Олдисс Брайан

Экватор любви

Брайан Олдисс. Экватор любви

Друзья мои, давным-давно в старом зеленом тропическом мире жил-был юноша по имени Каалин. И произошло с ним два удивительных события.

Во-первых, когда он был еще совсем мальчишкой с гладкими, как лианы, руками и ногами, извержение вулкана уничтожило его дом. Такой великой силы был этот взрыв, что его слышали и люди, и звери во всем мире. Куски земли швырнуло в воздух, и они попадали за морем, на расстоянии в двести миль и более. До сих пор лежат они там грядами холмов.

Вулкан разрушил дом Каалина, погубил обоих родителей и всех его младших братьев.

Перепуганный Каалин бежал и бежал на север, подальше от вулкана, и в конце концов ноги привели его на узкий перешеек, обрывавшийся с обеих сторон меловыми скалами, круто сбегавшими к морю.

Там юноша услыхал жалобный плач. Он подошел к обрыву и посмотрел вниз. Две молодые газели сорвались с края и теперь с опасностью для жизни еле удерживались на узеньком уступе в нескольких футах от Каалина. Все их попытки выбраться наверх только усугубляли опасность, ибо удерживаться на осыпающемся уступе становилось все труднее. Он понял, что газели обречены на смерть в море.

Будучи сострадательным ребенком, Каалин снял свой матерчатый головной убор и, как по веревке, спустился по нему к газелям. Взяв бедняжек на руки, он выбрался с ними наверх, в безопасное место.

Животные были совсем обессилены. Той ночью он кое-как соорудил укрытие подальше от края и лег между ними, с жалостью глядя на них. Одна газель была коричневой, другая белой. Каалин обнял их и заснул.

В эту жаркую ночь он и сквозь сон слышал отдаленный гул моря. На рассвете он пробудился и увидел, что две его газели превратились в девушек. Они лежали рядом с ним нагие, с закрытыми глазами. Одна смуглая, другая белая. Его руки по-прежнему обнимали их, и сильно забилось его сердце, и участилось его дыхание, когда любовался он их красотой.

Обе девушки проснулись и посмотрели на него. Белая — голубыми глазами, смуглая — глазами цвета янтаря.

Каалину приходилось слышать сказки, в которых происходило подобное, поэтому он прикрыл свою наготу и сказал девушкам: «Как вы обе прекрасны! Я догадываюсь, что вы обе были принцессами, но какой-то великий чародей превратил вас в животных. Так ли это?»

Девушки сели и, прикрыв часть своей наготы, отрицали правильность слов Каалина. «Мы всегда были животными и мы были счастливы, будучи ими. Только чары твоей любви заставляют тебя видеть в нас девушек. Это ты заколдован, а не мы».

«А каким видите меня вы?» — спросил он.

«Мы видим тебя прекрасным самцом нашего племени».

Каалин даже фыркнул от разочарования, но девушки сказали нежно: «Мы любим тебя такого, какого видим, и ты должен довольствоваться тем, что это позволяет нам любить тебя. Ведь если бы мы видели тебя таким, каким видишь себя ты, мы не смогли бы тебя любить».

Поскольку Каалин был юношей благоразумным, он оценил силу этого аргумента, и поскольку мир был еще молодым, а его ядро — раскаленным, то наш герой одарил своей любовью обеих девушек, смуглую и белую, с одинаковой страстью.

Потом девушки поднялись и долго купались в море, и, стоя под водопадом, мыли друг другу волосы, светлые и черные. Прежде чем вернуться к Каалину, они сплели себе юбки из травы.

Они посмотрели, на него своими громадными оленьими глазами и сказали: «Настала минута, когда тебе предстоит выбрать одну из нас. Нехорошо, если мы будем обе принадлежать тебе. Ты должен решить, которая из нас, я или моя сестра, станет твоей и будет твоей спутницей в этом мире до самого последнего солнечного заката. Ну, а другая, отвергнутая, сестра пойдет своей дорогой».

Каалин возмутился и поклялся, что не может выбирать между ними. Они настаивали. В порыве страсти он бросился на траву, бил кулаками по земле и божился, что любит их обеих — и ту, чьи волосы, как вороново крыло, и ту, чьи волосы, как мед.

«Но мы собираемся жить в разных концах света, — сказала одна из сестер. — Бледная — на севере, темная — на юге».

И все же он клялся, что любит их обеих одинаково и умрет, которая бы из них его ни покинула. Наступили сумерки, а они все еще спорили.

Омытой раковиной на голубом пляже неба засияла Луна, и девушки нашли, наконец, решение. Они сказали Каалину: «Мы видим, что мы обе одинаково дороги тебе. Очень хорошо. Раз уж ты спас нас от смерти на обрыве, мы предлагаем тебе сделку. Ты будешь наслаждаться нами обеими, но тебе придется заплатить за это дорогой ценой. Этой ценой будет твой душевный покой. Ты будешь все время пытаться решить, какую из нас ты любишь больше: смуглую или белую».

«Я буду любить вас одинаково».

Обе девушки мудро покачали головой и предостерегающе погрозили пальцем — белым и смуглым.

«Это невозможно. Ведь мы разные, и любить нас нужно по-разному. Разве тебе неизвестно, что это — одна из величайших тайн истин человеческого общения, причина его радостей и мук? Любовь должна принимать такие очертания, которые соответствовали бы очертаниям личности, на которую эта любовь направлена».

Каалин обхватил их руками и воскликнул: «Между вами нет никакой разницы, разве что одна смуглая, а другая белая. Ну как я могу сказать, что я люблю больше — тело из слоновой кости или тело из золота?»

А две девушки, улыбнувшись сначала ему, а потом друг другу, сказали: «Вот так же, как ты видишь в нас лишь женщин, так твоя любовь делает тебя слепым, и ты не видишь наших подлинных различий, которых множество. Но ты прозреешь, твоя слепота недолго будет защищать тебя».

«Вы, женщины, слишком много говорите, — сказал Каалин и хлопнул в ладоши. — Я принимаю условия сделки и буду любить вас обеих». Сказав так, он начал уговаривать женщин лечь рядом с ним, и долго уговаривать ему не пришлось.

Луна зашла. И еще много раз она всходила и заходила, подвергаясь небольшим, ко волшебным изменениям, как звон колоколов, уносимый ветром. И с каждой луной старше и опытнее становился Каалин.

И увидел он, что все было именно так, как сказали девушки. Очень сильно отличались они друг от друга. Ему едва верилось. Первая вспышка любви ослепила его, и он тогда не разглядел их индивидуальностей.

Тогда они казались всего лишь персонажами глубокого сна. Теперь они постепенно превращались в живых людей со своими недостатками и противоречиями.

Одна из женщин была очень страстной и не спускала с него глаз, желая всегда быть рядом с ним. Другая женщина была поспокойнее и относилась к нему с некоторой небрежностью. От ее поддразниваний он то бесился, то блаженствовал.

Одна из женщин была хорошей поварихой и много времени проводила у своей плиты, готовя с бесконечным терпением утонченнейшие блюда, едва утолявшие аппетит. Другая женщина относилась к стряпне равнодушно, однако могла вдруг разойтись и устроить пир, на котором они наедались до того, что животы лопались.

Одной из женщин не особенно нравилось стирать. Она была ленива и любила поваляться, посмеяться и поболтать. Другая женщина была опрятна, как кошка, и целыми днями пыталась наводить немыслимый порядок.

Одна из женщин была весьма интеллектуальной, часто отпускала умные или забавные замечания и бранила Каалина за его невежество. Другая женщина большим интеллектом не обладала и искренне восхищалась умом Каалина, повторяя все, что он говорил.

Одна из женщин была активнее днем. Она вскакивала на рассвете и звала сестру и Каалина присоединиться к ней. Другая женщина была существом ночным и оживала только после захода солнца. И тогда казалось, что она излучает особое сияние.

Одна женщина была откровенной во всем, другая была обманчивой и таила множество поразительных маленьких секретов.

Одна женщина разрисовывала и украшала себя, другая совершенно этого не делала.

Одна женщина была музыкально одаренной и красиво танцевала, другая не могла спеть ни ноты, однако умела придумывать и мастерить изысканные наряды для всех троих.

Одна женщина пахла мускусом, другая жимолостью.

Одна женщина любила поговорить о запретном и бросать томные взгляды на мужчин, тогда как другая делала из себя тайну и недолюбливала приятелей Каалина.

Одна женщина держала обезьянку, которая дергала Каалина за уши, другая же просто обожала трех своих кошек.

Одна женщина всегда казалась чем-то неудовлетворенной, в то время, как другая была абсолютно всем довольна.

Одна женщина отрастила длинные волосы, другая носила короткую стрижку.

С годами одна женщина стала удивительно пышной, а другая стала удивительно тонкой.

Тем временем Каалин тоже постарел, и волосы его поседели. Его поступь уже была не такой уверенной, как раньше, а взгляд не был таким острым.

Каждый из дней его жизни был днем труда ради этих двух женщин. И каждый день он чувствовал, что его любовь разрывается между ними — смуглой и белой. В конце концов он встал и сказал им: «Хотя я пока еще силен, я знаю все же, что дни мои сочтены. Я хочу вернуться к своим истокам, поэтому я ухожу назад, в горы, туда, где я жил со своими родителями до извержения вулкана. Вы можете пойти со мной, а можете остаться здесь. Как хотите».

Таким образом он как бы испытывал их, потому что надеялся, что, возможно, только одна женщина — белая или смуглая — последует за ним.

И он пошел, не оглядываясь. Он слышал, что за ним кто-то идет, но не позволял себе обернуться и посмотреть, кто это. Он пересек тот перешеек, где когда-то спас двух газелей, коричневую и белую. Это случилось так много лет назад, что он узнал это место, только миновав его.

Каалин брел все вперед и вперед и приблизился, наконец, к горам, в которых родился. Когда он взбирался по последнему склону, перед его глазами проплывали сцены из давнего прошлого. С любовью вспоминая родителей, он вдруг прозрел и впервые понял, что его мать и отец почти во всем отличались друг от друга, совсем как его две женщины. Только его детская любовь с присущей ей слепотой позволяла ему видеть в его родителях двух одинаковых богов.

«Итак, я обрел крупицу знания, — сказал он себе вслух. — Стоило ли искать ее все эти годы?»

Но он ответил сам себе, что крупица прозрения все же лучше, чем ничего.

И поднялся Каалин на самый верх. Там перед ним, радуя взор, открылось великолепное зрелище, какого он никогда раньше не видел. Простираясь от горизонта до горизонта, крутые склоны, заросшие джунглями, вели вниз, к обширному озеру, в котором отражалось небо. И ему казалось, что это озеро, лежащее, как в люльке, среди окруживших его гор, простирается в вечность.

Ни лодки, ни паруса не было на зеркальной поверхности. Озеро было таким же, как небеса — ни волны, ни ряби.

Каалин долго любовался открывшимся перед ним видом, пока не понял, что это был огромный кратер вулкана, погубившего его родителей и братьев, а также множество других людей. Ныне место гибели стало плодородным, благодаря вечным процессам, происходящим в природе.

Каалин обернулся. За ним стояли обе его жены, белая и смуглая. Он горячо обнял их.

«Видите, вон остров посреди этого нового озера, — сказал он. — Мы можем сделать лодку и переплыть на тот остров, и там мы проживем втроем остаток наших дней».

Но женщины ответили: «Сперва мы должны тебе кое-что сказать. Много лет назад мы трое заключили сделку. Ты согласился любить нас обеих ценой своего душевного покоя. Мы знали тогда, как, впрочем, знаем и теперь, что ни один мужчина не может любить двух женщин и сохранять покой души, всю твою жизнь, каждый твой день наши различия терзали тебя. Так вот, мы освобождаем тебя от условий той сделки. Ты часто бывал несправедлив и жесток, раз или два ты волочился за другими женщинами, ты даже бил нас, ты бывал мрачен и вообще ты делал массу ужасных вещей. Чего стоит твоя отрыжка за обедом… Но все это мы тебе теперь прощаем. Во-первых, потому что мы понимаем — эти недостатки в мужской природе. Во-вторых, потому что, несмотря на эти недостатки, ты честно старался любить нас обеих».

Каалин подозрительно посмотрел на одну и на другую.

«Так, значит, вы освобождаете меня от сделки, верно? Это что, новый фокус? Что дальше?»

Женщины, белая и смуглая, улыбнулись друг другу и сказали: «Мы думаем, что ты усвоил урок — мы разные, и любить нас нужно по-разному. Учитывая несовершенство мужской натуры, мы считаем, что ты справился неплохо. Поэтому мы освобождаем тебя и еще раз предоставляем тебе возможность выбора».

Одна женщина поцеловала его в одну щеку, другая в другую, и они сказали: «Тебе нужно взять лишь одну из нас на тот остров, что лежит посреди озера. Которую бы ты ни выбрал, она навсегда останется рядом с тобой. Что же касается второй, то тебе больше не надо будет думвть о ней».

И они стали ходить и ходить вокруг него, загадочно улыбаясь. И так, двигаясь, они сбросили свои одежды, ибо их тела, несмотря на возраст, были еще красивы — смуглое и белое — и жизнь нанесла на них меньше морщин, чем на лица. И они не сводили с него глаз — белая голубых, смуглая янтарных.

«Которую из нас ты выбираешь, Каалин?» — спросили они наконец. Он отвернулся от них и посмотрел в голубую даль, на озеро, лежащее далеко внизу, на необитаемый остров и сказал: «Для того, чтобы построить лодку, в самом деле нужно три человека, особенно, если двое из них женщины. Уж лучше вы обе идите со мной. Мы будем жить на острове втроем».

И даже не посмотрев на них, он направился вниз по крутому откосу к воде. Обе женщины последовали за ним, размахивая руками и протестуя. «Ты ведь мог стать свободным, ты мог стать свободным…»

На берегу они построили маленькую лодку и сплели парус из пальмовых листьев. Эту ночь они провели у воды и рано утром, до того, как солнце заглянуло в огромный кратер и выпило росу, они встали и, оттолкнувшись от берега, направили лодку к острову.

Рядом с Каалином, сплетя руки ка его плечах, стояли две женщины и поддразнивали его: «вот так! После всех этих лет, несмотря на отсутствие душевного покоя, ты все еще не можешь решить, которую из нас ты любишь больше — ту, чьи волосы, как мед, или ту, чьи волосы, как вороново крыло. Ей богу, Каалин, ты смешной человек! Теперь тебе вовек не отделаться от нас».

Таинственный остров приближался. Каалин, хотя он и старался сосредоточиться на далеких деревьях, склонившихся над водой, курящейся туманом, а не на том, что говорили стоявшие рядом с ним мучительницы, не мог сдержать улыбки.

Ибо у него был свой секрет. Если юношей он любил их потому, что считал их почти одинаковыми, то за долгие годы он научился любить их еще больше за то, что они такие разные.

© Перевод М. Касьянкик, 1990 г.

A Romance of the Equator by Brian W. Aldiss (1980)

Content

Олдисс Брайан Экватор любви

Брайан Олдисс. Экватор любви