Бренда Джойс

Обретенная любовь

Пролог

Адар, Ирландия

Лето 1824 г.

Из столовой, где проходил торжественный ужин по случаю дня рождения супруги графа Адара, доносились обрывки оживленных разговоров взрослых. Дети же собрались в небольшой гостиной, расположенной с другой стороны просторной прихожей со сводчатыми потолками. Одиннадцатилетняя Элис О'Нил, одетая в лучшее вечернее платье, сидела на обитом золотой парчой диванчике, мечтая о том, чтобы ей позволили присоединиться к взрослым. Ее лучшая подруга Ариэлла де Уоренн, также облаченная в красивый наряд, сидела рядом с ней, погрузившись в чтение. Элис, ненавидевшая книги, не разделяла этого увлечения подруги. Она совсем бы заскучала, если бы не мальчики.

Они стояли группкой в противоположной части гостиной и о чем-то оживленно перешептывались. Элис пыталась разобрать слова, так как догадывалась, что замышляется какая-то проказа. Девочка сосредоточила внимание на Алексее де Уоренне, брате Ариэллы, который всегда выступал лидером.

Элис познакомилась с ним четыре года назад, когда он вместе с Ариэллой и их отцом вернулся с острова Ямайка, где вырос. Едва их представили друг другу, девочка тут же стала задирать нос, хотя в действительности была очарована его бронзового цвета кожей и развязной манерой держаться. Как бы то ни было, он был незаконнорожденным, невзирая на то, что мать его была русской аристократкой. Сама же Элис являлась высокородной леди, поэтому сочла своим долгом смотреть на Алексея свысока. Мальчик же ничуть не смутился таким обращением и продолжал потчевать ее историями своей жизни. Элис ожидала, что он окажется недалеким и неуклюжим, но это было не так. Она осознала, что никогда прежде не доводилось ей встречать мальчика, на долю которого выпало бы так много приключений. Он совершал кругосветное плавание со своим отцом, попадал в ураганы и муссоны, уклонялся от военно-морских блокад и встреч с пиратами, исполняя миссию по доставке ценного груза. Он плавал с дельфинами, карабкался по Гималайским горам, продирался сквозь джунгли в Бразилии. А в Китае Алексей даже сплавлялся без отца на плоту по реке! Мальчишка хвастался, что может плавать при любых условиях и куда угодно — и Элис верила ему. Не прошло и часа, как она сочла его самым интересным мальчиком, которого когда-либо встречала — хотя в то время почти ничего о нем не знала.

Теперь же она знала его очень хорошо и с уверенностью могла заявить, что Алексей, как и его отец-моряк, был искателем приключений и не мог долгое время ни сидеть на месте, ни оставаться на суше. Так что же мальчики задумали на этот раз? Они спешно пересекли гостиную, направляясь к дверям на террасу.

Заложив свои золотистые волосы за уши и разгладив складки на синем атласном платье, Элис поднялась с дивана.

— Подождите! — воскликнула она, направляясь к ним. — Куда это вы идете?

Алексей ухмыльнулся:

— В замок Эррол.

Сердце девочки екнуло. Всем известно, что в руинах этого замка водятся привидения!

— С ума вы, что ли, сошли?

В голубых глазах Алексея плясали веселые чертики.

— Разве ты не хочешь отправиться с нами, Элис? И увидеть старое привидение, которое бродит в полнолуние в северной башне? — Мальчик склонился к ней. — Говорят, оно тоскует по своей возлюбленной. Мне отлично известно, как тебе нравятся романтические истории! Эта девушка оставила его, когда на небе сияла полная луна, и ушла к другому мужчине, а наш герой наложил на себя руки и обрек себя на вечное блуждание по башне в полнолуние.

— Разумеется, я слышала эту историю.

Сердце девочки гулко стучало от тревоги и страха. В отличие от Алексея, или своего брата Джека, или Неда — наследника графа Адара — она не отличалась храбростью, и у нее не возникало ни малейшего желания отправиться на ночь глядя на встречу с призраком.

— Трусиха, — мягко произнес Алексей, касаясь ее подбородка. — Я защищу тебя, ты же знаешь.

Элис отпрянула:

— И как же ты это сделаешь? Ты всего лишь мальчик — сумасшедший мальчик, между прочим.

Улыбка его погасла.

— Если я сказал, что защищу тебя, значит, так и будет.

И Элис верила, что он исполнит свое обещание, даже если придется столкнуться с призраком. Она все еще колебалась, не желая идти с мальчиками.

— Настоящим леди вовсе не обязательно быть храбрыми, Алекси, — поучительно произнесла она. — Им достаточно быть грациозными, благоразумными, вежливыми и красивыми.

— Еще как обязательно! Моя мама плавала вместе с отцом на корабле и даже сражалась с пиратами бок о бок с ним. Она храбрая и красивая.

Глаза его светились торжеством.

Тут вперед выступил Нед:

— Оставь ее в покое, Алекси. Она не хочет идти с нами.

Младший брат Элис Джек посмеялся над ней.

В этот момент Ариэлла отложила свою книгу по истории и подошла к ним.

— Я пойду. — Ее голубые глаза были широко раскрыты и ярко сияли. — С удовольствием посмотрю на привидение!

Алексей дерзко воззрился на Элис.

— Хорошо! — воскликнула девочка, взбешенная тем, что своими колкостями Алексею все же удалось вынудить ее согласиться. — Но как мы туда попадем?

— Верхом дорога займет не более двадцати минут, — сказал Нед. — Девочки могут сесть за мной и Алекси, а Джек поскачет один.

Элис понимала, что затея эта совершенно недопустима, но все остальные захлебывались от восторга. Несколько мгновений спустя она уже выходила вслед за мальчиками и Ариэллой через двери террасы, направляясь к загону, где можно будет украсть лошадей. Мальчики частенько скакали без седла, надев на коня лишь уздечку или недоуздок. Сейчас Элис отчаянно хотелось, чтобы они оказались ужасными наездниками и предприятие отменили — но этого не произошло. Ночь была очень темной и тихой. Девочка последовала за остальными через обширные сады Адара, время от времени посматривая на полную яркую луну и молясь про себя, чтобы сегодня им не встретилось ни одного привидения.

Несколько минут спустя все расселись по лошадям и рысью поскакали прочь от дома. Элис с силой вцепилась в Алексея, с каждой минутой все больше злясь на него. Он был первоклассным наездником, а вот она — нет, и очень боялась падения.

— Ты мне все ребра переломаешь, — со смехом произнес он.

— Я ненавижу тебя! — воскликнула девочка.

— Ничего подобного.

Остаток пути они ехали в молчании. Впереди в неверном свете луны проступили очертания замка Эррол. Элис это строение показалось огромным.

Вокруг было очень тихо. Девочка слышала лишь ритмичный перестук лошадиных копыт и звук собственного дыхания. Обнимая Алексея за талию, она руками ощутила, что и его дыхание участилось. Ей даже показалось, что она различает быстрое биение его сердца. Компания миновала груды призрачных белых камней, из которых некогда были сложены внешние стены навесной башни. Элис очень хотелось повернуть обратно, к дому. Тут ночную тишину прорезал волчий вой.

Стройный стан Алексея напрягся, и Элис нервно прошептала:

— Волки никогда не подходили так близко к Адару.

— Ничего не близко, — упрямо возразил он.

Дети спешились у полуразрушенного провала в стене, который прежде был главным входом в замок. Внутри виднелся лабиринт каменных стен, а в отдалении возвышалась одинокая башня. Во рту у Элис пересохло, и она судорожно сглотнула. Удары собственного сердца были подобны для нее раскатам грома.

— Говорят, он ходит с факелом, — чуть слышно произнес Алексей. — Это тот самый факел, с которым он встречал свою потерянную возлюбленную. — Слегка изогнувшись, мальчик протянул ей руку. — Спрыгивай вниз.

Крепко вцепившись в его ладонь, Элис повиновалась. Все спешились.

— Мы не захватили с собой свечей, — прошептала Ариэлла.

— Нет, захватили, — с гордостью отозвался ее брат, вытаскивая свечу из кармана бриджей и зажигая ее кремнем. — Прошу.

Мальчик быстро зашагал вперед, явно намереваясь взять бразды правления в свои руки. Остальные последовали за ним. У Элис желудок сводило от страха, и она задержалась у провала, не желая идти дальше.

Компания детей растворилась в темноте. Девочка прикусила губу, тяжело дыша. Она вдруг осознала, что осталась совершенно одна в ночи перед разрушенным замком. Возможно, это еще не самое худшее.

Что-то зашевелилось за ее спиной, и Элис вскрикнула и подскочила на месте, но тут же осознала, что к ней подошла одна из пощипывающих траву лошадей. Раздалось зловещее уханье совы, и Элис поняла, что всей душой ненавидитподобные приключения! Ей куда милее балы и прочие приятные мероприятия! Но оставаться снаружи в одиночестве оказалось еще страшнее, чем идти внутрь вместе со всеми. И она поспешила вслед за остальными.

Во внутреннем дворе замка царила чернильная темнота, и Элис совсем ничего не было видно. Она слышала, как ребята перешептываются где-то впереди, и побежала на звук в надежде догнать их. Но руины образовали настоящий лабиринт. Девочка налетела на стену, запаниковала и повернула обратно, но уперлась в угол и была вынуждена снова повернуть. Зацепившись за что-то ногой, она оступилась и упала на землю.

Элис совсем было собралась позвать Алексея, сказать ему, чтобы подождал, но тут заметила яркую вспышку света со стороны башни. И замерла от страха, вжавшись в стену. Она была слишком напугана, чтобы кричать. Неужели она в самом деле видела факел привидения?

Боясь, как бы призрак ее не нашел, Элис не решалась ни пошевелиться, ни произнести ни слова, а просто замерла на месте. Тут она поняла, что больше не слышит голосов своих друзей. Куда же они подевались?

Элис охватила паника. Она снова увидела свет! Оторвавшись от стены, где пряталась, Элис решила убежать как можно дальше от замка и его ужасающего обитателя. Она долго кружила среди каменных стен, то и дело спотыкаясь и падая, обдирая колени и ладони. Почему ей до сих пор не удалось найти выход? Куда он подевался? Она снова оказалась в тупике. Прежде здесь, очевидно, был огромный камин, обломки которого не давали ей двигаться дальше. Тяжело дыша, она опустилась на грубые камни и тут услышала стук копыт.

Так ее бросили одну?

Элис задохнулась от неожиданности. Отвернувшись от стены, она увидела привидение с факелом, направляющееся к ней. Ее обуял ужас.

— Элис! — вскричал Алексей, бросаясь вперед.

Колени ее подогнулись от облегчения. Это всего лишь Алексей со свечой, а не призрак с факелом! Элис расплакалась, причитая:

— Алекси! Я думала, ты меня бросил! Думала, что сгину здесь навсегда!

Мальчик опустил свечу и заключил Элис в объятия:

— Все хорошо. Ты не потерялась. Я бы никогда не оставил тебя. Разве я не пообещал всегда защищать тебя?

Она крепче прижалась к нему.

— Я не надеялась, что ты станешь меня искать, — я слышала, как лошади отъехали!

— Хватит плакать! Я же с тобой. На лошадях приехали мой отец, граф и твой отец. Они ищут нас. Они снаружи — и страшно разгневаны. — Алексей внимательно посмотрел на нее. — Как ты только могла подумать, что я не стану тебя искать?

— Не знаю, — прошептала Элис, дрожа всем телом.

Лицо ее было мокрым от слез, но она больше не плакала.

— Если ты потеряешься, я разыщу тебя. Если ты окажешься в опасности, я спасу тебя, — серьезно произнес Алексей. — Именно так поступает настоящий джентльмен, Элис.

Она глубоко вдохнула:

— Обещаешь?

Он улыбнулся и смахнул слезинку с ее щеки:

— Да, обещаю.

Элис улыбнулась в ответ:

— Мне очень жаль, что я лишена храбрости.

— Ты очень храбрая, Элис, только сама пока об этом не знаешь.

Произнося эти слова, Алексей действительно верил в то, что говорил.

Часть первая

Потерянная любовь

Глава 1

Аскетон, Ирландия

23 марта 1833 г.

Алексея не было дома более двух лет, но для Элис О'Нил это время казалось вечностью. Девушка улыбнулась своему отражению в зеркале в золоченой оправе, висящем над изящным бюро палисандрового дерева в ее спальне, оформленной в розовых, лиловых и белых тонах. Элис только что закончила наряжаться. Восторг ее был очевиден — щеки раскраснелись, глаза ярко блестели. Она с нетерпением ожидала встречи с Алексеем де Уоренном, горя желанием услышать рассказ о его приключениях.

Элис гадала, заметит ли он, что за последние два года она превратилась во взрослую девушку. У нее не было недостатка в кавалерах, не говоря уже о пяти предложениях руки и сердца.

Элис снова улыбнулась, думая о том, что ее нежно-зеленое платье придает ее фиалкового цвета глазам особый загадочный блеск. Девушка привыкла к тому, что мужчины восхищаются ею, ведь мальчики стали заглядываться на нее, еще когда она была почти ребенком. И Алексей тоже. Ей было интересно, что он подумает о ней сейчас. Она не понимала, почему так отчаянно жаждет, чтобы нынешним вечером он обратил на нее внимание, ведь они были всего лишь друзьями. Элис порывисто потянула вниз лиф платья, чуть больше обнажая грудь.

Никогда прежде Алексей не уезжал так надолго. Девушка гадала, изменился ли он. Когда он отправился в Канаду за мехом, она и представить не могла, что пройдут годы, прежде чем они снова увидятся. Элис помнила их прощание так отчетливо, будто это случилось вчера.

Алексей посмотрел на нее со своей обычной самоуверенной улыбкой:

— Станешь ли ты уже носить кольцо, когда я вернусь назад?

Элис тут же поняла, что он имеет в виду, но быстро оправилась от удивления и уклончиво ответила:

— Я всегда ношу кольца.

Она задумалась, удастся ли какому-нибудь необыкновенному англичанину завоевать ее сердце до возвращения Алексея. Она очень на это надеялась!

— Я не о бриллиантах говорю!

Он опустил густые черные ресницы, скрыв от нее выражение голубых глаз.

Элис пожала плечами:

— У меня же так много поклонников, Алекси. Полагаю, что получу немало предложений о замужестве, а отец поможет мне сделать правильный выбор.

Молодой человек тоже пожал плечами:

— Не сомневаюсь, что Девлин проследит за тем, чтобы ты сделала хорошую партию.

Взгляды их встретились. Элис подумала о том, что однажды отец непременно найдет ей превосходного жениха. Она подслушала разговор родителей на эту тему и знала, что они хотят, чтобы дочь их вышла замуж по любви. Чего еще можно желать девушке?

– Если мне не сделают предложения, я буду глубоко оскорблена, — заявила Элис, искренняя в каждом сказанном ею слове.

— Разве тебе недостаточно того, что ты постоянно окружена воздыхателями?

— Надеюсь, что к тому времени, когда мне исполнится восемнадцать, я уже стану замужней дамой! — воскликнула Элис.

У нее день рождения осенью, то есть через полгода, — и Алексей в то время все еще будет в Канаде. Сердце девушки странно заныло. Она отогнала от себя неприятное чувство испуга и, одарив Алексея широкой улыбкой, взяла его за руки:

— Какой подарок ты привезешь мне на этот раз?

Возвращаясь из очередного плавания, он всегда привозил для нее какой-нибудь сюрприз.

Помолчав немного, молодой человек произнес мягко:

— Это будет мех русского соболя, Элис.

Она удивилась:

— Но ты же отправляешься в канадский Квебек!

— Я знаю, куда держу путь, — глядя прямо ей в глаза, ответил Алексей. — Но привезу я тебе именно русского соболя.

Элис фыркнула, уверенная, что Алексей просто поддразнивает ее. Он лишь ухмыльнулся. Попрощавшись с остальными членами ее семьи, он пошел прочь из гостиной, а сама девушка поспешила к чаю, зная, что ее с нетерпением ожидают кавалеры…

Алексей пробыл в Канаде несколько месяцев, очевидно испытывая трудности с грузом, который должен был доставить домой. Наконец, он отправился в Ливерпуль, но не задержался там надолго, сразу же отплыв на острова за сахарным тростником. Элис была удивлена и даже разочарована.

Девушка никогда не сомневалась, что Алексей пойдет по стопам своего отца. Клифф де Уоренн был владельцем одной из самых процветающих морских транспортных компаний, и его сын с ранних лет выходил в море вместе с ним. Нетрудно было понять, что, когда Клифф удалится от дел, Алексей унаследует прибыльные торговые маршруты, по которым станет доставлять самые выгодные грузы, как это прежде делал его отец. Молодой человек стал командовать своим первым судном в возрасте семнадцати лет. Элис была дочерью отставного капитана флота, поэтому отлично понимала любовь Алексея к морю — она была у него в крови. Мужчины, подобные Клиффу де Уоренну и ее отцу Девлину О'Нилу — а также и Алексею, — не могли долгое время оставаться на суше.

Как бы то ни было, Элис ожидала, что, посетив Восточную Индию, Алексей вернется домой. Он всегда возвращался рано или поздно. Но вместо этого после ремонта корабля в Ливерпуле он снова отправился в плавание — на этот раз в Китай!

Элис не на шутку заволновалась, узнав, что Алексей на своем судне «Ариэль» нанялся в Ост-Индскую компанию, имеющую монополию на торговлю с Китаем. Даже находясь в отставке, Девлин О'Нил часто давал консультации в Адмиралтействе и Министерстве иностранных дел по вопросам имперской и морской политики. За последние несколько лет Элис слышала самые разнообразные слухи о торговле с Китаем. Воды Китайского моря были опасны, потому что большая часть территории до сих пор оставалась неизведанной и не нанесенной на карты. Существовала вероятность напороться на скрытые рифы или сесть на мель, не говоря уже о муссонах и тайфунах. Плыть по Китайскому морю в эту загадочную страну не составляло труда, особенно при условии попутного юго-западного муссона и отсутствии столкновений с подводными рифами. Плыть же в обратном направлении, то есть домой, да еще и с грузом, становилось трудно и рискованно. Но Алексей полагал, что риск является самой захватывающей частью путешествия! Алексей де Уоренн был бесстрашным и любил принимать брошенный ему вызов — уж кому, как не Элис, это знать.

Похоже, девушка зря волновалась о нем. Прошлой ночью — в полночь, если говорить точнее, — Ариэлла прислала ей со слугой записку, в которой говорилось, что Алексей только что прибыл в Уиндхэвен. Элис была поражена, узнав, что молодой человек приплыл в Ливерпуль несколько дней назад, имея на борту своего судна пять с половиной тонн шелка и чая. Путь из Кантона[1] занял у него всего сто двенадцать дней — подвиг, о котором ходило много слухов. Элис понимала, что для капитана, впервые следовавшего этим маршрутом, развить такую скорость было немыслимо. В следующий раз, доставляя товары из Китая, Алексей сможет рассчитывать на самую высокую оплату своих услуг. Элис не сомневалась, что он непременно станет хвастаться этим.

Девушка в последний раз посмотрелась в зеркало и снова одернула лиф платья, отлично понимая, что мать не одобрит подобной смелости в наряде. Она была признанной красавицей, и все ее поклонники были очарованы ее внешностью и светлыми волосами. Элис неоднократно повторяли, что она унаследовала черты и матери, и отца: миниатюрным ростом и фиалкового цвета глазами она пошла в мать, а золотистыми волосами — в отца. За последние два года у нее было множество воздыхателей и пять предложений руки и сердца, но она всем отвечала отказом, несмотря на то что ей уже исполнилось двадцать лет, а отец не возражал против замужества дочери. Элис надеялась лишь, что Алексей не станет насмехаться над ней за то, что она все еще ходит в девушках. Возможно, он и не вспомнит, что она намеревалась выйти замуж в восемнадцать лет.

— Элис! Мы уже приехали! Алекси вернулся домой, и сейчас он внизу! — провозгласила Ариэлла, стуча в дверь ее спальни.

Элис набрала в легкие больше воздуха. Она была так взволнована, что у нее кружилась голова. Девушка поспешно распахнула дверь. При виде платья Элис Ариэлла широко распахнула глаза. В следующее мгновение подруги обнялись.

— Ты куда-то собираешься сегодня вечером? Неужели меня не пригласили на какой-то званый ужин?

Элис улыбнулась:

— Конечно же я никуда не иду. Я горю желанием услышать рассказ Алексея о его приключениях в Китае. Как я выгляжу?

Она быстро закружилась по комнате.

Ариэлла была на год младше подруги и также была очень хороша — светлые глаза, оливкового цвета кожа и темно-золотистые волосы. При этом была чрезвычайно образованна, а балам и походам по магазинам предпочитала посещение музеев и библиотек.

— Если бы мы не были с тобой давно знакомы, я решила бы, что ты собралась произвести кое на кого впечатление.

— Зачем бы мне взбрело в голову производить впечатление на твоего брата? — рассмеялась Элис. — Но лучше бы ему заметить, что я уже выросла и стала самой желанной дебютанткой во всей Ирландии.

Ариэлла скривилась:

— У Алекси есть недостатки, но невнимание к красивым женщинам явно не из их числа.

Элис закрыла дверь своей спальни. Алексей был известным волокитой, но это и неудивительно — все мужчины семейства де Уоренн вели распутный образ жизни, которому, однако, наступал конец, стоило им связать себя узами брака. Имелась даже поговорка, гласившая, что де Уоренн влюбляется раз и на всю жизнь, хотя для того, чтобы этот судьбоносный момент все же наступил, могло потребоваться некоторое время. Идя вместе с Ариэллой по длинному коридору, увешанному семейными портретами, Элис сжала руку подруги:

— Он объяснил, почему отсутствовал так долго?

— Мой брат — моряк и к тому же искатель приключений, — ответила девушка. — Он в восторге от Китая — или китайских товаров. Ни о чем ином он прошлой ночью и говорить не мог. Рассчитывает разбогатеть за счет этой торговли и построить себе клипер![2]

Спускаясь по ступеням, Элис посмотрела на Ариэллу:

— Так, значит, твой брат намерен и дальше работать на Ост-Индскую компанию? Я была удивлена, узнав, что он это сделал. Я даже вообразить не могла, что Алекси может быть чьим-то работником.

Прежде Алексей никогда не сдавал свое судно внаем.

— Он вознамерился принять участие в этой торговле, — пояснила Ариэлла. — Кажется, каждый житель соседних Аскетону земель нанес нам визит, чтобы из первых уст узнать новости о Китае и плавании Алекси!

До Элис доносились обрывки разговоров с первого этажа. У них сегодня явно много гостей. Разумеется, соседи не могут пропустить такое событие! Новости о возвращении Алексея распространились со скоростью лесного пожара. Это, несомненно, станет самым захватывающим событием сезона!

Остановившись на лестничной площадке, девушка обвела взглядом большую гостиную, в которой толпились соседи и члены семьи. Аскетон являлся родовым имением семьи О'Нил, и большая гостиная представляла собой просторную комнату с каменными стенами и полами, а также деревянными потолками. Две стены были завешаны старинными гобеленами. Из высоких, от пола до потолка, окон открывался превосходный вид на зеленые ирландские холмы и виднеющуюся за главным домом разрушенную башню. Но Элис не смотрела ни за окно, ни на гостей.

У громадного каменного камина стоял Алексей. Поза его была уверенной, но расслабленной. На нем была куртка для верховой езды, бриджи и сапоги. Восемнадцатилетний мальчишка, каким его помнила Элис, остался в прошлом, и его место занял взрослый мужчина. Алексея окружали гости, но стоило Элис спуститься, как он тут же поднял на нее глаза, и взгляды их встретились.

В первое мгновение девушка взирала на него молча. Как же сильно он изменился! Приобрел опыт и уверенность в себе. Элис могла судить об этом по его позе и по тому, как, слегка изменив положение тела, он встал так, чтобы смотреть прямо ей в лицо. Наконец, Алексей улыбнулся ей.

Сердце ее екнуло в груди, и все существо затопила волна счастья. Алексей вернулся домой!

Брат Элис Джек похлопал его по плечу:

— Черт побери, ты не можешь вот так оборвать повествование! Расскажи мне о заливе Сундра.

Долю секунды Алексей и Элис продолжали смотреть друг на друга: на губах молодого человека играла странная полуулыбка, девушка же улыбалась широко и от души. Она не могла не отметить, что он стал еще красивее, чем был два года назад. Тут она поняла, что три ее подруги стоят слишком близко к Алексею, восторженно глядя на него.

— Нам потребовалось три дня, чтобы проплыть через залив, Джек, — произнес он, повернувшись к высокому золотоволосому брату Элис. — Должен признаться, что пару раз меня посещала мысль о том, не сядем ли мы там на мель — и тогда пришлось бы следующие две недели провести в Алжире, ремонтируя судно.

Алексей сделал жест рукой, и к нему подошел высокий мужчина с рыжевато-коричневыми волосами, облаченный в сюртук, жилет с галстуком и светлые брюки. Алексей сжал его плечо.

— Нам не удалось бы уложиться в сто двенадцать дней, не будь с нами Монтгомери. Это лучший рулевой, который у меня когда-либо был. Я ничуть не жалею, что принял его на борт в Квебеке.

Элис наконец посмотрела на человека, о котором говорил Алексей. Он, похоже, был на несколько лет старше их и не отводил от нее взгляда. Он улыбнулся ей, и тут кто-то из гостей с восторгом произнес:

— Расскажите же нам о Китайском море! Случалось ли вам попасть в тайфун?

— Нет, поведайте-ка нам лучше о чае, — перебил папаша Маккензи.

— Правда ли, что Китай закрытая страна, куда не пускают чужаков? — поинтересовался Джек.

Алексей ухмыльнулся:

— Я привез пеко — черный чай первого сбора, это высший сорт. Лучше не сыщешь, клянусь! Ни один другой капитан не добудет такого, по крайней мере, в этом сезоне.

Хотя молодой человек обращался к большой компании людей, взгляд его по-прежнему оставался прикованным к Элис.

— Как же тебе удалось заполучить этот сорт? — спросил Клифф, очень гордый своим сыном.

Алексей повернулся к отцу:

— Это долгая история, в которой фигурируют и кругленькая сумма денег, и коварный алчный посредник.

Элис осознала, что до сих пор стоит на лестничной площадке точно статуя. И что с ней такое творится? Она быстро спустилась на несколько ступенек, все еще не сводя глаз с Алексея, который повернулся к одной из ее подруг, поинтересовавшейся, каков на вкус чай пеко. Не успел он ответить, как Элис оступилась и споткнулась.

Смертельно напуганная, она схватилась за перила. Обычно она была очень грациозна. Кто-то подхватил ее под руку, чтобы уберечь от унизительного падения на колени.

Это был Алексей. Другой рукой он крепко обхватил ее за талию.

Помогая девушке выпрямиться, он посмотрел на нее удивительными голубыми глазами.

На мгновение она оказалась в его объятиях. Молодой человек улыбнулся, точно находил эту ситуацию забавной:

— Здравствуй, Элис.

Щеки девушки пылали, но она была абсолютно уверена, что причиной тому является замешательство от ее неловкости, а не осознание, что Алексей ее обнимает. Но Элис по-прежнему была ужасно смущена и дезориентирована. Никогда еще она не ощущала себя такой маленькой, хрупкой и женственной. Алексей же казался ей чрезвычайно сильным, высоким и мужественным. Тело его было очень крепким и теплым. Сердце Элис неистово колотилось в груди.

Да что с ней такое творится?

Наконец она вспомнила о правилах приличия и отстранилась от него. Улыбка Алексея стала еще шире. Элис же поняла, что теперь пылают не только ее щеки — грудь тоже вспыхнула огнем.

— Здравствуй, Алекси. Никогда не слышала о чае сорта пеко, — произнесла она, поднимая подбородок.

— Это неудивительно. Никто не мог получить первый сбор — за исключением меня, разумеется, — похвастался он, скользя взглядом по вырезу ее платья и снова сосредотачивая внимание на глазах.

Элис не могла бы с уверенностью сказать, что сейчас произошло. Внезапно ей стало интересно, считает ли ее Алексей красивой, подобно другим кавалерам?

Девушке потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя.

— Я не сомневаюсь, что ты привез самый лучший чай. — Внезапно лишившись присутствия духа, она чуть слышно добавила: — Я не знала, что ты возвращаешься. Когда ты прибыл домой?

— А я думал, Ариэлла послала тебе записку прошлой ночью, — с подчеркнутой медлительностью произнес Алексей, и Элис поняла, что он разгадал ее обман. — Мой корабль вошел в ливерпульский порт три дня назад, а домой я вернулся прошлой ночью.

Он спрятал руки в карманы куртки, но не вернулся к ожидающей его компании.

— Удивительно, что ты вообще решил навестить семью, — ответила Элис, надув губы.

Алексей странно на нее посмотрел — она не поняла, что означает этот взгляд — и поднял ее руку:

— Так ты не носишь кольца.

Элис отдернула руку. От прикосновения молодого человека сердце ее неистово заколотилось в груди.

— Пять очень достойных джентльменов делали мне предложение, Алекси. Но я всем отказала.

Он прищурился:

— Если эти джентльмены такие достойные, как ты говоришь, зачем же ты это сделала? Если память мне не изменяет, ты намеревалась выйти замуж к восемнадцатому дню рождения.

Да он насмехается над ней! Или нет? Алексей улыбался, но смотрел в сторону.

— Возможно, я передумала.

В глазах его вспыхнули искорки.

— Хм, и почему меня это не удивляет? Ты стала романтичной особой, Элис? — Он рассмеялся. — Ожидаешь истинную любовь?

— А я уже и забыла, какой ты невозможный тип! Конечно же я романтична — в отличие от тебя!

Поддразнивание Алексея было очень привычным и безопасным.

— Я знаю тебя с детства. И вовсе ты не романтична, а просто очень любишь флиртовать!

Теперь Элис разозлилась не на шутку.

— Все женщины так поступают, Алекси, — если, конечно, они не старые, толстые или совершенно уродливые!

— А ты все так же жестока. Склоняюсь к мысли, что ни у одного из твоих воздыхателей нет необходимых качеств, чтобы стать твоим мужем. — В глазах его плясали веселые чертики. — Не нацелилась ли ты на герцога? Или, возможно, австрийского принца? Это будет очень выгодный союз! Не выступить ли мне в роли свахи? Я знаком с одним или двумя герцогами!

Элис решила, что Алексей, конечно, шутит.

— Ты меня совсем не знаешь. Я оченьромантичная натура. Нет, тебе незачем выступать в роли свахи.

— Неужели? — Теперь молодой человек посмеивался в открытую. — Мы же хорошо знаем друг друга, Элис. И не притворяйся, что это не так. — Он взял ее за подбородок. — Я разозлил тебя, да? Я всего лишь поддразниваю тебя, милая.

Элис ударила его по руке:

— Это ты умеешь! Ничего не изменилось! А я уж и забыла, как тебе нравится приводить меня в бешенство. Тебе что, поговорить больше не с кем? Я слышала, у тебя женщина в каждом порту.

— Джентльмен не станет распространяться о своих любовных похождениях, Элис.

— Твоя репутация всем известна.

Элис нахмурилась. В действительности ей было интересно, в самом ли деле у Алексея в каждом порту имеется любовница? Она не понимала, почему ей это небезразлично, но не могла вести себя по-иному.

Он снова взял ее за подбородок:

— Отчего ты хмуришься? Разве ты не рада меня видеть? — Он заговорил тише: — Ариэлла сказала, что ты беспокоилась, как бы я не сгинул в Китайском море.

Элис глубоко вздохнула, злясь на свою подругу. Она не могла понять, что означает тон Алексея.

— Ариэлла заблуждается. С чего бы мне о тебе беспокоиться? Я очень занята. Я только что вернулась из поездки в Лондон и Париж, Алекси. В модных магазинах не принято говорить о сортах чая или тайфунах!

— Или обо мне? — спросил он с серьезным выражением лица, но изо всех сил сдерживая смех. — Все вокруг обсуждают торговлю с Китаем, Элис. Это же целый новый мир. Ост-Индская компания, вероятно, не сумеет долго удерживать Китай в кулаке, а Китаю, в свою очередь, придется открыть свои порты для иностранцев.

— Мне дела нет до Китая, беспошлинной торговли или тебя самого, — раздраженно ответила девушка, понимая, что это явная ложь.

Алексей ведь был ее другом с детства — и останется им навсегда.

— Боже, сердце мое навеки разбито. — Молодой человек слегка улыбнулся. — Нам обоим известно, что ты вовсе не безразлична к моим путешествиям — ты же дочь своего отца.

Она скрестила руки на груди, привлекая внимание Алексея к вырезу своего платья. Перехватив его взгляд, Элис очень удивилась, несмотря на свое первоначальное намерение показать Алексею, какой взрослой она стала. Все же она сумела продолжить разговор:

— Ты и дальше станешь работать на Ост-Индскую компанию?

— О да, я возвращаюсь в Китай. После моего последнего удачного плавания я рассчитываю получать свыше пяти фунтов за тонну, Элис. Однако ходят слухи, что компания скоро лишится монополии.

Итак, он снова отправляется в море.

— А когда ты вернешься на этот раз?

Молодой человек ухмыльнулся:

— Значит, тебе все же не все равно! Ты будешь скучать по мне!

— Некогда мне будет по тебе скучать — придется отгонять поклонников.

— А вот теперь ты действительно разбила мне сердце.

Элис задрожала от волнения. В действительности она станетпо нему скучать, вероятно, потому, что он так долго отсутствовал. Она успела позабыть, как нравилось ей общество Алексея — даже его ужасные поддразнивания. И он обо всем догадался.

— Когда ты следующий раз уйдешь в море? — услышала Элис собственный голос.

Лучшее время для отплытия в Китай — лето, а сейчас только конец марта. Однако девушке с трудом верилось, что Алексей целых два месяца проведет в сельской местности, ведя праздный образ жизни.

— Значит, ты все-таки скучала по мне, — быстро произнес он, пронзая ее взглядом.

Элис облизнула губы, упрямо отказываясь признавать очевидное. Алексей склонился к ее уху и прошептал:

— Я привез тебе мех русского соболя, Элис.

Значит, он помнил о данном ей обещании. Ответить она не успела, так как в этот момент к ним приблизилась одна из соседок, Луиза Кокрейн.

— Надеюсь, я не прерываю, — проворковала она. — Мне было бы интересно послушать о китайской торговле. Мне очень нравится чай сорта сушонг.

Элис воззрилась на Алексея, все еще не в силах поверить, что он мог сделать ей такой роскошный и дорогой подарок, как мех соболя. Мгновение молодой человек смотрел на нее в ответ, затем повернулся к Луизе и галантно склонился над ее ручкой для поцелуя.

— Алексей де Уоренн, мадам, к вашим услугам, — сказал он и выпрямился. — Раз вам понравился сушонг, то и пеко вы непременно полюбите.

— Не могу дождаться, когда же смогу его попробовать!

Луиза одарила его ярчайшей улыбкой.

Эта девушка всегда нравилась Элис, но теперь, заслышав томные нотки в ее голосе, она поняла, что терпеть эту кокетку не может. Намерена ли Луиза запустить свои коготки в Алексея? Элис повернулась, чтобы внимательнее к нему присмотреться.

— Не хотите ли, чтобы я доставил вам домой образец на пробу? Скажем, завтра? Я буду счастлив угодить вам, — с усмешкой ответил молодой человек, и Элис тут же догадалась о его намерениях.

— Не имею ни малейшего желания отказывать вам, капитан, — жеманно промурлыкала Луиза.

— Вы не можете отказать мне, миссис Кокрейн, потому что вы слишком красивы, чтобы поступить подобным образом. Я с радостью доставлю вам чай лично.

Луиза покраснела и стала заверять Алексея, что ему не стоит так о ней беспокоиться. Мысли Элис неслись вскачь, она испытывала сильнейшее замешательство. Прежде она никогда не принимала во внимание то, что Алексей флиртует с женщинами и соблазняет их. Так к чему переживать из-за еще одной интрижки?

— У вас так много поклонниц, капитан, — продолжала Луиза, игнорируя Элис. — Почему бы вам не проводить меня в гостиную, где все гости смогут насладиться вашими восхитительными рассказами?

Молодой человек посмотрел на Элис:

— Ты к нам не присоединишься?

Элис улыбнулась:

— Разумеется, присоединюсь. Жду не дождусь, когда смогу услышать о твоих приключениях.

Взгляды их оставались скрещенными еще мгновение, затем Луиза потянула Алексея за рукав. Элис последовала за ними в гостиную, отмечая про себя каждую деталь туалета и каждую особенность фигуры Луизы Кокрейн. Ходят слухи, что она отчаянно старается заполучить состоятельного мужа. Но Алексей был убежденным холостяком. И сама она вовсе не ревнует, не так ли? Как бы то ни было, Элис жаждала завладеть вниманием Алексея. У нее накопилось столько вопросов — ей в самом деле интересно узнать, чем он занимался последние два с половиной года. А еще ей хотелось, чтобы он отдал ей привезенный из России мех.

В гостиной Алексея и Луизу немедленно окружила толпа, и все наперебой принялись задавать молодому человеку вопросы о его плавании. Элис немного расслабилась. Ее друг детства вернулся домой и наверняка заметил, какой она стала красивой, очаровательной и умной. Она улыбнулась, услышав, как он отвечает что-то папаше Маккензи.

Тут к ней подошла Ариэлла:

— Я так рада, что мой брат вернулся! Разве он не чудо?

— Да, он настоящее чудо, но, надеюсь, Луиза не станет занимать все его время. Нам обеим известно, что в деревне Алекси надолго не задержится.

Ариэлла вскинула брови:

— Хм. Кажется, он и в самом деле заинтересовался этой Луизой.

— По-моему, она несколько старовата, ты не находишь? — произнесла Элис.

— Она очень милая леди! — воскликнула Ариэлла. — Ты же не… ревнуешьмоего брата к ней, правда?

Элис посмотрела на подругу.

— Разумеется, нет, — презрительно фыркнула она.

Ариэлла склонилась к самому ее уху и чуть слышно произнесла:

— Прочему бы тебе не пойти поговорить с бедным Джеймсом Огилви? Он стоит вон там совсем один и смотрит на тебя во все глаза с глупой улыбкой на губах.

Огилви ухаживал за ней уже около месяца, но Элис вдруг поняла, что интерес ее к этому человеку пропал. Все же она одарила его ответной улыбкой. Джеймс немедленно подошел к ней и галантно склонился над ее рукой. В этот момент Алексей обернулся и внимательно посмотрел на них. Элис это обстоятельство очень порадовало, и она полностью сосредоточила внимание на Джеймсе.

— Вы обещали мне пикник на Лебедином озере.

Глаза его расширились.

— Я решил, что вам это неинтересно, потому что вы ни разу не заговорили больше об этом.

Девушка улыбнулась и коснулась его руки:

– Оченьдаже интересно. Жду не дождусь!

— Почему бы в таком случае нам не отправиться завтра после полудня? — с готовностью предложил Джеймс.

Элис украдкой посмотрела на Алексея, который сейчас беседовал со сквайром. Она не знала, как долго он пробудет в Ирландии, и намеревалась находиться поблизости, пока ему не придет пора уехать в Лондон. Она снова улыбнулась Джеймсу:

— Как насчет следующей недели? На завтра, боюсь, у меня имеются иные планы.

Слова ее не соответствовали действительности, но она решила, что эта маленькая невинная ложь никому не причинит вреда.

Элис было очень трудно разговаривать с Джеймсом, следя при этом краем глаза за Алексеем и пытаясь не упустить ни единого сказанного им слова. Обсуждая планы с Огилви, девушка вдруг осознала, что у нее появился еще один поклонник. Монтгомери, который болтал с Ариэллой, то и дело посматривал на нее. Раньше Элис не обращала на него внимания, но сейчас изменила мнение, сочтя этого мужчину очень привлекательным. Он был всего лишь рулевым на судне, но вел себя как истинный джентльмен. Монтгомери снова бросил на нее взгляд, и девушка поняла, что он хочет быть представленным ей. Тут она осознала, что этот человек целых два года находился рядом с Алексеем. Она тут же извинилась перед Джеймсом и отошла.

Завидев, что она приближается, Монтгомери одарил ее улыбкой.

— Поверить не могу, что мы наконец-то представлены друг другу должным образом, мисс О'Нил. Я, разумеется, наслышан о вас от капитана де Уоренна, но жаждал познакомиться с вами лично.

Поняв его намек, Элис почувствовала себя польщенной.

— Клифф говорил обо мне?

Монтгомери ухмыльнулся:

— Нет, я имею в виду капитана Алексея. — Он приблизился еще на шаг к девушке. — Я Уильям Монтгомери. Очень рад встрече, мадам.

Элис стало очевидно, что этот человек не родился джентльменом — ни один аристократ не станет служить на судне рулевым, — но она была покорена его очарованием. Он говорил с южным акцентом, и девушка вспомнила, что американские мужчины из южных штатов славятся галантностью.

— Очень рада принимать вас в своем доме, сэр. — Она рассмеялась. — Не каждый день мне доводится встретиться с бесстрашным моряком, который сумел благополучно переплыть воды Китайского моря!

Он одарил ее теплой улыбкой, скользя взглядом по вырезу ее платья.

— Наши путешествия обычно длинны, мисс О'Нил, и прекрасные леди для нас — большая редкость. Я не был уверен, что вы пожелаете говорить со мной.

— Но вы же наш гость! — вскричала Элис, на мгновение касаясь его руки. — Откуда вы родом, мистер Монтгомери? Моя семья владеет табачной плантацией в Вирджинии.

— Я из Балтимора, мисс О'Нил. Как и мой капитан, я родом из семьи моряков. Отец мой был владельцем судна, а дед — рулевым, так же как и прадед, здесь, в Британии. Я вырос на рассказах деда о море, в основном о Береге Слоновой Кости и африканской работорговле — в прошлом веке, разумеется.

— Мой отец был капитаном флота, мистер Монтгомери, и я восхищена вашим рассказом. — Элис говорила искренне. Что еще более важно, Алексей заметил, что они беседуют. — Мы, разумеется, больше не торгуем рабами, но во времена вашего деда это было довольно прибыльное дело, не так ли?

— Именно так, — согласился он. — В Америке работорговлю запретили в 1808 году, незадолго до моего рождения. В бытность моего деда это занятие было очень рискованным. Полагаю, Африканский континент и по сей день остается опасным местом для тех, кто все еще надеется нажиться на торговле людьми.

— Я против подобной практики, — твердо заявила Элис. Работорговлю в Британской империи объявили вне закона в 1807 году. — Хотя у моей семьи и имеется плантация в Вирджинии, на которой действительно используется труд рабов, я выступаю за свободу всех людей как в империи, так и во всем мире.

— Вы высказываете очень смелые суждения, мисс О'Нил. В моей стране упразднение рабства является камнем преткновения. Будь я столь же храбрым, с удовольствием посетил бы Суит-Брайар, случись мне снова оказаться в Вирджинии. — Он улыбнулся, обнажив крупные белые зубы. — Особенно мне понравился бы визит туда, если бы вы лично показали мне плантацию.

Элис игриво улыбнулась:

— Я бы с удовольствиемустроила вам экскурсию по Суит-Брайар! Но как же нам это устроить? Когда я в следующий раз отправлюсь туда, вы будете плыть в Китай!

— Или огибать мыс Доброй Надежды.

— Или бороздить воды Китайского моря. — Девушка рассмеялась. — А к тому времени, как вы получите мое письмо, я, вероятно, уже возвращусь домой.

— Вероятно — и я буду очень об этом сожалеть.

Они снова улыбнулись друг другу.

— Алекси говорил, что вы познакомились в Канаде, — сказала Элис.

— Именно так все и случилось — прямо посреди ужасного бурана. Браконьеры пытались похитить меха, которые Алекси намеревался привезти домой. Я спас ему жизнь, и мы стали друзьями навеки.

Элис слова Монтгомери очень впечатлили.

— Как же вы спасли ему жизнь?

Из-за ее спины раздался голос Алексея:

— Местные жители сражались на стороне французов, численно значительно превосходя моих людей.

Элис была настолько поглощена беседой, что не сразу осознала, что к ним подошел Алексей. Сердце ее забилось сильнее, и она повернулась к нему. Он стоял рядом со скрещенными на груди руками и улыбался, но улыбка не затрагивала его глаз.

Элис поразилась:

— Что-то не так?

Неужели он ревнует?

— Какое письмо ты собралась посылать Уильяму?

— Приглашение в Суит-Брайар, — беззаботно ответила девушка и, повернувшись спиной к Алексею, снова сосредоточила внимание на Монтгомери. — Мне бы хотелось узнать побольше о Канаде, браконьерах и коренных жителях, — с энтузиазмом произнесла она.

— Это долгая история, — ответил он, косясь на Алексея.

— И не подходящая для женских ушей, — тут же добавил молодой человек. — Ты нас извинишь, Уильям?

Поколебавшись немного, Монтгомери поклонился:

— Был рад познакомиться, мисс О'Нил. Надеюсь, мы сумеем продолжить наш разговор в другой раз.

— Разумеется, сможем, — с улыбкой ответила девушка.

Про себя она не могла не гадать, что же Алексей хочет от нее скрыть. Неужели он в самом деле считает ее такой изнеженной, что даже отказывает в праве услышать о его похождениях? Или случилось что-то настолько ужасное, что он не желает посвящать ее в это?

Уильям Монтгомери отошел поговорить с Клиффом и Девлином. Элис осознала, что она одна с Алексеем и выражение его лица не сулит ей ничего хорошего.

— Что случилось? — спросила она. Ведь не злится же он на нее в самом деле за то, что она разговаривала с его рулевым? — Твой друг очень интересный мужчина. И довольно привлекательный к тому же.

Молодой человек взял ее за руку и отвел к скрытому за тяжелой портьерой окну.

— Не вздумай заигрывать с Монтгомери, Элис, — предупредил он.

— Отчего же? — удивилась она, высвобождаясь из его хватки.

— Он моряк, Элис, и к тому же порядочный волокита.

Девушка изумилась еще больше:

— Ты и сам волокита, но мне, тем не менее, не запрещено с тобой разговаривать!

Алексей смерил ее пронзительным взглядом:

— Этот мужчина не для тебя. Любезничай-ка лучше с Огилви и ему подобными.

Элис внимательно всматривалась в его глаза. Никогда прежде Алексей не ревновал ее к поклонникам — а Уильям Монтгомери таковым даже не являлся. Алексей был прав — этот человек прежде всего моряк, а не джентльмен.

Элис с улыбкой коснулась его крупной загорелой руки с потрескавшейся на костяшках пальцев кожей.

— Тебе незачем ревновать, Алекси, — чуть слышно произнесла она.

— Даже не пытайся заигрывать со мной! Вовсе я не ревную. — Он пожал плечами. — Я просто хочу уберечь тебя от опасного повесы, Элис. Монтгомери умеет подбирать ключик к женским сердцам, но я не желаю, чтобы ты попала под его чары.

— Ничего подобного не случится, — запротестовала девушка, бросая на Алексея игривый взгляд из-под полуопущенных ресниц. — И я рада, что ты не ревнуешь. Мистер Монтгомери очень интересный мужчина — я бы даже сказала, очаровательный — и очень красивый. К тому же он гость в этом доме.

Мгновение Алексей молча взирал на нее. Элис хорошо его знала, но сейчас не сумела бы сказать, о чем он думает. Затем молодой человек подался вперед, своим телом оттеснив ее к портьере.

— Пытаешься играть со мной? — очень тихо произнес он.

Внезапно по спине ее пробежал холодок, и стало трудно дышать.

— Представления не имею, о чем ты говоришь. Но ты не можешь препятствовать тому, чтобы я мило побеседовала с твоим рулевым — или встретилась с ним снова.

Элис наигранно похлопала длинными ресницами. Сердце ее неистово колотилось в груди.

— Монтгомери вел мое судно «Ариэль» в Канаду и на Ямайку, а затем в Кантон и обратно. Я доверяю ему свой корабль и жизни своих моряков, но вот тебя бы я ему не доверил.

Взгляд его потемнел. Молодой человек добавил:

— Ты невозможна, Элис. Я прошу тебя избегать этого человека не ради меня, но ради себя самой.

Плечом Алексей все еще касался ее плеча, приводя в смятение мысли девушки.

— Я подумаю над этим, — чуть слышно произнесла она.

Внезапно взгляд его переместился на ее губы. Элис напряглась всем телом, вдруг подумав о том, что Алексей хочет поцеловать ее. Вместо этого он выпрямился и, качая головой, с раздражением произнес:

— Вот и славно. Подумай. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Глава 2

Алексеем овладело беспокойство, причину которого он не мог понять. Так долго находясь вдали от дома, он должен был вести себя совершенно по-иному. Обычно время, проведенное им в кругу семьи в их ирландском имении, протекало привычным образом: он совершал продолжительные конные прогулки по окрестностям, наносил визиты соседям, пил чай с сестрами и присутствовал на оживленных семейных ужинах. Сейчас же молодой человек испытывал напряжение и желание как можно скорее оказаться на своем корабле и поднять паруса.

Прошлой ночью ему не удалось заснуть. Весь вечер он думал о своем плавании из Китая, о цене на чай, которую заплатят лондонские агенты, и о том, сколько времени ему потребуется, чтобы повторить это плавание. Перед своим мысленным взором он рисовал корабль, который построит на деньги, вырученные от торговли китайским чаем. Но стоило Алексею оказаться в своей темной спальне, он тут же стал грезить о Элис О'Нил. Даже сейчас, сидя за завтраком с родными, он не мог не думать о ней.

Она всегда была красавицей. Он осознал это, еще будучи мальчишкой, когда они впервые встретились. Никогда не забыть ему, как он вошел в гостиную Хармон-Хаус, только что возвратившись в Лондон вместе со своим отцом после длительного плавания с Ямайки, где он вырос. Алексей, разумеется, читал об этом городе, но и вообразить не мог, что он окажется таким огромным и бурлящим жизнью, что там будет так много дворцов и особняков. Мальчик был очень взволнован тем, что наконец-то очутился на родине отца, но также и удивлен — хотя тщательно скрывал это. По дороге в Хармон-Хаус Клифф показывал ему и Ариэлле многие из лондонских достопримечательностей. Для маленького Алексея их городской особняк показался столь же величественным и внушительным, как и Букингемский дворец.

Чтобы скрыть возбуждение, мальчик расправил плечи и намеренно стал вести себя более развязно. Отца радостно приветствовали его братья, один из которых оказался графом Адарским. При встрече присутствовали и другие взрослые, а также дети. Вниманием же Алексея целиком завладела милая девочка с золотистыми волосами и в розовом атласном платье, которая сидела на обтянутом дамастом диване.

Тогда маленький Алексей решил, что перед ним настоящая принцесса. Он никогда еще не видел столь красивой девочки, а когда она посмотрела на него, он почувствовал себя так, будто его ударили под дых и ему нечем дышать. Но она стала задирать перед ним нос, как подлинный сноб, и Алексею захотелось чем-то ее поразить. Он приблизился к ней с важным видом и, не потрудившись даже представиться, стал похваляться своими морскими приключениями. Ее фиалкового цвета глаза распахнулись и стали похожи на два блюдца…

При воспоминании об этом Алексей едва заметно улыбнулся. Они тогда очень быстро подружились. Тут губы его дрогнули. Вчера вечером Элис показалась ему еще более прекрасной, чем он помнил. Возможно ли, что он забыл, какая она очаровательная? Из памяти молодого человека стерлось, что Элис очень миниатюрна. Когда поспешил подхватить ее, оступившуюся на лестнице, он и подумать не мог, что она окажется такой хрупкой и женственной в его руках.

Конечно же он был не единственным мужчиной, заметившим ее выдающуюся внешность. Огилви был совершенно очарован, и, если бы он не упустил момент, Элис поймала бы в свои сети и его рулевого Монтгомери.

Сердце Алексея болезненно сжалось. Эта девушка чертовски красива — и ей об этом отлично известно. Она с детства была уверена в собственной неотразимости и уже тогда была отчаянной любительницей пофлиртовать — такой осталась и по сей день. Долгие годы он наблюдал за ее легкомысленным поведением, не переставая удивляться. Алексей в действительности никогда не понимал, как это ее кавалеры позволяют ей с такой легкостью играть собой, будто она дергает их за поводок.

Неужели Элис в самом деле вознамерилась испытать свои чары на нем? Накинуть и на него свой поводок? Если ей снова вздумается строить ему глазки, он может назвать ее обманщицей и поцеловать, не вкладывая в это никаких чувств. Девушку подобный поступок шокирует, не так ли?

Но Алексею было отлично известно, что он обманывает самого себя. Он никогда бы не поступил с Элис подобным образом. С момента их первой встречи и по сей день он относился к ней с нежностью. Между ними всегда существовала особая связь. Другие люди могли бы счесть Элис легкомысленной, но Алексею было отлично известно, что сердце у нее поистине золотое. Также он знал, что девушка очень добра и предана ему, как никто другой. Она не могла изменить того факта, что родители сильно избаловали ее или что она была благословенна многими привилегиями и привлекательной внешностью. Ничего из этого не имело значения, важно было лишь то, как хорошо Элис понимала его; иногда молодому человеку казалось даже, что она читает его мысли. А как часто удавалось ему угадать ее мысли — и секреты, — не заставляя ее говорить о них вслух?

Но для Алексея их сильное взаимное притяжение с самого начала представляло определенные трудности. Он испытывал к Элис сильное влечение. Будучи мальчиком, он частенько фантазировал о том, что, когда они оба повзрослеют, он возьмет ее в жены. И не существовало никаких «но» или «если», которые могли бы воспрепятствовать исполнению его мечты.

Когда Алексею исполнилось пятнадцать лет, он познал женщин и чувственное удовольствие. Именно тогда все его чаяния и намерения касательно Элис оказались погребенными в недрах души.

Что ж, теперь он вернулся домой. Он больше не наивный восьмилетний мальчуган, и не перевозбужденный шестнадцатилетний паренек. Теперь ему двадцать один год, и он превратился в очень успешного капитана торгового судна. Он оставался холостяком, потому что ему это нравилось. Алексея не интересовал брак — по крайней мере, в обозримом будущем. Но то смутное влечение, что он некогда испытывал к Элис, стало вполне конкретным. Оно переросло в желание, воспламеняющее его чресла, игнорировать которое не представлялось возможным, настолько мощным и будоражащим оно было.

Алексей твердо решил, что чем скорее он покинет Ирландию, тем лучше. Только оказавшись на расстоянии, он сможет решить, что ему делать с собственными чувствами к Элис.

— Ваше имение превосходно, миссис де Уоренн.

Алексей мгновенно вышел из задумчивого состояния.

— Очень приятно это слышать, — ответила Аманда, его мачеха, через стол улыбаясь Уильяму Монтгомери.

— Я считал, что смогу выдержать в деревне не более одного или двух дней, но заблуждался, — продолжал Монтгомери с тягучим южным акцентом, прихлебывая китайский чай. — Мне доставляет огромное удовольствие снова и снова скакать верхом по ирландским вересковым пустошам.

Они сидели за столом с Амандой и Клиффом. Сестры Алексея остались наверху. Отец был всецело поглощен чтением «Лондон таймс», а сам Алексей пытался читать дублинские газеты, которые были для него настоящим сокровищем, так как их было невозможно достать за пределами Британии. Особое удовольствие доставляли ему колонки светских новостей, потому что молодому человеку были интересны последние сплетни, — но нынешним утром он не мог сконцентрироваться на них. Он воззрился на своего рулевого. В Канаде Монтгомери спас его, рискуя собственной жизнью. Они были друзьями, но Алексею довелось узнать, что Уильям безжалостен, когда дело касается преследования хорошеньких женщин.

Но Монтгомери наверняка не станет даже пытаться соблазнить Элис, ведь он был работником Алексея и гостем в его доме. Его заигрывания с Элис прошлым вечером конечно же ничего не значили. Но с чего это вдруг ему вздумалось задержаться в сельской местности?

— Не пройдет и дня, как ты здесь отчаянно заскучаешь, — ровным тоном произнес Алексей, надеясь, что слова его окажутся пророческими. — Я подумываю о том, чтобы сократить время пребывания дома.

Клифф тут же отложил газету и вопросительно воззрился на сына:

— Отчего же?

— Хочу отправиться в Лондон и начать работу над чертежами своего будущего корабля, — ответил молодой человек.

В столице и он, и Монтгомери могут кутить, сколько душе угодно.

Аманда улыбнулась рулевому:

— Я так рада, что вам нравится Ирландия. Помню, как сама впервые приехала в эту страну. Я была очарована старинными домами, зелеными холмами, туманом и местными жителями! Это ведь ваше первоепосещение Ирландии, так ведь?

— Именно так, мадам, и я не нахожу слов, чтобы отблагодарить вас за гостеприимство. Ваш дом очень уютный, миссис де Уоренн. — Теперь Монтгомери смотрел на Алексея и слегка улыбался. — Мне было очень приятно познакомиться с семейством О'Нил прошлым вечером.

Алексей отбросил «Дублин таймс» в сторону и сел прямее. Предупреждая Элис, что его американский друг страшный повеса, он ничуть не погрешил против истины. Он узнал об этом, когда они десять дней провели в Батавии[3], напиваясь, играя и распутничая в ожидании, пока ветер переменится и они сумеют отправиться в Кантон по Китайскому морю. Монтгомери был привлекательным мужчиной с присущим всем южанам шармом, и женщины тянулись к нему, как утки к воде. Его галантность служила для него пропуском в лучшие дома в тех портах, в которые им доводилось заходить, и он соблазнил немало замужних дам — но никогда не запятнал себя тем, что погубил невинную девушку. По крайней мере, Алексею о подобном ничего известно не было. До нынешнего момента он считал Монтгомери почти кровным родственником. Не собирается же его рулевой задержаться в Ирландии для того лишь, чтобы волочиться за Элис? Или ей уже удалось опутать его своими сетями? Когда мужчина хочет женщину, ему становится очень трудно размышлять здраво!

Клифф удивил всех за столом, заявив:

— Элис О'Нил — очень милая девушка.

— Мне еще не приходилось встречать другой такой ослепительной красавицы, — тут же подхватил Монтгомери. — И столь же очаровательной.

Алексей поразился. Он не мог понять, отвечает ли так Уильям просто из вежливости или потому, что действительно увлечен Элис. Он произносил слова с таким пылом!

— Осторожнее, друг мой, — предупредил Алексей, — или скоро она посадит тебя на короткий поводок, как делает со всеми своими достойнымикавалерами.

— Алекси! — задохнувшись от негодования, вскричала Аманда. — Как это грубо с твоей стороны!

Он провел пальцем по ободку своей чашки.

— Я просто беспокоюсь за своего приятеля. Вряд ли ему нужно разбитое сердце. Элис конечно же никого не желает обидеть, — добавил он, зная, что говорит правду, — но она опытная кокетка, которая собирает вокруг себя поклонников с двенадцати или тринадцати лет. Подобное поведение считается у нее обычным. Честно говоря, сейчас она стала флиртовать еще изощреннее, чем делала это в ту пору, когда я в последний раз видел ее.

Его отец неодобрительно покачал головой:

— Этот разговор совершенно недопустим, Алекси.

— А в заигрывании с молодыми людьми нет ничего дурного, — с укором добавила Аманда.

— У меня на родине леди, которая ни с кем не заигрывает, сочтут странной, — подхватил Монтгомери. — Флирт возведен в Мэриленде в ранг настоящего искусства.

Алексей скрестил руки на груди, с трудом удерживаясь от того, чтобы не нахмуриться. Он и сам не знал, отчего вдруг стал отзываться об Элис столь пренебрежительно в присутствии своего друга, который был для его семьи посторонним человеком.

— Мне просто кажется, что тебе нужно держаться от этой девушки подальше, Уильям. Чары ее могут оказаться роковыми.

На губах Монтгомери медленно появилась улыбка.

— По личному опыту знаешь?

Алексей напрягся.

— Никто никогда не разбивал мне сердце — и я не намерен допустить этого и впредь.

— Тебе, как никому другому, должно быть известно, что в наших плаваниях настоящие леди немногочисленны и очень редко встречаются. Вчерашний вечер был очень приятным — и я с нетерпением ожидаю, когда смогу снова оказаться в компании прелестных дам.

Монтгомери поднес свою чашку ко рту и сделал глоток.

Но намерения его были высказаны очень откровенно. Он хочет увидеться с Элис. Алексей задумчиво воззрился на приятеля. В действительности ему было все равно, станет ли он флиртовать с ней, до тех пор пока Монтгомери будет держать себя в рамках приличий. Не было никаких причин считать по-иному — как-никак они находились не в Лиссабоне, на Мальте или в Сингапуре, — но все же Алексею никак не удавалось избавиться от подозрений. Он чувствовал, что его рулевой чересчур заинтересовался Элис, и это не сулит ничего хорошего ни ему, ни ей. Когда дело касалось Элис, Алексей вдруг терял веру в Монтгомери, о чем он и сообщил девушке накануне.

— Знаешь, Дублин очень занятный город. Нам следует провести там несколько дней, прежде чем отправимся в Лондон.

Монтгомери не ответил.

— Прошу тебя, не стремись столь поспешно нас покинуть, — сказала Аманда, поднимаясь со стула. Подойдя к пасынку сзади, она положила руки ему на плечи. — Мы все так скучали по тебе.

Алексей знал, что не следует разочаровывать свою семью. Он улыбнулся мачехе:

— Обещаю, что не уеду в спешке.

— Вот и хорошо.

Поцеловав Алексея в щеку, она покинула столовую.

— Могу я задать тебе один вопрос? — спросил Монтгомери.

Алексей воззрился на него, а Клифф возобновил чтение «Лондон таймс».

— Почему Элис до сих пор не замужем?

Молодой человек чуть не подавился, а его отец опустил газету и пояснил:

— Ее отец хочет, чтобы она вышла замуж по любви. Девлин частенько это повторяет.

Монтгомери выпрямился:

— И он, конечно, намерен найти для дочери настоящего джентльмена с тугим кошельком.

— Я уверен, что Девлин хочет, чтобы у его дочери были все возможные привилегии и, что самое главное, чтобы она искренне хотела выйти замуж, — пояснил Клифф. Он отложил газету. — Боюсь, мне нужно встретиться с некоторыми арендаторами. Алекси, пойдешь со мной?

Монтгомери был очень удивлен подобным ответом Клиффа и теперь быстро обдумывал полученную информацию. Алексей же никак не мог поверить в искренность своего приятеля. Не собирается же он в самом деле связать себя узами брака? Он снова вспомнил того мальчика, которым сам некогда был и который тайно хотел жениться на Элис О'Нил.

— У меня другие планы, отец.

И женитьба в эти планы явно не входила. Он хотел лишь избавиться от владевших им смущения и желания. Он не мог дождаться, когда же снова вернется в Китай, загрузит на борт следующую партию чая пеко и, обгоняя ветер — а также и своих конкурентов, — поплывет назад, в Великобританию.

Но он не мог покинуть дом прямо сейчас.

Клифф вышел из столовой. Монтгомери торжественно произнес:

— Такая замечательная леди, как Элис О'Нил, заслуживает всего самого лучшего, что может предложить ей жизнь.

Он резко схватил свою чашку.

Алексей молча смотрел на него, недоумевая: неужели этот американец в самом деле решил, что Элис может им заинтересоваться? Что он может очаровать ее и влюбить в себя? Элис восхищалась Уильямом, потому что он был мужественным и привлекательным, любимцем женщин. Мужчины, подобные Монтгомери, с легкостью связывали себя узами брака. Он являлся всего лишь приспособленцем. Девлин даже, возможно, примет его на свое торговое судно. Алексея вдруг осенила догадка, что, флиртуя с Элис, американец в действительности намерен заполучить солидное состояние семьи О'Нил.

Ставки изменились.

Алексей оттолкнул от себя тарелку. Куда бы Элис ни отправилась — на званый ужин, танцы или бал, — она неизбежно очаровывала мужчин своим смехом, внешностью, обаянием. Она обладала особым даром слушать каждое сказанное ей мужчинами слово, заставляя их поверить в то, что они выше ростом, мускулистее и смелее, чем есть на самом деле. Алексей являлся свидетелем того, как она это проделывает, сотни раз — нет, даже больше. Элис привлекала представителей противоположного пола с тех пор, как ей исполнилось семь лет! Но играть с Монтгомери — очень плохая идея, и он предупредил ее об этом. Последствия могли оказаться гораздо хуже, чем Алексей изначально полагал.

Молодой человек скрестил руки на груди:

— О чем это ты столь глубоко задумался, Уильям?

Монтгомери поднял на него глаза:

— Пытаюсь решить, как мне провести это утро.

— Давай покатаемся верхом.

— Я соглашусь только в том случае, если мы вернемся обратно к часу дня.

Алексей послал ему недоуменный взгляд:

— А что должно случиться в это время?

— Я еду на прогулку с самой восхитительной леди, которую когда-либо встречал.

Значит, прошлым вечером они договорились о встрече? Разумеется, договорились, и Элис игнорировала его предупреждение.

— Тебя это беспокоит? — уточнил Монтгомери, глядя на Алексея.

— Сегодня будет дождь.

Будучи моряком, Алексей легко определял приближение непогоды. Ему было отлично известно, что и Монтгомери умеет это делать.

Американец перегнулся через стол и произнес:

— Легкая морось не помешает мне насладиться обществом мисс О'Нил. Я был бы круглым дураком, если бы отменил нашу встречу. Я спросил, беспокоит ли тебя сложившаяся ситуация, а, Алекси?

Нашу встречу.

— Признаться, беспокоит.

Глаза Монтгомери победно блеснули.

— Я так и думал. Так ты интересуешься мисс О'Нил?

На лице молодого человека не дрогнул ни единый мускул.

— Нет. Но я близок и ей, и ее семье, Монтгомери. Мы друзья, поэтому я скажу прямо. Эта девушка — настоящая леди, которую я всегда буду защищать.

Американец облизнул губы.

— Тебе не нужно защищать ее от меня.

Алексей хрипло рассмеялся:

— Что ты задумал, приятель? С каких это пор ты стал играть роль джентльмена, сопровождающего даму на прогулке? Мне отлично известно, что тебе нужно от женщин, ведь мы много раз распутничали вместе. Элис О'Нил — леди, и она невинна. Она недля тебя.

— Мне отлично известно, что эта девушка — не какая-то там портовая шлюха. Мне нравится проводить время в ее обществе. Я не намереваюсь проявить к ней неуважение. — Взгляд его стал пронзительным. — И она тоже наслаждается моей компанией.

Алексей выпрямился на стуле, уверенный, что Монтгомери лелеет планы чего-то гораздо более грандиозного, чем простое соблазнение девушки. Что он предпримет, если Элис решит выйти замуж за рулевого? Может ли она столь неосмотрительно влюбиться?

— Элис флиртует со всеми. Ты воспринял ее игры слишком серьезно.

— А мне кажется, что ты просто ревнуешь.

Алексей был поражен.

— Я знаю ее с детства, Монтгомери. Знаю так же хорошо, как собственных сестер. Зачем же мне ревновать ее? Много лет наблюдал я за тем, как вереница поклонников этой девушки текла мимо. Но сейчас я обеспокоен просто как ее друг и защитник.

— Ты ревнуешь, потому что красоту ее невозможно описать словами. — Монтгомери резко встал из-за стола. — Любой мужчина, в чьих жилах есть хоть капля горячей крови, будет мечтать о том, чтобы Элис одарила его своей улыбкой, чтобы припасть губами к ее руке. И ты тоже этого хочешь, не отпирайся. Ты грезишь о ней точно так же, как и все прочие.

Алексей тоже встал. Сердце его громко колотилось в груди.

— Я лишь пытаюсь предупредить тебя, что она играет твоими чувствами. Именно так она поступает с самого детства.

— А я пытаюсь сказать тебе, что мне все равно. Если хочешь знать, мне кажется, что Элис искренне мной заинтересовалась. — Помолчав немного, он добавил: — Я ей нравлюсь, Алекси. Ее влечет ко мне. Я достаточно общался с женщинами, чтобы распознать, когда во мне действительно заинтересованы. А тебе нужно принять этот факт как должное.

— Тобой играют, — хрипло ответил молодой человек. — Если ты считаешь, что твои ухаживания будут приняты благосклонно, то заблуждаешься.

Монтгомери улыбнулся:

— Во второй половине дня мы едем кататься в коляске, Алекси. Что-то я не припомню, чтобы говорил, будто собираюсь упасть на колени и сделать девушке предложение.

Алексей подумал о том, не слишком ли сильно в самом деле разыгралась его фантазия. Возможно, он преувеличивает значимость ситуации?

— Что ж, отлично, хорошего тебе времяпрепровождения. Но помни, что Элис ледии мой друг, — неуверенно добавил он.

— Да как же я могу забыть такое?

— Когда вы останетесь в одиночестве и она улыбнется тебе так, будто ты самый главный для нее мужчина на земле, ты с легкостью можешь забыть обо всем, кроме того, что наливается силой у тебя в штанах.

Взгляды их встретились.

— Я никогда не смог бы соблазнить ее, — наконец произнес Монтгомери. Алексей всматривался в черты его лица, но они были непроницаемы. — Понимаешь ли ты, что мы ссоримся?

— Мы не ссоримся — мы же приятели, — выдавил Алексей, но слова вышли неубедительными и полными фальши.

Монтгомери казался ему опасным соперником. Он ни за что не оставил бы Элис наедине с этим американцем. Также он злился на девушку за то, что вообще обратила внимание на этого моряка.

— На самом деле мы больше чем приятели — я обязан тебе жизнью. Если бы не ты, мой скальп болтался бы сейчас как наружное украшение какой-нибудь хижины в районе озера Гурон.

Алексей пытался сосредоточиться на данном обстоятельстве, но не мог этого сделать. Перед его мысленным взором стояла картина: Монтгомери страстно обнимает Элис. Боже, а ведь он даже не знает, целовалась ли она когда-нибудь!

— А ты спас мне жизнь на Ямайке во время восстания рабов, — напомнил Монтгомери.

— Мой корабль не переплыл бы Китайское море без твоей умелой навигации, — подхватил Алексей.

— Так к чему нам враждовать? Давай поклянемся, что ни одна женщина никогда не сможет встать между нами, даже столь прекрасная, как мисс О'Нил.

Монтгомери протянул руку.

Алексей колебался, лихорадочно обдумывая ситуацию. В сознании его навсегда запечатлелся образ Элис, облаченной в светло-зеленое платье. Он представлял ее то заигрывающей с рулевым, то внимательно вглядывающейся в его собственные глаза. Наконец, стряхнув с себя ее чары, молодой человек пожал руку Монтгомери:

— Я и не думал о вражде с тобой.

— Хорошо, — усмехнулся американец.

Алексей улыбнулся в ответ, но ему пришлось приложить физическое усилие, чтобы уголки губ поднялись вверх.

Монтгомери покинул столовую. Алексей подумал о том, что впервые за два года между ними произошел конфликт. Что еще хуже, он больше не доверял человеку, спасшему ему жизнь. И виновата в том была Элис О'Нил.

Элис знала, что с ее стороны является сущим ребячеством стоять у окна в главной гостиной и смотреть на подъездную аллею, высматривая, кто по ней проедет. И ожидала она вовсе не Уильяма Монтгомери, который обещался заехать за ней во второй половине дня. Вчера вечером она услышала, как Алексей просил аудиенции у ее отца, чтобы спросить его совета по какому-то важному делу. Девлин пригласил его в любое время после обеда.

После того как Алексей предостерег ее держаться подальше от своего рулевого, Элис с ним больше не разговаривала. Ей просто не представилось шанса, потому что в доме было слишком много гостей. Девушка совсем было собралась ответить отказом на предложение Монтгомери поехать с ним покататься на следующий день, но потом вдруг передумала, рассудив, что она уже взрослая женщина, которая вольна делать все, что заблагорассудится. Еще один поклонник ей ничуть не помешает, особенно если он, по всей видимости, так раздражает Алексея. Она конечно же доверяет своему другу детства, но это не дает ему никакого права указывать ей, с кем встречаться, а с кем нет. Прогулка в коляске по окрестностям в любом случае была мероприятием безопасным.

Как бы то ни было, Элис жаждала оказаться наедине с Алексеем. У нее по-прежнему имелось множество вопросов касательно его плавания, и ей очень хотелось узнать, что же произошло в Канаде. Чем больше она об этом думала, тем больше была благодарна судьбе за то, что Монтгомери спас Алексея. Раз рассказ об этом приключении не подходит для женских ушей, значит, он должен быть совершенно ужасающим. Девушка представить не могла, что бы она стала делать, если бы с Алексеем что-то случилось.

Услышав за спиной какой-то шорох, Элис обернулась. В комнату вошла ее миниатюрная темноволосая мама.

— Почему бы тебе не подождать его в библиотеке? — улыбнулась Вирджиния. — Похоже, тебе не очень-то удобно в новых туфлях.

Элис посмотрела на новенькие ботинки из светлой кожи с модным высоким каблуком. Большие пальцы ног у нее действительно уже болели. Но эти туфли служили идеальным дополнением наряду.

— Для прибытия Монтгомери еще слишком рано. Возможно, я и в самом делеподожду его в библиотеке.

Произнеся эти слова, девушка покраснела.

Вирджиния коснулась руки дочери, внимательно всматриваясь в ее глаза.

— Элис, я твоя мать. Мы обе знаем, что этот рулевой — милый человек и что ты очень им увлечена.

— Я едва знаю его, мама, но очень хочу познакомиться поближе. Он рассказывает так много удивительных историй!

— Неужели? А мне показалось, что это Алекси буквально распирает от желания поведать о своих морских приключениях. К тому же он вырос и превратился в очень достойного молодого человека. Он напоминает мне не только Клиффа, но также и твоего отца, — заметила Вирджиния. — Он ответственен, умен и предприимчив. Я надеялась, что вы двое пересмотрите свои отношения.

Элис почувствовала, как сердце ее забилось быстрее.

— Только ты, мама, можешь открыто высказываться о том, как упорно он работает, даже будучи в море.

Большинство известных девушке леди и джентльменов презирали любой труд ради выгоды, никогда не принимая во внимание, что для того, чтобы вести роскошную жизнь, к которой они привыкли, им требуется солидный доход. Но мать Элис была американкой, которая выросла с идеей о необходимости зарабатывать деньги. Элис ничего не имела против этого, но знала, что в обществе не принято открыто обсуждать подобную тему. Она улыбнулась:

— Плавание Алекси было очень успешным, не так ли?

— Он прекрасный молодой человек! И мне известно, что ты тоже так думаешь. Тебе когда-нибудь приходило в голову рассказать ему, как сильно ты по нему скучала? Уверена, ему будет очень приятно это услышать.

Слова матери поразили Элис. Она никогда не осмелится сказать Алексею подобного!

— Тогда он сочтет меня еще одной из его многочисленных потаскушек — такой же, как эта Луиза Кокрейн! Хуже того, он просто посмеется надо мной!

— Почему бы не пригласить Алекси присоединиться к вашей поездке на природу? — с улыбкой предложила женщина. — Никто никогда не назовет тебя потаскушкой, дорогая.

— Мама! Я никогда этого не сделаю! Истинная леди не станет вешаться на шею джентльмену.

— Луиза Кокрейн не потрудилась скрывать своего интереса, милая, а она вовсе не потаскушка — она наша соседка и настоящая леди.

Элис во все глаза смотрела на мать, удаляющуюся из комнаты с самодовольным выражением лица. Девушка никак не могла понять, почему раньше Луиза ей так нравилась. Прошлым вечером Джек снова и снова говорил о том, какая она красивая и что если бы ему уже пришла пора жениться — которой он еще не достиг, — то он сам сделал бы предложение Луизе.

Вирджиния заметила, что их соседка проявляет особый интерес к Алексею, и долго раздумывала, прежде чем упомянуть об этом в присутствии дочери. Каких действий она ожидала от Элис? Ей не было дела до грязных похождений Алексея, который, будучи убежденным холостяком, очень быстро уставал от своих пассий. И нынешняя его интрижка с Луизой едва ли могла вывести Элис из душевного равновесия.

Сердце девушки громко стучало, и она никак не могла успокоиться. С каких это пор ее отношения с Алексеем стали такими запутанными и сложными? Он же ее старинный добрый друг, и все на этом. Но прошлой ночью Элис несколько часов не могла заснуть, продолжая размышлять об Алексее и чае, Алексее и Луизе, о том, как он смотрел на нее, будто намеревался поцеловать.

Возможно, это ей только показалось.

Она услышала звук подъезжающих к дому лошадей прежде, чем увидела их — цокот копыт по гравиевой дорожке невозможно было ни с чем перепутать. Элис бросилась к окну и увидела Алексея и Монтгомери верхом на двух великолепных чистокровных скакунах. Монтгомери приехал раньше положенного времени, чем несколько раздосадовал девушку.

Мужчины спешились. Алексей нес большой сверток, завернутый в коричневую бумагу. Элис была почти уверена, что это ее подарок. Она поспешила в библиотеку, где села на диван и тщательно расправила юбки. Щеки ее пылали. Она коснулась своих волос, которые были завиты и уложены в прическу, и убедилась, что каждый локон остался на своем месте.

Алексей сразу же отправился в библиотеку, явно чувствуя себя у О'Нилов как дома и не нуждаясь в слуге для сопровождения. Сверток он положил на стул.

— Здравствуй, Элис, — произнес он. — Что случилось? Не могла заснуть прошлой ночью?

Покраснев еще больше, девушка поднялась с дивана. Алексей не может знать, какие мысли роятся у нее в голове! Она бросила взгляд на сверток, но тут же взяла себя в руки.

— Здравствуй, Алекси. А сам-то ты хорошо почивал прошлой ночью? — приторным голоском поинтересовалась она.

— Да, очень хорошо, — удивленно отозвался он.

Девушка наконец оторвала глаза от пакета:

— А где же мистер Монтгомери?

— Развлекает беседой твоего отца, Элис. — Молодой человек приблизился. — Дай-ка угадаю, — чуть слышно произнес он. — Ты не спала всю ночь, потому что грезила о поездке на природу в компании Уильяма?

По телу ее прошла дрожь. Ну почему он использует этот соблазнительный тон, говоря с ней?

— А если и так, то что? — с вызовом спросила она, облизывая губы. — Это совсем не твое дело. Ты и сам выглядишь изнуренным. Следовательно, ночью ты тоже бодрствовал.

— Я же не говорил, что у тебя изнуренный вид. Ты прекрасна, как обычно, и тебе это отлично известно. Что ж, попробую угадать еще раз. Ты не могла заснуть, потому что думала… обо мне?

Он громко рассмеялся.

Если бы у Элис имелся при себе ридикюль, она непременно шлепнула бы им по широкой груди Алексея.

— Моя мама считает, что ты превратился в выдающегося и благородного человека. Я думаю по-иному. Ты груб и невозможен еще больше, чем когда-либо прежде.

На лице Алексея появилось довольное выражение.

— Как же легко тебя провести, милая, — заметил он. Затем повернулся и будничным жестом поднял со стула сверток. — Не желаешь ли узнать, что там внутри, а, Элис?

Девушка изо всех сил старалась не выказывать нетерпения.

— Это для меня?

Губы его медленно растянулись в улыбке.

— Да.

Он протянул ей пакет.

Сердце Элис екнуло. Она чувствовала себя как маленькая девочка, которой хочется поскорее разорвать упаковку. Все же она взяла себя в руки и не спеша развязала ленточку. Пальцы ее вдруг стали очень неуклюжими.

Алексей подошел к ней и встал за ее спиной, обдавая теплом своего тела.

— Позволь мне помочь тебе, — произнес он, омывая горячим дыханием ее затылок.

Девушка замерла на месте, не в силах пошевелиться. Он что же — не понимает, что стоит слишком близко? Что практически заключает ее в объятия? Наконец, Алексей сделал шаг вперед, вызвав у Элис одновременно и чувство облегчения, и острого сожаления. Он принялся медленно разворачивать бумагу. Подняв на девушку глаза, он улыбнулся ей.

— Ты меня дразнишь! — воскликнула она.

— Верно.

Наконец Алексей открыл сверток, явив восхищенному взору Элис блестящий темно-коричневый соболий мех. Она ахнула:

— Алекси! Ты не забыл! И даже заказал для меня шубу!

— Давай-ка проверим, годится ли она тебе.

Он накинул шубу ей на плечи, и Элис продела руки в рукава, благоговейно запахнула полы.

— Она отлично на мне сидит. — Глядя молодому человеку прямо в глаза, она повторила: — Ты не забыл!

— Я же сказал, что привезу тебе русского соболя, — хриплым голосом отозвался он. — Я всегда делаю то, что говорю, и не забываю данных мной обещаний.

На глаза Элис навернулись слезы. Она все еще стояла в шубе и тут почувствовала, что руки Алексея легли ей на плечи.

— Как я могу принять такой подарок? — неуверенно проговорила она, вглядываясь в его глаза.

Она не смогла бы объяснить, почему этот мех так много для нее значит, не это был самый драгоценный подарок, который она когда-либо получала в жизни.

— Как ты можешь отказаться? — возразил он. — Назад я его не возьму.

Алексей наконец опустил глаза и отошел от девушки. Она же продолжала смотреть на него как зачарованная, думая о том, что очень рада оттого, что он приехал домой. Зачем ему вообще куда-то ехать?

Алексей посмотрел ей в лицо:

— Мне не нравится, что ты играешь с моим рулевым, Элис.

Она мгновенно напряглась. Взгляд его оставался предельно серьезным, а ей совсем не хотелось спорить.

— И вовсе я с ним не играю. Мне просто нравится проводить время в его обществе.

Элис понимала, что притворяется, потому что в действительности Монтгомери ничего для нее не значил.

— Ты бессовестно заигрывала с ним, и тебе это отлично известно.

Элис глубоко вздохнула, оскорбленная его словами.

— Это несправедливо. Все женщины заигрывают с мужчинами. Почему же ты винишь в этом меня?

— Я пытаюсь защитить тебя. Флиртуй, сколько душе угодно — я знаю, что в этом занятии ты совершенно ненасытна, — но только не с моим рулевым.

— Ты самеще более бесстыдно заигрывал с Луизой.

Он невесело улыбнулся:

— Во-первых, я мужчина, а во-вторых, истинный де Уоренн. А она женщина — и к тому же вдова.

Он только что высказался о своих намерениях вслух. Он станет ухаживать за Луизой, но не ради того, чтобы жениться на ней, далеко не за этим. Почему эта связь ранила Элис еще больше, чем его критика? Тяжело дыша, она сняла шубу:

— Что ж, приятно повеселиться.

— Я слышу в твоем голосе нотки раздражения. Или нет, ты просто ревнуешь. Ты же ревнуешь, правда, Элис?

На глаза ей навернулись слезы.

— Я леди, мне не пристало ревновать тебя к твоим любовницам.

Произнеся эти слова, Элис ощутила смятение. Она не могла понять собственных чувств.

Взгляд Алексея сделался пронизывающим.

— Уильям мой друг. Я обязан ему жизнью. Поэтому прошу тебя перестать флиртовать с ним и оставить его в покое. Ничего хорошего из ваших отношений не выйдет.

Элис всецело доверяла Алексею и совсем было собралась согласиться с ним, но тут в голову ей пришел закономерный вопрос: а оставит ли он Луизу, если она попросит его об этом? Ответ был ей и без того известен.

— Мы просто собираемся покататься в коляске, Алекси! Едва ли Монтгомери можно считать моим поклонником. И кто теперь ревнует?

Алексей покраснел:

— Играя его чувствами, ты совершаешь большую ошибку, Элис. Поверь мне, я разбираюсь в этом вопросе гораздо лучше тебя.

— Я просто стараюсь вести себя приветливо. Этот человек — твой гость, а вчера он был и нашим гостем тоже. Не понимаю, к чему ты стремишься все усложнить?

Алексей приблизился к Элис. На лице его застыло решительное выражение, но широкие шаги были неторопливы. Элис напряглась. Молодой человек остановился перед ней и, к ее удивлению, провел кончиками пальцев по ее щеке.

— А что ты станешь делать, если он захочет всерьез ухаживать за тобой?

Такое просто невозможно было предположить.

— Если он захочет ухаживать за мной? — Теперь Алексей заправлял ей за ухо выбившуюся прядь волос, отчего пульс ее становился чаще. — Я не знаю… Но выбор все равно за мной!

Алексей резко опустил руку и произнес ровным голосом:

— Я не доверяю Монтгомери.

Элис очень хотелось, чтобы он продолжал касаться ее лица — или плеча, или руки, или любой другой части тела. Тело ее пылало огнем. Она в смущении отступила. Она же знает Алексея всю жизнь — и не имеет значения, насколько он красив и отважен, он же ее друг!

— Это абсурд! Что он может сделать? Да, он всего лишь рулевой, но в душе настоящий джентльмен.

— Никакой он не джентльмен, Элис. И мне это давно известно. Предупреждаю тебя: завоевывая женщину, Монтгомери забывает о жалости.

— Зачем ты мне это говоришь? — раздраженно вскричала она.

— Я пытаюсь защитить тебя, — просто ответил Алексей.

Элис вздрогнула. Впервые за долгие годы она вспомнила об обещании, данном им ей в Ирландии, когда они были детьми.

— Я польщена и благодарна тебе, Алекси, но в защите твоей не нуждаюсь.

Взгляды их встретились. Казалось, время остановилось, уступив место вечности. Наконец, молодой человек нарушил молчание:

— Монтгомери настолько ослеплен твоей красотой, что забывает о здравом смысле.

— Глупости, — запротестовала она.

— Не задумывалась ли ты о том, что любой мужчина, пробудь он в твоем обществе хоть мгновение, забудет о правилах хорошего тона? — очень тихо поинтересовался Алексей.

— Нет, — прошептала девушка, — я не думала об этом.

— Лгунья, — тут же обвинил он, глядя ей прямо в глаза.

Содрогнувшись всем телом, Элис коснулась его руки. Глаза его расширились от удивления, когда она провела ладонью по его мощным бицепсам. Элис же чувствовала себя так, будто кожа ее пылает огнем. Ей было очень трудно размышлять трезво. Она в действительности не понимала, что делает, но это казалось ей совершенно правильным, даже несмотря на то, что сердце ее грозило в любую минуту выпрыгнуть из груди.

К ее разочарованию, Алексей отпрянул от нее. Щеки его раскраснелись, голубые глаза блестели. Он окинул ее шокирующе откровенным взглядом, но тут же отвернулся.

Элис же попятилась, обхватив себя руками. Тело ее испытывало небывалое томление, и у девушки больше не оставалось сомнений касательно того, что же с ней происходит. Она желала Алексея, желала, как никогда и никого прежде.

— Ты могла бы влюбиться в него? — резким тоном произнес он. — В мужчину без титула, повелителя морей? В простого отважного моряка, стремящегося к своей цели? — Он прочистил горло и медленно повернулся к девушке. — Нам обоим известно, что Девлин сделает все, что ты пожелаешь. Если бы ты захотела выйти замуж за рулевого — он одобрил бы твое решение, в случае если это будет брак по любви.

О чем это он толкует? — не понимала Элис.

— Ты говоришь о мистере Монтгомери?

Он кивнул:

— О ком же еще? Кто еще прибыл в твой дом сегодня на встречу с тобой?

Комната вдруг закрутилась перед ее глазами. Никогда еще Элис не чувствовала себя настолько лишенной душевного спокойствия.

— Этот мужчина нравится мне, но я не влюблена в него и сомневаюсь, что полюблю в будущем.

Почему они обсуждают какого-то рулевого? Почему Алексей просто не заключит ее в свои объятия? Неужели он не испытывает в этом такой же сильной потребности, что и она сама?

Взгляд его оставался тяжелым и твердым. Прошло много времени, прежде чем он снова заговорил:

— Тогда, возможно, тебе следует столь же откровенно сообщить ему об этом, вот как мне сейчас. — Молодой человек развернулся, чтобы уйти, и бросил через плечо: — Вместо того чтобы с радостью вводить его в заблуждение.

Элис поспешила вслед за ним:

— Мы едем кататься в коляске! И я никого не ввожу в заблуждение!

— Мне кажется, Монтгомери увлечен тобой, и тебе отлично об этом известно. Возможно, он даже обдумывает вероятность официального ухаживания за тобой, Элис. А ты намеренно обманываешь его.

— Ничего подобного. С тех пор как ты вернулся, только и делаешь, что стараешься меня очернить!

— А ты всегда остаешься той леди, вокруг которой полным-полно поклонников.

— Мне уже двадцать лет, и я не замужем! Так стоит ли мне отваживать потенциальных кавалеров?

— Отваживала ли ты в действительности хоть кого-нибудь? — рявкнул он.

Элис сжалась в комок:

— Ты говоришь так, будто я падшая женщина!

— Но флиртуешь ты именно как продажная девка.

Своими словами он больно ранил ее.

— Это неправда.

— Поступай, как считаешь нужным, — мрачно произнес Алексей. — Что ты, впрочем, всегда и делаешь.

— А ты нет? — раздраженно воскликнула она.

Молодой человек поспешил прочь из библиотеки.

Элис побежала за ним, но остановилась на пороге. Что же она такое делает? Многие годы наблюдала она за тем, как его преследуют высокородные дамы. Негоже ей самой уподобляться им! Она вцепилась в дверь, ошеломленная и смущенная.

Алексей обернулся и произнес:

— Я рад, что тебе понравилась шуба. Уильям ожидает тебя в соседней комнате.

Элис ничего на это не ответила — слова застряли у нее в горле.

Глава 3

Черный лакированный экипаж О'Нилов въехал в распахнутые железные ворота в каменной стене, опоясывающей владения де Уореннов, и колеса его заскрипели по посыпанной раскрошенными морскими раковинами подъездной аллее. Элис, сидевшая в экипаже вместе со своими родителями и братом, схватилась за ручку. В отдалении она уже могла различить главный дом, Уиндхэвен, чей светло-серый силуэт с освещенными окнами четко вырисовывался на фоне сумеречного неба.

Невероятно элегантный в своем смокинге, Джек толкнул сестру локтем под ребра и захихикал.

Элис нахмурилась.

— Ну кто-то же должен спустить тебя с небес на землю, — ухмыляясь, сказал он.

Элис решила не обращать на него внимания. Вирджиния шепотом отчитала сына, велев ему не приставать к сестре.

Элис, по-прежнему сжимавшая пальцами ручку, прильнула к окну экипажа. С тех пор как она в последний раз разговаривала с Алексеем в отцовской библиотеке, прошло уже несколько дней. Ей было очень приятно, что он исполнил свое обещание привезти ей русский мех, но никак не удавалось забыть боли и разочарования, которые причинили его слова — он ведь практически назвал ее шлюхой! Элис была уверена, что он не имел этого в виду — просто не мог. Также ей не удавалось забыть взрыв желания, который она испытала от прикосновения к ней Алексея. Вспоминала она и пламенеющий взгляд, которым он окинул ее, прежде чем отвернуться. Не исключено, однако, что она вообразила и его страсть, и собственную ответную реакцию. Элис не знала, чего ожидать от сегодняшнего вечера, когда они снова встретятся лицом к лицу.

Алексей больше не возвращался в Аскетон с тех пор, как привез ей шубу, и девушке было отлично известно, по какой причине он уклоняется от визита. До нее доходило множество сплетен о его похождениях. Несомненно, он был слишком занят Луизой Кокрейн.

Элис совсем не должно было волновать, с кем общается Алексей, но всякий раз, представляя рядом с ним другую женщину, она испытывала боль в сердце, точно от удара ножа.

Она пыталась напомнить себе, что в этой связи нет ничего необычного, особенно принимая во внимание манеру поведения Алексея. Но он все равно оставался ее верным другом. Однако впервые в жизни Элис почувствовала, что ей этого недостаточно. Ею владели замешательство и сомнения. Она даже подумывала о том, чтобы самой отправиться в Уиндхэвен под предлогом того, чтобы повидаться с Ариэллой. Все же ей удалось удержать себя от этого шага. Алексей тут же разгадает ее истинные намерения и станет потешаться над ее стремлением встретиться с ним.

Элис казалось, что он намеренно ее избегает. Но зачем бы ему это понадобилось?

Экипаж, пристроившийся в конец вереницы из колясок и карет перед домом де Уореннов, еле двигался вперед. Клифф построил Уиндхэвен в честь своей невесты Аманды в тот же год, когда привез своего сына с Ямайки. Особняк представлял собой трехэтажную постройку в георгианском стиле с четырьмя угловыми башнями и покатой крышей. Вокруг дома были разбиты роскошные сады, в которых выращивались преимущественно английские розы — все знали, что Аманда без ума от этих цветов. Конюшни были сложены из светло-бежевого камня, как и помещение, где жили слуги. Уиндхэвен был богатым домом и ярким свидетельством успешной торгово-морской компании Клиффа.

Элис отметила, что перед их экипажем выстроились в ряд по меньшей мере две дюжины других транспортных средств. Она узнала золоченую карету графа Адарского. Тайрел де Уоренн приходился старшим братом Клиффу и дядей Алексею. Он мог бы проигнорировать очередь и сразу подъехать к входу, но предпочел ждать вместе со всеми. Было совершенно очевидно, что никто не отказался от приглашения Аманды, и причин тому было несколько. Во-первых, ни одно другое увеселение не могло сравниться с ирландским сельским балом, а во-вторых, при нынешней обстановке в стране — повышение цен на зерно, переполненность работных домов и рост национального долга, служившего излюбленной темой разговоров за обедом, — не так-то часто балы проводились.

Джек похлопал Элис по колену:

— Не волнуйся, я уверен, что Монтгомери также будет на балу и что он пригласит тебя на вальс.

Девушка посмотрела на брата. Вовсе не из-за Монтгомери она всю ночь не смыкала глаз, хотя не могла не отметить, что этот мужчина оказался галантным кавалером. Элис нравилось слушать его истории о море. Теперь она почти досконально знала о том, что происходило начиная с момента встречи Алексея с Монтгомери на реке Святого Лаврентия в Канаде. Конечно же Уильям не стал рассказывать о том дне, когда он спас Алексея, считая ее слишком утонченной натурой, которой не пристало слушать подобные истории, хотя девушка и была ими совершенно очарована. Элис действительнонаходила их очаровательными и увлекательными, но совсем по иной причине. Из этих рассказов она узнавала о жизни Алексея за последние два года.

Поездка на природу с Монтгомери оказалась очень приятной. Он был красивым, харизматичным и остроумным мужчиной, который часто смешил ее до слез. Также Монтгомери вел себя очень внимательно, заставляя Элис задуматься, не были ли слова Алексея о том, что его друг увлечен ею, истинными. Девушка почувствовала себя виноватой оттого, что не может разделить его чувства.

Единственное, что омрачило их прогулку, — это сильнейший ливень, который они решили переждать на фермерской конюшне. Когда Монтгомери помогал Элис выйти из коляски, она практически оказалась в его объятиях. Девушка была достаточно искушенной, чтобы понять, что он подстроил это намеренно. Пока они ждали, когда дождь окончится, Элис поймала на себе откровенно похотливый взгляд американца и осознала, что он жаждет ее поцеловать. Это открытие взволновало девушку. Ей совсем не хотелось, чтобы ее целовал Монтгомери или любой другой из ее кавалеров. Подобное поведение было совершено неподобающим, и Элис никогда не позволяла мужчинам большего, чем легкое касание губами щеки или руки. Девушка даже задумалась о том, не провоцирует ли она сама Монтгомери, в чем обвинил ее Алексей. Но любая известная ей дебютантка купалась во внимании множества поклонников, включая и тех, кого она не воспринимала всерьез.

Элис продолжала поддерживать милую ничего не значащую беседу, и американец, к ее облегчению, не предпринял попыток к сближению. К счастью, дождь пошел на убыль, и они смогли вернуться в Аскетон.

Монтгомери попросил разрешения навестить ее еще раз, и девушка подумала о том, что ей стоит последовать совету Алексея и откровенно сказать Уильяму, что считает его не более чем другом. В ее намерения вовсе не входило вводить его в заблуждение, давая ложную надежду. Потом она вспомнила, что Алексей, всецело поглощенный Луизой, игнорирует ее. Так почему бы и ей не пофлиртовать немного, пока Алексей ухаживает за своей любовницей?

Поэтому вместо того, чтобы открыть Монтгомери правду, девушка пригласила его в Адар. Графа дома не было, но она представила молодого человека графине Лиззи, которая настояла на том, чтобы они выпили прохладительных напитков, и пригласила свою дочь Марджери присоединиться к ним.

Все вместе они хорошо провели время, а несколько позже Элис устроила своему гостю экскурсию по старинному дому, во время которой поведала ему длинную и запутанную историю их семьи, уходящую корнями во времена норманнов. Монтгомери, казалось, свободно чувствовал себя в любой ситуации, но, когда они ехали обратно, признался Элис, что никогда прежде ему не доводилось ни находиться в обществе графини, ни гостить в таком дворце, как Адар.

— Вот уж никогда бы не догадалась, — с улыбкой ответила Элис, решив не говорить Монтгомери, что Адар едва ли можно считать дворцом.

— И принцессу, подобную вам, я тоже никогда прежде не встречал, — добавил он, пронзительно глядя на девушку.

Взгляд его был слишком смелым, и это не понравилось Элис.

— Никакая я не принцесса! — запротестовала она. — Вы меня поддразниваете, сэр.

— Для такого человека, как я, вы являетесь настоящей ожившей мечтой, — со значением ответил Монтгомери. — Находясь рядом с вами, я иногда задаюсь вопросом, не снитесь ли вы мне. Я боюсь пробудиться и осознать, что все эти счастливые моменты в действительности никогда не происходили. Вы самая настоящая принцесса, по крайней мере, для меня.

Его слова польстили девушке. В то время как Алексей считал, что она заигрывает с мужчинами, как продажная женщина, Уильям Монтгомери полагал ее особой королевских кровей. Когда он улыбнулся ей, она улыбнулась в ответ, и остаток пути до Аскетона они проделали весело болтая, что способствовало укреплению их дружбы.

Несколько дней назад Элис получила приглашение на торжественный весенний бал Аманды. К нему прилагалась личная записка, сообщавшая, что празднество организовано в честь благополучного возвращения Алексея из Китая.

Сердце девушки екнуло. От Монтгомери она знала о планах Алексея — он не собирается снова отплыть в Китай до начала лета, так как первый сбор урожая чая производят в июле, и еще около месяца требуется на то, чтобы переправить его на склады Кантона из глубины страны. Помимо этого, примерно столько же времени уйдет на переговоры о цене на чай. И это только в том случае, если Алексей получит первый сбор, в чем Монтгомери не сомневался. В торговле чаем, оказывается, имелось так много конкурентов! Несмотря на то что в ноябре благоприятствовали северо-восточные муссоны, плавание по Китайскому морю было особенно опасным из-за сопутствующих им ужасающих тайфунов, и многие капитаны оставались на берегу. Даже Алексей предпочитал пускаться в плавание в декабре. Элис поняла, что, уехав в июне, он не вернется домой раньше марта следующего года.

К тому же у Алексея не было желания оставшееся до отплытия время проводить в Дублине или Лондоне. На следующей неделе он намеревается отправиться в Ливерпуль, чтобы забрать груз, который нужно доставить по Средиземному морю на Кипр. Элис решила, что ко времени его возвращения ей непременно нужно оказаться в Лондоне, чтобы увидеться с ним. Возможно, тогда их странная размолвка будет забыта, и они снова станут друзьями.

Вопрос заключался в том, действительно ли она хотела, чтобы их отношения оставались прежними. Когда Элис представляла себя в объятиях Алексея, кожу ее начинало покалывать. Но ей тут же приходилось напоминать себе, что обнимает он вовсе не ее, а Луизу Кокрейн. О ней же он совершенно позабыл.

Но нынешним вечером Элис вознамерилась это изменить.

Наконец пришла их очередь выходить из экипажа. Девушка была взволнована предстоящей встречей с Алексеем. Послушный долгу, Джек помог сестре спуститься на землю, чтобы она не споткнулась о свои длинные юбки и не упала. Для бала Элис выбрала свое самое лучшее платье, сшитое из шелка цвета лаванды, замысловатое и очень красивое, — даже брат, впервые увидев ее в нем, широко раскрыл глаза от восхищения. Оно оставляло открытыми плечи и большую часть груди. Рукава платья — широкие от плеч до локтя и облегающие от локтя до запястья — и пышные юбки были щедро расшиты бисером, а узкая талия подчеркнута более темным бархатом и бантом. В дополнение ансамбля Элис выбрала украшения с аметистами и бриллиантами. Алексей просто не может не обратить на нее внимания!

Ведя ее под руку к парадной двери, Джек прошептал:

— Хотел бы я знать, для кого это ты так нарядилась?

Покраснев, Элис посмотрела на брата.

— Представления не имею, о чем ты говоришь, — чуть слышно отозвалась она.

— После тебя, сестричка, — ухмыльнулся он.

В дверях рядом с Клиффом и Амандой стоял почетный гость — Алексей. Взгляд его устремился прямо к Элис. Девушка чуть отстала от родителей, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся из груди возглас восхищения. Она уже несколько лет не видела Алексея в вечернем одеянии, и сейчас он показался ей необычайно привлекательным и мужественным. Она тут же поняла, что вовсе не выдумала желание, испытанное ею раньше на этой неделе. Сердце ее совершило головокружительный кульбит. Элис пришлось напомнить себе, что, если ей не удастся держать чувства в тайне, Алексей тут же обо всем догадается. Внезапно она, привыкшая на любом светском мероприятии находиться в центре внимания, поняла, что не знает, как себя вести. Как же ей заставить Алексея заметить собственную красоту?

Она бросила на него взгляд украдкой. Хотя молодой человек сейчас приветствовал ее родителей, он не сводил с нее глаз.

Элис стало интересно, знает ли Алексей о ее второй встрече с Монтгомери. Теперь настала ее очередь желать доброго вечера хозяевам дома. Она поцеловала Аманду в щеку, пробормотав слова приветствия, и улыбнулась Клиффу. Подавая ему руку, снова почувствовала на себе взгляд Алексея. На щеках ее выступил жаркий румянец. Она медленно подняла глаза.

— Здравствуй, Элис, — произнес молодой человек тихим чувственным голосом, чем сильно удивил ее. — Ты выглядишь неподражаемо. Ты непременно станешь первой красавицей вечера.

Элис поняла, что слова его искренни, и улыбнулась ему:

— А тебе очень идет смокинг, Алекси. Ты наверняка окажешься самым очаровательным джентльменом.

Девушке показалось, что во взгляде его промелькнуло удивление, но не могла сказать наверняка. Алексей вопросительно вскинул брови:

— Что же, твоим кавалером является Джек?

Элис ощутила растущее в ней напряжение и облизнула губы.

— У меня нет кавалера, — с трудом выдавила она. — Так мы больше не в ссоре?

Молодой человек внимательно посмотрел на нее:

— Мы и не ссорились. Не имею ни малейшего желания враждовать с тобой.

Элис радостно улыбнулась, хотя напряжение еще не отпустило ее.

— Тебе в самом деле понравилось мое платье?

Он опустил длинные густые черные ресницы, и Элис запоздало осознала, что Алексей смотрит на ее грудь, прежде чем снова сосредоточиться на лице. На щеках его проступил легкий румянец.

— Разумеется, мне нравится твое платье. Оно понравится всем присутствующим здесь мужчинам. Но для незамужней девушки такой туалет просто неприличен, Элис, — грубовато добавил он.

Она хотела было запротестовать, сказать, что слова его абсурдны, но Алексей, не дав ей вставить ни слова, продолжил:

— Но, выбирая его, ты, конечно, понимала, что таким образом привлечешь к себе еще больше внимания, чем обычно.

Элис задрожала всем телом. Она надела это платье исключительно для того, чтобы завоевать еговнимание, но едва бы призналась ему в этом. Вместо этого она сказала:

— Каждая женщина станет тщательно выбирать наряд для бала, ведь они так редки в последнее время.

Алексей ничего не ответил, а Элис вдруг осознала, что они задерживают поток прибывающих гостей. Понизив голос, она сказала:

— Я слышала, что скоро ты отплываешь на Кипр.

Взгляд Алексея стал еще более пронзительным. Не поворачиваясь к отцу, он произнес:

— Прошу нас извинить. Мы ненадолго.

— Что ты делаешь? — удивленно воскликнула девушка, когда он потянул ее прочь от парадной двери, увлекая к длинной консоли эбенового дерева, установленной у каменной стены.

На стене висело длинное барочное зеркало в золоченой оправе, в котором девушка увидела их отражения: его — серьезное и ее — почти испуганное. Краем глаза она заметила, что за ними наблюдает Монтгомери, но сейчас было не время беспокоиться об этом.

— Да, я отправляюсь на Кипр через несколько дней. Откуда тебе об этом известно? — потребовал ответа Алексей.

Девушка колебалась, не желая признаваться, что эти сведения ей сообщил Монтгомери.

Молодой человек рассмеялся:

— Мог бы и сам догадаться.

— Мы снова будем ссориться? — огорченно вскричала девушка. — С тех самых пор, как вернулся, ты всегда был ужасно занят, и нам едва удавалось перемолвиться словечком. Я надеялась, что ты захочешь со мной потанцевать, — заметила Элис, чувствуя, как от этого признания у нее снова запылали щеки.

Она хотела танцевать с Алексеем, чтобы снова оказаться в его объятиях, и ей совсем не хотелось сейчас говорить о Монтгомери.

— Ты не приезжал ко мне.

Он избегал смотреть ей в глаза:

— Потому что был занят.

Элис ощутила прилив жгучей ненависти к Луизе Кокрейн. И как только этой старой толстой курице удалось завоевать расположение Алексея?

— Собирался ли ты, по крайней мере, зайти попрощаться или же просто уплыл бы еще на два года, ни словом не обмолвившись?

Алексей удивленно воззрился на девушку:

— Я слышу в твоем голосе обвиняющие нотки. Ты скучала по мне, Элис? Разумеется, нет — ты же была слишком занята своими пятью предложениями руки и сердца, чтобы вспомнить обо мне!

Элис теребила ручку расшитой бисером сумочки. Она действительноскучала по Алексею, а теперь, когда он снова ее покинет, будет скучать еще больше.

— Я не ожидала, что плавание твое продлится так долго, — с трудом подбирая слова, произнесла она. Заметив, что брови его удивленно поползли вверх, добавила: — Два с половиной года — очень большой срок.

Выдержав длинную паузу, Алексей признал:

— Так и есть.

Ей очень хотелось попросить его отказаться от плавания на Кипр.

— Почему все это время ты не возвращался домой?

— Я собирался вернуться сразу после того, как прибыл из Канады, но тут мне предложили деньги за непродолжительное путешествие на Ямайку. Отказать агенту я не мог.

Элис подумала о том, что бизнес превыше всего, но легче ей от этого не стало.

— Ты когда-нибудь тосковал по дому, находясь вдали от него? — спросила она, думая о том, что на самом деле хочет узнать, не тосковал ли он по ней.

Глаза Алексея расширились.

— Конечно же да. Я постоянно скучаю по дому. В открытом море я чувствую себя очень одиноким, Элис, особенно стоя на ночной вахте.

Она представила его стоящим у руля клипера, бороздящего воды Индийского океана. Ночь темная, но звездная, и ветер раздувает паруса.

— Я знаю, как сильно ты любишь море и приключения.

— Одиночество — небольшая цена, которую приходится за это платить, — согласился молодой человек. — Море всегда будет оставаться моей любовницей.

Будучи дочерью капитана флота, Элис поняла, что он имеет в виду.

— Не уходи в море надолго снова, — услышала она собственный голос и покраснела.

— Неужели это имеет значение для тебя, слишком занятой балами, зваными вечерами и вереницей поклонников?

— Разумеется, имеет! — воскликнула девушка, некомфортно чувствуя себя под пристальным взглядом Алексея. — Мы же друзья.

— Интересно, сколько сердец ты успеешь поразить ко времени моего возвращения?

Тон его голоса был мягким, и Элис не нашлась с ответом.

— Я же не замужем. Конечно, у меня появится несколько новых поклонников.

— Но не каждый из них заслужит поездку в Адар и отдых на конюшне.

Так ему известно о двух ее встречах с Монтгомери.

— Шел дождь, — чуть слышно произнесла Элис. — Нам требовалось укрытие.

В глазах Алексея зажегся зловещий огонь.

— И он, конечно, же держался с тобой почтительно.

Девушка чуть было не призналась, что Монтгомери смотрел на нее так, будто намеревался поцеловать.

— Да, он вел себя как настоящий джентльмен.

Алексей потупился.

— В таком случае тебе очень повезло. — Взгляд его снова встретился с ее взглядом. — Я же просил тебя не заигрывать с ним, Элис.

Элис затопило чувство вины. Действительно ли она «заигрывала» с Уильямом?

— Ничего подобного я не делала, — запротестовала она. — Я просто наслаждаюсь его обществом. Мы стали друзьями.

— Еще как делала, и продолжаешь делать, немало преуспев в искусстве флирта. Я с детства наблюдал за тем, как ты играла на привязанности к тебе других людей. — Алексей не обратил внимания на вырвавшийся у Элис протестующий возглас. — Так, значит, вы стали друзьями? — недоверчиво протянул он. — Такими же, как мы с тобой?

Элис чувствовала себя загнанной в угол.

— Уильям мой друг, невзирая на то, что я не знаю его так хорошо, как тебя.

— Ты вообще ничего не знаешь об Уильяме, — сделав ударение на последнем слове, ответил Алексей.

Элис понимала, что вступает на опасную тропинку, но ничего не могла с собой поделать. Глядя молодому человеку прямо в глаза, она произнесла:

— А ты сам, смею предположить, думаешь, что хорошо знаешь Луизу Кокрейн? Я настаиваю на том, чтобы называть эту женщину именно Луизой, а не миссис Кокрейн!

— Не впутывай в наш разговор миссисКокрейн!

— Отчего же? Она самая настоящая охотница за состоянием! — вскричала Элис, не отводя взгляда от его лица. — Она отчаянно хочет снова выйти замуж, и как можно скорее! Неужели ты этого не видишь? Зачем ты тратишь на нее свое время?

Алексей отвел взгляд:

— Я четко дал понять, что в обозримом будущем ни на ком жениться не собираюсь.

Элис почувствовала, как покраснели ее щеки. Ему вовсе не обязательно было напоминать ей, что они с Луизой любовники. Девушка отвернулась. Почему интрижка Алексея так беспокоит ее? С каких это пор она сделалась такой ревнивой? Она не могла думать ни о чем ином, кроме как об Алексее и Луизе, тела которых сплелись в страстном объятии. Мысль эта причиняла ей боль.

— Эта женщина наверняка планирует затащить тебя под венец, даже если это и произойдет через год.

Алексей схватил Элис за руку:

— Я не намерен обсуждать с тобой мои отношения с Луизой.

— Я так и знала! — воскликнула Элис.

Ей стало еще больнее оттого, каким будничным тоном он говорил о своей любовнице.

Алексей не выпустил ее руки.

— Монтгомери ослеплен тобой. Но им движут иные побуждения. Он просчитывает свои шансы на то, чтобы начать официально ухаживать, потому что является настоящим охотником за состоянием.

Элис отшатнулась, пораженная:

— Это же неправда!

— Да неужели? Ты же не говорила ему, что никогда не сможешь его полюбить? Он знает, что твой отец хочет для тебя брака по любви. Мужчины, подобные Монтгомери, ищут для себя партию повыгоднее. — Его голубые глаза гневно сверкали. — Тебе еще повезло, что он не соблазнил тебя тогда в конюшне, ведь в таком случае тебе бы точно пришлось стать его женой.

Элис задохнулась от изумления:

— Да что с тобой такое творится? Уильям никогда бы не поступил со мной подобным образом! Он джентльмен, Алекси. Он искренен и добр и очень высокого обо мне мнения.

— Ну почему ты не слушаешь ни единого моего слова?

— Потому что ты говоришь бессмыслицу! — вскричала девушка, чувствуя, что к глазам ее подступают слезы. — Зачем ты это делаешь? С тех пор как вернулся домой, ты только и делаешь, что игнорируешь меня! Ты отказываешь мне в праве обзавестись серьезным кавалером, в то время как сам только и бегаешь за этой потаскушкой!

— Ага! Итак, ты признаешь, что Монтгомери имеет на твой счет серьезные намерения? — потребовал ответа молодой человек.

Элис скрестила руки на груди, и Алексей тут же посмотрел на вырез ее платья. Покраснев, она осведомилась:

— Так ты закончил придираться ко мне? Моя танцевальная карта вечера переполнена.

Алексей посмотрел ей в лицо:

— А мне казалось, ты жаждешь потанцевать со мной.

— Это было до того, как ты решил стать совершенным грубияном.

С этими словами она развернулась, намереваясь уйти.

Алексей схватил ее за руку, удерживая, и вынудил снова повернуться к нему.

— Я еще не закончил, Элис, — произнес он, глядя на нее пристальным взглядом. — Я хочу, чтобы ты прекратила отношения с Монтгомери сегодня же вечером, прежде чем он начнет всерьез охотиться на тебя — и тогда тебе не удастся отделаться вежливой улыбкой и шутками.

Девушка попыталась высвободить руку, но не смогла.

— Ты не имеешь права приказывать мне, будто я какой-нибудь моряк из твоей команды — или твоя сестра.

— Ты совершаешь ошибку. Иногда, Элис, мне хочется перекинуть тебя через колено и хорошенько отшлепать, как маленького ребенка. Ты самая упрямая женщина, которую я когда-либо встречал. Ты играешь чувствами моего рулевого, не осознавая, как это эгоистично и опасно.

— А разве ты не играешь чувствами Луизы? — гневно парировала она. — Хотела бы я знать, почему ты с таким предубеждением относишься лишь к Уильяму Монтгомери, но не к прочим моим поклонникам, например Джеймсу Огилви? Не ревнуешь ли ты меня?

Глаза его расширились.

— Вовсе я тебя не ревную. Я считаю тебя членом семьи, а не кем-то еще. Мы знаем друг друга тринадцать лет!

Уязвленная, девушка отступила на шаг назад:

— Я не член твоей семьи. Мы не связаны кровными узами!

— Да неужели? Погоди-ка минутку — а сама ты, случайно, не ревнуешь? Неужели ты пытаешься добиться моего внимания? — недоверчиво спросил Алексей.

— Ничего подобного! — в панике вскричала Элис.

Молодой человек взирал на нее пристально, скептически:

— Я знаю тебя так же хорошо — нет, даже еще лучше, — чем собственных сестер! Мне известен твой образ мыслей и твои желания — мне известно, что ты собой представляешь. Иногда мне кажется, что я знаю тебя слишком хорошо! Когда я вхожу в комнату и вижу тебя, то думаю: «Это Элис, хорошенькая избалованная принцесса, с которой я знаком всю свою жизнь».

Девушка дрожала всем телом. К глазам ее подступили слезы, но она не хотела, чтобы Алексей заметил их.

— Хочешь сказать, что считаешь меня своей сестрой? И что даже не заметил, как я превратилась в привлекательную взрослую женщину?

Губы его сжались в тонкую линию.

— Ты, несомненно, красива, но я никогда не обращал на это внимания.

Элис продолжала смотреть на него, оскорбленная до глубины души.

Взгляд Алексея скользил по ее лавандовому платью.

— Ненавижу это платье, — напряженно произнес он и зашагал прочь.

Девушка же была настолько шокирована, что не могла сдвинуться с места. Она думала о том, что, когда Алексей видит ее в комнате, то замечает не привлекательную молодую женщину, но избалованную маленькую принцессу, то есть девочку, которую он знает всю свою жизнь и считает почти сестрой.

— А мне очень нравится ваше платье, — мягко произнес Монтгомери. — В нем вы выглядите особенно изысканно. Не плачьте, Элис, прошу вас.

Развернувшись, девушка встретилась с ним взглядом. Его серые глаза светились заботой. Смутно она осознала, что он подслушивал, но это вдруг перестало иметь для нее какое-либо значение. Сердце ее было разбито.

Все же ей удалось улыбнуться Монтгомери.

Он сделал шаг вперед и взял ее за руку.

Элис не могла понять, отчего ей так хотелось оказаться в объятиях Алексея де Уоренна. Она не знала даже, почему считала его своим другом. Он был отвратителен, думал, что имеет право вмешиваться в ее жизнь и относиться к ней как к сестре, одновременно обхаживая эту потаскушку — вдову Кокрейн. И никому не было до этого никакого дела. Элис никто никогда прежде не отвергал. Она не знала второй такой дебютантки в Ирландии, которая бы получила за два года целых пять предложений руки и сердца. То, как с ней обошелся Алексей, вообще не должно иметь для нее значения — совсем нет!

Если Уильям действительно решит всерьез ухаживать за ней, ей следует даже поощрить его. Этот мужчина добр и искренен, он не осуждает ее и не называет продажной девкой. Он не считает ее избалованной и эгоистичной, а обращенное к ней слово «принцесса» в его устах звучало как высший комплимент. Алексей же употреблял это слово презрительно, точно клеймил позором ее характер!

Элис протанцевала на балу обещанные ею восемь танцев, старательно растягивая губы в притворной улыбке. Привлекательный сквайр, сэр Роберт Хэйвуд, вдовец тридцати пяти лет, считался завидным женихом. В прошлом он наносил Элис несколько визитов, но до этого вечера она никогда не обращала на него внимания. Сегодня же, когда они танцевали, она улыбалась ему, принуждая себя не смотреть по сторонам, чтобы случайно не встретиться взглядом с Алексеем.

Дружбе их пришел конец. Элис больше не находила его очаровательным и привлекательным. Энергичный мальчуган, которого она некогда любила, превратился в ужасного низкого типа. Девушка надеялась лишь, что на этот раз он уйдет в плавание на пять лет. Также она мечтала, чтобы Луизе все же удалось опутать его сетями брака. И поделом ему!

На глаза ей навернулись слезы. Девушка никак не могла понять, отчего ей так больно. Чтобы испытывать боль, нужно прежде всего быть неравнодушным, а она уж точно ничего подобного к Алексею де Уоренну не чувствует. Элис часто заморгала, чтобы прогнать слезы, и широко улыбнулась своему партнеру по танцу — вальс только что окончился.

— Никогда прежде вы не казались мне такой милой, как сегодня, мисс О'Нил, — отвешивая ей поклон, произнес Хэйвуд. — Я и не подозревал, что вы так превосходно танцуете.

Элис взяла бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта, стараясь выбросить Алексея из своих мыслей и из своей жизни, но одновременно надеясь, что он заметил, как много у нее поклонников. Не то чтобы она старалась заставить его ревновать — это в ее намерения не входило. Ей не было дела до того, ревнует он или нет, но другие мужчины находили ее привлекательной и не считали, что у нее испорченный характер.

Шампанское имело очень приятный вкус.

— Благодарю вас, сэр Роберт. Спасибо за прекрасный танец. Также смею надеяться, сэр, что вы не станете дольше игнорировать меня, как делали это в последние несколько месяцев.

Элис потягивала шампанское, отдавая себе отчет, что выпила больше, чем ее обычные два бокала, но ей было все равно. Без помощи спиртного ей ни за что не совладать со своими нелепыми непонятными слезами.

— Я не знал, что вы хотите снова видеть меня, — покраснев, ответил Хэйвуд. — С удовольствием нанесу вам визит.

Элис взяла с него обещание, что он непременно приедет к ней на днях. Когда Роберт отошел, она поспешно допила шампанское и устремилась на танцевальную площадку с Джонатаном Синклером, одним из тех мужчин, что делал ей предложение. Он был очень напряжен, щеки его раскраснелись, и Элис поняла, что он все еще желает ее. Кружа ее под звуки вальса, Синклер заметил:

— Вот уж не думал, что вы удостоите меня хоть единым танцем, мисс О'Нил.

— Конечно же я стала бы танцевать с вами, — с улыбкой ответила Элис. — Я ждала этого весь вечер!

Он непонимающе воззрился на нее:

— Почему вы так добры ко мне?

— А вы полагали, что я буду вести себя грубо, сэр? — воскликнула девушка, притворяясь оскорбленной и касаясь рукой его плеча.

— Разумеется, нет, — заверил Синклер, сбиваясь с шага. — Я считаю вас настолько доброй, насколько вы красивы!

— Когда вы в следующий раз нанесете мне визит, я непременно все вам объясню, — пообещала Элис.

Тоненький голосок в ее голове запротестовал, предупреждая, что она зашла слишком далеко и что непременно раскается в этом, когда он воспользуется ее приглашением.

— Я приду завтра, — тут же сказал Синклер. — С вашего позволения, конечно.

— Буду ждать вас, затаив дыхание, — весело отозвалась девушка.

Протанцевав еще два танца, Элис была вынуждена сделать перерыв, чтобы восстановить дыхание. Стоя у стола с закусками, она поймала на себе взгляд Монтгомери, находившегося в противоположной стороне комнаты. Он улыбался ей, и она улыбнулась в ответ. Они танцевали два раза, и он зарекомендовал себя превосходным и искусным партнером. Что еще более важно, он проявлял к ней неослабевающий интерес. Возможно, Алексей прав и его приятель действительно искренне в нее влюблен.

Так отчего же ей не следуетпоощрять его? Монтгомери был моряком, а она сама — дочерью капитана флота. И отцу ее он, похоже, нравился — этот мужчина очаровывал решительно всех вокруг! К тому же Элис не нужно было охотиться за большими деньгами, потому что она сама являлась наследницей значительного состояния.

В груди девушки — а точнее, в сердце — все еще пульсировала боль, готовая в любую секунду вырваться на свободу, стоит лишь немного ослабить оборону.

Элис направилась к подносу с шампанским, гадая, осмелится ли взять еще один бокал, и искренне желая быть веселой и счастливой. Тогда она сможет сполна наслаждаться балом и своими кавалерами. Она чувствовала, что ноги плохо ее слушаются. Шампанское должно было прогнать желание расплакаться. Раньше бокал-другой всегда помогал ей в этом. Так отчего же сейчас она не чувствует себя веселой?

Чья-то ладонь легла ей на запястье, не давая взять бокал.

— Ты уже достаточно выпила сегодня, — произнес Алексей.

Он стоял за ее спиной. Элис развернулась так, что на мгновение оказалась в его объятиях, упершись грудью ему в грудь. Глаза Алексея расширились. Девушка продолжала молча взирать на него, явно бросая вызов. Он отступил на шаг.

Элис догадалась, что поставила его в неловкое положение, и довольно улыбнулась. Она никогда не позволит Алексею увидеть, как больно он ее ранил. Она была правящей королевой бала и дебютанткой, которую желали многие мужчины, — женщиной, чьей единственной заботой является подсчет количества своих многочисленных поклонников. Алексей не мог этого не заметить!

— Должна тебя разочаровать, Алекси, — приторным голоском произнесла она. — Ты можешь указывать Ариэлле и Диане по поводу того, сколько им пить, но не мне.

Она одарила его насмешливой улыбкой. Молодой человек прищурился:

— Ты плачешь?

Неужели на ресницах ее появились предательские капельки?

— Конечно нет, — весело ответила она. Стараясь не обращать внимания на боль в груди, добавила жеманно: — Неужели ты вдруг осознал, что я взрослая женщина? Неужели заметил, как много у меня поклонников? И решил встать в очередь желающих потанцевать со мной?

Не задумываясь о том, что делает, повинуясь инстинктивному порыву, Элис коснулась кончиками пальцев щеки Алексея и легонько провела по ней ногтями.

Он отдернул голову.

— Я не намерен с тобой танцевать! — рявкнул он, хватая Элис за руку, чтобы удержать ее от дальнейших поползновений в свой адрес. — Ты пьяна. Тебе нужно немедленно отправляться домой.

— Я выпила всего-то бокал-другой, и мне здесь очень весело. А тебе разве нет? Ты танцевал хоть раз за весь вечер?

Боль ее чудесным образом прекратилась, так как ей доставляло неизъяснимое удовольствие видеть, что Алексей зол на нее.

— Нет, Элис, я не танцевал и не собираюсь этого делать. Прекрати кривляться! Ты едешь домой, — отрезал он.

— Я не пьяна и домой не собираюсь, — возразила девушка, снова улыбаясь. — Или хочешь лично меня отвезти? Можешь ли ты так же отчаянно возжелать оказаться в моем обществе, как прочие мужчины? — Она принялась ласкать его щеку другой рукой. — Ах, погоди — я же совсем забыла, что ты накрепко привязан к мадам Луиз!

Глаза Алексея стали еще шире, а на щеках появился яркий румянец.

— Ее зовут Луиза, но я ни к кому не привязан. Ты что — заигрываешь со мной? Да как ты смеешь?

— Я заигрываю со всеми — не забыт? — промурлыкала Элис, подходя ближе к молодому человеку.

Грудь ее терлась об атласные лацканы его смокинга. От столь тесного соседства девушки у Алексея перехватило дыхание. Элис упивалась своим триумфом! Теперь-то он точно не сможет остаться равнодушным! Свое собственное бешено колотящееся сердце она старалась игнорировать.

— Да, я люблю безрассудно флиртовать. Погоди-ка, совсем забыла — я же шлюха. Ты сам так сказал, помнишь? Полагаю, это ставит меня на одну ступень с твоей любовницей!

— Я говорил, что ты флиртуешь, как шлюха, — угрюмо произнес Алексей, хватая девушку за плечи и отодвигая на некоторое расстояние от себя. — Джек отвезет тебя домой.

— Черта с два он это сделает! — чуть слышно произнесла Элис, снова качнувшись вперед.

На этот раз Алексей не отстранился, и девушка почувствовала, что между ними будто бы вспыхнуло пламя.

— Ты выставляешь себя на посмешище, — наконец сказал он.

— Почему? Потому что все присутствующие здесь сегодня подходящие мужчины жаждут завоевать мое сердце? За исключением тебя, разумеется. — Элис рассмеялась ему в лицо. — Ты невосприимчив к моим чарам… не так ли? Именно поэтому у тебя участилось дыхание!

Алексей сделал глубокий вдох. Повисла долгая пауза. Наконец молодой человек отступил на шаг, чтобы обеспечить некоторое расстояние между ними, и грубо произнес:

— Что с тобой такое творится?

— Ничего. Я просто наслаждаюсь этим балом, потому что никому не известно, когда состоится следующий. А вот с тобойчто происходит, Алекси? Почему в глазах твоих пылает огонь? Несомненно — несомненно — не потому, что ты воспылал страстью ко мне? Я же всего лишь избалованная и эгоистичная принцесса. Или это обстоятельство делает тебя моим принцем? Ты мой прекрасный принц, а, Алекси? Если это так, то, полагаю, тебе следует заключить меня в объятия! Нет, подожди! Это невозможно — я совсем забыла — никакой ты не принц, а всего лишь грубиян!

— А ты очень пьяна, — констатировал молодой человек. — Пьяна, как матрос, Элис. И ты отправляешься домой.

— Совсем нет.

Элис заметила приближающегося к ним Монтгомери. На лице его застыло обеспокоенное выражение. Ему явно не нравилось то, как Алексей обращается с Элис. Девушка тут же мысленно назвала его своим героем и спасителем.

— Я не могу поехать домой, потому что пообещала Уильяму прогулку в саду. Разве ты не заметил, какая сегодня красивая луна? Ее называют луной влюбленных, Алекси. Говорю тебе на случай, если ты не знал.

В действительности девушка ничего не обещала Монтгомери, но ей вдруг очень захотелось прогуляться с ним на свежем воздухе.

Алексей недоверчиво взирал на нее:

— Ты это делаешь специально, чтобы позлить меня? Или просто потому, что тебе нравится играть роль кокетки?

Элис рассмеялась и, обойдя его, подошла к Монтгомери и подала ему руку:

— Я наслаждаюсь каждой минутой этого восхитительного сельского бала, а теперь еще собираюсь насладиться приятной прогулкой при лунном свете с моим самым любимым кавалером.

— С вами все в порядке? — спросил Монтгомери, переводя взгляд с Алексея на Элис и обратно.

— У нас произошла небольшая семейная размолвка, — пояснила девушка, одаряя его ослепительной улыбкой. — Алекси ведь мне практически как брат. Он говорил вам об этом, не правда ли?

Монтгомери снова воззрился на Алексея. Когда он повернулся к Элис, взгляд его потеплел.

— Вы хотите подышать свежим воздухом, Элис?

— Да, с удовольствием, — отозвалась она, решительно беря его под руку и украдкой глядя при этом на Алексея.

В том, что он зол, не могло быть сомнений.

— Ей следует немедленно отправиться домой, — твердо заявил Алексей.

— Я провожу ее, когда она будет готова, — спокойно ответил американец.

Алексей фыркнул. Переводя взгляд с одного лица на другое, Элис поняла, что мужчины ссорятся из-за нее. Она хотела бы порадоваться этому обстоятельству, так как Алексей заслужил все, что происходило сегодня вечером. Вместо этого она снова почувствовала боль в сердце.

— Пойдемте, — шепнула она Уильяму.

Алексей бросил на нее угрюмый предупреждающий взгляд, затем развернулся и зашагал прочь.

— Вы уверены, что с вами все в порядке?

— Да, я прекрасно провожу время, — заверила его девушка, вымученно улыбаясь. — А вы?

Монтгомери вел ее к дверям, помогая маневрировать среди собравшихся в бальном зале гостей.

— Сейчас я определенно наслаждаюсь происходящим. Должен заметить, что не очень-то веселился, пока вы танцевали с другими джентльменами.

Взгляд его был серьезен и пронизывающ. Элис подумала, что в самом деле нравится этому человеку — возможно, он даже влюблен в нее. Она была так увлечена Алексеем, что совсем не обратила внимания на то, как красив и очарователен Уильям.

— Незачем вам ревновать, — сказала она.

Он распахнул перед ней дверь на террасу. Стоял конец марта, и ночи все еще были холодными, поэтому иных желающих подышать свежим воздухом или полюбоваться полной яркой луной не нашлось.

— Даже к Алекси?

При упоминании о нем Элис споткнулась.

— Разумеется, нет!

— Очень хорошо. Когда я рядом с вами, Элис, то чувствую себя самым счастливым человеком на свете.

Девушка поняла, что он говорит искренне. Несколько мгновений она колебалась, вспоминая последний предостерегающий взгляд Алексея, потом все же протянула Монтгомери руку. Он тут же взял ее и прижал к губам. Элис напряглась. Мгновение спустя Уильям отпустил ее ладонь.

Она бросила взгляд на дверь террасы. Алексей, несомненно, не последует за ними, особенно после того, что между ними только что произошло.

— Вам холодно? — осведомился Монтгомери.

Элис кивнула, и он тут же стянул с себя фрак и накинул ей на плечи. Рук он не отнял.

— Не хочу пользоваться ситуацией, но все же смею заметить, что вы очень нравитесь мне, Элис.

— Вам бы и не удалось воспользоваться ситуацией, — прошептала она, гадая, не собирается ли он признаться ей в своих чувствах.

Она отчаянно нуждалась в том, чтобы услышать о любви к себе. Девушка воззрилась на него внимательным взглядом. Алексей явно заблуждается на его счет.

— Рад это слышать. Когда на губах ваших появляется такая улыбка, мужчина может расценить ее как приглашение.

Элис снова скользнула взглядом мимо него. Никто за ними не наблюдал. Она не хотела думать об Алексее, ни сейчас, ни в будущем. Следует ли ей позволить Монтгомери поцеловать себя? Почему бы и нет? Он был отличным кавалером — а ей потребовалось так много времени, чтобы это понять!

— Возможно, это и естьприглашение, — молвила она.

Посмотрев ей прямо в лицо, Монтгомери тихо произнес:

— Я хотел бы начать официально ухаживать за вами, Элис. Намерения мои благородны, не сомневайтесь.

Девушка задрожала всем телом:

— Я даю вам свое согласие, Уильям.

Он взял ее за подбородок и слегка склонил ее голову набок, чтобы глаза их оказались на одном уровне.

— Хорошо. Завтра же переговорю с вашим отцом.

Элис не знала, отчего она так напряжена. Мысли ее заполошно метались, перед глазами то и дело возникал образ Алексея. Но она совсем этого не хотела!

— Мой отец всегда мечтал, чтобы я вышла замуж по любви, — наконец молвила она.

Глаза Монтгомери расширились, и он схватил ее за плечи:

— Вы говорите, что любите меня?

Элис колебалась с ответом, отлично сознавая, что не любит Уильяма — пока не любит. В то же время она отчаянно желала, чтобы он начал ухаживать за ней. Все же ей не хотелось обманывать его.

— Вы начинаете нравиться мне, — призналась девушка.

— Давайте уйдем подальше от огней дома, — пробормотал он.

Элис не была уверена, стоит ли им отходить в тень террасы, но Монтгомери с улыбкой взял ее за руку.

— Я хочу поцеловать вас, Элис, но не желаю быть прерванным, — мягко произнес он. — Можете ли вы винить меня в этом? Вы самая красивая женщина в Ирландии — и вы только что согласились принять мои ухаживания.

Должна ли она позволить Монтгомери поцеловать себя? Девушка медлила, понимая, что Алексей придет в ярость, узнав о подобном поведении. Но может ли поцелуй действительно навредить ей? Разве не нравилось ей быть в объятиях Уильяма, когда они танцевали? Он ведь любит ее — это очевидно.

Расценив ее молчание как согласие, Монтгомери повел ее в дальний конец террасы, скрытый в густой тени. Он крепко держал ее за руку, и девушка осознала, что он намерен спуститься по трем ступенькам, ведущим с террасы на лужайку. Элис почувствовала замешательство. В самом ли деле ей хочется так далеко отходить от дома?

— Вы прекрасны, — прошептал Монтгомери, обхватывая ее лицо ладонями и нежно целуя в губы.

Элис почувствовала, что напряжение, владеющее ее телом, усиливается. Ее еще никто никогда не целовал по-настоящему. Губы Уильяма были твердыми и мягкими одновременно. Поцелуй его оказался приятным, но не ошеломляющим. Когда Алексей на прошлой неделе коснулся ее в библиотеке, сердце ее воспылало страстью к нему. Сейчас она не ощущала ничего подобного.

Под ее прикрытыми веками выступили слезы. Неужели это в самом деле происходит? Что же она делает?

— Я люблю вас, — низким голосом произнес Монтгомери. — Вы моя осуществившаяся мечта.

Поймав на себе его страстный взгляд, Элис почувствовала, как сердце ее забилось сильнее. Уильям любит ее. И он хороший человек. Неужели так трудно ответить на его чувства?

Внезапно он заключил ее в свои объятия. Девушка решила было, что он намеревается снова поцеловать ее, но обнаружила, что Монтгомери увлекает ее вниз по ступеням и на лужайку. Обняв Элис покрепче, он снова коснулся губами ее губ.

На этот раз рот его был требователен, он продолжал двигаться, и Элис инстинктивно догадалась, что Монтгомери хочет, чтобы она разомкнула губы. Она сопротивлялась этому, уверенная, что еще не готова, и с силой вцепилась ему в плечи. Уильям испустил низкий чувственный стон.

Элис вдруг ощутила тревогу и поняла, что им следует немедленно остановиться — ведь он получил поцелуй.

Но Монтгомери лишь сильнее сжал Элис в кольце рук. Губы его стали двигаться более грубо и требовательно, и она не на шутку испугалась. Хотела попросить его перестать, но напомнила себе о его признании в любви и заколебалась. Не успела она молвить и слова, как язык Монтгомери проник к ней в рот, заполнив его, как ей показалось, до краев.

Элис всерьез запаниковала. Что она такое делает? Она стала задыхаться, понимая, что вовсе не хочет подобного поцелуя от незнакомого человека, которым, по сути, и являлся для нее Монтгомери. Испуганная, девушка принялась толкать его в плечи, но он этого даже не заметил.

Страх ее сменился настоящей паникой. Она успокаивала себя тем, что поцелуй скоро закончится — не так ли? Да и Монтгомери ее любит. В этот момент он схватил ее одной рукой за ягодицы и крепко прижал к своей налившейся силой плоти. Никогда прежде Элис не приходилось иметь дела с этим органом мужского тела, и она хотела было запротестовать, но страх ее многократно усилился, сковывая движения.

Все еще с силой прижимая ее к себе, Монтгомери, наконец, оторвался от ее губ.

— Я люблю тебя, — с трудом дыша, произнес он.

Элис собралась запротестовать, сказать, что они должны немедленно вернуться в дом, но Монтгомери схватил ее и повалил на влажную траву, прижав своим большим телом.

Девушка вцепилась ему в плечи, пытаясь оттолкнуть его, стряхнутьс себя, но Монтгомери снова впился яростным поцелуем в ее губы. Дыхание его сделалось тяжелым и прерывистым. Рукой он проник за вырез платья Элис и нательную сорочку и сжал обнаженную грудь.

— Уильям! — с трудом произнесла она, но его поцелуй поглотил этот возглас паники и протеста.

Руки его превратились в настоящие тиски, а тело было тяжелым, как груда кирпичей. Бедрами он раздвинул ей ноги, одновременно поднимая вверх подол платья. Что же он такое вытворяет? Она не может этого сделать!

Монтгомери запустил руку ей под юбки, касаясь потаенного местечка между ног, и лишь тонкая хлопковая ткань ее панталон являлась ему преградой. Элис стала отчаянно брыкаться и извиваться.

Внезапно какая-то неведомая сила оторвала Монтгомери от девушки.

Элис заметила движение — это Алексей, чье лицо было перекошено от гнева, тащил Уильяма прочь.

Она громко вскрикнула. Он явился ей на выручку! Элис пыталась подняться на ноги, когда Монтгомери обернулся. В этот момент Алексей нанес ему сокрушительный удар в лицо. Сцепившись, мужчины упали на землю. Алексей оказался сверху, он отчаянно молотил кулаками противника. Девушка поняла, что он хочет убить ее обидчика. Но Монтгомери вцепился руками ему в горло.

— Прекратите! — закричала Элис — Прекратите, вы, оба!

Алексей бросил на нее взгляд, а Монтгомери продолжал душить его. Воспользовавшись тем, что противник на секунду отвлекся, американец ударил его коленом в пах. Алексей успел увернуться от удара, но Монтгомери перехватил инициативу и сбросил его с себя. Оба мужчины одновременно вскочили на ноги и, склоняясь к земле, заняли позицию друг напротив друга.

— Я убью тебя, — прорычал Алексей.

— Я намерен жениться на ней, — ответил на это Монтгомери.

Молодой человек посмотрел на Элис расширившимися от ужаса глазами.

— С тобой все в порядке? — потребовал он ответа.

Девушка понимала, что прическа ее безнадежно испорчена, а губа, по всей видимости, кровоточит. Взгляд Алексея скользнул по ее телу, заставив ее сжаться от стыда. Она была уверена, что платье ее теперь сидит косо, порвано и испачкано пятнами от травы.

С трудом дыша, Элис попятилась. Она уже никогда не будет в порядке. Как она могла позволить Монтгомери такие вольности? И о чем она только думала? Отчего он вдруг превратился в ненасытное чудовище?

— Элис! — рявкнул Алексей.

Встретившись с ним взглядом, она разрыдалась. Ей хотелось упасть в его объятия. Как он был прав! Монтгомери вовсе не джентльмен. Он прикасался к ней, целовал ее, а его грубые руки так и шарили по ее телу! Всхлипывания душили ее. Девушка оперлась спиной о стену, чтобы не упасть.

— Я никогда бы не причинил ей вреда, — категоричным тоном заявил Монтгомери. — Я никогда бы не причинил вреда женщине, которую люблю.

— И ты решил соблазнить ее, чтобы упрочить свои притязания на брак? — опасно спокойным тоном произнес Алексей. — Неужели ты не понимал, что прежде я убью тебя?

Монтгомери посмотрел на Элис:

— Я очень сожалею, если причинил вам боль.

Она покачала головой, не испытывая к этому человеку иных чувств, кроме ненависти. На глазах ее снова выступили слезы. Она содрогнулась, внезапно ощутив рвотный позыв.

— То был не просто поцелуй, — услышала она свой голос. — Вы дотрагивались до меня.

— Ах ты, чертов ублюдок! — прорычал Алексей.

Монтгомери холодно ему улыбнулся:

— Прочь с дороги, де Уоренн. Я сам позабочусь об Элис. Она всего лишь маленькая испуганная девственница.

— Нет! — вскричала девушка, придя в ужас при мысли, что ее снова оставят наедине с этим человеком.

Но Алексей хранил молчание. В руке Монтгомери Элис заметила нож и замерла на месте, зачарованно глядя на блестящее лезвие.

— Оставь нас, — сказал Уильям. — Я хочу переговорить с Элис наедине. Ей следует уяснить, что, когда мужчина слишком возбудится, он теряет над собой контроль.

Элис стало еще хуже. Она осознала, что американец одурачил ее своим очарованием и заверениями в любви. Настоящий джентльмен, такой как Алексей, никогда не станет силой принуждать женщину к сближению.

— Оставить вас вдвоем? Черта с два!

Алексей одарил противника опасной улыбкой и стал обходить его, стараясь зайти со спины, но Монтгомери повернулся так, что они по-прежнему оставались лицом к лицу.

Элис поняла, что мужчины забыли о ее присутствии. Она с отчаянием думала о том, что поединок нужно немедленно прекратить, пока кого-нибудь не ранили — или и того хуже! Она закричала:

— Алекси! Я в порядке! Никто не собирается ни на ком жениться! Отвези меня домой, пожалуйста!

Девушка испугалась звука собственного голоса, сдавленного от душивших ее рыданий.

Алексей сделал выпад вперед, намереваясь перехватить правое запястье американца. Элис взвизгнула, испугавшись, что Монтгомери поразит его ножом. Но удар соскользнул с плеча Алексея, и молодому человеку удалось сжать запястье противника. Они застыли, испепеляя друг друга взглядами. Монтгомери ждал подходящего момента, чтобы высвободиться из захвата Алексея и пустить в дело нож, а Алексей в свою очередь не осмеливался отпустить его.

Внезапно Монтгомери застонал и уронил нож. Алексей тут же нырнул вниз, намереваясь первым добраться до оружия, а американец бросился следом за Алексеем, желая нанести ему удар сзади. Мужчины сцепились так, что невозможно было ничего различить. Элис закричала. Ей показалось, что Алексею удалось схватить нож, но уверенности в этом у нее не было. Девушка молилась лишь о том, чтобы в пылу схватки оружие отлетело подальше от них обоих.

Внезапно нож завертелся волчком по плитам террасы, и мужчины в едином порыве потянулись за ним. Монтгомери упал первым, Алексей приземлился прямо на него, рыча от усилия. Тут раздался громкий ужасающий треск, и Монтгомери замер под Алексеем, прижавшись щекой к камням террасы.

Мир вокруг как будто замер.

Элис приросла к месту. Алексей же поднялся на четвереньки и воззрился на американца, который продолжал лежать, неестественно выпучив глаза.

Элис потрясенно взирала на мужчин. Неужели Монтгомери мертв?

Алексей медленно поднялся и столь же медленно посмотрел ей прямо в глаза, без слов подтверждая ужасную догадку.

Девушка всерьез запаниковала.

Алексей бросил взгляд на Монтгомери:

— Он мертв.

— Этого не может быть! — вскричала Элис.

Алексей глубоко вздохнул:

— Он мертв. Размозжил себе голову о каменные плиты.

Уильям Монтгомери ударился головой? Уильям Монтгомери мертв?

— Черт побери! — выругался Алексей, пытаясь взять себя в руки.

Тут Элис пронзила страшная мысль — в случившемся виновата она?

Молодой человек снова посмотрел на нее.

— Элис! — низким голосом позвал он.

Она стала пятиться, качая головой, затем подобрала юбки и пустилась бежать.

Глава 4

Все еще пребывая в шоке, Элис вбежала в дом, задыхаясь от рыданий. Она никак не могла поверить в случившееся. Уильям Монтгомери мертв!

Она споткнулась и оперлась о стену, чтобы не упасть. Схватка завязалась из-за нее. Боже всемогущий, она одна во всем виновата!

Элис медленно сползла вниз по стене. Тело ее тряслось как в лихорадке. Ей было очень плохо. Как же такое могло произойти? Обхватив себя руками, она снова разрыдалась. Монтгомери же хотел официально ухаживать за ней! И тем не менее он вдруг превратился в настоящее чудовище! Он говорил, что любит ее, но это было не так. Испытывай он истинные чувства, ни за что не стал бы относиться к ней с таким неуважением! Алексей был прав на его счет. А теперь Монтгомери мертв!

Тут до слуха ее донесся какой-то шепот.

Отерев пальцами слезы, Элис подняла глаза и заметила двух женщин, стоящих в противоположном конце комнаты. Они замерли на месте, с ужасом взирая на нее.

Внезапно девушка поняла, как она выглядит и какой вывод должны сделать из этого дамы. Она знала, что волосы ее свисают безжизненными прядями, на щеках следы слез, а платье заляпано грязью. Любой здравомыслящий человек решит, что над ней надругались — в некотором смысле так и было.

При мысли об объятиях и поцелуях Уильяма Монтгомери Элис стало еще хуже. Ну почему она не послушала Алексея, своего старинного дорогого друга? Что могло бы случиться, если бы он не бросился ей на выручку?

— Мисс О'Нил? — начала было одна из леди.

Элис тут же решила, что никто не должен узнать об ужасающих событиях этого вечера, о том, что она позволила Уильяму Монтгомери поцеловать себя, и чем все это обернулось, а также о том, что теперь он мертв. Снова расплакавшись, девушка бросилась бежать по коридору. Алексей поспешил за ней.

Никогда еще она не нуждалась сильнее в чьем-либо обществе! Элис запоздало подумала, что ей не следовало оставлять его одного с телом американца. Она подскочила к Алексею. Он сжал ее ладонь, и взгляды их встретились. Молодой человек кивнул и, повернувшись, потащил ее дальше по коридору. За своей спиной она услышала торопливое перешептывание женщин.

Ах, Боже всемогущий!

Репутация ее необратимо погублена.

Алексей распахнул дверь комнаты, и они устремились внутрь. Затем он закрыл дверь и запер засов.

Дрожа всем телом и слушая звук своего неистово бьющегося сердца, Элис с трудом произнесла:

— Им все известно.

— Им ничего не известно, — возразил он, заключая девушку в объятия.

Элис разрыдалась, прильнув к его груди и прижавшись щекой к лацкану его смокинга. Алексей крепко прижимал ее к себе.

Потом он заговорил, губами касаясь ее волос:

— Скажи мне, что с тобой все в порядке, Элис. Что Монтгомери не причинил тебе вреда.

Голос его сорвался.

Элис плакала, не в силах вымолвить ни слова. Она схватила Алексея за плечи и прижалась к нему, как никогда прежде. Он баюкал ее. Зачем она позволила Уильяму Монтгомери поцеловать себя? — сокрушалась Элис. Зачем вообще принимала его ухаживания? Перед ее мысленным взором одно за другим замелькали события нынешнего вечера: ее бесконечный флирт, ссора с Алексеем, ужасный яростный поцелуй Монтгомери и фатальная схватка между двумя мужчинами, свидетелем которой она явилась.

— Мне так жаль, — всхлипывая, призналась девушка. — Я не хотела ничего подобного. Боже мой! Алекси!

Она подняла на него глаза, но образ его расплывался. На Элис накатила дурнота. Ужас целиком поглотил ее.

Алексей обхватил ее лицо ладонями. По щекам его также катились слезы.

— Я знаю. Черт побери, Элис, зачем ты пошла с ним на террасу?

Она снова зарылась лицом в грудь Алексею, не желая, чтобы он когда-либо узнал, что она позволила Монтгомери поцеловать себя.

— Я никогда никому не позволю обидеть тебя.

Думать было очень тяжело. Элис помнила лишь, что американец внезапно превратился в настоящее чудовище, а потом умер, и все из-за нее!

— Это моя вина, не так ли? Потому что я играла его чувствами — и потому что пошла с ним подышать свежим воздухом. Потому что не слушала тебя.

Выражение лица Алексея посуровело.

— Прекрати! — Он порывисто прижал ее к себе. Его напряженное тело тоже сотрясала сильная дрожь. — Он, черт бы его побрал, не имел никакого права лезть к тебе с поцелуями, видя, что ты пытаешься оттолкнуть его!

В его объятиях девушка чувствовала себя очень спокойно. Никогда еще не была она столь сильно напугана. Сейчас она не могла думать ни о чем ином, кроме как о том, что она наконец-то в безопасности. Но Монтгомери мертв — потому что дрался с Алексеем из-за нее. Но в его смерти не обвинят Алексея, так ведь? Прижимаясь щекой к его груди и тяжело дыша, Элис не произносила ни слова, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Она обхватила Алексея руками.

— Это было ужасно. Не отпускай меня, — слабым голосом произнесла она.

Девушке хотелось бы целую вечность простоять в его объятиях.

В сознании ее вихрем проносились образы. Никогда не забыть ей звука, раздавшегося при ударе головы американца о каменные плиты террасы! Что еще хуже, те две дамы видели ее в коридоре. Девушка снова принялась беззвучно плакать.

Алексей в беде, а ее репутация погублена…

Молодой человек крепче прижал ее к себе. Элис не знала, сколько времени они простояли так, сражаясь каждый с собственными демонами. Наконец, она заметила, как тяжело он дышит, подавляя всхлипывания. Затем пришло осознание, что в комнате слышны и другие звуки: стук неплотно закрытых ставней, громкое тиканье часов в углу. Дрожь Алексея унялась, а вот ее — нет.

Элис медленно подняла на него глаза.

Он нежно провел рукой по ее щеке, затем зарылся в волосы. Лицо его было влажно от слез.

— Нужно доставить тебя домой.

— Со мной все будет в порядке, — прошептала девушка. — Это же был несчастный случай, Алекси, правда? Всего лишь несчастный случай!

Молодой человек шумно задышал, в глазах появился яростный блеск.

— Я предупредил его не позволять себе вольностей. — В голосе его прозвучал металл, и Элис поняла, что он думает о ее страданиях. — Я действительно хотел убить его, Элис.

— Что мы будем делать?

На глаза ей снова навернулись слезы боли и стыда, медленно заструившиеся по ее щекам.

— Я сам обо всемпозабочусь, — пообещал Алексей.

Взгляды их скрестились. Девушка ощутила новый рвотный позыв и бросилась к мусорному ведру, в которое и излилось содержимое ее желудка. Человек погиб из-за ее глупых заигрываний. Во всем виновата только она, а не Алексей!

— Встать можешь?

Элис кивнула, и он помог ей подняться на ноги. Она не понимала, что все еще плачет, пока Алексей не провел большим пальцем по ее щекам, стараясь унять таким образом водопад слез.

— Хочу, чтобы ты поскорее выбралась отсюда, — твердо произнес он.

Девушке и самой ничего не хотелось сильнее, кроме как сбежать подальше и спрятаться — навсегда, если возможно.

— Как я могу покинуть тебя сейчас? После всего, что произошло? Я не могу перестать думать… о нем.

— Спустя какое-то время ты все забудешь — мы оба забудем, — заверил Алексей, избегая смотреть ей в глаза.

Девушка знала Алексея слишком хорошо, чтобы поверить в искренность его слов — он лгал ей, чтобы облегчить ее страдания.

— Да. Потому что это был несчастный случай.

Он наконец осмелился взглянуть на нее, и Элис вдруг подумала о том, что они с Монтгомери плавали на одном корабле и были друзьями, а также о том, что рулевой спас ему жизнь. Переполняемая чувством вины, она отвела глаза.

— Мне нужно все обдумать, Элис, — сказал Алексей. Голос его был груб и порывист. — Монтгомери мертв — и тело его все еще лежит на террасе.

Элис наконец-то стряхнула с себя оцепенение. Могут ли Алексея обвинить в убийстве и посадить за решетку? Перед ее мысленным взором промелькнуло яркое видение — вызвавший множество разговоров громкий судебный процесс: ее репутация погублена, Алексей в тюрьме.

— Оставайся здесь и не смей трогаться с места! Я не шучу!

Он устремился к двери.

Элис последовала за ним.

— Куда ты идешь? — нервно осведомилась она.

— Пойду разыщу своего отца — и твоего тоже.

Девушка порывисто сжала ему руку:

— Мой отец ни о чем не должен узнать!

Алексей повернулся к ней и, глядя прямо в глаза, произнес:

— Девлин имеет на это право.

Элис ахнула, видя, как молодой человек выходит из библиотеки. Закрыв за ним дверь, она привалилась к ней спиной, тяжелодыша. Что они намерены делать? Алексея не посмеют осудить за убийство! Произошел несчастный случай!

Элис осознала, что является единственным свидетелем драки. Все вокруг знали о дружбе и их с Алексеем, и их семей. Ей просто никто не поверит. Как же такое могло произойти? Ведь Уильям Монтгомери ей нравился. Девушка снова воскресила в памяти его свирепый поцелуй и наглые касания. Неужели он не понимал, что она хотела, чтобы он остановился? На глаза ей снова навернулись слезы. Ей не следовало идти с ним на безлюдную террасу!

— Элис! — вскричал ее отец, входя в комнату. — Алекси сказал, что возникла проблема.

Увидев дочь, Девлин побледнел как полотно.

С ним были мать девушки, Клифф и Алексей. Молодой человек закрыл дверь и запер ее на засов.

Элис расправила плечи, прижимая руки к животу и снова принимаясь плакать, не в силах вымолвить ни слова.

Мать подбежала к ней и обняла, и девушка обмякла в ее руках. Девлин задохнулся от ужаса, глядя на волосы своей дочери, ее лицо и платье.

— Кто это сделал? Кто? Погодите. — Его красивое лицо перекосилось от гнева, и он развернулся, чтобы посмотреть на Алексея. — Где Монтгомери? — прорычал он.

— Снаружи, — хрипло ответил тот. — И он мертв.

Вирджиния ахнула. Клифф подошел к сыну и с силой сжал его плечо:

— Какого черта тут творится?

— Это был несчастный случай! — вскричала Элис, не давая Алексею и рта раскрыть. — И полностью моя вина. Я поощряла его, всю неделю поощряла. Алекси обнаружил нас… целующимися. — Произнеся эти слова, она покраснела. — Завязалась драка. — Она воззрилась на своего отца и с мольбой в голосе произнесла: — Это был несчастный случай, папа. Они боролись, Монтгомери упал и ударился головой. Пожалуйста, пожалуйста, защити Алекси!

— Что этот мерзавец сделал с тобой? — потребовал ответа Девлин.

— О, совсем ничего, — заверила Элис.

— Давай не будем сейчас об этом, — сказала Вирджиния своему мужу. Затем, повернувшись к дочери, она добавила: — Милая, мы отправляемся домой. Покинем дом через заднюю дверь. Об Алекси не беспокойся.

Она ободряюще улыбнулась девушке.

— Я не поеду домой до тех пор, пока ситуация не разрешится! Он мертв, мама, и… — Элис оборвала себя. — И это моя вина, а не Алекси.

— Раз Алекси набросился на Монтгомери, значит, тот причинил тебе вред! — взревел Девлин. — Я хочу знать, что произошло!

— Это был всего лишь поцелуй, ужасный, омерзительный поцелуй! — прокричала в ответ девушка.

В комнате воцарилось молчание. Вирджиния крепче прижала к себе дочь. Элис отерла беспрестанно льющиеся слезы, сожалея, что высказалась так откровенно. Наконец заговорил Алексей. Тон его голоса был тверд.

— Американец вел себя неподобающим образом, он грубо напал на Элис, но ничего более. Ничего иногоне случилось.

Девлин продолжал смотреть на молодого человека, словно пытаясь решить, верить его словам или нет.

— Где тело Монтгомери? — резко произнес Клифф, заставив Элис покраснеть.

Алексей во все глаза взирал на девушку, дрожащую в объятиях матери.

— Тело на террасе, — бесцветным голосом ответил он, а затем буднично добавил: — Мы дрались на кулаках, и он ударился головой о каменные ступени.

— Так они были на лужайке, а не на террасе? — уточнил Девлин.

Алексей холодно посмотрел на него. Девлин побагровел.

— Куда этот мерзавец тебя поволок? — спросил он у Элис.

— Я не знаю — я не хотела покидать террасы!

— Когда я их увидел, немедленно испытал желание прикончить Монтгомери.

Клифф побледнел:

— Кто-то еще видел вас?

Элис прикусила губу, не желая говорить о двух женщинах, встреченных ими в коридоре.

Алексей, похоже, был с ней в этом согласен, поскольку послал ей предупреждающий взгляд.

— К властям мы обратиться не можем, — быстро и твердо произнес молодой человек. — Если мы это сделаем, события нынешнего вечера рано или поздно получат огласку, во время расследования или, возможно, суда. После этого Элис никогда не удастся обелить себя в глазах общества.

Теперь девушка осознала, что он сделает все на свете, чтобы защитить ее.

Клифф повернулся к Девлину:

— Нужно избавиться от тела.

Тот кивнул с решительным выражением лица:

— Согласен.

Вирджиния прошептала:

— Они все уладят, милая. С Алекси все будет в порядке, и с тобой тоже.

Элис оставалось только молиться, чтобы мать ее оказалась права.

Девлин и Клифф воззрились друг на друга.

— Похороним Монтгомери в море, — сказал Девлин. — И никто ни о чем не узнает.

Он только что убил человека.

Было половина четвертого утра, и в Уиндхэвене все было тихо — женщины крепко спали на втором этаже. Следуя за своим отцом, Девлином и Джеком, Алексей вошел в дом через черный ход. Мужчины отправились на кухню. Он давно уже избавился от своего фрака, а некогда белая рубашка с кружевными манжетами, рукава которой он закатал до локтей, была испачкана грязью и маслом. Алексей все еще не мог рассуждать трезво. Он ощущал лишь пульсирующую боль в груди и висках, точно по голове его стучат огромным молотом. Даже ребра его болели, точно сломанные, затрудняя дыхание.

Уильям Монтгомери мертв.

Но с Элис все в порядке.

Молодой человек дрожал от утомления. На Элис напали — ее оскорбили. Она отчаянно отбивалась, стараясь вырваться из рук Монтгомери, и подол ее платья завернулся вокруг бедер. Едва увидев их, Алексей немедленно ощутил ее тревогу, страх и панику.

И тут же захотел уничтожить американца. И желание его исполнилось.

К смерти ему было не привыкать. Но убивать воинственных индейцев в Америке, или кровожадных африканцев, или варварских пиратов, защищая свою жизнь, — это одно. То же, что произошло нынешней ночью, было совсем иным — и у него было много времени, чтобы понять наконец, что именно.

Монтгомери служил на одном с ним судне, он был его рулевым, его другом. Он спас Алексею жизнь. А Алексей за это убил его…

Это просто не укладывалось в голове.

Другие мужчины, также с ног до головы покрытые грязью, пребывали в замешательстве. С тех пор как они покинули бухту Лимерика, ни один из них не произнес ни слова. В молчании последовали они за Клиффом через его огромную кухню, единственным источником света в которой служил лишь огонь в очаге, столь же тускло освещенную гостиную и, наконец, оказались в библиотеке. Клифф не потрудился закрыть за собой дверь тикового дерева и зажег несколько газовых ламп.

С угрюмым выражением лица Девлин проследовал к позолоченной тележке с напитками и налил из графина бренди в четыре стакана. Он также был погружен в свои мысли. Алексей просто наблюдал за ним, в действительности не видя и страдая от ужасной головной боли.

Он составил себе совершенно неправильное представление о Монтгомери. Знай он, на что американец способен, никогда не привез бы его домой, и уж тем более в Аскетон-Холл. При мысли, что он сам познакомил своего рулевого с Элис, ему стало еще хуже.

Молодой человек понимал, что ему никогда не удастся забыть того, как Монтгомери, охваченный похотью, лежал поверх девушки, такой крошечной и хрупкой в его руках, но отчаянно сопротивляющейся его натиску. Также ему никогда не удастся забыть звука, сопутствовавшего тому ужасному поцелую, — тяжелого дыхания американца, сопровождавшегося отрывистым похрюкиванием. Элис хныкала от страха и, вероятно, боли.

Усилием воли Алексей отогнал ужасное воспоминание прочь, но на его месте тут же возникло другое, не менее неприятное, — залитое слезами личико Элис. Он снова представил, как держал девушку в своих объятиях, плачущую, обиженную и напуганную. Боже всемогущий, никогда еще она не была столь красивой и столь уязвимой, а сам он никогда не испытывал столь сильного желания защитить ее.

В желудке его возникло неприятное ощущение. Он так хорошо знает Элис, знает с тех пор, как они были детьми.

Я не пьяна и домой не собираюсь. Или хочешь лично меня отвезти?

Ты что — заигрываешь со мной?

Я заигрываю со всеми — не забыл?

Напряжение, владевшее Алексеем, достигло небывалого накала. Эта девушка всего лишь безрассудная, невозможная, ненасытная кокетка, которая нынешним вечером флиртовала со всеми неженатыми мужчинами. И с Монтгомери в том числе. И с ним самим. Но как бы она себя ни вела, ни одна женщина не заслуживает подобного обращения.

Именно он виноват в том, что пригласил Монтгомери в Ирландию…

Перед его мысленным взором с головокружительной быстротой проносились образы: Монтгомери, с силой сжимающий Элис в объятиях, Монтгомери, бросающийся за ножом одновременно с ним самим, тело рулевого, выброшенное за борт в чернильные воды моря.

Девлин протянул ему стакан, и Алексей принял его, но видел он в это мгновение лишь Элис, соблазнительно улыбающуюся ему.

Ты пьяна, как матрос, Элис. И ты отправляешься домой.

Я не могу поехать домой, потому что пообещала Уильяму еще один танец — и прогулку в саду. Разве ты не заметил, какая сегодня красивая луна? Ее называют луной влюбленных, Алекси…

Молодой человек почувствовал, как вскипает кровь в его жилах, принося с собой желание разломать хоть что-нибудь, и немедленно. Конечно же Элис его не послушала! Она никогда его не слушала! Вместо этого она отправилась на террасу с Монтгомери, небрежно заигрывая с ним и не думая о последствиях. А теперь его рулевой мертв.

Он убил его из-за нее. И сделал бы это снова, если потребовалось бы, невзирая даже на то, что треклятый американец спас ему жизнь.

— Что ж, дело сделано, — проник в мысли Алексея голос Девлина. — Теперь этот негодяй покоится на дне Ирландского моря.

Алексей осушил стакан одним глотком. Рука его все еще дрожала. Бренди ничуть не способствовал ослаблению его напряжения.

— Это пройдет, — уверенно произнес его отец, отчаянно желая, чтобы так и случилось в действительности.

Молодой человек не поверил отцу. Никогда ему не забыть этого вечера — как и того, что случилось с Элис, а также своей роли во всей этой истории.

Клифф похлопал сына по плечу:

— Все кончено, Алекси, и бесконечное прокручивание в голове произошедшего вовсе не пойдет тебе на пользу. Нужно оставить прошлое позади. Мы никогда больше не заговорим об этой ночи — как и о Монтгомери.

Алексей вдруг понял, что ему нечего на это сказать. Он пребывал в состоянии такого сильнейшего напряжения, когда понимаешь, что никогда уже не сможешь забыться дарующим отдых сном.

Новая волна гнева накрыла его с головой, захватив врасплох.

Воспоминания вернулись снова, парализовав его: они с Монтгомери плечом к плечу в снегу за баррикадой из бревен, сражаются за свои жизни на берегу озера Гурон посреди бурана; они с Монтгомери в избушке, уже после битвы, потягивают виски, удивленные, что до сих пор живы, и посмеивающиеся над этим; они с Монтгомери на Гибралтаре в крошечной спальне в публичном доме, делят услуги сладострастной проститутки. А потом на его корабле, готовящемся к плаванию через залив Сундра. Дует сильный северо-восточный ветер, а они с Монтгомери наблюдают за поднятием последних парусов — марселей и бизаней, и рулевой усмехается. Позже, когда корабль обогнул мыс Явы и вышел в Индийский океан, они выпили по кружке рома, чтобы отпраздновать благополучное плавание через Китайское море…

— Алекси! — раздался над ухом голос Клиффа.

Содрогнувшись, молодой человек осознал, что находится в отцовской библиотеке, и почувствовал влагу на лице. Как оказалось, Монтгомери вовсе не был его другом.

Алексея замутило.

— Ты переживаешь сильнейший шок. Не так-то просто убить человека, — сказал Клифф. — Сынок, то был несчастный случай. Ты защищал Элис.

Алексей поспешно пересек комнату и вышел на ту же самую террасу, где он обнаружил Монтгомери с Элис. Его вырвало бренди. Когда желудок перестало выворачивать, он схватился руками за поручень и замер в ожидании, пока пройдет тошнота.

Он убил своего друга. Но американец в действительности таковым не являлся, правда же? Он был расчетливым охотником за удачей, и вдобавок порядочным грубияном, напавшим на беззащитную девушку.

Алексея переполняли чувства вины и гнева. Чертыхаясь, он со всей силы ударил кулаком по перилам. Ничего из этого вообще не должно было случиться! На глазах его снова выступили слезы. Будь проклят этот Монтгомери! Будь проклята Элис!

— Хочешь поговорить об этом? — спросил Клифф.

— Нет.

Гнев Алексея нарастал, но это было лучше — безопаснее, — чем вина. С гневом он может совладать. Молодой человек медленно повернулся и посмотрел в лицо отцу.

Взгляд Клиффа был пронизывающим.

— Ты имел право защитить Элис, сынок, — произнес он. — Но понимаю я и то, как близки вы были с Монтгомери. Вы были товарищами по плаванию.

Алексей содрогнулся, отчаянно стараясь сдержать снова подступающие к глазам слезы. Он доверял Монтгомери жизни членов своей команды и безопасность судна. Черт побери!

— Больше не имеет значения. Он мертв.

Клифф положил руку сыну на плечо:

— Никто тебя ни в чем не винит, и менее всего в том, что пытался сделать Монтгомери. Конечно же ты бросился бы защищать Элис. Ты заботился о ней с детства. Никогда не забыть мне того дня, когда мы приехали в Хармон-Хаус и ты впервые увидел ее. Какое у тебя тогда было выражение лица!

Молодой человек отпрянул, не желая сейчас об этом слушать.

— Ничего особенногона моем лице не было, черт побери! А если и было, то, вероятно, оттого, что она заигрывала со мной!

Клифф молча взирал на сына.

Алексей вскричал в досаде:

— Монтгомери мертв, а Элис нанесено оскорбление. Но завтра она снова примется флиртовать, будто ничего и не случилось. Погоди, сам увидишь!

Молодой человек едва отдавал себе отчет, как он зол на нее.

— Это несправедливо, и тебе отлично об этом известно, — спокойно произнес Клифф. — Нынешней ночью девушка будто в аду побывала и долго не сможет оправиться от пережитого потрясения.

Алексей был так разгневан, что едва мог соображать.

— Я предупредил ее не давать ему ложных надежд. Она хоть чему-нибудь когда-нибудь научится?

— Все мы извлекаем жизненные уроки, сынок, — мягко сказал Клифф.

Алексей быстро скрестил руки на груди.

— Но только не Элис, — яростно возразил он. — Эта девушка никогда не повзрослеет.

— Гнев твой вполне оправдан.

— Я взбешен! — закричал молодой человек.

Ему вдруг захотелось схватить Элис за плечи и трясти до тех пор, пока она не станет обычной женщиной, наделенной здравым смыслом.

— Я же предупреждал ее держаться подальше от Монтгомери! Я не доверял ему! Знал, что она зайдет слишком далеко. Как обычно, Элис послушала мое предостережение и сделала все с точностью до наоборот. Зная ее, я не удивлюсь, что именно она выступила инициатором того треклятого поцелуя. Черт бы их всех побрал!

— Возможно, для вас обоих настало время признаться в симпатии, которая тлела в ваших сердцах долгие годы, — в упор глядя на сына, произнес Клифф.

Сначала Алексей просто смотрел на отца, затем прорычал, явно чувствуя себя очень неуютно:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Отвернувшись от Клиффа, он принялся беспокойно расхаживать по террасе. Девлину нужно урезонить свою дочь, дисциплинировать ее, прекратить ее бесконечный флирт! Нужно немедленно выдать ее замуж! Элис уже доказала, что напрочь лишена здравого смысла, поэтому ей нужен муж, который станет присматривать за ней.

Алексей замер на месте и посмотрел на отца, который наблюдал за сыном, спокойно потягивая бренди.

Алексей поспешил вернуться в дом, и Клифф последовал за ним размеренным шагом.

Девлин сидел, глядя на свой пустой стакан, явно обдумывая произошедшее сегодняшним вечером. Джек беспокойно ходил по комнате.

— Как жаль, что не яприкончил мерзавца, — презрительно бросил Джек, сотрясаясь от гнева. — Те две ведьмы, вероятно, половине света растрезвонили о том, что сестра моя погублена. А она погублена, черт возьми! Теперь никто не захочет на ней жениться!

Джек прав, подумал Алексей. Напряжение его усилилось. Он счел своим долгом сообщить Девлину о встрече с миссис Кэри и леди О'Делл. Всю ночь его беспокоила мысль о том, что эти дамы большие сплетницы. Ему было совершенно очевидно, что Элис скомпрометирована.

— Я признаю, что моя сестра — невообразимая кокетка. Но это потому, что она поразительно красива. Всякий раз, как она входит в комнату, взгляды всех мужчин тут же устремляются к ней. И Монтгомери не был исключением.

Алексей не хотел вступать с Джеком в дискуссию касательно безрассудных отношений Элис с рулевым. Брат, естественно, встанет на ее защиту.

— Она была самой завидной невестой во всей Ирландии, — продолжал сокрушаться Джек, бросая взгляд на отца. — Но теперь ни один человек не пожелает взять ее в жены. Сколь бы рьяно мы ни опровергали слухи, все великосветские кумушки будут обсуждать столь пикантную сплетню.

Молодой человек нахмурился.

Девлин поднял голову:

— Джек, есть лишь один способ положить конец слухам — опровергнуть их. Не забывай, что Элис является наследницей большого состояния. За деньги я смогу купить ей хорошего достойного мужа.

Напряжение, сковывавшее Алексея, возросло так, что у него больше не было сил терпеть. Он понимал, что подобное решение неизбежно. Он и сам пришел к подобному умозаключению — что Элис нужно как можно скорее выдать замуж, — хоть и по несколько иным соображениям. Молодой человек сразу осознал, что муж станет для нее надежной защитой от сплетен. Девлин не дурак, ему не хуже Алексея известно, что подавить слухи, порожденные двумя болтливыми приятельницами, можно лишь одним способом — найдя для Элис подходящего супруга.

— Но ты же всегда хотел, чтобы дочь вышла замуж по любви, — мягко напомнил Клифф.

Алексей замер, понимая, что оказался на краю нового минного поля, где неизвестно, откуда ждать угрозы. В любом случае ступать нужно очень осторожно.

— Хотел. Но сейчас об этом не может быть и речи, так ведь? — ответил Девлин, глядя на Клиффа.

В ушах Алексея ревел океан. Он вспомнил того глупого мальчишку девяти или десяти лет, который тайно намеревался жениться на Элис О'Нил, когда они оба вырастут.

— Когда Элис станет замужней дамой, этот трагический эпизод ее жизни будет забыт, — сказал Девлин. — Я знаю свою дочь. Общественного презрения и бойкотирования ей не пережить, поэтому мне придется подыскать ей порядочного жениха — и чем скорее, тем лучше.

— Ты можешь отправить ее за границу на год или два, — предложил Клифф, искоса поглядывая на Алексея.

— Но слухи от этого не прекратятся. А вот если Элис станет богатой и могущественной замужней дамой, никто даже и не вспомнит о том случае, — не сдавался Девлин.

Он встал со стула, показывая, что принял окончательное решение.

Алексей тяжело задышал.

— Подождите, — сказал он. — Этого не потребуется.

Девлин воззрился на молодого человека.

— Что ты задумал? — спросил он.

Веки его были полуприкрыты, точно он заранее знал ответ.

Алексей набрал в легкие больше воздуха:

— Я уже спас Элис один раз этим вечером и сделаю это снова.

Девлин вопросительно поднял бровь. Губы его расплылись в улыбке.

— Если вы намерены выдать дочь замуж, я готов сам взять ее в жены, — сказал Алексей.

Глава 5

Монтгомери склонился над ней, и сердце ее сжалось от ужаса — она догадалась, что за этим последует. Она чувствовала прикосновение его требовательных губ к своим. Язык его проник ей в рот, и девушку затопила волна страха. Она отчаянно забилась, вдруг осознав, что лежит на земле, придавленная весом Монтгомери. Тут она увидела перед собой пронзительный изобличающий взгляд Алексея. Посмотрев мимо него, девушка заметила раскинувшегося на земле американца с широко распахнутыми безжизненными глазами.

— Это ты сделала! — осуждающе произнес молодой человек.

Она хотела было все отрицать, но слова застряли в горле. И тогда она закричала…

Элис резко села. Сердце ее бешено колотилось, она вся покрылась испариной. В первое мгновение она никак не могла оправиться от потрясения, полагая, что снова оказалась на террасе в Уиндхэвене. Она посмотрела вниз, ожидая увидеть распростертого на каменных плитах американца, но взгляду ее предстала лишь собственная ночная сорочка и цветочный узор покрывала.

Дрожа всем телом, Элис сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Она в своей кровати, и сейчас ночь, потому что в спальне темно. Девушка стала дышать размеренно, но сердце ее продолжало стучать как сумасшедшее. Уильям Монтгомери мертв, и виновата в этом она одна!

Ее переполняло чувство вины.

Разве Алексей не повторял ей снова и снова, чтобы она держалась подальше от американца? А она игнорировала его предупреждения, просто чтобы досадить ему и тайно надеясь вызвать его ревность. Как бы то ни было, ей нравился Монтгомери! Она ведь сама хотела, чтобы он за ней ухаживал, так ведь? Его внимание льстило ей, но потом случился этот ужасный поцелуй…

Тут Элис ясно осознала последовавшую за этим цепочку событий. Мужчины уезжали из Уиндхэвена для того, чтобы похоронить тело Уильяма в море, скрыв, таким образом, факт его смерти. Мать отвезла ее домой, выведя из дома де Уореннов через черный ход на кухне, чтобы не привлекать еще большего внимания. Вирджиния даже не пыталась поговорить с дочерью, пока они ехали в карете, но лишь обнимала ее рукой за плечи в тщетной попытке успокоить. Элис больше не плакала, но была сильно потрясена и безучастно смотрела из окна экипажа. Сердце ее словно покрылось коркой льда, заморозившего все чувства и ощущения.

Уильям Монтгомери мертв — по ее вине.

Как такое могло произойти?

Элис не хотелось ложиться спать, потому что она боялась остаться наедине со своими страхами и чувством вины. Они расположились с Вирджинией у камина и принялись в молчании потягивать горячий шоколад. Однако холод, сковавший тело девушки, не прошел, он словно проник в кости, и она уже не думала, что сумеет когда-либо от него избавиться. Вирджиния не предпринимала попыток заговорить с Элис, за что та была ей очень благодарна. В сознании девушки в зловещем водовороте кружились события минувшего вечера. В половине третьего ночи она отослала мать спать. У самой же Элис заснуть не получилось. Натянув одеяло до подбородка, она лежала с открытыми глазами, таращась в потолок и представляя дерущихся Алексея и Монтгомери. Вот американец падает и разбивает себе череп о каменные ступени. Девушка жаждала лишь одного — чтобы ночь поскорее закончилась.

Стоило ей смежить веки, как становилось еще хуже, потому что перед ее мысленным взором начинали вновь разворачиваться события всей минувшей недели, когда ее безудержное заигрывание привело к смерти человека. Она непрестанно твердила себе, что то был несчастный случай, но понимала, что в действительности это ее вина — ее и ничья больше…

Я никому не позволю причинить тебе боль… Я хотел убить его…

Вцепившись в одеяло, Элис что было сил зажмурилась. Находился ли сейчас Алексей в своей постели в Уиндхэвене, после того как предал тело Монтгомери морю? Согласился ли он с тем, что случившееся — целиком ее вина? Станет ли он защищать ее снова, если в том возникнет необходимость?

Дрожа всем телом, Элис отбросила одеяло и вскочила с кровати. О том, что произошло, она будет сожалеть до конца дней своих и никогда больше не будет вести себя столь безрассудно и эгоистично. Да ей и не представится такого шанса. Репутация ее погублена.

Девушка подошла к окну и отдернула тяжелую розовато-лиловую портьеру. На небе ярко светило солнце, окруженное пушистыми облаками. Было уже позднее утро, ближе к полудню. Элис задумалась о том, почему бы ей не провести в своей комнате весь день, прячась ото всех.

Она почти рассмеялась от отчаяния. К этому моменту всему юго-западу Ирландии уже известно, что вчера на балу она была скомпрометирована. Теперь каждая леди графства, которую она встретит, будет подходить к ней якобы для того, чтобы поздороваться, но в действительности горя нетерпением услышать пикантные подробности. Элис понимала, что, оставаясь дома, ей все равно не удастся совсем избежать сплетниц — наверняка сегодня у них отбоя не будет от визитеров! Придут даже ее подружки, чтобы узнать, с кем она провела прошлую ночь и что в действительности произошло.

Если кому-либо станет известно, что она была в объятиях Монтгомери, а Алексей затеял с ним драку и убил его, защищая ее честь, все станут избегать и всячески порицать ее.

Элис поняла, что ее привычная жизнь закончилась.

Она больше не самая желанная дебютантка в Ирландии. После того, что случилось, никто даже не взглянет в ее сторону.

Девушка сжала пальцами пульсирующие от боли виски, и тут раздался стук в дверь. Репутация ее погублена. Она и представить не могла, что в подобной ситуации можно сделать. Элис чувствовала себя так, будто идет ко дну — она больше не получит ни единого предложения о браке. А если события прошлого вечера станут известны, Алексея, вполне вероятно, могут посадить в тюрьму…

— Элис? — В комнату проскользнула Вирджиния, внеся поднос с завтраком. — Тебе уже лучше? Удалось хоть немного поспать?

— Меня мучили кошмары. — Девушка бросила взгляд на свое отражение в зеркале, висевшем за спиной матери. Под глазами ее залегли темные круги. — Как Алекси? С ним все в порядке? — Она провела языком по губам. — Они вернулись?

— Твой отец вернулся на рассвете, а Алекси отправился домой. Мужчины обо всем позаботились, — заверила ее мама без тени улыбки на лице и опустила поднос на маленький круглый столик, стоявший у окна, из которого открывался прекрасный вид на луга. — Тебе нужно поесть, милая. Это полезно для желудка.

— Я не могу есть. У меня болит голова, и меня мутит. Уильям Монтгомери мертв, мама. Мертв.

Вирджиния сняла крышки с тарелок.

— В том нет твоей вины.

— Я хотела заставить Алекси ревновать! — вскричала девушка, понимая, что это чистая правда. — Что со мной такое происходит?

— Ты не могла предвидеть, к чему это может привести, — твердо ответила Вирджиния. — Ты не первая молодая леди, пытавшаяся заставить ревновать мужчину. Монтгомери проявил слишком много пыла. Веди он себя как джентльмен, был бы сейчас жив. Запомни это, пожалуйста!

— Так он сам виноват в том, что мертв? — спросила Элис, ни на секунду этому не веря. На глаза ей снова навернулись слезы. — Он сказал мне, что хочет официально ухаживать за мной. Он хотел жениться на мне, мама.

— Не на тебе, а на твоих деньгах, — резко возразила Вирджиния. — Я все собиралась поговорить с тобой об этом, но откладывала, полагая, что этот человек скоро покинет пределы Ирландии.

Элис молча взирала на мать, понимая, что та говорит искренне. Но слова Вирджинии ничуть ее не успокоили.

— Если бы я не пошла с ним на террасу, — задумчиво произнесла она, — желая услышать из его уст заверения в любви, то он тоже сейчас был бы жив.

— В том нет твоей вины, — снова повторила ее мать. — Все кончено, Элис. Нам всем следует это понять и жить дальше.

Элис не считала, что сумеет так просто стереть из памяти Уильяма Монтгомери или собственное вопиющее поведение. Она не верила, что этот кошмар когда-либо закончится.

— Мне нужно поговорить с папой, — сказала она. Ей нужно узнать, винит ли Алексей ее в смерти американца. Девушка несмело добавила: — И Алекси мне бы очень хотелось повидать. — Она очень боялась, что в свете нового дня он не захочет ее больше видеть.

— Отец тоже хочет с тобой поговорить. Есть новости. — Тут Вирджиния улыбнулась. — Я бы даже сказала, хорошие новости. Почему бы тебе не надеть халат, и я позову его сюда?

Элис представления не имела, какие у Девлина могут быть хорошие новости. Девушка чувствовала себя так, будто за несколько часов стала старше на целую жизнь.

Несколько минут спустя Вирджиния вернулась вместе с Девлином. Он выглядел усталым и осунувшимся, но был настроен решительно. Элис лишилась дара речи, внезапно поняв, что пришлось пережить в эту ночь ее отцу. Она знала, что занимает особое место в его сердце, как всегда происходит у отца с дочерью. Конечно же Девлин совершенно раздавлен случившимся.

— Мне очень жаль, — произнесла девушка. — Я раскаиваюсь в своем поведении, папа. Я никогда больше не стану поступать столь глупо и опрометчиво.

Он сразу же направился к ней и обнял ее.

— Тебе не нужно извиняться. Монтгомери не был джентльменом, и мне следовало с самого начала отвадить его. Я всегда буду заботиться о тебе, Элис, — произнес Девлин. — А ты всегда останешься моей маленькой девочкой. И ты вовсе не глупая и не опрометчивая.

Она задрожала.

— Не вини себя ни в чем. Я твой отец. Мой долг заботиться о тебе.

— Во всем виновата лишь я одна, папа, и я достаточно сообразительна, чтобы это понять. Ты, должно быть, ужасно разочарован во мне.

— Я никогда не разочаруюсь в тебе.

Чувство вины, гложущее девушку, еще более усилилось. Наконец она спросила:

— С Алекси все в порядке?

Девлин внимательно посмотрел на дочь:

— Он расстроен. Очень сильно. Полагаю, тебе не хуже моего известно, что он никогда не потерпел бы проявления враждебности по отношению к тебе. Думаю, он все еще пребывает в шоке, но непременно оправится. Он сильный молодой человек, и к тому же из семьи де Уоренн.

— Он дома?

— Скорее всего, да. Именно там мы с Джеком оставили его на рассвете.

Поколебавшись немного, Элис все же решилась задать мучивший ее вопрос:

— Он винит меня в произошедшем?

— Мне кажется, он винит себя, — ответил Девлин.

— Папа, но это же моя вина!

— Нет, не твоя, — спокойно возразил он. — Что сделано, то сделано. Не имеет смысла обвинять кого бы то ни было. Вам двоим нужно жить дальше.

Элис замолчала, уверенная, что будет винить себя до конца своих дней. Но она не могла вынести того, что Алексей обвиняет во всем себя.

— Нам нужно преодолеть еще одно препятствие, — тщательно выбирая слова, сказал Девлин. — Это твое замужество.

Элис поразилась:

— О чем ты говоришь?

— Мне известно, что миссис Кэри и леди О'Делл видели тебя в растрепанном виде прошлой ночью. Я решил тут же пресечь возможные сплетни, и лучший для этого способ — выдать тебя замуж.

Элис почувствовала тревогу.

— Я не могу сейчас об этом говорить!

Неужели отец в самом деле намерен купить ей мужа?

— Алекси возьмет тебя в жены, Элис, если ты согласна.

Она замерла от неожиданности, не веря своим ушам.

— Алекси хочет взять меня в жены?

— Миссис Кэри и леди О'Делл видели тебя в коридоре с Алекси, так ведь? — Элис широко раскрыта глаза, начиная понимать, к чему клонит ее отец. Сердце ее забилось сильнее. — Они, вероятно, решили, что он твой любовник. Если ты выйдешь за него замуж, никому и дела не будет до того, что вчера вас застали вместе при сомнительных обстоятельствах.

Девушка опустилась в кресло.

— Алекси сказал, что женится на мне? Но… ты в этом уверен? Насколько мне известно, он вообще не намерен связывать себя узами брака.

— Это не так. Так же, как и я, он хочет как можно скорее положить конец кривотолкам. Он просил у меня твоей руки, — твердо заявил Девлин.

Комната закружилась у Элис перед глазами, и она с силой вцепилась в подлокотники кресла. Алексей спас ее от Уильяма Монтгомери, а теперь снова намерен сражаться за ее доброе имя.

И разве не обещал он ей много лет назад, когда они были детьми, что всегда будет защищать ее?

Он был самым героическим мужчиной, которого она когда-либо знала.

— Он действительно хочетжениться на мне? — услышала Элис свой непривычно высокий недоверчивый голос.

— Сильно сомневаюсь, что Алекси де Уоренн стал бы делать что-то, чего в действительности не хочет, — чуть слышно произнесла Вирджиния.

— Не могу сказать, что меня это удивляет, — признался Девлин, — хотя я не ожидал бы подобного предложения еще лет так пять. Ты, несомненно, созрела для брака, но вот молодые люди двадцати одного года еще совсем незрелые — а Алекси к тому же моряк.

Девушка едва слышала слова отца. Ей пришлось ущипнуть себя за ногу, чтобы поверить в реальность происходящего, она почувствовала нервную дрожь.

Алексей хочет взять ее в жены.

Ночной кошмар начал постепенно рассеиваться.

Вместе они попытаются все забыть и излечатся, в том не могло быть сомнений.

— Элис? — прервала размышления девушки Вирджиния. — Мы с отцом всегда хотели, чтобы ты вышла замуж по любви, и не сомневались, что мужем твоим должен стать Алекси — вы много лет испытываете друг к другу симпатию. Он достойный молодой человек и твой друг. Ты нравишься ему, а он — тебе. В момент кризиса он проявил себя с лучшей стороны. Если ты благосклонно примешь его предложение, мы будем очень рады.

— Если у тебя имеются сомнения на этот счет, я сделаю все, что в моих силах, чтобы пресечь слухи, — добавил Девлин.

Ужас, который Элис испытывала в последнее время, сменился восторгом, тонким и хрупким, как весенний цветок, распустившийся посреди зимы. Девушка поднялась на ноги. Комната все еще каруселью кружилась перед ее глазами.

— Конечно же я выйду замуж за Алекси, — с улыбкой сказала она.

— С тобой все в порядке? — осведомился Девлин, крепче сжимая руку дочери.

Элис с трудом услышала, что он сказал. Она едва могла дышать, потому что косточки ее белого кружевного корсета нещадно давили ей на грудь. Она подняла глаза на отца, такого красивого и элегантного во фраке, и с силой вцепилась в букет невесты.

— Все невесты испытывают волнение, — успокоил ее Девлин, поглаживая ее затянутую белой перчаткой руку.

Элис глубоко вдохнула и кивнула. Сегодня день ее свадьбы, которого, как ей казалось, она ждала всю свою жизнь. Трагедия, которая привела ее к этому торжественному моменту, наконец-то была забыта — впервые за последние две недели. Элис обвела взглядом внутреннее убранство церкви и сидящих на скамьях членов семей ее и Алексея. Сердце ее неистово колотилось в груди.

Алексей стоял у алтаря со своим шафером Стивеном Маубреем, герцогом Клервудом. Рядом с ними также стояли священник графа Адара, брат Элис Джек и старший сын и наследник графа Нед. Напротив мужчин находились Вирджиния и Ариэлла. Первая лучезарно улыбалась, а вторая ожидающе смотрела в проход между рядами. Заиграла музыка, и взгляды всех присутствующих устремились к дверям церкви, где стояла Элис со своим отцом.

Алексей также воззрился на нее.

Он был ошеломляюще красив во фраке, но все же что-то в нем было не так. Лицо его было напряженным и замкнутым, как у решившегося на отчаянный шаг человека.

Элис подумала, что он совсем не выглядит счастливым в день своей свадьбы.

Девушка не видела Алексея со дня бала в доме де Уореннов. Она послала ему письмо с просьбой встретиться и поговорить до свадебной церемонии, но он прислал ей краткую записку, гласившую, что до дня торжества его не будет в Ирландии. Через два дня после бала Алексей уехал в Лондон, чтобы отдать распоряжения, касающиеся вопросов бизнеса. Элис решила, что ему нужно многое урегулировать, потому что медовый месяц они, несомненно, проведут на континенте. Но они так ничего и не обсудили. Девушка надеялась, что он пришлет хотя бы записку или письмо, но не дождалась ни строчки.

Когда раздались первые аккорды свадебного марша, Девлин шепнул:

— Готова?

Элис не могла вымолвить ни слова, не в силах отвести взгляда от Алексея, и позволила отцу вести себя вдоль прохода. По мере приближения к жениху беспокойство ее усиливалось. Она слишком хорошо его знала и поэтому сразу поняла, что он сердится.

Девушка запаниковала. Это же неправильно — он должен испытывать сейчас совсем иные эмоции! А он связывает себя узами брака с ней лишь затем, чтобы оградить от злых языков. Не потому ли он так беснуется — оттого что женится, хотя в действительности делать ему этого совершенно не хочется?

Неужели он передумал, но, будучи настоящим джентльменом, не мог бросить ее прямо у алтаря?

Не являлась ли смерть невинного человека единственной причиной их брака?

Внезапно Элис остановилась в испуге и не могла сдвинуться с места.

Отец с тревогой посмотрел на нее.

Что, если он не хочет на мне жениться? — с ужасом думала Элис. Он делает это лишь для того, чтобы в очередной раз спасти меня…

— Это ошибка, — прошептала она.

Взгляд ее устремился на жениха, и она уже открыла рот, чтобы сказать отцу, что не станет выходить замуж при подобных обстоятельствах. Но слова застряли у нее в горле.

— Элис, — низким командным голосом произнес Алексей.

Как в тумане, она подошла к алтарю и встала рядом с женихом, всматриваясь в его холодные голубые глаза. Священник начал произносить соответствующие случаю слова. Колени у Элис подкосились, но Алексей тут же подхватил ее, не давая упасть.

Элис испытывала потрясение, ей казалось, что она покинула свое тело и теперь наблюдает за происходящим со стороны, будто смотрит сон. Алексей пронзал ее взглядом, без слов предостерегая не двигаться. Священник продолжал говорить, но Элис не понимала значения слов. Она видела лишь жесткий взгляд Алексея. Затем она услышала, как он произносит:

— Да.

Ее сковал ужас, она едва могла смотреть на священника, который продолжал свою речь:

— Элис О'Нил, берешь ли ты этого мужчину в мужья, чтобы жить с ним в болезни и здравии, в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас?

С замиранием сердца она снова посмотрела на Алексея. Он, несомненно, злится — но ведь она любит его. Боже всемогущий, теперь она поняла это совершенно отчетливо. Она всегда его любила, с той самой первой встречи, когда они были еще детьми.

Простит ли он ее когда-либо за то, что она совершила?

— Элис, — произнес Алексей, крепче сжимая ее руку повыше локтя.

— Да, — произнесла она чуть слышно и ощутила себя полностью опустошенной.

Опустив голову, она наблюдала за тем, как Алексей надевает ей на палец тяжелое золотое кольцо. Зрение ее затуманилось. Пожалуйста, не сердись на меня.

Он снова крепко взял ее за руку. Взгляды их на мгновение встретились, и Алексей тут же снова надел маску угрюмости.

— Властью, данной мне англиканской церковью и государством, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Элис сжалась от ужаса. Ей вдруг показалось, что он откажется поцеловать ее.

Алексей склонился к ней и на мгновение коснулся плотно сжатыми губами ее губ.

Сердце девушки екнуло. Странное чувство, будто она покинула собственное тело, прошло. Алексей колебался, все еще не отрывая губ. Он сильнее сжал Элис в объятиях, не давая ей упасть. Дыхание его стало прерывистым, рот приоткрылся. Ошеломленная, Элис в точности повторила движение его губ, надеясь, что он действительно поцелует ее.

Хватка Алексея сделалась болезненной, и он отступил на шаг назад.

— Мне очень жаль.

Он резко убрал руки.

Элис ахнула, не в силах отвести от него глаз. Дело было сделано. К лучшему или к худшему, теперь они муж и жена.

Когда члены их семей столпились вокруг, чтобы поздравить молодоженов, Алексей отвернулся от Элис. Его двоюродные братья и дяди стали похлопывать его по плечу, отец крепко обнял. К глазам Элис тут же подступили слезы. Алексей был таким отстраненным и разгневанным! Она внушала себе, что не станет больше плакать, ни теперь, ни в дальнейшем.

— Как же я за тебя рада! — раздался за ее спиной голос Ариэллы.

Изобразив на лице улыбку, Элис повернулась к своим тетям, дядям и кузенам. Она принялась кивать родственникам, которые беспрестанно целовали и обнимали ее. То и дело она бросала взгляды на Алексея, чтобы узнать, где он и что делает. Он оставался с мужчинами, улыбался и вел себя легко и непринужденно, попивая шампанское из бокала. На жену он так ни разу и не взглянул, стоя к ней вполоборота. Эта поза была гораздо красноречивее слов.

Алексей не просто злится, он пребывает в бешенстве.

Позднее тем вечером Элис не сумела вспомнить ни единого разговора, кроме того, что произошел между нею и Алексеем.

Он случился через некоторое время после церемонии венчания — точнее она сказать не могла. Элис наконец оказалась в объятиях своего мужа, они танцевали в Аскетоне. Ее все еще переполняли тревога и боль.

Алексей всегда был равнодушным, но от природы грациозным танцором. Он держал ее некрепко и на некотором расстоянии. Впервые он смотрел на Элис с тех пор, как они обменялись брачными обетами.

— Алекси, — хрипло произнесла девушка.

— Все на нас смотрят. — Он выдавил из себя холодную улыбку. — Сейчас не время.

Она проигнорировала его слова, чувствуя вновь подступившие к глазам слезы.

— Я так сожалею… обо всем.

— Не намерен это обсуждать! — кратко ответил он.

Дрожа всем телом, Элис набрала в легкие побольше воздуха.

— Значит, в смерти Уильяма Монтгомери ты все же решил обвинить меня.

Алексей резко остановился и воззрился на нее сверху вниз:

— Я пришел к выводу, что ты хотела, чтобы я вышел на террасу и застал вас там вместе. Ты хотела вызвать во мне ревность, Элис. И добилась желаемого — как и всегда.

— Да, я действительно хотела заставить тебя ревновать, признаю и раскаиваюсь в этом!

— Он был моим другом — пока не появилась ты. Он спас мне жизнь. А я в ответ убил его. — Молодой человек крепче прижал ее к себе. — Не знаю, сумею ли я когда-либо простить тебя, Элис, за то, что ты сделала. Одно мне совершенно очевидно — я никогда не смогу забыть той ночи и того, что янатворил.

В глазах его сверкал плохо сдерживаемый гнев, когда он снова закружил жену под звуки вальса.

— То был несчастный случай! — вскричала она.

— Все верно. Но ничего бы не было, веди ты себя по-иному.

Алексей был прав. Глаза Элис наполнились слезами.

— Мы не можем ругаться в такой день, — с трудом произнесла она. — Тогда всем станет ясно, что ты меня ненавидишь. — Это был вопрос.

Молодой человек ничего не ответил, но его молчание само по себе и было ответом. Элис изо всех сил старалась не расплакаться от горя, отчаяния и боли разбитого сердца. Какой же дурой она была, думая, что вместе они смогут начать новую жизнь, преодолев трагические и ужасающие события того вечера.

— Ты передумал, не так ли? — спросила она, останавливаясь. Она не станет танцевать с ним, пусть даже это и первый их танец в качестве мужа и жены. — Ты просил моей руки, чтобы спасти мою репутацию, но сделал это лишь потому, что, будучи слишком джентльменом, не мог бросить меня у алтаря.

Губы Алексея были плотно сжаты. Помолчав некоторое время, он все же ответил:

— Ты права, Элис, я не хотел на тебе жениться.

Она громко вскрикнула, не представляя, что теперь делать.

— Но нас все-таки обвенчали, — начала она. — Я хочу стать тебе хорошей женой, Алекси!

Он безразлично пожал плечами:

— Поступай как знаешь. Можешь быть хорошей женой или плохой — мне нет до этого дела, Элис. Это не имеет значения.

— Что ты такое говоришь? — удивленно спросила девушка.

— Я говорю — поступай как знаешь. Ты всегда именно так и делаешь. Но избавь меня от своих дальнейших заигрываний.

— Ты мой муж! Никаких заигрываний больше не будет!

— В самом деле? Сильно в этом сомневаюсь, — с издевкой произнес Алексей. — Я действительно имею в виду то, что сказал, Элис. Можешь делать что тебе заблагорассудится. Я дал тебе свое имя. Я стану тебе опорой, дам тебе крышу над головой, буду наряжать тебя в красивые платья и одарю драгоценностями. Но дальше этого наши отношения не зайдут. — Он жестом указал на стол. — Почему бы нам не присесть и не сделать вид, что мы отлично ладим, пока весь этот фарс не закончится?

Элис не могла поверить, что Алексей действительно так думает. Он же говорил в сердцах, стараясь ранить ее! Осознавал ли он, сколько боли причиняет ей? Элис открыла было рот, чтобы рассказать мужу о своих чувствах к нему, сказать, что любит его, что хочет, чтобы брак их был счастливым. Но не успела она молвить и слова, как Алексей произнес:

— Тебе, вероятно, небезынтересно будет узнать, что мой корабль отходит сегодня ночью. Как только гости наши разъедутся, я также откланяюсь.

Элис это известие точно громом поразило.

— Не знаю, как долго я буду отсутствовать, — не без удовольствия добавил молодой человек, пристально глядя на Элис.

Покачнувшись, она произнесла:

— Но ты же не собирался в Китай раньше начала июня.

— Я и не говорил, что отплываю в Китай, — резко отозвался он.

Девушка покачала головой. Надежда ее угасала.

— Но как же наша брачная ночь?

Алексей изумленно воззрился на нее.

Оставаться и воспринимать всерьез их союз он явно не намеревался. Элис задрожала. Говорить ей было трудно.

— Куда ты направляешься, Алекси?

— В Сингапур, — ответил он.

В этот момент Элис поняла, что ее брак фиктивен.

Часть вторая

Обретенная любовь

Глава 6

Лондон, Англия

Весна 1839 г.

Элис осмотрела свой длинный, изысканно сервированный на двадцать три персоны обеденный стол и чуть заметно улыбнулась. В серебряных канделябрах горели свечи, раздавалось позвякивание хрусталя и позолоченных столовых приборов, гул голосов то и дело прерывался взрывами смеха. За столом одновременно велось несколько оживленных бесед. Стены столовой были декорированы темно-красными с золотом обоями, с потолка свисали два хрустальных канделябра. В камине горел огонь, а на каминной полке в вазе стоял очаровательный букет цветов. На столе также имелись цветочные композиции меньшего размера. Атмосфера в комнате была непринужденной, гости наслаждались хорошей трапезой и радушным приемом. Этот вечер, разумеется, проходил столь же успешно, что и все предыдущие.

Как бы то ни было, Элис была одной из самых популярных светских львиц Лондона, приглашения в ее салон ожидали, за него отчаянно сражались.

Будучи хозяйкой званого ужина, она восседала в самом дальнем конце стола, облаченная в роскошное вечернее платье темно-синего цвета, которое эффектно дополняли украшения из сапфиров. Ее кавалером сегодня был мистер Томас Блэр, один из крупнейших государственных банкиров, который занимал место в противоположном конце стола. Он был очень красивым джентльменом, не лишенным амбиций, о которых не принято говорить вслух, и также довольно состоятельным. К тому же он был холост. Элис пригласила на вечер двух дебютанток и молодую вдову, каждая из которых могла бы стать для него выгодной партией. Мистер Блэр поднял свой бокал с вином, улыбаясь Элис и не сводя с нее пристального немигающего взгляда. Она понимала, что ему нравится не только ужин, но и сама хозяйка дома.

Она одарила банкира ответной улыбкой, и в этот момент лорд Уорф произнес:

— Кому какое дело до того, покупают китайцы опиум или нет? За исключением, конечно, главы их государства? — Он рассмеялся и продолжил высокомерным тоном: — Я к чему клоню — нужно позволить им поступать как знают!

— Это же неверно! — воскликнула одна из дебютанток, Фелисия Карью. Она была очень юна, довольно привлекательна, но умом не блистала. Блэр даже не взглянул в ее сторону. — Все знают, какое ужасающее действие оказывает опиум. Уверена, что оно одинаково и для несчастных китайцев! Мы не должны поощрять их пагубную привычку.

— Дорогая моя, — снисходительно произнес лорд Уорф, — он же стоит целое состояние — для наших торговцев, разумеется. Это чертовски выгодная торговля — и беспошлинная причем.

Последовал одобрительный гул голосов. Дебаты вокруг беспошлинной торговли и открытых рынков были очень популярны, возможно, популярнее даже, чем обсуждение государственного долга и грозящего стране банкротства. Разумеется, последнее зависело от того, какой точки зрения человек придерживался.

— Но развязывать из-за опиума войну?[4] — вступил в разговор пожилой джентльмен. — Слышал, наши канонерские суда осаждают китайское побережье.

Блэр снова смотрел на нее. Перехватив его взгляд, Элис ответила:

— За наш чай платят серебром, мистер Харрисон. И за опиум мы тоже получаем плату в серебряном эквиваленте. Но если бы существовало больше портов, открытых для наших торговцев, было бы и больше рынков для промышленников.

— Так вы сторонница беспошлинной торговли? — поинтересовался мистер Харрисон. — Должен признать, что меня эта практика пугает.

Не успела она ответить, как слово взял Блэр.

— Да разве может она не быть сторонницей свободной торговли?

— По-иному и быть не может, — согласился лорд Уорф. — Ведь ее муж ведет торговлю по всему миру. Как поживает наш удалой капитан, дорогая Элис? Смею надеяться, он избегает столкновений с китайцами!

А ей-то откуда знать? Элис кожей ощущала на себе пристальный взгляд Блэра, но на губах ее по-прежнему играла улыбка. Она не видела Алексея долгих шесть лет. Даже если его и затронула канонерская война, ей ничего не было об этом известно и к тому же не было до этого никакого дела.

— С ним все хорошо, благодарю вас, — чуть слышно произнесла она, продолжая улыбаться. — И вы правы. Я действительно сторонница беспошлинной торговли.

Элис не хотела сейчас думать об Алексее, так как это испортило бы ей настроение на весь вечер. За все годы их брака он лишь однажды — через несколько месяцев после свадьбы — прислал ей записку, в которой содержался оскорбительный вопрос, не понесла ли она ребенка. Элис в гневе скомкала письмо, не потрудившись ответить на него.

Поддерживая образ любящего мужа, Алексей исправно посылал ей деньги. Каждый месяц на ее счета в Лондоне и Ирландии поступали средства, переводимые его агентами. Поначалу Элис отказывалась тратить его треклятые деньги. Теперь же она расходовала их на все, включая оплату роскошной квартиры, которую снимала на Гросвенор-сквер, мебели, своего гардероба и драгоценностей, а также содержание экипажа, лошадей и большого штата слуг.

— Война точно будет, — лениво произнес Блэр из противоположного конца комнаты. — Китай просто обязан открыть для нас свои порты.

Элис взглянула на него, мысленно соглашаясь с его словами. Высшее общество считало этого мужчину ее любовником, но он им не являлся, как бы отчаянно ни стремился к этому.

Если бы только она в самом деле могла сделать его своим любовником! Она устала притворяться.

— А что же капитан, моя дорогая? Ваш муж? — не унимался лорд Уорф. — Скоро ли он вернется?

Элис одарила улыбкой тучного барона:

— Полагаю, со дня на день он должен прибыть в Лондон, так как покинул Кантон восьмого декабря.

Подобного рода информацией ее снабжал отец, пользуясь своими связями в военно-морском флоте. Как обычно, она благодарила его за новости и заверяла, что с нетерпением ожидает возвращения мужа домой.

Девлин смотрел на дочь с печалью в глазах. Она могла сколько угодно притворяться, что все хорошо, но никогда не сумела бы одурачить членов своей семьи. С того самого момента, как Алексей оставил Элис после свадебной церемонии, всем стало совершенно ясно, как глубоко она ранена и никакое беззаботное существование не сумеет изменить этого обстоятельства. Благодарение Господу, что О'Нилы были достаточно деликатными людьми, чтобы не спрашивать прямо о состоянии ее брака. Только Ариэлла и Вирджиния бесконечно донимали Элис вопросами. Стоило одной из них увидеть ее, как они первым делом интересовались, нет ли вестей от Алексея. И Элис всегда приходилось улыбаться и притворяться, что его отсутствие ее ничуть не беспокоит.

За шесть лет он не написал ей больше ни единого письма.

— Сегодня всего лишь десятое марта, — заметил Блэр. — Если его путешествие снова продлится сто три дня — а вероятность этого ничтожно мала, — то он будет дома завтра.

Сохраняя прежнее выражение лица, Элис посмотрела на Блэра. Тело ее сковало напряжение. Алексей скоро вернется в Лондон. Однако впервые за все годы их брака она тоже окажется в столице, и путям их, скорее всего, суждено пересечься.

К сожалению, Алексей считался в обществе кем-то вроде национального героя. Все полагали его самым отважным торговцем с Китаем. Ост-Индская компания лишилась монополии на торговлю с этим государством в 1834 году, и Алексей занялся морской торговлей с суровой решимостью человека, намеренного во что бы то ни стало обойти всех конкурентов. В год их свадьбы он построил клипер, предназначенный исключительно для торговых целей, с меньшей грузовместимостью и формой, способствующей развитию больших скоростей. В 1837 году «Кокетка» установила новый рекорд для обратного рейса, который составил всего сто три дня и который никто пока не смог побить. Два года подряд «Кокетка» первая за сезон возвращалась в порт со своим драгоценным грузом.

А всем было известно, что корабль, первым пришедший из плавания, получит за свой груз чая самую высокую цену.

Алексей может оказаться в Лондоне со дня на день.

Напряжение Элис многократно возросло. Она была дочерью Девлина О'Нила, а также — к лучшему или к худшему — женой Алексея де Уоренна. Она вовсе не считала своего мужа удалым, но интересы их полностью совпадали, поэтому конечно же она хотела, чтобы он оказался первым вернувшимся в порт капитаном, доставившим груз отборного черного чая, за который сумеет получить высочайшую цену.

Элис старалась игнорировать сплетни и слухи об Алексее, но сделать это было совсем нелегко. Частенько джентльмены самых разных должностных обязанностей подходили к ней, чтобы узнать, правдива ли та или иная информация о капитане де Уоренне. Действительно ли ее муж дрался на дуэли с капитаном конкурирующего британского судна в Джакарте? Правда ли, что он спас потерпевшую кораблекрушение команду на островах Кабо-Верде? В самом ли деле на Гибралтаре он выиграл в покер сахарную плантацию, находящуюся на островах Гори?

Элис и самой хотелось бы обо всем этом знать!

Если бы она захотела, то могла бы отправиться в лондонский офис семейной компании де Уореннов «Грузоперевозки Уиндсонг» и узнать о том, чем Алексей в настоящий момент занят и где находится. Но она намеренно решила этого не делать. Если бы их брак не был фиктивным, муж писал бы ей письма, в которых сообщал бы о состоянии дел, равно как и о датах своих отплытий и прибытий. Элис никогда не наведывалась в лондонский офис, просто делала вид, что находится в курсе событий, и время от времени даже сама сочиняла о нем истории, стараясь, однако, не слишком сильно отклоняться от истины и опираясь на подробности, которые во время визитов сообщали ей Ариэлла и Аманда.

В действительности Элис надоело притворяться, что ничего особенного не происходит, что она гордится мужем-мореплавателем, который находится в рейсах триста пятьдесят дней в году.

Иного выбора у нее, однако, не было. Никто не должен был узнать, что муж презирает ее и не желает как женщину, отказываясь консумировать[5] их брак. Ни одна живая душа не должна догадаться, что ее бросили.

В первый год брака Элис не появлялась в обществе. Она была опустошена предательством Алексея — тем, что он бросил ее в их брачную ночь, даже не разделив с ней ложа. Девлин пришел в ярость, а Джек грозился отловить Алексея и силой притащить обратно. Элис же пришлось защищать мужа от нападок своей семьи, потому что она лелеяла надежду, что он вернется к ней. Как же сильно она заблуждалась!

Дома Алексей так и не появлялся. Осенью в первый год их брака он отправился в Ливерпуль с партией чая. Элис узнала об этом от Ариэллы. Предвкушая встречу с мужем, она укоротила волосы и сделала завивку, обновила гардероб, купила новые туфли. Она все еще была зла на Алексея и уязвлена его поведением, но хотела исправить положение дел. Как бы то ни было, они были женаты, плохо это или хорошо. Но Алексей не приехал ни в Аскетон, ни в Уиндхэвен. Проведя неделю в Лондоне, он немедленно отплыл на Ямайку с партией тканей и поршней. Подобное поведение мужа для Элис было сравнимо с прилюдной пощечиной. Она поняла, что ему дела нет до того, что они женаты.

Девлин пришел в ярость и стал предлагать дочери аннулировать ее союз с Алексеем.

Элис задумчиво смотрела на бокал вина, который держала в руке. Наивно было верить, что после того, что произошло, у них может сложиться счастливый брак. Знай Элис тогда то, что было известно ей сейчас — что целых шесть лет муж станет игнорировать ее, будто ее и на свете не существует и она вовсе ему не жена, — она согласилась бы с отцом и аннулировала свой брак. Теперь же было слишком поздно. Все эти годы ей удавалось бороться со сплетнями, и она не намеревалась сейчас совершить поступок, который вызвал бы новую волну кривотолков.

С тех пор как зимой 1835 года Элис переехала в Лондон, за ее спиной постоянно шептались о ней, называя отвергнутой невестой. Некоторые из слухов были опасно близки к правде. Бесчисленное количество раз ей доводилось слышать из уст молодых леди, которые, будь она не замужем, были бы ее конкурентками, истории о том, как Алексей бросил ее прямо у алтаря, отказавшись от брачной ночи. Рассказывали также, что Алексей застал ее с любовником за несколько дней до свадьбы! Элис была вынуждена немедленно предать огласке придуманную ее родителями историю о том, как они якобы увидели, что Алексей поцеловал их дочь на балу, и поняли, что дети любят друг друга, добавляя при этом, что медовый месяц они провели в уютном коттедже в Шотландии. После этого слухи поутихли, но не прекратились. Время от времени Элис снова слышала о себе неприятные вещи.

Поэтому аннулирование брака после шести лет якобы счастливой семейной жизни заставило бы пламя слухов разгореться с новой силой.

Блэр продолжал пристально взирать на Элис. Он преследовал ее уже несколько месяцев, но она понимала, что никогда не сможет стать его любовницей, несмотря на то что искренне наслаждается его обществом. Знала она и о бытующем в обществе мнении, будто у нее было немало любовников, и даже поддерживала эту иллюзию. По ночам, лежа в одиночестве в постели, мучаясь бессонницей и стараясь не думать о своем муже-скитальце, Элис сожалела, что в действительности у нее нет любовника. Но она не могла решиться на этот шаг. Не смела. Если сведения о том, что она до сих пор девственница, просочатся в общество, она будет унижена.

Блэр был очень прозорливым человеком. Не обладай он этим ценнейшим качеством, ни за что не смог бы пробиться из среднего класса в высшие финансовые и правительственные эшелоны. Он спрашивал ее об Алексее, но Элис твердо придерживалась своей версии — что она уважает и любит своего мужа, а его длительные отлучки являются неизбежными издержками жизни моряка. Тем не менее Элис знала — Блэр подозревает, что они с мужем отстранились друг от друга.

— Что ж, у меня есть новости, — провозгласил отец Фелисии мистер Карью. — Сегодня днем наблюдатели в Плимуте заметили два судна, а наши офисы получили известие об этом ближе к вечеру по почте. И суда эти — клиперы.

Все повскакивали со своих мест.

У Элис екнуло сердце. Она решила, что один из кораблей непременно должен быть кораблем Алексея.

— Миссис де Уоренн, верите ли вы, что один из судов — «Кокетка»?

Около дюжины голосов зазвучали разом — всем хотелось знать, достоверны ли сведения, все гадали, обойдет ли второе судно клипер Алексея. Элис осознала, что руки ее дрожат, и тут же положила их на колени.

— Капитан де Уоренн очень амбициозен. Если не случится каких-либо стихийных бедствий — каковые в изобилии встречаются во время длительных морских плаваний, — я полагаю, что судно мужа войдет в док одним из первых.

Элис всегда знала, что настанет день, когда им все же придется встретиться, но она давным-давно перестала об этом волноваться. Теперь же мужество вдруг покинуло ее.

— Интересно, кто капитан второго судна? — раздался чей-то голос.

— Ах, мама, я всегда мечтала посмотреть, как корабли с чаем возвращаются в город! — восторженно воскликнула Фелисия. Бросив взгляд на Блэра, она покраснела. — Можем ли мы поехать в доки и встретить их?

— Да, да, нам всем следует отправиться в доки, так как состязание это обещает быть захватывающим, — сказал Карью. — По моим сведениям, суда разделяют всего лишь несколько лиг[6].

— А не был ли поблизости замечен третий или четвертый корабль? — с трудом молвила Элис.

— Нет, мадам, боюсь, что нет, — ответил Карью.

Она провела языком по губам, совершенно уверенная в том, что ее муж должен плыть на одном из этих судов. «Кокетку» последний раз видели недалеко от города Кейп-Кост в Западной Африке, где Британия имеет военно-морскую базу. Было маловероятно, что с тех пор с Алексеем что-то случилось. Интуиция подсказывала девушке, что он мчится домой на первом из клиперов, опережая конкурента.

После стольких лет их воссоединение все же случится.

Присутствующие за столом с живостью обсуждали, кто же может быть капитаном второго судна.

Элис почувствовала, как в ней закипает тщательно сдерживаемый гнев. Боль, которую она похоронила в глубинах сердца, теперь вновь проснулась и кольнула ее точно кинжалом. Тем не менее, она не переставала старательно улыбаться. Как он мог с ней так поступить?

— Мой информатор говорит, что не сумел распознать судно, — провозгласил Карью.

— Возможно, оно принадлежит компании «Жардин» — их шансы на успех довольно велики, — со смешком заметил Блэр.

Элис осмелилась осторожно посмотреть на него, надеясь лишь, что он не заметил, как сильно она нервничает.

— Кричит она точно громче всех, — сказала она. — Из-за «Жардин, Матесон и компания» наши канонерские суда сейчас бороздят воды реки Пей-Канг, угрожая китайским властям.

Блэр смерил ее взглядом.

— Хотите поменять тему разговора? — будто бы самому себе сказал он.

Элис почувствовала, что краснеет. Внезапно ей захотелось, чтобы прием поскорее закончился — ей жизненно необходим глоток бренди. Завтра Алексей будет дома.

— У «Жардин» очень молодой и сообразительный капитан, Джон Литтлтон, — заметил Карью. — К тому же эта компания выстроила несколько судов, предназначенных исключительно для перевозки грузов.

Элис поднялась из-за стола:

— Думаю, для джентльменов настало время сигар и бренди. Лично мы, дамы, жаждем вкусить самого лучшего в этом доме портвейна.

— Я ставлю на де Уоренна, — сказал лорд Уорф, вставая. — Я знаю этого парня, он непобедим.

— Принимаю пари, — ответил Карью. — Несмотря ни на что, я считаю, что капитан де Уоренн не может третий год подряд приходить первым!

— Фред! — воскликнула его жена. — Если ты намереваешься ждать возвращения судов в доке, мы с Фелисией поедем с тобой.

— Лично мне очень нравятся рискованные ставки, — подхватил Блэр, также поднимаясь на ноги. — Присоединюсь к вашему джентльменскому пари и ставлю на Алекси де Уоренна. А на кого ставите вы, миссис де Уоренн?

Элис вымученно улыбнулась:

— Я никогда не участвую в азартных играх, сэр, но, если бы мне все же случилось сделать ставку, я была бы верна мужу.

— Разумеется. Вы, должно быть, с нетерпением ожидаете его возвращения домой завтра.

Она продолжала улыбаться:

— Вы правы.

— А мы поедем в доки наблюдать за прибытием судов? — спросила леди Уорф своего мужа.

Они являлись полными противоположностями друг друга — она была худой и бледной, а он — тучным и краснолицым.

Улыбнувшись, он взял жену за руку и погладил ее.

— Ни за что на свете не пропустил бы такого зрелища! — Он повернулся к Элис. — Вы ведь присоединитесь к нам утром, не так ли?

Элис едва сдержалась, чтобы не раскрыть от удивления рот.

Неспешно обойдя стол, Блэр подошел к ней:

— Я с радостью лично сопровожу вас в док Сент-Кэтрин.

Сердце ее билось с такой силой, что она почувствовала легкое головокружение. У нее не было ни малейшего намерения туда ехать. Прилюдное воссоединение было слишком опасно, потому что притворство, с которым она жила все эти годы, могло быть раскрыто.

Блэр нежно коснулся ее локтя:

— Вы выглядите несколько… смущенной.

— Я так не думаю, — возразила Элис, удивляясь тому, как уверенно звучит ее голос. Она достигла больших успехов в искусстве поддержания видимости благополучия и намеревалась продолжать в том же духе и дальше. — Я хочу, чтобы мой муж пришел первым и получил лучшую цену за нашчай.

— Что ж, если ветер не переменится, в Лондон суда должны прибыть завтра около полудня. Я заеду за вами в половине одиннадцатого.

Элис поняла, что никак не сможет отказаться поехать в док, чтобы понаблюдать за возвращением из Китая своего странствующего мужа.

Следующим утром восемнадцать из двадцати трех гостей Элис сгрудились в доке в числе прочих жителей Лондона, составивших большую толпу, численностью превосходившую пять сотен человек. Вести о приближении клиперов разнеслись накануне. Наблюдение за прибытием первых судов в сезоне являлось и развлечением, и прибыльным бизнесом. Впереди всех стояли оценщики, готовые, едва корабли войдут в док, осмотреть партию чая еще до того, как произойдет разгрузка, и послать образцы своим грузоотправителям, прежде чем будут заключены сделки. Элис слышала, что и простые мужчины и женщины, и высокородные леди и джентльмены любят ожидать прибытия крупных торговых судов, но она и понятия не имела, насколько это захватывающее и торжественное зрелище. Здесь было и множество детей, в основном уличные беспризорники, которые кричали и бегали с места на место.

Алексей возвращается домой.

Это было совершенно невероятно. Всю ночь Элис не сомкнула глаз, несмотря на выпитые ею два с половиной стакана бренди после того, как гости ее разошлись.

Она знала, что ей не удастся сослаться на внезапно разыгравшуюся мигрень. Блэр тут же ее разоблачит.

Намереваясь выглядеть как можно лучше, она надела бледно-голубое платье, которое дополнила украшениями с аквамарином. Также она прихватила с собой зонтик цвета слоновой кости, чтобы защитить нежную кожу от солнечных лучей. Блэр заехал за ней строго в оговоренное время, и поездка в экипаже к докам заняла у них сорок пять минут. Они беседовали о погоде и о том, как прошел вчерашний вечер, но Элис было чрезвычайно трудно сохранять видимость хладнокровия.

Вне зависимости от того, что случилось в прошлом — и при каких бы обстоятельствах они ни поженились, — Алексей должен был вернуться к ней много лет назад, чтобы исполнять свой супружеский долг перед ней. Элис нечасто думала об Уильяме Монтгомери, но точно знала, что никогда не сможет забыть событий той недели и того вечера. Время от времени ей снились кошмары, и тогда снова приходилось напоминать себе, что она не хотела причинить ему зла и что все трое оказали влияние на его смерть в результате несчастного случая. Элис повзрослела настолько, чтобы понять, какой избалованной, эгоистичной и глупой она была шесть лет назад. Она раскаивалась в своем поступке, но была достаточно мудра, чтобы простить себя за случившееся тем страшным вечером. В годовщину смерти Монтгомери Элис всегда зажигала свечи в память о нем, гадая, не поступает ли и Алексей схожим образом, пусть и в каком-нибудь отдаленном экзотическом порту. Муж имел веские основания гневаться на нее. Монтгомери служил у него рулевым и был его другом, а Элис намеренно ввела его в заблуждение. Тем не менее, Алексей не должен был бросать ее, как он это сделал. Он решил жениться на ней при трагических обстоятельствах, но его семейные обязательства сводились не только к оплачиванию счетов. Элис нужно было гораздо больше, нежели его имя и его деньги. Ей нужен был муж.

Если когда-то она и любила Алексея, то чувство это давно прошло. Но они все еще состояли в браке, и это означало, что пришла пора положить конец их намеренному разъединению.

Всю ночь Элис ворочалась с боку на бок, думая о возвращении Алексея. Она не ожидала, что они сумеют все начать сначала, так как он, вне всякого сомнения, уедет из Лондона в ту самую секунду, как поймет, что она в городе. Но им нужно прийти к другому, более приятному соглашению, чем то, что существует на сегодняшний день. Настало время Алексею признать, что она является его женой. Он не может дольше избегать ее, как делал все эти годы. Возможно, у них не так много общего, но время от времени ему все же придется появляться рядом с ней на публике. Несомненно, он сможет это пережить.

Когда экипаж подъезжал к докам, Блэр спросил напрямик:

— Пока ваш муж будет находиться дома, нам придется прекратить общение?

Ответ тут же созрел у Элис в голове. Она стала настоящим экспертом по части поощрения кавалеров и удерживания их в строгих рамках, ни разу ни на йоту не отступая от установленных ею правил. У нее не было ни малейшего намерения выходить в свет без сопровождения красивого, внимательного и элегантного мужчины. Блэр в этом отношении был самым интересным из ее спутников и очень ей нравился.

— Мой муж большую часть года находится в плавании. У нас очень выгодный союз.

Она не стала бы ради Алексея отказываться от отношений с Блэром, на создание которых положила столько сил.

— Я надеялся на это, — ответил он. — Но вы кажетесь мне… расстроенной сегодня.

Элис отвернулась, изо всех сил стараясь сдержать дрожь. Она представления не имела, что будет, когда они с Алексеем встретятся лицом к лицу, но намеревалась сохранить чувство собственного достоинства и гордость. Она надеялась, что он тоже повзрослел за прошедшие годы и научился держать себя в руках. У нее не было ни малейшего желания ворошить прошлое, так как она не видела смысла в воскрешении чувства вины.

— Я волнуюсь, так как надеюсь, что мой муж придет первым, — пробормотала Элис, хотя в действительности ей не было до этого ровным счетом никакого дела. — Груз «Кокетки» стоит целое состояние.

— Он назвал судно в вашу честь?

Элис улыбнулась, но ничего не ответила. Скорее всего, Алексей выбрал такое название в честь одной из своих любовниц. Он никогда не стал бы называть корабль ее именем.

Элис и Блэр остановились у края пристани, откуда они могли бы без труда увидеть приближение кораблей. Их окружали почти все ее вчерашние гости. В доках стояло на приколе множество судов, но ни одно из них не было китайским клипером. На соседней пристани Элис заметила Клиффа де Уоренна в компании других джентльменов и, напрягшись всем телом, подумала о том, как хорошо было бы спрятаться.

Проследив направление ее взгляда, Блэр произнес:

— А, это ваш свекор.

Элис облизнула губы. С семейством де Уоренн у нее были натянутые отношения. Она подозревала, что сестре Алексея известно о том, что она хранит верность своему мужу, но Ариэлла упорно отказывалась принимать чью-либо сторону в этом противостоянии. Время от времени на различных светских мероприятиях Элис сталкивалась с отцом Алексея или его мачехой. Аманда всегда вела себя дружелюбно и приветливо, но Клифф никогда не был рад ее видеть, особенно когда поблизости замечал одного из ее так называемых любовников.

Как бы то ни было, он был джентльменом. Заметив девушку, он поднял руку в знак приветствия и кивнул ей. Элис выдавила улыбку и помахала в ответ.

— Похоже, день выдался хорошим для мореплавателей, — заметил Блэр.

Вынув из кармана маленький бинокль, он принялся обозревать водную гладь.

Элис же подняла глаза к небу, по которому быстро бежали серые облака, затем перевела взгляд на бурлящие волны, порождающие белых пенных «барашков».

— Я бы сказала, бриз достигает семнадцати — восемнадцати узлов.

Он передал ей бинокль:

— На горизонте два судна.

Дрожа всем телом, Элис взяла бинокль и поднесла его к глазам. Она никогда не видела «Кокетку» вживую, лишь наброски и эскизы, пока ее конструировали. Едва заметив первый клипер, идущий на всех парусах, она шумно вдохнула.

— Я так понимаю, это ваш муж?

Через увеличительные линзы бинокля она продолжала изучать красивый гладкий корпус «Кокетки» и раздуваемые бризом паруса.

— Да, — подтвердила она, опуская бинокль. — Как мне кажется, он будет здесь менее чем через полчаса. Расстояния на море обманчивы, но задержки быть не должно.

— А второй корабль?

Элис снова посмотрела в бинокль. Второе судно было едва различимым пятнышком на горизонте.

— Невозможно рассмотреть. — Она передала бинокль Блэру. — Он не конкурент первому. Всего лишь точка в безбрежном океане. Прибудет не раньше десяти вечера.

Блэр посмотрел в бинокль.

— Боже мой, вы правы! — Он воззрился на нее с неприкрытым обожанием. — Вы необыкновенная женщина, миссис де Уоренн. Слышал, что ваши соперники называют вас холодной и расчетливой, но за этим идеальным фасадом, как мне кажется, пылает огонь.

— Меня обвиняют в холодности и расчетливости? — воскликнула Элис, ощутив укол боли.

Она так рьяно старалась быть вежливой и приветливой!

— Просто люди завидуют вашему успеху, красоте, власти. Я же, напротив, нахожу их чертовски привлекательными.

Блэру было не больше тридцати лет, он выглядел очень мужественно и привлекательно. Элис слышала, что он восхитительный любовник, и ничуть в этом не сомневалась, хотя и понимала, что шанса проверить это ей не представится, так как она замужем за одним из самых выдающихся лондонских торговцев с Китаем, пусть даже брак этот фиктивен. За последние четыре года у нее было полдюжины поклонников, но ни один из этих мужчин не согрел ее постели — или ее сердца.

Элис воззрилась на Блэра. Правды он узнать не мог. Ни один человек не может быть настолько проницательным.

— В действительности я самая заурядная женщина, — сказала она.

— Позволю себе с вами не согласиться, — медленно улыбаясь, произнес он.

Наблюдая за тем, как «Кокетка» плавно скользит по волнам Темзы, толпа взревела от восторга. В воздух были выпущены сотни шаров, всех вокруг осыпали дождем конфетти. Дети кричали и визжали что было сил. Элис прижалась к Блэру, но взгляд ее был прикован к мужу.

Он стоял на палубе своего судна неподалеку от рулевой рубки, положив одну руку на бедро, и отдавал приказы команде, которая спускала один парус за другим. Едва якоря были брошены, к клиперу устремились легкие шлюпки с торговцами. Элис забыла о стоящем рядом с ней мужчине, о толпе, их окружавшей, обо всем на свете, даже о собственных намерениях. В эту минуту она видела лишь Алексея де Уоренна.

Гнев ее, казалось, развеялся. Наблюдая за тем, как он отдает последние приказания экипажу, Элис изо всех сил старалась разбудить в сердце боль, живущую там долгие шесть лет. Едва смея дышать, полностью парализованная, девушка смотрела на мужа. Он так сильно ранил ее. Как он мог уйти от нее, не сказав ни слова?

Неужели он не любил ее хоть немного?

Боже всемогущий, неужели она сама все еще любит его, невзирая на годы боли и предательства?

Он просто неотразим!

— С вами все в порядке, Элис?

Она вздрогнула и резко выпустила руку Блэра, часто заморгав, чтобы помешать непрошеным слезам выкатиться из глаз. Она ощущала ужасную растерянность и представления не имела, как себя вести и что говорить.

— Меня переполняют чувства.

— Это заметно. — Он снова посмотрел в бинокль. — Второй корабль вовсе не китайский клипер. Я бы сказал, что он датский.

Элис едва слышала, что он говорит. Шлюпки достигли борта судна, и им опустили веревочную лестницу. Около дюжины торговых агентов просили разрешения подняться на борт. Алексей махнул рукой, приглашая их. По его жестам и движениям Элис могла судить о таящейся в нем энергии. Когда торговцы перевалились через борт, он стал приветствовать их, со смехом похлопывая по плечам. Мужчины обступили его плотным кольцом, приветствуя как настоящего героя. Кто-то вручил Алексею бутылку шампанского. Элис показалось даже, что она слышала звук вылетевшей пробки, разнесшийся над водой. Алексей запрокинул голову и рассмеялся низким вибрирующим смехом триумфатора.

Ее муж вернулся домой.

Элис осознала, что медленно идет по пристани по направлению к нему. Она подумала о том, что волосы его ужасно отросли и требуют немедленной стрижки. На Алексее была простая белая рубашка с низким вырезом, выставляющим на всеобщее обозрение его бронзовую от загара грудь. Ходил ли он обнаженным по пояс, находясь в море? Будучи мальчишкой, он всегда так поступал. Рубашка его была небрежно заправлена в бриджи, плотно охватывающие крепкие мускулистые бедра. На ногах были поношенные кожаные сапоги длиной до колен. Элис наблюдала за тем, как Алексей пьет шампанское прямо из горлышка. За ее спиной раздался рев толпы.

Из трюма были принесены несколько шкатулок, украшенных изысканной резьбой, и торговцы тут же опустились перед ними на колени, чтобы проинспектировать чай. Алексей спокойно наблюдал за происходящим, точно король, окруженный подданными. Элис подошла к самому краю дока. Какой же он загорелый, подумала она. В его темных волосах мелькали рыжеватые искры.

Внезапно глаза молодого человека недоверчиво расширились, и он замер на месте, заметив ее на причале.

Элис не знала, дышит ли она вообще. Она не могла шевельнуть даже пальцем, и лишь сердце ее бешено колотилось в груди.

В доке вдруг стало очень тихо, несмотря на возгласы торговцев, продолжавших осматривать образцы чая, да перекрикивавшихся моряков Алексея. Он перестал улыбаться, и взгляд его сделался пристальным и неприветливым. Элис внезапно осознала, что стоит на краю пристани совершенно одна, глядя на судно мужа — глядя на него самого. Их разделяли, возможно, две дюжины ярдов. К Элис наконец вернулось ее здравомыслие. Она поняла, что нужно что-то сказать! Краем глаза она заметила, что толпа выжидающе наблюдает за ней. Послышался шепот:

— Это его жена!

Что она такое делает? Ею овладело смятение. Алексей ведь снова унизит ее, и ничего больше. Ей стало совершенно очевидно, что он не ожидал увидеть ее здесь. Смятение переросло в настоящую панику. Тем не менее, она сумела улыбнуться и будничным жестом закрыть свой зонтик. Она просто обязана сделать вид, что ничего особенного не происходит! У нее есть право находиться здесь.

Элис приказывала себе взять себя в руки и поприветствовать мужа, как сделала бы любая любящая жена.

Глубоко вдохнув, она произнесла:

— Добро пожаловать домой… Алекси.

Голос ее был ужасно напряженным, и она сомневалась, что он вообще услышал ее, поэтому она вскинула вверх руку.

Алексей, передав бутылку матросу, спустился с верхней палубы. Длинными ленивыми шагами, словно сильная грациозная пантера, он подошел к борту. Взгляды их встретились.

В доке, неподалеку от того места, где она стояла, еще оставалась одна одномачтовая яхта, и Элис знала, что, стоит ей только попросить, непременно отыщутся двое мужчин, готовых отвезти ее на веслах к «Кокетке». Понимала она и то, что именно Алексей должен прийти к ней, а не она к нему.

Он медленно многозначительно улыбнулся ей и, изящно перевалившись через поручень, спустился по веревочной лестнице и сел в шлюпку. Алексей что-то сказал сидевшим на веслах людям. Элис слышала громкий стук своего сердца, наблюдая за тем, как сокращается разделяющее их расстояние.

Нос шлюпки ударился о причал. Взгляд Алексея переместился с глаз Элис на ее губы и низкий вырез бледно-голубого платья. Тут он заметил дорогой кулон с аквамарином у нее на шее.

— Здравствуй, Элис.

Она провела языком по губам. Ей всего-то и нужно было, что поприветствовать его, но она словно лишилась дара речи.

Не успела она ничего сказать, как он перепрыгнул с носа шлюпки на причал — и прыжок его также был очень искусным и впечатляющим. Еще несколько шагов — и Алексей оказался на пристани лицом к лицу с Элис.

Он по-прежнему оставался самым привлекательным из всех мужчин, которых ей доводилось встречать. Во рту у нее пересохло. Она гадала, стал ли он выше ростом за последние годы или эта иллюзия создавалась благодаря ауре власти, исходившей от него? Эта аура окутывала его как мантия, которую он носил столь спокойно… небрежно… и — безразлично? Алексей оказался именно таким, каким сделала его людская молва, — героическим и удалым торговцем с Китаем, привыкшим к бросаемым ему судьбой вызовам и кризисам, а также к триумфу и успеху. Он поистине был человеком, умудренным огромным опытом. И этот мужчина стоял сейчас перед Элис с таким видом, будто никто и ничто на свете не сможет сдвинуть его с места, будто целый мирнаходился в его владении, и ему, черт побери, было об этом отлично известно.

Элис беспомощно подумала о том, какой он красивый и мужественный. И как это с годами ему удалось стать только лучше?

Его пламенеющий взгляд снова переместился к вырезу ее декольте.

— Итак, моя милая женушка решила лично поприветствовать меня. — Он коснулся рукой кулона с аквамарином, подвешенного на цепочке, украшенной другими драгоценными камнями. — Какая красивая побрякушка. Это я купил тебе ее?

Элис едва могла соображать, когда пальцы мужа касались ее шеи — ее кожи. Щеки ее пылали огнем, что конечно же не могло укрыться от присутствующих. Посмотрев ему прямо в глаза, она ответила:

— Разумеется, ее купил ты.

Язык ее едва повиновался, и она запоздало поняла скрытый смысл вопроса Алексея.

Он пренебрежительно фыркнул.

— И чем же я обязан оказанной мне чести? — поинтересовался он, скользнув взглядом за спину Элис.

Она догадалась, что он заметил Блэра.

Элис подумала о том, что ей не следовало являться в док в сопровождении финансиста, хотя, несомненно, она имела право на достойного спутника.

— Ты снова пришел первым, — с трудом молвила она. — И снова победил. Мои поздравления.

Алексей смотрел мимо жены:

— Когда я у штурвала «Кокетки», превзойти ее невозможно.

Элис слегка развернулась, когда к ним подошел Блэр. К счастью, он был в сопровождении Клиффа, который сразу же направился к Алексею и обнял его.

— Добро пожаловать домой, сын, — с улыбкой произнес он и похлопал его по спине, затем бросил угрюмый взгляд на невестку.

Элис почувствовала себя виноватой, хоть и не сделала ничего плохого.

— Позволь представить тебе мистера Томаса Блэра, Алекси.

Молодой человек улыбнулся, холодно и угрожающе:

— Позволяю. Большая честь для меня. Я польщен.

С невозмутимым видом Блэр протянул ему руку:

— Я имею честь быть знакомым с вашим отцом и супругой, но с нетерпением ждал встречи с вами, капитан.

Элис и не догадывалась о том, что Блэр знает Клиффа, но почему бы и нет? Финансист был так или иначе вовлечен во многие аспекты национальной экономики.

Алексей прищурился:

— Ваше имя кажется мне знакомым. Мы встречались прежде? У меня хорошая память на лица… и на соперников тоже.

— Неужели мы соперники? — чуть слышно произнес Блэр, невинно поднимая вверх брови.

Тут в разговор вмешался Клифф:

— Блэр является исполнительным директором банка «Новерн файненшнэл» и владельцем контрольного пакета акций.

Блэр повернулся к Алексею:

— Мне доставляло удовольствие выступить страховщиком ваших операций, капитан. С не меньшей радостью я профинансировал и ваше плавание.

Элис в изумлении воззрилась на него. Так этот мужчина финансировал предприятия ее мужа?

Алексей вяло ухмыльнулся:

— Тогда вас должна порадовать и прибыль. А также время, затраченное на обратный рейс.

— Я действительно рад — и впечатлен. Вы сумели повторить вами же установленный рекорд и преодолели расстояние от Кантона до Лондона за сто три дня.

— Вообще-то я установил новый личный рекорд — сто один день. Из Кантона я вышел десятого декабря. Считайте сами.

Одарив финансиста триумфальной улыбкой, Алексей в упор посмотрел на Элис.

Она вздохнула, пребывая в смятении от его присутствия рядом и исходящей от него ауры мужественности. Она вдруг осознала, что он буквально светится от осознания собственной победы.

— Разве ты не восьмого вышел в море?

— Можете проверить судовой журнал, если не верите моим словам, мадам, — ответил Алексей и, повернувшись, указал на юг. — Никто даже и близко не подошел к повторению моего успеха. То судно на горизонте — это «Астрид», оно датское и идет с грузом сахарного тростника из Западной Индии. Мой ближайший соперник попал в штиль у берегов Африки. Подозреваю, что в Лондоне вы сможете приветствовать его не ранее как через неделю, хотя из Кантона он вышел за три дня до нас — но не с грузом лучшего чая!

Он снова рассмеялся.

Элис не могла винить мужа в столь открытом признании собственных достижений. Она была шокирована осознанием того, что гордится им. Тут Алексей посмотрел на нее, и лицо его покраснело еще больше.

Он снова коснулся кулона с аквамарином и поднял на нее взгляд.

— Теперь я смогу купить вам еще больше подобных побрякушек, мадам, — мягко произнес он, царапая обломанными ногтями нежную кожу ее ключицы.

Элис не могла пошевелиться.

— Итак. — Он склонился ближе. — Ты мне до сих пор не ответила, чем я обязан оказанной мне высокой чести? Неужели соскучилась по мне?

Лицо его теперь находилось настолько близко, что Элис ощущала его дыхание, сильное и свежее, с привкусом лимона и мяты. Исходивший от Алексея запах также был очень крепким — он пах морской солью и свежее рубленным тиковым деревом, а также мускусом.

Элис поняла, что скучала по нему. Боже всемогущий, ей вовсе не хотелось признаваться в этом, но она действительно соскучилась! Она просто смотрела в его затуманенные глаза, страшась дать ответ.

— Поцелуй ее! — раздался чей-то выкрик из толпы. — Поцелуй ее! Поцелуй свою жену!

Теперь голосов было уже несколько.

И Алексей медленно улыбнулся.

Глава 7

Взгляд его сиял так же ярко, как и ее аквамарины. Нетрудно было догадаться, что означает этот блеск. Элис затаила дыхание. Он намеревается поцеловать ее, а сама она жаждет этого поцелуя!

Тут Клифф сжал плечо сына.

— Алекси, — произнес он, — хочу представить тебе Жоржа Лафайета и Джеймса Тилдена.

Молодой человек неспешно выпрямился, все еще не сводя глаз со своей жены. Дрожа всем телом, Элис выдохнула.

Алексей отвернулся. Двое подошедших к ним джентльменов сделали крупные финансовые вложения и в нынешнее его плавание, и в два предыдущих, и Элис уже приходилось с ними встречаться. Последовал обмен приветствиями и рукопожатиями.

— Сто один день! — лучезарно улыбаясь, воскликнул француз. — Вот уж не ожидал, что вы побьете собственный рекорд, monsieur!

Алексей принял протягиваемую ему флягу и рассмеялся:

— Меня и самого немного удивило это обстоятельство.

Он усмехался, но смотрел при этом на Элис. Не отрывая от нее глаз, он поднес флягу ко рту. Элис наблюдала за тем, как двигаются мышцы его шеи, когда он глотает, затем перевела взгляд на низкий V-образный вырез его рубашки. Кожа ее все еще пылала. Элис почти сожалела, что муж не поцеловал ее прямо здесь, в доках, прилюдно. Да что с ней такое творится? Он же отказался от нее! И с тех пор прошло уже шесть лет!

— Я распорядился о доставке трех сундуков с чаем в офис, — произнес Клифф. — Уверен, что вы, джентльмены, захотите лично увидеть свою долю. Томас? Вы к нам присоединитесь? Думаю, намечается небольшое торжество.

— Только в случае, если миссис де Уоренн не торопится возвращаться домой, — намеренно растягивая слова, отозвался Блэр.

Алексей резко поднял голову и посмотрел на него. Брови его вопросительно поползли вверх. Затем прищуренный взгляд его голубых глаз устремился на жену.

— Вчера на ужине у миссис де Уоренн присутствовало довольно много гостей. Мы услышали новости о том, что в районе Плимута были замечены два клипера. Большинство из нас поставило на то, что вы придете первым, капитан. Ясно, что датское судно было ошибочно принято за торговый клипер. Я предложил миссис де Уоренн сопровождать ее сегодня в порт, поэтому считаю своим долгом проследить, чтобы она благополучно вернулась домой — если, разумеется, вы не пожелаете сделать это лично.

Элис замерла на месте. Неужели Блэр только что бросил ее мужу вызов?

Она страшилась ответа Алексея — того, что он снова отвергнет ее. С наигранной улыбкой на губах она произнесла:

— Я намерена своими глазами увидеть чай, мистер Блэр. После этого вы и мой муж с чистой совестью сможете отпраздновать торжественное событие, а я отправлюсь домой самостоятельно.

Элис поразилась тому, как спокойно звучит ее голос.

Взгляд Алексея метался между нею и Блэром.

— Прежде всего, Алекси во всех подробностях расскажет мне о своем плавании, — спокойно заявил Клифф. — Лишь после этого он сможет от меня отделаться.

Элис посмотрела на мужа. Как это ему удалось снова заставить ее почувствовать себя двадцатилетней? Нет, восемнадцатилетней или даже шестнадцатилетней. Ей нужно немедленно восстановить хладнокровие.

Элис искренне надеялась, что своими действиями не вызовет ревность Алексея. Она хорошо усвоила урок. Но ей стало совершенно очевидно, что он не ревнует ни к Блэру, ни к кому бы то ни было еще. Ревнивые супруги не оставляют своих жен без присмотра на шесть долгих лет.

К счастью, никакого ответа от нее не потребовалось, так как и Лафайет, и Тилден не могли дождаться, когда же они смогут покинуть доки и отправиться пробовать чай. Здание, в котором располагалась компания «Грузоперевозки Уиндсонг», находилось всего лишь в нескольких кварталах от порта наряду с офисами других торговцев и брокеров.

— Вас ожидает ящик лучшего французского шампанского, capitaine! — ухмыляясь и хлопая Алексея по спине, заявил Лафайет. — Мы заработали целое состояние, не так ли?

— Это лучший чай, который мне когда-либо удавалось достать, — с гордостью произнес Алексей. — И прибыль наша от этого плавания значительна.

Обнимая сына за плечи, Клифф повел его прочь из доков, и оба джентльмена следовали за ними по пятам. Элис плелась сзади, чувствуя себя покинутой и надеясь лишь, что у нее чрезмерно разыгралось воображение. Чтобы отвлечь внимание Блэра, пристально за ней наблюдавшего, она позвала мистера и миссис Карью и их дочь, а также лорда и леди Уорф:

— Едемте праздновать с нами в «Грузоперевозки Уиндсонг»! Шампанского на всех хватит!

Блэр взял ее за руку и внимательно посмотрел ей прямо в глаза, следуя за Клиффом, Алексеем и двумя джентльменами мимо вереницы ожидающих экипажей.

— Будь я на месте капитана де Уоренна, не стремился бы сейчас поехать в офис вместе со всеми.

Элис изо всех сил старалась придумать достойный ответ.

— Ну а я с удовольствием выпью шампанского! К тому же мне не терпится отведать чаю.

— В самом деле? Хотите сказать, что это интересует вас больше, чем провести время наедине с мужем? — Они миновали несколько складов. Уорфы и Карью следовали за ними по пятам. — Еще мгновение назад вы показались мне очень увлеченной удалым капитаном.

Элис посмотрела на Блэра, опасаясь, что он разгадал страшную правду.

— Я знакома с Алекси с семилетнего возраста, и это довольно большой срок, вы не находите?

— Так он вам наскучил?

Проживи она хоть сто лет, Алексей никогда бы ей не наскучил.

— Просто мы очень хорошо знаем друг друга. — Элис отчаянно хотелось сменить тему разговора. — А вы разве не желаете попробовать чай?

Он рассмеялся:

— Дорогая моя, я не могу отличить зеленый чай от черного. Мой интерес простирается исключительно на его продажу. Знаете, на днях я слышал сплетню о том, что вы с капитаном де Уоренном отдалились друг от друга.

Элис споткнулась.

Разозленная правдивостью этого замечания, она выдернула руку из руки Блэра.

— Не стоит придавать слухам большого значения, сэр. Я настаиваю на том, что уже сказала вам ранее — мы с мужем знакомы уже почти двадцать лет.

— Понимаю, — протянул Блэр. — Но, будь я на месте капитана, даже через двадцать лет знакомства с вами не торопился бы немедленно отправиться в офис.

— Это очень мило с вашей стороны, — произнесла Элис.

Она была слишком расстроена, чтобы чувствовать себя польщенной его словами. Они уже подошли к ряду экипажей и колясок. Алексей явно намеревался ехать со своим отцом. Неужели он намеренно унижает ее? Не зная, как ей лучше поступить, она прошла вслед за Блэром.

Губы Алексея изогнулись в презрительной усмешке. Элис напряглась всем телом, видя, как он отправился к экипажу вместе с другими мужчинами и, забравшись внутрь, закрыл за собой дверь, ни разу не взглянув в ее сторону.

Он явно пренебрегал ее обществом, отчего Элис стало очень больно. Блэр дотронулся до ее руки, заставив вздрогнуть. Он всматривался в ее лицо внимательным пристальным взором.

Элис широко улыбнулась ему и, не говоря ни слова, села в меньший по размеру экипаж.

«Грузоперевозки Уиндсонг» занимали отдельное двухэтажное здание из коричневого камня. Празднование было в разгаре, когда прибыл виновник торжества. Алексею, Клиффу, инвесторам и даже стоявшим за стойкой в приемной двум клеркам немедленно налили шампанского. Все толпились в вестибюле. Дверь то и дело открывалась и закрывалась, пропуская новых гостей.

Вестибюль представлял собой просторное помещение с натертыми до блеска полами и колоннами эбенового дерева, поддерживающими высокие потолки с лепниной. Сверху свисали два больших хрустальных канделябра. Полы устилали дорогостоящие персидские и восточные ковры. Все стены были увешаны великолепными, написанными маслом картинами, изображающими корабли в море. У дальней стены стоял позолоченный столик, на котором были выставлены миниатюрные точные копии различных кораблей, включая и первое судно, спущенное на воду компанией «Грузоперевозки Уиндсонг», на котором несколько десятилетий назад Клифф плавал на Дальний Восток. Имелась здесь и модель «Кокетки».

Элис неспешно пила шампанское. Вестибюль заполнился людьми до отказа — чтобы сделать несколько шагов, приходилось изрядно поработать локтями. Очевидно, все, имеющие хоть какое-то отношение к торговле с Китаем, услышали о возвращении Алексея из плавания и явились поздравить его. Некоторые из гостей были и вовсе простыми прохожими, но никого это, похоже, не заботило.

Алексей стоял у камина в окружении большой толпы: были здесь леди и джентльмены, моряки, работники порта и даже женщина, работающая в пабе, а также его отец и инвесторы. Попивая шампанское, Алексей развлекал гостей рассказами о Китае, торговле и обратном плавании. Блэр перемещался по комнате. Как оказалось, он был знаком почти со всеми присутствующими. Элис не возражала. Никогда прежде не выпадала ей возможность побыть на званом вечере сторонним наблюдателем, что происходило сейчас.

Вот только смотрела она исключительно на своего мужа, не в силах ни на секунду отвести от него взгляда.

Он дома. Элис ощущала себя так, будто снова превратилась в дебютантку, ту самую, которая с нетерпением ожидала встречи с ним, когда он вернулся после двух с половиной годичного отсутствия. Время от времени Алексей бросал на нее томные вялые взгляды. Déjà vu,подумала она. Все это уже случалось прежде.

Она отказывалась воскрешать в памяти тот день в Аскетоне, когда Алексей прибыл вместе с Уильямом Монтгомери после первого плавания в Китай. Вместо этого Элис снова пристально воззрилась на мужа, осознавая, что щеки ее пылают огнем. Алексей отвернулся.

Он вовсе не казался рассерженным, но и теплых чувств по отношению к ней проявлять не спешил. Тем не менее, Элис была уверена, что он поцеловал бы ее тогда на причале, если бы не появление инвесторов.

Девушка испытывала противоречивые чувства: ей одновременно казалось, что она знает Алексея очень хорошо и что она не знакома с ним вовсе. Он изменился и выглядел теперь еще более опытным, чем в тот день, когда она в последний раз видела его. Он будто испытал все, что жизнь могла предложить ему, и знал, что может выдержать любой брошенный ему вызов и из любой ситуации выйти победителем. Уверенность его в себе была очевидна, так же как очевидны были его сила и мужественность. Алексей стал успешным авантюрным капитаном, купающимся в лучах славы и упивающимся триумфальным возвращением домой.

Единственное, кем он не являлся, так это мужем, с нетерпением ожидающим воссоединения с женой после долгой разлуки.

Элис гадала, станет ли он сопровождать ее домой, когда празднование окончится. Им так много нужно было обсудить…

Тут Элис заметила, как ему в объятия бросилась какая-то женщина, и напряглась, но лишь на мгновение, потому что узнала в незнакомке Ариэллу. Отстранившись друг от друга, брат и сестра весело рассмеялись.

— Это его жена? — с сильным акцентом спросил стоящий рядом мужчина.

Элис посмотрела на незнакомца. Он был высок ростом и обладал привлекательной внешностью. Плечи его были широки, а в светлых волосах играли красновато-золотые отблески. Кожа его, некогда светлая, теперь была покрыта бронзовым загаром. Элис тут же поняла, что перед нею моряк. От него исходил запах хорошо натертой палубы, влажных парусов и океана.

Он улыбнулся Элис:

— Баард Янссен, мадам, к вашим услугам.

Она не могла понять, говорит ли он со шведским, норвежским или датским акцентом.

— А вы всегда разговариваете с незнакомыми людьми, не будучи представленными им по всем правилам? — холодно осведомилась она.

— Я знаю, что к чему, — ответил он, смело глядя на нее серыми глазами, — но редко следую принятым в обществе правилам. Поэтому да, я разговариваю с незнакомцами, когда сам того пожелаю, — особенно с красивыми незнакомками.

— Вы друг капитана де Уоренна? — осторожно поинтересовалась Элис.

Баард серьезно посмотрел на Алексея:

— Мы пропустили пару стаканчиков на Ямайке, пока пережидали шторм.

Брови Элис поползли вверх. Так этот человек знаком с ее мужем!

— Эта девушка — сестра капитана, сэр.

— А вы, миледи, самая прекрасная женщина в этой комнате.

— Вы, разумеется, преувеличиваете, но все же благодарю за комплимент. Не ошибусь ли я, предположив, что вы торгуете сахарным тростником?

— Не ошибетесь. В действительности я только что вернулся с островов, и трюмы мои полны. Мое судно называется «Астрид», мадам. Во всей Северной Атлантике не сыскать корабля лучше, — с гордостью добавил он.

Элис наконец улыбнулась. Каждый капитан, с которым ей когда-либо приходилось разговаривать, всегда расписывал достоинства своего судна.

Янссен снова бросил взгляд на Алексея:

— Я слышал, его жена довольно мила. Всякий ли раз половина Лондона сбегается, когда он возвращается из плавания?

Элис задумчиво рассматривала стоящего перед ней мужчину, пытаясь решить, не является ли он соперником ее мужа. Алексей уже давно не перевозил сахарный тростник с плантаций Карибского бассейна, так как цена на него была слишком низка, но другие корабли «Грузоперевозок Уиндсонг» занимались этим. Алексей хмурился, глядя на них. Элис посмотрела Янссену прямо в лицо:

— Это был очень успешный рейс, поэтому капитан заслуживает лести, похвал и самых высоких цен на свой чай.

Мужчина пристально на нее посмотрел:

— Уверен, ему нравится обожание толпы. Но рейс и в самом деле выдался на редкость успешным — по крайней мере, если слухи, доходившие до меня, правдивы. — Помолчав мгновение, он добавил: — Вы отлично осведомлены о мореплавании, как мне кажется. Я бы с удовольствием поговорил с вами как-нибудь снова, миссис?..

Элис не было смысла скрывать, что она замужем, потому что она носила обручальное кольцо.

— Миссис де Уоренн, — ответила она.

– Выего жена? — поразился Баард.

— Да, капитан Янссен, так и есть.

На лице его появилась улыбка. Не успела Элис понять, что его так развеселило, как кто-то крепко обхватил ее руками сзади. Элис развернулась и воззрилась прямо в удивленные глаза Ариэллы.

— Ты здесь!

Элис посмотрела на Янссена.

— Желаю приятно провести время в Лондоне, — вежливо произнесла она. Схватив Ариэллу за руку, она потащила ее в укромный уголок подальше от датчанина. — Я хотела попробовать чай, — солгала она.

Ариэлла схватила ее за плечи и как следует встряхнула:

— Ты хоть поздоровалась с моим братом? А он с тобой? Он вообще знает, что ты здесь? Вы помирились?

В некотором роде Алексей явился причиной того, что отношения между девушками стали прохладными. До смерти Монтгомери у них никогда не было друг от друга секретов, но Элис так и не рассказала о случившемся Ариэлле, хотя ей частенько хотелось это сделать. Она продолжала притворяться, что ее жизнь вполне ее устраивает и что она ничуть не возражает против длительных отлучек мужа.

— Разумеется, мы поприветствовали друг друга, Ариэлла, — с улыбкой ответила Элис.

— И что случилось? — вскричала та.

— Ничего не случилось.

Про себя же она добавила: «За исключением того, что он чуть было меня не поцеловал». К ее удивлению, она заметила, что Алексей наблюдает за ними. Он тут же отвернулся и поднес к губам бокал шампанского. Залпом осушив его, он рассмеялся шутке, сказанной одной из стоявших рядом с ним женщин. Алексей явно заигрывал с этой симпатичной брюнеткой. Элис ощутила смятение.

Ей пришлось напомнить себе, что на протяжении последних лет у ее мужа было множество увлечений — до нее доходили слухи о его наложнице в Сингапуре и любовнице на Ямайке — и что ей нет до этого никакого дела. Элис совсем было собралась перевести взгляд на Ариэллу, но тут Алексей посмотрел ей прямо в глаза. Сердце у нее в груди тревожно забилось. Алексей взял с подноса проходившего мимо официанта бокал шампанского и, продолжая пристально взирать на нее, выпил. Взгляд его был еще более смелым, чем у Янссена.

— Он побил свой собственный рекорд, — хрипло произнесла Элис.

— Знаю. Он мне сказал. Он хвастается этим перед всеми. Вообще-то Алекси уже изрядно захмелел. — Ариэлла с беспокойством вгляделась ей в глаза. — Вы вообще разговаривали?

— Разумеется, да, — заверила Элис, не в силах смотреть на Ариэллу.

Алексей теперь улыбался другой женщине, рыжеволосой и очень хорошенькой. Беспокойство Элис усилилось. Она задумалась о том, стоит ли ей подойти и представиться, разрушив тем самым планы этой рыжеволосой дамочки. Тут муж снова перевел взгляд на нее и отсалютовал ей бокалом.

— Он что — заигрывает с тобой? — Ариэлла сжала руку Элис. — Прошу тебя, помирись с ним. Не знаю, из-за чего вы целых шесть лет не разговаривали друг с другом, но сейчас, умоляю, пойди и поговори с ним! Алекси в отличном настроении, и ты можешь получить от него все, что пожелаешь, я уверена в этом, Элис!

Сестра знала своего брата гораздо лучше, чем кто-либо еще. Возможно ли, что Алексей пребывал в сговорчивом настроении? В этот момент Элис поняла, чего же она действительно хочет — прощения, воссоединения и настоящего брака.

После всего, что он сделал — после всех унижений и причиненной ей боли, — она жаждала, что он вернется к ней в качестве друга и мужа.

Ариэлла подергала ее за руку:

— Вон та рыжеволосая была его любовницей год назад. Ее зовут Джейн Беверли Гудмен. Действуй, пока она не затащила его в подсобку и не воскресила пламя былой страсти.

Элис колебалась. Если Ариэлла права, и они с мужем действительно могут сесть и обсудить возникшие между ними разногласия, то ад, в который превратилась ее жизнь, наконец-то закончится. Если Ариэлла права, она может прекратить притворяться и сможет просто начать жить.

Элис и самой очень хотелось поговорить с Алексеем без гнева и затаенной ненависти. Но эта рыжеволосая что-то нашептывала ему на ухо. Что будет, если подойти к мужу? Смогут ли они оба забыть предательство шести последних лет? А обстоятельства, приведшие их к алтарю? А боль и обиды?

Элис облизнула пересохшие губы. Что ей терять? Она носит его имя, пользуется его деньгами, но больше у нее ничего нет. Ей нечего терять, кроме притворства, ставшего ее жизнью.

Явно нервничая, Элис улыбнулась Ариэлле и отошла. Она тут же столкнулась с Блэром.

— Могу ли я отвезти вас домой? — спросил он. — У меня нет возможности оставаться дольше. Мне нужно успеть нанести несколько визитов до ужина.

Испугавшись, что Алексей заметит их вдвоем, она отступила на шаг.

— Я еще немного побуду здесь.

— Понимаю. — Он окинул ее неспешным взглядом. — Я разочарован. Но я умею ждать.

Сердце Элис неистово колотилось. Она не знала, чем закончится ее разговор с Алексеем. Было бы глупо отделаться сейчас от Блэра, но именно это она и намеревалась сделать.

— Мы сходим в оперу, как и планировали, — чуть слышно произнесла она.

— Да, в субботу.

Он поднес ее руку к губам для поцелуя, задержав ее чуть дольше, чем требовалось. Когда он выпрямился, глаза его сверкали, и он был явно расстроен тем, что приходится оставлять Элис одну.

Она повернулась, провожая его глазами и думая о том, что не следовало сейчас заигрывать с Блэром. Время совсем неподходящее. Когда же девушка снова повернулась, то обнаружила, что Алексей стоит прямо перед ней.

— Ты напугал меня! — нервно воскликнула она.

Взгляд его был внимательным и подозрительным.

— Ты не поехала с ним.

Элис напомнила себе, что нужно дышать.

— Я рассчитывала поговорить с тобой.

Глаза его сияли. Он взял ее под локоток, и Элис едва удалось подавить возглас удивления.

— Ты так и не попробовала чай, — медленно произнес Алексей.

Дрожа всем телом, она ответила:

— Возможности не представилось.

Она почти физически ощущала, как он обдумывает ответ, ведя внутреннюю борьбу с самим собой.

— Хорошо, — наконец вымолвил он и, обняв ее за талию, привлек к своему крепкому мускулистому телу.

Элис задохнулась от неожиданности.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Чай, — промурлыкал он.

— Ах да, разумеется, — с трудом ответила Элис.

Когда Алексей вел ее через толпу, она боролась с желанием теснее прижаться к нему. Тело его источало мужскую силу, и ей казалось совершенно правильным находиться в его руках. Мысли ее мешались.

— Ты пьяна? — в изумлении спросил Алексей.

— Нет.

В действительности это сам он немного перебрал.

— Ведешь себя так, будто ни разу не бывала в объятиях мужчины, а нам обоим известно, что это неправда.

Алексей вел Элис по коридору, и она не осмеливалась с ним спорить. Они вошли в темную комнату. Он не потрудился закрыть за собой дверь. Отпустив Элис, он подошел к письменному столу и зажег лампу. Элис все еще старалась восстановить дыхание. В свете лампы она увидела три черно-оранжевых изящных сундука, стоящих на невысокой подставке у стены. Алексей выпрямился и воззрился на жену затуманенным взором.

Сердце ее с силой колотилось в груди.

— Я очень за тебя рада, — сказала она, искренне имея это в виду.

— Неужели? — Он посмотрел на вырез ее платья, на ее талию, затем поднял взгляд к ее лицу. — А за Томаса Блэра ты тоже рада? Его проценты по вкладам значительно возросли.

Элис напряглась:

— Я не хочу о нем говорить. Мы же не собираемся снова враждовать?

— Конечно не хочешь, — мрачно рассмеялся он. — Нет, сегодня ночью я не собираюсь враждовать с тобой, — очень мягко произнес он.

Сердце Элис екнуло. Алексей говорил так, будто намеревался соблазнить ее!

— Ты отлично выглядишь, Элис, невзирая даже на взгляд затравленного олененка. Ты чувствуешь себя попавшей в западню? Это я загнал тебя туда?

Идея эта, похоже, приводила его в восторг.

Элис никогда в жизни так сильно не нервничала. Она знала, что ничто не держит ее в этой комнате, дверь которой по-прежнему оставалась открытой. Она могла в любую минуту убежать, но не имела намерения это делать.

— Ты ведешь себя не так, как обычно.

На губах Алексея медленно появилась улыбка.

— Интересно, сколько мужчин пытались завоевать твое расположение этим вечером? Я заметил, что ты уже познакомилась с Янссеном.

— Прошло шесть лет, Алекси. На случай, если ты забыл.

— Я ничего не забыл.

Он оперся бедром о стол.

Элис казалось, что Алексей играет с ней, как мог бы могущественный лев забавляться с крошечной напуганной мышкой. Он не был приветливым и любящим, каким должен быть настоящий муж, но и грубым он тоже не был. Девушка не знала, сердится ли он на нее до сих пор или нет.

— Шесть лет — это очень долгий срок, — начала она.

Он презрительно фыркнул.

— Я тоже ничего не забыла, — неуверенно добавила она.

Алексей спрыгнул со стола:

— Не хочу обсуждать прошлое. — В одно мгновение он преодолел разделяющее их расстояние. — Мне нужно… кое-что другое.

— Но я хочу поговорить! — вскричала девушка, когда руки его легли ей на плечи.

Сердце ее колотилось.

— Тем хуже для тебя, — грубо произнес Алексей и привлек ее к своему крепкому мускулистому телу.

— Что ты делаешь? — задохнулась она. — Ты что — пьян?

— Как матрос, — с усмешкой ответил он. — Тебе отлично известно, что я делаю. — Он надавил на ее подбородок большим пальцем, заставляя склонить голову. — Боже всемогущий, — медленно произнес он, — я уж и забыл, какая ты красивая.

Слова мужа могли бы привести Элис в восторг много лет назад, потому что тогда она действительно мечтала, чтобы он заметил это. Она никогда не видела в его глазах столько животной неприкрытой похоти. Но понимала она и то, что Алексей злится, — и это пугало ее.

Она не знала, намерен ли он одарить ее страстным поцелуем или зайти гораздо дальше. Она не была уверена, что хочет большего, по крайней мере, пока они не поговорят обо всем, что накипело за эти шесть лет. Встревоженная, Элис стала отступать. Он же схватил ее и крепко прижал к себе.

— Алекси! — яростно вскричала Элис, вдруг осознав, что муж действительно намерен соблазнить ее.

Не успела она запротестовать, как он закрыл ей рот поцелуем.

Элис замерла. Губы его были жадными и неистовыми. Он обнял ее сильнее, давая понять, что сбежать ей не удастся.

Элис не могла дышать. Она стала бить его кулаками в грудь. Алексей продолжал целовать ее, и, невзирая на тревогу, его крепкое объятие показалось ей очень правильным. Она прижималась к груди Алексея, человека, которого любила всю свою жизнь… Губы ее поддались ему.

— Ответь же мне, — яростно потребовал он. — Ты ведь этого хочешь.

Тяжело дыша, он принялся снова целовать ее, но губы его теперь сделались мягкими и просящими.

— Поцелуй меня, Элис, — прошептал он.

Алексей был прав — она хотела поцеловать его. Прошло шесть лет. Она стала взрослой женщиной. Тело ее сотрясала неконтролируемая дрожь, и она так и льнула к мужу. Он был зол, и она тоже, но это не меняло того факта, что она не хотела сопротивляться ему. Вместо этого она схватила его за плечи и застонала.

Колени ее подогнулись, лоно пульсировало от желания. Элис бедром ощутила его восставшую плоть и инстинктивно принялась тереться о нее.

— Элис, — резко выдохнул Алексей.

Боль притупилась, гнев ушел. Остался лишь сильный мужчина, в кольце рук которого она сейчас пребывала, прижимаясь к его крепкому телу. Она отчаянно желала его. Элис вцепилась в его широкие плечи и сделала то, что он ей приказал.

Алексей замер, пока она пробовала на вкус его губы. Они были солеными, с привкусом шампанского и мускуса. Она скользнула языком ему в рот, и он застонал, прижимая ее к своей груди, отвечая на поцелуй. Элис же ощутила целую гамму эмоций и поняла, что до сих пор безумно любит Алексея.

Сначала он целовал ее медленно и нежно, наслаждаясь ее утонченностью, затем будто бы очнулся от чар и с жадностью впился губами в ее губы. Языки их встретились, и Элис было уже все равно, что они займутся любовью, так и не обсудив событий прошлого. Она с удвоенным жаром принялась отвечать на поцелуи мужа.

— Поторопись! — сказала она.

Алексей поднял голову и с удивлением воззрился на нее широко раскрытыми голубыми глазами. Внезапно он развернул ее и толкнул на письменный стол. Элис охотно повиновалась, сбив по дороге лампу, которая с грохотом упала на пол и разбилась. В этот момент она ощутила на себе тяжесть тела мужа. Взгляды их встретились — в его пылал огонь.

— Я хочу тебя, — простонал он, погружая пальцы ей в волосы.

Алексей всем телом лег на Элис, чуть не сдвинув ее со стола. Осознав, что сейчас неминуемо случится, она хотела было предупредить мужа, но не успела — и они оба оказались на полу.

Даже будучи нетрезвым, Алексей сохранял свои кошачьи инстинкты. Он успел подхватить Элис и прижать к себе, чтобы смягчить силу удара, затем поспешно встал на четвереньки и склонился над ней, все еще обнимая ее одной рукой. На лице его отражался испуг.

Элис была столь же обескуражена.

— Что здесь происходит?

Все еще лежа на полу, Элис посмотрела поверх головы Алексея и заметила одного из молодых клерков компании, который при виде их распростертых на полу тел густо покраснел.

— Я… приношу свои извинения, капитан, миссис де Уоренн!

Алексей быстро поднялся на ноги и протянул жене руку, а клерк поспешно ретировался. Элис приняла руку мужа и с его помощью встала, пребывая в шоке от случившегося. Они только что чуть было не занялись любовью на столе!

Алексей покраснел:

— Ты в порядке?

Элис дотронулась до своего запястья, которое неловко вывернулось во время падения. Она все еще ощущала водоворот страсти, которого никогда не испытывала прежде. Так что же только что произошло?

Элис была смущена и напугана. Со времени их разлуки минуло шесть ужасающих лет. Ей хотелось вернуться в объятия мужа, прикоснуться к его прекрасному лицу и сказать, как сильно она его любит. Но она не двинулась с места.

— Элис! С тобой все хорошо?

Теперь голос его звучал резко.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы выдохнуть, подобрать нужные слова…

— Полагаю… да.

Интересно, что он сделает, если она сообщит ему о своих истинных чувствах? Что она любит его? Испытывает ли Алексей к ней нечто похожее — любит ли он ее? Означает ли этот поцелуй, что между ними все наладилось? Она медленно подняла на него свои широко раскрытые глаза.

Он опустил руку и отошел от нее подальше.

— Если я причинил тебе боль, скажи мне об этом.

— Всего лишь синяк, — с трудом произнесла она. — Благодаря тебе я не ударилась головой.

Алексей потупился:

— Мне очень жаль.

— Алекси!

Она потянулась к нему, но он оттолкнул ее руки.

— Остановись. Я пьян. Очень, очень сильно пьян. Я провел в море семьдесят семь дней — но это не оправдывает мое поведение.

— Не понимаю, — чуть слышно произнесла она.

— Плавание было чертовски долгим, Элис.

— Что ты такое говоришь?

— Я распутник, не забыта? А ты, моя дорогая, очень соблазнительная женщина.

Если своими словами он намеревался причинить ей боль, то преуспел в этом. Элис не могла поверить, что муж целовал ее потому лишь, что несколько месяцев не был с женщиной.

Алексей резко вздохнул и откинул волосы с лица. В его голубых глазах поблескивал гнев, руки дрожали. Когда он снова заговорил, в голосе его слышалось неприкрытое раздражение.

— Я действительно имел в виду то, что сказал. Ничего не изменилось. Где Блэр?

— Блэр, — эхом произнесла Элис.

Тело ее продолжало пульсировать. Почему он вспомнил сейчас о финансисте? Почему не заключит ее в свои объятия? Как он может быть так жесток, чтобы обращаться с ней как с потаскухой?

— Алекси!

Он наградил ее холодным взглядом:

— Пошли. Если он не отвезет тебя домой, это сделает один из клерков.

Являться с визитом до обеда считалось верхом дурных манер. В половине одиннадцатого утра Элис вышла из своего черного двухколесного экипажа, намереваясь пренебречь правилами высшего общества. Она была слишком уязвлена и зла, чтобы беспокоиться о таких пустяках, как то, который теперь час.

Помимо того, Ариэлла и ее муж имели обыкновение вставать рано. Ариэлла познакомилась и вышла замуж за привлекательного и загадочного цыганского виконта Сен-Ксавье год назад, шокировав своим поступком великосветское общество. Но брак их был заключен по любви, и Ариэлла до сих пор была по уши влюблена в своего мужа. Если кто и знал, где сейчас находится Алексей, то это его сестра. Элис очень надеялась на то, что найдет его в доме Ариэллы и Сен-Ксавье.

Она едва могла дышать, шагая по дорожке, и принуждала себя не сорваться на бег. Прошлой ночью Алексей целовал ее так, будто она является единственной для него желанной женщиной на земле. Но потом он заявил, что его просто привлекли ее красивое лицо и тело. Муж обращался с ней, будто она портовая шлюха! Мало того что он на целых шесть лет бросил ее, вынудив переживать всяческие унижения, он еще и счел, что это недостаточное для нее наказание.

Элис запрещала себе вспоминать о желании, испытанном ею накануне. Она не понимала, как Алексею удалось лишить ее самообладания одним лишь поцелуем, и корила себя за свои глупые романтические ожидания. Подобное никогда не должно повториться! Возможно, любая двадцатишестилетняя девственница на ее месте отреагировала бы на ласки мужчины схожим образом, но теперь к ней вернулся здравый смысл. Она вовсе не испытывает к мужу желания и уж конечно не любит его — все ее чувства к нему умерли шесть лет назад.

Все же Элис с трудом верилось, что она могла даже на краткое время лишиться рассудка, как это произошло с ней.

У Алексея не было ни малейших оснований продолжать злиться на нее, но вот у нее самой имелось множество причин, чтобы гневаться на мужа.

Она не могла больше ни секунды выносить свой брак — по крайней мере, нынешнее его состояние. Но об аннулировании и речи быть не могло, ведь прежде всего Элис хотела сохранить собственное достоинство. Отсюда следовал один-единственный вывод — Алексей должен немедленно уехать из города. Лондон был недостаточно велик для них обоих.

Облаченная в бирюзовое шелковое платье и бриллианты, она подошла к парадной двери. Если Алексей находится в этом доме, ему бы лучше подготовиться к битве. И на этот раз победа будет за ней. На кон поставлена ее жизнь — и ее здравый смысл. Не успела она взять в руки дверной молоток, как дверь распахнулась, и на пороге возник виконт. Увидев Элис, Эмилиан очень удивился.

— Доброе утро, Эмилиан, — выдохнула девушка. Улыбнуться у нее не получилось. — Полагаю, Ариэлла не станет удивляться, что я заехала к ней в такую рань.

В сюртуке и брюках, выгодно оттеняющих его смуглую кожу, Эмилиан Сен-Ксавье выглядел необычайно привлекательно и по-щегольски. В прошлом он вел почти отшельнический образ жизни, но теперь, женившись на Ариэлле, стал выезжать в свет. Его мать была цыганкой, и до недавнего времени общество не знало, уважать его или злословить на его счет.

— Она ожидает вас, Элис. Надеюсь лишь, что вы двое не станете изобретать какую-нибудь фантастическую историю с участием бедняги Алекси.

— Я его жена, и едва ли мне требуются какие-либо истории с участием моего беднягимужа.

— В самом деле? Вам, возможно, небезынтересно будет узнать, что я видел его прошлой ночью.

Элис напряглась всем телом:

— Но я не заметила вас на праздновании в офисе вчера.

— Меня там и не было. Но Клервуд заехал туда, чтобы спасти Алекси от него самого. А потом они оба явились за мной. Алекси был очень пьян. Не беспокойтесь, мы отвезли его поужинать, а не в какой-нибудь клуб. Но это не остановило его от того, чтобы продолжать топить печаль в виски и бренди.

Элис стояла неподвижно.

— Алекси праздновал свой триумф вчера вечером.

— Но не тогда, когда я его увидел, — возразил Сен-Ксавье.

Девушка не имела представления, что могло бы расстроить ее мужа.

— Он взрослый человек. Если он хочет напиться до беспамятства, мне нет до этого никакого дела. Вчера в офисе компании он выглядел счастливым до беспамятства.

Эмилиан улыбнулся:

— У каждой монеты имеется оборотная сторона.

Приподняв шляпу в знак прощания, он направился по мощенной кирпичом дорожке к ожидающему его роскошному экипажу, запряженному шестеркой лошадей.

Элис же вошла в дом, гневно стягивая с себя перчатки. Она пребывала в растерянных чувствах и надеялась лишь, что и Алексею сейчас не лучше. Хотя велика вероятность того, что он до сих пор поздравляет себя с удачным возвращением из Китая. Элис совсем было собралась отбросить перчатки прочь, но тут заметила Ариэллу, поспешно спускающуюся к ней по элегантной лестнице.

— Где он? — вскричала Элис.

Ариэлла нахмурилась:

— Его здесь нет. Вид у тебя ужасный, Элис. Ты страдаешь от бессонницы?

— Я страдаю от своего брака, — с чувством произнесла Элис.

Ариэлла побледнела:

— Я знаю. Я так зла на брата! Не беспокойся — после твоего ухода я высказала ему все, что о нем думаю.

Элис вскинула голову. Алексей практически силой выволок ее из офиса, прихватив с собой одного из клерков, чтобы тот отвез ее домой. Элис ощущала себя футбольным мячом, которому дали хороший пинок, чтобы отлетел подальше. Все собравшиеся, разумеется, заметили ее состояние. Прическа ее была погублена, лицо красно. Помимо всего прочего Элис была настолько расстроена, что забыла имитировать хладнокровие. Алексей же явно пребывал в гневе. Когда они уходили, толпа замерла на месте, и Элис заметила, что Янссен наблюдает за ними. Затолкав ее в экипаж, Алексей имел наглость пожелать ей, чтобы она наслаждалась вечером. В довершение всего Элис увидела стоявшую у окна Джейн Беверли Гудмен, также во все глаза смотревшую на них.

Элис не сомневалась, что дала сплетникам прекрасный повод посудачить.

Сейчас она не знала, как себя вести — начать ли рвать на себе волосы, запустить чем-нибудь тяжелым в стену или свернуть Алексею шею. Вместо этого она спросила спокойным голосом:

— Он уехал с этой шлюшкой Джейн Гудмен?

Ариэлла взяла ее за руку и отвела в гостиную, где на столе у стены был сервирован завтрак. Все блюда оставались накрытыми крышками.

— Я не знаю. Ты что-нибудь ела?

— Я не голодна. Прошу тебя, не нужно щадить мои чувства. Мне дела нет до того, что Алексей делает — и с кем.

— Приехал Маубрей, — сообщила Ариэлла. Герцог Клервуд был шафером на свадьбе Алексея. — Сомневаюсь, что у моего брата было время на любовное свидание.

— Он, возможно, отправился к ней после того, как поужинал с Клервудом и Эмилианом.

Все эти годы до Элис доходили слухи о похождениях ее мужа. Помимо наложницы в Сингапуре и любовницы на Ямайке она слышала и о красивой цыганке, с которой Алексей развлекался прошлым летом.

— Элис, что ты намерена делать? — мягко поинтересовалась Ариэлла.

Не колеблясь ни секунды, Элис ответила:

— Я собираюсь проследить, чтобы Алексей не задержался в городе. Если он уедет прямо сейчас, думаю, я еще сумею выдержать — в случае, если мы никогда больше не попадемся друг другу на глаза.

На лице Ариэллы появилось встревоженное выражение.

Элис тут же напряглась:

— Ты мне что-то недоговариваешь?

Ариэлла прикусила губу:

— Полагаю, мой брат намерен на какое-то время задержаться в Лондоне.

— Я этого не вынесу! — вскричала Элис.

— Элис… — начала было Ариэлла.

— Нет! — Она зашагала по комнате, забыв о том, что нужно притворяться хладнокровной. — Неужели он недостаточно ставил меня в затруднительное положение? К чему ему оставаться в городе? Чтобы развратничать и компрометировать меня и дальше? — Элис не могла допустить возвращения чувства боли. Она повернулась к Ариэлле. — Кажется, я возненавидела твоего брата!

Ариэлла скривилась:

— Пожалуйста, не говори так! Не смей так даже думать! Как бы мне хотелось, чтобы вы двое сели и спокойно обсудили причину, которая заставляет вас так злиться друг на друга.

Элис тяжело задышала, вспомнив о том, как страстно Алексей целовал ее — а затем отправил домой. В одном она была абсолютно уверена — она никогда не допустит, чтобы он снова коснулся ее.

— Я не позволю ему оставаться в Лондоне. — Элис отчаянно пыталась сохранить самообладание. — Один из нас должен уйти — и это буду не я.

Ариэлла колебалась, и Элис догадалась, что от нее что-то скрывают.

— Боже мой, он с ней, да? Вот где он остановился? У этой шлюхи Гудмен, не так ли?

— Нет. Алекси не у леди Гудмен. Он купил дом в Оксфорде, Элис.

Элис замерла на месте. Уж не ослышалась ли она?

— Что ты имеешь в виду — купил дом в Оксфорде?

— Это очень красивый особняк с большим садом, теплицей, конюшней и площадкой для игры в теннис. — Ариэлла прикусила губу. — Именно там мой брат сейчас и находится — в своем новом доме.

Мысли Элис неслись вскачь. Но этого же просто не может быть! Абсурд какой-то!

— Алекси приобрел дом здесь? В Лондоне?

Ариэлла кивнула.

— И сделка уже заключена?

Снова кивок.

— Когда это случилось? — вскричала Элис, все еще шокированная известием. — Зачем ему это понадобилось?

— Агенты Алекси купили дом около двух месяцев назад. Брат видел этот дом и восхищался им уже несколько лет, а когда узнал, что он выставлен на продажу, тут же принял решение о его приобретении. Клервуд отвез его туда прошлой ночью.

Ариэлла беспокойно сжимала и разжимала руки.

Элис осмотрелась в поисках стула, добрела до него, спотыкаясь, и села. Итак, Алексей собирается остаться в Лондоне.

— Что ты намерена делать? — обеспокоенно прошептала Ариэлла. — Нам обеим известно, что тебе не удастся заставить Алекси уехать, пока он сам того не пожелает.

Все еще пребывая в изумлении, Элис взирала на подругу. В этот момент к ней пришло осознание того, как нужно поступить. Она поднялась со стула.

— Я отправляюсь домой, чтобы собрать вещи и переехать вместе со своим мужем, — заявила она.

Глава 8

— Ты переедешь вместе с ним? — изумилась Ариэлла.

— В действительности я бы предпочла, чтобы Алекси уехал из города — и из страны. И никогда не вернулся обратно. Но я его жена и заслуживаю большего, чем просто его имя и деньги.

— Ах, Элис, он снова причинил тебе боль — я же вижу. Дорогая моя, я целиком на твоей стороне!

— Известно ли тебе, сколько унижений мне пришлось вытерпеть за прошедшие шесть лет? — вскричала Элис. — Мне приходится притворяться, что до сплетен мне нет никакого дела, но я слышу все те ужасные вещи, что обо мне говорят, включая и страшную правду — что Алекси бросил меня у алтаря, едва мы принесли брачные обеты.

— Он очень зол на тебя, — прошептала Ариэлла.

— Так же как и я! Можешь ли ты представить себе, что начнется, когда все узнают, что мой муж живет в Оксфорде во дворце, в то время как самой мне приходится прозябать на съемной квартирке на Гросвенор-сквер? — трясясь от гнева, произнесла Элис. Стоило ей вообразить, что ее друзья и знакомые шепчутся за ее спиной, как ей становилось нехорошо. — Все уже и так смеются надо мной из-за ссоры, произошедшей вчера между мной и Алекси, — я в этом уверена!

Ариэлла крепко сжала руку подруги, и Элис почувствовала, как на глаза ей наворачиваются слезы жалости к себе. Она тут же смахнула их, потому что не собиралась допускать подобных чувств. Она наконец-то собралась разобраться со своим мужем, что следовало сделать много лет назад.

Ариэлла взирала на нее широко раскрытыми глазами.

— Так ты намереваешься жить с ним под одной крышей? Как будто у вас настоящий брак?

Элис ощутила волну тошноты в желудке. Ответить она была просто не в силах. Они с Алексеем пяти минут не могли провести вместе без того, чтобы не поссориться, так как же они сумеют жить как муж и жена?

— Я знаю, что он твой брат, но, смею заметить, он также самый грубый и жестокий человек из всех, что я знала, — резко произнесла она.

Ариэлла не стала защищать Алексея.

— Множество пар живут в браке по расчету, — наконец молвила Элис, хотя в душу ее и стали закрадываться сомнения. Перед глазами снова возникли образы того, как Алексей пытается соблазнить ее. Она едва смела дышать. — Не могу же я и дальше жить в своей квартире, пока он находится в Оксфорде. Но в одном ты права — заставить его уехать из Лондона я не в силах.

— Понимаю. — Помолчав немного, Ариэлла добавила: — Возможно, это и к лучшему. Вы двое сможете, наконец, разобраться в ваших взаимоотношениях — и своих чувствах друг к другу.

— Меня нисколько не заботят его чувства ко мне, — тут же ответила Элис, понимая, что лукавит. В действительности ей было интересно узнать, испытывает ли Алексей к ней ненависть. — Почему ты раньше не рассказала мне о покупке дома, Ариэлла? Мы же с тобой подруги!

— Брат попросил меня никому не говорить. Под этими словами он подразумевал, что я ни словом не должна обмолвиться тебе. Мне очень жаль! — воскликнула девушка.

Элис колебалась. В голове ее с необычайной четкостью вырисовывалась чудовищность того, что она намерена совершить. Она не может жить отдельно от мужа, пока он находится в Лондоне, так как это даст сплетникам мощное оружие против нее. Но не может она и существовать под одной с ним крышей.

В этот момент Элис вспомнила их поцелуй.

У нее не было ни малейших намерений позволять Алексею когда-либо снова коснуться ее. Элис презирала его шлюх, но понимала, что пусть лучше он уделяет внимание им, чем ей. Она позволит ему встречаться со столькими любовницами, со сколькими он только пожелает, — ей больше нет до этого дела. Если муж ненавидит ее, что ж, так тому и быть.

— Как ты намерена это проделать? — неуверенно произнесла Ариэлла. — Я имею в виду, не можешь же ты просто собрать свои вещи и вместе с ними заявиться к Алекси на порог.

Алексей придет в ярость. Несомненно, он не будет с распростертыми объятиями приветствовать ее в своем новом доме, каковы бы ни были обстоятельства. В этом Элис была абсолютно уверена.

Мысли ее пролетали с быстротой молнии. Будучи его женой, она обладает некоторыми правами и намерена ими воспользоваться.

— Не думаю, что он будет настроен дружелюбно, если ты вдруг возьмешь и переедешь к нему, — продолжала Ариэлла.

— Мне требуется орудие воздействия.

— Теперь я волнуюсь еще больше! Что еще за орудие воздействия?

— Пока еще не решила, нужно подумать. — Она с силой выдохнула. — Эту битву я не проиграю, Ариэлла. На карту поставлена моя гордость.

— Знаю.

— Мне нужен адрес, — сказала Элис. — Я намерена отправиться туда немедленно. Мы с мужем обсудим ситуацию и все решим.

Элис ощутила возрастающую тревогу. У нее не было иного выбора, кроме как столкнуться с Алексеем лицом к лицу, и она понимала, что опыт этот окажется неприятным.

Ариэлла снова взяла ее за руку:

— Они гуляли всю ночь. Эмилиан вернулся домой лишь в три часа утра. Не думаю, что сегодня подходящее время ехать к Алекси.

Элис отдернула руку:

— Ариэлла, к вечеру половина города будет смаковать новость, что мой муж находится в Оксфорде в постели с Джейн Гудмен, в то время как я осталась в треклятой съемной квартирке — особенно после того, чему все стали свидетелями вчера в «Грузоперевозках Уиндсонг»! Я не намерена выставлять себя на посмешище!

— У тебя очень милая квартира! К тому же все считают, что ты с Томасом Блэром! — вскричала Ариэлла. Помолчав немного, она добавила: — И Алекси тоже, вероятно, так думает.

Элис никогда не говорила подруге, что так и не осмелилась завести любовника, поэтому не стала вдаваться в подробности сейчас.

— Твой брат может думать все, что ему заблагорассудится. Над его мыслями я не властна.

— Элис, — запротестовала было Ариэлла.

— Я попусту трачу время. Назови мне адрес, пожалуйста.

Ариэлла застонала:

— Неужели ты не можешь подождать до завтра, Элис? К тому времени Алекси уже не будет страдать от последствий бурно проведенной ночи.

Элис угрюмо улыбнулась:

— Ну, уж нет.

Внезапно комнату залил яркий свет. Алексей раздраженно застонал, почувствовав сильную боль в висках. Он сел. Голова его кружилась.

— Какого черта? — прорычал он, прищурившись от солнечного света.

В первое мгновение он не мог понять, где находится. Он сидел на чьем-то красивом золотисто-зеленом полосатом диване в чьей-то не менее красивой библиотеке. Алексей пытался припомнить, чей это дом. Женщина в белом переднике и черном платье, какие обычно носят горничные, смахивала пыль с тяжелых изумрудно-зеленых портьер, которые только что раздвинула. За окном раскинулся парк, а в отдалении он даже заметил лабиринт и цветник.

— Черт бы все побрал.

Голова болела так сильно, что Алексею казалось — кто-то проделал в его черепе отверстия, пока он спал.

Белокурая горничная с криком обернулась.

— Кто ты, черт возьми, такая? — рявкнул Алексей, испытывая спазмы в желудке.

Кое-как ему удалось подняться с дивана. Он осознал, что от него все еще пахнет морем — а также виски и бренди. И еще дешевыми духами, не так ли? Во рту пересохло. Алексей понял, что вчера ужасно перебрал.

— И еще более важный вопрос — где это я нахожусь?

Горничной было не более двадцати лет, она была очень хорошенькой, хотя и чрезвычайно бледной и напуганной.

— Милорд! Мне очень жаль! Я не знала, что вы спите на диване. Вы в библиотеке, сэр!

Алексей часто заморгал, заметив, что у девушки очень соблазнительная фигура. К нему тут же вернулись светские манеры.

— А кто ты такая, прекрасная незнакомка?

Она покраснела:

— Я Джейн, сэр… эээ… милорд.

Сознание начинало постепенно возвращаться к нему, и он вспомнил вечер накануне и то, как его бывшая любовница Джейн Гудмен совала ему в руку свою визитную карточку в офисе «Уиндсонг». Отец улыбался ему посреди шумной толпы, знакомые и незнакомые люди обнимали его и похлопывали по плечам. Стивен и Эмилиан пили бренди за его здоровье в одном из лучших ресторанов. Корабль его поставлен на якорь, паруса спущены, команда празднует, попивая ром. Боже всемогущий, он сделал это! Вместе со своими отважными моряками он приплыл домой из Китая на своем первоклассном судне за сто один день!

Возликовав, Алексей осмотрелся вокруг и тут осознал, что библиотека принадлежит ему. Он находится в своем новом лондонском доме. Маубрей привез его сюда вчера ночью — или, точнее, сегодня рано утром.

Он посмотрел на горничную, стараясь припомнить, встретился ли он вчера с Джейн Гудмен или нет. Он всегда вел себя чертовски распущенно и, едва нога его ступала на сушу, тащил в свою постель одну или несколько женщин сразу. Но Джейн ни за что не стала бы пользоваться дешевыми духами, аромат которых еще не выветрился с воротника его рубашки.

— Называй меня капитан. Или мистер де Уоренн.

Она сделала реверанс, покраснев до корней волос и глядя ему на грудь. Рубашка его, не заправленная в бриджи, распахнулась. Так как Алексей имел обыкновение в море ходить обнаженным по пояс, то был загорелым, как коренной индиец.

— Я позову вашего камердинера, сэр, — чуть слышно произнесла горничная.

Алексей, совсем было собравшийся заигрывать с девушкой, замер. Он вдруг вспомнил Элис, стоящую в темной комнатке в офисе «Грузоперевозок Уиндсонг», облаченную в светло-голубое платье и украшения с аквамаринами: волосы ее разметались, щеки раскраснелись после его поцелуев. Он ведь бросил ее на чей-то письменный стол!

Алексей застонал, прижав руки к вискам. Что же он натворил вчера?

Пробежав глазами полки с книгами, он заметил позолоченный поднос со стоящими на нем графинами и стаканами. Кувшин для воды был пуст. На графины с бренди и скотчем он даже не взглянул.

Элис осмелилась явиться встречать его в док Сент-Кэтрин вчера. Алексей сделал глубокий вдох. Никогда не забыть ему то, как он смотрел мимо толпы торговых агентов и видел ее одну, стоящую на краю пристани, самую красивую женщину на свете.

От одного воспоминания о том мгновении сердце его сначала замерло, а затем неистово забилось снова.

С одной стороны, какая-то часть его испытывала почти животную радость оттого, что Элис явилась свидетельницей величайшего триумфа его жизни. С другой стороны, он злился на нее за то, что она посмела прийти в док.

Из-за нее он убил человека.

Алексей разразился проклятиями. Он считал себя приверженцем крайних страстей. Все, что он делал, он делал с чрезвычайной интенсивностью, граничащей с душевной болью. Шок, испытанный им после смерти Монтгомери, постепенно испарился, а вот ужас и вина навсегда поселились в его сердце.

Они были друзьями, пока Элис О'Нил не встала между ними.

Многие недели после несчастного случая Алексей был не в состоянии трезво размышлять. Когда Элис шла с ним под венец, он пребывал в состоянии плохо сдерживаемого бешенства, злясь и на нее, и на самого себя.

За годы, минувшие со дня их свадьбы и смерти Монтгомери, Алексей научился успешно хоронить чувство вины и события той злосчастной недели. Воспоминания были слишком трудными и болезненными.

Но время от времени, обычно когда он в одиночестве стоял у штурвала «Кокетки» звездными ночами, события прошлого снова воскресали в его памяти, и тогда он заново переживал первые мгновения встречи с Элис, когда приехал в Аскетон-Холл, и снова испытывал чувство ликования. Затем он вновь оказывался на балу и видел, как она отчаянно флиртует, после чего в сознании его проскальзывала мгновенной вспышкой схватка с Монтгомери, приведшая к смерти американца. Никогда не забыть ему заплаканного лица Элис. Обычно требовалось прикладывать значительные усилия, чтобы повернуть вспять реку воспоминаний…

Ее появление в доках стало причиной прорыва плотины прошлого. События давно минувших дней заново ожили в сознании молодого человека. Черт побери, он-то надеялся никогда в жизни больше с Элис не встречаться. Он изменил привычный образ жизни ради того лишь, чтобы быть уверенным, что пути их никогда больше не пересекутся. Он твердо намеревался избегать ее.

Но она была его женой.

Алексей женился на ней для того лишь, чтобы спасти ее репутацию. Когда речь заходила о защите Элис, у него не было выбора. Так он оказался связанным узами брака, к которому был не готов, которого не желал ни тогда, ни теперь!

Репутация его жены была так же широко известна, как и его собственная. Она была скандально известной лондонской соблазнительницей…

Алексей рассмеялся, хотя ему было не до шуток. Мог ли он когда-либо подумать, что Элис О'Нил превратится в самую возмутительную куртизанку столицы? Он разразился проклятиями, но тут же застонал от боли в висках. Впрочем, чему он удивляется? Элис ведь всегда отчаянно любила флиртовать.

Элис де Уоренн, популярнейшая светская львица Лондона, всегда появляется в обществе только в сопровождении одного из своих любовников…

Алексей вскочил на ноги и зашагал по комнате. У него вошло в привычку узнавать о том, с кем его супруга водит компанию. Когда он оказывался в городе, и друзья и враги с готовностью сообщали ему имена. Лишь его кузены предпочитали хранить молчание.

Элис спит с его финансистом. Алексей с трудом мог в это поверить. Очевидно, она снова что-то замышляет, как тогда, с Монтгомери. Зачем же еще стала бы она выставлять напоказ свою связь с Томасом Блэром, появившись в доках в его обществе?

Алексей знал Элис лучше, чем кто бы то ни было. Она была тщеславной и эгоистичной, избалованной и ненасытной, когда дело касалось флирта, и настолько привыкшей к мужскому вниманию, что без него чувствовала себя ущербной. Ничего не изменилось за эти шесть лет. Сейчас она вводила в заблуждение Томаса Блэра, наслаждаясь близостью с ним, а скоро проделает то же самое с Баардом Янссеном, запрыгнув к нему в постель. Алексей хотел было предупредить ее, что датчанин неблагонадежен и нечестен, но она же, как обычно, не станет слушать…

Что с ним такое случилось прошлой ночью?

Разрозненными эпизодами он с недоверием вспоминал то, что произошло в одном из офисов компании. Он презираетсобственную жену. В действительности он хотел забыть прошлое — все, что было. Они с Элис больше не друзья и никогда не будут ими снова. Он научится не обращать внимания на колющую боль в груди, возникшую при этой мысли. Он не хотел жениться, ни тогда, ни теперь. То детское намерение было всего лишь глупой мечтой глупого мальчишки.

Как бы то ни было, прошлой ночью Алексея охватила страсть, и, что еще хуже, она стала диктовать его поступки. Он обнимал Элис, касался ее, целовал ее. Если память ему не изменяла, он хотел ее очень-очень сильно, гораздо сильнее, чем прежде…

Алексей надеялся, что в этом память ему все же изменила.

Он не имел намерения воскрешать сладостные ощущения, испытанные им, когда он сжимал в руках ее мягкое податливое тело. Груди ее прикасались к его торсу, и он вкушал ее поцелуй, поначалу очень неуверенный. Он тогда был полностью возбужден. Потом Элис принялась целовать его с таким неистовством, будто отчаянно мечтала отдаться…

— Черт побери! — вскричал он.

Алексей всегда терял самоконтроль после особенно удачного обратного рейса, наслаждаясь женским обществом и вином, — и первого, и второго он неизменно получал в изобилии. Вчера он установил рекорд, который никто не сможет побить долгие годы! Невозможно описать словами триумф, страсть и всплеск адреналина, наполняющие тело мужчины после такого удачного плавания. То было пьянящее чувство.

Алексей решил, что прошлой ночью целовал всех хорошеньких женщин подряд, и Элис просто стала жертвой обстоятельств — самым удобным объектом, на который он мог направить свою страсть и чувство эйфории.

— Капитан, чем могу служить?

Алексей посмотрел на щеголеватого человека со светлыми волосами, замершего на пороге. Как в тумане он вспомнил встречу со слугами, которых нанял для него его агент.

— К сожалению, я не помню вашего имени, — со вздохом произнес он. — Я вчера был сильно навеселе.

— Меня зовут Реджинальд, капитан, и никто против этого не возражает. — Камердинер широко улыбнулся. Этому человеку было не более тридцати лет, но он уже начал лысеть. — Поздравляю с рекордом, который вы установили, сэр. Слуги пребывают в восторге оттого, что работают у такого известного человека. Никаких извинений от вас не требуется!

Алексей криво усмехнулся:

— Я бы не возражал против легкого завтрака, Реджинальд. Чего-то такого, что помогло бы укрепить мой желудок, пожалуйста.

— Несколько приболел, а, приятель? — произнес Стивен Маубрей, герцог Клервуд, стоя в дверях.

— Ваша светлость! — Камердинер побледнел. — Никто не предложил вам войти?

— Я сам себя впустил. Капитан возражать не станет, — ответил герцог.

Он был высок, привлекателен и безукоризненно одет.

Алексей махнул рукой присутствующим и опустился на стул:

— Он может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. Хоть этот человек и является неисправимым гордецом, он также и мой лучший друг.

Реджинальд продолжал стоять на месте точно громом пораженный. Все знали, что Маубрей самый состоятельный и могущественный пэр государства.

— На завтрак я не останусь, — произнес Клервуд, — так как заехал всего на минутку.

— Прошу прощения, ваша светлость! — с поклоном воскликнул камердинер и удалился.

Алексей принялся застегивать пуговицы рубашки.

— Полагаю, я должен поблагодарить тебя за то, что доставил меня домой целым и невредимым прошлой ночью?

— Ты хоть что-нибудь помнишь? — с удивлением спросил Клервуд. — Ты хотел, чтобы мы с Сен-Ксавье оставили тебя в борделе в компании двух довольно дорогих куртизанок.

— А проблема заключалась в том, что…

Алексей смерил его сердитым взором.

Герцог почти улыбнулся, что случалось с ним довольно редко. Этот человек обладал мрачным суровым нравом, который обычно называл последствием возложенного на него бремени ответственности.

— Алекси, ты потерял сознание в экипаже. Вот мы и решили защитить твою скандально известную репутацию неутомимого любовника.

В этот момент, как ни странно, Алексей снова вспомнил об Элис и собственном взрыве страсти, нахлынувшем на него в «Грузоперевозках Уиндсонг». Неужели он и правда бросил ее на стол, намереваясь взять ее, как какую-нибудь продажную девку? Он нахмурился, испытывая новый приступ головной боли. Он боялся, что не смог бы остановиться, если бы тот клерк не вошел и не прервал их.

— Тебе нравится мой дом?

— Я его уже видел. Когда Ариэлла обмолвилась, что ты намерен купить его, я сам приехал осмотреть здесь все и убедиться, что тебя не обманывают.

Алексей и помыслить не мог, что Стивен лично участвовал в покупке дома. Но ведь они знали друг друга с детства, и на достаточном основании — дядя Алексея, Рекс де Уоренн, усыновил Стивена, сделав их, таким образом, кузенами. То был тщательно оберегаемый семейный секрет.

Прищурившись, Клервуд взирал на него:

— Вижу, тебя мучает похмелье. Но вот чего я никак не возьму в толк, так это того, отчего ты не радуешься своему триумфальному возвращению домой и прибыли, которую привез для своих инвесторов?

— Я в отличном расположении духа, — солгал Алексей.

— В самом деле? Могу ли я заключить, что воссоединение с Элис прошло успешно?

Молодой человек холодно взирал на друга. Маубрей единственный знал о событиях, имевших место на балу в Уиндхэвене.

Клервуд придвинул себе стул и сел на него, скрестив свои длинные ноги.

— Я знаю Элис так же давно, как и тебя. Она невероятно тщеславна, властна и обожает флиртовать, но она твоя жена в горе и в радости. Не пора ли простить и забыть?

Алексей начал раскаиваться в том, что признался тогда Клервуду.

— Я не намерен обсуждать подробности своего брака с мужчиной, который целое десятилетие потратил на то, чтобы якобы найти себе невесту.

— Почему же нет? Вчера ты ни о чем ином говорить не мог. Хоть я и холостяк, мог бы дать тебе хороший совет.

Алексей смутно припоминал, что непрерывно и довольно громко жаловался на то, что Элис осмелилась заявиться в доки, а потом и в офис. Упоминал ли он ее любовника Блэра? Молодой человек почувствовал, что краснеет.

— Она не лишена хладнокровия, — произнес он. — Ты знаком с Томасом Блэром?

— Да, знаком. Я очень уважаю этого человека. В прошлом я даже брал у него взаймы кругленькие суммы на разработку некоторых проектов.

Клервуд, широко занимавшийся благотворительной деятельностью, всегда оказывал финансовую поддержку приютам, больницам и школам для бедных — в промежутках между ухаживаниями за дочерьми из самых уважаемых семей.

— Его процентные ставки — настоящий грабеж.

Клервуд удивленно поднял брови.

— Неужели ты намерен обвинить этого человека в том, что он ухаживает за твоей женой? А можешь ли ты обвинить ее в стремлении найти утешение на стороне — как это делаешь ты сам?

Алексей поднялся на ноги:

— Мне неинтересно, чем она занимается и с кем.

— Рад, что именно таков ход твоих мыслей. — Клервуд также встал. — Теперь, когда ты собрался некоторое время провести на суше, я думаю, сезон не покажется мне столь уж скучным.

— Ты начинаешь меня раздражать, — предупредил Алексей. — Я даже могу решить вышвырнуть тебя прочь из моего дома.

Клервуд наконец улыбнулся:

— Хорошо. Ты раздражаешь меня постоянно. Значит, теперь мы квиты.

Внезапно раздался звук, который ни с чем невозможно спутать, — стук каблуков женских туфель. Мужчины дружно обернулись. Сердце Алексея на мгновение замерло, когда он увидел стоящую в дверях Элис, невыразимо прекрасную в бирюзовом платье и украшениях с бриллиантами. На щеках его появился румянец, пульс участился.

Алексей заметил, что и Элис покраснела. Она пребывает в гневе. Эта мысль доставила ему неизъяснимое удовольствие.

Реджинальд был сбит с толку.

— Капитан, к вам посетительница. Я просил ее подождать, но…

— Но я отказываюсь ждать, пока ты решишь, принимать меня или нет, — напряженным голосом закончила за камердинера Элис.

Он был рад, что она расстроена.

— Что ж, думаю, тебе можно вмешаться в разговор. Доброе утро, Элис. И поздоровайся с Клервудом. Реджинальд, так уж случилось, что миссис де Уоренн моя жена.

Камердинер побледнел.

Элис бросила взгляд на Клервуда:

— Здравствуй, Стивен. Не посоветуешь ли ты Алекси продать это убожество и снова отправиться в море, где ему самое место?

Герцог поклонился. Он явно пребывал в хорошем расположении духа, несмотря на свой невозмутимый вид.

— Вообще-то я нахожу этот дом очень милым и советую другу задержаться в городе на некоторое время.

— За что тебе большое спасибо, — мрачно отозвалась она.

— Мне пора идти. Вам есть о чем поговорить. Хотел бы я оказаться незримым свидетелем, — скривив губы в усмешке, произнес Клервуд.

Еще раз поклонившись, он быстро зашагал прочь.

Взгляд Элис был пронзителен как кинжалы. Не поворачиваясь к Реджинальду, она приказала:

— Пожалуйста, оставьте нас.

Камердинер направился было к двери, но Алексей приказал ему остаться.

Реджинальд побледнел, испуганно переводя взгляд с мужа на жену. Тут заговорила Элис. В голосе ее явно угадывался вызов:

— Нам нужно обсудить вопросы личного характера.

— Что-то не припомню такого, — возразил Алексей, скрестив руки на груди и гадая, какого черта ей здесь понадобилось.

Элис, наконец, посмотрела прямо на камердинера. Взгляд ее был холоден, но не властен. Она держала себя с большим достоинством.

— Я хозяйка этого дома. Не могли бы вы принести чай и прохладительные напитки? А также подходящую одежду для мистера де Уоренна? Я чувствую в комнате неприятный запах.

Реджинальд, покрасневший еще больше, кивнул и поспешно ретировался.

Алексей же принялся медленно хлопать в ладоши, восхищенный ее храбростью. Он наблюдал за тем, как Элис подходит к двери и закрывает ее, и тут поймал себя на том, что взгляд его прикован к ее миниатюрной фигуре. Нахмурившись, он воззрился ей в лицо, когда она снова повернулась к нему.

— Хорошенькое представление. Вот только ты не хозяйка этого дома.

Взгляд фиалковых глаз Элис был холоден точно лед.

— Я твоя жена.

— Я предпочел бы, чтобы ты не напоминала мне об этом.

Она медленно покачала головой:

— Зачем ты приобрел этот дом?

Алексей очень удивился. Внимательнее присмотревшись к Элис, он решил, что не стоит винить себя за то, что чуть не изнасиловал ее прошлой ночью. Он и представить не мог, насколько она красива — и насколько соблазнительна. Элис была самой манящей женщиной из всех, кого он когда-либо желал — а таких было немало.

— Он мне понравился. Зачем ты приехала? Ты меня преследуешь?

Алексей сделал несколько шагов вперед, чувствуя, как закипает кровь у него в жилах.

Элис напряглась, скрестив руки на груди:

— Не говори глупостей. Будучи твоей женой, я имею право находиться здесь.

— Ты моя жена чисто формально, — возразил он, замерев в нескольких дюймах от нее.

Сделано это было намеренно — он хотел припереть ее к стенке. Но если она не сумеет играть в его игру по его же правилам, незачем ей было приезжать сюда вовсе.

— Слышу разочарование в твоем голосе.

Алексей рассмеялся:

— Перестань, Элис, ты же знаешь меня гораздо лучше прочих. Чего ты хочешь? Продолжения того, что мы начали прошлой ночью?

Она задохнулась от возмущения.

— Вот и я думаю, что нет.

Алексей был не в силах отвести взгляда от ее платья. Бриллианты ее оказались не такими дорогими, как аквамарины. Он изучал взглядом тоненькую простую цепочку.

— И это украшение тоже купил я?

— Черт бы тебя побрал! — прошипела Элис. — Конечно же это сделал ты!

Он неспешно посмотрел вверх, прямо в ее сверкающие глаза. Ее гнев приводил его в восторг.

— Значит, ты водишь плохие знакомства, — заявил Алексей. — Когда мужчина действительно наслаждается благосклонностью женщины, он вознаграждает ее хорошенькими безделушками в качестве знаков внимания. Я удивлен, что Блэр такой скряга.

Элис с силой ударила его по лицу.

Новая волна боли затопила и без того мучительно пульсирующую голову Алексея. Он сжал руку Элис сильнее, чем мог бы, не спровоцируй она его своей пощечиной, и Элис вскрикнула. Он ослабил хватку, но не отпустил свою жертву совсем.

— Представления не имею, зачем ты здесь, — холодно произнес он.

— Убери от меня руки, — снова зашипела Элис.

Алексей колебался. Джентльмен внутри его — а он вел себя поистине галантно со всеми женщинами, за исключением собственной жены, — ужаснулся подобному поведению. Он разжал пальцы.

— Эта ситуация неприемлема, Алекси, — тут же заявила Элис.

Тон ее голоса был тверд, но все же слегка подрагивал. Алексей присмотрелся к ней внимательнее и понял, что за гневом ее скрывается боль. Он напрягся, отказываясь жалеть ее.

— А ведь я с тобой согласен. Наш брак вышел из-под контроля. Ты явилась сюда требовать аннулирования?

Алексей намеревался задать этот вопрос веселым тоном, но не смог. В ожидании ответа он замер и принялся внимательно всматриваться в нее, будто перед ним смертельный враг.

Элис расправила плечи:

— Долгих шесть лет я страдала от унижений и не намерена сейчас давать сплетникам пищу для обсуждения, аннулировав наш брак.

Алексей испытал чувство близкое к облегчению. Ему показалось даже, что в глазах жены стоят слезы.

— Тогда зачем ты здесь?

— Если ты серьезно намерен пробыть какое-то время в городе, нам нужно обсудить условия проживания.

Ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать смысл сказанного. Он тут же отступил на шаг.

— Нечего тут обсуждать, — осторожно произнес он. — У тебя есть квартира, за которую я плачу немалые деньги, а у меня — этот дом.

— Я не намерена и дальше унижаться, проживая отдельно от мужа! — вскричала Элис. — Шесть лет я притворялась, что счастлива в браке!

Алексея снова обескуражили ее слова.

— Ты хочешь сказать, что намерена переехать сюда? Ко мне?

Он не мог поверить в реальность происходящего.

— Разумеется, мне совсем не хочется жить с тобой под одной крышей! — бросила в ответ Элис. — Но другого выбора у меня нет. Я не стану давать повода сплетникам в очередной раз посудачить на мой счет, продолжая жить в своей квартире, в то время как ты здесь!

Скрестив руки на груди, Алексей воззрился на нее немигающим взглядом:

— Нет.

Она задрожала:

— Мы женаты. У меня есть на это право.

Перед его мысленным взором предстало видение: она лежит на столе, распростершись под ним. Он заново пережил ощущения от прикосновения ее гибкого тела, движения жадных языка и губ.

— У меня тоже есть определенные права, Элис.

Она замерла на месте, побледнев как мел.

Алексей был рад, что намек его понят верно.

— Много лет назад я женился на тебе, чтобы защитить от сплетников, и только. Сейчас я не имею ни малейшего намерения практиковать брак по расчету, сосуществуя с тобой под одной крышей. Если ты не хочешь аннулирования, то единственное, что я могу тебе предложить, — это продолжать жить раздельно, как и было раньше.

— Я тоже не хочу жить с тобой в одном доме, — хрипло ответила Элис, — но, повторяю, иного выбора у меня нет. Мы по-прежнему будем притворяться, что счастливы в браке, но станем занимать отдельные комнаты. Как бы то ни было, Алекси, я переезжаю сюда, нравится тебе это или нет.

Она снова бросает ему вызов. Ожидая следующего выпада с ее стороны, Алексей не двигался с места. Наконец на лице его появилась улыбка.

— Ты очень храбрая. Неужели в самом деле хочешь воевать со мной?

— Я переезжаю сегодня же.

Она смело встретила его взгляд.

В фиалковых глазах Элис Алексей прочел, что она напугана и не уверена в правильности своего поступка. Какая-то часть его стремилась помучить ее еще немного, в то время как другая намеревалась отступить.

— Не стоит тебе воевать со мной, Элис. Я всегда побеждаю.

— Мы с тобой воюем всю жизнь! — Она часто заморгала. — Я тебя не боюсь!

Алексей решил, что она ведет себя очень глупо, но в то же время и отважно. Внезапно он вспомнил маленькую девочку, дрожавшую от страха в руинах ирландского замка, и отогнал свои сожаления прочь, отказываясь уважать Элис за ее мужество. Стоило ему только представить их, живущих под одной крышей, как все его существо охватывала ярость. Он в самом деле не хотел жениться!

— Есть и более простое решение. Поезжай в Ирландию и оставайся там до тех пор, пока я не уйду в море летом.

— Нет. Я не стану бежать из города из-за тебя!

Алексей снова представил ее, лежащую под ним на письменном столе, и с нарочитой медлительностью произнес:

— Переехав сюда, ты подвергнешь себя опасности.

— Что это значит? Ты мне угрожаешь?

Он представил их распростертыми на большой кровати с пологом в окружении дорогой мебели и прочих предметов роскоши.

— Я лишь хочу сказать, что ты не будешь жить в отдельной комнате.

Элис вскрикнула.

— Это означает также, что наш брак по расчету закончился. У тебя есть не только права, но и обязанности — и я прослежу, чтобы ты их исполняла.

Улыбка его погасла, и он просто смотрел на жену, думая о том, что вес его тела может показаться ей чрезмерным.

В действительности он блефовал. Ни при каких обстоятельствах он не намеревался и близко подходить к Элис. Но теперь, после подобной угрозы, она точно раздумает переезжать к нему.

Глаза ее гневно засверкали.

— Ты и пальцем не прикоснешься ко мне против моей воли. И я переезжаю сегодня же вечером!

С этими словами Элис развернулась и направилась к двери. Алексей с удивлением обнаружил, что она близка к тому, чтобы расплакаться — в такой степени он вывел ее из душевного равновесия. Он хотел было открыть перед ней дверь, но сдержал этот порыв, отказываясь чувствовать себя виноватым или пристыженным. Он отказывался также принимать во внимание чувство собственного достоинства Элис и ее гордость — как и тот факт, что за прошедшие годы она могла измениться. Девушка наконец открыла дверь и, спотыкаясь, переступила порог.

В это мгновение она обернулась и, отирая слезы с лица, сказала, дрожа всем телом:

— Моя дверь будет заперта.

Алексей ничего не ответил, так как ему просто нечего было на это сказать. Она поняла, что он блефовал. Или все же не поняла?

Глава 9

К тому времени как Элис снова вернулась в оксфордский дом Алексея, было почти пять часов пополудни. Она взяла с собой свою экономку и горничную, чтобы они помогли ей быстрее устроиться на новом месте, а также три огромные сумки с самым минимальным количеством вещей своего гардероба. Остальное слуги с Гросвенор-сквер упакуют и доставят в ближайшее время. До конца срока аренды квартиры оставалось еще целых восемнадцать месяцев, но Элис намеревалась как можно скорее передать ее в субаренду, о чем сообщила в письме своему адвокату. Для новых жильцов она решила оставить в квартире только предметы первой необходимости, такие как ковры, постельные принадлежности, белье и некоторые из картин. Антиквариат, предметы коллекционирования, дорогие полотна и ковры, кухонную утварь и тончайший китайский фарфор она распорядилась запаковать и перевезти в дом Алексея, где, несомненно, найдется место для всего, настолько велик был этот особняк. Элис сознавала, что для окончательной перевозки вещей потребуется не менее четырех-пяти дней, и задача эта казалась грандиозной.

Элис, спешившая воплотить в жизнь свою задумку, не сразу осознала, что отправляется прямиком в логово зверя.

Теперь же она стояла посреди комнаты, чрезвычайно утомленная и терзаемая сомнениями. Что же она делает? Ее муж вернулся в город, намереваясь некоторое время пробыть здесь, и она станет жить с ним под одной крышей. Он не оказал ей теплого приема. Единственное, в чем Элис была совершенно уверена, так это в том, что на кон поставлена ее гордость.

Матильда, женщина средних лет, которая последние четыре года служила у нее экономкой, и Лорейн, ее французская горничная, были заняты распаковыванием и развешиванием нарядов. Элис привезла с собой по полудюжине утренних, дневных и вечерних платьев. Ее нижнее белье было аккуратно разложено по полочкам в изысканном резном шкафу эпохи Людовика IV. Косметические принадлежности разместились на туалетном столике и в смежной гардеробной.

Узнав, что мужа нет дома, Элис потратила целый час на то, чтобы тщательно осмотреть оба крыла здания и выбрать комнату для себя. Хозяйская спальня располагалась на втором этаже в западном крыле, и она была уже занята Алексеем. Она представляла собой просторное помещение, декорированное в темно-синих и золотых тонах. Здесь имелся большой мраморный камин и смежная гостиная, выполненная в тех же кричащих мужских цветах. Комната подходила Алексею идеально.

Здравый смысл подсказывал Элис занять самую большую комнату для гостей, находящуюся в восточном крыле, чтобы быть как можно дальше от мужа. Но она возненавидела ее с первого взгляда — комната также была слишком мужской, официальной и холодной. После долгих раздумий она выбрала маленькую комнату для гостей в западном крыле, не обращая внимания на ее тесное соседство с хозяйской спальней. В эту комнатку она влюбилась, едва переступив ее порог, — она была декорирована в светлых зеленовато-голубых тонах с более темными золотыми и кремовыми акцентами. Каминная полка, выполненная из слоновой кости, имела прожилки цвета абрикоса, и оборки покрывала на кровати оказались того же оттенка. Голубые простыни были в тонкую золотистую полоску, а подушки украшены голубыми и золотыми кисточками и бахромой. Балдахин кровати сверху был голубого цвета, а по бокам — переливчато-кремового, с вышитыми кораллами. Перед камином стоял плюшевый стул с цветочным узором, а у изножья кровати — кушетка. Крошечный столик, застеленный голубой кружевной скатертью, располагался у окна спальни, из которого открывался прекрасный вид на парк с пасущимися в нем оленями. Был конец марта, деревья начинали зацветать и радовали буйством зеленых красок. У Элис создалось впечатление, что она находится скорее в сельской местности, но никак не в Лондоне.

Матильда уже поставила на столик букет свежесрезанных цветов — выращенных в теплице лилий, а Реджинальд пообещал в ближайшее время доставить еще цветов для украшения позолоченного столика у стены. Комната действительно была очень милой, женской и гостеприимной — вот только Элис знала, что в этом доме ей совсем не рады.

Алексей предельно ясно выразился этим утром.

Приехав, Элис испытала огромное облегчение, узнав, что мужа нет дома. Как оказалось, он не оставил своему камердинеру никаких распоряжений относительно ужина и даже не сообщил, когда вернется, — подобное поведение непременно нужно будет корректировать.

Элис дрожала всем телом. Ее не удивляло, что Алексей не стал проводить вечер дома. Его, несомненно, завалили приглашениями. Его общества жаждут все: друзья и знакомые, члены семьи и партнеры по бизнесу — а также особы вроде Джейн Беверли Гудмен.

Удивится ли муж, вернувшись и обнаружив, что она сделала именно то, о чем говорила, и в самом деле переехала к нему?

Элис обвела взглядом кровать с кушеткой в изножье, плюшевый стул и камин. У этой комнаты имелся лишь один недостаток — рядом с камином находилась дверь, ведущая в хозяйскую гостиную, которую, по всей видимости, им придется делить с Алексеем.

Когда-то давно Алексей хорошо ее знал, но теперь она стала для него совершенной незнакомкой. Он, очевидно, и не подозревает, насколько привыкла она быть верной своему слову. От ужаса в груди у Элис образовался комок. Она не забыла последние слова мужа о том, что он намерен потребовать от нее выполнения ее супружеских обязанностей, если она посмеет пренебречь его предостережением.

У Элис доставало сил изображать на лице радость и жить так последние шесть лет, поэтому она не сомневалась, что сумеет пережить все, что надумает предпринять ее муж, когда вернется домой нынешней ночью. Она была зла на него, но враждовать не хотела — только не теперь, когда им предстоит жить под одной крышей.

Элис заставляла себя думать о том, что Алексей никогда бы не стал причинять ей боль. Но он тоже все еще гневается на нее. Из-за того, что не хотел жениться на ней, или из-за того, что случилось с Уильямом Монтгомери? Ответа на этот вопрос она не знала. Но Алексей ясно дал ей понять, что не забыл прошлого, впрочем, как и она сама.

Дверь в общую гостиную была распахнута настежь. Элис принялась рассматривать эту просторную комнату с высоким потолком, обитыми золотистыми драпировками стенами и золотыми и синими коврами на полу. У стены стоял большой камин, а перед ним — дамасский диван. За диваном пристроился небольшой письменный стол с придвинутым к нему позолоченным стулом эпохи регентства. Стол на четыре персоны стоял на возвышении у окна, из которого открывался лучший вид на парк, чем из ее спальни.

В дальнем конце гостиной имелись два громадных шкафа — платяной и книжный, а между ними располагалась массивная двустворчатая дверь красного дерева, также настежь распахнутая.

Взгляду Элис предстала огромных размеров кровать Алексея, застеленная покрывалом в сине-золотых тонах.

Наш брак по расчету закончился. У тебя есть не только права, но и обязанности — и я прослежу, чтобы ты их исполняла.

Элис подошла к своей двери в гостиную и с треском захлопнула ее. Перед ее мысленным взором плясали образы: Алексей обнимает ее во мраке офиса. Щеки ее тут же вспыхнули огнем. Она знала, что муж может постучать в дверь ее спальни, но он никогда не станет проникать туда силой — как и принуждать ее к близости с ним. Так почему же она чувствует себя такой напуганной?

Все произошло слишком быстро — его триумфальное возвращение, покупка дома, ее решение переехать к нему. Элис напомнила себе, что женаты они лишь на бумаге — в действительности Алексей лишь защищал ее репутацию… или то, что от нее осталось. Она презирала его за его поведение, а он презирал ее. Он сам ей об этом сказал, но она не позволит его словам причинить себе боль! Алексею никогда не удастся снова ранить ее.

Им обоим жить было бы гораздо проще, если бы он уехал из города.

— Эту дверь мы будем держать закрытой, — вслух произнесла она, тяжело дыша и задвигая защелку.

Матильда и Лорейн в изумлении воззрились на нее.

Элис осознала, как странно прозвучали ее слова. Она поспешила открыть дверь.

— Похоже, я переутомилась. На мне сказывается столь внезапный переезд.

Элис опустилась на стоящий у камина стул. В действительности ее выводило из равновесия то обстоятельство, что Алексей будет спать в кровати в непосредственной близости от нее.

— Не хотите ли немного отдохнуть? — сочувственно предложила Матильда. — Переезд действительно был очень неожиданным, и вы утомились.

Элис вымученно улыбнулась. Экономка являлась для нее опорой и поддержкой. Она никогда не задавала вопросов, но всегда точно знала, когда нужно приготовить хозяйке чашечку горячего шоколада или налить глоток бренди. Стоило им переступить порог этого дома, как Матильда осведомилась, намерена ли Элис отменить приглашения на сегодняшний вечер. Элис знала, что ей не под силу собраться, чтобы присутствовать на ужине у мистера и миссис Гаффни в семь часов, поэтому первым делом она села и написала семейной чете записку с извинениями: в связи с внезапным возвращением мужа из последнего плавания она не сможет сегодня приехать к ним в гости, но с нетерпением ожидает следующей встречи.

Головная боль ее усилилась. Она вовсе не хотела давать понять, что намерена провести нынешний вечер с Алексеем. Тем не менее, к завтрашнему утру весь высший свет узнает, что накануне она занималась переездом в свой новый дом, — и репутация ее будет спасена, хотя и не совсем. Всякий, кто встретит сегодня Алексея, рядом с которым ее, естественно, не будет, подумает худшее — что ему нет до нее никакого дела и что они безвозвратно рассорились. К несчастью, в этом и состояла горькая правда.

Элис знала, что Алексей придет в ярость, узнав о ее переезде, которого он не хотел и не ждал. Но она также была зла на него за то, как он обращался с нею все эти годы. Она запрещала себе вспоминать о страсти, испытанной ею в его объятиях накануне.

Однако Элис не могла не думать об оскорбительном замечании мужа, будто он возжелал ее лишь потому, что воздерживался во время длительного морского плавания.

Она не могла не задаваться вопросом: неужели ему в самом деле нравится причинять ей боль?

— С вами все в порядке, мадам? — спросила Матильда.

— Я просто устала, ничего больше, — с принужденной улыбкой ответила Элис.

— Пусть миссис де Уоренн отдыхает, — сказала экономка Лорейн, и, напомнив хозяйке, что на столике ее ожидают чай со льдом и сэндвичи, она удалилась, уведя с собой и горничную.

Элис встала со стула и беспокойно зашагала по комнате. Ей следовало поесть, так как она постоянно теряла вес, но у нее совершенно не было аппетита, потому что она слишком сильно переживала о том, что случится, когда муж вернется домой. Ей очень хотелось бы знать, где он сейчас находится и с кем.

Элис спрятала лицо в ладонях. Что, если в этот самый момент Алексей обхаживает Джейн Гудмен? Сама она отказала в аудиенции нескольким визитерам, приказав Матильде отвечать всем, что слишком занята переездом в новый дом мужа, чтобы уделить им внимание. Девушка надеялась, что это положит конец слухам, порожденным тем, как грубо Алексей заставил ее покинуть «Грузоперевозки Уиндсонг» накануне. Если же сейчас он находится в объятиях другой женщины, ничто не сможет сдержать сплетен в ее адрес.

Битва эта, призванная спасти ее гордость, похоже, никогда не будет закончена. И все по вине Алексея.

Элис так устала отражать нападки сплетников! Она рассудила, что если муж решил проводить время в компании другой женщины, ему нужно, по крайней мере, действовать незаметно. Нечего выставлять напоказ свои внебрачные связи перед всем обществом!

Элис резко встала, подошла к двери, ведущей в гостиную, и, рывком распахнув ее, устремилась вперед. Она замерла на пороге спальни мужа, воззрившись на его кровать.

Дрожа как в лихорадке, она думала о том, что ей придется заставить его играть роль добропорядочного мужа. Шесть долгих лет потратила она, рассказывая всем, какой Алексей замечательный — и какой восхитительный у них союз. Теперь ему придется сделать вид, что в действительности так и есть, что он наслаждается ее обществом. Придется Алексею поухаживать за ней несколько недель, а потом никто и не обратит внимания, что каждый из них снова пошел своей дорогой.

За закрытыми дверями муж может поступать так, как ему заблагорассудится — но без ее участия.

Элис попятилась от порога его спальни, приняв наконец решение относительно своих дальнейших действий. Но что же ей сделать, чтобы убедить Алексея исполнить роль любящего мужа, хотя бы и только на публике? Ей пришлось выдержать ожесточенное сражение, прежде чем он позволил ей переехать сюда! Как она говорила Ариэлле, ей требуется некое средство воздействия.

Снова оказавшись в собственной спальне, Элис заперла обе двери и налила себе чаю со льдом, затем присела и стала обдумывать, как ей заставить мужа вести себя благоразумно.

Внезапно она вспомнила о Блэре.

Улыбнувшись, Элис поняла, что нашла то самое средство воздействия, с помощью которого ей удастся заставить Алексея де Уоренна повиноваться.

В ту ночь Элис не могла заснуть. По своему обыкновению, она зажгла маленькую лампу, развела огонь в камине и, устроившись поудобнее на плюшевом стуле, принялась дочитывать газеты. На первой полосе «Лондон таймс» была помещена большая статья о возвращении Алексея из Китая в рекордно короткий срок. Но чтение прессы не усыпило ее, и она принялась за сложный трактат по законодательству. Он оказался таким невероятно скучным, что слова расплывались у нее перед глазами, тем не менее, она продолжала бодрствовать, размышляя о скандальной известности своего мужа.

Пробило полночь. Наконец Элис взяла увесистый том, в котором излагалась биография королевы Елизаветы, и с головой погрузилась в чтение, забыв о сне. Она и не подозревала, что именно при этой правительнице было реализовано намерение открыть морские пути на Дальний Восток, когда Англия соперничала с Испанией и Португалией. Обычно девушка не интересовалась историей — за исключением истории Ирландии, конечно, так как она сама являлась наполовину ирландкой, а также отцовских рассказов о морских странствиях, Наполеоновских войнах и войне 1812 года. Сейчас же Элис читала о людях, подобных Алексею де Уоренну, отважившихся проложить маршрут через океан, направляясь в Китай и Индию в поисках славы, богатства и благосклонности своей королевы.

Она совсем было собралась перевернуть очередную страницу, как вдруг ей послышался шум в коридоре прямо за ее запертой дверью. Элис вскочила на ноги и замерла, обратившись в слух.

Поначалу единственным звуком, который она различала, был звук ее громко стучащего сердца. Затем она услышала шаги на лестнице. Элис почти забыла, что нужно дышать. Алексей, наконец, вернулся домой.

Она бросила взгляд на стоявшие на каминной полке часы — было половина третьего ночи.

Походка Алексея была неторопливой и размеренной. Во рту у Элис пересохло. Она взирала на свою запертую дверь, слушая, как он приближается.

Потом шаги его стали удаляться. Она ожидала, что он станет пробовать открыть дверь, но он просто прошел мимо ее спальни.

Элис осела на стул. Сердце ее колотилось оглушающе громко. Итак, он не предпринял попытки войти к ней в комнату, и она должна испытывать от этого облегчение, не так ли?

Она снова поднялась со стула и прошла к двери, ведущей в общую гостиную, и припала к ней ухом, чтобы послушать, что делает Алексей.

Тут снова раздался звук шагов, на этот раз торопливых. Реджинальд вскричал:

— Капитан! Вам следует вызвать меня звонком в колокольчик, когда возвращаетесь домой!

— Не нужно вам ждать меня, Реджинальд, — нараспев произнес Алексей.

Элис отметила, что голос у него трезвый.

— Разумеется, нужно. Это мой долг, сэр. Давайте я помогу вам раздеться!

— Реджинальд! Я и сам справлюсь, благодарю вас.

Повисла зловещая тишина, и у Элис создалось впечатление, что муж смотрит на дверь, к которой она сейчас прижимается. Тут снова раздался его голос, на этот раз в нем явно слышалась усмешка:

— Могу я предположить, что моя жена заняла смежную комнату?

— Именно так, сэр. Миссис де Уоренн переехала сегодня после обеда.

Снова последовало молчание, на этот раз недолгое.

— Вы оказали ей необходимую помощь? Проследили, чтобы все ее желания были исполнены?

— Разумеется, сэр.

— В какое время она вернулась? Она ведь выходила вечером, не так ли?

— Нет, сэр, не выходила. Смею заметить, миссис де Уоренн выглядела немного усталой. Она совсем ничего не ела, хотя повар приготовил отличный ужин.

Повисла пауза, будто Алексей обдумывал слова своего камердинера.

— Благодарю вас, Реджинальд, можете идти. Я способен раздеться без вашей помощи. И в будущем ждать моего возвращения не нужно. Это приказ, дружище.

Далее последовал обмен пожеланиями доброй ночи, и камердинер удалился. Элис закусила губу, внезапно испугавшись, что муж может уличить ее в подслушивании, если с ее стороны двери донесется хоть малейший шорох, и тут она услышала шаги, приближающиеся к двери.

Она напряглась всем телом, когда Алексей остановился и подергал ручку.

— Элис. — Он стукнул в дверь один раз, громко и резко. — Я знаю, что ты не спишь. У тебя свет горит.

Она медленно выпрямилась.

— А еще я вижу отбрасываемую тобой тень.

Он находит ситуацию забавной, черт бы его побрал. Элис вздохнула, несколько громче, чем ей бы того хотелось.

— И я слышу твое дыхание. Я не собираюсь нападать на тебя, — добавил он. — По крайней мере, пока.

Элис уловила прозвучавшую в его голосе издевку и нервно облизнула губы, затем отперла и открыла дверь.

Алексей прищурился, глядя на нее подозрительно и удивленно.

— И что ты ожидала обнаружить в моей комнате? — спросил он. — Любовницу?

— Никогда не знаешь, чего от тебя ждать, — резко ответила Элис.

Он посмотрел на ее французский шелковый халат, наброшенный поверх ночной сорочки и крепко прихваченный поясом на талии. Оба предмета ее одежды были очень дорогими, изысканными и прозрачными. У Элис вдруг появилось ощущение, что муж видит ее насквозь.

— Ты заняла смежную комнату, — промурлыкал он. — Это что за игра?

— Я держала дверь на замке, — ответила она. — Хочу тебя разочаровать, я не играю в игры. Хорошо ли ты провел вечер?

Девушка сделала шаг вперед, гадая, сумеет ли она различить аромат женских духов на воротнике его рубашки.

— Я не в настроении ссориться с тобой сегодня, — без выражения произнес Алексей. — Если ты и в самом деле решила здесь жить, то, имей в виду, тем самым подвергаешь себя большой опасности.

— Но я же тебе даже не нравлюсь, — презрительно бросила она. — И уж конечно я могу отличить ложную угрозу от истинной.

Алексей подался вперед и, отделив от массы волос Элис один длинный локон, потер его между пальцами.

— Я не видел тебя с распущенными волосами уже лет десять, наверное.

Глубоко вдохнув, она оттолкнула его руку:

— Ты пьян?

— Мудрый человек никогда не станет напиваться две ночи подряд. И ты мне в действительности очень нравишься, Элис, — мягко произнес он.

Элис тут же поняла, что означают его слова. Он хочет ее. Она попыталась было захлопнуть дверь у него перед носом, но он опередил ее.

— А чего еще ты ожидала, одеваясь таким образом? Подозреваю, что ты хотела меня спровоцировать. Этот наряд ничегоне скрывает.

Элис отпустила дверь.

— Вообще-то мне нужно кое-что обсудить с тобой — утром, до того, как мы оба уедем.

Алексей снова прищурился:

— Голубой цвет тебе к лицу, но светло-розовый идет еще больше.

Щеки ее полыхнули огнем, который быстро распространился по всему телу.

— Теперь я поняла. Ты не станешь ломать мою дверь. Ты просто вежливо постучишь, а потом попытаешься соблазнить меня.

— Ты моя жена. — Он рассмеялся. — И я могу делать все, что пожелаю.

Элис снова потянулась к двери, но он снова не дал ей ее закрыть. Рассерженная, она вскричала:

— В какое время мы можем переговорить утром?

— Говори сейчас. — Алексей пожал плечами. — Я стою прямо перед тобой и горю желанием узнать, что же такого важного ты намерена мне сообщить.

Элис резко вздохнула, начиная сердиться на мужа.

— Переезда явно недостаточно.

Заслышав это, он, похоже, искренне удивился:

— Ты сбиваешь меня с толку.

— Я пытаюсь бороться со сплетнями, Алекси. Но если ты и дальше станешь появляться в городе без меня, все станут судачить за моей спиной о состоянии нашего брака. Тебе конечно же нет до этого дела, а вот мне есть.

Молодой человек скрестил руки на груди.

— Ты был с этой Гудмен сегодня?

Глаза его расширились.

— А тебе-то какое до этого дело? И в самом ли деле ты хочешь знать?

— Ты можешь поступать как тебе заблагорассудится, — чувствуя боль в груди, заявила Элис, — но не выставляй свои похождения напоказ! Что еще более важно, в течение нескольких следующих недель ты должен ухаживать за мной и притворяться заботливым мужем.

На лице его медленно появилась улыбка.

— Черта с два, Элис, — со смехом заявил он.

Ей отчаянно захотелось влепить ему пощечину.

— Я в самом деле имею в виду свои слова. Шесть лет я притворялась, что счастлива в браке, поэтому самое меньшее, что ты сейчас можешь сделать, — это показать, как хорошо мы ладим. А это, в свою очередь, подразумевает совместные появления на людях.

— Нет.

Он больше не улыбался.

— Я же не требую, чтобы ты отказался от своих любовниц, — поспешно произнесла Элис. — Ночью можешь делать что хочешь и с кем хочешь — но только в приватной обстановке. Встречайся со своими любовницами, если ты так этого жаждешь, Алекси. Но мы должны притворяться, что счастливы вместе, теперь, когда ты вернулся домой!

— Ты совсем спятила? — рявкнул он. — С чего это я должен участвовать в этой твоей игре? Твое общество меня совершенно не интересует, Элис, — по крайней мере, до наступления ночи и той самой приватной обстановки, о которой ты говорила.

Он окинул ее похотливым взглядом.

Элис ударила его по лицу так сильно, как только смогла.

Алексей схватил ее за запястья и притянул к себе. Глаза его сверкали.

— Ты дала мне пощечину вчера, — с угрозой в голосе произнес он. — Вижу, такое поведение начинает входить у тебя в привычку, и мне это не нравится.

— Ты хочешь видеть меня униженной? Мальчик, которого я любила, был джентльменом! — вскричала Элис, даже не пытаясь высвободиться из его хватки, потому что понимала бессмысленность этого.

Он воззрился на нее широко раскрытыми глазами.

— Нет, я не хочу видеть тебя униженной.

— Хорошо! Тогда ты сможешь пережить, что две или три недели на публике мы станем исполнять роли любящих супругов! Начиная с завтрашнего вечера в опере.

Элис намеревалась пойти туда с Блэром, но теперь же вознамерилась заставить мужа сопровождать ее. Он все еще держал ее за запястья. Коленями она при этом касалась его ног, а грудями — торса. Соски ее внезапно затвердели. Элис не могла игнорировать тот факт, что Алексей очень притягательный мужчина.

Словно также ощутив прилив страсти, он отпустил ее:

— Я не поведу тебя ни на оперу, ни куда бы то ни было еще. Я уже исполнил свой долг, женившись на тебе и защитив твое доброе имя. Многие пары живут отдельно друг от друга. Не моя в том вина, что ты предпочитала шесть лет водить всех за нос.

В голубых глазах Алексея пылало пламя, и он не мог оторвать взгляда от ее шелкового халата.

Внутренний голос подсказывал девушке, что нужно отступить и предпринять еще одну попытку завтра.

— Когда ты отбываешь в следующее плавание? — хрипло поинтересовалась она.

Алексей удивился:

— Я отбываю в Кантон в июне или в июле.

— Так я и думала. В июле начинают собирать чайные листья. К тому времени, как их упакуют и сплавят вниз по реке, ты уже прибудешь в Кантон.

Он с опаской посмотрел на Элис:

— При известной доле везения я смогу загрузить трюмы к октябрю и отправиться домой до ноябрьских муссонов.

Дыхание Элис стало прерывистым.

— «Новерн файненшнэл» финансирует это плавание, не так ли?

Алексей замер на месте:

— Ах, Элис, незачем тебе вмешиваться в это!

— Во что вмешиваться? Ну что ж, я сама спрошу Томаса, даст ли он на это денег.

Алексей побагровел.

— Что ты задумала? — грозно спросил он, нависая над ней.

Щекой она ощущала тепло его дыхания.

— Мне нужен настоящий муж — хотя бы на несколько недель, — ответила Элис, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не съежиться от испуга.

— Или что? Ты шепнешь на ушко своему любовнику, чтобы брал с меня большую процентную ставку?

Глаза его метали молнии.

Элис почувствовала, что задыхается.

— Томасу я очень нравлюсь.

Разразившись проклятиями, Алексей с треском захлопнул за ними дверь. Элис в страхе отскочила, но он поймал ее за руку.

— Шантажируешь меня? — закричал он. — Известно ли тебе, сколько банкиров с радостью возьмутся финансировать меня?

— А еще есть капитан Литтлтон, — ответила девушка. — Он тоже нуждается в деньгах.

Глаза Алексея потемнели от гнева, из голубых став почти черными.

— Возможно, Томас захочет сотрудничать с «Жардин».

Элис ощутила влагу на щеках и задумалась, не плачет ли она.

Задыхаясь от ярости, Алексей дернул ее за руку:

— Да ты и в самом деле меня шантажируешь!

— Я хочу всего лишь жить, не опасаясь унижений! А тебе всего-то и нужно, что притвориться любящим мужем!

Даже произнося эти слова, Элис в глубине души понимала, что ожидает от него чего-то большего.

— Никто не смеет шантажировать меня, Элис, и тебе я не позволю это делать.

Он с силой отбросил ее прочь, но Элис ухватилась за столбик кровати и выпрямилась. Алексей взирал на нее с перекошенным от гнева лицом.

— И что ты намерен делать? — вскричала она.

— Ты хочешь, чтобы я стал тебе любящим мужем? Этого ты хочешь? — прорычал он. Она ничего не ответила, была не в силах даже кивнуть. Алексей продолжал: — Тогда пригласи меня в свою постель, Элис, и ты узнаешь, какой я любящий муж!

Смертельно напуганная, она вцепилась в столбик кровати. Она зашла слишком далеко и отлично это понимала.

Алексей же буквально сотрясался от гнева. Казалось, он не сможет больше выговорить ни слова.

— Если Блэр станет финансировать Литтлтона — или любого другого из моих конкурентов, — я сочту тебя своим врагом, Элис, и тогда берегись.

Она вскрикнула.

Молодой человек принялся рассматривать ее кровать, будто прикидывая, не сделать ли то, чего ему явно очень хотелось, но, в конце концов, просто бросил на жену еще один гневный взгляд и захлопнул дверь со своей стороны.

Элис кинулась за ним, чтобы задвинуть щеколду, а затем медленно сползла на пол. Подтянув колени к груди, она разразилась рыданиями.

Глава 10

Элис ослепительно улыбнулась Блэру, понимая, что вела себя с несвойственным ей спокойствием с тех самых пор, как он забрал ее, чтобы ехать в оперу. Они стояли в большом мраморном холле «Опера-Хаус» в окружении других любителей оперы — дам в вечерних платьях и с драгоценностями и джентльменов во фраках. Элис выбрала для себя красный наряд и украшения с бриллиантами, надеясь, что этот цвет поможет ей скрыть болезненную бледность кожи.

Блэр улыбнулся в ответ, всматриваясь в ее лицо обеспокоенным взглядом.

Улыбка Элис была вымученной и неестественной. Никогда в жизни не приходилось ей испытывать таких страданий. Виски ее ломило от боли.

Для того чтобы не дать Блэру возможности задавать ей нежелательные вопросы, она пустилась в длинный восторженный монолог о своей любви к итальянской опере, которую они собираются слушать. Элис и Блэр знали друг друга достаточно хорошо, и он вполне мог догадаться о ее истинном состоянии. Элис не могла отрицать очевидного: возвращение Алексея домой не принесло ей ничего, кроме горя и страданий.

Сердце ее было растоптано безжалостной ногой.

После того как муж в гневе выскочил из ее комнаты, Элис не сомкнула глаз. До самого рассвета лежала она без сна, снова и снова прокручивая перед мысленным взором их яростную стычку и с трудом веря, что они зашли в тупик. У нее не укладывалось в голове, что Алексей сделался настолько холодным и безразличным и предпочел отклонить ее просьбу. Вот только он не был полностью безразличным, не так ли? Ей никогда не забыть чувственной подоплеки их ссоры.

Вспоминая огонь, пылавший в его взгляде, и его требование пригласить его в ее постель, Элис содрогнулась. Даже если она и желала своего мужа, она была намерена отрицать это!

Элис совсем было собралась послать Блэру записку с просьбой отменить их сегодняшнюю договоренность, так как голос разума подсказывал ей, что встречаться с ним сейчас будет не самым мудрым решением. Но осознание того, что Алексей станет тайно злорадствовать, узнав, что из-за их стычки она осталась дома, не позволило ей пропустить оперу. Так же как и отказ мужа не выставлять напоказ свои любовные похождения. Помимо всего прочего, Элис нравилось бывать в опере, и ей нравилось общество Блэра. Она не была уверена, что сможет пережить еще одну ночь в новом доме наедине лишь со своими мрачными мыслями, в то время как муж ее, которому свет поклоняется будто божеству, развлекается неизвестно где со своими любовницами.

— Вы точно хорошо себя чувствуете? — чуть слышно спросил девушку Блэр, поддерживая ее под локоток.

В голосе его звучало искреннее беспокойство.

Он уже второй раз за вечер задавал ей этот вопрос. Элис улыбнулась ему, понимая, что этот мужчина постепенно становится для нее больше чем просто сопровождающим на различные светские мероприятия и предполагаемым любовником, — он превращается в ее друга.

— Просто немного мигрень разыгралась. Прошу прощения, Блэр. Понимаю, что выгляжу я не лучшим образом.

— Без сомнения, вы всегда остаетесь самой поразительной женщиной из всех присутствующих, — твердо ответил он. — Когда же вы признаете, что этот внезапный переезд потребовал некоторых жертв с вашей стороны?

Взгляд его черных глаз был пронзителен.

Элис напряглась:

— Переезжать всегда непросто.

— Согласен, — бесцветным тоном отозвался Блэр. — Меня трудно захватить врасплох, но вы ни разу не упоминали, что у вашего мужа есть дом в Оксфорде. Я могу даже заключить, что вы и вовсе не знали о покупке особняка, а решение о переезде приняли, повинуясь внезапному порыву.

Элис сделала глубокий вдох. Ей очень не хотелось лгать Блэру.

— Должно быть, у меня совсем вылетело это из головы, — сказала она и отвернулась, притворяясь, что рассматривает других посетителей оперы. С удивлением девушка заметила среди них Ариэллу с Эмилианом и тут же ухватилась за возможность сменить тему. — Ариэлла здесь, и Сен-Ксавье с нею.

Элис была очень рада видеть свою подругу, потому что в этот самый момент нуждалась в ней, как никогда. В действительности Ариэлла заезжала проведать ее во второй половине дня, но Элис, утомленная бессонной ночью, спала, и Матильда попросила не беспокоить хозяйку.

— Ах да, ваша золовка, — сухо ответил Блэр и тут же добавил: — И с нею ваш муж, полагаю.

Элис напряглась всем телом. Алексей действительно стоял рядом с Сен-Ксавье, невероятно привлекательный во фраке, и мило беседовал с какой-то темноволосой дамой. Элис глазам своим не верила. Что ее муж здесь делает? Явился ли он в оперу намеренно, чтобы раздосадовать ее и лишить присутствия духа? Уходя, она просила его сопровождать ее, чтобы они не появлялись по отдельности в общественных местах, но теперь у нее не было ни малейшего желания встречаться с ним. Увидев Блэра, Алексей, несомненно, придет в ярость. Удивительно, но он вовсе не выглядел как человек, проведший бессонную ночь. Улыбка его казалась искренней, и он, похоже, пребывал в отличном расположении духа. Следовательно, ссора с нею ничуть его не заботит!

Элис с ужасом осознала последствия присутствия Алексея в опере. Ее саму сопровождает Блэр, а не собственный муж, который, возможно, пришел с другой дамой. Девушка молилась, чтобы это было не так. Как бы то ни было, все присутствующие наверняка заметят эту пикантную подробность.

— Вы кажетесь расстроенной, Элис, — чуть слышно произнес Блэр.

— С чего бы мне расстраиваться? — с трудом вымолвила она, не в силах взглянуть на него, так как не могла оторвать глаз от Алексея.

Финансист склонился к ней:

— С того, что ваш муж пришел с кем-то еще, а вы ревнуете.

Элис резко подняла голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

— Я вовсе не ревную, Томас, — сказала она громче, чем требовалось бы, и несколько человек, стоявших рядом, обернулись в их сторону. Элис покраснела. Их подслушали, что лишь добавит масла в ярко пылающий костер сплетен. — Алекси поступает так, как считает нужным, — он всегда так делал, и я к этому привыкла.

Элис уверенным жестом взяла Блэра под руку и одарила его ослепительной улыбкой, надеясь, что сумеет сохранить внешнее спокойствие.

Он пребывал в сомнении.

— Он так редко бывает в городе, что у вас вряд ли хватило времени досконально изучить его привычки. Я полагал, что ваш брак очень прочен, но ваше вчерашнее воссоединение, свидетелем которому я явился, обеспокоило меня.

Элис не сразу нашлась с ответом.

— У нас необычный брак, — наконец сказала она, — но он действительно прочный, Томас, очень прочный.

Элис лгала, отчаянно желая своими словами убедить его.

Взгляд, которым наградил ее Блэр, ясно дал понять, что ее заверениям он не верит.

— Надеюсь лишь, — наконец чуть слышно произнес он, — что вы начинаете испытывать ко мне истинное влечение, вне зависимости от ваших чувств к капитану де Уоренну.

Элис охватила тревога. Сейчас было не самое подходящее время признаваться в каких бы то ни было чувствах, когда Алексей стоял на значительном расстоянии от нее, и любой проходящий мимо мог увидеть, что она находится в компании Блэра, а не собственного мужа. Разумеется, Томас ей нравится. Взгляд ее снова сосредоточился на Алексее. Он еще не заметил их с Блэром. Тут женщина, с которой он разговаривал, слегка изменила положение тела, и Элис с ужасом узнала в ней Луизу Кокрейн! Разумеется, сейчас она зовется миссис Уэлдон, так как несколько лет назад повторно вышла замуж. Но супруга ее нигде не было видно, а сама Луиза лучезарно улыбалась Алексею.

Элис совсем упала духом. Эта женщина явно намеревается воскресить связь с Алексеем, если уже этого не сделала. Вечер вдруг показался Элис сущим адом.

— Когда же вы признаете правду? Клянусь, я сохраню ваш секрет в тайне, Элис. Ваша семейная жизнь с капитаном разладилась, — сказал он, — и не по вашей вине.

Дрожа всем телом, девушка посмотрела ему в лицо:

— Томас, это нечестно.

Ей очень хотелось уверить его, что они с Алексеем любят друг друга, но слова не шли с языка.

Блэр коснулся ее щеки:

— Я всего лишь хочу помочь, Элис. Мне невыносимо видеть вас такой подавленной. Я знаю, что вы очень гордая женщина. Появление капитана де Уоренна в компании другой женщины крайне болезненно для вас, не говоря уже о том, что все присутствующие считают нас любовниками.

Она закусила губу, поражаясь его прозорливости.

— Едва ли мы единственная из присутствующих здесь пар, живущих отдельно, но это вовсе не означает, что мы отдалились друг от друга. По-иному мы жить не можем. Как вы сами верно заметили, Алекси большую часть времени проводит в плавании, но это не означает, что между нами отсутствует понимание.

Девушка вцепилась в свою сумочку с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Она вспоминала, как Алексей бросил ее во время празднования дня их свадьбы, отказавшись разделить с нею ложе. Ни у одной семейной пары такого точно не было.

Блэр внимательно смотрел на Элис:

— Но вас существующее положение вещей не устраивает, не так ли? Как и так называемое понимание? Не так уж и хорош ваш брак, как вы уверяете всякого, кто готов слушать.

Элис хотела бы все отрицать. Сознание ее наводнили сцены вчерашней ссоры с мужем. Брак их действительно совершенно невыносим, но она не может никому об этом сказать, и менее всего Блэру, невзирая на то, сколь о многом он догадывается.

Внезапно он крепко взял ее за руку, бросив на нее краткий предупреждающий взгляд, затем посмотрел вверх:

— Добрый вечер, капитан де Уоренн. Надеюсь, вы не возражаете, что я вместо вас сопровождаю сегодня вашу прекрасную супругу?

Элис с ужасом повернулась и встретилась взглядом с Алексеем.

Он был зол, о чем она могла судить по ярко блестевшим глазам, но держал себя в руках. Молодой человек натянуто улыбнулся Блэру:

— С чего бы мне возражать? Я обычно в море, а моя жена — взрослая женщина, имеющая собственную жизнь. Честно говоря, я был бы шокирован, если бы она явилась безсопровождения. Как же мудро с ее стороны причислить вас, моего банкира, к кругу ее преданных и верных друзей.

Улыбка его стала жестче.

Элис изо всех сил старалась не дрожать от страха. От нее не укрылось напоминание Алексея о ее глупой попытке использовать Блэра против него.

— Здравствуй, Алекси, — молвила она. — Я и забыла, что ты тоже будешь сегодня в опере.

— В самом деле? Не думаю, что ты вообще об этом знала, дорогая, потому что решение пришло ко мне не долее часа или двух назад. — Взгляд его сначала метался между нею и Блэром, потом скользнул вниз по низкому вырезу ее кроваво-красного платья. — А как вы поживаете, Блэр? Только не говорите, что являетесь большим любителем оперы. Ах, как же я сразу не догадался — вы большой любитель обществамоей жены!

Финансист одарил его формальной и несколько издевательской улыбкой. Алексею, несомненно, не удалось лишить его присутствия духа.

— Вы правы, страстным приверженцем меня вряд ли можно назвать — оперы, во всяком случае. Но я действительно поклонник миссис де Уоренн и всецело наслаждаюсь ее компанией. Куда бы она ни хотела идти — в оперу или цирк, я стараюсь сделать все возможное, чтобы сопровождать ее.

— Ну, разумеется, — произнес Алексей резко. — Какой же джентльмен не захочет предупреждать каждое желание и устремление моей прекрасной жены?

Теперь Элис была не просто раздосадована — она застыла от ужаса. Как они могут ссориться вот так, из-за нее? Алексей, несомненно, все еще гневается на нее, но она тоже пребывает в ярости, возможно еще более сильной, чем он. Появившись в обществе Луизы, он таким образом поступил именно так, как она заклинала его не делать!

— Алекси, мы с Томасом договорились пойти сегодня в оперу еще месяц назад, — сказала Элис, удивляясь тому, как нейтрально звучит ее голос. Она дотронулась до его руки, как могла бы сделать настоящая жена, но он отпрянул. — Если бы мы знали, что ты захочешь сегодня также отправиться в оперу, то могли бы поехать все вместе. Я не видела Луизу Уэлдон по крайней мере год и горю желанием возобновить наше знакомство.

— Уверен, что планы твои были утверждены еще тогда, когда я находился в плавании, — сказал Алексей. — Сомневаюсь, однако, что тебе пришлось воспользоваться своими чарами, чтобы убедить Блэра посетить оперу с тобой, вне зависимости от того, как сильно он ее не любит. Между прочим, красный цвет тебе очень к лицу… дорогая. — Склонившись к самому ее лицу, он прошептал ей на ухо, касаясь губами щеки: — Тебе следует время от времени надевать его для меня.

Элис отпрянула от него. Сердце ее бешено колотилось в груди. Она понимала, что он поцеловал ее лишь потому, что она дотронулась до его руки — и по той же самой причине он сделал свое грубое заявление. Будь он проклят! Элис попыталась незаметно послать мужу сигнал, что не желает сейчас вступать с ним в перебранку, так как находящиеся рядом люди могли их услышать. Именно этого она намеревалась всеми силами избегать! Неужели Алексей не понимает, что еще большего унижения ей не пережить?

— Миссис де Уоренн стоит лишь сказать, и я с радостью исполню любой ее каприз, — сухо заметил Блэр. — Уверен, что и вы сами сделаете все от вас зависящее, чтобы порадовать ее. А уж удовольствие от пребывания в ее обществе с лихвой окупит любое скучное представление. Но вы же это и без меня знаете, не так ли? Ни один мужчина — а уж муж и подавно — не может оставаться равнодушным к ее очарованию.

Элис поняла, что столкновение их становится все более ожесточенным. Блэр поступил очень галантно, раскритиковав Алексея за его безразличие к ней. Она и представить себе не могла, что бы Томас сделал, узнай он, что муж бросил ее прямо у алтаря. Тем не менее, девушке не хотелось, чтобы он защищал ее на публике. Взяв финансиста за руку, она пожала ее, без слов умоляя прекратить. Лучше им с Блэром просто уйти. Оперу они могут послушать в следующий раз.

От острого взгляда Алексея не укрылось то, как Элис прильнула к руке Блэра.

— Да, моя жена обладает неисчерпаемым очарованием — даже я могу это оценить. — Он взирал на нее пронзительными голубыми глазами. — Ей, несомненно, удалось очароватьменя прошлой ночью. Не так ли… дорогая?

Элис ужасно испугалась, что он захочет рассказать, что именно она пыталась сделать прошлой ночью. Почувствовав на себе пристальный взгляд Блэра, она покраснела. Решил ли он, что она пыталась соблазнить Алексея? Муж намеренно дал понять, что между ними что-то было.

— От джентльменов ожидают проявления галантности, а от леди — очарования, особенно если эта леди — твоя собственная жена, — заметила Элис и улыбнулась Блэру, но он не ответил ей тем же. Тогда она поспешно добавила: — Как же все-таки хорошо, что все мы здесь собрались. Можем начать наверстывать упущенное время.

Она понимала, что болтает вздор. Больше всего ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю!

Не сводя с нее глаз, Алексей произнес:

— Ариэлла настояла на моем появлении здесь. — Тут он перевел взгляд на Блэра. — Я знал, что Томас также будет в опере, и решил воспользоваться шансом узнать его поближе, ведь он мой финансист.

Улыбка его стала опасной.

— Нам нужно как-нибудь пообедать вместе, — согласился Блэр. — Уверен, у нас найдется много тем для беседы.

Элис напряженно обдумывала ситуацию, понимая, что должна во что бы то ни стало воспрепятствовать этому. Ей было страшно подумать, к чему может привести их «невинный» деловой разговор. Что же до настойчивой просьбы Ариэллы, чтобы Алексей посетил оперу, которую он, кстати, терпеть не может, — разве не упоминала она в присутствии подруги, что в субботу намерена пойти с Блэром? А вчера она сама просила мужа пойти с ней — разумеется, он знал, что она будет присутствовать. Глядя на Алексея, Элис осознала, что Ариэлла намеренно подстроила все так, чтобы пути их пересеклись. Ловя на себе его ответный взгляд, Элис оставалось лишь гадать, зачем он вообще явился. Из его отказа сопровождать ее она заключила, что он намеревался ранить ее больнее.

В этот момент к ним подошла Ариэлла в сопровождении Сен-Ксавье и Луизы. Обнимая подругу, Элис изо всех сил старалась сдерживать рвущийся наружу гнев — она выскажет все, что думает о ее поступке, позднее.

— Вот уж не знала, что ты сегодня собираешься в оперу, Ариэлла. Ты ни словом об этом не обмолвилась.

Тон ее голоса был осуждающим. Зачем ее подруге понадобилось сталкивать их с Алексеем? Неужели она не понимала, что сплетники с радостью ухватятся за возможность посудачить о том, что они явились в оперу не вместе, а в сопровождении своих уважаемых любовников? Всем сразу станет ясно, что их счастливый брак не более чем притворство.

— У нас здесь ложа, и мы решили пойти в последний момент. — Ариэлла повернулась к Блэру, и он поцеловал ей руку. — Рада видеть вас, Томас. Элис, ты же помнишь Луизу, не так ли? Теперь она зовется миссис Уэлдон.

Элис с трудом выдавила улыбку, злорадно решив про себя, что Луиза выглядит на свой возраст, а ей, должно быть, не меньше тридцати пяти лет. Она все еще оставалась привлекательной, но не настолько, чтобы удержать рядом с собой Алексея.

— Вы ведь присоединитесь к нам в ложе? — спросила Ариэлла, неуверенно обводя взглядом присутствующих. — Нет никаких причин сидеть отдельно, правда? Мы все друзья! И семья, — твердо добавила она.

Элис и вообразить не могла, что может быть страшнее, чем все представление сидеть всего лишь через несколько кресел от Алексея, но не сумела придумать отговорки, чтобы они с Томасом могли расположиться отдельно. Блэр предложил ей руку и, повернувшись к Ариэлле, произнес:

— Мы с радостью принимаем приглашение, леди Сен-Ксавье.

Элис посмотрела на своего мужа, молясь про себя, чтобы мигрень ее прошла — или чтобы сам он немедленно исчез с глаз долой. Если ей придется весь вечер наблюдать, как Алексей шепчется с Луизой, которая при этом держит его за руку, голова ее точно разлетится на кусочки.

Алексей взирал на Элис и Блэра. Холодно улыбнувшись жене, он произнес:

— Вот и отлично. В антракте мы с Блэром выпьем бренди и проясним некоторые вопросы.

— Превосходная идея, — спокойно отозвался финансист.

От необходимости непрестанно изображать на лице улыбку у Элис болели губы. Экипаж Блэра наконец остановился на гравиевой подъездной аллее перед каменными ступенями, ведущими к оксфордскому дому. Вечер показался Элис бесконечным. Она едва слышала исполнение артистов «Ла Скала», так как почти все время наблюдала за Луизой, склонившейся к Алексею. Луиза держала его под руку, и они о чем-то оживленно шептались. Элис могла сколько угодно ненавидеть мужа, но он до сих пор обладал способностью причинять ей боль.

Как и было условлено, Блэр и Алексей выходили вместе во время антракта. Ариэлла послала за ними Эмилиана и едва не кусала ногти, ожидая их возвращения. Когда же мужчины снова заняли свои места, ни один из них не казался смущенным или расстроенным. По словам Блэра, они с Алексеем просто обсудили состояние британской экономики, которая, как известно, в настоящее время находилась в фазе рецессии, а также возможные способы погашения национального долга.

В присутствии Луизы Элис не могла потребовать от подруги объяснений по поводу того, о чем она думала, приглашая в оперу Алексея, да еще и с его любовницей! Она изо всех сил старалась вести себя в обществе дам любезно. К несчастью, Луиза держалась очень мило — само обаяние. Она даже осмелилась взять Элис за руку и заметить, как той повезло быть замужем за таким выдающимся героем. Элис не оставалось ничего иного, как согласиться с ее словами, хотя внутренне она кипела от гнева.

К окончанию оперы Ариэлла выглядела раздосадованной.

Посмотрев на дом, Элис поняла, что Алексей еще не вернулся. Она запрет дверь своей спальни, выпьет бренди и наденет на глаза не пропускающую свет повязку. Возможно, ей даже стоит заткнуть уши. Она была крайне изнурена и намеревалась немедленно отойти ко сну.

Блэр перегнулся через нее, чтобы распахнуть дверцу экипажа с ее стороны. Она выбралась наружу, и он последовал за ней. Затем он взял ее затянутую в перчатку руку.

Посмотрев ему в глаза, Элис содрогнулась. Вечер обернулся сущей катастрофой. Она едва смогла пережить бросаемые на нее взгляды знакомых, каждый из которых, приветствуя ее, умудрялся непременно упомянуть об Алексее, радуясь ее дискомфорту и, возможно, раскрытию шести лет лжи и притворств. Внимание ее было постоянно сосредоточено на муже, а не на Томасе, который, несомненно, заслуживал гораздо большего.

Во время часовой поездки до ее нового дома Блэр даже не пытался завязать разговор. Он казался погруженным в глубокие раздумья.

— Я понимаю, что вы устали, — произнес он, поднимаясь вместе в Элис по каменным ступеням, ведущим к двери. — Даже несмотря на то, что муж ваш еще не вернулся, вы не пригласите меня войти, не так ли?

Элис посмотрела на него, недоумевая: почему не может полюбить этого человека? Он был крепким, сильным и, что самое главное, добрым — в отличие от ее треклятого мужа. Ей вдруг очень захотелось плакать.

— Я и в самом деле устала, Томас. Мне жаль, что вечер выдался не особенно приятным.

— Нам обоим известно, что не ваша усталость является причиной того, что вы не можете пригласить меня в дом.

Она не могла этого сделать, потому что ее муж был в городе. Но Алексей сейчас находится с кем-то еще, поэтому доводы ее оказывались лишенными смысла, подумала Элис.

Она ничего не ответила, и Блэр добавил:

— В том нет вашей вины. Мне жаль, что вы так несчастливы.

Она отчаянно нуждалась в друге, которому можно было бы поверить свои душевные тайны. Но даже Томасу она не могла рассказать всего, хотя и лгать больше не намеревалась.

— Мы с Алекси больше не ладим.

— Спасибо, что сказали мне это. — Он взял ее другую руку. — Но все же я сомневаюсь, что у меня есть шанс.

Слеза все же скатилась по ее щеке, но Элис отказывалась ее замечать.

— Он недолго пробудет на суше — так обычно бывает. Скоро моя жизнь снова войдет в привычное русло.

Произнеся эти слова, она поморщилась, потому что для нее привычноезначило притворяться, что она счастлива.

— Но вы все равно его любите.

Она крепко зажмурилась. Возможно ли такое? Несомненно, любовь ее умерла, когда он грубо и бессердечно обошелся с ней по возвращении в Лондон — будто она была шлюхой и будто последние шесть лет и без того не были катастрофой.

— Я любила его, когда мы были детьми. Тогда мы были близкими друзьями, но теперь это в прошлом, Томас.

— Жизненный опыт меняет людей, Элис. Но, возможно, вам стоит признать, что вы все же любите этого мужчину, невзирая на все перемены?

Взгляд его был пронизывающим.

Любить Алексея сейчас было совершенно немыслимо, не так ли? Это принесло бы ей еще больше боли.

— Вчера ночью мы сильно повздорили. Можете мне поверить, между нами нет никакого чувства. — Элис ощутила небывалое внутреннее напряжение. — Мы живем отдельно вот уже шесть лет. Я не имею ни малейшего намерения что-либо менять, но теперь, когда мы оба в городе, нам нужно притворяться, что брак наш счастливый.

— Такое поведение по отношению к вам я считаю невыносимым. — Блэр посмотрел на нее, затем коснулся ее щеки. — Ваш муж дурак, раз причиняет вам столько боли. Стоит ли мне продолжать надеяться, Элис? Вам известно, как сильно меня влечет к вам. Но я не хочу быть незваным гостем.

— Не знаю, что и сказать. — Она сжала его ладонь. — Вы очень нравитесь мне, Томас. Я боюсь потерять вас… как друга.

Ее память предательски напомнила ей, что и Алексей некогда считался ее другом и человеком, на которого она могла рассчитывать. Некогда он был ее героем.

— Я хочу большего, чем дружба, — чуть слышно произнес Блэр.

Поколебавшись немного, Элис ответила:

— Мне это известно.

— Знаете, что еще больше усугубляет ситуацию? То, что ваш муж мне в некотором роде даже симпатичен.

— Боже мой! — в ужасе воскликнула Элис.

Блэр едва заметно улыбнулся:

— Он отважный, упорный и умный. Также мне понравилось состояние его счетов.

Элис не смогла улыбнуться в ответ.

Томас серьезно произнес:

— Мне бы хотелось проявить больше настойчивости в своих намерениях, но я вижу, как сильно вы расстроены. Боюсь, даже если мне удастся добиться желаемого и я доставлю вам удовольствие в постели, на нынешнем положении вещей это никак не отразится. Вы по-прежнему останетесь несчастной в браке со своим мужем-странником.

— Мы с Алекси идем по жизни разными дорогами! — вскричала она. — И вам с самого начала было это известно! — Она боялась, что потеряет Блэра. — Я не люблю его — просто не могу!

— Нет, Элис, правда очевидна. Вы не хотите жить отдельно от него. Вы уязвлены — и глубоко влюблены.

Он покачал головой и внезапно прижался губами к ее губам.

Элис вцепилась ему в плечи, потянувшись навстречу, но в движении ее не было страсти, лишь отчаяние.

Он выпрямился:

— Я уезжаю. Но, Элис, если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. Я всегда останусь вашим другом, — добавил он.

Развернувшись, Блэр стал спускаться по ступеням, направляясь к ожидающему его экипажу.

Элис колебалась, едва сдерживаясь, чтобы не позвать его назад. В конце концов, она заслуживает доброго к себе отношения и счастья, а также уважения такого человека, как Томас Блэр. Она заслуживает страсти.

Дрожа всем телом, Элис все же не издала ни звука. Она уверяла себя, что сможет связаться с ним в любое время — завтра или послезавтра. Блэр не отвернется от нее, он надежен. Он не станет тут же искать себе утешение в лице другой женщины.

Развернувшись, она открыла парадную дверь. Прихожая была ярко освещена, но безлюдна. Принявшись расстегивать пуговицы на своей красной, отороченной мехом мантии, Элис наблюдала за тем, как экипаж Томаса отъехал. Затем закрыла и заперла дверь. У нее возникло ощущение, что между ними все кончено.

Она почувствовала себя очень одинокой.

Тут поверх ее пальцев, все еще возившихся с пуговицами, легли сильные руки, заставив ее замереть на месте. К спине ее прижался крепкий торс, отчего она вскрикнула. Шокированная, Элис осознала, что Алексей дома — и он ожидает ее.

Она повернулась в кольце его рук.

Он напряженно улыбнулся, быстро расстегнув пуговицы ее мантии, затем снял ее с плеч Элис и отбросил прочь.

Элис замерла. В глазах мужа она прочла страсть — и гнев.

— Что ты здесь делаешь?

— Я здесь живу, дорогая. Но тебе это и без того известно.

Он не отступил ни на шаг назад. Они стояли настолько близко, что груди Элис едва не касались торса Алексея, а подол ее платья закрывал его ботинки.

— Ты не пригласила своего красавца любовника войти, — промурлыкал он.

Видел ли он, как Блэр поцеловал ее?

— Я сочла, что приглашать его в дом неприлично, — ответила Элис, обходя мужа и намереваясь удалиться.

Алексей резко схватил ее за запястье, заставив остановиться, и снова притянул к себе вплотную.

— Будто тебе есть дело до правил приличия. Если бы ты его и пригласила, я возражать бы не стал.

Элис оттолкнула его. Она была не в настроении обсуждать Блэра.

— А где Луиза? Боже мой, неужели она наверху в твоей спальне?

Он рассмеялся:

— Даже я не могу быть таким закоренелым распутником, Элис.

Она содрогнулась от внезапно нахлынувшего облегчения, которое, однако, быстро испарилось, сменившись гневом.

— Я же просила тебя прошлой ночью, чтобы ты вел себя как любящий муж! Как ты посмел прийти в оперу с другой женщиной?

— Но ведь и ты была с Блэром! Ты держала его под руку, жеманно улыбалась ему и смеялась над каждым сказанным им словом — и все это прилюдно!

— Будто тебе не все равно! — вскричала Элис, страстно желая запустить чем-нибудь в мужа. — Ты решил унизить меня сегодня?

— Ты права, мне все равно. Почему меня должно затронуть, что ты даришь это роскошное тело Томасу Блэру — или Джеймсу Хардингу, или Тони Пирсу?

Взгляд его сделался непроницаемым.

Алексей назвал имена троих мужчин, которых общество приписывало ей в любовники. Но как он узнал о Хардинге и Пирсе? Он что — шпионил за ней? И что еще ему известно?

Чего он точно не мог знать, так это того, как сильно страдала ее гордость все эти шесть лет.

— Ты выглядишь испуганной, дорогая. — Алексей рассмеялся, словно его это забавляло. — Неужели ты не подозревала, что стоило мне сойти на берег, как мои друзья с готовностью рассказали мне о том, что без меня поделывала моя восхитительная женушка — и с кем?

Ариэлла никогда бы не рассказала Алексею, как много горя он ей причинил. Тут Элис осознала смысл сказанных им слов. Да как он посмел быть с ней столь грубым! Алексей перехватил ее руку прежде, чем она успела ударить его по его самодовольному лицу.

— Я не позволю тебе снова залепить мне пощечину, — предупредил он, похоже обрадованный, что она все же попыталась это сделать.

Тяжело дыша, Элис произнесла:

— Прошлой ночью я умоляла тебя притвориться, что у нас счастливый брак. Я приглашала тебя пойти со мной в оперу! Но ты предпочел отправиться туда с Луизой. Уж конечно это было не случайное совпадение! Ты хотел унизить меня? И подлить еще больше масла в огонь кривотолков?

Он ослабил хватку.

— Едва ли мне нужно унижать тебя, когда ты сама прекрасно справляешься с этой задачей.

— Отпусти меня! — вскричала Элис.

Алексей разжал руку.

— И ты не просиламеня изображать любящего мужа, Элис. Будучи неверной женой, ты пыталась шантажировать меня.

Ослепленная гневом, Элис со всех ног бросилась в гостиную и резко остановилась, с трудом дыша. Да как он посмел обвинить ее в неверности?

Тут Алексей подошел к ней сзади и прижался грудью к ее спине. Она замерла. Потянувшись через нее, он плеснул виски в два стакана.

Элис вдруг пришло в голову, что ему нравится притеснять ее — он уже второй раз за вечер это сделал. Каждой клеточкой тела ощущая прикосновение его крепкого торса, она постаралась успокоиться, затем повернулась к нему лицом, даже не пытаясь отойти в сторону.

— Тебе не хуже моего известно, что, появившись в опере в обществе другой женщины, в то время как я была в сопровождении другого мужчины, ты дал сплетникам богатую пищу для разговоров.

— Меня никогда не волновали треклятые сплетники, Элис, — сказал он. — Большинству мужчин нет до этого никакого дела.

Она покраснела.

— Я шесть лет пыталась свести на нет сплетни обо мне — о нас, — сказала она, чувствуя, что ей становится трудно дышать. — Я проследила, чтобы ни одна живая душа не узнала правды о нашем браке.

Алексей одним глотком осушил содержимое стакана и плеснул себе еще. Движения его были почти обыденны.

— О да, как же тяжелотебе пришлось. Будучи моей женой, ты терпела ужасные лишения. Могу я заключить, что эти бриллианты и платье куплены на мои деньги?

Элис ужасно хотелось ударить Алексея, но она лишь молча взирала на него, желая все же заставить мужа понять, как нелегко приходилось ей все эти годы и как сильно она страдала. В действительности ей было невыносимо жить, притворяясь счастливой.

Алексей смотрел на нее чересчур пристально, словно пытаясь прочесть ее мысли. Элис же осознала, что не в состоянии признаться ему в терзающих ее страданиях, потому что ему все равно. Возможно, он даже обрадуется ее словам.

— Шесть лет я была идеальной женой, — с трудом выговорила она, сглатывая стоящий в горле комок. — Шесть лет притворялась, что брак мой именно такой, каким я его себе и представляла, — я стократно превозносила тебя и твои достижения перед всяким, кто хотел меня слушать!

— Значит, в твоем понимании идеальная жена и измена — идентичные понятия? — Алексей отсалютовал ей своим стаканом и мгновенно осушил его. — В таком случае все сочтут нас идеальной парой, притом что компанию тебе составляют так много джентльменов.

— Да у тебя самого есть шлюха в Сингапуре!

Взгляд его посуровел.

— Су Лин не шлюха, Элис, она моя наложница. Она утонченна и образованна и приходится дочерью крупному торговцу. Она мне очень нравится.

Элис выплеснула виски Алексею в лицо:

— В таком случае возвращайся обратно в Сингапур.

Алексей схватил ее за запястья, и она тут же замерла. Через мгновение он отпустил ее и отошел, утираясь рукавами рубашки.

Элис дрожала всем телом. Да что с ней такое творится? Боже всемогущий, она только что выплеснула виски в лицо Алексею!

Ему нравится та женщина. Ничего подобного она услышать не ожидала. Элис прижала руки к сердцу, словно опасаясь, что оно может разорваться от боли.

Алексей резко развернулся, вперив в нее взгляд.

Элис поспешно опустила руки и напустила на себя безразличный вид, но глаза мужа оставались подозрительно прищуренными.

— Ни один из нас не отличается добропорядочным поведением, но я, по крайней мере, хранила тебе верность.

— Мне очень жаль. Не следовало мне говорить о Су Лин того, что я сказал, — напряженно произнес Алексей.

Элис пожала плечами:

— Мне тоже очень нравится Блэр, так что в этом мы квиты.

Он помрачнел:

— Но это же очевидно. Вы не просто любовники, вы друзья — какими и мы когда-то были друг другу.

Элис подумала о том, что с Блэром у нее не такие отношения, как некогда были с Алексеем. Мальчик, каким он был в прошлом, всегда стремился защитить ее и являлся чем-то незыблемым в ее юной жизни. Но и Блэр мог бы стать именно таким человеком — если бы она сама позволила ему. Но почему при этой мысли ей становится так больно?

— В твоих устах это звучит как нечто более постыдное, чем любовная связь.

Алексей подошел к бару и, налив себе третью порцию виски, мрачно уставился в стакан, но пить не стал.

Эта неожиданная передышка дала Элис возможность подумать. Она была опустошена заявлением мужа о том, что у него есть наложница. Однако то, что он бросил ее у алтаря, также причинило ей много боли, но она все же сумела это пережить. Как и шесть лет непрекращающихся слухов и предательства. Несомненно, она сумеет совладать со своими чувствами, задетыми заявлением Алексея о привязанности к той женщине. Ей нужно думать о настоящем, а не о прошлом или будущем. Дольше так продолжаться не может. Ей, возможно, удастся спасти видимость их брака, даже невзирая на события нынешнего вечера и прошлой ночи, если она станет вести себя осторожно и разумно. Именно на этом и нужно сосредоточить сейчас все силы.

Алексей посмотрел на нее, прижимая стакан к груди.

— Не нужно тебе жить здесь, Элис, это безумие. Ничего хорошего из этого не выйдет. Все может закончиться тем, что мы действительно причиним друг другу вред.

Элис чувствовала, что вред ей уже причинен.

— До тех пор, пока ты будешь хозяином этого дома, я стану жить здесь, Алекси, — ради спасения собственной гордости.

Он посмотрел на нее долгим взглядом. Выражение лица его при этом оставалось мрачным.

— В Китае это называется «сохранить лицо».

Сердце ее пронзила стрела боли.

— Этому тебя научила Су Лин?

Алексей ничего не ответил. Глазами он медленно скользил по ее лицу, на мгновение задержавшись на губах — будто вспоминал вкус их поцелуя.

Он больше не сердился.

Элис взяла стакан и одним глотком — как это только что сделал он — осушила его. Никогда прежде ей не доводилось выпивать порцию виски залпом, но она не поперхнулась. Подождала, пока горячительная жидкость пройдет по пищеводу в желудок, и лишь потом заговорила:

— Жить здесь для меня неудобно. — Алексей тут же вперил в нее прямой оценивающий взгляд. Или ей это только показалось? — Моя квартира находилась в двадцати минутах от театров и магазинов. Тем не менее, я намерена продолжать притворяться, что брак наш успешен.

Алексей опустил густые черные ресницы, скрывая выражение глаз.

Неужели он наконец-то стал прислушиваться к ней?

— Я согласна, что жить так, как мы живем, и постоянно сражаться друг с другом — ужасно неправильно, даже болезненно. Когда-то давным-давно мы были друзьями. — Взгляды их встретились, и на этот раз именно Элис отвела глаза. — Кажется, то было совсем в другой жизни, не так ли?

— Чего ты хочешь? — ровным голосом спросил он.

— Ты мог бы уехать из города, Алекси. Я знаю, что в Китай ты снова отправишься не раньше лета, но ты мог бы поехать в Дублин, или Уиндхэвен, или даже во Францию.

— Нет.

Элис задрожала. Но виски уже оказал на нее успокаивающее воздействие, поэтому она могла мыслить трезво и рационально.

— Тогда нам следует найти общий язык. — Это будет очень просто, подумала она, нужно, чтобы он всего лишь принял предложение, сделанное ею прошлой ночью. — Ну почему бы тебе не притвориться моим любящим мужем, всего на несколько недель? Твои любовницы останутся при тебе. Тебе всего-то и нужно будет делать, что не козырять своими похождениями. Мы будем появляться на людях вместе, держаться за руки, улыбаться друг другу — а потом ты можешь возвращаться к Луизе Уэлдон — или к кому пожелаешь.

— В то время как ты будешь с Томасом Блэром? — очень, очень вкрадчивым тоном произнес Алексей.

Элис понимала, что ей следует проигнорировать его слова. Тем не менее, она покраснела.

— С моей стороны было крайне глупо пытаться шантажировать тебя. Мне очень жаль. Я прошу прощения.

Алексей выпил еще виски. Взгляд его, когда он снова поднял на нее глаза, был взглядом хищника.

— Говорил ли тебе кто-нибудь, что когда ты пытаешься идти на компромисс, это дает гораздо больший эффект, чем когда ты выплескиваешь виски человеку в лицо?

— И за это я тоже прошу прощения, — с чувством произнесла Элис, понимая, что поведение ее вышло за рамки дозволенного.

— Я буду рад притвориться счастливым мужем, Элис, как я и сказал тебе прошлой ночью.

На лице его медленно появилась улыбка.

Элис потребовалось некоторое время, чтобы осознать истинный смысл его слов. Если она пригласит его к себе в постель, он с удовольствием станет играть свою роль. Пульс ее участился.

Она была поражена своей реакцией на слова мужа и его похотливый взгляд. Тело ее вспыхнуло огнем всепоглощающего желания, чувства обострились.

— Если уж я должен быть женат и жить со своей женой, почему я не могу насладиться своими супружескими правами?

Глаза его блестели.

Элис знала, что ее муж стал бы восхитительным любовником. Какая-то часть ее отчаянно стремилась принять его немыслимое предложение. Но она понимала, что страсть ее есть всего лишь результат возраста и неопытности, а не чего-то еще.

— Наш брак — ужасающее притворство, — прошептала она. — Ты же сам говорил, что не хотел жениться.

— Возможно, насладившись твоей благосклонностью, я изменю свое мнение. В конце концов, я абсолютно ничего не получаю от этого союза.

Он допил виски и со стуком поставил стакан на стол. Прежде чем он заговорил снова, прошла, как показалось девушке, целая вечность.

— Ни одному мужчине не понравится быть пойманным в ловушку брака, Элис.

Она взирала на него в изумлении, не сразу поняв этой головокружительной смены темы, и боялась начинать опасный разговор, хотя и понимала, что однажды им все же придется обсудить прошлое.

— Ты женился на мне, чтобы защитить меня, — осторожно произнесла она. — Не уверена, что когда-либо поблагодарила тебя за это.

Взгляд его был полностью непроницаем.

Элис изо всех сил старалась отогнать от себя нахлынувшие воспоминания.

— Никакой ловушки не было, Алекси.

Не потому ли муж так зол на нее?

Она глубоко вдохнула:

— Ты из-за этого держался от меня подальше? И потому так гневаешься на меня?

— Защитить тебя было моей обязанностью. — Он презрительно фыркнул. — Я же обещал тебе, не забыла?

Шокированная, Элис вспомнила тот день в Ирландии, когда они отправились в замок Эррол. Не успела она произнести ни слова, как Алексей резко сказал:

— Из-за нас погиб человек — человек, который был моим другом.

Элис обхватила себя руками, взгляды их встретились. Сознание ее затопили образы: Алексей оттаскивает от нее Уильяма Монтгомери, мертвый американец у него на руках, Алексей смотрит на нее с ужасом, Алексей крепко обнимает ее в библиотеке, спрашивая, все ли с ней в порядке…

Некогда он очень беспокоился о ней.

Теперь же она боялась продолжать этот разговор. О нападении Монтгомери она перестала думать много лет назад. Именно предательство мужа причинило ей много горя и боли. В эту минуту Элис начала понимать, почему он бросил ее у алтаря. Ему был тогда всего двадцать один год. Он женился на ней лишь после фатальной схватки с человеком, который некогда был его добрым другом.

По прошествии лет Элис сумела простить себя за непредумышленную роль, которую сыграла в этой трагедии. Но она не знала Монтгомери так хорошо, как Алексей.

— Это был несчастный случай.

— Возможно. Но я убил его — не намеренно, но сути это не меняет. Я убилМонтгомери, — настаивал Алексей.

Глаза его горели огнем.

Элис осознала, что он до сих пор винит себя в смерти американца.

— Алекси, в случившемся нет твоей вины.

С губ его сорвался смешок.

— Но именно тыподвела его к гибели.

Она задохнулась от удивления:

— Ты винишь меня? Я просто вышла подышать свежим воздухом и полюбоваться луной. Я ожидала, что Монтгомери станет вести себя как настоящий джентльмен!

— Я неоднократно предупреждал тебя, но ты ничего не хотела слушать и умышленно играла его чувствами, чтобы заставить меня ревновать.

Элис прижалась спиной к встроенным в стену книжным полкам. Воздух в комнате, казалось, начал шипеть. Взгляд Алексея был таким же обличающим, как и его голос.

— Я раскаиваюсь в том, что сделала. Да, ты прав, я подавала ему ложные надежды. В свою защиту могу сказать лишь то, что, думаю, я хотела влюбиться в него. Но я постоянно ощущала твое присутствие рядом. На балу я опрометчиво решила заставить тебя ревновать. Мне очень жаль.

— Я никогда не забуду той ночи, Элис, как и ее страшных последствий.

Он ненавидит их брак потому, что в его основу легла смерть его друга. В это мгновение Элис осознала, что настоящей любящей семьи у них никогда не будет. Они никогда не найдут общего языка и не сумеют заключить перемирие — ничто уже не будет прежним.

Дружба их действительно закончилась. Алексей никогда больше не примет ее в свои объятия, стремясь узнать, все ли с ней в порядке. Он никогда не улыбнется ей теплой искренней улыбкой. Нечего и надеяться на светлое будущее — до тех пор, пока Алексея будет преследовать призрак Монтгомери, а сам он будет продолжать винить себя — и ее тоже — в смерти американца.

Прошлое пропастью пролегло между ними.

Элис дрожала всем телом и никак не могла взять себя в руки. Она отчаянно сожалела обо всем произошедшем. Сердце ее снова пронзила острая боль, но она понимала, что ее нужно подавить, спрятать. Когда она заговорила, глаза Алексея прищурились с подозрением.

— Я научилась жить с этим чувством вины, Алекси. Я была тогда молода и очень глупа. Теперь я очень раскаиваюсь в содеянном. Забыть я тоже никогда не смогу, но предпочитаю не вспоминать. Я знаю, что произошел ужасный несчастный случай, в котором некого винить.

Она снова обхватила себя руками.

— Блажен, кто верует, — хрипло отозвался он.

Элис спрашивала себя, доводилось ли ей когда-либо испытывать сердечную боль такой силы?

— Я извлекла урок из своих ошибок и действительно верю, что в случившемся некого винить.

Алексей пристально воззрился на нее. Взгляд его лишал ее самообладания.

— Если бы я не знал тебя лучше, в самом деле решил бы, что ты изменилась. Твои слова звучат почти мудро.

Разумеется, он хотел нагрубить ей и оскорбить.

— Я и в самом деле изменилась. Я больше не та глупая эгоистичная девчонка, которой была прежде.

Брови Алексея поползли вверх.

— В самом деле? И Блэра ты сейчас не водишь за нос, а?

— Я никого не обманываю, — напряженно произнесла она, не в силах объяснить мужу, что она испытывает к Томасу искреннюю привязанность.

Взгляд Алексея посуровел, будто ему удалось прочесть ее сокровенные мысли. В прошлом он проделывал это без труда, но сейчас, несомненно, лишился этой способности.

— Он увлечен тобой, и тебе это отлично известно. Но чувств его ты разделить не можешь — dé jà vu.

Элис не сразу нашлась с ответом.

— Как я вижу, — наконец произнесла она, — прошлое пролегло между нами огромной пропастью. И что нам теперь делать?

Алексей грубо окинул жену взглядом:

— Есть у меня парочка предложений. Но из тупика, в котором мы пребываем, мы так и не вышли.

Элис поняла, что Алексей действительно может заключить ее в объятия, но не потому, что беспокоится о ней, не потому, что хочет успокоить или избавить от призраков прошлого. Он взирал на нее ясными голубыми глазами.

— Мы не можем изменить прошлого — как и тот факт, что мы женаты, — с трудом выговорила Элис. — В самом деле, мы по-прежнему в тупике.

Он одарил ее издевательской улыбкой:

— Стоящая перед тобой дилемма наивна и излишня. — Помолчав немного, он прошептал: — Иди ко мне, Элис. Ты же знаешь, что хочешь этого.

Сердце ее забилось быстрее.

— Много лет назад мы были друзьями. Но не теперь. Ты продолжаешь насмехаться надо мной, Алекси, и получаешь от этого удовольствие. Уж не хочешь ли ты намеренно причинить мне боль? Воспользовавшись мною, ты достигнешь своей цели.

— Нет. Мы не друзья, мы муж и жена, Элис, и я безмерно устал от этой ситуации.

Слова его одновременно и встревожили, и возбудили ее. Но, разделив с Алексеем ложе, она непременно пожалеет об этом наутро. В этом у нее не было сомнений.

— Я не стану спать с тобой. Только не так.

— Отчего же нет? Я знаю, что ты страстная женщина. А страсть я тебе могу гарантировать, Элис, но ты и сама это знаешь.

Она вспомнила, как Алексей обнимал ее тогда, в офисе «Грузоперевозок Уиндсонг». Встретившись с ним взглядом, она поняла, что страсть их, стоит лишь дать отпустить ее на волю, способна поглотить все вокруг. Потому что глубоко в сердце она до сих пор любила мужа, хотя это и пугало ее.

Элис снова надела привычную маску притворства и заговорила спокойно и взвешенно:

— Прошу тебя еще раз обдумать мою вчерашнюю просьбу. Готова даже пойти на уступки. Тебе не нужно будет появляться со мной каждый вечер, достаточно будет одного-двух раз в неделю. Я организую званый ужин, а ты можешь составить список гостей. Но твое присутствие на этом мероприятии будет просто необходимо, чтобы мы могли начать исполнять свои роли.

Взгляд его был подобен острейшим кинжалам.

— И зачем это я стану делать то, о чем ты просишь, если ничего не получу взамен?

Элис вздернула подбородок:

— К лучшему или к худшему, но мы женаты. Я не просила тебя о подобной услуге шесть лет назад, но сейчас ты должен принять участие в сложившейся ситуации. И я никуда отсюда не съеду. Ты сам признал, что наши нынешние отношения непереносимы. Я предлагаю отличное решение, которое, однако, потребует он нас обоих вежливого поведения.

— Вежливость — как это скучно! Но я подумаю.

Лицо Элис осветилось улыбкой.

— Нет-нет, — быстро добавил Алексей. — Ты тоже должна будешь подумать над тем, что я прошу взамен. Услуга за услугу, Элис.

Она замерла на месте точно громом пораженная.

Алексей рассмеялся и вышел из комнаты.

Глава 11

— Ты, наверное, ужасно зла на меня, да? — спросила Ариэлла.

Элис, сидевшая за письменным столом, подняла на подругу глаза. На нижнем этаже особняка она обнаружила маленькую милую гостиную, декорированную обоями с цветочным узором и обставленную изящной мебелью. Из окон открывался вид на цветущие сады за домом. Элис решила превратить эту комнату в свой личный кабинет. Здесь она станет вести переписку, составлять списки, заносить в календарь информацию о предстоящих мероприятиях и проверять состояние домашнего хозяйства.

Ариэлла, сопровождаемая Реджинальдом, в неуверенности замерла на пороге. Был полдень понедельника. Накануне Элис весь день потратила на распаковывание своих вещей. Мужа она не видела со времени их памятного разговора после оперы. Он куда-то уехал рано утром в воскресенье, а когда вернулся поздно ночью, она уже легла спать. Двери Элис заперла, но не смогла заснуть, ожидая, предпримет ли Алексей попытку войти к ней. Он, однако, ни на секунду не задержался у ее двери.

Она представления не имела, где он провел весь день и вечер.

Элис угрюмо улыбнулась Ариэлле, так как в мыслях ее безраздельно царил ее упрямец муж. Он предложил ей новое соглашение, по которому действительно станет притворяться, что очень счастлив в браке, но взамен она должна допустить его в свою постель. Он до сих пор частично винил ее в смерти Уильяма Монтгомери и считал, что пойман в ловушку брака, заключения которого вовсе не желал. Элис никогда бы не смогла разделить с ним ложе при таких обстоятельствах. Вступить в интимные отношения с мужчиной, который продолжал винить ее в том, что случилось в прошлом, было бы для Элис слишком болезненно.

Слова мужа лишили ее всяческой надежды. Он продолжает оценивать каждое ее действие, как в прошлом, так и в настоящем, отказываясь даже помыслить о том, что она могла измениться. Алексей словно раз и навсегда решил видеть в ней лишь глупую самовлюбленную кокетку.

Элис понимала, почему он чувствовал себя пойманным в ловушку брака, хотя совершение чего-то подобного у нее и в мыслях не было. Конечно же он в конце концов это тоже поймет. Но теперь она хотя бы знала причину его гнева. Его друг мертв из-за нее, а они поженились — вот такое простое следствие.

Элис было очень больно вспоминать о некогда связывавших их с Алексеем узах дружбы, как и думать о том, к чему они сейчас пришли.

Она отчаянно мечтала перенестись назад во времени — когда Монтгомери был еще жив, а Алексей был самым очаровательным юношей, которого она когда-либо встречала, — юношей, восхищавшимся ею и на все ради нее готовым.

Неужели она до сих пор испытывает к нему чувство привязанности? Возможно ли такое? Она надеялась, что нет, потому что отчаянно боялась признаться в том, что до сих пор любит Алексея и скучала по нему все эти годы.

Элис поднялась из-за стола, радуясь тому, что у нее появилась компания. Так ей некогда будет испытывать чувство жалости по отношению к себе. Реджинальд ушел, а Ариэлла перешагнула порог кабинета.

— О чем ты только думала, приглашая Алекси в оперу? Это была настоящая катастрофа, Ариэлла.

Но Элис не могла долго сердиться на свою лучшую подругу, и им обеим это было отлично известно.

Ариэлла скривилась:

— Я надеялась, что если вы немного побудете вместе, из этого получится что-то хорошее.

— Мы живем вместе, если ты еще не заметила.

— Я заметила, что вчера Алекси со Стивеном заявились в мой дом, приглашая моего мужа пойти с ними кутить — как будто Эмилиан до сих пор холостяк! — Она обняла Элис. — Также я заметила, что он очень ревнует тебя к Блэру. Возможно, что-то хорошее из его посещения оперы все же получится. А тебе следует дважды подумать, продолжать ли поддерживать дружеские отношения с Томасом.

Элис была поражена словами подруги.

— Могу тебя заверить, Алекси вовсе не ревнует — ему вообще дела нет до того, чем я занята, — ответила она, озвучивая неоднократно сказанные ей мужем слова.

— Он так в действительности не считает, — произнесла Ариэлла.

— Как мне понимать твои слова? Что на самом деле он беспокоится обо мне? — недоверчиво протянула Элис.

Она не могла не думать о том, что сама предложила мужу сохранить своих многочисленных любовниц, притворяясь, что ей все равно, хотя в действительности его безрассудные связи причиняли ей много страданий.

Ариэлла со вздохом отошла к дверям террасы и замерла там, будто наслаждаясь видом цветов, росших на ухоженных землях.

— Я не уверена, какие чувства мой брат к тебе теперь испытывает. Одно знаю точно — в прошлом он был очень тобой увлечен. Но, как мне кажется, твои любовные похождения очень его заботят.

Элис содрогнулась:

— Он никогда не был увлечен мною, Ариэлла.

— Когда вы были детьми, он души в тебе не чаял. Все вокруг знали об этом, за исключением, похоже, тебя одной.

Неужели такое возможно? Элис очень хотелось верить, что это правда, но она тут же отогнала от себя это глупое желание.

— Не имеет значения, что чувствовал Алекси в возрасте восьми лет.

Ариэлла повернулась к ней:

— Он очень гордый — как и ты сама. Насколько я могу судить, тебе глубоко небезразлично, что он появляется в свете с другой женщиной — это всем понятно, — но и ему неприятно видеть тебя в обществе Блэра. Алекси пробудет в городе лишь до июня или июля, Элис. Почему бы тебе не прервать твою дружбу с Томасом, пусть даже и временно, и не попытаться наладить отношения с моим братом?

Если бы прекращение дружбы с банкиром действительно способствовало укреплению ее брака, Элис непременно обдумала бы такую вероятность. Но Алексей же невозможный грубиян. Порвет ли он свои связи? Станет ли сопровождать ее, как поступает каждый заботливый муж? Отношения их ничуть не изменились.

— Блэр стал мне добрым другом, Ариэлла, которого я не хотела бы потерять, — наконец произнесла Элис.

— Несмотря на общепринятое мнение, лично я уверена, что ты хранила верность моему брату. Но Алекси этого не знает.

Элис прикусила губу, не в силах признаться подруге в истинной причине своей верности, ведь Ариэлла его сестра и вполне способна вмешаться не в свое дело, если сочтет, что действует в их интересах.

— Я не хочу обсуждать свою личную жизнь, Ариэлла.

— Я понимаю твое стремление заставить общество думать, будто ты свободомыслящая независимая светская львица, которая меняет любовников как перчатки! — Ариэлла отошла к письменному столу Элис и некоторое время смотрела на лежащие на нем бумаги, прежде чем снова поднять глаза и заговорить: — Я все еще не могу решить, поступила ли я правильно, пригласив Алекси в оперу. Между прочим, мне не кажется, что Луиза Уэлдон его хоть сколько-нибудь интересует. А как вы с нимладите?

Девушка не спешила с ответом, удивленная замечанием подруги по поводу Луизы.

— Не очень хорошо. Я пытаюсь убедить его притворяться, что он счастлив в браке, чтобы на людях мы выступали единым фронтом, но это нелегко.

— Соблазни его.

Элис задохнулась от неожиданности:

— Что, прошу прощения?

— Ты меня слышала, — отозвалась Ариэлла, улыбаясь с видом знатока. — Элис, мужчины становятся глупцами, когда дело доходит до красивой женщины, которую они желают. И Алекси не исключение.

— Да ты, должно быть, сошла с ума! У него же любовницы по всему свету! Ко мне он совершенно равнодушен.

Произнося эти слова, Элис вспомнила, как муж смотрел на нее, и в глазах его явно светилось желание. Он был соблазнительным и чувственным мужчиной, который всегда четко выражал свои желания, отчего Элис, как правило, забывала, что нужно дышать.

Неужели Ариэлла права?

Алексей в самом деле хочет ее? Или это всего лишь еще одна изощренная попытка ранить ее в ужасной битве, которую они ведут друг против друга?

— Всякий раз, как я ссорюсь с Эмилианом и хочу наладить отношения, я заманиваю его в постель, — весело пояснила Ариэлла. — И на следующий же день он становится совсем ручным.

Элис мерила шагами свой красивый кабинет. Она никогда не признается подруге, что ей даже не нужно соблазнять Алексея; все, что от нее требуется, это принять условия его соглашения совместного проживания. Девушка подошла к письменному столу с лежащим на нем списком гостей, над которым она в настоящее время работала.

— Я даю званый ужин в пятницу вечером. Вы с Эмилианом придете?

— Конечно придем. — Ариэлла коснулась ее руки. — Но ты печальна, Элис. Не отрицай этого. И причиной твоей печали является мой брат.

Она не могла рассказать подруге, что прошлое возвело преграду между нею и мужем.

— Алекси раскаивается в том, что вообще на мне женился. Он сам это сказал. Ссоры наши ужасно неприятны. Боюсь даже думать о следующем столкновении.

По крайней мере, это было сказано искренне.

— Я согласна, что в возрасте двадцати одного года мой брат был совершенно не заинтересован в женитьбе, — и поэтому мне очень хотелось бы знать, по какой причине он все же взял тебя в жены, — быстро произнесла Ариэлла. — Ты никогда не рассказывала мне, что в действительности случилось той ночью.

— Нас застали страстно обнимающимися, разве не помнишь? — ответила Элис. Ариэлла нахмурилась, и девушка поспешила продолжить: — Нам просто нужно научиться ладить друг с другом.

Не успели слова слететь с ее губ, как она услышала шаги мужа в прихожей и напряглась всем телом от страха и предвкушения.

Алексей замер в дверном проеме, и взгляды их встретились.

Сердце Элис екнуло, а потом многократно ускорило свой бег. Муж был одет для послеобеденной конной прогулки: на нем была куртка для верховой езды, желтовато-коричневые бриджи и высокие сапоги. В этом наряде он выглядел раскованным и очаровательным — как и обычно. Уверенный в своей притягательности, он медленно улыбнулся ей.

Элис напомнила себе, что муж ее вовсе не удалой, не очаровательный и уж точно не соблазнительный. Не стоит ей развивать подобные мысли. Она была очень встревожена, потому что не видела его со времени их ссоры субботним вечером в опере, и все еще чувствовала себя неуверенно и неловко оттого, что жила в доме Алексея.

Он намеренно принялся рассматривать ее. На ней было простое дневное платье цвета слоновой кости с высоким воротником и длинными рукавами, но под его пристальным взглядом она вдруг почувствовала себя обнаженной. На щеках ее проступил румянец. Алексей послал ей насмешливую улыбку, будто знал, что ей не удастся игнорировать существующее между ними влечение, и повернулся к своей сестре.

Ариэлла крепко обняла его.

— Прекрати вести себя как муж-грубиян, Алекси! Я говорю серьезно!

Отпустив ее, он посмотрел на Элис, и улыбка его погасла.

— Я никогда не бываю груб. У меня непревзойденные манеры.

Элис скрестила руки на груди. Неужели ее быстро бьющееся сердце и подкашивающиеся колени свидетельствуют о влечении к мужу? Ей не хотелось думать, что ему достаточно всего лишь войти в комнату, чтобы оказать на нее столь мощное воздействие.

— Твои манеры непревзойденны для всех, кроме меня.

— Но ты же постоянно хочешь спровоцировать меня, Элис, что и сейчас делаешь, поэтому признаю — мне нравится говорить тебе колкости.

— Маленькие мальчики дразнят щенков, Алекси, и хорьков в клетках — а также маленьких девочек. Но тебе уже не восемь лет, пора вести себя в соответствии со своим возрастом.

— Где твои манеры… дорогая?

— Услуга за услугу, — сказала она, намереваясь уколоть его.

Алексей улыбнулся, позабавленный этим замечанием, Элис же покраснела.

— А теперь ты бросаешь мне вызов? — спросил он.

Бросать вызов Алексею было очень неразумно, поэтому Элис пошла на попятный.

— Я никогда бы этого не сделала, я ведь хорошая жена.

– Хорошиежены не спорят со своими мужьями — и ни в чем им не отказывают.

Взгляд его голубых глаз теперь сделался вкрадчивым.

Элис глубоко вдохнула, отлично понимая смысл сказанных им слов.

— Мы спорим с тех пор, как были детьми.

Широко раскрытыми глазами Ариэлла смотрела то на брата, то на Элис.

— Я хорошая жена, но тем не менее постоянно вступаю с Эмилианом в спор.

— Потому что, дорогая сестричка, ты настоящая мегера.

Ариэлла удивленно округлила глаза:

— А вот мой муж так не считает.

Элис осознала, что не отводила взгляда от Алексея с тех самых пор, как он возник в дверном проеме. Она потянулась к списку гостей, над которым работала, отчаянно желая не терять так легко присутствия духа и изо всех сил стараясь вернуть себе хладнокровие.

— Я планирую дать наш первый совместный званый ужин в пятницу через две недели. Соберется тесная компания — не более двух дюжин пар. Надеюсь, ты одобришь мою затею.

Элис говорила быстро, но в действительности очень боялась посмотреть ему в глаза.

— Вот уж не думал, что это событие все же состоится, Элис. — Глаза его сузились. — Означает ли это, что нам нужно будет к тому времени поладить друг с другом?

Она знала, что лицо ее вспыхнуло огнем.

— Это означает, что у нас будет двадцать два гостя и ты будешь сидеть во главе стола на месте хозяина дома.

Он скрестил руки на груди:

— Вот как. Значит, я должен тебе подчиниться?

Ариэлла поспешно сжала его руку повыше локтя.

— Если твоя жена хочет устроить званый ужин, ты должен ее в этом поддержать, Алекси. Все мужья присутствуют на мероприятиях, устраиваемых их женами.

Взгляд его был по-прежнему прикован к Элис.

— Я думала, мы договорились, что ты раз или два в неделю станешь появляться вместе со мной на людях.

Она сглотнула. Ни о чем подобном они не договаривались, и ей самой едва верилось, что она оказывает сейчас на мужа такое давление. Но она была намерена во что бы то ни стало спасти видимость своего брака. Не будет вреда, если она спросит.

— Что-то я не припомню, чтобы соглашался на подобное. Услуга за услугу, Элис, — мягко произнес Алексей.

Элис подумала, что все, что ей нужно сделать, — это оставить дверь спальни незапертой и пустить его в свою постель. Тогда на званом вечере Алексей станет притворяться, что у них идеальный брак.

Ариэлла с силой пнула брата локтем под ребра:

— Хватит спорить! Сделай так, как она просит!

Он нахмурился:

— Что ж, хорошо. Я смогу потерпеть один вечер, но тема далеко не закрыта.

Элис ощутила почти головокружение. Ей не верилось, что из этой схватки победительницей вышла именно она. Подойдя к мужу, она протянула ему список:

— Хочешь ли ты пригласить кого-то еще?

Он быстро пробежал глазами строчки и удивленно поднял брови:

— Не вижу среди гостей имени Томаса Блэра.

У Элис внутри все обмерло.

— Это потому, что он не приглашен.

— Так пригласи его.

Она начала дрожать.

— Зачем тебе это понадобилось?

— Понадобилось что? Я делаю это не потому, что он твой любовник, а потому, что он еще и мой банкир.

Элис поняла, что Алексей пытается вывести ее из равновесия.

— Кроме того, если кто и сможет выяснить его планы, то только ты.

— Прошу прощения?

— Он в самом деле оказывает финансовую поддержку другим мореплавателям. По сути, и некоторым из моих конкурентов тоже. Мне нужны подробности… дорогая.

Не веря своим ушам, Элис задохнулась от негодования:

— Ты хочешь, чтобы я шпионила за Блэром для тебя?

— Хм. Шпионить — это сильно сказано. Но да, я хочу, чтобы ты именно это и сделала.

Улыбнувшись с видом триумфатора, он кивнул обеим дамам и вышел.

Глядя ему в след, Элис бессознательно комкала в руках список приглашенных.

Побледневшая Ариэлла коснулась ее руки.

— Ох, милая, — сочувственно произнесла она. — Если слова мои послужат тебе хоть каким-то утешением, то признаюсь, что время от времени Эмилиан желает знать, что замышляют его всевозможные знакомые и противники. Тогда он посылает меня с миссией тайно разведать их намерения.

— Я не стану шпионить за Блэром, — с трудом молвила Элис.

Ариэлла обняла подругу за плечи.

— Тебе не удастся меня обмануть, — спокойно сказала она, хотя во взгляде ее читалась тревога. — Вы с моим братом сейчас находитесь в еще худших отношениях, чем всегда. Алекси стремится причинить тебе боль. Хотела бы я знать почему.

Элис отчаянно желала рассказать обо всем своей лучшей подруге. На мгновение она прикрыла глаза, чтобы собраться с мыслями.

— Я в порядке, — солгала она, затем ослепительно улыбнулась: — Ты же останешься на обед? Я привезла своего повара с Гросвенор-сквер, который, как тебе известно, превосходно готовит.

Элис улыбнулась еще одной входящей в прихожую паре и поблагодарила их за визит. Все их гости уже прибыли — за исключением Блэра.

Говоря леди Годфри о том, как рада она снова ее видеть, Элис почувствовала спазм в желудке. Весело болтая со своей гостьей, она время от времени посматривала через раскрытые двери на своего мужа. Алексей стоял в дальнем конце позолоченной гостиной, принимая гостей и предлагая им выпить шерри перед ужином. Он был ослепительно хорош в своем белом фраке и черных вечерних брюках. Улыбался гостям, намеренно очаровывая их своим обаянием. Поведение его было безукоризненным, и Элис оставалось лишь гадать, как долго это продлится.

Сама она, одетая в платье цвета сапфира, продолжала дежурить у входной двери, стараясь не подавать виду, что очень обеспокоена. Элис выглянула наружу, и сердце ее екнуло, так как она заметила огни приближающегося по подъездной аллее экипажа.

Она намеревалась переговорить с Алексеем о Томасе Блэре, так как была уверена, что он имел недобрые намерения касательно банкира, но за последние две недели возможности ей так и не представилось, потому что она едва видела мужа. Каждый день он куда-то уходил, очевидно, в офис «Грузоперевозок Уиндсонг» или на встречу с потенциальными инвесторами, и по вечерам его также не бывало дома. Если он и проводил время с другими женщинами, то Элис ничего об этом не слышала, но он никогда не возвращался раньше двух-трех часов ночи. Ей было совершенно очевидно, что он делает. Разумеется, осознание этого причиняло ей боль. Но она и сама прикладывала максимум усилий, чтобы не попадаться мужу на глаза. Часто она выходила из своей комнаты лишь после того, как Алексей уезжал.

Она продолжала бывать в свете, посетив торжество в Лондонском музее и несколько званых ужинов. Впервые за шесть лет она была без сопровождения. Много раз ей задавали вопрос о том, где ее муж, и она осторожно придумывала объяснения его отсутствию, старательно улыбаясь и делая вид, что ничего особенного не происходит. Но, придя домой и закрывшись в своей комнате, Элис давала волю отчаянию.

С кем бы ее муж ни находился и чем бы ни занимался, делал он это очень скрытно. Но она не чувствовала к нему за это благодарности.

У нее создалось впечатление, что ничего не изменилось. Шесть лет Алексей избегал ее и сейчас продолжал поступать так же, стараясь не находиться дома одновременно с нею и не посещать те мероприятия, куда была приглашена она.

Поэтому обсудить с мужем вопрос о приглашении Блэра на ужин Элис так и не представилось возможности.

Но это не имело значения. Очевидно, Алексей видел банкира в городе и лично пригласил его, так как Элис получила от него письмо, в котором он уведомлял, что будет присутствовать.

Она была намерена проследить, чтобы ее званый ужин прошел исключительно успешно. Она решила, что свою личную драму нужно тщательно скрывать до тех пор, пока гости не разъедутся. Как бы то ни было, главная цель вечера в том и заключалась, чтобы убедить общество, будто они с Алексеем счастливы в браке. Какими бы соображениями муж ни руководствовался, приглашая Блэра, Элис собиралась тщательно обходить опасные моменты.

Экипаж Блэра остановился у ступеней крыльца, где стояла продолжавшая улыбаться девушка. Какая-то часть ее хотела бы, чтобы Блэр не приезжал вовсе, другая ликовала при мысли, что он все же здесь. Он всегда останется ее добрым другом, которому можно доверять.

Из экипажа вышла женщина, а за ней показался и сам Томас, прекрасно выглядевший в черном фраке. Когда пара поднялась по ступеням, Элис увидела, что женщина эта примерно ее ровесница, блондинка, и к тому же очень привлекательная. Ей стало интересно, испытывает ли Блэр влечение к этой незнакомке, и была вынуждена напомнить себе, что у нее нет никакого права об этом думать. Она знала, что он будет со спутницей.

Блэр взял ее за руки.

— Вы прекрасны, как и всегда, — чуть слышно, для нее одной, произнес он.

Элис испытала огромное облегчение, осознав, что он скучал по ней.

Поцеловав ей руку, Томас представил ей миссис Дебору Уэйр, пояснив, что она недавно овдовела, после чего решила перебраться жить в город.

— Ее муж много лет был моим клиентом, — добавил он. — Миссис Уэйр унаследовала ряд весьма прибыльных угольных шахт.

— Я сочла для себя слишком скучным оставаться в деревне теперь, когда Филиппа не стало, — откровенно пояснила Дебора. — Как же я рада наконец познакомиться с вами, миссис де Уоренн. Я много слышала о вас и ваших званых вечерах, а также и о вашем муже. — Взгляд ее скользнул через прихожую. — Это капитан вон там?

Обернувшись, Элис заметила, что Алексей взирает на них пристально, точно ястреб. Посмотрев на Блэра, она произнесла:

— Идемте, миссис Уэйр, я вас ему представлю. Наша судоходная компания перевозит уголь по всему свету. Не знаю, кто является вашими агентами, но им, несомненно, следует ознакомиться с нашими контрактами и скоростью доставки.

Блэр коснулся ее локтя, придвинувшись ближе к ней.

— Полагаю, «Уэйр лимитед карго» уже пользуется услугами «Грузоперевозок Уиндсонг», но могу и ошибаться.

Элис поняла, что Алексей смотрит на них в открытую, и задумалась, не является ли приглашение Блэра некой проверкой для нее. Если и так, то она намерена с честью выдержать испытание. Но она по-прежнему отказывалась шпионить за Томасом.

— Да, думаю, мы ведем дела с вашей компанией, — с готовностью отозвалась миссис Уэйр.

Элис обратилась к своему мужу:

— Алекси, дорогой, ты, разумеется, знаком с Томасом. А это миссис Дебора Уэйр. Мы, вероятно, транспортируем ее уголь.

Алексей улыбнулся красивой блондинке, галантно поцеловав ей руку, затем обменялся рукопожатиями с Блэром. Взгляд его при этом был очень холоден, но финансиста, похоже, это ничуть не беспокоило.

— Спасибо за приглашение, капитан, — насмешливо произнес он. — Ваш дом очарователен.

Внезапно Алексей обнял Элис:

— Мы тоже так думаем.

Элис не могла поверить в происходящее, но все же сумела добавить спокойным тоном:

— Мы очень рады, что вы присоединились к нам сегодня, Томас.

Блэр посмотрел на руку Алексея, покоящуюся на бедре Элис, и она тут же ощутила неловкость. Муж стоял справа от нее, а Блэр слева, и они хмуро взирали друг на друга. В этот момент она поняла, что отношения с обоими мужчинами далеко не закончены.

Вечер подходил к завершению, и до сих пор не произошло ничего необычного.

Сидя в одном конце длинного стола, Элис улыбалась гостям, которым были поданы самые разнообразные десерты и с которыми те быстро расправились. Все ее двадцать два гостя, похоже, насытились и были поглощены беседой друг с другом. За ужином было выпито семь бутылок вина — три красного и четыре белого. Элис по личному опыту знала, что чем больше спиртного, тем успешнее торжество.

Между ее грудями блестели капельки пота. Она продолжала улыбаться, радуясь тому, как хорошо проходит вечер, и намереваясь и дальше поддерживать его таковым.

Алексей, сидевший на другом конце стола, перехватил ее взгляд и одарил ее улыбкой. Большую часть вечера он с кажущейся леностью наблюдал за ней, словно они играли в кошки-мышки. Взгляд его заставлял ее чувствовать себя некомфортно и настороженно. Муж, несомненно, понимал, каких усилий ей стоило поддерживать этот фарс и что недопущение публичного скандала является для нее задачей первоочередной важности. Элис изо всех сил старалась не поддаваться на его манящий взгляд из-под полуопущенных ресниц и разговаривала со своими соседями по столу.

Краем глаза она отметила, что муж стал смотреть на нее еще более пристально.

Дыхание ее участилось. У нее вдруг возникло ощущение, что нынешней ночью он намеревается заставить ее исполнить супружеский долг в качестве платы за успешный вечер. Что ж, он может думать все, что заблагорассудится, но ничего подобного она делать не собирается.

Гости наслаждались хорошим обществом, и Элис была уверена, что никто из них не заметил напряжения, возникшего между нею и ее мужем. Никто, кроме Блэра. Прозорливый, как и всегда, банкир наблюдал за ними весь вечер. Он сидел недалеко от Алексея, на другом конце стола. На Элис Томас смотрел гораздо чаще, чем на свою спутницу Дебору Уэйр. Он также заметил, как пристально Алексей взирает на свою жену, и это не могло не обеспокоить его. Элис уже почти и забыла, каким добрым и заботливым может быть Томас. Она одарила его улыбкой, понимая, что он ее союзник, и напоминая себе, что сумеет выдержать остаток вечера, что бы там ни замышлял ее муж.

Душевные терзания Элис усугублялись тем фактом, что Блэр и Алексей о чем-то разговаривали в течение вечера. По признанию Томаса, Алексей ему нравится, но вот тот явно расценивал банкира как своего врага. Элис не могла не беспокоиться за Блэра, но он был достаточно опытным, чтобы не попасться в расставленную ее мужем ловушку. К тому же они всего лишь обсуждали торговлю и возможности глобализации.

Элис снова и снова убеждала себя в том, что ничего ужасного случиться не должно. Нужно продержаться еще примерно час, пока джентльмены станут наслаждаться сигарами и бренди, а леди — шерри и портвейном. Потом она поднимется наверх и запрет двери своей спальни, чтобы избежать полуночных бесед с мужем или совместного распития бренди. Слишком это опасно.

Алексей снова взирал на нее, на губах его играла коварная полуулыбка. Покраснев, Элис поднялась из-за стола. Это послужило сигналом гостям, которые тоже стали вставать со своих мест.

Она наконец посмотрела на мужа, взглядом показывая ему увести мужчин в другую комнату. У Алексея в руке был бокал с вином, и он поднял его.

— Одну минутку, — сказал он.

Она замерла на месте.

— Я хочу произнести тост за мою прекрасную жену, без которой этот вечер был бы невозможен, — негромко добавил он.

Все присутствующие подняли бокалы и воззрились на нее. Элис улыбалась, но сердце ее в груди трепетало. Алексей медленно поднял на нее глаза, и она прочла в них намерение нанести ей сокрушительный удар.

— За успешныйвечер, — вкрадчиво произнес он, — признак успешногобрака… неужели вы с этим не согласны?

На мгновение повисла тишина, затем Блэр сказал:

— Правильно! Правильно!

Онемев от ужаса, Элис думала лишь о том, что никогда не простит Алексея, если он сейчас прилюдно унизит ее.

— Я женился на самой красивой женщине в мире. Она очаровательна, интеллектуальна, остроумна и хозяйка непревзойденная, — все еще улыбаясь, продолжал Алексей.

Элис не могла сдвинуться с места. Какими будут его следующие слова?

Он пронзал ее взглядом. В глазах его не было теплоты, и говорил он насмешливым тоном.

— Выпьем за мою верную, красивую и желанную жену! — Он осушил бокал. — Женщину, которую жаждет заполучить каждый мужчина, но которая принадлежит лишь мне одному. Как же мне повезло в жизни — я женился на идеальной женщине. Разве вы со мной не согласны?

Элис продолжала кое-как улыбаться, понимая, что гости их пришли в замешательство. Слова Алексея сами по себе не были оскорбительными, но вот издевательский тон, с которым они были сказаны, насторожил всех. Репутация ее была всем известна. Наверняка в тосте Алексея люди узрели гнев, который она у него вызывала.

Черт бы его побрал! Он с самого начала задумал все погубить и показать всем, что брак их не более чем фарс!

— А теперь моя очередь, — сказала она, поднимая свой бокал. — Я хочу выпить за самого смелого и искусного капитана всех времен — и пусть его рекордное возвращение из Китая никем не будет побито еще много лет! За моего восхитительного мужа — настоящего героя и джентльмена!

Снова воцарилась тишина. Гости переглядывались, ища друг у друга подсказки, как себя вести.

Наконец голос подал Алексей:

— Итак, нам обоим очень повезло, не так ли?

— Нет второй такой же везучей женщины в Лондоне, как я, — не переставая улыбаться, ответила Элис.

Тут слово взял Блэр:

— Я хочу сказать тост. За величайшую хозяйку, которую я когда-либо знал — которую Лондон когда-либо знал, — за непревзойденную женщину, как верно заметил капитан.

Глядя на него, Элис вдруг захотелось плакать.

Раздался звон бокалов и гул голосов. Не спуская глаз с Блэра, Элис старательно сдерживала слезы. Потом она перевела взгляд на Алексея, чьи глаза сверкали от гнева.

Гости, переговариваясь, потянулись к дверям столовой. Поравнявшись с Элис, Блэр замер было, но она кивком показала ему, чтобы он не задерживался. Если он заговорит с ней сейчас, она лишится остатков самообладания. Она напомнила себе, что муж в действительности не сказал о ней ни одного дурного слова. Все портил лишь его саркастический тон.

Алексей выходил из столовой последним.

— Ты довольна, Элис? — с издевкой спросил он. — Неужели тебе не понравился мой тост?

Она не доверяла себе, поэтому предпочла не отвечать вовсе.

Склонившись ближе к жене, он прошептал:

— Блэр у тебя на крючке. Пришло время вытаскивать добычу.

Она прошипела нечто нечленораздельное.

Алексей ухмыльнулся и зашагал прочь. Оставшись в коридоре в одиночестве, Элис оперлась спиной о стену, дрожа всем телом. Мужу, по крайней мере, хватило такта не говорить о ней каких-нибудь непристойностей. Но можно ли считать вечер безнадежно загубленным? Она не узнает этого до завтра, пока не услышит свежие сплетни.

— Элис.

Она обернулась, обрадованная приходом Блэра, хотя и понимала, что находиться наедине с ним чрезвычайно неподобающе и даже опасно.

Быстро подойдя к ней, он взял ее за руки:

— Я так беспокоюсь о вас.

— Я справлюсь.

— В самом деле? Так-то вы намереваетесь прожить свою жизнь? Справляясьс последствиями ужасных ссор с де Уоренном? Позволяя ему оскорблять себя и притворяясь, что ничего особенного не произошло?

Она трепетала, находя успокоение в его крепком рукопожатии.

— У меня нет выбора, Томас.

— Выбор есть всегда, — быстро произнес он.

Она тут же отдернула руки:

— Я замужем за ним, к лучшему или к худшему.

— Все гораздо хуже, чем я подозревал, не так ли? — спросил он.

У Элис возникло ощущение, что за ними наблюдают. Она посмотрела мимо Блэра и заметила стоящего в дальнем конце коридора Алексея. Он взирал на них холодным пристальным взором.

— Да, — чуть слышно ответила Элис. — Гораздо хуже.

Глава 12

Последние гости, наконец, разъехались, и Алексей закрыл за ними парадную дверь и запер ее. Элис отчетливо осознала, что они остались одни в пустынной прихожей. Когда он повернулся к ней, Элис подумала, не слышен ли ему громкий стук ее сердца. Она была очень, очень разозлена тостом, который он произнес.

На губах Алексея блуждала ухмылка.

— Еще один успешный прием. Слава королеве Лондона Элис де Уоренн!

Тело ее было напряжено точно струна.

— Ты должна радоваться. Завтра все твои друзья станут говорить о твоем званом ужине, расточая похвалы тебе и шепотом восхищаясь вкусным угощением, внутренним убранством комнат, твоим красивым платьем и драгоценностями, приятным обществом. Те же, кто не был приглашен, станут отчаянно злословить за твоей спиной.

Элис скрестила руки на груди:

— Именно таков свет. Здесь всегда процветают сплетни, причем некоторые из них довольно злонамеренны. Но это же доставит тебе удовольствие, разве нет?

— Почему ты так решила? — все еще улыбаясь, поинтересовался Алексей.

— Черт побери, тебе отлично известно почему! — в гневе вскричала Элис. — Все же поняли, что ты издевался надо мной, произнося свой тост, называя меня идеальной женщиной!

— Неужели я издевался? — невинным тоном произнес молодой человек.

— Тебе известно это не хуже меня! Ты вознамерился испортить весь вечер и впечатление, которое я старалась создать!

Алексей подошел к жене. Все еще пребывая в сильнейшем напряжении, она не могла сделать ни шагу назад, и он провел большим пальцем по вырезу ее платья.

— Не думаю, что кому-то есть дело до моего тоста, дорогая… Полагаю, всех больше занимают твои метания между постелью Блэра и моей.

Она отпрянула от него:

— Как ты смеешь! Я хоть раз спросила тебя о том, где ты пропадаешь ночами — и с кем? Я устала и немедленно отправляюсь наверх. Добрых снов.

— Ну перестань, еще так рано, — запротестовал Алексей, преграждая ей путь. — Выпей со мной, Элис.

— Ты уже достаточно выпил сегодня — да и я тоже.

Улыбка его стала шире.

— Узнаю Элис О'Нил, такую, какая она вот уже два десятка лет — высокомерная и властная. Но я вовсе не пьян, дорогая. Все присутствующие заметили, с каким вниманием и заботой Блэр взирал на тебя. Да он же глаз с тебя не сводил! Теперь свет решит, что твой последний любовник — настоящий рыцарь в сияющих доспехах. Ты, должно быть, очень рада, что еще один мужчина пал жертвой твоих неотразимых чар.

— Если кто-то и заметил что-то, так это то, как тысмотрел на меня весь вечер! Ты дашь мне пройти или нет?

Алексей не сдвинулся с места:

— И как же я на тебя смотрел, дорогая?

Взгляды их встретились.

— Ты смотрел на меня как на последнюю шлюху, завладевшую твоим вниманием.

— Но ты и в самом деле завладела моим вниманием. — Он рассмеялся, явно довольный, затем сжал руку Элис. — Я хочу выпить вместе с тобой бренди, Элис. Нам многое нужно обсудить.

Ей совсем не хотелось пить с ним бренди, и вовсе не потому, что он намеренно испортил ей вечер. Она не доверяла ему, особенно в столь поздний час, и хотела поскорее оказаться в своей комнате, чтобы привести в порядок пребывающие в смятении мысли. В большей же степени Элис не доверяла самой себе, своему телу, томящемуся от осознания близости Алексея, вне зависимости от того, как сильно он ее раздражал. Девушка не нашла бы в себе сил оттолкнуть его сейчас, поэтому не стала даже пытаться и послушно пошла за ним через прихожую.

— Завтра мы можем обсудить все, что пожелаешь.

— Перестань, не нужно возражений. Весь вечер я исполнял роль идеального любящего мужа — и заслуживаю, чтобы мне даровали за это некоторое поощрение.

— Да, ты изображал идеального мужа, пока не решил высмеять меня своим тостом, — произнесла Элис, глядя в его голубые глаза, пока Алексей насильно вел ее в библиотеку.

Он усмехнулся:

— В самом ли деле я насмехался над тобой, дорогая? — Его жаркий взгляд скользнул по ее лицу, затем опустился к низкому вырезу платья. — Говорил ли я, как сильно мне нравится это твое платье?

Элис поняла, что Алексей наслаждается тем, что она расстроена, точно так же как ему доставляет удовольствие изображать из себя соблазнителя. Она совсем было собралась недвусмысленно сообщить ему, что не пустит его ни в свою комнату, ни тем более в свою постель, так как решение ее осталось неизменным, но тут он широко улыбнулся, точно прочел ее мысли и не поверил им. Отпустив Элис, он отвернулся, чтобы налить им коньяку.

Элис сделала глубокий вдох, сожалея, что не может менее остро реагировать на присутствие мужа. Как бы ей хотелось, чтобы пульс ее сейчас бился спокойно и чтобы Блэр в самом деле был ее любовником, а она не являлась бы неопытной девственницей. Она решила игнорировать тему, которую Алексей, несомненно, собирался затронуть.

— Если завтра пойдут слухи о твоем тосте, я ожидаю, что ты немедленно пресечешь их, не дав распространиться по всему городу.

Он повернулся к ней, протягивая стакан.

— А я-то считал, что произнес очень хороший тост как самый настоящий любящий муж, — сказал он. — Ты уже поняла, что я намерен получить взамен за мое исполнение?

Сердце ее бешено забилось.

— Я не хочу выйти завтра из дому и узнать, что за моей спиной все шепчутся о несостоятельности моего брака.

— Ты не ответила на мой вопрос, — произнес молодой человек.

Она принудила себя отвести от него взгляд и сменить тему разговора:

— Я понятия не имела, что вы с Блэром такие друзья. О чем вы говорили?

— Мы вовсе не друзья, а компаньоны, — ответил Алексей, делая глоток из своего стакана. Он больше не улыбался. — Что ж, давай оттягивать неизбежное, раз тебе так хочется. Мы говорили о «дипломатии канонерок»[7] нашего Министерства иностранных дел. Мы оба хотим видеть расширение торговли с Китаем. Потом обсудили цены на кукурузу и сахар, что неизбежно привело к упоминанию о том, что осталось от работорговли. А вот о чем вы с Блэром говорили этим вечером? Он явно ползал у тебя в ногах, как до ужина, так и после.

Итак, они обсуждали торговлю и экономику. Элис боялась отступать сейчас от выбранной ею темы.

— Блэр ни у кого не ползает в ногах. Больше вы ни о чем не говорили?

В глазах его вспыхнуло пламя.

— Мы точно не упоминали о его интересе к тебе, дорогая, если ты это хочешь узнать. Янссен перехватил его у меня, кажется, по вопросу финансирования. Ты спросила его о других его клиентах, милая?

— Я же четко дала тебе понять, что не стану за ним шпионить, Алекси, и я действительно этого не делала.

Он медленно покачал головой:

— Знаешь, произнося свой тост, я колебался, стоит ли мне употреблять применительно к тебе эпитет «верная». В следующий раз я, без сомнения, от этого воздержусь.

В тосте муж намекал на то, что она изменяет ему, в то время как она оставалась верной, как ни одна другая женщина. Он, разумеется, этого не знает и никогда не узнает. Но, как оказалось, ее отказ шпионить за Блэром значит для Алексея много больше, чем ее предполагаемые любовные связи.

— Что, никакого ответа? Тебе следует вести себя с ним понастойчивее, Элис. В конце концов, мои деньги — это и твои деньги тоже. Тебе ничего особенного и делать не придется, ведь Блэр просто очарован тобой. Когда ты снова его увидишь?

Элис взирала на него с растущим беспокойством:

— Я не знаю, когда снова увижу его.

— Это вопрос бизнеса. Мне нужно узнать, кого из моих соперников он решил поддержать. Ты думала, что сможешь использовать его против меня? Все произошло с точностью до наоборот, Элис. Теперь я стану использовать тебя против него. — Он залпом осушил свой стакан. — Уверен, что он расскажет тебе все, что ты только пожелаешь, — в подходящее время, конечно.

Она со стуком поставила стакан на стол, и звук гулко разнесся в большой комнате.

— У тебя много любовниц, Алексей, из чего я могу заключить, что ты порядочный мерзавец, но делать из меня шлюху? Этого ты от меня хочешь? Чтобы я спала с кем-то ради интересующих тебя сведений?

— Я мужчина, — спокойно ответил Алексей. — Между прочим, не я назвал тебя шлюхой — ты сама предпочла использовать это слово.

— Блэр мне очень нравится! — вскричала она.

Он покраснел.

— Он мой друг — мой дорогой друг, — сухо добавила она. — Как я вижу, мы даже выпить с тобой не можем без того, чтобы не поссориться. День выдался очень долгим, поэтому сейчас я отправляюсь наверх.

— Черта с два.

Алексей неторопливо двинулся за ней.

Элис могла бы проскользнуть в дверь, но она этого не сделала, а с колотящимся сердцем стала ждать мужа.

— Я уже говорил тебе, мне дела нет, чем вы с Блэром занимаетесь у меня под носом. С чего бы мне об этом волноваться? Мы вступили в брак по самой что ни на есть грязной причине — чтобы покрыть твою интрижку с Монтгомери и защитить твое доброе имя, которое каким-то образом остается таковым до сих пор, несмотря на твои любовные похождения.

— Мне отлично известно, зачем ты на мне женился, — вскричала девушка, — поэтому прекрати постоянно напоминать мне об этом. Я вообще не просила тебя строить из себя рыцаря в сияющих доспехах! Ты сам пошел на это!

— А теперь этим рыцарем стал для тебя Блэр?

Поколебавшись немного, она призналась:

— Он очень меня оберегает.

— Он женился бы на тебе, если бы смог.

Напряжение Элис достигло апогея.

— Но он не может.

— Какая жалость для вас обоих, — насмешливо отозвался Алексей. — Вам до самой смерти придется оставаться несчастными любовниками.

— Видишь ли, Алекси, я тоже очень сожалею, что согласилась на этот брак — какой же я была дурой!

— Ах! Хоть в чем-то мы наконец единодушны. — Взяв за подбородок, он поднял ее лицо вверх. Элис замерла, когда он вкрадчиво произнес: — Я хочу разделить с тобой ложе. Дорого бы дал, чтобы это было не так, но не стану отрицать очевидного. Ведь и я тебе небезразличен, Элис. Пригласи меня наверх.

В глазах его пылал огонь страсти. На мгновение Элис представила себя в объятиях мужа, как он двигается, лежа на ней, как яростно они целуются. Она толкнула его в грудь, но он не сдвинулся с места.

— Ты, должно быть, сильно ненавидишь меня, раз так плохо со мной обращаешься, — хрипло прошептала она.

Желание поработило ее тело, и говорить стало трудно.

— Думаю, да, — грубо признался Алексей. — Но если мы вместе отправимся в твою комнату, я забуду о ненависти — по крайней мере, на эту ночь.

Неужели он в самом деле так мало уважает ее? Его слова больно ранили ее! Элис снова толкнула его в грудь, и он схватил ее руки и прижал их к себе. Теперь они стояли, тесно соприкасаясь телами. Элис отчаянно желала не обращать внимания на притягательность Алексея, но ничего не могла с собой поделать. Она трепетала всем телом.

— Это такая игра, милая? — мягко поинтересовался он. — Если ты решила возбудить меня отказом, тебе это удалось.

Элис покачала головой, чувствуя, что, несмотря на желание, к глазам ее подступают слезы.

— Я больше не играю в игры, Алекси, — сказала она. — Мы никогда не сумеем поладить, если ты станешь и дальше ненавидеть меня.

— Я и не ожидаю, что мы поладим. — Он заставил ее посмотреть себе в глаза. — И до нашего брака мне дела нет. Все, что меня в настоящий момент интересует, Элис, это твое ложе. Ты думала о моих условиях? Я исполнил роль любящего мужа сегодня вечером — а теперь твоя очередь проявить себя покорной женой.

— Нет, я не думала о твоих условиях, будь они прокляты! — в панике вскричала Элис.

— Ах ты, маленькая лгунья. Ты же целый вечер только о том и мечтала, чтобы оказаться со мной в постели.

Он рассмеялся.

Он был прав. Эти треклятые условия преследовали ее с того самого момента, как он их выдвинул, так ведь? На протяжении всего вечера каждый его взгляд манил и возбуждал ее.

— Не понимаю, почему ты настаиваешь на исполнении супружеского долга, — попыталась применить Элис отвлекающий маневр. — Мы же терпеть друг друга не можем. Ты сам это сказал. И у тебя полно любовниц.

— Боже, ты сейчас похожа на нервную школьницу. За исключением того, разумеется, что ты флиртуешь с другими мужчинами — и тогда становишься изощренной, как первоклассная куртизанка.

Алексей снова поймал ее за подбородок и воззрился на ее рот.

Сердце Элис колотилось как сумасшедшее.

— Пусти меня, пожалуйста. Я не куртизанка.

Он продолжал удерживать ее.

— Как я неоднократно повторял, мне дела нет до того, с кем ты спишь. Даже Клервуд согласен, что у тебя есть право искать утешения на стороне.

Глаза ее расширились, и она задрожала.

— Боже мой, Клервуд одобряет? Что еще вы двое говорили обо мне?

— Больше ничего. — Взгляд его вдруг потух, и он добавил чуть слышно: — Твое имя на устах далеко не каждого мужчины, дорогая.

Элис замерла. Ее разгоряченное тело трясло как в лихорадке. Хотя она и была неопытной, от подруг многое узнала о характере любовных отношений между мужчиной и женщиной.

— Что-то не так? — прошептал Алексей, склоняясь к ней ближе и крепче сжимая пальцами ее подбородок. — Хочешь оказаться… у меня на устах?

Слова его должны были ее шокировать — ни один джентльмен не станет разговаривать с леди в такой манере. Сказанное Алексеем действительно шокировало Элис, но по иной причине. Она отвернулась от мужа.

Он отпустил ее, но последовал за ней и успел захлопнуть дверь прямо перед ее носом, не дав ей возможности ускользнуть в коридор. Элис остановилась, прикованная к месту обессиливающим возбуждением. Да что с ней такое происходит?

Она крепко зажмурилась. Она знала, что происходит. Ей исполнилось двадцать шесть лет, но ее отношения с противоположным полом никогда не заходили дальше поцелуев — а ее муж оставался самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо встречала.

Он обнял ее сзади, прижавшись к ней всем телом, и Элис чуть не закричала. Алексей никогда не должен узнать, как безумно ее влечет к нему. Она пыталась восстановить хладнокровие, но не сумела. Поворачиваться к мужу лицом она не стала.

— Я хочу сохранять фасад идеального брака, — хрипло произнесла она. — Это все, что мне нужно.

Черт побери, подумала она, прислоняясь к двери и припадая к ней щекой.

— Я тебе не верю, — прошептал он, лаская губами ее шею.

Элис содрогнулась от удовольствия.

— Думаю, ты вполне созрела, чтобы быть соблазненной мною, — грубо произнес он, явно довольный.

Элис вовсе не хотелось, чтобы он разгадал, что она чувствует! В намерения ее не входило показывать ему, как сильно она унижена и оскорблена — а теперь еще и возбуждена, несмотря на все свое здравомыслие. Она резко повернулась лицом к мужу.

— Я лучше Блэра, — самодовольно заявил он, — уж поверь мне.

Интересно, что он сделает, если узнает, что у нее вообще никогда не было любовника?

Элис вдруг испытала огромное желание отбросить весь этот маскарад и рассказать Алексею правду.

Мальчик, которым он некогда являлся, все бы понял. Тот мальчик обнял бы ее, успокоил бы — и занялся бы с ней любовью.

Но Алексей больше не являлся тем мальчиком, и маска гордости — это все, что у нее осталось, поэтому придется крепко держаться за нее. Ей нужно быть сильной.

Он улыбнулся ей, скользя рукой по ее телу. Она хотела было сказать «нет», но рот его накрыл ее рот, пресекая возможные возражения.

Губы Алексея касались ее губ — настойчиво, умело, уверенно, — и Элис замерла на месте. Он прижался к ней всем телом, проявляя больше настойчивости, пробуя ее губы на вкус. Поколебавшись немного, она сдалась и пустила его язык внутрь. Тела их содрогались от желания.

Алексей удовлетворенно застонал, углубляя поцелуй. Пульсация внутри ее тела опасно усилилась. В сознании Элис билась одна-единственная связная мысль. Гордость — это все, что у нее осталось. Она уперлась руками в плечи мужа.

— Алекси, остановись, я не могу.

Он оторвался от ее губ и удивленно воззрился на нее. Дрожа всем телом и не решаясь смотреть в его пылающие страстью глаза, она поднырнула под его руку, втянув голову в плечи, и устремилась к бару. Алексей повернулся, наблюдая за ней. Элис была уверена, что желание его очень велико, и это шокировало ее.

Она едва ли отдавала себе отчет в своих действиях, так как не могла думать ни о чем ином, кроме их жаркого поцелуя. Она быстро налила себе коньяку, руки ее при этом отчаянно тряслись. Возможно, переезд в дом мужа явился ужасающей ошибкой. Он и без того причинил ей слишком много боли и унижений. Теперь же ее снедало невыносимое желание, усиливающееся всякий раз, как она оказывалась наедине с мужем. Если он проявит чуть больше настойчивости, она, без сомнения, подчинится ему.

— Полагаю, ты хочешь наказать меня, — хрипло произнес Алексей. — Либо это, либо ты намерена до самого конца играть со мной. Если это так, ты непревзойденная актриса, Элис.

Она сделала глоток, затем другой, опасаясь того, как будет звучать ее голос.

— Думай, что тебе заблагорассудится. Только это тебе и остается.

Элис старательно избегала смотреть ему в лицо, вместо этого покачивая по кругу содержимое своего стакана. Она все еще испытывала головокружение от всплеска страсти, только что произошедшего между ними.

— Ты дрожишь точно лист, — хриплым грубым тоном произнес он.

Элис сделала глубокий вдох, не принесший ей успокоения.

— Неужели? Я же уже сказала, что очень устала. Думаю, завтра мне придется проспать дольше обычного. — Наконец она подняла на него взгляд. Глаза его блестели желанием. — И знаешь ли что, Алекси? Не пытайся соблазнить меня снова.

Он одарил ее медленной улыбкой:

— Почему нет? Боишься, что плотские желания возьмут над тобой верх?

— Нет, не боюсь, — резко ответила она, понимая, что снова лжет. — В отличие от тебя я всегда контролирую себя.

Молодой человек рассмеялся:

— В самом деле? Значит, я стану тем человеком, кто лишит тебя твоего хваленого самообладания, Элис.

Она напряглась всем телом, отлично понимая, что он имеет в виду. Снедающая ее страсть была так велика, что о контроле не могло быть и речи. Не требовалось быть опытной в любовных делах, чтобы понимать это.

— Зачем ты сопротивляешься мне? Когда мы окажемся в постели, не будет иметь значения, что мы друг другу не нравимся.

— Для меня — очень даже будет.

Внезапно улыбка его погасла, а глаза широко распахнулись.

— Великий Боже, уж не влюблена ли ты в Блэра?

Элис в удивлении воззрилась на мужа.

— Черт побери, и как это я раньше не догадался? — покраснев, грубо воскликнул Алексей. — Он так печется о тебе, а ты всегда столь нежна с ним!

Элис испытала искушение раз и навсегда прояснить этот вопрос. Тут она подумала, что если убежденность мужа в ее любви к другому мужчине станет держать его на расстоянии, то самым правильным сейчас будет промолчать. Будто защищаясь, она скрестила руки на груди и безмолвно воззрилась на Алексея.

— Ты любишь его? — потребовал он ответа, почти срываясь на крик.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы обрести дар речи.

— Не стану удостаивать этот вопрос ответом, — произнесла Элис. — Я отправляюсь спать.

Расправив плечи и высоко подняв голову, она поспешно проследовала мимо мужа, но он пошел за ней в главную гостиную. Подойдя к подножию лестницы, ведущей на второй этаж, она обернулась через плечо.

Алексей был очень рассержен.

Элис стала подниматься по ступеням, а он задержался внизу.

— Если ты любишь его, признайся мне, — произнес он неожиданно вкрадчивым тоном. — Я не стану чинить препятствий истинной любви.

Алексей говорил неискренне, и Элис это отлично понимала. Никакой ее ответ не смог бы прийтись ему по душе, потому что он все равно бы не поверил, если бы она стала все отрицать.

— Доброй ночи.

Она больше не обернулась.

Мгновение спустя до слуха ее долетел звук бьющегося стекла.

Сжавшись от страха, Элис подобрала юбки и поспешно взбежала вверх по ступеням.

— Капитан, могу я быть вам полезным?

Алексей, одетый лишь в бриджи для верховой езды и державший в руках лезвие для бритья, поднял голову. В дверях стоял Реджинальд с подносом с утренней газетой и завтраком, состоящим из тостов с джемом и кофе. Увидев, в каком состоянии находится спальня хозяина, камердинер пришел в совершеннейший ужас.

— Я пакую вещи, Реджинальд, — хмурясь, отрывисто сказал молодой человек.

На кровати его лежал раскрытым вместительный сундук, а большая часть содержимого гардероба была разбросана по комнате вперемежку с осколками разбитого накануне зеркала.

Алексей решил, что просто взорвется, если еще хоть один день проживет под одной крышей со своей женой. Именно поэтому он принял решение уехать.

Что означало, что Элис одержала победу.

— Сэр, вы куда-то собираетесь? — удивленно поинтересовался камердинер.

Алексей кивнул, все еще испытывая сильнейшее напряжение, граничащее с болью.

— Я еду в Уиндхэвен на неделю или около того, хочу навестить отца и мачеху, — пояснил он.

Слова его были не вполне правдивы. Он просто хотел убраться подальше из своего оксфордского дома, чтобы успокоиться. Никогда прежде не пребывал он в столь ужасном расположении духа. Ему хотелось сорвать с Элис одежду. Если бы она провела с ним ночь, то, возможно, не была бы столь очарована Блэром.

Уперев руки в бока, он хмуро взирал через их общую гостиную на закрытую дверь ее спальни. Она любит Блэра.

Алексею с трудом верилось в реальность происходящего.

Большую часть ночи провел он, пытаясь осознать эту новость, но она никак не укладывалась у него в голове. Все, о чем он был способен думать, это их детство. С тех самых пор, как познакомились, они с Элис стали добрыми друзьями, невзирая на то что она была девчонкой и постоянно задирала перед ним нос. Все взрослые умилялись, глядя на них. Однажды Алексей даже услышал, как кто-то сказал, что они с Элис созданы друг для друга. Тогда он ничего не имел против, наоборот, обрадовался этому.

Всем всегда было известно, что Элис О'Нил любит его, несмотря на то что они были всего лишь детьми. Ах, если бы он только знал, во что это выльется!

Ее чувства к нему — дружба, восхищение, любовь — составляли неотъемлемую часть его жизни.

А теперь Элис полюбила другого мужчину.

Зачем еще стала бы она отрицать их взаимное влечение? Она чуть ли не прилюдно призналась в своем чувстве. В действительности, если бы она еще хоть раз повторила, каким дорогимдругом является для нее Блэр, Алексей принялся бы молотить кулаками стену.

Но чего он ожидал? Они давно перестали быть детьми. Из-за них погиб человек — из-за нее, а сам Алексей оказался запертым в ловушку брака без любви и верности.

Его жена влюблена в его банкира — человека, который, вполне вероятно, станет финансировать нескольких его ближайших соперников. В довершение всего она намерена хранить верностьБлэру!

Сердце Алексея забилось быстрее. Он не ревновал, он был просто взбешен и чувствовал себя настоящим рогоносцем. Если она и должна хранить кому-то верность, то это ему, ее мужу! Но нет! Элис О'Нил предпочитает быть верной другому мужчине. Разве она не намеренно вскружила голову Монтгомери? И преуспела в этом? Возможно, она с самого начала знала, что Блэр является страховщиком его плаваний. Тогда действия ее приобретают вполне осознанный смысл!

Алексею хотелось сломать что-нибудь.

— Запакуйте мои вещи, Реджинальд, — резко произнес он.

Он пытался сделать это самостоятельно, но никак не мог сосредоточиться. Перед его мысленным взором стояла одна и та же картина: Элис и Блэр сплетаются в страстном объятии, Элис стонет в экстазе.

— Сэр, могу я пригласить горничную убрать разбитую вазу и стекло? — поинтересовался камердинер.

Алексей кивнул, не сводя глаз с запертой двери спальни жены. Он всю ночь глаз не сомкнул, в то время как она, похоже, спала сном младенца. Ему вообще не следовало позволять ей переезжать к нему, как не следовало соглашаться исполнять роль радушного хозяина на ее званом ужине. Что ему следовало бы сделать, так это целовать Элис до бесчувственности, уложить ее в постель и заниматься с ней любовью до тех пор, пока она не стала бы бессвязно стонать от наслаждения, забыв наконец о Томасе Блэре.

Алексей вспомнил то мгновение, когда увидел жену в доке Сент-Кэтрин. У него тут же перехватило дыхание, как и тогда, когда он прибыл в Аскетон, вернувшись из плавания в Китай, и еще раньше, когда он мальчишкой впервые увидел ее в Хармон-Хаус, приехав в Лондон с Ямайки. Боже всемогущий, ему тогда следовало немедленно развернуться и зашагать прочь!

Но он этого не сделал. Он остался — а теперь они живут под одной крышей, но не делят супружеское ложе. Если Элис с благосклонностью относилась к Блэру, она, несомненно, могла бы повести себя схожим образом и по отношению к своему мужу. Он заслуживает получить что-то взамен того, что дал ей свое доброе имя.

Алексей продолжал взирать на ее дверь. Женщины никогда не отказывали ему — за исключением его собственной жены. Свою страсть она дарила его сопернику. Она любит Блэра, не его. Алексей понимал, что, возможно, и сумел бы простить ее за неверность, но вот за то, что отдала свое сердце другому, — никогда.

Элис его больше не любит.

— Что именно потребуется вам, сэр, для поездки? — спросил Реджинальд, подойдя к нему сзади.

Горничная молча выметала осколки стекла, опустив глаза долу.

— Костюм для верховой езды, вечерний костюм и, возможно, парадный.

Алексей повернулся к двери. Он знал, что ему нужно уехать, но не собирался давать Элис объяснений. Он мог бы вовсе не ставить ее об этом в известность. Тут он вспомнил, как Блэр держал ее за руку, с тревогой глядя ей в глаза. Он забарабанил в дверь:

— Ты проснулась? Элис! Мне нужно поговорить с тобой.

Ответа не последовало, и Алексей продолжил колотить в дверь, краем глаза отметив, что Реджинальд поспешно ретировался из комнаты.

— Я уезжаю из города, Элис. Ты выжила меня из моего собственного дома. Открой дверь и насладись мгновениями своего триумфа.

Дверь распахнулась, на пороге возникла Элис. Ее длинные белокурые локоны в беспорядке рассыпались по плечам, а фиалковые глаза были тревожно расширены. На ней была ночная сорочка — всего лишь кусок шелка на двух тоненьких бретельках, совсем не скрывающий ее соблазнительное тело. Она была такой чувственной и красивой, что рот его увлажнился, а плоть болезненно напряглась.

— Доброе утро! — улыбнулся Алексей, терзаемый одновременно и желанием, и отвращением.

Бросив взгляд на его обнаженный торс, Элис стала закрывать дверь, но он проигнорировал ее намерение и все же вошел в спальню.

— Неужели ты не хочешь как следует попрощаться со мной? — с издевкой произнес он.

Элис залилась румянцем, будто никогда прежде не видела мужчину не вполне одетым.

— Почему бы тебе не одеться? А потом мы встретимся внизу и обо всем поговорим, — хрипло произнесла она.

Алексей пристально посмотрел ей в лицо, что явилось непростой для него задачей, учитывая, что для этого ему пришлось оторвать взгляд от ее роскошного тела. Под глазами ее залегли темные круги. Возможно, она тоже провела бессонную ночь. Он медленно улыбнулся, надеясь, что дело именно в этом.

— Что случилось? Не могла заснуть? Погоди-ка, ты мечтала о Блэре? Нет, лучше скажи, что мечтала обо мне.

— Ты не одет.

— И ты тоже. Это очень удобно, тебе не кажется?

В голове Алексея тревожно зазвенели колокольчики, когда он захлопнул за собой дверь. Он точно знал, чего хочет, но никогда бы не стал принуждать Элис к близости против ее воли. Но он так плохо себя чувствовал, что это вызывало у него беспокойство.

Особенно если он снова начинал думать об Элис в объятиях Блэра и о ней же в своей собственной постели.

Скрестив руки на груди, он улыбнулся жене:

— Какие у тебя планы на день?

Она непонимающе воззрилась на него, будто он говорил по-китайски.

— Куда ты едешь?

— В Уиндхэвен. Знаешь, мне действительно понравилось то платье, что было на тебе вчера, но видеть тебя в ночных сорочках доставляет мне еще большее удовольствие.

Не в силах сдержаться, он обнял жену за плечи. Глаза ее широко раскрылись, когда он провел пальцами по ее руке, лаская ее.

Элис задрожала.

— Если ты немедленно не откроешь эту дверь, я закричу.

— Почему? Неужели я пугаю тебя? Или ты боишься собственной страсти, Элис? Не отрицай очевидного. Ты можешь любить другого мужчину, но хочешь именно меня.

Она облизнула губы. Ощущая сильнейшее возбуждение, Алексей схватил ее за руку и стал тянуть к себе.

— Перед отъездом я хочу добиться от тебя настоящего прощания, — промурлыкал он, действительно имея это в виду. — Ты, черт побери, моя жена.

Элис едва сдерживалась, чтобы не припасть к его груди. Щеки ее раскраснелись.

— Я не могу этого сделать, Алекси, — выдохнула она.

Она в самом деле любит Томаса Блэра. Она трепетала и задыхалась от желания — это было несомненно, — но все же предпочитала отвергать мужа ради любовника.

Он отпустил ее.

Она отскочила на несколько шагов, хватая ртом воздух.

Больше всего на свете Алексею сейчас хотелось швырнуть ее на кровать, пусть даже помимо ее воли, и насладиться каждым дюймом ее восхитительного тела. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь.

— Я отправляюсь в Уиндхэвен, — отрывисто произнес он и, повернувшись, настежь распахнул дверь спальни. Элис понимала, что его решение уехать было правильным как для него, так и для них обоих. — Как я понимаю, скучать ты по мне не станешь. У меня есть только одна просьба.

Дрожа всем телом, Элис быстро схватила покрывало и накинула его себе на плечи. Алексей презрительно фыркнул. Ноги ее оставались неприкрытыми, и его воображение с легкостью дорисовывало детали.

— Пока меня не будет, можешь встречаться, с кем пожелаешь, — но только не в этом доме. Используй свою квартиру на Гросвенор-сквер или номер в отеле.

Элис била крупная дрожь, и она обхватила себя руками.

— Я никогда не поступила бы с тобой столь непочтительно — а еще я была бы очень благодарна, если бы ты говорил со мной чуть более уважительным тоном.

Он не ответил, а просто взирал на нее, рассматривая ее прекрасные черты лица, великолепные волосы, прекрасное миниатюрное тело. Ему с трудом верилось в реальность происходящего: он отправляется в Ирландию, в то время как она остается в Лондоне, чтобы свободно встречаться с его соперником — мужчиной, которого она любит.

На мгновение Алексей увидел себя маленьким мальчиком, бегающим по садам Хармон-Хаус со своими кузенами. Через несколько минут они всей толпой ворвутся в дом, где его уже поджидает Элис. Увидев его, она одарит его улыбкой, от которой сердце его перевернется в груди…

Алексей снова преисполнился гнева, потому что предательство жены вдруг показалось ему самым страшным преступлением.

— Алекси?

Развернувшись, он зашагал к двери, спрашивая себя, стал ли он теперь ненавидеть ее. Когда он говорил об этом прошлой ночью, он не имел этого в виду. Ненавидеть Элис О'Нил всегда было столь же чуждым ему, как отправиться в путешествие на Луну. Теперь, однако, он не был в этом столь уверен. Мир его вдруг оказался перевернутым вверх тормашками, а земля стремительно уходила у него из-под ног. Глядя на небо, он не ожидал увидеть там солнце.

И все это из-за Элис.

Она любит другого.

— Когда ты вернешься? — прокричала она ему в спину.

Не замедляя шага, он рявкнул:

— Когда захочу, черт возьми!

Глава 13

Держа спину прямо, Элис сидела вместе с Ариэллой в открытом экипаже, стиснув затянутыми в перчатки руками шелковую сумочку, расшитую золотой нитью. Шла первая неделя мая, и погода была превосходной: светило солнце, по небу проплывали большие пушистые облака. В Гайд-парке прогуливалось множество джентльменов и леди, как в колясках, так и верхом или просто пешком. Встречались здесь и играющие дети — уличные беспризорники и отпрыски богатых семейств со своими нянями. Пожилой господин выгуливал спаниеля недалеко от того места, которое только что миновал экипаж Элис. По обеим сторонам дороги зеленели вязы, а пешеходные тропинки обрамляли цветущие нарциссы. Для прогулки Элис выбрала светло-голубое платье и украшение с аквамаринами, отказавшись как от пальто, так и от накидки. На голове ее красовалась изысканная голубая шляпка с яркими перьями.

Она с улыбкой помахала двум леди, проезжавшим мимо них в двухколесном экипаже, запряженном одной лошадью.

Обе эти дамы присутствовали на ужине, который она посетила вчера. Эти давние знакомые не раз бывали и у нее в гостях. Обе леди не преминули отметить отсутствие у Элис сопровождающего.

— А что же, Томас Блэр избегает нашего общества? — глядя на нее широко раскрытыми невинными глазами, поинтересовалась миссис Ричард Хендерсон.

— Представления не имею, — напряженно ответила Элис, понимая, что невинный тон дамы — не более чем уловка.

— В самом деле? Но он же всегда сопровождает вас… или правильнее будет сказать — сопровождал, пока домой не вернулся ваш красавец муж. Нам так недостает его общества на различных мероприятиях, дорогая, вы просто обязаны заставить его почтить нас своим присутствием. Мы скучаем по его обществу, вы же понимаете.

Элис заверила дам, что, увидев в следующий раз Блэра, непременно сообщит ему, как сильно им его недостает.

Тут слово взяла Сьюзен Крэйкрофт:

— А я слышала, что теперь он повсюду сопровождает миссис Уэйр.

Элис продолжала улыбаться:

— Я считаю Дебору очаровательной и привлекательной и уверена, что мистер Блэр наслаждается ее обществом — любой бы на его месте был бы просто счастлив выходить в свет с этой дамой.

Две сплетницы обменялись недоуменными взглядами.

— Какая же вы добрая и всепрощающая! — воскликнула Сьюзен. — Я бы на вашем месте ревновала. Блэр — такой лакомый кусочек!

Элис хотела было распрощаться с леди, но следующий вопрос миссис Хендерсон заставил ее изменить решение.

— Интересно, что это капитан де Уоренн может делать в Ирландии целых три недели?

Элис и самой хотелось бы знать ответ на этот вопрос!

— Полагаю, что после продолжительного времени, проведенного в морских странствиях, он наслаждается обществом своих родителей и младшей сестры, — ответила она, предвкушая, как обрадуется Бет такому заявлению.

После этого экипаж Бет Хендерсон и Сьюзен Крэйкрофт медленно отъехал, но Элис еще долго слышала их восторженное перешептывание:

— Леди Джейн Гудмен сейчас в Ирландии, неужели тебе это не известно? А у нее нет там ни единого родственника-ирландца!

— Должно быть, она любуется сельскими видами, — захихикала в ответ Сьюзен. — Я хочу сказать, нам же всем так нравится дождь.

Ариэлла сочувственно сжала руку Элис:

— Ты выглядишь такой подавленной.

Элис изобразила на лице ослепительную улыбку, радуясь тому, что подруга прервала ее невеселые мысли. Она снова чувствовала себя покинутой и чрезвычайно одинокой. К старой боли, терзающей ее ежедневно, теперь добавилась и новая.

— Вовсе я не подавлена, Ариэлла. Я просто устала. Снова страдаю от бессонницы.

Тут на тропинке, идущей параллельно дороге, показались две другие дамы в платьях кремового цвета и с солнечными зонтиками в тон. Элис помахала им рукой.

— Представления не имею, почему ты не можешь спать по ночам, — угрюмо произнесла Ариэлла.

Элис не хотела признаваться в своих чувствах никому, даже самой себе. Чтобы избежать этого, три последние недели она фанатично занималась изменением внутреннего убранства дома — и столь же фанатично посещала различные светские мероприятия — когда не была для этого слишком усталой. Обычно в сопровождающие себе она выбирала случайных знакомых, которые были либо стариками, либо, наоборот, совсем еще неопытными юнцами. Также она вознамерилась полностью обновить свой гардероб и много времени уделяла посещениям модистки для примерок. Помимо всего прочего она планировала совершить путешествие на континент — дорогостоящий тур по крупным городам с остановками в лучших отелях. Она дала еще три званых ужина, каждый из которых имел оглушительный успех.

Блэра на них она не приглашала.

За последние три недели — с тех пор как Алексей отбыл в Ирландию — банкир четыре раза посылал ей цветы, продолжая беспокоиться о ней и желая видеть ее как можно скорее. Он отказывался сдаваться, особенно теперь, когда понял, что же на самом деле происходит с ее семейной жизнью. Томас мог ухаживать за Деборой Уэйр, но Элис ни секунды не сомневалась, что он по-прежнему оставался ее яростным защитником.

Элис тосковала по их дружбе и его сдержанной силе, но не осмеливалась снова встречаться с Блэром. Алексей пришел в ярость от своего ложного предположения, что между нею и Томасом что-то есть. До его злобы ей дела не было, но она продолжала упорствовать в своем стремлении доказать всем, что у них идеальный брак. Делать это становилось с каждым днем все труднее, поскольку сплетницы только тем и занимались, что обсуждали их с мужем отношения. Снова впустить в свою жизнь Блэра казалось Элис неправильным, будто она намеренно вводит его в заблуждение, что, в свою очередь, неизменно напоминало ей о трагическом эпизоде прошлого, когда она легкомысленно положила глаз на Уильяма Монтгомери, надеясь заставить Алексея ревновать.

Девушку в самом деле мучила бессонница. Ночами она лежала, глядя в потолок, и размышляла об Алексее и Томасе. Она была зла на своего мужа за то, что он снова ушел от нее, и жаждала обрести настоящую любовь, которой у нее, похоже, так никогда и не будет. Алексей ее ненавидит, а Блэр обожает, но она сама не решается вступить с ним в отношения. Это казалось Элис совершенно несправедливым.

Когда она все же засыпала, ее одолевали тревожные сновидения, в которых Алексей насмехался над ней и соблазнял ее в их оксфордском доме, неистово занимаясь с нею любовью. В такие мгновения она просыпалась в поту, задыхаясь от наводняющих ее сознание чересчур реалистичных образов. Ах, с какой теплотой муж улыбался ей…

Также во сне она снова возвращалась в детство и видела Алексея с его кузенами, бегающими по Хармон-Хаус, где нередко происходили семейные встречи. Мальчишки постоянно затевали какие-то проказы, а она ждала их возвращения. Алексей всегда похвалялся своими достижениями, но она притворялась равнодушной, хотя в действительности с жадностью ловила каждое его слово. Между ними царило полное взаимопонимание, которое, казалось, ничто и никто не сможет нарушить…

Элис почти сожалела, что не может забыть те дни.

Однажды ей даже приснился Уильям Монтгомери. Она безрассудно флиртовала с ним, отлично осознавая, что именно делает, и просыпалась в тот момент, когда появлялся Алексей и гневно тянулся к американцу…

Возвращение мужа потрясло устои ее жизни, так как она видела в нем угрозу разоблачения созданной ею красивой сказки и попросту не знала, что ей теперь делать.

Если бы раньше кто-то сказал ей, что через шесть лет ее муж снова ворвется в ее жизнь и причинит ей много боли и страданий, Элис ни за что бы в это не поверила. Но именно так и случилось, и брошенная невеста превратилась в брошенную жену.

Она благодарила Бога, что не поддалась на соблазнения Алексея.

Днем девушка старалась занимать себя всевозможными делами. Всякий раз, заслышав шуршание шин на подъездной аллее, Элис замирала в предвкушении — вдруг это Алексей вернулся домой? Но то всегда оказывался всего лишь очередной посетитель.

Элис терзалась противоречивыми чувствами: она и ждала мужа, и не хотела его возвращения, намереваясь и дальше балансировать на канате, в который превратилась ее жизнь.

— Мне хотелось бы сходить за покупками. А не поехать ли нам на Бонд-стрит? Эспри прислал мне приглашение осмотреть новую весеннюю коллекцию, — изображая энтузиазм, предложила она.

— И поделом будет Алекси, если ты скупишь все подчистую, — согласилась Ариэлла. — Я написала ему письмо, в котором недвусмысленно дала понять, что поведение его выходит за рамки приличий и что он должен вернуться в город — и к тебе — немедленно.

Только сестра осмеливалась разговаривать с ним подобным образом.

— Ему вовсе не обязательно ко мне возвращаться. Я по нему совершенно не скучаю.

Слова ее прозвучали неискренне. В действительности Элис частенько думала о возвращении мужа. Иногда ей даже приходила в голову мысль сменить в доме все замки, собрать его вещи и выставить их на улицу.

А иногда она представляла, как Алексей сразу же направляется в ее комнату, страстно обнимает ее и укладывает в кровать. Он одарит ее той самой улыбкой, что и много лет назад, а потом страстно поцелует и…

— А мне кажется, что ты все же скучаешь по нему. Думаю, та связь, что существовала между вами, когда вы были детьми, сохранилась и по сей день, — твердо заявила Ариэлла. — И Эмилиан тоже так считает.

Элис подумала о том, что она пребывает в бешенстве. Единственное, что еще существовало между ними, это сожаления и непрошеное влечение.

— Миссис де Уоренн? — произнес знакомый мужской голос.

Удивленная Элис воззрилась на Баарда Янссена, восседавшего верхом на большом гнедом жеребце. Поравнявшись с их экипажем, он тепло улыбался ей. Она не сразу ответила на его улыбку. Они не виделись со времен их непродолжительной встречи в офисе «Грузоперевозок Уиндсонг» несколько недель назад, и она никогда о нем не вспоминала. Теперь же в памяти ее всплыло брошенное Алексеем замечание о том, что Блэр финансирует Янссена.

— Я увидел, что вы проезжаете мимо, и решил проверить, не обознался ли. — Взгляд его серых глаз оставался таким же смелым, как и в день знакомства. — Мне пришлось скакать галопом, чтобы догнать вас. К счастью, я вырос в седле. Тем не менее, предпочитаю чувствовать под ногами качающуюся палубу. — Он приподнял краешек цилиндра, приветствуя Ариэллу, но тут же снова обратил взор на Элис. — Как вы поживаете? Прекрасный день для того, чтобы прекрасная женщина совершила прогулку в парке.

Элис постучала в перегородку возничему:

— Остановите, пожалуйста. — Она улыбнулась Янссену. — Я и не знала, что вы вернулись в город. У меня все хорошо, благодарю вас. Вы насладились достопримечательностями Лондона, капитан?

— Наслаждаюсь прямо сейчас.

Элис повернулась:

— Позвольте представить вам мою золовку, виконтессу Сен-Ксавье. Ариэлла, это Баард Янссен, капитан судна «Астрид», из Дании.

Янссен вежливо улыбнулся Ариэлле.

— Я все еще надеюсь показать вам свой корабль, — произнес капитан, слегка склонившись вперед. — Мне будет невыразимо приятно услышать ваше мнение о нем.

Элис бросила взгляд на Ариэллу, которая из-за заигрываний Баарда казалась совсем расстроенной.

— Я очень занята, капитан. Мне нужно свериться со своим календарем, чтобы уточнить, найдется ли у меня свободный вечер в обозримом будущем.

— Я редко смиряюсь с отказом, особенно от прекрасной, грациозной и пленительной женщины.

Элис вежливо улыбнулась:

— Вы очень добры, капитан. Когда вы намерены поднять паруса? Не кажется ли вам, что вы задержались на суше? Если я ничего не путаю, вы доставили нам груз сахарного тростника.

— Ого, впервые встречаю женщину, которая не прочь обсудить со мной торговые дела! — Он ухмыльнулся. — Я ожидаю заключения по поводу одного дела, миссис де Уоренн, а потом намерен сразу же отправиться в Африку.

Элис вздрогнула, будто никогда не встречала торговцев с Африкой, и мысленно заверила себя, что Баард Янссен не занимается работорговлей.

— Вы отправляетесь за пальмовым маслом?

— Именно так — оно пользуется большим спросом.

— Да.

Про себя Элис подумала: не финансирует ли Блэр его плавание? Не такого ли рода информацию Алексей хотел выведать через нее у банкира? Но он, кажется, совсем не интересуется торговлей пальмовым маслом.

Отвесив поклон Элис и кивнув Ариэлле, Янссен принялся гарцевать на лошади, намереваясь поразить их своим мастерством. Элис прятала улыбку. Для нее было совершенно ясно, что капитан далеко не самый искусный наездник, это было видно по тому, с какой силой он натягивал поводья бедного скакуна и опасно балансировал в седле.

Ариэлла сжала ее колено:

— Зачем тебе понадобилось об этом спрашивать?

Элис повернулась к подруге и пояснила:

— Алексей говорил о том, будто Блэр финансирует Янссена. Я жена торговца, Ариэлла, и просто проявила интерес. Когда речь заходит о торговле, мне всегда становится любопытно.

— Вы с Алексеем идеально подходите друг другу! — воскликнула Ариэлла.

— Сомневаюсь, — криво усмехнувшись, ответила Элис. — Итак, ты написала брату письмо. Ответил ли он? — поинтересовалась она, изо всех сил стараясь, чтобы голос ее прозвучал как можно более буднично. Рядом с их экипажем остановился еще один.

— Он пишет, что вернется только тогда, когда сам того пожелает, и ни мгновением раньше.

Элис даже не пришлось притворяться, что улыбается.

— Могла бы и не спрашивать, и так все ясно.

— Мне показалось, что Алексей писал письмо в гневе. Что произошло? Почему он уехал сразу после твоего званого ужина? — вопрошала Ариэлла. — Почему он постоянно грубит? Его же невозможно переносить!

Элис пожала плечами, будто ей не было до этого дела, хотя в действительности она снова ощутила боль. Каждый день она слышала сплетни о себе и о своем браке. Если она считала, что натерпелась унижений за эти шесть лет, то заблуждалась — настоящие унижения начались именно теперь, с возвращением мужа. Весь высший свет узнал, что ему нет до нее никакого дела — и что он даже не уважает ее.

— Миссис де Уоренн, леди Сен-Ксавье.

Сердце Элис екнуло в груди. Повернув голову, она увидела стоящего у их коляски Томаса Блэра, который только что вышел из соседнего экипажа. Рукой он опирался о дверь их экипажа и улыбался.

Элис была искренне рада его видеть и широко заулыбалась в ответ:

— Какой восхитительный сюрприз.

— И я тоже так считаю. — Он наконец отвел от нее взгляд, чтобы поприветствовать Ариэллу, которая не скрывала своего недовольства. — Значит, вы, леди, наслаждаетесь погожим днем?

— Пытаемся, — хмурясь, отозвалась Ариэлла.

— Не обращайте на нее внимания. Конечно же да, разве может быть иначе?

Элис накрыла его руку своей затянутой в перчатку ладонью.

Взгляд его метнулся к ней.

— Давайте пройдемся. Я так скучал по вас.

Ариэлла задохнулась от негодования.

Элис же недоумевала: зачем она отвергла Блэра? Ей было очень одиноко, а он являлся одним из добрейших и привлекательнейших мужчин, которых она знала. Алексей все равно сейчас находится в Ирландии в компании Джейн Гудмен.

— Ариэлла, мне нужно размяться.

— Ты лишь усугубишь ситуацию! — прошептала та в ответ.

— Сомневаюсь. — Блэр распахнул перед ней дверцу и протянул руку, помогая сойти на землю. — Ты будешь ждать меня? Я могу вернуться домой в наемном экипаже.

— Я сам отвезу вас домой, — вмешался финансист.

— Я подожду тебя, — отрезала Ариэлла.

Не обращая больше на подругу внимания, Элис взяла Блэра под локоть, каждой клеточкой тела ощущая тепло его сильного мускулистого тела рядом с собой. Он повел ее по пешеходной тропинке.

— Я все гадал, как долго вы станете удерживать меня на расстоянии.

— Это было нелегко, — с улыбкой призналась она.

— Тогда зачем вы это делали?

Взгляд Блэра был прямым, но не смущающим, как у Янссена.

Они остановились и встали лицом друг к другу. Элис колебалась, а Блэр по-прежнему держал ее за руку.

— Вы все правильно поняли, Томас. Мой брак пребывает в полном беспорядке, и я пытаюсь поддерживать хотя бы видимость того, что все хорошо, но мне это не удается.

Он медленно покачал головой:

— Ваш муж отъявленный негодяй. Ему бы следовало попытаться сыграть свою роль… хотя бы из уважения к вам.

Взгляд его потемнел от гнева.

Блэр никогда не терял самообладания, и Элис очень поразилась, увидев его таким.

— Алекси сильно обеспокоен нашими с вами отношениями, особенно принимая во внимание, что вы являетесь его финансистом.

Он помедлил мгновение, прежде чем ответить:

— Я никогда не смешивал бизнес и удовольствие и ни разу не сделал ничего, что поставило бы под угрозу получение прибыли. Но… я очарован вами, Элис.

Он снова зашагал вперед, и Элис пришлось поспешить, чтобы не отставать от него.

— Что это значит? — потребовала она ответа. — Вы станете саботировать плавания моего мужа? И финансировать его соперников?

Блэр резко остановился:

— Ничего подобного я делать не собираюсь. Я банкир, Элис, и состояние счетов капитана де Уоренна мне нравится. Что же касается прочих моих клиентов, то это сугубо конфиденциальная информация.

— Мне очень жаль! — вскричала она, касаясь его щеки.

Элис едва не сделала то, о чем просил ее Алексей — она почти попыталась выведать сведения у Томаса, добрейшего джентльмена из всех, кого она знала и кто был ей небезразличен.

Сжав ее ладонь, он прижал ее к своей щеке:

— Когда я говорил, что скучал по вас, я не лукавил.

На мгновение Элис позволила Томасу распоряжаться своей рукой, потом мягко отняла ее:

— Я пытаюсь поступать так, как считаю правильным.

Он внимательно воззрился на нее:

— Я так и понял. Означает ли это, что вы станете избегать меня, пока ваш муж не отплывет в Китай в июне?

Элис кивнула:

— Полагаю, это будет самой мудрой линией поведения, Томас. — Поколебавшись немного, она добавила: — А еще мне не хочется давать вам ложную надежду.

— Что это значит? — резко спросил Блэр.

— Однажды я уже ввела в заблуждение мужчину, чтобы заставить Алекси ревновать. Из этого не вышло ничего хорошего, — угрюмо пояснила она, слегка при этом покраснев.

Блэр завладел обеими ее руками:

— Боже мой, так вот в чем дело! Я верил, что небезразличен вам. Теперь вижу, что ваше чувство к де Уоренну гораздо сложнее, чем мне вначале казалось.

— Нет! Вы действительно очень мне нравитесь, и я не пытаюсь заставить мужа ревновать. Но мы с ним постоянно враждуем. Не хочу, чтобы вы попали под перекрестный обстрел.

Блэр внимательно всматривался ей в лицо. Наконец он произнес:

— Вы все еще любите его?

— Разумеется, нет! — вскричала Элис, обескураженная таким вопросом.

Однако, произнося эти слова, она вспомнила, как Алексей улыбался ей еще до трагических событий, приведших к смерти Уильяма Монтгомери, и до того, как решил жениться на ней, чтобы сберечь ее репутацию.

Блэр обнял ее:

— Я всегда буду рядом с вами. Я очень беспокоюсь о вас, Элис, так как слышал сплетни, и они привели меня в бешенство.

— Игнорируйте их. Я именно так и поступаю.

— Неужели?

Он обхватил ее лицо ладонями.

Элис напряглась, испугавшись, что Томас поцелует ее. Он делал это уже неоднократно, и ей всегда это нравилось — но то было до возвращения Алексея домой.

Блэр отнял руки от ее лица.

— До тех пор, пока де Уоренн не поднимет паруса, я не стану никуда вас приглашать. А еще, боюсь, мне пока придется воздержаться от того, чтобы снова посылать вам цветы, — криво усмехнувшись, добавил он.

Элис улыбнулась, испытывая облегчение оттого, что он не стал ее целовать:

— Я люблю цветы.

Когда они тронулись в обратный путь, Блэр поинтересовался:

— Между прочим, не капитана ли Янссена я видел удаляющимся от вашего экипажа верхом на гнедом жеребце?

— Да, то был он.

Финансист резко остановился:

— С чего это ему вздумалось приближаться к вам? Он знаком с леди Сен-Ксавье?

— Это я познакомилась с ним в офисе «Уиндсонг».

Блэр округлил глаза:

— Я не доверяю ему, Элис. Он негодяй. Держитесь от него подальше.

Элис очень удивилась подобному заявлению.

— Что ж, сильно сказано, Томас. Что он натворил?

Поколебавшись немного, он ответил:

— Я отказался финансировать его плавания, Элис, не потому, что цены на сахарный тростник делают его транспортировку нерентабельной, а потому, что он торгует африканскими рабами.

Подобное заявление шокировало Элис.

— Он пригласил меня осмотреть свой корабль!

— Надеюсь, вы отказались.

— Теперь я, несомненно, это сделаю, — заверила она. — И как это власти позволили ему вообще войти в порт?

— Он пришел в Лондон с пустыми трюмами, дорогая, привезя лишь сахарный тростник.

Элис почувствовала волнение.

— Спасибо, что сказали мне правду, Томас. Какой же Янссен презренный человек!

— Сам институт работорговли вызывает презрение. В конечном счете остальной мир последует совету Великобритании и откажется от использования рабского труда. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Они уже достигли экипажа, в котором сидела Ариэлла, то и дело бросавшая на них недовольные взгляды. Выражение лица Блэра смягчилось.

— Я ведь не расстроил вас своими словами?

— Едва ли меня можно назвать хрупким цветком, — возразила Элис.

Тем не менее, она пребывала в ужасе, потому как никогда прежде ей не доводилось встречаться с работорговцем.

— Нет, — согласился Блэр. — Вы самая сильная женщина из всех, кого я знаю. А де Уоренн чертов идиот.

Элис села в экипаж в хорошем настроении, но тем не менее немного раздосадованная, что он снова упомянул Алексея. Поцеловав ее руку в перчатке, Блэр откланялся. Наблюдая за тем, как он уходит, Элис думала о своем муже.

Она чувствовала себя загнанной в угол, даже пойманной в ловушку. Она являлась женой Алексея и хотела, чтобы ее брак был хотя бы терпимым. Блэр же мечтал сделать ее своей любовницей. Элис понятия не имела, как ей лучше поступить, за исключением того разве, что следует дождаться возвращения супруга.

В конце концов, в июне он отправится в Китай.

Это, в свою очередь, означало, что ему придется вернуться в Лондон на свой корабль, причем в самое ближайшее время. После чего он снова оставит ее одну.

К разочарованию Элис, ей казалось, что она с нетерпением ожидает возвращения Алексея.

Скрестив руки на груди, Алексей взирал на величественный фасад своего оксфордского дома, подъезжая к нему в экипаже. Последние три недели он провел по большей части в филиале компании «Грузоперевозки Уиндсонг» в Лимерике, где осуществлялось строительство двух клиперов. Он принял в этом самое непосредственное участие, внеся в их дизайн некоторые изменения. Также Алексей начал проектировать яхту, которую намеревался использовать для личных нужд, и дни напролет проводил за чертежным столом. Помимо этого он занимался стрельбой, охотой и верховой ездой с соседями. Он даже участвовал в охоте на лису — и заработал растяжение связок плеча вследствие неудачного падения с лошади.

Несколько ночей в Дублине Алексей посвятил дебошу, и одна девчонка из таверны до сих пор не шла у него из головы, как, впрочем, и вечер, проведенный за покерным столом, когда он лишился не только трех сотен фунтов, но и пары лучших своих сапог. Обычно он играл превосходно — разве выигрыш плантации на островах Гори в прошлом году не является тому ярким свидетельством?

Нынешняя же плохая игра объяснялась теми же причинами, по которым Алексей столько времени проводил за чертежами. Если говорить начистоту, то и падение его с лошади во время охоты на лис можно было списать на то же обстоятельство — он был чрезвычайно расстроен.

Алексей угрюмо взирал на свою парадную дверь палисандрового дерева. Накануне, когда он собирал свои вещи для возвращения в Лондон, им овладело темное неприятное предчувствие. Он уехал из города из-за Элис, чтобы избежать ее общества и собственного плотского влечения к ней, но все эти три недели она незримо присутствовала в укромном уголке его сознания, вне зависимости от того, что он делал и с кем. И теперь он не мог думать ни о ком, кроме Элис О'Нил и ее извечной любви к флирту с другими мужчинами ради того только, чтобы досадить ему.

Но теперь она не просто флиртовала. Она была влюблена в Томаса Блэра.

Образы жены наводнили его сознание, и он больше не противился их появлению. Некоторые являлись безвредными, другие откровенно опасными: Элис представала перед ним то изысканной хозяйкой, облаченной в синее шелковое платье и в украшениях с сапфирами, то чарующей соблазнительницей в полупрозрачном пеньюаре. Видение сменялось видением: вот она с достоинством ведет хозяйство, а вот отвергает его авансы, щеки ее при этом розовеют, а в глазах пылает такой же огонь, что и в его собственных. Всякий раз Элис представала перед его мысленным взором невероятно прекрасной — самой прекрасной женщиной, которую он когда-либо видел, но всякий раз за ее спиной маячил неясный силуэт Блэра.

За последние несколько недель Алексей не раз задумывался о том, как Элис воспользовалась Монтгомери, чтобы вызвать его ревность. Ее отношения с Блэром казались ему повторением прошлого.

Он изо всех сил старался не представлять ее в объятиях другого мужчины. Элис с Блэром, насладившись друг другом, наверняка смеялись над ним и его унижением и называли его рогоносцем. Замышляли ли они чинить препятствия и его торговой деятельности тоже? Убедит ли Элис Блэра повысить процентные ставки? Или, к примеру, финансировать Литтлтона из компании «Жардин»? А может, эти двое и вовсе замышляют сбежать вместе? Она жаловалась, что из-за сплетен чувствует себя униженной. Сейчас они, наверное, обсуждают его, но ему нет до этого никакого дела, ведь, возвращаясь из Китая, он установил новый рекорд скорости! И никто у него этого не отнимет.

Алексей, конечно, понимал, что ведет себя неразумно. Элис была его женой и, невзирая на то что она сделала Блэра своим нынешним любовником — и даже посмела влюбиться в него, — она никогда не стала бы предавать его торговых интересов. И никуда она с Блэром не сбежит, так как, будучи одним из самых влиятельных банкиров королевства, этот человек никогда бы не отказался от своей власти и не стал бы пренебрегать обязанностями.

Был ранний вечер, и Алексей задумался, дома ли Элис. Экипаж остановился, и кто-то распахнул перед ним дверь. Хмурясь, он спрыгнул на землю. Не таким представлял он свое возвращение! Однажды Элис заявила, что Лондон недостаточно велик для них обоих, и теперь он был с ней согласен. Чем скорее он пустится в плавание, тем лучше. Элис же может забирать себе особняк и оставаться со своим любовником.

Едва Алексей перешагнул порог дома, как его приветствовал широко улыбающийся Реджинальд, который явно радовался приезду хозяина.

— Сэр! Смею надеяться, ваша поездка прошла удачно? Вы не прислали вести о возвращении, но мы ожидали вас. Вы останетесь дома нынешним вечером?

Алексей посмотрел на лестницу, отчасти надеясь, что на верхней площадке появится Элис, как обычно восхитительная до невозможности, но этого не произошло.

— Сильно в этом сомневаюсь. — Он сосредоточил внимание на своем камердинере. — Где миссис де Уоренн?

— Полагаю, она отправилась в город, сэр, чтобы совершить прогулку в парке с леди Сен-Ксавье. А позднее она намерена посетить званый ужин.

Алексей взирал на Реджинальда столь пристально, что тот залился румянцем.

— И у леди, разумеется, был достойный эскорт.

— Мне об этом ничего не известно, — ответил камердинер.

— Идемте со мной, Реджинальд, — приказал Алексей, намереваясь его как следует допросить.

Камердинер последовал за хозяином в его любимую комнату — библиотеку. Наливая себе скотч, Алексей поинтересовался:

— Куда именно она идет сегодня вечером — и с кем?

— Миссис де Уоренн собирается посетить званый ужин у мистера Бентли, сэр. А сопровождает ее мистер Эвери Форбз. Она сказала, что отдохнет в доме вашей сестры и там же переоденется, чтобы не возвращаться сюда.

Алексей обеими руками сжал свой стакан.

— Хотите сказать, что мистер Томас Блэр не с нею сегодня?

Реджинальд с опаской произнес:

— А еще мистер Форбз сопровождал вашу жену в театр на этой неделе.

Алексей никак не мог взять в толк, о ком идет речь.

— Я не знаю этого человека. Кто он такой? — Камердинер не торопился с ответом, и Алексей решил его подтолкнуть: — Ну же, говорите!

— Это очень пожилой и очень добропорядочный джентльмен, сэр.

— Пожилой? Что это, черт побери, означает? — Реджинальд был явно сбит с толку таким вопросом, а Алексей продолжал свой допрос: — Сколько ему точно лет?

— Наверняка сказать не могу, сэр, но, полагаю, не меньше семидесяти.

Алексей подавился скотчем. Ему все стало ясно — Элис просто пользуется стариком как прикрытием, а сама встречается с Блэром.

— Блэр приходил в этот дом? — потребовал он ответа, отставляя стакан в сторону.

Камердинер замер.

— Реджинальд!

— Нет, капитан, не приходил.

Он покраснел.

— О-хо-хо. Вы что же, покрываете мою жену? Это очень неумно с вашей стороны.

Краска разом сошла с лица камердинера.

— Он ни разу не был здесь, но частенько присылает цветы.

— Разумеется.

Алексей утвердился в правильности мысли о том, что пожилой джентльмен понадобился Элис ради отвода глаз. Осушив полный стакан скотча, он налил себе еще один, чувствуя, как внутри закипает гнев. Он уверял себя, что не ревнует, потому что для того, чтобы испытывать это чувство, нужно быть хоть немного заинтересованным в своей аморальной жене, а в его случае это было совсем не так.

— Какие цветы он присылал?

Реджинальд облизнул губы. Выглядел он явно смущенным. Алексей повторил вопрос, на этот раз более нетерпеливым тоном, и камердинер ответил:

— То были розы, сэр.

— Что за розы, позвольте узнать?

— В первый раз белые, во второй — желтые, а во все последующие — красные.

— Во все последующие, — эхом повторил Алексей. — Сколько же раз мой банкир одаривал мою дорогую супругу розами?

— Сегодня будет пятый раз, — беспомощно пояснил камердинер.

Выглядел он при этом совершенно несчастно.

— И где же они?

— В покоях миссис де Уоренн.

Алексей отставил стакан в сторону и быстрым шагом вышел из библиотеки, испытывая мрачную радость, будто ему удалось застать ее в постели с другим мужчиной. А разве это не так? По лестнице он поднимался, перескакивая зараз через три ступеньки. Дверь спальни Элис была открыта, и, еще не войдя в комнату, он увидел темно-красные цветы идеальной формы. Они стояли в большой вазе на столике у окна.

Прикинув на глаз, Алексей решил, что цветов здесь не менее пяти дюжин.

К букету был прикреплен конвертик.

Ослепленный гневом и не способный мыслить трезво, Алексей бросился вперед. Схватив конверт, он вскрыт его и, вынув сложенный лист бумаги, прочел:

«Моя дражайшая Элис, трудно выразить словами восторг, охвативший меня после нашей сегодняшней встречи. Я очень рад достигнутому нами пониманию. С нетерпением и предвкушением ожидаю следующей встречи.

С огромной любовью и уважением,

Томас».

Руки Алексея тряслись. Никогда еще он не был настолько зол. Какого понимания они достигли? И когда состоится следующее любовное свидание? Этим вечером? Всю вторую половину дня, несомненно, его жена и Блэр провели в объятиях друг друга.

Сознание его поработил образ Элис, страстно обнимающей банкира. Он едва мог это вынести. Три последние недели он тешил себя пустой надеждой, что ему все равно, чем занимается его жена и с кем она коротает время.

Алексей вспомнил об Уильяме Монтгомери. Неужели Элис старается снова спровоцировать его? Он верил, что она извлекла урок из трагической смерти американца. Нет, она не использует Блэра — она его любит. Он доводится ей и другом, и любовником. Черт, и защитником тоже. Она сама это признала. Алексею очень хотелось отыскать своего банкира и избить его, но он, также извлекший из прошлого урок, никогда больше не позволит гневу руководить своими действиями.

Вместо этого ему придется принять эту непозволительную любовную связь.

Взгляд его упал на сундук, на котором также стояли розы, но не такие свежие, как на столе. Записки при них не было.

Алексей подскочил к сундуку и стал перетрясать лежащие там книги, но между их страницами ничего не было спрятано.

Тогда он посмотрел на прикроватную тумбочку, но не заметил там ничего, кроме лампы, кувшина с водой и стакана. Тогда он подошел к небольшому письменному столу. На его обтянутой кожей поверхности не было ничего, за исключением ручки и стопки писчей бумаги. Он выдвинул средний ящик и увидел пачку конвертов, перевязанных розовой лентой.

Алексей едва мог дышать. Он узнал почерк Блэра на верхнем конверте. Он сел за стол и вынул письма. Всего их было четыре — и он внимательно прочел каждое послание.

Закончив, он пришел к неизбежному заключению — Томас Блэр глубоко влюблен в его жену.

Ему очень хотелось бы знать, что Элис писала в ответ. Но какое это имеет значение? Он и без того не сомневался, что она также страстно любит этого человека.

Жаркая волна ревности поднялась в его душе.

Элис его жена, и она должна принадлежать ему.

Зарычав, Алексей перевернул ее письменный стол, опрокинув его на пол.

Глава 14

Домой Элис приехала одна, в половине первого ночи. Ее сопровождающий, Эвери Форбз, был слишком стар, чтобы тратить лишних два часа, провожая ее до Оксфорда, а затем возвращаясь к себе в район Мейфэр. Она взяла за правило подвозить старика в его лондонскую квартиру сразу по окончании любого мероприятия, которое они посещали вместе. Форбз, жена которого скончалась около двух десятков лет назад, с восторгом исполнял при ней обязанности сопровождающего и зарекомендовал себя очень приятным джентльменом — внимательным, остроумным и уважительным. О большем нельзя было и мечтать.

Выйдя из экипажа и плотнее запахивая на груди красную бархатную накидку, Элис подумала о Блэре. Банкир был на званом ужине у Бентли с Деборой Уэйр. Тем не менее, им с Томасом удалось улучить минутку и выйти на свежий воздух, чтобы поговорить под усыпанным звездами небосводом. Беседа их была невинна и очень приятна.

Элис вздохнула. Пальцы на ногах болели от новых туфель на высоком каблуке. Она хотела бы помечтать о том, как восхитительно было бы иметь Блэра в качестве сопровождающего, но не могла позволить себе подобной вольности. Стоило ей лишь перестать контролировать свои мысли, как в сознании ее всплывал образ Алексея, а этого ей совершенно не хотелось. Нынешним вечером Ариэлла прочла подруге горячую проповедь о том, что ей давно пора перестать поощрять внимание к себе Блэра, так как Алексею ее действия небезразличны. Элис же была уверена в обратном.

Стоило ей подойти к парадной двери, как Реджинальд тут же распахнул ее перед ней. На лице его застыло обеспокоенное выражение. Смутившись, Элис переступила порог. Не успела она спросить камердинера, в чем дело, как в дальнем конце прихожей появилась высокая тень.

Алексей вернулся домой.

Реджинальд принял у нее накидку, и Элис заметила спешащую к ней горничную Лорейн. Элис воззрилась на мужа, а он пристально смотрел на нее в ответ. На губах его играла зловещая улыбка. Волосы Алексея были непричесанны и прядями спадали на лоб, закрывая брови. На нем не было ни пиджака, ни жилета, а рубашка была расстегнута на груди. Рукава ее он закатал по локоть. Его сильные загорелые руки были опущены вдоль тела, но Элис чувствовала, что в любую секунду он может перейти к решительным действиям.

Напряжение, сковывающее ее тело, многократно возросло.

— Вам что-нибудь нужно, миссис де Уоренн? — спросил Реджинальд.

Элис не могла оторвать глаз от Алексея.

— Нет, благодарю вас, — с трудом вымолвила она. На мгновение она перевела взгляд на свою горничную и сказала: — Мне понадобится помочь с платьем, Лорейн, прежде чем я отойду ко сну.

Алексей не дал горничной возможности ответить.

— Помощь вашей хозяйке сегодня не понадобится, — непререкаемым тоном заявил он.

Элис замерла на месте, едва смея дышать. Напряжение возросло настолько, что казалось, в воздухе сверкают искры. Лорейн что-то пробормотала и поспешила прочь. Щеки ее пылали.

Элис удивилась. Неужели Алексей в самом деле намерен перейти к решительным действиям? Она же четко дала понять перед его отъездом, что не допустит близости между ними.

— Все в порядке, Реджинальд, отправляйтесь спать, — ровным тоном произнес Алексей.

Элис показалось, что внезапно в прихожей стало очень душно.

— Здравствуй, Алекси, — чуть слышно произнесла она. — Я не ждала тебя.

— Почему же нет? Все ждали моего возвращения. — Он осмотрел ее тугой корсаж и заметил: — Ты сегодня в красном.

Элис не трогалась с места, думая о том, что ничего не изменилось. Их роковое влечение друг к другу не померкло и не исчезло.

Алексей медленно улыбнулся ей:

— Не хочешь ли выпить перед сном… дорогая?

Элис была почти загипнотизирована его словами и действиями. Его предложение она сочла очень плохой идеей. Продолжая оставаться на месте, она поинтересовалась:

— Как было в Ирландии?

— Холодно. Сыро. Скучно…

Мысли ее неслись вскачь. Возможно, в таком случае между Алексеем и Джейн Гудмен все кончено. Осознание этого принесло облегчение, хотя в действительности ей не должно было быть до этого никакого дела.

— Как прошел ужин у Бентли?

— Хорошо. — Он поманил ее пальцем, и Элис глубоко вздохнула. — Не думаю, что нам стоит пить вместе, Алекси. Ничего не изменилось между нами, и уже поздно.

— Ты такая красивая в красном.

Элис было непривычно слышать его тихий вкрадчивый голос. С тех пор как она вошла в дом, он не сдвинулся с места. Хуже того, он буквально пожирал ее взглядом. Она сглотнула стоящий в горле комок, решив вести себя вежливо, пока это только возможно.

— Спасибо. Но сейчас и правда уже очень поздно. Ты же не пытаешься соблазнить меня, не так ли?

На лице его вновь появилась опасная ленивая улыбка.

— Когда я попытаюсь соблазнить тебя, ты сразу же все поймешь.

— Тогда почему бы нам не вернуться к ранее достигнутому соглашению? — неуверенно произнесла Элис, не понимая, чего Алексей добивается.

Его поведение было столь сдержанным, что пугало ее.

— Соглашению, которого мы так и не сумелидостигнуть, ты хочешь сказать? В соответствии с которым я изображаю любящего мужа, а ты — страстную жену?

Элис уловила пугающую нотку в его голосе. Что-то явно было не так.

— Ты что, пьян?

— Вообще-то да. Я начал пить в три часа пополудни.

Беспокойство ее переросло в настоящую тревогу.

— Здесь… в одиночестве?

Алексей двинулся к ней неспешной походкой:

— Здесь… в одиночестве. Элис? Я не намерен притворяться обожающим и ничего не видящим дальше своего носа мужем. — Он остановился прямо перед ней, и она напряглась, не в силах отвести взгляда от его лица. — Возможно, прежде я бы на это и согласился, но только не теперь.

У Элис возникло непреодолимое желание немедленно броситься в свою комнату и запереть за собой дверь.

— Что же изменилось, Алекси?

Взгляд его снова заскользил по корсажу ее платья.

— Говоря, что ты можешь поступать как тебе заблагорассудится и что мне все равно, я не кривил душой. Но будь я проклят, если стану потакать тебе, в то время как ты проводишь время в объятиях Блэра.

Она ахнула от неожиданности:

— О чем ты говоришь?

— Можешь все отрицать, — резко произнес Алексей, нависая над ней. — О да, можешь отрицать, что провела этот вечер в объятиях Блэра — в его постели, — расточая ему свою страсть.

— Что с тобой творится? — вскричала Элис, шокированная словами мужа. — Я видела Томаса в парке, и мы провели вместе не более десяти минут — на публике!

— Я видел чертовы цветы! — бушевал Алексей. — И читал треклятые любовные письма!

— У тебя не было на это права!

— Еще как было! — прорычал он в ответ. — Ты принадлежишь мне, но спишь в его постели. Он владеет твоим роскошным телом, а что остается делать мне? Ах да! Уехать в холодную сырую Ирландию!

Элис попятилась, но он схватил ее за руку и привлек к себе.

— Прекрати — ты делаешь мне больно!

— Мне все равно! Дюжина джентльменов наслаждалась твоей благосклонностью, и только я, твой муж, лишен права вкусить радости от близости с тобой.

— Пусти меня! — вскричала Элис, пытаясь высвободиться.

Алексей прижал ее к себе:

— Думаю, тебе стоит убежать с ним. Клянусь, я не брошусь в погоню! Уезжай с ним на рассвете, я и пальцем не шевельну, чтобы остановить тебя.

К глазам Элис подступили слезы. Никогда прежде не видела она мужа в такой ярости.

— Ты пьян и зол. Я ни с кем не собираюсь сбегать — мы с тобой женаты! А с Блэром мы друзья, Алекси, просто друзья!

Он лишь рассмеялся ей в лицо.

Элис все же удалось вывернуться из его рук, и она бросилась к лестнице. Алексей был не просто зол — он мог совершить сейчас любую низость. Элис подозревала, что он хочет причинить ей боль. Она обернулась через плечо и увидела, что он насмешливо взирает на нее, понимая, что ей все равно не удастся сбежать настолько далеко, чтобы ускользнуть от него.

Все ее существо пронзил страх. Приподняв юбки, она стала поспешно подниматься по ступеням — и споткнулась.

Падая, она вскрикнула. Алексей подскочил к ней сзади и заключил ее в плен своих рук.

— Скажи мне правду, — прошептал он, касаясь губами ее щеки. — Тебе нравится заставлять меня ревновать. Ты с самого начала знала, кем является Блэр, и именно поэтому выбрала его, чтобы согревал твою треклятую постель!

Элис пыталась все отрицать, по щекам ее катились слезы.

— Алекси, нет!

— Я ненавижу тебя, Элис. Если он смог заполучить тебя, то и я тоже это сделаю.

Он говорил грубо, но отпустил ее.

Не медля ни секунды, Элис снова подхватила юбки и побежала вверх по ступеням. Ею овладела паника. В охваченном страхом сознании ее возникла мысль о том, что Алексей никогда бы не стал причинять ей зло — но она прежде не видела его в таком состоянии.

Элис со всех ног неслась по коридору, стараясь расслышать, преследует ли он ее, но в ушах раздавался лишь стук ее собственного сердца. Ворвавшись в свою спальню, она с шумом захлопнула за собой дверь и заперла ее на замок, припала к ней спиной и отчаянно зарыдала. Неужели Алексей и в самом деле хотел силой принудить ее к близости с ним?

Никогда прежде не видела она его таким мрачным, опасным и разъяренным!

Тут она услышала звук открываемой двери со стороны смежной гостиной. Она забыла запереть ее!

Алексей быстро приближался к ней, на лице его была непроницаемая маска гнева, а в глазах сиял огонь желания.

Элис повернулась к двери, чтобы открыть ее, но руки так сильно тряслись, что ей никак не удавалось повернуть ключ в замке. Алексей схватил ее сзади.

— Остановись! — закричала она.

Он оторвал ее от пола, пронес на руках через всю спальню и с силой швырнул на постель.

— Блэр любит тебя. Я читал его чертовы письма. А ты любишь его, будь ты проклята! Будь ты проклята, Элис! — прорычал он, нависая над нее. — Ты должна любить меня!

Перевернувшись, она медленно стала сползать с кровати, но Алексей рывком вернул ее на место, а потом навалился всем телом.

Элис пыталась оттолкнуть его, впервые в жизни по-настоящему испугавшись того, что он может сделать.

— Алекси, ты пугаешь меня, — прошептала она.

Тяжело дыша и не двигаясь, он воззрился на нее. Элис слышала его резкое отрывистое дыхание — он хватал ртом воздух. На каминной полке тикали часы. Элис не смела даже пошевелиться, чтобы не спровоцировать его к новым действиям. Лежа под ним, она смотрела в его глаза и заметила проскочившую в них искру — это возвращалась к нему ясность сознания. Элис глубоко вздохнула. Он никогда не причинит ей боли. Разве не пообещал он всегда защищать ее?

— Он обладал тобой… а я нет, — хрипло произнес Алексей.

— Мы не были близки с Томасом, — настаивала она на своем. Сердце ее по-прежнему готово было выпрыгнуть из груди. — Ты пугаешь меня, Алекси.

По телу его прошла судорога. Он, наконец, оторвал затуманенный страстью, а не яростью взгляд от ее глаз и перевел его на губы.

— Как ты можешь бояться… меня? — неуверенно спросил он. — Я никогда не причиню тебе боли, Элис.

Напряжение вдруг покинуло ее тело. Она неуверенно смотрела на него.

Теперь Алексей смотрел на ее грудь. Его густые ресницы опустились, и Элис тут же ощутила произошедшую с ним перемену. Гнев ушел, осталось лишь желание.

Он коснулся щекой ее груди.

— Не нужно меня бояться, — прошептал он.

Элис задохнулась от неожиданности, когда Алексей стал водить приоткрытыми губами по ее коже. Страх ушел — муж никогда не причинит ей вреда. Слезы застилали глаза.

— Только не меня, никогда. — Губы его изогнулись, будто он хотел улыбнуться, но не смог. — Я всегда буду защищать тебя, — произнес он. — Неужели не помнишь обещание, что я дал тебе? Элис… не плачь.

Теперь это были слезы облегчения. Мальчик, который являлся ее лучшим другом, и которого она тайно любила, возвратился к ней. Алексей улыбнулся и склонился к ней, все еще глядя ей в глаза. Не в силах больше выносить его взгляда, она прикрыла веки, приветствуя его губы на своих губах.

Он одарил ее несмелым поцелуем, нежным, как перышко. Элис неуверенно потянулась к его плечам. У нее и в мыслях не было отвергнуть его теперь, ведь всю свою жизнь она ждала этого момента. Преддверие лона ее увлажнилось, сердце совершило головокружительный кульбит в груди. Она так скучала по Алексею! И ждала его возвращения домой. Конечно же она любит его и никогда не перестанет любить. Алексей де Уоренн — ее судьба.

Губы их исполнили танец страсти, затем замерли. Элис с силой вцепилась ему в плечи; тело ее напряглось от предвкушения и желания. Она понимала, что они достигли края пропасти и готовы к тому, чтобы прыгнуть в бездну. Алексей это тоже понимал, так как сел на постели и устремил на нее серьезный пристальный взгляд. Девушка, поощряя, кивнула ему.

Алексей стал снимать с себя рубашку. Послышался звук разрываемой ткани, и руки Элис легли на его обнажившиеся плечи.

— Элис, — простонал он.

Ее охватила страсть, вместе с которой пришло и осознание любви. Она обхватила его руками и потянулась навстречу, с ожесточением возвращая его поцелуи.

— Алекси!

Он теснее прижался к ней, удивив ее силой своего возбуждения, когда коснулся своей восставшей плотью ее бедра. Руки его скользнули Элис в волосы, пальцы запутались в них, и поцелуй стал еще более глубоким. Языки их соприкоснулись.

Элис не отдавала себе отчета в том, что произошло в следующее мгновение. Рот его по-прежнему терзал ее рот, и она даже не заметила тот момент, когда платье было с нее снято. Алексей сбросил с себя остатки одежды и принялся покрывать жаркими поцелуями ее лицо, шею, груди, живот. Затем он раздвинул ее бедра и приник к потаенному местечку между ними. Почувствовав его язык, ласкающий ее, Элис громко застонала, всем существом отдавшись его натиску.

Она подумала, что нужно сказать ему о своей девственности, но он, не останавливаясь ни на мгновение, ласкал ее, и все мысли в голове Элис разом пропали, она забыта обо всем на свете.

Элис и представить не могла, что момент физической близости с мужем станет столь невыразимо прекрасным и совершенным, столь пронзительным и сильным. Все происходящее казалось ей очень правильным.

Взгляды их встретились. Алексей выглядел таким же пораженным, как и она сама.

Элис не могла думать ни о чем, кроме того, как сильно она его любит и как хорошо, что они наконец-то познают друг друга.

Алексей триумфально улыбнулся.

— Элис, — удовлетворенно произнес он.

— Я люблю тебя, — прошептала она, обнимая его широкие плечи и обвивая тело ногами.

Алексей вошел в нее и начал двигаться, медленно и уверенно.

— Я знаю, — улыбаясь, сказал он.

Она не могла ничего ответить, потому что наслаждение, переполняющее ее, было слишком велико. Нарастая, оно наконец рассыпалось на тысячу сияющих осколков.

Едва проснувшись, Алексей ощутил сухость во рту, пульсирующую боль в висках и тошноту. Все это означало, что накануне он слишком много выпил. Со вздохом он разлепил веки и тут же прищурился от ярких солнечных лучей, через окно льющихся в его спальню. Время шло к полудню.

Алексей вдруг понял, что лежит вовсе не в своей постели.

При виде нежно-голубой с золотом обивки стен взгляд его удивленно расширился. Вздрогнув, он заметил спящую рядом Элис.

Он никак не мог поверить в реальность происходящего.

Она лежала на спине, повернувшись лицом в его сторону, и ее длинные волосы беспорядочными волнами ниспадали ей на плечи. Выражение лица ее было мягким и совершенно безмятежным. Похоже, под одеялом, которым была накрыта лишь до груди, она была обнажена. Она показалась Алексею прекрасной как ангел.

В сознании его трепетали образы, нечеткие и неконтролируемые. Он то видел Элис, лежащую под ним и кричащую от оргазма… то ее же, убегающую от него вверх по лестнице и падающую в спешке.

Алексей сел на постели, шокированный. Что случилось? Что он натворил?

Что он натворил?

Выбравшись из-под одеяла, он заметил пятна крови на простыне и замер на месте. Он что же — изнасиловал свою жену? Причинил ей боль? Он попытался вспомнить события прошлой ночи. Элис стонала от наслаждения, когда он двигался внутри ее, называла его по имени. Но было и что-то еще.

Алекси! Ты пугаешь меня.

Память его прояснилась. Вот он прибыл домой, увидел розы и прочел любовные письма Блэра, после чего стал отчаянно напиваться — от злобы. А потом домой явилась Элис, облаченная в красное платье.

Алексей повернулся, почти ничего не видя перед глазами, поднял с пола свои брюки и поспешно натянул их. Затем снова посмотрел на жену. Ужас, владевший им, усиливался.

Воспоминания его по-прежнему были туманными и размытыми, и он пытался прояснить их, но они становились все более беспорядочными и безжалостными. Он гнался за Элис по лестнице, а она убегала от него! Потом он с силой швырнул ее на постель, точно намереваясь взять ее силой. Элис была очень напугана.

Элис О'Нил боялась его. Неужели позднее он в самом деле довел ее до момента наивысшего блаженства? Или принимает сейчас желаемое за действительное? Он занимался с нею любовью или принудил ее к близости?

— Элис! — хрипло позвал Алексей.

Она даже не пошевелилась.

Алексей отыскал свою рубашку и надел ее. Подойдя к жене с ее стороны кровати, он смотрел на нее, молясь лишь, чтобы его воспоминания о событиях вчерашнего вечера оказались ошибочными. Он, конечно, мог на нее сердиться, но у него никогда и в мыслях не было причинить ей боль.

— Элис. — Он колебался, опасаясь прикасаться к ней, но наконец потряс ее за плечо. — Проснись.

Разум его снова наводнили воспоминания — на этот раз об испытанной страсти.

Вздохнув, она перекатилась на спину, явив его взору свои голые груди. Обнаженной она была еще более прекрасна, и Алексей возненавидел себя за то, что возжелал ее с новой силой.

Он прикрыл ее одеялом. Глаза Элис медленно раскрылись. Увидев его, она часто заморгала, а потом замерла.

Удивление ее невозможно было ни с чем перепутать.

Алексей содрогнулся:

— Очевидно, мы провели ночь вместе.

Она села на постели, натягивая одеяло до подбородка и не сводя глаз с мужа. Прошло еще некоторое время, прежде чем она заговорила:

— Да… доброе утро.

Тон ее был неуверенным и опасливым.

— Ты не могла бы одеться? Мне нужно переговорить с тобой, — попросил Алексей.

Она кивнула. Глаза ее все еще были широко распахнуты.

— Я подожду в гостиной, — произнес он. — Не торопись.

Избегая смотреть на жену, Алексей вышел. В голове его билась одна-единственная мысль.

Если он причинил ей боль, то никогда себе этого не простит.

Все еще не вставая с постели, Элис крепко зажмурилась, проигрывая в голове события минувшего вечера. В основном она помнила то, как Алексей жарко любил ее — и страсть его была такой же бешеной и неистовой, как и ее. Перед ее мысленным взором снова вставало то, как муж улыбался ей, обнимая и теснее привлекая к себе. А потом она заснула…

Прижав одеяло к груди, Элис почувствовала надежду. Прошлая ночь была восхитительной… Алексей был восхитителен… Ах, как же сильно она влюблена в него!

Муж ведь занимался с ней любовью так лихорадочно, страстно и преданно, будто он тоже испытывает к ней это чувство! Она не хотела вспоминать о многих женщинах, которые были у него до нее, как не хотела и думать, что он касался других так же, как касался ее! Элис и помыслить не могла, что возможно испытать такой накал страстей. Прошлой ночью Алексей стал прежним, таким, каким он был в детстве, когда улыбался ей, и глаза его светились теплотой, привязанностью и любовью.

Несомненно, их отношения будут теперь совсем иными.

Элис задрожала всем телом, едва справляясь с нахлынувшей на нее радостью, когда раздался стук в дверь. Лорейн спрашивала позволения войти.

— Ну конечно, — ответила Элис, сворачиваясь калачиком под одеялом.

Тело ее было утомлено и расслаблено, тем не менее, она испытывала блаженную негу, понимая теперь истинное значение слова насытившийся. Она покраснела, вспомнив, сколько оргазмов пережила она прошлой ночью.

Улыбаясь, Элис подумала о том, что они с Алексеем созданы друг для друга.

Когда Лорейн поспешно вошла в комнату, Элис впала в задумчивость. Разумеется, муж хочет поговорить с ней после того, что произошло. Но сожалеть о случившемся он не может — это просто невозможно. В своих отношениях они сделали значительный шаг вперед. Физическое воссоединение после шести лет, проведенных порознь, нельзя игнорировать. Конечно же Алексей намерен обсудить их брак, теперь, когда он перестал быть фиктивным.

Улыбнувшись, Элис пошевелила пальцами на ногах. Тело ее было переполнено новыми, но уже такими привычными ощущениями, и ей очень хотелось бы, чтобы муж все еще был с ней в постели.

Я бессовестная потаскушка, подумала она и покраснела при воспоминании о том, как несколько раз заявляла мужу о своей любви — в моменты, совсем не подходящие для разговоров.

Алексей не признался ей в ответной любви, но она этого и не ожидала. Она сказала о своей любви потому, что просто не могла сдержаться. Но в душе она надеялась, что муж испытывает к ней то же чувство. Разве может быть иначе?

Когда Лорейн подошла к ней с халатом, Элис прикусила губу. Услышав из уст Алексея заверения в любви, она, несомненно, будет на седьмом небе от счастья. Элис понимала, что во время предстоящего разговора подобного признания ей вряд ли дождаться, но в глубине души все же надеялась на это. Но разве это не вопрос времени? Они ведь любят друг друга с тех пор, как были детьми.

Элис встала с постели, и Лорейн сделала вид, что не замечает ничего необыкновенного в том, что хозяйка ее спала обнаженной, а волосы ее сильно растрепались. Надевая халат, Элис заметила пятна крови на простынях и подумала о том, что мужу следует узнать правду. Алексей придет в восторг оттого, что она оставалась верна ему. Ведь он терпеть не может проигрывать соперникам. Но ведь ее муж — опытный мужчина, он и сам наверняка догадался, что нынешняя ночь была для нее первой.

Тут Элис вспомнила о Блэре. Когда он узнает о ее воссоединении с мужем, ему будет очень больно. Элис он очень нравился, и она действительно желала ему счастья. Возможно, она даже попытается найти ему прекрасную и выдающуюся женщину.

Она колебалась. Обнаружив ее любовные письма, Алексей пришел в ярость.

— Вы выглядите такой счастливой этим утром, мадам, — прошептала Лорейн, улыбаясь.

Элис не сумела сдержать ответной улыбки. Блэр больше не имел для них с Алексеем никакого значения.

— Мой муж великолепен.

Горничная рассмеялась:

— Наслышана, мадам.

Элис воззрилась на нее, и часть ее радости рассеялась.

— То было в прошлом, Лорейн. Мы с капитаном воссоединились, — непререкаемым тоном заявила она.

Полчаса спустя Элис вошла в общую с Алексеем гостиную, облаченная в розовато-кремовое полосатое платье. То был один из ее любимых дневных нарядов, и она знала, что мужу он тоже понравится. Она очень нервничала, точно школьница, которая скоро снова окажется рядом с объектом своего обожания. Одеваясь, она то и дело щипала себя, чтобы уверовать в реальность происходящего. Она опасалась, что произошедшее прошлой ночью ей всего лишь приснилось. Как бы то ни было, Элис надеялась поразить мужа своим чувством собственного достоинства и хладнокровием и не имела ни малейшего намерения вести себя как молоденькая влюбленная дурочка.

Алексей, погруженный в раздумья, стоял у одного из окон спиной к ней. Элис решила, что думает он о проведенной вместе с ней ночи. На пороге комнаты она замерла, сдерживая порыв броситься к мужу и сообщить ему, как безумно она его любит. Тем не менее, она просто улыбнулась и, испытывая непривычное стеснение, сказала:

— Доброе утро.

Он повернулся и не улыбнулся в ответ, но окинул ее тяжелым взглядом с головы до ног. Если ее платье и понравилось ему, он ни словом об этом не обмолвился. Выражение его лица оставалось совершенно непроницаемым, и угадать его мысли было просто невозможно.

— Доброе утро.

Прошагав мимо нее, Алексей закрыл дверь.

Почему он не улыбается? — недоумевала Элис. Самой ей очень хотелось рассказать ему, какой восхитительной показалась ей вчерашняя ночь, но угрюмость мужа пугала ее.

— Алекси? Что-то не так?

Разве он не взволнован из-за случившегося так же, как и она? На лице его отразились тревога и неуверенность.

Алексей встал прямо перед ней, пронизывая ее взглядом:

— Как ты вообще можешь об этом спрашивать? Я напугал тебя прошлой ночью.

Он думал о том, как вечер начался, а сама Элис даже не вспоминала о гневе мужа по поводу писем Блэра.

— Произошло ужасное недоразумение, но теперь оно улажено.

— Неужели? — Он скрестил руки на груди. — Я причинил тебе боль?

Смущение ее усиливалось.

— Я в порядке.

— Я причинил тебе боль? — с нажимом повторил Алексей.

Элис молча взирала на него, гадая, не слишком ли много он вчера выпил, вследствие чего теперь не помнит, что случилось.

— Нет. Алекси, мы сначала в самом деле повздорили, но потом занялись любовью.

Она неуверенно улыбнулась ему.

— О, это я помню, — мрачно отозвался он. — Никакая женщина не заслуживает подобного обращения.

Элис ушам своим не верила.

— Алекси, произошло ужасное недоразумение.

— Ты убегала от меня в страхе — а я бросил тебя на кровать. — Взгляд его пылал огнем. — Так я причинил тебе боль?

Поколебавшись немного, Элис ответила:

— Мы занимались любовью.

Его лицо сделалось таким жестким, точно оно было высечено из камня.

— Я видел кровь.

Так он ничего не знает! Элис с недоверием воззрилась на мужа, не понимая, как же он до сих пор не догадался, что она была девственницей. Она задрожала:

— Да.

— Так откуда взялась кровь? Стоит ли мне вообще об этом спрашивать? — Он хрипло безрадостно рассмеялся. — Я гнался за тобой по ступеням, потом швырнул на кровать. Ты говорила «нет», но я вынудил тебя к близости.

Элис задохнулась от неожиданности:

— Нет! Все действительно началось… ужасно, но потом мы занялись любовью!

Алексей фыркнул:

— Ты проявляешь такое великодушие нынче утром. Я этого не заслуживаю.

— Ты не принуждал меня силой, — запротестовала она. — В конце концов, я с радостью приняла тебя, и все было восхитительно. Эта ночь стала для нас началом новой жизни.

— В самом деле? — замогильным тоном спросил он. — Мы просто поддались влечению, которое испытывали друг к другу всю жизнь, Элис. Но прошлое от этого не изменилось. И причина, по которой мы поженились, а потом я бросил тебя, тоже. Так же как и то обстоятельство, что в твоем письменном столе лежат письма от другого мужчины. — Он нахмурился. — Тот факт, что ты любишь кого-то еще, остался прежним, не так ли?

Элис громко вскрикнула. То, что они занимались любовью, ничего для него не значило. И ничто не изменилось — за исключением разве того, что больше она не являлась двадцатишестилетней девственницей!

— Я не люблю другого мужчину! — воскликнула она.

Но Алексей ее словно не слышал.

— Я никак не возьму в толк, почему ты ведешь себя столь великодушно. Шесть лет я только и делал, что унижал тебя, а прошлой ночью причинил тебе боль, соблазнил тебя и воспользовался тобой.

Он говорил очень спокойным тоном, но румянец на его щеках стал еще заметнее.

Элис отвернулась от мужа, изо всех сил сдерживая слезы. Так вот, значит, что он думает!

Алексей ее вовсе не любит.

— Так не может дольше продолжаться.

Напрягшись всем телом, Элис в испуге повернулась, и взгляды их встретились.

— Ты несчастлива. И я тоже.

Его слова ранили ее подобно кинжалу. Она сделала шаг по направлению к нему:

— Мы могли бы попытаться начать все сначала.

Алексей воззрился на нее мрачным недоверчивым взором:

— Полагаю, эту попытку мы уже использовали и поняли, что не способны жить под одной крышей как муж и жена.

Элис захлестнула волна отчаяния. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Слова не шли у нее с языка.

— Я отплываю в Кантон в июне, — оживленно произнес он, точно выступал перед советом директоров или группой инвесторов. — Изначально я намеревался поднять паруса в середине месяца, но теперь решил сделать это первого числа. До этой даты осталось всего две недели. До тех пор нам нужно заключить перемирие.

— Перемирие? — эхом повторила Элис.

Прошлой ночью муж занимался с ней любовью с немыслимой страстью, а сегодня утверждает, что они не могут жить вместе, и требует перемирия.

— Я даже стану исполнять роль любящего мужа — если ты, конечно, все еще хочешь этого. — Алексей прошел мимо нее и распахнул дверь. Если он и заметил шок, в котором пребывала Элис, то виду не подал. — Не беспокойся, отныне я буду контролировать себя и никогда больше не подойду к твоей двери.

От этих слов Элис пришла в совершеннейшее отчаяние.

Глава 15

Все еще пребывая в шоке, Элис вернулась в свою спальню и, закрыв дверь, замерла посреди комнаты, невидящим взором глядя в пространство.

И что ей теперь делать?

В душе ее поднялась волна скорби, затопившая ее. Прошлая ночь ничего не значила для Алексея. Ничего не изменилось, он по-прежнему винит ее в том, что случилось в прошлом, считает ее самой искусной лондонской обольстительницей и совсем ее не любит. Тем не менее, всеизменилось, потому что она поняла, что любит его и никогда не переставала любить — теперь она это точно знала.

Элис так много пришлось пережить: смерть Уильяма Монтгомери, пренебрежение Алексея и шесть лет непрерывных сплетен. Как же ей теперь перенести его безразличие?

Он хочет заключить перемирие.

Его интересует лишь передышка, а не настоящий брак, в котором царят любовь и страсть.

Сама же Элис отчаянно желала, чтобы Алексей стал ее любовником, настоящим мужем и другом. Она жаждала жизни, наполненной любовью и страстью, а не какого-то треклятого перемирия.

Услышав шаги в коридоре, она поспешно отерла слезы с лица, подбежала к двери и распахнула ее. Алексей уже спускался по лестнице, одетый для выхода в город.

— Куда ты направляешься? — непривычно высоким и напряженным голосом спросила Элис.

Он на мгновение остановился и повернулся к ней. На лице его по-прежнему было непроницаемое выражение.

— По делам, Элис. Раз уж я решил отплыть в Китай раньше срока, мне нужно многое закончить в Лондоне. Весь день и вечер я проведу в офисе «Грузоперевозок Уиндсонг».

Была ли то всего лишь отговорка, чтобы не возвращаться домой?

— Ужинать буду в городе, — добавил он, — поэтому, если ты намерена остаться сегодня дома, не жди меня.

Элис представления не имела, какие светские мероприятия были запланированы на этот вечер. Она просто взирала на мужа, гадая, прочтет ли он по выражению ее лица о том, как сильно она страдает.

— Приятного дня, — вежливо произнес Алексей и, повернувшись, зашагал по ступеням.

Элис нырнула обратно в спальню и закрыла за собой дверь. Дрожа всем телом и кое-как сдерживая слезы, она опустилась на стул. Как близка она была к тому, чтобы наконец заполучить любовь Алексея! Боль утраты казалась просто непереносимой. Элис была уверена, что не сможет дольше притворяться любящей женой, потому что именно ею на самом деле ей и хотелось быть. Боже всемогущий, она и понятия не имела, что теперь делать.

— К вам пришли с визитом, миссис де Уоренн.

С тех пор как Алексей занимался с ней любовью, а потом отверг этот акт как незначительный, минуло несколько дней. Скорбь Элис рисковала в любой момент прорваться наружу. В первый день она не покидала своей комнаты, будучи не в состоянии куда-либо идти или ехать. Потом она снова надела маску притворства и возобновила посещение обедов, ужинов и благотворительных мероприятий. Элис было очень тяжело разговаривать с друзьями и знакомыми, улыбаться их шуткам, давать осмысленные ответы. Несколько раз леди интересовались, не больна ли она, и она, имитируя веселость, лгала им, заверяя, что все в порядке, ее мучит лишь легкая простуда.

Алексея она видела несколько раз, но всегда мельком и вне дома. Они ни разу не разговаривали, но он всегда кивал ей в знак приветствия и держался вежливо, хотя выражение его лица по-прежнему оставалось замкнутым.

Элис не интересовали обеды и ужины, послеполуденный чай и благотворительные балы. И визитеры ее также не интересовали. Сидя за письменным столом, расположенным в выходящем окнами на сад кабинете, она подняла голову. Она читала письмо от своего брата Джека, который путешествовал по американской глуши в поисках приключений и, возможно, богатства.

— Я не принимаю сегодня, Реджинальд.

— Это леди Сен-Ксавье, — ответил он.

Элис понимала, что стоит ей увидеть Ариэллу, как защитный барьер, тщательно возведенный ею вокруг собственного сердца, падет.

— Не могли бы вы сказать ей, что мне нездоровится?

Она любила Ариэллу как родную сестру, но была не в силах поддерживать в ее присутствии впечатление, что ничего особенного не происходит. Одного взгляда на нее подруге будет достаточно, чтобы потребовать рассказать ей всю правду!

Элис боялась, что по прошествии такого количества времени она именно это и сделает — поведает Ариэлле о том, что случилось шесть лет назад.

Реджинальд вышел, а Элис снова принялась вчитываться в строчки письма Джека, порабощенная новой волной горя. Тут она услышала стук каблучков, замерший на пороге кабинета. Мгновенно напрягшись, она подняла голову.

Ариэлла взирала на нее широко раскрытыми глазами.

— Ради всего святого, что произошло? — Она в тревоге бросилась вперед. — Что натворил мой брат?

Элис приказала себе не плакать и ни в чем не признаваться подруге. Она улыбнулась, но это больше походило на гримасу. Ариэлла заставила ее встать из-за стола и крепко обняла ее.

— Вид у тебя такой, будто кто-то умер!

Элис расплакалась у нее в объятиях.

— Дорогая, что случилось? — спросила Ариэлла.

Элис наконец отступила на шаг назад и прошептала:

— Теперь все на самом деле закончилось, Ариэлла. Я потеряла любовь всей моей жизни.

Глаза Ариэллы стали еще больше. Она нежно прикоснулась к щеке подруги и произнесла:

— Я с тобой, Элис. Я всегда на твоей стороне. Идем, давай присядем.

Ариэлла подвела ее к дивану и протянула ей носовой платок, которым Элис вытерла слезы. Мыслить трезво ей было очень тяжело, потому что сознанием ее владела боль.

— Что случилось?

Ариэлла взяла ее руки в свои и с силой сжала их.

— Мы занимались любовью. — Элис подняла глаза. — Я люблю его и всегда любила. Но для него ничего не изменилось. Он не любит меня — и никогда не полюбит. Он хочет всего лишь перемирия, Ариэлла, перемирия! До тех пор, пока не отплывет в Китай.

Ариэлла снова обняла подругу:

— Я знаю, что ты любишь моего брата. Ты испытываешь к нему это чувство со времени вашего знакомства в детстве! — Она отпустила Элис. — И что только с Алекси творится? Некогда он тоже тебя любил, это было очевидно. Ты просто обязанасказать мне, какая пропасть пролегла между вами.

В эту минуту Элис и сама не могла взять в толк, почему так долго скрывала от подруги трагическую правду.

— Ты помнишь Уильяма Монтгомери, рулевого Алекси?

Ариэлла кивнула:

— Тот американец, что приезжал к нам в Уиндхэвен несколько лет назад — а потом очень неожиданно уехал. Так, кажется?

— Он не покинул пределов Ирландии после бала в Уиндхэвене, Ариэлла. В тут ночь он умер.

Побледнев, девушка вскрикнула.

Внезапно прошлое снова надвинулось на них, ясное и неотвратимое.

— Я заигрывала с ним, чтобы заставить твоего брата ревновать, хотя и сама не до конца это осознавала. Алекси предупреждал, чтобы я немедленно изменила свое поведение, но я продолжала поступать как полная дура. Он говорил, что Монтгомери никакой не джентльмен. В ту ночь Алекси обнаружил нас на террасе. Американец приставал ко мне, я отбивалась.

— Боже мой! — прошептала Ариэлла, тесно сцепляя руки.

— Произошел несчастный случай. Алекси с Уильямом подрались, и Монтгомери ударился головой. — Элис смахнула несколько непрошеных слезинок. — А вскоре после этого я попалась на глаза двум дамам. Одежда моя и прическа находились в полном беспорядке. Алекси женился на мне, чтобы скрыть все, что случилось — то свидание и смерть Монтгомери. Он взял меня в жены ради спасения моей репутации, а не по любви.

Ариэлла глубоко вздохнула, явно пытаясь осмыслить рассказ подруги об истинных событиях той злополучной ночи.

— Спустя годы я поняла, что произошедшее было ужасающим несчастным случаем, и перестала винить себя, хотя и понимала, что вела себя тогда совершенно недопустимо. Но Алекси ничего не забыл. Что еще больше усугубляет ситуацию, сейчас он считает, что я влюблена в Блэра.

Ариэлла снова крепко обняла подругу.

— Теперь я начинаю понимать. Кажется, мне ясно, почему мой брат так и не сумел простить тебя. Он сильно любит тебя, Элис, и не смог вынести твоих заигрываний с Монтгомери. Знаю, ты мне не поверишь, но теперь он точно так же относится к твоей предполагаемой связи с Блэром. Возможно, Алекси все же простит тебя, если ты расскажешь ему правду о банкире — и о последних шести годах тоже. Я всегда подозревала, что ты хранишь верность моему брату, не так ли?

Элис покраснела.

— Он вел себя очень грубо… Боюсь, ничего не изменится, если он узнает правду. Он даже может высмеять меня за то, что столько лет оставалась девственницей! — Ариэлла хранила молчание, и Элис добавила: — Шесть лет мы все больше и больше отдалялись друг от друга — становились совсем чужими друг другу людьми. Как я вообще могла думать о том, чтобы воскресить нашу любовь, когда Алекси был вынужден жениться на мне в силу обстоятельств?

— Тебе нужно попытаться! — с жаром воскликнула Ариэлла, вскакивая на ноги. — Вы с моим братом созданы друг для друга. Он сам сделал выбор, женившись на тебе. Разве ты забыла о моей семье? Де Уоренн влюбляется раз и на всю жизнь. Изменить уже ничего нельзя! Мой брат полюбил тебя, еще будучи маленьким мальчиком. Сейчас он зол и ревнует тебя к Блэру — но все же продолжает любить. Я в этом уверена!

Элис также поднялась и посмотрела на подругу:

— Ариэлла, ночь, когда мы занимались любовью, стала самой восхитительной в моей жизни. Я надеялась, что она явится для нас началом новой жизни и брак наш наконец-то станет настоящим — наполненным любовью и страстью!

— Что Алекси имел в виду, говоря, что хочет перемирия?

— Он изменил свои планы касательно отплытия в Китай и решил поднять паруса первого июня, а не пятнадцатого, как хотел изначально. И все ради того, чтобы поскорее от меня избавиться! До этого времени предполагается, что мы станем жить под одной крышей как незнакомцы и вести себя вежливо по отношению друг к другу. Но Алекси мне не чужой — он мой муж и мужчина, которого я люблю. Некогда он также являлся моим ближайшим другом.

— Так он бежит от тебя?

— Именно так.

Ариэлла удивленно вскинула брови:

— Это очень интересно, Элис. Алекси вовсе не трус, он боец. Однако сейчас он страшится оставаться с тобой. — Она медленно улыбнулась. — Так почему же он боится тебя?

— Слова твои лишены смысла.

— События прошлого терзают моего брата, возможно, еще сильнее, чем тебя, и поэтому он решил бежать. Хм. И что ты намерена с этим делать?

— Прошу прощения?

— Ах, перестань, Элис. Ты же не собираешься просто стоять в сторонке и наблюдать, как мужчина твоей мечты уплывает в дальние дали, особенно теперь, когда испытала с ним мгновения страсти?

Элис глубоко вздохнула, целиком захваченная этой новой мыслью. В самом деле, почему она позволила Алексею диктовать условия их брака? Она точно знала, чего хочет, а вернее, кого — своего мужа.

— Если бы Эмилиан повел себя как эгоистичный самовлюбленный болван, я стала бы бороться с ним, бороться всеми силами, добиваясь желаемого, — и начала бы с того, что соблазнила бы его.

Элис задохнулась от неожиданности. Сознание ее наводнили образы ночи, которую они провели вместе. Алексей отчаянно стремился быть с ней, и она была уверена, что страсть их есть нечто необычное. Так почему же она позволяет мужу бежать от себя? Осмелится ли она взять все в свои руки?

— Ты права. Я хочу своего мужа и хочу, чтобы у нас был настоящий брак. Пришло время побороться за это.

Алексей с опаской вошел в величественную прихожую своего оксфордского дома. Было половина одиннадцатого, и он не имел ни малейшего желания столкнуться с Элис. С той катастрофической ночи, когда он преследовал ее и практически силой принудил к близости, он прилагал максимум усилий, чтобы избегать жену. Она же утверждала, что они занимались любовью.

Очевидно, ее восторженные экстатические крики ему только показались.

Сама мысль о том, что он занимался любовью с Элис, казалась нелепой, так как он считал себя способным лишь на грубое животное сношение. Большая часть той ночи по-прежнему была покрыта в его памяти завесой тумана. Время от времени он вспоминал, как касался ее, целовал, обнимал. Разумеется, он больше не любит Элис сейчас так, как любил в детстве.

Алексей изо всех сил пытался забыть события той ночи, но у него ничего не получалось. Он по-прежнему испытывал горький стыд за свое поведение. Он напугал Элис своей страстью и гневом. Мужчина, которым он был когда-то, хотел лишь защищать ее! Что же с ними такое произошло?

Как оказалось, жить с Элис под одной крышей для него совершенно невозможно. Он просто не доверял себе, находясь рядом с нею. Ему приходилось украдкой перемещаться в собственном доме, чтобы избежать случайного столкновения с женой. Чем быстрее он отплывет в Китай, тем лучше. Но первое июня казалось ему слишком далекой датой!

Именно по этой причине Алексей принял решение как можно скорее доставить на судно груз. Шестьдесят процентов товара уже находилось на складах, и он без устали работал над тем, чтобы приобрести остальную часть, необходимую для заполнения трюмов «Кокетки». При благоприятном стечении обстоятельств он сможет поднять паруса в конце этой недели.

Алексей бесшумно закрыл за собой парадную дверь, думая о том, что если Элис отправилась на какой-нибудь светский прием, то домой вернется не раньше полуночи. Если же она предпочла провести вечер дома, то уже наверняка поднялась наверх в свою спальню. Возможность пересечься с женой казалась ему ничтожно малой.

Реджинальд дожидался хозяина в гостиной, несмотря на многочисленные протесты Алексея не делать этого.

— Вам что-нибудь нужно, капитан?

— Нет, благодарю вас. — Он направился к лестнице. — Миссис де Уоренн дома?

— Да, сэр. Некоторое время назад она удалилась в свою комнату.

— Тогда доброй ночи, — пожелал он камердинеру.

У Реджинальда был такой вид, будто он хочет добавить что-то еще, но не осмеливается. Он покраснел и ушел, не произнеся больше ни слова. Испытывая чувство облегчения оттого, что ему не придется встретиться с женой, Алексей быстро взбежал по ступеням, желая поскорее скрыться в собственной спальне. Уснуть он не надеялся, поэтому решил читать до тех пор, пока перед глазами не поплывут круги.

Он запрещал себе вспоминать ночь, проведенную вместе с Элис, но даже сейчас, поднимаясь по ступеням, испытывал сильнейшее желание, которое не перестанет терзать его даже тогда, когда он ляжет в постель и попытается забыться чтением. В действительности он станет прислушиваться к малейшему шороху в ее спальне.

Войдя в гостиную, Алексей удивился тому, что в камине ярко пылает пламя. Как странно, подумал он и тут увидел стол.

Он замер на месте, точно громом пораженный.

Маленький столик был сервирован хрусталем и фарфором. В позолоченных подсвечниках мерцали свечи. Посередине стояло накрытое крышкой серебряное блюдо, а рядом в ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского.

— Какого черта?

Дверь в спальню Элис распахнулась, и на пороге появилась она сама, облаченная в пеньюар цвета слоновой кости с кружевной отделкой и белые кружевные тапочки с маленькими каблучками. Алексей поразился при виде ее.

— Здравствуй, Алекси.

Улыбаясь, Элис вошла в гостиную. Ее длинные волосы были распущены и свободными волнами спадали ей на плечи, а шелк пеньюара обнимал ее бедра и ноги при каждом шаге.

Алексей напрягся всем телом:

— Какого черта ты творишь?

Элис подошла к мужу и, взяв его за лацканы пиджака, поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку. Груди ее при этом касались его торса, а свежий цветочный аромат духов щекотал ему ноздри.

— Мы немного выпьем перед сном.

Взгляды их встретились.

— Черта с два!

Покачивая бедрами, Элис подошла к столу и вытащила бутылку шампанского из ведерка. Алексей едва мог дышать. Он не даст ей себя соблазнить, потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Со дня на день он выйдет в море и будет избавлен от ее присутствия.

Элис подошла к нему, протягивая бокал шампанского.

Он принял его только для того, чтобы тут же со стуком поставить на стол.

— С чего это ты вздумала прохаживаться здесь в таком виде?

— Ничего подобного я не делаю.

— Ты хочешь меня соблазнить?

— Да.

Элис сделала глоток шампанского, не сводя взгляда с мужа. Его била дрожь.

— С какой стати мне поддаваться тебе? Чтобы ты могла записать на свой счет еще одну победу над завоеванным тобой мужчиной? Хочешь, чтобы я стал еще одним охваченным страстью болваном, ползающим у твоих ног? Зачем ты все это затеяла, Элис?

— Я не хочу видеть тебя ползающим у моих ног, Алекси. И я не собираюсь завоевывать тебя — хотя ты, несомненно, иногда и ведешь себя как полный болван.

Пульс его бился так сильно, что он едва мог сохранять трезвость рассудка.

— Уж не думаешь ли ты, что право преследовать и соблазнять есть у тебя одного?

Алексей набрал в легкие побольше воздуха:

— Что случилось? Блэр чем-то занят сегодня вечером?

— Я не хочу Блэра. И никогда не хотела. Я хочу тебя.

Отставив стакан, она потянулась к своему шелковому поясу.

Алексей не мог поверить в реальность происходящего.

— Дверь же открыта!

Элис развязала пояс и сбросила с плеч шелковый халат, оставшись лишь в маленькой прозрачной ночной сорочке.

— Так закрой ее, — промурлыкала она.

Алексей едва слышал ее. Он взирал на ее прекрасное раскрасневшееся лицо, на ее затвердевшие соски под тканью сорочки и длинные восхитительные ноги.

— Зачем ты это делаешь?

— Я же уже сказала тебе — я хочу тебя.

Когда она приблизилась к нему и запустила свои маленькие руки под пиджак, положив их ему на грудь поверх рубашки, Алексей забыл, что нужно дышать.

— И нам обоим известно, что ты тоже хочешь меня, — прошептала она.

Она принялась скользить по его телу. Такая теплая и нежная, такая женственная. Элис. Руки Алексея сами собой сомкнулись у нее на талии, и он крепко обнял ее, зарывшись губами ей в волосы. Сердце его неистово колотилось в груди. Как же сильно он желает ее! Он жаждал ее дни и ночи напролет с тех пор, как они впервые занялись любовью. Ему нужно снова быть с ней! Ни одну другую женщину не хотел он так, как Элис. Прошлое больше не имело значения.

Взгляд Элис был жарким, но на ресницах блестели слезы.

Но думать об этом ему сейчас не хотелось. Он отыскал ее губы и приник к ним. Тело его пронзила волна первобытного всепоглощающего желания. Элис яростно целовала его в ответ, приводя в восторг. Их влажные губы и языки исполняли танец страсти. Алексей скользнул руками под ее шелковую сорочку и, сжав обнаженные ягодицы, оторвал Элис от пола и прижал к своей налившейся силой плоти. Она ахнула и застонала, явно готовая принять его.

Отчаянно целуя ее, Алексей процедил:

— Мы пожалеем об этом.

— Нет, — возразила она.

Подхватив Элис на руки, он направился в спальню и опустил ее на постель. На этот раз он действовал очень нежно, памятуя о том, как грубо обошелся с ней в первый раз. Элис улыбнулась и протянула к нему руки. Ноги ее при этом раздвинулись в недвусмысленном приглашении, которого он не мог отвергнуть.

Сорвав с себя пиджак, Алексей упал на кровать рядом с женой. Они снова принялись целоваться, и она завозилась с ширинкой его брюк, которая наконец поддалась. Когда его горячий твердый член вошел в ее увлажнившееся лоно, Алексей вскрикнул и обхватил ладонями лицо Элис. Он хотел рассказать ей, как сильно нуждается в ней и что так будет всегда, но слова не шли с языка.

— О, Алекси, — прошептала Элис, и он внезапно вспомнил, что она признавалась ему в любви.

Это открытие поразило его. Неужели она в самом деле открылась ему в своих чувствах? Разве она не любит Блэра?

— Поторопись, — промурлыкала она.

Алексей, охваченный пламенем страсти, повиновался.

Его плоть снова и снова заполняла ее лоно, и Элис постанывала, вцепившись в мужа. В то мгновение их действия казались ему чертовски правильными.

Волна экстаза постепенно отступала, и Элис вздохнула. Алексей скатился с нее. Она потянулась к его руке и, нащупав ее, улыбнулась. Тело ее все еще содрогалось от возбуждения.

— Алекси, — с трудом вымолвила она и открыла глаза, чтобы посмотреть на мужа.

Он лежал на спине подле нее, глядя в потолок, и его обнаженное тело являло для нее чрезвычайно привлекательное зрелище.

К Элис постепенно вернулась способность мыслить связно. План ее по соблазнению мужа увенчался успехом. Она повернулась на бок, не отпуская руки Алексея. Ей очень хотелось сказать ему, что любит его, но вместо этого она произнесла:

— Мне нравится быть с тобой, Алекси.

Он воззрился на нее.

При виде выражения его лица Элис поспешно села на постели.

— Не вздумай снова сердиться! То, что между нами произошло, восхитительно, и тебе тоже об этом известно!

Он также сел и набросил на нее простыню:

— Да, у нас был отличный секс.

Своими словами он причинил ей боль.

— Мы занимались любовью.

Алексей встал с постели:

— Прикройся.

— Зачем?

Элис отбросила простыню на пол.

Он поднял свои брюки и прикрыл ими снова налившиеся силой чресла.

— Ты соблазнила меня, Элис, несмотря на мои слова о том, что мне требуется передышка.

— Да, соблазнила, и ты с готовностью поддался мне!

Она, наконец, прикрыла наготу простыней.

— Тебе отлично известно, какая ты красивая и какая сексуальная! Тебе известно, какое воздействие ты оказываешь на мужчин, — произнес Алексей, сердито глядя на жену.

— Отчего ты злишься? Мы же взрослые люди, состоящие в браке!

— Потому что я не хочу ни с кем состоять в браке, и менее всего с тобой! — закричал Алексей и принялся поспешно натягивать брюки.

Элис старалась не поддаваться растущему в ней отчаянию.

— Но мы, тем не менее, женаты — и мне это нравится!

Взгляд его, устремленный на нее, выражал крайнее изумление.

— Я намеревалась сделать эту ночь началом новой жизни для нас. Я хочу, чтобы мы жили с тобой как настоящие супруги.

Она отлично сознавала, что улыбке ее недостает уверенности.

Алексей взял рубашку, но не спешил надевать ее.

— Намерениям твоим не суждено оправдаться, потому что я не собираюсь становиться образцовым мужем. И спать я с тобой больше не стану.

— Почему?

— Потому что фиктивный брак с тобой устраивает меня гораздо больше! — снова срываясь на крик, произнес он.

Щеки его при этом залились румянцем.

Элис дрожала всем телом.

— Но почему бы нам не попытаться?

Алексей с презрением посмотрел на жену:

— Можешь пытаться, сколько тебе заблагорассудится, — я не стану тебя останавливать. Я уезжаю.

Элис ахнула от удивления:

— Куда же?

— Возвращаюсь обратно в офис! — рявкнул он, надевая рубашку.

— Но уже перевалило за полночь!

Алексей воззрился на нее:

— Мои планы изменились, Элис. Я хотел сообщить тебе через денек-другой, но с радостью сделаю это сейчас.

Встревоженная его словами, она прижала простыню к телу.

— Что ты намерен делать?

— Я отплываю в конце этой недели. Шестьдесят процентов груза уже находится на складах. Мне нужен дополнительный тоннаж.

Он намерен покинуть ее всего через шесть дней! Он стремится как можно быстрее сбежать от нее.

— И я с нетерпением ожидаю этого дня, потому что и так слишком задержался на суше.

— Не делай этого!

Элис вскочила с постели, прижимая простыню к груди.

Взгляд его скользнул по ее бедру, и Элис догадалась, что оно обнажилось. Снова подняв глаза к ее лицу, Алексей произнес:

— Какая в том разница, если я подниму паруса несколькими неделями ранее?

Ею овладела паника.

— Ты отсутствовал шесть месяцев! Нам нужно закончить начатое!

— Нечего тут заканчивать!

С этими словами он направился к двери.

Элис бросилась за ним.

— Нет, есть, Алекси! — Повинуясь порыву, она закричала: — Возьми меня с собой!

Глаза его расширились.

— Я не возьму тебя с собой, тем более в Китай.

— Отчего же нет? Твоя мачеха сопровождала Клиффа во всех его плаваниях! — не сдавалась она, ошеломленная происходящим. — Или ты намереваешься задержаться в Сингапуре?

— Я никогда не обещал хранить тебе верность! — возразил он.

Итак, он намерен отправиться к своей наложнице!

— Прошу тебя, возьми меня с собой! Мы должны восстановить наш статус счастливых супругов. Мы не можем и дальше продолжать в том же духе.

Алексей угрюмо ухмыльнулся.

— Я полностью согласен с твоим последним замечанием. Мы действительно не можем продолжать в том же духе — и поэтому я уезжаю.

Элис спрятала лицо в ладонях, уронив при этом простыню.

Алексей поднял ее и, плотно сжав губы, обернул вокруг тела жены.

— Что же до статуса, то и восстанавливать тут нечего.

Последующие дни проплывали точно в тумане. Алексей не возвращался домой, и Элис выяснила, что время он проводит в гостинице при клубе «Сент-Джеймс», элитном заведении для самых выдающихся лондонских джентльменов и богатейших иностранных дипломатов. Ариэлла советовала преследовать его до тех пор, пока к нему не вернется рассудок, но Элис не решалась снова последовать совету подруги. Она уже однажды сделала это, соблазнив мужа, но добилась лишь ухудшения отношений между ними.

Наконец она решила написать ему письмо, тщательно выбирая слова и говоря совершенно искренне:

«Мой дорогой Алекси!

Если решение твое об отплытии в Китай принято твердо и окончательно, я полностью поддерживаю его. Как и обычно, желаю тебе успеха и попутного ветра в парус.

Однако факт того, что мы женаты, остается неизменным. Я останусь в Лондоне и буду заниматься домашним хозяйством и прочими делами до твоего возвращения. Надеюсь лишь, что, когда ты снова окажешься в столице, мы сможем разрешить все наши противоречия.

Искренне твоя Элис».

Она отправила своего кучера доставить послание лично в руки Алексею за два дня до его предполагаемого отплытия. Время тянулось мучительно долго. Элис не сомневалась, что получит от мужа ответ, пусть даже и чисто формальный, но был уже вечер накануне его отправления, а она до сих пор не получила от него ни строчки. Сердце ее и душа невыразимо страдали. Алекси еще находился в Лондоне, но она уже ужасно по нему тосковала.

Ариэлла каждый день являлась к ней с новостями.

— Никогда еще не видела своего брата таким непоколебимым.

Она считала, что лишь Божье вмешательство может воспрепятствовать ее брату отправиться в Китай.

Ночь накануне отплытия мужа Элис провела без сна, ворочаясь с боку на бок и гадая, осмелится ли она завтра отправиться в док Сент-Кэтрин, чтобы молить Алексея не уезжать. Но гордость — это все, что у нее еще оставалось.

Она прибыла в док на рассвете и сидела сейчас в своем экипаже, укутанная в шерстяное пальто. Взгляд ее был прикован к клиперу мужа. Обхватив себя руками за плечи, она наблюдала за снующими по палубе моряками, заканчивающими последние приготовления. Паруса были натянуты, лини отвязаны. Алексей стоял на квартердеке, внимательно наблюдая за происходящим вокруг.

Он просто не мог не заметить ее экипажа, так как иных поблизости не было.

Наконец, лини были отброшены, якоря подняты. Задрожав всем телом, Элис распахнула дверцу. Она хотела было предупредить кучера, чтобы подождал, она отлучится всего на минутку, но никак не могла собраться с мыслями. Она вышла из экипажа и нетвердой походкой побрела вдоль пристани.

Алексей продолжал стоять у штурвала, время от времени выкрикивая приказы. Первыми из парусов были подняты марсели, за ними гроты.

Сердце Элис, казалось, билось где-то в горле, когда она остановилась на краю пристани.

Их разделяла по крайней мере сотня футов воды, но взгляд ее каким-то непостижимым образом все же встретился со взглядом мужа.

Пожалуйста, не уезжай, — мысленно молила она, когда величественный корабль стал отчаливать от берега.

Алексей продолжал взирать на нее и тогда, когда паруса поймали ветер и корабль стал стремительно набирать скорость. Фигура его по мере отдаления от дока становилась все меньше и меньше.

Сердце ее разрывалось от боли, и Элис едва могла дышать. Неужели она может позволить ему оставить ее — снова?

Ответ был очевиден — не может.

«Кокетка» уходила все дальше в море. Элис еще различала силуэт мужа на палубе, но лишь потому, что знала, что он там находится. Она полагала, что и он до сих пор смотрит на нее. Она подняла руку и не поверила своим глазам, когда Алексей ответил ей, махнув на прощание.

Он действительно прощается с ней, ошибки в том быть не могло. Элис с силой прикусила губу, и в голове ее созрело новое решение. Она не позволит ему вот так ее бросить.

Если ее муж направляется в Китай, то она сделает то же самое.

Часть третья

Завоеванная любовь

Глава 16

Хотя было всего восемь часов утра, за стойкой в приемной «Грузоперевозок Уиндсонг» уже стояли два клерка. Войдя, Элис одарила их улыбкой. Последний час она провела, сжавшись в комок в экипаже и лихорадочно обдумывая сложившуюся ситуацию. Она не позволит Алексею сбежать от нее и от их брака. Она последует за ним в Китай. Никогда еще Элис не была настроена столь решительно. Она стала обдумывать, что именно означает плавание в эту страну.

Ни одно путешествие не могло быть гарантированно безопасным, так как в морях орудовали пираты, они нападали на корабли и захватывали их вместе со всем грузом. Членов экипажа обычно брали в плен и иногда держали в неволе по нескольку лет или превращали в рабов. Также суда могли сгинуть в море во время штормов или ураганов.

Страх в душе Элис соперничал с надеждой. Она намеревалась самостоятельно отправиться на другой конец света! Либо она обладает мужеством, о существовании которого сама не подозревала, либо попросту сошла с ума.

— Доброе утро, миссис де Уоренн. Отличная погода для отплытия капитана, как вы считаете? — произнес рыжеволосый клерк, улыбаясь ей.

— Доброе утро, — ответила Элис, отгоняя от себя страхи и неуверенность. Она просто обязанапоследовать за мужем. — Да, ветер достаточно силен и благоприятствует мореплавателям, — согласилась она. — Мой свекор уже пришел?

Не успела она договорить, как из коридора, ведущего в цокольный этаж, вышел Клифф де Уоренн.

— Элис? Что ты делаешь в городе в такой ранний час?

Он быстро подошел к невестке и чмокнул ее в щеку.

— Я приехала посмотреть на отплытие Алекси, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужно переговорить с вами, пожалуйста!

Его голубые глаза — в точности такие, как у сына — расширились. Взяв Элис за руку, Клифф сказал клеркам:

— Никого к нам не пускайте.

Мгновение спустя они оказались в его кабинете, занимавшем довольно большую секцию цокольного этажа. Угловые окна выходили как на оживленную улицу, так и на еще более оживленную портовую зону. Перед одним из окон имелся массивный деревянный настил. В шкафу красовались различные модели кораблей, а перед камином стояли диван и два мягких стула. Клифф закрыл за ними дверь и предложил гостье чаю, который был сервирован на специальной стеклянной тележке.

— Все в порядке, — заверила его Элис.

Он налил себе чаю в фарфоровую чашку, которая в его крупных обветренных руках казалась особенно хрупкой, и жестом указал на стул. Элис покачала головой.

— Мне нужна ваша помощь, — заявила она напрямик. — Я все уже решила, хоть и пребываю в отчаянии.

— Я буду рад помочь тебе, чем смогу, — ответил Клифф, с любопытством изучая свою невестку. — Что я могу для тебя сделать?

Она прикусила губу.

— Я должна отправиться в Китай, Клифф.

Он поперхнулся и расплескал чай.

— И для этого мне нужен перевозчик. Очень надеюсь, что другое судно из принадлежащих «Уиндсонгу» скоро отправится в том направлении.

Элис нервно сжимала и разжимала руки, сердце ее бешено колотилось в груди. Она представила себя стоящей в одиночестве на палубе клипера — единственную женщину на борту среди более чем дюжины грубых мужчин.

Клифф поставил чашку на блюдечко у себя на письменном столе.

— Боже мой, Элис, зачем тебе понадобилось отправиться в Китай? Если ты хотела туда попасть, почему не поплыла с Алекси?

Она глубоко вздохнула, понимая, что пришло время признаться во всем откровенно.

— Я просила его взять меня с собой, но он отказался. — Клифф ничего не ответил, и девушка добавила: — Я не могу целый год провести в разлуке с мужем.

Клифф прищурился:

— И в чем тут дело? Ты жила самостоятельно целых шесть лет. Насколько я могу судить, ваш брак с моим сыном — чистое притворство и неразбериха. Что может изменить еще один год?

Элис содрогнулась:

— Дело в том, что я люблю Алекси. Я не могу позволить ему и дальше продолжать избегать меня и нашего брака!

Голубые глаза Клиффа удивленно расширились.

Элис между тем продолжала:

— Я пыталась перестать любить его, но не могу. Я люблю его с того самого дня, когда мы познакомились, когда были еще детьми! И вам это отлично известно. Я хочу, чтобы Алекси вернулся ко мне — как друг и как муж! Вы правы, брак наш был сплошным притворством, но теперь я мечтаю о настоящих отношениях. Я намерена сражаться за него — ради нас.

Все еще пребывая в изумлении, Клифф подошел к ней.

— Мне не выразить словами своей радости оттого, что я слышу такие слова. Мне очень приятно, что ты намерена бороться за моего сына и ваш брак.

Он крепко обнял Элис.

Элис почувствовала, что на глаза ей навернулись слезы. Она любила отца своего мужа и его мачеху и была рада снова завоевать доброе расположение Клиффа.

— Я так сильно люблю его.

— Я знаю. Много лет я сомневался, правильно ли мы поступили, позволив вам пожениться, чтобы скрыть ужасный инцидент, приведший к смерти Монтгомери. — Он отступил на шаг назад.

— Я хотела стать женой Алекси, — прошептала Элис. — И я раскаялась в своем поведении. Возможно, если бы я не флиртовала столь отчаянно, Монтгомери был бы все еще жив, а мы с Алекси счастливы в браке.

— То был несчастный случай, — твердо заявил Клифф. — Леди позволительно флиртовать. Этот человек нанес тебе оскорбление, Элис. На месте сына я убил бы его собственными руками. Мужчина всегда должен защищать женщину, которую он любит.

Элис задумалась о том, руководствовался ли Алексей теми же соображениями, и внезапно поняла, что так оно и было. Он любил ее, еще когда они были детьми, просто тогда они были слишком молоды, чтобы это понять.

— Алекси был неравнодушен ко мне, и теперь, стоит его лишь немного подтолкнуть, это чувство в его душе непременно воскреснет. Как бы то ни было, он намеренно избегает меня.

Клифф улыбнулся:

— Мой сын очень гордый и упрямый. Много лет назад ты ранила его тем, что обдумывала вероятность стать женой Монтгомери. А потом ты продолжала ранить его снова и снова своей дружбой с разными мужчинами, Элис. Не думаю, что тебе легко будет убедить Алекси. Уверен, однако, что он не переставал любить тебя.

Сердце ее радостно екнуло. Ах, если бы только Клифф оказался прав! Девушка прикусила губу, колеблясь, но все же продолжила:

— Пытаясь заигрывать с Монтгомери, чтобы заставить Алекси ревновать, я была такой дурой. Я осознала это сразу же после той трагической ночи в Уиндхэвене и даже рассказала мужу, как сожалею о случившемся. Но он и в самом деле очень упрям и отказывается простить как меня, так и себя самого. Что же до сплетен касательно моих любовных связей… с теми мужчинами меня не связывали иные узы, кроме дружбы. Все эти годы я вела ужасную игру, чтобы спасти свою гордость и избежать унижения — и, возможно, наказать Алекси за его предательство.

— Ты сказала обо всем этом моему сыну? — спросил наконец Клифф.

— Он никогда бы не поверил моим словам.

— Он имеет право знать. Как мне кажется, твое поведение за последние шесть лет нанесло твоему браку урон гораздо больший, чем смерть Монтгомери.

Элис обхватила себя руками. Что, если Клифф прав? Ей было известно, каким гордым мужчиной является ее муж, и она все больше склонялась к мысли, что он может быть очень ревнивым.

— Но у него были любовницы.

— Он мужчина, а к нам применимы двойные стандарты, — откровенно ответил Клифф.

Элис понимала, что он прав. Общество прощает мужчинам самое скандальное поведение, но женщинам — никогда. Она подошла к огромному окну и стала смотреть на оживленную улицу, по которой передвигались подводы, телеги и фургоны. Вдалеке происходила разгрузка корабельных трюмов — сотни запечатанных бочонков укладывали на транспортные средства, чтобы везти на склады. Клифф встал рядом с ней:

— Это пальмовое масло из Бенина. Мы не можем удовлетворять спрос наших фабрик на него.

Элис развернулась, чтобы смотреть свекру прямо в лицо. До африканского масла ей не было ровным счетом никакого дела. Она приняла решение.

— Я намерена ради нашего общего блага навсегда похоронить прошлое и восстановить наш брак, чего бы мне это ни стоило. А еще я намерена любить Алекси, как бы отчаянно он ни сопротивлялся.

Клифф улыбнулся:

— Теперь, когда ты настроена столь решительно, его сопротивление может оказаться не таким уж и отчаянным.

Элис надеялась, что он прав.

— Клифф, я не могу целый год провести в Лондоне, ожидая его возвращения. Я намерена последовать за мужем в Китай. И для этого мне нужна ваша помощь.

Улыбка его тут же погасла.

— Элис, тебе нельзя отправиться туда в одиночестве!

— Отчего же нет? Я могу занять одну из кают на отплывающем судне. Когда отправляется следующий клипер в Китай?

— Следующее судно нашей компании пойдет в Кантон пятнадцатого июля, но это не пассажирский корабль. Подобное путешествие чрезвычайно опасно для такой леди, как ты. Тебя могут оскорбить члены экипажа или, что еще хуже, пираты. К тому же не стоит забывать об опасности ураганов и муссонов, а также о малярии.

Элис не обращала ни малейшего внимания на его возражения. До отправления следующего клипера «Уиндсонг» еще целых шесть недель! Она не может ждать так долго!

— Если я отправлюсь на том корабле, то к тому времени, как доберусь до Кантона, Алекси, вероятно, уже отправится назад. Позвольте мне нанять судно, Клифф!

Произнеся эти слова, она поняла, что не может выбросить на ветер такую значительную сумму денег. Было бы сущим безумием отправлять корабль на другой конец света без какоголибо груза всего лишь ради одной женщины на борту.

— Ты лишишься половины своего состояния, — напряженно ответил Клифф. — Я не стану посылать пустой корабль в Китай. Слышишь меня, Элис? Это небезопасно. Я могу позволить тебе отправиться в Китай только в сопровождении меня самого или моего сына. Мое присутствие требуется здесь для ведения дел «Грузоперевозок Уиндсонг», а Алекси уже отплыл. Это означает, что ты должна оставаться в Лондоне и ждать его возвращения.

Элис хотела было запротестовать, но взгляд свекра был столь непреклонен и подозрителен, что она сочла за благо промолчать и спрятала глаза. Если Клифф догадается, что намерения ее не изменились, невзирая на опасность, сопряженную с этим плаванием, он сделает все от него зависящее, чтобы помешать ей. Элис прикрыла веки. Придется солгать ему как можно более убедительно.

Она встретила взгляд Клиффа.

— Не понимаю, что на меня такое нашло. Конечно же я не могу одна отправиться в Китай. Лишь безумная женщина отважится на такое.

— Ты можешь написать Алекси письмо, — твердо произнес Клифф. — В Кантоне он пробудет, по крайней мере, месяц. Если отправишь послание прямо сейчас, то с большей долей вероятности он его получит.

Элис вымученно улыбнулась. О да, ее муж получит письмо — через сто десять дней или и того больше.

— Разумеется, — сдержанно ответила она. — Я напишу ему письмо, в котором все объясню.

Почти неделю спустя Элис, облаченная в шляпку с густой вуалью, сидела в своем закрытом экипаже с полуопущенными шторками на окнах и взирала на парадную дверь «Поттера». Тут из здания вышла ее экономка Матильда, одетая как знатная дама и также скрывающая лицо под вуалью. Тяжело дыша, Элис откинулась на спинку сиденья. Матильда стала переходить улицу, низко склоняя голову, чтобы не быть узнанной.

До сих пор Элис так и не удалось найти отправляющийся в Китай транспорт. Действуя с большой осторожностью через свою экономку, она сделала два запроса. Зная, что ее свекор ни за что не позволит ей пуститься в подобное плавание, ей приходилось действовать в обстановке строжайшей секретности. В портовом районе ее хорошо знали, поэтому девушка быстро поняла, что необходимые ей сведения нужно узнавать через посредника. На данный момент два отправляющихся в Китай клипера отказались принять ее на борт. Она молилась лишь о том, чтобы в компании «Поттер, Уилсон и К о» Матильду ждал успех.

Экономка открыла дверцу экипажа и забралась внутрь, хмурясь. Сердце Элис упало.

— Снова неудача? — в отчаянии вскричала она, уже зная, каков будет ответ.

— Возможно, вам следует отступить, мадам, — сказала Матильда. — Ни один судовладелец не желает транспортировать в Китай одинокую женщину, сколь много она ни сулила бы за это заплатить.

— Я хочу вернуть своего мужа, — прошептала Элис.

Она задумалась о том, не выбрала ли неверный способ достижения цели. До сих пор она пыталась договориться с хозяевами корабельных компаний, а что, если попробовать обратиться напрямую к капитану судна? Элис занервничала. Алексей был богатым человеком, но многие другие мореходы нет. Не обернется ли это обстоятельство выгодой для нее? Менее зажиточный капитан, возможно, и согласится доставить ее в Китай за большое вознаграждение. А морякам на его судне знать о пассажирке вовсе не обязательно.

— Джеймс, — обратилась она к кучеру, — мне бы хотелось поездить по докам и посмотреть на стоящие на приколе суда.

Когда они тронулись, Матильда бросила взгляд на свою хозяйку. Элис отодвинула занавеску и стала смотреть в окно. Алексей отплыл всего шесть дней назад, и Элис казалось, что она бежит наперегонки со временем. Возможно, ее муж доберется до конечной цели своего плавания быстрее обычного и, завершив дела, пустится в обратный путь до наступления ноябрьских муссонов. С каждым последующим днем она все больше волновалась о том, как долго муж ее пробудет в Кантоне, покупая чай и загружая его в трюмы. Ей нужно отправиться в путь как можно скорее. Не будет толку прибыть в Кантон ради того лишь, чтобы узнать, что Алексей уже плывет домой!

В висках у нее стучало. В последние дни Элис мучили непрекращающиеся головные боли. Никогда еще не испытывала она такого напряжения и волнения — и никогда прежде она так сильно не тосковала по мужу! Иногда ей снилось, что он передумал и вернулся в Лондон, чтобы заявить свои супружеские права на нее. Но то был лишь причудливый сон. В действительности же Алексей должен был сейчас огибать Португалию.

Проезжая по пристани, Элис заметила знакомое ей крупное судно, бригантину, стоящую на приколе примерно в двухстах футах от нее. Поднося бинокль к глазам, она почувствовала, как быстрее забилось сердце. И оказалась права.

— Это «Астрид»! — восторженно воскликнула она.

Разве Баарду Янссену не известно, кто куда отправляется — и когда? Капитаны судов были хорошо осведомлены о планах друг друга. Где же Янссен остановился? И согласится ли помочь ей? Элис вознамерилась убедить его.

Она совсем было собралась опустить бинокль, но тут заметила, как от датского судна отплыла одномачтовая парусная яхта, направлявшаяся к берегу. На носу ее стоял сам Баард Янссен.

Обменявшись взглядами с Матильдой, Элис поспешно отколола от шляпки вуаль и вышла из экипажа. Когда яхта подошла к пристани, она уже была там, поджидая ее. Янссен сразу заметил девушку. Едва суденышко причалило, он тут же предстал перед ней.

— Миссис де Уоренн! Какой приятный сюрприз! Мне показалось даже, что вы ожидаете меня.

Элис улыбнулась ему. Тут в памяти ее всплыло предупреждение Блэра касательно этого человека, но теперь ей просто придется довериться ему.

— Да, я ожидаювас, капитан. Вы же, разумеется, не возражаете?

Элис напомнила себе, что нельзя флиртовать слишком открыто, чтобы не подавать ему ложных надежд.

Янссен подошел, ухмыляясь, и поцеловал ей руку:

— Вы — услада жаждущего взгляда. Сердце мое несется вскачь, как у мальчишки-школьника.

— Что-то не очень верится, — ответила девушка, продолжая улыбаться.

— Одна из самых прекрасных женщин в Лондоне пришла на причал в ожидании меня. Как же сердцу моему не забиться быстрее? — Он наконец отпустил ее руку. — Так вы все же решили осмотреть мое судно?

— У меня были некоторые дела в «Грузоперевозках Уиндсонг», — солгала Элис. — Будучи дочерью и женой капитана, я не могу, оказавшись в этой части Лондона, не заглянуть в доки и не полюбоваться величественными судами. «Астрид» немедленно привлекла мое внимание.

— Де Уоренну очень повезло, — с чувством произнес Баард. — Слышал, он отплыл в Китай. На его месте я не спешил бы так скоро снова тронуться в путь.

— Мы торгуем с этим государством, — натянуто ответила она. — А вы сами когда намерены покинуть город, сэр?

Янссена, похоже, ее вопрос несколько озадачил.

— Через две недели вообще-то. Нужно подождать, пока на «Астрид» закончатся ремонтные работы. — Помолчав немного, он добавил: — Как интересно — стоило вашему мужу отплыть, как вы тут же бросились искать меня.

Улыбка Элис мгновенно погасла.

— Мне требуется ваша помощь, сэр. Отчаянно нужна.

На лице его появилось озабоченное выражение.

— Вы говорите серьезно?

— О да. Но прежде всего мне нужно взять с вас слово, что вы не расскажете о моей просьбе ни единой живой душе.

Янссен пронзительно взирал на нее.

— И почему у меня такое чувство, будто вы не об осмотре судна пришли меня просить?

— Так вы даете слово? — настаивала Элис.

— Да, миссис де Уоренн, даю, — торжественно произнес он, не сводя с нее светящегося любопытством взора.

— Мне очень нужно попасть в Китай. Не могли бы вы помочь мне найти подходящее для этого судно? Никто не должен об этом знать, в противном случае моя семья попытается остановить меня. Я щедро заплачу, капитан.

Скрестив руки на груди, Баард смотрел на нее, погрузившись в раздумья. Прошло некоторое время, прежде чем он снова заговорил:

— Хм, леди в затруднительном положении. Мне очень интересно, какая нужда толкает вас вдогонку за мужем?

Элис решила не отрицать очевидного:

— В последнее время отношения у нас были очень натянутыми, но я люблю его. — Она пристально воззрилась на Янссена. — Мне нужно помириться с ним, и мысль о том, что для этого придется ждать целый год, мне просто ненавистна.

Баард покачал головой:

— Как я уже сказал, де Уоренну крупно повезло. — Элис не могла понять, что скрывается в его взгляде. Наконец он мягко произнес: — Если я смогу выполнить вашу просьбу, что я получу взамен?

— Мою вечную благодарность, — быстро ответила девушка. — И, если это вас не обидит, денежное вознаграждение.

Помолчав некоторое время, он произнес:

— Я надеялся на большее.

— Я люблю своего мужа, — с достоинством отозвалась Элис.

— Похоже на то. Но до меня доходили слухи, что сердце ваше отдано совсем другому человеку — Томасу Блэру.

Она поморщилась:

— Это не так. Я никогда никого не любила за исключением своего мужа. Мы с Блэром были и остаемся просто друзьями.

Янссен обдумывал ее слова. Жестом он указал на ее экипаж, и они зашагали по направлению к нему. Элис молилась, чтобы он помог ей. Баард шел опустив голову, и девушка то и дело бросала на него взгляды, стараясь понять, о чем он размышляет. Наконец он притормозил и взял ее руку в свои:

— Я довольно легко могу найти для вас судно. Насколько мне известно, «Одиссей» снимается с якоря в конце этой недели. Капитан этого судна — мой хороший друг, и за щедрое вознаграждение, думаю, не откажется предоставить вам место на своем судне. Я похлопочу об этом.

Элис вскрикнула и чуть было не бросилась обнимать датчанина от избытка чувств.

— Если он согласится принять меня на борт, я не знаю, как мне вас и благодарить. Но я все же попытаюсь! Я буду у вас в долгу.

— Уверены, что не хотите осмотреть мой корабль при лунном свете?

— Я не стану вступать с вами в связь, — запротестовала она.

— Что ж, полагаю, это и к лучшему. Ваш муж не питает ко мне теплых чувств, а однажды, возможно, мне захочется вести дела с его компанией. — Он улыбнулся. — Как только я обо всем договорюсь, дам вам знать.

Элис очень хотелось обнять Янссена, но вместо этого она просто пожала ему руку:

— Умоляю, поторопитесь. Чем скорее я отправлюсь, тем лучше.

Когда он проводил ее до экипажа и откланялся, Элис велела кучеру отвезти их с Матильдой домой.

— Я все устроила, — хриплым голосом сообщила она экономке. — Я отплываю в Китай в конце этой недели!

Глава 17

Недалеко от побережья Кейп-Кост, Африка

Три недели спустя Элис стояла на носу «Одиссея», глядя в бинокль. Ее, казалось, нисколько не беспокоили палящие лучи африканского солнца. Она вздохнула, зачарованная красотой западноафриканского побережья. На вершине горы возвышался замок Кейп-Кост — пугающая крепость, белые стены которой сверкали на солнце точно алмазы — за исключением тех мест, где виднелись черные пушки. Перед замком расстилались, насколько хватало глаз, белоснежные пляжи, обрамленные зелеными буйными джунглями. Элис решила, что они находятся на расстоянии трех-четырех миль от замка. Дюжина кораблей стояла на якоре в полосе спокойной воды у берега, куда не доходили сильные пенистые волны с Атлантического океана. Даже маленькие торговые суда не осмеливались бросить якорь в линии прибоя. На глазах Элис некоторые все же пытались пробиться через буруны к пляжу, но это казалось делом очень рискованным.

«Одиссей» напоминал кипящий деятельностью улей, так как спускали топсели. Продолжая обозревать окрестности, Элис заметила снующие между крупными кораблями дюжины каноэ, на веслах которых сидели африканцы. В некоторых лодках находились пассажиры, другие перевозили груз. На глазах девушки одно суденышко было перевернуто прибоем, и все, кто в нем находился, оказались в воде. С замиранием сердца наблюдала она за тем, как люди пытаются плыть к берегу. Убедившись, что им удалось это сделать, она передала бинокль Лорейн.

Элис и подумать не могла, что Африка окажется такой зрелищной. С тех пор как их корабль покинул Лиссабон, стараясь поймать северо-восточный ветер, они не видели ни клочка земли. Элис не знала, зачем «Одиссей» так близко подошел к берегу, и нервничала. Ее утешало лишь то, что военная база находится в зоне видимости.

— Где мы? — спросила Лорейн, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

— В Кейп-Косте — это наша военная штаб-квартира.

— Мы будем здесь останавливаться?

— Не знаю. Капитан Курье не говорил мне ни о каких остановках.

— Но топсели спускают.

Элис и сама это видела. Команда готовилась бросить якорь. Вот только к чему это промедление в пути?

Элис заметила приближающегося к ним капитана. «Одиссей», трехмачтовое судно, принадлежало компании из Глазго, но капитан был французом и плохо говорил по-английски. К счастью, Элис прекрасно владела французским, поэтому все три недели плавания Курье развлекал ее морскими байками. Он был очарователен, как и большинство мужчин-европейцев с континента, но Элис не доверяла ему. Она вела себя с ним подчеркнуто вежливо, но старалась свести их контакты к минимуму, чтобы он не подумал о возможности любовной связи между ними. Тем не менее, капитан настаивал на том, чтобы Элис и Лорейн каждый вечер ужинали с ним в его каюте, и она не могла отказаться.

Курье улыбнулся и заговорил по-французски:

— Мы бросаем якорь, мадам де Уоренн. — Светловолосый и загорелый, он с восхищением взирал на нее. — Заметили ли вы, как спокоен здесь океан? Мы называем такое его состояние дорогой. Ветра нас здесь не побеспокоят. Но прибой… Он очень опасен, мадам. Радуйтесь, что вам не нужно на берег.

Элис повернулась к нему:

— Почему мы останавливаемся здесь, капитан?

— Требуется пополнить запас пресной воды, — учтиво ответил он.

Элис поразилась. Их плавание длится всего три недели — и уже закончилась вода? Это было очень странно.

— Как долго судно пробудет здесь?

— День или два. Мне придется сойти на берег урегулировать кое-какие вопросы, но, уверяю вас, скоро мы снова тронемся в путь.

Он отвесил поклон.

Элис снова улыбнулась, инстинктивно сжав руку Лорейн. Горничная ее покраснела. Она, несомненно, считала капитана красивым и очаровательным. Отсалютовав дамам, Курье вернулся за штурвал. Элис смотрела на него, отчаянно желая доверять ему и недоумевая, почему никак не может этого сделать.

— Что случилось? — чуть слышно произнесла Лорейн.

Элис сочла, что не стоит волновать горничную.

— Думаю, мы подойдем ближе к другому стоящему на якоре судну, прежде чем опустят остальные паруса.

— Поверить не могу, что мы в Африке, — с благоговением прошептала Лорейн.

И Элис была с ней полностью согласна. Она и подумать не могла, что сумеет проделать столь долгий путь — до западного побережья Африки. Она очень радовалась, что путешествует не одна.

Матильда настаивала на том, чтобы самой сопровождать Элис, но девушка сочла это слишком подозрительным, потому что ее экономка никогда никуда не ездила вместе с ней. Реджинальду она сообщила, что на несколько месяцев отправляется в Ирландию, и его это, казалось, нисколько не встревожило. Горничная же обычно сопровождала свою хозяйку, но Элис не ожидала, что Лорейн захочет плыть с нею в Китай. К ее удивлению, скромница Лорейн настояла на этом, выказывая свою преданность. Элис не была уверена, что сможет вынести бесконечные дни и ночи в море без общества компаньонки.

Никто не знал, куда она в действительности отправилась — за исключением Ариэллы.

— Ты намерена плыть вслед за моим братом? — ошарашено произнесла та, когда Элис пришла к ней попрощаться. — Хочешь преследовать его до самого Китая?

— Да, Ариэлла, именно это я и намереваюсь сделать. Я буду изо всех сил бороться за нашу любовь.

Ариэлла крепко обняла ее.

— Это очень опасное плавание, — объявила она. — Какая же ты храбрая! Но на твоем месте я поступила бы так же.

— Никакая я не храбрая — в действительности я очень напугана.

Элис заставила подругу поклясться, что та сохранит ее секрет.

Ариэлла, с трудом сдерживая слезы, повиновалась.

— Мы с Эмилианом очень любим вас и ждем не дождемся вашего возвращения!

Они еще раз обнялись, и тут в комнату вошел Эмилиан. Заметив, что обе женщины чуть не плачут, он, казалось, что-то заподозрил.

После визита к золовке Элис отправилась еще к одному человеку, так как откладывать дольше было нельзя. Пришло время попрощаться с Блэром. Она приехала прямо к нему в офис, чего никогда не делала прежде. Едва взглянув на нее, Томас приказал всем сотрудникам выйти и закрыл дверь.

— Вы решили порвать со мной, — напрямик произнес он, глядя на нее черными глазами, в которых отражалось страдание.

— Мне очень жаль! — воскликнула Элис, обхватив ладонями его красивое лицо. — Вы один из лучших друзей, которые у меня когда-либо были, — и один из достойнейших мужчин!

Он схватил ее за запястья:

— Я не хочу быть вашим лучшим другом, Элис. Я хочу быть мужчиной, которого вы любите.

Она медленно покачала головой:

— Вы мне небезразличны… но люблю я своего мужа.

Взгляд его сделался непроницаемым. Элис ненавистна была мысль о том, что она причиняет ему боль, но по-иному поступить не могла. Она надеялась лишь, что в будущем он еще встретит свою настоящую любовь.

Никогда прежде Элис не обманывала Блэра относительно характера их отношений и не собиралась делать этого сейчас. Она уклончиво сообщила ему, что покидает Лондон, не настаивая, однако, на общепринятой версии, что отправляется в Ирландию. Томас, тем не менее, проявил подозрительность и скептицизм.

— Если де Уоренн не одумается и не станет обращаться с вами так, как вы того заслуживаете, я лично с ним поговорю.

Это были его прощальные слова.

Элис оставалось лишь молиться, чтобы Алексей действительно «одумался», как сказал Блэр.

— Вы думаете о капитане де Уоренне? — проник в ее мысли голос Лорейн.

Элис думала о муже день и ночь, он всегда присутствовал в ее мыслях.

— Я вспоминаю дом, — негромко ответила она, наблюдая за тем, как на воду спускают небольшое суденышко.

Желудок ее завязался тугим узлом. Безопасно ли находиться на борту во время отсутствия капитана Курье? Не настоять ли ей на том, чтобы они с Лорейн отправились вместе с ним на берег? Едва она бросила взгляд на свою горничную, как к ним подошел Курье, одетый в мятый пиджак и фетровую шляпу.

— Я вернусь завтра, — мягко произнес он.

— Капитан, возможно, будет лучше, если мы с горничной отправимся с вами.

— Мадам де Уоренн, это невозможно. На борту с вами останутся мои самые проверенные офицеры. Вам абсолютно нечего опасаться.

Посмотрев на нее, Лорейн прошептала:

— Я так боюсь высадки на берег, мадам.

Элис уже знала о том, что девушка не умеет плавать — та сама неоднократно в этом признавалась.

— Я препоручаю нас вашим заботам, сэр, — ответила Элис, награждая его своей самой искренней улыбкой.

Глаза капитана потеплели, и он улыбнулся. Мгновение спустя он сел в спущенное на воду суденышко, где его уже ждали пять матросов.

— Удачи вам! — импульсивно воскликнула Элис.

Курье в ответ помахал ей рукой.

Следующий час женщины провели, по очереди наблюдая за лодкой в бинокль, и вздохнули с облегчением, когда она благополучно миновала буруны. Тогда Элис повернулась к своей горничной:

— Полагаю, нам следует отдохнуть, Лорейн, и оставаться в каюте до возвращения капитана.

Лорейн согласилась, и они поспешили в крошечную каюту, которую делили на двоих. Здесь имелись две двуспальные кровати — по одной у каждой стены, а также маленький комод с зеркалом и стол. Вся мебель была прикручена болтами к полу. Войдя внутрь, женщины закрыли за собой дверь.

В ту ночь Элис лежала без сна, глядя в открытый иллюминатор на прибывающую луну, которая, казалось, улыбалась ей в окружении звезд. Корабль успокаивающе покачивался на волнах, мачты поскрипывали, ветер шептал в парусах. Элис думала об Алексее, который, по его собственному признанию, тоже частенько не мог заснуть, находясь в море. Сердце ее томилось по мужу. Сейчас, наверное, он уже доплыл до мыса Доброй Надежды. Вспоминает ли он о ней? А о страсти, разделенной ими? Элис не сомневалась в положительном ответе. Она надеялась, что призрак несчастного Монтгомери наконец оставил его в покое.

Внезапно ей показалось, что мачты заскрипели сильнее. Она как наяву представила Алексея стоящим у штурвала «Кокетки» с поднятым к луне лицом и отчаянно пожелала оказаться рядом с ним. Элис отдала бы все на свете, чтобы прямо сейчас очутиться в его объятиях.

Тут раздался скрип деревянных досок.

Она села в постели, стараясь не стукнуться головой о низкий потолок каюты. В маленьком трюме, расположенном за их запертой дверью, было тихо. Тем не менее, она была абсолютно уверена, что чьи-то шаги ей вовсе не послышались.

Элис отчаянно напрягала слух, но не сумела разобрать иных звуков, кроме легкого дыхания спящей рядом Лорейн. Ветер в парусах продолжал что-то нашептывать, мачты скрипели.

Тут раздалось дребезжание дверной щеколды.

Элис тут же потянулась к сумке, с которой не расставалась даже ночью, и вынула из нее заряженный пистолет. Щеколда грозила в любой момент быть выбитой.

Лорейн с криком пробудилась.

В то же мгновение дверь с треском распахнулась.

— Войдете — и я стану стрелять! — воскликнула Элис, сердце которой колотилось от испуга.

В темноте взгляд ее встретился с парой больших немигающих глаз.

Всего лишь несколько секунд потребовалось ей на то, чтобы понять, что перед ней стоит громадный мужчина-африканец. Он бросился на нее и схватил за запястья. Элис удалось выстрелить, и тут в каюту проникли еще люди. Крики Лорейн внезапно стихли. Оружие выбили из руки Элис, на голову ей набросили мешок.

Поддавшись ужасу и панике, Элис пыталась бороться с удерживающими ее руками. Кто-то резко заговорил с ней на незнакомом языке. Элис вцепилась ногтями, как ей казалось, в лицо обидчика. Тут ее с силой ударили по затылку.

Боль затопила все ее существо. А потом темнота приняла Элис в свои объятия.

Глава 18

Никогда еще лондонские доки не казались Алексею таким радующим глаз зрелищем. Он стоял подле рулевого у штурвала клипера, едва заставляя себя сохранять спокойствие, когда четыре огромных якоря были брошены в Темзу. Он совершил немыслимый поступок. Имея полные трюмы груза и следуя в Китай, он развернул корабль.

Алексей покинул эти самые доки четыре недели назад, но доплыл всего лишь до Гибралтара.

Команда его находилась на грани поднятия мятежа, так как каждый матрос знал, чего будет стоить возвращение в Лондон с товарами, предназначенными для продажи на иностранных рынках.

У Алексея не шел из головы образ Элис, какой он видел ее в последний раз: крошечный голубой силуэт в доке Сент-Кэтрин, отчаянно машущий ему рукой. В последний момент он посмотрел на нее в бинокль, и сердце его пронзила такая острая боль, будто в него стреляли.

В действительности никто не пытался его убить — то была боль разбитого сердца.

Алексей окинул взглядом свое судно.

— Убрать марсели, — скомандовал он. — Развесить паруса сушиться.

— Да, сэр.

Один из его офицеров бросился исполнять приказ.

Алексею удалось подавить мятеж лишь одним способом — пообещав каждому члену экипажа достойную компенсацию за четырехнедельное плавание. И средства эти ему придется выделить из собственных тяжелым трудом заработанных средств.

— Шлюпку на воду, — хрипло произнес он.

Перед глазами его снова возник образ Элис, на этот раз такой, какой он запомнил ее в оксфордском доме.

Он только что сообщил ей о своем отплытии в конце недели, и на лице ее застыла гримаса боли.

Мы занимались любовью… это было восхитительно.

Ничего не изменилось.

Это начало новой жизни для нас…

Готовясь спуститься в покачивающуюся на волнах шлюпку, Алексей вдохнул полной грудью солоноватый воздух. Элис несколько раз заявляла ему о своей любви. Но она же любила Блэра, разве нет?

Алексею была невыносима мысль о том, что жена его имеет связь с его банкиром. Элис принадлежит ему — и так было всегда.

Она его жена.

Он вспомнил тот день, когда они принесли брачные обеты в Аскетон-Холле. Он не хотел жениться на ней. Он был молод и очень рассержен, но намеревался защитить ее честь любой ценой.

Последние две недели Алексей пытался сделать непростой выбор: сбежать от их союза, позволив жене вернуться к Блэру, или стать ей настоящим мужем согласно данной им шесть лет назад клятве. Он не желал связывать себя узами брака, так как всегда был закоренелым холостяком и любителем женщин, а также моряком — море было его возлюбленной! Но мысль о том, что жена его в этот самый момент находится с Блэром или с кем-нибудь еще, была Алексею совершенно невыносима. Однако и это было не самым худшим.

Ему пришлось посмотреть в лицо чувству, глубоко спрятанному в его душе. Он любил Элис с тех самых пор, как они познакомились, будучи детьми, и он никогда не забывал обещания, данного ей давным-давно в руинах замка Эррол. Он любил ее тогда, несмотря на ее избалованность, тщеславие и тягу к флирту, продолжал любить и по сей день.

Заново прокручивая в голове последние месяцы, проведенные им в Лондоне, Алексей понимал, как сильно Элис изменилась. Но он пребывал в сильнейшей ярости, которая не позволяла ему увидеть эти изменения. Заигрывала ли она с кем-то хоть раз? Ничего подобного он не заметил. Проявляла ли она эгоистичность? Эгоцентричность? Тщеславие? Чем больше он думал о каждой их встрече, тем крепче утверждался в мысли, что Элис очень повзрослела и стала достойной леди. Даже ее отношения с Блэром больше походили на зрелую дружбу, а не на безрассудную связь в порыве страсти.

В действительности, если бы он забыл о том, какой она была ребенком и совсем юной девушкой, он не узнал бы сейчас свою жену!

Но все это не имело значения. Он продолжал бы любить ее, даже оставайся она испорченной безрассудной кокеткой. Это был его самый мрачный и тщательно скрываемый секрет.

Все это означало, что Алексей был обязан развернуть судно обратно и возвратиться домой, чтобы заявить свои права на супругу.

Молодой человек чувствовал себя так, будто стоит на вершине высокой скалы, готовясь сделать шаг в пропасть. Он любил Элис и страстно желал ее, но тот факт, что ему придется исполнять обязанность женатого мужчины, безмерно пугал его. Воссоединившись с женой, он навсегда лишится своей прежней жизни.

Отбросив прочь все сомнения, Алексей стал быстро спускаться по веревочной лестнице в маленькую одномачтовую шлюпку, которая должна была доставить его на берег. Он двигался легко и уверенно, ни разу не оступившись, так как с детства привык карабкаться по снастям и мачтам. К тому же ему не раз приходилось делать это и в более суровых условиях. Молодой человек кивнул двум своим гребцам, и шлюпка плавно заскользила по волнам, направляясь к пристани. Сердце Алексея неистово колотилось в груди. Оксфордский дом находился всего лишь в часе езды, Элис находилась в часе езды…

Он не знал, что скажет ей и как они смогут жить настоящим браком, принимая во внимание то, сколько обид и боли причинили друг другу своими прошлыми действиями. Он сожалел, что не в его власти изменить прошлое, и желал бы, чтобы между ними не стояли ее любовники, но был готов простить ее. Ведь, в конце концов, он и сам не гнушался связей на стороне и, в отличие от большинства мужчин, не считал, что женщина должна непременно придерживаться высоких моральных принципов. Тем не менее, прошлое Элис не могло не беспокоить его, и он наивно сожалел, что она не дождалась, когда он одумается и вернется к ней.

В одном молодой человек был совершенно уверен — им нужно немедленно помириться, потому что он ни за что больше не позволит ей сбиться с пути истинного.

— Алекси.

Едва шлюпка ударилась о причал, как он услышал голос своего отца и поднял глаза вверх, ожидая гневной тирады. Завидев сына, Клифф испытал настоящий шок. Прежде чем отец успел задать вопрос о том, что произошло, Алексей выпрыгнул из лодки.

— Я возмещу все затраты на плавание и отправлюсь в Кантон до конца недели.

Отец его сильно покраснел.

— Когда до меня дошли слухи о возвращении «Кокетки», я решил, что случилось непоправимое! Команда не пострадала? Никого не поразила чума или малярия? Корабль не поврежден? Не пробит ли он пушечным ядром? Не подвергался ли нападению пиратов?

— С командой и судном все в порядке, — испытывая чувство неловкости, ответил Алексей. Он не мог винить отца в том, что тот пребывает сейчас в гневе. — У меня есть дела личного характера, которые требуют немедленного разрешения.

Клифф недоуменно воззрился на него, затем, к вящему удивлению Алексея, расплылся в улыбке:

— В самом деле? Тебе нужно решить дела личногохарактера?

Почему отец не ругает его за колоссальную потерю времени, средств и ресурсов, которых стоила им его безумная выходка? За урон, который он нанес репутации «Грузоперевозок Уиндсонг»? За то, в какую ярость, несомненно, придут их финансисты и клиенты?

— Самообладание покинуло меня, — угрюмо заявил он. — Мне нужно поговорить с женой и разрешить имеющиеся между нами разногласия, прежде чем я уеду почти на год.

Клифф похлопал его по спине:

— Как же я рад это слышать! Думаю, Элис будет очень рада увидеть тебя. Но в городе ее нет, Алекси. Она отправилась в Ирландию.

Молодой человек поразился словам отца. Зачем ей понадобилось ехать в Ирландию? Ей же совсем нечего там делать. В душе его снова зашевелились подозрения и сомнения.

— Ты в этом уверен?

— Разумеется, уверен, — спокойно ответил Клифф. — Со мной или Амандой она не говорила, но отдала распоряжения слугам. Ариэлле же она сказала, что хочет на некоторое время удалиться от общества.

— А Томас Блэр в городе? — не удержался Алексей от вопроса.

Неужели они уехали вместе? Неужели банкир продолжает утешать его жену даже сейчас?

Лицо Клиффа помрачнело.

— Я не знаю, Алекси. Ты должен поверить Элис на слово. Переговорив с ней, я именно так и делаю.

— Неужели? — Алексей почувствовал затопляющую его новую волну гнева. Он попытался подавить ее. — Возможно, я и пренебрегал своей женой последние шесть лет, но больше делать этого не намерен. Я горю желанием воссоединиться с ней. И это означает, что дружбе ее с Блэром пришел конец. Иного я не потерплю. — В дальнем конце пристани он заметил небольшой экипаж отца. — Можно мне воспользоваться твоим транспортом? Это не займет много времени.

— Конечно, бери. Но куда ты поедешь? В офис Блэра? — Клифф с силой сжал плечо сына. — Подожди немного, осмысли ситуацию трезво. Не усугубляй и без того непростые отношения с женой. Алекси, тебе нужно спокойно и обстоятельно обсудить все с ней, прежде чем станешь предпринимать иные шаги.

Не обратив на слова отца внимания, Алексей устремился к двуколке. Неужели Элис с Блэром? При одной мысли об этом в душе его снова поднялся ураган боли и ревности. Я люблю тебя. Произносила ли Элис эти слова искренне? Она действительноизменилась, он не мог дольше отрицать этого факта. Возможно, она и в самом деле отправилась в Аскетон, чтобы пожить затворницей. Отъезжая от доков, Алексей прокручивал в голове обрывки их разговоров, а также содержание письма, которое она ему послала:

Я не люблю никого, кроме тебя… мы занимались любовью… это было восхитительно.

Я не хочу Блэра. Я хочу тебя…

Я хочу, чтобы мы жили с тобой как настоящие супруги…

Твое отплытие в Китай не изменит того обстоятельства, что мы женаты…

Я останусь в Лондоне и буду заниматься домашним хозяйством до твоего возвращения…

Женщина, говорившая эти искренние фразы, была зрелой, умной и, несомненно, заслуживающей внимания, — женщиной, умудренной опытом и обладающей богатым внутренним содержанием, женщиной с железной волей. Возможно ли, что она любит его? Если он не заблуждается на ее счет, Элис не могла бы спокойно вернуться обратно к Блэру.

Она ожидает его — и все, что ему нужно сделать, это найти ее.

Разумеется, Блэр может знать о ее местонахождении. Алексей жаждал убедиться в том, что сам банкир по-прежнему пребывает в городе, чтобы успокоить свое обезумевшее от подозрений сознание.

Офис его находился недалеко от Бонд-стрит. Алексея пригласили в личный кабинет Блэра, и он с облегчением убедился, что Томас никуда не уехал. Едва взглянув в его глаза, он понял, что этот мужчина ему больше не соперник. Все в нем говорило о том, что связь его с Элис окончена.

Жестом указав на стул, Блэр оперся бедром о краешек стола.

— Итак, вы вернулись в Лондон. Где ваш корабль — и груз?

Алексей не стал присаживаться.

— Стоит на приколе на Темзе. Я снова отправлюсь в путь в конце недели. Я приехал, чтобы поговорить с моей женой. Где она?

Блэр вскочил:

— Я не знаю. Но я чертовски рад, что вы наконец-то одумались. Элис восхитительная женщина, которая заслуживает вашего доверия, уважения и любви.

Алексей изумленно воззрился на банкира:

— Что значит — не знаете, где она?

— Она заезжала сюда попрощаться, но пребывала в непривычном для нее расположении духа — она была подавленной и встревоженной. И говорила очень уклончиво. Я так и не смог добиться от нее уточнения планов — она сказала лишь, что на некоторое время должна покинуть город.

Элис распустила слух, что отправляется в Ирландию. Но почему она ничего не рассказала Блэру?

Томас удивленно поднял брови.

— Она ничего мне не сообщила. Она никогда не лгала мне, и я, честно признаться, сомневаюсь, что она сейчас в Ирландии. Я беспокоюсь о ней, де Уоренн.

Алексея охватил ужас. Не такой Элис была женщиной, чтобы добровольно хоронить себя в сельской глуши. Но куда же она могла отправиться? Она просто обязанабыть в Ирландии!

Я останусь в Лондоне и буду заниматься домашним хозяйством до твоего возвращения…

— Может ли она до сих пор быть в городе — но тайно?

— Это чертовски сложно устроить. Возможно, ее экономке Матильде что-то известно. Я и сам пытался поговорить с ней, но безуспешно, — сказал Блэр. — Но Элис просто обязана была кому-то довериться.

Алексей воззрился на него. Ариэлла знает, куда отправилась его жена.

— Вы правы. Моя сестра ее лучшая подруга и наперсница, — быстро произнес Алексей, устремляясь к двери.

Блэр последовал за ним и сжал его плечо:

— Есть еще кое-что.

Так как они больше не были врагами, Алексей не отмахнулся от него.

Блэр убрал руку.

— Говорю это для ее блага, не для вашего. Мы никогда не были с нею любовниками, только друзьями.

Алексей глубоко вздохнул, испытывая чувство огромного облегчения.

— Но вы любите ее.

— Да, люблю. Вижу, что не я один.

Алексею показалось, что Блэр покраснел.

— Я очень ценю вашу искренность, — сказал он и протянул банкиру руку. — Я знаком с Элис всю жизнь. Некоторые связи нельзя разорвать, как бы сильно ни хотелось это сделать. Я не могу сочувствовать вашей потере, но желаю вам всего наилучшего.

Томас пожал ему руку.

— Рад слышать. Удачи, де Уоренн, — произнес он.

Следующий час, который Алексей провел в экипаже, показался ему самым длинным в жизни. Мозг его пребывал в беспокойстве, обдумывая различные возможные варианты. Он гадал, не могла ли Элис отправиться в Париж. Практически все известные ему женщины лечили боль разбитого сердца, занимаясь покупками во французской столице.

В доме сестры он не стал ждать, когда камердинер доложит о его прибытии, а сразу же устремился в библиотеку, где, как он знал, она сидит, погруженная в чтение. Ариэлла в самом деле полулежала на диване. При виде брата она выронила из рук книгу.

— Алекси! Разве ты не в плавании?

Она побелела как полотно.

Подозрения снова овладели Алексеем.

— Я был прав. Тебе известно, где находится Элис! — вскричал он, устремляясь к сестре, которая уже вскочила на ноги.

— Почему ты не плывешь сейчас в Китай? — хватая ртом воздух, спросила она.

— Потому что мне нужно поговорить с женой. Видишь ли, я наконец-то одумался и решил воссоединиться с ней.

Не успел он договорить, как Ариэлла бросилась ему на шею и принялась крепко обнимать его.

— Она так сильно любит тебя, а ты — я знаю — любишь ее! Как же я рада за вас обоих! Понимаешь ли, ты ужасно недооценивал ее.

Алексей резко высвободился из объятий сестры.

— Ты знаешь, где она, не так ли? — Терпение его было на исходе. — Я чертовски волнуюсь, Ариэлла! Так Элис в самом деле отправилась в Ирландию? Если нет, то куда запропастилась? Может, она поехала во Францию?

Ариэлла побледнела. На лице ее появилось испуганное выражение, вызвавшее у Алексея еще большую тревогу.

— Ах, боже мой. Алекси, постарайся успокоиться!

Алексей понял, что очень расстроится, узнав о местонахождении жены. Он схватил сестру за плечи и встряхнул ее:

— Я успокоюсь, когда ты скажешь мне, наконец, где она, и тогда я последую за ней и смогу восстановить наш брак.

— Она поплыла в Китай, — чуть слышно ответила Ариэлла.

Ужас, охвативший Алексея, не знал границ.

Очнувшись, Элис ощутила тупую пульсирующую боль в затылке и тяжесть во всем теле, будто руки и ноги ее были связаны. Боль усиливалась. Элис пыталась окончательно стряхнуть с себя оцепенение, но перед глазами по-прежнему стояла густая темная пелена. Спиной и ягодицами она почувствовала что-то острое и осознала, что тело ее покачивается на океанских волнах. Океан? Постепенно туман в голове начал рассеиваться, и память вернулась к Элис. Часто заморгав, она открыла глаза.

Ее ослепил яркий золотистый свет.

Она не сразу поняла, что лежит на спине, глядя в безоблачное голубое небо и сияющее солнце. Лорейн сидела, привалившись спиной к борту узкого каноэ, с тревогой взирая на нее. Лицо девушки сильно обгорело. Трое темнокожих мужчин, облаченных лишь в набедренные повязки, слаженно работали веслами.

Элис вскрикнула, вдруг вспомнив, как африканец взломал дверь ее каюты, и как она пыталась застрелить его.

— С вами все в порядке? — спросила Лорейн. — Ах, мадам, я боялась, что они убили вас!

Элис осознала, что ее руки и лодыжки некрепко связаны. Ерзая, она умудрилась сесть. В голове ее бушевала боль, а сердце снедал страх. Один из африканцев втянул в лодку весло и, глядя на Элис, произнес:

— Сидите спокойно.

Ее похитили.

Элис поняла, что каноэ направляется к песчаному пляжу. Впереди она различила ужасную пенную полосу прибоя и волны, с силой набегающие на песок. На берегу не было никого, за исключением горстки мужчин, стоящих близко друг к другу и будто поджидающих их. Каноэ оставалось в зоне «дороги», но ни дюжины торговых судов, ни нескольких британских военных кораблей нигде не было видно. В этой части океана их каноэ было единственным.

Элис испуганно воззрилась на приближающийся берег. На вершине горы в отдалении она заметила каменную крепость — и это не был замок Кейп-Кост!

— Где мы находимся? Куда вы нас везете?

— Тихо, — приказал африканец и повернулся к ней спиной.

Элис обуял ужас, когда она осознала, в каком оказалась положении. Ее похитили с «Одиссея» и увезли далеко от британской военной базы. Впереди расстилался африканский берег!

— На нас напали в полночь, Лорейн, а сейчас, должно быть, время близится к полудню!

— По мне, так мы провели в этой лодке целую вечность, — ответила горничная, часто моргая, чтобы сдержать подступившие к глазам слезы. — Мы направляемся к берегу, а я не умею плавать!

— Развяжите меня, — гневно потребовала Элис, стараясь не показывать, как сильно она испугана.

Курье, должно быть, причастен к ее похищению. Сознание ее заполнили образы Алексея и членов ее семьи. Боже всемогущий, спасут ли ее когда-нибудь? Что, если она никогда больше не увидит мужа?

Разве я не пообещал всегда защищать тебя?

Изо всех сил пытаясь отогнать от себя страх, Элис содрогнулась, вспомнив глупое детское обещание, данное ей Алексеем в развалинах ирландского замка. Тогда она тоже потерялась и очень испугалась, но он нашел ее.

— Сэр! — закричала она. — Развяжите меня, чтобы я могла помочь моей подруге добраться до берега. Она не умеет плавать!

Гнев мешался со страхом. Элис понимала, что не может позволить Лорейн утонуть в бушующем впереди прибое.

Африканец презрительно посмотрел на нее.

— Она не умеет плавать! Вы говорите по-английски? Я просто обязана помочь ей в случае, если каноэ перевернется! — Она подняла вверх свои связанные запястья. — Да развяжите же меня, черт побери!

В воздухе сверкнуло лезвие ножа, и сердце Элис на мгновение перестало биться, но африканец, ухмыльнувшись, быстро перерезал веревки на ее руках и ногах. Она шумно выдохнула, дрожа всем телом. Затем мужчина разрезал и путы на запястьях Лорейн. Лодыжки ее связаны не были.

Элис принялась растирать руки, тяжело дыша.

— Это Курье? — гневно спросила она. — Он все устроил, да?

— Тихо, — снова повторил африканец.

— Мне кажется, он знает лишь несколько слов по-английски, — шепотом сообщила Лорейн. — Ах, мадам, найдут ли нас когда-нибудь?

— Не беспокойся, капитан де Уоренн рано или поздно спасет нас.

Лорейн посмотрела на нее так, будто решила, что хозяйка ее лишилась рассудка.

Элис на мгновение прикрыла глаза. Как же трудно думать! Ей очень хотелось вдумчиво поразмышлять об их похищении, но прямо сейчас следовало беспокоиться о страшном и неотвратимо приближающемся действе — преодолении зоны прибоя, чтобы никто при этом не утонул.

Лорейн задыхалась от ужаса. Бросив взгляд перед собой, Элис посоветовала:

— Держись за борта каноэ, дорогая. Крепче.

— Я боюсь.

— Я не позволю тебе утонуть.

Элис никогда не была настроена столь решительно. Но, какой бы искусной пловчихой она ни была, ни одна женщина не сумеет удержаться на плаву в таком многослойном платье.

Каноэ вошло в первую полосу накатывающихся волн. Когда крошечное суденышко подбросило вверх, Лорейн вскрикнула. На мгновение мужчины отложили весла. Затем, когда каноэ опустилось, они принялись грести с удвоенной энергией. Элис с силой вдохнула воздух, когда суденышко снова поднялось на гребне волны, и ее отбросило вперед. Она тут же поняла, что эти африканцы — очень искусные гребцы, которым, несомненно, сотни раз приходилось преодолевать полосу прибоя, чтобы достигнуть берега. Тем не менее, пока каноэ пыталось победить волны, Лорейн позеленела. Элис, никогда не страдавшая от морской болезни, сейчас также чувствовала себя неважно. Обе женщины в отчаянии вцепились в борта суденышка, от которого зависели их жизни.

Несколько минут спустя каноэ снова опустилось и оказалось в лагуне со спокойной водой, оставив беснующийся прибой позади. Элис заметила стоящих на берегу двух мужчин в европейской одежде — они были облачены в темные костюмы и шляпы-цилиндры, нелепо выглядевшие на фоне стены непроходимых джунглей. Значит, она права — они поджидают их. Не успела Элис задуматься о том, что может сулить их присутствие, как гребцы выпрыгнули из каноэ. Их вожак последовал за ними. Они стали тянуть суденышко из воды, пока оно не зарылось носом в песок. Один из мужчин тут же схватил Элис, а другой — Лорейн.

Горничная закричала. Их понесли по пляжу, будто они ничего не весили, а потом резко поставили на песок.

Лорейн воззрилась на свою хозяйку широко раскрытыми глазами:

— Я лишь слегка намокла.

Элис глубоко вздохнула, наблюдая за направляющимися к ним европейцами. Она взяла руку Лорейн и крепко сжала ее. За пляжем она заметила пыльную дорогу, исчезающую в джунглях, и повозку, в которую был впряжен мул.

— Они очень искусны, но все равно мы едва не утонули.

Лорейн повернулась, также заметив мужчин:

— Что они собираются с нами сделать? Чего хотят?

— Они не причинят нам вреда, — заверила Элис, сжимая руку девушки и демонстрируя уверенность в себе.

Их могли похитить с одной-единственной целью — получить выкуп.

Африканцы жестами приказали им двигаться вперед, и женщины с трудом зашагали по белоснежному песку, в котором то и дело увязали ноги. Элис почувствовала, что ее мучит отчаянная жажда. Когда они подошли к мужчинам, сердце Элис упало, так как они, небритые, грязные и источающие неприятный запах, явно не были джентльменами. И по внешности, и по характеру это были настоящие негодяи.

— Вы говорите по-английски, по-французски или по-испански? — обратилась она к ним.

Вопрос ее остался без ответа. Европейцы передали предводителю африканцев какой-то большой сверток, завернутый в промасленную ткань. Он ухмыльнулся, обнажив белоснежные зубы, среди которых поблескивал один золотой. Он отвернул уголок ткани, и Элис увидела, что внутри находится мушкет.

Она обменялась встревоженными взглядами с Лорейн. Африканцам, похоже, заплатили за ее похищение оружием. Но кто же за всем этим стоит?

Африканцы направились обратно к каноэ. Европеец схватил Элис за руку и потянул за собой.

— Куда мы направляемся? — требовательно спросила она.

Ей снова ничего не ответили, и тогда она повторила свой вопрос сначала по-французски, затем по-испански, но ничего не добилась.

Следующие пять-шесть часов тянулись с ужасающей медлительностью. Их посадили на тележку, связали и накормили безвкусной жидкой кашицей, затем дали попить. Тот европеец, что был выше ростом, сел на козлы и стал править мулом, а второй, более коренастый, разместился сзади с женщинами, то и дело бросая на них безжалостные взгляды. В руках у него было ружье. Когда Элис посмотрела ему в глаза, он плотоядно улыбнулся ей, и она тут же поняла, что совершила ошибку.

Никогда в жизни ей не было так неудобно и так страшно. Солнце пекло немилосердно, и Элис почувствовала, что щеки ее и нос горят огнем. Лорейн тоже сильно обгорела. Их похититель продолжал пялиться на них, и Элис могла без труда угадать его мысли. Она боялась, что он их изнасилует. Как же им с Лорейн выжить в дикой Африке, если их не выкупят и не спасут?

Нечего было даже надеяться, что Алексею удастся ее отыскать. Он, должно быть, уже обогнул мыс Доброй Надежды! Было гораздо более вероятно, что ее отец или брат придут ей на выручку. Но Элис продолжала вспоминать ту ночь в замке Эррол, как будто все случилось только вчера.

Ты не потеряешься. Я никогда не оставлю тебя…

Внезапно через мерное постукивание копыт мула и поскрипывание колес до слуха Элис долетел иной звук, очень похожий на детские крики и гомон. Она села прямее и огляделась. По обеим сторонам дороги показались крытые соломой хижины.

— Цивилизация, — прошептала она, гадая, достигли ли они конечной цели своего путешествия.

Тележка двигалась дальше, открывая взору женщин новые подробности жизни в африканской деревне, состоящей преимущественно из соломенных хижин, держащихся на деревянных сваях. Несколько малышей играли на дороге с камешками и деревянной палкой, а еще Элис заметила полуодетых женщин с обнаженными грудями. Две женщины с большими корзинами на спинах остановились посмотреть на них, когда повозка проезжала мимо.

Лорейн сжала ее руку. Дорога сделала поворот, и впереди показалась огромная бухта с множеством больших и малых судов всевозможных форм. В отдалении Элис различила несколько зданий, казавшихся белыми в лучах солнца и, похоже, сложенных из камня. Женщины обменялись встревоженными взглядами. Где бы они ни находились, скоро они смогут укрыться от палящего солнца. Элис снова посмотрела на бухту, словно ожидая, что оттуда придет помощь.

Расстояния здесь были обманчивы, и прошло еще не менее часа медленной езды, прежде чем Элис сумела отчетливо различить доки и царящую в них привычную суету. Грузы загружали и разгружали с маленьких шлюпок, яхт и каноэ, похожих на то, на котором они причалили к берегу, и отвозили их на склады. На причалах виднелись люди в европейской одежде. Они с Лорейн снова переглянулись. Кто-нибудь, несомненно, поможет им бежать.

Повозка их миновала порт, направляясь в деревню. Они проехали мимо некоего заведения, похожего на кафе под открытым небом. В хижине без стен чернокожие мужчины, увешанные золотыми цепями, сидели вместе с сомнительного вида белокожими и курили трубки. На следующее строение Элис сначала смотрела непонимающим взором.

— Это что… тюрьма? — ахнула Лорейн.

Они проезжали мимо деревянной постройки с соломенной крышей. В отличие от прочих хижин здесь имелись деревянные решетчатые стены. Внутри сгрудилось огромное количество африканских мужчин и женщин, и никто из них не был в состоянии даже пошевелиться. Элис была настолько шокирована, что не могла вымолвить ни слова. Она поняла, что видит людей, обреченных быть проданными в рабство.

— Но работорговля же запрещена! — задохнулась от возмущения Лорейн.

— Она запрещена в Британской империи, но не в других частях света. — Элис сжала кулаки. — Надеюсь, что наши военные освободят рабов, которых должны переправлять из этого порта.

Желудок у нее свело. Одно дело — читать о работорговле и совсем другое — собственными глазами видеть сопряженные с этим жестокость и негуманное отношение к людям.

Элис посмотрела на бухту, пытаясь определить, какие из судов могли перевозить рабов. У них должны быть более широкий корпус и более вместительные трюмы. Под это определение подходили три корабля.

Две минуты спустя повозка остановилась перед одним из белокаменных зданий, и Элис увидела, что оно старое и уже начавшее разрушаться — многие камни в кладке были выщерблены. Ставни на окнах искривились, а темная краска на стенах облупилась. Их заставили выйти из повозки. Запястья их при этом продолжали быть связанными. Элис ткнули прикладом ружья пониже спины, и она напряглась, разозленная и оскорбленная, но не осмелилась взглянуть на коренастого европейца, позволившего себе эту унизительную для нее выходку. Он рассмеялся.

Более прохладный воздух внутри крепости даровал облегчение. Элис отметила, что внутреннее помещение разделено на несколько зон: обеденную, в которой стоял изящный стол и шесть стульев с высокими спинками, жилую, где разместился диван с протертой парчовой обивкой и два обтянутых тканью стула, и рабочую, в которой имелся большой письменный стол. Мужчина, сидевший за ним, поднялся и лучезарно улыбнулся.

Девушка замерла на месте. Сердце ее забилось сильнее.

Незнакомец оказался стройным, хорошо одетым европейцем с темными волосами и светлой кожей.

— Миссис де Уоренн, добро пожаловать в Видэ.

Он говорил с сильным французским акцентом. Явно довольный, мужчина приблизился и взял Элис за руку.

— Кто вы такой и что вам нужно? — потребовала она ответа, тут же отнимая руку.

— Меня зовут Лоран Готье. К вашим услугам, мадам. Сделаю все, что в моих силах, чтобы ваше пребывание здесь было комфортным.

— Я спросила, что вам от нас нужно. А еще я требую, чтобы мне развязали руки.

— Разрежьте путы, — резко произнес он по-французски.

Элис подняла запястья, и высокий европеец освободил их. Лорейн также развязали. Элис принялась потирать свои покрасневшие запястья, на которых появились волдыри.

— Благодарю вас.

Готье медленно улыбнулся:

— Давненько я не находился в обществе настоящей леди.

Она пронзила его острым как кинжал взглядом.

— А вот мне никогда не приходилось сталкиваться со столь грубыми людьми.

Улыбка его тут же погасла, и взгляд сделался холодным. Элис тут же пожалела о сказанных ею словах.

— Вы будете моими гостьями до тех пор, пока вас не освободят, — произнес Готье. — Ваши комнаты наверху.

— А когда нас освободят? — тут же спросила Элис.

— Когда я получу солидное вознаграждение.

— Вы держите нас здесь в заложниках ради выкупа.

— Ах, вы предпочитаете называть вещи своими именами? Что ж, тогда я тоже стану так поступать. Да, вы правы.

Элис было очень трудно не выдать охвативший ее страх, но, по крайней мере, теперь ей были известны правила игры.

— Капитан, моя семья заплатит любые деньги за мое освобождение, но вас за это никогда не простят.

Он лишь пожал плечами:

— Мне хорошо известна дурная репутация вашего отца, Девлина О'Нила, а также и вашего мужа, мадам. Я потребую за вас королевский выкуп и, получив его, покину эту ужасную дыру.

Было совершенно очевидно, что он не сомневается: после того как он скроется, никому не удастся его найти.

— Отпустите меня прямо сейчас, — сдавленно произнесла Элис. — Позвольте мне отправиться домой. Обещаю, я заплачу вам столько, сколько вы пожелаете.

Готье подал знак, и европейцы схватили обеих женщин.

— Я что, похож на дурака?

Один из мужчин толкнул Элис к лестнице. Увидев это, Готье рявкнул:

— Полегче с ней, подонок, она же леди.

Европеец отпустил ее, и Элис, подобрав длинный подол платья, стала взбираться по шатким ступеням. Когда она оказалась на втором этаже, ей указали на крошечную спальню. Белая краска на стенах облупилась и закоптилась, а на деревянном полу лежал ветхий коврик. У одной стены стояла узкая кровать, а у другой — комод с раковиной для умывания. Прямо над ним находилось единственное окно, из которого открывался вид на сияющую бухту, переполненную кораблями всевозможных форм и размеров.

Тут появился Готье.

— Сегодня в семь часов вы почтите меня своим обществом, — с поклоном заявил он и захлопнул дверь прямо перед ее носом.

Девушка вскрикнула и бросилась вперед, но услышала лишь лязганье запираемого засова.

— Вы намерены держать меня взаперти? — возмутилась она. — А как же Лорейн?

— Миссис де Уоренн, не позволяйте им разлучать нас! — в слезах вскричала горничная.

— С вашей горничной все будет в порядке. До встречи в семь, — сказал Готье.

Послышался звук его удаляющихся шагов, затем лязг еще одной запираемой двери и плач Лорейн.

Элис, шокированная происходящим, почувствовала сильнейшую усталость. Испытывая слабость, она обвела взглядом свою грязную ужасающую комнату. На глазах у нее выступили слезы.

Ее разлучили с Лорейн. Она опасалась того, что эти мерзавцы могут сделать с ее горничной, у которой не было ни состояния, ни титула. Рыдания ее усилились.

Итак, ее похитили ради получения выкупа. Вероятно, пройдет не менее месяца, прежде чем ее семья в Британии получит требования Готье, и еще три-четыре недели уйдет на то, чтобы доставить деньги. Сердце девушки болезненно сжалось. Если ее вообще выкупят.

Элис вспомнила рассказы о леди, похищенных в открытом море, которые пропадали без следа. Но ее минует эта судьба!

Если ты потеряешься, я разыщу тебя. Если ты окажешься в опасности, я спасу тебя.

Слова Алексея, сказанные ей более десяти лет назад, снова отчетливо зазвучали у нее в голове, будто он находился с нею в одной комнате. Элис верила ему, верила. Но как же ей было страшно!

Она подошла к окну и выглянула наружу. Бухта Видэ была очень красивой, пронзительно-синяя водная гладь переливалась и блестела, как драгоценные камни. Паруса трепетали на ветру, солнце сияло. Но Элис продолжала плакать, пока зрение ее не стало нечетким и изображение не поплыло у нее перед глазами.

Она прижала руку к груди, надеясь успокоить боль в сердце.

— Алекси, — прошептала она, — ради бога, разыщи меня. Пожалуйста!

Глава 19

— Опустить марсели! — хрипло скомандовал Алексей, глядя на виднеющийся в ярко-голубой воде якорь. Корабль его находился на расстоянии двух миль от замка Кейп-Кост.

— Да, капитан! — закричал в ответ его первый помощник, и матросы поспешили выполнять приказ.

Сердце его гулко колотилось, когда он рассматривал крепость в подзорную трубу. Никогда еще он так не переживал за благополучие Элис. От своей сестры молодой человек узнал, что его жену приняли пассажиром на судно «Одиссей», отплывавшее в Китай. Алексею с трудом удавалось представить Элис одну в море в сопровождении лишь ее личной горничной. До того, как он узнал, что Элис последовала за ним в Китай, ночи его были беспокойными и мучительными, теперь же, после этого ужасного известия, они стали бессонными и наполненными кошмарными сожалениями. Любые сомнения касательно силы его любви к жене — или его решения стать ей настоящим мужем — исчезли.

«Кокетка» шла мимо побережья Португалии под всеми парусами со скоростью четырнадцать узлов и пустыми трюмами, когда Алексей узнал о том, что «Одиссей» был замечен в Кейп-Косте. Эту информацию ему сообщил капитан проходящего мимо португальского судна посредством замысловатого языка сигнальных флагов. Алексей провел в море уже целую неделю и встретил пятнадцать судов, но удача улыбнулась ему впервые. Полученные сведения повергли его в шок.

«Одиссей» направлялся в Китай, и у него не было ни малейших причин бросать якорь у побережья Западной Африки. Северо-восточный ветер должен был отнести судно далеко в сторону.

В Лондоне Алексей три дня наводил справки об этом корабле, его владельцах и капитане. Когда Ариэлла сообщила ему ужасную новость, первым его побуждением было под всеми парусами устремиться в Китай. Но «Кокетке» нужно было выгрузить товары, и он решил провести это время с пользой. Он выяснил, что «Одиссей» принадлежит солидной корабельной компании из Глазго, «Маккендрик и сыновья». Никто из хозяев и понятия не имел, что капитан принял его жену на борт судна, пообещав доставить ее в Кантон. В действительности и агенты, и сами хозяева пришли в ужас, узнав о случившемся. Что еще хуже, о капитане Курье они отзывались очень нелестно. Прежде владельцы компании прибегали к его услугам лишь единожды, и его резюме было скудным; они ничего не могли сообщить даже о том, что это за человек.

Тут Алексей почувствовал, что дело неладно, а предчувствие никогда не обманывало его. Ужас, верный его спутник с тех пор, как он узнал о том, что Элис отправилась в Китай, теперь полностью поглотил его. Вместе с ним пришли подозрения. Что-то было неправильно.

Находится ли его жена в замке Кейп-Кост? Он очень надеялся, что так оно и есть. Если «Одиссей» все еще в Африке, он найдет Элис.

Алексей услышал, как за его спиной убирают марсели, что было одновременно и актом вежливости, и защитным действием — таким образом он подавал сигнал британскому военному флоту, что у него мирные намерения. Ни один корабль не может набрать скорость без марселей. Их опускание означало, что судно не станут подвергать обстрелу. Такова была традиция всех судов, как проходящих мимо крепости, так и бросающих якорь.

— Огонь из пушек правого борта! — приказал Алексей, все еще изучая в подзорную трубу оплот британских военных сил.

Девять пушек «Кокетки» одновременно дали залп, и звук гулко разнесся над поверхностью воды. Белоснежный замок ярко сверкал на солнце, за исключением тех мест, где были установлены направленные в сторону океана пушки. Прошло всего несколько мгновений, и крепость ответила аналогичным залпом.

Сердце Алексея неистово колотилось, когда он отдавал приказ подготовить шлюпку для спуска. Оказавшись на воде, он не переставал твердить себе, что Курье был вынужден сделать остановку в Кейп-Косте из-за необходимости починки судна или смены экипажа. Корабли могут получить ужасные повреждения во время шторма, а для моряков существует опасность за одну ночь слечь с малярией. Но он сам не верил в то, в чем пытался себя убедить. За последние две недели он переговорил с капитанами многих судов, и ни один не сообщил ему подобных сведений.

Кроме того, Курье мог просто уже уплыть, держа курс на Китайское море, нигде не сев на мель, не напоровшись на подводный риф и не попав в шторм. Но в таком случае Алексей рассчитывал догнать «Одиссей» прежде, чем тот достигнет вод Китайского моря.

Когда шлюпку с одним-единственным парусом спустили на воду, он занял свое место на носу, не переставая гадать, действительно ли «Одиссей» идет сейчас изначальным курсом.

Молодой человек отчаянно жалел, что Элис не сделала того, что на ее месте сделала бы любая другая женщина — дождалась бы возвращения мужа дома. И о чем она только думала?

Но разве не просила она взять ее с собой? Почему он не послушал ее, когда она сказала, что хочет настоящего брака? Если с ней что-то случится, то виноват в этом будет он один!

Алексей осматривал окрестности в бинокль, надеясь заметить «Одиссея». У хозяев судна не оказалось ни единого его изображения, но он забрасывал их вопросами до тех пор, пока не смог четко представить этот корабль: его тоннаж, корпус и оснастку, и теперь Алексей узнал бы «Одиссея» даже в безлунную ночь. Но его нигде не было видно.

Глубоко разочарованный, он сосредоточил внимание на Кейп-Косте. Он был в крепости уже несколько раз. С трех сторон она была окружена водой. Черные опасные камни торчали на линии прибоя, и Алексей различал не только зубчатые стены бастиона, но и возвышающуюся над ним колокольню. Морские ворота крепости находились на пляже, куда многочисленные каноэ доставляли пассажиров и грузы.

Он опустил бинокль. По его подсчетам, он отставал от Элис на две недели — если «Одиссей» не задержался в Кейп-Косте. В таком случае разрыв сокращался до одной недели или даже нескольких дней. Так как «Кокетка» идет налегке, ей не составит труда догнать судно Курье.

Какая-то часть сознания Алексея — более отчаянная — рвалась под всеми парусами броситься в погоню за «Одиссеем» по северо-восточному торговому пути, но более рациональная его часть настоятельно рекомендовала зайти в порт и узнать, зачем судно делало здесь остановку.

Впереди лежала полоса пенистого прибоя. Алексей сел и взял у одного из гребцов весло. В следующее мгновение шлюпка вошла в первую гряду бурунов. Очень скоро их суденышко уже оказалось в спокойных водах лагуны у берега, а Алексей и его люди насквозь вымокли. Несколько голых африканских ребятишек с криками подбежали к ним по воде, чтобы поприветствовать.

Алексей ступил в воду, которая доходила ему до бедер, предоставив своим морякам заботу о шлюпке. Когда его окружили дети, он выдавил из себя улыбку, осознав, что забыл привезти им что-нибудь стоящее.

— Очень жаль, но у меня при себе ничего нет, — сказал он, бредя в воде к берегу.

Дети тут же перестали улыбаться и отошли от него, поняв, что не получат ни подарка, ни сладостей.

У выходящих на море ворот Алексея приветствовал молодой лейтенант. На вершине лестницы по обеим сторонам от входа в крепость стояли два вооруженных морских офицера.

— Капитан де Уоренн, сэр, судно «Кокетка» из компании «Грузоперевозки Уиндсонг», — назвался он, быстро взбегая по ступеням.

Пожимая ему руку, лейтенант просиял.

— Я много слышал о вас, сэр. Добро пожаловать в замок. — Представившись, лейтенант жестом пригласил Алексея войти. — Чем я могу помочь? Мои люди сообщили, что ваш торговый корабль проходит в здешних водах.

Алексей не улыбался. Они проследовали в небольшой внутренний дворик.

— Трюмы «Кокетки» пусты, лейтенант. Я ищу свою жену.

Лейтенант Холи охнул от неожиданности и покраснел. Они остановились под одной из башен. Алексей решил прояснить ситуацию:

— Она просила меня взять ее с собой в Китай, но я отказался. К счастью, в пути на моем судне случились неполадки, и я вернулся в Лондон, чтобы их устранить. Там мне сообщили, что моя драгоценная супруга решила отправиться в Китай самостоятельно, чтобы присоединиться ко мне.

— Великий Боже! — воскликнул лейтенант. — Но зачем же вам понадобилось заходить в Кейп-Кост?

— Не слышали ли вы — или не видели — судно под названием «Одиссей»? Оно заходило в ваш порт две с половиной или три недели назад. Моя жена была на его борту.

Алексей никогда не говорил с таким напором. Он отчаянно надеялся получить ответы.

Холи медленно покачал головой:

— Это название ничего мне не говорит. Но я делаю записи о каждом корабле, бросающем якорь в местных водах, капитан. Если леди посещала это место, о ее визите отыщутся упоминания. Мы узнаем, когда именно она здесь была и что делала.

— Когда я смогу увидеть ваш журнал? — тут же спросил Алексей. — Боюсь, у меня очень мало времени, потому что я хочу как можно скорее нагнать ее.

Лейтенант внимательно посмотрел на него, и Алексей понял, что молодой человек гадает, не сбежала ли от него жена. Тогда он добавил:

— Капитан Курье — большая загадка для всех. Боюсь, как бы не случилось беды.

— Курье? Курье ужинал с комендантом, капитан. Его прибытие совпало со временем моего дежурства.

Алексей чуть не задохнулся от неожиданности.

— А дамы с ним не было?

— Нет, он был один. Неужели он не пригласил бы вашу жену отужинать с комендантом? — удивленно спросил Холи, глядя на него и хмуря брови.

— Давайте просто посмотрим ваши журналы.

Алексей последовал за лейтенантом в другой внутренний двор крепости. Они быстро поднялись по лестнице, миновали длинный коридор и, наконец, оказались в комнате, битком забитой военными клерками. Алексей с Холи сели за стол и стали пролистывать журналы за последние несколько недель. Десять минут спустя лейтенант обнаружил то, что они искали.

— «Одиссей» бросил якорь двадцать третьего июня, капитан. А на следующий день отплыл.

Алексей схватил журнал.

— Более чем странно, — произнес он, принимаясь просматривать записи.

Корабли не заходят в порт, чтобы провести в нем не более суток. Обычно они стоят недели или даже месяцы. В журнале было отмечено, что Курье погрузил на борт сто семьдесят пять галлонов пресной воды. И это тоже было необычно. Каким образом у него закончились запасы воды в первые же недели плавания? Дочитав записи до конца, он похолодел.

23 июня 1839 г.

«Одиссей» бросил якорь в 3.30 пополудни. Капитан Курье сделал запрос на 175 галлонов пресной воды. Судно идет в Китай с грузом тканей.

24 июня 1839 г.

3 или 4 местных пирата проникли на судно в 12.30 ночи. Команда начала отстреливаться, и пираты сбежали. Никто не пострадал. Сообщений о краже также не поступало. «Одиссей» поднял паруса в 6.30 утра, направляясь в Кантон.

— Корабль был атакован пиратами ночью двадцать четвертого числа! — вскричал Алексей, чувствуя, как внутренности его сжимаются от ужаса.

Холи с опаской произнес:

— Похоже, однако, что никто не пострадал. Но почему Курье не упомянул о присутствии на борту вашей жены? В тех редких случаях, когда торговые суда все же перевозят пассажиров, о них делают записи, капитан.

Дрожа всем телом, Алексей повернулся к лейтенанту:

— Либо он не хотел предавать огласке нахождение на «Одиссее» моей жены, либо, когда он пришел в Кейп-Кост, ее на борту уже не было.

Он едва мог дышать. Была ли Элис все еще на судне, когда напали пираты? Находится ли она на «Одиссее» до сих пор? А если нет, то куда она, черт возьми, задевалась?

— Сэр, я невольно услышал ваш разговор, — краснея и нервно ерзая на стуле, произнес молодой офицер, сидевший за соседним столом.

— Вам что-нибудь об этом известно, сержант?

— Эту запись в журнале делал я, сэр. Капитан Курье хвастался, что на этом плавании в Китай сколотит целое состояние. Он был пьян и все повторял, что такой шанс выпадает один раз в жизни.

Алексей смотрел на молодого человека, пытаясь решить, полезна ли сообщенная им информация или нет.

— А когда он уходил, сказал, что нет зрелища более привлекательного, чем красивая женщина, — особенно если при этом она еще и богата.

Алексей глубоко вздохнул:

— Должно быть, он говорил о моей жене! Вы уверены, что он не упоминал о пассажирке у себя на борту — в действительности двух?

Сержант лишь покачал головой. Тогда к Алексею обратился Холи:

— У меня есть предложение. Пираты были африканцами, а мы тесно сотрудничаем с гребцами на каноэ. Молва на побережье распространяется быстро — в течение нескольких часов мы узнаем о происшествиях, случившихся на расстоянии двухсот миль отсюда. Местные жители передают сведения из уст в уста или пользуются для этих целей барабанами. Люди все обо всех знают. Предлагаю вам начать опрашивать гребцов на каноэ, которые могут либо помочь вам узнать, кем были те пираты, либо сообщат, не заметил ли кто вашу жену на борту «Одиссея».

— Но на это же уйдут дни и даже недели! — напряженно ответил Алексей.

— Вы будете очень удивлены, но здесь, на западноафриканском побережье, мир особенно тесен.

Готье улыбнулся Элис:

— Вы выглядите сегодня очень мило, дорогая.

Элис едва сумела растянуть губы в ответной улыбке. Миновало уже две недели, показавшиеся ей вечностью. С тех пор как ее привезли в Видэ, ее держали пленницей в крохотной комнатке, а по вечерам вооруженные охранники отводили ее ужинать с Лораном. Туда же приводили и ее горничную Лорейн. Она просила его позволения выходить на прогулку, так как ей требуется дышать свежим воздухом, но он отказал. Элис ожидала, что Готье поведет себя как настоящий джентльмен и сам вызовется сопровождать ее, но и тут ее ждало разочарование. Тогда она сказала, что ради возможности совершить прогулку согласна терпеть рядом с собой вооруженную охрану и даже собственные связанные руки, но Лоран был непреклонен.

— Видэ — очень оживленный портовый город, — не переставая любезно улыбаться, произнес Готье. — Мне говорили, что вы необычайно умная женщина, миссис де Уоренн, обладающая познаниями о море и торговле. У меня нет ни малейшего намерения позволять вам пытаться войти в контакт с многочисленными торговцами, приезжающими в наш городок, или местными жителями, или проходящими мимо миссионерами. Я уж не говорю о том, что у британцев здесь имеется торговая точка. Я не допущу, чтобы вы сбежали, дорогая.

Элис разочарованно взирала на него. Мысли ее в последнее время были заняты именно этим — дать о себе знать хоть кому-нибудь и попытаться сбежать.

— Значит, я буду оставаться в заточении в своей тесной ужасной комнате, пока за меня не заплатят выкуп?

— Боюсь, что так, — последовал спокойный ответ.

Элис полагала, что ей следует быть благодарной за маленькие поблажки. Ни ей самой, ни Лорейн не причинили вреда. Элис четко дала понять, что плохое обращение со своей горничной воспримет как личное оскорбление. Она прямо заявила Готье, что ее муж очень мстителен.

Тот весело заверил ее, что не ставит ее слова под сомнение.

Пленницам выдали некоторую одежду и туалетные принадлежности, бумагу с ручкой и книги. Элис было позволено написать семье. Лоран пообещал отправить ее письма, но только после того, как лично ознакомится с их содержанием.

Элис написала Алексею, своим родителям и Ариэлле. Все же она надеялась попасть домой прежде, чем все ее адресаты получат послания.

Элис прошла мимо Готье к стулу, который он для нее выдвинул. Лорейн уже сидела за столом. Выглядела она не очень хорошо. Девушка сильно похудела, под глазами ее залегли темные круги, обгоревшая кожа шелушилась. Кроме того, Лорейн была очень бледна.

У Элис имелось в комнате маленькое зеркальце, и она знала, что и сама выглядит не лучше. Сев за стол, она улыбнулась своей горничной:

— Как ты, дорогая?

Лорейн печально отвернулась, ничего не ответив.

Элис взяла ее за руку:

— Могло быть и хуже. Над нами могли надругаться. Скоро за нас заплатят выкуп. Тебе, конечно, об этом известно?

— Да, — прошептала девушка. — Но нас держат здесь уже так долго.

Элис вела подсчет дням и знала, что в плену они находятся уже двадцать пять суток. Но ей это время казалось вечностью. Она намеревалась держаться оптимистично и сохранять видимость бодрости, но в действительности испытывала отчаяние и уныние. Алексей сейчас, должно быть, приближается к лежащему в Индийском океане Мадагаскару. Если бы он знал, в каком отчаянном положении она оказалась, то повернул бы корабль и поспешил ей на выручку — в этом она не сомневалась.

Если ты потеряешься, я разыщу тебя. Если ты окажешься в опасности, я спасу тебя.

Он дал ей это обещание много лет назад, но время не имело значения. Вера Элис в мужа была безгранична — она была и утешением ее, и надеждой. Прошедшие шесть лет казались ей очень глупыми и незначительными. Мысленно Алексей находился рядом с ней днем и ночью. Он был ее якорем, ее источником душевных сил. Мужчина, о котором она непрестанно думала, был тем, кого она знала всю свою жизнь. Жених, который предал ее, едва произнеся брачный обет, больше не существовал. Муж, шесть лет избегавший ее, растаял в воздухе как дым. Теперь, оглядываясь назад на те несколько месяцев, что они провели с Алексеем вместе, Элис отчетливо понимала причину его гнева — он ревновал к Блэру, так же как некогда ревновал к Монтгомери. Она поняла, что муж тоже любит ее.

Но было слишком поздно раскаиваться в том, что, будучи молодой, тщеславной и безрассудной кокеткой, она с легкостью вскружила голову Монтгомери и прочим многочисленным поклонникам. Она сожалела, что все эти годы намеренно поддерживала в обществе образ самодостаточной и сексуально независимой женщины. Она сожалела, что притворялась опытной, хотя в действительности таковой не являлась.

Когда она снова окажется в объятиях Алексея, она намеревалась рассказать ему все.

Что же касается Монтгомери, то тут на нее словно озарение снизошло. Никого больше не нужно винить. Когда они будут вместе, она сделает все, чтобы Алексей отпустил от себя призраков прошлого и исцелился. Сейчас же единственное, что имело значение, было выживание — и будущее, которое они оба заслужили.

Ужины с Готье всегда проходили спокойно, потому что он был общителен и говорил за всех присутствующих. Элис же в ответ старалась вести себя как можно более вежливо, понимая, что нужно проявлять здравый смысл и не злить ее похитителя, чтобы он не лишил их с Лорейн этой маленькой привилегии — встречаться за ужином за одним столом.

После трапезы Готье провожал ее наверх и желал ей приятного вечера таким тоном, будто подвозил домой в Лондоне. Когда он уходил, заперев за собой дверь, Элис принималась беспокойно метаться по комнате, так отчаянно тоскуя по мужу, что сердце ее чуть не разрывалось от боли. Но она решила не позволять темному отчаянию поглотить себя целиком, ведь у нее была надежда, и она цеплялась за нее. В конечном счете выкуп за нее все же будетзаплачен, ее освободят, и они с Алексеем воссоединятся, оставив позади абсурдность шести последних лет.

Элис совсем было собралась снять платье и облачиться в ночную сорочку, которую ей выдали, как вдруг услышала внизу голос посетителя. У Готье никогда не бывало гостей после ужина. Элис подошла к двери и приложила к ней ухо, гадая, не сулит ли появление этого человека какиенибудь хорошие для нее новости, возможно о выкупе. Разум подсказывал ей, что требования о выкупе в это время еще только достигли ее семьи.

Она слышала рокот низких мужских голосов, но не могла разобрать ни слова. Кожа ее покрылась мурашками от осознания того, что один из голосов ей знаком.

Элис хотела бы, чтобы сердце ее не билось столь сильно. Сделав глубокий вдох, она снова стала прислушиваться, потом напряглась всем телом, шокированная. Неужели посетитель Готье — Баард Янссен?

На мгновение у нее мелькнула мысль о том, что он явился ее спасти, но она тут же отогнала ее, решив, что его присутствие в городе, скорее всего, объясняется простой случайностью. От Готье ей было известно, что Видэ — крупный порт, где ведется торговля рабами, а Блэр говорил ей, что Янссен занимается работорговлей.

Затем эти глупые неважные мысли исчезли. Датчанин же хлопотал о том, чтобы ее взяли на борт «Одиссея»…

Мужчины все еще разговаривали. Неужели Янссен организовал и ее похищение? Мог ли он пойти на такую низость? Разве Алексей и Блэр не предупреждали ее на его счет?

Неужели такое возможно? В душе Элис вскипел гнев. Она пыталась не делать поспешных выводов. Возможно — ведь такое же вполне вероятно! — что Баард прибыл в Видэ случайно и что в действительности он является ее союзником. Она что было сил заколотила в дверь.

— Выпустите меня! — кричала она. — Выпустите меня! Янссен! Это Элис де Уоренн. Меня удерживают здесь пленницей!

Мгновение спустя непривычно бледный Готье отпер ее дверь. С ним был Баард Янссен. Едва посмотрев ему в глаза, Элис осознала, что присутствие его в Видэ — вовсе не совпадение.

Он не был ни удивлен, ни шокирован при виде ее.

— Здравствуйте, Элис. Для пленницы вы выглядите удивительно хорошо.

Она испытала невероятное потрясение, буквально пригвоздившее ее к месту. Именно этот человек стоит за ее похищением.

— Вам бы следовало помалкивать, мадам, — угрюмо произнес Готье.

Янссен медленно покачал головой:

— Но она этого не сделала. Она видела меня, Лоран.

Элис не поняла смысла сказанных ими слов.

— Это вы все устроили! — вскричала она.

Он смерил ее грубым оценивающим взглядом:

— Я не мог упустить такую восхитительную возможность, Элис.

Элис что было сил ударила его по лицу.

Он отвесил ей удар не меньшей силы, отбросивший ее назад. Ударившись о спинку кровати, она упала на пол. Щека ее горела огнем. Элис испугалась, не сломала ли она себе что-нибудь. Голова ее кружилась, перед глазами плясали звездочки, но она все же посмотрела вверх и увидела нависшего над ней Янссена.

Он ударил ее по лицу.

И сейчас он находится в ее спальне.

— Янссен, — запротестовал Готье, явно шокированный подобным поведением, — она же леди.

— Заткнись.

Взгляд его оставался безжалостным, и намерения его были очевидны.

Элис не шевелилась, опасаясь, что он снова ее ударит или даже нападет.

— Вы выглядите напуганной.

Она глубоко вдохнула. Он собирается ее изнасиловать.

— Вы стоите целого состояния, моя милая. Да, это я спланировал ваше похищение. — Он протянул ей руку. — Вы совершили чуть ли не смертельную ошибку, когда обратились ко мне в Лондоне со своей просьбой. А теперь совершили и правда смертельную ошибку, раскрыв свое местонахождение здесь.

Элис отказалась опереться на его руку. Мысли ее пребывали в смятении.

— Что вы намерены со мной сделать?

Ответ был ей и без того известен. Но она же может его разоблачить. Не такой он человек, чтобы скрываться в недрах Африканского континента, как Готье. Следовательно, в живых он ее не оставит.

Сколько похищенных так никогда и не были возвращены, даже после уплаты за них выкупа?

Янссен медленно улыбнулся:

— Было бы лучше, если бы вы не услышали наш разговор и не увидели бы меня. Я не имею ни малейшего намерения до конца своих дней скрываться от вашего мужа.

Итак, Элис утвердилась в самых страшных своих подозрениях. Он и правда намерен лишить ее жизни.

Она задрожала всем телом:

— Если вы причините мне вред — если вы убьете меня, — Алекси непременно найдет вас и не успокоится до тех пор, пока не отомстит.

Янссен захихикал:

— Но он никогда не узнает.

Элис глубоко вдохнула, стараясь подавить рвущийся наружу крик ужаса. Что же ей теперь делать?

Тут она услышала щелканье затвора и посмотрела поверх головы датчанина. Готье стоял, нацелив ему в спину пистолет:

— Она леди, Баард.

Янссен повернулся и холодно воззрился на Готье:

– Моп ami[8], она обреченная леди, и тебе бы нужно к этому привыкнуть. Опусти пистолет. Нынче ночью я намерен немного поразвлечься.

— Убирайся прочь, — твердо заявил Лоран.

Сердце Элис неистово колотилось. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого. Готье был решительно настроен защитить ее, а Янссен совсем обезумел от гнева.

— Что ж, хорошо, — наконец произнес датчанин. — Покончим с этим завтра. Когда заплатят выкуп, я от нее избавлюсь. И ты, когда снова обретешь способность рассуждать трезво, поймешь, что для нас это станет наилучшим выходом.

Готье ничего не сказал.

Янссен пулей вылетел из комнаты. Элис тяжело опустилась на пол, обхватив себя руками и сотрясаясь от рыданий.

Лоран встал на колени рядом с нею:

— Он опасный человек, мадам. Вам бы следовало помалкивать, когда услышали его голос внизу.

Элис воззрилась на мужчину, выступившего в роли ее защитника.

— Благодарю вас, — прошептала она, понимая, что время ее подходит к концу.

В ту ночь Элис не сомкнула глаз. Лежа на постели в одежде, она смотрела в потолок, на котором паук соткал свою паутину, и утирала слезы. Еще никогда в жизни ей не было так страшно. Готье не сможет защищать ее долгое время. Ей нужно умолять его перепрятать ее в другом месте. Но если он укроет ее от Янссена, как Алексей или члены ее семьи смогут ее отыскать?

Из-за горизонта медленно стал выползать кроваво-красный солнечный диск. Элис подошла к окну, чтобы посмотреть на то, как светило будет подниматься над бухтой, окрашивая ее воды в персиковые и розоватые тона. До сих пор она находилась под обаянием фразы о том, как красив Видэ с его лазурным морем, величественными кораблями, белыми песчаными пляжами и изумрудными джунглями. Этим утром взгляд ее был прикован к одной из пристаней, по которой медленно передвигались более сотни закованных в цепи и кандалы африканцев. Они направлялись на корабль. Обхватив себя руками, Элис поплакала о них, а также о себе и о Лорейн.

Тут в дверь ее постучали. Завтрак ей приносили каждое утро в восемь часов, а сейчас еще не было и шести. Дрожа, она встала перед дверью, ожидая, когда она откроется. В дверном проеме показался Готье. Выглядел он так, будто тоже провел бессонную ночь.

— Я не позволю ему надругаться над вами, а потом убить, мадам.

Элис кивнула. Когда дар речи вернулся к ней, она произнесла:

— Тогда отпустите меня. Отправьте меня домой, где я буду в безопасности.

Выражение лица его стало напряженным. Ответил он не сразу:

— Здесь, на африканском побережье, слухи распространяются очень быстро.

Элис была озадачена его словами.

— Ваш муж, мадам, был в Кейп-Косте три дня назад.

Колени ее подогнулись.

— Боже всемогущий, пусть это будет правдой! Но Алекси сейчас должен уже пересекать Индийский океан!

Готье помрачнел:

— Разве не он капитан «Кокетки»? Это судно было замечено здесь.

Элис подумала о том, что муж каким-то непостижимым образом все же напал на ее след. Комната поплыла у нее перед глазами. Готье подхватил ее и помог ей сесть. Мысли ее мешались, и она схватила его за руки и воскликнула:

— Пошлите меня в замок Кейп-Кост, пожалуйста!

— Если он проследовал за вами сюда, значит, ему уже известно о том, что произошло, и он отыщет вас здесь. Я не могу остаться ни с чем. Когда он прибудет в Видэ, я постараюсь заставить его заплатить выкуп за вас, а пока усилю охрану и стану держать Янссена на расстоянии.

Когда Готье ушел, Элис разрыдалась от облегчения. Алексей идет за ней, и она полностью ему доверяет. Он не допустит, чтобы с ней случилось что-то плохое. Он же пообещал…

Подтащив стул к окну, она села и принялась наблюдать за бухтой. Невольничье судно загрузили, но паруса еще не были подняты. Она гадала, не носит ли это судно название «Астрид». Солнце поднялось выше, и на горизонте показался корабль.

К полудню на горизонте виднелись уже три судна. Элис подалась вперед всем телом, горячо молясь. В зоне видимости появился трехмачтовый корабль, и сердце ее упало. За ним показалась более старая широкая бригантина. Элис вскрикнула, с нетерпением ожидая, когда третий корабль подойдет поближе, чтобы могла распознать его. Время остановилось. Лишь солнце продолжало ярко сиять на небе. Элис наблюдала за приближением судна стоя. Оно шло под всеми парусами. Пораженная своим открытием, девушка задержала дыхание. Это клипер!

Она прижалась к стеклу, сердце ее колотилось с пугающей силой. Да, это несомненноклипер. Корпус судна очень длинный и узкий. Элис вздохнула, пытаясь различить, что за флаг развевается на грот-мачте. Он оказался британским…

Теперь, когда марсели спустили и корабль стал заходить в порт, ей удалось наконец рассмотреть его как следует. Она вскрикнула. У нее не оставалось сомнений — то была «Кокетка»!

Бросив еще один взгляд на корабль мужа, Элис поспешила к двери и яростно забарабанила по ней кулаками. Готье тут же открыл засов.

— Он здесь — Алекси здесь! Отпустите меня к нему! Лоран! — Она схватила его за лацканы пиджака. — Если вы покажетесь перед ним как мой тюремщик, он сочтет вас врагом. Узнав, где я, он убьет вас на месте. Позвольте мне прямо сейчас пойти к нему! Я щедро вас награжу — могу поклясться на Библии! — Готье состроил гримасу, но Элис не сдавалась. — Вы такого не ожидали, не так ли? Вы не предполагали, что Янссен окажется мерзавцем, как не думали вы и о том, что муж мой разыщет меня здесь. Вы не хотите столкнуться лицом к лицу с Алексеем де Уоренном!

Готье провел рукой по лицу, и Элис поняла, как сильно он устал.

— Вы встали на мою защиту. Вы настоящий джентльмен, сэр! — вскричала она.

Лоран шумно задышал.

— Ни один джентльмен не стал бы покрывать ваше похищение, мадам, и нам обоим это известно. Я негодяй, величайший позор для своей семьи. Боже всемогущий, как же я ненавижу этот ужасный край!

Элис удивленно заморгала.

— Кто же по доброй воле захочет жить в такой стране, среди людских страданий? — продолжал Лоран. — Вы явились для меня лучиком надежды, что я смогу вырваться отсюда, мадам.

Она закусила губу.

— Вы защитили меня. Именно это я и сообщу своему мужу. Лоран, я сдержу свое слово.

Он безрадостно рассмеялся.

— Могли бы этого и не говорить. Что ж, хорошо, — хрипло произнес Готье. — Вверяю себя вам, мадам, и надеюсь, что вы защитите меня, так же как я защитил вас прошлой ночью. И поэтому мы вместе отправимся в доки.

Элис кивнула. Сердце ее билось в предвкушении. Суровое испытание, выпавшее на ее долю, должно было вот-вот закончиться. Несомненно, теперь никто и ничто не встанет у нее на пути. Посмотрев в глаза Готье, она прочла его мыли — Янссен где-то поблизости, и он постарается помешать им.

— Мы приложим максимум усилий, чтобы избежать его, — вслух произнесла Элис.

Лоран Готье кивнул и открыл перед ней дверь.

— Après vous[9], — сказал он.

Глава 20

Сердце Алексея неистово колотилось в груди, когда шлюпка его причалила к одному из пирсов бухты Видэ. Он выпрыгнул на берег, не дожидаясь, когда бросят швартовы, и чуть не бегом пустился по пристани.

Элис похитили. Ее удерживают в заточении в промышляющем работорговлей городе Видэ.

Этот чертов ублюдок Курье высадился на берег в Кейп-Косте, чтобы договориться о ее похищении. Алексей не знал, кто еще в этом участвовал.

Курье заплатит за содеянное жизнью. Как и все прочие…

Целых два дня потратил Алексей на то, чтобы с помощью переводчика опросить работающих на каноэ африканцев. Наконец один человек сообщил ему, что его брату заплатили оружием за то, чтобы он доставил двух белых женщин с «Одиссея» двум европейцам, ожидающим их на берегу. В течение нескольких часов Алексей отыскал брата человека, который сообщил ему информацию, того самого, кто выкрал Элис с корабля. Он хотел убить его, но Холи умерил его пыл, напомнив, что африканец зарабатывает себе на пропитание единственным способом, который ему известен, и что им нужно расспросить его. Как оказалось, развязать ему язык можно было с помощью всего лишь горстки монет. Африканец слышал, как европейцы говорили, что Элис и ее горничную переправят в Видэ.

Шаги Алексея скрадывались песчаным причалом. Гнев его несколько поутих, но потух не совсем, продолжая тлеть в сердце, подогреваемый ужасом. Его жену похитили и до сих пор удерживают пленницей, и одному Богу известно, где и в каких условиях…

Элис была очень красивой женщиной, которая внезапно оказалась в мире дикарей и мужланов, и Алексей боялся даже подумать о том, что они уже могли с ней сотворить. Но она жива. Иной возможности он даже не рассматривал. Ее похитители требуют выкуп — значит, она не может быть мертва.

Я иду за тобой, мысленно взывал Алексей. Внутри у него все сжималось от тревоги и страха за жену.

Когда он найдет ее, то сделает все, что в его силах, чтобы исправить зло, причиненное ей за последние шесть лет. Он сам принес ей столько боли и страданий! Боже, ему с трудом верилось, что он бросил ее чуть ли не у алтаря! Но в действительности он любитсвою жену. Он полюбил ее с того самого момента, как впервые увидел, и никогда не переставал любить, даже когда брак их был не более чем притворством, а она проводила время со своими многочисленными любовниками. Алексей осознал также, что злился на нее преимущественно за ее связи, а не за давнее происшествие в Уиндхэвене. Как жалел он, что не распознал истинные чувства жены несколько лет назад и не потребовал воссоединения с нею тогда же, вместо того чтобы поворачиваться к ней спиной и притворяться, что ему все равно. Да как он мог подумать — хоть на мгновение, — что ему нет до нее никакого дела? Он же из династии де Уоренн, и Элис — его единственная любовь до конца жизни.

Как-нибудь он все же сумеет загладить свою вину. Сейчас он не мог думать ни о чем ином, кроме как разыскать ее и благополучно доставить домой.

Элис, конечно, знает, что он идет за ней?

Он дал ей множество поводов усомниться в нем, потерять веру. Он не мог не думать о том, как она, должно быть, напугана. Алексей не сомневался, что жена его — очень мужественная женщина, о чем свидетельствовали последние шесть лет ее жизни, но теперь ей наверняка ужасно трудно сохранять присутствие духа. В памяти его всплыла та ночь, когда они детьми отправились в замок Эррол, и Элис потерялась в его руинах и очень испугалась. Вспоминает ли она теперь об обещании, что он дал ей тогда? Он в самом деле имел в виду каждое сказанное ей слово. Я всегда буду защищать тебя.

Элис просто обязана понимать, что он скоро придет за ней.

Молодой человек представления не имел, где именно в Видэ ее держат, но ведь высокородную леди не так-то просто спрятать, кто-то наверняка должен знать, где она, а сам он готов разнести весь город по камешку, чтобы найти ее.

У капитана, хорошо ориентировавшегося в этой местности, Алексей раздобыл грубо вычерченную карту. В городе имелись четыре торговые точки: французская, британская, голландская и португальская. Британская занималась торговлей пальмовым маслом, а не рабами, как остальные три. Молодой человек решил прежде всего наведаться во французскую торговую точку, расположенную в центре города. Как бы то ни было, Курье был французом, и рискнуть, несомненно, стоило — он мог проиграть, но мог оказаться и в выигрыше. Элис он отыщет в любом случае. Она не потеряется в Африке. Она его жена, и он намерен делить с нею всю свою оставшуюся жизнь…

— Алекси!

Он замер, полагая, что звук ее голоса ему лишь послышался, затем быстро обернулся и увидел ее, бегущую ему навстречу. Волосы ее развевались по ветру, по щекам струились слезы.

Сердце его на мгновение перестало биться. Она жива… Он нашел ее!

Он бросился бежать. Оказавшись рядом с женой, он отметил мертвенную бледность ее кожи, а также то, что она сильно похудела и что под глазами у нее залегли круги. Но никогда прежде Элис не казалась ему такой красивой! Он крепко обнял ее, и она зарыдала, прижимаясь к его груди.

— Хвала Господу, — прошептал Алексей, зарываясь лицом ей в волосы.

— Ты пришел.

— Я всегда спасу тебя, если ты окажешься в опасности!

— Я знаю, — со слезами на глазах ответила она. — Ты помнишь, да? Когда мы были детьми? Ты пообещал тогда всегда защищать меня. А еще что ты будешь искать, если я потеряюсь! Ах, Алекси!

Она снова упала в его объятия.

Обнимая жену, молодой человек вдруг понял, что плачет и сам.

— Я люблю тебя, Элис, — услышал он свой собственный хриплый голос. — Всегда любил и всегда буду.

Пораженная его признанием, девушка медленно подняла голову.

Он улыбнулся.

— Я никогда не говорю чего-то, если не имею этого в виду, — взволнованно произнес он.

Элис поцеловала его — жарко, крепко, проникающе. Алексей был очень удивлен, так как считал, что жена его должна пребывать в шоке, что, возможно, над ней надругались. Что ей требуется забота и утешение. От этого поцелуя он тут же возбудился и захотел заняться с Элис любовью, но это могло и подождать. Он отстранил свое лицо от ее, прервав мгновение страсти.

Элис задыхалась:

— Как ты меня нашел? Разве ты не должен сейчас плыть в Индийском океане?

— Я развернул «Кокетку», когда вышел из порта Лиссабона, — пояснил Алексей, заправляя ее растрепанные волосы ей за уши. — Я тосковал по тебе и не мог долее этого выносить. Я вернулся домой, чтобы стать тебе мужем, которого ты заслуживаешь.

Элис опять принялась плакать.

Он снова обнял ее, на этот раз гораздо нежнее. Страшась услышать ее ответ, он все же спросил:

— Они обидели тебя?

Элис посмотрела на мужа и задрожала всем телом:

— Нет, Алекси, со мной все в порядке. Просто я никогда в жизни не была так сильно напугана. Монсеньор Готье отпустил меня. Я многим ему обязана.

Она обернулась.

Алексей последовал ее примеру и заметил стоявшего неподалеку европейского джентльмена, рядом с которым застыла горничная Элис. Лорейн была такой же исхудавшей и измученной, как и ее хозяйка, и плакала от счастья и облегчения. Взгляд Алексея переместился на европейца, и он тут же понял, что этот человек — мерзавец. Готье с опаской посматривал на Алексея, на лице его застыло напряженно-настороженное выражение.

Монсеньор Готье отпустил меня. Алексей вдруг почувствовал, что мир вокруг него замер. Сам он словно вышел из собственного тела и теперь со стороны наблюдал за своей женой. В сознании его снова зашевелились подозрения. Он гадал, кем в действительности является этот мужчина и что он сделал.

— Он держал тебя в заточении, — спокойным тоном произнес он, не сводя глаз с Готье.

— Да, это так, но над нами не надругались и сейчас нас отпустили, — с мольбой в голосе произнесла Элис.

Алексей слышал лишь слово «да», и этого было достаточно, чтобы гнев, медленно кипевший в нем, вырвался наружу мощными языками пламени. При нем имелся пистолет и кинжал, но сейчас он не нуждался в оружии. Выпустив Элис из объятий, он угрожающе посмотрел на француза. Готье побледнел.

— Монсеньор! — вскричал он. — Я уберег вашу жену от гораздо более страшной участи, чем смерть!

— Неужели? — мягко произнес Алексей.

Его не интересовало, что скажет этот человек.

— Алекси! — Элис схватила его сзади за плечи. — Он спас мне жизнь! Он спас меня от насилия! Во всем виноват Баард Янссен. Он устроил меня на судно пассажиром — и позаботился о моем похищении. Янссен хотел надругаться надо мной прошлой ночью, а затем убить, но Готье спас меня от него!

Алексей замер, не сводя глаз с француза. Слова жены постепенно проникали в его сознание.

— Это правда?

Он наконец посмотрел на Элис. Она казалась невредимой. То, что ей не причинили никакого вреда, было настоящим чудом.

— Он защитил меня, Алекси. Янссен заявился вчера ночью. Это было ужасно. — Содрогнувшись, она сжала руку мужа. — И датчанин все еще в городе.

— Он ударил ее, капитан, но я прогнал его, угрожая оружием, — пояснил Готье.

Алексей прикоснулся к подбородку жены:

— Поэтому у тебя синяк?

Она кивнула:

— Да, Готье удерживал меня пленницей, но он и оберегал меня. Я хочу наградить его за это, Алекси.

Ему ненавистен был вид фиолетового синяка на ее лице, как и самая мысль о том, с какой силой ее ударили. У него не возникало ни малейшего желания поощрять деньгами этого француза, удерживавшего его жену пленницей. Он посмотрел на Элис, но она взирала на него в ответ с неколебимой решимостью в глазах.

— Жизнь полна неожиданностей, — чуть слышно произнес Алексей. — Как оказалось, она не делится только на плохое и хорошее.

Он смягчился. Сердце его переполняла любовь к жене. За время их отчуждения она стала очень мудрой, но теперь мудрость ее возросла стократ. Неужели такое вообще возможно?

— Мы обсудим это, — сказал он, испытывая странное чувство, что Элис выиграла этот раунд. Затем он повернулся к Готье: — Где остановился Янссен?

— В гостинице, расположенной ниже по этой улице, — с явным облегчением ответил тот.

Элис подошла к мужу и взяла его за руку.

— Давай предоставим властям разбираться с ним. Ты нужен мне, — настойчиво прошептала она.

Сердце Алексея екнуло. Она что же — намеревается соблазнить его, чтобы не позволить сделать то, что он должен сделать?

— Я не допущу, чтобы Янссен свободно разгуливал по земле после того, что он сделал с тобой, Элис, и тебе отлично об этом известно.

Улыбнувшись ему, она коснулась рукой его щеки:

— Я не была уверена, что мы когда-нибудь снова с тобой увидимся. А убийство незаконно, Алекси.

В памяти его тут же блеснуло воспоминание о ночи в Уиндхэвене много лет назад, той самой, когда он подрался с Монтгомери.

— Мы находимся не в Британии, а в стране, где нет законов.

— Мой дорогой, неужели мы оба недостаточно страдали?

Он взирал на нее, понимая, что она тоже думает об Уильяме Монтгомери. Но нынешняя ситуация не имела ничего схожего с тем, что случилось тогда. Янссен поставил Элис в очень опасное положение. Он намеревался убить ее.

— Наш брак начался со смерти человека, — чуть слышно прошептала девушка.

Алексей понимал, что она имеет в виду — они готовы были перешагнуть порог, направляясь в будущее вместе, и если он исполнит свое намерение, то будет повинен в убийстве. Но датчанин это заслужил.

Побледнев, Элис напряглась всем телом.

Обернувшись, Алексей проследил направление ее взгляда и заметил Баарда Янссена на пыльной улице в отдалении. Тот замер на месте, не ожидая увидеть их здесь. Алексей также с трудом верил своим глазам. В следующее мгновение сердце его забилось быстрее от охватившего его почти животного ликования. Это слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Янссен повернулся и бросился бежать.

Алексей выхватил свой пистолет и прицелился, намереваясь убить негодяя, невзирая на то что призрак Монтгомери до сих пор преследовал его, хотя он вовсе не был убийцей, а также и на то, что Элис была права — не следует им начинать новую жизнь с кровопролития.

— Ты не убийца! — вскричала Элис. — Не делай этого, Алекси. Позволь властям повесить его!

Еще мгновение Алексей продолжал держать датчанина на прицеле, борясь с искушением нажать на спуск. Перед его мысленным взором проносились события его жизни за последние шесть лет, а также образ Элис, какой он видел ее в Лондоне в минувшие несколько месяцев: грациозной, элегантной женщиной, преисполненной чувства собственной значимости. Она отчаянно боролась, чтобы сберечь свою гордость и не уронить достоинство. Она сумела выжить, невзирая на разбитое сердце и всеобщее унижение. О ее похищении наверняка будут ходить сплетни, и незачем, чтобы они подогревались еще и сообщением о том, что он убил Янссена. Элис совсем ни к чему выступать на судебном процессе, к которому его могут привлечь. Алексей опустил пистолет.

— Ты права, — произнес он, — ты заслуживаешь большего. И я намерен дать тебе это. — Он одарил ее улыбкой, и она улыбнулась в ответ, испытывая облегчение. — Но Янссена повесят за пиратство.

Похищение людей с целью получения выкупа не каралось смертной казнью, а вот морской разбой — да. Алексей пустился в погоню за датчанином.

Янссен обернулся через плечо и понял, что его преследуют. Он побежал еще быстрее и исчез за углом. Алексей мчался что было сил, и сердце его в груди отчаянно колотилось. Он завернул за тот же угол и увидел, что датчанин идет на него с ножом в руке.

Алексей среагировал с быстротой молнии, поэтому, когда Баард сделал выпад вперед, он отскочил в сторону и уклонился от удара, нацеленного ему в спину. Нож вонзился ему в плечо. Рыча от боли, Алексей схватил противника в охапку и повалил на землю. Придавив его весом собственного тела, он стал душить его.

— Ты хотел надругаться над моей женой, чертов ублюдок!

Алексей не был убийцей, но этот подонок заслуживал смерти, и он очень хотел отправить его к праотцам.

— Не делай этого! — вскричала Элис, подбегая к ним. — Пожалуйста, Алекси, ради меня, ради нас!

Глаза Янссена вылезли из орбит. Но тут Алексей одумался, решив, что не стоит начинать будущее с убийства. Ему и так многое придется компенсировать.

В эту минуту появился Готье с ружьем, и Алексей выпустил Янссена, постанывая от боли, огнем прожигающей его плечо. Элис помогла ему подняться, а француз удерживал Янссена под прицелом.

Элис обняла мужа:

— Ты ранен. Он ударил тебя ножом!

Подоспевшая к ним Лорейн протянула свой носовой платок, который Элис прижала к плечу Алексея.

— Всего лишь треклятая царапина на коже, — сказал он и посмотрел на Готье. — Свяжите его. Он отправляется в Кейп-Кост, где будет осужден за пиратство в открытом море, а также за похищение моей жены. Мое слово против его — а вас я защищу от любых обвинений.

Готье облегченно вздохнул:

— Благодарю вас, монсеньор.

Элис обняла мужа:

— Спасибо.

Алексей крепко обнял жену в ответ, чувствуя, что поступает правильно.

Находясь в личной каюте Алексея, Элис наблюдала за тем, как он благодарит хирурга и провожает его до двери. Никогда прежде ей не доводилось бывать на борту «Кокетки», и уж тем более в каюте капитана, и теперь она дивилась ее практичной обстановке. Она сидела на краю постели, представлявшей собой простую койку, застеленную дорогим покрывалом. Над ней имелся вмонтированный в стену книжный шкаф. На полу лежал красивый восточный ковер, а посередине небольшой комнаты стоял обеденный стол с четырьмя стульями, явно изготовленными в Испании. У иллюминатора разместился массивный письменный стол с искусной резьбой, заваленный морскими картами.

Закрыв дверь каюты, Алексей повернулся к Элис. Он был обнажен по пояс. Доктор обработал его рану йодом, зашил ее и наложил повязку. Пока длилась эта процедура, Алексей лежал весь зеленый, и Элис считала, что никакое количество бренди не сможет приглушить испытываемую им боль, когда игла хирурга протыкала его кожу. Элис с радостью подержала бы его за руку, но он, будто догадавшись о ее намерениях, бросил на нее взгляд, запрещающий это делать. Тогда Элис обхватила руками саму себя.

Она свободна. Кошмар последних нескольких месяцев закончился, и муж любит ее — похоже, он любил ее всегда.

Алексей медленно улыбнулся ей:

— Поверить не могу, что ты здесь.

Дрожа всем телом, она принялась рассматривать его в открытую. Грудь его при дыхании поднималась и опускалась, под кожей перекатывались мышцы. Собственное тело Элис не могло не реагировать на столь открытое проявление мужественности. Она находится на его корабле с ним, и она больше не пленница. И они любят друг друга…

— Я никогда не теряла веры в то, что ты отыщешь меня. — На глаза ее навернулись слезы. — Мы наконец-то вместе.

Перехватив взгляд мужа, Элис думала не столько о своем похищении, сколько об их шестилетней разлуке.

Он смотрел на нее не мигая.

— Да, мы вместе. — Алексей замолчал и замер на месте. Лишь грудь его ритмично вздымалась и опускалась. — Я был напуган. Нет, не так. Я пребывал в ужасе, да, в ужасе оттого, что не сумею найти тебя — и что тебе причинят боль.

— Я очень удачлива.

— Только ты можешь такое сказать.

Он сделал шаг вперед, сократив расстояние между ними. Сердце Элис на мгновение замерло в груди. Внезапно все ее желания свелись к одному — оказаться в объятиях мужа и раствориться в страсти, которой и была их любовь. Но преодолели ли они страшную вражду шести последних лет? Алексей признался ей в любви и простил, но он еще не знает всей правды.

Он сел подле нее и взял ее за руку. Выражение лица его оставалось очень серьезным.

— Ты уверена, что самое страшное, что случилось вчера, — это когда Янссен ударил тебя? Ты можешь во всем мне признаться, Элис.

Элис кивнула:

— Со мной обходились очень уважительно, Алекси, все время. Было ужасно оказаться запертой в крошечной обшарпанной комнатушке, но каждый вечер я ужинала в компании Лорана, а еще мне давали книги для чтения и разрешали писать письма. А в конце Готье защитил меня от Янссена. Мы правильно поступили, что предали датчанина правосудию, а Лорана отпустили восвояси, достойно наградив.

Янссена передали в руки британских властей, маленький эсминец которых бросил якорь в бухте во второй половине дня. Готье уже покинул город, обогатившись гораздо больше, чем рассчитывал. «Кокетка» же отправится в обратный путь завтра на рассвете, и Элис со своей горничной будут занимать капитанскую каюту. Нынешнюю ночь Лорейн проведет в лучшем отеле в Видэ под охраной одного из молодых офицеров Алексея.

Он крепче сжал ее руку:

— Поверить не могу, что тебе пришлось столько выстрадать. У меня в голове не укладывается, что я сам позволил тебе оказаться в подобном положении. — Он обнял ее. — Какая же ты сильная — и храбрая! Ты сидишь здесь сейчас совершенно спокойная, вспоминая выпавшие на твою долю суровые испытания, в то время как другие женщины бились бы в истерике.

— Я не похожа на других, Алекси, — мягко возразила она и замолчала.

Бесстрашию она научилась давным-давно. Ей хотелось заняться с мужем любовью, но прежде они должны прояснить все имеющиеся между ними недоразумения.

— Ты снова винишь себя, хотя вина должна пасть на окружение. Я позволила тебе верить, что мы с Блэром любовники, хотя и понимала в душе, что тебя это сильно огорчит. В случившемся нет твоей вины.

Он уронил руки и некоторое время молча смотрел на жену. Затем, будто прочтя ее мысли, произнес:

— Тебе ужасно трудно пришлось, не так ли? Я бросил тебя, и ты была вынуждена притворяться, что брак твой счастливый. Да еще эти постоянные сплетни за спиной. Но ты никогда не сдавалась.

Элис схватила его руку и прижала к своей груди:

— Да, мне было очень нелегко. Я жила в постоянной лжи, и мне приходилось делать вид, что жизнь моя именно такая, о какой я мечтала. Это было так унизительно, Алекси! Все, что у меня осталось, — это гордость и чувство собственного достоинства.

Он скривился, не отводя от нее взгляда.

— У меня было лишь одно желание — всеми силами избежать еще большего оскорбления. Но сплетники не унимались ни на секунду, и я постоянно слышала их злонамеренные слова, причем не всегда они были лживы.

Она отпустила руку Алексея.

— Боже, мне не выразить словами, как я сожалею! — вскричал он.

— Но теперь это в прошлом? — серьезно спросила девушка.

Он с опаской посмотрел на нее:

— Я причинил тебе боль, Элис.

— Да. Понимаю я и то, что тоже больно ранила тебя… — Она запнулась, но тут же продолжила: — Своими предполагаемыми любовными связями.

— Блэр признался мне, что ты никогда не спала с ним, — ровным тоном ответил он.

Элис содрогнулась:

— Как я могла спать с Блэром, когда любила тебя?

— Но ты очень убедительно поддерживала видимость, — грубо произнес Алексей.

— Все верно, я намеренно вела себя как легкомысленная и лишенная моральных принципов светская львица — именно такой я хотела чтобы меня видели люди. — Взгляды их встретились. — Я боялась, что если ты узнаешь правду, то станешь смеяться надо мной.

Некоторое время, показавшееся Элис вечностью, Алексей не говорил ни слова.

— Я вел себя жестоко — причем делал это намеренно. И мне очень жаль. — Понизив голос, Алексей спросил: — Если ты не могла спать с Блэром, как насчет прочих?

— Не было никаких прочих, Алекси, — мягко ответила она. — Я поддерживала эту величайшую иллюзию ради защиты собственной гордости.

— Так ты хранила мне верность? — вскричал он.

— Иначе и быть не могло, — просто ответила она.

Он взирал на нее широко раскрытыми глазами, постепенно осознавая, что Элис никогда не предавала ни его, ни их любовь. Затем он заключил ее в объятия и крепко прижал к себе. Она почувствовала, как сильно бьется его сердце, и тут же поняла, что это означает. Собственный пульс ее также участился.

— Я так боялась, что никогда тебя больше не увижу, — прошептала она. — Я люблю тебя, Алекси. Как же сильно я тебя люблю.

Он потерся губами о ее щеку, а когда снова заговорил, голос его охрип от желания:

— Как же я сожалею, что бросил тебя у алтаря шесть лет назад… Я был таким дураком! Я никогда не переставал любить тебя, Элис, с тех самых пор, как впервые увидел тебя в детстве. Но на пути нашего счастья всегда стояла моя гордость.

Элис несколько отстранилась, чтобы посмотреть в его голубые глаза, потемневшие от отчаяния и страсти.

— Мы оба были очень молоды, тщеславны и безрассудны, — сказала она. — Я ужасно ревновала тебя к твоим пассиям! И именно поэтому ввела Монтгомери в заблуждение. Мне очень жаль.

— Я знаю. Но теперь это не имеет значения — прошлое больше не властно над нами, потому что оно закончилось, — с трудом произнес Алексей. Поймав ее за подбородок, он с жадностью впился в ее губы, а потом хрипло произнес: — Я намерен показать тебе, как сильно люблю тебя, Элис.

Он снова поцеловал ее.

Тело ее вспыхнуло огнем, и она с жаром стала целовать его в ответ.

Алексей снова отстранился:

— Ты женщина, которую я люблю с детства и которую никогда не переставал любить. Наше будущее начинается сегодня.

Он припал к ее губам в страстном поцелуе.

Элис знала, всегда знала, что он ее единственный мужчина, как и она — его единственная женщина. Слезы заструились по ее щекам, но это были слезы радости. В прошлом на ее долю выпало много испытаний, теперь же перед ней ярко сверкало обещание будущего.

Глава 21

Лондон, Англия

Лето 1839 г.

Впереди виднелся оксфордский дом — серый каменный особняк, утопающий в зелени садов под ярким голубым небом. Пока их наемный экипаж подскакивал по гравиевой подъездной аллее, Элис крепко держала Алексея за руку, радуясь тому, что наконец-то вернулась домой. Обратный путь обошелся без приключений, и «Кокетка» бросила якорь в лондонском доке всего несколько часов назад. На причале их приветствовали Клифф и все работники «Грузоперевозок Уиндсонг». Заметив стоящих на палубе бок о бок Алексея и Элис, толпа на берегу одобрительно взревела. Едва ступив на пристань, Элис оказалась в объятиях своего свекра, который сжал ее с такой силой, что она едва могла дышать. Клифф сказал ей чуть слышно, что очень надеется на то, что Алексей устроит ей хорошую взбучку. Не успела Элис ответить, как поняла, что он плачет. Но то были слезы радости.

Алексей обнял ее за плечи и привлек к себе.

— Это было невероятно долгое плавание, — тихо произнес он.

Лорейн, сидевшая в экипаже напротив них, покраснела и потупилась. Элис теснее прижалась к мужу, отлично понимая, что он имеет в виду. Она и Лорейн занимали его каюту на судне, поэтому им с Алексеем было очень непросто уединяться, чтобы заняться дикой пьянящей любовью. Но они все же улучали минутку.

Казалось, шесть последних лет — годы страданий и боли — просто стерлись из их памяти.

— Я собираюсь любить тебя весь день и всю ночь, а также весь завтрашний день, — прошептал Алексей на ухо жене.

Она содрогнулась, и по коже ее побежали мурашки.

— Это предупреждение? — выдохнула она в ответ.

— О да, так и есть, — подтвердил он.

Элис рассмеялась. Она не могла дождаться, когда останется с Алексеем наедине на целый день — или даже целую неделю, если ей удастся добиться своего.

Экипаж остановился у широких каменных ступеней. Алексей вышел первым, затем помог Лорейн. С улыбкой Элис подала ему руку, а Алексей потянул ее на себя — и подхватил на руки.

Она радостно рассмеялась:

— Хочешь перенести меня через порог?

— Черт побери, именно так, — согласился он.

Сделав несколько шагов, он замер и запечатлел на губах Элис жадный поцелуй, будто несколько недель сдерживал свою страсть. Элис почувствовала, как внутри у нее все переворачивается. Крепко обхватив его за плечи, она с упоением отвечала на поцелуй. Они наконец оказались дома, где никто не станет им мешать, и они могут больше не урывать мгновения близости, а всецело предаться друг другу.

Алексей прервал поцелуй. Во взгляде его пылало пламя. Не говоря ни слова, он стал подниматься по ступеням.

Лорейн вошла в дом раньше их, поэтому, когда Алексей переступил через порог, в прихожей его встречали Реджинальд и остальные слуги.

— Сэр! — вскричал камердинер. — Миссис де Уоренн! Добро пожаловать домой!

Элис увидела дюжину знакомых лиц. Она совсем было собралась сказать мужу, чтобы он поставил ее на ноги, соблюдая, по крайней мере, видимость приличий, но тот лишь ускорил шаги. Подойдя к лестнице на второй этаж, он сказал:

— Я запрещаю нас беспокоить, даже если дом будет охвачен пламенем.

Щеки Элис залились румянцем, и она спрятала лицо у него на груди. Алексей поднимался по ступеням, перескакивая через одну.

— Алекси! — воскликнула она. — Что они подумают?

— Они подумают, что я очарован своей женой и собираюсь заниматься с ней любовью очень долгое время.

Она посмотрела ему прямо в глаза, в которых не было ни намека на веселость, лишь суровая сосредоточенность.

— Я люблю тебя.

В ответ он поцеловал ее, горячо и жадно, не сбавляя шага. Мгновение спустя Элис оказалась прижатой к стене в коридоре, но поцелуя Алексей при этом так и не прервал. Несмотря на снедающее ее желание, она стала смеяться.

— Что такое? — выдохнул он, поднимая голову и глядя на жену.

— Отнеси меня в спальню, пожалуйста, и смотри, куда идешь!

Алексей снова прильнул к ее губам, продолжая держать ее на руках и все еще стоя в коридоре.

Элис с энтузиазмом отвечала ему. Сердце ее бешено колотилось, и она запустила руки под рубашку мужа, думая о том, что никто не посмеет сейчас подняться на второй этаж, поэтому они могут заняться любовью прямо здесь. Алексей, похоже, прочел ее мысли, потому что опустил ее на пол, позволив соскользнуть по его твердому возбужденному телу, и нырнул рукой ей под юбку.

— Я не могу больше ждать.

— Хорошо, — выдохнула она, расстегивая ему бриджи.

Внизу послышался звук открываемой и снова закрываемой двери, и Алексей зарычал. До слуха Элис долетел смутный гул голосов — знакомых голосов. Алексей поднял ее подол до талии и начал целовать ее шею, нежно и чувственно, одновременно лаская пальцами ее томящееся в ожидании лоно. Снова раздался стук двери, затем еще голоса.

Элис возилась с ремнем на бриджах мужа. Неужели пришла Ариэлла? С Амандой?

Алексей тоже замер, тяжелодыша и прислушиваясь. Наконец он хрипло спросил:

— К нам пожаловал сам Адар! Я не ошибся?

В голосе его звучало недоверие.

Элис выпрямилась. Теперь она различала голоса Лиззи, жены графа, а также своего брата Джека, говорившего громче других. Она полурассмеялась-полузастонала, глядя в еще затуманенные страстью глаза мужа. На губах его появилась улыбка.

— Вот черт, — произнес он, — к нам явилась целая делегация.

Элис провела рукой по волосам, чтобы проверить, не растрепалась ли прическа, но все было в порядке.

— Алекси, они пришли поздравить нас с благополучным возвращением домой. Мы не можем их проигнорировать.

— Хорошо, но я очень, очень быстро выставлю их всех за дверь.

Улыбнувшись, она чмокнула его в щеку:

— У нас впереди целая ночь и целая неделя, которую мы сможем посвятить нам и только нам.

— Хм, мне нравится эта идея.

Алексей заложил прядь волос ей за ухо, затем заправил рубашку в бриджи и взял жену за руку. Обменявшись улыбками, они отправились вниз. Спустившись по лестнице, они были поражены, увидев, что их отделанная мрамором прихожая до отказа заполнена людьми. Казалось, все до единого члены их семьи собрались сейчас здесь, чтобы поприветствовать их, хотя в конце июля все обычно разъезжались из города. Клифф, несомненно, оповестил об их возвращении всех и каждого! Он стоял со своей женой Амандой, и оба они лучезарно заулыбались, стоило им лишь увидеть сына и его жену. В действительности на них взирали все присутствующие.

Элис переполняли чувства, но ей тем не менее удалось рассмотреть, кто же к ним пожаловал. Ариэлла, конечно, была со своим супругом Сен-Ксавье, и с ними Диана, младшая сестра Ариэллы и Алексея. Граф Адар действительно присутствовал, так же как и его жена Лиззи, сын и наследник Нед, а также дочь Марджери с букетом цветов в руках. Что еще более удивительно, к ним приехал даже дядя Шон, который покидал свое имение на севере Ирландии лишь в случае крайней необходимости. Он был в сопровождении жены Элеонор и их старшего усыновленного отпрыска Майкла с женой Брианной, которых Элис едва знала. Присутствовал и другой сын дяди Шона, Роган, также с супругой, имени которой Элис не запомнила, потому что виделись они очень редко. Сэр Рекс, леди Бланш и их дочери также почтили их своим присутствием. Клервуд стоял рядом с родителями Элис, Джеком и сыном сэра Рекса, Рэндольфом, который служил у Клервуда клерком. Помимо взрослых в комнате присутствовали еще и около полудюжины маленьких детей, которых Элис видела впервые в жизни, — вероятно, они являлись внуками Шона и Элеонор. Все стояли, улыбаясь им, и никто не произносил ни слова.

Элис осознала, что вся семья собралась сейчас в Лондоне, беспокоясь о ней — и это невзирая на влажное, невыносимо душное лето!

А они с Алексеем уединились наверху и вели себя как двое перевозбудившихся подростков весной! Она снова прикоснулась рукой к волосам, а Алексей прошептал:

— Не беспокойся об этом, всем и так ясно, чем мы занимались!

Его слова ничуть ее не ободрили. Но он ухмылялся и поддразнивал ее, как в старые добрые времена. Элис испытала желание дернуть его за ухо.

— И тебя это радует? — чуть слышно произнесла она в ответ.

— Пусть хоть целый мир узнает, что я обожаю свою жену, мне нет до этого дела.

Элис залилась краской, радуясь его словам.

Джек бросился вперед и со смехом воскликнул:

— Добро пожаловать домой, голубки!

Спустившись на первый этаж, Элис тут же оказалась в объятиях брата. Щеки ее еще сильнее покраснели.

— Только ты можешь поплыть одна в Китай в погоню за мужчиной! — добавил он.

Следующей обнимать ее бросилась Ариэлла.

— Ты сделала то же самое, что и я сделала бы на твоем месте, и посмотри, как хорошо все обернулось! Вы двое влюблены друг в друга!

Не успела Элис вымолвить ни слова, как оказалась в объятиях матери. Девлин же принялся жать руку Алексею, а Аманда крепко обняла пасынка. К глазам Элис подступили слезы. Она слышала, как он пытается отвечать на многочисленные вопросы родственников. Обнимая отца, она сказала своей лучшей подруге:

— Да, мы влюблены друг в друга — и так было всегда. Всем же и так это известно, правда?

Ариэлла усмехнулась.

— Все всегда знали, что вы с Алекси созданы друг для друга, — негромко произнес Девлин, утирая глаза. — А о том, как опрометчиво ты поступила, отправившись в Китай в одиночестве, мы поговорим позже.

Она коснулась ладонью щеки отца:

— Папа, теперь у меня есть муж, и мне уже не восемнадцать лет.

На глаза его снова навернулись слезы.

— Я знаю, но для меня ты всегда останешься моей дорогой маленькой девочкой.

Элис еще раз крепко обняла отца.

— Со мной все в порядке, — заверила она его. — Никто меня не обидел.

— Хвала Господу, — ответил Девлин.

Клервуд положил руку Алексею на плечо.

— Так ты все же влюбился, друг мой? — с удивлением произнес он.

— Я не только влюбился по уши, но и с радостью это признаю, — рассмеялся Алексей. — Возможно, я постараюсь даже убедить тебя в преимуществах жизни счастливо женатого мужчины.

Клервуд закатил глаза. Все знали, что его поиск идеальной спутницы жизни продолжается уже многие годы и ни к чему пока не привел.

Элис теперь обнимала Лиззи, пышнотелую и миловидную герцогиню Адарскую, а затем ее место занял несколько смущенный муж Тайрел. Потом Элис потянулась к своей кузине Марджери, но чуть не упала, так как между ними пробежал малыш. Внезапно они с Марджери оказались в настоящем водовороте, образованном детьми, мчащимися к парадной двери под предводительством маленького темноволосого мальчугана. Последней в этой веселой веренице оказалась рыжеволосая девчушка.

— И куда это вы направились? — раздался требовательный голос, несомненно принадлежащий одному из отцов.

— Мы пойдем исследовать лабиринт! — прокричал в ответ темноволосый мальчик, на мгновение задержавшись в дверях с пятью другими детьми.

Он казался очень своевольным и готовым воплотить в жизнь свой план.

— Что ж, хорошо, идите, но не дальше лабиринта, — ответил Роган О'Нил. — Я жду вашего возвращения до наступления темноты.

Сердце Элис готово было выпрыгнуть из груди, когда ее муж сделал шаг вперед и предупреждающе произнес:

— Дети постоянно теряются в лабиринте, мой юный друг.

Глаза темноволосого мальчишки расширились, а на личике рыжеволосой девочки появилось испуганное выражение. Мальчик произнес:

— Вы дразните нас, сэр.

— О да, — усмехнулся Алексей и перевел взгляд на свою жену, стоящую в противоположной части комнаты.

Улыбка его погасла.

Она также во все глаза смотрела на него, понимая, что никогда не забудет того вечера в замке Эррол, особенно после всего случившегося. В следующее мгновение Алексея окружили Нед, Джек и Клервуд, который протянул ему бокал шампанского. Сердце Элис, и без того наполненное любовью, вдруг представилось ей огромным, как воздушный шар. Она наблюдала за тем, как ее муж смеется и улыбается, стоя в окружении друзей и родственников, и потчует их чересчур красочными описаниями Африканского континента.

— Ты отправишься в Кантон восьмого числа, как предполагалось? — спросил Джек.

Сердце Элис болезненно сжалось. Она осознала, что муж ее должен как можно скорее выйти в море. Она, конечно, будет очень тосковать в разлуке с ним, но теперь им принадлежит будущее. Алексей является величайшим торговцем с Китаем, а она, будучи его супругой, станет во всем его поддерживать, даже если это и будет подразумевать личную жертву. Кроме того, она планировала во время отсутствия мужа привлечь в их компанию новые инвестиции. Девушка имела в Лондоне обширные связи и слыла гостеприимной хозяйкой, поэтому считала, что может помочь Алексею.

Они вместе — и теперь уже навсегда. Он же де Уоренн как-никак.

— Мы отправимся в Китай восьмого августа, — произнес Алексей, не сводя глаз с жены. — Если Элис, конечно, пожелает сопровождать меня.

Она громко вскрикнула. Впервые он сделал ей подобное предложение!

Он медленно поднял свой бокал, салютуя ей:

— Рядом с собой я хочу видеть самую смелую женщину, которую когда-либо встречал, — женщину грациозную, отважную, полную чувства собственного достоинства, не говоря уже о ее неподражаемой красоте.

Все подняли бокалы:

— Правильно! Правильно!

— Я хочу выпить за свою жену. Я самый счастливый человек на свете, — произнес Алексей, продолжая смотреть на Элис. — И еще за будущее — за наше совместноебудущее!

Раздались одобрительные возгласы.

Переполняемая чувствами, она подошла к мужу. Никогда еще будущее не казалось ей таким ярким и многообещающим.

— Конечно, я поплыву в Китай с тобой.

Алексей отставил бокал, заключил ее в объятия и поцеловал долгим поцелуем.

Поздно ночью, лежа в кольце его рук, Элис думала о том, как замкнулся цикл их жизни, начавшийся в далеком детстве, когда они впервые встретились и она стала задирать перед ним нос, а он хвастаться своими приключениями. Улыбнувшись про себя, она поцеловала его в грудь. Алексей исполнил свое обещание, ее первая любовь стала единственной настоящей и на всю жизнь, а Алексей де Уоренн продолжал оставаться самым очаровательным мужчиной, которого она когда-либо встречала.

Примечания

1

Кантон — европейское название Гуанчжоу, одного из древнейших городов в мире, самого крупного экономического и культурного центра Южного Китая. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Клипер — быстроходное парусное или паруснопаровое трех— или четырехмачтовое судно.

3

Батавия — город в США, штат НьюЙорк.

4

«Опиумные войны» против Китая были развязаны Великобританией с целью защиты своих торговых интересов и расширения торговли, в том числе опиумом.

5

Консумировать брак — то есть вступать в сексуальную связь с супругом.

6

Лига — мера длины, приблизительно равна трем морским милям или пяти с половиной тысячам метров.

7

Дипломатия канонерок — дипломатический нажим, подкрепляемый посылкой военного флота.

8

Друг мой (фр).

9

После вас (фр).

Content

Бренда Джойс
Обретенная любовь

Пролог

Часть первая Потерянная любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть вторая Обретенная любовь

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть третья Завоеванная любовь

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Примечания