Священник Георгий Ханов

Бесценный подарок

Матери солдата Любови Васильевне Родионовой, ПОСВЯЩАЕТСЯ

О чем душа в плену молилась,

Куда кровавым следом шла?

Когда глава с плечей скатилась,

О чем подумала душа?..

Лилия Середина

Близился к концу месяц май. Яркая, сочная листва принарядила деревья. Буйно потянулась навстречу теплому солнышку зеленая травка. В воздухе перемешались запахи оживших после зимней стужи растений. Давно проснувшиеся горные ручьи стремительно несли талые воды в долины. Все живое, от маленькой букашечки до заботливо ухаживающих за своим потомством птиц и зверей, радовалось наступлению тепла и приближению летних деньков. Только не высыхали слезы на глазах матери солдата...

В светлый и радостный праздник Вознесения Господня трагически оборвались молодые жизни Евгения Родионова и его товарищей Саши, Андрея и Игоря...

В Чечне — маленькой республике на Северном Кавказе — шла жестокая война...

Рядовой пограничник Евгений Родионов завершал обучение в части спецподготовки погранвойск в г. Неман Калининградской области.

Как он гордился этим! В каждом письме домой писал:

―    Мама, я не просто солдат, я — пограничник!

В его записной солдатской книжке были строки:

Налейте полные бокалы!

Встать! Смирно! Русь, ты велика!

Я пью за наши идеалы —

За пограничные войска!!!

По окончании учебки Женю, как и других ребят, ждала пограничная застава. Однако из трехсот молодых воинов двести пятьдесят написали рапорта, желая служить в «горячих» точках. Они хотели проверить себя, послужить Родине там, где опаснее. Евгений был в числе желающих.

Перед отъездом к Жене приехала мама. Командир части, зная, что новобранцу предстоит служить на границе с неспокойной Чечней, дал ему 10 суток отпуска.

Угощая сына разными лакомствами, Любовь Васильевна тревожно заглядывала ему в лицо. Она знала, что ее Евгений всегда был твердым и верным слову. Он никогда не пытался хитрить.

―    Ведь кто-то должен служить и там... Зато я вернусь из армии на полгода раньше, обещаю тебе, — успокаивал юноша свою маму.

―    Женя, там идет война, ты просто не понимаешь, насколько это серьезно. Там уже есть пленные, есть погибшие... Если с тобой что случится, я этого Не переживу, — пробовала отговорить его Любовь Васильевна.

―    Мама, — ответил Евгений, — от судьбы еще никто не ушел... Я могу выйти на дорогу, и меня задавит машина. Разве от этого будет легче? А плен... Это уж как повезет...

Мать и сын все время были вместе. Однажды они забрели на городское кладбище, в молчании постояли у братской могилы воинов, погибших в годы Великой Отечественной войны. Там же сфотографировались на память. Эта фотография стала последней в жизни Евгения.

А вот еще одна фотография. Она тоже из последних: веселый юноша, слегка надвинув козырек фуражки на глаза, дерзко смотрит в объектив фотоаппарата. Плечо слегка опущено, словно для того, чтобы все видели буквы «ПВ» — пограничные войска, его гордость, а на груди просматривается веревочка с крестиком...

Зимой 1996 года рядовой пограничник Родионов начал нести службу на Ингушской заставе в составе погранотряда особого назначения. Военная специальность Евгения — гранатометчик.

Совсем рядом находилась граница с Чечней. Вместе с другими солдатами Женя нес службу на контрольном пункте, через который проезжали машины, проходили люди, следуя в Чечню и обратно. Блокпост был абсолютно не оборудован для проверки: ни света, ни связи, ни огневой поддержки...

Женя и его сослуживцы — Андрей, Саша и Игорь — досматривали машины, старались не допустить провоза оружия и боеприпасов для боевиков. Ежедневно через пункт проезжал «уазик», прозванный «таблеткой».

В ту ночь «уазик» остановился сам. Из него выскочили несколько хорошо вооруженных бандитов Руслана Хойхороева — завязалась борьба. Спустя некоторое время «уазик» уехал в сторону Чечни, увозя в плен молодых солдат. Лишь истоптанный снег и застывшие пятна крови молчаливо рассказывали о той недолгой, но упорной борьбе ребят с напавшими на них боевиками.

Так начался мученический путь Евгения и его товарищей. Сто дней и ночей проведут узники в чеченском плену в местечке Бамут.

Их ежедневно избивали, пытали, подвешивая на дыбе — палке, прикрепленной цепью к потолку холодного подвала. Все это время их почти не кормили. Стены сырого темного подвала, бетонный пол почернели от крови несчастных пленников.

Они мужественно терпели, до последнего надеясь и веря, что их спасут, не оставят в беде.

Женя и его друзья пытались освободиться через решетку в небольшом оконце над головой, но слишком толстыми были прутья решетки и мало сил у пленников. Ребята пробовали вырвать ее, погнули вовнутрь, но дом был построен прочно, на века...

Днем пленников заставляли носить воду, стирать, копать траншеи, таскать ящики с боеприпасами...

Боевики хотели, чтобы Женя и его товарищи написали своим родным письма и попросили выкуп. Ребята отказались. Женя сказал, что у мамы больное сердце и денег у них нет.

Их снова били, снова морили голодом... Не осталось пыток, которые не испробовали чеченские торговцы людьми на юных солдатах. Потом ребят заставляли отречься от православной веры и принять мусульманство, обещая отпустить пленников на свободу. Торг не удался. Избитые, голодные, измученные бесконечными издевательствами, они не предали Веру и Матерь-Церковь.

А в это время мама Евгения, не дождавшись от командиров помощи в поисках их бойца, ходила по селам и аулам, пытаясь хоть что-то узнать о пропавшем сыне. В нее кидали камнями, чеченские женщины и старики кричали на нее, угрожали ей смертью. И только простые российские солдаты с жалостью смотрели на нее, давали поесть, спрашивали, есть ли новости о сыне.

Самые страшные мучения обрушились на Евгения. Православный крестик на его груди был ненавистен врагам.

«Сними крест», — не раз слышал эти слова в свой адрес Женя за свою короткую жизнь.

Мать Евгения вспоминает: когда мальчику было одиннадцать лет, он вернулся от бабушки после школьных каникул с крестиком на шее.

―    Женя, что это? — спросила его мама.

―    Это крестик. Я ходил с бабушками в церковь перед школой, исповедался, причастился, и это мне дали.

―    Женя, сними, ты что, над тобой будут смеяться.

Сын промолчал, но крестика не снял.

―    Если ты хочешь носить крестик, то носи его хотя бы на цепочке, — не отставала мама. — Зачем ты надел его на веревочку?

...Пройдет время, и Женина мама сама будет носить крестик на одной из нескольких веревочек ее сына.

Русскому парню был предложен выбор: погибнуть или сменить веру. И как его ни мучили, он ни за что не захотел снять крест, что был на его груди...

В лицо матери бригадный генерал Бамутского полка боевиков Хойхороев кричал:

―    Ты вырастила борзого сына! Он не хотел подчиняться. Дважды пытался бежать, но от нас не убежишь! Он не любил тебя, мать. Если бы любил, то перешел бы на нашу сторону. Нам нужны такие крепкие бойцы. Принял бы нашу веру, воевал бы против федералов, а после войны вернулся бы к тебе. Он бросил тебя. Он плохой сын, непокорный и упрямый. Но мы упрямее и сильнее! И мы убиваем всех, кто не подчинится нам. Он сам не захотел. Наше терпение не безгранично. Мы умеем убеждать людей. А кто не хочет — убьем любого. Придешь еще раз — и тебе конец, не испытывай судьбу!

Припадок ярости «свободолюбивого горца» перед слабой безоружной женщиной, по возрасту годившейся ему в матери, показал, что ничего не добились бандиты от Жени и его друзей.

Озверевшие бандиты жестоко казнили Евгения, отрезав голову непокорному пленнику.

Это произошло 23 мая 1996 года, в день Вознесения Господня и в день рождения самого Евгения, ему исполнилось 19 лет. Словно Сам Господь ждал и укреплял молодого воина, чтобы вознести его нетленную душу ко Отцу Своему. Душа Евгения стала бесценным даром Спасителя Отцу Небесному...

В пойме реки неподалеку от деревьев обретут свое пристанище изувеченные тела солдат, до конца выполнивших свой долг. Они изберут смерть, страшную мученическую смерть вместо предательства и останутся верными чадами Церкви Христовой!

Только 21 сентября, в день Рождества Божией Матери, убийца скажет матери о смерти сына и запросит с несчастной выкуп за тело. Немного спустя изуродованные тела Жени и его соузников Андрея Трусова, Александра Железнова и Игоря Яковлева будут подняты со дна воронки, выбитой авиабомбой. Земля, накрывшая тела воинов-мучеников, откроет свой страшный секрет: еще одному из них, как и Жене, отрежут голову, двух других застрелят...

Стоя на краю могилы, мать Евгения скажет фразу, которую запомнят солдаты-добровольцы, выкапывавшие тела из земли, офицеры Пилипенко Вячеслав и Попов Дмитрий:

―    Если не будет крестика на теле, то это не он.

При свете фар армейского «Урала» в одиннадцать часов ночи среди опавших листьев, перемешавшихся с землей, солдаты увидели крестик и крикнули:

―    Крестик!..

Мать солдата поняла, что в ее дом пришла беда. Она впервые потеряла сознание. Падая, увидела на небе звезды, и перед ней отчетливо промелькнула та падающая звезда, которую она увидела девятнадцать лет назад, 23 мая 1977 года, когда родился ее мальчик. Яркая звездочка на всю ее жизнь оставила предчувствие беды и тревоги за сына...

Обезглавленное тело Жени так и не рассталось с крестиком. Руки бойца крепко прижимали его к груди, как самую большую драгоценность в жизни.

Этот крестик стал символом победы Православия над силами зла, и к Распятому на нем Христу воин-мученик Евгений обращал последнюю молитву.

Не узнаем мы, о чем думали эти мальчики, коротая последнюю ночь перед смертью. Но Господь знает и последние слова, и последние размышления мучеников. Бог — свидетель их выбора. Они предпочли смерть предательству. И Господь укрепил их своею благодатью.

Забрав всех четверых и завернув их в фольгу, мать отправилась на Ханкалу. Для кого-то это будет «груз - 200», а для нее — самое дорогое на этой земле.

Тела мальчиков обретут покой недалеко от небольшого дерева, изувеченного пулями бандитов. Наверное, здесь они выпускали пулю за пулей в связанных и безоружных, но не сломившихся ребят.

Пройдет немного времени, и жизнь возьмет свое — искалеченное дерево даст новые побеги, на которых как ни в чем не бывало зашелестит листва. Только не вернешь матерям их детей...

В этой трагедии еще не будет поставлена точка. В лаборатории города Ростов-на-Дону матери Евгения не отдадут тело сына — нет головы. И она снова поедет в Бамут.

А Женя будет ей сниться подростком в солдатской шапке, которого крепко держат за руки страшные боевики. Мальчик кричит: «Мама, спаси меня! Помоги мне!»

От этих снов можно было сойти с ума. Тем не менее, мать солдата снова пойдет к убийце и скажет: «Верни голову сына».

Тот засмеется и уйдет, а через время принесет ей несколько кусочков черепа. Суеверный горец боялся его и мертвого и поэтому разбил отрезанную голову прикладом автомата, чтобы не преследовал на том свете...

Именно в это время, милостию Божией, за полторы тысячи километров от Бамута в родном поселке Евгения — Курилове — рядом с сельским погостом начал возрождаться старинный храм в честь Вознесения Господня. В ста метрах от этого храма 21 ноября, в праздник Архистратига Божия Михаила и всех Небесных Сил бесплотных — день торжества Правды Божией над предательством падших ангелов — вознесутся молитвы об упокоении раба Божия Евгения. Земля поселкового кладбища распахнет свои объятия, принимая тело воина-мученика Евгения Родионова.

На похоронах не будет тех, кто забрал у матери крепкого, жизнерадостного сына на два года, а забрав, уже не вернет никогда. На Лубянке не скоро узнают, что ребят похоронили — слишком долго идут бумаги...

Через год 479-й погранотряд расформируют, знамя сдадут в архив, людей, погибших при защите рубежей России, тоже... в архив.

...Легким ледком затянул морозец небольшой пруд — тот самый, что виден из окна комнаты Жени. Деревья небольшой рощи сбросили последние листья. Жизнь замирала, сдаваясь на милость наступающей зимы.

И только душа мученика-солдата продолжает жизнь в Небесных чертогах любящего Отца.

Среди неприметного сельского кладбища в глаза бросается табличка-указатель: «Кавалер ордена Мужества — Евгений Родионов».

Еще несколько шагов по тропинке — и мы стоим перед большим крестом, на котором начертано:

«ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ РУССКИЙ СОЛДАТ

ЕВГЕНИЙ РОДИОНОВ,

ЗАЩИЩАВШИЙ ОТЕЧЕСТВО

И НЕ ОТРЕКШИЙСЯ ОТ ХРИСТА,

КАЗНЕННЫЙ ПОД БАМУТОМ

23 МАЯ 1996 ГОДА».

ПОСЛЕСЛОВИЕ...

Листая альбом с фотографиями Жени, мое внимание привлек снимок, на котором мальчик снят со своими сверстниками в возрасте лет шести... Детей было много, но Женя выделялся тем, что только на его зимней шапке была солдатская кокарда.

С детских лет он слышал о своих дедушках, погибших на фронте в годы Великой Отечественной войны, перед собой он видел папу — офицера. И, подражая им, сам с детских лет был солдатом...

Прошло восемь лет со дня гибели рядового Евгения Родионова и его боевых друзей, а память жива. Написано 160 икон воину-мученику Евгению, в 26 храмах России появились его иконы. На Алтае вознесет молитвы Свято-Евгеньевский храм...

Образа мученика Евгения-воина будут продолжать мироточить как живой памятник солдату.

На его могилу едут с Поволжья, Санкт-Петербурга, Чувашии, Украины...

Одиннадцать детских организаций в России названы его именем...

Его любят солдаты, его помощи просят в тюрьмах и там, где трудно...

А участники прошлых войн снимают с груди боевые ордена и кладут ему на могилу — как ГЕРОЮ...

О нем знают в Америке, Японии, Германии... В Сербии его называют Евгением Русским. Его чтут на Кавказе...

Content

Священник Георгий Ханов
Бесценный подарок

ПОСЛЕСЛОВИЕ...