Таранов Сергей

Мстители

ЧАСТЬ I

Глава 1

ОНА сидела в засаде на чердаке одного трехэтажного московского дома уже час пятнадцать минут. Все это время Ольга старалась сохранять неподвижность, чтобы не шуметь: насыпанный здесь в качестве утеплителя керамзит шуршал под ногами при каждом движении. Ольга не отрываясь смотрела вовне сквозь чердачное окно.

Дом, построенный в тридцатых годах, был спроектирован так, что окно чердака своим низом практически совмещалось с краем крыши. Это давало возможность прекрасного обзора территории, прилегавшей к подъезду дома.

"Клиент", которого поджидала Ольга, снимал квартиру в этом доме на самом верхнем этаже. Ольгу слегка коробило, когда ее жертв называли "клиентами". Собственно говоря, она этот термин никогда не применяла. Его любил употреблять Гиви, ее работодатель. Он произносил его с характерным южным акцентом: "клыэнт" и при этом снисходительно улыбался.

На сей раз объектом заказного убийства был некто Вадим Мохначев.

Он скрывался не только от Гиви, но и от милиции. Однако, видимо, с милицией Мохначев договорился. А Гиви, живший где-то в далеком от Москвы городе, был для него не слишком страшен. Мохначев периодически появлялся в разного рода игорных столичных заведениях, где его и приметили осведомители Гиви. Тот сразу же отправил в, так сказать, командировку или, точнее, на охоту за Мохначевым свою двадцатилетнюю наемную киллершу Ольгу Новикову.

Ольга сменила положение ног. Просидев последние двадцать минут на корточках, она несколько одеревенела. Поэтому, подложив под себя валявшийся неподалеку кусок пенопласта, киллерша наконец-то смогла сесть.

Хоть март подходил к концу, однако было еще достаточно холодно. Поэтому пальцы в натянутых на них специальных резиновых перчатках замерзали. Она расстегнула куртку и засунула руки за пазуху. Взгляд ее при этом практически не отрывался от окна.

Киллерша внимательно следила за извилистой асфальтовой дорогой, ведущей к подъезду дома со стороны улицы Бакунинской. Именно по этой дороге, согласно ее расчетам, жертва должна была подъехать к дому на такси. Ольга не могла ошибаться — сама подвозила его сюда, специально заделавшись наемным водилой.

К этому пришлось прибегнуть, когда после четырехдневных шатаний по московским казино и просаживания аванса, выданного Гиви, ей удалось наконец обнаружить Мохначева за бильярдом одного из заведений. Быстро покинув казино, она вернулась к оставленным ею за углом "Жигулям". Переодевшись, подогнала машину ко входу заведения, ожидая Мохначева. По экипировке Ольга вполне тянула на водилу.

Добилась она этого без труда. Кроссовки сменили сапожки. Вместо длинного изящного плаща на ней появилась короткая кожаная куртка. Не слишком длинные светло-русые волосы она спрятала под черной вязаной шапочкой. Новый образ довершали нацепленные на нос очки без диоптрий. Вот и все. Юная девушка превратилась в молодого, невысокого худенького паренька, лихого водителя "ноль-шестых" "Жигулей".

Что касается машины, то она была позаимствована в гараже у одного из московских знакомых Гиви. Пожилой осетин, встретив ее, без лишних вопросов записал Ольгины фамилию, имя, отчество и год рождения. Он передал ей техпаспорт и, ненадолго отлучившись, вручил доверенность на вождение автомобиля. Вот на этих-то темно-синих "Жигулях", переодевшись "под парня", она и подкатила к Мохначеву, который, выйдя из казино, стал голосовать. Так жертва назвала убийце место своего тайного обитания.

По дороге пьяный Мохначев говорил немного. На редкие его вопросы Ольга отвечала односложно, стараясь при этом имитировать некую хрипотцу. Будь на месте Мохначева более внимательный или хотя бы менее пьяный человек, он бы, может быть, пригляделся к лицу водилы, прислушался к неестественно хриплому голосу. Да и то вряд ли бы что заподозрил.

Подвезя жертву прямо к подъезду, Ольге оставалось теперь лишь выяснить, на каком этаже он живет. Это удалось достаточно просто. Как только Мохначев попал в свою квартиру, в окнах ее тотчас загорелся свет. Это были окна квартиры, расположенной на третьем этаже справа от подъездной лестницы.

Поджидать жертву в машине Ольга не решилась, чтобы лишний раз не светить тачку. Для этого вполне подходил чердак мохначевского дома. Ей не составило особого труда вскрыть навесной замок чердачной двери и проникнуть внутрь.

"Жигуленок" в день, на который было назначено завершение дела, она оставила в двух кварталах от дома, в одном из переулков, прилегавших к Бакунинской улице.

Ольга снова почувствовала скованность в теле. Она встала и положила пенопластовый лист под колени. В таком положении более или менее отдыхал позвоночник. Она посмотрела на часы. Они показывали 1.03. Правой рукой Ольга нащупала лежащий на большом куске доски холодный ствол пистолета системы ПСМ, на дуле которого был глушитель.

"Похоже, парень задерживается", — подумала она, вспомнив старый анекдот, где в конце концов уставший ждать свою жертву киллер обеспокоенно воскликнул: "А уж не случилось ли с ним чего по дороге?"

Ольга рассчитала все или почти все. Она установила, что Мохначев поднимается на третий этаж за минуту, а сильно выпивший — в течение полутора минут. Этого вполне достаточно, чтобы спокойно вылезти из чердачного люка и затаиться на лестничном марше, где можно было вполне укрыться от взора жертвы. Хотя Ольга сознавала, что если даже Мохначев и увидит ее, то вряд ли сможет убежать.

Какое-то время он будет возиться с дверным замком. Времени вполне хватит, чтобы провести прицельный выстрел, который если не убьет, то ранит его. И хотя в истории киллерства были случаи, когда раненой жертве удавалось убежать, но, если преследуемый пьян, такое практически исключается.

Все время, проведенное в засаде, Ольге страшно хотелось курить, и удалось ей это лишь однажды. Достав пачку "Marlboro Light", она, отвернувшись от окна, зажгла сигарету. Куря, соблюдала максимум осторожности: сигарету держала в кулаке так, чтобы не был виден огонек, а дым пускала себе за пазуху, для того чтобы он не шел в чердачное окно. Докурив сигарету до конца, она загасила бычок о пачку сигарет и спрятала его в нее же.

Стрелки часов показывали уже половину второго, когда к подъезду подкатил автомобиль. Это был ГАЗ-24. Ольга мгновенно схватила лежавший рядом пистолет и сунула его за пояс джинсов. Секунду-другую она задержалась у окна, чтобы убедиться в том, что из "Волги" выйдет именно Мохначев.

И тут случилось нечто непредвиденное. Он вышел из машины не один. В слабом свете околоподъездного фонаря она увидела, что с ним была женщина. Ольга усмехнулась: "Что у мужчин бывают женщины, соображаешь с опозданием…" Для девяти из десяти киллеров не было бы проблемы: убрать одного или двух человек зараз.

С Ольгой все обстояло не совсем обычно. Она старалась работать без свидетелей, но никогда не допускала невинных жертв. Человек, заказанный ей Гиви, был подонком, обокравшим многих людей, в том числе и ее работодателя. Лишить его жизни можно было, вовсе не терзаясь угрызениями совести. Если вора не могут посадить в тюрьму, она разберется с ним по-своему. Все клиенты, которых она убирала, принадлежали к уголовному миру. В противном случае она всегда давала отказ. Это был ее неизменный принцип.

Между тем времени на раздумья не оставалось, так как парочка, расплатившись с шофером, уже направилась к подъезду. Необходимо было действовать. "Ладно, разберемся по ходу дела", — решила Ольга и тихо открыла чердачный люк. Ловко уперевшись руками о края люка, она спустила ноги и, нащупав лестницу, быстро и бесшумно спустилась на подчердачную площадку.

Оказавшись на ней, киллерша быстрым движением развернула на вязаной шапке завернутый край и надвинула его на лицо. Она поправила шапку таким образом, чтобы прорези для глаз легли точно как надо, закрыв при этом нос.

Следующим движением она выхватила из-за пояса пистолет и привычно сняла предохранитель.

Все, киллер ждет! Сейчас ты, сука, получишь все сполна. За всю свою поганую жизнь, в которой ты стольким напакостил. Надеюсь, ты напоследок хорошо расслабился на ворованные деньги…

Голоса тем временем приближались.

— Ну, долго нам еще? — манерно произнесла рыжая девица в длинной шубе.

— Еще один этаж, мадам. Я сам сгораю от нетерпения, — это был голос Мохначева — молодого высокого блондина в длинном кашемировом пальто.

Он держал девицу за талию, плотоядно улыбаясь и жуя непременную жвачку.

— Почему в этом доме нет лифта? — снова закапризничала девица.

— Меня это тоже возмущает. Особенно когда я возвращаюсь ночью в подпитии. Но ничего. Скоро я сменю место обитания.

"Да, это я могу тебе гарантировать", — подумала Ольга про себя.

— Ну, вот мы и пришли, — проговорил Мохначев, когда они добрались наконец до лестничной площадки третьего этажа.

Мохначев остановился и, прижав девицу к стене, стал целовать ее взасос в шею.

— Не здесь, не здесь, — заверещала рыжая. — Осторожно, ты меня уронишь.

— Это точно, — сказал он. — Сейчас я тебя уроню на кровать.

Девица захихикала. Мохначев, отпустив ее наконец, вынул ключи и стал открывать дверь. Когда металлическая громадина подалась, он отошел в сторону и сделал приглашающий жест рукой.

— Вперед, мадам, на сексодром!

— Между прочим, мадемуазель, — заметила девица, проходя в квартиру.

— О-о! — возопил Мохначев, словно это уточнение поразило его до глубины души.

Он сделал шаг в глубину квартиры, но в это время со стороны чердака послышался тихий свист, словно звали собачку.

Мохначев повернул голову в направлении свиста и увидел в трех метрах от себя некое существо в маске. Несмотря на то, что он был пьян, сознание его мгновенно прояснилось.

Фигура в маске молниеносно вскинула вверх обе руки, в которых был зажат пистолет с глушителем.

Было сделано три выстрела, звук которых походил на громкие плевки. На лбу Мохначева обозначились три крупные точки, образовавшие небольшой, почти равносторонний треугольник.

"Достаточно", — подумала Ольга. При таком рисунке никто не выживает.

Мохначев раскрыл рот, колени его подогнулись. Заваливаясь в свою квартиру, он упал на снимавшую сапоги подружку. Она находилась к нему спиной и не поняла, что произошло.

— Ну прекрати, дай мне хотя бы раздеться!

В этот момент Ольга уже обогнула лестницу и стремительно побежала вниз. Когда она быстрыми прыжками достигла первого этажа, подъезд огласил душераздирающий женский крик.

Ольга выглянула из подъезда. На улице никого не было. Киллерша бросила пистолет в угол подъездного тамбура. Туда же полетели резиновые перчатки. Шапка была снова приведена в обычный вид.

Глава 2

ОН сидел на стуле, закрыв глаза, очень стараясь сохранять спокойное состояние.

— А ты как думал, сучара? Копейками от нас отделаться хочешь? С нами такие фортели не проходят! — кричал здоровенный детина, дыша в лицо Игорю гнилостным запахом.

— Все, хватит, — сказал Игорь, снял очки в золотой оправе и стал энергично массировать переносицу. — Назовите свои окончательные условия… Если таковые вообще могут быть.

Верзила, засунув руку в карман кожаной куртки, вынул оттуда пачку "L&M", усмехнулся и закурил.

— В общем, так. Поскольку твоя хата не тянет на сумму твоих долгов, добавляешь к ней еще тридцатник — и свободен.

— Да вы с ума сошли! Эта квартира стоит больше суммы того несчастного кредита. За нее можно получить как минимум сто восемьдесят. А при удачной продаже — выжать и все двести. Вы же оцениваете ее в сто сорок.

— Так что же ты ее не продал? Мы же давали тебе срок.

— Не так просто найти сразу солидного покупателя. Я уже нашел, но он почему-то передумал. Сам не знаю почему…

— Проценты у тебя накапали уже приличные, — оборвал его детина. Последнее слово моего босса следующее: квартира — сто пятьдесят плюс тридцатник сверху.

— Но у меня нет тридцати! — выкрикнул Игорь.

— Мы тут узнали, что у тебя есть дачка нехилая.

— Побойтесь Бога! Должен же где-то мой отец жить. Не на улицу же на старости лет!

— Это твоя проблема. Надо было раньше заботиться о своем папочке. Попал плати!

"Да, с этой бандитской рожей не поспоришь", — подумал Игорь. Надо было действительно думать раньше.

Раньше, когда он только начинал заниматься бизнесом, когда с легкостью крутил десятками миллионов, доверялся своим деловым партнерам. За несколько лет работы в коммерции он не усвоил главного принципа — бизнесмен должен быть волком среди себе подобных. Он должен осознавать, что в любой момент каждый из них может ощериться. А Игорь волком не был…

Он был кем угодно: координатором, игроком, любителем острых ощущений, мозгом и организатором сложнейших финансовых операций. Эти операции многие назвали бы просто махинациями.

Но волком он не был. Ему всегда не хватало пресловутой жесткости и умения показать зубы. Даже когда Игоря "кидали" люди, которым трудно было не верить, он запросто прощал их. И может быть, потому, что до нынешнего дня сам при этом терял не слишком много.

А "кидали" его не раз. Он, прощая вчерашним друзьям, находил даже спортивный интерес в том, чтобы выкрутиться, перебиться… Он практически никогда не применял ни к кому силу. Его, правда, тоже не трогали. До сих пор. На всякий случай он поддерживал хорошие отношения с одним знакомым капитаном милиции, но и тот в данной ситуации помочь Игорю никак не мог.

Заявишь официально — можешь получить срок за финансовые махинации. При этом все равно придется возвращать деньги. Поэтому те, кто наседал на него, так нагло себя и вели.

— Хорошо. Дайте мне время подумать, — сказал Игорь.

— На раздумья у тебя один день — сегодняшний. Завтра утром ты дашь ответ. Ждать мы больше не будем.

Он встал и направился из кабинета к выходу. Беседа проходила в офисе фирмы "Промэкс", под крышей которой и действовала банда рэкетиров…

…Едва Игорь открыл ключом дверь своей квартиры, как увидел стоящего в коридоре отца. Волосы старика были всклокочены, глаза широко раскрыты. Он с напряжением в голосе спросил сына:

— Ну?

Игорь взглянул на него, потом отвернулся, закрыл дверь и стал молча снимать плащ.

— Тебе что, черт возьми, там язык вырвали? Удалось договориться или нет?

— Успокойся, отец. Все не так страшно. Мне дали время подумать.

— Сколько времени? О чем подумать? Прекрати говорить загадками!

— Подумать над их предложением. До завтрашнего утра, — угрюмо ответил Игорь и прошел в зал.

Отец, следуя за сыном, настаивал на откровенности:

— Может быть, ты все же расскажешь?

Игорь молчал минуту и наконец решил выложить все начистоту:

— Папа, они изменили условия.

— Как изменили? — удивился старик.

— Твою профессорскую трехкомнатную оценивают в сто пятьдесят. Остальные тридцать я должен доплатить.

— Где же ты возьмешь эти деньги?

— Пока не знаю.

— Ты… Ты хочешь сказать, что нам придется продать и дачу?

— Не знаю. Попытаюсь занять у кого-нибудь.

— У кого?

— У друзей, — уныло произнес Игорь.

— Каких, к черту, друзей?! — вспылил старик. — Они тебя бросили в самые критические минуты. У тебя нет друзей!

Отец замолчал и стал нервно ходить по комнате взад-вперед. Потом остановился и сказал:

— Но ведь дачу не продашь и не заложишь так быстро! И почему эти мерзавцы столь дешево оценили нашу квартиру?

— Хватит, — не выдержал Игорь. — Неужели ты не понимаешь, что это подстава! Здесь кто-то направленно играет против меня. Видимо, им нужна сама квартира. Иначе как объяснить, что покупатель, которого я нашел за короткое время, без видимых причин отказался от сделки? Или же кто-то просто хочет уничтожить меня.

— Кто? Кто, черт возьми?

— Не знаю! Я никому не переходил дорогу до такой степени, чтобы за мной охотиться.

Отец уселся в кресло напротив Игоря.

— Ну и что будем делать?

— Я сяду на телефон, чтобы попробовать оформить закладную на дачу на приемлемых условиях.

Отец встал и удалился в свой кабинет, который одновременно служил ему и спальней.

Игорь Дубровин с тоской посмотрел ему вслед. Александр Владимирович Дубровин сильно сдал за последнее время. Он мало напоминал былого статного и элегантного профессора, доктора философских наук.

Пожалуй, даже тогда, когда мать Игоря пятнадцать лет назад уходила от отца, такого с ним не было. Он, конечно, переживал развод с ней и ее отъезд в Америку к новому мужу, но все это пережил довольно быстро. По крайней мере, так казалось Игорю. Отец тогда больше обычного погрузился в свою науку.

В тот период для Игоря и наступила вожделенная взрослая жизнь. Он во многом был предоставлен самому себе. Отец, конечно, заботился о нем, проверял уроки. Впрочем, он мог бы этого и не делать, поскольку мальчик всегда учился хорошо. Со своей стороны Игорь еще тогда понял, что заботу скорее нужно проявлять ему об отце. И старался как мог.

Домашние дела взяла на себя мать отца, бабка Игоря, и везла этот воз до конца своей жизни. Она умерла четыре года назад, когда Игорю исполнился двадцать один год.

Глава 3

Ольга вышла на улицу и быстрым шагом направилась туда, где стояла ее машина. Идти до нее было около пяти минут. Примерно столько же понадобится ментам, чтобы добраться до места происшествия. И это в лучшем случае — по незамедлительному вызову.

Сев в свой "жигуленок", Ольга бросила шапку в тайник под сиденьем, куртка была вывернута наизнанку и превратилась из черной в красно-желтую. Русые волосы разлетелись по плечам. Несколько движений гребешком, и они были тщательно расчесаны. На нос она нацепила очки.

Заведя машину, Ольга не спеша вырулила на Бакунинскую. Вдалеке послышался вой милицейской сирены.

Несмотря на то, что время было позднее, по этой улице продолжалось оживленное движение. Уже в районе Разгуляя ей навстречу выехал милицейский "уазик" — наверняка по вызову из трех-этажки. Но менты, завидев за рулем "Жигулей" светловолосую девчушку, если и обратили на нее внимание, то совсем не по служебному поводу.

Через двадцать минут езды по ночной Москве, уже на подъезде к МКАД, ее намеревались остановить гаишники. Однако, заметив за рулем симпатичную девицу, они лишь отпустили несколько шуточек, смысл которых сводился к тому, что проститутки, мол, теперь — с самодоставкой на дом.

Достигнув системы гаражей на Московской кольцевой дороге, Ольга поплутала по ним несколько минут и подъехала к станции техобслуживания, на которой брала машину у пожилого осетина. Похоже, что этот мужик находился здесь круглосуточно. И сейчас, в третьем часу ночи, он был на месте.

Ольга поставила машину в гараж и, подойдя к осетину, отдала ему техпаспорт и права.

— Номера перебивать надо? — спросил он, угрюмо глядя на машину.

— Думаю, не стоит.

— Ладно, посмотрим, — сказал он.

— У тебя заночевать можно?

— Можно, — ответил он. — Только здесь простыни не такие белые, как дома.

— Ничего, я привычная, — сказала Ольга.

Она заварила крепкий чай в металлической кружке и прошла в бендешку старика. "Все равно заснуть не удастся", — подумала она.

Выпив чай, Ольга улеглась на жесткий топчан, подложив под голову свою куртку. Накрылась же она старой солдатской шинелью, от которой пахло машинным маслом и табаком.

В бендешке был полумрак. Свет поступал лишь от фонаря со двора. Ольга достала пачку сигарет и закурила.

Часы после дела…

Нервное напряжение и азарт улетучивались, уступая место раздумьям об этом самом деле.

Ольга была убеждена, что все ее жертвы были мразью. Их насчитывалось семь, включая сегодняшнего Мохначева. За шестерых ликвидированных она получила деньги. Исключение составил лишь некий мент.

Собственно, с него и началась ее, так сказать, профессиональная карьера. Майор милиции Шамонин был первым гадом, которого она отправила к праотцам. Он изломал жизнь не только ей, но и множеству других людей.

То, что он с ней сотворил, когда она попалась ему в лапы семнадцатилетней девчонкой, останется у нее в памяти до конца ее дней. Она и представить себе не могла, что человек в погонах, офицер, может позволить себе такое…

Практически все свое детство Ольга провела среди людей в погонах. Отец Ольги, армейский подполковник Сергей Николаевич Новиков, вел кочевую гарнизонную жизнь.

Мать Ольги, имевшая слабое сердце, умерла, когда девочке было шесть лет. Отец после смерти супруги так и не сошелся с какой-либо другой женщиной.

Одни не соглашались выходить замуж за отца-одиночку, да еще и перекати-поле. Иных он отвергал сам, так как считал, что они не подходили на роль воспитательницы Ольги. К тому же времени на личную жизнь у командира разведроты воздушно-десантной бригады особо не было.

Одним из первых он попал в Афганистан, воевал там немало, приезжая на родину для того, чтобы приходить в себя от очередных ранений.

Потом было несколько горячих точек: Карабах, Северная Осетия. Одним из первых его направили и в Чечню. Погиб он во время штурма Грозного, в январе 1995 года.

Кроме отца, в те дни погибло немало офицеров — его сослуживцев. Многих из них Ольга знала с детства. Все они относились к ней с неизменной нежностью и заботой, понимая, как тяжело приходится девчонке, росшей с шести лет без матери. Ей всегда были рады в любой гарнизонной офицерской семье, старались зазвать к себе и непременно чем-нибудь угостить.

Ольга, конечно, допускала, что где-то далеко, за пределами гарнизона, существуют несправедливость, подлость и люди, творящие зло. Но девочке казалось, что их не так много, что везде и во всем тон задают люди добрые и совестливые. Одним словом, самые лучшие. Позже, повзрослев, она поняла, что лучшим не очень-то дают ходу и что в ситуациях экстремальных смерть их находит первыми.

Первым в Чечне погиб старший лейтенант Бородин, высокий светловолосый парень, весельчак и балагур, неизменный вокалист-гитарист на всех офицерских пирушках. Затем погиб майор Аркадьев, с которым отец Ольги служил еще в Афганистане. Через три недели пришла весть о гибели отца…

Гибнут прекрасные люди. Остаются майоры Шамонины…

Ольга загасила в консервной банке, служившей пепельницей, бычок и закурила снова.

Оставшись без отца, она переехала из того места, где жила с ним, в некий город, имевший университет, и стала студенткой физфака. Именно тогда в ее жизни и произошла вторая большая трагедия. Но другого рода. Та, что как раз и была связана с поганым Шамониным.

В конце лета поздно вечером Ольга возвращалась домой по одной из центральных улиц города. Она шла от своей университетской подруги Лены. Вдвоем девчонки выпили бутылку домашнего вина, приготовленного из крыжовника Лениными родителями. За разговорами подруги засиделись допоздна. Гостье было предложено остаться ночевать, та согласилась, но около полуночи неожиданно с дачи приехали родители Лены. Квартирка была маленькой, и Ольга решила все-таки ехать к себе, дабы не стеснять хозяев. "К себе" — это в комнатку, снимаемую ею в одном из неблизких от жилища подруги домов.

За полночь обычный транспорт уже не ходил, поэтому Ольга вышла на центральную в этом не самом большом городе улицу — Московскую, где обычно стояли в ожидании клиентов таксисты и представители частного извоза.

Когда Ольга очутилась на углу Московской и Лермонтова, она, к своему удивлению, обнаружила, что машин было раз-два и обчелся. После того как частники заломили за доставку домой астрономические суммы, Ольга решила немного подождать. Таких денег у нее не было. Приходилось рассчитывать на то, что скоро, возможно, подъедут еще машины и можно будет выбрать для себя вариант более дешевых услуг.

Вот тут-то все и началось.

Ехавший по улице милицейский "уазик" остановился недалеко от Ольги. Из его окошка высунулся сержант и крикнул в сторону Ольги:

— Эй, ты, давай иди сюда!

Ольга оглянулась по сторонам и спросила:

— Это вы мне?

Сержант засунул голову обратно в машину и с усмешкой сказал шоферу:

— Смотри-ка, а она с юмором…

После этого он вылез из машины и подошел вплотную к девушке.

— Тебе, тебе говорю! Садись в машину, живо!

— Зачем? — удивилась Ольга.

— За надом, — осклабился сержант.

У него было крупное красное лицо и проглядывавшие сквозь фуражку рыжие волосенки.

— Мы с тобой профилактику проводить будем, — объяснил он.

— Не надо мне никакой профилактики, мне домой надо! — взмолилась Ольга. — Я потом точно ни на чем не уеду.

— Ничего, — еще шире осклабился сержант. — Мы тебя в гостиницу устроим. Без ванной, но с видом на Волгу. Из туалета.

Ольга пыталась протестовать и объяснить ему, что она торопится домой. Однако тот, не желая ничего слушать, вдруг изменился в лице и заорал:

— Давай быстро в машину! А то силой впихну!

Несмотря на внушительные габариты сержанта, на стороне Ольги было великолепное — усвоенное в гарнизонах — владение приемами рукопашного боя. И фактор внезапности. Все это и раньше, случалось, давало ей неоспоримые преимущества: никто никогда не мог ожидать от этой милой светловолосой, среднего роста девчушки быстрого, сильного и точного удара кулаком в корпус или ногой в голову.

И хотя Ольга не обладала крупным весом, который можно вложить в удар, она брала скоростью и точностью. Кроме того, у нее была чудная растяжка — она без особого труда, стоя на одной ноге, дотягивалась другой ногой до предметов, находящихся на уровне своей головы и выше.

Однако связываться с милицией Ольга посчитала неразумным. Кроме того, никакой вины она за собой не чувствовала. Поэтому, вздохнув, она поплелась в "уазик".

Внутри машины уже сидело несколько особ женского пола. И тут до нее дошло. Похоже, это была очередная милицейская акция по отлову проституток, работавших на улице.

"Господи, во в компанию попала!" — подумала Ольга.

Проститутки молча и равнодушно оглядели ее. Одна из них, та, что была постарше, сказала:

— Ну, мать, ты даешь! Это что, твой выходной прикид или ты только начинаешь?

Ольга осмотрела свои кроссовки, потертые джинсы, теннисную майку и сказала:

— Нормальный у меня прикид. А здесь я вообще случайно.

— Вот и доказывай теперь ментам, что ты не верблюдиха! Не повезло тебе, телка. Сегодня облава на нас по всему городу.

В милиции Ольгу вместе с ее спутницами присоединили к еще большей группе задержанных в разных концах города проституток. Ситуация начинала выводить ее из себя. Она принялась объяснять чуть ли не каждому милиционеру, что ее взяли по недоразумению, что она просто ехала домой от подруги.

Рядовые менты ограничивались фразами типа "Разберемся" и "Разговаривать будешь, когда тебя спросят". Они не очень церемонились с проститутками, некоторые из них выдергивали девчонок из клеток, где те стояли толпой, и уводили, как говорили, для допросов. Среди обитательниц клеток прошел слух, что после этих допросов отпускают.

Вот в этот-то момент и появился майор Шамонин. В тот день среди присутствовавших ментов он был самым старшим по званию. Ольга сразу кинулась к нему с просьбой разобраться в недоразумении и отпустить ее.

Майор оглядел просительницу медленным тяжелым взглядом с головы до ног, потом расплылся в улыбке и сказал:

— Ну пойдем, поговорим.

Он провел ее в одну из камер и спросил у сопровождавшего его лейтенанта:

— Там матрац-то есть?

— Есть, — ответил ухмыляющийся лейтенант. — Если что, зовите.

— Не надо, мы справимся, — ответил майор.

После того как дверь камеры захлопнулась, Ольга окончательно поняла, для какого допроса ее пригласили.

— Ну, давай, — сказал майор, — показывай, на что ты способна.

— Вы меня не поняли. Я действительно оказалась здесь совершенно случайно.

— Ну-ну, — надвигался на нее майор, — вижу, что начинающая. Хорошо, очень хорошо.

Шамонин расстегнул китель и бросил его на стоявший рядом стул.

— Что вы делаете?! Вы меня не поняли. Я не проститутка.

— Молодец, молодец… Люблю молоденьких. Они еще не такие растасканные.

Майор не слышал того, о чем говорила Ольга. Он был весь в похотливом возбуждении.

Его руки забегали по телу Ольги, глаза замаслились.

— Да прекратите вы! — закричала Ольга, оттолкнув майора.

Шамонин отступил на несколько шагов и бросил:

— Молодец, молодец. Умеешь заводить… Ничего, через пару часов отпустим тебя домой. А если будешь умницей, то и отвезем.

Он снова приблизился к Ольге, и та его опять оттолкнула. Глаза Шамонина начали наливаться кровью.

— Ты что, дурить меня будешь, гадючка?! — прохрипел мент, влепив ей со всего размаха пощечину.

Ольга отлетела на топчан, а майор, приблизившись к ней, норовил ударить ее еще раз. Но она нырнула под его руку и воткнула в майорский пах свое колено. Шамонин издал звук, представлявший собой нечто среднее между визгом и ревом. Однако это нечто тут же было заглушено еще одним ударом Ольги сомкнутыми в замок руками — сверху по шее.

Майор уткнулся лицом в топчан. Послышалось мычание. В следующее мгновение дверь камеры открылась, вовнутрь влетели двое милиционеров.

— Товарищ майор, товарищ майор! — закричал один из них, недоуменно глядя на корчившегося на топчане начальника.

— Ты что с ним сделала, стерва? — рявкнул другой.

— Ничего, — буркнула Ольга, — он сам полез. Я его десять раз предупреждала.

Милиционеры подхватили майора под мышки и повели из камеры. Ольга осталась одна.

В томительном ожидании она провела несколько часов. К ней никто не заходил и на ее крики не отзывались.

Она подозревала, что, так сказать, продолжение следует. И не ошибалась. Дверь в камеру открылась, и вошли трое здоровенных ментов с резиновыми дубинками в руках.

Самый верзилистый, тупо смотря на нее, приказал:

— Раздевайся.

Ольга молчала. Тот стал надвигаться на нее. Она схватила лежавший на топчане китель майора и, швырнув его ему в морду, кинулась к двери. Единственной ее целью было позвать на помощь ну хоть кого-нибудь. Хотя она сама толком не понимала, до кого здесь можно было докричаться.

Один из бугаев, замахнувшись на нее дубинкой, получил удар пяткой в челюсть и рухнул на пол. В тот момент, когда Ольга уже была в дверях камеры, она столкнулась с Шамониным. Секунду они смотрели в глаза друг другу. И тут ей на голову сзади обрушился удар. Она упала.

Все дальнейшее вспоминалось как в полусне. Сознание лишь иногда возвращалось к ней, тем самым лишь увеличивая муки. Ее отволокли на топчан и с нарочитой грубостью раздели.

Милицейские гориллы сначала долго избивали Ольгу дубинками, а затем ее изнасиловал майор Шамонин.

Очнулась бедолага уже на следующий день в больнице. Оказалось, что ее неприятности не закончились. Врач сообщил, что она была привезена милиционерами. Они указали в рапорте, что побои нанесли ей во время облавы на проституток вынужденно, так как она оказала милиционерам злостное сопротивление. Более того — нанесла им телесные повреждения.

Против нее готовилось возбуждение уголовного дела. Немного позже пришло сообщение из университета о ее отчислении за аморальное поведение.

Спустя месяц пребывания Ольги в больнице по ее душу явился участковый милиционер. По секрету он сообщил, что если она не будет выступать против милиции, то Шамонин готов отозвать свое заявление на нее. Участковый добавил, что она все равно ничего сделать не сможет, так как факт ее изнасилования доказать невозможно. Кроме того, действительно имеются свидетельские показания о том, что она нападала на милиционеров. Помимо самих "пострадавших", этот факт засвидетельствован показаниями нескольких проституток.

Пожилой участковый почти по-отечески посоветовал Ольге:

— Лучше не поднимай бучу. А то как бы хуже не было. Шамонин влиятельный человек. Им ничего не докажешь.

После выписки из больницы неделю Ольга провела в своем доме в одиночестве, стараясь никого не видеть и ни с кем не разговаривать. Вот тогда-то она и приговорила майора Шамонина, поняв, что другого ей ничего не остается.

Она знала, что ее отец хранил в погребе гаража, находившегося в одном из подмосковных городков, оружие, привезенное из российских горячих точек. Как-то раз она, придя в гараж за картошкой, заинтересовалась большим пакетом, в котором увидела завернутые в промасленную тряпку несколько пистолетов.

Свой выбор она остановила на большом армейском пистолете Стечкина. Оставалось выбрать место расплаты с Шамониным и не промахнуться.

Глава 4

Игорь поднял телефонную трубку и набрал номер. Ее долго никто не брал. Наконец гудки прекратились, и он услышал картонный голос автоответчика: "К сожалению, нас нет дома. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала…"

"Александр, это Игорь звонит. Мне срочно надо с тобой переговорить. Перезвони мне".

Игорь положил трубку и усмехнулся. Конечно, теперь хрен кого выцепишь. Все включили автоответчики.

Он сделал еще несколько звонков своим бывшим приятелям. Однако везде слышал либо автоответчики, либо вежливые расспросы жен о том, "кто его спрашивает". Получив ответ на свой вопрос, они тут же говорили, что "его нет дома, но, когда он будет, обязательно передам".

После серии звонков Игорь понял, что звонить бессмысленно. Он закурил, раздраженно бросив на стол зажигалку.

"Черт, когда же началась вся эта непрерывная череда неприятностей?"

По всему выходило, что началом бед можно было считать удачно проведенную сделку по скупке акций некоего молочно-консервного комбината. Неожиданно для всех это бывшее государственное предприятие, приватизировавшись, стало прибыльным. К нему потянулись разного рода теневые структуры. В связи с этим дирекция комбината поручила Игорю, как человеку, имевшему свои интересы в биржевом деле, скупить акции, чтобы подстраховаться на случай попытки приобретения кем-либо контрольного пакета этих самых акций. Акции свободно "ходили" на рынке и до последнего момента никому были не нужны.

Игорь подошел к делу энергично и даже творчески. Он блестяще организовал работу, в результате чего в руках дирекции комбината оказался требуемый пятьдесят один процент акций.

Давление на Игоря стало оказываться уже в ходе проведения сделок. Сначала были просто звонки "неизвестных доброжелателей", рекомендовавших ему не связываться с этим делом. Игорь не реагировал.

Потом пошли откровенные предложения людей, ведущих параллельную с ним работу насчет перекупки акций по достаточно выгодной цене. Игорь отказался. Он твердо знал, что если хоть раз подведет клиента, его репутация коммерсанта может непоправимо пострадать.

Когда "доброжелатели" уже дозревали до серьезных угроз, было поздно. Дело с контрольным пакетом акций для комбината было успешно завершено.

Похоже, Игоря недооценили. А когда хватились, то решили так или иначе отыграться. Об этом его и предупредили по телефону.

Игорь не придал звонку особого значения, посчитав его проявлением обычной эмоциональной реакции проигравшей стороны. Ему удалось узнать, что это мало кому известная частная фирма, лишь недавно зарегистрировавшаяся.

Через месяц после звонка у Игоря угнали машину, темно-синий БМВ, которую найти так и не удалось.

Почти сразу после этого сорвалась крупная сделка, и он понес существенные убытки. Партнер, с которым Игорь постоянно имел дело, неожиданно отказался от каких бы то ни было контактов. Игорь вынужден был заплатить крупную неустойку.

Далее последовал период относительного затишья. Дела шли ни шатко ни валко, ни особо выгодных сделок, ни крупных неприятностей не было.

И тут, как-то чересчур неожиданно, на фирму Игоря нагрянула налоговая полиция. По форме визит напоминал скорее наезд бандитов. Были арестованы счета и изъята важная документация, которую впоследствии так и не вернули, объяснив тем, что якобы потеряли. Кроме того, фирму подвергали крупным штрафным санкциям, которые Игорь собирался, правда, оспорить в суде.

Для этого требовались, однако, время и деньги. Финансовые ресурсы фирмы были серьезно подточены. К тому же весь период вынужденного простоя Игорь, естественно, продолжал платить арендную плату и зарплату сотрудникам.

Наконец удача улыбнулась ему. Позвонил старый знакомый, который сообщил, что есть возможность совершить крупную сделку по покупке ценных бумаг Южно-Сибирской железной дороги.

Сделка была, пользуясь терминологией бизнесменов, "верняк". Дело — за деньгами. Такой крупной суммы, как двести миллионов рублей, у Игоря не имелось. Требовалось взять кредит.

Поисками кредитов у Игоря всегда занимался его заместитель — Алексей Пчелкин. Он сообщил ему, что нашел банк, который предоставляет кредит в срочном порядке, но под залог.

Игорь заложил свою квартиру. Оставалось обналичить деньги и приступить к скупке ценных бумаг.

И вот тут-то и произошли события, загнавшие Игоря в угол. Он с точностью помнит тот день, когда после обеда в его кабинет зашел Пчелкин и сообщил:

— У нас серьезные проблемы.

— В чем дело?

— Финансовая компания тормозит с отдачей налички.

— Почему?

— Не знаю, — пожал плечами Пчелкин.

— Что за финансовая компания?

— В том-то все и дело. Какие-то новые ребята. У них был самый низкий процент обналички.

Игорь выяснил, что Пчелкин, получив деньги от банка на расчетный счет, переправил их финансовой компании "Лотто": обычная операция по переводу безналичных денег в наличные. Деньги переводились за покупку акций финансовой компании.

Да, по сути это была фиктивная сделка, преследовавшая цель получить наличные деньги. Через день фирма выкупала свои акции назад по цене на пять-десять процентов ниже продажной, но платила при этом наличными.

Однако "Лотто" тянула с выплатой.

Следующую информацию, которую получил Игорь, можно было считать заключительной точкой в афере. Дело в том, что договор, заключенный его замом, не предусматривал срока и условий выкупа финансовой компанией "Лотто" своих акций. Игорь совершенно четко сознавал, что его банально "кинули", использовав при этом нерадивость Пчелкина.

Он немедленно направился в "Лотто" на беседу с директором компании по фамилии Сурчалов. Его встретил молодой рыжеволосый мужчина в очках и с веснушками на носу. В разговоре с Игорем он был сама любезность.

— Да-да, мы понимаем… Но, к сожалению, пока не можем выкупить этих акций. Да, у вас свои сложности… Но кому сейчас легко живется? — Сурчалов "нарисовал" сочувственную улыбку. — Как только наша компания будет иметь возможность выкупить акции, мы немедленно сделаем это. Цена определена. Срок выплаты будет зависеть от финансового положения "Лотто" и от приоритетов ее развития.

Игорь молча сидел в кресле напротив Сурчалова и после некоторой паузы произнес:

— Таким образом, можно сказать, что вы нас "кинули"?

— Я не хотел бы использовать подобные термины в нашей беседе.

Напряжение, скопившееся внутри Игоря за последние несколько месяцев, прорвалось наружу. Он вскочил на ноги, уперся руками в стол и заорал в лицо Сурчалову:

— Ты что же, сука, хочешь сказать, что вот так просто можно "наколоть" меня на двести миллионов и я после этого оставлю тебя в покое?

Лицо Сурчалова стало холодным и непроницаемым.

— Мы действовали по закону, — сказал он и нажал кнопку под столом.

Через полминуты в кабинет влетели двое охранников и усадили Игоря в кресло.

— Нет-нет, — сделал жест рукой Сурчалов, — уведите его вон отсюда. Этот господин не умеет себя вести.

Пока охранники тащили Игоря по коридору, он безуспешно пытался вырваться из их крепких объятий и кричал:

— Нет, я это так просто не оставлю! Ты мне вернешь все до копейки, козел рыжий!

Глава 5

Дальше события стали развиваться со стремительностью скатывающейся с гор снежной лавины.

Игорь еще не успел подумать, какие меры предпринять в отношении "кидал", как по возвращении домой поздним вечером того же дня его встретили в подъезде двое парней. Один подошел к нему вплотную и зажег перед его лицом зажигалку.

— Он? — спросил второй.

— Он, — ответил парень с зажигалкой.

После чего, загасив огонь, ударил Игоря под дых. Игорь упал на бетонный пол. Затем бандиты стали методично "обрабатывать" тело поверженного ногами. Работали они профессионально, по принципу: "Не убить, но покалечить".

Когда Игорь, казалось, перестал подавать признаки жизни, они остановились. Один из них снова чиркнул зажигалкой. В свете огня сверкнуло лезвие бритвы.

— Массаж мы ему уже сделали, сейчас еще немного подбреем, и будет полный порядок.

Бандит полоснул бритвой Игоря по уху. Лицо сразу обильно залила кровь.

— Ну вот, мужик, — сказал "цирюльник", вытирая об одежду Игоря лезвие, теперь ты, надеюсь, понял, что вести себя надо прилично. Второго урока ты уже не переживешь.

Парочка вышла из подъезда.

Игорь, с огромным трудом поднявшись, прижав к уху носовой платок, поплелся в квартиру.

Несколько дней Игорь не выходил из дома, пока наконец до него не дошла еще одна суровая весть.

"Бонус-банк", в котором он брал кредит под залог квартиры, занял неожиданно жесткую позицию. За неделю до истечения срока кредита банк объявил, что не намерен ждать больше ни дня. Более того — реализует заложенную квартиру, как только окончится срок возврата денег.

Игорь отправился еще на одну аудиенцию — теперь уже к президенту банка Владимиру Маркову.

Марков, невысокий плотный мужчина средних лет с большими залысинами, был президентом банка со дня его основания. Он скептически посмотрел на заклеенное пластырем лицо Игоря и произнес:

— Нуте-с! Внимательно вас слушаю.

Игорь никогда не имел раньше дел с этим банком и на особое снисхождение не рассчитывал. Он изложил свою позицию, попросив банк отсрочить погашение кредита под процент и дать ему возможность самому реализовать залог. Игорь рассчитывал, что, продав свою квартиру самостоятельно, он хоть как-то сохранит возможность заниматься бизнесом.

Неожиданно Марков согласился с визитером, заявив при этом, что процент за каждый день отсрочки будет повышен.

Как только были оформлены необходимые бумаги, Игорь начал энергично искать покупателя на квартиру. Но и здесь через некоторое время он заметил явные странности. Покупателей нашлось довольно много, почти все были заинтересованы в сделке, но в последний момент отказывались от нее без каких-либо обоснований.

На попытки Игоря снизить цену никто даже не реагировал. Он все отчетливее понимал, что и эта его неудача отнюдь не случайна.

Между тем вскоре в его доме объявились люди, заявившие, что представляют интересы "Бонус-банка". Они вынуждены выселить из квартиры живущих здесь и потребовать выплаты процентов по залогу.

— И еще хорошо добавить нам лично "на молочишко", — ухмыляясь, подытожил амбал с двумя золотыми коронками во рту.

Игорь созвонился с Марковым, но тот ответил без обиняков:

— Больше нам разговаривать не о чем. С вами будут контактировать мои представители.

Игорь решил отступить от недавно принятого им правила — не обращаться к кому бы то ни было из недавних друзей-приятелей за помощью. Ему пришла в голову идея попытать счастья с бывшим одноклассником, возглавлявшим один из городских ломбардов. На сей раз он позвонил ему не домой, а в офис. Несмотря на поздний час, Сергей Коротков был на месте.

— Здравствуй, это Игорь.

— Привет, — несколько уныло поздоровался Коротков.

— У меня дело.

— Да-да, я понимаю, — стал мяться Сергей. — Но ты знаешь, сейчас настолько тяжелое положение. Тебе, видимо, бабки нужны, а у меня тут свои проблемы…

— Нет, ты не понял. У меня деловое предложение. Я хочу заложить тебе свою дачу.

— Да? — удивился Сергей. — Дело зашло уже так далеко?

— Зашло.

— Да, подсел ты… Что ж, единственное, что я могу сделать, это дать тебе не грабительский, а нормальный залог под дачу. И ссудный процент установлю не очень большой. Ну а если не разрулишь, — Коротков вздохнул, — не обессудь. Дачу отберу. Сам понимаешь — бизнес.

— Я все понимаю. Спасибо и на этом. От других вообще ничего не добился.

— Ты знаешь, их можно понять. Честно говоря, я и сам не очень хочу ввязываться — ты каким-то серьезным людям дорогу перебежал. Поэтому за тебя так круто и взялись. Иначе все, что с тобой происходит, не объяснишь. Надо было быть осторожным. А ввязываться сейчас за тебя — свою задницу подставлять. И все же то, что обещал, — сделаю.

— Да, спасибо, — сказал Игорь. — Завтра я подъеду к тебе в офис.

— Давай…

…Игорь вышел из дома в десять утра. Он направился к автомобильной стоянке недалеко от двора. Когда до стоянки оставалось метров двести, около него затормозила белая "девятка".

Из машины высунулась знакомая рожа представителя главы "Бонус-банка" с золотыми фиксами.

— Здорово, земляк! — сказал он. — Ну что, решил вопрос?

Игорь угрюмо посмотрел на него и сказал:

— Почти. Надо кой-куда проехать и вообще.

— Садись. Мы тебя подвезем.

На общей стоянке возле дома его ждала машина, взятая им напрокат у приятеля отца. Он иногда пользовался ею — сорок первым "Москвичом" — после того, как угнали его БМВ. Поэтому ему ни к чему были услуги макаровцев. Но те, заметив его колебания, решительно настаивали:

— Садись, садись. Заодно по дороге и поговорим.

Фиксатый вышел из машины, пропуская Игоря на заднее сиденье, где уже сидел еще один амбал.

— Куда мы едем? — спросил Игорь, оказавшись зажатым с двух сторон "опекунами".

— Сначала к нам в офис.

— А потом?

— Потом в другое место. Ты там поживешь недельку-другую.

— Зачем это?

— Затем, чтобы твой папаша не тянул с оформлением закладной.

— Какого черта впутывать сюда отца? Я же сказал, что сам все оформлю!

— Мы тебе не доверяем! — отрезал фиксатый.

— Вы с ума сошли! Отец же сердечник, ему будет плохо, если он узнает, что меня похитили.

— А мы тебя и не похищаем. Мы тебя просто в гости приглашаем…

Глава 6

Перед самым утром на станции техобслуживания Ольге все же удалось заснуть, но не более чем на час. Ее разбудил старик-осетин:

— Вставай. Уже семь.

— Да, сейчас.

Она скинула с себя шинель, надела куртку и не без удовольствия заметила, что старик уже вскипятил воду и поставил на стол банку растворимого кофе. Выпив кофе, она в половине восьмого зашла в один из ангаров станции техобслуживания, где уже копошился с какой-то старенькой "ауди" мастеровой мужик.

— До метро не подбросишь?

Мастер завел бывшую еще вчера Ольгиной "шестерку" и, плавно тронувшись, двинул машину по направлению к станции метро "Выхино".

Через полчаса Ольга уже была на Павелецком вокзале и, постояв немного в очереди, купила билет домой. В город, где и развернулись основные и весьма драматические события ее послестуденческой, взрослой жизни…

В поездах она обычно ездила в плацкартном вагоне, хотя вполне могла позволить себе купе и СВ. Но в СВ и в купе попутчики обязательно будут заводить разговоры, к чему Ольга сейчас была явно не расположена. А в плацкарте — вроде бы как не очень комфортно, зато легче затеряться среди людей.

До поезда оставалось еще больше пяти часов, и Ольга решила побродить по Москве. Она поехала в центр, прогулялась по Тверской, прошла на Красную площадь, купила себе в ГУМе понравившиеся ей блузку и джинсы.

Заняв свое место в вагоне, Ольга внимательно осмотрела попутчиков. Ничего особенного: две старушки, семейная пара, женщина-челночница, обложившая всех их своими тюками. Ольга помогла челночнице распихать ее сумки, обменялась дежурными фразами со старушками, уступив одной из них свою нижнюю полку. А как только поезд тронулся, она забралась на верхнюю полку и принялась читать купленный на вокзале детектив, написанный какой-то молоденькой женщиной по фамилии Марина Серова. Через час чтения Ольга заснула.

Проснулась она среди ночи абсолютно бодрой. Все крепко спали, за исключением мешочницы, которая бдительно следила за своими баулами. Ольга отправилась в тамбур покурить.

За окном мелькали лишь слабо освещенные огнями поезда голые стволы деревьев. Под стук колес воспоминания снова накатили на Ольгу. Так было уже не раз. После каждого дела она снова и снова вспоминала события теперь уже трехлетней давности, так круто изменившие ее жизнь.

Тогда в голове у нее было лишь одно — нельзя позволить Шамонину остаться безнаказанным.

Слежка за ним продолжалась три недели. Ольга досконально изучила, так сказать, режим его дня. По результатам ее наблюдений получалось, что майор милиции домой возвращался обычно поздно.

Каждую субботу он бывал либо в ресторане, либо в бане. Причем в компании людей, которые если и могли иметь отношение к правоохранительным органам, то только в качестве их клиентуры.

Место у бани представлялось неудобным для расправы. Перед ее входом была широкая открытая площадь, всегда заполненная народом.

Поджидать Шамонина у его дома Ольга сочла также неприемлемым: ее могли заметить жильцы. Кроме того, майора почти всегда сослуживцы провожали до подъезда, а порой, когда он был в сильном подпитии, — и до дверей квартиры.

Отрезок времени между отъездом провожавших и восхождением майора на его второй этаж был слишком небольшим, чтобы успеть устранить гада.

Место у ресторана "Арагви", привычного Шамонину, Ольга нашла наиболее подходящим для своей цели. Ресторан, в котором мент по субботам пьянствовал с какими-то кавказцами, находился на территории городского парка. Заведение было окружено газоном, по периметру которого рос густой кустарник, где в сумерках не составляло труда спрятаться.

В очередную субботу, убедившись, что майор отправился в "Арагви", Ольга проследовала за ним и уже ближе к вечеру обосновалась в наиболее подходящем месте кустарника.

Она не сомневалась, что промаха не будет. Главным было не пропустить сам момент выхода Шамонина из ресторана. Крыльцо представляло собой единственное освещенное место, на котором можно было четко видеть живую мишень. Ожидание было долгим, но наконец посетители ресторана начали расходиться.

На крыльце появился Шамонин. Он вышел не один. Рядом с ним был какой-то человек сорока — пятидесяти лет. Тот, видимо прощаясь с майором, пожал ему руку. Шамонин раскланялся и пошел вниз по лестнице.

Как только он достиг нижней ступеньки, раздался грохот пистолетной стрельбы. Ольга выстрелила из "стечкина" три раза и ни разу не промахнулась. Все три пули попали майору в голову. Лицо ублюдка было превращено в кровавое месиво.

В какой-то момент после выстрелов люди, сходившие с крыльца, оцепенели. Первым опомнился кавказец, вышедший из ресторана вместе с Шамониным и успевший перед выстрелами сделать всего несколько шагов от крыльца. Он что-то гаркнул на своем языке окружавшим его людям и указал в направлении кустов.

В этот момент Ольга уже покинула засаду и устремилась в глубь парка. Уже на бегу она осознала, что совершила ошибку, непростительную для профессионала. Нельзя было начинать дело, не изучив предварительно место проведения акции с доскональной точностью. Парк Ольга знала плохо. Кавказцы, в отличие от нее, неплохо здесь ориентировались. Пока она бежала извилистыми асфальтовыми дорожками, преследователи — трое мужчин — сократили путь и поджидали ее в неожиданном для нее месте парка. Ольга получила удар палкой по ногам.

Она упала. В следующий момент все трое навалились на нее, выбив из руки пистолет. Она поняла, что это конец.

Нападавшие были профессионалами и хорошо знали свое дело. Ее руки жестко связали ремнем за спиной. Один из кавказцев аккуратно двумя пальцами поднял пистолет с земли и, обернув его носовым платком, положил за пазуху.

— Иды вперод, тыхо, — сказал он, толкнув ее сзади кулаком.

К своему удивлению, Ольгу отвели не к месту покушения на майора, а совсем в другую часть парка. Подойдя к трансформаторной будке, один из сопровождавших юную мстительницу сказал: "Сыди здесь", — и, впихнув ее внутрь, запер дверь.

В будке Ольга просидела почти до самого утра, слыша, как парк прочесывают милиционеры. Они были и у трансформаторной будки, но, видимо, никому и в голову не пришло заглянуть в нее.

Эта беготня по парку закончилась перед рассветом. Похоже, менты, убедившись в том, что киллер ушел за пределы парка, прекратили поиски.

Ольга совершенно окоченела. Еще бы — на дворе стояла осень. Руки, связанные ремнем, занемели и затекли. Она уже не могла терпеть холода и боли в суставах. "Хорошо, если убьют сразу", — подумала Ольга. Пережить еще раз то, что сделал с ней убитый ею Шамонин, она бы не смогла, не сойдя при этом с ума.

Наконец замок будки заскрипел, дверь открылась, и внутрь зашли все те же трое кавказцев. Не развязывая ей рук, они подтолкнули ее к выходу и усадили в стоявшую рядом с будкой машину. Везли ее не очень долго — минут пятнадцать. В машине было достаточно тепло, и Ольга немного отогрелась.

Сопровождавшие ее люди всю дорогу хранили молчание. Она попросила их развязать руки, но они на это никак не отреагировали.

Между тем машина остановилась перед двухэтажным кирпичным домом, который заметно выделялся на фоне соседних деревянных построек. Автомобиль въехал во двор и остановился. Ворота за ним тут же закрылись.

Ольгу вытащили из машины и повели к входу в дом. Минуту-другую она петляла по неосвещенным коротким коридорам, в которых, как ей показалось, мог заблудиться даже хозяин. Затем ее подвели к металлической двери, что немало удивило ее, так как дверь была внутренней.

На табуретке у этой двери сидел мужчина. В руках он держал бесприкладное помповое ружье с плавающим цевьем. Один из сопровождавших что-то сказал ему. Тот посмотрел на Ольгу и кивнул головой.

Кавказцы открыли дверь.

Ольга оказалась в довольно темном помещении без окон, тускло освещенном светильниками. Прямо перед ней, развалившись на диване, сидел тот самый мужчина средних лет, с которым Шамонин незадолго до своей смерти прощался на крыльце ресторана "Арагви". Рядом с диваном располагался невысокий стол, на котором стояли бутылка красного вина, ваза с фруктами и еще несколько тарелок с какой-то снедью.

Мужчина поднял бутылку, налил себе стакан вина и, не отрывая от Ольги глаз, выпил его.

— Развяжи ей руки, — сказал он одному из приведших ее сюда. Говор был русский с едва заметным акцентом.

Тот тут же выполнил приказание. Ольга начала растирать затекшие руки, морщась при этом от боли.

— Садись, девушка, — мужчина жестом пригласил ее за стол. — Нам есть о чем поговорить. Меня можешь звать Гиви. А тебя как зовут?..

— Ольга, — ответила она.

Так она впервые познакомилась с еще одним человеком, сыгравшим серьезную роль в ее жизни. Это был Гиви Гурулия, вор в законе, один из влиятельных авторитетов преступного мира этого города.

Глава 7

Ольга подошла к столу и бросила перед Гиви свежую московскую газету.

— Гиви, — улыбаясь, сказала она, — здесь есть для тебя интересная информация.

Гиви оторвал свою широкую спину от дивана и, протянув руку за газетой, спросил:

— Правду говоришь?

— На последней странице. В разделе "Преступления и происшествия" есть статья о твоем знакомом, Мохначеве Вадиме Викторовиче. Увы, парню не повезло он поймал бровями три пули и сейчас проходит санэпидемобработку перед отправкой в рай.

— Этот в рай не попадет, — возразил Гиви и снова откинулся на спинку дивана.

Ольга точно не знала, сколько лет Гиви. Но приблизительно ему можно было дать пятьдесят. С виду он напоминал больших размеров пластмассовый комод, побывавший в пожаре и поэтому оплывший. Одет он почти всегда был в просторную рубашку с короткими рукавами. Волнистые редеющие волосы были седы и почти никогда не причесывались. Примечательными во внешности Гиви можно было назвать только его большие глаза. Их выражение постоянно менялось. В какой-то момент они были жесткими и гипнотизирующими, как у удава перед кроликом. В какой-то искрящимися радостью.

Гиви взял газету и раскрыл ее на последней странице.

— Так-так, вот что про него пишут: "Позавчера в Переведеновском переулке неизвестным киллером был застрелен 32-летний Мохначев, ранее занимавшийся бизнесом. Он возвращался из казино со своей спутницей, некоей Натальей Г., с которой познакомился тем же вечером. По заключению экспертов, киллер поджидал жертву на верхней лестничной клетке, ведущей на чердак. Спутница убитого уверяет, что не видела никого около квартиры. Когда Мохначев пропустил ее внутрь квартиры, киллер выпустил в жертву три пули из пистолета ПСМ с глушителем. Смерть наступила мгновенно от полученных трех пулевых ранений в голову. Киллер тут же скрылся. Однако у милиции есть основания полагать, что это мужчина невысокого роста, худощавого телосложения, одетый в короткую кожаную куртку, брюки темного цвета и вязаную шапку. Мотивы преступления, по мнению милиционеров, связаны с прошлой деятельностью Мохначева, которую можно смело назвать мошеннической. Возглавляя в свое время акционерное общество "Блик", которое по сути было финансовой пирамидой, он брал деньги у населения под высокие проценты. Однако через несколько месяцев фирма разорилась. Ее глава не поспешил расплачиваться с клиентами, объявив, что денег у него нет, и не объяснив, куда же они делись. Пока шло разбирательство, связанное с этим делом, Мохначев исчез. Обманутые вкладчики подали на него в суд, и бизнесмен был объявлен в розыск. Но ему очень долго удавалось скрываться от правоохранительных органов. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, однако милицию опередили неустановленные лица, имевшие к дельцу претензии. В квартире Мохначева было обнаружено пятьдесят тысяч долларов. Эти деньги, по всей вероятности, будут распределены между частью обманутых вкладчиков АО "Блик". Сам же Мохначев уже никогда не расскажет, где находятся основные денежные средства, украденные у населения".

— Видишь, какой плохой человек! — сказал Гиви, бросая на стол газету. — Скольким людям деньги должен! Сколько старушек без последних сбережений оставил!

— Гиви, скажи, — спросила Ольга, беря из стоящей на столе вазы ветку винограда, — только честно, сколько он должен был денег именно тебе?

— Я же говорил, что немного.

— А все же, сколько?

— Ты можешь не поверить, но пять тысяч долларов.

— Гиви, — поразилась Ольга, не донеся виноград до рта, — ты хочешь сказать, что за пять тысяч долларов ты можешь отправить человека на тот свет?

— Ты же отправляешь. За такие же деньги…

— Я другое дело, — Ольга бросила виноград на стол. — Я это не за деньги делаю. Я просто освобождаю землю от подобных тварей. А деньги беру у тебя потому, что каждый раз это делается и в твоих интересах тоже. За все надо платить.

Гиви налил себе своего любимого красного вина и сказал, медленно разделяя слова:

— Если бы он задолжал мне даже много меньше, то все равно бы поплатился.

— Не понимаю. Если бы ты послал к нему своих людей, он отдал бы тебе эти деньги.

— Э-эх, — зацокал языком Гиви. — Ты не понимаешь. Все дело в принципе. Если у тебя кто-то, взяв десять долларов, не отдает их и делает вид, что не брал денег, или говорит, что отдаст, когда сможет, то этот кто-то тем самым проявляет к тебе неуважение. Если ты на это не отреагируешь, то завтра к тебе придут и возьмут без спроса десять тысяч баксов. А послезавтра ты будешь уже никто, потому что к тебе придут и возьмут все.

— Да, у тебя возьмешь, пожалуй! — усмехнулась Ольга. — Целый взвод под ружье поставишь. А что касается Мохначева, то он, мне кажется, вернул бы долг. Тем более что деньги у него, как пишут, были.

— Этот шакал ошибся. Не уловил, с кем дело имеет.

— Да. Ошибся. А за ошибки надо платить, — задумчиво сказала Ольга.

Гиви допил вино, поставил фужер на стол и заметил:

— Ты сегодня разговорчива как никогда. И задумчива не в меру. Может, скажешь старику, о чем думаешь?

— Так, — после некоторой паузы ответила Ольга, — снова Шамонина вспомнила. Я тогда тоже, кстати, ошиблась. Сейчас бы убрала его по-другому. Теперь вот плачу.

— Тебе грех жаловаться. Разве это плата? Живешь в свое удовольствие.

— Ты что, считаешь, что я всю жизнь мечтала на вора в законе работать?

— У каждого своя судьба, — сказал Гиви. — Не жди в этой жизни справедливости. Ищи в ней свои интересы.

Гиви посмотрел на нее широко раскрытыми холодными глазами удава. Он снова налил вина и прищурился.

— Что тебе жаловаться! Ты работаешь, когда хочешь, выполняешь только те заказы, которые тебе нравятся…

— Да, человек, которого ты предлагаешь устранить, должен быть отпетым мерзавцем, и ты мне обязан это доказать. Поэтому твое "хочешь — не хочешь, нравится — не нравится" неуместно.

— О, молодая, горячая! — воскликнул Гиви. — Успокойся, остынь. Мы об условиях твоей работы договорились, и я этому следую. Кстати, вот оставшаяся сумма, которую я тебе должен за выполнение заказа.

Гиви вынул конверт и протянул Ольге. Она взяла его, не пересчитывая денег.

— Кстати, — сказала она, — ты мне обещал новые стволы…

— Будут, будут… На днях привезут.

— Ладно, я пошла…

Ольга встала и направилась к выходу.

— Если что, ты знаешь, где меня найти.

— Отдыхай, — сказал Гиви. — Молодец, сработала профессионально.

Он одобрительно улыбнулся и тут же, убрав улыбку, уставился на нее уже холодными глазами.

— Надолго из города не исчезай. Если соберешься уехать, предупреди.

— Слушаюсь! — с ехидцей, по-армейски отозвалась Ольга.

Однако Гиви, не обратив на выходку никакого внимания, серьезно сказал:

— Возможно, скоро будет еще одно дело.

— Ну вот когда будет, тогда и поговорим.

— Есть просьба, — сказал Гиви, когда Ольга уже взялась за ручку двери. — Третью пулю пускай в глаз.

— Не поняла…

— Треугольник на лбу — это уже фирменный стиль. Не надо, чтобы он стал следом.

Ольга на секунду задумалась и сказала:

— Хорошо, учту…

Гиви нажал на кнопку под столом, и замок в двери щелкнул, освобождая Ольге путь. Она черным ходом вышла из цитадели Гиви, которая служила ему одновременно и домом, и офисом, и отправилась к припаркованной недалеко "Ладе".

Ольга купила ее не так давно, хотя Гиви вполне мог подарить ей что-нибудь и покруче. Но скорее всего она отказалась бы от подарка, чтобы соблюдать подобие дистанции и даже независимости от Гиви. Хотя, конечно, подлинной независимости от работодателя на самом деле не могло быть.

Где-то у себя в тайнике Гиви хранил пистолет Стечкина, которым Ольга три года назад убила майора Шамонина. На оружии совершенно точно до сих пор сохранялись отпечатки ее пальцев.

Это было то самое обстоятельство, используя которое Гиви удалось уговорить ее работать на себя. Во всяком случае, Ольга тешила себя надеждой, что именно "уговорить".

Гиви только ей позволял разговаривать с собой достаточно вольно. Только ей он не приказывал, а убеждал ее делать то или иное. Так сложилось с их первой встречи. Уже несколько позже отстрела майора Ольга узнала, что Гиви, давая приказ своим подручным поймать девчонку, сразу объяснил им, что желает видеть ее живой. Именно он велел спрятать Ольгу от ментов в трансформаторной будке. И в дальнейшем Гиви всячески оберегал убийцу Шамонина, выжидая, пока дело о покушении на майора не спустят на тормозах.

Ольга помнила, как долго и изучающе смотрел Гиви на нее во время первой встречи:

— Ну что, девочка, рассказывай, зачем мента порешила?

Ольга поняла, что терять ей нечего, и рассказала все как есть. Гиви слушал долго и внимательно. При этом он все время следил за говорящей Ольгой пристальным холодным взглядом.

— А где так стрелять научилась? — спросил он, когда Ольга закончила свой рассказ.

— В армейском тире, на стрельбище. У меня отец военный, десантник. Погиб в Чечне.

Ольга потупила взгляд.

— Хорошо он тебя научил, — заметил Гиви. — А ты мне, девочка, сильно жизнь осложнила. Большие потери от тебя. Майор Шамонин моим хорошим приятелем был.

— Что, информацию вам кое-какую подкидывал? На своих стучал, небось?

— Э-эх, как ты просто судишь обо всем, — скривился в усмешке Гиви. — Ну да ладно… У тебя два выхода — или ты начинаешь устранять по моей команде того, кого я укажу, или вместе со своим пистолетом попадаешь к ментам. И тогда я тебе, искренне говоря, не завидую.

— А что ты им объяснишь насчет того, почему спрятал меня?

— А я ничего объяснять не буду. Да ничего и не надо объяснять. Я уверен, что менты дело до суда доводить не будут. Они тебя в камере повесят, предварительно пропустив сквозь строй. Они таких дел не прощают.

— А ты меня не пугай, — взвилась Ольга. — Я уже пуганая. Твой Шамонин сволочь был, и на тебя, его приятеля, работать не буду.

Гиви помедлил и сказал:

— Шамонин, конечно, падлой был. Но за него отомстят.

— Ну и черт с ним! Второй раз я живой не дамся. Зубами себе вены разорву. Но и на такого, как ты, работать не буду.

— Какого? — Гиви пристально посмотрел на нее.

Ольга хотела ответить резко, но потом передумала. Ведь на самом деле Гиви пока ей ничего плохого не сделал.

— Убивать по указанию уголовного авторитета я не буду, — упрямо заявила она.

Гиви еще раз посмотрел на нее, потом нажал кнопку под столом. В комнату вошел один из его людей.

— Отведи ее пока… — кивнул Гиви подручному. — Накормите, пусть отоспится.

Ольгу действительно накормили и заперли в одной из комнат, где была кровать и чистое белье. Она уснула мгновенно, едва коснувшись лицом подушки. Она не знала, сколько проспала до того, как ее разбудили, чтобы снова отвести к Гиви.

На этот раз он весь разговор вел уже по-другому. Он как бы особенно не давил на нее, а просто беседовал с ней. Говорил, что видит в ней честного человека, соглашался с тем, что таким всегда тяжело. А уж коль скоро какой-то мент даже после своей смерти загнал ее в непростую ситуацию, то глупо дергаться. Кроме того, Гиви дал ей понять, что после зоновской жизни ее и женщиной-то трудно будет назвать.

— Для тебя, даже если доживешь до воли, все будет закрыто, — сказал Гиви. — С тобой, кроме урок, и спать-то никто не будет. Кому нужна отсидевшая за убийство? У меня же ты будешь иметь все, а главное — свободу.

— Зачем мне такая свобода? Какой ценой? Я не убийца, я лишь отомстила мерзкому ублюдку.

— Таких много. Хочешь помочь людям избавить их от мерзавцев — я дам тебе шанс.

Такой разговор у Ольги с Гиви происходил не единожды. И в конце концов она согласилась на его предложение:

— Только прошу тебя перед каждым делом серьезно обосновывать необходимость устранения того или иного, как у вас говорят, клиента.

— Хорошо. Считай, что мы договорились.

Со времени той беседы прошло два с половиной года. Отстрел Мохначева был шестым заданием Гиви. До этого она убрала трех уголовных авторитетов, одного рэкетира и одного сутенера. И каждый раз Гиви рассказывал Ольге о том, чем занимались ее будущие жертвы. Об уголовниках особенно и толковать было нечего. Об их "художествах" писали в газетах. Рэкетир представлял собой молодого, но не по возрасту рьяного парня. Он стоял во главе банды своих сверстников, которые пытались оттеснить признанных авторитетов из секторов их неизменного влияния. После его смерти банда распалась. Подельники парня в основном были схвачены на мелочевке.

Иначе обстояло дело с сутенером. Ольга даже сочла необходимым специально сесть в потайной комнате, слушая, как несколько проституток жаловались Гиви на жестокие побои своего "доильщика". С блядями, кстати, Гиви не стал бы возиться, если бы одна из них не оказалась его землячкой. Она знала Ольгиного работодателя еще по Батуми, откуда он был родом. Гиви послал к сутенеру своих людей с предупреждением — мол, поубавь пыл, но тот не отреагировал. Тогда за дело взялась Ольга.

Что касалось Мохначева, то насчет него у Ольги были самые большие сомнения. Но и здесь Гиви убедил ее в правильности своего решения.

Ольга завела машину и поехала во дворец культуры авиастроителей на работу.

Она уже два года руководила здесь секцией каратэ для детей. Поначалу, когда она объявила об этом решении Гиви, тот отнесся к новости весьма прохладно.

Но Ольга настояла на своем: ведь ей же необходимо жить нормальной жизнью, а не пребывать в той или иной форме изоляции, проводя время в неустанных занятиях по стрельбе и рукопашному бою.

Именно так Ольга жила после заключения договора с Гиви, устроившего в одном из пустующих цехов металлургического комбината импровизированный тир и тренажерный зал.

Через два месяца занятий результаты, достигнутые Ольгой, поразили Гиви. Девушка с двух рук на уровне бедер с легкостью могла расстрелять мишень человека, находящуюся на расстоянии десяти шагов, не пустив практически ни одну пулю "в молоко".

Однако обычная жизнь не могла не брать свое. Гиви это прекрасно понимал. С другой стороны, именно этого он и боялся. Ведь оправившись от пережитого в истории с Шамониным и заживя нормальной жизнью, Ольга начнет постепенно выходить из-под его контроля и влияния. А этого допустить он не мог. Поэтому всегда тщательно следил за тем, что происходит с девушкой, какие мысли занимают ее в тот или иной момент.

Но Ольга и в этом не позволяла сужать пространство своей самостоятельности. Она сама снимала квартиры, требуемые конспирацией, лишь информируя Гиви об очередном новом адресе проживания. Кроме того, она сама решала, где ей отдыхать и каким образом. Неизменно было лишь одно: как только являлся нарочный от патрона с сообщением о надобности в ней, Ольга немедленно представала перед Гиви…

За ведение детской секции во дворце культуры ей платили очень мало. Но это не имело никакого значения. Дети, сами того не подозревая, значили очень много в ее жизни. Возиться с ними доставляло ей удовольствие. Это была своего рода душевная релаксация после всех стрессов, которые ей доводилось испытывать в ее второй, тайной от других жизни.

Ольга припарковала машину недалеко от дворца культуры и, легко поднявшись по широким ступенькам, вошла в здание. Она направилась в кабинет своей непосредственной начальницы, Марии Николаевны Холмогоровой, отвечавшей за работу с детьми.

— Здравствуйте, Мария Николаевна, — бодро поздоровалась Ольга.

— Олечка, здравствуй, — улыбнулась в ответ Мария Николаевна. — Ну, наконец-то… Как съездила? Как тетушка?

— Спасибо, хорошо. У тетки все нормально.

— Ну и слава Богу!

— С завтрашнего дня могу начать работать. Так что давайте объявление.

— Да, родители уже приходили, спрашивали. Дети рвутся на занятия.

Ольге очень нравилась эта немолодая женщина, всю свою жизнь посвятившая хлопотам с мальчишками и девчонками. Личная жизнь Марии Николаевны не сложилась. После того как ее муж, будучи молодым, погиб в автомобильной катастрофе, она жила вдвоем с матерью, в последние годы очень тяжело болевшей старушкой.

В неудавшейся судьбе Марии Николаевны Ольга находила схожесть со своей жизнью. Сближала их и одинаковая и искренняя привязанность к своим подопечным во дворце культуры.

Подруг у Ольги не было. Тех, с кем она общалась во время учебы в университете, она видеть не стремилась. Они оставались в прежней жизни. И все тут. Новых приятельниц завести не удалось. Да Ольга и не очень к этому стремилась. Женщины всегда слишком любопытны и даже незначительное проникновение в заповедную жизнь Ольги могло поставить ее под удар.

Общение с Марией Николаевной отчасти компенсировало и эту незаполненность Ольгиной жизни.

— Как вообще твои дела? — спросила Холмогорова, закуривая сигарету. — Погода влияет?

— В каком смысле?

— Ну как же, весна, гормональные бури… Я уж думала, ты приедешь назад замужней женщиной.

— Нет, я об этом пока не думаю.

— И зря. Я тоже не думала. Сначала не хотела думать, а сейчас как-то и думать не с руки.

Мария Николаевна улыбнулась:

— Нет, надо тебя выдать замуж! Это точно! — категорично заявила она. — Только это должен быть крепкий мужчина. Обычному мужику ты в первой же семейной ссоре челюсть свернешь.

— Вот поэтому я и не спешу. Нормальный мужик с такой, как я, связываться не будет.

— В институт-то в этом году поступать будешь?

— Не знаю. Посмотрим. Пока мне и так неплохо живется.

— Ну-ну, — Мария Николаевна полускептически посмотрела на Ольгу. — Ладно, затрепалась я с тобой.

Она загасила сигарету в пепельнице и сказала:

— У меня дел по горло. Завтра приедет комиссия из города. Будут проверять, как мы работаем… Господи, времена меняются, а комиссии как шлялись, так и шляются! И все об одном и том же. Да, чуть не забыла… Зайди в кассу, там сегодня деньги есть. Можешь получить зарплату.

— Хорошо, — отозвалась Ольга.

Выходя через некоторое время из здания дворца культуры, она подумала: "Что ж, из дел осталось только пробежаться по магазинам — и домой". Мысль насчет "домой" явно не сделала ее бодрее.

"В логово одинокой волчицы", — мелькнуло у нее в голове. Правду говорит Мария Николаевна: "Возвращаться после долгой дороги в пустой дом — одно из самых тяжких испытаний для человека".

Ольга накинула на плечи сумку и рюкзак и отправилась в сторону небольшого рынка. Через полчаса она, основательно загрузившись продуктами, поехала в "логово".

Последние три месяца ей приходилось снимать однокомнатную квартиру в одной из многочисленных пятиэтажек Заводского района. Место это было достаточно глухое, проживали здесь в основном рабочие семьи невеликого достатка. Достоинством дома было то, что милиция здесь появлялась редко и соседи не очень-то интересовались друг другом.

Ольга оставила машину на одной из автостоянок недалеко от пятиэтажки и поднялась на свой четвертый этаж.

Весь вечер она занималась уборкой квартиры, стряпала на кухне. Она терпеть не могла беспорядка — видимо, сказывалось воспитание отца-военного. Знаменитые армейские стрелки на заправленной кровати у нее всегда были строго очерчены.

Готовить Ольга тоже умела хорошо. По крайней мере, когда отец, приходя со службы, ел то, что она ставила на стол, это ему всегда было по вкусу. Балагуря со своими сослуживцами, он иногда говорил, что не женится, — у него в доме и так есть великолепная хозяйка.

Ольга опять задумалась о своем странном житье-бытье, как бы вслед тому, о чем говорила Мария Николаевна. Неужели и ей придется коротать свою жизнь в одиночестве, ограничиваясь случайными связями с мужчинами? Вся Ольгина жизнь последних лет проходила в ожидании очередного посланника от патрона, передававшего ей еще один киллерский заказ Гиви.

Чтобы отбросить эти мысли, она включила маленький цветной телевизор, который перевозила с квартиры на квартиру. Он не очень-то помог. Ольга снова вспомнила слова Марии Николаевны о замужестве. Девушка оглядела кухню и попыталась представить себе, что сейчас, когда она стоит у плиты, какой-то мужчина сидит в углу, курит и терпеливо ждет, пока она приготовит ужин.

Эта мысль показалась ей скорее приятной, чем раздражающей. Наверное, тем и хороша совместная жизнь, что можно поделиться с другим человеком тем, что тебя волнует, выслушать его рассказ о том, как он провел свой день. Да мало ли что еще.

Только Мария Николаевна права — ей не каждый подойдет. За последние два года она пыталась сойтись с несколькими мужчинами. Но каждый раз это кончалось или ничем, или скверно.

Первый, кого Ольга пригласила к себе, был баскетбольный тренер дворца культуры, долго напрашивавшийся в гости.

Видимо, этот детина решил, что если она в конце концов согласилась на его визит, то, стало быть, уже готова на все. Едва они переступили порог ее квартиры, он тут же пошел в атаку, грубо тиская ее своими лапищами. Он не мог знать, что любой элемент насилия над собой Ольга воспринимала в штыки. Все завершилось тем, чем и должно было завершиться. Незадачливому ухажеру пришлось сначала скорчиться от боли на полу, а потом, ругая ее последними словами, с позором ретироваться.

Другие были иными. Однако каждый раз, когда логика свиданий вела к кульминации, Ольга чувствовала себя в роли насилуемой и с нетерпением ждала, когда все это закончится…

Продолжая рассуждать с самой собой о жизни с возможным избранником, она не могла не подумать о том, как будет объяснять ему свои отлучки. Что он скажет, если случайно обнаружит оружие. Откуда столько денег, если она работает скромным детским тренером… Нет, видимо, жизнь, отличная от теперешней, исключена. И надо прекратить терзать душу.

Помыв посуду, она обнаружила, что у нее на кухне скопилось много мусора. И несмотря на то, что время было за полночь, решила выйти с ведром во двор. Заодно немного и прогуляться, так как спать ей почему-то не хотелось. Она не спеша оделась и вышла из квартиры.

Когда вдруг на лестничной площадке между вторым и третьим этажом она увидела поднимающуюся ей навстречу группу парней, ей что-то подсказало неладное. Ольга замедлила шаг. Заметив ее, полуночники остановились и, встав, явно фиглярничая, в шеренгу, пропустили вниз.

Ольга мельком оглядела их. Ничего особенного, обычные бандитские рожи. "За исключением, может быть, одного", — подумала она, уже выходя из подъезда.

Молодой человек, стоявший между двумя другими, сильно отличался от них внешне. Интеллигентное выражение его лица еще больше подчеркивали сидящие на носу очки.

"Так, так!" — Ольга как бы прокрутила картину увиденного в обратную сторону. Молодой человек явно странно держал плащ. Тот не был перекинут — по принятому обыкновению — через руку, а находился посередине сцепленных рук.

Похоже, парень был в наручниках. А те двое его, что называется, конвоировали. На ментов они не походили, будучи много развязнее их.

"Да, дело-то там ни к черту. Наверное, парня ведут хорошенько тряхануть… Впрочем, мне что за дело! Ввязываться я не буду — препирайся потом с Гиви!"

Остудив этими мыслями всколыхнувшийся было в ней, так сказать, бойцовский инстинкт, она, выбросив мусор, вошла обратно в подъезд и стала подниматься к себе на четвертый этаж.

Но на площадке между вторым и третьим этажом кто-то сверху неожиданно бросился на нее. На рот Ольги легла широченная липкая ладонь. Затем она почувствовала, что ее схватили в охапку и, оторвав от пола, понесли на этаж выше. Один из напавших на Ольгу открыл ногой дверь квартиры, находившуюся этажом ниже ее жилья.

Ярость, охватившая девушку, была столь велика, что она, разжав челюсть, вцепилась зубами в руку, зажимавшую ей рот.

Бандит, понимавший, что кричать нельзя, дико выпучив глаза, приглушенно застонал. Как бы то ни было, Ольгу внесли в комнату и бросили на пол. В следующую секунду она увидела прикованного к отопительной батарее парня в очках.

Глава 8

Игоря привезли в офис фирмы, где он еще вчера был с визитом по своей воле. Его посадили в одну из пустующих комнат.

— В общем, так, — сказал ему золотозубый, — я не знаю, куда ты там направлялся, но у меня есть команда тормознуть тебя у нас.

И, усмехнувшись, добавил:

— До окончательного завершения сделки.

— Вы что, сбрендили? К чему все это? Я и так согласен на ваши условия: квартира плюс пятьдесят сверху. Эти деньги я получу, как только будет оформлена закладная на дачу.

— Их получит твой папаша, а ты будешь сидеть здесь.

— Почему, черт возьми?

— Потому, что у нас есть основания не доверять тебе… Вернее, не тебе, а твоему папашке. Больно уж он шустрый старикан. Да и ты тоже — еще тот шустряк.

— Я не понимаю…

— Хорошо, — усмехнулся золотозубый, — я тебе объясню. Вчера, пока ты по дружкам своим звонил — деньги искал, папашка твой в гости к одному своему приятелю отправился. А приятель этот — известный адвокат, со связями. В том числе и у ментов и гэбешников. Как бы бед не натворить… И тебе, и нам неприятности не нужны.

Игорь напряженно уставился глазами в пол. Он вспомнил, как вчера, после разговора, отец долго шаркал в своем кабинете, ходил взад-вперед, как всегда перед принятием какого-то решения. Потом вдруг собрался и ушел. Вернулся через несколько часов, снова заперся в кабинете и больше уже не выходил оттуда. Лишь утром вышел проводить сына.

Вчера Игорь, занятый безрадостными мыслями, не придал всему этому значения. Сегодня же, из обмолвки фиксатого узнав об отцовском визите к адвокату, четко представил, о ком шла речь. Отец навещал известного в городе юриста Александра Синержинского. Когда-то теперешние старики дружили семьями, однако после развода с матерью отец не часто виделся с давним приятелем.

Игорь с горечью подумал, что отец опоздал. Он сам некоторое время назад уже ходил к Синержинскому, и особого успеха этот визит не имел. Адвокат сказал, что законными средствами в этой ситуации помочь Игорю он не может. Однако обещал, что найдет людей, которые своими методами и за определенную сумму помогут в непростом деле.

Тогда Игорь отказался. Во-первых, он не стремился к контактам с людьми, обладавшими "своими методами". Можно было попасть из одной зависимости в другую. А во-вторых, расплачиваться за услуги ему было все равно нечем.

— Надо же! — бросил Игорь. — Зря отец так. Дайте я ему позвоню.

— Да, пожалуйста, — неожиданно вежливо отреагировал фиксатый. — Позвони папе, объясни ситуацию и попроси, чтобы он не делал глупостей и побыстрее оформлял закладную.

— Какого черта! — Игорь вскочил на ноги. — Старик просто ходил консультироваться к своему старому приятелю, и ничего больше.

— Сядь! — амбал грубо пихнул Игоря обратно на стул. — Вопрос решен! Ты остаешься здесь! Все!

И, немного помедлив, счел возможным пояснить:

— Это решаем не мы, а наш босс. До завершения сделки ты будешь сидеть у нас. Звони папашке!

Фиксатый протянул Игорю телефонную трубку. Игорь взял ее и набрал номер.

— Отец? Это я! Здесь снова изменились обстоятельства. Закладную будешь оформлять ты…

Игорю потребовалось немало времени, чтобы успокоить отца и объяснить ему, что он должен сделать. В конце концов их разговор подытожил золотозубый. Он вырвал у Игоря трубку и сказал:

— В общем, так, папаша! Твой птенчик в нашем гнездышке. Если ты хоть как-то дернешься, ему здесь будет не очень уютно. Делай то, что он тебе сказал, и быстро, если хочешь, чтобы он прилетел к тебе обратно.

После этого он положил трубку.

— Лысый, отведи нашего приятеля в темную комнату и запри. Пусть посидит там до ночи. Вечером мы его перебазируем.

Тот, которого кликали Лысым, обыскал Игоря. Обшарив "подопечного" и сняв с руки бедолаги дорогие часы, он запер его в освещенный тусклой лампочкой чулан.

Оставшись один в конуре, вполне тянувшей на одиночную камеру, Игорь сел на корточки и, обхватив голову руками, тихо застонал. Столько унижений, сколько он перенес за последнее время, он не испытывал за всю свою жизнь. Его охватили отчаяние и ярость.

"Да, в этой жизни ты или волк, или овечка. Третьего, похоже, не дано".

…Поздней ночью — точного времени Игорь не знал — его вывели из чулана, препроводили на улицу и, завязав глаза, воткнули в "девятку", стоявшую возле офиса.

Подъехав, очевидно, к какому-то дому, машина остановилась. Игоря вытащили из нее, сняв повязку с глаз и надев наручники. Когда его вели по лестнице незнакомого дома, золотозубый, приставив к нему пистолет, процедил:

— Иди тихо. Пикнешь — убью.

— Лысый, проверь подъезд! — сказал он своему напарнику.

— Что его проверять-то?! Кто будет здесь шастать ночью? Если только ненормальный какой.

Ненормальный нашелся. Вернее, ненормальная, спускавшаяся с третьего этажа вниз с ведром мусора.

Бандиты переглянулись.

— Ладно, разберемся, — сказал фиксатый.

Квартира, которая предназначалась для Игоря, находилась на третьем этаже. Его отвели в комнату, заваленную всяким хламом, и пристегнули наручниками к отопительной батарее.

— Что будем делать, Мазай? — спросил Лысый у жлоба с фиксами в зубах.

В этот момент в комнату вошел тот, что сидел за рулем "девятки".

— Что это за девка? — спросил у него Мазай.

— А хер знает! Квартиру, наверное, снимает. Я ее раза два-три видел где-то в этом районе, — ответил тот.

— В общем, так, — нахмурил брови Мазай. — Мне это дело не нравится.

— Ты о чем?

— Баба эта. Она нас видела. И ханурика этого видела. Может настучать.

— И чего делать?

— Вязать будем. Пристегнем пока к этому придурку, а там видно будет… Пошли!

Все трое вышли из квартиры, но не стали ждать, когда полуночница пойдет обратно с мусорным ведром. Они отправились ей навстречу по лестнице вниз.

Они набросились на нее втроем. Девица, как ни странно, оказалась довольно сильной и вовсю сопротивлялась. Однако, со всей силой заломив ей руки, мордовороты занесли нежелательную свидетельницу в квартиру и бросили на пол комнаты, где находился Игорь. От боли она первые минуты не могла шевельнуться.

— С-сука, падла, гнида! — остервенело ругался Лысый. — Руку мне прокусила!

— Ничего, ты ей за это пару раз вдуешь, — сказал ему Мазай.

— Да я ее, тварь такую, пристрелю! — заорал укушенный Лысый, выхватив из-за пояса пистолет и направляя его в лицо лежащей на полу девушки.

Все, что произошло дальше, тянуло на захватывающий эпизод лихого боевика.

Неожиданно резким выпадом ноги девчонка вышибла пистолет из руки укушенного, и оружие отлетело в сторону. В следующее мгновение она махом поставила свое тело в вертикальное положение и ударила Лысого ногой в пах, отчего тот резко сложился пополам. Еще одним ударом ноги в голову, проделанным в прыжке, она развернула амбала на сто восемьдесят градусов, заставив без чувств опрокинуться на спину. Двое других жлобов наблюдали за всем этим в молчаливом оцепенении, вытаращив от удивления зенки.

Это и сгубило их.

Девушка выкинула вперед руку и сильным ударом ребра ладони вогнала кадык Мазая в его горло. Тот замертво упал на пол. Вышедший из оцепенения шофер выхватил из куртки пистолет и направил его на отчаянную юную особу.

Грохнул выстрел. Шофер покачнулся. Прозвучал еще выстрел. Водила рухнул на пол. Какое-то время девушка смотрела на него, потом — на Игоря, сидевшего с выставленной вперед рукой с зажатым в ней оружием, выроненным Лысым. Получалось так, что парень, прикованный за одну руку к батарее, спас ей жизнь.

Однако этим дело не завершилось. Взяв у мертвого шофера пистолет, она выстрелила в зашевелившегося на полу Лысого. Потом, аккуратно вытерев оружие о полу своей тенниски, она вложила его в шоферскую руку и чуть сжала ее, чтобы на курке и рукоятке остались отпечатки пальцев водилы. После этого она обратилась к Игорю:

— У кого были ключи от наручников?

Тот кивнул в сторону Мазая. Она обшарила карманы куртки проглотившего собственный кадык и вынула оттуда ключи. Освободив Игоря, она коротко бросила:

— Дай пистолет!

Игорь секунду колебался.

— Давай, быстро!

Повинуясь какой-то весьма властной силе, он протянул ей оружие рукояткой вперед. Засунув его за пазуху, она произнесла:

— Помоги мне.

Они подошли к Лысому и оттащили его к батарее. После чего девушка взяла переданный ей Игорем пистолет, протерла его, как и мазаевский, и, нагнувшись к Лысому, вложила оружие в руку трупа.

— Все, — сказала она, оглядывая комнату. — Уходим отсюда, быстро!

Выбежав вместе с Игорем на лестничную площадку, девушка подобрала валявшееся мусорное ведро. Затем пара поднялась на четвертый этаж.

Когда они зашли внутрь ее квартиры, хозяйка так же тихо, как открывала свое жилище, закрыла дверь.

Глава 9

— Проходи в комнату, — сказала Ольга молодому человеку.

Сама она скинула куртку в прихожей и стояла молча, прислушиваясь к тому, что происходило в наверняка растревоженном подъезде. Действительно, послышались звуки замочных щелчков.

"Зашевелились… Сейчас вызовут ментов", — подумала Ольга.

Она прошла в комнату, в середине которой стоял парень, потирая прищемленную наручником кисть руки.

— Раздевайся и ложись в постель, — сказала Ольга.

Она пошла на кухню и достала из холодильника едва начатую бутылку армянского коньяка.

Сама она почти не пила, лишь иногда добавляла коньяк в кофе. Эту бутылку подарил Гиви в день ее рождения.

Вернувшись в комнату с бутылкой и стаканом, она заметила, что молодой человек по-прежнему стоит в комнате, переминаясь с ноги на ногу.

— Тебе же было сказано — раздевайся и ложись в постель! — произнесла Ольга категоричным тоном. — А до этого выпей коньяк и затем хорошенько прополощи им рот.

— Я что-то не совсем понимаю, — начал парень хрипловатым голосом. — Я это должен сделать в качестве платы за оказанные услуги или мы уже настолько близки после происшедшего здесь?..

Ольга только сейчас поняла всю двусмысленность своих указаний и усмехнулась.

— Дурачок… Скоро менты начнут обход квартир. Я хочу, чтобы они подумали, что ты пьян и спишь.

— Понял!

Он налил коньяка на добрую треть стакана и залпом выпил, после чего, как было велено, прополоскал рот: амбре было гарантировано.

— Вот так, хорошо, — прокомментировала Ольга. — Заодно и полегчает. Да и заснешь быстрей.

Переодевшись в домашний спортивный костюм, она накинула куртку и подошла к входной двери. На лестничной клетке кто-то разговаривал. Ольга тоже открыла дверь и высунула голову.

На площадке стояла пожилая полная женщина в ночной сорочке с накинутым на нее фланелевым халатом. Рядом с ней находился сосед по лестничной клетке, алкоголик, которого все в подъезде звали просто Петровичем.

Видимо, женщина была разбужена звуками выстрелов, а Петрович просто еще не ложился спать, так как в это время у него еще было чего "принять".

Увидев Ольгу, женщина спросила:

— Вы что-нибудь слышали?

— Да, какие-то громкие хлопки… — ответила она.

— Во, стреляли, точно вам говорю, стреляли! — убежденно воскликнул Петрович. — Из ружья… Можете мне поверить, бляха-муха…

За Петровичем открылась дверь, и на площадке появилась женщина с лицом выпивохи с многолетним стажем. Она, пошатываясь, подошла к Петровичу и заплетающимся языком спросила:

— Так, ты что здесь буянишь, а?

— Уйди отсюда, — с неожиданной злобой напустился на нее супруг. — Не видишь, что ли, — я с людьми стою и дела обсуждаю…

— Какие?

— Какие-какие?! — всплеснул руками Петрович. — Я же тебе говорил, что стреляли.

— Ну и черт с ним, что стреляли! Мы все равно ни хера не слышали.

— Не… Я слышал… Четыре выстрела подряд — ба-бах!

Ольга вступила в разговор:

— Мне вообще-то показалось, что было три хлопка.

— Да-да, три, — поддержала ее женщина во фланелевом халате. — После первого я проснулась, и сразу же за этим послышалось еще два. И все, больше я ничего не слышала.

— В общем, надо вызывать милицию, — сказала Ольга.

Супруги разом переглянулись, после чего Петрович сказал:

— Ладно, вы там вызывайте кого хотите, а мы пойдем… Спать уже пора.

И быстро скрылись в глубине своей квартиры.

Спустя пять минут выяснилось, что милицию уже вызвала семья со второго этажа. Приехала патрульная машина.

Надо заметить, что когда Ольга с молодым человеком покидали место побоища, они не закрыли дверь на замок, а оставили ее приоткрытой. Это облегчило ментам хлопоты. Остановившись на третьем этаже, они обнаружили в незакрытой квартире трупы.

Далее все происходило по обычному в таких случаях сценарию. Оперативники стали опрашивать заспанных жильцов подъезда о том, кто что видел и слышал. Добрались и до квартиры Ольги.

Когда она открыла дверь, то увидела стоящего на пороге молоденького сержантика в короткой милицейской куртке с папкой в руках.

— Добрый вечер, — приветствовал он.

— Уже скоро утро, — вяло глядя на него, заметила Ольга.

— Вы разрешите?

— Да, пожалуйста. Только проходите на кухню.

— Как скажете…

Пройдя на кухню и присев на табуретку, милиционер проговорил:

— Я по поводу убийства в вашем подъезде.

— Что, все-таки кого-то убили?

— Да.

— Кого?

— Троих мужчин. Одному изуродовали шею, у двух других — огнестрельные ранения.

— Господи! — воскликнула Ольга. — Страсти-то какие… А что вы от меня-то хотите?

— Ничего, просто расскажите, что вы слышали.

— Да практически ничего… Так, слышала какие-то хлопки. Я уже почти спала.

— Вот так все и говорят, — вздохнул сержант. — Ну, давайте хоть это запишем.

— Пишите, — равнодушно сказала Ольга, закуривая сигарету и предложив закурить сержанту. — Хотите?

— Нет, я не курю. Как вас зовут?

— Новикова Ольга Сергеевна.

— Где работаете?

— Во дворце культуры авиастроителей. Спортивную детскую группу веду.

Сержант записал сообщенную ему скудную информацию и уже собрался было выходить, однако остановился и спросил, глядя в глубину комнаты.

— А это кто там?

— Это мой приятель. У нас с ним рандеву.

Ольга с некоторым вызовом выпустила дым в потолок.

— Но он точно ничего не слышал? — спросил сержант.

— Точно. Он еще с вечера обрадовался выпивке на халяву и задрых.

Сержант посмотрел на Ольгу и недоуменно спросил:

— И за этим он сюда пришел?

— Вы не поверите, этот вопрос меня интересовал весь вечер, — с деланным раздражением сказала Ольга. — И это будет первым, о чем я спрошу его утром.

Милиционер прошел в комнату, включив там свет. Он подошел к парню, который мерно дышал, зарывшись лицом в подушку.

Сержант нагнулся, принюхался, потом резко распрямился и передернул носом. Когда он уже открывал дверь, Ольга спросила его:

— Чем он пахнет?

Милиционер повернулся к ней вполоборота и переспросил:

— Кто пахнет?

— Он, — ткнула пальцем в сторону кровати Ольга, — он чем пахнет?

Милиционер смешно захлопал глазами.

— Вы его так долго нюхали, что я уже начала ревновать, — пошутила она.

— Да иди ты вместе со своим дружком! — взвился милиционер и вышел, громко хлопнув дверью.

Ольга улыбнулась ему вслед и вошла в комнату. Молодой человек уже сидел на кровати и во все глаза смотрел на Ольгу.

— Ну что? — спросил "дружок".

— Ушел, — ответила она, рассматривая молодого человека.

"Ну что ж, торс, конечно, мог быть и помощнее. Но в принципе сложен неплохо. Если побреется, будет выглядеть вполне прилично. Наверняка выпускник университета".

— Тебя как зовут-то? А то все времени спросить не было…

— Игорь, — ответил молодой человек. — Мне можно одеваться?

— Да, пожалуйста.

Она подошла к одежде Игоря, висевшей на стуле. Бросив ему его брюки, взяла пиджак молодого человека и, осмотрев внутренние карманы, вынула из одного из них паспорт.

"Так… Дубровин Игорь Александрович, двадцати пяти лет от роду… Прописан на Университетской, 15, квартира 39… Неженат… Во всяком случае, официально", — заключила Ольга и засунула документ туда, где он был.

Игорь, молча наблюдавший за ней, в этот момент застегивал последнюю пуговицу на рубашке.

— А я могу столь же подробно познакомиться со своей спасительницей? спросил он.

— Думаю, в этом нет необходимости. Впрочем, зовут меня Ольга.

— Ну, вот и познакомились. За это надо выпить.

Он достал из-под кровати бутылку коньяка и налил себе в стакан. Ольга обратила внимание, что бутылка уже наполовину пуста.

— Слушай, Игорь, а ты случайно не алкоголик?

— Нет. Но вполне может быть, что скоро стану. Если меня до этого не убьют, — с горькой усмешкой обронил он и выпил.

Ольга взяла бутылку и, достав из серванта рюмку, тоже выпила. Затем она села в одно из кресел около старенького журнального столика и, вынув пачку сигарет, закурила.

Игорь подошел к столику и, сев в другое кресло, также закурил.

Некоторое время молодые люди дымили молча. Ольга нарушила молчание первой.

— После столь бурно проведенной совместной ночи неплохо было бы узнать, за какие такие твои проступки нас обоих чуть не пришили. Полагаю, что мое желание это знать тебе не кажется праздным.

— Долгая история, — произнес Игорь.

— Ничего, время у нас есть.

Глава 10

— Значит, ты говоришь, тебя партнеры "кинули"? — закуривая очередную сигарету, спросила Ольга.

— Да, друзья, можно сказать. По крайней мере, я их таковыми считал, ответил Игорь.

— А в ментуру не обратился, потому что боялся, что самого заметут?

— Не совсем, — замялся Игорь, — но пришлось бы объяснять, на что деньги предназначались, и все такое… К тому же даже если этих бандюг замели бы, банк других прислал бы. Он же все равно от своих денег не откажется.

— Да, парень, попал ты под раздачу…

— Я не попал, меня подставили. И я думаю, что сделали это специально. Точнее сказать, целенаправленно. Двести миллионов, конечно, сумма приличная, но не чересчур. Я уверен, что выкрутился бы, если бы меня не напрягли по срокам расплаты. Но те, с кем я имел дело, отказались от отсрочки самым категоричным образом: квартира — и все!

— Зачем же ты закладывал квартиру, когда кредит брал?

Игорь посмотрел на Ольгу с легким скепсисом.

— Сейчас ни один банк кредит без залога не даст! Сделка же, которую я намечал, была верняк. Я уже не раз проделывал подобное. Зарабатывал, правда, немного, но на все про все хватало.

— Как же накололся на этот раз?

— Перед сделкой я должен был обналичить деньги. Здесь-то меня и подсекли. Обналичкой занимался мой коллега. Он нашел финансовую компанию, которая согласилась обналичить деньги под низкий процент. Мне бы еще тогда удивиться этому, но…

— Ты по-русски объяснить можешь? Я же не финансист.

— Это очень просто. Покупаешь акции финансовой компании за безналичные по сто тысяч рублей за штуку, а через два дня они же выкупают у тебя свои же акции. Но уже по девяносто восемь тысяч и за наличные деньги. Ты берешь чемоданчик с деньгами и продолжаешь заниматься своими делами.

— Так вот, — затянулась сигаретой Ольга, — этот пресловутый чемоданчик-то тебе и не вернули.

— Не вернули.

— А акции? Их продать нельзя?

— Эти акции никому не нужны, кроме компании, их выпустившей. А так — их могут купить только в качестве обоев для туалета.

— А наехать на финансовую компанию ты не пытался?

— Каким образом?

— В суд на нее подать…

— За что? — удивился Игорь. — Акции я сам у нее купил, договора об обратной продаже не было. Все законно.

Игорь еще раз усмехнулся и нервно закурил.

— Ну, а к бандюгам обращался?

— Нет!

Игорь встал, подошел к окну, обдумывая нечто, только что пришедшее ему в голову:

— Слушай, — развернувшись, обратился он к Ольге. — Помоги мне. Если у нас все выгорит, я с тобой расплачусь.

— Как это? В чем я должна тебе помочь? — удивилась она.

— Ну, в общем, выкрутиться из этой ситуации.

Ольга снова не поняла.

— Если ты имеешь в виду ситуацию с бандитами, то она уже разрулена.

— Нет, я имею в виду все дело.

— Здесь я тебе не помощник. С банками, акциями и финансовыми компаниями я никогда не связывалась и связываться не собираюсь. Я во всем этом мало что смыслю.

— А тебе не надо ничего понимать. Я там сам разберусь. Я просто только сейчас понял, что мне всегда нужен был такой человек, как ты.

— Какой? — прищурилась Ольга, глубоко затягиваясь сигаретой.

— Человек действия. Опытный человек.

— В чем? — снова методично продолжила расспрос Ольга, делая вид, что всецело поглощена стряхиванием пепла с сигареты.

— Давай откровенно. Я же видел, как ты разрулила с рэкетирами. Уложила головорезов насмерть, не имея оружия.

— Насмерть — только двоих. А один — вообще твой, — ответила Ольга.

— Да, мой. И сделал я это первый раз в жизни. Но ты — другое дело. Ведь для тебя это — профессия, не так ли?

— С чего ты взял?

— Махаешься классно, парня пришила почти не целясь и не раздумывая… А потом, после отключения бугаев, как ты все устроила! Мне и в голову бы не пришло инсценировать бандитскую разборку! И это было сделано за считанные секунды. Я же вижу, что ты профи.

— А с чего ты решил, что я и тебя сейчас профессионально не кокну, как ненужного свидетеля?

— Нет, на отмороженную ты не похожа. Зачем тогда ты меня спасала?

— Я спасала себя.

— Но ты могла и меня заодно с битюгами прикончить. Я бы и пикнуть не успел.

Ольга задумчиво посмотрела на Игоря и сказала:

— Не знаю… Можно ли тебе доверять?

— Можно. Мы же с тобой теперь как бы повязанные… Кровью…

"Кровью… Опять кровью", — подумала Ольга. Уж не рок ли это? Почти три года назад Гиви тоже повязал ее кровью. Но тогда было совсем другое — он заставил ее работать на себя путем, что ни говори, шантажа. Выбора-то у нее не было совсем никакого.

Сегодня же все наоборот. Этот парень просит ее о помощи, и она вольна согласиться или отказаться.

Но почему-то в глубине души она почувствовала желание согласиться. Ольга попыталась проанализировать — почему.

Уже не один год она живет, ведя свою необъявленную войну против зла. Да, ее жизнь многие могли бы осудить. Но ей и не требовалось чье бы то ни было снисхождение.

Это — ее выбор, и она отвечает прежде всего перед самой собой за все, что делала и делает.

Вот и помощь парню в разборке с этими подонками совершенно не противоречит ее принципам. Нельзя же все время быть смертоносной игрушкой в руках уголовного авторитета. Ее кредо — служить добру, как она его понимает, причем способами, которые ей доступны.

"Стоп!" — Ольга прервала свой внутренний монолог. А не лежит ли в основе ее решения просто симпатия к этому парню, тоска женщины, уставшей от одиночества?

"Ну, а если даже и так!"

Она снова взглянула на Игоря и заметила в глазах парня его явный к ней интерес…

Игорь действительно испытующе всматривался в Ольгу с самой первой минуты их столь необычной встречи. Она не переставала его удивлять. Он знал женщин, но таких — никогда. Ольга была совершенно ни на кого не похожей.

Внешне невысокая, но хорошо сложенная девушка с правильными чертами лица, приветливой улыбкой, чуть вздернутым носиком, который придавал некую задорность ее облику. Естественно, дело было не только во внешности. Она производила впечатление человека с мощной внутренней пружиной. Человека, который, часто бывая в тяжелых жизненных ситуациях, умеет принимать адекватные решения, держится достойно.

Он чувствовал, что Ольга нравится ему. Это была симпатия заложника к спасительнице, которая освободила его из лап бандюг. Он восхищался быстротой, хладнокровностью этого невеликого ростом поединщика. Ему очень импонировало, конечно же, и то, что Ольга вне экстремальной ситуации оказалась не волчицей, а вполне приятным и милым в общении человеком.

И опять глаза молодых людей встретились. Игорь понял, что уж она по меньшей мере не оставит его наедине с навалившейся на него бедой.

Собеседница улыбнулась, вынула еще одну сигарету и закурила.

— Ну, если ты, как говорят у вас, бизнесменов, хочешь со мной заключить контракт, то резонно было бы обсудить условия. Да и мне неплохо бы знать, какие цели ты ставишь перед собой.

— Прежде всего вернуть деньги и рассчитаться с банком.

— Зачем? Банк как раз наверняка и приложил руку к твоему разорению. Судя по тому, что ты рассказал, он-то и стоит за этими махинациями.

— Мне нужно прекратить преследования со стороны хозяев банка. Но пока деньги не возвращены и кредит не погашен, я буду у них под колпаком.

— Ясно. А теперь послушай, что я скажу. Первое. Все комбинации и ходы, которые ты будешь разрабатывать против этих ханыг, ты должен согласовывать со мной. Второе. У меня есть пара своих дел, которыми я сейчас занимаюсь. Если в какое-то время у меня появится необходимость исчезнуть на день-два, не обессудь. Третье. Обо мне, кроме моего имени, ты ничего не знаешь и знать не должен. И последнее. После того как мы закончим дело, а я надеюсь, что мы закончим его успешно, я исчезаю из твоей жизни, а ты — из моей. И ты не предпринимаешь никаких попыток меня найти. Это — залог твоей безопасности.

Игорь, внимательно выслушав Ольгу, сказал:

— Хорошо. Принимается.

Глава 11

До самого утра Игорь толковал о тех шагах, которые, с его точки зрения, надо предпринять в самом начале их совместных действий. Он все подробно объяснил и обосновал.

— Все так. Но ты должен сначала обезопасить свои тылы. Надо куда-нибудь спрятать твоего отца. Я уверена, что противостоящие тебе люди пойдут на все. Есть у вас человек, к которому он мог бы уехать?

— Конечно. Надо прямо сейчас позвонить отцу и сказать, чтобы он покинул квартиру, пока хозяин убитой троицы что-нибудь не предпринял.

— Телефонная будка за углом. Менты, видимо, уже разошлись. Но все равно соблюдай осторожность, постарайся, чтобы тебя видело как можно меньшее количество людей.

Игорь накинул плащ и ушел. Вернулся он через двадцать минут.

— Все нормально. Старик пока переедет к своему университетскому коллеге, который живет один.

— Что ж, первое дело сделано. Давай теперь определимся, когда начнем работать с твоим заместителем.

— Я думаю, что чем быстрее, тем лучше, — сказал Игорь. — Но для начала нужно еще кое с кем побеседовать…

***

…Алексей Пчелкин, заместитель директора фирмы "Генезис", вышел из здания, где располагался офис Игоревой фирмы, и отправился к своей машине, которая стояла за углом.

Весь день Пчелкин провел в ожидании своего руководителя, но, однако, он не объявлялся и никаких вестей о себе не подавал. Эта неопределенность действовала на нервы.

"Интересно, куда он делся? Что же случилось?" — подумал Пчелкин, открывая дверь своей машины.

Он уже усаживался на водительское место, как вдруг ему на плечо легла чья-то рука.

Пчелкин обернулся и увидел стоящего около машины и дружелюбно улыбающегося Игоря.

— Привет, Леха!

— Игорь! Я уж не знал, что и думать. Где ты был?

— Потом объясню. Пусти в машину.

Пчелкин не заставил себя ждать, и Игорь, сев рядом с ним, развернувшись, открыл заднюю дверцу. В машину юркнул, как показалось Алексею, какой-то паренек в кожаной куртке и вязаной шапочке. На носу у парня были небольшие темные очки.

— Не беспокойся, это со мной, — сказал Игорь. — Поехали.

— Куда едем-то? — спросил Пчелкин, когда машина уже тронулась с места.

— Думаю, что куда-нибудь в район четвертого дачного поселка.

— Зачем так далеко?

— У меня там одно дело есть.

Всю дорогу Игорь был немногословен. На попытки Пчелкина завязать разговор он отделывался краткими, ничего не значащими фразами.

Когда же они сошли с трассы и направились в сторону дачного поселка, Игорь сказал:

— Сверни вот здесь. В пролесок.

— А к кому у тебя там дело? — недоуменно спросил Пчелкин.

— К кому, к кому… К тебе, конечно.

Пчелкин тут же затормозил:

— Ты что, с ума сошел? И я для этого перся через весь город. Что за прихоть?

— Тут нам будет удобнее, — ответил Игорь.

— Слушай, пошел ты к черту, — вспылил Пчелкин. — Я еду домой.

Пчелкин уже взялся за рычаг, чтобы дать задний ход, как почувствовал на затылке холодный металлический предмет. Алексей с испугом взглянул в верхнее зеркало и обнаружил, что молоденький паренек, сидевший до этого тихо на заднем сиденье, прислонил к его голове пистолет.

— Сиди тихо! Езжай к тем соснам, — сказал Игорь, показывая пальцем вперед.

— Ребята, да вы чего? — испуганно затарахтел Алексей.

— Езжай, тебе говорят! — уже довольно зло крикнул Игорь и сам включил первую скорость.

Пчелкин нажал на педаль газа, и машина не без труда поползла по расплывшейся по весне проселочной дороге.

Наконец Игорь сказал:

— Тормози.

— Игорь, ты что удумал-то?

В ответ тот вынул из кармана плаща наручники.

— Алексей, скажи мне, только честно… На тебя когда-нибудь в жизни наручники надевали?

— Не-ет, — недоуменно ответил Пчелкин.

— А вот на меня недавно надевали. Более того, пристегивали к батарее. Я хочу, чтобы ты знал, что это такое.

С этими словами он надел одно кольцо наручников на запястье правой руки своего зама, а другое пристегнул к рулю автомобиля.

— Да ты что?! — завопил Пчелкин. — Совсем сдурел? Зачем ты это делаешь?

— Затем, чтобы ты не убежал. Так нам проще будет с тобой говорить… Еще вчера, когда меня целый день держали в одной бандитской норе, у меня была масса времени осмыслить свое нынешнее положение, — сказал Игорь. — И я подумал — если меня, как какого-то мальца, подставили, то где может быть ключевой момент подставы, в результате которой я оказался нищим, да к тому же — в руках бандитов? И у меня возникло к тебе несколько вопросов, на которые ты должен ответить. Прежде всего, зачем ты связался с "Бонус-банком", а не взял кредит в нашем банке, где мы имеем расчетный счет?

— Я же тебе объяснял, Игорь… Потому что у них был самый низкий процент по кредиту, а залог оценивался по максимуму. Ведь ты же сам всегда говорил, что нужно экономить на всем.

— Хорошо, проехали… Хотя можно заметить, что процент по кредитам по всем банкам чуть ли не одинаков. Если и различается, то очень ненамного. А квартиру мою оценили как обычно… Теперь вот еще что — почему ты связался с финансовой компанией "Лотто"? Мы с ними раньше никогда не имели дел. Почему не провел обналичивание через проверенные каналы? Тем более что сумма-то немаленькая.

— Тот же ответ, — сказал Леха, заметно приободряясь. — Везде давали десять процентов, там же обещали пять. Разница как раз составляет сумму месячной платы за аренду нашего офиса.

— Следующий вопрос. Как ты мог допустить просчеты в составлении договоров? Ты, съевший на этом деле не одну собаку! Деньги по договору практически зависали у них без указания точного срока возврата…

Пчелкин элементарно сник.

— Игорь, это был единственный прокол. Замотался, как следует не посмотрел… К тому же они дали свой типовой договор…

— Значит, ошибся… Ладно, пусть так. Но, видишь ли, какое дело…

Игорь закурил сигарету и, открыв боковое стекло, выпустил дым наружу.

— Все это можно было бы принять, если бы не одна деталь. Сдается мне, банк "Бонус" и компания "Лотто" действуют заодно. Я проверял — в учредителях компании "Лотто" те же люди, что затевали банк "Бонус". А глава компании Сурчалов — двоюродный брат Маркова. Таким образом, вывод ясен — против меня действует одна финансовая группировка. А если сказать точнее, финансово-криминальная банда. И подставил меня под нее ты!

— Это не правда. Ты заблуждаешься. Это просто случайность, я и понятия не имел об этом…

— Да, и еще, — прервал его Игорь. — Меня очень удивило, что банк с легкостью согласился с моей просьбой самому реализовать залог, чтобы потом расплатиться. Но ты знаешь — я не нашел ни одного покупателя. Все, что были, в конце концов уходили в сторону… Сегодня я побеседовал с одним из них. Мужик поначалу упирался, говорил, что ничего не знает и знать не хочет, что квартира ему просто не понравилась и все такое… Пришлось на него слегка надавить, и он раскололся. В тот вечер, когда клиент решил купить мою квартиру, к нему в гости пришел какой-то мужчина, на вид, как выразился мой собеседник, "не очень законопослушный". Сначала он как бы мягко объяснил, что не стоит покупать эту квартиру, поскольку с ней "не все так просто". Когда же несостоявшийся покупатель моей квартиры попросил не указывать, что ему надо делать, гость вынул из кармана куртки лимонку. При этом он пояснил клиенту, что сия штука эффективное средство против несговорчивости. Убедительно, не правда ли, Леха? А штука эта — вот она…

Игорь вынул из кармана плаща гранату и показал ее Пчелкину.

— Мой клиент передал, нашел ее у себя под дверью. Поэтому он не мог не отказаться от сделки. А квартира ему очень нравилась… Можно предположить, что что-то подобное происходило и с другими потенциальными покупателями моего с папашей жилья.

— Но я-то здесь при чем? Я же понятия не имел, что происходило с продажей твоей квартиры…

— В общем, так, Алексей, — снова прервал его Игорь. — Или ты сейчас рассказываешь, как тебя заставили работать против меня, или эта граната так и останется с тобой, но уже без чеки.

— Игорь, ты что? Опомнись… — хриплым шепотом произнес Пчелкин, не отрывая взгляда от гранаты. — Не делай этого!

— Ну! — взъярился Игорь. — Говори быстро, как они тебя купили! За последнее время со мной такое творили, что я очень нервным стал и даже секунды раздумывать не буду. Взорву тебя к чертовой матери! Кто на тебя вышел? Чем они тебя приманили?

Пчелкин отвернул голову и тихо сказал:

— Это все из-за долгов. Я играл в казино…

— Ну и что?

— Я много задолжал, мне нечем было расплачиваться. Сурчалов играл рядом со мной. Собственно, так мы и познакомились. Он поговорил с директором казино, и мне дали отсрочку. Потом он одолжил мне деньги, под расписку. Сначала он ждал, потом стал требовать возврата долга. А тут у нас дела пошли неважно. Тогда он предложил мне сделку, чтобы я работал на них. Значит, против тебя.

— И ты сразу согласился?

— Нет, конечно. Сначала я отказался, но он сказал мне, что сначала у тебя украдут автомобиль. Потом тебя будут разорять, медленно, но неуклонно. Я не придал значения этим словам, но когда у тебя действительно угнали автомобиль, я понял, что все его предупреждения очень серьезны. Он снова явился ко мне и спросил, дозрел ли я до нужного решения. Пояснил, что у меня два выхода: или я участвую в их играх, или вылетаю с тобой вместе в трубу, так как ты перешел дорогу каким-то крупнякам, поломав их планы и подведя под серьезные убытки. Такое не прощается.

— Кого он имел в виду?

— Не знаю. Но ты прав: Сурчалов и Марков — это одна шайка-лейка. Именно Сурчалов рекомендовал мне "Бонус-банк". А Марков — вообще главный в этой группировке. Кто стоит за ним, я не знаю… Но они действительно имеют на тебя большой зуб. И пока окончательно не опустят — не отстанут.

— И ты, сука, сдал меня с потрохами! Даже не попытался предупредить о том, что затевалось. Ты подставил нас с отцом под жуткие унижения. Меня чуть не убили… Если бы ты не молчал, я мог бы подстраховаться, уехать из города на какое-то время…

— Но послушай. Тебе же звонили, предупреждали, чтобы ты не лез в приватизацию без серьезной крыши! А ты полез туда вольным стрелком, ни под кем не работая…

— Я никогда ни под кем не работал! — чуть ли не по буквам произнес Игорь. — И опыт, так сказать, друзей, — он посмотрел на Пчелкина, — не вдохновляет это делать и впредь… Ладно, Леха! Ты меня кое-чему научил в этой жизни, а за науку надо платить.

Игорь выкинул докуренную сигарету в окно и, обратясь к человеку, находившемуся на заднем сиденье, сказал:

— Все, уходим.

Паренек одновременно с Игорем выскочил из машины. Потом Лехин шеф просунул руку в окно.

— А это моя плата за ученье.

И, бросив гранату на сиденье рядом с водителем, быстро отпрянул от машины.

Пчелкина, увидевшего, что граната без чеки, мгновенно прошиб пот.

— Нет! — заорал зам Игоря что есть мочи, хватаясь за рычаг, открывающий дверцу машины. Как только ему это удалось, он кинулся прочь из машины, но тут же его обожгла боль в руке, прикованной наручниками к рулю.

В исступлении Пчелкин стал дергать руку, очевидно, уже прощаясь с жизнью. Дергаясь, он в кровь разодрал кожу запястья. Но взрыва почему-то все не было.

Тут Леха услышал голос Игоря:

— Я совсем забыл сказать, что бандитская граната оказалась просто муляжом. Видимо, у твоих корешей туго с боеприпасами. Так что ты зря так дергаешься.

Игорь с усмешкой осмотрел Пчелкина с головы до ног, остановив свой взгляд на его светлых брюках. По брючному гульфику расползались темные пятна.

— Ой, Лешенька! Никак, детство вспомнил. Надо же, как разнервничался!

Пчелкин молчал, глядя на Игоря затравленным взглядом.

— Ну вот что!

Лицо Игоря снова сделалось жестким.

— Сейчас это муляж. Но если ты хоть кому-нибудь пикнешь о нашем с тобой разговоре, я собственноручно засуну тебе в трусы настоящую гранату. И уж поверь мне, сделаю это не без удовольствия.

Он замолчал, глядя Пчелкину прямо в глаза.

— Ты меня понял?

Тот, с по-прежнему потерянным видом, закивал головой.

— Ну вот и хорошо, что понял. Фу, какой запах! Хотя, впрочем, от тебя и раньше, наверное, воняло. Только я этого почему-то не замечал… Все! Езжай домой, отмойся.

Игорь кинул в грязь перед ногами Пчелкина ключи от наручников. Затем повернулся и зашагал в глубину леса, где его уже поджидала Ольга.

Пчелкин, все никак не придя в себя, провожал глазами своего бывшего товарища. Наконец, подняв ключи, стал отстегиваться от руля автомобиля.

Глава 12

Ольга и Игорь, пройдя сосновую рощу, вышли на окраину дачного поселка к трамвайной остановке. Они дождались трамвая, проехали несколько остановок и вышли. Неподалеку, во дворе одного из домов, была припаркована Ольгина "шестерка".

— Что теперь? — спросила Ольга, когда они уже ехали по улицам города.

— Теперь надо взяться за Сурчалова и его финансовую компанию.

— А почему бы сразу не за банк и его президента?

— Банк на сегодня, пожалуй, слишком крепкий для нас орешек. Он центральное звено общей структуры наших противников, официальная и как бы освещенная сторона их темного бизнеса. Приличное на первый взгляд заведение, не проводящее никаких сомнительных сделок. Вся грязная работа идет через периферийные образования, такие, как финансовая компания "Лотто". Да и другие. Казино, о котором говорил Пчелкин, тоже, видимо, часть их структуры.

— Да ты просто с монстром каким-то связался.

— Это не я связался, это он на меня наехал.

— Ладно. Скажи мне лучше, что ты собираешься делать с Сурчаловым.

— Неплохо было бы выяснить, чем занимается сейчас компания "Лотто". Эх, поставить бы Сурчалову "жучок" в кабинет и послушать, о чем он говорит! Тогда мы бы точно знали, где его можно подловить.

— "Жучок", говоришь? — задумчиво протянула Ольга. — Что ж, это можно.

— У тебя что, есть подслушивающее устройство? — удивленно спросил Игорь.

— Да. Когда-то нужно было для одного дела. С тех пор валяется без нужды.

Не отрывая взгляда от дороги, Ольга вспомнила одну из своих жертв. Криминальный авторитет Крыса, убрать которого ей предложил Гиви, очень боясь за свою жизнь, окружил себя множеством охранников и постоянно менял маршруты своих привычных передвижений. Он только что вышел из тюрьмы, где его незадолго до этого избрали "вором в законе", и принялся утверждаться всеми правдами и не правдами в криминальной иерархии города. Гиви посчитал его поведение оскорбительным для себя. Не дожидаясь, когда Крыса явно подточит его коммерческие интересы, он решил устранить конкурента.

Сознавая, что Ольге будет сложно уследить за Крысой, а нападать без предварительной подготовки не с руки, Гиви дал ей подслушивающую аппаратуру. "Жучки" подкинула Крысе одна из девиц его окружения, которая была чем-то обязана Гиви. Охотясь за жертвой, Ольга разработала несколько схем нападения на него. Оставалось лишь выяснить, по какому из сценариев оптимальнее действовать. Это и удалось сделать с помощью "жучков", одного — в офисе, другого — в квартире вора в законе.

Крыса сообщил своему шоферу, что они едут в ресторан "Север". Для Ольги это было самым удобным из всех предполагаемых мест отстрела. Напротив входа в ресторан, на противоположной стороне улицы, была некая укромная площадка, где Ольга спрятала заранее приготовленный автомат со снайперским прицелом. Тайник был надежным.

Как только информация об отъезде Крысы была получена, она отправилась на заранее приготовленное для стрельбы место. Чемоданчик с прослушивающей аппаратурой был компактным и вполне умещался в любом месте Ольгиного автомобиля. Издалека можно было подумать, что девушка просто сидит и слушает в наушниках музыку.

Едва Ольга успела прибыть на место и приготовиться к стрельбе, как к ресторану подъехала машина Крысы.

Ей везло. Несмотря на то, что водитель жертвы подогнал машину достаточно близко к входу в ресторан, Крысе надо было тем не менее пройти до заведения шагов десять. Ольга срезала его на шестом шаге.

К первой очереди она присовокупила еще и вторую для подстраховки. Но и без того было видно, что первые же пули разнесли затылок Крысы.

"Да, кстати, один из "жучков" так и стоит по-прежнему в его бывшей пятикомнатной квартире", — всплыло в Ольгиной памяти.

— А как мы подсунем "жучок" Сурчалову? — спросила она у Игоря.

— Мне туда идти нельзя.

— Я это понимаю. А в качестве кого туда могу прийти я? — спросила Ольга.

— Надо подумать…

Игорь отвернулся в сторону и вдруг неожиданно сказал:

— Тормозни.

Ольга резко остановила машину. Игорь вышел и направился в магазин "Тысяча мелочей". Вернулся он оттуда через несколько минут, держа в руках какие-то бумаги с цветными картинками и большую черную папку.

— Что это? — поинтересовалась она.

— Это прайс-листы фирмы, торгующей пластиковыми окнами и дверьми.

— Зачем они тебе и где ты их взял?

— В магазине "Тысяча мелочей" сидит девушка, представитель этой фирмы, и собирает заказы. У нее-то я и взял эти прайс-листы. А нужны они тебе. Завтра ты от имени этой фирмы придешь к Сурчалову, расхваливая на все лады преимущества пластиковых окон перед деревянными. Затем как-нибудь отвлечешь его и незаметно поставишь в кабинете "жучок".

— А они действительно лучше деревянных или алюминиевых?

— Если честно, не знаю. А зачем это тебе?

— Для того чтобы я могла со знанием дела играть роль представителя этой фирмы, — ответила она.

Молодые люди вернулись в квартиру Ольги где-то в девять вечера. Поднимаясь по лестнице, они непроизвольно бросили взгляд на дверь квартиры третьего этажа, где разыгралась вчерашняя драма. Квартира была опечатана.

И во дворе, и в подъезде царили тишь и безлюдье. Видимо, вчерашние события сильно напугали обитателей дома.

Когда они уже находились в стенах Ольгиного жилища, Игорь спросил:

— Тебе когда-нибудь приходилось видеть коммивояжеров и торговых агентов, занимающихся пропагандой своих товаров?

— Нет. Практически никогда.

— Тогда надо устроить небольшой тренинг. Будем учиться. Я, слава Богу, с подобными личностями общался немало. Так достали, что мы на двери офиса даже табличку вывесили: "Коммивояжерам вход воспрещен!". У них принцип один закрепиться языком за человека и, пока у того не кончилось терпение, выложить всю информацию о товаре. Но тебе, скорее всего, это не подойдет. Постарайся понравиться ему как женщина. Всегда приятно несколько минут побеседовать с симпатичной особой…

— Что касается "понравиться", я как-нибудь сама разберусь, — прервала его Ольга. — Давай объясняй, как "закрепиться языком".

Игорь обстоятельно рассказал Ольге про стандартные приемы поведения коммивояжеров, воспроизводя их дежурные фразы и прочее. Потом состоялась репетиция в два-три "прогона". Наконец он решил, что Ольга выглядит в новой для нее роли вполне убедительно.

Потом они поужинали. Когда она мыла посуду, Игорь, чуточку замявшись, проговорил:

— Мы не обсудили нечто существенное… Могу я у тебя пожить некоторое время? Остановиться мне негде, а домой возвращаться, сама знаешь, очень опасно.

Ольга поставила тарелки в шкаф, вытерла руки и, повернувшись к Игорю, сказала:

— Договорились. Только у меня кровать одна, и односпальная. Так что придется тебе перекантовываться на полу.

Игорь внимательно посмотрел на нее и, чуточку гусаря, спросил:

— А что, вдвоем на кровати мы разве не разместимся?

При этих словах он встал и положил руки ей на плечи. Ольга несколько секунд стояла без движения, глядя на Игоря, потом резко сбросила его руки с плеч, отвернулась и сказала:

— Это нашим контрактом не предусмотрено.

Игорь опустил голову и снова сел на табуретку.

— При чем здесь контракт! — уныло произнес он.

Больше в этот вечер они не разговаривали. Ольга быстро расстелила Игорю на полу и, дождавшись, когда он займет свое место, потушила свет, разделась и легла…

Проснулась Ольга довольно рано, когда он еще спал. Оставила ему на кухне записку, прося не выходить из квартиры, и поехала в некогда приобретенный ею капитальный гараж. А купила она его на часть денег, полученных от продажи квартиры, оставшейся от отца.

Ольга вошла в гараж и, включив свет, спустилась в погреб. Там она вынула из ниши, располагавшейся за несколькими кирпичами в стене, небольшой чемоданчик. В нем лежали пистолеты разных марок: армейский "стечкин", "макаров", ТТ и ПСМ. Все оружие было тщательно упаковано в промасленную тряпку и целлофан.

В тайнике Ольга хранила также и другой чемодан, где держала подслушивающий аппарат, также тщательно оберегаемый от сырости. И, наконец, там же, в нише, находился и кусок пластида — мощного и эффективного взрывчатого вещества.

"Стечкин" и "макаров" достались ей от отца, привезшего их из горячих точек. Лежащий в чемоданчике ТТ и ПСМ, который Ольга нередко носила с собой, ей дал Гиви. Это было как бы ее "служебное" оружие, которым она периодически упражнялась в стрельбе. Пластид ей также достался от Гиви. Данный им под одну из киллерских акций, он не был задействован. Так сложились обстоятельства. Обошлась пистолетом, хотя навыками взрывника она также обладала.

Ольга взяла коробку с подслушивающим устройством и пистолет Макарова с патронами к нему. Закрыв чемоданы, она поставила их на место и, заложив кирпичами тайник, вылезла из погреба. Сложив пистолет и аппаратуру под сиденье, она завела машину и поехала обратно домой.

Едва она вошла в квартиру, как сразу же почувствовала запах только что сваренного кофе.

Игорь вышел из кухни и спросил:

— Завтракать будешь?

— Спасибо. Только руки в ванной вымою.

Ей вдруг неожиданно сделалось неловко за то, что она вчера повела себя с ним как бука. Ей показалось, что этот профессорский сынок привык получать сразу то, во что он едва тыкнет пальцем и скажет: "Хочу!"

Ольга вошла в кухню и увидела, что Игорь уже поджарил яичницу с колбасой.

— А я думала, что сын профессора рос неумехой, — улыбаясь, сказала она, уплетая яичницу.

Игорь, моя посуду за собой, заметил:

— Я бы и вырос им, но нас, к сожалению, рано оставила мать.

— Она что, умерла?

— Типун тебе на язык, — бросил на нее быстрый взгляд Игорь. Жива-здорова, слава Богу. Просто она вышла замуж и уехала за границу. Живет сейчас где-то под Филадельфией. Домашние дела вела, конечно, в основном, бабушка, но и мне тоже временами приходилось ими заниматься… Папа же от всех житейских хлопот избавлялся одним способом — запирался в рабочем кабинете.

— Ты что, мать с тех пор так и не видел?

— Почему, видел… Раньше каждый год приезжала. Сейчас реже. Последний раз была пять лет назад. Мы с ней в основном переписываемся. А у тебя-то родители есть?

— Нет. Никого. Мать умерла, когда я еще в школу не ходила. Отец погиб в Чечне. Он у меня военным был.

— Это он тебя так драться научил?

— Не только… Ты про сына полка что-нибудь читал в детстве?

— Да.

— Так вот, я то же самое, только дочь. А драться меня учил один капитан, сослуживец отца. У него было двое сыновей. Вот я вместе с ними и занималась. Он тоже погиб в Чечне, за несколько дней до смерти отца.

— Сколько народу перегубили, уроды, ни за что. Кому это все надо?

— Что ты в этом понимаешь? — неожиданно с вызовом спросила Ольга. — Они были воины, и их профессия — воевать.

Потом она спохватилась и, смягчившись, сказала:

— Извини, пожалуйста. Просто думать о том, что мой отец погиб ни за что, для меня еще больнее.

— Это ты меня извини, — сказал Игорь. — Кстати, ты привезла устройство?

— Да, все в машине. Скоро можно выезжать…

К довольно высокому зданию, на одном из этажей которого располагался офис компании "Лотто", они подъехали в десять утра.

— Запомнила? Офис пятьсот восемнадцатый. Секретарша у него молодая глуповатая баба, которая никогда ничего не помнит. Скажешь, что ты звонила накануне. В крайнем случае, сделаешь удивленное лицо.

— Ладно. Ты сам-то понял, как этим пользоваться? — Ольга показала Игорю на коробку с аппаратурой.

Тот утвердительно кивнул.

— Как только услышишь четкую речь, это будет означать, что "жучок" установлен.

Ольга вышла из машины и вошла в здание. Она поднялась на лифте на пятый этаж и, без труда отыскав офис, открыла дверь.

— Здравствуйте. Я к Павлу Андреевичу.

Девушка оторвалась от экрана компьютера и вяло спросила:

— А по какому вопросу?

— По поводу контракта с "Твин-Пластом".

— А вы звонили?

— Да. Вчера еще.

Секретарша порылась в куче бумаг у себя на столе, но, так и не найдя нужной записи, произнесла:

— Секундочку, я доложу.

Она явилась через пять минут и так же вяло произнесла:

— Проходите.

Ольга расстегнула плащ, чтобы были видны ноги. Для этого визита она надела самую свою короткую юбку. Она открыла дверь и смело перешагнула через порог кабинета.

— Здравствуйте, Павел Андреевич, — сказала она сидевшему за столом рыжеволосому мужчине с колючим взглядом из-под белесых бровей.

Сурчалов держал в руках телефонную трубку и, сидя вполоборота к Ольге, набирал нужный ему номер. Заметив стоящую перед ним стройную симпатичную девушку со светлыми волосами и улыбчивым лицом, он положил трубку на рычаг.

— Слушаю вас внимательно, — сказал он после некоторой паузы, которая ему потребовалась, чтобы еще пристальнее рассмотреть Ольгу.

Она вздохнула и начала произносить заученную вчерашним вечером речь о преимуществах пластиковых окон и дверей.

Игорь тем временем сидел в машине и напряженно пытался вслушаться в тот лепет, который шел через наушники.

"Черт! Где она держит этот "жучок", ничего не слышу", — подумал он. Однако судя по тому, что невнятные звуки продолжали идти достаточно долго, было ясно, что Ольге удалось разговорить Сурчалова.

Наконец после невнятицы прорезался четкий звук и он услышал ее голос:

— Нет-нет, не волнуйтесь, я сама все подниму. Надо же, как неловко получилось!

Через несколько секунд ее же голос произнес:

— Что вы делаете? Уберите, пожалуйста, руку.

И еще через некоторое время:

— Я же просила, уберите руку. Что вы делаете, как вам не стыдно?

— Но вы же хотите заключить со мной сделку! — услышал он знакомый голос Сурчалова. — Вот я вам ее и предлагаю. Я как раз подумывал о новой пластиковой двери в мой кабинет. Я покупаю у вас дверь, а вы дарите мне свое расположение.

— Вы меня с кем-то путаете. Я пришла к вам по делу.

— Милая моя! У тебя бизнес пойдет как по маслу, если ты воспользуешься схемой, которую я тебе предлагаю.

Игорь, сидя в машине и слушая этот диалог, забеспокоился: а вдруг Ольга не выдержит, сорвется и покалечит этого рыжего проходимца. Наблюдая за ней, пусть и короткое время, он не мог не уловить некоторую ее особенность. Он совершенно четко понял, что она, в силу каких-то своих психологических комплексов, не терпит даже намека на насилие над собой.

И тут через наушники до него донесся истошный вой, который испустил Сурчалов:

— А-а, бля! Неуклюжая, медведица! Моя нога!

В следующую секунду Ольга хладнокровным голосом произнесла:

— Извините, пожалуйста, я случайно наступила вам на ногу. Эти каблуки они такие острые!

— Смотреть надо, дура! Как я теперь ходить буду?! Ой, бля, аж в глазах темно!

— Ну что ж, похоже, что наша сделка сегодня не состоится.

— Да пошла ты отсюда! — огрызнулся стонущий Сурчалов.

— Приятно было познакомиться, — вежливо откланялась Ольга.

Спустя несколько минут, в течение которых Игорь слышал через наушники только причитания Сурчалова и верещание вызванной им секретарши, из здания вышла Ольга и села в машину.

Глаза ее сверкали, рот был плотно сжат. Игорь отнял от уха один из наушников и спросил:

— Ну что, тяжело жить красавицей на этом свете?

Ольга нервным движением вынула из кармана сигареты и закурила. После первой затяжки она сказала:

— Терпеть не могу мужиков, у которых при виде женщин течет отовсюду.

— Ты куда "жучок" прилепила? — улыбаясь, спросил Игорь.

— Под жопу ему, — буркнула Ольга.

— Как это? — Игорь был неподдельно удивлен.

— Я установила его в механизме вращения кресла. Пока оброненные буклеты собирала.

— И тут-то этот козел, знать, и подоспел, — проговорил Игорь. — Ну, ничего. Похоже, в проигрыше все же он.

— Уж конечно не я, — сказала Ольга, выбрасывая сигарету через автомобильное окно.

И уже деловым тоном спросила:

— Что теперь? Установим дежурство?

— Предлагаю тебе для начала прогуляться и остыть. А я до обеда посижу в машине и послушаю, кого он еще попытается за это время соблазнить. Подходи часам к трем и, пожалуйста, принеси какие-нибудь гамбургеры с пивом.

— Пиво нельзя, — отрезала Ольга. — Обойдешься колой. Возможно, нам обоим попеременно придется садиться за руль.

— Как скажешь, бригадир… — отчеканил Игорь.

…Она пришла намного раньше обозначенного времени и принесла большой пакет со съестным.

— Есть что-нибудь интересное из офиса? — спросила Ольга.

— Почти ничего. Целый час ему оказывали медицинскую помощь, как будто ты ему отдавила все десять пальцев на ногах. Потом было несколько малоинтересных звонков из разных контор. Названия их я записал. Сейчас он обедает. Кстати, нам бы тоже неплохо перекусить. Что у нас сегодня на обед?

— Сосиски в тесте. Сама я перекусила.

Ольга протянула Игорю пакет, и он достал оттуда сосиску и банку пепси-колы.

— О! Кажись, рыжий вернулся! — заметил он. — Давай послушай, пока я ем. И все, что может представлять для нас интерес, записывай на пленку.

Через час Ольга сняла наушники и положила их рядом с собой.

— В чем дело? — спросил Игорь, развернувшись к заднему сиденью.

— Все. На сегодня, видимо, хватит.

— Почему?

— Он уезжает. Говорит, что чувствует себя неважно.

— Да, надо же, как ты его!

— Может быть, есть смысл последовать за ним до дома?

— Не думаю… Он может что-нибудь заподозрить. Нам это ни к чему.

Через пять минут к подъезду здания подъехала белая "Волга". Еще через пять минут на улице показался Сурчалов и, заметно хромая, сел в машину.

— Ладно, — сказал Игорь. — На сегодня, действительно, все. Я хочу съездить навестить отца. Подбросишь меня?

— Нет проблем.

Ольга высадила Игоря у дома, в котором любезно приютили его отца, и поехала к себе на работу во дворец культуры. Игорю предстоял нелегкий разговор с родителем.

Старший Дубровин с красными от бессонницы глазами внимательно слушал рассказ сына о том, что с ним произошло. Игорь лишь утаил некоторые детали. Он не стал перегружать и без того нагруженную психику отца информацией о трех трупах, поведав лишь, что ему удалось спастись, воспользовавшись нерасторопностью бандитов.

Игорь сообщил старику, что живет он сейчас в маленькой квартирке, снятой только что. Об Ольге он не сказал отцу ни слова.

— Прошу тебя, будь предельно осторожен, — предупредил Игорь отца на прощание. — Ни в коем случае не появляйся в нашей квартире. Я употреблю все, что мне по силам, чтобы выпутаться из этой истории. Звонить тебе буду регулярно.

После общения со стариком настроение Игоря невольно ухудшилось. Уж больно неважно выглядел отец.

Игорь приехал на квартиру Ольги довольно поздно. Есть он отказался и молча улегся на свое ложе на полу.

Глава 13

В десять утра следующего дня они снова были возле здания, где располагался офис компании "Лотто", и настраивали аппаратуру на нужный частотный диапазон.

На сей раз с утра в машине сидела Ольга, после обеда ее сменил Игорь. Все это время результаты были минимальны. Игорь недоумевал: дескать, чем они там занимаются, в этой конторе?

— Достаточно одного крупного дела, на двести миллионов, раз в квартал, — заметила Ольга, не без подкола, — чтобы контора, состоящая из директора и секретарши, себя окупила, и более того. На сей раз ты пособил им в этом.

— Да, все так. За нами ответный ход.

Когда в шесть вечера Ольга села в машину, Игорь посмотрел на нее так, что было понятно — он дежурил не напрасно. На ее немой вопрос он ответил:

— Удача! Едем домой, там и прослушаем запись.

Дома Игорь включил магнитофон. Ольга услышала голос Сурчалова и другой незнакомый ей голос.

— Кто это?

— Марков, президент "Бонус-банка". Приехал в гости.

Ольга слушала внимательно, с каждой минутой осознавая, что им действительно улыбнулась удача — в руки идет серьезный компромат на грязных ловкачей.

— Должен тебе сказать, — послышался голос Маркова, — что ситуация вокруг нефтяной компании "Ронко" практически уже определилась. Наши шансы на выигрыш контрольного пакета на аукционе равны девяноста девяти процентам. Я беседовал с Яковлевым. Мы договорились о сумме сделки. Полтора миллиона зеленых — цена покупки пакета, сорок тысяч ты отвезешь послезавтра лично Яковлеву. Приблизительно об этой сумме для него мы с тобой и говорили. Она должна быть у тебя наготове.

— Да, — ответил Сурчалов. — Купюры по пятьдесят и сто долларов.

— Надеюсь, все новые?

— Обижаешь, Константин Матвеевич!

— Это я так просто, для уточнения. Люблю, чтобы все детали были обсуждены.

— Константин Матвеевич, надеюсь, что мой визит к господину Яковлеву не будет для него неожиданностью…

— Не волнуйся. Он будет ждать тебя послезавтра утром.

— Почему не завтра?

— Потому что сегодня он в командировке. Вернется завтра вечером, соответственно на работе будет только послезавтра.

— А почему встречаться нужно у него в министерстве, а не где-нибудь в менее людном месте?

— Эх, Паша, Паша! — вздохнул Марков. — Как ты еще не понял, что на публике труднее всего что-либо заметить?! Контакты где-нибудь на даче или там в бане лишний риск. Могут засечь конкуренты и поднять шумиху. Мы должны избегать подобных вещей перед аукционом.

— Значит, послезавтра в кабинете у замминистра, — подытожил Сурчалов.

— Да. Если что с наличкой возникнет или еще какие нюансы, немедленно звони мне.

— Не волнуйся, все будет нормально. Чай, не впервой!

— Вот то-то и оно. Можно потерять бдительность.

— Да, кстати! — спохватился вдруг Сурчалов. — А что там у нас с юным финансовым гением?

— Этот гаденыш куда-то исчез. Ума не приложу, как могла произойти та история с нашими людьми, посланными за ним.

— Неужели эти парни перестреляли друг друга на самом деле?

— Черт их знает! Но на его рук дело это тоже не похоже. На роль супермена он явно не тянет. Если не они сами друг друга из-за чего-то поубивали, то это работа серьезного профессионала.

— А что говорят менты?

— Менты склоняются к тому, что между покойниками произошла ссора. Сегодня я достал результаты криминалистической экспертизы. Отпечатки пальцев на оружии только наших парней… И все же в ссору я не верю, — убежденно проговорил Марков. — Сдается мне, что этот профессорский отпрыск может доставить нам еще неприятностей. Нужно как можно скорее его отловить. На этой неделе я собираюсь подключить к этому делу еще и ментов, поскольку скрывшийся от нас юнец официально должен нашему банку двести миллионов.

— Но лучше бы нам найти его самим, — произнес Сурчалов.

— Это так. Но одно другому не помешает. Его надо срочно заполучить живого или мертвого.

Марков попрощался с Сурчаловым и покинул кабинет.

Игорь выключил магнитофон.

— Дальше ничего интересного, — пояснил он. — Ну вот, теперь и у нас есть кое-какие козыри.

— И как ты собираешься эти козыри использовать? Пустишь запись разговора по официальным каналам или станешь шантажировать своих блистательных партнеров?

— Я уже думал над этим.

— Каково же решение?

— Только неофициальный путь. Думаю, что с властями эти подонки договорятся. Накинут им сверху еще несколько пачек долларов, и все будет улажено. Что касается шантажа, то с этим мы немного подождем.

— Что же тогда?

— Пока мы ехали домой, мне в голову пришла одна интересная мысль. Когда-то, будучи еще студентом, мы вместе с приятелем, ярым фотографом, забавлялись в студенческой общаге. Ты спросишь — как. А просто! Мы прятали в разных частях комнаты скрытую видеокамеру и снимали все, что происходило вокруг. Потом в общей студенческой компании просматривали весьма пикантные эпизоды со знакомыми всем персонажами. Честно говоря, я и сам один раз попал на пленку с одной своей подружкой. Причем ведь догадывался, что видеокамера, как всегда, где-то спрятана и находится в рабочем состоянии.

— Не понимаю, — удивилась Ольга.

— Ребята делали муляж книги. С виду на книжной полке стоят два тома, а внутри-то ничего нет. Через небольшую дырочку на обложке смотрит глазок видеокамеры. Сама же камера включается и выключается пультом дистанционного управления.

— То есть ты предлагаешь то же самое сделать в кабинете этого Яковлева? Кстати, кто это такой?

— Заместитель министра экономики в правительстве нашей области. Дело в том, что организатором приватизационного конкурса нефтяной компании "Ронко" выступает это самое министерство. Видимо, Марков за взятку договорился с Яковлевым о заведомой фиктивности конкурса, чтобы гарантированно заполучить себе контрольный пакет акций. Конкуренты будут, видимо, дезинформированы и выставят меньшую сумму, чем полтора миллиона долларов "Бонус-банка". Либо их устранят еще каким-нибудь способом. Например, не допустят к конкурсу за несоблюдение неких формальностей: справки не успели собрать, залог не внесли вовремя и в нужном объеме и так далее…

— Почему же деньги понесут заместителю, а не самому министру?

— Ну, с министром больше хлопот и трат. Для таких игр есть менее крупные фишки типа заместителей или помощников министра.

— Откуда ты это так хорошо знаешь? — спросила Ольга.

Игорь засмеялся.

— А что ты хочешь? И я давал, я тоже не святой… Но мой уровень был гораздо ниже, а суммы гораздо меньше. В общем, так. Завтра я с утра беру видеокамеру. А потом нам надо как-то проникнуть в кабинет замминистра.

— Интересно, как… Ты с ним лично знаком?

— Нет. Полагаю, что единственный реальный способ сделать это, к сожалению, незаконный. Придется лезть в учреждение ночью или очень рано утром в какой-либо из ближайших дней.

Ольга задумалась:

— Ладно. Утро вечера мудренее. Надо спать!

На следующий день они поехали к владельцу видеокамеры. Ольга, оставшись в машине, ждала Игоря минут сорок. Видимо, тот весьма обстоятельно "вешал лапшу на уши" своему давнему знакомому, скрывая истинные причины того, зачем ему нужна аппаратура.

Наконец Игорь вернулся довольный, держа в руках сравнительно небольшую черную сумку.

— Все в порядке! Приятелю наши былые забавы, оказывается, не наскучили по сию пору. Поэтому агрегат на ходу, по-прежнему в рабочем состоянии. Сохранились даже те самые муляжи книг, о которых я тебе рассказывал.

— А каких именно книг?

— Карл Маркс. "Капитал", первый и второй тома.

Ольга стала что-то прикидывать в уме:

— А ты уверен, что эти книги есть в кабинете нашего продажного замминистра?

— Думаю, что да. Наши новоявленные демократические руководители: губернаторы, спикеры, министры и их "вицеи" сидят в кабинетах прежней партийной номенклатуры. А ты видела хотя бы один кабинет, где бы не стояли шкафы с собранием сочинений этих "бестселлеров"?

— Тогда поехали в министерство, — сказала Ольга, заводя машину.

— Да я там был всего два раза, и то год назад. Надо освежить память осмотром здания, в котором находится столь высокое учреждение.

В министерство они проходили по отдельности. Каждый из них сообщил на вахте, что идет в общий отдел записаться на прием к тому или иному чиновнику.

Кабинеты министра и его заместителя находились на втором этаже. Оба они располагались в конце длинного коридора. Кроме этих двух кабинетов, на втором этаже размещалось еще несколько отделов.

Игорь и Ольга, пользуясь формальными предлогами, заходили в разные комнаты. Встретились они на третьем этаже в небольшом тамбуре, который служил министерской курилкой. Тихо переговариваясь, обменялись впечатлениями.

— Похоже, что на всех окнах сигнализация, — сказал Игорь. — На вахте дежурит мент. Ночью сюда пробраться будет сложно. Предлагаю другой вариант мы останемся здесь с вечера. Здание старое, давно не ремонтированное. Двери здесь еще дореволюционные, и замки на них не ахти какие крепкие.

— Что же они при немалых взятках замки не могут нормальные сделать? — риторически пробубнила Ольга.

— А зачем? Здесь же не банк, деньги не хранятся. Здесь только бумажки, которые мало кому нужны.

— Где же мы будем прятаться?

— Наиболее вероятные места — канцелярия и отдел кадров. Судя по виду тех, кто там сидит, это — классические домохозяйки. Не думаю, что они задерживаются на работе после шести. Не проникнем обычным путем, вскрою двери.

— А если не секрет, откуда у тебя такого рода опыт?

— Дело в том, что мой папа, как истинный философ, а стало быть, человек рассеянный, все время что-то терял и забывал, в том числе ключи от квартиры и машины… Ну, а отсюда — сама понимаешь.

Глава 14

Приблизительно в половине шестого Ольга с Игорем снова появились в министерстве. Народу в здании постепенно становилось все меньше, и они, стоящие вдвоем в курилке, невольно начинали бросаться в глаза.

— Послушай, — обратился Игорь к Ольге, — дуй в свой туалет. А я пойду в свой. Камеру возьми себе, женщина всегда вызывает меньше подозрений. Встретимся минут через двадцать опять в курилке. Я же пока посмотрю, какая из комнат — канцелярия или отдел кадров освободится быстрей.

Ольга, согласившись с ним, направилась в туалет. Перспектива проторчать в кабинке-клетушке не так уж и мало времени ее не слишком радовала, но деваться было некуда.

Как только за ней закрылась дверь кабинки, в туалет вошли две женщины. Что их двое, она поняла по голосам. Еще через пять минут она поняла, что это уборщицы.

— Слушай, Римма, — обратилась одна к другой, — а ты сегодня убираться-то у Пронина с Яковлевым будешь?

— Да на хрена они сдались! Их все равно сегодня весь день нет.

— Ну хоть пыль сотри.

— Вот еще! И так после них чего только убирать не приходится. Вроде солидные люди, министр и зам, а накурят, бычков везде накидают! И каждый вечер — все бутылки и бутылки. Все сплошь импортные, их не сдашь ни фига.

— Ну хоть пыль-то вытереть надо, — дудела свое напарница. — А то потом секретарша будет гундеть…

— И пусть гундит! — неожиданно с напором в голосе ответила Римма. — Нам уже второй месяц зарплату не платят! Так что уберусь только в отделе кадров, и пошли все эти козлы ты знаешь куда!

"Да, с таким настроем эта уборщица здесь вряд ли удержится, — подумала Ольга. — Ведь на моем месте в закрытой кабинке вполне могла быть секретарша одного из прополощенных только что чиновников".

Впрочем, об этом ли сейчас думать. Главное — фамилия, услышанная ею. Это же тот самый замминистра Яковлев, в кабинет которого им с Игорем и надо проникнуть!

В голове Ольги тут же возник план. Он хоть и был несколько рискованным, но все же казался привлекательнее Игоревой придумки.

Дождавшись ухода уборщицы, Ольга вышла из своего укрытия. Открыв деревянный шкафчик, находящийся при туалете, она обнаружила в нем халаты, швабры и тряпки.

"Что ж, в роли коммерческого агента я уже была. Уборщица — это, конечно, понижение статуса. Но, увы, это единственная вакантная должность в этом министерстве, вступив в которую можно проникнуть в кабинет нужного чиновника", — с усмешкой подумала Ольга.

Она быстро скинула куртку и нацепила халат. Взяв большую тряпку, новоявленная уборщица обмотала ею коробку видеокамеры и положила ее в ведро. Свою куртку Ольга запихнула в один из нижних ящиков шкафчика.

Выйдя из туалета, она спустилась на второй этаж и увидела идущего по коридору Игоря. Секунду они смотрели друг на друга. Потом Ольга подмигнула ему так, что это расшифровывалось однозначно.

Игорь, мгновенно поняв ее, бросил на ходу:

— Я — в отдел статистики. Там уже пусто.

Ольга, кивнув в ответ, сама направилась в приемную кабинета замминистра. Там она застала довольно полную женщину средних лет, с пышной весьма безвкусной прической и ярко накрашенными губами.

Ольга подумала, что это одна из тех женщин, которых Игорь определил как "классические домохозяйки". Однако по порядку вокруг и аккуратности, с которой содержались папки на стеллажах, можно было предположить, что секретарша не относилась к этой категории.

— Здравствуйте, — произнесла Ольга тихо и застенчиво. — Я сегодня вместо Риммы пришла убираться.

— Убираться? — спросила секретарша строгим тоном, глядя на стоящую перед ней девушку в явно великоватом халате. — Но сегодня вообще-то Ивана Михайловича на работе не было. Так что, может быть, и не стоит?

— Ну как же. Пыль-то все равно надо стереть, — промямлила Ольга.

Секретарша вздохнула. Видимо, забота о своем начальстве была одной из тех черт, за счет которых эта пигалица держалась на своем рабочем месте. После недолгого раздумья она сказала:

— Ладно, давайте, только поскорее. Хотя нет. Вот что. Берите ключ, — она протянула его Ольге. — Когда закончите, сами сдадите на вахту.

— Хорошо, — флегматично согласилась Ольга.

Первое чувство, которое испытала Ольга после того, как за секретаршей закрылась дверь, было невероятное облегчение. Она поняла, что удача улыбается им.

Шкаф с книгами действительно стоял позади кресла, на котором восседал замминистра. Ольга осмотрела шкаф — да, Игорь прав. Две полки шкафа были под собрания сочинений Маркса — Энгельса и Ленина.

Ольга быстро развернула тряпку, вынув из пакета камеру и муляжи книг. Сняв с одной из полок два тома Маркса и Энгельса, она вытащила их и бросила в ведро, а на их место водрузила камеру, спрятанную в книжный муляж. Она тщательно проверила, точно ли глазок камеры соответствовал специально сделанному в муляже отверстию.

После этого Ольга достала пульт дистанционного управления и включила камеру. Посидев на кресле замминистра несколько минут, она остановила запись и вытащила камеру из тайника. Перемотав пленку, перевела аппарат на режим просмотра.

Обзор помещения был достаточно неплохим, охватывая практически все кабинетные углы. Недостатком было лишь то, что если Яковлев разместится в кресле, то виден будет только его затылок.

"Но тут уж ничего не поделаешь, — подумала Ольга. — Не переносить же из-за этого шкаф с книгами".

Она снова начала устанавливать камеру на прежнее место. И в этот момент щелкнул замок в двери, ведущей в кабинет. Ряженая мгновенно развернулась, готовая к решительным действиям.

Впрочем, в следующую секунду она раздраженно, хотя и с облегчением воскликнула:

— Черт тебя дери! Испугал меня до жути.

— Да ну, — улыбнулся Игорь. — А я думал, тебя ничем не проймешь.

— Как ты здесь очутился?

— Очень просто. Увидел, как секретарша выходила одетой из приемной… Все нормально?

— Да. Я проверила, обзор неплохой.

— Ну и хорошо. Может быть, пыль протрешь? — ернически спросил Игорь.

— Обойдется, — ответила Ольга. — Вообще, пора закругляться.

Она посмотрела на настенные часы. Те показывали восемнадцать тридцать.

— Выходить через вахту сейчас рискованно. Могут спросить удостоверение или что-нибудь еще в этом же роде, — заметил Игорь.

— Что ты предлагаешь?

— Пока не знаю. Надо подумать.

— Ладно, ты пока думай, а мне нужно вернуть халат и ведро со шваброй туда, откуда их взяла.

Когда Ольга возвращалась в кабинет Яковлева, в министерстве практически никого не было. Об этом она и сообщила Игорю.

— Что, будем сидеть здесь до утра? — спросила она.

— Нет, здесь опасно. Ключ на вахту не сдан, могут прийти проверить.

— Что же делать?

— Надо оставить ключ в двери, а самим перебраться в другую комнату, менее приметную.

Около десяти, когда, по предположению Игоря, последний чиновник покинул здание министерства, молодые люди вышли из кабинета заместителя министра, закрыв дверь и оставив ключ в замочной скважине.

Затем они, стараясь не шуметь, подошли ко входу в отдел статистики. Игорь начал возиться с замком. Скрежета избежать не удалось, но через пять минут замок открылся.

Игорь, пропустив вперед Ольгу, прикрыл дверь, тихо отпустив замочную пружину.

Она щелкнула зажигалкой, и комната осветилась неярким светом. В ней находилось пять или шесть столов, несколько стеллажей и небольшой потрепанный диванчик, обшитый старым дерматином.

В ту же секунду Ольга выключила зажигалку и прижалась к двери.

"Сюда идут", — прошептала она.

Игорь уже и сам это понял. Через минуту за дверью в коридоре раздались голоса охранников.

— Я тебе точно говорю, что слышал скрежет, — утверждал один.

— Кому здесь скрежетать-то? — недоверчиво отозвался другой.

— Не знаю. Но от двести пятой ключ не сдали!

— От двести пятой? А кому там быть, если Яковлев в командировке?

— Вот и я хотел бы знать.

Голоса удалялись в сторону.

— О! Ключ в двери торчит! — послышался возглас.

— Это, наверное, уборщица забыла. Сегодня какая-то новенькая убиралась, меня о ней секретарша Валентина Петровна предупредила.

— Надо проверить!

— Ну, давай зайдем.

Щелкнул замок приемной Яковлева, и голоса охранников смолкли.

Через секунду до Игоря донесся странный звук, похожий на резко прерванный глубокий вздох.

Он недоуменно посмотрел на Ольгу. Она вся сжалась и глазами, полными ужаса, смотрела себе под ноги.

Игорь тоже посмотрел вниз и увидел, что недалеко от ног Ольги по полу шлепает большая толстая крыса с длинным хвостом. Она, видимо, чувствовала себя здесь по ночам хозяйкой и спокойно продефилировала мимо Игоря. Тот, быстрым движением прижав ногой крысу к полу, схватил ее рукой за хвост. В следующую секунду крыса уже висела в воздухе, дергаясь и попискивая.

Держа животное в отдалении от себя, он свободной рукой приоткрыл входную дверь и выглянул в коридор. Там было пусто, охранники находились в кабинете. Игорь, коротко размахнувшись, швырнул крысу в направлении приемной. После этого аккуратно и тихо закрыл дверь.

Как только он успел это сделать, из коридора снова послышались голоса.

— Ну вот, все нормально, а ты — скрежет, скрежет!

— Э, смотри! Крыса! И какая здоровая!

Животное, тоже, видимо, заметив охранников, начало улепетывать от них, громко шурша лапками по полу.

— Держи ее! — закричал один охранник другому, и они, громко топая, побежали за крысой.

Вблизи комнаты, где спрятались Игорь с Ольгой, погоня, очевидно, увенчалась успехом. Судя по энергичным ударам, которые слышались из коридора, жизненный путь крысы бесславно завершился.

— Вот! А ты удивлялся, кто же здесь может скрежетать!

— И откуда эта тварь только появилась?

— Здание старое, перекрытия толстые, деревянные. Вот в них они и шляются. Тем более что рядом, в соседнем здании, гастроном…

Охранники еще некоторое время препирались по поводу того, кому из них тащить мертвую крысу до мусорного ведра. Решив наконец эту проблему, они удалились.

Игорь, улыбаясь, посмотрел на Ольгу. Она, еще не придя в себя, прошла через комнату и, плюхнувшись на диван, выдохнула:

— Какая гадость!

— А ты, оказывается, не только костолом и меткий стрелок, а еще и обыкновенная баба, которая боится крыс, — подковырнул он ее.

— Да отстань ты! — огрызнулась Ольга.

Игорь практически не видел ее лица, и ему показалось, что в ее голосе прозвучали дрожь и некие плаксивые нотки. Он подошел к ней и сел рядом на диван.

— Я их с детства терпеть не могу! Они у меня вызывают страшное отвращение.

Игорю захотелось приласкать и успокоить Ольгу. Он порывистым движением обнял ее рукой за плечо, произнеся:

— Ладно, успокойся. Ее уже нет.

Говоря это, он подумал, а не воспротивится ли Ольга, как в прошлый раз, его прикосновениям. Но она не сбросила его руку, а наоборот, уткнулась ему лицом в плечо. Игорь обнял ее второй рукой и крепче прижал к себе.

Сейчас Ольга предстала для него в ином свете. Она не только почти суперменша, но еще и женщина, истосковавшаяся по душевной теплоте и ласке.

Он вдруг явственно осознал, что влюблен в эту женщину. Чувство такого накала охватило его впервые в жизни. При этом у него и мыслей не было делать следующий после объятий шаг. Ему лишь хотелось сидеть с ней рядом, прижимая к себе. Потом Игорь поймал себя на мысли, что вообще хотел бы быть вместе с ней в этой весьма и весьма непростой жизни. И он был сильно удивлен, когда Ольга вдруг нежно обняла его за шею и поцеловала.

Поцелуй был долгим. Все дальнейшее происходило само собой.

Маленький видавший виды диванчик, отчаянно скрипя, был явно не готов к тем испытаниям, которые ему предстояло перенести в наступившую ночь. Ольга и Игорь, охваченные страстью, напрочь забыли, где и в связи с чем находятся.

К счастью для них, охрана ничего не слышала. А если даже и слышала, то, удовлетворенная своим первым визитом и осмотром начальственного этажа, не захотела предпринимать второй.

Ольга впервые за последние годы почувствовала, что это — настоящее, что она желанна. И это усиливало ее счастье.

Однако первые проблески рассвета принудили обоих вспомнить об основной цели своего появления в этом здании. Возникшее между ними чувство было новым. Прежним оставался план намеченных ими действий.

Около восьми утра в министерство начали приходить люди. Это заставило деловую и теперь уже влюбленную пару быстро собраться и оставить отдел статистики.

Предварительно они договорились, что Ольга, сумев покинуть здание, будет ждать Игоря в машине. Уходя, она передала ему пистолет Макарова и глушитель.

Глава 15

В своем рабочем кабинете замминистра Яковлев появился в девять утра. Глава финансовой компании "Лотто" Сурчалов вошел к нему в кабинет в десять пятнадцать.

Это Игорь отметил, стоя у окна в коридоре недалеко от кабинета Яковлева.

Как только Сурчалов скрылся за дверьми приемной, Игорь выждал с полминуты и осторожно заглянул туда.

Сурчалова в приемной не было. Игорь спросил у секретарши:

— К Ивану Михайловичу можно?

— Нет, у него сейчас люди. А кто вы и по какому вопросу?

— Я Ляликов. Мы с ним договаривались на прошлой неделе. У меня конфиденциальное дело.

— Подождите, пожалуйста, как только он освободится, я доложу о вас.

Игорь уселся в приемной в кресло и, улучив момент, когда секретарша отвела взгляд, включил пульт дистанционного управления камерой.

"Ну, родная, не подведи!"

Спустя пять минут Игорь поднялся и сказал секретарше:

— Я выйду ненадолго. Вы в случае очереди поставьте меня первым, пожалуйста.

— Да, конечно, — ответила секретарша, поливавшая в это время цветы.

Игорь снова встал у окна в коридоре. Через двадцать минут из приемной вышел Сурчалов. У него в руках был все тот же дипломат, с которым он появился в учреждении.

"Значит, деньги выложены, — подумал он. — Не станут же они обмениваться одинаковыми дипломатами! Не кино же про шпионов!"

За время пребывания Сурчалова у замминистра в приемную вошло еще несколько человек. Игорь решил переждать очередь. Ждать, однако, пришлось довольно долго.

Лишь перед самым обедом он, заглянув в приемную, не обнаружил там никого из посетителей.

— Где же вы были? — недоуменно спросила секретарша. И, не дожидаясь ответа на свой вопрос, уточнила:

— Так как, говорите, вас представить?

— Я Ляликов, из "Связьинвеста", по поводу компании "Ронко". У меня очень срочный вопрос.

Секретарша манерно нажала на кнопку селектора и доложила об очередном визитере. В динамике раздалось хрипловатое — "Заходите".

Игорь вошел в кабинет.

— Добрый день, — сказал он невысокому лысоватому мужичку, чем-то напоминавшему типичного председателя колхоза из фильмов тридцатых годов.

Яковлев кивнул головой и указал Игорю на кресло. Игорь прошел, сел и оценивающе посмотрел на хозяина кабинета.

Тому такая пауза показалась неуместной, и он раздраженно произнес:

— Ну? Какой у вас вопрос?

— Вопрос вот какой, — ответил Игорь, вынул из папки листок бумаги и протянул его заместителю министра.

Яковлев с интересом взглянул на странного молодого человека, который, хоть и выглядел как будто интеллигентно, однако, будучи небритым и несколько помятым, смотрелся не очень респектабельно. Замминистра покачал головой и углубился в чтение.

На листке бумаги было несколько строчек, написанных от руки крупными буквами:

СТАРЫЙ КОЗЕЛ! ПОЛОЖИ РУКИ НА СТОЛ И ВЕДИ СЕБЯ ТИХО. ИНАЧЕ ПРИСТРЕЛЮ!

В первую же секунду Яковлеву показалось, что он чего-то не понял и принялся перечитывать текст.

Он посмотрел на Игоря уже с недоумением, а потом, когда увидел в руках молодого человека пистолет, — с явной растерянностью.

— Вы что это… здесь написали? — спросил Яковлев.

— А ты что, читать разучился?

— А вы что… тут делаете-то… вы что хотите-то?

Выражение недоумения и растерянности на лице замминистра сменилось этакой гримасой негодования. Однако Игорь быстро погасил ее, передернув затвор пистолета и придвинув его дуло ближе к лицу чиновника.

— Что вы хотите? — спросил он, непроизвольно поднимая руки.

— Где деньги, старая паскуда?

— Какие деньги?

— Немалые, полагаю. Сорок тысяч баксов. Их сегодня тебе принес некто Сурчалов.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — "нарисовал" изумленные глаза Яковлев. — Какой Сурчалов? Какие деньги?

Его руки стали медленно опускаться.

— Руки! — крикнул Игорь, еще ближе приставляя дуло пистолета к Яковлеву.

Чиновничьи конечности снова взмыли вверх.

— Ты тут "шлангом" не прикидывайся!

— Я действительно не понимаю, о чем вы говорите! — как-то жалко заверещал замминистра.

Игорь встал со стула и, держа чиновника на мушке, подошел к книжному шкафу. По мере того как визитер обходил стол, Яковлев разворачивался в своем крутящемся кресле по соответствующей траектории.

Игорь достал муляжи книг и спрятанную там видеокамеру.

— А сейчас понимаешь? — спросил он, глядя на теперь уже просто обалдевшего чиновника.

— Последний раз спрашиваю, где деньги! — с нажимом произнес Игорь, приставляя пистолет к виску Яковлева.

— А вы все равно не выстрелите.

— Почему?

— Потому что услышат. Прибежит охрана.

— Не обольщайся на этот счет, — бросил визитер.

Он вынул из кармана глушитель и быстро навернул его на пистолет.

— Вот так, теперь никто ничего не услышит.

Игорь включил камеру в режим просмотра. Найдя момент, когда Яковлев и Сурчалов, находясь в профиль к объективу, перекладывают деньги из дипломата Сурчалова в портфель Яковлева, он спросил замминистра:

— Хочешь кое-что посмотреть? Думаю, тебе это будет интересно.

Игорь развернул замминистра в кресле спиной к себе и приставил к его глазам камеру.

Через несколько минут Яковлев что-то неопределенно замычал, видимо впечатленный увиденным.

— Вот так вот! — удовлетворенно произнес Игорь. — Значит, деньги в портфеле.

Он поставил камеру на полку и, вынув из кармана моток липкой ленты, кинул ее на колени Яковлеву.

— На, приматывай одну из рук к подлокотнику кресла.

— Может быть, мы как-нибудь договоримся?

— Сначала приматывай руки, а потом будем договариваться.

Игорь сунул дуло пистолета в ухо Яковлеву. Тот сразу стал приматывать свою левую руку к креслу. После этого Игорь проделал то же самое с правой рукой замминистра. Затем он вынул из-под стола дипломат, так же, как и портфель, принадлежавший чиновнику, и открыл его.

— Ба! А вот здесь не только доллары, но еще и рублишки имеются.

Игорь взял камеру и стал просматривать видеозапись дальше. Через несколько минут он с нескрываемым изумлением посмотрел на Яковлева.

— Слушай, а ты парень не промах! После ухода Сурчалова еще немножко бабок нарубал… Они все платят по одному делу или по разным?

— Вас это не касается!

— В общем, да, — согласился Игорь. — Это пускай прокурор разбирается.

— Послушайте, мы же оба взрослые умные люди, — слюняво залепетал чиновник.

— Ну, умный у нас ты, — возразил ему Игорь, заканчивая примотку начальственных ног к ножке кресла.

После этого он отодрал от мотка еще кусок клейкой ленты.

— А договариваться надо было раньше!

И залепил чиновнику рот.

Положив деньги, взятые у Яковлева, частью в карманы, а частью в папку, Игорь взял видеокамеру с муляжами книг. Оглядев прощальным взглядом кабинет, он проговорил:

— Ухожу! Если в течение десяти минут ты пикнешь и у меня возникнут проблемы, вернусь и перепилю на куски. Ты меня понял?

Яковлев утвердительно кивнул.

Игорь вышел из кабинета и, вежливо попрощавшись с секретаршей, спокойно слился с толпой людей, выходивших из министерства на обед.

Секретарша, видя, что последний посетитель покинул кабинет ее шефа, нажала на кнопку селектора и спросила:

— Иван Михайлович, я еще нужна?

В ответ она услышала мычание. Приняв это за начальственное разрешение быть свободной, она, надев плащ, отправилась пообедать, планируя после этого заскочить в магазин-другой за покупками.

Вернувшись через час, она первым делом зашла в кабинет шефа. Зрелище, которое предстало перед ее глазами, повергло женщину в шок. Яковлев при виде секретарши так дико замотал головой и зашипел, что вывел ее из оцепенения. Она, громко запричитав, бросилась освобождать патрона от пут.

При этом, как это часто бывает в экстремальных ситуациях, секретарша начала не с главного. Освободив последовательно ноги, она перешла к развязыванию рук. Владея наконец правой рукой, Яковлев сорвал со рта лейкопластырь и заорал:

— Старая жопа! Где ты шлялась все это время, идиотка?

Он оттолкнул ее и стал освобождать левую руку сам. Однако это ему не очень-то удавалось, и он снова закричал на бедолагу:

— Ты поможешь мне, мать твою, или так и будешь стоять столбняком?

Та снова принялась раскручивать ленту. Руки у нее тряслись, не слушались, а нетерпеливый Яковлев рычал в буквальном смысле этого слова.

— Быстрей, быстрей, нескладеха!

Когда распеленание окончательно завершилось, Яковлев вскочил и побежал к выходу.

Взявшись за ручку двери, он остановился и обратился к секретарше:

— Прибери здесь. Потом сиди тихо и никому ни слова! Ты меня поняла?

Женщина, горообразная прическа которой в процессе необычной работы сдвинулась набок, поглядела на начальника безумными глазами и выдавила убогое: "Ага!"

Замминистра, выскочив из кабинета, почти бегом устремился в мужской туалет. Заняв известную позицию, он через минуту-другую облегчился. Ах, если бы так же просто можно было избавиться от груза предстоящих объяснений с министром, привыкшим, что с ним всегда делятся "подношениями".

Яковлев застегнул брюки, пригладил волосы, резко вдохнул-выдохнул и быстро направился в кабинет шефа.

Глава 16

— И сколько там? — спросила Ольга Игоря, когда машина остановилась у светофора.

— Вместе с баксами и по баксовому курсу — двести семьдесят.

— Неплохие доходы у этих чиновников. Куда мы сейчас?

— Сначала разменяем доллары на рубли, потом в "Бонус-банк".

— Ты все же хочешь отдать деньги?

— Конечно. Ведь это их деньги. Все, что сверху, как и договаривались, все твое.

— А что с пленкой?

— С пленкой надо думать. Вечером буду звонить Маркову. За нее они многое могут дать. Она послужит гарантией нашей безопасности. Надеюсь, с ее помощью меня и моего старика оставят в покое. Хотя, думаю, что после всего этого придется податься из этого города куда-нибудь подальше, пока все не уляжется… Как ты думаешь, куда лучше поехать?

— Не знаю, — угрюмо ответила Ольга. — Есть ли на свете места, где можно спрятаться от дерьмовой публики?

— Ничего, от Маркова мы спрячемся.

Ольга имела в виду не столько Маркова, сколько Гиви, однако промолчала.

Им пришлось заехать в несколько обменных пунктов, чтобы разменять всю сумму взятых у Яковлева денег. После этого они заехали в офис Игоря, где он взял печать своей фирмы. Пчелкина на работе не было, а секретарь и бухгалтер очень обрадовались появлению живого и здорового Игоря.

В три часа дня Ольга припарковала свои "Жигули" у "Бонус-банка". Войдя в здание, Игорь сразу направился в операционный зал. Банковский день обычно в это время уже заканчивался. Однако он поговорил с начальником операционного зала, и ему пошли навстречу. В принципе, когда деньги сдавались в банк, а не снимались со счета, такое допускалось.

Игорь заполнил документы и стал терпеливо ждать, пока операционистка совершит необходимые действия…

***

…Министр экономики Пронин молчал и хмуро глядел на своего подчиненного, слушая его рассказ.

— Та-ак, — медленно протянул он с угрожающими интонациями в голосе. Значит, деньги сп. здили… Интересно… Ну что ж, надо разбираться.

Он тяжело вздохнул и взялся за трубку телефона.

В кабинете президента "Бонус-банка" Маркова раздался телефонный звонок. Трубку взяла секретарша, и через несколько минут сообщила Маркову:

— Константин Матвеевич, звонит Пронин, министр экономики.

Марков удивленно вскинул брови и подумал: "С чего бы это?" Министр мог звонить ему только в случае каких-либо экстренных ситуаций. Они договорились не общаться до окончания аукциона.

— Да, слушаю вас, Сергей Анатольевич.

Несколько минут он молча слушал информацию, которую выдал ему министр. Глаза его округлялись, а лицо вытягивалось.

— Да, я слушаю, я внимательно слушаю… Я все понял, — сказал он, когда министр закончил. — Я думаю, что по телефону не стоит продолжать обсуждение. Я сейчас же выезжаю. Вся информация для меня полнейшая неожиданность. Но, уверен, мы в короткое время во всем разберемся.

Марков положил трубку и, проведя пальцами по лбу, почти невидящим взглядом уставился на бумаги, лежащие на столе. Некоторое время он сидел в совершенной неподвижности. Ситуация казалась ему невероятной. Такого с ним еще никогда не случалось.

— Черт! Что бы это могло быть? — наконец проговорил он.

И почувствовал, что пальцы, массирующие лоб, стирают с него пот. Он вынул платок из кармана и привел свое холеное лицо в порядок.

Потом встал и, взяв на всякий случай папку для деловых бумаг, вышел в приемную.

— Я отъеду. Когда вернусь, не знаю, — бросил он секретарше. — Позвони шоферу — пусть выгоняет машину.

Двое охранников, сидевших в приемной, также поднялись, чтобы следовать за боссом. Втроем они вышли из приемной и пошли по коридору. Все это время Марков напряженно просчитывал варианты возможного развития событий в случае, если информация министра полностью подтвердится. Банкир практически не замечал ничего на своем пути. При этом его рассеянный взгляд скользил по редким клиентам банка, присутствовавшим здесь в это время. Он механически кивком приветствовал многих из них. Зная клиентов в лицо, Марков не всегда помнил, кто они такие.

Знакомым ему показалось и лицо интеллигентного молодого человека, правда, с обросшей физиономией, который, завидев его, уронил на пол папку, рассыпал документы и бросился их поднимать. Впрочем, может быть, он и не знает его. Все мысли банкира были заняты неожиданным происшествием, случившимся сегодня в кабинете замминистра экономики.

Игорь, подняв документы с пола, проводил взглядом удаляющегося Маркова. Сердце его билось учащеннее обычного.

"Надо же такому случиться — почти нос к носу столкнулись!"

Он уже внес деньги в кассу банка, получив соответствующее подтверждение. Оставалось решить небольшие формальности со своим инспектором, который непосредственно оформлял кредит.

"Но почему Марков не обратил на меня внимания?!"

Ответ не заставил себя ждать. В вестибюле банка, сплошь и рядом заставленном зеркалами, он впервые за несколько дней разглядел себя.

На него смотрел небритый человек со впалыми уставшими глазами, с растрепанной шевелюрой.

"Ну и видок! Ничего общего с тем преуспевающим бизнесменом, который появился у Маркова месяц назад. Неудивительно, что он меня не признал…"

Как бы то ни было, Игорь поспешил покинуть стены "Бонус-банка". Он почувствовал себя спокойно, только сев в машину, где его ждала Ольга.

— Все прошло нормально? — спросила она.

— Почти. Встретил, видишь ли, Маркова, но он меня, слава Богу, не узнал.

— Да, повезло тебе, парень, — проговорила Ольга.

Игорь потянулся и, поцеловав ее, сказал:

— По-настоящему мне повезло, когда я встретил тебя. Предлагаю сегодняшний вечер посвятить отдыху.

— Не возражаю, — согласилась Ольга. — Тем более что деньги, — она кинула взгляд на папку, — для этого теперь имеются…

Тем временем президент "Бонус-банка" Марков на своем "мерседесе" приближался к Министерству экономики. Предстоящий разговор с Прониным явно тяготил его. Между тем подсознание воспроизвело картину с парнем, роняющим документы в банковском зале.

"Странный тип… Где же я его видел? Эти очки… Черты лица…"

И вдруг он подскочил на сиденье, словно ошпаренный. Схватил трубку сотового телефона и набрал один из банковских номеров.

— Алло, алло! — заорал он в трубку. — Мне — начальника охраны. Это Марков. Немедленно задержите Дубровина! Он сейчас в банке, я сам его видел в операционном зале. Давайте быстрей! Поймать мерзавца!

Марков бросил трубку сотового телефона на сиденье. Он еще не знал всех деталей случившегося в министерстве, но интуиция подсказывала ему, что это дело рук Дубровина.

"Может, зря мы с ним связались. Этот интеллигентишка оказался непрост. С ним потеряешь больше, чем с него снимешь", — подумал Марков.

Он имел в виду, что случившееся — это не последняя неприятность дубровинского авторства.

Через полчаса он уже сидел перед министром. Кроме них, в кабинете присутствовал еще и Яковлев.

— Ну, что вы на это скажете? — спросил Пронин, жестко глядя на Маркова.

— Мне надо все проанализировать. Дайте мне хотя бы сегодняшний вечер. Я думаю, что этот конфликт мы уладим.

— Константин Матвеевич, вы, надеюсь, не думаете, что с нами можно поступать таким образом и оставаться после этого безнаказанным?

— Я еще раз прошу вас не горячиться. Я уверен, что нам удастся уладить все в кратчайшие сроки. Скажите, — обратился он к Яковлеву, — как выглядел грабитель? Это, наверное, был высокий молодой парень в сером плаще, в очках… У него небольшая борода, а скорее даже, многодневная щетина… Лицо интеллигентное, похож на мальчика из хорошей семьи…

Лицо Яковлева вытянулось.

— Да, да! Это он! Сволочь! Чуть не пристрелил меня!

— В общем, так, — подвел итог министр. — Если к завтрашнему вечеру наш вопрос не будет решен, то на положительное решение вашего вопроса в конце недели можете не рассчитывать.

— Хорошо, — сказал Марков. — Завтра вечером все будет в порядке. И с компенсацией.

Он поглядел на Яковлева.

— Да-да, с компенсацией, — подтвердил тот, имея в виду, что была украдена не только сумма, принесенная Сурчаловым.

— И учтите, кроме денежного вопроса есть еще и вопрос видеопленки, добавил Пронин. — Он, пожалуй, будет поважнее. Не знаю, что там у вас с этим парнем. Но вы нас подставили, вы же и расхлебывайте.

Амбициозный Марков уже с трудом выслушивал все упреки в свой адрес, напоминавшие учительские нотации.

Весь обратный путь в банк Марков лихорадочно размышлял. Он никак не мог понять одного момента — как этот мальчишка, который практически был уже у них в руках, сумел вывернуться и причинить немало вреда. Откуда в этом профессорском отпрыске взялось столько прыти, откуда этот профессионализм в его действиях? Неужели за ним кто-то стоит, помогая ему? Чья это может быть тайная игра?

Однако Маркову приходилось лишь уныло констатировать, что Дубровин пока ведет в счете. Необходимо было предпринять что-то срочное, чтобы изменить ситуацию в свою пользу.

Как только Марков прибыл в банк, он тут же вызвал к себе начальника охраны. В кабинет явился крупный мужчина с одутловатым лицом. По его выправке было видно, что он бывший военный.

— Я звонил по сотовому чисто предварительно. А вообще, у нас серьезные проблемы, — заявил ему Марков.

Он изложил вкратце суть дела.

— Надо срочно нейтрализовать этого сосунка. Действуй! Времени у нас в обрез.

Глава 17

Впервые за последние три года Ольга чувствовала себя по-настоящему радостной и счастливой. Она не могла вспомнить, когда в последний раз была на какой-нибудь дискотеке или просто тусовке в компании кавалера. Разве что в университетские времена. Но это было словно в другой жизни…

Она надела новые джинсы, купленные недавно в Москве, и под стать им блузку. Несмотря на то, что Ольга настаивала на том, чтобы заехать в магазин и купить какую-нибудь обновку Игорю, он от этого отказался. Закатились они на дискотеку неподалеку от ее дома как-то экспромтом. Просто проезжали мимо афиши, которая гласила о том, что в клубе "Эвита" состоится концерт какой-то супермодной местной рок-группы.

Уже надевая куртку, она подумала, а есть ли смысл брать с собой оружие. И тут же улыбнулась этой своей мысли: "На кой черт, если я иду веселиться?" Нет, сегодня вечером надо забыть об убийствах, оружии и прочей чернухе в ее жизни.

Игорь почти не отрываясь смотрел на свою подругу и напарницу. Пока они были вместе, Ольга на его глазах проживала какой-то новый этап своей жизни. Между той хладнокровной убийцей, которой она предстала перед ним в первую их встречу, и сегодняшней девчонкой, радующейся посещению банальной молодежной тусовки, была огромная разница.

Уже перед самым выходом он обнял ее, стоящую в прихожей перед зеркалом и красящую губы.

— Может, мы никуда не пойдем? — спросил он. — Такую красавицу могут и увести.

Ольга повернула голову и поцеловала его в щеку, спросив при этом:

— У такого-то крутого парня? У того, кто сумел облапошить мафию почти на триста лимонов?

И сама ответила:

— Вряд ли…

До клуба они шли пешком, весело болтая друг с другом о всяких пустяках. Купив билеты, они вошли в клуб, состоявший из нескольких помещений: вестибюля, танцзала и бара.

Игорь спросил у дежурившего на вахте парня:

— Где здесь можно позвонить?

— У бара есть телефонный автомат. Жетоны продаются там же.

Несмотря на то, что народу в клуб набилось уже достаточно много, в закутке у телефонных аппаратов практически никого не было.

— Подожди, пожалуйста, я сейчас схожу за жетонами, — сказал Игорь.

Ольга согласно кивнула, наблюдая, как Игорь удаляется от нее. В ожидании его она переминалась с ноги на ногу, как вдруг ее внимание привлекли чьи-то шаркающие шаги. Она обернулась и увидела направлявшегося к ней высокого коротко постриженного жлоба в джинсовой куртке. Он был уже явно под хмельком и широко улыбался.

— Что, пташечка, скучаешь?

Ольга изобразила отсутствующий вид и отошла в сторонку.

Парень оказался не в меру прилипчивым и двинулся вслед за ней.

— Я смотрю — ты одна здесь. Потанцевать пришла или подработать?

Ольга повернулась к детине и тут же сморщилась от запаха перегара.

— Я здесь не одна. И пришла сюда отдыхать. Поэтому отцепись от меня и иди своей дорогой!

— Ну давай, давай! Люблю, чтобы перед минетом слегка повыпендривались. Скажи еще, что целочка непорочная!

Амбал помолчал секунду-другую, затем резко заявил:

— Короче, мне этот базар уже в зубах навяз. Говори, сколько хочешь за ночь, я тебе башляю и до утра ты со мной!

— Да пошел ты! — дернулась Ольга и снова отошла от мудилы.

Терпение ее было на исходе. Ну почему?! Почему, когда она после столь долгой паузы решила отдохнуть, причем подальше от всяких ублюдков, они все равно липнут к ней?

— Ты, конечно, смазливая, но уж больно выебистая! — продолжал детина в джинсовой куртке. — Но я и не таких обламывал и засаживал им по самое некуда.

И, схватив Ольгу, он поволок ее ближе к выходу. Она ловким движением вывернулась. Парень, явно не ожидавший этого маневра, посмотрел на нее с удивлением. Его глаза стали по-кабаньи злыми, и он яростно произнес:

— Все, терпение Витька кончилось. Витек сейчас выпишет тебе штрафную саечку по башке, и ты успокоишься.

И этот самый Витек вновь потянул к ней лапищи. В ее глазах появился холодный блеск, губы плотно сжались. Она еще раз оценивающе осмотрела детину. Тот стоял перед ней, выставив вперед пузо, не подозревая о возможном афронте. Впрочем, так бывало не раз и раньше с такими же витьками.

Как только сексуальный разбойник попытался ее вновь схватить, она на выдохе с небольшим подшагом встретила его ударом руки в солнечное сплетение. Удар был точным и быстрым. Со стороны выглядело так, что верзилу надели на кулак. Одного удара оказалось достаточно. Ольга отошла в сторону и осмотрела дело рук своих.

Парень, выпучив глаза, открыл рот и высунул язык. Ухватившись руками за живот, он со сдавленным выдохом перегнулся и принял позу, уместную более в клубе геев, нежели на обычной дискотеке.

— Что здесь случилось? — раздался сзади голос Игоря.

Ольга, посмотрев на него с явной заведенностью, проговорила:

— Вот, ухаживают за мной. По-моему, я ему понравилась. Видишь, как глаза выпучил и язык высунул?

Игорь посмотрел на согнутого амбала и заметил:

— Какая нестандартная техника ухаживания!

Между тем Ольга, подняв ногу и упершись подошвой своей кроссовки в голову Витька, сильно толкнула его. Тот опрокинулся навзничь и свернулся клубком на полу. К нему постепенно возвращалось дыхание. Нет, скорее то было сопение с сопутствующим постаныванием.

Обращаясь к Ольге, Игорь сказал:

— Звонил много раз. Все занято. Придется попозже попробовать вновь.

Они направились в танцевальный зал и, увлекшись общей оживленностью, быстро забыли о неприятном инциденте.

Через полчаса диск-жокей остановил музыку. Затем он громогласно объявил, что главная часть программы наконец начинается: новоявленные рок-звезды местного эстрадного небосклона исполнят для собравшихся свои хитовые вещи. Публика подняла настоящий гвалт, когда на сцене появились несколько юнцов в кожаных куртках. Они как могли косили под брутальных парней. После первых же аккордов толпа пришла в экстаз, а Ольга с Игорем, переглянувшись, поняли, что их вкусы явно расходятся со вкусами большинства пришедших сюда.

— Может быть, пойдем промочим горло? — предложил Игорь.

Еще несколько минут они пробирались сквозь толпу, на ходу замечая вспышки фотокамер. Похоже, что выступление звезд районной величины посетили репортеры. Один из них пытался брать интервью у части зрительской аудитории, но у него это слабо получалось из-за общей поглощенности происходящим на сцене…

Настроение Витька было хуже некуда. Ущемленное самолюбие заставляло злобно клокотать все его нутро. Более-менее оправившись после случившегося с ним, он устремился на поиски своих обидчиков. Точнее, обидчицы. И то, что составляло суть уточнения, делало уязвленность Витька еще острее.

Какая-то деваха вырубила Витька одним ударом! При этом они вместе с ее дружком еще и насмеялись над ним! Он до сих пор не мог понять, как это могло произойти. Миг — и нечем дышать, а в глазах темень.

"Случайность, случайность!" — твердил он как заведенный. Такого просто не может быть. И чтобы доказать себе это, надо было немедленно найти, затем раздавить и гадину, и ее хахаля. В порошок стереть!

Витек видел, что парочка удалилась в танцзал. Именно туда он и направил свои стопы сорок четвертого размера. Но как только амбал вошел в зал, он понял, что разыскать здесь тех двоих практически невозможно.

В этой колыхающейся плотной массе людей, да еще и при притушенном свете трудно было разглядеть даже своего соседа. Витек словно ледокол таранил толпу танцующих вдоль и поперек, из одного конца зала в другой. Увы, все его поиски были безрезультатны.

Еще более раздраженный этим, он, распихивая разный мелкий люд, вышел из зала и направился в бар. Усевшись за стойкой, он заказал себе выпивку. Крепких напитков на дискотеке не продавали. Поэтому чтобы хоть как-то сбить внутреннее клокотанье, надо было выпить много. Он заказал себе еще, потом еще и еще…

Но, несмотря ни на что, ему не полегчало. Витьку вдруг стало казаться, что явное неуважение к его персоне, проявленное той сучкой, он прочитывает и в глазах других девах. Он с ненавистью огляделся вокруг. Большинство сидевших в баре косились на него с явным неодобрением.

Витек сжал в руке стакан и стукнул им о стойку бара.

— Твари позорные! — выругался он. — Бляди!

Содержимое стакана от удара вылилось на стойку. Подошедший официант стал флегматично вытирать лужицу.

Витек, найдя и в его действиях элементы неуважения, рявкнул:

— Ну ты, шнобель сопливый! Не стой здесь как пидор, налей мне еще!

Официант окинул Витька равнодушным взглядом и налил ему еще, после чего отошел и что-то шепнул одному из своих коллег. Тот понятливо кивнул и пошел к выходу.

В это время из зала в бар прибыла очередная группа людей, желающих промочить горло. Как это часто бывает на шумных дискотеках, вестибулярный аппарат одного из только что вошедших молодых людей был слегка разрегулирован. И он, проходя мимо стойки бара, чуть-чуть задел Витька. И надо же было так случиться, что именно в этот самый момент тот подносил ко рту очередной стакан.

От легкого толчка рука Витька дрогнула, и часть коктейля вылилась на одежду. Не находящая угомона душа Витька хлестанула наружу. Он внимательно оглядел расплывающееся на куртке пятно и зарычал:

— Ну все! Убью, на хер!

Влив в себя залпом остатки коктейля, он, не разбирая ни правого, ни виноватого, схватил сидевшего неподалеку от него парня за плечо. Амбалу было плевать на то, что случайно задевший его человек уже находился в другом конце бара. Кулачище детины обрушился на соседа.

Голова парнишки резко дернулась, глаза закатились. Как только Витек отпустил ворот его пиджака, несчастный, медленно оседая, оказался на полу. Для него клубный вечер был, похоже, закончен.

Приятели нокаутированного с недоумением смотрели сначала на бедолагу, потом на Витька, который стоял, свирепо выкатив на них глаза. Один из парней все же решился на вопрос:

— Слушай! За что?!

Витек ответил вопросом на вопрос:

— Может быть, и тебе навесить?

И он грозно подался на вопрошавшего. Тот ретировался.

Витек оглядел окружающих. "Ну вот, теперь порядок. Теперь все смотрят с уважением", — подумал он.

И в этот момент у него за спиной раздался голос:

— Что здесь происходит? За что вы его ударили?

Витек обернулся и увидел двух парней в униформе. Это были местные охранники. Они, хотя и уступали Витьку в росте, но тем не менее были достаточно крепкими.

— Прекрати буянить, иначе мы тебя выставим! — заявил один из них.

— Ко-го?! — Витек аж присел от злости. — Меня?! Да я сейчас вам обоим рога поотшибаю! Ноги вырву! Вас потом даже сторожами в булочную не возьмут!

Однако бурные заявления детины не смутили парней, и они, насупившись, стали приближаться к нему. Витек даже слегка протрезвел. Он не мог не сознавать, что если к этим двум присоединятся еще и приятели отправленного в нокаут парня, то ему придется туго.

Однако благодаря некоторому протрезвлению амбал вспомнил об имевшемся у него пистолете. Он засунул руку за пазуху и выхватил "пушку".

Зал, увидев оружие в руках пьяного громилы, разом ахнул. Охранники остановились и озадаченно посмотрели друг на друга.

— Стоять! — заорал Витек. — Порешу всех на хер! Быстро отошли!

Толпа вокруг Витька стала медленно расступаться…

В связи с выступлением рок-группы свободных столиков в баре стало больше, и Игорь с Ольгой удобно устроились за одним из них. Получив коктейли и отпив немного из своего стакана, он обратился к Ольге:

— Ты знаешь, я хочу тебе кое-что сказать.

— Слушаю тебя.

— Когда я сегодня днем, уже после банка, подал идею уехать с тобой куда-нибудь, я ведь об этом совершенно серьезно толковал.

Ольга проговорила:

— Надеюсь, что это так.

— Но ты не ответила. Ты как-то странно и вместе с тем грустно улыбнулась. Это что — мягкая форма отказа? Если да, то я хотел бы узнать почему. Может, ты считаешь, что со мной не стоит связываться, так как моя участь предопределена бандюгами?

Лицо девушки в одну секунду стало серьезным.

— Не говори глупостей! Я так не считала и не считаю.

— Тогда почему? Почему бы тебе не согласиться с моим предложением? Мне кажется, что вдвоем мы ну никак не пропали бы. В крайнем случае, можно уехать в Америку, к моей мамашке. В одном из своих последних писем она, кстати, приглашала к себе. И будет нам, думаю, рада.

Ольга как-то по-особому посмотрела на Игоря.

— Мне не хотелось бы сегодня говорить с тобой на эту тему. Но раз ты спросил — я отвечу. Все дело как раз в моей участи, моей связанности с людьми, держащими меня мертвой хваткой. Не буду излагать тебе все подробности, но несколько лет назад я совершила нечто такое, что круто изменило мою жизнь. Я не могла оставить безнаказанным зло, причиненное мне. Носитель зла поплатился головой. Я считала и сейчас считаю это актом возмездия. Невольным свидетелем его оказался человек, обложивший меня как волчицу. Играя на знании моей тайны, он принудил меня к работе на него. Он богатый, влиятельный и беспощадный.

— Ты выполняешь его заказы… — Игорь помедлил, подбирая нужные слова, — заказы, связанные с твоими профессиональными навыками?

— Я выполняю работу, которую может делать не каждый и за которую далеко не всякий возьмется. Но я хочу, чтобы ты знал — человек в любой ситуации может оставаться человеком, и я стараюсь следовать этому принципу как умею. Я бы сказала, что даже в аду у Бога могут быть свои люди.

Игорь несколько секунд молчал, вертя в руках стакан.

— Значит, ответ отрицательный, — печально заключил он. — И вместе нам не быть…

— Да. Это один из самых горьких выводов, к которым я пришла. Я ведь не принадлежу себе.

Они оба замолчали. Затянувшееся молчание прервала Ольга. Она положила руку ему на плечо:

— Ты хотел позвонить. Ну, а мне, извини, надо побыть немного одной.

Игорь понимающе кивнул, встал и вышел из бара.

Девушка осталась одна, сидя за столиком и рассеянно глядя на бокал у себя в руках. Она горько усмехнулась, вспомнив собственную фразу: "Я ведь не принадлежу себе". Раньше нечто подобное говаривали своим возлюбленным женщины, уходящие в монахини. Здесь же было совсем, совсем другое.

Где-то в глубине души Ольга испытывала смутное и вязкое чувство тревоги, ощущение какой-то надвигающейся беды. Видимо, не в добрый час встретилась она с Игорем… Будь это года четыре назад! Но тогда она была совсем другой и могло бы ничего не получиться… Сейчас же не получается по не зависящим от нее причинам.

"Неужели нынешняя жуть мне на роду написана?" — горько подумала Ольга. Впервые в жизни у нее появилось желание напиться…

Игорь, подойдя к телефону-автомату, набрал нужный ему номер. Трубку взял приятель отца, у которого тот жил.

— Добрый вечер, это Игорь.

— Здравствуй, Игорь, — ответили в трубке. — Отец еще не подошел. Возможно, задержался с вечерниками.

— А что, он ходит на работу?

— Да, все это время.

"Черт! Я же говорил ему, чтобы он вел себя осторожно!" — мысленно выругался Игорь. Но старика, видимо, сложно переделать. Всю жизнь работа для него была важнее всего.

— Ладно, я перезвоню попозже, — сказал Игорь и повесил трубку.

Он набрал еще один номер:

— Это Дубровин. Мне нужен Марков.

— Я у телефона, — услышал Игорь голос президента "Бонус-банка". — Вы что-то желаете мне сообщить?

— Я желаю вас уведомить, что я отдал вам кредит. Сегодня в кассу банка были внесены двести тридцать миллионов рублей. Это вся сумма кредита плюс штрафные санкции. Таким образом, я вам ничего не должен. Окажите любезность оставьте меня в покое. Настоятельно рекомендую это сделать, поскольку сегодня в мои руки попала любопытнейшая видеокассета. На ней запечатлена некая незабываемая сцена. Двоюродный брат президента "Бонус-банка", он же ваш коллега по общим делам, передает деньги замминистра экономики. Я не даю ход этой видеозаписи, лишая себя удовольствия собственного вклада в борьбу со взяточничеством. Эта пленка — лишь гарантия моей безопасности. Если у вас есть что сказать, я готов выслушать.

— Слушай меня внимательно, — ответил Марков. — Ты причинил мне столько, мягко говоря, неприятностей, что никакие твои возвращенные кредиты их не погасят. Ты, парень, зарвался. Я бы на твоем месте иначе бы повел себя.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что завтра же вечером мы должны получить видеокассету в свое распоряжение.

— Это исключено!

Но Марков словно не слышал последней Игоревой фразы. Он продолжил:

— Ради безопасности твоих ближайших родственников. Сегодня твой папа имел неосторожность сесть в машину с незнакомым водителем за рулем. Разве ты не предупредил его о необходимости беречь свое никудышное здоровье?

Игорь почувствовал как бы ватность во всем теле.

— Где мой отец? — спросил он.

— Не дергайся. Он попал в хорошие руки. Но чтобы с ним все было нормально и в дальнейшем, ты должен сделать то, о чем я тебе говорил. Возвращаешь видеокассету, и мы считаем инцидент исчерпанным. Никаких претензий ни к тебе, ни к твоему папе мы иметь не будем.

— Где и когда? — с хрипотцой спросил Игорь.

— Завтра в восемь вечера. Дачный кооператив "Спутник". Это по Московскому тракту, недалеко от деревни Коростылевка. Линия пять, дом восемьдесят четыре. Тебя там будут ждать с нетерпением.

— Послушайте, вы! — сорвался сдерживавшийся до поры Игорь. — Если с головы отца упадет хоть один волос, я разбомблю ваш банк к чертовой матери!

Ответом его, однако, не удостоили. Марков оборвал связь. Игорь со злостью бросил трубку на рычаг аппарата и, закрыв глаза, уткнулся головой в стену. Несколько секунд противник местных мафиози пытался привести свои мысли в порядок и придумать что-нибудь. Но, какие бы варианты действий он ни выстраивал, для него все более и более был очевиден тот факт, что это проигрыш. Бандюги переиграли его вновь. Надо же быть таким недотепой! И это после того, как Марков и иже с ним уже ранее преподали ему уроки. Он был просто обязан более тщательно позаботиться о безопасности старика.

Игорь медленно пошел обратно в бар. Он появился там как раз в то время, когда заварушка, затеянная Витьком, постепенно набирала обороты.

Игорь взглянул на Ольгу, и та по его растерянному виду сразу поняла, что случилась какая-то непредвиденная беда.

— Что такое?

В ответ Игорь лишь угрюмо молчал.

И в этот момент в баре раздался выстрел.

Глава 18

В натуре любого человека заложено стремление быть замеченным другими людьми. Способов для этого не так уж и много. Самые универсальные из них выделиться умом, талантом, добрым сердцем, небесполезными для всех делами.

Но есть способ гораздо проще. Нужно просто взять в руки пистолет. Человек с оружием еще со времен появления этого самого оружия приковывал к себе внимание окружающих, хотели они того или нет. До чего же простой и одновременно страшный прием игры в значительность! Страшный особенно тогда, когда к нему прибегают в обычное время, в обычной обстановке необычные недоумки.

Вот и Витька, стоявшего в центре бара с пистолетом в руке, просто в экстаз приводила общая загипнотизированность его персоной.

— Обосрались, сволочи! Будете знать Витька!

С этими словами он пальнул в потолок из своего ТТ.

На стоящих вокруг него людей посыпалась штукатурка, волной раздались женские крики. Это доставило детине редкое удовольствие.

— Ну, живо, шире круг, уроды!

И Витек еще раз пальнул в потолок. Окружающие стали пятиться, делая шире круг. Через несколько минут все уже стояли ближе к стенам, кроме одной пары, продолжавшей сидеть за столиком.

Витек посмотрел на них, и его рот растянулся на всю ширину физиономии. Надо же, какая удача! Оскал был радостным и зловещим одновременно. За столом сидели те, кто и унизил сегодня детину. Невысокая светловолосая девчонка и высокий худощавый парень в очках в металлической оправе.

— Надо же, какая встреча! — произнес Витек, направляясь к столику. — Я уж и не знаю, верить ли своим глазам!

Ольга сосредоточенно посмотрела на Игоря.

— Сиди, не дергайся! — шепнула она. — Пусть он подойдет поближе. Попытайся с ним заговорить.

Игорь поднял на нее глаза и также приглушенным голосом произнес:

— Ты не дергайся! Я с ним сам разберусь.

В глазах Ольги промелькнуло удивление. Витек же, подойдя к столику, издевательским тоном спросил:

— Ну что, уроды? Как мы с вами договариваться будем?

Игорь поднял на него тяжелый взгляд:

— О чем?

— Как о чем? — Витек сделал широкий жест руками.

Он подошел вплотную к паре и встал посередине между своими потенциальными жертвами.

— А о том, кто из нас будет трахать твою бабу на этом столе? Ты? Или все-таки я? — Витек плотоядно посмотрел на Ольгу.

Он повертел рукой с пистолетом у Ольгиного лица.

— Я, сука, не забуду того, что ты со мной сделала! Сейчас ты у меня на столе будешь стриптизничать и публику веселить! А потом мы с тобой посексуем.

Ольга сидела молча вполоборота к громиле, стараясь на него не глядеть.

— Ну ты, фофан! — произнес Игорь по-прежнему негромко, явно сдерживая себя.

Витек, что называется, не врубился.

— Я к тебе обращаюсь, чучело! — повторил Игорь, глядя на него в упор.

— Ах, это ты ко мне, очкарик.

— К тебе, к тебе, мудила! — спокойно подтвердил Игорь. — Оставь девушку в покое.

Витек непонимающе моргал глазами несколько секунд, глядя на парня, явно уступающего ему комплекцией. Игорь сидел, слегка навалившись грудью на край стола, при этом правая рука его была под столом, а левая лежала на столе.

— Ты что, урод, захотел раньше времени на тот свет? — спросил Витек.

Но в эту секунду что-то твердое из-под стола уперлось ему в пах.

— Что это? — невольно вырвалось у Витька.

— Пистолет Макарова. Девять миллиметров. Стой, не крутись, иначе получишь свои яйца шинкованными.

Игорь стал тихо приподнимать край скатерти, и Витек увидел нацеленное на его греходелку дуло пистолета. Амбал воткнулся глазами в Игоря и в свою очередь навел на него свой ТТ.

— Я же тебе… Я же тебе башку продырявлю, очкарик!

— Давай заключим пари, — сказал Игорь, — и поиграем в ковбоев. Ставлю свою жизнь против твоих яиц. Посмотрим, кому что дороже.

Игорь оставался с пистолетом в руке все в том же положении.

— Ну, крутой! Давай, принимай условия и начнем.

Витек с недоумением и не без страха посмотрел на Игоря. Их взгляды встретились. В эту секунду Витек своим животным нутром уловил, что парень не шутит и что его жизнь для него мало что значит. А стало быть, спокойно пойдет на условия, которые сам же предложил.

Детина снова посмотрел вниз. Страх все больше закрадывался… Нет, не в душу — присутствие ее в этом теле было проблематично. А в штаны. Нежелание терять содержимое порток решило дело. Руки его затряслись, и дуло ТТ, направленное в голову Игоря, стало плавно опускаться.

— Положи пистолет на стол, — сказал инициатор пари.

Витек выполнил команду. Ольга быстрым движением забрала оружие со стола.

Она при этом кивнула уже стоявшим за спиной Витька охранникам, которые быстро заломили ему руки. После этого Игорь достал правую руку из-под стола, встал и, опустив руку в карман пиджака, вынул оттуда перочинный ножик с массивной черной ручкой.

Положив его на столик, он бросил:

— А теперь посмотри, придурок, чем я тебя арестовал!

Витек ошалело воззрился на перочинный ножик. Удивление просквозило и во взглядах охранников.

— Что, у тебя и пистолета не было?

— Не было, — признался Игорь и убрал ножик в карман.

— Так ты что же, падла, меня на понт взял? — взвыл детина.

И тут окружающая столик публика взорвалась смехом. Смеялись почти все. Ольга отдала пистолет одному из охранников.

Неожиданно щелкнула фотокамера. Фотограф приблизился к месту происшествия и заснял на пленку удивленное лицо Витька. Заметив камеру, Ольга и Игорь быстро переглянулись, встали и собрались уходить. Раздались аплодисменты публики. Фотограф защелкал аппаратом, стараясь поймать молодых людей в кадр.

"Не хватало только, чтобы меня засветили!" — раздраженно подумала Ольга и, чуть-чуть отставая от Игоря, старалась не попадаться на прицел объективов.

Они покинули дискотеку и стремительно скрылись в темных проулках.

— Ты молодец! — сказала Ольга, как только они оказались вдвоем. — Быстро учишься.

Игорь шел молча, как бы и не реагируя на ее слова.

Ольга не удержалась:

— Может быть, все же расскажешь, что узнал из телефонных разговоров?

— Отец, — односложно ответил Игорь. — Он у них в руках.

— Что они хотят?

— Чтобы я вернул видеопленку.

Ольга замолчала и задумалась. Уже будучи дома, она спросила Игоря:

— Что ты собираешься делать?

— У меня нет выхода, — ответил он. — Я должен пойти на встречу и выполнить их условия.

— Где назначена встреча?

— Дачный кооператив "Спутник" на Московском тракте. Завтра в восемь вечера.

— А что там?

— Видимо, чья-то дача, где они и прячут отца. Сейчас там все равно никто не живет.

— Вряд ли он сейчас там, — возразила Ольга. — Они бы не стали называть заранее место, где он находится. Неужели ты собираешься идти туда и отдать кассету?

— Да. Я не могу рисковать отцом.

— Но ты же не можешь не понимать, что это почти наверняка смерть! Они не отпустят тебя живым. Как и твоего отца. Вы слишком много знаете.

— У тебя есть другие предложения?

— Да. Я предлагаю пойти туда вместе и силой вытащить отца.

— Нет, — категорично отказался Игорь. — Игра проиграна. Я не могу рисковать жизнью старика и к тому же подвергать опасности тебя. На этом свете осталось лишь два дорогих мне человека.

— Не говори ерунду. Вдвоем у нас есть шанс. У одного тебя этого шанса нет.

— Я сказал "нет!", — резко оборвал ее Игорь. — Все, наш контракт закончен. У меня к тебе лишь последняя просьба.

— Какая? — тихо спросила Ольга.

— Я знаю, что ты где-то совершенствуешься в стрельбе. Я хочу хотя бы разово взять у тебя уроки. Наверняка это пригодится. И оставь мне "макаров", который я ношу с собой. Сегодня он уже два раза оказывался очень кстати.

— Так у тебя все же был пистолет на дискотеке? Я-то свое оружие оставила дома…

— Конечно, был. Просто я потом спрятал его в карман, а вынул перочинный нож… Ну так что — выполнишь мою просьбу?

— Когда?

— Если можно, то прямо сейчас.

— Тогда поехали!

Глава 19

Ольга припарковала автомобиль на одной из редких автостоянок на окраине города. Было очень удобно, что стоянка располагалась недалеко от того места, куда они направлялись, — пустующий цех промышленного комбината, строительство которого подверглось обычной у нас консервации. По неизвестному конструктивному замыслу технологов под цехом был сделан большой подвал.

Размеры его составляли двадцать метров в длину и метров пять в ширину. В этом помещении и находился импровизированный тир, в котором Ольга и другие "работники" Гиви оттачивали свое мастерство.

В подвал была проброшена времянка электроподачи, по стенам навешаны светильники. Существенные недостатки нелегального тира заключались в холоде и сырости.

К числу преимуществ относились мощные стены, хорошо удерживавшие любые звуки, и специально сделанная подручными Гиви металлическая входная дверь. Ключ от нее Ольга носила с собой.

Освещая себе дорогу фонариком, Ольга и Игорь подошли к цеху. Потом они спустились по лестнице, ведущей в тир. Наконец Ольга, слегка скрипнув замком, открыла дверь, включила свет.

Дальняя от входной двери стена была оборудована четырьмя деревянными щитами. Ольга, сразу направившись туда, прицепила к одному из щитов листы бумаги с изображенными на них поясными контурами человеческих фигур.

Вернувшись к Игорю, она отодвинула стоящий у стены дюралюминиевый стол и поставила его поперек центровой линии подвала. После чего, аккуратно расстелив на нем кусок дерматина, стала раскладывать на столе пистолеты и патроны к ним. Ольга вынула "стечкин", ТТ и ПСМ. Игорь достал "макаров".

Затем она быстрыми движениями профессионала вынула из каждого пистолета магазины и аккуратно набила их патронами.

— Здесь приблизительно метров десять, — сказала она, имея в виду расстояние между столом и мишенью. — Если будет хорошо получаться, стол отодвинем подальше от цели.

Ольга щелкнула затвором, послав патрон в ствол, и, поставив "стечкин" на предохранитель, принялась за ТТ. Игорь, внимательно наблюдавший за ней, попросил:

— Ты не можешь рассказать мне подробнее о пистолетах? Я ведь практически ничего о них не знаю.

Ольга усмехнулась:

— Зачем тебе? Собираешься сменить профессию?

Игорь промолчал. Ольга взяла пистолет и сказала:

— Вот это автоматический пистолет Стечкина, сокращенно АПС. Здоровая дура, весит больше килограмма. Отдача очень сильная, рука ходуном ходит. Грохот, как из пушки. Естественно, я стараюсь держать его двумя руками. Но у него есть и достоинства. Большая емкость магазина — на двадцать патронов. Приличная прицельная дальность — до ста метров. Неплохая скорострельность; можно даже вести автоматический огонь. И главное — если из него в голову попадешь, то от нее останется только штрихпунктир. В деле его используют редко, это армейский пистолет… "Макаров", который у тебя сейчас в руке, более популярен. Он и у военных и у ментов на вооружении. Калибр у него такой же, как у "стечкина", однако он компактнее, весит существенно меньше. Стреляет одиночными, прицельная дальность — пятьдесят метров. В магазине восемь патронов.

Ольга взяла в руки маленький пистолетик.

— Это ПСМ. Пистолет малокалиберный, то есть на пять сорок пять. Пистолет не очень распространенный. Но оружие превосходное. Прицельная дальность такая же, как у "макарова". А весит он всего полкило. Оружие компактное, с высокой кучностью боя. Бывает, что пули ложатся одна в одну. А это ТТ, — Ольга подняла еще один пистолет, — очень ходовое оружие и при нападении, и при защите. На вооружении уже не стоит, но его настолько много, особенно в Восточной Европе, что у нас им будут пользоваться еще очень долго. Менты постоянно задерживают челноков, которые через Прибалтику везут к нам на продажу партии практически не дающих осечек ТТ. Высокая прицельная дальность. Калибр меньше, чем у "макарова", но это не суть важно. Если нужен калибр — стреляй из помпового ружья. Попасть сложно, но если попал — дело сделано.

— А импортные пистолеты ты не пробовала?

— Из импортных стреляла только из "беретты" и "глока". Особенно мне понравился австрийский "глок". Правда, к нему надо приспособиться. Первичным нажатием на спусковой крючок ты как бы готовишь пистолет к выстрелу, вторичным — стреляешь. Особенность "глока" состоит в том, что многие его детали сделаны из высокопрочной пластмассы. Из стали — только ствол и затвор. Отсюда — и малый вес пистолета, и небольшая сила отдачи. Точность стрельбы весьма высока. Да и патронов у него в магазине аж целых семнадцать штук…

— Так почему же у тебя в арсенале одни наши "игрушки"?

Ольга усмехнулась.

— В нашей стране лучше ездить на отечественных машинах и стрелять из отечественного оружия. Машины, хоть они и хуже, легче ремонтировать и легче доставать запчасти. А оружие наше не хуже, а зачастую и лучше. И патронов всегда много. Да и сам ствол получается дешевле. К тому же, как правило, — Ольга перестала улыбаться, — в нашем деле пистолет обычно используется только один раз…

Ладно, лекция закончена, давай приступать к практическим занятиям. Возьми пистолет, какой хочешь, вторая справа мишень — твоя.

Игорь подумал и взял в руки почти ставший уже привычным для него "макаров".

— Возьми мушку посреди вот этой рогатины, — Ольга показала на тыльную сторону пистолета, — чтобы она была посередине и не вылезала наверх. И в таком положении подведи прицел под голову противника, после чего плавно спускай курок.

— И еще… — сказала Ольга после нескольких секунд наблюдений за тем, как Игорь целится, — сними, пожалуйста, пистолет с предохранителя.

Игорь раздосадованно щелкнул предохранителем и стал снова целиться. Наконец выстрелил. Потом еще раз. Оружие в его руке дернулось.

Ольга посмотрела на мишень и сказала:

— И отсюда видно, что он живой… Я же тебе говорила — плавнее спускай курок. И возьми его двумя руками. Правой рукой держишь пистолет, левой рукой поддерживаешь правую. Не будет так отдавать. У "макарова" все-таки отдача приличная.

Игорь сделал все, как она сказала ему. На этот раз он целился дольше и произвел несколько выстрелов.

— Подними пистолет стволом вверх. Я схожу посмотрю.

Игорь выполнил команду. Ольга сделала несколько шагов вперед и констатировала:

— Печень ты ему отстрелил… Продолжим.

Игорь расстрелял еще два магазина, и, к удивлению Ольги, его результаты стали гораздо лучше.

— Для первого раза сойдет. Руку тебе, конечно, надо ставить. Но это дело не одного дня.

Пока Игорь отдыхал от стрельбы, Ольга спросила:

— Надеюсь, ты понимаешь, что одному тебе завтра там делать нечего? Ну, уложишь ты одного-другого, да и то если оружие не отнимут. А смысл — только погубишь и себя, и отца. Давай сделаем это вместе.

Игорь не отвечал на ее слова и молча запихивал патроны в магазин "макарова".

— А что это — все я да я пуляю! — прервал он свое молчание. — Давай, покажи ты настоящий класс!

Ольга с неким раздражением посмотрела на не желавшего брать ее на дело упрямого парня, взяла со стола "стечкин" и, сняв предохранитель, сделала пять выстрелов. Затем прозвучало столько же выстрелов из ПСМ. Следующим на очереди был ТТ. Из всех видов оружия Ольга стреляла практически без перерыва и почти не целясь. Паузы возникали только тогда, когда ей надо было положить одну "пушку" и взять другую.

Когда она закончила, Игорь сделал несколько шагов в сторону мишеней. Почти минуту он стоял и разглядывал мишени. Когда он повернулся, на его лице было написано крайнее изумление. На всех трех мишенях, по которым вела стрельбу Ольга, все пули легли точно в голову.

— Это просто поразительно! Ты же даже не целилась! Как тебе удается такое?!

— Целилась, — заметила Ольга, — только очень быстро.

После этого она зарядила ТТ и "стечкин" полной обоймой и отошла от мишеней еще дальше на пять метров.

Она держала оба пистолета, как и должно, дулами вверх.

— На стендах осталась только твоя мишень. Встань рядом со мной!

Игорь приблизился к ней. Ольга не стала вытягивать руки с оружием вперед, а поставила их у бедер. В следующую секунду обе смертоносные машины мощно загрохотали. Произведя десять выстрелов, Ольга остановилась.

К мишени они подошли вместе. И Игорь снова был потрясен. Из десяти выстрелов восемь легли в цель — все в область груди и головы. И лишь две пули прошли в двух сантиметрах от человеческого контура, изображенного на бумаге.

— Ну все, пожалуй, на сегодня хватит, — заключила она. — Вон там в углу щетка, смети все гильзы, их надо унести с собой, на всякий случай.

Через двадцать минут они, погасив свет, вышли из помещения, закрыв за собой дверь подвала.

Была уже глубокая ночь. Молодые люди благополучно добрались до автостоянки. Затем Ольга, спрятав оружие в тайнике под сиденьем машины, включила зажигание.

Они приехали домой, когда уже светало. Игорь сразу же лег и мгновенно уснул. Ольга же, долго не ложась, курила, глядя на спящего Игоря. Да, убедить его действовать вместе не удастся, и он все равно пойдет на встречу с бандитами Маркова один.

Она уснула лишь с первыми лучами солнца, проникавшими через окно. Проснулись они одновременно около одиннадцати. Выпив вместе с Игорем кофе, Ольга сказала ему, что должна уйти.

— Куда?

— У меня небольшое дело. Вернусь через пару часов.

Игорь кивнул головой.

Из дома Ольга сразу поехала к себе в гараж, где, спустившись в погреб, разобрала стенку тайника.

Она положила туда лишь чемоданчик с подслушивающим устройством. А взяла оттуда один из кусков пластида.

"Грамм сто пятьдесят тротилового эквивалента. В самый раз", — подумала она.

Закрыв тайник, Ольга принялась разбирать стенку напротив. Там у нее была другая потайная ниша, откуда она вынула узкий длинный футляр. Открыв футляр, девушка извлекла из него автомат Калашникова с двумя рожковыми магазинами к нему.

Это был АК-74М с подствольным гранатометом. Оружие ей передали в качестве тренировочного — перед ликвидацией криминального авторитета Крысы — люди Гиви. Для ее тренировок в стрельбе из подствольного гранатомета ему пришлось снять на неделю домик в отдаленном лесном хозяйстве. Там в лесу и устроили стрельбище…

Девушка аккуратно положила автомат под заднее сиденье автомобиля. Туда же она поместила и пластид. Все это, вместе с остававшимися с некоторых пор в машине пистолетами, выглядело весьма внушительно.

"Армейский магазин на колесах", — усмехнулась Ольга.

Домой она вернулась после полудня. Игорь лежал на кровати и курил. Похоже, что только этим он и занимался, оставаясь один. В пепельнице торчало полно окурков, а в комнате было нечем дышать.

Открыв форточку, Ольга предложила Игорю поесть. Тот наотрез отказался. Находясь в сильном нервном напряжении, он отвечал на вопросы односложно, не проявляя желания говорить вообще.

Через какое-то время он встал с постели и прошел на кухню. Грустно посмотрев на Ольгу, возившуюся с чайником, он сказал:

— Пока тебя не было, я съездил к хозяину видеокамеры и сделал копию видеозаписи. На этой вот кассете находится дубликат. Если что со мной случится, не дай ему пропасть.

И он вручил Ольге кассету.

— Игорь, — Ольга решилась на последний разговор, — я предлагаю тебе еще раз все обсудить. Думаю, что если мы вместе продумаем всю операцию и проведем ее, то у нас больше шансов на успех. Одному идти — это гибель! Бандюги не отпускают живыми людей, которые слишком много знают! К тому же, предполагая изготовление тобой дубля видеопленки, они постараются вытянуть из тебя всю информацию. Сам понимаешь, какие методы они будут при этом использовать.

— Мой ответ — нет! И давай больше не возвращаться к этому! — твердо проговорил Игорь. — Ты мне очень помогла. Я ценю это. Но дальше иду навстречу чему бы то ни было один. Каждый волен распоряжаться жизнью самостоятельно. С этого дня мы разбегаемся.

Игорь на секунду замолчал, потом, поняв, что сказал недостаточно, чтобы отвадить Ольгу от предстоящей ему акции, добавил:

— Продолжай копить на своем личном счету жмуриков. Ведь тебе именно за убийства платят деньги! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего! Слышишь, ничего!

И он, порывисто развернувшись, вышел из кухни и стал одеваться.

От его последних слов Ольга почувствовала, как у нее буквально стынет кровь в жилах. Она продолжала сидеть на кухне, закрыв лицо руками.

Такого Ольга не ожидала.

Игорь в прихожей надел плащ и собирался было выйти, но, секунду подумав, вернулся на кухню. Увидев Ольгу, окаменело сидящую там, он почувствовал, как сердце его сжалось. Все, что он сказал ей только что, было сказано намеренно. Игорь старался как мог, чтобы не дать ей пойти вместе с ним. Ну как еще сохранить жизнь такого близкого для него человека?!

Ольга убрала руки с лица и посмотрела на Игоря. Он откашлялся и сказал:

— Пойми, так надо.

И вышел в коридор. Ольга встала и отправилась за ним.

— Подожди!

Она вынула из кармана куртки свой ПСМ и протянула его Игорю.

— Перед самой встречей спрячь его за резинку носка. Если они при обыске найдут "макаров", то, может быть, дальше искать не будут. По крайней мере, дорого продашь свою жизнь.

Игорь молча кивнул и быстро поцеловал Ольгу. Потом он рывком открыл дверь и вышел.

Глава 20

Время было довольно позднее, автобусы уже не ходили. Игорь остановил частную машину. Когда шофер узнал, куда надо ехать его пассажиру, то очень удивился.

— Махнуть туда, конечно, можно, но что вы там будете делать? Для сбора огурцов рановато. Даже подснежников не соберешь.

— У нас там сегодня пикник. Еду с ночевкой.

— А-а, веселиться будете?

— Да, компания та еще! До смерти насмешат!

Когда шофер довез его до развилки шоссе, впереди показались очертания дач кооператива "Спутник". Автомобильные часы показывали девятнадцать сорок пять.

Игорь сказал:

— Остановите! Дальше я сам.

— Да чего там! Могу подвезти прямо до места. Дорога вроде ничего.

— Нет, зачем тачку зря уродовать, — настаивал на своем Игорь.

— Ну, как скажете.

Игорь расплатился и вышел из машины. Он дождался ее отъезда и пошел к воротам дачного кооператива. Дома здесь стояли довольно стройными рядами и были пронумерованы. Игорь без труда отыскал нужный ему под номером "84". Ворота, как и забор, окружавший дачу, были высокие, металлические.

Игорь начал стучать кулаком по калитке, которая была вмонтирована в ворота. Через несколько секунд калитка открылась. Перед Игорем вырос высокий парень в кожаном плаще. В руке он держал бесприкладное помповое ружье.

— Я Дубровин, — представился Игорь.

Парень молча кивнул и посторонился, уступая Игорю дорогу. Игорь прошел в глубь двора, который был не очень большим. Прямо перед собой он увидел двухэтажную кирпичную дачу, справа от которой виднелись два деревянных сарая. Вдоль центральной дорожки, ведшей к даче, росли деревья. Однако было похоже, что собственно сад находился за домом, задняя стена которого подходила к краю оврага.

— Иди к дому, — сказал ему владелец помпового ружья.

Игорь двинулся по широкой дорожке, выложенной бетонными плитами. Когда до дачи оставалось несколько метров, из ее дверей вышел высокий грузный мужчина.

— Это он? — спросил мужчина у охранника, который шел сзади Игоря.

Тот кивнул.

— А кто вы? — спросил Игорь.

— Моя фамилия Комаров. Я начальник службы безопасности "Бонус-банка".

— А что делает начальник службы безопасности банка на столь далеком расстоянии от него? Или здесь открыт филиал банка?

— В функции начальника службы безопасности входит многое. Не только охрана здания самого банка и его руководства, — сказал он, деланно улыбаясь.

— А-а, — протянул Игорь. — Понимаю. Деньги из задолжавшего клиента вышибить, киллера подыскать для устранения конкурентов, проституток проверенных подтянуть для утех руководства.

— Я советую тебе заткнуться, — прервал его Комаров.

Улыбка с его лица стерлась.

— Ты принес, что тебе сказали? — грубо спросил он.

— Сначала я должен убедиться, что мой отец цел и невредим.

— Не волнуйся. Со старым хрычом все нормально. Мы его даже пытались кормить. Но он отказался, объявив голодовку.

— Мне надо его увидеть, — упрямо сказал Игорь.

— Всему свое время!.. Обыщи его, — Комаров кивнул охраннику.

Охранник, зажав под мышкой ружье, одной рукой общупал боковые карманы Игоря. Обнаружив там "макаров", он ловким движением вынул его из-за пазухи Игоря.

— Ну вот, — удовлетворенно заметил Комаров, — теперь дорогого гостя можно и в дом пригласить. А ты нам действительно очень дорого встал. Поэтому и разговор с тобой будет особым.

Комаров повернулся и вошел в дом. Игорь под конвоем охранника последовал за ним. Пройдя по коридору, Комаров остановился около третьей двери, открыл ее и велел Игорю пройти в комнату.

В ней уже находились трое мужчин. У всех под мышками были пистолеты. Они смотрели телевизор, но, заметив пришедшего, тут же погасили экран.

— Баламут, — Комаров повернулся к парню с ружьем, — иди следи за воротами. И пусть Бобер приведет со второго этажа старика.

Игорь мысленно прикинул — значит, церберов шестеро, включая начальника охраны.

— Где пленка? — спросил тем временем Комаров.

— Я сначала хочу видеть отца.

Комаров замолчал и сел в кресло. Через пять минут дверь открылась и в комнату вошел Дубровин-старший вместе с сопровождающим.

Игорь посмотрел на отца. Вид у него был всклокоченный и очень злой. Старик, увидев сына, спросил:

— Какого черта ты приперся сюда? Зачем ты пошел у них на поводу?

— Так надо, — мягко ответил отцу Игорь.

— Кому надо? Мне — не надо! Ничего бы мне эти вот не сделали. По крайней мере, ничего такого, что бы меня испугало. Я, слава Богу, пожил.

— Где пленка? — перебивая старика, задал вопрос Игорю Комаров.

— Сначала вы должны освободить отца.

— Сначала — пленка, — покачал головой начальник охраны.

— Не давай им никакой пленки! Пошли на хер всех этих дегенератов! — Глаза профессора Дубровина были необычно жесткими.

Игорь давно не видел своего отца таким.

— Никакие квартиры не стоят этих унижений! — продолжал старик. — Слышишь, Игорь? Не давай ничего этим подонкам!

— Заткнись, старик! — рявкнул Комаров.

— Ты уж больно молод, горилла! — резанул Дубровин-старший, глядя на начальника охраны. — Поди на пенсии давно!

— Угадал, мухомор. Получаю ее как военный.

— Клал я на таких военных! — хлестанул профессор.

Комаров недобро прищурился и кивнул охраннику с ружьем, приведшему заложника в комнату. Тот, сделав короткий замах, сильно ткнул Дубровина-старшего дулом в спину. Старик застонал, ноги его подкосились, и он упал на колени. Игорь рванулся было к отцу, но его схватили двое из охраны, а третий приставил к его затылку пистолет.

— Не надо нервничать, — сказал Комаров. — Давайте все делать спокойнее.

— Сначала отпустите отца, — упрямо бросил Игорь.

— Не пойдет. Но как только мы получим пленку и просмотрим ее, я его отпущу.

— Вот она!

Комаров, взяв кассету, подошел к видеомагнитофону и, вставив ее в аппарат, включил режим просмотра. Несколько минут он смотрел видеозапись. Потом подозвал одного из своих людей.

— Ну что, похоже на подлинник?

— Так сразу не скажешь, — уклончиво ответил парень. — Но вроде похоже…

— Ну что, — произнес Игорь. — Теперь пленка у вас. Отпускайте отца.

— Отпустим, отпустим, — успокоительным тоном сказал Комаров. — Только прежде нам надо получить ответы на вопросы, на которые ты легче всего ответишь при нем.

— Я ни о чем с вами говорить больше не собираюсь!

— Нет, парень, ты заблуждаешься, — отозвался Комаров. — Эти гребаные двести миллионов, которые ты якобы вернул, ничто по сравнению с нашими потерями по твоей милости.

— Я с вами не связывался. Это вы на меня наехали. Кстати, я до конца так и не понимаю почему.

— Ну, во-первых, потому что ты по своей глупости перешел нам дорогу. И тебя решили проучить. Это главное. А во-вторых, твоя квартира понравилась одному влиятельному человеку. И было решено спарить два дела. И тебя наказать, и квартиру для кого надо поиметь. Однако твоя реакция на это была с перебором прыти.

— А вы ожидали бараньих блеяний?

— Да нет, не в этом дело, — бросил Комаров. — Ты вот лучше расскажи, как узнал о готовящейся передаче денег Сурчаловым — раз. Как тебе удалось сделать видеозапись — два, и как ты вывернулся из лап Мазая, перебив его подручных, три! Я давно знал Мазая, он не раз оказывал нам различные услуги. Ни за что не поверю, что всю троицу замочил ты один! Кто на тебя работает? И самое главное — на кого работаешь ты?

Игорь спокойно посмотрел на Комарова.

— Что сделано — то сделано. Нет смысла об этом говорить. Мне помогали хорошие люди, и я не собираюсь их выдавать. Но одно определенно — я ни на кого не работаю, и все мои действия — это лишь ответная реакция на действия ваши.

— Значит, ты не будешь ничего говорить?

— Нет.

— Зря. Очень жаль.

— Да ну?!

— Я имею в виду папу — жаль. Твоего, — не без издевки пояснил Комаров. — Для того чтобы тебя разговорить, придется проделать с ним ряд манипуляций. Вряд ли они отразятся положительно на его здоровье, но язык тебе развязать должны. Для начала мы его подвесим за ноги, чтобы он не был таким дерганым. Потом, когда он успокоится, мы положим его вон на ту кроватку, — Комаров показал в угол комнаты, где стояла кровать с металлической сеткой, — и подведем к ней "двести двадцать". Если и после этого электромассажа, который будет отпущен твоему родителю, будешь молчать, то нам придется перейти к еще более действенным мерам. Старик лишится ноздрей, ногтей и еще каких-нибудь мелочей.

— Сволочь! Сука поганая! — заорал Игорь, вырываясь из рук охранников. — Ты же обещал, что отпустишь старика!

— Я и отпущу. После того как ты ответишь на все наши вопросы. Я же не давал слова, что отпущу его раньше.

В глазах Игоря потемнело. Он снова ошибся. Что за идиотский идеализм! Он надеялся, что сумеет спасти отца, а его поставили перед выбором — или отец, или сдача бандюгам Ольги. Даже если бы такой "размен" и сохранил старику жизнь, что сомнительно, Игорь пойти на это, естественно, не мог, так как даже на том свете не простил бы себе предательства. Он сознавал, что выходом для него из сложившейся ситуации оставалось лишь одно — умереть, прихватив с собой хотя бы парочку из марковских людей. А уж толстомордого Комарова — это как Бог свят!

В этот момент Комаров и двое его подручных подошли к Дубровину-старшему.

— Хорошо, — сказал Игорь. — Согласен! Я расскажу. Только отпустите его.

Комаров изучающе-подозрительно взглянул на Игоря, но тем не менее сделал знак рукой церберам, державшим младшего Дубровина за руки. Те отпустили его. Игорь прошел и сел на ближайший стул. Все почти разом посмотрели на него. Комаров и его головорезы с нетерпением, отец — с напряженной растерянностью.

В следующую секунду Игорь, рванув левую штанину вверх, выхватил из-за резинки носка пистолет, данный ему Ольгой. Он, вскинув его вверх, взял на мушку Комарова. Но… Опять это "но"! Перед тем как спрятать пистолет под брючиной, надо было снять его с предохранителя. Тогда огонь мог бы вестись сразу.

Доли секунды, потребовавшейся ему для манипуляций с предохранителем, хватило, чтобы ближайший от него охранник ударил ногой по руке Игоря, сбил точность прицела.

И хотя младший Дубровин успел выстрелить, пуля пролетела мимо головы Комарова. На стрелявшего тут же навалились битюги и, выхватив пистолет, принялись его избивать. Комаров нервно сунул сигарету в рот и, пожевав ее фильтр губами, хоть и не сразу, но прикурил.

Он не спешил остановить своих подручных, которые старались на славу. Однако, когда увидел, что избиваемый уже перестал подавать какие-либо признаки жизни, закричал:

— Стоп! Хватит! Он еще нужен живым!

Игорь лежал на полу без движения, лишь тихо постанывая.

— Приведите его в чувство! — приказал Комаров. — И хватит с ним церемониться. Надо заканчивать дело.

Один из бандитов принес ведро и плеснул воду из него в лицо Игоря.

— В общем, пацан! — сказал Комаров. — Или ты сейчас начинаешь говорить без фокусов — или мы приступаем к обработке твоего папаши. Врубаешься?!

Игорь молчал. Комаров, обращаясь к ближайшему от него мордовороту, сказал:

— Ну чего там, начинай "отделку" хрыча!

Однако не только получивший приказ, но и вообще никто в комнате, не успев и шевельнуться, застыли на своих местах: во дворе дачи раздался весьма сильный взрыв.

На какое-то время всех, и особенно охранников, охватило оцепенение. Как только оно прошло, люди Комарова кинулись к окну. В этот момент ворота дачи резко растворились и во двор въехал автомобиль. Так как уже стемнело, то поначалу были видны лишь его контуры. По мере того как машина приближалась к дому, ее очертания становились четче.

Комаров и его братия выхватили оружие. Через секунду-другую автомобиль, не доехав до дачи самую малость, остановился, врезавшись в дерево. Его мотор заглох. Сразу стало тихо.

Комаровцы и сам Комаров ничего не могли понять.

Потом один из бандитов обронил, глядя через окно:

— В нем что — никого нет, что ли?

— Бобер, остаешься в комнате и держишь на мушке старика и его отпрыска, вместо ответа скомандовал Комаров. — Остальные трое — быстро осмотреть машину. Мы с Баламутом страхуем вас со стволами из дома!

И Комаров с выбранным им подручным покинул комнату.

Глава 21

После того как сработала прилаженная Ольгой к задвижке ворот взрывчатка, проезд на дачную территорию оказался упрощен. Она направила "Жигули" прямо на приоткрывшиеся воротные створки. Те от удара резко распахнулись, и машина въехала во двор.

В первые же мгновения девушка оценила обстановку. Впереди был дом, к которому вела широкая дорожка, справа хозяйственные строения, слева гараж. Около гаража стояли какие-то баки, похожие на мусорные. Ольга решила, что именно там ей лучше всего и укрыться, постаравшись незаметно выпрыгнуть из автомобиля. Она зафиксировала специальным тросом с крюком на конце педальный рычаг машины, чтобы та могла двигаться без водителя. Через несколько секунд водительница выпрыгнула из движущихся "Жигулей". Оказавшись снаружи, она пару раз кувыркнулась и тут же вскочила на ноги. Убедившись, что машина продолжает двигаться, Ольга быстро побежала к гаражу.

В тот момент, когда автомобиль воткнулся в стоящее перед домом дерево, девушка уже заняла довольно удобную позицию у одного из баков. Скинув висевший у нее на плече автомат, она приготовилась вести огонь.

Расстояние от баков до машины насчитывало метров десять. Ольга была почти уверена, что не промахнется. Еще раз тщательно прицелившись, она взяла на мушку правую часть багажника.

Именно туда Ольга заложила трехсотграммовый кусок пластида. В ожидании дальнейшего развития событий прошла минута. Наконец она увидела, как из дома выскочили трое. Рассеявшись по двору, они с оружием наготове некоторое время осматривали местность.

Судя по их действиям, она решила, что это скорее всего профессионалы, а не банальные рэкетиры группы Мазая. В дверном проеме дачи Ольга заметила еще одного битюга, который с ружьем страховал этих троих. Она смогла бы уложить одного-двоих, но остальные засекли бы точку ведения огня и стали бы палить из своих стволов.

Церберы, убедившись, что во дворе все спокойно, направились к машине, держа ее на прицеле, причем так, чтобы не задеть в случае чего друг друга огнем. Когда они подошли к автомобилю вплотную, Ольга услышала возгласы удивления.

Один из группы открыл дверцу и осмотрел салон.

— Здесь никого нет! — крикнул он в сторону дома, показывая на машину.

"Да, там никого нет, но есть кое-что, отчего вам сейчас станет жарко", подумала Ольга.

Она еще раз прицелилась и выпустила очередь по багажнику автомашины.

Бандиты мгновенно обернулись на выстрелы. В следующую секунду во дворе раздался оглушительный грохот. Взрывчатка разорвала машину в клочья. О судьбе стоявших рядом с ней оставалось беспокоиться теперь разве что похоронному агентству.

Как только куски машины, взлетевшие на воздух, стали падать на землю, Ольга устремилась ко входу в дом. В то же мгновение от двери дома был открыт по ней ружейный огонь. Толстый сук дерева рядом с Ольгиным плечом был начисто срезан в тот момент, когда нападавшая уже пробежала часть пути.

Она упала на землю около простреленного дерева и, прицелившись, открыла ответный интенсивный огонь из автомата, последовательно, квадрат за квадратом, обрабатывая пространство дверного проема. Шквальный огонь дал свои результаты. Через некоторое время наружу выпало помповое ружье, а за ним вывалился и его владелец.

Ольга посчитала, что путь свободен, и устремилась внутрь по длинному пустому коридору с дверьми по обеим сторонам. Дальше, как ее когда-то учили, пошла обработка комнат. Удар ногой в замок — дверь распахнута. Затем секунда выжидания с автоматом наизготовку и бросок в помещение чуть в сторону от двери.

Первая комната оказалась пустой, вторая также. Ольга подбежала к третьей…

…Уже несколько минут во дворе продолжалась стрельба. Все это время оставшийся охранять отца и сына Дубровиных Бобер нервно наблюдал через окно за происходящим вовне. Игорю он связал руки, а старика поставил рядом с собой.

Тот стоял тихо, ссутулившись. Руки его обвисли.

"Черт!" — выругался Игорь, пытаясь ослабить веревку на руках. Момент оказался весьма удобным. Внимание Бобра было настолько приковано к происходящему на территории дачи, что ему было не до Дубровиных. Ах, если бы напасть на него! Но, увы, руки Игоря были связаны крепко.

И тут он неожиданно поймал на себе прищуренный явной хитрецой взгляд отца. Игорь поначалу не понял старика. Но лишь поначалу.

Отец неожиданно положил руку на плечо бандиту. Бобер, не отводя ружья от окна, повернулся к профессору. Старик что есть силы ударил того ногой в пах.

Бобер, совершенно не ожидавший ничего подобного от пожилого подопечного, мгновенно скрючился. Дубровин-старший, скрестив обе руки, размахнулся и обрушил ими удар сверху на полуповерженного, после чего вырвал у него из рук ружье.

Игорь обомлел. Он глядел на приближающегося к нему старика с открытым ртом.

— Ну, ты даешь! — только и смог сказать сын, в то время как отец довольно проворно развязал ему руки. — Никогда от тебя такого не ожидал. Я думал, что ты только философствовать можешь.

— Ну и дурак, — безапелляционно отозвался тот. — Я ведь тоже когда-то был молодым, дрался на студенческих пьянках, служил в армии.

— Но ты мне об этом никогда не рассказывал.

— Потому что это не лучшие страницы моей жизни.

В следующий миг дверь от удара распахнулась, и в нее ворвалась Ольга с автоматом в руках.

Увидев Дубровиных, она тут же подняла ствол вверх.

— Конечно же, это могла быть только ты! — тихо произнес Игорь.

— У вас все в порядке? — спросила Ольга, обращаясь и к старику тоже.

— Да. Этого, — он указал на Бобра, — отец сам вырубил, представляешь!

Не дослушав его, Ольга развернулась вполоборота и сделала одиночный выстрел. Игорь с отцом обернулись. Сзади них валился на спину с простреленной головой Бобер. В руке у него был пистолет.

— Ну вот, а мы думали, что он обезврежен, — заметил Дубровин-старший.

— Все, уходим! — бросила Ольга.

— Подожди!

Игорь подошел к видеомагнитофону и вынул оттуда оставленную в нем Комаровым кассету.

— А где же Комаров? — спросил как бы самого себя Игорь.

— Кто это?

— Грузный такой мужик, немолодой уже. Он у них здесь был за главного. Всего мордоворотов, вместе с ним, было шестеро.

— Не знаю, — ответила Ольга. — На улице четверо молодых покойников. Пятый в доме.

— Значит, один из группы жив и где-то прячется. Комаров, видно, и есть недобитый шестой.

Ольга первой вышла из дачного дома. В ту же секунду прозвучал выстрел. У нее дернулась голова, она пошатнулась и упала на руки Игоря, который втащил ее обратно внутрь.

— Что с тобой? — в ужасе закричал он, видя, что Ольга держится за голову. — Что? Ты ранена? Не молчи!

Ольга отняла руки от головы и, посмотрев на них, ответила:

— Вроде нет. На сей раз обошлось.

Она встряхнулась, надвинула поглубже свою черную шапочку и, взяв автомат, осторожно высунулась за дверь. В этот момент раздалось еще два выстрела.

— Стреляют из сарая, — сказала она. — Видимо, этот шестой спрятался там. Пытается отрезать нам путь с дачной территории.

— Может быть, проскочим задами через овраг? — предложил Игорь.

— Нам нужна машина, а она в дачном гараже наверняка есть. Не пешком же они сюда добирались.

На автомате Ольги было два рожка, которые по-армейски крепились друг с другом при помощи изоленты. Она вынула пустой рожок и поставила на его место другой — с полным магазином. Щелкнув затвором, она высунулась из дома и открыла стрельбу по двери сарая. Выпустив две очереди, девушка снова спряталась за дверной косяк. Так повторилось несколько раз. В ответ раздавались выстрелы из помпового ружья, которые отшибали куски от косяка.

После такого рода дуэли Ольга взяла на прицел окно сарая, заметив за ним шевеление. Прикоснувшись к спусковому крючку подствольного гранатомета, она совершила плавное движение пальцем.

За доли секунды огненный шар проделал расстояние от двери дачи до сарая, влетев в окно постройки. Внутри ее раздался взрыв.

В следующую же секунду Ольга и Игорь устремились к сараю. Они ворвались туда почти одновременно.

На бетонном полу без признаков жизни, с зияющей раной в голове, лежал высокий грузный мужчина.

— Кто это?

— Это и есть Комаров, главный безопасник "Бонус-банка".

— Теперь, похоже, он совершенно безопасен, — констатировала Ольга. Ладно, все! Нам больше нечего делать на этой даче!

И она подтолкнула Игоря к выходу из сарая.

В гараже они обнаружили темно-синий БМВ. Пока Игорь заводил машину и выводил ее из гаража, Ольга быстро и вместе с тем тщательно протерла платком автомат и бросила его в свой еще продолжавший гореть автомобиль.

Через десять минут они втроем уже мчались по трассе в направлении города.

Некоторое время молчали. Игорь сосредоточенно следил за дорогой. Ольга же, откинувшись в кресле, вертела в руках свою черную вязаную шапочку, периодически просовывая палец в дырку, оставленную каких-то полчаса назад пулей Комарова.

Игорь бросил не очень веселый взгляд в ее сторону и еще больше помрачнел. Молчание прервал старший Дубровин.

— А я и не подозревал, — сказал профессор, — что в этом мире еще есть амазонки.

Ольга, посмотрев на старика через зеркало заднего обзора, сказала:

— В этой стране их регулярно выращивают. Климат больно годящийся.

В разговор вступил Игорь:

— Я забыл вас познакомить, да у нас и времени-то на это не было. Это Ольга… А это мой отец, Александр Владимирович Дубровин.

Ольга развернулась на сиденье и протянула старику руку. Профессор галантно поцеловал ее и произнес:

— Никогда бы не подумал, что у моего оболдуя такой хороший вкус.

Ольга с благодарностью засмеялась.

— Я полагаю, — сказал старик, — мы можем вернуться домой и достойно отметить наше освобождение!

— Нет, отец, домой пока нельзя, — покачал головой Игорь. — Ни тебе, ни мне. Надо найти место, где бы ты мог надежно схорониться.

— Я, кажется, знаю такое место, — подумав, обронила Ольга.

Глава 22

Мария Николаевна открыла дверь почти сразу.

— Ну наконец-то! — с облегчением выдохнула она. — Вы звонили пятнадцать минут назад, а здесь идти-то пять минут. Я уж начала беспокоиться.

Пропустив вошедшую троицу в коридор, Мария Николаевна, держа сигарету в вытянутой руке, с улыбкой посмотрела на них.

— Ну вот, я вижу, Олечка, что ты за ум взялась! Сразу два мужика…

Ольга засмеялась в ответ и лукаво заметила:

— Одного я могу вам уступить.

— Только не молодого, — сразу оговорилась Мария Николаевна. — Моя сексуальная мощь заметно снизилась, и с ним мне не справиться.

— Кстати, познакомьтесь. Это…

Вперед выдвинулся Дубровин-старший и представился:

— Александр Владимирович.

— Мария Николаевна, — ответила хозяйка квартиры и протянула профессору руку.

Тот со свойственной ему галантностью ее поцеловал.

— Александр Владимирович попал в неприятную ситуацию. Хорошо бы его, так сказать, спрятать, — проговорила Ольга.

— Конечно-конечно, о чем речь! Он так галантно целует руки…

И она широким жестом пригласила всех в квартиру.

Уже поздним вечером, когда все слегка перекусили и вдоволь напились чаю с вареньем, Ольга рассказала вкратце о сути проблем семьи Дубровиных. Сделала она это без упоминания своей роли в их решении. После этого молодые люди засобирались.

— Может быть, останетесь? — спросила Мария Николаевна.

— Спасибо. Но у вас несколько тесновато для всех нас.

— Ну, как знаете…

Когда они ехали в такси, Игорь спросил:

— Это и есть твоя начальница?

— Да. Классная женщина. Всю жизнь живет не для себя, а преимущественно для кого-то.

— Видимо, поэтому и одинокая, — заметил Игорь.

Как только они вернулись домой, Игорь обнял Ольгу за плечи:

— Прости меня за все, что я тебе сегодня наговорил. Я это делал специально, чтобы ты, обидевшись, не помешала мне одному отправиться на эту поганую дачу.

— Не извиняйся, — сказала Ольга. — Я чувствовала, что ты говорил не то, что думал. И в любом случае последовала бы за тобой. И это уже мое решение.

Игорь обнял ее и произнес:

— Я хочу тебе сказать, что мне неважно, кто ты и чем занимаешься. Я не хочу знать о том, что нас может ждать впереди. Я просто хочу быть с тобой рядом, как бы ни складывалась моя и твоя судьба.

Ольга обняла его. Их поцелуй был долгим.

Заснули они лишь под утро, будучи уверенными, что прошедшая ночь останется самой счастливой в их жизни.

Проснулась Ольга от звонка в дверь и посмотрела на часы. Было уже десять утра. Игорь все еще безмятежно спал.

"Кто бы это мог быть?" — подумала она.

Накинув халат, подошла к двери:

— Кто там?

В ответ прозвучал голос с явно кавказским акцентом:

— Это Константин. От Гиви.

В груди Ольги похолодело.

"Господи, ну почему именно сейчас, почему сегодня? Почему не завтра, не послезавтра, не через месяц, в конце концов?!"

Но она быстро взяла себя в руки и, открыв дверь, впустила в прихожую высокого худого человека.

— Ты одна? — спросил он, глядя на закрытую дверь в комнату.

— Нет. Но он спит.

На лице Константина не отразилось ничего. Он просто чуть понизил голос:

— Гиви хочет видеть тебя. Есть дело.

— Хорошо. Завтра приеду.

— Сегодня, — настойчиво сказал Константин.

— Хорошо, сегодня, — потухшим голосом согласилась Ольга. — Я буду у него до обеда.

Константин удовлетворенно кивнул и пошел к выходу. Закрыв за ним дверь, Ольга с тоской подумала: "Опять, опять. И никогда это не кончится".

Она вошла в комнату. Игорь уже проснулся:

— Кто это был?

После некоторой паузы Ольга ответила:

— Мне предстоит одна работенка. Возможно, придется уехать из города.

Игорь вздохнул и упавшим голосом проговорил:

— Хорошо. Я понял. Мне переехать к себе?

— Лучше куда-нибудь в другое место.

— Каков нынче распорядок дня?

— Сейчас я уезжаю. Вечером у меня занятия с детьми.

— Можно я тебя встречу?

— Конечно, — кивнула Ольга.

В час дня она подъехала на такси к месту неподалеку от дома Гиви, как того требовали правила конспирации. Выйдя из машины, немного прошлась пешком.

После звонка в дверь Ольга увидела на пороге одного из ближайших помощников патрона — Джумбера с помповым ружьем в руках. Он молча посторонился, давая Ольге пройти. Закрыв за ней дверь, он пошел впереди нее. Около потайной металлической двери Джумбер остановился, постучал и сразу же отошел в сторону.

И эта дверь открылась. Ольга вошла в апартаменты Гиви.

Авторитет сидел на своем любимом диване, греясь у камина. Дом у Гиви был старый — в свое время на этом месте были болота, и место отличалось повышенной сыростью. Как человек южный, Гиви любил тепло. Поэтому всегда, даже летом, у него не затухал камин.

— Проходи, Ольга. Садись, пожалуйста. Вино будешь? — Гиви взялся за бутылку "Киндзмараули".

Ольга села напротив него в кресло и сказала:

— Спасибо, не хочу.

— Тогда фрукты ешь! Сейчас весна — нужны витамины, чтобы быть бодрой и энергичной.

— С моей профессией, Гиви, у меня в крови столько адреналина, что я не знаю, куда девать энергию.

— Молодец, хорошо говоришь, — похвалил ее Гиви.

— Зачем позвал? — сменила тон Ольга. — Кто еще не угодил тебе на этом свете?

Гиви бросил на нее быстрый взгляд и, налив себе вина, сделал несколько медленных глотков.

— Клиент по твоей части. Можешь не сомневаться.

— Кто он?

— Махинатор. А с недавних пор занялся к тому же и гопстопом, и убийствами. У одного моего знакомого этот тип убил кучу подчиненных.

— Надо же, какая карьера! — не удержалась от ироничности Ольга. — От махинатора до убийцы! Ладно, давай мне его фотографию и объясняй, где найти этого парня.

Гиви встал, подошел к камину, погрел руки, взял лежащую на каминной доске папку и вынул оттуда фотографию. Потом он подошел к столу и положил фотографию перед Ольгой.

Она взяла фотографию и в следующую секунду чуть не выронила ее. С карточки на нее смотрел Игорь.

Этот снимок был сделан, скорее всего, в его студенческую пору. По всей вероятности, фото взяли из квартиры, где жили до вынужденного выезда Дубровины.

— Почему так смотришь? Ты его знаешь?

— Что? — опомнилась Ольга.

— Я спрашиваю, почему так разглядываешь? Может быть, это твой знакомый?

— Нет. Я просто пытаюсь найти в чертах его лица хоть какие-либо признаки грабителя и убийцы.

— Невероятно, но это так. Этот человек, проигравшись на бирже, решил подзаработать иным, чем раньше, способом. Он нанял бригаду наемников, они заманили моего приятеля на дачу и убили его. Шесть трупов. Если тебе нужны доказательства, то можешь завтра почитать газеты — об этом точно напишут.

— А о том, что это сделал именно он, я тоже там прочту?

Гиви посмотрел на нее своим обычным внимательным взглядом и задумчиво произнес:

— Что-то не нравишься ты мне сегодня. О чем думаешь? Что у тебя на уме?

— Я думаю о том, как легко, в сущности, соврать. Для этого просто надо чаще говорить правду.

— Да о чем ты? — вскинулся Гиви.

— О том, что сначала моими клиентами были уголовники и воры в законе. Потом появился сутенер. Затем просто вор и махинатор. Теперь еще один неудачливый биржевой игрок. Гиви, эта тенденция не может не пугать. В конце концов ты меня заставишь и монашенок стрелять!

— Ты что, думаешь, я туфту гоню?

— Нет, ты ни при чем, это я просто рассуждаю вслух.

Гиви опять изучающе посмотрел на Ольгу глазами, ставшими бесцветными, и сказал:

— Когда дают приказы, рассуждать не надо. А это приказ. И можешь мне поверить, это твой клиент в чистом виде. За ним немало жмуриков. Он причинил много хлопот моим знакомым и причинит еще больше, если его не остановить. Вот его адрес. — Гиви протянул Ольге бумажку с написанными на ней координатами Игоря. — Правда, в последнее время он бывает у себя нечасто. Так что придется тебе посидеть в засаде. Ну, скажем, в машине.

— У меня нет машины…

— Где она? — удивился Гиви.

— Продала. Она стала барахлить.

— Ладно, машину я тебе найду. Сегодня же вечером.

Гиви снова встал и неторопливой походкой, неся свой живот чуть наклонившись вперед, пошел к металлическому шкафу, который стоял сбоку от дивана. Он вынул из кармана ключ, открыл сейф и достал оттуда сверток.

Закрыв сейф, Ольгин работодатель сел на диван и положил перед девушкой пакет. Тот издал металлический звук.

— Это чистый ствол. ТТ. И две обоймы к нему с глушителем. Сделаешь дело поедешь отдыхать. Можешь даже за границу. Не сделаешь… в общем, сама знаешь.

Ольга положила фотографию в карман куртки, взяла со стола пакет и молча направилась к выходу.

Гиви щелкнул дистанционным управлением, и дверь открылась. Она вышла и в сопровождении Джумбера прошла по скрипучему коридору до выхода из дома.

Глава 23

Чтобы не светиться с оружием, Ольга решила доехать до дома на такси.

Она никак не могла сосредоточиться. Все ее мысли были хаотичны. Слишком много информации навалилось на нее разом. Она даже и не могла подозревать, что за всеми проблемами Игоря стоит зловещая — иначе не скажешь — фигура Гиви. По всей вероятности, он каким-то образом контролирует "Бонус-банк" и его президента.

А сорванные Игорем, не без ее, конечно, помощи, сделки скверно отразились на Гивиных финансовых интересах. Гиви такого не прощает.

"Что же делать? — думала Ольга. — Почему все время какой-то злой рок преследует меня?" Стоило ей вырваться из рук бандитов Мазая и помочь Игорю вернуть практически украденные деньги, как тут же берут в заложники его отца. Едва приходит избавление от этой беды, как наваливается новая, похлеще.

Ольга осознавала, что на сей раз проблема куда более сложная, чем те, что были раньше. Работодатель поставил вопрос конкретно: или Ольга убьет Игоря, или не станет и его, и ее.

Гиви не той породы, чтобы отступиться. Он умен, жесток и злопамятен. Никому не удавалось избежать его мести. Кстати, долгое время суровый имидж Гиви поддерживала отчасти и она сама, устраняя его конкурентов и вообще неугодных ему людей. Теперь — и это было похоже на страшную насмешку судьбы именно ей Гиви поручает устранение любимого ею человека. Единственного на этом свете.

Нет! Ольга совершенно четко решила, что на этот раз она не будет исполнять волю Гиви. Чего бы ей это ни стоило. И конечно, надо немедленно предупредить Игоря, чтобы он скрылся, лег на дно, затаился…

Ольга вышла из такси у своего дома и почти бегом побежала в квартиру.

Но, увы, Игоря там не оказалось. На столе лежала записка: "Увидимся вечером у Дворца культуры. Целую".

Ольга скомкала записку и тут же сожгла ее. Не должно оставаться ничего, что могло бы говорить об их связи.

Где же его искать? Ольга вышла из квартиры и, дойдя до ближайшего телефона-автомата, стала звонить Марии Николаевне. Трубку взял Александр Владимирович. Поздоровавшись, она осведомилась у него, был ли в квартире ее начальницы Игорь.

— Да. Он заходил проведать нас и ушел, — последовал ответ.

— Куда?

— Он не сказал. Утверждал, что у него дела и что он после обеда позвонит.

— Александр Владимирович, — скороговоркой произнесла Ольга. — Слушайте, пожалуйста, внимательно. Как только Игорь появится, передайте, что ситуация крайне осложнилась. Ему нельзя появляться ни у меня, ни у себя. Оставьте его у Марии Николаевны. Вечером я зайду и все непосредственно объясню ему.

— Да, конечно, — напряженным голосом ответил профессор. — Я все передам слово в слово.

После разговора с профессором она связалась с офисом фирмы Игоря, но там никто не снимал трубку.

"Куда же теперь? — подумала она. — Может, есть смысл съездить к Игорю на квартиру. Как знать — а вдруг он там".

Она снова взяла такси и отправилась к дому Дубровиных.

Ольга вошла в подъезд сталинского типа строения с широкими порталами. Поднявшись на четвертый этаж, нажала на кнопку звонка. Но ей никто не открыл. Игоря не было и здесь.

"Где же он, черт возьми!"

Щемящее чувство тревоги не отпускало Ольгу. Однако она, хоть убей, не знала, где еще можно было искать Игоря. Между тем нельзя было манкировать занятиями во дворце культуры.

Тренировку Ольга закончила раньше обычного. Сегодня занятия не клеились. Да и мудрено ли?! Она вышла на площадку перед дворцом культуры и — чем черт не шутит, вдруг Игорь подойдет сюда! — стала ждать его.

Прождав около часа, она поняла, что такая затея бесполезна. Ну где, где его еще искать? А что если он решил поехать прямо к ней домой?

Ольга, добравшись до себя, почти бегом поднялась по ступенькам и, открыв дверь, сразу глянула на вешалку. Плаща Игоря на ней не было. И вдруг она услышала какой-то легкий шорох из глубины квартиры.

Мгновенно сосредоточившись, она достала пистолет, затем, передернув затвор и сняв предохранитель, влетела в комнату.

Под прицелом ее ТТ оказался сидящий на стуле Ваха, один из немалой "команды" Гиви. Секунду-другую Ольга рассматривала его. Руки Вахи спокойно лежали на коленях. Она отвела дуло и подняла его к потолку.

— Ты как сюда пробрался и что тебе здесь надо?

Ваха с лукавинкой взглянул на нее и сказал:

— Ловкость рук. Замок-то у тебя почти как в почтовом ящике…

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? — еще заметнее повысила голос Ольга.

— Тебя жду. Привез ключи от машины, — спокойно ответил Ваха.

Он засунул руку в карман куртки и вынул оттуда ключи.

— Синяя "девятка", у подъезда стоит, — пояснил он.

— Ты что, не мог в машине подождать? Обязательно надо было лезть сюда. Я ведь тебе могла башку отстрелить!

Ваха недобро посмотрел на нее. Между ними давно уже существовала взаимная неприязнь. Он был наполовину чеченец, наполовину грузин и, не скрывая своей архаичности, проповедовал истину о том, что женщина должна всегда находиться за спиной мужчины. Видя, как Гиви относится к Ольге, поручая ей наиболее крутые дела, он чувствовал некую уязвленность.

Стрелковым оружием Ваха владел ненамного хуже Ольги. Хотя в соревнованиях, которые Гиви периодически устраивал между своими людьми, чаще всех побеждала Ольга. Слабость Вахи заключалась в том, что он был банальным "мочиловщиком", который, устраняя названную ему жертву, мог заодно отправить на тот свет кучу других людей, случайно оказавшихся рядом с намеченным к отстрелу.

Там, где требовалась аккуратность, где надо было не оставить даже малейших следов при выполнении акции, Ваха не годился. Поэтому Гиви посылал его только на дела, связанные с межклановыми разборками по периодическим разделам сфер влияния. Присущая Вахе безудержность в таких разборках иной раз была даже кстати.

Ольга знала, что Ваха ее недолюбливает. Она не могла припомнить случая, когда бы Гиви отряжал Ваху к ней. Обычно роль связных выполняли более нейтральный и дисциплинированный Константин или флегматичный Джумбер.

— Это все? — Ольга засунула пистолет за заднюю часть пояса джинсов и взяла из рук Вахи ключи.

— Не совсем. Гиви хочет тебя видеть.

Ольга опешила.

— Я уже была у него сегодня.

— Ты понадобилась ему еще раз, — с каменным лицом проговорил Ваха.

— Что-нибудь случилось?

— Нет, — Ваха невозмутимо поднял одну бровь, — просто поговорить хочет. У него для тебя есть новая информация.

Несмотря на то, что этот тип, видимо, знал суть дела, Ольга поняла, что не выудит из него ничего.

— Ладно, поехали, — сказала она. — Нечего время терять.

В любую минуту сюда мог вернуться Игорь, и страшно подумать, чем бы все могло кончиться.

— Оружие оставь, — сказал Ваха, глядя в пол перед собой. — Оно тебе сегодня не понадобится.

— С каких пор ты определяешь, что мне понадобится, а что нет? — с вызовом процедила Ольга.

— Зачем тащить с собой "пушку" через весь город! Менты остановят, проверят…

— Меня не останавливают, — отрезала Ольга. — А если и останавливают, то не обыскивают.

— Но ты же поедешь с кавказцем, — улыбнулся Ваха. — А мы всегда под подозрением.

— А может, ты поедешь на трамвае?

— Вах, что ты говоришь!

— Ладно, поехали. Хватит трепаться!

— Оружие оставь, — снова с металлом в голосе повторил Ваха.

"Да, действительно, дело дрянь", — подумала Ольга. Значит, что-то определенно не так. Сильное отчаяние на секунду овладело ею. У нее возникло даже желание разрядить в Ваху всю обойму ТТ и бежать что есть силы… Правда, она не могла себе представить — куда. Усилием воли Ольга подавила это свое желание. Да и что изменится в ее судьбе? В их с Игорем судьбе, если одним ублюдком на свете станет меньше.

К тому же она должна точно знать, что случилось. Ей необходимо обладать всей полнотой информации. А потому — не миновать поездки к Гиви.

— Ладно, черт с тобой! — сказала она вслух.

Она подошла к столу и открыла ящик, чтобы положить в него пистолет.

В этот момент ей на глаза попалась одна штуковина, о которой она, в общем-то, никогда не забывала. С виду это была обычная упаковка жевательной резинки. Но, однако, пластинка с подслащенной резинкой была там всего лишь одна. Остальное место занимал вполне соразмерно запакованный в пакетик кусок пластида. Вес куска был много меньше того, что она использовала недавно на даче "Бонус-банка". И тем не менее эта вещь могла оказаться небесполезной. К примеру, сорвать дверь с петель или вскрыть замок какого-нибудь небольшого сейфа можно было легко. Впрочем, при попадании пакетика в огонь сила взрыва возрастала.

Хлопнув ящиком, из которого она, кладя пистолет, извлекла — быстро и незаметно — мини-взрывчатку, Ольга, повернувшись к Вахе, сказала:

— Я безоружна. Поехали!

Недалеко от подъезда стояла почти новенькая "девятка". Ольга села за руль.

Глава 24

Вслед за появлением в ее доме Вахи Ольгу ждали и другие, не менее странные вещи. Когда она явилась по-новой к Гиви, в его обиталище уже находились Джумбер и Константин. Обычно все вместе они здесь присутствовали только тогда, когда происходило какое-нибудь чрезвычайное сборище. Или когда патрон закатывал гулянку с вызовом проституток.

Однако гулянкой сегодня и не пахло. Лица людей Гиви были как-то по-недоброму сосредоточенны.

Вместе с Ольгой в апартаменты хозяина вошел и Ваха. Джумбер и Константин остались у входа.

Гиви находился в комнате не один. У него был гость. Рядом с камином на мягком стуле сидел мужчина средних лет с тонкими чертами лица и проницательным взглядом. Как только Ольга вошла, он развернулся в ее сторону и несколько секунд смотрел на девушку. Потом снова занял прежнее положение у огня.

Ольга села на стул перед диваном и молча посмотрела на Гиви.

— Хочешь вина? — как обычно и как ни в чем не бывало спросил он.

— Нет, не хочу.

— Тогда, может быть, фруктов?

— Давай ближе к делу, Гиви. Что случилось? Зачем ты вызвал меня? По-моему, мы днем обо всем договорились.

— Обстоятельства изменились. Помнишь, я рассказывал тебе о том, что убили людей моего приятеля, очевидно, силами большой группы боевиков?

— Да, помню.

— Так вот, мой приятель — вот он. Познакомься! — Гиви указал на мужчину около камина. — Это президент "Бонус-банка", фамилия его Марков.

Ольга мельком взглянула на банкира и спросила:

— Зачем мне его знать?

— Как зачем? — удивился Гиви. — Тебе нужна была информация о том, кто таков его недруг, так узнай ее из уст пострадавшего.

— Мне ничего не нужно, я уже взялась за дело, которое ты поручил.

— Да? И что же ты сегодня сделала?

— Пока только съездила к нему на квартиру. Но его там не было.

— А почему ты сразу ушла оттуда? Нужно было подождать, он мог заявиться.

— Откуда ты знаешь, что я сразу ушла?

— Там был Ваха, он тебя видел.

— А что он там делал? Шпионил за мной?

— Страховал тебя.

— В нашем деле, — усмехнулась Ольга, — страхуют обычно для того, чтобы потом убрать. Если ты мне не доверяешь, пускай дело исполняет Ваха.

— Зачем горячишься?! Это твое дело, ты его и исполнишь. Но у нас есть информация, что этот мерзавчик действовал не один. Скажу даже больше. Помощницей его в этом деле была какая-то девчонка. Он подсылал ее в одну контору, потом в другую. Вот я и думаю, кто бы это мог быть…

— Откуда мне знать? — стараясь быть как можно спокойнее, проговорила Ольга.

— Да, кстати, а кому ты продала свою машину?

— Я ее не продала. У меня ее угнали. Заявление об этом лежит в милиции с сегодняшнего утра.

— Ах вот что! Тогда можешь радоваться. Ее нашли. Вчера, когда нападали на дачу, твою машину использовали в качестве троянского коня. Ее запустили во двор, начинили взрывчаткой и взорвали. Троих насмерть. Остальных положили из автомата с подствольным гранатометом.

— Что ты говоришь! Просто Афгань какая-то!

— Да, похоже на то. Но удивительно другое — раз всех положили из автомата, то получается, что стрелял кто-то один. И нападавший был один, используя твою машину. Это выяснили сегодня. Наружных номеров на ней не оказалось, но ее определили по номеру движка.

— Ты и это знаешь?

— Я все должен знать. Я вообще стараюсь много знать.

— Так что ты от меня-то хочешь? — нетерпеливо спросила Ольга.

— Я думаю. Бригаду Мазая, которую мы наняли, чтобы разобраться с пацаном, уложило то же лицо, что натворило бед на даче. Вот и получается, что этому парню помогал какой-то суперкиллер. А может быть, суперкиллерша?

— Может.

— Так вот я и думаю, случайно, не эта?

Гиви взял лежащую на диване газету и бросил ее Ольге.

Она взяла газету. Это был недавний номер "Зари молодежи". На первой полосе красовалась фотография, на которой крупным планом был изображен Игорь Дубровин. Сзади него отчетливо виднелся профиль ее самой, Ольги Новиковой.

Над снимком крупным шрифтом стояла надпись:

"Неизвестные парень с девушкой урезонили вооруженного пистолетом хулигана с помощью перочинного ножа".

Теперь Ольге все стало ясно. Она поняла, что игра проиграна, и даже испытала от этого некое облегчение. Больше не надо изворачиваться, врать этому мерзавцу Гиви, не надо будет на него работать.

Она положила газету и с небрежностью бросила:

— А я и не знала, что ты читаешь молодежную прессу. В детство впадаешь, так, что ли?

— Я не читаю, — с каменным видом ответил Гиви. — Другие читают и меня ставят в известность. Знаешь почему убийству бригады Мазая я не придал должного значения? До меня поздно дошла информация, что порешили их в подъезде, где живешь ты! Если бы я знал, я бы уже тогда насторожился и проверил, случайность это или нет.

— Значит, мне повезло, а тебе не очень, — усмехнулась Ольга.

— Да что ты с ней церемонишься! — вдруг взорвался молчавший до этого Марков. — Кончать эту суку надо! И так ясно — она работала на этого козла!

Гиви медленно повернул голову и, посмотрев на Маркова глазами удава, сказал:

— Замолчи. Сядь. У Ольги ведь есть заказ от меня, — деланно-добродушно произнес он. — Она должна его выполнить. Пусть пришьет этого молокососа.

И он, нажав на кнопку под столом, привел в действие дверной механизм. В комнату вошли Джумбер и Константин. Они держали за руки Игоря.

Несколько секунд Ольга неотрывно смотрела на него, лихорадочно соображая, что делать дальше.

— Как это случилось? — спросила она у Игоря.

— Они взяли меня около дворца культуры, когда я ждал тебя.

В их диалог вмешался Гиви:

— После этого снимка мы уже знали, что он появится рано или поздно где-нибудь около тебя. А теперь тебе предстоит выполнить мое поручение. Ты не смогла найти его — это сделали мы. Тебе остается безделица.

Тут голос подал Марков:

— Но сначала пусть пацан скажет, где пленка!

— Я уже сказал, что кассета на пути в прокуратуру, — проговорил Игорь. — И не в местную, а в генеральную. Она уже сегодня отправлена с нарочным в Москву. Копии ее я отослал в местный РУОП и местную прокуратуру. Всех подкупить вы не сможете. Дело завертится.

— Посмотрим, — сказал Гиви.

— Что значит посмотрим?! — взвыл Марков. — Я рискую своей башкой.

— Мы все рискуем, — спокойно заметил Гиви, — потому что играем в опасные игры. А этот сосунок в конце концов переиграл тебя. Ты слишком затянул игры с ним.

— Гиви, черт возьми! — начал еще больше выходить из себя президент "Бонус-банка". — Это была твоя идея начать возню с придурком! Это тебе понадобилась его профессорская квартира! Ну как же! Надо было осчастливить ею племянника, который вот-вот приедет из Батуми.

— Заткнись! — оборвал его Гиви. — И не дави мне на уши. Щенок свое получит.

Затем хозяин потайной комнаты перевел взгляд на Ольгу и сказал:

— Коли кассеты у него уже нет, он нам живой не нужен. Поэтому ты можешь закончить работу. Убей его!

После некоторой паузы Ольга сказала:

— Хорошо. Давай мне пистолет.

Гиви ухмыльнулся:

— Зачем пистолет? Тебе надо повышать квалификацию. Сегодня твое оружие удавка.

Ваха, стоявший в стороне, вынул из кармана кусок тесьмы и протянул ее Ольге.

Она не взяла ее и даже не взглянула на Ваху, опустив глаза вниз.

— Зря упорствуешь. Ты должна выполнять приказ, — произнес Гиви.

— Какой смысл? Дубровину, как и мне, отсюда живыми не выйти независимо от того, накину я на него удавку или нет, — ответила Ольга.

— Есть смысл! Или ты его убиваешь сама, быстро и почти безболезненно, или он умрет на твоих глазах под пытками, с обжаренными руками и ногами, с изрезанной в клочья рожей. Да, а в случае, если ты потом расскажешь, где находится кассета, я тебе обещаю смерть легче той, что ждет его.

Гиви сделал знак Джумберу и Константину, и они подвели Игоря к стулу, где сидела Ольга. Оттолкнув Ольгу, они посадили его на стул. Она осталась стоять рядом.

Молодые люди долго смотрели друг другу в глаза. Наконец Игорь произнес:

— Сделай то, что они просят. Кассету я действительно отослал по адресам, названным только что.

Помедлив немного, он добавил:

— Прошу тебя, сделай это. Пусть это лучше будешь ты, чем один из этих мразей.

— Вот видишь, и он тебя просит, — вступил в разговор Гиви.

Глаза его злобно загорелись.

— Что, не нравится? Сука поганая! Решила предать меня, с сосунком связалась! Думала, что тебе это просто так с рук сойдет. Выходит, ты плохо знала меня, если решилась на такое. За это тебя надо наказать, и то, что я тебе предлагаю сделать это, — достойная кара за твое паскудство! Удави его! Иначе он пожалеет, что родился на этот свет.

Она не шелохнулась. Несколько минут в комнате стояла, что называется, гробовая тишина. Все взгляды были устремлены на нее.

Игорь смотрел на Ольгу с надеждой, Гиви со злорадством, Марков с ненавистью, все остальные — с предвкушением "развлечения".

— Джумбер, Константин, начинайте! — прервал тишину Гиви.

Оба его подручных подошли к камину и, взяв каждый по каминным щипцам, стали их накалять на огне. Через несколько минут они, держа в руках раскрасневшиеся на концах инструменты, стали приближаться к Игорю.

— Ольга, я прошу тебя! — закричал Игорь. — Сделай это!

Двое уже стояли около него.

— Подождите, — остановила их Ольга. — Я согласна… Твоя взяла, Гиви… Ты действительно придумал для меня страшное наказание. Худшего, наверное, и придумать-то невозможно. Дай мне несколько секунд. И оставьте его в покое.

Гиви кивнул своим подручным, и те положили щипцы на нижний край камина. Рука Ольги скользнула в нагрудный кармашек. Ваха мгновенно выхватил пистолет и приставил его к виску Ольги.

Но она вынула оттуда всего лишь безобидную упаковку жвачки.

— Гиви, хочешь жвачку? — спросила она.

— Нет, — раздраженно ответил тот. — Я не жвачная скотина.

— Да, ты хуже любой скотины.

Ольга повертела в руках брикетик из-под жвачки и, прицелившись, бросила его в камин. После этого быстрым движением выхватила из рук Вахи тесьму. Накрутив ее концы себе на ладони, она обошла Игоря сзади, накидывая ему удавку на шею.

В комнате было слышно только потрескивание дров в камине.

Следующим движением Ольга потянула Игоря не на себя, как это делается при удушении, а, схватив руками за шею, рванула его в сторону, и они вместе упали на пол. Секунду-другую люди Гиви недоуменно смотрели на них, не понимая зачем это?!

Однако ответ не заставил себя ждать. Взрыв, раздавшийся в комнате, и был этим самым ответом. Из камина вырвался огромный столб огня. Стоящие рядом с камином Марков, Джумбер и Константин отлетели в сторону. Стало нечем дышать. Начался пожар.

Еще несколько секунд Ольга лежала на Игоре, оглушенная взрывом. Потом не без усилий она поднялась на ноги. Вслед за ней поднялся и Игорь.

Ольга, щурясь и задыхаясь от дыма, осмотрелась. Джумбер, Константин и Марков лежали на полу без движения. Каминной решеткой, разорванной взрывом, Маркову снесло половину черепа. Константин, по всей видимости, был мертв, Джумбер постанывал.

Ольга продолжила осмотр помещения. Ваха не подавал признаков жизни, валяясь на полу. Судя по его неестественной позе, он тоже был мертв. Он лежал без движения, прислонившись затылком к стене и упершись подбородком в грудь. Гиви сидел на диване, свесив голову на плечо. По щеке у него текла кровь, глаза были закрыты.

По всей видимости, Ольгу от взрыва спас диван, который встал на пути взрывной волны. Ольга принялась быстро развязывать Игорю руки. Он сел на пол, потирая затекшие кисти рук.

Ольга пошатываясь подошла к Гиви и, сунув руку в карман его брюк, вынула оттуда связку ключей. Потом она подошла к металлическому сейфу и открыла его.

То, что она искала, нашлось не сразу. Повсюду лежали какие-то папки с бумагами. Ольга принялась энергично расшвыривать папки. После минуты поисков внизу, в самом углу сейфа, она обнаружила некий пластиковый пакет. Она взяла его в руки и увидела внутри пистолет Стечкина.

Это было то самое оружие, которым она некогда застрелила милиционера Шамонина. Пистолет был той уликой, из-за которой она вынужденно работала на Гиви. На пакете имелась небольшая наклейка: "Ольга Новикова". Рядом стояла дата ее покушения на Шамонина. Было обозначено и место акции — ресторан "Арагви".

Ольга вынула пистолет из пакета и щелкнула затвором. Там еще оставались патроны. Магазин был больше чем наполовину полон.

В следующую секунду она услышала предостерегающий крик:

— Ольга, берегись!

Она мгновенно развернулась и тут же увидела Игоря, который бросился на нее с широко раскрытыми от ужаса глазами. В следующую секунду раздался выстрел. Игорь дернулся, словно от удара, и упал на Ольгу, увлекая ее на пол.

Уже в падении Ольга выпустила в Ваху, стоящего за спиной Игоря, четыре пули. Ваха, агонизируя, упал на пол.

И тут она разглядела на правой стороне груди Игоря, ближе к плечу, красное расплывающееся пятно.

— Игорь, что с тобой? — спросила она, переворачивая его на спину. Впрочем, и так было ясно, что с ним такое.

Он застонал. Ольга осмотрела его рану. "Пуля прошла насквозь. Возможно, задето легкое", — подумала девушка, вынимая из кармана своей куртки носовой платок и засовывая его под рубашку Игоря на рану.

В этот момент на диване зашевелился не на шутку контуженный хозяин апартаментов. Он, немного придя в себя, стал осматривать комнату. Ольга встала, подошла к Вахе, взяла у него из рук пистолет и приблизилась к Гиви. Тот поднял глаза и некоторое время молча смотрел на нее.

— Ты что, решила пришить меня? — спросил он.

— У меня нет другого выхода.

— Я спас тебя от ментов. Я многому тебя научил. И ты после всего этого убьешь меня? Давай разойдемся с миром. Я обещаю тебя не преследовать.

— Грош цена, Гиви, твоим обещаниям, — покачала головой Ольга. — Ты будешь еще одним ублюдком, от которого я очищу этот свет. Я лишь жалею, что не сделала этого еще тогда, на ступеньках "Арагви", когда ты стоял рядом с Шамониным.

— Сука! Ненавижу! Нена…

Ольга не дала ему выплеснуться до конца. Она подняла пистолет и три раза выстрелила. На лбу Гиви возникли три крупные точки, образовавшие треугольник. Он ватно откинулся на диване.

Ольга вытерла отпечатки пальцев с пистолета Вахи и сунула ему обратно в руку. Затем вытерла отпечатки пальцев со злополучного "стечкина" и вложила пистолет в руку Джумбера. Подойдя к сейфу, она взяла две пачки долларов, лежавших среди бумаг и прочих вещей.

— Это мой последний гонорар, Гиви, — сказала она, обращаясь к покойнику.

Тем временем огонь все больше распространялся по комнате. Дышать становилось все тяжелее.

Ольга нажала на кнопку под столом. Входная дверь начала открываться. Она помогла Игорю подняться, он оперся на ее плечо рукой, и они как могли пошли к выходу.

Выйдя на свет божий, Ольга осмотрелась. На улице было темно и вроде бы безлюдно. Молодые люди добрались до синей "девятки". Ольга усадила Игоря на сиденье позади водительского места и, заведя мотор, на большой скорости поехала прочь от адского гнездовища.

Когда они были уже далеко от этого места, она остановила машину и, достав все необходимое из дорожной аптечки, перевязала Игореву рану.

…ОНА сосредоточенно гнала машину по полупустым улицам города. ОН, потерявший много крови, что-то бессвязно бормотал, периодически теряя сознание. В один из моментов, когда ему удавалось приходить в себя, он сказал:

— Не знаю, насколько серьезна моя рана. Возможно, я умру. И если это случится, хочу, чтобы ты знала: я ни о чем не жалею. Время с тобой было одним из самых лучших в моей жизни. Я счастлив, что встретил тебя.

Она на мгновение обернулась к нему, продолжая вести машину:

— Ты не умрешь. Смерть до неприличия старая особа; неужели ты думаешь, что я уступлю тебя ей?!

ЧАСТЬ II

Глава 1

В этот вечер в небольшом, уютном и тихом ресторанчике на окраине города собрались люди, которых с полным основанием можно было отнести к сильным мира сего.

В распоряжении этих людей находились огромные денежные средства, под их негласным контролем пребывали видные политики и крупные бизнесмены. Многочисленные вооруженные бойцы были готовы исполнить любой их приказ и отправить на тот свет неугодных боссам лиц либо силой заставить выполнять приказания своих патронов. При всем при этом рядовому обывателю о них было мало что известно. Разве что время от времени в прессе в связи со скандальными делами мелькали кое-какие фамилии и клички. Собравшиеся в тот вечер в ресторане избегали всякой рекламы и не лезли в официальную жизнь, они осуществляли свою власть, оставаясь в тени.

Это были короли преступного мира, воры в законе.

В тот вечер на сходняк из разных городов съехались воры в законе: Белый, Багай, Хмель и Джуба. Всем четверым предстояло принять участие в разборке, основной темой которой было наследство еще одного вора в законе, Гиви Гурулия, недавно убитого.

С инициативой проведения разборки выступил племянник покойного. Этого молодого уголовного "деятеля" звали Отар, он прибыл из Батуми.

Как это и должно быть у солидных людей, все имели солидную охрану. На стоянке перед фасадом ресторанчика выстроилась цепь дорогих иномарок — два шестисотых "мерседеса", девятисотая "вольво" и четыре джипа.

И хотя снаружи, у самых дверей, охранников не было, тут и там в тени здания и окружавших его деревьев можно было разглядеть фигуры людей, одетых в темную одежду, которые ни на минуту не теряли бдительности и следили за каждым движением вокруг ресторана.

В самом ресторане охранники не таились. Посетители, не имевшие отношения к предстоящему мероприятию, были выдворены, и крепкие парни, не пряча оружия, спокойно передвигались по залам. Не заходили они лишь в небольшой зальчик, где расположились воры в законе.

Отар, как хозяин ресторана, который раньше принадлежал Гиви, кормил и поил своих гостей. Он лично встречал каждого у входа и провожал в зал.

Гости, отведав хорошо приготовленных блюд и запив их грузинским вином, приступили к обсуждению насущных проблем. Сначала они выслушали Отара.

Тот сообщил, что со дня убийства известного и уважаемого человека Гиви прошло уже два месяца, а падла, которая замочила его, до сих пор не найдена. И первое, о чем он просит своих старших друзей, — это помочь ему найти паскуду, чтобы он мог собственными руками оторвать у последнего уши и скормить их собакам на глазах наказуемого. Вторая же, менее важная, по мнению Отара, задача заключалась в том, чтобы авторитеты посодействовали ему взять под контроль разваливающееся после гибели Гиви хозяйство. Сделать это для племянника было сложно не только потому, что многие фирмы после смерти Гиви ушли под "крыши" других авторитетов города, но и потому, что вместе с Гиви погибли и все его ближайшие сторонники. В связи с этим Отар просто не в курсе, что именно находилось под контролем его дяди и куда он вкладывал свои деньги.

Кое-что, правда, Отару удалось сделать самостоятельно. Он взял под контроль несколько ресторанчиков, которые работали под "крышей" дяди. Их теперь охраняют люди, прибывшие вместе с Отаром из Грузии.

— Если вы поможете мне в этом деле, я готов уступить вам часть дядиного наследства, — заключил Отар.

— Ну, ты загнул, — произнес Багай. Это был высокий широкоплечий мужчина с грубым, обезображенным ожогом лицом. — Твои дела складываются таким образом, что это мы должны уступить тебе часть его наследства, — усмехнулся он. — Собрать его не так-то просто. Очень уж любил Гиви тайнами себя облеплять.

— Даже когда поссать собирался, делал вид, что на гоп-стоп идет, — вставил Хмель.

— Ладно вам! — прекратил речи насмешников самый пожилой из сидящих за столом — совершенно седой мужчина с лицом, изрезанным мелкими морщинками. Отомстить за убитого товарища и помочь его семье получить то, что ей положено, это святое дело. И здесь, Отар, ты можешь на нас рассчитывать.

— Спасибо, Белый, — сказал Отар.

— Рано благодаришь, пока еще не за что. Я, прежде чем сюда прикатить, кое-что узнал. От хозяйства Гиви мало что осталось. Банк его на ладан дышит, вот-вот лицензию отымут… Нефтяную компанию он так и не купил. Говорят, за конкурентами, кому она досталась, бывшие коммуняки стоят. Все делишки Гиви за последнее время так складывались, что он умудрился войти в разлад с крутыми чиновничками, поговаривают, что он даже здорово подставил их при этом.

— Брешут, шакалы! — взвился Отар. — Чтобы Гиви приличного человека подставил или кинул! Не было такого никогда!

— А я и не утверждаю, что было, — спокойно возразил ему Белый. — Я говорю только, что слушок такой ходит, а уж на чем он замешан… Разбираться надо, какому голубю это курлыканье как бальзам на душу льется. Что же касается фирмешек, которые Гиви отстегивали и под его "крышей" жили, так это нормальное дело, что они под других отъехали. Чтобы их вернуть, нужно авторитет немалый заработать. А это, Отар, вопрос времени, да и не только. Но чем можем поможем.

— Спасибо на добром слове. Но для меня важнее найти убийцу. Это дело чести. Со мной ни одна шелупонь здороваться не будет, если я не отомщу.

— Здесь, Отари, дело темное, — произнес коренастый черноглазый брюнет, которого присутствовавшие называли Джубой. — Тут еще разбираться и разбираться надо. Гиви держал свой кусок крепко, пока жив был, и никому дорогу не переходил. Да и с ним старались не связываться, так как знали, что потом случается с такими людьми. Когда на его интересы наезжали, Гиви кровушки чужой не жалел и никому никогда ничего не прощал. Для того чтобы разобраться в этом деле, нужно голову поломать.

— Да, похоже на какую-то подставу, — сказал Багай. — Я, когда узнал об этом, сам два дня словно опущенный ходил. Это же надо, чтобы Гиви, с его-то осторожностью, порешили со всей его бригадой разом и сожгли вместе с его домом! Такое и в страшном сне не приснится…

— Странная картина, — сказал Джуба. — В доме нашли пять обгорелых трупов: Гиви, банкирчика его хлюпенького — Маркова и троих его людей: Константина, Джумбера и Ваху. Перед тем как Ваху с Гиви сжечь, их еще и пулями продырявили. Сейф Гиви был вскрыт, и там нашли обгорелые пачки денег. Так что с версией ограбления не очень вяжется. Ментовские эксперты говорят, что пожар начался от взрыва — кто-то бросил взрывчатку в камин. От взрыва погибли трое.

— Да, очень странно, — поддакнул Багай. — Гиви со своей предосторожностью и секретами близко к себе никого не подпускал. Кто мог прийти к нему с оружием и взрывчаткой и порешить всех?

— Только кто-то из своих… — ответил на его вопрос Хмель.

— Менты говорят, — снова вступил в разговор Джуба, — что сами друг друга поубивали. В Гиви стреляли из ствола, который был в руках Вахи. Короче, дело прикрыто — санитарное убийство, мол…

— Хрень сраная! — воскликнул Багай. — Пускай этой мочой менты сами себе мозги полощут! Если уж Гиви и мог пальнуть в Ваху, то в то, что Ваха стрелял в Гиви, я никогда не поверю! Я его лично знал. Смышленым парнем Ваха, конечно, не был, но Гиви он подчинялся на счет "раз". Сами же менты и подстроили весь этот спектакль. Чем-то Гиви неугоден им стал.

— С ментами Гиви ладил, — сказал Хмель.

— Ладил-ладил!.. Вот они его и наладили на тот свет, — резюмировал Багай.

— Нет, на ментов не похоже, — возразил Белый. — Я бы об этом узнал — у меня там есть пара своих человечков. Они бы шепнули, что такое дело намечается. Хотя и здесь гарантию дать полную нельзя.

— Да, Гиви досекретничался. Теперь даже кто его грохнул, не вычислишь, — сказал Багай.

— В общем, так, — авторитетно заявил Белый, пользовавшийся неизменным уважением всех присутствующих. — Займись-ка, Отари, пока делами. Собери все свои ресторанчики, найми путевых аудиторов для "Бонус-банка". Глядишь, и вытащат конторку из болота. Рассчитайся с долгами, востребуй те, которые тебе должны. С последними мы тебе поможем. У Хмеля лежбище в соседнем городе, он тебе помощник будет. — Белый посмотрел на Хмеля. Тот молча кивнул. — У Хмеля в этом городе и свои интересы имеются, вместе вы с этими делами справитесь. И будь осторожен — сейчас шакалья и всяких беспредельщиков хватает. Особо много гнилых среди молодой волны, которые ни авторитетов, ни законов наших не уважают. Возможно, кто-то из них как раз и порешил Гиви. Но убийство пока не вороши.

— Что-то не понимаю я вас, — вдруг насупился Отар. — Мнение у меня складывается, что вы сами не очень заинтересованы, чтобы найти киллеров и козлов, стоящих за ними. Плевал я на все это хозяйство, если я за своего родного дядю отомстить не могу! Зачем оно мне? Кто будет уважать такого хозяина?

Последние слова Отар произнес с типично южной горячностью.

За столом повисла пауза, которую первым нарушил Белый.

— Не гони — здесь темно! — твердо заявил он. — Больно сильно рвешь, а это дело тонкое. Жмуриков ворошить надо аккуратно, чтобы тебя самого не пришили. В этом клубке каждую ниточку надо осторожно выплесть, а потом уже тянуть. И еще неизвестно, куда она тебя приведет. Никто не знал, какими делами занимался Гиви. Он на нефть рот раззявил, а мы хорошо знаем, сколько наших корешей полегло на этом деле, едва успевали только сунуться туда. Там свои паханы сидят, покруче нашего будут. Совет только один дам — действуйте с Хмелем осторожно. — Он поднялся из-за стола. — Считаю, что сходняк надо заканчивать. А то базар пошел дешевый. Дела мы уже порешили, добро свое Отару дали. В случае, если они с Хмелем здесь какие-то вопросы не решат и если кто ерепениться вздумает, пусть знают заранее, с кем иметь дело будут… На сим пора и отчаливать, пока менты не нагрянули. А то они любят на подобных сборищах вязать, а потом в "обезьяннике" сутками мурыжить, документы проверяя.

Вслед за Белым поднялись со своих мест Багай и Джуба. Они попрощались с Хмелем и Отаром и по одному стали покидать ресторанчик.

Постепенно, одна за одной со стоянки отъезжали дорогие иномарки в сопровождении эскорта. В ресторане остались только Хмель и Отар.

— Ну что, я тут тормознусь пока, на денек-другой, обсудим с тобой дела наши грешные, — сказал Хмель. — Заодно и в городе кое с кем покалякаем.

Отари молча кивнул и налил себе вина.

— Значит, говоришь, хочешь отомстить за дядьку родного? — внимательно посмотрел на него Хмель. — Что ж, дело святое… Мне самому интересно узнать, какая падла это сделала. Дело в том, что Гиви в сейфе не только деньги с золотишком хранил, но и документики разные. Думаю, что и компромат был. И очень я не уверен в том, что эти документы сгорели.

Собеседники подлили в бокалы еще вина и стали неспешно обсуждать создавшееся положение.

Глава 2

Ольга вылезла из воды и, медленно ступая по пляжной гальке, направилась к лежаку, на котором загорал Игорь. Наскоро обтеревшись махровым полотенцем, она легла рядом с Игорем, прижалась к нему и поцеловала солеными от морской воды губами. Игорь улыбнулся. Ольга обняла его, осторожно положив руку ему на спину. И хотя рана Игоря почти зажила, подобная осторожность уже вошла у нее в привычку.

В течение целого месяца, пока Игорь лежал дома с простреленным насквозь плечом, Ольга не отходила от него. Лечение осложнялось соблюдением конспирации. Для этого пришлось за кругленькую сумму нанять врача, который согласился осмотреть и в дальнейшем лечить рану, не предавая огласке этот факт в милиции.

Врач был одним из близких знакомых Марии Николаевны, коллеги Ольги по работе во Дворце культуры авиастроителей.

Молодой организм Игоря, подкрепленный к тому же заботливым уходом Ольги, довольно быстро пошел на поправку и уже через три недели Игорь мог вместе с Ольгой прогуливаться по двору, а потом и в окрестностях дома, где они снимали квартиру.

Все это время и отец Игоря, и Мария Николаевна помогали чем могли. Старик даже взял в университете отпуск за свой счет, отказавшись от всех лекций.

Наконец через месяц, когда дела Игоря совсем уже наладились, Ольга предложила ему поехать отдохнуть на море. Какое-то время ушло на сборы, и вот уже две недели, как они находятся здесь, на берегу Черного моря, недалеко от Хосты. Молодые сняли небольшой флигель. Семья, которая сдала им его, по сути дела и существовала за счет отдыхающих.

Две недели Игорь и Ольга провели в праздном безделье. Днем они валялись на пляже и уходили оттуда лишь для того, чтобы перекусить в местных ресторанчиках и кафешках. Однако наступил июнь, и народу на побережье значительно прибавилось. Игорь и Ольга приноровились ходить на пляж ранним утром, часов в шесть-семь. В это время было довольно прохладно. Однако отдыхающие почти отсутствовали, и Игорь с Ольгой наслаждались тишиной, нарушаемой лишь шелестом волн.

— Знаешь, — сказала Ольга на ухо Игорю, — я так счастлива, что боюсь только одного — вдруг все это кончится и вся наша жизнь полетит к черту. Я все время ожидаю, что рядом вдруг кто-нибудь закричит, прося помощи, или, что еще хуже, начнут стрелять.

— Это кто говорит?! — Игорь развернулся и, приподнявшись с лежака, подпер голову рукой. — Моя подруга, которой сам черт не брат? Это говорит девчонка, которая в одиночку может вырубить нескольких вооруженных бандюг? Мне кажется, что твоя стихия и есть такие ситуации, где кричат и стреляют…

— Да, такой я была. А сейчас боюсь. Потому что никогда в жизни не была так счастлива.

Игорь нежно провел ладонью по щеке Ольги и сказал:

— Не бойся. Все наши враги мертвы. А те, кто живы, ничего не знают о нас. Ты же сама говорила, что Гиви держал тебя на секретном положении!

— Все тайное рано или поздно становится явным.

За то время, что прошло с момента ликвидации банды Гиви, Ольга и Игорь внимательно следили, как после развернутся события. Они собирали всю информацию, какую только можно было собрать: из газет, от знакомых, случайные слухи… Никаких оснований для тревог и опасений не возникало. Похоже, следователи твердо придерживались версии внутрикриминальной разборки и не очень упорствовали в разработке дела.

В тех же действиях, что все же были произведены следствием, основной упор делался на версию о неудачной попытке "Бонус-банка" завладеть контрольным пакетом акций нефтяной компании "Росно".

В связи с этим следователи вызывали для беседы представителей конкурентов "Бонус-банка", которые выиграли аукцион. Но дальше бесед дело не пошло, и сообщения об этом окончательно успокоили Ольгу Новикову и Игоря Дубровина, истинных ликвидаторов банды уголовного авторитета Гиви Гурулия.

— Ты знаешь, о чем я сейчас думаю? — спросил Игорь. Ольга внимательно посмотрела на него. — Я думаю о том, что это просто чудо, что нам удалось выбраться из лап Гиви без серьезных последствий.

— Как это — без серьезных? А твоя рана? Возьми он тебя на прицел чуть ниже и левее — случилось бы непоправимое.

— Но случилось то, что случилось, а я остался жив благодаря тебе. Тогда, на хате у Гиви, я был совершенно уверен, что нам конец. В общем-то я в том же был уверен и похожие мысли у меня появлялись и тогда, когда нас с тобой взяли в заложники при нашем знакомстве, когда похитили моего отца и я вынужден был идти его выручать, не рассчитывая вернуться живым… Но ситуация у Гиви была самая крутая. Во всех других оставалась хоть какая-то надежда, что удастся выкрутиться. А там, когда они заставили тебя душить меня, я совсем было лапки сложил, подумал, что жить осталось считанные минуты. А ты держалась молодцом и спасла мне жизнь.

— Зато потом ты спас меня, закрыв от пуль.

— Я думаю, что мы выкарабкались только потому, что были вместе. Мне кажется, вместе нам с тобой везет, и нам не стоит расставаться. Если уж мы справились с такими бандитами, как Гиви и его подручные, мы сможем справиться и с другими заморочками, которые нам подкинет судьба. И необязательно, если это будут не перестрелки и драки.

— Желательно, чтобы это были как раз не они, — усмехнулась Ольга. — Я сыта ими по горло. За три года, что я работала на Гиви, я нахлебалась этого дерьма досыта. Я не хочу больше никого убивать, даже уголовников.

— Вот и хорошо. Мы уедем с тобой в какой-нибудь другой город, тихий и спокойный, купим себе жилье. Я открою свой бизнес, а ты пойдешь учиться. Вернешься в университет на заочный.

— Нет уж! — отрезала Ольга. — Оттуда меня уже однажды выгнали только лишь из-за доноса одного подлеца.

— Ну, не хочешь учиться, пойдешь работать…

— А что я умею, кроме как стрелять, взрывать и сворачивать челюсти, преследовать жертву и самой уходить от погони?

— Откроешь частное сыскное агентство. Будешь помогать людям.

— Нет, я же сказала — с пушкой бегать больше не хочу. Да и наверняка вся помощь сведется к тому, чтобы отследить жену какого-нибудь богатенького-рогатенького буратино или же неверного мужа.

— Ты себя недооцениваешь. Кроме вышеназванных достоинств, ты еще умеешь прекрасно готовить, великолепно ухаживать за больными, ну и к тому же… — Игорь сделал паузу и ласково провел ладонью по гладкому плечу Ольги. — Есть и еще одна сфера, где ты великолепна.

Ольга сначала улыбнулась, потом резко сбросила руку Игоря и, произнеся: "Дурак!" — отвернулась.

Но Игорь был настойчив. Он продолжал ласкать ее и, перевернув в конце концов подругу на спину, впился в ее губы страстным поцелуем. Ольга обняла его, и молодые люди несколько секунд не отрывались друг от друга, пока не услышали громкие детские возгласы. Влюбленные прервали свое занятие.

— О, соседи наши пожаловали!

К ним приближалось целое семейство. Впереди в пляжных сандалиях шлепали мальчик лет семи и девочка лет пяти. Позади них шли родители: невысокая полная блондинка лет тридцати пяти и высокий худой мужчина, выглядевший старше супруги лет на пять. У него было продолговатое лицо, впалые щеки и внимательный настороженный взгляд, который он прятал за темными очками. Он держался с неизменным достоинством и даже чопорностью.

Эта семейная пара абсолютно была не похожа на Ольгу с Игорем, однако, как и те, она старалась не появляться на публике, выбираясь на пляж в утренние и вечерние часы и загорая на отшибе.

Похоже было, что и их утомило общество и они хотели уединиться. Днем они сидели дома, разрешая лишь детям выходить на улицу играть. Сами же они практически не показывались из небольшой пристройки, которую арендовали у тех же хозяев, что и Ольга с Игорем: это был еще один флигель, примыкавший к дому, где жили хозяева.

По отношению к молодым они вели себя достаточно сдержанно, ограничиваясь при встречах, как правило, обычными вежливыми приветствиями. Но поскольку Игорь с Ольгой и не настаивали на большем, пары сосуществовали вполне мирно.

— Какие люди! — произнес Игорь, обращаясь к детям. — Привет, разбойники! Пришли окунуться в пучину морскую?

— Да. И есе позагорать, — ответила девочка.

Тут подоспели родители и поздоровались:

— Доброе утро!

— Доброе! — ответила Ольга.

— Надеюсь, сегодня будет приятная погода, — заметил отец семейства.

— Да, похоже на то, — согласился с ним Игорь.

— Спали сегодня хорошо? — спросила женщина.

Игорь с Ольгой заговорщически перемигнулись и ответили:

— Да, спасибо.

— А нам хозяева не давали спать, скандалили всю ночь. Их спальня находится рядом с нашей.

— А мы ничего не слышали, — пожал плечами Игорь. — Спали как убитые.

— Что ж, молодо-зелено. Желаю удачи! — сказал мужчина и, качнув козырьком своей бейсболки, дал понять, что беседа закончена.

Семейство проследовало дальше и устроилось на надувных матрацах метрах в пятидесяти от Игоря с Ольгой.

— Не мы одни стремимся к уединению, — сказала Ольга.

— А ты знаешь, — отозвался Игорь, глядя на соседей, — я нашел дело, которое займет твое свободное время, когда я буду работать. Парочка таких вот карапузов скрасит тебе жизнь и поможет вскрыть новые твои таланты, в которых я почему-то уверен.

— Интересно, почему?

— Заметил, как ты ухаживала за мной, когда я лежал совершенно беспомощный.

— А какие планы у нас на вечер?

— Как обычно, сходим в бар. Там наверняка будет этот твой друг Борис.

— Он друг моего отца. Я его не видела несколько лет. Я и не знала, что у него здесь дом и что после демобилизации из армии он тут живет.

Старого знакомого, сослуживца отца Ольга увидела случайно, когда он с Игорем сидели в баре. Он зашел пропустить стаканчик, что делал регулярно, но не всегда у него были деньги, чтобы посидеть в баре.

Бывший майор-десантник Борис Чубаров демобилизовался после того, как ему оторвало левую кисть в Чечне, и вернулся в Хосту, в бывший когда-то родительский дом.

Встреча Ольги и майора была бурной и радостной. Борис, которому было около сорока пяти лет, обнимал Ольгу, как родную дочь, и горячо пожал руку Игорю. Он пригласил их в гости и потребовал, чтобы они переселились к нему. Ольга, однако, тактично отказалась, сославшись на то, что не хочет обижать своих хозяев и стеснять Бориса. Тот поначалу было расстроился, но, вспомнив, что у него уже живут собственные постояльцы, не стал настаивать.

Они регулярно встречались вечером в баре. Борис рассказал Ольге о том, как погиб ее отец, подполковник Новиков, прошедший Афганистан и многие горячие точки бывшего СССР. Это было в Грозном, в районе железнодорожного вокзала. БТР, в котором ехал отец Ольги, расстреляли из ручных гранатометов кумулятивными снарядами. Сгорел весь экипаж.

Сам же Борис продержался в Чечне дольше. Уже к весне, когда Грозный почти был взят, взрывом гранаты ему оторвало кисть на левой руке и контузило, он чудом остался жив. Из армии его комиссовали с небольшим пособием по инвалидности, которое он редко получал, а когда все же получал, то благополучно пропивал.

— Значит, решено, — хлопнул себя по коленям Игорь. — В бар так в бар! В конце концов, надо же с кем-то общаться. А кроме твоего Бориса и наших хозяев, мы здесь никого не знаем.

Глава 3

В этот вечер в баре, который облюбовали для своих вечерних посещений Ольга и Игорь, было многолюдно. Свободные места оставались лишь у стойки.

Отдыхающий на юге народ потихонечку заполнял все старенькие летние домики, пустующие дачи, веранды и даже сараи, приспосабливаемые в срочном порядке для проживания "дикарей".

Днем эта публика усыпала пляжи, часто до такой степени, что по ним сложно было идти, вечером же она устремлялась в прохладу многочисленных баров и ресторанчиков.

Вот и сегодня все столики позанимали уже с раннего вечера. Посетители в основном были отдыхающими, привезшими свои деньги на Черноморское побережье. И оно с благодарностью, волна за волной слизывало денежки через санатории, пансионаты, рестораны, рынки и прочие курортные заведения.

Одна из таких небольших волн, относящихся к сфере услуг, подкатила к стойке бара и обосновалась на высоком стульчике по соседству с Игорем. Это была высокая пышнотелая блондинка лет тридцати — тридцати пяти, затянутая в ярко-красное платье, которое с трудом удерживало телеса блондинки в своих пределах. Дама, облокотившись локтем на стойку бара, оглядела зал, после чего скептически резюмировала:

— Ну и вечерок сегодня! Народу как килек в банке… И при этом ни одного свободного!

— Кого свободного? — поинтересовался Игорь, повернувшись к блондинке.

— Сто-ли-ка! — медленно выдавила она из себя, оглядев при этом Игоря с головы до ног.

Ольга посмотрела на входную дверь в бар. Борис еще не пришел.

"Черт, скорее бы он появился, чтобы можно было спихнуть ему проститутку эту!" — подумала она.

— Простите, — сказала тем временем девица, подвигаясь ближе к Игорю, — у вас закурить не найдется?

— Мы не курим, — ответила Ольга, гася сигарету в пепельнице.

Игорь улыбнулся и достал пачку "Ротманс". Раскрыв пачку, он протянул ее блондинке и щелкнул зажигалкой.

— Ваша девочка такая шутница! — проговорила блондинка, сделав первую затяжку.

— Да уж, я сам все время удивляюсь. — Игорь с улыбкой взглянул на Ольгу.

— А вы, конечно, отдыхающий? — спросила девица.

— Да, — все так же улыбаясь, ответил Игорь.

— А вы, конечно, местная? И на работе? — ехидно спросила Ольга. Она с удивлением вдруг обнаружила, что ее дико раздражает эта женщина.

— Между прочим, меня зовут Нина, — произнесла блондинка, кокетливо вздернув подбородок.

— Очень приятно. Меня зовут Игорь. А это Ольга.

— Очень приятно! — Блондинка смерила Ольгу оценивающим взглядом.

Этой местной проститутке по кличке Нинка Танк не везло с утра. Сперва она поскандалила со своим сутенером, который лишил ее части заработанной накануне суммы, поскольку Танк напилась у клиента и была не в состоянии выполнять свои прямые обязанности. Потом она выяснила, что один из ее постоянных клиентов-отдыхающих уехал, оставшись ей должным. Деньги небольшие, но все равно было обидно.

Наконец, решив подработать самостоятельно в баре недалеко от пляжа, Танк слишком долго прособиралась. Когда она появилась в баре, места были уже все забиты. Как в прямом, так и в переносном смысле. Все рабочие столики и всех свободных мужчин разобрали подруги-конкурентки.

Нинке ничего не оставалось, как усесться у стойки бара в ожидании подходящего случая. И тут она обратила внимание на симпатичного парня интеллигентного вида, сидящего рядом с какой-то тощей девицей и попивающего пиво.

И у Нинки зародилась шальная идея: а что, если порезвиться и отбить паренька на вечер? А если не удастся, то можно и втрояка покувыркаться — лишь бы деньги заплатили.

Но девица с самого начала приняла Нинку в штыки, и необходимой в таких случаях душевной беседы как-то не завязывалось. Подцепить этого парня Нинка хотела еще и потому, что он выглядел вполне безобидно. Поскольку она сегодня работала без прикрытия сутенера, то нарываться на какого-нибудь сексуального маньяка ей совершенно не улыбалось. Это придавало Танку дополнительные импульсы, чтобы заинтересовать парня.

Нинка еще раз с пристрастием осмотрела девицу после того, как та в очередной раз ей нахамила.

"Ничего особенного, — оценила Нинка. — Да, молоденькая… Да, мордашка симпатичная… Но уж больно тоща! По сравнению со мной, во всяком случае…"

А Нинка Танк усвоила для себя железно: все мужики любят дам в теле. Даже те, кто якобы с ума сходит по худым фотомоделям и выводит их в свет для показа, как игрушек, в постели, скорее, предпочтут такую, как она. Поэтому Нинка, незаметно поправив рукой свой пышный бюст, чтоб смотрелся выигрышнее, еще ближе подвинулась к Игорю и произнесла:

— Может быть, мы выпьем за знакомство? Я предпочитаю мартини.

— Да, конечно, — с готовностью ответил Игорь. Его, в свою очередь, несколько забавляла эта грудастая тетка, которая, по его мнению, сама не знает чего хочет и от скуки готова на разные авантюры. — Три мартини, пожалуйста! окликнул он бармена.

— Мне лучше джин с тоником, — сказала Ольга.

— Два мартини и один джин с тоником! — тут же скорректировал заказ Игорь.

Ольгу это почему-то задело. С какой стати Игорь будет пить то, что предпочитает случайная сомнительная знакомая? Ольга поймала себя на том, что подобное чувство собственника она испытывает впервые. Ольгу захлестывали злость и раздражение. Причем эти чувства она испытывала и к назойливой шлюхе, потому что та прет как танк, и к Игорю, который, похоже, и не собирается от нее отделываться, и даже к себе самой, так как не может хоть как-то изменить ситуацию.

Когда подали выпивку, Нинка снова взяла инициативу в свои руки.

— Давайте выпьем за встречу! Всегда приятно познакомиться с таким очаровательным молодым человеком, даже если он не один, а с подружкой.

— Большое спасибо! — вежливо ответил Игорь и, повернувшись к Ольге, подмигнул ей.

Ольга сделала вид, что не замечает этого знака внимания. В этот момент ее терпение лопнуло, и ревность окончательно прорвалась наружу.

Ольга взяла бокал с джином и, когда Игорь поднял свой бокал мартини, чтобы чокнуться с Нинкой, быстрым и неловким на первый взгляд движением протянула руку, как бы присоединясь к тосту, и этим неуловимым для Игоря и вполне очевидным для Нинки жестом подтолкнула локоть Игоря. Содержимое его бокала выплеснулось на платье проститутки.

— Ах! Ч-черт! — выругалась Нинка, глядя на расплывающееся на платье пятно.

— Ради Бога, простите, это получилось нечаянно, — стал извиняться Игорь.

— Да уж, нечаянно! — воскликнула Нинка и выразительно посмотрела на Ольгу.

— Боже мой! Это я виновата! — вскричала та. — Извините, пожалуйста…

Она порывисто встала и, обойдя сидящего Игоря, подошла к Нинке, чтобы рассмотреть пятно. Ольга наклонилась, и из ее стакана на Нинкино платье пролился еще и джин с тоником.

Ольга запричитала:

— Боже мой, какая я неловкая! Давайте я вам помогу!

— Нет уж, спасибо! — ответила Нинка, грохнув бокалом о стойку бара.

— Нет-нет, я вам обязательно помогу, — настаивала Ольга. — Пойдемте вместе в туалет и приведем вашу одежду в порядок.

— Ну, пойдем, — хмуро согласилась Нинка, — окажи мне такую любезность…

Нинка подхватила свою сумочку и направилась в сторону дамского туалета. Ольга, поцеловав Игоря в щеку, сказала:

— Я сейчас. Только помогу ей…

— Да-да, — произнес Игорь в некотором смятении, следя за удаляющимися дамами.

Едва войдя в туалет, Нинка поставила сумку на полку над умывальником и развернулась к Ольге лицом.

— Ну ты, коза недоеная! — безапелляционно заявила Танк, уперев руки в боки и выставив грудь вперед. — Ты что себе позволяешь?! Сучка! Ты знаешь, сколько это платье стоит? Я за него пятьсот баксов отдала!

— Пятьсот баксов? — вытаращила глаза Ольга, разглядывая Нинкину "рабочую" одежду. — Тебя явно нагрели. У меня в детстве был примерно такой же сарафанчик. Теперь я им полы мою. Хочешь, я его постираю и пришлю тебе по почте?

— Засунь его себе знаешь куда! Я что, слепая? Я что, не видела, что ты специально мне платье испортила? Короче, так, мелюзга! Вот тебе мои условия ты откатываешь мне пятьсот баксов за платье и за моральный ущерб, а я — так уж и быть, настроение у меня сегодня хорошее — согласна отработать ночку с твоим бой-френдом. Уж очень смазливый мальчишка! Люблю таких спеленьких…

— Спасибо, — усмехнулась Ольга. — В твоей услуге нет никакой необходимости. Я лучше сама за двоих отработаю. А тебе советую отстать от нас и больше к Игорю не подходить.

— Че-во?! — возмутилась Нинка. — Это еще почему?

— Потому что такие, как ты, ему не нравятся.

— Да? — недоверчиво ухмыльнулась Нинка. — А какие же ему нравятся?

— Такие, как я.

Проститутка вылупила глаза, прошлась еще раз оценивающим взглядом по Ольге, потом по-мужицки закинула голову назад и громко заржала.

— Да ты что? Такие, как ты?! Да у тебя ж ни сиськи, ни письки и жопа с кулачок! Тебе же еще соску сосать надо, а не…

— Заткнись! Не то пожалеешь!

— Че-во?! — снова протянула Нинка, угрожающе набычившись. — Ты мне что, еще грозить будешь? Ты давай не зли меня! А то я тебя сейчас буду как капусту шинко… Аять! — Нинка издала этот неопределенный звук после того, как Ольга быстрым и резким движением вывернула ей руку за спину в такое положение, что Нинке пришлось сильно нагнуться. — Ты что?! Пусти руку, сука, больно же!

Ольга чуть ослабила хватку и сказала:

— Наверное, с тобой можно говорить только в такой позиции. Я тебе еще раз повторяю: отваливай и чтоб около нас я тебя никогда больше не видела!

В этот момент дверь туалета отворилась, и в туалет вошли две девицы, чьи наряды были такой длины, что, скорее, все отсутствовало. Увидев согнутую в три погибели Нинку, они изумленно посмотрели сначала на ее широкий зад, потом перевели взгляд на автора этой скульптурной композиции.

— Нин, чо это она с тобой делает-то? — спросила наконец одна из девиц хриплым голосом.

— Чо-чо?! Чего стоишь, помоги! Видишь, эта падла мне руку ломает! — отозвалась Нинка.

Девица решительно направилась в сторону Ольги. Однако через секунду она отлетела, отброшенная ударом ноги, в объятия своей подруги.

— Эй вы, двое! Стойте на месте и держите дверь туалета! — распорядилась Ольга. — Иначе я и вам все ребра переломаю.

Девицы, пораженные прытью молодой худощавой особы, молча повиновались.

— Ну вот! А теперь мы приступим ко второму пункту повестки дня.

Ольга подвела Нинку к умывальнику, не давая при этом ей разогнуться.

— Нельзя тебя просто так отпускать, надо же почистить тебе платье.

Свободной рукой она включила воду и взяла с полки замызганную металлическую плошку, служившую мыльницей. Налив в плошку воды, она аккуратно стала поливать спину Нинки. Из Нинки хлынул поток отборнейшего мата, она пыталась пнуть Ольгу ногой и вырваться.

Ольга прекратила этот бунт, еще резче выкрутив Нинкину руку.

— Стой и не дергайся! Будет хуже! — и продолжила водные процедуры.

— Вот сука! Ты хотя бы тепленькую включила бы, падла! — почти плачущим голосом произнесла Нинка.

— Ничего, ничего. Перебьешься. Бешеную суку можно остудить только холодной водой.

Омовение продолжалось еще минут пять, в результате чего платье Нинки стало совершенно мокрым. После этого Ольга наконец отпустила Нинку, и та со стоном стала растирать руку.

— Вот и хорошо. Теперь оно почти без пятен. Хотя нет, вот здесь еще… — озабоченно заметила Ольга и плеснула из плошки воду на грудь Нинки. — А вот теперь все клиенты — твои! — с удовлетворением осмотрев Нинку, сказала Ольга и поставила плошку на полку. — А если я тебя еще раз увижу поблизости, тебе предстоит умывание в унитазе. Ты меня поняла?

Нинка в знак согласия часто-часто закивала. Ольга направилась к выходу. Две путаны шарахнулись от нее, как от чумной.

— Спасибо, девочки, что помогли! — сердечно поблагодарила их Ольга.

Нинка же под изумленными взглядами коллег сняла платье и выжала его прямо на пол туалета. Сдув с лица мокрую прядь волос, она с яростью сказала подругам:

— Бывают же нелюди — всю замочила!

Ольга вошла в зал бара и увидела, что рядом с Игорем за стойкой бара уже сидит невысокий черноволосый мужчина, виски которого изрядно припорошены сединой. Это и был сослуживец ее отца Борис Чубаров.

— Привет! — сказала Ольга, усаживаясь рядом с мужчинами.

— Здорово! — протянул ей руку отставной майор.

— А где блондинка? — спросил Игорь.

— Сейчас придет. Приводит себя в порядок.

— Мы тут тебе одну бабу сняли, Борис! Формы — закачаешься! — начал было Игорь, но, поймав пристальный взгляд Ольги, замолчал. — Ну, в общем, тебе понравится.

— Где же она? — с интересом спросил Чубаров.

— Вот! — кивнул Игорь в сторону Нинки, которая шла широким шагом от туалета.

— Ниночка, познакомьтесь, это Борис, — широким жестом пригласил ее Игорь. — Наш знако…

— Да пошел ты в задницу! — оборвала его Нинка, метеором проносясь мимо сидящих за стойкой. Мужчины, раскрыв рот, проводили ее взглядом. Ольга даже не повернулась.

— Что это с ней? — удивленно спросил Игорь.

— Не знаю. Наверное, огорчилась из-за платья, — равнодушно ответила Ольга.

— Из-за этой тряпки-то? — скептически спросил Чубаров.

— Вот и я говорю. Было бы из-за чего огорчаться!

— Ну и хрен с ней! — воскликнул Игорь. — Давайте возьмем с собой джин с тоником и пойдем прогуляемся. Чего здесь сидеть! Люблю вечером гулять по берегу.

— Отличная идея, — поддержала Ольга.

Глава 4

Весь остаток вечера троица гуляла по почти пустынному пляжу, весело смеясь и попивая баночное пиво и джин с тоником, купленные в баре. Они кидали камни в море, которое в этот вечер было удивительно спокойно и безмятежно, и считали, сколько раз подпрыгнет камушек, скользя по воде.

— Между прочим, я всего лишь второй раз в жизни на море, — сказала Ольга. — Первый раз мы приезжали с отцом в Анапу, когда мне было всего одиннадцать. Он впервые за много лет взял отпуск и привез меня на море. И что удивительно меня поразило не море, а папа. Провести отпуск в тишине и спокойствии его хватило всего на десять дней. Дальше он заскучал. Маялся и не находил себе места. Казалось бы, после такого сумасшествия, какое было у него на службе, он должен был расслабиться и, как тюлень, днями валяться на пляже. А ему захотелось обратно в часть, к своим солдатам, на любимую работу…

— Ничего странного, — ответил Борис, швырнув плоский камень и напряженно наблюдая, как он прыгает по воде, исчезая в темноте. — Я тоже думал, когда вернулся сюда, что наелся этого всего досыта, что мне нужна теперь спокойная жизнь. В первую же ночь я пришел к морю и заорал на всю округу: "Прощай, оружие!". Но, видимо, это уже на уровне физиологии. Когда ты десять лет прослужил в армии, насмотрелся всего и всякого, спокойная жизнь не для тебя. Меня, в отличие от твоего отца, хватило на полгода. Полгода я полеживал на пляже, пил с друзьями пиво. Нас тут трое местных, которые из Чечни вернулись. Один без ноги, я без руки, третий — считай, без головы… У него сильная контузия была. Афганцы здесь кое-какие имеются… Я ведь и ту войну слегка захватил. Полгода такой жизнью прожил, а потом…

Чубаров замолчал.

— А потом? — спросил Игорь.

— А потом почувствовал — чего-то не хватает. Живу словно сплю. Пробовал на работу устроиться, на одну, вторую… Но куда я с одной рукой — таких не очень-то берут. Да и не то все. Не к такой жизни я привык. Нам, боевым офицерам, к обычной жизни привыкнуть сложно. У нас адреналина в кровь поступает больше, чем нужно, по сравнению с гражданскими. Я даже пытался ребятишек тут собрать, какой-нибудь военно-патриотический клуб. В ДОСААФ ходил… Но там отказали, сказали, мол, не до того сейчас, чтоб инвалиду-ветерану забаву подыскивать, других дел хватает. Так потихоньку я бухать-то и начал.

— Может, тебе обратно в армию вернуться? Работал бы каким-нибудь инструктором, передавал бойцам свой боевой опыт, — подал идею Игорь.

Борис ухмыльнулся.

— Кто же меня, инвалида, в армию возьмет? К тому же армию-то сейчас вовсю сокращают. Нет уж, надо учиться жить тихо, мирно…

Незаметно троица подошла к месту, где начинался подъем в гору. По этой дороге Ольга с Игорем обычно возвращались домой. От этой широкой асфальтовой дороги по мере подъема ответвлялись узкие дорожки, которые вели к террасам, где и располагались дома местных жителей.

Дом Бориса находился значительно выше, чем дом, в котором жили Ольга с Игорем.

— Ну что, пора по хатам, а то уже поздно, — сказал Игорь.

— Да, — согласился Чубаров. — А то мне завтра рано вставать. Пойду устраиваться на работу в железнодорожное депо.

Они стали медленно подниматься в гору. Когда они подошли к дорожке, где Ольге и Игорю надо было сворачивать, до них донеслись громкие возбужденные голоса. Интонации и выражения не оставляли сомнений, что скандал в разгаре и он вот-вот перерастет в драку.

Троица ускорила шаг, устремившись по узкой дорожке, и через несколько секунд увидела двух стоящих друг против друга мужчин. В одном из них Игорь и Ольга признали своего соседа, отца семейства.

Второй был широкоплечим и коренастым. Лица его они не видели, так как он стоял к ним спиной.

Появились они весьма вовремя, так как в этот момент широкоплечий мужик получил от отца семейства удар ногой в пах, который нападавший сопроводил воплем:

— Убью гада!

Плечистый от удара согнулся пополам и присел. Но, быстро придя в себя, он схватил с земли здоровенную дубину и, прохрипев:

— Ну теперь держись, сука! — стал угрожающе надвигаться на противника.

Он уже был готов обрушить дубину на отца семейства, но Чубаров вынул из пакета банку пива и швырнул ее в коренастого.

Бросок удался на славу: банка попала широкоплечему точно в руку, которой он держал свое оружие. Он вскрикнул, выпустил палку из рук и обернулся в сторону вновь прибывших.

— Что здесь происходит? — сурово спросил Игорь, подходя к дерущимся.

— А твое какое дело? — отозвался, держась за ушибленную руку, плечистый незнакомец. У него было широкое морщинистое лицо с резкими чертами. — Вы кто такие будете-то?

— Отдыхающие, отдыхающие они, — с веселой улыбкой ответил Борис, подходя к незнакомцу. — Что это ты, Кузьмич, буянишь? С курортниками драку учинил…

— Я учинил? — возмутился Кузьмич. — Я вообще его не трогал. Это он как чумной на меня кинулся ни с того ни с сего. Заорал как резаный: "Ничего у тебя не выйдет, сволочь!" На солнце, видать, перегрелся.

— Это правда? — повернулся к соседу Игорь.

Отец семейства некоторое время всматривался в лицо Кузьмича, потом смущенно отвернулся.

— Да-да… Извините, я, кажется, ошибся… Мне показалось… Но у него такое лицо, и он так неожиданно появился… Еще раз извините, я не хотел… Я думал, что это грабитель, и испугался. Я, пожалуй, пойду.

Сосед Игоря и Ольги развернулся и быстрыми шагами направился в сторону своего жилища.

— Ну, Кузьмич, сильно ты, видать, напугал его, — констатировал Чубаров.

— А я что? — снова завозмущался мужик. — Шел, никого не трогал. Ну, зашел в кусты по малой нужде. Не при дамах будет сказано. — Кузьмич посмотрел на Ольгу. — А тут этот идет… И как сразу кинется на меня! Я его и пальцем не тронул.

— Да, Кузьмич, — усмехнулся Борис, — хорошо, что ты живешь здесь, а не за Полярным кругом, где по полгода ночь. Там бы от твоей морды люди круглосуточно шарахались.

— Ладно, хватит подкалывать! На себя посмотри! — огрызнулся Кузьмич и нагнулся за банкой пива. — Это твоя, что ли?

— Возьми ее себе в качестве компенсации за моральный ущерб. Пошли домой, нам же по пути! Пока! — сказал Чубаров, поворачиваясь к Игорю с Ольгой. — Если что, заходите, знаете, где меня найти: или дома, или в баре.

Молодые люди медленно направились к себе. Пройдя метров двести, они подошли к длинному одноэтажному зданию, расположенному на широкой террасе, отвоеванной в свое время у горы.

В центре строения, собственно, и располагался сам хозяйский дом. По бокам к нему были пристроены два флигеля: один побольше, где жила семья новоявленного драчуна, второй арендовали Ольга с Игорем.

Но вечер сюрпризов продолжался. Попасть к себе Игорю с Ольгой удалось не сразу. Из дома хозяев донеслись звуки, говорящие о яростной ссоре.

Хозяйка, которую звали Екатерина, о чем-то отчаянно и отнюдь не мелодично визжала. Ей отвечал хриплый бас ее мужа Володи.

— Сегодня, наверное, что-то с луной, — предположил Игорь. — Цикл какой-нибудь нехороший. Все возбужденные какие-то.

— Похоже на то. Но это не наше дело, пойдем.

Игорь уже достал ключ от флигеля, но тут семейная сцена стала перемещаться из дома на улицу. Первой выбежала Екатерина, дородная баба лет сорока. Она издала традиционный для женщин, попавших в подобную ситуацию, вопль "Убивают!". За ней выбежал Володька, невысокий худощавый мужичок, хриплым басом подтвердивший Катькино заявление. В руке у него была толстая скалка.

Завидев во дворе постояльцев, Катька осмелела и, развернувшись в сторону благоверного, с вызовом спросила:

— Убьешь? Тебя посадят, дурака!

— За таких, как ты, не сажают! — категорически возразил Володя.

— Чего вам неймется? — раздраженно произнес Игорь. — Ночь на дворе, спать пора, а вы скандалы устраиваете.

Но Володька, не обращая внимания на Игоря, медленно надвигался со скалкой на жену.

Ольга на всякий случай заняла позицию между супругами.

— Убери свою девчонку! — заорал Володя. — А то и ей достанется! Пусть не лезет куда не следует. Это наше дело!

В этот момент Игорь прыгнул сзади на плечи Володьке и без труда скрутил его, вырвав из рук скалку.

— Я все равно эту суку прибью! — хрипел Володька в объятиях Игоря.

— За что? — удивилась Ольга.

— За что?! — остервенело переспросил Володька. — За что вас всех, подлюк, прибить надо?! За то, чтоб не блудила, тварь этакая!

Игорь отпустил Володьку и с недоумением посмотрел на его супругу. Вообще-то он и раньше замечал, что к Катьке в отсутствие мужа приходят какие-то мужики. Но, как часто с ним случалось, он не придавал значения таким бытовым мелочам.

— Да ну? — спросил Игорь, рассматривая Екатерину. — И что, часто блудит?

— Регулярно! Стерва! Как только у меня работа, а ты ж знаешь — я машинистом на электричке пашу, — так чужой мужик. Вот и сейчас: иду домой — а мне навстречу Кузьмич с нашего депо.

— Что ты брешешь! — негодующе воскликнула Катька. — Сдался мне этот старый хрен! Вот еще, Кузьмича мне приписывает, как будто у вас там нормальных мужиков нету.

— Вот и проговорилась, сука! — уличающе зашипел Володька и попытался броситься на жену. Однако Игорь снова удержал его.

— Да, Катенька, — усмехнулся Игорь, — такая жена, как ты, просто находка для какого-нибудь капитана дальнего плавания!

— Хватит на меня бочку катить! — махнула рукой Екатерина. — Знаю я ваше мужицкое отродье. Посмотри на моего придурка! Он ведь, кроме как телевизор смотреть и пить, ничего не умеет. Если трезвый — так в телевизор уткнется, а если не смотрит, значит, в жопу пьяный лежит. Его же на любой конкурс мудаков посылай — призовое место обеспечено.

Усмирение разбушевавшихся супругов закончилось далеко за полночь. Молодые люди как могли убеждали Екатерину и Владимира, чтобы те угомонились и отправлялись спать.

— Не хочу я спать с этим мудилой! — взбеленилась Катька. — Бывают же нормальные мужики. Вот посмотрите хотя бы на вашего соседа: мужчина приличный, двое детей, приехал на юг отдыхать, с семьей, как человек… Кстати, из вашего же города приехали.

— Да? — удивились Ольга с Игорем.

— Угу. Сам видел паспорта их, — подтвердил Володька. — Липицкие их фамилия. Генка и Зойка.

— Они какие-то нелюдимые, — осторожно заметила Ольга. — Мы и не знали, что они из наших краев.

— Да они у нас постоянно, каждый год отдыхают, по месяцу, — продолжил Володька. — А в этом году что-то задержались — уже полтора месяца, и похоже на то, что до конца лета будут жить. Прикатили сюда на машине. Генка говорит, что с работы уволился.

— Вот видишь, придурок! Человек с работы уволился, а в состоянии прокормить семью и даже три месяца отдыхать на море! — язвительно вставила Катька.

— Пошла ты, стерва! Тебе сколько ни зарабатывай, все равно мало!

— Все! Хватит! — закричал Игорь. — Спать пора! Пошли, Ольга, мы все же здесь на отдыхе…

Молодые люди решительно направились в свой флигель. Едва добравшись до кровати, они заснули мертвым сном.

Глава 5

Утром они явились на пляж несколько позже обычного и не очень-то выспавшимися. Однако после купания в чуть прохладном с утра море и съеденных бутербродов настроение у обоих повысилось.

Тут Ольга заметила приближающихся к ним соседей.

— Вот и земляки появились! — ткнула Ольга Игоря в бок.

Стороны обменялись стандартными приветствиями:

— Доброе утро!

— Здравствуйте!

— Похоже, хозяева и до вас добрались! — сочувственно произнесла мадам Липицкая. — В этом флигеле все так хорошо слышно.

— Ничего не поделаешь — придется терпеть. Некоторые живут и в более худших условиях, — заметила Ольга.

— Да уж, — буркнул глава семьи и, качнув козырьком бейсболки, дал понять, что разговор окончен.

Ольга долго смотрела на удаляющуюся фигуру Липицкого. Где-то в глубине души у нее шевельнулось нехорошее предчувствие. Распознавать его свойственно почти всем женщинам, побывавшим в тяжелых жизненных передрягах и когда-либо терявших любимых и родных. Это было тревожное ожидание беды.

Она еще не могла до конца объяснить, откуда это взялось в ее сознании. Но совершенно явственно ощущала, что за этим мужчиной, умудрявшимся сохранять свою церемонность даже на пляже, тянется некий мрачный шлейф непростых проблем, довлеющих над ним и его семьей.

— И все же странный он какой-то, — словно прочитав мысли Ольги, сказал Игорь. Оказывается, он тоже смотрел вслед Липицкому. — Сдается мне, что этот дядечка не просто отдыхает. Для отдыхающего он слишком какой-то напряженный. Ему, наверное, изрядно потрепали нервы перед поездкой на море… Ну и Бог с ним, нам до этого нет никакого дела. Поехали лучше в Сочи. Погуляем по городу, посидим в кафешках, зайдем на рынок, наберем себе шмоток и фруктов.

— Конечно поехали, — охотно согласилась Ольга.

Молодые люди зашли домой, переоделись и отправились на станцию.

Возвратились они уже вечером и, поскольку почти ничего в Сочи не купили и были налегке, не заходя домой, отправились в бар. Поужинав там и посидев некоторое время в ожидании Бориса, который так и не появился, они наконец пошли домой. Подойдя к развилке, где они обычно сворачивали к своему дому, Ольга сразу вспомнила вчерашний эпизод.

Действительно, место было подходящим для засады. Кустарник вдоль дороги с одной стороны, крутой склон — с другой. Если в этот момент кто-то выскочит из кустов и попытается на тебя напасть, то уйти от него можно лишь двумя способами: либо возвращаться на большую дорогу, либо на всех парах устремляться к дому.

В Ольге проснулся давно уже не востребованный инстинкт охотника. А точнее — киллера. Навыки, выработанные за те два года, что она занималась этим ремеслом, возбудили ее нервные рецепторы.

Мысленно оценив окружающую обстановку, она подумала: "Нет. Лучше устроить засаду в сарае недалеко от дома". Сарай находился метрах в тридцати от дома. Скорее, это были остатки сарая, от него сохранились лишь две стены, расположенные буквой "Г", которые прикрыли бы затаившегося киллера от взглядов людей, идущих к дому.

С другой стороны, через щели отлично просматривалась дорога. Жертву можно было увидеть издалека, метров за двадцать. Этого вполне хватило бы, чтобы приготовиться к стрельбе. Саму же стрельбу тоже вести было бы несложно достаточно просунуть дуло в широкую щель между досками и расстрелять человека практически в упор.

Жертва даже не сможет увидеть, откуда по ней стреляют. К тому же это место для ведения огня было удобно и с психологической точки зрения. Человек, прошедший почти сто пятьдесят метров в темноте и ожидавший нападения из-за кустов и деревьев, испытывает некоторое облегчение, подходя к дому. Ему кажется, что самое опасное место позади, уже видны спасительные огни дома.

В этот момент притупляется бдительность, человек не становится готов к отражению нападения.

"Да, определенно, лучшее место для засады — этот заброшенный сарай".

Ольга пристально вгляделась в его покосившиеся стены. И тут до ее слуха долетел звук, который ей как профессионалу невозможно было спутать ни с каким другим.

Этот звук являлся в каком-то смысле символом смертельной опасности.

В первую секунду она подумала, что ей просто показалось. Но нет, она вполне доверяла своему опыту. Опыту киллера, отправившего на тот свет не одного человека. Опыту великолепного стрелка, владеющего оружием, как скрипач смычком.

Нет, ошибиться она точно не могла. Из сарая донесся звук взводимого курка пистолета.

Наверное, очень немногие смогли бы отличить этот звук от множества других звуков, издаваемых ночным прибрежным лесом. Но это была одна из тех редких случайностей, что именно Ольга оказалась именно в это время в этом месте.

Ольгу охватила паника. Она понимала как профессионал, что защитить себя в такой ситуации практически невозможно. Нападение на киллера исключено — он защищен стеной сарая. Бежать глупо — оба пути отхода прекрасно простреливаются.

В этот момент Ольга и Игорь миновали сарай, но выстрела не последовало. Ольга поняла: киллер ждал не их.

Она завела оживленный разговор с Игорем, и они, ускорив шаг, стали удаляться от разрушенного сарая.

Едва они вошли в дом, Ольга тут же захлопнула дверь и сказала:

— Игорь, в сарае сидит киллер.

— Ты что, смеешься?

Игорь сначала улыбнулся, но потом, увидев, каким напряженным было лицо его подруги, заволновался.

— С чего ты взяла?

— Он щелкнул курком, когда мы проходили мимо.

— Ты в этом уверена?

— Можешь мне поверить. Я в своей жизни достаточно навозилась с пистолетами, чтобы выделить этот звук из множества других. Я тебе точно говорю, что в сарае сидит человек с готовым к стрельбе оружием.

— Но за кем он пришел?!

— Вспомни вчерашний инцидент с нашим соседом и утренний разговор о нем, и ты поймешь, что все не так уж и невероятно.

— Да? — недоверчиво протянул Игорь, сев на диван и растирая виски ладонями. — А почему ты думаешь, что это за соседом, а не за нами?

— Если бы за нами, то мы уже лежали бы там мертвыми. Мы бы и пикнуть не успели, как он расстрелял бы нас в упор.

— Так. Секундочку, секундочку, — затараторил Игорь. — Давай пойдем логическим методом. Если наш сосед сейчас дома, то это вообще черт знает что, и тебе просто показалось.

— Хорошо. Иди сейчас к нему и попроси у него сигареты.

— А он курит?

— Какая разница! Все равно попроси.

Игорь встал, вышел на улицу и постучался во флигель, который занимала семья Липицких.

Ему открыла жена Липицкого Зоя.

— Здравствуйте. Ваш муж дома? Я хотел стрельнуть у него сигарет до утра. Неохота идти покупать, — извиняющимся тоном начал Игорь.

— Ой, Гены сейчас нет, — таким же тоном ответила ему Липицкая. — Он еще вечером после пляжа пошел в Хосту по делам. Ему надо позвонить по межгороду. К тому же он не курит…

— Да, а мы вот только что сами пришли и спохватились, что остались без сигарет.

— Ничем помочь вам не могу, — прижала руки к груди Липицкая.

— Ну, ничего страшного, — добродушно проронил Игорь. — Придется прогуляться до бара в санатории.

И, улыбнувшись на прощание Зое, он отправился восвояси.

— Ну?! — напряженно спросила его Ольга, едва он переступил порог.

— Липицкого нет дома. Час назад он ушел в санаторий позвонить.

— Значит, он скоро придет, и надо действовать быстро.

— Да, пожалуй. Я пойду и предупрежу его.

— Это не лучшее решение, — возразила Ольга. — Потому что если сегодня мы, допустим, предупредим Липицкого и проведем его к дому каким-нибудь другим путем, то это не гарантирует его безопасность завтра. Киллер рано или поздно все равно выследит его.

— Что ты предлагаешь?

— Надо обезвредить киллера.

— Ты что, с ума сошла? Мы что, с кухонным ножом на него пойдем?

— А почему нет? У нас на кухне есть пара ножей, вполне пригодных для метания… Но это на крайний случай — сейчас темно, много не намечешь. Главное, чем мы его можем взять — это хитростью.

— Что ты задумала?

— Мы совершим отвлекающий маневр. Сейчас мы выберемся через заднее окно нашего флигеля и поднимемся вверх по горе. Потом ты дашь мне немного времени для обходного пути и начнешь спускаться прямо к сараю. Хрусти ветками, топай ногами, чтобы он отвлекся. Но старайся все время держаться между деревьев так, чтобы в тебя трудно было попасть. Черт его знает, может быть, у него слабые нервы и он откроет стрельбу по первому встречному. Но даже если это и так, то он будет стрелять наверняка. За это время я спущусь по горе несколько левее и постараюсь подобраться к нему поближе. Я воспользуюсь тем, что ты отвлек его внимание, и постараюсь напасть на него.

— Опять ты идешь на риск! — покачал головой Игорь.

— Ты тоже рискуешь. Учти, он ведь может выстрелить в тебя, поэтому близко к нему не подходи.

— А если он меня узнает? Мы ведь только что прошли мимо него.

— Вряд ли. Ты будешь за деревьями, там достаточно темно.

Игорь после недолгого размышления сказал:

— Ладно. Давай попробуем… А вдруг это не киллер?

— Может быть, и не киллер. Но в сарае сидит вооруженный человек, и мне не нравится, что он там сидит! — жестко отрезала Ольга.

Она прошла на кухню и появилась оттуда с двумя ножами в руках. Один из ножей, более походивший на армейский, она взяла себе, второй отдала Игорю.

— На всякий случай.

Игорь выключил свет, а Ольга тихо открыла окно, выходящее прямо на гору. Когда-то хозяин дома срезал кусок горы и сделал небольшую площадку, подперев гору высокой кирпичной стенкой. Поверхность стенки была шершавой, к тому же годы изрядно ее выщербили, так что вскарабкаться по ней молодым людям не представляло особого труда.

Поднявшись метров на семьдесят выше того места, где находилась дорожка, они прошли к точке, внизу под которой находились развалины сарая.

Ольга остановилась и сказала:

— Мне надо приблизительно десять минут, чтобы подкрасться к нему. После этого начинаешь спускаться ты.

— Все понял, фельдмаршал! — рапортовал Игорь. — Жду десять минут и с песнями спускаюсь вниз.

Игорю хотелось шуткой поддержать Ольгу, да и себя подбодрить. Через несколько секунд Ольга бесшумно растворилась в темноте. Игорь пытался вслушиваться, но никаких звуков так и не расслышал: она передвигалась очень осторожно. Но чувство беспокойства все же не покидало его.

Игорь с трудом дождался, пока пройдут десять минут, постоянно включая подсветку на своих наручных часах.

Наконец он шарахнул ногой по кусту и стал спускаться вниз. Он топал, задевал по пути кусты, пинал камни и вообще производил невообразимый шум. Громко откашлявшись, он огласил окрестности истошным воплем:

— Ах, бе-лый теплоход! Бегу-щая волна!..

Создавалось полное впечатление, что человек возвращается с пирушки и слегка заблудился по пьяни.

— Уно-сишь ты ме-ня! Хрен знает ку-да… — при этих словах Игорь, выбрав удобное место, упал и громко заматерился. — Е… твою мать, куда же это я забрел?!

С деланным трудом он поднялся и продолжил свой путь, натыкаясь на деревья. При этом он ни на секунду старался не упускать из поля зрения появившихся перед ним очертаний разрушенного сарая. Он шел прямо на развалины.

"Черт, надо бы отклониться вправо", — подумал Игорь.

И продолжая изображать пьяного, забредшего неизвестно куда, он изменил курс.

— Ой, бляха-муха! Угораздило же так нахреначиться!

Он остановился около огромного дерева и стал расстегивать ширинку.

Через некоторое время раздалось журчание небольшого ручейка. Вслед за ним прозвучал выдох облегчения: "О-о!"

Пока Игорь застегивал штаны, он прикидывал. До сарая осталось метров десять — двенадцать. Что делать дальше, абсолютно непонятно. Выходить на дорожку и идти к дому?

А Ольга? Что с ней случилось — он не знает. Игорь посмотрел на часы: времени прошло достаточно. Он принял решение — надо подойти поближе и посмотреть, что происходит в сарае.

В этот момент из сарая до него донесся какой-то приглушенный звук, за которым последовал короткий вскрик. Через секунду вскрик повторился, сопровождаемый теми же приглушенными звуками. В сарае явно били кого-то.

У Игоря внутри все похолодело. Он в отчаянии крикнул:

— Ольга!! — И бросился к стене сарая.

Добравшись до нее, в слабом свете луны он различил следующую картину. Ольга стояла, сжимая в руках пистолет с длинным стволом.

"Глушитель", — догадался Игорь.

В ногах у нее валялся скорчившийся мужчина. Он держался за правое плечо.

— У тебя все нормально? — спросил Игорь.

— У меня — да. А у него — сотрясение мозга и ножевая рана в плече.

Глава 6

— Ты зачем пошел к сараю? — спросила Ольга. — Я же говорила, чтобы ты шел правее! Хорошо, что я уже подкралась к нему достаточно близко. А то эта сволочь уже пистолет подняла, на случай если ты зайдешь в сарай.

— А куда мне было еще идти? Кругом тишина, темнота… Я уж подумал, что он тебя пристрелил, пока я песни горланил. Как ты его отключила?

— Когда я увидела, что он целится в тебя, я ударила его ножом в плечо. Он, правда, успел выстрелить. Хотя его рука при выстреле дернулась, но я боялась, что в тебя попадет шальная пуля. И тогда уже от всей души врезала ему ногой по яйцам, он согнулся, и я сверху добавила по черепушке. Шейный позвонок я, конечно, ему не сломала, но детей, наверное, у него уже не будет.

На дорожке послышались шаги. По всей видимости, это возвращался домой Липицкий.

— Вовремя мы, — хмыкнул Игорь и отправился навстречу соседу.

Тот, едва завидев Игоря, шарахнулся в сторону, но, узнав его, слегка успокоился и удивленно на него вытаращился.

На всякий случай Игорь сказал:

— Это я, Игорь, не волнуйтесь. У меня есть к вам небольшое дело. Идемте со мной.

И Игорь пошел к сараю. Липицкий, помедлив, последовал за ним.

— Что вы здесь делаете? — удивленно и вместе с тем испуганно спросил Липицкий, увидев Ольгу, держащую пистолет.

— Кто вы, господин Липицкий? — спросил Игорь.

Тот перевел взгляд на распростертого на земле человека и в свою очередь спросил:

— А кто вы? Почему у вас в руках оружие?

— Обо всем по порядку, — возразил Игорь. — Сначала вы скажите, кто вы такой. Я думаю, что мы имеем право это знать.

— Только что, пять минут назад мы обезоружили этого человека. — Ольга указала на лежащего у ее ног мужчину. — Это, несомненно, киллер, который поджидал вас.

— Почему он хотел вас убить? — спросил Игорь. — От кого вы скрываетесь? Ведь вы здесь не на отдыхе, правда?

— А почему я должен с вами откровенничать? Я вас не знаю. У вас в руках оружие, может быть, вы хотите меня убить?

— Если бы хотели, давно бы сделали это, — сказала Ольга. — Пистолет мы отняли у этого типа. Нас он пропустил, когда мы шли домой. Значит, он охотился на вас. Больше просто не на кого. Игорь, обыщи его, пошарь по карманам. — Она показала пистолетом на незнакомца.

Игорь залез в карманы его брюк, но не нашел там ничего интересного. Примечательную находку удалось обнаружить в нагрудном кармане рубашки.

Это была фотография. Чиркнув зажигалкой, Игорь увидел запечатленную на снимке семью Липицких в полном составе.

— Вы узнаете эту фотографию? — спросил Игорь у отца семейства.

— Да, — растерянно ответил он. — Эта фотография была сделана год назад, на моем дне рождения.

— Теперь вы нам верите? — спросила Ольга.

— Пожалуй, да, — задумчиво произнес Липицкий.

— А этого типа вы когда-нибудь видели?

Липицкий нагнулся над лежащим и пристально посмотрел на него.

— Нет, первый раз…

Внезапно лежавший до сих пор без движения бандит резким махом ноги сшиб Ольгу на землю, и она упала на спину. Он вскочил на ноги, в руке у него мелькнуло лезвие ножа. Похоже, оно было спрятано где-то на голеностопе.

С воплем: "Все равно не уйдешь, падла!" — он бросился на Липицкого. Тот в ужасе отшатнулся к стене сарая. Игорь бросился наперерез киллеру.

Но в этот момент раздались три хлопка. Это стреляла лежащая на земле Ольга.

Бандит дернулся, как-то нелепо прогнулся и, постояв в таком положении несколько секунд, рухнул на землю.

Игорь отшвырнул в сторону нож и согнулся над киллером. Он дотронулся до кисти его руки и немного погодя констатировал:

— Да, похоже, детей у него действительно уже не будет. Он мертв.

— Господи, что ж это делается! — неожиданно запричитал Липицкий. — Они же меня убьют! Они все равно меня достанут, рано или поздно! Куда же мне деваться?!

— Успокойтесь, — сказал Игорь. — Если вы расскажете нам, что с вами случилось, мы, возможно, попытаемся вам чем-нибудь помочь, как уже сделали сегодня.

Липицкий помолчал, что-то обдумывая.

— Хорошо. Я расскажу вам все, — наконец проговорил он. — Я чувствую, что от этих людей мне самому не уйти. Я не знаю, кто вы, но то, что вы спасли мне жизнь, доказывает, что вы мне не враги. Я вам все расскажу, все… Я думаю, что нам стоит сейчас пойти к вам во флигель и спокойно обо всем поговорить.

— А жмурика куда девать? — спросила Ольга.

— Пусть пока здесь лежит, — ответил Игорь. — Потом решим, что с ним делать.

Ольга, поставив пистолет на предохранитель, засунула его за пояс джинсов, прикрыв сверху тенниской.

— Пойдемте, — сказала она и первой вышла из сарая.

Мужчины последовали за ней.

После того как все втроем зашли во флигель Игоря и Ольги и Липицкий выпил крепкого кофе, он начал свой рассказ:

— Знаете ли, я всю жизнь проработал бухгалтером. Еще в доперестроечные годы я работал главбухом на агрегатном заводе. Когда начались реформы, положение дел на заводе ухудшалось месяц от месяца. В конце концов я вынужден был уйти, работал в коммерческих организациях. Фирмы попадались не очень-то солидные и доходные, занимавшиеся в основном мелкой продажей и перепродажей. Положение было нестабильным, деньги то появлялись, то напрочь исчезали. Некоторые фирмы, где я работал, развалились. Я, знаете ли, не коммерсант, я бухгалтер и не могу определять стратегию. В общем, в коммерции мне не очень везло. Я хотел устроиться в более-менее приличную структуру, где мог бы получать достаточно много, чтобы кормить семью. У меня ведь двое маленьких детей… Я, знаете ли, поздно женился… И тут в моей жизни неожиданно всплывает мой старинный товарищ, Коля Васильев. Мы с ним когда-то работали на заводе — он был там главным механиком. Потом, как и я, ушел в коммерцию, занимался частным предпринимательством. Я иногда встречал его, но о работе никогда не говорил. И тут он сам меня нашел и предложил должность главного бухгалтера в его новой фирме. Он заверил, что "крыша" у него весьма надежная, бизнес предполагается весьма доходным. Заниматься он намеревался финансовыми инвестициями. Больше всего меня поразила сумма моего будущего дохода. Она в несколько раз превышала самую мою высокую до этого времени зарплату. В общем, я тут же согласился, и мы стали работать.

— Как давно вы устроились к нему? — спросил Игорь.

— Почти год назад. Дела в фирме сразу пошли в гору. На расчетный счет стали поступать крупные суммы. Николаю удавалось легко и без проблем договариваться о кредитах и ссудах в различных организациях. Кроме этого, нам постоянно переводили деньги за какие-то услуги, которые мы якобы предоставляли. Николай говорил, что у него есть несколько совместных коммерческих проектов с разными предпринимателями. Именно на эти цели мы в свою очередь переводили деньги другим фирмам. Поначалу мы получали от этого экономический эффект — деньги возвращались с прибылью. Однако впоследствии суммы кредитов стали значительно больше, чем возвращенные. Мы брали деньги и переводили их на счета каких-то фирм, большинство из которых, как я выяснил, были зарегистрированы в оффшорной зоне. Николай говорил, что в этом случае максимально снижается налоговый гнет. В общем, через полгода для меня стало очевидно, что мы занимаемся финансовыми махинациями: брали кредиты, платили за какие-то несуществующие услуги, нам также платили за услуги, которые мы никогда не оказывали. Тогда меня это мало беспокоило — я понимал, что в нашей российской экономике, где задушено почти все производство, кроме, может быть, добывающих отраслей, деньги можно делать только в сфере их обращения. Это своеобразные реалии рынка — и ничего тут не поделаешь. Я догадывался, что, по всей вероятности, через нашу контору отмываются деньги, она являлась перевалочным пунктом, через который проходили крупные суммы, скрываемые от налогообложения.

— Да-да, я знаю, — подтвердил Игорь. — Я сам когда-то занимался финансовым менеджментом. Для того чтобы спрятать кредиты, взятые у государства, их часто гоняют с одного счета на другой, а чтобы затруднить их поиск счета разбрасывают по всей стране. Меня интересует, как ваша контора расплачивалась с кредитами, которые брала сама.

— В том-то все и дело! Эти суммы возрастали и возрастали, в какой-то момент достигли астрономических размеров. По крайней мере, для нашей маленькой конторы, в которой, кроме Коли, директора, и меня, бухгалтера, была еще только пара-тройка секретарш. Я понимал, что когда-нибудь это кончится, и кончится плохо. Николая к тому же постоянно заставляли идти на финансовые нарушения, за которые в налоговой полиции по головке бы явно не погладили. Николай тоже предвидел плачевный конец. В последнее время он ходил как в воду опущенный. И неудивительно, ведь через нашу фирму прошло более десяти миллиардов, которые делись неизвестно куда, и за это должен был отвечать прежде всего он. Я пытался поговорить с ним, сказать, что я хочу выйти из дела и что даже столь высокие заработки не окупят тех проблем, которые возникнут у моей семьи, если меня посадят. Николай не очень меня успокаивал, но все же обмолвился, что уже говорил с влиятельными людьми, которые прикрывали деятельность нашей фирмы. Они заверили Николая, что выработан "план отхода" и что скоро деятельность фирмы будет свернута без серьезных последствий для нас.

— И это, конечно, было не правдой. И вас, и вашего шефа называют в мире бизнеса "кабанчиками". — Игорь поймал недоуменный взгляд собеседников и пояснил: — "Кабанчики" — это бизнесмены, или молодые, неопытные, или просто неудачливые, которых криминальные структуры ставят во главе своих фирм. На фирму вешаются многочисленные долги и кредиты, которые потом исчезают неизвестно куда. Зачастую они служат банальными операторами, через которых прокручиваются огромные суммы. Когда размеры всех обязательств становятся угрожающими и ими начинают интересоваться кредиторы или налоговые органы, "кабанчика" просто устраняют, как правило, физически. Документы изымают и сжигают. Таким образом, концы в воду. Деньги ушли.

— Да-да… Мне бы уже тогда надо было подумать, что за всем этим последует, а я, поддавшись уверениям, успокоился. И вот, после перевода очередной крупной суммы, Николай неожиданно умирает от сердечного приступа. Но я-то прекрасно знаю, что Николай был совершенно здоров! Он купил себе автомобиль и должен был сдавать на права. Он прошел медкомиссию, и кардиограмма показала, что сердце в порядке. И вот тогда я испугался по-настоящему. Я понял, что следующим буду я. Я не знал, что это будет автомобильная авария, или я случайно выпаду с балкона, или умру от какой-нибудь странной болезни… Но знал, что следующим буду я. Я объяснил ситуацию жене, и мы вместе решили, что медлить нельзя. Надо бежать. Я собрал все свои деньги, погрузил все вещи в машину и уехал сюда. У нас давнишние отношения с Володей и Катей — мы каждое лето у них снимаем.

— А может, у Николая действительно был сердечный приступ? — спросил Игорь.

— Просто, видимо, в этом случае действовал киллер-натурал, — ответила ему Ольга.

— Как это? — удивились и Липицкий, и Игорь.

— Это киллер высшей квалификации, — пояснила Ольга. — Он маскирует насильственную смерть под несчастный случай. Здесь нужно особое мастерство. Вам же, — она посмотрела на Липицкого, — прислали менее классного специалиста. К тому же, после того как они вас выследили, он считал для себя это задание легким развлечением. Тут и новичок бы справился. Несложно выстрелить по проходящему мимо человеку из сарая.

— Но как они сумели меня выследить?

— Это, конечно, неплохо бы выяснить, — сказал Игорь. — Вы сегодня пошли кому-то звонить. Кому и как часто вы это делаете?

— Это супруга Коли Васильева, — растерянно произнес Липицкий. — Я звонил ей всего дважды за эти два месяца. Но ни сегодня, ни прошлый раз так и не удалось дозвониться — никто не берет трубку.

— Зачем вы ей звонили?

— Чтобы узнать, что творится вокруг нашего дела.

— Вы сообщали ей, где вы находитесь?

— Нет. Я просто сказал, что уехал на юг.

— Этого уже больше, чем нужно! Им было достаточно знать, что вы где-то на юге, — сказал Игорь. — Далее можно было порыться в вашем доме и найти фотографии разных лет, где вы и ваше семейство запечатлены на пляжах Хосты. Все остальное — результат оперативной работы. Надо полагать, ребята, приехавшие сюда, немало позагорали на солнце, прежде чем выследить вас.

— Но Вера бы не стала говорить им о нашем разговоре.

— Вера — супруга погибшего Васильева? — уточнил Игорь.

— Ну да.

— Все зависит от того, какие методы они к ней применили. К тому же, сознаваясь, что вы уехали на юг, она надеялась, что они не смогут вычислить, где именно вы находитесь.

— Погодите, вы сказали "ребята, приехавшие сюда"… Значит, он был не один? — озабоченно спросил Липицкий.

— Думаю, чтобы выследить вас, одного мало, — рассудительно заметил Игорь. — Или подключили местных, или киллер действительно приехал сюда не один. В любом случае его хватятся. Завтра утром, в крайнем случае — вечером. Поэтому вам нужно отсюда уезжать.

— Куда?

— Лучше всего куда-нибудь в деревню. Есть у вас деревенские родственники?

— Есть… Но здесь мы можем затеряться среди отдыхающих и нас сложно найти.

— Как видите — нашли, — мрачно сказала Ольга.

— В деревне же, где все друг друга знают, любой новый человек сразу оказывается на виду и вызывает всеобщий интерес, — пояснял Игорь. — Поэтому вам там легче будет обеспечить вашу безопасность, особенно если вы будете начеку. Впрочем, минусы и плюсы есть в любом варианте. Главное, чтобы вы поскорее уезжали отсюда.

— Я понял, — уныло согласился Липицкий. — Пойду сообщу семье, что мы завтра уезжаем.

— Постарайтесь побыстрее, — попросил Игорь. — Потом подгоните свою машину, мы должны куда-нибудь вывезти трупешник из сарая.

Липицкий тяжело поднялся и направился к дверям.

Через полчаса Липицкий уже поставил свой "Москвич-412" неподалеку от сарая. Подъехать вплотную он не смог, так как проезд сильно сужался.

Ольге с Игорем пришлось на руках нести тело убитого до багажника.

Поздно ночью труп скинули с обрыва в море. Туда же полетели нож и пистолет.

Глава 7

В половине пятого утра семейство Липицких уже было готово в дорогу. Они собрались ехать на Кубань. Недалеко от Краснодара, в одной из станиц у жены Липицкого жили близкие родственники. Ольга и Игорь доехали с Липицким в тесном автомобиле до поворота на основную трассу и, еще раз пожелав семейству счастливого пути, вышли. Липицкий также вышел из машины и крепко пожал обоим руки.

— Спасибо вам. Я не знаю, кто вы, но вижу, что вы опытные и сведущие в подобных делах люди. Вы мне очень помогли. Не знаю, как сложится моя дальнейшая жизнь, но я всегда буду вспоминать о вас с теплотой.

Он сел за руль, и "Москвич" медленно вырулил на автостраду.

Несколько секунд Игорь и Ольга смотрели на удаляющееся на автомашине семейство, искренне сочувствуя их беде. Встревоженный отец, испуганная мать, заспанные дети уезжали по утренней трассе навстречу неизвестности.

Несмотря на ранний час, движение на дороге все же наблюдалось. Игорь заметил, что на трассу вырулила белая "шестерка" с двумя пассажирами и поехала в ту же сторону, куда удалился "Москвич" Липицкого.

— Кому-то тоже не спится, — произнес Игорь.

— Номера местные, — сказала Ольга, пристально смотря вслед "Жигулям".

— Может быть, кто-то едет на работу в Сочи…

— Может быть.

— Ладно, пойдем домой, надо хоть немного поспать. Я чертовски устал сегодня.

Проснулись они очень поздно, около двенадцати дня. Игорь встал и сразу пошел объяснять хозяевам липовые причины срочного отъезда постояльцев.

Володя только что пришел с работы, а его супруга, хоть и слышала какое-то брожение ночью во дворе, не придала ему большого значения.

Игорь сообщил, что деньги, заплаченные Липицкими вперед, хозяева могут оставить себе и смело пускать во флигель новых жильцов. Хозяйка дома с удовлетворением восприняла это известие, Володька же был, скорее, огорчен.

— Жалко, хороший мужик Генка. Который год уже с ним знаком. Правда, этим летом он странный какой-то был, но все равно жалко. Надеюсь, на следующий год опять приедет.

— Бог даст, — философски заметил Игорь и не стал больше надоедать хозяевам своим присутствием.

Весь оставшийся день и Ольга и Игорь были хмурые и неразговорчивые, словно поссорились. Обоих явно угнетали события прошедшей ночи.

На пляж они пошли лишь ближе к вечеру. Искупавшись, Ольга предложила:

— Давай к Борису сходим в гости, что ли? Он ведь приглашал.

Игорь не стал возражать. Дождавшись часа, когда Чубаров наверняка должен был быть дома, они отправились к нему.

Борис, как они и ожидали, оказался дома. Он был уже подшофе, как это с ним регулярно случалось по вечерам, и очень обрадовался приходу гостей.

До их появления он лежал на диване, смотрел громко работающий телевизор и потягивал дешевое разливное пиво.

— Как отдыхается, молодежь? Располагайтесь, — пробасил Чубаров и плюхнулся обратно на диван, — чувствуйте себя как дома. В холодильнике кое-что пожрать есть.

Игорь вынул из пакета принесенные пиво и фрукты. Ольга сбегала на кухню и быстро приготовила бутерброды с ветчиной.

Устроив возле дивана импровизированный стол из табуреток, они принялись ужинать.

За едой беседа не очень клеилась, хотя Борис старался как мог, рассказывая анекдоты и побасенки из армейской жизни. Ольга и Игорь смеялись, однако больше из уважения к рассказчику, нежели потому, что им было действительно весело.

— Да, видать, и вас утомило южное солнце…

— Скорее, нас утомила наша жизнь, — отшутился Игорь.

— Что за разговорчики в строю?! В вашем-то возрасте! Даже я, сорокатрехлетний калека, прошедший огонь и воду, от таких мыслей бегу.

Ольга молча взяла посуду и пошла мыть ее на кухню. Борис прибавил громкость телевизора. Передавали выпуск местных новостей.

Ольга уже закончила хлопотать по хозяйству, как вдруг из комнаты донесся крик Игоря:

— Ольга! Скорее сюда!

Она помчалась на зов. Игорь сидел перед телевизором, напряженно подавшись к самому экрану.

— Да, эти уже отдохнули, — прокомментировал Борис.

Ольга вслушалась в голос диктора.

— По мнению сотрудников ГАИ, — вещала модно подстриженная дикторша, — автомобиль господина Липицкого на большой скорости совершал обгон и не вписался в поворот. Водитель, по всей видимости, не справился с управлением, и его "Москвич" сорвался в пропасть. Судебно-медицинская экспертиза установит, находился ли в крови водителя алкоголь или нет. Однако уже сейчас можно сказать, что удивительная беспечность водителя привела к гибели всей его семьи. В машине, кроме водителя, находились его жена и двое детей.

На экране появились кадры видеосъемки с места происшествия. Сгоревший остов "Москвича", обугленные трупы в салоне. Автомобиль летел с огромной высоты и, упав на дно ущелья, взорвался.

— К сожалению, и водитель той машины, которую обгонял господин Липицкий, не проявил благоразумия, скрывшись с места происшествия, — снова заговорил голос диктора. — Поскольку катастрофа произошла рано утром и трасса была пустынна, не удалось найти ни одного свидетеля происшествия. Однако водитель грузовика, который обнаружил упавший в пропасть автомобиль и вызвал ГАИ, сообщил, что ему навстречу примерно в это время проехали белые "Жигули" шестой или пятой модели.

Ольга молча закрыла лицо руками.

— Что это с вами? — удивленно спросил Борис. — Это что, ваши знакомые?

— Соседи, — ответил Игорь. — Мы у одних хозяев флигели снимали.

— Да вы что?! — поразился Чубаров. — Это что, тот самый мужик, который позавчера на Кузьмича наехал?

— Они все-таки достали его… — Ольга встала и подошла к окну. — Сволочи, даже детей не пощадили, ублюдки!

— О ком это она? — уставился Чубаров на Игоря. — Кто не пощадил?! Ничего не понимаю… Это же обычная автокатастрофа! Такие здесь часто бывают. Мужик спросонья за руль сел, не рассчитал силы и слетел с обрыва. Не повезло…

— Это не несчастный случай, — твердо сказала Ольга, повернувшись к Борису. — Это убийство. Я не знаю, что там точно произошло, но что его убили — это несомненно.

— Да вы что?! — Чубаров даже щелкнул пультом, выключив телевизор, и впился глазами в Ольгу. — С чего вы взяли?

Игорь посмотрел на Ольгу, и та едва кивнула ему. Он повернулся к Борису и стал рассказывать:

— Вчера Липицкого уже пытались убить. По чистой случайности киллера обнаружила Ольга. Пока я совершал отвлекающий маневр, она на него напала и обезвредила. Он оказал сопротивление, и его пришлось прикончить.

Борис потрясенно покрутил головой.

— Да, уроки отца не прошли даром…

Ольга грустно улыбнулась.

— А за что его хотели убить?

— Понимаешь, его подставили, — начал объяснять Игорь, — и решили убрать, так как он владел важной информацией. Сначала убили директора его фирмы. Но Липицкий заподозрил неладное и сбежал…

Игорь кратко изложил Борису историю бухгалтера Липицкого.

— Мы сразу посоветовали Липицкому уехать, — сказала Ольга. — Но не учли оперативности бандитов. Скорее всего, они ждали своего подельника, который устроил на Липицкого засаду, в условном месте, куда он не прибыл. И после этого они взяли инициативу в свои руки и стали следить за выездом от нашего жилища. Во всяком случае, мы их видели. Машина, которая тронулась вслед за "Москвичом" Липицкого, как раз и была теми самыми белыми "Жигулями" шестой модели.

— Ты запомнила номер? — резко спросил Чубаров.

— Да.

— В таком случае наклевывается одно небольшое дельце, в котором мой боевой опыт как раз пригодится, — сказал Борис.

Ольга вскинула на него глаза.

— Что ты задумал?

— Я задумал отправить на тот свет этих подонков, — решительно заявил Чубаров. — Я их живьем сожгу в их же тачке!

Ольга внимательно посмотрела на Бориса. Он, на удивление, выглядел абсолютно трезвым и чувствовалось, что говорит, полностью отдавая отчет в своих словах.

— Борис… — начала было она.

— Что — Борис! — неожиданно заорал Чубаров. — Тебе что, жалко стало этих зверей, которые ни за что ни про что отправили вместе с папашкой на тот свет жену и детей? Это не люди. Это бешеные псы, и их надо отстреливать!

— Борис, послушай меня, — вступил Игорь, — мы полностью с тобой согласны. Но нужно браться за это дело всем вместе, одному тебе будет нелегко.

— А лучше всего, — заявила Ольга, — оставь это дело нам. Помоги лишь отыскать белую "шестерку". Тебе как местному это будет сделать легче.

— Ты что, с ума сошла? Чтобы я в такое дело баб впутывал! Я, конечно, знаю, что ты с детства умеешь драться и стрелять, но этого недостаточно.

— Борис, — тихо сказала Ольга, — с той поры я еще много чему научилась. Поэтому я буду вполне уместна в этом деле, поверь мне.

Чубаров с удивлением посмотрел на Ольгу, потом на Игоря. Тот утвердительно кивнул.

— Она говорит правду.

Борис в растерянности переводил взгляд с одного на другого, затем спросил:

— Так вы что?.. Может, вы этим и на жизнь себе зарабатываете?..

— Нет. Но не задавай лишних вопросов, — отрубила Ольга.

— По-онял, — медленно протянул отставной майор. — Та-ак… И что же мы будем делать?

— Первое. Необходимо найти белую "шестерку" и людей, которые ехали в ней сегодня утром, — заговорил Игорь. — Я думаю, что они далеко не ушли. Обычно в таких случаях после дела затаиваются и наблюдают, не начался ли шмон. Второе. Если мы их найдем, нам понадобится оружие…

— С этим проблем не будет, — усмехнулся Борис. — У меня есть один ствол. А при необходимости я могу купить у своего дружка в военной части хоть гранатомет. Лишь бы деньги были… К сожалению, это так, — Борис развел руками, — мои сослуживцы только таким образом могут кормить свои семьи, поскольку жалованье не платят давно… И насчет машины тоже есть идея. Есть у меня один приятель в ГАИ. Думаю, он мне поможет. Завтра весь день будьте у себя. Я попробую выяснить насчет машины и стволов. Как только будут какие-то результаты, я сразу же зайду к вам…

…Уже поздно вечером, по дороге домой, Игорь вдруг сказал:

— Даже если нам повезет и мы найдем убийц Липицких, главные заказчики останутся безнаказанными. А именно они и есть подлинные убийцы.

— Мне кажется, мы словно заколдованные — притягиваем к себе беды и несчастья. Едва успев выбраться из одного переплета, тут же попадаем в другой.

Игорь после некоторого молчания ответил:

— В этой ситуации у нас, наверное, нет другого выхода. Зло должно быть наказано!

Глава 8

Отставной майор Борис Чубаров проявил удивительную проворность. Уже в час дня он явился к Ольге и Игорю и бросил с порога:

— Я нашел его.

— Кого?

— Владельца автомашины. Он местный, хостинский, живет на улице Боровикова, пятнадцать, в частном доме.

— Ты уверен?

— Уверен. И тачка эта стоит у него во дворе.

— А кто он?

— Бывший зек. Дважды судимый, за изнасилование и кражу.

— Почему же на него не вышли менты? Наводка же была на белую "шестерку"!

Чубаров усмехнулся.

— Ты знаешь, сколько на юге белых "шестерок"? Здесь ездить в машине темного цвета очень тяжело.

— Как его зовут?

— Леонид Лесков, по кличке Ляля.

— Откуда у тебя такая подробная информация? — удивился Игорь.

— Я же говорил — знакомый у меня в ГАИ. Он сделал запрос, и ему пришел подробный ответ.

— А что с оружием? — спросила Ольга.

— Друга я еще не видел. Но, думаю, одного "стечкина" нам пока хватит.

— "Стечкин" с глушителем?

— Без. Но дом находится на взгорье, кругом лес… Уйти в случае чего будет легко.

— Когда начнем действовать? — спросил Игорь.

— Думаю, когда стемнеет, — ответил Борис.

— Его надо взять живым, — проговорила Ольга. — Именно он выведет нас на остальных бандитов и их заказчиков.

Борис и Игорь одобрительно кивнули. Поскольку июнь был в разгаре, полная темнота наступила только после одиннадцати.

Однако засаду у дома, где жил Ляля, троица выставила уже около десяти.

Борис осторожно и скрупулезно прошарил окрестности и осмотрел дом снаружи. Хозяина дома не было. Не было и машины во дворе.

Однако волноваться по поводу его отсутствия нападавшим долго не пришлось. Двадцать минут двенадцатого появился Ляля на своей белой "шестерке", открыл ворота, загнал машину во двор и, тщательно заперев замок на воротах, скрылся в доме.

— Лучше всего пробраться к нему с задней стены, — сказал Борис. — Там в спальне есть небольшое окошко. Думаю, что ночью он его откроет. Оконную сетку от мошкары я уже подрезал. Самое главное — быстро ее сорвать, прыгнуть в окно, не дав Ляле опомниться и схватиться за оружие. Оно у него наверняка есть.

— Давайте это сделаю я, — предложила Ольга.

— Нет, это дело для меня, — упорствовал Чубаров. — Ляля уголовник и наверняка вооружен.

— Меня тоже пай-девочкой не назовешь. В конце концов мне с двумя руками будет это легче сделать…

Однако в результате Чубаров настоял на том, что в комнату полезет первым он. Он убедил партнеров, что и одной рукой сумеет уложить Лялю. Тем более он видел комнату в окно и знал расположение там мебели.

Окончательно согласовав действия, все трое отправились к ярко освещенному луной строению.

Первым помогли перебраться через забор Борису. Он мягко и беззвучно приземлился во дворе. Следом за ним во двор проникла Ольга, потом Игорь.

Едва они подобрались к указанному Борисом окну спальни, как в нем зажегся свет. Похоже, что Лесков, поужинав, сразу отправился спать. Как и предполагал Чубаров, окно он открыл. Потом погасил свет и через несколько секунд заскрипел пружинами кровати.

Нападавшие выждали еще несколько минут. Борис условным знаком дал команду "Пора начинать!" и отступил на несколько шагов от окна.

Ольга с Игорем резко и сильно рванули сетку на окне. Она легко поддалась. Борис разбежался и, выставив вперед руку, словно пловец в воду, нырнул в окно.

Приземлившись на пол комнаты, опытный десантник перекатился через плечо и, стремительно поднявшись, бросился к кровати, на которой лежал Ляля.

Тот еще не успел заснуть и резво вскочил на ноги. Осознав, что происходит, он тут же сунул руку под подушку. Борис в прыжке ударил Лялю ногой. Удар пришелся Лескову прямо в ухо и был настолько сильным, что отбросил его в противоположный угол комнаты.

Упавший Ляля застонал. Чубаров, однако, продолжил атаку и, подбежав к противнику, ударом ноги в живот окончательно лишил его всякого желания сопротивляться.

К этому моменту в комнату уже ворвались Ольга и Игорь.

Ольга включила свет.

Они подняли с пола скрюченного Лескова и, выдернув ремень из его брюк, замотали им его руки. Игорь отбросил подушку и взял ТТ с глушителем.

— Ну, вот еще один ствол, — удовлетворенно произнес Чубаров. — Общаясь с подобной тварью, без оружия мы не останемся. Бросьте урода на кровать и окатите водой.

От холодной воды Лесков пришел в себя и стал злобно оглядывать нежданных гостей. Его маленькое крысиное лицо пылало ненавистью, и в то же время где-то в глубине глаз таился страх и непонимание происходящего.

— Ну что, паскуда, не ждал? — начал допрос Борис. — У нас к тебе разговорчик имеется.

— Я с тобой, лох поганый, ни о чем говорить не буду, — ощетинился Ляля.

— Не будешь? Ты не будешь? — угрожающе спросил Чубаров. — Да ты у меня сейчас все расскажешь, всю свою биографию в деталях вспомнишь и мне как на блюдечке преподнесешь! Более того, ты меня просить будешь, чтобы я тебе дал возможность еще немного поговорить!

— Чего тебе надо?

— Ну вот видишь, ты уже готов к разговору. — Тон Чубарова чуть смягчился. — Но чтобы у тебя и в дальнейшем не было проблем с речью, мы сейчас тебя полечим. Совсем чуть-чуть… Оля, Игорь, найдите кусок пластыря и двужильный провод. Начнем, пожалуй, с электромассажа.

Через несколько минут Борис, заклеивая пластырем рот Лескову, пояснил:

— Это для того, чтобы ты не мешал соседям спать. Вдруг тебе не понравится.

Он рывком свалил Лялю с кровати на пол. Ляля отчаянно замычал.

Чубаров сдернул с кровати матрац и стал деловито прикручивать к металлической сетке провод. Ольге стало как-то не по себе от уверенных действий Бориса. В своей жизни она повидала много крови и боли, но пытать людей ей не приходилось никогда.

Она бросила взгляд на Игоря. И для того все происходящее было внове, и он также чувствовал себя не в своей тарелке.

Наконец Чубаров закончил все приготовления и бесцеремонно швырнул Лескова обратно на кровать. После чего решительно засунул два свободных конца провода в розетку.

Лескова подбросило на сетке, он, дико замычав, кувырнулся с кровати на пол. Борис подошел к нему и, пнув, спросил:

— Что, сука, будешь отвечать на вопросы?

Ляля уставился на Чубарова безумным взглядом.

— Та-ак… Хорошо. Процедуру придется повторить.

Майор снова бросил тощего Лялю на кровать и потянулся проводами к розетке. Однако его остановило яростное мычание Ляли. Он бешено мотал головой.

— Ах, значит, все-таки будешь разговаривать?! — воскликнул Чубаров. — Значит, ты более сговорчивый, чем я предполагал…

Он резким движением содрал с лица Ляли пластырь.

— Вопрос номер один, — по-офицерски четко произнес Чубаров. — С кем ты сегодня утром в своей машине преследовал семью Липицких?

Ляля сглотнул слюну и хриплым голосом начал рассказывать:

— Я его почти не знаю. Зовут Лешка Бык. Он не местный. Они сюда втроем припороли, у них работенка была — одного человечка найти и замочить, вот этого самого Липицкого. Их пахан обратился к авторитету Черкесу, чтобы тот помог. Ну Черкес и сказал, чтобы я их возил, куда скажут… Когда этого лоха отыскали, на дело пошел один из них. Но он не вернулся. Слепой, а он у них там старший, сказал, чтобы я с Быком ехал и пошмонал окрестности. Мы приехали к месту утром. Бык пробрался к дому, где жил этот лох, и увидел, что тот целехонький и вещички собирает. А эти двое, — Ляля указал на Ольгу с Игорем, — ему помогают. Ну Бык и решил отловить клиента на дороге и замочить.

— Кто принял решение уничтожить всю семью? — спросила суровым тоном Ольга.

— Это не я, не я, — поспешно забормотал Ляля. — Я вообще только водилой в этом деле. Это Бык. Я говорил ему — давай подождем, когда он остановится, и ты тогда его спокойно уложишь… Но он сказал, что не хрен с ним церемониться. Уж если этот лох замочил Филина, то ему надо отомстить. Да и потом — если он увидит, что за ним хвост — дорога-то была пустынная, — так он остановится у какого-нибудь ментяры.

— Как вы сбросили их в обрыв? — спросил Игорь.

— Бык сказал, что будет стрелять на ходу. Для этого я должен был догнать "Москвич", а потом притормозить. Как только мы с ним поравнялись бы, Бык должен был открыть стрельбу. Но лох этот оказался не таким уж простым, он что-то заподозрил, ударил по газам и завилял по дороге, не давая мне ходу. Мне удалось его догнать, но уже по внутренней стороне дороги.

Ольга сразу представила себе всю картину. Липицкий понял, что если он затормозит, то ему перекроют дорогу и спокойно расстреляют. Он прибавил скорость и попытался оторваться от "шестерки" с убийцами. Но на его старенькой машине это было практически невозможно сделать.

— В общем, когда Бык понял, что Липицкий собирается рвать когти, он стал палить по стеклам машины, — продолжал Ляля. — На выстрелы Липицкий дернулся и на секунду руль выпустил. А тут еще поворот… В общем, "Москвич" сшиб ограду и полетел, как дельтаплан… Как только мы это заметили, то стали ноги уносить. Нам повезло, что трасса была безлюдной.

— Зато тебе не повезло в другом, — зловеще проговорил Борис. — Где Слепой и Бык? Сейчас ты поведешь нас к ним.

— Вы что?! Меня же потом в усмерть распишут! — заголосил Ляля.

— По сравнению с тем, что с тобой сделаю я, это покажется тебе развлечением. Тебя по всему дому будут собирать в полиэтиленовые пакеты. Поэтому не рыпайся. В доме стволы еще есть?

— В чулане помповое ружье.

Игорь немного погодя принес бесприкладное ружье и коробку патронов к нему.

— Одевайся, сука! — прикрикнул Борис на Лялю. — И не вздумай трепыхаться пожалеешь…

Через полчаса белый "жигуленок" мчался по шоссе по направлению к Сочи, где на одной из дач разместились "гастролеры".

Глава 9

— Итак, пора подбить бабки, — произнес Хмель, садясь за ресторанный столик. — Я в вашем городе уже две недели и больше здесь задерживаться не могу. Пора восвояси. Там тоже дел накопилось.

Отар слушал, накладывая себе в тарелку салат и разливая по бокалам вино.

— Итак, что мы имеем? — продолжил Хмель. — Все твои рестораны и кафешки работают нормально. Вопросы с серьезными людьми я решил. Наездов быть не должно. С теми пацанами, которые вздумали с тебя дань брать, я думаю, ты сам разберешься.

Отар насмешливо повел бровью.

— Там все решилось уже. Их старший попал на мотоцикле в аварию. Кто-то натянул трос на дороге. Как раз на уровне шеи… А у остальных после его смерти желание наезжать пропало.

— Ну-ну, — промычал Хмель, с ухмылкой глядя на Отара. — Все, что ни делается, — все к лучшему… Да, что касается банка… Человечки, нанятые мною для аудита, шепчут, что положение хоть и небезнадежное, но тяжелое. Лицензию отстоять можно, но клиентишки-то уже поразбежались, денег совсем мало стало. Похоже, придется банку некоторое время влачить жалкое существование, обслуживая в основном твои ресторанчики. Далее… Те вложения Гиви, которые мы нащупали, все вернут до копейки, можешь не сомневаться. Не вернут — пожалеют в самое ближайшее время. Короче, можно считать, что поработали мы здесь нехило. Результаты конкретные имеются.

— Спасибо, дорогой. Должником твоим буду.

— Ладно, ловлю тебя на слове и хочу, чтобы и ты помог мне в своих делах. Я тебе говорил, что у меня в этом городе тоже свои интересы есть.

Хмель махнул рукой, и из сумерек зала к столу подошел маленького роста седоволосый мужчина, одетый в дорогой костюм. Он учтиво улыбнулся.

— Фамилия этого человека Ненашев, — представил его Хмель. — Он здесь за моими интересами наблюдает. Сам он местный и возглавляет здесь одну мою структуру.

Незнакомец кивнул Отару и снова улыбнулся. Отар ограничился сдержанным кивком.

— Садись, Витя, — пригласил Хмель, — угощайся.

Ненашев сел и, взяв в руки нож и вилку, положил себе из жаровни антрекот. Есть он, однако, не спешил, ожидая, что скажет Хмель.

— Мы с Витей большие дела делаем, — неторопливо вещал Хмель. — Он у меня за поверенного. Мне бы хотелось, чтобы и ты, Отари, в случае чего помог нам.

— Всегда рад помочь уважаемому человеку, — отозвался грузин.

— Суть наших дел в том заключается, что надо помыть бабки кое-какие. Для этого мне нужен отчасти твой банк. И тебе будет полезно, и нам. Ну и вообще… Ты же тут теперь сила. Если вдруг какие проблемы, то к тебе обращаться надо.

— Обращайся, дорогой. Надеюсь, хорошо будем работать.

— Недавно мы с Витей уже провернули тут одну операцию, почти на десять лимонов новыми. Кстати, — он наклонился к Ненашеву, — что там с зачисткой хвостов? Нашли того шкета?

— Нашли. На днях.

— Ну и?..

— С минуты на минуту жду звонка от Слепого.

— Не нравится мне все это, — резко сказал Хмель. — Там работы на три копейки, а они чикаются. Свяжись с ним сам и узнай, в чем дело.

Свою кличку Хмель получил за водянистые и почти всегда смеющиеся глазки, а также за то, что во время разговора на его лице блуждала полуулыбка. У собеседника создавалось впечатление, что он слегка под хмельком.

Однако впечатление это было обманчиво. Хмель редко когда напивался, и внешняя веселость была лишь ширмой, скрывающей злобную натуру и железный характер. Хмель никогда не бросал дело, не доведя его до конца.

Из своих сорока пяти лет он семнадцать провел в тюрьме. Из них два года за кражу и пятнадцать — за убийство. Во время отбытия второго срока его и короновали в "воры в законе".

При всем при этом Хмеля всегда тянуло в сферы деятельности, не связанные с чистым криминалом. Он занимался многим из того, чем промышляли его коллеги по криминальному миру — наркотиками, торговлей оружием, — но особым расположением Хмеля пользовались сферы финансового обращения и банковской деятельности. Он любил хитроумные схемы финансовых махинаций. Отчасти это было связано с тем, что в молодости он учился на финансово-кредитном факультете экономического института, но не смог закончить его, так как попался на краже.

Это и определило всю его дальнейшую жизнь. В этом же городе с помощью Ненашева он организовал несколько подставных фирм, через которые прокачивал большие суммы денег. Такие фирмы у него были во многих городах.

— А что за структура у вас с Виктором, если не секрет? — спросил Отар у Хмеля.

Хмель, запив кусок мяса вином, с усмешкой ответил:

— Издательство.

— "Издательство"? — неподдельно удивился Отар. — Ты что, книжками торгуешь?

— А что? Книжками тоже…

— Уж не порнухой ли?

— Нет. Порнухой невыгодно: она налогом облагается. А все остальное издаем.

Отар засмеялся.

В этот момент раздался звонок по сотовому телефону. Ненашев встал, вынул трубку и отошел в угол комнаты.

Разговор был коротким. Уже через полминуты Ненашев сказал:

— Я все понял. Будь на связи.

И он снова подошел к столу. Хмель посмотрел на него. На сей раз в его взгляде не было и тени веселья.

— Ну?

— Дело сделано. Но есть нюансы.

— Давай говори!

— "Кабанчика" пришили, но вместе с семьей. А один из посланных людей пропал.

— Как пропал? Куда пропал? — нахмурился Хмель. — Не нравится мне все это. Ой, не нравится! Завтра до вечера я еще здесь. Все выясни досконально. Если надо, лети туда сам.

— Понял, — ответил Ненашев.

Хмель сидел еще некоторое время молча, пережевывая пищу.

— Да… — вдруг спохватился он, — ты знаешь, я тут навел кое-какие справки насчет Гиви.

***

Отар насторожился.

— По моим данным, несколько человек за последнее время переходили Гиви дорогу. Это закончилось для них плачевно. Они все отправились на тот свет. Можно предположить, что твой дядя приложил к этому руку. Так вот, до меня дошел слушок о том, что у Гиви в услужении, кроме ближайших друзей, которые вместе с ним и сгорели, был еще какой-то тайный стрелок, очень высокой квалификации. Гиви посылал его на самые сложные задания.

— Кто он? — быстро спросил Отар.

— Кабы я знал… Хотя поговаривают, что это был какой-то мальчишка.

— Малолетка, что ли?

— Точно не знаю… Но, несомненно, высокий профессионал. Дела, которые он проворачивал, ни Ваха, ни Джумбер так исполнить не могли. Он появлялся настолько неожиданно, что большинство клиентов были застрелены в лоб. Все покойники получали по три пули в башку. Единственным исключением стал Крыса. Того пришили издалека, автоматом с оптическим прицелом — потом его менты нашли. В некоторых случаях менты обнаруживали следы обуви малого размера. Поэтому я и полагаю, что это был или мелкий мужичонка, или пацан. Второе более соответствует натуре Гиви. Он любил всякого рода изощренности.

— Ты думаешь, что Гиви ликвидировал этот мальчишка?

— Не знаю. Но факт, что после смерти Гиви он нигде себя не обнаружил. А среди сгоревших вместе с Гиви его нет. Может быть, он и порешил Гиви с его бригадой. Но то, что в доме Гиви орудовал профессионал, — как пить дать.

— Если дядю убил этот сосунок, — злобно проговорил Отар, — то я его из-под земли достану.

— Но это уже твое дело, — ответил Хмель. — Я тебе информацию дал, а ты мозгуй.

Хмель поднялся и не спеша покинул ресторан.

Глава 10

Дорогу до Сочи проехали спокойно. Лесков осторожно вел машину по опасной ночной трассе. Ольга сидела на заднем сиденье и размышляла, что Ляля не потерял надежду остаться в живых. Иначе бы он сам попытался свернуть в пропасть. А может, он просто не в силах подавить инстинкт самосохранения и ему не хватает силы воли. Может, надеется на своих дружков.

А семье Липицких надеяться было не на кого, когда их на пустынной утренней трассе настигали бандиты.

Ольга снова подумала о погибших детях. Ей очень хотелось верить в то, что Бог смилостивился над ними и они не познали того ужасного конца, который им был уготован, встретив его во сне.

Картинка, выхваченная объективами телекамер местного телевидения, на которой были видны два обгорелых трупа на заднем сиденье "Москвича", до сих пор стояла у Ольги перед глазами.

Именно эти кадры и послужили детонатором всех последующих событий, и Ольга с друзьями ехала сейчас вооруженная в машине.

Именно увидев эти кадры, она решила для себя, что пойдет до конца и восстановит справедливость, наказав подонков. По крайней мере, так она определяла для себя понятие справедливости.

Ольга посмотрела на Бориса, который сидел на переднем сиденье и внимательно наблюдал за Лесковым. Из спивающегося калеки он буквально за сутки превратился в грозного воина. Бесследно исчезли присущие ему в последнее время усталость и лень. В его глазах появился блеск. Он был похож на боевого пса, который слишком залежался на коврике у камина и вдруг очутился в родной стихии сражения. Мгновенно проявились неутраченные навыки и инстинкты, и он яростно бросился на противника.

Похоже, Борис не мог жить без борьбы и риска.

"А я? Я могу? — спросила себя Ольга. И тут же ответила: — Да, могу. Могу и хочу. Хочу жить другой жизнью, без оружия и крови". Она перевела взгляд на Игоря. "Для него это вообще чуждо", — подумала она. Конечно, во время разборок с Гиви он натерпелся и повидал многое, внутренне изменившись. Но в общем привык-то он совсем к другой жизни.

"Я хочу быть рядом с ним в этой другой жизни! — подумала Ольга. — Хочу, как и он, заниматься каким-нибудь мирным делом, ходить по утрам на работу, а вечером бежать домой, по пути покупая продукты. Потом готовить ему еду и делиться своими новостями".

Игорь словно почувствовал ее мысли и, взяв ее руку в свою, легонько сжал.

Проскочив по ночным улицам Сочи, машина выехала на окраину города и устремилась в глубь прибрежного дачного поселка. Через полчаса Лесков тихо притормозил недалеко от одноэтажного строения, расположенного на некотором отдалении от остальных.

— Вот эта дача, — сказал он.

Ольга вышла из машины и бросила остальным:

— Ждите меня. Я сейчас.

Вернулась она минут через десять и сообщила следующее:

— Дом одноэтажный. Мансарды нет, есть чердак. Одна стена глухая, к ней примыкает сарай. Двое из нас ворвутся через дверь, третий, встав с угла дома, будет контролировать оба окна.

— Мы с Игорем и этим швондером пойдем через вход, — сказал Борис. — А ты встанешь на углу дома и, если будут выпрыгивать из окна — стреляй. Сколько там человек? — спросил он у Лескова.

— А я откуда знаю? Слепой, Бык да хозяин дачи… Может, еще кто приблудился.

— Ты пойдешь с нами, — подтолкнул Чубаров Лялю. — Постучишься, скажешь, что срочное дело. У тебя лишь один шанс остаться в живых. Но смотри! Если их предупредишь — ты труп.

— Нет, погодите, мы так не договаривались, — заканючил Ляля.

— Мы с тобой вообще никак не договаривались, — резко прервал его Борис и вышел из машины.

Ольга тихо пробралась к дому и заняла позицию на углу. Следом за ней к дому подошли Борис, Игорь и Лесков.

Входная дверь была освещена слабым светом лампочки, вокруг которой вился рой мошек.

Борис и Игорь прижались к стене по обе стороны двери. Чубаров ткнул Лескова пистолетом в бок, давая тому понять, что пора стучать. Лесков тут же выполнил команду и ударил несколько раз кулаком по двери. Немного погодя, он проделал то же самое.

Прошло некоторое время, пока за дверью скрипнули половицы и грубый мужской голос спросил:

— Кто там?

— Это я, — ответил Лесков.

— Ты, что ли, Ляля?

— Я, я… Открывайте, разговор имеется.

— Какой еще разговор?

— Так, поболтать приехали… с друзьями.

Игорь с Борисом поняли, что Ляля этими словами выдал их присутствие, предупредив бандитов об опасности. Их догадку подтвердили дальнейшие события.

— С друзьями, говоришь? — переспросил голос. — Ну и канай отсюда с друзьями этими, сука позорная!

В ту же секунду из-за двери раздались пистолетные выстрелы. В двери образовалось несколько дырок, а на груди у Ляли расплылись красные пятна. Он качнулся, сделал шаг к двери, потом упал на колени и рухнул лицом в землю.

— Давай! — крикнул Борис Игорю.

Тот направил ствол своего ружья на верхнюю петлю двери и выстрелил. Потом, передернув плавающее цевье, вогнал в ствол новый патрон и отстрелил нижнюю петлю.

***

Борис ударом ноги вышиб дверь и, послав пули в темноту, бросился в дом. Игорь последовал за ним.

Они оказались на небольшой веранде, от которой в глубь дома уходил коридор. Из коридора раздались выстрелы. Над головами просвистели пули, и одновременно послышался звон разбитого оконного стекла на веранде.

Мелькнула убегавшая в дом тень. Борис открыл ответный огонь по убегающему. Тот вскрикнул и упал.

— Один готов! — прокомментировал Борис.

Оба устремились в коридор. В этот момент в глубине дома раздался звук распахнутого окна. Тут же последовали выстрелы на улице.

— Молодец, Ольга. Минус два, — подсчитал Чубаров и рванул в комнату.

И чудом остался жив. В темноте он не заметил дверь, которая вела в ванную и из-за которой по нему открыли огонь. Две пули просвистели над самым ухом.

— Он в ванной! — крикнул Игорь.

— Понял я! — огрызнулся Борис, прижавшись к стене.

Игорь выстрелил из ружья по двери ванной. В дверном полотне образовалась большая дыра.

— Держи его под прицелом, я осмотрю помещение, — крикнул Борис и уже более осторожно стал пробираться к комнате.

Больше в доме никого не было. Чубаров, не высовываясь из окна, крикнул:

— Ольга, это я. Можешь залезать. У нас остался только один. В ванной забаррикадировался.

Ольга быстро влезла в окно, и они с Борисом подкрались к двери в ванную. Чубаров стукнул по двери рукояткой пистолета.

— Выходи, сука! Ты один остался! Сопротивляться бесполезняк!

— А ты зайди, возьми меня, жлобина задроченный! — отозвался бандит из ванной и два раза выстрелил в дверь. — Что, схавал?.. Быка просто так взять никому не удастся!

— Ах, так ты и есть Бык? — рявкнул Чубаров. — Значит, тебе точно писец!

Ольга вынула из кармана газовый пистолет, который она нашла в бардачке машины Лескова.

— Игорь, пошли ему пару зарядов! — сказала она.

Игорь выстрелил из ружья по двери — раз, потом другой. В двери образовались еще две огромные дыры. Ольга направила в одну из дыр дуло газового пистолета и выпустила в ванную всю обойму.

Троица притаилась в ожидании. Через минуту в ванной раздался крик:

— А, суки!

И Бык, выстрелив несколько раз, вырвался из ванной в коридор. Одной рукой он прикрывал нос и рот.

Едва он появился наружу, Борис с Ольгой бросились на него и несколькими ударами привели его в состояние полного покоя.

Ольга быстро обыскала его и извлекла из карманов нож и гранату.

— Хорошо, что он не пустил ее в ход, — заметила она.

Быку связали ремнем руки.

— Нам надо торопиться, — сказала Ольга. — Грохот был приличный. Скоро могут появиться менты.

— Приедут, но не скоро, — успокоил Чубаров. — Это же дачный участок.

Он осветил фонариком лежащего в коридоре убитого. Судя по очкам в роговой оправе с толстыми стеклами, это был Слепой.

— А тот, на улице, тоже дохлый? — спросил Игорь у Ольги.

Та утвердительно кивнула и спросила в свою очередь:

— А что с Лесковым?

— Его пришили свои.

— Туда ему и дорога.

Бык тем временем начал приходить в себя. Борис накинул ему петлю из ремня его брюк на шею и поволок к вешалке, прихватив с собой небольшую табуреточку.

Там он заставил Быка встать на нее и прикрепил ремень к гвоздю, крепость которого предварительно проверил.

— Кончать меня решили? — злобно проговорил Бык, стоя на табуретке. — Хоть скажите, кто вы и какого хрена вам надо от нас!

— Тимуровцы мы, — насмешливо ответил Борис. — А надо нам только одно узнать, кто поручил вам убить Липицкого и его семью? За это я гарантирую тебе легкую смерть.

— Ты мне, волчина позорный, ничего гарантировать не можешь. Ты меня этой туфтой на понт не возьмешь! Я в жизни и более крутых видал!

Бык с ненавистью уставился на Бориса. По комплекции он ничем не уступал Чубарову — был таким же мощным и широкоплечим.

— Я смерти не боюсь, я просто хочу знать, что за падла меня порешит!

— Договорились. Обмениваемся информацией. Кто дал команду убить Липицкого?

— Я работаю на авторитета по кличке Хмель. И сразу скажу, что он за своих людей с тебя кожу снимет живьем. Он и дал команду убрать этого гаденыша.

— А мы — простые люди, которые увидели, что вы сделали с несчастным бухгалтером и его семьей, и решили не оставлять это безнаказанным.

— Ах, так это мы вас видели вчера утром! Вы провожали этого хмыря с его хмырятами? Черт, говорил я Слепому, что надо было и вас убрать!

— Считай, что тебе не повезло, — сказал Игорь и поднял ружье.

— Ну нет, только не вы! — заорал Бык. — Я сам!

И он ногами отшвырнул табуретку, на которой стоял. Несколько секунд он дергался в конвульсиях, потом затих.

— Ну вот и все, — сказал Борис. — Больше нам делать нечего. Наша миссия закончена.

— Нет, — возразила Ольга. — Мы слишком мало узнали. Где теперь этого Хмеля искать?

— Всех бандитов не перебьешь, — философски заметил Чубаров. — Пошли!

— Подожди минуту.

Ольга обшарила куртку Быка. Не найдя там ничего примечательного, она принялась за Слепого и в результате обнаружила у него в кармане маленькую записную книжку.

— Вот теперь пошли! — сказала она и направилась к двери.

Они сели в машину Лескова и на большой скорости стали удаляться от дачи. Машину вел Игорь. Борис устроился на заднем сиденье. Ольга же, сидя рядом с Игорем, светя себе карманным фонариком, листала записную книжку Слепого.

Машину они сбросили в пропасть на одном из пустынных участков трассы. Оружие было утоплено в море, на пляже которого они и встретили рассвет.

Начинался новый солнечный день.

— Пора возвращаться домой, — устало сказал Борис. — Добираться нам лучше по отдельности. Вы выходите на трассу и голосуйте рейсовый автобус, а я попробую на перекладных.

Глава 11

В апартаменты гостиницы, которые занимал Хмель — а это был дорогой трехкомнатный номер, — вошел, кивнув охране, высокий мужчина в сером костюме. Охрана пропустила его как своего. Он подошел к комнате, где отдыхал Хмель, и постучал.

— Кто? — раздался голос из-за двери.

— Это я.

— Заходи, Француз.

Мужчина открыл дверь и зашел в комнату. Там на диване, одетый в цветастое трико, лежал Хмель. Он так и не поднялся навстречу вошедшему, лишь вопросительно посмотрел на него.

— Ну?

— У нас проблемы, — хорошо поставленным голосом ответил Француз.

— Не тяни, излагай! — рявкнул Хмель.

— Кто-то недалеко от Сочи устроил крупную разборку. Убиты Слепой, Бык и еще двое из ребят Черкеса: хозяин дачи, где они залегли, и шофер, который возил их на дело.

Хмель вскочил на ноги. Все его мышцы напряглись. Он уставился на Француза узкими щелками глаз.

— Когда и как это произошло? Говори быстро. Как это могло случиться?

— Менты утверждают, что кто-то наведался на дачу ночью. По их версии, этих людей привез Ляля, шофер. Похоже, он был с ними заодно. Слепой, переговорив с ним, пристрелил его через дверь. Дальше нападавшие снесли дверь и ворвались в дом. Действовали достаточно быстро и весьма профессионально и порешили всех троих. Если среди нападавших и есть жертвы, то о них ничего не известно. Слепого убили в перестрелке. Хозяин дачи выпрыгнул в окно, но там была засада, и ему тут же прострелили башку.

— А что Бык?

— Тут странная история. Каким-то образом они его заловили и повесили на ремне в прихожей.

— Блин! Ушам своим не верю.

— Нападавшие смотались на машине Лескова. Ее потом нашли в пропасти, недалеко от Сочи. Ни оружия, ни денег, ни наркоты, которой на даче было немеряно, они не взяли. Просто поубивали всех и ушли.

Хмель задумался. Налив себе стакан водки и осушив его до дна, он закусил долькой лимона. После этого он молча сел на диван.

— Да, и еще, — добавил Француз. — Филин нашелся, можно сказать.

— Где?

— На берегу моря. Волной его выбросило. Три пули в башке.

— Кто его?

— Пока не знаем.

— Троих наших замочили, а ты ни черта не знаешь!

— Я только сегодня получил информацию.

Хмель снова задумался.

— Такого у нас еще не происходило… Что думаешь по этому поводу? Похоже это на Черкеса?

— Все может быть. Но нельзя исключать, что это связано с "кабанчиком" и его семьей.

— Ты думаешь, что у них нашлись покровители?

— Не знаю. Но Филин пропал, когда пошел кончать его.

— Ты видел этого бухгалтера?

— Нет.

— А я видел! — яростно сказал Хмель. — И не могу себе представить, что он пришил Филина. У того не было ни одной осечки! Серьезное дело я ему никогда не поручал, но в делах, подобных этому, надежнее дубины найти было нельзя. Ты мне хоть что говори, но не рук бухгалтера это дело! Чует мое сердце, здесь все гораздо сложнее. Неужели Черкес на меня лапу поднял? Всю жизнь эта сука передо мной шестерила… Ладно, собирайся, возьми с собой с пяток народу — и отчаливаем! О происшедшем никому. Поедешь со мной к Черкесу на разборку.

— Может быть, я сам съезжу? — предложил Француз.

— Нет, я должен лично убедиться, что он ни при чем. Я должен ему в его зенки сам глянуть… Все, свободен! И пришли ко мне Ненашева.

Француз кивнул и вышел из комнаты.

Через полчаса в апартаментах Хмеля появился Ненашев.

— Так, Витек… Я вынужден отчалить в связи с последними событиями на юге.

Ненашев кивнул, показывая, что он уже в курсе.

— Ты когда подбирал "кабанчика", выяснял, что это за птица и кто за ними стоит?

— Да, — твердо ответил Ненашев. — Мелкие сошки. Родственников мало, и те в говне сидят. Ничего из себя не представляют.

— Тогда как же так получилось, что все трое наших, которых послали для ликвидации этого сморчка, — мертвы? А заодно и несколько людей Черкеса…

Ненашев задумался, потом предположил:

— Может быть, это не с Липицким связано?

— Может быть. Но заваруха эта покоя мне не дает. Еще раз перетряхни всех, с кем был связан Липицкий. Всю его родню и знакомых по прежней работе. Родню его жены.

— Есть один момент, — заметил Ненашев. — Когда я последний раз разговаривал со Слепым, он сказал, что Бык видел провожающих Липицкого людей парня и девку…

— А почему я только сейчас об этом узнаю?! — взорвался Хмель. — Уроды гребаные! Почему никто не удосужился сообщить мне об этом раньше?!

— Слепой решил, что это хозяева дома, где жили Липицкие. Они вполне могли выйти проводить.

— Слепой сейчас лежит в морге, потому что много думал! — заорал Хмель и грохнул стаканом об пол. — Все! Пошел вон! Не хочу больше об этом слышать!

Ненашев развернулся и пошел к выходу, но Хмель его остановил:

— Стой! Завтра прибудет новая партия "капусты". Даю тебе срок месяц, чтобы отмыть ее.

— Какой размер?

— Сто кусков.

— Тяжело. Слишком мало времени.

— Максимум полтора месяца! Все, проваливай!

Ненашев вышел. Вместо него в комнате появился Француз и сообщил:

— Все готово. Можно отчаливать.

Глава 12

— А может быть, все-таки мне с вами? — спросил Борис.

— Нет, Боря, спасибо. — Ольга щелкнула затвором автомата, проверяя его исправность. — Ты и так здесь хорошо поработал.

— Значит, не так хорошо, — несколько печально проговорил Чубаров, — если вы меня с собой не берете.

— Просто там наш город, — сказал Игорь. — И действовать там нам придется другими методами. Предстоит, так сказать, кропотливая следственная работа, чтобы найти выходы на этого Хмеля и его подручных. И ударим мы по ним отнюдь не автоматом, а другими методами.

— Спасибо тебе, что помог достать оружие, — поблагодарила Ольга.

Накануне Чубаров договорился-таки со своим приятелем из воинской части и закупил автомат Калашникова и два пистолета Макарова. Кроме того, по каким-то другим своим связям он раздобыл еще и два глушителя.

— Когда вы уезжаете?

— Завтра, поездом, — ответил Игорь. — На самолете с такими игрушками невозможно. Да и на машине опасно, на трассе полно ментов.

— Но если что, вот тебе телефон, — сказала Ольга. — По нему ты сможешь нас найти.

Ольга написала на бумажке телефон Марии Николаевны.

— А вы все же решили достать этого авторитета? — спросил Чубаров.

— Да, — твердо ответила Ольга, укладывая автомат в чемодан.

Туда же она положила два рожка к "калашникову". Пистолеты Игорь сунул в свою сумку.

— Здесь наверняка начнется шухер. Причем шустрить будут и менты, и бандиты. Может быть, тебе все же уехать на время? — сказал Игорь.

— Чего мне бояться? Никого из них не осталось в живых. Оружие на дне моря.

— Как жить дальше собираешься? — спросила Ольга, когда все вещи были уже собраны. — Опять пить начнешь?

— А что еще делать? — вздохнул Чубаров. — Вы же меня не хотите брать с собой. Работа — со скуки сдохнешь.

— Может, тебе жениться? — неуверенно предложил Игорь.

— Как только найду такую, как твоя подружка, обязательно женюсь, усмехнулся Борис. — Все другие начинают меня раздражать уже через неделю общения.

— Спасибо, Боря, — улыбнулась Ольга. — Но нам пора. Завтра рано вставать.

— Пока! — бросил Чубаров, вскрывая банку пива. — Спасибо вам.

— За что?

— За то, что помогли мне сделать хоть одно путное дело за все время жизни здесь…

Уже поздно вечером, в поезде, Ольга размышляла о том, как странно устроен мир и как своенравно распоряжается судьба. Борису нравилась жизнь с опасностью и риском, но он остался дома скучать перед телевизором и напиваться каждый вечер. Ольга же с Игорем, решившие еще весной, что больше приключений искать не будут и вернутся к нормальной жизни, собираются на очередное дело. Причем едут добровольно, поддавшись неожиданному мощному импульсу, вызванному гибелью совершенно постороннего человека и его семьи. Они будут изматывать себя, возможно, лезть под пули, и в конце концов неизвестно, что их ждет. Может быть, это будет их последнее дело…

…В это же время из Сочи выехал кортеж из трех дорогих автомашин, в одной из которых ехал вор в законе Хмель. Разборка с местным уголовным авторитетом Черкесом убедила его, что Черкес не имеет отношения к убийству его людей.

С какой бы стороны Хмель ни подходил к этому делу, он не видел никакой выгоды для Черкеса.

Предполагать то, что его люди и люди Черкеса поссорились, обколовшись наркотиками, было нелепо. Во-первых, Черкес узнал бы об этом и доложил. Во-вторых, хотя экспертиза и обнаружила в крови убитых небольшое количество наркотических веществ, но это была анаша. Они курили ее почти как сигареты.

Нет, там действовали явно профессионалы. Люди, знающие свое дело и владеющие оружием, как повар вилкой или ножом.

Их привел Ляля-шофер, которого, видимо, заставили это сделать. Как они вышли на Лялю, предстоит еще выяснить.

Если верить ментам, что Лялю застрелил Слепой, то на счету этих неизвестных четыре трупа: повешенный Бык, застреленные Слепой и хозяин дачи и Филин. Немало…

— А хорошая бригада порешила наших братков! — повернулся Хмель к сидевшему рядом Французу. — Такие люди нам пригодились бы.

— Да. Жалости от них не дождешься. Если уж они Быка повесили, эти люди знают свое дело. Хозяину дачи и Филину башку прострелили тремя пулями…

— Тремя пулями? — неожиданно насторожился Хмель.

— Да. Хозяин выпрыгнул в окно и получил три пули меж глаз.

— Три пули… Меж глаз… — повторил Хмель. — Что-то мне это напоминает. — Он замолчал, задумавшись. Потом велел: — Вот что, Француз, выходи из машины и отправляйся в Хосту, где жил этот Липицкий, и пошарь там слегка. Узнай об этой семейке все. Из людей возьми с собой на всякий случай Гирю. Обо всех действиях докладывай мне.

Француз понимающе кивнул. Машины остановились у ближайшей автобусной остановки, высадив двух человек. Те подождали, пока кортеж снова тронется в путь и скроется из вида, перешли на противоположную сторону дороги и встали в ожидании рейсового автобуса.

Глава 13

Поезд прибыл рано утром. Родной город встретил Игоря с Ольгой прохладой, которая быстро испарялась под лучами встающего солнца.

Молодые люди взяли такси и поехали к отцу Игоря. Они подъехали к дому, когда жильцы уже пробудились и стали потихонечку отправляться на работу.

Но отец еще не ушел и, открыв им дверь, был обрадован и удивлен одновременно.

— Игорь, Ольга! Что же вы стоите, проходите скорее! Почему не позвонили я бы вас встретил…

С этими словами он схватил оба чемодана и понес их в комнату.

— Вы почти не писали и не звонили, — укоризненно заметил он. — Я вчера был у Марии Николаевны, она также возмущалась по этому поводу. Олечка, я понимаю, что этот оболтус всегда останется таковым. Но вы-то могли проявить бОльшую заботу о стариках…

В гостиной он опустил чемоданы на пол и спросил:

— Что вы туда напихали? Неподъемный груз! Неужели фрукты приперли с юга?! Зачем, здесь и своих полно! Сейчас я поставлю чай и соберу что-нибудь на завтрак.

Дубровин-старший покинул молодых и отправился на кухню.

— Я помогу вам. — Ольга пошла вместе с ним.

Игорь, оставшись один, осмотрел родные стены. Все по-старому… Перед отъездом на юг он практически не заходил сюда. Он вообще мало здесь бывал с тех пор, как из-за квартиры начались проблемы с бандитами. Именно выйдя отсюда, он был в апреле похищен и увезен бандитами Гиви в качестве заложника.

В тот день он и познакомился с Ольгой. С того дня и начались их совместные приключения. Весьма опасные, так как не раз их жизнь висела на волоске, но он не жалеет об этом, потому что с тех пор они с Ольгой не расставались.

Игорь отправился в свою комнату и начал распаковывать чемоданы.

Он не заметил, как вошел отец.

— Кстати, твоя мать недавно прислала письмо из Америки. Она хоте… — Старик оборвал фразу и тут же сурово спросил: — Игорь, зачем вы вернулись?

— Не понял.

— Я спросил, зачем вы вернулись.

— Папа, — Игорь улыбнулся старику, — ты хотя бы из вежливости мог не спрашивать об этом.

— Вежливость здесь ни при чем, — категорично заметил отец. — Вас же здесь ничто не держит. После того, что мы пережили вместе, вы могли все лето провести на Кавказе, на Севере, на Дальнем Востоке, где угодно! Денег у вас достаточно, вы могли бы несколько месяцев жить в свое удовольствие. Да какое там месяцев — не один год! За это время здесь уж точно все успокоилось бы. Однако вы возвращаетесь через несколько недель, с оружием в чемодане, никого не предупредив заранее! Ольга только что сказала мне, что вы собираетесь снять квартиру, хотя у нас можно разместить бейсбольную команду! Что вы, черт возьми, опять задумали?!

— Отец, успокойся. Это наше с Ольгой дело. Мы сами решим, как нам поступить.

— Я тебя конкретно спросил — что ты задумал? — Отец угрожающе надвигался на Игоря. — Не доводи меня до крайности! Не доводи до того, чтобы я треснул тебе по физиономии!

— Отец, ты же интеллигентный человек! Ты в жизни не поднимал на меня руку…

— Плевал я на интеллигентность! — заорал профессор философии. — А что руку на тебя не поднимал, я, кстати, сейчас весьма жалею…

— Хватит, папа! Просто есть один должок, который я должен вернуть.

— Какой еще, к черту, должок?!

— Александр Владимирович! — раздался за спиной голос Ольги. — Погибли невинные люди. Дети. Погибли от рук обычных бандитов и мошенников, которые убили их безжалостно и хладнокровно. Это не должно остаться безнаказанным. Поэтому мы и вернулись.

Дубровин-старший посмотрел в глаза Ольги и отвернулся. Он понял, что отговорить их не удастся. Они вполне отдают себе отчет, на что идут.

— Ну что ж, воля ваша. Я уже начинаю сомневаться, было ли то, что произошло с вами несколько месяцев назад, случайным. У меня создается впечатление, что вы не видите себе иной, нормальной жизни. Пойдемте на кухню, чайник, видимо, уже вскипел.

Во время завтрака отец больше не возвращался к больной теме и вел себя так, как будто разговора не было вообще. Он рассказал о последних событиях.

Мария Николаевна собралась в отпуск, который намерена провести на даче у подруги, куда приглашала и Александра Владимировича.

— Место чудное, недалеко от Волги, прекрасный сад… Хозяева, муж с женой — интереснейшие люди, художники. И я решил наконец взять отпуск и присоединиться к обществу интеллигентных людей. Так что, если хотите, то можете жить здесь.

— Нет, этот вопрос не обсуждается, — отрезал Игорь. — Мы будем снимать квартиру. Я позвоню в квартирное бюро, и мне дадут несколько адресов. Сегодня вечером мы переедем.

— Ну, как знаете. На всякий случай я все-таки расскажу вам, где находится дача.

— Это не помешает, — согласилась Ольга. — Я думаю, что мы с Игорем навестим вас, и не раз.

— Да, и еще… Я говорил с адвокатом Синержинским. Он сообщил, что после разгрома банды Гиви Гурулия его финансовая группировка начала потихоньку разваливаться. Но недавно развал приостановился. Поговаривают, что с юга после отсидки вернулся его не то двоюродный брат, не то племянник. Он теперь и подбирает под себя все, что принадлежало Гиви. Просто так ему это сделать бы не удалось, но он заручился поддержкой влиятельных в уголовном мире людей. Поэтому тебе надо опасаться.

— Вряд ли, — сказал Игорь. — Долгов у меня перед ним нет. А подробности нашего дела были известны только самому Гурулия и его ближайшему окружению. Все они погибли.

— Хорошо, если так. И все же будь осторожен. Предлагаю вечером сходить к Марии Николаевне, она будет очень вам рада и… — Александр Владимирович помедлил. — Я думаю, не стоит говорить ей о наших сегодняшних разногласиях.

— Да, так будет лучше, — сказала Ольга. Она сама была бы рада повидаться со своей бывшей начальницей по дворцу культуры, где Ольга работала детским тренером по каратэ.

Вечером Игорь с Ольгой уже въехали в снятую квартиру. Игорь нашел ее очень быстро и уладил дело без особых формальностей, заплатив за три месяца вперед сумму, чуть превышающую обычную арендную плату.

Едва устроившись, молодые люди отправились в гости к Марии Николаевне, где их уже ждал отец Игоря.

Вечер прошел в мирной, ни к чему не обязывающей беседе старых добрых друзей.

Глава 14

Володька, владелец флигеля в Хосте, где останавливались Игорь с Ольгой во время их пребывания на юге, только что вернулся из ночного рейса и доедал приготовленный супругой завтрак. Екатерина мыла оставленную грязной с вечера посуду и с раздражением грохала чистыми тарелками о сушилку. За этими занятиями и застал хозяев неожиданно появившийся в кухне высокий черноволосый мужчина лет сорока, одетый в светлый летний костюм.

Первым делом он оглядел кухню, потом обратил свой взгляд на хозяев и улыбнулся, отчего его щеки сразу же прорезало несколько глубоких морщин.

— Доброе утро, — произнес он представительным голосом.

— Здрас-сьте, — окидывая незнакомца внимательным взглядом, ответила Екатерина.

Володька молчал и продолжал методично пережевывать кусок мяса, настороженно вглядываясь в пришельца.

— Вы хозяева дома? — спросил гость.

— Да, — ответила опять же Екатерина. — А вы по поводу аренды жилья?

— Не совсем. Мне хотелось бы кое-что у вас выяснить.

— А я думала… — разочарованно протянула Екатерина. — У нас как раз недавно освободились два флигеля. Все наши постояльцы разом съехали.

— Да ну? В чем же причина такой поспешности? Не понравилось, что ли?

— Тебе чего надо-то?! — прожевав наконец, спросил Володька и отодвинул от себя пустую тарелку.

— Что-то вы грубоваты, — упрекнул незнакомец Володьку. — Я же все-таки гость.

— Да чего это ты разошелся-то? — накинулась практичная Екатерина на мужа. — Может быть, он снимет у нас флигель!

— Гость, говоришь? — недоверчиво буркнул Володька, глядя в окно. — А вон та горилла во дворе — это твоя подружка, что ли?

Володька отвернулся от окна.

— Вы, уважаемый, сегодня не в духе, — заметил пришелец. Его серые глаза смотрели холодно. — Но ничего, я исправлю ваше настроение. Я бы не стал связываться, но у меня есть несколько вопросов, на которые я должен получить ответы. И я их получу.

— Да пошел ты на хрен!

Договорить он не успел, так как гость, схватив хозяина за волосы, несколько раз впечатал его лицом в стол. Затем он отпустил Володьку, и тот безвольно откинулся на спинку стула. Из его разбитого носа лилась кровь.

— Ну вот, — сказал, ухмыляясь, незнакомец. — Таким ты мне нравишься больше.

Увидев окровавленное лицо мужа, Катька отчаянно завизжала.

— Глохни, ты! — приказал пришелец и ткнул на нее указательным пальцем.

Что-то в его взгляде заставило хозяйку замолчать. В этот момент в кухню ворвался невысокого роста широкоплечий детина с большим животом.

— В чем дело, Француз? — обратился он к высокому мужчине.

— Все нормально, — успокоил тот. — Иди во двор. Я здесь сам разберусь.

Детина повиновался и закрыл за собой дверь.

— Ну вот что, сука! — Француз в упор посмотрел на хозяйку. — Меня интересует следующее: куда делись парень с девкой, которые снимали у вас жилье?

— Я ничего не знаю, — жалобно пролепетала Катерина, забившись в угол кухни. Супруг ее застонал и сделал попытку подняться со стула.

— Сейчас я разберусь с этим козлом и займусь тобой. — Француз подошел к встававшему на ноги хозяину и ударил его кулаком под дых.

Тот согнулся. Француз, ухватив Володьку за ворот рубашки, с размаха швырнул его в дальний конец кухни. Володька упал. Бандит шагнул к нему и стал избивать ногами.

Убедившись, что Владимир отключился надолго, он повернулся к Катьке и грозно спросил:

— Ну, кто они и куда уехали? Быстро говори!

— Не знаю я, кто они! Знаю только, что звать их Игорь и Ольга. Жили несколько недель. А как Липицкие съехали, так следом за ними и эти уехали.

Француз наотмашь ударил Катьку ладонью по лицу. Она рухнула на пол, съежившись в углу.

— Кто они?

— Не знаю, не знаю я! — запричитала женщина. — Мы же не спрашиваем, кем они работают. Знаю только, что земляки они с Липицким.

— Молчи, дура, — прохрипел из другого угла Володька. — Не говори ничего этому пидару. Незачем порядочных людей подставлять.

— Они же убьют нас! — закричала Екатерина.

— Правильно мыслишь, — поддержал ее Француз. — Как они выглядят?

— Парню лет двадцать пять — двадцать шесть. Девчонка моложе, лет двадцать. Только не бейте, я все расскажу!

— С кем они здесь общались? Где бывали?

— В баре да на пляже! Где же тут еще бывать-то? В санаторий ходили на танцы. Еще дружок у них был, местный, Борька Чубаров.

— Где он живет?

— Молчи, паскуда! — снова прохрипел Володька.

— Пошел ты! Ты что, хочешь, чтобы нас с тобой тут порешили, что ли?

— У тебя только один шанс остаться в живых — все мне рассказать, — веско сказал Француз Екатерине. — Где живет Борис? Кто он такой?

— Отставной вояка какой-то. Где живет — точно не знаю, на горе, повыше нас. Спросите, вам скажут. Ой, еще вспомнила… Я же их фотографию видела!

— Какую фотографию? — насторожился Француз.

— У нас на пляже фотограф работает. Они, наверное, у него фотографировались, и он их фотографию на стенд прикрепил. Они там вдвоем на водных мотоциклах сидят, не ошибетесь.

— Ну вот, молодец! — одобрил Француз. — А говорила, что ничего не знаешь…

И резко ударил ее ногой в живот. Та захрипела и без чувств замерла на полу.

Француз сплюнул на нее и сказал:

— Действительно, паскуда! Блядища хренова! Мать родную сдаст!

Француз достал из одного кармана пиджака пистолет ТТ, из другого глушитель. Спокойно и деловито прикрутив глушитель к стволу, он снял пистолет с предохранителя и выстрелил два раза женщине в голову. Катерина дернулась и затихла. Бандит подошел к Владимиру. Тот сидел, привалившись к стене. Когда Француз прицелился в него, Владимир закрыл глаза и отвернулся. В кухне раздались еще два приглушенных хлопка. Француз снял с пистолета глушитель и положил их обратно в карманы пиджака.

Выйдя на улицу, Француз кивнул ожидавшему его там помощнику и стал по тропинке быстро удаляться от дома…

…Борис Чубаров только что проснулся. Накануне он, как всегда, изрядно накачался и поднялся с трудом. Он встал с дивана в кухне, на котором уснул вечером, и пошел к комнату. Там в комоде, у него, по его мнению, оставалось немного денег. На опохмелку должно хватить.

Едва войдя в комнату, он застыл как вкопанный.

За столом сидел мужчина в светлом летнем костюме. При виде Бориса он улыбнулся и сказал:

— Здравствуйте! Вы Борис Чубаров?

— Нет. Он поссать вышел, а я у него с вечера задержался, — ответил Борис.

— Странно, — сказал незнакомец, вертя в руках фотографию. — А вот тут написано: Борис Чубаров, майор российской армии. И очень на вас похож.

— Ошиблись, — равнодушно ответил Борис и, развернувшись, направился обратно в кухню, однако перед ним вырос коренастый и пузатый парень. В руках у него был пистолет.

— Шагай обратно, — с угрозой приказал он.

— Чего это вы, ребята? — Борис повернулся к сидевшему за столом мужчине. — Перепутали меня с кем-нибудь, что ли?

— Нет. На этот раз мы точно пришли по адресу, — сказал Француз, это именно он сидел за столом. — Садись, нам с тобой покалякать надо.

— Мне и стоя калякать удобно. Так о чем разговор-то?

— Да, майор, натворил ты тут со своими молодыми друзьями дел.

— С какими друзьями?

— Ты не прикидывайся! Скажи только, зачем вы наших ребят положили и как вам это удалось?

— Ребят? Каких еще ребят? — Борис нахмурился. — Нет, вы, наверное, все же ошиблись. Не знаю я никаких молодых…

Он прекрасно понимал, кто перед ним сидит, и тянул время лишь для того, чтобы просчитать варианты спасения.

Перед ним было два пути. Ударить стоящего сзади парня по руке и, выбив у него пистолет, рвануть напрямую к открытому окну, выпрыгнуть через него и уйти по склону горы рядом с домом. Борис прикинул, что это было бы вполне реально.

Второй путь был более сложен. В кухне в тайнике у него хранился пистолет. Можно было рвануть не к окну, а к кухне, опрокинув стол, за которым сидел Француз. И уже потом, вооружившись, разделаться с этими козлами.

Это был опасный вариант, так как времени достать пистолет из тайника у него было немного.

Однако Чубаров выбрал все-таки второй вариант.

"Негоже мне, боевому офицеру, бегать от этой шелупни! — подумал он. — Будь в кармане хотя бы финка, я бы уже сейчас разделался с ними. Но как они нас вычислили? Ладно, одного я уложу, а второму я так яйца закручу, что он сам все расскажет", — решил в конце своих раздумий Борис.

— Что же ты стоишь, майор? Садись за стол, говорить будем.

— Нет, мужики, мне с вами этой ерундой заниматься некогда. Мне на работу пора.

Борис развел руками и тут же, резко развернувшись, ударил ребром ладони стоящего сзади по руке.

Пистолет вылетел, детина схватился за запястье. В следующий момент Борис ногой перевернул стол, который, падая, свалил на пол Француза.

"Все! Путь свободен".

Борис бросился на кухню, закрыв за собой дверь.

Рванув дверку кухонного разделочного стола, он засунул туда руку. К внутренней стороне столешницы двумя лентами скотча был прикреплен пистолет. Нащупав рукоятку, Чубаров отодрал его.

В этот момент дверь в кухню распахнулась, и на пороге появился широкоплечий парень, у которого Борис выбил пистолет.

Борис выбросил вперед руку со "стечкиным". Но выстрела не последовало.

"Черт, осечка!"

Он давно не пользовался этим пистолетом и не чистил его.

Борис отшвырнул пистолет в сторону, схватил со стола кухонный нож и метнул его со всей силы в бандита. Нож вонзился тому точно в горло.

"Один готов".

И тут раздался выстрел.

Стрелял Француз. И стрелял метко.

Пулей Бориса отбросило к кухонному столу. Он уперся в него рукой, из последних сил оттолкнулся и сделал шаг к стоящему в дверном проеме Французу.

Тот выстрелил еще два раза, после чего Борис закачался и рухнул на пол.

— Падла! — выругался Француз и, засунув пистолет в кобуру, посмотрел на Гирю.

Тот был мертв. Нож вошел в горло по рукоятку.

Француз быстро покинул дом и бегом спустился по крутому склону к морю.

Уже днем он отыскал на пляже фотографа, о котором говорила Катька. Фотография двух молодых людей на водных мотоциклах была единственной в своем роде. Перепутать было невозможно.

— Желаете сфотографироваться? — спросил у него толстяк в сомбреро и с фотоаппаратом на животе.

Француз хмуро посмотрел на него и сказал:

— Хочу вот эту фотографию.

Он резким движением сорвал фотографию со стенда и засунул ее в карман.

— Э-э… Эта фотография не продается. Давайте, я лучше вас сфотографирую. А эту верните.

Француз исподлобья посмотрел на пляжного фотографа, вынул из бумажника пятидесятидолларовую купюру и смял ее в широкой ладони. После этого он решительно снял с фотографа сомбреро и, кинув туда зеленоватый комочек, нахлобучил сомбреро фотографу по самые уши.

— Это тебе взамен. Чтобы ты не вопил.

И еще раз мрачно взглянув на фотографа, медленно пошел в сторону бара.

Вечером он случайно разговорился с местной проституткой, пышнотелой блондинкой в коротком красном платье. Она была завсегдатаем этого бара.

— Ты давно здесь работаешь?

— Конечно.

— Этих знаешь? — Француз вынул из кармана фотографию молодых людей и показал ее проститутке.

— Этих знаю! — зло ответила девица. — Эта сука мне такое недавно устроила!

В течение следующего часа блондинка по имени Нина без умолку болтала, рассказывая о своих приключениях, а Француз неспешно потягивал мартини. Наконец ему это надоело, и он спросил:

— Значит, говоришь, что эта малявка отходила и тебя, и твоих подружек?

— Да! Совсем эти отдыхающие обнаглели! Не нужен мне был сто лет ее пацан. Я просто покуражиться решила. А эта паскуда вызвала меня в туалет, чуть руку мне не сломала, всю холодной водой облила. Я потом неделю с ангиной ходила.

— Да-а, — протянул Француз и поставил бокал с мартини на стол. — Интересно… А однорукого вместе с ними не видела?

— Как же не видела? Этот потом приперся. Он, кажется, местный.

— Да, местный. Был.

— Не поняла. Что ты говоришь?

— Я спрашиваю, сколько ты стоишь?

Нинка расплылась в улыбке, подбоченилась, выставив вперед бюст четвертого размера, и сказала:

— Для тебя, красавчик, почти бесплатно.

— Заметано. Хату найдешь? Мне надо ночь перекантоваться.

— Поехали!

И они вышли из бара.

Ранним утром следующего дня Француз улетел из сочинского аэропорта в родной город.

Глава 15

Игорь проснулся и, открыв глаза, понял, что еще очень рано. Перед глазами у него стоял будильник, который показывал пять часов утра.

Он рывком поднялся, сел на кровати и увидел устроившуюся в кресле Ольгу. Она с сосредоточенным видом листала записную книжку Слепого, периодически затягиваясь сигаретой. В пепельнице уже лежало несколько окурков.

— Оля! Сколько раз я просил тебя, чтобы ты не курила натощак!

— Не занудствуй! Я успела уже выпить чашку кофе.

— Ничего себе… Когда же ты встала?

— С полчаса назад.

— Не спится тебе…

Ольга улыбнулась.

— Охота началась. Теперь нам надо ложиться поздно, вставать рано, соблюдать все меры предосторожности и очень много работать.

— Да-а… — буркнул Игорь и, растерев заспанное лицо, вскочил с кровати.

Накинув халат, он чмокнул Ольгу в щеку и направился на кухню.

Появился он через пятнадцать минут, держа в одной руке бутерброд, в другой — чашку горячего кофе.

— По-моему, ты напрасно тратишь время, изучая каракули этого бандита. Я уже читал ее — у него там все зашифровано. Мы, конечно, можем попробовать разобраться, но на это уйдет масса времени. Просто нет смысла.

— Что же ты предлагаешь?

— Я предлагаю начать с вдовы бывшего начальника Липицкого, Николая Васильева.

— Как мы выйдем на нее? Мы же не знаем, кто она и где ее искать.

— Об этом я слегка позаботился еще в Хосте. Помнишь, перед самым отъездом я ходил в санаторий?

— Да, — заинтересованно уставилась на Игоря Ольга.

— Я представился тамошней администраторше сотрудником местной милиции, расследующим обстоятельства гибели курортника Липицкого. И попросил ее уточнить телефон, по которому звонил Липицкий. Я объяснил это тем, что необходимо отыскать родственников погибших, дабы они могли забрать тела.

— А ты не боялся, что до тебя уже там побывали настоящие менты и не спросили то же самое?

— Я был почти уверен, что их там не было. Они же не знали, что Липицкий ходил в санаторий звонить. Скорее всего, они начали поиск родственников по официальным каналам, сделав запрос в нашу милицию.

— И что? Она дала тебе телефон?

— Да. Липицкий звонил два раза. И оба раза по одному и тому же телефону.

— Таким образом, — констатировала Ольга, — у нас есть телефон вдовы Васильева?

— Да. Нам надо вычислить ее адрес и нанести визит. Может быть, она даст какую-нибудь информацию, выводящую нас на эту банду.

— Молодец! — сказала Ольга. Она отложила в сторону записную книжку, взяла из рук Игоря чашку кофе и сделала несколько глотков. — В таком случае надо начинать действовать.

— Но не сию же минуту, — возразил Игорь. — Слишком рано, шестой час. К тому же сегодня суббота, и вдова еще вчера вечером вполне могла уехать на дачу.

— Ну, значит, — лукаво улыбнулась Ольга, — пока мы можем взять тайм-аут…

Она отобрала у Игоря чашку кофе и недоеденный бутерброд и, прижавшись к нему, поцеловала.

— Ну и работенка у меня, — сказал Игорь, когда они упали на постель. — Я все время как на вулкане.

— Что? — сев на Игоря, грозно спросила Ольга. — Ты начал жаловаться?

— Боже меня упаси! — воскликнул Игорь и, перевернув Ольгу на спину, крепко обнял…

Вечером Игорь и Ольга стояли у дверей квартиры Васильевой. На выяснение адреса много времени не потребовалось. Игорь на свой страх и риск позвонил по имеющемуся у них номеру.

Трубку взяла сама вдова. Игорь представился сотрудником милиции и попросил разрешения на встречу. Вдова без особого удивления и пререканий согласилась, назначив встречу на шесть вечера.

Дверь квартиры на третьем этаже шестиэтажной "сталинки" им открыла невысокая женщина, одетая в скромное домашнее платье.

Ее длинные темные волосы, изрядно подернутые на висках сединой, были собраны в пучок на затылке.

Это была тихая женщина, сорокалетие которой судьба отметила тяжелым ударом.

Создавалось впечатление, что она так и не оправилась после смерти мужа и, видимо, кормильца. Движения ее были вялыми и флегматичными, взгляд — потухшим. Вела она себя сдержанно и немногословно.

Похоже, что Васильев действительно неплохо зарабатывал в последнее время обстановка в доме была весьма и весьма дорогой.

— Проходите, садитесь. — Васильева пригласила молодых людей в большую комнату, служившую гостиной.

— Извините, что мы пришли к вам в выходной, — начал Игорь. — Позвольте представиться. Старший лейтенант милиции Сергей Мартынов. А это моя помощница, стажер из юридического института Ирина Николаева.

Ольга протянула женщине руку и скромно произнесла:

— Ирина.

— Вера Семеновна, — ответила Васильева.

— Вера Семеновна, — обратился к ней Игорь, — скажу вам откровенно — целью нашего визита является установление некоторых подробностей деятельности фирмы, которую возглавлял ваш муж. Я уверен, что первопричина всех бедствий, которые свалились на вашу семью и на семью Липицких, заключена в деятельности этой фирмы. Именно из-за этого погиб ваш муж.

— Мой муж умер от сердечного приступа. Я не понимаю, почему вы все так говорите. На это же мне намекал и Гена Липицкий перед своим отъездом. Он тоже уверен в том, что здесь глубоко законспирированное убийство. Я не понимаю, из-за чего все это. Он не стал вдаваться ни в никакие подробности, вам лучше поговорить с ним, но он, к сожалению, в отъезде. Он чего-то боится… Я не знаю, где он. Последний раз он звонил мне откуда-то с юга. И ко мне уже приходили какие-то люди, которые спрашивали про него. Но я действительно не знаю, где он.

Ольга с Игорем переглянулись. Они поняли, что жена Васильева не в курсе трагедии, которая произошла с Липицким и его семьей.

Скрывать это от нее не было никакого смысла. Поэтому Игорь сказал:

— Где Липицкий, мы уже знаем… Но переговорить с ним нет никакой возможности.

— Где же он? — удивленно спросила Васильева.

— Полагаю, что в морге. Вместе со своей семьей. Произошла автокатастрофа. У нас нет прямых доказательств, но уверяю вас — это убийство, а не несчастный случай. Сначала умирает ваш муж, который до этого никогда не жаловался на сердце, потом погибает Липицкий… Концы в воду.

— Вы что, хотите сказать, что погибли и Зоя, и дети?! — ошеломленно проговорила Васильева.

— Да, машина сорвалась в пропасть и сгорела.

Вера Семеновна закрыла лицо руками и низко склонилась над столом.

Несколько секунд все сидели молча. Потом Ольга осторожно спросила:

— Вера Семеновна, может быть, вам принести воды?

Васильева выпрямилась и, вынув из кармана платок, вытерла заплаканные глаза.

— Нет, спасибо. Что вы хотите от меня?

— Только одного, — ответил Игорь. — Дайте хоть какую-нибудь информацию о партнерах вашего мужа по бизнесу. Если вы нам поможете, мы сделаем все, чтобы виновники смерти вашего мужа и семьи Липицких не остались безнаказанными.

— Но я почти ничего не знаю. Муж никогда не посвящал меня в свои дела. О том, как дела идут, я могла судить только по нашему материальному благополучию. Все время, что Николай занимался бизнесом, мы жили не очень хорошо. Лишь в самое последнее время, когда Коля начал работать с Геной, бизнес пошел в гору. Мы купили вот эту квартиру, отремонтировали, обставили. Николай сменил машину, мы подумывали о покупке дачи… Но буквально в один день все пошло прахом. Я осталась одна, машина — в гараже, ее водить некому, а теперь вот и Гена погиб. Все эти деньги не принесли нам счастья.

— Вы говорили о людях, интересовавшихся Липицким. Кто они?

— Я их не знаю. Они не представились. Сказали только, что они сотрудники фирмы. Сказали, что Гена похитил какие-то важные документы, необходимые для нормальной деятельности фирмы, после чего сбежал. В отличие от вас, они вели себя бесцеремонно. Так же как и вам, я сказала, что не знаю, где Гена и что он дважды звонил мне откуда-то с юга. Вид у них был угрожающим, держались они нагло и довели меня до слез.

Игорь не стал говорить Вере Семеновне, что ее откровенность стала для Липицких роковой. Она и без того была убита горем, и мысль о том, что она стала невольной виновницей гибели семьи, совсем бы доконала ее.

— Вера Семеновна, как выглядели эти люди?

— Их было трое. Один высокий, черноволосый, хорошо одетый, представительный такой мужчина… Второй — наоборот, невысокий, невзрачный, в годах. Третий был что-то типа охранника, потому что он стоял и не участвовал в разговоре.

— Вы могли бы узнать их при встрече?

— Наверное.

— И еще. Скажите, остались ли в доме какие-либо документы, относящиеся к работе мужа?

— Нет, они все забрали, сказав, что эти документы принадлежат фирме.

"Да, похоже, ребята действовали оперативно", — подумал Игорь.

— Ну, а какие-нибудь фамилии или имена ваш муж называл? — спросила Ольга.

— Нет, почти никогда. Да мне и ни к чему это было. Единственный, кто запомнился, — это Ненашев.

Вера Семеновна замолчала и задумалась.

— Да, Ненашев, — повторила она. — Именно с ним Николай время от времени созванивался по вечерам, о чем-то консультируясь у него и советуясь.

— Как звали этого Ненашева?

— Кажется, Виктор. Отчество я не помню.

— Других фамилий не помните?

— Нет. Больше никого.

— Что ж, большое вам спасибо. Извините, что принесли вам печальное известие.

Ольга и Игорь попрощались, оставив одинокую стареющую вдову в ее шикарной квартире наедине с горестными мыслями.

Уже на улице Ольга спросила Игоря:

— Что, стратег? Как думаешь, даст нам что-нибудь фамилия Ненашев?

— Уверен, что да. Этот Ненашев точно связан с Хмелем. Предполагаю, что именно он являлся куратором наших "заколотых кабанчиков".

— Почему так считаешь?

— Во-первых, Васильев звонил Ненашеву по вечерам. Можно предположить, что были и дневные звонки, с работы. Таким образом, связи у них были достаточно тесные. Во-вторых, этот Ненашев фигурирует в записной книжке Слепого.

— Где это? — удивилась Ольга.

— Вот здесь. — Игорь открыл книжку и показал Ольге запись: "Ненавик" — и далее два телефона. — Думаю, что это сокращение от "Ненашев" и "Виктор".

— А я думала, что это кличка.

— Вряд ли. Скорее всего, Ненашев не уголовник, а просто шестерит у Хмеля.

— Кто же он на самом деле?

— Это нам и предстоит узнать. Здесь есть два телефона, по ним и будем работать.

В воскресенье Игорь занялся телефонами вплотную. Он полистал телефонную книгу и выяснил, что ни одного Ненашева с именем, начинающимся на букву "В", в городе не оказалось. Кроме того, телефоны всех Ненашевых не совпали с теми, которые были указаны в записной книжке Слепого.

Однако Игорь нашел выход. И вечером он сообщил Ольге, вернувшейся из магазина:

— Я вычислил его.

— Как тебе это удалось?

— Пришлось пошевелить мозгами. Я предположил, что Ненашев имеет какое-то отношение к официальному бизнесу. Я купил в киоске "Роспечати" несколько городских бизнес-справочников. — Игорь указал на стопку книг, лежащих на столе. — В одном из них я его и обнаружил. Угадай с трех раз, в каком.

Ольга задумалась. Игорь, однако, не стал ждать. Он открыл один из справочников.

— Издательство "Лавиния", директор Ненашев Виктор Сергеевич. Один из телефонов совпадает. Второй — или домашний, или сотовый.

Ольга удивленно смотрела на Игоря.

— Ничего не понимаю. На фига бандитам сдалось это издательство? Это что, особая форма филантропии? Издавая книжки Толстого, они вносят лепту в развитие интеллектуального потенциала страны?

— Ну, книжки там издаются самые разные, — успокоил ее Игорь, — а филантропией и не пахнет. Дело в том, что издательская деятельность имеет солидные льготы по налогообложению. А там, где льготы, — там почти всегда нечисто. Стоит в сети появиться одной небольшой бреши, как туда устремляется весь поток рыб. Издательство вполне может служить корытом для отмывки денег, то есть их легализации. Даже если это не так, сам Ненашев вполне может прятать свою преступную деятельность под вывеской благонадежного и респектабельного издательства.

— Ты предлагаешь всерьез заняться им?

— Да. Возможно, для этого нам понадобится твоя шпионская аппаратура. Она в целости?

— Думаю, да. Но надо съездить проверить гараж.

Уже через полчаса они ехали в такси к гаражу, который Ольга купила еще до знакомства с Игорем. Там она ставила свой автомобиль, когда у нее он был.

В подвале гаража, в тайнике до сих пор хранилось оружие, боеприпасы и чемоданчик с подслушивающим устройством, который сослужил им хорошую службу еще во время первого дела.

Зайдя в гараж, Ольга включила свет, а Игорь открыл люк подвала.

Когда они оба спустились туда, Ольга стала аккуратно разбирать часть кирпичной стенки. В образовавшемся проеме показалась ниша, откуда она извлекла чемоданчик.

Этот специальный чемоданчик был приспособлен для хранения в условиях сырости.

— На первый взгляд, все нормально, — сказала Ольга, бегло осмотрев содержимое чемоданчика. — Дома проверим.

Утром в понедельник они, прогуливаясь по улице Вишневой, остановились напротив дома номер пятнадцать. Это был небольшой трехэтажный особняк, первый этаж которого занимало издательство "Лавиния", о чем гласила большая вывеска с желтыми буквами на черном фоне.

Внимание же Игоря привлекла доска объявлений, которая была выставлена в витрине на первом этаже.

Подойдя поближе, Игорь прочитал:

"Издательству срочно требуются наборщицы, корректоры, редакторы, верстальщики на компьютере".

"Странно, издательство существует уже достаточно давно, — подумал Игорь, а требуется такое количество народа. Похоже, большая текучесть кадров".

Он поделился своими соображениями с Ольгой.

— Зарплата, наверное, маленькая, — предположила она. — Или отношение к людям не очень душевное.

— Возможно. Но это мы используем.

— Каким образом?

— Ты пойдешь устраиваться на работу.

— Я? Кем? Телохранителем? Сторожем? Но они вроде бы не требуются.

Молодые люди не спеша пошли дальше. Игорь, подумав немного, сказал:

— В наборщицы и верстальщицы тебя не возьмут. Как я понял, ты мало знакома с компьютером.

— Кое-что я знаю. Все-таки два курса мехмата.

— Этого недостаточно. Надо знать верстальные программы… Для работы редактором наверняка потребуется филологическое образование… А как у тебя с общей грамотностью?

— Я всегда писала без ошибок.

— Вот корректором мы тебя и отправим.

— Но зачем мне идти работать?

— Главное — попасть в кабинет к Ненашеву. Даже если тебя не возьмут на работу, ты сможешь во время собеседования оставить там жучок. А потом мы что-нибудь придумаем.

— Что ж, мысль здравая… Но, может быть, все-таки лучше пойти тебе?

— Мужчины в отличие от женщин всегда вызывают больше подозрений. А молоденькую девочку-корректора никому и в голову не придет проверять. К тому же тебя мало знают в городе. А если кто-нибудь из моих дружков-бизнесменов заглянет в издательство, мне сложно будет объяснить, что я там делаю в должности редактора.

— Ладно, уговорил… Снова иду работать на бандитов.

Глава 16

Подполковник Василий Мостовой в тот день явился на службу пораньше. В планах подполковника на сегодня стояла работа с бумагами, которых накопилось довольно много.

Мостовой занимал должность заместителя начальника Регионального управления по борьбе с организованной преступностью, иначе называемого РУОПом.

Взяв на вахте ключ от своего кабинета, Мостовой легко, несмотря на возраст — подполковнику недавно исполнилось сорок пять — и комплекцию — весил он около ста килограммов при росте метр девяносто, — поднялся по лестнице на третий этаж.

Мостовой прошел военным шагом по застеленному ковром коридору и открыл дверь кабинета. Войдя в комнату, он тут же распахнул зарешеченное окно.

Комната сразу наполнилась утренней прохладой, и тяжелый запах пота и курева постепенно стал испаряться из кабинета.

Подполковник с раздражением подумал, что скоро в кабинет ввалится куча курящих и воняющих потом здоровенных мужиков и опять хоть топор вешай!

Сам подполковник давным-давно заслужил прочную репутацию чистюли. Еще когда он лейтенантом начинал служить в специальных частях внутренних войск, уже тогда во все свои походные вылазки брал дезодорант и мыло. Он терпеть не мог низкосортных сигарет и, когда у него не хватало денег на дорогое курево, доходил до того, что на время бросал курить. А таковое довольно часто случалось во время боевых операций.

Репутация чистюли еще более закрепилась за ним, когда он перешел на работу в РУОП. Тогда эта структура была молодой, а майор Мостовой уже успел нахлебаться дерьма, разгоняя мирных жителей в Баку и воюя в Карабахе попеременно то с армянами, то с азербайджанцами. Тогда он для себя решил, что если уж и долбать кого-то, то не мирных жителей, а конкретных бандюг. Решение было слегка наивным, так как за годы службы Мостовой понял, что самые отчаянные бандюги, как правило, прячутся под личиной добропорядочных граждан. Более того, они нередко занимаются благотворительностью в пользу детских домов и родственников погибших милиционеров.

Но и на этом поприще Мостовой кое-чего добился. Через пять лет службы ему присвоили очередное звание. На его счету было немало удачных дел, в том числе одно раскрытое заказное убийство и несколько посаженных авторитетов.

Однако работать становилось все сложнее и сложнее. Лозунги о торжестве закона и уважении к правам человека, которые декларировались на каждом углу, в первую очередь взяли на вооружение те, против кого и был призван бороться в рядах РУОПа подполковник Мостовой.

За один только последний год подполковника три раза вызывали в прокуратуру по делам, связанным с превышением полномочий. Не говоря уже о постоянных разговорах на эту тему с начальником управления, полковником Пашковым.

Но больше всего Мостового настораживал тот факт, что, несмотря на не слишком высокую зарплату, многие из руоповцев стали приезжать на работу на приличных автомобилях, дорого одеваться. И даже носить какие-то типично "гоблинские" атрибуты типа золотых цепочек на шее.

Это вызывало гнев и раздражение Мостового, один раз лично сорвавшего цепочку с одного из своих подчиненных. У подполковника возникало ощущение, что его и других порядочных ментов в структуре РУОПа "обходят с тыла".

Все чаще Мостовой задумывался, а не послать ли к чертовой матери все эти игры и не выйти ли на пенсию. Но каждый раз он отвергал эту мысль, так как представить себя обихаживающим грядки на маленькой дачке, которую они с женой купили совсем недавно, подполковник не мог. А идти работать на коммерсантов не хотел.

Подполковник нажал на кнопку селектора и проговорил:

— Юрков! Это ты взял сегодняшнюю сводку происшествий?

— Я, товарищ подполковник, — ответил капитан Юрков.

— Тащи ее сюда. Я тоже люблю свежие известия.

— Может быть, вы пока газетку почитаете?

— Газетку потом, — решительно сказал Мостовой и отключил селектор.

Через минуту в кабинет Мостового зашел высокий светловолосый парень и положил перед подполковником папку.

— Есть у нас еще какая-нибудь информация, кроме этой? — Подполковник бросил взгляд на папку.

— Вроде бы ничего особенного, — ответил капитан. — Никто из наших информаторов не звонил.

— А что с делом Калмыка?

— Похоже, облом… Потерпевший забрал заявление о вымогательстве.

— Как забрал?

— Так, пришел и забрал… Калмыка уже выпустили, по личному указанию Паратова.

— Да они что, охренели?! — возмутился Мостовой. — По этому Калмыку уже давно тюряга плачет. Я его лично брал! Пашков в курсе?

— В курсе.

— Да уж…

Майор Паратов числился еще одним заместителем начальника РУОПа. И хотя по званию он был младше Мостового, но должности у них были равные.

С появлением второго зама Мостовой стал курировать борьбу с экономической преступностью, Паратов же занимался чистым криминалом — вымогательством и бандитизмом. Разделение это было условно — их интересы часто пересекались: Мостовой уже не раз замечал, что когда дело от него попадало к Паратову, оно частенько заканчивалось ничем. И хотя никаких доказательств у Мостового не было, он подозревал, что здесь что-то нечисто.

— Ладно, иди, — отпустил капитана Мостовой, хмуро глядя в сводку.

— Да, чуть не забыл, — сказал Юрков, повернувшись у двери к подполковнику, — вчера мне звонил третий номер.

— Ну? — оторвался от чтения Мостовой.

"Третий номер" был условным обозначением одного из информаторов РУОПа, который периодически снабжал оперативников информацией о положении дел в криминальном мире.

— И что он сказал? — нетерпеливо спросил Мостовой.

— Что на днях в город снова прибыл Хмель. Поселился, как обычно, в гостинице "Словения".

Мостовой несколько секунд задумчиво смотрел на Юркова.

— Что-то мне это не нравится. — Подполковник нахмурился еще больше. — Он что, в городе прописаться, что ли, решил? Сначала они сходняк устроили, потом он две недели торчал здесь, дела какие-то обделывал. И вот опять заявился.

— Может быть, действительно решил перебраться после смерти Гиви? высказал предположение капитан.

— Ерунда, — категорично возразил Мостовой. — У него и в своем Волгополоцке дел хватает.

— Ну, свято место пусто не бывает. Гиви убит непонятно кем… Негоже, чтобы здесь какие-то лохи заправляли. Воры свое возьмут.

— Возьмут, — согласился с капитаном Мостовой. — Только не потому, что все сюда скопом заявятся. Одной жопой на два стула не сядешь. Тому же Хмелю выгоднее, чтобы здесь его интересы представлял другой человек, из их команды. Наша задача — выяснить, что у него за интересы. А интересы наверняка немалые, коли он так сюда зачастил.

Подполковник закурил и после небольшой паузы сказал:

— Я думаю, что для того, чтобы он здесь себя желанным гостем не чувствовал, нужно ему визитик нанести, поговорить о жизни, о ее скоротечности… А то он обнаглеет до такой степени, что у нас в РУОПе офис для своей конторы арендует. У нас тут и своего говна хватает. Пашков уже у себя?

— Вроде пришел.

— Пойду поговорю с ним.

Мостовой поднялся из-за стола и отправился в кабинет своего непосредственного шефа. Тот был один и принял его сразу.

— Значит, думаешь, пора с ним беседу провести? — спросил полковник, когда Мостовой изложил всю информацию и свои соображения.

— Уверен. Я когда еще говорил — весь сходняк надо было брать! Посидели бы у нас в КПЗ ночку, наутро бы их распустили. А ты не разрешил. Да и потом Хмель здесь две недели торчал, и снова его не взяли!

— А что его брать? Цели его ясны были: приехал племянника Гивиного на дела сажать. Все происходило тихо, без пиф-пафов. Какой резон нам вмешиваться? У нас же никаких данных на этого Хмеля нет. С чем мы к нему придем?

Полковник Пашков постучал пальцами по столу и выразительно посмотрел на заместителя.

— Ну ладно, — сказал он. — Ты прав. Пора нанести ему визит. Займись этим сегодня вечером. Но… постарайся быть поаккуратнее. Никаких сломанных ребер! Хмель — человек серьезный. А там посмотрим.

— Хорошо, — сказал Мостовой и покинул кабинет Пашкова.

Вернувшись к себе, он подумал:

"Черт! А я ведь надел сегодня новый костюм!"

— Юрков, зайди ко мне! — снова нажал он на кнопку селектора…

Вечером этого же дня четыре легковых автомобиля подъехали к стоянке возле гостиницы "Словения". Из одной машины вышел высокий седеющий мужчина.

Следом высыпали крепкие парни с короткоствольными автоматами, в черных шапочках-ниндзя с прорезами для глаз.

Они быстро устремились в вестибюль гостиницы и к черному выходу. Мужчина же подошел к администратору и представился подполковником РУОПа Василием Мостовым. Он порекомендовал всем сотрудникам отеля оставаться на своих местах и не поднимать лишнего шума.

Парни с автоматами стали постепенно продвигаться на четвертый этаж, где располагался люксовый номер, который занимал вор в законе Хмель. Они выскочили на четвертом этаже и тут же крикнули стоявшим у дверей люкса охранникам:

— Всем на пол! Милиция!

Двое из охранников повиновались сразу же. С третьим вышли проблемы. Парень оказался из молодых и горячих. Он ответил автоматчику ударом кулака в живот, но в то же мгновение взвыл от боли, тряся ушибленным о бронежилет кулаком.

Руоповец удивленно посмотрел на пляшущего перед ним охранника и произнес:

— Ты что, больной, что ли?

После этого он резким ударом ноги сшиб парня на пол и, распластав его на ковре коридора, нацепил наручники на запястья.

Как только инцидент с охранником был исчерпан, в коридоре появился подполковник Мостовой. Он окинул взглядом уткнувшихся в пол охранников Хмеля и стоящих с поднятыми вверх дулами автоматов бойцов спецотдела быстрого реагирования.

— Все нормально? — спросил он у одного из парней.

— Так точно, товарищ подполковник.

— Тогда пошли дальше, — сказал Мостовой.

Двое бойцов ударили тяжелыми ботинками по двери номера, которая тут же открылась. Похоже, замок не был рассчитан на штурм.

Бойцы ворвались внутрь и положили на пол еще одного из подручных Хмеля, который, видимо, по звукам из коридора понял, что ему грозит, и не очень сопротивлялся.

— Где Хмель? — спросил у него подошедший подполковник.

— В ванной. Купается.

Мостовой отправился в ванную и зашел туда. Он оказался в просторном помещении, в центре которого находилась больших размеров джакузи. В ней-то с сигаретой в зубах и возлежал Хмель.

Рядом с ним в бурлящей воде сидела обнаженная блондинка. Мостовой взглянул на нее холодно и безразлично и коротко приказал:

— Вали отсюда!

Девица без пререканий встала, сняла с вешалки полотенце, на ходу обернулась и стремительно вышла.

Лишь после этого Мостовой обратил внимание на Хмеля, будто только что его заметив.

— Боже мой! Какая встреча! Как давно тебя у нас не было! — восторженно воскликнул подполковник. — Мы по тебе уже соскучиться успели. Прошло целых пять дней, как ты от нас уехал. Мы уж боялись, что ты с концами и мы не успеем оказать гостю подобающий прием, со всеми почестями… А ты опять к нам вернулся.

— Город ваш гостеприимным показался, — подал наконец из джакузи голос Хмель, — менты за каждым плевком не следили. Вот я по наивности и приехал.

— На этот раз мы тебя без почестей не отпустим. Давай вылезай. Нам предстоит еще визит в управление.

— А бумажку ты принес соответствующую? — поинтересовался Хмель.

— Зачем нам, старым знакомым, бумажка? Я и два года назад, когда тебя здесь на сходняке вязал, без бумажки приезжал. Но, впрочем, если ты такой формалист, мы и бумажку сделаем. Даю тебе пять минут. — Тон подполковника стал жестким. — Повезем мы тебя в том, что успеешь напялить за это время.

Мостовой вышел из ванной и направился в туалет. Выйдя оттуда, он посмотрел на часы и подал своим помощникам сигнал.

— Давайте, ребята, вытаскивайте его из ванной — и в машину.

Двое бойцов в масках закинули автоматы за спину и вошли в ванную. Вышли они оттуда через несколько секунд и вытащили за собой Хмеля. Последний успел надеть лишь трусы, халат и тапочки.

Мостовой скептически оглядел гардероб Хмеля и произнес:

— Извини, время. Надо было одеваться быстрее.

Упирающегося, с мокрыми волосами, Хмеля потащили к выходу и, спустив по лифту на первый этаж, вывели во двор с черного хода. Там их поджидала легковушка, в которой Хмеля и повезли в РУОП.

Когда Мостовой шел по коридору РУОПа, Хмель уже сидел перед его кабинетом на стуле, охраняемый двумя автоматчиками. В шлепанцах и халате он выглядел весьма нелепо.

— Ну и видок у тебя, — сказал подполковник, заходя в кабинет. — Как будто ты с какой-то домашней пьянки в трезвяк попал. Ладно, заходи в кабинет.

Хмель поднялся и молча прошел в кабинет.

— Не много ли на себя берешь, начальник? — спросил он, усаживаясь на стул перед столом Мостового.

— Столько, сколько унесу. Да больше и не дают, — философски ответил Мостовой. — А ты что, думал, я тебя полчаса ждать буду, пока ты портки натянешь?

— Ладно, давай замнем. Что тебе надо?

— Поговорить надо.

— Ты что, в номере не мог поговорить?

— Здесь спокойнее.

— Ладно, слушаю тебя, — выжидательно уставился на подполковника Хмель.

— Что-то зачастил ты к нам в последнее время, Хмель…

— А это что, запрещено?

— В общем-то нет… Но ты знаешь, у нас своего дерьма — пруд пруди. А тут ты еще… Сидел бы себе в Волгополоцке. А то тамошний РУОП забеспокоился, куда это клиент их постоянный делся.

— Ты за них не волнуйся. А здесь у меня дела, — отрезал Хмель.

— Да ну? Какие же?

— А то ты не знаешь, что какая-то падла Гиви пришила!

— Знаю.

— Ну вот, меня братва и попросила помочь его ближайшему родственнику дела покойного принять.

— Ты мне в уши не ссы! Так я и поверил в твою филантропию! Я пока не знаю, что ты у нас здесь задумал, но учти, что глаза ты мне уже намозолил. А посему каждый твой шаг с этой минуты я контролировать буду. В общем, не забывай, что ты здесь в гостях, и побыстрее проваливай отсюда! А то твое присутствие меня и мое начальство раздражать стало.

— Это все?

— Все, — спокойно ответил подполковник. — Сейчас мои люди проверяют наличие лицензии на ношение оружия у твоих парней, после чего — если все будет, конечно, нормально — пойдешь восвояси. Если же нет — задержишься здесь еще на какое-то время… А сейчас давай, чеши отсюда в коридор — у тебя такой банный вид, что про нас Бог знает что подумать могут.

Хмель встал, засунул руки в карманы халата и сказал:

— Ты, наверное, думаешь, что ты самый крутой? Я тебя разочарую. Завтра же. Можешь не сомневаться.

И, шлепая тапочками, вор в законе вышел из кабинета. В коридоре его тут же взяли под руки охранники и отвели в общую камеру для задержанных.

Отпустили его через три часа. Отвезли обратно в гостиницу на милицейском "уазике".

Все три часа Хмель находился в состоянии, близком к бешенству. Так с ним не поступали давно. Его, известного в стране авторитета, взять в ванной и отвезти на допрос в тапочках, не дав времени нормально одеться!..

Он с силой хлопнул дверью милицейского "уазика" и отправился в холл гостиницы, не обращая внимания на удивленные взгляды портье и швейцара. Не дожидаясь лифта, он пешком поднялся на четвертый этаж, вошел в номер и сразу же достал из бара литровую бутылку виски. Наполнил половину стакана и разом осушил его. После этого, схватив сотовый телефон, он принялся набирать номер.

На другом конце провода ответили:

— Алло!

— Борис Сергеевич, это я. У меня проблемы. Местные менты решили пошалить…

Разговор много времени не занял. Хмель, сдерживая эмоции, конспективно изложил ситуацию.

— Надеюсь, по башке они сегодня же получат, — завершил он разговор. — Что касается наших дел, то все идет по графику, никаких изменений не будет. Утихомирьте только легавых, и все будет сделано в срок и без проблем… Спокойной ночи!

В комнату вошел Француз.

— У вас что, стадо слонов побывало? — спросил он, оглядывая беспорядок в номере.

— Стадо руоповцев, — хмуро ответил Хмель.

Он снова набрал номер на сотовом.

— Ненашев? Зайди ко мне завтра с утра… Только осторожно. Зайди с черного хода и поднимись по лестнице пешком…

…Утром следующего дня, в восемь часов в кабинете подполковника Мостового зазвонил телефон.

— Зайди ко мне! — Голос полковника Пашкова не предвещал ничего хорошего.

Подполковник нехотя поднялся и пошел в кабинет к начальству.

— Я тебе сколько раз говорил, что в нашем деле нужно быть аккуратным! встретил Мостового громовым рыком начальник РУОПа. — Ты что, нас подставить всех хочешь? Тебе что, мало вызовов в прокуратуру за этот год? Мне вчера ночью позвонил домой замминистра и наехал на меня по полной программе! Так и дождемся проверочной комиссии из центра как самые неблагонадежные! В общем, как хочешь, а извиняться перед ним придется. Тебе…

— Мне?! Перед ним?! — Подполковник аж задохнулся от возмущения.

— А кто, я, что ли? Это я его, что ли, припер вчера сюда в плавках?

— Я не буду извиняться, — твердо сказал Мостовой.

— Ну… Пошли Юркова…

— Юркова? — почесал затылок Мостовой. — Ну, может быть…

— И поаккуратней там.

Вернувшись к себе, Мостовой тут же вызвал капитана Юркова.

Глава 17

— Значит, ты говоришь, что действовала бригада? — глубоко затягиваясь сигаретой, спросил Хмель.

— Да. Как минимум три человека, — ответил Француз.

— И один из них — тот однорукий, которого ты пришил?

— Да.

— Как же вы вдвоем не могли однорукого укоротить?

— Ты бы видел, как он нож метнул! Гиря и пикнуть не успел, как нож ему глотку пропорол. Поэтому я с ним чухаться не стал — пришил, и все!

— Гиря всегда был вяловат. Ему только на ларьки наезжать да из лохов деньги потрошить… — Хмель состроил презрительную физиономию. — Ты уверен, что за этим одноруким никто не стоит?

— Не похоже. Бывший вояка, с ментами не связан, в Хосте недавно. Жил себе тихо-мирно…

— Шухер большой там поднялся?

— Не очень. Менты, конечно, порасспрашивали соседей… Но жил он уединенно, дом на отшибе стоит. Пришли мы незамеченными, и ушел я так же по-тихому.

— А эти, хозяева, у которых Липицкий проживал?

— Эти больше ничего не скажут.

— Все аккуратно сделал? — придирчиво спросил Хмель. — Мне сейчас напряги не нужны. У меня и без того хлопот по самый не балуйся!.. И все же странно… — Хмель снова задумался и откинулся на диване. — Что же это за бригада такая? И где искать двух остальных?

— Это мы узнаем, когда найдем их, — сказал Француз и бросил на стол цветную фотографию. — Вот их рожи.

Хмель взял фотографию.

— Как тебе удалось?

— Пошустрил малость с хозяйкой дома, где они останавливались, — усмехнулся Француз. — Она и рассказала, что видела снимок у пляжного фотографа на стенде.

— Молодец! — похвалил подручного Хмель и стал вглядываться в фото. — Никогда и не подумаешь, глядя на эту девку, что она вместе со своим дружком положила моих парней, причем далеко не самых худших!

— Да, принимала она в этом не последнее участие. Я разговорил там одну потаскушку в баре, так она рассказала, что эта девка надрала ей и двум ее подругам уши за то, что они положили глаз на ее парня. Я понял, что этой девке знакомы приемы рукопашного боя. Если предположить, что в дверь ломились двое мужиков, то получается, хозяина дома, выпрыгивающего из окна, пришила именно она. Это ее три пули у него в башке остались.

От напряженной работы мысли у Хмеля на лбу образовались морщины, которые он нервно растирал ладонью.

— Сколько живу, столько и удивляюсь, — наконец сказал он. — Никогда бы не подумал, что эта костлявая девка такой крутой воин. А этот? — Хмель ткнул пальцем на парня на фотографии. — Тоже, наверное, по-македонски стрелять умеет…

— Не знаю. Про него мало что известно.

— Ладно, черт с ними! — Хмель кинул фотографию обратно на стол. — Исчезли они, и исчезли… Дай Бог, к нам не сунутся. Хотя потолковать с ними было бы полезно.

Хмель поднялся с дивана и, подойдя к окну, раздвинул шторы. В комнату проникали первые лучи утреннего солнца. Разговор с Французом занял весь остаток ночи.

Хмель некоторое время смотрел на кусочек берега Волги, видный ему из окна, потом повернулся и сказал:

— Ладно. Иди. Хорошо поработал. Много информации дал для размышления. Вот-вот Ненашев должен нагрянуть. Пора закруглять дела в этом городишке и дергать отсюда.

…Пробило одиннадцать утра, когда в дверь постучали, и в номер вошел Ненашев.

— Здорово, Витя! Проходи, садись. — Хмель только что принял душ и стоял в одних трусах, обтирая свое выколотое татуировками тело большим махровым полотенцем. — У нас с тобой разговор будет большой. И последний.

— В каком смысле? — удивился Ненашев.

— В том смысле, что нам лично с тобой общаться будет затруднительно. Будем работать через связных.

— Что-то случилось? — настороженно спросил Ненашев.

— Случилось, — ответил Хмель, наливая себе виски с содовой. — Вчера на меня наехали легавые из РУОПа. Да так наехали, что я сам удивлен был. И хотя, как и ожидалось, закончилось все ничем, сегодня даже человечишка от них приходил и, чуть не плюясь от злобы, извинился передо мной, все же лезть на рожон мы не будем… В связи с этим будут изменения в некоторых наших планах.

— Какие изменения?

Ненашев слушал Хмеля с напряжением.

— Деньги для Бориса Сергеевича ты передашь на той неделе. Точную дату мы согласуем. За это время оформи все, что надо. Чтобы все бумажки были чики-чики… Сумму мы уже оговорили. Но вместо полуторамесячного срока надо свернуть все за три недели.

— Но это просто нереально! — Ненашев вскочил со стула.

— Сядь, сявка! — прикрикнул Хмель. — И не тявкай, пока я не договорил! Все вопросы, которые при этом возникнут, будешь решать со мной через посредников. Список вопросов мне потом передашь. Сумма поступления — лимон новыми.

Внимательным взглядом следивший за движениями Хмеля Ненашев после названной суммы устало опустил глаза в пол.

— И сколько чистоганом? — спросил он.

— Шестьдесят процентов.

Ненашев тяжело вздохнул.

— Как я ухожу от налога на прибыль?

— Я же сказал — все подробности потом! Неделю берешь на раскачку, потом доложишь мне о состоянии дел. Все, свободен!

Ненашев шел по коридору гостиницы вне себя от ярости. И было от чего.

Первое — то, что условия работы постоянно ужесточались. Хмель вечно порет горячку, заставляя вертеться Ненашева как ужа на сковородке, решать сложные задачи, за ошибки в которых приходится отвечать все тому же Ненашеву. Патрон совершенно не собирался входить в положение Ненашева и помогать ему в тех или иных проблемах, преследуя в деле только свои интересы.

И второе, что, может быть, даже больше выводило Ненашева из душевного равновесия, был тон, которым Хмель позволял себе с ним разговаривать. После того, что Виктор сделал для Хмеля в этом городе, работая с ним не один год, он рассчитывал на лучшее к себе отношение.

Особое расположение Хмеля к себе Ненашев ощутил тогда, когда смог организовать фирму по перекачке денег Васильева и Липицкого. Эти два "кабанчика" оказались на редкость послушными и могли считаться вполне удачной находкой Ненашева.

Все шло нормально. Через фирму Васильева прокрутили гораздо больше денег, чем планировали первоначально. Когда ситуация стала критической и Васильев занервничал, его без проблем устранили. Однако проблемы возникли с Липицким, который, унюхав, что запахло жареным, сбежал.

Вот тут-то у Ненашева и начался разлад с Хмелем. Тот считал его виноватым во всех бедах.

В наисквернейшем расположении духа Ненашев ворвался в издательство и влетел в свой кабинет. Следом за ним вошла секретарша. Мимо нее он проскочил на всех парах, даже не поздоровавшись.

Секретарша, полноватая дама лет сорока, с пышной прической, подплыла к столу Ненашева, который расшвыривал на нем какие-то бумаги.

— Что там еще, черт возьми? — подняв глаза на секретаршу, раздраженно спросил Ненашев.

— Не поняла… — менторским тоном отозвалась секретарша.

У этой респектабельной женщины был ощутимый недостаток для секретарши — она имела два высших образования. Поэтому ее амбициозные запросы постоянно находились в противоречии с ее социальным положением. И поскольку одно ее образование было педагогическим, а другое — техническим, на работу в издательство ее взяли только на должность секретарши.

Женщина с трудом мирилась с этой ситуацией и поэтому требовала к себе хотя бы вежливого отношения. Ненашев относился к ней с пониманием и обычно обращался с ней очень корректно. Ему льстило, что у него секретарша с двумя высшими образованиями.

Но сегодня был не ее день…

— Я спрашиваю, что у вас ко мне? — повторил Ненашев.

— Сегодняшняя почта. — Секретарша положила пачку конвертов на стол. — Кроме того, двое посетителей, мужчина и женщина.

— Что хотят?

— Зайти к вам, полагаю, — попыталась улыбнуться секретарша.

— Я спрашиваю, по какому поводу?! — четко выговаривая слова, на повышенном тоне произнес Ненашев.

Он явно терял последние остатки терпения.

— Мужчина — писатель. Желает показать вам свои рукописи.

— Отправьте его к Вадимову! Что хочет баба?

— Девушка хочет устроиться на работу. Что же касается Вадимова, то этот, — она взглянула в бумажку, — Геншиков уже был у него.

— А какого же черта он прется ко мне?

— Он утверждает, что Вадимов его не устраивает, и он хочет лично побеседовать с вами.

— Что значит — не устраивает? Он что, проститутку домой заказывает? Что сказал по его поводу Вадимов?

— Об этом лучше спросить у Вадимова.

— Так вызовите его!

Женщина резко развернулась — при этом ее пышный зад описал в воздухе большую дугу — и вышла из комнаты.

— Подождите, — сухо и властно сказала она сидящим в приемной посетителям. После этого она взяла трубку телефона, набрала номер и с той же интонацией проговорила: — Александр Владимирович? Зайдите к Виктору Сергеевичу.

Ольга исподтишка разглядывала секретаршу.

Похоже, что даме досталось от начальства, так как из любезной вышколенной служащей она превратилась в надзирательницу приюта для бездомных детей. Ольга забеспокоилась: если у директора плохое настроение, он может ее не принять. Как тогда ставить "жучки" в его кабинете?

Глава 18

Ольга сидела в приемной издательства "Лавиния" уже двадцать минут. На улице ее ждал Игорь.

Весь вчерашний день ушел на подготовку предстоящей операции и сегодняшнего ее первого этапа, который был очень важен.

Вчера же Ольга с Игорем купили машину — годовалую "девятку" цвета "серый металлик". Они проверили, как работает подслушивающее устройство, и оно оказалось вполне исправным.

Игорь проинструктировал Ольгу перед походом в издательство. Они досконально обсудили детали ее одежды и поведение.

Утром Игорь остановил машину в двух кварталах от издательства. Смотрясь в зеркало заднего вида, Ольга поправила прическу и, чмокнув Игоря в щеку, двинулась в сторону издательства. Игорь внимательным взглядом провожал ее удаляющийся силуэт.

Выглядела Ольга скромно и со вкусом: черная юбка, белая блузка, туфли на высоких каблуках, светлые ухоженные волосы, уложенные в элегантную прическу…

"Подходяще!" — подумал Игорь. Все было вроде подобрано нормально. Типичная провинциалка, небогатая, работящая, приветливая. То, что надо для этой конторы.

Ольга объяснила охраннику на входе, что пришла по объявлению о приеме на работу, и тот без проволочек пропустил ее.

Секретарша сказала ей, что директора нет, но он вот-вот должен подъехать. Ольга присела рядом с уже ожидающим в приемной мужчиной.

Это был высокий тощий субъект лет тридцати — сорока. Вид он имел совершенно всклокоченный. Черные вьющиеся волосы торчали во все стороны, словно мелкая проволока. Даже усы растрепанной щеткой топорщились впереди кончика его отнюдь не маленького носа.

Он был одет в легкие летние брюки и фланелевую рубашку с коротким рукавом. При ближайшем осмотре его наряда Ольга сделала вывод, что мужчина либо так и спит не раздеваясь, либо только что вернулся откуда-нибудь с дачи — настолько его одежда была помята и замусолена.

Мужчина обхватил коленку узловатыми пальцами и, сидя на стуле в такой позе, начал слегка покачиваться. На спинке стула висел потертый и драный красный пакет, сквозь который проступали контуры лежащих в нем папок для бумаг.

На какое-то время мужчина перестал раскачиваться и, подавшись в сторону секретарши и одарив ее пленительной желтозубой улыбкой, спросил:

— Извините, а где у вас можно покурить?

— В туалете. По коридору налево. Там есть мужской и женский, — ответила секретарша.

— Да, спасибо. Я разберусь. — И он, слегка выпятив зад, удалился.

На авансцену перед Ольгой тем временем вышла еще одна колоритная личность. Это был высокий полный мужчина, одетый в темные джинсы и черную рубашку. Несмотря на свою комплекцию, он передвигался достаточно быстро и плавно, словно по инерции.

Он остановился около стола секретарши и, нервно вертя в руках коричневые четки, заговорил:

— Лидия Степановна, я не совсем понимаю, а что, собственно, хочет Виктор Сергеевич? По какому вопросу он хочет поиметь меня у себя в кабинете?

Секретарша явно благоволила к Вадимову, а это был именно он, и доверительно сообщила:

— Александр Владимирович, он сегодня явно не в духе, вел себя со мной по-хамски, а вас он приглашал по поводу того молодого человека, которого вы уже принимали.

Вадимов втянул голову в плечи, слегка пригнулся, быстро развернулся, оглядел приемную, высунулся в коридор и почти шепотом спросил у секретарши:

— А где он?

— Здесь. Только сейчас курит.

Вадимов воздел глаза к потолку и тяжело вздохнул. Сделав несколько маятниковых движений из стороны в сторону, попереминавшись с ноги на ногу, он резко открыл дверь директорского кабинета и, войдя туда, так же резко захлопнул ее за собой. Однако в последний момент он, видимо, придержал ее, так как громкого хлопка не получилось.

— Доброе утро, Витя! — быстро заговорил Вадимов. — Я так понимаю, что ты вызвал меня по поводу этой надежды русской литературы в мятых штанах, которая в настоящий момент находится в коридоре. Но я с ним уже говорил — мне больше нечего ему сказать. Если хочешь, поговори с ним сам, но на мой взгляд — это полный дуст.

— Саша, помолчи ты хоть минутку! — оборвал его Ненашев.

Вадимов замолчал, снова воздев глаза к потолку и продолжая нервно перебирать четки.

— У нас срочное дело. Изменение планов.

— Как? — спросил Вадимов, прекратив терзать четки. — Опять?

— Да, опять! Да, опять! — заорал Ненашев. — Сядь и послушай меня.

Главный редактор издательства "Лавиния" сел напротив директора. Ненашев нажал кнопку селектора:

— Два кофе, Лидия Степановна! — Отключив селектор, директор сказал: — Сегодня я общался с Хмелем. Он требует ускорить наши планы.

— Опять! — вскричал Вадимов и задергался на кресле. — Каждый раз, когда требуется подобное ускорение, у меня возникает нехорошее ощущение, что оно последнее и нас вот-вот накроют.

В этот момент с двумя чашками кофе появилась секретарша и пошла к столу.

— Да я с этим ощущением уже целый год живу, мать твою! — закричал Ненашев, не обращая внимания на секретаршу, и треснул кулаком по столу.

Удар получился такой силы, что стоявшая рядом секретарша подпрыгнула на месте. Поднос в ее руках накренился, и две чашки с кофе заскользили вниз и приземлились на стол директора.

Терпкая коричневая жидкость стала расплываться по бумагам на столе Ненашева.

Ненашев поднял на секретаршу безумный взгляд.

— Ты что, охренела, старая коза?

Взгляд Лидии Степановны из испуганного моментально превратился в возмущенный.

— Что вы себе позволяете?! Как вам не стыдно!

Последние бастионы терпения Ненашева были сметены. У него вообще было несколько своеобразное представление об идеальной секретарше, которую он никак не мог отыскать в реальной жизни. Поэтому они менялись весьма часто. Однако последняя задержалась на этой должности — благодаря двум своим высшим образованиям, которые Ненашев воспринимал чуть ли не как собственную заслугу.

Но, однако, похоже, и ее час пробил.

Ненашев поднялся и, упершись кулаками в стол, спустил на секретаршу всех собак. Он высказал все, что втайне думал о ней за все время ее работы.

Когда он закончил, секретарша, покрытая пунцовыми пятнами, гордо вскинула голову и с вызовом сказала:

— В таком случае я вынуждена подать заявление об увольнении.

— Пошла в жопу! Чтобы я тебя больше здесь не видел!

Столь немедленное согласие начальства несколько смутило Лидию Степановну.

— Где вы еще найдете такую секретаршу, дурень? У меня, между прочим, два высших образования.

— На улице! — заорал Ненашев. — Найду любую девку, посажу, и она будет лучше тебя! Пригласи ту, что сидит в приемной!

Последняя фраза адресовалась Вадимову, который во время скандала испуганно молчал, переводя широко раскрытые глаза с одного на другого.

Главный редактор встал и, выйдя в приемную, увидел там светловолосую девушку.

— Зайдите, пожалуйста! — сказал он ей. — А вы, — он перевел взгляд на мужчину, который уже перекурил и принял прежнюю позу на стуле, — подождите, пожалуйста.

Ольга зашла в кабинет Ненашева и сразу поняла, что обстановка там накалена.

— Как вас зовут? — спросил ее директор издательства.

— Оля, — тихо представилась она.

— Вы пришли к нам устраиваться кем?

— Корректором, — еще тише ответила Ольга.

— Говорите погромче, пожалуйста. Я хочу вам предложить работать моим секретарем.

Ольга с деланным испугом посмотрела на Лидию Степановну. Та гордо отвернулась.

Тогда Ольга перевела взгляд на Ненашева и молча пожала плечами.

— Вот и прекрасно, — резюмировал Ненашев. — Принимайте дела у этой… у Лидии Степановны и прямо с сегодняшнего дня приступайте к работе.

После этих слов Лидия Степановна круто развернулась и маршевым шагом пехотинца вынесла свое дородное тело из стен издательства.

— Олечка, быстренько найдите у нее в шкафу тряпку, вытрите стол и принесите нам два кофе, — сказал Ненашев.

Ольга вернулась через несколько секунд, тщательно вытерла директорский стол и убрала со стола чашки.

В эти секунды в наушниках Игоря четко зазвучали человеческие голоса без шипения и помех. Ольга установила "жучок" на столе у Ненашева, приклеив его к краю столешницы. Игорь включил запись.

Вода в чайнике была еще горячей. Ольга открыла шкафчик рядом со столом секретарши и, вынув оттуда банку растворимого кофе и две чистые чашки, быстро сделала две порции. Она поставила на поднос чашки и сахарницу и постучала в кабинет Ненашева.

— Спасибо, Олечка, — поблагодарил новый шеф.

Дождавшись, когда девушка выйдет, он продолжил разговор с Вадимовым:

— На той неделе для переработки поступят новые бабки — около лимона новыми. У нас осталось всего две недели, чтобы выпустить сборник по кулинарии. Именно под него и будет отмываться этот миллион. Часть беляка, внесенного в кассу, в размере пол-лимона, будет выплачена в качестве гонорара нашему гостю из Москвы.

— Послушай, но это же нереально! Издательство не сможет напечатать это в недельный срок. И нужна еще хотя бы неделя для фиктивной реализации книги.

— Все вопросы Хмель обещал решить лично. Как он это сделает, я не знаю. Подготовь очередную книгу для гонорара Борису Сергеевичу.

— Здесь есть проблемы, — заметил Вадимов. — Ты говорил, что повесть о любви ему не пойдет…

— Да, конечно! — прервал его Ненашев. — Солидному человеку, в его возрасте — и вдруг любовные романы! Подготовь какую-нибудь серию детективов. Эту мудятину каждый дурак написать сможет.

— В основном они и пишут, — со знанием жизни обронил Вадимов, поглаживая свою тщательно выбритую физиономию. — Да, но есть еще одна проблема.

— Какая? — встрепенулся Ненашев.

— У нас нет ни одного детектива.

— Как нет?!

— Те, что были заказаны, еще пишутся. И самый ранний срок — скорее всего, неделя.

— Это исключено. Мы не можем рисковать, — категорично заявил Ненашев. — Черт! Но почему у нас нет ни одного детектива?

— Потому что никто не знал, что планы в очередной раз поменяются. Через неделю, максимум через две у меня будет несколько вполне приличных вещей. И всю серию мы оформили бы на него.

— Что же делать? — спросил Ненашев, поставив чашку с кофе на стол. — Стоп! А этот тип, который сидит в приемной? Пендриков?

— Кажется…

— У него что?

— У него, — тяжело вздохнув и привычно закатив глаза к потолку, ответил Вадимов, — детективы.

— Сколько?

— Четыре повести.

— Ну, вот и все! — удовлетворенно воскликнул Ненашев. — Как раз на два твердяка или четыре покета.

— Ты читал, что он написал?

— Я? — искренне удивился Ненашев. — Нет, конечно. Для этого у меня есть ты.

— Так вот — я читал! И это полная параша! Она не годится даже для чтения в сортире, так как от скуки у читателя начнутся спазмы заднепроходного сфинктера.

— Слушай, я тебя попрошу… Эти твои медицинские термины… — скривился Ненашев, отодвигая от себя только что выпитую чашку. — Ладно, все, я сам разберусь!

Вадимов поднялся и, на высокой скорости подойдя к двери, рывком раскрыл ее и так же рывком закрыл. На сей раз он не стал ее придерживать, и раздался громкий хлопок.

— Черт, ну и сотрудники у меня! — произнес вслух Ненашев, оставшись в кабинете один. — Что секретарша, что главный редактор.

Ольга проводила взглядом Вадимова, отметив про себя умение последнего демонстрировать публике свою раздраженность, не слишком при этом шумя.

Ольга перевела взгляд на сидящего перед ней писателя. Он отпустил схваченное руками колено, поставил ногу на пол и стал активно ею дрыгать. Похоже, от ожидания у него начали сдавать нервы. О нем явно забыли. Он сидел в приемной, выглядя здесь столь же нелепым и никому не нужным, как смятый листок среди аккуратно разложенных папок на столе клерка.

Однако Ольга ошиблась: о писателе не забыли.

По селектору раздался голос Ненашева:

— Олечка, пригласите ко мне посетителя.

— Прошу вас, проходите, — сказала Ольга писателю.

Он вскочил и быстро устремился к кабинету. Потом вдруг у самой двери спохватился, вернулся назад и взял свой пакет.

Он открыл дверь и сначала просунул туда голову, после чего переступил порог.

— Доброе утро! Садитесь, господин Меншиков! — приветствовал директор.

— Геншиков! — поправил писатель, садясь на стул напротив Ненашева.

— Ну, не важно. Присаживайтесь. Что вы нам принесли?

— У меня повести. Детективные. Я сотрудничаю со многими издательствами, решил зайти и в ваше.

— Ваше сотрудничество с другими издательствами выразилось в какой-либо конкретике? У вас есть изданные книги, которые мы могли бы почитать?

— Нет, — помедлив, сказал Геншиков, скромно улыбаясь. — Но некоторые вещи находятся в работе.

— Понятно. Тогда дайте мне одну из ваших четырех вещей, самую лучшую, с вашей точки зрения.

Геншиков протянул Ненашеву рукопись.

Директор издательства стал читать, быстро переворачивая страницы.

Через некоторое время он откинулся на спинку кресла и с некоторым недоумением и одновременно разочарованием посмотрел на сидящего перед ним писателя.

— Похоже, Вадимов все же прав, — вздохнул он.

— Не понял…

— Это не важно. Сколько вы хотите за каждое произведение?

— В каждой из моих вещей по десять авторских листов. Качество текста высокое…

— Я спросил — сколько? — перебил его Ненашев.

— Э-э… — проблеял писатель. — Я думаю, что двести баксов за лист будет совсем немного.

Ненашев еще более разочарованно протянул:

— Да-а-а…

Он уже схватил рукопись, чтобы швырнуть ее в автора, который решил отсутствие литературного дарования компенсировать наглостью. Но на секунду задумался и снова положил ее на стол.

— Вот что, милейший господин Гендриков…

— Геншиков, — снова поправил автор.

— Да какая разница! — раздраженно отмахнулся Ненашев. — Я даю вам двести долларов за каждое ваше, так сказать, произведение и только на тех условиях, что вы сейчас же подпишите отказ от авторских прав и, получив свои наличные, исчезнете и больше никогда здесь не появитесь. По крайней мере, с подобной херней. Хочу вас сразу предупредить, что эта вещь появится в печати, скорее всего, за подписью совсем другого человека. Поэтому вы никогда не сможете претендовать на авторство. А если попытаетесь, считайте, что зря появились на этот свет… У вас на раздумья пять минут.

— Простите, а у вас будет закурить?

— Да, пожалуйста, — ответил Ненашев и протянул автору пачку "Мальборо".

Получив сигарету, писатель принялся курить и активно дрыгать ногой. Последнее обстоятельство снова ввело Ненашева в состояние крайней нервозности. Он терпел это ровно пять минут, после чего, хлопнув ладонью по столу, сказал:

— Итак… Ваше решение?

— Я согласен, — мило улыбнувшись, сказал Геншиков. — Но наличные немедленно!

— Разумеется.

Ненашев вынул из кармана пиджака пухлый бумажник и, отсчитав восемь зеленых сотенных банкнот, бросил их на стол перед Геншиковым.

Тот взял купюры, секунду-другую смотрел на них, потом скомкал и засунул в карман брюк.

— До свидания, — любезно проговорил он, выходя из кабинета.

— Угу, — ответил Ненашев, глядя на лежащие перед ним рукописи.

Глава 19

Игорь выключил запись магнитофона.

— Ну, как тебе? — спросил он внимательно слушавшую до этого момента Ольгу.

— Честно говоря, я мало что понимаю. А ты?

— Я не понимаю лишь одного. Как тебе удалось устроиться на эту работу?

— Сама не знаю. Видимо, удача на нашей стороне. Неуклюжая секретарша пролила кофе на стол начальника, и без того чем-то очень раздраженного. Я же в нужный момент оказалась в нужном месте.

— Ну что ж, нам будет явно на пользу, если ты будешь работать рядом с ним. По крайней мере, до того момента, когда мы начнем действовать.

— А что, у тебя уже есть какие-то идеи?

— Возможно… Из сегодняшней беседы можно сделать следующие выводы. Первый. Через контору Ненашева Хмель, а он в беседе упоминался, отмывает грязные деньги. И в ближайшее время ожидается очередная отмывка. В издательство поступит крупная сумма наличных, которая впоследствии официально внесется в кассу как прибыль от реализации печатной продукции. Она ведь пользуется льготами по налогообложению. И второй. Через издательство Хмель официально дает взятки чиновникам из Москвы, которые делают ему "крышу".

— А что, напрямую он не может?

— Конечно, может. Но они не хотят. Возникает много проблем: суммы уж слишком велики. Кто-нибудь обязательно заинтересуется, откуда у скромного чиновника, которому нельзя заниматься бизнесом, средства на новенькую иномарку и роскошный особняк? Тут-то он и показывает договор, на основании которого за литературную деятельность, что он вел исключительно в свободное от работы время, ему выплатили вполне официальные гонорары. Да и хранить наличность дома сложно, а положишь в банк на свое имя — спросят, где взял.

— Если так пойдет дело, то большинство наших крупных чиновников окажется весьма популярными писателями.

— Все к тому… — усмехнулся Игорь. — Но нас интересует пока один, и конкретный. Некий Борис Сергеевич. Именно по этому варианту я считаю целесообразным работать.

— А как же отмывка денег? — спросила Ольга. — Ведь там наверняка пойдут гораздо большие суммы. А тут всего-навсего один чиновник.

— Доказательство отмывки мы не потянем, не те у нас с тобой возможности. Деньги будут поступать частями и официально сдаваться в банк. А грабить банки, я думаю, даже тебе будет сложно. Да и не надо этого — пускай лучше этим займутся менты и налоговики.

— Вот теперь я точно ничего не понимаю, — призналась Ольга. — Ты собираешься отдать это дело ментам?!

— А почему бы и нет? Или ментам, или налоговой полиции. Но лучше все же ментам.

— Ты что, окончательно спятил и веришь в их неподкупность?

— Дело не в продажности, а в интересах. В этих органах есть люди, с которыми Хмель ладит, а есть те, с которыми и не очень.

— И где же ты будешь их искать?

— А они уже нашлись, — ответил Игорь и протянул Ольге газету "Вечерний город", — почитай, на второй полосе в разделе криминала.

Ольга развернула газету и прочла короткую заметку:

"Вчера в восемь часов вечера в гостинице "Словения" бойцы специального отдела быстрого реагирования местного РУОПа под руководством подполковника Мостового провели операцию по задержанию уголовного авторитета Борисова по кличке Хмель.

Последний не является жителем нашего города и находится здесь проездом.

После трехчасовой беседы Хмель был отпущен без предъявления ему каких-либо обвинений. На больший срок были задержаны его охранники, у которых проверяли правильность оформления документов на ношение личного оружия".

Ольга бросила газету на стол.

— Что же мы здесь сидим? Человек, которого мы ищем, находится в "Словении"!

— Не горячись. Соваться в гостиницу, где полно вооруженных охранников Хмеля, чистое безрассудство. К тому же самое главное — и это я уже проверил Хмель уже съехал оттуда. По всей вероятности, визит руоповцев был профилактическим. Они дали ему понять, что не очень жаждут видеть его гостем нашего города.

— И где же мы его теперь искать будем?

— Найдется, — уверенно сказал Игорь. — Я хочу, чтобы ты поняла мою мысль: устранить Хмеля физически — это слишком просто и неэффектно. Необходимо лишить его не только денег, но и связей. Тогда его клан не сможет возродиться. И только после этого настанет время грохнуть его самого.

Ольга надолго задумалась.

— Ладно, я согласна с тобой. Но что мы будем делать сейчас?

— Ждать и собирать информацию. Со слов Ненашева ясно, что из Москвы за деньгами приедут не раньше, чем через неделю. Мы должны узнать, кто этот человек, где он остановится, как долго пробудет в городе и как будет уезжать. Выяснив все это, мы в деталях будем знать, как нам лучше поступить. Кстати, сегодня я обследовал близлежащие дома и в доме, который находится почти напротив издательства, нашел свободную комнату, сдает ее одна старушка. Завтра я комнату сниму. Кроме того, в ближайшие два дня надо купить и оформить сотовый телефон, на случай экстренной связи.

— Ну, а мне, видимо, предстоит осваивать новую профессию секретарши, улыбнулась Ольга.

— В жизни все может пригодиться. Кстати, как у тебя получается?

— Пока нормально. К счастью, функции ненашевской секретарши незатейливы: подать кофе, вызвать сотрудника, напечатать на компьютере какую-нибудь бумажку. С компьютером, правда, у меня некоторые проблемы, но мне дали в помощь местного мальчика-программиста, очень любезного и старательного.

— Похоже, мне надо самому взяться за твое обучение. Не доверяю я этим старательным мальчикам. Значит, есть шанс, что ты можешь там задержаться?

— Во всяком случае, я буду стараться, — заверила Ольга.

…Почти всю следующую неделю ничего примечательного не происходило.

Ольга старательно работала, и, судя по реакции Ненашева, особых претензий ее деятельность не вызывала.

Игорь снял комнату в коммуналке на втором этаже трехэтажки. Уже через два дня он сообщил Ольге номер сотового телефона, трубка которого всегда была с ним. Жильцы квартиры были пожилыми людьми, настолько обремененными заботой о своем здоровье, что мало интересовались, чем занимается их сосед в своей комнате днем. Возможно, они считали, что он работает в ночную смену, а днем отдыхает.

Решив все запланированные вопросы, Игорь целыми днями сидел в снятой комнате и наматывал километры пленки, записывая разговоры в кабинете директора "Лавинии".

Однако в конце недели произошло непредвиденное событие, которое серьезным образом повлияло на весь дальнейший ход дела.

В пятницу, в конце своей первой рабочей недели, Ольга, выйдя из издательства, отправилась на автобусную остановку. К Игорю в коммуналку она решила не заходить, чтобы, не дай Бог, не нарушить конспирацию. Все эти дни Игорь являлся домой около девяти, так как Ненашев редко уходил из издательства раньше восьми.

Неожиданность подстерегла Ольгу, как только она завернула за угол здания. Ее обогнала белая "Волга" и припарковалась у тротуара. Из автомобиля вышел высокий плотный мужчина с седыми висками и волевым лицом.

Он двинулся навстречу Ольге и, как только они поравнялись, заговорил:

— Добрый вечер, девушка. Можно вас на минуточку?

Ольга непонимающе уставилась на него.

— Я подполковник милиции, — мужчина достал из кармана красную книжечку, из Регионального управления по борьбе с организованной преступностью. Мне необходимо с вами поговорить. Сядьте в нашу машину, пожалуйста.

И, не дожидаясь ответа Ольги, он повернулся, подошел к автомобилю и открыл заднюю дверцу.

Ольга секунду-другую поразмышляла и последовала за подполковником.

— Дело, о котором я хочу с вами поговорить, очень важное и секретное. Так что я рассчитываю, что наш разговор останется между нами.

Глава 20

Подполковник Мостовой закрыл картонную папку с надписью "Дело", положил ее в сейф и запер его. Он уже собирался уходить на обед, как в кабинет вошел капитан Юрков.

— Есть информация, шеф, — оживленно сообщил он.

— Что за информация? — насторожился Мостовой.

— Анонимный звонок.

— То же мне информация! — усмехнулся подполковник. — Ну ладно, выкладывай.

— Позвонил неизвестный и, не называя себя, спросил Мостового. Поскольку вы с анонимами не разговариваете, Мостовым представился я.

— И что он сказал?

— Сказал, что у него есть информации о Хмеле, которым мы интересуемся. Дескать, Хмель в городе обделывает свои финансовые махинации. В качестве базы использует издательство "Лавиния". Так, по словам этого информатора, в ближайшие несколько недель под видом издания серии книг будет отмыта крупная сумма в миллион рублей.

— Откуда у него такие сведения?

— Он не сказал. Добавил только, что сообщает он все это именно подполковнику Мостовому, потому как уверен, что тот не питает к Хмелю дружеских чувств.

Мостовой присел за стол и, сцепив крупные кисти рук, уставился в окно.

— Все это может быть, конечно, бредом или подставой, но что-то мне подсказывает, что это не так, — сказал подполковник после некоторого раздумья. — Что за "Лавиния"? И с каких это пор Хмель стал книгочеем?

— Я все уточнил. Издательство работает уже три года. Судя по балансам, которые они сдают, можно предположить, что поначалу дела шли у них не очень хорошо. Но в последний год положение издательства очень устойчиво: крупные тиражи, сотрудничество с известными авторами, в том числе и некоторыми московскими чиновниками. Те издавали здесь свои мемуары и иные литературные произведения. Кроме того, издательская деятельность имеет серьезные льготы снижен налог на прибыль, не платится НДС. И еще… Когда я поднял документы о регистрации, выяснилось, что издательство "Лавиния" зарегистрировано не в нашем городе, а в одной из оффшорных зон на Северном Кавказе.

Подполковник аж присвистнул.

— То есть у них почти нет никаких налогов…

— Совершенно верно.

— А мы об этом ничего не знали.

— Потому и не знали, что у них высокие покровители в Москве.

— Значит, во многом наш тайный осведомитель не врал, — подытожил подполковник.

— Похоже на то. Что, товарищ подполковник, будем действовать?

— Да, но очень осторожно. Ломиться туда с проверками никак нельзя. Особенно в свете последней взбучки, которую я получил от начальства. Надо присмотреться к издательству. Забросишь туда нескольких удочек. Пусть люди походят, поспрашивают, сделают какие-либо фиктивные коммерческие предложения. Хорошо бы выцепить человечка в издательстве, который бы на нас поработал. Это решило бы ход дела. Может быть, наш аноним и является сотрудником издательства… или бывшим и обиженным.

— А может быть, это конкурент Хмеля, прослышавший о его делишках…

— Гадать мы не будем, — твердо сказал подполковник. — Надо начинать разработку этой конторы. Осуществлять проверку и опечатывать помещение будем только тогда, когда получим точную информацию о том, что там происходит. Повторных проколов мы допустить не можем. Тебя переведут в постовые, а меня выгонят на пенсию… Так что давай, Юрков, действуй.

…В пятницу Мостовой сам сидел в машине, припаркованной напротив входа в издательство. На водительском месте находился Юрков. Время было половина шестого, и из издательства вот-вот должны были пойти люди, закончившие рабочий день.

— И все же это как-то стремно, — волновался Мостовой. — Вдруг она не пойдет на контакт, а еще хуже — настучит начальству.

— Да, тогда все пойдет прахом, — согласился Юрков.

— Ты действительно уверен, что она та, за кого себя выдает?

— В этом можете не сомневаться. Я в бабах разбираюсь, — расплылся в белозубой улыбке капитан. — Нормальная девчонка, наверняка откуда-нибудь из провинции. Тихая, скромная…

— А с чего ты взял, что она там недавно работает?

— Я лично с ней беседовал, когда заходил узнать условия издания буклета по видам боевых искусств. Разговорился с ней, спросил что-то про издательство, тиражи. Она сказала, что работает только первую неделю и во все детали еще не вникла. Она отослала меня к этому толстому мужику, который у них главный редактор.

— Значит, ты считаешь, что можно пойти на ее вербовку?

— Других шансов получить оттуда информацию практически нет.

— А много ли вообще знает эта девчонка?

— Ну, конечно, гораздо меньше, чем начальство. Но она к ним ближе всех. Какие-нибудь обрывки разговоров… Кстати, вон она идет! — Юрков кивнул на стройную девушку в короткой юбке и в туфлях на высоких каблуках.

— Ну ладно, с Богом! Как только повернет за угол, обгоняй ее! скомандовал подполковник Юркову.

Тот включил зажигание и тронул машину с места. Завернув за угол, Юрков опередил девушку метров на двадцать и припарковался.

Подполковник вышел из машины и направился навстречу девушке.

Через пять минут они уже сидели в машине и разговаривали. Еще через двадцать минут Мостовой закончил свою речь словами:

— Если вы нам поможете, я уверяю, вы сделаете благое дело. Эти люди бандиты. Это самая обыкновенная мафия, в какую бы тогу она ни рядилась.

Все время, пока подполковник говорил, Ольга делала вид, что слушает, но мысли ее были заняты другим. Первое — она была удивлена тем, как быстро сработали менты. И второе, и самое главное — удача это или неудача, что подполковник решил завербовать ее?

Именно на этот вопрос она не могла дать определенного ответа.

Но, рассудив, Ольга рискнула все же согласиться на предложение Мостового.

Действия подполковника их с Игорем плану не помешают, а иметь в борьбе с Хмелем такого мощного союзника будет не лишним.

Как только Мостовой закончил говорить, Ольга, все это время нервно теребившая ремешок сумочки, подняла глаза на подполковника и спросила:

— А вы на самом деле подполковник милиции?

Мостовой от удивления даже хохотнул. Он вновь вынул удостоверение, раскрыл его и продемонстрировал Ольге. Та c полминуты изучала его, потом удовлетворенно кивнула. Мостовой убрал удостоверение назад в карман.

— Скажите, если все эти ужасные вещи, о которых вы говорили, правда… нерешительно начала Ольга.

— Можете не сомневаться в этом, — резко перебил Ольгу Мостовой.

— Так вот, если это так, то я не понимаю, чем я могу вам помочь. Я рядовая сотрудница, к тому же только что начала работать. Мне даже не доверяют пока печатать документы, о которых я могла бы вам сообщать. Этим занимается специальный отдел договоров и непосредственно руководители, Ненашев и Вадимов. Я только принимаю посетителей, подаю кофе начальству и печатаю внутренние приказы и другие малозначащие бумажки.

— Ничего страшного. Все дело в том, что вы находитесь в какой-то степени на ключевом посту. Вы самый близкий к начальству подчиненный, по крайней мере по местоположению. Вам известно, кто является посетителями. Вы наверняка, подавая кофе, слышите обрывки фраз, на основании которых можно сделать те или иные выводы. Большего от вас и не требуется.

— А как, извините, — спросила Ольга, глядя на Мостового наивными глазами, — будет выглядеть наше сотрудничество? Вы что, будете являться ко мне домой и пугать моего супруга?

— Ни в коем случае. Ваш супруг и знать об этом не должен. Всю информацию вы будете сообщать мне при личных встречах в городе. Я буду вам звонить на работу, назначать время встречи, а вы будете односложно отвечать. Если у вас появится какая-то срочная информация, вы звоните мне по этому телефону.

Мостовой вынул из кармана листок, на котором был указан только номер.

Ольга неуверенно взяла листок.

— Вы знаете что, — она с робостью поглядела на Мостового, — я, наверное, все-таки не могу принять ваше предложение…

— Почему? — для Мостового это было неожиданностью: считал дело сделанным.

— Потому что я не готова к этому. На меня все так сразу навалилось… Это какие-то игры в шпионов, а я никогда этим не занималась. Я лучше завтра же пойду и уволюсь из издательства.

Этот ход был придуман Ольгой специально, чтобы подполковника не насторожило ее слишком легкое согласие на вербовку.

Мостовому пришлось потратить еще немало усилий, чтобы убедить девушку.

— Если вы волнуетесь за свою безопасность, то я вам ее полностью гарантирую. При малейшем риске вы будете выведены из дела. Более того, я сам лично позабочусь о вашем трудоустройстве.

— И все же я боюсь. — Ольга продолжала изображать колебания. — Но если вы гарантируете мне безопасность, я могу попробовать.

Она была совершенно уверена, что в душе Мостовой и его спутник облегченно вздохнули.

— Ну, вот и договорились, — с удовлетворением произнес подполковник. — А сейчас расскажите нам то, что вам уже известно.

— А что именно вас интересует?

— Ну, например, каковы ближайшие планы издательства по выпуску той или иной литературы?

…Игорь слушал Ольгу внимательно, почти не перебивая. Он лишь уточнил отдельные эпизоды встречи.

— Поразительно! — воскликнул он, когда она закончила рассказ. — Я не ожидал такого результата от своего звонка. Похоже, Мостовой действительно тот мент, с которым Хмелю сложно договориться. Ты правильно сделала, что согласилась. У этой ситуации больше плюсов, чем минусов. Основной же риск в том, как бы руоповцы не стали следить за мной. Ты же им сказала, что я занимаюсь бизнесом?

— Нет, я сказала, что ты занимался бизнесом, а сейчас временно не работаешь. И очень просила их тебя не беспокоить.

— Да, но это не значит, что они не будут меня пасти. Так что придется мне по утрам смотреть, нет ли за мной хвоста. Кроме всего прочего, люди Мостового могут начать наружное наблюдение за самим издательством. И есть опасность, что я и там с ними повстречаюсь. Возможно, мне придется как бы уехать из города… Что ты успела рассказать им о деятельности "Лавинии"?

— Практически ничего. Назвала лишь несколько изданий, которые должны вот-вот выйти. Список их я вчера печатала для анонса в прессе.

Игорь в задумчивости откинулся в кресле.

— Что ж, начнем первый этап игры, — сказал он. — Куш поделен. Нам чиновничек из Москвы и его бабки, ментам — раскрытие дела по отмывке большой партии денег.

Глава 21

Однако на следующий день, в субботу, Игорь по дороге в коммуналку заметил, что едва он выехал со стоянки, как вслед за ним, держась на почтительном расстоянии, устремились белые "Жигули" шестой модели.

Игорь покружил по городу, проверяя, не случайность ли это.

Но, увы, "шестерка" не отставала. РУОП начал слежку и за ним.

"Вот и верь после этого ментам!" — подумал Игорь.

Он вышел из машины и из таксофона позвонил в издательство, прямо в кабинет Ненашева.

Телефон не отвечал.

Игорь решил, что раз Ненашев отсутствует, сегодня на "работу" не ехать. Поэтому он, наобум заскочив в несколько организаций и в пару магазинов, вернулся домой.

Однако слежка повторилась и на следующий день, когда Ольга с Игорем отправились за покупками. На сей раз за ними неотрывно следовал другой "жигуленок", синего цвета.

Но эта проблема была снята достаточно легко.

Утром в понедельник Ольга позвонила по телефону, оставленному ей Мостовым, пожаловалась, что муж в воскресенье заметил слежку, очень насторожился, и потребовала прекратить это безобразие.

Мостовой скрепя сердце извинился за недоразумение, сослался на то, что кто-то из сотрудников его не правильно понял, и пообещал наблюдение снять.

После разговора с Ольгой подполковник устроил разгон Юркову за бездарно организованное мероприятие.

Более того, Мостовой решил подстраховаться и не стал организовывать наружку у издательства.

Словно в подтверждение правильности этого решения, Ольга уже на следующий день начала выдавать информацию, которая серьезным образом заинтересовала органы. Информация состояла из обрывков бесед с посетителями и телефонных разговоров, которые Ненашев вел в присутствии Ольги.

На самом же деле эти обрывки разговоров по вечерам сочиняли, тщательно обдумывая каждое слово и каждую деталь, Игорь с Ольгой.

Из этих сообщений, которые Ольга перебрасывала подполковнику каждый день, в РУОПе складывали, словно мозаику, картину происходящего. А она, в свою очередь, почти полностью подтверждала информацию анонима о том, что в издательстве, кроме выпуска литературы, происходит отмывка грязных денег. По Ольгиным сведениям подполковник сделал вывод, что скоро предстоит одна из таких отмывок.

***

Со слов Ольги, речь шла приблизительно о миллиарде неденоминированных рублей.

Оставалось лишь узнать, когда это произойдет и под прикрытием чего будет сделано. Именно эту задачу Мостовой и поставил перед Ольгой.

В середине недели кое-что прояснилось.

В среду утром Ольгу вызвал к себе Ненашев и распорядился:

— Олечка, закажите, пожалуйста, на воскресенье одноместный люкс в гостинице "Центральная". Позвоните от моего имени директору гостиницы Матвееву. Это на тот случай, если возникнут осложнения. Он должен помочь.

Ольга позвонила в гостиницу и забронировала люкс.

Вечером она узнала от Игоря, что с утра Ненашеву был какой-то звонок. Ненашев с исключительной учтивостью разговаривал с неким Борисом Сергеевичем и заверил его, что все уже подготовлено и его давно ждут. После Ненашев, вслух повторяя за собеседником, записал, что тот прибывает в воскресенье утром и пробудет в городе до вечера.

Точно такую же информацию получил и Хмель, который, чтобы не злить милицию, поселился в арендованном загородном коттедже.

Сидя там, он поддерживал телефонную связь с Французом: тот остался в городе и по поручению Хмеля руководил операцией. Первый ее этап предполагалось завершить в воскресенье. Высокий чиновник из Москвы должен был получить гонорар за неизданные книги. Деньги провели бы по издательству как покупку "Лавинией" авторских прав на несколько повестей московского гостя.

Таким образом подготовилась почва для второго этапа операции, то есть легализации крупной суммы денег — последней в череде аналогичных сумм, которые Хмель, выводя из своего оборота, переводил на счета в зарубежные банки. Он не собирался оставаться в стране и намеревался жить долго, безбедно и счастливо за границей, сохраняя возможность контролировать оставшийся в России бизнес.

Хмель всегда старался работать со страховкой. Затеяв перевод денег за рубеж, он подстраховался по многим позициям. Но главное — наличие официальной "крыши" в Москве.

Именно Борис Сергеевич помог Хмелю провести эту операцию. Разумеется, небезвозмездно. Часть вознаграждения будет передана ему в воскресенье. Эти деньги — гарантия неприкосновенности Хмеля и перевода его средств за рубеж.

— В общем, так — сказал Хмель по телефону Французу. — Поскольку Борис Сергеевич не велел мне с ним встречаться, всем делом займешься ты. Встретишь, отвезешь в гостиницу, поприсутствуешь при подписании бумаг. Передашь чемодан с деньгами и проводишь его на поезд — он предпочитает именно поезд, так как летать боится. Доедешь с ним до Москвы. — Поймав удивленный взгляд Француза, Хмель пояснил:

— Дело очень важное. Проколы должны быть исключены, поэтому и посылаю тебя, потому что ты лучший. И еще раз предупреждаю — не отходи от него ни на шаг после передачи денег. Возьмешь с собой пару ребят. Сам будешь спать в одном купе с ним, Борис Сергеевич любит, когда ему оказывают подобные почести…

— Не волнуйся, шеф, все будет нормально.

— Да уж, постарайся. Немного осталось. Как завершим это дело, отправимся на Лазурный берег девочек щупать да винишко лучшее французское попивать. А потом и в Америку махнем, в Майами позагораем.

Француз усмехнулся. Обещанием вышеперечисленных радостей жизни патрон кормил его давно.

"Но похоже на то, что это действительно скоро случится", — подумал Француз. Он не первый год работал с Хмелем и был одним из немногих, кому тот доверял.

Француз не сомневался, что рано или поздно Хмель свалит из России, предпочтя жизни в захолустном Волгополоцке роскошный особняк в Майами. Французу это было выгодно. Он был уверен, что руководить своим хозяйством, правда на правах управляющего, Хмель оставит именно его, Француза. Француз был также уверен и в том, что управляющим он будет временно. А потом обретет вес и силу и заявит о своих претензиях. А с тем же Хмелем мало ли что может случиться… Прибили же недавно Гиви — разом вместе с его подручными! И до сих пор неизвестно, кто это сделал.

Француз еще раз с преданностью заверил Хмеля, что все сделает как надо.

— Ну, с Богом… — Хмель поднялся. — Если что, звони…

…В пятницу Ненашев послал Ольгу в железнодорожную кассу выкупить заказанные билеты на фирменный поезд до Москвы. Получив билеты, Ольга определила, что все четыре взяты на места в спальном вагоне и располагаются в двух соседних купе.

Фамилии людей, на которых были заказаны билеты, ей ни о чем не говорили, но она точно знала, что один из них дорогой московский гость. Остальные, похоже, его охрана.

Этот поезд прибывал в город утром, а вечером возвращался в Москву.

В пятницу вечером Игорь с Ольгой вплотную приступили к разработке операции. Имелось два варианта нападения на московского чиновника: в гостинице и в поезде.

Когда детали обоих вариантов были обсуждены, Игорь стал настаивать на первом. Ольга же склонялась к варианту нападения в поезде.

— Да пойми ты! — убеждала она. — В гостинице он будет в дневное время, там полно народу… Другое дело — поезд: ночь и практически никакой публики. Если сделать все аккуратно, то свидетелей не будет.

— Но в гостинице мы будем вдвоем! — горячился Игорь. — А в поезде тебе придется действовать в одиночку.

— Это даже к лучшему. Так я отвечаю только за себя, а тут еще и за тебя.

— Я что — дитя неразумное? — возмутился Игорь.

— Твое дело — продумать операцию. А метать ножи у меня лучше получается. К тому же в поезде я всяко-разно без твоей страховки не обойдусь. Так что считай, что мы вместе… Но в варианте с поездом больше шансов уйти незамеченными.

— Ну хорошо. В воскресенье посмотрим, что за расклад, и окончательно решим, как будем действовать. Завтра Ненашев наверняка припрется в издательство, и они будут готовиться к встрече. Я думаю, нам не помешает послушать их.

Так и поступили.

Утром в субботу Ольга и Игорь поколесили по городу. Убедившись, что слежки нет, они отправились в коммуналку. Расположившись в комнатке и включив подслушивающую аппаратуру, они сразу поняли, что не ошиблись: в наушниках раздались голоса Ненашева и Вадимова.

— Уму непостижимо, как Хмель оперативно решил все вопросы с полиграфом, говорил Ненашев. — Нас уже с понедельника начнут печатать. Таким образом, где-то к среде весь тираж будет готов. В пятницу мы должны перечислить в банк первые поступления от реализации.

— Но это слишком быстро, — возразил Вадимов. — Надо подождать, когда реализация пойдет.

— Никаких реализаций, — отрезал Ненашев. — Тираж сразу увозится на наш левый склад в Колтуковке. Все, что будем продавать, пойдет с него. Сколько продастся, столько и продастся, остальное потом уничтожим. По бухгалтерии же реализация пройдет сразу. Это требование Хмеля, ему деньги нужны срочно.

— С этими срочностями он нас точно подставит когда-нибудь, — нервно заметил Вадимов. Ольга явственно представила, как этот здоровяк сейчас отчаянно теребит четки. — Что его так припекло?

— Хмель намекнул, что на него ни с того ни с сего наехали менты. Поэтому он хочет быстро провернуть дело и лечь на дно. Думаю, что нам это тоже на руку. По крайней мере, он надолго оставит нас в покое.

— Дай Бог, дай Бог, — вздохнул Вадимов. — Когда приезжает этот чудик из Москвы?

— Завтра, в десять тридцать, седьмой вагон. Я пойду встречать.

— Удачи тебе, — пожелал главный редактор директору. — Я отчаливаю домой, у нас сегодня дача.

— Счастливчик! Будь моя воля, я бы тоже сейчас под яблоней с бутылкой коньяка залег…

Коллеги попрощались, и Вадимов ушел. После этого Ненашев позвонил по телефону.

— Это Ненашев. Ну что, встречаемся завтра у вагона?

Собеседник, видимо, ответил утвердительно, и на этом разговор закончился.

В воскресенье у седьмого вагона только что подошедшего к платформе московского поезда Ненашев встретился с высоким темноволосым мужчиной в сером летнем костюме.

Они пожали друг другу руки и принялись ждать, когда из вагона выйдет их гость.

Ольга и Игорь приехали на вокзал гораздо раньше, чем Ненашев, и теперь наблюдали за происходящим из-за киоска.

Ненашев вошел в центральный вход вокзала за пятнадцать минут до прибытия поезда и, пройдя через просторный зал, вышел на перрон.

— Кто это с Ненашевым? — заинтересовался Игорь. — И зачем он нужен?

Наконец из вагона вышел невысокого роста, кругленький, словно булка, мужчина. На вид ему было лет пятьдесят. Несмотря на жару, он был одет в темно-синий костюм. В одной руке он держал плащ и шляпу, в другой — дипломат.

Завидев встречающих, он сперва поздоровался с высоким мужчиной, потом с Ненашевым. Стороны обменялись рукопожатиями и любезными улыбками. Мужчина надел шляпу, вручил плащ высокому, и троица направилась в здание вокзала.

Ольга заметила, что за ними следуют двое крепких, коротко стриженных парней, одетых в спортивные костюмы. Похоже, это была охрана, которую привез с собой высокий.

Московский чиновник шел впереди. По бокам, чуть отставая от него, шествовали Ненашев и высокий.

Гостя подвели к темному "мерседесу". Высокий открыл дверцы. Московский гость и Ненашев устроились на заднем сиденье, сам же высокий сел спереди.

Двое парней, которые сопровождали процессию на расстоянии, уселись в припаркованные недалеко "Жигули". Как только "мерседес" тронулся, они поехали вслед за ним.

Ольга направилась было к автомобилю, но Игорь остановил ее.

— Не спеши. Мы знаем, куда они поехали. Зачем лишний раз светиться?

Они не ошиблись: подъехав чуть позже к гостинице "Центральная", они увидели на стоянке и "мерседес", и "Жигули".

Глава 22

Почти весь день Ольга с Игорем провели в ожидании у гостиницы.

Однако москвич из гостиницы не появлялся. Похоже, что все дела оформлялись прямо в номере. Там были подписаны заранее подготовленный договор о покупке авторских прав на серию произведений и другие необходимые бумаги.

Привоз денег отследить не удалось. Возможно, деньги доставили в гостиницу загодя, возможно, их привез высокий, который после обеда ненадолго покинул гостиницу. Вернулся он туда уже не один, а в сопровождении трех девушек, и нес большую кожаную сумку.

Что находилось в сумке, можно было лишь гадать. Может, и деньги, а может, продукты и выпивка для предстоящей гулянки.

Но деньги наверняка были в номере.

Игорь несколько раз порывался направиться туда. Особенно когда высокий привез проституток. Момент, по мнению Игоря, был наиболее удобный.

Но Ольга отговорила его:

— Слишком много свидетелей придется убирать. Могут пострадать случайные люди.

Московский поезд отходил около девяти вечера. Ненашев покинул гостиницу около семи. Еще через полчаса из гостиницы вышли проститутки.

В районе половины девятого появился и чиновник. Его сопровождали высокий и двое парней, которых Ольга с Игорем приметили еще утром.

Присутствие охраны свидетельствовало, что деньги переданы, и причем наличными. Скорее всего, они находились в чемоданчике, который нес чиновник.

Все четверо погрузились в "мерседес" и отправились на вокзал.

— Ну что, — сказала Ольга, — в путь! Теперь от тебя зависит, успеем мы или нет.

Игорь нажал на педаль акселератора и повел машину к окраине города. Выехав за городскую черту, он погнал "девятку" на предельной скорости.

Они должны были как можно скорее добраться до железнодорожной станции Балтайск. Именно там в районе часа ночи скорый московский поезд, на котором ехали чиновник и его охрана, делал пятиминутную стоянку. За это время Ольге предстояло пробраться в вагон.

Следующей остановкой была станция Артемьевск, через два часа после Балтайска. Эти-то часы и были отпущены Ольге на проведение операции. А в Артемьевске ее должен был встретить Игорь.

По предварительным расчетам, до Балтайска было три часа езды. Но Игорь все равно гнал, стараясь прибыть туда заранее. Он остановился на трассе только один раз, чтобы дозаправиться.

Наконец Игорь, поняв, что успевает вполне, сбавил скорость. В Балтайск они приехали за сорок минут до прибытия поезда. Времени вполне хватило, чтобы обследовать окрестности вокзала и выяснить у диспетчера, на какой путь обычно приходит московский поезд.

За двадцать минут до его прибытия на той же платформе остановился поезд из Средней Азии. На перрон высыпала пестрая масса пассажиров, к ним тут же подбежали торговцы всевозможной дорожной снедью.

Затерявшиеся в толпе, Ольга и Игорь почувствовали себя более спокойно, нежели на пустом перроне. Через десять минут объявили о прибытии московского поезда.

Ольга сказала Игорю:

— Пора! Иди!

— Я хочу убедиться, все ли нормально.

— Не волнуйся, все будет как надо. Встретимся, как и договорились, через два часа в Артемьевске. Не опоздай.

Она обняла и поцеловала Игоря. Тот с неохотой отправился к припаркованному автомобилю.

Ольга провожала его взглядом, пока он не скрылся из вида. Тем временем объявили, что московский поезд прибывает на третий путь.

Ольга глубоко вздохнула и тут же резко выдохнула.

"Ну все! Пора за работу!" — приказала она себе.

Чувствовала она себя достаточно уверенно. Появился кураж, азарт охотника во время погони.

Она была одета в свое обычное "боевое" снаряжение: темные джинсы, темная куртка и кроссовки. За плечами у нее висел небольшой рюкзак типа модных молодежных рюкзачков.

Лишь шапочку она надевать пока не стала, держа ее в кармане. Пистолет находился в рюкзаке.

Показались приближающиеся огни электровоза. Вслед за ним мимо Ольги поплыли вагоны. Она рассчитала чуть неточно — около нее остановился девятый вагон, нужен же был десятый.

Обычно ночью проводники не очень старательно выполняют свои обязанности и не стоят на входе в вагон, проверяя всех вошедших.

Однако спальный вагон был исключением. Пожилой полный проводник, выйдя на перрон, встал у вагонной двери.

"Черт!" — выругалась про себя Ольга. До этого она рассчитывала вместе с вокзальными продавцами проскользнуть в вагон и запереться в туалете до отправления поезда. Времени было в обрез, так как поезд стоял всего пять минут, планы приходилось корректировать на ходу и очень быстро.

Ольга огляделась. Вдалеке двое проводников оживленно разговаривали, ни на кого не обращая внимания. Толстый проводник десятого вагона отвернулся. Воспользовавшись этим, Ольга стремительно нырнула под поезд между колесами.

Вынырнув с противоположной стороны, она вновь огляделась. От вокзала ее отделял товарняк, стоящий на соседнем пути. Никаких железнодорожных рабочих видно не было.

Ольга вынула из кармана резиновые перчатки, надела их и побежала к десятому вагону. Ухватившись за поручни, она подтянулась и заглянула в дверное окно. И сразу же отпрянула: со стороны перрона в тамбур зашел проводник. Он неспешно закрыл дверь, закурил и остался в тамбуре. В этот момент поезд тронулся.

Ольга, вытянув руку, ухватилась за свисающий между вагонами обрезиненной электрокабель.

Повиснув на одной руке, она тут же ухватилась за кабель второй рукой и, упираясь ногами в заднюю стенку вагона, стала карабкаться наверх. Наконец ей удалось зацепиться за выступ крыши. Ольга рывком подтянулась и легла животом на крышу.

Поезд тем временем набирал скорость. Ольга распласталась на крыше. Нужно было отдохнуть, а заодно дождаться, пока состав покинет освещенную территорию станции.

Немного погодя она натянула шапочку с прорезью для глаз. Потом села спиной к ветру и стала распаковывать рюкзак. Первым делом Ольга достала пистолет и засунула его за пояс. Следующим движением она вынула альпинистскую веревку, на одном конце которой имелся крюк.

Веревка была пропущена через широкий специальный пояс, позволяющий с помощью системы карабинов фиксированно увеличивать ее длину.

Закинув рюкзак обратно за спину, Ольга, плотно прижавшись к крыше, поползла в сторону купе, которое, по ее расчетам, ей было нужно.

Ползти пришлось достаточно долго, почти через весь вагон, навстречу ветру. Ольга знала, что ее преследуемые ехали в двух последних купе, возле туалета. Она рассудила, что наверняка московский чиновник не будет ехать в купе рядом с туалетом и отдаст его охранникам.

Наконец Ольга достигла того места, которое ей было нужно. Не поднимая головы, она подползла к краю вагона со стороны общего коридора и отцепила конец веревки от пояса. Закрепив крюк за выступ крыши и стараясь держать веревку натянутой, она переползла на противоположную сторону вагона.

От того, будет ли веревка натянутой, зависела ее жизнь. Если крюк сорвется, шансов уцелеть у Ольги практически не останется.

Держась за веревку, Ольга подползла к краю крыши и свесила голову вниз.

То, что она увидела, и обрадовало ее, и огорчило.

Во-первых, окно купе, где ехал московский чиновник, было открыто. Значит, с этой стороны нападения не опасались и оставалась возможность застать врасплох.

Во-вторых, окно оказалось несколько левее, чем она ожидала. Веревку придется переместить, по прикидкам Ольги, метра на полтора.

Когда веревка была перезакреплена, Ольга рассчитала, насколько необходимо ее ослабить, чтобы во время прыжка грудь оказалась на уровне открытого окна.

Оставались самые последние приготовления. Ольга вынула из кармана браслетик с металлической цепочкой длиной сантиметров в тридцать. Она надела браслет на запястье, достала из-за пояса джинсов пистолет, прикрутила к стволу глушитель и прикрепила свободный конец цепочки к рукоятке пистолета — теперь он никуда не денется.

Все было готово к нападению. Ольга легла на спину, чтобы на несколько секунд расслабиться и набраться сил.

…Француз проснулся от толчка, который сопровождал остановку поезда. Он бросил взгляд в окно. За стоящим рядом с их поездом товарняком виднелась крыша вокзала. "Балтайск", — гласила вывеска на крыше.

Француз достал сигареты и закурил. С Борисом Сергеевичем, пользуясь подпитием последнего, он договорился, что будет курить прямо в купе, из соображений безопасности. Поскольку речь шла о безопасности самого Бориса Сергеевича и его пятисот миллионов, он с пониманием отнесся к просьбе.

Однако в купе было и без того душно, и Француз решил, что покурить все же лучше в коридоре. Он вышел в коридор и открыл окно, которое находилось напротив двери в купе.

На перроне мельтешил народ с какого-то восточного поезда, суетились торговцы в надежде, что пассажирам среди ночи приспичит покупать сигареты, лимонад или яблоки.

Сделав несколько глубоких затяжек, Француз выбросил сигарету на перрон и уже собирался было закрыть окно, как его взгляд приковала стоящая на перроне светловолосая девушка. Француз всегда имел обыкновение разглядывать смазливых девиц, но лицо этой девушки показалось ему знакомым.

"Интересно, где я ее видел? — задумался Француз. — Не иначе у себя в постели… Слава Богу, немало поколесил по стране, где-нибудь и попала под меня".

Он вернулся в купе и захлопнул дверь. Вагонным замкам Француз не доверял, они открывались очень легко, поэтому в специальное углубление в двери, не позволяющее отогнуть рычажок блокиратора, он вставил спичечный коробок. Теперь замок был зафиксирован намертво.

Француз лег на постель и автоматическим движением засунул руку под подушку, нащупывая пистолет. Совершив это самоконтролирующее действие, он скрестил руки на груди и закрыл глаза.

Поезд тронулся, и свежий ветерок приносил в окна вагона приятную и желанную прохладу.

Борис Сергеевич храпел. Общение с молоденькими девушками и приличная доза коньяка, которую он принял в гостинице, все же сказались на этом бодрячке. Он отправился на боковую почти сразу, как они сели в поезд, и до сих пор не просыпался.

Француз тоже начал погружаться в сон, убаюкиваемый перестуком колес.

И вдруг он вспомнил…

— Сука! — едва сдерживая крик, прошипел он и рывком уселся на койке. Девица, на которую он таращился в Балтайске, была со снимка пляжного фотографа! Снимок остался у Хмеля, но Француз мог поклясться, что девица именно та.

Француз стал лихорадочно соображать, что бы это могло значить. Если эта баба действительно крутая и работает киллером, то что она могла делать ночью на забытой Богом станции? Ведь они напрочь потеряли ее следы после Сочи.

"Может быть, это простая случайность?" — успокаивал себя Француз. Однако жизненный опыт подсказывал, что таких случайностей не бывает.

"Пора будить ребят", — решил Француз. Надо, чтобы они были начеку. Не то чтобы он испугался: Француз повидал в жизни всякого и хорошо научился зажимать свой страх в кулаке. Однако дело, которое поручил ему Хмель, было настолько важным и ответственным, что рисковать Француз не имел ни малейшего права.

Он начал торопливо натягивать на себя рубашку. И тут за стеклом мелькнула какая-то тень, затмив на мгновение слабый лунный свет, проникающий в окно.

"Опоздал!" — четко и ясно понял Француз.

— Дьявол! — яростно вскричал он и быстро сунул руку под подушку за пистолетом.

…Ольга, собравшись с силами и настроившись, двинулась на штурм. Она тихо заскользила ногами вперед к краю вагона, левой рукой держась за веревку, а правой сжимая пистолет. Через несколько секунд она оттолкнулась и полетела вниз, стараясь затормозить и одновременно упереться ногами в оконное стекло.

С одного захода сделать это ей не удалось. Сильным ветром ее качнуло и слегка занесло в сторону. Ольге удалось разглядеть в полумраке купе двух человек. Один явно спал. Другого она узнала: это был тот самый высокий мужчина, который встречал московского гостя. Он сидел и застегивал пуговицы на рубашке.

Заметив движение за окном, он сразу же сунул руку под подушку.

Однако Ольга неимоверным усилием перевернулась в воздухе и сбалансировала положение тела, вскинув при этом пистолет. Она выстрелила, не имея возможности как следует прицелиться, и пуля попала в правое плечо высокого в тот момент, когда он поднял руку с пистолетом.

Француза отбросило к стенке купе. Пистолет упал на пол. Не медля ни секунды, чтобы соперник не успел поднять тревогу, Ольга выстрелила вновь.

Ее пистолет еще раз издал тихий, едва различимый в грохоте движущегося поезда хлопок. Пуля угодила Французу в лоб, между бровей. Его голова дернулась, и в следующее мгновение он затих в углу купе, неестественно вывернув шею и свесив руки, точно тряпичная кукла.

Поединок был молниеносным и как будто бесшумным. Однако Борис Сергеевич проснулся. Он, лежа на боку, лицом к стене, зашевелился и проворчал пьяным голосом:

— В чем дело? Что здесь происходит?

Он потянулся к светильнику у себя в изголовье, включил его и стал неуклюже ворочаться, собираясь сесть.

— В чем дело? Я тебя спра… — произнес чиновник, когда уже уселся на постели, и тут же умолк, так как увидел перед собой стоящего на столе человека во всем черном, с закрытым шерстяной шапочкой лицом.

Человек ослабил веревку, которая тянулась из окна, и спрыгнул на пол.

Но все внимание чиновника сосредоточилось на длинном пистолете в правой руке черного пришельца. Борис Сергеевич протрезвел вмиг и, безвольно отвалив нижнюю челюсть, начал жалобно подвывать:

— А-а-а…

Децибелы голоса Бориса Сергеевича не успели дорасти до уровня воплей о помощи: зловещий гость сунул дуло пистолета ему в рот, и Борис Сергеевич тут же заглох, а человек в черном хрипло произнес:

— Будешь молчать — будешь жить.

Этот аргумент показался настолько веским, что Борис Сергеевич был готов замолчать на всю оставшуюся жизнь. Он онемело затряс головой. Ольга вынула пистолет из его рта, достала из кармана широкий скотч и плотно залепила им рот чиновника. После этого она метнулась к двери купе и проверила надежность запоров. Отцепив пистолет от браслета, она засунула его за пазуху. Опасаться ей было, похоже, нечего. Лицо Бориса Сергеевича побелело как полотно, его усыпали мелкие капельки пота. Ольга схватила его за шиворот и рывком пересадила на соседнюю койку.

— Деньги здесь? — хриплым голосом спросила она, указывая рукой на постель Бориса Сергеевича.

Он издал неопределенное мычание и едва заметно кивнул.

Ольга подняла койку и вынула из багажного отсека дипломат. Вскрыв его, она обнаружила аккуратно уложенные пачки банкнот. Сняв со спины рюкзак, Ольга расширила его горловину и принялась быстро перекладывать в него деньги.

Наблюдая за этим процессом, Борис Сергеевич тихонько заплакал. Однако человек в черном лишь повернул к нему свое страшное, затянутое шапкой лицо, как все всхлипывания прекратились. Закончив перегрузку денег, черный человек завязал рюкзак и закинул за спину.

Пустой портфель был брошен обратно в багажный отсек, чиновник был перебазирован обратно на свою постель. Ольга, вынув из кармана скотч, начала быстро обматывать им Бориса Сергеевича с головы до ног. Тот не сопротивлялся.

Наконец, когда он был прочно спеленут, Ольга усадила его на пол и извлекла из кармана ручную гранату Ф-1. Прикрепив гранату к ножке стола, она прицепила к чеке полуметровую бечевку, а другой конец привязала к шее чиновника.

— Не дергайся, — хрипло приказала Ольга, — не то отправишься вслед за этим… — Она кивнула на мертвого Француза.

Борис Сергеевич, трясясь от ужаса, безумными глазами посмотрел на гранату и снова беззвучно заплакал.

Ольга взглянула на часы. До прибытия поезда в Артемьевск оставалось около часа. Дело было сделано. Можно было и отдохнуть. Ольга села на койку и, откинувшись на стенку, закрыла глаза.

Глава 23

Из Балтайска Игорь вылетел на бешеной скорости и сразу чуть не нарвался на пост ГАИ. Однако ему повезло, так как ни одного из милиционеров на улице не было. Это остудило его пыл, и весь оставшийся путь он проделал со средней скоростью, которая вполне позволяла, не нарушая правил, вовремя добраться до Артемьевска. Он появился у станции за двадцать минут до прихода поезда.

Он сидел в машине и страшно нервничал, ожидая объявление диктора. Стоянка поезда была десять минут. Игорь решил, что если в первые пять минут Ольга не появится, то дело плохо и тогда он отправится в десятый вагон, чтобы самому разобраться там уже как получится.

Он нащупал под сиденьем рукоятку пистолета. Вытащив оружие, он щелкнул затвором, загнав патрон в ствол, и положил пистолет в карман пиджака.

Наконец диктор бесстрастным голосом сообщил о прибытии на второй путь московского поезда. Игорь вышел из машины и отправился на платформу.

Через пять минут после объявления поезд прибыл. Из вагонов стали медленно вылезать сонные проводники. Несколько пассажиров садились в поезд, предъявляя проводникам билеты. Игорь стоял за будкой путевых рабочих, расположенной как раз напротив десятого вагона.

Никаких внешних признаков, которые могли бы свидетельствовать о произошедших в вагоне событиях, не наблюдалось.

Игорь посмотрел на часы. До отправления поезда оставалось пять минут. Он взвел курок.

"Пора", — подумал он и шагнул из укрытия. Но в ту же секунду остановился. В душе шевельнулось радостное предчувствие, что все прошло удачно. Его внимание привлек едва уловимый звук: так приземляется спрыгнувший с небольшой высоты человек.

Игорь снова зашел за будку, присел на корточки и стал смотреть под колеса поезда. Он увидел, как по ту сторону состава мелькнули ноги в черных штанах.

Игорь с облегчением вздохнул и, покинув укрытие, отправился к автомобилю, держа путь через виадук.

Он уже подходил к машине, но вокруг по-прежнему никого не было. "Черт, неужели показалось?" И тут у него за спиной раздался свист. Игорь резко обернулся и увидел выходящую из тени деревьев на слабоосвещенную автостоянку улыбающуюся Ольгу. Она уже вывернула свою куртку наизнанку, и та теперь стала цветастой.

Игорь порывисто подошел к Ольге и крепко обнял.

— Слава Богу! — проговорил он. — Ну как, все нормально?

— Да. Пойдем в машину. Обо всем расскажу по пути.

Ольга плюхнулась на заднее сиденье и, пока Игорь выруливал по улочкам Артемьевска на трассу, начала быстро переодеваться. Она сняла с себя джинсы, куртку и майку и осталась в одних трусиках.

— Ну так что? — спросил Игорь.

— Все в порядке. Деньги у меня. Того высокого пришлось устранить. Вопрос стоял ребром: или он меня, или я его.

— Что с чиновником?

— Этот цел. Он вел себя тихо, я его связала и посадила "на кукан". Если все будет нормально, то до Москвы о нем не вспомнят.

Игорь мчался уже по трассе, когда, бросив взгляд в зеркало заднего вида, увидел Ольгу, надевающую бюстгальтер.

— Черт, была не была! — сказал он и, резко затормозив, съехал на обочину.

— Что случилось?

Игорь вышел из машины и, обойдя ее, сел к Ольге на заднее сиденье. Она все поняла по одному его взгляду и сбросила с себя остатки одежды.

Игорь швырнул рюкзак с деньгами на пол автомобиля и, резко опрокинув Ольгу на спину, поцеловал ее в губы. Она обвила ногами его бедра.

Он вошел в нее мощно, обуреваемый неукротимым желанием. Она ответила с таким же жаром. Их движения слились, как в неистовом, яростном танце.

Сиденье автомобиля — не самое лучшее место для занятий любовью, но ни Игорь, ни Ольга не замечали никаких неудобств. Охваченные всепоглощающей страстью, они словно смывали нервное напряжение, сопровождавшее их в последнее время, потоком сексуальных эмоций.

Когда наконец этот поток иссяк, они еще некоторое время сидели неподвижно и молча курили. Ольга, взглянув на часы на панели автомобиля, первой прервала молчание:

— Нам пора. Учти, дорогой, что в восемь утра я должна быть на работе, чтобы поприветствовать своего шефа.

— Господи, когда все это закончится, — сказал Игорь, заведя машину и выруливая на трассу.

В эти утренние часы, когда на трассе обычно пустынно — отсутствуют как водители, так и, к счастью, гаишники, — Игорь гнал безудержно. Он не особо сбрасывал скорость на поворотах, однако, умело работая рулем, избегал опасностей.

В половине восьмого он въехал в город и тут же разбудил Ольгу, которая проспала всю дорогу.

Она натянула белую блузку и черную юбку, обычную свою рабочую униформу.

Единственное, что Игорь не просчитал, — это городские пробки, в одну из которых они угодили.

Был уже девятый час, когда они подъехали к издательству.

Ненашев в понедельник слегка опоздал. Расставшись с московским гостем и Французом, он отправился домой, где продолжил распитие коньяка в одиночестве. Приехавшая поздно вечером с дачи супруга обнаружила его уже спящим.

Несмотря на тяжелое похмелье, день для Ненашева начинался все же хорошо. Он решил не ехать на своей машине и добрался до издательства на такси.

В приемной его встретила секретарша Оля, которая тут же поинтересовалась, не хочет ли директор кофе.

— С удовольствием, — ответил Ненашев и вошел в кабинет.

С утра уже позвонили из типографии и сообщили, что печать книги по кулинарии началась. До обеда все шло благополучно, но после обеда ситуация изменилась. Ненашеву позвонил из Москвы Борис Сергеевич. Затем сам Ненашев позвонил Хмелю…

Ольга даже вздрогнула, когда с шумом распахнулась дверь директорского кабинета и оттуда вылетел Ненашев. Он, не закрыв за собой дверь, мгновенно устремился к выходу. На ходу он крикнул Ольге, чтобы та предупредила издательского шофера о срочном выезде.

"Началось. Засуетились, голубчики", — отметила Ольга.

Как только Ненашев скрылся, она позвонила подполковнику Мостовому и сообщила, что у нее есть для него информация.

…Ненашев сидел в кресле и слушал, как Хмель вел по межгороду переговоры с Борисом Сергеевичем. Беседа была короткой и со стороны Хмеля состояла из неопределенного бормотания:

— Борис Сергеевич… Да мы… Вы… Да вы… Вы поймите… Мы решим этот вопрос… Я все понимаю…

Последние фразы, которые адресовал Хмелю Борис Сергеевич из своей московской квартиры, были следующими:

— У нас был договор. Ты его не выполнил и подставил меня. Если то, что со мной случилось, твоих рук дело, то за тобой МВД полным составом будет бегать по всей России. И первый встречный постовой будет заставлять тебя слизывать языком каждый окурок, который ты бросил в неположенном месте. Но даже если ты не виноват, ты все равно должен мне всю сумму моего гонорара. И ты мне денежки вернешь! Но даже после этого чтобы близко ко мне не подходил!

— Да меня подставили! — в отчаянии вскричал Хмель.

— Вот и разберись со своими проблемами, а потом разговаривать будем! — заявил чиновник и закончил разговор.

Хмель в бешенстве швырнул телефонную трубку на диван, и она, подпрыгнув на его упругой поверхности, упала на пол.

— Ну что, козел вшивый?! — заорал Хмель на Ненашева. — Доигрались? Подставили меня по самую маковку!

— Я здесь ни при чем, — торопливо сказал Ненашев. — Все, что от меня требовалось, я сделал. Спрашивай с Француза, как это произошло.

— Ага, — злобно скривился Хмель, — с покойничка самое то спрашивать!.. Какой-то шустрила пустил ему пулю в лоб, когда он сидел в купе. А нашего московского дружка облепил, как чемодан, скотчем и прикрепил к гранате. Впоследствии выяснилось, что граната — муляж, но он так обоссался от одного ее вида, что даже саперы, которых вызвали в поезд, брезговали к нему подойти. Дело получило огласку.

— Но я-то тут при чем? Я за его безопасность не отвечал!

Хмель с трудом взял себя в руки, чтобы не придушить Ненашева прямо на месте.

— Откуда, урод, произошла утечка информации? Кто знал, что он везет крупную сумму? В общем, так… У тебя есть единственный шанс остаться живым. Если ты за эти три дня сорвешь мне последнюю операцию, я тебя, как Липицкого, вместе со всей твоей челядью живьем сожгу! — последние слова Хмель проговорил тихо и хладнокровно, и от этого Ненашеву стало еще страшнее. — А теперь пошел отсюда! Если ты через три дня не скажешь мне, что все путем, считай себя жмуриком.

После ухода Ненашева Хмель глубоко задумался. Ему нанесли действительно серьезный удар. Потеря московской "крыши" грозила сорвать последний перевод денег за рубеж. Однако у него была в запасе неделя, чтобы разобраться со всем происшедшим. А это будет очень непросто. Кто-то активно и решительно играет против него. Первый напрашивающийся сам собой вывод, что это — РУОП.

Но тут Хмель сильно сомневался. На методы работы этой структуры не тянуло. Грабить поезда — все же перебор. Да и зачем? У них и так полно возможностей напакостить. К тому же после звонка из Москвы они затихли. Значит, кто-то еще…

Он подумал о предателях. Первой кандидатурой, которая приходила на ум, был Ненашев. Они сотрудничали давно, и Ненашев немало сделал для Хмеля. Но вместе с тем он уже стал неугоден Хмелю: слишком много знал и слишком много мнил о себе. И авторитет подумывал об устранении Ненашева.

Возможно, Ненашев просек ситуацию — а пример Васильева и Липицкого способствовал такому прозрению — и решил сыграть на опережение и подставить самого Хмеля.

Но и здесь у Хмеля имелись сомнения. Чересчур жесткие и решительные действия были предприняты в поезде, слишком хорошо была продумана операция.

Ненашев, скорее всего, обратился бы в тот же РУОП, помог бы ментам раскрутить финансовые махинации Хмеля.

"Неужели какие-нибудь абреки, случайно пронюхавшие что-то?" — подумал Хмель.

Однако в случайности Хмель не верил. Не верил он также и в благородных разбойников-одиночек. Эффективно может работать только система.

"Придется поломать голову", — подумал Хмель. Времени оставалось очень мало, практически он находился в цейтноте.

— Но я все равно найду эту падлу! — вслух сказал Хмель. — Я буду не я, если этого не случится!

Глава 24

Ольга сидела в машине с подполковником Мостовым. И, как они условились с Игорем заранее, знакомила Мостового с последними штрихами готовящейся операции по отмывке денег.

Подполковник слушал очень внимательно. Когда Ольга закончила, он еще долго молчал.

— Значит, брать их надо в тот момент, когда крупная сумма поступит в кассу издательства "Лавиния" и будет переведена в банк. Я прикидываю, что это произойдет в четверг или пятницу. Нам осталось ждать недолго. Вот так, Олечка, — он ободряюще улыбнулся ей, — еще несколько дней, и твоим страхам конец. Так что держись. Спасибо тебе.

За время общения с Мостовым у Ольги возникло некое чувство симпатии к нему, и ей не хотелось лукавить и притворяться перед ним, будто она чего-то боится. Но Ольга понимала, что без этого не обойтись. Поэтому она с деланным вздохом сказала, что ждет не дождется, когда все закончится, так как жутко боится последствий.

— Не волнуйся, последствий не будет, — заверил ее Мостовой. — К тому же у Хмеля, судя по поступившей сегодня информации, в ближайшее время возникнет куча проблем. Возможно, ему кто-то серьезно подпортил игру. Но это уже не наше дело.

Подполковник и Ольга попрощались. Она вышла из его машины и отправилась домой на такси.

Все последующие дни в издательстве царила весьма напряженная атмосфера. Ненашев безвылазно сидел в кабинете, курил, пил кофе и никого не принимал. Исключение он делал лишь для Вадимова, с которым они дико скандалили.

Но напряжение охватило не только издательство. Хмель в своей загородной резиденции также не находил себе места. Он названивал в Москву и пытался договориться с обозлившимся на него чиновником. Однако все разговоры кончались одним и тем же — Борис Сергеевич сурово напоминал, что срок на улаживание проблем истекает. О примирении речи вообще не шло.

…В среду Хмель не выдержал. Против всех правил он лично отправился в издательство "Лавиния", так как другого выхода не видел. За последние дни он окончательно решил для себя, что все неприятности, обрушившиеся на него, исходят именно из стен конторы Ненашева. Кроме того, он пришел к выводу, что если сегодня не выяснить, кто именно в этой организации мог работать против него, завтрашнюю финансовую операцию можно было и не начинать, она как пить дать будет провалена.

Он появился в издательстве в сопровождении двух дюжих телохранителей. Поначалу на его пути встал охранник издательства, но молодцы Хмеля быстро его урезонили. Хмель прошелся по длинному коридору, и уже перед самым кабинетом Ненашева перед ним выросла худенькая девушка в мини-юбке.

— Извините, директор не принимает, — сообщила она.

Хмель хмуро взглянул на молоденькую и симпатичную секретаршу. За последнее время он сильно сдал: лицо покраснело и обрюзгло от постоянных возлияний, резче проступили морщины.

Он угрюмо сказал:

— Не волнуйтесь, меня примет.

И, открыв дверь, вошел в директорский кабинет.

Ненашев сидел в кресле, закинув ноги на стол, и курил. Увидев Хмеля и вошедшую вслед за ним с объяснениями Ольгу, он прикрикнул на нее:

— Выйди отсюда! — Он поднялся и спросил у Хмеля: — В чем дело?

— Пришел узнать, что да как, — ответил Хмель, усаживаясь в кресло.

— Все нормально, — живо ответил Ненашев. — Сегодня закончили печатать последнюю партию тиража. Завтра уже можно вносить деньги.

— Деньги отвезти мы всегда успеем. Я уже отвез пол-арбуза в Москву. Теперь придется еще столько же везти. И сдается мне, Витя, что ты в этом деле не последней фигурой был. А может, кто и из твоих людишек.

— Ты что, смеешься? — вытаращил глаза Ненашев.

— Какой уж тут смех… Говори быстро, кто из твоих людей знал, когда приезжает гость из Москвы и когда он уезжает? И кто знал о деньгах, которые ему передаются?

— О деньгах знали только я и Вадимов. Билеты покупала секретарша. Но она не знала, для кого.

Лицо секретарши вдруг показалось Хмелю знакомым.

— Откуда взялась эта баба?

— Корректором у нас работала. Потом повысил до секретарши, — соврал Ненашев. — Старая дура мне надоела.

Хмель напрягся, вспоминая, где он раньше видел эту девушку. И вспомнил. Он вынул из кармана пиджака фотографию, которую когда-то дал ему Француз. Сомнений быть не могло! Это она!

"Теперь все ясно", — подумал Хмель.

— Вот что. Сиди здесь и жди моего звонка, — велел он Ненашеву. — У меня возникла кое-какая идея. Я тебе позвоню через час-два.

Хмель встал и быстро вышел из кабинета. В приемной он даже не поглядел на секретаршу; в машине сразу же взял сотовый телефон.

— Здорово, Отар! — поприветствовал он племянника Гиви, когда на том конце провода ответили. — Есть срочный разговор. Я сейчас подъеду.

Через полчаса он уже сидел в ресторане с Отаром и излагал ему суть дела.

— Этого не может быть! — говорил Отар.

— Еще как может! Все совпадает. Я нюхом чувствую, что это она. Тот же почерк убийств, стреляет без промаха. По три пули в лоб всадить успевает.

— Слухи ходили о молодом парнишке, — заметил Отар.

— Слухи могут ходить о ком угодно. Надень на эту девчонку мужскую одежду и шапочку с прорезью для глаз — вот тебе и парнишка. Кроме того, это в стиле Гиви. Он всегда любил подобные штучки. На самом деле никому ведь и в голову не пришло… Кроме меня. Да и то по чистой случайности. Если бы я сегодня ее не увидел, все бы полетело к черту.

— А где ее напарник?

— Напарник фигура второстепенная. Возьмешь ее — возьмешь и напарника. Они оба твои. Дарю.

— Если так, — Отар сжал в кулаке вилку, вонзив ее зубьями в стол, — то они пожалеют, что родились на свет. А перед тобой я буду в долгу.

— Ну-ну, не нервничай. Тебе надо свести счеты, а мне надо, чтобы все мои дела прошли гладко. Для этого ее надо убрать. Сегодня же. Но брать ее будем живой. А это не так просто, судя по тому, что мы о ней знаем. Через нее мы выйдем и на парня, если он с ней. А он наверняка с ней. И еще, и это главное необходимо выяснить, на кого она работает. Когда ее возьмем, прижми ее хорошенько.

— Как мы ее возьмем и когда?

— Я все продумал, пока ехал сюда.

Он поднял трубку сотового телефона и позвонил в кабинет Ненашева.

Глава 25

Весь этот день Игорь скучал, сидя у себя в каморке и прослушивая кабинет Ненашева. Ненашев почти никого не принимал. Несколько раз он просил Ольгу принести кофе, лаялся с Вадимовым и, судя по частым характерным выдохам, много курил.

Визит Хмеля внес некоторое оживление, но то, что Хмель предположил измену в рядах сотрудников издательства и что среди перечисленных Ненашевым кандидатур была названа и Ольга, Игоря сильно встревожило.

Когда Хмель ушел, Игорь решил, что Ольга работает в издательстве последний день. Оставаться там ей опасно. Однако немедленное увольнение могло вызвать при создавшемся раскладе сильное подозрение.

Приближался конец рабочего дня, когда в кабинете Ненашева раздался телефонный звонок.

Директор снял трубку, и его голос сразу стал угодливым и одновременно напряженным.

— Да, я понял… А что я должен делать? Послать мою секретаршу с письмом. С каким письмом?.. С любым? Машина ждет уже у входа? Я ничего не понимаю, но сделаю, как ты просишь… Да, сейчас распоряжусь…

Ненашев пошуршал бумагами и вызвал в кабинет Ольгу.

— Олечка, есть срочное задание. Это письмо нужно отвезти вот по этому адресу одному важному человеку и передать лично в руки. Машину он уже прислал, она стоит во дворе. После того как отвезешь, можешь быть свободной.

— А почему не передать письмо шоферу?

— У этого человека свои причуды: он любит, когда ему доставляют корреспонденцию секретари. К тому же письмо слишком важное, чтобы доверять его шоферу.

Ольга взяла запечатанный конверт, вышла в приемную и, вынув из своего стола сумочку, направилась к выходу.

У издательства стоял темный "мерседес". Около него, держа в руках свернутую газету, прогуливался шофер. Это был невысокий худощавый мужчина с загорелым лицом, одетый в белую рубашку с короткими рукавами.

Заметив вышедшую с конвертом Ольгу, он открыл перед ней заднюю дверцу. В машине никого не было, да и водитель казался довольно хлипким.

"Пока опасаться нечего", — рассудила Ольга и стала усаживаться в машину. Она повернулась к шоферу спиной, и в тот же миг он приставил к спине Ольги спрятанную в газете шоковую дубинку, дающую мощный разряд электричества.

Ольга содрогнулась от чудовищной боли, несколько секунд ее всю трясло. Обессиленная, она упала на сиденье. Шофер, нырнув в салон, защелкнул наручники на ее запястьях.

— Ну вот, теперь поедем, — сказал он, захлопывая дверцу.

Он уселся за руль и позвонил по сотовому:

— Патрон, все нормально. Птичка в силках, сейчас привезу.

Отключив телефон, он завел машину и плавно тронул с места. Именно в этот момент Игорь выбежал из подъезда дома, где он снимал комнату.

Еще во время беседы Ненашева с Хмелем он заподозрил неладное. Когда же Ненашев поручил Ольге отвезти письмо и сказал, что машина уже ждет у подъезда, Игорь совершенно четко понял, что это ловушка. Он пытался позвонить по сотовому ей в приемную, но не успел, Ольга слишком быстро ушла. Тогда Игорь бросился на улицу. В этот момент он увидел отъезжающий от издательства "мерседес".

Игорь побежал к своей машине, которую, к счастью, на этот раз припарковал не очень далеко. Прыгнув за руль, он включил двигатель и с пробуксовкой рванул с места, пронесясь на огромной скорости по переулку. Он повернул за угол и сразу заметил "мерседес", который переезжал перекресток и выруливал на бульвар Космонавтов. Рискуя быть остановленным гаишником, Игорь погнал машину к перекрестку и миновал его уже на включающийся красный свет.

К счастью, водитель "мерседеса" не очень гнал, Игорь мог держаться за ним на достаточно безопасном расстоянии.

Попетляв по городу, "мерседес" въехал наконец на территорию городского парка. Игорь последовал за ним, соблюдая изрядную дистанцию и одновременно стараясь не упустить его из виду. Вскоре Игорь догадался, куда тот может ехать. Прикинув, что "мерседес" направляется к летнему ресторану "Арагви", который находился на территории городского парка, Игорь бросил машину и бегом устремился сквозь чащу, сокращая расстояние. Он достиг площадки перед рестораном одновременно с "мерседесом".

Из машины вышел шофер и торопливо скрылся в ресторане. Через некоторое время оттуда вместе с ним появились двое мужчин: один — невысокий, молодой, с коротко стриженными черными как смоль волосами. Второй — повыше и постарше узко щурил глаза, то ли от солнца, то ли чему-то усмехаясь.

Шофер открыл дверцу "мерседеса" и указал вышедшим из ресторана, как предполагал Игорь, на Ольгу. По всей вероятности, с ней что-то случилось.

Но в глубине души Игорь был уверен, что сразу на убийство они не пошли. Скорее всего, шофер просто каким-то образом обезвредил ее.

Мужчины удовлетворенно кивнули.

Игорь пожалел, что его пистолет остался в машине. Сейчас, из кустов, по этим бандитам было очень удобно открыть огонь.

Шофер сел в "мерседес" и загнал его в небольшой внутренний дворик. Игорь подобрался к забору, огораживающему дворик, и через щель разглядел, как Ольгу выволокли из автомобиля и отнесли в помещение. По всей вероятности, она была без сознания.

Игорь вернулся к своим "Жигулям" и, переложив пистолет из тайника под сиденьем в карман пиджака, задумался, что делать. Врываться в одиночку, вооруженному лишь пистолетом с одной обоймой, в помещение, в котором полно бандитов, было бы безумством. Его пристрелили бы в момент, ведь он не обладал такими боевыми навыками, как Ольга. К тому же в завязавшейся перестрелке могли пострадать посетители ресторана.

Игорю требовалась помощь. Но где ее взять?

Наконец он решил, что сейчас помочь ему может только один человек.

Игорь достал сотовый телефон, набрал номер подполковника Мостового, в двух словах объяснил ситуацию и попросил Мостового срочно приехать.

Подполковник положил трубку и в задумчивости забарабанил пальцами по столу. Ситуация была для него непонятна. Но, однако, человек звал на помощь. И речь шла о его агенте.

"Неплохо бы взять с собой ребят", — подумал Мостовой. Но, с другой стороны, этот звонок может оказаться бредом сумасшедшего. Тогда подполковника засмеют. "Ладно, возьму Юркова", — решил он и позвонил своему помощнику.

Через полчаса они уже сидели в автомобиле Игоря, найдя его в условленном месте.

Глава 26

— Вопрос номер раз! — категорично перебил начавшего было говорить Игоря Мостовой. — Откуда ты узнал мой телефон?

— Мне его дала Ольга, — спокойно ответил Игорь. — Все дело в том, что несколько дней назад она призналась мне, что ее как бы… — Игорь несколько секунд подбирал слово. — …завербовали. Она очень боялась… Она объяснила также, почему недавно за мной вели слежку.

Мостовой, смотревший на Игоря в упор, при упоминании о слежке отвернулся, делая вид, что оглядывает окрестности.

— Ладно, — наконец произнес он, — с этим ясно. Как ты определил, что она здесь?

— По чистой случайности. Когда я узнал, что она играет в опасные игры, я решил каждый день забирать ее с работы. И на этот раз я подъехал к офису, ожидая, когда она выйдет.

Мостовой сразу посмотрел на часы.

— Что-то рановато ты подъехал. Если учесть, что рабочий день кончился только сейчас.

— Сегодня мы договорились с ней, что она закончит пораньше и отпросится. К тому же я сам подъехал действительно раньше. И тут я увидел, что Ольга выходит из издательства с каким-то конвертом и садится в "мерседес". Дальше все происходило очень быстро. Водитель ударил ее и засунул в автомобиль. После этого "мерседес" резко стартовал, и мне ничего не оставалось, как ехать вслед за ним. Я держался на отдалении, да и шофер не очень опасался слежки.

— И последний вопрос. Ты точно видел, что ее унесли в ресторан?

— Абсолютно точно. С заднего двора.

Подполковник задумался.

"По-хорошему, надо вызывать подмогу, — подумал он. — Но вдруг это подстава? Устроим шухер, а мне опять влетит по первое число за нарушение закона…"

С другой стороны, рассказ Игоря выглядел правдоподобно, а подполковник чувствовал перед девушкой свою вину за то, что втравил ее в эту историю…

"Ладно, будем действовать на свой страх и риск", — заключил Мостовой.

— Юрков! — сказал он вслух. — Иди поужинай. Вернешься, сообщишь диспозицию. Что за здание, много ли там посетителей…

Юрков отправился в ресторан. Через полчаса он вернулся.

— Народу почти никого, два-три посетителя, — доложил он. — Ресторан бывшая столовая. Половина помещения отведена под кухню и зал обслуживания, половина — под подсобки. Окна почти везде, только один угол здания совершенно глухой. Наверняка там есть комната, и пленницу наверняка держат в ней. Как я понял, туда можно пройти по коридору мимо подсобок.

— Слушай мою команду, Юрков, — сказал подполковник. — Возьми сотовый и будь на стреме напротив входа в ресторан. Если услышишь хоть один выстрел, вызывай подмогу. Я с ним, — он указал на Игоря, — пойду туда и постараюсь решить все вопросы. Если все, о чем он нам говорит, верно, то так будет справедливо: я втравил девчонку в это дело, я и буду рисковать вместе с ней.

Юрков пытался возразить насчет того, что целесообразнее было бы вызвать подмогу немедленно, но подполковник его уже не слушал.

Он вышел из машины и решительно двинулся к ресторану. Игорь последовал за ним.

…В полутемной подсобке, где не было окон и горели лишь две тусклые лампочки, на сетчатой кровати лежала Ольга, прикованная к ней наручниками.

Все ее лицо было в кровоподтеках. В комнате, кроме нее, находились еще Хмель, Отар и двое его подручных.

— Ну что, падла, я себе зарок дал, что достану вас! — злобно произнес Хмель. — А я свои обещания выполняю. Из этой комнаты тебе живой не уйти. Если хочешь сдохнуть тихо, от передозировки наркотика, ты сейчас расскажешь, на кого ты работаешь и где твой напарник, с которым вы вместе Гиви и моих людей порешили.

Ольга смотрела на него не отрываясь. Когда он замолчал, она, проглотив застывший в горле ком, с трудом шевеля разбитыми, пересохшими губами, выговорила:

— А теперь, гнида, я даю зарок, что достану тебя.

— Ну, разве что на том свете. Но это будет гораздо позже. Ты туда попадешь уже сегодня, а я пока не собираюсь. Кстати, — Хмель повернулся к Отару, — вы ее сумку осмотрели?

Отар кивнул одному из своих подчиненных. Тот взял сумку Ольги, открыл ее и высыпал содержимое на стол.

Среди вещей ничего необычного не было — обычный дамский набор. Однако внимание Хмеля привлекла записная книжка, он взялся ее листать, и из нее вылетела небольшая карточка, на которой был напечатан телефон и от руки приписано: "Мост.".

— Что это за телефон? — спросил Хмель у Ольги.

Она отвернулась.

Хмель, взяв трубку сотового телефона, сделал пару звонков. Через пять минут он бросил карточку на стол и сказал:

— Этот телефон зарегистрирован за РУОПом. Подозреваю, что "Мост" сокращение от фамилии Мостовой. Вот как просто выяснилось, на кого эта пташка работает и откуда растут корни наших проблем. Ментовская сучка! Похоже, что и денежки мои там же, у ментов. Вот что, Отар, мне она уже больше не нужна. И тебе рекомендую с ней не церемониться. У тебя впереди ночь, займись ею хорошенько и выясни, где ее напарник. А потом она должна исчезнуть, так как менты будут наверняка ее искать.

— Не волнуйся, Хмель, — ответил Отар. — Мы из нее выжмем даже то, чего она не знает. Не то что адрес ее дружка.

— Ну, мне пора, — сказал Хмель и вышел из подсобки.

За ним уже подъехал его автомобиль.

Через пять минут после отъезда Хмеля ко входу в ресторан подошли Мостовой и Игорь. Они поднялись по ступенькам и вошли в зал.

Подполковник сразу увидел дверь в коридор, ведущий в подсобку. Они прямиком устремились к этой двери под удивленными взглядами персонала.

В коридоре они нос к носу столкнулись с высоким крупным кавказцем, по всей вероятности охранником.

— Стоять! — рявкнул он.

— Добрый вечер, — улыбаясь, ответил Игорь, протягивая незнакомцу руку для пожатия.

Не ожидавший такой приветливости охранник на секунду замешкался. Этой секунды Мостовому хватило, чтобы обрушить свой кулак на челюсть охранника. Тот, словно выпущенный из катапульты, отлетел к стене и тихо по ней сполз.

Путь был свободен. Как и предполагал Юрков, перед ними тянулся длинный коридор, в который выходили двери подсобных помещений. Комната, о которой говорил Юрков, находилась в самом конце коридора.

…Ольге заклеили рот скотчем, и Отар кивнул своему подручному:

— Начинай!

Тот вставил вилку провода, прикрепленного к кровати, в розетку. Ольгу ударил мощный электрический заряд. Она затряслась, лежа на сетке.

Отар поднял руку, и подручный вынул вилку. Отар одним рывком сорвал скотч со рта Ольги.

— Ну что, будешь говорить, где твой дружок, подстилка ментовская?

От дикой боли, которая пронизывала каждую клеточку, Ольга находилась в состоянии шока. В ее голове проплывали странные мысли.

"Господи, как это смешно!" — подумала она. Много лет назад именно около этого ресторана она убила мента, который сотрудничал с Гиви. А теперь его племянник — а это Ольга поняла из разговора Хмеля с Отаром — обвиняет ее в том, что она ментовская подстилка!

Как и сейчас, тогда она попалась глупо и случайно. И, скорее всего, завершит свой жизненный путь на холодном полу той трансформаторной, где когда-то просидела всю ночь. Гиви прятал ее тогда от милиции. Все возвращается на круги своя.

"Отсюда начались мои беды, здесь, похоже, они и закончатся", — думала она.

— Давай включай, пусть еще подергается, — скомандовал Отар.

На сей раз пытка была гораздо дольше предыдущей.

Ольга уже почти потеряла сознание, когда ток наконец отключили. Но именно в этот момент дверь в комнату широко распахнулась, и в нее вошли двое людей.

Подполковник, мгновенно оценив обстановку, понял, что он ошибся и надо было вызывать отряд собровцев.

Трое подручных Отара, находившиеся в подсобке, молниеносно направили на вошедших дула пистолетов.

Оказывать сопротивление в такой ситуации было бессмысленно. Однако Игорь, увидев на кровати истерзанную Ольгу, с криком бросился к ней. Его тут же сшибли с ног и несколькими ударами отключили сознание.

— Ты кто? — спросил подполковника сидящий за столом молодой грузин вальяжного вида.

— Моя фамилия Мостовой. Я подполковник Регионального управления по борьбе с организованной преступностью. А ты, похоже, Отар Гурулия, наследник безвременно усопшего Гиви.

— Правильно угадал. Так и есть.

— Я не гадаю, я знаю. В общем, предлагаю тебе сделку. Ты отпускаешь девушку, а я попробую замять это дело и выставить как мелкое хулиганство. Идет?

— Забери у него пистолет, — дал команду Отар одному из подчиненных.

Тот под прикрытием другого охранника отогнул полу пиджака подполковника и вынул оттуда табельный "стечкин".

— А вот теперь, падла, — произнес Отар, — я и с тобой поговорю по-своему, так же как с твоей стукачкой.

— Ты что, сдурел? Ресторан оцеплен. Если ты хоть пальцем меня тронешь, тебя потом съедят заживо.

— Не свисти, начальник. Если бы ты со всей своей кодлой пришел, то давно бы уже здесь всех повязал. Так что один ты пришел. А в общем, мне все равно. У нас на Кавказе кровная месть — это святое. Это для меня важнее, чем моя жизнь. Поэтому ты сдохнешь.

— Я к смерти Гиви не имею никакого отношения, — сказал Мостовой.

— Опять туфту толкаешь, начальник, — покачал головой Отар. — Я знаю, что ты заодно с этой сучкой. Это наверняка твоих рук дело.

— В общем, слушать мне тебя надоело, — сказал подполковник и несильным, каким-то демонстративным ударом ноги въехал по руке с пистолетом одного из охранников. Пистолет дернулся, вскинувшись вверх вместе с рукой бандита. Грохнул выстрел.

— Ну вот, придурок. Ты хотел штурма — ты его получишь, — удовлетворенно объявил подполковник. — Но у тебя есть шанс выбраться из этого дела относительно чистым.

Двое бандитов уже собирались расстрелять Мостового, но Отар остановил их.

— Не надо, подполковник блефует. Положите его на пол.

Мостового сшибли с ног и положили лицом вниз, заломив руки за спину.

— Ну, где же твои боевики? — усмехаясь, спросил Отар.

Словно ответом на его вопрос, с улицы послышались крики и выстрел.

На лице Отара выразилось изумление. Он кивнул двум своим подручным, и они выбежали наружу. Через минуту в подсобку донеслись звуки отчаянной пистолетной перестрелки. Отар с остервенением выругался.

Все это время Юрков сидел в кустах недалеко от ресторана. Услышав выстрел в ресторане, он схватил сотовый телефон и быстро набрал номер дежурной части, вкратце сообщив о случившемся.

По прикидкам Юркова, собровцы должны были прибыть на место минут через десять. Ему следовало продержаться во что бы то ни стало.

Юрков, укрывшись за ближайшим деревом и выстрелив в воздух, закричал:

— Дом окружен милицией! Сдавайтесь!

Минуту после этого из ресторана доносились лишь какие-то крики. Юрков решил идти на подмогу Мостовому и двинулся к ресторану. Оттуда по нему тотчас открыли стрельбу. Юрков, вновь спрятавшись за деревом, вел ответный огонь из своего пистолета.

Отар решил, что начался штурм. Медлить было нельзя.

— Убей их всех! — приказал он подручному, указывая на Мостового, Ольгу и неподвижно лежащего на полу Игоря, а сам бросился к единственному в комнате шкафу и сдвинул его с места. За шкафом оказалась потайная дверь, ведущая прямо на улицу. Снаружи она маскировалась под щиток электроприборов. Отар уже открыл и его, когда услышал позади себя выстрел. Он обернулся и с удивлением увидел, что его охранник рухнул замертво. Стрелял Игорь, до сей поры лишь притворившись потерявшим сознание. И вот сейчас, улучив момент, он выхватил свой пистолет и выстрелил в одного из охранников.

Отар вырвался из подсобки и бросился во дворик к автомобилю.

Прыгнув в "мерседес", он ударил по газам. Машина, сбив деревянную ограду, выехала из дворика. Игорь, выскочивший из потайной двери следом за Отаром, устремился в образовавшийся пролом. "Мерседес" петлял по парку, продвигаясь к выходу из него.

Игорь, не разбирая дороги, бросился наперерез Отару. Через пять минут, на пределе сил, он выбежал на аллею, где рассчитывал перехватить "мерседес".

Но он опоздал. "Мерседес" уже миновал это место и стремительно удалился. Сейчас он скроется за поворотом…

Игорь огляделся: людей вокруг не было. Он, как учила его Ольга, резко выдохнул, пытаясь выровнять дыхание. Затем прицелился, удерживая пистолет двумя руками, и открыл огонь по "мерседесу". Он стрелял почти без пауз. И хотя уже вторая и третья пули достигли цели и Отар с простреленной головой уткнулся в руль, а "мерседес", проехав по инерции несколько метров, врезался в столб, Игорь все продолжал стрелять.

Наконец пистолет, вместо выстрела, сухо щелкнул — Игорь извел всю обойму.

К Игорю уже бежал Мостовой. Он мгновенно оценил обстановку и бросился к "мерседесу". В салоне Мостовой увидел мертвого Отара: пули попали ему в затылок и шею.

— Н-да, — протянул Мостовой, возвращаясь к Игорю. — Теперь точно предстоит большая разборка с начальством… Откуда у тебя пистолет?

— Под деревом нашел.

— Понятно… В общем, так, — секунду подумав, сказал Мостовой. — Этого орла замочил я. И в охранника стрелял я. А пистолет отняли у бандитов. Понял?

— Вполне.

— Тогда давай сюда пушку.

Игорь протянул Мостовому оружие. Тот взял его и тщательно протер полами своей рубашки.

— Твои "пальчики" будут лишние, — подмигнул он Игорю.

Они отправились обратно в ресторан.

Было уже за полночь, когда ресторан наводнили менты в форме и штатском. Двоих охранников, которые перестреливались с Юрковым, положило прибывшее спецподразделение. Один был убит, другой тяжело ранен и отправлен в больницу. Туда же отвезли и Ольгу.

Мостовой объяснялся с прибывшим высоким начальством. Игорь, сидя в подсобном помещении, давал показания. После двенадцати его отпустили, и он поехал к Ольге в больницу.

Врач сказал, что в больнице она пробудет пару недель.

Игорь находился возле Ольги до середины следующего дня. Днем ему на сотовый позвонил Мостовой и сообщил, что руоповцы нагрянули в издательство. Были опечатаны сейфы и заморожены все банковские счета.

Ничего не подозревающий о ночных событиях Хмель успел внести в кассу издательства первые полмиллиарда рублей, которые издательство показало как выручку от реализации только что напечатанной книги.

— У нас и у налоговой полиции есть основания для возбуждения уголовного дела по статье "Мошенничество". Ненашев и Вадимов ведут себя крайне нервно, и есть шанс разговорить их на более интересную информацию, — заключил свою речь Мостовой.

— Рад за вас.

— Как Ольга?

— Нормально, скоро выкарабкается. Хмеля задержали?

— Да. И хотя он от всего открещивается, думаю, что на этот раз ему не отвертеться. Что касается наших с тобой дел — ты понял, о чем я говорю? — то здесь все в порядке, можешь не волноваться.

— Спасибо вам.

— Ладно, брось, — ответил подполковник. — Ты же мне все-таки жизнь спас. А я тебе еще не очень доверял. Как только Ольга выпишется из больницы, зайдите ко мне, навестите…

Глава 27

Как и обещали врачи, через две недели Ольгу выписали. Ее молодой тренированный организм справился с недугами быстро.

Еще в больнице Игорь сказал ей, что их приглашал к себе Мостовой. После выписки они, обговорив с подполковником время встречи, отправились к нему в контору.

Настроение у подполковника было хуже некуда.

Следствие почти провалилось. Хмеля в очередной раз не удалось зацепить. Ненашеву дали понять, что если он что-нибудь вякнет про Хмеля, его придушат прямо в камере, — об этом он почти открыто заявил Мостовому. И потому все брал на себя или валил на погибшего Отара Гурулия.

Похоже, подполковник в очередной раз проиграл. Но это было еще не все. Мостового обставил не только Хмель. В эти дни для него стало ясно, что Игорь и Ольга — не те, за кого они себя выдавали.

Все эти две недели Мостовой, параллельно раскрывавший дело Хмеля и компании, постоянно анализировал информацию, связанную с Ольгой и Игорем.

Слишком уж много случайностей в этом деле. А в них подполковник не верил. Он скрупулезно воспроизвел всю последовательность событий, произошедших после наезда, организованного Мостовым на Хмеля. Об операции сообщалось в прессе, упоминалась фамилия подполковника. И сразу после выхода заметки ему позвонил аноним. Мостовой сделал вывод, что неизвестный решился на слив информации, выбрав его, подполковника, как заведомого противника Хмеля.

Тот звонок был единственным, после чего аноним больше ничем себя не обнаружил. Похоже, его устраивало развитие событий. Выходит, он знал, что Ольга работает на РУОП и предоставляет информацию. И значит, звонивший мужчина не мог быть ни кем иным, как Игорем. Именно он вместе с Ольгой вел тайную войну против Хмеля, исконные мотивы которой для подполковника до конца понятными пока не были. За эту версию говорили многие факты.

Из издательства утекала информация. Можно было подозревать кого-то из господ издателей, решивших соскочить с рискованных операций Хмеля и не связывать себя ответственностью. Но тогда бы они вышли на открытое сотрудничество с РУОПом и заранее выставили в качестве условия гарантию своей безопасности.

Нет, издатели отметались, так как, кроме Ненашева и Вадимова, не было сколь-либо значимой личности, которая пострадала бы от действий правоохранительных органов.

Скорее всего, это был человек со стороны, и опять все сходилось на Игоре.

И еще. Коллеги Мостового из Воронежа сообщили, что нападение в поезде, судя по методам его проведения, было заранее спланировано и осуществлено на высоком профессиональном уровне. Воронежские следователи составили картину преступления, по которой получалось, что операция была проведена между Балтайском и Артемьевском.

Если предположить, что это действовали Игорь и Ольга, то первым делом возникает вопрос — как Ольга успела прибыть на работу утром? Она сидела на рабочем месте, когда Ненашев пришел в издательство.

Мостовой самостоятельно занялся изучением этого вопроса и с картой и линейкой в руках высчитал, что за ночь преодолеть расстояние от вокзала Артемьевска, где грабитель, скорее всего, покинул поезд, до издательства на скоростной машине даже по ночной трассе, вполне реально. У Игоря с Ольгой почти новая "девятка", которая вполне могла давать сто сорок — сто пятьдесят километров в час на безопасных участках дороги.

А тот факт, что преступник оставил в живых чиновника, может говорить о двух вещах. Во-первых, он не кровожаден и стрелял во Француза только потому, что у того был пистолет. Во-вторых, это был четко продуманный ход, направленный против Хмеля. Чиновник, натерпевшийся столько страхов, лишившийся своих денег, вряд ли будет настроен по отношению к Хмелю сколь-нибудь доброжелательно. Хмель, таким образом, лишился высоких покровителей.

И самые последние факты. Игорь вовремя среагировал на опасность, которая угрожала Ольге. Понимая, что одному ему в этой ситуации не справиться, он незамедлительно воспользовался услугами милиции. При этом он был вооружен и не имел разрешения на ношение оружия. Обычно простые бизнесмены просто так не рискуют. Они или нанимают вооруженную охрану, или, доказав, что им угрожает опасность, официально регистрируют оружие.

"Итак, кто эти люди?" — принялся подытоживать свои размышления Мостовой.

По профессиональным действиям подполковник мог квалифицировать их как бандитов или оперативников спецслужб. Он не исключал также, что они действовали сами по себе, на свой страх и риск, руководствуясь какими-то иными, не до конца ясными ему соображениями.

Но на обычных бандитов-гастролеров они похожи не были. Те никогда не будут связываться с мафией, упорно разрабатывая хитроумные планы, играя по-крупному и рискуя при этом жизнью. Их удел — мелкие сошки, средней руки бизнесмены.

На работников спецслужб они также не тянули. Слишком сильно они увязли в этом деле, чтобы их высокое начальство не вышло до сих пор на Мостового и не объявило о своем участии в игре.

Неужели третье?

— Робины Гуды хреновы, — пробурчал Мостовой и затушил сигарету.

Ему предстояло решить, что с ними делать. Доказательств у него практически не было. Наверное, он мог бы начать официальное расследование и попробовать доказать их виновность в судебном порядке. Но в глубине души подполковнику не хотелось этого делать. Может быть, потому, что подлинный главарь мафии в очередной раз ушел от закона и, по информации, полученной Мостовым, уже покинул страну.

Может быть, потому, что эти люди вызывали у него такое доверие. Они нравились подполковнику. Он чувствовал, что просто ради денег, даже очень больших, они так рисковать не будут.

И все же он не мог, несмотря на неудачу своего расследования с Хмелем, заставить себя отступить от принципов, которых он неукоснительно придерживался все годы службы. Он никогда не покрывал преступивших закон.

Но мысль, что, упустив Хмеля, можно сказать, навсегда, он будет преследовать людей, всячески помогавших ему в расследовании и рисковавших при этом жизнью, вызывала в подполковнике бурю непонятных, неведомых ему доселе эмоций. "А есть ли в этом мире хотя бы какое-то подобие справедливости?" возник у него мучительный вопрос.

От раздумий его отвлек звонок телефона. Мостовой взял трубку и услышал:

— Это вахта. К вам тут двое молодых людей, Новикова и Дубровин.

— Пропусти их, — велел Мостовой.

"Ладно, а почему бы теперь мне не сыграть свою игру? Авось не раскроют", усмехнулся Мостовой.

В кабинет вошли Ольга и Игорь.

Подполковник усадил их и, широко улыбнувшись, спросил:

— Как себя чувствуешь, Олечка?

— Спасибо, выздоравливаю, — ответила Ольга, лицо которой было по-прежнему бледным после всего перенесенного. — А как у вас дела?

— Как сажа бела. Издательство мы, конечно, зацепили. Ненашев свое получит. Отар свое уже получил. И с этим проблем уже нет. А вот Хмель… — Мостовой постучал пальцами по столу и бросил взгляд в окно. — А вот Хмель ушел… Можно сказать, даже улетел.

— Как… улетел? — спросил Игорь.

— Полагаю, что самолетом. Он теперь в Америке. Отмазался, подонок. Видимо, он тому чиновнику все же отстегнул положенные ему полмиллиарда, которые у него грабанули в поезде. После этого тот и дал Хмелю спокойно уйти… — Мостовой замолчал.

Игорь с Ольгой переглянулись. Игорь спросил:

— Какое ограбление? Какие полмиллиарда? Расскажите, мы же ничего не знаем.

— Да? — изобразил удивление Мостовой. — Ах, ну да, конечно, я же вам об этом не говорил… Какие-то люди подставили Хмеля очень круто. Они выяснили, что чиновник, которому тот дал взятку, поедет в поезде с полным чемоданом денег, и грабанули его, убив при этом охранника. После этого у чиновника, говорят, начались проблемы. Его имя появилось в криминальной хронике, сразу всплыл липовый договор с "Лавинией" об издании своих нетленок за огромные гонорары, который он вез с собой. Да и факт, что его охранял известный уголовник Француз, в миру Сергей Лежье, дважды судимый, тоже стало достоянием прессы. Видимо, Хмель договорился с чиновником, что возмещает похищенные деньги, а тот прикрывает его отъезд в Америку.

— Хмель улетел в Штаты? — живо спросила Ольга.

— Да, и залег там на дно, — вздохнул подполковник. — Надо думать, что какие-то люди очень его не любили и всячески подставляли: подключили нас к этому делу анонимным звонком, поссорили его с "крышей", ограбив чиновника на полпути к Москве… А потом наверняка вернулись в город. Есть свидетели, которые утверждают, что какая-то "девятка" темного цвета выехала из Артемьевска как раз в то время, когда там стоял московский поезд. На ней-то наверняка грабители и смылись, сделав свое дело. Вот я и думаю, что это за люди?

При этих словах подполковник подпер подбородок своим огромным, покрытым мелкими волосинками кулаком и внимательно посмотрел на Игоря с Ольгой.

На какую-то секунду они замерли.

Игорь подумал, что это провал. Похоже, что чутье его подвело и они угодили в ловушку.

Однако собравшись с духом, он сказал:

— Видимо, это люди, у которых были личные основания разделаться с Хмелем.

— Например, какие? — удивленно вскинул брови Мостовой.

— Ну, скажем, Хмель был замешан в убийстве безвинных людей, возможно даже, погибли дети… Знаете, в боевиках часто показывают, как мафиози преследуют по горным склонам и расстреливают автомобиль, в котором едет семья с маленькими детьми, а потом автомобиль падает с огромной высоты в пропасть…

— Кстати, я забыла сообщить вам информацию, полученную в последний день, — вставила Ольга. — Ненашев имел напряженный разговор с Вадимовым, который бросил фразу: "А не ожидает ли нас участь господина Липицкого после всех этих финансовых махинаций?"

— Ну, допустим, — нахмурился Мостовой. — А куда эти благородные мстители дели полмиллиарда, которые свистнули у москвича?

— Часть денег, надо полагать, возьмут себе, на жизнь. А остальную, наверняка большую, отдадут на благотворительность. Если это приличные люди, — глядя прямо в глаза подполковнику, ответил Игорь. — Кстати, вчера в газете прочитал, что какие-то фирмы перевели в областной Детский фонд что-то около трехсот миллионов.

— Да ну? — Мостовой откинулся на спинку кресла. — Это где ж такое сообщалось?

— В "Вечернем городе", в котором, собственно, и черпается вся полезная информация.

— Да-да, — неопределенно произнес Мостовой, потирая подлокотник кресла.

По сути, карты были почти раскрыты, и в тайном диалоге стороны обменялись мнениями. Теперь подполковнику Мостовому оставалось сделать выбор — такой выбор, какого он никогда в своей жизни не делал.

И он выбрал.

"Попробую сыграть! Пожалуй, больше, чем проиграл, я уже не проиграю".

— Ну и хорошо, — произнес он, хлопнув ладонью по столу, — счастливо вам отдохнуть. Если будут какие проблемы, заходите. Помогу. Вы, наверное, поедете теперь на юг?

— Мы еще не думали, — ответил Игорь, напряженно глядя на подполковника. — Но, скорее всего, поедем. Если даже Хмель отправился отдыхать, нам сам Бог велел.

— Да-да… Кстати, знаете, где он отдыхает? В Майами! У него там собственный дом, оказывается. Заранее купил. Наверняка и деньжата в мексиканских или панамских банках припасены. У меня даже адрес есть. Хотите, назову? Чтобы вы не подумали, что я вру.

Молодые люди переглянулись и нахмурились. В кабинете воцарилась тишина. Паузу прервал подполковник:

— Ну, не хотите — как хотите… Я ведь так просто сказал, чтобы вы не подумали, что я вру.

— Отчего же? — медленно проговорила Ольга. — Нам тоже было бы интересно.

— Вот, пожалуйста, сообщение Интерпола.

Мостовой вынул из папки листок и положил его перед собеседниками. Те несколько секунд смотрели на бумагу.

— Ну, не буду задерживать вас. До свиданья, — сказал Мостовой и крепко пожал Игорю и Ольге руки.

Игорь и Ольга поднялись и направились к выходу.

— Подождите, — вдруг окликнул их Мостовой каким-то более суровым и одновременно более тихим голосом. Они повернулись к нему. — Я не знаю, куда вы и что с вами случится дальше, но хочу, чтобы вы поняли — я искренне желаю вам удачи. Надеюсь, у вас все получится.

— Спасибо, — сказал Игорь и, пропустив Ольгу вперед, закрыл за собой дверь кабинета.

Подполковник нервно закурил, подошел к окну и долго смотрел на покачивающиеся от легкого летнего ветерка кроны деревьев. Он видел, как Игорь с Ольгой вышли из дверей управления и уселись в машину.

"Ну что ж, знать, мне уже пора на пенсию, — подумал Мостовой. — А что еще остается, если справедливость в нашем мире могут устанавливать лишь подобные люди…"

…Ольга сидела рядом с Игорем в машине, устало глядя на мелькающие мимо дома и бульвары. Наконец она спросила:

— Ты согласен с моим решением?

— Да, — твердо ответил Игорь.

— Тогда давай прямо сейчас договоримся…

— Я слушаю тебя.

— Это дело будет у нас последним. Больше подобную жизнь я вести не в силах.

Игорь взял ее за руку и сказал:

— Договорились.

Content

Таранов Сергей
Мстители

ЧАСТЬ I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

ЧАСТЬ II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27