Дарья Калинина

Сердце красавицы склонно к измене

Глава 1

Все-таки насколько хорошо бывает взять и вернуться из чужих мест к себе домой. Все тут знакомо и подогнано именно под твои собственные вкусы. Нет ни одной лишней или раздражающей тебя детали. Недаром люди говорят: дома и стены помогают.

Очень они точны, эти простенькие народные пословицы и поговорки. Они всегда бьют точно в цель. Поговорку невозможно трактовать как-то двояко. В этом их главное достоинство.

– Нет, что ни говори, в гостях хорошо, а дома лучше, – блаженно простонала Леся, вытягиваясь в полный рост на диване в гостиной.

Гостиная в доме, в котором обитала Леся вместе со своей лучшей подругой Кирой, была огромной. Девушки хотели, чтобы в комнате могли с комфортом собираться вместе их многочисленные друзья и соседи, пить, веселиться или просто разговаривать. И диван в комнате, следовательно, тоже должен был быть огромным. Стоящий вдоль стены, он напоминал огромного удава, на котором с ногами могли запросто устроиться пятеро взрослых и еще парочка детей.

Чуть наискось от дивана в углу комнаты горел камин. Весна в этом году выдалась прохладной, и хозяйки, не сговариваясь, едва войдя в дом, первым делом зажгли очаг, прогнав из дома сырость и холод. Подруги не признавали никаких газовых или электрических подделок. Только настоящее пламя, только в настоящем камине.

– Ммм… Как же все чудесно! Я просто заново родилась, как домой вернулась!

Напротив Леси мерно бубнил телевизор, мелькали на экране яркие картинки, без которых жизнь уже вроде как и не жизнь. А совсем близко от нее стоял маленький журнальный столик со стеклянной столешницей. Столик был дизайнерским. Под круглым стеклом особым образом были разложены пестрые осенние листья – высушенные и покрытые лаком. Леся сама придумала оригинальный дизайн и страшно гордилась своим столиком.

На безупречно гладкой и блестящей поверхности стояла тарелочка, полная кураги и любимого лакомства Леси – свежего сладкого миндаля. Время от времени девушка брала вкусный орешек и клала его себе в рот. Тепло от горящих поленьев наполняло ее какой-то тягучей негой. Так она могла бы пролежать очень дольно, благо столик на коротких изогнутых ножках и со стеклянной столешницей сильно напоминал черепаху.

Собственно, это и была черепаха. Узор ее панциря создавали осенние листья. А на ее голове была крышечка, откинув которую можно было превратить черепаху еще и в пепельницу. Правда, данная функция ни разу подругами не использовалась. Девушкам не нравилась мысль, что у их черепахи вместо мозгов будет пепел и окурки. Пусть лучше в голове у нее будет чисто и пусто.

К тому же ни Кира, ни Леся не курили. А когда к ним переехал их друг – Лисица, то и ему пришлось избавиться от этой вредной привычки. Как от души надеялись подруги, окончательно. Возможно, где-то за пределами дома Лисица и позволял себе несколько сигарет, но дома он принял наложенное девушками табу на табак.

Как уже говорилось, Леся могла пролежать возле телевизора, наслаждаясь теплом и орехами, очень долго. Но всему приходит конец.

– Кира! – крикнула Леся, заскучав. – Иди сюда! Где ты там?

Но Кира не ответила. До Леси донесся лишь звук текущей из крана в ванной комнате воды, а потом ликующий возглас:

– Как же хорошо дома!

Подруги только что вернулись из Солнечногорска от тети Тамары, одной из семи или даже восьми Лесиных теть. В отличие от Киры, которая после смерти бабушки осталась одна как перст, у Леси было много родни. Даже слишком много для одной маленькой Леси. Всех этих кузенов, троюродных племянников, тетушек и двоюродных дедушек с лихвой хватало на обеих подруг. И уже давно родня Леси считала Киру чем-то вроде родственницы. Девушку приглашали на все семейные сборища. И совсем не делали разницы между ней и самой Лесей.

У тети Тамары, в свою очередь, имелись три дочери, которых она поочередно за последние десять лет выдала замуж. Последняя – Аннушка – умудрилась даже отхватить себе не просто жениха, а жениха богатого. И поэтому ее свадьба была особенно пышной.

Несмотря на то что Солнечногорск отделяло от Москвы сорок минут езды на маршрутке, а в случае пробок – так и несколько часов, жениха Аннушка отыскала именно в Москве. Так что с московскими деньгами жениха и сравнительно скромными требованиями рестораторов Солнечногорска свадьба получилась поистине потрясающая.

Но, как уже говорилось, в гостях хорошо, а дома лучше. И подруги, отгуляв два дня, на третий почувствовали, что совершенно вымотались и не хотят больше ни веселья, ни шума, ни плясок и пенья под гитару.

– Все хорошо в меру. Свадьба эта мне уже не в радость, – призналась Кира, когда неугомонный жених завел речь о том, что теперь надо бы поехать на его собственную малую родину, повидать родню.

И несмотря на обиду жениха, который счел чуть ли не личным оскорблением, что с его дядькой (вот такой мировой мужик, двадцать лет его не видал!) ни одна из подруг не хочет знакомиться, Кира с Лесей отбыли из Солнечногорска восвояси.

– Дом! Милый дом!

Кира отправилась в душ, ей не терпелось смыть с себя запах поезда. А Леся, наплевав на гигиену – мылась ведь уже утром, а спать еще рано, – устроилась на диване и принялась мечтательно щелкать пультом и поедать миндаль с курагой.

– Кира, ты там вся сотрешься!

Кира снова не ответила. А Леся почувствовала, что сушеные абрикосы ей наскучили. Пора бы перекусить основательней. На свадьбе было множество блюд, начиная от бессмертного оливье и заканчивая причудливым крабовым коктейлем. Кроме мяса краба, туда входило множество морепродуктов. Но, как уже сказала Кира, хорошенького понемножку. И после двухдневного застолья желудок требовал чего-то простого и хорошо ему понятного.

– Пойду сварю-ка я нам картошечки, – решила Леся.

При мысли о горячей картошке с соленым огурчиком, пряно пахнущим укропом, чесночком и листьями смородины и вишни, у нее в животе требовательно забурчало. Картошка была покупная, с рынка, – крупная, гладкая и с красивой, слегка желтоватой серединкой. А вот огурчики имелись свои собственные, с огорода. Леся по осени солила их сама, закладывала в стеклянные банки, и огурцы спокойно стояли в прохладе кладовки всю зиму, сохраняя и хрусткость, и аромат.

Кроме того, Лесе помнилось, что, уезжая, она оставляла в холодильнике огромную кастрюлю украинского борща. Она варила его по всем правилам, с фасолью и запеченными, а затем протертыми через сито томатами. На третий день такой борщ только вкуснее. И даже через неделю, даже забродив, он будет хорош. Вроде как и борщ, а вроде как и молодая бражка. Можно, поев, и захмелеть. Но это уж на любителя. Леся надеялась, что никаких катастрофических изменений с борщом не произошло.

Но сейчас, сунув нос в холодильник, Леся обнаружила там зияющую пустоту.

– Хм, странно, – произнесла девушка, таращась на абсолютно пустые недра холодильника. – А… А где же… все?

Ей помнилось, что, кроме борща, в холодильнике имелось множество другой снеди. Леся с большим трудом приткнула кастрюлю супа. Для этого ей пришлось долго перемещать и сортировать продукты, распихивая маленькие сверточки по верху и водружая тяжелые чугунки внизу.

Увы, ни сковороды с тушеным мясом, ни салата из курицы, ни палки твердокопченой колбасы, ни солидного куска копченого окорока, ни шматка сала, ни даже сырного ассорти в холодильнике не наблюдалось. Не было яиц, не было масла, и хлеба в хлебнице не было ни крошки.

– Странно, – повторила Леся. – Очень странно.

– Что тебе странно?

В кухне появилась Кира, одетая в белый махровый халат. Он был ей чуточку велик и волочился за ней по полу. Кира отжимала одной рукой свои короткие рыжие волосы, а второй листала сообщения в телефоне.

– Ни одной эсэмэски от Аннушки, – произнесла она. – Похоже, обиделась она на нас заодно со своим женихом.

– Теперь он ей муж.

– Все равно мне, любовник, жених, хахаль… – махнула рукой Кира, отчего по кухне полетели мокрые брызги. – Мужик – он и есть мужик, как его ни назови.

– А кстати, где наш Лисица?

Леся задала этот вопрос, и одновременно в ее голове сверкнула догадка. Теперь она понимала, куда могли запропаститься все запасы из холодильника. Томимая нехорошим предчувствием, она метнулась в кладовую. И тут вздох облегчения вырвался у нее из груди. Запасы заготовок если и уменьшились, то ненамного, а куча засыпанного еще с осени картофеля позволяла надеяться, что до нового урожая, пусть даже и из Узбекистана, подругам покупать картошку не придется.

– Ну что? – встретила вопросом подругу Кира. – Нашла?

– Нашла.

– И где он?

– Кто?

– Лисица.

– Понятия не имею, – пожала плечами Леся. – Я за картошкой ходила.

– Зачем? – удивилась Кира. – Тут же ее полно.

И она приоткрыла дверцу кухонного шкафчика, где хранился расходный запас картошки. Он был не тронут.

– Не понимаю, – удивилась Леся. – Лисица слопал у нас в доме все запасы мясного и копченого. Даже борщ съел. Я думала, он себе на гарнир хоть картошки отварил.

– Ты что? Он же мужик!

– Не понимаю. Он же ел у меня и пюре, и запеканку, и просто вареную картошку.

– Так это когда перед ним все готовое было поставлено.

– Но он и картошку мне в помощь всегда чистил.

– Притворялся, – отмахнулась Кира. – В доверие втирался. Боялся, что ты его прогонишь. Не захочешь, чтобы он вместе с нами жил на всем готовом. А теперь обжился и обнаглел.

Леся грустно взглянула на нее.

– И что? Все мужчины такие?

Кира собиралась ответить, но внезапно в холле раздался шум.

– О! Явился! Ну, если он не притащит двух огромных букетов, то я за себя не отвечаю!

Однако это был вовсе не Лисица, это была их соседка – тетя Маруся. Хорошая женщина, хотя и большая любительница поболтать. Но когда живешь в нескольких комнатах всего с тремя молчаливыми кошками, то в гостях отмалчиваться уж точно не будешь.

– Тетя Маруся! – с несколько фальшивой радостью воскликнула Кира, ожидавшая увидеть на пороге совсем другого. – Как мило, что вы к нам заглянули! Мы по вас соскучились.

– Где же вы были, девочки?

– В Москве, на свадьбе.

– Уехали, парня своего на три дня дома оставили! Одного! – не слушая, продолжала распекать подруг тетя Маруся. – Пятницу, субботу, воскресенье вас не было! Сегодня уже понедельник! Да не утро, а вечер. И вы только домой нос показали. Разве же так можно?

– А в чем дело-то?

– Мужика одного оставили.

– Он не маленький. Небось не пропал.

– Уж он, бедняжка, так по вас тосковал, так тосковал, – причитала соседка. – Я к нему зашла, проведать по-соседски, смотрю, он от тоски все подъел. Меня тоже угостил. Я ему после ужина посудку помыла. Много ее в раковине-то накопилось.

– У нас посудомойка есть, – брякнула Леся, но тетю Марусю факт посудомоечной машины никак с ситуацией не примирил.

И, устремив на подруг укоризненный взгляд, тетя Маруся воскликнула:

– Нельзя мужчину одного оставлять!

– Но мы же всего на пару дней…

– Пару дней, пару недель. Все равно нельзя! Ну, не выносят они одиночества. Вот где ваш целый день болтается? Не знаете? И я тоже не знаю!

– А должны были? – не удержалась от ехидного вопроса Кира.

Но тетя Маруся внимания на подначку не обратила. Ее обуревали сильные эмоции, до ерунды ей дела не было.

– Как мы вчера вечером с ним вместе поужинали, он меня до дома проводил и исчез. Всю ночь его дома не было! Я специально несколько раз среди ночи вставала, смотрела. Не было света в доме! Нигде не было. А что это значит? А это значит, что не появлялся ваш голубчик. И сейчас уже вечер. Где он болтается?

И, подняв сморщенный и сухой указательный палец, соседка провозгласила:

– Вывод ясен: другая девица его себе на крючок подцепила!

И тетя Маруся торжествующе уставилась на подруг. Она не сомневалась, что ее выводы приведут их, мягко говоря, в отчаяние. Но ничего такого не произошло. Подруги сохраняли невозмутимое спокойствие. А причина тому была проста. Лисица до сих пор не перебрался из гостевой спальни в спальню Киры. Не сделал ей предложения руки и сердца, а следовательно, был свободен как ветер. Да, подруги жили с ним под одной крышей, но между ними и Лисицей не было никаких отношений, кроме дружеских.

Но тете Марусе такие сложные взаимоотношения полов были просто непонятны. Будучи человеком старой закалки, она признавала между мужчиной и женщиной лишь одну форму отношений – законный брак! В свое время, чтобы отвязаться от настырной сплетницы, Кира сказала соседке, что они с Лисицей женаты. И даже брачное свидетельство как бы случайно забыла на столике.

На самом деле Кира сама положила туда бумажку перед приходом соседки. Свидетельство было фальшивое, состряпанное на скорую руку и не выдерживающее никакой проверки. Но тете Марусе с ее потерянными очками и зрением минус пять свидетельство показалось очень даже подходящим документом. Она тепло поздравила Киру и с тех пор присматривала за Лисицей, преданно докладывая подругам о всех промашках предполагаемого мужа.

– Нельзя мужиком пренебрегать! – зудела тетя Маруся. – Они этого страх как не любят. Раз уж вышла замуж, береги своего мужа. Хочется тебе или не хочется, а будь готова по первому же требованию все его прихоти ублажать. В комнату вошел, ты ему глазки навстречу вскинь. Мол, предана тебе, любимый. Одним тобой только и живу. Чего, мол, изволишь желать, драгоценный мой? И молча так на него смотри, так чтобы он только понял, что небезразличен тебе. Но с вопросами лишний раз тоже не лезь, этого они опять же не любят. Глазки вскинь, а потом быстренько взгляд так отведи и покрасней. Пусть думает: баба-то у меня до сих пор не в себе от счастья, что ей привалило.

Леся не выдержала и рассмеялась.

– Тетя Маруся, откуда вы так хорошо в семейной психологии разбираетесь?

– Так и я молодая была. И замужем дважды побывала. Не всю жизнь я с кошками одними и племянниками малыми куковала. – И, устремив на подруг грозный взгляд, тетя Маруся изрекла: – А вот вы одни останетесь, если мужика холить и лелеять не будете!

Подруги, тихонько хихикая, удалились на кухню. Там они в четыре руки приготовили чай, без которого, проверено опытом, тетя Маруся бы обратно к себе не ушла. Но когда девушки вернулись в гостиную, тетя Маруся сидела там со смущенным видом.

– Склероз! – трагически воскликнула она, увидев подруг. – Подкрался, проклятый, незаметно!

И в ответ на недоумевающие взгляды девушек воскликнула:

– Я ведь к вам вовсе не из-за вашего мужика пришла. Проблема у меня.

– Какая, тетя Маруся?

– И не у меня даже, у всех нас.

– У кого это – у нас?

– У нас, у жителей нашего поселка, – твердо произнесла тетя Маруся. – Преступник у нас выявился, убийца!

– Кто?

– Сосед мой!

– Лисица наш?

– Нет. Не про вашего мужика речь, говорю же! Другой сосед! Тот, что напротив меня живет. Чуть меньше года назад к нам переехал!

И тетя Маруся ткнула пальцем в том направлении, где жил предполагаемый злодей.

Сама она жила в поселке не больше двух лет, но считала себя старожилом здешних мест и ко всем новичкам относилась с предубеждением, подозревая их во всевозможных кознях и гнусностях. Вот и своего соседа из дома напротив с самой первой минуты его появления в поселке буквально засыпала обвинениями. И в кустах у себя на участке он гадил, лень до сортира ему добежать было, и в доме пожар устраивал, и порнофильмы соседским ребятишкам включал.

И самым главным обвинением, которое тетя Маруся вслух не высказывала, но оно подразумевалось, было то, что сосед постоянно пьянки-гулянки устраивал, а тетю Марусю на шашлыки не звал. Других соседей звал, а ее нет.

Ни одно из этих первых трех обвинений так и не было доказано, но тетя Маруся не сдавалась и продолжала шпионить за нелюбимым соседом. Впрочем, и других соседей она вниманием тоже не обделяла. Одним словом, тетя Маруся за неимением собственной личной жизни активно участвовала в личной жизни соседей.

Что касается самих подруг, то им живший через дом от них пожилой пузатый дядечка со смешной фамилией Горшков казался вполне симпатичным человеком. Правда, жил он один, но это ведь не возбраняется? Если подозревать всех одиноких людей в гнусностях, то начать следовало бы с самой тети Маруси.

Хоть и племянники, и брат-инвалид у нее имелись, но тетя Маруся поставила себя так, что они сами по себе, а она сама по себе.

Но подруги соседке этого, разумеется, не сказали, а, напротив, очень вежливо попросили, чтобы она им объяснила, что случилось на этот раз.

– Убийство! – округлила глаза тетя Маруся. – Самое настоящее убийство, вот что! Он ее убил!

– Тетя Маруся, но это уж слишком!

– Ничего не слишком! Как есть, так и говорю! Этот злодей укокошил ее, бедняжку!

– Кого укокошил-то? Кошку вашу?

Леся так спросила, потому что однажды тетя Маруся уже обвиняла своего соседа в том, что тот, дескать, поймал и окрасил ее кошку в фиолетовый цвет. Потом выяснилось, что над кошкой подшутили ребята, которым фиолетовая кошка была позарез нужна для участия в инопланетной постановке. Она должна была изображать зверя с планеты Цитрон.

– Нет, с кошками моими все в порядке. Теперь я их одних из дома не выпускаю. И проблем нет! Кстати, что касается кошек, почему вы своих мне тоже не оставили? Я ведь вам предлагала.

– Лисица сказал, что присмотрит за ними. А кстати… Где же Фантик с Фатимой?

Фантик и Фатима были почтенной супружеской парой, проживающей у подруг. И надо сказать, под старость лет кошки сделались очень обидчивы и мнительны. Они и прежде бывали недовольны отлучками своих хозяек, но теперь всякий отъезд Киры с Лесей превращался кошками в настоящую драму. Но только сейчас девушки сообразили, что у порога дома их никто не встречал. Сначала они отнесли такую немилость на счет обиды Фантика и Фатимы, а теперь заволновались.

– Может быть, их Лисица с собой забрал?

– Не было у него с собой ни переноски, ни чего другого, – тут же заявила тетя Маруся, которая, похоже, глаз вовсе не спускала с их дома. – Так вы, как приехали, кошек своих еще не видели?

– Нет. Мы их еще не видели.

– Вот видите, как мужику что-либо поручать и одного его дома оставлять! – возликовала тетя Маруся. – Вернулись, а ни его, ни кошек, ни продуктов. Скажите еще спасибо, что дом цел остался. Мог и спалить!

Судя по всему, замужества тети Маруси не прибавили ей веры в сильную половину человечества. Но сейчас она была настроена весьма решительно.

– Но ваши кошки найдутся. Они где-то в поселке. Морозов нет, не замерзнут. А вот у меня дело посерьезнее! Убийство!

– Да кто и кого убил?

– Сосед мой! Жену! Убил!

Некоторое время подруги молчали, силясь вникнуть в смысл сказанного. Про кого говорит тетя Маруся? У господина Горшкова, к которому пожилая женщина предъявляла претензии, жены никогда и не было.

– А вот и нет! Вот и ошиблись! Есть у него жена. Верней, была! И он ее убил!

Подруги решили не спорить с соседкой.

– И когда же это случилось?

– Да вот в ночь с пятницы на субботу и случилось. Вы уехали в пятницу утром?

– Правильно.

– А вечером в ту же пятницу она, сердечная, приехала.

– Кто?

– Жена.

– Но ведь нету у вашего соседа никакой жены!

– Если они вместе не живут, это еще не значит, что оба свободны! Я свидетельство о браке видела!

Небось тоже фальшивое!

– А еще я ее саму расспросила.

– Кого?

– Да жену его! Этакие вы бестолковые! И как вам только ваши детективные расследования удаются, в толк не возьму! Русским же языком вам говорю, как она вышла из дома, так я к ней сама подошла. К этой женщине-то!

– И прямо спросили, кто она такая?

– Не прямо. Разговорились мы с ней. Милая такая женщина, сердечная, простая. Моя ровесница будет, может, чуть помоложе меня.

Подруги переглянулись. Тете Марусе было уже за шестьдесят. Их сосед выглядел куда моложе.

– Да к пятидесяти ему уже, – отмахнулась тетя Маруся. – Мужики поздно стареют. А жене его и еще больше. Она мне всю их жизнь рассказала. Она его на семь лет старше. Поженились-то они еще в молодости. Она работала вовсю, он нищий студент. Она и ее родители его из грязи вытащили, из гнилой провинции к себе в квартиру прописали. Бизнес ему, паразиту, родители жены помогли построить. И вот вам! Убил он ее! Никакая благодарность его не удержала!

– Погодите, тетя Маруся. Убийство – это слишком серьезное обвинение. С бухты-барахты никого обвинять нельзя, а то можно и под суд за клевету попасть. Вы нам все подробно объясните.

– Так я же и объясняю. Господин Горшков этот у меня давно на большом подозрении. Как въехал в наш поселок, я сразу поняла, нехороший он человек, редиска! Ну, и присматривала за ним!

О том, что тетя Маруся присматривала за всеми своими соседями, подругам было хорошо известно. И не один господин Горшков удостаивался пристального внимания тети Маруси. Но ему, как новенькому, конечно, доставалось больше всех. Да еще эти его вечные «пьянки-гулянки», на которые тетю Марусю упорно не приглашали.

– Жена к нему под вечер приехала. Верней, они вдвоем приехали. Он ее на своей машине привез. Ну, сначала все чин по чину. В дом зашли, я еще решила, что это нотариус или бухгалтер. У Горшкова ведь свой бизнес. Ну, я и подумала, что женщина эта с ним по службе связана. Они так официально друг с другом держались. Я и помыслить не могла, что это его родная жена, которой он всем своим нынешним благополучием обязан!

И, схватив чашку чая, тетя Маруся жадно отхлебнула из нее.

– От возбуждения у меня совсем пересохло в горле.

– Может быть, каплю ликера или коньяка? – вскочила на ноги Леся. – Раз уж тут такие дела…

От рюмки ликера тетя Маруся не отказалась, и чай с выпитым вприкуску ликером помог женщине справиться со своими чувствами, так что дальше ее рассказ протекал без задержек, плавно и внятно.

Женщина, которую тетя Маруся вначале приняла за бухгалтера или юриста, не задержалась в доме Горшкова надолго. Она вылетела назад буквально спустя сорок минут. Вид у нее был до того взбудораженный, что тетя Маруся немедленно заподозрила неладное. Незнакомка озиралась по сторонам, явно не в состоянии понять, куда и в какую сторону ей идти. И тетя Маруся немедленно воспользовалась этим шансом.

– Выскочила я к ней, говорю, холодно же, голубушка, на улице. Замерзнете совсем. Зайдемте ко мне.

То ли потому, что жена Горшкова была в шоке, то ли по другой причине, но она к говорливой и добродушной тете Марусе зайти согласилась. И там за чашкой чая, до которого тетя Маруся была такая охотница, поведала доброй соседке свою горькую правду.

– Муж от нее ушел, – перечисляла тетя Маруся прегрешения Горшкова. – Алименты, правда, платит, но на совместную жизнь больше не соглашается. И самое обидное, что ведь это он на ее деньги так поднялся. Верней, на те деньги, что ему родители Анастасии давали.

– Значит, жену зовут Анастасия?

– Да, Анастасия Горшкова. Хорошая женщина. Посидела у меня, а потом снова к нему пошла. Мириться.

– Вроде бы вы сказали, что Горшков с женой повздорили?

– Поэтому она от него и убежала, – кивнула тетя Маруся.

– Тогда зачем снова к мужу сунулась?

– Эх, молодые вы еще! Всей жизни не знаете! Не знаете вы, как больно бывает, когда вас использовали, а платить по счетам не хотят!

– Значит, от вас Горшкова к своему мужу направилась?

– То-то и оно! Пойти-то пошла, а назад не вернулась! Я до самой темноты за их домом наблюдала. Свет погас, а на улицу так никто и не вышел.

– Ну, так радуйтесь! Помирились они! Старая любовь не ржавеет!

– Кабы оно так, так я бы и не возражала. Только тут другое. Убил он ее!

– С чего вы это взяли?

– А с того… Тело он ее вынес!

– Ночью?

– Утром.

– И вы это видели? Только вы одна?

– Только я одна поняла, ЧТО он из дома своего вынес!

– И что же?

– Труп убиенной жены.

– Вы это видели? Сам труп то есть?

– Видела, что большой мешок из дома вынес. В машину свою погрузил, да и увез. Закопал бедняжку где-нибудь в лесу. Никто и могилки-то ее не найдет, не поплачет над ней.

И, устремив на подруг стальной взгляд, тетя Маруся хлопнула рукой по столу:

– А мы, девки, обязаны порядок восстановить! Если уж преступление предотвратить не удалось, то хотя бы преступника надо наказать!

Подруги покосились на порядком опустевшую бутылку с ликером. Тетя Маруся слишком уж щедро сдабривала им свой чай, вот и мерещится ей теперь всякое.

Но вслух девушки лишь сказали:

– Тетя Маруся, мы вам, конечно, поможем.

– Поможете? Правда?

Взгляд у женщины сделался радостным и теплым.

– Спасибо вам, девочки! – кинулась она благодарить подруг. – Так я и знала, что вы не оставите злодея без наказания!

– Но нам надо будет собрать доказательства против него. А это, сами понимаете, процесс не быстрый.

– Понимаю-понимаю. Но я вам всем помогу, чем смогу. Вы мне только скажите!

– Скажем, обязательно скажем. А теперь вы идите к себе, тетя Маруся. Нам подумать надо о том, что мы узнали.

И, спровадив соседку к ней домой, подруги вернулись в свою гостиную. После визита тети Маруси на душе у них было как-то муторно. И чтобы немного успокоиться, они распили на двоих весь имеющийся в доме коньяк. А когда закончили, тут и Лисица домой пожаловал.

– Пьянствуете! – воскликнул он при виде девушек и пустой коньячной бутылки между ними. – На свадьбе вам мало наливали?

Явился Лисица, держа под мышками двух кошек. Под правой Фатиму, под левой Фантика. И вид у всех троих был до того обиженный, недовольный и осуждающий, что подруги не выдержали и тут же кинулись целовать всех троих.

А как иначе, скажите на милость, продемонстрировать этим ревнивцам, что свадьбы свадьбами, а они для них по-прежнему самые дорогие, любимые и желанные?

Глава 2

Но на следующий день подруг ожидала еще одна новость. Точней говоря, еще одна сплетня, принесенная другими соседями подруг – Мариной и Виктором.

Обе кошки вышли встречать своих друзей. Фантик и Фатима к этому времени стараниями Лисицы, который нашел их у ворот, были уже дома. Где они гуляли, кошки объяснить не пожелали, но выглядели они довольными и какими-то даже помолодевшими.

Подруги не стали упрекать кошек за самовольную отлучку. В конце концов, обе кошки были в своем праве. Дом – это не тюрьма. Тем более что участок и даже сам дом кошки в последнее время покидали крайне редко и неохотно, и смена обстановки явно пошла им на пользу.

Кошки радостно потерлись о ноги Марины и Виктора, у которых дома жил песик Бертик – карликовый пинчер, с которым у кошек почему-то сложились добросердечные и даже дружеские отношения.

Официальным поводом для визита соседей было возвращение подруг со свадьбы. А если неофициально, то Марине просто не терпелось посудачить о своей новой соседке.

По части сбора сплетен Марине, конечно, было еще далеко до тети Маруси. У той и опыт был посерьезнее, и временем свободным она располагала в куда большем количестве. А Марине приходилось тратить драгоценные минутки на своего мужа. Впрочем, Витя был в общении тих, а в быту неприхотлив.

Вот и сейчас, едва войдя в дом, он только поздоровался с хозяйками и тут же подсел к телевизору. Обменявшись рукопожатием с Лисицей, гость закинул в рот чипсину, принял от Лисицы бутылку светлого чешского пива и погрузился в просмотр передачи.

По телевизору как раз транслировалась игра, по правилам которой множество крепких ребят энергично бегали по зеленому полю в погоне за одним-единственным мячиком. И все внимание двух мужчин было сосредоточено на этом непонятном женскому уму действии.

Но если подруги по неопытности еще как-то пытались дергать Лисицу, то Марина только отмахнулась:

– Шут с ними, пусть смотрят. Зато нам мешать не будут. У меня есть для вас потрясающая новость!

Новость до того распирала полное тело Марины, что она не выдержала и сразу же выпалила самое главное:

– Рядом с нами поселилась проститутка! У-у-уф! Сказала, и сразу полегчало!

– Проститутка? – невольно заинтересовались девушки. – А ты откуда знаешь?

– Что я, по-вашему, проститутку от нормальной женщины не отличу?

Марина горделиво расправила свои широкие плечи и воинственно задрала подбородок. Так как в ней было никак не меньше ста килограммов, которые равномерно распределялись по всему ее телу высотой без трех сантиметров два метра, то спорить с Мариной было чревато для собственного здоровья. В запальчивости Марина могла и зашибить ненароком особо упертого оппонента.

– Напротив меня эта гадина живет. Я очень хорошо все вижу, что она делает.

Значит, Марина говорила о той девушке, которая поселилась через несколько домов от подруг дальше по улице. Сначала шел коттедж подруг, потом дом Лапшиных и дом Шукшиных. За ними проживал Горшков, которого тетя Маруся подозревала в совершении ужасного преступления. А за ним еще один сосед – мелкий и невзрачный, имени которого подруги так и не узнали, потому что на контакт с ними он упорно не шел.

И наконец, в дальнем конце улицы находился домик, который принадлежал виноделу Лукашевичу, но который там почти не жил и, видимо, сдал его в аренду молодой женщине. Проститутке, по уверениям Марины.

– Ну а доказательства-то у тебя какие? Клиентов к себе домой твоя соседка водит?

– Нет. Такого я за ней не наблюдала.

– Тогда что?

– Не работает!

– Многие не работают. Взять хотя бы тебя.

– Я – замужем! Меня муж содержит.

– А ее, возможно, любовник.

– Во! – подняла указательный палец Марина. – Вот я и говорю, проститутка!

– Быть на содержании у мужчины и работать проституткой на панели – это две большие разницы. И еще неизвестно, какая из этих двух категорий заслуживает большего осуждения. Да и штамп о законном браке автоматически не лишает женщину права работать.

– Ты это сейчас к чему? – угрожающе прогудела Марина. – Многие мои замужние подруги не работают, и это нормально. Они о муже заботятся, о своем доме, о детях! А эта дрянь, о ком она заботится?

– Возможно, о самой себе.

– Только если так, – кивнула Марина. – Массажи, маникюры, обертывания… Но это ведь неправильно. Чем она лучше меня? Да у меня и грудь больше, чем у нее!

Спорить с Мариной подруги поостереглись. Как уже говорилось, иной раз она слишком рьяно отстаивала свое мнение по тому или иному вопросу.

Так что подруги только посмеялись и предложили Марине чашку чая. Марина сидела на том же месте, где вчера сидела тетя Маруся, но вот от чая она отказалась.

– Покрепче ничего не найдется?

– Пиво.

– Тьфу, – поморщилась Марина. – Оставим эту ослиную мочу для мужиков! Пусть они желтую бурду пьют. А мы, женщины, достойны кое-чего получше.

И с этими словами Марина извлекла из своей огромной ковровой сумки литровую бутыль виски.

– И ты хочешь, чтобы мы все это выпили?

– А чего тут пить-то? – удивилась Марина. – Всех дел на пару глотков.

Но вопреки ее уверениям, виски упорно не заканчивался. За первой бутылкой появилась вторая – побольше. А потом и третья – литровая. Уже и мужчины, отсмотрев свой футбол, присоединились к своим дамам. Уже и ночь наступила. А Марина сидела, словно заколдованная, и продолжала ненавидеть свою молодую и, как поняли подруги, красивую соседку.

– Витька мой на нее и то глаз положил, – говорила она, косясь на своего мужа злым глазом.

– Мариночка, что ты такое говоришь, – робко трепыхнулся в ответ супруг. – Я только тебя одну люблю.

– Знаю я вас, мужиков! Никому из вас верить нельзя! Поманит тебя завтра пальцем эта дрянь, мигом про всю нашу с тобой многолетнюю дружбу забудешь, к ней переметнешься!

– Ну что ты, Мариночка. Я всегда тебе верен был, есть и буду.

– Да на тебя эта шлендра и не посмотрит! – заходила с другого боку Марина. – Не в ее ты вкусе!

И снова пытливо смотрела на мужа, ожидая, что тот кинется доказывать обратное и будет уличен в желании понравиться молодой соседке. Но Виктор, имея за плечами не один год супружеской жизни с Мариной, на такие простые подвохи не велся. Он преданно смотрел на жену и клялся ей одной в вечной любви и преданности.

Когда за парой наконец закрылась дверь, подруги не смогли сдержать вздоха облегчения.

– О-о-о-о! Наконец-то ушли!

– Что ни говори, а Марина бывает чуточку утомительна. Особенно когда выпьет лишку.

Один Лисица был в восторге от проведенного вечера.

– Вот мужик! – восхищенно повторял он. – Железный характер! А по виду и не скажешь. Замухрышка совсем. И как он со своей мегерой под одной крышей живет? Лично я бы на его месте давно к молодой сбежал. Да хотя бы к той самой красотке, которой нам Марина весь вечер мозг ела.

– Ты ее уже видел?

– А как же. Не первый день как рядом поселилась. Два месяца как тут живет.

– И как она тебе?

В душе у Киры поднималось нечто очень похожее на ревность.

– Как? Ну, коли уж Марины тут с нами нет, я вам правду скажу.

– Говори.

– Скажу, что ее тревога более чем обоснованна. Такой персик! Просто вах! – И Лисица смачно поцеловал сложенные щепотью пальцы. – Красавица! Спортсменка! Комсомолка! Нет, последнее, кажется, не про нее, но вы меня поняли.

– Поняли… Поняли, что тебе спать надо ложиться, пьяница несчастный! А на эту Эммануэль недоделанную мы завтра взглянем. Трезвым глазом.

Лисица уже поднимался по лестнице на второй этаж, где у подруг располагались спальни. И хотя ноги у него заплетались, он все же вполне здраво произнес:

– Только я вам так скажу, если бы она действительно проституткой была, то ей бы в вашем поселке никто и никогда дом не продал. Никогда! Ни в жизнь! Ни за какие деньги!

И это была чистая правда. Ведь в поселке, носящем название Чудный Уголок, где подругам посчастливилось приобрести себе домик, ничего подобного сроду не случалось. Управлял поселком отставной генерал разведки по прозвищу Таракан. Прозвище он получил за свои необычайно густые и острые усы, которые торчали у него в обе стороны и были видны еще издали.

Несмотря на то что на голове у Таракана была плешь, усы его топорщились весьма воинственно. Они полностью отражали боевой дух своего хозяина. Таракан еще с советских времен прочно усвоил, что хорошо, а что плохо, и, оказавшись на старости лет главой целого поселка, принялся эти принципы активно насаждать в здешнюю мирную жизнь.

Собственно говоря, иного выбора у проживающих в поселке, кроме как следовать приказам Таракана, просто не было. Все новенькие изначально ставились перед фактом: либо жить в поселке по правилам, продиктованным Тараканом, либо не жить в Чудном Уголке вовсе.

– Хотите по выходным нажираться до свинячьего визга и носиться голым по своей лужайке перед домом или даже по всем улицам – дело ваше. Хотите колотить жену и приучать детей к порнушке – не одобряю, но и воспрепятствовать не могу. Но только в том случае, если всем этим вы занимаетесь в другом месте. В нашем Чудном Уголке я ничего подобного не потерплю. Хотите тут жить – милости просим. Но ведите себя пристойно. А я уж за этим прослежу.

Благопристойное поведение было одним из основных пунктов в договоре о найме, долгосрочной аренде или покупки жилья в Чудном Уголке. Кроме того, счастливчиков, отважившихся тут поселиться, поджидал еще ряд требований, неукоснительное следование которым было прописано во все том же договоре. Привыкший к строгой воинской муштре, Таракан никак не мог взять в толк, что можно жить как-то иначе.

В поселке регламентировалось буквально все, начиная от высоты травы на газоне и заканчивая количеством спутниковых каналов. Однако пожившие в поселке и заслужившие личное доверие Таракана граждане имели послабления. Но новичкам приходилось порой тяжело.

И поэтому когда подруги на следующий день отправились знакомиться со своей новой соседкой, они ожидали найти ее, мягко говоря, в растрепанных чувствах. Девушки полагали, что соседка выльет на них ушат претензий к Таракану или даже сразу с порога заявит, что уезжает. А возможно, просто встретит их сидя на запакованных чемоданах в ожидании такси до города и полностью готовая к отъезду.

Дверь им открыла самая красивая из женщин, когда-либо виденных ими. Нет, на экранах телевизоров, в кино или на глянцевых страницах журналов мод такие красотки подругам встречались, и довольно часто, но все они были «подремонтированы» в фотошопе. Глаза увеличивались за счет мастерски наложенной светотени. Брови приобретали нужный угол изгиба. Нос волшебным образом уменьшался. Губы соблазнительно припухали. Ну, а уж кожа…

Кожа – это был отдельный диалог со зрителем. У девушек из глянца кожа была нежно-светящейся, гладкой и без малейших признаков морщин или, боже упаси, прыщиков! Но тем девушкам красивую кожу делал мастер-умелец, в жизни они бывали и бледными, и с синяками под глазами, и прыщики тоже выскакивали в самый неподходящий момент. А у тех, кто постарше, и предательские морщинки от усталости четче прорисовывались в уголках губ и возле глаз.

Открывшая же дверь подругам красавица, казалось, сошла только что с экрана компьютера или страницы глянца. На ней было надето что-то восхитительное и воздушное, лишь подчеркивающее прекрасную фигуру, высокую колышущуюся грудь и упругие бедра и живот.

С легким недоумением она посмотрела на корзиночку с песочным печеньем, которое испекла Леся сегодня утром. Часть печенья слопал Лисица за завтраком, с аппетитом заглатывая одно за другим, а уцелевшие два десятка маленьких печенюшек в форме морских ракушек девушки понесли соседке. Несмотря на то что Марине они не поверили, им хотелось лично взглянуть на удивительную соседку.

– Спасибо, – произнесла девушка, принимая из рук Леси подношение. – Наверное, вы мои соседки?

– Точно.

– Знаете, вы первые особи моего пола, которые ко мне заглянули. Вас остальные подослали? Как самых молоденьких и хорошеньких?

А она не только красива, но еще и умна. Во всяком случае, проницательна! Редкое сочетание. Редкое и пугающее. Обычно такие уникальные качества либо возводят человека на самую вершину, либо с этой вершины сбрасывают в самый низ.

Но одно было ясно: устоять перед улыбкой этой красавицы не в состоянии был ни один человек.

– Признаемся, нам про тебя все уши прожужжали! – невольно улыбнулась в ответ ей Кира. – И раз уж ты поселилась тут…

– Ненадолго! – поспешно перебила ее красавица соседка. – Ни за что не останусь в этой дыре!

Подругам было неприятно слышать, что их любовно вылизанный и ухоженный Чудный Уголок, который им самим казался самым чудесным местом на земле, кому-то другому показался скучным.

– Но ничего, – явно успокаивая саму себя, произнесла красавица, – все пройдет, пройдет и это. Мне надо только чуть-чуть потерпеть.

Подруги переглянулись. Если тебе тут так не нравится, зачем ты здесь живешь? Но вслух они этого вопроса не задали, потому что красавица неожиданно вновь улыбнулась от уха до уха и воскликнула:

– А это что за печенье? Похоже, оно домашнее?

– Да, я напекла, но…

– Обожаю печенье! – перебила Лесю соседка. – Моя бабушка такое пекла. А потом, когда она уже умерла, я купила такое же в магазине, но оно было совсем другим!

– Жестким и сухим?

– А еще противно крошилось под зубами. А у бабушки оно таяло во рту. Ну-ка, дайте я попробую одну штучку.

И красавица сунула в рот печеньку. На какое-то мгновение на ее лице появилось мечтательное и трогательное выражение, как у девочки, получившей свое первое бальное платье. А затем соседка сунула полную пригоршню печенья в рот и энергично задвигала челюстями.

– Ням-ням! Вкуснятина! Сто лет такого печенья не пробовала. Точь-в-точь как у моей бабушки!

– Осторожно, оно довольно калорийное.

– А мне плевать! Ко мне калории не липнут. Такой вот удивительный обмен веществ. Могу съесть хоть жареного слона в один присест, и ничего мне от этого не будет. Ну, заходите, подруги, чего застыли?

И соседка пошире распахнула перед ними двери. Не прошло и четверти часа, как Кира с Лесей были совсем очарованы их новой соседкой. Звали ее Светлана, Светусик, Светик, Света и даже Иветта. Света откликалась на любое имя. Она отличалась удивительной простотой и в то же время обаянием. Но при этом новая соседка подруг обладала острым умом, была начитанна и явно образованна.

Что такая восхитительная девушка забыла в их поселке, где ей откровенно не нравилось, подруги не понимали. Но на все их наводящие вопросы Света либо отмалчивалась, либо переводила разговор в другое русло. И все же, несмотря на некоторую недоговоренность, подруги за свое короткое посещение успели подружиться со своей новой соседкой и даже пригласить ее вечером к себе в гости.

– Нет, сегодня вечером не могу, – с сожалением покачала головой Света. – У меня есть одно дело.

– Ну… тогда завтра. Завтра ты сможешь?

– Завтра смогу!

– Часикам к шести, идет?

– Может быть, лучше к девяти?

– Поздновато для ужина, – заметила Леся.

– А у нас будет вечеринка с коктейлями. Приготовление коктейлей я беру на себя!

И омрачившееся личико Светы вновь засияло. Провожая подруг, она неоднократно повторила, как ей приятно, что они к ней зашли и развеяли ее тоску.

– Теперь и отшельничество в вашем поселке будет не таким тягостным.

– Если тебе тут не нравится, ты всегда можешь уехать. Таракан даст тебе достойную цену за твой дом.

– А он и не мой. Взят у хозяев в аренду до лета.

– Значит, ты проживешь у нас только весенние месяцы? – неподдельно огорчилась Леся.

– Как знать, как знать. Может быть, месяц поживу. А может быть, и годы. Никогда нельзя ничего предсказать заранее. Но одно могу вам сказать: если я тут поселюсь, то прежней тоски в вашем поселке больше не будет! Я люблю жизнь, я люблю зажигать по полной программе! У-у-у! Я кайфую!

Вообще говоря, подругам показалось, что Света, когда их принимала, была слегка под кайфом. Не так чтобы стать отталкивающей и неприятной. Возбуждение сказывалось на ней совсем слегка. Она умело балансировала на той грани, когда действие наркотика помогает собственному обаянию вырваться наружу, и никакие преграды в виде воспитания, запретов старших и тому подобных условностей на человека больше не давят.

– Значит, завтра вечером я у вас в гостях! – провожая подруг, воскликнула Света. – А кстати, этого своего рыжего… Спровадьте его подальше. Он такой зануда! И он нам все удовольствие от вечеринки испортит!

Дверь дома захлопнулась. И подругам оставалось только гадать, откуда Света знает Лисицу. И откуда у нее сведения о его занудстве.

– Она ведь сама сказала, что из женского пола мы единственные, кто к ней зашел. Надо понимать, что мужики толпами к ней прут.

– Ну, еще бы! С такими-то формами. Ты видела, какая у нее грудь!

– Размера четвертого, никак не меньше.

– У нее полный пятый. А то и шестой! Мужики на такие вещи очень падки.

И все же подруги не могли отделаться от ощущения, что подозрения Марины насчет профессии их новой знакомой весьма близки к правде.

– Может быть, Светка и не совсем путана, но она явно всякого в своей жизни повидала.

– Да, мне тоже так показалось.

– Но она совсем не так проста, как хочет казаться.

– И это правда.

– К тому же какая-то тайна у нее есть. И нам, если мы хотим с ней дружить, эту тайну надо узнать.

– Жизнь покажет. Не стоит судить о человеке по первому впечатлению.

И все-таки было нечто, что подруг в их новой соседке упорно настораживало. Хотя бы взять уже то, что она сказала про Лисицу? Откуда Света может знать их рыжего приятеля? Сам Лисица ни словом не обмолвился о том, что заходил в гости к Свете или как-то иначе сталкивался с ней. К сожалению, когда подруги вернулись домой, самого Лисицы там уже не оказалось. Он куда-то умотал, по своему обыкновению, не отчитавшись Кире с Лесей и не сказав, когда его ждать назад.

– С этим тоже надо что-то делать. Лисица не может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится.

– Скажи спасибо, что он всегда берет трубку и находит в себе силы что-нибудь тебе сказать.

Но Кира считала, что этого мало. Если Лисица живет с ними под одной крышей, значит, они в какой-то мере все трое связаны между собой. Пусть они и не родные по крови друг другу, но у них своего рода семья. А у живущих в семье имеются не только права, но и обязанности.

Так что вернувшийся вечером Лисица столкнулся с грозовой тучей. Кира поджидала его у дверей и вместо приветствия показала на часы, где минутная стрелка давно отправилась в путешествие в завтрашний день.

– И что? – пожал плечами Лисица. – Половина первого. Детское время.

– Но это не основание приходить так поздно.

– До того как переехать к вам, я вообще раньше трех утра дома не появлялся. Это ради тебя я изменил своим привычкам.

– Недостаточно изменил!

– Ты чего такая злая сегодня? – Лисица пытливо посмотрел на Киру. – Какая муха тебя укусила?

И под его взглядом Кира неожиданно выпалила:

– И укусила! И если хочешь знать, это была очень большая муха! И зовут ее Светлана! Тебе это имя знакомо?

– У меня в телефоне есть не меньше двух десятков Светлан, – ничуть не смутился Лисица. – Распространенное имя.

– Это наша новая соседка!

– А-а-а… Светулька-свистулька.

– Ты ее знаешь?

– Приходилось встречаться. Ты меня к ней ревнуешь?

– Еще не хватало!

Кира гордо выпрямилась и вперила в Лисицу гневный взгляд.

– Не воображай о себе слишком много! Просто меня задело, что ты ее знаешь, а нам об этом не сказал!

– Я тебе говорил.

– Говорил?

– Еще неделю назад я вам обеим сказал, что в нашем поселке поселилась моя старая знакомая. И предрек нам скорые проблемы. Вспомнила?

– Ну, что-то такое…

Кира отвернулась. Она была смущена. Действительно, Лисица что-то бурчал о какой-то особе, от которой можно ждать неприятностей и которая неожиданно поселилась у них под боком. Но сама Кира в тот момент была слишком поглощена подготовкой к поездке на свадьбу и поэтому бубнеж Лисицы оставила без внимания.

– И откуда ты знаешь Свету?

– Я много кого знаю. Тебе-то это известно лучше, чем кому-либо другому. Знать все и про всех – это мой хлеб.

Лисица был уникальным в своем роде специалистом. Как в старом анекдоте. Один мужик говорит другому: «Продаю вагон бананов за тысячу долларов». Другой отвечает: «Покупаю!» И оба разбегаются в разные стороны. Один в поисках вагона бананов, другой искать тысячу долларов. Так вот Лисица был способен, просто порывшись у себя в памяти и не сходя с места, найти и вагон бананов, и тысячу долларов. Или, по крайней мере, назвать тех людей, у которых они были.

До недавнего времени Лисица только этим и жил. Состыковкой бананов с долларами. Но после событий, когда он сам чуть было не погиб, геройски спасая подруг, Лисица решил изменить свой образ жизни. Он о чем-то переговорил с Тараканом и теперь исчезал с видом до того таинственным, что подруги сходили с ума от любопытства.

Но если вопросы о том, чем он теперь занимается, Лисица пресекал сразу же, то про Свету он должен был своим подругам рассказать.

– И почему у нее такое смешное прозвище?

– Свистулька? Потому что Светулька такая и есть. Свистулька. Раз – и усвистела! Только ее и видели!

– А кто она такая? Марина, к примеру, считает, что она проститутка.

– Кто? Светулька? – расхохотался Лисица. – Нет, можете передать Марине, что она ошибается. Света не из таких.

– Сам и передавай, – огрызнулась Кира. – Больно надо!

Видя, что подруга не в лучшем настроении, Лисица примиряющим тоном предложил:

– Хочешь, я расскажу тебе все, что знаю о Свете?

Кира кивнула. Она этого в самом деле хотела. И Лисица начал рассказывать. Очень скоро Кира поняла, что догадки Марины относительно их новой соседки так же далеки от правды, как, к примеру, Марс от Юпитера. Или даже еще дальше. Как туманность Андромеды от их родной Земли.

Света оказалась дочерью более чем преуспевающего алюминиевого магната, который поставлял этот редкий металл на нужды военной и космической промышленности еще с девяностых годов. И как следствие этого, имел не только большой, но еще и неподвластный колебаниям рынка ценных металлов доход.

– Светулька по настоянию папочки переехала в наш город сразу же после окончания школы. Папа купил ей квартиру, оплатил образование и никогда ни в чем не отказывал своей доченьке. Имею информацию, что около двух лет назад он скончался, оставив своей единственной дочери более чем солидные накопления. Часть денег была в акциях все той же металлургической промышленности. И благодаря им Света может не думать о завтрашнем дне. Ей всегда будет что кушать, что пить и, что для женщины ее склада более важно, что надеть и куда поехать отдохнуть.

– Значит, она богата?

– Во всяком случае, очень обеспечена.

– А ее личная жизнь?

– Света была замужем, но недолго. Как только ее отец умер, с мужем она тоже развелась.

– Почему?

– Я в такие подробности не вдавался.

– А кто был ее муж?

– Какой-то деловой партнер ее отца. Подробностей я опять же не знаю.

Ну, подробности можно будет выяснить у самой Светы, если она заявится все же к ним в гости. И однако разговор с Лисицей не дал Кире никакой ниточки к тому, с какой целью появилась у них в поселке Света. Ей тут не слишком нравилось. По своему уровню благосостояния она могла снять себе жилье и в поселке классом повыше. Наверное, в дополнение к этому у нее имелось в городе еще и какое-то собственное жилье. Где-то ведь она жила, пока училась в институте. Лисица сказал, что отец купил для Светланы отличную квартиру.

И вообще, для женщины со средствами нету закрытых дорог. Света могла отправиться в любой уголок земного шара, но почему-то предпочитала торчать в их тихом и безопасном, но все же, надо признать, чуточку скучном поселке. Почему? Ответа на этот вопрос у подруг не было, но они чувствовали, что за этой загадкой кроется подвох.

– Эй, ты меня слушаешь?

Кира очнулась от своих мыслей и увидела, что Лисица смотрит на нее очень серьезно.

– Я хочу, чтобы ты держалась от Светульки подальше.

– Почему? – оторопела Кира. – Нам с Лесей она понравилась.

– Знаю. Она многим нравится, есть у нее такое умение. Светулька чертовски обаятельна, да и ума ей не занимать. Но…

– Что «но»?

– Но я все равно не хочу, чтобы вы с ней общались!

– Да почему? Объясни толком!

– Не хочу, и все тут! Сам я всегда предпочитал держаться от Светульки подальше. И вам советую поступить так же.

– Но мы уже пригласили ее к нам в гости.

– Вот черт! – Физиономия Лисицы перекосилась. – Отмените приглашение! – потребовал он.

– Ни за что! – категорично отказалась Кира. – Только если объяснишь, почему мы должны так поступить.

Лисица замялся. Он с трудом подбирал слова, но все же выдавил:

– Мне кажется, что Света не вполне адекватна. Мне в ее присутствии всегда бывало тяжело. Порой она совершала поступки… даже не поступки, а так… действия… Я не могу подобрать внятного объяснения, но Света меня всегда настораживала.

– И это все?

– Да.

– Тогда я скажу тебе – нет! Мы пригласим Свету и будем с ней дружить. А ты думай что хочешь!

И очень довольная, что все-таки нашла способ, как отплатить Лисице за его поздние возвращения, Кира отправилась к себе. Завтра им предстоял девичник. Надо было хорошенько выспаться, чтобы были силы веселиться.

Глава 3

Следующий день промелькнул для подруг очень быстро. Они успели навести порядок у себя в туристическом агентстве «Орион», хозяйками которого являлись вот уже много лет, а затем, вернувшись домой, принялись наводить лоск на все, что попадалось им под руку.

Два раза в год, ранней весной и осенью, подруги нанимали себе в помощь пару молчаливых женщин-узбечек, которые быстро и сноровисто вылизывали весь дом до блеска. Но генеральная уборка была уже давно, и требовалось это исправить. Кира вооружилась моющим пылесосом – для самой стойкой грязи и несколькими мягкими впитывающими тряпочками – для грязи, которая готова была легко покинуть свое место.

И пока Леся колдовала на кухне, Кира обошла весь дом, напоминая самой себе какое-то языческое многорукое и длинношеее существо. Зато после ее путешествия все помещения за ее спиной буквально сияли чистотой.

– Конечно, это ненадолго, но как приятно!

И Кира втянула воздух, в котором разливался чуть горьковатый цитрусовый аромат. Это постаралась Леся. Это она сначала сшила, а потом распихивала по всему дому бесчисленные мешочки с листьями и корочками мандарина и лимона внутри. Листики Леся собирала со своих четырех саженцев круглый год. Некоторые деревца так сильно обрастали, что нуждались в постоянной стрижке и прореживании.

Выбросить оставшиеся в результате прореживания листики у Леси рука не поднималась, и поэтому она нашпиговывала все шкафы, тумбочки, ящички и полочки в доме самодельными шуршащими мешочками с ароматной смесью внутри.

Покончив со своими обязанностями, Кира отправилась с инспекцией на кухню. Там уже крутились Фантик с Фатимой, демонстрируя отличный аппетит и радуя этим Лесю. Она то и дело подходила к холодильнику, чтобы извлечь пару длинных красных полосок. Это была порезанная сырая печень, замоченная в целом букете витаминов, микроэлементов и пищевых добавок, предназначенных для кошек зрелого и пожилого возраста.

По отдельности кошки эти полезные вещи есть отказывались. Впихнуть их в кошек можно было только обманом или насильно. А вот сырую пахнущую какой-то дрянью печень они пожирали так, что за их урчанием не было слышно работающего аэрогриля.

– Что готовишь?

– Салат из морепродуктов с тигровыми креветками, мидиями и кальмарами.

– Кальмаров я как-то не очень люблю, – с сомнением произнесла Кира. – Нельзя ли обойтись без них?

– Они полезные.

– Резиновые.

– Только у тех, кто их слишком долго варит. В морепродуктах главное – не передержать их на огне.

И в подтверждение своих слов Леся проворно выхватила дуршлаг с покрасневшими креветками. Слив с них воду, она приступила к нарезанию тушки кальмара, заранее отваренного и уже остывшего.

– Режем на длинные полосочки, напоминает лапшу. По консистенции примерно то же самое.

Кира попробовала и кивнула. Каким-то образом Лесе удалось сохранить в кальмаре мягкость.

– Но мидии я точно не буду.

– В них полно йода и прочих микроэлементов. К тому же я залью их лимонным соком, они замаринуются, и едкость из них совсем уйдет.

Салат планировалось подать в изящных креманках под одеялом из порубленной кинзы, обезжиренного йогурта и тертой цедры лимона. Кроме того, Леся наделала целое блюдо крохотных бутербродиков-канапушек. Все они были выполнены в форме крохотных сердечек и нанизаны на шпажки с маленькими флажками наверху.

– Еще будут фрукты. И я хотела подать сыр, но потом подумала, что и так слишком много. Все-таки, как по-твоему, почему Света согласилась прийти только в девять?

– В семь было бы удобнее, – согласилась Кира, которая стащила с тарелки целую горсть своих любимым канапе с ржаным хлебом и копченой осетриной и веточками укропа сверху.

Леся зорким глазом углядела беспорядок на блюде и укоризненно всплеснула руками:

– Кира!

– Есть очень хочется, – развела руками подруга.

– Потерпи, – строго произнесла Леся. – Или… или возьми из холодильника котлетку.

Кира оживилась и отправилась в указанном направлении. Но, к ее удивлению, котлет в холодильнике не оказалось.

– Как нету котлет? – тоже удивилась Леся. – Хорошо помню, еще вчера вечером пожарила целую сковородку. – Да вот же она!

– Ну да, сковорода есть, а котлет на ней нету.

И Кира продемонстрировала сковороду, в которой оставалось еще немного мясного сока и отвалившиеся от котлет кусочки поджаристого фарша. Пришлось Кире вылизать с помощью кусочка черного хлеба то, что пристало к днищу сковороды. Получилось совсем неплохо, но все же не шло ни в какой сравнение с самими котлетами. Леся была большая мастерица по части котлет. И при мысли о твердой поджаристой корочке, под которой скрывается нежное сочное мясо, Кира даже застонала от вожделения.

– Кто мог слопать все котлеты?

– Как кто! Можно подумать, у нас есть варианты!

Но Лисицы снова не было дома. Совершив акт вандализма, осквернив холодильник, он испарился в неизвестном направлении. Лисица категорически высказался против присутствия в доме Светланы, а когда подруги его не послушали, попросту исчез.

– Ну, пусть только попробует увильнуть завтра от похода в магазин!

– Справедливости ради надо сказать, что это мясо как раз Лисица и приволок, – заступилась за рыжего приятеля Леся. – Мясом снабжает нас именно он.

Каждую субботу в поселок приезжала машина с небольшой фермы по соседству. Мясо было совсем свежее. Еще час назад оно мычало или хрюкало. Можно было заказать и целое животное, многие так и поступали, особенно, когда хотели затеять большое барбекю на открытом воздухе.

Когда все для позднего ужина было готово, дом блестел, подруги вспомнили наконец и про себя красивых. Часы показывали уже начало девятого, а Леся до сих пор была в фартуке, а на Кире красовались ее старые джинсы, в которых она работала в саду и по дому. Ахнув, подруги опрометью кинулись в ванные комнаты. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы блистательная гостья увидела их в таком неприглядном виде. Того гляди, совсем дружить с ними раздумает.

Светулька-Свистулька появилась ровно в девять. Не успели большие напольные часы с маятником, стоящие у подруг в холле, отбить девятый удар, как вошла гостья. Впрочем, ничего царственного в ее появлении не было. В руках у Светы возвышалась огромная коробка с бутылками всевозможных форм, размеров и цветов. Даже по виду коробка была очень тяжелая, так что подруги, кинувшиеся помочь, невольно поразились:

– Как ты все это дотащила?

– Потихоньку, полегоньку, – пропыхтела Света, проходя через гостиную прямо в кухню. – Ну, куда ставить?

– Куда хочешь.

– Сюда поставлю!

И, плюхнув коробку на кухонный столик, Светлана огляделась по сторонам.

– А где ваши кошки?

– Кошки?

– Все вокруг говорят, что у вас живут две кошки, от которых вы без ума и которые вам вместо детей.

Подруги переглянулись. Однако интересные сплетни ходят о них в поселке.

– Так, где ваши кошки? Я принесла им подарки.

И Света погремела двумя мячиками с колокольчиками внутри. У Фантика с Фатимой когда-то были такие игрушки, и они доводили подруг до исступления, гоняя звенящие мячики по всему дому. Кошки эту игру просто обожали. И подруги были уверены, что кошки выскочат на знакомый звук, но ни Фантик, ни Фатима не появились.

Однако Света уже забыла про кошек. Она бросила мячики в угол и воскликнула:

– Все дома тут одинаковые? Знаете, такое ощущение, что я никуда и не уходила и нахожусь у себя дома. Только обстановка и цвет стен тут у вас другие.

– А ты разве не знала, что коттеджи выстроены по одному проекту?

– Нет. Откуда?

– Ты не бывала в гостях у кого-то из своих соседей?

– Мужчины предпочитают заглядывать ко мне сами, а женщины меня к себе в гости не зовут. Вы первые, кто отважился со мной заговорить.

Ну, еще бы! При красоте, которую природа щедро отвалила Светлане, редкая дура согласилась бы пригласить ее к себе в дом. Зачем? Чтобы потом изнывать от ревности, глядя, как муж не сводит глаз с прекрасной гостьи? Или мучиться комплексом неполноценности, сидя рядом с такой потрясающей красавицей и невольно себя с нею сравнивая?

Но подруги постарались не зацикливаться на таких вещах. Что есть, то их. Чего у них нету, того и не надо. Светлана их заинтересовала в первую очередь как личность. Ее красота шла бесплатным приложением.

Несмотря на позднее начало, вечеринка получилась замечательная. Света оказалась девушкой с живым воображением и острым языком, а коктейли она смешивала просто потрясающие!

– Как вкусно! – восхитилась Леся. – Я совсем опьянела.

– Пей, не жалей. Мой папа всегда так говорил.

– Он жив?

– Нет. Умер в прошлом году.

При этом лицо Светы омрачилось.

– Ты его сильно любила?

– Любила, конечно. Отец был для меня всем. Моя мама умерла рано. Мне было тринадцать лет. И с тех пор мы с папой жили вдвоем. Он так и не женился вновь. Даже никогда не заикался об этом. Мне кажется, что у него даже женщины никакой после смерти мамы не появилось. Все вечера и праздники мы с ним проводили вдвоем. А когда я уехала в Питер, чтобы учиться, папа с головой ушел в свой бизнес. Иногда он приезжал ко мне в гости, но надолго никогда не оставался. Говорил, что у меня должна быть своя жизнь. И только теперь я думаю: а где же была его собственная жизнь?

– А чем ты занималась после окончания учебы?

– Какое-то время работала в одном из папиных филиалов, потом вышла замуж.

– А где сейчас твой муж?

– Где-то, – безразлично пожала плечами Света. – Мы с ним развелись около года назад.

– И с тех пор тебе не хотелось снова выйти замуж?

– Замуж? – неподдельно ужаснулась Света. – Нет! Ни за какие коврижки! Замужество – это не для меня!

– А почему? – заволновалась Леся, которую этот вопрос тоже тревожил довольно давно. – Что такого плохого в том, чтобы выйти замуж?

– Может быть, для кого-то это и хорошо, но я буквально задыхалась. Каждый день одно и то же. Каждый день похож на другой.

– Стирка и глажка тебя доконали?

– Ну, нет! – рассмеялась Света. – Так низко я, конечно, не пала. У нас с мужем была прислуга. У меня даже имелась личная горничная. Как выяснилось, она оказывала услуги не только мне, но и моему мужу. Мерзавка!

И Света мрачно глотнула коктейль, поперхнулась и закашлялась. Подруги сочувственно похлопали ее по спине и подумали, что муж у Светы был никудышный, поэтому и отношение к замужеству у соседки такое негативное.

– Но ведь если бы ты вышла замуж за хорошего человека, то все могло бы получиться иначе?

– А он и был хорошим. Примерно полгода до свадьбы и месяца три после нее. А потом понеслось… какие-то деловые встречи, тянущиеся до утра. С них он возвращался насквозь пропахший женскими духами, в губной помаде и с таким счастливым нагулявшимся видом, что все было ясно без слов.

– И ты его прощала? Надо было сразу уходить!

– Дура была! Думала, что остепенится. Угомонится. К тому же после каждого загула он мне клялся и божился, что будет теперь вечера проводить только со мной. И действительно, примерно на месяц его хватало. Но потом начиналось по новой. И постепенно периоды, когда все хорошо, делались короче, а загулы все продолжительней.

– А твоя горничная?

– С этой мерзавкой он спал все время! Начал сразу же после возвращения из нашего свадебного путешествия и поэтом регулярно наведывался к ней в комнату.

– Она жила с вами? Никогда не следует подселять к своему мужу красивую служанку.

– Не сказала бы, чтобы она была особо красива. Нет, симпатичная такая, милая, услужливая. Если честно, она мне даже нравилась. У нее была сложная судьба… Больная мама. Брат-инвалид. Она тянула на себе их обоих. Ей вечно не хватало зарплаты. Мы с мужем неоднократно передавали им деньги на лекарства. Ну, не глупо ли было с моей стороны?

– Ты же не знала, что у нее роман с твоим мужем.

– Ладно бы роман. Но, видимо, эта дуреха возомнила себе, что с моим мужем у нее может получиться что-то серьезное.

– А разве не могло?

– Милые вы мои! – усмехнулась Светлана. – Мы с моим мужем оба были цивилизованными людьми. И в брак вступили, твердо понимая, что каждый из нас совершает выгодную сделку. Мой папа получал нужного ему партнера. Ну а мой муж… Он тоже нуждался… в папе.

– Но ты сказала, что твой папа умер.

– Я говорю о том времени, когда папа еще был жив. Я вышла замуж, можно сказать, по просьбе отца. А когда папы не стало… это помогло мне принять окончательное решение. Для папы его бизнес был главнее всего в жизни. Он сделал ставку на меня и мое замужество. Я бы не осмелилась так его подвести. Но когда папа умер, я почувствовала, что руки у меня развязаны. Сама я была не так уж заточена на бизнес. Я знала, что какие-то деньги даже после самого кровопролитного развода у меня все равно останутся.

– Значит, ты ушла от мужа, потерпев финансовые убытки?

– Вы даже себе не представляете какие, – хмыкнула Света. – Когда мы развелись, я поняла, что муж был очень нужен бизнесу. Там было много юридических тонкостей… Нелегко терять партнера, да еще такого, на котором многое завязано. Он требовал от меня уступок, кричал, что не обязывался хранить мне верность. Орал, что я его кинула. В общем, вспоминать долго и противно. Он отхватил себе львиную долю того, что создавалось моим отцом. Но я не в претензии. Я знала, на что иду. И в обмен на деньги я обрела свободу. А деньги… Мне одной все равно их не потратить за целую жизнь. Но довольно обо мне, давайте же веселиться!

И Света вскочила на кресло. В одной руке у нее был стакан с самбукой, в другой бенгальский огонь. И в сыплющихся с маленького факела искрах Света начала отплясывать под музыку.

– «В шумном балагане я цыганку встретил и с тех пор забыть я не могу». Бум-бум! Девчонки, подтягивайте!

Кире с Лесей не оставалось ничего другого, кроме как запрыгнуть на соседние стулья. Веселье Светы оказалось заразительным. Все девушки перебрались на диван, на котором можно было прыгать, как на батуте. Они танцевали, пели и смеялись до колик в животах. Если бы потом кто-нибудь спросил у них, что было такого смешного, они бы и сами не могли объяснить. Но в тот момент им троим было очень весело. И Кира с Лесей совсем не хотели, чтобы вечеринка заканчивалась.

Но как все хорошее, подошла к концу и она. Приход Лисицы завершил буйное веселье трех девушек. Света увидела застывшего в дверях Лисицу первой и быстро сникла:

– А, привет, – произнесла она, причем в ее голосе особой радости что-то слышно не было.

Подруги тоже не были рады появлению Лисицы. Впервые за долгое время они подумали, что сегодня бы предпочли обойтись без общества мужчины. Пусть даже этим мужчиной был всего лишь их старый приятель, но каким-то образом прыгать и хохотать на креслах, диванах и стульях при нем расхотелось.

В равной степени и сам Лисица не был в восторге от увиденного:

– Веселитесь? – поинтересовался он и еще более ядовито прибавил: – Развлекаетесь? Света, ты в своем репертуаре.

– Ну, похоже, мне пора домой, – быстро отреагировала Света.

И хотя подруги кинулись уговаривать ее остаться еще на чуть-чуть, девушка была непоколебима:

– Нет, конец веселью. Зануда пришел.

И когда Лисица прошел к телевизору, переключив его на спортивный канал, шепнула подругам:

– Я же вам говорила, мужики только все портят!

– О чем это вы там шепчетесь? – немедленно кинул в их сторону гневный взгляд Лисица. – Обо мне?

– Только нам и дел, что о тебе сплетничать! Я спрашиваю девочек, кто из них хочет меня проводить.

Кира тут же вскинула руку:

– Я!

– И я тоже!

Лисица недовольным взором проследил за тем, как Кира с Лесей одеваются, с трудом попадая руками в рукава и путаясь в шнурках. А уж когда они все трое запутались в одном шарфе, каждая намотала его на себя и ни за что не хотела отдавать другим, неодобрение на его лице стало таким явным, что не заметить его мог бы только слепой. И все же подругам было весело. Хохоча, они выпутались из объятий шарфа и помахали рукой Лисице.

Убегая, Кира с Лесей даже не предложили Лисице поужинать самому. Они просто скатились с крыльца, радуясь, что этот зануда остается позади, а впереди их ждет еще долгая восхитительная прогулка до дома Светланы. Впрочем, идти до него было всего два шага. Но у подруг при себе еще оставалась самбука, которая помогла им существенно скрасить и удлинить путь.

Сколько они шатались по поселку, хихикая и болтая, никто из них троих вспомнить так и не смог. Леся утверждала, что не прошло и получаса. Кира стояла на десяти минутах. Света держалась средней величины, где-то от четверти часа до двадцати минут. Лисица же потом утверждал, что прошел целый час. И ему, конечно, было виднее. Ни одна из девушек за такой глупой вещью, как минуты, не следила.

– Ну, вот и мой дом! – заявила наконец Света. – Я пришла!

– Очень жаль, что мы расстаемся.

– Вечер получился замечательный.

– Надо бы еще как-нибудь повторить.

И Света заключила подруг в свои объятия.

– Вы обе чудесные! И вы мне так помогли!

– Чем?

– С вами я отдохнула, расслабилась.

– Мы тоже классно провели время.

– Последний год выдался у меня нелегкий, – призналась подругам Света. – Вы не подумайте, я не всегда такая буйная. Но сегодняшний вечер… он получился особенным. Я прямо ожила с вами! Спасибо вам.

И она снова расцеловалась с обеими подругами. Это повторялось уже не первый раз. Но теперь Света направилась к своему дому.

– Осторожней! – крикнула ей вслед Кира. – Не грохнись!

Предупреждение было своевременным. Света едва переставляла ноги. Они заплетались у нее так сильно, что щегольские белые сапожки вырисовывали в темноте диковинные восьмерки. Но вопреки опасениям подруг Света добралась до дверей вполне благополучно, ни разу не упала и помахала подругам:

– Пока-пока! Еще раз спасибо за все!

И скрылась в доме. В окнах немедленно зажегся свет.

Девушки посмотрели ей вслед, ощущая какое-то странное недоумение. Они постояли несколько минут, любуясь ночным небом, а потом побрели назад. Вроде бы все было нормально, расстались со Светой они просто чудесно. И вечеринка удалась на славу. Но почему тогда у них ощущение того, что вечер получился каким-то незавершенным?

– Она могла бы пригласить нас к себе, – выразила наконец свои чувства Леся. – Ты не находишь?

Кира находила. Но не успела она кивнуть, как позади них раздался громкий крик. Нет, даже не крик. Это был настоящий вопль. И кричала Светлана. Во всяком случае, крик доносился из ее дома.

– У нее что-то случилось!

– Скорей!

– Назад!

– К ней!

Подруги понеслись назад, радуясь, что не успели уйти слишком далеко. Светлана уже бежала им навстречу. Лицо ее было бледно, волосы растрепались, а глаза дико сверкали.

– Девчонки… Там… Там…

Свету всю трясло. От кончиков пальцев до зубов ее сотрясала мелкая дрожь. И это был не холод. Света по-прежнему была одета в свою меховую жилетку. Она сняла лишь белые сапожки и сейчас была обута в крохотные расшитые бисером тапочки. Эта легкая обувка совсем не подходила для стылой весны. И все же дрожала Света совсем не от холода.

– Там… он… там… – бессвязно повторяла она.

– Кто он, Света?

– И где это «там»?

Но Света не могла нормально изъясняться. Она лишь трясла головой, словно стараясь отогнать от себя какое-то ужасное видение.

– Покажи нам, – сообразила наконец Кира.

Света явно обрадовалась, что сможет обойтись без объяснений. Она схватила подруг за руки и потащила за собой по выложенной белой плиткой дорожке, по широким удобным ступеням. А вот и холл. Под потолком тут горела яркая люстра. Множество ее крохотных лампочек, переливаясь в хрустале и зеркалах, прекрасно освещали все просторное помещение.

Ничего страшного подруги не увидели. Вокруг был полный порядок.

Несмотря на нешуточное волнение, девушки оценили решенный в светло-изумрудных тонах декор холла. Что и говорить, декоратор постарался сделать так, чтобы все выглядело красиво и богато. Куда богаче, чем можно было себе представить, взирая на коттеджик с улицы. Видимо, прежний его хозяин возомнил себя особой королевских кровей, потому что подобное убранство больше подходило для дворца или музея, а не для обычного коттеджа, пусть и сложенного из первоклассных кирпичей.

Однако среди буйства хрусталя, зеркал, пышных портьер и позолоченных завитушек на креслах кое-что приглянулось подругам. Это был простенький пейзаж какого-то городка, судя по колориту и морю либо испанского, либо итальянского. Он был оправлен в такую же простую деревянную рамку, которая плохо гармонировала с пышностью остального убранства.

И несмотря на это или благодаря этому именно пейзаж привлек к себе взгляды подруг.

– А кто это?..

Кира хотела спросить, кто это нарисовал картину, но внезапно Света вскрикнула. Кира покосилась на нее. Чего она орет? Не может быть, чтобы Свету так напугала по-королевски оформленная прихожая. В конце концов, Света перебралась в их поселок уже два месяца назад. Этого времени должно было ей с лихвой хватить на то, чтобы привыкнуть к обстановке своего дома.

Но тут Света ткнула пальцем в пестрый ковер, который покрывал всю центральную часть холла. Ковер был невероятно дорогой, от сложного мелкого узора буквально рябило в глазах. На ковре стоял стол с резными ножками в виде морских коньков. А под этими самыми морскими коньками лежал на животе человек. Мужчина. И этот человек не шевелился.

– Кто это? – прошептала Кира после того, как Света несколько раз потыкала ее в бок сжатым кулачком.

– Ты это тоже видишь?

– Ну, конечно.

– Значит, это не галлюцинация, – простонала Светлана. – Кошмар!

– Кто этот тип?

– Я не знаю. Я его не переворачивала.

Леся подошла поближе к лежащему мужчине и осторожно сказала:

– Похоже, он не дышит.

– Не дышит?

– Нет.

Света выглядела очень растерянной. Кира и сама была не в своей тарелке. Но так как она понимала: лежащему у стола человеку может быть хуже, чем ей самой, она нашла в себе силы, чтобы произнести:

– Надо бы вызвать полицию.

– Зачем?

– А вдруг это грабитель?

– Забрался ко мне и заснул под столом?

– Ну… может быть, выпил лишку. У тебя дома есть что выпить?

– Нет, – разочаровала ее Света.

И в ответ на недоумевающий взгляд Киры пояснила:

– Я все спиртное к вам сегодня захватила. В доме только два пива в холодильнике. На утро.

– Ну, от пары бутылок пива он бы так точно не окосел.

– Пьяный или трезвый, он должен дышать!

Леся твердо стояла на своем. И надо отдать ей должное, она была права.

– Действительно, должен дышать, – пробормотала Кира, которой страшно не хотелось ничего предпринимать. – А он не дышит? Ты уверена?

– Пойди и сама проверь!

Вот это-то Кире хотелось делать меньше всего. Она и так чувствовала, что прекрасно проведенный ими сегодня вечер тает как дым, уступая место новым житейским трудностям. Но делать было нечего. За ее спиной стояла Леся, которой хотелось приближаться к незнакомому мужчине еще меньше. Однако было необходимо разобраться.

– Ладно, я пойду.

И Кира сделала несколько шагов. Потом еще несколько. Потом еще пару маленьких. И наконец застыла возле мужчины. Теперь их отделяло не больше полуметра. И с этого расстояния Кира никакого дыхания не слышала. Либо мужчина спал очень тихо, либо…

Об альтернативном варианте Кире думать совсем было неприятно. Но приходилось. И, сделав глубокий вдох, она решительно подошла к лежащему мужчине и опустила руку ему на шею.

– Теплый! – радостно крикнула она замершим у дверей девушкам. – Живой!

– Живой?

– Ура!

– Но кто он такой?

Кира покачала головой. Первоначальная эйфория от того, что незнакомец оказался жив, уступила место тревоге. Несмотря на то что мужчина был теплым и даже горячим, возможно, у него был жар, пульс упорно не прощупывался. Кира пыталась нащупать ниточку жизни, но пальцы ощущали лишь влажную кожу.

– Пульс! Да где же ты?

Мужчина не отозвался. Он никак не отреагировал, и когда Кира схватила его за руку. Возможно, на запястье пульс прослушивается лучше. И возможно, она сможет уловить пульс, который бьется в ложбинке, отходящей от большого пальца руки. Запястье у мужчины оказалось неожиданно изящным. На нем болтались часы, показавшиеся Кире смутно знакомыми.

– Еще не хватало, – пробормотала Кира. – Неужели кто-то из наших?

– Ну что там? Он жив?

– Не знаю.

– Так узнай!

Кира старательно шарила пальцами по запястью, но и тут пульса не было. Кира побледнела, на лбу и висках у нее выступила испарина.

Она обернулась к своим подругам, но произнести не смогла ни слова. Они смотрели на нее с таким же ужасом.

– Давайте… Давайте перевернем его, – предложила она.

– Что?

– Посмотрим, кто это.

Света с Лесей тут же проворно подскочили к ней, и тело мужчины плюхнулось на спину. Девушки взвизгнули. Шею обхватывала тонкая красная полоска, оставшаяся от удавки. Лицо задушенного мужчины было темно-багрового цвета, и все же было узнаваемо.

– Это же наш сосед! – первой воскликнула Леся. – Света! Это же Курилкин! И ты его не узнала?

– А должна была?

– Это же твой ближайший сосед! Иван… Иван Курилкин!

– Курилкин? – недоуменно подняла брови Света. – Это у него прозвище такое? Курит много?

– Нет, это его фамилия!

– Фамилия? Более дурацкой фамилии мне слышать не приходилось!

И тут Света спохватилась:

– А что он делает у меня дома?

– Ты его не приглашала к себе?

– С какой стати? Я с ним даже незнакома! Нет, ну вы, девчонки, тоже скажете! Зачем было мне приглашать этого алкоголика! Или как вы там сказали… курилку… Нет, вы как-то иначе сказали…

Кира с Лесей не сводили глаз с темного лица Курилкина. И Леся печально сказала:

– Похоже, ему совсем плохо.

– Похоже, он умер!

Света услышала эту фразу и схватилась за голову.

– Кто умер? Кто? Он? Не мог он умереть! Только не у меня в доме! О господи!

Судя по степени отчаяния, Света неплохо соображала даже в пьяном состоянии. И теперь она понимала, чем лично ей грозит появление трупа у нее в доме. Светлана позеленела окончательно. Впрочем, у нее еще оставалась слабая надежда, что ей удастся выкрутиться. Ведь чем быстрей господин Курилкин исчезнет из ее дома, тем меньше вопросов будет к ней самой у полиции. Или даже их не будет вовсе. Одно дело, если труп будет обнаружен в ее доме, и совсем другое, если труп будет лежать просто где-то поблизости. Скажем, возле ворот.

– Девчонки, – взмолилась Света, – а давайте его отсюда по-быстренькому… того… изымем. А? Что скажете?

И она умоляюще посмотрела на подруг.

– Я даже не хочу знать, как он сюда попал и что ему тут было нужно. И я также не хочу знать, что с ним случилось.

– Но…

– Да и вам двоим это не нужно. И вас тоже начнут дергать полицейские. Вам это надо? Уверена, что не надо. Давайте избавимся от неприятностей прямо сейчас?

– Как, например?

– Вынесем его на дорогу и там оставим. Что скажете на это? Поможете мне? Ведь мы же с вами подруги!

– Света, это невозможно.

– Но почему? Нет, возможно! Вы просто не хотите!

– Света, даже если бы мы очень этого хотели, есть не зависящие от нас обстоятельства.

– Какие?

– Камеры слежения, например, – пояснила ей Кира. – Не забывай, они в поселке установлены буквально повсюду. Таракан помешан на безопасности, а безопасность тесно сплетена с соблюдением закона.

– Да плевать мне на камеры!

– Пойми, нам не удастся преступить закон. А то, что ты нам предлагаешь, противозаконно.

– В чем незаконность-то? – проворчала Света. – Не пойму.

Но голос ее звучал тихо и печально. Света уже смирилась с тем, что ей придется связаться с полицией. Другого выхода просто не было, и она это понимала.

Убийство соседа – это вам не шуточки. Особенно если его тело найдено не у него самого дома, а почему-то оказалось у вас на полу в холле. И пусть ты сама к этому убийству не имеешь ровным счетом никакого отношения, все равно отвечать придется по полной программе.

Глава 4

– Нет, что это за период в жизни у меня такой! – тоскливо стонала Света в ожидании приезда полиции. – Прямо черная полоса! Все валится на меня и валится! Сначала папа умер, потом развод с мужем, а теперь вот это… Труп в моем собственном доме! Уж я специально выбирала самое захолустное поселение, минимум комфорта, максимум охраны… Да не помогло!

Леся не удержалась и спросила:

– Света, а почему ты приехала именно в наш Чудный Уголок?

– Ох, отстань! – раскачиваясь и хватаясь за голову, простонала Света. – Не до тебя сейчас! Труп в моем собственном доме! Меня теперь заподозрят черт-те в чем. Отстань от меня, Леська, не до твоих дурацких распросов сейчас!

Леся ничуть не обиделась. Она и сама понимала, каково сейчас Свете. Вернуться домой и застать у себя дома еще тепленький труп соседа. Это не каждый день случается. Понятно, они с Кирой уже успели привыкнуть к виду трупов, но для Светы это, похоже, в диковинку. Вон она как трясется!

– Бедная, как ей теперь быть? – прошептала Леся, отойдя к Кире. – Полицейские станут задавать кучу вопросов.

– Они обязательно решат, что Света что-то знает.

– А она ничего не знает.

И действительно, весь вечер Света была вместе с Кирой и Лесей. Они пили, пели и веселились, пока кто-то совсем рядом с ними убивал Курилкина.

– И ведь тело было совсем теплым! – вспомнила Кира.

– И это значит, что убийца был совсем рядом! Может быть, мы с ним разминулись всего на несколько минут!

– М-да… Неприятная ситуация. Но послушаем, что скажут полицейские.

Впрочем, первым, еще до приезда полиции, на место происшествия прибыл Таракан. Подруги бы удивились, повернись дело как-то иначе. Таракан, как глава поселка, который полностью являлся плодом его деятельности, был бессменно на своем боевом посту. И все, что случалось или еще только должно было случиться во вверенном его попечению поселке, находилось под строгим контролем и учетом отставного генерала.

Но бывших генералов, как известно, не бывает. Вот и Таракан, даже выйдя в отставку, не забыл своих прежних привычек. Он бдительно следил за всем, что происходило в поселке. От пронзительных глаз Таракана не мог укрыться, извините за каламбур, ни один таракан.

– Что тут у вас случилось!? По какому поводу крики и суматоха? Зачем полицию в такое время потревожили?

В этом был весь Таракан. Он спрашивал, уже зная ответы на большинство задаваемых им вопросов. Своими вопросами он показывал, что тоже в курсе, с ним можно не таиться.

– А-а-а… – протянул он, увидев Киру с Лесей, замерших в уголке. – И вы тут обе. Ну да, ясное дело, как же без вас-то!

– А что мы? Почему сразу мы? Вы вот сами тоже примчались.

– Молчите вы! – отмахнулся от подруг Таракан. – Прямо не знаю, что и делать, беда с вами. Как поселились у нас в поселке, так все и началось.

И этот туда же! Началось там у него чего-то! Можно подумать, подруги этого Курилкина своими руками придушили. Или что там с ним сделали? И подруги внимательно уставились на ноги трупа. Только они и виднелись из-под резного стола. Так что же случилось с Курилкиным?

Видимо, этот вопрос также занимал и Таракана.

– Что произошло с вашим соседом? – строго произнес он, глядя на Свету.

– Не… не знаю! – застучала та зубами. – Я пришла, а он лежит!

– Мертвый?

– Да… нет…

– Так да или нет?

– Я не знаю!

Кира выступила вперед.

– Несколько минут назад пульса уже не было. Сердце не билось. Но тело теплое. Видимо, убили его совсем недавно.

Ясное дело, Таракан ей не поверил. Полез перепроверять. Убедился, что Кира говорит правду, и скис окончательно.

– Ну, дела! – произнес он, растерянно поглаживая свои усы. – Задушен. Вне всякого сомнения, криминал. И это в нашем поселке! Как раз через день после того, как я велел запустить в работу новую систему безопасности и слежения. Черт ее дери со всеми ее электронными потрохами! Надо было со старой системой работать! И надежней, и сбоев никаких!

Подруги моментально навострили уши:

– А что? В работе системы безопасности произошел сбой? Именно сегодня вечером?

Но то ли вечер сегодня был определенно не их, то ли вид подруг не внушал доверия, но от них снова отмахнулись.

– Отстаньте вы!

Девушки обиделись и устроились в углу рядом со Светой. Та уже давно выпала из реальности, держась за голову. Хмель постепенно улетучивался из Светы. И, увидев рядом с собой Киру с Лесей, она простонала:

– В висках прямо камни дробят. А вы как?

– Сносно.

– Молодцы!

– Ну, нам ведь не впервой.

– Что вы имеете в виду? – изогнула бровь Света.

– Нам уже приходилось видеть трупы.

– Вам? Обеим? Но где?

– В разных местах. Мы в этом деле профи.

– Вот уж никогда бы не подумала, – произнесла Света, причем теперь в ее глазах заплескался неподдельный интерес.

Таракан закончил осмотр места происшествия, но никакого решения не принял, приказов не отдавал. Просто стоял, все так же поглаживая свои усы, и думал.

Подруги робко подобрались к нему поближе.

– Ну как?

– Плохо, – откровенно признался Таракан. – Это же наш жилец. Вы его узнали?

– Да, он живет в соседнем доме. Курилкин. Николай.

– Вы его хорошо знали?

– Он к нам не лез, мы к нему не лезли. Практически мы с ним почти совсем не общались.

– Плохо, – повторил старый генерал. – Очень плохо.

Что плохого в том, что девушки не были близко знакомы с покойником, ни Кира, ни Леся так и не поняли, но это не помешало им задать свой вопрос:

– А что с ним случилось?

– Задушен.

– Это мы уже поняли.

– И на голове гематома. Похоже, его сначала оглушили, ударив чем-то тяжелым по голове, а потом уже додушили удавкой.

От таких подробностей подруги содрогнулись. Но в то же время они невольно принялись шарить глазами по сторонам, ожидая увидеть удавку и молоток. Ну, или что-то тяжелое, чем можно оглушить взрослого и не старого еще мужчину так, чтобы он полностью вырубился.

Ничего похожего в холле не наблюдалось, и подруг это порадовало. Они понимали, что ситуация в общем и целом складывается как-то не в пользу Светы. Ее дом, а в доме труп. Но отсутствие орудия преступления на месте преступления было несомненным плюсом. Оно говорило о том, что Света не убивала Курилкина.

– У нее бы элементарно не хватило на это времени!

Курилкин был жилистым мужчиной. Вряд ли преступнику удалось бы быстро с ним справиться. А уж если взять все ту же Свету, у той бы точно не вышло провернуть все это за считаные минуты. Ведь между тем, как она вошла в дом, и тем, как подруги услышали ее крик о помощи, прошло минуты три-четыре.

Ни за что в жизни Свете не удалось бы за этот промежуток провернуть столько дел. Сначала войти в дом, зажечь свет, снять свои высокие сапоги, переодеть тапочки и при этом еще убить Курилкина. Даже если он ждал ее в доме и сам сунулся под руку, то сначала надо было его ударить по голове чем-то тяжелым, потом додушить удавкой, а затем еще и поднять тревогу. И еще попутно избавиться от орудия преступления.

Нет, Свете ни за что в жизни не удалось бы провернуть столько дел за такой короткий промежуток времени!

Слегка повеселев, подруги направились к Свете, которая как раз в это время пробиралась к дверям.

– Ты куда?

– Хочу выйти.

– Куда?

– Подальше от тела. В кухню, например.

Но подруги усмотрели в ее поступке первые признаки губительного малодушия и кинулись утешать:

– Ты, главное, не бойся.

– Мы тебя в беде не оставим.

– Нам не только трупы доводилось видеть.

– Нам и расследовать убийства приходилось. Мы тебе поможем!

– Ушам своим не верю, – пробормотала Света. – Слушайте, девчонки, пошли все-таки на кухню. Приготовим чай.

Но, оказавшись на кухне, Света передумала.

– Хочу в туалет. Кто со мной?

– Нет, спасибо. Не хочется. Иди сама.

Вернувшись через пару минут, Света зачем-то полезла в холодильник.

– Ты хранишь чай в холодильнике?

– Что? Какой чай? – рассеянно откликнулась Света. – Говорю же, у меня тут в холодильнике припрятано пиво на утро. Но чувствую, что оно потребуется мне гораздо раньше.

– Может, лучше к приезду полиции протрезветь?

Но Света совсем не считала, что так будет лучше. И даже напротив, она считала, что напоследок надо хорошенько погудеть.

– Почему напоследок-то? Ты куда-то уезжаешь?

– Увезут меня! – скорбно проронила Света. – Посадят в черный «воронок» и увезут из родимого дома в холодные края!

И, увидев недоумевающие лица подруг, закричала:

– Вы что, не понимаете? У меня в доме труп! И нет ни одного свидетеля, который бы подтвердит, что это не я его придушила.

– Глупости! Ты пришла, когда он был уже мертв.

– А кто это подтвердит?

– Мы! Мы обе это и подтвердим!

– Вы-то откуда можете знать! Вас в доме не было! Вы оставались на улице!

– Ты бы нипочем не справилась с этим Курилкиным одна.

– Почему это не справилась?

– Он выше и массивней тебя. Женщине с ним было бы не справиться. Разве что она подкралась бы к нему сзади незамеченной и огрела бы по затылку.

– Это да, – согласилась Света и озабоченно прибавила: – Это она могла.

– Кто?

– Ну, убийца.

– Необязательно, что убийца – это женщина. Мог убить и другой мужчина.

– Этот Курилкин – крупный мужик, – покивала Светлана. – Скорей всего, его прикончил мужчина. – И, подумав немного, она призналась: – Но знаете, хоть мы и жили с этим Курилкиным совсем рядом, забор в забор, но мне он совсем не нравился.

– Почему?

– Нелюдимый такой. Никогда со мной не здоровался.

Кира с Лесей тут же мысленно согласились со Светланой. Покойного соседа нельзя было отнесли к разряду приятных. С подругами Курилкин никогда не здоровался. И с другими соседками не здоровался. Тетю Марусю один раз отбрил так, что она боялась даже подходить к дому Курилкина.

Несмотря на то что Курилкин жил в Чудном Уголке уже не первый год, любезней год от года он не становился. Как въехал в свой коттедж, так и жил всегда один. Жены и семьи не имел. И совершенно явно не хотел иметь. На женское население поселка смотрел с откровенной неприязнью. В магазине хамил. На улице дерзил.

И только если девушки встречались с ним на вечеринках у хлебосольного Горшкова, то тут уж Курилкину деваться было некуда. Сквозь зубы он бормотал свое «Здравствуйте!». Но при этом вид у него был такой, словно он желал им всяческих бед.

– Не пойму, что ему понадобилось у меня в доме?

Этот же вопрос, как выяснилось, живо заинтересовал и полицейских. Они прибыли довольно быстро и тут же принялись строить версии одна удивительнее другой. Прибыли оперативники не одни. Вместе с ними появился и следователь – суровый дядька с нежной романтической фамилией Померанцев.

Вопреки своей фамилии следователь был грубоват, чужд сентиментальности, но зато честен и прямолинеен. Умением плести интриги не владел, а потому до сих пор ходил в капитанском звании. Тем не менее подруги были рады видеть его честную физиономию. Они были знакомы с Померанцевым и знали, что он человек неплохой.

Он осмотрел тело и задал Светлане вопрос:

– Покойный был вашим любовником?

– Нет.

– Родственником?

– Нет!

– Близким другом?

– Нет, нет и нет! Просто сосед.

– Просто?

– Я живу в поселке около двух месяцев, и за это время мы с ним едва сказали друг другу пару слов при встрече. Я даже не поняла, что это он, когда увидела тело у себя в доме.

Но полицейские не сдавались. Они окружили ее со всех сторон и буквально закидали вопросами:

– А что убитому было надо у вас в доме?

– Я не знаю.

– Это вы его пригласили?

– И не думала даже! Зачем мне его приглашать, если меня не было дома?

– А где вы были?

– Я весь вечер провела с девочками. Вот с ними.

Кира с Лесей охотно подтвердили слова Светы. После этого полицейские слегка подобрели и смягчились в отношении Светланы.

– А… Ну, раз у вас алиби, – пробормотал один из них. – Говорите, вы вошли в дом, зажгли свет и увидели пострадавшего?

– Ну, не сразу. Он ведь лежал возле стола. А я была… слегка подшофе. Мы с девочками славно посидели. В общем, я вошла, немного посидела, потом стянула с себя сапоги, они у меня высокие, чтобы их снять и надеть, требуется довольно много времени, да и сил тоже. И только потом, ставя сапоги на место, заметила, что на полу кто-то лежит.

– Он не шевелился? Не издавал звуков?

– Нет. Был совершенно неподвижен.

– Судя по температуре тканей покойного, его убили буквально за несколько минут до вашего появления. Вы не слышали в доме никаких подозрительных звуков?

– Нет.

– Может быть, шаги?

– Вы думаете, преступник все еще находился в доме? – ужаснулась Светлана.

Но полицейским ее страх был до лампочки. Они продолжали терзать несчастную Свету своими вопросами.

– Может, вы слышали звук открывшегося окна? Припомните свои ощущения? Сквозняк?

– Нет, не думаю. Хотя…

– Что?

– Ветерком действительно по ногам тянуло, – сказала Света. – Да и сейчас тянет!

– Отлично! Ищем открытое окно!

Открытое окно нашлось скоро. Оно находилось на первом этаже и выходило на лужайку. К сожалению, газон тут был засажен очень живучей и зимостойкой травой, которая оставалась зеленой даже под слоем снега всю зиму. Она благополучно перезимовала, а весной буйно зазеленела. Да и весна в этом году выдалась хотя и прохладная, но дождливая. И остатки снега с травы были совершенно счищены дождем. Так что зеленый коврик приятно пружинил под ногами. Конечно, ему было далеко до своей летней сочности, но по нему можно было ходить, не оставляя никаких следов.

– И ничегошеньки-то тут не разобрать, – уныло произнес полицейский. – Кто пришел, кто ушел… Хозяйка, это вы окно открытым оставили?

– Нет. Не помню.

– Так нет или не помните?

– Не помню, чтобы я его открывала, – ответила Светлана. – Может быть, еще прежние хозяева его неплотно закрыли?

Но полицейский ее уже не слушал. Он окинул взглядом газон и пробормотал:

– Похоже, преступник хорошо подготовился. Знал, каким путем ему лучше будет уйти.

Зеленая лужайка простиралась до самого забора, в котором была проделана запасная калитка, также ведущая на улицу. Она открывалась и закрывалась изнутри, и преступник мог запросто покинуть через нее опасное для него место, выйдя на улицу и скрывшись там.

– Мы его ни за что не найдем.

– Нет, найдем! – запротестовала Кира. – У нас же есть записи видеонаблюдения! Мы увидим, кто на пленке! И сможем установить личность преступника.

Света покачала головой:

– Жаль тебя разочаровывать, но в моем доме не ведется видеонаблюдение. Прежний хозяин был против того, чтобы кто-то наблюдал за его личной жизнью. И я с ним полностью согласна.

– Жаль. В этом бы случае видеозапись нам сильно помогла.

Света развела руками: мол, извините. Самой жаль, да кто же знал, что все так повернется.

– Но у нас же есть записи с улицы, – не сдавалась Кира. – Пусть в самом доме и во дворе у Светы съемка и не велась, но по всей улице стоят камеры!

Это было действительно так. Таракан настоял на этой мере дополнительной безопасности.

– Это нужно не мне, это нужно всем нам, – говорил он.

Спорить с ним было бесполезно. Камеры были приобретены и установлены. И надо отдать должное, после установки камер по всему периметру поселка, а также вдоль улиц число мелких происшествий – порча цветочных клумб, воровство яблок, клубники и других ягод – практически сошло на нет. Также сократилось число разбитых стекол и разрисованных ворот и стен. Когда повсюду камеры, юных правонарушителей вычислить и наказать не составляет никакого труда.

Теперь они уже не могли кивать один на другого, уверяя, что это не он, а Юрка постарался. И что разбитая оранжерея и замерзшие теплолюбивые растения общей суммой ущерба на несколько десятков тысяч рублей дело рук хулигана Димки. На видеозаписи было предельно четко и ясно видно, кто именно из ребят набедокурил.

Наиболее отчаянные пытались маскироваться, закрывая лица. Но тогда их вычисляли по одежде, манере двигаться или говорить.

И теперь все повернулись к Таракану, ожидая услышать его вердикт. Но глава поселка выглядел каким-то растерянным.

– А записей нет, – сдавленно произнес он.

– Почему?

Таракан пустился в объяснения, из которых следовало, что произошел форс-мажор.

– Ясное дело, услышав про несчастье в доме Светланы, я первым делом кликнул своих ребят. Я хотел, чтобы они, пока мы тут в доме разбираемся, просмотрели бы запись с ближайших видеокамер.

– И что?

– Ничего.

– Как? Совсем?

– Новая система дала сбой.

– Запись не велась?

– Нет, – сокрушенно покачал головой Таракан. – Это моя вина. Я должен был сохранить как резервный вариант старую систему видеонаблюдения. Но монтаж новой системы на уже имеющееся у нас оборудование стоил значительно дешевле, и я подумал, зачем нам вторая устаревшая система безопасности, если у нас будет ее новая версия?

И что тут можно было сказать? Тем более что Таракан и сам все сказал:

– Я был не прав. Признаю это. Но, увы, записи с камер ничем нам не помогут. Их просто нет.

Полицейские оставались в доме Светланы еще долгое время. Под руководством Померанцева оперативники обыскали дом Светы сверху донизу, а также вдоль и поперек, но никаких следов преступника обнаружено не было. Единственное – из мусорки были извлечены эластичные хирургические перчатки.

– Можно полагать, что преступник воспользовался ими, убивая свою жертву. А потом, убегая, бросил в мусор.

– На них могут быть следы преступника?

– Скорей уж кое-чего другого, – брезгливо произнесла Света.

Тем не менее перчатки тоже были тщательно упакованы в прозрачный полиэтиленовый пакетик. Но вот самих орудий преступления найти не удалось.

– Преступник забрал их с собой.

Услышав это, Леся немедленно спросила:

– Почему же перчатки тогда тут бросил?

– Наверное, думал, что мы никогда их не найдем.

Была и еще одна странность. По словам эксперта, тело бедного Курилкина перемещали.

– Вот тут на полу видны две полосы, оставленные каблуками ботинок жертвы. Если проследить по ним, то можно увидеть, что тело перетащили в холл из комнаты, где мы с вами нашли открытое окно.

Это удивило всех еще больше.

– Зачем преступнику было волочить тело жертвы из одной комнаты в другую? Добро бы еще решил его на улицу вытащить. А по дому таскать – нелегкая задача и бесполезная.

– Не знаю. Возможно, убийца доставил тело жертвы в холл, потому что хотел впоследствии вынести его через дверь, но вернувшаяся хозяйка помешала его планам.

– Глупость какая-то.

– Другой версии у меня нет.

– У меня есть! – заявила Кира. – Возможно, убийца притащил Курилкина в дом к Свете уже мертвым.

– Через окно? – недоверчиво переспросил полицейский.

– А что такого? Под окном стоит скамейка. Ее словно бы специально сюда поставили, чтобы можно было забраться в окно со двора.

Все посмотрели на Свету.

– Я не знаю, – пожала она плечами. – Я в сам сад пока еще даже не выходила.

– Почему?

– Что там делать? Холодно, мокро. Меня заверили, что в этом поселке безопасность на должном уровне. Двери и окна можно оставлять открытыми. Я живу тут всего пару месяцев, точно не знаю, так ли это. Просто поверила людям на слово. Мне и в голову не пришло обследовать дом снаружи и проверять, можно ли добраться до окна с газона из сада или нет.

– Тогда, если в сад ты не выходила, вероятно, эту скамейку подобным образом поставили еще прежние жильцы.

– Им-то это было зачем?

– Многим, находясь в саду, лень тащиться в дом, – принялась объяснять Леся. – Ведь это надо обойти сам дом, а потом еще подниматься по лестнице. Такой большой круг! И поэтому, если им что-то понадобилось, к примеру, сигареты, стакан воды или теплый свитер, они крикнут своим в доме, и те передадут необходимую вещь через открытое окно. Дойти до окна по лужайке совсем не трудно. Тут всюду трава, прогуляться по ней – сплошной удовольствие.

Объяснение Леси всем понравилось. Оно было простым и понятным. Теперь присутствие скамейки под окном становилось логичным, на нее вставали, чтобы получить какую-то вещь из дома, или, наоборот, передать что-то в дом.

Но все равно, зачем убийце было волочь труп с улицы в дом? Да еще не через дверь, а через окно. И кто мог ему это окно открыть? Только он сам. Или… или кто-то, находящийся в доме.

– Но я живу одна. И я была в гостях. Так что в доме никого не было, – растерянно произнесла Света.

– Кроме самого Курилкина.

– Я поняла! – воскликнула Леся. – Курилкин находился в доме, а убийца ждал снаружи. И когда Курилкин открыл окно, чтобы впустить сообщника, тот забрался в комнату, а затем убил Курилкина!

– И потащил труп в холл, надеясь вынести его через дверь.

– Но почему было не воспользоваться окном?

– Через окно ему то ли показалось неудобным, то ли у него были какие-то соображения на этот счет.

– С той стороны дома всюду газон, – вдохновленно объясняла Леся возможное поведение преступника. – Если газон разрыть, сразу же будет заметно. Следы свежей земли на траве не скрыть. Нет, никак преступнику было не скрыть повреждения на траве, дерн еще не слишком разросся. И еще на заднем дворе всюду живые изгороди. Они колючие и жесткие. Они тоже совершенно не подходят для быстрого захоронения. Копать под ними неудобно. Но зато перед парадным входом полно клумб и ухоженных плодовых деревьев. Под ними запросто можно закопать тело.

– Сомнительно что-то. Земля еще мерзлая.

– Так ведь глубоко можно и не копать. Достаточно сделать небольшую ямку и засыпать сверху тело землей. Или даже просто забросать его опавшими листьями. Света не появлялась в саду два месяца, вряд ли она стала бы там гулять до наступления настоящего тепла.

– Но рано или поздно захоронение бы вскрылось. Если закопать неглубоко, то труп найдут.

– Вероятно, до этого момента преступник собирался исчезнуть. Да и вообще, как бы его нашли потом, если даже сейчас, по горячим следам, мы ровным счетом ничего не могли сказать о том, кто он?

При этом Леся невольно покосилась на дверную ручку, с которой один из экспертов как раз снимал отпечатки пальцев. В этих отпечатках было все вокруг. Двери, косяки, подоконник в комнате с открытым окном. Побольше, поменьше и совсем маленькие. Кому они принадлежали? Светлане? Бывшим хозяевам коттеджа? Или кому-то другому?

Но было ясно, что работы тут для экспертов предостаточно. Найти отпечатки пальцев – этого было мало. Теперь их надо было сравнить, каталогизировать и отбросить те, которые принадлежали самой Свете и хозяевам дома.

– Но даже если мы все разгадали верно, все равно непонятно, зачем убийца проник в дом Светланы. Это и сложно, и небезопасно. И такое поведение преступника оправдано лишь в том случае, если он хотел зла самой Светлане.

Все девушки как-то призадумались и загрустили, но полицейский, общавшийся с подругами, бодрости духа не терял:

– Вот сейчас все дружненько поедем к нам в отделение и там подумаем, кто бы это мог желать зла гражданке Осипенко Светлане Юрьевне.

Но если молодой и прыткий полицейский надеялся, что ему удастся повесить данное злодеяние на кого-то из трех девушек, то он сильно просчитался. На защиту их грудью встал сам Таракан. И в отделении девушки провели ровно столько времени, сколько понадобилось для того, чтобы записать их показания. После чего их предельно вежливо попросили быть всегда на связи и доставили обратно в поселок. Тут полицейские с ними попрощались и даже пообещали сообщить сразу же, как только у них появится какая-нибудь зацепка.

– В свою очередь, и вы тоже подумайте, кто мог проникнуть в ваш дом. Взлома не было. Замок цел. А это значит, что у преступника имелись ключи от вашего дома. Вы по-прежнему утверждаете, что с покойным вас ничего не связывало? Никаких амурных дел?

– Да что вы! – воскликнула Светлана. – Он всех женщин либо презирал, либо ненавидел. Мне даже казалось, что он – гей.

– Интересное кино получается, – почесал затылок оперативник. – Как же он тогда оказался у вас в доме? Кто-то должен был его впустить.

В этом он был совершенно прав. Но Света твердо держалась той версии, что с Курилкиным она дружбы не поддерживала, и ей даже в голову не могло прийти дать ему ключи.

– Возможно, прежние хозяева давали их ему? – предположила она наконец.

– Мы это проверим.

И после этого молодой полицейский пожелал девушкам всего наилучшего и укатил. В данных обстоятельствах его пожелание звучало просто издевательски, но они так устали, что просто были не в состоянии огорчаться еще больше.

Глава 5

Домой подруги вернулись лишь под утро. Они искренне надеялись, что Лисица давно спит. Но первым, кого увидели девушки, войдя к себе, был он. Из-за его спины выглядывали Фантик с Фатимой. Их возмущение выражалось в громких криках неодобрения, шипении и даже фырканье. В отличие от кошек Лисица был холоден и сдержан.

– Ну что? Нагулялись? – спросил он у подруг, скрестив на груди руки.

Вся его фигура олицетворяла гнев и недовольство.

– Где вас носило столько времени?

– Мы провожали Свету.

– До шести утра? Вы ушли, когда еще не было и двенадцати. Где вы были потом?

– А потом… потом мы были в полиции.

Руки Лисицы стремительно опустились, а потом взлетели вверх.

– Так я и знал, что эта девица втянет вас в какую-нибудь историю! – воскликнул он. – И что она натворила на сей раз? Подралась в ресторане с официантом? Разбила витрину магазина? Угнала машину?

– А она и это может? – неподдельно изумились подруги.

– Может. Она все может. Но сейчас речь не о ней, а о вас! Что вам инкриминируют?

– Что?

– В чем вас обвиняют?

– Ни в чем.

– Странно, – не поверил им Лисица. – Обычно за художества Светульки-Свистульки приходится отдуваться другим. Я же вас предупреждал! Света – это бомба с заведенным часовым механизмом за пазухой. Рано или поздно она бабахнет. Но сама Свистулька всегда в момент взрыва оказывается почему-то в стороне. И отвечают за ее проделки другие люди.

– Ничего такого ты нам не говорил.

– А должен был! Света привыкла, что за ее проказы отвечают другие.

Судя по горечи, которая прозвучала в голосе Лисицы, ему также пришлось побывать в роли этих «других». И чтобы его отвлечь, Леся воскликнула:

– А Фантик с Фатимой где были?

– Были? Они все время находились в доме.

– Но Свете на глаза они даже не показались.

– Наверное, потому, что в отличие от кое-кого другого наши кошки хорошо разбираются в людях!

Лисица был очень зол. И подруги терялись в догадках, что же вывело из себя их приятеля. Надо сказать, что обычно Лисица был очень терпим к своим знакомым и знакомым знакомых. Сам он обладал множеством недостатков и поэтому был снисходителен к недостаткам и слабостям окружающих.

Никогда прежде подруги не получали от него столь строгого выговора. Собственно говоря, это был первый раз, когда Лисица осмелился повысить на них голос. И из-за чего? Из-за сущего пустяка! Подумаешь, в полицию их забрали. Можно подумать, в первый раз с ними такое!

Девушки с оскорбленными лицами промаршировали мимо застывшего Лисицы.

– Так почему вы оказались в полиции? – крикнул он им вслед.

– Много будешь знать – скоро состаришься.

– Ну и не говорите! Я все равно узнаю! И вы будете еще извиняться передо мной за то, что не хотели меня слушать!

И Лисица ушел. Сначала на кухню, а вскоре подруги услышали, как хлопнула входная дверь. Разгневанный мужчина не пожелал находиться под одной крышей с девушками. Он умчался, по своему обыкновению, не сказав, куда идет и насколько. Но сейчас подруг это совсем не волновало. Они мечтали лишь о том, чтобы хорошенько выспаться и перевести дух.

В отличие от Лисицы кошки сменили гнев на милость очень быстро. Не прошло и пяти минут, как в спальню к Лесе с тихим мяуканьем проскользнула Фатима. Кошка запрыгнула на кровать, немножко покрутилась на месте, устраиваясь поудобнее в складках одеяла в ногах у Леси, а затем, свернувшись теплым уютным клубком, блаженно закрыла глаза и засопела.

От ее сопенья глаза у Леси начали закрываться. Тревоги отступили. Холод из тела ушел. Хотя до прихода Фатимы девушка не могла согреться даже под двумя одеялами – набитой пухом перинкой и наилегчайшим мериносовым покрывалом.

Все-таки великая вещь – эта кошачья психотерапия. Как бы ни было тебе плохо, а когда рядом с тобой устроится мягкий живой комочек, буквально исходящий нежностью и заботой, все беды уходят куда-то на задний план.

Несмотря на усталость и бессонную ночь, подругам удалось поспать всего пару часов. Их разбудил звонок в дверь. Но даже этого небольшого отрезка хватило девушкам для восстановления сил. Они спустились вниз и не без удивления обнаружили у дверей Свету. Бодрую, энергичную и даже злую.

– Ты?

– А кого вы ожидали увидеть? Или, может быть, вы думали, что я уже в тюрьме?

– С какой стати? Таракан ведь поручился за нас. И нас отпустили. Мы сразу же спать легли.

– Конечно! Вам-то двоим чего беспокоиться? – буркнула Светлана. – Это ведь не в вашем доме обнаружился жмурик.

Не дожидаясь приглашения, Света прошла в дом и села в кресло. Выглядела она неважно. Под глазами залегли темные круги. Девушке явно не удалось заснуть. Как плохо, когда живешь одна и рядом нету ни единого живого существа, способного утешить и приободрить тебя.

– Слушай, заведи себе котенка! – в порыве вдохновения воскликнула Леся.

– Кого?

Света вытаращилась на Лесю в оба глаза. Она явно не восприняла идею с котенком серьезно.

– Котенка, – уже не так бойко повторила Леся. – Маленького и пушистенького. Или, если хочешь, гладкошерстного.

– Издеваешься?

– И не думала даже.

– Мне так плохо! – схватилась за голову Света. – Полицаи думают, что это я пришила беднягу!

– Ты не могла!

– Вы им это скажите.

– И сказали. И не один раз, если ты не помнишь.

– Да что толку, что вы им сказали? – тут же нелогично возразила Света. – Они все равно будут думать на меня. А на кого еще? Больше просто не на кого!

Кира с Лесей переглянулись. Да, переименование милиции в полицию произошло исключительно на бумаге, суть работников от изменения названия не поменялась. Раньше менты поторопились бы взвалить преступление на первого подходящего кандидата, а теперь в глазах господ полицейских девушки прочли все ту же заветную мечту – раскрыть преступление быстро, по горячим следам и заслужить похвалу начальства и премию.

Неважно, виноват или нет тот человек, которого они задержали. Для начала сгодится любой подозреваемый. Важна ведь не поимка преступника. Важно отчитаться начальству о проделанной работе. А потом, помариновав задержанного в КПЗ пару-тройку суток, больше-то нельзя, закон не позволяет, можно попытаться вновь из него что-нибудь выжать.

Свету не задержали только потому, что за девушку вступился Таракан. Но это отнюдь не гарантировало того, что ее не задержат через несколько дней или даже уже сегодня к вечеру. Стоит хоть кому-нибудь из обитателей Чудного Уголка вспомнить, что Света с Курилкиным обменялись бранным словом, как все! Судьбу Светы можно было считать решенной.

– А Курилкин ко мне относился очень холодно. Вечно что-то цедил сквозь зубы. Он меня ненавидел!

– Он всех женщин ненавидел.

– Но не у всех его труп в доме появлялся! И что же мне теперь делать? Я не хочу в тюрьму!

– И ты туда не пойдешь! – решительно заявила Кира. – Мы с Лесей тебе поможем!

– Вы?

Света выглядела не слишком обнадеженной.

– Чем же вы можете мне помочь?

– Мы найдем настоящего преступника!

– Вы?

И снова эта презрительная интонация в голосе. Просто сил нет ее терпеть!

– Помнишь, мы рассказывали тебе о том, что мы с Лесей расследовали уже не одно уголовное дело?

– Ну… что-то такое припоминаю.

– И всегда удачно!

– Да?

Теперь Света выглядела ошарашенной. Но радости и облегчения на ее лице по-прежнему не наблюдалось. И Кира добавила эмоционального накала в свою речь. Она в таких ярких красках описала предыдущие расследования, которые вели они с Лесей, и успешно вели, что у Светы буквально глаза на лоб полезли от изумления и восхищения.

– Обалдеть! – прошептала она. – И вы хотите расследовать убийство моего соседа?

– Да!

– Но я… честное слово, девочки, не надо! Это может быть опасно. Не надо!

Вот! Она отказывается! Сама в полном дерьме, а от помощи отказывается. Не хочет, чтобы подруги собой рисковали. А Лисица еще говорит, что Светлана вечно предоставляет другим таскать за нее горячие каштаны из огня. Ничего-то он не понимает. Света – она не такая! Света – она хорошая!

– Не надо, девочки.

– Нет, надо! – твердо произнесла Кира. – Ты наша подруга, и мы хотим тебе помочь.

Леся кивнула, подтверждая каждое сказанное подругой слово.

– Девчонки, я этого не стою.

– Нет, стоишь!

– Не надо, прошу вас!

– Как не надо? Как не надо?! Очень даже надо!

– Нет.

– Да! Ты сама говорила, что тебя хотят посадить!

– Это еще не ясно, – промямлила Света. – Может быть, обойдется.

– Нет, не обойдется. Полицейским надо раскрыть это дело. Да и Таракан не уймется, пока они не найдут виновного! А у него знаешь какие связи? Так что полицейские землю будут рыть, чтобы найти преступника. Таракан с них просто так не слезет.

– Серьезно?

– Ты что! Он такой въедливый, наш Таракан! Он ни за что не успокоится, пока виновный не будет найдет и наказан.

– Еще бы, – поддержала подругу Леся. – Такое чепэ во вверенном его попечению подразделении!

Но Света даже не улыбнулась в ответ на шутку. Вид у нее был ошалелый и, пожалуй, испуганный.

– Слушайте, я же к вам просто за сочувствием пришла. Мне совсем не надо, чтобы вы взваливали на себя мои проблемы.

– Твои проблемы – это наши проблемы.

– Мой труп – мои и проблемы.

– Ты наша соседка, значит, твой труп – это наш труп! Не отказывайся, Таракан все равно настоит, чтобы мы занялись расследованием этого дела. Он нам доверяет.

– Доверяет? – эхом повторила Света. – Значит, вы и для него уже что-то расследовали?

– О! И не один раз!

Света задумалась. А потом просияла самой чудесной из своих улыбок и воскликнула:

– Спасибо вам! Огромное спасибо, что беретесь за это дело! Но только, чур, я буду вести его вместе с вами.

– Конечно!

– О чем разговор!

И, заключив соглашение, они обнялись. А потом отправились на кухню пить кофе. Фантик с Фатимой опять не пожелали к ним присоединиться. Но на сей раз в их отсутствии подругам ничего странным не показалось. Кошки дрыхли наверху в спальнях хозяек, и даже шуршание специального сухого корма для пожилых кисок не заставило этих лентяев спуститься вниз. Вот это, правда, вызвало в подругах легкое недоумение.

Сухой корм, несмотря на дружные заверения продавцов в полнейшей его безопасности и даже полезности, был подругами раскритикован и находился у них в доме под запретом. Леся считала, что для кошки нету ничего полезней натуральной рыбы, свежего мяса или молока. Кира считала, что залог долгой жизни – это свежий воздух. И обе подруги сходились на мнении, что все эти сухие корма не более чем всемирный заговор ветеринаров, вроде такого же заговора фармацевтов.

– Деньги они качают из бедных владельцев домашних животных. Готовят вонючие шарики для тех, кому деньги девать некуда. Ничего хорошего в сухих кормах нет.

И хотя многие владельцы домашних питомцев были далеко не богатыми людьми, да и их любимцы жили вполне счастливо и долго, всю жизнь питаясь лишь сухим кормом, подруги решили иначе. Да, их киски будут получать сухой корм, который они явно обожали, но только в виде лакомства. Вроде чипсов, которыми можно закинуться раз в месяц, если очень уж захочется.

Трагедии от одного маленького пакетика ни с кем не случится. Но вот если употреблять корм каждый день, беды не миновать.

И поэтому во все другие дни кошки получали суп, кашу с рыбой или молоко и сырую рыбу, мясо, печень. Сухой корм только по праздникам!

Однако сегодня кошки предпочли проигнорировать шорох сухих шариков. Они не прибежали к своим мискам, хотя по звуку должны были понять, что те полны до краев. И все-таки они остались в постельках. «Стары стали, тяжелы на подъем», – так мельком подумала Кира.

И тут же она полностью сосредоточилась на решении более насущной проблемы – как избавить Свету от угрозы тюремного заключения.

– Первым делом надо выяснить, кто или что привело Курилкина в твой дом.

– В этом я вам вряд ли помогу, – покачала головой Света. – Мы с этим товарищем и двух слов не сказали. Нет, вру, два слова мы все-таки друг другу сказали. В первый день, как я только приехала, я ему сказала: «Добрый день». А он мне ответил: «Это едва ли».

– И ничего больше?

– А о чем нам с ним было разговаривать? Как мужик, он был совершенно не в моем вкусе. Да и вообще, заводить амуры со своими ближайшими соседями – это просто глупо. Всегда найдется какая-нибудь кумушка, которая увидит, пронюхает, а потом не избежать сплетен. Не говоря уж о том, что Курилкин так на меня смотрел, словно готов был на костре живьем сжечь! Он был бы последним человеком, с кем у меня мог случиться роман, на радость здешним кумушкам!

Эти слова как раз и заставили подруг вспомнить про одну из таких сплетниц. Тетя Маруся жила не так далеко от дома Светы. Она могла видеть злоумышленника, ночью покидавшего ее дом. Конечно, Марина могла видеть еще больше. Да и жила она как раз напротив Светланы, так что в качестве свидетельницы сгодилась бы великолепно. Но Марина никогда рано не вставала, и разбудить ее в девять утра было крайне опасно.

Так что подруги решили, что для начала сгодится и тетя Маруся. Тем более что из ее окна видна приличная часть улицы. И дом Светланы тоже виден.

– Нам надо сходить в одно место.

– Куда это?

– К нашей знакомой.

– Я пойду с вами.

Подруги не стали возражать. В конце концов, один ум хорошо, а два лучше. Правда, неизвестно, что думает народная мудрость по поводу третьей головы, но девушки сочли, что в данном случае количество может запросто перейти в качество, и пригласили Свету с собой.

Тетя Маруся была дома. Впрочем, она всегда была дома, если только не ходила по гостям или не вынюхивала очередную сплетню. Но на сей раз сплетня пришла к тете Марусе на собственных ногах. Грех старушке было жаловаться. Она и не жаловалась. Наоборот, восторженно кудахтала и не успокоилась, пока не вытрясла из подруг все события минувшей ночи. И, слушая их, лишь время от времени бессвязно восклицала:

– Убили?! Да как же это? Ох, что делается, что делается! Ох, страшно жить на этом свете!

Вот и все реплики, которых дождались подруги от тети Маруси. Они и сами не знали, чего от нее ждут, но определенно не этого.

– Тетя Маруся, а вы ничего подозрительного этой ночью не заметили?

– Как же, вас трех видела. Вы вдоль улицы с бутылочками шли. Немножко шатало вас, девочки. Уже поздненько было. Часиков, я бы сказала, двенадцать или даже попозже. Еще постояли минут двадцать перед моим домом. Все чего-то хихикали. Чего смешного-то рассказывали?

Время смерти господина Курилкина эксперты обозначили в промежутке между полуночью и часом ночи. Точней должна была сказать экспертиза.

– Потом дальше пошли. Еще перед домом этого бедняги, которого убили, постояли. А куда уж дальше пошли, того я не видела.

– А когда это было?

– Да ближе к часу ночи, должно быть.

Все правильно. Так и было. Но пока что показания тети Маруси решительно не оправдывали Свету. И сыщицы продолжили поиски. Теперь им предстояло пойти в гости к Виктору и Марине. И, памятуя о том, как отзывалась Марина об их новой подруге, Кира сказала:

– Светулька, ты бы отдохнула, а?

– Я не устала.

– Не может быть. Ты ведь всю ночь не спала.

– Когда на кону такая ставка, тут не до усталости.

– Но мы бы одни сходили. Чего тебе к этим соседям тащиться?

– Вы от меня что-то скрываете?

– Ну… понимаешь… Марина… она…

Света мрачно кивнула:

– Все понятно. Видела, как на меня эта баба смотрит!

– Ну, что ты придумываешь.

– Прямо с ненавистью на меня таращится! – не сдавалась Светлана. – Хуже, чем Курилкин покойный. Тот хоть молча мимо ходил. А эта сама лезет с разговорами, а глаза злые-презлые. Меня всю с ног до головы ощупывает, осматривает, что-то прикидывает. Прямо противно.

И в порыве вдохновения Светлана воскликнула:

– А что вы насчет нее думаете? Может, это она Курилкина пришила, чтобы на меня вину свалить?

Версия была интересной. Особенно если учесть габариты Марины. Ее могучее, прямо-таки богатырское телосложение помогло бы ей справиться с Курилкиным. Но все-таки подруги поспешили заверить Свету, что такая идея как-то уж слишком чересчур.

– Ненавидь тебя Марина так сильно, она бы придушила тебя саму, а не бедного, ни в чем не виноватого Курилкина.

На этом и расстались. Света отправилась к себе, дожидаться новостей, а подруги – к Марине. Та была дома и радостно приветствовала подруг.

– С утра не сплю! Как ночью заметила полицейских на нашей улице, так и не сплю! Слышали уже, что в доме у этой мамзели ночью случилось? Один ее любовник прикончил другого! А она сама уцелела лишь потому, что спряталась в туалете. И любовник не смог сломать туда дверь.

Оставалось только удивляться, какими подробностями успело обрасти убийство Курилкина всего за одно утро. Хорошо, что они покинули дом Светланы еще до того, как Марина заняла свой наблюдательный пункт, иначе не потолковать бы им было сейчас с Мариной так душевно.

– Сама лично наблюдала, как тело из дома выносили, – похвасталась Марина. – Простынкой укрыли, вроде как заболел кто. Но меня не проведешь, несли-то ногами вперед!

Эх, жаль, что не успели до рассвета убрать тело. Но теперь уже вороха сплетен не избежать.

– А я вам давно говорила, что Света – проститутка!

– Ничего она не проститутка. Она замужем была.

– Была! – фыркнула Марина. – Была, да вся вышла! Где ее муж сейчас?

– Не знаем. Света с ним развелась.

– А порядочные женщины со своими мужьями не разводятся!

И Марина кивнула так грозно, что сразу становилось понятно: нет, не разводятся. Живут, терпят, мучаются, но на развод не идут даже под пытками.

– Этим порядочная женщина от непорядочной и отличается. Тем, что несет свой крест до конца! От свадьбы и до могилы!

Подруги не стали уточнять, до чьей могилы. Они пришли к Марине совсем за другого сорта информацией.

Но в ответ на их вопрос женщина покачала головой:

– Нет, ночью я никого не видела. Спала я ночью. Как и все порядочные женщины!

При этих словах подруги слегка покраснели. Сами-то они минувшей ночью совсем не спали. И значит, теперь вряд ли могли относиться к категории порядочных женщин.

– Но зато я вам скажу, что знаю, кто мог убить Курилкина! Кто тот другой, кто таскается к нашей проститутке! Приревновал он свою подстилку к соседу, вот и убил Курилкина. А все из-за этой проститутки!

Марина упрямо не желала называть Свету как-либо иначе, и подруги решили ей больше не перечить.

– Кто? – хором выдохнули они. – Кто к ней таскается?

Марина не скрывала своего торжества.

– Горшков!

– Кто?

– Горшков, – повторила Марина. – Сама лично видела, как он поздним вечером прокрался к дому Светы. Главное дело, замаскировался еще! Шапку до ушей натянул. Ворот у куртки поднял, чтобы его не узнали. Но меня-то не проведешь! Я этого Горшкова из тысячи вычислю!

– Каким же образом? – невольно заинтересовались подруги.

На их взгляд, господин Горшков, проживающий рядом с Курилкиным, но через дом от Светланы, не отличался никакими особыми приметами. У него была самая что ни на есть заурядная внешность. И им было интересно узнать, что же такого высмотрела в господине Горшкове Марина, чего не заметили они сами.

– Я узнала его по обуви! – заявила Марина. – У него одного в нашем поселке такие уродливые ботинки с толстой подошвой! Я, как их увидела, сразу же поняла: Горшков к соседке крадется. А зачем мужчина к молодой одинокой женщине может прийти под вечер, надеюсь, вам объяснять не надо? Я давно говорила, что Света – проститутка. И Горшков…

– И когда это было? – перебила ее Кира.

– Когда? Ну… вечером.

– Вчера?

– Да.

– Точное время назови.

– По СТС как раз комедию показывать начали. Смешная такая, с этим американским актером, не помню, как его фамилия. Но он еще то в собаку, то в других животных превращался. То есть не превращался, а только думал, что превращается. Умора, одним словом. Мы с Витей так хохотали, что у нас прямо животы разболелись.

Оставалось только поражаться предприимчивости и расторопности Марины. Она и ботинки у Горшкова разглядела, и его самого уличила в визите к одинокой соседке, да еще и над комедией умудрилась вместе с мужем похохотать.

– А как ты ботинки-то на таком расстоянии разглядела.

– А я в бинокль, – бесхитростно пояснила Марина.

У нее еще и бинокль под рукой имелся! Определенно, у Марины были все шансы в будущем стать второй тетей Марусей. Тем более что сама тетя Маруся сдавала свои позиции первой сплетницы. Например, про убийство в доме у Светы она узнала от подруг, а не наоборот.

– Ну а что с Горшковым-то было? – поторопили подруги Марину. – В начале комедии он пришел или ближе к концу?

– В самом начале. Первый рекламный блок пошел. Я, чтобы время не терять – не люблю рекламу смотреть, там все одно и то же рекламируют, – к окошку подошла. На улицу выглянула. И Горшкова этого увидела. Как раз возле дома Светланы он был. Случайно получилось, мне просто повезло, что как раз в этот момент рекламу по телику пустили!

Значит, было уже начало десятого. Но в это время Света уже находилась у них. К кому же явился господин Горшков?

– А в дом он зашел?

– Ну, через ворота, во всяком случае, прошел. Я еще подивилась, что он у соседки в такое позднее время забыл. А потом до меня дошло: Света – проститутка. А Горшков к ней явился в качестве клиента.

– А прежде он к ней приходил?

– Нет, – ответила Марина и с явным сожалением прибавила: – Чего не видела, того не видела. Но вчера он точно к ней приходил. В калитку шмыгнул, во двор прошел. А чего дальше было, того я не видела. Забор мешал.

И Марина показала рукой на глухой забор, который отгораживал участок Светланы от всей улицы.

– А свет в доме загорелся?

– А он и не был погашен.

Странно. Света ушла из дома, а электричество не выключила? Но ведь, когда они поздней ночью явились к Свете домой втроем, окна в ее доме были темны. Значит, кто-то электричество погасил? И кто это сделал? Неужели все тот же господин Горшков? Который пришел к Светлане в дом, а когда ушел, там остался мертвый Курилкин?

– А самого Курилкина ты видела?

– Нет. Только он и так мог к Светлане пройти.

– Как это… «так»?

– Очень просто. Через его участок запросто можно к Светкиному дому пробраться.

И, видя, что подруги ее не понимают, Марина им растолковала:

– Дыра там в заборе есть. Мне ее еще Светкины хозяева показывали. Если не заделали, так она и по сей день имеется!

Значит, Курилкин мог прийти к Светлане в дом с одной стороны, а Горшков в это же время заявился с другой. И в доме у Светланы оба мужчины встретились. Столкнулись буквально лбами. А что, если они соперничали? Что, если им обоим безумно нравилась Светлана? Правда, ни Горшков, ни Курилкин своих чувств внешне не проявляли. Но что, если они оба были в нее влюблены до беспамятства? И именно в этот вечер решили объясниться. А поняв, что вдвоем им будет рядом с красавицей тесно, один убил другого!

От услышанных новостей у подруг буквально дыхание перехватило.

– Марина, ты хоть понимаешь, что могут значить твои показания?

– Еще как понимаю! Этот Горшков и прикончил того мужика, которого сегодня утром на носилках вынесли. Зашел, увидел, приревновал, убил. А проститутка спаслась! Нет, нету справедливости в мире. Была бы справедливость, ей бы первой досталось.

– Горшков убил Курилкина из ревности!

– С проституткой связался, сам виноват! Надо было с порядочной женщиной любовь крутить. А не с этой… Прости господи!

И все-таки у подруг имелись кое-какие сомнения по поводу слов Марины. И обвинять только на основании ее показаний своего соседа – господина Горшкова – они бы не хотели. Горшков был общительным и веселым дядькой. Он частенько звал подруг к себе на шашлыки.

И не их одних, многих звал. И часто. Он никогда не скупился ни на выпивку, ни на закуску, ни на шутки. И его упитанное брюшко весело колыхалось, стоило кому-то отмочить очередную остроту.

Глава 6

– Лично я считаю, что Горшков мог просто проходить мимо дома Светы, – сказала Кира, когда они вышли от Марины и остановились, чтобы немного обсудить услышанное. – Мог даже поднять воротник куртки и надеть шапку, в этом тоже нет ничего странного, погода была скверной.

– Дул ветер, было жутко холодно и противно. Это уж ночью распогодилось.

– И даже остановиться возле ворот он тоже мог, – продолжала рассуждать Кира. – Ну, понадобилось ему ботинок застегнуть или прикурить, например, захотел.

– Вроде бы Горшков не курит.

– Ну, жвачку из кармана достал. Или леденец. Притормозил, одним словом. Случайно остановился у дома Светы. Понимаешь ты, случайно?

– Ну? Но Марина-то говорит, потом он в дом зашел. Как с этим быть?

– А Марина могла и соврать. Отвлеклась на рекламу, она же в окно одним глазом смотрела, вторым за рекламой следила, чтобы начало фильма не пропустить. Ну, отвлеклась, Горшков дальше ушел, а Марина увидела, что его нету у Светкиного дома, вот и решила, что он к ней вошел.

– А он не входил?

– Нет! Как он мог войти, если самой Светы дома в это время не было и дверь она, уходя, закрыла. Ведь закрыла же?

В голосе Киры слышалось сомнение. Если Светка не выключила электричество, не знает, было ли закрыто окно, то она могла и дверь забыть закрыть. И ведь она сама говорила, что была уверена, что у них в поселке можно смело оставлять окна и двери нараспашку. Интересно, кто ей такое наплел? Неужели бывший хозяин дома? Но в таком случае он поступил непорядочно. Преступность в поселке находится на уровне сотой доли процента, но искушать судьбу все-таки не следует.

– И Света должна была это понимать.

Явившись к своей подруге, Кира первым делом задала той вопрос:

– Ты дверь дома закрывала, когда к нам в гости шла?

– Ну, конечно!

– Уверена?

– Конечно.

Но во второй раз Света свое «конечно» произнесла далеко не так уверенно, как в первый. И это не укрылось от чуткого уха сыщицы.

– Так да или нет? Закрывала или оставила нараспашку?

– Я не помню, – почти жалобно произнесла Света. – У меня в руках была коробка с бутылками. Вы же помните, какая она тяжелая была. Да еще я их сначала долго собирала, потом расставляла, потом тащила коробку к выходу. Она все время у меня из рук выскальзывала, и я боялась разронять все бутылки. Но дверь дома я закрыла точно!

– А калитку?

– Насчет калитки не скажу. Кажется, просто ее захлопнула.

– Но на замок не закрывала?

– Нет, кажется, нет.

Подруги молча смотрели на Свету. В головах у них крутилось множество самых разных мыслей. Выходит, Марина вполне могла оказаться права, и Горшков проник в дом Светы. Во всяком случае, во двор он к ней мог зайти очень даже просто. Толкнул калитку и оказался во дворе. А тут и Курилкин с другой стороны пожаловал. Горшков взревновал, Курилкина пристукнул. А потом?.. Потом в дом затащил, к примеру, через открывшееся окно.

Ну, или чего уж там, при безалаберности Светы Горшков мог найти и еще какую-нибудь лазейку, чтобы проникнуть в сам дом.

– А электричество в доме почему не выключила?

– Так ведь мне еще возвращаться было надо. Я же не знала, что так задержусь у вас. И что вы меня провожать потом пойдете, тоже не знала. Думала, одна вернусь. А я не люблю возвращаться, когда в доме темно. Если ненадолго ухожу, всегда свет в прихожей оставляю.

– Но когда мы пришли, электричество дом не освещало. Тебя это не насторожило?

– Да вы чего! – махнула рукой Света. – Вы же помните, как мы с вами славно назюзились! Я про то, что, уходя, свет не выключила, только сейчас вспомнила. Когда вы сами об этом заговорили!

– Так что? Получается, калитку ты оставила открытой и электричество в доме не выключила?

– Да. Получается, что так.

– А окно?

– Оно могло быть просто неплотно прикрыто и ночью от порыва ветра само открылось.

– Но все-таки, войдя во двор и увидев освещенные окна, Горшков мог подумать, что ты находишься в доме?

– Ну… мог. Да, мог, конечно.

– А тут еще и Курилкин пожаловал. Горшков подумал, что тот идет к прекрасной Светлане на свидание, приревновал и убил.

– А мог он каким-то образом проникнуть в твой дом?

– Ну, входную дверь-то я закрыла.

Света выглядела какой-то сильно смущенной. И забормотала:

– Но я не понимаю… при чем тут Горшков? Чем ему Курилкин-то не угодил?

Вот в этом подруги и сами хотели бы разобраться поподробнее. И они не видели другого выхода, кроме как обратиться за разъяснениями к самому господину Горшкову.

Впрочем, сделать это оказалось не так-то просто. Девушки зашли к подозреваемому, но дома того не оказалось.

– На работе небось.

Но где находится офис бизнесмена, подруги не знали.

Света от дальнейших поисков Горшкова отказалась. Она выглядела очень расстроенной.

– Это все так странно и страшно. И еще у меня чудовищно болит голова. Просто раскалывается. Если не приму таблетку и не посплю чуток, умру!

Оставив страдалицу дома, девушки отправились к Таракану. Ситуация вырисовывалась слишком уж нехорошая. Похоже, никакого чужого преступника в поселке и не было. И один их сосед убил другого, к тому же сделал это в доме своей соседки. О таких ситуациях следовало ставить Таракана в известность в первую очередь.

Но глава поселка также отсутствовал. И подругам не оставалось ничего другого, кроме как вновь отправиться к тете Марусе. Это ведь она первая прямо говорила им о преступных наклонностях Горшкова. Мол, жену свою он убил. Труп ее вывез. А ведь если человек жену родимую укокошил, то уж грохнуть соседа ему вовсе раз плюнуть.

– А может, этот Курилкин видел, как Горшков супругу-то свою убивает, – принялась строить следственные гипотезы Леся. – Сказал об этом Горшкову, денег с него за молчание потребовал. А тот Курилкина и убил. Дешевле ведь, чем платить шантажисту.

– А почему тело у Светланы в доме оставил?

– Так чтобы подозрение от себя отвести!

Кира покачала головой:

– Ну, не знаю. Горшков мне всегда казался славным дядькой.

– Его загнали в ловушку.

На сей раз тетя Маруся встретила подруг у дверей с горящими от возбуждения глазами. Старушка была во всеоружии собранных ею за это время сплетен.

– Ой, что я вам расскажу! Что расскажу! Насчет Горшкова права ведь я оказалась. Убийца он! И жену свою убил, и полюбовника ее зарезал!

– Кого?

– Курилкин его фамилия! Сосед наш! Ну, тот убитый!

– А при чем тут жена Горшкова?

– Так жена Горшкова с этим Курилкиным еще раньше спуталась. Еще когда она с Горшковым вместе жила. А уж после того, как они врозь разъехались, так Горшкова и вовсе от Курилкина не отставала. А муж узнал и зарезал их обоих! Сначала ее, а потом и любовника! Кровищи, говорят, весь пол в гостиной залит. От камина и до самого входа, просто какое-то Красное море! Изверг этот Горшков. Пленника своего всю ночь пытал. Кровь из него по капельке выпускал. Сначала одну руку отрежет, потом вторую. Голову только в самую последнюю очередь отделил!

У подруг в глазах потемнело от такой кровожадности тети Маруси. Оставалось только поражаться, как чистенький труп Курилкина в ее фантазиях умудрился превратиться в какую-то кровавую отбивную.

Но у тети Маруси были и другие сведения о своем нелюбимом соседе.

– А Горшков с самого утра в бега подался. Все наличные из сейфа выгреб, с собой забрал. И главное, как ни в чем ни бывало из дома вышел! Невозмутимый, словно танк. Меня в окошке увидел, оскалился еще так приветливо. Кивнул даже. Мол, доброе утречко. А сам… В сумке-то небось все свои наличные попер. Какой там теннис, если тут такие дела! Ясное дело, не ракеткой на корт поехал махать. В дальние страны, в бега подался!

Из всей этой галиматьи подруги умудрились вычленить два важных, на их взгляд, слова.

– Теннис? Корт? А почему вы про теннис заговорили, тетя Маруся?

– Так сумка у него с собой теннисная была. С ракетками. Ну, ракетки-то он небось для отвода глаз прихватил. Как из поселка-то выехал, так их за ненадобностью и выбросил! А сам со всеми деньгами да в бега подался! Еще бы, теперь ведь за ним два убийства числятся. Жены и этого… как его там… Курилкина.

И тетя Маруся посмотрела на подруг. В глазах у нее плескался чистый ничем не замутненный восторг. Такого грандиозного события у них в поселке еще не случалось. Восторг тети Маруси был тем сильней, что именно она предупреждала о злокозненности господина Горшкова.

– А вы меня на смех подняли! – укоризненно заметила она подругам. – Сказали, что из ума старуха выжила.

– Ничего такого мы не говорили.

– Ну, не вы, так другие. А уж про то, что нельзя Горшкова на пустом месте обвинять, точно вы сказали. А оно вон как оказалось. Послушали бы вы меня, да и другие тоже, небось жизнь бы человеческую спасли.

Из этого следовало, что тетя Маруся со своими подозрениями относительно Горшкова обращалась и к другим жителям поселка. Наверное, и до Таракана дошла. Тетя Маруся вообще была женщиной упорной, особенно когда ее что-то задевало за живое. Но сейчас она торжествовала свою победу в роли Сивиллы-предсказательницы.

– Послушали бы вы меня, не было бы горя, – твердила старушка. – А вот не послушали…

– Тетя Маруся, а вы знаете, куда Горшков на свой теннис ездит?

Сбитая с толку старуха какое-то время пожевала губами, а потом неожиданно произнесла:

– А допустим, знаю. И что с того? Сколько вам повторять? Теннисные ракетки он для отвода глаз с собой взял. В бега наш Горшков подался.

– Ну а вдруг он перед этим решил в теннис последний раз сыграть? Он ведь большой любитель тенниса, правда?

– Что есть, то есть. Ни одну игру не пропускает. Сколько тут живет, два раза в неделю ровно в десять утра он уже на свой теннис спешит. Хоть дождь, хоть вьюга, хоть машина в починке. На такси сядет, если понадобится, у соседей машину одолжит, но на свой теннис отправится. Упрямый очень.

– А у кого он машину одалживал?

– У Корольковых. Знаете таких?

– Это те, что белобрысенькие? Мать и два сына?

– Точно. Мать-то у них инвалид. Как младшего родила, так ноги у нее и отнялись. Ну, муж, как водится, исчез сразу же, как почуял, чем дело пахнет. А Ника с двумя мальчишками-погодками одна осталась. Сначала родители с ней жили, а потом и они померли. Но ничего, Ника постепенно оправилась, самостоятельно теперь передвигается, хотя и с палочкой. Но машину все равно водить не может. И мальчишек в школу специально нанятый шофер возит.

По утрам для поселковой детворы до города ходил автобус. Однако он высаживал детей у ближайшей станции метро, и дальше детям предстояло уже добираться самим. Этому было понятное объяснение. Все дети учились в разных школах, мотаться в разные концы города автобус не мог. Элементарно не успел бы по времени доставить всех детишек к первому уроку, и поэтому многих, особенно малышей, родители довозили прямо до порога их школы.

– Ну вот, а в тот день мальчишки у Ники ветрянкой заболели. А шофера то ли не предупредили, то ли он им лекарства привозил, но сюда приехал, а обратно пустым ехать должен был. Вот Горшков у Корольковых его и одолжил вместе с машиной.

Подруги переглянулись, и каждая поняла другую без слов. Если шофер мальчишек Корольковых один раз возил Горшкова на его теннис, он должен знать, где корт располагается.

– Тетя Маруся, мы побежали! Спасибо вам!

– Да за что же спасибо? Вы же и не выслушали меня до конца.

Но подругам было уже некогда. Они торопились к дому Корольковых.

Дверь им открыла сама Ника. Перепачканное краской лицо ее светилось вдохновением. Глаза были затуманены. А в руках Ника держала кисти. Мать двух мальчишек была художницей. Говорят, даже весьма одаренной. Во всяком случае, полотна ее хорошо продавались. И вырученных за них средств Нике и ее сыновьям на жизнь вполне хватало.

Но все соседи знали: создавая очередное свое полотно, Ника начисто выпадала из реальности. И по этой причине вместе с ней жила няня – пожилая женщина, твердой рукой ведущая хозяйство и следящая за порядком в доме.

– Да, – рассеянно произнесла Ника. – Что случилось, девочки?

Говорить художнице о произошедшем убийстве подруги не стали. Во-первых, не хотели ее пугать, а во-вторых, Ника все равно тут же забыла бы разговор с ними. Когда на нее накатывало вдохновение, она не могла думать и говорить ни о чем, кроме создаваемого ею полотна. Только рисовала и рисовала, иногда сутками не выходя из своей мастерской.

– А где ваш шофер?

– Митя? Не знаю. Наверное, где-то здесь.

И Ника оглянулась, явно ожидая, что шофер ее мальчиков появится из воздуха, словно джинн из бутылки. Ничего подобного, конечно же, не произошло. Учебный день был уже в разгаре. И на лицо Ники набежало облачко.

– Его нет.

– А телефон его у вас есть?

– Телефон? Вы имеете в виду номер телефона? Ну да, где-то имелся.

– А вы можете ему позвонить?

– Наверное. Да, думаю, что могу.

Но при этом Ника не стронулась с места и взирала на подруг со все тем же безоблачно светлым лицом, с каким открыла им дверь.

– А знаете, – внезапно сказала она, – вы бы оказали мне услугу, немного мне попозировав.

– Мы?

– Да. Вы обе прекрасно вписались бы в картину, которой я сейчас занята. Мне как раз не хватало двух ваших лиц.

– Ника, мы сейчас никак не можем. Давайте потом.

– Потом… Ну, как угодно. Потом так потом. Жду вас сегодня вечером. В пять вас устроит?

– Да. Мы придем. Наверное. Только дайте нам сейчас номер вашего шофера.

Но Ника по-прежнему взирала на подруг, словно запоминая их черты и бормоча себе под нос, что они обе просто идеальны. Слышать такое даже от полубезумной художницы было приятно. Но увы, Кире с Лесей сейчас позарез нужно было услышать совсем другое.

– Номер! Ника!

– Что? – вздрогнула художница. – Почему вы кричите?

– Дайте нам номер вашего шофера!

– Что?

– Дайте нам его номер!!!

К счастью для подруг, в это время из магазина со свежим хлебом вернулась няня. Железной рукой она быстро навела порядок. Ника отправилась к своим кистям и краскам, а подруги получили номер сотового телефона шофера Мити.

Дозвониться до шофера оказалось делом легким. Куда более легким, чем получить его номер от Ники.

– Да, я – Митя. Да, шофер. Что? Возил ли я Горшкова? Это кто же такой будет?

Но, услышав, что это сосед его хозяйки, которого он подвозил до теннисного корта, Миша повеселел:

– Ну, ясен пень, помню мужика. И что?

– Корт, куда вы его возили, помните?

– На Индустриальном это. Большое такое крытое помещение. Очень неплохо там. И корты есть, и другие сооружения. Стенка, где придурки по стенам лазают. Альпинисты юные. И еще какие-то прыгалки-скакалки для детишек. Впрочем, я особо не присматривался. Но вашего Горшкова там очень хорошо знают. Видно, он у них постоянный клиент. Да и он сам мне всю плешь своими разговорами про теннисные турниры за дорогу проел.

И Митя откровенно прибавил:

– Сам-то я больше футбол уважаю. Как игра моей команды, так я перед телевизором. Пиво, чипсы, все дела. А теннис – он…

Но подруги не стали выслушивать разглагольствования Мити до конца. Достаточно и того, что они уже услышали.

Теперь их путь лежал на Индустриальный. Нужные корты они нашли быстро, и, что самое удивительное, машина Горшкова стояла тут же. Темно-вишневый «Фольксваген» блестел на ярком солнышке своей симпатичной кругленькой попкой. Да и чего бы ему было не блестеть? Машина была совсем новой. Горшков приобрел ее буквально месяц назад. Но за этот месяц он успел надоесть всем своим соседям, раз за разом объясняя всем, кто соглашался его слушать, насколько это удобная, комфортная и экономичная машина, куда экономичней его прежней. Кстати говоря, тоже «Фольксвагена», но только тремя годами старше.

– Немцы просто фанаты по части экономичности. Тут движок на сто километров всего семь литров жрет. И это по городу! А уж на трассе и вовсе меньше пяти выходит. А в машине движок двухлитровый. Умеют же делать, черти!

Подругам казалось, что экономить пару литров бензина, когда ты уже отдал за машину полтора лимона, по меньшей мере странно. Впрочем, бензин все время дорожает, как знать, возможно, в будущем станет вовсе недосягаем. И тогда позиция Горшкова будет вполне оправдана наступившими трудными обстоятельствами. Только тогда уж лучше будет всем пересесть на водородные двигатели. И экология окажется в порядке, и заправляемая в машины жидкость – вода – не может стоить дорого.

Но, как уже говорилось, Горшков своей машиной всем соседям до того намозолил глаза, что не узнать его «Фольксваген» подруги просто не могли.

– Если машина тут, значит, и Горшков тоже тут.

Это было бы неслыханной удачей. Перед тем как податься в бега, Горшков решил поиграть в свой любимый теннис. Напоследок, так сказать.

– Зайдем?

– Почему бы и нет?

Но побывать внутри девушкам не удалось. Стоило им захлопнуть дверь своей машины, как из теннисного клуба вышел Горшков собственной персоной.

– Вот он, голубчик!

– Тепленький!

Подруги еще не придумали, что скажут Горшкову, и поэтому им хотелось немного оттянуть момент откровенного объяснения с ним. Не так-то легко подойти к своему соседу прямо посредине городского сквера и поинтересоваться, так, между делом, не убивал ли он другого их соседа. А если нет, то какого черта тогда он болтался возле места преступления?

Но одновременно они опасались, как бы Горшков не задал драпака, увидев их тут. Но Горшков увидел, а бежать даже и не подумал. Он выглядел на редкость безмятежным и довольным собой, жизнью и всем, что его окружало. Если бы у подруг спросили их мнение, то они бы сказали правду. Человека, меньше похожего на убийцу, чем их сосед Алексей Горшков в эту минуту, они еще никогда не видели.

– Привет, девочки, – поздоровался Горшков, подойдя к подругам и сияя приветливой улыбкой. – Молодцы!

– Мы? Молодцы? В каком это смысле?

– Ну, вы ведь наконец решили последовать моему совету? Решили вступить в ряды любителей тенниса? А что? Прекрасный вид спорта! Вырабатывает силу, быстроту, оттачивает реакцию, тренирует умение предугадывать следующий шаг противника. Без этого в теннисе нельзя! Это вам не тупой бег!

Что касается подруг, то они как раз с куда большим удовольствием наблюдали за выступлением бегунов. Особенно им нравился короткий финишный отрезок, когда бегуны набирали невероятный темп и, почти не касаясь земли, неслись к финишу. Легкие, стремительные и неудержимые. Теннисные турниры с их ахами и охами нравились подругам существенно меньше.

Но Горшков буквально сиял от удовольствия. Он считал, что это благодаря его рекомендации подруги оказались здесь.

– Я ведь вам давал визитки этого клуба.

И подруги вспомнили: действительно давал. Они ощутили смутное недовольство собой. И надо же было им мчаться к Корольковой, теребить ее шофера Митю! Достаточно было порыться в своих визитницах, нашли бы адрес клуба без всякой лишней суеты.

– Проводить вас к тренеру? – поинтересовался Горшков. – У меня есть еще несколько минут. А потом, простите, должен бежать.

Бежать он должен! Подруги всерьез разволновались. У них даже шеи вспотели. Ни в коем случае не отпускать Горшкова! Держать! Сбежит, потом ищи ветра в поле!

И, переглянувшись, подруги сдвинулись плечом к плечу, отрезая Горшкову путь к его автомобилю.

– Мы хотим задать вам несколько вопросов.

– Ого! О чем?

– Вы ведь знакомы с вашим соседом – господином Курилкиным?

– С Ванькой? Конечно, знаком! Очень хорошо его знаю! И давно!

– И что вы можете о нем сказать?

– Ваня умеет быть полезным, – серьезно произнес Горшков. – Это его основное качество. Но в его профессии иначе и нельзя.

– А как человек он вам нравится?

– Нормальный мужик. Немного скользкий, но при его профессии иначе никак.

Кстати, о профессии господина Курилкина подруги ничего и не знали. Вот про Горшкова они знали все: он был бизнесменом, владел мебельным производством, а также несколькими магазинчиками и складами. Но Горшков сам любил похвастаться своими достижениями перед каждым, кто соглашался его слушать. А вот Курилкин о своем роде занятий помалкивал.

– Он адвокат, – ответил Горшков на вопрос подруг. – А в чем дело-то? Хотите обратиться к Курилкину по какому-то вопросу? Так учтите, он уголовные дела не ведет. Только финансовые вопросы помогает решать, причем совершенно легально. Так что Курилкин – это не про вас.

– В каком это смысле?

– Ну, вы же у нас детективы? Сыщицы? Колитесь, это Таракан вам велел про Курилкина разузнать? Все беспокоится, как бы враг не проник в его колыбельку изнутри?

Подругам совсем не понравилось, как Горшков подтрунивает над стариком. Да, у Таракана много тараканов в голове, но ведь не нравится, не живи в его поселке. А если уж поселился в Чудном Уголке, подписал все соглашения, чего теперь подтрунивать?

Но тут девушки вспомнили, что у них к Горшкову куда более важные претензии. И Кира задала следующий вопрос:

– Значит, с Курилкиным у вас были чудные дружески-деловые отношения. Он был вам полезен. В соседстве приятен. Зачем же вы его тогда убили?

Она специально задала этот вопрос, хотела посмотреть на реакцию Горшкова. Реакция последовала незамедлительно. Сначала у Горшкова отвисла нижняя челюсть. Очень убедительно отвисла. Потом он вытаращил глаза, а затем схватился за сердце. Подруги и сами лучше бы не сыграли.

– Ваньку убили? – ахнул Горшков. – Да вы чего? Когда? Где?

– А то вы не знаете?

– Откуда?

– Сами же его к праотцам и отправили!

В оправдание Горшкова надо сказать, что он ничуть не испугался. Удивился, еще больше глаза выпучил, но не испугался.

– Я? С чего вы взяли? Абсурд какой-то!

– Вы его не убивали?

– Нет, конечно!

Но подруги Горшкову не поверили. Ну и пусть он тут перед ними невинного барашка корчит. А на месте преступления его все равно видели.

– Вас видели, когда вы шли убивать Курилкина.

– Да что за бред-то такой? Говорю вам, я никого не убивал. И Ваньку в первую очередь.

И тут перекошенное лицо Горшкова внезапно осветила улыбка. Он с облегчением вздохнул и рассмеялся:

– А-а-а… Хитрые какие! Напугали меня, чуть не до смерти. Только и я не лыком шит! Мигом все понял!

– Что вы поняли?

– Это розыгрыш? Да? Старик послал вас, чтобы вы меня разыграли? Хочет отомстить мне за то, что я назвал его пережитком прошлого? Ха-ха! Можете передать старому маразматику, что его шутка удалась! Я почти поверил в то, что это все на самом деле! Ха-ха!

И Горшков залился жизнерадостным смехом. Подруги в недоумении переглянулись. Нет, не тянул Горшков на убийцу. Либо же он был просто гениальным актером, а подруги это в нем каким-то образом просмотрели, либо он не убивал. Откровенно говоря, Горшков всегда казался своим соседкам напыщенным и недалеким человеком, но сейчас, отказываясь от убийства, если он играл, то играл просто виртуозно.

Тем не менее Кира покачала головой:

– Мы не шутим. И это не розыгрыш. Господин Курилкин убит прошлым вечером в доме Светланы Юрьевны Осипенко.

– Где?

– У Светланы Осипенко.

– Вот видите, при чем тут я?

– Самой госпожи Осипенко в это время дома не было, она веселилась у нас в гостях. Но убийство произошло как раз в то время, когда вас видели входящим в ее дом. Понимаете, почему мы пришли именно к вам? И не мы одни. Следователь тоже захочет задать вам ряд вопросов, как только узнает то, что узнали мы.

– Кто вам сказал, что я был на месте преступления?

Тон Горшкова стал деловитым. Он начинал понимать, что все происходящее отнюдь не шутка и что дела обстоят серьезно.

– Так кто вам сказал про меня эту чушь?

– Марина. Ваша соседка. Вы ее хорошо знаете. Знаете, как быстро она разнесет слух о вашем преступлении по поселку. И наверное, вы уже догадываетесь: времени на добровольное признание у вас осталось немного.

Горшков выслушал речь Киры, ничего не возразив. Он как-то подсобрался, даже свисавшее с ремня брюшко куда-то исчезло. Теперь Горшков напоминал дикого зверя – кабана, сильного и опасного противника для всякого охотника.

Таким подруги его еще не видели. И теперь пожалели, что сунулись к Горшкову одни, без сопровождения. Они привыкли считать его недалеким дурачком, хвастливым бахвалом, но оказалось, что Горшков совсем не так прост. Да и как мог быть дураком человек, достигший успехов в бизнесе. Дураки сходят с марафонской дистанции уже на первых километрах.

Внезапно Горшков оттолкнул подруг и кинулся бежать прямо по раскисшему газону. Бежал он к своей машине, на ходу отключая в ней сигнализацию. Он успел запрыгнуть в машину и даже завести мотор, прежде чем девушки вообще хорошенько разогнались за ним следом.

– Надо было надевать удобную обувь!

– Эх! Уходит!

Увы, подруги были в своих обычных сапожках, и острые каблучки сильно увязали в весенней слякоти, мешая бежать. Так что, когда подруги оказались возле своего «гольфика», Горшков уже выруливал со стоянки на проезжую часть. Девушкам не оставалось ничего другого, кроме как побыстрей забраться в свою машину. Теперь, когда они все были на колесах, неравенство несколько сглаживалось.

– У нас преимущество, наша машина меньше и юркая.

– А у Горшкова фора.

– Все равно есть шанс догнать его.

Горшков был уже на проезжей части. Не глядя по сторонам, он выехал на шумный перекресток. И тут же начал заворачивать налево, совсем не обращая внимания на то, что с другой стороны несется грузовик. Тяжелая машина не успела вовремя затормозить. Сильным ударом весь перед новенького «Фольксвагена» превратился в бесформенную кашу. Машину бросило на встречную полосу, где ее поочередно ударили еще две легковые машины.

Горшков в своей машине должен был погибнуть еще при первом ударе, а уж два последующих должны были точно его добить.

Замерев от ужаса, подруги смотрели на серьезное ДТП, которое разворачивалось перед их глазами. Уже четыре машины стояли на перекрестке, мигая аварийкой, а их водители вылезали из салонов, безостановочно матерясь и вертя головами по сторонам в поисках виновника случившейся аварии.

Но грузовик был уже далеко. Он не пожелал остановиться и выяснить, что произошло с водителем машины, которую он буквально протаранил.

– Какой мерзавец!

– Трус!

– Убийца! Горшкову после такого столкновения точно не выжить. У него же не машина, а консервная банка. Не железо в ней, а жесть!

– Ты запомнила номер грузовика?

– Да.

– Я тоже, только в последней цифре сомневаюсь.

– Пятерка. Там была пятерка.

И Леся, стиснув зубы, бросилась к машине Горшкова. Возле нее уже образовалась небольшая толпа. И, судя по лицам людей, которые встревоженно перекликались и пытались открыть заклинившую дверь водителя, ничего хорошего подруг на месте аварии не ожидало. Да оно и понятно, после такого сильного удара машина Горшкова сложилась словно гармошка. Что стало с самим Горшковым, думать просто не хотелось.

Глава 7

Окружившая машину Горшкова толпа сильно увеличилась за те несколько минут, что девушки потратили на безопасный переход перекрестка. Впрочем, движение на нем почти совсем застопорилось. Пострадавшие машины перекрывали движение, а их водители и сами были в шоке от столкновения, и еще пытались помочь тому, кто пострадал сильнее их.

– Вон машина Горшкова! О господи! Да она вся всмятку!

Обступившие со всех сторон изуродованный «Фольксваген» люди испуганно переговаривались.

– Труп.

– Не надо его трогать.

– Кровищи-то! Мама родная!

Леся глянула в салон, и ей стало нехорошо. Раскрывшиеся подушки безопасности почти полностью перекрывали обзор. Рассмотреть водителя не получалось. Но подушки были забрызганы алой кровью, которая не могла быть ничьей иной, кроме как самого Горшкова.

– Он умер! – кинулась к подруге Леся. – Этот тип на грузовике убил его!

– Погоди. Может, еще и выжил. Все-таки подушки безопасности во время аварии все сработали. А немцы, они такие… они не только в экономии шарят, они и за безопасностью пассажиров и водителя тоже следят.

К счастью, «Скорая» прибыла быстро, но врачи оказались в замешательстве. Как помочь водителю, до которого невозможно добраться? Такого отчаяния подруги еще не испытывали никогда. Буквально в метре от них находился человек, которому надо было помочь и которому можно было помочь, но добраться до него не было возможности.

– Может быть, он как раз сейчас умирает! Где же спасатели? Надо резать железо, извлекать пострадавшего!

Люди пытались своими силами расшатать машину, отогнуть поврежденный металл. Но что такое слабая человеческая плоть по сравнению с железом? Оно упорно не отпускало из тисков свою жертву. А минуты, отпущенные Горшкову для жизни, истекали.

Наконец прибыла бригада спасателей. Вооружившись пускающей искры пилой, они вырезали Горшкова из машины. Окровавленный и какой-то измятый мужчина оказался свободен. Вопреки всеобщим ожиданиям он был жив. Стонал и даже шевелил руками и ногами, хотя и слабо.

– Живой! – пронесся над толпой дружный вздох облегчения. – Живой!

И даже подруги, хотя всего полчаса назад они были готовы засадить Горшкова за решетку, испытали огромное облегчение.

Но врачи, которые давно дожидались своей очереди, оставались озабоченными.

– Живой-то живой, да без сознания, – проворчал один из них, ловко закатывая на руке у Горшкова рубашку и вонзая тонкую иглу в вену.

– Ему же лучше. Был бы в сознании, от болевого шока мог бы умереть, – жизнерадостно возражал его младший товарищ.

– И переломы какие нехорошие, – продолжал мрачнеть более опытный врач. – Вряд ли ходить сможет.

– Кости срастутся.

– Кожные покровы бледные. Как бы не внутреннее кровотечение.

– В такой аварии побывать и выжить – уже удача. Ничего, откачаем. Главное, что он выжил, а уж дальше мы его не отпустим.

Так, переговариваясь, они и загрузили Горшкова в машину. Один по-прежнему сомневался, второй был убежден в успехе. Отчего-то подругам казалось, что хоть прав более старый и опытный доктор, но победит все равно жизнерадостная позиция молодого. Они проводили глазами уехавшую машину и только тут сообразили, что не выяснили, в какую больницу увезли Горшкова.

– Ничего, это можно узнать в справочной «Скорой помощи».

– А вдруг сбежит?

– Куда он денется? Ты же слышала врачей. Даже если он просто выживет, это будет удачей. А с больничной койки Горшков еще не скоро встанет.

Пока над покореженной машиной колдовала бригада эвакуаторщиков, подруги заглянули в салон «Фольксвагена». Вот и сумка, с которой Горшков ходил на теннис. Висит на какой-то железяке, вылезшей в салон непонятно откуда. Дыра в сумке была внушительная, и из нее высыпались вещи – белая футболка, еще мокрая от пота, повязка, ракетка и комплект мячей. Никаких наличных в более или менее твердой валюте вопреки утверждениям тети Маруси в сумке не наблюдалось.

– Выходит, Горшков никуда не собирался бежать? – растерянно произнесла Леся. – Выходит, он просто поехал на теннис, ни о чем дурном даже не думая?

Тем не менее в поселке все бурлило. Когда подруги вернулись, то первым делом охрана сообщила им о том, что в поселке введено чрезвычайное положение.

– Ночью убийство произошло. И убийца-то один из наших. Сексуальный маньяк. Хотел соседку свою прирезать, да ему в этом один из его соседей помешал. Ну, маньяк его первым и положил, а потом за своей жертвой отправился. Целую ночь у нее в доме проторчал, все ждал, когда вернется. Да девчонка не глупа, у своих подруг спряталась, только так и уцелела. А когда вернулась, маньяк уже сбежал, только труп после себя прибрать не успел.

Как и предвидели подруги, энергичная и деятельная Марина успела оповестить всех своих соседей о том, что она видела Горшкова возле дома Светы в вечер убийства. Тот факт, что труп был найден в полночь, а Марина видела Горшкова возле дома Светы около девяти вечера, никого не заинтересовал. Зато Марина успела переговорить с тетей Марусей. Обе женщины обменялись сплетнями и увеличили убойность информации вдвое.

Теперь Горшков получался каким-то совершенно невероятным злодеем.

– Жену свою убил. Полюбовника ее убил. Сам – маньяк сексуальный оказался. А его жена все про него узнала и любовнику своему рассказала. А разве вы не знали, Курилкин с женой Горшкова амуры крутил? Нет? Ох, какая у них страшная любовь была! Он ее прямо обожал. Даром что она его на двадцать лет старше была.

Подруги прямо диву давались, как за короткое утро мнение окружающих о бедном Горшкове могло так сильно измениться. Не попади он в ДТП и вернись в поселок, толпа его могла запросто растерзать, а потом еще и закидать камнями. Следователь, который беседовал ночью с подругами, тоже был тут. Основательно обработанный общественным мнением, он горел желанием побеседовать с господином Горшковым.

– Это невозможно. В ближайшее время уж точно. Горшков в больнице. В реанимации. Выживет или нет, врачи предсказать не берутся.

– Вам это откуда известно?

– Из самых достоверных источников.

Девушки уже побывали в больнице, куда отвезли Горшкова. О том, что его повезли в больницу имени Красина, они узнали в справочной. Нельзя сказать, чтобы эта больница была как-то особенно хорошо оснащена или специально предназначена для тяжелых пациентов, но она была ближе всего к месту ДТП, и врачи со «Скорой помощи» боялись, что до другой клиники они своего пациента просто не довезут.

Больница стояла на окраине города. С одной стороны за ней начиналось Пороховское кладбище, с другой из ее окон виднелись трубы крематория. Соседство знаменательное, для больных прямо-таки целительное. Кто и не собирается помирать, лег просто на обследование, тот поневоле задумается.

Видя изо всех окон наглядное напоминание о том, что жизнь не вечна, все бренно, а мы смертны, даже самый заядлый шутник передумает шутить со своим здоровьем.

Сама больница была выстроена из красного кирпича, обожженного в печах еще во времена царя Гороха. Выстроенное примерно в те же годы здание было сейчас в удручающем состоянии. И в то, что в этих разваливающихся от старости стенах кто-то может еще лечить и спасать людей, верилось с трудом.

Но персонал тут был душевный. В справочной девушек приняли как родных. Утешили, успокоили. Старушка, по виду ровесница прошлого века, убежденно говорила подругам о состоянии Горшкова, даже не прибегая к помощи телефона:

– Жив ваш Горшков! Жив! А чего ему не выжить? Вот, я помню, в войну к нам раненых привозили, вот тогда да – было дело. Ни бинтов, ни хлороформа. Ампутации под сто граммов спирта на живую делали. Дадут пациенту выпить, он чуток забалдеет, да и вперед – доктор ему ногу пилить. Потом отнесем парня в палату, а что с ним дальше делать, и не знаем. Антибиотиков нет, а гангрена – штука страшная. Сгорали ребята за пару дней, словно свечки. А ваш-то чего!

И бабка пренебрежительно махнула рукой:

– Выживет! Врач у нас сегодня хороший. Оборудование город нам в прошлом году новое подарил. Лекарств полный ассортимент. Чего же ему не выжить? Кровь перелить надо – пожалуйста, целый холодильник этой крови-то. А если какой группы нету, так подвезут из городского банка крови. Только трубочку сними, и звони. Вот нам бы на войне так! Не было у нас крови, чтобы раненым перелить. Последнюю врачи отдавали иной раз. А вокруг голод, блокада. Люди едва ноги от недоедания и истощения передвигали. А все равно приходили, последние капли сцеживали. А вы все жалуетесь! Все недовольны чем-то! Вам бы в наше время пожить, небось по-другому бы запели!

– Бабуля, мы же ваших подвигов не умаляем, – взмолилась Леся. – Кто спорит? Вы – герой. И все ваши ровесники тоже герои. Мы по сравнению с вами просто избалованные дети.

– Вы нам узнайте точно про нашего больного, и мы уйдем!

– Выживет, я сказала! – сверкнула на них совсем не старческим глазом санитарка. – Даже и не смейте ни о чем плохом думать.

– Бабуля, понимаю, вы в прошлом веке застряли. Но вот же телефон! Узнайте у сестры в реанимации, какое у него состояние?

– Операция еще идет! Рано звонить!

Вот оно в чем дело! Горшков еще на операционном столе. Долго же с ним возятся. Видать, состояние совсем тяжелое. Но подруги не ушли. Они присели на скамеечку, смиренно дожидаясь результата. Бабка покосилась на них раз, покосилась другой, а потом, сменив гнев на милость, не выдержала и поинтересовалась:

– А кем же вы ему будете, больному-то вашему? Али сестры?

– Нет, просто знакомые.

– Ну-ну… знакомые, – закивала бабка. – А вот в мое время все сестрами любили представляться. Как ни придет иная к больному, а все сестра. И столько к некоторым ребятам сестер этих ходило, прямо героини у них матери!

И бабушка тихонько захихикала. Присоединившись к ней, подруги подумали, что, может, в бабкиной молодости лекарства были и другими, зато мужчины были все те же. Ничто не меняется под луной, разве что декорации немного другие. А пьесы, которые разыгрываются на сцене, все те же.

Подруги просидели в ожидании почти два часа. За это время успели подружиться с героической бабулькой, попить с ней чаю и съесть бисквитный тортик с конфетами. За покупками подруги смотались в ближайший магазин. Не потому, что им самим так захотелось сладкого, просто они хотели хоть как-то поддержать и порадовать героическую бабушку, которой довелось пережить такие страшные годы. И не просто пережить, а выжить в них. И не просто выжить, а сохранить ясный рассудок до самой глубокой старости.

Тоже своего рода подвиг, но бабка совсем своей жизнью не гордилась. Она лишь повторяла, что верить надо в лучшее. Так и в песне поется. И даже напевала подругам несколько строк из какой-то далекой советской песни, где воспевалась вера человечества в светлое коммунистическое будущее. Тот факт, что будущее это так и не наступило, несмотря на веру сотен тысяч и даже миллионов человек, бабку почему-то не смущало.

– Все будет хорошо, – оптимистично твердила она. – Уж коли мы войну выиграли, изверга рода человеческого погубили, теперь Русь-матушка не пропадет. Весь мир может в тартарары отправляться, а у нас все живы будут!

Горшков выжил. Из операционной он выехал головой вперед. В его положении это было лучшее, на что он мог рассчитывать.

После рассказа подруг следователю Померанцеву по-прежнему очень хотелось пообщаться с Горшковым лично, поэтому он внимательно выслушал рассказ подруг и заявил:

– Немедленно у палаты Горшкова будет выставлен наряд. Преступник ни в коем случае не должен сбежать!

– Но виноват ли он? Мало ли что он в тот вечер проходил возле дома Светы! Марина даже толком и не видела, заходил ли Горшков в ее дом!

Следователь ответил туманно:

– Помимо показаний этой свидетельницы, имеются еще и другие основания, чтобы заподозрить господина Горшкова в убийстве его соседа.

И отчалил. Расшифровывать его слова пришлось уже Таракану.

– У судмедэкспертов возникло сомнение во времени смерти Курилкина, – объяснил он подругам.

– Какие тут могут быть сомнения? Он был еще теплый, когда мы его нашли.

– Но, помимо температуры тела, есть и другие показатели. И вот они не совпадают. У экспертов есть предположение, что убийство могло быть совершено на несколько часов раньше. Затем убийца поместил тело в чрезвычайно теплое, даже жаркое помещение, в котором оно и пролежало вплоть до прихода хозяйки в дом.

– Но когда мы вошли в холл, там было скорее прохладно, чем жарко.

– Точно?

– Совершенно точно. И дверь была закрыта.

– Тогда можно предположить, что незадолго до возвращения хозяйки преступник перетащил тело в холл.

– А потом открыл окно и сбежал через него из дома?

– Совершенно правильно!

– Но где тут указание на бедного Горшкова?

– Ребята из органов просмотрели список входящих вызовов на телефон покойного. Так вот, последний звонок, принятый им, был как раз от господина Горшкова.

Вот это было уже серьезно. Горшков позвонил Курилкину, вызвал его поговорить. Разговор принял нежелательный для Горшкова оборот, и он убил несговорчивого оппонента.

– И в котором часу был сделан этот звонок?

– В восемь сорок пять.

– Другими словами, вы хотите сказать, что Горшков позвонил своему соседу и предложил тому прогуляться к Свете домой? Но как он объяснил Курилкину то, почему встреча состоится именно у Светы дома? Почему не у него или вообще где-нибудь на нейтральной территории?

Таракан загадочно закатил глаза и произнес:

– А вот это вам и предстоит выяснить самим.

– Нам?

– Конечно, – спокойно кивнул он, словно вопрос об участии подруг в расследовании был решен давным-давно и в обсуждении вовсе не нуждался. – Кому еще я могу поручить столь ответственное дело? Только вам! А как вы думали?

– Мы… мы никак не думали.

– В нашем высокобезопасном и комфортном для проживания поселке произошло чепэ, – строго произнес Таракан. – Убит один из наших соседей! Невозможно оставить такое происшествие без внимания. Мы все единым фронтом должны мобилизоваться и найти преступника! Это наш долг!

– Но мы…

– И вы уже занялись этим делом. Разве не так? Иначе, скажите мне, зачем вы помчались за этим Горшковым?

Подруги молчали. Таракан буквально припер их к стенке. Действительно, если они не собирались участвовать в расследовании, то зачем они помчались к Горшкову в больницу? Из простого человеколюбия? Но тогда было достаточно и одного телефонного звонка.

– Мы хотим отвести подозрения от Светы. Она боится, что ее арестуют. Труп-то ведь найден в ее доме.

– Забудьте вы про эту ерунду! Наш Померанцев не из тех следователей, кто хватает первого попавшегося подозреваемого и начинает его дожимать. Он честный малый и невиновного за решетку никогда не посадит. Но у него мало сил, чтобы вплотную заняться этим расследованием, поэтому наш долг – помочь полиции.

– И что вы хотите от нас?

– Сосредоточьтесь на поиске улик. Пока что Горшков, если выживет, вполне может отмазаться от всех обвинений. Прямых улик, указывающих на его вину, у следствия до сих пор нет. Если Горшков не пожадничает и наймет себе хорошего адвоката по уголовным делам, тот разобьет дело за три минуты.

– Так, и что мы должны сделать?

– Доказать вину Горшкова или…

– Или?..

– Или доказать, что он невиновен!

Ничего себе задачка! И как подругам это сделать?

– Я бы на вашем месте сосредоточился на поиске мотива, из-за которого Горшков мог захотеть убить своего соседа. Пока что в этом плане у следствия все очень расплывчато.

– Горшков вроде бы даже дружил с Курилкиным.

– Они приятельствовали, – сухо произнес Таракан. – Скажу больше, именно по протекции Курилкина в нашем поселке поселился господин Горшков.

Подруги задумались.

– Скажите, а Горшков был женат?

Таракан нахмурился:

– Почему вы об этом спросили?

– Ну, наверное, надо сообщить ближайшим родственникам о случившемся ДТП.

– Жена у Горшкова имеется, – пожевав губами, как-то недовольно произнес Таракан. – Во всяком случае, по документам он до сих пор женат. Но отношения между Горшковым и его женой сложные. Его жена живет в Европе. Точней сказать, в Германии.

– Почему? Почему она живет отдельно от мужа?

– В браке всякое бывает, – вздохнул Таракан. – Когда люди проживут в браке пару десятков лет, случается, они устают от общества друг друга.

– Но жить в Германии постоянно – удовольствие не из дешевых. Да и непросто это. Виза, гражданство, куча документов… Как супруга Горшкова все это устроила?

– У жены Горшкова двойное гражданство. Под Берлином у нее маленький домик, доставшийся ей в наследство от кого-то из родных или купленный на их деньги. А деньги на жизнь… что же, полагаю, господин Горшков выплачивал своей жене определенное содержание.

Но у подруг в голове до сих пор стоял голос тети Маруси, уверенно вещавшей об убиенной собственным мужем женщине: «Убил он ее! Убил! А тело вывез и закопал!»

– Как бы нам поговорить с супругой Горшкова?

– Далась вам эта супруга! – с сильным раздражением произнес Таракан. – Ну, живет она себе в Германии, убийство-то совершено тут, в России! Чего вы привязались к жене Горшкова? Уж тогда интересовались бы, есть ли у Курилкина супруга!

– А она есть?

– Курилкин был старый холостяк. Сам мне неоднократно повторял, что женщинам не верит. Все они лгуньи и лицемерки. Так что если вы полагаете, что Курилкина убила его жена из-за наследства, то сразу же отбросьте эту версию, в этом деле она не сработает.

Но ведь совсем недавно тетя Маруся видела в поселке жену Горшкова. Та показала ей свидетельство о браке и объяснила, что с мужем у нее вышла размолвка. Но если супруги уже не живут вместе, то размолвка могла носить весьма серьезный характер.

Таракан выслушал подруг и задумался надолго.

– Я наведу справки, – хмуро произнес он наконец. – Возможно, к этой даме – мадам Горшковой – мы еще с вами вернемся. Но пока что вы смотайтесь-ка в пару мест. Думаю, что начать расследование стоит с тех мест, где покойный и подозреваемый работали.

Подруги и сами думали точно так же. От Таракана они уже знали, что офис Горшкова находился все там же, в Красногвардейском районе, неподалеку от Индустриального проспекта. Точней говоря, на улице Электропультовцев.

Обстоятельства складывались таким образом, что подругам надо было тащиться назад, но они не жаловались. Надо, значит, надо. Быстренько перекусив дома, они умылись, приласкали кошек и пообещали им быть не поздней семи часов вечера. Им ведь еще предстояло сегодня позировать у художницы Ники. Вряд ли после целого дня расследований подруги смогли бы уделить ей больше двух часов.

Детективная деятельность вообще сопряжена с множеством поездок. Сидя на одном месте, преступления не раскроешь. Сыщику нужна не только голова, но и ноги. Ну, и силы, и выносливость, и умение делать правильные выводы. И черт знает еще сколько разных вещей. Удивительно, почему в таком случае эта уникальная профессия не оплачивается достойно?

Улочка с диковинным названием Электропультовцев была пережитком советского прошлого нашей страны. Казалось, что время на ней остановилось. Расположенная в живописном месте – церковь Ильи Пророка на холме, речушка под ней, чуть дальше плотина и водохранилище, в котором даже водилась рыба, – сама улица Электропультовцев была застроена складского типа промышленными помещениями.

Тут находились всевозможные мелкие и средние производства, дающие предпринимателям неплохой доход. Аренда тут была сравнительно невелика, а места много. Это привлекало сюда арендаторов. Вот только найти нужное строение подругам удалось далеко не сразу. На улице Электропультовцев почти не было прохожих, а работяги в замызганных робах, выскочившие по каким-то делам, знали только свое рабочее место, а прочими даже не интересовались.

Со времен царской власти тут не многое переменилось. Одежда стала другой. Фабричные здания строились не из кирпича, а из бетона, пластика и стекла. Но точно так же, как и век назад, в обеденный час рабочие торопливо выбегали по своим делам, стремясь вернуться по звонку обратно к станку и избежать штрафа. Рабочая окраина, невзирая на текущее мимо нее время, оставалась верной самой себе.

Но наконец подруги нашли двух относительно хорошо говорящих на русском жителей ближнего зарубежья, которые доходчиво объяснили им, как добраться до ООО «Велла».

– Сейчас прямо, у желтого дома под шлагбаум, потом налево, снова налево – и вы приехали.

Подруги последовали указаниям и спустя десять минут оказались у здания, где располагался мебельный цех, принадлежащий Горшкову. Внизу было производство, офисы и бухгалтерия находились на втором этаже. Никакого оживления подруги в цеху не заметили. Несколько рабочих вяло переходили с одного места на другое без видимой пользы. До конца рабочего дня еще оставалось время, но рабочие выглядели расслабленными. Один из них курил, лениво устроившись на стопке листов ДСП. Справа от него был ящик с опилками, слева валялась промасленная ветошь. С техникой безопасностью и дисциплиной тут было плоховато. Интересно, это только в отсутствие хозяина или всегда так?

– Ребята, а где нам найти кого-нибудь из руководства?

– Туда идите!

Туда – это наверх, на второй этаж. И туда надо было подниматься по узкой винтовой лесенке, вившейся над цехом. Сверху было видно, что пара рабочих деловито пристреливали пестренькую ткань к маленькому диванчику. Но это была единственная пара, которая занималась чем-то, очевидно, полезным.

– С кем поговорим в первую очередь?

– Думаю, начать надо с секретарши. Если Горшков жил фактически один, старая жена в Германии явно не в счет, ему нужна была женщина. Почему бы не секретарша?

Да, молодая красивая секретарша была бы очень кстати в их расследовании. Но подруг поджидало страшное разочарование. Секретарши у Горшкова не было вовсе. Был секретарь. Угрюмый мужик лет сорока, по виду пьющий и чем-то неуловимо похожий на самого Горшкова.

– Брат в больнице? – поразился он, услышав новость о своем боссе. – Блин! Ну, дела! И где лежит?

Услышав, что тут рядом, в больнице имени Красина, он пришел в неописуемое волнение:

– Надо его навестить! Что ему отнести? Фрукты? Хотя какие там фрукты! Он же мужик! Может быть, пивка ящичек? Или уж сразу водочки?

При этой мысли глаза у мужика ярко блеснули, а нос покраснел еще больше. Мысль о бутылке водки так ясно отразилась на его физиономии, что даже подруги ее прочли без труда.

– Скажите, а вы брат господина Горшкова?

– Родной и единственный! – выпятил грудь выпивоха. – Сеня меня зовут.

При этом глаза его шарили по ящикам стола. В одном из них, подруги были уверены, лежала припрятанная бутылочка пива или даже чего покрепче.

– И долго брат в больнице-то пролежит?

– Не меньше пары недель, – приблизительно сказала Кира. – Если вообще выживет.

– Ох, мать родная! Ну, за его здоровье!

И быстрым движением Сеня выхватил из ящика бутылку водки, с явным облегчением открыл ее и налил прозрачной жидкости в почерневшую от заварки чашку. Выпил, занюхал листиком какого-то комнатного растения и поднял к подругам еще больше заблестевшие глаза.

– А вы сами кто такие будете-то?

Услышав, что подруги – всего лишь соседки господина Горшкова, его брат совсем расслабился.

– Лешка у меня хороший. Всем бы таких братьев. Меня вон к себе на работу устроил. Как мать померла, совсем я никому не нужен стал. А брат приехал, меня к себе забрал. Жилье дал. Я ведь по образованию экономист. У нас в Горловке экономический колледж окончил. На нашей обувной фабрике бухгалтером до самого ее закрытия работал. Имею стаж по профессии двадцать лет!

Экономический колледж! В Горловке! Небось располагается он в здании бывшего училища, готовившего сапожников и закройщиков для той же обувной фабрики.

Под действием выпитой водки дядя Сеня пустился в разговоры. Подруги быстро поняли, что особой близости между братьями не было. Старший брат, столь многого достигший в своей жизни, внушал младшему и робкому, ни разу не покидавшему свою Горловку, почтение и трепет.

Дядя Сеня, как брат Горшкова велел себя называть, выучился на сапожника в своей родной Горловке еще двадцать лет назад. После перестройки производство тихо хирело, шили допотопную, но крепкую и надежную обувь на материале, закупленном чуть ли не в советские годы. Но когда старое оборудование окончательно вышло из строя, встал вопрос о реорганизации производства.

– И вот тогда брат и оплатил мое обучение на экономиста. Вернулся я на родную фабрику уже бухгалтером. Только недолго проработал, закрылось производство окончательно.

Потеряв работу, по примеру многих своих соседей Сеня запил. Он и раньше прикладывался к бутылочке, но так, по праздникам и выходным дням. А теперь, когда каждый день стал у него выходным, он потерял счет выпитым бутылкам. Благо жил Сеня с хорошей женщиной, которая в спиртном сожителя не ограничивала. Сеня любовно называл свою сожительницу Лапкой. И вот эта Лапка гнала самогон, а затем продавала его всем желающим. На выручку она закупала сахар и дрожжи для следующей партии. А оставшееся пойло употребляла сама и поила своего мужика.

Приехавший в Горловку навестить мать и брата Горшков пришел в негодование. Он сразу же сказал брату, что ждать ему в Горловке нечего.

– Сопьешься и помрешь раньше времени. Лапка твоя – законченная алкашка. Женский алкоголизм вообще не лечится. Но ты-то нормальный мужик, мы – Горшковы – вообще все крепкого обжига! Забираю тебя к себе. Будешь у меня секретарем работать.

– А чего девку к себе справную не возьмешь?

– Не хочу девок. Есть у меня женщина, молодая, ревнивая. Она мне условие поставила: никаких длинноногих секретарш на работе. Ну а старой грымзе я и сам деньги платить не хочу. Лучше уж тебя, родного брата, поддержу.

Сеня колебался недолго. Жизнь в Горловке уже давно тяготила его, а потеряв работу, он и вовсе утратил смысл существования. Так что Сеня перебрался к брату и честно пахал на него. Пить брат запрещал, но у Сени все равно оставалась лазейка. После того как рабочий день заканчивался, Сеня с чистой совестью выпивал свои заслуженные пол-литра и засыпал сном праведника до следующего рабочего дня. В общем, вернулся к своему нормальному ритму жизни. Поработал, выпил, поспал, снова пора на работу!

– Сеня, а вы с женой вашего брата знакомы?

– С Настеной-то? Ну, виделись несколько раз. Только она такая… цаца! Важная такая. Да оно и понятно, у нее родители были номенклатурщиками. Мать Настенкина в советские годы вся в икре и брильянтах ходила. Ну, и Анастасия тоже… Унаследовала кое-что от родителей. Да и в девяностых, когда они с братом поженились, именно Настя и ее родители помогли брату с мебельным цехом.

Эту версию подруги уже слышали от тети Маруси. Выходит, все правда, и свое нынешнее благосостояние господин Горшков получил, если можно так выразиться, из рук тестя с тещей. Они дали зятю денег на его дело. Они помогали ему советом и знакомствами. А знакомства в нашей стране иной раз имеют куда большую ценность, чем полновесная монета.

– Один звонок тестя – и вопрос с арендой был решен! Один звонок тещи – и налоговая год не появлялась у брата! Вот такие родственники – это я понимаю!

Но, даже разбогатев, Горшков не зазнался. Раз в год регулярно навещал мать и брата в Горловке.

– А где сейчас Анастасия?

Семен начал отводить глаза и что-то путано объяснять. Подруги поняли, что в этом месте на безупречной биографии успешного господина Горшкова появляется брешь, которую его брат старательно пытается обойти. Но в конце концов, девушкам удалось выяснить, что примерно пару лет назад между Горшковым и его супругой произошел разрыв.

– Это еще до моего приезда было. Но брат жаловался, что с женой взаимопонимания у них нет. Она его все время попрекает. Денег требует. Верности. Каких-то чувств. А где же их взять, коли нету? Чувства-то эти по заказу не появляются.

Одним словом, супруги расстались и решили жить отдельно. Развод не оформляли. Договорились так: Горшков выплачивает жене хорошее содержание, а она живет в своем маленьком домике в Германии и в дела мужа носа не сует и с претензиями на чувства тоже к нему не лезет.

– Любовь прошла, завяли помидоры. Но брат у меня порядочный. Другой бы кто опостылевшую старую супругу под зад коленом турнул, а он нет! Добро очень помнит. Пусть Настя и не сама ему помогала, родители ее, а они уж давно в могиле, но брат им до сих пор благодарен. И жену свою потому терпит и деньги ей платит.

О том, что Анастасия совсем недавно вернулась в Россию и даже нанесла визит своему мужу, Сеня ничего не знал. Он честно таращил на подруг осоловевшие глаза, но так ничего путного по этому поводу и не сказал.

– Разводиться разве что приехала! У брата в последнее время любовь образовалась. Светой зовут.

– Света? А… а кто она такая?

– Девка, – пожал плечами Сеня. – Молодая. Красивая.

– Ну а фамилия-то ее как?

– Без понятия. Мне ее фамилия без надобности. Если бы еще брат на ней женился, а так…

И Сеня снова пожал плечами. Мало ли с кем его брат крутил любовь. Любовь не брак. А законной супругой Горшкова пока еще оставалась Анастасия. Но подруги считали, что возникший треугольник – Горшков, его жена и молодая любовница – заслуживает пристального к себе внимания. И, несмотря на явное нежелание Сени говорить о своем брате, они от него не отставали.

– Да не знаю я ничего! – обозлился он наконец на подруг. – Сколько можно повторять! Сказано же вам, не знаю. Видел ее всего-то пару раз. Брат ее вроде как стеснялся. Хотя чего стесняться было? Красивая фифочка. Я даже удивился, чего такая фифа в моем брате нашла.

Да уж явно что-то нашла. Может быть, деньги, а может быть, и любовь. Подругам в этой любовной истории не давало покоя множество фактов. Прибывшая в нашу страну разводиться жена Горшкова. Крупное состояние, которое нажил ее муж на деньги родителей жены. Все это наводило на мысль, что вряд ли мадам Горшкова захочет уйти от мужа с голой задницей. Наверняка потребует поделить имущество.

И в связи с этим как бы сам собой возникал адвокат по бракоразводным делам господин Курилкин. Ну, и с девушкой Светой тоже не мешало бы побеседовать. Если кто и знал всю подноготную своего любовника, то это только она. Надо было эту красавицу найти и хорошенько допросить.

Глава 8

Однако о любовнице Горшкова подруги пока что не знали ровным счетом ничего, за исключением ее имени. Они надеялись, что успеют подловить кого-нибудь из рабочих в цеху. Может, кто-то из них расскажет про кралю хозяина? Но когда девушки спустились, цех был уже пуст и безлюден. Рабочий день в «Велле» закончился, а единственный представитель руководства надирался сейчас у себя в кабинете.

И поэтому девушки после беседы с Сеней отправились с визитом к другим людям и в другое место. Покинув улицу Электропультовцев и тихо загибающийся офис господина Горшкова и его брата, подруги отправились на работу к господину Курилкину. К тому самому потерпевшему, о котором слышали так много, а знали так мало. Конечно, не к нему самому, на тот свет девушкам было еще рано. Они отправились в адвокатскую контору, в которой трудился господин Курилкин.

В отличие от Горшкова, любившего шумные застолья и гостей, его приятель-адвокат особо на люди не высовывался, вперед никогда не лез. Наоборот, держался всегда незаметненько, в тени. Громко, от души, никогда не смеялся, хихикал в кулачок, хитро поглядывая на окружающих своими маленькими проницательными глазками. И старался быть поближе к Горшкову.

Трудно было понять, что за отношения связывали этих двоих – громогласного Горшкова и тихого Курилкина.

– Если Горшков собирался разводиться со своей женой, то он мог нанять Курилкина в качестве адвоката.

Горшков обладал энергичностью и какой-то жадностью к жизни и ее благам. Ему нравились все новинки, которые рекламировались по телевидению. Он все хотел и покупал себе очень многое. Не слишком богатый духовно, он видел смысл жизни в приобретении различных жизненных благ. Не слишком оборотистый в бизнесе, о чем свидетельствовало печальное состояние его мебельного цеха, Горшков женился, как теперь были почти уверены подруги, не по любви. Женился, исходя из своего неизменного желания приобретать. И свадьба стала для него шагом вперед, когда он приобрел себе статусную богатую супругу.

– Интересная цепочка вырисовывается. Мадам Горшкова, Курилкин, сам Горшков.

– Сеня сказал, что Горшков содержал свою жену, платил ей алименты. Но если у него в цеху всегда так безлюдно, откуда у него деньги?

– Сейчас главное – это личность убитого. Надо разобраться, что собой представлял Курилкин, тогда и к Горшкову могут появиться новые вопросы.

В адвокатской конторе уже знали о случившейся с их адвокатом трагедии, однако сотрудники особенного сочувствия не выказывали, из чего подруги сделали вывод, что Курилкина на работе не особенно жаловали. Да оно и понятно, почти все служащие в адвокатской конторе были женщинами, а Курилкин был адвокатом по бракоразводным процессам. Причем при его нелюбви к женскому полу, скорей всего, выступающим на стороне мужей.

Так оно и оказалось. Елена Владимировна, к которой подруг направили, с самого начала четко обозначила свое отношение к вопросу.

– Убили его? Ну, так я вам скажу, было за что!

– Так уж и было?

– Если бы вы знали этого человека получше, вы бы так не удивлялись.

И, внезапно сверкнув глазами, Елена Владимировна с жадностью спросила:

– А он мучился?

– Что?

– Я имею в виду, перед смертью Курилкин мучился?

Этот вопрос был задан как-то уж слишком кровожадно. И подруги возмутились:

– Неужели вам совсем не жалко вашего коллегу?

– Сволочь он был, а не коллега. Иногда мне казалось, что он работает не из-за любви к деньгам, а просто потому, что ненавидит женщин. Всех женщин подряд! Поэтому я и спросила, мучился ли он перед смертью. Потому что если его убили не сразу, пытали, то это точно кто-то из пострадавших клиенток.

– Курилкин был такой женоненавистник?

Конечно, подруги и сами замечали на себе неприязненные взгляды соседа, но полагали, что это у него характер такой скверный и нелюдимый, а как человек, может быть, он очень даже порядочный.

Но Елена Владимировна полностью развеяла эти заблуждения:

– Ему бы в психушке полежать, глядишь, и подлечился бы. Но куда там! К нему с таким предложением подступиться не смей и думать! Засудит! Год потом по судам таскаться будешь и на его иски, из пальца высосанные, отвечать.

По словам Елены Владимировны, которая проработала с Курилкиным ни много ни мало, а целых пять лет, покойный был человеком злопамятным и мстительным. Но мстил тоже выборочно, по половому признаку.

– К примеру, мужчина мог его и остолопом обозвать, и хлыщом, и прощелыгой, Курилкин в ответ бы только ухмыльнулся. Или даже в ресторан за свой счет пригласил. Мол, люблю откровенных людей. А вот если женщина ему осторожно намекнет, что действия его не вполне морально обоснованы – все! Тушите свет, гасите свечи! Нипочем не оставит бедняжку в покое, пока не разденет до нитки. Ужасно въедливый и злопамятный тип был этот Курилкин. Честно вам скажу, когда мне ваши товарищи позвонили и сказали, что он убит, я в первую минуту прямо ошалела от радости.

Елена Владимировна приняла подруг за представительниц официального следствия, которые захотели побывать на месте работы убитого. Других представителей следствия тут пока что не было. Подруги оказались первопроходцами и надеялись собрать с этого жирные сливки.

– Никто из наших девочек Курилкина не любил. Да что там скрывать, мы все его ненавидели! Дружно! То есть когда он только к нам пришел, мы даже обрадовались. Тихий, вроде интеллигентный, говорит, голоса не повышая. Прелесть, а не мужчина. А потом, как у него испытательный срок закончился, так настоящий Курилкин из него и попер! Такое тут началось!

Клиентов Курилкин себе набирал принципиально мужчин. Если женщин и брал, то смело можно было предсказать проигрыш клиентки в бракоразводном процессе.

– Говорят, он раньше где-то на Урале сыщиком-детективом работал, неверных жен изобличал. Я иногда думала, может быть, он потому так женщин ненавидит, что слишком много развратниц выследил? Но ведь мужики не меньше гуляют, а то и больше. Но их-то Курилкин почему-то нормально воспринимал, не вредничал, подлостей им не делал. Или боялся он их? Мужик ведь за подлость и рожу набить может. Да нет, думаю, дело в другом. Просто не любил наш Курилкин женщин, а почему, это вы к психиатрам обращайтесь. Я с ним на эту тему никогда не говорила.

– И никто не говорил?

– Не знаю. Из наших девочек точно никто. Они его все ненавидели за то, как он свои бракоразводные процессы ведет.

– Почему?

– Он ведь работал за процент, который ему шел от общей суммы, которая его клиенту при разводе доставалась. Вот и старался выцарапать для того побольше.

– Все это понятно, и многие так работают, – вмешалась в разговор дородная женщина постарше Елены Владимировны.

Она уже давно прислушивалась к разговору своей коллеги с подругами и теперь решилась вступить в их беседу:

– Все так работают, но не все обдирают бедных женщин как липку.

– Вот вы сами посудите, – кивнув, продолжила Елена Владимировна, – женщина одна осталась, мать троих детей. Все трое у нее несовершеннолетние. Одному десять, второму двенадцать, третьей четырнадцать. Самый такой возраст, когда детям всякие дорогие прибамбасы и обновки постоянно требуются. А отец этих детей к молодухе сбежать решил. То ли двадцати, то ли двадцати двух лет от роду. Самому за пятьдесят, жене к сорока, а он к двадцатилетней соплячке под юбку заглядывает. И этот гад Курилкин так процесс повел, что жене и трем детям от всего отцовского капитала лишь алименты остались. Да и алименты им насчитали от официальной заработной платы, а она у этого генерального директора и хозяина фирмы оказалась ровно двадцать тысяч рублей. Вот на троих детей примерно десятка и выходила. Нормально?

– Нет, конечно!

– Конечно, я ничего не говорю, другие женщины и того не получают. Но ведь это же подлость! Мужик этот, когда к нам в контору пришел, весь в Дольче и Габбане был. Ботинки из крокодиловой кожи. Золотые часы на запястье болтаются. И ведь он вполне четко свою позицию изложил. От жены ему ничего не нужно. Курилкину платит оговоренную сумму, а детям он готов по десятке платить и еще десятку жене в месяц на коммунальные услуги и хлеб.

– Вполне приличная сумма получается на четверых. Сорок тысяч. Жить можно. Не шикарно, но можно.

– Вот! И я о чем! А Курилкин этого мужика в оборот взял, да и доказал, что десять тысяч его жена на шмотки и обувь истратит, у детей деньги тоже отнимет и себе косметики и прочего барахла накупит. Ну, и что вы думали? На процессе этот папаша подсуетился и на развод уже справочку притащил. А в справочке черным по белому – двадцать тысяч у него заработная плата. Разве Курилкин тут какую-то выгоду поимел? Нет! Исключительно из принципа бедной женщине подгадил! И таких случаев я вам назову десятки, если не сотни!

Подруги слушали и запоминали. Ага, сотни обиженных Курилкиным женщин. Небось многие из них хотели бы отомстить ушлому адвокату. И как знать, не встретилась ли среди них та, доведенная до отчаяния, которая на крайний шаг все же решилась. Да и в конторе сотрудницы в первую очередь подумали на клиенток Курилкина.

– И какие дела он вел в последнее время?

– А вот в последнее время у него всего одно дело в работе и было. Некий Горшков задумал разводиться с супругой. Детей у них не имелось, зато совместно нажитого добра… Если список читать, до конца рабочего дня времени не хватит.

– Горшков?

Подруги переглянулись. Значит, правильно им сказал недалекий выпивоха Сеня. Его брат собирался разводиться с женой. И не просто он хотел с ней развестись, он хотел еще и оттяпать у нее львиную долю имущества.

– А почему бумаг и всяких справок с выписками требовалось собрать кучу, потому что очень многое из имущества было записано на самого Горшкова, но еще больше на его жену. И Горшкова сей факт совершенно не устраивал. Он тут у нас несколько раз появлялся. Какие-то документы все подвозил. И Курилкин его неизменно заверял, что работа идет, скоро его женушка голой и босой по миру пойдет.

Такой подлости подруги от Горшкова не ожидали. Все-таки он казался им хоть и не очень умным, но веселым и относительно порядочным человеком. Эх, надо было больше прислушиваться к словам тети Маруси. Она пожила подольше подруг на этом свете и подлых мужских душ видела тоже побольше. Тетя Маруся сразу же раскусила Горшкова, невзлюбила его с первого взгляда. И теперь вот выяснилось, что совершенно справедливо.

– А жена у этого Горшкова где-то в Германии жила и живет до сих пор. Это тоже бракоразводный процесс затрудняло. Все переговоры с женой клиента Курилкин вел по телефону.

– И о чем они говорили?

– Этого не скажу. Курилкин всегда из конторы выходил в таких случаях. А вот с самим Горшковым он тоже много общался и совсем его не стеснялся. И я так поняла, Курилкин с этого откровенно мошеннического дела собирался крупный куш хапнуть.

Слишком крупный. Такой, что и проглотить не сумел, подавился.

В связи с рассказанной Еленой Владимировной историей подруги поняли: им надо искать жену Горшкова. В Германии она или в России, женщина им позарез нужна. Именно жена, а не любовница Горшкова выходила на первый план в их расследовании.

– Вполне возможно, что жена Курилкина и грохнула. Она ведь у нас в поселке была. Тетя Маруся ее видела. Небось и про то, что подлый адвокатишка, который хочет ее разорить, тут же обитает, тоже знала.

Но так как в адвокатской конторе про жену Горшкова никто ничего внятного сказать не мог, ее тут не видели, то подруги решили разузнать про его любовницу. Конечно, милейшая Елена Владимировна и другие «девочки» вряд ли были в курсе, но вдруг у Курилкина в адвокатской конторе имелся друг-единомышленник, с которым он любил посудачить о других своих приятелях?

Подруги не просто так задали этот вопрос. У них было смутное ощущение, что пару раз рядом с Курилкиным они видели еще какого-то мини-Курилкина. Такого же незаметного мужчинку с неприятным бегающим взглядом и явно выраженной враждебностью в отношении женщин. Один раз он сделал въедливое замечание их продавщице в бакалее – пышногрудой Наточке, а второй раз подруги услышали его пронзительный фальцет, когда он тыкал в нос торговке рыбой отличную свежую семгу и утверждал, что рыба снулая.

Что имелось в виду, подруги так и не поняли. Да и вообще, тогда подумали, что мужик просто выторговывает себе скидочку. Но факт им запомнился.

– Приятель? У нашего Курилкина? Да разве что Виктор Олегович. Тоже еще тот тип… Но он хоть одинаково придирчив ко всем – и к мужчинам, и к женщинам, и к детям. По мнению Виктора Олеговича, все ведут себя плохо. Недостойно. Нам он постоянно замечания делает. Клиентов жизни учит. Но, как ни странно, почти все процессы выигрывает. Поэтому клиентов у него, невзирая на мерзкий характер, много. Люди к нему охотно идут. Хотя подобие дружеских отношений, как мне кажется, у Виктора Олеговича только с Курилкиным и сложилось. Чем-то они друг другу понравились.

– А где нам найти Виктора Олеговича?

– Должен прийти. Обещал, что к концу дня заскочит.

Часы уже показывали без нескольких минут шесть, и ровно в шесть вошел тот самый мужчина, которого подруги видели у них в поселке еще раньше в обществе Курилкина. Тот самый, который устроил сначала скандал в магазине, а после распекал торговку на рынке.

– Все на местах? – окинув бдительным взглядом замерших с косметичками в руках женщин, спросил он. – Хм, странно. Обычно у вас ветер в голове. Только и думаете, как бы слинять пораньше с работы. Что у нас случилось-то? Что-то особенное?

В проницательности Виктору Олеговичу отказать было нельзя. Подруги во все глаза таращились на этого человека. При ближайшем рассмотрении он оказался старше Курилкина лет на десять, а то и пятнадцать. В уцелевших волосах вовсю проглядывала седина, а морщинки наглядно доказывали, что этот человек повидал в жизни всякого.

– Ох, Виктор Олегович, голубчик, несчастье у нас, – произнесла дородная дама, старший нотариус в конторе.

– Что на сей раз, голубушка? Наводнение? Пожар? Или налоговая?

– Хуже!

– Что уж там хуже! Конец света, что ли?

– Убийство у нас!

– Мы криминалом не занимаемся, – решительно отрезал Виктор Олегович, даже глазом не моргнув. – Берем на рассмотрение только имущественные тяжбы, наследство или бракоразводные процессы. Мне ли вам это объяснять, Галина Ефимовна? Побольше моего тут трудитесь, а все запомнить элементарные вещи никак не можете.

Но брюзжание Виктора Олеговича было каким-то обыденным. Никто из дам и девушек на него явно не обиделся.

А Галина Ефимовна, так та и вовсе выпалила:

– Убийство у нас! Вон девочки из следственных органов сидят.

Кира с Лесей, официально повышенные в статусе, довольно улыбнулись в ответ на пристальный взгляд Виктора Олеговича. Им было необходимо расположить к себе этого пожилого дядьку, и интуитивно они поняли, что с этим человеком лучше не хитрить, он на хитрецах, что называется, собаку съел. И их съест, причем вместе с потрохами. Хоть от них самих, хоть от той самой «снулой» семги. Если они ему только врать вздумают, разговора не получится.

– И кого же убили?

– Приятеля вашего убили! Курилкина!

Судя по лицу, известие для Виктора Олеговича было неожиданным. Он побледнел и зажевал губами совсем как Таракан, когда тот был чем-то сильно озабочен.

– Убили? Вы уверены?

Видимо, Виктор Олегович был в сильнейшем шоке, если задал такой глупый вопрос. Но, задав его, он уставился на лица подруг:

– А можно попросить ваши документы?

Ну, документы у подруг были. Фальшивые, разумеется. Лисица им сделал эти удостоверения просто ради шутки. Внизу даже мелкими буковками была соответствующая приписка, которая никоим образом не позволяла считать эти удостоверения подлинными. Следовательно, законом их приобретение и ношение не каралось. А люди ведь очень редко читают то, что написано мелким шрифтом. Кому-то просто недосуг, другим лень, а третьих подводит зрение.

Во всяком случае, Виктор Олегович оказался шуточным документами вполне удовлетворен. Наверное, сильно разпереживался, коли не увидел в них подделки. И, сделав перед подругами широкий жест рукой, спросил:

– И чем же я могу быть вам полезен?

– Мы хотели с вами поговорить…

– Наедине, я так понимаю?

Правильно все понимал уважаемый Виктор Олегович. Девушки чувствовали, что с этим человеком надо быть очень осторожными. У него чуткое ухо. Он собаку съел, общаясь с работниками судов и правоохранительных органов. Вот и подругам он не очень-то поверил, несмотря на предъявленные ими удостоверения. С ним надо было говорить поменьше, а слушать побольше.

Но вот беда, они с Виктором Олеговичем уже дошли до маленького кафе, располагающегося в подвале соседнего дома, а все еще не услышали от адвоката ни единого слова. И, лишь сев за столик заказав себе сто пятьдесят граммов коньяка и выпив его, Виктор Олегович наконец отмер.

– Уже знают, кто это сделал?

– Нет. На подозрении был Горшков, но он…

Договорить им не удалось. Виктор Олегович подскочил на стуле, словно ему в зад ткнули шилом.

– Горшков? Вы подозреваете Горшкова?

– Да. А что?

– Никогда в жизни он бы этого не сделал! Он на Ваню молиться был готов! Ваня ему обещал кое-что и обещание свое намеревался сдержать. Горшков его на руках носил! Нет, это вы полную ерунду придумали. Поищите получше, Горшков не мог убить Ваню.

– Почему? Что это было за дело, которое ваш Курилкин должен был сделать для Горшкова? Помочь тому обобрать жену при разводе?

– Вот видите, вы и сами уже все знаете, – кивнул старый адвокат. – Да, все правильно. Горшков нуждался в Ване, потому что хотел оставить своей жене после развода минимальный минимум. То, что уж никак не удалось бы приписать себе. И Ваня помогал ему в этом. Ваня вообще профи в таких делах. Бракоразводные процессы были его коньком. Равных ему в этом я не припомню.

– Равных не было в чем? В том, что он оставлял бедных женщин и их детей без средств к существованию? Правдами и неправдами заставлял суд признать их виновными черт-те в чем, выставлял идиотками, дурами или просто психопатками, которым не только деньги, но и детей доверить опасно?

– Ваня не очень-то жаловал женщин, – скромно потупился Виктор Олегович.

Не жаловал! Судя по тому, что подруги услышали в адвокатской конторе, Курилкин постоянно оскорблял и унижал женщин, с которыми ему приходилось работать. Нетрудно предположить, что если уж он на работе так себя вел, то с другими женщинами и вовсе распоясывался. Удивительно, почему он в Чудном Уголке вел себя сравнительно прилично. Наверное, потому, что понимал: вздумай он хамить своим соседкам, Таракан мигом призовет его к ответу.

– Кто же его так обидел? Жена? Любовница?

– А не было у Вани в жизни никаких женщин. Он их избегал.

– Почему?

– Была у него одна история или даже и не одна, я никогда не уточнял. Женские имена вроде бы были разные, но сюжет неизменно повторялся.

– Любовь, измена, ложь и предательство? И предавали, конечно, всегда Курилкина?

– Да. Всегда.

– А я вам так скажу: хорошего мужчину ни одна нормальная женщина не предаст! – возмутилась Кира. – Потому что мы – женщины – по природе своей существа очень верные и преданные. А если все подруги Курилкина обманывали и бросали, так это не его женщины виноваты, а он сам. Потому что небось вел себя по отношению к ним как хам и подонок! Вот и получал в ответ такое же отношение!

Виктор Олегович склонил голову:

– Не смею с вами спорить. Со мной Ваня был дружелюбен. Но в отношении женского пола…

Он не договорил и внезапно громко крикнул:

– Эй, любезный, тащи еще коньяк, а для девушек чего-нибудь сладкого к кофе!

Официант, к которому был адресован окрик, появился очень быстро. Видимо, Виктора Олеговича тут хорошо знали. Выпив, он бывал щедр на чаевые. Поэтому и коньяк перед ним в пузатом фужере появился мгновенно. И подруги отлично сваренным кофе сумели побаловаться. К кофе им подали крохотные миндальные печеньки, которые таяли во рту.

За вкуснющими печеньками, кофе и коньяком разговор как-то сам собой потек куда более душевно и откровенно.

– Если говорить про Ваню, то я скажу так. Шерше ля фам! Ищите женщину! Нехорошо говорить о покойниках плохо, но он многих обидел. Что поделаешь, справедливость в нашем мире – товар крайне редкий. И Ваня частенько грешил против истины. В угоду своим былым обидам, в угоду клиентам. Причин для такого поведения могло быть множество, но даже мне иной раз становилось не по себе, когда Ваня возвращался с очередного слушания, закончившегося полной победой его клиента.

– Но это же гнусно – обирать бедных женщин!

– Ну, не такие уж они были и бедные. С бедными Ваня и сам бы связываться не стал. Там было что делить, уверяю вас.

– И вы думаете, что Курилкина могла убить одна из его клиенток?

– Не клиенток! – строго поправил подруг Виктор Олегович. – Сам Ваня с женщинами договоров никогда не заключал. Не было у него клиенток, а только клиенты – мужчины. Но да, одна из обиженных жен, обобранная и обездоленная благодаря Ване, запросто могла его прикончить!

– Из мести?

– Да! Из мести!

– А что, если Курилкина убила жена Горшкова? Так сказать, сделала упреждающий маневр?

– Интересная версия, – задумался адвокат. – Я бы даже сказал, очень интересная. Тем более что это дело находилось у Вани в работе уже не один месяц. И конечно, жена его клиента отлично понимала, что адвокат роет ей глубокую-преглубокую яму.

– Но ведь жена Горшкова, как мы слышали, живет в Германии?

– Верно. Я тоже это слышал. Но ведь Германия – это не край света. Оттуда можно добраться до Питера всего за несколько часов.

И, помолчав в задумчивости, Виктор Олегович произнес:

– Слушание самого дела, как мне говорил Ваня, было назначено только на июнь. Так что если мадам Горшкова появилась в России раньше июня, это может означать только одно: она приехала разобраться со своим мужем и его адвокатом.

Ох, как это было правильно! Слова пожилого адвоката лишний раз подтвердили мысли самих подруг.

– А вы могли бы примерно обрисовать нам величину состояния мадам Горшковой? Неужели она с мужем так сцепилась из-за мебельного бизнеса? Мы были сегодня на производстве, не похоже, что Горшков там гребет огромные деньги.

– Мебель? – удивленно поднял брови адвокат. – Какая мебель?

– Производство, которым руководил Горшков.

– Да что вы! Какая там мебель! В семье были миллионы в твердой валюте! Они достались супруге Горшкова в наследство от ее родителей и находились исключительно под ее контролем. И сам Горшков, откровенно говоря, не имел к этим деньгам никакого отношения. Но ему очень, повторяю вам, очень хотелось, чтобы эта ситуация изменилась! Он считал, что жена ему многое должна. И что, женившись на женщине старше себя и далеко не красавице, он ее облагодетельствовал на всю жизнь.

– Но родители жены щедро с ним расплатились. Помогли открыть свой бизнес. Всегда поддерживали.

– Горшков считал это жалкой подачкой. Повторяю: он зарился на куда большие суммы.

– Но по какому праву? Ведь если деньги достались одному из супругов по наследству, то он не обязан делиться ими с другим. Даже в случае, если супруги разводятся.

– Все так. Но Ваня говорил, что у него есть одна хитрая мысль, как провернуть это дельце.

И, увидев устремленные на него взгляды подруг, Виктор Олегович воскликнул:

– О нет! Даже не надейтесь на мою откровенность. Ваня так и не сказал мне, какая именно! Но мысль у него была, можете в этом не сомневаться.

– Значит, ваш Курилкин собирался оттяпать у мадам Горшковой те деньги, которые оставили ей родители? Те деньги, на которые его клиент совершенно не имел никаких прав?

– Да.

– Значит, Курилкин задумывал какую-то подлость! Это очевидно!

Виктор Олегович ничего не сказал. Он снова махнул рукой официанту, призывая того к себе с очередной порцией коньяка. Подруги наблюдали за адвокатом и думали, что только на их глазах он выпил пол-литра коньяка, никак не меньше. Неужели так переживает из-за смерти Курилкина? Или пол-литра – это ежедневная норма уважаемого Виктора Олеговича?

В результате адвокат напился вдрызг. Подругам пришлось тащить его домой буквально на себе. И повезли они Виктора Олеговича не к нему домой, а к себе. Почему? Да потому что элементарно не знали, где его дом. Сам Виктор Олегович в ответ на расспросы подруг лишь требовал еще коньяка. Адвокатская контора была закрыта, все дамы разбежались по домам. А в паспорте у Виктора Олеговича стоял штамп с пропиской в поселке Громово, который находился в полусотне километров от города и куда подругам ехать в столь позднее время совсем не хотелось.

– Было бы еще лето, а так… Может быть, он там и не живет, а только числится.

– Думаешь?

– Он ведь адвокат. Личность по определению скользкая.

Но именно эту скользкую личность, почти потерявшую человеческий облик и лишь мычащую и рвущуюся «на могилку к Ване», подругам пришлось забрать к себе.

Ясное дело, что встретивший их в дверях Лисица восторга не проявил. В равной степени Фантик с Фатимой своих хозяек тоже не поняли. Это прямо читалось на лице одного и в глазах других.

– И что это такое? – поинтересовался Лисица у подруг.

При этом голос его звучал очень холодно.

– Это не что, это кто, – попыталась оправдаться Кира. – Это Виктор Олегович – коллега нашего Курилкина.

– А нам это чудо зачем тут?

– Он не просто его коллега, он еще и его приятель.

– Но нам-то он здесь для чего?

Подруги в растерянности переглянулись. Виктор Олегович висел на их руках тяжким грузом. Несмотря на худобу, старик был очень тяжелым. Неужели кости могут так много весить? Или это отложения солей? Кире с Лесей очень хотелось поскорей сбагрить с рук эту тяжесть. Они и так едва не надорвались, волоча пьянчугу от машины до дома, и теперь им хотелось эту обузу скинуть, но Лисица загораживал проход в дом и не собирался отступать.

– Тащите его туда, где взяли! – безапелляционно заявил он. – Этого старого развратника у нас в доме не будет!

– Это еще почему? Это наш дом! И развратник… то есть Виктор Олегович, останется здесь!

– Ах, так! Тогда моей ноги тут больше не будет!

И Лисица попытался прорваться наружу. Но подруги не дали ему этого сделать. Еще не хватало потом целую ночь нервы себе мотать, думая о том, где Лисица болтается и не натворит ли он в горячке чего-нибудь недостойного.

– А куда нам было его девать? – горячо заговорила Леся. – Оставить на улице, так замерзнет! Еще ведь не лето. И даже на весну не похоже.

– Оставили бы где пили.

– Там официанты возражали. Сказали, что у них не гостиница.

– В гостиницу бы его сдали!

– Там его в таком виде не принимали.

– А у нас в доме, конечно, в таком виде гостям почет и поклон! – ядовито произнес Лисица и отступил в сторону. – Проходите!

Радостные подруги втащили свою ношу внутрь. Они сами не знали, чему им больше радоваться. Тому, что разрешили войти, или тому, что Лисица назвал их дом своим. Поэтому Леся радовалась первому обстоятельству, Кира второму.

– И откуда, говорите, вы добыли этого старого ханыгу?

– Не говори так про Виктора Олеговича! Он просто сильно расстроился.

– И что же его так расстроило? Смерть нашего Курилкина? Он ему кто был? Родственник? Сын? Муж?

– Скажешь тоже! Курилкин был нормальный! Совсем даже не гей. И Виктор Олегович тоже!

Но, говоря это, подруги невольно засомневались. Честно говоря, зная теперь о ненависти Курилкина ко всему женскому полу, они совсем не были уверены в его ориентации. Да и Виктор Олегович слишком уж трепетно отреагировал на смерть своего коллеги.

– Либо он старый алкоголик, для которого любой повод сгодится, чтобы надраться, – заявил подругам Лисица, – либо они с Курилкиным имели какие-то внеслужебные отношения.

Поняв, что девушки притащили почти что гея, Лисица огорчился еще больше.

– Дрянь дело! Если так дальше пойдет, кого вы приволочете в следующий раз?

– Он не гей!

– Если не гей, тогда пьяница! Хрен редьки не слаще!

Фантик с Фатимой тоже открыто демонстрировали свое возмущение. Подняв хвосты, они покинули гостиную, где на диване храпел Виктор Олегович. Подруги все-таки устроили там адвоката, даром что Лисица бухтел и возражал.

– Мы хотели его подробно расспросить, но он так быстро напился, что мы просто не успели.

– О чем? О Курилкине?

– Да. Таракан поручил нам расследование его убийства, а этот Виктор Олегович сказал, что может дать координаты жен клиентов Курилкина. Эти бабы все как одна имели на него зуб. Курилкин помог их обобрать до нитки. Может быть, одна из них и укокошила Курилкина. И вообще…

Услышав слово «вообще», Лисица тут же сумел сменить гнев на милость.

– Ладно уж, приволокли, пусть спит, – махнул он рукой. – Давайте ужинать. Хотите, в знак примирения я угощу вас суши?

Честно говоря, подруги никогда не испытывали восторга от плохо проваренного риса, обрамленного жалким кусочком рыбы и завернутого в отвратительно тягучие, напоминающие безвкусную жвачку водоросли. Может быть, морская рыба, икра, креветки и даже осьминоги полезны для здоровья. Даже наверняка полезны, ведь их ткани богаты йодом и прочими микроэлементами, содержащимися в морской воде. Но в сочетании с рисом с водорослями… Такое блюдо вызывало у девушек лишь одну реакцию… Брр!

Но в то же время популярность суши не могла не вызывать у подруг восхищения. Ах уж эти хитрые маленькие японцы! Сами вынужденные всю жизнь лопать всякую дрянь, они умудрились навязать свои вкусы всему остальному миру. И даже превознесли свою еду не только как полезную, но еще и как вкусную.

А ведь лопали они свой рис с рыбой и водорослями исключительно от страшной нищеты и голода, которые царили в стране на протяжении многих веков от сотворения мира и до Второй мировой войны. Именно тогда японцы встали на сторону фашистской Германии. И нищая Япония начала процветать.

Но Лисица уже извлекал из холодильника огромную коробку. В ней красивыми асимметричными узорами (молодцы все-таки японцы – эстеты!) были построены крохотные роллы и суши.

– Мисо-суп хотите?

Вот уж этого подруги точно не хотели. Трижды в своей жизни они пытались приобщиться к японским супам и трижды терпели полное поражение. Разведенный соевый соус, в котором бултыхались кусочки сыра, рыбы и неизменные морские водоросли, вызывал в них откровенное содрогание.

Да разве можно сравнить эту водянистую, вызывающую изжогу дрянь с нашим супом из белых грибов? Когда он, густой, наваристый и ароматный, стоит на плите, на запах сбегаются все домочадцы. На таком супе богатыри росли по три аршина в плечах. А уж наши пышные каши да котлеты с борщами. А пирожки с картошкой или зеленым лучком! А куриный бульон с толстыми разваристыми клецками, плавающими в нем, словно купальщики в Одессе? Никакого сравнения с жидким японским супчиком! Совершенно никакого!

И поэтому подруги дружно ответили:

– Нет! Не хотим!

– Ну, я и не заказывал.

И Лисица весело улыбнулся, разлив перед подругами саке по крохотным плоским рюмочкам. Девушки с отвращением выпили лишь по глоточку теплого пойла, пахнущего тиной. Или им так показалось? Вполне возможно, что и показалось. Потому что вокруг рюмочек выстроились дружными рядами роллы, словно готовясь к нападению. Это невольное сравнение явно не прибавило девушкам любви к японской кухне. С трудом они запихнули в себя по одному роллу, прожевали клейкую массу и пошли спать.

Лисица был явно разочарован. Саке у него имелось в больших количествах. Целый литр. Но подруги ничем не могли помочь своему приятелю. Завтра их ждало трудное утро. Девушкам предстояло выдворить Виктора Олеговича из дома, но предварительно старого хитреца следовало еще допросить.

– Просто так мы его точно не отпустим. Даром, что ли, мы его на себе тащили?

И Леся кинула хищный взгляд сверху на диван, где храпел адвокат. Может быть, утром милейший Виктор Олегович сможет им еще рассказать что-нибудь полезное про своего оборотистого дружка? И, мысленно потирая руки, девушки ушли к себе, продолжая разрабатывать план завтрашнего допроса во всех деталях.

Глава 9

Но утром выяснилось, что все решилось само собой. Никого допрашивать не придется. Когда подруги спустились вниз, старого адвоката на диване уже не наблюдалось. И нигде в доме тоже. Однако при этом ни одна из подруг не могла припомнить, чтобы прощалась с адвокатом.

– Сбежал!

– Ушел.

– Но не мог же он уйти, никому не сказавшись? Как он открыл дверь?

Но Лисица, к которому подруги обратились за разъяснениями, лишь пожал плечами под одеялом:

– Славный такой старикан. Он мне даже понравился.

– Ты же вчера обозвал его геем.

– Ничуть он не из этих! – решительно заявил Лисица. – Мы с ним ночью славно побеседовали под саке и суши. Отличный мужик, этот ваш адвокат. Жаль, что я его раньше не знал. Такое знакомство каждому пригодится.

– Но его нет.

– Правильно. Я его отпустил.

– И зачем? – ахнули подруги. – Зачем ты его отпустил?

– А что тут такого? Не удерживать же мне было его силой? Он рвался по делам, я открыл ему дверь и вежливо проводил по ступенькам, чтобы не споткнулся. Хоть и утро, а еще темно было.

– Вы с ним до самого утра пили?

– Зачем до самого? Часиков в пять закончили. Витя такси вызвал и на нем уехал.

– А поговорить?! – простонали подруги. – Мы хотели поговорить!

– Так мы с ним обо всем уже поговорили, – невозмутимо произнес Лисица, из головы которого саке явно еще не выветрилось.

– При чем тут ваши пьяные базары! – возмутилась Кира. – Мы с Лесей собирались поговорить с адвокатом об убийстве Курилкина. Даже планировали отвести сегодня утром Виктора Олеговича домой к Курилкину!

– Это еще зачем?

– Ну, раз уж они были между собой такими хорошими друзьями, может быть, он бы там еще чего вспомнил.

– Витя обещал, что сегодня подкинет список клиенток Курилкина за последний год. Больший промежуток времени нет смысла брать.

– А Горшкова – жена нашего соседа? Где она сейчас?

– Виктор понятия не имеет, где искать женщину. Ночью мы пытались связаться с ней через социалку, но там ее никто не наблюдал уже несколько дней.

Что же, это было лучше, чем совсем ничего. Вскоре досада на сбежавшего адвоката у девушек прошла.

– Что ни делается, все к лучшему, – решили они. – Останься адвокат у нас, пришлось бы его кормить завтраком.

Пока подруги готовили себе кофе, в их дверь внезапно позвонили. Подойдя к домофону, они увидели, что возле их калитки переминается с ноги на ногу маленькая женщина. Ника! Та самая художница, которой подруги обещали позировать.

– Блин! Леська! Мы же вчера в пять должны были быть у Ники!

– Не успели.

– А сейчас Ника здесь! У наших дверей!

– Ну, открой. Не держать же ее на улице.

Ника появилась в доме подруг со своим обычным безмятежно сияющим лицом. Сколько видели ее подруги, Ника всегда сияла. Трудно было предположить, что у этой маленькой женщины за плечами предательство мужа, инвалидность и двое сорванцов-мальчишек, не очень-то ее слушающихся. Ника всегда оглядывалась по сторонам с видом наивного ребенка, который ни в ком не видит зла и всех вокруг считает своими лучшими друзьями.

– Привет, привет, – пропела Ника. – Не разбудила?

– Нет. Заходи, присаживайся. Мы как раз кофе пьем. Будешь?

– Буду, – радостно кивнула Ника.

И, получив в руки чашку с дымящейся черной жидкостью, с удовольствием втянула аромат.

– А я пришла к вам, чтобы напомнить, сегодня в пять вы у меня.

Подруги радостно переглянулись. Ника забыла, что они договаривались еще на вчерашний день. Проблем не возникло. И Кира с Лесей радостно закивали:

– Да-да, мы обязательно придем.

– Ну, так я вас жду.

– Мы придем.

– И не думайте, что я сумасшедшая, – неожиданно произнесла Ника. – Прекрасно помню, что вы должны были быть у меня вчера. Но я знаю, Таракан поручил вам расследование убийства этого мужчины. Вам, наверное, вчера было не до позирования у меня.

– Ты… ты все знаешь?

– Уж не совсем дурочка, – хихикнула Ника. – Смотрю по сторонам. На ус мотаю. Хотя в нашем поселке ненормальных хватает. И по заборам лазают, и людей убивают. Так что на их фоне я совсем-совсем нормальная. Ну что? Придете сегодня ко мне?

– Клянемся! – горячо откликнулись Кира с Лесей.

Они не придали значения странным словам Ники о лазающих через забор людях. Девушки слишком обрадовались тому, что художница ничуть не сердится на них за вчерашнее. И подруги искренне полагали, что сегодня уж не подведут Нику. После ухода художницы они могли расслабиться. Лисица сказал, что раньше полудня не встанет. У него выходной день. А то минувшая ночь далась ему слишком тяжело.

И, попивая в тишине на кухне утренний кофе, подруги принялись думать, чем бы им заняться сегодня в первую очередь. И тут очень кстати, практически одновременно, сыщицы вспомнили, что адрес мадам Горшковой им обещал раздобыть Таракан.

– Вот к нему мы и направимся. Чего ждать?

Старик был дома и, увидев подруг, искренне обрадовался:

– Ну, надо же! На ловца и зверь бежит. А я как раз собирался к вам.

– Есть новости об убийстве Курилкина?

– Есть.

– Появились подозреваемые?

– Скорей уж подозреваемая.

– Вы нашли жену нашего Горшкова? Говорили с ней? Что она вам сказала?

– Не все так просто, – покачал головой Таракан. – Не торопите коней, девочки. Мне удалось установить немецкий адрес мадам Горшковой. Женщина действительно живет под Берлином. Удалось даже переговорить с ее домработницей. По-видимому, женщина откуда-то с Украины, акцент у нее совершенно чудовищный. Но все же она объяснила, что неделю назад хозяйка укатила в Россию решать имущественный вопрос со своим мужем.

– С которым она разводится! Мы это знаем! Курилкин как раз и занимался бракоразводным процессом. Готовил документы, чтобы обчистить Горшкову до нитки! Он этого намерения даже не скрывал!

– Вот как, – поднял Таракан брови. – А сама Горшкова знала об этом?

– Узнала небось. Иначе с чего бы это она полетела в Россию? Само слушание назначено только на лето. До него еще целых три месяца! Она что-то почувствовала или узнала! Вот и задергалась!

– И она приезжала к нам в Чудный Уголок в эту пятницу. Виделась со своим мужем!

И подруги рассказали о том, что, в свою очередь, услышали от тети Маруси. И про то, как Горшков сначала выставил супругу из дома. И про то, как затем вновь впустил, а потом вынес нечто напоминающее большой мешок.

Таракан помрачнел.

– Да, это меняет дело. А ведь Маруся и мне что-то такое вещала, но я обычно к ее сплетням не прислушиваюсь.

И очень напрасно! Подругам очень хотелось сделать замечание, но они благоразумно сказали совсем другое:

– Если Горшкова не найдется, значит, муж ее прикончил! Тетя Маруся была права в своих подозрениях.

– А Курилкин? Кто его-то убил?

– Горшков и убил!

– За что?

– А как свидетеля! Небось прикончил жену, дело-то непривычное, надо было с кем-то поделиться, вот и проболтался со страху Курилкину. А потом понял, что сглупил. Тогда и убрал свидетеля.

– В таком случае уж разумней было бы начать с тети Маруси. Вы же говорите, она на всех углах кричала о том, что Горшков – убийца?

– Во-первых, не на всех углах, а сообщила паре-тройке особо доверенных соседей. К самому Горшкову, ясное дело, тетя Маруся не совалась.

– А во-вторых?

– Во-вторых, тете Марусе давно никто не верит. Она столько придумывает, что под нагромождением выдумок очень непросто найти зернышко истины. Вот и вы ей не поверили.

– Не поверил.

– Горшков тоже подумал, что никто слова тети Маруси не примет всерьез. Кто такая тетя Маруся? Просто выжившая из ума пенсионерка, которой от скуки мерещится всякая ерунда. Горшкову нечего было опасаться тети Маруси и ее разоблачений. А вот если бы к следователю обратился профессиональный юрист Курилкин да заявил, что у него есть доказательства совершенного преступления, тут бы Горшкову пришлось несладко.

– Я общался с Горшковым. Имею психологический портрет этого человека. И мне кажется, что убийство – это как-то уж чересчур для него. Да еще вы говорите, на нем не один, а два трупа.

– Но вы же еще не знаете самого главного! У Горшкова есть любовница! Ради нее он и старается! Из кожи вон лезет!

– Любовница? И кто же такая?

– Молодая и красивая. Кто такая, нам пока не удалось разузнать. Только имя – Светлана. Но Горшков был всерьез влюблен в нее. И даже рассматривал возможность жениться на этой красавице.

– Но он ведь был женат, – развел руками Таракан.

– Ему и развод понадобился для того, чтобы стать свободным и жениться на своей избраннице.

– Хм, странно, – покачал головой Таракан. – Любовница, говорите? Надо мне будет получше расспросить охрану у ворот. Сам я ни разу не видел, чтобы Горшков возвращался домой с какой-то женщиной. Но, возможно, ребятам на посту виднее.

Переговорить с охранниками не было проблемой. Один звонок, и ответ был получен. Вот только он несколько разочаровал всех троих.

– Никто ни разу не видел, чтобы Горшков приезжал в наш поселок с женщиной.

– Значит, дама прибывала к нему сама.

– В списке гостей, которые приезжали к Горшкову, нет ни одного женского имени. Во всяком случае, за последний месяц точно ни одного.

– Постойте? – удивилась Кира. – Как так нету женских имен? А его жена? Жена Горшкова приезжала к нему в пятницу.

– Жена? – переспросил Таракан, задумавшись. – Да, действительно, это весьма странно. Если она была в доме Горшкова, она должна была как-то проникнуть в поселок. Почему же тогда в списке визитеров нету ее имени? Подождите минутку, девочки. Я сейчас все уточню.

Но и на сей раз имени жены в списке тех, кто приезжал к Горшкову за последнее время, не обнаружилось.

– А что, если она приезжала к Курилкину? – внезапно осенило Киру.

Таракан велел проверить списки визитеров юриста и выразительно поднял большой палец.

– Есть! Мадам Горшкова приезжала не к своему мужу, а к его адвокату, к Курилкину. Причем явилась она без предварительной договоренности. Курилкин о ее визите не был предупрежден. Но когда ребята из охраны позвонили ему и сказали, что на воротах находится мадам Горшкова, которой надо с ним поговорить, он распорядился пропустить дамочку. Но обратно из поселка она уже не выходила.

– Еще бы! Ведь после Курилкина она отправилась к своему мужу! Жили-то они рядом! Представляю, какой у них был сложный разговор! Наверняка Горшкова упрекала мужа в подлости! Он же хотел ее ограбить! Вдвоем с Курилкиным они нацелились отнять у женщины ее наследство!

– Да. А если она еще узнала и про любовницу мужа…

– Конечно, она была в ярости!

– Слово за слово, между мужем и женой возникла ссора. Горшков сгоряча толкнул или стукнул супругу. Она упала, ударилась… Не думаю, что он хотел ее убивать. Но уж коли так получилось… в тюрьму он тоже не хотел и поэтому попытался спрятать концы в воду. Он вынес ее тело из поселка под видом мусорного мешка и похоронил… где-нибудь неподалеку!

Таракан выслушал подруг, не перебивая. Более того, по его лицу девушки видели, что их версия кажется ему вполне правдоподобной. Визит мадам Горшковой к ним в поселок, визит, после которого женщину никто более не видел, добавлял правдоподобности этой версии.

– После Горшков мог намекнуть Курилкину, что в услугах его больше не нуждается, все состояние мадам Горшковой и так перейдет к нему в полном объеме. Других близких родственников у женщины нет. Родители ее уже умерли. А детей она так и не завела. Ясно, что все ее состояние останется родному мужу.

– И Курилкин, досадуя, что не получит своего процента, а сумма должна быть весьма внушительной, учитывая размеры состояния, которое эти двое намеревались оттяпать, потребовал с Горшкова компенсацию.

– Делиться Горшков не захотел.

– И прикончил Курилкина!

– Благо один раз он уже совершил убийство. Какой-никакой опыт у него в этом деле имелся.

– Надеялся, что никто на него не подумает!

– Но это же глупо! Именно на него и подумали.

– И он попытался удрать! Как услышал, что его подозревают в убийстве Курилкина, сразу деру дал!

– Эх, мы лопухнулись! Не надо было к нему самим соваться! Надо было сообщить полиции.

– Но мы подумали, что человек, который только что играл в теннис, вряд ли мог накануне ночью кого-нибудь убить.

– А еще мы думали, что Горшков – порядочный человек. А он!..

Таракан молча махнул рукой. Мол, не сыпьте соль на рану, что упущено, то уж назад не вернешь.

– В случае с Горшковым все мы виноваты, – сказал он затем. – Идите, девочки, домой, а я уж займусь поисками.

– Поисками? Будете искать… тело?

– Да, – мрачно кивнул Таракан. – Чувствую, что без этого не обойтись. Если Горшков убил свою жену, то и тело он захоронил где-то неподалеку. В этом вы правы. И будет лучше, если мы с ребятами найдем тело первыми.

И когда подруги шли к выходу, они услышали, что Таракан уже кому-то звонит и договаривается о том, что ему будут нужны собаки – Дик и Карамелька. Это были охотничьи псы дяди Васи – заядлого охотника, который и за городом жил потому, что у себя в доме держал целую свору.

Но Дик и Карамелька выделялись даже в таком пестром собачьем коллективе. Они оба были уникальными псами. И главное их достоинство заключалось в том, что обе эти собаки обладали поистине необычайным нюхом и были способны выследить любую дичь. Могли идти по следу хоть сутки, хоть трое. И конечно, если тело мадам Горшковой было спрятано где-то неглубоко, они его найдут.

– Смогут ли? Не подведут? – все же выпытывал Таракан по телефону у дяди Васи. – Все-таки не зайца искать будем. Труп женщины. Может, лучше служебных собачек вызвать?

Но дядя Вася твердо держался того мнения, что нюх у его псов отменный. Ну а уж договориться с ними он сумеет.

– Объясните, что именно искать предстоит? Помню-помню, что они у вас даже трюфели находили. Но все-таки труп – это вам не трюфель. Хотя я с вами согласен, пахнет так же сильно. Ну, что же, раз вы уверены в успехе, тогда я вас жду.

Подруги немножко обиделись, что их с собой не позвали. Но, с другой стороны, что хорошего в том, чтобы болтаться по раскисшим окрестностям, по холодной и грязной земле? Обратно вернутся сплошь заляпанные глиной. Нет уж, такое удовольствие пусть достается на долю сильного пола – мужчин.

Но обратно домой к своему собственному мужчине, сладко храпящему под двумя пуховыми перинами, подругам тоже что-то не очень хотелось, и поэтому по дороге они завернули к своей новой подруге. В конце концов, они ведь обещали держать ее в курсе дела. А что обещано, надо исполнять.

– Привет, Светулька. Как дела?

– Это вы мне скажите, как у меня дела? – несколько сварливо отозвалась Света. – Я вас со вчерашнего утра не видела и не слышала. Звоню вам, вы трубки не берете.

– Ты нам звонила?

– А то вы не слышали!

– Не слышали. Нет, правда, мы не слышали.

Но в непринятых вызовах несколько раз повторялся один и тот же телефон. И подруги сконфузились.

– Ой, прости нас. Забегались. Звонки выключены, а посмотреть вызовы… не до того нам было.

– И чем же вы были так заняты?

Но по голосу было ясно, что Света уже не столько сердится, сколько любопытствует.

– Где же вы были?

– Где мы только не были! И с самим Горшковым беседовали. И у него в больнице побывали. И с адвокатом, который с Курилкиным работал, разговаривали. Всего так сразу и не перечислишь. Да! Мы же еще и на работе у Горшкова побывали. С братом его беседовали! Прикинь, Свет, у него любовница, оказывается, была! И звали ее так же, как тебя. Светой! Прикинь, а?

Света кинула в сторону подруг странный взгляд, но своего отношения к тому, что любовницу Горшкова звали тем же именем, что и ее саму, не выразила. Вместо этого она спросила:

– Вам чай заварить или кофе будете?

– Кофе мы сегодня уже пили. Давай чай.

Света вытащила симпатичный чайник в виде петуха с пестрым хвостом. Обдала его кипятком. Потом насыпала пригоршню заварки и залила недавно вскипевшей артезианской водой. Вода в Чудном Уголке у всех была своя собственная. Когда Таракан выбирал место под свои будущие владения, он ориентировался на природу и воду, которую будут пить все жители будущего поселка.

Было сделано множество проб и анализов. Многие места были отвергнуты именно из-за несоответствия тамошней питьевой воды строгим ГОСТам самого Таракана. В других местах питьевой воды вовсе не было, и такие земли Таракан даже не рассматривал.

– Вода – это самое главное. Вода – это жизнь. Нет здоровой воды – нет здоровья и у населяющих это место людей. А мы так загадили нашу голубую планету, что она, того и гляди, из голубой сделается желтой.

С большим трудом Таракану удалось отыскать кусочек земли, где бурение артезианских скважин дало положительный результат. Воды в Чудном Уголке было много. На каждом участке удалось пробурить отдельную скважину. Никто не был стеснен. И вода была отличного качества, вкусная и богатая кальцием. Правда, это вызывало проблемы с посудомоечными и стиральными машинами, но, как уже говорилось, нельзя иметь все и сразу, чем-то неизменно приходится жертвовать.

Заваривая чай, Света казалась очень задумчивой. Но занятые собственным повествованием подруги не очень-то обращали на это внимание. Но когда Света ставила на стол поднос с тремя чашками, девушки как раз дошли в своем рассказе до того места, когда Горшков угодил под машину.

– Еле живого из машины извлекли. Все подушки безопасности в крови были.

– Ах! – произнесла Света, руки у нее дрогнули, и чай расплескался по всему подносу. – Он умер?

– Жив. В больнице только.

– А… а в какой? – жадно поинтересовалась девушка. – В какой он больнице?

– В Красинской, если не перевели еще. Вообще-то его туда привезли только потому, что она была ближе всего. Могли и перевезти, состояние-то у него тяжелое.

– Очень? Он может умереть?

– Умереть все могут.

Подруги недоумевали. Волнение Светы по поводу Горшкова казалось им несколько чрезмерным. Особенно если учесть, что именно из-за этого человека она чуть было не отправилась за решетку.

– Тебе его что, жалко?

– Жалко? Ну, разумеется! Мы ведь были почти соседями. Между его домом и моим был только Курилкин. А теперь и того нету!

И Света неожиданно залилась слезами. Они буквально брызнули у нее из глаз, заливая все вокруг.

– Света, не плачь! – кинулись к ней девушки. – Все наладится! Мы уверены, что это Горшков убил свою жену, а заодно и Курилкина!

– Тебе еще повезло, что ты не жила с ним рядом. Тогда он и тебя мог бы убить.

– Ну да! Подумал, что ты увидела в окно, как он расправился с собственной женой, и туда же… следом за ней!

– Ты радуйся, что жива осталась.

– И похоже, в тюрьму ты не попадешь. Туда отправится Горшков.

– Если выживет, конечно.

Но Свету слова подруг ничуть не утешили.

– О нет! – внезапно воскликнула она. – Только не это!

– Что именно?

– Я не хочу, чтобы Горшков умирал!

– Ну, не умрет, так в тюрьму сядет.

– И чтобы он в тюрьму попал, я не хочу! Это не он! Не он убил Курилкина! Нет, я в такое не верю! Только не Алеша! Только не он!

В полнейшем изумлении, открыв рты, девушки таращились на рыдающую подругу. Света трясла головой и повторяла, что ее Алеша не мог. Не мог он! Кто угодно другой мог, а вот ее Алеша никак не мог.

Впервые с самого начала расследования подруги вспомнили, что их соседа звали Алексеем. А ведь они, привыкнув звать его по фамилии, имени даже и не потрудились выяснить. Все Горшков да Горшков. А выясняется, что он был не просто Горшков, а еще и Алешенька. Любимый и очень нужный кому-то мужчина.

Леся обрела дар речи первой:

– Светка! – ахнула она. – Так это ты с Горшковым?.. Да? У вас с ним любовь была, да?

– Да, – прорыдала Света. – Мы любили друг друга!

– Но он же старше тебя в два раза! В отцы тебе годится!

– И что? Алешка был такой классный! Лучше всех! Моложе всех! Веселей!

И, яростно вытерев слезы, Света уставилась на подруг:

– Говорите, где он лежит? Что это за Красинская больница? Впервые о такой слышу!

– Если хочешь, мы тебя туда отвезем.

– Хочу! Прямо сейчас и поеду!

Для Киры с Лесей такой поворот событий был сильным потрясением. Отвечая на вопросы встревоженной Светланы, они еще толком от него не оправились. Но почему-то даже теперь девушкам казалось необычайно важным не отпускать от себя Свету ни на шаг. Мысли еще не успели до конца оформиться в головах у сыщиц, а чутье уже вовсю подсказывало верные решения и правильные шаги.

– Просто не верится, что у тебя с Горшковым что-то было.

– Да! Было! И если хотите знать, это он привез меня в ваш поселок! И это он снял для меня коттедж! Хотел, чтобы я была рядом с ним! Все время! Постоянно!

Так вот почему к Горшкову никакие женщины не ездили. Не было таковых в списках его гостей. Да и какие женщины могли бы тягаться с красавицей Светой, которая жила от своего любовника всего лишь через один дом?

– Интересно получается, в левом доме жила ты, в правом Горшков, а посредине между вами, словно буферная зона, болтался Курилкин.

– Ну да! Курилкин! Вечный Курилкин. Бочка в затычке!

От волнения Света переврала пословицу, но подруги без труда ее поняли. Они уже достаточно изучили личность покойного Курилкина, чтобы понять, что хотела сказать Света. Курилкин был затычкой в каждой бочке. Другими словами, совался туда, куда его просили и куда не просили. Небось, обладая природной пронырливостью и обостренной ненавистью ко всему женскому полу, он и Горшкову давал соответствующие советы.

– Сколько же он мне крови попортил, этот вшивый Курилкин! Поверите ли, когда его убили, я была почти рада! И вот бог меня наказал за эти черные мысли! Отнял у меня самого дорогого мужчину! Моего Лешика!

Света поливала слезами сиденье машины всю дорогу, пока они ехали до больницы. Чтобы избежать ее рыданий, подругам даже пришлось выяснить о состоянии потерпевшего по телефону. Им сказали, что состояние стабильное. И если они привезут полис, то им в больнице будут рады, примут с распростертыми объятиями и даже допустят на минуточку до тела пациента.

– Впрочем, в сознание он уже пришел, так что комы удалось избежать. Для его состояния – это большой шаг вперед.

– Он будет жить?

– Сейчас он находится под действием снотворных. Сон в его положении самое лучшее лекарство.

Приятно было это слышать. Что бы там ни происходило, Горшков подругам даже нравился. Он был немножко шумный, немножко назойливый. Но при этом его назойливость не была неприятной. Горшков всегда старался чем-то им помочь и денег за свою помощь никогда не брал. Любил устную благодарность.

И еще он любил дружить с соседями. Частенько звал к себе в гости на шашлык или на копченое мясо. Это мясо Горшков коптил в черном деревянном ящике, доставшемся ему еще от отца. В деревянной коптилке помещался целый окорок, и покрытое многолетним слоем сажи дерево больше уже не обугливалось.

Нет, ничего плохого подруги про Горшкова сказать не могли. И им было искренне больно, что они так сильно ошибались в этом своем соседе.

– Вот про Курилкина я никогда хорошо не думала.

– А между тем именно он оказался жертвой, а Горшков – убийцей.

– Наша с тобой хваленая интуиция дала сбой.

– Сама не понимаю, как такое могло с нами приключиться?

Подруги обменялись этими репликами, пока Света ходила в больницу. Ей удалось пройти к Горшкову, но тот спал и героизма своей подруги не оценил. Но когда Света вышла из больницы, лицо ее сияло.

– Все худшее позади! Врачи сказали, Лешка будет жить!

– Ох, Светка! Мы так за тебя рады!

Подруги не знали, что еще сказать. Им было необходимо расспросить Свету об очень многом, но они не знали, с чего начать. К счастью, Света и сама все смекнула.

– Наверное, вы хотите знать, как у нас с Лешкой все получилось?

– Да. Хотим. Очень!

– Остановитесь возле какой-нибудь харчевни. Вон хотя бы там! Да, там, где суши!

Помешались все на этих суши! Подруги с трудом сдержали вздох разочарования. Они бы с удовольствием проглотили соляночку с колбаской и оливками. Или рыбную ушицу. В конце концов, им бы сгодились даже щи, разумеется, при условии, что их сварят на телятинке или поросятинке. Некоторые овощи не могут быть вкусными сами по себе, так сказать, а-ля натурель, в их числе была и белокочанная капуста. Так что только щи, и желательно кислые.

Но Света уже устремилась к маленькому ресторанчику, на котором красовалась вывеска с толстым, одетым в кимоно узкоглазым и круглолицым мужчинкой. В руках он держал огромные палочки, словно самурайские мечи. Чего только не придумают владельцы ресторанов, лишь бы завлечь к себе доверчивых простаков, искренне верящих рекламе и считающих, что суши – это круто!

Подруги кисло обозрели все меню. Кроме японского обеда, тут была представлена еще и итальянская кухня. Главным образом в виде разнообразных пицц и макаронных изделий.

– Пицца из морозилки, а макароны покупные. Господи, как же я хочу нормального борща! Но его редко где варят. Это ведь хлопотно. Куда проще кинуть на противень кусок теста, а на него накидать всякие отходы и обрезки.

Но Света была настроена более жизнерадостно.

– Я со вчерашнего дня ничего не ела, – щебетала она. – Сначала убийство, потом Лешка пропал. Телефон его целый день и всю ночь не отвечал, а я понятия не имела, где он находится.

– Мы знали. Могли тебе сказать.

– Но вы не брали трубки.

Света сделала заказ долговязому официанту и, не дожидаясь, пока подруги решат, что же им наименее противно в этом ресторане, защебетала дальше:

– В общем, ночь я провела жуткую. Каждую минуту ждала, что мне позвонит Лешка и хоть что-нибудь скажет, как-то объяснит, что происходит. Они ведь с Курилкиным были такими приятелями!

– Ну да!

– Еще бы!

– Хотели обчистить жену Горшкова до нитки!

– Ты хоть знаешь, что твой обожаемый Лешка намеревался обобрать женщину, которая для него очень много сделала!

В ответ Света раскрыла глаза так широко, что они стали у нее совсем огромными. Буквально в половину лица, никак не меньше. И по этим глазам подруги поняли, что Света, как говорится, ни сном ни духом о том, что затевал ее любовник в отношении собственной старой и наивно доверчивой супруги.

– Не может этого быть! – прошептала Светлана.

– Очень даже может! И более того! Жена их замысел открыла. И Горшков ее убил. А Курилкина убрал как свидетеля. Теперь тебе ясно, что за фрукт твой любовник?

Света молчала. Но в ее глазах теперь, помимо растерянности, плескалось еще какое-то чувство, очень похожее на вину. Но в чем могла быть виновата Света? Этого подруги не понимали и молча ждали, когда она скажет им всю правду.

Глава 10

Света заговорила как раз в тот момент, когда Кира с Лесей наконец остановили свой выбор на спагетти с морскими гребешками. Конечно, вряд ли им в этой забегаловке подадут свежие морепродукты, но пусть хоть запах деликатеса облагородит шнурки из теста.

– Это все я виновата, – покаянно произнесла Света.

– Почему ты?

– Я виновата! – настаивала Света. – Верней, не я сама, а мои деньги! Видите ли, мне от моего папы досталось хорошее состояние. Можно сказать, что я девушка небедная. А Леша… Леша был небогат!

– У него же своя фирма!

– Это несерьезная организация, – поморщилась Света. – Мелочь. Фирма находится на грани разорения. Тут не может быть никакого сравнения с моим состоянием. Да еще Алеша такой человек, что ему обязательно во всем нужно быть первым. Деньги он копить не умеет, тратит направо и налево. За свой собственный коттедж еще не расплатился с долгами, а мне не позволил заплатить за аренду моего дома. Кричал, кулаком себя в грудь бил, что не сможет себя уважать, если его женщина будет платить за себя сама. Понимаете, какой он человек? За те деньги, что он потратил на аренду моего коттеджа, он мог бы заплатить очередной взнос за свой дом.

– Настоящий мужчина именно так и должен поступить.

– Леша говорил, что слишком настрадался в первом браке, когда тесть с тещей попрекали его чуть ли не каждым съеденным куском. Они постоянно повторяли, что Леша всем на свете обязан им и их дочери. От этих разговоров он долго не осмеливался завязать со мной серьезные отношения. И даже когда мы поняли, что любим друг друга и жить поодиночке больше не можем, он и тогда не хотел свадьбы. Так и сказал: «Один раз я уже сделал эту ошибку. Во второй раз в ту же ловушку не попадусь. Женюсь на тебе, Светулька, как только разбогатею».

В это время Свете принесли ее суши, красиво выстроенные на деревянной дощечке. И девушка, взяв палочки, задумчиво проговорила:

– Я тогда не придала этим словам большого значения. Денег, чтобы догнать меня по состоятельности, Лешке взять было неоткуда. Его фирма – это просто маленький бизнес. Да, они производят мягкую и корпусную мебель, но это в целом не приносит Лешке серьезного дохода. Да еще он такой человек… Копить не умеет. Брата вон из деревни привез, а от брата больше проблем, чем помощи. И так буквально во всем.

И, обмакнув ролл в соевый соус, заботливо придвинутый официантом, Света печально закончила:

– Честно говоря, иногда я даже думала, что Лешкины тесть с тещей были не так уж и не правы. Бизнесмен из Лешки аховый. Нет, кое-что он, безусловно, может. Но с тех пор как они с женой окончательно разъехались, она уже больше не финансирует его проекты, и Лешка здорово сдал позиции, доходы его существенно упали.

– А давно он расстался с женой?

– Да уж год как они не живут вместе.

– Это они из-за тебя расстались?

– Вы обо мне слишком плохо думаете, – обиделась Света. – Нет, я появилась позднее.

– Но Горшков тебе рассказывал о своей жене?

– Конечно. Да я и сама не раз слышала, как он с ней разговаривает.

– И о чем у них были разговоры?

– Главным образом Лешка ей жаловался на то, как стало трудно ему в бизнесе.

– А она?

– Злорадствовала, я думаю. Но вслух своего торжества не выражала. Она вообще очень выдержанная, эта Анастасия Генриховна. И недаром, ведь ее отец был немцем. От него дочери и досталась твердость характера.

– Значит, своему бывшему мужу она больше помогать деньгами не хотела?

– Нет. Сказала, что теперь у нее своя жизнь, а у Горшкова – своя. Она не лезет в его дела, он не суется к ней. Расстались и уплыли в разные стороны, как в море корабли.

Поэтическое сравнение Света явно добавила от себя. И, тяжело вздохнув, принялась наконец за ролл, совершенно потемневший от пропитавшего его соевого соуса. Подругам тоже принесли их заказ. Пахло рыбой. И гребешки были порезаны в тончайшую лапшу. И не поймешь, что это такое – рыба, полиэтилен или действительно гребешок. Но в целом получилось очень неплохо. А белый соус, которым были политы спагетти, оказался свежим и даже вкусным.

К тому времени, когда обед был съеден, Света немного повеселела. Все-таки на полный желудок жизнь всегда кажется лучше.

– Не верю, чтобы Лешка мог убить Курилкина. Да и из того, что вы рассказали про его встречу с женой, никак не вытекает, что он причинил ей вред. Кто видел, как он ее убивал? То-то и оно, что никто!

– Женщина не покидала поселка.

– Откуда это известно?

– На воротах ведется строгий учет всех, кто вошел в поселок и кто из него вышел.

– Я этого не знала, – покачала головой Света. – Что? Всех-всех?

– Абсолютно всех. После того как господину Корейкину упал на голову кирпич и он оказался в коме в больнице, а в поселке его хватились лишь к концу месяца и только к концу месяца оказали ему материальную помощь, Таракан велел фиксировать прибытие и убытие всех жителей поселка. И особенно это касается гостей. К ним у Таракана вообще стойкая подозрительность.

– Таракан – старый параноик.

– Но в случае с женой Горшкова это сыграло нам на руку. Теперь мы знаем, что хотя женщина в поселок проникла, обратно она не выходила.

– Одна, возможно. Но ее мог вывезти кто-то. Да хотя бы сам Лешка!

– Ага! В багажнике своего автомобиля. В виде трупа!

Света вспыхнула. В глазах у нее появились слезы.

– Что вы такие злые! – воскликнула она горестно. – Еще ничего неясно, а вы уже поспешили записать моего Лешика в преступники! Может быть, эта его женушка цела и невредима.

– И где же она болтается?

– Да где угодно! С ее-то деньжищами! Небось отсиживается где-нибудь у подруг. Или тоже наняла себе свору юристов и адвокатов и прорабатывает с ними план бракоразводного процесса. И еще одно! Очень может быть, чтобы Курилкин под ногами у нее не мешался, это она его и прикончила!

Вообще-то такая версия у подруг тоже имелась. Горшков, его жена и Курилкин были до того тесно связаны между собой грядущим бракоразводным процессом, что смерть одного, бегство другого и исчезновение третьей невольно связывались в головах у подруг именно с ним. Шутка ли! На кону стоит целое состояние!

– Горшков мечтал запустить руки в деньги своей жены, хотел отсудить себе львиную долю ее имущества.

– А без Курилкина у Горшкова фиг бы что получилось!

– А жена могла ненавидеть их обоих. И мечтать, чтобы они исчезли с лица земли, оставили ее в покое!

Но для начала было бы хорошо найти след мадам Горшковой. Вернувшись в поселок, подруги первым же делом поспешили к Таракану. Есть ли новости о пропавшей женщине?

– Нету его дома, в поиске он! – так встретила подруг тетя Наташа – верная супруга Таракана.

Была она домовитой, хозяйственной, но при этом очень душевной и гостеприимной теткой. Ни разу еще девушки не ушли от нее без теплого пирожка или тарелочки наваристой ухи в желудке. А был один момент, когда тетя Наташа считала Лесю беременной, так тогда добрая женщина и вовсе не ленилась вставать чуть свет, чтобы купить парное молочко и свежий творожок для будущего малыша.

– Как с утра собак взяли, так и все, больше я их не видела. Звонить пробовала, не берет трубку-то.

Но, озабоченно приговаривая, тетя Наташа не забывала суетиться по дому. Мгновение, и перед гостями возникло по чашке чая и по огромному куску свежей ватрушки.

– Сама испекла. Попробуйте. А не хотите, так пирожка с черничным вареньем отведайте. Сама черничку-то летом собирала. Много ее в том году уродилось, и варенье знатное получилось.

Подруги кивали. Они знали, что варенье у тети Наташи всегда получается отменное. А уж черничное было выше всяких похвал. Густое и сытное, оно само по себе было настоящим лакомством. Но, разумеется, вместе с легким рассыпчатым сладким пирогом оказалось еще лучше.

Света взирала на усевшихся за стол подруг с неодобрением.

– Как вы можете тут чаи распивать, когда мой Леша…

Голос ее сорвался, а подруги с недоумением взглянули на Свету. Разве не она всего час назад уписывала за обе щеки суши? И ничего, угрызения совести ее не мучили. И чем же ей не угодил чай?

– Садись с нами.

– Нет, не буду! Я сама пойду на поиски!

– Куда ты?

– Пустите! Я все равно пойду!

К счастью, никуда идти не пришлось. Как раз в этот момент в дверь вошли облепленные грязью мужчины. Кроме Таракана и дяди Васи, в поисках жены Горшкова участвовали еще пятеро мужчин. И теперь все они ввалились в дом организатора поисков в ожидании дальнейших инструкций, а если повезет, то и горячего обеда.

Тетя Наташа, увидев такое нашествие, в ужасе запричитала:

– Сапоги-то снимите! Грязи столько в дом натащили! Все полы мне загваздали.

И мигом прогнала их обратно в холл. Надо сказать, что деловитый и волевой Таракан, которого все в поселке беспрекословно слушались, сам в домашних делах всегда повиновался супруге. В доме твердой рукой правила тетя Наташа, и все ее приказания, касающиеся домашних дел, никем и никогда не оспаривались.

Поэтому мужчины беспрекословно вышли из гостиной. Собакам вообще пришлось остаться на улице, потому что они были облеплены грязью по самые уши. И если мужчины сняли сапоги и оказались относительно чистыми, во всяком случае, в жилые помещения их милостиво впустили, то про собак того же сказать было нельзя.

Но добрая тетя Наташа устроила промерзших собак с максимальным комфортом. Вынесла им по миске щей с мясом, не обращая внимания на убежденные заверения их хозяина дяди Васи, что Дик с Карамелькой есть щи не будут.

– Слопают как миленькие!

И как всегда, тетя Наташа оказалась права. Усталые и голодные псы накинулись на угощение и вмиг выхлебали весь суп до конца. Мужчины не отставали от них. Когда тетя Наташа вернулась обратно домой с улицы, мужики уже стучали ложками в ожидании добавки.

– Тушеное мясо с картошкой. Или тоже скажете, что собакам его не давать?

Но дядя Вася лишь махнул рукой, мол, делайте что хотите. Тетя Наташа и второе тоже отнесла собакам. И обратно вновь вернулась с пустыми мисками.

Девушки в это время скромно дожевывали свой пирог. Они ждали, когда мужчины утолят голод и к ним можно будет подступиться. К голодным и усталым мужчинам лучше под руку не соваться. Но и когда они поедят, тоже мешкать не следует.

– Пора, – решила наконец Леся, когда заметила, что паузы между глотками у мужчин сделались несколько больше. – Ну что? Нашли тело?

Таракан неопределенно помотал головой. За него ответил дядя Вася:

– Тело не нашли. Сапог нашли, – сказал он.

– Чей сапог?

– Фиг его знает. Женский сапог. Возле дороги на Ольховку нашли.

Ольховкой называлась соседняя деревенька, располагающаяся возле свинофермы. Даже не деревенька, а большой хутор, где жили три семьи, создавшие и обслуживающие свиноферму.

– Дик с Карамелькой вокруг этого сапога битый час вытанцовывали. Еле-еле удалось их дальше увести. Ну, мы этот сапог и взяли. На всякий случай. Хотите взглянуть?

Да, подруги хотели.

– Там, – махнул рукой дядя Вася. – Вместе с нашей обувкой бросил.

Девушки поспешили в холл. И там среди груды высоких мужских ботинок и облепленных грязью сапог обнаружили весьма симпатичную дамскую обувку. Даже сейчас, безнадежно испорченный и со сломанным каблуком, сапог производил впечатление дорогой вещи.

– Смотри, какая кожа.

– Когда-то была белой.

– Скорее светло-бежевой. Но дело не в цвете. Кожа очень тонкая и мягкая, но в то же время прочная. И колодка изящная.

– Сапоги, определенно, не российского производства, – заметила Света, приложив сапог к своей ножке. – Размер не совпадает. У меня тридцать пятый. Тут на подошве другая цифра, куда больше… посмотрите сами, что написано.

– Такая нумерация принята в Европе.

– Думаешь, этот сапог мог быть приобретен в Европе?

– Определенно.

– И значит, он мог принадлежать Горшковой?

– Если она долгое время жила в Германии, где его и купила, то конечно.

Но точно сказать правду мог только один человек. И девушки, не задумываясь, отправились к нему.

Тетя Маруся была дома и, увидев гостий, которые подошли к ней со встревоженными лицами, всплеснула руками.

– Нашли?! Говорите, нашли они ее? Мертвая она? Зарезал он ее? Аль задушил? Ох, изверг! Душегуб! Убивец!

– Тетя Маруся, вы погодите так волноваться.

– Ох, жаль Анастасию-то мне как! – заламывала руки тетя Маруся. – Милая женщина. Тихая! Интеллигентная! Душевная! А погибла ни за грош! Все козни мужские!

– Не причитайте, пожалуйста! Еще ничего неясно. Не нашел поисковый отряд Анастасии Горшковой. Ни живой, ни мертвой.

– Не нашли?! Ох, и напугали вы меня! Нельзя же так!

А между тем подруги и слова не успели вымолвить. Тетя Маруся сама все придумала, сама напугалась, а теперь винила в этом подруг.

– Тетя Маруся, вы лучше вспомните, как была одета Анастасия Горшкова?

– Одета? – осеклась тетя Маруся. – А что? Хорошо она была одета. Пальто такое светлое. Материал я вам не назову, но тоненькое совсем. Однако же не похоже было, чтобы она в нем мерзла. И мягкое такое на ощупь!

– Кашемир, наверное.

– Не знаю. Чего не знаю, о том врать не стану.

– А обувь?

– Обувь? – задумалась тетя Маруся. – Ну, обувь у нее тоже светлая была. Ботинки… нет, сапожки. Каблук высокий, а сама она не молоденькая, как я вам говорила. Я еще спросила, не тяжело ли ей на каблуках-то ковылять. А она спокойно пояснила, что все от колодки зависит. А колодка – это в обуви самое главное, ее фирма-производитель десятилетиями по микрону выверяет и ни с кем своими секретами не делится. И чем лучше фирма, тем удобнее колодка. Ну и соответственно дороже.

– А цвет, говорите, светлый?

– Ну да.

– Такой?

И Кира вытащила грязный сапог из мешка.

– Он! – ахнула тетя Маруся. – Он самый! Ой, каблучок-то оторвался! А ведь говорили, что прочная обувка. Да, видать, не для наших дорог.

И тетя Маруся мелко, дробно захихикала. Но надолго ее веселья не хватило. Она внезапно побледнела и всплеснула руками:

– Мать родная! Это что же такое получается? Сапог нашли и саму Горшкову?..

– Нет. Ее не нашли. Дядя Вася – хозяин собак – сказал, чтобы след взять, уже времени слишком много прошло. А чтобы тело найти… Ну, тела они тоже не отыскали.

– Слава богу! – перекрестилась тетя Маруся. – Жива, значит! Убегла от убивца!

Но подруги не были в этом так уж уверены. Наоборот, присутствие в непосредственной близости от поселка одного из сапог мадам Горшковой, на их взгляд, было весьма пугающим признаком.

– Куда бы она потом в одном сапоге потопала?

– До Ольховки еще пять километров. И это в одном башмаке? Так недолго и воспаление легких схватить.

Выйдя из дома тети Маруси, подруги увидели возле своих ворот знакомую фигуру.

– Ох! Это же Ника!

– Ждет нас, чтобы позировали ей!

– А, – презрительно скривилась Светлана. – Полоумная художница. Она меня к себе звала, рисовать. Сказала, что ей фурия не дается, а я просто идеальная модель для этого. Представляете?

Сравнить красавицу Светлану с фурией могла только настоящая сумасшедшая, подруги это охотно подтвердили. Но удрать от Ники им не удалось. Она уже приметила их и двинулась быстрым шагом. Невзирая на то что Ника научилась ходить заново, она все еще сильно прихрамывала, и подруги ощутили укол совести за то, что заставили художницу гоняться за ними.

– Ника, прости нас! Знаем, что мы снова тебя подвели. Но мы не виноваты.

– Ах, я вас совсем не за этим искала, – произнесла Ника с досадой. – Картина моя может и подождать, тут другое дело.

– Какое?

– Вы же занимаетесь расследованием убийства, которое произошло у нас в поселке?

– Да.

– А все говорят, что искать уже никого не надо. Что убийца – это толстяк, весельчак вот из этого дома.

И Ника ткнула пальцем в дом Горшкова.

– Это правда?

– Это одна из версий, – уклончиво ответила Кира.

– А еще наша няня сегодня утром сказала, что толстяка-весельчака подозревают в убийстве жены.

– Ну, и такая версия тоже у следствия имеется.

– Так это все неправда! – воскликнула Ника. – Он ее не убивал! И никого не убивал!

– А ты откуда знаешь?

– Я видела, как она покидала поселок. Средних лет, одета в светлое пальто.

– В пятницу вечером?

– Что?

– Когда это было?

– Не знаю, – рассеянно отозвалась Ника. – Темно уже было. Может быть, и в пятницу. Но женщина была жива. Она через забор перелезла и дальше побежала.

– Через какой забор?

– Через ограду нашего поселка. Я еще удивилась, уже и не девочка вроде бы, и не худенькая, а лихо через забор перескочила. И за пальто свое светлое не побоялась. Впрочем, у нее был на то свой резон.

– Какой?

– У нее все лицо заплаканное было. Глаза совсем опухли и в щелочки превратились. Наверное, она не хотела по улицам поселка идти, людям на глаза попадаться. Я ее хорошо понимаю. Сама предпочитаю гулять там, где больше никого нет.

– Ника, что ты говоришь?! Тебя в поселке обижают?

– Никто меня не обижает, – нахмурилась художница. – Но я сама вижу, как люди на меня смотрят. Одни с жалостью, другие брезгливо. Но это совершенно неважно. Речь-то сейчас идет не обо мне!

В этом Ника была совершенно права. Рассказ художницы был чрезвычайно важен для подруг. И хотя Ника не помнила, когда именно она видела удирающую из поселка средних лет женщину в светлом пальто, вряд ли таких беглянок бродил возле Чудного Уголка целый табун.

– А почему ты решила, что эта женщина – жена Горшкова? Ну та, которую, говорят, он убил?

– Она перелезала через его забор.

– А ты откуда знаешь, чей там был забор?

Художница вздохнула. Она явно устала от неверия.

– Пойдемте, я вам лучше все покажу на месте.

И Ника бодро заковыляла вперед. Вскоре они вчетвером вышли из поселка, обогнули его и оказались с внешней стороны ограды. Ника еще немного прошла и наконец остановилась. Женщина запыхалась, но выглядела довольной.

– Видите, с одной стороны лес и поле, куда она и побежала, – объяснила она, остановившись. – А с другой стороны его дом.

И, нажав на одну из металлических планок, отогнула ее. За оградой был задний двор, а за ним стоял дом Горшкова.

– Ну что? – одарила Ника пораженных сыщиц довольной улыбкой. – Я вам помогла?

– О да! Ты даже себе не представляешь, как сильно!

– Тогда я вас оставлю.

И Ника повернулась, собираясь уходить.

– Ника! Подожди! – остановила ее Кира. – Мы с Лесей хотим извиниться. Мы обе перед тобой виноваты.

– Это вы про позирование? Забудьте, – отмахнулась художница. – Времени у нас с вами будет еще очень много. Я наверстаю потом.

Но тут, взглянув на Светлану, художница помрачнела:

– А вот у тебя времени совсем не осталось. Ты точно уверена, что не хочешь побыть моей моделью? Еще пара дней – и будет совсем поздно.

Ошеломленная Светлана лишь покрутила пальцем у виска. Ника улыбнулась ей своей обычной солнечной улыбкой и ушла.

– Нет, вы это видели! – прошипела ей вслед возмущенная Светлана. – Она точно чокнутая!

Но подругам было не до оскорбленного самолюбия Светы. Так вот, значит, каким образом мадам Горшкова покинула Чудный Уголок! Вот почему ее не видела охрана на выходе из поселка. И не убивал Горшков свою супругу! Она покинула поселок целая и невредимая.

Волна облегчения и радости накатила на подруг. Горшков не убивал своей жены! А в том черном мешке, который он загрузил в свой багажник и который так напугал тетю Марусю, был обыкновенный мусор.

Но, поразмыслив, подруги поняли, что радоваться им пока рано. Да, Горшкова покинула поселок живой. Но они до сих пор по-прежнему не знали, где женщина находится сейчас. А найти ее было надо.

– Ведь если Горшкова жива, значит, она автоматически попадает в разряд подозреваемых. Обозленная женщина вполне могла прикончить Курилкина.

– Каким образом? Она убежала от мужа в пятницу вечером, Курилкин был тогда еще жив!

– Ну и что? Как она легко покинула поселок, так легко могла и вернуться. Сначала на задний двор Горшкова, оттуда через еще один лаз на двор Курилкина. А там… Многое могло случиться между ней и сильно насолившим ей адвокатом.

– Нам позарез надо найти эту женщину!

– Но где? И как?

– Не знаю. И собаки ее след не взяли.

– Это потому, что времени слишком много прошло.

– Но сапог-то они нашли.

И сапог этот принадлежал Горшковой. А нашли они его у дороги, которая ведет на Ольховку.

– До Ольховки еще целых пять километров.

И все-таки девушки не видели другого выхода, кроме как отправиться в поселок.

– Странно, что Таракан не догадался туда заглянуть.

– Но он ведь искал ее тело, а не сапог. Сам по себе сапог ему совсем не нужен. А в поисках тела они все окрестности обыскали. Завтра еще пойдут.

– Может, второй сапог Горшковой отыщут, – хмыкнула Кира.

– Между прочим, мы с вами тоже точно не можем утверждать, чья это обувка. Мы лишь предполагаем.

В Ольховку подруги попали спустя четверть часа, приехали туда на машине. Как ни были они заинтересованы в завершении расследования, топать пять километров по проселочной дороге им не хотелось. В это время дня вся работа на свиноферме уже была закончена и обитатели Ольховки разошлись по домам.

– И что нам делать? Стучаться в каждое окошко и спрашивать, не видел ли кто тут в прошлую пятницу женщину в светлом пальто и одном сапоге?

– Не знаю. Но если бы ты была на месте Горшковой, то что бы ты сделала? Представь: темно, поздний вечер пятницы. Вокруг ни души. Ты бредешь по пустынной дороге и наконец оказываешься в населенном пункте. Станешь ты в такой ситуации как-то особенно церемониться?

Кира задумалась. В самом деле, что? Учитывая длинный путь, который предположительно проделала эта женщина, большую часть дороги ступая по холодной земле босой ногой, что она должна была чувствовать?

– Я бы зашла в ближайший к дороге дом. И плевать, что стыдно. Здоровье дороже.

– Вот именно. Пошли!

И Леся первой подошла к крайнему домику. Выглядел он скромней остальных. И девушки знали, что тут живет молодая супружеская пара – Вадим и Оля. У Вадима в Ольховке жила тетка, а у Оли – дядя. Таким образом молодые люди познакомились и составили еще одну пару – работающую на свиноферме и прекрасно себя чувствующую тут.

Девушки немного были знакомы с Вадимом, который вообще любил поболтать и по выходным дням, привозя жену вместе с мясом в их поселок, неизменно задерживался там до позднего вечера. Ему надо было переговорить со всеми своими приятелями, на это Вадиму требовался целый день.

Что интересно, водки Вадим не пил, и все разговоры проводились им всухую. О чем можно трепаться с мужиками целыми часами, подруги в толк взять не могли.

– Вадим! Оля! Можно к вам?

Ребята были дома. Гостей встретили с нескрываемым удивлением.

– Что-то у вас случилось?

– Нет. Все в порядке. То есть мы бы хотели думать, что все в порядке. Можете сказать, что вы делали в пятницу?

– В пятницу? В ту, что была? Или в ту, которая будет?

О господи! Беда с ними, с работниками зверофермы. Ну как подруги могли спрашивать у них о том, чего еще не было?

– В ту, которая была.

– А-а-а… – с явным облегчением протянула Оля. – Так мы заняты были.

– Чем?

– Неприятность у нас на свиноферме приключилась, – ответил за жену Вадим. – Двое животных заболели. Сыпью покрылись, коростой даже. Рвало их. Мы уж думали, инфекция какая-нибудь. До поздней ночи совещались, как теперь быть. Торговать мясом или придержать товар.

Потрясающие новости! Оказывается, можно слопать мясо заболевшей свинки, если работники решат, что ничего страшного с животным не происходит.

– И что же решили? – невольно заинтересовалась Леся, которая мясо у Оли с Вадимом регулярно покупала.

И ей совсем не хотелось заболеть неизвестной болезнью, покрыться коростой или даже просто сыпью.

– Хорошо все кончилось. Мы уж когда совсем закрываться на карантин решили, к нам тетя Аня прибежала. Говорит, муж на фуре чипсы возил. Вчера огромную коробку домой приволок, а сегодня уже нет ничего.

– При чем тут чипсы?

– Мальчишки, оказалось, ее нашкодили. Чипсов поросятам дали. И колой их еще напоили. Кола у них с праздников осталась. Детям ее не разрешали пить. Вот они и решили, что на поросятах эксперимент проведут. Ученые, блин!

– Значит, у животных оказалась пищевая аллергия?

– Ну! Она самая.

Леся пожала плечами. Но что-то в рассказе Вадима ее зацепило.

– Значит, дома вы в пятницу вечером поздно оказались?

– Говорю же, проблемы у нас были. Только к ночи домой вернулись.

– И как? Ничего необычного не заметили?

– Чего там замечать-то? Умылись, да и спать бухнулись. Наутро надо было поросят колоть. Разделывать, потом по магазинам да по рынкам мясо развозить. Выходные дни – они для вас выходные, а для нас самое горячее рабочее времечко.

Подруг такие подробности не интересовали.

– А гостей вы в пятницу у себя не принимали?

– Какие же гости? Говорю, без сил мы домой притопали.

– И никого постороннего тут не заметили?

– Нет, никого. И чего вы все вокруг да около ходите? Чего надо-то вам?

И, почему-то взглянув на Свету, мужик произнес:

– Если снова хряка вам доставить и заколоть, то сегодня уже поздно. На завтра давайте договоримся. Недорого продам, особенно раз без разделки вам надо.

– Нет. Спасибо, – помотала головой Света.

– Чего там, – отозвался Вадим. – Хотя редко кто без разделки целую тушу заказывает. Девяносто кило, шуточки ли! Да еще живой хряк! Как же вы его зарезали? Это же уметь надо!

– Муж помог.

– А разделывали как? Или тоже муж сам топором потом орудовал?

– Да. Сам.

– И второй раз тоже сам?

– Тем более. Руку он уже набил.

Свете не нравился этот разговор, но Вадим любил поболтать о том о сем. Он продолжал зудеть:

– Оно и конечно, бабе одной с этим делом и не управиться. В таком деле мужик надобен. Баба она ведь к такому делу…

– Все в порядке. Вадим, сейчас речь о другом!

– О чем?

Леся вздохнула и рассказала про мадам Горшкову, которая проделала путь от Чудного Уголка до Ольховки в одном сапоге.

– Это же надо! – удивились супруги. – А чего ее одну в поля-то занесло? От вашего поселка к нам приличная дорога идет. Ваш генерал постарался. Спасибо ему.

Так-то оно так, но только дорога, о которой говорил Вадим, начиналась от шлагбаума, и поэтому если мадам Горшкова по какой-то причине хотела выскользнуть из поселка неузнанной, то она ей решительно не подходила.

– Скорей всего, женщина выбралась из поселка через дыру в заборе. Конечно, Таракан старается, чтобы снаружи к нам никто подобраться не мог, поэтому ни деревьев, ни кустов снаружи у ограды на десять метров нету. Но изнутри… Изнутри другое дело. Из поселка можно найти несколько лазеек, которые соорудили сами же хозяева.

– Говорите, женщина была в светлых сапогах и белом пальто?

– В сапоге. Сапог у нее сохранился только один.

– Ну, дела! И что же эта дамочка у нас могла забыть? Чего ей у нас в Ольховке понадобилось? Это уж вы, девчонки, извините, загнули. Не было тут такой крали!

Но Оля внезапно осадила развеселившегося мужа:

– Погоди! А помнишь, мы с тобой в тот вечер как раз еще повздорили?

– Это из-за перчаток, что ли?

– Да. Именно из-за них. Ты ведь мне сначала сказал, что не знаешь, откуда они у нас возле зеркала взялись. А потом, когда я на тебя наорала, сказал, что нашел их.

– Ну… было такое, – моргнул Вадим. – Нашел.

– Ты ведь соврал! Не находил ты их!

– Не находил! – тут же признался Вадим. – А чего ты, Оля, ко мне с этими перчатками прицепилась? Не знаю я, откуда они у нас в доме взялись. И баб я никаких к нам не вожу. Напрасно ты на меня орала. Зачем мне бабы какие-то, кроме тебя? Я на ферме так за день упахиваюсь, что меня и на тебя-то не очень хватает. Куда уж тут посторонним-то бабам втиснуться!

Но Оля уже не слушала своего мужа.

– Я вам сейчас покажу эти перчатки! Я их специально оставила. Как чувствовало сердце, что они мне еще пригодятся.

И с этими словами она выскочила из комнаты. Обратно вернулась спустя несколько минут, неся в руках изумительные светлые перчатки, сделанные из тончайшей замши и украшенные вышивкой ришелье. Кто не знает, это такой вид вышивки, когда в ткани делают отверстия, а края аккуратно обрабатывают. Могут получиться цветы, бабочки, любой рисунок.

Тут замша была украшена всего двумя рядами обработанных шелком дырочек, но больше было и не нужно.

– Какие красивые! – воскликнула Кира. – Дорогая вещь!

– Вот и я так подумала, – подтвердила Оля. – Сначала-то я на Вадима накричала, а после одумалась. Ну, откуда у него такой бабе взяться? Хозяйка этих перчаток, она откуда-то из другой жизни, где олигархи, иностранцы, миллионы. Чтобы такая женщина на мужчину внимание свое обратила, он либо неземным красавцем должен быть, либо богачом, каких мало.

Оля очень верно рассуждала. Ее Вадим был низкорослым крепышом, способным перетаскивать на своих широких плечах стокилограммовые свиные туши. Он не боялся грязной работы, не пил и, как сам признавался, был верен своей жене, своей родне, своей работе.

Одним словом, он был скучным и совсем непривлекательным для дамы, носящей перчатки с тончайшей вышивкой по замше. Вот если бы перчатки оказались из пуховых ниток жизнерадостного цвета «фуксия», да еще с люрексом, тут бы Оле следовало встревожиться. А вышитая замша была не из их с Вадимом мира.

– Вот я теперь и подумала, а не эта ли женщина к нам домой пробралась и такси вызывала. Помнишь, нам еще потом какие-то придурки звонили и ругались, что такси уже битый час у нашего домом стоит, а мы не выходим.

– Ага! – хихикнул Вадим. – Еще штраф нам грозились выписать. – Идиоты!

– А почему с вас штраф? Вы же такси не вызывали?

– Эти из такси сказали, что с нашего телефонного аппарата вызов был сделан.

– Во умора была! Мы только с фермы ввалились, усталые, без сил, без ног, а эти нам: «Такси до города заказывали?» Я чуть прямо не упал!

– А потом я перчатки у входной двери нашла, – задумчиво произнесла Оля. – И пол был сильно натоптан. Когда мы уходили, вроде бы так грязно не было. Только я автоматически грязь на полу подтерла, даже в голову не взяла, такая усталая была.

– А как же незнакомка могла попасть в ваш дом? Неужели вы дверь открытой оставили?

– Может, и так. Что у нас красть? И потом, когда у поросят «почесуха» объявилась, мы все страшно перепугались. Прямо головы потеряли. Коли поросят забить придется, кто нам ущерб возместит? А у нас у всех кредиты. Было отчего с разума спятить и про дверь забыть.

Подруги молча смотрели на Олю с Вадимом. А те принялись вспоминать дальше:

– И потом такси действительно по Ольховке почти полчаса кружило. Мы еще удивлялись, что машина у нас забыла. У нас тут отродясь такого не бывало, чтобы гости на такси разъезжали. У кого деньги лишние есть, тот с братом или другим приятелем, кто с машиной, договаривается. Тот не пьет и до дома выпившего подбрасывает. Чем чужим людям за такси платить, лучше уж родичу на бензин денег подкинуть.

– Верно, за каким фигом чужакам деньги платить, коли свои нуждаются, – поддержала мужа Оля.

– А вы не помните, из какой фирмы машина была?

Супруги переглянулись.

– Вроде бы телефон – миллион.

– Нет, пять миллионов!

– Три!

– Девять!

Супруги азартно выкликали одну цифру за другой. А когда дошли до двенадцати, Кира устало остановила разгорячившихся супругов:

– Таких длинных номеров не бывает. Во всяком случае, у нас в городе их нет.

– В миллионе семь цифр, – заспорила Оля.

– А в десяти миллионах уже восемь.

– Верно, – завертела головой Оля. – Всегда с математикой не в ладах была. Вот я дура!

– Да на фига тебе математика, Оль? – бросился утешать ее супруг. – Ты с калькулятором как королева управляешься!

Представлять себе, что одетая в королевское платье Оля тыкает толстым пальцем с ногтем, на котором лак неизменно пребывал в облупленном состоянии, было занятно. Подруги даже захихикали. А Оля наконец вспомнила:

– Я ведь телефон тех гадов записала! Они же на нас в суд грозились подать. За ложный вызов штраф на нас наложить хотели. Ну, я на всякий случай и записала, как их фирма называется.

Миллионов оказалось восемь. Прекрасное число. Очень значимое. Знак бесконечности. Знак того, что подруги на верном пути. Но идти по нему им, скорей всего, предстоит еще очень долго.

Глава 11

В фирму, занимающуюся перевозками пассажиров, подруги обратились на следующий день прямо с утра. Они рассудили, что поздно вечером в фирме будут одни диспетчеры. А им, чтобы разобраться в ситуации, возможно, будет нужен главный менеджер. Но на самом деле основная причина была в том, что девушки сильно устали за день. Им хотелось элементарно отдохнуть и дать гудящим от усталости ногам передышку.

Однако, когда они пришли домой, их поджидал Лисица.

– Мужик сказал – мужик сделал! – торжествующе приветствовал он девушек странным возгласом.

– Ты это о чем?

– Договорились мы с Виктором, что он разыщет для нас список клиенток Курилкина, он все сделал!

– У тебя есть список этих клиенток? – догадались подруги.

Особой радости они от этого известия не испытали. Еще и список сейчас изучать. Никаких сил нету.

Но Лисица их снова обрадовал:

– Списка у меня пока нет, он у Виктора. Но как раз сейчас я еду на встречу с ним.

– А разве нельзя продиктовать несколько фамилий по телефону? Разве для этого обязательно надо встречаться?

Но Лисица в ответ пустился в столь путаные и туманные объяснения, что подруги только руками замахали:

– Ладно, поезжай, если тебе так хочется.

– При чем тут хочется? Для вас же стараюсь!

И Лисица ушел крайне обиженный тем, что он счел пренебрежением к своей особе. Подруги его проводили, поели, приняли ванну, отдохнули, посмотрели телевизор и наконец заволновались:

– Где же Лисица? Интересно, с ним все в порядке?

Кира набрала номер приятеля. Сначала в трубке играла музыка, а потом послышался голос Лисицы:

– Все в полном порядке. Список у меня. Вернусь через пару часов.

– А чем ты занимаешься? – попыталась выяснить у него Кира.

– Какая тебе разница?

– Значит, есть разница, если спрашиваю. У тебя все нормально? Тебе ничего не грозит?

– Все прекрасно, – неожиданно смягчился Лисица. – Мы с Витей зашли в одно местечко. Немного поговорим, и я приеду.

Но приехал Лисица лишь глубокой ночью, когда подруги уже крепко спали. Он не стал их будить, а утром не стали будить его уже они. Собрались, стараясь не шуметь, быстренько выпили кофе и отправились в офис таксопарка.

Клиентки из списка – это хорошо, но это так, мелочь. Вчерашний день. Могли, конечно, и отомстить проныре-адвокату. Но сейчас подругам было куда важней найти ту единственную женщину, которой Курилкин посвящал все свое последнее время.

Вся «миллионная» фирма занимала одно просторное помещение. Основной зал, где сидели несколько девушек-диспетчеров, и небольшой закуток, отгороженный пластиковыми панелями, который условно можно было считать центральным офисом. Тут сидела красивая армянка по имени Луиза. Она была соучредителем фирмы, но также выполняла функции менеджера.

– А иной раз, когда диспетчеров не хватает, так и за них работаю. Дело наше только развивается. Конкуренция чудовищная. У нас сейчас в работе десять машин. Каждая закреплена за определенным водителем. Какая именно машина вам нужна?

Номера машины подруги не знали, но зато знали адрес и время вызова.

– Ну, мы могли бы свериться с записями. Каждый вызов у нас четко фиксируется. Но сначала объясните, что произошло?

– Дело в том, что пропала одна…

Начав говорить, Леся внезапно осеклась. Не стоит сообщать о том, что они ищут пропавшую мадам Горшкову, это может напугать милую Луизу. Таким трепетным девушкам лучше выдавать информацию порционно.

– У нас пропала одна перчатка.

– Перчатка?

Луиза заметно расслабилась, и подруги поздравили себя с удачной выдумкой.

– Да. Вот такая перчатка у нас и пропала.

И Леся вытащила из сумочки одну из перчаток, найденных в доме у Оли.

– Понимаете, наша тетя потеряла одну свою перчатку.

– Ну, так пусть купит себе новую пару.

– Она бы и купила, но такие перчатки у нас в стране не продаются. Она приобрела их в Германии, в Мюнхене. И чтобы купить новую пару, ей придется лететь туда, да еще не факт, что в магазине они будут. Возможно, их уже все раскупили, а новой партии придется ждать недели или даже месяцы. И еще не факт, что новые перчатки будут точь-в-точь как старые.

– А вашей тете нужны именно старые? – удивилась Луиза. – Почему? Обычно новое всегда лучше старого.

– Только не для дяди Альберта! Знаете, какой он зануда! Настоящий немец! Если прознает, что тетя Настя потеряла одну из подаренных им перчаток, то все! На другие подарки в ближайшие полгода она может даже не рассчитывать. А тетя Настя не работает. Как ей быть, если муж захочет наказать ее за ротозейство?

– Действительно, неприятная ситуация. Мужчины бывают такими вредными. Но вообще-то вашей тете следует задуматься, стоит ли ей оставаться вместе с таким брюзгой?

– Они вместе вот уже больше десяти лет. Тетя любит этого старого зануду. И потом, наследство… Дядя Альберт очень богат. Мы все мечтаем о том дне, когда он наконец сыграет в ящик. Тетя Настя не станет зажимать деньги для себя одной. Она всегда была добра и, конечно, поможет всей нашей семье.

Но чтобы сохранить хорошие отношения с дядей Альбертом, следовало вернуть злополучную перчатку.

– К тому же дядя Альберт – такой зануда, он может и сам начать поиски. А тете Насте бы не хотелось, чтобы он узнал о том… о том, куда она ездила в тот вечер!

У Луизы невольно загорелись глаза.

– У вашей тети есть любовник?

– Скажем так, у нее есть знакомый мужчина.

– Вот она ловкая! И старый богатый муж, и наследство в будущем, и любовник в настоящем. Здорово! Вот бы и мне так! А то работаю тут ночи напролет, ни сна, ни отдыха, ни денег особых. И напарник у меня – идиот! И ладно бы идиот, так еще и лентяй. Ничего делать не хочет. Вот сейчас десять часов утра, а где он? Нет его! После загульной ночи отсыпается. А я тут вкалываю!

Подруги могли бы утешить Луизу, сказав ей, что не она одна такая, но не стали. К чему? Каждый сам кузнец своего несчастья.

– Милая Луизочка, ты так хорошо нас понимаешь. Пожалуйста, мы тебя очень просим, ты такая хорошая, помоги нашей тете и нам!

Говоря это, подруги подсовывали Луизе красивую коробочку, перевязанную изящной алой ленточкой. От воздушных конфеток из этой коробочки, если судить по рекламе, не в состоянии отказаться ни одна балерина. Коробочка произвела на Луизу приятное впечатление.

– Мне так давно не дарили конфет, – растрогалась она. – Да, конечно, я вам помогу. Собственно говоря, ничего запретного в этой информации нет.

Передвигаясь на такси, никогда не следует забывать об одном простом правиле: владельцы такси никогда и ничего не забывают и при случае сдадут своих пассажиров с потрохами. К сожалению, Луиза не смогла особенно помочь подругам.

– Такси для вашей тети было заказано от Ольховки до города, но когда машина прибыла, то оказалось, что клиентки уже нет на месте. Впрочем, мы сами виноваты. Задержали машину почти на сорок минут. Неудивительно, что ваша тетя предпочла воспользоваться услугами другой фирмы.

– Куда же делась наша тетя?

– У меня есть одно соображение, – помрачнела Луиза. – Наши конкуренты не дремлют. Хотя и странно, неужели ваша тетя не помнит, на какой машине она уехала из Ольховки?

– Ох, наша тетя была в таком состоянии… В таком… Она поссорилась со своим любовником. Он заявил, что ему нужны реальные деньги, а не туманные обещания. И что просто так он с нашей тетей больше встречаться не будет. Вот когда ее богатый старый муж умрет, тогда, да. А так нет.

– Какой подлец!

– Тетя никак не могла ждать такси целых сорок минут. Ей необходимо было убежать от своего любовника побыстрее.

– Понимаю, сама с подобным сталкивалась. Мужчины бывают такими подлыми! Но в таком разрезе могу вам намекнуть, кто мог увезти вашу тетю.

– Кто же?

– Наши конкуренты, – почему-то понизив голос, призналась Луиза. – Они заслали к нам своего человека. Тот каким-то образом переадресовывает им вызовы, которые вроде бы приходят к нам. Я еще не вычислила крысу, поэтому и сижу в офисе целыми днями. Пока я тут, работа идет без перебоев. Стоит мне уйти, как начинаются проблемы. В вечер пятницы, сами понимаете, работать никому неохота, и я с моими подругами была в клубе. Не удивляюсь, что мошенник воспользовался моим отсутствием. Вызов был сделан нам, но до водителя он дошел с большим опозданием. И ваша тетя за это время успела уехать на машине другой фирмы. Значит, я почти уверена, что этот вызов, поступивший к нам, был переадресован нашим конкурентам.

– Значит, тетя уехала на машине ваших конкурентов?

– И я вас научу, как войти к ним в доверие. Для начала ни в коем случае не называйте и даже не упоминайте нашу фирму. Это для них словно красная тряпка для быка. А во-вторых, неустанно повторяйте, что именно их фирма самая лучшая, самая надежная, и вы, и ваши друзья пользуетесь их услугами вот уже много месяцев.

– Они тоже появились на рынке недавно?

– Одновременно с нами, – мрачно произнесла Луиза. – Я создала свою фирму, а мой жених… он создал свою. И теперь спит и видит, чтобы я разорилась и приползла к нему на коленях. Не дождется! Если сама не выстою, мне папа поможет! Пусть Герам и сын его лучшего друга. Но я-то родная папина дочь. Ясно, на чью сторону встанет отец. Он будет помогать мне!

В словах девушки было столько наивной веры, что подруги прямо умилились. Да какой папа станет помогать великовозрастной дочери портить отношения с перспективным женихом? Ответ один – никакой! И пожалуй, прежде чем искать предателей, проникших в ее фирму извне, лучше бы поискала предателя в собственной семье. Подруги были уверены, что долго искать Луизе не пришлось бы.

Но сейчас им было не до того, чтобы просвещать милую Луизу. Выслушав ее объяснения, подруги поехали в следующую фирму, занимающуюся пассажирскими перевозками.

Герам, который встретил их в офисе своей фирмы, был маленьким, чернявеньким и не слишком красивым. Хороши были только глаза и нос. Глаза сверкали, а нос был вообще выдающимся. Он торчал впереди и напоминал фрегат под парусами. Причем сразу под всеми.

Насколько Луиза была хороша собой, настолько Герам был уродлив. И все же между этими двоими было что-то общее. Герам точно так же волшебно вдохновился, услышав несчастную историю тети Анастасии, преподнесенную ему подругами немного под другим соусом. Теперь оказалось, что тетя Анастасия ездила в Ольховку к больному дяде, которого муж запретил ей навещать.

– И если дядя Альберт узнает, что тетя Анастасия его ослушалась, он выгонит ее из дома на мороз, голую и босую. Нам надо вернуть перчатку нашей тети!

Герам еще больше воодушевился, услышав, какие бывают ситуации в семьях.

– Вот я сам не такой! – воскликнул он. – Конечно, моя будущая жена должна быть мне верна. Всем прочим она может заниматься как ей заблагорассудится. Хочет к дяде, пусть едет к дяде. Хочет лететь к бабушке, сам куплю ей билет и на самолет посажу.

– Какой вы славный! А у вас есть невеста?

– Была, – помрачнел Герам. – Спуталась с каким-то мерзавцем, который ее дурачит. У него только и есть достоинств, что смазливая физиономия. Все остальное чужое или взято в кредит.

– Вы должны вмешаться.

– Я?

– Конечно. Скоро этот мерзавец обведет вашу невесту вокруг пальца, она потеряет деньги, а это ваш будущий семейный бюджет.

– Я не собираюсь жениться на девушке, которая предпочла мне другого!

– А что, если она раскаивается? Многие люди совершают ошибки, а потом в них раскаиваются.

– Некоторые ошибки можно простить, а некоторые нет.

Определенно, маленький Герам был настроен очень решительно. Чтобы примирить его с Луизой, требовались доказательства ее невиновности. А чтобы примирить саму Луизу с Герамом, требовалось что-то куда большее. К примеру, для начала вставить зубы парню и прилично одеть его. Пока что Герам выглядел так, словно только что разгружал ящики с гнилыми овощами. И пах соответственно. А это был далеко не лучший костюм и не лучший запах, чтобы понравиться капризной Луизе.

– Так что там с вашей тетей? На какой машине, говорите, она уехала? Кто был ее водитель?

Подруги повторили, что тетя Анастасия уехала из Ольховки в пятницу вечером. Хотелось бы узнать, куда она поехала и не находил ли шофер в своей машине одну перчатку.

– Вот такую.

На сей раз перчатка не произвела ровным счетом никакого впечатления. Герам был настоящим мужчиной, которому по фигу все эти бабские выкрутасы. И перчатки с вышивкой или без нее он воспринимал исключительно как защиту от холода. Да, пожалуй, чтобы понравиться Луизе по-настоящему или хотя бы научиться ее понимать, парню еще предстояло пройти очень долгую дорогу.

– Вам нужен Артур Белокян.

– Кто?

– Так зовут водителя, который подвозил вашу тетю.

– Прекрасно! Как мы можем его найти?

– Пройдите в зал, кто-нибудь из диспетчеров с ним свяжется, и вы договоритесь с ним о времени встречи. Надеюсь, вы понимаете, что вызов будет платный? Вам надо будет заплатить Белокяну по счетчику.

Герам был молодец! Только так и можно сколотить начальный капитал. Копеечка к копеечке, рублик к рублику. Пожалуй, он куда быстрей и легче добьется успеха в бизнесе, чем Луиза. Все-таки не тратит излишки на легкомысленных любовников, клубы, наряды и прочие приятные сердцу мелочи. И к помощи папы Герам тоже не станет прибегать. Он не девчонка, он настоящий мужик!

– Зря Луиза от такого парня отказывается. Хороший был бы ей муж.

– Страшненький немножко.

– Ничего не страшненький. Его причесать, приодеть, зубы вставить, красавец был бы просто!

– А рост? Сантиметров никакими косметическими ухищрениями парню не прибавишь.

– И что с того? Мал золотник, да дорог! Повзрослеет, возмужает, все бабы на него заглядываться будут!

– Ну, не знаю. Какой-то он уж слишком необаятельный.

– Так для Луизы это и неважно. Ей главное, чтобы муж деньги зарабатывал. Неужели ты не заметила, как ей не нравится самой себя обеспечивать?

Разумеется, Кира это заметила, но сейчас ей казалось более важным расследование убийства, а никак не примирение рассорившихся Герама с Луизой. Этим можно будет заняться и потом.

Артур Белокян оказался мужиком уже в возрасте. Он серьезно смотрел на подруг из-под густых бровей и кивал:

– Из Ольховки? В пятницу вечером? Да, прекрасно помню этот вызов. И вашу тетю я тоже помню. Мне такие женщины как раз по вкусу.

Вот сейчас подруги остро пожалели, что у них с собой нету фотографии пропавшей мадам Горшковой. Это же отличный след, который может вывести их очень далеко. Но прежде необходимо убедиться, что из Ольховки в пятницу вечером укатила именно Горшкова, а не какая-нибудь другая женщина.

И Кира протянула шоферу одну из перчаток.

– Взгляните, это ее перчатка?

– Насчет перчаток ничего не знаю. Я в том, во что красивая женщина одета, не разбираюсь.

– Но пальто светлое помните?

– Вроде бы да. Вот то, что она в одном сапоге была, это прекрасно помню. Когда она ко мне вышла, я еще огорчился. Такая красивая женщина, а хромая. Только уж ближе подошла, я понял, не хромая она вовсе. Это у нее один только сапог на ногу надет.

Разумеется, Артур удивился столь странному обстоятельству. Но, будучи по натуре человеком молчаливым, ничего не сказал своей пассажирке. А она, сев в машину, с явным облегчением произнесла:

– В город, пожалуйста!

– Точный адрес назовете?

– Московский проспект. Дом я потом покажу.

Артур тронулся с места. Он исподтишка наблюдал за своей пассажиркой. Артур разбирается в женщинах, и эта понравилась ему с первой же минуты, несмотря на то что была чем-то явно огорчена.

– По дороге я по ее просьбе проехал по центру. Наверное, она хотела найти обувной магазин, чтобы купить себе новые сапоги, но все магазины оказались уже закрыты. Мы напрасно кружили с ней по городу. За это она пообещала мне доплатить, но я взял точно по счетчику.

В голосе Артура слышалась неприкрытая гордость. Впрочем, на этом их приключения не закончились, у пассажирки оказались при себе лишь симпатичные евро.

– Но я считать… того… не очень-то умею. То есть умею, но ошибиться всегда боюсь. Она заметила, что я колеблюсь, не знаю, как евро в рубли по счетчику пересчитать. Хорошая женщина, смеяться не стала. Хорошая женщина никогда над мужчиной потешаться не станет. Понимает, он большой, мозг медленно работает. Пока мысль от ушей до мозга дойдет, пока потом до рта доберется… Тут не смеяться, а понимать надо.

Неизвестно, что там подумала Горшкова, но она предложила таксисту подняться с ней наверх.

– Живу у подруги. Она ссудит меня необходимой суммой в рублях.

Вопреки обыкновению Артур даже не пикнул. Он молча заглушил мотор и двинулся следом за понравившейся ему женщиной. Потом догнал и поддержал под руку, чтобы она в одном сапоге не оступилась и не упала. Так они поднялись на четвертый этаж. Артур получил деньги и с сожалением распрощался с понравившейся ему пассажиркой. Она запала ему в душу, и он еще долго оглядывался, надеясь понять, какие именно окна в доме ее.

Выслушав мужчину, подруги поняли, что им в руки плывет удача.

– А вы можете показать нам этот дом и квартиру?

– Зачем? – мигом насторожился Артур.

– Дело в том, что эту женщину подозревают в убийстве. Свой сапог она потеряла на месте преступления.

Это была не совсем правда, но что еще могли придумать подруги? Однако Артур им не поверил.

– Сапог, может быть! – воскликнул он. – Но эта женщина не могла никого убить! Даже своего мужа! Даже если он подонок!

Интересно, что Артур сразу же подумал, что Анастасия убила своего мужа. Не кого-нибудь, а именно мужа!

– Значит, она вам что-то рассказывала о себе?

– Ну, немножко. Я ведь не первый год за рулем. Научился различать, что и как у людей. А по этой женщине сразу было видно, что она с мужчиной поссорилась. Я так ей и сказал.

– А она?

– Она сказала, что повздорила с мужем.

– Вот как.

Видимо, голос Киры прозвучал слишком уж неодобрительно, потому что Артур кинулся на защиту своей пассажирки.

– Она добрая! Она изумительная. Она просто святая! Она как моя мама! Просто одно лицо! И глаза! Как у мадонны! Нет, такая женщина не могла убить!

– Даже человека, который задумал ее обобрать до нитки? Мошенника и жулика?

– Даже его! У такой женщины всегда должен быть защитник! Тот и убьет, если нужно! А сама она – никогда!

– И все же факт остается фактом. Мы подозреваем эту женщину в совершении тяжкого преступления. И чем скорей она сообщит нам подробности этого дела, тем лучше для нее самой.

Артур явно колебался. Он не хотел ссориться с правоохранительными органами, за сотрудников коих принял подруг, но и сдавать свою пассажирку тоже не спешил.

– Постойте, я вспомнил, она по дороге одному человеку звонила!

– Кому?

– Фамилия такая смешная. Курилкин. Встречу ему назначала. Сказала, что это касается ее мужа. Сказала, что у нее есть предложение к этому Курилкину, которое покажется ему выгодным и которое заставит его перейти на ее сторону. Если она могла договориться, зачем ей убивать?

Ого! Желая оправдать Горшкову, он буквально ее топил. Полагая, что Горшкову обвиняют в убийстве ее мужа, он, сам того не ведая, буквально обвинял женщину. Ясно, что Курилкин, который люто ненавидел всех женщин подряд, отказал Горшковой в помощи. Во время встречи Курилкина с Горшковой, которая почему-то состоялась в доме у Светы, между ними вспыхнула ссора. Курилкин заявил, что будет стоять на своем. Он поможет Горшкову обобрать ее до нитки. И тогда несчастная, доведенная до отчаяния женщина прикончила негодяя.

– Вы поймите, мы сами на стороне вашей пассажирки. Но для нее будет лучше, если она поговорит с нами.

Артур кивнул.

– Может быть, оно и так. Не верю я, чтобы такая хорошая женщина могла кого-то там убить. Глаза у нее добрые, как у моей мамы. Нет, не могла она никого убить.

Про маму Артура подругам довелось услышать еще раз пять, пока они ехали до дома на Московском проспекте, где в ночь с прошлой пятницы на субботу впечатлительный шофер с такой неохотой распрощался со своей пассажиркой. Разговорившись, Артур успел поведать подругам не только про свою маму, но и про другую свою родню, которая оказалась у него чрезвычайно многочисленной.

– Мой брат в суде работает, большой человек. Помощник прокурора. Сестра в палате ремесел сидит. Сотням мастеров работу дает. Папа сам известный мастер. Все в один голос твердят: женись, Артурчик. А как жениться, если сердце молчит. Мне многих девушек сватали, да только взгляну на невесту и понимаю, не моя это женщина. Чужая она мне.

Ну, конечно! А Анастасия в одном сапоге вмиг показалась Артуру своей в доску. Все-таки странные существа эти мужчины. Отказаться от хорошей, порядочной девушки и выбрать женщину, о которой ему не известно ровным счетом ничего.

Пока Артур описывал в ярких красках, в какой восторг придет его семья, когда он расскажет им о своих чувствах, Кира ответила на звонок следователя Померанцева. Девушка была рада отвлечься на беседу со следователем. Слушать с удовольствием излияния влюбленного способен лишь сам объект влюбленности, всем прочим эти излияния, мягко говоря, до лампочки. А если не смягчать, так и вовсе раздражают.

– Я вам звоню вот по какой причине, вы правильно запомнили номер грузовика?

– Того, что Горшкова?..

– Да, да. Именно.

Следователь разговаривал отрывистыми фразами, и вообще он казался раздраженным.

– Мы все запомнили и сказали правильно, – заверила его Кира.

– Да?

В голосе следователя слышалось недоверие. И Кира переспросила:

– А в чем дело?

– Грузовика, который вы якобы видели, не существует в природе, – буркнул следователь.

– Что значит, мы видели?! Что за постановка вопроса? На перекрестке были и другие свидетели! ДТП получилось весьма серьезным. В нем участвовала не одна только машина Горшкова.

– Я все знаю. Номер на грузовике был фальшивым. Понятно?

Кира ответила, что понятно. Видимо, следователь именно этого ответа от нее и ждал. Но на самом деле Кире ровным счетом ничего не было понятно. Почему обычный с виду грузовик обзавелся фальшивыми номерами? Кто сидел за рулем? И так ли уж случайно было ДТП, в котором едва не погиб Горшков?

Глава 12

Артур доставил подруг до места, но сам отказался остаться внизу.

– Поднимусь вместе с вами. Хочу еще разок взглянуть на нее.

Лицо у него при этом сделалось таким мечтательным и нежным, что подруги просто диву давались. Надо же, с виду грубый мужик, примитивный и плохо соображающий в математике, а способен на такие глубокие и сильные чувства. И кто знает, что лучше? Умный, начитанный, но сухой поклонник? Или такой вот простой обожатель, для которого его женщина – единственный свет в окошке? За которую он и в огонь, и в воду, и даже еще дальше!

Дверь подругам открыла невысокая плотная женщина. Лицо ее показалось подругам на редкость некрасивым. Неужели это Анастасия?

В равной степени и сама женщина с любопытством разглядывала подруг. А увидев маячащего на площадке Артура, сдавленно охнула.

– Вы к кому? – со страхом спросила она.

Вот молодец! Раньше надо было интересоваться. Теперь, когда дверь уже открыта, поздно икру метать.

– Мы к мадам Горшковой.

– К Насте?

– Она дома?

– Дома.

Лицо женщины немного разгладилось. Она сообразила, что убивать и грабить ее, скорей всего, не будут, и почти радостно закричала:

– Настя! Насть! К тебе тут пришли!

С этими словами она посторонилась и вежливо произнесла:

– Заходите.

Подруги переступили порог и с интересом огляделись по сторонам. Анастасия Горшкова замешкалась, и у девушек появилось время, чтобы понять: они попали в обеспеченный и респектабельный дом. Квартиры, построенные во времена того, кого некоторые называют диктатором, а другие отцом народов, были выше всякой похвалы. Потолки тут были высокие, помещения просторные. Да и сами дома напоминали дворцы.

Можно как угодно относиться к товарищу Сталину, но строящиеся во времена его правления величественные здания простоят еще много десятков лет. Строили их на совесть, аккуратно, но и с размахом. Например, на лестничной площадке, на которой находилось всего три двери, можно было запросто развернуться на машине. И еще в стенной нише чудом сохранилась статуя советской школьницы в простеньком платьице, но с гордо поднятой головой и четким осознанием великого предназначения советского человека.

Именно ощущения того, что именно от них и зависит будущее счастье всего человечества, и недостает современной молодежи. Когда искренне веришь, что строишь что-то светлое, радостное и прекрасное, жить становится лучше и легче. Никакие испытания больше не страшны. А те, что выпадают, можно легко преодолеть, перешагнуть и двигаться дальше.

В общем, прежняя жизнь, прекратившаяся всюду, до сих пор вовсю процветала в этом доме. И обстановка в квартире вполне соответствовала духу этого дома. Не было тут дворцовой вычурной роскоши, это было просторное жилище людей, сведущих в науках, прогрессивных и творческих.

– Настя, так ты идешь?

– Иду, – раздался из глубины квартиры женский голос, от которого Артур весь покраснел и крякнул.

Подруги кинули в сторону шофера короткий взгляд. Эк, мужика приперло! Вроде бы уже на пенсию скоро пора, а волнуется при появлении своего предмета обожания, словно юный школяр.

– Добрый день, – произнесла высокая миловидная женщина, появившаяся наконец в коридоре. – Вы ко мне?

Она была уже немолода, но выглядела прекрасно. И если годами супруга Горшкова и была его старше, то по ее внешности разницу в возрасте невозможно было определить. Горшкова казалась ровесницей своего мужа или даже моложе его. Она явно узнала Артура, и неожиданно ее лицо осветилось такой же детской радостью.

– Артур! Вы? Как вы тут? Почему?

– Здравствуйте.

Артур совсем побагровел. Смутился почти до слез.

– Откуда вы?

– Их вот привез, – беспомощно забормотал шофер. – Говорят… Говорят, вопросы у них есть. Только я сразу сказал: ни единому их обвинению в ваш адрес я не верю! Не могли вы такого совершить. Вы же не такая!

– Не понимаю, о чем речь?

Брови Анастасии Горшковой изумленно приподнялись.

– Мы вам объясним, – торопливо произнесла Леся, опасаясь, как бы сбивчивая речь Артура не испортила им все дело. – Только, если не возражаете, наедине.

– Нет, не возражаю.

И, повернувшись к коренастой женщине, Анастасия произнесла:

– Ласточка, душенька, угости Артура кофе. – И после этого приветливый кивок Артуру: – Я знаю, все армяне любят кофе. Могут пить его литрами. – И снова своей подруге: – Угости уж его хорошенько. Не поскупись, смели самые лучше зерна.

Открывшая подругам дверь женщина коротко кивнула.

– Конечно. Почему же не угодить такому мужчине?

Произнесено это было в шутку, но Артур внезапно сделался свекольного оттенка. Не сводя глаз с Анастасии, он позволил ее подруге увести себя на кухню. А Анастасия увела подруг в дальнюю комнату. Всего в квартире насчитывалось восемь дверей. Допустим, три из них – это кухня, ванная и туалет. Еще одна дверь – это кладовка. Выходило, что тут имелись четыре жилые комнаты, а вся квартира была явно больше ста метров. Гораздо, гораздо больше.

Проведя подруг в свою комнату, Анастасия Горшкова повернулась к ним:

– Кто вы такие? Зачем вы меня разыскивали?

– По поводу вашего мужа.

В глазах Горшковой мелькнула досада.

– Мой муж?.. Это по поводу нашего с ним развода? Вы из адвокатской конторы, где трудится этот низкий прихвостень?..

– Вы про Курилкина?

– Вот-вот! Мой муж оказался отвратительным человеком! Не желаю даже обсуждать его поведение. Оно невероятно низко! Гнусно! Я даже не знаю, каким еще словом его назвать! Но этот Курилкин… он еще хуже!

– Мы знаем, ваш муж на пару с Курилкиным решили оттяпать у вас солидную часть вашего состояния.

– Практически все!

– Но какие у них были на это основания?

– Были? Да они и есть! Мой муж, насколько я понимаю, не намерен отступать от своих притязаний!

– Но по какому праву? Ведь материальные блага, на которые он претендует, достались вам от ваших родителей?

– Они собирались выставить меня недееспособной! Психически невменяемой!

– Они – это ваш муж в паре с Курилкиным?

– Они самые.

– И как бы это у них получилось? – удивились сыщицы. – Вы производите впечатление адекватного человека. Может быть, сейчас слишком расстроенного, но все равно, о какой невменяемости может идти речь?

– О-о-о!.. Вы не знаете. У этого пройдохи Курилкина всюду огромные связи! В том числе и среди врачей! Разумеется, среди нечистоплотных врачей. Другие с этим мерзавцем и дела иметь не станут.

Увы, доктора в нашей стране до сих пор получают просто-таки мизерные оклады. А ведь их работа высококвалифицированна! Они достойны нормальной жизни! Тогда и студенты будут искренне хотеть овладеть знаниями, а не просто просиживать штаны или платить преподавателям за сдачу экзаменов и зачетов, и уровень медицины заметно повысится, и на должностное нарушение никто не пойдет.

– Это все нам понятно. И конечно, многие из врачей мечтают поднять свой материальный достаток. Но за счет такого откровенного мошенничества? Да что там, просто преступления!

– Но я так просто не дамся! – гневно воскликнула Горшкова. – У меня тоже есть хорошие знакомые! Они не допустят, чтобы меня выставили полоумной!

– Понимаем, но все равно такая ситуация крайне неприятна.

– Что вы от меня хотите? – напрямик спросила у подруг Горшкова. – Если вы явились от моего мужа с предложением переговоров, то я сразу же скажу вам – нет! Я уже объяснила им, что не пойду на компромисс. Если мой муж думает, что я после всего того, что узнала о нем, отдам ему еще хоть копейку, он сильно ошибается. Я буду бороться! Выступлю в суде! И если понадобится, то не один раз! Мне торопиться некуда. Это у моего муженька под одним местом пожар.

– А что, если вам решить сей вопрос более кардинально?

– Как?

– Ну… допустим, если ваши обидчики просто исчезнут с лица земли. Что бы вы на это сказали?

– Что такое вы говорите? – изумленно посмотрела на подруг Анастасия. – Как это исчезнут? Умрут?

– Да. Умрут.

– Вряд ли я этого дождусь! – горько произнесла Горшкова. – Мой опыт показывает, что подлецы живут очень долго. Господь в первую очередь прибирает к себе людей достойных. Негодяям и мерзавцам он жизнь продлевает. То ли потому, что не хочет их видеть у себя, то ли дает возможность опомниться, искупить свою вину, покаяться.

– Вы человек верующий?

– Я много думала. Ходила в церковь. Да, я верю, что Господь создал нас по своему великому замыслу. Каждый из нас – это он сам, частичка его души. Только многие отворачиваются от своего предназначения. Вместо того чтобы стремиться к свету, к чистоте, они все глубже увязают в своих грехах.

– И ваш муж был одним из таких людей? И Курилкин тоже? Поэтому вы убили их?

Изумление и страх, которые появились на лице Горшковой, порадовали подруг. Похоже, эта женщина и впрямь никого не убивала. Но как быть с мотивом? А он у Горшковой имелся, и очень серьезный. Она сама призналась, что ей было что делить с мужем. И также было чего опасаться со стороны Курилкина.

Между тем Горшкова судорожно хватала ртом воздух.

– Это что? Какая-то шутка?

– Увы, нет. Курилкин убит. А ваш муж… он тоже при смерти.

– Но это… Это невероятно! Они оба сильные и здоровые мужчины. С чего вдруг им умирать?

– Ну, Курилкина кто-то огрел по голове, а потом придушил для верности. А ваш муж… он попал под самосвал.

Несмотря на ситуацию, Анастасия не выглядела обрадованной. Напротив, в глазах у нее поселилось отчаяние.

– Но как же так? – пробормотала она. – Леша… умер?

– Нет, ваш муж пока что жив. Состояние у него тяжелое, но он жив.

– Жив? И где он? В больнице? Я должна немедленно попасть к нему!

– Зачем?

– Ну, как же! А вдруг он умрет? Все-таки муж! И мы не очень-то хорошо с ним поговорили в последний раз. Не знаю, какая муха его укусила! Чего ему не хватало? Зачем он связался с этим отвратительным типом?

– Вы имеете в виду Курилкина?

– Да! Это он настраивал мужа против меня! Наговорил ему бог весть какой ерунды! Будто бы я изменяю ему с какими-то мальчишками из порно-фильмов. Что у меня даже роман с одним из таких актеров. И что я сама снимаюсь в данных кинолентах! Просто бред воспаленного мужского самолюбия. Этот Курилкин, мягко говоря, ненормален!

– Теперь он мертв, – напомнила ей Кира. – И следователь подозревает вас в его убийстве.

– Но почему именно меня?

– Курилкин готовил материалы к вашему бракоразводному процессу. Из-за него вы могли потерять огромные деньги.

– Даже под угрозой полной нищеты я бы никогда не прервала жизнь другого человека, – твердо произнесла Анастасия. – Земные блага ничто по сравнению с жизнью вечной. Господь не простил бы мне такого. Да и я сама… как бы я жила потом, зная, что замарала руки кровью другого человека? И что убила-то я из-за денег! Пусть и своих денег, но все равно.

И что-то сильное и светлое, что появилось в глазах у этой женщины, заставило подруг поверить в ее невиновность. Нет, не могла она убить. Вот не могла, и все тут! Сам Горшков мог. И Курилкин мог. Последний какую-нибудь особо насолившую ему тетку запросто бы прикокнул. Или даже мужчину, посмевшего встать на ее защиту.

А вот Анастасия – никогда. Прав был Артур, признав в ней своим простым сердцем чуть ли не святую.

– Вот что… Мы вам верим. Но вы все равно должны обратиться к следователю.

– Должна?

Анастасия не скрывала иронии.

– Вы не понимаете, – принялись растолковывать ей подруги. – Вас уже ищут. И в Германию к вам домой следователь звонил. И в нашей стране вы являетесь разыскиваемой персоной. Скорей всего, вам даже не удастся вернуться назад в Германию. Граница для вас будет закрыта.

Положим, этого подруги точно знать не могли, но Анастасия им поверила.

– Боже мой! – прижала она к лицу пухлые гладкие ладошки. – А ведь вы правы! У меня действительно был серьезный мотив желать зла этому человеку. Они вдвоем с мужем намеревались обобрать меня. Но когда это случилось?

– Что?

– Убийство? Или его убили сразу же после нашего с ним разговора? Тогда я пропала! Я его не убивала, но мне никто не поверит! Да еще я убежала из поселка так нелепо! Удрала через дыру в заборе. А сначала разрыдалась в доме мужа, вела себя как последняя истеричка! Потом неслась в поля, потеряла где-то один сапог. Чуть не замерзла насмерть! Что я пережила, пока вышла на ту дорогу и добралась до деревни, где смогла вызвать такси и уехать домой. Наверное, это была не я! Но я точно знаю, что никого не убивала!

После той злополучной пятницы, когда тетя Маруся видела и разговаривала с мадам Горшковой, до убийства Курилкина прошло несколько дней. Точней, прошел весь уик-энд и еще два дня. Услышав, когда случилась трагедия, Горшкова повеселела.

– Возможно, я сумею обелить себя с помощью алиби. Так, надо будет подумать, что я делала в ту ночь, когда убили нашего Курилкина.

Она глубоко задумалась, и в этот момент в комнату вошла ее подруга.

– Все в порядке?

– Голубушка, ты не помнишь, что мы делали в?..

– Ходили в театр, – тут же, не сомневаясь, воскликнула «голубушка». – В театр Миронова. Ты разве не помнишь?

– Ах да.

– У нас и билеты сохранились.

И подруга, сбегав куда-то, принесла два квиточка. Подруги смотрели на эти бумажки с большим подозрением. Билеты в театр не несут на себе ровным счетом никакой информации о том, кто ими воспользовался. Вместе с «голубушкой» в театре могла быть с равным успехом как сама Анастасия, так и любая другая женщина. Или подруга могла вовсе пойти одна. И полоску контроля от второго билета она оторвала сама. Как теперь проверить, правду она говорит или выгораживает Анастасию?

И все же билеты вкупе с показаниями подруги должны были помочь Анастасии хотя бы на первых порах.

– Возьмите билеты с собой к следователю. Раз у вас алиби, вас не арестуют.

– Очень на это надеюсь. Если это все же произойдет, то получится крайне несправедливо. Я ведь не убивала этого мерзавца, хотя, признаюсь, руки так и чесались. Я даже дала ему оплеуху, не сдержалась.

– Это было в пятницу вечером?

– Да. Поговорив со своим мужем и убедившись, что он настроен твердо, я отправилась к его адвокату. Мне было крайне интересно узнать, что же он придумал, чтобы оттяпать в пользу мужа часть моего состояния. То есть это я думала, что муж хочет часть. Он так мне сказал. Но Курилкин пошел еще дальше в своей откровенности. Он мне объяснил, что я вообще рискую остаться ни с чем. Даже хуже, чем нищей. Если бы вы слышали, как он надо мной издевался! Какие мерзкие рожи мне корчил! Этот человек был сумасшедшим!

– Вряд ли сумасшедшему удалось бы с таким блеском заниматься адвокатской практикой.

– Во всяком случае, психические проблемы у этого человека имелись. И очень серьезные!

Издевательский тон, который выбрал в разговоре с ней Курилкин, до крайности взбесил Анастасию. Будучи сама по природе своей человеком честным и открытым, она даже не думала, что встретит на своем пути такого отвратительного циника и наглеца.

– Он мне прямо в лицо заявил, что в этой стране сама я никто и звать меня никак. Выставить меня недееспособной будет очень просто. Общество всегда настороженно относится к одиноким женщинам, не имеющим ни мужа, ни детей, ни других близких родственников.

В этом была какая-то правда. Вот и подруг, хотя они и жили вдвоем, постоянно дергали их родные и знакомые. И что бы вы думали? Стоило у них поселиться Лисице, как все вокруг немедленно утихли и казались вполне довольными. Теперь они лишь время от времени интересовались, когда же свадьба, впрочем, не уточняя, кто из двух подруг будет невестой.

Объяснения подруг, что Лисица им всего лишь хороший приятель, которому надоела холостяцкая жизнь и он решил пожить «в семье», вызывали лишь снисходительные улыбочки. Лисицу считали женихом одной из девушек.

Но у Анастасии не было даже такой защиты. В Германии она жила с одной лишь прислугой, а в Питере поселилась у подруги, тоже одинокой.

– Лучше бы у вашей подруги была семья, муж и взрослые дети, которые бы могли подтвердить, что вы с их матерью ходили в театр.

– Кто же спорит? – пожала плечами Анастасия. – Конечно, лучше. Но только чего нет, того нет. Что зря говорить?

Анастасия собралась ехать к следователю тотчас.

– Зачем тянуть? Перед смертью, как говорится, не надышишься.

Но у подруг было к ней еще несколько вопросов.

– Хорошо, предположим, Курилкина вы не убивали. Предположим, следователь сочтет ваше алиби достаточным и снимет с вас подозрения. Но как быть с вашим мужем? К трагедии, которая случилась с ним, вы тоже не имеете отношения?

– О господи! Вы же говорите, в него врезался грузовик?

– Да. Большая такая тяжелая машина.

– Вот! А у меня и водительских-то прав нету! – воскликнула Анастасия. – Никаких!

Что же, это здорово облегчало дело. Но все равно подруги понимали: Анастасия под сильным подозрением. Пусть у нее и алиби, и сама за рулем грузовика она не сидела, у нее был очень серьезный мотив, чтобы желать смерти Курилкину и своему мужу.

– И вот теперь один из них мертв, второй при смерти. За сохранность вашего состояния вам волноваться больше нечего.

Это было так, но довольной Анастасия что-то не выглядела.

– Не так бы я хотела сохранить свое имущество, – грустно произнесла она. – Честно говоря, всегда считала своего мужа пусть и недалеким, но порядочным человеком. И чтобы он обратился с просьбой к Курилкину! К этому мошеннику! Просто в голове не укладывается!

– А вы сами были и прежде знакомы с Курилкиным?

– Не так чтобы я его хорошо знала, – пожала плечами Анастасия. – Но да, знакомы мы были. Леша нас в свое время представил друг другу. Впрочем, мы с мужем уже тогда обосновались в Питере, а Курилкин оставался в Свердловске. Или, как его теперь называют, Екатеринбурге. Плотного общения не получилось. Да и вообще… Курилкин уже тогда был обозлен на всю женскую половину человечества.

– Значит, вы трое знакомы уже целую прорву лет?

– Что значит такое поверхностное знакомство, как у меня и Курилкина? Вот между мужем и Курилкиным существовала приязнь, а меня Курилкин невзлюбил с первого же взгляда. Уж и не знаю за что.

И не одну Анастасию.

– Курилкин всех женщин ненавидел!

– Да, муж рассказывал, что была у его приятеля какая-то там история с одной женщиной, – задумчиво произнесла Анастасия. – То ли она замужней оказалась, обманула Курилкина, то ли еще что, я подробностей не знаю. И, честно говоря, никогда не стремилась их выяснить. Дело это было давнее, чуть ли еще не студенческой поры.

Ну и что, если даже Курилкина и обманула какая-то женщина? Зачем же срывать злость на других?

– Честно говоря, я даже иной раз думала: а не придумал ли Ваня эту историю? Просто для того, чтобы оправдать свою оголтелую ненависть ко всему женскому полу.

Или какая-то история все же была, но совсем не такая ужасная, как ее всем преподносил Курилкин.

– А сам Ваня представлялся мне во все времена глубоко аморальной личностью. Просто удивительно, что, задумав развод со мной, муж обратился именно к этому человеку. Это же подло!

– А вы своего мужа подлым не считаете?

– Во всяком случае, в отношении меня он всегда был честен.

– А почему вы решили с ним расстаться?

– Между нами никогда не было сильного чувства. Он женился на мне ради денег, ради богатых клиентов, которых посылал к нему мой отец. А я… меня родители просто выдали замуж. Они оба были людьми старого уклада. Связь вне брака казалась им ужасной… чудовищной. Они не хотели слышать никаких моих оправданий. И нашли мне Горшкова.

– У вас до брака с Горшковым был роман с другим мужчиной?

Анастасия кивнула, и глаза ее неожиданно увлажнились.

– Я была тогда уже не девочкой, да и он был женат. Но то чувство, которое вспыхнуло между нами… Оно было очень сильным. Впрочем, мои родители вскоре узнали правду. Пришли в ужас. Нашли мне Горшкова. Сначала я не хотела даже смотреть на него. Но потом… потом произошло… произошла одна вещь… Одним словом, мои родители настояли, чтобы я вышла замуж за Горшкова. Теперь, уже задним числом, я понимаю, что ими двигала исключительно любовь и забота обо мне. Они оба полагали, что одинокая женщина уязвима. Алеша казался нам всем порядочным человеком, и мои родители полагали, что даже после их смерти он будет ценить то добро, что они для него сделали. Ну и, разумеется, станет опекать меня до самого конца. Сочтет это своим долгом.

– Но что же послужило причиной для разрыва?

– Самая банальная вещь. У мужа появилась другая женщина.

– Вот как?

Подруги переглянулись. А ведь Света уверяла, что она познакомилась с Горшковым, когда тот был уже одинок, жена уехала в Германию, назад упорно не возвращалась. Мужчина был все равно что холост. Хотя официально брак еще не был расторгнут, но супруги прекратили всякие супружеские отношения. Да и просто общение между ними тоже свелось к нулю. Любой суд счел бы это достаточным основанием для официального развода.

Но если не Света послужила причиной разрыва Горшкова и Анастасии, то кто же была та женщина? Кто увел мужа у Анастасии? Кто заставил порядочного Горшкова делать такие непорядочные поступки? Видимо, было в этой истории еще что-то такое, чего подруги пока что не знали. Им очень хотелось добраться до истины, и девушки поклялись: они не отстанут от Анастасии, пока не выяснят у нее еще хоть что-нибудь дельное.

Движимые этим стремлением, они помогли Анастасии добраться до отделения, где ее с удовольствием принял следователь Померанцев. Увидев жену Горшкова, он повеселел и забыл про грузовик с фальшивыми номерами.

– Где же вы были все это время, уважаемая? – кровожадно сверкнув глазами, спросил он. – У нас тут такая заварушка, а вы где-то пропадаете.

– Я не пропадаю. Я просто не знала, что нужна вам.

– Ну да, ну да. Уехали, адреса своего не оставили. Очень предусмотрительно.

И Померанцев закрыл дверь кабинета, так что подругам уже не удалось ничего больше услышать. Они подождали Анастасию на улице, пока длилась ее встреча со следователем. Артур также поехал с ними, и теперь он шагал взад и вперед перед отделением.

– Если что, я выйду и прямо скажу следователю, что эта женщина со мной была! – выпалил он, когда Анастасия скрылась в кабинете следователя.

И он, и девушки были искренне рады, когда после почти часовой беседы с ним женщина вышла из отделения без наручников. Вот только сама Анастасия счастливой отнюдь не казалась.

– С меня взяли подписку о невыезде, – невесело произнесла она. – Впрочем, следователь мне объяснил: в моем положении уже и это неплохо.

– Главное, вы свободны.

– Да и какая разница? Ведь я все равно не собираюсь никуда уезжать.

– Вас не арестовали, значит, все прошло благополучно.

– Да. Наверно. В конце концов, меня ведь могли засунуть за решетку. И раз этого не произошло, все прекрасно.

Но неожиданно Анастасия расплакалась. Слезы полились у нее из глаз просто градом. Но утешать ее бросились отнюдь не подруги, а Артур. Мужчина проявил удивительную, совсем ему несвойственную расторопность, мигом оказался возле плачущей женщины и принялся утирать ее слезы своим носовым платком.

– Ну, ну, – успокаивающе гудел он, – все будет хорошо. Просто замечательно. Не надо плакать. Такой красивой женщине не идет, когда у нее красные глаза.

Как ни странно, это возымело свое действие. Анастасии удалось взять себя в руки. Она выпрямилась, вернула мокрую тряпицу Артуру и решительно произнесла:

– А сейчас я хочу поговорить с моим мужем. Можно это осуществить? Мне надо ему очень многое сказать!

– Мы не знаем, в сознании ли он.

– Все равно мне надо его увидеть. В этом деле много мне непонятного. Я хочу разобраться!

Узнав, что Анастасия хочет ехать к своему мужу, Артур неожиданно помрачнел и «вспомнил», что у него есть какое-то экстренной срочности дело.

– С самого утра должен был в одно место съездить. Караул! Забыл! Я страшно подвел тех людей.

Но подруги посмотрели ему вслед с большим подозрением. Про это «крайне важное и срочное» дело Артур благополучно не помнил все те часы, что провел с женщинами, а тут вдруг вспомнил. Да ему просто не хотелось везти Анастасию к ее мужу. Артур ревновал понравившуюся ему женщину, но не пустить к законному пока что супругу не имел никакого права.

Так что в больницу девушки приехали уже без почетного эскорта. Узнав, что к пациенту прибыла его законная супруга, вернувшаяся по такому случаю из Берлина, врачи разрешили Анастасии немного поговорить с мужем. О чем была беседа, подруги не слышали, но Анастасия вышла от Горшкова вся в слезах.

– Он вас обидел?! – кинулась к ней Кира. – Ну, я ему…

– Он в гипсе!

– Плевать на гипс! Я ему и по гипсу так надаю!

– Не пущу!

Кира уже готовилась отпихнуть заступающую ей дорогу Лесю в сторону, но Анастасия замахала руками:

– Нет, нет, девочки! Я совсем не расстроена, даже наоборот.

– Наоборот?

– Лешка просил у меня прощения. Сказал, что не должен был затевать этот развод и тем более делить имущество. Он считает, что авария была ему знаком свыше. Он не должен выступать против меня.

– Он снимает все имущественные требования в отношении вас? – быстро осведомилась Леся.

– Пока нам не удалось обсудить все детали, но Леша раскаялся в своем поступке, и это самое главное!

Анастасия была счастлива, но подруги не могли с такой же легкостью разделить чувства женщины. Это сейчас Горшков слаб, разбит недугом и находится на больничной койке. Под впечатлением недавней аварии, когда он чуть было не оказался по ту сторону земного бытия, он мог пообещать Анастасии что угодно. Мог раскаиваться и даже просить прощения. Но как поведет себя Горшков, вновь встав на ноги и немного забыв о том, какого страху он натерпелся?

Однако Анастасия радовалась, словно птичка.

– Всегда знала, что Леша в глубине души хороший человек. Порядочный. Да, у него было временное помутнение, но теперь все прошло. Он вновь стал самим собой. Это Курилкин плохо на него влиял!

Но подруги что-то сомневались. Невозможно оказать на человека столь сильное влияние, если он сам этого не хочет.

Так и получилось, что до самого вечера они мотались вместе с Анастасией по ее делам. За это время они успели хорошо узнать эту женщину. И первоначальное впечатление, что Анастасия не могла никого убить, с каждой минутой находило новые подтверждения. Анастасия была добра, хотя удивительно рассеянна и мечтательна. Она видела в людях исключительно хорошее, а плохого либо не видела вовсе, либо даже в плохом умудрялась разглядеть что-то светлое.

– Славная тетечка, – сказала Кира, когда они наконец простились с Анастасией у ее дома.

– Клуша немножко.

– Родители у нее были властные, вот и сломали характер своей дочки.

– Сама от рождения небось размазней была.

– Что ты говоришь, она очень хорошая!

– Хорошая-то хорошая, а постоять за себя совсем не умеет. Если бы кто-то не избавил ее от Курилкина и не вразумил Горшкова, пустили бы эти двое бедную женщину по миру. А то и вовсе в психушке бы заперли. Ты же слышала, у них был план признать ее недееспособной. А что это может означать? Анастасия не калека, не выжившая из ума древняя старушка, которая нуждается в круглосуточном присмотре. Она сильная и физически здоровая женщина. И если ее признать недееспособной, то лишь потому, что она чокнулась, сошла с ума, психически неадекватна. А таким людям место в специальных заведениях. Можешь не сомневаться, следующим шагом, на который Курилкин уговорил бы Горшкова, было запереть Анастасию в дурке.

– Ужасно! – содрогнулась Кира. – Слушай, но если не сама Анастасия постояла за себя, то кто? Может быть, кто-то из ее близких?

Но тут у подруг никого на примете не было. Пока они мотались с Анастасией, они успели хорошо изучить не только ее саму, но и узнать подробности ее жизни.

– Родители умерли, бабушки и дедушки покинули этот мир еще раньше их. Остались мы вдвоем с мужем. То есть это я думала, что мы вдвоем. А потом он мне сказал, что и сам от меня уходит. И как-то так вдруг оказалось, что я во всем мире совсем одна.

Это как раз не диво. Одиноких людей повсюду куда больше, чем хотелось бы. Хотя так и не должно быть, и не правильно это, и грустно, и тоскливо, но факт остается фактом. Нет, подруг интересовало не это.

– Неужели ваш муж совсем никак не объяснил вам, почему вы расстаетесь? Сколько вы прожили с ним?

– Несколько месяцев до фарфоровой свадьбы не дотянули.

– Видите, вы двадцать лет прожили вместе. Не мог же Горшков просто так уйти?

– А вот ушел, – невесело отозвалась Анастасия. – Я как раз присматривала для нас жилье в Германии. Занималась оформлением бумаг для получения немецкого гражданства. Мой отец был этническим немцем, и я рассчитывала, что в этой стране мне будет оказан более или менее радушный прием.

Реальность оказалась несколько иной. Да, в Германии Анастасии удалось закончить все дела в срок и с блеском. Она присмотрела симпатичный коттеджик на окраине Берлина и внесла задаток за дом. Заполнила бесконечные бланки на получение немецкого гражданства. Выполнила ряд других формальностей, до которых дотошные немцы оказались большими охотниками. Страшно вымоталась и устала. И тем не менее настроение у Анастасии было приподнятое, когда она возвращалась к своему мужу в Питер.

– Думала, он обрадуется. Мы же с ним вместе мечтали о том, как заживем на старости лет в Европе. Тихо, спокойно, никаких волнений. Денег, которые оставили мне мои родители, нам двоим хватило бы до конца жизни и еще кое-что можно было бы дальней родне или благотворительным организациям оставить.

Но, вернувшись домой в Питер, Анастасия обнаружила порядком опустевшую квартиру. Сначала женщина решила, что их обокрали. Она кинулась звонить мужу, но тот не брал трубку. А немного отдышавшись с дороги и осмотревшись, Анастасия неожиданно поняла, что воры были какими-то странными. Они унесли только вещи мужа. Ее собственные меховые манто оставались в шкафу. И отнюдь не дешевенькие колечки и подвески по-прежнему лежали в красивой бронзовой шкатулке.

Дозвониться до мужа удалось лишь на следующий день. Да и то Анастасия позвонила на рабочий номер и воспользовалась телефоном соседки.

– А, ты уже вернулась, – услышала она какой-то равнодушный голос мужа. – Ну, и как?

Он молча выслушал доклад своей супруги.

– Значит, целый дом, – констатировал Горшков. – И большой? Ну да, у тебя же денег куры не клюют. Можешь себе позволить любую прихоть.

В голосе мужа звучало незнакомое Анастасии раздражение. Раньше он не так реагировал, слушая ее планы обустройства на Западе. Горел вместе с ней. Придумывал, как быть с бизнесом, который не хотел бросать.

– А ты в командировке? – все еще ничего не понимая, спросила у мужа Анастасия.

– Можешь считать, что в командировке. Но вообще-то я ушел.

– Куда ушел?

– Ушел от тебя.

Анастасия все еще не понимала, что произошло. И тогда Горшков доходчиво растолковал ей:

– Я ушел от тебя. Подаю документы на развод.

– Но почему?.. Что случилось?

– Мне это все надоело.

– Что… все?

– Твои деньги. Моя зависимость от тебя и твоих денег. Я устал от всего этого. Теперь я хочу жить своим умом. Мне надоело быть твоим мальчиком на побегушках.

Услышав эту галиматью от своего мужа, Анастасия проявила несвойственную ей проницательность и спросила:

– У тебя что… кто-то появился?

– Ты прожила со мной столько лет, а так меня и не поняла.

И больше муж не прибавил ни слова. Он повесил трубку и больше уже не разговаривал с Анастасией. Все ее попытки что-то выяснить заканчивались провалом. А подстерегать мужа, подкарауливать его у проходной Анастасия считала неэтичным, да и попросту пошлым.

Глава 13

Анастасия вернулась в Германию. В конце концов, главное ей муж все же сказал. Жить с ней он не хочет. По крайней мере, какое-то время точно не хочет. И Анастасия решила немного выждать.

Она не понимала, какая муха укусила ее мужа, но за свою жизнь наслушалась про странности мужчин среднего возраста всякого. И она мудро рассудила, что мужа лучше сейчас не трогать. Если он не хочет с ней разговаривать, значит, беседы по-любому у них не получится.

В лучшем случае они наговорят друг другу злых слов, забыть которые потом будет очень непросто. А в худшем… в худшем оговорят дату развода. Разводиться же Анастасии не хотелось. Она привыкла к своему Горшкову, знала все его слабые и сильные стороны. Да и что там говорить, она просто любила своего супруга.

– Поэтому я стала жить в Германии, надеясь, что муж одумается и позовет меня обратно. Или как-то иначе даст о себе знать.

Но Горшков никаких весточек не подавал. После нескольких месяцев молчания с его стороны Анастасия все же ему позвонила. У нее было много хороших новостей. Она закончила сделку с оформлением дома, приобрела его в полную собственность. Пригласила опытного дизайнера, который помог ей сделать дом уютным и в то же время стильным. И Анастасия надеялась, что муж оценит ее старания и захочет взглянуть если не на нее, то хотя бы на дом.

Однако ее надеждам не суждено было сбыться. Муж разговаривал с ней сухо, а услышав про дом, язвительно произнес:

– Ну, конечно, мадам Богачка, с твоими-то деньгами и не такое можно организовать.

– Но я обустраивала этот дом в расчете на нас обоих. Тебя и меня.

– Забудь! – завопил в ответ любимый муж. – Никаких тебя и меня больше не существует! Есть только ты, обманувшая и ограбившая меня!

На этом разговор и закончился. Анастасия не поняла, в чем она обманула мужа. Изменять ему она никогда не изменяла, а фраза об ограблении показалась Анастасии и вовсе дикой. Наоборот, она всегда помогала мужу и словом, и делом, и материально. Потому что, если говорить открыто, бизнесмен из Горшкова вышел не ахти.

– Нет, клиенты у мужа, конечно, были. И пока отец был жив, и потом. Но Горшков многим верил на слово. Другим отпускал изделия в долг. Все у него ходили в друзьях. А друзьям ведь не откажешь, если они хотят обставить свою спальню, но стеснены в средствах и надеются на скидку. Так и получалось, что фирма мужа практически не приносила ему дохода.

– На какие же средства Горшков приобрел себе новую машину и купил дом в Чудном Уголке?

Анастасия вздохнула и принялась выкладывать дальше информацию, которую ей удалось раздобыть о собственном муже. Зачем она следила за действиями супруга, об этом речь была еще впереди.

– Как я уже говорила, не знаю, какая муха укусила моего мужа. Мы с ним жили вполне мирно. Может быть, он заскучал? Я советовалась с психологами, все в один голос утверждают, что муж переживает кризис среднего возраста. Во время этого кризиса мужья уходят от своих верных жен, связываются с молоденькими девочками. Им кажется, что так они остановят или даже повернут вспять время. Им страшно стареть. А видя рядом молодое лицо, они вроде как и сами чувствуют себя молодыми.

Но хорошо, когда новая жена оказывается порядочным человеком, искренне любящей и почитающей своего немолодого супруга и готовой быть с ним в горе и радости, в болезни и старости. К сожалению, в большинстве случаев молоденькие девчонки видят в своем муже лишь толстенький кошелек на ножках. И чем скорей эти ножки у кошелька отвалятся, тем лучше. Другими словами, молодые жены себя не стесняют, ни в чем не ограничивают. Продолжают порхать по тусовкам, волоча за собой престарелого супруга с его одышкой, артритом и радикулитом.

Разумеется, по прошествии какого-то времени мужчина понимает, что сильно погорячился, что он переоценил свои силы. И пожалуй, ему было бы лучше проводить вечера дома рядом со старой грелкой, чем катаясь в открытом новеньком кабриолете. Но молодую супругу, если уж она задалась целью спровадить старикашку на тот свет, так легко не остановить.

– И хотя Горшков ничего не рассказывал о том, что у него появилась молодая любовница, все симптомы указывали на это.

Психологи надавали Анастасии кучу советов, но все они сводились к одному: оставить мужа на какое-то время в покое. И Анастасия с удовольствием последовала бы этому совету, ей и самой не хотелось соваться к мужу, ставшему в одночасье сухим, холодным и даже жестоким, но тут произошло следующее.

– Мне позвонили наши с Горшковым общие знакомые. Неплохие люди, как показало время. И хотя они были друзьями Горшкова, а не моими, но именно они предупредили меня, что Горшков зачудил. Он набрал в банке у Берты кучу кредитов и уже по двум имел серьезную задолженность.

На Горшкове висел не один потребительский кредит. И дом в Чудном Уголке был также взят в кредит. Пока Анастасия вила гнездо под Берлином, Горшков вовсю обустраивался куда ближе. И еще был кредит на машину. И много других вещей.

– Я хочу тебя предупредить, что у вас могут быть серьезные проблемы, – заявила знакомая, явно не зная о том, что Анаставия и Горшков расстались. – Погаси задолженность сейчас, иначе банк отберет дом в Чудном Уголке. А ты понимаешь, что это значит. Конечно, вы получите какую-то разницу между суммой долга и рыночной стоимостью дома, но эта разница будет ничтожной. Погаси задолженность, ведь деньги у тебя есть.

Так Анастасия поняла, что дело зашло слишком далеко. Ее муженек пыжится и пытается изобразить перед кем-то что-то, чего на самом деле нет.

– Его фирма в ее теперешнем виде – это какой-то филиал благотворительного общества. Там на всех постах сидят родственники или друзья Горшкова. Они либо просто ничего не смыслят в том, чем им поручил заниматься мой муж, либо бессовестно его обманывают. Просто удивительно, как фирма вообще остается на плаву. Но того дохода, что получает мой муж, хватит лишь на хлеб. Ни о какой икре или даже колбаске речи не идет.

Анастасия встревожилась. Она понимала, что добыть деньги на погашение многочисленных кредитов Горшкову негде, только если он попросит их у нее. Но Горшков ничего не просил. И Анастасия, набравшись мужества, вновь позвонила мужу.

– Кредиты? И это ты мне говоришь о долгах? Да ты у меня в долгу по гроб жизни! Ты мне всю судьбу поломала. Ты и твои родители!

– Я могу дать тебе деньги на погашение кредитов. Конечно, при условии что мы будем жить как раньше.

– В милости больше не нуждаюсь. Сам возьму себе то, что принадлежит мне по праву!

– О чем ты говоришь?

– При разводе все имущество супругов делится пополам.

Впервые услышав от мужа слово «развод», Анастасия чуть было не упала в обморок. Ее удержало только упоминание о том, что ей придется делиться с мужем.

– Но что у тебя есть? По моим сведениям, только долги.

– Зато у тебя полно капиталов. И половина их точно моя!

Анастасия впервые ощутила в отношении мужа нечто вроде негодования.

– Это все не твое! Эти деньги я получила в наследство от моих родителей!

– А твои родители, когда я брал тебя в жены, заверили меня, что я никогда и ни в чем не буду нуждаться!

И Горшков бросил трубку. В следующий раз он перезвонил Анастасии сам, причем буквально на следующий день.

– Я подал документы на развод! Готовься!

– Так ты хочешь свободы или денег?

– Не хочешь отдать мне половину, заберу все! – заорал Горшков на жену.

– Каким же это образом?

– Узнаешь! – зловеще пообещал Анастасии ее супруг и снова бросил трубку.

Встревоженная женщина каким-то внутренним чутьем угадала, что дело входит в решающую фазу. Теперь нечего было отсиживаться в Германии, надо было ехать в Россию и выяснять, что за пакость задумал ее муженек.

Анастасия прекрасно понимала: российское законодательство еще далеко от совершенства. В нем полно лазеек, проникнув в одну из которых ее муж может осуществить свое намерение. Ограбить и раздеть ее догола. И Анастасия решила наконец действовать.

– Я прилетела в Питер, но мужу о своем возвращении не сообщила. Наняла детектива, который выяснил, что у мужа имеется любовница. Молодая женщина по имени Светлана.

Немного сбило с толку Анастасию то, что любовница ее мужа была и сама девушкой далеко не бедной. Если рассудить, то Света была даже побогаче самой Анастасии. Ненамного, а так, на пару миллиончиков долларов. Но и это был очень приятный бонус.

– И я поняла, мой муж хочет произвести впечатление на эту девушку. Хочет быть с ней вровень. Он влюблен в свою Свету. И чтобы она считала его равным себе, а не прихлебателем, муж готов обчистить меня.

Признать сей факт было очень горько. Анастасия всегда считала Горшкова порядочным человеком. Может быть, чуточку наивным, но хорошим. И к ней он всегда был добр. Никаких ночных гулянок или испачканной духами и помадой рубашки себе не позволял. Честно оповещал Анастасию обо всех своих тратах. И хотя деньги от нее принимал, но тратил их отнюдь не на любовниц, а на самое необходимое.

– И вдруг такой поворот. Конечно, мне захотелось выяснить побольше об этой Светлане.

И обычно экономная Анастасия не постояла за гонораром для своего детектива. Но это было лишь одно из направлений, в котором ему предстояло поработать. Куда больше Анастасию волновало, что же придумал ее супруг для того, чтобы лишить ее половины, а то и всего состояния.

– И я узнала! Этот мерзкий Курилкин задурил мужу мозги. Уверил его, что все женщины – жуткие дряни. Привел еще какие-то аргументы, уж не знаю, какие именно. Но факт тот, что мой муж впервые в жизни решился на подлость! И в отношении кого? В отношении меня! Меня, которая всегда помогала ему!

Анастасию явно душило негодование. Но, вспомнив, в каком жалком состоянии нынче находится ее муж, она собрала эмоции в кулак и заявила:

– И теперь я уверена, что корень зла не в Курилкине! Он был всего лишь орудием. Корень зла в этой молодой женщине, в Светлане!

Фраза прозвучала очень решительно. Голос Анастасии звучал уверенно, но подруги не восприняли ее предостережения всерьез. Почему? Ну, они сочли, что Анастасией движет ревность и оскорбленное самолюбие. Все-таки ее муж хочет обобрать ее до нитки, чтобы хорошо выглядеть перед другой женщиной. Горшков полагал, что неважно, каким образом он добудет свое состояние. Достаточно просто приблизиться к Свете по уровню жизни.

– Дом, машина, кредиты… Это все было приобретено Горшковым под влиянием этой Светы. Все вело к его полному краху. Я уверена: молодая любовница решила погубить моего мужа. Я только не понимаю, зачем ей это было нужно!

И снова подруги пропустили мимо ушей слова Анастасии, приняв их за элементарную ревность. Мысли их крутились в другом направлении. Итак, Анастасия знала о существовании любовницы, но это ее, судя по всему, не очень-то сильно трогало. Страсть между супругами, если когда-то и существовала, давно погасла. Теперь они были просто партнерами, решившими стариться вместе.

То есть так думала Анастасия. А вот Горшков передумал. И как могла отреагировать на это Анастасия?

– А кто вам посоветовал нанять детектива?

– Если честно, то эта мысль давно бродила у меня в голове. Еще год назад в тот момент, когда муж повел себя столь странно, я подумала: а не проследить ли за ним с помощью какого-нибудь доверенного лица? Но потом у меня возникло столько дел в связи с оформлением купчей на дом, документами на жительство в другой стране… у меня элементарно не было ни времени, ни сил, чтобы заниматься еще и мужем. Да к тому же я думала, время все расставит по своим местам.

– Значит, детектива вы наняли, приехав в Россию? А кстати, когда вы приехали?

Оказалось, что Анастасия жила в Питере уже больше недели. За это время она наняла детектива, узнала от него о существовании у ее мужа молодой любовницы. Встретилась с Курилкиным и разругалась с Горшковым. Она также выяснила, что за козни супруг готовит против нее. Пока все указывало на вину Анастасии в случившихся несчастьях. Только неделю как в стране, и в активе у нее уже имеется труп врага и присмиревший муж на больничной койке.

– Сама понимаю, как неубедительно выглядит моя позиция, – вздохнула Анастасия. – Все вокруг будут думать, что убийца – это я. Но я не убивала! Вы хоть мне верите?

– Верим, – неожиданно ответили подруги хором.

– Спасибо вам.

И тут по губам Анастасии скользнула задорная улыбка.

– А знаете, ведь Горшков тоже думает на меня! Он потому и вел себя так примерно, когда меня увидел. Струхнул! Решил, что я его добить явилась прямо в больницу! Видели бы вы его лицо!

И Анастасия неожиданно расхохоталась. Впрочем, смех ее длился недолго.

– Приятно, конечно, что хоть так я немного расквиталась с Горшковым. Но убивать людей… Это не дело. Я хочу разобраться во всем!

Еще одна желающая. Сначала любовница Горшкова, теперь жена. У мужика просто талант находить себе самоотверженных женщин, готовых ради него на подвиги.

Вернувшись в поселок, подруги увидели возле своего дома Свету. Девушка выглядела бледной.

– Где вы были целый день? – кинулась она к ним. – Звоню вам, звоню, вы объяснять по телефону ничего не желаете! Что это за отношение к клиенту?

Света несколько раз пыталась прорваться к подругам, но те, будучи постоянно в обществе Анастасии, по понятным причинам не могли разговаривать с любовницей Горшкова. Если бы Анастасия поняла, с кем они так мило воркуют, то она бы замкнулась в себе. Кому захочется делиться сокровенным с работающим на врага шпионом?

– Я прямо вся извелась! Лешка в больнице. Вы уехали! К Курилкину явились какие-то люди, ищут его. Узнали, что он погиб, прямо такой цирк устроили! Не было бы все так грустно, похохотала бы!

– А что случилось-то? Расскажи!

– Нет уж, это вы мне скажите, чем целый день занимались! – неожиданно уперлась Света. – Где вы были?

– С мадам Горшковой, – не подумав, ляпнула Леся. – Возили ее сначала к следователю, а потом к мужу в больницу.

Кира хотела ущипнуть подругу, та взглянула на перекосившееся лицо Светы и поняла, что поздно прибегать к репрессиям. Упоминание о мадам Горшковой внесло свою лепту.

– Что? – в ярости прошипела Света. – С кем вы были? С этой… с этой старой вешалкой? И что вы у нее забыли?

– Она главная подозреваемая. Мы выясняли, есть ли у нее алиби.

– И что? Выяснили?

– Да. Алиби есть.

– Значит, следователь ее не арестовал?

– Нет.

– Плохо. Просто ужасно. Хотя, если честно, я и не думаю, что это она Курилкина прикончила. Лешка мне рассказывал, что жена у него беспомощная дура. Тупая идиотка, которая живет на деньги своих богатеньких папочки и мамочки. Ест, пьет и больше ничего знать не хочет. Жвачное животное, а не баба!

Анастасия совсем не показалась подругам такой уж беспросветно тупой личностью, о чем они и сказали Свете. Но опять же зря. Света оказалась девушкой ревнивой. И глаза у нее яростно сверкнули:

– Вы переметнулись на сторону этой Горшковой? Сколько она вам заплатила?

– Ничего она нам не платила. Да мы и не взяли бы у нее деньги.

– Вот это правильно! И помните, вы работаете на меня. Прямо сейчас бегу за деньгами.

– С тебя мы тоже денег не возьмем.

– Значит, будете работать на Горшкову? Закопаете меня, а ее обелите? – заплакала Света.

– Да с чего ты взяла?

– А как же иначе? Либо она убила, либо я. У нее мотив, у меня место происшествия. Ведь труп-то нашли в моем доме! Горшковой хорошо, у нее алиби. А у меня… у меня ничего нет. Я думала, что вы на моей стороне, а вы… вы тоже меня предали!

И с этим возгласом Света умчалась к себе домой. Подруги хотели побежать за ней, догнать, успокоить, но подумали и решили, что надо дать Свете немного времени, чтобы прийти в себя и успокоиться.

– Заглянем к ней через часик.

– Или лучше через полтора.

– За это время она поймет, что была не права. И выслушает нас с куда большим вниманием.

А пока что подруги пошли к себе домой. Лисицы дома снова не было. Кошки тоже отсутствовали. И девушки наспех перекусили парой кусков пиццы, которую Лисица где-то заказал, но целиком так и не осилил. Подругам очень бы хотелось думать, что Лисица именно им оставил эти два кусочка, памятуя, что они рано или поздно вернутся домой и могут быть очень и очень голодными. Но… но они понимали, что эти куски достались им просто потому, что Лисица их именно не осилил.

Тем не менее разогретая в аэрогриле пицца оказалась очень даже недурна. Тесто тоненькое, начинки много. Сверху потоки расплавленного сыра.

– Надо запомнить название фирмы.

Кира перевернула коробку, но названия не обнаружила. Простая белая коробка.

– Странно.

– Наверное, была вложена рекламная листовка с названием, но Лисица ее выкинул.

Так и не поняв, откуда у них в доме взялась потрясающе вкусная пицца, подруги вышли на улицу. Они пересекли дорогу и позвонили в ворота тети-Марусиного коттеджа. В отличие от подруг, которые занимали дом целиком, в коттедже у тети Маруси жили сразу четыре семьи. Впрочем, все они приходились родственниками друг другу, так что могли считаться единым организмом.

Наверху жил племянник тети Маруси с женой и маленьким сыном. И еще обитала племянница с мужем и маленькой дочкой. Внизу жила сама тетя Маруся со своими кошками. И наконец, в последнем отсеке проживал ее брат – глухой старикан, совершенно выживший из ума, – отец живущих наверху сына с дочерью. Со своими детьми он не общался, признавал одну лишь Марусю, но и ее он почему-то считал своей бабушкой.

Впрочем, финансово все родственники не были стеснены. У детей была няня, у старика – сиделка. Тетя Маруся получала хорошую пенсию, как вдова генерала. К тому же Таракан когда-то служил вместе с ее мужем и поэтому частенько подкидывал вдове своего друга какой-нибудь подарок. Да и коттедж был передан тете Марусе в пожизненное пользование за чисто символическую плату.

Старуха встретила подруг приветливо.

– А ваши кошечки у меня, – известила она подруг. – Чего-то встревожились они. Днем прибежали, да так и не захотели уходить.

Фантик с Фатимой грелись у разожженного камина. Кроме них, в комнате было еще три кошки и старик в своем инвалидном кресле. Сейчас он мирно дремал под клетчатым пледом. Голова была с удобством устроена на подушечке. И в уголках его глаз еще виднелись следы слез.

– Совсем в детство впал, – с грустью сказала тетя Маруся, глядя на брата. – Сказки ему читаю. Сегодня про Мальчика-с-пальчика читали. Плакал.

– Почему? Там же все хорошо закончилось.

– Сначала ему мальчишек жалко было, которых отец в лес отвел, чтобы они там от голода или диких зверей умерли, а потом дочек людоедовых, которых людоед случайно зарубил, перепутав с мальчишками, жалел.

Подруги молча кивнули, считая тему исчерпанной. Но тетя Маруся неожиданно воскликнула:

– И вот странное дело! Своих-то детей брат в жизни не приголубил. Одни упреки да колотушки от него Тимка с Катей и видели. Поэтому и к отцу теперь почти не приходят. Хоть и в одном доме с нами живут, а вниз носа не кажут. Впрочем, сразу скажу: в этом мы сами с братом виноваты. Мало детям, пока они маленькие были, внимания уделяли. Но брат-то каков на старости лет оказался. Чужих детей, даже невсамделишных, а придуманных, видите ли, жалеет теперь!

И тетя Маруся с неодобрением покачала головой.

– Вот уж верно говорят, старость ума не прибавляет!

Тетя Маруся явно собиралась еще что-то сказать о том, что думает по поводу своего брата и племянников, но подругам это было совсем не нужно.

И Кира поспешила встрять со своим вопросом:

– Тетя Маруся, а что сегодня у дома Курилкина происходило? Говорят, чуть ли не драка получилась?

– Что? А-а-а… Да, происходило. Чистый цирк!

Света тоже так выразилась.

– Но что именно там было?

– Двое мужиков к Курилкину нашему приходили. Аванс назад хотели стребовать.

– С кого?

– С Курилкина нашего.

– Так он же умер.

– То-то и оно. Он умер, а аванс они ему раньше выплатили. С женами решили разводиться, так я поняла. Комичная история, я вам скажу! Они оба братья, а жены у них тоже сестры между собой. И вот эти самые жены братьям и изменили. Ну, мужики посовещались, да и решили, что нечего с греховодницами дальше жить. Мужики, они ведь на многое глаза закрыть могут, только не на измену.

– Так ведь и женщины тоже.

– Но у мужиков это особо ярко выражено. Собственники они, отсюда все и беды.

Подруги не стали выяснять, что имела в виду тетя Маруся. Им было куда интереснее узнать про братьев.

– Сильно они злые были?

– А вы как думаете? Знаете, сколько с них Курилкин за свои услуги взял? По пять тысяч с каждого.

– Долларов?

– Да уж не рублей! И еще десять они ему в случае выигранного процесса обещали заплатить! А теперь ни аванса, ни развода выгодного им не видать!

И тетя Маруся захихикала. Она не одобряла подобной тактики обманутых мужей.

– Коли ты рогоносец, так нечего со своим позором высовываться. Разведись по-тихому, да и не вспоминай про изменницу. А так что хорошего получилось? Все вокруг знают, что у братьев рога выросли, а женам их ни жарко ни холодно теперь. Вряд ли мужики другого такого специалиста найдут, как Курилкин. В судах-то у нас больше женщины работают. Они супружескую измену этих сестренок не станут дорого оценивать. Ну, развод братья получат, а больше уж шиш!

Подруги чувствовали разочарование. Они возлагали куда большие надежду на эту сегодняшнюю историю с клиентами Курилкина, явившимися скандалить в Чудный Уголок. Но тем не менее рассказ тети Маруси напомнил подругам о том, что они еще не просмотрели список клиентов, который раздобыл специально для них Лисица.

Глава 14

Фантик с Фатимой охотно последовали за своими хозяйками. Девушки даже не понимали, что вообще заставило кошек, которые так любили домашний уют и ценили покой, покинуть их дом сегодня, когда погода на улице совсем не радовала теплом.

– И чего дома не сидите? У тети Маруси вам лучше?

Но кошки не отвечали. Они лишь смотрели на хозяек пристальными недовольными взглядами. Но объяснять, по какому поводу недовольство, явно не собирались. Лисицы дома по-прежнему не было. Набрав его номер, Кира поинтересовалась:

– Где список? Ты его вообще принес?

– Да, принес. На холодильнике посмотри.

– Возле него и стою сейчас, – огрызнулась Кира. – Где список? Не вижу!

– Ничего нет? Не может быть.

– По-твоему, я ослепла? – разозлилась Кира.

– Посмотри в гостиной на каминной полке, – помолчав, предложил Лисица.

Кира прошла в гостиную и пристально изучила все, что стояло на каминной полке. Фарфоровые фигурки танцовщиц, которые коллекционировала Леся. Раковины тропических моллюсков и кораллы, которые нравились самой Кире. И многочисленные спортивные кубки, которые Лисица притаскивал к ним уже который год подряд. Почему он притаскивал их не к себе домой, а приносил и любовно выстраивал на каминной полке в коттедже подруг, было непонятно.

Где Лисица брал эти кубки за спортивные достижения, тоже оставалось загадкой. Сам он ни в одном спортивном состязании ни разу участия не принимал, да и имена на всех кубках значились разные.

– У каждого свое хобби, – отвечал Лисица, когда Кира особенно сильно приставала к нему по поводу кубков.

Кубков в последнее время расплодилось что-то уж слишком много. Да еще Лисица никому не позволял прикасаться к ним, а сам смахивать пыль с них ленился. И в результате каминная полка выглядела довольно неряшливо.

На то, чтобы перебрать все экспонаты, стоящие на ней, в поисках пропавшего списка, у Киры ушло много времени.

– Ничего на камине нет, – наконец заявила она Лисице в трубку.

– Оно и неудивительно, – откликнулся приятель. – Откровенно говоря, я и не помню, чтобы я туда клал список.

– Зачем же ты меня заставил тут все переворошить? – вспылила Кира.

– Ну, надо же мне было тебя чем-то занять, пока я думаю. И потом, я надеялся, что так ты стряхнешь пыль с моей коллекции.

Кира ощутила сильнейшее желание грохнуть на пол все кубки Лисицы. А те, что сделаны из металла и при падении с высоты не разобьются, просто вышвырнуть вон из дома, снести не помойку. Чтобы и следа их тут не осталось.

– Ничего не могу вспомнить, – внезапно произнес Лисица. – Очень странно. На холодильнике ты точно смотрела? Я там список оставлял. Магнитом с сердечком прикрепил, чтобы ты поняла, как я для тебя расстарался.

– Ничего там нету.

– Посмотри. Может быть, кошки баловались и случайно сорвали магнит с сердечком.

Кира хотела сказать, что и кошек-то дома не было, но передумала. В конце концов, они с Лесей отсутствовали весь день. Как знать, вдруг кошки заскучали и впрямь набедокурили? Но ни под холодильником, ни под столом, ни под шкафами не оказалось ни единой бумажки, похожей на список с именами.

Облазив всю кухню и примыкающие к ней помещения, Кира была вынуждена признать очевидный факт – записка растворилась в воздухе без всякого следа. Кира вернулась на кухню и тупо уставилась на дверь холодильника. Помимо фарфоровых фигурок, Леся коллекционировала еще и магнитики. Их у нее набралось около сотни. Но все же не заметить среди них белый листок бумаги было невозможно.

Кира поискала среди магнитиков сердечко, о котором говорил Лисица. Вот оно. Блестящее, с симпатичным личиком. Кира уставилась на сердечко. Что-то ее в нем насторожило. Приглядевшись, Кира поняла, что под сердечком-магнитом болтается еще какая-то блестящая штучка. Вроде бы вчера ее еще не было.

– Интересно. Что это Леська еще купила? И главное, когда?

Протянув руку, Кира потянула за тонкую золотую цепочку. Вряд ли она была золотой, скорей позолоченной. Но буквально усыпанная блестящими стразами продолговатая штучка, которая была к ней прицеплена, оказалась весьма симпатичной.

– Красивый магнитик.

Однако при попытке прилепить новый магнитик отдельно от сердечка блестящая штучка упала на пол.

– Не магнитится! – озадачилась Кира. – А почему?

Она наклонилась, чтобы поднять упавший предмет. При падении он раскололся на две части. Девушка подняла обломки и поднесла их поближе к глазам. И тут Киру наконец осенило. Это вовсе не новый магнитик, который приобрела Леся. Это флешка – карта памяти, которую Лисица купил для Киры. Он не стал брать просто кусочек пластика, приобрел к нему уникальную упаковку – красивый чехольчик для флешки. Сделал все, чтобы его подруга оценила презент и порадовалась подарку.

Угрызения совести буквально задавили Киру.

– А я на него еще наорала! Какая же я дура! Искала по всему дому список, когда он был у меня под носом!

Схватив девайс, Кира метнулась к компьютеру. Вставив флешку, она, как и ожидала, увидела на экране несколько имен и фамилий.

– Леся! Иди сюда! Скорей! Я нашла список!

Леся немедленно прибежала.

– Где он был?

– Неважно, – отмахнулась Кира, не желая признаваться в собственной рассеянности. – Лучше смотри, сколько новых подозреваемых!

И подруги до поздней ночи обсуждали, к кому завтра они отправятся в первую очередь. В списке против каждой фамилии стоял адрес и аккуратно были указаны номера телефонов – мобильного, домашнего, а часто и рабочего. Покойный Курилкин был педантичен до занудства. Но теперь его любовь к порядку должна была помочь подругам.

– Кто-то из этих людей и прикончил адвоката.

– Не они сами, а их жены. Это ведь их Курилкин пытался разорить, чтобы угодить своим клиентам.

– И не просто пытался, а вполне удачно осуществил свое намерение.

Конечно, женских имен в списке не было ни одного. Курилкин оставался верен своей исключительной неприязни к женскому полу. Брал в клиенты только мужчин.

– Кого выберем?

Кира предлагала действовать методом тыка.

– Закроем глаза и ткнем пальцем. В чье имя угодим, с того и начнем.

Но Леся считала, что начинать надо с последних клиентов.

– Про Горшкова мы уже все знаем. Но тут, прошу заметить, есть еще целых четыре фамилии.

– Три.

– Верно. Одна и та же фамилия повторяется дважды. Петр Сергеевич и Павел Сергеевич Мартыновы.

– Наверняка это они явились сегодня к Курилкину. Братья-скандалисты.

– Тогда с них и начнем.

И, заключив соглашение, девушки почувствовали себя смертельно уставшими. О том, что они должны были еще наведаться к Свете, чтобы помириться, они вспомнили, лишь оказавшись в постелях.

– Не беда. Завтра помиримся. Утро вечера мудренее.

Но на следующий день от благородного поступка подруг отвлек Лисица. Против своего обыкновения он поднялся ни свет ни заря и дожидался подруг, сидя на кухне. А может быть, просто еще не ложился?

– Пригодился вам список?

– О да. Спасибо тебе огромное.

– Вижу, вы его все-таки нашли.

– Да, нашли, – подтвердила Кира, не вдаваясь в детали.

– И какие теперь у вас планы? – не отставал Лисица. – Что намерены делать?

– Поедем к сестрам Мартыновым. Пока еще Мартыновым. Их мужья вчера приезжали к Курилкину. Негодовали, хотели знать, кто теперь вернет им деньги, заплаченные авансом.

– И что вы им скажете? Если это они прикончили Курилкина, то вам в этом никогда не признаются. К тому же сестры, даже если это и они виновны, будут создавать алиби друг другу.

Кира растерялась.

– А что ты предлагаешь?

– Я могу пошуровать по своим каналам. Разузнать, кто из бывших жен клиентов Курилкина сильней всего пострадал. Наведу справки. Узнаю, кто из этих дамочек склонен к агрессии. Хотите?

И, так как подруги молчали, Лисица прибавил:

– Потом вы можете все равно проехаться по дамочкам. Но будет лучше, если вы отправитесь к ним, уже вооруженные кое-какими сведениями. Ну? Чего молчите? Согласны?

Подруги молчали вовсе не потому, что колебались. Они буквально онемели от распиравшей их благодарности. Лисица не больно-то баловал их вниманием. Чаще всего он сердился, когда они затевали новое расследование. И вдруг теперь сам предложил сделать за подруг львиную долю их работы. Просто так, без всяких просьб и унижений с их стороны!

– Лисица! – кинулась к приятелю Леся. – Ты лучше всех!

– Ты просто клад!

– Сокровище!

– Брильянт!

Лисица покраснел от удовольствия.

– Тогда пойдемте. Честно говоря, кое-что я уже начал и без вашего согласия. Но раз уж вы так обрадовались, сейчас я продолжу. Там немного осталось, всего две фамилии.

Меньше чем через полчаса подруги стали обладательницами ценной для них информации. Они получили из рук Лисицы адреса женщин – жен клиентов Курилкина, которые были им нужны.

– Сестры Мартыновы, пока еще Мартыновы, живут в поселке Чайки. Это на берегу залива, хорошее место, хотя, на мой вкус, слишком пафосное.

– Выходит, обеим есть что терять при разводе?

– Если в плане имущества, то да. Но лично я бы предпочел свободу той жизни, которую устроили бедняжкам братья Мартыновы.

И Лисица пустился в объяснения. По его словам выходило, что братья Мартыновы обладали неуемным и горячим нравом. Были вспыльчивы и скоры на расправу. Вот и в Чудный Уголок они примчались, намереваясь намять бока неизвестно кому. Сам Курилкин был к этому времени уже мертв. Так с кем хотели разобраться шумные братья, устраивая представление в их поселке?

– Так что я бы на месте их жен десять раз подумал. Лучше быть свободными, но с полным набором зубов во рту, чем ходить в шелках, но регулярно недосчитываться своих зубов.

– Братья били своих жен?

– Они вообще известные драчуны и смутьяны. По молодости у обоих имеются несколько приводов за пьяные драки. Став постарше, они научились сдерживать себя. Но это у них получается далеко не всегда.

– Ты так говоришь, словно лично их знаешь.

– Мы знакомы, – невозмутимо кивнул Лисица. – Что касается их жен, то обе запуганы до такой степени, что вряд ли способны на какой-либо поступок. К тому же обе не имеют права покидать поселок без своих мужей. Правило это строго выполняется. Охрана поселка в курсе. Женщин просто не выпустят одних.

– Эти Мартыновы какие-то тираны. Средневековые феодалы.

– Верно. Они такие и есть. И даже хуже.

– Значит, к их женам соваться бесполезно?

– Повторяю для плохо слышащих: бедняжки запуганы до такой степени, что собственной тени боятся.

Тогда к ним и ехать не стоило. Но в списке имелись еще две фамилии. Некий господин Левченко и господин Нуриев.

– Этих двоих ты тоже знаешь лично?

– Нет, но кое-какими сведениями располагаю.

Госпожа Нуриева после развода отправилась к родителям. Как сложилась судьба женщины, не получившей при разводе ничего сверх суммы на содержание детей, которую ей от своих щедрот назначил бывший муж, неизвестно.

– Впрочем, Нуриева уехала вместе с пятью детьми, все они рождены в законном браке от мужа. Вряд ли женщина всерьез опасается за свою судьбу. Муж любит детей. По-своему ценит жену. Но тут у него молодая любовница. Любовь, страсть, накал чувств. Собственно говоря, для самой Нуриевой было и лучше, и спокойней уехать обратно в Казахстан. Там у нее собственный дом, почет и уважение окружающих. Тишина, покой и достаток. А тут одна сплошная нервотрепка. Да еще и молодая соперница под боком. Хоть Нуриева и правоверная мусульманка, обязана чтить мужа и других его женщин, на практике такое получается не всегда. Одно дело – находиться за тысячи километров и знать, что муж с кем-то там встречается, а совсем другое – регулярно чувствовать рядом присутствие другой женщины. Но официальный развод для этой пары – деловая необходимость. Часть предприятий Нуриева оформлена на его жену. Если она уедет далеко и надолго, то он рискует получить массу проблем. Налоговая, сделки, новые клиенты… Они могут пожелать увидеть саму владелицу. Имущество надо было переписать обратно на мужа.

Лисица еще что-то говорил и говорил, объясняя, почему Нуриев должен был официально оформить развод со своей женой, на самом деле не собираясь ее бросать. Мысли подруг вертелись в другом направлении.

– Вряд ли тетка, у которой пятеро малышей на руках, найдет возможность оставить их даже на день.

– Не говоря уж о том, чтобы притащиться в такую даль.

– И еще проникнуть в поселок.

– И не попасться при этом под объектив камер видеонаблюдения.

– В тот вечер, когда было совершено убийство Курилкина, камеры не работали.

– Но в другое-то время они работали. А чтобы спланировать преступление, прежде надо было побывать на предполагаемом месте убийства.

– Мы не знаем, как выглядит эта Нуриева, так какая разница, работали в момент ее появления в поселке камеры или же нет?

И эти то работающие, то не работающие камеры наблюдения, кстати говоря, были еще одной нерешенной подругами проблемой. Кроме того, они не понимали, как чужачка могла прикончить Курилкина, но при этом не попасться на глаза охранникам у шлагбаума?

– Она либо находилась все это время в поселке, в гостях у кого-то из жителей, либо… либо сама живет в поселке!

Но тут Лисица возразил:

– В списке гостей нашего поселка женщин с такими фамилиями не числится. Но также хочу сказать, что новая система безопасности в поселке до сих пор не отлажена как надо. То и дело возникают сбои в ее работе. Возможно, преступница проскользнула в поселок, минуя шлагбаум. Перелезла через ограду и как раз угодила в «слепой» период.

– Ну да. Анастасия смогла покинуть поселок, а кто-то мог проникнуть в него через дыру в заборе. Даже у того же Горшкова на участке.

Произнося эти слова, подруги ощутили, как что-то неприятно царапнуло их. Следы упрямо снова приводили к Анастасии.

Но тут раздался голос Лисицы, отвлекший подруг от тяжелых мыслей:

– Так что, будем мы обсуждать последнюю кандидатуру?

– Да!

– Конечно, будем!

– Итак, господин Левченко. А точней сказать, его жена – госпожа Левченко. Ммм… Адрес прилагается… Пишите, похоже, девушка проживает на собственной площади.

– Почему ты так решил?

– Я тут пошуровал немного по базам данных и выяснил, что вместе с ней в квартире никто не зарегистрирован. Собственность также оформлена на саму девушку.

– И ты это все узнал из компьютера?

– Сделать это проще пареной репы, – заверил подруг Лисица. – Впрочем, для меня это просто. Вы бы вовек ничего толкового не нашли об этой Левченко. А насчет моего вывода… Будь это квартира ее бывшего мужа, при разводе он бы обязательно забрал ее себе.

Подруги переглянулись. Да уж, наняв такого умельца, каким был покойный Курилкин, этот Левченко должен был отправить женушку на улицу голой и босой. Еще удивительно, что у девушки сохранилось собственное жилье. Благородный ей попался человек, не захотел совсем уж обездолить женушку.

И пока подруги ехали по указанному Лисицей адресу, они успели вдоволь посудачить. Обеих сильно интересовал один и тот же вопрос.

– И все-таки очень интересно, за что Курилкин так люто ненавидел женщин?

– Причем всех подряд.

– Наверное, он и нас ненавидел.

Подруги попытались припомнить, как держался в их обществе Курилкин. Ну, с объятиями он к ним не лез, это точно. И пожалуй, старался избегать их общества. Стоило девушкам появиться и заговорить с собеседником Курилкина, как тот немедленно откланивался и уходил как бы по своим делам.

Раньше девушки полагали, что Курилкин так поступает из деликатности. Но что, если дело было в том, что Курилкину невыносимо было находиться рядом с ними?

– Мне кажется, он был просто чокнутый.

– Или какая-то баба действительно нанесла ему сильную травму.

– В глаз, что ли, стукнула?

– Почему именно в глаз?

– Ты сама сказала, травму нанесла.

– Я имела в виду психологическую, душевную травму. Например, невеста ему изменила.

– Не все ли теперь равно?

Но Кире почему-то казалось, что не все равно. И что у столь глубокого и сильного чувства должны быть столь же глубокие корни.

– Вроде бы Анастасия говорила, что какая-то женщина жестоко обидела Курилкина.

– Но подробностей она не знает.

– Кто нам может в этом помочь?

– Не знаю. Это было в Екатеринбурге.

– Странно. Зачем Курилкин вообще подался из столицы Урала в наш Питер? Екатеринбург – большой город, там возможностей ничуть не меньше, чем в Питере.

– Наверное, он бежал от своих воспоминаний.

– Ну, и бежал бы в Москву. Там веселей, да и климат лучше.

– Но именно в Питере у Курилкина был друг.

– Это кто такой?

– Ну ты даешь! Да сам Горшков! Раз эти двое были знакомы еще двадцать лет назад, к старому приятелю Курилкин и прибыл в Питер!

Что-то во всем этом было, но такое неуловимое, что подруги так и не смогли понять, что именно. И времени, чтобы подумать хорошенько, тоже не имелось. К этому моменту Кира уже притормозила возле красивого кирпичного здания. Дом стоял на берегу Невы. В нескольких шагах от него кипела людская толпа возле станции метро «Новочеркасская», бывшей «Красногвардейской». А тут была тишь и благодать.

И, стоя возле дома госпожи Левченко, подруги с уважением озирались по сторонам.

– С одной стороны река, с другой – сквер, с третьей – метро, а с четвертой – церковь. Живописное и приятное местечко.

Сам дом был удачно встроен в квартал «сталинских» домов, возведенных еще в пятидесятых годах прошлого века. Ближе к метро это были настоящие дворцы. Чуть дальше от площади стояли домики поскромней, но даже такого соседства жильцам из нового дома стесняться не приходилось.

– А то ведь бывает, выстроят новый дом, квартиры в нем продают за бешеные деньги, а вокруг сплошная рвань и убогость. Одни пьяницы и живут. Ни ребенка новым жильцам на улицу не выпустить, ни в магазин сходить. Пьянь и гопота вокруг.

Но дом, в котором проживала госпожа Левченко, был приятным исключением. Да и квартиры в нем были далеко не типовыми. Это ведь только принято считать, что новое всегда лучше старого. На деле все обстоит не совсем так. Очень многие квартиры в новых домах выглядят лишь немногим лучше печально известных «серийных» застроек. Ведь и 504-я, и 638-я серии долгое время среди не избалованного советского народа считались чуть ли не элитным жильем.

А сейчас повсюду в изобилии плодятся панельные многоэтажки, едва войдя в которые тут же поражаешься их хлипкости. Строители экономят буквально на всем, на чем только могут. Вместо добротного кирпича кладут непонятного происхождения плиты. Сверху дом облицован кирпичом, но слой-то идет всего в один кирпичик. Но даже эта тоненькая кирпичная корочка дает ему право гордо именоваться панельно-кирпичным строением!

Что касается дома, где жила госпожа Левченко, то он кирпичным не прикидывался. Он был панельным, но отличного качества. Лоджии тут были просторными и теплыми. На многих даже сейчас вовсю зеленели пальмы и другие тропические растения. В просторном холле сидел крепкого вида юноша в черной униформе. И он сразу же встал при виде вошедших подруг.

– В сорок четвертую квартиру? – подозрительно поинтересовался он. – И как вас представить хозяевам?

– Скажите, что мы от мужа хозяйки. Принесли документы на подпись.

Охранник поднял трубку, нажал на коммутаторе номер нужной квартиры и произнес:

– К вам курьерши с документами на подпись от вашего мужа. Пропустить?

И, положив трубку, кивнул девушкам.

– Идите. Седьмой этаж.

Лифт был быстрым и бесшумным. Зеркальные стены, блестящие поручни, красивые, умиротворяющие пейзажи за окнами. И, выйдя на нужном им этаже, подруги отчего-то уже не сомневались: у госпожи Левченко не было проблем при разводе. Ей досталось уютное жилье, вполне подходящее для молодой одинокой женщины.

Но когда на их звонок открылась дверь сорок четвертой квартиры, все эти мысли мигом вылетели у подруг из голов. Перед ними стояла бледная женщина с неряшливой прической. У нее был большой живот, в который упиралась ножками двухлетняя девочка. Из глубины квартиры слышался дикий ор младенца. А чуть дальше от стены до стены на игрушечной лошадке катался мальчик лет четырех – крупный и крайне агрессивный, если судить по четырем пистолетам и двум автоматам, из которых он палил по матери, сестренке и гостьям.

Если это госпожа Левченко, то откуда у нее взялись трое деток? По словам Лисицы, развод между супругами, состоявшийся год назад, должен был пройти спокойно. Оба были одиноки и бездетны. Неужели за истекший год женщина обзавелась целым выводком ребятишек?

– Вы госпожа Левченко?

– Что? Нет! Никакая я не Левченко. Светка сдала нам свою квартиру! Даже не сдала, а так, пустила пожить! А вам она нужна?

– Да. Очень нужна.

– Ну, тогда вам надо к ней, в Чудный Уголок.

– Куда? – переспросили девушки.

Подруги были не в состоянии скрыть своего изумления. Эта молодая женщина отсылала их назад в их родной поселок и при этом ничуть не казалась испуганной. Скорей заинтересованной. Но в это время пацан на лошадке наконец-то врезался в стену и громко заорал. Причем орал он, как показалось жестоким подругам, больше из желания привлечь внимание матери, а вовсе не потому, что ему было больно.

Но молодая женщина кинулась к сыну, а подруги, воспользовавшись возникшим замешательством хозяйки, просочились в квартиру и застыли возле дверей. Сейчас никакая сила не могла их сдвинуть с места. Как никогда прежде, они были близки к разгадке случившегося в их поселке преступления.

Глава 15

Закончив утирать сопли сынульке, который получил конфету и повеселел, молодая мать наконец вспомнила про гостей и повернулась к подругам.

– Светке сильно повезло, – произнесла она. – Вечно ей доставались альфонсы, которые только и думали, как бы поживиться Светкиными деньгами. Даже муж – этот подлец Левченко – оказался тоже из их числа. Что он устроил при разводе, даже вспоминать противно! А тут Светке наконец повстречался благородный мужчина. Коттедж для Светки снял. Даже не посмотрел, что у нее своя квартира имеется. Так прямо ей и сказал: мечтаю, чтобы моя любовь жила рядом со мной. Вот это чувства! Вот это мужчина! Не то что некоторые.

– Это вы про кого?

– Даже далеко ходить не надо. Взять хотя бы того же Левченко, Светкиного мужа. Вот уж кто на Светке хорошо нажился! А ведь сам тоже не из бедных! И своего капитала у Левченко было предостаточно. И все равно буквально разорил Светку!

И тут женщина внезапно замолчала, озадаченно глядя на подруг:

– Постойте! Вы что же, документы от Светкиного мужа принесли? На подпись?

– Ну…

Подруги с ответом замялись, но молодая женщина и не нуждалась в их ответе.

– Вот ведь негодяй! – с чувством завопила она. – Просто гад паршивый! Собака!

Дети с интересом уставились на маму. Девочка пыталась разглядеть, что делается у мамы там внутри, глубоко в горлышке. Откуда идут такие громкие звуки. А парень просто восхищенно разинул рот, явно мотая себе на ус науку. Вот это громкость! Ему еще учиться и учиться!

– Аф-аф, – произнес он. – Себака! Лефсенко!

– Негодяй и мерзавец этот Левченко! – с еще большим чувством проговорила молодая мать. – Сволочь и гад!

В запале она не обращала внимания на то, как реагируют на ее реплики родные дети. И совершенно напрасно. Хотя у подруг и не было собственных детей, но они по примеру Лесиных многочисленных племянников и племянниц знали: ничто так прочно и легко не прилипает к детям, как сказанное в запальчивости бранное слово. Причем чем грязней и отвратительней оно будет звучать, тем крепче и лучше запомнит его ваш дитятя. Почему грубое и скверное входит в голову лучше, чем светлое и возвышенное, сказать трудно, но даже взрослые попадают под это правило. Очень многие иностранцы, приехав в чужую страну и мечтая осесть тут, быстро начинают бойко материться и сыпать всевозможными ругательствами. При этом купить хлеба в магазине или попросить чашку кофе в кафе они часто просто не в состоянии.

Вот и тут детки крепко запоминали все звучные слова, которые буквально сыпались из матери. Ох, и удивят они в ближайшие дни родителей своими познаниями!

Но женщина была слишком увлечена, чтобы следить за детьми.

– Левченко такой гнусный тип, какого мне еще встречать не приходилось. Мой муж даже грозился отколошматить его. Светка сама не позволила. И не потому, что до смерти любила своего Левченко, просто понимала уже под конец – все бесполезно. Черного кобеля не отмоешь добела. Как был человек дрянью, так ею и останется.

– Это вы про кого нам сейчас рассказываете?

– Так про Левченко! Мужа Светкиного так зовут.

– А ваша подруга… Та, что пострадала при разводе… Она сейчас, говорите, в другое место переехала жить?

– Так я же вам и объясняю. Мужчину она себе наконец нашла! Нормального! Постарше ее будет, но такой славный! Фамилия, правда, у него смешная. Но это неважно. Светка ведь во второй раз свою фамилию менять не собирается. Она мне так и сказала: хватит одного раза, второй раз геморрой с обменом всех документов ей затевать неохота.

– Это мы понимаем. Но где ваша подруга сейчас?

– Так там… рядом со своим Горшковым. Ой! Вырвалось! Надо же, когда пыталась вспомнить, не вспоминалось, а сейчас само вырвалось. Видите, как бывает, иногда ломаешь голову целый день, а нужного имени вспомнить не можешь, а потом оно само вырывается, вот как у меня сейчас.

И молодая женщина жизнерадостно засмеялась. Подруги ее веселья разделить не смогли. Из последних сил выдавили из себя вымученные улыбки. А мысли их крутились вокруг того, что сейчас рассказала им эта жизнерадостная мать семейства и подруга Светланы по совместительству.

– Можно глоток воды? – спросила Кира.

– Отчего же нельзя? Сама до замужества моталась курьером. До сих пор помню, в горле пересохнет, а никто даже простой воды из-под крана не предложит. Постойте тут, я сейчас принесу.

Она действительно принесла один стакан на двоих.

– Вот! Пейте! Сама-то я гордая была, поэтому в люди и выбилась. Замуж вышла, детей завела. А вы, судя по всему, так до старости в курьерах и пробегаете.

Кира чуть не подавилась водой, которую машинально начала пить. Бывают же такие люди! Вроде бы всей душой к вам расположены, а сами нет-нет, да все равно какую-нибудь гадость ввернут.

– Не обижайтесь! Годики-то у вас уже такие, что мужиков нормальных вокруг мало осталось. Впрочем, может, вам и повезет. Светке вот повезло же! А я была уверена, что после Левченко она ни на одного другого мужика даже и смотреть не захочет. Столько он у нее крови выпил, даже мне вспомнить страшно. А уж их развод! Это вообще жуткий ужас! Светка тогда половину своего состояния потеряла. Даже еще больше, если учесть, сколько Левченко этот из Светки денег вытянул, пока они еще женаты были!

– Зачем же она ему давала?

– Любила, вот и давала. Да он хитро все время дело поворачивал. Вроде бы и не себе брал, а на дело. На развитие общего бизнеса. Ну, не пошлешь ведь любимого мужа в банк, чтобы ему там грабительские проценты навесили, вот Светка и развязывала мошну. То тут пару десятков тысяч, то там пяток. В месяц сотенка набежит муженьку, и ладно.

– Но вряд ли сотня тысяч рублей могла всерьез разорить Свету. Состояние, которое ей досталось…

– Да кто же про рублики-то говорит! – воскликнула женщина. – О долларах и евро речь идет!

Подруги невольно ахнули.

– Света давала своему мужу по сто тысяч евро в месяц?! Ничего себе!

– Вот и я ей о том же талдычила. То, что для тебя копейки, другому манной небесной покажется. Ты ему денег не давай. А если уж даешь, то проследи, куда он их потратит. А она мне в ответ: не могу, Викуль, люблю его. Всякому слову верю! До нелепости доходило, прибежит этот чудило к Светке, глаза вытаращенные – налоговая наехала, отчеты трясут. На откуп деньги нужны! Скорей, скорей! Копытом бьет, пена изо рта идет, Света в ужасе, как же, любименького посадят, биографию ему попортят. Вот и давала денежки. А Славка ее тут же эти денежки в казино или к другим бабам тащил. Я прямо радовалась, когда Светка с ним разводиться надумала. Хоть и потеряла подружка пару лимончиков на этом деле, но у них вся семья такая. На личной жизни горит.

Последняя фраза заставила подруг повнимательней взглянуть на молодую женщину. Да, она изо всех сил старалась казаться респектабельной, но провинциальный говорок до сих пор лез из нее. Подруги с первых же слов признали в женщине чужачку, она родилась и выросла отнюдь не на берегах Невы. Приехала откуда-то. И уже тут вышла замуж. Вполне удачно, по ее собственным словам.

– А вы давно знакомы со Светой?

– Так с детства, – охотно откликнулась молодая женщина. – Мы с ней еще в один садик ходили. И в школу тоже вместе ходили. Только у Светки все частные учителя были, папаша ее очень в доченьку знания усиленно впихивал, а я сама до всего доходила, своими мозгами. Вот и получилось, что Светка в финэк поступила, а я на первом же экзамене в педагогический срезалась.

Жизнь провинциальной девочки в чужом городе отнюдь не сладка, но Света подружку в беде не бросила. Помогала ей чем могла.

– Одно время мы с ней даже жили вместе. Светка по тусовкам, и я ей на хвост прыгну. Так мужа себе и нашла. Не на тусовке, он охранником у одного крутого перца тогда работал. Только я так считаю: лучше синица в руках, чем журавль в небе. Того перца давно уже замочили, а Гриша мой до сих пор живет и здравствует. У него теперь собственное охранное агентство. Хотели бы, давно квартиру себе купили бы. Только зачем, Светка добрая, нас за просто так к себе жить пустила.

Действительно, зачем напрягаться и что-то придумывать, когда есть такая славная и безотказная Света? Сначала ее муж доил, теперь хитрая подруга. Ох, зря Светка развешивает уши, надо быть внимательнее, когда выбираешь себе друзей или мужа.

– А почему вы сказали, что у Светы вся семья из-за неполадок в личной жизни горит?

– Так и есть. У Светки семья самая нормальная в нашем дворе была. Отец еще до перестройки цех подпольный организовал. И такая его счастливая судьбина, что ни разу ему на хвост ОБХСС не сел. А уж в девяностых дядя Юра и вовсе расцвел. И один у него бизнес, и второй, и ресторан у него, и автомастерская. А потом и вовсе наш горнорудный заводик приобрел. Весь прочий бизнес по боку, неинтересно ему стало, перерос. Только горнодобывающей промышленностью заниматься начал.

– И в чем беда-то?

– А беда через жену пришла. Светка в седьмом классе была, когда мать у нее с собой покончила.

– Что? Светина мать покончила с собой?

– А вы не знали? Ой, да откуда же вам знать? Вы же не из Екатеринбурга. Только наш город весь гудел. Еще бы, такая трагедия. Сначала Сашка в армии погиб, тело назад в цинке привезли, на кладбище даже не открывали, а через месяц новая трагедия. Врачи сказали, что мать у Светки так после смерти сына и не оправилась, поэтому и руки на себя наложила.

– А кто такой Саша?

– Так брат Светкин. Старший. В армии погиб. А мать его смерти не выдержала, тоже… в общем, погибла.

Света осталась вдвоем с папой.

– Дядя Юра в ней души не чаял. Да оно и понятно, единственная дочь. Сын и жена погибли. А он уж их любил… так любил, что и словами не сказать.

После смерти жены и старшего сына вся любовь Светиного отца сосредоточилась на дочери-подростке. Света и прежде не была обижена родительским вниманием, отец с матерью умудрялись поровну распределять заботу и внимание между обоими детьми.

Семья Светы во всех отношениях казалась самой счастливой и благополучной. Старший брат никогда не изводил и не обижал младшую сестренку. Напротив, отводил ее в школу, бережно переводя за ручку через дорогу. И в школе никому не давал сестренку в обиду.

Но и Света со своей стороны брата обожала. Ходила за ним хвостом, но при этом старалась не быть назойливой.

– Если брат тайком курил, родителям Светка на него никогда не наушничала. Если приводил друзей в дом, тихо сидела в уголке, радуясь, что ее не гонят.

Ну а когда у брата появились первые девушки, тут уж Света смиренно шла гулять во двор. И опять же о поступках брата родителям ничего не говорила.

– Очень у них дружная семья была. Я прямо иной раз завидовала. Мои-то родители за целый день на заводе так уставали, что домой приходили без рук, без ног. У матери едва сил хватало, чтобы мое домашнее задание проверить да обед на следующий день приготовить. А батя вовсе по вечерам либо в гараже пропадал, либо на халтурах. Не очень-то они со мной цацкались. Да и между собой родители холодны были.

Может быть, так подруге казалось на фоне Светланы. Ее-то родители души не чаяли друг в друге и собственных детях. И после самоубийства Светиной матери ее отец так никогда больше и не женился.

– Вот это чувство! Вот это любовь! На всю жизнь! И ведь не старый еще мужик был дядя Юра-то! А весь в бизнес ушел. Уж сколько его кумушки из нашего двора пытались охмурить, а он ни в какую. И те, кто помоложе, к нему ластились, все без толку! Как жил дядя Юра один, так и помер в одиночестве.

– А как же Света?

– Так Светка к тому времени уже давно в Питере осела. Замуж вышла. Отец настоял. Левченко этот его партнером по бизнесу был. Вот отец и думал, что надежно дочь пристроил. А только отец умер, у Светы с мужем неполадки начались. Тот год у Светки выдался – не позавидуешь. Сначала смерть отца, потом развод, где она из-за подлеца адвоката почти все свои нервные клетки потеряла. Потом раздел имущества, ей половину своего состояния, что отец оставил, пришлось мужу оставить. Но зато потом повезло ей. Она Горшкова своего встретила. Вот теперь и счастье ей привалило! И богат, и Светке предан, и готов ради нее на все! Не то что Левченко, который только и думал, как бы ему Светку обобрать. И ведь придумал же! И не пожадничал, отвалил этому Курилкину бешеные деньги, лишь бы тот помог Светку ограбить!

И чем дальше подруги слушали, тем отчетливей они понимали: пора им мчаться назад в их Чудный Уголок. Похоже, им есть о чем переговорить с их подругой Светланой. Вот только как сформулировать то, что они собирались ей высказать?

Света была дома. Она открыла дверь подругам, но выглядела чуточку обиженной.

– А я ведь думала, что вы ко мне придете!

– Мы и пришли.

– Но я ждала вас вчера.

– Прости, заняты были. Мы и сегодня ни минутки без дела не сидели.

– Чем занимались-то?

– Все по твоему делу бегаем.

Света немного смягчилась:

– Проходите! Чай или кофе будете?

– Ничего не надо. Воды уже у твоей подруги Вики напились.

– У кого?

– Вика. Помнишь такую? В твоей квартире живет.

– Вы были у Вики?.. А что?.. Почему вы к ней поехали?

– Да уж так получилось, – уклонилась от прямого ответа Кира. – Лучше объясни, почему ты нам не рассказала, что была с Курилкиным еще до твоего переезда в Чудный Уголок знакома?

Света замерла, глядя на подруг.

– Откуда вы это узнали?

– Так все от твоей уральской подружки – Вики.

– И… и что она вам еще наболтала?

Вид у Светы был бледный до невозможности. Такой, словно она увидела прямо перед собой привидение.

– Ты почему нам не сказала, что Курилкин и твой развод тоже оформлял? – набросились на нее подруги. – Почему промолчала о том, что твой муженек – этот Левченко – нанял ушлого адвокатишку, чтобы тот тебя ощипал?

На бледном лице Светланы проступил румянец.

– А, вы об этом, – пробормотала она. – Ну, не хотела, чтобы вы начали меня подозревать в убийстве Курилкина, ведь тогда бы получилось, что у меня не только возможность была его прикончить, но еще и мотив.

– И много муж с тебя денег стряс?

– Ну…

– Света, говори правду, – предупредила Леся.

– Много, – призналась Светлана. – Я ведь дурочка влюбленная была. А этот Курилкин – хитрый гад. Муженек с ним уже давно снюхался. И Курилкин подговорил Левченко, как поступить. Муженьку только и надо было, что мне на подпись бумажки подсовывать, которые ему Курилкин давал.

– И что же? Ты – финансист с дипломом престижного вуза – не разобралась, что за бумажки они тебе вручают?

– Так у нас большой бизнес был. То есть сам бизнес был на мужа записан, но несколько счетов в совместном пользовании были. На них деньги с папиных производств поступают. Верней, поступали. Потом ячейка в банке с акциями нескольких предприятий. Они мне тоже от папы достались. Ну, и еще там по мелочи. Украшения мамины, золотишко бабушкино. И те брильянты, которые мне папа дарил. Папа считал, что лучшие друзья девушки – это брильянты, сверкающие камушки, поэтому на все праздники он мне драгоценности презентовал.

– Хороший какой у тебя был папа.

– Хороший, – печально согласилась Светлана. – Только ничего от его подарков у меня не осталось. И акции, и счета, и драгоценности все мой муженек захапал. Конечно, производственные мощности на себя переписать так просто он не смог. Там оформление сложное. А обчистить нашу общую банковскую ячейку – почему же нет? Никто ему и словечка против не сказал. Доверенность, чтобы в ячейку влезть, у Левченко была. Сама же на его имя ее и написала. А уж то, что, вместо того чтобы взять деньги на расходы и пару браслетов к званому вечеру, Левченко и сейф, и счета опустошил, – это никому слушать неинтересно. На суде мне факт кражи драгоценностей и денег доказать не удалось. Мой папа всегда говорил: «За доверие к людям всегда потом расплачиваться приходится». Прав он был!

– И ты не злилась на своего мужа?

– Сама виновата. Не тому человеку поверила.

И все-таки девушки не сдавались.

– А что же Курилкин?

– Так он тоже, по большому счету, не так уж и виноват оказался. Успел урвать свой кусок – за что его винить?

– Но это же он твоему мужу советы гадкие давал!

– Муж сам должен был думать, как ему поступать. А больше всех я сама виновата. Никто меня силой доверенности подписывать не заставлял. Сдурила, за что и поплатилась.

– И как же ты потом с Курилкиным спокойно общалась?

– А мы почти и не общались. Вы же знаете, как Курилкин к женскому полу относится. Он от меня шарахался, словно я чумная. Правда, домик по просьбе Лешки для меня в поселке все же присмотрел.

– Да, и еще про этот домик! Зачем он тебе?

– В смысле?

– У тебя ведь есть отличная квартира.

– Там моя подруга живет, – попыталась увильнуть от прямого ответа Светлана.

Но была немедленно уличена во лжи:

– Поселилась после того, как ты в Чудный Уголок перебралась! А зачем?

– Это все идея Лешки, – наконец сдалась Светлана. – Он хотел, чтобы я рядом жила. Его идея, а Курилкин только про домик у вашего Таракана спросил и намекнул, что есть у него одна знакомая, то есть я, которая бы этот домик на время сняла.

– А Горшков сам к Таракану почему не пошел?

– Ему было нужно, чтобы наши с ним имена ничто бы не связывало. Никто в поселке не должен был знать, что мы любовники.

– Почему? Из-за грядущего развода?

– Да, – кивнула Света. – Никто не должен был знать, что у нас с Лешиком любовь. Он ко мне даже ходил с осторожностью. Когда стемнеет, приходил. Да не по улице шел, а, как говорят, огородами, через двор Курилкина. Оттуда ко мне в заборе лаз был сделан. Ну, Курилкин знал о нем. И Лешик пользовался.

– И все эти сложности нужны были только для того, чтобы Горшкову свою репутацию не запятнать?

– Понимаете, жена у Горшкова до того стервозная баба, она бы на все пошла, лишь бы не отдать Лешке кровно им заработанные рублики.

И с уст Светланы полилась поистине удивительная речь. По ее словам, выходило, что Горшков взял свою жену чуть ли не из милости. Взял из жалости, потому что никто другой на старую деву и смотреть не хотел.

– Ни красоты, ни ума, одна корысть и голый расчет! Как Лешка с ней все эти годы мучился, вам и не передать! Только чувство долга и удерживало его рядом с этой вульгарной женщиной. Но даже когда мы с Лешей встречаться начали, он благородно со своей женой поступил. Денег ей дал, дом в Германии купил. Ни в чем ей не отказывал. Только об одном и просил: дай развод! Так что бы вы думали? Эта гадина над ним все это время издевалась! Честное слово, я даже к Курилкину начала в последнее время лучше относиться. Какой бы он ни был ушлый, а ведь с некоторыми дамочками иначе и нельзя никак! Ты им палец в рот, они тебе всю руку по локоть откусят.

Подруги слушали, как Светлана поливает грязью законную супругу Горшкова, но, в конце концов, не выдержали:

– Светка, да ты хоть знаешь, как ты не права!

– Я?! – подпрыгнула чуть ли не до потолка Света. – Я – не права?! Да что вы про эту Анастасию знаете, кроме того что она вам сама про себя рассказала? Она жуткая женщина! Ужасная! Вся в отца своего пошла!

– А что у нее с отцом? Он ведь был бизнесменом, добился богатства, процветания и…

– Да ее папаша первым бандитом во всем Екатеринбурге был! Я ведь тоже оттуда родом. Хорошо папашу Анастасии знаю. Не лично, конечно, но по слухам. Людей он перестрелял в девяностые целую пропасть! Мой отец с ним дел старался не иметь, благодаря этому и цел остался! Но и на него папаша Анастасии наезжать пытался. Богатство он на крови людской заработал! Да вы бы про него получше разузнали. А про его доченьку я вам так скажу: яблочко от яблони недалеко падает!

И, высказавшись, Света замолчала, переводя дух. Подруги тоже молчали. Да, кое в чем Светлана была права. Они приняли слова Анастасии о ее дружеских отношения с мужем за чистую монету без всякой проверки. Они видели, какая Анастасия милая и славная, вот и подумали, что в супружеском разладе виноват супруг. А ведь продемонстрировать незлобивость характера нетрудно даже при минимальном актерском таланте. Учитывая, что общались подруги с Анастасией не так уж долго, женщина вполне была способна на эти несколько часов нацепить на себя маску всепрощающей супруги.

– Могу дать адресок одной женщины, она с папашей Анастасии шуры-муры имела.

– Что?

– Ну, любовница она его.

– Сколько же ей лет?

– Не так уж и много, – ухмыльнулась Света. – Пожалуй, ровесницей Анастасии будет. Папашка Анастасии ее прямо со школьной скамьи к себе взял. Очень он на малолеток падкий был. Жена – мать Анастасии – знала, да поделать ничего не могла. С мужем она спорить не осмеливалась. Норов у него крутой был. Кто ему один раз возразить решился, сразу уже на том свете договаривал.

– Ужас какой!

– И вот у такого человека разве могла родиться и вырасти нормальная дочь? Да никогда в жизни! Анастасия все свои проблемы с помощью убийств и насилия решала. От отца своего научилась.

Подруги переглянулись и решительно сказали:

– Давай адрес любовницы! Ты хорошо эту особу знаешь?

– Про нее весь город знал. Жалели, конечно. Только когда отец Анастасии в Питер с семьей подался, любовницу свою он с собой прихватил. Тут мы с ней случайно на Невском проспекте встретились. Я к ней первая подошла. Очень уж любопытно было, как у нее жизнь сложилась.

– И как?

– А вы сами съездите да посмотрите. Тогда и выводы будете делать!

И Света отвернулась от подруг. Она была явно сердита, но девушки никакой вины за собой не чувствовали и поэтому просто повторили, что завтра же первым делом наведаются к Катерине – любовнице отца Анастасии.

Катерина Завойская, так звали женщину, оказалась далеко не такой молоденькой, как представлялось подругам. Впрочем, она ведь была ровесницей Анастасии, так что удивляться тут было нечему. Но вот красавицей эту женщину назвать было трудно. Лицо ее пересекал уродливый шрам. Он шел через все лицо от уха до подбородка. К тому же штопали Катерину какие-то горе-хирурги, отчего мышцы у нее срослись неправильно, и лицо получилось перекосившимся. Даже большие и когда-то весело смотревшие на этот мир глаза были изуродованы перекосившим лицо шрамом.

Катерина выглядела так, словно одним уголком рта все время усмехается, а другим, наоборот, грустит. Одним глазом женщина спит, а вторым смотрит зорко и бдительно. Обстановка в квартире была бедная. Ни салфеточки, ни симпатичной вазочки. Совсем голо и уныло.

И сама Катерина одета была невзрачно, в какую-то темную вытянувшуюся от старости кофту и длинную юбку. Тело у Катерины было тяжелое. И с трудом верилось, что когда-то это была самая красивая девочка не только в классе, но и во всей школе.

– Много лет с тех пор утекло. А мы ведь с Настей в одном классе учились. Подругами даже считались. Ну, конечно, до тех пор, пока ее отец меня силой не взял.

– Он вас изнасиловал?

– Еще и избил, чтобы не дергалась. И вот ирония, Настя меня же во всем и обвинила. Дескать, это я ее отца соблазнила. А я и не думала! Он мне не нравился даже.

– Зачем же вы с ним остались?

– А вы бы попробовали как-нибудь иначе. У Папочки – это он так велел мне себя называть – нрав был такой: что не по нем, мигом пулю в лоб или кишки наружу.

– Жуть какая!

– Да у них вся семейка такая. Недаром говорят, овцу рядом с собаками привяжешь, и она гавкать научится.

– Что вы хотите этим сказать?

– И мать, и дочь недалеко от Папочки ушли. Видите этот шрам?

И Катерина ткнула себя пальцем в уродливую полосу на щеке.

– Как думаете, кто постарался?

– Кто? Ваш любовник? Этот… Папочка?

– Нет. Дочка его.

– Анастасия?! – ахнули подруги, буквально пораженные этим известием. – Не может быть!

– Еще как может. Хотите послушать?

Трагедия произошла на сороковой день после смерти Папочки. Разумеется, ни на кладбище, ни на поминки Катерина не пошла. Просто не посмела. Сидела себе в квартирке, которую приобрел для своей молоденькой любовницы Папочка, и тихо радовалась жизни. Ее мучитель наконец-то отправился туда, где ему было самое место, – в ад! И Катерина мечтала о том, что теперь у нее начнется совсем другая жизнь.

Незадолго до своего конца Папочка пообещал своей любовнице, что упомянет ее в завещании.

– Голодать не будешь. Ты была хорошей девочкой, послушной, а я люблю послушных.

И вот теперь Катерина мечтала о том, как она потратит денежки, заработанные многолетней каторгой. Неожиданно в дверь раздался звонок. Думая о светлом будущем, которое ее теперь ждет, Катерина порхнула к дверям. Там стояла Анастасия вместе с двумя мужчинами. Этих двоих Катерина знала, они были личной охраной Папочки. Но что им нужно тут теперь?

– В чем дело? – попятилась девушка внутрь квартиры. – Вы ко мне?

– К тебе, к кому же еще!

Дочь Папочки вошла и устроилась в его любимом кресле. Катерина вздрогнула. Ей показалось, что прошлое вновь вернулось к ней и что в кресле вновь сидит ее хозяин. Помотав головой, Катерина прогнала страшное видение. Она не понимала, зачем дочь хозяина пришла к ней. С тех пор как они учились в школе, прошло уже много лет. От былой дружбы не осталось и следа. Кроме того, Катерина отлично знала, что Анастасия ее ненавидит. И теперь ежилась под взглядом бывшей подруги.

– Мечтаешь, как теперь заживешь на наши с мамой деньги? – внезапно произнесла Анастасия, причем глаза ее злобно расширились. – Какую по счету шубу уже в мыслях приобрела?

– Почему ты так со мной разговариваешь?

– А как мне еще с тобой разговаривать? Подстилка! Грязная тварь! Забралась в постель к моему отцу, а теперь еще и на наши с мамой денежки рот разинула!

– Твой отец обещал что-то оставить мне после своей смерти.

– Ах, он тебе обещаа-а-ал! – издевательски протянула Анастасия. – А ты и обрадовалась?

– Это его деньги. Он мог распорядиться ими, как…

Катерина хотела сказать, что хозяин сам заработал капитал и мог им распоряжаться без чьего-либо ведома. Но Анастасия не дала договорить бывшей подруге.

– Заткнись! – завопила она. – Заткнись и слушай! Да, отец оставил тебе по завещанию деньги, но ты сегодня же поедешь и откажешься от своей доли в наследстве!

– И в чью пользу?

– В мою!

– И не подумаю даже! – возмутилась Катерина. – Я за эти годы такого натерпелась от твоего отца, что эти деньги мои по праву!

– Ах, ты о правах заговорила! Ну, берегись! Хотела я с тобой по-хорошему договориться, но, видно, не удастся. Ребята, хватайте ее!

Дальнейшее Катерина помнила плохо. Ее схватили, зажали рот. Дышать стало трудно, и Катерина потеряла сознание. Она помнила, что ее лицо прижимали к столешнице кухонного стола, а напротив нее стояла Анастасия. В руках она сжимала огромный кухонный тесак, поигрывая им и зло глядя на Катю.

– Не быть тебе больше красавицей! И богачкой не быть! Все мое будет! Все деньги моими станут!

Очнулась Катерина от ледяной воды, которую ей плеснули в лицо. Она еще удивилась, почему стекающая с нее вода какого-то странного красного цвета. Но тут внезапно ощутила в лице жгучую боль.

– А-а-а! – закричала она, схватившись за щеку.

Рука моментально окрасилась алым. Это была кровь, которая хлестала из раны.

– Это тебе только привет! – сказала Анастасия. – А завтра если не передумаешь, то мы и остальное послание целиком на твоем личике пропишем.

Разумеется, на следующий день Катерина с заклеенным пластырем лицом отправилась со своими мучителями к нотариусу и подписала все, что от нее требовалось. Размеры наследства, которое у нее отняли, она так никогда и не узнала. Радовалась уже и тому, что осталась жива. Да и на ее квартирку Анастасия претендовать не стала.

– Ладно уж, живи, – сказала она на прощание Катерине. – Но помни: вздумаешь рыпнуться и сунуться ко мне за деньгами, живо в землю ляжешь!

По этой причине Катерина никогда не напоминала о себе жене и дочери своего любовника. Она понимала: если напомнить о себе, могут и убить. Просто так, ни за что.

– Они обе сумасшедшие. И дочь, и мамаша.

– Отец и мать Анастасии умерли. Она осталась одна.

– Ну, так это ничего не меняет. Если спросите меня, я прямо скажу: Анастасия способна на любое преступление. Хоть убийство, хоть что. Это она со мной еще по-доброму поступила. Могла и убить. Запросто.

Подруги не могли оторвать глаз от шрама, который был на лице у бедной женщины. В голове не укладывалось, что такое зверство над красивой когда-то Катей могла учинить их Анастасия.

Глава 16

Оказавшись на улице, подруги долго не могли прийти в себя. Поведанная Катериной история начисто перечеркивала все их представление об Анастасии. Как уродливый шрам обезобразил красивое лицо женщины, так и ее рассказ перековеркал все, что прежде подруги знали.

– Ты ей веришь?

– Такую историю нарочно не придумаешь.

– Может, она оговаривает Анастасию?

– Ну, допустим. А шрам?

– Заработала его где-то в другом месте. Анастасию ненавидит, потому что та родная дочь, успешно вышла замуж, и вообще…

Леся не договорила.

– Надо поговорить с самой Настей!

Но телефон Анастасии молчал. То ли женщина не слышала звонка, то ли просто не хотела разговаривать.

– Так не пойдет! – воскликнула Кира после пятой неудачной попытки дозвониться до Анастасии. – Поедем к ней!

– Что мы ей скажем? – робко спросила Леся. – Даже если и окажется, что история любовницы – правда, какое это имеет отношение к убийству Горшкова?

– Самое что ни на есть прямое! Если Анастасия – такая ловкая обманщица, что даже нас в заблуждение ввела, от нее можно ждать любого, даже самого отчаянного поступка.

Однако, поднявшись к нужной квартире, подруги замерли от изумления. Двери в квартиру были приоткрыты, и оттуда раздавались голоса, все они были по большей части мужские.

– Воры?

– Грабители?

Нет, на воров и грабителей незнакомцы похожи не были. Очень уж нахально себя вели. Ничего не боялись. Подкравшись к дверям поближе, подруги прислушались:

– Так, Евдокимов, ты осматриваешь кухню. Ларионов, ты в ванной и коридоре. Остальные по жилым комнатам. Вы знаете что искать. Нас интересуют ремешки, пояса от платьев, даже бельевые веревки сгодятся. Одним словом, все то, что может подойти в качестве удавки.

Услышав последнее слово, подруги в ужасе переглянулись. Не иначе как в квартире подруги Анастасии идет обыск. И это не воры орудуют, совсем наоборот. В квартире полно полицейских. И ищут они удавку.

– Не иначе как ту самую, которой был задушен Курилкин.

– Выходит, Анастасию все-таки подозревают?

Но подругам не удалось вдоволь пошептаться. Внезапно дверь открылась, чуть не стукнув Киру по лбу. Девушка поспешно отскочила, наткнулась на Лесю. От неожиданности та не удержалась на ногах, и обе подруги рухнули на пол. Стоящий в дверях мужчина не сделал ни единой попытки помочь им подняться. Он просто смотрел на барахтающихся на полу подруг. А когда они наконец встали, сердито спросил:

– Вы кто такие?

– Мы… Мы – соседки.

– Из какой квартиры?

– Вот из этой.

Кира ткнула пальцем в дверь напротив. Она искренне надеялась, что полицейский не станет перепроверять ее слова. Он и не стал.

– Отлично, – кивнул он вместо этого подругам. – Заходите. Понятыми будете.

Не испытывая никакого восторга от данного предложения, подруги вошли внутрь. Впрочем, у них согласия никто и не спрашивал. Анастасия и ее подруга были тут. Они испуганно взглянули на Киру с Лесей, но ничего не произнесли. Не посмели. Самих девушек полицейские усадили в угол и велели сидеть тихо.

– А Померанцев в курсе обыска? – не выдержав, все же спросила Кира.

– Когда найдем что ищем, узнает.

Обыск длился томительно долго. Не час и не полтора. Казалось, полицейские обшарили уже всю квартиру, заглянули во все уголки. Пока что успеха не наблюдалось, но полицейские не сдавались.

– Еще остался вон тот чуланчик. Там мы еще не смотрели.

Собственно говоря, это был не чуланчик в прямом смысле этого слова, просто входные двери в этой квартире располагались довольно оригинальным образом. Первая дверь – тяжелая металлическая с обшивкой из натурального дуба. За ней шел маленький тамбур, в котором хозяева держали разный хлам, затем была еще одна дверь, ведущая в саму квартиру и большой просторный коридор.

Не надо думать, что если квартира была шикарной и занимала огромную площадь, в ней спокойно поместились все вещи. За долгую жизнь, как бы жильцы ни следили за порядком, обязательно копится разное старье, с которым и проститься жалко, и держать на видном месте стыдно.

В этой квартире не было антресолей, уродующих потолки. Владелица поступила иначе. Она соорудила в тамбуре два шкафчика. В одном держала верхнюю одежду, а в другой складывала разное старье и ненужный хлам. И вот в этом чуланчике один из оперативников и нашел длинный тонкий капроновый шнур.

– Взгляните, не он?

– Очень похож.

Полицейский не скрывал своей радости. Он повернулся к Анастасии и воскликнул:

– Ну что, гражданка Горшкова? Признаете орудие убийства?

– Впервые вижу эту вещь.

– Может быть, получше на нее взглянете?

– Я не знаю, откуда эта веревка взялась тут.

– Не знаете? Ну, что же, значит, так в протоколе и запишем. Только вы, гражданка Горшкова, учтите: чистосердечное признание облегчает участь. Вам могут скостить пару годиков, а в вашем положении это очень хороший бонус.

– Данную веревку я вижу впервые в жизни! – отчеканила Анастасия очень холодно.

Полицейский повернулся к ее подруге.

– Вы являетесь хозяйкой данных апартаментов?

– Да, я.

– Может быть, вы можете указать нам происхождение этой вещи?

Женщина вдохнула побольше воздуха и выпалила:

– Нет! Никогда ее тут не видела. Наверное, кто-то подбросил.

– И кто же? К вам часто приходят гости?

– Вот они у нас были недавно, – ткнула женщина пальцем в сторону подруг. – Они могли принести. Допросите их, очень подозрительные особы! Все чего-то ходят, чего-то вынюхивают! И не живут они тут. Чего опять приперлись?

Но следователь уже потерял интерес к Анастасии и обеим подругам.

– Паспорта с собой? – спросил он у Киры с Лесей. – Отлично, давайте их сюда. Сейчас будем составлять протокол обнаружения и изъятия.

Бумаги были составлены аккуратно и быстро. Было заметно, что настроение у всей бригады повысилось. Они не сомневались, что нашли орудие убийства, с помощью которого убили Курилкина. И также они не сомневались, что убийца – это одна из женщин, проживающих в этой квартире. Анастасия подходила по всем параметрам.

Но если полицейские с трудом сдерживали рвущуюся из них радость, то подруги находились в замешательстве. Ну, зачем Анастасии было держать у себя дома такую опасную улику? Хорошо, пусть и не у себя дома, а у своей подруги. Но все равно зачем? Ведь у нее было много времени, чтобы избавиться от опасной улики так, что никто и никогда бы не нашел ее.

И тем не менее Анастасия предпочла спрятать удавку в такое ненадежное место. Зачем? Намеревалась вновь пустить удавку в ход? Но ведь подобную капроновую веревку можно купить в любом хозяйственном магазине за сущие копейки. Совсем необязательно хранить улику у себя.

– Анастасия…

– Я никого не убивала, девочки! Вы мне верите?

– Ну… мы… Лучше скажите, что вы можете рассказать про Катю?

– Про кого?

– Катерина – любовница вашего папы.

– Понятия не имею, о чем вы, – нахмурилась Анастасия. – Какая еще любовница? Мои родители души не чаяли друг в друге. Папа никогда не изменял моей маме.

Значит, она намерена отрицать свою вину перед Катей! Моментально все подозрения вернулись к подругам с утроенной силой. Наверное, это отразилось на их лицах, потому что Анастасия тяжело вздохнула:

– Понятно. Значит, и вы мне не верите. Ну, что же, как говорила моя мама, чему быть, того не миновать.

И, повернувшись к полицейскому, она спросила:

– Вы наденете на меня наручники или позволите идти самой?

– Если вы дадите слово, что не попытаетесь бежать…

– Даю! – без промедления ответила Анастасия.

– Должен вас предупредить, что мы все вооружены и в случае чего будем стрелять.

– Я не убегу. Скажите, а вы можете ответить на один мой вопрос.

– Что вы хотите?

– С чего вы решили обыскать квартиру?

– Был анонимный звонок, – нехотя произнес полицейский. – Выяснить, кем именно он был совершен, нам не удалось. Хотя мы проследили звонок, он привел нас к Яковлеву Ивану восемьдесят второго года рождения. По его словам, звонок был сделан средних лет женщиной, которая дала ему за услугу сто рублей. Ее собственный телефон оказался разряжен, а звонок сделать было необходимо. Лицо женщины было сильно изуродовано шрамом. Вам это что-нибудь говорит?

Анастасия отрицательно покачала головой. И следящие за ней в оба глаза подруги могли бы поклясться, что на лице у женщины появилось выражение самого искреннего непонимания. Анастасия была превосходная актриса! Или она просто не поняла, что речь идет о Катерине?

Зато они сами это отлично поняли. И теперь терялись в догадках, откуда Катерина могла узнать об удавке?

Но Анастасию уже увели, а подруги все еще сидели на тех стульях, куда их посадили в самом начале. Ноги буквально отказывались им повиноваться.

– Вот беда, – вернулась в комнату подруга Анастасии, проводившая ту до машины. – Что же делать?

Девушки очнулись и увидели, что в руках у женщины сотовый телефон.

– Анастасия под подушку сунула да и забыла. Как быть?

– Мы ей отдадим!

С этими словами Кира выхватила пластмассовую коробочку и понеслась вниз. Леся за ней. Но несмотря на то что девушки прыгали через несколько ступенек, рискуя сломать себе шеи, они опоздали. Когда девушки выскочили на улицу, ни Анастасии, ни полицейских тут уже не было.

– Увезли.

– Ничего. Мы ведь знаем, куда ее повезли. В отделение на допрос. Потом либо отправят передохнуть в КПЗ, либо сразу в СИЗО.

– Вряд ли задержанным разрешают иметь при себе сотовые телефоны.

– Да, это ты права. Зря только проездим.

Девушки хотели вернуться назад и отдать телефон обратно. Они даже вошли в подъезд, но тут телефон неожиданно завибрировал.

– Не бери!

– Почему? Наоборот, надо ответить.

На экране высветилось имя – Алексей.

– Неужели Горшков очнулся и звонит жене?

Но это оказался не Горшков. Звонил совсем другой человек.

– Мне удалось раздобыть интересующие вас сведения.

Кира открыла рот, чтобы сказать, что какие бы сведения ни нарыл молодой человек, он может оставить их при себе, но подслушивающая Леся предупредительно пихнула подругу в бок, и Кира смекнула: нельзя упускать такой шанс из рук.

– М-да, – понизив голос, произнесла она. – Я вас слушаю.

Измененного голоса ей показалось мало, и она еще зажала себе пальцами нос. Очень вовремя зажала, потому что мужчина уже насторожился:

– Что у вас с голосом? Анастасия, это вы?

– Я это, – прогнусавила низким голосом Кира, – простыла просто.

Говорить низким и гнусавым голосом было трудно. Воздух попал Кире «не в то горло», и она дико раскашлялась. Это окончательно убедило ее собеседника, что он имеет дело с той, с кем нужно. И он продолжил речь:

– Можете приехать ко мне прямо сегодня. Сведения вас ждут.

Что за сведения? И куда приехать-то?! Но спрашивать адрес было слишком рискованно. Так недолго и спалиться. И Кира пробормотала:

– Простите. Ужасно себя чувствую. Можете привезти бумаги ко мне домой?

– Конечно. Не вопрос. Буду через сорок минут – полчаса. Вам удобно?

– Да. Жду вас с нетерпением.

Кира молча кивнула, совсем забыв, что собеседник не может ее видеть. Стоило ей убрать трубку, как Леся налетела на нее с вопросами:

– Кто это был?

– Ты все слышала не хуже меня.

– Может, это тот детектив, о котором упоминала Анастасия? Помнишь, она говорила, что наняла детектива для слежки за мужем и Светланой?

– Похоже, что это он и есть.

Но что за сведения в таком случае раскопал этот человек? Подругам не терпелось узнать это. Однако прошло полчаса, прошли сорок минут, а никто похожий на детектива в парадное Анастасии не входил. По голосу это был еще молодой человек, ровесник самих подруг, а за истекшие сорок минут в подъезд вошли три женщины и два старичка. В разгар рабочего дня все молодые мужчины были на работе, что радовало.

– Опаздывает, – констатировала Леся. – Нехорошо.

Наконец, когда истек почти час вынужденного ожидания подруг, возле дома припарковался потрепанный «фордик». Не совсем уж ржавое ведро, но и далеко не новый автомобиль. Подруги вели наблюдение за входом из теплого подъезда, сидя на втором этаже, где был чудесный широкий подоконник и большое окно с чистыми стеклами.

Из машины выскочил растрепанный молодой мужчина, поскользнулся, едва не упал. На ногах устоял лишь благодаря тому, что уцепился за дверь машины, едва не оторвав железяку. Наконец захлопнул, прищемил дверью конец длинного полосатого шарфа, намотанного поверх кургузого темного пальтишки, снова едва не упал, выругался и наконец смог достигнуть дверей подъезда.

– Это он.

– Нельзя сказать, чтобы очень уж расторопный. Опоздал, да и вообще неуклюжий какой-то.

Внизу раздался грохот. Похоже, детектив поскользнулся на стертых ступенях, отполированных многочисленными жильцами до состояния льда. Об этом же говорили и сдавленные проклятия, которые донеслись до подруг снизу. Но затем шум шагов все же начал приближаться к ним.

Подруги спрыгнули с подоконника как раз вовремя, чтобы перехватить молодого человека.

– Вы к Анастасии?

– Да, – притормозил тот. – А в чем дело? Вы кто?

Вблизи молодой человек оказался очень даже симпатичным. Был он моложе, чем показалось вначале подругам. Может быть, лет двадцать пять, да и то от силы. Наверное, порученное ему Анастасией задание было одним из первых дел молодого сыщика, поэтому он так и нервничал.

– Анастасия уехала пару часов назад. Вряд ли в ближайшее время вернется.

– Как же так? – расстроился детектив. – Я с ней разговаривал всего час назад. Она велела мне приехать… Вот черт! Это потому, что я опоздал? Но всюду дикие пробки, я и так ехал так быстро, как только мог. И опоздал-то всего на каких-нибудь десять минут.

Ну, допустим, опоздал он почти на полчаса, но подруги решили не расстраивать парнишку еще больше. И Кира сказала:

– Это не Анастасия, это мы с вами говорили.

– Вы меня обманываете. Ваш голос ничуть не похож!

Вместо ответа Кира уткнула нос в воротник и загнусавила:

– Привезите документы, я буду вас ждать.

– Во, блин! – совсем по-детски удивился парень. – Точно вы были! Как же так? А Анастасия-то где?

– Она уехала.

– Вернулась в Германию?

– Не беспокойтесь, она нас полностью проинструктировала. Можете передать нам все документы.

– Ишь, какие хитренькие! – возмутился парень. – А деньги мне кто заплатит?

– Анастасия сказала…

– Триста евро за работу, и двести мне пришлось заплатить еще одному челу за билеты.

– Билеты?

– На Урал мотался. Билет туда и обратно восемь тысяч. Повезло, по акции купил. Чеки и билеты я подшил в отчет.

– Итого вам надо пятьсот евро? – деловито уточнила у него Кира. – Примешь рубли по курсу?

Алексей радостно кивнул.

Пока ходили к банкомату, пока получали деньги, подруги успели познакомиться с Алексеем получше. Как они и думали, он работал детективом, а точней, был младшим сотрудником в частном детективном агентстве, куда неделю назад обратилась Анастасия.

– Она хотела навести справки об одном человеке. Требовала, чтобы мы выяснили все досконально от рождения и до последних дней. Босс счел задачу ерундовой и скинул ее на меня. Анастасия несколько раз со мной созванивалась и сказала, что, если я буду работать усердно, она заплатит мне еще премию триста евро.

Это было серьезное задание, которое хозяин поручил своему стажеру. Старшие детективы не сочли его стоящим. Как ни странно, в агентстве подобрались люди азартные, зачастую предпочитающие интересную интригу деньгам. А тут и денег было негусто, Анастасия жестко торговалась за каждый евро, и само задание показалось старшим детективам скучным.

– Вот они его на меня и сбагрили. Я даже не думал, что тут мне что-то выгорит. Но Анастасия сама мне позвонила и сказала, что не хотела платить хозяину много, потому что знала: до непосредственного исполнителя едва ли дойдет и десятая доля. Она сказала, что лучше заплатит мне. И пообещала премию.

Услышав про премию, Алексей начал работать с утроенным рвением. Может быть, кому-то из его старших коллег задание и показалось неинтересным, но Алексею до сей поры поручали лишь приготовить чай, доставить пакет по нужному адресу, и все в таком духе. Высшей ступенью его карьерной лестницы была слежка за неверным супругом, который Алексея засек и долго за ним гнался. Супруг был в неплохой физической форме, и Алексея от расправы спасли лишь его длинные ноги и молодость.

Неверный муж был уже в годах и сошел с дистанции первым. Но он еще долго грозил вслед Алексею кулаками, грозя прибить «сученыша». Так что больше Алексей появляться возле мужика не мог. Слежку поручили другому детективу. И Алексей затосковал. Ему казалось, что он провалил первое же задание.

– И это дело должно было помочь мне реабилитироваться. Понимаете, почему я так старался? Даже не из-за денег. Хотя и из-за денег тоже. Триста евро, я столько за месяц получаю!

Глаза Алексея сверкали. А когда вожделенная пачка денег перешла в его руки, парень весь засветился.

– Но я эти деньги честно заработал. Сейчас я вам все расскажу, вы сами поймете, что я совсем недорого попросил. И премию честно отработал.

К этому времени все трое сидели в маленьком кафе. Подруги с нетерпением поглядывали на папку в руках Алексея. О ком он должен был наводить справки? Чья жизнь настолько заинтересовала Анастасию, что не слишком щедрая женщина раскошелилась на детектива? Вроде бы Анастасия говорила, что наняла сыщиков, чтобы разобраться в ситуации с мужем. Но не за Горшковым же следил Алексей?

– А почему ты летал на Урал? Что тебе там было нужно?

– Человек, за чьей жизнью мне было поручено проследить, родился в Екатеринбурге. Туда я и летал.

Догадка забрезжила в головах подруг. Горшков был родом с Урала. Но и убитый Курилкин прибыл оттуда же! Они с Горшковым даже были знакомы. И сюда, в Питер, Курилкин перебрался по протекции и приглашению своего приятеля.

– Так ты копался в белье Курилкина! – воскликнула Кира.

Но промазала. Алексей удивленно посмотрел на нее и пожал плечами:

– Курилкин? Нет. Я следил совсем не за ним. Я разузнал биографию одной женщины. Такое мне было дано поручение.

И, не дожидаясь, пока его спросят еще о чем-то, сам начал рассказывать. Сначала парень торопился, глотал слова, он явно опасался, что его не дослушают, перебьют. Но девушки даже не думали его перебивать. Наоборот, они слушали Алексея, широко открыв глаза.

Чем дольше они его слушали, тем отчетливей понимали, как мало они смыслят в этом деле. И какого дурака, верней, дуру, они чуть было не сваляли.

Глава 17

Разговор с Алексеем занял у подруг почти целый час. И весь час они провели как на иголках. Страшная правда раскрывалась перед ними во всей своей неприглядности. Им требовалось обсудить все со Светланой. Остановить ее, пока еще не стало слишком поздно.

Но телефон Светланы был вне зоны доступа Сети. Это могло означать все что угодно. Девушки позвонили тете Марусе, попросили старушку, чтобы та сходила к Светлане и попросила ее перезвонить подругам. Тетя Маруся охотно прогулялась до домика Светланы и потом сообщила девушкам:

– Светочки нету дома.

– А ее машина?

– Возле дома ее нет. Может быть, в гараже? Но туда я заглянуть не могу.

– Мы понимаем. Спасибо, тетя Маруся.

Охранники на воротах оказались более осведомленными. Светлана покинула поселок десять минут назад. Куда поехала – не отчитывалась, а сами охранники не поинтересовались. Светлана умела отбрить наглеца так, что в другой раз он уже не решался заигрывать со строптивой красавицей.

У подруг было еще одно предположение, где может быть Светлана. Только одно. Если и оно не сработает…

– Не будем расстраиваться раньше времени.

Катерина оказалась дома. Она была одета. И открыла дверь подругам, даже не спросив кто там. При этом казалась изрядно изумленной, когда увидела на пороге двух сыщиц. Женщина явно ждала кого-то другого.

– Вы? Что вам тут надо?

Катерина попыталась загородить подругам дорогу, но Кира ее отодвинула и вошла в квартиру.

– Уезжаете? – ядовито поинтересовалась она у Катерины. – Кстати, а где ваш шрам?

Женщина схватилась за щеку.

– Он… он…

– Смылся? – еще более ядовито поинтересовалась у нее сыщица.

– Я его вывела! Много лет копила на пластическую операцию, продала все, что у меня есть, и сделала операцию по удалению рубца!

– Не выдумывайте на ходу, это у вас плохо получается. Такой жуткий шрам за один день удалить невозможно. Нужно несколько подходов. И все равно след останется. А у вас прекрасная чистая щека, никакой деформации на лице не осталось. Вы ведь актриса? Да, Катя? И наняла вас наша общая знакомая, Светлана Осипенко?

– Никакой Осипенко я не знаю.

– Ах, ну да, она могла вам представиться под своей прежней фамилией – Левченко. Или она вам даже фамилии не назвала? Ваше знакомство носило шапочный характер? Как она на вас вышла?

Катерина молчала. Кира сунула ей под нос свое фальшивое удостоверение майора полиции и с удовлетворением отметила, что женщина совсем позеленела.

– Ну, не молчите же, Катерина. Как Света вас нашла?

– Через моего мужа, – прошептала наконец Катерина. – Он работал у отца Светланы. А когда Света развелась с мужем, новый хозяин уволил моего Витю. Он остался без работы, без денег и…

– И уговорил вас поработать на Свету? Разыграть небольшую сценку по ее сценарию? Обмануть двух легковерных дурочек?

– Да. Но я ничего такого…

– Вся та история о кровожадном и жестоком Папочке, которую вы нам скормили, – полная чушь! Ведь верно?

– Ну… Света сказала…

– Света вам сказала, вы поверили, а в результате из-за вас за решетку отправился хороший человек!

– Но я ничего такого… я не хотела… Витя очень переживал, что потерял работу. Я в театре зарабатываю совсем немного. В основном мы жили на деньги Вити. А когда заработка у мужа не стало… Он совсем пал духом. И когда Света предложила ему поработать на нее, а потом еще и меня к делу пристроила, он был так счастлив! Он снова занимался своим любимым делом, а для Вити это ведь очень важно. Очень важно. Он просто помешан на своей работе. Говорят, все компьютерщики такие. Но мой Витя – это что-то особенное. Он…

Подруги ее больше не слушали. Они смотрели по сторонам. И как это они раньше не замечали, что вокруг все казенное и нежилое. Что это за квартира, где живет женщина и где нету ни единой безделушки, вазочки, салфеточки? Быть может, если бы тут жил мужчина, такое бы и было возможно, но когда в квартире живет женщина, то она всегда обрастает кучей всевозможных милых ее сердцу штучек-дрючек.

– Это ведь не ваша квартира? – перебила Кира актрису. – Светлана сняла ее специально для того представления, которое вы перед нами разыграли!

– Да.

– Честное слово, вы бы с ней хоть несколько вазочек поставили! А то прямо в глаза бросается, как вокруг голо и пусто.

– Я хотела, – пролепетала Катерина. – Но потом подумала, что для того образа – страдающей от своего уродства женщины, упавшей духом, ничего в этой жизни не ожидающей, – такая квартира будет в самый раз.

– Но вы уж слишком переборщили. Какой бы несчастной ни была ваша героиня, ходить в одной паре обуви весной, летом, зимой и осенью она все равно бы не могла.

И Кира показала рукой на открытую обувницу, в которой сиротливо пристроилась пара стоптанных ботинок. Больше никакой обуви там не наблюдалось. Может, такое и бывает в квартирах маниакальных чистюль, но клубки пыли в углах, грязные чашки со следами кофе и губной помады явственно говорили о том, что никаких таких чистюль в данной берлоге не обитает.

– Но ведь вы мне поверили!

– Только сначала. Но потом мы призадумались. Сколько же вам лет?

– Какое это имеет значение? – потупилась актриса.

– Но вашу героиню, судя по рассказу, изнасиловали лет в пятнадцать. И было это годах так в девяностых. Только в те смутные годы подобное злодеяние могло остаться незаметным для общества. Когда на улицах повсюду стреляли, факт изнасилования несовершеннолетней одним из городских авторитетов никого бы особо не взволновал. В конце концов, не убил же он ее!

– Ну… ну и что?

– Но если вы назвались ровесницей Анастасии, раз уж вы учились с ней в одном классе, в девяностые вам должно было быть много больше, чем пятнадцать. Сама Анастасия в те годы была уже полностью сформировавшейся женщиной. А значит, вы нам солгали! И мы это поняли. А поняв, перестали вам верить. Давайте рассказывайте, что еще вам велела сделать Светлана.

– Ничего! Клянусь. Я уже все выполнила и теперь…

Договорить женщина не успела. В дверь внезапно позвонили.

– Ой! – вздрогнула Катерина. – Это, наверное…

– Кого вы ждете?

– Никого.

Звонок повторился.

– Так кто к вам должен прийти? Только не врите, что это из домоуправления или соседка за солью.

Актриса отвела глаза.

– Это звонит Светлана?

– Да. Она сказала, что заедет… Рассчитается со мной.

Подруги переглянулись. У них в животах одновременно возник ледяной ком. Лучшее подтверждение тому, что на них надвигается беда.

– Катерина, вы оказались втянутой в преступную аферу! И ваш муж тоже! За сообщничество вам обоим грозит тюрьма. Очень солидные сроки.

– Ох! Только не тюрьма!

Катерина попыталась имитировать обморок, но Кира грубо ее встряхнула:

– Не время лицедействовать! Делайте что мы вам скажем, и ваша помощь зачтется на суде!

– Моего Витю не осудят? Он не переживет тюрьмы. Он у меня такой неприспособленный, такой…

Подругам очень хотелось посоветовать ей: «Думай лучше о себе!»

Вслух же Леся сказала очень ласково:

– Катерина, буду пока вас так называть, ни вы, ни ваш муж ни в чем не виноваты. Вас самих обманули.

– Да, да!

– Так и докажите это.

– Как?

– Вы ведь актриса. Как ловко вы нас с коллегой обманули! А сейчас вы должны сыграть еще одну роль.

– Я готова! – решилась Катерина. – Говорите, что я должна делать?

Подруги быстренько провели с ней инструктаж и завершили его такими словами:

– И помните: от вашего мастерства зависит, окажетесь вы с мужем за решеткой или же нет.

Катерина кивнула, в последний раз глубоко вдохнула и пошла открывать дверь. Подруги же спрятались в просторный шкаф, который стоял в этой квартире, похоже, еще этак годов с восьмидесятых прошлого века. Шкаф был достаточно просторным для того, чтобы в нем могли спрятаться две не слишком упитанные девушки. Да и из вещей в шкафу висела лишь старая куртка, видимо, забытая прежними обитателями этой квартиры. От куртки страшно воняло нафталином или какой-то другой аналогичной гадостью. Но выбирать было не из чего, и подруги, зажав носы, мужественно сидели в шкафу.

Как там Катерина? Не подведет ли их актриса?

Но нет, все прошло благополучно. Вскоре раздался шум шагов, и недовольный голос Светланы спросил:

– Чего так долго не открывала?

– Не слышала. Грим в ванной смывала.

– Нашла время!

– Не хотелось по улицам с уродским шрамом разгуливать. Я свое отработала, могу теперь нормальную внешность обрести.

– Да, шрам у тебя отличный получился. Девчонки сразу же поверили, что это тебя Анастасия так…

И Света засмеялась. Впервые подруги услышали ее смех со стороны и невольно подумали, какой он, оказывается, у Светланы холодный и жестокий. Или он всегда был таким, а они просто этого не замечали?

– Светлана, а зачем вам все это было нужно? – задала Катерина оговоренный с подругами вопрос.

Смех прервался, и Света холодно спросила:

– Что именно «это»?

– Ну все это. Представление, которое я по вашей просьбе разыграла. И то, о чем вы попросили моего мужа. Ну, чтобы он внес сбои в работы системы видеонаблюдения в поселке, где вы живете. Зачем вам это?

Последовало продолжительное молчание. Света обдумывала, что ответить обнаглевшей работнице. И наконец презрительно процедила сквозь зубы:

– Слушай, а тебе не все ли равно? Твой муж деньги получит за выполненную работу. Ты сейчас тоже получишь. Чего тебе еще надо?

– Просто я не хочу, чтобы мы с Витей оказались втянутыми в какую-нибудь сомнительную историю.

– Все будет в порядке! – отмахнулась Светлана. – Не бери в голову.

– Но я…

– Ты уже собралась? Могу подбросить тебя до дома.

– Нет, спасибо, – отказалась Катерина. – Лучше я уж сама.

– Сама? – В голосе Светланы появились какие-то нехорошие нотки. – Ну, сама так сама.

Но уходить Светлана не торопилась. Вместо этого она сказала:

– Умаялась я. Приготовь-ка нам по чашечке кофе. Кстати, вот твои деньги.

– Спасибо огромное!

– Да чего там, – снисходительно отозвалась Светлана и тут же воскликнула: – Ой, уронила! Что-то совсем я притомилась. Ноги не держат. Руки ослабели. Собери деньги, Катя.

Но в тот момент, когда Катерина, по мнению подруг, наклонилась, чтобы собрать упавшие на пол бумажки, что-то тяжело ухнуло. Катерина издала сдавленный стон и больше уже признаков жизни не подавала. Подруги в шкафу покрылись холодным липким потом. Они бы выскочили, но как раз в этот момент раздались новые звуки. Что-то быстро скрипело. А потом Светлана заговорила.

– Вот так, – произнесла она с удовлетворением. – Вот так-то лучше будет. Эх, Катя, не так я хотела с тобой рассчитаться. Думала, что за городом, под осинкой тебя упокою. Но, видать, придется импровизировать. Хорошо еще, что я массу специальной литературы прочитала по данному предмету. Знаю теперь, как несчастный случай инсценировать. Тут главное, Катя, чтобы эксперты убедились, что до пожара человек жив был. Поэтому ты сейчас еще жива и дышишь. Надо, чтобы при взрыве у тебя в легких достаточно углекислоты набралось, тогда ни у одного эксперта вопросов о шишке на твоей голове не возникнет. Или шкафчик приспособлю, чтобы он тебе на башку после моего ухода свалился.

Светлана казалась сильно увлеченной тем делом, которым она занималась. И благодаря этому подруги рискнули чуточку приоткрыть дверцу шкафа. Теперь им была видна часть комнаты. На стуле сидела Катерина, ее поникшая голова и лицо были замотаны скотчем, чтобы женщина не могла издать ни звука. Руки и ноги также были плотно обмотаны и обездвижены.

Закончив пеленать пленницу, Светлана уселась напротив нее и пристально уставилась той в лицо. Прошло какое-то время, и Катерина зашевелилась. Она издала слабый стон, который почти полностью заглушил скотч. Потом открыла глаза и со страхом взглянула на Светлану.

– Ну что, Катя? Пришла в себя? Ты ведь поговорить хотела?

– Ммм…

– Вопросы мне всякие задавала, – продолжала Светлана. – Муж твой вот менее любопытным оказался. А пользы от него было куда больше, чем от тебя. Польщу тебе, скажу, таких специалистов, как твой муж, еще поискать. Мой отец умел выбирать себе толковых работников. А что Витя твой пиджачную пару сроду не носил, так это его как специалиста ничуть не портило. Дурак мой муженек, что такого ценного работника уволил. Впрочем, гений твой муж или недотепа, а только конец все равно один. Не могу я вас с ним в живых оставить. Вы же с ним оба свидетели получаетесь, а свидетелей всегда что?.. Правильно, Катя, свидетелей убирают в первую очередь.

Катя застонала.

– И не надо так на меня смотреть, – осуждающе произнесла Светлана. – Я вовсе не злодейка. Злодеями тут были совсем другие люди. А я просто жертва обстоятельств. Могла бы сама систему в Чудном Уголке из строя вывести или перед этими доморощенными сыщицами в твоем образе покривляться, ты и твой муж живы бы остались. Вот за руль грузовика я сама села, потому что вожу очень прилично. И номер поменять сама сумела, никого привлекать к этому делу не пришлось, и поэтому лишней жертвы удалось избежать. Но уж с вами мне придется разобраться, как я с теми двумя разобралась. Они ведь, глупые, на кого угодно могли бы подумать, но только не на меня!

Подруги в шкафу содрогнулись. Так вот кто сидел за рулем грузовика, едва не убившего Горшкова. Наверное, Света надеялась, что авария получится более серьезной и Горшков не выживет.

– Да, незадача с Горшковым вышла, – словно прочитав их мысли, произнесла Светлана. – Жив он остался. Но, впрочем, не он моей целью был. Не он передо мной виноват. Так что, если выживет, черт с ним. Хотя и надоел он мне. Ох, Катя, если бы ты знала, как он мне надоел за эти месяцы!

Кира с Лесей едва сдержали вздох изумления. Значит, Света совсем не была влюблена в Горшкова. Да и то сказать, любимого человека грузовиком давить не станешь.

– Так что я тебе историю лучше свою расскажу, Катя. Всю полностью. Ты вот на меня хорошо поработала, благодарность мою заслужила. Да и сама интерес вроде как проявила. Проявлю и я благородство. Перед тем как умрешь, узнаешь, за что пострадала. Может, легче тебе станет, ведь за правое дело ты погибнешь. Мы с тобой и твоим мужем двух негодяев наказали. Они мне всю жизнь изувечили. Прямо взяли и по живому телу на танке проехались. Ни собрать потом, ни исправить. А началось все, Катя, не здесь. Началось все далеко, на Урале.

Затаив дыхание, подруги слушали исповедь преступницы. Они не могли сдержать волнения, от которого их буквально трясло.

– Жила-была в далеком городе Екатеринбурге девочка Света. Хорошая такая девочка, и вокруг нее все было хорошо. Мама, папа, старший брат. И в один момент все изменилось. Старший брат погиб. Мама покончила с собой. Остались только девочка и ее папа. Совсем не то, что прежде. Не большая дружная семья, а так, осколок прежнего счастья. Но и это еще не сказка, а только присказка. Сказка впереди будет. Прошли годы, девочка выросла, сама вышла замуж. Муж ей попался никудышный, но она от него не уходила. Знала, что это повредит интересам ее отца.

Все это подруги уже знали и раньше. Но то, что поведала Светлана дальше, было куда интереснее.

– И вот папа у девочки умер. А перед смертью позвал он ее к себе и рассказал, как получилось, что в тринадцать лет она лишилась матери. И виновата в этом была она – гадина и злыдня Анастасия! Пусть сгниет в тюрьме за то, что она мне сделала! Ненавижу ее! Всей душой ненавижу! И Курилкина этого… мерзкий пройдоха! Ему нужны были деньги. Папа ему не заплатил, и тогда Курилкин убил мою маму! Они с Анастасией вместе ее убили. И ее, и всю нашу счастливую семью. Ненавижу их. И Горшкова ненавижу! За то, что он был с этой дурой, за то, что называл ее своей женой! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Ненавижу их всех!

Внезапно Светлана вскочила на ноги и принялась громить все вокруг себя. Лицо ее сделалось совершенно безумным. Женщина уже не понимала, что делает. Подруги в шкафу едва не умирали от ужаса. Они думали, что вдвоем им запросто удастся справиться со Светланой, но теперь, глядя на охватившее ее бешенство, уже не были уверены в своих силах.

Катерина – та и вовсе закатила глаза и замерла на стуле. То ли была без сознания, то ли вжилась в роль и приготовилась умирать.

Громя мебель, Светлана приговаривала:

– Все равно все сгорит! Все равно все погибнет! Взрыв газа – штука опасная!

Постепенно она приближалась к шкафу, в котором сидели подруги. Силы Светланы не убывали, а, казалось, только прибывали со временем. И на стороне подруг был один-единственный козырь – внезапность. Светлана не знает, что они сидят в шкафу. Если им удастся ее напугать, у них появится шанс… появится шанс справиться с обезумевшей убийцей.

– На счет «три», – прошептала Кира. – Раз, два, три!

Они выскочили из шкафа одновременно. Дверцей Светлане досталось по плечу. На какое-то мгновение преступница оторопела, с изумлением глядя на подруг. И этим мгновением сумела воспользоваться Кира. Она накинула воняющую нафталином старую куртку на голову Светланы и бросилась на замешкавшуюся преступницу. Леся тоже устремилась следом за подругой. Она ни за что в жизни не осталась бы в стороне от происходящего.

Но девушки чувствовали, что даже вдвоем им не справиться со Светланой. Тело у той было мускулистым и сильным. Кроме того, она оказалась очень гибкой. Ей в два счета удалось освободить голову. И Светлана тут же вцепилась длинными ногтями в лицо Леси.

– А-а-а!.. – завопила та, чувствуя, как ногти Светланы раздирают ей кожу. – Ну, ты и дрянь!

Неизвестно, чем бы все это закончилось для подруг. Светлана одерживала над ними двумя решительную победу. Силой ее природа не обделила, а умению драться Светлана явно специально обучалась. Она уже вывела из строя Киру, сильно ткнув ее в горло своим кулаком. Теперь Кира была обездвижена. Она могла только валяться на полу, мечтая о глотке воздуха. Леся получила ощутимый тычок в печень, от которого у нее помутилось в глазах.

Преступница же снова была на ногах. Она оглядела поле битвы и направилась к Кире. Леся сделала попытку встать, но не смогла. Боль в боку была просто адская. Даже профессиональные боксеры от такого удара теряют сознание. Все было кончено. Леся это понимала. Светлана не пощадит никого из них: ни Катерину, ни Лесю, ни Киру. Они все умрут. Прямо сейчас!

Глядя, как Светлана медленно подходит к ее подруге, Леся рыдала от отчаяния. Ну, какие же они с Кирой самонадеянные дуры! Надо же им было так глупо все разрушить! Светлана схватила ножку от стула и занесла ее над головой Киры. Леся закрыла глаза. Все! Это конец!

И тут случилось чудо. Входная дверь рухнула под чьим-то сильным ударом, и следом за этим в квартиру валом повалили люди в черном камуфляже. Лица их закрывали круглые шлемы с опущенными забралами. В руках они держали дубинки и автоматы. От них в маленькой квартирке моментально стало темно. Света завыла диким голосом. С таким количеством врагов даже она не смогла бы справиться.

Дальнейшее напоминало кадры какого-то старого фильма. Все человеческие фигурки двигались быстро-быстро. Светлане скрутили руки за спиной и бросили ее на пол, а Киру с Лесей, наоборот, бережно подняли и даже сделали попытку отряхнуть.

Впрочем, причина такой заботливости ребят из ОМОНа стала понятна, когда в комнату вошел усатый старик и следом за ним молодой рыжеволосый мужчина. Таракан! Лисица! Они пришли! Они спасли!

– Милые! – кинулись к ним подруги. – Дорогие! Спасибо вам! Спасибо! Что бы мы без вас делали!

– Что делали? Погибли бы, глупые вы девки, – проворчал Таракан.

А Лисица еще и сварливо прибавил:

– Говорил я вам, чтобы вы держались подальше от Светульки-Свистульки? Вот, не слушаете вы меня! А потом жалуетесь!

Но взгляд, которым Лисица окинул подруг, ясней ясного сказал им, что думает он совсем другое. И сам он рад, что девушки остались целы и невредимы. Просто до чертиков рад! Вот только подругам в этом не признается даже под страхом пытки.

Глава 18

Следствие по делу Светланы велось не один день. И не один день подруги провели, мучимые жестоким любопытством. Им необходимо было узнать всю правду про эту историю, а никто им правды не говорил.

– Это будет вашим наказанием, – объяснил Лисица. – Уроком на всю жизнь!

– Сжалься!

– Пощади!

– Нет! – торжествовал Лисица. – Сами виноваты! Зачем сунулись к преступнице без поддержки? Вы же уже знали, что Светлана не та, за кого себя выдает?

– Догадывались.

– Вот! И теперь вы будете под домашним арестом! Сидите, носа на улицу не высовывайте. Думайте о своем поведении.

Девушки посидели один день, посидели второй. А когда царапины на лице Леси слегка поблекли и их удалось хоть как-то замазать тональным кремом и заретушировать несколькими слоями пудры, подруги решились на бунт.

– Если у наших ворот они поставили охрану, перелезем через забор. Главное, нам добраться до тети Маруси или Марины. Уж они-то в курсе того, что происходит в поселке.

– А это не опасно?

– Опасно сидеть тут и сходить с ума от любопытства.

Девушки оделись, причесались, приготовились к выходу на волю. Но как раз в тот момент, когда они уже стояли у входной двери, ручка повернулась, и на пороге появился Лисица в обществе Таракана.

– Ну, что я вам говорил? – обратился Лисица к старому генералу. – Они собирались нарушить запрет. Так я и знал!

– Знаешь, Лисица, мы ни в чем не виноваты. Нельзя нас запирать в четырех стенах.

– Вижу, что нельзя. Ну, что же, считайте, что вы обе прощены.

– Правда? – просияли девушки.

– Чистая правда.

Таракан уже прошел в гостиную, где расположился на диване в окружении двух кошек. Фантик и Фатима, до того болтавшиеся где-то в дальнем конце дома, едва услышав голос любимого гостя, примчались и расположились на костлявых коленях старика. Почему кошки обожали одних людей и ненавидели других, подруги никогда не понимали. По какому принципу они их выбирали? Таракан совсем не был ласков с питомцами. Вот и сейчас он отпихивал голову Фантика, а тот продолжал ее упорно подсовывать под сухую ладонь старика.

Только сейчас, наблюдая за этим зрелищем, подруги поняли, что кошки ни разу не вышли, когда в доме была Светлана. Они ее просто игнорировали. И принесенными ею игрушками никогда не играли. Кошки всем своим поведением давали понять, что эта особа им несимпатична, неприятна и просто пугает. А подруги-то ничего не поняли! Не обратили внимания на те знаки, которые подавали им обе кошки!

– И очень напрасно, – сказал Таракан, когда девушки поделились с ним своими наблюдениями. – Кошки у вас высший класс. А вы обе – дурехи!

Впрочем, произнес он это беззлобно и на девушек смотрел с симпатией.

– Повезло вам, что мы этого недотепу-компьютерщика вовремя нашли и раскрутили.

– На что раскрутили?

– На откровенность! На признательные показания.

– Держался он стойко. Очень уж свою хозяйку сдавать не хотел. Но мы тоже не лыком шиты. Проверили, где красавец до того работал, и узнали, что он трудился в фирме, которую создал еще отец Светланы и которую во время развода у нее отсудил ее муж.

– С помощью Курилкина отсудил!

– Куда уж без этого проныры, – проворчал Таракан. – Впрочем, о мертвых либо ничего, либо только хорошее.

Но ведь бывают такие люди, на поминках которых только и остается что молчать. Видимо, Таракан это тоже понял, потому что сказал:

– Но мы пока забудем о предрассудках. Живой или мертвый, а Курилкин был подлец. И это не оговор, а констатация факта.

– Но как все произошло? – заторопилась Кира. – Почему Светлана мечтала уничтожить Анастасию и Курилкина? За что она ненавидела Горшкова? И почему стала его любовницей, если ненавидела?

– Почему она ненавидела Горшкова, сказать не берусь. А вот повод, чтобы уничтожить Анастасию и Курилкина, у нее был, и весьма существенный. Дело в том, что они оба стали невольными «погубителями» семьи самой Светланы.

– Она сказала: папа, мама, старший брат…

Таракан кивнул и заговорил. В гибели старшего брата Светланы не было ничего криминального. Парень был на войне, там и погиб. Случается такое еще и в наше время. Высшие государственные чиновники отстаивают свои интересы, а в результате их амбиций гибнут юные мальчишки-солдаты.

– Но гибель этого юноши стала первой в череде несчастий, которые выпали на долю семьи Светланы в ту пору. Итак, сначала погиб старший сын. Родители были в отчаянии. Они оба очень любили своего мальчика. Но особенно страдала мать. Отец Светланы много работал, он отвлекался от своего горя, а мать сидела дома и раз за разом переживала утрату старшего сына. Светлана, как ни старалась, не могла заменить его матери.

– А потом мать Светланы получила письмо, – вмешался Лисица.

– Да. Письмо с фотографиями. Фотографиями весьма фривольного содержания. На них был запечатлен отец Светланы в обществе своей юной любовницы. Догадываетесь, что это была за девушка?

– Анастасия Горшкова, – хором ответили подруги.

Таракан с Лисицей переглянулись, и на их лицах отразилось нечто вроде одобрения.

– Молодцы, – прокряхтел Таракан. – Далеко обе пойдете. Откуда такую информацию раздобыли?

– У вас свои источники, у нас – свои, – важно произнесли подруги, не желая признаваться, что эту информацию узнали от нанятого Анастасией детектива.

Алексей не только разузнал о жизни Светланы, но выяснил и биографию всей ее семьи. И когда подруги узнали о том, что Анастасия до своего замужества с Горшковым была любовницей отца Светланы, многое стало им понятно.

– Так вот, – продолжал между тем Таракан, – письмо и фотографии сделали свое черное дело. Психика матери Светланы и так была надломлена смертью сына, а тут еще и муж, и его измена. Одним словом, женщина не выдержала обрушившегося на нее нового удара и покончила с собой.

– Конечно, когда Курилкин посылал ей эти фотографии, он не думал, что они приведут к такому катастрофическому концу.

– А может, и думал. Сволочь он был, этот Курилкин. Не хотел я ему коттедж в нашем поселке продавать. Как чуял, что быть беде! Противный он человек был, этот адвокатишка по бракоразводным процессам! И работу свою он гнусно исполнял, и сам он гнусный тип!

Подруги всплеснули руками:

– Так вот почему Светлана ненавидела Анастасию и Курилкина! Одна занималась любовью с ее отцом, отбивала его у матери и Светы, а второй… второй донес об этом матери! Вот почему Света кричала, что это Курилкин и Анастасия убили ее мать!

– Да. Все наши беды родом из детства. Если у человека несчастливое детство, то ему придется очень поработать над собой, чтобы стать счастливым человеком. И не всегда это получается. Ведь для этого надо простить врагов, попытаться понять обидчиков.

– А Светлана никого прощать и понимать не собиралась. Она хотела отомстить!

– И это ей почти удалось.

– В отношении Курилкина точно удалось. Да и Анастасии, если бы не ваше собственное расследование, сидеть бы ей за решеткой за убийство, которого она не совершала.

– Но как Светлана все осуществила? Ведь она не могла убить Курилкина! Она была с нами весь вечер!

– Ну, допустим, не весь вечер, а только с девяти и до полуночи.

– Кстати, мы звали Светлану к себе пораньше, но она ответила, что раньше не сможет.

– Еще бы. Ей ведь было надо провернуть столько дел в этот вечер! Она бы нипочем не управилась раньше. Во-первых, ей надо было заманить Курилкина к себе домой. Во-вторых, прикончить его так, чтобы в доме не осталось следов. И в-третьих, самое важное, ей было необходимо сбить время смерти.

– Как сбить?

– Не секрет, что современная судебная медицина способна установить время смерти с точностью до минут. Но это в том случае, если жертва находится в той же среде, где ее и убили.

– Температурный режим крайне важен. Если предположить, что тело убитого человека останется в жарко натопленном помещении – сауне или бане, – то ткани не смогут остыть так быстро, как при нормальной окружающей температуре.

– Света убедилась в этом, проводя эксперимент на свиной туше.

– Что?

– Она пару раз заказывала живых хряков. И когда животных привозили, Светлана с ними экспериментировала. Что хряк, что мужик. Масса и ткани похожи.

– Ах, вот о чем говорил Вадим с фермы!

– Да? – заинтересованно произнес Таракан. – Он упоминал о доставке свиной туши для Светланы? Я не знал этого.

– И Вадим нам даже сказал, что Светлана настаивала на том, чтобы туша была неразделанной, и свинья прибыла к ней живой. Так вот для чего ей понадобился живой хряк!

– Светлана покупала живых свиней дважды. Видимо, первый эксперимент показался ей мало удовлетворительным.

– Куда же она потом девала такую пропасть мяса?

– Отдавала своему любовнику. К счастью для нее, Горшков был хлебосольным хозяином. Светлана использовала тела хрюшек в своих целях, высчитывая необходимую для ее целей температуру окружающего воздуха, а потом «дарила» ненужное ей мясо Горшкову.

– Ну, ясное дело, тот подарок с благодарностью принимал. И гостей кормил как на убой.

– Он кормил, Света экспериментировала. Все были довольны.

– Но при чем тут Курилкин? Когда мы вошли в холл и нашли тело, вокруг было нежарко. Даже прохладно.

– Так тело Курилкина там пролежало до вашего прихода всего несколько минут.

– Как?

– Вспомните, когда Светлана вошла в дом, а вас с собой не позвала, вас это не удивило?

– Немного удивило.

– И даже обидело.

– А между тем обижаться было нечего. Светлана вас не могла позвать с собой в дом, ведь ей было нужно очень быстро перетащить тело Курилкина из комнаты с очень высокой температурой в прохладный холл, а потом еще открыть окно в дальней комнате, проветрить ее и представить дело так, словно бы она только что обнаружила тело в холле.

– Вот почему мне показалось, что Курилкин слишком горячий! – воскликнула Кира. – Я еще подумала, не жар ли у него.

– Но к приезду полиции тело уже успело остыть, так что эксперт первоначально зафиксировал одно время смерти, потом у него возникли сомнения. И четкости в этом вопросе не было.

– А это и было нужно Светлане?

– Ну, полагаю, ее устроил бы любой вариант. Алиби у нее имелось превосходное. И к тому же под рукой был козел отпущения.

– Горшков! Так вот почему она стала его любовницей! Чтобы с его помощью отомстить Курилкину и Анастасии.

– Все верно. Светлана нащупала брешь в защите этих двоих, и этой брешью оказался Горшков. Сначала Светлана отняла мужа у Анастасии. Ей удалось вскружить голову Горшкову. У этой аферистки все получилось превосходно. Горшков совершенно попал под влияние своей молодой и красивой любовницы. Он делал все, что она ему говорила, хотя частенько сам не понимал, что пляшет под чужую дудку.

– Что поделать, Горшков не семи пядей во лбу.

– Но он был предан своей любовнице и считал Курилкина своим хорошим другом. Поэтому, когда в тот злополучный вечер, около девяти, с телефона Курилкина ему позвонила Светлана и попросила зайти к ней для крайне важного разговора, Горшков не стал колебаться. Он сразу же собрался и отправился к Светлане.

– Но той уже не было дома! Она была у нас в гостях. Изрядно напилась вместе с нами. Просто невозможно поверить в то, что потом Света сумела перетащить тело Курилкина из дальней комнаты в холл. Она на ногах-то еле держалась!

– Света лишь изображала пьяную. На самом деле она все отлично соображала. Убить Курилкина, спрятать его тело в жарко нагретом помещении, заработать себе алиби, подставить Горшкова.

– Да. Последнее у нее неплохо получилось. Марина увидела Горшкова возле дома Светланы. Он пришел к Свете около девяти – в начале десятого. Вполне подходящее время для убийства. Но вот только… почему он пошел по улице? Ведь обычно он пользовался дырой в заборе и проходил к своей любовнице задними дворами?

– Ну да! – поддержала подругу Леся. – Обычно он пробирался к Светлане через дом Курилкина, и его никто ни разу не засек. Ну, кроме самого Курилкина, тот-то был в курсе.

– А в тот вечер Светулька подсуетилась. Сделала так, чтобы Горшков не мог воспользоваться обычным маршрутом. Лаз с ее стороны оказался закрыт. Это дало Светлане время покинуть свой дом и прошмыгнуть к вам. А самому Горшкову поневоле пришлось пройти по улице. Ведь Светлана настаивала, что дело очень срочное и промедления не терпит.

Горшков не очень умен, но зато предан. Он поспешил к любимой женщине, даже не подозревая, что вот-вот угодит в ловушку.

– Так, теперь ясно, почему в начале десятого вечера он оказался у ворот Светиного дома, где его и застукала Марина. Но что было после того, как Горшков вошел в дом?

– Сразу скажу, что в дом ему войти не удалось. Он походил вокруг, увидел свет в окнах. Вспомнил, что звонок ему Света сделала с телефона Курилкина, и подумал… Что в такой ситуации может подумать рядовой мужчина?

– Он подумал, что Света ему изменяет с его лучшим другом!

– Именно так он и подумал. Ревность, как известно, дурной советчик. Будь Горшков поумней или сумей он выстроить логическую цепочку, он бы понял, что женоненавистник Курилкин никогда бы не стал спать со Светланой. Курилкин вообще избегал женщин. Они ему не нравились. А если он все-таки сталкивался с ними, то обязательно вредил. Ни о какой, даже минутной, привязанности речи идти не могло.

Но Горшков не большого ума человек. Он воображает невесть что. Страшно оскорбляется. Потом убегает к себе домой и там переживает всю ночь. К утру он принимает решение разобраться со всем этим вечером и спокойно отправляется на теннис. Это его любимый вид спорта, а Горшкову необходимо прийти в себя, отвлечься, развеяться. Он даже не подозревает, в какую опасную историю угодил и как мало ему осталось жить.

– Света хотела задавить Горшкова насмерть!

– Да, мы сами своими ушами слышали, как она в этом признавалась Катерине!

Таракан кивнул.

– Светлана вначале рассчитывала, что подозрения падут на Горшкова. Он ведь был последним, кому звонил Курилкин. То есть звонила-то сама Светлана, но звонила она с телефона Курилкина. Нажимала пальцами трупа клавиши, чтобы создалась иллюзия, будто звонил сам убитый.

– И его видели возле дома, где нашли труп.

– Вот именно! И поэтому Горшков должен был умереть. А когда Горшков выжил в ДТП, в голове Светланы родился новый план. Надо подставить под удар жену Горшкова. Пожалуй, так будет даже лучше. Ненавистная Анастасия отправится за решетку, а Светлана тем временем покончит с Горшковым спокойно и без помех.

– Она просто какой-то дьявол!

– Исчадие ада комнатного масштаба.

– Да, с масштабом у Светланы не ахти. Но все же она многое сумела. Например, подговорила компьютерщика Витю, чтобы тот занес вирус в работу нашей системы видеонаблюдения. Хитрый такой вирус! Ни одна противовирусная защита его не обнаружила. Этот Витя просто гений.

– Вы его посадите в тюрьму? Он же не виноват!

– Мужчина вовремя осознал свою ошибку. Исправил ее. Между прочим, это именно его вы должны благодарить за свое спасение. Он сказал, где искать его жену, и также прибавил, что Светлана собирается сначала заехать к ней, чтобы расплатиться, а потом уж к нему.

– Заехала бы она к нему да прямиком на кладбище! Своими ушами слышали, как Светлана строила планы сначала убить Катерину, а потом и ее мужа следом отправить.

– Значит, повезло мужику. Во всех смыслах повезло. Хорошо, что мы его открыли. Теперь у него светлое будущее. Возьмем его к себе на работу.

Ага, светлое будущее в коробке! Подруги хорошо знали, в каком месте служил Таракан, и догадывались, что старик пристроил туда же и Лисицу. Вот только почему любящий вольную жизнь Лисица вдруг согласился на это предложение, девушки, как голову ни ломали, так и не догадались. Лисица на этот счет молчал как партизан.

– Значит, Светлана наняла Витю, чтобы тот вывел систему видеонаблюдения из строя? И что? Она не работала целых три часа?

– Там хитрый такой вирус был. Система то включалась, то выключалась. Каждый раз из поля зрения пропадали разные камеры. Мы не понимали, что происходит. Но стабильно выключенной оставалась только одна из них. Догадываетесь какая?

– Та, что возле дома Светланы!

Таракан кивнул и продолжал:

– Но Светлане этого показалось мало. Она заставила жену Вити – актрису одного из городских театров – сыграть роль бедной жертвы жестокости и тирании Анастасии.

– Жена у Вити тоже не без таланта! Разыграла нас, мы ей поверили.

– Как вспомню ее шрам, нехорошо делается.

– Вот это грим!

– Вот это мастерство!

Так и закончилась эта история. Светлана оказалась за решеткой. Ей предстоит провести в тюрьме долгие годы. Суд не пожелал учесть смягчающие обстоятельства, которые приводил нанятый Светланой адвокат. Отличному специалисту удалось снизить срок всего на год. Когда Светлану уводили из зада суда, довольной она не выглядела. И так злобно посмотрела в сторону своего адвоката, что подруги пожалели беднягу. Как бы, выйдя из тюрьмы, Светулька не принялась за старое!

Горбатого, как известно, могила исправит!

Горшков благополучно поправился. Долгое время он хромал, но потом жена увезла его на лечебные воды в Европу, где здоровье Горшкова быстро пошло на поправку. Теперь он счастливый немецкий гражданин, живет в обустроенном его женой домике под Берлином. Анастасия нашла в себе силы простить временный задвиг мужа. Они оба совершенно счастливы.

Но чье-то счастье – несчастье для другого. Влюбленному в Анастасию шоферу Артуру судьба не улыбнулась. Единственная женщина, которая ему приглянулась, предпочла его пылким чувствам мирную жизнь со своим законным мужем.

– Как она могла! Он же ее обманул! Предал! Я бы никогда так не поступил!

Но любовь зла, полюбишь… сами знаете кого. А вот у Луизы и Герама – владельцев таксомоторных фирм – дела на личном фронте обстоят куда лучше. Молодые люди помирились. Произошло это не без участия их родителей. Старшее поколение поставило перед молодой парочкой жесткий ультиматум: либо свадьба, либо никакой помощи от семьи.

Видимо, Луиза с Герамом были не настолько противны друг другу, потому что их свадьба состоится через месяц. По такому случаю Герам приобрел у известного стоматолога прямо-таки голливудскую улыбку. Над его непослушными волосами поколдовал отличный стилист. И жениху пошили в ателье костюм по его индивидуальным меркам.

Стоматолог оказался дядей Герама. Стилист – тетей. Ну а костюм шил дедушка, ради любимого внука расстаравшийся совсем не по-стариковски. И маленький Герам теперь хорош, как картинка. Любая девушка была бы рада такому жениху.

Тетя Маруся и Марина за время расследования успели крепко подружиться. Теперь они все время проводят за сбором сплетен, которыми самозабвенно обмениваются как друг с другом, так и со всеми желающими.

Вадим с Олей долго не могли поверить в то, что их лучшая клиентка оказалась преступницей. Так что теперь они торгуют своим товаром только вразвес. Никаких оптовых операций с живыми хрюшками.

Ну а у подруг дела обстоят по-прежнему хорошо. Лисица продолжает заниматься своей таинственной деятельностью. По утрам он уезжает вместе с Тараканом, но куда они едут и что делают целый день, ни один из них подругам не говорит. Тетя Наташа тоже не в курсе или не хочет говорить. Когда подруги пытаются расспросить женщину, она всякий раз затыкает им рты куском сдобного пирога и не уходит, пока они его не съедят и не запьют сладким чаем.

Чтобы не растолстеть окончательно, подругам пришлось поумерить свое любопытство. Но если в отношении Лисицы, Таракана и их планов у подруг провал, то в остальном пожаловаться им не на что. Жизнь хороша уже тем, что мы живы. А кто с этим не согласен, тот пусть попробует поспорить.

Content

Дарья Калинина
Сердце красавицы склонно к измене

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18