Натали Вокс

По велению судьбы

1

Тихонько, стараясь не обращать на себя внимания, Мария вошла в церковь и притаилась в уголке. Народу было много: Алессандро Казорати был довольно известной персоной в деловых кругах Рима, хотя большую часть жизни провел в Греции, откуда родом были его мать и жена. Множество людей пришли на поминальную службу, чтобы отдать ему последний долг.

Впрочем, Марии не было никакого дела до этих людей. Ей нужен был только он, Алессандро, человек, просиявший в ее жизни так недолго и сгоревший.

Он чудесным образом преобразил мир, в котором жила Мария. Теперь Алессандро больше нет… Она посмотрела на изумруд на безымянном пальце. Вот единственный уцелевший осколок волшебного мира, последнее воспоминание о нем… В зеленых глазах девушки стояли слезы. Она еще ниже наклонила голову, покрытую черным шарфом, и безысходное горе сомкнулось над ней как пучина, поволокло в бездонную глубину. Алессандро больше не будет рядом. Никогда…

Погруженная в свои переживания, она не заметила, как служба окончилась. Лишь случайно подняв глаза, она увидела, что церковь почти пуста. Мария вскочила, зацепившись концом шарфа за край скамьи, и потеряла равновесие. Она упала бы, но сильная мужская рука подхватила ее.

— Вам плохо? — Тягучий бархатный голос с таким знакомым акцентом заставил девушку задрожать. Ее снова пронзила острая боль утраты. А голос продолжал: — Вам лучше присесть.

— H-нет…

В смятении Мария сбросила чужую руку с плеча. Совсем позабыв о том, что шарф ее все еще в плену, она рванулась — и густая масса золотисто-рыжих волос рассыпалась по плечам. Девушка невольно подняла глаза… и окаменела. Сердце бешено забилось, каждый его удар эхом отдавался в ушах.

Сверху вниз на нее глядел Георгий Демирис, пораженный встречей не меньше Марии. Он и вправду великолепен, машинально отметила она, куда лучше, чем на любительских фотографиях Алессандро. Блестящие черные волосы, дивно вылепленное лицо и крупный, необыкновенно чувственный рот. Когда взгляды их встретились, Марии показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Непроницаемо-черные глаза походили на две бездны, неумолимо притягивающие. Она словно сорвалась с высокой скалы и падала в пропасть без дна, не в силах вздохнуть или вымолвить слово. Ее охватил ужас.

— Кто вы? — хрипло пробормотал молодой человек, машинально высвобождая шарф и протягивая его девушке.

Бледная как смерть, Мария попятилась. Ноги не слушались, в голове мутилось. Георгий Демирис, тот самый ребенок, которого Алессандро и его жена Елена воспитали как родного…

— Ваш шарф…

Словно во сне Мария протянула дрожащую руку, и тут сильная рука крепко стиснула ее белые тонкие пальчики.

— Пустите… — пробормотала она, силясь высвободиться.

Все ее тело сотрясала дрожь, в глазах темнело.

— Христос Всемогущий! — Георгий уставился на старинный перстень, украшавший ее безымянный палец. — Откуда это у вас?

От изумления он невольно разжал пальцы. Воспользовавшись этим, Мария тотчас вырвала руку и бросилась вон из церкви. Она устремилась вниз по ступеням, чудом не свернув себе шею. Холодный ветер подхватил полы ее длинного черного пальто. Казалось, за спиной у нее полощутся два крыла. Она птицей летела сквозь расступающуюся толпу, потом кинулась прямо через дорогу, не слыша пронзительных гудков машин и визга тормозов…

Мария в последний раз прошла по опустевшим комнатам. Теперь, когда Алессандро не стало, уютный маленький домик походил на пустую раковину, выброшенную на берег прибоем. Уничтожив все следы своего присутствия здесь, она вскоре навсегда закроет двери этого приюта любви и вернется в свой мир. Да это все равно не продлилось бы долго, убеждала себя Мария.

Девушка очень дорожила своей свободой, но Алессандро все же удалось сделать почти невозможное. Он умолял, уговаривал, настаивал, и в один прекрасный день Мария сдалась и переехала сюда. В конце концов ей захотелось стать именно такой, какой он желал ее видеть, но она всегда знала, что рано или поздно взбунтуется…

— Я ведь жутко независимая, — ласково сказала ему Мария однажды.

— Жизнь заставила тебя стать такой, но это слишком тяжкое бремя для столь юной девушки, — ответил тогда Алессандро. — Теперь, когда я с тобой, тебе не нужна больше твоя независимость.

Мария посмеивалась над ним, прекрасно зная, что никогда ему не понять всех сложностей ее прошлой жизни, как и ей не постичь до конца его мира. Догадывалась она и о том, что ее откровенность могла бы причинить ему боль. И все же им удалось перебросить мостик через разделяющую их пропасть. Это потребовало уступок с обеих сторон, но далось на удивление легко. Хотя они все равно оставались жителями разных планет…

Просто чудо, что судьба подарила ей эти четыре месяца. Четыре месяца, полные счастья. Многие ли могут похвастаться таким богатством? Четыре месяца ее любили — страстно, самоотверженно, безоглядно. Этих сладких воспоминаний никому у нее не отнять! И кольцо, фамильное кольцо Казорати, которому сравнялось уже два столетия, принадлежит ей на законном основании. Это единственное ее наследство. Алессандро надевал перстень ей на палец, не скрывая слез.

— Отныне его снова будут носить с полным на то правом!

Мария вспомнила изумление Георгия, смешанное с яростью, когда он узнал кольцо, и с ее губ сорвался горький смешок. «Это всего лишь маленький сувенир. Считай, что тебе повезло, Георгий Демирис. Будь я алчной, то получила бы много больше!» — мысленно заявила она ему. Ведь Алессандро готов был положить к ее ногам весь мир! Он так обожал ее, так гордился ею, что забывал обо всем на свете, в том числе и о долге… Это было единственным предметом их разногласий.

Теперь Мария со стыдом сознавала, каких усилий стоило ей усмирить свою гордыню. И дело тут было не в несметных богатствах Алессандро, нет, Мария не думала посягать на его деньги. Ее мучило совсем другое, и она тщательно скрывала свои переживания от Алессандро, зная, какую боль это может ему причинить. В конце концов, она обыкновенная девушка. Ни зависть, ни тщеславие ей не чужды…

Георгий Демирис осиротел девяти лет от роду: его родители погибли в автокатастрофе. Алессандро и Елена заменили ему отца и мать, воспитав как родного. Алессандро очень любил говорить о приемном сыне, превознося его всевозможные достоинства и добродетели, ни разу не заподозрив, как Марии это неприятно. А она потихоньку корила себя за неуместную глупую ревность…

Мертвая тишина, царящая теперь в доме, была мучительна. Мария вздрагивала от эха собственных шагов. Да, следовало уехать в тот самый день, когда умер Алессандро… Но она была так потрясена, что у нее не было на это сил. За полтора месяца до кончины Алессандро угодил в больницу с сердечным приступом. Мария первая примчалась к нему, была при нем неотлучно и ушла лишь тогда, когда узнала, что Георгий и Елена уже на пути в клинику из аэропорта.

— Останься… и к черту последствия! — умолял ее тогда Алессандро, выведенный из себя сиделкой, не желавшей поначалу впускать Марию в палату.

— Полно, что ты говоришь? Ты не можешь поступить так со своей женой! — отвечала ему девушка.

Она отважно играла в благородство, бесконечно терзаясь оттого, что, имея больше, чем кто бы то ни было, прав находиться подле него, вынуждена навешать его украдкой.

— Ты никогда не произносишь ее имени… — тяжело вздохнул Алессандро.

Мария вспыхнула до корней волос и отвела глаза. Боль и чувство вины разрывали сердце на части. Елена была женой Алессандро уже более тридцати лет. Удивительно преданной, любящей женой. И все равно ее безжалостно, жестоко предали!

Девушка мышкой проскальзывала в больницу целую неделю, пока ее страх за здоровье Алессандро мало-помалу не прошел. Ведь ему исполнилось всего пятьдесят пять! Просто он слишком много работал. О, как часто и подолгу говорили они о том, что предстоит ему сделать в будущем! Кто мог тогда подумать, что будущее это продлится всего пару недель…

Выйдя из больницы, Алессандро тотчас уехал в оздоровительный круиз к берегам Греции, но в тот самый день, когда он прилетел в Рим, у него случился обширный инфаркт.

— Несколько минут — и его не стало! — прорыдала в трубку секретарша. — А с кем я говорю?

Мария никогда не звонила Алессандро в офис. Но в тот день он не пришел в условленный час на ланч, и она заволновалась.

Тогда Мария молча положил а трубку. Разумеется, нечего было и думать о поездке в Грецию на похороны… Обезумев от горя, она позволила себе лишь прийти на поминальную службу — и вот тебе на — столкнулась с Георгием!

Встреча ужаснула Марию. Давно надо было собрать вещи и рвануть домой! Но ей во что бы то ни стало надо было побыть наедине с собой, чтобы свыкнуться с утратой. Тяжкое это испытание — потерять отца всего лишь четыре месяца спустя после знакомства с ним!

— Мария Росария!

Сердце девушки глухо стукнуло, горло перехватило. В ужасе она обернулась. В дверях спальни стоял Георгий Демирис. Он тяжело дышал, красивое лицо было искажено гневом.

— Ведь так тебя зовут, да?

— Что вы здесь делаете? — спросила Мария, холодея от страха. — Как вы вошли?

— Молчи, ты, поганая рыжая лиса! — прорычал Георгий.

Внушительная фигура загораживала единственный путь к спасению. Взгляд черных глаз ужасал. Девушке казалось, что ее, словно бабочку, прикололи булавкой к стене. Но сделав над собой нечеловеческое усилие, она гордо выпрямилась. Кровь отхлынула от щек.

— Кто вы такой, и чего вам…

— Ты прекрасно знаешь, кто я! — рявкнул Георгий, делая шаг вперед.

Его поза и выражение лица не сулили ничего хорошего. Мария инстинктивно попятилась.

— Чего вы хотите?

— Стереть тебя с лица земли… но не могу. Это-то меня и бесит! Как тебе удалось убедить Алессандро сделать столь потрясающую глупость?!

— Сделать что? — одними губами прошептала насмерть перепуганная девушка.

— Как смогла ты добиться, чтобы самый достойный человек, какого я когда-либо знал, пожертвовал ради тебя честью и святостью семейных уз?

— Не понимаю, о чем вы…

— Ты разве не знаешь, что сделал Алессандро за несколько дней до смерти? — Георгий взглянул на раскрытый чемодан, лежащий на кровати, и губы его презрительно скривились. — Известно ли тебе, каковы были последние слова, слетевшие с его губ, когда он умирал у меня на руках?

Мария отрицательно покачала головой. Сознание ее туманилось, перед глазами плясали разноцветные огоньки. Нет, она не знала, что сказал Алессандро, умирая, как и не знала того, что Георгий был с ее отцом в смертный час!

Странно, но это известие принесло ей облегчение. Всякий раз, думая о его кончине, Мария сходила с ума. Теперь ей известно, что Алессандро умер не в одиночестве — Георгий был с ним рядом, а она знала, как много это значило для отца…

Георгий рассмеялся так, что внутри у Марии все похолодело. Неприкрытое отвращение сквозило в его взгляде!

— Каждое слово, с таким трудом слетавшее с его губ, было о тебе!

— О-о… — простонала Мария.

Она прекрасно слышала, какая мучительная боль звучит в его голосе, но не желала себе в этом признаваться, просто потому, что не хотела иметь с Георгием Демирисом ничего общего. Даже боли.

— Он заставил меня поклясться честью, что я исполню его последнюю волю — стану тебя защищать. А я даже не подозревал о твоем существовании! Я не понимал, о ком… или о чем идет речь до тех самых пор, пока вчера вечером не узнал, в чем именно заключается его странное желание! — Новая вспышка ярости исказила лицо молодого человека. — Он написал новое завещание. И если бы я не знал, что огласка убьет Елену, то затаскал бы тебя, сучка, по всем судам Европы! Я бы уничтожил тебя, расчетливая и алчная тварь, прежде чем отписал бы тебе что-либо!

— Новое завещание?

Смертельная бледность ее щек уступила место яркому румянцу. По крайней мере, теперь она поняла, что делает тут этот человек. Ясней ясного, что Алессандро оставил ей какое-то наследство, вопреки настойчивым уверениям дочери, что ей ничего не нужно…

Георгий глядел на нее с холодной яростью. Ноздри его раздувались.

— Еще несколько месяцев назад Елена заподозрила, что у мужа появилась другая женщина. Христос Всемогущий… Когда она поделилась со мною своими страхами, я поднял ее на смех! Я уверял ее, что Алессандро подолгу застревает в Риме только из-за дел! Как же я был наивен! Я недооценил магии юности и красоты. Не понимал, что против этих чар бессилен даже самый достойный в мире мужчина! Алессандро был просто одержим тобой… Он умер с твоим именем на устах!

— Он любил меня… — беспомощно пробормотала Мария.

По ее щекам заструились обжигающие слезы, и она резко отвернулась.

— И я готов жизнь отдать за то, чтобы этого не узнала Елена! — прорычал Георгий.

Ей все стало ясно. Георгий Демирис понятия не имеет о том, кто она на самом деле! Он считает ее любовницей Алессандро, для которой тот свил это уютное любовное гнездышко. Ах, как это смешно!

Вот только смеяться Мария не могла. Дрожащие губы плотно сжались и побелели. Алессандро сохранил их тайну. Тайну своего предательства, совершенного двадцать один год назад, он унес с собой в могилу, оберегая жену. И теперь, в память об отце, хранить этот секрет придется ей. Правда принесла бы всем лишь горе. И ради чего?..

Ей не надо наследства, которое оставил Алессандро. У нее своя жизнь, и незачем тащить в нее то, что по праву принадлежит вдове. Это было бы грехом, преступлением против морали и нравственности. А вот кольцо — это совсем другое дело. Кольцо — единственная осязаемая связь Марии с древним родом, со всеми теми Казорати, чья кровь течет в ее жилах…

— Я уезжаю… как видите. — Мария гордо подняла рыжеволосую головку и окинула высокого смуглого грека взглядом, полным открытой неприязни. — Вам не о чем беспокоиться. Я вовсе не намеревалась путаться у вас под ногами и предъявлять права на…

— Будь все так просто, я не имел бы сейчас неудовольствия беседовать с тобой! — грубо прервал ее Георгий. — Я просто-напросто вышвырнул бы тебя из этого дома!

— Да ну? — с вызовом прищурилась она.

Он взглянул на раскрытый чемодан и иронично скривил губы.

— Никуда ты не уезжаешь. Может, собралась куда-то на недельку, не более. Ничто в мире не убедит меня, что ты вознамерилась убраться отсюда навсегда!

Мария обожгла его гневным взглядом.

— О, да мы много о себе воображаем! С чего это ты решил, что я стану попусту сотрясать воздух, в чем-то тебя убеждая?

Резко очерченные скулы Георгия окрасил кирпичный румянец.

— Не старайся! Я не унижусь до перебранки со шлюхой!

Девушка была остра на язык, и тягаться в этом с нею удавалось немногим. Но такой оплеухи она не ожидала.

— Убирайся вон! — крикнула она. — Убирайся и оставь меня в покое!

— Не раньше, чем ты ответишь на один-единственный вопрос, — с ледяным спокойствием произнес Георгий, глаза его метали молнии. — Ты беременна?

Девушка потрясенно раскрыла рот, машинально оправив подол просторной домашней блузы и, заметив, что горящие глаза молодого человека устремлены на ее живот, помимо воли залилась краской.

— Если ты беременна… только в этом случае я могу понять, что заставило Алессандро так поступить!

И тут Марию осенило. Одна мысль о том, что у Алессандро может появиться ребенок, заставила кровь отхлынуть от бронзовых щек Георгия Демириса. Интересно, какое лицо стало бы у него, раскрой она ему правду? Открытие это принесло девушке странное удовлетворение.

Ведь никто не стал бы отрицать, что ребенок Алессандро Казорати, даже незаконнорожденный, мог бы претендовать на весьма существенную долю его состояния. Если бы Георгий знал, кто она такая на самом деле, то не посмел бы оскорблять ее! Ведь она дочь Алессандро, единственное его дитя, последняя из рода Казорати… и уж никак не расчетливая охотница за чужими денежками!

— Ты мне не ответила! — Георгий на мгновение отвернулся, пытаясь скрыть замешательство, но тотчас вновь устремил на девушку горящий взгляд. — Если догадка моя верна, учти: мнение мое о тебе не перемениться, но прошу прощения за то, что так грубо с тобой обошелся…

Марию охватило какое-то болезненное веселье. Неужели теперь он боится ее? Еще бы, ведь из-за нее все его планы могут полететь в тартарары! Вне всякого сомнения, он уже вообразил себя единственным и полноправным наследником Алессандро Казорати!

— Но знай, — негромко прибавил Георгий, — если ребенок родится, я буду настаивать на самой тщательной экспертизе отцовства!

Марии забавно было видеть, как этот человек загоняет самого себя в ловушку!

— Но разве это не огорчило бы Елену?

В глубине черных глаз Георгия зажглись золотые искорки.

— Как ты все точно рассчитала…

Девушка уже отчаянно жалела, что сболтнула лишнее. Но слово не воробей… Еще мгновение назад она яростно желала рассчитаться с Георгием и Еленой — и вот теперь сгорает со стыда за свою низость. Понурившись, она подошла к кровати и принялась застегивать чемодан.

— Я не беременна. Ступай с миром, Георгий. Я не представляю никакой угрозы ни для тебя, ни для Елены, — устало пробормотала она.

Тут внизу послышался звонок, и Мария вздрогнула.

— Это, должно быть, такси…

Мария направилась к дверям. Колени у нее дрожали от невероятного напряжения, но душу переполняло чувство собственного превосходства. Она никогда не придавала особого значения заверениям Алессандро, что если бы Георгий узнал правду, то раскрыл бы объятия своей маленькой сестренке… Впрочем, Алессандро никогда напрямую не называл их братом и сестрой. Нет, он лишь твердил как заведенный: семейные обязательства… семейная поддержка… фамильная честь… не в силах понять, что Мария скорее рассталась бы с жизнью, чем позволила бы кому-то себя поддерживать…

Георгий отреагировал на перспективу заполучить маленького братика или сестричку именно так, как она и предполагала, — он был шокирован, напуган… Понимал, что это недешево ему обойдется.

Мария гордо вскинула голову. Она честнее и чище Георгия Демириса, поскольку совершенно бескорыстна.

— Не смей открывать дверь! — послышался вдруг у нее за спиной голос Георгия.

Мария подпрыгнула как ужаленная.

— Какого че…

— Тсс! Молчи! — хрипло прошептал он.

Изобразив на своем личике всю меру презрения к стоящему рядом с ней человеку и будто не слыша его, она настежь распахнула входную дверь. Однако в дверях стоял отнюдь не таксист… Мария заморгала, тихонько ахнула и застыла.

Миниатюрная хрупкая женщина в черном пальто глядела на девушку во все глаза, и оливково-смуглое лицо ее медленно бледнело. Она сделала шаг назад, но тотчас замерла, глядя куда-то через плечо Марии.

Впервые встретившись с супругой покойного отца, Мария почти перестала дышать. Чудовищным усилием воли ей удалось скрыть охвативший ее ужас. Тут на плечо ей легла тяжелая горячая ладонь. Георгий что-то вполголоса произнес по-гречески, успокаивая мать, но Мария чувствовала, как напряжено его тело.

Гречанка молча взяла девушку за руку и принялась изучать изумруд, в глубине которого играли таинственные блики.

— Обручальное кольцо Казорати, — прошептала она, понимающе кивая. — Ну разумеется… Алессандро дал тебе это кольцо для нее! Какая же я глупая! Мне следовало бы догадаться… но почему ты ничего мне не сказал?

Георгий глубоко вздохнул, и Мария ощутила, что он еще сильнее напрягся.

— Mне казалось, сейчас не самое подходящее время, чтобы объявлять во всеуслышание…

— Только мужчины способны так заблуждаться… Известие о твоей помолвке обрадовало бы меня в любой день и час!

Лицо Елены озарила счастливая улыбка. Неуверенности и тревоги как не бывало. Она дружелюбно взглянула в глаза Марии.

— Скажите, как давно вы помолвлены с моим сыном?

— Помолвлена? — переспросила девушка, не веря своим ушам.

— Совсем недавно, — ответил за нее Георгий.

— Ну почему ты мне ничего не сказал? — мягко упрекнула сына Елена. — Как ты мог подумать, что твое счастье меня огорчит? Если бы ты только знал, какие ужасные мысли одолевали меня, когда я подходила к этой двери!

Тут к дому подъехало такси.

— Это за мной! — с величайшим облегчением воскликнула Мария.

— Как, вы уезжаете? Но ведь мы еще толком не познакомились! — с искренним огорчением проговорила Елена.

— Мария Росария опаздывает на самолет, мама, — пришел на помощь Георгий и, подхватив увесистый чемодан, поспешил к машине.

— Мария Росария… Какое прелестное имя, — пробормотала Елена. Казалось, на мгновение она пришла в замешательство, но тотчас овладела собой и продолжила тепло и душевно: — Простите меня за то, что явилась без приглашения, но, надеюсь, вскоре у нас будет возможность пообщаться.

— И вы простите меня за то, что я вот так исчезаю, — глухо обронила Мария, не смея поднять глаз…

Георгий уже галантно распахнул дверцу такси. Но Мария нутром чуяла, что имей он возможность от нее давным-давно осталось бы лишь мокрое место. Девушка склонилась к дверце машины, чтобы скользнуть на сиденье, но властная рука легла ей на плечо, смуглое лицо приблизилось, сверкающие черные глаза оказались совсем рядом…

— Нам надо кое-что обсудить. Когда ты вернешься?

— Никогда.

— Вернешься как миленькая — за денежками, — сказал Георгий шепотом, чтобы не услышала Елена. Видно было, как мужественно он сражается с самим собой. — А теперь я должен проститься с тобой как влюбленный жених. Господи, только б не стошнило…

— Хочешь коленом по очень чувствительному месту — действуй! — со злой усмешкой предложила Мария, сверкнув зелеными глазами.

— Ну помогай мне бог…

Сильные пальцы почти впились ей в руку повыше локтя. Склонившись, он запечатлел легчайший поцелуй на ее лбу.

До этого момента Мария была вся словно натянутая струна, но поцелуй переполнил чашу ее терпения. Она рывком высвободилась и стремительно нырнула в машину. Ей так и не удалось заставить себя помахать на прощание, хотя это могло бы сделать маленький спектакль более убедительным. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвется.

Она стиснула руки, лежащие на коленях. Кольцо впилось в кожу, напомнив о себе. Сама ведь напросилась… Надо было бежать во весь дух из этого дома в ту самую секунду, как она узнала о том, что Алессандро больше нет! Да и носить изумруд в открытую — потрясающая глупость…

Она вспомнила выражение лица Елены в самую первую секунду их встречи, и ее передернуло. Гречанка каким-то непостижимым образом проведала про этот дом и явилась туда на свой страх и риск, готовая ко всему. Ведь она, как и Георгий, могла отыскать единственное объяснение существованию второй резиденции Алессандро в Риме. Она уверена была, что супруг ее, столь горячо любимый и так недавно потерянный, содержал любовницу!

Марию охватило чувство вины. Не сориентируйся Георгий в создавшейся ситуации столь стремительно, как и подобает скользкому и расчетливому дельцу, что могло бы произойти? Не сделай он вида, что обручился с нею фамильным перстнем Казорати, что подумала бы Елена? Кажется, ясно…

Марии больно было видеть, какое облегчение испытала гречанка, осознав, что и этот дом и эта рыжеволосая девушка имеют отношение к Георгию, а вовсе не к ее мужу. А неожиданное и столь искреннее дружелюбие Елены сразило наповал. Мария совсем не умела лгать и изворачиваться, даже если этого требовали интересы ни в чем не повинной и достаточно настрадавшейся за свою жизнь женщины…

Елена ведь так и не смогла подарить Алессандро наследника, которого оба так отчаянно хотели… Один выкидыш следовал за другим. Лишь однажды удалось Елене доносить плод до срока, но на свет появился мертвый мальчик, и последняя искра надежды угасла.

Несчастная женщина тогда с головой погрузилась в пучину отчаянья, предоставив Алессандро одному сражаться со свалившимся на него горем. Над их браком нависла угроза. Именно в это тяжелое время Алессандро изменил жене с женщиной по имени Паола, матерью Марии… Она приказала себе не думать об этом. Да, лица Елены ей уже никогда не забыть… Удалось ли им с Георгием рассеять опасения гречанки? Удалось ли ее убедить?..

Прежде чем сесть в поезд, идущий в Милан, Мария отыскала телефон-автомат, торопливо набрала номер покинутого дома, моля бога, чтобы Георгий был еще там. Услышав в трубке бархатный голос, произнесла:

— Это Мария. Послушай, я действительно не собираюсь возвращаться. Все деньги твои. О'кей?

— Какую игру ты затеяла? Думаешь, я поверю в столь явную ложь? Елена уже ушла, и нам во что бы то ни стало надо поговорить. Если бы не ее приход, я не отпустил бы тебя. Возвращайся немедленно!

Мария скрипнула зубами. Ведь ей вовсе не хотелось снова видеть Георгия Демириса, да и на деньги ей было плевать с высокой колокольни. Позвонить ему ее заставила неспокойная совесть. Ей было не по себе от прощания с Еленой. Хотелось убедиться, что вдова отца действительно успокоилась.

— Я…

— Неужели ты думаешь, что я по своей воле трачу время на поганую уличную девку? — зарычал в трубку Георгий.

— Да знаешь ли ты, с кем говоришь? — взвизгнула Мария, не сдержавшись. У нее даже голова закружилась от ярости. — Считаешь меня круглой дурочкой, которую легко запугать? Ну так слушай, хряк-переросток! Меня не возьмешь зычным рыком и сверкающими глазами! Не на ту напал! Поганая уличная девка не желает больше видеть твоей гнусной хари!

Дрожа от злости и обиды, Мария бросила трубку на рычаг и подхватила чемодан, кляня себя на чем свет стоит за то, что позвонила. Георгий еще дешево отделался. Да, она уже не та что, что прежде… Алессандро своей любовью смягчил ее сердце, пригладил колючки…

Но теперь, когда отца больше нет, придется снова обрастать панцирем. Она возвращается в жестокий мир, покидая солнечный безоблачный рай. А мягкость в мире, откуда она родом, лишний предлог для того, чтобы схлопотать по зубам…

2

Джулио усталой походкой вошел в кухню. Он был огромного роста, да и в плечах неимоверно широк, но тяжелая работа доконала даже его. Копна длинных, необычных для уроженца Италии соломенного цвета волос обрамляла лицо с грубыми, словно вырубленными топором чертами.

— Ты случайно не догадалась прихватить пивка, когда ходила в магазин, а?

Подняв глаза от загаженной плиты, которую она безуспешно пыталась отмыть, Мария захлопала ресницами.

— Издеваешься!

— Неужто ты все еще на меня дуешься? — Лицо Джулио выразило типично мужское непонимание ситуации. — Позвонила бы, что едешь… Я бы позвал Кристи, мы бы тут убрались…

Глаза Марии сверкнули.

— У твоей сестры и без того забот полон рот. А тебе должно быть стыдно, Джулио! Когда мы сюда переехали, что ты мне обещал… А теперь? Я — за дверь, и ты тотчас превращаешь дом в хлев, а мой садик — в свалку!

Джулио съежился, стараясь стать меньше и незаметней.

— Но я просто не ждал тебя, вот и не прибрался тут…

— Не оправдывайся! Лучше перетащи-ка эти страшенные старые ванны с лужайки в сарай. Вон какие у тебя бицепсы!

Парень страдальчески сморщился.

— Но в сарае ногу негде поставить…

— Тогда продай их по дешевке и как можно скорее!

— Чего-о? Спятила? Да им цены нет! — искренне оскорбился Джулио. — За установку одной ванны я получаю больше, чем ты за неделю, торгуя на рынке своими штучками-дрючками!

Мария невольно развеселилась. Потом ей стало стыдно. Ведь Джулио был ее лучшим другом с тринадцати лет!

— Послушай, пойди-ка прими душ. А затем вместе приберемся в садике, ладно?

Но Джулио все мялся и откашливался. Наконец с трудом произнес:

— Мне бы следовало сказать это еще вчера, но я слов не мог подобрать… Мне правда жаль, что ты потеряла своего старика так скоро…

К горлу Марии подкатил комок.

— Замечательный был человек, — с трудом выдавила она и тяжело сглотнула. — Мне повезло, что я с ним познакомилась…

— Да что говорить… — Джулио наморщил лоб, покраснел, но все же решился: — Но с какой стати ты так поспешно рванула прочь из Рима, ведь старик наверняка что-то тебе отписал?

— Не желаю об этом ни говорить, ни слышать!

— Детка, нельзя всю жизнь бежать от людей и ситуаций, которые тебе неприятны.

Щеки девушки заалели. Она поспешно отвернулась. Напрасно, ох напрасно Джулио напомнил ей о привычках зеленой юности! А он тем временем продолжил:

— Тебе не удастся так запросто скрыться. Исполнители воли покойного все равно тебя разыщут — это их работа.

— Трудненько им придется. Я ведь не оставила адреса.

— Чего ты ломаешься? Возьми то, что тебе причитается. Поручиться могу, на эти деньги ты сможешь открыть антикварную лавочку и распрощаться с рынком! Ведь ты же об этом мечтала! А потом мы с тобой выкупили бы у моего дядьки этот домишко. Сколько можно платить за аренду?

Вот он во всей красе, главный недостаток Джулио, с горечью подумала Мария. Неспособность ни при каких условиях отказаться от возможности урвать куш… Благодаря этому своему свойству он как пить дать станет миллионером к двадцати пяти годам! Его архитектурно-реставрационная мастерская процветает…

— Ты могла бы жить лучшей жизнью. Бьюсь об заклад, именно этого и хотел твой старик! — с железной уверенностью продолжал Джулио. — С какой стати ты терзаешься насчет его вдовы? Уверен, он и ее не обидел!

Мария раскрыла было рот, чтобы ответить, но Джулио, сказав все, что хотел, уже направился наверх, в ванную. Беседовать с его широкой спиной было бесполезно. Оставшись одна, Мария окинула взглядом их жилище, усеянное грязными подносами, пивными жестянками, автомобильными журналами и недовольно сморщила нос. Не один день придется ей потрудиться, чтобы навести прежнюю сияющую чистоту. Потирая ноющую спину, она вышла на крыльцо подышать воздухом…

К дому с шоссе сворачивал серебристый лимузин. Вот он притормозила рядом с обшарпанным грузовиком Джулио. Широко раскрытыми глазами Мария смотрела, как из машины вылез шофер в униформе и услужливо распахнул дверцу. Девушка направилась к лимузину. Даже если у Джулио выходной, он все равно никогда не даст клиенту от ворот поворот. Однако, завидев выходящего из машины высокого смуглого красавца в элегантном костюме цвета голубиного крыла, Мария окаменела.

В лучах солнца иссиня-черные волосы Георгия Демириса блестели, а смуглое лицо с орлиным профилем и мужественным очерком скул казалось еще более впечатляющим. Широким шагом он шел через лужайку прямо к ней. Мария невольно залюбовалась непринужденной фацией его движений — ни дать, ни взять лев на охоте! Она поймала взгляд сверкающих черных глаз, опушенных не менее черными ресницами, и все внутри у нее сжалось, а сердце бешено забилось…

— Женщины находят Георгия неотразимым, — с сожалением говаривал Алессандро. — Исключений пока не попадалось. Не думаю, чтобы хоть одна ему в чем-то отказала. И это сделало его заправским циником по части вашей сестры…

Мария отмахнулась от непрошеных воспоминаний, но действительность оказалась не слаще. Георгий глядел на нее словно на мерзкого таракана, ползущего по ослепительному кафелю. Девушка вспыхнула, вспомнив, что на ней не первой свежести водолазка и поношенные джинсы, и тотчас обозлилась на себя. А не начхать ли ей, в самом деле, на его мнение по поводу ее внешнего вида?

— Войдем в дом и поговорим, — мрачно заявил Георгий.

— Как ты исхитрился меня найти?

Изящная черная бровь насмешливо вздернулась.

— Это не составило труда. В телефонной книжке Алессандро я нашел этот адрес.

— Так вот, послушай: я не желаю видеть тебя! — вспылила Мария. — Убирайся отсюда!

— Я никуда не уйду до тех пор, пока мы не придем к соглашению. — Георгий глядел на нее сверху вниз, раздувая ноздри от сдерживаемого гнева. И вдруг спросил: — Сколько тебе лет?

— Двадцать… Послушай, какое твое…

— Двадцать? — с отвращением переспросил Георгий. Чувственные губы брезгливо скривились. — Христос Всемогущий, о чем только думал Алессандро?

— Вовсе не о том, о чем подумал ты! — парировала Мария.

— Тогда я не я, а ты не алчная потаскушка, — немедленно откликнулся Георгий. — Небом клянусь, ты превратила последние недели жизни Алессандро в сущий ад!

Мария побелела.

— О чем ты говоришь?

Георгий прошел мимо нее, как мимо пустого места.

— Обсудим это в доме. — И застыл на пороге, обозревая груды хлама. — Живешь как свинья! Сама немытая, в доме грязь и бардак… Сюда надо прислать работника с санэпидемстанции! — Девушка ошеломленно молчала, а Георгий продолжал: — Придется разговаривать здесь, ничего не поделаешь.

Вне себя от смертельной обиды Мария выкрикнула:

— Да как ты смеешь?!

— Помалкивай, — грозно сверкнул глазами Георгий. — Помалкивай и слушай внимательно. Алессандро был джентльменом до мозга костей, но я не таков — мне уже совершенно ясно, что за игру ты затеяла. Теперь я понимаю, почему Алессандро составил новое завещание. Он сделал это без помощи адвоката, оно было засвидетельствовано слугами и заперто в ящик стола в тот самый день, когда он вернулся в Рим. Он опасался нового сердечного приступа, и его всерьез беспокоило твое будущее… Но с какой стати?

— Я… я… — беспомощно забормотала Мария.

Ледяной взгляд и не менее ледяной голос не дал ей говорить.

— Прежде чем Алессандро уехал в оздоровительный круиз, ты сообщила ему, что ждешь ребенка… его ребенка. Это так?

— Идиот! — не сдержалась девушка.

— Твоей целью было принудить его развестись с Еленой. Ты возложила на его плечи непомерную тяжесть, но ты лгала! Ты не была беременна. Будь это так, вчера ты бы с величайшим наслаждением объявила бы мне об этом!

Мария растерянно моргала. Невзирая на то, что догадки Георгия были чрезвычайно далеки от истины, безупречной логике его суждений можно было только изумиться. Георгий с презрением поглядев на собеседницу добавил:

— Боюсь, что Алессандро, будучи не в силах решить эту проблему, просто повесил ее на меня!

— Н-не понимаю…

— Куда уж тебе… Ты наверняка рассчитываешь, что он оставил тебе целое состояние и ждешь, что вот-вот золотые монеты начнут сыпаться тебе на голову! Но к величайшему твоему сожалению, поганая ты девка… Алессандро ничего тебе не завещал!

Мария нахмурилась, пытаясь понять, куда он клонит.

— Но ведь ты говорил…

— Алессандро оставил свое состояние мне — так же, как и в первоначальном завещании. Но в новом его варианте он прибавил одно условие: я унаследую все, но только… если женюсь на тебе!

— Женишься на мне? — Язык у Марии прилип к гортани, глаза едва не вылезли из орбит. — Ты должен на мне жениться?

— Совершенно ясно, что Алессандро считал, будто ты беременна! — Георгий горько рассмеялся, передернув с отвращением мускулистыми плечами. — Он запаниковал и нацарапал новое завещание. Почему спросишь? А вот почему. На случай, если с ним что-то произойдет, его дитя должно было оказаться под надежной защитой, должно было стать законным, а Елена при этом ни о чем не догадалась бы!

— Ты нагородил невесть что, — дрожащим голосом возразила Мария. — Наши отношения с Алессандро были чисто платоническими! И я ни разу ему не солгала! Я…

— За какого же дурака ты меня держишь! — грубо оборвал ее Георгий. — У вас был роман. Он жил с тобой в том самом доме, он голову от тебя потерял!

У Марии подкосились ноги, и она без сил опустилась на обшарпанную скамейку, стоявшую возле входа в дом. Выслушав совершенно фантастическую интерпретацию всего случившегося, она тем не менее поняла все. «Алессандро, как ты мог?!» — чуть было не закричала она, съежившись словно от удара. Не имея ни возможности, ни права признать ее публично своей дочерью, отец тем не менее сделал все, чтобы обеспечить ей безбедное будущее.

Предчувствуя скорый конец, нашел выход, достойный настоящего безумца! Нет, не безумца, тотчас поправилась девушка, а человека старых взглядов, искренне считавшего, будто все молодые женщины — слабые, беспомощные созданья, не способные прожить без покровительства сильного и властного мужчины…

— Но это же наверняка незаконно, — хрипло пробормотала она.

— Увы, совершенно законно! Но лучше бы эта бумага никогда не увидела света! Разумеется, завещание можно юридически оспорить, ведь Алессандро не оставил никаких распоряжений на случай, если брак между нами не будет заключен. Но сейчас все его деловые операции заморожены. И никаких действий предпринять нельзя, иначе Елена неминуемо обо всем узнает.

У Марии мутился рассудок.

— Но ведь она и так уже все знает!

— Нет. Она ознакомлена с первоначальным завещанием, а о существовании другого даже не подозревает. Его обнаружили лишь два дня назад, когда секретарша осматривала содержимое ящиков рабочего стола покойного.

— Но Елена… Я хочу сказать, Алессандро ведь оставил что-то своей вдове.

— Елена и без того чрезвычайно состоятельная женщина. Других родственников у Алессандро нет. Она не против того, чтобы я вступил во владение всем состоянием отца. — Холодный взгляд Георгия скользнул по застывшему бледному лицу Марии. Губы скривила презрительная усмешка. — А предавать дело огласке отнюдь не в твоих интересах. Только открой рот — и не получишь ни гроша!

Ноги Марии обрели былую силу. Она стремительно вскочила со скамьи. Глаза ее пылали гневом.

— Мне ничего не надо!

Георгий Демирис невозмутимо изучал ее.

— Если думаешь, что можешь набить себе цену, то очень ошибаешься. Ты вытерпишь церемонию бракосочетания и получишь за это чек на кругленькую сумму, а потом развод — так скоро, как мне удастся это устроить.

— Ты в своем уме? — не веря своим ушам, воскликнула Мария. — Неужели ты и вправду думаешь, что я выйду за тебя, чтобы дать тебе возможность прибрать к рукам состояние Алессандро?

Над их головами с треском раскрылось окно.

— Детка, куда ты дела все полотенца? — заорал сверху Джулио.

Георгий отступил на шаг, чтобы получше рассмотреть голого молодого человека, по пояс высунувшегося из окна. Мария тоже подняла глаза, рассеянно отметив, что под этим углом зрения Джулио со своей волосатой грудью более всего напоминает блондинистого Кинг-Конга.

— Извиняюсь… — пробормотал Джулио, заметив Георгия и стыдливо пряча татуированные бицепсы. — Не знал, что у тебя гость…

— Это что еще за тип? — угрожающе прищурился Георгий, глядя на Марию.

— Мне спуститься? — поинтересовался Джулио, почуяв неладное.

— Не родился еще человек, который будет за меня решать мои проблемы! — только что не закричала смертельно оскорбленная девушка.

Окошко тотчас захлопнулось.

— Тело Алессандро еще не остыло в могиле, а ты уже кувыркаешься в постели с другим!

Глаза грека полыхнули ненавистью. Ладонь Марии взлетела в воздух и с такой силой ударила по скуле красавца, что тонкие пальцы онемели. Не ожидавший ничего подобного Георгий воззрился на девушку с откровенным изумлением.

— Мне надоело выслушивать твои оскорбления, — процедила Мария сквозь стиснутые зубы, пораженная не меньше молодого человека вспышкой собственного гнева. — Только тронь меня, и Джулио по стенке тебя размажет!

— Но ведь не размазал же он по стенке Алессандро?

Даже сгорая от стыда, — впервые в жизни она, пусть на словах, спряталась за спину Джулио — Мария заметила странную перемену в надменном госте. Его пронзительные глаза по-новому разглядывали девушку. Встретившись с ним взглядом, Мария почувствовала, как сердце ее бешено забилось, горло перехватило, а где-то в животе словно занялось пламя. Охваченная внезапным смущением, она заикаясь пробормотала:

— Ал-лессандро… совсем другое дело…

Темные инстинкты внезапно проснулись в ней. Почему? Этого она не понимала, поскольку утратила способность рассуждать…

Георгий Демирис отступил на полшага, и Мария еще раз поразила его грация молодого хищника. Угольно-черные ресницы опустились, пригасив сияние бездонных глаз, заставлявших все ее тело предательски трепетать, лишая ее разума и воли…

— У меня нет времени на игрища, синьорина Перетти. Даю вам двенадцать часов на раздумья, а затем настанет мой черед нанести удар по чувствительному месту, — предупредил он своим бархатным баритоном, от которого у Марии по спине побежали мурашки. — Некоторые усилия с моей стороны — и жизнь ваша порядком осложнится. Вы ведь снимаете этот дом, не так ли? Что произойдет, если вам не продлят срок аренды?

Глаза Марии широко раскрылись. Не может быть…

— Ты это серьезно?

Чувственные губы тронула ледяная улыбка.

— Если бы я имел возможность следовать своим горячим желаниям, ты бы уже стояла на улице с протянутой рукой! Итак, завтра утром я позвоню.

— Откуда ты узнал, что мы снимаем этот дом? — потерянно спросила Мария.

Уже направляясь к калитке, Георгий обернулся и заявил, будто и не слышал ее вопроса:

— Кстати, сделай одолжение. Ты заинтересовала меня, поскольку явно из тех женщин, которые знают, чем взять мужчину. Так что прими ванну перед тем, как мы встретимся вновь!

— Ах, ты… — Мария застыла, хватая ртом воздух.

Дверца лимузина закрылась с мягким щелчком. Мария нетвердым шагом вошла в дом и рухнула на стул. Голова шла кругом. В ней бушевала неутоленная ненависть. Еще немного, и она взорвется. Подумать только, мерзавец посмел ей угрожать! Это могло значить только одно: ставки в игре необычайно высоки…

Во сколько миллионов можно оценить состояние Алессандро? Марию передернуло от отвращения. Алессандро владел судостроительной верфью, отелем и сетью магазинов в Греции. В Италии же его средства были вложены во множество прибыльных предприятий. Черт, что за идиотское завещание!

Но как это похоже на ее отца, импульсивного, желающего во что бы то ни стало защитить свое дитя…

Глаза заволокло слезами. Она глотнула и закашлялась. Алессандро так часто говорил о Георгии и всегда с гордостью, с любовью, даже с каким-то благоговением. А в обычае богатых греков иметь решающий голос в выборе сыном или дочерью спутника жизни… Это он тоже ей говорил.

— Но ты ведь больше итальянец, нежели грек, — поддразнивала его Мария.

— Мои предки родом с Сицилии, — с гордостью говорил ее отец, хотя более сорока лет прожил под небом Греции…

Боже праведный, как ей отвратителен этот Георгий Демирис! Ее маленькие ручки сжались в кулаки. «Уличная девка, шлюха, алчная тварь…» Как еще он ее обзывал? Но самым страшным было брошенное ей в лицо обвинение в том, что волнения по ее поводу укоротили Алессандро жизнь! У Марии заныло в груди. Ну что ж, пусть он грозит ей чем угодно. Она останется непоколебимой. Девушка улыбнулась, но улыбка больше напоминала хищный оскал. В конце концов, они арендуют жилье не у кого-нибудь, а у родного дяди Джулио. И ей не придется соглашаться на нелепый брак из боязни потерять полюбившейся ей домик.

— Это и есть твой братец, если не ошибаюсь? — спросил Джулио, садясь напротив нее и сочувственно заглядывая ей в глаза. — Впрочем, кем же еще он может быть? Есть ли среди наших знакомых богач, разъезжающий на лимузине? Нету. Однако он обладает достаточным красноречием и крутым нравом — о тебя спички зажигать впору!

— Да, это он. Любимчик Алессандро! Но учти, мы с Алессандро были знакомы всего четыре месяца, а у этого мерзавца фора в шестнадцать лет — было время произвести на отца впечатление! — взорвалась Мария, и тотчас зажала ладонью рот, стыдясь своих слов, полных откровенной зависти.

— Надеюсь, на этот раз ты сказала ему, кто такая? — поинтересовался Джулио.

— С какой стати? Если Алессандро не доверил ему нашей тайны, то уж мне-то никак нельзя этого делать!

— Наверняка он приезжал, чтобы уладить дело с твоим наследством.

Мария издевательски хохотнула.

— Черта с два! Я ничего не унаследовала, зато Георгий получил в наследство меня!

— Что-то я не понял… — насупился Джулио.

— Дело в том, что отец попытался навязать меня Демирису… в качестве обязательного предмета домашнего обихода… словно я какая-то безголовая дура, нуждающаяся в заботе и защите!

Мария видела, что Джулио все еще ничего не понимает, и ее прорвало. Слова полились потоком. На протяжении ее рассказа Джулио лишь однажды воскликнул: «боже ты мой!», затем слушал не прерывая.

— Представляешь, этот самодовольный осел всерьез полагает, что я соглашусь! — воскликнула Мария, надеясь на искреннее возмущение со стороны Джулио.

Однако тот откинулся на спинку стула и глубоко задумался. Наконец произнес:

— Н-да, твой папаша припер сыночка к стенке…

— Что-о?

— Что слышала. Ты хоть представляешь себе, как быстро дело может захиреть, если в кассу не поступают средства?

— Знать ничего не желаю о бизнесе Алессандро! Мне нет до этого дела! — фыркнула Мария.

— А ты пошевели мозгами, детка. Положение Демириса хуже некуда. Неудивительно, что парень психует…

— Послушай, на чьей ты стороне?

— Как всегда, на стороне здравого смысла и разумной выгоды, — безапелляционно заявил Джулио. — А тебе самой хотелось бы, чтобы дело жизни отца пошло прахом из-за юридических формальностей? Демирис же, естественно, не хочет тащить на свет божий грязное белье своего семейства.

Мария зарделась. Она и впрямь не думала об этом… Меж тем Джулио рассудительно продолжал:

— Демирис явился сюда на переговоры с противником, потому что выбора у него нет. Самым простым и разумным решением было бы принять все условия завещания.

— Ушам своим не верю!

— К тому же он собирается компенсировать тебе и потерянное время, и моральный ущерб. Интересно, сколько он готов выложить? — поскреб подбородок Джулио, игнорируя возмущение Марии. — Беда твоя, детка, в том, что ты идеалистка. Я не таков, да и Демирис тоже. А ты не прочь пожертвовать собой, лишь бы досадить ему.

— Тогда почему бы тебе самому не переговорить с ним, когда он припрется сюда завтра? — гневно бросила Мария, вскакивая.

— А тебе бы этого хотелось? Я готов присутствовать на переговорах. Если его темперамент под стать твоему… Нам ведь не надобно кровопролития, правда? И что мы будем делать с трупом? — жизнерадостно поинтересовался Джулио. — Он не выпишет нам чека на кругленькую сумму.

— Завтра меня здесь не будет, — негромко заявила Мария.

— Послушай, это же всего-навсего деловое предложение! Тебе ведь не придется жить бок о бок с этим типом. Ну, если не хочешь постараться для себя самой, подумай хотя бы о служащих предприятий Алессандро. Что станется с ними, если дело прогорит? Тебе не удастся подложить свинью Демирису, ни принеся горя множеству ни в чем не повинных людей.

— Я не желаю подкладывать ему никакой свиньи! Я просто хочу чтобы он оставил меня в покое! — И Мария с решительным видом вышла из комнаты.

Кутаясь в просторный дождевик и стуча зубами от холода, Мария переступала с ноги на ногу, чтобы согреться. Изо рта у нее валили клубы белого пара. Ранним холодным утром на рынке покупателей почти не было. Джулио сунул в ее озябшие ладони пластиковый стаканчик с горячим кофе. Мария изумленно подняла глаза.

— Ты что здесь делаешь?

Парень отвел взгляд и пожал плечами.

— Как движется дело?

— Паршиво… — скорчила гримасу девушка.

Джулио взял с прилавка большого зеленого керамического кролика и насупился.

— Это ведь часть твоей собственной коллекции, да?

Настал черед Марии пожимать плечами.

— Ничего, еще одного такого заведу…

Джулио поглядел на ценник и поморщился.

— Ни один идиот столько за него не заплатит.

— Однако им интересуются.

— Но не потенциальные покупатели. Ты заломила непомерную цену лишь потому, что не хочешь с ним расставаться.

Нахмурившись и осознавая справедливость слов приятеля, Мария отхлебнула кофе.

— А он не показывался?

— Как не показываться… — Джулио переставлял фигурки на прилавке, не поднимая на девушку глаз. — Я сказал ему, где тебя найти.

— Что-что ты сделал?!

Глаза ее, глядящие из-под полей вязаной шапки, сулили неминуемую грозу.

— А вот и он… Я посторожу твоих зверюшек.

Глаза Марии, полные ужаса, уставились на внушительную фигуру Демириса. Сердце ее кувыркнулось, покинуло предназначенное ему природой место и угнездилось где-то в горле. Стаканчик задрожал в руке.

Высокий грек остановился прямо напротив девушки.

— Вам нравится играть в детские игры, синьорина Перетти?

Джулио застонал и, решив, что пора вмешаться, торопливо сунул в руки грека зеленого кролика.

— Не заинтересует ли вас этот образчик истинно народный керамики?

— Подобному чудовищу место в мусорной куче! — фыркнул Георгий, отталкивая игрушку.

— Где уж тебе понять! — вспылила Мария, внимательно рассматривая фигурку — не пострадала ли она от неосторожного обращения.

Георгий Демирис, не обращая на девушку внимания, изучал с ледяным презрением Джулио.

— Итак, картина мне ясна. Сколько я должен за то, чтобы отвлечь синьорину на время?

Джулио скрестил руки на груди. Вид у него был бы устрашающий, если бы не веселые искорки, пляшущие в голубых глазах.

— Тебе решать, приятель.

— Послушайте, что здесь происходит? — Мария, не веря своим глазам, смотрела, как Георгий достает толстое портмоне, извлекает из него пригоршню банкнот и засовывает ей в карман плаща. — На что мне его деньги?

— Если парень щедро платит за каждый чих, с ним надобно быть любезной, — заявил Джулио. — Сходи с ним в пиццерию напротив, детка.

— Никуда я с ним не пойду. Можете оба катиться отсюда куда подальше!

Она попыталась проскользнуть мимо Георгия, но сильная рука опустилась ей на плечо.

— Пусти сейчас же! — завизжала девушка.

— Ей, если хоть волосок упадет с ее головы, я тебя убью, — спокойно пообещал Джулио, протягивая Демирису пластиковый пакет. — Не забудьте вашу покупку, синьор Демирис. Обращайтесь с нею осторожно. Мария обожает своих кроликов…

Жестом, полным бесконечного презрения, Георгий принял пакет и демонстративно кинул его в ближайшую урну. Раздался глухой звук, а сразу следом — сдавленный женский вскрик.

— Некоторым хоть кол на голове теши! — простонал Джулио.

Рывком высвободившись, Мария кинулась к урне и заглянула внутрь. Увидев, что произошло, она побелела. Игрушка разбилась вдребезги. Дрожа от ярости, Мария повернулась к Демирису.

— Как ты мог, скотина? Как ты мог?

— С чего это ты так раскричалась?

Непонимающие черные глаза встретились с зелеными, пышущими ненавистью.

— Эгоистичный, бесчувственный, самовлюбленный боров! Да, я решилась продать этого кролика, но только в хорошие руки!

— Ты помешалась или просто любишь устраивать скандалы на улице? — ухмыльнулся Георгий.

— Я, по крайней мере, не такая злобная гадина, как ты!

— Злобная гадина? Да я умер бы со стыда, если бы мне пришлось пройти хоть пару метров с этим безвкусным уродом в руках!

Нечеловеческим усилием Мария обуздала гнев. Уж теперь-то свои денежки он нипочем не получит! Насупившись, она сунула руки в карманы и пошла прочь. Не глядя шагнула на мостовую. И тут сильная рука буквально выдернула ее из-под колес бешено мчащегося автомобиля.

— Ты забыла объявить о своем последнем желании! — язвительно заметил Демирис.

— Удивительно, как это ты не толкнул меня под машину! — огрызнулась Мария, дрожа всем телом и силясь это скрыть. — Ах, совсем забыла, ведь я имею для тебя ценность! Пока жива и сучу ножками!

Перейдя дорогу, она направилась к маленькой пиццерии, облюбованной рыночными торговцами. Однако ее спутник явно предпочитал небольшой уютный отель. Ну что ж, не стоит ему перечить… Чем скорее закончится весь этот кошмар, тем скорее исчезнет из ее жизни этот подонок. Мария ощутила вдруг бесконечную усталость. Она дурно спала ночью, и теперь снова терзалась чувством вины перед отцом.

Алессандро огорчился бы, узнай он о вражде между своей дочерью и наследником. Оставляя столь фантастическое завещание, Алессандро наверняка полагал, что Мария откроется Георгию. Поскольку этого не произошло, она так и осталась в глазах Демириса отцовской любовницей.

Так почему бы не перестать скрывать от него правду? Губы Марии плотно сжались. Она считала Георгия Демириса врагом задолго до их знакомства, а смерть Алессандро лишь довершила дело. Ведь Георгий вырос под теплым крылышком ее отца, окруженный его любовью — это-то ее и злит, если уж быть откровенной. Примерно в том же возрасте, что и Георгий, Мария лишилась матери… и попала в приют.

3

В вестибюле отеля их уже поджидали два человека в темных костюмах. Они явно были начеку и испытали облегчение, увидев Георгия. Все трое вполголоса перекинулись несколькими фразами по-гречески. Затем самый младший прошел в почти пустой бар и пододвинул к пылающему камину столик и два уютных кресла.

Скинув черное кашемировое пальто, Георгий уселся в одно из них, указав девушке на другое, и нетерпеливо щелкнул пальцами. Словно зачарованная Мария глядела, как мигом подскочивший метрдотель внимательно выслушивал его приказания. Затем словно из-под земли появилась официантка, и напитки были поданы с поистине космической скоростью.

— Это что за типы? — кивнула Мария в сторону двух таинственных мужчин.

— Тео и Никос — мои телохранители.

Телохранители! Ничего себе! Пытаясь скрыть смущение, Мария сдернула с головы вязаную шапку, и по плечам ее рассыпались тугие рыжие кольца. Нервным жестом она запустила пальцы в роскошную шевелюру и откинула ее со лба. Сняв дождевик, она поймала на себе слегка раздраженный взгляд своего спутника — вернее, не на себе, а на древнем свитере с залатанными локтями.

— На что ты уставился? — с вызовом спросила она.

Изящная бровь поползла вверх. И вдруг лицо озарилось лучезарной улыбкой, смягчившей резкость черт. Мария едва не зажмурилась: ей почудилось, что ее ослепила ярчайшая вспышка. Когда она поймала взгляд черных как ночь глаз, ее обуяло смятение. Мышцы живота конвульсивно сжались, как бывает, когда лифт слишком быстро идет вниз…

— У тебя редкий цвет волос, — усмехнувшись, пояснил Георгий.

— Обычно такие кудряшки бывают у тряпичных кукол, — ответила Мария, перебарывая все возрастающее смущение.

Руками она стиснули бокал с вином, но тот все равно слегка дрожал. После встречи в церкви она решила, что просто была шокирована неожиданностью всего произошедшего. Но вчера она в полной мере испытала на себе его сексуальный магнетизм, мгновенно пробудивший дремавшие доселе инстинкты. Такое было с ней впервые в жизни. Но она тут ни при чем! Мария твердила себе, что напрасно смущенно ерзает, стискивает колени и мучительно краснеет…

В том, что с нею творится, виноват только он. Спору нет, Георгий необычайно хорош собой, однако дело даже не в этом. Георгий Демирис обладает свойством, куда более опасным. Это мощный сексуальный шарм, сквозящий в каждом его движении. Краешком глаза Мария приметила, с каким восхищением глядит одна из посетительниц бара на его орлиный профиль, и ощутила себя полностью реабилитированной.

— Наша первая встреча произошла при весьма неблагоприятных обстоятельствах, — зазвучал тягучий голос Георгия. — Но это в прошлом. Не нижу препятствий для того, чтобы полюбовно решить наши проблемы.

Мария подалась вперед, вся словно натянутая тетива.

— Я не открыла тебе правды, — начала она в смятении. — Я все еще больше запутала, но и ты был хорош… строил дикие предположения, грязно меня оскорблял…

— Что-то не понимаю тебя, — нетерпеливо прервал ее Георгий.

Она глубоко вздохнула.

— Я вовсе не та, кем ты меня считаешь. Я не была любовницей Алессандро… — Произнеся слово «любовница» вслух, девушка невольно покраснела. — Я его дочь. Незаконнорожденная, внебрачная… в общем, называй как угодно…

Георгий внимательно поглядел на Марию, и лицо его тотчас выразило крайнюю степень недоверия.

— Чего ты хочешь добиться, делая столь абсурдное заявление?

— Но это правда… Понимаю, у тебя нет повода мне верить, да ты и не хочешь… но Алессандро был моим отцом.

Губы Демириса презрительно изогнулись.

— Да ты заправская лгунья! Имей ты к Алессандро хоть какое-то отношение, его адвокаты давным-давно знали бы об этом!

Мария беспомощно уставилась на него. Она никак не ожидала, что ее признание будет встречено с откровенным неприятием.

— Но он никому не говорил…

— Где доказательства?

— Послушай, ведь Алессандро сам меня отыскал…

— Давай условимся сразу: никакие, даже самые фантастические байки, не повлияют на размер твоего вознаграждения, — холодно прищурился Георгий. — А теперь уймись и отдохни ото лжи!

Мария понурилась. Доказательства? Не было у нее никаких доказательств! В свидетельстве о рождении, в графе «отец» стоит фамилия не Алессандро. К тому же Георгий настолько убежден в ее лживости, что теперь и вовсе не станет ее слушать. Девушка поняла окончательно, что отныне, когда Алессандро нет, она начисто лишена возможности доказать его отцовство. И хотя она никогда не намеревалась козырять родством с ним, ей стало мучительно больно…

— Итак, перейдем к делу, — сухо предложил Георгий.

Подавленная и растерянная, Мария больше всего на свете хотела просто встать и уйти. Но она прекрасно понимала, что Демирис не отстанет. Да и гордость не позволяла ретироваться…

— Если я заручусь твоим согласием, церемония бракосочетания состоится очень скоро. Чем скорее, тем лучше. А когда все будет улажено, я более чем щедро вознагражу тебя. — Георгий назвал сумму с таким количеством нулей, что у Марии голова пошла кругом. — От тебя требуется лишь благоразумие. И конечно же ты вернешь мне перстень Казорати.

Мария помертвела.

— Нет.

— Это фамильная драгоценность. Она должна возвратиться в семью.

— Нет! — твердо повторила Мария.

— Кольцо хоть и старинное, но стоит не так уж дорого. Камень не самой чистой воды…

Девушку передернуло. Она подавила приступ тошноты. Как же это мерзко…

— Стало быть, придется тебе решить проблему как-то иначе.

— Если бы это было возможно, думаешь, я сидел бы сейчас тут с тобой, умоляя, чтобы ты согласилась тайно выйти за меня замуж?

Тон, которым был задан вопрос, неопровержимо доказывал: нет, у Георгия Демириса выбора не было. Мария прекрасно видела, как недешево дается ему общение с ней…

— Но мне показалось, Елене я понравилась, — смущенно забормотала Мария. — И потом, она уже знает, что мы помолвлены. Зачем тогда вся эта таинственность?

— Знай она, кто ты такая на самом деле, как думаешь, ты бы ей понравилась? — парировал Георгий. — Что же касается помолвки… Скажу, что это был необдуманный шаг. А о нашем браке ей знать ни к чему. И незачем вам с нею больше встречаться.

Мария смущенно отвела взгляд. Пусть ей удастся доказать, что она не была любовницей Алессандро. Но даже в качестве его дочери она реальная угроза спокойствию Елены. Если она согласится на тайный брак, Георгий станет наконец законным наследником, и люди, служащие на предприятиях, ему принадлежащих, не пострадают. Елена ни о чем не заподозрит… Словом, все вернется на круги своя.

Глаза девушки подернулись дымкой.

— Уговор: твои денежки остаются при тебе, а кольцо — при мне. — Одернув свитер, она встала. — А теперь, если ты не против, я пойду.

— Я привык платить за услуги. Итак, ты согласна?

— Я даю согласие лишь из уважения к памяти Алессандро… И понимай это как хочешь. Впрочем, где тебе понять? Ты все измеряешь деньгами, — прищурилась она презрительно.

— Я пекусь лишь о благополучии его жены! — возразил Георгий.

И тут она не выдержала.

— Ах, как впечатляюще звучит! Особенно из уст человека, который спит с чужой женой, когда ему засвербит в одном месте!

Как громом пораженный, Георгий уставился на нее.

Зеленые глаза Марии загорелись, она наслаждалась его замешательством.

— Я имею в виду твой роман с этой актрисулькой Сильвией Джентилс. Тебе не пристала роль проповедника нравственности!

Уходя с гордо вскинутой головой, она слышала у себя за спиной длинную череду греческих проклятий. Да, ее осведомленность по части его личной жизни оказалась для Георгия Демириса весьма неприятным сюрпризом.

Алессандро всячески сокрушался по поводу этих неподобающих отношений. Ему казалось, что Георгий в нежном возрасте — это в двадцать пять-то лет! — пал жертвой расчетливой хищницы, замужней развратницы, чей супруг глядит сквозь пальцы на ее неверность, если таковая недурно оплачивается.

И хотя на протяжении последних лет Алессандро и Елене то и дело казалось, что их связь изжила себя, Сильвия вновь и вновь появлялась на людях с Георгием. Несомненно, она затмила всех прочих женщин в его жизни. Возможно, изменяя завещание, Алессандро надеялся как-то повлиять на сына, мрачно подумала Мария.

Будучи от природы оптимистом, он рассчитывал, что женитьба заставит Георгия позабыть о чужой жене. Мария знала о заветном желании отца: они с Георгием повстречаются, без памяти влюбятся друг в друга и поженятся. Только таким образом его незаконнорожденная дочь могла стать полноправным членом семьи, не ущемив при этом интересов Елены…

Увидев приятельницу, Джулио нахмурился.

— Только не говори, что ты снова наехала на Демириса и наплевала ему в морду!

— Нет. Я дала согласие. Доволен? Даже сказала ему на этот раз, кто я такая. — Мария мрачно улыбнулась. — Только он мне не поверил…

Потрясенный Джулио уставился на нее во все глаза.

— Это почему же?

— А с какой стати ему верить? Я ведь даже не похожа на Алессандро. И никакими доказательствами не располагаю. Знаешь, когда я сидела рядом с Георгием, мне вдруг почудилось, будто те волшебные четыре месяца мне приснились… Так что, с твоего позволения, тема закрыта.

— Но ведь у Алессандро есть фотокарточки, которые посылала ему твоя мать!

— Если и есть где-то, то он никогда о них не упоминал и неизвестно, что с ними сделал… — До смерти уставшая Мария передернула плечами. — Но ведь сейчас это уже не имеет никакого значения, правда?

Входная дверь оглушительно хлопнула. Прикорнувшая на софе Мария, вымотанная многочасовой уборкой, подскочила от неожиданности. Возбужденный Джулио ворвался в дом, словно ураган, и бросил ей на колени потрепанный журнал.

— Вот… Это я нашел у Кристи. Она знает всю подноготную твоего Демириса!

— Ты о чем? — сонно пробормотала Мария.

— У сестрицы хобби — обожает читать про жизнь богачей. Стоило мне произнести его имя, как она тотчас достала этот вот журнал. Демирис — один из богатейших греческих магнатов! — с торжеством объявил Джулио. — У него денег куры не клюют. Он унаследовал гигантское состояние от покойных родителей. Твой старик рядом с ним — мелкая сошка…

— Ну и?..

— Детка, не подписывай ничего ни до, ни после свадьбы! — принялся растолковывать Джулио. — Демирису не нужно наследство Алессандро! Он и без того богат, как Крез! Если тебя лишат всего лишь потому, что парень не желает, чтобы ты путалась под ногами, это будет несправедливо!

— Я спать хочу…

— Я лишь защищаю твои интересы… У тебя ведь тоже есть права! — нетерпеливо воскликнул Джулио. — Твой старик в гробу перевернется от того, что затеял его сынуля!

— Джулио, нам с Георгием нечего делить.

Неужели это правда? Георгий Демирис во сто раз богаче Алессандро? А ведь действительно Алессандро никогда не разъезжал на лимузинах, и телохранителей у него не было. Марию передернуло. Да ей-то что за дело до этого? Ведь даже если денег у Георгия немеряно, это не значит, что он не алчная скотина…

Но журнал она все же в спальню прихватила. И сразу наткнулась на фотографию Георгия. Его цепко держала под руку роскошная блондинка, словно боясь, что он улизнет. Мария с жалостью глядела на нее. Демирис из тех типов, которых стоит оттолкнуть, как они тотчас устремляются следом за тобой, размышляла она. Даже с ее скромным опытом общения с представителями сильного пола это было ей яснее ясного…

Три недели спустя она подъезжала к месту назначенной встречи — заштатной юридической конторе в пригороде. На душе у нее было гадко. Что ж, даже если отцовский замысел ввести ее в аристократическое общество и не удался, по крайней мере, он искренне этого желал… Мария чувствовала себя предательницей.

Припарковав машину, она тотчас заметила шикарный лимузин и скорчила рожу. Оба телохранителя Демириса уже поджидали ее у дверей. Одеты они были явно не по сезону. Охранники посинели от холода, а младший, Никос, откровенно шмыгал носом. Оба телохранителя с готовностью распахнули перед девушкой двери и препроводили ее внутрь.

— Ты опоздала. — Такими словами приветствовал ее Георгий Демирис.

— Но все-таки я здесь, — сдержанно ответила Мария, — а дареному коню в зубы не смотрят.

Взгляд темных глаз скользнул по ее дождевику и потертым джинсам.

— Христос Всемогущий, разве Алессандро не купил тебе одежды поприличнее?

Мария зарделась и закусила губу, глядя на Демириса, облаченного в безупречный темно-синий костюм в мелкую полоску. Ослепительно белая шелковая сорочка и золотистый галстук чрезвычайно ему шли.

— Не предполагал же ты, что я еще и костюм надену для этого маскарада?

— Это вовсе не маскарад, — вполголоса, но с явной угрозой проговорил Георгий. — Нам предстоит участвовать в совершенно законной и ко многому обязывающей церемонии.

Тут клерк пригласил их в зал регистрации. Но ноги Марии словно приросли к полу.

— Как мне все это не нравится! — хрипло прошептала она. — Жалею уже, что согласилась…

Сильные смуглые пальцы сомкнулись вокруг ее руки.

— Ты сделаешь это ради благополучия Елены!

Мария побледнела при упоминании о вдове своего отца. Но это только прикрытие, помнила она. Георгию всего лишь надо завладеть отцовскими денежками, не нарушив при этом его воли.

Девушка задержала взгляд на вянущем букете, стоящем в вазе на столике, а несколько минут спустя беспомощно и изумленно смотрела, как Георгий, завладев ее ледяной рукой, надевает на безымянный пальчик гладкое золотое кольцо…

— Полагаю, ты приехала сюда на машине, — заявил Георгий, когда они вновь оказались на улице. — Давай сюда ключи!

Мария инстинктивно достала ключи из кармана и зажала их в кулаке.

— От моей машины? Это еще зачем?

Но Георгий, ни секунды не колеблясь, разжал тонкие пальцы, отнял ключи и передал их Никосу, сказав несколько слов по-гречески. Все произошло столь стремительно, что Мария и глазом моргнуть не успела.

— Да что ты себе позволяешь? — возмутилась она.

— Не волнуйся о машине. Никос доставит ее к тебе в гараж. Мы проведем первую брачную ночь в отеле.

Георгий обнял ее за плечи и почти потащил к лимузину.

— Мы… А ну-ка повтори! — в ужасе воззрилась на него Мария.

— Если мы распрощаемся сразу же после церемонии бракосочетания, это вызовет естественные подозрения.

— У кого?!

— Я не желаю, чтобы хоть малейшая деталь свидетельствовала в пользу того, что наш брак фиктивный!

— Боже мой, но ведь так оно на самом деле и есть…

— Однако было бы глупостью с моей стороны это демонстрировать.

— В любом случае я не намерена проводить с тобой ночь! — решительно заявила Мария.

— Выбора у тебя нет. Это часть нашей сделки.

Девушка скрестила на груди руки.

— Ни за что!

— Тебе помочь сесть в машину?

Черные глаза уже метали молнии. Видя, что деться некуда, Мария плюхнулась на роскошное сиденье.

— Мужчина, который, чтобы добиться своего, угрожает женщине, — это карикатура на мужчину!

— Я достоин жалости, — вздохнул Георгий, окидывая ее пристальным взглядом, от которого она поежилась. — Всякий раз, когда ты на меня повышаешь голос, мне хочется врезать тебе так, чтоб у тебя язык отнялся. Не могу сказать, что ты будишь во мне светлые чувства. А перед Алессандро наверняка разыграла блестящий спектакль. Раскрой ты свой поганый рот, только бы ты его и видела!

— С моим-то ртом все в порядке…

— О да! Он необыкновенно сексуален, покуда закрыт.

Циничный взгляд устремился на ее розовые полные губки. Сбитая с толку Мария залилась краской.

— Не смей так говорить со мной!

— Не указывай мне, как и с кем говорить, — почти ласково произнес Георгий. — Этого права нет ни у кого в мире.

Мария съежилась, словно ее ударили.

— Но у меня ничего с собою нет! Ведь в отеле…

— И все равно ты поедешь со мной. Глупо рисковать. Я лишу кого бы то ни было права оспорить наш с тобой брак!

Повисла напряженная тишина. Воздух в салоне лимузина был словно наэлектризован.

— Так что именно Алессандро рассказывал тебе обо мне? — неожиданно спросил Георгий.

— О, куда больше, чем мне хотелось бы знать, поверь!

Чувственные губы Демириса сжались плотнее и искривились.

— Мы с ним были близки, но, очевидно, недостаточно, — мрачно бросил он. — Отец постеснялся поведать мне о тебе…

— Алессандро меня не стыдился!

— Он был очень счастливо женат, пока невесть откуда ни появилась ты!

Мария до крови прикусила губу и промолчала. Алессандро потратил целых два года и уйму денег, чтобы отыскать свою незаконнорожденную дочь. В первые девять лет ее жизни он регулярно получал по почте фотографии дочки, но Паола, ее мама, никогда не писала на конверте обратного адреса. Мария часто ломала голову, почему мать поступала именно так. Возможно, это было маленькой местью, горьким напоминанием о случайной интрижке, сломавшей Паоле жизнь и стоившей Алессандро его единственного ребенка.

Этого уже никогда не узнать. К тому времени, как Марии стала известна тайна ее рождения, матери давным-давно не было в живых. Но девушка не могла забыть ярости отчима, так и не простившего Паоле то, что она вышла за него, будучи беременной от другого… Через неделю после смерти жены отчим вызвал социальных работников и, не стесняясь в выражениях, громогласно объявил, что не желает терпеть в своем доме ублюдка. Такова была его месть…

Лимузин притормозил возле загородного отеля. Выбравшись из машины, Мария поежилась.

— Смешно…

— Было бы вовсе не так смешно, если бы ты не оделась, как оборванцы-подростки, путешествующие автостопом. Подумают, что я на обочине тебя подобрал!

В роскошном холле отеля Мария, пристроившись на краешке кресла, наблюдала, как Георгии делает запись в журнале регистрации. Клерк за конторкой был вышколен на славу, однако и он не удержался от беглого, но колючего взгляда в сторону Марии. Покраснев как рак, девушка повернулась к нему спиной.

Их проводили в номер на первом этаже. Увидев дверь, ведущую в соседнюю с гостиной комнату, Мария тотчас направилась туда на разведку. И обнаружила спальню с одной только, но зато роскошной кроватью под балдахином. Совсем парень рехнулся, решила она.

— Если ты и вправду думаешь, что я проведу тут с тобой ночь, то ты неисправимый фантазер!

Георгий прищурился.

— Я лягу в спальне, ты — на кушетке в гостиной. — Мария буквально задохнулась от ярости, не в силах и слова вымолвить, а Георгий продолжил, как ни в чем не бывало: — Утром, до прихода горничной, я сам взобью, а затем сомну подушки так, словно на постели спали двое. Никос привезет для тебя одежду. Надеюсь, Джулио выберет в твоем шкафу самое приличное. — В голосе Демириса зазвучало неприкрытое презрение. — Уверен, твой мускулистый бойфренд продал бы тебя и каннибалам по сходной цене!

— Джулио — мой друг, а вовсе не любовник!

В ответ лишь вздернулась бровь и выразительно скривился рот.

— Какая же грязь у тебя на уме! — взорвалась Мария.

Неожиданно на чувственных губах Георгия появилось подобие улыбки. Черные глаза взирали на разъяренное личико.

— Ах, сколько страсти и огня! Это меня интригует. Не будь ты женщиной Алессандро, я непременно переспал бы с тобой…

Гнев Марии уступил место оцепенению. Губы ее шевелились, но звука не получалось. А Демирис невозмутимо произнес:

— Поручиться могу, через пять минут после этого ты ела бы у меня с ладони, словно ручная голубка…

Марии удалось наконец отклеить язык от нёба. Ее трясло как в лихорадке.

— Ну и самомнение у тебя!

Георгий театральным жестом воздел руки к потолку.

— Как можешь ты отрицать то, что нам обоим прекрасно известно? Когда мы впервые повстречались, между нами возникла мощнейшая взаимная тяга. Я это почувствовал всей кожей. Элементарное и грубое сексуальное влечение…

Мария с усилием выдавила из себя смешок.

— H-да, фантазия у тебя, однако…

— Никогда не бросай вызов греку, если не можешь ответить ударом на удар, — спокойно ответствовал Георгий. — Впрочем, может быть, именно этого ты и ждешь?

Воздух в комнате словно сгустился. Из черных глаз лилось золотое сияние.

На ватных негнущихся ногах Мария поплелась к кушетке. По ее спине побежали мурашки, отчего-то налились и ныли груди, а соски напряглись. Подумать только, он всего лишь смотрел на нее, говорил с нею — и что сделалось с ее телом! Это было страшно. Очень страшно…

Георгий атаковал ее, почуяв слабое место. Он мог позволить себе открыто говорить о сексе. «Грубое сексуальное влечение…» Нет, этого типа такими вещами не смутить. А с чего ему, собственно, смущаться? Георгий чувственный и низменный, открыто это признающий. Однако Мария была потрясена не столько его беззастенчивым заявлением, сколько открытием, что он разделял ее чувства…

Но ведь он процентов на девяносто сексуальный хищник и лишь на десять — цивилизованный человек. Неужели ей изменил вкус? Мария увидела, как вошел официант с подносом, на котором стояла… одна-единственная чашечка! Девушка вспыхнула до корней волос. Официант правда честно пытался привлечь ее внимание, но Мария демонстративно отвернулась — она была слишком горда.

Тем временем Демирис беседовал с кем-то на беглом французском по телефону Он стоял к ней вполоборота, сунув одну руку в брючный карман. Георгий так потрясающе смотрелся в одежде, что Марии невольно захотелось узнать, как он выглядит без нее. Совершенно сбитая с толку столь несвойственными ей мыслями, девушка прижала ладони к пылающим щекам. Она подошла к телевизору и включила его. Зазвучала негромкая музыка.

— Хочешь послушать музыку — ступай в спальню, там тоже есть телевизор, — процедил Георгий сквозь зубы, прерывая разговор и раздраженно на нее глядя.

Мария вскочила.

— Лучше пройдусь.

— Нет. Ты останешься в номере. Пойди приведи себя в порядок, вымой голову, что ли… — нетерпеливо сказал он. — Мне надо работать.

Ей хотелось рвать и метать.

— Я всегда делаю то, что хочу, синьор Демирис!

— Со мной этот номер не пройдет.

Забыв про телефон, Георгий угрожающе поглядел на нее. И руки девушки непроизвольно сжались в кулаки.

— С чего это ты так решил?

— Следовало бы мне запереть тебя на всю ночь в багажнике машины и нанять какую-нибудь актрису на роль невесты! Подумать только, что я получаю за свои кровные деньги! В этих штанах ты смотришься лет эдак на пятнадцать. Служащие отеля явно решили, что я извращенец… Никто, находящийся в здравом уме, не поверит, что мы с тобой молодожены! Ты либо дуешься, либо тявкаешь как подзаборная шавка! Так и кажется, что по номеру носится собачонка на тонких ножках и норовит цапнуть меня за штаны!

Тут уж Мария рассвирепела не на шутку.

— Да как ты смеешь!

— Если бы это я спал с тобой последние четыре месяца, ты знала бы свое место!

— Тебя давным-давно не было бы в живых! — зашипела Мария.

— Ты так думаешь? — На смуглом лице заиграла жесткая усмешка. — Нет, через недельку ты просто выучилась бы пристойному поведению! В отличие от Алессандро, я лишен его ангельского терпения, а сейчас ты меня просто достала!

— Не прошло и десяти минут, как ты делал мне грязное предложение! — бушевала Мария. — Но до тебя дошло, что фиг ты получишь, вот и решил меня побольнее ударить!

Георгий склонил к плечу черноволосую голову. Прищуренные глаза изумленно изучали девушку.

— Грязное предложение? — переспросил он. — Вот что тебя задело… Я должен изнывать от страсти, не так ли?.. И ты смеешь называть меня самодовольным? Сейчас привлекательности в тебе не больше, чем в грязной уличной…

— Еще слово — и я… я…

Черная бровь насмешливо вздернулась.

— Что ты? Станешь кусаться?

Онемев от ярости, Мария только и могла, что сверкать изумрудно-зелеными глазами. Георгий же удостоил ее улыбки победителя.

— Давай договоримся, тряпичная ты куколка. Укусишь — перегрызу тебя пополам. А если тешишь себя надеждой, что я стану твоим очередным богатеньким любовником, то ты просто дура. Да, я ощутил жар, но плавиться не намереваюсь…

— Тупой, самовлюбленный хряк! — завизжала Мария, в полной мере обретя дар речи.

— У меня странное ощущение, что мы нашли наконец общий язык, — лениво протянул Георгий, прикрывая густыми ресницами глаза. — Девиз дня: «Лучше быть утехой для старого, чем игрушкой для молодого!»

Дрожа всем телом, Мария отшатнулась от него. Никогда в жизни она не испытывала столь горячего желания убить человека. Как ей хотелось сейчас обладать мускулами Джулио!

Зазвонил телефон. На подламывающихся ногах она добрела до дверей спальни.

— Ты умеешь печатать? — вдруг поинтересовался Георгий, словно тягостного разговора между ними не было и в помине.

— П-печатать?

— Или стенографировать? Дело мое столь конфиденциально, что чем меньше людей будет в курсе, тем лучше…

— Я не умею ни печатать, ни стенографировать, — процедила Мария сквозь зубы.

Георгий окинул взглядом ее миниатюрную фигурку.

— Однако секретарша из тебя вышла бы отменная. Главным искусством — взбираться на колени к пожилым боссам ты владеешь в совершенстве.

4

Часом позже Никос вошел в номер с невзрачным пластиковым пакетом в руках, и Мария углубилась в изучение его содержимого. Перерыв ворох тряпья, она кинулась к телефону.

— Ты что, решил поиздеваться надо мной, Джулио? — закричала в трубку Мария, обозревая раскиданные по постели прозрачную ночную сорочку, бирюзовое шелковое обтягивающее мини-платьице и пару колготок. Атласные туфельки на высоких каблуках и набор косметики дополняли натюрморт. Не было тут ни нижнего белья, ни даже зубной щетки…

— Это же твоя первая брачная ночь. Думал, ты захочешь принарядиться.

— Ха-ха! — горько воскликнула Мария.

— Демирис пока не просил тебя ничего подписать? — озабоченно поинтересовался Джулио.

— Ничего. Я даже в журнале регистрации не расписывалась…

— Думаю, он понимает, что вашему брачному контракту грош цена, и наверняка захочет, чтобы ты подписала отказ от каких бы то ни было финансовых притязаний. А с другой стороны, — вслух размышлял Джулио, — если пресса пронюхает про женитьбу, считай, дело его табак…

— Джулио, я ужасно тебя люблю, но сейчас мне стыдно за твою жадность! — зло крикнула Мария и швырнула трубку на рычаг.

Потом она вызвала горничную и заказала чашку кофе и сандвичи с цыпленком. Ела Мария не спеша, растягивая время. В сандвичем в руках она расхаживала взад-вперед по спальне, томясь от скуки и слушая беспрестанные телефонные звонки, доносящиеся из гостиной.

К семи часам терпение ее истощилось. Она сходила с ума от мысли, что позволила запереть себя в номере, словно пленницу. В самом деле, что случится, если кто-то увидит ее в вестибюле одну? Никто и глазом не моргнет. Положительно, ее фальшивый жених — эгоистичный бесчувственный трудоголик…

И к тому же противный злобный тип, прибавила про себя Мария, забираясь под душ. У него внешность ангела тьмы и темперамент дикого зверя. А еще он желчен и циничен. Никогда не упускает шанса ее унизить.

Миниатюрность Марии вынудила ее выучиться виртуозно владеть язычком. И вот теперь она со стыдом сознавала, что полчаса назад в гостиной Георгий наголову разбил ее тем же оружием. А она даже не отведала его крови! Вместо этого отступила в укрытие. И вот теперь оказывает ему задаром неоценимую услугу, за которую он и спасибо ей не скажет!

Ну что же, завтра утром она отыграется, когда разорвет чек, который он ей выпишет! Моральное превосходство будет на ее стороне! Мария слегка подкрасила губы и принялась экспериментировать с тенями для век. Когда она осторожно приоткрыла дверь, Георгий холодно и властно разговаривал с кем-то по телефону.

— Завтра будет поздно, — чеканя каждое слово, произнес он. — Если я велю пошевеливаться, надо действовать незамедлительно!

Мария выглянула из спальни, змейкой проскользнула у Георгия за спиной, мышкой прокралась вдоль стены… В коридоре, игнорируя телохранителей, она надела туфельки, морщась от звука надсадного кашля Hикоса. Однако стоило ей направиться к лифту, как один из охранников последовал за ней. Там вдвоем они и вошла в маленький уютный бар, где царил интимный полумрак.

Ладно, присутствие охранника, по крайней мере, избавит ее от необходимости читать нудный роман в глянцевитой обложке, прихваченный из номера, подумала Мария. Да и защитит от возможных домогательств, если кого-то привлечет ее одиночество.

Головы всех мужчин повернулись к ней, когда Мария пружинистой походкой вошла в бар. Рыжие кудри красиво обрамляли овальное личико, тонкие бирюзовые бретельки подчеркивали белизну гладких плеч, шелк облегал изящные гибкие формы, юбка почти не скрывала необыкновенно длинных изящных ног… Когда она грациозно присела за столик, Никос подозвал официанта и зашелся в приступе удушающего кашля.

— Тебе бы в постели полежать, — пожалела Мария молодого грека, заметив у него на щеках лихорадочный румянец. — Но я уверена, что ты умрешь в конвульсиях, прежде чем Георгий хоть что-то заметит…

Он нахмурился, и Мария поняла, что с итальянским языком он знаком лишь в первом приближении. Но вот он снова закашлялся, стоя подле нее.

— Да сядь же ты, ради бога! Тебе бы выпить сейчас горячего виски с чесноком. Это сбило бы жар и помогло бы тебе заснуть.

Никос нерешительно опустился на краешек стула, застенчиво и ошеломленно глядя на девушку. Мария заказала для него двойную порцию виски и почти силой заставила выпить все до капли. Он оказался куда сговорчивее Георгия, а после выпивки сделался словоохотливым, хотя болтал по-гречески, и Мария не понимала ни единого слова. Впрочем, может, оно и к лучшему, решила она — слишком откровенное восхищение застыло его в глазах.

— Ты соображаешь, что вытворяешь? — послышался вдруг негромкий, но грозный голос.

Свет заслонила массивная темная фигура. Рыжеволосая головка девушки вздернулась, рука задрожала, вино расплескалось.

Никос попытался вскочить, но мешком рухнул на стул. Явившийся словно ниоткуда Тео подхватил товарища под руки и повел к выходу. На красивом смуглом лице Георгия застыло выражение смертельной ненависти.

— Я и не подозревал, что ты покинула номер. Немедленно возвращайся обратно! — коротко приказал он.

В ледяной властности Георгия было нечто, одновременно до смерти пугавшее и бесившее ее.

— А если нет, тогда что? Дашь мне сорок плетей до полуночи?.. Я просто сижу здесь, пью легкое вино…

— Наверх! — выдохнул Георгий, оливково-смуглая кожа его побледнела. — Мы заключили соглашение, а ты ведешь себя неподобающим образом.

— Честно говоря, полагаю, что веду себя вполне соответственно. Разыгрываю дурочку. Сколько молоденьких дурочек повыскакивали замуж за богатеньких мужиков постарше себя, которым лень лишний раз снять штаны…

— Что ты сказала?! — На скулах Георгия загорелись два ярких пятна.

— …И вот покинутая маленькая женушка начинает скучать и спускается в бар, чтобы хоть поглядеть, как жизнь проходит мимо, — с деланной грустью продолжила Мария.

— На нас смотрят.

С присущей ему звериной грацией он опустился на стул, но, даже сидя, походил на разъяренного тигра, изготовившегося к прыжку.

— Разумеется, смотрят. Кстати, мои поздравления, Георгий! Ты очень оживил скучноватую мизансцену. Подумать только, явился обуреваемый гнусными подозрениями молодой муж, он в ярости! Постараюсь тебе подыграть — сделаю вид, что покорно сношу град упреков, сыплющихся на мою бедную голову. — Девушка сгорбилась и изобразила на лице раскаяние. — Однако не рассчитывай, что я вернусь в номер, чтобы киснуть в спальне!

Георгий медленно, очень медленно и глубоко вдохнул. Мария хмыкнула.

— Если осмелишься применить силу, многие из присутствующих здесь мужчин сочтут своим долгом встать на мою защиту.

— Наверное, я не доживу до завтрашнего утра! — прорычал Георгий.

— Сочувствую… но, увы, брак наш заключен явно не на небесах.

— Ты очень храбрая на людях.

— А ты очень крутой мальчик.

— Как и твой Джулио.

Мария улыбнулась.

— Да Джулио кроток как ягненок! Он никогда не выходит из себя.

— Стало быть, в вашем союзе верховодишь ты! — В глазах Георгия застыло безмерное отвращение.

— А ты предпочитаешь женщин нежных и покорных. Тебе бы родиться султаном, чтобы жены и наложницы падали перед повелителем ниц.

Темные ресницы затрепетали и опустились. Красивые губы скривились.

— Нынче вечером решается одно дело, которому я посвятил не один месяц напряженного труда. Я тебе не доверяю и не оставлю тут одну. Вдруг ты подцепишь какого-нибудь парня. И это-то в первую нашу брачную ночь!

— Никого я не собираюсь подцеплять!

— Я не слепой и вижу, какими глазами смотрят на тебя мужчины. Словно изголодавшиеся по любви матросы! — Георгий даже зубами скрипнул. — А ведь ты и пальцем не пошевелила, чтобы привлечь их внимание. Порядочной женщине не пристало сидеть в баре одной…

— Но со мною был Никос…

— Ты его до бесчувствия напоила!

— Он болен, у него жар. К тому же мальчик явно не привык пить! Кстати, это я настояла, чтобы он выпил…

— И эта его сговорчивость будет стоить ему места!

Мария смертельно побледнела.

— Это бесчестно, Георгий! Я заставила его выпить виски…

— А признаваться тебе в любви тоже ты заставила?

— Что ты несешь?

Черные глаза сверкнули, ноздри тонкого носа затрепетали.

— Я своими ушами слышал, что он тебе говорил… Мой слуга делал моей законной жене недвусмысленные предложения!

— Твоей жене? Я тебе не жена! — гневно бросила Мария. — Я не стала бы твоей женой и за все сокровища мира!

— Ну, думаю, за эту цену ты стала бы кем угодно… Впрочем, стоишь ты куда дешевле, — цинично усмехнулся Георгий. — Сколько заплатил Алессандро за твое юное тело? А ведь он лишь снял для тебя домик. Не купил даже, а снял!

И Мария, не выдержав такого глумления над памятью отца, выплеснула остатки вина в красивое самодовольное лицо.

— Рядом с тобой неандерталец — английский денди!

С этими словами она встала и направилась к выходу из бара. Георгий последовал за ней, и в лифт они вошли вместе. Мария остервенело жала на кнопку. Ненависть душила ее. И тут со странной ухмылкой Георгий сомкнул руки вокруг ее хрупкого тела.

— Пусти меня, дикарь! — выдохнула Мария.

Георгий глядел на нее сверху вниз мерцающими бездонными глазами, сильные пальцы скользнули по ее спине… Вот он привлек ее к себе. Мария словно окаменела, так близко было теперь это стройное мускулистое мужское тело. Исходящий от него жар и пряный аромат околдовывали, заставляли терять голову. Что-то внутри нее судорожно сжалось, сердце готово было выпрыгнуть из груди…

— Ты ведь заигрывала со мною, правда? — прошептал Георгий, и на чувственных губах заиграла дьявольская усмешка.

— Я… заигрывала с тобой? Но я… я выплеснула вино тебе в лицо!

Подернутые дымкой изумрудные глаза встретились с обжигающим взглядом черных пылающих глаз Георгия — и время остановилось. Мария чувствовала, как ритм сердца замедлился, и каждый удар эхом отдается у нее в ушах. Она хватала ртом воздух… Нет, в ужасе твердила себе Мария. Я и не думала с ним заигрывать…

Медленно опуская голову, Георгий улыбался зовущей, ленивой улыбкой. Марию почти парализовало, когда губы его прильнули к ее рту. Внутри у нее словно забушевало свирепое пламя, и девушка страстно ответила на поцелуй. Ощутив искусные касания его языка, глухо застонала от наслаждения. Неведомая доселе сила заставляла льнуть к нему, каждая клеточка ее тела стремилась ему навстречу…

Но вот он оторвался от ее губ, не обращая внимания на мертвенную бледность девушки, и вывел ее из лифта. Низвергнутая с небес на бренную землю Мария совершенно растерялась. Когда они вошли в номер, Георгий снова уверенно привлек ее к себе. Сила, исходившая от него, влекла неудержимо, как влечет пчелу медовый аромат цветка. Мерцающий взгляд словно обволакивал, пробуждая ответный жар и горячечную дрожь.

— Скажи, что хочешь моей любви до самого рассвета, — хрипло прошептал Георгий, — и я отвечу, что утолю любое твое желание…

Мария невольно вздрогнула и отпрянула.

— Сам же говорил, что не растаешь, — язвительно напомнила она ему.

— Я могу себе позволить растаять на одну ночь, а утром вновь окаменеть…

— Я изнемогаю от усталости… и потом, тебя ждет важная работа, — забормотала Мария, как громом пораженная невероятным открытием: она ничего никогда не хотела столь страстно, как этого мужчину! Она изнывала от желания, хотя разум бунтовал, а сердце отчаянно ненавидело его!

Черные брови грека сдвинулись, дивные губы вновь скривились.

— Христос Всемогущий, как же я терпеть не могу ломак! К тому же одна ночь — это все, что я могу тебе предложить. Я не плачу за секс…

— Мерзавец!

Вихрем ворвавшись в спальню и с треском захлопнув дверь, Мария прислонилась спиной к стене и спрятала в ладони пылающее лицо, пытаясь подавить рыдания…

Она лежала в темноте, обуреваемая презрением к себе самой. Потрясение, вызванное вспышкой страсти, еще не прошло. Будучи подростком, она подверглась нападению насильников и, хотя ей удалось ускользнуть невредимой, ужасный случай отбил у нее желание экспериментировать с плотской любовью.

С возрастом недоверие Марии к сильному полу все возрастало. Всякий раз, стоило кому-нибудь взглянуть на нее с вожделением, как она забивалась в темный уголок или начинала огрызаться. Так было до тех пор, пока Джулио не убедил ее, что, убегая от проблем, их не решить…

Тогда она вознамерилась стать материально независимой, чтобы строить свою жизнь, не опираясь ни на кого. Отчаянное желание заработать побольше денег делало ее неутомимой. И тут появился Алессандро, подверг сомнению правильность ее жизненных ориентиров и убедил переехать в Рим. Тогда-то и начала она исподволь меняться, позволяя себе то, о чем раньше и подумать не могла…

Алессандро заставлял ее ходить с ним по магазинам, совершенно не понимая ее нелюбви к женственной одежде. Она опять уступила, получив в награду искреннее отцовское одобрение… Глаза Марии наполнились слезами. Алессандро немалых усилий стоило понять и принять их платонические отношения с Джулио. Но равнодушия дочери к большинству мужчин он так и не смог уразуметь. Да что там большинство, все без исключения мужчины оставляли ее равнодушной… до того самого дня, когда она нос к носу столкнулась в церкви с Георгием Демирисом…

Георгий… Единственный мужчина в мире, с которого ей хотелось сорвать одежду — и будь что будет. Щеки ее запылали от стыда. Так вот какова она, сила плотского желания! Ничто не предвещало того, что случилось. Один поцелуй — и она растеклась сладкой лужицей!

Хвала небу, что еще несколько часов, и она никогда, никогда больше не увидит его! Ведь их встреча ровным счетом ничего не значит для Георгия. Не испытывая к ней ни капли любви или сострадания, он предложил ей близость на одну ночь! Да, он поддался искушению, но не настолько, чтобы не ощутить облегчения, когда она ему отказала. Она прекрасно видела это по его необыкновенно выразительным глазам…

Проснувшись как от толчка, она увидела, что Георгий стоит возле кровати и рассматривает ее. Растерянно моргая, Мария приподнялась.

— Ты всегда спишь одетая? — поинтересовался он, глядя на джинсы и майку, которые она надела еще вечером, сбросив платье.

Он был неотразим в коротком черном халате. И Мария завороженно уставилась на его бронзовую грудь, поросшую черными волосками. Опомнившись, она соскользнула с постели и бросилась в дальний угол спальни.

— Христос Всемогущий… что у тебя на уме? Думаешь, хочу на тебя напасть?

Георгий был искренне изумлен ее реакцией.

— Я устроюсь на кушетке, это как раз мне по росту…

— Мы вполне могли бы спать на кровати вдвоем. Сейчас три часа ночи, и я ни о чем не могу думать, кроме сна.

Но Мария молча выскочила из спальни, прикрыла за собой дверь и свернулась калачиком на кушетке.

Потревоженная отчаянным стуком в дверь, она сунула голову под подушку, застонала и натянула на себя одеяло, успев слегка удивиться его волшебному появлению. Ночью никакого одеяла в помине не было…

Окончательно разбудил ее громкий голос, что-то взволнованно говорящий по-гречески. Георгий, одетый в темно-серые брюки и белую шелковую сорочку, распахнул дверь. В номер вихрем ворвался Тео, потрясая газетой. Георгий пробежал глазами первую страницу, вполголоса выбранился на родном языке и умолк. Оба мужчины устремили пристальные взгляды на Марию.

Ничего не понимающая девушка уставилась на них широко раскрытыми невинными глазами. Георгий сделал знак, и телохранитель поспешил исчезнуть. И тут началось…

— Ах ты, вероломная, лживая гадина!

Один шаг — и вот он уже рядом с нею. Железные руки схватили ее за плечи и затрясли.

— Да что с тобой! — воскликнула Мария, ошеломленная столь внезапным нападением.

— Клянусь, ты за это поплатишься!

— Да скажи наконец, что я сделала?

— Я идиот, что поверил тебе! А ведь мой адвокат предупреждал меня… Какого черта я его не послушался?

Георгий поглядел на нее так, что она смертельно побледнела и закрыла руками лицо. Пальцы его наконец разомкнулись, он выпрямился во весь свой рост и возвышался теперь над нею словно ангел мщения. Мария, дрожа всем телом, рухнула в кресло.

— Ты и вправду хочешь узнать, каково это — быть моей женой? — Девушке на мгновение почудилось, будто зрачки Георгия загорелись дьявольским огнем. — Каждый день, каждую секунду ты будешь жалеть, что покинула свою вонючую берлогу, где тебе самое место! Ты на коленях будешь умолять меня дать тебе развод! Но прежде чем это произойдет, я с тобой покончу!

5

С величайшим трудом Мария перевела дух.

— Я все еще не понимаю, о чем ты…

— Не смей мне лгать! — загремел Георгий.

С пугливым любопытством Мария взглянула на газету, в ярости брошенную Георгием на кофейный столик. Он схватил ее и сунул ей прямо в лицо, словно неопровержимое доказательство вины. На первой странице красовался заголовок: «Тайный брак магната». Мария ахнула, увидев знакомую фотографию, — она сама, стоящая у входа в домик. В последний раз она видела этот снимок в красивой рамке у себя дома на камине… Фотография была сделана в тот самый день, когда она въехала в дом, неимоверно гордая тем, что теперь у нее есть собственная крыша над головой.

— Джулио… — в ужасе прошептала она, потому что только от него журналисты могли заполучить снимок.

— Джулио! — зарычал Георгий. — Я от него мокрого места не оставлю!

— Нет, это не Джулио! — в ужасе воскликнула Мария, глядя на стиснутые кулаки Демириса. Она сцепила дрожащие руки и облизнула пересохшие губы. — Это сделала я…

— Зачем ты его выгораживаешь? Впрочем, вы с ним заодно! Наверняка ты позвонила ему и рассказала, где мы остановились. Ведь раньше ты просто не знала, куда мы едем…

— Д-да, я ему звонила… — с трудом выдавила из себя Мария, склоняя рыжеволосую голову.

— Надеюсь, ты вполне осознаешь, что натворила! — Каждая фраза была подобна удару хлыста. — Елена тотчас узнает о нашем бракосочетании. У нее множество друзей в Риме и, вполне естественно, она потребует от меня объяснений. Подумала ты об этом?..

Мария вздрогнула, по лицу ее покатились слезы.

— Разумеется, тебе плевать! — бушевал Георгий. — Тебя ослепила алчность! Алессандро ничего не оставил тебе, вот ты и взбесилась, правда? Несомненно, ты грезила о сказочных сокровищах. Но за две недели до смерти Алессандро, поддавшись безумию, приобрел развалины поместья на Сицилии. Им двигала только сентиментальность… Он вложил в эту безумную покупку все свои деньги, а гордость не позволила ему обратиться ко мне ни за советом, ни за помощью…

— На Сицилии? — хрипло пробормотала Мария, медленно поднимая голову.

— Кастель ди Сангро, бывшая резиденция семьи Казорати, со всей обстановкой и тысячью гектаров совершенно бесплодной земли, пригодной разве что для горных коз! — Георгий был вне себя от гнева. — Более того, расширять усадьбу запрещено — она, видите ли, расположена в охраняемой зоне! Развалины эти не были нужны никому, кроме Алессандро! Наследники покойного владельца были вне себя от счастья, когда он…

— Алессандро выкупил Кастель ди Сангро? — выдохнула Мария.

— Он всегда был сентиментален, — глухо уронил Георгий, явно не понимавший мотивов поведения покойного отца.

Но Мария все поняла… Ей показалось, что отец незримо присутствует в комнате. Фамильное поместье он хотел оставить в наследство единственной дочери. Поместье, проданное доведенной до отчаянья овдовевшей матерью Алессандро, когда ему самому было всего пятнадцать лет. Да, большую часть жизни отец прожил в Греции, но тоска по утраченному родовому гнезду не оставляла его всю жизнь. Еще подростком он поклялся над могилой отца, что когда-нибудь выкупит Кастель ди Сангро, даже если для этого ему придется заложить душу дьяволу…

— Он любил этот дом, — тихо пробормотала Мария. — Никакая цена не была для него чересчур высока…

— Это был акт финансового самоубийства. Если бы он был жив… — Голос Георгия дрогнул. — Если бы Алессандро был жив, ему пришлось бы либо признать себя банкротом, либо обратиться за помощью ко мне. Хочется думать, что он смог бы обуздать гордость и…

— А почему ты думаешь, что он не попросил бы о помощи жену?

— Господи! Да что же это за мужчина, который клянчит деньги у женщины? Послушай, с какой стати я обсуждаю с тобой семейные дела? — вдруг взорвался он. — Ступай и надень вчерашнее платье. Мы уезжаем из отеля.

— Пошел ты со своим «мы»! Я вызываю такси и еду домой!

Георгий издевательски улыбнулся.

— Нет, ты едешь со мной в Грецию! И если для этого мне придется ввести тебе снотворное, а потом связать по рукам и ногам, я сделаю это!

— В Грецию? — дрожащим голоском повторила Мария.

— Теперь встреча с Еленой, увы, неизбежна. — Георгий зло сверкнул глазами. — А это весьма огорчительно, поскольку я уже сказал ей, что наша помолвка расторгнута и мы расстались…

— Мне плевать, как ты будешь с ней объясняться. Ни в какую Грецию я не еду и переодеваться не собираюсь!

— В таком случае я сам сорву с тебя эти поганые штаны!

Мария поняла, что он не шутит… Пришлось ей волей-неволей направиться в спальню. Георгий вошел туда вместе с нею и выдернул телефонную вилку из розетки.

— С этой самой минуты ты отрезана от мира. А теперь переодевайся!

Мария в растерянности глядела на свое отражение в зеркале. Как мог Джулио так поступить? Он ведь прекрасно знал, что она не простит такого предательства…

Девушка робко выглянула из-за двери. Георгий надевал пиджак. Увидев игру мощных мускулов под тонким шелком сорочки и вспомнив его бронзовую грудь, которую она мельком видела ночью, Мария почувствовала, как во рту пересохло…

— Что ты копаешься? — зарычал Георгий.

Теряя над собой контроль, она смущенно попросила:

— Пожалуйста, позволь позвонить Джулио… Мне во что бы то ни стало надо с ним поговорить…

Черные глаза полыхнули ненавистью.

— Нет!

— Прошу тебя!

— Первая и главная добродетель греческой жены — покорность, — наставительно произнес Георгий, приближаясь к ней со сдержанной грацией леопарда. — И если ты не подпрыгнешь, когда я велю, моя тряпичная куколка, я проучу тебя!

— Я не могу ехать в Грецию! — в который раз повторила Мария уже в лифте.

— Стало быть, мне все же прихлопнуть как муху твоего дружка, да? — недобро прищурился Георгий. — Не сомневайся, душа моя, я могу это сделать. Я уже выяснил, что дядюшка Джулио так же алчен, как и племянничек. Так вот, пусть даже это выльется в кругленькую сумму, я добьюсь, что он выкинет вас обоих на улицу!

Мария была сражена наповал. Георгий уже проведал, что они арендуют дом у дяди Джулио…

— Так ты… знаешь?

— Я не бросаю слов на ветер. Если мне наносят удар, я отвечаю тем же. Я заставлю твоего приятеля горько пожалеть, что он появился на свет, а еще сильнее о том, что он спал с тобой!

— Ты вне себя от злости и не соображаешь, что городишь!

— Злость обостряет мой ум, а тебя, похоже, делает еще глупее, чем ты есть!

— Джулио тут совершенно ни при чем!

Если Джулио и поднял на ноги прессу, то лишь потому, что искренне считал, что Георгий хочет ее обмануть. Верил, что, предав дело огласке, поможет ей.

— Ни за что не поверю, что ты способен причинить ему вред!

— И ты еще говоришь, что Алессандро рассказывал тебе обо мне!

Мария лихорадочно припоминала все то, что слышала от отца о Георгии. Прирожденный бизнесмен, неспособный мириться с поражением, и потому всегда одерживающий победу. Безжалостный враг, никогда не забывающий обид. Человек, не ведающий, что такое отдых… Единственное развлечение — секс. Неужели это помогает ему сохранять столь потрясающую форму?..

Мария покраснела, казня себя за подобные мысли. Алессандро любил Георгия, восхищался им как своим антиподом, вдруг поняла она. Интересно, как бы отозвались о Георгии его недруги?..

— Это платье… Я чувствую себя в нем по-идиотски… — пожаловалась она, когда обнаженные плечи и руки озябли.

— Ты выглядишь именно так, как нужно. Типичная ночная бабочка, понятия не имеющая о том, как одеваются днем порядочные женщины! — Георгий с удовольствием глядел на покрасневшую Марию. — Чем большей идиоткой ты предстанешь перед публикой, тем меньше удивятся, когда я тебя брошу! Видишь ли, у богатых парней вроде меня удивительно короткая память — они меняют девочек как перчатки! — говорил он, ведя ее к выходу.

Мгновение спустя ее ослепили вспышки фотокамер и оглушили пронзительные крики репортеров. Мария дрожала, и Георгий преувеличенно галантным жестом набросил ей на плечи свой кашемировый пиджак и обнял за талию. Походкой триумфатора он шел к лимузину. Никто не посмел преградить ему путь. На Мария произвело впечатление его присутствие духа, а когда она увидела Hикоса на переднем сиденье рядом с шофером, то испытала облегчение.

— Ты все еще намереваешься уволить Никоса? — спросила она поежившись.

— Еще не решил.

— Ей богу, он ни в чем не виноват! Это моя вина!

Георгий не удостоил ее ответом.

— Но не могу же я лететь в Грецию без вещей, без паспорта! Мне необходимо заехать домой…

— Этим уже занимается Тео. Он встретит нас в аэропорту.

— Я есть хочу!

— Потерпишь.

Раздраженная Мария лишь плотнее запахнула полы пиджака. Ткань источала его запах, легкий и пряный. Ноздри девушки затрепетали. Она искоса посмотрела на Георгия. Почувствовав это, он ожег ее взглядом.

Сердце Марии глухо стукнуло, когда взгляд его становился на ее обнаженных стройных ножках. Кожа ее тотчас загорелась, словно он ее коснулся. Где-то внутри проснулась сладкая боль. Ей стало трудно дышать.

Георгий недвусмысленно ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом. Внутри у Марии все словно перевернулось. Да, она предвкушает соитие с этим потрясающим самцом — и он это знает! С таким же успехом она могла бы кричать об этом во весь голос… Девушка вздрогнула, отвернулась и попыталась прикрыть ноги полой пиджака.

Георгий запрокинул голову и громко расхохотался.

— Заткнись! — бросила Мария.

— Знаешь, у тебя удивительно невинный вид, — бархатно промурлыкал он. — Неудивительно, что Алессандро, как сейчас говорят, «запал на тебя». Он вступил в опасный возраст. Жаль, что ему не пришлось увидеть тебя в твоем вонючем жилище, рядом с гориллой-любовником! Только тогда смог бы он понять, какова ты на самом деле!

— Он заблуждался также и на твой счет… Говорил, что ты наделен удивительным очарованием, что у тебя прекрасные манеры…

Мария притворно зевнула, прикрыв рукой рот. Когда же Георгий вновь рассмеялся, ей чудом удалось сдержать гнев.

Всего несколько минут назад он был вне себя от гнева. Но ему удалось взять себя в руки, и теперь перед нею был хладнокровный волевой мужчина. Ах, Джулио, Джулио!.. Мария не могла прийти в себя от предательства друга. Как нужно ей позвонить ему, расспросить, что же все-таки случилось! Может быть, фотография была украдена? Или журналисты уже давно шли по следу Георгия?..

От своей первой поездки за границу Мария получала весьма сомнительное удовольствие. Она сидела словно каменная в машине, глядя в окна на запруженные транспортом улицы Афин, и думала о малоприятной перспективе вновь повстречаться с Еленой.

Тео встретил их в аэропорту, неся ее чемодан и потрепанный рюкзачок. Она попыталась расспросить его о Джулио, но Георгий решительно пресек все ее поползновения. С тех самых пор ее душила злоба. На борту личного самолета Демириса Марии удалось переодеться. Когда самолет приземлился, девушка настолько проголодалась, что, когда Георгий тащил ее волоком по аэропорту, Мария умолила дать ей мелочи на шоколадку Но он ни на секунду не отпускал ее от себя.

— Если ты будешь так со мной обращаться, я заору! — процедила сквозь зубы Мария.

— Что случилось на сей раз? — спросил Георгий, глядя на свою спутницу как на капризного ребенка.

Мария заскрежетала зубами.

— Я не желаю больше говорить Елене ни единого слова лжи!

— Неужели тебя больше привлекает перспектива объявить, что ты любовница ее покойного супруга?

В глазах у Марии потемнело.

— Я не любовница Алессандро!

— Ах да, совсем забыл, он же тебя удочерил! Елена не заслужила подобного унижения и боли! — сказал, как отрезал, Георгий.

Лимузин притормозил возле огромного элегантного особняка. Дрожа от напряжения и злости, Мария выбралась из машины и тотчас задохнулась от полуденного зноя. Георгий заговорил со слугой, поспешившим им навстречу. Затем, обернувшись к ней, холодно заявил:

— Елены сейчас нет дома. Она улетела в Париж к приятелям. Очевидно, пыталась связаться со мною, чтобы предупредить, но не дозвонилась.

У Марии едва не подкосились ноги от невероятного облегчения. Опомнившись, она опрометью кинулась назад к лимузину. Георгий нахмурился.

— Что ты надумала?

— Но ведь теперь…

— Вряд ли она узнает о моей женитьбе до возвращения.

— Ну так позвони ей!

— Такого рода новости не принято сообщать по телефону. Я ее дождусь, — с каменным лицом сказал Георгий.

— И что же теперь?

Георгий будто и не слышал вопроса. Мария поняла, что он не в настроении. Не время было растолковывать ему, что, сколько веревочке не виться, а кончику быть… Девушка честно пыталась поставить себя на его место. Их тайный фиктивный брак, заключенный по воле покойного, стал достоянием гласности. И Георгию теперь ничего не остается, как делать вид, что брак самый что ни на есть настоящий…

Додумав до конца эту мысль, Мария побледнела. Взрыв злобы Георгия, собственное недоумением по поводу газетной статьи и тревога за Джулио и Елену ошеломили ее. Теперь же она во все глаза глядела на своего спутника.

— Ты полагаешь, я стану делать вид, что мы муж и жена?

— Мы действительно муж и жена.

— Ты хочешь сказать — официально? — с недоумением спросила Мария.

— Представление придется продолжать еще как минимум пару месяцев, и играть предстоит убедительно.

— Но я отвратительная актриса! Послушай, мы ведь даже не нравимся друг другу! Люди не слепые — они все поймут! — запротестовала она.

Георгий вновь пропустил ее слова мимо ушей. Ах, как ненавистно было ей его поведение! Ома ощущала себя надоедливой мухой, которую ему просто лень прихлопнуть…

— Да я не прожила бы с тобой и недели, что уж говорить о месяцах!

Георгий взглянул на нее с нескрываемым презрением.

— Кого ты хочешь провести? Ты на пороге настоящего рая для дешевой шлюшки! Мне поневоле придется утопить тебя в роскоши! Знала бы ты, как противно мне так щедро расплачиваться с тобой за твою бесстыдную ложь!

Вне себя от злости Мария нечеловеческим усилием проигнорировала очередное оскорбление. Если этот мерзавец полагает, что она счастлива пошиковать на дармовщинку, то он жестоко просчитался!

Однако двумя часами позже, после обильной и изысканной трапезы, на лице девушки вновь заиграла улыбка. Она нежилась в потрясающей ванной, примыкающей к отведенной ей спальне. Роскошная вилла было полна слуг, предупреждающих каждое ее желание. Правда ей стало не по себе, когда Георгий представил ее слугам в качестве своей молодой супруги…

Как он был ей ненавистен! Так почему же ее тянет к нему? А должно бы просто тошнить… Но это красивое лицо то и дело встает у нее перед глазами! И с какой стати, избавившись наконец от его общества, она почти ни о ком, кроме Георгия, и подумать не может? Без него ей неуютно и тревожно… словно она что-то потеряла… или заблудилась…

Впрочем, призналась себе Мария, надо отдать ему должное: он преданно любит Елену. Отца ее он тоже любил. И все же они были прямыми противоположностями. С лица Алессандро никогда не сходила улыбка, во всем он видел светлую сторону, а проблемы по возможности игнорировал.

Неужели Георгию проще было поверить, что Алессандро на старости лет потянуло «на зеленую травку»? Что уж тут говорить о Елене.

Хотя Алессандро частенько поговаривал о том, чтобы признаться жене во всем, даже перед лицом смерти он этого не сделал! Но как, как он мог захотеть, чтобы она вышла за Георгия? Мария затрясла головой. Даже если бы Георгий поверил в то, что она дочь Алессандро, у отца не было права требовать от нее подобной жертвы!

Невзирая на все свои терзания, Мария вышла из ванной, чувствуя себя отдохнувшей… И обнаружила в своей спальне непрошеного гостя. Черноволосый, черноглазый, в бежевом идеально сидящем пиджаке Георгий походил на потрясающе сексуального, но смертельно опасного гангстера. У нее даже дыхание перехватило.

— Разве я недостаточно ясно объяснил тебе, что пока ты живешь здесь, тебе придется изображать мою законную супругу? — заявил меж тем гость.

— Допустим, объяснил, — нехотя отозвалась Мария.

— Тогда почему ты потребовала, чтобы тебе принесли обед в спальню, вместо того чтобы отобедать в моем обществе? И какого черта отказалась от предложения ознакомить тебя с виллой?

Мария горестно вздохнула.

— Что еще я сделала не так?

— Представь, что ты у себя дома. Веди себя как нормальная жена!

— Понятия не имею, как ведут себя нормальные жены!

— Но ведь в воображении тебе не откажешь. Воспользуйся им, — едко бросил Георгий.

Оно и так бешено работало. Перед глазами Марии словно пробегали кадры старого черно-белого боевика. Вот главный герой, а рядом с ним она, облаченная в роскошное платье в стиле двадцатых годов. Она объект вожделения гангстера, и вот сейчас… Пораженная как громом первой в жизни эротической фантазией, Мария прерывисто вздохнула. Что творится у нее с головой?

— Да на тебя столбняк нашел, что ли? Ты что-то слишком тихая нынче. — Георгий глядел на нее подозрительно.

— Меня укачало в самолете, — пробормотала Мария, еще не в силах опомниться.

— Придется устраивать для тебе полеты ежедневно, — без тени улыбки ответил Георгий, направляясь к двери.

Пока Мария принимала ванну, кто-то позаботился о том, чтобы распаковать ее багаж. Парчовая шкатулочка, в которой она хранила драгоценности, стояла уже на туалетном столике. Памятуя о причудливом содержимом пакета, присланного ей в гостиницу Джулио, девушка изумилась тому, что приятель оказался на сей раз настолько предусмотрительным.

Открыв шкатулку, Мария принялась рыться в немудреном ее содержимом в поисках самого главного. Сердце ее глухо стукнуло. Кольца Казорати не было… и не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, почему.

Она кубарем скатилась по лестнице и чуть не сбила с ног Георгия, как раз шедшего ей навстречу. Глаза девушки метали молнии.

— Отдай кольцо! — завизжала она.

Ошарашенный Георгий уставился на нее.

— Какое кольцо…

— Кольцо Казорати! Оно было в моей шкатулке! Оно пропало!

— Пропало? — Георгий цепко схватил девушку за плечо и втолкнул ее в комнату — Как пропало?

— Не думала, что ты на такое способен! — с искаженным от гнева лицом выкрикнула Мария.

— Если ты его потеряла, я тебя удавлю! — угрожающе раздалось в ответ.

— Лучший способ защиты — нападение, не так ли? — скривила дрожащие губы Мария. — Послушай, я знаю, что оно у тебя, что это ты…

— Христос Всемогущий, ты смеешь обвинять меня в краже? — не поверил своим ушам Георгий.

При виде его лица Мария невольно шагнула назад.

— Я не употребила этого слова! Вернее было бы сказать, ты завладел тем, что считал своим, и чем я, по твоему мнению, не имела права владеть! Однако ты ошибся. Алессандро сам дал мне его…

— Если изумруд исчез, мы вызовем полицию, но лишь тогда, когда я уверюсь на все сто процентов, что это не очередной твой финт!

— Финт?! Это как же понимать?

— А вот как, — с ненавистью сказал Георгий, — я ничуть не удивлюсь, узнав, что кольцо у твоего приятеля. Слишком хорошо я знаю, кто ты такая…

— Ах ты, свинья! — зашипела Мария.

Тут в комнату вошел слуга и заговорил о чем-то с Георгием. Мария стояла, сжав кулачки и трясясь от ярости. Наконец Георгий соблаговолил обратиться к ней:

— Ты должна меня извинить. У меня гость. — И с этими словами он вышел из комнаты.

Какое самообладание! Либо он не верит, что кольцо действительно пропало, либо он гениальный актер. И тут взгляд Марии упал на телефон. Лишь сейчас ей пришло в голову, что она понятия не имеет, как позвонить отсюда в Италию! А телефонного справочника в комнате не было. Как же связаться с Джулио?

В ярости она выскочила в коридор. И тут услышала приглушенные голоса. Это явно были Георгий и его гость. Нет, гостья. Прислушавшись, Мария различила женский голос, говорящий, как ни странно, по-итальянски. Влекомая любопытством, она приоткрыла дверь.

Роскошная брюнетка с невероятно длинными ногами, полулежала на кушетке, нервно комкая в руках платочек.

— Но, Бьянка… — сухо произнес Георгий.

— Подумать только, узнать об этом из газет! Я вне себя, Георгий! Как мог ты жениться и ничего мне не сказать? Ты же уверял, что в ближайшие лет двадцать не намерен вступать в брак… Знаешь, я вовсе не уверена, что смогу быть с тобой теперь, когда ты женат! — стонала женщина, откидывая со лба блестящие пряди черных волос.

Холодные голубые глаза ее, однако, пристально следили за производимым эффектом. К сожалению, Георгия Мария видеть в эту секунду не могла, но ее это не остановило. Она распахнула дверь и вошла.

— Полагаю, что смогу помочь вам принять решение, — промурлыкала она. — Если вы приблизитесь к моему мужу еще хоть раз, я выцарапаю ваши прелестные глазки!

Брюнетка ахнула, а Георгий обернулся, не веря своим и ушам.

— Что же до тебя, дорогой, — Мария сложила на груди руки, наслаждаясь происходящим, — то лучше тебе поскорей выпроводить синьору из моего дома, покуда чего не вышло… ведь я не бросаю слов на ветер!

Услышав из уст Марии свои собственные слова, сказанные утром, Георгий слегка побледнел. В глазах его блеснули золотые искры, но он тотчас опустил ресницы. Губы его плотно сжались. Он не произнес ни слова. Ах, как же он ничтожен в эту секунду, безжалостно думала Мария.

Брюнетка намеренно неторопливо прошествовала мимо нее. Она была выше больше чем на голову. В дверях помешкала и, зло усмехнувшись, произнесла, обращаясь к Георгию:

— Это может показаться странным в данных обстоятельствах, но твоя маленькая женушка за меня с тобой вполне рассчиталась! С нею ты познаешь настоящий ад — и вполне это заслуживаешь! Твоей прошлой жизни явно пришел конец.

Театральный уход Бьянки произвел на Марию впечатление.

— К счастью, ее сердце не разбито… Ну, как я сыграла?

Взрыв казался неминуемым.

— Как… ты… что?

— Была ли я достаточно убедительна в отведенной мне роли? Ведь не может же законная жена допустить подобной сцены в собственном доме! Ты вовремя напомнил мне, что я тут не в гостях.

Георгий все еще не пришел в себя. Он вполголоса выругался по-гречески, потом хрипло пробормотал:

— Неужели ты и впрямь не в своем уме?

Мария тряхнула огненными кудрями.

— Отчего же? Поначалу я еще немного колебалась: а вдруг эта женщина и вправду сильно к тебе привязана. Но ведь это явно не так… В сущности, ничего непоправимого не случилось.

— Ты это нарочно сделала! Я запретил тебе звонить твоему дружку, а в отместку ты влезла в мою личную жизнь!

— У новобрачного не бывает личной жизни!

— Ты так думаешь? — угрожающе прошипел Георгий, приближаясь к ней. — А разве ты не часть моей личной жизни? Разве ты не вынуждаешь меня обойтись с тобой как с новобрачной?

Мария ощутила внезапный приступ слабости.

— Думаю, мне пора в постель…

— И мне тоже, — сказал Георгий, заключая ее в объятия и без видимых усилий отрывая от пола.

— Что ты делаешь? — взвизгнула Мария.

— То, что мне следовало проделать еще вчера!

И он понес ее легко, словно пушинку, вверх по лестнице.

— Отпусти меня! Ты спятил!

— Сама во всем виновата! Ты нарывалась — и нарвалась! Я отвел тебе спальню как можно дальше от моей! Я дал себе слово, что устою… Я…

— Однако сейчас ты не слишком усердно стараешься! — отбивалась Мария. — Отпусти меня сейчас же, иначе я так тебе врежу, что ты на неделю сляжешь!

— Закрой-ка рот. А еще лучше, поцелуй меня!

— Я что, похожа на сумасшедшую? — рассвирепела Мария.

— Ах, не хочешь!

Георгий приник к ее губам, и все словно закружилось в бешеном вихре. Ее объяло пламя, то самое, которое в этот миг сжигало его. Пальцы ее скользили по его щекам, а Георгий, запрокинув ей голову, целовал так, что Марии казалось, никогда не было в ее жизни ничего лучше этого…

В темной спальне он уложил ее на постель, с хриплым стоном оторвавшись от ее губ. Включил лампу, и Мария зажмурилась от яркого света. Георгий присел подле нее на постель, срывая галстук и сбрасывая пиджак. «Беги!» — пронеслось у нее в мозгу, но Мария не могла оторвать взгляда от лучащихся золотом глаз. Тело более ей не повиновалось, она ощущала лишь всепоглощающее, неконтролируемое желание…

— Не лежи, словно жертва на алтаре, маленькая ведьма, — еле слышно выдохнул он. — Я не желаю ни о чем думать… Я хочу только чувствовать…

Когда он вновь привлек ее к себе, руки его дрожали. И Мария ощутила пьянящую власть над этим человеком. Она вдохнула его запах, и каждая жилка ее тела затрепетала. Исчезло все, кроме жгучего желания подчиниться необоримой силе. Пальцы помимо ее воли запутались в его черных волосах. Сердце сжалось от неизведанной прежде нежности.

Он склонился, кончиком языка раздвинул ее губы, и сердце Мария чуть не остановилось, тело сотрясла крупная дрожь. И она прильнула к его губам, словно обезумев.

Рука мужчины развязала поясок ее халата и легла на маленькую округлую грудь. Наслаждение было столь острым, что Мария едва не потеряла сознания.

Отрываясь от ее рта, Георгий хрипло спросил:

— Ну как, нравится?

Если бы Мария и могла в эту секунду говорить, то не нашла бы слов, чтобы описать свой восторг. Она вступила в иной, неизведанный мир, где безраздельно правила страсть. А язык Георгия уже ласкал напряженный розовый сосок. Спина девушки выгнулась, зубы сжались, а ноготки впились в тело мужчины. Она знала лишь, что жаждет всем своим существом этого мучительного наслаждения, которое только он способен ей подарить. Горячие губы вновь коснулись ее груди. Мария вздрогнула, чувствуя, что теряет голову. Она судорожно дышала, покоряясь обуревающей ее страсти.

— Христос Всемогущий… как ты горяча… — простонал Георгий, накрывая ее своим телом, обхватывая ладонями упругие бедра. Но затем с возгласом нетерпения он тотчас оторвался от нее и принялся расстегивать пряжку ремня.

Она горяча? Горяча? Опомнившись, Мария увидела свою бесстыдно обнаженную грудь, все еще влажную от страстных поцелуев. Ее обуял леденящий душу ужас, равный по силе только что испытанному наслаждению, и она скатилась с постели.

— Господи! — вырвалось у Георгия.

Видимо, от изумления начисто позабыв итальянский, он забормотал что-то на греческом. А Мария выскользнула в темный коридор, словно мышь, преследуемая разъяренным котом. Как могла она позволить ему зайти так далеко? Ведь несколько минут назад она осыпала его проклятьями — и вот… Излюбленный маневр Георгия: отыскать у противника слабое место и безжалостно нанести удар… Она содрогнулась от отвращения — и вдруг с ужасом поняла, что коридор заканчивается глухой стеной.

Георгий стоял шагах в десяти позади нее. Мария вжалась в стену, прикрывая грудь руками.

— Это что еще такое?

— Н-не смей ко мне прикасаться! — едва прошептала она.

— Я не насильник, — мрачно произнес Георгий. — Смириться с отказом я вполне способен.

Марию трясло, она не вполне верила его словам. И с ужасом сознавала, что теперь, обнаружив свой страх, совершила ошибку еще худшую. Ведь он только что видел ее полунагую, охваченную страстью — немудрено, что он не верит в столь резкую перемену настроения…

— Когда женщина шарахается от тебя словно от чумы, легко отрезветь, — спокойно произнес Георгий.

— Я не думала, что ты намерен… — беспомощно забормотала Мария.

— Еще как думала!

Но только в тот самый миг, когда едва не случилось непоправимое! Теперь же Мария была охвачена темным первобытным ужасом перед лицом сильного и грубого самца.

— Я сама виновата… прости, — промямлила она, отчаянно желая остаться в одиночестве, чтобы прийти в себя.

— В чем же твоя вина?

Мария сжалась. Возможен был единственный ответ, но она скорее умерла, чем призналась ему в этом. А что делать? И она решилась.

— Я хотела тебя…

— Тогда в чем же дело? Странная игра, право слово. И в отеле ты выскочила из спальни как ошпаренная. Согласись, для женщины с твоим прошлым подозрительная стыдливость.

Мария представила вдруг, как он отреагирует, если она признается, что девственна. Да он ей ни за что не поверит! Но как тогда он поймет, каково ей было ощутить неведомое доселе желание, к тому же в объятиях столь искушенного и дьявольски красивого любовника?..

Вновь вспыхнув до корней волос, Мария с трудом разлепила пересохшие губы:

— Мы ведь даже не нравимся друг другу…

— А знаешь, в этом что-то есть.

Мария лишь беспомощно вздохнула.

— Стало быть, ты перепугана до смерти? — промурлыкал он вдруг.

— Я… не понимаю…

— Я тебя наконец раскусил. Теперь у меня нет сомнений, что тебе с легкостью удалось Устроить так, чтобы пути Алессандро и твоего троглодита не пересекались…

— Какого троглодита?

— Я о Джулио… Это прозвище ему как нельзя больше подходит. Здоровенный толстый троглодит, думающий лишь о наживе!

— Джулио вовсе не толстый! — обиделась за приятеля Мария.

— Жирный волосатый троглодит! Он сам толкнул тебя в мои объятия. Неужели он и впрямь считает, что, вкусив всех прелестей моего мира, ты возвратишься в его лачугу?

— Я вовсе не собираюсь жить с тобой — ни в каком смысле!

— Но троглодит — это уже история, — продолжал Георгий, словно не слыша ее. — Алессандро мертв. А ты синьора Демирис… на данный момент. Недолго придется мне томиться ожиданием на супружеском ложе! Ты не устоишь.

— Как мне добраться до моей спальни? — чуть не плача, воскликнула Мария.

Георгий замер, затем запрокинув голову и от души расхохотался. Затем, ни слова не говоря, пошел по коридору, она вслед за ним.

— Теперь я сориентировалась, — сказала Мария пару минут спустя.

— Да неужели? — насмешливо вздернул бровь Георгий.

И вдруг ладонь его легонько скользнула по щеке девушки. Потом он дотронулся до непокорного огненного локона, и тот послушно обвился вокруг смуглого пальца. Черные пронзительные глаза устремились на нее.

— Ты вовсе не такая каменная, какой хочешь казаться. На самом деле ты умираешь от страха. Но подумай о том, что тебя ждет. Доставь мне удовольствие — и никогда больше тебе не придется продаваться старикам!

Шатаясь словно пьяная, Мария переступила порог своей спальни. Ее трясло. Вот уже много лет никому не удавалось заставить ее ощутить себя такой маленькой и слабой. Георгию же для этого понадобилось чуть более суток! Она чувствовала себя так, словно к ней приближается неумолимый наемный убийца…

Он нащупал ее ахиллесову пяту и начал действовать. Какая же она дура, что бросила вызов человеку, столь искушенному в любовных утехах! И если в итоге она очутится в постели мужчины, который презирает ее, каково ей будет? Но как устоять против первобытных стремлений собственной плоти?

Нет, это против него не может она устоять! Неотесанный, самовлюбленный, грубый самец — однако какой умелый! А она? Маленькая тряпичная куколка — да, именно так она себя ведет. Она игрушка, которой он тешится. И пусть несколько раз ей удалось отразить его атаки, но расплатится она за это очень дорого…

Почему Алессандро не предупредил ее, что Георгий может быть так непредсказуем? Почему не сказал, что под безупречной одеждой бьется сердце примитивного сластолюбца, который стремится к единственной цели — получить желаемое любой ценой.

И потом, все эти другие его женщины… Бьянка, например. Или красавица актриса Сильвия Джентилс? Кто, как не она единственная любовь в его жизни? Марии стало невыносимо стыдно за свое поведение в его спальне. Ведь для Георгия Демириса морали не существует! А она чуть было не пала жертвой его необузданной сексуальности!

Настало время сполна использовать ум, коим наделила ее природа. С какой стати торчать в Греции? Еще раз встретиться с Еленой — сущее безумие. Что ж, придется Георгию объявить матери, что новобрачная внезапно покинула его. Он не погрешит против истины, сказав, что жена столкнулась нос к носу с его любовницей и… А куда ей, собственно, податься? Ответ явился сам собой. Конечно, же на Сицилию, чтобы увидеть Кастель ди Сангро, покуда Георгий не продал поместье.

Часом позже с одним рюкзачком за плечами Мария уже спускалась с балкона своей комнаты. По водосточной трубе ей удалось легко преодолеть расстояние, отделявшее балкон от земли. И тут где-то неподалеку гавкнула собака. Мария побежала, лавируя между деревьями. Теперь уже лаяло несколько собак. И девушке стало по-настоящему жутко. Достигнув каменной стены, она услышала, как взвыла сирена, и из темноты вынырнул какой-то человек.

Мария вжалась в ограду. Человек шагнул к ней, и она замахнулась, чтобы нанести удар. Но неизвестный закашлялся.

— Никос?..

Охранник застыл в изумлении.

— Никос, умоляю, помоги!

Собаки были уже совсем близко. Молодой грек одним движением перебросил Марию через стену. Упав на четвереньки, она тотчас вскочила и стремглав юркнула в темноту. Тем временем в ворота особняка уже въезжала полицейская машина, озаряя все вокруг синими всполохами мигалок. Ну что, Рэмбо, съел? — мстительно подумала Мария, сидя в кустах. Лучше бы тебе уволить любвеобильного телохранителя…

Но это не ее дело… Ей надо делать ноги, и чем скорее, тем лучше. Они с Демирисом квиты: он забрал у нее кольцо, нарушив тем самым их договор. Теперь она свободна, что было Марии вполне по вкусу.

6

— Где ты, черт тебя дери?! — орал Джулио.

Мария даже отвела трубку от уха.

— На Сицилии…

— Какого хрена тебе там понадобилось? Георгий заезжал сюда… Он вне себя! Черт, Мария, могла бы черкнуть парню хоть пару строк! Он…

— С каких это пор ты сочувствуешь мерзавцу? — изумилась Мария.

— С тех самых пор как понял, что он и вправду озабочен твоей судьбой, детка! — вполне искренне ответил Джулио. — Впервые в жизни попала за границу, языка не знаешь, в кармане ни гроша — и посреди ночи исчезаешь из его Дома! Я считал, ты уже выросла…

— Ну, все было не совсем так… — мучительно покраснела Мария.

— Георгий ворвался ко мне как сумасшедший: он уверен был, что ты со мной! А когда не обнаружил тебя, то насмерть перепугался.

— Не похоже на него…

— А на какие шиши, собственно, ты добралась до Сицилии?

— Неважно, я хочу спросить, как…

— Где ты сейчас? Я еду!

— Не смеши меня!

— Я по горло сыт парочкой психов, которые гоняются друг за другом по всему земному шару! Когда мы с ним виделись в последний раз, он поставил на ноги всю итальянскую полицию! Если ты сейчас же не скажешь мне, где находишься, я сообщу ему, что мне известно твое местонахождение…

Секунд через пять Мария швырнула трубку на рычаг. Ей так и не удалось разузнать, как новость об их с Георгием тайном бракосочетании просочилась в прессу. Ссора с Джулио раздосадовала ее. Настало время ему понять, что она уже не та малолетка, которую он отбил когда-то у насильников.

Мария уселась на взятый напрокат мотоцикл, стараясь не думать о жалких сбережениях «на черный день», от которых за три дня остались рожки да ножки… Она летела по бесконечной горной дороге мимо спящих деревень, не пугаясь крутых поворотов и бездонных провалов. Весть о том, что Георгий разыскивал ее в Италии, заставляла чувствовать себя загнанной жертвой. Как это ее бесило! Еще месяц назад она и в глаза не видывала этого ублюдка, а теперь он ведет себя так, словно она его собственность! Что с того, что она сбежала из золотой клетки? Она выполнила все его условия, и у него нет абсолютно никакого права требовать от нее сверх того еще чего-то!

К полудню Мария уже читала надпись на старой металлической пластине, прикрученной ржавой проволокой к таким же заржавелым воротам. Усадьба Кастель ди Сангро, вернее, ее руины были разбросаны по склону холма, густо поросшего оливами. А еще через пятнадцать минут, бросив мотоцикл прямо посреди дороги, Мария уже во все глаза глядела на дом, где родился ее отец…

Крыша была грязно-красного цвета, а вековые стены сложены из бежевого камня. Два крыла соединяла изящная галерея, поддерживаемая легкими колоннами. К парадному входу вела вполне пристойная дорога, вымощенная каменными плитами. Нет, это не руины, с облегчением подумала Мария. Может, крыша кое-где и требует ремонта, да стены потрескались… Однако Кастель ди Сангро вовсе не развалина, как обозвал усадьбу этот придурок Георгий!

Девушка поспешила вниз по склону к входу в дом. Дородная старая женщина дремала, сидя на стуле в тени галереи. Пока Мария гадала, как ей отрекомендоваться, женщина проснулась и устремила на нее изумленный взгляд. И вдруг ее изборожденное морщинами лицо просияло лучезарной улыбкой.

Вскочив с удивительным для своего возраста проворством, она распахнула Марии объятия, словно давным-давно поджидала ее.

— Синьорина Казорати!

Мария, к которой впервые обратились подобным образом, обмерла. А женщина тем временем сердечно обняла девушку и расцеловала в обе щеки. Ее темные глаза блестели от слез. Она достала из кармана безукоризненно чистого белоснежного фартука смятую фотографию.

— Дочурка синьора Казорати! — сказала она, показывая фотографию, запечатлевшую Марию в детском возрасте. — А я Аннунциата…

Аннунциата… Няня ее отца. Мария поняла, что не надо ничего объяснять. Когда Алессандро был на острове и приобрел Кастель ди Сангро, он повстречал Аннунциату, которая все еще жила тут, и, обуреваемый чувствами, поведал старушке о том, что у него есть дочь. У Марии защипало глаза, а на губах заиграла счастливая улыбка. Выходит, на свете все же есть живая душа, которой отец признался, что она есть на свете!..

А старуха достала из кармана аккуратно сложенный газетный лист.

— Ах нет, не синьорина… Синьора, — поправилась Аннунциата. — Синьора Демирис, да?

Черт подери! — выбранилась про себя Мария. Даже здесь не может она отделаться от последствий дурацкого брака! А Аннунциата тем временем принялась взволнованно расспрашивать гостью о ее муже, то бишь… Мария заскрежетала зубами. И вдруг услышала странный звук, доносящийся откуда-то сверху. Она подняла глаза к небу…

И увидела серебристый вертолет, похожий на диковинную тропическую птицу Вот он приземлился метрах в пятидесяти от входа в дом. Лопасти винта еще бешено вращались, а из кабины уже выпрыгнул рослый мужчина. Сердце Марии ушло в пятки, а затем, вопреки здравому смыслу, забилось от радости…

Георгий широким шагом шел прямо к ней. Мария вновь ощутила себя бабочкой, наколотой на булавку…

— Я… — начала она, не узнавая собственного голоса.

Георгий же, подойдя к ней, на мгновение замер — и вдруг подхватил девушку на руки. Мария от неожиданности даже не сопротивлялась.

— Я собираюсь кое-что сказать тебе, но без свидетелей, — проговорил вполголоса Георгий. — И потом, разве не положено молодому мужу на руках перенести супругу через порог?

Краешком глаза Мария успела заметить возле вертолета Тео, лицо которого всегда отличалось каменным выражением. Однако сейчас он почему-то широко ухмылялся. Сгорая со стыда, Мария прошипела:

— Отпусти меня!

— Попробуй вырваться! — ответил Георгий, внося ее в дом.

Кулачки Марии бешено замолотили по его широкой груди.

— Ну, этого явно недостаточно, моя маленькая тряпичная куколка!

— Не смей называть меня так… Я этого терпеть не могу! — вопила она, покуда он нес ее по широкой каменной лестнице.

— Но это имя так тебе подходит! Будь я тем мужем, которого ты заслуживаешь, я с величайшей радостью выбил бы из тебя дурь!

— Это что еще значит? — ахнула Мария.

— Не волнуйся, я придумал иной способ тебя наказать. И у меня для этого есть масса времени, — заявил Георгий, распахивая ногой резную дверь. — Я все хорошенько обдумал, пока носился как угорелый по всему свету… Афины, Рим, Милан, а потом этот чертов остров! Ты мне заплатишь сполна за это захватывающее путешествие!

— А с какой, собственно, стати ты…

— Хочешь знать?

Георгий поставил девушку на пол, но тотчас две властные руки легли ей на талию. Она оказалась в ловушке.

— Нет… — затравленно прошептала Мария.

— Прежде всего, — чеканя каждое слово, проговорил Георгий, — я поступлю с тобой как любой греческий муж с беглой женой!

— Я тебе не жена… — из последних сил прошептала Мария.

Разум отказывался служить ей. Пряный мужской аромат пьянил, и с каждым вдохом головокружение и слабость усиливались…

Глаза Георгия полыхнули золотым огнем. Что-то пробормотав по-гречески, он подтолкнул Марию к огромной резной кровати. Затем властным жестом заставил ее опуститься на взбитые белоснежные подушки.

— Не дергайся! — сквозь зубы произнес он.

Мария и так не сопротивлялась. Она лишь зачарованно смотрела, как он снимает куртку, потом галстук, как расстегивает пуговица за пуговицей рубашку.

Ей стало трудно дышать, но еще труднее было сдержать отчаянное желание преодолеть разделяющее их ничтожное расстояние и коснуться его тела… Провести ладонью по гладкой золотистой коже, по темным завиткам волос — от выпуклых мускулов на груди до резинки черных плавок… Но тут его собственная рука коснулась этой самой резинки, и Мария в ужасе осознала, что глядит на Георгия, как зрительница на актера во время стрип-шоу…

— Раздевайся! — бесстрастно приказал он.

Мария отвернулась столь стремительно, словно ее наотмашь ударили по лицу, мучительно покраснев от стыда. Какое же у него тело! Но разве это ее хоть в малейшей степени оправдывает? Впрочем, куда хуже было то, что груди ее тотчас налились и отяжелели, а где-то внутри сладко затрепетало. Что бы он сказал, если бы узнал?..

А Георгий не дал ей опомниться, повторив приказание. В ответ подбородок девушки вызывающе дернулся, зеленые глаза сделались еще больше.

— Вот, значит, как, — ледяным тоном произнес Георгий.

Один шаг — и он уже подле нее…

— Что ты делаешь? — взвизгнула Мария, когда ее бесформенная майка полетела на пол, а властная мужская рука скользнула за пояс ее брюк. Девушка беспомощным жестом прикрыла нагую грудь, лишь облегчив противнику задачу. Еще миг — и Георгий одним движением сорвал с нее разом и эластичные брюки и трусики, будто не слыша отчаянного визга, не обращая внимания на удары, которые сыпались на него.

Опустившись рядом с нею на постель, он крепко обнял ее одной рукой за талию так, что спина девушки оказалась прижатой к его горячей груди. Мария окаменела. Он был обнажен, она тоже. Более того, он силком ее раздел!

— Выйдя из этой комнаты, я первым делом пойду в полицию! — заявила Мария, обретая дар речи.

— Не забудь сообщить о том, что я твой законный муж. Они все там животики надорвут от смеха…

— Ты мне не муж! И если ты хоть пальцем меня тронешь…

— Заткнись и спи! — прогремел Георгий, вытягиваясь во весь рост на постели, но продолжая крепко держать Марию за талию.

— Как это спи? — пробормотала она потрясенно, ощущая обнаженным бедром его возбужденное мужское естество.

— За последние три дня я практически глаз не сомкнул. А когда муж спит, жена тоже обязана спать! — последовало объяснение.

С трудом извернувшись, Мария взглянула на Георгия. Вокруг усталых глаз залегли темные. Лицо побледнело и осунулось. Вспомнив о том, какой путь он проделал, девушка ощутила смутное чувство вины.

— Боишься, что я снова исчезну, — с трудом выдавила она. — Но я готова пообещать, что когда ты проснешься, я буду здесь…

Вместо ответа Георгий перевернул ее и обнял уже обеими руками, что лишь усугубило отчаянное положение Марии: теперь они лежали лицом к лицу!

— Георгий! — возмутилась она, когда обнаженные груди коснулись мягких курчавых волос, покрывающих его грудь, а щека прильнула к его шее.

— Если разбудишь меня, тебе несдобровать, — предупредил он.

После этих его слов он затих, а Мария затаила дыхание. Она лежала тихо как мышка, ощущая биение его сердца. Теплое дыхание согревало ей щеку. В его объятии не было ровным счетом ничего сексуального. На ее месте вполне могла бы быть мягкая игрушка или тряпичная кукла… Он затащил ее в постель лишь затем, чтобы она вновь не сбежала, и теперь спит сном праведника!

Мария же, напротив, пребывала в состоянии, которое становилось уже привычным. Оно охватывало ее всякий раз, стоило ей приблизиться к этому человеку. Из Греции ее гнал страх — девушка вздрогнула, осознав это. И Георгий инстинктивно прижал ее к себе еще крепче. Мария похолодела, когда его колено слегка раздвинуло ее бедра. Соски ее тотчас затвердели, а мускулы живота словно свело судорогой. Ей хотелось умереть от унижения.

Он сорвал с нее одежду — и что же? Она была возмущена, но не более. А когда он велел ей спать, она ощутила разочарование! И вот теперь тайный жар продолжает сжигать ее внутренности. Немногим лучше было и то, что, глядя на измученного Георгия, Мария почувствовала себя виноватой… Как можно жалеть человека, которого презираешь? Куда делся ее праведный гнев?..

Проснувшись, Мария с трудом оторвала голову от подушки, которую обнимала обеими руками, и сонно уставилась на Георгия. Он стоял у постели одетый и выглядел на редкость бодрым.

— Который час? — пробормотала девушка, глядя на залитые солнцем окна. Все-таки она уснула в его объятиях.

Впрочем, за последние дни она и сама порядком вымоталась, но это не могло служить ей оправданием…

— Три часа пополудни. Пора вставать. Ланч скоро будет готов.

— А кто этим занимается? Аннунциата?

— Когда я узнал, что здесь живет одна-единственная престарелая служанка, я велел кое-кому из слуг следовать за мной, — сухо ответствовал Георгий. — Но поскольку комнаты требуют ремонта, они разместились в летних домиках на окраине поместья.

Присев на постели, Мария стыдливо прикрылась простыней.

— А как тебе удалось узнать, где я?

— Твое имя было в список пассажиров. Это что — своего рода сентиментальное путешествие?

Георгий пристально глядел на нее, словно раздумывая, с какой стати она решила искать убежища в родовом поместье Алессандро.

— Я подумала, что здесь ты будешь искать меня в последнюю очередь, — опустила голову Мария.

Сентиментальное путешествие! Если бы он только поверил ей! Но когда она открылась ему, он наплевал ей в лицо!

— Где твое обручальное кольцо? — спросил Георгий.

От неожиданности она едва не подпрыгнула.

— Я его сняла.

— Надень.

— Не могу… Я выбросила его в урну еще в аэропорту…

Георгий глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул. Мария уже знала, что это означает. Некоторые в подобных случаях считают до десяти. Однако ей показался странным кирпичный румянец, окрасивший его щеки.

— Я была уверена, что мне не придется больше надевать его! — выпалила Мария.

— Поговорим внизу Одевайся! — Уже в дверях Георгий обернулся и ожег ее взглядом. — Тебе еще предстоит принести мне извинения за то, что ты покинула мой дом столь экстравагантным способом.

— На твоем месте я бы молчала! — вздернула подбородок Мария. — Я не привыкла извиняться!

— Еще научишься, — холодно ответил он.

Почему бы ему самому не постичь хотя бы азы этой науки? Он еще упрямее, чем она! Скорчив гримасу, Мария выскользнула из постели и направилась в ванную, столь же старинную, как и спальня. В ванне могло свободно разместиться целое семейство, за такую Джулио душу бы дьяволу заложил. Однако горячей воды тут не было и в помине…

Вскоре у Марии застучали зубы от холода. Подлец Георгий к тому же использовал оба полотенца, которые теперь валялись на полу. Верно, и горячую воду он извел… Даже Джулио такого бы себе не позволил!

Возвратившись в спальню, Мария не обнаружила ни майки, ни брюк, которые столь бесцеремонно сорвал с нее Георгий. Завернувшись в мокрое узкое полотенце, она распахнула дверь и громко позвала:

— Георгий!

Ответа не последовало. Босыми ногами девушка нетерпеливо переступала на холодном полу. Она позвала снова, и на лестнице послышались шаги. Но это был вовсе не Георгий. Он послал вместо себя Тео. Мария поспешно юркнула в комнату и захлопнула дверь.

— Синьор Демирис не привык, чтобы его беспокоили, — укоризненно произнес по-итальянски грек из-за двери. — Такое обращение портит ему настроение на весь день.

— Это его обычное состояние, — проворчала Мария.

— Он все еще глубоко скорбит по поводу кончины синьора Казорати.

Мария вспыхнула. Она даже не подумала об этом…

— Чем могу быть полезен, синьора, — почтительно спросил Тео.

— Мне ничего не нужно!

Мария без сил опустилась на край постели. С тех пор как отца не стало, она и сама словно не в себе. Всякий раз, когда что-то с нею происходит, ей хочется поведать об этом Алессандро, и всякий раз приходится заново смиряться с утратой… Каково же Георгию, прожившему бок о бок с Алессандро двадцать лет!.. Как же дико и нелепо то, что они не могут найти общего языка, как подобает двум цивилизованным людям…

Раздался деликатный стук в дверь, и вошла служанка, сгибаясь под тяжестью пакетов из магазина готового платья. Сложив их на стул, она вышла из спальни. Почти тотчас же явился Георгий, неся два кожаных чемодана.

— Насколько я понимаю, ты решил обосноваться в этой комнате. Где моя одежда? Думаю, мне лучше уйти отсюда. — Тон Марии был несколько более миролюбивым, видимо, сочувствие к горю Георгия сделало свое дело.

— Твоя одежда в пакетах, — ответил он. — Я купил все это по пути сюда.

— С какой стати ты меня одеваешь? — вскинула рыжеволосую голову девушка.

— В твоем гардеробе нет ничего приличного. Считай эти тряпки моим подарком.

— Ты очень щедр… Но мне нужны мои собственные вещи!

— Не выйдет. Как думаешь, почему я с тебя все снял?

— Снял? Да ты просто сорвал с меня одежду!

Георгий внимательно глядел на нее, сжав губы.

— Мне было неприятно, что ты носишь то, что купил для тебя другой мужчина.

— Но это не так. Майку я сама купила…

— Не прикидывайся дурочкой! — раздраженно перебил ее Георгий. — То платье, что было на тебе в отеле… Ведь его подарил тебе Алессандро?

Мария смущенно кивнула.

— Я вполне могу обойтись без напоминания о том, что ты была его женщиной! — зарычал Георгий, выведенный из себя тем, что ему пришлось назвать вещи своими именами.

— Я ничья и никогда не была…

— Теперь ты моя! Алессандро отдал тебя мне.

— А ну-ка, повтори! — потребовала Мария, оскорбленная до глубины души.

— И если я принял на себя ответственность за тебя, будь добра отныне подчиняться мне и уважать мои желания!

— Я не умею подчиняться, Георгий!

— Со мной ты этому научишься.

Георгий сделал шаг к ней.

— Ненавижу тебя! Убери свои грязные руки! — воскликнула Мария, вскакивая с кровати.

Но его ладони уже легли ей на плечи.

— Ты льнула ко мне, словно ласковая кошечка, когда я проснулся! Пришлось подсунуть тебе вместо себя подушку, моя маленькая…

— Не будь ты таким верзилой, я бы вцепилась тебе в глотку!

Мария содрогнулась от ярости. А Георгий с хищной улыбкой выпустил ее, продолжая пристально рассматривать.

— Нынче вечером можешь кусаться, тряпичная ты моя куколка! Новые сексуальные впечатления мне по вкусу…

Когда дверь за ним закрылась, Мария без сил рухнула на постель. Неужели нынче вечером он намерен ею овладеть? Почему она не сказала ему «нет»? Девушка отогнала навязчивую мысль о том, что сказать ему «нет» было бы ох как непросто…

Куда делось ее намерение по-человечески с ним договориться? За какие-нибудь полминуты он довел ее до бешенства. И зачем столько новых платьев? Даже избалованной женщине потребовалось бы не менее месяца, чтобы хоть по разу надеть каждое… В день их бракосочетания Георгий был недоволен тем, что она не надела один из роскошных туалетов, которыми, по его мнению, щедро снабдил ее Алессандро. Что же теперь происходит? Почему одна мысль о том, что она носит подарок другого, так его оскорбляет? Голова у Марии шла кругом…

7

Когда она вошла в просторную столовую, уставленную массивной резной мебелью, и столкнулась с холодным, но одобрительным взглядом Георгия, на ее лбу тотчас выступили капельки пота. Неужели это гордость собственника, или она сошла с ума? Однако еще большим безумием было бы сейчас заорать: «Не смотри на меня так!»

— Я знал, что этот цвет пойдет к твоим роскошным кудрям…

Мария вспыхнула и сделалась еще соблазнительнее. Она выбрала простенькое зеленое платьице из дюжины куда более откровенных нарядов и, лишь надев его, поняла, как дивно обрисовывает тончайшая ткань нежные изгибы ее стройного тела.

— Зачем ты взял с собой слуг? Ведь не собираешься же ты надолго задержаться в поместье, о котором так дурно отзывался? — спросила Мария, усаживаясь за стол напротив него.

— Второе крыло дома в прискорбном запустении, но здесь вполне можно провести пару недель…

— Пару недель?!

— Почему бы и нет? Что может быть естественнее для молодой четы, чем поиски уединения на вилле в горах?

В это мгновение Георгий удивительно напоминал огромного кота, нежащегося на солнышке.

— С какой стати ты все время напоминаешь мне о дурацкой церемонии? — взорвалась Мария.

Черные глаза Георгия блеснули.

— Думаю, нам пора заключить перемирие.

— Перемирие?

— У меня есть все основания негодовать на дикие условия завещания Алессандро. Но он был для меня дороже родного отца. К тому же я имел полное право возмутиться, узнав, что у него была любовница!

— Это не так! Сколько раз повторять? Не была я его любовницей! Ты же был в нашем доме! — взмолилась Мария. — Ты видел собственными глазами, что там две спальни!

Георгий передернул широкими плечами.

— Мне неинтересно, где именно вы занимались любовью. Я сам ни одной ночи не проспал бок о бок с женщиной! Означает ли это, что я целомудрен? — насмешливо прищурился он.

Мария вздрогнула, представив вдруг Георгия с прекрасной Бьянкой, когда он в предрассветный час после ночи любви, собирается домой…

— Какой же ты циник! — помимо воли выпалила она. — Получил, что хотел, и был таков? Тебе должно быть стыдно в этом признаваться!

Скулы Георгия окрасились легким румянцем.

— Секс — это обоюдное физическое удовольствие…

— И это все? А как же чувства? Привязанность? Нежность? Неудивительно, что Алессандро в отчаяние приходил от твоего отношения к женщинам!

Лицо Георгия мгновенно побелело от сдерживаемой ярости. Мария, не менее шокированная собственным поведением, опустила голову. Каково любить такого подонка? Это же холодное бесчувственное животное! Он цинично признается в том, что от женщины ему ничего не надо, кроме удовольствия!

— Не вижу в таком взгляде на вещи ничего ужасного.

— А как же любовь?

— Я никогда не любил… И в любовь не верю! Если хочешь, поговорим о похоти, о вожделении…

— Довольно для одного дня! Ты достаточно низко пал в моих глазах!

Мария схватила нож и вилку и сделала вид, что ест. На Георгия она не в силах была смотреть. Он никогда не любил? А как же Сильвия? Может, он просто не умеет распознать любовь?..

Тут взгляд ее остановился на белоснежной салфетке, на которой лежало… Девушка со стуком уронила вилку и, схватив дрожащими пальцами перстень Казорати, прошептала:

— Почему ты мне его возвращаешь?

— Ты мне льстишь. Я только выполнил обязанности курьера. Ты забыла его в Милане.

— В последний раз я видела это кольцо в моей шкатулке…

— Ошибаешься. Джулио нашел его на подоконнике в кухне.

Зардевшись, она надела кольцо с изумрудом на палец.

— Не помню, чтобы оставляла его там… Я была уверена, что спрятала его в шкатулку! Прости, что обвинила тебя в краже… — прошептала она.

— Кстати, твой друг сознался, что газетная статья — его рук дело.

— Нет!

Глаза Марии полны были невероятной боли. Георгий же с ледяным спокойствием наблюдал за ней.

— Знаешь, ты поразительно наивна! У парня в руках были сведения, стоившие немалых денег, и он…

— Не верю… Не может быть!

— Он сам мне в этом сознался! А теперь настала моя очередь просить у тебя прощения: ведь я подозревал тебя.

Мария уронила голову на руки.

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет, — спокойно ответил Георгий. — Я ошибался в тебе. Но зачем было уверять меня в обратном?

Мария глотала слезы.

— Я… я…

— Словом, ты готова на все, чтобы защитить человека, который без колебаний тебя предал! — с презрением бросил ей в лицо Георгий.

— Что-то не хочется есть… — пробормотала она, вставая из-за стола, и вышла из комнаты.

Как больно было сознавать, что Джулио предал их дружбу! Да, Мария всегда знала, что еe приятель падок до наживы, но ведь дело его процветало! Проходя мимо комнаты, где суетились какие-то люди, устанавливая офисное оборудование, она налетела на облаченную в униформу служанку. Не извинившись, с глазами, полными слез, Мария вышла из дому.

Даже тут царила суета… Она опрометью кинулась в сад, ища уединения, словно раненное животное. Из груди ее вырвались глухие рыдания. Прислонившись к стволу дерева, Мария закрыла лицо ладонями, и тут сильные руки легли ей на плечи. Дрожа всем телом, девушка обернулась.

— Не бойся, маленькая моя… это я, — раздался шепот Георгия. — Я знаю, как больно, когда тебя предают…

— Ведь это был единственный в мире человек, которому я верила… кроме Алессандро, — прошептала Мария, не в силах больше сдерживать слез, которые градом катились по ее лицу.

Георгий сделал попытку отнять ладони от ее лица, но она повернулась к нему спиной.

— Ты давно знаешь Джулио?

— С тринадцати лет… До того как узнала, я боялась его больше всех мальчишек в приюте…

— В каком приюте?

Мария горько усмехнулась.

— Когда мамы не стало, отчим отдал меня в приют.

— Почему? — изумился Георгий.

— Потому что я не была ему дочерью! Только после женитьбы он узнал, что мама в положении…

— Но он же не бросил ее… Почему не развелся с нею сразу?

Мария стиснула зубы. Куда уж проще… Уго Перетти был единственным поклонником матери, который имел серьезные намерения. Он умолял ее выйти за него еще до того, как Паола уехала в Рим подыскивать место секретарши. Когда же, вернувшись, дала согласие, он был настолько счастлив, что не стал доискиваться причин. Мать рассказывала ей об этом не раз, пытаясь убедить Марию в том, что было бы глупо надеяться, что он сможет относиться к ней так же, как к своим двум сыновьям…

— Отчим любил маму, но так и не смог примириться с ее поступком… — с трудом выговорила Мария. — Она родила ему двух мальчиков, но когда ее не стало, перестал делать вид, что я…

— Сколько лет тебе тогда было?

— Девять. Я переменила множество приютов, отовсюду сбегала, заслужила репутацию «трудной девочки»… В последнем приюте жили именно такие дети.

— Включая Джулио?

— Да. Его сестричку удочерили, но охотников взять в семью мальчика-подростка так и не нашлось… Послушай, я не хочу об этом говорить…

И Мария пошла прочь. Ей было не до того, чтобы размышлять, с какой стати она вдруг разоткровенничалась с Георгием, выложив то, что его абсолютно не касалось…

— Ты и вправду любишь эту алчную обезьяну! — гневно бросил ей в спину Георгий. — А подонок готов торговать тобой на каждом углу!

Мария вздрогнула как ужаленная и обернулась.

— Как ты смеешь так говорить?

— Он швырнул тебя в мои объятия! Разве он думал о том, что я за человек? Или о том, что будет с тобой после?

— Но он и представить не мог… не мог…

— Еще одно слово в его защиту — и я лечу в Милан, а там рву его на куски голыми руками! — заорал, потрясая кулаками, Георгий. — Хочешь спросить, почему я не сделал этого позавчера? Вспомни о том, что ему известно о тебе все! Я не желаю, чтобы в один прекрасный день он вытащил на свет твое грязное белье, включая связь с Алессандро!

Георгий пошел было прочь, но тотчас обернулся и схватил Марию за руку.

— Ты возвращаешься со мной в дом!

— Еще чего!

— Моя жена не должна реветь в саду на глазах у слуг!

Мария сглотнула.

— Почему ты злишься?

— Самый идиотский вопрос, который мне доводилось слышать в жизни!

Он вынул из кармана безупречно чистый носовой платок и принялся вытирать ее мокрые щеки. Движения его полны были странной нежности.

— Ну ладно! — пробормотала она, уверенная, что правильно истолковала его поведение. — Стало быть, для тебя нежелательно, чтобы наш дурацкий брак распался так быстро…

Не дав Марии докончить фразу, Георгий стремительно склонился и впился в ее губы обжигающим поцелуем. Тело девушки словно объяло пламя. Оторвавшись от ее рта, он произнес:

— Сегодня вечером мы ужинаем в ресторане. У слуг будет время навести в доме хоть какое-то подобие порядка…

Облаченная в вечернее платье жемчужно-серого цвета Мария изумлялась тому, как ей хорошо. Ресторан был роскошен. За столиками сидели сразу несколько знаменитостей, которых прежде она видела лишь на экране телевизора. Но Георгий затмевал всех мужчин без исключения. Чего стоило его дивно вылепленное лицо, золотисто-смуглая кожа, потрясающие черные глаза, опушенные длинными ресницами…

Ни одна из присутствующих женщин не осталась равнодушной, каждая взглянула на него как минимум дважды. Однако надменный красавец был поглощен ею одной. Он не взглянул даже на потрясающую блондинку с внешностью секс-бомбы, одетую в предельно лаконичное мини-платьице, хотя головы всех мужчин повернулись к ней как по команде, лишь только она вошла в зал.

— Ты что-то чересчур тиха… — задумчиво произнес Георгий.

Ей стоило неимоверных усилий оторвать от него завороженный взгляд. Зардевшись от досады, Мария посмотрела на матово поблескивающее колечко на своем безымянном пальце. Всего пару часов назад в поместье явился ювелир с потрясающей коллекцией обручальных колец, и подходящее тотчас было куплено. Георгий от души посмеялся над тем, что она в ярости выбросила первое. С чего это он вдруг сделался таким милым?

— Мария, о чем ты думаешь?

Впервые он назвал ее по имени! И сердце девушки глухо стукнуло. Уставившись на бокал с шампанским, она глубоко вздохнула.

— О Джулио… — солгала она.

— Господи! — зло пробормотал Георгий. — Этот троглодит житья нам не дает!

— Хоть и нет у него твоего лоска и образования, но когда мне бывало плохо, он всегда спешил мне на помощь! — мгновенно встала на защиту друга Мария.

— Если нельзя было за твой счет поживиться! — мстительно добавил Георгий.

— Глупо требовать, чтобы ради тебя шли на все… Даже Алессандро так не поступал, — не осталась в долгу Мария.

Голос ее предательски дрогнул и, схватив бокал с шампанским, она залпом осушила его до дна.

— Я внимательно тебя слушаю, — сухо произнес Георгий.

И тогда, облизнув пересохшие губы. Мария заговорила:

— Когда мне было тринадцать, в мою комнату ночью ворвались двое парней и попытались меня изнасиловать… Джулио меня спас. Он был один, и ему несладко пришлось.

Георгий слегка побледнел, но в глазах зажегся недобрый огонек.

— Предлагаешь теперь именовать этого троглодита святым Георгием?.. Впрочем, один-единственный вопрос мог бы многое прояснить… Как он добивался того, чтобы эти ублюдки разыграли сцену насилия?

Мария замерла.

— Что? Значит, именно так вел бы себя на его месте ты?

Георгий протянул руку и стиснул ее дрожащие пальцы.

— Мария, я…

Она с величайшим отвращением высвободила руку.

— Я напомнила ему его младшую сестру! Еще мальчишкой он приглядывал за Кристи, их мать была алкоголичкой! Но когда они попали в детский дом, хорошенькую девочку тотчас удочерили, а Джулио так никому и не приглянулся. Нет, им не запретили встречаться, но все равно… Если хочешь понять, почему в ту ночь он ради меня рискнул жизнью, оставь грязные мысли. Или я прошу о невозможном?

В глазах у девушки блестели слезы. Отодвинув стул, она вскочила из-за стола и бросилась вон из зала. Георгий нагнал ее в вестибюле.

— Георгий! — послышался вдруг отчаянный женский вопль.

Та самая беловолосая секс-бомба, едва прикрытая черным платьишком, из выреза которого, казалось, вот-вот вывалятся роскошные груди, стрелой летела к ним. Голубые глаза ее сверкали.

— Когда ты приехал? — воскликнула она, в буквальном смысле отдирая его от Марии и запечатлевая на его губах страстный поцелуй. — Ну что, вспоминаешь Лас-Вегас? — гортанно проворковала она.

Руки ее бесстыдно блуждали по его телу. Георгий с плохо скрытым отвращением отстранился от нее, выжидающе глядя на Марию.

— Познакомься, Эдит… это моя супруга Мария Росария, — с изумительным хладнокровием произнес он.

— Ты женился? Ты?! — словно громом пораженная Эдит, лишь теперь обратила внимание на Марию. — Но… почему?

— Будь я в соответствующем настроении, то охотно ссудила бы его тебе на ночь! — с обворожительной улыбкой промурлыкала Мария, внутренне сгорая от возмущения.

Повернувшись на каблучках, она вышла на свежий воздух. И этот мерзавец еще смеет обзывать ее шлюхой! Мария никогда не щеголяла полуголой, и скорее руки бы себе отрубила, чем вот так прикоснулась бы к мужчине да еще на глазах у всех в холле ресторана!

Железные пальцы схватили ее за плечо.

— Христос Всемогущий! Как смеешь ты, моя жена, такое обо мне говорить?

— Пора прояснить этот вопрос, Георгий! — повернула к нему Мария пылающее лицо. — Мы с тобой не женаты! Ты способен это понять? Если я выйду когда-нибудь замуж, это произойдет в церкви, и жениха своего я буду, по крайней мере, уважать! Он не будет циничным, бесчувственным, самодовольным хряком, интересующимся подружками на одну ночь!

— Не смей так со мной разговаривать! — зашипел Георгий.

— К тому же и вкус у тебя! — разъяренно выкрикнула Мария, не в силах более сдерживаться. — Зачем ты теряешь время, оказывая мне знаки внимания целый вечер? Эта крашеная потаскушка тебе под стать, дорогой мой!

— Ах так? — угрожающе протянул он.

— Именно так, дорогой! — с наслаждением отчеканила Мария.

Яркая вспышка на мгновение ослепила ее, и девушка едва разглядела фигуру стремительно удаляющегося человека с фотокамерой в руках. Воспользовавшись замешательством, Георгий сграбастал Марию за плечи и впился губами в ее рот. Ей показалось, что она стремглав падает в пропасть. Я гибну, подумала она, запуская пальцы в черную шевелюру, приникая к Георгию все ближе и ближе, ненавидя его, желая его, пылая к нему дикой первобытной страстью, завладевшей всем ее существом…

Она не помнила, как очутилась в машине. Лицо Тео было непроницаемо, как всегда, но сквозь толстую стеклянную перегородку Мария ясно видела, как охранник недоуменно пожал плечами. Девушка готова была со стыда сквозь землю провалиться!

— Я оскорбил тебя, ты вправе была сердиться, но я шел за тобой, желая принести искренние извинения, — чистосердечно признался Георгий.

— Да ну! — откликнулась Мария, все еще дрожа всем телом.

Она ревновала! Ревновала впервые в жизни! Фамильярность этой сучки Эдит разъярила ее так, что она потеряла голову! И вот теперь у какого-то дрянного репортеришки в руках фотография молодой четы в разгар семейной ссоры!

— Твое поведение было… — Георгий замялся, подыскивая подходящее слово.

— …Паскудным, — договорила за него Мария. — Но попытаемся лучше отыскать в этом светлую сторону.

— Христос Всемогущий! Ты совсем как Алессандро! Крыша рухнула? Так давайте радоваться, что устояли стены!

Мария сцепила на коленях дрожащие руки.

— Если эту фотографию опубликуют газеты, это ускорит наш развод.

Георгий нахмурился.

— Какой еще развод?

— Если мы с тобой готовы вцепиться друг другу в глотку так скоро после свадьбы, то зачем мучиться целых два месяца? Не лучше ли сразу развестись честь по чести! — объяснила Мария.

— Ну, милые бранятся — только тешатся…

И вдруг сердце ее сжалось. Она поначалу не поняла даже отчего… Может быть, просто сделалось стыдно за свой взрыв, а может… Господи, все дело в том, что в ее душе нет никакой ненависти к Георгию! Страшится она лишь власти, которую имеет он над ее чувствами!

А Георгий невозмутимо продолжал:

— Когда я заговорил о твоей близости с Джулио, я сболтнул, не подумав. Ты напрасно обвиняешь меня в бесчувственности. Мне больно было слышать, что в столь нежном возрасте тебе довелось пережить… Однако твой спаситель, как мне кажется, сыграл на твоем чувстве благодарности… воспользовался этим…

Вот как? Стало быть, теперь в его глазах она маленькая, бедненькая жертва?..

— У меня с Джулио ничего нет! — твердо сказала Мария, закусывая губу.

— Сейчас — нет. И никогда больше не будет, — сказал как отрезал Георгий, подкрепив слова взглядом, полным сарказма. — А когда мы с тобой разойдемся как в море корабли, я сделаю все, чтобы ты не вернулась к нему! Он дурно на тебя влияет.

— Мне двадцать, а не десять, Георгий!

— Но лжешь ты словно малолетка! Неужели ты считаешь меня дураком? Я должен поверить, что ты не спала ни с одним мужчиной из тех двоих, с которыми жила под одной крышей? Или в то, что Алессандро вынудил меня на тебе жениться не потому, что чистосердечно полагал, будто ты ждешь от него ребенка?

— Не смей называть меня лгуньей!

Мария как ошпаренная выскочила из лимузина, едва он затормозил у парадного входа, и побежала в дом.

— Утешает меня лишь одно, — продолжал Георгий, нагнав ее в холле. — Будь ты и вправду беременна от Алессандро или, что еще более дико, окажись ты и в самом деле его дочерью, — у него помимо воли вырвался презрительный смешок, — я вынужден был бы влачить ярмо этого брака до гробовой доски!

— Да это просто чушь! — воскликнула Мария.

— Чушь? — Черные брови изумленно приподнялись, темные глаза похолодели. — В любом из этих случаев для меня было бы делом чести выполнить возложенные на меня обязательства!

— Но это же нелепо…

— Для тебя — возможно. Но Алессандро воспитал меня, и я беспредельно уважаю его. Я всем ему обязан. Его отличало обостренное чувство долга по отношению к семье. Такого рода преданность, которую он привил и мне, сильнее моих личных чувств.

У Марии вырвался истеричный смешок. Она тупо уставилась в пол, радуясь, что не стала настаивать на том, что она дочь покойного. Ей представился вдруг Георгий, живущий с ней из одного лишь уважения к последней воле отца… «Дело чести» — так он это назвал.

— Ты хочешь сказать, что женился бы на неприятной тебе женщине и жил бы с ней в браке, если бы таково было желание твоего отца?

— А на ком я, по-твоему, женат?.. Только вот как ни пытаюсь, не могу тебя раскусить! И не успокоюсь, покуда не пойму, что ты за штучка!

Мария отступила на шаг. Глаз поднять она не могла. Но даже один его бархатный голос творил с нею нечто невообразимое.

— Взгляни на меня, — сказал вдруг Георгий.

— Отстань…

— Я не бабник.

— Рассказывай…

— У меня была короткая и глупая связь с Эдит. Мне тогда исполнилось всего двадцать два.

— Ого! Сильное же, однако, впечатление ты на нее произвел!

Случайно встретившись с ним взглядом, Мария почувствовала, что слабеет. Как в тумане она побрела вверх по лестнице.

— Мое богатство впечатлило ее куда сильнее, — говорил Георгий, идя рядом с девушкой. — А вот для тебя оно, похоже, мало значит… Нечто новенькое в моей практике. Такого я не ожидал, тем более от тебя.

— Да ну? — Оступившись, Мария схватилась за перила. — А почему, позволь спросить?

— Будь ты алчной, в чем я поначалу был уверен, ты искусно сыграла бы на нашем взаимном влечении. Ты сиганула бы ко мне в постель по первому же зову, в надежде нагреть руки. Но хотя плоть твоя слаба, воля куда сильнее. Тебя не соблазнила мысль о том, что можно приобрести, попав ко мне в объятия.

— Георгий, — дрожащим голосом начала Мария, все еще отстраняясь от него, — а не приходило ли тебе и голову, что я из тех женщин, которые полагают, будто борьба лишь распаляет страсть в мужчине?

— Да ты мудра, маленькая моя, — с улыбкой сказал Георгий, одобрительно глядя на нее. — С какой стати тебе со мной сражаться?

— Потому… потому… — забормотала Мария, совершенно растерявшись. — Она вновь споткнулась и упала бы с лестницы, если бы сильные руки не подхватили ее. — Я борюсь с тобой, потому что ты мне отвратителен!

— Ты всеми силами стремишься удержать меня на расстоянии, — хрипло проговорил Георгий. — Но ты немножко переусердствовала, малышка. Я, наверное, не так умен, как ты, но если уж что усвоил, то навсегда! Отныне всякий раз, когда ты раскроешь ротик, чтобы закричать на меня, я закрою его поцелуем!

— Это не сработает… Я от природы строптивая! — стояла на своем Мария.

Черные глаза вдруг полыхнули золотым пламенем. Георгий легко, словно перышко, подхватил ее на руки и понес в спальню.

— Поживем — увидим! Как только мы с тобой насладимся любовью и ты познаешь рай в моих объятиях, ты и смотреть больше не захочешь на своего троглодита! Я, конечно, не воплощенное совершенство, но ему дам сто очков вперед!

Мария подняла бледное лицо, оглохнув от биения собственного сердца.

— Мы н-не можем… — заикаясь пробормотала она.

— Еще как можем. Сейчас я покажу тебе как, — шептал Георгий, обжигая горячим дыханием щеку девушки.

Тайный жар, который она не в силах была побороть, занялся в ней, словно сухая трава от удара молнии. Повинуясь бархатному голосу, звучавшему сейчас почти умоляюще, Мария подняла голову и сама подставила ему губы…

8

Очнулась Мария, уже лежа на постели. Приподнявшись на локте, она почувствовала, что платье соскальзывает с нее. Она тотчас поняла в чем дело. Молния на спине оказалась расстегнута… Придерживая скользкий шелк на груди, Мария вопросительно посмотрела на Георгия.

Он был уже полураздет, а на чувственных губах его играла странная улыбка.

— К чему такая стеснительность? Неужели ты занимаешься любовью лишь в темноте?

Щеки ее мучительно запылали. Глядя в темные бездонные глаза, трудно делалось дышать, но как легко — о, как легко! — было ощущать каждую клеточку охваченного страстью тела. Хочу ли я этого, спросила себя Мария. И ответила — да, хочу. А решусь ли? Разумеется, нет! По-прежнему придерживая на груди платье, она стала сползать к краю постели. Но Георгий, шагнув к ней, невозмутимо снял с ее ног туфли.

Тут зазвонил телефон. Георгий напрягся, затем резким движением выдернул шнур из розетки.

— Зачем ты это сделал? — ахнула Мария.

— Не хочу, чтобы нам кто-то мешал.

— Но это мог быть важный звонок!

— Подождут до утра, — пожал плечами Георгий.

До утра? Целая ночь в его объятиях, с замиранием сердца подумала Мария. И вдруг словно очнулась. Этот человек ни с кем ни разу не провел всю ночь! Стоит ему удовлетворить свою похоть, как он встанет и уйдет к себе. Свою похоть… Господи, да как она смела думать о том, чтобы отдаться ему! Но этот вопрос так и остался без ответа…

— Ты очень нервничаешь, — нахмурившись, пробормотал Георгий, продолжая неспешно раздеваться.

— Ничего подобного, — ответила Мария, наконец-то найдя в себе силы встать с постели. — Но, видишь ли, меня нельзя купить ни за ужин в ресторане, ни за роскошные платья… Ни даже за то, что ты целых пять минут говорил со мною по-человечески!

Горячие ладони легли на ее обнаженные плечи.

— Тебе незачем бояться. В постели я вовсе не груб… Если, конечно, тебе самой этого не захочется…

Не в состоянии двинуться с места, Мария замерла как вкопанная, не сводя с него глаз.

— Сердечко твое бьется, словно у пойманной пташки, моя маленькая.

Рука девушки стремительно метнулась к груди, но Георгий опередил ее. Он нежно накрыл ладонью теплый холмик, и она задрожала всем телом, уже полностью во власти желания столь мощного, что ноги ее готовы были вот-вот подогнуться.

— Не смей!

Но руки его сдвинули с ее плеч бретельки, а губы горячо прильнули к ямочке на шее, где бешено бился пульс. Из груди Марии вырвался слабый стон, когда платье скользнуло к ее ногам.

— Я буду очень нежен, — пообещал он, укладывая ее на постель.

Отважившись поднять ресницы, Мария встретила взгляд блестящих черных глаз, и ей показалось, что реальность ускользает от ее восприятия… А он лег рядом с нею — гибкий, смуглый и нагой, и взгляд девушки помимо ее воли заскользил по великолепному телу. Изумрудные глаза расширились при виде ничем не прикрытого возбужденного мужского естества. Дыхание у нее тотчас перехватило, кровь кинулась в лицо. И Мария вновь сделала попытку ускользнуть. Но Георгий просто прижал ее к постели своим телом.

— Боже милостивый, — прошептал он, глядя в ее полные ужаса глаза, — я готов растерзать твоего Джулио… Что, скажи на милость, он делал с тобою в постели?

— Ничего!

— Тогда чего же ты боишься? — Палец Георгия легонько скользнул по ее губам, побелевшим и плотно сжатым. Лучащиеся золотом глаза околдовывали, лишая возможности шевельнуться. — Ручаюсь, он и слыхом не слыхивал о любовной игре… Даже если мне понадобится для этого целая ночь, клянусь, ты изведаешь со мной восторг, маленькая моя!

Кончиком пальца он легонько раздвинул ее губы, и Мария, зачарованно глядя ему в глаза, игриво провела по нему языком. Георгий улыбнулся. Убрав палец, он склонился и стал ласкать ее нижнюю губу кончиком языка. Мария сгорала от нестерпимой жажды поцелуя. Ее тело мучительно содрогнулось, руки сами собой взлетели, пальцы запутались в густых черных волосах… Она подалась к нему, приоткрыв губы, но Георгий хрипло рассмеялся:

— Не торопись…

Его языка проник меж ее трепещущих губ. Горя нетерпением, Мария сама приподнялась, нашла губами его чувственный рот, притянула к себе его голову… И вот уже он целует ее страстно, горячо, почти грубо, но именно так, как ей хочется… Впрочем, этого ей оказалось мало. Мало? Искусные пальцы уже блуждали по ее трепещущему телу, ласкали груди, и каждое их прикосновение походило на дыхание огня…

Из горла ее вырвался мучительный и сладкий стон. Сильные пальцы нежно сжали два мягких горячих холмика, язык порхал от одного напряженного розового соска к другому. Мария вздрагивала, вся во власти неумолимой страсти. Ладони ее блуждали по его телу, по лицу, лаская дивно вылепленные скулы, скользя по могучим плечам.

Но вот Георгий опрокинулся на спину, не выпуская ее из объятий, и впился в ее губы пламенным поцелуем, затем, слегка отстранившись, взглянул на нее горящими глазами.

— Хочешь немного остыть? — лукаво спросил он.

— Остыть? — ошеломленно переспросила Мария, словно перестав понимать родной язык.

Розовые соски скользнули по темным волосам на груди Георгия, причиняя ей сладкую муку. И вот уже намеренно, Мария повторила это движение, потом еще раз и еще…

Ответом ей была невнятная тирада на греческом. Тело Георгия задвигалось в такт с ее гибкими движениями, могучие руки сомкнулись на бедрах, приподняли… И вот она уже сидит на нем верхом.

— Ты права…

Губы его жадно сомкнулись вокруг розового соска, а ладони легли на ее ягодицы, приподняли ее легкое тело. И Мария ощутила внутренней поверхностью бедра горячую мужскую плоть. И вместо того чтобы умереть от ужаса и стыда, она возжелала новых радостей с каждой секундой все сильнее…

— Пожалуйста… — взмолилась она.

Георгий нежно опрокинул ее на спину и вновь поцеловал. Рука его тем временем пропутешествовала по нежному бедру, заставив Марию сладко вздрогнуть всем телом. И вот пальцы погрузились в горячую влажность…

— Ты словно шелк… — пробормотал он, на миг оторвавшись от ее припухших губ.

От этого прикосновения прежняя Мария умерла бы на месте, но новая Мария всецело была захвачена искусными движениями удивительных пальцев. Сердце ее заходилось от неизведанных ранее ощущений, дыхание с хрипом вырывалось из груди…

Казалось, сладкой муке не будет конца. И вдруг Георгий, заскрежетав зубами, притиснул ее к постели и со всей силой вошел в нее. С криком боли Мария впилась зубами в мускулистое плечо. Изрыгнув нечленораздельное проклятие, Георгий замер. Разжав зубы, Мария взглянула на него укоризненно.

— Господи… — выдохнул он. — Прости меня. Ты так меня завела, что я не справился с собой…

Глаза его глядели виновато… и растерянно. Тронутая его смущением, Мария не выдержала:

― Я…

Но темноволосая голова вновь склонилась, губы приникли к губам.

— С тобой я познал райское блаженство… — Он слегка шевельнул бедрами, и это легкое движение вновь пробудило в ее лоне тайный жар. — Верь мне, маленькая моя…

Мария таяла, словно кусочек льда на ярком полуденном солнце. Следующего его движения она уже ждала, а потом и сама начала двигаться ему навстречу, отчаянно желая утолить терзающую ее жажду наслаждения.

— Тебе хорошо? — шептал Георгий.

Хорошо? Нет, не просто хорошо, а восхитительно, волшебно… Зажмурившись, Мария самозабвенно отдавалась дивному ритму, не ощущая ничего, кроме движения горячей мужской плоти в ее лоне. И тут, прежде чем она успела что-то понять, внутри нее словно что-то взорвалось, перед глазами замерцали радужные искры… Когда он содрогнулся от наслаждения, их, казалось, подхватила одна мощная волна, и оба словно растворились друг в друге…

Ей не хотелось, чтобы он шевелился. Ничто не должно было потревожить этого волшебного мира покоя и счастья. Неким мистическим образом ощущение свершившегося чуда накрепко связалось у нее с образом Георгия. Она наслаждалась тяжестью его тела и таким знакомым запахом его разгоряченной влажной кожи…

Но вот он поднял голову и стал пристально вглядываться в Марию. Ей стало не по себе, к тому же она чувствовала, как напряглись его мускулы. Но черные глаза были непроницаемы.

— Ты словно девственница… — Он горько рассмеялся. — По крайней мере, именно так я представлял себе соитие с девственницей!

Внезапность, с которой он вскочил с постели, поразила Мария.

— Мне надо принять душ.

— Ч-что?

— Сожалею, что причинил тебе боль, — пробормотал Георгий с порога ванной, стоя спиной к Марии. — Мне искренне жаль, что все так получилось…

Раздавленная и униженная, она лежала, слушая плеск воды в ванной. Он сожалеет, что «так получилось»… Насытившись, самовлюбленный самец спешно покинул «место преступления». Горло Марии перехватил спазм, глаза невыносимо жгло. Она могла остановить его, могла сказать «нет»! Но она — дура, дура, дура! — позволила и себе и ему все, не желая думать о последствиях. Но даже в страшном сне не могло ей привидеться столь холодное отчуждение сразу после близости… Но ведь и та необоримая сила, которая подхватила и закружила ее, когда они слились в страстном порыве, ей не снилась, правда?..

Она услышала, как Георгий вышел из ванной, как прошел по комнате, слепо натыкаясь на мебель. Подняв голову, Мария скользнула взглядом по смуглой мускулистой спине. Он натягивал джинсы, в движениях его сквозило странное, напряженное нетерпение. Мария завороженно следила за ним.

— Я ухожу, — бросил через плечо Георгий.

— Заглядывай в гости, — выдавила из себя Мария и отвернулась.

Еще никогда не чувствовала она такого пронзительного одиночества. Ей казалось, что она знает Георгия, но вот теперь… Почему он так себя ведет? Что у него на уме? Чувство жалости к себе охватило было ее, но она подавила его. Поделом ей! Она не в том возрасте, чтобы не знать, к чему приводит безрассудное поведение…

Несколько часов промаявшись без сна, Мария наконец провалилась в небытие. В начале десятого ее разбудили голоса под окном. Это рабочие готовились к ремонту крыши. Мария приняла душ и, вытираясь роскошным полотенцем, усердно гнала от себя мысль о том, где же провел остаток ночи Георгий…

Спустившись вниз, она миновала дверь, из-за которой доносился приглушенный голос Георгия и телефонные звонки. Служанка пригласила ее пройти в столовую, завтрак был уже на столе, но Марии не хотелось есть. Она допивала кофе, когда вошла сияющая Аннунциата с огромным букетом в руках.

«Прости меня», — было начертано на маленькой карточке.

Простить его? Мария заскрежетала зубами. Ни за что! Даже если бы он сотню лет простоял перед ней на коленях… «Купи этой дуре цветочков, — наверняка именно так бросил он Тео. — Она и будет рада».

Мария распахнула дверь комнаты, оборудованной под офис. Но эффектно появиться на сцене не удалось. Тут все были слишком заняты, чтобы ее заметить. Миловидная стройная брюнетка что-то записывала, а Георгий вполголоса диктовал ей по-гречески, не отрывая уха от телефонной трубки. Какой-то молодой человек сидел за пишущей машинкой, другой перебирал кипы бумаг.

Мария решительно пересекла комнату, подошла к аппарату для уничтожения ненужных документов, надавила на кнопку и всунула нежные цветы в металлические челюсти машины. Прожевав несколько сантиметров стеблей, аппарат крякнул и выключился с жалобным писком. В комнате наступила тишина.

Георгий застыл с трубкой в руке. Да Мария, кроме него, никого и не видела. В светло-сером костюме он был до тошноты красив. Его сотрудники как по команде покинули помещение. Задыхаясь от ярости, Мария выдрала остатки букета из зубьев машины и с размаху швырнула их на пол.

— Ты потрясающая свинья! Как ты смеешь присылать мне цветы?

— Вчерашнего не должно было быть, — с преувеличенным спокойствием произнес Георгий. — Но что сделано, то сделано.

Сбитая с толку столь неожиданным заявлением, Мария побледнела. Прекрасно зная, что с этим следует согласиться, она поразилась тому, как все внутри нее сжалось от острой боли. Она опустила дрожащие ресницы.

— Ты ведь был одержим идеей затащить меня в кровать!

— Нас так тянуло друг к другу, что подобный исход был просто неизбежен! Но мне нечем гордиться — у меня не хватило силы воли, чтобы устоять перед бывшей любовницей моего отца!

Запоздалое понимание забрезжило в потрясенном мозгу Марии. Какая же она идиотка! Ведь Георгий продолжал тупо верить в то, что между нею и Алессандро была любовная связь… Странное чувство облегчения охватило ее, но тотчас сменилось приступом бешеной злобы. Подбородок ее вздернулся, зеленые глаза вспыхнули.

— Сколько раз повторять, что мы с Алессандро не были любовниками?

— На свете много дураков, но я не из их числа!

Она могла прямо сейчас приволочь сюда старую Аннунциату, чтобы та повторила слово в слово все то, что говорил ей Алессандро, но что из этого выйдет? Если даже ей удастся убедить Георгия в том, что она дочь Алессандро, что будет тогда? Да, ей невыносимо хочется отмыться от той грязи, которой он ее обливает, но как забыть о том, что говорил он ей накануне?..

Стоит ему узнать, кто она — и он, движимый чувством долга, навеки будет с нею связан! От этой мысли Марии сделалось дурно. Конечно, настанет время, когда она отважится открыться, но не сейчас. Сейчас она просто не вынесет жалости Георгия к ней, незаконнорожденной!..

Глядя в бездонные черные глаза, Мария чувствовала, как останавливается у нее сердце. Она снова задыхалась не в последнюю очередь оттого, что теперь глупо было делать вид, будто она не понимает, что с нею творится!..

— Ты объявила Алессандро, что беременна, — приблизившись, глухо бросил ей в лицо Георгий. — Дешевый трюк, но ведь именно поэтому он потребовал, чтобы я…

— Дешевые трюки не в моих правилах! — выдавила из себя Мария, чувствуя уже, как пылает ее кожа, как тяжелеют груди.

Она судорожно прижала ладонь к шее, где бешено бился пульс.

— Да ты ведьма, ты творишь заклятья! — прошептал Георгий потрясенно. — Я хочу тебя даже сильнее, чем вчера ночью…

Губы Марии кривились и дрожали, сознание мутилось, словно от какого-то мощного снадобья. Устремив взгляд на красивое смуглое лицо, она чувствовала, как отступает гордость перед чем-то, куда более властным…

Руки Георгия стиснули хрупкие плечи, привлекая ее все ближе, ближе… Бороться она не могла, да и не хотела. Объятия делались все более страстными. И вот Мария ощутила силу его желания. Когда губы их соприкоснулись, исчезли все мысли до одной. Мария оказалась во власти неумолимой силы.

Георгий опустился на стул, не выпуская ее из объятий, рука скользнула в вырез просторной майки, лаская грудь. Нащупав бюстгальтер, он застонал от досады. Не отрываясь от ее рта, профессионально справился с застежкой… и жестом собственника коснулся обнаженной груди. Мария теряла разум. Если бы она в этот момент стояла, то упала бы как подкошенная.

Дыхание Георгия с хрипом вырывалось из груди. Черные брови сурово сдвинулись, веки опустились. Казалось, он неимоверным усилием пытается овладеть собой.

— Ты сводишь меня с ума, моя малышка, — хрипло пробормотал он. — Наверное, провести медовый месяц за работой — далеко не самая лучшая мысль.

Он внезапно поднялся, не выпуская Марии. И вдруг решительно смахнул бумаги с рабочего стола на пол, которые веером разлетелись по комнате.

— Впрочем, если мне хочется заняться любовью со своей женой в разгар рабочего дня, это только мое дело!

Ресницы Марии затрепетали.

— Я вовсе не твоя… — забормотала она, и неожиданно осеклась. Нет, неправда, я его жена, кричало все ее существо.

Стягивая с нее майку, Георгий вновь приник к ее губам, застонав от наслаждения. То, что делал с нею каждый его поцелуй, было непостижимо. А Георгий уже стягивал с нее юбку, которая явно не предусмотрена была продуманным им сценарием.

Трепещущая Мария и тонула в его бездонных, полыхающих страстью глазах, и чувствовала себя жертвой, добровольно легшей на алтарь.

— Я изнываю по тебе… — прозвучал его дрожащий бархатный голос. — Как я жажду тебя, маленькая моя…

И губы его сомкнулись вокруг ждущего ласки розового бутона соска. Горячая волна наслаждения захлестнула Марию, а его губы скользили все ниже и ниже, пока не достигли нежного живота. Это была пытка, невыносимо-сладкая и мучительная… Пальцы его проникли под резинку ее трусиков, готовые коснуться самых потаенных мест, уже охваченных пожаром… И тут Георгий внезапно замер, схватил скомканную майку и набросил ее на нагую женщину.

Он оказался у дверей в тот самый миг, когда послышался звон разбитого стекла и еще какой-то резкий металлический звук.

Мария испуганно замерла. Она фактически голая — из одежды на ней оставались лишь трусики — средь бела дня валяется на рабочем столе Георгия словно… Боже праведный!

Георгий выглянул в коридор и тут же захлопнул дверь.

— Одна из горничных несла мне кофе. Тео остановил ее, так при этом напугав, что девушка уронила поднос… Знаешь, я позволял себе такое, лишь когда был зеленым подростком… — вдруг ухмыльнулся он.

— Пошел вон! — закричала Мария.

— С какой стати?

Наваждение кончилось, Мария была готова сквозь землю провалиться.

— Выйди и дай мне одеться!

— Не думаешь, что это будет… гмм… несколько странно?

— Неужели ты не можешь хоть раз выполнить мою просьбу? — Голос Марии дрогнул. — Неужели ты всегда будешь спорить?

Георгий постоял еще мгновение, и послушно вышел.

Белая как полотно, Мария стремительно спрыгнула со стола. Вслепую нашарив лифчик и смятую юбку, дрожащими руками принялась одеваться. Глазами, полными слез, смотрела она в окно. Затем, внезапно приняв решение, пошире распахнула его. Неведомая сила словно перебросила ее через подоконник. Ей невыносима была мысль о том, чтобы встретиться сейчас с Георгием. Вначале надобно было сладить с самой собой…

И тут Мария услышала звук подъезжающего автомобиля. Машина была ярко-желтой… Из кабины вылез человек и изумленно оглянулся. Солнце позолотило копну светлых длинных волос.

— Джулио? — неуверенно прошептала Мария и тотчас вскрикнула во весь голос: — Джулио!

Подбежав к нему, она обхватила его руками и разрыдалась, спрятав лицо у него на груди.

9

Джулио внимательно всматривался в ее зареванные глаза, приглаживая спутанные волосы. В голубых глазах застыло недоумение.

— Ты выглядишь просто погано… Послушай, что тут творится?

— Поехали отсюда! — Схватив приятеля за руку, Мария поволокла его назад к машине и вскочила в салон, прежде чем тот смог что-либо возразить. — Ну! Чего ты ждешь?

— Демириса, — объяснил Джулио, оглядываясь по сторонам.

— Послушай, не дури! — закричала Мария, затравленно озираясь. Если бы Георгий сейчас появился бы в поле зрения, она умерла бы на месте. — Кажется, я люблю его…

Наконец это было сказано. А Джулио, казалось, ничуть не удивился…

— Как ты сюда попал? — спросила Мария, когда дом под красной крышей скрылся из виду.

— Я давно собирался устроить себе маленькие каникулы. Как только ты сказала, что махнула на Сицилию, тотчас представил себе песочек, солнышко…

Пока он осторожно вел машину по крутой горной дороге, Мария лихорадочно размышляла. Одним махом Георгий Демирис лишил ее покоя и сна. А что дал взамен? Невероятное смятение чувств, гадливость к себе самой… Подумать только, лишь вчера он заявил, что она с ним играет! А ведь видел ее насквозь, знал о ней то, о чем она сама не подозревала. И это было самое ужасное.

Как только она окончательно решила скрыть от него правду, как только пожелала, чтобы их брак был настоящим, ей следовало понять, что она его полюбила! Но Георгию ничего не надо от нее, кроме секса. Она находила его неотразимым, а он ее… доступной. Если бы та паршивая бульварная газетенка не растрезвонила на весь свет об их свадьбе, на следующее же утро Георгий распрощался бы с ней!

— А почему ты не спрашиваешь про статью в газете? — словно прочел ее мысли Джулио. — Разве Георгий не рассказал тебе, что я сознался во всем? Я проболтался сестрице…

— Так это Кристи?! — пробормотала потрясенная Мария.

— Она встречалась с одним парнем по имени Митч. Это репортеришка из местной газетки. Кристи давным-давно на него глаз положила, — мрачно объяснял Джулио. — Вот и козырнула перед ним потрясающей новостью. Хотела, видать, произвести впечатление. Потом напросилась с ним ко мне в гости, где этот прохвост и прихватил снимок… Ну а потом только она его и видела! Митч рванул прямиком в Рим. Хорошо еще, что я рассказал Кристи только о вашем браке, и ни о чем больше. Она думает, что вы познакомились в Риме случайно… Если бы она только знала о Георгии или о завещании, она бы и это выложила своему дружку!

— Так ты солгал, чтобы ее защитить?

— Демирис — опасный тип. К тому же имеет привычку сваливаться как снег на голову… — произнес Джулио, неотрывно глядя в зеркало заднего обзора.

Мария похолодела. Слова в защиту Георгия готовы были уже сорваться с ее губ, но она прикусила язык.

— Может быть, я просто увлеклась… Ну а что касается Георгия, то он человек холодный и не подвластный взрывам эмоций.

— Очень надеюсь, детка! Потому что только маньяк, ни в грош не ставящий человеческую жизнь, может на таких скоростях гнаться за нами по такой дороге!

— Что ты этим хочешь сказать?..

Мария обернулась в тот самый миг, когда ярко-красная спортивная машина, обогнав их, преградила путь. Джулио изо всех сил ударил по тормозам. А Георгий, выскочив из кабины, широким шагом уже шел к ним.

— В юности он увлекался гонками, — прошептала Мария. — Елене удалось уговорить его бросить это рискованное занятие… — И он переключился на баб, подумала она.

— Ты что, сдурел?! — заорал Джулио. — Мне надо написать завещание, прежде чем соревноваться на такой трассе с твоим «феррари»!

Георгий остановился шагах в трех от ярко-желтой машины, снял темные очки и засунул их в нагрудный карман. Ледяные глаза его устремились на Марию.

— Вылезай, детка, — пробормотал Джулио вполголоса. — Я, конечно, хорошо к тебе отношусь, но… К тому же этот тип твой муж…

Мария беззвучно ахнула.

— Но ведь ты меня не…

— Прости, но мое дело сторона, — решительно сказал Джулио, приоткрывая дверцу.

— Как это мудро, — промурлыкал Георгий, словно хищник из породы кошачьих.

— Если что, ты меня найдешь, — вздохнул Джулио, отводя взгляд.

А Георгий уже легко подхватил Марию на руки.

— Я еще не разучилась ходить! — взвизгнула она, не зная, куда девать пылающее лицо. — Поставь меня на землю! Сейчас же!

Не обращая ни малейшего внимания на отчаянные вопли, Георгий понес ее к своей машине и опустил на сиденье.

— Как ты смеешь так со мною обращаться? — негодовала Мария.

— А ты чего ожидала? Что я зааплодирую, увидев, как ты лезешь на рожон?

— Это что еще значит?

— А вот что. Ты определенно не лгала, говоря, что не спишь с этим троглодитом! Но в этом отнюдь не твоя заслуга, правда? — презрительно скривил губы Георгий. — Для меня совершенно очевидно, что ты согласилась на дружбу с ним лишь потому, что он ничего больше от тебя не хотел!

— Чушь… — начала было Мария, но Георгий грубо оборвал ее.

— Тогда ты повисла на шее у Алессандро, чтобы доказать самой себе, что можешь завлечь в свои сети мужчину! Или интрижка с Алессандро и переезд в Рим были последней твоей попыткой заставить Джулио ревновать?

— Не говори глупостей… Я не люблю Джулио.

— И Алессандро ты не любила! Но он несомненно был для тебя очень важной фигурой, — сардонически прищурился Георгий.

— А вот тут ты совершенно прав, — пробормотала Мария.

Злость мгновенно уступила место острой боли.

— И тотчас после поминальной службы ты уже распустила слюни при виде мужика!

Мария мучительно покраснела от постыдного воспоминания.

— Неужели ты законченный циник?

Машина притормозила у ворот. Георгий заглушил мотор и повернулся к Марии. Глаза его были словно две льдинки.

— Ты привыкла жить под крылышком у своего Джулио. Но ведь ты уже большая девочка и можешь обойтись без защитника! Времена меняются, моя маленькая… Теперь ты хочешь только меня, меня одного.

И так будет всегда, с ужасом поняла Мария, сраженная наповал сознанием собственного бессилия. Ведь ей хотелось много большего, чем она могла достичь…

Георгий протянул руку и принялся поигрывать ее огненными кудрями, рассыпанными по плечам.

— И я хочу тебя, — продолжал он с обескураживающей прямотой. — Так в чем проблема? Насколько я могу судить, такого рода отношения самые простые и самые честные.

Мария перестала дышать. И все равно знакомый влекущий запах проникал в ноздри, лишая ее разума и воли. Обожженная стыдом, она отстранила его руку.

— Но этого для меня недостаточно, — твердо произнесла она.

— Начинает смахивать на переговоры. Так назови свою цену!

— Чувства не выставляют в витрине и не пришпиливают к ним ценники!

Он вскинул голову и взглянул ей в глаза с вызовом.

— Ты в этом уверена? Я уже пожертвовал своей свободой. Удивляйся, сколько хочешь, но это высочайшая для меня цена. Ведь я никогда не отваживался на подобное прежде…

— Ты ни от чего не отказался ради меня! — вздернула подбородок Мария. — Ты всего-навсего женился на мне — и то лишь из-за завещания! Мы здесь, потому что пресса обо всем пронюхала! Неужели до тебя не доходит, что я чувствую? Ну так я скажу тебе… я чувствую себя самкой, случайно тебе подвернувшейся в период вынужденного воздержания! Я твое случайное постельное приключение! — Мария возвысила голос. — А теперь удивишься ты: я ценю себя гораздо выше!

— Тогда нам более нечего обсуждать, — пожал плечами Георгий. — Ты не хочешь случайного постельного приключения, а я не желаю ничего иного.

Холодный и невозмутимый ответ поразил ее подобно удару ножа в сердце. Никогда еще не было ей так больно. Мария выбралась из машины, шатаясь словно пьяная.

Как школьница в пору первой любви, она открыла ему бездну своих страхов, дала почувствовать свою неуверенность в надежде на поддержку… Но, похоже, для Георгия и впрямь не было ничего святого.

— Но разумеется, — спокойно продолжал Георгий, глядя ей в спину, — ты в любое время можешь заставить меня передумать, моя маленькая.

Мария вздрогнула, внезапно поняв, что можно одновременно любить без памяти и всем сердцем ненавидеть… Она из последних сил подняла огненную голову и обернулась.

— Для меня ты умер, — с достоинством произнесла она. — Я не желаю больше тебя знать.

Мария вошла в дом, оскорбленная до глубины души, униженная, но не сломленная. Спину она держала прямо, голову несла гордо. Теперь, по крайней мере, все окончательно прояснилось. Это, разумеется, малоприятно, но когда знаешь, чего ожидать, делается легче. Или нет?

— О-о, ну зачем? — упрекнула Мария старую Аннунциату, когда та склонилась над нею со стаканом свежего лимонада. — Я вполне могла бы сама забежать на кухню…

— Да когда вы вообще входите в дом? — усмехнулась старая служанка. — Лишь когда делается совсем темно.

Поднявшись с земли, Мария вытерла черные от земли ладони о шорты и взяла стакан.

— Погляди на клумбы… Они снова приобретают приличный вид, правда?

Аннунциата уселась на каменные ступеньки, которые Мария лишь накануне очистила от земли, и сложила руки на пышной груди.

— Эта ваша женитьба… не нравится мне она.

Поморщившись от боли в натруженной спине, Мария отхлебнула лимонада и с трудом проглотила: у нее внезапно перехватило горло.

— Аннунциата, не надо…

— Не этого хотел ваш покойный отец, — упрямо продолжала служанка. — Не о таком будущем для вас обоих он мечтал!

— Мечты не всегда сбываются…

Да, мечта Алессандро обернулась самым настоящим кошмаром для нее, подумала Мария.

Последние три дня жизнь пол одной крышей с Георгием превратилась для нее в мучительную пытку. Она не в силах была находиться с ним в одной комнате. Не могла ни глядеть на него, ни говорить с ним. Истинные чувства ей удавалось обуздать лишь при помощи тяжелого физического труда. Казалось, ночами она должна была спать как убитая, но не тут-то было!

Она часами ворочалась с боку на бок, прежде чем уснуть. И просыпалась среди ночи, горя от стыда. Ее преследовали эротические видения. В этих снах они с Георгием творили такое, что ночи для Марии были куда более выматывающими, нежели трудовые дни.

— Он ведь даже не подозревает, что вы дочка синьора Алессандро, — с укоризной произнесла старая женщина. — У жены не должно быть от мужа таких тайн!

— Я знаю, что делаю, Аннунциата.

— Ну как вы можете говорить такое? В Кастель ди Сангро нет мира. Все мы ходим по дому на цыпочках. Никто не улыбается и тем более не смеется. А повар… знаете, он говорит, что если еще хоть раз увидит нетронутый обед, то возьмет расчет!

— Не советую. Георгий крут на расправу.

— Когда жена целыми днями ползает по саду на коленках, немудрено, что муж на взводе. Вы пренебрегаете супружескими обязанностями, — решительно заявила служанка.

Но только не во сне, подумала Мария, а вслух холодно произнесла:

— Он этого вполне заслуживает.

Огорченно прищелкнув языком, Аннунциата тяжело поднялась со ступенек.

— Вы так же упрямы, как и он.

Марии ничего не оставалось, как с удесятеренным усердием приняться за прополку. Если ее отец сейчас смотрит с небес на них с Георгием, то наверняка тоже ее обвиняет… Но что было ей делать?

Искусно соблазнив ее, Георгий откровенно признался, что питает к ней исключительно сексуальный интерес. Будь он уверен, что она дочь Алессандро, он бы делал вид, что испытывает к ней еще какие-то чувства, но в душе ненавидел бы. Сказать ему обо всем теперь, когда они на ножах… Ради чего?..

— Почему ты отослала садовников, которых я нанял?

Массивная фигура заслонила солнце. Мария уставилась на ботинки Георгия, не желая глядеть выше.

— Предпочитаю делать все сама.

— Но тут несколько гектаров земли.

— Ничего, у меня масса времени.

Взгляд Марии, помимо ее воли, скользнул от щиколоток к его бедрам. Ее уже охватывала предательская дрожь.

— Ты не обедаешь, не ужинаешь… даже не ездишь на прогулки.

Будь это очередной ее сон, они бы уже лежали на земле в объятиях друг друга. Мария похолодела, осознав, что беззастенчиво ест его глазами.

— Не стоит терять на эти глупости время.

— Ты лелеешь свою обиду, словно маленькая девчонка!

— Я вовсе не обижена! Просто нам больше нечего сказать друг другу. Ты был предельно откровенен.

— Да встань ты, по крайней мере, когда я с тобой разговариваю!

Георгий стремительно склонился, схватил ее за плечи и рывком приподнял с земли. Мария вырвалась и отступила, но случайно встретилась с ним взглядом. Это оказалось страшнее, чем она думала. Ее словно переехал грузовик. Она тотчас утратила способность ясно мыслить, контролировать себя…

В горниле жгучего желания плавились ее воля, гордость и стыд. Ей безумно хотелось дотронуться до него, так хотелось, что она судорожно сжала кулаки, вонзив ногти в ладони.

— То, что я сказал тебе… — Проницательные глаза изучали ее, чувственные губы кривились. — А до тебя не доходило, что я, возможно, просто не готов был отвечать на подобные вопросы?

Как хотелось ему верить! Но было слишком поздно: сейчас она презирала себя даже за то, что стоит и выслушивает его.

— Мне надо принять ванну…

Сильная рука сомкнулась на ее запястье.

— Больше ты ничего не хочешь мне сказать?

— Ты просчитался, Георгий! — сверкнула Мария зелеными глазами. — Ты так привык творить с женщинами все, что тебе заблагорассудится, что решил и со мною обойтись подобным образом!

— Что ты несешь?!

С губ женщины сорвался горький смешок.

— Ты вообразил, будто, унизив меня, заставишь ползать перед тобой на коленях, чтобы заслужить твою благосклонность… — Голос ее предательски дрогнул.

Какую-то долю секунды Георгий в недоумении глядел на нее.

— Но это неправда…

— Я не верю тебе! Ты самовлюблен, эгоистичен, и плевать тебе на чувства других людей! А мне плевать, что ты богат, что влиятелен… Я не желаю знать мужчину, который посмел говорить со мной так, как ты, кем бы он ни был!

— Ты не желаешь знать меня? — Георгий сгреб ее за плечи. — Придется узнать, моя маленькая!

Язык, проникнув меж ее губ, заставил Марию застонать от наслаждения. Она вновь изнывала от неумолимого желания. Ей пришлось ухватиться за него, чтобы не упасть.

И вдруг он выпустил ее — так внезапно, что она и впрямь едва не рухнула. Расширенными от ужаса глазами глядела Мария на черные отпечатки своих пальцев на белоснежной рубашке. Они были везде — на воротничке, на груди, на…

— Придется тебе сменить сорочку, — хрипло пробормотала она.

— Я буду с гордостью носить ее, — усмехнулся Георгий. — Она говорит много больше, чем твои слова.

— Переоденься! — умоляюще простонала Мария. — А я схожу в ванную.

— Что ж, увидимся наверху.

Мария оцепенела, когда до нее дошел смысл его слов. Почти все его вещи — в шкафу, а шкаф в ее комнате! Голова у нее все еще кружилась. Подумать только, один-единственный поцелуй — и она в полной его власти! Неудивительно, что он потешается над нею.

У входа стояло такси. Войдя в дом, Мария увидела, как служанка провожает какого-то седовласого господина в гостиную. На какое-то мгновение взгляд гостя остановился на молодой женщине. В глазах его мелькнуло изумление, но он тотчас же почтительно ей поклонился.

Мария вопросительно взглянула на Тео, стоявшего у подножия лестницы.

— Кто это?

— Аристидис Стефанос, личный адвокат синьора Демириса.

Несомненно, изумление во взгляде адвоката вызвано было видом особы в грязных шортах. Супруга Георгия, временная или какая угодно, не имела права выглядеть так!

В ванной Мария стремительно разделась, мучимая отвращением к себе самой. Ни жена, ни любовница… Прекрати, одернула она себя, стоя под струями воды. Может быть, он не лгал, когда говорил, что просто не готов был тогда к серьезному разговору. Может быть, она сама, одолеваемая неуверенностью, злейший свой враг? Мария задрожала от возмущения. Снова она искала оправдания для этого выродка! Снова сваливала вину на себя!

С полотенцем через плечо она вошла в спальню и обмерла. Постель была занята. На ней возлежал обнаженный Георгий. Бронзовая кожа казалась еще темнее на фоне белоснежных простыней.

— Не понимаю, какого че…

— Господи! — прервал ее Георгий, окидывая ленивым взглядом. — Неужели тебе что-то не ясно?

— Да, мне не ясно, что ты забыл в моей комнате! — яростно выкрикнула Мария, шагнув к двери с намерением настежь ее распахнуть.

— Она заперта. — И Георгий продемонстрировал ей большой резной ключ.

— Отдай!

— А ты отними! — Георгий одарил ее хищной улыбкой. — Разве я не предупреждал тебя, что со мной следует соблюдать осторожность?

Чаша терпения Марии переполнилась. Она зверем кинулась на него, пытаясь вырвать ключ, но Георгий швырнул его в дальний угол комнаты и заключил Марию в объятия.

— Я знал, что ты клюнешь на приманку!

Обезоруженная, она сверкнула глазами.

— Отпусти!

— Мне несвойственно обуздывать свои порывы. Похоже, ты тоже не дока по этой части, — насмешливо проговорил Георгий, бесстыдно глядя на нее. — Ты по десять часов в день ковыряешься в земле! Надо признаться, еще ни одна женщина не изводила себя так, пытаясь противостоять мне!

— Я не желаю находиться рядом с тобой! — сказала Мария, чувствуя, как жар, исходящий от его тела, притягивает ее.

— Это потому, что ты не уверена в себе, произнес Георгий. — Глядя, как ты ползаешь по клумбам в этих твоих шортиках, я принял твой вызов. Знаешь ли ты, какой у тебя вызывающий зад, моя тряпичная куколка? В форме сердечка! А когда ты оттягиваешь ворот майки, чтобы охладиться, влажная ткань обрисовывает твои грудки, а соски…

— Заткнись! — заорала Мария, пораженная открытием: он наблюдал за ней так же, как и она за ним…

— Ты все еще краснеешь как невинная девочка, — удовлетворенно пробормотал Георгий. — Это еще сильнее меня заводит.

Опрокинутая на спину одним движением руки, Мария беспомощно вскрикнула:

— Нет!

— Да! Ты пахнешь мылом — такая чистенькая, такая свеженькая… Но даже грязная и потная ты возбуждаешь меня! Меня влечет твой аромат, твой вкус… — чувственно прошептал он, бесстыдно раздвигая ей бедра.

— Тебя внизу ждет адвокат! — воскликнула Мария, хватаясь за соломинку.

— Он уже ушел, — слегка нахмурился Георгий. — Этот безумец проделал такой путь лишь для того, чтобы вручить мне пару бумаг. Даже отказался отобедать. Он поразительно тактичен, надо отдать ему должное…

Мария уже чувствовала тяжесть в груди и дрожь во всем теле. Отвердевшие соски словно молили о ласке. Никогда еще она не хотела его с такой силой, никогда еще не чувствовала, как лоно ее сочится любовными соками…

— Но ведь нам никто не нужен, маленькая моя? Скажи что-нибудь…

Разлепив пересохшие губы, Мария выдавила из себя одно-единственное слово:

— Пожалуйста…

Во взгляде Георгия сверкнула неподдельная радость. Искусные пальцы уже ласкали нежную грудь. Когда он коснулся розовых сосков, Мария всем телом подалась к нему, из груди вырвался стон нетерпения.

— Как всегда торопишься, моя маленькая…

А Мария и впрямь не могла больше ждать. Она раздвинула бедра. Это было красноречивее всяких слов.

Нависнув над ней, Георгий вдруг замер.

— Я не хочу вновь причинить тебе боль.

— В моих снах ты со мной не споришь, не останавливаешься, не томишь ожиданием! — Боже, неужели это произнесла я? — беззвучно ахнула Мария.

— Что же я делаю? — шепотом поинтересовался Георгий.

— То, что я хочу!

С довольным смешком он продолжал искусно ее поддразнивать, доводя до исступления. И вот Мария была уже не в силах вымолвить ни слова, даже если бы от этого зависела ее жизнь… Реальность оказалась более потрясающей, чем сновидения. Он вошел в ее тело так медленно, что она задохнулась и вонзила ноготки ему в спину. Наслаждение было столь острым, что она перестала чувствовать что-либо, кроме его плоти в своем лоне.

— Посмотри на меня!

Подчиняясь приказу, Мария подняла трепещущие ресницы — и утонула в его глазах. А он двигался то мучительно медленно, то стремительно, был то удивительно нежен, то почти груб… А она лишь льнула к нему всем телом, издавая еле слышные стоны. И вот достигла головокружительных высот, где ее подхватил разноцветный вихрь и закружил…

Лежа без сил в его объятиях, Мария ощутила вдруг прилив невероятной нежности и благодарно коснулась губами бронзового мускулистого плеча. Упиваясь ароматом его кожи, она чувствовала себя совершенно счастливой.

Разомкнув руки, Георгий склонился над нею.

— Куда ты подевалась? Сколько волос… — пробормотал он, откидывая с ее лица спутанные рыжие пряди.

Мария припомнила, как стремительно он покинул ее после их первой близости. И вот теперь любовно перебирает тугие завитки ее волос…

— Не могу от тебя оторваться… — произнес он со слабой, какой-то извиняющейся улыбкой, словно отвечая на ее мысли. — И опять хочу тебя.

Завороженная золотыми искорками, пляшущими в глубине его глаз, Мария изумленно осознавала, сколь невероятно счастлива…

— Хорошая это была мысль — устроить для прислуги выходной, — говорила Мария, сидя у стола и глядя, как Георгий с трудом приканчивает сооруженный ею сандвич величиной с разделочную доску. — Но я и не предполагала, что без повара придется так туго.

— Я думал, ты умеешь готовить…

— Знаю, и на этом ты погорел. Я живу на салатах, фруктах и полуфабрикатах. Твой повар наверняка никогда не опускается до полуфабрикатов, а уж за то, что на этой доисторической плите совершает такие чудеса, заслуживает золотой медали! Но вот кофе я варю отменный, — игриво улыбнулась она, глядя на чашку невообразимой бурды, которую он так и не смог одолеть.

— А еще ты великолепно смотришься в кухонном интерьере, — добавил Георгий.

В следующую минуту, тряхнув рыжими кудрями, Мария разлеглась на столе и приняла томный вид, изображая кинозвезду пятидесятых годов. Георгий не выдержал и расхохотался.

— Тебе нравится меня дразнить, да?

— А ты только сейчас это понял?

— Надеюсь, на сей раз ты не сиганешь из окна, моя малышка?

— Из окна?

Мария мучительно покраснела, вспомнив, сколь экстравагантным способом покинула его усадьбу в Греции и кабинет в этом самом доме…

— Что делать, мне пришлось постичь эту науку, — деланно рассмеялась Мария, соскальзывая со стола.

— Науку спасаться бегством? Со мной это не пройдет, — убежденно сказал Георгий. — Чем быстрее ты бежишь, тем яростнее я преследую. Такова моя натура. И я ничего не могу с этим поделать.

— Послушай, ты ведь хотел меня понять… Как думаешь, почему я так поступаю?

— Ты ведешь себя так, когда я тебя расстраиваю, — тотчас ответил он. — Или когда подбираюсь к тебе чересчур близко. Но если первое в моих силах предотвратить, то насчет второго не надейся: я не отступлюсь…

— Это что, угроза?

Он ласково притянул Марию к себе.

— Я больше не могу тебе угрожать. Поверь, — нежно произнес он. — Но я хочу знать о тебе все, без утайки.

Сердце Марии пело от радости. Как он открыт сейчас, как честен… Да, у нее по-прежнему есть от него тайна. Вскоре ей волей-неволей придется признаться ему, но не теперь, когда душа переполняется счастьем под его ласковым взглядом…

Дверь в спальню настежь распахнулась, и разбуженная Мария вздрогнула. Щурясь от света лампы, она глядела на Георгия, стоящего в изножье постели в одних только выцветших джинсах. Но все равно он был великолепен. И Мария тут же простила ему то, что он разбудил ее сегодня, когда впервые за несколько дней она блаженно уснула…

Вот только его глаза…

— Ч-что случилось? — пробормотала она.

— Я захотел есть! Пошел вниз, на кухню, и по пути вспомнил о бумагах Аристидиса, которые тот счел нужным самолично доставить мне. Но если они такие важные, с чего это вдруг он тотчас убрался восвояси?

Только тут Мария заметила коричневый конверт, который он яростно сжимал в руке. Сердце ее бешено забилось.

— Но теперь я понимаю. Аристидис просто был смущен, — с тем же ледяным спокойствием продолжал Георгий. — Ведь когда я дал ему разрешение вскрыть личный сейф Алессандро, ни он, ни я не предполагали, что там окажется нечто конфиденциальное…

И он что-то швырнул на постель. Это была цветная фотокарточка. На ней — маленькая рыжая девочка…

Черты Георгия исказила ненависть.

— Ты жаждала мести, правда? Ты терпеливо выжидала подходящего момента!

10

«Она жаждала мести?» Ошеломленная чудовищным обвинением, Мария вскочила с постели и умоляюще протянула руки к Георгию.

— А вот про это забудь! Сейчас меня меньше всего волнует твои соблазнительные прелести! — ухмыльнулся он.

Внезапно застыдившись своей наготы, Мария поспешно обмоталась простыней.

— Откуда ты это взял?

Вместо ответа Георгий рассыпал по кровати, словно колоду карт, еще с дюжину таких же карточек.

— Мария Росария с рождения до девяти лет! И судя по мордашке, детство у нее было не больно-то счастливое… Вот тут в глазах слезки, а здесь на ногах — подозрительные синяки. — Его низкий голос дрогнул. — Представляю, как страдал Алессандро, получая столь болезненные напоминания о твоем существовании! Какой же жестокой была твоя мать!

— Но ведь я пыталась признаться тебе…

— Это мать научила тебя ненависти? — продолжал Георгий, словно не слыша ее.

— О чем ты говоришь?

— Ты намеревалась открыть правду, дождавшись приезда Елены, чтобы как следует насладиться произведенным эффектом!

Глаза Мария широко раскрылись.

— Я никогда бы так не поступила! Никогда!

— Разумеется, ты не хотела до поры до времени предоставлять неопровержимые доказательства того, кто ты на самом деле такая. Просто упомянула пару раз, что ты дочь Алессандро, прекрасно понимая, что я не поверю! — презрительно говорил Георгий.

Оглушенная потоком обвинений, Мария растерялась.

— Я все еще не понимаю…

Одно неуловимое движение — и он оказался рядом с ней.

— Ты выжидала, чтобы нанести смертоносный удар! Тогда, в Риме, когда Елена нагрянула в твой дом, ты еще не была готова. Да, я слушать тебя не желал, но ведь ты даже попытки не сделала доказать, что это правда! Ты не могла не знать про фотографии и документы!

Георгий грубо отшвырнул ее от себя.

— Поверь, у меня и в мыслях такого не было! Ох, неужели ты мог подумать, что я ожидала смерти отца? Алессандро никогда не говорил, где хранит фотографии, и не упоминал ни о каких документах… Что за документы?

— История твоей жизни с самого рождения. Черт подери, он разузнал о тебе все, прежде чем вы встретились!

Новость эта потрясла Марию. В ее короткой жизни было столько боли! Но она всеми силами пыталась скрыть это от Алессандро, желая его защитить. И как оказалось, напрасно!

— Как связался Алессандро с твоей матерью? — холодно спросил Георгий.

Мария без сил опустилась на кровать.

— Заболела его секретарша. В агентстве он отыскал маму. Их связь длилась всего пару недель, потом он порвал с ней…

— …Потому что погибли мои родители, и они с Еленой стали моими официальными опекунами! Представляю, как часто думала ты о том, какой могла бы быть твоя жизнь, если бы этого не произошло!

Странно, но отчего-то Марии подобное никогда даже не приходило в голову. Она была зачата по воле случая двадцать с лишним лет назад, когда брак Алессандро пошатнулся. По иронии судьбы вскоре после этого в результате автокатастрофы Георгий и Елена получили долгожданное дитя. Девятилетний мальчик сумел восстановить то, что грозило вот-вот рухнуть…

— Но Алессандро даже не подозревал о маминой беременности, когда они расстались. Он узнал все слишком поздно, когда ничего поделать было уже нельзя…

— Ложь! Он получил первую фотографию вскоре после твоего рождения вместе с запиской, гласящей, что он стал отцом девочки, с которой никогда не встретится, так как ее мать уже замужем за другим! Когда снимки перестали приходить, он заволновался и бросился тебя разыскивать.

— Но он даже не знал фамилии отчима.

— Господи, как же ты должна ненавидеть нас с Еленой за все то, что пришлось тебе пережить! — простонал Георгий.

Он отвернулся, словно не мог больше глядеть ей в глаза. Тело его будто свело судорогой.

— Я ни к кому не питаю ненависти! — выкрикнула Мария.

И тотчас вздрогнула, вспомнив, как несколько раз, еще при жизни отца, вспыхивали в ней недостойный чувства к членам его законного семейства. Но как давно это было!

— Алессандро никогда не волновала моя мама, — с трудом выговорила она. — Он ни на секунду не переставал любить Елену. Даже если бы он с самого начала все знал, то все равно не развелся бы с нею ради матери! Думаю, и она это знала, поэтому и лишила его всяких шансов.

— Ты и меня лишила всяких шансов! — горько воскликнул Георгий. — Ты спокойно смотрела, как я с ума схожу от мысли, что ты спала с Алессандро! Даже когда видела, что у меня сердце разрывается, ты не…

— Но я ведь все время твердила, что мы с ним не были любовниками!

— Прекрасно зная, что в это поверить невозможно! Чем еще, кроме твоей беременности, можно было объяснить столь нелепое завещание? Только ты одна виновата в том, что я о тебе думал, как к тебе относился! — Георгий ожег Марию взглядом. — Но я жил с полным сознанием того, что не стремлюсь уйти от возложенной на меня ответственности! А ведь он доверил мне свою единственную дочь! Господи, как страшно я его предал!

— Нет, ты не предавал его. С его стороны было дикостью потребовать, чтобы ты на мне женился! Понимаю, он желал нам обоим добра, но все равно это дико!

— Я был трудным ребенком, когда меня усыновили Казорати… Они спасли меня. Без их любви, без их терпения я в два счета слетел бы с катушек! Я у них в неоплатном долгу.

Георгий отвернулся и отошел к окну. Отдернув занавески, он уставился куда-то в лунную ночь. Увидев, как напряжены его смуглые плечи, Мария опустила глаза.

Она и подумать не могла о том, что в детстве у Георгия не все было ладно. Но помнила одно его признание: Алессандро значил для него больше, чем родной отец…

— Прости… Я собиралась снова поговорить о моем происхождении, да все не могла выбрать момент, — выдавила из себя Мария. — Для меня было невыносимо то…

Георгий стремительно повернулся, подскочил к Марии и грубо сгреб ее за плечи. В его глаза страшно было смотреть.

— Ты была девственницей, но скорее умерла бы, чем убедила меня, что не спала с Алессандро! Ты всеми возможными способами причиняла мне боль! Какая же ты холодная, мстительная стерва! И какой я идиот, что думал иначе!

Когда за ним оглушительно захлопнулась дверь, Мария не шевельнулась даже для того, чтобы утереть слезы, льющиеся по щекам. Всего несколько часов назад она, счастливая, спала на его груди! Чувствовала, что стала ему родной, что дорога ему… Дорога? Из груди вырвалось глухое рыдание. К чему было тешить себя пустыми надеждами? Неужели она так наивна? Спору нет, Георгий великолепен как любовник, следовательно, умеет дать женщине почувствовать, будто она особенная. И все. Это вовсе не значит, что он питает к ней какие-то чувства.

А вот теперь он ее презирает. Она и подумать не могла, что правда произведет такой потрясающий эффект. Если честно, то чего она, собственно, ожидала? Что вначале он будет ошеломлен, затем на коленях станет молить о прощении за то, что сразу же безоговорочно не поверил ей?

Георгий, терзающийся, молящий о прощении? Мария даже хмыкнула. Но если быть искренней, разве брала она в расчет переживания человека, с которым свела ее судьба? Обуреваемая муками уязвленной гордости, она думала лишь о себе. Георгий же, если учитывать его натуру, творил чудеса самопожертвования. И не его вина, что в сложившейся ситуации он заподозрил худое…

Мария силилась уснуть, но больная совесть терзала ее. Включив ночник, она обнаружила, что уже три часа утра. Спит ли Георгий? Или так же, как она, мается без сна?

Набросив пеньюар, Мария на цыпочках подошла к его спальне и приоткрыла дверь. Лунный свет озарял нетронутую постель. Тут она заприметила полоску света, выбивающуюся из-под двери кабинета Георгия. Что она скажет, когда войдет? Только то, что буквально сходит с ума от любви к нему?..

Но теперь он ее ненавидит, и даже если она на коленях признается ему в любви, он отшатнется от нее как от прокаженной! Мужчина, который ни разу в жизни не испытал любви, не придет в восторг, когда женщина, пусть даже временная его жена, признается ему в пылких чувствах. Более того, он решит, что она снова что-то затевает!

И тем не менее Мария открыла дверь. В кабинете горела только настольная лампа, и почти вся комната тонула в полумраке. Георгий навзничь лежал на софе. Мария подошла как раз в тот момент, когда он пробормотал нечто нечленораздельное по-гречески. Густые ресницы его затрепетали, глаза приоткрылись, но он, казалось, не видел ее.

— Георгий! — тихонько позвала она.

Он моргнул, нахмурился и снова произнес что-то на родном языке. Волосы его были влажны и спутаны, вокруг глаз залегли синеватые тени. Но страшнее всего было выражение безысходного отчаяния на его лице. У Марии защемило сердце. Опустившись на колени, она дотронулась до его запястья.

— Я так сожа…

В углу кабинета что-то шевельнулось. Сердце Марии едва не выпрыгнуло из груди от ужаса. Из темноты выступил Тео.

— Я пригляжу за ним, синьора Демирис.

— Он заболел?.. — Мария не договорила, уловив сильный запах спиртного. Бутылка из-под виски и пустой стакан валялись на ковре рядом софой. — Так он… он…

— Немного не в форме. Возвращайтесь к себе, — ровным голосом произнес Тео.

— И часто с ним это случается?

— Я никогда не видел его таким.

Мария была ошеломлена, но все же не слепа, поэтому заметила, как холоден с нею телохранитель, как оберегает хозяина, словно от нее исходит потенциальная угроза.

— О чем он говорит? — спросила она, когда Георгий беспокойно зашевелился и вновь забормотал что-то по-гречески.

— О кроликах, — с видимой неохотой сообщил Тео.

— О кроликах?!

— Я уложу его в постель… Идите к себе, синьора Демирис.

— Я помогу вам!

— Благодарю, но в этом нет надобности.

Мария отступила, пораженная нескрываемым недружелюбием охранника. Уже в дверях она оглянулась.

— Все совсем не так, как вы думаете…

— Я здесь не для того, чтобы делать выводы, синьора Демирис.

Но на лбу у него аршинными буквами было написано осуждение. Этот малый и впрямь предан своему боссу, подумала Мария. Лишь полнейшая уверенность в том, что гордый Демирис не обрадуется, увидев ее, когда очнется, заставила расстроенную женщину удалиться к себе.

Она лежала, глядя, как за окнами занимается рассвет. Георгий и впрямь потрясен, иначе не напился бы так. Мария изводила себя, думая о том, не предала ли Алессандро она сама. Ведь она согласилась выйти за Георгия лишь формально, и стремглав бежала бы, знай заранее, что будет потом…

К тому же никто не пытался лишить ее причитающейся ей доли наследства. Алессандро вконец разорился, выкупив Кастель ди Сангро! Георгий наверняка здорово потратился, поправляя пошатнувшиеся дела покойного, да и усадьба требовала дорогостоящего ремонта… Да, быть наследником Алессандро Казорати — дело откровенно неприбыльное, но Георгий, вопреки своей натуре холодного и расчетливого дельца, шел на любые затраты.

Так почему же греческий магнат надрался как свинья? От чувства вины за то, что не вилял хвостом перед дочкой Алессандро? Или от мысли, что навеки с нею связан?

Мария снова выбралась из-под одеяла. Натянув джинсы и майку, она несколько раз провела щеткой по волосам. Ей сейчас нужны были свежий воздух, время и одиночество. Мотоцикл, тот самый, взятый напрокат, все еще стоял на заднем дворе. С самого приезда она ни разу им не воспользовалась. Теперь настало время…

Было еще раннее утро, когда Мария, притормозив в тени олив, решила перекусить. Банка газировки и сандвич с ветчиной и помидорами утолили голод, но чувство пустоты не исчезло. Она хотела убедить себя в том, что, расставшись с Георгием, сможет начать жизнь сначала. Если подумать, что у них общего?

Он властный, самовлюбленный делец, помешанный на работе. Богат, образован… И очень красив! Женщины носятся за ним табунами, и не Марии с ними соперничать. Если же и были в сердце Георгия какие-то чувства к ней, она убила их, поэтому думать сейчас о его достоинствах значило бы растравлять рану.

У ворот Кастель ди Сангро был припаркован огромный сверкающий черный лимузин. Мария проскочила мимо него, въехала во двор и спрыгнула с мотоцикла. Она как раз стаскивала с головы шлем, когда на ступеньках появился Георгий. Светлый костюм выгодно оттенял смуглость его кожи и черноту волос. Мария чувствовала, что сердце ее плавится, словно шоколадка, позабытая на солнцепеке…

Сверкающие глаза уперлись прямо ей в лицо.

— Тебе никогда не приходило в голову, что я могу волноваться? Где ты была?

Мария зарделась.

— Знаешь, я как-то не подумала…

— Откуда ты выкопала мотоцикл?

— Взяла напрокат, когда приехала.

— Я был уверен, что он принадлежит кому-то из рабочих. Тео сегодня же вернет его владельцу. Мне не нравится, что ты гоняешь, как мальчишка, по горным дорогам!

Что это могло значить? И Мария вдруг поняла все. Он решил, что она больше не вернется!

— Елена приехала десять минут назад, — сообщил Георгий.

— О нет… — Мария похолодела.

— Я решил, что у нас нет выбора: мы должны во всем ей признаться, — решительно продолжал Георгий. — Слишком многим известно, кто ты такая на самом деле. Малейшая оговорка, ложь, полуправда — и все тотчас выплывет наружу. Я не могу так рисковать.

Решительно взяв за руку, он повел ее в дом. Мария попыталась высвободиться.

— Сделай это сам!

— Признание должно исходить от нас обоих…

Елена с очаровательной улыбкой встала, приветствуя их. Сердце Марии тотчас ушло в пятки. Господи, что сейчас будет?!

Вошла горничная с подносом и принялась разливать кофе. Это длилось, казалось, целую вечность. Но вот дверь за горничной закрылась и…

Елена устремила на Марию проницательные темные глаза и покачала головой.

— По правде говоря, игра зашла чересчур далеко, — мягко произнесла гречанка. — Но, должна сознаться, есть нечто бесконечно трогательное в попытках Георгия объяснить необъяснимое и защитить меня. Мне следовало бы заговорить много раньше. Даже когда он был мальчишкой, то не мог лгать, глядя мне в глаза…

Георгий, как раз помешивающий ложечкой кофе, вздрогнул так, что расплескал половину содержимого чашки.

— Ты хочешь сказать, что…

— Я знаю о существовании Марии вот уже почти двадцать лет, — созналась Елена, тактично не глядя на растерявшегося Георгия и делая вид, что не слышит сдавленного женского вскрика. — Ты должна извинить меня: я не сразу узнала тебя, Мария Росария. Но стоило Георгию произнести твое имя, как я тотчас поняла: ты дочь Алессандро.

— Двадцать лет?.. — потрясенно пробормотал Георгий, глядя на миниатюрную гречанку.

— Алессандро никогда не умел скрывать своих чувств. Когда он впервые получил по почте фотографию Марии, то был вне себя от отчаяния. Я нашла ее у него в ящике стола, там же была и записка от ее матери. Сознаюсь, я была сражена наповал, но в то время меня более всего заботила одна мысль — как сохранить наш брак. Да, я могла припереть его к стене, но чего бы я достигла? Мне было очевидно, что он терзается, что боится быть разоблаченным. Я не могла его потерять. Возможно, я совершила ошибку…

— Нет. Если бы ты открылась ему, он не смог бы оставаться твоим мужем, — глухо уронил Георгий.

— Ему и так нелегко пришлось. — Елена взглянула на Марию и тяжело вздохнула. — Я всю жизнь без особых усилий получала все, что хотела. Кроме одного… Когда я родила мертвого сына, когда поняла окончательно, что матерью никогда не стану, то выплеснула всю свою боль и отчаяние на мужа. Я гнала его прочь. Говорила, что хочу быть одна… Немудрено, что у него появилась другая женщина.

Георгий нахмурился.

— Я и не подозревал, что вашему браку что-то угрожало.

— Это было еще до того, как у нас появился ты. Я позволяла Алессандро хранить тайну, заботясь еще и о собственной гордости. Когда мне стало известно, что мать Марии вышла замуж, я почувствовала себя в безопасности. И все-таки я не раз делала попытки отыскать фотографии Марии, но Алессандро поместил их в сейф, куда никому, кроме него, не было доступа.

— Все эти годы… вы знали обо мне! — одними губами прошептала Мария.

— Но мне и в голову не приходило, что Алессандро тебя нашел. Я знала, что давным-давно он разыскивал тебя, но поиски не увенчались успехом. Когда же полгода назад он сделался вдруг таким счастливым и жизнерадостным, я сначала заподозрила, что у него с кем-то тайный роман… — Темные глаза Елены смотрели устало, но очень по-доброму. — Я нисколько не сожалею, что он отыскал тебя, Мария. Я счастлива, что перед смертью Алессандро успел побыть рядом с тобой. Мне хорошо известно, что это для него значило.

Мария облизнула пересохшие губы.

— Вы… вы удивительная женщина.

— Секреты никого еще не довели до добра, — продолжала Елена. — Мне известно также и об условиях его завещания. И я буду искренне благодарна, если кто-нибудь из вас двоих объяснит, действительно ли вы женаты или только делаете вид…

— Мы изображаем, что… — начала было Мария, но Георгий не дал ей договорить:

— Черта с два!

— Возможно, я немного поторопилась с этим вопросом? — Елена отставила пустую кофейную чашечку. — Но если вы соблаговолите оставаться в браке до тех пор, пока не осчастливите меня внуком, я буду безмерно вам благодарна. Я так долго этого ждала…

Опустив пылающее лицо, Мария изучала свои пыльные кроссовки. Она не могла поднять глаза на Георгия, потому что прекрасно поняла, что на самом деле хотела сказать ей вдова отца. Елена яснее ясного давала понять, что готова признать ее полноправным членом семьи.

— Куда ты направляешься теперь? — обратился тем временем Георгий к матери.

— Я планировала нанести вам краткий визит, чтобы все наконец прояснить. Я поживу в Кастель ди Сангро как-нибудь в другой раз. Кстати, Мария… — Мария нервно вздрогнула и подняла глаза. Елена улыбалась. — Твоему отцу удалось в свое время уговорить мать не продавать фамильные портреты, хранившиеся в усадьбе. Я была бы счастлива, если бы они вновь заняли подобающее место на стенах этого дома.

— Твоя мать могла бы переплюнуть любого дипломата, — пробормотала Мария, глядя вслед удаляющемуся лимузину. — Она здорово умыла нас обоих…

И тут ее словно током ударило. Елена знает все. Теперь незачем продолжать спектакль. Можно спокойно разводиться. Вдова Алессандро до основания разрушила карточный домик, коим, без сомнения, был их дурацкий брак.

— Как ты могла дать понять, что считаешь наш брак фиктивным? — гневно упрекнул ее Георгий. — Неужели ты сочла это необходимым?

Мария, сделав над собой нечеловеческое усилие, взглянула прямо ему в глаза.

— Я сказала правду. После того как она была с нами так откровенна, малейшая ложь показалась мне отвратительной.

— Где же тут правда? Разве мы с тобой не женаты? Разве мы не любовники?

Каждый нерв Марии натянулся как струна.

— Прошлой ночью ты расставил все точки над i в наших отношениях.

— Вчера я и сам так думал! Ведь ты заставила меня пройти через сущий ад. Да, я ранил твою гордость, не поверив поначалу в то, что ты дочь Алессандро. Но должна же ты понять, что это звучало нелепо! И почему ты не заговорила об этом вновь, когда мы стали… ближе?

— Не видела в этом смысла…

— Смысл был, да еще какой! Я не вел бы себя как полный идиот! — в ярости заорал Георгий. — Найденный в сейфе документ меня доконал. Ты, казалось, была вся как на ладони — и скрыла от меня самое главное…

Мария сжала кулаки. Как будет она жить без него? Неужели ей удастся позабыть эти несколько недель? Боясь, что ей не удастся совладать с собой, она выпалила:

— Но ведь теперь это уже не имеет значения, верно? Нам не для кого больше разыгрывать спектакль. Зал опустел. Мы можем развестись.

— Я не хочу развода, — твердо заявил Георгий.

Волна горечи и боли захлестнула Марию. Плотину прорвало, и она с ненавистью взглянула прямо ему в глаза.

— Я не намерена оставаться твоей женой лишь потому, что ты вбил себе в башку, что должен выполнить волю отца!

Георгий потрясенно уставился на нее.

— Дело не в этом, Мария.

Она едва не зарыдала в голос.

— Называй как хочешь! Я иду собирать вещи!

Она бросилась в дом и понеслась вверх по лестнице так, словно за нею гналась свора разъяренных гончих. Подленький внутренний голосок твердил ей, что Георгий только что предложил ей себя на блюдечке с голубой каемочкой. Что ж, если он такой простак, то почему бы ей не вцепиться в него как репей? Гордость — плохой товарищ в одинокие ночи, не то, что этот мужчина…

— Мария…

— Я не собираюсь оставаться с тобой из-за того, что ты великолепен в постели! — вырвалось у нее прежде, чем она успела прикусить язык.

Прислонившись спиной к двери, Георгий мрачно глядел на нее.

— Но ведь то, что тебя влечет ко мне, может быть недурным началом для…

— Вчера ты обозвал меня холодной мстительной стервой!

Густые черные ресницы опустились, но лишь на мгновение.

— Господи, я ни секунды так о тебе не думал. Я… я… — он замялся, — я был как…

— Ну что? Что? Говори!

— Мне было так горько! Ты просто выпотрошила меня! — выкрикнул Георгий так, что Мария до смерти перепугалась. — А как бы ты чувствовала себя на моем месте? Я полагал, что мы с тобой становимся близкими людьми… и вдруг я узнаю, что ты даже не та, кем я тебя считал. А поутру я просыпаюсь с похмелья — такого никогда не бывало прежде.

— Ты все еще считаешь меня сучкой?

— Господи, да нет конечно! Я не то хотел сказать…

— Однако сказал именно это, — сдавленно пробормотала Мария и шагнула к шкафу.

— Этой ночью я подумал, как ты должна меня ненавидеть. И потом, я совсем не умею говорить о чувствах. Вчера я был просто не в себе, а утром, когда проснулся и узнал, что тебя нет…

Мария слышала искреннюю боль в его голосе, но не оборачивалась, судорожно запихивая вещи в огромную сумку. Он ее, разумеется, не любит, а вот покойного отца любил и уважал…

И тут зазвонил телефон.

— Ну же! Отвечай! — презрительно бросила Мария через плечо.

Георгий помедлил, но все же взял трубку. Мария прислушалась, но не разобрала даже, на каком языке он говорит на сей раз. Греческий? Нет. Французский? Тоже нет. И вдруг услышала, как он произнес: «Сильвия». Внутри у нее словно что-то взорвалось. Подскочив к Георгию, она вырвала у него трубку и швырнула ее в стоящий у окна аквариум.

— Можешь болтать с Сильвией, когда меня здесь не будет! А покуда потерпи! — прошипела она. — Надеюсь, вы оба будете гореть в аду! А еще лучше — пусть ее муженек вас застукает и пристрелит на месте!

Задохнувшись, она умолкла, дрожа словно лист на ветру. Тишина оглушила ее. И в этой тишине зазвучал спокойный голос Георгия.

— Наш роман с Сильвией закончился несколько лет назад. Но мы остались друзьями. Если я и поддерживал у Алессандро и Елены иллюзию, что наша связь все еще продолжается, то с одной лишь целью — чтобы они прекратили знакомить меня с девицами на выданье из высшего света.

Мария заморгала и судорожно втянула в себя воздух.

— Они оба были помешаны на том, чтобы меня женить. Меня эта идея не привлекала. Сильвия стала для меня роскошным прикрытием, и они прекратили подсовывать мне котов… вернее, кошек в мешке.

В ужасе Мария глядела на телефонную трубку, покоящуюся на дне аквариума.

— Тебе незачем ревновать меня к Сильвии. Все давным-давно позади.

— Я не ревную!

— Тебе виднее… — В голосе Георгия прозвучала странная нежность, или ей только так показалось? — Но должен заметить, что всякий раз, когда рядом со мной оказывалась женщина, ты расправлялась с нею по всем правилам!

— Я изображала жену… просто изображала.

— Не надо больше ничего изображать. Если ты сейчас уйдешь, моя жизнь будет кончена…

Не веря своим ушам, Мария дрожащей рукой отерла мокрые щеки и обернулась. Она едва видела Георгия сквозь пелену слез. Глаза его были устремлены на нее с такой надеждой и болью, что она затрепетала.

— Знаю, ты до сих пор любишь Джулио. Но я уверен, это пройдет. Я буду терпелив. Я не могу потерять тебя! Вчера ночью я пытался все оборвать — и вот чем это кончилось: до меня вдруг дошло, что ничто не имеет значения, пока ты рядом со мной.

Мария судорожно сжала кулаки. Броситься к нему, обнять… Но сперва она должна услышать…

Георгий глубоко и прерывисто вздохнул — в этот момент он напоминал человека, который не умеет плавать, но тем не менее собирается броситься в воду.

— Я люблю тебя! Как полный идиот, как мальчишка!

И Мария, не выдержав, кинулась к нему.

— Я не люблю Джулио! Это тебя, тебя я люблю! Прости, что сделала тебе больно, но не могла же я оставаться твоей женой только потому, что этого хотел Алессандро! — бормотала она, поглаживая мускулистые плечи, к которым уже не чаяла когда-нибудь прикоснуться.

Сильные руки сомкнулись вокруг ее хрупкого тела.

— Неужели ты еще вчера не поняла, что я тебя люблю? С какой еще стати мне напиваться?

— Я вообразить себе не могла, что ты из-за меня можешь…

— А теперь, когда ты все знаешь, и я все знаю, не дай нам бог обоим об этом забыть.

Георгий приподнял ее подбородок, ища в зеленых глазах подтверждения только что сказанным словам. Лучезарная улыбка, озарившая смуглое лицо, смягчила резкие черты.

— Когда я впервые тебя увидел, то словно врезался в кирпичную стену на скорости двести километров в час. А когда обнаружил тебя в Кастель ди Сангро, просто голову потерял. Я хотел, чтобы ты стала моей, и боялся себе в этом признаться.

— Да, поначалу я порядком потрепала тебе нервы…

Пальчики Марии уже развязывали тугой узел его шелкового галстука.

— А потом я сам, слышишь, сам стал подыскивать тебе оправдания… Ты разве не замечала?

Георгий сбросил пиджак на пол.

— Оправдания? — переспросила Мария, сосредоточенно расстегивая одну за другой пуговицы на его рубашке.

— Я сам начал высасывать из пальца возможные причины того, что тебе пришлось стать любовницей пожилого человека…

— А-а… Что Джулио дурно на меня влияет, что пользуется тем, что я в него безответно влюбилась, и в отчаянии кинулась в объятия Алессандро… — бормотала Мария, изумляясь собственной слепоте и одновременно стягивая с плеч Георгия рубашку. — О, ты превзошел всех адвокатов мира!

— А ты не замечала… — смущенно улыбнулся он, глядя, как Мария сражается с пряжкой его ремня. — Меня потрясло, насколько ты завладела всеми моими помыслами! Я с ума сходил от ревности, а ты только и говорила о своем Джулио… Всякий раз, когда мне начинало казаться, что между нами что-то вот-вот возникнет, появлялся он, и все летело к чертям!

— Он самый лучший мой друг, между нами никогда ничего не было, кроме дружбы! Ты к нему несправедлив, — упрекнула мужа сияющая Мария.

— Я несправедлив к нему? — пробормотал Георгий.

А Мария, прильнув горячей щекой к его груди, бормотала что-то о сестре Джулио Кристи, о журналисте, в которого та втрескалась по уши…

Руки же ее тем временем, пропутешествовав по смуглой груди и животу, скользнули ниже, и Георгий застонал. Губы его прильнули к соленым от слез губам Марии…

Долгое время спустя они лежали в объятиях друг друга, успокоенные и счастливые, наслаждаясь новым для них, ничем не замутненным ощущением взаимной любви. Вдруг Мария нахмурила лоб.

— Вот только одного я так и не поняла… Что за кролики? Тео сказал мне, что ты говорил про кроликов.

Георгий смущенно кашлянул, скулы его слегка порозовели.

— Внизу стоят две не распакованные корзины, до краев полные этих зверюшек.

— Что-о? — уставилась на него Мария.

— Но ты же собираешь керамических кроликов, верно? Помнишь, как я раскокал одного? Еще на прошлой неделе я связался с нужными людьми. И вот теперь ты полноправная владелица самой дорогой в мире коллекции керамических кроликов…

Мария просияла.

— Как это трогательно, Георгий! Ты не стесняешься в средствах, чтобы произвести на меня впечатление.

— Ты никуда не годный дипломат, Мария. — Губы его изогнулись в восхитительной улыбке. — Что ж, позволю себе быть столь же бестактным. Когда ты намерена поведать мне, что же такое я делаю в твоих любовных фантазиях?

Мария залилась краской.

— Я… я не хочу тебя шокировать…

Притянув жену к себе, Георгий поцеловал ее так, что оба задохнулись. Мария успела лишь подумать, понравится ли ему изображать гангстера…

Content

Натали Вокс
По велению судьбы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10