Карлсон Китя

Три части суши

Китя Карлсон

Три части суши

Самый ценный подарок

Мы все любим получать подарки. Мой первый подарок в Японии был куском мяса.

Не удивляйтесь, дарить продукты питания в Японии – и важная часть социальной традиции, и огромная индустрия. В этом есть своя логика. Я, пожалуй, не знаю ни одного другого народа, который бы дарил столько подарков друг другу, с такой частотой и такой регулярностью. Когда общественные порядки требуют от каждого дарить буквально тысячи подарков ежегодно, брильянтовые колье, ясное дело, отпадают. И вряд ли кто-то, кроме китайских производителей, обрадуется тысяче цветных авторучек. Остаются продукты: подарок универсальный и не накапливающийся, по крайней мере, если их есть.

Большая часть подарков – это сувениры, или по-японски «омиягэ». Если верить одному из недавних опросов авиапассажиров в Японии, средний японец, путешествующий внутри страны, тратит 7 908 йен (примерно 80 долларов США) на подарки для друзей и коллег и 6 488 йен (65 долларов) на подарки себе и своей семье. Путешествующие за границу ещё более экстравагантны: 27 928 йен (282 доллара) в среднем на подарки коллегам и друзьям и 58 250 йен (589 долларов) на подарки себе. На какой бы из популярных «японских» курортов за границей Японии бы вы ни приехали, от Гавайев до Кэрнса, вы обязательно найдете магазины, продающие буквально ящики шоколадных конфет и печенья (с доставкой прямо в отель или аэропорт) специально на подарки. И, конечно, на каждой железнодорожной станции в Японии обязательно продают упаковки практически одинакового печенья, но с разными эмблемами соответствующего города: традиционно с продуктовыми подарками нельзя жульничать и покупать их рядом с домом, подарки положено привозить, и картинка на упаковке – лучшее доказательство того, что сувенир действительно привезён.

Привезенные сувениры несут важную социальную функцию: если вы брали отпуск или даже просто отдыхали в обычные выходные, японская традиция требует «извинения за отдых» перед коллегами, которые не имели такого удовольствия и продолжали работать. Каждому нужно подарить хотя бы по конфетке, даже если вы работаете в огромной организации в несколько сотен человек. Первые несколько лет по приезду в Японию я был простым студентом, а студенты – народ небогатый, и позволить себе сладости и деликатесы мы могли нечасто. Поэтому омиягэ были настоящей радостью. В институте всё время кто-то приезжает и уезжает. На конференцию, в отпуск на отдых, или просто совершает визит иностранный профессор. И мы все время, каждую неделю, получали сладкие подарки. Конечно, объём и качество подарков зависят от социального статуса. Для простых студентов привезут по простой конфетке. Другое дело, что подарят профессорам. Не знаю, как другим, а моей группе повезло: наш научный руководитель не любил сладкого. Достаточно было зайти в его кабинет вечерком – там всегда было чем поживиться. Хватало даже, чтобы уносить домой, но студенты народ голодный: подолгу не залеживалось ничего. Впрочем, вру. Однажды один аспирант съездил на выходные в горную деревню в Нагано. Внутри страны японская кухня значительно отличается от известной всем кухни прибрежной зоны. Хотя бы потому, что традиционно японская кухня связана с рыбой и морепродуктами, а в горах моря, естественно, нет. В таких деревнях большим деликатесом считается блюдо инаго, то есть жареные кузнечики. Жареных кузнечиков на маленьких деревянных палочках попробовал каждый. Но без энтузиазма, по одному и всё. Это был единственный случай, когда упаковка закончилась лишь к концу недели.

Весна – романтичное время, и весной в Японии хорошо быть мужчиной. На День Святого Валентина, который празднуется в Японии не как выходной, но как модный коммерческий праздник, каждая женщина на работе должна принести в подарок каждому коллеге-мужчине шоколадку. Не каждая шоколадка признак того, что у вас появилась поклонница. Бóльшая часть шоколадок в это время, да и вообще всех подарков в Японии дарятся «гири» – японское слово, которое значит «по долгу». Для японцев гири – очень важная составляющая культуры, возвышенная и романтизируемая. Гири нельзя отдать, его можно только исполнять из года в год. За гири можно умереть, как это делали лучшие из самураев. В противоположность гири-шоко бывает и хонмей-шоко – шоколад от души, по желанию, а не долгу. Если вы получили хонмей-шоко в подарок – у вас точно появилась поклонница. Но догадаться, по какой категории вы получили шоколадку, каждый мужчина должен сам.

Лето – самый большой подарочный сезон. Летом принято навещать родственников, посещать могилы предков и совершать визиты на «малую родину». Летом подарки посылают бабушкам и дедушкам в далекие деревни; бывшим коллегам и друзьям, с которыми давно не встречались лично. Здесь полностью царствует японская почта. В каждом почтовом отделении, как, впрочем, и в каждом большом магазине, появляются коробки подарочных наборов. Ящики цветисто и ярко упакованного масла, соли, мяса, колбас, копчёной рыбы, консервов и даже свежих фруктов и овощей. Эти ящики подписывают и отправляют друг другу по почте.

Если жизнь удалась и вы стали в Японии большим и значимым человеком, то у вас есть шанс получить подарок самой высшей категории – подарочный фрукт. Подарочные фрукты – целая категория сельского хозяйства, куда попадают только самые лучшие, самые вкусные фрукты и ягоды, такие, которые никто не ест сам; их только откладывают на подарки другим. Дыни идеальной формы и окраса, виноград, белые персики, плоды сакуры, наливные яблоки. Часто такие подарки не может купить один человек, и на них скидываются все, например, чтобы подарить начальнику группы в честь какого-нибудь официального юбилея. На Гинза, в самом дорогом районе Токио, где сосредоточены самые лучшие японские магазины, нередко можно увидеть красивые дыни с самого северного острова Японии – Хоккайдо, индивидуально упакованные в деревянные ящики на шёлковых подушках, перевязанные золотыми бантиками. Цена одной такой дыни может легко составлять 50 тысяч йен и более (500 долларов США). Сразу признаюсь, на вкус такой фрукт я не пробовал ни разу в жизни.

Особым уважением у японцев пользуется мясо. Дело в том, что мясо в Японии появилось относительно недавно, так как своего животноводства у японцев до знакомства с европейцами не было. Без животноводства мясо было доступно только самым богатым слоям населения. Самураи иногда охотились на японского оленя и медведя: сырое мясо оленя и медведя до сих пор, в качестве редчайшего деликатеса, идет в Японии на суши и в сасими. Сырое лошадиное мясо было чуть более доступно, особенно в южных провинциях страны, где оно до сих пор считается важной частью питания. За пределами Японии суши-наборы готовят практически исключительно из рыбы и риса, но в самой Японии хороший суши-обед практически всегда включает одну суши с кусочком свежего лошадиного мяса. А в дорогих ресторанах обязательно предлагается сасими из конины – тонкие ломтики порезанного сырого мяса от лошади, убитой именно сегодня.

Говядина же в Японии практически полностью ассоциируется с иностранной едой, даже несмотря на то, что японские блюда из говядины изобретены практически исключительно в Японии. Просто сам ингредиент «иностранен». Японцы не едят говядину так часто, как европейцы; наверняка ни один японец не ест мясо каждый день, оно – всегда деликатес, еда праздничная и редкая.

Одно из самых популярных блюд из говядины называется сябу-сябу. Перед группой людей на стол ставится большой котёл с кипящей водой, температуру под которым поддерживает маленькая переносная газовая горелка. Каждый сам берёт палочками с тарелки тончайшие кусочки говядины и бросает их в кипящую воду, а потом, удерживая палочками в воде, несколько раз тормошит кусок в кипятке, то есть делает сябу-сябу – ономатопея по звуку бурлящей воды. Кусочки мяса такие тонкие, что полностью провариваются за эти несколько секунд, после чего их можно сразу класть в рот.

Естественно, такое блюдо требует самого лучшего, самого вкусного и нежного мяса. Японцы больше всего ценят так называемое мраморное мясо, когда красные прожилки тканей и белые прожилки жира не разделены, как у европейских коров, а перемешаны тонкими линиями, так что в разрезе каждый кусочек мяса для сябу-сябу напоминает красный мрамор. Чтобы получить такое мясо, корова должна расти в особых условиях. В Японии различают несколько сортов говядины по месту и способу выращивания коров, но самыми лучшими считаются мацусака и кобэ. Мясо мацусака получают только от коров-девственниц, выращенных в префектуре Хёго. Их кормят сочным, жирным кормом и поят пивом вместо воды для стимуляции аппетита. Ежедневно японские крестьяне делают каждой корове полный массаж тела мягкими рисовыми вениками, смоченными в японской водке, а по вечерам им играют успокаивающую музыку, чтобы коровы чувствовали себя расслабленно и мирно спали. В таких условиях мясо коровы накапливает все больше и больше любимого японцами белого жира, а регулярный массаж способствует мягкости и «мраморности» мяса.

Ни в одном японском магазине вы никогда не увидите цену на мясо за килограмм, килограмм мяса – это слишком много для японца, никто не ест мяса так много; его едят по чуть-чуть, наслаждаясь редким ценным деликатесом. 100 граммов говядины мацусака стоят в японском магазине около 5,5 тысячи йен, то есть 550 долларов США за килограмм. 50–100 граммов такого мяса – уже большой и ценный подарок. Японцы практически не дарят друг другу цветы, но такой кусочек мяса будет обязательно воспринят как знак большого уважения или даже любви.

Я, конечно, был крайне польщён, получив кусочек говядины мацусака в подарок. К куску мяса прилагался сертификат, подтверждающий подлинность данного ценного продукта. На листочке бумаги были напечатаны: номер регистрации коровы и имя инспектора, имя коровы и её родословное древо до прапрадедушки, вес её самой и каждого из её сородичей, день её рождения и отпечаток её носа. К концу чтения я почувствовал, что знаю эту корову уже как родную. Да что там родную, я свою родословную знаю хуже. На глаза мои навернулись слёзы. Попробовать хоть кусочек её мяса после этого я так и не смог себя заставить.

Кайсэки рёри, или haute cuisine по-японски

Концепция японской кухни очень проста. Любая еда должна быть совмещением простой, базовой, дешёвой еды, доступной каждому и используемой в качестве основы, и небольшого количества деликатесов. Простая, базовая, доступная каждому в Японии еда, как известно, только одна – рис. По этой причине слова «завтрак», «обед» и «ужин» по-японски звучат буквально как «утренний рис», «дневной рис» и «вечерний рис». А вот деликатесы, подаваемые к рису, могут быть самыми разными. Если положить на белое поле риса маленькую красную мочёную сливку умэбоси – получится японский флаг. Японцы, пожалуй, единственная на земле нация со столь патриотичным отношением к своей традиционной кухне: они не только воспроизвели в ней свой национальный флаг, но и сохраняют его в качестве самой популярной формы обеда.

Блюда из смеси продуктов, например, риса и рыбы, такие, как нигири-зуси в Японии, несмотря на любимый народом вкус, никогда не становятся предметом haute cuisine, высокой кухни, или кухни как искусства. Причина проста: смеси ингредиентов позволяют повару одним ингредиентом «забить» вкус другого. Неудавшийся рис будет незаметен под отличной рыбой, или, наоборот, самая отличная рыба не будет оценена по достоинству, если ее вкус забьёт соус. Действительно, высокая кухня в Японии рождается, прежде всего, из простоты. Гордость любого хорошего японского ресторана – сасими – просто порезанные сырые кусочки рыбы, кальмаров или лошадиного мяса. Вы спросите: какое же искусство приготовить что-то сырое, даже без соли? Отвечу: представляете, какими качественными, какими свежайшими должны быть рыба или мясо, чтобы быть вкусными просто так? Как точно должен повар вырезать только самые вкусные кусочки, которые тают на языке? И спрошу, раз уже я начал отвечать вопросом на вопрос: «А видели ли вы, как красиво можно это подать, чтобы наслаждение от еды было не только вкусовое, но и визуальное?»

В хороших японских ресторанах принято доверять повару. Философия буддизма, сильно повлиявшая на культуру Японии, гласит, что каждый должен стремиться исполнить как можно лучше только своё предназначение. Повар – покормить. Клиент – покушать. Поэтому в дорогих ресторанах в Японии часто даже нет меню и нельзя заказать индивидуальные блюда. В других – есть список блюд, но нет цен. Беспокойство о цене не должно портить приятного впечатления от действительно хорошей еды. Лучше всего прийти просто на ужин, а повар сам решит, какой ужин у него сегодня получится лучше всего для вас. Ужин в Японии – главная еда дня. Хороший японский повар знает, как это утверждение оправдать именно для вас.

Что же такое хороший японский ужин? Конечно, это всё то же священное сочетание базового риса и некоторых деликатесов. Впрочем, к маленькой миске риса подаётся столь огромное количество разных японских деликатесов, что вопрос о том, что же здесь базовое блюдо, а что дополнительные, становится столь же непростым, как вечный спор остроконечников с тупоконечниками.

Высокую японскую кухню трудно попробовать за пределами Японии, её готовят только в престижных ресторанах, где цена ужина обычно зашкаливает за 200 долларов, и в дорогих традиционных гостиницах и постоялых дворах. Классический пример высокой японской кухни – это, конечно, кайсэки. Кайсэки-ужин, в отличие от европейского ужина из нескольких больших блюд или китайского, когда огромные блюда ставятся на стол для разделения их между всеми гостями, состоит из множества, иногда буквально сотен, очень маленьких, отдельно приготовленных простых порций. Фактически для кайсэки не нужны тарелки – это еда из блюдец. Что как раз понятно, ведь традиция кайсэки изначально зародилась как еда перед чайной церемонией, призванная расслабить и накормить гостя. В Японии говорят, что после хорошей еды и чай пьётся лучше.

Чтобы перечислить все деликатесы, подаваемые к кайсэки, не хватит и целой книги, если, конечно, это не поваренная книга. Маленькие блюдечки буквально с одной-двумя крошечными кусочками сасими, со свежеприготовленной темпурой, крошечные чашечки омлета с грибами чаван-муси, блюдечки с маринованными овощами, блюдечки с кусочками вареных овощей и далее и далее и далее – одно за другим сменяют друг друга без конца. Дымится терпкий горячий суп мисо. Грибы, овощи и рыба жарятся прямо на столе в маленькой мисочке – это набэ. Один из самых дорогих и престижных деликатесов в Японии – ядовитая рыба фугу. Её ни с чем не сравнимый вкус таит в себе опасность – если сделать ошибку хоть на миллиметр в вырезке, то в еду может попасть смертельный яд. Поэтому все повара, готовящие фугу, сдают специальные экзамены.

В конце еды придёт время и маленьких японских бобовых сладостей вагаси ручной работы.

Неудивительно, что такой ужин стоит дорого – работы у повара действительно невпроворот. Ведь каждое блюдо должно быть очень простым, каждое блюдо должно быть лучшим, каждое блюдо должно быть свежим, и над каждым крошечным блюдом надо возиться отдельно. Это – высшее искусство японской кухни.

Чтобы добиться идеальной свежести всех деликатесов, подаваемых в кайсэки, для их приготовления используются только сезонные продукты. Поэтому японцы говорят, что кайсэки выражает дух сезона и красоту природы. Для украшения блюд осенью к столу обязательно положат маленькие красные листочки японского клёна, момидзи. Весной могут заварить чай с первыми распустившимися бутонами сливы. А летом вам улыбнётся попавший в салат цветок астры. Зато зимой вас может ждать на тарелке маленькая жареная рыбка с животом, раздувшимся от икры.

Как самая дорогая, самая престижная, самая аристократичная еда в Японии получила это своё название – кайсэки? В старые времена, когда отапливать зимой японские дома было так же непросто, как, впрочем, сейчас, японцы клали в очаг камни, нагревая их. Нагретые камни перекладывали в подолы одежды-кимоно во время еды, для придания телу тепла. Эти нагретые камни назывались кайсэки. Легенда гласит, что однажды в доме бедного буддийского монаха совсем не осталось еды и он предложил гостю на ужин только один такой теплый камень, и ничего больше.

Симулякр: Дуриан второй свежести

Не устаю повторять: у фруктов и ювелирных украшений в Японии много общего. Примерно одинаковые по цене, и те и другие используются в качестве подарков, причём фрукты – универсальнее, так как их можно дарить не только женщинам, но и мужчинам. Единственный недостаток: несмотря на все усилия японской химпромышленности, любые фрукты постепенно портятся. Поэтому в каждом японском магазине есть ящик «второй свежести» с обрезанными от почерневших бочков яблоками, бананами и пожухлым виноградом, продающимися со значительной скидкой. Не пропадать же добру! Удача, впрочем, улыбается не всегда. Дешёвые фрукты из ящика «второй свежести» японцы разбирают моментально.

По пути домой с работы я как-то зашёл в магазин. Пробежался взглядом, проверяя улов в ящике «второй свежести». И заметил в нём нечто новое: дольки расколовшегося дуриана. Если вы такой же увлечённый графоман, как я, то вы, безусловно, знаете, что каждое, даже самое малозначительное, крошечное событие может служить предлогом для витиеватого, переполненного эпитетами описания, превращающего муху в слона, а сущую мелочь – в отдельный рассказ. В моей голове уже начали крутиться заголовки будущего очерка. «Глупые японцы поедают протухшие дурианы» (вам, небось, тоже не всегда в голову приходят хорошие варианты с первого раза). «Начало традиционного летнего сезона подарков унюхали на почте» (это уже больше по делу, поскольку как раз начинался сезон корпоративных подарков, большинство из которых являются фруктами и посылаются по почте). Не хватало только фотографии для иллюстрации. Обычно я делаю фотографию карманным фотоаппаратом прямо в магазине, но дольки дуриана были предусмотрительно запакованы в толстый блестящий пластик, мешавший съемке, и я решил пройти мимо. Чёрт с ним, с моим рассказом.

Прилавки магазина радовали глаз первой весенней черешней. Сезон только-только начался, а значит, все продавцы стараются срубить самый большой куш с первых же веточек. Черешня лежала упакованной в коробочки из тонкого лакированного дерева с каждой ягодкой в отдельном отсеке. Блестящая этикетка гласила, что ягоды прибыли самолётом прямо с полей Калифорнии.

Я представил себе семью старательных американских фермеров.

– Папа, папа, а почему мы вдруг раскладываем черешню по ягодкам в деревянные коробочки на двенадцать ягод?

– Есть такой народ – японцы, сынок. Они по-другому не жрут-с.

Я подумал, что на эту тему тоже можно было бы написать целый рассказ. Мне даже захотелось купить черешню и съесть. Конечно, двенадцать ягод немного, но зато сладко и вкусно. Интересно, получится ли сделать фото в магазине, или черешню стоит сначала купить и принести домой. Вдруг маленькие ягодки не будут заметны на фотографии компактной камерой со всего троекратным зуммом? Вдруг здесь не хватит освещения? С замирающим сердцем и желудком я нажал на спуск. Экран показал картинку чётко и ярко. Чёрт с ней, с черешней! Рано ещё. Всего через несколько дней, когда сезон войдет в полную силу и ягоды поспеют и у местного крестьянина, она значительно подешевеет. А пока и так может получиться вполне хороший рассказ. Но тут чёрт меня дёрнул снова пройти мимо расколотого дуриана.

Всё, что я знал о дуриане, подсказывало мне, что возвращаться к нему не стоит. И только простая человеческая жаба душила и подсказывала обратное. Тому, кто недавно купил в 100-йеновом магазине механический выдавливатель остатков зубной пасты из тюбика (кстати, абсолютно гениальное японское изобретение), не стоит недооценивать силу человеческой жабы. В японском дуриане лучше всего то, что он очень дорого стоит. Настолько дорого, что это абсолютно исключает возможность купить его случайно, только чтобы попробовать необычный фрукт, ну, если вы, конечно, не из тех, кто может случайно купить футбольную команду. Таким образом, в японский дуриан одной лишь ценой встроена защита от дурака. Страшные истории, подобные тем многим, которые я слышал от русских туристов в Таиланде, купивших без подготовки этот необычный фрукт и оставшихся с ним один на один, в Японии просто невозможны. Настолько невозможны, что я даже готов был рискнуть и повторить опыт лично, когда мы ездили в Бангкок, но, на моё счастье, оказалось, что в то время у дурианов был не сезон. И вот теперь, смотря на замотанную в три слоя воздухонепроницаемого пластика дольку дуриана, я снова вспоминал эти истории пострадавших. Память подсказывала, что дуриан очень вонюч. Жаба утверждала, что тот, кто любит камамбер, тот и дуриана не боится. Разум говорил, что расколовшийся дуриан второй свежести может быть не самым лучшим способом знакомства с необычным фруктом. Жаба твердила, что дуриан должен быть не тем фруктом, в котором тухлый вариант от свежего можно как-то отличить, тем более что другой такой шанс написать хороший рассказ, потратив всего 1000 йен (чуть меньше 10 долларов), может представиться не скоро. По факту, что за свои шесть лет пребывания в Японии протухший дуриан я видел впервые.

Не могу поверить, что вы никогда не слышали о дуриане. О, о дуриане много говорят, но его очень редко продают. Везде, за пределами Таиланда, откуда этот фрукт родом. И вы ничего не знаете о фруктах, если никогда не бывали в Юго-Восточной Азии. Весь этот регион – настоящий фруктовый рай. Например, вырезка по фруктам и ягодам – национальное искусство Таиланда. Поверьте, азиаты понимают толк в фруктах. И называют дуриан королём их всех. Дуриан – самый сладкий, самый вкусный, самый нежный и, безусловно, самый безумный из всего фруктового царства. А что вы хотели? Королей без безумств не бывает, профессия такая. У дуриана безумство такое: он очень-очень-очень резко пахнет дерьмом. В природе всё сбалансировано. В природе им питается дикая кошка-циветта, поедатель падали. В Южной Азии, в Таиланде, Сингапуре и Гонконге в отелях и магазинах можно встретить специальные таблички: вход с дурианом запрещён. Когда в магазине продают эти фрукты, то корзину с ними всегда ставят только у окна. И очень плотно заворачивают в целлофан. Иначе нельзя. Ведь даже совсем молодой дуриан очень-очень-очень сильно пахнет тухлятиной. И вы даже представить себе не можете, как пахнет дуриан, который уже немножко протух.

С долькой дуриана в пакете я вбежал на платформу метро. «В связи с несчастным случаем у станции Фунабаси поезда в сторону Тиба задерживаются на неопределенное время», – гремела радиосвязь. Почти каждое утро и каждый вечер одно и то же! В метро было жарко и душно. Несчастный случай, собственно, в японском метро тоже всегда один и тот же: кто-то очередной пытается совершить самоубийство, бросившись под колёса поезда. Пока рельсы не очистят, поезд дальше не двинется. Что же, вполне здоровая реакция на эту жизнь. Нездоровое во всём этом только одно – все самоубийцы любят делать это почему-то именно в час пик. Народ всё прибывал, и вот уже не только мне, родившемуся в холодной зимней Москве, но даже и дуриану, родившемуся в жарком Таиланде, на платформе стало невыносимо жарко. Мы оба начали испускать запахи. А дезодорантом пользовался только я. Когда, наконец, поезд приехал и распахнул запотевшие двери, то на платформу рванулись новые люди снаружи и новая волна жары изнутри. Прижав пакет с дурианом к сердцу, я втиснулся спиной в горячую толпу. Поезд продолжал стоять.

В стоянии с дурианом, оказывается, есть своя прелесть. Парадоксально, но дуриан в данном случае помогает сохранить немного чистого воздуха для дыхания, а не наоборот. Очередные пытающиеся втиснуться в вагон пассажиры останавливаются на бегу за пару шагов до твоей двери и устремляются в соседние. «Осторожно, поезд отправляется», – устало прошипел машинист. Удивительно, но в технологичной Японии все объявления остановок и отправлений в поездах не записаны, а каждый раз произносятся заново. Заталкиватели на платформе приготовились закрывать двери. Двери-то как раз автоматические, но когда народу так много – это не помогает. Последний гудок поезда, и со всего размаху толстый мужик сумоист, боясь опоздать, бегом влетает в дверь прямо на меня. Ох! Заталкиватели нажали на двери. Дважды ох! Сжатый дуриан в пакете пустил сок.

Мой ноутбук, который всегда со мной, рекламируют под таким девизом: «Корпус выдерживает до 100 килограммов». Показывают, как в набитом вагоне метро на худенького мужчину с портфелем наваливается значительно более толстый сосед. И ноутбук в портфеле остаётся целым. Если вы не живёте в Токио, то вам, наверное, даже сложно представить себе, насколько это практичное свойство. Но, как назло, дуриан этим свойством не отличается. Японские вагоны метро оборудованы грязноватыми и довольно вонючими дорожными туалетами. К счастью, надёжно не пропускающими запахи наружу. Тоненькая сообразительная девушка первой догадалась протиснуться к туалету и закрыть за собой дверь. По выражению лиц остальных пассажиров было понятно, что количество самоубийств в метро сегодня может только увеличиться. Мне стало очень стыдно.

Когда кошмар метро, наконец, закончился и я прибежал домой, избавление от дуриана стало моей первостепенной мечтой. Я не мог думать ни о чём другом. Я должен был ему отомстить. Я должен был его съесть. Я зажал нос. Я закрыл глаза. И… укусил его. Зубы прошли через тухловатую, мягкую, похожую на манную кашу массу и наткнулись на кость. Ой! В природе всё взаимосвязано. Как растения своим запахом и яркими цветами привлекают насекомых для опыления, так и плоды своим вкусом привлекают животных для распространения по земле своих удобренных семян, прошедших через задний проход. Судя по сочетанию запаха и размера косточки, дуриан специализируется на привлечении гибрида навозной мухи и слона. Навозного слона. Я выплюнул остатки дуриана и завязал мусорный пакет. Потом завязал мусорный пакет в ещё один мусорный пакет. Потом в третий. Потом открыл окно. И, усталый, попытался заснуть.

Наверное, мне снился кошмар. Меня догоняло стадо навозных слонов, плюющихся дурианами. Я проснулся оттого, что один из них попал в меня, раскололся и залил вонючей манной кашей. С кухни устойчиво пахло дурианом. Я встал, бросил пакет на балкон, плотно закрыл окна и снова вернулся в страну дурианов. Когда очередной навозный слон протрубил мне прямо в ухо, я снова проснулся. Часы показывали четыре утра. На балконе громко каркала, разрывая пакет и разбрасывая остатки дуриана, огромная чёрная ворона.

Кажется, ей тоже не понравился его вкус, и она продолжала клевать его уже просто назло. Балкон и постиранные штаны на балконе покрылись липкой грязью. В Токио никогда нельзя оставлять еду на балконе.

Светило утреннее солнце. Я взял тряпку, прогнал ворону, бросил штаны заново в стиральную машинку и засыпал всё полной пачкой порошка. В Японии мусор можно выкидывать только с утра, и чаще всего я опаздываю к мусорщику, но тут я был первым. Я выбросил новый пакет с завязанными в несколько слоёв остатками дуриана так, как маньяки выбрасывают разлагающиеся останки своих жертв. Даже запах совпадал. Усталый и не выспавшийся с утра, в набитом поезде по пути на работу я неожиданно вспомнил, что всё началось с того, что я собирался написать короткий и весёлый рассказ о дуриане. Я понял, что забыл его сфотографировать. Получалось, что я съел дуриан просто так. Я почувствовал себя тем самым большим и толстым навозным слоном. Я почувствовал себя круглым дурианом.

* * *

17 мая 2007 года в восемь утра шёл дождь, и я тоже шагал по пути на работу, держа в руках свой старый синий зонт с ржавой ручкой. Позже, к обеду, тучи рассеялись, и я вышел на улицу без зонта. Пообедал, снова вышел на улицу. Там снова пошёл дождь. Моментально промокнув, я вбежал в ближайший магазин по пути между рестораном и офисом и посмотрел на зонтики. По случаю дождя они стоили дороже обычного. «Конечно, дорого, – подсказывала внутренняя жаба, – и жалко. Ведь мой старый зонтик и офис совсем рядом». «Но ведь очень мокро, а ты и так уже совсем промок, – твердил голос разума. – Да и старый синий зонтик с ржавой ручкой давно никуда не годится. Новый будет весьма кстати». Спор закончился победой разума. Из магазина я вышел, держа в руках новенький прозрачный зонт с белой ручкой. А на улице уже снова светило солнце и было сухо.

А к вечеру дождь пошёл снова. Я подошёл забрать зонтик со стойки в офисе. Стойка была полна зонтами всех мастей. И только белого нового зонтика среди них не оказалось. Кто-то из ушедших раньше упёр мой новый зонт. Среднестатистический японец ещё подумает, перед тем как взять, например, красный зонт. Но стандартные белые зонты, которые покупают все подряд, специально созданы для того, чтобы воровать их. «Ничего не поделаешь», – успокаивал меня голос разума. «Меня надо было слушать», – советовала внутренняя жаба. Стискивая в руках ржавую ручку старого синего зонтика, обиженный, я ринулся к станции, удачно впрыгнул в первый же поезд, вышел, пробежал мимо магазина и прилавка с расколотым дурианом, ворвался в дом, включил компьютер и начал писать рассказ про то, что было бы, если бы жаба тогда победила…

Content

Карлсон Китя Три части суши

Китя Карлсон Три части суши

Самый ценный подарок

Кайсэки рёри, или haute cuisine по-японски

Симулякр: Дуриан второй свежести