Энтони Горовиц

ПРИКЛЮЧЕНИЯ И СРАЖЕНИЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Это предисловие более краткое, чем то, с которого начинался предыдущий мой сборник мифов и легенд «Звери и монстры». Эти книги практически об одном и том же. Я просто хочу отметить, что данный сборник не новый по содержанию. На самом деле большую часть историй из нее я написал давным-давно, когда мне было двадцать восемь лет. Они были опубликованы компанией Kingfisher в виде сборника «Мифы и Легенды». С тех пор прошло почти тридцать лет.

Сам бы я не стал возвращаться к ним, если бы компетентные издатели из Macmillan (к которому перешли права Kingfisher) не предложили мне одну идею. Изучая картотеку Kingfisher, они обнаружили мои старые рукописи и поинтересовались, не желаю ли я их переиздать. Они сказали, что снабдят книгу новыми, улучшенными иллюстрациями и хорошей обложкой, пообещав, что даже скрепляющий книгу клей будет отменным.

Я с радостью принял идею. Мне показалось вполне естественным вернуться к этим историям и сделать в них некоторые поправки. Мне было крайне интересно читать то, что писал столько лет назад, — я будто вернулся в прошлое. Признаюсь, пару рассказов я сократил, некоторые переделал, выкинул два-три скучных места, а также убрал глупые шутки. Но суть осталась прежней. Идея заключалась в том, что я старался рассказать эти истории будто в первый раз.

Мифы и легенды всегда увлекали меня. Я любил размышлять о древних народах, о людях, обитавших в пещерах, об их восприятии и понимании мира. Куда уходит солнце ночью? Откуда появляются звезды? Что заставляет дуть ветер? В попытке ответить на эти вопросы они придумали богов и богинь, героев и чудовищ. Предания объединяли их и внушали чувство безопасности.

Самые известные на сегодняшний день легенды пришли к нам из Древней Греции. Одна такая история о Тесее и Минотавре вошла и в этот сборник. Но в нем вы также найдете несколько малоизвестных мифов и легенд, о которых раньше, может, и не слышали. Например, рассказ об индейском племени Бороро из Южной Америки. Эти легенды могут показаться очень странными, но, я надеюсь, они дают представление о народах, которые их создали.

Хочу отметить еще один момент. Я попытался придать историям современное звучание, добавив в них некоторые детали, подробные описания и кое-какие свои мысли. Но основной сюжет остался неизменным.

Итак, с предисловием пора заканчивать. Все равно его никто не читает. Если все сложится удачно, в следующем году выйдут еще две мои книги, и через год — еще две. Я понимаю, что эти истории не прославят меня на века, но, возможно, прославятся сами истории.

Энтони Горовиц

МИНОТАВР

Греческая легенда

Когда-то давным-давно Афины были не таким большим городом, как сегодня, а маленьким городком, возвышающимся на краю отвесной скалы в трех милях от моря. Царь Эгей тогда управлял страной. И был он хорошим царем: народ его жил в мире и сытости, ни войны, ни чудовища, ни прочие напасти не угрожали населению.

И только раз в семь лет происходило нечто странное. Неожиданно, без какого-либо сигнала, мужчины и женщины собирали детей и торопились скрыться в домах, избегая смотреть друг другу в глаза. Улицы пустели, создавалось ощущение, что город вымер. А внутри домов семьи собирались вместе и, прячась в полумраке, молчали.

Если бы в тот момент в Афинах оказался чужестранец, он подумал бы, что город постигло страшное несчастье. Но не было и следа тех повреждений, которые обычно появляются после землетрясений или пожаров. Спокойные чистые улицы, закрытые магазины. Если бы чужестранец отправился в парк, он оказался бы среди по-весеннему пышно цветущих деревьев. И ни души во круг. Какая-то мистика. Лишь сквозящий по улицам ветер о чем-то тревожно извещал, и, внимательно прислушавшись, можно было разобрать его холодный шепот: «Минос идет. Минос скоро будет здесь…» Услышав эти зловещие слова, незнакомец бы все понял и поспешил прочь из проклятого места, оставляя людей с их несчастьем.

По всей Древней Греции ходил слух о том, что случилось с сыном царя Миноса, и о беспощадной мести, которой он потребовал. Знали греки и о страшной тайне, которая была скрыта под царским дворцом. О Минотавре. Но даже легкий бриз боялся произносить его имя. Он стремительно проносился по улицам, вихрился по углам и тоже спешил улететь прочь.

Рождение Минотавра

Минос был царем острова Крит и множества расположенных на нем городов. Это был один из самых могущественных монархов в мире, а его царство — одним из самых богатых. Огромный порт острова вмещал сотни кораблей. Окруженный крепостной стеной с высокими башнями, он находился под охраной стражи двадцать четыре часа в сутки.

Столицей острова был город Кносс, жители которого ни в чем не знали нужды. Критяне носили богатые одежды, ели дорогие яства, привезенные из самых дальних уголков земли. В лавках, теснящихся на узких улицах, всегда были в изобилии заморские товары: шелковые и атласные ткани, экзотические пряности, изделия из слоновой кости и ювелирные украшения, а также редкие попугаи, цирковые обезьяны и много-много чего еще. Торговля не прекращалась до захода солнца. И даже ночью, когда лишь факелы освещали город, танцовщики, пожиратели огня, укротители змей и фокусники появлялись на улицах и развлекали толпу.

Но была и другая, темная сторона острова Крит. И даже Минос, при всем его могуществе и богатстве, не мог справиться с этой бедой.

Минотавр. Он был подкожной язвой, страшной действительностью, разрушавшей все внешнее благополучие. Минос бы с радостью опустошил все торговые лавочки и выбросил все богатство в море, если бы это помогло избавиться от чудовища. И ужаснее всего то, что царь сам был во всем виноват. Если бы не его скупость и глупость, Минотавр никогда не появился бы на свет. Достаточно было ошибиться всего один раз, чтобы расплачиваться всю жизнь.

Вот как это произошло.

Каждый год, в течение многих лет, Минос должен был приносить в жертву богу Посейдону лучшего быка из своего стада, так как Крит располагался на морской территории, а владыкой моря, как известно, был Посейдон. Случилось так, что однажды в минуту безрассудства Минос не захотел отдавать своего лучшего огромного белого быка. Это было невиданно красивое животное. От него можно было бы развести целое стадо бесценного рогатого скота. Забить такого быка и сжечь на алтаре стало бы невосполнимой потерей. Посейдон ведь и не заметит, если получит чуть менее прекрасную жертву.

Так думал Минос. Но обман раскрылся, и насколько ужасен был гнев Посейдона, настолько необычна и жестока оказалась его месть. Он не тронул Миноса, но обрушил свою ярость на его молодую невинную жену. По злой воле бога как-то ночью во время шторма царица Пасифая, не осознавая своих действий, пробралась в стойло к тому самому белому быку и вступила с ним в любовную связь. От этого противоестественного союза родился Минотавр.

Минотавр буквально означает «бык Миноса».

Царь Минос и его жена ухаживали за этим безобразным существом, тщательно скрывая его от любопытных глаз. Но, когда Минотавр достаточно окреп, он однажды вырвался из дворца на свободу. В безумной ярости он разрушил большую часть Крита и убил многих его обитателей. Он вел себя, как маньяк, умерщвляя людей лишь из жажды крови.

Минос был преисполнен стыда и ужаса. От безысходности он обратился к оракулу, пытаясь узнать, что же ему делать. Убить это создание он не мог — как бы то ни было, это был ребенок его жены. Но как совладать с ним? Как прекратить жуткое бесчинство, разразившееся вокруг?

Как всегда, оракул знал ответы на все вопросы. Он велел царю построить в Кноссе лабиринт и упрятать туда Минотавра и его несчастную мать. Лабиринт должен быть столь запутанным, с множеством поворотов и уловок, ложных ходов и тупиков, чтобы ни один человек, оказавшись внутри, не смог найти из него выход. Только им двоим предстояло пребывать внутри в безопасности и сохранности. Но Минос никогда более не увидит их.

И царь поступил так, как посоветовал оракул. Он поручил своему придворному архитектору Дедалу заняться этой работой. В результате лабиринт оказался столь совершенен, что несколько рабов из строителей, запущенных внутрь для проверки, исчезло бесследно.

Проблема была решена, и Минос продолжал править тихо и одиноко, стараясь более не гневить богов. Однако несколько месяцев спустя случилось событие, снова резко изменившее жизнь Миноса. У него был любимый сын, молодой Андрогей. Вскоре после заточения Минотавра Андрогей отправился в Афины, чтобы принять участие в устроенных в честь бога Пана играх, которые проходили каждые пять лет. Андрогей был сильным, искусным атлетом и часто одерживал победы в соревнованиях. Так он быстро завоевал любовь публики к большому неудовольствию царского двора и в особенности племянников царя Эгея.

Эти племянники были весьма неприятными молодыми людьми. Целыми днями они бездельничали во дворце, праздной группой шатались по улицам города, от скуки ввязывались в драки. И вот теперь их переполняла зависть к Андрогею. Как-то вечером, когда он возвращался домой после игр, они устроили ему засаду. Андрогей отважно сражался, но нападавшие численно значительно превосходили его. Эта шайка убила храброго юношу и бросила его тело на дороге.

Получив печальное известие, Минос впал в ярость и не находил себе места от горя. Он тотчас собрал свой флот и двинулся на Афины. На следующий день царь Эгей проснулся в городе, окруженном людьми Миноса. Сопротивляться не имело смысла — критяне захватили Афины. Их флот, стоявший на якоре у самого берега, размерами превосходил весь город. У Эгея не было выхода. Упав на колени перед Миносом, он сам сдался на милость критского царя, а вместе с ним сдался и весь город.

— Я пришел найти убийц своего сына, — произнес Минос. — Выдай их мне, и я не причиню тебе вреда.

— Я не могу этого сделать, — ответил царь Эгей. — Я очень сожалею, могущественный царь. Это убийство непростительно. Я охотно выдал бы тебе убийц, если бы знал, кто они. Но я не знаю! Эти трусы спрятались.

— Тогда за их злодеяние придется расплачиваться вам всем, — сказал Минос. Он подумал немного и произнес свой суровый приговор: — Я потерял сына. За это должны поплатиться сыновья и дочери Афин. В конце каждого Великого года, то есть каждые семь лет, вы будете присылать мне по семь самых мужественных юношей и по семь самых прекрасных девушек. И не спрашивайте, что ожидает их! Вы больше никогда их не увидите. Это будет ваша дань за смерть моего старшего сына. Если вы не выполните условие, Афины будут сожжены.

Царь Эгей ничего не мог поделать. Каждые семь лет по жребию выбирали четырнадцать афинян и увозили на Крит, где их ждала безвестная смерть. Там несчастные становились жертвами Минотавра, чтобы он мог утолить жажду крови.

Пришествие Тесея

День, когда Тесей впервые появился в Афинах, запомнился всем. Уже только то, что он решился идти по прибрежной дороге, которая считалась прибежищем воров и бандитов всех мастей, привлекло к нему всеобщее внимание. Многие путешественники предпочитали обходить это место стороной. А Тесей, мало того что сам остался невредим, так еще и избавился по меньшей мере от пяти самых страшных разбойников: одного скинул со скалы, другому отрубил ноги, на третьего обрушил булыжник…

Тесей был сыном царя Эгея, хотя они никогда не виделись (Эгей оставил мать Тесея еще до рождения мальчика). Так или иначе, Эгей очень радовался предстоящей встрече с сыном. Тесею на тот момент уже исполнилось семнадцать лет. Он был силен, смел, находчив и хорош собой — словом, обладал всеми качествами настоящего мужчины, какие только можно пожелать сыну. К несчастью, племянники Эгея не могли похвастаться подобными достоинствами. Они, естественно, преисполнились завистью на этот раз к Тесею и решили поступить с ним так же, как с несчастным Андрогеем. Но злостный замысел оказался для них роковым. Тесей убил их всех, совершенно не печалясь о том, что они были его двоюродными братьями.

Эгей искренне обрадовался такому повороту событий. Племянники все больше и больше выходили из-под его контроля, и он даже боялся, как бы они не взбунтовались против него самого. Так что в ту ночь состоялось великое празднество, невиданное ранее в Афинах. По этому случаю разожгли священные костры и принесли в жертву богам волов. Казалось, на каждой улице были накрыты столы и приготовлены стулья для торжественного пиршества с танцами и фейерверками, охватившими весь город. Ровно в полночь Эгей поднялся со своего места и провозгласил, что отныне Тесей — законный принц и наследник афинского престола. Той ночью звезды ярко сверкали на небе, словно радуясь всеобщему счастью. На некоторое время Минотавр и Крит были забыты.

Но время не стоит на месте, неминуемо близился конец очередного Великого года. И снова на город опустилась тень печали. С приходом весны опять появился этот жуткий страх перед тем, о чем было не принято говорить. И как раз в тот момент, когда все зацвело и распустилось, корабль с Крита причалил к берегу, чтобы в очередной раз забрать семь юношей и семь девушек…

Тесей, ничего не знавший о страшной дани, которую платили царю Миносу, стал просить отца объяснить, что же произошло. Нехотя Эгей рассказал о том, что случилось двадцать один год назад и почему уже в третий раз корабль с черными парусами появляется в афинском порту.

— Это несправедливо! — воскликнул Тесей. — Разве я не избавился от убийц Андрогея собственными руками? Мы заплатили дань сполна. Довольно!

— Но царь Минос все еще требует дань, — сказал Эгей.

— Я этого не допущу!

— Ты не можешь этому воспрепятствовать. Мы должны платить дань до тех пор, пока Минотавр не будет убит. А этого не случится никогда, так как его жертв приводят к нему безоружными, без единого шанса на выживание.

— Как выглядит это чудовище?

— Ни один живой человек не опишет тебе его.

— Я выясню это сам. Я поеду в числе семи юношей, проберусь в пещеру этой твари и уничтожу ее. Возможно, тогда Минос будет доволен.

Как ни пытался Эгей отговорить сына, Тесей его не слушал. Уже отобрали четырнадцать юных афинян, и они готовились идти в порт, когда в последний момент Тесей выбрал из них одного юношу и двух девушек и объяснил:

— Я пойду вместо этого молодого человека. Со мной отправятся еще два воина. Они переоденутся в девушек. Надеюсь, никто не станет приглядываться и Минос ничего не заметит.

Царь Эгей был безутешен. Удрученный новым несчастьем, свалившимся на него, он дал Тесею белый парус и сказал:

— Я стар. Возможно, жить мне осталось немного. Если ты на обратном пути заменишь на мачте черный парус белым, так я сразу же узнаю, что моему любимому сыну удалось спастись и он возвращается домой.

Из Афин корабль отплыл с черными парусами. Южный ветер вел их в сторону Крита, и через два дня они достигли острова, в порту которого в ожидании собралась огромная толпа. Минос был здесь же, чтобы, пересчитав жертвы, удостовериться в честности Эгея и, бросив взгляд на девушек, оценить, не заслуживает ли какая-нибудь из них царской постели.

Одна невольница действительно приглянулась ему (к счастью, не та, что была переодетым воином). Минос распорядился отвести ее во дворец, но, как только стража выступила исполнять приказание, перед ней вдруг выскочил Тесей.

— Это так повелитель Крита встречает своих гостей? — вскричал он громко, чтобы было слышно всем. — Такого ли поведения ожидали мы от великого царя?

Минос задрожал от гнева.

— Да кто ты такой, юнец? — зарычал он.

— Я Тесей, принц Афин. Бог моря Посейдон — мой покровитель. И я не боюсь тебя, царь Минос.

Это была правда, Посейдон всегда хорошо относился к Тесею. Бог был влюблен в мать героя и однажды пообещал ей, что будет присматривать за ее первенцем, как за своим собственным сыном.

Когда Минос услышал слова Тесея, он лишь засмеялся:

— Посейдон! Как легко высокомерные молодые принцы заявляют о своей близости к богам. Сначала докажи это мне.

Тут он снял большое золотое кольцо с печатью и бросил его в море.

— Если Посейдон твой друг, попроси его принести мне это кольцо.

Минос снова рассмеялся, его смех подхватила толпа, и вскоре смеялся уже весь порт. Побледневший Тесей с вызовом стоял в стороне от всех, а тринадцать его соратников афинян в беспокойстве ожидали, что же произойдет дальше.

Вдруг послышался громкий всплеск, и серебристый дельфин выпрыгнул из воды. Он поднялся высоко вверх, сделал в воздухе дугу и снова нырнул в море. Смех начал стихать, дельфин снова появился над водой и на этот раз пролетел прямо над кораблем, описав в полете великолепную дугу. В этот момент что-то золотое выпало у него изо рта и покатилось к ногам Тесея. Он наклонился и поднял упавший предмет. Это было кольцо царя.

Смех быстро растворился в воздухе.

— Значит, ты действительно тот, за кого себя выдаешь, — прогремел голос Миноса. — Тем более жаль, что ты прибыл сюда в качестве дани и завтра должен будешь умереть. — Он повернулся спиной к афинскому кораблю и приказал: — Отведите их во дворец!

За всем этим действием наблюдала молодая девушка, сидящая подле царя. Ее глаза были прикованы к Тесею с того самого момента, как он ступил с корабля на землю. Минос направился во дворец, и девушка последовала за ним, но обернулась еще раз взглянуть на принца. «Тесей…» — она не проронила ни звука, но это слово застыло на ее губах, и пока шла, она мысленно улыбалась.

Смерть Минотавра

В ту же ночь девушка, ускользнув от охраны и воспользовавшись запасным ключом, пробралась в тюремную камеру Тесея.

— Тесей, — прошептала она, как только дверь закрылась за ней. — Я Ариадна, дочь царя Миноса…

— Тогда ты мне не друг, — последовал ответ Тесея.

— Но я так хочу им быть! И даже больше, чем просто другом.

Ее глаза жадно пробежались по его телу. Тесей собирался лечь спать, поэтому был по пояс обнажен.

— Если ты возьмешь меня… в жены, я помогу тебе убить моего единокровного брата Минотавра.

— Ты сможешь помочь? Если так, обещаю жениться на тебе.

Она погладила Тесея по руке, восхищаясь твердостью его мускулов.

— Мне говорили, здесь лабиринт…

— Тебе нечего бояться, — ее губы приблизились к его уху, так что он почувствовал тепло ее дыхания. Она стала накручивать локоны его темных волос себе на палец.

— Я дам тебе клубок, — продолжала она. — Привяжи один конец на входе и разматывай нить, по мере того как будешь идти. Так ты сможешь без труда вернуться к выходу. Но помни, что пообещал мне. Я хочу стать твоей женой. Я хочу, чтобы ты был моим.

Тесей раздраженно отпрянул, но, вспомнив, что она действительно помогает ему, попытался улыбнуться:

— Если мне удастся убить Минотавра, я, безусловно, исполню твою просьбу.

Ариадна кивнула. Тесей вытащил меч и последовал за ней через погруженный в глубокий сон дворец, прячась в тени всякий раз, как появлялся стражник. Место его заключения находилось в одной из комнат первого этажа. Теперь же они спустились на два лестничных пролета ниже, проникая все глубже и глубже в подземелья дворца. Здесь не было окон, путь им освещали едва горящие факелы. В самом низу дворца находился пустой коридор, ведущий к тяжелой деревянной двери. К ее ручке Ариадна привязала конец клубка и, передавая его Тесею, произнесла:

— Отсюда начинается лабиринт, любовь моя. Здесь я должна тебя покинуть. Поторопись! И будь осторожен.

Тесей кивнул, ничего не ответив, и вдруг ощутил, что между Ариадной и Минотавром выбирать не приходится. Он открыл дверь и вошел.

По ту сторону двери воздух пронизывал леденящий холод. Тесей находился в подземном мире, чертоги которого никогда не освещало солнце, и влажный воздух заполнял все пространство. Стены были сложены из огромных камней. Уже после трех шагов коридор начал разветвляться на множество ходов. Тесей стал осторожно пробираться вперед, распутывая клубок. Темень пещеры рассеивал лишь призрачный зеленоватый свет, исходивший от необычной горной породы.

Тесей крепче сжал свой меч и продолжил путь. Он невольно восхищался искусностью Дедала, сотворившего этот лабиринт. Если бы не спасительная нить, соединяющая его с выходом, он бы уже безнадежно заблудился. Он поворачивал то налево, то направо множество раз, иногда замечал, что почему-то возвращается на прежнее место, так как видел нить, вьющуюся по земле впереди него.

— Где же ты? — прошептал Тесей. Его дыхание образовывало светящееся облачко у рта. В воздухе пахло морскими водорослями. Он почувствовал озноб и дальше продолжил путь, уже не задумываясь о направлении, в котором идет.

Каждый новый туннель напоминал предыдущий. Каждый поворот вел в никуда. Каждый сводчатый коридор заканчивался лишь переходом в следующий. Неосторожно зацепившись обо что-то ногой, он наклонился, чтобы посмотреть. Человеческий череп откатился от стены и остался лежать неподвижно. Тесей судорожно сглотнул. Величественное безмолвие лабиринта начинало тяготить его.

— Где же ты? — снова повторил он, громче, чем в предыдущий раз. Его слова разнеслись по всем коридорам, отскакивая от стен словно мячики: — Ну где ты есть… где ты есть… где ты?..

Послышался шорох.

Тесей почувствовал его дыхание. Затем различил шарканье его ступней. Его дыхание было затрудненным, неровным, как у страдающего животного. Тесей повернул в следующий проход и оказался на открытой площадке, окруженной сводчатыми арками. Отсюда ли шел звук? Он ничего не видел. Звук раздался снова… Тесей обернулся. Огромный силуэт стоял в одной из арок. Это нечто кряхтело, затем не спеша направилось в сторону Тесея.

Минотавр был безобразен, выглядел гораздо чудовищней, чем Тесей представлял себе. Ростом он был несколько крупнее обычного человека. Мощный, голый, со сжатыми кулаками и широко расставленными ногами стоял напротив Тесея. Все тело животного было измазано грязью и запекшейся кровью. К боку прилепился голубой мох, как гриб. Несмотря на холод, пот стекал по плечам, блестя на шкуре.

До шеи это существо еще походило на человека. А его огромная бычья голова смотрелась гротескно непропорционально по сравнению с остальным туловищем. У гортани учащенно бился пульс, над парой оранжевых глаз торчали два выгнутых рога, из пасти пенилась слюна, забрызгивая каменный пол. Оскаленные зубы, скорее львиные, чем бычьи, выпирали изо рта и непрерывно скрежетали, будто пытаясь уместиться в челюсти. В руках он держал, как дубинку, изогнутую железяку.

Пока Минотавр приближался, Тесей не двигался, замерев посреди площадки. Он не шевельнулся, даже когда Минотавр занес для удара свое тяжеловесное оружие. Только в последний момент, когда железный брусок засвистел у него над головой, Тесей взмахнул мечом. Послышался оглушительный звон от удара металла о металл. Минотавр взревел от удивления, так как дотоле ни одна из его жертв не имела оружия. Он покачнулся и отступил. Воспользовавшись его изумлением, Тесей нанес удар. Однако ему удалось лишь поранить руку Минотавра, так как тот смог увернуться. Он опустил голову и ринулся на Тесея. Многие юноши и девушки так и расставались с жизнью, пронзенные рогами Минотавра. Многие, но не Тесей. С искусностью матадора он ускользнул от противника, потом завертелся и стал наносить удары по воздуху. Лезвие вонзилось в шею монстра, перерезая жилы и кости. Минотавр взревел, голова быка слетела с человеческого тела, кровь брызнула фонтаном.

Некоторое время обезглавленный монстр стоял, болтая безжизненными руками, а затем обрушился на землю.

Тесей еще раз взглянул на убитое чудовище и стал пробираться к выходу, следя за нитью, в точности следуя пройденному пути. Так он вернулся к началу клубка. Теперь страшный лабиринт, который мог оказаться для него роковым, стал ему безразличен. Оказавшись у двери, Тесей радостно вздохнул и вышел наружу. Он был весь запачкан кровью Минотавра, изранен и измучен, но делать передышку было еще рано.

Пока Тесей занимался своим делом в лабиринте, Ариадна также не бездействовала. Ей удалось вызволить из заточения шесть афинских юношей и вывести их из дворца. А тем временем воины, переодетые в девушек, перерезали глотки своим стражникам и освободили оставшихся девушек. Теперь все они ожидали Тесея возле корабля, и, как только он вырвался из дворца и спустился в порт, они тотчас поплыли прочь от острова, прячась под покровом темноты.

Как все закончилось

Осталось только связать вместе разрозненные концы этой истории.

Минос обнаружил, что Минотавр мертв. Он был столь признателен Тесею, что простил ему и убийство двух своих стражников, и потерю дочери. Главный позор всей его жизни был искоренен, надобность требовать дань с афинян отпала. Больше никогда юноши и девушки не расплачивались за смерть Андрогея.

Ариадна так и не смогла получить обещанную ей награду, потому что, к несчастью, по пути в Афины заболела и, хотя за ней все время хорошо ухаживали, умерла. Во всяком случае, такова одна из версий. Есть, правда, и другое мнение. Якобы Тесей нарушил свое обещание и бросил ее на острове Наксос, первом, оказавшемся у беглецов на пути. Выбирайте сами, какая из двух концовок вам нравится больше.

Но случилось и еще одно печальное событие. Тесей так радовался своему благополучному возвращению домой, что совсем позабыл о просьбе отца и не заменил на своем корабле черный парус белым. Старый Эгей, следящий за горизонтом с вершины скалы, увидел черные паруса еще за многие мили до берега. Будучи уверен, что его сын погиб, он с горя бросился со скалы в море. Так и появилось название Эгейское море, сохранившееся до наших дней.

Тесей взошел на афинский престол. Он был влиятельным, порой суровым правителем и держал в страхе своих врагов. Но все его действия были направлены на защиту и процветание Афин. Он был первым афинским царем, который начал чеканить монеты. Если когда-нибудь вам в руки попадет монета Тесея, вы распознаете ее без особого труда: на ней изображена голова быка.

БОЛЬШОЙ КОЛОКОЛ В ПЕКИНЕ

Китайская легенда

Когда Пекин провозгласили столицей Китая, император Юнг Ло издал указ о строительстве двух крепостных башен. Одну из них собирались сделать наблюдательным пунктом и поместить в ней огромный барабан. Другой башне отводилась роль охранного пункта. В ней планировали повесить огромный колокол, который должен был предупреждать жителей о врагах, подкравшихся к стенам города. Кроме того, по замыслу императора этому колоколу, как самому большому и звучному в Китае, предстояло стать символом новой столицы страны.

Следуя задуманной цели, Юнг Ло призвал к себе Куана Ю, самого известного мастера по изготовлению колоколов в Китае. Император объяснил ему задачу и вручил мешочек золотых монет. На эти деньги Куан Ю нанял небольшую группу рабочих и приобрел необходимое количество металла. Куан Ю сразу же взялся за дело, но колокол был готов лишь через три месяца.

И вот император торжественно выдвинулся из своего дворца в сопровождении великолепной процессии. Его несли на золотом троне, окруженном придворными и музыкантами. Император прибыл в мастерскую Куана Ю под раскатистые удары кимвал и барабанов. Собственно, готов был не сам колокол, а литейная форма для него. В нее-то и собирались залить уже расплавленный и доведенный до кипения металл.

Император занял почетное место. Раздался сигнал, и огромная цистерна с расплавленным металлом перевернулась. По желобу полилась шипящая серебряная струя и, бурля, заполнила литейную форму. Потом долго ждали, пока металл охладится. Наконец послышался треск, и колокол предстал перед взорами людей. Император и его придворные подались вперед. Растрескавшаяся литейная форма отделялась, как яичная скорлупа. Куан Ю побелел. Придворные учащенно задышали. Что-то пошло не так. Весь колокол был покрыт вмятинами. Три месяца труда и целое состояние, вложенное в работу, ушли в никуда.

Однако Юнг Ло был снисходителен. Он снова дал мастеру мешочек золота и приказал начать работу заново. Следующие три месяца Куан Ю трудился не покладая рук, неустанно перепроверяя свои схемы, следил за печами и контролировал каждую стадию изготовления новой литейной формы. Наконец пришло время для следующей пробы. Снова вызвали императора и с нетерпением ожидали его прибытия.

Когда серебряная струя вновь потекла по желобу, воцарилась гробовая тишина. Потом последовало длительное напряженное ожидание, пока литейная форма охлаждалась. Наконец дрожащей рукой Куан Ю стал отделять ее. Увы… В этот раз колокол разломился на три части. Потрясенный мастер упал в обморок. Снова все труды оказались безрезультатны, и деньги императора растрачены впустую.

Юнг Ло был великодушен. Многие императоры приняли бы за личное оскорбление двойную неудачу и предали Куана Ю страшной смерти. Но Юнг Ло не потерял терпения. Он в третий раз снабдил Куана Ю золотом, но в этот раз, склонившись к уху мастера, прошептал:

— Потерпеть неудачу один раз естественно. Второй раз — простительно. Но даже я не могу позволить тебе потерпеть неудачу в третий раз.

— Я ваш слуга, ваше величество, — произнес Куан Ю.

— Еще одна ошибка будет стоить тебе жизни, — сказал император. — У тебя есть еще три месяца на работу. Сделай мне колокол или умри.

И опять колокольных дел мастер приступил к работе, но уже с большой тяжестью на душе. Его угнетала мысль о том, что этот колокол проклят и его никогда не удастся закончить должным образом, а значит, как ни старайся, в любом случае придется проститься с жизнью. Так горестно размышлял Куан Ю, обхватив голову руками. Однажды в подобном настроении его застала дочь.

Куан Ю был вдовцом. Его жена умерла от болезни много лет назад, и он жил один вместе с дочерью Ко-ай. Теперь ей исполнилось шестнадцать. Это была красивая девушка с добрыми миндалевидными глазами, длинными шелковистыми ресницами и черными, как смоль, волосами. Фигура ее была стройна и грациозна, а мелодичный голос походил на пение. Она столь же искусно сочиняла стихи и рисовала, сколь хорошо присматривала за домом и готовила для своего отца. Не стоит и говорить о том, как сильно Куан Ю любил свою дочь.

Увидев, как несчастен отец, Ко-ай села подле него, положив голову ему на колени, и спросила, что случилось.

— Я подвел императора дважды, — пробормотал Куан Ю. — Если то же повторится и в третий раз, я обречен на смерть. А пока что…

Он стал вертеть в руках схемы третьего колокола.

— Я боюсь, — прошептал он.

— Если б я только могла помочь… — сказала Ко-ай.

— Ты ничего не можешь сделать, — ответил Куан Ю. — Через несколько дней колокол будет залит.

На следующий день Ко-ай встала рано и тихо выскользнула из дома. Она прошла через весь Пекин пешком, прежде чем очутилась у двери известного колдуна Куо По. Как только она занесла руку, чтобы постучать в дверь, та открылась сама. Ко-ай шагнула в полумрак пропитанного фимиамом коридора, который вел в круглую комнату. Там ее ожидал колдун, сидевший скрестив ноги на тростниковом ковре.

— Приветствую тебя, Ко-ай, — сказал он.

— Вы знаете мое имя! — воскликнула девушка.

Колдун кивнул своей лысой головой.

— Это мое призвание — знать. Я также знаю и причины, по которым ты пришла сюда. У тебя есть вопрос, но хочу сразу предупредить, чтобы ты не задавала его. Ответ придется тебе не по душе.

— Я должна знать, — сказала Ко-ай, понизив голос.

— Хорошо.

Колдун сделал паузу.

— И в третий раз колокол не получится…

Ко-ай отшатнулась, слезы подступили к глазам. Но колдун поднял руку и продолжил:

— Так будет повторяться до тех пор, пока кровь юной девушки не смешается с расплавленным металлом.

— Но…

— Я предупредил тебя, чтобы ты не спрашивала. Теперь ты знаешь. Только кровь юной девушки спасет твоего отца от смертной казни. Теперь оставь меня!

Пришел день, когда предстояло в третий раз залить металл в форму.

Снова император выехал из дворца, но в этот раз, помимо придворных и музыкантов, его сопровождал и палач в капюшоне, который нес топор. Котел с металлом был нагрет до предела. Пар поднимался вверх, масса бурлила и брызгалась. Каждый, кто находился рядом, обливался потом от жара.

За секунду до того, как был отдан сигнал перевернуть котел, под самым потолком на помосте, ведущем к котлу, появилась бегущая Ко-ай.

— Отец! — закричала она. — Я делаю это для тебя!

Прежде чем кто-либо успел остановить ее, девушка с ужасающим криком прыгнула в расплавленную массу. Один рабочий попытался поймать ее во время прыжка, но в руках у него осталась лишь туфля девушки.

Куан Ю закричал и упал в обморок.

Тело его дочери попало в кипящий металл и растворилось в нем, словно в магическом зеркале. Крик вмиг смолк. Сначала послышалось шипение, после чего воздух наполнил жуткий запах. В то же мгновение котел, который уже был наклонен, перевернулся. Металл полился по желобам в литейную форму. В этот раз масса имела красный оттенок.

Никто никогда не забудет ужас этого дня. Куан Ю отнесли в постель, где он и оставался, почти совсем обезумев от случившегося. С того момента всякий раз, когда раздавался звон колокола, он пронзительно кричал и бился в припадке, и требовалось не менее шести сильных мужчин, чтобы привязать его к кровати. Император с придворными вернулся в свой дворец. Музыканты, потрясенные увиденным, уже не могли играть так же чисто, как прежде. И даже палач, пораженный произошедшим, больше не мог никого казнить.

Когда колокол был охлажден и литейная форма отколота, стало ясно, что это величайший триумф Куана Ю. Предсказание колдуна сбылось. Несмотря ни на что, император приказал повесить колокол в башне, как и было запланировано.

Жители Пекина, узнав про героизм Ко-ай и увидев, как колокол выносят из мастерской пятьдесят сильных мужчин, очень хотели услышать, как же он зазвучит. Колокол выглядел необычно: на серебристой поверхности проступали красные полосы. Люди с интересом наблюдали за тем, как его поднимали и вешали в башне. В тот день, когда наметили испытать звучание колокола, улицы оказались так переполнены, что ни один человек в городе не мог пошевельнуться. Даже император появился, чтобы услышать звон колокола, который должен был раздаться ровно в полдень.

Солнце взошло на небе. Наконец момент настал.

Звон колокола и в самом деле был оглушителен и произвел на всех очень сильное впечатление. Император испытал истинное удовольствие оттого, что не зря потратил деньги. Но неожиданно ропот ужаса пронесся по толпе. Вслед за ударом колокола послышался душераздирающий крик, в точности такой же, какой издала Ко-ай, падая в расплавленный металл. И даже после того, как крик растворился в воздухе, колокольное эхо все шептало слово «сие». «Сие» в переводе с китайского означает «туфля». Единственное, что осталось от Ко-ай.

Такова история большого колокола в Пекине. И если вы не верите ей, поезжайте туда сами. Вы услышите крик, потом шепот. И если кто-нибудь спросит, что означает этот звук, вы сможете объяснить: это звук страшной смерти.

РОМУЛ И РЕМ

Римская легенда

Когда-то жили два брата: Нумитор и Амулий.

Нумитор был царем и довольно хорошим. Он правил великим городом Альба-Лонгой, находящимся в северной части Италии, и славился удивительным терпением и великодушием. К сожалению, его младший брат Амулий был отнюдь не таким приятным. Ему казалось недостаточным то, что он лишь принц и живет во дворце. Подобно многим лицам, наделенным властью, единственное, что ему было нужно, еще больше власти. Но он не делал ничего, чтобы достичь ее; лишь плел интриги, сплетничал, строил козни и заговоры, пока наконец не собрал достаточно людей, единого с ним мнения. Тогда Амулий организовал вооруженное нападение и завладел троном, свергнув старшего брата. Нумитор попытался сопротивляться, но было уже слишком поздно, и он оказался в изгнании.

Амулий захватил всю собственность брата, включая и его дочь Рею Сильвию. Убить племянницу новый король не мог, так как слишком многие восхищались ею, и убийство вызвало бы волну недовольства, поэтому он принудил ее стать весталкой (что, возможно, было для девушки лучшей участью). Это означало, что ей воспрещалось выходить замуж и иметь детей, чего Амулий как раз очень боялся. Он понимал, что если у Реи Сильвии появятся дети, то однажды они смогут отомстить ему.

Но было кое-что, чего Амулий не знал. Молодая и прелестная Рея Сильвия очень нравилась Марсу, великому богу войны. Как-то ночью, не сдержавшись, он опустился на землю и овладел девушкой. Через девять месяцев родились двое близнецов. Их назвали Ромул и Рем.

Амулий пришел в ярость, когда узнал о том, что произошло. Едва ли в случившемся была вина Реи Сильвии, но безжалостный царь бросил ее в Тибр. Однако на этом его гнев не стих. Учиненное им жестокое наказание, несомненно, возмутило бы социальные службы, если бы они существовали в то время: он положил близнецов в деревянный ящик, перевязал его веревкой и тоже швырнул в реку. Мать утонула, но к двум близнецам судьба была более благосклонна. Течение подхватило ящик и унесло прочь. В конце концов его чудесным образом прибило к подножию Палатинского холма.

У младенцев не было возможности выбраться наружу, поэтому они могли умереть от голода или задохнуться. Но этого не случилось, и вновь по удачному стечению обстоятельств. Детей учуяла пробегавшая мимо волчица. Она перегрызла веревку и обнаружила внутри двух совершенно счастливых младенцев. Волчица решила вскормить Ромула и Рема так, будто это были ее собственные детеныши. Она добывала им еду, а по ночам сворачивалась клубком вокруг них, чтобы согреть. Их также кормили дятлы, которые приносили орехи, фрукты и даже ломтики мяса. Мальчики выросли здоровыми и крепкими, а волк и дятел навсегда стали священными животными бога Марса.

Однажды, когда близнецам было уже около четырех лет, их обнаружил пастух Фаустул, живший в диком лесу. У него было доброе сердце, своих детей он не имел, поэтому сразу же решил взять близнецов к себе и ухаживать за ними. С этого момента близнецы стали носить одежду и есть горячую пищу. Фаустул научил их говорить, а жена — читать и писать. Десять лет он воспитывал их, как собственных детей.

Пастухам тогда жилось тяжело. Их постоянно обирали разбойники, которые заполнили всю страну: они крали домашний скот, отнимали пищу и вино. Тем временем Ромул и Рем выросли сильными и бесстрашными юношами. Они одинаково искусно владели как мечом, так и дубинкой и неожиданно сами стали нападать на разбойников.

Слава о Ромуле и Реме, преуспевших в ограблении бандитов, вскоре растеклась по всей стране. Где бы они ни появлялись, всюду пастухи встречали их с радостью, и, казалось, даже овцы были счастливы находиться рядом с ними. Но однажды удача отвернулась от них. Как-то раз братья с удивлением обнаружили, что окружены бандой из тридцати разбойников под предводительством Джозефа, заманивших их в западню.

Джозеф был чрезвычайно толстым. Его лицо, обрамленное бородой, напоминало розовую подушку с коричневыми рюшами вокруг. Всякий раз, когда этот мужчина крал овцу, он съедал по меньшей мере половину от нее, а иногда даже не ждал, пока бедное животное умрет. Именно он и устроил засаду.

Хотя нападавшие значительно превосходили численностью, Ромул и Рем мужественно сражались, и, прежде чем их мечи окончательно сломались, братья убили не менее двадцати противников. Ромулу удалось бежать, а Рема разбойники схватили и привели к своему главарю.

— Убить ли нам его, наш лорд? — закричали разбойники. Джозеф был из простых людей, а вовсе не лордом, но он любил, когда его так называли.

— Нет, — задумался Джозеф, хотя мыслительный процесс давался ему не так-то просто. Природа наделила его лишь грубой силой, но не дала ни красоты, ни смекалки.

— Давайте отнесем его к местному землевладельцу, — предложил он. — Тогда на него ляжет вся вина за наши грехи, а мы останемся чисты.

Если бы разбойники задумались над тем, что сказал Джозеф, они бы поняли, что в его словах нет логики. Впрочем, когда бандиты вообще бывали логичны?! Ведь они стали разбойниками как раз потому, что умели лишь убивать и красть, не более того. И теперь, не задумываясь, злодеи приступили к выполнению того, что от них требовал главарь. Они усердно связали Рема веревками, так что он не мог и пошевельнуться, взвалили его на плечи и отнесли в ближайшую деревню.

Они доставили пленника к одному местному землевладельцу. Это был пожилой мужчина, который вел одинокую жизнь в окружении книг и музыкальных инструментов. Разбойники объяснили ему, что Рем — преступник, пойманный ими в лесу, и что именно он виновен во всех злодеяниях, совершенных в округе. Но старик не поверил ни одному сказанному ими слову, прежде всего, потому, что разбойники не предоставили ему основательных доказательств. Они лишь вразнобой сыпали обвинения, перекрикивая друг друга. При этом каждый хотел быть услышанным прежде остальных и ударял всякого, кто его перебивал. Впрочем, по тому, как держался юноша, он был совсем не похож на преступника. По манере поведения казался скорее человеком благородного происхождения.

По просьбе хозяина Рем стал рассказывать о себе и, когда описывал свою историю, вдруг увидел слезы, струящиеся из глаз старика. Оказалось, это был не кто иной, как тот самый царь Нумитор, некогда свергнутый младшим братом. Нумитор, конечно же, слышал о том, что произошло с его бедной дочерью, и надо сказать, юноша очень походил на нее. По слухам Нумитору также было известно, что еще до своей смерти Рея Сильвия родила, и он несказанно обрадовался, признав в Реме своего внука.

Джозефа и уцелевших разбойников не медля арестовали, а на поиски Ромула в лес отправился целый отряд. И той же ночью все трое — Нумитор, Ромул и Рем — ужинали, воссоединившись, по-семейному.

Спустя несколько недель Нумитор вернулся в Альба-Лонгу. Подле него скакали два внука, а позади следовало большое войско. Царя Амулия они застали врасплох. Последние четырнадцать лет он только и делал, что пил вино и любезничал со служанками. Когда он узнал, что у его дверей стоит целое войско, было слишком поздно что-либо предпринимать. Амулий умер под градом обрушившихся на него стрел, и никто не сожалел о его кончине. В тот же день Нумитор снова взял правление в свои руки.

Вы, возможно, подумаете, что с возвращением Нумитора на престол жизнь у Ромула и Рема стала спокойная и благополучная. Однако это совсем не так.

Братья решили, что им нужен свой собственный город. Они простились с Нумитором и отправились на Палатин, к подножию которого их много лет назад вынесло течение. Но тут в них вдруг заговорила врожденная зависть, которая всегда была присуща их роду и с которой, собственно, и началась вся история.

— Мы построим великий город, — сказал Рем. — И я буду царем.

— Извини, — возразил Ромул. — Несомненно, что я стану царем нашего нового города.

— Почему ты? — спросил Рем.

— Ну, это была моя идея построить город на этом месте.

— Погоди, дорогой братец, — произнес Рем, понемногу краснея. — Мы бы теперь даже не думали об этом, если бы меня не схватил Джозеф!

— Вряд ли стоит гордиться тем, что попал в плен к толстому разбойнику, — нанес ответный удар Ромул, тоже становясь красным. — Идея моя, и я стану правителем нового города, и он будет назван Ром в честь меня.

— Нет, я буду царем! — вскричал Рем. — И он будет назван Рем в честь меня!

— Ром!

— Рем!

Казалось, не было никакой возможности прийти к согласию. Ведь будучи близнецами, они даже не знали, кто из них старше, так что и этот факт не мог повлиять на решение спора. Но и бороться за первенство друг с другом они не хотели. Вместе они прошли через многое, чтобы теперь опуститься до такого.

В конце концов братья решили обратиться к богам, чтобы те рассудили их спор. Ромул взобрался на Палатинский холм, Рем — на соседний Авентин.[1] Им не пришлось долго ждать знамения. Почти тут же облака расступились, и шесть огромных стервятников слетелись к Авентину и начали кружить над Ремом.

— Вот видишь! — победоносно закричал Рем. — Город будет Ремом, и я стану царем. Боги решили так.

— Нет! — закричал в ответ Ромул. — Боги на моей стороне. Город будет Ромом, и я буду править. Смотри!

Рем поднял голову и побелел: двенадцать стервятников парили в небе, хлопая крыльями, над его братом. У Ромула было вдвое больше птиц. Рем проиграл.

Но Рем не признал такую победу. Не было больше любви между ним и братом, и когда новый город был уже основан, Рем использовал каждую возможность, чтобы подразнить Ромула. То он заявлял, что улицы слишком узки, а стены слишком высоки, то говорил, что храмов слишком много, а магазинов слишком мало. Критической точкой стал момент, когда Ромул выкопал длинный ров, отмечавший границы города, а Рем перепрыгнул через него, смеясь над тем, что и Ром будет так же легко захвачен. Для Ромула это стало последней каплей. Он потянулся за мечом, и сталь сверкнула в воздухе. Прежде чем он осознал, что творит, брат уже лежал у его ног в растекающейся луже крови.

Так был основан город Рим[2] — на крови. Возможно, это и стало причиной того, почему следующие две тысячи лет город не знал покоя, а на его улицах пролилось так много крови. Но это уже вопрос истории.

ГЕРИГУИАГУИАТУГО

Легенда индейцев Бороро

В преданиях индейцев Бороро из Южной Америки есть одна странная история о юноше со сложным именем Геригуиагуиатуго. Прежде чем начать ее рассказывать, я посчитал важным отметить несколько вещей.

1. Эти мифы и легенды, известные нам от первобытных людей, часто не имеют логики. Они относятся к миру, крайне отличающемуся от нашего.

2. Они могут показаться чрезвычайно жестокими.

3. Все версии этих историй незначительно отличаются друг от друга. У индейцев Бороро существовала традиция устно передавать истории из поколения в поколение.

4. Я собрал воедино все версии, какие удалось найти, и совсем чуть-чуть добавил от себя.

Легенда каждый раз начинается с того, как Геригуиагуиатуго жестоко избивает свою мать в лесу. Я не представляю, что это бедная женщина могла совершить, чтобы такое заслужить, но факт остается фактом.

Оставив свою зверски избитую мать лежать на лесной тропе, Геригуиагуиатуго вернулся в деревню и продолжал жить дальше так, будто ничего не произошло. Однако отец терзался подозрениями, уверенный в том, что в чудовищных увечьях жены виновен мальчик. Хотя придраться было не к чему: на нем не осталось ни следов, ни ссадин на косточках пальцев, ни пятен крови на набедренной повязке.

В конце концов отец Геригуиагуиатуго решил избавиться от сына. Он поручил ему несколько заданий, где каждое следующее было опаснее предыдущего. Например, приказал сыну добыть священную трещотку на Озере Душ. Оно было страшным местом: там руки мертвецов высовывались из темных недр воды, чтобы утащить ничего не подозревающих людей в ледяную глубь. Но Геригуиагуиатуго выжил. Выследив колибри, плыл прямо за ней и так отыскал священную трещотку. Возвращаясь с ней в деревню, он так весело насвистывал, словно шел домой с рыбалки.

Увидев, что сын вернулся невредимый, отец пришел в ярость, хоть и постарался это скрыть. Он тут же придумал для Геригуиагуиатуго новое задание, но на этот раз отправился в путь вместе с ним, заявив, что им нужно отыскать попугая редкой породы, якобы обитавшего на вершине скалы, что высилась на некотором расстоянии от их дома. У Геригуиагуиатуго не было причин сомневаться в истинности этой затеи. Он и не думал о том, что в ней может скрываться обман.

Когда Геригуиагуиатуго с отцом добрались до той самой скалы, они обнаружили, что она необычайно высока. Геригуиагуиатуго стоял у подножия, запрокинув голову вверх, и не мог увидеть, где заканчивается гора и начинается небо. Казалось, она уходит в вечность.

— Как же нам добраться до верха? — спросил мальчик.

— Полезем, а там видно будет! — сердито прикрикнул на него отец и вогнал в скалу первый железный гвоздь.

Так они приступили к делу. Это была медленная, утомительная работа. Найти опору для ног порой стоило больших трудов, а те выступы, что удавалось отыскать, оказывались маленькими и непрочными. Даже для Геригуиагуиатуго, который был физически развит и ничего не боялся, это занятие оказалось крайне тяжелым. Он то твердо становился на выступ скалы, то исступленно карабкался в поисках опоры, когда камень трескался под его ногами. Скоро земля осталась далеко-далеко внизу. Взглянув туда, Геригуиагуиатуго увидел, что деревья теперь не выше геликонии.[3] Затаив дыхание, он сконцентрировался на том, чтобы одолеть следующие шесть дюймов скалы.

Отец карабкался следом. Когда на одной ступеньке не нашлось опоры, Геригуиагуиатуго пришлось вбивать целую лестницу из гвоздей, которая протянулась на тридцать футов вверх. И в этот момент отец осуществил свою месть. Голыми руками он вытащил все гвозди, обрезал веревку, которой был связан с сыном, и полез вниз тем же путем, каким взбирался вверх. Когда Геригуиагуиатуго обернулся, то понял, что попал в западню.

— Ты скотина! — проорал он. — Ты не можешь бросить меня здесь!

— Могу! — донесся снизу бодрый голос.

— Возвращайся! Как же наше задание? Попугай? А как же я?

Отец только рассмеялся в ответ и вскоре совсем пропал из виду. Геригуиагуиатуго пытался оценить ситуацию, в которой оказался. Положение его было далеко не из приятных, до вершины скалы оставалось еще полпути. Руки были мокрые и кровоточили после всей проделанной работы. Близилась ночь. К счастью, при нем остались молоток и сумка с гвоздями. Забивать их в свежие дырки под собой было физически невозможно, а без лестницы вниз никак не спуститься. К тому же поверхность скалы слишком гладкая и скользкая. И он решил взбираться вверх. Он лез до тех пор, пока каждый мускул его тела не начал молить о пощаде и пока слезы не побежали из глаз от усталости и боли.

— Что я сделал, чтобы заслужить такое? — простонал он, забыв о том, что сам сотворил с матерью. — Как мог отец так поступить со мной? Ну да ладно, это не сравнится с тем, что я сделаю со старым дурнем, когда доберусь до него…

Малейший ложный шаг, и история здесь же подошла бы к концу. Но Геригуиагуиатуго каким-то чудом удалось достигнуть вершины. Правда, трудности на этом не закончились. Отец заранее знал, что скала ведет к маленькому плато, на котором не было ничего живого: ни растений, ни воды, ни птиц… ни даже перышка того редкого попугая. Он достиг вершины, и единственное, что его здесь ожидало, медленная голодная смерть.

К этому моменту солнце село, и бледная луна повисла на небе. Геригуиагуиатуго с удивлением обнаружил, что не один. В щелях безводных камней обитала целая стая больших ящериц. Когда дневная жара спадала, они выползали наружу понежиться в пыли.

Эти новые обстоятельства были для Геригуиагуиатуго благоприятными. Для индейцев Бороро ящерицы были чем-то вроде деликатеса. Они часто их ели обжаренными в жире цыпленка и приправленными травой. Не менее вкусными они были свежие, живые, хрустящие на зубах. За несколько секунд Геригуиагуиатуго поймал парочку этих мясистых рептилий, оглушил их ударом молотка и тотчас съел. Затем он поймал еще полдюжины и повесил их на веревку, обмотанную вокруг талии.

На следующий день, когда он проснулся, солнце грело во всю мощь. Стояла до того нестерпимая жара, что было тяжело даже обдумывать свое положение. Поэтому Геригуиагуиатуго просто сидел, развлекая себя мыслями о том, как расправится с отцом, когда спустится вниз.

Около полудня он вдруг почувствовал неприятный запах, который к вечеру стал невыносимым. Геригуиагуиатуго поднялся и перешел на другую сторону плато, но запах последовал за ним. Час спустя он стал столь тошнотворным, что Геригуиагуиатуго потерял сознание.

А причина крылась в мертвых ящерицах, которые висели вокруг его талии и разлагались под палящим солнцем. Зловоние привлекло пролетавшую мимо стаю грифов. Эти жуткие птицы с лысыми головами, рваными перьями и гибкими шеями любили сильно подпорченное мясо. Они опустились на бессознательное тело Геригуиагуиатуго и все как один клювами и когтями принялись рвать тухлое мясо. Они были столь голодны, что не остановились на животных, отведали также и ягодицы Геригуиагуиатуго.

От боли Геригуиагуиатуго пробудился, но так обрадовался, что запах улетучился, что даже не заметил свои страшные увечья.

Расположившись на некотором расстоянии от вершины, стервятники наблюдали за тем, как Геригуиагуиатуго исследовал поверхность скалы в поисках дороги вниз.

— Мы можем помочь мальчику и опустить его на землю, — сказал один из них.

Услышав эти слова, несколько стервятников из стаи рассмеялись. Ведь только что они жадно поглощали его плоть… Какая милая шутка! Хотя, вообще-то, у стервятников было слабое чувство юмора.

— Если мы его оставим, он скоро умрет, — заявил стервятник.

— Он ведь сделал для нас доброе дело, — заметил другой.

Договорившись, стервятники подлетели к Геригуиагуиатуго, оторвали его от земли, вцепившись когтями в одежду, и пронесли до самого подножия скалы.

Геригуиагуиатуго, обрадованный счастливым поворотом судьбы, отправился в свою деревню. Проголодавшись, он останавливался, чтобы сорвать фрукты с деревьев, и только тогда обнаружил, что с ним произошло. Все фрукты беспрепятственно проходили сквозь него. Но Геригуиагуиатуго не огорчился. Вспомнив, как в детстве бабушка делала для него из картофельного пюре на тарелке различные формы, чтобы заставить внука их съесть, он откопал несколько молодых картофелин, сварил их и размял в пюре. Затем слепил из него ягодицы и аккуратно пристроил их на нужное место.

После этого он почувствовал себя гораздо лучше и продолжил путь домой. Хотя Геригуиагуиатуго отсутствовал несколько недель, к тому моменту, когда он вернулся, поселяне все еще праздновали его предполагаемую смерть. Как только он появился в деревне, жители тотчас же притворились, что оплакивают его смерть. Но обмануть Геригуиагуиатуго было не так-то просто. Он не поддался и на лукавство отца, когда тот неспешно подошел поприветствовать его.

— Здравствуй, сын, — сказал отец, стараясь улыбаться, но кровь отхлынула от его лица.

— Здравствуй, отец, — ответил Геригуиагуиатуго. — Удалось тебе осилить какую-нибудь гору?

— Ну… — покраснел старик. — Я пытался добраться до тебя. Честно! Но…

— Но?

— Но…

— Сейчас ты у меня получишь, старый паяц!

С этими словами Геригуиагуиатуго каким-то волшебным образом превратился в оленя и накинулся на отца, придавив его к земле. Среди поселян поднялся ропот негодования. Он не стих и тогда, когда олень подцепил старика рогами за живот и одним рывком головы подбросил вверх. Так он сделал три раза. В первый раз отец приземлился в заросли чертополоха, во второй — упал в осиный улей, а в третий — плюхнулся в близлежащую речку, где был тотчас же растерзан стаей хищных пираний.

После этого Геригуиагуиатуго стал управлять деревней. В заключение могу только добавить, что с того момента все поселяне жили в страхе.

ОТДАННЫЙ СОЛНЦУ

Легенда инков

— Почему мы, инки, поклоняемся Солнцу? — спросил мальчик.

— Разве тебя этому не учили в школе? — раздраженно отозвался жрец.

— Мне еще слишком рано идти в школу, — ответил мальчик.

Жрец смягчился.

— Хорошо, — сказал он. — Я расскажу тебе историю о том, как в нашей жизни появилось Солнце…

Когда-то давным-давно над всей землей царила тьма. Это была пустынная и суровая дикая местность, с обрывистыми горами, тянущимися на север, и огромными скалами, подступавшими с юга. Люди тогда едва ли были лучше скота, гуляли обнаженными по лугам и не стыдились своей наготы. У них не было ни домов, ни поселков — жили они в пещерах, согревались, прижимаясь друг к другу, так как даже не умели развести огонь. Они питались дикими плодами, нападали на всякую живность и, будь то дикий кролик или лисица, с животной страстью разрывали мясо зубами и глотали его сырым. Когда времена были особенно тяжелые, они питались дикими растениями и травяными корешками, а иногда с радостью поглощали (страшно подумать) человеческое мясо.

Затем появился Инти. Так мы назвали Солнце, имя которого смеет произносить только истинный представитель инки. Его сияние осветило мир и обнаружило печальное положение людей. А Солнце было добрым, ему стало жаль их, и оно решило отпустить одного из своих сыновей с небес на землю. Этот сын Солнца научил мужчин и женщин возделывать землю, сеять семена, возводить замки, собирать урожай. Он также научил их поклоняться Солнцу как своему Богу, ведь без его света и тепла они были не больше, чем просто животные.

— Как звали сына Солнца? — спросил мальчик.

— Его звали Манко Капак, — ответил жрец. — Вместе с ним появилась Оклло Хуако. Она была дочерью Луны.

— А Солнце и Луна были друзьями?

— Они были женаты, — объяснил жрец. — Получается, что дети были братом и сестрой.

Манко Капак и Оклло Хуако поселились на двух островах озера Титикака, высочайшего в мире. До сегодняшних дней они известны как Острова Солнца и Луны. Затем Манко Капак и Оклло Хуако отправились через озеро вброд. Вода сверкала у их ног, словно бриллианты, и они шли до тех пор, пока не ступили на сухую землю. Там они принялись за работу. Прежде чем они покинули небо, Солнце отдало им золотой жезл. Он был толщиной примерно в два сложенных пальца и в длину немного короче человеческой руки. Солнце сказало им:

— Идите, куда пожелаете. Но где бы вы ни остановились поесть или поспать, пробуйте вогнать этот жезл в землю. Если он не будет входить в почву или погрузится в нее совсем чуть-чуть, двигайтесь дальше. Но как только достигнете места, где с одного толчка жезл полностью войдет в землю, знайте, вы находитесь в священном для меня месте. И там вы должны будете остановиться. Вы окажетесь на том самом месте, на котором предстоит построить великий город. И этот город станет центром моей империи, такой, какая никогда еще не существовала в мире.

Манко Капак и Оклло Хуако покинули озеро Титикака и двинулись на север. Каждый день они пробовали воткнуть золотой жезл в землю, но все безуспешно. Так продолжалось многие недели, пока наконец они не достигли долины Куско, которая тогда была дикой гористой пустыней. Здесь жезл полностью ушел в землю, и они поняли, что достигли места, где должны основать империю.

Потом каждый из них отправился своей дорогой, разговаривая с каждым встреченным дикарем и объясняя, почему они сюда пришли. Трудно описать потрясение, которое испытывали дикари, увидев незнакомцев, облаченных в красивые одежды. С ушей у них свисали золотые кольца, волосы их были коротки и опрятны, тела чисты. Никогда еще не встречались люди, подобные этим двум. Вскоре тысячи мужчин и женщин спустились в долину поглядеть на двух посетителей и послушать, что они говорят.

С этого момента Манко Капак начал строить город, который потребовал его отец.

В то же время они с сестрой обучали людей знаниям, в которых те нуждались, чтобы стать цивилизованными.

— Это был тот же город, в котором мы живем сейчас? — спросил мальчик.

— Да, — ответил жрец. — Он был назван Куско и поделен на две половинки: Верхний Куско, построенный королем, и Нижний Куско, созданный королевой.

— Почему было две половинки?

— Город был построен по подобию человеческого тела с его правой и левой сторонами. Все наши города построены таким же образом. Но солнце всходит, мой мальчик. Боюсь, нам нужно поскорее заканчивать.

За короткое время дикари перестали быть дикими. Они стали жить в кирпичных домах и опрятно одеваться. Манко Капак обучил мужчин возделывать поля, а его сестра обучила женщин прясть и ткать. В Куско образовалась даже целая армия, оснащенная копьями и луками со стрелами. Она была готова сражаться с теми людьми, которые еще оставались дикими. Мало-помалу территория империи расширялась. Манко Капак стал первым представителем инки и первым королем народа инки.

С тех самых пор инки поклоняются Солнцу. Правящего короля они считают потомком великого Манко Капака, а значит, и потомком Солнца. Солнце дает свет и тепло, поэтому всходит урожай. Солнце отдало миру своего сына, и с тех пор люди перестали вести себя как звери. В честь Солнца были выстроены великие храмы, где в обитых золотом холстах отражались его лучи.

И на праздник Инти Райми, в день солнцестояния, когда Солнце находится в самой высокой точке своего путешествия на юг, проходит фестиваль с музыкой, танцами и пиршеством. В этот день совершают жертвоприношение, во время которого ламам перерезают глотки и сжигают их на алтаре. Дым поднимается вверх, достигая Солнца. А если случается какое-то особое событие, празднование великой победы, например, в жертву приносят не животное, а ребенка.

— И мне предстоит быть вознесенным к Солнцу… — прошептал мальчик.

— Это делает тебе честь, мое дитя, — сказал жрец.

Солнце взошло уже высоко над горизонтом. Жрец поставил мальчика спиной к жертвенному алтарю и вонзил церемониальный нож глубоко в сердце ребенка. И вскоре дым жертвенного костра взвился к сияющему небу.

УРОДЛИВАЯ ЖЕНА

Кельтская легенда

Эта легенда о короле Артуре, легендарном правителе Британии, собравшем при своем дворе благороднейших рыцарей Круглого стола. С его именем также связан небезызвестный Сэр Гавейн, племянник короля Артура и самый доблестный рыцарь из всех представителей Круглого стола. А начинается легенда так же, как и рыцарские романы, с прекрасной дамы.

Она появилась у стен королевского дворца в тот момент, как весь двор отбыл в Карлайл. Волосы ее были всклокочены, одежда изорвана, а глаза полны горя.

— Помоги мне, король Артур! — воскликнула она. — Безнравственный рыцарь Терн Вазелин отнял у меня мужа и поработил его. По моей изорванной одежде и синякам на теле ты можешь видеть, что я боролась, но ему невозможно было противостоять. Моего мужа теперь нет! Поэтому я обращаюсь к тебе, великий король. Верни мне его. Убей рыцаря Терна Вазелина.

Услышав ее мольбу, король Артур был потрясен и в то же время обрадован. Вид бедной женщины искренне тронул его, но так как он втайне любил авантюры, то с нетерпением ожидал новых приключений. В тот же день он вскочил на коня и пустился в путь. Он поехал один, вооружившись лишь копьем и волшебным мечом Экскалибур. Король Артур скакал навстречу неизвестности и весело насвистывал. Он не ведал страха, по крайней мере, никогда его не показывал. Но в этот раз случилось нечто необыкновенное.

По мере того как король продвигался все глубже и глубже в лес, который становился все мрачнее и мрачнее, его свист понемногу затихал. Он пересек реку, черную, как кровь в безлунной ночи, и все его тело задрожало. Деревья стояли без листьев. Их ветви изгибались, как змеи на ветру, а на верхушках расселись растрепанные вороны и хрипло каркали друг на друга, будто сплетничая. Король Артур не в силах был сдержать пробиравшую его дрожь и понимал, что причина не только в холоде.

Наконец показался огромный рыцарский замок. Он был построен таким образом, что его широкая верхняя часть сужалась к низу, а почти на самом верху выделялись два черных окна, закрытых железными решетками. С расстояния замок походил на огромный человеческий череп. Король Артур подъехал к нему и направился в сторону подъемного моста. Но как только решетка ворот с громким металлическим скрежетом поднялась и появился рыцарь Терн Вазелин, король потерял последнюю каплю мужества. Со стоном он повалился на землю и почти лишился чувств от страха.

Облаченный в черные доспехи рыцарь слез с коня и направился в сторону коленопреклоненного Артура. Король не мог даже поднять голову, чтобы взглянуть на рыцаря. Он слышал звон доспехов и хруст шагов по песку, затем скрежет металла, означавший, что рыцарь вытащил свой меч. Наступило минутное молчание, которое, казалось, затянулось на час. Наконец раздался голос, холодный, как смерть.

— Так это и есть великий король Артур! — произнес он. — Скажите мне, ваше величество, и почему это я не отрубил вам голову, пока вы тут ползали на коленях предо мной?

— Ты… дьявол! — воскликнул король Артур, задыхаясь.

— Нет, — рассмеялся рыцарь. — Меня зовут Громер Сомер Джур, и я прислуживаю Моргане, королеве фей, твоему заклятому врагу. Смотри же — леди здесь, со мной.

С большим усилием король Артур оторвал взгляд от земли и увидел, что позади рыцаря стоит женщина, та самая, которая вынудила его сюда отправиться. Но теперь она недоброжелательно ему ухмылялась. Моргана заколдовала себя, чтобы обмануть короля. Даже страх отступил перед гневом Артура, возмущенного тем, как легко его провели.

— Пощадите меня! — вскрикнул он.

— Убить тебя теперь будет слишком просто, — ответил рыцарь. — Вместо этого я отправлю тебя на задание. Присягни мне, что ровно через год возвратишься сюда сам. Но когда вернешься, ты должен будешь ответить мне на один единственный вопрос: о чем женщины мечтают больше всего на свете. Если сможешь дать правильный ответ, я пощажу твою жалкую жизнь. Но если ошибешься, тогда, король Артур, тебя ждет смерть. Ты будешь умирать медленно, а твои кости украсят стены моего замка.

Черный рыцарь засмеялся, затем взял под руку Моргану, и они вдвоем пошли прочь. Решетка опустилась, и король Артур остался один.

Ответ

— Это было колдовство, мой лорд, — вскричал Гавейн, как только услышал эту историю. — Это была черная магия. Она и вызвала Ваш страх. Это и заставило Вас просить пощады. С Вашего разрешения, я поскачу к замку и…

— Нет, мой дорогой Гавейн, — остановил его король. — Меня отправили на поиски приключений. Я честью поклялся вернуться. Что жаждет женщина больше всего на свете? У меня есть год на то, чтобы узнать ответ на этот вопрос.

— Тогда я отправлюсь с Вами, — сказал Гавейн. — Возможно, вместе нам повезет больше.

На следующий день они выехали из Карлайла и пересекли страну, останавливая каждую женщину в попытке найти ответ на загадку рыцаря. Проблема состояла в том, что мнения опрошенных совсем не пересекались.

Одни говорили, что женщина больше всего нуждается в драгоценностях и красивых одеждах. Другие настаивали на том, что хороший муж и любящие дети важнее. Роскошь, верность, бессмертие, независимость… Это лишь некоторые из тех ответов, что давали дамы. А одна сумасшедшая утверждала, что единственное, чего хотят женщины, клубничное варенье. Все ответы были либо причудливы, либо банальны, но ни один из них не казался убедительным.

Время летело быстро. Недели сложились в месяц. Прошел еще один месяц, и второй, затем шестой… Вскоре король Артур и сэр Гавейн оказались на пути обратно в зачарованный замок. У них был целый список ответов в их подседельных сумках, но оба знали, что они потерпели неудачу.

За день до расставания, возможно, навеки им встретилась старуха. Они остановились у источника, чтобы дать лошадям передохнуть, когда Гавейн увидел ее, сидящую с книжкой возле ручья. Первое, о чем он подумал, что она очень красиво одета, так как наряд ее был сшит из богатой материи и сверкал драгоценностями. Но когда она повернула голову, он осознал, что это самая некрасивая женщина из всех, кого он когда-либо видел.

Она действительно производила неприятное впечатление. Ее огромные губы, похожие на обезьяньи, переходили в несколько выступающих бугров возле носа, а когда она улыбалась, изо рта выпирали желтые неровные зубы. Ее кожа по цвету и фактуре напоминала рисовую кутью, редкие жесткие волосы беспорядочно торчали на голове и имели трудно определимый цвет. Ее нос был так вдавлен в лицо, что казалось, его вовсе нет. Глаза сильно косили, и создавалось впечатление, будто она все время смотрит на кончик носа. Наконец она была жутко толстой: ее руки и ноги торчали из тела так, что было непонятно, зачем они ей вообще нужны.

Но она была женщиной, и, увидев ее, король Артур решил в последний раз испытать удачу. Он приблизился, вежливо кланяясь, но не успел заговорить, как она сама кудахтающим голосом обратилась к нему с причудливым заявлением.

— Я знаю вопрос, который ты хочешь мне задать, — взвизгнула она. — И я также знаю ответ, но дам вам его только при одном условии.

— При каком же? — спросил король Артур.

Страшная женщина осклабилась на Гавейна и облизнула языком губы.

— Этот рыцарь… — сказала она, хихикая. — Он молод и красив. Какие чудесные белокурые волосы! Какие сияющие голубые глаза! Я бы охотно взяла его себе в мужья. Вот мое условие! Если ты женишь его на мне, я спасу тебе жизнь.

Услышав это, Гавейн побледнел. Он действительно был молод и хорош собой. Все его друзья ожидали, что в один прекрасный день он привезет прекрасную жену. Что они скажут, если он обручится с этим чудовищем?

Но даже если подобные мысли проникали в его сознание, восторжествовали другие, благородные. Он испытывал чувство долга перед своим дядей и королем.

— Мой лорд, — сказал он. — Если эта женщина сможет спасти вашу жизнь…

— Я могу! Я могу! — заревела старуха.

— …тогда я с радостью женюсь на ней.

— Мой дорогой племянник, — вскричал король Артур. — Ты добр и благороден. Но я не могу позволить тебе…

— Вы не можете помешать мне, — ответил Гавейн. Он упал на колено и воскликнул: — Леди, как рыцарь Круглого стола, я даю слово, что женюсь на вас, если вы спасете короля. Скажите же, чего больше всего жаждут женщины и о чем мечтаете вы.

На следующее утро король Артур отправился в замок Терна Вазелина — один, как и обещал. И хотя темные силы вновь окружили его, в этот раз он ехал вперед уверенно, и ответ, который он знал, был подобен горящему факелу, освещающему во мраке путь. Во второй раз опустился мост, и снова показался Черный рыцарь с обнаженным мечом.

— Итак, ты вернулся, великий король! — прогремел он. — Я сомневался, что у тебя хватит мужества, — при этих словах его рука коснулась меча. — Теперь ответь мне, чего женщины желают больше всего на свете?

Король Артур ответил уверенно и отчетливо, в точности повторяя все, что сказала ему уродливая старуха:

— Все женщины хотели бы, как и мужчины, владеть своим телом и иметь возможность самим принимать решения.

Некоторое время Черный рыцарь хранил молчание. Затем опустил меч и упал на колени перед изумленным Артуром.

— Вы ответили верно, ваше величество, — сказал он. — И тем самым разрушили чары, которые злая колдунья Моргана, королева фей, наложила на меня. Она заставила меня дать вам такое задание. Я был ее бесправным слугой. Но теперь ее колдовству пришел конец. Ваше величество, я умоляю вас позволить мне стать рыцарем Круглого стола, так как под этими бесчестными черными доспехами скрывается хороший человек, и я докажу, что достоин вас.

— Добро пожаловать, — ответствовал король Артур. При этих словах жуткий замок Терна Вазелина затрещал и стал рушиться. В тот момент, когда начали сыпаться камни и железки, вдруг поднялся неистовый ветер. Затем сквозь облака пробился луч света. Земля расступилась и поглотила замок, будто была рада избавиться от него. Он исчез в одно мгновение, и снова запели птицы.

— Давайте поедем вместе, — произнес король Артур.

Так они вернулись ко двору.

И хотя путешествие закончилось для короля благополучно, на сердце у него лежал камень. Ему предстояло присутствовать на свадьбе и увидеть женитьбу своего племянника. Он бы отдал все королевство за то, чтобы изменить это.

Свадьба

Бракосочетание сэра Гавейна стало событием, которое никто никогда не забудет. Уродливая женщина хохотала в течение всего обряда венчания и позже, во время пиршества, так странно ела, что пища больше попадала ей на одежду, чем в рот. Она сидела, раздвинув ноги, поставив локти на стол, и намеренно путала имя каждого, к кому обращалась.

Конечно, не обошлось и без рыцарских поступков. Приглашенные на свадьбу гости добросовестно, хоть и с большим трудом, принуждали себя быть вежливыми. Когда жена сэра Гавейна напилась и упала, они бросились к ней с таким видом, будто она просто оступилась. Когда она грубо и неприлично шутила, они смеялись и аплодировали. И все поздравляли сэра Гавейна со счастьем настолько искренне, насколько хватало притворства.

Бедный Гавейн был вежливее всех. Он никому не сказал о том, что женится на жуткой женщине только по принуждению. Он называл ее «моя леди» и держал под руку, ведя к столу. Когда она осушала (или проливала на себя) свой бокал, он вновь наполнял его вином. И хотя он был достаточно молчалив и иногда выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок, тем не менее старался делать вид, что все нормально. Но к концу вечера, когда он оказался один на один в спальне со своей жуткой женой и увидел ее запудренный нос и три подбородка, терпение оставило его. Он выхватил меч, отрезал свои волосы и разрыдался.

— Что случилось, мой дорогой? — спросила леди. — Что так омрачает тебя в первую брачную ночь?

— Леди, — ответил Гавейн. — Я не могу утаивать свои мысли от вас. Вы принудили меня жениться на вас. По правде говоря, я бы не стал этого делать.

— А что такое? — спросила леди.

— Я не могу этого сказать.

— Скажи мне!

— Хорошо, — Гавейн глубоко вздохнул. — Я не хочу оскорблять вас, моя леди, но вы стары, не красивы и, по всей видимости, низкого происхождения. Поверьте мне, я говорю лишь то, что чувствую.

— Что же в том плохого? — захихикала женщина. — С возрастом приходят мудрость и рассудительность. Разве эти качества для жены плохи? Может быть, я уродлива, но если так, вы никогда не станете думать о соперниках, пока женаты на мне. Другие мужчины живут в страхе, что их жена сбежит с другим. Такая участь тебе не грозит. Ты упрекаешь меня в низком происхождении. Неужели ты действительно такой сноб, Гавейн? Неужели ты правда думаешь, что благородство присуще только тому, кто рожден в хорошей семье? Ведь это зависит, прежде всего, от характера человека! А можешь ты научить меня быть столь же благородной, как и ты?

Гавейн на мгновение задумался. Несмотря на его внутренние чувства, он не мог не согласиться с тем, что говорила старуха. В то же время он чувствовал стыд. Что бы он ни думал о ней, он спас жизнь своему дяде. Он плохо поступил с ней. Он поступил не так, как подобает рыцарю Круглого стола.

— Моя леди, — сказал он. — Вы во всем правы. Я был груб и прошу у вас прощения.

— Тогда иди в кровать, — сказала она.

По тому, как она говорила, Гавейн заметил, что ее голос изменился, и когда обернулся, то, к своему удивлению, увидел, что преобразилась и она сама. Это уже была не жирная и уродливая женщина, в его постели лежала молодая, красивая девушка со светлой кожей и кроткими зелеными глазами.

— Гавейн, — сказал она, улыбаясь ему. — Позволь мне объяснить. Громер Сомер Джур, больше известный тебе, как Черный рыцарь, — мой брат. Мы оба были порабощены злой королевой фей Морганой. Я помогла королю снять чары с моего брата, но только доброта и понимание отзывчивого сердца могли спасти от страшного заклятия меня. И ты сделал это, милый Гавейн. Теперь ты наконец видишь меня такой, какая я есть на самом деле. Я буду твоей женой, если ты захочешь этого. Выбор за тобой.

Гавейн пристально вгляделся в нее, не произнося ни слова, затем взял ее руку и прижал к своей щеке.

На следующее утро весь двор был потрясен тем, что произошло. Король приказал организовать второе свадебное празднество, чтобы уже каждый мог по-настоящему получить удовольствие, не притворяясь. Гавейн и его жена жили вместе счастливо многие годы. В их присутствии никто не вспоминал эту историю (чтобы не смущать), но во время долгих зимних ночей рыцари и их пажи собирались вокруг потрескивающего огня, чтобы услышать снова удивительный рассказ об уродливой жене.

МАГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ В МИФАХ И ЛЕГЕНДАХ

…но, боюсь, я уже рассказал об одном. Упрекнете меня в занудстве?

КЕЛАДБОЛГ

Меч Фергуса мак Ройха, героя ирландской мифологии. Келадболг, что означает «неистовая молния», был изобретен, чтобы в нужный момент создавать радуги. Кроме того, сила его была столь велика, что он мог сносить вершины гор.

РУИ ХИНГУ БЭНГ

Это волшебный посох, который принадлежал Сан Вю Конгу, королю обезьян в китайской мифологии. Он был тяжелее Тираннозавра Рекса (около 7,5 тонн), но по желанию мог уменьшиться до размера иголки.

КУСАНАГИ

Этот легендарный японский меч, найденный в животе восьмиголового монстра, мог давать направление дующему ветру.

ОТРАВЛЕННЫЕ СТРЕЛЫ ГЕРАКЛА (ГЕРКУЛЕСА)

Эти стрелы были пропитаны ядовитой кровью девятиглавой Лернейской гидры. Ранение хотя бы одной из них вело к быстрой и мучительной смерти.

ЭКСКАЛИБУР

Несомненно, Экскалибур — самый известный меч в Англии. Молодой Артур изготовил его из камня прежде, чем стал королем. Экскалибур служил королю всю жизнь.

МОЛНИЯ ЗЕВСА

Молнии находились во власти Зевса, царя всех богов в греческой мифологии. Этот волшебный дар Зевс получил от одноглазого гиганта Циклопа, который отбивался молниями, как копьями.

ГНИИЛЬ МИОН

Огромное артиллерийское оружие в кельтской мифологии. Оно охраняло дворец Камулоса, бога войны. Каждое пушечное ядро было размером с целый мир. Ходили слухи, что если оно хоть раз выстрелит, вселенная будет уничтожена.

ГАЕ БУЛГ

Это смертоносное копье в ирландской мифологии. Рассказывают, что оно было изготовлено из скелета морского чудовища. Копье настигало жертву подобно метательному дротику и затем расщеплялось на множество шипов, которые пронзали каждую часть тела жертвы, всякий раз убивая ее.

ТРЕЗУБЕЦ ПОСЕЙДОНА

Трехзубчатое копье принадлежало богу моря Посейдону. Он мог вызывать землетрясения и цунами, когда гневался, просто стуча своим трезубцем по земле.

МХЁЛЬНИР — МОЛОТ ТОРА

Мхёльнир означает «крушитель». Это было оружие Тора, бога грома в норвежской мифологии. Когда его бросали, оно всегда попадало в цель. Могло с одного удара снести гору.

Примечания

1

Даже сегодня, если вы посетите Рим, то обнаружите, что два этих района города до сих пор соперничают между собой. Эта сноска преждевременно раскрывает конец истории, но вы, вероятно, уже и сами догадались о нем.

2

Romae (лат.) — Рим (примеч. пер.).

3

Яркие цветы, встречающиеся в тропических лесах.

Content

Энтони Горовиц
ПРИКЛЮЧЕНИЯ И СРАЖЕНИЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ

МИНОТАВР Греческая легенда

БОЛЬШОЙ КОЛОКОЛ В ПЕКИНЕ Китайская легенда

РОМУЛ И РЕМ Римская легенда

ГЕРИГУИАГУИАТУГО Легенда индейцев Бороро

ОТДАННЫЙ СОЛНЦУ Легенда инков

УРОДЛИВАЯ ЖЕНА Кельтская легенда

МАГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ В МИФАХ И ЛЕГЕНДАХ

Примечания