойно. — Это не бред сумасшедшего, Кейт. Эта задача вполне по силам криминалистической лаборатории. Но, боже мой, если вы правы… — Он извлек из кармана пластиковый пакет.

— Если я права, — перебила его Кейт, — то, значит, Грант сознательно провоцировала умственное расстройство Хескелл, чтобы представить ее сумасшедшей, ни одному слову которой нельзя верить.

Майк усмехнулся.

— Ну, во всяком случае, это добавит доказательств того, что Грант изо всех сил пыталась подставить Хескелл. Она украла пистолет из дома Молли. Она упомянула Хескелл в первом же нашем разговоре. А теперь выясняется, что она старалась убедить Молли в помешательстве, пользуясь болезненным после потери ребенка состоянием ее психики. Черт возьми, да тут налицо злой умысел, иначе и не скажешь! — Майк засунул куклу и одеяльце в пластиковый пакет и крепко обнял Кейт. — Вы чертовски хороши, знаете это?

Его губы коснулись ее щеки, но то было лишь мимолетное прикосновение, после чего Майк стремительно выбежал из комнаты и спустился вниз, где на диване сидела Глория Росситер.

Она держала в руке пустой стакан, голова склонилась к груди, словно Глория уснула. Когда Кейт и Майк вошли в гостиную, миссис Росситер шевельнулась, Кейт взяла из ее рук стакан, а Майк опустился возле дивана на корточки.

— Миссис Росситер, нам необходимо задать вам несколько вопросов. Попробуйте вспомнить, что происходило десять дней назад. Что случилось в прошлый четверг? Приезжала ли Габриэлла в тот день к вам?

Глория Росситер непонимающе уставилась на Майка.

— Она была очень рассержена.

— Она была рассержена в четверг вечером?

— Нет, она была вне себя от злости, когда мы с Лестером вернулись домой в субботу. Габриэлла ждала нас… — Глория клюнула носом.

Кейт и Майк переглянулись.

— Миссис Росситер, мы говорим не о субботе, — подключилась к беседе Кейт, стараясь направить воспоминания Глории в нужное русло.

Глория не обратила на ее слова ни малейшего внимания.

— Габриэлла знала, что я сделала. Но она сама поставила меня в дурацкое положение. У меня и в мыслях не было навредить ей. — Глория резко подняла голову и посмотрела в глаза Кейт. — Хотите прослушать запись? Я не сказала ни слова неправды. Я вообще ничего не собиралась говорить, но он выудил из меня все.

Кейт многозначительно взглянула на Майка, словно показывая, что от старушки нельзя отставать ни в коем случае. Впрочем, Кейт действительно было очень любопытно узнать, что такого мог выудить Лестер.

— Запись там, в ящике. — Глория махнула рукой в сторону шкафа с посудой. — Под белой скатертью. Я намеревалась ее сжечь, но не успела до вашего прихода развести огонь в камине. — Она пожала плечами.

Кейт достала из ящика кассету.

— Где-то на кухонном столе должен быть магнитофон.

Кейт принесла магнитофон в гостиную, нашла розетку, включила его, вставила кассету и нажала кнопку воспроизведения…

Сначала раздался звук, похожий на стук ножей и вилок.

— Мы ходили обедать в «Касита-Соль», — пояснила Глория.

«Лестер, вряд ли это надо записывать на пленку». — Голос Глории звучал не очень четко, язык у нее немного заплетался.

Потом раздался уверенный голос Лестера Фрэнкса:

«Глория, я выключу эту штуку по первому вашему требованию, но без записи мне не оправдаться перед редактором. Просто повторите то, о чем вы говорили в машине, — что история, которую мы хотим услышать, не стоит таких денег».

«Да я вам только об этом и твержу».

«Вы сказали, что ни о каком романе с Беном Грантом речи не идет, что он просто пригласил вас вместе со всеми остальными на прощальный обед, а потом привез к себе домой, правильно? Вы сказали, что он вас поцеловал».

«Да, милый поцелуй в щечку… и…»

Раздался звон кусочка льда о стенку бокала.

Лестер рассмеялся — на взгляд Кейт, невероятно фальшиво.

«Это был мощный поцелуй, Глория!..»

Кейт заметила, что у Майка округлились глаза.

Глория пыталась защищаться:

«Я же говорила — тут не за что платить десять тысяч долларов».

«Что он сделал после того, как поцеловал вас?»

«Пожелал мне удачи».

«И что вы ответили?»

«Что удачи мне как раз и не хватает. Потом я заплакала».

«Ах! — чуть более искренне воскликнул Лестер. — Наверное, очень тяжело произнести такое, вроде бы обычное, но не оставляющее надежды слово “прощай”?»

«Я просто начала рассказывать ему обо всех своих бедах».

Кейт явственно представила себе, с каким радостным предвкушением воспринял это Лестер Фрэнкс.

«Я рассказала ему о Джоне Уэсте — парне, с которым мы в то время встречались. Он работал на складе универмага Уэста, говорил, что изучает дело и скоро сам станет хозяином магазина».

«Так вы встречались с сыном владельца универмага?»

Наступило молчание, прерываемое лишь приглушенным гомоном посетителей ресторана.

«О чем вы задумались, Глория?» — Голос Лестера теперь звучал резко, почти зло.

«Я призналась Бену Гранту, что мечтала совсем о другом, мечтала, чтобы моим первым любовником был он. Как бы мне хотелось дождаться его, но, увы, уже слишком поздно».

«На редкость честно с вашей стороны, Глория, — мягко, почти нежно произнес Лестер. — Могу понять, чего вам это стоило».

Глория Росситер хихикнула.

«Он был очень опасен. Бен Грант действительно был очень опасен. Он сказал, что, раз уж… ну, вы понимаете, то нечего терять время».

«Подождите… — Лестер немного повысил голос. — Вы…»

«Ну да, я была беременна Габриэллой. Беременна… — Глория икнула и снова хихикнула. — Теперь вы все знаете, Лестер. Думаю, редактор обрадуется, что вы не стали мне платить».

«Давайте сделаем заказ», — ласково проворковал Фрэнкс.

Наступила недолгая пауза — по-видимому, Лестер и Глория изучали меню.

Потом Лестер заговорил, но так тихо, что Кейт с трудом разбирала его слова. Смысл их сводился к следующему:

«Неудивительно, что вы не хотели об этом рассказывать. Столько лет Габриэлла считала отцом Бена Гранта, и вдруг выплывет правда… Для нее это будет настоящим потрясением».

Кейт уловила нотки волнения в его голосе. Лестер словно вслух размышлял… Да, жаль Глорию — как легко попала она в капкан Фрэнкса.

Но ответ миссис Росситер не оставил от сентиментальности ни следа.

«О нет, Лестер, Габриэлла знает правду. Со временем мне пришлось ей все рассказать. Я бы не вынесла, если бы моя дочь считала Бена Гранта своим отцом, вздыхая над старой афишкой и букетом засохших цветов. Я терпела, сколько могла, а потом набралась духу и призналась ей, какое ничтожество на самом деле ее отец. Правда, очень деликатно — она ведь тогда была совсем маленькой».

«Джон Уэст бросил вас?»

Глория пронзительно расхохоталась.

«Нет, меня бросил Берт Мэлли. Соблазнил и бросил. Джонни Уэст был на каникулах в Европе вместе с родителями, а этот негодяй болтался по городу, выдавая себя за Джона. В конце концов он попался, потому что пользовался банковским кредитом настоящего Джона Уэста. Его посадили в какую-то тюрьму для душевнобольных».

Раздался дикий кашель, потом извиняющийся голос Лестера:

«Простите, поперхнулся…»

Кейт покачала головой. Не мудрено! Можно представить, в каком шоке был Фрэнкс. Наконец он отдышался.

«Итак, вы все рассказали Габриэлле о ее настоящем отце. Когда это произошло?»

«Давно…»

«До или после интервью журналу “Пипл”?»

«Господи, да при чем тут интервью? Она еще в школе училась, когда я пыталась развеять ее заблуждения».

«Что значит пыталась? — обеспокоенно поинтересовался Лестер. — Вы же говорили, что все ей рассказали».

«Ну, — сконфуженно протянула Глория. — Я это делала не один раз, но она меня, кажется, никогда толком не слушала. Утверждала, что я всегда не в себе и все путаю, потому что много пью. Но на самом-то деле это была ее вина, это она всегда была не в себе. Точь-в-точь как ее отец. Я имею в виду ее настоящего отца. Она верит только в то, во что хочет верить».

— Теперь можете выключить, — подала голос миссис Росситер. — Лестер был очень мил, он пообещал дождаться Габриэллу и извиниться перед ней за свою навязчивость.

Кейт встала и отбросила со лба прядь волос. Как же, как же, будет Лестер извиняться, добыв сенсацию года! Держите карман шире.

— Полагаю, Габриэлла не приняла его извинений, — сухо заметила Кейт.

Глория растерялась. В ее глазах мелькнул страх.

— Вы упомянули, что она была очень рассержена, увидев вас с Лестером.

Глория кивнула.

— Да, мне досталось от нее на следующее утро. Она была очень, очень зла, потому что много раз предупреждала меня насчет репортеров. Сказала, что из-за моей болтливости ей пришлось заключить сделку с дьяволом.

— Габриэлла предложила Лестеру перейти на телевидение? — Кейт с трудом смогла подавить улыбку. — Не такая уж и дьявольская сделка. Это намного лучше, чем появление вашей истории в «Инквайрер», поверьте мне. — Она вытащила из магнитофона кассету и протянула Глории. — Храните ее как зеницу ока.

— Это я виновата, я одна во всем виновата… — Миссис Росситер всхлипнула.

— Полно вам. Лестер будет очень хорошо смотреться на экране.

Кейт прикоснулась к плечу Глории, промолчав о том, что телевизионное будущее Фрэнкса под большим вопросом, поскольку Габриэлла теперь вряд ли сможет творить в «Уорлд медиа» все, что захочет. Но Глория только зарыдала еще пуще.

— Он до сих пор ждет ее. Сегодня вечером они вместе поедут в Нью-Йорк.

— Я бы не стала об этом беспокоиться, — заметила Кейт. — Запись у вас, а это главное.

— Но я хочу, чтобы он уехал. Габриэлла обещала забрать его, я боюсь оставаться в доме наедине с ним.

Кейт взглянула на Майка и покрутила пальцем у виска. У Глории явно поехала крыша, тем более не стоит бросать несчастную женщину одну в таком плачевном состоянии.

Майк смотрел на Глорию с нетерпением, пытаясь выудить у нее хоть крупицу какой-нибудь полезной информации о месте пребывания Габриэллы.

— Значит, они вместе отправились в Нью-Йорк. В котором часу это было?

— Нет! — Глория повысила голос. — Нет. Он все еще здесь. В кладовой… Я же говорила, он ждет…

Майк отступил, глядя в направлении, указанном Глорией.

— Кладовая? — переспросил он. — Это что, в подвале?

— Да, под лестницей.

— Понятно… — Майк кивнул, округлив глаза от изумления. — Как бы то ни было, придется осмотреть и подвал. Поищем Лестера, раз уж мы приехали.

Кейт, вслед за детективом, вышла в холл, где действительно оказалась лестница, ведущая в оштукатуренный подвал. В помещении было темно, и они включили свет.

— Лестер! — крикнула Кейт, с трудом сдерживая улыбку, потом посмотрела на Майка и пожала плечами. — Похоже, старуха Росситер просто спятила.

Майк усмехнулся, а Кейт взяла с кофейного столика два стакана.

— Но Лестер был здесь, это точно.

Трейвис нагнулся и извлек из-под стоявшего у стены дивана кружевной бюстгальтер.

— Кажется, Габриэлла пообещала Лестеру нечто большее, нежели работу на телевидении, — заметила Кейт.

— Вы его нашли? — донесся сверху голос Глории.

— Он ушел, миссис Росситер. Его здесь нет. Понимаете, сегодня уже понедельник.

Кейт снова бросила взгляд на Майка. Лампочка под потолком внезапно мигнула и погасла, погрузив подвал в полумрак.

— Все, пошли отсюда, — не выдержал Майк.

— Нет, он здесь, — продолжала настаивать Глория. — Он в маленькой кухоньке.

— О, Господи! — Потеряв остатки терпения, Майк пересек комнату и открыл дверь в кухню. — Нет его здесь, нет. Честное слово, миссис Росситер.

— Он в кухне…

От монотонного речитатива Глории Кейт вдруг стало нехорошо. Однако она с сомнением пожала плечами и последовала за Майком в крошечную кухню.

— Ну ладно, Лестер, поиграли в прятки, и хватит, — сказала она. — Мы знаем, что вы здесь.

— Да, да! — Майк принял правила игры и похлопал рукой по большому морозильнику. — Мы знаем, что вы здесь. Я считаю до трех.

Не обращая внимания на смех Кейт, Трейвис, грозно произнеся «три», откинул крышку камеры.

Услышав какое-то неясное шипение, Кейт сначала подумала, что из морозильника вышел холод, но потом поняла, что этот звук издал Майк.

— Черт! — выругался он, заглянув в морозильник, и с грохотом захлопнул крышку.

Глава 52

Вечер понедельника, 7 октября

Всю дорогу Кейт подавленно молчала. Она была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, как Майк остановил джип возле здания полицейского управления. Убийство Лестера Фрэнкса, его мертвое тело в морозильной камере ошеломили ее. Репортер, конечно, не принадлежал к числу близких друзей Кейт, но она достаточно часто имела с ним дело и знала, что, в принципе, он неплохой человек. Теперь ее неотвязно преследовал вид его синюшного одутловатого лица и затянутого вокруг шеи чулка. Стоило ей отогнать от себя это видение, как ему на смену тотчас приходило другое — голая грудь Лестера и пестрые трусы. Было очень грустно и страшно, с трудом верилось, что Габриэлла Грант, соблазнив несчастного Фрэнкса, удушила его своим чулком.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Майк. — Давайте я отвезу вас домой.

— Не стоит. — Кейт отрицательно покачала головой. — Я в порядке.

Она понимала, что у Трейвиса полно работы и он горит желанием за нее приняться. Предстоит охота на Габриэллу в трех штатах, нужно организовать розыскные мероприятия.

Обнаружение тела Лестера рассеяло последние сомнения Майка в виновности Грант, улетучилась и неловкость Кейт по поводу использования в следственных целях психического нездоровья Габриэллы. Теперь и она сгорала от нетерпения. Кроме того, надо позвонить агенту, чтобы подготовить договор на издание книги.

Кейт положила руку на плечо Трейвиса.

— Вперед, детектив, возьмите ее тепленькой и не забудьте потом все мне рассказать.

— Вы будете дома?

Кейт рассмеялась.

— Где же мне еще быть?

Майк улыбнулся.

— Ну, откуда я могу знать. В Нью-Йорке — с агентом и издателем… Или в «Уорлд медиа» для подписания контракта.

За шутливым замечанием Трейвиса крылась серьезная озабоченность, и Кейт не могла не почувствовать этого. Нельзя уклоняться от прямого ответа. Решение относительно предложения Джека Кэйна уже принято. Оно созрело после того, как Кейт услышала ключевую фразу Кэйна, которая касалась Габриэллы Грант.

Я хотел создать ей имидж, сказал Кэйн, когда они сидели в конференц-зале полицейского управления. Эта фраза все утро крутилась в голове Кейт. Но только позже она поняла, что так взволновало ее. Ей стала абсолютно ясна подлинная суть Джека Кэйна. Смысл его жизни — создание образов, изобретение и совершенствование упаковок, приемлемых для массового восприятия. Иногда он влюблялся в свои творения и воображал, что это вызовет головокружение у любой женщины. Но она, видимо, не принадлежит к их числу, ей не нужен такой опыт. Кейт не хотела, чтобы ее совершенствовали и выворачивали наизнанку, создавая другую Маккаскер — телевизионную звезду.

— Я не собираюсь в Нью-Йорк, Майк, — тихо сказала она. — И не собираюсь подписывать никаких контрактов. Мне надо писать книгу. Здесь мой сын, которому я нужна. Кроме того, я жду, когда же вы наконец пригласите меня пообедать.

Трейвис внимательно посмотрел на Кейт, словно ожидая дальнейших объяснений, но потом наклонился вперед, обхватил ладонями ее лицо и крепко поцеловал в губы.

Несколько мгновений спустя, по дороге домой, Кейт уже размышляла о том, успеет ли она закончить синопсис своей будущей книги, прежде чем появится Майк. Кажется, в ее распоряжении не так уж много времени, а ведь надо еще принять душ, да и переодеться во что-нибудь более соответствующее ситуации, чем джинсы и свитер. Улыбаясь, она вошла в темную кухню и включила свет. Улыбка моментально испарилась с ее лица. Ранец Томми валялся на полу, значит, уроки не сделаны, и, черт возьми, куда пропала Мэйзи?

Окликая сына и свекровь, Кейт направилась в комнату, из которой струился неверный, колеблющийся свет пламени камина. Ясно, что если даже Томми и Мэйзи ушли, то совсем недавно и ненадолго.

Войдя в комнату, она застыла на месте, словно пораженная молнией. У камина спиной к огню сидела Габриэлла Грант, одетая в лохмотья Ма.

Кейт отпрянула, а Габриэлла подняла руку, в которой был зажат пистолет — Кейт сразу узнала служебное оружие покойного мужа. Сердце бешено заколотилось. Она тут же вспомнила ранец Томми, брошенный на кухне.

— Где мой сын? — Ее голос звучал твердо и спокойно, но холодный липкий страх уже заползал ей в душу. — Что ты с ним сделала?

— Расслабься, — сказала Габриэлла. — Давай сначала пообщаемся, я для этого и пришла сюда. Нам надо поговорить. — Она жестом поманила Кейт в комнату.

Нетвердо ступая, Кейт приблизилась к камину. Комичность ситуации, подчеркнутая сочетанием автоматического пистолета и чучельного наряда позволила ей сохранить остатки присутствия духа. Впрочем, ненадолго, ибо в следующее мгновение она столкнулась с ледяным немигающим взглядом голубых глаз Габриэллы.

Наведя пистолет на Кейт, Габриэлла заставила ее сесть на пол.

— У нас мало времени, так что не будем терять его зря. Я знаю, что меня уже ищут копы, знаю, что вчера обыскивали мой кабинет. Объясни мне, что происходит?

— Для этого ты и явилась сюда?

— Нет, не для этого, о деле мы поговорим чуть позже, сейчас же я хочу понять, что у них есть на меня?

— Ничего я тебе не скажу, пока не узнаю, что ты сделала с моим сыном.

— Твою мать! — выругалась Габриэлла, тряхнув головой. — Я не такая дура, чтобы связываться с ребенком — потом упекут на всю жизнь. Нет, этого вы от меня не дождетесь.

Кейт не сводила с Габриэллы глаз. Неужели она искренне считает, что ее слова могут кого-нибудь убедить? Неужели ей до сих пор непонятно, что остаток своих дней она будет смотреть на мир из-за тюремной решетки?

Словно прочтя ее мысли, Габриэлла холодно усмехнулась.

— Я не намерена садиться в тюрьму за убийство Эммы Кэйн.

Кейт перевела дух и приказала себе успокоиться.

— Тогда тебе лучше уйти, потому что я жду в гости полицейского детектива, он может появиться здесь с минуты на минуту. Уходи, только скажи, где мой сын…

Она осеклась, испуганная резким хохотом Габриэллы.

— Не смеши меня. Я пришла сюда не для того, чтобы бежать. С чего ты решила, что я захочу скрыться? Представь себе — Габриэлла Грант на нелегальном положении! Это не жизнь. — Она покачала головой. — Нет, думаю, будет лучше, если я останусь чиста как стеклышко. Объясни копам, что произошло на самом деле. Я не собиралась убивать Эмму Кэйн, я приехала поговорить с ней. Нужно было что-то делать, иначе мне грозило увольнение. Ты же понимаешь, что это значит.

Кейт промолчала, слушая Габриэллу.

— Все из-за этого болвана. Он сказал, что Эмма занята и не сможет со мной поговорить. Просто не подпустил меня к ней, заявил, что, если я не уйду, он спустит меня с лестницы. Я запаниковала, но в этот момент вышла Эмма, увидела пистолет и начала орать как резаная, тут я совсем растерялась… — Она вздохнула и посмотрела в глаза Кейт. — Они должны признать, что я не виновата.

Кейт прикусила губу не понимая, какого ответа ждет от нее Габриэлла. Ей хотелось спросить, чем она сможет оправдать удушение Лестера Фрэнкса — тоже случайностью? Но в данной ситуации, пожалуй, не стоило упоминать имя репортера. Окинув взглядом комнату, Кейт отметила, что Томми опять разбросал свои игрушки. Потом принялась крутить пальцами конфетную обертку.

— Ну? — Габриэлла наклонилась вперед, дуло пистолета оказалось в нескольких дюймах от носа Кейт. — Помоги мне. Ты же заодно с копами. Думаешь, они готовы выслушать мой рассказ о случившемся?

Кейт с трудом удалось сохранить бесстрастное выражение лица, когда она поняла, что Габриэлла абсолютно серьезно пытается представить двойное убийство как простую случайность. Может, этот новый сценарий — очередное наваждение? Или уловка, чтобы уйти от возмездия? Как бы то ни было, нужно поддержать разговор — потянуть время, а там, глядишь, приедет Майк. Кейт откашлялась, нервно теребя обертку от конфеты.

— Ну… — осторожно начала она. — Ты единственная, кого они еще не выслушали, но им будет нелегко поверить, что твой приход к Эмме вызван просто желанием побеседовать. У тебя был с собой револьвер, и полицейские знают, где ты его взяла. Им известно, что ты украла его в доме Молли Хескелл, что указывает на заранее составленный план.

— Чушь собачья! — скривилась Габриэлла. — Какой, к черту, план! И револьвер я не воровала, а забрала у Молли потому, что очень беспокоилась за нее. К Эмме же я взяла револьвер, чтобы покончить с собой, если бы Эмма отказалась дать развод Джеку. Не могут же они всерьез думать, что я пошла туда, намереваясь кого-то убить?! — Габриэлла едва не задохнулась от возмущения, поглядывая на Кейт и оценивая, какой эффект произвели на собеседницу ее слова. — Только не говори, будто они и правда считают, что я заранее все спланировала.

Кейт бросила обертку на пол, и Габриэлла тотчас направила дуло пистолета ей в лицо, встревоженная мимолетным движением. Однако сразу успокоилась, поняв, что Кейт не собирается ничего предпринимать.

— Они знают, что ты побывала в доме Кэйнов за пару недель до убийства. С риэлтором.

Грант беспечно махнула в воздухе пистолетом.

— Пустое! Мне было просто любопытно взглянуть на жену Джека. Меня можно упрекнуть лишь в том, что я вела себя, как миллионы других любовниц.

Кейт вздохнула.

— Однако падение Анны Мэй с лестницы в тот день, когда она была с тобой, по мнению полиции, выглядит весьма подозрительно.

Грант от души рассмеялась.

— Да пусть подозревают, что хотят, все равно они никогда ничего не докажут.

Умом Кейт понимала, что надо заканчивать разговор, но вместо этого спросила:

— Вы ведь были вместе, когда она упала, верно?

Грант мгновенно сощурила глаза.

— Ты же не хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос, правда? — елейно произнесла она. — Посуди сама: если бы я сказала, что действительно была с ней, если бы я сказала, что она очень ушлая дама и узнала меня, несмотря на парик и темные очки, если бы я сказала, что нечаянно толкнула ее, когда она спускалась по крутой лестнице, то тогда вы могли бы мне что-то предъявить, не так ли? Конечно же, я никогда этого не скажу.

Грант помолчала, но отнюдь не в ожидании ответа.

— Вернемся к фактам, — продолжила она. — Какие еще улики копы имеют против меня?

Кейт не смогла сразу сосредоточиться на вопросе Габриэллы. Мысль о том, что Грант хладнокровно сбросила Анну Мэй Уитмен с лестницы только потому, что та ее узнала, ужасала не меньше, чем удушение Лестера Фрэнкса, чтобы тот не выставил ее лгуньей. По спине Кейт пробежал холодок. У этой женщины не дрогнула бы рука и в отношении Мэйзи или Томми.

— Ну? — Грант наклонилась вперед, ее глаза горели, она явно наслаждалась замешательством Кейт.

«Ладно, пора снимать лайковые перчатки», — подумала Кейт с внезапно вспыхнувшей злобой.

— Копы все знают о фальшивом алиби, — ледяным тоном ответила она. — Доставка ужина из китайского ресторана должна была создать видимость, будто ты находилась дома в момент совершения преступления. Тебе будет тяжело доказать, что все это планировалось лишь для того, чтобы поговорить с Эммой Кэйн.

— Я ничего не планировала и не думала ни о каком алиби, — не смущаясь, возразила Грант. — Ужин заказала моя ассистентка. Я просто забыла отменить заказ. — Ее неподвижные голубые глаза таили угрозу, на губах играла издевательская усмешка. — Я вспомнила о заказе, только когда в доме у мамы раздался телефонный звонок. Но ведь перевод звонка — не преступление?! Все, что я сделала, — это попросила швейцара сказать курьеру, чтобы он оставил пакет на столе.

В ответ Кейт улыбнулась не менее издевательски.

— При этом ты не забыла упомянуть, что стоишь под душем, создав впечатление своего присутствия дома, чтобы потом об этом рассказали в полиции.

— А что я должна была говорить? «Слушай, Хосе, вообще-то я сейчас не дома, ты уж, пожалуйста, сообщи об этом мальчишке, пусть он у меня что-нибудь украдет?» Ну нет! — Она покачала головой. — Если я и хотела кого-то обмануть, то лишь швейцара и курьера.

Грант посмотрела на Кейт и тяжело вздохнула.

— Как ты думаешь, смогу я заключить с ними сделку? Это была самозащита. Случайность. У окружной прокуратуры нет никаких оснований затевать дорогостоящий судебный процесс по делу об убийстве, когда так велик риск проиграть, что, несомненно, произойдет, как только я расскажу присяжным всю историю. Я сумею их убедить. Копам лучше закрыть дело, и все будут счастливы.

Кейт подобрала с пола еще одну обертку от конфеты и начала нервно крутить ее в пальцах, удивляясь психической неустойчивости популярной телеведущей. Несмотря на страх, Кейт была просто восхищена невероятным переплетением фантазии и реальности в мозгу Грант. Создавалось впечатление, будто разговариваешь с двумя совершенно разными женщинами: одна находится в плену иллюзий об отношениях с Джеком Кэйном, рассуждает о своей воображаемой беременности как о факте, пытается воздействовать на жену несуществующего любовника; вторая — умная, прожженная звезда шоу-бизнеса с аналитическим, острым умом, на лету схватывающая и оценивающая все обстоятельства своего нелегкого положения, тонко чувствующая мельчайшие нюансы.

Продолжая сжимать твердый комочек обертки, Кейт оглядела пол и увидела еще несколько таких же. Внезапно до нее дошло, что это вовсе не конфетные обертки — Томми называл их хлопалками и пугал ими белок и пожилых леди, прежде всего Мэйзи. Он бросал эти белые комочки на крыльцо, и они взрывались с легким хлопком. Интересно, что будет, если такую хлопалку бросить в огонь? Однако мысли тут же вернулись к Габриэлле — слишком велико было потрясение, вызванное ее безумным предложением.

«Хотя, надо признать, безумие Грант может и сработать», — подумала Кейт, вспомнив мрачные предчувствия Майка. Если она будет твердо придерживаться своей версии, которую только что изложила, ее рассказ породит у суда большие сомнения. Чего коснутся эти сомнения — планирования убийства или психического здоровья Габриэллы, Кейт пока толком не поняла. И все же, вполне вероятно, что Грант удастся избежать наказания за убийство Эммы Кэйн и Тони Салерно.

— Ты уловила мою мысль? — нарушила молчание Габриэлла. — Я хочу сказать, что таких людей, как я, не сажают в тюрьмы. Самое большее, что со мной могут сделать — это поместить меня на пару лет в какую-нибудь специальную лечебницу. А потом мы с Джеком начнем все сначала и без всяких проблем. Люди, к счастью, забывчивы.

Кейт едва сдержалась, чтобы не спросить, кто именно забывчив — Джек Кэйн или публика, но следующие слова Грант повергли ее в ужас.

— Единственная проблема — это ты. Мне невыносима мысль, что во время моего отсутствия ты будешь встречаться с Джеком. Именно поэтому я пришла к тебе, чтобы решить этот вопрос, прежде чем сдаться полиции.

— Решить вопрос? Здесь нечего решать. Между нами ничего нет. — Кейт подалась вперед, чтобы отвлечь внимание Грант, и подняла с пола несколько белых комочков. — Кэйн меня не интересует.

— Зато ты интересуешь его. Я видела, как он разговаривал с тобой в студии и слышала кое-что о вас.

— От кого?

— Не важно, — огрызнулась Грант, наводя пистолет на Кейт.

Та моргнула и отпрянула. Ошеломленная внезапной переменой в поведении Габриэллы, она подняла руки в безнадежной попытке защититься от неминуемого выстрела.

— Пожалуйста, убери оружие. Это глупо. Застрелив меня, ты ничего не решишь. Для тебя все станет только хуже. Ради бога… — Слова застревали у нее в горле. — Ты можешь оправдаться в случае с Эммой и все равно окажешься в тюрьме. Если ты убьешь меня или кого-нибудь еще в этом доме, тебе не отвертеться.

Грант неумолимо покачала головой, голос ее зазвучал буднично и спокойно:

— Ты просто ничего не понимаешь. Пока ты жива, мне все равно, сумею я отвертеться или нет. К тому времени, когда я вернусь, будет поздно — и для меня и для Джека. — Она ткнула стволом пистолета в плечо Кейт. — Ладно, вставай.

Кейт открыла было рот, чтобы попытаться урезонить Габриэллу, но ровный, без эмоций голос и рассеянный, отсутствующий взгляд телеведущей не оставляли сомнений, что любые слова сейчас будут тщетны. Рассудительной, умной Грант здесь уже нет, осталась безумная, вооруженная пистолетом женщина.

Кейт взяла себя в руки. «Теперь или никогда», — подумала она, набрала в легкие побольше воздуха и встала, одновременно швырнув в огонь хлопалки Томми. Из пламени вырвался сноп искр, раздались звуки, похожие на выстрелы. Грант вскрикнула, обернувшись, и в это время Кейт ударила ее по коленям, повалила на пол и выбила пистолет из руки.

Но Габриэлла не собиралась сдаваться, она с такой силой оттолкнула Кейт, что та, стукнувшись головой о плиту, на мгновение потеряла сознание. Первый крик Грант Кейт услышала еще сквозь туман. Потом раздался пронзительный вопль, она подняла голову и увидела, что подол чучельного платья объят пламенем.

Со странным чувством — ужаса и зачарованности — Кейт смотрела, как Габриэлла пытается сбить огонь с одежды плотной занавеской. Когда Грант подняла руки, чтобы сорвать штору, огонь перекинулся на легкий тюль.

Кейт поднялась на ноги и бросилась к Габриэлле, которая была завернута в занавески, как в кокон. Грант упала на пол. В это время, охваченная пламенем, вспыхнула кипа старых газет.

— Где мой сын? Где Мэйзи? — вне себя кричала Кейт, навалившись на Габриэллу.

— Наверху. — Грант не стала медлить с ответом. — Они наверху. Прошу тебя, дай мне выбраться отсюда.

— Где наверху? — Кейт дико озиралась по сторонам, пламя уже лизало бахрому абажура. Она схватила Габриэллу за волосы и изо всех сил встряхнула ее, не обращая внимания на дым, от которого слезились глаза. — Где наверху?

Это надо было знать точно. Дом слишком велик, чтобы осматривать каждую комнату, скоро огонь поглотит всё. Кейт стянула занавеску с лица Грант.

— Где они? — кричала Кейт. — Если они мертвы, ты сначала сгоришь здесь и уж только потом будешь гореть в аду.

Она со страшной силой трясла Габриэллу за волосы.

— Они в старухиной комнате, — дважды повторила Грант, прежде чем Кейт с размаху ударила ее головой об пол.

Раздался утробный стон, но Кейт, потеряв всякий интерес к Габриэлле, не обращая больше на нее внимания, бросилась наверх, перепрыгивая разом через три ступеньки.

Время остановилось, Кейт казалось, что она движется сквозь густой сироп, такой, каким Мэйзи любила смазывать свои бесподобные вафли. Она влетела в комнату свекрови. Мэйзи и Томми лежали на полу, связанные по рукам и ногам эластичным бинтом, и дико вращали глазами.

Кейт едва не зарыдала от облегчения.

Потом она вспоминала, что секунды, потраченные на поиски ножниц в аптечке Мэйзи, тянулись целую вечность, что ее сердце едва не остановилось, когда свекровь, освобожденная от пут, не смогла идти и упала на пол.

— Бежим! — крикнула ей Кейт и, подхватив на руки Томми, вслед за ожившей Мэйзи бросилась мимо своего кабинета, кухни и гостиной на крыльцо. Мимоходом она отметила, что компьютеры и принтеры разбиты и искорежены, но это ее совершенно не взволновало.

Вызвав пожарных, Кейт развязала Томми и подумала о том, что сталось с сумасшедшей телеведущей. Вряд ли из-за удара об пол Габриэлла не смогла вовремя убежать. Она наверняка выскочила из горящего дома. Если же нет, то, скорее всего, сгорела. Треск лопнувших стекол, выбитых на противоположной стороне дома чудовищным давлением раскаленного воздуха, не оставлял в этом сомнений.

Эпилог

Десять недель спустя, декабрь

Кейт внимательно читала текст на экране, разминая затекшие пальцы. Дело пошло. Томми вернется к трем и начнет украшать рождественскую елку.

Она встала из-за стола, подошла к окну, взглянула на вымощенную террасу, потом направилась к камину. Щелкнула зажигалка, и сухие поленья весело вспыхнули. Никакого беспорядка, никаких волнений. Она смогла к этому привыкнуть, подумала Кейт. Точно так же, как привыкла к джакузи, сауне и прочей роскоши в особняке Джека Кэйна.

Джек был великодушен. Через два дня после того, как пожар уничтожил почти половину ее дома, он приехал и настоял, чтобы она, Мэйзи и Томми перебрались на время ремонта в его пустующий особняк — причем продолжал настаивать, даже когда она отказалась работать в «Уорлд медиа». Не помогли и ее слова о том, что дом Кэйна слишком велик для троих.

— Это не беда, пригласите кого-нибудь, кто составит вам компанию, вашего друга, например… — Судя по тону, Джек прекрасно понимал еще одну причину, по которой она отклонила его предложение. — Вам будет очень удобно, Кейт. Кроме того, вы сможете спокойно закончить книгу.

«И он был прав», — подумала она, глядя на стопку чистых листов, сложенных на столе. Благодаря Джеку Кэйну и своей привычке хранить дискеты с материалами в машине вместе с лэптопом, Кейт уже приближалась к окончанию работы над книгой.

Она вернулась к столу и просмотрела предыдущую главу, в которой детектив Майк Трейвис направлялся к своему мотоциклу вскоре после начала розыска Габриэллы Грант.

Основой «Фатальной одержимости» стала подлинная история преступления Габриэллы Грант, однако последнюю главу Кейт решила посвятить исключительно Майку. Она так хорошо помнила события тех дней, что ей не нужны были никакие записи, чтобы закончить книгу.

«За пять минут до того, как диспетчер службы спасения принял сообщение о пожаре в доме Кейт Маккаскер на Вудленд-Драйв, Майк Трейвис вышел из здания полицейского управления Нижнего Мериона в состоянии смутной тревоги. Они с Гарри сделали все, что было в их силах, по розыску Габриэллы Грант, но какое-то неясное обстоятельство не давало ему покоя. Майк боялся, что в спешке, вызванной желанием поскорее вернуться к Кейт, он не учел какие-то детали, упустил нечто жизненно важное.

Мысль о Кейт и Джеке Кэйне вернула его к действительности. Заведя мотоцикл, он вдруг подумал, что Габриэллу нужно искать не только в ее нью-йоркской квартире и в Лэнгхорне, но и в доме, который Грант считает теперь своим. Джек Кэйн по окончании дознания сразу уехал в Нью-Йорк, и ни Майку, ни Гарри не пришло в голову послать патрульную машину в пустой особняк Кэйна здесь, в Филадельфии. “Что ж, пожалуй, стоит проверить”, — решил Трейвис и развернул мотоцикл в сторону Мейн-Лайна.

Особняк выглядел пустым и заброшенным, однако из предосторожности Трейвис, подъезжая, заглушил мотор и, прячась в тени деревьев, обогнул дом. Так и есть, стекло двери черного хода выбито.

“Грант должна быть здесь, — подумал Майк, ступая на мощенную брусчаткой террасу. — Должна”. Он открыл дверь и, вытащив револьвер из кобуры, вошел в темную кухню. Мгновение постоял, прислушиваясь. В доме было тихо, если не считать жужжания какого-то электрического прибора. Звук доносился сверху, Майк прокрался в холл и увидел, что из-под двери хозяйской спальни видна полоска приглушенного света. Только подойдя поближе, он понял, что это за звук. Не веря своим ушам, Майк тряхнул головой, но жужжание не исчезло. Невероятно! Грант нежится в джакузи, рядом с которым совсем недавно хладнокровно расстреляла Эмму Кэйн!

Осторожно продвигаясь по спальне, он наткнулся на кучу одежды — по-видимому, Грант вывалила из шкафов платья Эммы. В одних носках детектив прошел в раздевалку и заглянул в ванную. Так и есть! В пене пузырьков, напевая какой-то простенький мотив, возлежала Габриэлла Грант. В то же мгновение он заметил на кафеле крупнокалиберный пистолет — такой же, как наиболее распространенное табельное оружие полицейских. Набрав в легкие воздуха, Майк резко вбежал в ванную и схватил пистолет, одновременно уперев дуло своего револьвера в плечо Грант.

Затем отступил на несколько шагов.

— Медленно, не делая резких движений, вылезайте из джакузи, Грант, — сказал он. — Вы арестованы по подозрению в убийстве Лестера Фрэнкса.

Габриэлла окинула детектива любопытным взглядом безмятежных голубых глаз, даже не пытаясь прикрыться полотенцем, и лениво улыбнулась.

— Слушаю и повинуюсь, детектив. Я готова побеседовать с вами, — прошептала она, не спеша выходя из пены, будто Венера».

Прочитав последние строчки, Кейт громко вздохнула и села в кресло. Намек на Венеру Боттичелли был довольно смутным, но именно такая ассоциация пришла в голову Майку, когда он услышал описание этой сцены.

— Тебе не кажется, что Грант у тебя выглядит слишком сексуальной и привлекательной? — спросил он, чем несказанно удивил Кейт.

— Нет, мне кажется, что это подчеркивает ее расстроенную психику, — возразила она в ответ.

Кейт заставила Майка как можно точнее, во всех подробностях рассказать об аресте Габриэллы Грант. Конечно, не в ту же ночь, потому что тогда не было времени и возможности спокойно сесть и поговорить. Но вечером следующего дня, когда Мэйзи отправилась ночевать к подруге, а Томми — маленький храбрец — согласился провести ночь у Белинды, они с Майком и неразлучным лэптопом уединились в ее спальне — единственном месте в доме, которое не пострадало ни от огня, ни от воды пожарных шлангов.

Сидя, скрестив ноги, на диване, Кейт бомбардировала Майка вопросами о причудливых обстоятельствах его встречи с Грант в ванной Эммы Кэйн.

— Как ты думаешь, что она себе представляла в джакузи своей жертвы? Она пыталась соблазнить тебя? Может, надеялась таким способом избежать ареста?

— Кто знает? — Майк рассмеялся. — Наверно, мне надо было вызвать подмогу. Судя по ее поведению, Габриэлла вообразила, что это я пришел соблазнить ее. Она весьма откровенно строила мне глазки и зазывно улыбалась, когда выходила из ванной.

— И что ты ей сказал?

— Сказал, что недавно обнаружил труп последнего мужчины, которого она пыталась обольстить. Это стерло улыбку с ее лица… но только на мгновение.

— Да ну?!

— Она заявила, будто во всем виноват Лестер, заставлявший ее делать такие непристойности, что она не выдержала и…

Майк не закончил фразу, потому что в эту секунду зазвонил мобильник Кейт. В трубке раздался голос Томми:

— Мама?

Она удивленно посмотрела на телефон.

— Малыш?..

— Мама, я хочу тебя спросить: что нужно делать, если ребенок мечется?

— Томми… — Кейт улыбнулась и взглянула на часы, стоявшие на ночном столике. Почему ее сын звонит в полночь и задает дурацкие вопросы? — Ты еще не в постели? Я не шучу, тебе давно пора спать.

— Мамочка, я тоже не шучу. Это серьезно. Селина все время мечется и очень горячая.

— Солнышко, спроси у Белинды, она должна это знать.

— Белинды нет. Они с Иво сразу после дня рождения ушли на какой-то праздник, и я не могу дозвониться до них.

Прижав трубку плечом, Кейт надела туфли.

— А где няня?

Она знала ответ еще до того, как Томми заговорил:

— Ее тоже нет, мама. У нее сегодня свободный день.

— Так ты один? — Краем глаза Кейт заметила, как Майк надевает куртку. Он уже вышел на лестницу, когда Кейт, сказав Томми, что выезжает, догнала его.

Слава богу, они добрались очень быстро, и при одном взгляде на Селину Майк вызвал «скорую помощь», которая прибыла одновременно с Белиндой и Иво.

Кейт и Майк вышли из спальни девочки вместе с Томми, успевшим одеться, чтобы ехать домой. В этот момент появилась Белинда.

— Куда вы забираете Томми? — визгливо спросила она, повысив голос.

— Домой, — твердо ответила Кейт. — И больше он никогда не останется здесь ночевать.

— Еще как останется! — крикнула Белинда, бросившись вниз по лестнице.

— Даже не надейся, — парировала Кейт. — Теперь вы будете видеться с ним по выходным дням в моем доме. А использовать его как бесплатную сиделку я не позволю.

Однако Белинда не собиралась сдаваться.

— Это, конечно, шутка? Ведь ничего не случилось, просто недоразумение.

— Да, и одного такого недоразумения вполне хватит, — вмешался в разговор Майк. — Выбор за вами, миссис Басуальдо. — Он достал из кармана полицейский жетон и показал Белинде. — Вы можете либо согласиться с тем, что считает нужным предложить вам миссис Маккаскер, либо обратиться в суд. Но, выбрав второй вариант, будьте уверены: я засвидетельствую то, что произошло сегодня, в результате чего вас могут лишить права воспитывать и дочь.

Белинда посмотрела на Майка, потом на его жетон, словно не понимая, что он не шутит. Подоспевший Иво торопливо проводил гостей до двери и заверил Кейт, что никакой необходимости идти в суд не возникнет.

«Жаль, — подумала Кейт, — что не удастся включить этот эпизод в книгу. Майк был просто великолепен — одним махом пресек все поползновения Белинды». Однако законы жанра незыблемы. Потому не войдет в книгу и то, как, уложив Томми спать, они с Майком уединились на заднем крыльце. Она ведь пишет не любовный роман.

Кейт улыбнулась и помассировала пальцы. Осталось совсем чуть-чуть — написать заключение на одну страницу. Она снова принялась печатать.

«После отклонения ходатайства Габриэллы Грант о самозащите при грубом сексуальном насилии состоялись предварительные слушания, в ходе которых было решено, что Грант предстанет перед судом по обвинению в убийстве Лестера Фрэнкса. Окружной прокурор заявил, что намерен требовать для нее смертной казни, поскольку, хотя судебно-психиатрическая экспертиза, проведенная мисс Аннабель Ньютон, выявила у Грант очевидные симптомы обсессии[26], мотивом к убийству Фрэнкса послужила не болезнь, а страх прослыть мошенницей и лгуньей.

Благодаря сделанной Льюисом Терренцио видеозаписи, качество которой удалось значительно улучшить, Грант также предъявлено обвинение в убийстве Эммы Кэйн и Тони Салерно. Окружной прокурор графства Монтгомери отказался принять кассационную жалобу, так как в результате предварительного следствия было доказано наличие заранее разработанного плана и преступный умысел.

Льюис Терренцио признан виновным в четырех нападениях с низменными намерениями и в непредумышленном убийстве Молли Хескелл. Дожидаясь приговора суда, он дважды пытался повеситься в камере. В настоящее время Терренцио находится в госпитальном отделении одной из тюрем строгого режима.

Джек Кэйн сохранил свой пост в «Уорлд медиа» и запустил несколько новых программ, в том числе «Психодром» с Аннабель Ньютон в роли ведущей. Да-да, той самой Аннабель Ньютон, которая освидетельствовала Грант перед предварительными слушаниями. Весьма привлекательная мисс Ньютон распрощалась с должностью судебного психиатра через два дня после выполнения обязательств перед судом. В интервью журналу «Пипл» новоявленная телезвезда сказала, что Габриэлла грозила плеснуть ей в лицо уксусной кислотой, если она посмеет принять приглашение Джека Кэйна.

Сэм Пэккер вернулся в Италию и работает в бюро «Уорлд медиа» в Риме.

Гарри Холмсби вышел на пенсию, как только было вынесено решение по делу Габриэллы Грант, — обострилась его язва и пришлось лечь в больницу, после чего им занялась Мэйзи, посадившая Гарри на обезжиренную диету.

Детектив Майк Трейвис…»

Кейт на минуту задумалась, потом снова начала печатать.

«После предварительных слушаний по делу Грант детектив Майк Трейвис взял короткий отпуск, большую часть которого провел в постели, страстно лаская Кейт Маккаскер».

Она остановилась, почувствовав, что не одна в комнате. Знакомые пальцы нежно погладили ее по спине, потом по шее. Кейт радостно улыбнулась, услышав голос Майка.

— Ого! И ты всерьез собираешься это оставить? — спросил он, теребя мочку ее уха.

Кейт залилась краской и стерла текст.

— Конечно. — Она рассмеялась. — Я просто дурачусь.

— А что ты напишешь на самом деле?

— Не знаю, наверно, что-нибудь скучное, например: «Детектив Майк Трейвис получил место старшего следователя в окружной прокуратуре графства Монтгомери и переехал в новый дом, больше соответствующий его высокому положению». — Она снова засмеялась — рука Майка скользнула ей под свитер.

— Уже ближе к истине, а что, если еще добавить: «…И попросил Кейт Маккаскер стать его женой»?

— Нет, это было бы слишком… — Она отрицательно покачала головой. — Я не могу написать такое.

— Почему нет? Ведь это правда. Во всяком случае, станет правдой, как только я сумею оттащить тебя от твоего проклятого лэптопа.

— Но это будет нечестно по отношению к читателям.

— Нечестно по отношению к читателям?

— Не могу же я заставить их мучиться, гадая, что она ответила — «да» или «нет»?

— Ну, так напиши ответ. Тут я вряд ли сумею тебе помочь. — Он положил ладони ей на грудь. — Или сумею?

От его ласк у нее перехватило дыхание.

— Не знаю, Майк. Понимаешь… Мне нужно время подумать… — Она откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на экран. — Я и не должна знать ответ сегодня — успею заполнить пропуск до выхода книги в свет.

— И когда это случится?

— В мае или июне.

Майк засмеялся, нежно коснувшись губами ее уха.

— В таком случае напишем то, что ты обычно пишешь, когда тебе неизвестно, чем будет заполнен пропуск.

Он перегнулся через ее плечо и начал печатать, нажимая на клавиши одним пальцем.

«Майк Трейвис получил повышение и стал старшим следователем окружной прокуратуры графства Монтгомери и… (ЗАПОЛНИТЬ)…»

Кейт посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

— Свои отчеты ты тоже печатаешь одним пальцем?

— Да, — кивнул Майк и обнял ее. — Благодаря этому их отличают простота и краткость, а у меня остается масса времени для более важных дел.

Он нажал на значок «сохранить» и закрыл компьютер.

Об авторе

Джоанна Элм — журналист, редактор и продюсер, лауреат премии «Эмми», родилась в Англии, но литературную славу снискала в США, где за свои книги, покорившие десятки стран, удостоилась от критиков «Нью-Йорк тайме» почетного титула «Дама мира».

Свои бестселлеры «Одержимость» и «Скандал» Джоанна Элм писала на основе собственного опыта работы продюсером программы «А Current Affair» («Текущее дело») телевизионной компании «Fox», а также автором и редактором бульварной газеты «The Star» («Звезда»). Именно поэтому ее романы настолько реалистичны и жизненны.

Примечания

1

1 дюйм равен 25 мм. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Примерно 1 м 70 см.

3

Я продаю (англ.).

4

1 фунт = 400 г.

5

Прощай (фр.).

6

До свидания (фр.).

7

Легкая пища по-английски — light meals. Light означает легкий и одновременно светлый.

8

Пипин Том — на американском разговорном сленге «вуайерист».

9

Филадельфия.

10

1 фут = 31 см.

11

40 кг.

12

«Вилла-Нова» — университет в штате Пенсильвания.

13

Джон Доу (англ. John Doe) — обозначение мужской стороны в судебном процессе (англосаксонское право). John Doe — устаревший термин, использовавшийся в ситуации, когда настоящий истец неизвестен или анонимен (неизвестного ответчика называли Ричард Роу). Очень часто под этим псевдонимом подразумевается неопознанное тело. В случае, если тело принадлежит женщине, используется термин Джейн Доу (Jane Doe). Baby Doe — соответственно, дитя Доу.

14

Около 1 м 90 см.

15

Около 1 м 87 см и 72 кг.

16

Патрик Дж. Бьюкенен — советник президентов Никсона и Рейгана, кандидат в президенты от Республиканской партии на выборах 1992 и 1996 гг.

17

«Небо Парижа» (фр.).

18

«Большое Яблоко» — разговорное название Нью-Йорка.

19

Джо Мак-Гиннес — автор нашумевшей книги «Как продавали президента в 1968 году», посвященной предвыборной кампании тех лет. Шейна Александер — автор сенсационной книги о реальной трагедии Джин Харрис, осужденной за убийство своего любовника.

20

Фрустрация (лат. frustratio — обман, тщетное ожидание, расстройство, разрушение планов, замыслов) — психологическое состояние гнетущего напряжения, тревожности, чувства безысходности и отчаяния; возникает в ситуации, которая воспринимается личностью как неотвратимая угроза достижению значимой для нее цели, реализации той или иной ее потребности. Реакцией на состояние фрустрации могут быть «замещающие» действия — «уход» от реальной ситуации в область фантазий, грез, мечтаний, возникновение внутренней тенденции к агрессивности и т. п.

21

День независимости, национальный праздник США.

22

Эротомания (erotomania; греч. erotos — любовь, желание, страсть + мания) — бредовая убежденность в наличии любви к себе со стороны другого лица, патологически повышенное половое влечение.

23

Навязчивая идея у Хинкли появилась после того, как он увидел звезду в фильме «Таксист» 1976 г., где она играла проститутку по имени Айрис.

24

Дэвид Леттерман — известный американский телеведущий и актер.

25

Отец сестер Леннон, Уильям Леннон, был застрелен 11 октября 1969 г.

26

Обсессия — кодированное расстройство поведения, фобия, навязчивые мысли.

Content

Джоанна Элм
Одержимость

Благодарность

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Эпилог

Об авторе

Примечания