Оливия Гейтс

Танцующая под дождем

Пролог

Амджад аль-Шалаан с трудом поднял глаза.

— Ты простишь меня, Амджад?

Стараясь держаться хладнокровно, перед ним стоял его отец и король государства Зохейд. Однако во взгляде правителя читались сожаление и гнев, страдание и возмущение.

Взгляд Амджада скользнул по братьям, стоящим рядом с отцом, а затем по предводителям племен, которые заполнили огромный зал Дар-аль-Ади в суде Зохейда. Их лица показались ему словно размытыми.

Простит ли он?..

Однажды он уже простил. Он поступил так, как не поступил бы никто на его месте.

Он простил свою невесту за то, что она вышла за него замуж не девственницей. Амджад успокаивал ее и уверял — он не станет наказывать ее за обман. Самое главное — она стала его женой.

Затем он простил ее во второй раз, когда обнаружил — она ждет ребенка от предыдущего любовника. Тогда Амджад сказал ей: все совершают ошибки. Нет смысла уничтожать зародившуюся жизнь, а тем более разрушать отношения из-за прежних связей.

Он не считал себя обманутым, так как не сам выбирал себе жену. Она стала его женой по настоятельной рекомендации, ради сохранения спокойствия в стране.

И Амджад не только женился на ней, он был намерен подарить ей счастье.

А она в ответ на его милосердие и сострадание обманула его и предала.

— Амджад? — резким шепотом произнес его отец, ожидая ответа.

Сначала Амджад не обращал внимания на снижение аппетита, покалывание в ладонях и судороги в икрах. Он объяснял свое состояние переутомлением и стрессом. Потом у него появилось жжение в животе и странный привкус во рту. Но и тогда он не уделил своему состоянию должного внимания. И только когда он полностью потерял аппетит, у него началось обезвоживание и стали мучить невыносимые головные боли, Амджад тайком ото всех вызвал королевских докторов.

Доктора были сбиты с толку. Симптомы его заболевания не соответствовали результатам анализов, прописанные лекарства не приносили ему облегчения.

Но затем, когда у Амджада началось головокружение и его не покидала сонливость, доктора с уверенностью заговорили о злокачественной опухоли.

Амджад не верил никому, кроме своей жены.

Как он мог в ней сомневаться, когда она осыпала его признаниями в любви и словами благодарности?

Он посмотрел на свои руки, безвольно лежащие на коленях. На руках он видел доказательства ее предательства — на ногтях Амджада виднелись белые отметины, а на коже — темные пятна.

Он вздрогнул, вспомнив о том, как она его травила.

Она делала ему подарки, пропитанные ядом: одежда, полотенца, деликатесы, соли для ванны, ароматические масла и многое другое. Все подарки имели изумрудно-зеленый оттенок, под цвет его глаз, как она обожала говорить.

Жена травила Амджада мышьяком. Медленно и почти незаметно.

Она едва его не убила. Амджад все-таки успел озвучить свое подозрение, прежде чем впасть в кому. Доктора наконец узнали причину его болезни и смогли вытащить его с того света.

И вот теперь отец просит у Амджада простить его жену.

Амджад посмотрел на Салму. Рядом с ней стоял ее любовник и сообщник. Может, в глазах обоих читались страх, стыд и надежда? Нет, в их глазах Амджад увидел уверенность: он их обязательно простит. Он уже много раз прощал своей жене то, что прощать нельзя…

Он пристально взглянул на Салму. Она считала его слабым дураком, которым можно манипулировать, а затем отправить в мир иной. Она сожалела только об одном: ей так и не удалось его убить…

Амджад закрыл глаза, чувствуя пустоту в душе.

— Амджад?

Встревоженный голос отца заставил его поднять веки.

Амджад думал: что испытывает его отец, глядя на него? Он был настолько слаб, что братья помогли ему одеться, а затем привезли в зал суда в инвалидной коляске. После шести месяцев целенаправленного отравления Амджад был крайне истощен и ослаблен.

Однако его отец должен был принимать миролюбивые решения даже тогда, когда очень хотел отомстить за своего старшего сына. Братья Амджада тоже жаждали мести, но были вынуждены ждать его окончательного приговора.

Амджад собрался с силами и поднялся на ноги. Он слабо махнул рукой, отказываясь принимать чью-либо помощь. Король и братья Амджада — Харрис, Шахин, Хайдар и Джалал — смотрели на него так, будто уже его потеряли.

Они все еще могут его потерять…

Но если он выживет, то больше никогда не позволит состраданию влиять на его решения.

Выпрямив слабые ноги, Амджад оглядел присутствующих в зале людей и произнес:

— Я не прощу.

Его резкий шепот был встречен ошеломленным молчанием. Все ожидали, что принц поведет себя снисходительно и благородно.

Салма залилась слезами. Ее мать упала в обморок. Ее отец начал умолять Амджада о пощаде.

Губы Амджада подрагивали в язвительной усмешке, пока он наблюдал за театрально-преувеличенной реакцией этих людей.

Он сделал рукой в воздухе широкую дугу, указывая на тех, кто был повинен в его нынешнем состоянии, затем ткнул в их сторону указательным пальцем:

— Я никогда не прощу никого из вас! Я никогда не забуду того, что вы сделали. Молитесь о том, чтобы я не выжил. Если выживу, вы поплатитесь. И не пытайтесь от меня избавиться. У вас был шанс, но вы его упустили. Другого шанса убить меня у вас не будет.

Глава 1

Восемь лет спустя

Марам аль-Ваакед наконец представилась возможность заполучить Чокнутого Принца — так все называли за глаза Амджада аль-Шалаана.

Амджад был для нее самым желанным объектом — конечно, после шоколадного фаджа. Он будоражил ее фантазии в течение четырех лет, и на этот раз она решила: ей удастся загнать его в угол.

Да, верно. Она загонит его в угол, как десятки других любвеобильных королевских отпрысков. Но Амджад казался ей поистине неуловимым.

Однажды, во время закрытых переговоров, где она представляла свой эмират, когда другие начали разглагольствовать, Амджад, язвительно ухмыльнувшись, заявил, что ему скучно, и просто исчез куда-то.

Друзья называли Марам сумасшедшей только за мечты о нем. Конечно, они говорили ей: он феноменальный мужчина, при виде которого у женщин текут слюнки. Но помимо остального у принца отвратительный характер. К тому же он способен подчинить своей власти любую женщину.

Друзья говорили ей, Амджад по-прежнему вспоминает преступление своей бывшей жены. А Марам считала — никто не сможет излечиться от ужасных воспоминаний, если не познает счастья, тем более принц Амджад. По крайней мере, пока он не встретит того, кто смирится с его жестокостью, останется равнодушным к его богатству и сумеет разглядеть благородство и героизм в его израненной душе.

Она решила, что обязана сделать Амджада счастливым. Но прежде чем она сумеет достичь своих амбициозных целей, ей следует завладеть его вниманием и заставить с ней поговорить.

Первое сражение с Амджадом должно вот-вот начаться.

Марам знала — он обязательно приедет на ежегодные королевские скачки, которые обычно устраиваются в последний день осени. Но в этом году Амджад вдруг перенес скачки на более раннее время.

Все были в ужасе от его предложения провести скачки в середине лета. В ответ Амджад разослал участникам скачек письма с язвительным содержанием и обвинением в снобизме. Подобный поступок мог сойти с рук только ему.

Марам прочла письмо Амджада, адресованное ее отцу. В нем Амджад спрашивал, не боится ли ее отец вылезти из своего роскошного кокона и обгореть на солнце? Неужели большой, решительный мужчина опасается попотеть, даже не участвуя в гонках?

Амджад писал письма, учитывая особенности каждого адресата. Отец Марам слишком заботился о своем здоровье и был крайне привередлив в вопросах гигиены. Но об этом никто не знал, в противном случае ее отец стал бы потенциальным объектом для насмешек. Но Амджад аль-Шалаан мастерски разбирался в людях. Подобное умение было одним из его многочисленных качеств, которые помогали ему добиваться успеха в бизнесе и политике.

Излишне говорить, что все старались ему угодить. В письме он указал время приезда — три часа дня.

Сейчас полдень. Марам только что позвонила отцу и сообщила ему, что приехала. Он забеспокоился — дочь уехала одна, без сопровождающих, которых он пытался ей навязать. Она сказала ему, что сопровождающие приедут позже и она вернется с ними домой. Но сначала ей нужно поговорить с Амджадом один на один, пока на скачки еще никто не приехал.

Марам сбавила скорость и решила насладиться великолепными видами пустыни. Однако настоящее удовольствие она получила, увидев Амджада.

Он стоял перед огромным шатром. Вокруг него суетились десятки людей. Но она видела только его. Амджад был выше остальных на полфута. Широкоплечий, мускулистый, с врожденной грацией и неповторимой аурой властности. Ему было наплевать, что беспощадное солнце опаляло его черные, как крыло ворона, волосы.

Казалось, он вообще равнодушен ко всему, что вокруг него происходит.

Прежде Марам видела Амджада только в роскошных деловых костюмах, которые очень ему шли. Но сегодня он был одет в белую широкую рубашку, заправленную в брюки, которые облегали ноги, как вторая кожа, и высокие сапоги. Для описания того, как Амджад был хорош собой, не хватало слов…

Она припарковала машину рядом с другими автомобилями, схватила сумку и шляпу. Амджад обратил на нее внимание только тогда, когда услышал, как она захлопнула дверцу машины. Он покосился на нее нарочито лениво.

Из-под красивых бровей на нее уставились потрясающие глаза изумрудного цвета. Она ощущала на себе его буравящий безжалостный взгляд. Чувственные губы принца были поджаты.

Марам подошла к нему и удостоилась всем известного снисходительно-вызывающего взгляда.

Ничуть не испугавшись, она помахала рукой, приветствуя всех присутствующих, а затем взглянула на Амджада и лучезарно ему улыбнулась:

— Я приехала!

Она приехала!

Какого дьявола здесь делает принцесса аль-Ваакед? Ведь Амджад пригласил на скачки принца аль-Ваакеда.

Тем не менее Марам аль-Ваакед приехала — как она только что торжественно объявила, подойдя к нему завораживающей походкой охотящейся голодной тигрицы.

В теле Амджада напрягся каждый мускул.

Бежевый брючный костюм свободного покроя не только ничуть не скрывал ее роскошные формы и длинные ноги, а наоборот, подчеркивал ее привлекательность и мягкую грациозность. Густые золотисто-каштановые волосы были затянуты в хвост на затылке. Глаза Марам были жгучими, как солнце, и бездонными, как море. Они придавали девушке таинственности и в то же время — уверенности. Красота Марам была безупречной, дарованной Богом.

Марам отлично знала о своих достоинствах и умело ими пользовалась.

Амджаду стало трудно дышать.

Вздохнув, он подумал о том, что Марам аль-Ваакед привлекает не просто своей красотой. Эта женщина была действительно опасна для любого мужчины.

У тридцатилетней Марам уже было два официальных мужа: наследный принц и наследник бизнес-империи. Первый был старше ее отца, второй годился ей в младшие братья. И оба были от нее без ума.

Теперь она обратила взгляд потрясающих золотистых глаз на Амджада.

Если говорить честно, Марам решила запудрить мозги не только Амджаду, но и его брату Хайдару. Она была бы совсем не против того, чтобы на ее удочку попались оба принца.

Но Амджад решил: скорее ей удастся соблазнить дьявола, чем его. Однако Хайдар, такой же хитрый и темпераментный соблазнитель, как Амджад, оказался не настолько стойким. В юности между ним и Марам зародилась дружба, и у него по-прежнему остались о ней сладкие воспоминания…

Но как бы хороша собой ни была Марам, для Амджада она прежде всего самый заклятый враг. Ее отец, Юсуф аль-Ваакед, правящий принц соседнего эмирата Оссайлан, был повинен в краже драгоценностей «Гордость Зохейда». К тому же именно он стал инициатором политического заговора с целью свержения короля аль-Шалаана.

Амджад наклонил голову и произнес с максимальным презрением, на какое был способен:

— Принцесса Харам?

Марам моргнула. Амджад назвал ее Харам?

Судя по злобному блеску в его глазах, она не ослышалась.

В переводе с арабского языка «харам» означало «грех, зло, нечто запретное».

Итак, какой реакции он от нее ждет? Должна ли она разволноваться, обороняться, возмущаться?

Ну уж нет! Она сделала реверанс и захлопала ресницами:

— Принц Абгхад?

Амджад слегка округлил глаза, услышав, как она его назвала. «Абгхад» переводилось с арабского как «ненависть».

Выражение его лица стало злобным. Он прижал руку к сердцу, притворившись, будто оно у него болит.

— А я думал, что нравлюсь тебе.

— Ты нравишься мне гораздо больше, чем думаешь, — улыбнулась она ему. — Но Харам может быть в паре только с Абгхадом.

— Принцесса Грех и принц Ненависть, — сказал Амджад, растягивая слова, словно смакуя оскорбление. Оскорбления, произнесенные его бархатистым, словно темный шоколад, голосом, звучали как сладкие комплименты. — Они мне нравятся гораздо больше, чем банальные и помпезные имена, придуманные для нас родителями.

Марам кивнула, получая от разговора все больше удовольствия:

— Не сомневаюсь, такие имена отлично пойдут для главных героев романа в стиле фэнтези или видеоигры.

— Эти имена гораздо лучше тех, что были у нас до этого времени. Тебя будут называть не принцесса-полукровка, а Грешная Блондинка, а я сменю имя Чокнутый Принц на Чокнутый Мерзавец. Мы заработаем миллионы!

Она схватила прядь волос и продемонстрировала ее Амджаду:

— Я не блондинка, Ваше Ужасное Высочество!

— Это технические детали, Ваша Преподобная Подлость.

Она шире растянула губы в улыбке и заметила: сновавшие вокруг люди разошлись, чтобы не мешать их перебранке.

— А где же… — небрежно спросил Амджад, назвав отца Марам именем, которое по-арабски означало «извиняющийся принц», а по-английски — «осел». — Не смог проснуться после ночной игры в пасьянс?

Она снова рассмеялась:

— Он не сможет приехать.

— Его не будет на скачках? — Странно, но Амджад говорил раздраженнее, чем следовало.

— Недавно у отца была пневмония, и врачи опасаются рецидивов из-за неблагоприятных погодных условий. — Она ласково улыбнулась. — Но разве ты не счастлив? Ведь он прислал меня вместо себя!

Амджад презрительно скривил красивые губы:

— Такое ощущение, что мне преподнесли сразу несколько неожиданно-неприятных сюрпризов.

Почувствовав облегчение оттого, что он снова язвит, Марам усмехнулась:

— О, мне нравится твоя откровенность.

— Уверяю тебя, что, когда я буду говорить действительно откровенно, тебе не понравится.

— А ты попробуй, принц Абрад!

В ответ на «самый холодный принц» зрачки Амджада расширились до такой степени, что почти закрыли радужную оболочку.

— Ты этого не переживешь, принцесса Калам, — ответил он, что по-арабски означало «принцесса-болтунья».

Она ахнула и поборола желание схватить его за копну иссиня-черных волос и заставить замолчать.

Марам разочарованно вздохнула:

— Не дождешься, потому что я из мрамора, и твое жало в меня не проникает.

Его изумрудные глаза сверкнули.

— Твоя тактика отменно действует на мужчин. — Он покачал головой. — Мне очень стыдно за принадлежность к мужскому полу.

— Не хами мне, Амджад, — предупредила она, поборов очередное желание ущипнуть его за скульптурно-красивые щеки.

— Ма-а-ам! — Амджад прикинулся рассерженным маленьким мальчиком. — Меня назвали хамом. Но ты не переживай, еще никто не умер от моего хамства. Пока еще.

В ответ Марам показала ему язык.

Амджад опешил, и она воспользовалась его замешательством:

— Ты восхитителен, когда хамишь! Но я, в отличие от тебя, не могу долго находиться под палящим солнцем.

Он повел мощным плечом:

— В четырех шагах от тебя шатер с кондиционером. Тебе нужно всего лишь сделать несколько шагов — и окажешься в прохладе.

Она выгнула бровь:

— Хорошо, давай попробуем снова. Ты будешь изображать радушного хозяина?

— Что?! Ждешь, когда я перенесу тебя через порог?

— Это меньшее, что ты можешь сделать. Я проехала двести миль на машине, а до этого час летела на самолете.

— Во-первых, я не радушный хозяин. Во-вторых, не люблю незваных гостей.

— Не дай бог, кто-нибудь увидит акт твоего рыцарства, да?

— Угадала.

Она улыбнулась:

— Ну, думаю, сделать самостоятельно еще четыре шага я смогу.

С этими словами она прошла мимо него и шагнула в роскошный шатер, где царили полумрак и прохлада.

Обернувшись, она увидела — Амджад стоит у закрытого входа, засунув большие пальцы рук в брючные петли для ремня.

Марам вздрогнула, но не от прохлады.

— Кстати, никакой тактики у меня нет. — Она не могла не оспорить одно из его предыдущих утверждений.

Выражение его лица осталось неизменным.

— Тактика у тебя есть. Она уникальная, поэтому опасная.

— А зачем мне тактика, если она не работает с тем, кто мне интересен? Она не действует на тебя.

В ответ на ее откровенность Амджад скривился:

— Ты мне совсем не интересна.

Она энергично кивнула:

— У тебя на то есть причина.

Он насмешливо поднял бровь:

— Ах как мило с твоей стороны! Ты сама все понимаешь! Так лучше, не правда ли? Но ты ведь не думаешь, что я буду держаться за свой «комплекс» и из-за преступления одной женщины винить весь женский пол, да?

Она шагнула в его сторону:

— Нет. Ты слишком… щепетильный, чтобы из-за вины одной женщины жестоко относиться ко всем женщинам в целом.

— Проблема в том, что я встречал только тех женщин, которые укрепили мое «жестокое отношение» к ним. Нельзя сказать, что они были хладнокровными преступницами. Но все были крайне корыстными и жаждали власти.

— Ты хочешь сказать, что помимо меня существуют женщины, которые отважились к тебе приблизиться?

— Да, некоторые, которым вскружили голову мой статус и мое богатство, все-таки отважились. Но они недолго были со мной рядом. Инстинкт самосохранения заставил их забыть об алчности.

— Но разве одно исключение из правил не говорит о том, что теория неверна?

Он грубо рассмеялся:

— Ты считаешь себя исключением из правил?

Марам улыбнулась, глядя ему в глаза, при этом оставаясь равнодушной к его насмешкам.

— Меня не интересует ни статус мужчины, ни его богатство.

— И это говорит женщина, которая сначала была замужем за наследным принцем, а потом — за наследником судоходной империи! Первого мужа она убила, а второго бросила — после того, как он разорился.

Ее улыбка дрогнула.

— Мы продолжаем друг друга оскорблять?

— Я констатирую факты.

Подняв брови, Марам ответила:

— Ты считаешь, твои обвинения справедливы? Считаешь, это я убила дядю Зияда и разорила Брэда? Ты прилетел с планеты Паранойя?

Он демонстративно положил руку на левое плечо и якобы с раскаянием произнес:

— Приношу свои извинения. Ты не имела ничего общего ни с убийством принца, ни с гибелью судоходной компании. Оба мужчины оказались настолько глупы, что женились на тебе и спровоцировали собственную погибель. Первый твой муж был старше твоего отца и старался угождать сексуальным потребностям невесты. Второй твой муж едва успел отвыкнуть от подгузников, когда погубил свое будущее. И это всего лишь для того, чтобы удовлетворить желания соблазнительницы, которая была на сто лет его старше.

Марам открыла рот, затем сомкнула губы, потом опять открыла рот и рассмеялась:

— О боже, ты неподражаем! Ты хотя бы задумываешься о том, что говоришь, или просто открываешь ротик и слова сами оттуда выскакивают?

Он наклонил голову:

— Спасибо за то, что не стала негодовать по поводу сказанной мной правды.

— Ты очень далек от истины. Но ты настолько остроумен, что заработал бы мировое признание, если бы писал сатирические пьесы. Ты забавляешь меня даже тогда, когда пытаешься меня оскорбить.

— Хочешь сказать, ты не обиделась? Должно быть, я теряю квалификацию. — Он вдруг подошел к ней, а она едва не упала на спину от неожиданности. — Меня забавляет, что ты называешь своего первого мужа «дядя Зияд».

Марам прерывисто выдохнула:

— Он был моим дядей, хотя и не по крови. Тебе об этом известно. Мы заключили политический брак.

Его взгляд стал более жестоким и расчетливым.

— Ты быстро разделалась со своим первым мужем, даже не моргнув глазом.

Она выпрямилась:

— Он умер через шесть лет после нашей свадьбы!

Амджад пожал плечами:

— Да, долго ты его терпела. Женившись, я, например, был здоровым как бык, а через шесть месяцев едва не умер. Но у тебя имеется оправдание. Во время первого замужества ты была очень молода и еще не обучилась хитростям роковой женщины. Но ты наверстываешь упущенное время.

— А ты вступал в брак, будучи доверчивым и слабохарактерным человеком, но потом стал женоненавистником. Но не отчаивайся. Твое состояние излечимо.

Он ответил ей крайне желчной улыбкой:

— Я понял. Для того чтобы снова стать доверчивым, мужчина должен до конца своей жизни стать рабом возлюбленной женщины.

Марам расхохоталась:

— Какой же ты сладкий! Такой сладкий, что у меня даже разыгрался аппетит. — Она подождала, пока хмурость исчезнет с его лица, затем спросила: — У тебя не найдется что-нибудь поесть?

Амджад уставился на хихикающую Марам, не понимая, что происходит.

Ее поведение было совершенно непредсказуемым. Хуже того, она втянула его в перебранку, которая ее лишь раззадорила, а теперь широко ему улыбается.

Приехав на скачки вместо отца, она спутала все планы Амджада.

Нужно что-то делать!

У Амджада сдавило живот. Он никогда не совершал ошибок — за исключением одной, которая едва не стоила ему жизни. Теперь судьба Зохейда висит на волоске.

Что ж, выбора у него не остается. Если принц Юсуф не появится, значит, придется похитить Марам.

Глава 2

Амджад размышлял, оглядывая гибкую фигуру Марам.

Ее отец сказал, что приедет пораньше, после того как Амджад намекнул: он готов обсуждать условия сделки, которую тот так хотел заключить. Так как Юсуф согласился приехать, Амджад был уверен — он не имеет понятия о том, что братья аль-Шалаан знают о его ведущей роли в политическом заговоре и краже драгоценностей «Гордость Зохейда».

В соответствии с установленными правилами драгоценные камни были необходимы для клана аль-Шалаан, чтобы оставаться правителями Зохейда. По одной из легенд, предок Амджада — король Эззат бен Касем аль-Шалаан — объединил воинственные племена и основал государство Зохейд. Амджад был очень похож на своего предка, и многие называли Амджада реинкарнацией Эззата.

Двенадцать лет Эззат искал лучшие драгоценные камни на азиатском континенте. Привезенная им в Зохейд коллекция стала называться «Гордость Зохейда».

С тех пор прошло много времени, но для жителей Зохейда самым главным по-прежнему являлось сохранение кланом аль-Шалаан драгоценностей «Гордость Зохейда». Им было все равно, что короли аль-Шалаан сделали страну одной из самых процветающих в мире. Наиважнейшим ежегодным событием в королевстве была Королевская выставка, на которой демонстрировались драгоценности «Гордость Зохейда». Согласно легенде, эти драгоценности пропадут, если правитель страны окажется недостойным человеком.

Юсуф аль-Ваакед и его соратники использовали глубоко укоренившиеся в умах людей суеверия и ждали начала Королевской выставки, где должны были выставить подделку «Гордость Зохейда». Когда Юсуф предъявит настоящие драгоценности, никто из этого безмозглого стада не обвинит его в краже! Его провозгласят новым правителем Зохейда, которого «выбрали» драгоценности, так как он — самый достойный претендент на трон.

Амджад всегда считал идиотскими суеверия, зародившиеся в Средневековье. И еще ему не нравилось быть первым из наследников на королевский престол. Конечно, он исполнял возложенные на него обязанности и помогал отцу, которому требовалось все больше помощи, особенно после перенесенного недавно инфаркта. Сам титул наследного принца пока не давал Амджаду ничего, кроме большой вероятности покушений на него, заговоров и повышенного внимания людей.

Однако Амджад и его братья сумели разбогатеть, не пользуясь своим положением. Если завтра правлению их королевской семьи придет конец, никто из них не потеряет ничего, кроме титула. А народ, который не ценит того, что сделали для него короли аль-Шалаан, выберет в правители преступников из-за каких-то безделушек.

Правда, даже если люди настолько глупы, что верят легендам, неизвестного короля примут не сразу. Сейчас Юсуф правит крошечным эмиратом и не сможет руководить таким большим королевством, как Зохейд. Его свергнут, и вот тогда в стране начнется катастрофа.

Ни в одном из племен не было предводителя, способного претендовать на трон, не опираясь на поддержку других племен. Предводители всех племен могли тоже прийти к власти, но только в том случае, если бы в стране установилась демократия. Амджаду не нужно было быть провидцем, чтобы понимать: в стране начнется нечто ужасное при установлении так называемой демократии.

Так что нравится ему это или нет, драгоценности «Гордость Зохейда» имеют для страны жизненно важное значение, и он должен их вернуть.

Амджад планировал взять Юсуфа в заложники и заставить вернуть драгоценности. Но старый хитрый лис прислал вместо себя дочь.

Впрочем, Юсуф наверняка не подозревал о последствиях, иначе не посылал бы к Амджаду единственного ребенка — дочь, которую называл «мое сердечко». Однако Амджад понимал, почему Юсуф так поступил.

Юсуф знал — Амджад выступает против союза Марам и Хайдара. Юсуф вел свою игру. Он предполагал, что Марам сможет повлиять на Амджада, оставшись с ним наедине, и даже обольстит его. Таким образом, в ее сети попадутся сразу два принца.

Марам отнюдь не невинна. Но даже если она ни в чем не виновата, дети расплачиваются за грехи своих родителей. И она заплатит за грехи отца, который готовил заговор против семьи Амджада, а затем осмелился притвориться больным и не приехать на скачки.

Будет лучше, если Юсуф перестанет преподносить Амджаду сюрпризы.

— Так, где еда? — Марам повернулась к нему лицом, и хвост роскошных волос на ее голове колыхнулся.

Амджад стиснул зубы, почувствовав возбуждение, потом растянул губы в улыбке:

— Неужели вы наконец чего-то не получили, Ваша Пронырливость?

Она радостно улыбнулась:

— Так как ты держишь еду в вакуумной упаковке, не сомневаюсь — ее не унюхает даже собака. — Она встала перед Амджадом, и он почувствовал уникальный будоражащий запах. Глаза Марам лихорадочно блестели. — Я выпью кофе. Просто скажи мне, где и что находится. Я приготовлю чашечку себе и тебе, если ты не будешь слишком вредничать.

Все бесполезно. Он не сможет ее утихомирить.

— Полагаю, ты никогда не приготовишь мне кофе.

Ее смех возбудил Амджада еще больше. Ему пришлось приложить дополнительные усилия, чтобы не простонать и не зашипеть на нее, заставляя замолчать.

— Нет, одну чашечку я тебе приготовлю. Плохих парней часто не понимают и относятся к ним с предубеждением.

Ее веселье было заразительным. Амджад еще не встречал женщин, подобных Марам.

Он достал телефон, позвонил помощнику Амину и тихо приказал принести еду и напитки. Посмотрев на Марам, спросил:

— Какие напитки ты предпочитаешь — арабские или американские?

— И те, и другие, конечно.

Через несколько минут слуги принесли в шатер сыр, хлеб, фрукты, холодные и горячие напитки.

Марам бросилась к столу и, повернувшись к Амджаду, вопросительно указала на кофеварку, а затем на банку с кофе и кардамоном. Он кивнул и щелкнул пальцами, указывая на кофеварку.

Через несколько минут она принесла ему чашку с кофе. Марам плотоядно облизнула губы.

— Черный и крепкий, — произнесла она бархатным голосом, будоража воображение Амджада. — Как ты… Какой тебе нравится.

— Ты запомнила. — Он насмешливо посмотрел на нее, задаваясь вопросом, откуда она знает о его предпочтениях? Он всегда принимал пищу только в кругу избранных людей.

Она ответила на его незаданный вопрос:

— Я спросила Элию. На самом деле я задала ей много вопросов о тебе.

— И она охотно обо мне рассказала. — Он покачал головой. — Я всегда говорил, что вокруг меня суетливые болтуны. Не удивлюсь, если она и Лайла пишут в «Твиттере» и «Фейсбуке» анекдоты о моих параноидальных предпочтениях.

— Уверяю тебя, они не рассказывают о твоих предпочтениях всему миру. Элия была просто в восторге от моих вопросов. Знаешь, она уверена — ни одна женщина не окажется настолько безрассудной, чтобы заинтересоваться тобой. Кроме того, она считает — если ей удалось найти подход к Камалу, то завоевать тебя не представляется невозможным.

— Подход к Камалу не искали. Его, беднягу, просто закабалили. Мне почти его жаль. Но он, безусловно, заслуживает того, что получил, — мою болтливую сестру Элию. Но почему вы обе решили, что я и Камал похожи?

На лице Марам появилось карикатурно-серьезное выражение.

— Не волнуйся. Для меня ты неповторимый человек.

Контраст между ее красивой внешностью и смешливым выражением лица был настолько забавным, что Амджад едва не расхохотался.

Он ухмыльнулся:

— Звучит обнадеживающе. Остается надеяться, что Элия не отвечала на вопросы других заинтересованных во мне женщин. Однажды одна женщина хорошо узнала о моих пристрастиях, а потом методично меня уничтожала.

— Да, Элия рассказала мне — ты возненавидел зеленый цвет после…

Он раздраженно фыркнул, удивляясь, что ее тронул этот эпизод его жизни.

— После того как зеленый цвет стал ассоциироваться с мышьяком и мучительной смертью? Не-а, я всегда ненавидел зеленый цвет. Моя мать одевала меня только в зеленую одежду, чтобы подчеркнуть цвет моих глаз, пока мне не исполнилось шесть лет. В тот день, когда она меня покинула, я поклялся: больше никогда не надену одежду такого оттенка! А моя бывшая «любящая» жена дарила мне подарки зеленого цвета, утверждая, что умрет, если я их не приму. Не догадываясь о том, что моя жизнь в опасности, я верил ей и травился ядом…

Повернувшись, Марам взяла тарелку с нарезанными фруктами:

— Если хочешь знать, как я вытаскивала из Элии секретную информацию о тебе, следует начать с того, что мы обе жили в США. Мы просто обязаны были стать лучшими подругами. Обе наполовину арабки, наполовину американки и принадлежим к королевским семьям соседних государств.

— Твоя страна не является королевством, это всего лишь крошечный эмират с манией величия.

Она заулюлюкала:

— У моего отца случился бы сердечный приступ, если бы он услышал, как называют его любимый Оссайлан. Но по сравнению с окружающими его королевствами Оссайлан действительно маленький. — Она откусила сливу, а Амджад представил, как Марам целует его в губы. Или как он покусывает ее губы… — Мне нравится, с какой прямотой ты оглашаешь неприятные истины. Общение с тобой кажется таким освежающим после надоедливого этикета и соблюдения протокола.

— Как я рад, что стал твоим социальным ингалятором и королевской кислородной маской. — У него скрутило живот, когда он услышал ее мелодичный смех. — Ты не слишком любишь Оссайлан?

— Я живу в США и Оссайлане. Мне многое нравится в Оссайлане, но многое не нравится. Трудно что-либо сказать о том месте, где тебя видели в лучшие и худшие времена.

— Под худшими временами ты, вне сомнения, подразумеваешь замужество?

Она вздохнула, по-прежнему улыбаясь, но немного меланхолично.

— Если ты обещаешь меня не прерывать, выдвигая альтернативные версии, я обо всем тебе расскажу.

— Не нужно. Не люблю повторов. Я уже обо всем знаю.

— Поверь, ты ничего не знаешь обо мне.

— Поверить тебе? Разве такое возможно?

Амджад отпил кофе и удивленно поднял брови, ощутив на языке любимый аромат и текстуру. Такое ощущение, что он сам его себе сварил.

— Тебе нравится?

Ее нерешительный тон озадачил его еще сильнее.

После неприятной истории с женой ни одной женщине не удавалось его одурачить. Но, даже зная о коварстве Марам, он не мог обвинить ее в фальши. Как ей удается быть такой искренней?

Хотя это не важно. Сейчас он должен воплощать в жизнь свой план.

— Не поверю, будто Элия дала тебе точный рецепт моего любимого кофе.

На ее высоких скулах появился румянец. Она довольна тем, что доставила ему удовольствие? Ни в коем случае! Должно быть, эта женщина научилась краснеть, чтобы обольщать.

Она произнесла с придыханием:

— Я сама люблю такой кофе. Надеюсь, у нас с тобой есть нечто общее.

— Ты имеешь в виду, что до выяснения пристрастий к кофе мы имели нечто общее? Ну, у нас с тобой по две ноги…

Она расхохоталась:

— Ах, я так и знала!

Он наклонил голову:

— Приятно констатировать, что ты согласна со мной по поводу двух ног. Все вокруг утверждают, что я восьминогий.

— То есть у тебя четыре ноги и по паре остальных конечностей? — с придыханием спросила она и поставила тарелку на стол. — Я знала — если мне удастся тебя разговорить, ты окажешься отменным собеседником.

— Сам Бог запрещает мне тебя развлекать, поэтому я умолкаю.

Она надула губы и стала похожа одновременно на разочарованную девочку и на прекрасную соблазнительницу.

— Не надо! Мы только разогрелись!

— Выйди за пределы шатра и разогрейся.

— Мне нравится здесь, с тобой. Не надо лишать меня прохлады помещения и жаркой дискуссии с тобой.

— Раз тебе так нравится такое сочетание, я оставлю тебя, чтобы ты остыла, и пришлю к тебе одного из своих людей. Он с тобой и поговорит. Ты можешь довести его до белого каления, пока я буду заниматься подготовкой мест для зрителей и банкетом.

Она схватила его за руку:

— Подожди! — Марам поспешно раскрыла сумку и достала оттуда солнцезащитный крем, нанесла его на лицо, шею и руки, а затем триумфально улыбнулась Амджаду. — Теперь я могу пойти с вами, Ваше Непроницаемое Высочество!

Он вздохнул:

— При одном условии…

— Я согласна на все! — не колеблясь, заявила она.

Он раздраженно фыркнул:

— На все? Плохой из тебя политический и финансовый деятель.

— Я согласна на все ради тебя, — снисходительно уточнила она. — Я знаю, мне ты ничем не навредишь.

— По-моему, у тебя уже случился солнечный удар. Ты делаешь неверные выводы.

Она торопливо взмахнула ухоженными руками:

— Говори свое условие, и пойдем отсюда!

Амджад снова вздохнул:

— Никаких жалоб. Если я услышу хотя бы одну, то выпровожу тебя отсюда.

Марам захлопала густыми ресницами и шутливо отдала ему салют:

— Да, сэр.

Он чуть не простонал. Ее похищение уже казалось Амджаду очень приятным занятием.

Посмотрев на нее, Амджад выдохнул и кивнул. Оставалось надеяться, что ему все-таки удастся исполнить свою миссию.

Марам с удовольствием обнаружила, что Амджад выбрал для поездки красивую гнедую кобылу по кличке Золотистая. Грива и хвост лошади были точно такого цвета, как волосы Марам. Она спросила Амджада, намеренно ли он выбрал такую лошадь, хотя знала, что он никогда ей в этом не признается даже под дулом пистолета.

В ответ он лишь фыркнул. Амджад надел белую галабию и традиционный головной убор и оседлал лошадь. Затем он усадил Марам на лошадь впереди себя, и они отправились в путь.

Двадцать минут они ехали рысью в гору. К тому времени, когда они добрались до места назначения, Марам уже не хотела терять телесный контакт с Амджадом.

Он спешился, но не помог Марам спуститься на землю. Слезая с лошади, она увидела, что Амджад мрачен как никогда.

Подойдя к краю высокой дюны, он оглядел местность.

Она последовала за ним на дрожащих ногах и посмотрела вокруг.

— Вот это да! — удивленно выдохнула Марам. — Я еще не видела такой красоты. Как ты узнал об этом месте?

— Провел исследование.

Она улыбнулась:

— Новая концепция! Возьмешь меня в следующий раз, когда пойдешь на разведку новых территорий?

Амджад покосился на нее и скривил губы:

— Я не организую роскошные туры для изнеженных барышень. Отправляясь в поход, беру с собой только минимум вещей.

— Ты говоришь это девушке, которая провела первые двенадцать лет в походах? Она в мороз сама готовила себе еду и стирала одежду в ледяной воде. Походы продолжались по несколько месяцев.

В его глазах промелькнуло удивление, потом он пожал плечами:

— Сначала посмотрим, как ты покажешь себя во время мини-экскурсии, а потом поговорим о продолжительных походах.

Марам обернулась, и у нее екнуло сердце.

На горизонте она увидела огромную темную тучу, которая стремительно направлялась в их сторону и должна была похоронить их заживо.

Глава 3

— Песчаная буря!

Марам повернулась к Амджаду, и ее сердце едва не выскочило из груди.

Он спокойно смотрел на горизонт, затем отцепил от седла мешки с вещами.

— Что ты делаешь? — возмутилась она. — Мы должны ехать обратно!

Он покачал головой, извлекая из мешка сложенную ткань и защитные очки:

— Нет. Если поедем, то попадем в бурю, и она нас уничтожит. В лагере никто не будет ждать нашего возвращения.

Марам в панике огляделась. В отдалении она увидела, как люди в лагере загоняют лошадей в трейлеры, а сами запрыгивают в автомобили и уезжают прочь.

— Но они… они не могут уехать!

— Они должны. — Амджад соорудил из куска материи некое подобие мешка и надел его на голову лошади, закрывая ее нос и глаза. — К тому времени, когда они доберутся до нас, видимость станет нулевой и они заблудятся. Они должны уезжать. Будем надеяться, у них хватит топлива и на скорости в восемьдесят миль в час они уедут от бури.

— Но ты наследный принц! Они не могут тебя оставить!

— Если бы они поехали за мной, то обрекли бы себя на верную смерть.

— Но на верную смерть ты обрекаешь себя. Нас!

— Нет. Они знают — я справлюсь сам.

— Как ты справишься, — у Марам почти началась истерика, когда она посмотрела на горизонт и увидела устрашающее, похожее на монстра облако, — вот с этим?

— О, с этим… — Он протянул ей защитные очки. — На самом деле, я думаю, у меня появился отличный шанс провести пару дней вдали от вызывающей зевоту королевской семьи.

— Ты в своем уме? Надвигается гигантская песчаная буря!

Он повернулся и скривился:

— Ой, она ужасная, правда?

Марам закричала от разочарования и страха:

— Амджад!

Он начал обертывать голову тканью, оставляя открытыми только глаза. Потом протянул Марам руку.

— Марам? — произнес он, и она вздрогнула. Он никогда не называл ее по имени. Его голос никогда не звучал так мягко. — Ты мне веришь?

Она резко подняла на Амджада глаза, потом взглянула через его плечо на облако песка и вздрогнула.

— Ты знаешь, что верю, — выдохнула она.

Он прищурился словно от боли. Прежде чем она успела что-либо сообразить, Амджад торжественно сказал:

— Я позабочусь о том, чтобы ты не пострадала.

Она кивнула, принимая его заявление как нечто само собой разумеющееся, и протянула ему руку. В тот момент, когда теплая, сильная и мозолистая ладонь Амджада обхватила ее влажную и дрожащую руку, Марам поняла: ее судьба решена.

Хотя ее судьба была предопределена еще в тот момент, когда Марам положила на него глаз…

Амджад снял с Марам шляпу и обмотал ее голову тканью, оставляя открытыми только глаза. Перед тем как опустить на ее переносицу защитные очки, он повернул Марам вполоборота к себе и произнес:

— Я закутаю тебя в мою галабию. — Его голос звучал искренне и ободряюще. Она вздрогнула и кивнула, пока он делал то, что обещал. — Мы спустимся по дюне и выиграем время. Но буря все равно нас догонит. Будь готова к сильному ветру и к тому, что в нас будет хлестать песок. Но это не смертельно. У меня неподалеку есть убежище. Там мы переждем бурю.

Она снова кивнула и обратила внимание на то, что у него часы с системой GPS. Амджад посмотрел на часы, а потом слегка потянул уздечку лошади, и Золотистая, спотыкаясь, пошла по крутому склону.

У Марам все сильнее замирало сердце. Если бы не сильные руки Амджада, она уже вывалилась бы из седла. Когда они выехали на плоскогорье, Амджад пустил лошадь в галоп.

Их настигала песчаная буря.

Марам услышала оглушающий рев. Буря напоминала ей чудовище, которое открыло широкую пасть, чтобы поглотить их заживо. А затем все вокруг стало желтым от песка.

В какой-то момент Марам услышала голос Амджада:

— Одно из преимуществ песчаной бури в том, что тебе не понадобится солнцезащитный крем!

Она прижалась к Амджаду и стала постепенно успокаиваться. Судя по его словам, ситуация не слишком серьезная. Ведь не может же он быть настолько безрассудным перед лицом смерти, да?

Вздрогнув, Марам с трудом открыла засыпанные песком глаза. Через секунду она поняла, что была без сознания.

Амджад нес ее на руках — легко, словно тряпичную куклу. Видимость была практически нулевой. Они поднимались по едва видимым ступеням, ведущим на патио одноэтажного здания.

Перенеся Марам через порог, Амджад захлопнул ногой крепкую дверь, и они оказались в прохладном и темном помещении.

Удерживая Марам одной рукой, он снял свои защитные очки, которые оставили отметины на лице. Амджад выглядел изможденным. Быстро сняв с головы платок, он посмотрел на Марам глазами, налитыми кровью, в которых читалась тревога и… чувство вины?

Она пошевелилась и стала снимать свои очки, которые врезались в кожу. Избавившись от очков, Марам простонала. Сначала все было как в тумане, но затем, вглядевшись, она увидела перед собой безразличное выражение лица Амджада.

На его пересохших губах заиграла давно известная ухмылка, и он прохрипел:

— Добро пожаловать в мою берлогу!

Они вошли в просторный прямоугольный зал с глинобитными стенами и каменным полом, застеленным коврами ручной работы ярких и темных расцветок. Точно такие же расцветки были у подушек разного размера, разложенных на длинном низком деревянном диване у стены, рядом с которым находился огромный дубовый стол.

Далее зал делился на две зоны. В одной располагался каменный камин, множество подушек, низкий стол и высокий круглый стол из древесины пальмы, на котором стоял серебристый ноутбук. Вторая зона представляла собой кухню с кирпичной печью, встроенной в стену, раковиной и огромным кухонным столом из неполированного кварца. Вдоль стены располагался огромный буфет.

Из зала можно было попасть в две комнаты без дверей, разделенных только стеной.

Марам поерзала и попыталась высвободиться из рук Амджада. Изогнув губы в усмешке, она сказала:

— Твоя берлога словно из другой эпохи. Ты не говорил мне, что у тебя находится время для путешествий во время исполнения твоих безграничных полномочий.

Быстро оглядев помещение, он посмотрел на Марам насмешливо и уверенно:

— Дом только выглядит примитивно. Не бойся, здесь полно современных устройств.

— Он выглядит не примитивным, а… аутентичным.

— Аутентичный — это политкорректная замена для слова «отсталый»?

— Ты думаешь, я буду употреблять политкорректные слова, для того чтобы выразить свое отрицательное мнение?

— Судя по всему, нет. Ты довольно откровенно выскажешь свое мнение.

— Может быть, не так, как это делаешь ты. Но я нахожу дом очаровательным. И не только потому, что мои воспаленные глаза целую вечность не видели ничего, кроме песка.

— Итак, теперь это называется вечность. Мы добрались сюда за четыре часа.

Она простонала:

— Мне казалось — мы пробыли в пути четыре дня.

Он снял галабию и бросил ее на ближайшую подушку. Рубашка свободного покроя прилипла к его вспотевшему телу.

Пройдя на кухню, Амджад щелкнул выключателями. Послышалось гудение — заработали генератор и насос. Амджад открыл кран для воды. Раздалось шипение и хлюпанье, затем из крана пошла вода. Наполнив водой стакан, он протянул его Марам.

— Вода проходила лабораторный анализ. — Амджад сделал паузу, когда она залпом выпила воду. — Она проходит через фильтры и очистители. — Он налил воды для себя. — Кстати, этот дом находится в сорока милях от того места, где мы первоначально находились. Это расстояние можно преодолеть и за меньшее время — при лучших погодных условиях. Но даже для поездки во время песчаной бури мы развили чертовски хорошую скорость. Так что сожалею, если наша поездка не вписалась в ваш график, Ваша Королевская Раздражительность.

Марам чувствовала — ее губы треснут, если она улыбнется. Выпив третий стакан воды, она усмехнулась:

— Я не жалуюсь, Ваше Королевское Чудовище.

— Почему нет? Сейчас я не смогу отправить тебя обратно.

— Нет? — Она усмехнулась, наблюдая за тем, как двигаются жилы на его шее, пока он пил воду. Марам задалась вопросом, что почувствует, когда поцелует Амджада и ощутит его запах? Она вздохнула… Возможность получить ответ на свой вопрос у нее появится не скоро. — Но я была бы признательна, если бы ты сказал мне, как долго мы будем в отъезде? Когда ничего не знаешь, кажется, время тянется вечно.

— А что бы ты сделала, если бы я сказал: нам понадобится приблизительно четыре часа, а на самом деле прошло бы пять или шесть часов? Ты сходила бы с ума в это время, думая, что мы погибли…

— Нет, если бы ты сказал мне — мы в безопасности.

— Так бы ты мне и поверила!

— Я поверила бы тебе.

Казалось, она добилась невозможного — поставила Амджада в безвыходное положение. Его красивые брови взлетели вверх, словно он усомнился в том, что услышал. Будто сомневался — она безоговорочно поверит всему, что он скажет.

Марам решила избавить его от страданий, поэтому произнесла:

— Но ты хотел, чтобы я не беспокоилась, поэтому твои намерения были похвальными.

— И мы оба знаем, куда это привело. — С насмешливым видом Амджад огляделся. — Остается радоваться тому, что мы не попали в худшее место.

— Перестань оскорблять это замечательное жилище! Если оно тебе не нравится, я его куплю. Просто назови цену.

Долгое время он изучал ее, потом сказал:

— Ты едва держишься на ногах. Но я не понесу тебя вновь, если ты потеряешь сознание. Так что пока я займусь делами, иди и прими душ.

— И ты еще смеешь порочить это место! Я была бы счастлива, если бы здесь был старый водопровод. А душ — это нирвана!

— Душ не похож на те, к которым ты привыкла, — произнес он. Она открыла рот, чтобы напомнить ему, что она не всегда жила как дочь принца, но Амджад ее опередил: — И не жди деликатесных блюд. Здесь только сухой паек и консервы.

— Здесь еще и кормить будут? Да это настоящий пятизвездный отель!

— Иди!

— Почему у меня такое ощущение, будто ты хочешь от меня избавиться? — Услышав, как Амджад что-то тихо, но угрожающе проворчал, она насмешливо подняла руки, словно сдаваясь. — Я пойду, но только потому, что твое предложение невозможно отвергнуть. Отдых, чистота и еда, — произнесла Марам и подумала: «И возможность побыть наедине с тобой», — для меня все равно что пребывание в раю.

Бросив на него напоследок озорной взгляд, она удалилась, когда он указал ей пальцем на выход из зала.

Роскошная ванная комната была оформлена в футуристическом стиле: черные мраморные стены и пол, ванна и унитаз из белого оникса, раковина и душевая кабина из закаленного стекла, краны и туалетные принадлежности из матовой стали.

Вдруг Марам забеспокоилась и бросилась обратно к Амджаду:

— Где Золотистая?

Амджад стоял на прежнем месте, глядя в потолок. При ее появлении на его лице снова появилась беззаботность, но Марам успела заметить угрюмое выражение, промелькнувшее на его лице.

Он пожал плечами:

— В конюшне, накормлена и напоена. Попозже я ее помою и обработаю ее раны.

Она медленно пошла обратно в ванную комнату. Нервы были на пределе.

Почему у него было такое выражение лица?

«Он устал, — размышляла Марам. — И я только что поймала его врасплох».

А вообще ей следует прекратить придавать особое значение каждому его вздоху и выражению лица.

Марам вышла из-под живительного душа и вытиралась полотенцем, когда почувствовала божественный аромат.

Взяв свою грязную одежду, она скривилась. Она заглянула за угол и увидела: Амджад стоит к ней спиной.

Марам понеслась по коридору в комнату. Она вытащила из его шкафа рубашку, которая доходила ей до колен. Свое нижнее белье она постирала, и теперь ей пришлось натянуть его на тело еще влажным.

Прошлепав босиком по теплому каменному полу, Марам почувствовала головокружение от голода. Божественный запах становился отчетливее по мере ее приближения к кухне.

Амджад одарил Марам равнодушным взглядом.

Она улыбнулась — ее не проведешь! Этот человек совсем не равнодушный. Он наблюдал за ней из-под опущенных век как ястреб — жадно и выжидающе. Она докажет, что ему интересна!

— Я передумала. — Встав рядом с ним, Марам вытянула шею, чтобы вдохнуть запах еды. — Это жилище — стозвездный отель! В нем есть собственный принц шеф-повар.

Он посмотрел на нее свысока:

— Не торопись с раздачей титулов, пока не попробуешь.

— То, что пахнет так вкусно, не может быть неприятным на вкус. Что это?

— Ты хочешь сказать, будто никогда не видела чечевицы? Твоя диета включает исключительно мясные деликатесы и мужчин?

— Ты должен знать — я вегетарианка. — Она положила большие порции чечевицы в миски, которые Амджад поставил на стол. — И чечевица — одно из моих любимых блюд. Я спрашиваю о специях, которые придают блюду столь божественный аромат.

— Ты просишь меня раскрыть мои секреты? Хм. Ты должна знать — это блюдо готовят только носители икс- и игрек-хромосом.

Подув на горячую чечевицу в ложке, Марам ее лизнула и простонала, почувствовав сложный букет вкусных ароматов. Марам начала уплетать чечевицу, вскрикивая, когда обжигала язык.

Понаблюдав какое-то время за проголодавшейся Марам, он сказал:

— Здесь мускатный орех, лук, чеснок, стружка лайма и сумах. Но ты должна понимать — точные пропорции я тебе не скажу.

— И какой толк, если я, зная наименования приправ, не знаю их количество?

Он шутливо пожал плечами и принялся за еду.

Марам посещала банкеты, которые Амджад организовывал прежде, но не получала такой радости от пищи. Может, потому, что сейчас с большим удовольствием наблюдала за Амджадом? Она подозревала: сейчас все его внимание приковано к еде только потому, что он не желает разговаривать.

— Спасибо.

Она почувствовала, как ее шепот подействовал на Амджада — словно удар электрического тока.

Он поднялся на ноги, сумев скрыть дрожь, и поставил свою миску в раковину, бросив Марам через плечо:

— Не за что меня благодарить.

— Да, ты совсем ничего не сделал. Просто спас мне жизнь.

— Я спасал свою жизнь, а заодно спас и твою.

— Кто бы мог подумать, что, взяв меня с собой, ты увеличил свои шансы на выживание!

— Я Чокнутый Принц, а не Малодушный.

— Мы оба знаем: ты сделал бы все, чтобы спасти чью-то жизнь ценой собственной жизни. Ты доказал это во время того случая с взрывным устройством. Ты принц-герой, хотя скорее позволишь бурному потоку унести тебя, чем это признаешь.

Его глаза вспыхнули. Он никогда не давал ей шанса вспомнить историю с бомбой.

Марам знала, почему Амджад так поступает. Инцидент с взрывным устройством был широко известен, но люди отказывались признавать его героизм. Все верили тому, во что им позволял верить Амджад, — будто он и пальцем не пошевелит, чтобы кого-то спасти.

Он хотел забыть то, что произошло между ними во время и после того инцидента. Не желал помнить поворотный момент в их судьбе.

Но Марам никогда этого не забудет!

В конце концов он ухмыльнулся:

— Не слишком увлекайся политкорректными словами, а то навредишь себе.

— О, просто прими мою благодарность, Амджад. Я обещаю, ты себе не навредишь, если ее примешь.

— Приму, если ты перестанешь причудливо интерпретировать мои действия и характер. — Он шутливо ей поклонился. — Вы относитесь ко мне с почтением и благодарностью, принцесса Насмешница. И я обязательно докажу вам, что не достоин вашей похвалы.

Марам усмехнулась, а он отвернулся и начал варить кофе.

— Самая интересная часть нашего приключения закончилась. Теперь мы в безопасности и скоро начнем скучать.

— Поверь мне, — сказала она, — пока мы вместе, скучать нам не придется.

— Ты меня обнадеживаешь.

Она снова рассмеялась — Амджад не желал ни в чем ей уступать.

Через минуту, по-прежнему стоя к ней спиной, он произнес:

— Я позвонил твоему отцу.

Марам вздрогнула. Она сама забыла позвонить отцу и предупредить его, чтобы не волновался.

— О, спасибо… Он, должно быть, ужасно беспокоится.

— Нет. — Амджад поставил перед ней кружку, избегая ее взгляда. — Он еще не знает о песчаной буре. — Взяв свою кружку с кофе и ноутбук, Амджад уселся на пол. Прежде чем мысленно отгородиться от Марам, он прибавил: — Я не сказал ему, что мы пережидаем здесь бурю.

Теперь, когда они оказались вместе посреди небытия, Марам не слишком хотела, чтобы песчаная буря быстро заканчивалась.

Она решила воспользоваться каждой минутой и заставить Амджада оставить снисходительный тон и отстраненность в общении с ней.

Глава 4

Амджад наблюдал, как Марам возится на кухне, весело напевая ласкающим слух голосом. Он снова и снова задавался вопросом: как же ему удастся воплотить в жизнь свой план? Как он переживет время рядом с Марам, когда ее присутствие пронизывает каждый его вздох, наполняет непривычными ощущениями и лишает здравого смысла?

Первоначально Амджад планировал удерживать в этом здании ее отца — до тех пор, пока тот не согласится на переговоры. Он рассчитывал, что одна ночь в пустыне, вдали от цивилизации, во время безжалостной песчаной бури приведет ее отца в чувство. Юсуф аль-Ваакед не был сильным человеком, как физически, так и морально. Амджад не сомневался — он быстро сдастся.

Сам он был убежден: Юсуф не являлся главным вдохновителем заговора. Амджад чувствовал, что за политическими интригами стоит более умный и безжалостный человек. Возможно, организатором заговора был информатор, который заманил в Зохейд Талию Жасмин Берк.

Этот информатор объявил Юсуфа главным заговорщиком, сообщив обо всем Талии — соблазнительнице и будущей жене Харриса, брата Амджада. Вероятно, он сомневался, что Юсуфу удастся лишить короля аль-Шалаана трона в установленный срок.

Информатор рассчитывал: Талия расскажет в прессе о том, что Юсуф — главный заговорщик, а драгоценности «Гордость Зохейда» украдены у клана аль-Шалаан. Это обязательно произойдет, несмотря на то, что прежде Талия обвиняла правящее семейство аль-Шалаан в аресте и тюремном заключении своего брата. Как только всем станет известно о проделках Юсуфа, он будет вынужден исполнять все пожелания информатора, который ждал только Королевской выставки.

Но они сорвали планы информатора. Талия рассказала о Юсуфе лишь Харрису.

Юсуф, считая, что все идет как надо, принял приглашение Амджада на ежегодные скачки. Амджад планировал захватить Юсуфа, как только он приедет.

Таков был его первоначальный план.

Но вместо Юсуфа приехала Марам.

Амджад предпочел бы пойти голышом навстречу песчаной буре, вместо того чтобы долгое время находиться с Марам в одном помещении.

В результате ему пришлось изменить свой план действий. Новый план Амджада заключался в следующем. Он собирался позвонить отцу Марам через несколько дней, когда тот начнет всерьез беспокоиться о дочери, и продиктовать ему свои условия. Как только Харрис и Шахин подтвердят, что драгоценные камни возвращены, Амджад доберется с Марам до ближайшего города, откуда на вертолете отправит ее к отцу.

Она и не догадается о том, что была его заложницей. Амджад посоветует Юсуфу ради его же блага ни о чем не рассказывать Марам.

В конце концов, Амджад сдержит свое слово. Марам будет в безопасности.

И теперь, когда она считает — ее отец знает о том, что ей ничто не угрожает, она воспримет происходящее как приключение.

Песчаная буря продлится несколько дней. Если ее отец не пойдет на уступки до конца бури, Амджад будет удерживать Марам в доме до тех пор, пока Юсуф не смягчится.

Прошло всего шесть часов, а Амджад уже не находил себе места. Несмотря на сильную усталость, он не смог уснуть, зная, что Марам лежит в кровати, а на ней только его рубашка…

Она проснулась такой отдохнувшей, такой растрепанной… Марам была настолько очаровательна, что Амджад почти забыл о мести.

По крайней мере, на этот раз она была полностью одета.

Амджад наполнял маслом лампы, зажигал их и устанавливал в гостиной, как хотелось Марам. При ее появлении у него сложилось ощущение, будто она взяла его в заложники, а не он ее.

Амджад даже не смог работать на компьютере, поэтому растянулся на диване. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ее пения и вопросов о продуктах и специях и о том, что бы он хотел на ужин.

Он приготовил бы еду сам, но знал — Марам вызовется помогать.

Она наконец решила приготовить тушеный горох, пюре из нута и салат из сухофруктов. Марам использовала все имеющиеся в доме пряности. К тому времени, когда еда была готова, Амджад весьма проголодался.

Она подошла к нему, неся тарелки и столовые приборы. Мерцающее пламя масляных ламп выгодно подчеркивало ее красоту. Как всегда при появлении Марам он почувствовал сильное возбуждение.

— Ты знаешь, мы два сапога пара. — Она выпрямилась, поставив тарелки на стол. Амджад услышал, как тихо звякнула посуда, хотя в принципе не должен был слышать это из-за завывания ветра снаружи. — Меня называют Шагарет Ад'Ур, а тебя — Шахраяр;

Амджад знал, что эти слова — синонимы. Он присел за стол, а она отправилась за едой.

Шагарет Ад'Ур буквально означало «дерево жемчуга». Этим именем называлась историческая персона, которая правила регионом после смерти мужа. После того как ее вынудили снова выйти замуж, она узнала, что ее муж предпочитает ей первую жену, и приказала его убить. В конце концов первая жена и ее рабыни убили Шагарет Ад'Ур, забив до смерти деревянными башмаками.

Марам подала еду, потом села на груду подушек на полу напротив Амджада. Он посмотрел на стол.

Она красиво и изысканно оформила простые блюда. Да, Марам не была избалованной принцессой, как Салма. А это означает одно — Марам гораздо опаснее. Ему не следует об этом забывать.

Амджад обмакнул высушенный на солнце хлеб в пюре из нута.

— Очень уместное сравнение. Только я никого не убивал. В любом случае — не буквально.

Она улыбнулся ему, опуская свой хлеб в пюре:

— Я имела в виду не историческую точность, а общий клеветнический оттенок. Я конечно же не стала бы править после смерти дяди Зияда и не убила бы следующего мужа. Кроме того, у дяди не было первой жены, которая бегала бы за мной с башмаками.

Вкусное сливочное пюре из нута таяло во рту…

— Ты понимаешь, до чего жутко слышать, как ты называешь бывшего мужа дядей? — спросил Амджад.

Прожевав, Марам выпрямилась и впервые за все время серьезно посмотрела на Амджада золотистыми глазами:

— Итак, ты считаешь, будто знаешь мою историю? Расскажи ее мне.

— Вероятно, мне следует подождать, пока ты наешься, — ответил он, но Марам повелительно взмахнула рукой. Он поднял брови и с неторопливой небрежностью, продолжая ужинать, сказал, растягивая слова: — Ты и твой отец сумели заставить овдовевшего, пребывающего в депрессии хрупкого наследного принца вашего эмирата жениться на тебе. Брак позволил твоему отцу опередить двух других претендентов на трон и стать правителем эмирата после смерти принца Зияда. Конец истории.

— Это все, о чем ты знаешь? Ты основываешься на слухах? — Марам наклонила голову набок, и копна золотисто-каштановых шелковистых волос упала ей на плечо.

У Амджада екнуло сердце.

Марам продолжала ужинать, погрузившись в неприятные размышления. Потом она снова подняла на него глаза, и в душе Амджада проснулись давно забытые чувства.

Стыда? Сочувствия?

Она выдохнула:

— Ну и что тебе известно о том, как я жила до приезда в Оссайлан?

Гнетущие ощущения заставили Амджада говорить холоднее и язвительнее:

— Ты росла в Штатах с матерью-одиночкой, пока тебе не исполнилось двенадцать лет. Твоя мать в третий раз вышла замуж и отправила тебя к твоему биологическому отцу — принцу Юсуфу. Шесть лет спустя он выдал тебя замуж за своего двоюродного брата, который был намного старше тебя. Шесть лет в браке пролетели быстро, потом «дядя Зияд» сдох, и твой отец благодаря махинациям стал править эмиратом. Ты пренебрегла трауром и сбежала в Штаты, где нашла едва вступившего в законные права наследника-сосунка. Через неделю ты вышла за него замуж, несмотря на сопротивление его семьи. В течение трех месяцев, стараясь освободить его из твоих щупалец, семья лишила его состояния. Тактика сработала — ты развелась с ним чуть ли не на следующий день. Через пару лет, в течение которых твоя жизнь проходила в среде жестоких политиков и бизнесменов, ты вернулась в эмират, чтобы стать мозговым центром для своего отца.

Пока он говорил, выражение ее лица постоянно менялось. Уныние сменилось изумлением, а потом удовольствием. Когда он снова приступил к еде, она предложила ему продолжать говорить. Но Амджад подал ей знак, что закончил.

Она широко улыбнулась:

— Уф! По твоим рассказам я такая… интересная.

Он постарался улыбнуться как можно лучезарнее:

— Ты? Ты интересна так же, как смертельная болезнь.

Марам рассмеялась. Ее действительно было трудно обидеть.

— А ты представил меня такой… сильной. Такой опасной. Я почти сожалею о том, что ты ошибся. Но я совсем не опасная.

— Конечно. Так сказала тигрица перед тем, как сожрать очередную жертву.

Она улыбнулась терпеливо и снисходительно:

— Хочешь узнать, что было на самом деле?

— Предлагаешь послушать твою версию, да?

— Раз это моя история, то я имею право на собственную версию.

— Если она имеет отношение к реальным событиям.

— А ты останови меня, когда мой рассказ покажется тебе вымыслом.

— Хочешь, чтобы я постоянно тебя прерывал?

Широко растянув губы в улыбке, Марам подала десерт, затем уселась на подушки и начала говорить:

— До того как мне исполнилось двенадцать лет, моя мама переходила с одной низкооплачиваемой работы на другую, переезжая из одного города в другой, всегда в северном направлении, но для этого у нее была причина. Она все время меняла мужей. У меня сложилось впечатление, что она постоянно искала настоящую любовь и мужчину, который сделает ее жизнь романтическим приключением.

— Первый художественный вымысел, — покачал головой Амджад. — Принц пустынного государства обеспечил бы ее всем, о чем она мечтала. Неужели она не могла поставить ему ультиматум после того, как от него забеременела? Если так, то твой отец оказывается намного умнее, чем я о нем всегда думал.

Она посмотрела на него с мягким упреком, и Амджаду захотелось забрать свои слова обратно.

— Во-первых, мой отец не настолько неумелый правитель, каким ты его представляешь. Во-вторых, «принц пустынного государства» не мог дать моей маме всего, что она хотела. Я имею право рассуждать по этому поводу. Нет ничего романтичного в том, чтобы жить по правилам племени, не говоря уже о деталях вроде того, что надевать, с кем общаться, какие мероприятия посещать, сколько детей рожать и как их воспитывать. — Она помолчала немного. — Моя мать искала романтики и безопасности, а также свободы в повседневной жизни. Она хотела самостоятельно принимать даже незначительные решения и не быть привязанной к одному месту. Я думаю, именно поэтому она так и не сделала карьеру, никогда не задавалась целью купить дом. Не имея ничего, она могла уйти от мужа, не жалея ни о чем. Я была ее единственной обузой. Но я стала независимой в очень раннем возрасте, и она перестала говорить мне, что жалеет о моем рождении…

— Она так тебе говорила?! — изумился Амджад.

— Да. Когда я полностью от нее зависела и ей приходилось тяжело… Но в целом мы жили нормально. Не думаю, что можно многого требовать от девятнадцатилетней матери-одиночки. В конце концов, она стала хорошей матерью для моих братьев и сестер. Просто она родила меня слишком рано, от неподходящего мужчины и при неправильных обстоятельствах.

От ее признаний у Амджада кровь забурлила в жилах.

— Бьюсь об заклад, ты не всегда была так снисходительна к ее истерикам!

— Иногда было нелегко, но родней мамы у меня никого нет, и я люблю ее, несмотря ни на что.

Он поборол желание взять Марам за плечи, встряхнуть и заставить признаться: ее мать не имела права так несправедливо относиться к своей дочери!

Неужели она что-то подсыпала в еду?..

Отлично! Он уже ищет некие сверхъестественные причины влияния на него Марам.

— Ты меня разочаровала, — с отвращением к собственной несдержанности произнес Амджад. — Я думал, ты слишком умная для того, чтобы так кому-то потакать и любить того, кого следует презирать.

— Я была ребенком…

— Ты можешь презирать ее, по крайней мере, теперь.

— Да, она не была идеальной матерью, но и слишком плохой ее назвать нельзя. Она действительно меня любила и любит сейчас.

— Именно поэтому она воспитывала тебя в нищете? Я уже не говорю о богатом отце, которому ты просто не была нужна?

— Все не так… Я — следствие любовной связи, которая была у нее с моим отцом. Маме тогда было восемнадцать лет, но сделала вид, что ей больше. Ее пленил мужчина с экзотической внешностью и необычным акцентом. Он был с ней ласков, делал подарки и водил в рестораны. Затем он попросил ее выйти за него замуж и повез в свою страну. Тебе известно, что Оссайлан тридцать лет назад был совсем иным? Она пришла в ужас, когда поняла, какой будет ее жизнь, если она согласится выйти за него замуж. Женщинам здесь запрещалось водить автомобиль, употреблять алкоголь, ходить на дискотеки, заводить друзей, носить мини-юбки, которые она обожала. Таким образом, оставшись без гроша и радужных перспектив, она отказалась от его предложения, даже когда узнала, что беременна. Она сообщила ему о моем рождении, но отказалась даже от его финансовой помощи. По крайней мере, ее нельзя обвинить в корысти. Она не позволила ему управлять ее и моей жизнью. — Марам перевела дух и продолжила: — Она не рассказывала мне об отце, пока мне не исполнилось двенадцать лет. Ты представить не можешь, каково было узнать о том, что у меня есть отец — принц государства в пустыне, который хочет, чтобы я у него жила. В то время моя мать собиралась замуж, встретив любовь всей ее жизни. Его работа предполагала постоянные переезды, которые разрушили бы мою жизнь. Идеальным решением для меня было пожить вместе с отцом.

Амджад схватил подушку, воображая, что это шея матери Марам.

— Значит, она отправила дочь в страну, жить в которой так боялась, и стала устраивать собственную жизнь, будто у нее никогда не было тебя! Я в восхищении! Торговцы детьми в сравнении с такими женщинами, как она, кажутся мне гуманистами.

Марам покачала головой:

— Мой отец заверил ее — Оссайлан стал другим. Он проследит за тем, чтобы я не лишалась тех свобод, к которым привыкла. Отец многие годы умолял ее отдать меня ему, поэтому она знала: он обо мне позаботится. Что касается меня, то я была в восторге, тем более что мне не понравился жених моей матери. Еще мне было страшно, но страх прошел, как только я познакомилась с отцом. Я сразу же его очень полюбила. Казалось, я попала в сказку: девочка из маленького городка за одну ночь стала принцессой Оссайлана! Я была очарована невероятной разницей между моей бывшей и нынешней жизнью. Делала все, чтобы лучше узнать новую культуру, выучить язык, вписаться в новое окружение. Мое жизнелюбие и сила воли объясняются тем, что я дитя двух миров. Но я так сильно хотела угодить отцу! Хотела, чтобы он мной гордился. Ради него я была готова на все! — Она вздохнула. — Потом я узнала, почему отец уделял мне столько внимания. Он был дважды женат, но браки оказались бездетными. Выяснилось, что у него началась лейкемия после романа с моей мамой, и лечение сделало его бесплодным… Я высказала ему свое разочарование. Обвинила в том, что он забрал меня у матери, ведь я его единственный ребенок. Но отец убедил меня: не имеет значения, почему он меня любит и будет любить всегда.

— Ай! — Амджад скривил губы. — Он любил тебя, но использовал в своих целях. Как только тебе исполнилось восемнадцать лет, он сделал то, что планировал.

Она снова вздохнула, оставаясь невозмутимой:

— Когда папа впервые предложил мне выйти замуж за дядю Зияда, я пришла в ужас. Я вообще не хотела выходить замуж. Мне нужно было получить образование, сделать карьеру. Мой отец заверил меня — брак будет фиктивным. Он нужен для того, чтобы после смерти дяди Зияда отец смог унаследовать престол. Да и дядя Зияд хотел, чтобы во главе страны встал мой отец. Два других претендента на трон, по его мнению, уничтожили бы Оссайлан.

Амджад прищурился, глядя на нее:

— В Оссайлане было очень тяжелое положение, не так ли? Осман — первый претендент на трон — продал бы эмират на аукционе и укатил на Карибское море. Второй претендент, Лабиб, опасный идиот, который закатывает истерики, как четырехлетний ребенок. На фоне этих двух претендентов твой отец выглядел намного более приемлемым вариантом.

Она снова с упреком на него посмотрела, и он опять почувствовал вину.

— Но дядя Зияд мог лишить их трона, только женившись на мне, потому что брак породнил бы его с моим отцом. Они сказали мне: нам нужно торопиться, так как дядя Зияд болен и проживет максимум шесть месяцев. Я хотела принести пользу моей новой стране и моему отцу. Я желала, чтобы последние дни своей жизни дядя провел в радости. — Марам отодвинула от себя тарелку, почти не притронувшись к еде. — Но вместо шести месяцев дядя Зияд прожил шесть лет. Последние два года его жизни я провела у его постели…

Амджад негодовал все сильнее.

Он легко представил, как Марам, полная энергии и энтузиазма, жизненной силы и бодрости, увядает день за днем в браке с умирающим человеком.

Похоже, Юсуфу аль-Ваакеду придется отвечать не только за организацию политического заговора. Хуже того, Марам его оправдывала и любила, несмотря на горе, которое он ей причинил…

— После того как муж умер, со мной что-то произошло. У меня было ощущение, будто меня ограбили. Я хотела наверстать упущенное время, поэтому полетела в США против воли отца. С рюкзаком за плечами я путешествовала по стране, упиваясь свободой. Потом я встретила Брэда, и он оказался совсем не похож на мужчин в Оссайлане. С ним было легко общаться, ему было наплевать на то, что о нем думают. После того, через что я прошла, парень показался мне очень привлекательным. Он был на два года моложе меня, красивый, энергичный и любящий приключения.

Каждое слово Марам казалось Амджаду ударом плети.

Марам продолжала:

— Но Брэд оказался… слишком большим авантюристом. Он увлекался азартными играми и игран почти постоянно. Рядом с ним было небезопасно. Именно поэтому я его бросила.

Амджад безрадостно фыркнул:

— Бедняга пытался произвести на тебя впечатление, а ты его бросила!

Она опять с упреком на него посмотрела, и у него все перевернулось в душе.

— Хотя я сама виновата… Я обо всем догадывалась с самого начала. Знала, что мы не пара, но все равно вышла за него замуж. Я вышла бы замуж за любого, чтобы попрать законы траура и избавиться от гнетущего титула первой принцессы, потому что мой отец больше не собирался жениться, а значит, этот титул не перешел бы к его жене. Остается надеяться, что Брэд повзрослел и не успел навредить ни себе, ни другим людям.

— Какая ты умница!

Сердито на него посмотрев, она произнесла:

— После этого я поступила в аспирантуру и основала финансово-консультационную фирму. Может показаться странным, но мои отношения с отцом улучшились. Но лишь четыре года назад я решила вернуться в Оссайлан. И хотя я не согласна с тем, что ты называешь моего отца недалеким, сочту твой комментарий комплиментом. Значит, я оказываю положительное влияние на его решения, касающиеся государственных дел.

Амджад свистнул, протяжно и тихо:

— Вот так рассказ! Тебя следует переименовать в Шахерезаду.

Марам пожала плечами:

— Ей удалось убаюкать царя при помощи запутанных историй с длинными продолжениями, которые больше похожи на интересные и сложные головоломки… Но в моем случае в сказке более не будет шокирующих поворотов.

— Как и Шахерезада, ты умеешь влиять на слушателей, взывая к их сочувствию.

Она выпрямилась:

— Если бы мне удалось на тебя повлиять, ты одобрил бы мою версию?

Он чувствовал, как ее слова лишают его воли.

Она могла быть невинной прежде, но не сейчас! Марам хорошо усвоила уроки своего отца и обладала даром производить впечатление. Существовал единственный способ ее остановить — избавиться от ее чар.

Амджад медленно поднялся на ноги и посмотрел в глаза Марам, в которых читалась надежда. Любой другой человек на его месте упал бы на колени и заявил, что верит каждому ее слову.

— Я еще вернусь к этому вопросу, — сказал Амджад, вложив в голос максимум беспечности.

Он унес посуду со стола, прибрался на кухне, действуя машинально. Перед тем как выйти из кухни, Амджад прибавил:

— Однако ни на что не надейся. Расчетное время моей реакции может составлять всю жизнь. Реакции может и вообще не последовать…

Наутро после бесконечной ночи, в течение которой Амджаду казалось, будто он спит на раскаленных шипах и слышит дыхание Марам, несмотря на завывание ветра, он чувствовал себя еще хуже.

Марам же выглядела, в отличие от него, радостной и чертовски привлекательной.

За завтраком, который он приготовил, она делала остроумные и непринужденные замечания.

По мнению Амджада, утро длилось словно неделя. В полдень, когда Марам начала готовить обед, Амджад почему-то оказался на кухне, помогая ей с готовкой.

За обедом он снова держался отчужденно, но потом опять вступил в словесную перепалку с Марам. А после обеда, сославшись на то, что должен позаботиться о Золотистой, Амджад ушел из дому.

Вернувшись из конюшни, он обнаружил, что Марам играет в компьютерную игру на его компьютере и визжит от восторга, превысив личный рекорд.

Чтобы скоротать время и не обращать внимание на Марам, он решил вздремнуть, но скоро понял — уснуть не получится.

Наконец он встал и пошел в гостиную.

Марам сидела на диване, притянув колени к груди и положив на них голову. Ее лицо было обращено в его сторону, глаза сверкали ожиданием и надеждой.

Амджад тут же отправился на кухню.

— Я сказала тебе не всю правду.

Он сжал рукой кофейник с такой силой, что едва его не раздавил. Ее голос проникал в самое его сердце. Не оборачиваясь, он бросил ей через плечо:

— Конечно, ты сказала не все, Шахерезада. Ты никогда не скажешь всей правды.

— Я рассказала тебя только часть истории. Будет и продолжение.

Он повернулся к ней лицом.

Марам опустила ноги на пол и присела на край дивана. Затем она заговорила низким и бархатистым голосом, как женщина, которая открывает свои самые сокровенные фантазии возлюбленному:

— Я не планировала возвращаться в Оссайлан. Но передумала после конференции по вопросам политики и экономического развития региона.

Он вспомнил ту конференцию, словно она проходила минуту назад. Там они и познакомились. С тех пор Амджад не мог ее забыть…

— После той конференции я свернула бизнес, продала дом и переехала в Оссайлан.

Амджад смотрел на нее. Обретя наконец дар речи, он прохрипел:

— Ты хочешь сказать — встреча со мной заставила тебя вернуться?

— Да, — простодушно ответила Марам. — Ты самый восхитительный человек, которого я когда-либо встречала. И я хотела быть там, где смогу поближе с тобой познакомиться. — Она одарила его самоуничижительной, но заразительной улыбкой. — Но ты мне препятствуешь, а иногда делаешь сближение невозможным.

Вдруг ему захотелось перестать сопротивляться. Хуже того, Амджад не мог вспомнить, почему он должен ей сопротивляться.

Он заставил себя подойти к Марам медленно и спокойно, потом взглянул на нее со всем презрением, на какое был способен:

— Какое разочарование! Не могла бы ты быть настойчивее в исполнении своей миссии?

Она моргнула:

— Какой миссии?

— С которой тебя прислал отец. Он решил заставить меня жениться, чтобы одержать надо мной верх.

Марам уставилась на него, опешив. Потом она рассмеялась.

Когда она наконец перевела дыхание, то быстро спросила:

— Ты считаешь, я хочу выйти за тебя замуж?

Глава 5

Выйти замуж за Амджада не мечтала ни одна женщина в стране, несмотря на его богатство и власть. Все потенциальные невесты и их родственники считали Амджада жестоким и непримиримым человеком.

Такое положение дел весьма устраивало Амджада.

Но тогда непонятно, почему веселье Марам по поводу возможности выйти за него замуж так его беспокоит? Он знал: несмотря ни на что, она согласится стать его женой в мгновение ока. Но ведь он не хочет на ней жениться, не так ли?

Конечно не хочет! У него просто нервы сдали от усталости и недосыпания.

Амджад покачал головой, издеваясь скорее над собой, чем над Марам:

— Неужели ты ждешь, что я поверю твоему удивлению и позволю представить мне другую версию истины?

Она покачала головой, посмеиваясь:

— Ты не только насмешник, но и непредсказуемый человек.

— Всегда рад оказать медвежью услугу. — Он шутливо ей поклонился и отвернулся, чтобы приготовить кофе.

Амджад чувствовал, как она ласкает его взглядом. Затем она встала и подошла к компьютеру. Через несколько секунд заиграла соната Моцарта — величественная и магическая музыка, словно презирающая буйное природное явление за окном. У Амджада потеплело на душе, когда он услышал одну из своих самых любимых композиций.

Он не успел спросить, почему она включила именно это произведение, когда Марам присоединилась к нему и стала готовить ужин.

Сегодня вечером она снова опровергла его ожидания.

Он думал, что спровоцирует Марам на объяснения, но она вела себя как ни в чем не бывало.

Было уже за полночь, когда Амджад прибрался на кухне и пошел готовиться к очередной бессонной ночи.

Марам стояла в конце коридора, и Амджад бросил на нее самый равнодушный взгляд, на какой был способен. Увидев загадочный блеск ее глаз, он приказал себе сохранять спокойствие и выгнул бровь, задаваясь вопросом, что задумала на этот раз мастерица обольщения?

Она заправила прядь густых золотисто-каштановых волос за ухо и указала рукой на спальню:

— Пожалуйста, ложись в свою постель. Мне будет комфортно на диване.

— Нет. И хочу сразу же развеять все твои потенциальные заблуждения. Мое решение не является актом рыцарства. Я не позволю тебе лежать посреди дома.

— В этом нет ничего предосудительного. Я одета и очень крепко сплю.

В этом Амджад не сомневался. Она, черт побери, крепко спала и по утрам выглядела отдохнувшей и бодрой! А он в это время без сна ворочался с боку на бок и его нервы были на пределе.

— Нет, — сказал он снова, решив покончить со спором. — Но я первым пойду в душ, потому что ты проводишь там вечность.

Он вошел в ванную комнату под хихиканье Марам, в очередной раз проклиная отсутствие двери, которую можно было захлопнуть и отгородиться от этой женщины.

Он мог поклясться, что слышит ее мысли, ощущает прикосновение ее рук и губ к своему разгоряченному телу.

Войдя в душевую кабину, Амджад включил воду, прижался лбом к холодному кафелю на стене и закрыл глаза. Он почти сразу почувствовал облегчение. Однако вскоре в его мозгу снова возник образ Марам. Амджад никогда еще не испытывал такого сильного желания.

Одно дело — фантазировать о ней, избегая ее, но совсем другое дело — сдерживать вожделение, когда она оказывается рядом.

На четвертый день совместного заточения Амджад уже больше не мог себя контролировать.

Утро началось достаточно обычно. Если вообще в их ситуации что-то можно было назвать обычным. После обеда он решил прибраться в доме, хотя повсюду было чисто. Но ему нужно было заняться какой-нибудь физической работой. Однако работа лишь усилила напряжение.

Затем пришла Марам, понаблюдала за ним и присоединилась к уборке.

Потом она стала инициатором очередного спора, который они продолжили в гостиной. Они спорили и затем, разойдясь, он пошел в ванную комнату, она — на кухню.

— Если все мужчины, особенно богатые принцы, обречены на встречу со скупыми, хладнокровными, хитрыми колдуньями, как ты объяснишь ситуацию с твоими братьями?

— Ты хочешь знать, как они появились на свет? — ответил он, в третий раз полируя зеркало в ванной комнате и пытаясь подольше побыть вдали от Марам. — Кстати, они и я родились от скупой и хладнокровной женщины.

Он услышал звон кастрюль и ее хихиканье:

— Ты говоришь о своей матери?

— И о моей мачехе. Я просто озвучиваю факты. Если хочешь проверить, я отсылаю тебя к источникам, которые подтвердят мое мнение.

— Важнейшим из этих источников будет, конечно, твой отец. Но его показания субъективны. Я хотела бы услышать более объективные мнения — от самих женщин.

Он снова помыл и высушил раковину:

— В случае моей матери тебе понадобится сеанс вызывания духов и сильная ведьма, которая не позволит ей украсть твою душу и завладеть твоим телом. Во время общения с моей мачехой тебе придется надеть амулет, чтобы она не высосала из тебя кровь.

Услышав ласкающий уши смех, он сердито уставился на себя в зеркало, стараясь сдержать глупую улыбку.

Когда Амджаду удалось изобразить привычную ядовитую ухмылку, он вышел из ванной комнаты. Он увидел, что Марам уложила волосы в высокий пучок и закрепила его карандашом вместо заколки, мелкие прядки падали на ее раскрасневшееся лицо. Она закатала рукава и брючины, надела чистые кроссовки. В таком виде Марам и мыла пол. При виде ее Амджад возбудился так, словно она была в туфлях на высоких каблуках, стрингах и бюстгальтере пуш-ап.

С трудом проигнорировав эти острые ощущения, Амджад прошел на кухню и начал варить кофе.

— Теперь, после твоего рассказа, я знаю: твоя мать тоже представляет опасность.

Она усмехнулась, но не стала отвечать, а только усерднее потерла пол у своих ног.

— Моя мать не стала бы красть души или пить чью-то кровь. Размышляя о своей жизни и сопоставляя все плюсы и минуты, я понимаю: она старалась делать то, что лучше для меня.

Амджад поочередно поднял ноги, давая ей возможность протереть под ними пол, и с жалостью на нее посмотрел:

— Скорее я поверю в то, что мы будем кататься на лыжах по пустыне.

Она одарила его ослепительной улыбкой:

— Ты так и не объяснил мне, почему с твоими братьями все произошло иначе. Шахин согласился на изгнание, Харрис бросил вызов местным обычаям и нажил множество сильных врагов — ради того, чтобы быть с любимой женщиной. Они с радостью пожертвовали бы всем.

Амджад вздохнул:

— Шахин — романтичный болван, а в мозгу Харриса произошли необратимые изменения после того, как он получил огнестрельное ранение, солнечный удар и длительное время находился под воздействием женского бесстрашия. Посмотрим, что они почувствуют после того, как закончится их медовый месяц, и в кого превратятся их обожествляемые жены через несколько лет, родив детей.

— Ты уверен, они превратятся в дьяволиц, да?

Он кивнул:

— Но даже если мои братья заслуживают этого, как идиоты, я надеюсь — они не пострадают от своих жен.

Она фыркнула от восторга:

— Вот так проявление любви старшего брата!

— Я знаю. Я очень сентиментальный.

— А Элия? У нее уже двое детей, и ее медовый месяц давно закончился. Я сама видела: она и Камал безумно влюблены друг в друга.

Амджад преувеличенно резко вздрогнул:

— Не напоминай мне о них! Камал превратился в щенка, который виляет хвостом при виде Элии. Как подумаю об этом, меня прошибает пот. Жуткая ситуация!

— И ты отказываешься признать, что она сделала его счастливым и довольным и у него нет оснований для подозрений!

Амджад размышлял над ее словами, когда она неожиданно повернулась и внезапно вынула карандаш из волос. Волосы золотистым потоком с шелестом упали ей на плечи.

Он должен был признать, что готов сдаться…

— Если бы я мог обижаться, то оскорбился бы, заметив твою очевидную тактику, которую ты применяешь, чтобы заполучить меня в мужья.

Марам повернулась к нему лицом и посмотрела на него с видом триумфатора, признающего его поражение. Потом она положила подбородок на руки, которыми опиралась о швабру, и изогнула губы в усмешке:

— С какой стати тебе пришло в голову, что я хочу выйти за тебя замуж?

Он едва не простонал от облегчения.

Мысленно поблагодарив Марам за категоричный взгляд: мол «Ты не заслуживаешь того, чтобы я стала твоей женой», он пожал плечами:

— Я не знаю… Может быть, это оттого, что ты постоянно меня преследуешь после той проклятой конференции!

Она весело на него посмотрела и ушла, чтобы поставить швабру в кладовку.

— Ты совсем неверно расценил мой интерес. Мне и в голову не приходило выходить за тебя замуж. Сейчас замужество для меня все равно что предание анафеме.

Амджад протянул ей кружку с кофе:

— Значит, ты не хочешь, чтобы я стал твоим мужем?

— Однозначно и бесповоротно — нет! — Она отпила кофе и тихонько простонала от удовольствия, продолжая сводить Амджада с ума. — Но я хочу тебя.

Казалось, что прошла вечность, прежде чем Амджад спросил:

— Как партнера по сексу?

Марам опустила глаза, словно фраза «партнер по сексу» ее покоробила. Когда она снова на него посмотрела, в ее глазах читалось множество противоречивых эмоций.

— Помимо всего остального.

— То есть? Кем еще я могу для тебя стать — трофеем, спонсором, сторожевым псом, вышибалой?

Ее губы дрогнули.

— Все вышеперечисленное превосходно, но мне это не нужно. Ты нужен мне для многого, например как спарринг-партнер в разговоре, психический стимулятор, объект для снятия стресса и обретения хорошего настроения, партнер по танцам.

Он почувствовал, как весь дрожит, когда вообразил себя в описанных ею ролях.

Неожиданно Марам посерьезнела:

— У нас обоих был неудачный брак. Но я считаю, мы сможем выстроить отношения, которые будут радовать и удовлетворять нас обоих. Сейчас мы в такой ситуации, когда можем делать то, что хотим, не обращая внимания на требования нашей культуры и нашего статуса.

Впервые в жизни Амджад понял, что такое настоящее искушение. Марам стояла перед ним — красивая, умная, соблазнительная — и щедро предлагала себя.

Несмотря на свои убеждения в отношении женщин, он едва себя сдерживал. И ему стало стыдно за себя.

— Что, по-твоему, представляет собой связь без обязательств?

Она опустила рукава рубашки, избегая его взгляда: —-— Когда ни один из партнеров не требует узаконивания отношений. Когда отношения остаются в тайне для прессы. То, что происходит между нами, никого не касается.

— Значит, тайная связь.

— Не то чтобы тайная… Я считаю, интимные отношения должны оставаться уделом двоих. Мне также не нравится слово «связь». Я хочу быть с тобой, желаю, чтобы ты хотел быть со мной. Я хочу, чтобы мы чувствовали себя свободными и занимались страстной любовью, забыв о социальных ограничениях и предрассудках.

Он стиснул зубы от образа, возникшего перед его глазами:

— То есть ты продолжаешь настаивать, что никогда не захочешь выйти за меня замуж?

Она улыбнулась ему:

— Не захочу.

Ее ответ снова его разочаровал.

Он прорычал:

— Странно, но твой отец был готов на все, чтобы я на тебе женился. Он упрашивал меня несколько раз. Потом сдался и обратил свое внимание на Хайдара.

Марам удивленно уставилась на Амджада:

— Я не думала, что ты будешь лгать.

— А я не думал, что ты будешь отпираться, когда тебя уличат во лжи, — свирепо ответил он.

— Я никогда не лгу в том, что касается личных отношений. И я никогда не скрывала своих чувств к тебе.

Он напрягся всем телом, словно приготовившись к атаке. Его изумрудные глаза излучали решимость.

— Значит, это твоя новая история? Хочешь сказать, твой отец занимался сватовством без твоего ведома?

— Ладно. Тайм-аут. Ты по-прежнему практикуешься в своем любимом виде спорта, противопоставляя характер и действия моего отца?

— Нет.

Его ответ обрушился на нее как гигантский молот. Она увидела в его глазах откровенное презрение.

Амджад говорил правду!

— Когда он это сделал? — спросила Марам с придыханием.

— Как будто ты не знаешь! — прорычал он как разъяренный хищник.

— Не знаю.

Он посмотрел на нее с недоверием. Она взглянула на него с искренней прямотой.

Амджад моргнул и с отвращением выдохнул:

— Впервые он пытался навязать мне тебя после той конференции.

— Мы можем придерживаться только фактов? Без драматических подробностей. Он нас познакомил.

Амджад скривил губы от ее наставления:

— Значит, он предложил мне тебя. Я думал, он сошел с ума, предлагая мне, человеку, которого боятся все потенциальные невесты, свою единственную дочь. Затем ты начала меня преследовать. И я понял — твой отец не настолько глуп. Он точно знал, что ты действуешь на мужчин как оружие массового поражения. Я встретился с ним и сказал, чтобы он держал свою дочь от меня подальше. Но он не обратил внимания на мое предупреждение и совал тебя мне под нос при каждом удобном случае. Всякий раз, когда Юсуф снова делал мне предложение, он прибавлял больше… стимулов.

— Стимулов? — уныло повторила она.

Его смех был настолько язвительным, что едва ее не обжег.

— По крайней мере, он считал это стимулами. Двести гектаров пляжа в Оссайлане для развития моей недавней бизнес-идеи. Тридцать процентов акций вашей национальной компании мобильной телефонной связи. Управление акциями Оперного театра эмирата. Последний раз Юсуф предложил мне в довесок к тебе сорок чистокровных лошадей. Но я счел все его предложения неинтересными.

Она вытерла ладонью глаза.

— Наблюдая за тобой, я понял — ты не имела никакого отношения к его затеям. — Не дав Марам опомниться, Амджад продолжал: — В последний раз я, видимо, так его напугал, что он перестал мне что-либо предлагать. И потом обратил свое внимание на Хайдара. — Прежде чем она успела вскрикнуть, не веря своим ушам, Амджад нахмурился. Ему в голову пришла новая идея. — Но, возможно, он затеял что-то иное. Понял — ты сможешь заставить меня на тебе жениться. Отец послал тебя ко мне с четкой целью — затащить меня в постель.

Марам с гневом воскликнула:

— Хочется верить — противнее, чем сейчас, ты не бываешь!

Он пожал плечами:

— Юсуф из кожи вон лезет, чтобы из незначительного принца превратиться в могущественного короля. У него запланированы и… другие мероприятия, но даже если у него все получится, я и Хайдар будем для него более значительными целями, чем любой трон.

Она прерывисто выдохнула:

— Ты закончил? Я могу высказаться?

Он взмахнул рукой, предлагая ей говорить, и присел на край стола, скрестив длинные ноги в лодыжках. Его взгляд говорил ей: она должна очень постараться, чтобы его переубедить.

Марам глубоко вздохнула:

— Отец никогда не намекал мне о сближении с тобой для завоевания более выгодной цели… О боже! — У нее подкосились колени, когда до нее дошел смысл манипуляций отца.

Амджад быстро подошел к Марам и поддержал за локоть. Она подняла глаза, боясь встретить его взгляд. Однако в его глазах она увидела не презрение, а некое подобие заботливости.

У нее сдавило горло.

— Теперь я понимаю, как он манипулировал нами, чтобы свести нас вместе. Я действительно искала любую возможность, чтобы быть с тобой… Но только теперь начинаю понимать, как мне удавалось это сделать. Я виновата в том, что ничего не замечала. Отец не выглядел больным, которому угрожает рецидив, но он убедил меня — его здоровье в опасности! А я просто воспользовалась шансом быть с тобой. Но я не чувствую себя преданной. Мне понятно, почему он так поступает. Должно быть, папа почувствовал, что мы подходим друг другу. Он хочет найти для меня идеального спутника жизни.

Взгляд Амджада стал ледяным.

— Конечно. И теперь я попал в его список идеальных спутников твоей жизни в качестве резерва?

Она покачала головой:

— Ты ошибаешься насчет Хайдара. Я никогда не скрывала: меня интересуешь только ты. И даже если отец отвязался от тебя, он знает: я и Хайдар всегда будем просто хорошими друзьями. Если только… — Она вдруг заподозрила нечто страшное. — Если только он не притворялся, что хочет свести меня с Хайдаром. Возможно, отец полагает, что ты согласишься с его предложением, как только узнаешь — мною может завладеть твой брат. И если таков был его план, то мой отец настоящая змея. Получается, я вообще ничего о нем не знаю!

Пока она говорила, холод во взгляде Амджада уступал место то ли осознанию, то ли искушению…

Наконец он покачал головой:

— Ты можешь сбить с толку даже дьявола! Но со мной этот номер не пройдет.

Она неуверенно улыбнулась и пригладила шелковистые волосы:

— Раньше я считала — в твоей великолепной голове совсем нет мозгов. Но теперь я знаю — твоя паранойя связана с навязчивостью моего отца. Поэтому я тебя прощаю.

— Я очень признателен тебе за то, что ты нашла основание для моей паранойи, — произнес он издевательски, и у нее сжалось сердце. Она вдруг поняла — возможно, у нее больше не будет шанса с ним сблизиться.

Марам сглотнула подступивший к горлу ком: — Я полагала, мы поняли друг друга с самого начала, и верила — нам удастся установить отношения, которые принесут удовлетворение нам обоим, если ты не будешь сопротивляться. Я думала, твое согласие — это всего лишь вопрос времени. Я была готова ждать. Но если ты не пойдешь со мной на сближение, скажи об этом, Амджад. Если ты мне откажешь, я даже не приближусь к тебе. А когда мы выберемся отсюда, ты обо мне больше не услышишь. Решать тебе.

Амджад думал, что взорвется. Он резко рванул к двери и вышел наружу — в песчаную бурю.

Глава 6

Амджад мог быть чокнутым, злым, но он никогда не был дураком.

Марам несколько минут подождала его возвращения, но Амджад не появился. Должно быть, он отправился в конюшню, которая находилась поблизости. Но без защитных очков и платка на голове он может наглотаться песка и поранить глаза.

Поразмыслив, она решила, что сама виновата в его бегстве.

Она выдвинула ему условие до того, как озвучила свою версию происходящего. Неудивительно, что Амджад ушел. Если бы он ей поверил, у него не было бы причин бороться с желанием к ней.

Кровь застыла в ее жилах при одной мысли: Амджад вернется и объявит, что ей не верит…

Марам выхватила из аптечки очки для Амджада, надела свои очки и открыла входную дверь. Обрушившийся на нее ветер едва не сбил ее с ног. Сняв рубашку, она обмотала ее вокруг головы и побрела в нужную сторону.

С трудом добравшись до конюшни, она обнаружила там только Золотистую, которая при ее появлении заржала и начала бить копытом.

Страх и отчаяние охватили Марам, когда она выбежала из конюшни.

— Амджад!

Беспощадный песчаный вихрь развеял ее крик. Она опять закричала что было сил.

— Что, черт побери, ты здесь делаешь?

Она услышала приглушенный голос Амджада. Слава богу, с ним все в порядке.

Амджад подхватил ее на руки и понес обратно в дом. Перенеся через порог, он поставил ее на ноги. Она неуверенно сняла очки и заморгала, глаза слезились. Он принес для нее воды в пластмассовом тазике, полотенца и еще несколько бутылок с водой. Поставив все это на журнальный столик, сердито посмотрел на полуобнаженную Марам.

— Я снова спрашиваю, — прорычал он хриплым голосом, — какого черта ты делаешь?!

— У меня дежавю? — прохрипела она, ее губы задрожали от воспоминания.

Он задал ей точно такой же вопрос несколько месяцев назад, после того как она вернулась в регион. Это произошло на печально известной конференции, которую Амджад спонсировал. Во время открытия конференции на приеме возникла угроза взрыва.

Когда все рванули в панике к выходу, какой-то мужчина перевернул стол и придавил им Марам.

Она очень старалась из-под него выбраться, но ей это не удавалось. Затем рядом с ней неожиданно появился Амджад, поднял стол, словно кусок картона, подхватил ее на руки и понес к ближайшему выходу. Оставив Марам за пределами помещения, он вернулся назад.

Придя в себя, она хотела последовать за ним, но он приказал ей оставаться на месте. Затем, нисколько не заботясь о собственной безопасности, Амджад отправился спасать тех, кто не успел выбраться из здания. Излишне говорить, что его охранники последовали за ним. Марам тоже побежала следом. И хотя Амджад пришел в ярость, она работала вместе с ним, помогая эвакуировать людей, пока не прибыл отряд специального назначения.

Бомба оказалась ненастоящей, но спровоцировала сильную панику. Амджад негодовал. Сначала он приказал своим врачам осмотреть Марам, потом потащил ее в свой кабинет, где начал на нее кричать.

Вот и сейчас он обрушил на Марам свой гнев.

— Очень смешно! — негодовал Амджад. — В прошлый раз ты геройствовала, стараясь произвести на меня впечатление. А что ты затеяла сейчас? Зачем вышла в бурю? Не могла дождаться моего ответа на твой ультиматум?

Внезапно страх и отчаяние в ее душе сменились злостью. Она сердито посмотрела на Амджада:

— Я думала, ты пошел на конюшню к Золотистой, она забила тебя копытами и ты лежишь без сознания. Впрочем, ты этого заслуживаешь — за то, как меня напугал.

— Напугал тебя? Ты решила, что я тебя бросил? Именно поэтому и побежала вслед за мной?

— Мне и в голову не пришло, что ты меня бросишь. Ты же не бросил меня, когда могла взорваться бомба! И я не оставлю тебя на произвол судьбы, как бы безрассудно ты себя ни повел. Я просто подумала — ты ранен, поэтому решила не терять ни секунды. Не стала тратить время на то, чтобы одеться как следует.

Она чувствовала, как он все еще сопротивляется, хотя ее доводы были вполне логичными.

— Ну конечно! Ты беспокоилась только обо мне, — насмешливо произнес он.

— Что ты хочешь этим сказать? По-твоему, я беспокоилась только потому, что без тебя мне здесь не выжить? Если бы ты оказался ранен или того хуже… — она сглотнула от мысли о том, что Амджад мог пострадать, — я все равно была бы здесь в безопасности и в случае необходимости прожила бы в этом здании несколько месяцев. А после окончания песчаной бури нехорошая, пекущаяся лишь о своих корыстных интересах женщина ухаживала бы за тобой — только для того, чтобы заполучить твой мобильный телефон с системой GPS и вызвать для себя спасателей.

— Эта нехорошая и корыстная женщина была бы обречена на провал из-за страха за собственную… — Он осекся, увидев озабоченный взгляд Марам.

Она по-прежнему судорожно сжимала в руке аптечку.

Амджад застонал, как от боли, когда разжал ее пальцы и взял у нее аптечку, а потом повел Марам к дивану. Он мягко толкнул ее дрожащими руками, заставляя сесть, а сам опустился перед ней на колени, чтобы их глаза были на одном уровне.

Марам простонала, когда Амджад омыл ее руки и коснулся их мягким полотенцем.

Он вдруг прошептал:

— Боже, как сильно ты поцарапалась! Если бы я не услышал твой крик, ты бродила бы по пустыне, пока буря не прикончила бы тебя.

Она увидела волнение в его глазах, услышала беспокойство в его голосе.

Марам не выдержала и решила его приободрить. А для этого существовал только один способ.

Марам насмешливо изогнула губы:

— Что еще я могла сделать, когда ты, такой расстроенный, выскочил в песчаную бурю без защитной одежды? И у меня сложилось ощущение — ты не вернешься…

Он поморщился, готовя увлажняющий крем из масла с миндалем и лаймом. Затем начал распределять масло по ее коже, осторожно ее массируя.

Марам едва не вскрикнула. Но не от боли. Заботливость Амджада пронзила ее в самое сердце. Она простонала, когда прохладное ароматное масло успокоило ее раны. И даже развела руки, чтобы Амджаду было удобнее втирать масло.

Он осторожно намазывал масло ей на спину, и Марам пребывала в прострации, когда услышала его ворчание:

— Я не был расстроенным. Я возвращался в дом, когда ты решила провести спасательную операцию. И даже если бы я расстроился, ты не должна была беспокоиться обо мне. Я не самоубийца.

— В такой ситуации, — пробормотала Марам, чувствуя, как ею все сильнее овладевает желание, — всякое может случиться.

— Я не настолько нерадив, чтобы вляпаться в неприятность и оставить тебя здесь одну. — От его голоса по ее спине распространялся жаркий трепет. — Я не сделал бы этого даже в том случае, если бы знал наверняка — ты снимешь с моего бездыханного тела штучки, которые помогут тебе вызвать спасателей.

В ответ на его поддразнивание она ткнула его локтем в живот, затем повернулась к нему и коснулась рукой его лица. Другой рукой Марам зачерпнула немного масла. Он опустил руки, когда она начала наносить на его кожу целебный бальзам, тщательно поглаживая каждую линию на его неповторимом красивом лице.

Марам вздохнула, наслаждаясь острыми ощущениями, и затем простонала:

— Амджад…

Она закрыла глаза и уткнулась лицом в его шею, вдыхая опьяняющий аромат его кожи. Долгое время он оставался неподвижным, как каменная статуя, а потом содрогнулся всем телом.

Подняв отяжелевшие от желания веки, Марам посмотрела на него, их лица разделял всего дюйм. Марам потерлась щекой о его щеку, затем провела губами по его губам.

Закрыв глаза, она прошептала:

— Скажи мне, Амджад. Скажи, что ты мне веришь.

Он ничего ей не сказал.

Спустя мгновение, когда она уже решила, что услышит его признание, Амджад поднялся и взял ее на руки. Она обхватила его руками за шею, когда он понес ее в спальню. Там Амджад просто положил ее на матрас, причем так осторожно, будто боясь навредить пострадавшей коже. Затем, не оглядываясь, Амджад вышел из спальни.

Она слышала, как он звенит посудой на кухне, откуда вскоре донесся божественно вкусный аромат.

Марам уже собиралась присоединиться к Амджаду на кухне, как он принес в спальню поднос с едой, поставил его на кровать и приказал ей съесть все без остатка.

Она молча смотрела на него. Он выдохнул, вышел, а потом вернулся со своим подносом. Когда он сел на кровать, они принялись за еду.

После ужина Амджад приготовил ей ванну с целебным маслом. Четыре часа спустя Марам лежала в постели, жадно прислушиваясь к звукам, доносящимся извне, и глядя, как прикроватные цифровые часы отсчитывают секунды.

— Расскажи мне, Марам…

Она резко села, сразу очнувшись от размышлений. Она сидела на кровати в лифчике и трусиках, отбросив простыни. Комната ярко освещалась пламенем масляных ламп из коридора.

Амджад стоял в дверном проеме, его тело было наполовину скрыто в тени. На нем были только брюки.

Помимо красивого лица он обладал божественной фигурой.

Сейчас он стоял в такой позе, будто у его ног лежала пропасть. Его ноги были расставлены, голова опущена, грудная клетка вздымалась от тяжелого дыхания, кулаки были сжаты.

Губы, руки и ноги Марам задрожали, на глаза навернулись слезы.

Чего он от нее ждет?

Он задал ей более конкретный вопрос:

— Неужели ты боишься?

Каков вопрос, таков и ответ:

— Совсем наоборот.

— Ты действительно продемонстрировала свое идиотское бесстрашие. В полном смысле этого слова. Но тебе следует бояться… меня.

Ее сердце замерло.

Она встала на колени, дрожа так сильно, что застучали зубы.

— Тебя я никогда не буду бояться!

— Откуда такая уверенность?

При звуке его низкого мягкого голоса Марам вся затрепетала. Она должна быть очень-очень осторожной. Дикий раненый тигр давал ей единственную возможность протянуть к нему руку и погладить. Если она получила такое право, он позволит ей намного больше. Он будет принадлежать ей всю жизнь. Она знала это.

Но если она не получит это право…

Получит! Любой ценой.

— Ты можешь уделить мне… — Она собиралась сказать: «Время до конца твоей жизни», но проговорила: — Несколько лет? Я буду доказывать тебе свою любовь каждый день.

— А если я скажу, что не заслуживаю твоего доверия?

Ее губы дрожали. Марам сдерживала улыбку при виде того, как Амджад сопротивляется ей из последних сил.

— Не беспокойся. Ты его заслуживаешь. А если ты по-прежнему думаешь именно так, считай, ты заслужил мое доверие с этой минуты.

Он сильнее сдвинул брови, ресницы скрыли изумрудные глаза, которые словно излучали зеленый огонь.

Прошло несколько секунд, прежде чем он поднял веки и спокойно посмотрел на Марам — так, будто принял решение. Затем он направился в ее сторону.

Амджад подходил к ней мягко, словно хищник, но ее сердце билось так часто, будто он уже на нее напал. Не то чтобы она волновалась… Все, чего сейчас хотела Марам, — это удобнее улечься на кровати и отдаться ему.

Он подошел ближе, излучая угрозу:

— Ты должна, по крайней мере, быть очень взволнованной тем, что собираешься познать неизвестные силы, которые долго спали.

Она моргнула:

— Ты… Ты хочешь сказать, у тебя давно не было женщины?

— Я не это имел в виду. — При этих словах ее охватило разочарование. А он продолжал: — Хотя это правда. У меня очень давно не было женщины. После того как выяснилось, что моя бывшая жена-монстр беременна от другого и я избегаю близости с женщинами, поползли слухи, будто я сменил ориентацию.

Марам рассмеялась:

— Ни в коем случае! Любой находящийся даже в миле от тебя поймет, какая у тебя ориентация.

— Да, у меня давно не было женщины. — Внезапно он в усмешке изогнул мрачно поджатые губы. — Но я слышал — это как езда на велосипеде.

У Марам замерло сердце.

— Ты не шутишь? — пролепетала она.

Он покачал головой.

— А как давно… у тебя было… в последний раз? — спросила она.

— А ты как думаешь?

— Ты имеешь в виду — с тех пор, как…

Он лукаво выгнул бровь:

— Ну же, договаривай!

— После твоей жены у тебя никого не было? — прошептала она.

Он фыркнул от смеха:

— Ты правильно указала хронологический порядок. Но ты неправильно указала на жену. Жены у меня не было. Я заключил катастрофический политический брак, который едва не лишил меня жизни. Я оказался в ловушке. Остается надеяться: ты не собираешься повторять сюжет мыльной оперы. Во всяком случае, не думай, будто в браке у меня не было женщин, так как мое сердце разбито.

Марам в ошеломлении покачала головой:

— Вот это да! Просто… вот это да…

Он фыркнул, иронично на нее посмотрев, и насмешливо сказал:

— Кажется, я должен был говорить правду с самого начала. Кто знал, что своим откровением я разрушу все твои планы? Узнав о моем более чем скромном сексуальном опыте, ты ко мне охладела, не так ли?

Марам уставилась на него, открыв рот, а потом начала смеяться — так восторженно и долго, что у нее заболели бока.

Заметив, что Амджад мрачнеет, она прекратила смеяться и пустилась в объяснения:

— На самом деле твое откровение испепелило мои планы.

Она соскользнула с постели и, едва касаясь ногами пола, подскочила к Амджаду. Она всегда хотела быть с ним. Его откровение заставило ее почувствовать себя до безумия счастливой, непобедимой, страстной обольстительницей.

Остановившись перед ним, Марам оглядела его с головы до ног. Потом она обняла его за мускулистый торс и прижала к своему разгоряченному телу. Ощутив прикосновение его тела, Марам вздрогнула, посмотрела в его глаза и выдохнула:

— Спасибо за то, что не разменивался на многих женщин. Теперь вся твоя накопленная страсть принадлежит только мне!

Глава 7

Амджад расцепил руки Марам и вырвался из ее объятий.

Прежде чем она успела возразить, он начал ходить вокруг нее, словно хищник, который хотел определить, куда лучше вонзить клыки своей жертве. Он смотрел на нее горящим взглядом, и она почувствовала, как жаркий трепет охватывает ее с головы до ног.

Затем он остановился, встал позади Марам, нависая над ней. Потом Амджад приблизил губы к ее уху.

Марам ощущала, как ее тянет к нему — словно магнитом, против воли.

— Если ты так хочешь меня, ты получишь желаемое, — сказал Амджад у ее уха, его жаркое дыхание будоражило ее чувства.

Резко вскрикнув, она обернулась. Она жаждала обнять его руками за шею и поцеловать в губы, но Амджад схватил Марам за плечи, препятствуя ее намерению:

— Но при одном условии.

— Все что угодно! — выдохнула она.

Он крепче сжал ее плечи и тихо произнес:

— Ты еще не знаешь моего условия…

Марам извивалась, пытаясь высвободиться из его рук.

— Ради тебя я согласна на все. — Поняв, что Амджад не позволит ей себя поцеловать, она успокоилась и выдохнула: — Назови свое условие. Только поторопись.

Услышав ее мольбу, он растянул губы в удовлетворенной улыбке:

— Скажи мне, как именно ты меня хочешь.

Она вздрогнула:

— Я уже говорила.

— Ты наговорила мне кучу сентиментальных эвфемизмов. Я желаю услышать откровенные подробности.

Она положила на его ладони свои дрожащие руки:

— Я хочу целовать каждый дюйм твоего тела. Я желаю почувствовать тебя внутри себя. Я хочу наслаждаться каждым мгновением близости… Я жажду, чтобы мы были раскрепощенными и забыли о предрассудках. Я хочу ощутить всю силу твоего настроения, страсти и одержимости. Я буду наслаждаться каждой секундой, проведенной вместе с тобой…

Чем дольше она говорила, тем сильнее он сжимал ее плечи.

В тот самый момент, когда Марам решила, что Амджад вот-вот прижмет ее к себе, он ее оттолкнул. С открытым ртом, недоумевая, она уставилась на него. Амджад обошел кровать. Затем, двигаясь преднамеренно медленно, будто подчеркивая всю серьезность действия, он провел над кроватью воображаемую линию.

— Если ты пересечешь эту линию, у тебя не будет пути назад. Я дам тебе все, что ты хочешь. И я сполна буду наслаждаться тобой. Только вот… как бы тебе не пожалеть о своем решении…

— Стараешься меня запугать? — прошептала она.

Он уперся кулаками в кровать и наклонился вперед, с жадностью глядя на Марам:

— Тебе лучше отказаться от своей затеи, пока не слишком поздно.

Она гневно ухмыльнулась:

— Как бы тебе не пришлось испугаться самому, принц Трусишка!

Амджад встал и выпрямился:

— Я буду очень страстным, если ты не передумаешь. — Он провел рукой по своей мускулистой груди и животу, затем опустил ладонь ниже. — Так что ты решила?

Она уперлась коленом в кровать, от желания ее всю трясло.

— Зачем мы говорим о такой ерунде?

— А если это не ерунда? — спросил он и повторил ее движение.

Марам встала на кровать обоими коленями:

— Неужели ты не понял, что я тебе доверяю?

Он последовал ее примеру:

— Неужели ты нисколько во мне не сомневаешься?

Она коснулась горячей ладонью хлопковой простыни, поверхность которой показалась ей чуть ли не наждачной бумагой.

— Дело в том, что я доверила тебе свою жизнь дважды. Я здесь, в твоем распоряжении, и ты заставил меня чувствовать себя настолько защищенной, насколько это возможно. По-моему, я не могу тебе не доверять, тебе так не кажется? Я тоже дважды рисковала ради тебя жизнью. Ты думаешь, это пустяки? Считаешь, что я недостаточно тебе доверяю? А мне почему-то кажется, ты сделаешь все, чтобы завоевать мое доверие.

Он прикоснулся пальцами к простыне так осторожно, словно к волосам или коже Марам.

— Ты знаешь многое из того, что неизвестно мне. — Он поднял глаза и посмотрел на нее в упор. — Я не имею ни малейшего представления, что со мной произойдет, когда я к тебе прикоснусь, или хуже того — в тот момент, когда ты прикоснешься ко мне…

Упершись обеими руками в матрас, Марам стала осторожно подбираться к «запретной линии», прочерченной в воздухе Амджадом.

— Расскажи мне, что ты знаешь. Как ты меня хочешь? Только с откровенными подробностями. Пожалуйста!

— Ты уверена, что готова? — спросил он. Она кивнула, и пряди волос упали ей на грудь. — Я хочу признаться тебе, принцесса Харам: все прошедшие ночи я мечтал о тебе. Я понял, насколько ты опасна. И я бы продолжал удерживать тебя на расстоянии, но ты мне этого не позволила… — Он тоже оперся на обе руки. — Если ты сейчас мне отдашься, я не оставлю тебя в покое до тех пор, пока не утолю сексуальный голод, который испытывал… четыре года.

Марам задрожала всем телом:

— И в чем дело? Я уже сообщила тебе, чего хочу.

— Но ты не учла одну деталь. Время. Потому что именно в нем все дело. Если я начну, то очень долго не успокоюсь.

— Я тоже долго не успокоюсь.

— Ты уверена? Обещай мне, Марам.

Сглотнув слезы, она пересекла воображаемую линию и коснулась руками его тяжело вздымающейся груди.

— Если ты не хочешь, чтобы я изменила свое решение, то я его не изменю.

Он посмотрел в ее покрасневшие и заполненные слезами глаза, потом легко приподнял над кроватью и уткнулся лицом в ложбинку между ее грудей.

Когда Марам решила, что от избытка ощущений сейчас взорвется, он опустил ее и крепко прижал к своему телу. Их губы соприкоснулись.

— Марам… — Он вдохнул ее запах.

Она вскрикнула от едва сдерживаемого желания и вздрогнула:

— Да, Амджад, да…

Он довольно сильно сжал зубами ее нижнюю губу, демонстрируя страстность. Марам протяжно простонала, обхватила его руками за шею и, потянув Амджада на себя, упала с ним на спину.

— Пожалуйста, Амджад, пожалуйста…

Он запустил пальцы в ее волосы и, удерживая затылок, стал покрывать поцелуями ее губы, щеки, веки, подбородок.

— Я буду целовать и ласкать тебя до тех пор, пока не сведу с ума. Я так долго тебя хочу, Марам. Слишком долго…

Произнеся эти слова, Амджад жадно припал к ее губам. Она с радостью уступила ему, упиваясь нахлынувшими ощущениями.

Неожиданно Амджад прервал поцелуй, перевернул Марам на живот и уселся поверх нее. Он расстегнул ее лифчик, а она приподнялась на локтях, чтобы помочь ему его снять. Марам выгнула спину и откинулась назад, когда он обхватил шершавыми и теплыми ладонями ее груди.

Сняв с нее трусики, Амджад стал поглаживать ее спину и ягодицы, запускал пальцы в густые волосы и слегка тянул их на себя, словно поводья.

— Я хочу, чтобы ты кричала и стонала. — Он уперся в ее ягодицы возбужденной плотью. — Ты не представляешь, сколько раз я представлял себе, как ты стонешь под моими ласками…

Она бросила на него страстный взгляд через плечо:

— Ты страдал из-за собственного упрямства и заставлял страдать меня.

Амджад перевернул ее на спину, продолжая удерживать бедрами в своеобразной ловушке. Марам протянула к нему руки.

Он погрозил ей пальцем:

— Не прикасайся ко мне.

От удивления она открыла рот:

— Ты серьезно?

— Я не знаю, что со мной произойдет, если ты ко мне прикоснешься.

Обеими руками он взял ее ступни и стал их целовать. Марам вздрагивала от каждого его поцелуя и осознания того, что Амджад целует ей ноги. Он крепче обхватил ее ступни и пристально посмотрел в глаза, а потом довольно проурчал:

— Это была еще одна из моих фантазий. — Он стал целовать ее икры, бедра. — Теперь ты понимаешь, почему меня зовут Чокнутым Принцем…

Он простонал от удовольствия, когда Марам запустила пальцы в его волосы, а потом стала поглаживать его плечи.

— Я сходил с ума от желания почувствовать запах твоего тела, попробовать, какова ты на вкус.

Шире раздвинув ноги, она протянула к нему подрагивающие руки:

— Амджад, я так мечтала быть с тобой! Возьми меня, умоляю тебя! Я слишком долго тебя ждала…

Когда он стал резко и ритмично в нее входить, от избытка ощущений у Марам закружилась голова. Она видела перед собой только любимое лицо Амджада.

Вскоре все поплыло перед ее глазами, и она погрузилась в сладостное забытье…

Глава 8

— Марам, ты должна отдохнуть, — сказал Амджад.

От его слов на ее глаза навернулись слезы.

Ни бывший муж, ни пара любовников, с которыми у нее были непродолжительные отношения, не могли удовлетворить Марам. Амджад подарил ей небывалое наслаждение, и вот теперь отказывал ей в возможности его приласкать.

Бросив на Амджада неуверенный взгляд, она отгородилась от него подушкой.

Он поднялся на колени и нахмурился:

— Что происходит?

— Ничего. Как мне кажется.

Спустя мгновение он нервно и хрипло спросил:

— Ты уже сожалеешь?..

Она вздрогнула:

— Вероятно, сожалеешь ты. Все твои ожидания были напрасными.

— Разве?

— Ты знаешь, что это так.

Он опустил взгляд на матрас, нахмурился и прикусил нижнюю губу. Потом отвел пряди волос от глаз и уныло посмотрел на Марам:

— Я хотел, чтобы ты наслаждалась, а остальное… — Амджад умолк и слез с кровати.

Судорожно натянув брюки, он повернулся и посмотрел на Марам с отстраненным выражением на лице.

— Если ты не рассчитывала на столь длительный секс, то должна была меня предупредить.

Выругавшись, он вышел из комнаты, хмурый, со стиснутыми зубами и сжатыми кулаками.

Марам какое-то время лежала, уставившись в одну точку, ее сердце мучительно сжималось. Амджад неверно ее понял.

Она нашла его в гостиной. Амджад лежал на диване. Одна его рука свисала, другой рукой он закрывал глаза.

Не отрывая руки от глаз, Амджад прошипел:

— Не подходи ко мне. Не советую тебе ко мне приближаться, пока я не успокоюсь.

Марам потянулась к его руке. Он оттолкнул ее руку, резко сел и в ярости уставился на ее обнаженное тело:

— Какого черта ты хочешь сейчас? Снова возбудилась и тебе понадобились мои услуги?

Марам вздрогнула от его несдерживаемого гнева, но продолжала стоять на своем:

— Я все время тебя хочу!

Он с отвращением на нее посмотрел и начал подниматься с дивана. Она положила руки ему на плечи, удерживая на месте.

— Убери от меня руки, Марам!

Прежде чем он успел ее оттолкнуть, она выпалила:

— Я решила, что разочаровала тебя. Ты подарил мне… неописуемое удовольствие, но ты не позволил мне к тебе прикасаться, и я решила, что… — На ее глаза навернулись слезы. — Неужели ты ничего не испытал? Пожалуйста, скажи, я должна знать правду!

Амджад взял ее за плечи, наконец понимая, о чем она говорит. Усадив Марам себе на колени, он самодовольно улыбнулся:

— Похоже, прежде ты имела дело с мужчинами, которым было важно только собственное удовлетворение. — Он страстно поцеловал ее в губы и произнес: — Я так давно хотел быть с тобой, что решил подарить тебе бесконечное удовольствие… — Она всхлипнула, когда он стал целовать и покусывать ее плечи и грудь. — Мы можем начать все сначала…

Амджад смотрел на танцующую под дождем Марам. Он даже не предполагал, что в мире есть такие женщины, как она. Женственная, остроумная, щедрая, образованная, искренняя и бесстрашная.

На ней была одна из его рубашек, которая намокла от дождя и прилипла к телу. Марам была похожа на гибкую, изящную и жизнелюбивую богиню. Она танцевала под ливнем, который пришел в пустыню на смену песчаной буре.

Девять дней назад Амджад привез ее сюда. И вот уже пять дней они занимаются любовью. Она забыла о существовании внешнего мира и даже не вспоминала о возвращении домой. Да и Амджад не торопился уезжать из этого райского уголка.

Он вдруг осознал — ему очень важно ее мнение. Амджаду нравился ее энтузиазм и то, с какой готовностью она идет с ним на контакт и делится своими мыслями. Они идеально подходили друг другу во всех отношениях…

Марам подскочила к нему и крепко обняла. Он поцеловал ее в губы и прошептал:

— Спасибо.

Она поцеловала его в ответ со всей страстностью и чувственностью, на какую была способна, заставляя поверить — он парит над землей…

Отстранившись от Амджада, она улыбнулась и с обожанием посмотрела на него:

— Всегда к твоим услугам. За что ты меня благодаришь?

Он сильнее прижал ее к себе:

— За то, что не отвергаешь меня.

Взгляд Марам стал серьезным, хотя она продолжала озорно улыбаться.

— Такое невозможно. Я слишком сильно тебя любила. Вернее, знала, что полюблю тебя, если ты позволишь мне к тебе приблизиться. Но теперь я понимаю, что не просто тебя люблю. Я тебя обожаю, любимый!

От ее слов у него екнуло сердце.

Амджад презрительно относился к любви и считал влюбленных людей глупцами и безумцами. И вот Марам заявляет ему о своей любви. Нет, она заявляет, что испытывает к нему более сильное чувство, чем любовь…

— Эй, не смотри так мрачно! — Марам убрала волосы от его лба, слегка потягивая пряди, чтобы избавить его от напряжения, а затем одарила его лучезарной улыбкой. — Я всегда тебя любила и теперь сказала об этом вслух.

— Любви и обожания не существует. — Он крепко ее обнял. — Но то, что происходит между нами, реально. И я намерен наслаждаться каждой секундой жизни, пока мы вместе.

Она слегка прикусила мочку его уха:

— Я с обожанием одобряю ваши намерения, Ваше Королевское Неистовство. Как насчет демонстрации своих намерений?

От возбуждения у Амджада едва не подкосились колени.

Расхохотавшись, он поднял Марам и перекинул ее через плечо. Она завизжала от неожиданности и восторга и укусила его за лопатку.

Амджад понес ее в пещеру, где обустроил для них местечко рано утром, пока она еще спала.

Там он положил Марам на надувной матрас, а она, рассмеявшись, вытянула руки, приглашая его к ней присоединиться. Амджад опустился на нее, переполненный желанием.

Марам стала для него наваждением. Его неотвратимо к ней тянуло. Сначала Амджад удивился, когда она заявила ему, что испытывает удовольствие только с ним. Однако затем он ей поверил. Амджад больше не мог ей не доверять, все сильнее к ней привязываясь.

Слегка отстранившись от Марам, он проворчал:

— Я надеюсь, ты готова к демонстрации. Я буду ненасытным.

Она подняла руки над головой, откровенно капитулируя, но задорно произнесла нараспев:

— Хвастун.

Он знал, что улыбается хищнически, как волк:

— Теперь мне известно, до какой степени ненасытна ты, поэтому в сравнении с тобой я скромник.

Он сорвал с нее рубашку, зная: ей понравится его резкость. Она с той же запальчивостью стянула с него спортивные штаны для бега. Перевернув Амджада на спину, Марам принялась ласкать его тело, целуя и покусывая.

Он снова уложил ее на спину и сжал ее ноги:

— Ты неправильно меня поняла, принцесса. Демонстрировать намерения буду я.

Марам потянулась, лежа в постели, чувствуя себя расслабленной и удовлетворенной.

Она прислушалась. В доме стояла тишина. Повернув голову, Марам увидела записку у дверного проема комнаты:

«Я ушел кормить Золотистую. Потом приду и накормлю страстную мурлыкающую кошечку, которую оставил в своей постели».

Она рассмеялась, обхватила себя руками и с изумлением подумала о том, сколько всего они успели пережить за прошедшие дни.

Марам думала — они с Амджадом будут заниматься только любовью. Однако он брал ее с собой на прогулки по величественной пустыне при лунном свете, показывал невероятно красивые пещеры на рассвете. Во второй половине дня они забирались на пальмы, чтобы сорвать спелые финики, а в сумерках катались по дюнам и бегали по утоптанным песчаным тропинкам. После каждой изнурительной прогулки они устраивали пикник, а потом предавались страстной любви…

Марам казалось — она попала в рай. Амджад в реальной жизни оказался лучше, чем она представляла себе в самых смелых мечтах.

Внезапно ее размышления прервал звонок.

Впервые с тех пор, как они сюда приехали, зазвонил мобильный телефон Амджада. Ее беспокойство переросло в страх. Хотя было глупо о чем-то волноваться. Во-первых, нет ничего удивительного в том, что Амджаду звонят после того, как он десять дней отсутствовал. Должно быть, он выключил телефон после того, как сообщил, что находится в безопасном месте. Во-вторых, несмотря на то что Амджад ей этого не сказал, Марам была уверена: теперь ничто и никто не сможет забрать его у нее.

Она решила не отвечать на звонок. Амджад перезвонит, когда вернется.

Однако телефон не умолкал, и ее снова обуял страх.

Возможно, произошло нечто чрезвычайно серьезное? То, что требует вмешательства Амджада? Вероятно, им придется сразу же отсюда уехать…

Она встала, натянула рубашку и подошла к телефону — с таким ощущением, будто это была боевая граната. Взяв телефон, Марам взглянула на экран и рассеянно покачала головой, словно стараясь вспомнить, кому принадлежит телефонный номер.

Оказавшись в коридоре, ведущем к выходу, она снова взглянула на дисплей телефона, на этот раз внимательнее.

Звонил ее отец!

Марам замерла, мысли стали путаться в ее голове.

Должно быть, отец узнал, что песчаная буря утихла несколько дней назад. Скорее всего, ему очень любопытно знать, почему они до сих пор не вернулись в город.

Сделав глубокий вдох, Марам нажала кнопку вызова и приложила трубку к уху. Из трубки послышался такой крик, что она решила — сейчас у нее лопнет барабанная перепонка. Она в шоке отодвинула трубку подальше от уха, не сразу разобрав, о чем кричит ее отец.

Он одаривал Амджада самыми отвратительными ругательствами.

Наконец Марам отважилась поднести телефон ближе к уху. Ее отец, явно выйдя на тропу войны, не унимался.

После нескольких неудачных попыток она крикнула:

— Отец!

— Марам? — удивленно воскликнул ее отец. — Девочка моя, что с тобой сделал этот сумасшедший монстр? Мне наплевать на его власть и связи. Я буду мстить за тебя. Я заставлю его пожалеть о том дне, когда он привез тебя в эту…

— Отец! Отец! — Ей пришлось снова закричать, чтобы прервать его проклятия. — Успокойся, ладно? Амджад ничего со мной не сделал. Я в порядке. Мне очень хорошо. Он меня спас.

— Он тебя не спасал!

Далее последовала напыщенная речь о том, что Амджад ее опозорил, что он заплатит, если не исправит свою ошибку.

Она прервала его яростную тираду:

— Ты знаешь, что он меня спас! Но если ты хочешь знать, что произошло после…

Ее отец истерично заорал:

— Он тебя не спасал! Этот безумный ублюдок тебя похитил! Он держит тебя в заложниках!

Глава 9

Несколько мгновений царило молчание. Очнувшись от оцепенения, Марам издевательски сказала:

— Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Конечно, прошло десять дней, но и прежде бывали времена, когда я гораздо дольше не выходила на связь…

— Я чуть не сошел с ума, когда узнал о песчаной буре! — Юсуф продолжал разглагольствовать, словно не слыша дочь. — Сначала я думал, ты погибла… Потом я задал себе вопрос: почему никто не ищет Амджада? И тут я догадался — у него был заранее разработан план действий. Он знает регион как никто другой. Амджад знал о приближающейся песчаной буре и похитил тебя. А получилось, как будто он тебя спасает. Я звонил ему сотни раз, чтобы обсудить твое возвращение, но этот ублюдок мне не ответил. Никто из его знакомых не отвечал на мои звонки. Он хотел, чтобы я обезумел от страха за тебя, прежде чем выдвинуть свои требования!

— Боже правый, отец! — сказала Марам, прерывая его до того, как он доведет себя до сердечного приступа. — У тебя был рецидив? Должно быть, у тебя лихорадка.

— Позови к телефону этого ублюдка! Я хочу все выяснить.

— Я не позволю тебе разговаривать с Амджадом, пока ты в таком состоянии.

Юсуф вдруг замолчал. Прежде чем она успела забеспокоиться, он гневно заговорил снова:

— Что этот змей тебе сказал?

Она тяжело выдохнула:

— Он многое мне рассказал, но давай не будем ворошить прошлое. Я теперь знаю, как ты заставил его обо мне думать, как настраивал нас друг против друга.

— Да, я совершал ошибки, но это не спасло тебя! Амджад не только тебя похитил, но и настроил против меня. Мне кажется, он заставил тебя поверить, будто он настоящий герой.

— Амджад не воспользовался моей слабостью. Я не какая-нибудь влюбленная девица-подросток, а он не опасный плохой мальчик. Амджад…

Отец вновь прервал ее, заговорив мрачным тоном, который действовала на Марам эффективнее, чем его ярость:

— Этот беспощадный и жестокий человек не остановится до тех пор, пока не получит желаемое. Жаль, что не сработал его первоначальный план, когда он намеревался похитить меня. И я сделал ошибку, отправив на скачки тебя. А теперь ты попала под его влияние! Жаль, что ты, судя по всему, ему доверяешь. Тебе надо бы его ненавидеть! Поверь мне, этот негодяй спрятал свое настоящее лицо и скрыл истинные намерения, превратив тебя в пешку в своей мерзкой игре. Вот когда ты раскроешь глубину его обмана и жестокости, ты все поймешь!

Боже правый! Марам не могла поверить ни одному слову, сказанному ее отцом. Неужели Амджад планировал похитить Юсуфа под прикрытием песчаной бури, но вместо этого похитил ее, когда ее отец не приехал?

Но Амджад сказал, что звонил ее отцу… А ее отец заявил: Амджад не только ему не звонил, но и отключил телефон.

Один из них лгал. Марам решила — лжет ее отец.

Ведь он уже использовал или пытался использовать дочь в своих целях без ее ведома. И сейчас он ей лжет, желая удержать ее подальше от Амджада.

— С сегодняшнего дня ты будешь сама заниматься этой предательницей! — раздался голос Амджада.

Марам вздрогнула и оглянулась.

Он закрыл дверь, продолжая смеяться:

— Золотистая хочет повидаться со своей подружкой, которая будет ворковать с ней о чем-то. — Он появился в конце коридора, выглядя снисходительным и веселым. — Как только нужно выполнять грязную и тяжелую работу, требуюсь я… — Он умолк, улыбка сошла с его губ.

Должно быть, он почувствовал волнение Марам до того, как увидел в ее опущенной руке мобильный телефон. Из динамика телефона все еще раздавался искаженный голос Юсуфа.

Сердце Марам учащенно забилось. Она не хотела, чтобы Амджад вмешивался в ее разговор. Она не желала, чтобы он презирал ее отца сильнее, чем сейчас…

— Амджад, позволь мне закончить… — Она не договорила.

Амджад знал, что звонит ее отец. Она догадалась об этом по его взгляду. Сначала Марам прочла в его глазах ненависть, потом агрессию, которая сменилась тревогой. Потом на его лице появилось выражение человека, планы которого расстроили.

Прежде чем она смогла еще что-то сказать, Амджад подошел к ней и посмотрел на нее… С сожалением, тревогой, тоской?

Она была уверена: он все ей сейчас объяснит!

Амджад молчаливо протянул руку, требуя отдать ему телефон.

Немного поколебавшись, будто от нежелания снова услышать голос ее отца, Амджад приложил телефонную трубку к уху и отвернулся от Марам.

Она вздрогнула, а затем услышала его приглушенное рычание:

— Заткнись, ничтожество. Ты кое-что у меня забрал. Верни то, что мне принадлежит, и мы… забудем о том, что здесь произошло. Больше сюда не звони. Мои братья сообщат мне, когда ты образумишься! — Амджад швырнул телефон на диван, провел рукой по лицу, потом вцепился пальцами в волосы.

Марам не могла даже дрожать. Она была не в состоянии собраться с мыслями. Если то, что она слышала, правда, значит…

Он повернулся к ней лицом, его глаза были налиты кровью.

— Мне очень жаль, Марам. Я забыл отключить телефон.

Это единственное, о чем он пожалел?

Марам почувствовала, как мир вокруг нее рушится. Сказанное отцом оказалось правдой.

Прошло немало времени, прежде чем она задала вопрос Амджаду, не узнав собственного голоса:

— Я твоя… заложница, Амджад?

Он вздрогнул и глухо произнес:

— Ты не должна была об этом узнать.

— Не сомневаюсь. Но теперь я знаю.

— Это дело мое и твоего отца. Оно не имеет никакого отношения к тебе. К нам.

Она снова заговорила безжизненным голосом:

— Ты держишь меня в заложниках с целью вымогательства. Разве это не имеет ко мне никакого отношения?

— Перестань так говорить. Ты не заложница!

— А кто я? — спросила она.

— Ты моя… — Он умолк, будто не мог продолжать говорить.

Марам все поняла. Он не может заставить себя сказать, что она его любовница, — даже чтобы ее успокоить.

Потому что она не являлась его любовницей. Все, что между ними произошло, было ложью.

Амджад снова заговорил, и каждое слово давалось ему с трудом:

— Когда все это началось, мы оба поняли — наши жизни безвозвратно изменились.

— Оказывается, все, что я считала правдой, на самом деле было… ложью? — прошептала Марам.

— Имеет значение только то, что ты чувствовала, остальное не важно, — сказал он.

— Как может быть не важно то, что ты столько времени притворялся? И что забрал у тебя мой отец?

— Это обыкновенная политика. Грязное дело. Прошу тебя, не вмешивайся в это!

— Даже если это обыкновенная политика, как я могу не вмешиваться, если ты втянул меня в ваши разборки? По крайней мере, ты должен мне рассказать, в какой игре я стала пешкой.

— Ты не пешка, и прекрати об этом говорить! Даже не думай об этом.

— Я слышала, как ты требовал от отца что-то вернуть, Амджад.

Он скривился:

— Эти слова предназначались только для ушей Юсуфа. Ты знаешь, я сделаю все, чтобы ты не пострадала.

Она покачала головой, чувствуя себя словно онемевшей:

— Я думала, что много знаю. Но я ошибалась. Вероятно, все, о чем я знаю, неправда…

Амджад тут же протянул к ней руки. Но Марам шагнула назад. Она должна была знать, что он все это время ее обманывал.

— Никакая это не политика. Политических разногласий между Оссайланом и Зохейдом нет. Это все из-за финансовых рисков? Ты хочешь вернуть акции, которые продал моему отцу?

— Я бы и пальцем не пошевелил ради такого пустяка.

— Никакой это не пустяк! Акции оценили в полмиллиарда долларов.

— Если бы они стоили даже сотни миллиардов, я не стал бы выдвигать ультиматум твоему отцу.

Она покачала головой:

— Я больше не верю тому, что ты говоришь.

Амджад выглядел так, будто она ткнула ему ножом в живот. В конце концов он прохрипел:

— Тогда поверь доказательству, которое можешь получить сама. Я продал Юсуфу акции, потому что рост цен на них основан на утечке ложной информации, и конгломерат рухнет в течение года. До того как твой отец собрался покупать акции, я даже посоветовал ему сократить вложения в ценные бумаги.

— Что задумал отец? Почему ты сказал, что он должен образумиться?

Амджад поднял руки:

— Я уверен, у него нет иного выхода. Марам…

— Рассказывай! — рявкнула она.

Амджад рассказал ей обо всем.

Марам думала — ничего не может быть хуже того, что ей уже известно. Но она заблуждалась…

Ее отец украл драгоценности «Гордость Зохейда» и организовал политический заговор с целью свержения клана аль-Шалаан.

Ей было непонятно, как он мог организовать заговор такого масштаба? Марам знала своего отца. Он был не способен на такой хладнокровный и решительный шаг. Юсуф был способен лишь на манипуляции, в которых использовал свою дочь. Так он мог продвинуться вверх по иерархической лестнице и закрепить свое положение в регионе.

Но, возможно, она совсем его не знала. Ведь выяснилось же — она не знала истинное лицо Амджада. Марам считала Амджада человеком кристальной честности, но он лгал ей последние десять дней…

Ей по-прежнему следовало кое-что узнать.

— Ты считал, я замешана в заговоре? Поэтому у тебя не возникло сомнений с моим похищением?

Его взгляд потускнел.

— Ты знаешь, каково было мое мнение…

— Да, мой отец замышлял свести меня с тобой и Хайдаром. Получается, тебе даже не нужно оправдания для того, чтобы использовать меня в качестве оружия возмездия против моего отца. Все всегда говорили — ты жестокий захватчик, который сделает все, чтобы добиться своей цели. Оказывается, только я ошибалась на твой счет…

Он бросился к ней, словно желая помешать ей делать подобные выводы. На его лице читалась тревога.

— Ты единственный человек, который видел меня таким, какой я на самом деле, Марам. Не сомневайся во мне и в том, что мы вдвоем пережили…

Она шагнула назад, подальше от него:

— А что мы с тобой пережили? Сексуальное приключение? Принц-параноик расчетливо завлек в свои сети обезумевшую от страсти принцессу…

Он прервал ее:

— В отношениях с тобой я ничего не планировал! Ты же говоришь, что нас связывала только похоть, которая заставила тебя преследовать меня и сломить мое сопротивление…

— Верь во что хочешь! — выкрикнула Марам. — Для меня хуже уже не будет.

Она покачнулась, и он схватил ее за руку.

— Ты считаешь, ничего хуже для тебя быть не может? — хрипло спросил он. — А почему бы не предположить такое? Ты вовсе не испытывала ко мне страсть, а лишь реализовывала свой коварный план, заставляя меня послать к черту судьбу Зохейда и думать только о тебе? Ты решила околдовать меня своими чарами, чтобы я пикнуть не смел против твоего отца, боясь тебя потерять! Ты помогала ему в заговоре против нынешнего короля Зохейда.

Едва произнеся эти слова, Амджад уже пожалел о сказанном.

Но было уже слишком поздно. Она отшатнулась от него так, словно он рубанул ее мечом. Во взгляде Марам, который всего час назад был обожающим и боготворящим, теперь читалось разочарование и недоверие.

Амджад понял, что теряет ее… Но он не может ее потерять!

Обняв Марам, он уткнулся лицом в ее горячую шею и вздрогнул от ужаса. Марам изо всех сил старалась от него вырваться, хотя совсем недавно с готовностью прижималась и льнула к нему.

— Забудь о том, что я сказал! — взмолился Амджад. — Забудь.

— Жаль, но я ничего не смогу забыть…

Она стала вырываться из его рук все отчаяннее, и он отпустил ее.

Марам прижалась к стене, раскинув руки, будто хотела раствориться и убежать от Амджада. Она смотрела на него с ненавистью, глазами настороженной, загнанной в угол кошки.

Он простонал, на душе у него становилось все тяжелее.

— Ты думаешь, я предполагал, что все зайдет так далеко? У меня был четкий план, согласно которому я собирался захватить твоего идиота отца и остановить катастрофу. Но ты разрушила мои намерения, и я буквально забыл, для чего мы сюда попали. Теперь я хочу тебя так сильно, что мне трудно дышать… — Увидев ее недоверчивый взгляд, он поморщился. — Я никогда не лгал тебе относительно моих чувств к тебе.

— Нет. В этом ты не мог лгать, потому что ничего ко мне не испытывал.

Он с содроганием выдохнул:

— Я знаю, ты пережила большой шок, и я отдал бы все, чтобы…

Она прервала его монотонную речь, и он почувствовал еще более сильное отчаяние:

— Чтобы сделать меня твоей сообщницей, пока мой отец не отдаст тебе драгоценности? Я понимаю, как неприятно, когда тайный замысел раскрывается в самом конце.

Он открыл рот, чтобы протестовать, но потом сомкнул губы.

Любое сказанное им слово станет солью на ее свежих ранах. Он должен ее отпустить и дать ей время успокоиться.

Когда Марам успокоится, она все вспомнит! Вспомнит каждое признание, смех и ощущение, которые они разделили. Она увидит истинные масштабы его преступления, но без эмоций, а потом примет рациональное решение, как всегда и делала. Потом она его простит и снова будет вместе с ним.

Иного развития событий Амджад даже предположить не мог.

Он позволил Марам уйти.

Она прошла мимо него как на автомате, приняла душ и отправилась в кровать. После этого он не услышал от нее ни звука.

На рассвете она его позвала.

Он резко поднялся и сел в кровати.

Она стояла в коридоре, одетая в ту одежду, в которой сюда приехала. Ее лицо было невозмутимым.

— Я всю ночь вспоминала, — сказала она.

«Да. Пожалуйста, вспомни все!» — взмолился он.

— Каждую секунду, которую мы провели вместе. Каждое слово, взгляд и ощущение.

У Амджада сжалось сердце от ожидания того, что она скажет дальше.

— И чем больше я вспоминала, тем отчетливее понимала, что на самом деле произошло после того, как я с готовностью бросилась в твою ловушку.

«Нет, она должна понимать реальную правду. Вне зависимости от убийственных косвенных доказательств. Как она поступала всегда…»

— Теперь я все отчетливо понимаю, и моя радость превращается в жалкое забвение, наша страсть — в унижение, а моя любовь — в стыд.

Он поднялся на ноги:

— Боже мой, Марам… Это не может быть правдой!

— Правда заключается в том, что твой план похищения реализовался не так, как ты задумывал. Но ты ловко отрегулировал его, взяв в заложники второго подходящего для этого случая человека. Ты держал меня в неведении, и я стала пешкой в твоих руках. Когда выяснилось, что я слишком легкая добыча, ты решил поразвлечься. Сделал вид, что сопротивляешься моим приставаниям, наслаждаясь тем, как я становлюсь все податливее и соглашаюсь на все твои условия. Однако я не виню тебя за это. Как говорится, я сама повела себя как дура, за что и поплатилась.

— Ты не дура, Марам! Я единственный дурак. Мне следовало обо всем тебе рассказать.

— И испортить игру? Ты в курсе того, что я о тебе думала, когда ты заставил меня пройти через все круги ада? Я полагала, ты боишься мне довериться, стараешься примириться со своим страхом близости… Мне казалось, только я могу помочь тебе преодолеть эти комплексы. Я аплодирую тому, что ты сдержался и не хохотал, когда я по глупости предлагала тебе себя без остатка.

— Все было не так!

Она снова его перебила:

— Ты все время меня провоцировал, желая понять, как далеко я зайду. И я, затаив дыхание, бросилась к своей погибели, вручая тебе власть надо мной. Ты, наверное, считал меня идиоткой, продолжая мне врать.

— Марам, я не…

— Как же ты, наверное, меня презирал, когда я корчилась в экстазе от твоих прикосновений! Как же ты, должно быть, проклинал меня, когда я старалась продлить время рядом с тобой!

Его словно парализовало от ее ужасного объяснения того, что произошло. Амджад мог только покачать головой и красноречиво промолчать.

Марам вдруг разрыдалась, из ее глаз хлынули слезы.

— И я… сделала бы все, чтобы… быть с тобой. Я бы… с радостью отдала за тебя жизнь. О боже, Амджад… как же я тебя любила… Ты был для меня всем… А моя любовь сделала меня в твоих глазах еще бесполезнее, да? Более достойной того, чтобы… мной манипулировали и злоупотребляли. В конце концов, я сама напросилась…

Он подскочил к ней и, схватив за плечи, потянул к себе, словно она стояла на краю пропасти.

— Марам, нет! Ты сейчас не в себе…

Она вырвалась из его рук и расплакалась сильнее:

— Теперь я ненавижу тебя, Амджад! Я хотела бы сделать что-нибудь… чтобы никогда не видеть тебя снова. Я не хочу видеться с отцом… Я была дурой, когда поверила, что… такой кровожадный монстр, как ты… захочет меня…

Он стоял, ошеломленный ее ненавистью, которая, казалось, преобразила ее лицо.

Марам продолжала рыдать.

— Но ты совершил большую ошибку, Амджад… Ты думал, я важна для моего отца? Конечно, я потенциально важна для него и представляю… некую сентиментальную ценность. Но он доказал тебе, что я… всего лишь племенная кобыла, которую он использует в своих мелких маневрах. Ты дурак, если думаешь, что отец откажется принести меня в жертву ради того, чтобы завладеть престолом Зохейда.

Амджад протянул к ней дрожащие руки:

— Меня не волнует твой отец, Марам! Для меня важна ты.

Она ударила по его рукам:

— Я для тебя ничто! Но, кажется, мне давно надо было к этому привыкнуть. Я не была нужна своей матери… Я не нужна своему отцу… Я не нужна тебе…

— Это неправда!

— Я слышала, как ты угрожал моему отцу, говоря, что будешь держать меня в плену, пока он не образумится. Может быть, ты даже причинишь мне боль, чтобы заставить его тебе уступить…

— Марам! Нет! — Амджад обнял ее. — Не смей такое говорить. Не смей даже думать о чем-то подобном!

Она обмякла в его руках, ее взгляд стал пустым.

— Я уже ни о чем не хочу думать. А ты… — Вдруг на ее лице отразился ужас. — Ты проиграл, организовав мое импровизированное похищение, не так ли? — Теперь она говорила резко, чеканя слова. — Только ты и твои люди знают о том, что я была в Зохейде, поэтому ты можешь похоронить меня здесь. Никто не догадается — именно ты виноват в моем исчезновении…

— Марам, прекрати! — в ужасе закричал Амджад. — Я не поступлю так даже со своим злейшим врагом! Ты говоришь слишком страшные вещи, даже если так сильно меня ненавидишь.

Эти отчаянные слова, казалось, успокоили ее внезапный приступ безумия. Глаза Марам потеряли лихорадочный блеск, дыхание замедлилось.

Наконец она прошептала:

— Но ты прогадал. Мой отец, должно быть, давно понял, зачем ты меня похитил. Если он действительно идиот и не догадался о моем похищении прежде, то знает о нем сейчас. Если бы он хотел, чтобы я вернулась к нему целой и невредимой, он уже договорился бы с твоими братьями о выкупе. Но он этого не сделал. И не сделает. Я тебе ни к чему. — По ее лицу снова потекли слезы. — Отпусти меня.

— Я не могу, Марам.

— Твой план провалился.

Потеряв здравомыслие, он заорал:

— К черту мой план! На самом деле это было самое мирное решение, какое я мог придумать. Харрис предложил переходить к решительным действиям, но я отказался. Теперь я знаю — почему. Я не хотел причинять вред твоему отцу. А тебя я отпустить просто не могу.

— Я ничего не скажу отцу. Даже не буду ему звонить. Я просто хочу уйти от тебя, уехать из этого Богом забытого региона. Ты никогда обо мне не услышишь.

— Марам, дорогая моя, послушай меня… Я тебя умоляю…

Она выскользнула из его рук и стала падать на пол.

Амджад усадил Марам на диван. Посмотрев в ее глаза, он потерял всякую надежду на то, что она когда-нибудь его простит и снова ему поверит.

— Любовь к тебе — единственная ошибка в моей жизни, — сказала она. — Не наказывай меня снова. Я прошу тебя! Отпусти меня.

Через несколько часов они были в столице. Все это время Амджад чувствовал себя словно в аду, так как Марам всячески его сторонилась.

Он отвез ее туда, куда она потребовала, — в аэропорт. Теперь Марам шла впереди, оглядываясь через плечо через каждые несколько шагов, будто не могла видеть его тень позади себя.

Прежде чем она вошла в главный терминал, он осторожно взял ее за руку:

— Поедем со мной, Марам. У меня огромный дом, в котором тебе не придется со мной встречаться, если ты не захочешь. Я буду ждать. Ждать до тех пор, пока ты меня не позовешь. Пожалуйста, просто будь рядом со мной!

— Я никогда не была рядом с тобой по-настоящему, Амджад. Теперь я буду держаться от тебя как можно дальше, пока не забуду о твоем существовании. Может быть, тогда я перестану чувствовать себя… оскверненной.

— По крайней мере, воспользуйся моим самолетом.

— Надзор, завернутый в помпезную обертку притворного рыцарства? — ехидно произнесла Марам.

Он уныло выдохнул:

— Теперь ты считаешь, что я не только монстр, но и глупец? Если я захочу узнать о твоем местонахождении, мне не потребуется выяснять, каким видом транспорта ты пользуешься.

— Может быть, да. Может быть, нет.

— Ты, по крайней мере, сообщишь мне, когда благополучно долетишь?

— Какая трогательная забота! — Она стряхнула его руку со своей руки и отвернулась. А потом сказала: — Что касается благополучного приземления, об этом нельзя знать заранее. Как говорят в вашей стране: «По овце, которую убили и с которой содрали шкуру, не плачут».

Амджад находился на заднем сиденье лимузина, так и не придя в себя после последних слов Марам и ее страдальческого взгляда.

Он уже не надеялся, что со временем она изменит отношение к нему в лучшую сторону.

Харрис позвонил ему, требуя новостей. Амджад сказал: пора начинать операцию в Оссайлане, иначе их отец лишится трона. Харрис пошутил, что и Амджад, как наследный принц, тоже может лишиться трона. Амджад грубо ответил: ему на это наплевать!

Он потерял Марам. Никакие другие потери больше не имеют для него значения.

Спустя какое-то время его телефон снова зазвонил. Должно быть, опять Харрис. Амджад почти доехал до дворца. Телефон продолжал звонить. Амджад нажал на кнопку вызова онемевшими пальцами и заорал:

— Я прикончу тебя, как только приеду, Харрис…

— Какой ты заботливый старший брат, однако.

— Марам…

Амджад потерял дар речи.

— Я просто хотела сообщить тебе, что возвращаюсь к отцу.

Тысячи вопросов кружились в его голове. Он испытал облегчение оттого, что ему не придется сходить с ума, строя предположения о местонахождении Марам. Она будет в безопасности, в привычной обстановке, с Юсуфом.

Но затем она нанесла ему еще один удар:

— И как ты себя чувствуешь? Неужели хорошо?

Глава 10

Сердце Амджада забилось чаще. Марам его поддразнивала.

Он прошептал:

— Я чувствую себя намного лучше, чем заслуживаю. Самое главное — ты говоришь со мной снова, и не важно, что ты злорадствуешь по поводу моей доверчивости.

— Ты поверил, да? — унылым тоном протянула она. — Поверил тому, что я опустошена?

— Я почти поверил.

Он ждал, что она будет продолжать над ним издеваться, но Марам только сказала:

— Жаль, что ты слишком выносливый.

Он прикусил губу, терзаясь мучительной надеждой.

— Я сделал бы все возможное, чтобы быть выносливым.

После секундного молчания она спросила:

— Ты не поверил, что я тебя обманула, да?

— Для того чтобы я тебя освободил и ты смогла вернуться к отцу и продолжать строить козни? Нет, ни на секунду.

— Значит, ты еще больший дурак, чем я думала. И ты, как оказалось, заурядный человек. Для того чтобы довести тебя до умопомрачения, мне потребовались лишь небольшая настойчивость, несколько отвлекающих маневров и парочка слезных признаний.

— Мне было суждено пасть перед тобой на колени с того момента, как наши пути пересеклись.

— Как занятно, что ты так философски рассуждаешь, — произнесла она.

Восхищаясь их перебранкой, он прерывисто вздохнул:

— Ты должна была меня ударить, Марам. Или, еще лучше, воспользоваться каким-нибудь тяжелым предметом, чтобы выбить дурь из моей головы.

— Чтобы усилить мою предполагаемую агонию от твоего предательства? Я думаю, ты не слышал, что я сказала. Кажется, ты привык слушать только себя.

— Я слушаю тебя намного внимательнее, чем ты думаешь, Марам. Пусть я неуступчивый, но ты провела со мной достаточно много времени. Ты постаралась пробить броню в моей душе. Скажу больше — тебе удалось меня переделать. И поверь, мне очень жаль, что я, удовлетворив страсть, обвинил тебя в потенциальном предательстве. Но даже сейчас я доверяю тебе.

Наступило тягостное молчание. Ожидание, пока Марам ответит, было настолько невыносимым, что Амджад едва не раздавил в руке телефон.

Наконец она выдохнула:

— Кажется, это единственное, в чем я оказалась права. Ты разбираешься в людях гораздо лучше меня, Амджад.

Его губы дрогнули в улыбке, когда он услышал ее признание.

— Не принижай своих возможностей.

— Ты полностью меня разгадал.

— Не разгадал…

— Ты только делал вид, что не понимаешь меня с самого начала. — Она прервала его, не желая слушать возражения. — Я приложила немало усилий, чтобы убедить тебя в моей невиновности. Ладно, мои ребяческие усилия пропали даром, мне не удалось тебя одурачить. Поэтому не стану тебя дразнить и возвращаюсь к реальной причине моего звонка.

Он решительно выдохнул, понимая, что сейчас Марам не удастся убедить ни в чем.

— Так почему же ты решила вернуться к отцу? Если ты не намерена вычеркивать его из своей жизни, полагаю, что могу заслужить такое же снисхождение?

— Снисхождения не заслуживает ни он, ни ты. Вас обоих я любила больше всех на свете. Я доверяла вам обоим, а вы использовали меня и злоупотребили моей любовью и доверием. Я до сих пор не в состоянии полностью понять, как вы на такое пошли. Мне кажется, я возненавижу тебя сильнее, когда узнаю обо всех последствиях твоей затеи.

Амджад зажмурился, не сомневаясь в ее ненависти. И все-таки попробовал переубедить ее еще раз:

— Тогда, по крайней мере, попытайся понять…

— Конечно, я понимаю.

— Понимаешь? — повторил он, сбитый с толку.

— У тебя были очень серьезные причины. Ты и мой отец привыкли получать все, что хотите, и вам не важно, навредите вы при этом кому-нибудь или нет. — Она говорила спокойно, отчего у Амджада сердце сжималось все сильнее. — Ты спросил, почему я возвращаюсь к отцу? Во-первых, я намерена его убедить отдать тебе драгоценные камни.

У него замерло сердце. Амджад решил, что сейчас умрет. Марам была и в самом деле непредсказуема.

— Ты хочешь это сделать?! — выдохнул он, чувствуя головокружение.

— Я надеюсь, ты не думаешь, будто я делаю это для тебя. Ради тебя я теперь и пальцем не пошевелю. Просто хочу, чтобы мой отец перестал участвовать в деле, катастрофических последствий которого он не понимает и не сможет с ними справиться.

— Если ты беспокоишься, что он может пострадать, и едешь к нему на выручку, получается, ты его простила.

— Не простила. И не прощу! И я делаю это не ради отца. В отличие от тебя и него, я не ослеплена амбициями. Меня интересует судьба всей страны. Поддавшись эмоциям, я могу послать Зохейд ко всем чертям, как эта страна того заслуживает… Но, размышляя рационально и с позиции гуманизма, я не могу позволить, чтобы в стране начались племенные войны, если эти проклятые безделушки не вернутся в королевскую семью.

В душе Амджада проснулась гордость за Марам.

— Ты хорошо меня изучил и, вероятно, знал: я поступлю подобным образом сразу же, как только получу свободу. Наверняка именно поэтому ты меня и отпустил.

— Стой! Погоди минуту…

— Но, возможно, ты не слишком хорошо меня знаешь, — продолжала говорить Марам спокойным тоном. — Если бы ты хорошо меня знал, то догадался бы — похищать меня не нужно. Необходимо просто объяснить ситуацию и попросить меня о помощи. Я вернулась бы к отцу и донимала бы его до тех пор, пока он не вернул бы ювелирные украшения. Не бойся, ничего страшного не произошло. По крайней мере, для тебя. Я сделаю это сейчас. Как только папа сдастся, я позвоню тебе, чтобы забрали драгоценности.

Амджад прерывисто выдохнул:

— Ты действительно веришь, что он отдаст их тебе?

— Если ему не хватит ума и он будет сопротивляться, я пойду на крайние меры. Я скажу ему, что беременна. — И Марам повесила трубку.

Страдание, тоска и сожаление, услышанные в ее словах, эхом отозвались в его голове, которая едва не раскололась пополам.

Он задался вопросом: чем ему искупить свою вину перед Марам, которую он так коварно заманил в ловушку?

Марам оглядела роскошные парадные дворцовые покои отца.

Ей казалось, в ее теле жила другая душа, когда она в последний раз была в этом зале. Оставив дворец, она отправилась в поездку, во время которой встретилась с Амджадом. Вернулась Марам уже совсем иным человеком…

В пустыне она потеряла все, чем обладала. Кстати, Марам того заслужила. Она лишилась веры, эмоций, желаний и надежд на благоприятное будущее. И все из-за Амджада — человека, оказавшегося хладнокровным агрессором, взявшим ее в заложницы.

Окружающие Амджада люди считали его очень честным человеком. Никто не догадывался, что его честность — иллюзия. Он обманывал всех, не только Марам. Но она считала каждый его порок уникальной и удивительной чертой характера, за что и поплатилась…

Послышались торопливые шаги по мраморному полу, затем распахнулись двойные дубовые двери, и в зал стремительно вошел ее отец.

Марам смотрела на человека, который был для нее всем с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет. Высокий, гибкий и изысканный мужчина с золотистыми, как у Марам, глазами, с посеребренными сединой висками и ухоженной короткой бородой. До того как увидела Амджада, Марам считала своего отца самым великолепным человеком на земле! Да, она была настоящей папиной дочкой.

Жаль, что отец никогда не был одержим любовью к своей дочери, как она глупо полагала прежде.

Лицо ее отца дрогнуло, когда он обнял ее дрожащими руками.

— Марам, девочка моя, — произнес он у ее уха, и его дыхание взъерошило ее волосы. — Ты приехала…

Она спокойно высвободилась из его объятий:

— За это я должна благодарить не тебя. Тебе все равно, даже если бы я окаменела, оставшись в пустыне.

Он округлил глаза, словно Марам его ударила.

— Как ты можешь такое говорить? Я вел постоянные переговоры с Харрисом и Шахином.

Она равнодушно оглядела отца, удивляясь тому, каким изменившимся кажется ей он теперь — словно пропущенный через призму бесстрастного разочарования.

— Правильно. Ты вел переговоры о том, чтобы не выкупать меня.

Он быстро шагнул к ней, но замер, увидев ее ледяной взгляд.

— Я просил их убедить своего брата, чтобы он вернул тебя.

— Конечно. По доброте душевной.

— Это все, что я мог сделать. Я не мог тебя выкупить.

— Не стал бы выкупать — это ты имеешь в виду?

— Нет, я имею в виду, что не смог бы тебя выкупить. Ты все неверно поняла.

— Ладно, начнем сначала. Ты хочешь сказать, что не имеешь отношения к краже драгоценностей «Гордость Зохейда» и к замене их подделкой?

— Это… это не то, что я имел в виду.

— Не самое подходящее время, чтобы скромничать, отец. Просто признайся.

— Ты не поймешь, Марам.

— Потому что мне не удалось понять твои самые корыстные действия? Амджад сделал вид, будто меня похитил — чтобы напугать тебя и заставить вернуть драгоценности. И я расскажу тебе, почему ты должен их вернуть. Я… — Она немного помедлила, потом выпалила: — Я беременна.

Он отшатнулся от нее, будто от удара битой:

— Что?!

— Ты ведь всегда этого хотел, да? Ты намеревался использовать меня в качестве объекта для пополнения генофонда клана аль-Шалаан? И когда у тебя ничего не получилось, ты перешел от сватовства к заговору. Но теперь благодаря пока еще не рожденному внуку ты будешь иметь влияние на Зохейд, как этого всегда хотел. Теперь тебе не придется провоцировать войну в регионе.

Марам показалось, что ее отец постарел на два десятилетия.

— Все не так. Я просто хотел для тебя самого лучшего!

— Самое лучшее для меня, если ты отберешь трон у Амджада?

— Я имею в виду — когда я… предложил ему тебя. Пусть все считают его чокнутым, но я всегда думал — он единственный, кто тебя достоин. Поэтому я подстраивал вам встречи. Я видел: он смотрит на тебя так, как не смотрел ни на одну женщину. Я обратился к нему, потому что знал — сам он никогда не сделает первый шаг. Амджад отверг мое предложение, но я понимал: он отказывается вопреки своим истинным желаниям. Я пытался вас свести потому, что ты считала его единственным подходящим тебе мужчиной. Я так расстроился, когда у меня ничего не получилось… А потом, узнав о твоем похищении, я понял, что заблуждался все это время.

— То есть ты не надеялся получить выгоду от нашего союза?

— Я этого не говорил. Оссайлан не такая мощная страна, как Зохейд, и мне нужна поддержка союзных государств, чтобы сдержать своих врагов.

— Поэтому ты переключился на Хайдара, когда у тебя ничего не получилось с Амджадом?

Юсуф покраснел:

— Это… была не моя идея.

— Не отнимай время у нас обоих и не говори, что идея принадлежала Хайдару.

Он покраснел сильнее:

— Нет…

— И это все, что ты можешь мне сказать? Отлично! В любом случае я не намерена обсуждать твои попытки сватовства.

— Я не причастен к краже драгоценных камней «Гордость Зохейда». — Юсуф умоляюще посмотрел на дочь. — Я был… всего лишь орудием.

Она покачала головой:

— Не имеет значения, кем ты был. Ты финансировал заговор. Драгоценные камни у тебя.

— Я этого не делал!

Марам пристально смотрела на отца и понимала — он говорит правду.

— Неужели ты на самом деле считаешь, что драгоценные камни у меня и я не воспользовался бы ими, чтобы тебя выкупить? — воскликнул он. — Ты думаешь, я совсем тебя не люблю? Я пытался связаться с Амджадом и сказать ему об этом. Я клялся в этом его братьям!

В душе Марам проснулось любопытство. Она не хотела испытывать к отцу нечто большее, боялась снова ошибиться.

Марам подняла руки:

— Хорошо, отец. Расскажи мне всю историю. С самого начала.

— Ты знал о том, что мой отец — настоящий донжуан?

Амджад наблюдал, как Марам входит в его кабинет, и чувствовал, что вот-вот сорвется, перебросит ее через плечо и утащит в свою кровать…

Она приехала в его особняк через пять часов после телефонного звонка.

Наконец до него дошло — она что-то сказала о своем отце. Но ему наплевать на Юсуфа!

— Я скучаю по тебе, — сказал он.

Она остановилась и стала равнодушно его разглядывать.

Амджад быстро преодолел разделяющее их расстояние:

— Я скучаю по тебе… Без тебя схожу с ума, Марам. А ведь я не видел тебя всего один день. Прошло два дня с тех пор, как я в последний раз к тебе прикасался.

Она одарила его деловитым взглядом, словно на переговорах:

— Какое разочарование! Тебе вдруг понадобилось совокупиться?

— Я так и сделаю. — Он понадеялся, что Марам хотя бы как-то отреагирует на его слова, но она осталась бесстрастной. Он крепко прижал ее к себе. — Когда сумею до тебя достучаться…

Она вырвалась из его объятий, отошла от него:

— У тебя нет никаких шансов! Но есть вероятность — ты сумеешь сохранить за собой трон.

Он засунул руки в карманы, чтобы лишить себя возможности обнять Марам.

— Неужели Юсуф решил отдать драгоценные камни?

— Нет, но он назвал мне имя того, кого ты наверняка захочешь придушить. Драгоценности у вашей королевы.

— У Сандос?..

— Да, можешь открывать на нее охоту. — Под его взглядом Марам подняла красивые ухоженные брови, которые он уже не надеялся когда-либо снова поцеловать. — Ты мне не веришь?

Амджад наконец обрел дар речи:

— Мне достаточно того, что ты в это веришь.

Судя по выражению ее лица, она не оценила его покровительственный тон.

— Конечно, ведь в моем послужном списке вера в самую откровенную ложь.

Что бы сейчас ни стал говорить Амджад в свое оправдание, Марам ему все равно не поверит. Однако он решился сказать ей: он навсегда изменился и считает, что Марам лучше остальных.

— Я верю тебе, Марам!

Она с сомнением покачала головой:

— По крайней мере, ты считаешь, будто я верю в то, что говорю. Или, может быть, ты поверишь всему, что скажет твоя мачеха, которую ты называешь злобным монстром?

Амджад тяжело выдохнул, чувствуя, что снова зашел в тупик.

— Она была бы моим первым подозреваемым, если бы не теряла столько же, сколько можем потерять мы. Поэтому я верю тебе, несмотря на необъяснимые противоречия. Я считаю, эта леди Макбет сварит в кипятке собственных детей, если такое действие будет отвечать ее интересам.

— Ради своих детей она готова уничтожить регион. Вдобавок к этому она уничтожит твоего отца и братьев, которых страстно ненавидит. Ее ненависть к вам намного превосходит ваше общее отвращение к ней.

Он кивнул:

— Мне было всего семь лет, когда она сюда приехала. Из нее просто сочился яд. А потом она родила Хайдара и Джалала. И я уверен, она с удовольствием прикончила бы нас, чтобы сделать наследниками трона своих сыновей. Но по местному закону, даже если я, Харрис и Шахин умрем, Хайдар и Джалал, а также их дети не смогут занять трон. Законными наследниками трона являются чистокровные уроженцы Зохейда. Будучи наполовину из рода Азмахариан, Хайдар и Джалал не могут быть даже четвертыми или пятыми в очереди претендентов на трон. Если бы они были прямыми наследниками трона, Сандос оказалась бы первой в списке подозреваемых.

— Вот здесь начинается история моего отца.

— Рассказывай, Марам, — прошептал он.

Ее взгляд дрогнул, словно какое-то воспоминание промелькнуло в памяти. Но уже в следующую секунду Марам решительно посмотрела на него.

— Мой отец сказал… — она скривилась, — он был ее любовником.

— Какая гадость, — произнес Амджад, и Марам содрогнулась. — Как он мог связаться с таким… существом? Я слышал, мой отец до сих пор не пришел в себя после близости с ней. Но у него хотя бы теперь есть Хайдар и Джалал.

Она изогнула губы в усмешке:

— Отец сказал, что она им манипулировала и заставила принять участие в заговоре. Эта хитрая особа подловила момент, когда мой отец был в расстроенных чувствах — я как раз уехала из Оссайлана. Папа сожалел о том, что произошло… Видимо, их первая близость случилась до того, как она вышла замуж за короля Атефа. Учитывая их давние отношения и мягкотелость моего отца, она заставила его с ней сотрудничать. Сандос принудила его оплатить все необходимые расходы, так как не могла тратить деньги из казны Зохейда, не вызывая подозрений. Мой отец должен был появиться на Королевской выставке и объявить себя новым правителем Зохейда, которого выбрали драгоценности «Гордость Зохейда». После того как он стал бы королем, Сандос собиралась развестись с твоим отцом и выйти замуж за моего отца, оставаясь королевой Зохейда и становясь одновременно королевой Оссайлана. Она заставила бы переписать законы и сделать собственных сыновей обладателями права на наследование трона. То есть Хайдар и Джалал стали бы единственными наследниками моего отца. Ведь кроме меня у него нет детей. Она заставляла моего отца преследовать Хайдара и уговаривать его стать моим мужем, чтобы он унаследовал титул короля двух государств.

Теперь все встало на свои места. Самое главное — ее отец действительно преследовал Хайдара. Амджад получил еще одно доказательство того, что Марам ни в чем не виновата.

Он раздраженно фыркнул, злясь на себя и на королеву:

— Я почти ею восхищаюсь. Какая гениальная гадина!

Марам вздохнула, соглашаясь с ним:

— Она хотела, чтобы ты поверил, будто в заговоре виновата невеста Харриса. Сандос намеревалась настроить тебя против Харриса, заставить его защищаться и помешать ему провести расследование до начала Королевской выставки. Но ты действовал тайно, и никто не знал, что ты меня похитил…

Прежде чем Амджад успел что-либо сказать в свое оправдание, Марам продолжила:

— Она, должно быть, ждет, каким будет твой следующий шаг. Сандос должна оставаться в тени, чтобы сохранить образ невинной королевы Зохейда. Но я считаю — если ее загнать в угол, она сдастся, и, возможно, даже постарается уничтожить ювелирные изделия, которые теперь свидетельствуют против нее. Поэтому я заставила отца связаться с ней и сказать, что ты ему угрожаешь и у него нет выбора, кроме как делать все, что она хочет. Сейчас Сандос ни о чем не подозревает. Настало лучшее время для того, чтобы ты нанес удар.

Амджад почувствовал, как теплеет у него на душе. Даже после того, как он обидел Марам, она сделала все, чтобы помочь ему уладить проблемы с королевскими драгоценностями! Ему оставалось только надеяться — ее прежде безграничная любовь к нему по-прежнему жива и сможет заново возродиться.

— Спасибо, Маарам. — В данный момент он не мог сказать ей ничего другого.

Она пожала плечами и отвернулась. Амджад схватил ее за руку и почувствовал, как по ее телу пробежал трепет желания.

— Ты останешься, пока я готовлюсь нанести удар?

Амджад ожидал — вот сейчас она наотрез откажется. А Марам кивнула.

Привыкнет ли он когда-нибудь к ее непредсказуемости?

* * *

В течение следующего часа она сидела на диване и читала документы, лежащие в ее портфеле. А Амджад в это время устраивал засаду королеве и ее помощникам.

Потом он позвонил братьям.

Они пришли один за другим, обрадовавшись встрече с Марам. Когда в кабинете появился Хайдар, Амджад едва не сошел с ума от ярости.

— Марам! — Хайдар бросился к Марам, с восторгом глядя на нее.

Чтобы поприветствовать братьев Амджада, она просто поднималась с дивана. Но к Хайдару с радостью подошла.

Когда они оказались друг напротив друга, у Амджада заболело сердце от ревности.

Хайдар заключил ее в объятия, поднял над полом, потом поставил на ноги, наклонился и поцеловал один раз в одну щеку и дважды в другую — как было принято в регионе среди близких людей.

Увидев, как брат обнимает Марам, Амджад совсем рассвирепел. А когда она прижалась лицом к широкой груди Хайдара, у Амджада едва не случился сердечный приступ.

Он уже собирался вырвать ее из объятий Хайдара, когда она подняла дрожащую руку, погладила Хайдара по щеке и сдавленно произнесла:

— Мне очень жаль…

— Ты должна сожалеть, — снисходительно ответил Хайдар. — Ты отказала мне в двух свиданиях подряд. Но мне нравится, когда ты сожалеешь… Потому что становишься очень ласковой…

Амджад, который хотел ударить своего брата по физиономии, прорычал:

— Марам сожалеет по немного более тривиальной причине. Она раскрыла личность вдохновителя политического заговора с целью свержения нашего отца. Это твоя любимая омерзительная мать.

Хайдар резко повернулся и уставился на Амджада, раскрыв рот от удивления. Амджад заметил, что Джалал сделал то же самое. Еще он увидел, с каким неодобрением на него посмотрела Марам. Наверняка она считает — он повел себя бездушно. Амджад уже пожалел о том, что сказал. Но он был просто не в состоянии спокойно наблюдать за тем, как Марам обнимается с Хайдаром.

— Что, черт побери, ты говоришь?! — прошипел Хайдар. Унаследованный им от матери темперамент и жестокость выплыли наружу.

— И какое отношение это имеет к нашей матери? — вслед за братом спросил Джалал. — Кажется, вы все в курсе. Почему же мы впервые об этом слышим?

— Мы сожалеем, что скрыли от вас эту информацию, — сказал Шахин. — Но сначала в раскрытие заговора оказалась вовлечена Джохара, потом Талия. Мы хотели, чтобы об этом знало как можно меньше людей. Мы не сообщили даже нашему отцу.

— Идиоты! — рявкнул Хайдар, выглядя так, словно ему ткнули ножом в сердце. — Вы не сообщили нам потому, что думали, будто это не имеет значения для нас, поскольку мы не наследники престола!

— Или еще того хуже! — вскипел Джалал. — Вы наверняка думали, будто мы участвуем в затее матери, чтобы стать наследниками!

— Мы ничего подобного не думали. — Харрис заговорил в первый раз за все время, как обычно прекращая споры между братьями. — Мы не сказали бы вам и сейчас, до того как… — Харрис выдержал паузу, не желая сообщать Хайдару и Джалалу неприятные подробности. — До того как мы ее арестуем.

Казалось, только теперь Хайдар и Джалал поняли, насколько серьезно происходящее. Они словно окаменели. Шок и неверие на их лицах сменились тоской.

Затем Хайдар и Джалал посмотрели друг на друга, и казалось, пришли к молчаливому согласию. Хайдар посмотрел на Марам со смирением, как на хирурга, который собирается ампутировать ему ногу.

Она бросилась к нему.

— Мне тоже очень жаль, Марам, — прошептал Хайдар у ее волос.

У Амджада потемнело в глазах. Если Хайдар не отпустит Маарам и она не отойдет от него прямо сейчас, он за себя не ручается…

— Чего вы ждете? — прорычал Джалал. — Покончите с этим делом.

Марам в ужасе наблюдала за тем, как осуществляется ее план, сопровождаемый расчетливостью и жестокостью Амджада.

Королева Сандос была застигнут врасплох, поэтому ее арест прошел без инцидентов. Казалось, все происходит слишком легко.

Марам посмотрела на внушительную, статную фигуру королевы Зохейда, которая выглядела безупречно для своих сорока пяти лет. Ее имя означало «самый роскошный шелк», но у этой женщины была стальная воля.

«Да, — поняла Марам, — все не так просто, как предполагалось».

Пережив первоначальный шок и растерянность, когда мужчины клана аль-Шалаан, включая короля Атефа, вошли в ее апартаменты, королева Сандос тут же решила, что следует делать. Марам даже показалось, что она слышит, как в голове Сандос крутятся угрожающие мысли.

Словно приняв решение, Сандос поднялась из-за стола, за которым работала с компьютером, и спокойно вышла из комнаты впереди мужчин, одарив Марам уничтожающим взглядом.

На протяжении всего допроса Сандос рассматривала ногти с безупречным маникюром. На ее лице не отразилось ни одной эмоции, лишь глаза злобно сверкали.

Хайдар и Джалал, понимая, что их мать никогда не скажет, где находятся драгоценности, стали говорить ей о том, что от «Гордости Зохейда» зависит и их благополучие тоже.

Она посмотрела на них, как на двух школьников, просящих леденцы, которые лишь испортят их зубы.

Потом Сандос заговорила. Ее хрипловатый протяжный голос был одновременно завораживающим и отвратительным.

— Вы поблагодарите меня позже, мои сладкие. — Отмахнувшись от сыновей и одарив мужа мрачным взглядом, Сандос с ненавистью уставилась на его сыновей от первого брака. — Твои помпезные мальчики могут посадить меня в тюрьму, и я буду сидеть в тюремной камере до начала Королевской выставки. Если у тебя не будет драгоценностей для демонстрации на выставке, тебя свергнут в любом случае. Когда к власти придет новый человек, он освободит из тюрьмы всех, кого ты туда заточил. Пусть я перестану быть королевой, но у меня есть драгоценности, с помощью которых я могу купить новое царство. Даже если мне не удастся снова стать королевой, я удовлетворюсь тем, что испортила вам жизнь, лишила вас престола и королевства.

Глава 11

Прошло несколько недель. Амджад и его братья рыскали по всему королевству, стараясь отыскать драгоценности «Гордость Зохейда». Марам жила во дворце аль-Шалаан.

Амджад предпринимал все возможное, чтобы приблизиться к Марам. Но к своему ужасу, он обнаружил — она все больше времени посвящает Хайдару.

Его решимость дать ей возможность успокоиться, прийти в себя испарялась всякий раз, когда он видел, как Хайдар держит ее за руку и смотрит с тошнотворной нежностью, а Марам отвечает ему сочувствующими взглядами.

Амджаду было все равно, что Марам и Хайдар лучшие друзья и что она осталась во дворце только ради того, чтобы поддержать Хайдара в трудные времена. Не хватало еще, чтобы они от переизбытка желания найти утешение бросились в объятия друг друга!

Амджад не мог этого допустить. Ради Хайдара, конечно…

Он просто не желал убивать своего единокровного брата.

— Держись подальше от Хайдара, Марам.

Марам вздрогнула, войдя в комнату. Она почувствовала присутствие Амджада еще до того, как услышала его приглушенный рык, похожий на рычание леопарда в засаде.

Она включила свет, изо всех сил стараясь удержаться на ногах и не рухнуть на пол. Амджад приподнялся на локте, лежа по диагонали на огромной кровати, на которой Марам спала одна. Он был босым, его пиджак серо-стального цвета валялся в ногах, шелковая кремовая рубашка была расстегнута, представляя взору гладкую и загорелую кожу груди.

— Я просто хочу сказать, — промурлыкал он, гипнотизируя ее взглядом, — что это поможет ему сохранить в целости лицо, которое женщины считают очень красивым.

Она с трудом отвела от Амджада взгляд и постаралась собраться с силами и мыслями.

Подойдя к туалетному столику, Марам сказала:

— Хайдар великолепен, не правда ли? Идеальная копия своей роскошной матери. — Она встретила его взгляд в зеркале. Амджад догадывался — на самом деле она жаждет устроиться на кровати, сорвать с него одежду и заняться с ним любовью. — А кто ты такой, чтобы диктовать мне, что делать и что не делать?

— Я единственный мужчина, которого ты когда-либо хотела по-настоящему. — Он полулежал на кровати, лениво запуская пальцы в волосы, которые упали на его высокий лоб. — Я болван, которого ты наказываешь и который забыл о своем дурацком плане сразу же, как только ты ко мне прикоснулась.

— А я по-прежнему та женщина, которая сказала тебе, что не желает снова тебя видеть! Я нахожусь здесь ради того, чтобы помочь найти драгоценности «Гордость Зохейда», а не ради Амджада.

— Я согласен — до тех пор, пока к тебе не приближается Хайдар. — Амджад поднялся с кровати, выглядя обманчиво расслабленным. Оказавшись в шаге от Марам, он протянул руку к ее лицу.

Она отстранилась от него и выпалила:

— Не пора ли прекратить разыгрывать драму?

— Драма? — Его глаза сверкнули. — Прошло уже три недели, Марам. Я едва не свихнулся от страданий и чуть не прикончил своего младшего брата. Ты достаточно меня наказала.

— Кто так решил? Вы, Ваше Корыстное Высочество?

Он едва сдержал ярость:

— Ладно, наказывай меня сколько хочешь. Просто назови мне день, когда ты меня простишь. В следующем месяце? В следующем году? В следующем десятилетии?

— Вот это да! Что-то новенькое. Прощение по графику. Как насчет того, что я никогда тебя не прощу?

Он скрестил руки на массивной груди:

— Ты знаешь, я ни за что не приму отказа, Марам.

— Жаль, потому что отказ — единственный ответ, который ты получишь. И я говорю это не для того, чтобы ты приложил больше усердия.

— Ты обещала никогда не изменять своего мнения, что бы ни случилось.

— Я никогда бы и не изменила своего мнения о тебе, если бы ты оказался таким, каким я тебя представляла.

Она повернулась к двери, чтобы заставить его уйти. Он ее остановил, задав мучительный вопрос:

— Ты на самом деле от меня отказываешься?

Марам задохнулась от сожаления. Отказываться от Амджада было все равно что отвергать все, что она когда-либо хотела в жизни…

Она бросила на него тоскливый взгляд:

— Мне давно следовало это сделать. Но век живи — век учись.

— Ты не можешь от меня отказаться, Марам!

— Почему не могу? Я от тебя отказалась.

— Ты видела меня таким, каким меня не знает никто. Я тебя удовлетворял, я тебе нравился.

— Это был самообман. Я плохо разбираюсь в людях.

— Ты великолепно разбираешься в людях.

— Конечно. Месяц назад я была для тебя пожирательницей мужчин.

— Месяц назад я узнал тебя по-настоящему. Я знаю, какая ты на самом деле. И я убежден — ты не сможешь так просто меня разлюбить.

— Мои чувства к тебе были основаны на большом заблуждении. Я любила человека, который откровенно высказывал мне в лицо все, что думает, и который никогда не скрывал своего мнения и намерения. Я доверяла этому человеку. Уважала его. Ты не тот человек. Ты холодный расчетливый обманщик, как твоя бывшая жена и твоя отвратительная мачеха!

Он имел нахальство улыбнуться:

— Ну давай, выскажи мне все!

— Я уже все сказала. — Она открыла дверь. — Уходи, принц Амджад.

— Ты имеешь в виду — принц Абгхад?

— Этим именем я называла человека, с которым, как мне казалось, я могу пошутить. Тебя я называю твоим настоящим именем.

— Ты боишься, что у меня всегда найдутся причины злоупотребить твоим доверием? Но я клянусь — ничто и никогда не помешает мне снова говорить тебе всю правду!

— Да, но шанса сказать мне правду я больше тебе не предоставлю.

— Прислушайся к себе, Марам. Ты по-прежнему на меня сердишься?..

— Я не сержусь. Я… разочарована. Я больше не смотрю на тебя сквозь розовые очки. Связь, которую я всегда с тобой ощущала, испарилась.

Он закрыл дверь, прижал Марам к ней спиной и вгляделся в ее лицо:

— Но эта связь все еще существует. Она была в тот момент, когда мы спорили, смеялись и занимались любовью…

Марам отвернулась, когда он наклонил голову.

— О нет! Ты говорил — любви не существует! — Она свирепо уставилась на Амджада, ненавидя его за то, что он заставляет ее чувствовать себя такой слабой. Оттолкнув его, она заявила: — Ты не можешь ничего ко мне чувствовать.

— Дайте мне передохнуть, Марам…

— Охотно. Где бы ты хотел отдохнуть?

Он улыбнулся и прижал напряженное тело Марам к своему разгоряченному и опьяняющему телу:

— Да, Марам. Пытай меня своим сарказмом. Причиняй мне боль, как тебе захочется. Это подтверждение того, что ты меня по-прежнему лю…

Она сильно ударила его по лицу. Так сильно, что сама взвизгнула и отшатнулась от Амджада, пытаясь избавиться от боли в руке.

— Ты сделан из камня!

Он подвигал челюстью из стороны в сторону, словно желая убедиться — она на месте.

— Сожалею, что моя челюсть повредила тебе руку. Я снова предлагаю тебе взять тяжелый предмет…

— Хватит шутить!

Повернувшись на дрожащих ногах, она бросилась в ванную комнату.

— Значит, это был план с самого начала, но только не тот, о котором я подумал. Ты намеревалась свести меня с ума, водить за нос и заставлять ходить по битому стеклу. Ты все-таки роковая женщина.

Она повернулась, с трудом сдержавшись, чтобы не обнажить в ярости зубы.

Амджад с дьявольской улыбкой наблюдал, как Марам отступает из ванной комнаты.

— Как ты хороша!

— Ублюдок, — выдохнула она, наткнувшись на кровать.

Она упала назад. Амджад поймал ее, уложил и опустился поверх нее.

— Кажется, чем отвратительнее я становлюсь, тем сильнее ты меня любишь…

Она оттолкнула его, но он наклонился и припал губами к бешено пульсирующей жилке у основания ее шеи. Запустив пальцы в его волосы, Марам попробовала оттащить его от себя.

— Тот мерзавец, которого я любила, был настолько правдивым, что мне нравилось его нахальство. Бесчувственного и лживого мерзавца я любить не могу!

Будто желая заставить ее замолчать, он поцеловал ее в губы. Она захныкала, чувствуя страстное желание к Амджаду. Куда же делись доводы рассудка?

— Поверь мне, Марам, — простонал он, обхватив ее руками за бедра, — я никогда не лгал тебе о моих чувствах. Ни разу.

— О каких чувствах ты говоришь? — воскликнула она, пытаясь обуздать эмоции.

— Как бы больно мне ни было это осознавать, но, когда ты рядом, я не могу оставаться равнодушным.

И тогда, не зная, каким образом его остановить, Марам выпалила первое, что пришло ей в голову:

— Мы с Хайдаром объявили, что собираемся пожениться!

Заявление Марам прозвучало для Амджада почти как выстрел в голову.

Резко отстранившись, он вцепился пальцами в ее плечи, думая — она исчезнет, если он не будет крепко ее удерживать.

— Ты выйдешь замуж за Хайдара только через мой труп! Но прежде я прикончу его самого.

— Как отрадно знать, что ты не прочь меня прикончить.

Прошло несколько секунд, прежде чем Амджад понял, что дразнящий голос принадлежит Хайдару.

Склонившись над Марам, чтобы закрыть ее от брата, который внезапно стал его злейшим врагом, он прорычал через плечо:

— Убирайся отсюда, Хайдар! Уезжай из королевства. И никому не говори, куда едешь.

Марам начала бороться с Амджадом, стараясь высвободиться. Он отпустил ее, чувствуя — если она пойдет к Хайдару, между ними действительно все закончится.

Но он схватил ее сзади, когда она поправляла одежду:

— Я не позволю тебе этого сделать, Марам!

Она оттолкнула его руки и встала:

— Я сделаю то, что захочу!

Амджад встал между ней и Хайдаром:

— Ты этого не сделаешь — ради нас.

— Мне жутко видеть, каким ты стал собственником, Амджад, — произнес Хайдар. — А я думал, тебе нет дела ни до кого, особенно до женщин. Я в очередной раз в тебе ошибся.

— Тебе это трудно понять твоим не привыкшим к размышлениям умишком, так что отвали, Хайдар!

— Разве не пора прекратить разыгрывать драму? — спросила Марам, и Амджад повернулся к ней лицом. — Теперь, когда мы завладели твоим вниманием, позволь рассказать обо всем в деталях.

Но Амджад не мог ее слушать:

— Марам, это безумие! Я просил тебя наказать меня, а не прикончить.

— Я никогда не думал, что скажу об этом, но на самом деле мне тебя жаль, — сказал Хайдар. — Можно было бы повозиться с тобой еще немного, но ты выглядишь так, словно принял желаемое за действительное. Ты ошибся, поэтому остынь, ладно? Мы лишь притворились влюбленной парой, для того чтобы отвлечь мою мать.

— Теперь… по поводу драмы, — заговорила Марам. Амджад чувствовал себя теннисным мячиком, который отбивают туда-сюда. — Мы заставили королеву поверить в то, что ее первоначальный план удался. Будто ее сын и будущая невестка выступают заодно и будут уговаривать Юсуфа помогать в ее затеях.

— Потому что она иначе не поверила бы, будто я настроен против тебя по собственной воле, — сказал Хайдар. — Мы должны были убедить ее: Марам, которая теперь тебя люто ненавидит, прониклась сочувствием к ее планам, а я настолько ослеплен любовью, что сделаю все возможное, чтобы угодить Марам.

Амджад повернулся к Марам:

— Меня не волнует, почему ты это затеяла и чего добилась.

Она нахмурилась, явно не поверив его словам.

И тут Хайдар спас Амджада от страданий, объяснив:

— Хотя ты действительно не заслуживаешь пощады, старший брат, Марам и я больше не хотим ничего от тебя скрывать. Наше с ней объявление о предстоящей свадьбе заставило мать вспомнить о том, как начиналась «наша любовь» во время происшествия, когда нам было по четырнадцать лет. Это произошло в пещере на границе Азмахариана. Нас едва не съели гиены. Мы убежали и спрятались в пещере, вход в которую закрыт каменной плитой, перед которой бьют гейзеры. Вот об этой пещере я и рассказал Харрису. Мы решили — драгоценности там. Несколько минут назад он позвонил. Драгоценные камни найдены!

Итак, заговор был раскрыт полностью.

Марам в очередной раз сделала все, что продиктовало ей ее непоколебимое чувство справедливости.

Сделав столь важное заявление, Хайдар бросил на них напоследок взволнованный взгляд и вышел из комнаты.

Марам пошла было за Хайдаром, но Амджад бросился к ней и схватил за руку:

— Марам, мы должны поговорить!

Она нахмурилась, глядя на дрожащую руку, которой он прикасался к ее руке, потом посмотрела ему в глаза отстраненным и безжизненным взглядом.

— Нам больше не о чем говорить. Твой план сработал, Амджад. Твой будущий престол в безопасности. Поздравляю! Ты выиграл.

Прежде чем он успел сказать, что его план и будущий престол могут катиться ко всем чертям и его заботит только ее возвращение к нему, она высвободила руку.

Он сдержался и не набросился на Марам, не затащил в комнату и не стал упрашивать дать ему еще один шанс.

Амджад опустил руки и поплелся следом за Марам. Хотя их разделял всего один шаг, Амджад чувствовал, как между ними растет пропасть. Как никогда ясно он понимал, что может потерять Марам…

Тогда его жизнь станет бессмысленной.

Амджад наблюдал за тем, как Марам и Хайдар входят в покои короля. Он едва обратил внимание на Шахина и Харриса, которые похлопали Хайдара по спине и поблагодарили Марам за то, что ей удалось заставить королеву рассказать, где спрятаны драгоценности. Амджад едва заметил, как Хайдар и Джалал перебросились фразами, потом замолчали. Его внимание было сосредоточено на Марам.

В зале царила тишина.

Вдруг Джалал заговорил, его голос был мрачным и тоскливым:

— Я знаю, что она этого не заслуживает, но она наша мать, и мы должны просить о снисхождении к ней.

Хайдар подошел к Джалалу, понимая — иного выхода у него нет:

— Мы просим для нее изгнания вместо лишения свободы. Мы гарантируем, наша мать не доставит ни вам, ни Зохейду никаких неприятностей.

— Вы уверены, что хотите взять на себя такую… ответственность? — Шахин явно был согласен с их просьбой, но опасался возможных последствий.

— Она не сдастся так легко, если вообще когда-либо сдастся. — Харрис подтвердил точку зрения Шахина. — Кто знает, какой ущерб Сандос принесет стране в будущем, когда захочет отстаивать свои и ваши интересы.

Хайдар покачал головой:

— Мы не можем позволить посадить нашу мать в тюрьму.

— Вам не нужно ее прощать, но вы, по крайней мере, можете нас понять, — добавил Джалал.

— Мы понимаем, — выдохнул Шахин.

— Мне не выразить словами, как я сожалею о том, что она заставила вас страдать, Хайдар и Джалал, — сочувственно сказал Харрис.

Хайдар безрадостно фыркнул:

— Мы выживем. В конце концов, она наша мать.

— И вырастила нас мягкотелыми дураками, — ухмыльнулся Джалал, в очередной раз напоминая повадками Амджада. — Мой рассудок кричит: ее нужно посадить в темницу, подальше от живых существ, но… — Джалал с отвращением всплеснул руками и склонил голову. — Так что вы решили?

Все посмотрели на короля, который молчал, опустив глаза.

Наконец Атеф поднял глаза и посмотрел на своих младших сыновей:

— Она ваша мать. Я назначу ей ту меру наказания, какую вы сами выберете.

Хайдар кивнул, повернулся, быстро обнял Марам и вышел из комнаты.

Джалал поблагодарил отца более сдержанным образом, а затем спросил:

— Как насчет того, чтобы сохранить заговор в тайне от всех?

Сохранение политического заговора в тайне оказалось намного проблематичнее, чем ожидалось. В регионе только и говорили, что о скандале, в котором была замешана королева.

Спустя две недели после того, как Марам вернулась в Оссайлан, Амджад вызвал к себе Харриса и Шахина. Он ждал их на лестнице дворца. В его кабинете было полно чиновников. Амджад хотел лично сообщить всем о том, что уезжает из страны.

Братья выходили из своих автомобилей очень медленно, словно дразня его. Затем они подошли к Амджаду, и он понял: сейчас они на самом деле будут его дразнить.

— Мой Амджад, — протянул Харрис и попятился от Амджада, — ты по уши влю…

Амджад оскалился:

— Не смей этого говорить!

— Влюбился. — Харрис расхохотался.

— Ты влюбился? — Шахин положил руку на грудь, притворившись, что шатается. — Ты встретил женщину, без которой твоя жизнь кажется бессмысленной?

— Ай, — хмыкнул Амджад, — похоже, что Атеф аль-Шалаан родил на свет одних идиотов.

— Счастливых идиотов, — уточнил Шахин.

Харрис кивнул и мечтательно произнес, дразня Амджада:

— Восторженных идиотов.

Амджад стиснул зубы:

— Избавьте меня от рассказов о своем блаженстве! В данный момент я отношусь к категории безутешных идиотов и несчастных дебилов.

Шахин хмыкнул:

— Боже, ты действительно мастер, если тебе удалось заставить ее тебя разлюбить.

Амджад с грустью выдохнул:

— У меня все было превосходно, пока Марам не узнала, что я ее похитил.

— Я знаю, ты от нее без ума, Амджад. — Харрис положил руку на плечо брата, будто ища видимые доказательства его безумия. — Ты уже признался ей в любви?

Шахин присвистнул:

— Ты повел себя как влюбленный идиот?

Амджад скривил губы:

— Рядом с ней я даже забыл об осторожности.

Харрис крепко обнял Амджада:

— Не вешай нос, старший братец. Она тебя простит.

— Нет. Марам говорит, что больше не хочет меня видеть.

— Ух ты! Да она по уши в тебя влюбилась! — воскликнул Шахин. — Интересно, как ей удалось тебя полюбить?

Амджад уныло вздохнул:

— Она меня больше не любит…

Харрис махнул рукой:

— Не-а, просто она тебя любит очень сильно, поэтому так обиделась.

Амджаду очень хотелось на это надеяться.

Когда он прибыл в королевский дворец в Оссайлане, чиновники начали толпиться вокруг него. Все были уверены — Амджад приехал для того, чтобы наложить санкции в наказание за то, что король эмирата принимал участие в заговоре.

Если бы они только знали! Амджад приехал в качестве просителя.

Сначала он осведомился, где находится Марам. Вскоре он вошел в ее кабинет и обнаружил ее у дивана. Марам просматривала письма. Увидев Амджада, она в удивлении округлила глаза, но быстро совладала с эмоциями и спокойно посмотрела на него.

Амджад бросился к ней. Она отложила письма в сторону и повернулась к нему:

— Есть ли различия в брачных традициях Зохейда и Оссайлана?

Амджад в недоумении остановился.

— Предоставь мне список имеющихся различий, — произнесла она. — Я хочу знать, что должна носить или не носить, делать или не делать во время нашей свадьбы.

Глава 12

Нашей свадьбы?

Марам заявила об этом так, словно говорила о тюремном заключении.

— Я должна была знать: мой отец побежит к тебе с новостями. Он сделает все, чтобы снова наладить с тобой хорошие отношения. Я хотела сама тебе сказать, но… — Она покорно пожала плечами. — Перед тем как ты выдвинешь свои требования, я скажу о своих условиях.

Условиях? У Марам были условия… Ее отец должен был сообщить ему новости…

Амджад замотал головой — он понятия не имел, что происходит.

— Я бы не вышла замуж, тем более за тебя, но сейчас мои желания не важны. Что касается твоего собственного отвращения к браку, твое мнение также не учитывается. Мы сделаем то, что лучше для нашего ребенка.

Нашего ребенка?

— Хотя из тебя получится никудышный отец, я не поступлю со своим ребенком так, как поступила со мной моя мать. У моего ребенка будет отец!

Отец?

Амджад обмяк всем телом. Все вокруг вдруг показалось ему размытым.

Неужели он упадет в обморок?

Терять сознание он не мог. Он должен что-то сказать… Как-то отреагировать, несмотря на то что потерял дар речи и перестал здраво соображать.

— Ты… ты беременна?..

Она бросила на него раздраженный взгляд:

— Беременна. Ведь мы не предохранялись. Именно поэтому ты сюда приехал.

— Я приехал, чтобы… чтобы… — Он покачал головой.

Ее откровение эхом отозвалось в его мозгу.

Марам ждет от него ребенка!

Возродившийся к жизни Амджад уже начал строить радужные планы на будущее, когда Марам его разочаровала:

— Мы заключим брак только для того, чтобы ребенок не был незаконнорожденным. У него будет не только отец, но и семья, и достойное окружение. Я выросла без отца и не позволю, чтобы моего ребенка постигла та же участь. После церемонии бракосочетания я уеду и не вернусь до родов. Мы сможем развестись после того, как родится ребенок. Я буду жить поблизости, чтобы ты имел постоянный доступ к нему и воспитывал его вместе со мной, если захочешь. Мои условия не обсуждаются. Ты можешь выдвинуть собственные требования, — сказала она.

Он посмотрел на нее и язвительно усмехнулся.

Всего пять недель назад, если бы кто-нибудь сказал Амджаду, что он не сможет получить желаемого, он заставил бы этого человека пасть перед ним на колени.

Забавно, но теперь он сам бы пал перед Марам на колени, умоляя вернуться к нему.

Он задавался вопросом, как поступил бы на ее месте, если бы она обидела его так же, как обидел ее он.

Ответ был однозначным: он никогда бы ее не простил.

Амджад понимал — ему надо согласиться с выдвинутыми ею условиями.

Он поднялся на ноги, чувствуя себя слабее, чем когда был на пороге смерти.

— Если ты захочешь уехать после свадебной церемонии, Марам, так и будет. Ты не должна будешь ко мне возвращаться.

Итак, Амджад нанес последний удар.

Видимо, Марам надеялась: он докажет ей, что она хотя бы что-то для него значит.

Но он продолжал говорить:

— Ты не должна возвращаться, чтобы быть со мной рядом. Если захочешь, я пойду за тобой куда угодно. Я останусь с тобой и ребенком до тех пор, пока ты меня не прогонишь.

Марам моргнула, ее сердце сжалось. Но она жестко произнесла:

— А теперь пришло время сказать: я не хочу, чтобы ты был рядом со мной. Ты мне не нужен. Я не желаю, чтобы из-за моего согласия ты чувствовал себя победителем, воспевая высокие моральные ценности.

Он мрачно хмыкнул:

— А мне казалось, я только один такой максималист. Поздравляю! Ты только что превзошла меня.

— Если ты собираешься внести свой вклад в обсуждение при помощи пустых предложений и загадочных замечаний, значит, ты согласен на мои условия. Мне кажется, для тебя это не имеет значения, ведь ты обладаешь королевским титулом и имеешь право не хотеть видеть рядом собственного ребенка.

Долгое время стояла тишина. Потом Амджад заговорил таким мрачным тоном, какого Марам никогда не слышала:

— Ты всегда мне доказывала, будто я в не состоянии предсказать твое следующее действие или фразу. Так было до и после того, как ты кардинально изменила ко мне отношение. Твоя резкая смена настроения никогда меня не беспокоила. До того как я что-либо успевал сделать, у тебя уже были готовы несколько объяснений моего поведения. За мои причуды ты любила меня сильнее… А потом ты стала воспринимать все мои действия и слова с точки зрения чуть ли не демонизма. Но даже в самых своих ужасных предположениях ты должна понимать — я не настолько плох, как ты думаешь.

У Амджада был такой побитый вид, что у Марам дрогнуло сердце. Она не могла равнодушно видеть его страдания.

Пришлось приложить все силы, чтобы не поддаваться слабости.

— Может быть. А может быть, ты хуже, чем я думаю. Вот в чем проблема, Амджад.

— И нет никаких шансов, что ты перестанешь сомневаться? Ты никогда мне больше не поверишь?

— Каждый раз, когда я стараюсь вспомнить что-нибудь хорошее, мне приходят на ум мысли о том, как ты мной манипулировал. Трон, соперничество с братьями, а теперь вот наследник…

Амджад вздрагивал при каждом слове. Она чувствовала, как ей передается его унылое настроение. В конце концов Марам стало так тошно, что она была вынуждена замолчать.

Не зашла ли она слишком далеко в своих сомнениях?

Однако отмахнуться от отчаяния было так же сложно, как отказаться от надежды. Отчаяние избавляло от ожидания и привычной душевной боли. Если бы она решила прогнать отчаяние из сердца, то стала бы уязвимой и спровоцировала более разрушительные последствия.

Но соблазн снова поверить Амджаду был очень велик. Марам всегда чувствовала, что Амджад — ее судьба. Теперь, вынашивая его ребенка, она ощущала — связь между ней и Амджадом становится все крепче.

Но несмотря ни на что, она страшилась снова ему довериться. Сейчас она не имела права играть с эмоциями и подвергать себя психологическому риску, ведь от ее поведения зависело благополучие ребенка.

Марам заставила себя продолжать:

— После того что случилось, у меня сложилось ощущение — я никогда не буду знать причину твоих поступков и слов… — Внезапно она пала духом и разрыдалась. — О боже, Амджад, я хочу тебе доверять! Я буквально умираю оттого, что не могу найти способ снова тебе верить и быть с тобой.

Амджад протянул к ней дрожащие руки и обхватил ими лицо Марам, вытирая слезы с ее щек и стараясь успокоить.

— Ты прошла со мной через наихудшее, ты видела мои самые отвратительные качества, но не отвергала меня. Ты вырвала меня из лабиринта отчуждения, в котором я потерялся. Избавила меня от одиночества, но заплатила за это большую цену. Ты так самоотверженно в меня верила. А потом, когда я тебя разочаровал, глубина твоего горя была неизмеримой. — Он опустил руки, сжав кулаки. — Ты оказалась права. Я был бездушным. Ты сделала меня человечным. Я думал — мне нравится быть бездушным, пока ты не открыла мне глаза и не показала пустоту моей души и всего моего существования. Затем ты заставила видеть, чувствовать и переживать наше… единение. Я не смогу снова быть один, Марам… — Его голос надломился, глаза наполнились слезами.

С сердца Марам словно упал груз, в ее душе опять зародилась надежда.

По щеке Амджада покатилась слеза. Марам никогда не думала, что увидит его плачущим…

— Я не могу просить тебя снова быть со мной, ведь я этого еще не заслужил. Но я хочу быть с тобой, Марам. И докажу тебе, что достоин твоего доверия! — Повернувшись, Амджад пошел прочь.

Марам закричала:

— Амджад, не уходи!

Он повернулся к ней, на его лицо было страшно смотреть.

Она бросилась к нему, плача:

— Я не могу без тебя! Я тебе верю…

Амджад отстранил Марам от себя дрожащими руками:

— Нет, ты мне не веришь! И ты права. У тебя нет оснований мне доверять. Я не давал тебе возможности верить мне безоговорочно. Пока еще нет.

— Это я виновата! Я сомневалась в тебе из-за моей собственной неуверенности. А теперь беру свои слова обратно, — горячо возразила Марам.

— Не надо. Каждое сказанное тобой слово в мой адрес могло быть правдой… Именно я должен развеять все твои сомнения. Я обязан представить тебе неопровержимое доказательство моих чувств. Ты заслуживаешь самого лучшего, Марам!

— Ты не должен ничего мне доказывать. Я тебе верю.

— Ты по-прежнему очень бескорыстна, — мягко упрекнул ее Амджад. — И ты слишком доверчива. От меня ты получила лишь мою настойчивость, несколько умелых ласк и стратегически выверенных слезных признаний. Сейчас я приехал сюда только для того, чтобы просить тебя дать мне шанс. Но опять ты неожиданно, незаслуженно и безоговорочно меня простила. Ты слишком долго мне уступала и облегчала мое существование, Марам. Больше не нужно быть со мной такой мягкой и уступчивой!

— Я хочу тебе уступать! — Марам обняла Амджада, когда он посмотрел на нее с искренней любовью и тоской. — Я жажду стать такой, какой была прежде. Хочу потакать твоим желаниям…

По щекам Амджада покатились две слезинки.

Прежде чем Марам успела попросить его не наказывать ее тем, что она видит, как он страдает, Амджад неуверенно улыбнулся и отошел от нее в сторону:

— Не забывай, что сейчас мне сказала.

Он был уже в дверях, когда Марам удалось выкрикнуть тонким голосом:

— Какое неопровержимое доказательство ты собираешься мне представить?

Он оглянулся через плечо, и она затаила дыхание.

Ее неистовый и любимый Амджад посмотрел на нее и произнес:

— Так я тебе и скажу! Чтобы ты встряла и начала мне мешать? Не вмешивайся и наблюдай за тем, что делает Чокнутый Принц.

Он ей подмигнул, и у Марам едва не подкосились колени. Она тяжело опустилась на диван.

— Какого черта ты сделала с Амджадом, Марам?

Марам чуть не выронила телефонную трубку, когда услышала львиное рычание.

— Харрис, это ты?

— Я не уверен, — язвительно заявил он. — Сегодня утром я проснулся министром внутренних дел Зохейда. Час назад я обнаружил, что стал наследным принцем Зохейда.

— Что?! — изумилась Марам. — Каким образом? — Наконец ее обуял страх. — Амджад! Где он?

— Об этом лучше ты мне скажи! — зарычал Харрис. — Он сказал, будто решил что-то тебе доказать, и потащил меня на заседание совета старейшин. Там он объявил, что отрекается от трона в мою пользу и его решение окончательно и не подлежит обсуждению. Он терроризировал всех предводителей племен и нашего отца, заставляя их поставить именные печати под его ходатайством. А затем Амджад исчез.

Марам уставилась на документы, полученные несколько минут назад. У нее голова пошла кругом, когда она стала читать эти документы. В них Амджад объявил о своем будущем отцовстве. При этом он отказывался от каких-либо прав на ребенка, предоставляя Марам полное право решать судьбу их малыша. А теперь вот Харрис говорит ей о его отречении…

— Итак, хочу тебя спросить! — рявкнул в трубку Харрис. — Как тебе удалось свести его с ума, на этот раз по-настоящему?

— Я… я не…

Марам замолчала. Ей нечего было сказать. Ведь она действительно свела Амджада с ума. Именно она обвинила его в том, что он ее использовал ради сохранения престола. И сейчас она получила два неопровержимых доказательства — Амджаду, кроме нее, никто не нужен.

— Не смей мне врать, Марам! Я так сильно беспокоюсь о нем — впервые после того, как бывшая жена чуть его не убила. Ты, возможно, не причинила ему физического вреда, но сделала нечто похуже. Он сказал, что не вернется, и это пугает меня до чертиков. Я верю — он говорил серьезно. Поэтому, что бы ты ни сделала, Марам, исправляй свою ошибку; иначе я буду твоим врагом до…

— Харрис! — закричала она, желая остановить его свирепые угрозы. — Делай что хочешь, но после того как мы его найдем… — Она умолкла, так как поняла, где следует искать Амджада. У нее взволнованно заколотилось сердце. — Ты знаешь, куда он меня увозил?

Спустя мгновение Харрис произнес:

— Я буду искать его там.

— Без моей помощи ты его не уговоришь вернуться.

— Зачем тебе снова с ним встречаться? Хочешь сильнее ему навредить?

— Я хочу исправить свою ошибку.

— Исправишь ее, когда я привезу его домой. Конечно, если он захочет с тобой встречаться…

— Я клянусь, Харрис, что покалечу тебя, если ты сейчас же не прилетишь за мной на одном из своих суперсовременных вертолетов! — И Марам повесила трубку.

Через час и десять минут гул военного вертолета прервал лихорадочные размышления Марам о том, как ей следует покалечить Харриса.

Когда второй вертолет коснулся земли, она пошла к нему, не обращая внимания на то, что воздушный поток от винта почти сбивает ее с ног.

Через два часа, которые показались Марам вечностью, вертолеты приземлились у дома, где она провела самые замечательные и разрушительные моменты своей жизни. Где отдала Амджаду всю свою любовь…

Теперь она знала — он тоже ее любит. Ради нее Амджад отказался ото всего — от любви и власти. И она должна была его остановить.

В доме Амджада не оказалось. Конюшня была пуста. В пещере его тоже не нашли. Автомобиля рядом с домом не было.

Жаль, что Марам не могла прочесть мысли Амджада и выяснить, куда он направился.

Нет, он здесь! Она в этом убеждена. И она знала, почему он ей не показывается.

Марам обернулась к Харрису и произнесла:

— Убирайтесь отсюда!

Он уставился на нее:

— Что?

— Садитесь на своего металлического монстра и проваливайте отсюда, — прошипела она. — Это дело мое и Амджада. Он не появится, пока вы не улетите.

— Ты рискуешь остаться здесь одна, обманувшись. Я смогу вернуться за тобой только…

— Конечно. Не торопись. А теперь улетай!

Харрис внимательно на нее посмотрел:

— Ты такая же непримиримая, как он. Ему нужна именно такая женщина, как ты. Если только ты первая его не прикончишь, — усмехнулся он.

— Я именно та женщина, которая ему нужна! А он тот мужчина, который нужен мне. И я собираюсь сделать его счастливым.

Харрис вдруг расхохотался:

— Счастливый идиот!

Она моргнула:

— Что?

— Шутка. Попроси его объяснить после того, как найдешь. — Харрис постучал по ее телефону. — Если ты не позвонишь, я буду считать — мои транспортные услуги не понадобятся.

Повернувшись, он бросил ей через плечо фразу по-арабски.

У Марам едва не подкосились колени. Харрис назвал ее «жена моего брата».

Когда гул вертолета затих, Марам почувствовала присутствие Амджада.

Она обернулась и увидела его.

Он был одет в такую же белую галабию, как в день похищения. С тех пор, когда она в последний раз его видела, он не брился. Но щетина лишь подчеркивала его красоту. Марам затаила дыхание, увидев калейдоскоп эмоций в его глазах.

Она подскочила к Амджаду и набросилась на него с отчаянием и ругательствами:

— Ты сверхактивный, сверхэмоциональный, невыносимый, чокнутый человек!

Он сдался под напором страстных слов и прижал Марам к своей груди так, словно не мог поверить, что ее обнимает:

— На самом деле я никогда не был сдержаннее и разумнее, чем сейчас.

— Какая разница? — простонала она. — Ты совершил невероятно безумный поступок. Я не позволю тебе отказаться от права на нашего ребенка. И ты обязательно отменишь свое решение насчет престола.

— Не отменю!

— Послушай… — начала она.

Он прервал ее протест, нежно поцеловав в губы, а потом сказал:

— Давай поговорим о правах на ребенка через пару лет моего примерного поведения. Кроме твоей любви, ничто не имеет для меня значения.

— Я никогда не переставала тебя любить. И никогда не разлюблю. Ни в этой жизни, ни в последующих жизнях.

Он опустился перед Марам на колено на песок, поднес ее руки к губам и произнес:

— Придумай любую свадебную церемонию, какую захочешь, надевай и делай то, что пожелаешь. Пусть свадьба будет организована на твой вкус. Я даю тебе карт-бланш во всех вопросах. Я вверяю тебе свою жизнь.

Она смотрела на него, и ее душа переполнялась счастьем.

Амджад закрыл глаза, когда на его лицо, словно исцеляющий дождь, закапали слезы Марам.

Открыв глаза, он усмехнулся:

— Я так понимаю, ты согласна заключить со мной союз?

На ее лице отразился восторг.

— Я так понимаю, ты пересмотрел свои взгляды на брак и перестал считать его «пожизненным рабством»?

— Конечно, пересмотрел. Я готов стать твоим рабом! Я этого жажду.

— Ты все-таки чокнутый…

Подмигнув Марам, он встал на ноги и поднял ее над землей:

— А то я не знаю!

Прошло много времени — может быть, день, а может быть, целая жизнь, — когда Марам с удовольствием потянулась, лежа в пещере в объятиях Амджада.

Теперь она знала — все ее страстные призывы или серьезные аргументы будут встречены снисходительным или раздражающим отказом. Может быть, стоит его подразнить?

Она коснулась ногой его ног, наслаждаясь тем, как Амджад вздрогнул. Проворчав, он крепче прижался к Марам.

— Я пытаюсь представить себе, — прошептала она, — что это будет за мир, в котором живет столь податливый Амджад.

Лукаво посмотрев на нее, он ущипнул Марам за подбородок:

— Мир останется таким же сумасшедшим, и в нем будет жить тот же самый Чокнутый Принц. И если кто-то в этом мире, начиная с моих братьев, мечтает о том, что я отныне буду податливым со всеми, я сделаю из него отбивную.

Она вздохнула, признавая, что ее затея не удалась.

— Мне отрадно видеть, как ты остался моим непримиримым и неистовым львом пустыни.

— И я обязан заслужить расположение неистовой, свирепой львицы, у которой бесконечно доброе сердце.

Марам рассмеялась:

— Мой великолепный принц!

— Я всегда к вашим услугам, моя Неповторимая Принцесса.

Прежде чем Марам успела произнести хотя бы слово, он поднялся и, нависая над ней, серьезно произнес:

— Она не существовала, Марам. — И когда Марам смущенно моргнула, он пояснил: — Я имею в виду любовь. Я не знал ее прежде. Пока ты не придала смысл моей жизни и не научила меня любить. Я люблю тебя, моя дорогая и замечательная Марам!

Он произнес еще несколько слов по-арабски, и на ее глаза навернулись слезы радости.

Марам было отрадно слушать человека, ради встречи с которым она родилась.

Амджад говорил, что это она научила его любить, называл своим вдохновением и надеждой и обещал любить до конца жизни.

Эпилог

— Какой ты невыносимый, чокнутый и неисправимый!

Элия застыла, услышав резкие обвинения Марам, потом расслабилась и усмехнулась:

— Ты говоришь об Амджаде?

Марам проворчала:

— О ком же еще? — Она приложила телефонную трубку к уху. — Клянусь твоим бывшим титулом наследного принца, Амджад, если ты попытаешься меня отвлечь…

Она умолкла и почувствовала, как на ее глаза навернулись слезы, лицо запылало, а на душе потеплело.

Трубка замолчала.

— Ох! Ты снова за свое? — возмутилась Марам.

В этот момент дверь в комнату открылась, и вошел Амджад, прижимая телефон к уху. В два шага он приблизился к Марам:

— Я больше не буду…

Она отбросила телефон в сторону, схватила Амджада за грудки и притянула к себе. Он усмехнулся, снисходительно встретив порыв ее неукротимой страсти.

— Меня это по-прежнему беспокоит…

Веселые слова Элии вырвали Марам из водоворота желания, в который ее погрузил муж. Если после восемнадцати месяцев в браке — а этот срок, по всеобщему мнению, был самым трудным периодом супружества, не учитывая первую беременность и различные осложнения, — Марам просто сгорает от страсти, то что с ней будет, когда в один прекрасный день ее страсть станет чрезмерной?

Элия продолжала:

— Передо мной вроде бы прежний Амджад, но, как ни парадоксально, он безумно влюблен.

— И прежний Амджад, как всегда, с удовольствием третирует своих родственников, — протянул он.

Элия рассмеялась:

— Кажется, ты сводишь с ума свою женушку.

— Я живу для того, чтобы сводить ее с ума, — Амджад подмигнул Марам, — но в хорошем смысле. — Он бросил на Элию лукавый взгляд: — Уверен, Камал не умеет сводить тебя с ума так, как я делаю это с Марам.

Элия одарила его очень милой улыбкой:

— В следующий раз, когда вы встретитесь, я позволю Камалу тебя поколотить. Он говорит: хорошая трепка поможет тебе стать приемлемым членом человеческого общества.

Марам потянула Амджада за рукав:

— Они идут. А ты не только испортил мой макияж, но не дал мне ответа, скользкая, самодовольная змея!

Амджад ущипнул ее за мочку уха:

— Я так люблю твои сравнения…

Услышав голоса за дверью, она потянула его за волосы:

— Амджад!

— Вот мой ответ. — Он посмотрел вниз, указывая на их прижимающиеся друг к другу тела. — Я хочу быть вместе с тобой. Я весь твой.

— А как насчет того, чтобы измениться? — вскипела она. — Ты отказался от своего долга, от права первородства. Тебе придется вернуть себе титул!

— Я не стану его себе возвращать. Как здорово, когда в семье много наследников! Я хочу, чтобы у нас было много моих и твоих дубликатов. — Он посмотрел на Вафу, которая спала, растянувшись на полу на одеяле.

— Кстати, она сегодня назвала меня мамой! — Марам заставила Амджада повернуться к ней лицом, хотя с удовольствием и дальше наблюдала бы за их малышкой. — Скажи, что вернешь себе титул, Амджад!

Он улыбнулся:

— Нет.

— Ради меня!

Из его взгляда ушло лукавство.

— Не шантажируй меня, Марам!

Она продолжала настаивать:

— Ради меня, Амджад, ради меня!

Он ничего не ответил. Продолжить разговор им не удалось.

Дверь открылась, и в комнату вошла семья Амджада. После того как все поздоровались друг с другом, каждая пара принялась демонстрировать своих малышей и ворковать с детьми своих родственников.

Сыну Шахина и Джохары, Кариму, который был копией обоих родителей, было пятнадцать месяцев. Харрис и Талия, несмотря на напряженный рабочий график, нашли время для того, чтобы пожениться. Через шесть месяцев счастливая пара ждала пополнения в семье. Харрис исполнял обязанности министра внутренних дел и наследного принца, а Талия работала консультантом по оказанию экстренной медицинской помощи в национальной больнице Зохейда и преподавала полевую медицину для бойцов спецназа, которые подчинялись Харрису. Сорванцам Элии и Камала уже исполнилось соответственно четыре и два года.

После того как детей отправили в сад рядом с особняком, король Атеф поднялся:

— У меня для вас объявление, дети мои! — Все посмотрели в его сторону. — Я отрекаюсь от трона.

Сначала стояла абсолютная тишина, потом все, за исключением Амджада, начали протестовать. Король Атеф поднял руки. После того как все успокоились, он продолжал:

— Наступило время уделить мое внимание единственной женщине, которую я когда-либо любил. Женщине, которую я оставил, чтобы управлять королевством.

Он протянул руку и с любовью посмотрел на мать Элии — Анну Бьюмон. Высокая, потрясающе красивая блондинка быстро подошла к нему и встала рядом. Он вздохнул и крепко ее обнял. Все присутствующие могли только благословить их союз. Король Атеф пожертвовал слишком многим ради процветания Зохейда. Теперь, когда он был свободен от королевы Сандос и состояние его здоровья стабилизировалось, он мог наконец жить собственной жизнью, как всегда этого хотел.

Король Атеф принял поздравления от всех, потом повернулся к Амджаду.

— Я по-прежнему хочу, чтобы ты унаследовал трон после меня, Амджад, — сказал король. — Не потому, что ты мой первенец, а потому, что ты самый опытный государственный деятель из моих сыновей. Лучше тебя с королевскими обязанностями не справится никто.

У Амджада дрогнули губы.

— Одно дело — смириться с тем, что я стал твоим первенцем по велению судьбы. Но теперь, когда у тебя есть возможность выбирать, как ты можешь желать, чтобы страной после тебя управлял Чокнутый Принц?

— Потому что именно благодаря своей репутации ты будешь отличным королем, Амджад, — сказал король Атеф.

Шахин кивнул:

— Мне неприятно об этом говорить, Амджад, но твой бренд так называемого безумия очень хорошо помогает тебе в управлении страной. Ты единственный человек, который способен примирить предводителей наших племен. Я уверен, во время твоего правления не будет никакой попытки восстаний и заговоров.

— Ты рожден, чтобы стать королем, — подтвердил король Атеф. — Ты сможешь добиться объединения племен и создать такой союз, о котором не мог мечтать даже твой предок, реинкарнацией которого ты являешься.

Амджад фыркнул:

— Ха! Черт побери, отец! Как насчет того, чтобы отказаться от идеи, будто я — реинкарнация короля Эззата?

Король Атеф пожал плечами:

— Ваши с ним поступки настолько похожи, что становится жутко. Возможно, ты дольше него сопротивлялся судьбе, но в конце концов тоже обрел семейное счастье.

Амджад посмотрел на Марам:

— По этому поводу я спорить не буду.

Прежде чем Марам подбежала к нему, Амджад дерзко посмотрел на своего отца:

— Тогда первым своим указом я прикажу выставить на аукцион драгоценности «Гордость Зохейда». Все драгоценности пойдут одним лотом. Эззат собирал драгоценности, а я их продам!

Наступило долгое молчание.

Наконец король Атеф выдохнул:

— Настало время для радикальных перемен. Никто не сможет провести действенные реформы, кроме такого решительного человека, как ты, Амджад.

— Раз уж ты такой радикальный правитель, отмени эту проклятую церемониальную одежду, — прорычал Харрис. — Если ты не хочешь, чтобы я умер от удушья в деловом костюме на переговорах.

Шахин тут же воскликнул:

— Даже не мечтай об этом!

— Я не понимаю, почему вы решили, что я проницательный человек и хороший правитель, — усмехнулся Амджад. — Я совсем не был умен и проницателен, когда дело дошло до улаживания наиболее важных вопросов моей жизни. — Он с тоской посмотрел на Марам, вспоминая. — И чуть не расстался с Марам…

— Но тебе все-таки удалось создать всеобщую гармонию из хаоса, — выпалила Марам.

Он снисходительно на нее посмотрел:

— Только потому, что ты, обладая неизмеримой добротой, сумела меня простить.

— Посмотри, к чему привело меня мое прощение! — сказала Марам. — Зохейд может считать, что ему повезло с королем!

Амджад покачал головой, и Марам бросилась к нему:

— Ты мой верный и преданный максималист! Зохейду нужен именно такой правитель, как ты. А я настолько феноменальный консультант в вопросах политики, финансов и юриспруденции, что буду тебе помогать. И у тебя останется куча времени для меня и Вафы. Ты сможешь чаще обнимать своих девочек…

Он припал к ее губам в страстном поцелуе, как во время свадебной церемонии, о которой в регионе долго говорили…

Марам спросила, едва переводя дыхание:

— Не пора ли перестать приносить дары на алтарь, замаливая свою вину? Я не смогу любить тебя больше, чем сейчас, если ты этого добиваешься! Ты же не хочешь, чтобы я взорвалась от избытка чувств к тебе?

— Слушайся свою жену и хозяйку, Амджад, — посоветовал Харрис.

Пристально посмотрев в глаза жены, словно желая заглянуть ей в душу, Амджад вздохнул и повернулся к своей семье:

— Внимательно посмотрите на короля, который будет вами править. Мягкотелый чокнутый человек, охотно уступающий любой команде своей возлюбленной.

Взволнованная Марам обхватила Амджада руками за шею:

— Разве ты уступаешь любой моей команде, невыносимый человек? Я умоляла тебя вернуть себе титул целых полтора года!

— Ты неправильно меня просила. Прежде ты не говорила «ради меня». А сегодня ты попросила меня вернуть титул — ради тебя. После этого я не мог тебе отказать.

— Ты хочешь сказать, что решил вернуть себе титул после того, как я тебя попросила как следует?

— Да.

Марам уставилась на него:

— А зачем же мы все уговаривали тебя стать королем?

Амджад изогнул губы в хорошо известной дерзкой улыбке:

— Я просто решил указать вам на ваши ошибки. — Он прижал ее к себе. — Мне было необходимо услышать еще раз, как сильно ты меня любишь.

Марам вскрикнула, рассмеялась и обняла мужа.

Их окружили члены семьи. Все знали — под руководством Амджада Зохейд ждет эра процветания, так как талантам Амджада не было предела.

А рядом с королем всегда будет верная жена, которая безгранично его любит.

Content

Оливия Гейтс

Танцующая под дождем

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог