Бертрис Смолл

Законы любви

Глава 1

— Я не стану воспитывать его бастарда, папа! — твердо заявила Лючана Мария Пьетро д’Анджело, хорошенькая миниатюрная семнадцатилетняя девушка с кожей оттенка слоновой кости и длинными густыми волосами цвета безлунного ночного неба, тщательно забранными в золотую сетку.

Лицо — идеальный овал, нос прямой, но не слишком длинный, полные, красиво очерченные губы и высокие арки бровей над карими глазами.

— Госпожа, не следует так грубо выражаться, — нервно пробормотала пожилая компаньонка. — Будущей графине подобает вести себя прилично.

— Как бы там ни было, я не стану воспитывать его бастарда! — повторила Лючана, топнув ногой в кожаной туфельке.

Тонкие пальчики раздраженно перебирали алый шелк платья.

— Цветочек мой, — ласково вмешался мастер Пьетро д’Анджело, — поскольку с нами больше нет твоей дорогой мамы, я воспитывал тебя, как мог, и наставлял, как следует вести себя будущей хорошей жене. В частности, выполнять все просьбы мужа, даже если это тебе не нравится. Граф Лейтон оказывает тебе честь, даруя свое имя и титул.

— Графу всего лишь нужна богатая супруга, чтобы пополнить его опустевшие сундуки и подарить наследника мужского пола! — отрезала девушка. — Не держи меня за дуру, не понимающую, почему этот человек так стремится повести меня к венцу! И не он один! Таких немало!

Лючана надменно улыбнулась.

— Только не во Флоренции! — уничтожающе бросил отец.

Лючана вспыхнула, и, нужно сказать, багрово-фиолетовые пятна, расцветшие на нежной коже, отнюдь ее не украсили.

— Я знаю, на твою руку есть много претендентов, цветочек мой, — кивнул отец, — но Роберт Боуэн, хоть и беден, принадлежит к древнему роду и, что еще важнее, человек благородный. Он будет уважать и почитать тебя, дорогая. Неужели ты думала, что я отдам тебя первому попавшемуся поклоннику? Скоро я должен вернуться домой и хочу знать, что ты в надежных руках.

«И на безопасном расстоянии от Флоренции… Возможно, тогда тебя ждет не такой конец, как твою бедную мать…»

Дочь была как две капли воды похожа на покойную жену, и все же… они такие разные! Каролина была прекрасной и своевольной, но не обладала умом и практичностью дочери. Оставалось только молиться, чтобы этот ум спас его дитя!

— Я не оспариваю твой выбор, папа, — ответила Лючана уже мягче. — Однако этот англичанин нуждается в моем приданом куда больше, чем я нуждаюсь в нем самом. Вижу, что человек он благоразумный и не пустит по ветру богатство, которое я ему принесу.

— И ты сможешь посоветовать ему, куда вложить золото, дочь моя, чтобы оно приносило доход.

— Я постараюсь, папа. Он не будет зря рисковать, но ты со своей стороны должен объяснить, насколько полезно следовать моим советам, даже если это советы женщины, — улыбнулась Лючана.

— Ах, — вздохнул мастер Пьетро, — если бы только твои братья обладали такими же деловыми способностями… Какой торговец бы из тебя вышел! Сколько богатств ты принесла бы семье и Флоренции! Да, я объясню твоему будущему мужу необходимость прислушиваться к тебе в подобных вопросах.

Но стоит ли рассказывать правду об истеричности матери Лючаны?

Вошедший слуга объявил о прибытии графа Лейтона.

— Немедленно зови! — воскликнул хозяин. — Не заставляй его милость ждать. Паоло, донна Клара, Лючана, оставьте нас. И побыстрее!

— Помни, папа! Я отказываюсь воспитывать его ублюдка! — сказала на прощание девушка.

Хотя донна Клара попыталась увести подопечную, Лючана наотрез отказалась. К досаде компаньонки, девушка спряталась за резной ширмой в глубине зала, откуда можно было наблюдать за гостем и слышать беседу.

— Он довольно красив, — шепнула она донне Кларе, когда вошедший в зал граф Лейтон приветствовал ее отца изящным поклоном. — Не слишком молод и не слишком стар. И вполне способен наградить меня детьми.

Лючана восхищенно оглядела гибкую фигуру графа. Пусть темно-синий бархат его камзола немного потерт, зато широкие рукава подбиты синей шелковой парчой. Очевидно, вкус у него есть, а вот средств не хватает.

— Если ваш батюшка прикажет вам выйти за него, пусть он окажется стар и даже горбат, значения это не имеет, вы должны покориться отцу, — чопорно заметила донна Клара.

— Молчите, старая ворона! — прошипела Лючана. — Я хочу слышать каждое слово!

Мастер Пьетро д’Анджело поздоровался с гостем, пригласил сесть и знаком велел слугам подать вино и печенье.

— Теперь, — объявил он, когда оба устроились за столиком, — мы окончательно завершим переговоры о браке между вами и Лючаной, синьор. Остается договориться о некоторых мелочах. Как по-вашему, у Лючаны достойное приданое?

— Более чем, мастер Пьетро, — кивнул Роберт Боуэн. — Но в чем заключаются эти мелочи?

Взгляд голубых глаз графа сделался слегка настороженным при известии о неожиданных изменениях в уже согласованном контракте.

— О, чистые пустяки, синьор, — заверил торговец, заметив, с каким подозрением прищурился граф. — Лючана получила самое хорошее воспитание и обладает деликатной чувствительностью истинной флорентийки. Молю, граф, не обременять ее заботой о вашей незаконнорожденной дочери, — нервно пробормотал мастер Пьетро.

Черт бы побрал доченьку, поставившую его в такое неловкое положение, но он слишком хорошо знал Лючану, чтобы спорить с ней по этому поводу. Лучше он поговорит с графом, человеком куда более рассудительным и здравомыслящим. Но в любом случае положение у того достаточно отчаянное, чтобы посметь отказать отцу невесты!

— Мне сообщили, что ребенок так же дорог вам, как мне моя Лючана. Однако моя дочь молода и романтична. Она, как всякая новобрачная, хочет, чтобы вы принадлежали ей целиком. Мечтает выносить вам наследника и не может не ревновать к ребенку другой женщины.

Пьетро помедлил, с надеждой глядя на графа.

Роберт Боуэн досадливо поморщился, но, вспомнив, что огромное приданое девушки поможет восстановить фамильный дом предков, находившийся в упадке с тех пор, как первые графы растратили в крестовых походах небольшие накопления от доходов, получаемых с поместья, позволил здравому смыслу одолеть гордость. В отличие от других рыцарей его предки не привезли из походов сокровищ Востока. Они возвращались инвалидами, не нужными никому, даже их семьям. Или не возвращались вообще, оставляя вдов и детей влачить жалкое существование в Лейтон-Холле. Теперь Роберт Боуэн — нынешний и, возможно, последний граф Лейтон — должен жениться на дочери богатого флорентийского торговца в попытке восстановить фамильное состояние и получить сыновей. Да он женился бы на этой девчонке, будь та даже беззубой идиоткой!

Граф тяжело вздохнул:

— Моя дочь, мастер Пьетро д’Анджело, — не бастард, поскольку я хотел жениться на ее матери, которая трагически погибла в родах, прежде чем законный брак был заключен. Я потребовал, чтобы право первородства Сисели было признано как Святой Матерью Церковью, так и гражданским законодательством Англии. Когда ей было три года, из Рима прибыли бумаги, объявлявшие ее моей законной дочерью. Английские законы признали это право еще до ее первого дня рождения. Леди Сисели Боуэн — не бастард.

Господи Боже мой! Теперь нужно как-то оправдать упрямство дочери.

Мастер Пьетро понизил голос, чтобы никто в зале не услышал его, и подался вперед.

— Милорд, умоляю, поймите, моя покойная жена Каролина была женщиной крайне чувствительной, — начал он, пытаясь найти подходящие слова. — Если что-то ее расстраивало, она разрывалась между глубочайшим отчаянием и гневом и рыдала часами, пока от слабости не переставала двигаться и подолгу лежала в постели. Или, хуже того, впадала в безумную ярость, и успокоить ее было невозможно. Это напоминало свирепый шторм, который топит корабли в бушующем море. Но я терпел эти капризы, поскольку она была прекрасной женой. Наша дочь, хоть и обладает умом прирожденного торговца, унаследовала чувствительную натуру матери. Боюсь, вы не сможете ничего изменить.

Ну вот! Он все сказал. И затаил дыхание, ожидая реакции графа. Что, если тот решит разорвать помолвку? Или настолько нуждается в деньгах, что предпочтет не обращать внимания на недостатки его дочери?

Флорентийский торговец надеялся на последнее. И потому облегченно вздохнул, услышав ответ графа:

— Ради нежной чувствительности Лючаны я стану потакать ее деликатной эмоциональности, сколько смогу. И даже пойду на компромисс. Поселю Сисели и ее няню Орву в большом коттедже в дальнем конце сада. Может, Лючана захочет поближе ее узнать. Вдруг девочка ей понравится, ибо она умна, очаровательна и добра. Когда настанет время, мое дитя вернется в большой дом.

— Что же, вполне разумное предложение, — кивнул торговец, сообразивший, что дальнейших уступок от графа ожидать не приходится.

Но совесть Пьетро, по крайней мере, была чиста. Он признался в слабостях дочери. И графу нет необходимости знать, что мать Лючаны Каролина покончила с собой. Правда была известна только мужу и донне Кларе. Священнику объяснили, что Каролина была лунатиком и во сне упала с балкона спальни. Церковь не должна пронюхать, что Каролина в минуты слабости завела любовника и, узнав, что понесла, предпочла покончить с собой, лишь бы не опозорить мужа и семью. Мастер Пьетро так и не узнал имени человека, соблазнившего или соблазненного его женой. Как ни странно, по городу не ходило никаких сплетен на этот счет. Спрятавшаяся за ширмой Лючана, поняв, о чем договорились отец и жених, злобно зашипела, но тут же прикусила губу. Став женой Роберта Боуэна, она получит определенную власть. И отродье мужа, по крайней мере, не будет путаться у нее под ногами.

— Он настоящий мужчина, твой будущий муж, — тихо закудахтала донна Клара. — Его ты не обведешь вокруг пальца. Не то, что своего отца и братьев!

— Еще как обведу, — процедила девушка.

Разве она не молода? Не прекрасна? И разве лорд не захочет угодить невесте? Он сделает все, чего она пожелает. Стоит только бровью повести, и он станет ее послушным рабом!

— Возможно, так и будет, — вздохнула донна Клара. — Все мужчины глупцы! Как удачно, что отец привез тебя в Лондон, оградив от неприятных слухов, касающихся твоих отношений с синьором ди Альба! Теперь он может вернуться во Флоренцию и гордо объявить о твоем замужестве и о том, что его дочь стала графиней! Твои младшие братья смогут заключить достойные браки с девушками из знатных домов, укрепив тем самым мощь семейства д’Анджело! Помни, что говорят во Флоренции: мужчина без денег — мужчина без веса. Ах, если бы ты только не связалась с ди Альбой!

— Между нами ничего не было! — солгала Лючана. — Я просто развлекалась в ожидании, пока папа найдет мне подходящего мужа.

— Я тебе верю, — кивнула донна Клара, хотя в душе сильно сомневалась.

Если девушка лишилась добродетели, обвинят ее, донну Клару. Она была бедной родственницей, и если ее выгонят, идти некуда. И что тогда с ней будет?! Лучше молчать и во всем поддакивать девчонке.

— Синьор Альба настоящий негодяй! Он надеялся получить твою руку, предварительно опозорив тебя в глазах всей Флоренции.

— Он был беден! — пренебрежительно бросила Лючана. — Зачем мне бедняк, когда за мной ухаживало столько богатых поклонников?! Альба красив, но глуп!

— Но и ты поступила не очень умно, связавшись с ним, — мягко упрекнула донна Клара. — И вот теперь тебе придется выходить замуж в Англии. Граф тоже беден, но благороден и уважаем в обществе. Ты будешь графиней. Он получит богатство, а ты и твои дети — титул. Это выгодное соглашение и за многие века заключалось сотни раз.

Слуга, спешивший к выходу, остановился, увидев женщин.

— Хозяин послал за вами, мадонна. Сказать ему, что вы здесь?

— Шут! — прошипела донна Клара, попытавшись дать слуге подзатыльник, от которого тот ловко увернулся. — Передай, что синьорина скоро выйдет к господам. А ты, дитя мое, следуй за мной. Нужно поправить прическу и платье, если хочешь понравиться графу.

— О, я понравилась бы ему, даже будь у меня косые глаза и кривые зубы, — сухо обронила Лючана и, выйдя из-за ширмы, приблизилась к мужчинам и грациозно присела в реверансе. — Папа!.. Милорд!.. — обманчиво мягким голосом пропела она, скромно опустив глаза, и поспешила сесть на табурет у ног отца.

Однако граф Лейтон подал ей руку и поднял с табурета.

— Ваш батюшка говорил со мной о ваших тревогах относительно моей дочери. Я вполне вас понимаю. Но вам следует знать, что моя дочь всеми признана законной. И как таковая, будет числиться среди моих наследников. Если вы не дадите мне сына, она когда-нибудь унаследует титул и поместье. Однако надеюсь, вы подарите мне несколько сыновей, мадонна Лючана.

— Прогуляйся с графом, — велел мастер Пьетро. — Вам следует узнать друг друга получше, прежде чем праздновать свадьбу.

Роберт Боуэн положил изящную ручку девушки на сгиб локтя и направился к выходу.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Лючана объявила:

— Я рада, что вы не заставляете меня делить вас с вашей дочерью.

— Ее зовут Сисели, — спокойно ответил граф.

— Мне все равно. Я никогда ее не увижу.

— Да, вам совершенно не обязательно с ней встречаться. Вы будете слишком заняты. Богатое приданое и репутация вашей матушки как женщины плодовитой сделали вас достойной звания моей жены. Будете день и ночь лежать на спине, раздвинув ноги, пока не забеременеете моим ребенком. Я желаю сыновей, леди, и желаю их от вас.

Роберт толкнул ее в темный угол и, сжав лицо ладонями, обжег губы яростным поцелуем.

Сердце Лючаны громко забилось, когда большая рука графа обняла ее за талию, а вторая стиснула грудь. Пальцы нашли сосок и стали пощипывать.

— Мне известны слухи насчет ди Альбы! — прорычал Роберт.

— Ложь… — простонала Лючана.

Граф Лейтон понимающе усмехнулся.

— Посмотрим, леди, — язвительно бросил он, прикусив мочку ее уха. — Я не глупец. И если у вас на левом бедре есть крошечная родинка в форме сердца, я буду точно знать, кто из вас двоих лжец: вы или ди Альба.

Он снова стал целовать ее.

— Я девственна, — настаивала Лючана, бледнея. — Клянусь невинностью Пресвятой Девы! Я девственна.

— И это я скоро узнаю, леди, — жестко бросил граф и, снова рассмеявшись, добавил: — Не бойся, Лючана. Меня влечет твое богатство, а не твоя добродетель. Но предупреждаю: с этого момента ты должна оставаться верна мне, мне одному. Если когда-нибудь я узнаю, что ты мне изменила, — убью тебя собственными руками, и любой суд меня оправдает. Ты все поняла? Больше ты не станешь распутничать.

Ледяной взгляд голубых глаз обдавал ее холодом.

— Да, милорд, — прошептала Лючана. — Но клянусь, что ни одна мужская плоть не проникала в мое тело. И не проникнет. Кроме вашей, конечно.

Боже! А ведь англичан считают холодными людьми, но про этого такого не кажешь! Он возбуждал ее. Воспламенял. Лючана чувствовала, как между ее нижними губами собирается влага. Она уже почти влюблена в него и трепещет в могучих руках. Роберт не будет делить ее ни с одним мужчиной, но и она не захочет делить его ни с одной женщиной! Даже с его маленькой дочкой!

Граф не знал, насколько искренней была с ним его нареченная, но все же верил, что Лючана — женщина благородная, и то, что случилось во Флоренции, не повторится в Англии. Он случайно узнал от вернувшегося из Флоренции друга о сплетнях, ходивших насчет синьора Винсенте ди Альба и Лючаны Марии Пьетро д’Анжело. Некоторые утверждали даже, будто отец увез девушку потому, что та была беременна. Но Роберт знал, что это неправда, поскольку отец и дочь пробыли в Лондоне больше года. Друг рассказал также, что синьор ди Альба по уши в долгах и убедил кредиторов, что, когда мастер Пьетро с дочерью вернутся, он получит богатую жену.

— Вы верите мне, милорд? — тихо спросила Лючана, умоляюще глядя на него.

Не получив ответа, она прижалась к нему. Граф тихо рассмеялся, распознав ее нарастающее вожделение.

— Скоро, малышка, — пообещал он, гладя ее шелковистые волосы. — Мы не станем медлить со свадьбой.

Через несколько дней брачные контракты были подписаны в лондонском доме мастера Пьетро, в присутствии специально приглашенного из Вестминстерского аббатства священника. А после этого должна была состояться свадебная церемония, граф Лейтон увез бы новобрачную домой, в Лейтон-Холл в Глостершире, где ей надлежало управлять домом и молиться о даровании сыновей.

Лючана едва не падала в обморок от волнения.

— Ты уверена, что я все еще девственница? — спросила она донну Клару, отведя последнюю в сторону. — Старая ведьма знала, что делает?

— Она обследовала тебя и выяснила, что его пальцы слегка надорвали преграду твоей невинности, хотя в целом она еще нетронута. Однако нужно, чтобы твой муж был полностью удовлетворен. Поэтому сегодня мы начинаем обрабатывать твой девственный проход квасцами, чтобы как можно больше его сузить. Тогда его «петушок» с большим трудом проникнет в твое тело, и граф будет так возбужден и этим, и твоими криками боли, что не заметит, как легко порвется твоя девственная преграда! И кровь обязательно будет! Но ты также возьми с собой в постель пузырек с куриной кровью, чтобы граф не сомневался в твоей добродетели, детка.

— Но мне будет больно, — пожаловалась Лючана. — Когда граф прижимал меня к себе, я чувствовала его плоть. Он такой огромный!

— Тебе придется вынести небольшую боль, зато муж убедится, что он единственный протоптал твою любовную тропинку! Лучше это, чем несчастная супружеская жизнь, полная подозрений и оскорблений.

— Отец сказал, что ты останешься в Англии со мной, — заметила Лючана.

— Я очень рада, потому что предана тебе, и не только потому, что мы связаны узами крови. Я всегда буду хранить твои секреты и всегда буду заботиться о тебе.

— Старая ворона, — любовно пробормотала Лючана. — Я рада, что ты останешься со мной, но отныне тебе придется обращаться со мной уважительно.

Сама Лючана втайне была счастлива, что старая компаньонка остается с ней. Донна Клара зачастую служила для нее голосом разума, и Лючана была достаточно умна, чтобы это понять. И потом, будет с кем поболтать на родном языке и к чьим мудрым советам прислушаться.

Венчание состоялось ясным майским утром. Среди гостей были как богатые иностранные торговцы, так и несколько друзей графа. Новобрачным предстояло провести ночь в доме мастера Пьетро. Менее чем через час после того, как парочка удалилась в спальню, искренние крики боли Лючаны, придавленной тяжелым телом мужа, донеслись даже до холла, где задержались последние гости. Последовали одобрительные кивки в сторону мастера Пьетро. Тот горделиво улыбался. Теперь все сплетни, пущенные синьором ди Альба, сами собой заглохнут и мастер Пьетро вернется в любимую Флоренцию, чтобы рассказать всем о блестящем замужестве дочери.

Наверху, в брачной постели, граф вперился взглядом в предательскую родинку на пухлом бедре новобрачной:

— Откуда он узнал?!

— Как-то мы поехали кататься верхом, было очень жарко. И остановились охладиться в речке. Боюсь, я слишком высоко подняла юбки, — солгала Лючана, целуя его.

Роберт предпочел поверить, поскольку ее женский проход оказался столь узок, что вряд ли знал еще чье-то вторжение, кроме его собственного. Его плоть встретила достаточное сопротивление, чтобы поверить в ее девственность, а кроме того, на простыне расплылось кровавое пятно. Граф знал, что Лючана не получила наслаждения от их первого соития. Но об этом он позаботится в будущем.

Они собирались уехать на следующий день. Но оказалось, что новобрачная не в состоянии ехать: между ног сильно саднило. В брачную ночь он брал ее трижды, и она, наконец, познала плотские восторги. Граф втайне радовался, узнав, что она способна испытывать страсть. Значит, ему не придется заводить любовницу.

Наконец, через три дня после свадьбы, они выехали из дома. Мастер Пьетро пообещал нанести им визит до возвращения во Флоренцию.

Лючане понравился ее новый дом, хотя и требующий ремонта. Но отец обеспечит ее всем необходимым, чтобы обставить комнаты по ее вкусу и сделать их обитаемыми.

Конечно, придется нанять садовников и серьезно потрудиться над садами. Но слуги с радостью подчинялись новой хозяйке. И если графиня Лючана иногда бывала резковата, они надеялись, что она слишком молода и неопытна и со временем это пройдет.

Через два месяца прибыл мастер Пьетро д’Анджело и очень обрадовался, обнаружив, что дочь уже беременна. Оказалось, что Лючана вполне довольна новой жизнью и своим мужем. Пьетро провел в их доме несколько прекрасных недель, прежде чем вернуться в Лондон, откуда должен был проследовать к себе на родину.

Донна Клара заверила, что все хорошо и что, когда родится ребенок, она пошлет почтового голубя с известием.

— Ее расстраивает только одно обстоятельство, — призналась она хозяину.

— Его дочь, — вздохнул торговец.

— Да, граф ежедневно навещает ребенка.

— Ты видела ее?

Донна Клара кивнула:

— Очаровательная малышка. Умная и хорошо воспитанная. Она могла бы стать прекрасной компаньонкой графини. Но мадонна Лючана не желает ни с кем делить мужа. Слугам велено даже не упоминать о ребенке в присутствии леди, ибо она безумно ревнует. Может быть, со временем…

Мастер Пьетро покачал головой:

— Нет, Клара. Если она не хочет принять ребенка сейчас, значит, не примет никогда. Особенно если носит своего собственного. Даст Бог, Лючана родит сына, и это может умерить ее ревность, хотя никогда не уничтожит ее окончательно. Только не позволяй ей навредить девочке. Ты ведь знаешь, какой она иногда бывает!

— Я постараюсь уберечь обоих. Ради любви, которую питаю к твоей дочери, и за все хорошее, что ты мне сделал, особенно после смерти мужа. Я не позволю стыду и позору пасть на дом Пьетро д’Анджело, — заверила донна Клара перед тем, как попрощаться и пообещать молиться за его благополучное возвращение во Флоренцию.

Лето сменилось осенью, а затем и зимой. Второго февраля, на Сретение, в году тысяча четыреста четырнадцатом от Рождества Христова, Лючана, графиня Лейтон, родила первенца, сына, крещенного Чарлзом. Тринадцать месяцев спустя, двадцать третьего марта, графиня родила второго сына, Ричарда, а через десять месяцев, в снежный, последний день января на свет появился Генри Боуэн.

Граф был очень доволен плодовитостью жены. Сыновья росли здоровыми и крепкими. Однако он боялся, что хрупкая Лючана не вынесет частых родов, а трое детей в течение трех лет способны убить и более крепкую женщину. Наконец он поделился опасениями с донной Кларой.

— Придется взять любовницу, чтобы было в кого изливать свою похоть, — вздохнул он.

Донна Клара покачала головой.

— Лючана убьет вас, если узнает. А она узнает. Ее ревность не имеет границ. Мне известно снадобье, которое я могу ей давать. Оно не позволит Лючане забеременеть слишком скоро.

— Но что на это скажет церковь? — забеспокоился Роберт.

Донна Клара лукаво усмехнулась.

— А что скажет церковь, узнав, что вы взяли любовницу? — парировала она.

— В таком случае делайте, как считаете нужным, — решил граф.

Пожилая женщина слишком хорошо знала питомицу, чтобы прямо предложить зелье. Она просто стала подавать по утрам хозяйке отвар, который должен был помочь восстановить силы. Через несколько недель она предложила Лючане другой напиток, способствующий гладкости и здоровью кожи. Тщеславная графиня поспешила принять совет компаньонки и пила зелье каждый день. Граф продолжал наслаждаться прелестями жены, но та больше не беременела.

В один прекрасный летний день, когда Генри Боуэну едва исполнилось десять месяцев, его отнесли в сад и усадили на маленькое шелковое одеяльце, где он нежился под летним солнышком вместе со старшими братьями. Чарлзу, наследнику графа, было два с половиной года. Он бегал за мячом, который бросала нянька. Ричард, средний сын, только что научился ходить и радостно ковылял по дорожкам. Молодая нянька то и дело его ловила. Неожиданно оба наткнулись на маленькую девочку.

— Орва! — воскликнула няня Ричарда, нервно оглядываясь. — Разве тебе можно сюда ходить?

— Хозяин не запретил моей госпоже гулять в саду, Элис, — ответила Орва, высокая худая женщина с ранней сединой и проницательными темно-серыми глазами.

— Кто эти мальчики? — удивилась Сисели.

— Твои единокровные братья, куколка моя, — ответила Орва. — Элис, это старший?

— Нет, средний. Лорд Ричард, — ответила Элис, подхватывая извивавшегося парнишку.

Услышав свое имя, он вырвался и с хохотом потопал прочь на толстеньких ножонках.

Элис взвизгнула, но Сисели, смеясь, ловко поймала брата за руку.

— Нет-нет, озорник, оставайся с Элис! Орва, сколько у меня братьев?

— Трое! — выпалила Элис. — Только мы гуляем по ту сторону живой изгороди.

— О, позвольте мне их увидеть! — воскликнула девочка и обошла высокие зеленые кусты, где увидела Чарлза и малыша Генри. — Здравствуйте, — приветствовала она. — Я леди Сисели Боуэн, ваша старшая сестра.

Плюхнувшись на одеяло рядом с лежавшим на спине Генри, она пощекотала его животик. Тот залился восторженным смехом и стал размахивать ручонками. Няньки в ужасе уставились на девочку, хорошо зная, чем все может обернуться, и заранее сочувствуя малышке.

Орва обошла кусты и, взяв Сисели за руку, подняла с одеяла.

— Пойдемте, миледи. Ваш отец достаточно ясно объяснил положение дел, и если вас здесь найдут, быть беде.

Не успели слова слететь с языка Орвы, как в саду появилась графиня Лейтон и, увидев детей вместе, завизжала так, словно разверзлись адские бездны и демоны явились за ее душой. Мальчишки дружно заревели.

— Она здесь, чтобы заколдовать моих сыновей! — вопила Лючана. — Убейте ее! Убейте! Донна Клара! Не позволяйте ей навредить моим сыновьям!

Графиня вцепилась в длинные волосы Сисели и принялась избивать малышку.

— Подзаборница! Тут нет ничего твоего! Мои сыновья — истинные наследники! Подзаборница! Подзаборница!

Орва, вначале застигнутая врасплох, быстро опомнилась и, решительно выступив вперед, вырвала девочку у Лючаны.

— Не смейте касаться миледи, мадам! — отчеканила она, унося плачущего ребенка.

Но и Лючана достаточно быстро оправилась от потрясения. Какая-то простолюдинка посмела едва ли не драться с ней!

Лючана развернулась и злобно уставилась на несчастных нянек.

— Вас выпорют! — прошипела она. — И милорд вам не поможет, поскольку слугами командую я! Немедленно в дом! Оставьте моих сыновей в более опытных и заботливых руках и возвращайтесь, чтобы получить наказание! Как вы посмели позволить этой незаконной твари оказаться рядом с моими дорогими мальчиками?

— Это Элис! — вскричала нянька Генри. — Она их привела!

— Да, — поддакнула нянька Чарлза в надежде обратить гнев госпожи на несчастную Элис.

— Мой маленький хозяин убежал, и я погналась за ним, — запротестовала Элис, видя, чем может кончиться дело. — Я говорила им, чтобы уходили, миледи! Говорила!

— Однако они не ушли. Ты получишь самое суровое наказание, Элис. Чтобы знала свои обязанности.

— Но это она позволила девочке коснуться мастера Генри! — защищалась Элис показывая на няньку Генри.

— Она коснулась моего бесценного младенца?

Графиня театрально прижала руку к сердцу.

— Иисусе милостивый! Незаконная дрянь навела чары на моего сына! Значит, это ты получишь самое жестокое наказание! А потом всех сошлю в деревню! Больше вы никогда не подойдете к мальчикам!

Услышав шум, в саду появилась донна Клара.

— Что тут произошло? — осведомилась она, глядя в бледные испуганные лица.

Дети ревели в три голоса. Обозленная графиня металась по дорожке. Все заговорили разом, но донна Клара каким-то образом сумела их понять. Обняла хозяйку и стала нежно утешать.

— Ну-ну, детка моя. Ничего дурного не случилось. Глупая случайность, вот и все. Успокойся, ты пугаешь мальчиков. Уверена, что Элис и другие действовали согласно твоим желаниям. Они постарались отослать дочь графа. Ты ничего бы не узнала, если бы случайно не пришла в сад.

— Служанка девчонки меня оттолкнула! — злобно прошипела Лючана.

— И граф должен узнать об этом, дитя мое, — заверила донна Клара, погладив графиню по голове. — Идем в дом. Ты расстроена и должна прилечь. У меня есть чудесное, успокаивающее нервы питье.

— Сначала я должна выпороть этих дряней! Они меня ослушались!

— Нет, дитя мое, они хорошие служанки. Просто их застали врасплох. Никто тут не виноват. Они сделали все, чтобы уладить эту историю, и их не стоит наказывать.

Донна Клара повела Лючану прочь, что-то бормоча по-итальянски.

Позже она рассказала обо всем графу. Тот допросил нянек и позвал в дом Орву.

— Мне сказали, что ты оттащила графиню от моей дочери?

— Так и было, — не задумываясь, ответила Орва, — когда она стала избивать миледи. Малышка вся покрыта синяками, милорд. Неужели вы позволите, чтобы с вашей дочерью обращались подобным образом?

Она спокойно смотрела на графа.

— Расскажи, как все было, — попросил Роберт Боуэн.

Орва тихо и бесстрастно поведала всю историю. Граф понял, что из двух женщин именно она говорила правду. Няньки сыновей были вне себя от страха и тряслись при одном имени Лючаны. Очевидно, они считали, что именно от нее зависят их судьбы.

— Леди Сисели не пыталась навредить вашим детям, милорд, — повторила Орва, — Она поймала маленького лорда Ричарда, когда тот пытался сбежать от Элис. Потом села рядом с младенцем и пощекотала ему животик. И совсем не подходила к лорду Чарлзу.

— Остальные твердят, будто она сглазила старших и прошептала магические заклинания в ухо Генри, — заявил граф.

— Что?! — взорвалась Орва.

Роберт, не сдержавшись, расхохотался.

— Знаю, это чушь и вздор, но ради мира и покоя в моем доме я отныне запрещаю Сисели выходить в сад. И скажу ей об этом сам. Жаль, что я не в силах смягчить неразумную и ни на чем не основанную ревность своей жены, но что тут поделать?

— Это дурно, милорд, дурно и неправильно запрещать миледи встречаться с братьями и родными, но я повинуюсь, — искренне ответила Орва.

Вечером граф сидел за книгой в библиотеке, когда в комнату заглянула донна Клара.

— Милорд, — начала она, — я долго колебалась, прежде чем прийти, но обещала отцу госпожи уберечь не только ее, но и вашу дочь. При виде леди Сисели в моей госпоже проснулась неуемная ревность. Она подговаривала меня отравить малышку, чтобы навсегда от нее избавиться. Я не могу позволить ей пойти на преступление. Но она не должна узнать о моем визите, милорд. Если Лючана посчитает, что я предала ее, никогда меня не простит. И найдет способ отомстить. Кроме того, она того и гляди обрушит позор на дом своего отца: возьмет на свою душу грех — убийство невинного ребенка!

Роберт, потеряв дар речи, потрясенно уставился на донну Клару. Он знал, что Лючана ревнива, но чтобы до такой степени?! Замыслить убийство ребенка?!

— Я должен отослать дочь из Лейтон-Холла, — неожиданно для себя выпалил он.

— Возможно, это наилучший выход, — согласилась донна Клара. — Очень многие отдают детей на воспитание в другие семьи.

— Да, но кому ее отдать? — задумался граф.

— Расскажите госпоже о своих намерениях, — посоветовала донна Клара. — Ее гнев немного поутихнет, а вы сможете спокойно найти для девочки достойную семью.

— Вы хорошая женщина, донна Клара, — кивнул граф. — Что бы ни случилось, вы всегда будете иметь крышу над головой в Лейтон-Холле и место в моей семье.

Донна Клара встала и грациозно кивнула:

— Спасибо, милорд, но я пришла сюда не для того, чтобы предать миледи, а чтобы не дать ей погубить свою бессмертную душу.

— Разумеется, — согласился граф и, проводив женщину взглядом, попытался решить, что делать.

Ему вообще не следовало жениться на Лючане. Но кто мог стать его женой? Когда Энн умерла в родах, Роберт понял, что больше никого не полюбит так сильно, как ее. Она была дочерью его управителя. Они выросли вместе. И даже являлись дальними родственниками. Энн происходила из еще более бедной ветви семьи Боуэн. Она покинула его, но осталась Сисели и поместье с большим, требующим ремонта домом. У Роберта не было денег даже на то, чтобы заплатить слугам, которые оставались с ним из чувства долга и за неимением другого дома. У него просто не было иного выхода, кроме как жениться.

Он мог бы взять в жены девушку из знатной английской семьи, но с маленьким приданым. Или поискать отпрыска богатого торговца, готового платить за титул для своей дочери. У Лючаны было огромное приданое, а ее отец спал и видел свою дочь графиней. Граф без лишнего шума проверил историю семьи и узнал все сплетни о будущей жене. Но поскольку ничего не было доказано, а в постели она оказалась девственницей, да потом еще родила ему трех крепких сыновей, он был доволен. Кроме того, Лючана обладала воистину деловым умом, и ее советы всегда оказывались верными. Роберт быстро становился очень богатым человеком.

Но безрассудную ревность жены по отношению к дочери становилось все труднее держать в узде. Он не позволит ей навредить Сисели. И в то же время не может подвергнуть Лючану публичному процессу, обвинив в убийстве.

Роберт глубоко вздохнул. Донна Клара права. Как бы он ни любил дочь, придется отдать ее на воспитание. Но в какую семью? И что он может предложить в обмен этой семье? Нужно все хорошенько обдумать.

Граф вышел из библиотеки и поднялся в спальню жены. Лючана ждала его. Лицо жены было залито слезами, и при виде мужа она начала всхлипывать. Сцена показалась достаточно знакомой, и Роберт едва не рассмеялся вслух.

— Что тебя беспокоит, дорогая? — спросил он, садясь на край кровати и целуя ее руку.

— Я так боюсь, Роберто! Генри могли убить сегодня! Твоя подза… дочь желает зла моим мальчикам! Что станется с нашими сыновьями?!

— Даст Бог, они вырастут настоящими мужчинами. И я решил отдать Сисели на воспитание в другую благородную семью, чтобы она заняла свое законное место в этом мире. Когда-нибудь я найду ей достойного мужа.

— Вы отсылаете дочь из дома, милорд? — ахнула Лючана.

Куда девались слезы и боязливые взгляды?!

— Как только найду для нее подходящую семью, — пообещал Роберт Боуэн. — Это не займет много времени, а пока что я запретил ей выходить в сад, дорогая.

Он погладил ее длинные распущенные волосы.

— А ее нянька, которая напала на меня? — жестко спросила Лючана.

— Орва уедет вместе с Сисели, — пообещал граф.

— Её следует наказать за наглость! — не унималась Лючана. — На моем плече, в том месте, куда вонзился большой палец этой твари, остался синяк.

— Ты избила мою дочь ни за что ни про что, — холодно ответил граф. — Орва сказала, что Сисели вся покрыта кровоподтеками.

— Но девчонка пыталась убить мое дитя! — запротестовала Лючана.

— Ей всего семь лет, и она чиста сердцем, — отрезал граф. — Она знает о существовании трех единокровных братьев и очень хотела познакомиться с ними. Мы оба знаем, что она не пыталась сделать ничего плохого. Ты ревнуешь к моей дочери, и я пытался разубедить тебя, но ничего не вышло. Этот печальный инцидент больше не повторится, поскольку я отсылаю дочь из дома ради ее собственной безопасности. Но знай, что я уже положил на имя Сисели огромную сумму, чтобы найти для нее лучшую партию.

Нечасто муж говорил с ней столь сурово, и в таких случаях Лючана знала, что это не пустые слова. И все же не могла позволить ему полностью себя усмирить.

— Не медли и поскорее найди семью для девчонки. Я не позволю, чтобы наши сыновья жили в постоянной опасности.

— Опасность существует исключительно в твоем воображении, Лючана. Забудь о ней, и все мигом уладится.

Глава 2

Генрих Ланкастер скончался двадцатого марта, а его наследник был коронован девятого апреля под именем короля Генриха V. Молодому монарху не терпелось ввязаться в войну с Францией. Граф Лейтон тем временем советовался с другом и родственником сэром Уильямом Роджером, в какую семью отдать дочь.

— Время неподходящее, Роберт, — чистосердечно ответил сэр Уильям. — Но может, ты пристроишь девочку в знатный дом, если что-то пообещаешь королю взамен. Он, как все Ланкастеры, не любит оказывать милости даром.

— Ему понадобятся деньги на ведение войны, — кивнул Роберт. — Возможно, я сумею ему в этом помочь. Флорентийские банкиры стремятся из всего извлечь пользу, а у меня там много друзей.

— На следующей неделе король прибудет в Виндзор, — сообщил сэр Уильям. — Я уезжаю туда через день-другой. Приглашаю и тебя. По крайней мере, я могу ввести тебя в его круг.

После отъезда родственника Роберт взял лошадь и поехал в коттедж, где жила дочь. Услышав конский топот, девочка выпорхнула из дома навстречу отцу. При виде Сисели его сердце болезненно сжалось. Она так похожа на мать: те же густые вьющиеся рыжеватые волосы и зелено-голубые глаза. Когда она вырастет, станет такой же красавицей, как Энн. Если не красивее… Даже сливочно-белая кожа унаследована от Энн, вместе с длинными темными ресницами и розовыми щечками. Но совершенство портил огромный фиолетовый синяк на левой скуле.

— Папа! Ты приехал! Я думала, ты на меня рассердишься! — смущенно бормотала девочка.

— Но за что, куколка? — спросил граф, обнимая ее и целуя правую щеку.

Девочка поморщилась, когда он случайно задел синяк, что заставило графа мрачно нахмуриться.

— Я не хотела злить твою жену, папочка. За что она меня так ненавидит? — вздохнула Сисели.

Сжав маленькую ладошку, граф повел девочку к скамье перед коттеджем, усадил ее и сел сам.

— Я не могу приукрашивать правду, куколка, — начал он. — Твоя мачеха безрассудно ревнива. Она не хочет, чтобы в моей жизни была еще какая-то женщина, кроме нее. Как ни печально, я не могу ее изменить и приехал сюда, чтобы объявить о своем решении. Орва! Иди сюда!

Дождавшись появления няньки, он продолжил:

— Ради твоей безопасности и благополучия единокровных братьев я собираюсь отдать тебя на воспитание в достойную семью. С тобой будут знаться другие девочки из благородных семей. Госпожа хозяйка дома научит тебя всему, что ты должна знать к тому времени, когда ты сама станешь женой и хозяйкой. Рано или поздно я найду тебе мужа. Орва поедет с тобой и будет по-прежнему заботиться о тебе. Ты не можешь вечно оставаться в Лейтон-Холле.

— Когда мы едем? — тихо спросила Орва.

— Пока не знаю. Я с сэром Уильямом через несколько дней отправляюсь в Виндзор. Сейчас придворные очень заняты, но если повезет, я поговорю с самим королем. И постараюсь сделать мудрый выбор. А пока что, Орва, держитесь рядом с коттеджем. Нежелательно, чтобы графиня и Сисели снова увиделись. Ты меня поняла? — многозначительно спросил граф.

Орва кивнула:

— Я поберегу маленькую госпожу, милорд.

— Я когда-нибудь увижу тебя снова, папа?

— Разумеется, куколка! К сожалению, твоя мачеха не желает поделиться с тобой своим поразительным умением ведения домашнего хозяйства. А ты должна овладеть этим умением, чтобы управлять собственным домом. Большинство девочек твоего возраста воспитываются в приемных семьях. Не ты первая, не ты последняя, Сисели. А пока я буду в Виндзоре, Орва сошьет тебе несколько красивых платьев из тканей, которые возьмет в кладовой. Ты будешь самой красивой юной леди в любом доме, где станешь жить.

Роберт нагнулся и поцеловал дочь в щеку, стараясь не задеть синяка.

— А теперь я должен вернуться домой. В следующий приезд я сообщу, куда ты отправишься.

— Иди в коттедж, дитя мое, — велела Орва. — Мне нужно поговорить с твоим папой.

Сисели немедленно повиновалась.

— Отослали бы вы ее из дома, если бы не этот случай? — напрямик спросила Орва.

— Не знаю, — так же откровенно ответил Роберт. — Она должна получить знания и умения, которые может дать ей только знатная леди. Донна Клара призналась, что моя жена просила помочь ей отравить Сисели. Думаю, отослав девочку, я сохраню ей жизнь. Не позволяй Сисели есть то, что не приготовила своими руками. Ты все поняла?

Орва кивнула, неодобрительно поджав губы.

— Я слышала, эти итальянцы привыкли устранять врагов ядами, — заметила она.

Граф вздохнул и пожал плечами:

— Что еще я могу сделать?

— Найти нам хороший дом, милорд, — ответила Орва. — А когда придет время, дать моей госпоже доброго мужа.

— Обязательно, — пообещал граф.

В Виндзоре кузен, как обещал, сумел представить его королю. Но того больше интересовала подготовка к войне, чем судьба дочери какого-то графа. Однако Генриха нельзя было назвать человеком бессердечным. Видя разочарованное лицо графа, он сказал:

— К сожалению, я не смогу выполнить подобную просьбу, но отошлю вас к своей добрейшей и любимой всеми матушке, королеве Жанне, с просьбой помочь вам.

Обрадованный граф низко поклонился и поблагодарил короля, который велел слуге проводить гостя к королеве и немедленно забыл о посетителе.

Приемная вдовствующей королевы была наполнена просителями. Лорду Боуэну пришлось подождать, однако королевский слуга не ушел и, представив графа королеве, изложил его просьбу.

Королева Жанна была второй женой Генриха IV. Дочь короля Карла Наваррского Злого и его жены, французской принцессы, она сначала была женой герцога Бретонского, от которого родила девять детей. После смерти мужа она правила от имени старшего сына, пока тому не исполнилось двенадцать лет. Потом ее выдали за овдовевшего короля Англии, отца шестерых детей. Хотя король и королева были достаточно молоды, чтобы иметь детей, союз их оказался бесплодным. Но отпрыски Генриха IV обожали мачеху.

Просидев в приемной несколько часов, граф Лейтон и королевский слуга были приглашены в покои королевы Жанны. Граф низко поклонился и поцеловал отягощенную кольцами тонкую руку.

— Его величество король просил вас помочь этому джентльмену, мадам, — объявил слуга и попятился к выходу, оставив графа в обществе королевы и ее дам, которые расселись по всей комнате, занятые шитьем, вышиванием и тихой беседой.

— Что я могу сделать для вас, милорд?

Граф максимально внятно и быстро объяснил положение, в котором оказался. Он не винил во всем жену, но постарался говорить так, чтобы королева Жанна поняла его тревогу и отчаяние.

Королева медленно кивала и, выслушав просителя, вздохнула:

— Да, милорд, я понимаю ваши трудности. Но виноваты отчасти вы. Вам не следовало переселять дочь в другой дом. Этим вы ее унизили и поставили в неловкое положение. Очевидно, ваша жена избалована и никогда не встречала сопротивления со стороны родителей. Но даже если бы она приняла девочку, лучше вам отдать ребенка на воспитание. Полагаю, приданое у нее есть?

— Да, я положил на ее имя деньги. Они хранятся у лондонского менялы Айзека Киры.

Услышав сумму, королева тихо ахнула.

— Да, милорд, это большие деньги. Вам не составит труда найти ей достойного мужа безупречного происхождения. А пока что мы должны отыскать для нее подходящую семью.

— Для меня будет большой честью, если вы соизволите предложить такую семью, ваше величество. Мой род древний и благородный, однако, мы всегда жили уединенно, избегая связей, которые могли бы запятнать позором нас или тех, кому мы служим.

— Что же, — заметила королева Жанна, — нет ничего дурного в осмотрительности и осторожности. Скажите, сколько лет вашей дочери?

— Исполнилось семь, мадам.

— Ее чему-то обучали? На каких языках она говорит?

— На английском и французском и понимает церковную латынь, мадам. Умеет считать. Ездит верхом и обладает прекрасными манерами.

— В таком случае ей необходимо лучшее общество, — заключила королева Жанна. — Вдова Сомерсета вышла повторным браком за Томаса Плантагенета, герцога Кларенса. Она оставила своих детей от Джона Бофора в чужих семьях. Генрих, старший сын, сейчас получил титулы отца и живет в своем доме. Трое братьев живут в разных семьях и служат разным господам. Сестры тоже остались в доме. Младшей всего четыре. Но я собираюсь забрать свою тезку Жанну Бофор, которой скоро будет девять, и оставить жить при королевском дворе. Ваша дочь получит место среди ее молодых компаньонок. Итак, все решено. Привозите дочь ко мне, милорд.

Роберт был потрясен. Он и представить не мог, что его Сисели получит столь высокую должность! Воспитываться в доме матери короля — честь, достойная более высокого имени.

— М-мадам, — пролепетал он, краснея за собственную неловкость. — Моя семья не заслуживает такой милости! Простите, но уверены ли вы, что готовы принять мою дочь? Я у вас в долгу, причем таком огромном, что сомневаюсь, смогу ли его выплатить.

— Мне сказали, что вы умеете разумно вкладывать деньги, — снова удивила его королева. — Интересное занятие для столь древнего и почтенного имени, как ваше. Так это правда?

— Да, мадам. Моя жена разбирается в подобных вещах, поскольку ее отец — известный флорентийский торговец. Я смогу советовать вам, мадам, куда лучше вложить деньги. Вам будет довольно лишь спросить меня.

— Время от времени я буду посылать за вами, милорд, — кивнула королева, — и стану спрашивать вашего мнения по финансовым вопросам. В начале июля привозите ребенка в мой любимый дом, Хаверинг-атте-Бауэр, можете прислать с ней служанку. Когда она подрастет, я сама найду ей мужа. С вашего позволения, конечно.

— Спасибо, мадам, — с поклоном ответил граф Лейтон и, повинуясь взмаху ее руки, удалился.

По дороге домой он, не повидав жену, остановился у коттеджа, где жила Сисели. Девочка бросилась ему на шею. Орва стояла в дверях, вопросительно глядя на хозяина.

— Давайте посидим у очага, — предложил граф. — Сегодня сыро, и туман еще не поднялся с полей.

Он сел и усадил дочь на колени. Орва поднесла ему небольшой кубок с вином и тоже села. Когда Роберт навещал свое дитя, им было не до церемоний.

— Мне невероятно повезло, малышка, — начал граф.

— Ты нашел подходящую семью для меня, папа? — спросила Сисели, и граф с ужасом услышал нотки страха в нежном голоске.

— Не семью, куколка, а королеву Жанну! — ответил он с деланным энтузиазмом. — И у тебя будет подружка. Еще одна девочка, которая тоже приедет к королеве Жанне. Ее маленькая тезка, леди Джоанна Бофор. Она года на два старше тебя и тоже впервые уезжает из дома. Отец ее умер, мать снова вышла замуж. Ее старший брат — граф Сомерсет. Они родственники короля, куколка. Нам невероятно повезло, что ты будешь при дворе. И Орва поедет с тобой.

— Но я не хочу покидать Лейтон-Холл! — заплакала девочка. — Пожалуйста, не отсылай меня! Обещаю, я буду хорошей девочкой! Не стану выходить из коттеджа, и мачеха никогда больше не увидит меня! Клянусь! Только не прогоняй меня, папа!

Роберт почувствовал, как разрывается сердце. Но что он может сделать? Если Сисели останется, ярость Лючаны примет опасные размеры. И тогда она постарается любым способом избавиться от ребенка.

Постаравшись взять себя в руки, он сказал дочери:

— Сисели, тебя никто не наказывает. Тебе оказали огромную честь, допустив к королевскому двору. Наш род древний, но незначительный. Отсутствие богатства не позволило заключать выгодные браки и приобрести влияние и связи. Теперь мы приобрели богатство, но не играем роли при дворе. Если ты угодишь королеве Жанне, у нас появится возможность познакомиться с самыми важными персонами в стране. И это позволит нашей семье появляться при дворе. А я смогу найти подходящие партии для твоих братьев, что усилит наше могущество и влияние. Ты поможешь Лейтонам сделать этот первый шаг.

Всхлипы Сисели стихли. Она была умной девочкой и сумела понять смысл отцовских слов.

— Но что ты скажешь мачехе, папа? — тихо спросила она. — Ей не понравится, что я еду ко двору.

— Я скажу, что нашел для тебя место в доме богатой вдовы, — усмехнулся он. — Со временем она узнает всю правду, но, поняв, что ты поможешь нашим сыновьям, умерит ревность по отношению к тебе.

— Возможно, так и будет, — согласилась она. — Когда мы должны ехать, папа? И куда?

— Хаверинг-атте-Бауэр, любимая резиденция королевы Жанны. Милях в пятнадцати от Лондона. Она хочет видеть тебя в начале июля, так что у нас еще есть несколько недель.

Орва, все это время молчавшая, неожиданно вмешалась:

— Миледи понадобится приличная одежда и драгоценности, а также ежеквартальное содержание. И собственная лошадь. Но получить все это нелегко, ибо ваша жена ничего не хочет дать Сисели. Как вы видите, на девочке поношенное убогое платье. И все ее наряды таковы. Я чиню их, как могу, но леди Сисели растет, и мне пришлось распустить швы на ее туфлях, поскольку они тоже становятся малы.

— Но как такое возможно? — поразился граф. — В кладовых полно всего, что вам может понадобиться.

— Вспомните, леди Лючана держит при себе ключи от всех кладовых. Я несколько раз просила у нее ткань на платье. Но она отказывала.

— Почему ты не пришла ко мне? — возмутился граф.

— Вышло бы еще хуже. Гнев графини не так легко вынести. Я надеялась, что вы со временем сами заметите, как плохо одета ваша дочь, и все исправите, — пояснила Орва.

Граф сжал руку девочки.

— Я не позволю обижать тебя, дорогая. Я немедленно поговорю с женой, и утром, Орва, для тебя откроются все кладовые. Бери все, что необходимо, но помни, я должен вернуть ключи жене в тот же день. Поэтому поторопись. Иначе Лючана окончательно взбеленится.

Роберт спустил дочь с колен, поцеловал ее в лоб и отправился домой, где немедленно пожелал узнать о местопребывании жены.

Лючана вместе с донной Кларой сидела в своих покоях. Компаньонка расчесывала ей волосы.

— У меня болит голова, — хмуро объявила Лючана вместо приветствия.

— Отдай мне ключи от кладовых, — велел Роберт с порога.

Лючана настороженно уставилась на мужа.

— Зачем они тебе? — дерзко спросила она. — А ты, Клара, продолжай расчесывать волосы, так мне легче. Долго прикажешь терпеть эти муки?

— Ключи! — потребовал Роберт, не отвечая. — Разве не я хозяин Лейтона, мадам?

— Ты нашел место для своей дочери? — вскинулась Лючана.

— Да, и я позабочусь о том, чтобы Сисели была подобающим образом подготовлена для путешествия.

— Я хозяйка дома, — процедила Лючана, — и это моя обязанность заботиться о том, чтобы твоя дочь ни в чем не нуждалась.

— Ты видела Сисели только однажды, да и то случайно! — отрезал граф. — И отказала ее няне в тканях, необходимых, чтобы сшить платья. Девочка одета как нищенка! Неужели у тебя нет стыда, Лючана? Сисели — дочь графа! Не побирушка!

— Она внебрачная дочь! — рассерженно вскрикнула Лючана.

— Моя дочь признана законной Римом и английскими законами! — яростно вскричал граф. — Почему ты отказываешься признать правду, Лючана? Я уважаю тебя как жену и мать моих детей. Чего еще ты хочешь от меня?

— Ты любил ее! — завопила графиня.

— Кого именно? — озадаченно переспросил он.

— Дитя мое, — остерегла донна Клара, — не стоит затрагивать эту тему.

— Мать своей дочери! — выплюнула Лючана. — Все говорят, что это отродье — копия своей матери! Той шлюхи, которая была дочерью служанки!

Граф Лейтон размахнулся и дал жене пощечину.

Лючана взвизгнула, прижимая ладонь к горящей щеке. Донна Клара потрясенно ахнула. Впервые на ее памяти англичанин до такой степени потерял самообладание. Роберт всегда был спокоен, всегда считался воплощением рассудительности. Но сейчас в его глазах полыхало бешенство. Кажется, госпожа накликала беду на свою голову!

Красная пелена, застилавшая его глаза, постепенно рассеялась. Граф едва сдерживался, чтобы не сжать тонкую шею жены. Он почти ощущал, как хрустят под пальцами хрупкие позвонки. А Лючана и не подозревала, как близка к гибели! Зато донна Клара все поняла и облегченно вздохнула, увидев, что Роберт Боуэн успокоился настолько, чтобы заговорить:

— Да. Я любил Энн. В ней было все то, чего лишена ты. Она была прекрасна, и Сисели похожа на нее, как две капли воды. Она была добра и великодушна. Предана мне. Богобоязненна и благочестива. Мы были родственниками, мадам, но не настолько близкими, чтобы церковь запрещала нам пожениться. Так часто бывает в древних родах, ибо своя кровь не обманет и не изменит. И такая верность очень важна. Я влюбился в Анну, и оглашения уже читались в церкви, когда ее отец случайно погиб. Ее мать умерла, когда Энн было десять лет. Когда бедняжка услышала о гибели отца, у нее начались преждевременные роды. Она успела только произвести на свет дочь, вздохнула и умерла. Я был готов оставаться холостым, но Сисели нуждалась в матери, которой предстояло научить ее управлять домом. И мне требовались наследники. Твой отец случайно узнал, что я ищу жену. После скандала во Флоренции на тебе никто бы не женился. Поэтому ему пришлось увезти тебя в Лондон. Я был беден, но мог дать тебе титул. Ты же принесла мне приданое и сыновей. Идеальный брак. Я поклялся твоему отцу почитать и уважать тебя. И сдержал клятву. Я хорошо с тобой обращался. Но ты не желаешь выполнить свою часть сделки!

— Я дала тебе богатство! — вскричала Лючана. — Я советовала тебе, куда лучше вкладывать деньги! Подарила тебе трех сыновей! Оставалась верна тебе. Чего же тебе еще желать?

— Матери для своей дочери.

— Я еще до подписания брачных контрактов заявляла, что не стану воспитывать этого ребенка! И ты согласился! — напомнила Лючаца.

— Я считал, что как только ты станешь хозяйкой дома, как только родишь мне сына, больше не станешь отвергать Сисели. Какая нормальная женщина способна с такой силой ненавидеть невинного ребенка?! Что она тебе такого сделала? Почему даже до встречи с ней ты ее ненавидела?

— Ты любишь ее! Любишь, как любил ее мать! А меня ты никогда не любил, верно? — с горечью бросила графиня.

— Разве ты знаешь много браков, заключенных по любви? — невозмутимо осведомился граф. — Во всяком случае, не среди нашего круга. Да и среди бедных тоже. Браки заключаются для того, чтобы что-то приобрести. Крестьянам нужны дети, которые бы обрабатывали поля. Браки среди аристократов заключаются ради приобретения земель, богатства и более высокого положения в обществе. Ты — моя жена, я питаю к тебе самые добрые чувства. Благодарен за сыновей, которых ты мне подарила, за советы и помощь в финансовых вопросах. Мое уважение было бы безграничным, если бы не твоя неспособность принять мою дочь. Ради тебя и твоего спокойствия я решился отдать Сисели на воспитание, но не отошлю ее из дома, из родного дома без всего необходимого для выживания, для того чтобы преуспеть в большом и чуждом ей мире. А ты даже сейчас, добившись своего, не можешь проявить великодушие и щедрость по отношению к моей дочери. Поэтому я отбираю у тебя ключи от кладовых.

Роберт властно протянул руку:

— Отдайте их немедленно, мадам!

Лючана встала, обжигая мужа смертоносным взглядом, но все же отстегнула кольцо с ключами от атласного кушака и швырнула мужу.

— Возьми. И будь проклят! Не понимаю, зачем девчонке приличный гардероб в доме какой-то вдовы?

Роберт знал, что делает глупость, но Лючана так разозлила его, что хотелось нанести ответный удар. Конечно, она еще больше взбесится. Но сдержаться он не мог.

— Гардероб нужен каждой девушке, намеревающейся служить любимой мачехе короля, — с ехидной ухмылкой сообщил он.

— Твоя дочь будет жить при дворе королевы Жанны?! Королева берет ее на воспитание? — потрясенно прошептала графиня. — Как тебе это удалось?

Роберт расслышал в ее голосе непривычные нотки уважения. Очевидно, Лючана уже обдумывала новые возможности, открывающиеся перед ее сыновьями.

— Это было настоящей удачей. Если Сисели поведет себя правильно, то когда-нибудь сможет представить наших сыновей ко двору.

— Да… — медленно протянула жена, — возможно, это отродье сумеет оказаться полезным. И мне больше не придется видеть ее. Никогда!

— Не придется, — согласился Роберт.

— Возьми из кладовых все, что пожелаешь, — великодушно объявила графиня. Можно подумать, не все здесь принадлежит ему! — Девчонка не должна опозорить Лейтонов! Она хорошо воспитана? И дали ей хоть какое-то образование? Иначе нам всем будет стыдно!

— У моей девочки прекрасные манеры и достаточно образования, чтобы угодить королеве, — заверил граф, изумленный столь внезапными переменами в настроении графини.

Но оказалось, что он ошибся.

— Даже если она окажется нам полезной, я всегда буду ненавидеть ее, потому что ты ее любишь, — прошипела Лючана.

— Я тоже люблю наших сыновей и никогда не подозревал, что моя любовь нужна и тебе. Разве я не был тебе хорошим мужем? Пылким любовником?

— Я думала, что этого достаточно, — призналась Лючана, — но оказалось, что ошиблась. Полагаю, всему причиной моя страстная натура.

— Прости, что должен тебя разочаровать, но нам ни к чему быть врагами.

Врагами они не будут. Но он никогда не простит ей жестокости по отношению к Сисели.

Вежливо поклонившись, Роберт ушел.

— Он возненавидел меня? — прошептала графиня.

— Вряд ли, — ответила донна Клара, — но если бы ты сделала хоть малейшее усилие принять малышку, выказала бы хоть чуточку доброты, могла бы в награду получить его любовь.

— Мне все равно! — раздраженно бросила Лючана. — Не нужна мне его любовь! Я его жена! Графиня Лейтон.

Она коварно прищурилась.

— Я придумала! Я сама подарю ему дочь! И тогда он навсегда забудет девчонку!

Наутро Орва пришла в дом пораньше и обнаружила управителя Бингема, заядлого сплетника.

— Вчера граф так громко скандалил с женой, что их, наверное, было слышно в соседней деревне. Это насчет нашей маленькой леди.

Бингем сунул руку в карман и вытащил кольцо с ключами:

— Это тебе. Что происходит?

— Пойдем со мной в кладовые, и я все расскажу, — пообещала Орва. — Господин решил, что для леди Сисели будет безопаснее воспитываться в другой семье. И я еду с ней.

— Леди Сисели отсылают из Лейтона?! — ахнул Бингем. — Значит, графиня взяла верх!

— Господин делает это ради дочери. Не ради графини! — отрезала Орва. — И знаешь, куда мы отправляемся? К самой королеве Жанне! Будем жить при дворе.

Говоря это, она оглядывала полки с рулонами тканей.

— Сапоги Господни! — тихо выругался Бингем. — Как графу это удалось? У него ведь совсем нет связей при дворе!

— Говорит, будто ему просто повезло. Думаю, святая Анна, которой я каждодневно молюсь, заботится о ребенке своей тезки.

Она потянулась к рулону голубого бархата и, вынув ножницы, отрезала лоскут нужного размера. Сложила и бросила на маленький столик.

— Молю Бога и его Пресвятую Мать, чтобы ребенку ничего не грозило, — кивнул Бингем, являвшийся Сисели внучатым дядей со стороны матери. — Остальные обрадуются такой новости, Орва. Можно им рассказать?

— Хоть встань посреди двора и кричи, если хочешь, — отмахнулась Орва, отрезая кусок темно-оранжевой парчи.

— Оставляю тебя выбирать ткани для маленькой госпожи, — объявил Бингем. — Только запрись изнутри, чтобы тебе не помешали.

После его ухода Орва повернула ключ в скважине и принялась за работу. Выбирать было из чего, и Орва не торопилась. К бархату и парче она добавила фиолетовую шелковую парчу, темно-зеленый, кремовый и темно-красный бархат, синий и травянисто-зеленый шелк, отрезы голубой и коричневой шерсти на плащи и кроличьи и куньи шкурки на подкладку. Полотно и батист на белье и вуали. Тесьму, пуговицы, узкие сатиновые и кожаные ленты на кушаки. Лейтонский сапожник сошьет Сисели новые туфли и сапожки.

Орва увидела в темном углу маленькую пыльную шкатулку, почти скрытую рулонами толстого сукна. В шкатулке оказалась тонкая золотая цепочка с усыпанным драгоценными камнями крестиком, простое гладкое колечко червонного золота и потемневшая металлическая сетка для волос. Содержимое шкатулки принадлежало Энн, матери Сисели. Цепочка и кольцо были фамильными драгоценностями семьи Боуэн. Роберт подарил их Энн в знак своей любви. А сетку купил на ярмарке в Михайлов день. В каком восторге была Энн! Она немедленно заправила волосы в сетку и весело закружилась, красуясь перед Орвой и своим отцом.

— Это должно принадлежать Сисели, — сказала Орва вслух.

Кольцо и цепочку вряд ли можно считать дорогими, а сетку для волос нужно снова позолотить. Но няня знала, что маленькая госпожа очень обрадуется.

Орва добавила шкатулку к уже собранным вещам, открыла дверь, заперла ее снаружи и отправилась на поиски слуг, которые помогли бы перенести добычу в коттедж, где она начнет шить платья для девочки.

Когда к вечеру пришел граф, Орва показала ему все, что забрала из кладовой. Граф кивнул, подумав про себя, что никто другой не мог бы позаботиться о Сисели лучше, чем Орва. Теперь у девочки будет гардероб не хуже, чем у принцессы.

Потом Орва показала ему содержимое шкатулки.

Глаза Роберта наполнились слезами.

— Я и забыл про них, — вздохнул он. — Да, это должно принадлежать Сисели. Только сетка видела лучшие дни, верно?

— Ее можно позолотить, и будет как новенькая! — заверила Орва.

— У моей дочери должна быть сетка из настоящего золота и дорогие драгоценности, — заметил граф. — Я об этом позабочусь.

— Помните, милорд, она еще маленькая. Хватит нитки жемчуга и двух-трех колец. Когда станет старше, будете дарить ей более дорогие вещи, — посоветовала Орва.

Через несколько дней Роберт привез дочери нитку чудесного жемчуга, несколько золотых колец с жемчугом и драгоценными камнями, золотую сетку для волос, золотой венец и золотую наголовную ленту с овальным куском малахита в центре. Еще через неделю граф привел прекрасную серую кобылу в яблоках, с черной гривой и хвостом, для Сисели и крепкого гнедого мерина для Орвы.

Дни летели быстро, и настал канун летнего равноденствия. В Лейтоне устроили танцы, игры, выкатили бочонки со сладкой медовухой и жгли костры на склонах холмов. Через несколько дней леди Сисели Лейтон покинет родной дом и уедет к вдовствующей королеве Жанне. По слухам, новый король готовил войну с Францией, и во дворе царило вполне понятное волнение.

В утро перед отъездом Сисели выскользнула из коттеджа. Орва была занята последними сборами и не заметила, куда ушла воспитанница. Гуляя, Сисели подобралась к отцовским садам и спряталась за большим кустом. Вскоре пришли три няньки с детьми. Сисели молча наблюдала за их играми, улыбалась проделкам братьев и втайне желала присоединиться к ним. Она так рада, что Чарлз похож на отца! Остальные пошли в обоих родителей.

Наконец она поняла, что времени не осталось.

— Прощайте, братики, — тихо прошептала она. — Вряд ли мы когда-нибудь встретимся снова. Пусть Господь и его Пресвятая Матерь оберегают вас всех. Надеюсь, вы никогда не опозорите Лейтонов.

С этими словами леди Сисели Боуэн потихоньку ушла и вернулась в коттедж, где провела последние годы.

— Где ты была? — спросила Орва.

— Гуляла. Прощалась с поместьем. Жаль, что нам приходится уезжать! О, понимаю, какая это большая честь для меня, для моей семьи, но с радостью осталась бы здесь навсегда.

— Знаю, — сочувственно вздохнула Орва. — Этот дом был и моим, а теперь неизвестно, приедем ли мы когда-нибудь сюда еще раз. И все же нас ждет великое приключение. Все могло быть хуже. Жена твоего отца наверняка пыталась убедить его навсегда отправить тебя в монастырь.

— Как, по-твоему, Орва, отец придет попрощаться? — спросила Сисели.

— Разве он не сказал тебе, дитя мое? О! Возможно, он хотел сделать сюрприз. Твой отец проводит нас до Хаверинга-атте-Бауэра.

Сисели захлопала в ладоши.

— О, мы прекрасно проведем время вместе! Я так рада!

Она запрыгала по комнате. Орва улыбнулась, видя восторг девочки. Подобные перемены в жизни всегда нелегки, а тем более для ребенка. Орва молилась, чтобы все сложилось хорошо, чтобы девочка нашла себе подружек и новый дом.

В ту ночь она плохо спала. Граф заверил, что когда Сисели вырастет и не будет нуждаться в няне, коттедж достанется Орве и дождется ее приезда. Это послужило ей единственным утешением.

День отъезда выдался серым и облачным. Не слишком обнадеживающее предзнаменование!

Орва проследила, чтобы вещи погрузили в багажную повозку. До резиденции королевы Жанны — неделя пути, пятнадцать миль к востоку от Лондона. Граф выслал гонцов в четыре монастыря и три аббатства с просьбой о ночлеге. Каждую ночь они будут останавливаться в странноприимном доме, где им дадут постель и покормят. Они будут в безопасности за толстыми стенами, и сопровождать их будет отряд из двенадцати солдат.

Они проехали всего несколько миль, когда начался дождь, продолжавшийся следующие два дня. Но они все же добрались до женского монастыря, где мать-настоятельница поразилась, узнав об удаче Сисели.

— Но вы знаете слухи, которые ходят о королеве Жанне, милорд? — шепотом спросила она.

— Какие еще слухи? — почти простонал Роберт Боуэн.

Неужели все планы на будущее дочери пошли прахом?

— Кое-кто толкует, будто леди занимается колдовством, хотя король Генрих этому не верит, — пробормотала мать-настоятельница.

— Но на чем эти слухи основаны? — осведомился граф.

— Видите ли, ее отец, король Наварры был недаром прозван Злым. Кроме того, она много лет жила в Бретани, а все знают, что там полно ведьм. Кроме этого, она родила первому мужу, герцогу Бретонскому, девятерых детей, а наш король имел шестерых от леди Марии, прежде чем овдовел. А когда женился на королеве Жанне, общих детей у них не появилось.

— Возможно, из-за того, что семьи были слишком велики, оба предпочли целомудренный союз, — предположил граф. — Насколько я припоминаю, королева Жанна привезла с собой двух младших дочерей и они нуждаются в ее любви и внимании. Впрочем, я не состою при дворе, так что мое мнение вряд ли имеет особую ценность.

— Тем не менее, — тонко усмехнулась настоятельница, — вашей девочке очень повезло.

К вечеру седьмого дня они добрались до деревни Хаверинг-атте-Бауэр — резиденции королевы Жанны. Однако королевы там не оказалось. Управитель сообщил, что она прибывает завтра вместе с леди Джоанной Бофор. Он не мог принять новую подопечную королевы, пока та не появится.

Предполагая, что и на седьмую ночь придется искать пристанище, граф Лейтон попросился на ночлег в странноприимном доме маленького, но процветающего женского монастыря на окраине деревни. Их встречала сама улыбающаяся мать-настоятельница, совсем не походившая на ту, которая принимала их в первую ночь.

— Значит, вы будете жить при дворе королевы? — спросила монахиня. — Вы очень везучая девочка, леди Сисели. Я знаю королеву с тех пор, как она десять лет назад приехала в Англию. Королева очень умна и остра на язык. Ее дочери Маргарита и Бланш приехали с ней. Конечно, теперь их выдали замуж за французов, но я хорошо их помню. Две сестры-монахини и я водили их в лес, собирать ягоды. А в декабре мы обычно затевали веселый праздник, от Рождества до Двенадцатой ночи. Королева Жанна всегда приглашала нас к столу, потому что мы маленький орден. Как приятно услышать, что здесь снова будут жить две малышки, которые принесут в дом смех и веселье.

— Думаю, вы утешили мою дочь, — улыбнулся Роберт Боуэн. — Она впервые уезжает из Лейтона.

— Вот как? Тебе нечего бояться, дочь моя. Ты попала в прекрасное место и через несколько недель почувствуешь себя как дома. Ты любишь животных? В доме королевы всегда полно собак и кошек.

— У меня есть лошадь! — воскликнула Сисели. — Мой господин отец подарил мне кобылку. Ее зовут Гри, потому что она серая. У меня никогда не было собаки или кошки.

— А теперь, скорее всего, будет несколько, — жизнерадостно заметила монахиня. — Заходите! Сейчас как раз начнется вечерня. Не присоединитесь к нам? А потом поужинаем. Я знаю, что сестра Маргарет приготовила великолепный суп с овощами и кроликом. Я весь день принюхивалась.

Она взяла Сисели за руку.

— Но сначала мы должны пойти в церковь и поблагодарить Господа и его Пресвятую Матерь за благополучное прибытие.

Монастырь был, конечно, мал, зато ужин был ничем не хуже тех, что подавали в доме графа: душистый кроличий суп с овощами, теплый хлеб с хрустящей корочкой, а на десерт — яичный заварной крем с лавандой.

Постели были чистыми и свежими, без блох и клопов. А утром подали овсяную кашу со свежеиспеченным хлебом и маслом. Граф поблагодарил сестер и внес щедрое пожертвование на нужды монастыря.

— Надеюсь, мы очень скоро увидимся, леди Сисели! — крикнула на прощание монахиня.

— Как по-твоему, папа, я понравлюсь королеве? — спросила Сисели, когда они снова направились к королевской резиденции. А как насчет второй девочки? Ты знаешь, кто она?

— Леди Джоанна Бофор — дочь покойного графа Сомерсета. Его отцом был герцог Ланкастер, сын короля Эдуарда Третьего.

— Значит, она принадлежит к королевской семье? — нервно пробормотала Сисели.

— Да, — кивнул отец. — Но все-таки остается дочерью графа, как и ты.

Они приблизились к резиденции королевы. Когда они приезжали сюда вчера, все было тихо. Но сегодня двор и подъездная дорожка были заполнены повозками, лошадьми и суетившимися слугами.

Один из людей графа, выехав вперед, крикнул:

— Дорогу его светлости графу Лейтону!

Телеги и повозки были отведены к обочине дорожки. У дверей их встретил управитель. Вперед выбежали конюхи, чтобы принять лошадей. Роберт взял дочь за руку и знаком велел Орве следовать за ними.

Сердечко Сисели тревожно колотилось от страха. Она надела новое темно-оранжевое платье со стоячим воротничком и длинными, доходившими до земли, рукавами. На шее висела материнская цепочка с распятием. Пальцы были украшены кольцами. С венчика свисала тонкая батистовая вуаль, едва скрывавшая рыжее богатство волос.

Сисели наскоро огляделась.

Королева Жанна улыбнулась при виде девочки, показавшейся ей просто неотразимой. Нагнувшись, она прошептала стоявшей справа девочке:

— Вот, Джоанна, компаньонка, которую я тебе обещала.

Граф остановился перед стулом королевы и низко поклонился, как учила жена, узнав, что он предстанет перед королевой. Потом взглянул на дочь, и Сисели грациозно присела.

— Вот наконец и вы, милорд. А это ваша дочь, леди Сисели Боуэн, не так ли?

— Да, мадам. И позвольте мне снова выразить благодарность за ваше великодушие и доброту, с которыми приняли в свой дом мое дитя, — вновь поклонился Роберт.

Королева величественно кивнула и показала на Орву:

— Это няня вашей дочери? Выйди вперед.

Орва, растерявшись от неожиданности, выступила вперед и тоже сделала реверанс.

— Твое имя?

— Орва, мадам.

— Добро пожаловать, Орва. А ты, дитя мое, подойди сюда и позволь лучше тебя разглядеть.

Сисели немедленно повиновалась.

— Твой отец заверил меня, что ты говоришь на английском и французском, — начала королева.

— Да, миледи, — пробормотала Сисели.

— И считаешь?

— Да, миледи.

— Ты добрая христианка? Ходишь к исповеди регулярно? — продолжала королева.

— О да, миледи, — серьезно подтвердила Сисели.

Королева слегка улыбнулась:

— Как по-твоему, ты будешь здесь счастлива?

— Не знаю, миледи, — честно ответила Сисели. — Я впервые уехала из дома. Но мне сказали, что через несколько недель я освоюсь и перестану скучать.

Королева Жанна снова улыбнулась:

— Думаю, так и будет.

— О, миледи, вы оказали огромную честь мне и моей семье, — ответила Сисели. — Мой отец не из влиятельной семьи, и я очень благодарна за доброту.

Конечно, девочка повторяла сказанное отцом, но выглядела при этом совсем неглупой. И сознавала всю степень везения, выпавшего на ее долю.

Королева подтолкнула вперед вторую девочку:

— Это твоя новая компаньонка, леди Джоанна Бофор. Джоанна, это Сисели Боуэн. Вы будете делить комнату, у вас будет один учитель, и под моим руководством вы узнаете все, что подобает знать леди и хозяйкам дома. Милорд Лейтон, попрощайтесь с дочерью.

Граф встал на колени, обнял Сисели и расцеловал ее розовые щечки. Глаза его затуманились, когда она обхватила ручонками его шею.

— Я сделаю все, чтобы возвысить семью Лейтон. Клянусь именем мамы! — прошептала она.

Сердце Роберта сжалось.

— Я знаю, так и будет, — ответил он и, поцеловав ее гладкий лобик, поднялся. — Прощай, дочь моя. Обещаю, мы встретимся снова.

Поклонившись королеве, он повернулся и вышел.

Сисели смотрела вслед отцу, и ей хотелось плакать от тоски и одиночества.

Но ее ладонь сжали маленькие пальчики, и звонкий голос воскликнул:

— Мы будем лучшими подругами, Сисели! Я это знаю!

Повернувшись, она встретилась глазами с улыбающейся леди Джоанной Бофор.

Глава 3

— Он снова смотрит на тебя, Джо, — хихикнула леди Сисели Боуэн.

В свои четырнадцать она могла считаться настоящей красавицей: стройная, среднего роста, с вызывающими всеобщее восхищение волнистыми рыжеватыми волосами и прекрасными зеленовато-голубыми глазами.

— О, Си-Си, пожалуйста! — прошептала леди Джоанна Бофор. — Он пялится на меня вот уже несколько недель. Почему бы ему не подойти, не заговорить со мной? Если он не перестанет вздыхать и страдать, я не знаю, что сделаю! Жаль, что мы здесь, в Виндзоре, при дворе, а не в Хаверинг-атте-Бауэре!

Повернув светлую головку, Джоанна в упор глянула на своего воздыхателя. В голубых глазах заплясали веселые искорки, когда тот покраснел и отвернулся.

— Так ему и надо! — хмыкнула она. — Не будет глазеть на меня, грубиян!

— Что за грубиян глазеет на тебя? — раздался низкий голос.

Девушки обернулись и почтительно присели перед Генри Бофором, епископом Винчестерским. Епископ приходился дядей леди Джоанне и являлся членом регентского совета, правившего вместо малолетнего короля Генриха VI, взошедшего на трон в возрасте восьми месяцев.

— Яков Стюарт, милорд, — пояснила Сисели. — Он все время смотрит на Джо, но ни слова ей не сказал, что она находит крайне досадным.

— Молодой король шотландцев, — усмехнулся епископ, — твердит, что влюблен в тебя, дитя мое. Он собирается поговорить с твоим братом о союзе между вами.

— Лучше бы поговорил со мной! — резко бросила леди Джоанна Бофор. — Этот человек даже не попытался представиться! Просто смотрит во все глаза и молчит. Я не выйду замуж за мужчину, которого не знаю и не люблю. Но должна признать, он довольно привлекателен.

— Ты могла бы стать королевой Шотландии, — лукаво пробормотал дядя.

— Королева без трона! — ехидно парировала племянница.

— Регент Шотландии мертв уже больше года. Его сын — невежественный глупец, что нам известно уже много лет, когда мы держали его в заложниках вместе с молодым Яковом. Жаль, что герцог Олбани не смог найти выкуп для короля, хотя, очевидно, сумел наскрести денег для собственного сына. Наш Яков этого не забудет. Уже ведутся переговоры о возвращении короля на трон. В Англию прибыли граф Атолл вместе с Редом Стюартом из Дандоналда и епископом Сент-Эндрюса. Они, к собственному удивлению, обнаружили, что Яков Стюарт далеко не дурак и не марионетка, которой так легко манипулировать. Он просил их поговорить с твоим братом насчет женитьбы на тебе, — пояснил епископ, высокий красивый человек с пронизывающим взглядом светло-голубых глаз и седыми, когда-то белокурыми волосами.

Он был вторым сыном Бофора. И его с детства воспитывали для служения церкви. Папа Мартин V предлагал ему кардинальскую шапку, но племянник епископа Генриху ничего не хотел слышать, поскольку Генри Бофор был слишком ценным для Англии политиком.

— Тогда вам, дядя, лучше сделать так, чтобы этот король в изгнании поговорил со мной, — усмехнулась леди Джоанна. — Английская королева будет ценным приобретением для шотландского короля, учитывая возраст нынешнего короля и амбиции влиятельных людей.

— Жаль, что отец не дожил до того, чтобы увидеть тебя! Ты унаследовала прекрасное лицо бабушки и острый ум деда. Многим мужчинам не понравилось бы последнее. В отличие от меня. Я устрою так, чтобы ты получше узнала Якова Стюарта. И думаю, он тебе понравится.

Кивнув на прощание, епископ удалился.

— Епископ такой красавец! — вздохнула Сисели. — Как жаль, что этот мужчина навеки потерян для женщин! Только уродам и следует идти в священники! Как по-твоему, его преподобие представит тебя шотландскому королю? — выдохнула Сисели.

— Конечно, представит! Пока маленького короля Генриха еще водят на помочах и неизвестно, когда он начнет править страной, моей семье понадобятся сторонники на севере. Вчера маленький засранец закатил истерику, когда его хотели привезти в парламент. Так что пришлось все отложить до следующего утра, когда он согласился сидеть на коленях королевы Екатерины, пока лорды чесали языками чуть не весь день! Знаешь, Сиси, а мне понравилась идея стать королевой! Если Яков Стюарт наконец вернется в Шотландию, где он найдет себе невесту? Его мать была дочерью простого горца, не из знатной семьи. Шотландские графы постоянно грызутся между собой, и у каждого есть по крайней мере одна дочь, которую любящий папаша попытается возвести на трон. Из-за этого начнется настоящая распря. Конечно, король Яков может выбрать принцессу из Франции, или из какой-нибудь северной страны вроде Дании, или даже из Испании.

— Вот ты о чем думаешь, — осуждающе покачала головой Сисели. — Еще словом не перемолвилась с парнем, а уже строишь планы.

— Разумеется, Сиси. Он должен жениться. Я должна выйти замуж. Да, мы не обменялись ни единым словом, но разве ты не считаешь, что Яков очень мил?

— Говорят, он пишет стихи. И должна признать, очень красив.

— Может, мне стоит улыбаться ему, а не хмуриться? — лукаво прошептала леди Джоанна, и девушки дружно расхохотались.

Яков Стюарт был единственным выжившим сыном короля Шотландии Роберта III и его жены Аннабеллы Драммонд. После кончины матери и гибели старшего брата Дэвида от руки их дяди король Роберт наконец понял, что его единственному наследнику грозит опасность. Он поверил своему брату герцогу Олбани, когда тот объявил, что принц Дэвид, герцог Роутси замыслил заговор с целью свергнуть отца. Роберт знал, насколько амбициозен старший сын, и понимал, что сам он слаб здоровьем. Но не собирался покорно освобождать трон. Поэтому приказал Олбани заточить Дэвида в тюрьму, и там его крепкий, здоровый сын и наследник внезапно умер.

— Несчастный случай, — хладнокровно сообщил Олбани.

Но ходили слухи, что Дэвида уморили голодом и жаждой. Олбани, конечно, объявил, что это ложь и клевета, но никак не объяснил, почему племянник так быстро отправился на тот свет.

Осознав наконец, где кроется реальная угроза его трону, король Роберт сделал единственное, что в этой ситуации можно было предпринять: отправил младшего сына Якова во Францию. Но судно, на котором плыл юный принц под данцигским флагом, было захвачено английскими пиратами. Узнав, кто их пленники, пираты привезли одиннадцатилетнего принца к своему королю Генриху IV. Тот заплатил хороший выкуп за принца и его спутников. Хотя между Англией и Шотландией царил мир, Яков прожил при английском дворе следующие восемнадцать лет.

К нему относились со всем уважением, подобающим его статусу. Обучали языкам и гуманитарным наукам. Старший сын короля Генрих, которому предстояло стать преемником отца, лично наблюдал, как принц упражняется в воинских искусствах. Яков честно заслужил рыцарские шпоры и даже сражался во Франции бок о бок с английским принцем. И все же так и не смог вернуться домой.

Его отец король Роберт, человек болезненный, узнав о пленении единственного сына, скончался, не прожив и месяца. Честолюбивый брат короля, герцог Олбани, правил все эти годы в качестве регента, но так и не собрал деньги на выкуп короля. Хотя ухитрился выкупить собственного сына, которого втайне послал с Яковом, в надежде, что если кузены вырастут вместе, то, возможно, станут друзьями. Но из этого ничего не вышло.

Завистливый Олбани считал брата слабаком и не собирался отдавать трон какому-то юнцу. Если вернуть его домой и позаботиться о его безвременной кончине, как в свое время о гибели Дэвида Стюарта, непременно начнется гражданская война, и брат пойдет войной на брата. Поэтому Олбани предпочел оставить Якова у англичан. Он хорошо понимал, что англичане не собираются затевать войну из-за шотландского короля. У них было полно своих бед. Генрих IV скончался через несколько месяцев после того, как Яков прибыл в Англию. Его сын и наследник Генрих V умер в прошлом году, оставив наследника, Генриха VI. Опекуны младенца правили, как умели, именем маленького короля.

А Яков Стюарт ждал, когда настанет время взойти на трон Шотландии. Он вырос, стал высоким красавцем с темно-рыжими волосами и янтарными глазами. Однажды, глядя в окно на сады замка Виндзор, он увидел самую прелестную на свете девушку.

— Кто она? — спросил он собеседника.

— Леди Джоанна Бофор, кузина короля. А что?

— Я женюсь на ней и сделаю своей королевой! — горячо заявил Яков Стюарт.

Янтарные глаза его горели.

— Но ты даже не знаком с ней, — смеясь, напомнил приятель. — Кроме того, семья ее обожает. Ее отцом был Гонт, сын короля. В ее жилах течет королевская кровь. Они ищут для нее блестящую партию.

— Я король Шотландии! — гордо напомнил Яков. — Думаешь, Бофоры сумеют найти для девушки партию лучше, чем король Шотландии?

Епископ Генри, не теряя времени, устроил знакомство племянницы и шотландского короля. На следующий же день в садах Виндзорского замка он торжественно представил их друг другу, а затем решительно взял за руку леди Сисели Браун.

— Насколько я помню, юная леди, вы последнее время не исповедовались. Я выслушаю вашу исповедь немедленно, в королевской часовне.

Сисели тихо ахнула:

— Но, милорд епископ, я была очень послушной. Клянусь!

Епископ грустно покачал головой.

— Смертный грех гордыни. Боюсь, исповедь займет немало времени, — посетовал он.

Но сам едва удерживался от смеха, поскольку знал: поведение Сисели Боуэн безупречно. С момента ее появления в резиденции королевы Жанны она делала все, чтобы возвысить имя Лейтонов. Пять лет назад, когда королеву Жанну обвинили в колдовстве, отобрали все владения и сослали в Хаверинг-атте-Бауэр, леди Сисели вела себя крайне почтительно и осторожно. И не жаловалась, когда ее и леди Джоанну Бофор перевели в покои королевы Екатерины, где они никого не знали и были одиноки и несчастны. Но именно эти тяжкие времена еще больше скрепили их дружбу.

Год назад королеву Жанну освободили. Вернули ей все владения, несмотря на то, что обвинил ее исповедник, отец Джон Рэндольф. Суд так и не состоялся, а священника сослали в монастырь до конца жизни. Однако леди Сисели и леди Джоанну не отправили обратно в Хаверинг-атте-Бауэр, поскольку сочли достаточно взрослыми для высшего общества. А благотворное влияние леди Сисели на Джоанну Бофор стало решающим доказательством необходимости того, что девушек нужно оставить вместе.

Юная Сисели была воспитана в строгих принципах, и Генри восхищался ею, потому что она была девушкой, да еще без всяких влиятельных связей, если не считать его племянницы. Епископ также ценил ее верность Джоанне Бофор. И ему был очень интересен ее рассказ об исповеднике, обвинившем королеву Жанну в колдовстве. Выяснилось, что от служанки он узнал, что королева учила своих воспитанниц, как предотвратить нежелательную беременность. Коварный священник решил, что, обвинив королеву Жанну в измене Генриху V, он добьется большего, чем просто сказав правду. Конечно, он опростоволосился, потому что любовь Жанны Наваррской к пасынкам была всем известным фактом. Хотя расследование велось крайне тщательно, а истинную причину подлости священника таки не выяснили, зато стало известно, что угрозы королю не существует.

Епископ Винчестерский выслушал исповедь леди Сисели Боуэн и наложил нестрогую епитимью, которая задержала бы ее в часовне по меньшей мере еще с полчаса. Положив ладонь на голову коленопреклоненной девушки, он благословил ее и оставил помолиться.

Но Сисели вовсе не думала о своих предполагаемых грехах или об епитимье. Она постоянно гадала, что будет с ней, когда Джоанна Бофор станет женой короля Шотландии. Если Яков Стюарт пожелает получить в жены кузину короля Англии, так и случится. Этот союз будет выгодным для обоих народов. И куда пойдет она, Сисели Боуэн? Неужели от нее потребуют вернуться в Лейтон? Если Лючана невзлюбила ребенка, вряд ли она станет другом молодой красивой девушке. Сомнительно, что Джоанна включит Сисели в число своих придворных дам. Такие должности считаются крайне завидными, и семьи куда влиятельнее ее собственной станут их добиваться. Впрочем, возможно, Джоанне не понравится Яков и она откажется выходить замуж, несмотря на все преимущества подобного брака. Все бывает…

Но леди Джоанна Бофор, к собственному величайшему удивлению, с первой же встречи увлеклась Яковом Стюартом и вернулась со свидания сияющая, с мечтательной улыбкой. С этой минуты она только и могла перечислять его достоинства: красоту, обаяние, ум, поэтический талант. Рассказывала о планах превратить Шотландию в более современное государство.

Сисели печалилась все больше. Как-то леди Джоанна вернулась в комнату, которую делила с Сисели, и объявила, что король Шотландии просил ее руки, и она согласилась. К полному потрясению Джоанны, ее лучшая подруга разразилась горькими слезами.

— Сиси! Что случилось? Ты не рада за меня?

— Как я могу радоваться, когда скоро тебя потеряю? — всхлипывала Сисели.

— Ничего подобного! — запротестовала Джоанна.

— Ты выходишь замуж!

— Так ты тоже когда-нибудь выйдешь замуж, — удивилась Джоанна.

— Ты едешь в Шотландию! И станешь королевой, и больше я никогда тебя не увижу! — продолжала рыдать Сисели.

— Но ты тоже едешь в Шотландию! — воскликнула Джоанна. — Не думаешь же ты, будто я оставлю здесь свою единственную подругу?! О, Сиси, я никогда тебя не покину! Ты станешь моей придворной дамой.

Слезы Сисели мгновенно высохли.

— Но, Джо, семьи куда влиятельнее моей будут добиваться должности при твоем дворе! А моя семья совсем незначительна!

— Твой отец богат, Сисели, и, более того, прекрасно умеет вкладывать деньги к своей выгоде. Моя семья постоянно просит у него советов. Я уже не говорю о королеве Жанне и остальных. У твоей семьи есть куда больше предложить мне и королю, чем какому-то избалованному отпрыску герцога или другого моего родственника. Кроме того, английские дамы не слишком рвутся в Шотландию. Только девушки, которым трудно найти мужа, будут добиваться места при моем дворе. Не плачь, Сиси, разлука нам не грозит!

Но Сисели снова расплакалась, только на этот раз от счастья.

— Я так рада! — всхлипывала она, а когда Джоанна рассмеялась, стала ей вторить.

— Можно, я сообщу новости отцу? — спросила она подругу.

— Разумеется. Он должен дать официальное разрешение.

— Я его получу! — заверила Сисели. — Лючана не желает моего возвращения, особенно сейчас. За первые три года брака она родила папе троих сыновей и вот сейчас снова беременна. Отец пишет, что она молит Бога о дочери. Надеюсь, что это будет мальчик!

— Я тоже буду молиться! — лукаво пообещала Джо.

Очень много времени ушло, пока трое шотландцев, приехавших с севера, договорились о сумме выкупа за долгое пребывание короля Якова в Англии. Наконец сошлись на сумме в шестьдесят тысяч серебряных марок[1], которые надлежало выплатить в течение шести лет. А до отъезда из Англии Якову предстояло жениться на Джоанне Бофор.

Жена графа Лейтона родила девочку, крещенную Кэтрин Марией. Лючана, наконец, получила свою дочь и теперь рассчитывала, что муж скоро забудет старшую девочку, тем более что Сисели предстояло уехать в Шотландию.

Сначала Лючана замышляла нанять убийцу, чтобы навсегда избавиться от девушки. Но потом решила, что положение Сисели при дворе будет полезно Роберту, даже если Сисели уедет в Шотландию. Ее сыновьям, да и дочери тоже понадобятся связи падчерицы.

Теперь Сисели отбывала к другому двору и к тому же находилась в фаворе у будущей королевы. И Лючана корчилась от злости при мысли о богатом приданом, которое муж собирался дать старшей дочери. Однако пока жив Роберт Боуэн, Сисели будет делать все, что тот попросит, а Лючана постарается, чтобы тот просил за их общих детей. В конце концов, приданое девчонки сто раз окупится!

Сисели понадобились новые платья, ведь придворная дама должна быть модно одета. Она и Орва посетили лондонских торговцев тканями, которые были счастливы угодить придворной даме будущей шотландской королевы и дочери богатого графа Лейтона. Платья, сшитые до приезда ко двору, много раз удлинялись и расставлялись, но всему приходит конец. Кроме того, Орва отважилась приехать в Лейтон, взбесив Лючану требованиями выдать ей ткани.

Джоанна оказалась права в оценке дам, которые изъявили желание ее сопровождать. Несколько знатных семей, для которых настали тяжелые времена, предлагали услуги своих дочерей. Джоанна, стремясь угодить старшему брату, графу Сомерсету, и двум дядям, великодушно согласилась принять их, подчеркнув, что в Шотландии наверняка найдутся дамы, которые тоже захотят стать фрейлинами и которых нельзя будет оскорбить отказом. Яков мудро согласился, и все остались довольны.

Венчание состоялось солнечным холодным днем 13 февраля 1424 года. Новобрачные произнесли обеты в церкви Святой Марии, стоявшей на берегу реки в деревне Саутуорк, в присутствии дядей невесты: Генри Бофора, епископа Винчестерского, который позже устроил пир в честь королевской четы у себя во дворце, и Томаса Бофора, герцога Эксетера, который, подобно своему отцу, был великим военачальником. Свидетельницами стали две королевы, Жанна Наваррская, вдова Генриха IV, и Екатерина Французская, вдова Генриха V. Маленького короля, конечно, оставили дома.

Союз в отличие от многих стал браком по любви. Сисели радовалась за подругу и одновременно ревновала к тому времени, которое та проводила с женихом. Другие дамы, поняв, какое место Сисели занимает в сердце Джоанны Бофор, уважали и почитали ее, хотя она не пользовалась своим положением. К тому же у нее обнаружилось много дел: пришлось складывать не только вещи королевы, но и свои собственные для путешествия на север.

Наконец двадцать восьмого марта королевская процессия направилась к Шотландии и девятого апреля пересекла границу между двумя странами. Сисели поразилась, увидев шотландцев, выстроившихся по обе стороны дороги. Они пришли, чтобы взглянуть на долго отсутствовавшего короля. Их громовые приветствия вызывали улыбки на лицах молодого короля и королевы.

Пока они ехали к аббатству Мелроуз, где должны были встретиться с родственниками короля, то один, то другой приграничный лорд выезжали вперед, чтобы встать на колени перед Яковом Стюартом и принести клятву верности. Он любезно разговаривал с каждым, спрашивал имя, пожимал руку. Сисели услышала, как граф Атолл, ехавший рядом, пробормотал, когда на колени перед королем встал высокий, грубо сколоченный приграничный лорд:

— Клянусь Богом! Это Дуглас Гленгорм! Вот уж не ожидал! Он обычно оставляет подобные обязанности Арчи Дугласу, вождю клана.

— Верно! — усмехнулся спутник Атолла. — Таким образом, он может делать все, что вздумается, а винят во всем графа Дугласа.

— Да, с ними тяжело справляться, — рассмеялся Атолл, но говорят, Гленгорм хоть и упрям, все же справедлив и честен.

Сисели внимательнее присмотрелась к шотландцу. Она в жизни не видела такого плечистого великана. Гленгорм был одет в темные штаны, светлую рубашку, кожаную безрукавку и такие же сапоги. На голове красовался бархатный берет с орлиным пером. В нем не было ничего от джентльмена. Неужели все шотландцы такие? Если да, это не сулит ничего хорошего для девушки, которая ищет мужа.

Они добрались до аббатства Мелроуз, где англичане намеревались оставить Якова Стюарта на попечение его придворных. Сын покойного дяди Якова, нынешний герцог Олбани, и трое его сыновей уже ждали в аббатстве вместе с благородными лордами и леди. Король был холодно учтив, но и только. Он помнил, кто виноват в смерти его старшего брата!

Он не тот слабый, нерешительный человек, каким был его покойный отец и которым манипулировали младший брат и его приспешники. Король Яков, которому было уже под тридцать, собирался править страной твердой рукой и, выслушав клятву верности герцога Олбани, заявил, что клятва запоздала. В этот момент Мердок Стюарт понял, что ждать милости от короля не придется.

Король прошел вперед, не дав герцогу времени представить сыновей. Остальные окружили Якова, называя свои имена и имена жен. Среди присутствующих было несколько знакомых, поскольку дядя присылал сыновей аристократов составить компанию королю в первые годы заточения. Глаза Якова зажглись при виде Ангуса Гордона, лэрда Лox-Бре, ближайшего друга юности. Мужчины тепло обнялись.

Сисели подумала, что графы и бароны, набившиеся в аббатство Мелроуз, выглядели не более цивилизованными, чем приграничные лорды. Как она найдет мужа среди этих дикарей? Она так и сказала Джоанне.

— Вижу, они очень отличаются от наших английских лордов, — согласилась Джоанна. — Но при этом очень красивы, как мой муженек.

— И речь у них грубая, — добавила Сисели. — Не то, что у короля. Но Яков рос в Англии. А эти шотландцы выглядят как разбойники!

— Жалеешь, что приехала? — спросила королева.

— Нет. Предпочитаю быть счастливой и незамужней, чем несчастной в браке.

Королева весело рассмеялась.

Двадцатого апреля они добрались до Перта, тогдашней столицы, и обосновались во дворце Скоун, расположенном на территории аббатства. Сисели была вынуждена признать, что Шотландия — прекрасная страна. Из дворцовых окон виднелись горы, окруженные озерами. За последние несколько дней они пересекли много быстрых речек, в которых резвились форель и семга, принадлежавшие королю.

Дворец Скоун не отличался роскошью. Раньше здесь жили монахи аббатства, но теперь их перевели в другое здание. Сисели и Орве дали комнату с камином и двумя окнами со свинцовыми переплетами. В комнате стояли очень удобная кровать и еще одна, походная, для Орвы, тумбочка, маленький диванчик у камина, так что для сундуков осталось достаточно места.

Орва зажгла огонь в камине, и скоро в комнате заметно потеплело.

— Вам лучше пойти в зал, миледи, — посоветовала она Сисели.

— Сначала нужно переодеться.

— Наденьте сиреневое платье с фиолетовым сюрко, — предложила Орва.

Она помогла Сисели одеться и расчесала ее волнистые волосы, после чего заправила их в красивую золотую сетку, украшенную крошечными аметистами.

— Ну вот, теперь можете бежать. Королева вас ждет!

Зал оказался небольшим и довольно скромным. Несколько каминов, высокие арочные окна, серый каменный пол. Похоже на парадный зал замка зажиточного аристократа. Сейчас он был переполнен теми, кто пришел приветствовать нового короля и, если повезет, втереться к нему в доверие. Все уже знали, что Мердок Стюарт и его сыновья получили холодный прием. Поговаривали, что герцог Олбани заявил, будто вернул домой собственного палача. По крайней мере, теперь очень немногие смели беседовать с обреченной ветвью королевской семьи.

Сисели вошла в зал и стала искать королеву.

— Я опоздала, ваше величество? — спросила она, запыхавшись.

— Нет, пришла как раз вовремя, чтобы спасти меня от тоски, Сиси. Те англичанки, что приехали с нами, до смерти напуганы шотландцами. В зале больше мужчин, чем женщин. Взгляни на моих дам: все жмутся по углам, боясь поднять глаза. Муж лично говорит с каждым из тех лордов, которые приехали сюда, пытаясь определить друзей или врагов. У него почти нет времени на жену. Но когда мы остаемся одни, он умеет загладить вину, — подмигнула Джоанна. — Оглянись, Сиси! Разве это не замечательно? И так отличается от нашего английского двора! Мужчины свирепы и грубоваты, а женщины намного смелее наших дам. Друг Джейми[2], Ангус Гордон, лэрд Лох-Бре, привез свою любовницу Фиону Хей. Думаю, она может стать нам неплохой подругой. А вот Мэгги Маклауд, жена лэрда Бен-Даффа. Она из горной части Шотландии и вышла замуж за любимого — приграничного лорда, чем прогневила всю семью. У этих двоих есть характер в отличие от тех, кто нас сопровождал.

— О, смотри! — воскликнула Сисели. — Вон тот приграничный лорд, который клялся королю в верности прямо на дороге.

— Мы найдем тебе хорошего мужа, — заявила королева. — Помнишь, что мой Джейми обещал твоему отцу перед отъездом из Англии?

Сисели помнила каждую мелочь, каждую деталь…

— Ты еще прекраснее, чем была твоя мать. Мне так жаль, что я не смог сам вырастить тебя, — говорил Роберт Боуэн дочери.

Он и вправду выглядел расстроенным и несчастным.

— Понимаю, папа, и пока Орва со мной — я спокойна и всем довольна. Королева Жанна обращалась со мной как с дочерью.

Граф Лейтон кивнул со вздохом:

— Жаль, что Лючана так к тебе относится. Но несмотря на ее ревность и слепоту во всем, что касается тебя, она стала мне хорошей женой и доброй матерью моим детям.

— Она помогла тебе стать богатым, папа, — мудро заметила Сисели. — И мои единокровные братья служат при дворе благодаря моей протекции, о чем, я надеюсь, мачеха будет помнить.

Сисели лукаво улыбнулась. Граф рассмеялся:

— Мне очень повезло иметь такую дочь, как ты. У тебя доброе сердце. Совсем как у твоей матери. Я буду скучать по тебе.

— У тебя есть еще одна дочь, и маленькая Кэтрин заставит тебя забыть потерю!

— Я никогда не забуду тебя, дитя мое, — спокойно ответил Роберт. — Ты мой первенец и всегда останешься дорогой и любимой моему сердцу. Но вряд ли мы снова увидимся. Я просил короля найти тебе хорошего мужа в Шотландии. Твое большое приданое делает тебя завидной невестой. Мужчины, несомненно, будут добиваться твоей руки, но я сказал королю, что ты должна сама выбрать себе мужа. Что тебя нельзя силой тащить к алтарю. Постарайся сделать мудрый выбор. Не знаю, найдешь ли ты любовь, ибо среди людей нашего круга это вещь редкая. И все же постарайся убедиться, что муж будет уважать тебя и почитать. Пообещай мне не торопиться, ибо если дашь слово, не сможешь его нарушить.

— Я буду осторожной, папа, — заверила Сисели. — Я жила при дворе достаточно долго, чтобы понять разницу между искренним человеком и лицемером.

— Айзек Кира — меняла и ювелир, которому я доверил твое богатство. Он живет в Эдинбурге, но, думаю, король изберет своей резиденцией Перт. Айзек будет служить тебе, где бы ты ни жила. И каждые три месяца ты будешь получать карманные деньги.

Граф Лейтон поднялся с диванчика.

— Теперь я должен идти, — неожиданно хрипло пробормотал он, словно немного задыхаясь.

Обнял дочь и долго стоял, не шевелясь. И наконец, сжав ее лицо ладонями, расцеловал в обе щеки.

Сисели неожиданно увидела в его глазах слезы.

— О, папа, не плачь! — попросила она, гладя его лицо, но ее глаза тоже повлажнели.

— Храни тебя Господь наш Иисус Христос и его Пресвятая Матерь. Желаю тебе счастливой жизни, дорогое дитя, дитя моего сердца.

Отец снова обнял ее.

— Я буду писать тебе, папа, чтобы ты знал о событиях в моей жизни, — пообещала Сисели. — Но буду посылать письма на имя королевы Жанны, поскольку уверена, что мачеха скрывает их от тебя.

— Да, хорошо придумано, Сисели, — согласился он и, поцеловав в лоб, прошептал, прежде чем закрыть за собой дверь: — Благослови тебя Бог, дочь моя.

Вспомнив о прощальных словах отца, Сисели не смогла сдержать слез и поспешно отвернулась от королевы. Джоанна интуитивно поняла, о чем думает Сисели, и попыталась сменить тему:

— Ой-ой-ой, Сиси, какой красавец на тебя смотрит! Медленно-медленно поверни голову и взгляни в другой конец комнаты. Кажется, это Гордон, потому что рядом стоит Хантли.

Сисели последовала совету подруги и увидела, что среди компании джентльменов, окружавших короля, один, высокий и темноволосый, не сводит с нее глаз.

— О Господи, — прошептала она, поспешно отворачиваясь. — Он просто неприлично красив! Впервые вижу волосы, отливающие синевой! И он очень высок, не так ли? По-моему, все шотландцы высокие. Помнишь того приграничного лорда, который клялся королю в верности во время нашего путешествия? Вот он — настоящий гигант. Но он не так элегантен, как тот, кто стоит рядом с Хантли. Впрочем, он наверняка так же невежествен, как все остальные здешние лорды. Они такие грубые, эти шотландцы! Совсем не похожи на английских джентльменов!

— Ты права, — согласилась молодая королева. — Слишком долго у них не было настоящего хозяина, и не знаю, смогу ли я кому-то из них доверять. Все же, если я дам Шотландии наследника, обстановка немного стабилизируется. Знаешь, Си-Си… я, кажется, беременна.

— Как?! — ахнула Сисели. — А король знает? Когда, Джо?

— Возможно, к концу года, — прошептала королева.

— Так скоро?

Сисели была так шокирована, что даже не поздравила подругу. Одно дело, когда такая женщина, как мачеха, рожает детей одного за другим, чтобы укрепиться в доме мужа, но Джо — королева! Она вовсе не обязана кому-то что-то доказывать, однако кажется такой счастливой!

— Не забывай, Сиси, король — страстный и пылкий любовник, — призналась королева. — И я желаю тебе такой же удачи.

— Джо! — краснея, хихикнула Сисели. Подняла глаза и снова наткнулась на взгляд высокого брюнета. Он улыбнулся, и девушка, снова вспыхнув, отвернулась. — Джо, он опять уставился на меня, — в панике пробормотала Сисели. — Ой, он идет сюда!

Высокий мужчина быстрыми шагами пересек зал, низко поклонился королеве и поднес к губам ее руку.

— Ваше величество, я Эндрю Гордон, лэрд Фэрли. И получил разрешение короля выказать вам свое почтение.

— Рада приветствовать вас, милорд, — любезно ответила королева. — Видела, как вы стояли вместе с лордом Хантли и лэрдом Лox-Бре. Это ваши родственники?

— Совершенно верно, ваше величество. Часть моих земель граничит с Лох-Бре. Это страна Гордонов, и она прекрасна.

Эндрю снова взглянул на Сисели. Заметив это, королева сказала:

— О, как я невежлива, милорд! Не представила вас своей подруге и компаньонке. Это леди Сисели Боуэн, дочь графа Лейтона, моя лучшая подруга. Мы несколько лет провели вместе при дворе королевы Жанны Наваррской.

— Миледи, — поклонился лэрд.

— Милорд, — грациозно присела Сисели.

— Сиси, постарайся развлечь лэрда. Я вижу, король ищет меня взглядом, — тактично заметила королева и, прежде чем Сисели успела запротестовать, направилась к мужу.

— Как по-вашему, миледи, королева решила заняться сватовством? — улыбнулся Эндрю.

Сисели, к своей досаде, снова залилась краской.

— К чему такой вопрос, милорд? — пробормотала она, разглаживая воображаемую складочку на сюрко.

— Она оставила меня с самой красивой девушкой в этом зале, — галантно ответил Эндрю. — Вы, конечно, заметили, что я весь вечер смотрю только на вас, миледи.

— Не заметила, — солгала Сисели и побагровела еще больше, поскольку он наверняка понял, что она сказала неправду. — Я думала, вы смотрите на королеву.

— Королева прелестна, но ее нельзя сравнить с вами. Вы согласны прогуляться со мной?

Он предложил ей руку. Сисели слегка поколебалась, но решила согласиться. Эндрю Гордон был очень красив и, похоже, не так неотесан, как многие шотландские лорды. И от него в отличие от них приятно пахло, а это означало, что он не пренебрегает чистой водой и часто моется. Одежда тоже была опрятная и довольно модная.

— Смотри, Джейми! Смотри! Сиси прогуливается с родичем Хантли! — прошептала королева мужу. — Какая красивая пара!

Яков улыбнулся:

— Он хорошая партия для нее, дорогая. Хантли прекрасного о нем мнения, и у него есть свои земли. Гордон проучился два года в Абердинском университете. Он не так груб и невежествен, как большинство моих лордов. Мы должны всячески поощрять его ухаживания.

— Но она должна любить его, Джейми. Ты обещал ее отцу, что она получит право сделать собственный выбор. Конечно, если Сисели решит выйти замуж за члена клана Хантли, тот будет тебе обязан. Понятно, что тебе необходимо получить как можно больше сторонников, но я не позволю принести в жертву лучшую подругу, если он ей не понравится.

— Я помню, что обещал ее отцу, милая, и сдержу слово. Но неплохо бы подтолкнуть Сисели в нужном направлении, не так ли?

— Тут, милорд, вы совершенно правы, — рассмеялась королева.

И все время, остававшееся до коронации Якова I и королевы Джоанны, молодая королевская чета делала так, чтобы Сисели и Эндрю постоянно были вместе.

Не только король с королевой благосклонно смотрели на этот союз, но и лорд Хантли тоже. Он лучше очарованного родича понимал, какие преимущества сулит брак Эндрю с ближайшей подругой королевы. Это поможет ему заслужить благосклонность короля, хотя сам Хантли до сих пор считал, что образованность родственника — пустая, никчемная трата времени, а поэзия — занятие для дураков.

Хантли быстро понял, что король достаточно умен, чтобы завоевать любовь и приграничных лордов, и своего народа. И знать быстро поняла, что у них будет сильный король. Оставался один вопрос: будут ли они с ним жить лучше, чем без него?

Пока Хантли совещался с графами, его родич не терял времени. Как-то он и Сисели, решив устроить пикник, поехали верхом на ближайший луг. Сейчас, в начале мая, склоны холмов и гор были покрыты белыми и желтыми цветами. Усевшись на белом покрывале, они ели курицу, хлеб с маслом и только что появившуюся землянику, запивая все это вином из маленьких серебряных кубков.

— Я нахожу Шотландию прекрасной, но дикой страной, — заметила Сисели, любуясь холмами и голубым небом.

Рядом с небольшого утеса срывался водопад.

— Фэрли еще более дикая местность, но и там очень красиво, миледи. Уверен, что вам понравится. У меня прекрасный каменный дом с башней на дальнем и самом узком конце Лox-Бре. Ангус Гордон, лэрд Лох-Бре, выделил мне эту часть озера. У меня много скота и целая отара овец.

— Вы человек зажиточный, милорд, — похвалила Сисели.

— У меня есть почти все, что нужно в этом мире. За исключением одного, — улыбнулся Эндрю.

— Можно полюбопытствовать, чего именно? — улыбнулась Сисели в ответ.

Иисусе сладчайший! Он так красив! Глаза цвета летнего неба…

Когда Эндрю потянулся к ее руке, сердце Сисели учащенно забилось.

Поднеся к губам тонкие пальчики, он прошептал:

— Мне нужна жена. Жена, которая будет вести мой дом и подарит сыновей.

— А любовь? — тихо спросила Сисели. — Рано или поздно я выйду замуж, но только за того, кого полюблю. И он тоже должен меня любить.

— Но прежде всего, уважать, — возразил лэрд Фэрли.

— Разумеется, уважать, но для меня на первом месте стоит любовь. Мне столько рассказывали о том, как отец любил мою маму! Я вижу, как король Яков любит королеву Джоанну. Вот чего я хочу, милорд. Понимаю, это не слишком практично, но я так считаю и своего решения не изменю.

— А что говорит ваш отец по этому поводу, миледи? Разве он не собирается найти вам лучшую партию из всех возможных? Мне сказали, что вы дочь графа.

Фэрли все еще держал ее руку и, похоже, не собирался выпускать.

— Король Яков получил формальное согласие моего отца на устройство брака, но при одном условии. Я имею право сказать «нет», если выбор короля меня не устроит. Если я никого не найду в Шотландии, возможно, вернусь в Англию.

Интересно, почему она это сказала? Невозможно взять слова назад, не показавшись безмозглой дурочкой.

— В таком случае нам остается только влюбиться друг в друга, моя английская роза, — прошептал Фэрли, слегка сжав ее руку. — Но может, у вас есть кто-то другой?

— О нет! Нет никого другого! — выпалила Сисели и немедленно залилась краской.

— Но вы, надеюсь, понимаете, что я намерен ухаживать за вами? — сухо заметил Эндрю Гордон.

— Понимаю, — беззаботно ответила Сисели, быстро обретя равновесие.

О, она часто флиртовала и обменивалась шутками с молодыми людьми. Но открыто за ней никто не ухаживал. Правда, об этом лэрду Фэрли знать не обязательно.

— Ваши намерения, милорд, довольно неубедительны, — чопорно заявила она и, нарвав ромашек, стала плести венок.

Эндрю рассмеялся и, сжав большими ладонями ее лицо, поцеловал в измазанные земляникой губы. Чисто мужское торжество вспыхнуло в нем при виде удивления, плескавшегося в зеленовато-голубых глазах.

— Может, так немного лучше, леди Сисели?

Сердце девушки рвалось из груди. Она впервые испытывала столь чувственный восторг. Однажды какой-то молодой придворный украл поцелуй, но все произошло слишком быстро и как-то механически. Совсем не похоже на теплые губы Эндрю на ее губах.

— Да, так лучше, милорд, — добродушно согласилась она. — И если вы действительно намерены ухаживать за мной, я разрешаю звать меня по имени.

— Сисели… — проворковал Фэрли. — Сисели, волшебница с копной рыжеватых волос и зеленовато-голубыми глазами. Сисели с губами вкуса земляники…

И он снова поцеловал ее.

Голова девушки закружилась. Сердце сжималось. Это самая восхитительная вещь, которая случилась с ней. Скорее бы рассказать Джо!

И все же она не должна упасть, как спелое яблоко, в жадные руки лэрда Фэрли.

Она решительно высвободилась:

— Вы слишком дерзки, милорд! Я считаю, что одного поцелуя было вполне достаточно!

— Тут и тысячи поцелуев было бы недостаточно! — возразил он, прижав руку к сердцу. — Могу я надеяться, что вы благосклонно примете мои ухаживания, Сисели?

— Сначала следует поговорить с королевой, — чопорно объявила она.

Пусть не думает, что ее так легко купить двумя пылкими поцелуями!

Несмотря на неопытность, Сисели все же понимала, что поцелуи были восхитительны!

— Разумеется, — согласился Фэрли. Ему понравилось, что она заботится о своей репутации. Шотландки, как правило, куда смелее англичанок. — Могу я попросить своего родственника Хантли поговорить с королем?

— Нет! Слишком рано, милорд! Если собираетесь ухаживать за мной, нужно, чтобы все было по правилам. Любой приз нужно завоевать! И жизнь не дает никаких гарантий, верно?

Эндрю слегка обиделся.

— Неужели вы так ветрены, что не можете сами принять решение? — спросил он.

— О нет, милорд, я вовсе не ветрена. Но возможно, при более близком знакомстве мы обнаружим, что не подходим друг другу. Мы оба знаем, что брак — это навечно. Ваше красивое лицо, соблазнительные губы и другие достоинства, еще мне не известные… всего этого может быть недостаточно. Мы должны быть не только любовниками, но и друзьями. Как наши король и королева. Меньшим я не удовлетворюсь, Эндрю Гордон!

Она поражала его. Но он намеревался завоевать ее. Эта девушка красива, образованна, хорошо воспитана, и, к его удивлению, с ней есть о чем поговорить. К тому же кузен Хантли сообщил, что у леди Сисели Боуэн хорошее приданое.

Эндрю решил, что она подходит ему идеально. Прелестна, богата, имеет влиятельных друзей, и его клан одобряет англичанку. Все говорит в ее пользу, а главное — его сердце уже частично завоевано леди Сисели Боуэн.

Глава 4

За несколько дней до коронации Якова I король посетил парламент. Именно там лорды обнаружили, что он пошел не столько в отца, сколько в прапрапрадеда. Роберта Брюса.

Яков заинтересовался работой парламента и намеревался управлять им честно и справедливо. Графы были недовольны, услышав его слова:

— Если любой лорд соберется объявить войну другому, он будет наказан по всей строгости закона. Я желаю, чтобы в стране царил прочный мир!

Слушая речь короля, они постепенно понимали, что его невозможно низложить. Им невозможно манипулировать. Для Шотландии начиналась новая эра.

14 мая Яков I и его супруга Джоанна Бофор были коронованы в аббатстве Скоун, став официальными королем и королевой. Яков держался уверенно и был исполнен достоинства. Его королева, изящная и прелестная, стояла рядом с мужем. Ее русые волосы и голубые глаза представляли собой пикантный контраст каштановым волосам и янтарным глазам мужа. Потом в алых, отделанных мехом горностая мантиях они проследовали через Перт под громкие приветственные крики.

Над ними сияло солнце, пробуждая надежды.

За королевской четой следовали знатные лорды.

Сисели ехала в дамском седле, хотя обычно ездила в мужском. Все же в такой день подобало соблюдать этикет. Рядом ехал граф Фэрли. Теперь он почти не отходил от нее, и это стали замечать при дворе. В процессии ехали и приграничные лорды: Брюсы, родственники короля, Армстронги, Хэпберны, Скотты и Дугласы.

— Похоже, он хороший человек, — заметил Йен Дуглас, лэрд Гленгорма, младшему брату Фергусу. — Был так любезен, когда принимал мою клятву верности.

— Посмотрим, — буркнул Фергус.

— Что нового слышал?

— Многие люди довольны. А вот северяне — нет. Он уже показал, что не похож на старого слабака Роберта или Олбани, которого было легко купить и который так же легко покупал сторонников на деньги своего племянника, — сообщил Фергус.

— На границах все по-другому, — покачал головой Йен. — Мы не всегда выступали против короны, как Макдоналды, Гордоны и остальные северяне.

— У нас, Дугласов, бывали свои разногласия с королями, — напомнил Фергус.

— Я стану хранить мир, пока этот монарх будет меня уважать, — объявил Йен.

— Сколько еще нам придется оставаться здесь? В этом городе слишком душно, — пожаловался Фергус. — Я тоскую по просторам наших земель. И, кроме того, наступила весна и пора набегов!

— Наша королева — родственница английского короля. Она здесь, чтобы хранить мир между нашими странами, — вздохнул Йен. — Мы не можем нападать на англичан первыми. Вот если нас атакуют, мы всегда дадим отпор.

— Так когда мы вернемся? — настаивал Фергус.

— Через день-другой, — пообещал брат. — Представь, какую историю ты когда-нибудь расскажешь нашим детям о коронации шотландского короля и пире в его честь!

— Я бы предпочел отпраздновать коронацию в шумном кабачке, — проворчал Фергус. — Бесят меня эти знатные лорды! И, кроме того, я ни черта не понимаю их северный выговор! Говорят, словно каши в рот набрали! Я боюсь нечаянно оскорбить кого-то и получить вызов на дуэль.

— В таком случае ешь, пей, смейся, когда смеются другие, и глазей на хорошеньких девушек, — посоветовал брат.

— Надеешься увидеть то прелестное создание, которое в тот день ехало рядом с королевой? — ехидно спросил Фергус. — С тех пор ты только о ней и говоришь. Сейчас она едет вместе с одним из Гордонов. Говорят, он собирается на ней жениться.

— Какого дьявола ты слушаешь все эти сплетни? — рассердился Йен.

— Я пью в кабаках, а не во дворцах, и видел, как Фэрли подсаживал ее на лошадь, когда мы выезжали из аббатства, — широко улыбнулся Фергус.

— Кто из знакомых может представить ей меня? — задумчиво протянул Йен.

— Вроде бы сэр Уильям будет сегодня во дворце, — напомнил Фергус.

Сэр Уильям Дуглас был сюзереном Гленгорма.

— Какой же я болван, что не вспомнил о нем! Значит, сегодня меня представят красавице! Стоит ли мне влюбляться в нее, Фергус?

— Почему нет? — хмыкнул Младший брат. — Разве ты не влюбляешься в каждую, прежде чем соблазнить и уложить в постель? В жизни не видел подобного бабника! Наш дед гордился бы тобой, Йен. Говорят, он так же лихо гонялся за юбками, как ты.

— Да, в нашей долине до сих пор полно похожих на него лиц! — засмеялся Йен. — Только парни получились славными, а девицы — не очень.

Неожиданно на него посыпался цветочный дождь. Подняв глаза, он увидел в верхнем окне компанию женщин. Йен помахал им и подмигнул.

Девицы восторженно завизжали, и он снова рассмеялся.

— Ты бы лучше поберег себя, если надеешься оставить что-то для маленькой подружки королевы, — сухо обронил Фергус.

Йен Дуглас расхохотался.

— Может, ты и прав, — согласился он. — Но, по-моему, у меня для них всегда всего хватало.

Зеленовато-карие глаза лэрда лукаво сверкали.

Фергус покачал головой:

— Не будь ты таким хорошим лэрдом, наш клан не потерпел бы тебя. Послушай меня, Йен. Пора тебе покончить с этим непрестанным весельем. Тебе нужна жена. Нужны дети, которые могли бы стать следующим поколением владельцев Гленгорма. Я понимаю, что там, дома, для тебя нет достаточно привлекательной невесты. Может, тебе подойдет эта хорошенькая англичаночка? Она кажется хорошо воспитанной и, по слухам, не только в большой дружбе с королевой, но еще и принесет мужу хорошее приданое. Ты никогда не говорил ни об одной девчонке столько, сколько об этой.

— Советы младшего брата? — поддел Йен.

— Я младше всего на одиннадцать месяцев, а у меня жена, ребенок и второй вот-вот родится, — серьезно ответил Фергус.

— Мой наследник — ты и твои дети, — беспечно отмахнулся лэрд. — Гленгорм в надежных руках.

Фергус покачал головой.

— Ты лэрд, — упрямо настаивал он. — Твоя обязанность — жениться и родить детей.

Йен пожал плечами, но тут же вздохнул:

— Знаю. Я буду честен с тобой, младший брат. В этой девушке есть что-то… не знаю, как объяснить. Мне кажется, что именно она — моя спутница. Я должен получить ее в жены! И другой мне не надо! Понимаю, это безумие, и никогда не признаюсь в нем кому-то, кроме тебя.

— В таком случае нужно поскорее найти сэра Уильяма и попросить, чтобы он представил тебя ей. Поскорее начни ухаживать за ней. Иначе Гордон уведет ее у тебя из-под носа!

Мужчины вернулись в маленькую гостиницу, где с трудом сумели найти комнаты, и то благодаря сэру Уильяму, желавшему, чтобы как можно больше членов его клана прибыло на коронацию. Йен вымыл лицо и руки. Лицо заросло рыжеватой щетиной. Но ему нечем было побриться. Волосы неряшливо падали на плечи, хотя при дворе были в моде короткие стрижки. Он был одет в темные суконные штаны, белую рубашку и кожаную безрукавку. На темном бархатном берете красовались бляха с гербом клана и орлиное перо. Сапоги уже не могла спасти никакая чистка. Брат был одет не лучше.

Вернувшись во дворец, они нашли вождя клана. Сэр Уильям Дуглас тепло приветствовал молодых людей.

— Ну, что вы думаете о Стюарте? — спросил он.

— Похоже, он человек справедливый, — медленно ответил Йен.

Сэр Уильям кивнул:

— Да, парень, ты разбираешься в людях.

— Особенно в женщинах, — фыркнул Фергус. — И наш Йен жаждет познакомиться с одной девушкой.

Сэр Уильям вскинул брови:

— Да неужели? И кто она?

— Не знаю, милорд, — ответил Йен. — Я надеялся, вы скажете мне и познакомите нас.

— Она здесь, в зале? Можешь показать?

Йен оглядел зал и увидел Сисели, одетую в платье из травянисто-зеленого бархата, поверх которого она накинула темно-зеленое сюрко. Рыжеватые волосы были распущены и роскошными волнами обрамляли точеное личико. Йен невольно задумался: такие ли мягкие на ощупь эти волосы, как кажутся?

— Вон она. Рядом с королевой, — показал он.

— Да, и с Гордоном, который так по-хозяйски на нее смотрит, словно уже купил, — не удержался Фергус.

— A-а… это леди Сисели Боуэн, дочь английского графа. Ближайшая подруга королевы. Они росли вместе. Королева пригласила ее в Шотландию. Высоко целишь, Гленгорм, но мой совет — забыть леди. Ходят слухи, будто родич Хантли скоро собирается сделать ей предложение.

— Он ее не получит! — отрезал Дуглас. — Я намереваюсь сделать ее своей женой. Молю, сэр Уильям, представьте меня.

— Ах, парень, не разбей себе сердце. Девушка — настоящая леди, от макушки до розовых пяточек. Честно говоря, у Гордона с ней куда больше общего, чем у тебя. Она росла и жила при королевском дворе. Ты — всего лишь приграничный лорд.

— А у этого Гордона есть земли? И скот? И дом, в который можно привезти жену? — вскинулся Йен. — Или он живет милостями своего лорда?

— Все у него есть! — отрезал сэр Уильям. — Он побывал за границей, знает французский и, как я слышал, пишет стихи, чем заслужил милость короля Якова. Его родич — сам лорд Хантли, который прекрасно относится к Фэрли. У него есть что предложить леди Сисели. Взгляни на его элегантную и модную одежду. Дамы ценят это, как и деликатность его манер. Ты не можешь состязаться с таким человеком и не позорься зря! Смирись: ты простой приграничный лорд. И если когда-нибудь решишь остепениться и взять себе жену, я помогу тебе найти хорошую девушку с отличным приданым для Гленгорма.

— Познакомьте нас, сэр Уильям, — настаивал Йен. — Я сам вполне способен ухаживать за ней.

— Так и быть, — вздохнул вождь клана. — Полагаю, никакие уговоры не помогут, пока ты не попытаешься завоевать даму и не потерпишь поражение. Но не говори, что я тебя не предупреждал.

— У меня есть все, что имеет Гордон, и, возможно, больше, — упрямо ответил Йен Дуглас. — Бьюсь об заклад, что в отличие от него я настоящий мужчина.

— Только не ищи ссоры, — остерег сэр Уильям.

— Ссоры не будет, если Гордон окажется достаточно благоразумен, чтобы понять: эта девушка моя.

— Ты словом с девушкой не обмолвился. И даже не знаешь, понравитесь ли вы друг другу, — покачал головой сэр Уильям.

— Она мне понравится, — тихо заверил Йен.

— Эта женщина — не только хорошенькое личико и мягкие груди. Почему именно она? — не удержался сэр Уильям.

— Впервые я увидел ее в тот день на дороге, когда приносил королю клятву верности. Она ехала рядом с королевой, и обе чему-то смеялись. Сэр Уильям, — прошептал Йен, отводя глаза, — эта девушка украла мое сердце, когда мельком взглянула в мою сторону.

— Она вовсе на тебя не смотрела, — вмешался Фергус. — Просто разглядывала окружающий пейзаж. Клянусь, она не обратила на тебя никакого внимания.

— Она смотрела, — процедил Йен.

— Кровь Христова! — выругался сэр Уильям. — Парень помешался от любви! Ладно, Гленгорм, давай я познакомлю вас, и поскорее покончим с этим.

Он пересек зал. Мужчины последовали за ним. Добравшись до того места, где сидела королева, сэр Уолтер вежливо подождал, пока на него обратят внимание.

Ждать пришлось недолго. Джоанне показалось, что человек, стоявший позади сэра Уильяма, чем-то ей знаком, но узнать его не смогла.

— Сэр Уильям! — приветствовала она.

— Мадам, я хотел бы представить своих родичей — Йена Дугласа, графа Гленгорма, и его младшего брата Фергуса.

— Добро пожаловать в Перт, милорды! — вежливо воскликнула королева.

Те низко поклонились, и тут Джоанна вспомнила высокого приграничного лорда, который прямо на дороге принес ее мужу клятву верности.

— По-моему, мы встречались раньше, лорд Гленгорм, — сказала ему королева.

— Неофициально, мадам, — ответил Йен.

— Вы ведь выступили из толпы, встали на колено перед моим мужем и принесли ему клятву верности?

Про себя королева подумала, что он и в самом деле настоящий красавец.

— Так оно и было, мадам, и я польщен, что вы вспомнили смиренного приграничного лорда, — улыбнулся Йен.

— Подозреваю, что смирением тут и не пахнет, милорд, — рассмеялась королева. — Но я не могла вас забыть, поскольку редко приходится видеть таких великанов. Так вы приехали на коронацию?

— Да, мадам, и, с вашего позволения, познакомиться с одной вашей фрейлиной! — искренне выпалил Йен.

— Думаю, что знаю, с какой леди вы хотите свести знакомство, — снова рассмеялась королева, — потому что уже заметила ваши дерзкие взгляды. Сиси, у тебя новый поклонник! Подойди и познакомься с лэрдом Гленгормом.

Сисели оставила небольшую компанию молодых людей, с которыми весело болтала, присела перед королевой и широко раскрыла глаза при виде Йена.

— Сиси, можно представить тебе Йена Дугласа, лэрда Гленгорма? — сказала королева. — Милорд, это моя дорогая подруга и компаньонка, леди Сисели Боуэн.

Йен поклонился и, сжав руку девушки своей большой лапой, поцеловал.

— Миледи… — пробормотал он и больше не смог выговорить ни слова, потому что перед ним стояла самая прелестная девушка, которую он видел за двадцать семь лет жизни.

— Вы тот гигант на дороге, — улыбнулась Сисели.

Он кивнул.

— Приехали на коронацию? — вежливо осведомилась Сисели.

— Да… — выдавил Йен.

Да что это с ним такое? Когда это он терял дар речи? Она всего лишь хорошенькая девушка.

Но тоненький внутренний голосок твердил, что она не просто девушка, а та самая, на которой он намерен жениться.

— Я нахожу Перт очаровательным, а вы? — спросила Сисели.

Да, этот лорд красив, но, похоже, немногословен.

— Я не люблю город. Предпочитаю собственные земли и холмы в Приграничье. Там воздух свежее и небо шире, тем более что его не заслоняют дома.

— В таком случае вам бы не понравилась Англия, — покачала головой Сисели. — Там куда больше городов, чем в Шотландии. Лондон очень большой и шумный, куда больше Перта. Значит, вы скоро вернетесь домой?

— Через несколько дней, — кивнул Йен и недобро прищурился, когда к ним подошел Эндрю Гордон.

Почему этот тип не может оставить девушку в покое?

— В таком случае, милорд, мы, возможно, еще увидимся, — пообещала Сисели и обратилась к королеве: — С вашего разрешения, ваше величество… Эндрю предложил прогуляться по саду.

Дождавшись кивка королевы, Сисели присела, положила ручку на рукав лэрда Фэрли и отошла, что-то оживленно ему рассказывая.

Видя разочарование в глазах Йена, королева сочувственно вздохнула:

— Полагаю, другие дамы выше оценят ваши достоинства. Лэрд Фэрли, похоже, привлек внимание Сисели. У них так много общего!

— Я учту ваш совет, мадам, — вежливо поклонился Йен и, повернувшись, отошел.

Фергус последовал за братом.

— Видно, он не настолько увлечен, если так легко сдался, — заметила королева.

— О, Йен Дуглас не из тех людей, которые так просто смиряются с поражением, мадам, — покачал головой сэр Уильям. — По обеим сторонам границы он известен как «хитрец Йен Дуглас». Трудно предвидеть, что он сделает в этом случае. Однако Йен не злодей.

Вождь клана оглянулся, но Йена уже не было.

Сэру Уильяму стало не по себе.

Братья отправились в гостиницу. Настроение Йена было мрачным.

Фергус долго молчал, прежде чем обронить:

— Тебя предупреждали!

— Я вел себя как мальчишка со своей первой девушкой, — рассерженно процедил лэрд. — Слова лишнего не выговорил! Боже, Фергус, она так красива! Эти глаза! А волосы! Я едва сдержался, чтобы не запустить в них руки. И голос, такой нежный, не заметил? Она благоухает фиалками!

— Брось ты это, братец, — покачал головой Фергус. — Видел, как легко она забыла о тебе, стоило подойти Эндрю Гордону? Говорят, еще до Иванова дня Хантли будет просить у короля ее руки для своего родича. К первому августа Гордон успеет жениться на ней и уложить в постель.

— Нет! — прорычал лэрд Гленгорма. — Фэрли не получит ее! Сисели Боуэн — моя, она станет моей женой. Нам нужно лучше узнать друг друга. Только как я заставлю ее увидеть, что мы предназначены друг для друга, если стоит мне подойти, как рядом немедленно появляется чертов Гордон?!

— Пока Гордон остается в Перте, ты вряд ли что-то сможешь сделать, — рассудил младший брат.

— Значит, Гордонам нужно ее богатство? Ублюдки! Я хотел ее с того момента, как увидел и ничего о ней не знал. Я бы принял ее в одной сорочке и никогда бы не попрекнул бедностью!

— Иисусе! — ахнул Фергус. — Ты и впрямь влюблен! Но как можно влюбиться, ничего не зная о девушке? Или это просто похоть?

— И то и другое, — признался лэрд. — Да, я хочу овладеть ею, но дело не только в этом. В ней есть что-то особенное. Я даже не могу найти нужных слов, чтобы объяснить. Просто знаю, что именно на ней хочу жениться. Иметь от нее детей. Вместе стареть.

— В таком случае мне тебя жаль, — вздохнул Фергус. — Вряд ли тебе удастся исполнить свое желание. Ты никак не сможешь изменить ситуацию.

— Всегда можно что-то сделать, братец. Но сначала я должен вернуться в Гленгорм и хорошенько обдумать, что делать дальше. В Перте нам делать нечего. Завтра возвращаемся домой, но сегодня я буду видеть во сне Сисели Боуэн.

Сисели была бы польщена, услышь она его слова. Но, разумеется, она не услышала, потому что гуляла в саду с лэрдом Фэрли. В воздухе разливался аромат весенних цветов, хотя погода все еще была прохладной.

— В Шотландии когда-нибудь бывает хоть немного теплее? — спросила она спутника.

— Вы замерзли, милая? — спросил он, обнимая ее за плечи.

— Немного, — призналась Сисели.

— Давайте немного посидим, и я укрою вас своим плащом.

Они сели, и Эндрю притянул ее ближе.

— Так лучше?

— Мм… да… — решила она. — Но нам не стоит оставаться здесь слишком долго. Люди начнут сплетничать, а мне нужно думать о своей репутации.

— Мы задержимся ровно настолько, чтобы я смог украсть поцелуй, милая, — прошептал лэрд Фэрли и, сжав ее подбородок, завладел губами.

Сисели блаженно вздохнула. Они уже несколько раз целовались. Его губы были нежными, дыхание — сладостным. Но она все же отстранилась.

— Вы слишком дерзки!

— Но вы не сопротивлялись, — усмехнулся Эндрю. — Неужели мои поцелуи так неприятны, леди Сисели?

— Почему же, ничего подобного. Но мы так мало знакомы, а я не слишком щедра на ласки. Говорят, шотландки куда смелее и развязнее, но я англичанка, и вам стоит это помнить, — отчитала она Эндрю, чувствуя, как горят щеки.

— Если вы выйдете за шотландца, сами станете шотландкой и тогда прибережете поцелуи только для своего мужа!

— Я пока что не вышла за шотландца, — покачала головой Сисели.

Сердце ее возбужденно колотилось. Это он предложение делает?

— А теперь, — сказала она, поднимаясь, — нам пора, иначе люди начнут искать причины нашего отсутствия.

— Разумеется, — согласился он и, проводив ее в зал, оставил с королевой, а сам отправился на поиски лорда Хантли.

— Что-то ты раскраснелась, — заметила королева.

— Фэрли намекает на женитьбу, — медленно выговорила Сисели.

— Он тебе нравится? — спросила королева.

— Он очарователен, да, и у нас много общего, но все это слишком быстро! И если Эндрю начнет донимать меня предложениями, я видеть его не захочу, поскольку начну гадать, женится ли он по любви или ради приданого. Жена графа Атолла большая сплетница. Стоит ее расспросить, пожалуй. И я не настолько наивна, чтобы терять голову от поцелуев.

— Так он целовал тебя? — вскинулась королева.

— Несколько раз, чем я искренне наслаждалась. Но сегодня я довольно быстро положила этому конец, хотя и не так грубо, чтобы оскорбить его. Он вел себя как джентльмен, и изо рта у него не пахло.

— Его клан очень силен, и Эндрю в милости у Хантли, — заметила королева. — Для тебя это очень хорошая партия.

— Я хочу любви, Джо. Такой, какая была у родителей. И у тебя с королем.

— О, мы скорее исключение. И ты это знаешь, — вздохнула Джоанна. — Браки заключаются ради земель, денег, связей. Лучшее, на что ты можешь надеяться, — получить мужа, который был бы добр и уважал тебя. А если вы станете друзьями — это еще лучше. Но любовь редко присутствует в браке, Сиси.

Сисели вздохнула. Конечно, Джо права. Но ведь надеяться хотя бы можно?

— Тем не менее, мы слишком мало встречаемся, чтобы можно было рассматривать Эндрю Гордона в качестве жениха. Кроме того, при дворе есть немало завидных холостяков.

— И кто же тебе понравился?

— Пока что никто в особенности, но Макдоналд из Нэрна стоит внимания, как и Дуглас из Гленгорма, будь он чуть поопрятнее. О нем явно некому заботиться, потому что на воротнике его рубашки чернеет полоса.

— Макдоналд слишком опасен. Он горец и питается на завтрак маленькими англичанками вроде тебя. Что же до Дугласа… ты едва удостоила его словом, прежде чем уйти с Гордоном.

— Я посчитала его наглым, — оправдывалась Сисели.

— Ты сама сказала, что едва обменялась с ним словом, — удивилась королева.

— Так и было. Но ты не заметила, как он на меня смотрел. Дерзко и в то же время смущенно. Мне стало его жаль. Особенно когда Эндрю пригласил меня на прогулку. Он был так прекрасно одет, так хорошо причесан. А костюм Дугласа видел лучшие дни, и волосы словно серпом отрезали. И доходят до плеч. Совсем не модно. Но он кажется порядочным человеком.

— Плутовка! Думаешь проверить Гордона ревностью другого поклонника? Не получится. Если Фэрли охотится за твоими деньгами, он никогда этого не признает. То же самое можно сказать о любом холостяке, прибывшем ко двору в поисках невесты.

Май перетек в июнь. Было официально объявлено о беременности королевы. Ребенок должен был родиться к концу года. Вся Шотландия молилась о наследнике. Лэрд Фэрли, с одобрения лорда Хантли, открыто ухаживал за леди Сисели Боуэн. Леди, однако, не слишком спешила ответить на его чувства.

Хантли жаловался королю, что родич готов сделать предложение леди Сисели, но она всячески избегает подобных разговоров.

— О чем только думает эта девчонка? Неужели не понимает, что мы — семья благородная, старинная, знатная? Да Эндрю мог получить любую женщину, которую только пожелает, и та на коленях благодарила бы Бога за то, что он ее выбрал.

— Сиси… леди Сисели еще не готова к замужеству, милорд, — объяснил Яков Стюарт, хотя точно знал о намерениях Сисели из разговоров с женой. — Королева и Сисели были вместе с детства. Подождем, пока родится мой ребенок, и леди Сисели окончательно освоится в Англии. Я поддержу вашего родича, поскольку считаю его превосходной партией для леди. Однако я обещал ее отцу, что она сама выберет мужа. Я свое слово сдержу. Передайте Фэйри, чтобы подождал до Двенадцатой ночи, и тогда он получит мое разрешение поговорить с леди. И все же напомните ему, что заставить ее я не могу.

— Он нетерпелив, повелитель, и не могу сказать, что осуждаю его, — покачал головой Хантли.

— Леди жаловалась, что Гордон слишком давит на нее. И отваживает от нее всех остальных поклонников, что вряд ли можно назвать мудрым решением, — осторожно остерег король. — Возможно, ему стоит уехать домой, заняться делами поместья и вернуться в декабре.

— Это приказ, повелитель? — осведомился лорд Хантли.

Король покачал головой:

— Нет, всего лишь предложение, которое не мешает хорошенько обдумать.

От Хантли вежливо отделались, и он это понял. Он поклонился королю и отправился на поиски Эндрю.

Король смотрел ему вслед, раздраженный тем, что его беспокоят, как он считал, по пустякам. У него столько дел! Король предложил парламенту несколько новых законов, и они были быстро приняты. Потом разослал декрет с требованием, чтобы каждый лорд, каждая леди, имеющие свою собственность в стране, каждый лэрд, как с нагорий, так и с границы, привезли документы на владение землей, которые будут проверены на подлинность.

Это было почти неприкрытым испытанием на преданность в прошлом и настоящем. Те, кто не мог доказать права на собственность, на земли и титулы и чья верность оказывалась под сомнением, теряли все. Остальные восстанавливались в правах.

Затем король обратил взор на земли, принадлежавшие короне, но беззаботно розданные в качестве подкупа его дедом, отцом и дядей. Земли, которыми управляли плохо или просто захваченные лордами, были возвращены. Это не слишком обрадовало бывших владельцев, но Яков Стюарт должен был доказать, что правит страной железным кулаком. Следующим шагом стали реформы уголовного и гражданского судов. Еще столько всего требовалось сделать, и хотя союз Сисели и родственника лорда Хантли был ему выгоден, все же это было наименьшей из его тревог.

Джоанна Бофор заметно погрузнела. Живот набухал ожидаемым ребенком.

Эндрю Гордон продержался до августа, после чего вернулся в Фэрли. Лето закончилось, и холмы вокруг Скоуна расцвели осенними красками. Аромат сентябрьского вереска заполнил воздух. Все чаще дул северный ветер, дни становились короче, ночи — длиннее. И в это время пришло сообщение об ужасном событии.

Друг короля Ангус Гордон, лэрд Лох-Бре, отправился в Англию, чтобы привезти в Шотландию осиротевшую кузину королевы. Рано или поздно Сисели Боуэн выйдет замуж, и поэтому он решил привезти из Йорка Элизабет Уильямс, в надежде, что, когда Сисели уедет, рядом с Джоанной останется молодая подруга.

Тем временем Фиона Хей, любовница лэрда, покинула Скоун в октябре, чтобы отправиться в Лох-Бре. Но по пути ее похитили, и двор жужжал, как растревоженный пчелиный рой. Никто в точности не знал имени похитителя. Подозрение падало на Макдоналда из Нэрна.

— Гордоны вне себя, — шепнула королева Сисели.

— Но она всего лишь его любовница, — удивилась Сисели. — Неужели она так много для него значила?

— Он отослал ее домой готовиться к свадьбе, — ответила Джоанна Бофор. — Хантли одобрил брак. Король отослал Бре в Йорк за моей кузиной Бет.

— Бедная Фиона, — покачала головой Сисели. — Как она, должно быть, несчастна! Разлучена с человеком, за которого собиралась выйти замуж.

— Макдоналд был без ума от нее. И женится независимо от ее согласия, — призналась королева. — Никто не крадет чужую невесту, если не собирается сам на ней жениться. Или убить. Но Макдоналд не ссорился с Бре. Он просто хотел его женщину. И вот теперь получил.

— Не хотела бы я оказаться в положении мистрис Хей. Если бы меня похитили, я бы не вышла замуж за этого человека, что бы тот ни делал.

— У тебя просто может не оказаться выхода, — вздохнула королева, но, тут же оживившись, спросила: — Ты не можешь сегодня съездить в город за кружевом и лентами? Я хотела отделать крестильное платьице будущего принца.

— Ты так уверена, что это принц? — поддела Сисели.

— О, Сиси, это должен быть принц! Нам нужен крепкий наследник мужского пола, чтобы помочь предотвратить мятежи.

— Конечно, я поеду, — заверила Сисели расстроенную госпожу. — Не терзай себя, Джо. Принц вот-вот родится, и у тебя появится много забот.

— Вот-вот?! Еще два месяца, — пожаловалась Джоанна. — Жаль, что не раньше. А то я уже собственных ног не вижу. Только и делаю, что ем и писаюсь. Что не добавляет мне достоинства.

Сисели хихикнула, но, заметив мрачный взгляд Джоанны, поспешила извиниться:

— Прости, Джо. Когда я поеду в город, поищу для тебя лавандового масла. Оно так успокаивает! Обещаю, что сегодня на ночь разотру тебе ноги.

— Да, это было бы чудесно, — согласилась королева, знаком отпуская Сисели.

Девушка поспешила к себе, где Орва чинила порванный подол платья госпожи.

— Королева просила меня поехать в город, — сообщила Сисели. — Хочешь поехать со мной? Если нет, я возьму с собой солдат.

— Нет, я поеду.

Орва отложила шитье и встала.

— Я весь день провела в четырех стенах. Неплохо бы подышать свежим воздухом. Куда поедем?

— В лавку за кружевами и лентами. Ту, что в конце Хай-стрит, — пояснила Сисели.

Они взяли плащи, и Сисели приказала слуге оседлать лошадей. Выйдя во двор, она помахала солдату.

— Мы в город за лентами, — пояснила она.

Солдат кивнул, но ничего не сказал, поскольку путешествие не считалось опасным. Женщины быстро добрались до Хай-стрит, где в дальнем углу Тэмз-лейн находилась лавка вдовы мистрис Марджори. Сисели спешилась, бросила пенни уличному оборванцу и попросила подержать лошадей.

Мистрис Марджори поспешила выйти навстречу покупательницам.

— Миледи, я вас не ожидала!

— Королева послала меня за лентами и кружевами для крестильного платьица ребенка, — улыбнулась Сисели.

— Как, разве малыш уже родился? Я ничего не слышала, — встрепенулась мистрис Марджори.

— Нет, осталось месяца два, но королева хочет, чтобы все было готово.

— О, дорогая, вы приехали зря. Я сегодня послала продавца на пристань, чтобы забрать наш груз, тонкое французское кружево из монастыря неподалеку от Парижа и чудесные шелковые ленты с Востока. Но у меня уйдет несколько дней на то, чтобы распаковать и проверить товар. Не могли бы вы приехать к тому времени?

— Ее величество расстроится, — вздохнула Сисели. — Но я успокою ее, заверив, что через несколько дней вы приготовите товар. Надеюсь, вы пошлете за мной во дворец. Я приеду и выберу все необходимое.

— Разумеется, миледи, — кивнула мистрис Марджори, приседая. — Чем я могу еще помочь?

— Лавандовое масло. Где его можно найти?

— В лавке аптекаря, на другом конце Хай-стрит. Вы проезжали ее по пути сюда.

— Благодарю, — вежливо ответила Сисели и вместе с Орвой вышла из лавки.

Оборванец многозначительно глянул на нее, прежде чем отдать поводья. Сисели сунула руку в кошель и вынула маленький серебряный пенни.

— Возьми, — велела она, швырнув монету.

Мальчишка ловко поймал ее и удрал.

Тем временем мистрис Марджори проводила их взглядом и подозвала ученицу.

— Пригляди за лавкой, — велела она, надевая плащ. — У меня дела.

Она вышла и затерялась в лабиринте узких улочек. Следы ее отыскались у ничем не примечательного кабачка. Брезгливо поморщившись, она переступила порог. При этом мистрис Марджори так плотно куталась в плащ, словно боялась чего-то коснуться в этом заведении. К ее облегчению, в кабачке никого не оказалось, кроме владельца. При виде него она вздрогнула: мало того, что вид самый подозрительный, так еще и одноглазый! Вторая глазница представляла собой грубый старый шрам.

— У меня сообщение для Дугласа из Гленгорма, — начала Марджори.

— Я позабочусь, чтобы он его получил, — заверил одноглазый. — Говори.

— Передай лэрду, что вещь, которую он ищет, будет в моей лавке через три дня.

— Лучше через четыре, — поправил одноглазый. — Дорога туда и обратно неблизкая, мистрис. И так сегодня полдня уже прошло.

— Значит, через четыре, — кивнула мистрис Марджори, решив, что непременно сообщит во дворец о прибытии товара.

Повернувшись, она быстро вышла.

— Дэви, ко мне, парень! — крикнул одноглазый.

— Я здесь, па, — ответил юноша.

— Бери лошадь, оставленную лэрдом, и поезжай в Гленгорм. Передай, что мистрис Марджори сказала: та вещь, которую он ищет, будет у нее через четыре дня. Поторопись, парень, потому что у лэрда едва хватит времени добраться до Перта.

Дэви выскочил из комнаты, наспех оседлал лошадь, стоявшую в убогом сарае позади дома, и галопом помчался на юг.

Наконец, через полтора дня, едва порозовело небо, Дэви добрался до Гленгорма. Конь под ним, казалось, обрел второе дыхание и навострил уши. Мерин мотнул головой, громко заржал и понес усталого всадника через заросшую деревьями долину и вверх по холму к большому каменному дому, у которого и остановился.

Мальчик то ли сполз, то ли спешился и, подковыляв к дому, громко постучал в дверь.

Наконец послышался звук отодвигаемых засовов, и дверь открылась.

— Что надо? — неприветливо спросила пожилая женщина в переднике.

— У меня сообщение для лэрда. Из Перта.

— Заходи, парень. Проголодался? Похоже, ты скакал всю ночь, — покачала головой старуха.

— Две ночи, — поправил парень.

— Пресвятая Матерь Божья, да ты, должно быть, на ногах не держишься!

— Боюсь, что так, матушка, — ухмыльнулся Дэви. — Но не мог же я загнать такого резвого скакуна! Пришлось время от времени отдыхать.

— Заходи, парень. Лэрд уже проснулся и завтракает, — сказала старуха, провожая его в комнату с оштукатуренными стенами. — Мастер Йен, к вам парень из Перта с каким-то сообщением.

— Проходи! Ты сын Раналда, верно? — спросил Йен.

— Да, милорд, — кивнул Дэви.

— Говори, что тебе велели передать!

— Мистрис Марджори сказала, что вещь, которую вы ищете, будет в ее лавке через четыре…

Парень осекся и задумался:

— Нет, неверно. Через два дня! Четыре с того дня, как я оставил Перт, но сейчас уже два.

— Передай отцу, что ты молодец и все правильно сделал. Через два часа едешь со мной обратно в Перт. Иди с Маб на кухню, поешь и поспи у очага.

Он повернулся к стоявшему рядом слуге:

— Иди найди брата. И скажи, что сегодня мы едем в Перт.

С этими словами он продолжал завтракать.

В комнату вошел Фергус Дуглас.

— Зачем нам в Перт? — недовольно спросил он. — Мэрион не понравится, что я уезжаю перед самыми ее родами.

— Едем красть невесту, младший братец, — ухмыльнулся лэрд. — Скоро в Гленгорме появится новая хозяйка.

— Что ты задумал? — ахнул Фергус, с подозрением уставясь на брата.

— Зимой, до того как мы уехали из Перта, я познакомился с малышкой, служившей во дворце Скоун. Мы провели вместе несколько приятных часов. Она и рассказала, что леди Сисели постоянно ездит в определенную лавку по поручению королевы. Я познакомился с владелицей, мистрис Марджори. Она вдова и унаследовала от мужа лавку с лентами и кружевами. Ее дочь забеременела, а молодой человек отказывался жениться. Я нашел его и позаботился о том, чтобы парочка обвенчалась. И заплатил за наставника, который научит чтению, письму и арифметике сына мистрис Марджори, чтобы тот когда-нибудь смог управлять лавкой. За это мистрис Марджори пообещала послать за мной, когда леди Сисели в следующий раз придет в лавку. Я намереваюсь похитить леди, пока та будет бродить между полками, и привезти ее в Гленгорм. И тогда она захочет стать моей женой. Я говорил тебе, что Гордоны ее не получат. Что она моя.

— За ней придут, — мрачно предрек Фергус.

— Сначала они должны узнать, кем она похищена, — коварно улыбнулся Йен. — Мы встречались всего один раз, и после этого я сразу убрался из Перта. Почему подозрения должны пасть на меня?

— А владелица лавки?

— Скажет, что мы ворвались в лавку с черного хода, схватили девушку и исчезли.

— Но почему хозяйка не выбежала на улицу, не позвала на помощь? — упорствовал Фергус.

— Потому что ее ударили по голове, когда она стала кричать. Бедняжка лишилась чувств. Всем придется поверить ей на слово. И почему ей не поверят? Кто опровергнет ее слова? Я велел ей сказать, будто она слышала, как похитители толковали, что невеста — богатая наследница. Подумают, что мы хотим за нее выкуп, — объяснил Йен.

— Но время пройдет, а выкупа никто не потребует. И что тогда? — не отставал Фергус.

— К тому времени мы с миледи уже будем дома и поближе познакомимся, а потом и поженимся. Девушка образумится. Как все они. Ты знаешь, я умею обращаться с женщинами. Но это не значит, что я соблазню ее и брошу. Я сделаю леди Сисели Боуэн своей законной женой.

— А если они найдут ее раньше? Что, если король накажет нас за твои капризы? Что станет с Гленгормом?

— К тому времени Сисели уже будет моей, — уверенно бросил лэрд.

— А если Эндрю Гордон явится за ней?! — в отчаянии вскричал Фергус.

— Думаешь, ему понадобятся мои объедки? — резко спросил Йен. — Как только я получу Сисели, никто не отнимет ее у меня!

— И ты рискнешь оскорбить лорда Хантли и клан Гордонов, не говоря уже о короле и его жене?

— Я бы рискнул оскорбить самого Господа Бога, чтобы получить в жены Сисели Боуэн, — спокойно ответил лэрд.

— Помоги нам Боже, — вздохнул Фергус, крестясь, — надеюсь, нас за это не повесят!

Глава 5

Через четыре дня после первого визита к мистрис Марджори леди Сисели Боуэн вернулась, чтобы приобрести тонкое французское кружево и шелковые ленты для крестильного платья будущего наследника. Орва отправилась в аптеку за новой порцией лавандового масла, поскольку после массажа ног королева спала гораздо лучше. Сисели со вздохом пощупала прекрасное кружево.

— Восхитительно. Ее величество будет в полном восторге. Она прекрасно шьет, и крестильное платье получится просто великолепным. Я возьму все, поскольку кружева, украшающие платьице шотландского наследника, не могут быть пришиты на что-то еще.

— Вы правы, миледи, — одобрительно кивнула мистрис Марджори.

— А ленты?

— Разве я их не принесла? — всполошилась хозяйка. — О Господи! Сейчас же пойду в кладовую и покажу вам, миледи.

Она поднялась и исчезла в глубине лавки, откуда внезапно донесся вопль. Сисели испуганно вскочила, но тут в лавку ворвались двое в масках.

— Где мистрис Марджори? Что вы с ней сделали? — вскрикнула она, рванувшись к выходу.

Но один из мужчин схватил ее за руку и ударил в челюсть. Девушка обмякла.

— Иисусе, Йен, зачем понадобилось бить ее? — упрекнул Фергус.

— Она собиралась позвать стражу, черт возьми! А теперь, братец, поторопись. Уложим ее на телегу и выедем за городские ворота, прежде чем обнаружат ее исчезновение и поднимут тревогу.

Мужчины вернулись в заднюю комнату, где на полу без чувств лежала мистрис Марджори. Йен чувствовал себя виноватым за то, что пришлось сбить с ног хозяйку лавки, но теперь все поверят ее рассказу, и ее отчаяние покажется более убедительным.

Выйдя из дома, братья осторожно уложили девушку в мешок, не завязывая горловину, чтобы она могла дышать, и спрятали в небольшой фургон. Потом засыпали мешок соломой, уселись на козлы, выехали на Хай-стрит и отправились к городским воротам. Фергус непрестанно молился, чтобы их не поймали.

Отъехав на несколько миль от города, они свернули в рощу, где ждали лошади.

Тем временем Сисели постепенно приходила в себя и пыталась сообразить, что произошло и где она. Очевидно, ее куда-то везут. Совсем рядом разговаривали двое. Она открыла глаза и попыталась оглядеться. Но оказалось, что она лежит в чем-то вроде мешка.

Сисели осторожно подвигала ногами и руками и с облегчением поняла, что не связана. Она высунула голову из мешка и, извиваясь, выползла из него.

И тут память вернулась к ней. Она выбирала кружева и ленты в лавке мистрис Марджори, а потом в комнату вломились двое в масках. Один ударил ее в челюсть, когда она попыталась бежать.

Сисели коснулась лица и поморщилось от боли. Наверняка появится синяк. Но что все это означает? И почему она лежит в какой-то телеге, под горой сена? Куда ее везут? Что эти люди хотят от нее?

Она ощутила, как фургон останавливается. Значит, появилась возможность бежать от злодеев?

Не успели лошади встать, как Сисели спрыгнула на землю и побежала. Выскочила из рощи, подхватила подол платья и помчалась по узкой дорожке, где только что проехал фургон.

— Иисус и Мария! — проревел мужской голос, и почти немедленно раздался топот копыт.

Сисели из последних сил рванулась вперед, жадно глотая воздух. Во рту мгновенно пересохло, сетка свалилась, и волосы рассыпались по плечам. Она завопила, когда мужская рука схватила ее за длинные пряди и дернула. Девушка развернулась и едва не упала, но нашла в себе достаточно сил, чтобы ударить кулаком в лицо похитителя. И тут же снова вскрикнула, когда боль прошила голову.

— Иисусе, женщина, перестань вырываться! — велел Йен.

— Отпусти меня, негодяй! — прошипела Сисели, пытаясь снова врезать ему. — Я леди Сисели Боуэн, дочь графа Лейтона и подруга королевы. Вас повесят за это гнусное деяние! Немедленно уберите свои грязные руки!

Лэрд Гленгорма увернулся от удара и, бесцеремонно сунув ее себе под мышку, стал шлепать.

— Молчи, маленькая ведьма! — прошипел он.

Сисели возмущенно взвизгнула, чувствуя, как горят ягодицы.

— Как ты посмел поднять на меня руку? О, вот теперь тебя точно повесят! Ударить знатную даму?!

Йен поставил ее на ноги и объявил:

— Теперь, мадам, вы сядете на лошадь и поедете с нами. Я не допущу ваших своевольных выходок!

Хорошо, что у девчонки есть характер! Она даст ему сильных сыновей!

Но Сисели яростно вцепилась зубами ему в ладонь.

— Иди к дьяволу, негодяй! Никуда я с тобой не поеду!

Пока Йен приходил в себя от неожиданной боли и удивления, она снова пустилась бежать.

Фергус, не веря собственным глазам, следил за схваткой и невольно восхищался леди. Но тут его брат опомнился, снова догнал Сисели и, подхватив, бросил вниз головой на седло. Пока та вопила и извивалась, снова пытаясь сбежать, Йен связал ее по рукам и ногам. Потом вытащил из седельной сумки кусок шелка, сделал кляп и сунул ей в рот.

— Осторожнее, Йен, осторожнее, — предостерег Фергус.

— Она настоящая фурия, и не мешает немного ее укротить, — заявил лэрд. — Садись на коня, Фергус. До дома еще далеко.

— Нельзя же везти девушку в таком виде, — запротестовал Фергус.

— Всего лишь час-другой, пока она не поймет, кто здесь хозяин. У плутовки острые зубы, хорошо хоть не прокусила кожу насквозь.

Йен вскочил на своего жеребца и взял повод лошади Сисели. Фергус последовал за ними.

Сисели затошнило. После нескольких рвотных позывов она потеряла сознание. А когда снова пришла в себя, оказалось, что она по-прежнему лежит поперек седла, только теперь лошадь скачет куда быстрее. Голова кружилась, ее снова затошнило, и она никак не могла прийти в себя. Еще немного, и она просто умрет. Придется молить о милосердии, и тогда у нее будет время подумать, как отделаться от похитителей.

— Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь! — выкрикнула она: кляп во время движения выпал, и теперь можно было говорить.

Йен Дуглас не обратил на нее внимания.

— Йен, ради всего святого, пожалей девушку. Ты просто ее убьешь!

Йен оглянулся на пленницу. Фергус прав. Она всего лишь девушка.

Он остановил лошадей и велел брату помочь.

Вместе они подняли Сисели. Лэрд развязал ей ноги, усадил в седло и снова связал ноги под брюхом животного. Стянул руки и примотал веревку к луке седла.

— Так лучше, Фергус?

— Да, — кивнул тот.

Кровь отлила от головы девушки, но прошло не менее получаса, прежде чем зрение Сисели прояснилось. Эти двое успели сбросить маски. Один был смутно знаком. Но она их не узнавала. Кто они и почему увезли ее?

Она осторожно огляделась. Окружающий пейзаж был просто великолепен. Холмы переливались желтым и красным с вкраплениями зеленого. Она снова подивилась изобилию озер, рек и ручьев. Шотландия действительно прекрасна. Путешествуя из Англии на север, она отметила, что населена страна скудно. А сейчас? Где она сейчас? И куда они направляются?

Поездка длилась уже несколько часов, и Сисели так устала, что дремала прямо в седле. Она пыталась скопить слюну, чтобы хоть как-то увлажнить пересохшее горло.

Наконец, на закате дня, они остановились в пещере у маленького ручья. Мужчины спешились и стреножили лошадей. Тот, который ударил Сисели, развязал ей ноги и поднял с лошади. Бедняжка не смогла стоять и, к своему стыду, повалилась на землю. Слезы брызнули из глаз.

— Кричи, сколько пожелаешь! — усмехнулся похититель. — Тебя никто не услышит. Только распугаешь лошадей и повредишь горло, моя прекрасная леди.

Йен распутал ей руки, гадая, посмеет ли она снова его ударить.

Но Сисели смерила его презрительным взглядом.

— Надеюсь, ты понимаешь, что будешь болтаться на виселице за подобные подвиги? — прошипела она, потирая ободранные запястья.

— Не буду, — заверил он, отходя.

К ней подошел второй. Помоложе.

— Думаю, вам будет удобнее, если прислонитесь к тому большому валуну. Помочь вам, миледи? А потом я принесу вам воды и овсяную лепешку.

— Спасибо, — прошептала Сисели.

Этот человек не причинил ей зла, и красивое лицо выражало искреннее сочувствие.

— Меня зовут Фергус, — представился он и помог Сисели встать, поддержав ее, когда она едва не упала. — Вы можете идти или помочь вам?

— Думаю, что могу, — ответила Сисели, осторожно делая первый шаг.

Фергус повел ее по полянке.

— Вы… — пробормотал он, густо краснея. — Вам нужно облегчиться миледи? Я отведу вас в кусты и повернусь спиной.

Теперь настала очередь Сисели краснеть. Но насущные потребности одержали верх.

— Спасибо, — прошептала она, — думаю, что дойду сама.

Но Фергус завел ее в густые заросли и, как обещал, отвернулся, чтобы не смущать пленницу.

Сисели присела и подняла юбки.

Она уже подумывала снова попытаться сбежать, но небо быстро темнело. Она понятия не имеет, где находится, и, кроме того, поблизости нет жилищ, где она могла бы попросить помощи. Придется до завтра терпеть общество этих злодеев. Мистрис Марджори, придя в себя, наверняка подняла тревогу. К тому времени ее уже нашли ученицы. А король пошлет за Сисели отряд солдат.

— Миледи! — всполошился Фергус, который посчитал, что слишком долго ждет.

— Иду, — откликнулась Сисели.

Нет смысла злиться на бедного парня, который проявил к ней участие.

Она вышла из кустов, и Фергус подвел ее к огромному валуну на краю поляны. Сисели огляделась в поисках второго мужчины, но того нигде не было видно, хотя посреди поляны горел небольшой костер. Фергус усадил ее. И землю, и валун покрывал толстый мягкий слой мха, так что она не мерзла.

Неожиданно появился второй, неся две тушки кроликов. Молча освежевал их, вынул внутренности и насадил на деревянный вертел над огнем.

— Эти бедняги имели несчастье очутиться на моем пути. На ужин у нас будут кролики с овсяными лепешками.

— Я и крошки из твоих рук не возьму! — надменно бросила Сисели.

Йен пожал плечами.

— Кто ты? И почему меня похитил? — прошипела она.

— Не узнаете меня? — удивился он, не зная, оскорбиться или нет.

— Твое лицо мне смутно знакомо, но я тебя не знаю!

— Я Йен Дуглас, лэрд Гленгорма, мадам, и сейчас занят тем, что в Шотландии называют кражей невесты.

Сисели не сразу поняла, о чем он толкует. Немного придя в себя, она взорвалась:

— Вы безумны, милорд! Совершенно, абсолютно безумны! Я вовсе не собираюсь выходить за вас замуж! Да и зачем мне это?

Йен Дуглас встал перед ней на колени и сжал подбородок.

— Я знал, что ты предназначена мне с той минуты, как увидел тебя на дороге, Сисели Боуэн. До того дня я никогда не отдавал сердце женщине, но теперь готов его отдать.

Зеленовато-карие глаза смотрели прямо в зеленовато-голубые.

— Но оно мне не нужно! — вскричала Сисели, выведенная из себя и неожиданным признанием, и страстным взглядом.

Ни один мужчина не смотрел на нее так, как этот. Даже Эндрю Гордон! Этот взгляд и интриговал, и пугал ее.

— Ах, прекрасная дама, не страшитесь, — тихо сказал Йен. — Я буду любить вас.

Мягкий голос перепугал Сисели еще сильнее, чем прежнее грубое обращение.

— Можете отвезти меня назад. Скажем, что произошло недоразумение. Хотя я в гневе пообещала, что вас казнят, на деле не допущу этого. Но вы должны вернуть меня в Перт, милорд.

— Сомневаюсь, что хозяйка лавки посчитает шишку на голове недоразумением, — сухо бросил Йен.

— Милорд, я не могу выйти за вас, — настаивала Сисели.

— Почему? — осведомился он, весело блестя глазами.

— Я уже помолвлена, — в отчаянии солгала Сисели.

— С Гордоном? Нет, прекрасная леди, вы лжете. Гордон еще не делал предложения, хотя мне сказали, что он намерен жениться. Но что его удерживает? Может, есть женщина, которую он любит и чье приданое не так велико, как у вас? Или любовница, от которой нужно потихоньку избавиться, прежде чем он объявит о своих чувствах?

— Эндрю Гордон — хороший человек! — вскинулась Сисели.

— Он целовал вас? — допытывался лэрд.

— Не ваше дело! — отрезала Сисели.

— Значит, не целовал, — торжествующе заключил Йен.

— Целовал! И мне понравилось! Очень!

Вместо ответа Йен подался вперед и поцеловал Сисели яростным, почти свирепым поцелуем, постепенно превратившимся в нежный, когда лепестки ее губ немного смягчились.

Голова Сисели кружилась. О Боже, она так самозабвенно отдается поцелую! И отвечает на него!

Лэрд отстранился.

— Его поцелуи нравились вам так же, как этот? — язвительно усмехнулся Йен.

— Гораздо больше! — почти закричала она.

Йен рассмеялся.

— Ах, моя прекрасная леди, вы совсем не умеете лгать! Потому что отвечали на поцелуй.

Он встал, оставив ее кипеть от злости, и повернул вертел с кроликами.

Она вовсе не отвечала на поцелуй. Не отвечала!

Но Сисели вынуждена была признаться, что действительно лжет. Он ужасен! Ужасен! Похитил ее, избил, связал, но стоило ему завладеть ее губами, она пропала! Но больше этого не случится! Она не допустит!

Когда кролики прожарились, лэрд принес Сисели лист лопуха, на котором лежали маленький кусок дичи и овсяная лепешка.

— Возьми.

Но Сисели отвернула голову.

— Я не голодна. И ничего не возьму из твоих рук, злодей! Убери!

— Как хотите, — любезно ответил он, вцепившись зубами в жареное мясо.

В животе Сисели заурчало. Так хотелось есть! У нее с утра крошки во рту не было! Да и тогда она почти ничего не ела, потому что спешила скорее попасть в город.

Девушка закрыла глаза, пытаясь отсечь восхитительный запах жаркого.

— Миледи, — прошептал Фергус Дуглас, становясь рядом на колени. В руке был другой широкий лист с куском кролика. — Пожалуйста, попробуйте поесть. Я знаю, вас расстроили сегодняшние события. Но вам понадобятся силы.

Он протянул ей мясо.

— Зачем мне понадобятся силы? — капризно буркнула Сисели.

— Потому что завтра нам предстоит долгая поездка, и мы окажемся на месте только послезавтра. Мой брат прекрасный охотник, но завтра ему может не повезти. И никто не умеет поджарить дичь на вертеле, как Йен. Мясо у него никогда не получается сухим и жестким.

Сисели не смогла совладать с собой. Фергус был настолько обаятельным, что отказать ему было немыслимо.

Улыбнувшись, она взяла мясо и стала есть.

— Куда мы едем?

— В Гленгорм. Там наш дом. Мы Дугласы из Гленгорма, малая ветвь клана Дугласов. Теперь у вас будет свой дом, большой, каменный, с крышей из сланцевых плит, который стоит на склоне небольшого холма, выходящего на озеро Лох-Горм. Наша долина почти скрыта лесом, и в нее можно попасть только через небольшую рощу. Мы окружены горами Чевиот-Хиллс, естественной границей между Англией и Шотландией.

Сисели доела кролика и взяла небольшую плоскую овсяную лепешку.

— Это не мой новый дом. Это тюрьма. И я буду в ней прозябать, пока король не освободит меня. У вас не найдется чего-нибудь выпить?

Фергус отстегнул от пояса небольшую кожаную фляжку и протянул Сисели. Та сделала глоток и, изумленно ахнув, закашлялась. Лицо мгновенно побагровело.

— Что, во имя Пресвятой Девы, вы мне подсунули? — выдавила она, когда снова смогла говорить.

— Виски! — ухмыльнулся Фергус. — Следовало бы предупредить вас, мадам. Но я не сообразил, что вы, вероятно, в рот не брали виски до этой минуты. Хотите воды?

Вид у него был самый что ни на есть покаянный.

Сисели кивнула и отдала ему фляжку.

— Крепкое зелье, — заметила она.

— Да, — согласился он, помогая ей встать. — У нас нет чаш, так что придется пить воду прямо из ручья. Сложите ладони ковшиком.

Сисели встала на колени у воды. Горло все еще горело от глотка виски, и ее вдруг охватила слабость. Напившись, она встала и покачнулась.

Рядом внезапно оказался лэрд и, подхватив ее на руки, отнес на прежнее место к мшистому валуну.

— Отпусти меня, олух, — слабо запротестовала Сисели, хотя не была уверена, что сможет стоять самостоятельно.

Йен, проигнорировав приказ, усадил ее на землю и укрыл пледом в серо-черно-белую клетку. Сисели почти не заметила этого, поскольку уже спала.

— А чем укроешься ты? — тихо спросил Фергус.

— Переночуем под твоим плащом, но, наверное, придется по очереди дежурить. Я первый, — вызвался брат.

Фергус кивнул, лег перед Сисели, чтобы защитить ее от ветра, и мгновенно заснул. Когда четыре часа спустя брат разбудил его, он без возражений встал, укрыл плащом Йена и добавил хвороста в маленький костер. Поскольку они путешествуют с леди, до дома еще полтора дня пути.

Фергус вздохнул. Остается надеяться, что с Мэрион все в порядке. Ребенок должен родиться не раньше, чем через три недели.

Фергус растолкал Йена еще затемно. Тот немедленно вскочил.

Лэрд подошел к спящей девушке. Инстинкт побуждал его разбудить ее поцелуями. Но он мужественно наклонился и тряхнул ее за плечо.

— Просыпайтесь, прекрасная леди! Пора в дорогу.

— Уходи, Орва. Еще слишком рано, — сонно пробормотала Сисели, глубже зарываясь в плащ.

Йен схватился за плащ и дернул на себя. Сисели, негодующе взвизгнув, села. Йен поднял ее на ноги.

— Идите в кусты и сделайте свои дела. Через несколько минут мы уезжаем.

— Животное! — прошипела Сисели и ударила его кулаком в плечо.

— Мадам! — воскликнул лэрд, выпрямившись во весь свой немалый рост. — На будущее воздержитесь от подобных действий, иначе мне придется ответить тем же.

Повернувшись, он отошел туда, где Фергус седлал лошадей.

Сознавая, что поделать ничего невозможно, Сисели спряталась в кустах и облегчилась, после чего отправилась к ручью, сунула руки в ледяную воду, умылась и напилась. Когда она подошла к мужчинам, Фергус сунул ей в руку лепешку. Она быстро поела. Вполне вероятно, до вечера она больше ничего не получит.

Она села на лошадь, и лэрд снова привязал ее руки к луке седла. Правда, на этот раз не связал ноги. Девушка втайне обрадовалась, поскольку вчера ей было очень неудобно ехать, и еще потому, что появилась возможность сбежать от Дугласов.

Сисели улыбнулась.

Но хотя они скакали без отдыха до самого заката, если не считать единственной короткой остановки, возможности сбежать так и не представилось.

— Если погода позволит, доберемся до Гленгорма еще до заката! — заметил Йен.

— У меня на запястьях сплошные раны, — пожаловалась Сисели. — Куда я могу убежать, милорд, что вы так крепко меня связываете?

— Сам не знаю, — честно ответил Йен, — но мы достаточно близко к Гленгорму, так что я не могу рисковать, моя прекрасная леди. К закату мы должны добраться до дома. Не хочу тратить время, гоняясь за вами по холмам и болотам! Разве вы не носите перчатки, когда ездите верхом, мадам?

— Ношу, но бросила их в седельную сумку, а своего бедного коня оставила привязанным у лавки мистрис Марджори. Вы чудовище и…

— Буду болтаться в петле, — перебил он. — Я знаю.

День был сереньким и облачным. Местность — холмистой. Время от времени на горизонте возникала башня замка, но по дороге им не попалось никакого жилья. И ни одной живой души. Дом лэрда, конечно, окажется провинциальным неопрятным строением, но там, по крайней мере, будет тепло и сухо. И кухарка приготовит еду.

— Мы почти дома, — сообщил лэрд.

Начался дождь. С неба полились ледяные струи. В спины дул северный ветер. Впереди, между двух холмов виднелась роща. Сисели сгорбилась. Хорошо еще, что капюшон немного защищал от дождя и начинавшейся бури.

Дорога шла в гору, и неожиданно Сисели увидела на холме квадратный высокий дом с единственной башней на южном углу здания.

— Почему здесь только одна башня? — спросила она.

— Гленгорм первоначально состоял из этой башни, — пояснил Фергус.

— Если бы башен было больше, дом мог бы считаться замком, — заметила Сисели.

— Мы не слишком знатная семья, чтобы иметь свой замок, прекрасная леди, — сказал лэрд. — Но наш прадед вернулся из крестового похода и привез золото. Он решил расширить дом, потому что не мог найти деньгам лучшее применение.

— Прадед часто говаривал отцу, что вложил свое сокровище в камни и известку, чтобы никто не мог украсть его, — добавил Фергус.

— Но кто-то мог позавидовать вам и украсть дом, — возразила Сисели.

— Гленгорм слишком хорошо спрятан, и издали можно увидеть только башню, похожую на многие другие. И набеги на нас совершают редко. Только наши люди знают о нашем существовании. Большинство других ветвей клана Дугласов понятия о нас не имеет. Здесь мы будем в безопасности.

— Где озеро? — спросила она.

— Сможете увидеть его из дома, — пообещал Фергус.

— А что означает «Гленгорм»?

Теперь заговорил лэрд:

— «Глен» — на шотландском это долина. «Горм» — голубой и зеленый. Нас окружают зеленые деревья. Неподалеку голубое озеро. От них Гленгорм взял свое имя. Я рад, что вы так интересуетесь вашим новым домом.

— Это не мой дом! — резко возразила Сисели. — И никогда им не будет. Я здесь против своей воли.

— Вы сильная, гордая девушка. И я рад это видеть. Держитесь за свою веру, прекрасная леди, если это поможет вам справиться с ситуацией. Но я знаю то, что знаю. Вы будете моей женой. Вы полюбите меня, мадам, когда узнаете. Многие женщины готовы на все ради меня, но хочу я только вас.

— Вы слишком высокого о себе мнения, милорд! — расхохоталась Сисели, но лицо ее тут же потемнело от гнева. — В отличие от меня вы украли не просто одну из придворных дам! Я подруга королевы, причем очень давняя. Неужели воображаете, будто вам разрешат оставить меня здесь, если я скажу вам «нет» при свидетелях? А я скажу «нет»!

— Нам нужно время, чтобы лучше узнать друг друга, — настаивал Йен. — И как они найдут вас, если не знают, где искать? Кто им скажет? В похищении участвовали только мы с братом.

— Вы хорошо все спланировали, — ответила Сисели, к его удивлению. — Должно быть, точно знали, где и когда я буду. Вы не доверились случайности. Значит, у вас был сообщник. И когда поднимется шум, если уже не поднялся, вас скоро изобличат, милорд. И спасут меня из вашего плена. Я не стану заступаться за вас, но буду просить милости для вашего брата, который был добр ко мне. Попрошу милости для людей вашего клана, невиновных в вашей подлости.

Теперь уже смеялся лэрд, втайне пораженный ее проницательностью.

— Прежде чем вас найдут, пройдет много недель. Гордонам вы будете не нужны, поскольку вашу добродетель поставят под сомнение после того, как вы столько времени проведете в моем доме. Вам придется выйти за меня, хотите вы того или нет, и король согласится!

— Король не может согласиться, пока не соглашусь я, милорд. Знай вы хоть что-то обо мне, знали бы и это. Да, король мой опекун, но когда отец доверил меня его заботам, взял с него обещание, что мое слово в выборе мужа будет последним. Отец сказал королю, что требуется мое согласие на брак, или никакой свадьбы не состоится!

— Что за вздор?! — воскликнул потрясенный Йен.

— Ха! — ухмыльнулась Сисели. — Теперь вы поняли, в чем ваша ошибка, милорд?

Фергус не верил своим ушам. Да, такого Йен не ожидал!

Но тут кони встали, и они поняли, что приехали.

Соскользнув с седла, Фергус бросил поводья подскочившему мальчику.

— Мы не станем обсуждать это в присутствии слуг, — решил лэрд и, спешившись, снял Сисели с седла. — Иди в дом. Дождь усиливается, и уже почти ночь, — велел он.

Сисели попыталась вырваться, но Йен, крепко держа ее, повел в дом. Короткий коридор вел в парадный зал. Здесь оказалось холодно, потому что огонь в камине не был разведен и горели только две сальных свечи. Подсвечники были покрыты толстым слоем жира. Пол усыпан тростником, в котором в поисках костей рылись две собаки.

— Почему камин не топится? — спросила Сисели.

— Зачем зря жечь дрова, если в доме никто не живет? Пустая трата дорогого топлива, — пояснил лэрд.

— Несколько часов уйдет на то, чтобы прогреть зал, по которому гуляют сквозняки, — раздраженно пояснила Сисели. — Можно было просто поддерживать огонь, чтобы в зале было уютно! И неужели у вас нет восковых свечей? От сальных только копоть и грязь! А тростник на полу! Пресвятая Дева! Кто в наше время выстилает пол тростником? Это давно вышло из моды. И вонь! Разве можно выдержать подобный смрад? Жженый жир, гниющая еда и собачья моча! Омерзительно! Просто омерзительно!

— Это ваш будущий дом, — рассерженно напомнил Йен.

Однако Сисели права. Почему здесь грязно и холодно? Утром он выслал вперед человека, чтобы предупредить о своем приезде.

— Командуйте слугами, мадам, и заставьте их сделать все, чтобы вам угодить. Домоводство и управление хозяйством — не мое дело, а ваше!

— Я не хозяйка в доме, милорд, и не стоит давать слугам неверное представление о происходящем, — упрямо возразила Сисели. — Скажите, где я могу спокойно отдохнуть, если уж вынуждена терпеть ваше общество?

— Бетия! — проревел лэрд. — Где тебя черти носят?

Через несколько минут в зал приковыляла женщина.

— Звали, милорд?

При виде нее Сисели поняла, почему дом содержится в таком состоянии. Непонятно, сколько ей лет, и, судя по тому, как она щурится, вряд ли хорошо видит. Сисели покачала головой.

— Что вам нужно от меня, милорд? — прошамкала Бетия.

— Разве тебе не передали, что я приеду к вечеру? — прошипел Йен.

— Передали.

— Тогда почему в зале не горит камин?

— Гонец не сказал, когда вы точно приедете, милорд. К чему зря тратить дрова? Смотрите, вот и Пол. Сейчас он разведет огонь.

Бетия показала на мужчину, с трудом согнувшегося над огромным очагом.

— Может, хотите поесть, лэрд?

Сисели презрительно фыркнула, отчего ее поклонник окончательно взбесился.

— Да, ведьма ты этакая! — взорвался он. — Нам нужен ужин, который давно уже должен быть готов и принесен на высокий стол! И приготовь старую спальню матушки для моей гостьи!

— Но мы не ожидали гостей. Откуда мне было знать, что нужно приготовить спальню вашей ма? На это потребуется время. Придется послать в деревню за девушками, а ведь уже стемнело.

Сисели, не выдержав, злорадно усмехнулась. Похоже, грозный хозяин Гленгорма абсолютно не властен над слугами. И хотя она понимала, что ничего хорошего это ей не даст, все же едва удерживалась от смеха. Однако при виде мрачного лица Йена умудрилась плотнее сжать губы.

— Пошли за кем-то или убери сама. Эта леди — моя будущая жена.

— Ничего подобного! — твердо заявила Сисели.

— Вот оно что! — кивнула Бетия. — Вы ездили воровать невесту!

Хихикнув, она оглядела Сисели.

— Что же, на вид крепкая и, кажется, даст Гленгорму наследников! Зачем трудиться, убирать спальню старой госпожи, если вы все равно намерены жениться на этой девице? Пошлите за священником, уложите ее в постель и покончим с церемониями! Не то ее люди скоро явятся за ней. Сделайте то, что от вас требуется, или они заберут ее.

— Пусть только попробует затащить меня в постель! А когда придет священник, я скажу, что не согласна на брак! — разозлилась Сисели. — Как, милорд, в этой дыре и священник имеется?! О, я очень хочу с ним поговорить.

Старый Пол все еще пытался разжечь огонь. Лэрд с проклятиями оттолкнул его и все сделал сам, после чего набросился на Бетию:

— Делай, как приказано, старая ведьма! Позаботься об ужине и убери спальню леди.

Бетия, пожав плечами, последовала за Полом к выходу.

— Сядьте у огня, — пригласил лэрд. — Через несколько минут вы согреетесь. Не хотите вина?

Йен подошел к буфету.

— Такой зал и за день не согреешь, да и то если постоянно поддерживать огонь, — фыркнула Сисели и уселась на стул с прямой спинкой. — И если у вас есть виски, предпочитаю выпить глоток. Вчера оно прекрасно выполнило свою роль.

Йен налил виски в небольшую оловянную рюмку и протянул ей.

— Вам понравилось виски?

— Скажем так: оно полезно в некоторых случаях.

Сисели сделала глоток, задохнулась и сморгнула слезы, зато по телу мгновенно распространилось тепло. Она повернулась к лэрду.

— Вы ничем и никак не сможете заставить меня полюбить вас, — сказала Сисели. — Если вернете меня в Перт, я попрошу, чтобы всю эту историю забыли, и король не наказывал вас и ваших людей за эту неудачную авантюру. Пожалуйста, милорд! Хороший брак едва ли зависит от любви, что вам, разумеется, известно.

— И все же король любит королеву, и вы сами сказали, что ваши родители любили друг друга, — напомнил Йен. — Дугласы ничем не хуже Гордонов, прекрасная леди. У меня больше земли, чему вашего Гордона. И больше скота. У меня крепкий надежный дом. Я могу предложить вам столько же, если не больше.

— Да, не сомневаюсь, что вы говорите правду. Но Эндрю Гордон может предложить мне то, чего у вас нет и никогда не будет.

— Что же это? Что он даст вам такого, что не могу дать я? — удивился лэрд.

— Дружеское общение, милорд. Подобно мне, он получил образование. Думаю, вы даже читать не умеете, не говоря уже о том, чтобы самому написать письмо. О чем вы можете говорить со мной? Читаете ли вы дамам стихи? — допрашивала Сисели.

— Стихи?! Но почему вы хотите услышать от меня стихи? Я не желаю сочинять рифмы. Я хочу жить с вами, иметь от вас детей, любить вас каждую ночь.

Столь откровенное заявление заставило Сисели густо покраснеть.

— Но я ничего этого не желаю, — выговорила она, наконец. — Я вас не знаю!

— Узнаете после того, как мы немного времени проведем вместе, — любезно пообещал он. — И тогда вы сами не захотите меня покинуть. Вы будете счастливы провести жизнь здесь, в Гленгорме, в качестве моей жены и хозяйки дома. Прежде всего, я должен признаться, что умею читать и писать. И знаю церковную латынь. Что же касается французского, он здесь не нужен, так зачем я должен тратить время на его изучение? Я сам веду счетные книги. Человек, не умеющий этого делать, рано или поздно будет обманут и разорен. Вам стало теплее? По-моему, огонь разгорелся.

— О, — пробормотала она, — простите за то, что считала вас совершенно невежественным.

— Теперь я кое-что узнал о вас, прекрасная леди. Вы не боитесь признаться в ошибке и хорошо воспитаны. Надеюсь, вы передадите эти качества нашим детям!

— О-о, вы просто невозможно упрямы! — воскликнула Сисели.

— Да, вот и вы узнали что-то обо мне, — ухмыльнулся Йен.

Глава 6

— Стража! Зовите стражу! — завопил ученик, выбегая из лавки. — На мою хозяйку напали! Помогите! Помогите!

Орва вышла из лавки мастера Джорджа, где только сейчас приобрела лавандовое масло и бальзам. Мимо бежали люди, и, приглядевшись, она заметила толпу, собравшуюся у лавки мистрис Марджори. Орва поспешила туда же, расталкивая любопытных.

— Убирайтесь от наших коней, — приказала она мужчинам, сгрудившимся возле коновязи. — Вы пугаете их, а если они разбегутся, королева будет очень недовольна! Ты! Парень! Что ты тут орешь? Где миледи? Где леди Сисели?

Орва втолкнула ученика в лавку.

— В чем дело?

— На мою хозяйку напали, — пролепетал испуганный мальчишка.

— А где моя госпожа?

— Ее не было, когда я вернулся и нашел мистрис Марджори, лежащую на полу кладовой без сознания. А на ее бедной голове выросла огромная шишка, — шмыгнул носом мальчик.

— Моей госпожи не было? — ахнула Орва. — Но где она? Наши лошади привязаны к столбу у лавки!

— Не знаю, — покачал головой ученик. — А моя хозяйка умрет?

— Покажи, где она, — велела Орва, как она надеялась, спокойным голосом.

Парнишка повел ее в кладовую. Орва встала на колени рядом с бесчувственной женщиной. Оказалось, что та полусидит, прислонившись к стене.

— Мистрис Марджори! — позвала Орва — Где леди Сисели?

Женщина застонала, приоткрыла глаза, но тут же зажмурилась.

— Похищена, — простонала мистрис Марджори. — Леди похитили.

Орва тоскливо вскрикнула.

— Кто похитил леди? — допрашивал солдат. Кажется, дело плохо. — Иди за капитаном, — велел он ученику.

Мальчик убежал.

— Кто похитил мою хозяйку? — обратилась Орва к владелице лавки. — Кто?!

— Не знаю, — пробормотала та и, осторожно дотронувшись до шишки, поморщилась.

Чертов Дуглас! Нужно же было так огреть ее по голове. Теперь шишка невыносимо ноет!

Мистрис Марджори вспомнила о собственной роли в этой истории, и ей стало не по себе. Лучше изобразить полное неведение. Никто ничего не докажет!

Орва неожиданно заподозрила мистрис Марджори в пособничестве похитителям. Почему двое незнакомых бандитов врываются в лавку и похищают неизвестную им женщину, которая пришла купить кружева? Нет, тут что-то неладно.

Наклонившись, Орва тихо сказала:

— Думаю, мистрис, вы точно знаете, что тут произошло. И я скажу об этом королеве, как только вернусь во дворец. Лучше признаться во всем, когда вас приведут на допрос, потому что за вами пошлют, и скоро.

В лавке появился капитан стражи.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Орва поспешно объяснила ситуацию и добавила:

— Мне нужно сопровождение до дворца, ибо королева сразу же захочет услышать об этой истории.

— Ваша госпожа — та самая англичанка, которая приехала с королевой? Та, на которой хочет жениться Гордон? — спросил капитан.

— Именно, — буркнула Орва.

Господи, неужели в Перте все всё знают?

— Возможно, поклонник не смог больше терпеть и увез ее? Кража невесты — старый шотландский обычай, — предположил капитан.

Орва раздраженно вздохнула:

— Нет, такого быть не может. Проводите меня во дворец. Королева очень расстроится. И лучше все расскажу я, чем какой-то глупец, который услышит обо всем и поспешит известить ее. Ее величество вот-вот родит наследника Шотландии. Хотите, чтобы она выкинула?

Капитан молча помог сесть Орве в седло и, ведя за собой лошадь Сисели, проводил женщину во дворец. Там она поблагодарила его за учтивость и поспешила к королеве.

Но на пути встала Бесс, старая служанка ее величества.

— Орва, что случилось? На тебе лица нет!

Бесс служила королеве с самого рождения Джоанны.

— Ужасное происшествие… — начала Орва. — Мою госпожу похитили.

— О Господи! — ахнула Бесс, прижав руку к сердцу. — Ох, Орва! Королева так расстроится!

— Верно, — согласилась Орва, — но скрывать тоже нельзя. Как мы сможем объяснить отсутствие моей госпожи, и особенно в такое время?

— Она и без того спрашивала, почему леди Сисели еще не вернулась, — кивнула Бесс и, выпрямившись, решила: — Пошлем за королем, а пока ждем, расскажем королеве о случившемся.

Камеристки вошли в комнату, где придворные дамы шили одежду для будущего наследника. Молодая королева подняла глаза и, увидев Орву, спросила:

— Значит, Сиси вернулась?

— Видите ли, дорогая, — начала объяснять Бесс, — вы не должны расстраиваться, но, похоже, леди Сисели увезли.

— Увезли? — дрожащим голосом переспросила Джоанна Бофор. — То есть как это — увезли?

Королева так побледнела, что леди Грей быстро принесла ей маленький кубок вина для поддержания сил. Королева выпила и взглянула на Орву.

— Когда мы добрались до лавки, — заговорила та, — моя госпожа попросила меня сходить к мастеру Джорджу и купить лавандовое масло и бальзам, который так вам помогает. Я сделала, как она просила, а когда вышла из лавки мастера Джорджа, услышала, что кто-то зовет стражу. Ну и побежала, чтобы найти леди Сисели. Оказывается, это ученик мистрис Марджори вопил, что его хозяйка ранена. Я нашла женщину в кладовой, почти без сознания.

Женщины встревожено зашептались.

— А моя госпожа исчезла, — продолжала Орва. — Хозяйка лавки заявила, будто она похищена. Я уверена, что мистрис Марджори знает больше, чем говорит. Чувствую это, ваше величество! Она что-то скрывает!

В этот момент, перепугав женщин, в покои ворвался король.

— Милая! Что случилось? Ребенок попросился на свет?

Он встал перед ней на колени.

— Сиси похитили из кружевной лавки! — вскричала королева. — Ты должен найти ее, Джейми! Должен!

Король встал и обратился к Орве:

— В чем дело?

Орва повторила рассказ и не скрыла подозрений относительно мистрис Марджори.

— Почему ты считаешь, что она в этом замешана? — осведомился король.

— Милорд, с чего это два бандита в масках вдруг врываются в лавку именно в тот момент, когда там находится подруга королевы? Мы уже были в лавке четыре дня назад, и кружева только прибыли: недаром мистрис Марджори сказала, что послала на пристань ученика за новым товаром. Зачем она попросила нас вернуться не назавтра, а именно через четыре дня? Нет, эта женщина ведет двойную игру. И знает больше, чем говорит, — объявила Орва.

Король кивнул:

— Ты, похоже, права.

— Капитан стражи предположил, что Гордоны украли мою госпожу, чтобы ускорить свадьбу, и что таков обычай в Шотландии. Могли они сделать это, ваше величество?

— Надеюсь, что нет, но Хантли сейчас во дворце. Давай найдем его и спросим. А пока что пошлем за мистрис Марджори. И посмотрим, что она скажет. Бесс, оставайся с госпожой. Остальных дам прошу разойтись, но оставайтесь в королевских покоях, ибо я запрещаю разносить сплетни касательно этого дела, пока мы не узнаем правду. Орва, ты пойдешь со мной.

Король вышел из покоев жены и направился в маленькую библиотеку. Камеристка Сисели последовала за ним. Оказавшись там, король послал пажа за Хантли и приказал двум солдатам привести мистрис Марджори.

Вошедший Хантли учтиво приветствовал короля и уставился на Орву, которая молча сидела в углу.

Король коротко объяснил, что леди Сисели Боуэн похитили из лавки. Не упомянув о возможности участия хозяйки, он спросил у Хантли:

— Не могло случиться так, что твой родич, в своем нетерпении жениться, решил украсть невесту? Если это так, я буду крайне недоволен!

— Учитывая то, что постигло моего родича из Лох-Бре, удивительно, что вы задаете мне подобный вопрос, — сухо ответил Хантли.

— Возможно, Эндрю Гордон последовал примеру похитителя, — предположил король.

— Если это так, — буркнул Хантли, — я тут ни при чем. Верно, что Сисели Боуэн — приз, достойный завоевания, но у нее слишком влиятельные связи, чтобы Эндрю попытался ускорить дело. Он не настолько глуп. Кроме того, он считает, что и так завоевал девушку своим обаянием.

Яков сухо рассмеялся.

— Это верно. Насколько я заметил, Фэрли слишком высокого мнения о себе. Где он сейчас, Хантли?

— В своих владениях. Несколько дней назад я заезжал к нему по пути в Перт. Он заново обставляет покои своей матери для будущей невесты. Кроме того, его любовница должна вот-вот родить. Это его первый ребенок, и он до сих пор питает нежные чувства к его матери. Сегодня утром у девушки начались схватки. Эндрю не мог одновременно сдержать свое обещание остаться с ней и поехать в Перт, чтобы похитить леди Сисели. Я только сейчас приехал сам.

— В таком случае я поверю тебе на слово, — кивнул король. — Но если позже я обнаружу, что мне солгали, сурово накажу его, и Фэрли не получит леди Сисели.

Лорд Гордон Хантли кивнул:

— Я буду стоять рядом, когда станете выносить приговор, милорд, но точно знаю, что Эндрю в этом невиновен.

— Возможно, хозяйка лавки что-то знает, — медленно произнес король. — Не посылай за своим родичем, пока я не постараюсь все выяснить. Мне не нужен здесь разъяренный поклонник, который будет мутить воду моего расследования.

— Разумеется, милорд, — ответил Хантли и с поклоном удалился.

— Думаю, он говорит правду, — сказал король Орве.

— Да, но это не означает, что лэрд Фэрли тут не замешан.

— Посмотрим, что скажет хозяйка лавки, — заметил король. — Подожди здесь, пока ее не приведут на допрос.

Орва ничего не ответила. Кто она такая, чтобы беседовать с королем? Оба ждали молча. Наконец в дверь постучали. На пороге по обе стороны от мистрис Марджори стояли двое крепких солдат. Они почти подтащили ее к королю. Женщина выглядела насмерть перепуганной, и король на мгновение пожалел ее. Но потом вспомнил, что она скорее всего сыграла свою роль в похищении и поэтому так его боится. Он ее король, и его беременная жена расстроена участью лучшей подруги. Он не пригласил женщину сесть. Вместо этого встал и навис над ней. Мистрис Марджори затрепетала.

— Итак, мадам, что скажете? Вы замешаны в этом злодействе? Говорите правду!

— Я… на меня напали, — пробормотала женщина.

Ноги ее тряслись.

— Это мы знаем! — сурово бросил король. — Но я спрашиваю о другом: вы замешаны в похищении леди Сисели? Орва считает, что да, и я с ней согласен. Говорите правду! В этом случае наказание будет мягким. Но попробуйте солгать, мадам, — а я непременно это узнаю, — и наказание будет крайне строгим! Полагаю, у вас была веская причина пойти на это. Неужели вам не мог помочь кто-то еще?

Мистрис Марджори покачала головой, и по бледным пухлым щекам полились безмолвные слезы.

— Я стараюсь, как могу, с тех пор, как муж заболел и умер. Нужно вести дела в лавке, воспитывать детей, делать все, чтобы не умереть с голоду.

— Сколько у вас детей? — спросил король.

— Двое. Люси нянчила брата, пока я торговала в лавке. И встретила парня, а пока сын играл, они весело проводили время…

Мистрис Марджори покраснела.

— Понятно. Он обрюхатил девушку?

Мистрис Марджори молча кивнула и, не вынеся позора, низко опустила голову.

— А парень попытался увильнуть от выполнения долга, — добавил король.

Женщина снова кивнула.

— А потом пришел он. Хотел, чтобы я помогла ему в одном небольшом дельце. Я объяснила, что ничего не стану делать, пока моя дочь не будет пристроена. Он внимательно выслушал меня и заставил поклясться, что помогу ему, если он выдаст замуж мою дочь.

— И вы согласились? — вздохнул король.

— Да, милорд. Он нашел Торкелла и заставил жениться на моей дочери. Скоро родится мой внук, и он не будет бастардом. Не важно, что Торкелл сбежал после свадьбы. Зато ребенок появится в законном браке. И тут мой избавитель еще увеличил долг, заплатив за обучение Робби, чтобы тот учился писать, читать и считать. Он сказал, что мальчик не сможет управлять лавкой, если останется неграмотным.

Женщина снова разрыдалась.

Орва молча слушала ее рассказ. Но наконец не выдержала, вскочила и встала перед мистрис Марджори.

— Кто он?! Кто твой спаситель? И почему похитил мою хозяйку?

— Причины я не знаю. Но знаю, кто он. Потому что он велел прислать за мной, когда ваша госпожа придет в лавку. Это Дуглас из Гленгорма, приграничный лорд.

— Житель Приграничья?! Иисусе сладчайший, помоги моей бедной госпоже! Ах ты, злобное создание!

— Я делала все, чтобы защитить свою семью! — оправдывалась мистрис Марджори. — Неужели я могла позволить бедной невинной душе родиться с клеймом незаконнорожденного? При том лорд сказал, что вашей госпоже не причинят зла! Честно говоря, он с ума сходил от любви.

— Но вы предали леди Сисели, расстроили этим мою королеву, которая скоро родит наследника Шотландии. И за это вы заплатите, — спокойно заметил король, хотя и понимал, что бросать беднягу в тюрьму просто нет смысла. — Мистрис Марджори, следующие двенадцать месяцев четверть дохода вашей лавки пойдет в пользу королевы.

— Милорд, но лавка почти не приносит дохода! Как я буду кормить детей и внука?!

— Когда станет известно, что вашу лавку посещает сама королева, доходы увеличатся, — усмехнулся король. — Если же я публично накажу вас, никто не переступит порога вашей лавки.

Яков сделал знак солдатам.

— Отведите женщину назад и не смейте никому говорить о том, что слышали сегодня. Я не допущу сплетен по этому поводу!

— Есть, милорд! — хором воскликнули солдаты, хорошо понимавшие, что это не пустая угроза.

Они быстро вывели женщину из библиотеки.

— Приведи моего секретаря, — велел король пажу. — Орва, я пошлю за сэром Уильямом Дугласом, сюзереном Гленгорма. Твоя госпожа в полной безопасности. Если этот наглый молодой лорд так влюблен, как заявляет хозяйка лавки, он ничего не сделает твоей госпоже. Я помню, как моя жена упоминала о нем.

С этими словами король вышел из библиотеки и направился в покои жены.

— Что с Сиси? — с беспокойством спросила королева.

— Похищена обезумевшим от любви приграничным лордом, — усмехнулся король. — Но мы ее вернем. Придется обратиться за помощью к сэру Уильяму Дугласу.

— Дуглас из Гленгорма?! — воскликнула королева. — О, несчастный! Решиться на столь безрассудный поступок, когда всем известно, что Сисели выйдет замуж за лэрда Фэрли!

— Госпожа еще ничего не решила, — покачала головой Орва. — Она находит его красивым и обаятельным, но ей не нравятся его попытки чуть ли не силой тащить ее к алтарю. Вы хорошо знаете госпожу, миледи! Ее можно привести к колодцу, но нельзя заставить пить!

— Да, это правда, — кивнула Джоанна, хихикнув. — По правде сказать, мне жаль Гленгорма, не только потому, что он сделал глупость. Сиси не так легко уговорить. Именно поэтому он и украл ее, Джейми. Орва должна поехать к сэру Уильяму вместе с твоим посланцем, — неожиданно выпалила королева. — Сиси она понадобится. И ее поддержка тоже. Леди Грей и ее муж пусть тоже отправятся с ними. Мэгги уже несколько недель отпрашивается домой. Конечно, мне хотелось бы, чтобы рядом была женщина, которая скоро тоже родит первенца, но точно знаю, что Эндрю Грей предпочел бы, чтобы его ребенок родился в Бен-Даффе.

Леди Грей бросила благодарный взгляд на королеву. Несколько недель назад она тайно помогла королю, и это поставило ее в сложное положение. Секрет был не из тех, которым можно поделиться даже с мужем. Пребывание при дворе, где все напоминало о предательстве, роль в котором ей пришлось сыграть, было невыносимо. Да, она давно хотела уехать домой, но королева умоляла ее остаться.

— Спасибо, ваше величество, — тихо вымолвила леди Грей. — Я очень хочу вернуться в Бен-Дафф.

— Это рядом с Гленгормом? — спросил король.

— Да, они наши ближайшие соседи, — кивнула леди Грей. — Раны Господни! Чего он хочет от нее?!

Губ короля коснулась легкая улыбка. Яков точно знал, о чем думает Мэгги Маклауд, леди Грей. Однако у него будет достаточно времени, если он решит, что понадобится ее помощь.

Стоя у двери кабинета, ведущей прямо в коридор, Гордон из Хантли услышал все, что хотел услышать. Интересно, скажет ли ему король все, что он уже знает? Или следует послать к лэрду Фэрли, собрать отряд и мчаться на границу за леди Сисели? Конечно, ее девственности уже не вернуть, но если она не беременна ребенком Гленгорма, ничего особенного не случилось. Его родич — человек гордый, но состояние леди Боуэн способно утихомирить любую гордость. Особенно если она станет ему хорошей женой и на людях, и в спальне.

Однако мудрость перевесила. Гордон решил подождать. Посмотреть, что предпримет король.

К облегчению Хантли, вечером король отвел его в сторону и рассказал все, что тот уже знал.

— Я и мои люди можем поскакать к границе и привезти леди Сисели, — предложил Хантли. — Дугласы нам не друзья.

— Я не допущу клановых войн! — воскликнул король. — Держите своих людей в узде, милорд. Я сам справлюсь с ситуацией.

— Я бы посоветовал уведомить обо всем Фэрли и дать ему добрый совет, поскольку тот хочет жениться на девушке и должен знать, что ее репутацию могут погубить, — заметил Хантли.

— Да, лучше так и сделать, но леди Сисели все еще не согласилась на брак, и я не могу ее заставить, ибо дал слово ее отцу.

— Но ее отец наверняка одобрил бы такую прекрасную партию, как мой родич, — возразил Хантли. — Девушке позволили самой выбирать себе мужа? Абсурд!

— Граф Лейтон обожает дочь, — ответил король. — Он обещал, что она сама выберет себе человека, которого любит. А я дал королевское слово, что уважу просьбу графа. Завтра же пошлю к сэру Уильяму Дугласу, чтобы помог мне в этой ситуации. Дипломатия — вот главное наше оружие.

Яков отпустил Хантли, и тот с поклоном вышел.

В кабинете никого не осталось, кроме короля.

Яков Стюарт долго смотрел на огонь, прежде чем подняться и налить себе кубок вина. За окнами было темно, тонкий полумесяц убывающей луны еще не поднялся. Помещение было маленьким, с обшитыми панелями стенами и дощатым потолком, но оно прекрасно подходило королю, когда тот искал убежища от придворных. Сюда приглашались только самые доверенные люди.

Он снова сел у камина, по обе стороны которого стояли каменные гончие. Он до сих пор был раздражен известиями о выходке Дугласа из Гленгорма. Злость распространялась и на леди Сисели Боуэн. Лорд Лейтон — сентиментальный глупец, позволивший дочери выбрать себе мужа! А Яков — еще больший дурак, согласившийся на его просьбу. Правда, Джоанна умоляла его, и он поддался…

Яков Стюарт всегда знал, что Шотландия когда-нибудь призовет его и ему понадобится королева. Какая удача, что он влюбился в наиболее подходящую претендентку на его руку! Сам он человек не сентиментальный. И признавался себе, что оказался бы в затруднительном положении, появись при дворе другая, более подходящая женщина. Слава Богу, что ничего этого не произошло и все его нежные чувства принадлежат Джоанне Бофор. Но так бывало редко.

Яков не собирался торопить Сисели. У него и без того полно проблем: Макдоналд, лорд островов на севере Шотландии, и вечно недовольные и готовые восстать горцы. Нужно держать эти затруднения под контролем.

А он вынужден заниматься делами глупой девчонки, которая никак не может понять, кто ей нужен, и спятившего от любви приграничного лорда, готового вступить в войну с Гордонами. Что же, когда он вернет ее обратно, непременно попросит Джоанну поговорить с ней насчет преимуществ брака с Фэрли. После общения с грубым приграничным лордом она, наконец, увидит разницу и согласится на брак. Кроме того, самому королю выгоден союз с Гордонами, а Сиси, став одной из них, позаботится об интересах королевской четы.

Яков позвал секретаря, сидевшего в другой комнате.

В комнату вошел мужчина в длинном черном одеянии и с корзинкой принадлежностей для письма.

Приблизившись, он вопросительно уставился на господина.

— Скажите, сэр Уильям Дуглас все еще в Перте? — осведомился король, которому было известно, что секретарь поставил себе целью знать все и обо всех.

— Этим утром он отправился на границу, милорд.

— Сегодня же пошлите вслед гонца. Мне необходимо срочно поговорить с ним, — велел король.

Секретарь поклонился.

— Это все, милорд?

— Да, пока все.

Секретарь встал, собрал вещи в корзинку и вышел.

Король приказал позвать леди Грей из Бен-Даффа.

Паж быстро вышел и вернулся с леди Грей, бывшей на последних месяцах беременности. Заметив, как она отяжелела, король пригласил ее сесть напротив него.

— Я послал за сэром Уильямом, который сегодня уехал домой. Когда он вернется, я объясню ситуацию. И ожидаю, что он быстро объяснит племяннику всю глупость такого поведения. Но когда начнется зима, я просил бы вас посетить Гленгорм, чтобы подружиться с леди Сисели и убедить ее, что наилучшим выходом будет брак с Эндрю Гордоном, лэрдом Фэрли.

— Значит, собираетесь внедрить шпиона в дом Гордонов? — саркастически усмехнулась Мэгги Маклауд. — Как поместили одного в гнездо Макдоналдов. Интересно, знают ли ваши лорды, насколько вы опасный человек?

— Поосторожнее, мадам, — мягко остерег Стюарт. — Ваши услуги не всегда смогут защитить от моего гнева.

Мэгги спокойно и грустно смотрела в глаза королю. Рука легла на живот, словно защищая младенца.

— Если бы не любовь к мужу, я рассказала бы лэрду Бре о том, что вы заставили меня сделать. Я предала друга и никогда не получу прощения за этот грех. Теперь вы хотите, чтобы я снова это сделала. Вы жестокий повелитель, но я соглашусь ради мужа и ребенка, которого скоро подарю ему. И это будет последней услугой. Ибо я покидаю двор навсегда, и больше вы никогда меня не увидите.

— Понимаю, мадам, — кивнул король. — Но я вовсе не чудовище, каким вы меня считаете. Фиона Хей нужна мне на севере. А леди Сисели Боуэн — просто глупая девчонка, которой отец позволил самой выбрать мужа.

— Я согласна с вами, повелитель, — вздохнула Мэгги. — Но мне не нравится, что придется хитростью и лестью подтолкнуть ее к решению, которое она еще не готова принять. Лэрд Фэрли — неплохой человек, хоть тщеславен и высокомерен. Зато леди Сисели — девушка сильная, и в два счета загонит его под каблучок.

Король рассмеялся, и напряжение в комнате тотчас ослабло.

— Это верно. Сиси возьмет его в руки, и только после того, как Фэрли наденет ей колечко на пальчик, он поймет, что женушка успела продеть кольцо ему в нос. Но, мадам, сэр Уильям вернется завтра утром. А вы отправитесь на границу на следующий день. С вами поедет камеристка леди Сисели, и сэр Уильям самолично привезет ее в Гленгорм. Уверен, что и Орва, и ее госпожа обрадуются свиданию. Тогда вы сможете нанести им первый визит.

— Я сделаю это, — кивнула леди Грей и поднялась. — А теперь я вернусь к мужу. Он уже гадает, почему я так поздно нахожусь в королевских покоях.

Она присела в реверансе, перед тем как выйти.

Сэр Уильям Дуглас вернулся во дворец к концу дня и сразу отправился к королю, чтобы узнать о причине такого срочного вызова. Король пожелал беседовать с Дугласом с глазу на глаз, без свидетелей.

Сэр Уильям был потрясен, узнав об опрометчивом поступке родича.

— Милорд! Я изумлен, услышав, что Йен устроил подобное! Он всегда считался человеком осторожным, но, к сожалению, очень увлекся прелестной леди Сисели. Йен не причинит ей зла, поскольку человек он благородный. Думаю, он попытается убедить ее, что станет лучшим мужем, чем лэрд Фэрли. Но чем я могу помочь вам в этой ситуации?

— Завтра же выезжайте в Гленгорм! Конечно, в одиночку вы путешествовали бы быстрее. Но я прошу отвезти к леди Сисели ее камеристку Орву. Присутствие Орвы успокоит ее. С вами поедут Грей из Бен-Даффа и его жена. Насколько я понимаю, они ближайшие соседи Гленгормов. Леди Грей знает Сиси. Она успокоит девушку и поможет убедить Йена отпустить пленницу. В этом случае я не накажу его. Иногда влюбленные совершают безумные поступки.

— И Эндрю Гордон возьмет ее в жены, несмотря на все это? Он знает, что она похищена Йеном Дугласом?

— Хантли ему скажет! — отрезал король. — И если твой родич — порядочный человек, каким себя называет, проблем не возникнет! Вчера, покидая дворец, девушка была невинной. И должна оставаться девственной до брачной ночи. Ей дано право самой выбирать себе мужа. Так обещал ей отец. Но Фэрли все равно лучший для нее муж. Мы с королевой будем очень довольны, если она выйдет за него.

Сэр Уильям понял, на что намекает король.

— Мы выедем завтра на рассвете, — пообещал он.

— Превосходно, — одобрительно улыбнулся король. — Я велю известить остальных, чтобы были готовы.

Сэр Уильям Дуглас с поклоном удалился. Будь он проклят, этот Йен! Чертов упрямец! Безрассудный, легкомысленный осел! Однако он совсем не был таким, пока не встретился с леди Сисели Боуэн. Считался разумным и расчетливым, хорошо управлял своим кланом. Почему он прошлым летом не принял предложение сэра Уильяма найти ему невесту?

Йен заявил, что влюблен. Какое отношение имеет любовь к крепкому браку? Любовь — это для глупых девчонок и старух, грезящих о прошлом, которого никогда не существовало. Любовь! Ба! Этот сумасшедший подверг опасности весь клан Дугласов. И все из-за хорошенького личика! Ничего, сэр Уильям сам заберет девчонку и доставит королю!

Но к утру Дуглас немного успокоился. Он знает Йена всю жизнь. Да, тот действовал опрометчиво, и сэр Уильям, сражаясь рядом с ним во многих битвах, знал, что родич может быть импульсивным и дерзким. Есть шанс, что девушка полюбит своего похитителя. И если право выбора принадлежит ей, она может согласиться выйти за Йена. Нужно помнить и о богатом приданом. И почему Гордоны должны получить такой приз? Разве не Дугласы всегда были верны шотландским королям? Куда более верны, чем Гордоны из Хантли! И если девушка будет довольна и счастлива, королева уговорит короля простить преступление Йена Дугласа ради своей любимой подруги.

Выйдя во двор маленького дворца, сэр Уильям увидел будущих спутников.

— Эндрю! — приветствовал он Грея из Бен-Даффа. — Леди Грей! Ноги Господни, женщина! Да вы вот-вот родите!

Мэгги кивнула:

— Я хочу в Бен-Дафф. Наследник Бен-Даффа должен родиться в своем доме.

Двое слуг помогли ей сесть в маленькую, устланную шкурами тележку, где уже сидела женщина с кислой физиономией.

— Совершенно верно, — согласился сэр Уильям. — А ты кто? Орва?

— Да, милорд.

— В таком случае, раз уж вы собрались, пора в путь!

Он и лорд Грей вскочили на коней. Колеса тележки задребезжали по булыжной мостовой.

Их сопровождал большой отряд из людей Греев и Дугласов. При таких обстоятельствах на них вряд ли нападут. Путешествие, которое обычно занимало два-три дня, теперь займет семь.

На закате седьмого дня они прибыли в долину Горм.

— Какая пустынная земля, — заметила Орва.

День выдался сереньким, и небо было затянуто облаками. Она наклонилась, чтобы получше укрыть леди Грей.

— Да. Но здесь есть своя, дикая красота, как и в моем нагорье, — заметила Мэгги. — Не знаю, что бы я делала без тебя, Орва. Поездка была нелегкой, но ты помогала мне, чем могла. Спасибо тебе.

— Почему вы не поедете прямо в Бен-Дафф? — спросила Орва.

— Потому что король хочет, чтобы я поговорила с твоей госпожой. Он вообразил, будто я смогу повлиять на нее. — Леди Грей покачала головой. — У твоей госпожи сильная воля. Она сама принимает решения. Вежливо выслушает и сделает по-своему. Но моя совесть будет чиста, ибо я сделала все, что могла. А если твоя госпожа поступит по желанию короля, то он будет мне благодарен.

— Как я вижу, вы понимаете мое дитя, — хмыкнула Орва. — Да, она сделает как захочет.

— Она достаточно любит Фэрли, чтобы выйти за него? — полюбопытствовала Мэгги.

— Он ей нравится. Но она находит его чересчур властным и надменным. Все же она знает, что должна выйти замуж, а он — наиболее подходящая партия! — пояснила Орва.

— Король надеется, что она выйдет за Эндрю и станет шпионить за Гордонами в пользу его величества, — вздохнула леди Грей.

— В таком случае короля ждет разочарование, — усмехнулась Орва. — Моя госпожа будет абсолютно преданна мужу и никогда не станет сплетничать. Это не в ее характере. А теперь, миледи, скажите, каков тот негодник, что похитил мою девочку?

Мэгги тепло улыбнулась:

— Йен Дуглас — хороший человек. Его люди уважают и почитают своего господина. В битвах он храбр, а кроме того, честен и благороден. Его зовут Хитрецом Дугласом, потому что он сообразителен и умен. И будет всеми силами защищать женщину, которую любит. Твоя госпожа будет с ним счастлива.

— Моя госпожа, возможно, очень на него зла, — возразила Орва. — Она привыкла поступать по-своему, и ей вряд ли понравилось, когда ее силой потащили в эту глушь. Этот мужчина должен обладать терпением святого, чтобы завоевать ее.

— Муж рассказывал, как в детстве Йен приручил лисенка. Часами сидел в вереске и следил за малышом. Не стал ловить его, а дождался, пока тот придет к нему. Думаю, терпения у него хватит.

Они въехали в долину, и повозка покатилась по узкой дороге. Сэр Уильям ехал впереди, чтобы дать знать родичу о своем приезде. Что скажет ему Йен? И как относится леди Сисели к сложившейся ситуации? Йен не сможет отказать им в гостеприимстве, а бедной леди Грей нужно согреться и лечь в мягкую постель. Если бы не приказ короля прежде всего заехать в Гленгорм, сэр Уильям отвез бы Греев домой, в Бен-Дафф. Сам сэр Уильям не был уверен, что Мэгги Маклауд родит наследника Греев в собственной кровати.

Завидев впереди дом, он пришпорил лошадь. В этот момент начался дождь.

Глава 7

Дом, куда направлялся сэр Уильям со своей компанией, совершенно не походил на тот, куда девять дней назад Йен Дуглас привез Сисели. Сидя в ту ночь у огня и еще раз обдумывая все, сказанное Йеном, Сисели поняла, что его нежные слова ничуть не смягчили ее гнев. Но тут Бетия, покрытая сажей и грязью, с трудом поднялась по каменным ступенькам в зал и громко раскашлялась.

— Дымоход в спальне леди забит, милорд, — сказала она лэрду. — Похоже, какая-то птица или зверек свили там гнездо.

— Неудивительно, учитывая состояние зала, — сухо бросила Сисели. — Полагаю, что ваша конюшня чище. Очевидно, вы совершенно не имеете власти над слугами.

Йен Дуглас скрипнул зубами. Сисели права, конечно, но в этом доме не было хозяйки с тех пор, как умерла его бабушка. Тогда ему было десять лет. Маб слишком стара, а Бетия — ленива, но кто их заменит?

— Можете спать в моей спальне, прекрасная леди, — сказал он вслух.

— Ни за что! — отказалась она. — Как вы смеете предлагать нечто подобное? Или хотите окончательно уничтожить мою репутацию, милорд?!

— Я буду спать в зале, — пояснил он. — Вы моя гостья.

— Нет, это я буду спать в зале! И останусь тут, пока не буду спасена из вашего плена, милорд!

— Пройдет не меньше нескольких дней, прежде чем кто- то поймет, где вас искать, а мы уже пробыли в пути эти несколько дней. Так что, прекрасная леди, драки за вас не будет. Со мной начнут вести переговоры. А я не собираюсь этого делать, пока мы не узнаем друг друга получше. Я прошу дать мне время, Сисели Боуэн, и ничего больше. Если вы решите, что я не тот, кто вам нужен, мы расстанемся. Клянусь, я никогда не принуждал женщин. И не намерен начинать сейчас. Поскольку я человек слова, можете спать сегодня в зале, если так хотите.

— Вы привыкли добиваться от женщин всего, не так ли, милорд? — спросила Сисели.

— Совершенно верно, — коварно улыбнулся Йен.

— Но со мной ничего не выйдет, — заверила она.

Матерь Божья, что за несносный человек! Но скоро за ней приедут, и Сисели объявит, что будь он даже последним мужчиной на земле, она предпочтет умереть девственницей. Ну а пока займется тем, что прикажет вычистить парадный зал, а заодно и весь дом. Она терпеть не может бездельничать.

— Идите к столу, милорд, — объявила Бетия, приковылявшая в зал вместе с еще одной старушкой. — Маб сделала, что могла, хотя времени у нее почти не было.

— Ваш господин прислал сегодня утром гонца с известием о прибытии! — резко бросила Сисели. — У вас было достаточно времени приготовить для него приличный ужин.

Она уселась за высокий стол рядом с лэрдом.

— Кто будет нам прислуживать?

— А сами вы взять еду уже не в силах? — съязвила Бетия. — На столе не так много всего, чтобы требовать слуг!

Сисели оглядела стол. Маленькая холодная нога непонятного животного, каравай хлеба и кусок сыра. Сисели презрительно покачала головой.

— Я буду вам прислуживать, милорд, — решила она, потянувшись к хлебу.

Оказалось, что черствый каравай крошится под ножом. Сыр при ближайшем рассмотрении оказался покрыт плесенью, а от мяса исходил явный запах гнили.

— Это есть нельзя! — рассердилась Сисели и, встав, сбросила еду со стола.

Мясо покатилось по каменному полу.

— Значит, останетесь голодными! — возмутилась Бетия.

— И что, на кухне нет свежеиспеченного хлеба? Нет сыра без плесени?

Собаки подошли понюхать мясо, но тут же отвернулись и улеглись.

— Смотрите, даже собаки это не едят! Этому нет извинений, милорд! Никаких!

— Согласен, — спокойно кивнул Йен. — И что вы собираетесь делать по этому поводу, прекрасная леди?

Первым порывом Сисели было ответить, что он хозяин в этом доме, пусть и командует слугами, но вместо этого она попросила Маб:

— Отведи меня на кухню, женщина. Как тебя зовут?

— Маб, миледи. Прошу вас, идите за мной.

Она повела девушку вниз по каменной лестнице.

Кухня оказалась довольно просторной. Напротив большого очага, в котором горел огонь, стоял большой дубовый стол. Над огнем висел огромный котел, откуда разносился божественный аромат.

Сисели заглянула в котел и увидела густой суп с овощами и кусками мяса.

— У тебя нет хлебных корок, Маб? — спросила она.

Маб покачала головой:

— Когда в доме никто не живет, я не пеку хлеб каждый день. Но у меня есть деревянные миски, в которые можно положить варево.

— Почему ты не подала суп? Пахнет восхитительно.

— Бетия сказала, хватит и того, что она положит на стол, — вздохнула Маб.

— Горячий ужин после долгой скачки был бы предпочтительнее, — заметила Сисели. — А другой сыр есть?

— Да, маленькая головка в кладовой. Принести его вместе с супом, миледи? — осведомилась Маб.

Сисели слегка улыбнулась и кивнула, после чего повернулась к Бетии.

— Немедленно прибери все, что валяется на полу перед высоким столом, — приказала она перед тем, как подняться наверх.

О да, у нее полно дел. Бетию придется прогнать и взять новых слуг.

— Наглая сука! — прошипела Бетия.

— Придержи язык, — осадила Маб. — Это та девушка, которой он бредил неделями. Он хочет жениться на ней, и она станет здесь хозяйкой.

— Она твердит, что не выйдет за него, — злорадно ответила Бетия.

Маб рассмеялась:

— Ха! Ты последняя дура, если этому веришь! Лэрд собирается сделать ее своей женой, и, поверь, рано или поздно так и будет. Не наживай себе врага в той, которая станет госпожой Гленгорма!

— Я не стану служить английской суке! — не унималась Бетия.

— Значит, окажешься в деревне, а твой муж, который предпочитает видеть тебя здесь, чтобы жить в мире и покое со своей старой матерью, изобьет тебя за то, что потеряла место. И откровенно говоря, я буду рада увидеть твою спину, Бетия Дуглас.

— Я нужна лэрду! Кто еще будет вести дом?

— Лэрду куда больше нужна жена, чем ты! — отрезала Маб. — Он завоюет сердце девушки. И бьюсь об заклад, ты через день-другой вернешься к мужу.

Злорадно хихикая, Маб наполнила супом деревянные миски. Взяла из кладовой головку сыра и поднялась в зал.

Лэрд поблагодарил женщину, аккуратно поставившую миски перед ним и Сисели, и слегка вскинул брови при виде головки сыра.

— Простите, милорд, — пробормотала Маб, приседая, — за то, что не подала суп, но Бетия заверила меня, будто это не обязательно.

Йен набрал супа в ложку, поднес к губам и, попробовав, широко улыбнулся:

— Пусть ты старая кляча, но, клянусь Богом, никто не умеет готовить лучше тебя! Восхитительно!

— Совершенно верно, — согласилась Сисели. — Спасибо, Маб. Надеюсь, ты всегда будешь готовить для своего хозяина. Но отныне ты должна жить по своим правилам. Никто не имеет права говорить тебе, что готовить и что подавать на стол. Это твоя кухня, и ты в ней хозяйка!

— И я разрешаю тебе делать то, что считаешь нужным, — добавил лэрд.

— Спасибо, милорд, — снова присела Маб. — И прошу вас, если можно, прислать мне на кухню помощников, милорд. Я там одна уже много месяцев, и, как вам известно, я ведь не так молода.

— Найди сама подходящих людей и приведи к леди Сисели, пусть она одобрит твой выбор.

Сисели сурово взглянула на лэрда, но Йен только пожал плечами.

— Найти хороших слуг — дело женщины, прекрасная леди. Пожалуйста, помогите мне! — попросил он почти умоляюще.

— О, так и быть, милорд, — согласилась она, наконец. — Видя позорное состояние дома, я просто не могу удержаться, чтобы не привести его в порядок. И вы вежливо меня попросили. Это трудная задача, а я люблю трудные задачи.

— Как и я, — согласился Йен, лукаво улыбаясь.

Маб тихо усмехнулась, слыша их перепалку. Да, девушка просто создана для лэрда, несмотря на то что родилась по другую сторону границы. Она не согнется под его рукой! Умеет сражаться. Умеет себя защитить!

— Завтра я приведу людей, миледи, — сказала она вслух.

— Что тут творится? — грубо спросила вернувшаяся в зал Бетия.

— Миледи берет в дом новых слуг. И поскольку ты не желаешь ладить с ней, завтра вернешься домой, к своему мужу, — сообщил лэрд.

— Милорд, я верно вам служила! — вскричала Бетия.

— Ты не способна как следует содержать дом, но я был слишком ленив, чтобы хорошенько отчитать тебя или что-то изменить. Кроме того, хозяйство — это женская обязанность. Тебе было заплачено за целый год на прошлый Михайлов день. С тех пор едва прошло два месяца, но ты можешь сохранить деньги.

Бетия швырнула на пол метлу и ушла, бормоча проклятия.

Они заплатят! О да, они заплатят за все!

Когда-то и ее похитили и привезли в Гленгорм. Она смирилась со своей участью, вышла замуж за одного из людей Дугласа и была ему верна. И не важно, что она понемногу обкрадывала хозяина. Все слуги воруют! А ведь у лэрда всего полно! Куда больше, чем нужно одному человеку! Жители деревни с радостью раскупали ворованное. Но несмотря на преданность, ее вышвырнули на дорогу, как ненужную ветошь! Она найдет способ отплатить лэрду Дугласу, даже если на это уйдут годы!

Маб подняла метлу и вымела остатки неудавшегося ужина: гнилое мясо, черствый хлеб и заплесневелый сыр.

— Сейчас принесу ведро и все соберу, — пообещала она и поспешила из зала на неожиданно окрепших ногах.

— У вас появился союзник, — тихо заметил Йен.

— Она стара, но трудолюбива и преданна. А вот Бетия — дерзкая нахалка! Я рада, что вы отослали ее. От нее и дальше будут одни неприятности. Но давайте поедим, пока суп не остыл.

После ужина лэрд попытался убедить Сисели занять его спальню, пока дымоход в комнате его матери не прочистят, но она наотрез отказалась.

— Расскажите о своей матушке, — попросила она, пытаясь занять его беседой.

— Я совсем ее не помню. Она умерла, когда рожала моего брата Фергуса. Тогда мне едва исполнился год. Она была из Стюартов. Наш отец умер два года спустя. Мне говорили, что он был благородным человеком. В целом родители были хорошими, но ничем не примечательными людьми. Тогда еще были живы наши дед и бабка по отцовской линии. Они и вырастили нас. Меня назвали в честь деда. Он научил нас драться, пить и гоняться за девками. Бабушка учила нас хорошим манерам. Меня прозвали Хитрецом, потому что я человек осторожный и вдумчивый. А деда прозвали Дугласом-распутником. И женщины обожали его за это. Даже бабушка. Ни один мужчина на свете не мог заставить женщину почувствовать себя более прекрасной и желанной, чем дед. Вам наверняка сообщат, что он умер в постели одной из наших деревенских женщин. Он довел ее до полного экстаза, заревел от собственного наслаждения и упал мертвым. Вряд ли он думал о смерти, но такой способ отправиться на тот свет наверняка бы ему понравился.

— Судя по всему, ваш дед был человеком порочным и большим грешником, а вы, очевидно, пошли в него, — процедила багровая от смущения Сисели.

Какой порядочный человек наслаждается соитием? Соитие служит только одной цели — плодиться и размножаться.

— Вы покраснели, — заметил лэрд.

— Ваш рассказ неприличен. Я не какая-то кабацкая девка, которую вы надеетесь обольстить! — чопорно отрезала Сисели.

Приглядевшись к ней, Йен рассмеялся:

— Разве вам никто не говорил, прекрасная леди, что соитие может быть приятным?

Сисели не знала, куда девать глаза. Как он догадался, о чем она думает?

— Милорд, наша Святая Мать Церковь учит нас, что для соития есть только одна причина.

— И кому вы больше поверите, прекрасная леди? Мужчине, который познал многих женщин, или старому высохшему священнику, чей «петушок» нужен лишь для того, чтобы помочиться?

— Вы богохульствуете, милорд!

Сисели отошла от стола и направилась к очагу. Но Йен, молниеносно выбросив вперед руку, поймал девушку.

— В страсти нет богохульства. Ваша подруга королева подтвердит это, если спросите ее.

Йен обнял ее за талию, притянул к себе. Нежно провел костяшками пальцев по мягкой щеке. И моментально утонул в ее зеленовато-голубых глазах.

Матерь Божья!

Сисели остро ощущала, какое жесткое у него тело. И насколько ей хорошо в его объятиях… но как это может быть? Дерзкий лэрд не имеет права обнимать ее.

Сердце Сисели часто билось. Он волнует ее, и невольно хочется знать, как далеко зайдет лэрд. По правде говоря, Эндрю Гордону до него далеко! Но это же дурно! Дурно!

— Немедленно отпустите меня, милорд! — приказала Сисели, как она надеялась, самым строгим тоном.

Йен снял руку с ее талии, но тут же сжал ладонями лицо и стал целовать. Ее мягкие губы хоть и неохотно, но стали отвечать на поцелуй.

Подняв, наконец, голову, Йен в упор взглянул на Сисели.

— Это тоже было богохульством, прекрасная леди? — тихо спросил Йен, прежде чем повернуться и выйти из зала.

Сисели долго стояла, как прикованная к месту. Немного опомнившись, она подошла к камину и села. Как она себя ведет? Ей следовало дать наглецу пощечину! Тем более что она почти обещана другому. Но разве это так? Разве она действительно хочет стать женой Эндрю? Король хотел этой свадьбы, хотя Сисели знала, что заставлять ее он не станет. И она не так глупа, чтобы не понять: король потребует от нее шпионить за Гордонами, чтобы они оставались преданными короне. Но если она войдет в клан Гордонов, прежде всего будет верна семье мужа, если только они не попытаются предать Якова Стюарта. А докладывать, о чем они говорили и каких гостей принимали, не станет. Но действительно ли Эндрю — тот мужчина, который ей предназначен?

О да, он довольно красив. И они могут общаться на французском. Он пишет довольно приличные стихи и любит их декламировать. Однако он немного высокомерен и терпеть не может, когда она пытается говорить с ним на более серьезные темы. Иногда у нее складывается впечатление, что Эндрю считает, будто делает ей великую честь, собираясь взять в жены. И он уже пытался командовать ею, только что не требуя поскорее принять решение. Недаром она колебалась! Эндрю умел целоваться, однако хотя она находила его поцелуи восхитительными, все же они не волновали ее так, как поцелуи Йена Дугласа.

Но лэрд Гленгорма — настоящий варвар! Он похитил ее! Заставил почти три дня мчаться с головокружительной скоростью, связав, как лань, которую вот-вот прирежут. Заставил ее спать на голой земле и морил голодом! Если бы они не приехали сегодня домой, у нее назавтра бы уже появились цыпки от холода. Его слуги — ленивы и неряшливы. В доме грязно. И она устала и замерзла.

Сисели тихо заплакала. С ней еще никогда так не обращались, как в эти последние дни.

И в чем причина ее несчастий?! Мужчины! Эндрю Гордон, который вел себя так, словно она — его вещь, и отгонял остальных поклонников, как докучливых мух. И Йен Дуглас, который украл ее из лавки мистрис Марджори и принялся неуклюже ухаживать, осыпая жаркими поцелуями. Что же, ей не нужен ни тот ни другой! Она вообще не уверена, что хочет выйти замуж! Но и в монахини идти не желает! Поэтому рано или поздно придется выбирать жениха.

Стул, на котором сидела Сисели, был сделан из твердого дуба, с резными подлокотниками. Спинка обита кожей, а на сиденье лежала подушка в грубо связанном чехле. Девушка грустно вздохнула. Голова склонилась набок, глаза закрылись, и усталость одолела ее. Она так и заснула с мокрыми от слез щеками. В зал тихо прокралась старая Маб с охапкой дров. Она подкинула в огонь несколько поленьев, а остальное сложила у очага. Сняла с плеч большую шерстяную шаль в черно-серо-белую клетку, цветов клана Дугласов, и укрыла Сисели. Потом, усевшись на стул поменьше, укуталась в другую, сильно поношенную шаль и устроилась на ночь. Время от времени она просыпалась и подкидывала дров в огонь.

Когда небо чуть посветлело, Маб по старой привычке встала, спустилась на кухню, взяла со стола большую миску с тестом, которое оставила подниматься под влажной тряпкой, и принялась месить его скрюченными пальцами. Отныне госпожа каждый день будет есть свежий хлеб!

Сын ее племянника вошел на кухню с корзиной недавно снесенных яиц.

— Доброе утро, Габан, — поздоровалась Маб.

— Доброе утро, тетушка. Прошлой ночью Бетия вернулась в деревню и с утра ходит от коттеджа к коттеджу с рассказом о том, как новая шлюха лэрда вышвырнула ее из дома и угрожала убить. Она показывала синяки, которые ей наставила шлюха. Говорит, что боится за лэрда, которого шлюха заколдовала.

Маб презрительно фыркнула:

— Синяки Бетии скорее всего наставил муж, когда та вернулась домой и сказала, что лэрд выгнал ее за неряшливость и гадости, которые она наговорила будущей госпоже Гленгорма. Лэрд отправился красть невесту и привез знатную леди. Придворную даму королевы.

— Так она не шлюха? — разочарованно протянул мальчик.

Он никогда не видел шлюх, и такие женщины казались ему и опасными, и соблазнительными одновременно.

— Нет, леди Сисели — знатная дама. Бетию выгнали, потому что она ленивая грязнуля, а кроме того, груба и строптива. И это лэрд больше не захотел ее видеть. Пойди в ледник и принеси молока и сливок. Хлеб уже печется. А я сделаю к овсяной каше яйца в сливочном соусе.

— Бетия твердит, что никто не должен служить в доме, пока шлюха не уберется оттуда, — сообщил Габан, ставя на стол кувшины с молоком и густыми сливками. — Мм, как вкусно пахнет хлеб, тетушка. Когда он испечется?

— Когда время придет. А теперь возвращайся в деревню и передай всем нашим молодым родичам, что лэрду нужны новые домашние слуги. А когда вернешься с ними, угощу тебя ломтем свежего хлеба с маслом и джемом. Сначала выбираю я, но лэрд и его невеста должны одобрить мой выбор. А теперь беги!

Ну вот! Теперь ее родные заполнят свободные места в доме. Ни она, ни леди не захотят видеть здесь родных Бетии.

Сисели проснулась и очень удивилась, увидев, что огонь горит по-прежнему, а сама она укрыта теплым пледом. Откуда это?

Она с трудом встала и потянулась, чтобы размять затекшие руки. Нос дернулся, учуяв запах пекущегося хлеба.

Ей нужно было облегчиться, но где и как это сделать?

Она спустилась на кухню, зная, что Маб ей поможет.

— О, миледи, вы проснулись! — обрадовалась Маб. — Доброго вам утра!

— Мне нужно немного освежиться, — застенчиво пробормотала Сисели.

— Ну конечно! — воскликнула Маб и повела девушку в крохотную комнатку в стороне от кухни. — Сюда. Я принесу теплой воды.

В комнатке оказался ночной горшок. Маб принесла тазик с водой. Сисели кое-как умылась. Волосы были грязными и пыльными после многодневной скачки. Можно ли здесь принять ванну?

Сисели распустила волосы и, расчесав их пальцами, уложила в усыпанную драгоценными камнями золотую сетку, после чего отряхнула зеленое бархатное платье и поправила вышитое сюрко. Она впервые носила платье так долго, не переодеваясь.

Вернувшись на кухню, она очень удивилась, увидев с дюжину столпившихся там молодых людей и девушек.

— Миледи, все они деревенские. Пришли узнать, нельзя ли наняться слугами. Сколько можно оставить?

— Всех, — решила Сисели. — В этом доме слишком много дел, а потом нужно постоянно содержать его в порядке. Пожалуйста, Маб, покорми их, а после того, как лэрд позавтракает, пришли в зал.

Кивнув и улыбнувшись, Сисели поднялась наверх.

— Славная девушка, хоть и англичанка, — заметил кто-то.

— Настоящая леди, — заверила Маб.

— И попросила сначала накормить нас, — вставил другой.

— Молодец! — одобрительно поддакнул третий.

— В таком случае садитесь за стол. У меня есть свежий хлеб, сыр, крутые яйца и большой котел овсянки. Ешьте быстрее, а потом двое парней будут прислуживать за столом. Лэрд всегда встает вместе с солнцем. И как только он поговорит с вами, немедленно принимайтесь за работу. Габан, ты достаточно мал, чтобы пролезть в дымоход и прочистить его. Тот, что в комнате, которую займет ее милость. В нем, похоже, гнездо.

Маб поставила миску с яйцами на стол и принялась нарезать хлеб.

Мальчик энергично кивнул:

— Да. Я стану трубочистом и твоим помощником, тетушка. Я все успею.

— Ты хороший мальчик, — улыбнулась Маб, протягивая ему обещанный хлеб с маслом и джемом. — Тэм, ты и Артейр будете прислуживать за столом. Сайн и Сеси уберут комнату, которая когда-то принадлежала несчастной матушке лэрда. Леди будет там жить. Бедняжка провела ночь на стуле у камина. А остальные пусть пока покажутся лэрду и леди. Работы здесь полно. Кто хочет служить на конюшне?

Сисели вернулась в зал как раз в тот момент, когда туда вошел Йен Дуглас.

— Доброе утро, милорд, — поздоровалась она, приседая. — Спасибо, что укрыли меня шалью прошлой ночью.

— Доброе утро, прекрасная леди. Но я не укрывал вас.

Сисели неожиданно улыбнулась:

— Ну конечно! Это, должно быть, Маб, и она поддерживала огонь, благослови ее Боже. Скоро подадут завтрак. Свежий хлеб вот-вот вынут из печи, милорд, а в кухне полно молодых людей, готовых служить вам. После завтрака вы поможете мне выбрать лучших.

Йен припомнить не мог, когда получал столь милое приветствие. И даже сюда доносился аромат свежеиспеченного хлеба. Он широко улыбнулся:

— Вот видите, прекрасная леди, здесь так не хватало женской руки!

— А вы помните, что я недолго пробуду с вами. Король пошлет отряд солдат спасти меня, и я уеду с ними. Вы не можете удерживать меня здесь всегда.

Прежде чем Йен успел ответить, в зале появилась Маб с мисками, ложками и начищенными серебряными чашами.

— Сейчас принесут завтрак, — объявила она, ставя все это на стол. — Милорд, миледи, садитесь, пожалуйста. С вашего разрешения я назначила Тэма и Артейра прислуживать за столом. Если они не подойдут, я найду других.

Тэм и Артейр вошли в зал, неся большую миску и две тарелки. Позади шагал Габан с доской, на которой лежали свежий хлеб, кусок сливочного масла и маленький клинышек сыра. Он украдкой смотрел на Сисели, пытаясь решить, шлюха ли она, как утверждала Бетия. Однако если все так, как говорит тетя, лэрд собрался жениться на англичанке. Значит, ему здорово повезло — такую красавицу Габан видел впервые в жизни.

На стол поставили горячую еду. На одном блюде розовели ломти окорока, на другом оказались яйца в сливочном соусе с укропом. В миске дымилась овсяная каша.

Они молча ели. Когда миски опустели, Тэм быстро убрал их, а другой парень, Артейр, предложил яйца и окорок. Тэм резал хлеб.

— Я поражен таким завтраком! — выпалил наконец лэрд.

— Почему? — удивилась девушка. — Маб — превосходная кухарка, а Бетия ее запугала и, готова поклясться, воровала продукты из вашей кладовой. Так что вас скверно кормили, а она продавала украденное в деревне.

Видя, как быстро переглянулись молодые люди, Сисели поняла, что была права.

— Вы уже знаете, что я люблю вас, и не раз это говорил, — прошептал Йен. — Теперь вы видите, как я нуждаюсь в вашей заботе?

Сисели невольно рассмеялась.

— Хотя мне не хочется это признавать, но вы обладаете определенным обаянием, милорд. Однако своим будущим домом я представляла вовсе не Гленгорм.

— А разве вы уже бывали в доме Фэрли? Он лучше этого?

— Не была. Но уверена, что там чисто, а слуги отлично вышколены. Аккуратно и по моде одетый мужчина, скорее всего, имеет налаженное хозяйство.

— И вы бы вышли за человека, чье слово всегда остается последним? В моем доме вы всегда будете иметь полную власть над слугами, поскольку меня удовлетворят горячая еда и теплая постель. А вот Фэрли, я уверен, захочет знать каждую деталь существования тех, кого считает своими вещами.

Что тут ответишь? Беда в том, что Йен во всем прав. Но как он мог настолько хорошо узнать человека за столь короткое время пребывания при дворе?

Именно об этом она и спросила.

— Я вижу людей, прекрасная леди, — спокойно ответил Йен. — Лэрд Фэрли — человек гордый. Гордится своим именем и собой. Это видно по манере одеваться, говорить, высокомерно относиться к окружающим. Он судит других по своим стандартам. И убежден, что ваши красота и богатства достойны его, но далеко не так уверен в себе, как считают другие. Поэтому и старался не подпускать к вам других поклонников. Именно из-за этого мне пришлось прибегнуть к крайним мерам.

— Да, Эндрю человек гордый, но его семья — одна из лучших в Шотландии, — возразила Сисели, хотя знала, что Йен прав.

Но разве человек не должен гордиться собой и своими владениями?

— Фэрли — глупец. Иначе давно бы повел вас к священнику, — откровенно заявил Дуглас.

— К священнику? Кто говорит о священнике в столь дерзком тоне?

В зал вошел высокий мужчина в длинной черной рясе, подпоясанной белой веревкой.

— Яйца Господни! Неужели на твоем столе приличная еда, Йен? Я слышал, что ты, наконец, отослал Бетию к ее бедняге мужу. A-а… это и есть невеста?

Священник ухмыльнулся и коротко наклонил голову:

— Отец Эмброуз к вашим услугам, мадам.

С этими словами он уселся рядом с Йеном, переложил яйца на блюдо, где еще оставались два кусочка окорока, и принялся жевать.

— Говорил я вам, что у нас есть священник, — усмехнулся Йен.

— Благослови меня Господь. Кажется, старая Маб еще не утеряла умения стряпать!

Священник даже зажмурился, наслаждаясь вкусом соуса.

— Лорд Дуглас похож на вас, — едва выговорила Сисели.

— Так и должно быть, миледи, — снова ухмыльнулся отец Эмброуз. — Я дядя этого негодяя. Последний из бастардов Дугласа-распутника. Вполне естественно, что я принял сан: нужно же кому-то молиться за грехи отца. Добро пожаловать в Гленгорм! Бьюсь об заклад, вам этого никто еще не говорил.

— Не говорили. Спасибо, — кивнула Сисели, немедленно проникнувшись симпатией к священнику. — Но я буду вам крайне благодарна, если уговорите племянника вернуть меня в Перт. Возможно, ему не придется ехать до самого города. Потому что, можете быть уверены, король уже послал за мной солдат.

— К сожалению, дитя мое, Йен не слишком спокойно относится к приказам. Во имя всего святого, скажи пожалуйста, племянник, зачем тебе понадобилось красть невесту, которую хочет вернуть король Яков?

— Я люблю ее. Говорят, наш король полюбил королеву с первого взгляда, и так же случилось со мной. Я увидел свою прекрасную леди по дороге в Перт, в тот день, когда приносил королю клятву верности. И с того момента понял, что для меня не существует других женщин. Я отправился ко двору, чтобы ухаживать за ней. Но чертов Гордон успел первым. Он отпугивал от нее всех мужчин. Никто не смел и близко подойти! Что мне оставалось делать, кроме как похитить ее и привезти в Гленгорм?

— Вы помолвлены, дитя мое? — спросил отец Эмброуз.

— Нет, отец мой. Я ничего не обещала Эндрю Гордону, хотя он умолял меня согласиться стать его женой, — честно ответила Сисели.

— Но вы его любите?

Сисели поколебалась, прежде чем честно ответить:

— Нет. Не думаю. Но вы же знаете, что любовь — не главное в браке. Люди сочетаются браком ради продолжения рода, богатства, земли, власти…

— И очень жаль, — вздохнул священник, посчитав Сисели истинной и хорошо воспитанной аристократкой. — Говорят, будто король любит королеву. Это так?

— О да, они глубоко любят друг друга. И мой отец любил мать, но второй раз женился по практическим соображениям.

— Значит, двое мужчин хотят сделать вас своей женой? Один признался в любви. А другой?

Сисели покачала головой:

— Нет, Эндрю ничего подобного не говорил.

— Вы утверждаете, что готовы выйти замуж по практическим соображениям, — продолжал отец Эмброуз. — И что не любите ни одного из своих поклонников. И все же должны выйти замуж. Так почему не выбрать человека, который клянется, что любит вас? В отличие от того, кто так и не сказал этих слов, так близких сердцу девы.

Его аргумент дал Сисели пищу для размышлений.

— Наконец-то! — торжествовал Йен. — Хоть кто-то принял мою сторону в этом деле.

— Еще бы он не принял вашу сторону! — отрезала Сисели. — Он ваш дядя!

— Если Маб будет по-прежнему так готовить, — объявил священник, — я стану обедать с вами.

Он схватил последнюю корочку хлеба, подобрал большим пальцем остатки масла и размазал по корочке, прежде чем сунуть в рот.

Когда Тэм и Артейр убрали со стола, в зал вернулась Маб с компанией молодых людей и женщин.

— Доброе утро, милорд, миледи, отец Эмброуз, — приветствовала она. — Я привела вам будущих слуг. Они трудолюбивы, честны и не станут воровать, как некоторые, не будем называть имен.

По ее знаку вперед выступили девушки.

— Я бы хотела, чтобы Бесси и Флора помогали мне на кухне. Сайн, Сеси и Эффи могут трудиться по дому.

Она замолчала.

— Милорд, каково ваше мнение? — осведомилась Сисели.

— Выбор за вами, прекрасная леди.

— Все они ближайшие родственники Маб. Прекрасные люди, — тихо пробормотал отец Эмброуз.

— Лэрд согласен принять этих девушек. А Тэм и Артейр прекрасно показали себя сегодня утром. Кто эти остальные, Маб?

— Парнишка моего племянника Габан, который будет чистить дымоходы и точить кухонные ножи, — сообщила Маб, вытолкнув мальчика вперед.

Тот поклонился.

— Прекрасный мальчик, — заметила Сисели. — Он остается.

— Остальные парни будут трудиться на конюшне, миледи, — добавила Маб.

— Ты все прекрасно устроила, Маб, и лэрд тебя благодарит. И остальных тоже.

Сисели встала и спустилась вниз от высокого стола.

— Пойдемте, девушки. У нас полно работы.

— Вы будете работать с ними? — удивился лэрд.

— Я благородного рода и воспитана, как девица благородного рода, Йен Дуглас. Но меня растили при дворе королевы Жанны Наваррской, не выносившей лени и неряшливости. Она считала, что если женщине предстоит управлять домом, она должна точно знать, что и как делать. Я научу девушек, как вести дом, чтобы после моего возвращения в Перт все содержалось в идеальном порядке.

— Ах, племянник, вижу, твоя невеста — девушка упрямая, — язвительно хмыкнул священник, что совсем уж не подходило служителю Божию.

— Когда настанет время, прекрасная леди, вы не захотите вернуться в Перт, — заверил Йен. — Ваше сердце будет моим, а мое уже принадлежит вам.

Сисели покачала головой:

— Никогда не видела, чтобы такой великан был настолько мягкосердечным, милорд. Вы для меня загадка.

Слегка улыбнувшись, она собрала девушек и принялась объяснять, что от них требуется.

— Ты нашел себе сокровище, парень, — тихо заметил священник. — Теперь нужно найти способ удержать ее. Король пошлет за ней?

— Вне всякого сомнения. Она лучшая подруга королевы Джоанны. Они росли вместе.

— Иисусе сладчайший! — воскликнул священник. — Ты что, не мог влюбиться в обычную девушку, племянничек? Не сносить тебе головы!

— Она моя, — процедил Йен, глядя на Сисели, которая в этот момент показывала, как чистить и полировать древний дубовый буфет. — Взгляни на нее, дядя. Разве ее место не здесь? Я дам ей все, что она хочет, лишь бы ей было хорошо в этом доме!

— Может, тебе повезет и зима в этом году будет ранняя. Тогда тебя оставят в покое до весны. Это даст тебе время очаровать леди. Да, это твоя единственная надежда, Йен. И я буду молиться за тебя, — пообещал священник.

К концу дня зал сиял чистотой. Но пока Сисели трудилась рядом со служанками, старая Маб послала за родственницами постарше, поскольку была исполнена решимости позаботиться о том, чтобы госпожа не проводила еще одну ночь на неудобном стуле перед очагом. Она решила подготовить комнату для леди.

Габан провел полдня в дымоходе, вычистил сажу и вынул несколько птичьих гнезд, свитых одно над другим. Потом зажег маленький факел и присел, подняв его вверх, чтобы посмотреть, тянет ли дымоход как следует. Довольно кивнув, он уведомил Маб, и три женщины немедленно поспешили в комнату с тряпками, ведрами и метлами. К вечеру комната была чиста, в камине горел огонь, стекла вымыты, а мебель отполирована.

— Кузины, вы хорошо поработали, — похвалила вошедшая Маб, — и я благодарю вас за это. Здесь ее светлости будет удобно.

— Видно, девушка тебе понравилась, — сказала одна. — Я видела ее в зале рядом с моей дочерью и остальными. Своими руками скребла стены. Хоть она и леди, а тяжелой работы не боится.

— Она будет прекрасной хозяйкой в Гленгорме, — заверила Маб.

— И с виду она сильная, — добавила другая женщина. — Она даст Гленгорму наследников. Этого ждет вся деревня.

Остальные согласно закивали, после чего Маб велела им разойтись по своим домам. Потом Сисели отослала и девушек, поскольку помещения для слуг еще не были убраны, а после такого тяжелого дня они нуждались в отдыхе.

Вернувшись с кухни, Маб заметила, что Сисели обходит зал с довольной улыбкой на губах.

— Миледи, пойдемте со мной, — пригласила старушка и повела ее наверх. — Мы вычистили и вымыли для вас комнату, миледи. Нельзя больше спать в зале. Эта комната принадлежала матери лэрда, — сказала она, открывая дверь.

Сисели медленно огляделась. В комнате было тепло. За окном пылал закат. Комнату проветрили. Полы сверкали. А кровать! Какой удобной казалась кровать!

Она вздрогнула, почувствовав, как Маб прикоснулась к ее руке.

Старушка вручила ей ключ:

— Это вам, миледи. Дверь запирается изнутри.

— Нельзя ли принести мне в комнату чан и налить туда теплой воды? Я такая грязная! После поездки и особенно после сегодняшней уборки!

— Вы искупаетесь сейчас или после ужина?

— После. И ты успеешь все приготовить. О, Маб, как благодарить тебя за все это? И передай от меня спасибо помощникам.

Маб довольно улыбнулась. Это только первый шаг к тому, чтобы леди чувствовала себя уютно в Гленгорме. Может, она скорее смягчится.

— После ужина я возьму ваше платье, миледи, что смогу — выстираю, что не смогу — почищу, — предложила Маб и поспешила к выходу, оставив Сисели осматривать комнату.

За ужином в зале царило веселье. В зал набились солдаты. По деревне быстро разнеслась весть том, что Бетию отослали домой и Маб снова стряпает вкусную еду. На раскладные столы подавали оленье жаркое, хлеб и сыр. На высокий стол принесли каплуна и форель, вместе с салатом-латуком, хлебом, маслом и сыром. И у Маб нашлось время испечь яблоки для лэрда, его любимый десерт.

Мужчины пили эль, Сисели — красное вино.

Отец Эмброуз, верный слову, первый уселся за стол и отдал должное ужину. Под конец он вытер свою оловянную тарелку хлебом, так чисто, словно ее оттерли песком. Из поданных шести яблок он ухитрился съесть три, утащив последнее из-под носа Йена. Видя вытянувшееся лицо лэрда, Сисели рассмеялась. Священник заговорщицки ей подмигнул.

— Разве алчность не смертный грех? — сухо спросил лэрд.

— Я назначу себе покаяние, — пообещал Эмброуз. — Леди Сисели, вы придете к утренней мессе? В деревне есть маленькая церковь, и я ежедневно служу мессу. Если спуститесь по тропинке вниз с холма, у подножия найдете церковь. Я освобождаю вас от ежедневного посещения, но нужно прийти и удовлетворить любопытство местных жителей. Бетия твердит, будто вы — злобная шлюха, хотя те, кто видел вас, не могут нарадоваться вашей доброте и красоте.

— Я попрошу Маб разбудить меня, — пообещала Сисели и встала из-за стола. — Я поднимусь к себе, милорд, потому что очень устала и велела нагреть воды для купания.

Лэрд кивнул:

— За всю мою жизнь не видел, чтобы зал выглядел так красиво, как сегодня. Спасибо вам.

Сисели улыбнулась и вышла из зала.

— Купание? Как ей это удалось? Если я хочу искупаться, приходится идти к озеру.

— Может, ты никогда не просил так вежливо, как она. Ты выкрикиваешь приказы. Леди учтива. Она просит и благодарит. Я доволен, что и ты поблагодарил ее за все, что она сегодня сделала. Если будешь и дальше вести себя вежливо, может, у тебя появится шанс.

После ухода священника лэрд несколько минут посидел у огня. Йен подумал об Эндрю Гордоне. Не хотел бы он быть похожим на этого щеголя, но наверняка может измениться до такой степени, чтобы завоевать Сисели.

— Сисели, — прошептал он ее имя вслух.

— Если вам больше ничего не нужно, милорд, я пойду на кухню, — обратилась к нему Маб. — Леди у себя.

— Что это ты держишь?

— Ее одежду. Нужно все постирать и вычистить. Я нашла сорочку вашей матушки, и леди может в ней спать. Она хоть и ветхая, но чистая.

Маб поспешила вниз, а лэрд решил сделать обход, чтобы убедиться, что все заперто и свечи погашены. Наконец он потушил огонь в камине и решил заглянуть к Сисели с пожеланиями ей доброй ночи. Постучав, он вошел в комнату.

— Милорд! — негодующе воскликнула девушка, скорчившись в маленькой дубовой лохани и прижимая к груди тряпочку для мытья.

Пресвятая Дева! Сисели впервые чувствовала себя столь беззащитной. Неужели он возьмет ее силой и тем самым решит ее судьбу навеки?!

— Я пришел пожелать спокойной ночи, — сообщил Йен таким тоном, словно беседовать с сидящей в лохани леди было самым привычным делом. — Не волнуйтесь, прекрасная леди. Хоть вы и сгорбились, я вижу изгиб вашей изящной спины. И еще ваше прелестное разъяренное личико, — коварно усмехнулся Йен.

— Убирайтесь! — вскрикнула Сисели, стараясь глубже опуститься в воду под его дерзким взглядом.

— По-моему, вам нужна лохань побольше, — задумчиво заметил он. — Я закажу такую бондарю в деревне. Пусть завтра же принимается за работу!

— Не стоит тратить его время! — отрезала Сисели. — Я скоро возвращаюсь в Перт. Уверена, что завтра здесь будут люди короля.

Йен не мог оторвать от нее глаз. Ее только что вымытые волосы были сколоты на затылке, кожа отливала перламутром. Глаза влажно блестели и широко раскрылись, когда он шагнул ближе. Сисели сжалась еще сильнее. Йен нагнулся, и их губы встретились. Пламя между ними вспыхнуло почти мгновенно.

Сердце Сисели билось так часто, что стук громом отдавался в ушах. Но она не могла не ответить на поцелуй.

Боже, что она делает?!

Но она просто не могла с собой совладать.

В его поцелуях было нечто манящее, и она сдавалась на милость победителя…

Йен отстранился и улыбнулся ей в лицо:

— Спокойной ночи, прекрасная леди!

Он ушел, а Сисели еще несколько минут сидела в воде. Это безумие! Нужно его прекратить! От его поцелуев она слабеет. И что, если он не удовлетворится поцелуями?

При одной мысли об этом ее охватило желание. Какой ужас! Неужели, целуя ее, он испытывает то же самое? Возможно, нет. Мужчины вольны раздавать поцелуи. А девушки должны беречь репутацию.

И Сисели снова поняла, что Эндрю Гордон никогда не вызывал в ней подобных ощущений.

Пора бежать от лэрда Гленгорма, пока она не наделала глупостей. Ее спасители наверняка прибудут завтра!

Однако Сисели ошиблась. Только на десятый день плена сэр Уильям и его спутники появились в Гленгорме, как раз в тот момент, когда полил ледяной дождь.

Глава 8

Мэгги Маклауд, жену Эндрю Грея, лэрда Бен-Даффа, под руки ввели в зал Гленгорма ее муж и Орва. Всем было ясно, что роды вот-вот начнутся. Парадный зал оказался теплым и уютным. Усадив Мэгги у очага, Орва огляделась. Она и Сисели одновременно заметили друг друга и крепко обнялись.

— О-о, дитя мое, вас обидели? Ранили? — спросила, наконец, Орва, отступая и внимательно осматривая госпожу. — Я убью негодяя собственными руками!

— О нет, Орва, пострадала только моя гордость, — заверила Сисели и повела камеристку к остальным гостям. — Мэгги! — воскликнула она, дав знак Тэму принести напитки. — Ты бледна как полотно!

— Думаю, ребенок просится на свет, — тихо объяснила Мэгги. — А может, я просто устала. Не хочу раньше времени волновать моего бедного Эндрю.

Она взяла маленькую рюмку с виски, предложенную Тэмом, пригубила и закрыла глаза.

— Сейчас приготовим для тебя комнату, — пообещала Сисели. — Тэм, позови ко мне Сайн.

— Ты распоряжаешься, как хозяйка, — слабо улыбнулась Мэгги.

— В ожидании спасения я приводила в порядок дом лэрда. Десять дней назад здесь был настоящий свинарник. Кухарка нашла новых слуг в деревне, а лэрд прогнал экономку, мерзкое создание по имени Бетия. Зато кухарка Маб просто послана небом. Кто это там с твоим мужем?

— Сэр Уильям Дуглас, вождь клана этой ветви Дугласов. Король поручил ему урезонить твоего лэрда, — пояснила Мэгги.

— Йена Дугласа невозможно урезонить, — язвительно усмехнулась Сисели. — Этот человек несносен! Твердит, что любит и что женится на мне.

— Но тебе нужен муж, и до сих пор ты так и не решила насчет Фэрли. Тебе нравится Йен?

— Я не питаю к нему неприязни, — уклончиво пробормотала Сисели.

Мэгги тихо засмеялась:

— Вижу, он тебе небезразличен. Интересно, пытался он за тобой ухаживать?

— Он целовал меня, — пробормотала Сисели.

— И как тебе его поцелуи?

— Мне не следовало ими наслаждаться, — призналась Сисели. — Но я ничего не могу с собой поделать. Йен не принуждал меня. Он возникает словно ниоткуда и целует меня. Всего один поцелуй. Не больше. Но, о Пресвятая Дева, как сладостны его поцелуи! Они совсем не похожи на поцелуи Эндрю Гордона. Поцелуи Эндрю приятны, но не более того. А с этим злосчастным приграничным лордом… меня трясет каждый раз, когда он меня целует. А это дурно!

— Но почему? — с невинным видом спросила Мэгги.

— Потому что так нельзя! — яростно прошипела Сисели. — Он ничем не лучше бандита, Мэгги!

— Я знаю Йена Дугласа с тех пор, как приехала на границу и вышла за своего Эндрю. Он уважаемый человек, и друзья хорошего о нем мнения.

— Но совсем неподходящий для меня муж! — фыркнула Сисели.

— Почему нет?

— Он наглец и разбойник! — объявила Сисели.

— Как большинство шотландцев, — согласилась Мэгги.

— Его семья не из знатных, — добавила Сисели.

— Дугласы беззаветно преданы королю, иначе тот не доверил бы сэру Уильяму переговоры с Йеном. А вот Гордонам не всегда можно доверять. Они живут в Восточном нагорье, и им ничего не стоит переметнуться от шотландского короля к одному из знатных лордов Нагорья, которые правят своими землями, как настоящие монархи.

— Думаю, король хочет, чтобы я вышла за Гордона, — вздохнула Сисели.

— Если отец дал тебе право выбрать мужа, нужен человек, который сделает тебя счастливой. А рассуждая практично, следует помнить, что Гордоны всегда будут делать то, что выгоднее для Гордонов, а не для Шотландии. Зато Дугласы всегда твердо стояли за короля. Поверь мне на слово: тебе будет лучше с Йеном Дугласом, чем со своим поклонником Эндрю Гордоном.

Мэгги неловко заерзала на стуле. Теперь, когда она согрелась и обсохла, ей стало немного лучше. Но она все же не верила, что сумеет до родов прибыть в Бен-Дафф.

— Думаю, мой ребенок появится на свет здесь, — сказала она.

— Мы поможем и сделаем все, чтобы роды закончились благополучно, — пообещала Сисели.

— Миледи… — напомнила о себе подошедшая Сайн.

— Приготовь спальню для леди Грей. Она боится, что роды вот-вот начнутся. Спроси у Маб, что нам понадобится. И проследи, чтобы все необходимое принесли наверх.

— Будет исполнено, миледи, — кивнула Сайн, приседая.

— Как вы себя чувствуете, миледи? — спросила подошедшая Орва. — Смотрю, вы уже не так бледны.

— Мне лучше, но ребенок, похоже, родится здесь, — вздохнула Мэгги. — Дальше я не могу ехать.

Орва понимающе кивнула и обратилась к госпоже:

— Я привезла вам сундук с одеждой.

— Но мы долго здесь не пробудем, — покачала головой Сисели. — Хотя я рада чистой одежде, поскольку ношу все то же платье, в котором меня похитили. Маб делала все возможное, чтобы вычистить его. Орва, вы обязательно с ней подружитесь. Она с самого начала была моим другом.

— Слава Богу, ибо я ужасно за вас волновалась. Этот лэрд — дерзкий парень, но поскольку не причинил вам зла, я спокойна. Сэр Уильям Дуглас позаботится о том, чтобы все устроилось. Король послал его, чтобы привезти вас в Перт. Королеву сильно расстроило ваше отсутствие. Она вот-вот родит.

— Я скучала по Джо. Надеюсь, король не слишком сурово накажет лэрда Гленгорма. Он украл меня потому, что, по его словам, влюблен. Это так мило с его стороны. Говорит, что не мог ухаживать за мной в Перте, поскольку Гордоны не подпускали ко мне других поклонников.

— Неужели? — удивилась Орва. — Что же, я не могу осуждать его, если он утверждает, что любит вас. Тем более что и насчет Гордонов он не ошибается. При дворе было несколько молодых людей, которые старались привлечь ваше внимание и могли бы добиться успеха, если бы не Гордоны.

— Она не должна выходить за Фэрли, только чтобы угодить королю, — вмешалась Мэгги.

— Вы знаете того разбойника, который украл мою госпожу? — спросила Орва.

Мэгги кивнула:

— Он хороший, уважаемый человек, и его владения так же велики, как и Фэрли, если не больше. Я знаю его с тех пор, как вышла за Грея и приехала на границу. Йен сказал, что любит Сисели. Он не лжет. Вы знаете ее отца. Какого жениха лорд Боуэн выбрал бы для нее?

Орва улыбнулась:

— Он выбрал бы того, кто любит его дочь. Ибо сам всегда ее любил. Всегда хотел ей счастья.

Подошедший сэр Уильям поклонился Сисели.

— Я не спрашиваю, здоровы ли вы, дорогая. Знаю, что Йен не причинил бы вам зла. Он сказал, что именно вы произвели все эти чудесные преобразования в Гленгорме. Впервые в жизни вижу этот зал таким чистым и уютным.

— Спасибо, — улыбнулась Сисели. — Полагаю, король послал вас привезти меня обратно в Перт. Когда мы можем ехать?

— Э-э… — вздохнул сэр Уильям. — Хотя меня действительно прислали за вами, боюсь, мой родич не готов расстаться со столь прелестной особой. Он утверждает, что любит вас и желает сделать своей женой. И добавляет, что если вы не готовы остаться добровольно, будет удерживать вас, пока не убедит, что предназначен вам в мужья самим небом.

— Но вы привезли приказ короля! — рассердилась Сисели.

— Именно, мадам. Но со мной всего несколько солдат. Я не могу увезти вас из Гленгорма. Боюсь, что просто не сумею защитить. Однако я вернусь в Перт и передам королю заявление лэрда. Вам придется набраться терпения. Мы обсудим ситуацию и вскоре благополучно вернем вас королеве.

Сэр Уильям ободряюще похлопал Сисели по руке.

— Гленгорм — приятное место, дорогая. И я вижу, что с вами обращаются хорошо.

— Ваш родич обещал, что когда прибудет представитель короля, я могу уехать, если не захочу оставаться здесь! — яростно прошипела Сисели. — Значит, он лгал?

— Подозреваю, ваше милое общество только укрепило в нем решимость, и Йен передумал. Но ведь и женщины иногда тоже меняют решения, — улыбнулся сэр Уильям.

Мэгги хихикнула, и даже Орва невольно улыбнулась.

Сисели нахмурилась и промаршировала через зал к тому месту, где мирно беседовали Йен и Эндрю Грей.

— Вы сказали, что отпустите меня! — набросилась она на Йена.

— А теперь передумал, — спокойно ответил Йен.

— Лгун! — завопила Сисели. — Если бы вы действительно любили меня, отпустили бы!

— К Фэрли? Никогда! — закричал Йен в ответ. — Гордоны сломают ваш дух и прикарманят приданое. Я люблю вас, прекрасная леди. И не позволю, чтобы это случилось! Я буду вашим мужем, и скоро вы это поймете!

— Я скорее приму постриг, чем выйду за вас, приграничный разбойник и бандит с большой дороги!

— Ну, кто из нас лгун? — усмехнулся Йен Дуглас. — Отец Эмброуз, леди собралась в монастырь! Можете вы этому поверить? Помогите бедняжке стать монахиней!

Сисели, стоявшая у буфета, схватила маленький серебряный кубок и швырнула Йену в голову.

— Ненавижу! — взорвалась она.

К счастью она не попала в цель. Кубок упал на пол, а Йен, рванувшись вперед, перекинул Сисели через колено и отшлепал.

— Опять врете! И неужели, леди, никто не учил вас, что дурно швыряться тяжелыми предметами в головы людей?

Йен поднял ее, но Сисели топнула ногой.

— Как вы посмели ударить меня, чудовище?! — взвизгнула она, замахнувшись на него маленьким твердым кулачком.

Йен поймал кулачок и, дернув Сисели на себя, поцеловал.

— Я люблю тебя, невозможная маленькая фурия! — шептал он, не обращая внимания на гостей. — Люблю!

И Йен снова поцеловал ее, медленно, страстно, пока ее гнев не растворился. Губы шевельнулись, отвечая на поцелуй. Сисели блаженно вздохнула.

— О Боже, — пробормотала Мэгги.

— Эта девушка никогда не станет монахиней, — ухмыльнулся отец Эмброуз.

Лэрд наконец отпустил Сисели.

— А теперь идите и позаботьтесь о наших гостях. Их нужно накормить и найти всем место для ночлега.

Орва с интересом наблюдала за происходящим. Йен Дуглас не лгал, когда признался в любви ее хозяйке. Бедняга, помоги ему небо! И Сисели, сама того не понимая, влюбляется в великана с Приграничья. Их отношения с лэрдом Фэрли были учтивы и вежливы. А тут нечто совершенно иное!

Подбежав к ошеломленной госпоже, Орва обняла ее.

— Пойдемте, дорогая, отведите меня к той Маб, которая была так добра к вам. Милорд, прикажите, чтобы сундук ее светлости поставили в спальню.

Йен кивнул и слегка улыбнулся Орве, прежде чем та увела Сисели.

— Норовистая кобылка, — заметил сэр Уильям. — Эмброуз, что ты думаешь о союзе между леди и моим племянником?

— Прекрасный брак для них обоих. Йен действительно любит ее, милорд, и, несмотря на все случившееся, Сисели постепенно смягчается. Жители Гленгорма тоже ее полюбили. Она навела в этом доме порядок. Не помню, чтобы в нем было так чисто даже во времена моего отца. Мать Йена и Фергуса была слаба здоровьем. И родила всего двоих сыновей.

— Фергус тоже участвовал в похищении? — осведомился сэр Уильям. — Не поверю, чтобы Йен все это проделал в одиночку, да и хозяйка лавки призналась, что похитителей было двое. Она, разумеется, тоже играла немаловажную роль в похищении. Король наказал ее, правда, довольно мягко. Он гораздо больше сердит на Йена за то, что сорвал его планы выдать леди Сисели за Эндрю Гордона. Яков не уверен, можно ли довериться Гордонам. Поразительно, что он так хорошо знает обстановку, несмотря на то что много лет прожил в Англии.

— Полагаю, вести доходят и до английского двора, — сухо заметил отец Эмброуз. — И… да, Фергус поехал с братом. А потом эти двое мчались, как будто за ними дьявол гнался. Лишь бы благополучно доставить ее в Гленгорм.

— Да, — кивнул сэр Уильям, — и теперь мне придется сказать королю, что Йен не отдает ее.

Он покачал головой.

— Есть какой-то шанс на то, что она согласится выйти за него? Если ты считаешь, что есть, я попытаюсь не дать королю послать за ней отряд солдат. Судя по тому, что я видел, они — прекрасная пара. Йен готов сражаться за нее.

— Разве не правда, кузен, — улыбнулся священник, — что все, что легко дается, мало ценится?

— Ты на его стороне, не так ли, Эмброуз? — фыркнул сэр Уильям.

— Он был таким распутником! Всю жизнь подражал деду. Но тут замешано его сердце. Не только похоть. А она — прекрасная девушка, кузен. Почему это Гордоны должны заполучить ее и приданое? Чем мы, Дугласы, хуже?

— Ничем, но некоторые из нас совсем не в фаворе у короля. Все же люди Гленгорма всегда преданно служили повелителю.

— Мы слишком маленькая ветвь семьи, чтобы обращать на нас внимание, — заметил священник, — у нас нет ни богатств, ни связей. Мы простой приграничный народ и никем другим быть не желаем.

— Погода портится, — вздохнул сэр Уильям. — Становится все холоднее. Снег ляжет рано, и это помешает леди путешествовать в безопасности и комфорте. Но я заверю ее, что немедленно отправлюсь к королю и все ему расскажу, чтобы она не чувствовала себя покинутой. Эта история злит короля, поскольку у него и без того полно проблем на севере с Макдоналдом. Король не хочет обижать Гордонов, но и не терпит, чтобы его отвлекали от более важных дел. Конечно, он всегда может найти невесту для Фэрли среди придворных дам. Дальняя родственница королевы Элизабет Уильямс только что прибыла ко двору. Ее приданое не сравнить с богатством леди Сисели, если верить слухам. Однако она кровная родственница королевы Джоанны, красива и может считаться завидной невестой. Думаю, Гордоны вполне удовлетворятся такой женой для лэрда Фэрли. Я обязательно напомню об этом королю.

Горячее кроличье рагу с морковью и луком-пореем было подано в круглых хлебных корках. К рагу прилагалась форель в масле с укропом и перцем. На столе были также свежий хлеб и сыр, и, наконец, сама Маб принесла половинки яблок и груш, сваренных с сахаром и гвоздикой. Сисели предпочитала красное вино, а гости наслаждались октябрьским элем.

Сисели заметила, что леди Грей очень мало ест и только пригубила вина.

— Как ты себя чувствуешь? — сочувственно спросила она.

Мэгги встала.

— Не поможете мне лечь в постель? — пробормотала она, смертельно побледнев и покачнувшись.

Маб и Орва немедленно подбежали к ней и помогли спуститься со ступенек, ведущих от высокого стола. Сисели извинилась и последовала за ними, на ходу пообещав лорду Грею вернуться и рассказать, что происходит.

Мэгги с огромным трудом поднялась в спальню. Живот был слишком велик, и она едва передвигала ноги. На полпути она остановилась, охнула, и по каменным ступенькам неожиданно полилась вода.

— Что случилось?! — вскрикнула Сисели.

— У нее отошли воды, миледи. Ребенок просится на свет, — ответила Маб.

— Говорила я вам, — выдавила Мэгги и мужественно двинулась дальше.

Наконец они добрались до верхней площадки и почти потащили за собой женщину. Сисели бросилась вперед и, отворив двери, облегченно вздохнула при виде огня, весело пляшущего в камине. Маб и Орва быстро и ловко раздели Мэгги до сорочки и помогли лечь. Она снова застонала.

Орва подложила ей под спину подушки, так что теперь Мэгги полусидела.

— Я сама могу принять роды, — заметила Маб, — но лучше, если из деревни придет повитуха.

— Немедленно за ней пошлю, — кивнула Сисели. — Что еще понадобится?

— Горячая вода, чистые тряпки, немного масла, чтобы смазать ребенка, свивальник, и неплохо бы принести с чердака колыбель. Если Орва останется с леди Грей, я все сделаю быстрее. Да, и нужно сообщить лорду Грею, что он скоро станет отцом.

— Это я беру на себя, — пообещала Сисели. — Мэгги, я скоро вернусь. Тебе больно?

— Спина… — простонала Мэгги, сжимая руку девушки. — Спасибо тебе. А теперь пойди и заверь моего Эндрю, что со мной все хорошо.

Мэгги слабо, но решительно улыбнулась, ибо родилась в горах, а тамошние женщины были сильны. Ее мать родила восьмерых сыновей и четырех дочерей. Уж сама Мэгги может родить одного ребенка… но все же про себя молилась святой Анне за себя и малыша.

Сисели сбежала вниз. Маб ковыляла за ней.

— У вашей жены схватки, милорд! — запыхавшись, выпалила она лорду Грею. — Ваш ребенок решил родиться здесь, в Гленгорме, и это большая честь для нас.

Лэрд Бен-Даффа был в возрасте и не имел детей. Он уже похоронил одну жену. В поездке по северу он встретил Мэгги Маклауд, и они полюбили друг друга. Мэгги вопреки воле семьи уехала на юг с лордом Греем, и там они поженились. Никто не сомневался в том, что Эндрю Грей обожает молодую жену.

— Как она? — встревожился Грей.

— Роды только начались, но воды уже отошли. Нам нужно послать в деревню за повитухой, — пояснила Сисели.

— Можно мне ее видеть? — спросил лорд Грей.

— Почему бы нет? — улыбнулась Сисели.

Лорд Грей почти выбежал из зала.

— Я пойду в церковь и помолюсь за них, — объявил отец Эмброуз, — а по дороге остановлюсь у хижины повитухи.

— Спасибо, — кивнула Сисели. — Йен, сэр Уильям, Мэгги рожает.

— После Фергуса это первый ребенок, который появится на свет в этом доме, — ответил лэрд. — Да будет он первым из многих. Вы подарите мне много детей, прекрасная леди?

— Милорд! Я не обещала выйти за вас! — запротестовала Сисели.

— Придется, если хотите, чтобы наши дети были законными, — поддразнил Йен.

Сисели топнула ножкой.

— Король желает, чтобы я вышла за Фэрли!

— Если король сможет пожаловать Фэрли другую, столь же подходящую невесту, — спросил сэр Уильям. — А вы обдумаете предложение моего родича, леди Сисели?

Сисели удивленно смотрела на него.

— Почти все придворные дамы, кроме меня, — шотландки. И ни у кого нет такого происхождения и приданого!

— Вы знаете кузину королевы Элизабет Уильямс? — осведомился сэр Уильям.

— Знаю, — медленно протянула Сисели. — Она некоторое время воспитывалась с нами при дворе королевы Жанны Наваррской. Когда нас привезли к королеве Екатерине, ее отослали в другое место. А в чем дело?

— Теперь она живет под покровительством нашей королевы Джоанны и хотя не имеет такого приданого, все же приходится кровной родственницей королеве и станет более чем подходящей партией для Фэрли. Надеюсь, вы поймете, что преданность родичу заставляет меня предложить такой союз королю, чтобы Йен мог завоевать ваше сердце и руку.

Сисели была потрясена его словами. Может, ей стоит оскорбиться таким предложением? Неужели ее так легко заменить? Впрочем, Сисели вспомнила, что Гордон никогда не признавался ей в любви. И как бы ей ни хотелось это признавать, она подозревала, что Эндрю ухаживает за ней из-за приданого и связей. Если король лишит ее своей защиты, что весьма возможно, ибо у него много куда более крупных проблем, наверняка окажется, что приданое Бет Уильямс достаточно богатое для Гордонов, а родство с королевой делает ее куда лучшей партией, чем Сисели.

— Королева никогда не откажется от меня! — вызывающе бросила Сисели.

— Разумеется, потому что вы ее подруга, — согласился сэр Уильям. — Но тут решает не королева, а король Яков. Уверяю, если он захочет, чтобы Дугласы и Гордоны оказались у него в долгу, так и сделает.

Он прав… Яков — обаятельный, но крайне жесткий человек, который намерен править Шотландией железной рукой. И хотя король любит Джо и сделает для нее все, он не станет ставить под удар свои планы ради ее лучшей подруги.

— Вы не любите Фэрли, — добавил Йен.

— Это не вам решать, милорд! — прошипела Сисели. — Если Гордоны захотят получить Бет Уильямс, так тому и быть, но это не означает, что я должна выйти за вас. Помните, выбор остается за мной! А не за вами!

До чего же противно, когда тебя загоняют в угол!

Йен уже понял это и потихоньку ответил:

— Дайте мне шанс, прекрасная леди! Разве вы не чувствуете себя хорошо в роли хозяйки дома?

— О, еще столько нужно сделать, прежде чем Гленгорм может считаться обитаемым! — усмехнулась Сисели.

— Я разделю приданое с вами! — неожиданно объявил Йен Дуглас.

— Что? — встрепенулась Сисели.

— Можете оставить себе половину приданого и делать с деньгами все, что пожелаете. Остальная половина будет моей. Сэр Уильям — свидетель тому, и Эмброуз может внести условие в брачный контракт.

Удивительно! Тем более что Эндрю Гордону в голову бы не пришло предложить нечто подобное! Она будет во всем зависеть от такого мужа, как Гордон. Но если Йен Дуглас не обманет, она будет пользоваться определенной свободой в браке.

— Вы можете ухаживать за мной, — предложила Сисели, — но это не означает моего согласия на брак.

— Понимаю, — кивнул Йен, и на сердце у него стало легко.

Наконец-то он завоюет ее, и скоро она станет его женой!

Сэр Уильям довольно улыбнулся. Теперь осталось только убедить короля, что кузина королевы станет лучшей партией для лэрда Фэрли. И что Йен Дуглас — самый подходящий муж для леди Сисели Боуэн.

В зал ворвалась деревенская повитуха.

— Где роженица? — спросила она. — Добрый вечер, милорд.

— Наверху, — ответила Сисели. — Леди Грей рожает своего первенца. С ней ее муж и моя камеристка. Маб собирает все необходимое.

— Меня зовут Агнес, миледи, — сказала повитуха, приседая перед Сисели.

Женщины поспешили наверх. Маб уже велела принести с чердака колыбель. Сеси тщательно вымыла ее, а Сайн устелила свежей соломой, покрытой куском сукна. Сверху лежала ткань помягче. Над огнем висел котел с водой. На столе лежали чистые тряпки, и стояла маленькая бутылочка с маслом. Мэгги громко стонала, но Агнес, осмотрев ее, довольно кивнула:

— Вы скоро родите, миледи, тем более что просто созданы для того, чтобы иметь детей.

— Сисели! — позвала Мэгги. — Уведи милорда вниз и останься с ним. Взгляни на него. Он трясется от страха, а ведь мне ничего не грозит.

— Я вернусь, — пообещала Сисели.

— Не стоит, — возразила Мэгги. — Ты девушка и никогда не видела рожениц. Лучше останься в зале. Я попрошу позвать тебя, когда родится ребенок, и ты отнесешь его к отцу. Пожалуйста!

Сисели и Орва поспешили в ее комнату. Сундук стоял у изножья кровати, рядом с другим, поменьше.

— Спасибо, что привезла мои вещи, — сказала Сисели.

— Я захватила все, включая ваших лошадей. Сами знаете, как опасно оставлять что-то во дворце. Молодые девушки так часто воруют!

— Похоже, я остаюсь на некоторое время в Гленгорме, — вздохнула Сисели и рассказала о беседе между ней, лэрдом и сэром Уильямом.

— Неприятно сознавать, что меня можно так легко заменить в сердце лэрда Фэрли, — сухо закончила она.

— Вы безразличны ему, миледи, — без колебаний заявила Орва. — Его привлекает приданое, а не ваше прекрасное личико. Честно говоря, я в этом уверена.

— Раньше ты так не говорила! — упрекнула Сисели камеристку.

— Мне казалось, что вы серьезно подумываете об этом браке. Не хотела вмешиваться, к тому же ваш отец ясно дал понять, что решение остается за вами. А лэрд Фэрли — джентльмен, который хорошо обращался бы с вами, стань вы его женой.

— А лэрд Гленгорма?

— Я недостаточно хорошо знаю его, чтобы иметь по этому поводу свое мнение, — объяснила Орва. — Но вы пробыли в его доме больше десяти дней, и он не пытался взять вас силой. Мало того, дал вам полную свободу управлять домом и слугами. Это уже говорит само за себя!

— Мало того, дал мне свободу делать все, что я захочу, чтобы привести в порядок дом. А сегодня добавил, что оставляет мне половину приданого. Признаюсь, Орва, что этот разбойник начинает интриговать меня. До сих пор я не встречала таких мужчин.

— И думаю, что он интересует вас куда сильнее, чем лэрд Фэрли, — заметила Орва.

— Возможно, ты права, — кивнула Сисели. — Но одобрил бы мой отец такой союз? Он высокородный граф, а Йен Дуглас — всего лишь простой приграничный лорд. О, моя мачеха будет ликовать, узнав, за кого я вышла замуж. Уверена, что она уже ищет хорошую партию для моей маленькой единокровной сестры.

— Могу я говорить откровенно, миледи? — вздохнула Орва и, дождавшись кивка Сисели, продолжала: — Это верно, что ваш отец граф и происходит из старинного рода, но ваша мама, упокой Господь ее добрую душу, была дочерью управителя вашего отца. Они были родней, это правда, но семья вашей матушки не считалась благородной. Вам повезло, что ваш отец любил ее и хотел жениться. Мало того, позаботился, чтобы вы были признаны законной дочерью, и воспитал вас, как свою. Потом вас привезли к королевскому двору, где вы подружились с будущей королевой Шотландской. Леди Джоанна взяла вас с собой, потому что ехала в незнакомую страну и хотела, чтобы рядом была подруга. В Англии вам пришлось бы удовлетвориться вторым или третьим сыном. Здесь же вы сможете стать хозяйкой дома и матерью сыновей, пусть и приграничного, но лорда. Кроме того, вы сможете выйти за человека, которого любите… вернее, который любит вас. А разве этого мало?

— Я не люблю ни одного мужчину! — отрезала Сисели.

— Может, если бы вы дали вашему лэрду шанс… — забормотала Орва.

— Он не мой лэрд, — твердо ответила Сисели.

Орва улыбнулась и, открыв сундук, принялась выкладывать аккуратно сложенные наряды.

— Маб сказала, что рядом с этой спальней есть еще одна, маленькая. С вашего разрешения я поселюсь там, чтобы всегда быть под рукой.

— Это не мой дом, — покачала головой Сисели. — Нужно спросить лэрда.

Орва снова улыбнулась. Ее госпожа всегда была упряма, но в конце концов образумится.

Орва решила пойти и узнать, как там леди Г рей, но сначала спустилась в зал и спросила, можно ли поселиться в маленькой комнате. Лэрд с улыбкой кивнул.

— Наверное, моя прекрасная леди счастлива, что ты снова с ней, — заметил Йен.

— Но вы не должны больше бить ее, особенно на людях, — наставительно сказала Орва.

— Прости меня Боже, но я вышел из себя, когда она швырнула в меня кубком, — признался он. — Я сделал ей больно?

Йен выглядел по-настоящему встревоженным.

— Скорее, ранили гордость, — чуть улыбнулась Орва. — Она не менее горда, чем вы.

Она наскоро поклонилась и отошла. Скорее наверх, узнать, как проходят роды!

Орва пришла как раз вовремя, чтобы увидеть, как младенец выскользнул из тела матери и громко завопил. Не узнав даже, какого пола ребенок, она побежала за Сисели.

Сисели вышла из спальни, осторожно неся новорожденного на сгибе локтя. Орва шагала перед ней. Увидев их, лорд Грей выбежал вперед.

— Это?.. — выдавил он.

— Мальчик, милорд, — сообщила Сисели.

Эндрю вгляделся в лицо сына. По щекам покатились слезы.

— А Мэгги?

— Здорова и жаждет вас увидеть.

— Она пообещала дать мне сына, — потрясенно прошептал лорд Грей и, протиснувшись мимо Сисели, побежал наверх.

Сисели показала малыша всем присутствующим в зале. Мужчины послушно восхищались младенцем. Наконец Орва отнесла его наверх.

Сисели неожиданно осталась наедине с Йеном. Сэр Уильям куда-то исчез.

— Они не позволили мне видеть роды, — пожаловалась она, не зная, что сказать.

— Мэгги дала мужу прекрасного, крепкого парня! — тихо заметил лэрд.

— Вы хотите детей, — кивнула Сисели.

— А вы разве нет?

— Да, но не знаю, сколько, и молюсь, чтобы не оказаться похожей на свою матушку. Она умерла после того, как родила меня. Если бы я вас любила, не хотела бы родить вам сына, а потом умереть. Это было бы слишком грустно, милорд.

— Вы могли бы полюбить меня, прекрасная леди?

— Не знаю, — честно ответила Сисели.

— Но теперь я нравлюсь вам больше, чем в тот день, когда впервые привез вас в Гленгорм! — уверенно сказал Йен, окинув ее теплым взглядом.

— Возможно, так и было бы, не побей вы меня, да еще на людях.

— Впредь обязуюсь делать это, только оставшись наедине с вами, — пошутил Йен и хмыкнул, когда она покраснела.

— Вы ведете себя неприлично, милорд, — упрекнула Сисели.

Он поднес к губам ее руку, поцеловал и, перевернув, стал целовать ладонь и запястье.

Сисели тихо охнула, изнемогая от наслаждения.

Йен привлек ее к себе и положил ее ладошку на то место, где билось его сердце.

— Вы настоящее сокровище, моя прекрасная леди. И теперь я сделаю все, чтобы вы влюбились в меня. Как хорошо, что сэр Уильям нашел невесту для лэрда Фэрли!

Йен сжал ее лицо и стал медленно целовать, сначала щеки, потом губы.

Сисели вздохнула. Она просто беспомощна перед поцелуями Йена.

Ее сердце гулко забилось под его ладонью. Он обнял ее за талию, еще крепче прижал к себе и стал ласкать округлые груди. Сисели оцепенела. Даже Фэрли не осмеливался на такое!

— Неужели я первый, прелестная леди? — проворковал он, почти не отнимая губ.

Сисели лишилась речи: слишком сильны оказались обуревавшие ее ощущения. Джо никогда не делилась с Сисели интимными деталями ее встреч с Яковом, а Сисели никогда не спрашивала, боясь смутить подругу. Имеет ли он право касаться ее? И почему ей так восхитительно хорошо?

— Разве вам пристало делать это? — выдавила она, наконец. — Вы не мой муж! Пресвятая Дева!

— О, это всего лишь часть ухаживания, прекрасная леди, — мягко уверил Йен.

Боже! Какие сладкие грудки! Круглые, упругие и одновременно мягкие.

Не в силах сдержаться, Йен слегка ущипнул ее сосок. Его плоть уже натягивала переднюю часть штанов.

— Пожалуйста, не надо, милорд, — взмолилась Сисели.

Йен отнял руку. Значит, Фэрли не зашел так далеко в своих ласках. Что же, все к лучшему, потому что он первый мужчина, ласкавший ее. И больше не позволит никому дотронуться до нее. Она принадлежит ему одному.

— Почему вы остановились? — спросила Сисели.

— Не хочу пугать вас. До сей поры ни один мужчина не ласкал вас так дерзко. Но я жажду большего и умоляю — не заставляйте меня долго ждать!

— Откуда вы знаете, что раньше меня не касалась рука мужчины? — взвилась Сисели.

— Ах, это так просто! Опытным женщинам ведомо, что вслед за поцелуями следуют ласки.

— Но меня нелегко соблазнить, — предупредила Сисели.

— Это верно, — согласился Йен, лукаво блестя глазами. — По правде говоря, не просто нелегко, а чрезвычайно трудно.

— Вы плут и разбойник!

— Это верно, — смеясь, ответил Йен, — но полагаю, вы скоро обнаружите, что полюбили плута и разбойника.

— Вы не имели права похищать меня, милорд, — строго сказала Сисели.

— Меня зовут Йен, и я намерен завоевать вас, прекрасная леди. Мне хотелось бы слышать, как вы произносите мое имя.

— Йен, — прошептала она, глядя ему в глаза.

— Как нежно вы это произносите, — улыбнулся он. — Но скоро вы будете выкрикивать мое имя в порыве страсти, моя прекрасная леди! Мы соединим наши тела, и тогда вы выкрикнете мое имя.

Его взгляд вдруг стал очень пристальным.

— Вы должны знать, что я девственна, — нервно пробормотала Сисели, отступая. — Я ничего не знаю об этом, кроме того, что если вы станете моим мужем, должна покориться и терпеть все, что вам угодно будет со мной сделать. Не знаю, готова ли я смириться с этим.

Слыша ее чопорные речи, Йен снова рассмеялся. Похоже, священники сумели вбить ей в голову много глупостей. Женщина должна покориться. Соитие только ради продолжения рода…

— Поймите, прекрасная леди, вы отдадитесь мне, а я — вам. И несмотря на все уверения церкви, мы оба познаем наслаждение. Ну а пока я готов узнать о вас все, что можно, а вы должны все узнать обо мне.

В зал вернулся лорд Грей.

— С Мэгги все в порядке! Она говорит, что нам нужны еще дети! У нас крепкий сын, но я бы хотел, чтобы отец Эмброуз окрестил его перед возвращением в Бен-Дафф. А вы двое должны согласиться быть его крестными родителями, и тогда Мэгги будет очень польщена.

— У меня никогда не было крестника, — обрадовалась Сисели. — Для меня это большая честь, милорд.

— И для меня тоже, старый дружище, — кивнул Йен.

Теперь они почти что соединены. Став крестными, они сделают первый шаг к алтарю.

Утром сэр Уильям отправился в Перт. Ему хотелось уехать домой в Друмланриг, но долг превыше всего. Лорд Грей тоже уехал, чтобы известить Бен-Дафф о наследнике и приготовить дом к прибытию жены и сына. Но на следующий день пошел снег. И как бы Мэгги Маклауд ни хотела поскорее оказаться дома, все понимали, что скорее всего придется задержаться до весны, когда малыш сможет выдержать полуторадневное путешествие. Сисели была рада ее обществу.

А лэрд Гленгорма осознал, что сэр Уильям вряд ли сможет вернуться из Перта, какое бы решение ни принял король. Зато Сисели проведет с ним зиму! Причем она не расстроилась, услышав новости.

Настало Рождество. В зал притащили рождественское полено, развесили хвойные ветки и расставили свечи. Отец Эмброуз объявил, что можно не крестить маленького Торкила Грея до возвращения отца.

В день Рождества лорд Грей сумел добраться из Бен-Даффа к жене и сыну. Поскольку у него был прекрасный управитель, то и было решено, что он останется в Гленгорме до весны, когда можно будет благополучно вернуться домой. Йен не помнил, когда еще его дом был так полон смеха и веселья.

Впервые в жизни Сисели чувствовала себя так, словно обзавелась настоящей семьей. Она всегда жила у чужих людей. Еще маленькой ее выгнали из дома. Потом жизнь при дворах трех королев, без семьи и друзей, если не считать Джоанну. Леди Сисели Боуэн внезапно поняла, что счастлива, действительно счастлива, впервые в жизни. Здесь куда уютнее, чем при дворе!

Если бы только она могла решить, что делать с Йеном Дугласом… Мысленно она уже простилась с Эндрю Гордоном и не жалела о потере. Теперь лэрд Гленгорма сводил ее с ума. Сисели не могла принять самое важное в своей жизни решение только потому, что голова шла кругом от его поцелуев. Или могла? С каждым днем он нравился ей все больше. Неужели Йен ее мужчина? Или стоит весной вернуться ко двору и продолжать поиски мужа? Следует быть практичной и благоразумной. Заметьте, она не какая-то глупая девчонка, которую легко улестить!

Но ласки Йена становились все более дерзкими, и Сисели постепенно пришла к заключению, что совсем неплохо поддаться чарам Йена Дугласа. Или лучше позволить Джо и королю выбрать ей супруга? Выказать им преданность и благодарность за доброту? Но будет ли навязанный жених любить ее? А ведь Сисели уже привыкла быть любимой! Ей это нравилось.

Она не знала, что делать…

Однако Йен Дуглас принял решение за них обоих в один снежный день в конце февраля, и судьба Сисели неожиданно определилась.

Глава 9

День начался, как любой другой из длинной череды зимних деньков: серое небо, обещавшее скорый снегопад. Вернувшись из Бен-Даффа на Рождество, лорд Г рей привез для Сисели двух щенят терьера, кобелька и сучку. Малыши таскались по пятам за хозяйкой, куда бы та ни шла, а по ночам спали у изножья ее кровати.

Работы почти не было, и жители деревни сидели по домам. Обед был уже готов, и Маб дремала у очага, а Бесси и Флора сидели за большим столом, работали и сплетничали. Лорд Грей и его жена сидели в зале у камина, восхищаясь Торкилом, который в свои два месяца рос крепким и веселым мальчишкой. Его окрестили сразу же после Рождества, поскольку зима — опасное время для новорожденных.

Собаки, растянувшись у камина, довольно громко храпели во сне. Время от времени то одна, то другая поднимали головы, оглядывали младенца, весело размахивавшего ручонками. Сисели шила новую рубашку для лэрда. Йен Дуглас, войдя в зал, обнаружил, что может считаться счастливым и всем довольным человеком, если бы не…

Йен с улыбкой смотрел на нее. Густые рыжеватые волосы заплетены в аккуратную косу. Голова склонена над шитьем. Он жаждал уложить ее в свою постель, раздеть, расплести косу и разметать роскошные волосы по подушке. Потом он станет целовать ее, пока она не отдастся ему. Не признается в любви.

Непокорная плоть снова натянула штаны.

Зима почти прошла. Обвенчается ли она с ним весной? Или вернется в Перт? Но там ее ничего не ждет. Все, чего она может пожелать, находится в Гленгорме.

Почувствовав чье-то присутствие, Йен повернул голову. Это оказалась Орва.

— Вы любите ее, — тихо сказала она, — я это вижу. Так же ясно, как то, что вы ее хотите. И что вас удерживает, милорд?

— Она так высоко себя ценит, — вздохнул Йен. — Боюсь того, что случится, если поведу себя слишком дерзко. Сисели уж точно меня возненавидит.

— Возможно, хоть и ненадолго. А возможно, нет. Я уже видела ее в таком настроении. Когда миледи медлит, вам лучше принять решение, поскольку сама она не может заставить себя это сделать. Кто знает, сумеет ли ваш родич убедить короля отдать Гордону кузину королевы. И кто знает, захочет ли Фэрли эту девушку. Вам лучше поставить на Сисели тавро владения, прежде чем растает снег, если вы действительно хотите видеть ее своей женой, — посоветовала Орва и оставила его обдумывать ее речи.

Лэрд стоял как вкопанный, размышляя над словами Орвы. Она вырастила Сисели и, конечно, знала девушку лучше, чем окружающие. И она велела сделать ему то, что следует сделать, если он хочет видеть Сисели своей женой. Еще есть немного времени.

День шел к концу, и на горизонте появился тонкий розовый мазок, означавший заход солнца.

В зале было тепло, и за раскладными столами расселись солдаты. Ужин был подан и съеден. Старый волынщик Оуэн играл, а лорд Грей и лэрд Гленгорма, ко всеобщему восторгу, танцевали между скрещенными мечами, положенными на каменный пол. Наконец все разошлись, кроме Йена Дугласа, который, по обычаю, запирал все двери, и Сисели, тушившей свечи и факелы и следившей за тем, чтобы огонь в камине горел низко, но не гас.

Она оглядела зал, довольная увиденным. Каменные полы чисты. Мебель отполирована. Из шпалеры, висевшей над буфетом, выколотили вековую пыль, пока не стал виден узор. Скоро на хозяйских стульях, стоявших за высоким столом, появятся новые вышитые подушки, поскольку она начала работу сразу после Двенадцатой ночи.

Повернувшись, Сисели уставилась в огонь. Пусть она не всем довольна, но по-своему счастлива. Ощутив объятия сильных рук, она откинулась назад.

Йен нагнулся, чтобы поцеловать ее шею. Запах белого вереска ударил в ноздри, и Сисели вздохнула. На ней было свободное бархатное платье, называемое «хупленд», с высокой талией, длинными до полу, отделанными мехом рукавами и стоячим воротником с разрезом спереди, приглушенного оранжевого цвета, так идущего к ее бледной коже и рыжеватым волосам. Продолжая одной рукой обнимать ее за талию, Йен сунул вторую в вырез платья и сжал грудь.

Почувствовав, что Сисели застыла, он прикусил ее ушко.

— Настало время, моя прекрасная леди.

Нежно, о, как нежно Йен ласкал мягкий холмик плоти. Его загрубевший палец снова и снова гладил сосок, пока Сисели не вздохнула. Йен улыбнулся. Пусть Сисели еще сама не знает, но она более чем готова к любви.

Йен отнял руку, повернул ее лицом к себе и стал жадно целовать. Ее чувственные губы раскрылись, позволив его языку вторгнуться внутрь: поцелуй, которому Йен недавно научил ее. Поцелуи становились все более страстными, более пылкими.

Сисели положила руку ему на затылок, запуталась пальцами в длинных волосах, и Йен крепче прижал ее к себе. Она каждой своей частичкой ощущала его упругое тело, мускулистые ноги, сильный торс. Жадно вдыхала его запах, почти теряя сознание от желания, которого до сих пор не знала. Как долго она хотела его? И почему ее тело не повинуется голосу разума?

Но тут Сисели ощутила, как к бедру прижимается твердый ком плоти. Впервые в жизни она испытывала нечто подобное. Сисели сознавала, что ей следует его оттолкнуть. Но она не хотела. Потому что это прямое доказательство желания возбуждало ее. Впервые в жизни Сисели Боуэн пронзило желание, и она сходила с ума от вожделения.

Йен продолжал ласкать ее язык своим, и она застонала. Вместе они упали на колени перед теплым камином.

— Йен! — сумела выкрикнуть она, прежде чем он завладел ее губами в безумном, яростном поцелуе.

Толкнул ее на спину и лег сверху.

— Позволь мне! — жарко прошептал он, поднимая ее юбки и камизу. — Пожалуйста…

Пресвятая Дева! Если он возьмет ее невинность, она пропала! Любила ли она его? Может ли стать его женой?

«Господь и Пресвятая Дева, помогите мне решить!» — взмолилась она про себя, но ответа не получила. Его пальцы ласкали мягкую внутреннюю поверхность бедер, пока она не застонала. Ей было так хорошо, что хотелось знать, что будет дальше.

Его палец скользнул по сомкнутым створкам лона и проник внутрь, заставив ее ахнуть от изумления. Йен медленно коснулся крохотного бугорка, лежавшего между этими створками, и стал играть с ним. Сисели почти в беспамятстве начала извиваться. Глаза ее были закрыты, и она не видела лица Йена, подарившего ей наслаждение, но густо покраснела, когда открыла глаза и увидела его улыбку.

— Тебе было хорошо, моя прекрасная леди? — тихо спросил Йен.

Сисели молча кивнула и опустила ресницы, когда он начал ее целовать. Длинный палец снова проник в нее, и она напряглась, но Йен стал шептать ей нежные слова. Он продолжал ласкать ее, и она тихо вскрикнула, испытав наслаждение. Теперь слишком поздно что-то запрещать. Однако Сисели понимала, что не намерена отказывать ему и, к своему удивлению, хочет его так же сильно, как он — ее.

Протянув руку, она коснулась его лица, но ничего не сказала.

Йен застонал и уткнулся головой ей в плечо.

— Не останавливайтесь, милорд, — неожиданно для себя попросила Сисели.

— Но мы должны были бы лежать в брачной постели, обвенчавшись перед этим по законам страны и церкви, — ответил Йен, не покривив душой.

— Но тогда самый лучший момент наших жизней был бы потерян, милорд, — возразила Сисели и, сжав его в объятиях, страстно поцеловала.

Йен целовал ее в ответ со всевозрастающей жаждой. Его плоть ныла и была твердой, как железо, и был только один способ принести ей облегчение. Приподнявшись, он подвел свое восставшее достоинство к узкому отверстию ее лона. Только бы не причинить ей слишком сильной боли!

Йен начал входить в нее, и Сисели плотно сжала губы, ощущая, что ее насаживают на гигантский кол. Она застонала от боли, когда он осторожно двинулся вперед, а потом сразу вышел, давая привыкнуть к вторжению, и Сисели почувствовала, что начинает немного расслабляться.

— Это приятно, — застенчиво призналась она.

— Самое лучшее еще впереди, прекрасная леди, — прошептал Йен, и не успела она опомниться, как он наполнил ее своей плотью, поймав губами крик боли. И немного переждал, снимая губами слезы с ее щек. — Я взял твою невинность, моя прекрасная леди, и больше тебе не будет больно, — пообещал он и снова стал двигаться, сначала медленно потом быстрее.

Резкое жжение было неожиданным и неприятным. Но ведь никто не обсуждал с ней таких интимных вещей. Возможно, Орва перед свадьбой и посвятила бы ее в такие подробности, но Сисели оказалась слишком нетерпеливой, и вот чем все это кончилось!

Постепенно в ней разгоралось неописуемое наслаждение. Боль была быстро забыта, и, сама не понимая, что делает, Сисели обвила ногами его талию, вбирая глубже его плоть. Ее вели инстинкты, древние, как у первой женщины на земле.

Сисели ахнула и вцепилась в него, когда в ней что-то взорвалось, и блаженство, доселе неизведанное, наполнило ее.

— О, Йен! — вскрикнула она. — О, Йен, да!

Сладостные звуки ее голоса заставили его излиться. Застонав, он откатился от нее.

Они долго лежали на каменном полу, пока один из терьеров, лизнув лицо хозяйки, не тявкнул громко. Сисели быстро опустила юбки и встала, не зная, куда девать глаза от стыда.

— Мне нужно идти к себе, милорд, — пробормотала она.

— Я иду с тобой! — воскликнул лэрд, вскакивая.

— Мы можем пожениться, если вы по-прежнему этого хотите, — выдохнула Сисели.

— Если я по-прежнему этого хочу? — потрясенно ахнул лэрд.

— Я вела себя как распутница, и вы этим воспользовались. Неужели вы все еще хотите жениться на столь бесстыдной особе? — спросила Сисели, заливаясь румянцем.

Йен расхохотался.

— Сисели, — сказал он, немного успокоившись, — я несколько месяцев пытался повести тебя к алтарю и решил, что единственный способ уговорить тебя стать моей женой — это соблазнить. Я люблю тебя, прекрасная леди. Хотел стать твоим мужем с той минуты, как впервые увидел. Я не передумал. И утром поговорю с Эмброузом.

— И тебя не волнует то, что я оказалась бесстыдной распутницей? — удивилась она.

— Сисели, я хочу, чтобы ты была бесстыдной, но только со мной. Пойдем в постель. Я хочу видеть тебя обнаженной и поцеловать каждый дюйм твоего тела. Думаю, на это уйдет вся ночь, — сказал лэрд краснеющей девушке.

— Ты дважды назвал меня по имени, — заметила она.

— Отныне у меня есть на это право, — ответил он, ведя ее к лестнице.

Впереди весело бежали терьеры, которые выжидательно встали у двери. Но лэрд решил, что не позволит им испортить ночь, и захлопнул дверь перед их носами. После чего собаки стали тявкать и подвывать.

— Впусти их, пока весь дом не узнает, что тут творится, — смеясь, взмолилась Сисели.

— Я не собираюсь делить с ними постель, — проворчал Йен.

Однако терьеры, похоже, поняли, что пребывание в комнате госпожи теперь зависит от их хорошего поведения. Едва собак впустили в комнату, они улеглись у камина и заснули.

Лэрд повернул ключ в скважине и шагнул к Сисели.

— Можно тебя раздеть? — тихо спросил он, и она кивнула.

Йен расшнуровал ее платье и спустил с плеч. Под платьем обнаружилась мягкая полотняная камиза с длинными, доходившими до локтя рукавами. Лэрд развязал ленту на вороте и снял с девушки камизу. На ней остались красные пятна, свидетельствующие о том, что Сисели была девственна. Йен бросил камизу на пол и оглядел девушку, восхищаясь грациозным изгибом ее талии. Стройные ноги были голыми, потому что в доме она не носила чулок.

— Почему ты молчишь? — стеснительно спросила Сисели.

— Восхищаюсь твоей красотой, — признался Йен и, откинув ее косу, поцеловал в затылок и сжал груди. — Может, хочешь теперь раздеть меня?

— Я никогда еще не видела голого мужчину.

— Но у тебя ведь есть братья!

— Мачеха не позволяла мне жить в одном с ней доме. Я редко их видела и только издалека. Когда я нашла им места при дворе, выяснилось, что если бы мне не сказали, кто они, ни за что бы их не узнала.

— Если ты никогда раньше не видела голого мужчину, мы немедленно должны это исправить, — объявил он, поворачивая ее к себе, но тут же рассмеялся, потому что ее глаза были закрыты. — Открой глаза, Сисели. Я еще не голый!

— Зато я голая! Легче быть голой, когда я не смотрю тебе в глаза. Я дурочка, правда?

— Может, тебе станет легче, если я скажу, как ты прекрасна лицом и телом? Впервые в жизни вижу столь совершенную женщину!

— Так я тебе нравлюсь?! — ахнула Сисели.

— Более чем, — тихо ответил Йен, целуя ее.

Сисели стала его раздевать. В доме лэрд носил рубашку с длинными рукавами и штаны, под которыми были камиза и подштанники: простая деревенская одежда. Сисели медленно снимала каждый предмет одежды, но по-прежнему стеснялась взглянуть на Йена.

Он подождал, пока она разденет его, взял ее за руку и прошептал:

— Пойдем в постель.

Едва они легли, он откинул одеяло, чтобы полюбоваться ее телом, и Сисели, забыв обо всем, приподнялась на локте. Оказалось, что Йен строен, мускулист и широкоплеч, с волосатой грудью, тонкой талией и узкими бедрами. Руки и ноги были длинны и тоже поросли волосами. Она впервые взглянула на его мужское достоинство, лежавшее в гнезде густых темных завитков, и с любопытством его коснулась.

— Почему оно не твердое? Раньше оно было твердым.

— Так бывает не всегда. Только когда стремится соединиться с твоим телом, оно обретает силу.

— У тебя такие огромные ноги… Но по правде говоря, я нахожу тебя красивым.

— И я тебя тоже, — усмехнулся Йен.

Сисели легла на спину.

— Ты собираешься меня поцеловать?

Йен облегченно вздохнул. Значит, она не боится, и неловкость и стыд улетучились.

Йен наклонился и стал целовать ее, лаская стройную фигурку. Их поцелуи становились все более пылкими. Он ощутил, как зашевелилась его плоть.

— Коснись меня, прекрасная леди. Неужели тебе не любопытно?

— Не знаю, позволительно ли это, — прошептала Сисели, но все же стала застенчиво ласкать его, коснувшись соска и слегка нажав. — Он так же чувствителен, как мои?

Йен кивнул.

Ее рука скользнула вниз, к волосам на его животе, пупку и, наконец, к чреслам, где и замерла.

— Коснись меня, — тихо попросил он, дрожа в предвкушении ласк ее маленькой ручки.

Сисели провела пальцем по всей длине его плоти и взглянула на Йена.

— Возьми в руку, — взмолился он, что она сочла странным, но все же послушалась.

Его плоть была мягка, но пульсировала жизнью. Сисели слегка сжала пальцы, и Йен застонал. Все еще держа его, она подняла глаза, в которых светился вопрос.

— Тебе больно?

— Нет, вовсе нет! — улыбнулся Йен.

Сисели неожиданно растерялась.

— Твоя плоть твердеет! И растет у меня в руке!

Йен поцеловал ее ладонь, уложил на подушки и стал целовать сочные губы, горло, плечи, грудь. Взял в рот сосок и принялся сосать.

Сисели застонала, вцепившись в его волосы.

— Как хорошо, милорд… только не останавливайтесь…

Медленно, медленно он воспламенял в ней страсть.

Припал губами к другой груди, а рука скользнула между ее бедер. Сисели буквально истекала соками, и Йен поспешно проник в нее двумя пальцами. Как она хотела ощутить его твердую толстую плоть в себе! Даже если будет больно, ей все равно!

— Я хочу, чтобы ты вошел в меня! Мне так нужно!

Его желание было слишком велико, чтобы отказать ей.

Впереди у них много ночей, и он сможет научить ее искусству любви.

Он накрыл ее собой и вонзился одним движением. Сисели вскрикнула, но не от боли. Она была потрясена тем, как жадно ее тело принимает его. Торопила его, стремясь достигнуть пика страсти, оставившего обоих обессиленными, но счастливыми. Она прижалась к нему и вскоре заснула. Но Йену не спалось. Он с трудом верил происходящему. Сисели принадлежит ему! Его прекрасная леди принадлежит ему, и никто другой ее не получит!

Наконец, устав от размышлений, Йен тоже заснул. Но спал недолго. Поднялся, укутал Сисели одеялом, спустился вниз и вышел черным ходом.

На небе светила полная луна, изредка проглядывавшая сквозь тучи, так что Йен легко нашел дорогу в деревню. Подойдя к дому священника, он постучал в дверь.

— Что тебе нужно, племянник? — хмуро буркнул заспанный отец Эмброуз.

— Я хочу, чтобы ты с самого раннего утра был в доме. Поженишь меня и Сисели. Я не желаю никаких проволочек.

— Сисели, вот как? — ухмыльнулся священник. — А она согласна?

— Согласна, — кивнул Йен.

— Заходи, заходи, — пригласил священник. — Нужно написать брачное соглашение до того, как я благословлю ваш союз. И что заставило леди передумать? Возможно, я знать не захочу, но придется назначить вам обоим суровую епитимью. Позволь мне принести пергамент. Виски на столе. Налей нам по рюмке и подкинь дров в огонь. Он почти погас, а здесь чертовски холодно.

Как только огонь запылал, они уселись за стол, на котором был разостлан пергамент, и стояла чернильница.

Отец Эмброуз принялся быстро писать.

— Форма обычная, — пояснил он. — Если хочешь что-то добавить, скажи сейчас.

— Я возвращаю ей половину приданого.

— Что?! — ахнул священник.

— Говорят, будто у нее большое приданое, дядя. И, сдержав слово, я покажу Сисели, что люблю ее, а не деньги. Она потратит их на дом и наших детей. В каком-то смысле это все равно, что иметь их самому. Но это имеет большое значение для моей прекрасной леди. Я обещал ей это и не нарушу клятву.

— Так и быть, — кивнул священник. — Думаю, что на свете нет никого глупее влюбленного мужчины!

Его перо продолжало царапать по пергаменту. Наконец он выпрямился.

— Ну вот. Все довольно просто, но законно в глазах Матери Церкви и шотландских устоев. Завтра я принесу его в дом, и вы оба поставите подписи. Я и лорд Грей будем свидетелями. Потом я поженю вас. А теперь убирайся и дай мне поспать!

— Спасибо, дядя, — поблагодарил лэрд и, вернувшись домой, поднялся к себе и лег.

Рассвет в феврале наступает немного раньше. Но он успеет проснуться и все подготовить к свадьбе.

Лэрд проспал несколько часов и, едва встав, спустился на кухню и застал Маб и судомоек за работой. Они как раз вынимали хлеб из печи.

— Доброе утро, милорд, — сказала Маб, приседая.

Обе помощницы последовали ее примеру.

— Сегодня у нас свадьба, Маб, — объявил он, широко улыбаясь.

— Благослови нас Боже! — вскричала старушка. — Миледи, наконец, согласилась!

— Прошлой ночью. И я не желаю никаких проволочек!

— О каких проволочках идет речь? — спросила Орва, входя на кухню.

— Они собираются пожениться! — выпалила Бесси.

— Матерь Божья! — воскликнула Орва. — Госпожа согласилась?!

— Да, после некоторых убедительных доводов, — кивнул Йен.

— Тэм, Артейр! — позвала Орва. — Горячую воду для ванны миледи! И побыстрее, потому что она не выйдет замуж, не вымывшись как следует.

Орва взглянула на лэрда и едва заметно раздула ноздри.

— Вам тоже бы лучше вымыться, милорд!

— Да, — согласился Йен, к удивлению остальных. — Ванна мне не помешает. Я вымоюсь здесь, перед кухонным очагом.

— Достаньте большой котел, — приказала Маб. — Нужно время, чтобы нагреть воду. В колодце она ледяная.

Орва поспешила наверх. Интересно, полностью ли последовал лэрд ее совету?

Ответ она узнала, войдя в спальню госпожи. Обнаженная Сисели сидела на постели, мечтательно улыбаясь.

— Доброе утро, дитя мое, — поздоровалась Орва.

— Доброе утро, — рассеянно ответила Сисели.

— Лэрд говорит, будто вы сегодня венчаетесь.

— Это правда. Ах, Орва, я так неверно судила о нем. Он самый лучший в мире и вправду меня любит! Мне нет нужды лукавить с тобой. Ты, конечно, знаешь, что случилось прошлой ночью, но все происходило с моего согласия. А потом я предложила ему свободу, но он решительно отказался. О, я знаю, Йен не так хорошо образован, как Эндрю Гордон, не так хорошо одет, не имеет влиятельных связей. Но я, кажется, влюбляюсь в него. Он любит меня и поэтому будет хорошим мужем и хорошим отцом нашим детям.

— Это верно, — всхлипнула Орва. — И твой отец будет счастлив за вас, дитя мое.

— Орва! Что мне надеть? Сегодня день моей свадьбы!

— Сначала вы искупаетесь. И лэрд тоже моется на кухне. Это займет немного времени, поскольку вода должна нагреться.

— Ох, Орва! Он моется ради меня! — счастливо вздохнула Сисели. — А ты пока пойди и расскажи леди Мэгги и ее мужу о том, что сейчас произойдет.

— Сейчас, миледи. Оставайтесь в постели до тех пор, пока не принесут воду.

С этими словами Орва поспешила к супругам Грей.

В кухню принесли маленькую дубовую лохань. Тэма послали за чистой одеждой, в которой Йену предстояло венчаться. Лэрд никогда не видел необходимости в личном слуге, как другие люди его положения. Маб отослала Бесси и Флору из кухни, заявив, что они слишком молоды, чтобы любоваться таким великолепным зрелищем, как обнаженное тело лэрда.

— Но ты-то не уходишь?! — возмутилась Бесси.

— Я помогала его матери при родах! — отрезала Маб. — И видела все, что у него есть.

Она загнала хихикающих помощниц в кладовую и заперла на замок.

— Нечего лениться! Приведите все в порядок! — велела она.

Вернувшись на кухню, она подала хозяину горшочек с мылом и грубое полотенце.

— Разве ты не уйдешь? — лукаво спросил он.

— У вас нет ничего такого, чего бы я не видела, милорд, и если я уйду, не останется времени готовить свадебный завтрак, — напомнила ему Маб и принялась за дело.

Йен рассмеялся и, раздевшись, залез в маленькую круглую лохань. Да, ничего не скажешь, им необходима лохань побольше, как он и обещал своей прекрасной леди. Придется идти к бондарю и заказать такую, чтобы они смогли купаться вместе.

Взяв маленькую жесткую тряпочку, он намылил ее и принялся за дело.

— Не забудьте вымыть голову, — напомнила Маб. — Я смою мыло.

Йен охнул, когда она вылила ему на голову два кувшина тепловатой воды.

Вымывшись, он встал и принялся вытираться.

На кухню вернулся Тэм с охапкой одежды, которую положил на стул.

— Это подойдет, милорд?

Йен кивнул, накидывая чистую, мягкую полотняную камизу с длинными рукавами. Поверх он надел новую шелковую сорочку, сшитую Сисели, и зашнуровал ворот. И только потом обернул вокруг бедер плед цветов Дугласов и закрепил широким черным кожаным поясом.

— Я помогу вам с чулками, милорд, — предложил Тэм, натягивая на ноги Йена шерстяные чулки и туфли без каблуков из темной кожи.

— Сядьте, — приказала Маб и, вынув из кармана деревянный гребень с толстыми зубьями, стала расчесывать его влажные волосы, пока они почти не высохли.

Довольная, она связала их обрывком кожаного шнурка.

— Готово. Идите в зал и ожидайте вашу невесту.

Йен поцеловал сморщенную щеку старушки.

— Можешь выпускать девушек из кладовой, — хмыкнул он.

Маб шутливо хлопнула его полотенцем по плечу.

— Можно подумать, я настолько забывчива! — воскликнула она, делая вид, будто оскорблена. — Идите же!

Йен поднялся в зал, где увидел дядю. В центре высокого стола была разостлана узкая полотняная полоса. Между двумя серебряными подсвечниками, украшавшими зал, стояло распятие. Тут же, рядом с чернильницей с пером, лежал брачный контракт.

— Кровь Христова! — выругался священник. — Да ты вымылся! Значит, сегодня и вправду особенный день, племянничек. А невеста до сих пор прихорашивается? Полагаю, после того, как вся эта суета закончится, мы спокойно поедим. Умираю от голода!

Он схватил кубок с вином с подноса Артейра.

— Твоей леди придется поговорить с прихожанами. Сегодня к мессе пришли всего три человека. Она должна послужить им хорошим примером.

В зал вошли лорд Грей с женой.

— Сисели почти готова, — взволнованно сообщила Мэгги.

Лэрд вдруг в панике огляделся и бросился на кухню.

— Маб! А цветы?!

Маб, не моргнув глазом, вручила ему букетик сухого белого и фиолетового вереска, перевязанный узкой белой лентой.

— Я все гадала, вспомните ли вы, — улыбнулась она. — Она обрадуется букету.

— Не будь я влюблен в свою прекрасную леди, клянусь, женился бы на тебе! — воскликнул Йен и, схватив букет, помчался наверх.

Сисели как раз входила в комнату, в платье из сиреневого тисненого бархата с низким треугольным вырезом, зашнурованным корсажем и отделанными мехом рукавами. Нижнее платье было из фиолетового шелка. Рыжеватые волосы раскинулись по плечам.

— Совершенно не обязательно объявлять всему миру, что вы провели ночь с мужчиной! — резко заметила Орва, помогая госпоже одеваться.

Сисели робко опустила глаза в землю, но, услышав шаги Йена, подняла глаза и улыбнулась.

— Подойди, девушка, и поставь крестик, — позвал отец Эмброуз, показывая на брачный контракт.

— Я умею писать, но сначала хочу прочитать написанное, — ответила Сисели, наклоняясь над пергаментом. Найдя, что искала, она широко раскрыла глаза. — Спасибо за то, что сдержал обещание, — тихо сказала она, глядя на лэрда.

— Я всегда буду держать данные тебе обещания, прекрасная леди, — прошептал Йен в ответ.

Сисели взяла перо и написала свое имя. Потом подписались Йен и свидетели: отец Эмброуз и лорд Грей. Парочка встала перед священником. Сисели сжимала маленький букетик из сухого вереска, подаренный лэрдом.

Вскоре церемония была завершена. Отец Эмброуз объявил их мужем и женой, доколе смерть не разлучит, после чего с помощью слуг снял со стола полосу ткани и распятие. Солдаты поели раньше, еще на рассвете.

Маб собственноручно принесла блюдо с яйцами в марсале и сливках и, широко, беззубо улыбаясь, поставила его перед новобрачными. Служанки раздали небольшие круглые корки от каравая с овсянкой, в которой плавали кусочки яблок и пряностей. За овсянкой последовали блюда с ломтиками бекона и окорока, свежий теплый хлеб, масло и горшочек со сливовым джемом. Кроме того, Маб расщедрилась на две головки сыра: твердого желтого и мягкого французского.

— Это откуда? — удивилась Сисели.

— Иногда Маб кое-что покупает у бродячих торговцев. Должно быть, приберегала на особый случай, — улыбнулся лэрд и, когда их глаза встретились, прошептал, целуя ей руку: — Я люблю тебя, моя прекрасная леди.

— Я тоже люблю тебя, муж мой, — покраснев, ответила Сисели, неожиданно осознав, что это правда.

Она полюбила грубоватого, неотесанного приграничного лорда, который ради нее искупался в день свадьбы. Который любил ее настолько, что украл, рискуя навлечь на себя гнев короля.

— Как по-твоему, сэр Уильям скоро вернется? — спросила она Йена.

— Возможно, но дело сделано, что бы там ни сказал Яков Стюарт.

Маб вернулась с кухни, неся большое блюдо с пухлыми золотистыми печеными яблоками. За ней следовала Бесси с кувшином густых сливок. Флора принесла маленькие чистые оловянные тарелки, на которые можно было класть десерт.

— Превосходный свадебный пир! — похвалил лэрд старушку. — Полагаю, нам придется оставить тебя и не отсылать в деревню.

Маб понравилась шутка. Она буквально раздулась от гордости, но все же шутливо ударила его по руке.

— Интересно, кто, милорд, будет готовить вам так же хорошо, как я?

— Если он прогонит тебя, Маб, приходи готовить для меня, — пригласил отец Эмброуз.

— Пусть вы приняли святые обеты, — фыркнула Маб, — но больше похожи на того старого распутника, вашего па.

— Твои старые глаза слишком остры для такого возраста, — хмыкнул священник.

— Не столько глаза, сколько слух, — ехидно ответила Маб, присела перед всеми и вернулась на кухню в сопровождении помощниц.

— О чем это она? — тихо спросила Сисели.

— Дядюшка хоть и священник, но и у него свои потребности, — уклончиво ответил лэрд.

Что-то сообразив, Сисели потрясенно прошептала:

— Хочешь сказать, что…

— Многие священники имеют подружек или довольствуются случайными спутницами. Если вспомнить о родителе моего дядюшки, я бы больше удивился, окажись он целомудренным.

— Вот как?.. — пробормотала Сисели и больше продолжать тему не стала.

После завтрака лэрд предложил Сисели поехать в деревню и объявить там о свадьбе. Священник решил, что это хорошая мысль, поскольку Бетия продолжала чернить англичанку, не стесняясь в выражениях.

Лошади уже были оседланы. Орва принесла госпоже светло-коричневый, подбитый и отделанный мехом плащ с серебряными застежками у горла. Сисели натянула фиолетовые кожаные перчатки, и Йен усадил ее в седло.

Она нашла деревню очаровательной. В ней было не более дюжины коттеджей с торфяными крышами, выстроенными вокруг древнего каменного фонтана.

На берегу быстрой речки, бегущей через рощу в глубине деревни, стояли маленькая кузница и мельница. В конце улицы возвышалась церковь. Деревня была выстроена рядом с небольшим озером, и к каменистому берегу были пришвартованы несколько лодчонок.

Они остановились у фонтана, и отец Эмброуз громко объявил:

— Добрые жители Гленгорма, выходите из домов в это прекрасное утро, которое дал нам Господь, и выслушайте счастливые вести!

Двери домов стали открываться. Мужчины и женщины в теплых шалях, любопытные ребятишки — все подошли к лэрду, кивая и приседая.

Отец Эмброуз посчитал их про себя и, удостоверившись, что почти все здесь, снова заговорил:

— Родичи, сегодня утром наш лэрд взял в жены эту прекрасную деву. Контракт подписан, благословение дано. Поздоровайтесь с новой госпожой Гленгорма. И будем молиться о том, чтобы ее чрево оказалось плодовитым и через год у супругов появился наследник!

Люди стали поздравлять лэрда и Сисели. Но тут раздался пронзительный визг:

— Гленгорм проклят! Он женился на английской ведьме!

Вперед протолкнулась Бетия.

— Я не ведьма! — вскрикнула Сисели.

— Конечно, ведьма! — возразила Бетия. — Разве не ты заколдовала моего хозяина, чтобы он отослал меня прочь? Я служила в его доме более десяти лет. Потом явилась ты, и лэрд меня прогнал! Это точно колдовство!

— Вся твоя служба заключалась в том, чтобы красть из кладовых и продавать ворованное! — рассердился лэрд. — Ты развела в доме грязь и вынуждала бедную Маб подавать мне помои вместо еды. Ты сама виновата во всем, что с тобой случилось. А если будешь и дальше чернить мою жену, я прогоню из Гленгорма тебя и твоего мужа. Пожалею только твою свекровь, которая ни в чем не виновна. Ты хорошо поняла?

Бетия сжалась и отступила. Теперь ее обличили публично, и никто ей не поверит! Но она отомстит, когда сможет, поскольку достаточно мудра, чтобы не вступать в споры прямо сейчас. Нужно подождать…

Видя выражение ее глаз, Эмброуз окликнул уходившую женщину:

— Я могу отлучить вас обоих от церкви, Бетия Дуглас! Помни это, когда соберешься действовать дальше.

— Миледи! — воскликнула высокая румяная женщина с темно-рыжими волосами. — Я Мэри Дуглас, мать Мэрион. Добро пожаловать в Гленгорм!

— Спасибо, — кивнула Сисели, радуясь такому приему.

Теперь все женщины спешили приветствовать ее. Она соскользнула с седла и, тепло улыбаясь, заговорила с женщинами. Она дома! Впервые в жизни у себя дома!

Глава 10

Сисели была счастлива. Очень счастлива. Если бы кто-то год назад сказал, что ей предстоит стать женой приграничного лэрда, она бы рассмеялась этому человеку в лицо и назвала безумцем.

Она не могла дождаться весенней оттепели и возвращения сэра Уильяма Дугласа. Король наверняка примет его предложение, и Гордоны из Хантли не оскорбятся. Все очень практично и благоразумно.

Она и Йен обсуждали, что будут делать с ее приданым. Он хотел купить отару черномордых овец и сохранить остальные деньги для детей, которые у них появятся. Сисели решила, что тоже отложит часть денег, а на остальные расширит дом. Отведет место для библиотеки, а на втором этаже устроит большие хозяйские покои. Сейчас Йену приходилось либо делить с ней постель в маленькой комнатке, либо она должна была идти к нему, причем комнаты не являлись смежными, как в других домах. Зато новые покои будут выходить сразу на юг, восток и запад, и в них всегда будет тепло.

— И нам понадобится новая большая кровать, — добавила Сисели.

— Но я все равно смогу поймать тебя, прекрасная леди, — поддразнил Йен.

— Я и не думаю, что смогу убежать от тебя, муженек! — смеялась Сисели.

Их взаимная страсть росла с каждым днем. А вместе с ней росла любовь. Сисели начинала забывать, что это такое быть нелюбимой. Нужно написать отцу, пусть разделит с ней счастье. Он будет доволен. Жаль только, что не познакомится с Йеном! Но когда они прощались, оба знали, что вряд ли увидятся в этой жизни. Лейтон слишком далеко, и Йен не может покинуть свои земли. Поэтому она написала письмо и ждала, пока первый же бродячий торговец появится в Гленгорме и возьмет его с собой.

Но как-то днем в Гленгорм приехал сэр Уильям. Устало сполз с седла и направился в дом. Йен вышел вперед и приветливо сжал руку родича.

— Сейчас слишком поздно, чтобы ехать в Друмланриг, — заметил он. — Переночуете здесь. Какие новости вы привезли?

Сэр Уильям покачал головой:

— Ты уже женился на ней?

— Да, в середине февраля. А король запретил мне жениться?

Сисели поспешила в зал, придерживая юбки светло-голубого платья.

— Сэр Уильям! Добро пожаловать! Мне сообщили о вашем приезде. Тэм! Вина для сэра Уильяма! Он, кажется, с ног валится. Милорд, садитесь у огня. Хоть на дворе и апрель, а все же довольно холодно.

Она подвела его к стулу с вышитыми сиденьем и спинкой, вручила кубок с вином и села напротив.

— А теперь, милорд, скажите, какие новости вы нам привезли? Родила ли королева принца, здоровы ли мать и ребенок?

— Принцесса Маргарет родилась в декабре, и королева снова беременна. Она сильна и обещает дать мужу много детей.

— Так оно и будет, — согласилась Сисели. — Джо… королева всегда держит слово. А король?

— Он здоров, — коротко ответил сэр Уильям.

— И? — не унималась Сисели.

— Герцог Мердок и двое его сыновей были казнены вместе с другими. Впрочем, этого следовало ожидать. Король считает старого герцога, отца Мердока, виновным в том, что ему пришлось провести столько лет в Англии. Он безжалостен к тем, кого считает врагами. А тебе, Йен, придется ехать ко двору, представить документы на владение землями. Этого он требует от всех лэрдов и графов. У тебя есть документы? Я знаю, что Гленгорм принадлежал Дугласам несколько сотен лет.

— Эти документы были выданы нам королем Робертом Брюсом. Да, у меня все есть. Король дал нам разрешение пожениться?

Сэр Уильям кивнул.

— Слава Богу! — облегченно воскликнула Сисели. — Когда король передаст мое приданое Йену? А… возможно, когда мы поедем ко двору с документами. Кстати, отдал ли король Гордону молодую кузину королевы?

— Да, они обвенчались перед Великим постом. И уехали в Фэрли.

Сэр Уильям привез дурные новости, но решил, что они, оказавшись при дворе, достаточно скоро обо всем узнают сами. Зачем ему быть гонцом, приносящим в дом беду?

— На следующей неделе король будет в Эдинбурге. Вам следует воспользоваться этой возможностью, чтобы помириться с ним, миледи. А тебе, Йен, нужно подтвердить свои права на землю, и чем скорее, тем лучше.

— Гленгорм несколько веков принадлежал моей семье! — воскликнул Йен.

— Родич, король все еще сердит на тебя за похищение леди Сисели. А устроить брак между Элизабет Уильямс и Эндрю Гордоном было не так легко. Приданое Элизабет куда меньше, чем у леди Сисели. Эндрю Гордон собрал членов своего клана и готовился ехать на границу и отбить даму. Потребовалось немало такта и дипломатии, чтобы успокоить Гордонов и заставить увидеть все преимущества брака с родственницей королевы.

— Не сомневаюсь, — презрительно бросил Йен, — ибо они не видели ничего, кроме приданого моей прекрасной леди!

— Привози документы на право владения землей королю, Йен, и покончим с этим. Но тебе придется еще и извиниться за свой поступок, — добавил сэр Уильям.

— Извиниться?! Но за что?!

Сисели осторожно положила руку на плечо мужа.

— За то, что похитил меня и нарушил королевские планы, дорогой. Ты был достаточно храбр и мужествен, чтобы сделать это, ибо теперь я стала твоей женой и полюбила тебя. Ты говоришь, что любишь меня. В таком случае помирись с Яковом Стюартом, даже если это будет означать, что ты склонишься перед его волей.

— Хорошо, я сделаю это ради тебя, — кивнул Йен. — Но в толк не возьму, почему король, который сам влюбился с первого взгляда, не может понять, что то же самое может произойти с другими?

— Спасибо, Йен, — прошептала Сисели.

Пресвятая Дева! Гордость короля непомерна. Как и гордость ее мужа. Но Йен понятия не имел, насколько жесток может быть Яков Стюарт. Только такой человек способен держать в руках целую страну. Он ничего не делает просто так и хорошенько обдумывает каждый шаг. Сисели понимала, что должна извиниться. И перед Джо тоже.

— Давай отправимся в Эдинбург через несколько дней, — предложила она.

Лэрд кивнул и сказал:

— Я попрошу Эмброуза принести документы. Они у него.

Сэр Уильям облегченно вздохнул, поскольку боялся за родича. Что тот сделает, узнав, как именно король решил отомстить Сисели и Гленгорму?

Они провели приятный вечер, а утром после долгого сна в теплой постели и горячего завтрака сэр Уильям отправился домой. Лэрд и его жена переживут гнев короля. Он сам видел, как они любят друг друга. Любовь их поддержит.

Йен был недоволен необходимостью скакать в Эдинбург, чтобы доказать свои права на землю. Правда, этого требовали от всех землевладельцев, но весна — хлопотливое время. Нужно сеять хлеб, сажать овощи, перегонять скот и овец на весенние пастбища. К счастью, благодаря королеве-англичанке набеги стали реже. Но покидать земли в такое время небезопасно.

Назавтра Эндрю Грей прислал известие, что тоже отправляется в Эдинбург, и предложил ехать вместе из соображений безопасности. Сам он решил взять с собой шестерых солдат. Йен велел сообщить, что выезжает через два дня и что Сисели отправляется с ними, чтобы забрать у короля свое приданое.

Сисели складывала вещи, свои и мужа. Они не собирались долго оставаться в Эдинбурге. Сделают все необходимое и быстро вернутся домой. Эндрю Грей наверняка согласится с таким решением, поскольку ему не терпится вернуться к Мэгги и сыну.

Вещей набралось немного. Сисели собиралась надеть в дорогу мужские штаны, так было легче ехать, и они скорее доберутся до места. Орва помогла ей аккуратно сложить темно-зеленое бархатное платье с широким низким вырезом и отделанными мехом рукавами. В нем она встретится с королем. Спрячет волосы в золотую сетку и накинет сверху прозрачную золотую вуаль. Этим она выкажет уважение его величеству. И не покажется при этом слишком надменной. Для Йена Орва уложила шелковую рубашку и плед Дугласов с бляхой клана.

— Возьмете драгоценности? — спросила Орва.

— Золотую цепочку и два-три кольца. Не стоит слишком наряжаться. Я всего лишь жена лэрда Гленгорма, не более того.

— Нет, вы еще и дочь графа Лейтона. И вышли замуж по любви. Никогда не забывайте этого. И не давайте забыть детям!

Сисели благодарно погладила Орву по руке.

— Никогда не забуду, кто я такая, но должна покорно просить прощения у короля, чтобы он не стал нашим врагом.

— Леди Джоанна защитит вас, — заверила Орва.

Эндрю Грей и шестеро членов его клана прибыли на рассвете. Сразу после завтрака они двинулись в путь. Ночью остановились в маленьком монастыре, где получили ночлег и еду. И снова выехали на рассвете, добравшись до Эдинбурга на закате.

Путешественники поднялись на подъемный мостик, перекинутый через широкий ров, и остановились у кордегардии, где спешились и назвали свои имена. Лошадей увели, а солдат показал им комнату, где придется ждать, пока король соизволит принять их.

— Где королева? — спросила его Сисели.

— Вероятно, в своих покоях, мадам, — ответил солдат, открывая дверь в маленькую, отделанную панелями комнату с единственным окном.

— Немедленно отведите меня к ней! — властно бросила Сисели.

Солдат явно смутился, не зная, что делать.

— Прекрасная леди!.. — зашипел Йен, испугавшись ее решительности.

— Сначала я должна помириться с Джоанной! — настаивала Сисели. — Официально я у нее на службе. Кроме того, когда король узнает, кто приехал, заставит нас ждать несколько часов, чтобы не осталось сомнений, кто здесь главный.

— Она права, Йен, — ухмыльнулся Грей.

Сисели грозно посмотрела на солдата:

— Я леди Сисели Боуэн, компаньонка и подруга королевы, и вы немедленно отведете меня к ней.

— Прошу следовать за мной, миледи, — пробормотал солдат и повел ее по узким коридорам.

Наконец он остановился у большой дубовой двери, громко постучал, и дверь открыла пожилая дама.

— Миледи! — воскликнула она, широко улыбаясь. — Заходите, заходите! А ты, солдатик, иди по своим делам.

— Спасибо, — поблагодарила солдата Сисели.

Тот поклонился и ушел.

— О, королева будет счастлива видеть вас, дорогая! — воскликнула старая Бесс, камеристка Джоанны. — Скорее взгляните на новорожденную! Благослови Господь принцессу, она такая крепкая и здоровая.

Бесс благочестиво перекрестилась и повела Сисели в покои королевы. Сисели узнала нескольких придворных дам, и те, очевидно, тоже ее узнали, потому что стали перешептываться.

Бесс распахнула дверь в кабинет королевы.

— Миледи, миледи, смотрите, кто к нам приехал.

Королева подняла глаза. Шитье выпало из ее рук. Вскочив, она бросилась обнимать Сисели.

— О, Сиси! Я так по тебе скучала! С тобой все в порядке? Жизнь на границе действительно так ужасна? Ты действительно вышла за него? Садись и поведай мне все! А ты, Бесс, никого не впускай. Я все расскажу тебе позже.

— У меня все хорошо. Гленгорм и его окрестности необычайно красивы. И я очень люблю мужа. Йен лучший из мужчин!

— Но он похитил тебя! — возмутилась королева.

— Да, — улыбнулась Сисели. — Связал, как овцу, которую везут на рынок, и во весь опор помчался из Перта в Гленгорм. Должна сказать, я очень разозлилась, но он объяснил, почему все это сделал, и мне пришлось немного остыть. Йен клялся, что полюбил меня с первого взгляда. Как когда-то тебя — король. Твердил, что, увидев меня в тот день на дороге, решил, что я, и никто иной, должна стать его женой. Но когда приехал поухаживать за мной, Гордоны и близко его не подпустили.

— Помню, — кивнула королева. — Мне было очень его жаль. Очевидно, он действительно влюбился, но я посчитала его дело безнадежным.

— Йен так легко не сдается, — усмехнулась Сисели. — Поэтому и решил меня похитить.

— Сначала мы так волновались, не зная, что случилось. Гордоны были вне себя, особенно Эндрю. Я думала, Гордон станет для тебя хорошим мужем, но когда приехал в Скоун узнать подробности похищения, я подслушала, как он говорил Хантли, что даже если Гленгорм взял тебя силой, он все равно женится, чтобы не потерять жирного приданого. С того момента я его невзлюбила. И не хотела, чтобы Джейми отдавал ему мою кузину Бесс, но та была вне себя от счастья и готова на все, чтобы выйти за Фэрли. Но скажи, почему ты здесь?

— Король приказал всем землевладельцам привезти документы на землю. Йен решил сделать это побыстрее, потому что весна — очень хлопотливое время в Гленгорме. Мы приехали с Эндрю Греем. Мэгги родила мальчика, Торкила. Прямо в нашем доме. Здоровый парнишка. И лорд Грей еще больше влюбился в жену.

— Хотелось бы мне такого же счастья, как у Мэгги, — вздохнула королева. — Маргарет славная малышка, но я предпочла бы родить сына. Однако в моем животе уже зреет другой ребенок.

— А я пока не беременна. Но не потому, что мы не стараемся.

Сисели лукаво хихикнула.

Королева рассмеялась.

— Похоже, мы замужем за страстными любовниками. Я рада, что ты приехала, Сиси. Надолго останешься?

— Как только король подтвердит право Йена на владение землей и отдаст мое приданое, мы должны вернуться в Гленгорм.

Молодая королева кивнула:

— Понимаю, но, возможно, вы не освободитесь так быстро. Джейми велел судьям внимательно изучать каждый документ. Находились такие, которые признаны поддельными.

— Но бумаги на право владения Гленгормом были выданы предкам Йена королем Робертом Брюсом, — сообщила Сисели. — Я видела пергамент. Он очень старый. Йен говорит, что тот Дуглас, который жил тогда в Гленгорме, был одним из немногих сторонников Брюса. Прошло немало времени, прежде чем Брюс, наспех коронованный простым золотым венцом, смог созвать парламент в Сент-Эндрусе, где священнослужители и лорды наконец поклялись ему в верности. Предок Йена, Уолтер Дуглас все это время оставался рядом с королем. В тысяча триста десятом Брюс вознаградил Дугласа и его потомков, отдав им в вечное владение земли Гленгорма.

— Какая чудесная история! — воскликнула королева, восторженно захлопав в ладоши.

— Да, не правда ли? — улыбнулась Сисели. — Но эта семья жила в Гленгорме и до того.

В дверь тихо поскреблись. Королева раздраженно поморщилась, но разрешила войти. В комнату вошла старая Бесс.

— Прошу прощения, дорогая, но пришел солдат и требует леди Сисели. Король призвал ее мужа и хочет видеть и ее тоже.

Сисели поднялась с табурета, наклонилась и поцеловала подругу.

— Я приду повидаться перед отъездом, — пообещала она и поспешила в коридор, где уже стоял солдат.

Он и привел ее обратно в комнату, где ожидали муж и лорд Грей.

— Они взяли документы Эндрю на проверку, — сказал Йен.

— Я поклялся в верности королю, когда мы в последний раз были при дворе, — пояснил Эндрю. — И обещал вернуться с документами, которые должен одобрить его величество. Король дал мне время, но сказал, что даже если в документах будет что-то не так, он одобрит их в благодарность за небольшую услугу, оказанную ему Мэгги. Мэгги сказала, что это потому, что она была добра к королеве, тогда как остальные, не получившие места при дворе, злились и шипели, как змеи.

— Так и есть, — кивнула Сисели, не зная, почему подтверждает историю Мэгги Маклауд, но чувствуя, что должна это сделать. — Некоторые были грубы по отношению к королеве, ко мне и к невесте лэрда Лox-Бре. Но Джо так просто не запугаешь, да и Мэгги была на нашей стороне. И тогда остальные присмирели.

В комнате появился королевский паж.

— Лэрд Гленгорма и его леди, идите со мной.

— Я подожду, — пообещал лорд Грей.

Сисели и Йен последовали за мальчиком. Как ни странно, их привели в кабинет короля. Маленькая комнатка с обшитыми панелями стенами и окном в свинцовом переплете показалась ей уютной, и Сисели стало легче на душе. Значит, король будет добр к ним. Но при виде его лица ее сердце куда-то покатилось. Она низко присела. Йен поклонился.

— Вы привезли документы, милорд? — спросил Яков, не поздоровавшись.

Сисели, знавшая его, поняла, что король крайне недоволен.

— Да, повелитель, — кивнул ничего не подозревавший Йен.

— Отдайте пергамент пажу. Он отнесет его к судьям, и в свое время он будет рассмотрен.

— Пергамент от старости стал совсем хрупким, — вздохнул лэрд, но отдал свиток мальчику, который, нужно отдать ему должное, очень бережно взял свиток и поспешил прочь.

— Считайте, вам повезло, милорд, что я не велел бросить вас в темницу! Вы похитили невинную девушку и принудили подчиниться своей воле. Но я буду милостив, потому что королева любит Сисели Боуэн.

— Спасибо, милорд, — поспешно вставила Сисели, — но прошу вас, позвольте мужу объяснить свой поступок. И тогда вы все поймете.

— Неужели? — холодно обронил король.

— Обязательно поймете, — заверила Сисели, и губ короля коснулась легкая улыбка.

— Так и быть, мадам, я выслушаю, что скажет ваш муж.

— Я влюбился в нее с той минуты, когда увидел, — начал Йен.

— И когда это было? — усмехнулся Яков.

— В тот день, когда я остановил ваш кортеж, чтобы принести вам клятву верности, повелитель. Но, приехав ко двору, я не смог и близко подойти к моей прекрасной леди, потому что Гордоны никого к ней не подпускали. Миледи должна была получше узнать меня и полюбить, поэтому у меня не осталось другого выбора, кроме как увезти ее.

— Я верю, что леди понравилась вам с первого взгляда, но, приехав в Перт, вы, разумеется, услышали о ее богатом приданом. Я знаю, что Гленгорм — поместье небогатое. Возможно, вы искали невесту с деньгами и по этой причине ее похитили.

— Милорд, я взял бы Сисели в одной сорочке и не пожалел бы об этом! — пылко воскликнул Йен. — Я люблю ее!

Король, прищурившись, оглядел лэрда:

— Надеюсь, это так и есть, милорд. При отъезде Орва забрала с собой все вещи вашей жены. Больше ничего не осталось.

— Это не так! — взорвалась Сисели. — Мой отец отдал большую сумму золота под ваш присмотр, повелитель! Что случилось с моим приданым?

— Я забрал его, мадам, в наказание за ваш поступок. Знаете ли вы, как были оскорблены Гордоны вашим поведением? — процедил король. — Пришлось умасливать их, выплатив пеню. Или я должен платить из своего кармана? К тому же пришлось уговаривать этого глупца Фэрли, что жениться на родственнице королевы куда выгоднее, чем взять в жены вас! Наши дети будут кровными родственниками. Но приданое у Бет маленькое. Пришлось добавить денег. Гордоны не знали, насколько вы богаты, и, добавив немного к приданому Бет, я смог их умилостивить.

— Вы отдали Хантли и его родичам все мои деньги? — вскинулась Сисели.

— Не все. Кое-что осталось, мадам.

— Тогда я хочу получить все, что осталось. Как вы могли сделать это со мной, повелитель? Я не совершила ничего дурного. Меня похитили. Я не пошла с Йеном добровольно. И не виновата в том, что все ваши планы выдать меня за Фэрли и заставить шпионить за Гордонами пошли прахом.

— Я никогда не просил вас шпионить, мадам, — ледяным голосом отрезал король.

— Я не настолько глупа, чтобы не уметь читать между строк. Вы безжалостны, Яков Стюарт, но я ничего дурного вам не сделала. Я хочу свое приданое, по крайней мере то, что от него осталось. Почему вы вините меня в случившемся? Разве в конце концов все не обернулось к лучшему?

— Я простил бы вас, Сиси, — ответил король, — не приди ко мне сэр Уильям с хитрым планом, позволявшим его родичу получить вас и ваше богатство, а Эндрю Гордону удовольствоваться кузиной королевы. Я же не настолько глуп, чтобы позволить Дугласам оправдать свое беззаконие. Закон следует соблюдать!

— Повелитель, я женился на Сисели не из-за приданого, — вмешался Йен. — Я люблю ее, и мне безразлично, получу ли ее приданое или нет. Я буду любить ее и за порогом смерти. Зная о моих чувствах, сэр Уильям хотел помочь вам в том, что посчитал сложной ситуацией. В ваших планах и я, и Сисели играем ничтожную роль. Вас гораздо больше волнуют проблемы на севере.

С этими словами Йен неожиданно опустился на колени перед королем:

— Я покорнейше и смиренно умоляю вас утвердить меня в моих правах на землю, милорд, и больше не прошу ни о чем.

Как ни странно, королю стало неловко.

— Поднимитесь, — велел Яков. Похоже, этот приграничный лорд человек честный, каких нынче мало. — Судьи рассмотрят ваши документы и поищут, какие источники могут подтвердить их. Вас известят о результатах. Ну а пока Гленгорм ваш. Берите жену и поезжайте домой.

— Мне нужно мое приданое! — рассердилась Сисели.

— Остынь, прекрасная леди, для меня это не важно, — уговаривал Йен.

— Зато важно для меня! — отрезала Сисели. — Без приданого я ничего не стою. Повелитель, не поступайте так со мной! Не отнимайте у меня все! Умоляю!

На глаза навернулись слезы, и Сисели с трудом сглотнула, чтобы не всхлипнуть. Король не имеет права так поступать! Не имеет!

— Прощайте, мадам, — холодно сказал Яков Стюарт.

Ей хотелось остаться, кричать, протестовать, но муж утащил ее из комнаты.

— Сисели, я люблю тебя! Приданое не играет роли!

— Играет, Йен! — настаивала она, остановившись в узком коридоре. Слезы, которые она храбро пыталась скрыть, полились по лицу. — Женщину судят по тому, что она приносит мужу, будь то земли, золото или влиятельные родственники. Я же не принесла ничего и недостойна быть твоей женой! Твоей домоправительницей, твоей шлюхой — да, но не более того.

— Что за глупости?! — почти закричал Йен.

— Ты не понимаешь, верно? Впрочем, как все мужчины! — снова всхлипнула Сисели. — Ты лэрд Гленгорма. У тебя есть земли. Дом. Деревня. Жена, которую ты взял, должна принести тебе что-то, кроме своего тела. Любая женщина может предложить свое тело. Но теперь у меня ничего нет. Пойди и найди Эндрю Грея. Я обещала Джо, что приду попрощаться, и сдержу слово.

Сисели поспешила вернуться в покои королевы. Йен остался, потрясенный заявлением жены. Неужели его любовь так мало значит для Сисели, что ее одной недостаточно? Конечно, он расстроен тем, что не получит отары овец, о которой мечтал, но когда-нибудь накопит денег и купит овец. А Сисели наверняка забудет всю эту чепуху, когда вернется домой. Скорее бы она забеременела! Ребенок успокоит ее, и она смирится со случившимся.

Он отыскал Эндрю Грея и рассказал, что произошло. Тот посочувствовал и принял сторону Йена.

— У нее есть драгоценности, посуда и полотно. И все это она принесла в твой дом. Конечно, это не то, чего ты ожидал, но ведь ты ее любишь. Моя Мэгги тоже почти ничего не принесла мне, поскольку убежала, чтобы выйти за меня замуж. А ее родные не одобряли меня, потому что я приграничный лорд. Эти горцы слишком высокого мнения о себе, и моя Мэгги — тоже гордая девушка.

Когда солдат приходил за Сисели, та постаралась запомнить дорогу и теперь, войдя в покои королевы, отыскала старую Бесс.

— Мы должны ехать, и я хотела попрощаться с Джо.

— Конечно, дорогая. Жаль, что вы не сможете еще остаться, — начала старушка, но, вглядевшись в Сисели, осеклась. — Что случилось, миледи? В чем дело? Только не говорите, что все в порядке, я вижу, у вас неприятности.

Поняв, что Сисели вот-вот заплачет, она повела ее в кабинет королевы.

— Что-то очень расстроило леди Сисели, — сказала она.

На этот раз она не ушла из комнаты, и королева ее не выгнала.

Не в силах сдержать слезы, Сисели уселась рядом с королевой и горько заплакала.

— О, Джо! Ты должна помочь мне!

— Что стряслось? — спросила королева, которая впервые в жизни видела Сиси в таком состоянии.

— Король! Он забрал мое приданое и не желает отдавать его Йену!

Сисели снова разрыдалась, умоляюще глядя на королеву.

— Он забрал твое приданое? — озадаченно переспросила королева. — О чем ты, Сиси? Как он может забрать твое приданое?

— Часть он отдал Гордонам, ибо они объявили, что оскорблены моим поведением. Прибавил денег к приданому твоей кузины Бет, чтобы Гордон ее взял. А теперь не хочет вернуть даже остаток! Без денег я ничего не стою! Ты в отличие от Йена это понимаешь! Он говорит, что ему это безразлично! Не то, что мне!

Королева была ошеломлена рассказом подруги. Она знала, что Джейми может быть суров и жесток, потому что видела немало тому примеров, но он король такой же суровой и безжалостной страны и должен поддерживать закон любыми методами. И к тому же иногда он скуп, поскольку его собственные финансы не безграничны. Но отнять у Сисели приданое? Невероятно!

У Сисели, лучшей подруги с самого детства. Они делили постель в доме Жанны Наваррской, а потом и во дворце королевы Екатерины! Муж поступил несправедливо и жестоко. Сисели не заслуживает такого недоброго обращения!

— Я поговорю с Джейми, — пообещала королева. — На это, конечно, уйдет время, ты же знаешь, на него нельзя давить. Но он вел себя великодушно, когда родилась наша дочь. Подумай, как он будет благодарен, когда я рожу ему сына и наследника! И тогда я попрошу отдать твое приданое целиком. Перестань плакать! Ваши документы подтверждены, или вам придется ждать, пока судьи приступят к делу и много дней будут корпеть над ними?

Сисели почувствовала себя лучше, хотя не была уверена, что король вернет ей приданое. Она видела в Якове Стюарте то, чего не замечала королева, но поблагодарила подругу, сказав:

— Нам велели вернуться домой и ждать. Нас известят, будут ли признаны документы или нет. Однако документы не поддельные! Я это точно знаю.

— Не расстраивайся! Джейми хочет вернуть земли короны, розданные его дядей Олбани и кузеном Мердоком, чтобы купить преданность лордов. Но если он потребует отдать эти земли и не проверит документы других землевладельцев, все посчитают, что к одним он излишне строг, а к другим милостив. Но цель моего Джейми — установить закон в стране. Поэтому он потребовал от судей тщательно рассматривать все документы. Среди них уже нашли поддельные. Однако если документы подлинные, их вернут владельцам.

— Документ Гленгорма подлинный. Муж и члены его клана гордятся преданностью их предков Роберту Брюсу.

— Тогда через несколько месяцев твоему мужу вернут документы. А теперь вытри глаза, Сиси, и попрощайся со мной.

Сисели вытерла глаза крошечным платочком, который прятала в рукаве, и, поднявшись, склонилась перед королевой.

— На этот раз я желаю вашему величеству крепкого сына и много лет счастья.

Королева раскинула руки, и Сисели бросилась в ее объятия. Джоанна расцеловала ее в обе щеки.

— Все будет хорошо, — пообещала она, улыбнувшись подруге. — Даю слово.

Через два дня они добрались до Гленгорма, приютили на ночь лорда Грея и его людей и утром распрощались с ними. Все это время Сисели была непривычно молчалива, что крайне беспокоило лэрда. Заметив перемены в господах, Орва наконец спросила, что случилось. Лэрд все объяснил.

— Стыд и позор королю! — рассердилась Орва. — Он не имеет права отбирать приданое миледи и тем более раздавать другим. Вот уж не думала, что он на эго способен!

— Он король, — вздохнул лэрд. — И делает все, что пожелает!

— Я должна идти к госпоже, — встрепенулась служанка.

Поняв, что Орва все знает, Сисели снова залилась слезами.

— Я ничтожна! Никчемна! Как Гленгорм вообще может на меня смотреть?

— Не говорите глупостей, дитя мое, — пожурила Орва. — Лэрд любит вас, и ему безразлично, есть ли у вас приданое. Кроме того, вы привезли с собой посуду и белье, потому что я уложила все вместе с вашими вещами, когда уезжала из Перта. Я уже говорила, что ничего не оставила. Две лошади, дюжина серебряных кубков и ложек. Серебряная солонка, которая даже сейчас стоит на высоком столе, и сундук с тонким полотном для стола и постели. У вас своя одежда и драгоценности. Это совсем неплохое приданое.

— Но у меня было золото, а теперь его украли! Любая девушка приносит мужу посуду и полотно. Ну, может, не все, но девушки моего положения — как правило. Золото предназначалось не королю, а моему мужу! Хотя Джо пообещала, что заставит короля вернуть приданое.

— И как она собирается это сделать? — поинтересовалась Орва.

— Говорит, что когда родит сына, муж будет так благодарен, что даст ей все, что она ни попросит. Не видать мне покоя, пока не получу свои деньги!

— Тогда тем более не стоит расстраиваться, дитя мое, — утешила Орва.

Втайне она гадала, сдержит ли королева обещание, данное подруге. В каком-то смысле обе так и остались доверчивыми, а мужчинам, даже мужьям, вряд ли стоит доверять.

Глава 11

Постепенно Сисели полюбила Йена, хотя и не так сильно, как он — ее. И несмотря на все его уверения, что принесенного ей приданого более чем достаточно, она не могла успокоиться. Она хотела получить свои деньги. Как любая женщина. В конце концов, она дочь графа Лейтона, а не какого-то простолюдина.

Но для лэрда эта история завершилась. Он человек практичный. У него чистый уютный дом, земля, коровы и овцы. И жена, которую он обожает. На границе сейчас спокойно. Гленгорму не хватает одного: наследника.

Йен так и сказал жене в дождливый осенний день, когда перегнул ее над столом в маленькой комнате, где занимался делами, и яростно овладел. Почему-то именно в этот день его терзало неудержимое желание. Она сидела в зале и ткала шпалеру, когда он проходил мимо. Йен вызвал Артейра и приказал передать госпоже, чтобы шла в его кабинет.

Не успела Сисели войти в маленькую комнату, Йен немедленно повернул ключ в скважине и схватил ее в объятия. Стал целовать и ласкать. Сисели слабо запротестовала. И тогда он перегнул ее над столом и задрал юбки до талии. При виде идеально округлой попки волна жара обдала его тело. Нагнувшись, он стал целовать, покусывать и лизать упругие полушария, припадая губами к ямке у основания позвоночника, пока нетерпение не одолело его. Выпустив на волю свою плоть, Йен сжал бедра жены и вонзился во влажный жар лона, глубоко и жестко, не в силах совладать с собой, почти всхлипывая от желания.

Столь внезапный порыв вожделения удивил Сисели, но не раздосадовал. Ее груди были расплющены на столешнице. Но бедра извивались под его выпадами. После одного особенно яростного она застонала и забилась в экстазе.

Йен тихо рассмеялся и прикусил ее затылок.

— Понравилось? — прошептал он, щекоча ее языком.

— Да! Но я хочу целовать тебя и видеть твое лицо, когда и ты достигнешь блаженства.

Ее бедра зазывно прижались к его животу.

— Тогда делай все, что я прикажу тебе, — велел Йен и, выйдя из нее, перевернул на спину. — Обхвати меня ногами, прекрасная леди, — прошептал он и распахнул лиф ее платья, чтобы зарыться лицом в груди. — Да, так лучше.

Слегка подняв голову, он сжал губами розовый сосок и снова вошел в нее.

Сисели взвизгнула, когда его язык обвел мгновенно затвердевший сосок. Его зубы покусывали чувствительную плоть. Он стал самозабвенно сосать ее грудь, пока Сисели снова не застонала, сгорая на зажженном им костре.

Воздав почести второй груди, Йен стал лизать ее торс, посылая озноб по спине. И снова стал целовать пухлые губы, отчего Сисели едва не потеряла сознание. Его язык сплетался с ее языком в причудливом танце.

Сисели так ослабела от желания, что не могла пошевелиться. Тело словно лишилось костей, хотя поднятые ноги сжимали его талию. Она хотела прильнуть к нему, но Йен поднял ее руки над головой, продолжая входить все глубже. Словно хотел полностью и до конца усмирить ее и не мог успокоиться, пока не добьется своего.

— Йен, — прошептала она.

— Молчи! — прорычал он. — Я хочу слышать только звуки твоего наслаждения, прекрасная леди.

Сисели неожиданно поняла, что не владеет своим телом. Оно поглощало его похоть и жаждало большего. Она почти задыхалась, голова кружилась. Она словно поднималась все выше, выше, прежде чем полететь в теплое озеро экстаза. За сомкнутыми веками вспыхивали звезды. И она так не хотела, чтобы это кончалось!

Сисели тихо вскрикнула, когда он наполнил ее лоно семенем.

— Я так тебя люблю!.. — простонал он в ее спутанные волосы.

— И я тебя люблю, мой дерзкий приграничный лорд. Как по-твоему, мы зачали ребенка?

Сисели опустила ноги, и Йен усадил ее на край стола, чтобы привести в чувство. Переждав волну головокружения, Сисели скромно опустила юбки и попыталась привести в порядок волосы.

— Мы никогда не любили друг друга днем, да еще в этой комнате, — заметила она.

— Я увидел тебя в зале, и ты показалась мне такой восхитительной, что во мне поднялось желание. Да, сегодня мы точно зачали ребенка, ибо ты вытянула из меня все семя, моя сладкая красавица!

Йен снова поцеловал ее.

Но несмотря на уверения Йена в любви, потеря приданого терзала Сисели. Король поступил с ними нечестно, отдав часть приданого Гордонам и захватив остальное. Как ни странно, она не питала неприязни к Бет Уильямс, милой доброй девушке, которая станет хорошей женой Фэрли. Вернее, идеальной, потому что влюблена в него. Лэрд со временем поймет, какое сокровище он получил в образе Бет Уильямс. Если для того, чтобы излечить раненую гордость Эндрю и обеспечить счастье кузины Джо, требуется золото, Сисели сама отдала бы ему деньги.

Но она ничего не знала. И, видя, как нуждается Гленгорм в деньгах, все больше расстраивалась. Да, король отдаст ее приданое, если жена родит ему сына, но Сисели не хотела ждать. Она решила написать отцу и рассказать о случившемся. А вдруг он поможет ей?!

Но Йен остался недоволен ее решением.

— Почему бы тебе не подождать, пока королева родит? На этот раз точно будет сын, и королева сдержит свое обещание.

— У короля четыре сестры, — напомнила Сисели. — Если Джо родит вторую дочь, я никогда не увижу своего приданого. И это не деньги короля. Не он давал мне приданое, а мой отец, граф Лейтон. Оставил деньги у всеми уважаемого менялы. Теперь я хочу их получить.

Лэрд пожал плечами. Не мог же он запретить жене переписываться с отцом! Сисели расстроена потерей приданого, и, может, послание графа успокоит ее. Разумеется, он не даст денег. У него и без Сисели четверо детей.

— Я пошлю Фергуса с письмом и попрошу его дождаться ответа, — пообещал он жене. — Ты согласна?

Сисели бросилась ему на шею.

— Я знала, что ты меня поймешь! — воскликнула она, страстно его целуя.

Йен не понимал, но если это сделает ее счастливой, пусть пишет письмо отцу.

Йен послал за младшим братом.

— Не хочешь ли немного прокатиться? — спросил он.

— Далеко?

— В Англию.

— Так до Англии рукой подать, — удивился Фергус.

— В Лейтон. К отцу Сисели. Она написала письмо касательно своего приданого. Полагаю, отец не возместит Сисели приданого, отнятого королем, но если это сделает ее счастливой и она к тому же получит совет, тогда мне нечего жаловаться.

Фергус кивнул:

— Вероятно, он сумеет помочь. Хотя соглашусь с тобой, он не возместит украденных королем денег.

— Придержи язык, — остерег лэрд.

— Но он их украл! — настаивал Фергус. — Это не его деньги! Отец дал их Сисели для будущего мужа, и они должны были принадлежать тебе. Я отвезу записку отцу Сисели. Она права!

В письме Сисели объяснила отцу, как король забрал приданое и воспользовался им в своих целях, и что королева заставила мужа дать обещание вернуть деньги, если родится сын. А если родится вторая дочь?

«Что мне делать, папа? Йен говорит, что для него это значения не имеет, ибо он любит меня. Но для меня имеет! Отсутствие денег заставляет чувствовать себя никчемной. Пожалуйста, скажи, что я должна делать», — писала она, а в конце рассказывала о своей жизни в Гленгорме и о том, как она счастлива. Запечатала письмо маленькой печаткой с гербом Лейтонов и наутро проводила Фергуса в Англию.

Фергус вернулся через месяц и рассказал печальную историю о том, как Кэтрин, единокровная сестра Сисели, умерла прошлой зимой, после второго дня рождения. Лючана, мачеха Сисели, потеряла рассудок, хотя сначала никто этого не понял: она всегда отличалась капризным характером. Она отравила мужа, но, к счастью, донна Клара узнала обо всем, прежде чем стало слишком поздно, и спасла Роберта Боуэна, дав ему противоядие.

— Но ваш па так и не оправился до конца, — добавил Фергус. — Он слаб, не в силах пройти больше нескольких шагов, бедняга! И с трудом слышит, что ему говорят. Старшему из ваших братьев пришлось вернуться домой и помогать управлять поместьем.

— Но ему только двенадцать, — покачала головой Сисели. — А что случилось с Лючаной?

— Заперта в своей спальне под присмотром компаньонки, — пояснил Фергус.

— Донны Клары, — кивнула Сисели.

— Лючана безумна, как бешеная лисица, — вздохнул Фергус. — Я видел, как она гуляет в саду. Платье грязное, одни лохмотья, и ни с кем ни словом не обмолвилась. А увидев малыша садовника, принялась вопить и рвать на себе волосы.

— Ей место в аду! — холодно бросила Сисели.

— Я немного поговорил с вашим отцом, — продолжал Фергус. — Он посылает вам заверения в самой горячей любви. Но помочь ничем не может. Однако отправит письмо лондонскому меняле, который перевел ваши деньги из Лондона в Эдинбург. Граф утверждает, что эдинбургский меняла не имел права отдавать деньги кому-то, кроме вас. Он заставит лондонского менялу что-то предпринять.

— Лондонский меняла побоялся короля, — усмехнулась Сисели. — Скажет, что король, как мой опекун, вполне мог взять деньги. И кто станет его винить? Мне следовало бы вернуться в Лейтон и ухаживать за отцом.

— Ты не можешь жить в одном доме с безумной! — запротестовал Йен. — Она поймет, что ты рядом, и постарается расправиться с тобой.

— Я могу жить в том коттедже, где вместе с Орвой провела несколько лет, — не уступала Сисели.

— Я согласна с лэрдом, — вмешалась Орва, которая в этот момент была в зале и все слышала. — О вашем отце позаботятся и без вас. Вы больше не ребенок, миледи. Ваш долг оставаться с мужем.

Йен жалел жену, но сейчас по крайней мере она думала о чем-то еще, кроме своего злосчастного приданого. Почему она не поймет: он доволен тем, что у него есть. Он хочет только ее, и ничего больше.

Чуть позже пришла весть, что королева Джоанна родила еще одну принцессу, Изабеллу.

Услышав это, Сисели разразилась слезами.

— Теперь я никогда не смогу получить свое приданое!

— Плевать мне на приданое, — рассердился Йен. — Мне все равно! Неужели не понимаешь, прекрасная леди! Дай мне то, что я действительно хочу! Дай мне наследника! Королева, по крайней мере, пытается исполнить свой долг!

Ее слезы неожиданно высохли.

— Йен! — удивленно пролепетала Сисели.

— Нет, ни слова больше!

Он казался рассерженным. Она никогда не видела его таким.

— Я больше не желаю слышать о приданом! Король его забрал! И вряд ли вернет! Не смей твердить, что без приданого ты ничего не стоишь! Все золото Шотландии не утешит меня, если я тебя потеряю! Ты дорога мне и дорога Гленгорму. Ты расстраивалась и злилась с тех пор, как король рассказал о приданом. Но клянусь, что будь у меня сейчас это золото, швырнул бы его в озеро и покончил бы с этим!

Сисели не сразу поняла смысл его слов. Но Йен, конечно, прав: вряд ли ей вернут приданое, а разрушить счастье из-за горы золота — более чем глупо. Боже, ей так повезло! Маленькой Бет Уильямс пришлось доказывать, что чего-то стоит, с помощью богатого приданого, иначе Эндрю Гордон не взял бы ее в жены. А ее, дочь графа Лейтона, любят ради нее самой! Какая же она была дура! И как прекрасна ее жизнь сейчас!

— С этой историей покончено, милорд, — решительно заявила Сисели мужу.

— Навсегда? — уточнил он.

— Навечно! — улыбнулась она, встав рядом с ним. — А теперь я должна получить поцелуй, потому что твои резкие слова меня перепугали.

Йен обнял ее и крепко поцеловал.

— Я никогда не пугал тебя, любимая. Даже когда связал и украл из Перта, ты не сдавалась. Ты самая храбрая девушка на свете. А теперь насчет того дела, что мы обсуждали…

— Придется получше стараться, милорд, — хихикнула Сисели.

В начале осени начались набеги с английской стороны границы. Англичане угнали отару овец, но никто не пострадал. Йен, как и все приграничные жители, был крайне удивлен. Все они надеялись, что королева-англичанка поможет сохранить мир на границе. Приехавший Эндрю Г рей сообщил, что на Бен-Дафф тоже напали и украли коров, зато никого не убили.

— Как ты думаешь, кто это? — спросил Эндрю. — Они пришли перед рассветом, и я никого не узнал.

— Подозреваю, это Хантер Грэм и его шайка. Ему безразличны все королевы на свете. Эта семейка никого и ничего не уважает. Но нельзя, чтобы эти два набега сошли ему с рук, — ответил Йен.

— Знаю, — вздохнул Эндрю. — Мэгги снова носит ребенка, и я не хочу, чтобы она расстраивалась. Но если мы не ответим ударом на удар, они сочтут это за слабость, и тогда одному Богу известно, что с нами будет.

— Что же, и мы нападем на рассвете. Они не ожидают, что мы так быстро опомнимся. И решат, что мы придем ночью. Отнимем наш скот и оставим их с носом. Сколько людей ты привел с собой, Эндрю?

— Всего двенадцать. Не хотел оставлять Мэгги без защиты.

— Вполне достаточно, — решил Йен. — Давай покончим с этим, прежде чем они зарежут и съедят добычу.

Сисели никогда раньше не видела отряд приграничных рейдеров. Они с Йеном спали, когда Грэмы увели отару из Гленгорма. И теперь не менее трех дюжин солдат собралось в зале, готовясь к набегу. Мужчины, обещавшие вернуться днем, долго не приезжали, и Сисели уже начинала волноваться, когда во двор въехал один из людей ее мужа и сообщил, что в Грейхоуме скота не нашли. Ворвавшись в дом, они обнаружили только двух перепуганных старух, объяснивших, что Грэмы отправились в соседнюю деревню на праздничную ярмарку в честь Михайлова дня.

— Лэрды решили ехать на ярмарку, поняв, что англичане, возможно, взяли с собой скотину, чтобы продать. Милорд велел вам не расстраиваться. Он завтра же будет дома.

— Ты поедешь назад к лэрду? — спросила Сисели.

— Нет, госпожа. Лэрд велел мне оставаться здесь.

— Он так легкомыслен! — сказала Сисели Орве. — Да и Грей не лучше. Собираются ехать в английскую деревню и забрать свой скот! Их убьют!

— Нет, девушка, — покачала головой Маб, пришедшая с кухни. — Сначала они разгромят деревню, чтобы обеспечить безопасное отступление, а уж потом угонят животных.

— Что?! Но в деревне полно невинных женщин и детей! — ахнула Сисели. — Что с ними будет?

— То, что бывает всегда в подобных набегах, — пожала плечами Маб.

— Пресвятая Дева! — тихо воскликнула Сисели.

— Впереди нас ждут новые набеги, — предсказала Маб. — Хорошо, что удалось хоть несколько месяцев пожить в мире!

— Но нам ничего не грозит? — допытывалась Сисели.

— Да, пока мы в доме. Но тем, кто в деревне, может прийтись нелегко.

Сисели, неожиданно побледнев, слегка покачнулась.

— Нет! Не сейчас! Только не сейчас! — выдохнула она, схватившись за спинку стула, чтобы не упасть.

— Миледи, что с вами? Что значит «не сейчас»? — нервно спросила Маб.

— Она носит дитя, — откровенно объяснила Орва.

— Благослови нас Боже! — широко улыбнулась Маб. — У Гленгорма появится наследник! Не расстраивайтесь, миледи. Гленгорм — один из самых безопасных домов на границе. Этот ничтожный грабеж ничего не значит, и двое лэрдов вполне могут остановить Грэмов. И больше ничего не случится. А наш лэрд знает, что будет отцом?

Сисели покачала головой:

— Пока нет. Я собиралась рассказать Йену, но тут украли овец и приехал Грей, а потом они ускакали. Если он вернется, я все скажу.

— Не «если», а «когда». Наши люди часто отправляются в набег, и мы всегда говорим «когда вернутся».

— Не стоит расстраивать ее больше, чем она уже расстроена, — упрекнула Орва. — Садитесь, миледи, и отдохните. До родов времени еще много.

— Когда? — вскинулась Маб.

— Весной, — ответила Орва. — Миледи родит весной! Буду молиться за сына для Гленгорма, — улыбнулась она.

— Пусть будет, кто будет! — воскликнула Маб. — Но сначала нам нужен наследник для Гленгорма. Надеюсь, миледи не станет подражать своей подруге-королеве. Парень-другой, а потом еще будет время для девчонок.

Отряд возвратился на следующий день, к полудню, и привел с собой овец и коров. Дугласы убили нескольких Грэмов, однако пощадили английскую деревню, где устраивалась ярмарка в честь Михайлова дня, поскольку прибыли еще до того, как скот успели продать. А жители деревни мудро встали на сторону шотландцев, узнав, откуда взялись коровы и овцы.

— Заметьте, — добавил Эндрю Грей, — если бы животные были проданы, англичане объединились бы с покупателями. Но завидев нас, они поняли, что спасутся, если не станут мешать. Грэмы были очень удивлены.

— Вы не ранены? — встревожено спросила Сисели, проводя руками по плечам и спине мужа.

— Ранены?! — удивился Йен. — Разумеется, нет. Подумаешь, простой маленький налет. И никакой опасности.

— Никакой опасности?! — возмутилась Сисели. — И ты утверждаешь, что опасности не было? Ускакал с отрядом вооруженных людей, чтобы напасть на шайку бандитов, и говоришь, что это не опасно?! Тебя могли убить! — завопила Сисели и разразилась слезами, бросившись на широкую грудь мужа и жалобно всхлипывая.

— Моя прекрасная леди, я бывал во многих таких переделках.

Эндрю Грей вдруг понимающе кивнул и громко хмыкнул.

— Что, если бы тебя убили? — зарыдала Сисели с новой силой. — Кто бы позаботился о нас?

— Прекрасная леди, я не убит и даже не покалечен, и уже приехал, чтобы позаботиться о тебе, — утешал лэрд жену.

Эндрю Грей, не выдержав, оглушительно захохотал.

— Что тут смешного, интересно? — рассердился Йен.

— А ты не догадываешься? — едва выговорил Эндрю, согнувшись от смеха. — Леди, вы все должны ему сказать. Не мое это дело — открывать глаза вашему мужу.

— Да о чем ты? — недоумевал лэрд.

— У меня будет ребенок, — плакала Сисели. — И я не хочу, чтобы его отца убили!

— Ребенок? Так я буду отцом?

Лицо Йена осветилось чистейшей радостью.

— Прекрасная леди, благодарю тебя! И обещаю не дать себя убить. Потому что иначе кто научит моего сына всему, что он должен знать?

— Но может родиться и дочь, — покачала головой Сисели.

— Нет, я уверен, что будет парнишка! — широко улыбнулся лэрд.

— И никаких набегов, — велела Сисели.

— Нет, этого я не могу тебе обещать, поскольку, если не отплачу за нападения на мою землю, скот и людей, никто не признает меня своим господином. Мало того, всякий посчитает меня слабаком и сочтет своим долгом ограбить. Набеги — часть жизни на границе, просто Гленгорму повезло больше остальных. А овцы, украденные Грэмами, находились на летнем пастбище, на другом берегу озера. Это самые дальние мои земли. Никто их не охранял, кроме единственного пастуха и собаки. В будущем я поставлю там охрану и построю маленький каменный редут на вершине ближайшего холма. Посадим там человека, который будет знать, кто идет с той стороны. Но я никогда не позволю, чтобы нападение осталось безнаказанным. Слабость ведет к вещам куда худшим, чем небольшие раны.

— В таком случае я стану молиться, чтобы Грэмы усвоили урок, — вздохнула Сисели. — Пусть они сидят на своей стороне границы.

— Когда должен родиться малыш? — спросил Йен.

— В конце марта или в начале апреля. Весенний ребенок!

Йен обнял жену за плечи.

— Как только наш сын сможет держаться в седле, я возьму его в набег, — пообещал он.

— Ты не сделаешь ничего подобного! — вознегодовала она.

— Ах, Йен, друг мой, тебе предстоит увидеть, как любовь всей твоей жизни на глазах превращается в заботливую мать! Как видишь, это уже началось, поскольку она готова любой ценой защитить своего ребенка от всех окружающих, даже от его отца! — воскликнул Эндрю Грей. — Поскорее бы рассказать Мэгги о счастливом событии!

Наутро он уехал, гоня перед собой коров.

Через несколько дней Фергус пришел сказать брату, что на другой стороне озера стоит отряд Грэмов, приехавших на переговоры.

— Нужно еще до зимы построить редут, — решил лэрд. — Не нравится мне, что Грэмы ни с того ни с сего являются сюда и как ни в чем не бывало лезут на мои земли.

— Не ходи! — взмолилась Сисели.

— Прекрасная леди, это переговоры, а не смертельная схватка, — мягко заметил Йен. — Лучше разговаривать, чем драться, верно?

Поцеловав ее, он ушел.

Братья добрались до озера. За ними быстро собралась толпа Дутласов. На другом берегу стоял небольшой отряд. Озеро было не слишком широким, и стрела могла легко его перелететь.

— Что вам нужно? — крикнул Йен. — И почему вы ворвались на чужую территорию?

— Ты лэрд? — спросил приземистый мужчина.

— Я, — кивнул Дуглас.

— Это ваша банда убила троих наших родичей?

— Ваши родичи украли мой скот. А когда я потребовал его вернуть, напали на меня. Я имел полное право обороняться.

— Теперь плати пеню за убийства!

— А вы заплатите пеню за трех пропавших ягнят, которых, несомненно, убили, чтобы набить животы! Так что считайте, мы квиты.

— Если вы не заплатите, мы отомстим! — завопил приземистый мужчина, и не успел он договорить, как всадники за его спиной выпустили дождь стрел в лэрда и его людей.

Фергус заслонил собой брата, и стрела, предназначенная для лэрда, попала ему прямо в сердце. Йен нагнулся, чтобы подхватить брата, и стрелы поразили его в плечо и грудь. Встав на колени, с трупом брата на руках, он тоскливо завыл. Потом, уложив Фергуса на песчаный берег, он крикнул оставшимся невредимыми членам клана:

— На коней!

Деревенский мальчишка уже бежал вверх по холму в дом, требуя оседлать коней. Остальные бросились к себе. Перед домом собрались все мужчины. Йен старался не показываться жене на глаза. Он обломал древки двух стрел, попавших в него, чтобы она не увидела его ран. Схватив узду жеребца, он скомандовал:

— Ни один не должен выжить! Им нет пощады! Если переплыть на конях озеро, мы быстрее их догоним.

Они повели коней в озеро. Грэмы уже исчезли за холмом. Они не знали, убит ли лэрд, но вопли скорби, разорвавшие воздух, вполне удовлетворили их: они отомстили Дугласам из Гленгорма!

Грэмы скакали быстро, предполагая, что их будут преследовать. Вскоре они попытались замести следы, разъехавшись в разных направлениях, и уже считали, что спаслись. Каково же было их удивление, когда менее чем через час Дугласы из Гленгорма догнали их, и воинский клич клана прозвучал в осеннем воздухе. Приземистый мужчина, очевидно, вождь Грэмов, пришпорил коня и крикнул, чтобы отряд рассеялся, вообразив, что так их будет труднее поймать. Но их тактику разгадали, и каждого, кто отрывался от основной массы, преследовали несколько Дугласов. Грэмов ловили и убивали.

Сброшенный с седла, стоявший на коленях приземистый мужчина поднял глаза на Йена.

— Как вы смогли появиться так быстро? — пробормотал он.

— Мы переплыли озеро на лошадях. Знаешь девиз Дугласов? «Никогда не отставать».

Йен поднял меч.

— Погоди! Мы же не убили тебя! — взмолился Грэм. — Кого мы убили? По крайней мере, скажи мне это до того, как покончишь со мной!

— Вы убили моего младшего брата, — объяснил лэрд, прежде чем вонзить меч в грудь врага и повернуть в ране.

Выдернул меч и вытер о рубашку убитого.

Один из Дугласов вытащил короткий кинжал и перерезал поверженному горло.

— Чтобы уж наверняка, — пояснил он.

Лэрд кивнул, но тут на него нахлынула волна тошноты и головокружения.

— Помоги сесть на коня. Мне что-то не по себе, — попросил Йен, покачнувшись.

Мужчина помог ему сесть в седло и крикнул остальным:

— Поберегите лэрда! Он ранен!

Усилием воли Йен сумел удержаться в седле и вернуться в Гленгорм. Только когда конь остановился у дома, он стал медленно падать с седла, но тут подоспел один из членов клана, подхватил его и затащил в дом. Навстречу бросились Тэм и Артейр. Одна из служанок помчалась за Сисели, другая — за Маб. Обе вошли в зал почти одновременно. Сисели истерически взвизгнула.

— Кладите его на высокий стол, — приказала Маб. — Миледи, он жив, и мне нужна ваша помощь. Принесите горячей воды и чистых тряпок, чтобы обтереть раны.

Она уже успела захватить с собой корзину целебных трав.

Сисели выбежала из зала, моля Бога о том, чтобы Маб смогла исцелить Йена. Сама она до этой минуты никогда не видела раненых и не знала, что делать. Ни она, ни Джо особенно не интересовались искусством исцеления, хотя Жанна Наваррская предложила его изучать. Но приемную мать вскоре обвинили в колдовстве, хотя потом оправдали.

А теперь, похоже, это помогло бы ей излечить мужа. Придется учиться у Маб!

Тем временем Маб увидела сломанные древки стрел. Одна пронзила плечо. Другая — грудь, как раз над сердцем. Маб покачала головой. Раны серьезные, и, как только она удалит наконечники, кровь хлынет рекой. Их нужно туго перевязать.

— Милорд! — окликнула она.

Йен открыл глаза.

— Где моя жена?

— Пошла за водой и чистыми тряпками.

— Они убили Фергуса, но мы покончили со всеми, Маб, — с трудом выговорил он, прежде чем снова закрыть глаза.

В зал поднялась Сисели с грудой чистых тряпок. Бесси несла за ней небольшой котел с кипятком.

— Он жив, Маб? Его ранило! Куда? Что еще тебе потребуется? Пресвятая Дева! Я не знаю, что делать! Не думала увидеть раненых…

Голос ее дрожал.

— Ничего страшного, миледи, — успокоила Маб, — наблюдайте за мной и делайте все, как я скажу. Научитесь.

Сисели нервно кивнула, нагнулась над мужем, и Йен открыл глаза.

— Фергуса убили, — прошептал он. — Пойди в деревню и узнай, кого еще убили. Постарайся утешить Мэрион. Маб обо мне позаботится.

Сисели взглянула на старушку. Та ободряюще кивнула.

— Я научу вас целительству в другой раз, миледи, — пообещала она.

Сисели поспешила выполнить поручение мужа. Ей было стыдно чувствовать свою бесполезность. Про себя она поклялась, что больше этого не повторится. Быть хозяйкой Гленгорма — это куда больше, чем приветливо встречать гостей, управлять слугами и ухаживать за садом.

— Дело плохо, милорд, — покачала головой Маб.

— Знаю, — вздохнул Йен. — Я почувствовал такой прилив сил и энергии, когда отомстил за Фергуса. Но когда все закончилось…

— У вас две раны, милорд. Вы отломили древки почти целиком, так что придется извлекать наконечники. И боюсь, будет много крови. Где еще болит?

— Правая рука немеет, — пожаловался он.

Маб кивнула и позвала:

— Артейр и Тэм, мне нужна ваша помощь. Лэрду будет очень больно, когда я стану извлекать стрелы. Крепко держите его, когда я стану их вынимать, иначе можно навредить еще больше. Сначала я возьмусь за ту, которая в плече. По моему знаку придавите его к столу, чтобы он не мог пошевелить руками.

Отступив от стола, Маб потянулась к небольшому кувшину с виски, который принесла с собой.

Молодые люди дружно кивнули. И хотя им явно было не по себе, они выполнили просьбу Маб.

Та тщательно изучила раны. Одна была в нижней части плеча, почти под мышкой. Она положила ладонь на грудь лэрда, так что наконечник оказался между большим и указательным пальцами. Пальцы другой крепко сжали наконечник. Она слегка махнула рукой помощникам, которые немедленно сделали все, о чем она просила. Несильно нажав на плечо, Маб выдернула остаток древка вместе с наконечником.

Йен завопил и, к счастью, потерял сознание. К облегчению Маб, рана не слишком кровоточила. Она налила туда немного виски и решила, что, пока лэрд лежит без чувств, самое время удалить и второй наконечник. На этот раз она постаралась вынуть его как можно медленнее. Из раны брызнула кровь, но продолжалось это недолго. Она снова налила виски на рану.

Йен застонал и открыл глаза.

— Иисус Мария, больно же!

— Прости, парень, зато я вытащила обе стрелы. И сейчас перевяжу раны.

Она выдавила из ран немного крови, перед тем как наложить мазь из гусиного жира и растолченных желудей, перевязала их, после чего дала лэрду успокаивающего зелья.

Сисели тем временем поспешила в деревню узнать, убили ли еще кого-то, кроме Фергуса. Оказалось, что больше никто не пострадал, хотя несколько человек были ранены.

Тело Фергуса перенесли в его большой коттедж. Он уже лежал на раскладном столе в большой комнате, где было полно женщин. Сисели поспешила к невестке.

— Мне сказали, что он закрыл собой Йена. Мэрион, твой муж — настоящий герой. Ты должна им гордиться.

Глядя вниз, на двух маленьких дочерей, цеплявшихся за ее юбки, Мэрион с горечью бросила:

— Я предпочла бы, чтобы он был со мной! Будь прокляты Грэмы, и будь прокляты все англичане!

Сообразив, что только сейчас сказала, Мэрион побледнела и с ужасом уставилась на Сисели.

— Да, — кивнула та. — Будь прокляты все Грэмы, но не проклинай всех англичан. Не все они грабители и убийцы!

Она обняла Мэрион и расцеловала в обе щеки.

Мэрион заплакала.

— Как Йен себя чувствует?

— За ним ухаживает Маб. Йен велел мне пойти в деревню и узнать, кто был ранен или убит. Убийцы Фергуса мертвы и больше нас не потревожат.

— Что станется с нами без Фергуса? — рыдала Мэрион.

— Вы Дугласы. Йен позаботится о родне.

— Конечно, позаботится, глупая ты девчонка, — покачала головой мать Мэрион.

— Я должна вернуться к лэрду, — пробормотала Сисели.

Маб ждала ее в зале и, отведя в сторону, прошептала:

— Не стану лгать, миледи, раны очень опасны. Особенно та, что над сердцем.

— Он… он будет жить? — испугалась Сисели.

— Пока что неизвестно. Может, да, а может, нет. Я принесла ему сонного зелья. Он будет долго спать. А сон — лучший целитель. Но я не врач, миледи. Завтра я покажу, как перевязывать раны. Повязки нужно менять часто, чтобы зараза не попала.

Сисели молча кивнула и побежала в спальню, где лежал муж. Йен был смертельно бледен. Она отвела локон его густых каштановых волос со лба. Трудно поверить, что этот могучий великан может выглядеть таким уязвимым и беспомощным. Встав на колени у его постели, Сисели помолилась, прежде чем лечь рядом. Но уснуть не смогла. Иногда дремала по несколько минут, но большей частью лежала, прислушиваясь к его дыханию. Когда он тихо захрапел, Сисели подумала, что ничего приятнее в жизни не слышала. Но под утро Йен начал стонать от боли: действие макового сока заканчивалось. Сисели поднялась и увидела, что повязки намокли от крови. Что делать? Боже, почему она не слушала наставлений и ничего не узнала от приемной матери?

— Воды… — прохрипел Йен.

Сисели налила воды в маленький кубок и поднесла к губам мужа.

— Так лучше?

— Да. У меня в горле пересохло.

— Очень больно? — застенчиво спросила она.

— Очень. Но станет легче, как только выпью сонного зелья Маб.

— Еще не рассвело, — сообщила Сисели.

— Как Мэрион и ее дети?

— Она в отчаянии, но малышки не понимают, что произошло. Вряд ли они вообще запомнят своего папу, и это очень жаль, потому что Фергус был достойным человеком.

— А ты как?

— Все хорошо, — заверила она.

— Эта история не потревожила нашего ребенка?

— Похоже, нет, — покачала головой Сисели. Она так волновалась за Йена, что совершенно забыла о своей беременности. — Йен, прости за то, что не знала, как действовать, когда тебя ранили, — попросила она. — Не думала, что буду жить в таком месте, где мужа могут ранить! Маб обещала научить меня всему, что знает.

Йен слабо рассмеялся:

— Ты бы еще не в такой переплет попала, если бы вышла за Гордона. Тамошние лорды постоянно грызутся между собой, особенно на севере и западе, да и на востоке тоже. Только Грэмы способны на такую подлость: стрелять в безоружных! Пойми, я должен был погнаться за ними, прекрасная леди. Мне очень важно, чтобы ты поняла.

Сисели кивнула.

— Теперь Грэмы и их сообщники хорошенько подумают, прежде чем снова напасть на Гленгорм. У меня просто не было другого выхода! Даже не будь бедный Фергус убит, все равно следовало погнаться за ними и прикончить каждого! Грэмы еще пожалеют о своей наглости, и все Приграничье об этом узнает! В Гленгорме будет безопаснее жить!

— Да, милорд. Я поняла то, чего не сознавала раньше.

— Вот и хорошо. Если придет такой день, когда меня больше не станет, а на Гленгорм нападут, я буду спокойнее лежать в могиле, зная, что ты сядешь на коня и возглавишь погоню. Если я умру, наш сын должен во всем положиться на тебя.

— Не говори такого, муж мой! Ты останешься жить для меня и нашего сына.

Сисели нагнулась и нежно его поцеловала.

— Нашего сына, — повторил он, целуя ее в ответ.

— Или нашей дочери, — добавила она.

— Или нашей дочери, — согласился Йен улыбаясь.

Глава 12

Рана в груди зажила на удивление быстро, однако правая рука плохо двигалась. Маб учила госпожу применять травы: лаванда исцеляла бессонницу, окопник — синяки и переломы. Она показывала Сисели, как смешивать порошки, делать настои и отвары, распознавать вывихи и переломы.

Был и еще один пробел в ее образовании, который Сисели стремилась восполнить. Теперь она училась защищать дом от возможного нападения. Капитаном их гарнизона был лысый здоровяк Фрэнг Дуглас. Сначала он и слышать ничего не хотел, тем более что госпожа была англичанкой.

— Я вполне способен сам оборонять дом, — твердил он.

— Но если тебя не окажется на месте? — медовым голоском уламывала его Сисели. — Вернувшись, ты найдешь дом сожженным, а обитателей либо мертвыми, либо похищенными. Ты должен научить меня всему, что необходимо знать, если вас с лэрдом не окажется на месте. Я знаю, что могу на тебя положиться. Но если не смогу уберечь дом и слуг от нападающих, значит, мне следовало родиться простой селянкой. Лэрд должен мной гордиться! Ты же знаешь, что он еще не оправился от ран!

Фрэнг оглядел изящную англичанку, ее выпуклый живот, посмотрел туда, где у камина сидел бледный и слабый лорд с шерстяным пледом на коленях, как у старой женщины, и кивнул:

— Я научу вас всему, что необходимо знать, миледи, хотя вряд ли куда-то отлучусь в ближайшее время.

— Спасибо, — тихо поблагодарила Сисели.

Она видела, куда смотрел Фрэнг, когда принимал решение. Йен все еще не выздоровел и был слаб, как новорожденный котенок. Рана в груди наконец зажила, но стоило той, что в плече, затянуться, как она снова наполнялась гноем, иногда зеленым, иногда с желтыми, а иногда и с кровавыми прожилками. И каждый раз Йен Дуглас все больше слабел. Наконец как-то утром он не смог встать с постели.

— Я умираю, — обреченно сказал он Сисели.

— Не смей так говорить! — вскрикнула она, и ребенок в животе тревожно забился при звуках ее испуганного голоса. — Ты не можешь умереть, Йен Дуглас!

— Рана не заживает. Не знаю почему, и Маб тоже не знает.

— Мы пошлем за врачом! — пообещала Сисели.

— В округе нет врачей, прекрасная леди. Я умираю. Пошли за Эмброузом, пусть исповедует меня, пока не поздно!

— У нас будет ребенок, — напомнила Сисели. — Ты не можешь умереть, Йен. У нас будет ребенок! Неужели ты не хочешь увидеть свое дитя?

— Хочу, но, боюсь, не увижу. Пошли гонца к сэру Уильяму, ибо Гленгорм останется без лэрда или новый лэрд будет грудным младенцем. Ни одно приграничное поместье нельзя удержать, если охранять его будет некому. Жаль, что оставляю тебя столь уязвимой.

Это сон. Дурной сон. Нет. Кошмар! Йен не умирает. Такого быть не может! Они были вместе так недолго, и она полюбила его. У нее в животе его ребенок.

Сисели глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Оставив Йена, она нашла в зале Артейра.

— Пойди и немедленно найди отца Эмброуза.

— Значит, время настало? — спросил слуга, но, видя ужас в глазах госпожи, выбежал из зала.

Что это со слугами? Почему они так уверены, что Йен не жилец на этом свете? Он не умрет! И весной прижмет к груди своего первенца!

В зал вошла Маб и, видя, в каком состоянии госпожа, подвела ее к стулу возле очага.

— Сядьте.

— Йен попросил позвать священника, — прошептала Сисели, почти рухнув на стул.

— В рану попала зараза, миледи. Она его отравляет. Я не могу излечить его. Стыдно признать, что мое искусство осталось бесполезным. Только чудо может его спасти, и осталось одно: молиться.

Сисели не ответила. Она сидела неподвижно. Лицо словно окаменело.

Такой ее увидел отец Эмброуз и вопросительно взглянул на Маб. Старушка печально покачала головой. Подойдя к Сисели, священник мягко положил руку ей на плечо.

— Скажи, что случилось, и я сделаю все, чтобы помочь.

— Йен говорит, что умирает, — выдавила Сисели, не глядя на него.

Эмброуз кивнул.

— Пойдем к нему и посмотрим, сможем ли мы облегчить последние дни его жизни, — сочувственно ответил он.

— Но это не так! Этого не может быть. Мой муж не умирает! Нет!

В глазах Сисели плескалось отчаяние.

Эмброуз сжал локоть Сисели и осторожно поднял ее.

— Пойдем, дитя мое, твой муж нуждается в нас обоих, не можем же мы его подвести.

Он привел Сисели в спальню лэрда.

— Дядя! — облегченно воскликнул тот при виде священника.

Эмброуз, подобно молодой женщине, хотел бы опровергнуть то, что видел собственными глазами. Но он был слишком практичен. Племянник говорил правду. Он умирает. Бедняга бледен, и кожа приобрела сероватый оттенок. Глаза запали, и он очень исхудал.

Эмброуз перекрестил Йена.

— Твои грехи прощены, племянник, и я готов принять твою исповедь, если это тебя утешит, но сначала я должен знать, чего ты хочешь от меня.

Сисели села на постель и то ли вскрикнула, то ли застонала. Лэрд слабо сжал ее руку.

— Пошли за сэром Уильямом. Если Сисели родит мальчика, у Гленгорма появится наследник по прямой линии. Я положусь на сэра Уильяма. Попрошу его защитить моих жену и сына. Если же на свет появится девочка, пусть сэр Уильям решает, как быть. Если он отдаст Гленгорм кому-то еще, необходимо обеспечить мою жену и дочь. Возможно, он сумеет убедить короля вернуть Сисели приданое. Вряд ли королева позволит своей подруге жить в нищете.

— Почему ты так говоришь? — заплакала Сисели. — Ты не можешь умереть, Йен!

— Думаешь, прекрасная леди, я оставил бы тебя, если бы мог? Разве не я рисковал прогневить короля, чтобы сделать тебя моей женой?

Йен поднял ее руку к пересохшим губам и поцеловал.

— Ты отважная девочка, Сисели. Помнишь, как ты приехала в Гленгорм, любимая? О, как ты гневалась и сопротивлялась в те дни! Ты должна собраться и стать прежней, ради себя и ради нашего ребенка. Я ожидаю от тебя не меньшего, прекрасная леди. Если родится мальчик, назови его моим именем. Если же будет девочка — выбор за тобой, хотя я предпочел бы имя Джоанна в честь королевы.

Там, где когда-то билось ее сердце, сейчас лежал тяжелый темный камень. Ребенок во чреве снова зашевелился. Ощущение было такое, словно бабочка трепещет крылышками. Она не может позволить себе забиться в истерике. Ребенок — все, что останется у нее от мужа. Его нужно защитить любой ценой.

— Я назову нашего сына Йеном, — пообещала Сисели, — а дочь, как ты и предложил, Джоанной. Спасибо тебе, муж мой.

Теперь уже она поцеловала его руку, и их взгляды встретились.

Йен улыбнулся ей, и на миг она снова увидела того человека, который похитил ее, потому что безумно любил.

Сисели чувствовала себя виноватой, ибо хотя любила его по-своему, все же не испытывала той глубокой страсти, какую он питал к ней. А теперь он умирает, и времени осталось совсем немного.

Она вдруг обозлилась на судьбу, бросившую ее в объятия Йена Дугласа, а теперь вырвавшую из его сильных рук. Какая несправедливость!

— Я не хочу жить без тебя! Будь прокляты все Грэмы! Я сама возглавлю отряд Дугласов и поведу его через границу. Мы перережем всех! Они отняли у меня мужа, и теперь мой ребенок не будет иметь отца. И все из-за их подлости!

— Нет, я отомстил за смерть Фергуса, прекрасная леди, и не хочу приграничной войны, в которой погибнут люди. Пообещайте, что вы не нападете на Грэмов первыми, не начнете междоусобицу.

— Ты отомстил за гибель Фергуса, но кто отомстит за твою, если не я?

— Я должен уйти к Господу в полной уверенности в том, что ты и дитя будете в безопасности, — серьезно ответил он, упав на подушки. — Я так устал. Оставь меня. Эмброуз должен выслушать мою исповедь. Поцелуй меня и иди.

Сисели, нагнувшись, коснулась его губ своими.

— Обещаю не ссориться с Грэмами. Но они должны заплатить за все, что сделали, а вашей мести за Фергуса недостаточно, милорд.

После ее ухода Эмброуз пообещал немедленно послать за сэром Уильямом и позаботиться о Сисели.

— Скажи Фрэнгу, что я не хочу распри, — попросил Йен. — Сисели поклялась, но когда меня не будет, вполне может передумать.

— Сэр Уильям пришлет кого-нибудь, чтобы держать ее в узде, — заверил Эмброуз. — А теперь, Йен, когда я услышал твои пожелания, дай мне выслушать твою исповедь.

— Я болею уже много недель, Эмброуз. О каких грехах может идти речь? — усмехнулся лэрд.

— Я останусь с тобой, Йен, — кивнул священник.

— Спасибо, — едва выговорил лэрд и закрыл глаза.

Умер Йен тихо, ночью, когда жена и дядя дремали у его постели. Они очнулись гораздо позже. Как мужчина и прямой представитель рода, священник незамедлительно взял бразды правления в свои руки.

Сисели словно закаменела и даже плакать не могла, боясь, что это повредит ребенку. К сэру Уильяму Дугласу отправили гонца. Тот немедленно прибыл утешить вдову и узнать, как погиб родич.

— Вина лежит на Грэмах, — горько сказала Сисели. Ее лицо было бледно, волосы раскинулись по плечам, и она не могла ни сидеть, ни стоять, только мерила шагами зал.

Сэр Уильям глянул на Эмброуза, который тут же все объяснил.

— Оба брата убиты? — ахнул сэр Уильям. — Плохо дело… Леди и ее ребенка нужно защитить.

— Нам здесь чужак не нужен! — дерзко воскликнула Сисели. — Здешний народ верен Гленгормам. Наш капитан Фрэнг — закаленный воин. И у нас есть Эмброуз.

— Дорогая, — откликнулся сэр Уильям как можно любезнее, — ваш ребенок, родись он даже мальчиком, не может править Гленгормом из колыбели. Я знаю, здешний народ добр и предан вам. Но это приграничное владение. Мне нужен сильный мужчина, чтобы поддерживать здесь порядок. Вы — хозяйка Гленгорма и ею останетесь, но благополучие Гленгорма будет в мужских руках. Обещаю, что пришлю вам хорошего человека.

Сисели очень не понравилось его предложение, но пришлось проглотить сердитые протесты. Одинокая женщина на последних месяцах беременности станет легкой добычей для всякого бесчестного приграничного лэрда. А таких здесь немало. Покровительство сэра Уильяма обеспечит безопасность Гленгорма.

Тяжело вздохнув, Сисели произнесла:

— Я благодарна, милорд, за заботу. А теперь прошу меня простить…

— Идите отдохните, дорогая. Последние недели были невыносимы для вас.

Сэр Уильям учтиво поклонился, думая о том, как печальна участь этой милой женщины.

— Она ходит в крипту под церковью, где стоит его гроб. Земля слишком затвердела, и мы не смогли вырыть могилу, — объяснил священник. — Спускается несколько раз в день и говорит с ним.

— Она потеряла рассудок? — нервно осведомился сэр Уильям.

— Нет, просто потрясена его смертью. Ее воспитывали при дворе, и она не привыкла к такой суровой жизни. Но она сильная девушка, кузен. Она выживет. Скажите, кого вы пришлете нам?

— У меня есть сын, рожденный вне брака. Но я признал Кира и дал ему свою фамилию. Если леди Сисели родит дочь, я, с твоего одобрения, отдам Гленгорм своему сыну.

— А что будет с ребенком? Если девочка не станет наследницей, что с ней будет? Вы дадите ей приданое?

— Разумеется, — кивнул сэр Уильям. — Я не могу выпустить из рук Гленгорм, но обеспечу будущее ребенка Йена. Если же родится мальчик, он унаследует землю, а Кир воспитает его, каким подобает быть Дугласу.

— А вдова? — настаивал священник.

— Я поговорю о ней с королем. Думаю, королева Джоанна поможет получить хотя бы часть приданого. То обстоятельство, что Сисели так трагически овдовела во время беременности, говорит в ее пользу. И потом, король больше сердился на Дугласа, чем на леди Сисели. Я также считаю, что вдова Йена станет хорошей женой для моего сына. Но пока что это обсуждать с ней не стоит.

— Не стоит, — сухо согласился Эмброуз, — лучше подождать. Нужно дать ей время оплакать мужа и родить ребенка. Расскажите о вашем сыне, кузен.

Сэр Уильям помедлил, словно обдумывая его слова.

— Матерью Кира была леди Сибил Стюарт. Она овдовела, когда мы полюбили друг друга. Но Олбани запретил нам жениться. Боялся союза между Стюартами и Дугласами. Она умерла, рожая Кира. Вскоре после этого я женился, и жена вырастила его вместе с нашими детьми. Мы никогда не скрывали обстоятельств его рождения. Кир понимал свое место в нашей семье и знал, что на многое рассчитывать не приходится. Он прекрасный воин, но упрям и своеволен. Так и не женился, хотя когда-то у него была девушка, но закончилось это ничем. Ее отец Каллум Огилви хотел для дочери партии лучшей, чем бастард Уильяма Дугласа. И продал свою дочь в жены жирному старому эдинбургскому торговцу.

Когда муж умер, сыновья от первого брака отослали ее к отцу ни с чем, кроме большого живота, которым наградил ее один из них. Она не могла назвать отца, поскольку в постели перебывали оба сына по очереди. Ее отец умер, и теперь она живет в доме брата, к величайшей досаде жены последнего. Никто не знает, что случилось с ее ребенком. Сначала Кир думал, что любит девушку, но потом увидел ее в истинном свете. Не думаю, что сердце его разбито, поскольку всегда считал, что им правит похоть. Но с тех пор он холоден и сух со всеми женщинами. Мой сын терпеть не может, когда его принимают за дурака. Он человек гордый, но честен и справедлив. Гленгорм будет в прекрасных руках, Эмброуз. Можешь доверять Киру Дугласу.

— Я рад это слышать, — сказал священник. — С леди Сисели следует обращаться мягко и с добротой. Йен страстно любил ее, и она привыкла к его любви.

— А она? Она его любила? — полюбопытствовал сэр Уильям.

— Да, это было заметно. Не так сильно, как он ее, но муж был ей небезразличен. Трагедия в том, что они только стали узнавать друг друга получше, привыкать к супружеской жизни. Сисели очень переживала, когда король отнял у нее приданое. Только любовь Йена помогла ей как-то смириться. И теперь она должна продолжать жить без него, да еще с ребенком и без единого пенни, если не считать того, что ей выделит ваш сын.

— Я позабочусь, чтобы она ежегодно получала ренту с трех коттеджей, — пообещал сэр Уильям.

— Это великодушно с вашей стороны, — одобрил священник.

В тот день Сисели так и не вернулась в зал. Послала Орву с просьбой извинить ее, поскольку она нездорова. Тем не менее, Маб позаботилась, чтобы на стол был подан великолепный ужин, а утром — и завтрак. Сисели спустилась в зал, чтобы попрощаться с сэром Уильямом. Она была бледна и выглядела так, словно ночью не сомкнула глаз.

— Я не могу позволить вам уехать, не попрощавшись, — грустно улыбнулась Сисели.

Глядя на эту женщину в красивом синем платье с завышенной талией и длинными узкими рукавами, сэр Уильям неожиданно подумал, насколько она прекрасна. Даже сейчас, беременная и скорбящая по мужу, она все же обладала почти сияющей красотой. Если Кир не последний дурак, она станет ему прекрасной женой.

— Жаль, что вас не было с нами за ужином, — заметил он. — Маб — превосходная стряпуха.

— Мне нужно знать, что вы предпримете в отношении Грэмов! — резко сказала Сисели. — Мой муж должен быть отмщен! Как отомстил за гибель брата!

— Я не желаю никаких приграничных войн, да и Йен этого не хотел, ибо Эмброуз передал мне его предсмертные желания. Однако я не возражаю против того, чтобы вы написали королеве Джоанне. Возможно, она попросит своих английских родственников поговорить со смотрителем северных границ. Пусть он накажет Грэмов. Это займет немало времени, дорогая, зато многие жизни будут спасены. Я больше не хочу, чтобы вдовы вроде вас и Мэрион Дуглас рыдали о потере своих мужей. И не желаю, чтобы мои люди погибали.

Сэр Уильям сжал ее маленькую ручку и повел к двери.

— Я посылаю своего сына заботиться о Гленгорме. Он приедет через несколько дней, поскольку земля уже замерзла и вот-вот начнется зима. Нельзя оставлять вас и ваших людей без защиты, и хотя зимой набегов обычно не бывает, ни в чем нельзя быть уверенным.

Они вышли во двор, где уже ожидали люди сэра Уильяма и оседланная лошадь. Вождь клана расцеловал Сисели в обе щеки и, подняв руку, дал знак отправляться в дорогу. Она помахала на прощание и, проводив их взглядом, велела подать плащ и устремилась в деревню проведать Мэрион. Когда она вошла в большой коттедж, малышки поковыляли к ней. Мэрион, рукодельничавшая у очага, вскочила и застенчиво улыбнулась:

— Садитесь, садитесь! Для меня ваш визит — большая честь.

— Я пришла рассказать, что вчера приезжал сэр Уильям. Он был потрясен, узнав, что оба брата погибли. Мы были так заняты Йеном, что даже не подумали сообщить ему о гибели Фергуса. Прости, пожалуйста.

Мэрион погладила прохладную руку Сисели.

— Я понимаю, — кивнула она.

— Сэр Уильям приказал одному из своих сыновей приехать в Гленгорм, чтобы нас защитить, — насмешливо сообщила Сисели, и Мэрион, сообразив в чем дело, рассмеялась.

— Наверное, нужно рассказать обо всем твоей матери, — продолжала Сисели.

— Да, она узнает новости и передаст остальным. Вы с самого начала пришлись ей по душе, но очень редко появляетесь в деревне.

Мэри, выслушав дочь, покачала головой:

— Если леди Сисели родит девочку, сэр Уильям непременно захватит Гленгорм для своего сына. Именно так я поступила бы на его месте.

— Но понимает ли это леди? — выдохнула Мэрион.

— Если пока не понимает, скоро поймет. И лучше другой Дуглас, чем чужак! Сэр Уильям достаточно умен, чтобы добиться одобрения короля. Иначе тот пошлет другого занять место покойного лэрда. Это земли Дугласов, и они всегда ими будут.

Прежде чем выехать в Перт, где находился королевский двор, сэр Уильям позвал Кира. Мужчины уединились в маленькой библиотеке сэра Уильяма и уселись перед огнем с маленькими чашами виски в руках.

Кир был высоким, стройным мужчиной с коротко стриженными волосами цвета воронова крыла и поразительно красивыми, с словно светящимися голубыми глазами. Эти глаза с любопытством смотрели на отца.

— Что случилось в Гленгорме? — спросил он.

— Йен Дуглас и его брат Фергус мертвы.

Сын вопросительно поднял густую черную бровь.

— Грэмы совершили набег и угнали скот. Гленгорм с людьми перешли границу, забрали все, что было украдено, и убили троих англичан. Вскоре Грэмы потребовали от Гленгорма пеню. И когда тот отказался, засыпали братьев дождем стрел. Фергуса убили сразу, когда тот загородил собой брата. Йен получил две раны, обломил древки, собрал людей и велел переплыть на конях озеро, чтобы быстрее догнать Грэмов.

— Он переплыл озеро? — с уважением переспросил Кир. — Вижу, времени он не тратил и, полагаю, догнал Грэмов.

— И велел перерезать всех до единого. Мне сказали, что с тех пор над холмами кружат стервятники, — кивнул отец.

— От чего он умер? — спросил молодой человек, протягивая ноги к огню.

— Рана не заживала. Йен погиб от заражения, оставив молодую жену, которая ждет первенца. Единственный наследник по мужской линии — священник, отец Эмброуз Дуглас. От Фергуса остались только дочери. И жене Йена вместе с нерожденным ребенком грозит опасность. Их может захватить какая-то другая семья. Но это земля Дугласов, и я не выпущу ее из рук!

Кир Дуглас, поняв, что его ждет, подобрал ноги.

— Я хочу, чтобы ты отправился в Гленгорм, — велел отец. — Если вдова родит сына, останешься и поможешь его воспитать. Но если родит дочь, я сделаю лэрдом Гленгорма тебя и твоего наследника мужского пола.

— А вдова? — спросил Кир.

— Ее сердце, насколько я знаю, свободно, да и тебе давно пора жениться.

— Мнение вдовы в этом случае значения не имеет? Или она сделает, как велено, подобно всем женщинам, которых продают в законный брак?

Отец улыбнулся:

— История с дочерью Огилви произошла десять лет назад. И тебе давно пора перестать дуться. Ее отец считал, что ты недостаточно хорош для его дочери. Я думаю, ты был слишком для нее хорош. Твоя мать из Стюартов. Вдова Гленгорма достаточно практична, если не ради себя, то ради ребенка. Улести ее, если сможешь, поскольку твоя репутация женского угодника известна всей стране. Женись на ней, уложи в постель, и пусть она подарит тебе детей.

— Какая она? — спросил Кир.

— Рыжеватые волосы. Зеленовато-голубые глаза. Англичанка.

— Англичанка?! Ты хочешь, чтобы я женился на англичанке?

— Если английская жена хороша для короля, значит, хороша и для тебя, сын мой. Леди Сисели — ближайшая подруга королевы. Они вместе приехали из Англии. Прекрасная для тебя партия. Ее отец — граф.

— И она вышла за приграничного лэрда? — удивился Кир. — Тут что-то не так, верно?

— Да, это целая история, — усмехнулся отец. — Уговори ее рассказать, каким образом она вышла за Йена Дугласа. Будешь поражен. Твой кузен был дерзок, храбр и безумно любил жену.

— Когда прикажешь ехать? — спросил Кир.

— Немедленно. Не хочу, чтобы Гленгорм остался незащищенным на зиму. Как только узнают о смерти Йена, стервятники сразу начнут кружить вокруг Гленгорма. Госпожа и ее люди очень уязвимы. Постарайся, чтобы тамошний капитан Фрэнг стал твоим союзником. Он верен Гленгорму.

Кир осушил чашу и встал.

— Я выеду затемно и к полудню буду в Гленгорме.

Встав, Кир протянул отцу руку:

— Благодарю, милорд, за такую возможность. Я вас не подведу.

Сэр Уильям тоже поднялся и пожал руку сына.

— Знаю, — кивнул он. — И я горжусь тобой, как гордилась бы мать, будь она жива. Ты прекрасный человек.

Он хлопнул сына по плечу и подтолкнул к двери.

Кир поднялся к себе и позвал своего слугу Куина.

— Мы уезжаем, — сообщил он, — в Гленгорм.

— В такую глушь! — возмутился Куин.

Кир рассмеялся:

— Возможно, и нет. Я там никогда не был, но если не хочешь обзавестись новым хозяином, поедем со мной. Там отныне наш новый дом.

— Новый хозяин?! Никогда, сэр. Вам было пять лет, когда появился я, и ваш па увел вас от старухи, которая заправляла в детской, — вознегодовал Куин.

— Тогда давай собираться, поскольку мы уезжаем еще до рассвета. Зима на носу!

— Почему в Гленгорм? — поинтересовался Куин.

Кир объяснил.

— Вот как! Ваш па дает вам превосходный шанс! Он всегда любил вас больше остальных детей, сэр. Скоро станете лэрдом Гленгорма.

— Если родится мальчик, я буду его наставником, а он — лэрдом, — напомнил Кир.

Но Куин покачал головой:

— Малыш еще должен быть здоровым и повзрослеть. Очень многие умирают в младенчестве. Некоторые — на первом году жизни или к пяти годам. Нет, сэр, вы станете лэрдом Гленгорма.

— Не желай несчастий малышу и его маме, — рассердился Кир. — Она уже пережила трагедию, потеряв мужа.

— Зато станет вашей женой и подарит других детей, — возразил Куин.

— Бери все, — велел хозяин. — Мы возьмем вьючную лошадь.

Мужчины принялись укладывать вещи в маленький сундучок и седельные сумки. Больше у них ничего не было.

Они еще успели немного поспать и поднялись, когда в окно заструился свет полной луны. Они тепло оделись, и Куин разбудил еще одного слугу, который спал в зале, и велел вынести вещи во двор и погрузить на вьючную лошадь.

Тем временем Кир спустился на кухню и завернул в салфетку жареную курицу, хлеб и сыр. Наполнив обе фляжки разбавленным водой вином, он поспешил назад. Остановился в зале, оглядел комнату, где провел столько счастливых часов. Представил мачеху на стуле у огня, с маленькими пяльцами и иглой в руках. Увидел играющих вокруг братьев и сестер. Пусть по рождению он незаконный сын, но ему повезло не знать в кругу своей семьи ничего, кроме любви.

Повернувшись, Кир вышел из зала.

Во дворе уже ждали оседланные животные. Куин вскочил на своего коня. Кир сел в седло и, ни слова не говоря, направил жеребца со двора. Куин ехал рядом, держа повод вьючной лошади. Земля на много миль вокруг была припорошена снегом. Лунный свет отражался от него, и дорога перед ними была как на ладони. Вскоре им встретился небольшой отряд всадников. На плечах предводителя лежал плед в серо-черно-белую клетку.

— Вы не сын сэра Уильяма? — спросил он.

— А кто спрашивает? — бросил Кир, пристально глядя на незнакомца.

— Я Фрэнг Дуглас из Гленгорма, милорд. Мы выехали навстречу по приказу нашей госпожи. Она сказала, что вы, возможно, приедете сегодня.

— Я Кир Дуглас. Далеко еще ехать?

— С час, милорд, не более. Госпожа приказала величать вас «милордом», поскольку теперь вы будете главным в Гленгорме. Она хорошая девочка, хоть и англичанка, и прекрасно воспитана.

Кир слегка улыбнулся:

— Я стану уважать леди и заботиться о ее благоденствии.

— Разумеется, милорд, — кивнул Фрэнг. — Вы сын сэра Уильяма и исполните долг по отношению к семье.

Кир неожиданно развеселился от такой уверенности, но ничего не сказал.

Окружающий пейзаж был пустынен. Ни одного строения.

— Где живут люди Гленгорма? — спросил он Фрэнга.

— В деревне. За домом.

— А скот есть?

— Да, милорд. Когда пойдет снег, мы загоним его в сараи.

Кир кивнул. Что же, все хорошо продумано.

— Коровы? Овцы?

— И то и другое, милорд, но больше коров.

Кир больше ничего не стал спрашивать. Наконец они добрались до Гленгорма. Дом стоял на небольшом возвышении. Он был не особенно велик, но выглядел достаточно крепким. Из печных труб шел дым, сворачивавшийся ленивыми спиралями в безветренном воздухе. Возле дома находилась конюшня, откуда выбежал парень, чтобы взять поводья лошадей.

К Киру подошел слуга.

— Добро пожаловать, милорд. Я Тэм. Сейчас отведу вас в дом. Миледи ожидает вас.

— Когда приведешь меня к ней, — велел Кир, — помоги моему слуге отнести и разобрать мои вещи. Для меня подготовлена комната?

— Да, милорд, — ухмыльнулся слуга. — Комната готова. А сейчас леди ждет, милорд. Я вернусь и помогу вашему человеку.

Кир поблагодарил его, немного постоял, оглядывая зал. Он был невелик, не то что отцовский, но выглядел уютно. В камине горел яркий огонь. В конце комнаты стоял высокий стол, над которым висела шпалера. У одной стены стояли сложенные раскладные столы и скамьи, у другой — старый дубовый, почерневший от времени буфет.

Кир переступил порог и увидел женщину, сидевшую на стуле с вышитой спинкой. Она что-то шила. Два маленьких белых терьера с лаем бросились ему навстречу. Несколько больших псов дремали у камина. Улыбаясь, Кир погладил терьеров и подошел ближе.

— Мадам, — приветствовал он.

Приехал. Тот человек, который отберет у нее Гленгорм.

Сисели подняла глаза.

— Я Кир Дуглас. Сын сэра Уильяма, миледи. Как вам известно, я послан защищать вас и Гленгорм.

— Добро пожаловать в Гленгорм, Кир Дуглас. Меня зовут Сисели, — спокойно ответила она. — Я вдова вашего кузена.

Сисели показала на стул:

— Садитесь, пожалуйста. У вас, конечно, есть немало вопросов.

Она повернула голову:

— Артейр, вина милорду.

— Ваши слуги хорошо вышколены, — заметил Кир.

— Да. Они очень послушны.

— Пока что у меня нет вопросов, но когда будут, надеюсь, вы сумеете на них ответить.

Кир взял небольшой кубок с вином и жадно выпил, потому что умирал от жажды.

— Вы долго были в пути? — вежливо спросила Сисели.

— Выехал, когда луна была в зените. Часов десять — двенадцать.

— Я знала, что вы приедете сегодня, — кивнула Сисели, — и велела Маб приготовить обильный обед, поскольку вы наверняка проголодались.

— Маб?

— Наша кухарка. Йен часто говаривал, что она здесь с самого основания Гленгорма. Маб стара, но еще полна сил. Она захочет познакомиться с вами, милорд. И уж точно ответит на все ваши вопросы. Я живу здесь всего два года.

Сисели слегка улыбнулась. Кир улыбнулся в ответ.

— Да, мне будет интересно встретиться с ней.

— Я велела приготовить для вас комнату. Раньше это была спальня моего мужа. Там есть очаг, и рядом смежная комнатка для вашего слуги, если у вас он есть… или если захотите его завести.

— Спасибо, мадам. У меня есть слуга, который был со мной с тех пор, как мне исполнилось пять лет. Теперь мне тридцать два.

— Вы старше моего мужа, — вздохнула Сисели. — Йену исполнилось двадцать девять… ой!

Она наколола палец иглой и, тут же сунув его в рот, принялась сосать.

— Не стоит одновременно шить и разговаривать, — покачала она головой.

— Шьете для будущего ребенка? — спросил Кир, хотя и так знал ответ: уж очень маленькие были одежки.

Он пытался поддержать беседу, которая до сих пор была не слишком оживленной. Ведь если она должна стать его женой, нужно узнать ее лучше. Интересно, догадывается ли Сисели о планах его отца?

— Да, — кивнула она, поднимая маленькое платьице. — Сначала не имеет значения, девочка это или мальчик, одежда все равно одинаковая.

Сисели сложила платьице и честно призналась:

— Я стараюсь не плакать из страха повредить своему ребенку, но это так трудно, милорд!

Ее голос дрогнул.

Кир отнюдь не был мягкосердечен, но невольно растаял, глядя в глаза Сисели.

— Возможно, лучше плакать, мадам. Вы копите в душе горечь, а это куда сильнее повредит ребенку. Почему бы не спросить Маб? Преклонный возраст наверняка дал ей мудрость знать подобные вещи.

Сисели сжала губы и молча кивнула.

— Возможно, вы правы, милорд, — выдавила она, наконец. — Я чувствую такую ответственность за ребенка в своем чреве. Он наследник Гленгорма. Я должна благополучно привести его в этот мир. И вырастить, чтобы он смог жениться, стать отцом нового поколения.

— Я вижу, вы верно понимаете свой долг, мадам, но я приехал сюда, чтобы снять бремя Гленгорма с ваших плеч. Больше вам нет нужды бояться, — ответил Кир, глядя в ее прелестное встревоженное лицо.

— Спасибо, — тихо вымолвила Сисели.

Слеза скользнула по ее щеке, и она неожиданно почувствовала себя такой беззащитной! Но она не слаба! Совсем не слаба! Она всегда была сильной духом, и Йен любил ее за это! Что с ней сталось сейчас?

Кир, сам не зная почему, коснулся ее сцепленных рук. Сисели испуганно уставилась на него и залилась слезами. Растерянный Кир не знал, что делать.

— Мадам… — беспомощно пробормотал он.

Может, обнять ее, успокоить?

Но прежде чем он решил, что делать, в комнату вбежала другая женщина. Обняла Сисели, погладила по голове и заворковала:

— Ну, ну, дорогая, поплачьте, видать, настало время.

Молодая женщина уткнулась лицом ей в плечо.

— Я Орва, служанка леди Сисели, — представилась незнакомка, — хотя когда-то была ее няней.

— А я — Кир Дуглас, сын сэра Уильяма, присланный им заботиться о Гленгорме. Оставляю вас утешать госпожу.

— Почему вы расстроили ее? — с подозрением спросила Орва.

Кир едва не улыбнулся, вспомнив, что Куин точно так же бросается на его защиту, когда ему кажется, что питомца обидели.

— Я просто поговорил с ней и объяснил, что настало время дать выход своей скорби, — ответил он и вышел из зала в поисках Куина.

Глава 13

Увидев лестницу, Кир поднялся наверх и оказался в коридоре.

— Куин, где ты? — позвал он.

— Здесь, милорд, — откликнулся слуга, высунув голову из двери спальни, одной из нескольких по коридору. — Эти помещения не так велики, как в доме вашего отца. Но уютны и чисты. А рядом есть крохотная каморка для меня.

Кир вошел в комнату и огляделся. Одно окно в свинцовом переплете. Камин, в котором горит огонь. Единственный стул перед камином. Большая кровать с занавесками, слева стол, на котором стоит подсвечник. Сундук у изножья. Его собственный сундук придвинут к стене, а рядом с ним — стол побольше с тазиком, кувшином и полотенцем.

— Мне все подходит, — кивнул он, наливая воду в тазик. — Хочу перед ужином смыть пыль наших путешествий, — пояснил он Куину.

— Я видел леди, милорд. Хорошенькое, но очень грустное личико, — заметил Куин.

— Она все еще скорбит о муже. И только сейчас попыталась смириться с трагедией. Она еще долго будет переживать. Но она обладает сильным чувством долга по отношению к моему усопшему кузену и Гленгорму, что, как видно, к лучшему.

Куин кивнул:

— Да. Женщина с упорным характером — опора семьи. Она станет вам хорошей женой.

— Ради всего святого, держи эти мысли при себе, — предупредил хозяин. — Йен Дуглас еще не остыл в могиле! Я понимаю отца и соглашаюсь с ним, но сейчас не время делать предложение. Кроме того, отцу сначала придется получить у короля разрешение на этот брак.

— О, он своего добьется! — ухмыльнулся Куин. — Ваш па умеет убеждать! Он вполне способен уговорить петуха пригласить лису в курятник!

Куин был прав. Сэр Уильям Дуглас был человеком красноречивым. Не зная, каким образом сын приступит к делу и склонит вдову Гленгорма согласиться на брак, сэр Уильям немедленно отправился в Перт. Поскольку погода менялась к худшему, вряд ли ему удалось бы вернуться домой до весны. Но ему было важно, чтобы король узнал обо всем происходившем в Гленгорме и одобрил решение сэра Уильяма послать туда Кира Дугласа для защиты земли и вдовы Йена. Но что всего важнее, следовало добиться, чтобы Гленгорм остался землей Дугласов, а не перешел к кому-то иному. В обычное время это было бы несложно, но Яков Стюарт с его требованием, чтобы каждый лэрд и граф доказал право владения землями, сильно усложнил жизнь своих людей. Сэр Уильям знал, что Йен привез королю древние пергамента с дарственной на земли и оставил для проверки. Он также знал, что документы эти подлинные. Но гордость короля была ранена, когда Йен похитил леди Сисели Боуэн. Поэтому король не торопился вернуть документы, намекнув, что они могут оказаться поддельными. Стюарт желал отомстить. А пока король не признает подлинность дарственной, Дугласы не могли открыто претендовать на Гленгорм. Сэр Уильям понимал, что ступает по тонкому льду. Куда сначала пойти: к королю или королеве? Он решил, что лучше пойти к королю, чтобы случайно не задеть гордость последнего.

Двор собирался праздновать Рождество. В большом парадном зале висели сосновые венки и ветви можжевельника с алыми ягодами, а также букеты розмарина, перевязанные красными лентами. В канделябрах горели дорогие восковые свечи, на столах стояли лампы, заправленные душистым маслом. В каминах пылали огромные рождественские поленья. Сэр Уильям легко лавировал в толпе, приветствуя знакомых, кивая направо и налево.

Наконец он подошел к тому месту, где стояли король с дядей, графом Атоллом. Сэр Уильям почтительно ожидал, пока его заметят. Яков Стюарт увидел его, это несомненно: недаром сэр Уильям заметил молниеносный взгляд в его сторону. Но он был достаточно мудр, чтобы набраться терпения, и наконец, это терпение было вознаграждено.

— Сэр Уильям! — приветливо воскликнул Яков. — Добро пожаловать ко двору! Я уже и не думал увидеть вас до весны!

— Мне не стоило бы покидать границу, повелитель, но я привез печальные вести, которые вам нужно услышать. Однако я подожду, пока вам будет угодно меня принять.

Ну вот, сейчас он увидит, насколько возбуждено любопытство короля…

Король кивнул и отвернулся, но Атолл прошептал что-то ему на ухо, и король тотчас же приказал сэру Уильяму идти за ним.

Они укрылись в ближайшей нише.

— На границе беспорядки, милорд? Представить не могу, что еще привело вас сюда, да еще в разгар зимы!

— Мой родич, лэрд Гленгорма, убит. И его брат тоже, — тихо начал сэр Уильям. — Наследников мужского пола не осталось, если только леди Сисели не родит мальчика. Я послал одного из сыновей в Гленгорм, чтобы защитить леди. Роды ожидаются весной.

— И как же умер Гленгорм? — удивленно спросил Яков.

Сэр Уильям рассказал историю гибели Йена.

— Он убил всех Грэмов? — с уважением уточнил король.

— Всех, кто выехал в тот день против него, повелитель. Осталось еще много Грэмов. Они плодятся, как кролики в летнем поле, хотя, полагаю, пройдет много времени, прежде чем они попытаются напасть или что-то украсть.

— Но не просто же вы приехали сюда, чтобы рассказать мне все это. Могли послать гонца, — проницательно заметил король. — Что вы хотите от меня, милорд?

— Ничего сверх того, что принадлежит Дугласам, — храбро ответил сэр Уильям.

— Хотите вернуть документы на Гленгорм?

— Да, милорд. Гленгорм — земля Дугласов, и она должна ею оставаться.

— Я отдам документы, если мои советники объявят их законными… Дом на границе нуждается в сильной руке. Сможет ли ваш сын оборонять дом и защитить его в случае нападения?

— Сможет, — кивнул сэр Уильям. — Но если леди родит сына, он будет законным наследником. В этом случае мой сын останется, чтобы его воспитать. Но если родится дочь, ей необходимо приданое, поскольку она не может быть наследницей и, как мудро заметили ваше величество, дом на границе нуждается в защите мужчины.

Король рассмеялся, поняв, как ловко обернул сэр Уильям его же слова.

— Ты не похож на старика Гордона, верно? Муж его наследницы взял имя Гордонов, но прямая линия умрет с Хантли.

— Прямая линия Гленгормов зависит от пола ребенка, которого родит леди, — торжественно объявил сэр Уильям.

— А что будет с самой леди?

— С разрешения вашего величества я хотел бы выдать ее за моего сына Кира. Вам, должно быть, известно, что его мать была из Стюартов.

— Нет, я этого не знал, — снова поразился Яков.

Вот что бывает, когда много лет живешь за границей! Ничего, постепенно он узнает все!

— Дальняя родственница вашего величества. Она была вдовой. Олбани запретил нам пожениться. Но она родила мне сына. Он хороший человек, вы можете положиться на него. Я признал его. Он носит мое имя. И надеюсь, вы доверите Киру Гленгорм, если возникнет необходимость. Он вас не разочарует.

К его удивлению, король кивнул:

— Это будет правильным решением.

И тут сэр Уильям удивил себя:

— А приданое Сисели? Вы отдадите ей деньги? На этот раз она выходит замуж с вашего согласия и одобрения.

— Я отдам остаток, — согласился король. — Тогда, возможно, ее отец перестанет донимать лондонского менялу, который переслал деньги в Эдинбург, своему родственнику. Бедняга не посмел мне противиться. Но трясется от страха, поскольку по правилам он должен был отдать деньги лично в руки леди Сисели и никому иному. Граф Лейтон постоянно ему угрожает. Я пообещал королеве, что когда она подарит мне сына, отдам Сисели приданое, но хотя королева беременна уже в третий раз, пока что родила двух дочерей. Правда, они, слава Богу, здоровы. Я намерен выдать старшую, Маргарет, за французского дофина. Когда-нибудь она станет королевой. Да, вы можете передать Сисели, что когда она выйдет замуж за вашего сына, я верну ее приданое.

— Но пока что для этого еще слишком рано. Леди Сисели скорбит по моему родичу, и Йен всего два месяца как в могиле. Могу я поговорить с королевой, ваше величество? Мне следует обо всем ей рассказать.

— Нет, возвращайтесь на границу, пока не лег снег, — велел Яков Стюарт. — Я знаю, где вы предпочли бы оказаться, и сам уведомлю королеву о случившемся. Можете передать соболезнования леди Сисели. Но помните, я жду солдат из Друмланрига и Гленгорма, когда соберусь в поход на север, против лорда островов. Тогда призову и вас. Вспомните мою сегодняшнюю доброту. Поговорите с моим секретарем, и он отдаст вам документы на Гленгорм.

Сэр Уильям Дуглас очень обрадовался успешному завершению путешествия и тому, что так легко добился задуманного. Но теперь они в долгу у короля, а король всегда требует уплаты. Придется сказать Киру, чтобы начинал обучать людей военному делу, если король пойдет на лорда островов.

Наутро, перед отъездом, сэр Уильям нашел королевского секретаря и получил документы на право владения Гленгормом, спрятанные в аккуратный кожаный мешочек. Сэр Уильям прямиком отправился в Гленгорм. Рождество было на носу.

Кир и Сисели приветливо его встретили.

— Я привез документы на Гленгорм, — сообщил сэр Уильям. — Они одобрены и признаны подлинными. И еще хочу передать привет и соболезнования от Якова Стюарта.

— Полагаю, вы ничего бы этого не привезли, милорд, будь мой муж жив, — горько усмехнулась Сисели. — Но я рада, что теперь у моего ребенка есть наследство и милость короля.

— Мой сын сохранит документы, — с улыбкой объявил сэр Уильям, протягивая пакет Киру.

— Разумеется, — кивнула Сисели.

Значит, вот оно как? Но что она может поделать? Ее беспокоило одно: позволят ли они ее сыну претендовать на законное наследство? Но сейчас не время говорить об этом.

— Зал не украшен к Рождеству, — проворчал сэр Уильям.

— Мы в трауре, — напомнила Сисели. — Не хотите поесть с дороги, милорд?

Вечером, когда Сисели ушла к себе, сэр Уильям упрекнул сына:

— Не позволяй ей делать из покойного мужа святого. Йен был далеко не таков. Скоро ты станешь здесь хозяином, и люди Гленгорма не должны разрываться между двумя господами. Даже если она родит сына, ты все равно будешь править здесь, пока он не повзрослеет. К тому времени как родится ее ребенок, она должна отменить траур. А после этого ты должен как можно скорее обвенчаться с ней. Не хочу, чтобы кто-то еще начал за ней ухаживать или неверно понял здешнюю ситуацию.

— Она выйдет за меня, па. Не стоит опасаться, что она найдет другого, — заверил Кир.

— Завтра, перед отъездом, я поговорю со священником, — пообещал отец.

Эмброуз выслушал планы сэра Уильяма на Гленгорм и не стал возражать. Сисели нужно выйти замуж, чтобы иметь защиту для себя и ребенка. Но он опасался, что если Кир будет слишком жесток с ней, она откажется.

— Если она скажет «нет», я не смогу ее заставить, милорд. Сможет ли ваш сын ухаживать за ней и завоевать? Или он сделает это, потому что так было приказано и потому что это выгодная партия?

— У нас есть разрешение короля.

— Да, и в этом вся проблема. Отец леди позволил ей самой выбрать супруга. Король должен был отдать приданое тому, кто станет ее мужем. Вы знаете, что произошло. Она так и не простила короля за несправедливое наказание, несмотря на то что все это не играло никакой роли для Йена, о чем он постоянно ей твердил. А если вы попытаетесь силой потащить ее к алтарю, сказав, что король одобрил такую партию… что же, милорд, я вздрагиваю при мысли о том, на что способна леди Сисели.

— Но король обещал вернуть остаток ее приданого, — напомнил сэр Уильям. — Разве это не обрадует ее? И он одобрил документы на владение Гленгормом.

— По-моему, она еще больше рассердится, — покачал головой отец Эмброуз. — Ситуация крайне сложна, однако если ваш сын попытается поухаживать за леди, отнестись к ней с нежностью и добротой, вполне возможно, этот брак станет реальностью. Я сам поговорю с ним. И когда придет время, посоветую ей принять предложение вашего сына. Кто бы ни родился, Гленгорм нуждается в новых наследниках.

— Благодарю за помощь, Эмброуз, — кивнул сэр Уильям. — Отец гордился бы тобой. Для тебя на первом месте всегда стояла семья.

— Для меня на первом месте всегда стоит Бог. Помните это, — искренне ответил священник.

Сэр Уильям уехал.

Настала Двенадцатая ночь, а вместе с ней пришла настоящая зима. Окружающие холмы были белы от снега. Озеро замерзло. С деревьев облетели листья. Глядя в окно спальни, Сисели тревожилась, Что Грэмы могут перейти озеро по льду и напасть на Гленгорм.

— Нет, леди, — уверял Кир, — Вспомните редут, который велел построить Йен. Он был закончен еще до декабря, и находящиеся там люди день и ночь наблюдают за окрестностями. Если Грэмы настолько глупы, чтобы прийти снова, мы готовы к их нападению. Только они не придут, потому что получили достойный отпор от моего кузена. Их женщины будут скорбеть много лет.

— Как и я, — обронила Сисели.

— Вы так сильно любили Йена?

— Я уважала мужа… и да, любила его, — с некоторым раздражением ответила Сисели, ерзая на стуле, поскольку живот был слишком велик и найти удобную позу становилось все труднее.

— Говорят, будто не слишком жаркая любовь вновь возгорается в разлуке, временной или вечной, — коварно заметил Кир, которому надоели ее старания выглядеть скорбящей вдовой.

Он не сомневался, что она уважала его кузена, да и сам искренне симпатизировал Йену. Но Сисели не была страстно влюблена.

— Как вы смеете говорить мне такие гадкие вещи? — рассердилась она.

— Потому что это правда, — усмехнулся Кир.

— Я любила Йена! — выкрикнула Сисели.

— И когда-нибудь полюбите другого, — бросил он.

— Я больше никогда не полюблю! — трагически провозгласила она.

Кир рассмеялся:

— Еще как полюбите, мадам! Мне сказали, что кузен связал вас, как поросенка, которого везут на рынок, и умчал на границу. Вряд ли это подходящее начало для брака по любви.

— Ему пришлось украсть меня! — защищала Сисели мужа, хотя начало получилось действительно кошмарным. — Гордоны не подпускали ко мне других поклонников.

— Если бы я хотел ухаживать за вами вопреки желаниям другого поклонника, то нашел бы способ, — заверил Кир.

— В самом деле? И как же вы ухаживали бы за мной под носом Гордонов? — язвительно осведомилась Сисели.

— Прокрался бы ночью в вашу спальню, мадам. А когда вы запротестовали бы против такой дерзости, улестил сладкими поцелуями и пылкими ласками, пока не согласились бы стать моей женой. Я заставил бы вас влюбиться в меня, и ни Гордоны, ни король не помешали бы нашей свадьбе.

— Йен любил меня, — печально ответила Сисели. — Любил настолько, чтобы выстоять против гнева короля. Это стоило ему моего приданого, но он все равно любил меня.

Откровенные слова Кира Дугласа вызвали волну жара, прихлынувшую к телу. Ребенок беспокойно зашевелился в чреве. Кажется, она покраснела? Трудно сказать, потому что она вся горит и не смеет прижать ладони к щекам, чтобы не дать понять Киру, как повлияли на нее его слова. Пусть считает, что она разгневана такими речами!

— Любил, — согласился Кир. — На границе только и говорили о том, как Дуглас из Гленгорма потерял разум из-за хорошенькой англичанки.

Но к его удивлению, Сисели отплатила той же монетой.

— Вам так нравится издеваться надо мной, милорд? С какой целью, скажите, ради Бога? — мило улыбаясь, спросила она. — Уверена, что у вас имеются куда более срочные дела. Скажите, вы давно не занимались счетами? Мой муж всегда аккуратно вел счетные книги. Хотя с тех пор, как избавился от особы по имени Бетия, из кладовых красть стало некому, что весьма облегчило ведение счетных книг.

— Я недавно занимался этим, — сухо сообщил Кир.

— Не можете сказать, сколько родилось ягнят? Матки, эти глупые создания, рожают ягнят в разгар зимы. Однако все равно следует вести скрупулезный подсчет.

— Пока что родились пятнадцать ягнят, и среди них две двойни, — внезапно развеселился Кир, увидев новую сторону Сисели.

У девчонки есть характер. Будет ли она такой же страстной в его постели, когда он на ней женится? Он надеялся, что да, поскольку любил пылких женщин.

— Прекрасно, милорд. Значит, жизнь продолжается, — одобрила Сисели.

После этой перепалки Кир часто наслаждался подобными сценами и через несколько недель осознал, что Сисели перестала напускать на себя грустный вид.

Ее настроение благотворно отражалось на слугах. Йен не забыт, но по крайней мере прошлое осталось позади, и нужно идти дальше.

Настал март, и для Сисели началась пора ожидания. Прошла неделя. Другая. Третья. Со склонов холмов исчезал снег. На озере растаял лед, а ведь всего месяц назад деревенские мужчины вместе с Киром играли на этом месте в керлинг, стараясь закатить круглый гранитный булыжник в так называемый дом. А теперь там плескалась голубая вода, отражавшая солнечные лучи. На припеке цвели ранние нарциссы.

Как-то утром Сисели объявила, что ребенок, кажется, вот-вот родится.

— Я мучилась от боли всю ночь, — пожаловалась она Маб. — Сходите за повитухой и Мэри Дуглас.

Услышав слова госпожи, Тэм немедленно метнулся к выходу и вскоре вернулся, сопровождаемый обеими женщинами.

— Как вы себя чувствуете, миледи? — встревожено спросила Агнес.

— Меня словно разрывают, — сказала Сисели. — Помогите мне, потому что я не знаю, что делать.

— Ничего страшного, миледи, это важный момент в жизни многих женщин, и к тому же мы все так ждали этого младенца.

Она стала водить Сисели по залу. Мэри тем временем накрыла стол чистой тканью и велела принести колыбель, чистые свивальники, тряпки и повесила над огнем котел с водой.

День тянулся медленно. Сисели то ходила, то сидела у огня. Она умирала от жажды, но ей разрешали пить всего по нескольку глотков. Наконец слуг выгнали из зала. Сисели помогли влезть на высокий стол. Мэри стояла у изголовья, поддерживая ее за плечи, пока Агнес рассматривала что-то между раскинутыми ногами роженицы. Наконец повитуха кивнула:

— Недолго осталось.

Сисели застонала, одолеваемая куда более сильной, чем прежде, болью. Агнес и Мэри принялись советовать ей, как правильно дышать, и, потолковав между собой, решили, что при очередных схватках Сисели следует начать тужиться.

В зал тихо вошел Кир Дуглас. Женщины словно не увидели его, зная, что Уильям потребует свидетеля, если родится сын.

Кир занял место Мэри у изголовья и стал поддерживать Сисели за плечи. Почувствовав присутствие чужого, Сисели откинула голову, и их глаза встретились. Она поняла, почему он здесь, и не стала протестовать. Да и не было у нее ни сил, ни времени, потому что ужасающая боль раздирала ее. Она хотела одного, чтобы все прошло, но разум подсказывал: все кончится только с рождением ребенка.

Роженица кричала, не помня себя. Лоб был покрыт крупными каплями пота.

— Тужьтесь, миледи. Тужьтесь! — уговаривали женщины.

Сисели сделала, как было велено, и боль немного улеглась, но тут же ударила с новой силой. Она снова взвизгнула.

— Тужьтесь сильнее! Сильнее! — велела Мэри. — Еще!

— Головка вышла, — объявила Агнес.

Очередная волна мучительной боли накрыла ее с головой, и Сисели, не дожидаясь команды, стала тужиться. Она тяжело дышала, камиза насквозь промокла. Слабость одолела ее до такой степени, что она навалилась на Кира.

— Плечики показались! — воскликнула Агнес.

— Я больше не смогу тужиться, — отчаянно пробормотала Сисели, у которой совсем не осталось сил.

— Вы молодец, мадам, — прошептал Кир. — Еще чуть- чуть, и ребенок появится на свет. Вы храбрая девушка.

Его дыхание обдавало теплом ее ушко, и Сисели невольно вздрогнула от смущения. Но ей тут же стало не до этого: боль упорно продолжала ее грызть.

— Тужьтесь сильнее, миледи! Сильнее! Сильнее, — твердила Агнес.

— Не могу, — простонала Сисели.

— Ребенок почти вышел! Сделайте это ради Йена! — потребовала Мэри.

Сисели сама не поняла, откуда взялось столько сил, чтобы натужиться. И ощутила, как ребенок выскользнул из тела. Раздался жалобный крик.

— Прекрасная девочка! — заверила Мэри, хотя тон был явно разочарованным.

Сисели разразилась слезами.

— Пресвятая Дева! Я так подвела Йена! Подвела Гленгорм!

Она рыдала, и плач звучал так печально, что даже ребенок замолчал.

— Нет-нет, — утешила Мэри. — У нас есть наследница. Чудесная, сильная малышка. И все хорошо! У вас есть для нее имя?

— Джоанна, — всхлипнула Сисели и подняла глаза, чтобы увидеть ребенка. — В честь моей подруги королевы. Это Йен предложил.

О Боже! Почему она не могла родить сына? Она не глупа и знала, что Дугласы не выпустят Гленгорм из рук. Ее сын стал бы лэрдом. А дочь останется дочерью.

Малышку обтерли, завернули и положили на руки матери.

— Красивая девочка, — тихо сказал Кир.

— По-вашему, она похожа на Йена? — спросила Сисели.

— Конечно, — согласился он, хотя не видел в девочке никакого сходства. — Прекрасный ребенок, мадам. Вы все сделали как надо.

— Не все, — тихо ответила Сисели.

Когда вышел послед, Сисели обтерли теплой водой и надели чистую камизу. Кир понес ее наверх, где Орва ожидала госпожу. Служанка, заботившаяся о Сисели со дня ее рождения, не смогла присутствовать при родах, чтобы не видеть, как страдает ее девочка. Сейчас она поспешила вперед.

— Я подвела всех! — снова заплакала Сисели.

— Девочка? — ахнула Орва.

— Да. Мэри Дуглас скоро принесет ее наверх.

Сеси и Уна с трудом внесли в спальню колыбель и поставили у камина.

— Такова Господня воля, — смиренно прошептала Орва. — А малышка здорова?

— Здорова, — откликнулась Мэри, внося в комнату ребенка. — Вот, взгляни сама.

Орва взяла тугой сверток и посмотрела на ребенка.

— Глаза у нее моей госпожи, а во всем остальном — чистая Дуглас, — объявила она, кладя ребенка на грудь уже успевшей лечь Сисели.

— Хотите подержать ее, миледи?

— Ненадолго, — согласилась Сисели, беря Джоанну. Оказалось, что малышка тоже смотрит на нее. — Боюсь, дочь Йена будет такой же дерзкой, как ее отец, — рассмеялась она. — Мэри, ты будешь крестной Джоанны? Для меня это большая честь.

— Это для меня большая честь, миледи, — ответила Мэри, лукаво улыбаясь. — Я буду крестной девочки. Ей понадобится еще одна Дуглас, которая научит ее разумно применять свою дерзость.

Через неделю двоюродный дедушка Джоанны, отец Эмброуз Дуглас, окрестил ее в деревенской церкви. Крестными стали Мэри Дуглас и Кир Дуглас. День был солнечным, и это вместе с завидно хорошим здоровьем младенца посчитали добрым знаком.

В конце апреля в Гленгорм приехал сэр Уильям Дуглас. Сисели уже заподозрила, в чем причина этого визита. С самого рождения Джоанны слуги и деревенские жители были крайне почтительны к Киру. И Сисели прекрасно понимала: Дугласы не отдадут Гленгорм добровольно. И не допустят, чтобы Сисели вышла за чужака, а земля попала в другие руки.

Именно так и сказал сэр Уильям, устроившись в зале. И облегченно вздохнул, когда Сисели не возмутилась, протестуя против его решения.

— Разумеется, милорд. Но как быть с моей дочерью? Джоанна — законная наследница Йена Дугласа. Если вы отдадите Гленгорм другому, что с ней станется? Или вы выделите ей справедливую долю в обмен на Гленгорм?

— Разумеется, — пообещал сэр Уильям. — Я дам ей богатое приданое, деньгами и вещами. И в знак моих добрых намерений велю привезти вам сундук с бельем, посудой и тканями и помещу у любого менялы по вашему выбору пять полновесных золотых монет и двадцать серебряных. Джоанна — моя родственница по рождению и крови.

— Десять золотых монет, — бесстрастно возразила Сисели. — Она дочь лэрда, и Гленгорм стоит гораздо больше предложенной вами цены. Десять золотых монет и сто серебряных.

— Мадам! Вы разоряете меня! Восемь золотых и пятьдесят серебряных.

— Десять! — неожиданно жестко отрезала Сисели. — И семьдесят пять серебряных. Меньше я не приму, милорд. Если вы откажетесь дать моей дочери подобающее ее положению приданое, я отправлюсь к королю. Вспомните, он послал мне привет, а королева Джоанна, имея двух дочерей, поддержит мои требования.

Сэр Уильям рассмеялся.

— Мне говорили, что ваш отец умеет из всего извлекать деньги. Очевидно, вы пошли в него. Десять золотых и семьдесят пять серебряных. По рукам!

— Благодарю за щедрость, милорд, — улыбнулась Сисели. — У меня еще один вопрос. Нам с Джоанной придется переехать в Друмланриг и отныне жить там? Новый лэрд и его семья вряд ли захотят видеть здесь вдову и ребенка предшествующего лэрда. И конечно, дом очень мал.

Сисели с абсолютной уверенностью ожидала, что сэр Уильям назовет преемником Йена своего сына, но посчитала, что будет лучше притвориться ничего не подозревающей и удивленной. Именно этому научила ее и Джо королева Жанна Наваррская.

«Никогда не позволяйте мужчине понять, будто вы умнее его или можете угадать, что он намеревается делать. Иначе он вас невзлюбит и придержит язык, когда вы рядом».

— Как, дорогая, вы не знаете?! — широко улыбнулся сэр Уильям. — Новым лэрдом будет мой сын Кир. Вы с девочкой останетесь в этом доме.

— Но Гленгорм нуждается в наследнике, — нервно пробормотала Сисели.

— Совершенно верно. Поэтому король дал разрешение моему сыну жениться на вас, мадам. С таким мужем вы наверняка родите сына. Идеальное решение проблемы, не находите? Киру пора жениться, а у вас нет иного выхода.

Иисус Мария!

Кир поморщился.

Тот же самый человек, который советовал не торопиться и потихоньку расположить к себе вдову Гленгорма, сейчас приведет ее в ярость, и, откровенно говоря, Кир не стал бы винить за это Сисели.

Но она зловеще молчала, хотя, по правде говоря, не знала, что делать. И выхода действительно не было: она нищая вдова с ребенком и в чужой стране.

— Вы так считаете, милорд? — спросила Сисели ледяным голосом. — Я могу вернуться ко двору, к своей госпоже.

Да! Вот оно, решение! Джоанну будут воспитывать в королевской детской вместе с принцессами Маргарет и Изабеллой. А Сисели снова станет служить Джо. И не нужен ей никакой муж!

— Король не допустит этого, мадам. Он хочет, чтобы вы вторично вышли замуж. И пообещал отдать часть вашего приданого новому мужу.

Кир затаил дыхание, ожидая взрыва. Долго ждать не пришлось.

— Что?! Король вернет ту часть приданого, которую еще не успел украсть? Да как он смеет? Он не отдал Йену того, что принадлежало мне по праву, а теперь вздумал облагодетельствовать вашего сыночка? Вынести это невозможно! Вы отбираете Гленгорм у Джоанны и отдаете своему сыну. Король крадет мое приданое, чтобы подкупить Гордонов! Неужели во всей Шотландии не найдется порядочных людей?

Повернувшись, Сисели бросилась к лестнице и быстро взбежала наверх.

— Зачем, во имя всего святого, ты ей это наговорил? — взорвался Кир. — Она была готова смириться с тем, что я стану лэрдом. Неужели нельзя было позволить мне ухаживать за ней и завоевать?

— Теперь ты лэрд Гленгорма. Тебе уже за тридцать и давно пора жениться. Чем скорее женишься, тем скорее наградишь жену ребенком. Гленгорм нуждается в наследниках. Успеешь завоевать ее после женитьбы, — ответил отец.

— Отец Эмброуз не поженит нас, если она не согласится. И ты воображаешь, будто она скажет «да»? — усмехнулся Кир.

— Заставь ее идти к алтарю любыми средствами. Гленгорм нуждается в сыновьях, а Яков Стюарт вот-вот объявит поход на север. Дугласы обязаны играть роль в укрощении лорда островов. И горе тем кланам, которые не последуют за королем.

— Кровь Христова! — воскликнул Кир.

— Да. Почти все мы хотим жить в мире, но короли амбициозны, как и их приближенные. Нам остается быть им верными и сохранять свои земли в безопасности. Теперь твоя очередь служить королю, Кир, — вздохнул сэр Уильям. — Ты лэрд Гленгорма его милостью. Он вполне мог отдать его другому.

Сэр Уильям вернулся домой на следующий же день. С Сисели он больше не встретился, поскольку та не выходила из своей спальни. Зато подержал на руках маленькую Джоанну, довольный ее красотой и очевидно крепким здоровьем.

— Она хорошенькая, — заметил он сыну. — Позаботься о девочке Йена, хотя именно тебя она станет звать отцом.

Отдав ребенка Орве, сэр Уильям уехал. Кир проводил отца взглядом и вернулся в зал, где, к своему удивлению, увидел Сисели, ткущую шпалеру.

— Уехал, — сказал он ей.

— Я не выйду за вас, милорд, — коротко сообщила она.

— Выйдете! У нас обоих долг перед Гленгормом. Но я человек благоразумный. Я даю вам месяц, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Поговорите с Мэри Дуглас и найдите хорошую кормилицу для Джоанны. Я не собираюсь отказывать себе в супружеских правах. Нам нужен сын и наследник.

Сисели порывисто вскочила:

— Вы не смеете мне приказывать! Я не ваша жена и никогда ею не буду. А дочь намерена кормить своим молоком! Больше мне нечего ей дать!

— А любовь? Если вы не потолкуете с Мэри Дуглас, побеседую я. Это не переговоры, Сисели. Я бы подождал и стал ухаживать за вами по всем правилам, если бы вчера отец не выложил правду. Но похоже, времени у нас нет. Король готовит поход на север. Дугласам придется выступить вместе с ним, а это означает, что мне нужно уехать, а следовательно, мы должны пожениться, и вы ляжете в мою постель. Гленгорм получит наследника!

— Вы слишком многого ожидаете от меня, милорд! — рассердилась Сисели. — И я не разрешала вам называть меня по имени!

— Как же мне вас называть?! — рявкнул он.

— Миледи, разумеется, — бросила она.

— О нет, я буду продолжать звать вас «Сисели»! — отрезал Кир и, встав перед ней, сжал подбородок и приподнял ее лицо. — У вас прекрасные глаза, Сисели. Йен когда-нибудь рассказывал вам, что означает слово «Гленгорм»?

И, не дожидаясь ответа, пояснил:

— Зеленовато-голубой. Гленгорм — зеленовато-голубая долина. Как ваши глаза.

Кир коснулся ее губ губами.

Сисели дала ему пощечину.

— Не смейте пытаться меня обольстить! — прошипела она.

Кир немедленно ответил оплеухой.

— И вы не смейте поднимать на меня руку, мадам. Мы поженимся, и я предпочел бы, чтобы мы были друзьями. Но если желаете, чтобы мы находились в постоянной вражде, я и на это согласен. Только в июне мы поженимся, и вам лучше смириться.

С этими словами Кир решительно вышел из зала, оставив Сисели ошеломленно смотреть ему вслед. Он ударил ее! Кир Дуглас не джентльмен. Он варвар и дикарь. Она пошлет письмо Джо с просьбой о помощи. Сегодня же отправит гонца!

Сисели вбежала в комнату. Орвы не было. Она почти все время проводила с Джоанной, и Сисели была благодарна ей за это. Орва вырастила ее. Вместе они вырастят Джоанну.

Открыв шкатулку, она нашла клочок тонкого пергамента, окунула перо в чернильницу и стала писать:

«Ее величеству, королеве Жанне Шотландской, от преданной и покорной служанки, Сисели, леди Гленгорм.

Любимая подруга!

Я пишу это в надежде, что вы соизволите мне помочь. Сэр Уильям Дуглас передал мне, что я должна выйти замуж за его сына, нового лэрда Гленгорма. Он также добавил, что король одобряет этот брак и вернет остаток приданого, выделенного мне отцом, новому лэрду. Я не имею желания второй раз выходить замуж, но прошу отдать мои деньги. Дражайшая Джо, если ты сможешь убедить короля в моем желании оставаться вдовой, я покорно прошу позволения вернуться ко двору и служить тебе. Пожалуйста, помоги мне.

Твоя верная Сисели».

Сисели посыпала песком невысохшие чернильные строки, стряхнула песок, сложила документ, запечатала красным воском, прижала к нему печатку, подаренную отцом перед ее отъездом из Англии, и отправилась в деревню, чтобы найти отца Эмброуза.

Священник работал в своем садике. Увидев Сисели, он улыбнулся и поманил ее к себе.

— Доброе утро, миледи, чем могу служить?

— Я хочу, чтобы кто-нибудь передал мое послание королеве. Вы попросите Фрэнга?

— Зачем? — тихо спросил отец Эмброуз.

Сисели тяжко вздохнула.

— Потому что он прежде всего побежит за разрешением к новому лэрду. Не хочу, чтобы Кир Дуглас узнал, что я обратилась за помощью к королеве. Если та согласится, Джоанна вырастет в детской королевы, что сослужит ей хорошую службу.

Священник скрыл улыбку.

— Я пошлю ваше письмо. Но королева вряд ли вам поможет.

— Обязательно поможет! — уверенно воскликнула Сисели.

Но священник оказался прав. Королева, беременная третьим ребенком, мечтала на этот раз родить сына. Она вдруг поняла, что послание Сисели раздражает ее.

— Что это с ней, Джейми? — обратилась Джоанна к мужу. — Сиси — вдова с ребенком. Ей нужен новый супруг, и, выйдя замуж за сына сэра Уильяма, она сохранит положение госпожи Гленгорма. Дочь будет жить в своем доме. Не понимаю столь ребяческого поведения. Неужели этот человек — настоящее чудовище? Скажи, Джейми, сэр Уильям способен отдать ее негодяю ради сохранения Гленгорма?

— Разумеется, нет, милая, — утешил муж. — Сам я не знаю его сына. Но сэр Уильям — прекрасный человек.

Втайне он считал, что сэр Уильям пойдет на все, лишь бы сохранить Гленгорм, хотя вслух никогда этого не скажет жене, которая хотя бы на этот раз должна родить сына. Нельзя, чтобы Джоанна расстраивалась, пусть и из-за лучшей подруги.

— Напиши ей ответ, дорогая, — посоветовал Яков. — Напомни о ее долге передо мной, тобой и Дугласами. Она обязана покорно принять назначенного для нее мужа и дать Гленгорму сына.

— Я напишу, Джейми, — улыбнулась королева, с обожанием глядя на мужа. — Я знаю, Сиси меня послушает! Она только что овдовела и не желает так быстро пустить в свою постель нового мужчину. Но уверена, она образумится. Сегодня же ей напишу!

Король немедленно решил послать гонца к новому лэрду.

Королевский посланник прибыл в Гленгорм через несколько дней. К удивлению лэрда, оказалось, что он привез два письма: для него и Сисели. Приказав служанке передать письмо госпоже, Кир сломал печать на своем и стал читать.

«Милорд, вскоре я отправляюсь на север и хотя ожидаю, что вы пришлете мне с сэром Уильямом крепких солдат из Гленгорма, вас от этой экспедиции освобождаю. Гораздо важнее, чтобы вы женились и произвели на свет наследника. Поэтому вы останетесь на своей земле, пока не достигнете желаемого результата.

Яков, король».

Кир ошеломленно перечитал письмо. Чем вызван столь категоричный приказ?

Тем временем Сисели с не меньшим удивлением читала послание лучшей подруги. Дойдя до конца, она всхлипнула.

«Сисели, леди Гленгорм, от Жанны, королевы Шотландской.

Ты выйдешь за сына сэра Уильяма и сделаешь то, чего от тебя ожидают. Не испытывай терпения короля своими ребяческими капризами. Ты вдова и должна снова выйти замуж ради себя и ради моей тезки, которой будет лучше в собственном доме. Твое приданое будет возвращено целиком. Я смогла уговорить короля сделать это. Молись, чтобы мы обе вскорости родили сыновей. Посылаю тебе самый нежный привет и надеюсь когда-нибудь принять тебя при дворе.

Жанна, королева Шотландии».

Сисели отложила пергамент. Последняя надежда избежать замужества исчезла навеки. Бежать ей некуда. Сейчас главное — здоровье и безопасность Джоанны. Отец болен, мачеха безумна. А королева не примет ее обратно. Хоть одна хорошая новость: ее приданое вернут. Не часть, а целиком!

В этот момент порог переступил Кир.

— Что вы наделали? — зло спросил он. — Что заставило короля написать такое письмо? Мне нужна правда, Сисели, и немедленно!

Он возвышался над ней. Голубые глаза яростно сверкали.

— Итак, мадам, что вы натворили?

Глава 14

— Я всего лишь написала королеве, — растерянно пробормотала Сисели. — Мы давние подруги. Она прислала ответ. Почему вы рассержены, милорд? От Орвы я узнала, что вы также получили послание, только от короля. Что ему нужно? Вас призывают на войну, милорд?

— Мне приказано немедленно жениться и оставаться на своей земле, пока вы не дадите Гленгорму наследника, — процедил Кир. — А что пишет королева?

Он, конечно, женится на этой женщине, но предпочел бы надеяться на какой-то мир между ними. Теперь непонятно, как это осуществить.

Виной всему ее любящий отец. Вбил глупые идеи в голову девчонки! Пообещал, что она может сама выбрать мужа. Абсурд! Отцы или опекуны обязаны устраивать браки дочерей и подопечных. Конечно, Сисели не сама выбрала Йена, и теперь ей снова велят вступить в брак против ее воли. А он вынужден как-то с этим справляться.

— Итак мадам, что написала королева? — повторил Кир.

— Мне приказано выйти за вас, — медленно выговорила Сисели, гадая, стоит ли рассказывать все.

— И?

Голубые глаза впились в нее.

— Джо… королева убедила мужа отдать мое приданое целиком. Мы с Йеном собирались разделить его, поскольку он заявил, что вообще не нуждается в моих деньгах.

— Йен любил вас беззаветно, — усмехнулся Кир, — а я еще даже не понял, нравитесь ли вы мне. И ваше приданое отойдет мне как вашему мужу.

— Но дом нужно расширять, — напомнила Сисели. — Я хотела употребить свою половину денег именно на это. Спальни маленькие. Нам нужны хозяйские покои побольше, а внизу необходима библиотека.

— Дом достаточно велик, — настаивал Кир.

— Если у нас родятся наследники, которых так ожидает король, нам нужна спальня просторнее. Ни ваша комната, ни моя не настолько велики, чтобы поставить достаточно широкую для двоих кровать. Впрочем, мы можем просто валяться на сене.

— Забавная идея, мадам, — улыбнулся Кир, притягивая ее к себе. — Хотелось бы уложить вас на спину в темном стойле.

Длинный палец медленно провел по ее губам.

— Не хотели бы чтобы вами овладели на копне сладко пахнущего сена, Сисели?

Их взгляды встретились.

У Сисели не было ни сил, ни воли, чтобы заставить себя отвернуться. Йен никогда не говорил с ней в подобном тоне. И от него не исходила аура такой мужественности, как от Кира. Йен просто ее любил.

И сейчас Сисели не совсем понимала, что делать. И тогда Кир принял решение за нее.

Одна рука сжала ее затылок. Жесткие губы завладели ртом, вынуждая Сисели приоткрыть губы. Язык скользнул внутрь, чтобы затеять битву с ее языком. Сначала Сисели пыталась сопротивляться, но силы были неравны. Чужой язык наполнил ее рот, и она ничего не смогла поделать. Тело обдало жаром, и голова почему-то закружилась. Наконец она смогла отстраниться.

— Пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста…

Кир продолжал целовать ее.

— Пожалуйста, что именно?

Раны Христовы. Его плоть затвердела, потому что он так давно не имел женщину. Он должен либо отпустить ее сейчас, либо швырнуть на землю и овладеть.

— Мы поженимся первого июня, и если к тому времени ты будешь носить моего ребенка, так даже лучше, — прошептал Кир, принимаясь расшнуровывать ее платье.

Потрясенная словами Кира, Сисели не сразу разгадала его намерения и очнулась, только когда он сдернул ее платье с плеч.

— Нет! — воскликнула Сисели, когда он вынул ее из груды зеленой ткани, лежавшей вокруг щиколоток. — Мы еще не женаты, милорд!

Пресвятая Дева! Бугор в его штанах был воистину огромен! Плоть Йена была велика, но куда ей до этой! Неужели мужское достоинство бывает разных размеров?!

— Да! — прорычал Кир, поворачивая ключ в скважине. — Король приказывает нам пожениться. Королева приказывает нам пожениться! И все же ты медлишь и пытаешься найти способ уклониться от своих обязанностей! Отныне я каждую ночь буду проводить в твоей постели. А первого июня мы поженимся.

— Почему сейчас? — спросила Сисели, пытаясь отступить, но дверь спальни была заперта.

— Потому что поцелуи наполнили меня вожделением, — коварно ухмыльнулся Кир. — И я собираюсь это вожделение удовлетворить. Я мог бы поискать утешения у одной из хорошеньких деревенских девчонок или служанок, но этого я не сделаю. Ты станешь моей женой и единственной женщиной, с которой я отныне буду спать. А теперь сними камизу, или я сорву ее с тебя! У тебя их не так много, чтобы позволить себе такую расточительность!

Кир стал раздеваться и, оставшись обнаженным, снова встал перед ней.

— Ты не сняла камизу, — мрачно бросил он.

— Вон из моей комнаты! — крикнула Сисели, глядя на что угодно, только не на него. — Убирайся!

Она снова попыталась удрать, но Кир взялся за концы выреза и одним движением разорвал камизу.

— Если пожелаете, мадам, я попрошу отца Эмброуза поженить нас завтра, тем более что брачный контракт наверняка уже готов.

Он отбросил обрывки камизы.

Сисели взвизгнула, шаря по столу в поисках хоть какой-то тряпки. Ничего. Совсем ничего.

Кир загнал ее в угол и крепко обнял. Обнаженные тела соприкоснулись. Он хищно улыбнулся, когда Сисели ахнула, и, взяв ладонями ее лицо, заглянул в глаза. Ее округлые груди расплющились по его мускулистому торсу. Живот и упругие бедра прижимались к его животу и бедрам. Вздыбленная плоть терлась о ее венерин холмик.

— Со временем, — пообещал он, целуя ее губы, — мы, возможно, и понравимся друг другу, Сисели. Но пока что у нас есть долг, и мы должны его исполнить.

— Злобное, порочное существо! — выдохнула Сисели. — Йен был нежен и добр со мной.

— Кузен любил тебя. Для него ты была сокровищем, которое стоит иметь любой ценой. Но нас свели жестокие обстоятельства, Сисели. От нас требуют выполнить свои обязательства, и мы это сделаем. Прекрати ссориться со мной, и я подарю тебе наслаждение. Ты давно не была с мужчиной?

Сисели спрятала лицо у него на плече, и он ощутил, как от ее слез повлажнела кожа.

— Я в жизни не думала, что познаю другого мужчину.

— Понимаю, — отозвался Кир. — Но это граница, и здесь женщины становятся вдовами чаще, чем в другом месте. Поэтому нам так важно произвести на свет сына для Гленгорма. Это земли Дугласа и должны ими оставаться.

— Значит, для Дугласов я всего лишь матка-производительница! — с горечью бросила Сисели. Глаза ее сразу потухли.

— Пока что да, — не солгал Кир. — Но когда-нибудь все может измениться.

Он провел по ее щеке костяшками пальцев.

— Ваша речь всегда так пряма? — не выдержала Сисели.

— Всегда, — кивнул Кир. — Я никогда не стану лгать тебе.

Он нежно поцеловал ее, и на этот раз ее губы сами раскрылись. Теперь он ласкал языком ее язык, медленно, чувственно, ощущая, как она расслабляется.

Подняв голову, Кир повел Сисели к кровати. Та только и могла спрашивать себя, уж не лишилась ли она рассудка. Это злобный, коварный человек! Но при всем при том это ее будущий муж, и, к смущению Сисели, оказалось, что он ее волнует! Прошло много месяцев с тех пор, как она была с мужчиной: узнав, что жена беременна, Йен не касался ее. Иногда она пыталась склонить его к греху, но он так боялся повредить ей или ребенку!

Оба кузена были очень высоки. Йен, правда, был ширококостным, а Кир — стройным, но хорошо сложенным. А взгляд украдкой на его мужское достоинство подсказал, что оно длиннее и в возбужденном состоянии наверняка будет толще, чем у мужа.

Они упали на кровать. Кир заставил Сисели лечь между его расставленными ногами, сжал груди и стал целовать ее нежное плечо.

Сисели подскочила. Прикосновения Йена никогда не были столь интимными. Столь чувственными. Она отчетливо ощущала, как холмики ее грудей лежат на его горячих ладонях.

Кир ласкал теплую плоть, и Сисели трепетала. Подушечки больших пальцев гладили соски. Сисели застонала.

Кир улыбнулся. Ему не терпелось взять ее, но торопиться не следовало. Она все еще рассержена. Все еще сопротивляется, но вскоре будет лежать под ним, и хотя потом убедит себя, что он силой взял ее, на деле отдастся сама, если он не станет спешить. Они будут связаны узами брака до смерти. И возможно, когда-нибудь станут друзьями.

Сисели молчала. Кир застал ее врасплох, подчинил своей воле. Но что ей оставалось делать? Узнает ли ее отец, что она так и не смогла выбрать жениха по собственному желанию?

Кир легонько пощипывал ее соски, и Сисели снова застонала, когда внизу живота стал разгораться огонь. Она уподобилась молодой кобылке, которую оседлал ретивый жеребец!

Кир уложил ее на спину и стал целовать прекрасное тело и груди, сосать набухшие соски, покусывать, лизать. Он даже попробовал на вкус грудное молоко, прежде чем спуститься ниже. Сисели еще не взяла кормилицу для Джоанны, и он не хотел лишать ребенка еды.

Сисели снова задрожала. Он целовал каждый клочок ее тела. Йен ничего подобного не делал, а Кир вертел ее, как куклу, целуя повсюду, а потом стал лизать. Сисели едва не потеряла сознание, содрогаясь, как в лихорадке.

— Ты восхитительна на вкус, — подхватил Кир.

— Я не хочу… Йен никогда этого не делал, — слабо запротестовала она.

— Вряд ли тебе стоит сравнивать своих любовников. Я старше кузена и более опытен. Йен в отличие от меня никогда не уезжал с границы.

Поцеловав ее ступню, Кир стал сосать каждый пальчик по очереди.

Она бы отстранилась, но он крепко ее держал. У Сисели кружилась голова. Она в жизни не представляла, не представляла…

Кир выпустил ее ступню и стал лизать ноги и внутренние поверхности бедер. Пальцы играли с лепестками ее лона, скользя вдоль границы между ними, медленно, медленно, пока Сисели не обуяло острое желание, которое трудно было отрицать. Он проник внутрь, слегка пошевелил пальцем.

— Еще… — простонала Сисели, и к первому пальцу прибавился второй, имитируя движения мужской плоти.

Ее любовные соки, густые и теплые, уже начинали течь по его руке.

Кир подался вперед, медленно ее поцеловал и обсосал свои пальцы под взглядом ее широко раскрытых глаз. Он улыбнулся в эти глаза, и Сисели покраснела под его понимающим взглядом.

— Ты готова принять меня, верно?

— Никогда! — солгала она. — Тебя — никогда!

Кир тихо рассмеялся и накрыл ее тело своим. Твердая плоть уперлась в створки ее лона.

— Мне еще многому нужно тебя научить, Сисели, поскольку я вижу, что мой кузен почти не просветил тебя в искусстве любви. Но сегодня я просто буду брать тебя, пока не признаешь, что нуждаешься во мне, как я готов признать, что нуждаюсь в тебе. И когда ты будешь искренна со мной, подарю тебе неизведанное ранее наслаждение. Думаю, у тебя пылкая натура. И, стоя перед алтарем, мы будем знать, что у нас есть кое-что общее: взаимная похоть друг к другу.

Кир сжал ее руки, поднял над ее головой. И вонзился в горячее лоно. Верный слову, он был неутомим в своем желании, снова, снова и снова погружаясь в ее горячие глубины.

— Обхвати меня ногами! — прорычал он и проник еще глубже, но, все еще неудовлетворенный, вышел из нее.

Закинул ее ноги себе на плечи, прежде чем врезаться еще сильнее.

— Да, — простонал он, — да…

Тем не менее, Кир не собирался получать разрядку именно сейчас. Еще рано.

Комната плыла перед глазами Сисели. Первое вторжение после стольких месяцев воздержания оказалось восхитительным. Когда Кир приказал обхватить его ногами и вошел глубже, ей хотелось кричать от удовольствия. Удивительно, как она способна принять в себя столь длинную и толстую плоть!

Сисели почти в беспамятстве цеплялась ногтями за его широкую спину, а когда Кир рассмеялся, она, чтобы не завопить, впилась зубами в его плечо. Но тут он коснулся чего-то глубоко внутри, и наслаждение, доселе неизведанное, окутало ее. Больше она не смогла сдерживаться.

— Матерь Божья! Ты настоящий дьявол, Кир Дуглас, и я тебя хочу! Будь ты проклят! Будь проклят! — всхлипывала Сисели, пока он продолжал вонзаться в нее.

Головокружительный экстаз вознес ее к звездам, и, уже уплывая за край сознания, она услышала его торжествующий рев и ощутила, как его семя наполняет ее.

Очнувшись, Сисели увидела, что осталась одна. В камине горел яркий огонь. Кто-то заботливо укутал ее одеялом. Терьеры спали на обычном месте у камина. Неужели ей приснился непристойный сон?! Или Кир Дуглас принудил ее?

Но в глубине души Сисели понимала, что это не так. Ее тело приятно ныло после любовных игр. Бедра были мокрые и липкие от пролитых соков. И к своему стыду, она наслаждалась каждой секундой их страстного соития. Почему бы и нет? Они все равно поженятся. И хотя она не любит его, по крайней мере, для рождения сына следует с готовностью принимать знаки его внимания. И это станет ее единственным утешением. Она поговорит со священником. Теперь ясно, как отомстить Киру за эту ночь.

Сисели повернулась на бок и спокойно уснула.

Но Кир не собирался ждать до первого июня, чтобы жениться на Сисели. Он встал на рассвете, оделся и отправился в деревенскую церковь к мессе, чтобы потом потолковать со священником.

— Пойдем со мной в дом. Позавтракаем, — предложил Кир. — А по дороге поговорим.

Священник пристально вгляделся в него.

— Ходят слухи, что вчера прибыл гонец от короля, — заметил Эмброуз, когда они покинули церковь.

— Да, Джеймс приказал мне немедленно жениться на Сисели, и королева пообещала, что приданое будет возвращено целиком.

— Твой па будет доволен.

— Полагаю, ты успел составить контракты? — спросил Кир.

— Да. Еще когда сэр Уильям сообщил о своих желаниях. Значит, Сисели стала более благоразумной?

— Сисели сделает, как ей приказано! — бросил Кир.

Священник усмехнулся:

— Ха! Ты дурак, если веришь этому, милорд Гленгорм!

— Я переспал с ней прошлой ночью, — объявил Кир. — И теперь она волей-неволей выйдет за меня.

— Я не допущу насилия! — процедил священник.

— Насилия не было, Эмброуз. Только нежное убеждение, — заверил Кир. — Мне приказано оставаться здесь, пока жена не родит сына. На севере вот-вот начнется война, и те, кто хорошо послужит королю, будут награждены. А где буду я? Нет, я хочу обрюхатить ее как можно скорее. Пусть родит сына, чтобы и мне досталась частица боевой славы.

— Даже если прошлой ночью Сисели забеременела, пройдет несколько месяцев, прежде чем родится ребенок, который к тому же может оказаться еще одной дочерью, — покачал головой священник. — Тебе лучше усмирить свои амбиции. Ты приграничный лорд, только и всего.

— Ты прав, Эмброуз, — помолчав, ответил Кир, — но я хочу большего. И всегда хотел. Возможно, дело в обстоятельствах моего рождения. По линии матери я родич короля.

— Выслушай меня, Кир, — попросил Эмброуз. — Не стану с тобой спорить, но короли — самый непостоянный в мире народ, а этот Стюарт в особенности. Сколько родственной крови он пролил после своего возвращения? Ты, как и я, рожден вне брака, но тебе повезло больше. Жена твоего отца любила тебя и воспитала как своего собственного. Отец тоже любил тебя и дал поместье, которого ты не получил бы, если бы не смерть твоего кузена Йена и не обращение твоего отца к королю. Тебе дали в жены богатую наследницу, которая уже доказала свою плодовитость. С благословения Господня, она подарит тебе детей твоей собственной крови. Будь доволен этим. Не искушай судьбу. Немногие люди имеют то, что имеешь ты.

Новый лэрд Гленгорма вздохнул:

— Полагаю, ты прав. Ведь эта битва не единственная. Будут и другие.

— Да, твои амбиции могут подождать, — улыбнулся Эмброуз. — Сейчас главное — прийти к какому-то соглашению с Сисели. Она горда и избалованна. И я бы на твоем месте помягче обращался с леди. У женщин много способов тонко мстить, и поверь, тебе это не слишком понравится.

Они добрались до дома и, войдя, увидели, что Сисели приказывает слугам принести завтрак. Заметив отца Эмброуза, она бросилась к нему.

— Отец Эмброуз! Отец Эмброуз! Вы должны уговорить нового лэрда повременить со свадьбой! Я еще не оплакала своего любимого Йена. Он всего полгода, как в могиле! Мой муж достоин большего почтения, чем готов оказать ему кузен! Любовь Йена ко мне была истинной! А милорд Кир заявляет, что готов жениться в первый день июня!

И Сисели, притворно всхлипнув, отвернулась с видом убитой горем женщины. Священник и лэрд понимали, что она лжет, и Эмброуз едва не расхохотался. Он ли не предупреждал Кира?!

Слуги притворялись, будто не слушали, хотя сами навострили уши. Сегодня же сплетни разлетятся по всей деревне. Если новый лэрд не согласится хотя бы на компромисс, уйдут годы на то, что чтобы завоевать уважение деревенских жителей. Если это вообще удастся.

Но Кир об этом не подумал.

— Мадам! — прогремел он.

Сисели сделала вид, будто содрогнулась от страха, и, тихо вскрикнув, зажала ладонью рот.

И снова священник с трудом сдержался. Нужно как можно быстрее что-то предпринять, прежде чем обычно благоразумный сын сэра Уильяма не натворит глупостей.

— Дети мои, — воззвал он спокойно, но твердо, — давайте сначала позавтракаем, а потом обсудим это дело, поскольку оно имеет огромное значение не только для вас, но и для всего Гленгорма. Пойдемте, пойдемте к столу.

Он повел их к высокому столу.

— Дитя мое, нам не хватало вас на утренней мессе.

— Простите, добрый отче, но прежде чем моя нога ступит в церковь, вы должны выслушать мою исповедь, — тихо, но отчетливо ответила Сисели.

— Ведьма! — прошипел Кир, в глазах которого горело бешенство.

— Милорд, не позорьте меня на людях, — пробормотала Сисели, ехидно усмехнувшись, — иначе я буду вынуждена принять более строгие меры.

— A-а! Вот и окорок! — радостно воскликнул Эмброуз. — Мое любимое блюдо! Смотрите, да Маб сдобрила овсяную размазню медом и пряностями!

— Она еще помнит вкусы Йена, — печально вздохнула Сисели.

Кир выглядел мрачнее тучи.

— Прекратите, дочь моя, — прошептал священник. — Вы выиграли сражение.

— Но не войну! — прорычал Кир.

Они позавтракали горячей овсянкой, окороком, крутыми яйцами, хлебом с хрустящей корочкой, маслом и ягодным джемом, запивая все это сидром.

При этом в зале царила почти зловещая тишина. После завтрака Сисели встала и приготовилась покинуть зал.

— Я должна навестить Джоанну! — бросила она.

— Подождите, дочь моя, — ответил отец Эмброуз не допускающим возражений тоном и тоже поднялся. — Давайте сядем у огня и обсудим наши дела, чтобы по этому поводу больше не возникало никакой путаницы.

Молодые люди послушно подошли к камину. Сегодня утром Сисели выглядела особенно хорошенькой в простом платье цвета весенней травы. Волосы были заплетены в одну толстую косу. Сисели уселась и расправила юбки. Кир, решительно насупившись, остался стоять.

— Послушайте меня, милорд, — начал священник, — госпожа Гленгорма на этот раз права. Ваш кузен, покойный лэрд, упокой Господи его светлую душу, был любим и уважаем своими людьми. Тащить вдову к алтарю через несколько месяцев после кончины мужа и рождения ребенка означает совершенно не уважать память Йена Дугласа, что бы там ни требовали сэр Уильям и король.

Сисели мило улыбнулась. Кир еще больше помрачнел.

— Ваш отец, милорд, вправе отдать вам Гленгорм. Король Яков так же вправе одобрить его решение. Но только вы в силах заслужить хорошее отношение местных жителей. Поверьте, со временем вам не раз понадобится их преданность. Что же касается вас, дочь моя, брачный контракт составлен и ждет вашей подписи. Вы выйдете замуж за этого человека в октябре. Через три дня после годовщины смерти Йена. И не смейте задерживать свадьбу хотя бы на один день, даже если банда Грэмов станет колотить в двери. Вы выйдете за Кира Дугласа восемнадцатого октября, и на этом мы покончим со всеми спорами. А теперь я жду вас в церкви. Там я приму вашу исповедь.

С этими словами священник поднялся и вышел.

— Итак, мадам, вы отомстили и к тому же настояли на своем, — угрюмо проворчал Кир.

— Но вы тоже настояли на своем, не так ли? — усмехнулась Сисели, не пытаясь опровергнуть обвинение в мстительности.

В сущности, так оно и было.

— Не воображайте, будто больше не пустите меня в свою постель! В день свадьбы вы должны носить моего ребенка!

— Если по-прежнему будете грубо обращаться со мной, — спокойно ответила Сисели, — я стану сопротивляться. Или вы так похотливы, что не можете сдержать свои страсти в продолжение каких-то жалких нескольких месяцев?

Кир подошел к ней, рывком поднял со стула, притянул к себе и, словно стальным кольцом, обвил талию. Но поцелуй был нежным. Обольстительным. Свободная рука скользнула вниз. Палец обвел мягкий сосок, который почти мгновенно затвердел.

— Будь мы в раю, никакой змей не соблазнил бы меня. Это Ева слаба. Моя же воля сильна.

Кир снова коснулся губами ее губ.

Несмотря на то что Сисели трясло от желания, она умудрилась пнуть его в голень.

— Я не Ева! — яростно прошептала она. — Если мужчины так сильны, почему Господь не возложил на них бремя вынашивания детей и родов? Я покорюсь всем: королю, сэру Уильяму, церкви и в октябре стану вам хорошей женой! Но до той поры между нами война и только война! А теперь отпустите меня! Я иду к дочери!

Кир разжал руки и сказал в удалявшуюся спину:

— Не понимаю, почему вам постоянно требуется драться со мной, мадам? Вы едва не покалечили мне ногу, расцарапали спину, а на моем плече по-прежнему отпечатки ваших зубов.

Но Кир улыбался, хотя Сисели этого не видела. От этой свирепой фурии у него будут сильные сыновья!

Услышав его слова, Сисели вспыхнула, но не обернулась. Господи, неужели Тэм и Артейр ухмыляются? А Эффи и Син, кажется, хихикают?! Ну конечно, они подслушивали, и скоро сплетни дойдут до кухни, а оттуда до деревни.

Но тут Сисели тихо рассмеялась. Как ни странно, эти сплетни успокоят жителей. Новый лэрд постепенно осваивается. Он женится на леди осенью, и вскоре в Гленгорме появятся сыновья.

К ее облегчению, неделю спустя у нее начались месячные. Она еще не готова родить второго ребенка.

Пришло лето. На зеленых холмах мирно пасся скот. О Грэмах не было ни слуху ни духу. Говорили, что месть Йена сильно ослабила их ряды. Они не могли пойти в набег без союзников, а другие англичане считали Грэмов неудачниками и обходили стороной.

Каждый день, кроме субботы, Кир обучал мужчин Гленгорма военному искусству. Когда-нибудь им придется идти с королем на север. Пока что король довольствовался тем, что укрепил власть над равнинной Шотландией. Большинство горцев до сих пор не поклялись в верности Якову Стюарту. Если в течение года они этого не сделают, король соберет верные кланы в Инвернессе, чтобы достичь своей цели. Кир втайне был этому рад. Что бы там ни говорил отец Эмброуз, Кир должен быть с королем, когда тот пойдет на север! Каждый приграничный лорд, желающий обеспечить будущее своей семье, захочет присоединиться к королю. И если повезет, к следующему лету у него родится сын.

Сисели завораживала его. До сей поры он не знал такой сильной и независимой женщины. Однако ее вряд ли можно назвать нахальной и дерзкой. Кроме того, она предана Гленгорму. Когда Кир уйдет на войну, можно без опаски оставить Гленгорм в ее умелых руках. Повезло ему получить такую жену!

Но Сисели еще и искушала его. Похваставшись своим самообладанием, Кир обнаружил, что не может оставаться спокойным рядом с ней. С той ночи он ни разу не лежал в ее постели, а она с радостью объявила ему, что не беременна. Теперь он знал, какой страстной она может быть! И все же целомудрие ничуть ее не тяготит. Не знай он ее так хорошо, невольно задался бы вопросом, уж не бегает ли она по ночам к любовнику.

Проведай Сисели о его мыслях, наверняка пришла бы в восторг. Она не смела пройти мимо Кира, потому что безумно желала его. Она не влюбилась в него и, возможно, никогда не влюбится, но ей очень хотелось оказаться в его объятиях.

Настал канун летнего солнцестояния. В деревне, на берегу озера, разожгли большой костер, устроили пир, и эль, и даже виски лились рекой. Позже все, взявшись за руки, плясали вокруг костра под волынку Оуэна. Наконец парочки стали исчезать среди холмов.

Сисели и Кир тоже пришли на праздник. Орва и старая Маб остались присматривать за Джоанной. Обе женщины объявили, что слишком стары для таких вольностей, какие допускаются на празднике. Лэрд и его невеста, к взаимному удивлению, вели себя вежливо друг с другом. Но долго это не продлилось.

— Для женщины, выросшей при дворе, вы чересчур на короткой ноге с простолюдинами, — заметил Кир.

Он подумал, что сегодня, даже в простом крестьянском наряде, серой шерстяной юбке и белой блузе, Сисели необычайно красива. Талия была повязана кушаком цветов пледа Дугласов. Ноги были босы, а волосы заплетены в косу, хотя во время танцев из прически выбился рыжеватый локон.

— Плохой бы я была госпожой, если бы держалась высокомерно, милорд! — отрезала Сисели. — Мое детство прошло в поместье отца, среди такой же дикой природы. Орва расскажет, как я играла с деревенскими детишками, ела в их коттеджах и поднимала юбки, чтобы пописать на землю, как любая местная девчонка. Конечно, позже, когда я попала в дом Жанны Наваррской, меня научили хорошим манерам, поскольку ожидалось, что я и дальше буду жить при дворе. Но я никогда не забывала первых лет своей жизни. И то, как была счастлива в то время.

— Значит, вы счастливы сейчас? — спросил он.

— Я довольна.

— Меня растили в доме отца, — признался Кир. — Мачеха была доброй и нежной и любила меня, как своих детей.

— А моя мачеха была избалованной дочерью флорентийского купца, возненавидевшей меня еще до того, как увидела. Нас с Орвой отослали из дома в отдельный коттедж. Лючана видеть меня не хотела даже после того, как их с отцом браку исполнилось несколько лет. Мы увиделись только однажды, и то совершенно случайно.

Сисели неожиданно для себя рассказала о том случае и пояснила:

— Именно так я попала к Джоанне Бофор.

Кир ничего этого не знал, но теперь понял, откуда в ней столько сил. Иначе она просто не выжила бы.

— Значит, ваша мать умерла рано?

— Да, рожая меня. Я ее не знала. Отец ее очень любил. Они выросли вместе. Мать была дочерью его управителя.

Еще один сюрприз!

— Так ваш отец женился на ней? — ошеломленно пробормотал Кир.

— Нет, они не успели. Я родилась преждевременно.

— Значит, вы тоже незаконнорожденная? — ахнул Кир.

— Не совсем! — резко бросила Сисели. — Мое рождение узаконили церковь и государство. И не воображайте, что мое рождение ниже вашего, хотя ваша мать была Стюарт. Мои родители являлись дальними родственниками, а в Англии всегда считалось необходимым ставить семью на первое место. Поэтому все мои предки назначали на должность управителя мужчин из младшей ветви Боуэнов. Очевидно, то же самое принято и в Шотландии. Разве не сэр Уильям отдал вам Гленгорм, когда все его законные наследники погибли? Семья — это самое главное, милорд.

И тут Сисели снова изумила его. Когда-то Кир считал ее легкомысленной и избалованной, но оказалось, что ошибался.

— Рад это слышать.

Кир протянул ей руку и повел к дому.

— Милорд? — пробормотала Сисели, но руки не отняла.

— Мадам? — ответил он ей в тон.

— Ваша решимость ослабела? — язвительно осведомилась она.

В ответ Кир осторожно привлек ее к себе. Их губы почти соприкасались.

— Нет, мадам, я не настолько безволен. Может, это ваша решимость тает?

Расстояние между их телами было более чем ничтожным. Сисели едва не застонала, но не стала умолять о поцелуе. Однако его издевательский тон и намек на ее слабость так рассердили ее, что она злобно зашипела и ударила Кира пяткой по обутой в сапог ноге.

— Милорд! — негодующе фыркнула она. — Вы слишком много себе позволяете! И безобразно самоуверенны при этом!

Отвернувшись, Сисели продолжала путь.

Кир рассмеялся:

— Маленькая лгунья! Ваша сладострастная натура вполне соответствует моей. Хотя это открытие удивило вас в ту ночь.

Сисели развернулась и занесла руку, пытаясь его ударить. Но Кир перехватил запястье и рванул ее на себя.

— Отпустите! — крикнула она.

Но он коснулся губами ее губ.

— Только не говори, что не сгораешь от страсти, — тихо сказал он.

Боже, он прав! Она желает его поцелуев. Прямо сейчас! Но она не отдастся ему первая! И ляжет с ним в постель только после свадьбы. Он привык получать от женщин все! И к тому же не любит ее!

— Отпустите! — повторила Сисели.

— Ты моя! — процедил Кир, боясь, что обезумевшая плоть вот-вот прорвет штаны.

— Я еще не совсем ваша, милорд. И если даже вы меня принудите силой, вашей не стану. Через несколько месяцев мы поженимся. А до тех пор оставьте меня в покое!

Она трепещет при одной мысли о его объятиях! Потому что хочет его! Хочет!

Кир неожиданно выпустил ее, и Сисели, протиснувшись мимо, взбежала наверх и заперлась в спальне. Кир топал сзади. Остановился у ее двери. Сисели затаила дыхание. Но он прошел мимо. Дверь его спальни открылась и захлопнулась.

Сисели сама не понимала, расстроена или нет. Она впервые познала настоящую страсть той ночью. Это волновало и одновременно пугало. И хуже того, открыло шлюзы чистого, незамутненного вожделения, о существовании которого Сисели не подозревала. И теперь она думала только о том, чтобы снова очутиться голой в его объятиях и принять его в себя. Она так и не прикоснулась к нему в ту ночь, но как же ей хотелось почувствовать тяжесть двойного мешочка в ладони, ласкать его плоть, пока он не застонет от желания.

Но это не любовь. А ведь она познала истинную любовь и теперь просто не сможет довольствоваться меньшим! Невозможно. Нереально. Ведь ее отец любил маму! И король любит Джо. А как любил ее Йен, пусть она и относилась к нему не столь же пылко. Но то, что она испытывает к Киру, не любовь. Чистая, незамутненная похоть, и то же самое он чувствует к ней. Это так… так неправильно. Пресвятая Дева! Почему жизнь не может быть чуточку проще?

Сисели легла в постель. Как получилось, что они с Киром так отчаянно друг друга вожделеют? Они даже не нравятся друг другу! Он женится по расчету и прямо объявил, что она для него не более, чем средство получить наследника. Почему женщина ее ума и способностей желает мужчину с такой силой?

Результатом подобных размышлений стала бессонная ночь.

После этого Сисели не видела Кира почти неделю. Он передал, что отправляется на дальние пастбища. Это послужило настоящим облегчением, поскольку напряжение между ними становилось невыносимым. Отсутствие Кира дало ей время охладить пыл и подумать о свадьбе, которую они отпразднуют осенью. И если она желает исполнить долг перед Гленгормом, придется искать кормилицу для Джоанны.

Сисели отправилась в деревню, чтобы поговорить с Мэри Дуглас.

— Думаю, Кейт подойдет, — решила Мэри. — Ее двухлетнюю малышку вот-вот отлучат от груди, а муженек награждает ребенком каждый раз, стоит ему снять штаны. Она обрадуется передышке и хоть маленьким, но своим деньгам.

— Сколько у нее детей? — спросила Сисели.

— Четверо! И это за шесть лет! — сообщила Мэри. — Слава Богу, она девушка сильная, и молоко у нее хорошее. Приносите завтра свою крошку, и мы посмотрим, возьмет ли она грудь Кейт. Если хотите, я поговорю с ней.

— Да, спасибо, — кивнула Сисели.

— Значит, свадьба состоится? — осторожно спросила Мэри.

— Так решил сэр Уильям и одобрил король, — призналась Сисели. — Но я не соглашусь, пока не закончится траур по Йену. Отец Эмброуз тоже меня поддержал.

— И вы совершенно правы, — поддакнула Мэри. — Конечно, и мужчин нужно понять. Им не терпится получить наследника для Гленгорма. Что же, когда-нибудь так и будет. Но день уже назначили?

— Восемнадцатое октября! — выдохнула Сисели.

— Можно рассказать в деревне?

Сисели снова кивнула:

— Да, и я уверена, что Кир объявит этот день праздничным.

— Вы его не любите? — выпалила Мэри.

Сисели покачала головой:

— Нет, но я стану уважать его как мужа и как нового лэрда.

— Это достаточно хорошее начало, и лучше, чем у многих, — решила Мэри. — И господин Кир сознает свой долг лэрда. Нам повезло, что прислали его, а не кого-то из других Дугласов. Многие из них настоящие дикари.

Прошел июль, за ним август. Сисели и Кир были очень осторожны и старались даже случайно не касаться друг друга из опасения, что это снова даст толчок взаимному вожделению. Джоанна привыкла к кормилице, и молоко у Сисели иссякло, к ее расстройству, потому что ей нравилось кормить дочь.

В сентябре неожиданно прибыл сэр Уильям с удивительными новостями:

— Король решил приехать на границу в конце месяца, чтобы поохотиться на гусей. С ним будет королева, которая собирается навестить свою старую подругу.

— О, нам предстоит много работы! — вскочила Сисели. — Где мы их разместим? У нас недостаточно большая спальня! Теперь вы видите необходимость расширить дом, милорд Кир? Сэр Уильям, сколько они пробудут у нас?

— Не менее трех дней, — пояснил тот.

— Если мы сможем убедить короля приехать во вторую неделю октября, успеем пристроить большую спальню. Конечно, строение будет временным, но зато куда более подходящим, чем маленькие комнатки наверху. Вы видели их, сэр Уильям?

— Видел, дорогая, и вы правы. Они слишком малы для королевской четы.

— Не могут они остановиться где-то в другом месте? — осведомился Кир.

— Да неужели вы не понимаете, какую честь окажут Гленгорму? — взвизгнула Сисели. — Вы такой бол… то есть не поняли, как нам повезло!

— И опять Сисели права! — согласился сэр Уильям.

— Но расходы! — пожаловался Кир.

— Вы получите за меня огромное приданое! — раздраженно отрезала Сисели. — И Йен обещал мне половину на расширение дома. Вы, однако, заявили, что намерены прикарманить все золото моего отца! Теперь придется часть потратить!

— Теперь ты видишь, какой фурией наградил меня, — пожаловался Кир отцу.

— Уверен, что ты и Сисели сумеете поладить, сын мой. Жаль только, что вы не женаты. Король захочет знать причину.

— Пусть Сисели и Эмброуз сами объясняются с его величеством, — буркнул Кир. — Я бы женился наутро после того, как переспал с ней. — Он хитро ухмыльнулся. — Но миледи настаивает на соблюдении приличий.

— Значит, вы беременны? — разволновался сэр Уильям.

— Ваш сын украл сливки, милорд, но с тех пор так и не смог завладеть коровой. И не завладеет, пока мы не поженимся, — усмехнулась Сисели.

Сэр Уильям расхохотался и, немного успокоившись, спросил:

— Вы уже выбрали день?

— Восемнадцатое октября, через три дня после первой годовщины смерти Йена, милорд, — сообщила Сисели.

— Обязательно приеду! — объявил сэр Уильям. — А теперь можете начинать приготовления к приезду короля и королевы. На это вам дается ровно месяц.

— Мы подготовимся, — пообещала Сисели будущему свекру. — Дугласы из Гленгорма не подведут!

Глава 15

Сисели вместе с Киром отправилась в деревню. Отец Эмброуз позвонил в церковный колокол, чтобы собрать народ.

— К нам приедут король и королева, — сообщил Кир жителям деревни. — Госпожа сейчас объяснит, что необходимо сделать до их прибытия.

— У нас нет достаточно большой спальни, — начала Сисели. — Нужно построить временное помещение. Из дерева, конечно, поскольку не остается времени наломать камень.

— На ближайшей каменоломне достаточно камня для фундамента и полов, — вмешался Дункан, муж Мэри Дуглас. — Отец священника намеревался расширить дом, но дело так и не пошло. Мы сможем сделать это, миледи. Гленгорм не будет опозорен, когда король Джейми вместе с королевой приедут сюда!

В тот же день началась стройка. Люди работали от рассвета до заката. Из каменоломни привезли отесанные плиты, которые клали на смесь глины и толченого известняка. В ближайшем лесу рубили и распиливали деревья. И пока одна группа выкладывала полы, вторая начала возводить стены большой комнаты. Стук стал таким привычным, что когда он замирал, тишина казалась оглушающей.

Строители решили сделать крышу плоской: Сисели убедила Кира, что если они начнут расширять дом, можно будет сверху пристроить еще одну комнату, которая станет их спальней. И тогда в нижнем помещении они устроят библиотеку. Кир, как человек практичный, решил, что она права. В спальне соорудили камин, для которого выложили отдельный дымоход. Новая спальня примыкала к залу, позади высокого стола. В стене проделали отверстие и навесили крепкую дверь. Стены оформили такими же панелями, как на двери. У них не было времени ехать в Эдинбург за оконным стеклом, так что пришлось навесить деревянные ставни.

Большая старая кровать, несколько столов, два сундука и стулья были найдены на чердаке дома. Каркас кровати перетянули новой веревкой. Сисели и Орва сшили новый чехол на матрас, который деревенские женщины набили чистым душистым сеном и соломой, смешанной с цветами лаванды.

Там же на чердаке Сисели нашла сокровище, которое сделает спальню воистину королевской. Открыв сундук, она увидела большой, завернутый в полотно сверток. Осторожно вынув его, она положила на стол и развернула. Внутри оказались занавески из темно-красного бархата, которые предстояло повесить в новой спальне. На самом дне сундука отыскались медные кольца для них, и все было на вид совершенно новым.

Кольца начистили до блеска и повесили на них занавески. Комната неожиданно приобрела элегантный вид. У камина поставили корзину с торфом и дровами. В пустые сундуки положили саше с лавандой, чтобы отбить запах затхлости. Постель застелили бельем, предназначенным специально для этой кровати. В день ожидаемого визита в саду срезали последние розы, поставили в глиняный кувшин и принесли в спальню.

Сисели изнемогала от волнения. Ее любимая подруга скоро будет здесь, и сегодня они усядутся в зале у камина и расскажут друг другу, что произошло за время двухлетней разлуки.

Она тщательно оделась. Пусть Джо не думает, что госпожа приграничного дома хуже придворной дамы! Орва принесла платье из зеленовато-голубого бархата, и Сисели одобрительно кивнула:

— Да, именно то, что требуется!

Она не станет заплетать волосы в косу, а спрячет их в золотую сетку.

С утра Сисели вымылась и, надев свежую камизу, позволила Орве зашнуровать платье с круглым вырезом и длинными широкими рукавами. Глядя на себя в маленькое зеркало, она довольно кивнула, а Орва сказала:

— Королева, вне всякого сомнения, будет счастлива вас видеть. И вы прекрасно обставили спальню.

— Не столько я, сколько жители деревни. Такие хорошие люди, и нам повезло оказаться среди них.

— Вы уже смирились с мыслью о новом браке? — спросила Орва.

— Мне снова не оставили выбора, — вздохнула Сисели. — Но в мире есть мужчины куда хуже Кира Дугласа! Я справлюсь.

— Но он не любит вас так, как любил лэрд Йен! — заметила Орва.

— Да я ему даже не нравлюсь! — рассмеялась Сисели. — Однако Кир сделает то, что от него требуется, как, впрочем, и я, и у нас получится неплохой брак.

— И все же он ублажил вас в постели, — лукаво хмыкнула Орва.

— Да, в этом мы сходимся, — призналась Сисели. — А теперь пора спускаться в зал. Будет невежливо, если королевская чета войдет в дом, а я не окажусь на месте, чтобы их приветствовать. Ты тоже иди, Орва.

Увидев, как Сисели входит в зал, Кир подумал, что она прекрасна. Слишком хороша для того, чтобы быть женой простого приграничного лорда, и все же такова ее судьба!

— Мадам! — поздоровался Кир, кланяясь.

Он надел кожаные штаны, а поверх сорочки накинул длинную тунику из голубой с золотом парчи, отчего его глаза казались еще ярче. Он протянул ей руку.

— Они должны уже подъезжать к дому. Пойдемте, мадам!

Вдвоем они вышли из дома. Король с королевой как раз появились во дворе. Король сидел на большом черном жеребце, а вот королеву везли в обитой кожей, запряженной белым мерином тележке. Джо выглядела усталой и не слишком счастливой, но когда Сисели вырвала руку у Кира и бросилась вперед, хорошенькое лицо Джоанны Бофор осветила улыбка.

— Сиси!

Тележка остановилась, кучер спрыгнул и помог королеве сойти. Женщины тепло обнялись.

— Ты беременна! — взволнованно воскликнула Сисели.

— А ты нет, чем непременно рассердишь короля, — хихикнула Джо. — Когда вы поженились? Красивый зверь! По-моему, красивее, чем тот, прежний. Мне нравятся его темные волосы. А глаза тоже черные?

— Голубые. Необыкновенного оттенка. И мы поженимся в этом месяце, как только закончится траур по Йену. Нельзя сердить жителей деревни. Заходи скорее в дом! Мы построили новую спальню специально для вас, чтобы вам с королем было удобно. Наши спальни слишком малы. И, Джо…

Сисели повела королеву в дом.

— Спасибо за то, что вернула приданое. Это позволит мне стать на одну ногу с Киром. Боюсь, жизнь с ним окажется нелегкой. Я так привыкла к обожанию и несокрушимой любви Йена, а этот человек не скрывает своей ко мне неприязни.

— Неприязни? К тебе? — ошеломленно повторила королева. — Но почему?

Сисели пожала плечами:

— Мне он тоже не особенно нравится. Но мы уважаем друг друга, и я стану ему хорошей женой Я не ценила то, что имела: истинную любовь Йена. Теперь придется жить с человеком, который весьма откровенно заявил, что считает меня просто маткой-производительницей.

В зале было тепло. Но королева уселась у камина.

— Я поговорю с Джейми. Ты не выйдешь за это чудовище!

— Джо, ты очень добра, но я выйду за него. Мне больше некуда податься, а место моей дочери в Гленгорме. Сама знаешь, таковы обычаи света. Разве часто встречаются браки по любви? Это тебе повезло.

— Но я хочу, чтобы ты была счастлива! — воскликнула королева.

— Я не счастлива, но довольна и спокойна.

Королева поискала глазами Кира.

— Милорд Гленгорм! — позвала она.

Кир немедленно подошел к ней и поклонился.

— Мадам, добро пожаловать в мой дом!

Он почтительно поцеловал ее руку.

— Милорд Гленгорм, вы должны быть добры к моей подруге Сисели! — строго заявила королева. — Я требую, чтобы вы дали мне слово.

— Мадам, я буду так же добр к ней, как она — ко мне, — поклялся лэрд.

Сисели разразилась смехом.

— Как видишь, с ним не слишком легко, — фыркнула она.

К ним приблизился король.

— Мадам, мне сказали, что вы еще не замужем, — начал он.

Сисели низко присела.

— Было решено соблюсти приличия и устроить свадьбу через несколько дней после годовщины смерти бывшего лэрда, повелитель.

— Вы назначили дату? — допрашивал он.

— Восемнадцатого числа этого месяца, повелитель, — сухо процедила Сисели.

— Мы приедем, — пообещал король. — Сегодня третий день месяца. Мы намеревались остаться у вас до восьмого, но вместо этого завтра переедем в Бен-Дафф и вернемся сюда восемнадцатого, чтобы отпраздновать вашу свадьбу.

— Может, вы позволите ее величеству остаться здесь, милорд? — попросила Сисели. — Мы не виделись больше двух лет. А лорд Грей и его жена вернутся с вами, их тоже пригласили на свадьбу.

Она улыбнулась королю, но Яков не успел ответить.

— О, я хотела бы остаться здесь, Джейми, — вмешалась жена, кладя руки на живот. — Я по ней очень соскучилась!

— Разумеется, дорогая, если тебе так хочется, — кивнул король.

Конечно, без беременной жены путешествовать легче, но он никогда не признал бы этого вслух.

— Останьтесь на сегодня и завтра, повелитель, чтобы мы смогли заранее предупредить Эндрю Грея. Мэгги никогда не простит, если я позволю вам застать ее врасплох. И наши люди тоже захотят приветствовать вас.

Король согласился, и в Бен-Дафф немедленно послали гонца предупредить Греев.

К своему удивлению, Яков Стюарт обнаружил что Гленгорм не такое заброшенное место, как он себе представлял.

Маб накрыла прекрасный стол, добавив несколько блюд. В зал принесли еще несколько раскладных столов, чтобы усадить эскорт короля. На высокий стол подали тонко нарезанную вареную лососину на ложе из свежего кресс-салата, баранью ногу и жирного жареного каплуна, начиненного хлебными крошками, луком и яблоками, заячье жаркое во вкусном коричневом соусе с кусочками моркови, петрушки и лука-шалота. Конечно, присутствовали традиционные хлеб, масло и сыр. И когда сидевшие за столом, казалось, больше не смогли бы проглотить и кусочка, в зал вплыла Маб с блюдом печеных яблок. За ней следовали Габан с кувшином золотистых сливок и Бесси с Флорой, которые несли небольшие блюда с сахарными вафлями.

Сисели представила каждого королю и королеве.

Яков Стюарт порадовал старушку, похвалив ее блюда.

— Полагаю, что не смогу убедить вас приехать в Скоун? — спросил он с самым серьезным видом.

Бесси и Флора хихикнули, а Маб гордо улыбнулась:

— Благодарю, ваше величество, за приглашение, но, увы, я слишком стара, чтобы путешествовать дальше, чем от очага до стола.

Она присела так низко, как позволяли распухшие от ревматизма колени.

— Я буду с нетерпением ждать возвращения в Гленгорм, мистрис Маб, — пообещал король.

— Вы так добры, повелитель, — поблагодарила Сисели после ухода кухарки и ее помощников. — Маб — душа Гленгорма. Завтра вас тепло примут в деревне, помня вашу доброту к старой женщине.

После ужина для них играл волынщик. И когда королева стала клевать носом, Сисели предложила проводить гостей в новую спальню. Яков рассыпался в комплиментах, увидев результаты их труда. В камине горел огонь. Оконные ставни были закрыты. Слуги даже приготовили воду для мытья. Бесси согревала постель медной грелкой с горячими углями. Увидев вошедших, она поспешила убежать.

— Как мило! — воскликнула королева. — И занавески прекрасные!

Довольные тем, что королевской чете понравилась новая спальня, Сисели и Кир распрощались и, вернувшись в зал, начали привычный обход. Кир запирал все двери, Сисели тушила свет. Люди короля спали в зале, и поэтому Сисели, подбросив огня в камин, поднялась наверх. Сзади раздались шаги: Кир решил последовать ее примеру.

— Все прошло прекрасно, — похвалил он. — Сказывается воспитание, полученное вами при королевском дворе!

— Я рада, что вы довольны, милорд, — тихо ответила Сисели.

— Теперь вы не сбежите, поскольку король с королевой пообещали приехать на свадьбу, — поддел ее Кир.

— Жду не дождусь нашей брачной ночи!

— В самом деле, мадам? — насмешливо спросил он.

— Вы не нравитесь мне, милорд, но должна признать, что проведенная нами ночь была восхитительной. Я уважаю ваше положение лэрда Гленгорма. И вы будете уважать мое. Этого достаточно. А для того чтобы наслаждаться в постели, совсем не обязательно любить друг друга, не так ли?

Ни разу за свои тридцать с лишним лет Кир не слышал, чтобы женщина говорила с ним так искренне, так откровенно. Он тоже наслаждался ею в ту ночь, и если это так, значит, между ними возникло нечто большее, чем просто влечение. Но что же в таком случае? Сисели сбивала его с толку.

Кир сжал ее лицо ладонями, и она, как ни удивительно, не отстранилась, не упрекнула его и даже ответила на поцелуй. Он обнял ее за талию, и их языки сплелись в прихотливом танце.

Сисели наслаждалась бесконечным поцелуем. Ее соски, как и его плоть, затвердели, а сама она уже промокла, готовая к страстному слиянию. Но нет! Она заставит его ждать и не позволит Киру думать, будто он здесь главный.

Сисели осторожно оттолкнула его.

— Прости, что зря дразнила, — пробормотала она, словно осознав, что заманила его в ловушку. — Я знаю, мы оба опытны, но предпочитаю ждать брачной ночи.

Встав на цыпочки, она поцеловала его в щеку.

— Доброй ночи, милорд.

Быстро повернувшись, она скользнула в спальню с последней улыбкой сожаления.

Слыша, как поворачивается ключ в скважине, Кир неожиданно взбесился. Нужно вышибить чертову преграду между ними и взять ее немедленно и жестко!

Но он тут же вспомнил про королевскую чету. Что, если они услышат шум и придут узнать, в чем дело? Или совсем ничего не услышат? Нет, нельзя рисковать благоволением короля! Но ничего, Сисели еще поплатится за свое кокетство.

Стараясь не обращать внимания на ноющее от неудовлетворенности мужское достоинство, Кир вошел к себе, разделся и бросился на холодную постель.

Наутро король восхитил жителей Гленгорма, навестив деревню. Он сказал, что уезжает завтра и вернется к свадьбе их лэрда и Сисели.

— Но моя королева останется здесь, с любимой подругой детства и юности, вашей госпожой. Охраняйте ее со всем старанием, добрые друзья, до самого моего возвращения.

Яков выпил с ними виски, похвалил за верность господам и вернулся в дом. Наутро он уехал в Бен-Дафф. Лэрд отправился с ним, поскольку, к своей досаде, не верил, что устоит перед Сисели до их брачной ночи. Если он попытается ускорить эту ночь, Сисели непременно отомстит ему за то, что обольстил ее, хотя ее собственное вожделение горело так же ярко. А собственная слабость унизит его.

Тем временем Бетия ушла из деревни, неся в руках корзинку.

Обойдя озеро, она пересекла маленький луг и поднялась по заросшему деревьями холму. Через несколько часов она добралась до уединенного коттеджа на опушке леса. Постучала в дверь и вошла в единственную комнату.

— Сестра, что привело тебя сюда?

Мужчина сделал ей знак подойти и сесть на грубо сколоченную скамью у огня.

— Королева в Гленгорме, Дэруин, — сообщила Бетия. — Собирайте людей и нападите на деревню. Убейте всех, и Дугласы навсегда останутся в немилости короля.

— Нет! — отрезал Дэруин Грей. — Если мы сейчас нападем на Гленгорм, за нами будут охотиться по обе стороны границы. Не забывай: королева — родственница английского короля и замужем за шотландским. Где твой здравый смысл?

— Но сейчас самое подходящее время уничтожить Дугласов, братец! — воскликнула Бетия.

— У нас пока недостаточно людей, чтобы взять Гленгорм.

— Новый лэрд уехал вместе с королем! — настаивала старуха. — Без него Дугласы побегут от Грэмов, как трусливые зайцы.

— Разве Фрэнг больше не капитан стражи? — удивился Дэруин.

— Фрэнг хороший воин, но не вождь.

— Мне понятно твое желание отомстить леди Гленгорм, но сейчас не время, сестра. Йен Дуглас мертв и похоронен. Тебе этого недостаточно?

— Хочу, чтобы она страдала так же, как страдала я! — прорычала Бетия.

— Твой муженек колотит тебя каждый день? — рассмеялся Дэруин.

— Когда вы придете в Гленгорм, — злобно прошипела старуха, — я сама прикончу его и его старую мамашу и свалю их смерть на английских рейдеров. А потом покину Гленгорм. Тамошние жители не слишком меня любят. Вернусь домой и буду вести твое хозяйство, братец.

Упаси Господь! Уж лучше позаботиться о том, чтобы ее прирезали в набеге! А уж он привезет себе пышечку из Гленгорма, чтобы грела ему постель и вела дом. Может быть, сучка подарит ему парочку ребятишек. Давно пора иметь законного наследника! Да, следует избавиться от сестры, когда надобность в ней отпадет.

— Король рано или поздно отправится на север, — сказал Дэруин вслух. — Все преданные ему приграничные лорды отправятся с ним и возьмут своих людей, которые обычно защищают их дома и поместья. К этому времени я накоплю силы, и тогда, только тогда мы нападем на Гленгорм. Ты сможешь отомстить, сестрица.

Днем королева пришла в деревню и очаровала всех жителей. Один даже покатал ее и Сисели в лодке по Лох-Биг, что на шотландском диалекте означает «маленькое озеро».

Для молодых женщин словно вернулись прежние времена. Они были так счастливы видеть друг друга, что повсюду ходили вместе. Королева вопреки этикету оставляла своих придворных дам одних и разрешала сопровождать себя только старой служанке Бесс. Та либо спала в зале у огня, либо сплетничала с Орвой, пока Сисели и королева гуляли, играли в карты или часами разговаривали. Королева расстраивалась, что родила уже двух дочерей. Девочки были крепкими и здоровыми, но королевству был необходим наследник! И теперь, снова беременная, она опасалась, что родится третья девочка.

— Все твердят, что это моя вина, — жаловалась Джоанна. — Но мать Джейми родила четырех дочерей и троих сыновей, из которых только он и его брат Дэвид достигли зрелости.

— Значит, и тебе придется рожать, пока не появится сын. Нужно же дать Шотландии принца! Это твой долг! — воскликнула Сисели.

— Малышка Джоанна — прекрасный ребенок! — заметила королева. — Спасибо за то, что назвала ее в мою честь, но почему я не ее крестная?

— Не думаю, что король позволил бы это, поскольку сердился на Йена за похищение! Джо, ты согласишься стать крестной следующему ребенку, которого я рожу от Кира?

— Так ты все-таки беременна?! — воскликнула королева.

— Нет, мы еще не женаты, — чопорно ответила Сисели.

— Но он уже взял тебя, не так ли? Не похож этот Кир на человека, которому можно отказать.

— Однажды, но с тех пор я держу его на расстоянии. Знаешь, он производит на меня самое удивительное воздействие! Стоит ему поцеловать меня, как я теряю всякий стыд! С Йеном я такой не была. Притом я его любила. А Кир Дуглас даже не особенно мне нравится.

— Я бы сказала, от ненависти до любви — один шаг, — засмеялась королева. — Возможно, ты, сама того не сознавая, влюбляешься в него.

— Никогда! — прошипела Сисели. — Я его вожделею. Не более того.

Но втайне Сисели задалась вопросом, может ли это быть правдой. И можно ли полюбить человека, который смотрит на нее как на средство достижения собственного бессмертия?!

Она невольно сравнивала двух кузенов. Йен любил ее настолько, что пошел против воли короля, но при этом был благороден и добр. Люди Гленгорма обожали его.

Кир был совершенно другим. Жесткий, бескомпромиссный человек с сильным чувством долга по отношению к Дугласам. Возможно, в силу обстоятельств рождения он чувствовал потребность во всем превзойти остальных, угодить отцу, доказать, что он достойнее остальных его детей. Сэр Уильям не потрудился узаконить старшего сына, и гордость Кира наверняка была уязвлена, учитывая, что хотя будущая жена тоже родилась в подобных обстоятельствах, отец узаконил дочь. Может, именно поэтому Кир презирал ее? Или это не имело особого значения, лишь бы она дала ему столь необходимых сыновей? А вдруг они когда-нибудь полюбят друг друга? Впрочем, какое значение это имеет? Через несколько дней они все равно поженятся.

Гленгорм готовился к свадьбе. Но когда приблизился день годовщины смерти Йена, Сисели стало так грустно! Сердце сжималось при мысли о том, что этот полный жизни великан лежит в могиле. Как такое могло случиться?

Кир вернулся, чтобы вместе с Сисели отметить печальную дату. Завтра они вместе пойдут к утренней мессе. Король приедет шестнадцатого. То, что он не приехал вместе с Киром, свидетельствовало, что он до сих пор таил зло на человека, который когда-то дерзко похитил Сисели. Король не прощал неповиновения.

— Добро пожаловать домой, милорд, — приветствовала Кира Сисели.

Искренняя теплота в ее голосе обрадовала его.

— Спасибо, мадам, — улыбнулся он. — Надеюсь, все было в порядке, пока я отсутствовал?

— Да, милорд, все хорошо.

Сисели не спросила о короле.

— А как дела в Бен-Даффе? Приедет ли Мэгги вместе с лордом Греем на нашу свадьбу?

— Госпожа Бен-Даффа велела передать, что ей не терпится увидеть вас и королеву, — ответил Кир.

Удивленный тем, что Сисели на ходу взяла его под руку, он не удержался от шутливого вопроса:

— Значит, вы скучали по мне, мадам?

Сисели испуганно вздрогнула, помедлила и только потом пробормотала:

— В Гленгорме было скучнее в ваше отсутствие, милорд.

— В самом деле, мадам? — рассмеялся Кир, неожиданно почувствовав себя необычайно спокойным и счастливым.

И Сисели казалась не такой напряженной. Очевидно, его отсутствие благотворно подействовало на обоих.

Король со свитой прибыл шестнадцатого. Сисели и королева завизжали от удивления при виде огромного живота Мэгги Маклауд. Мэгги весело улыбалась.

— Собираешься родить в Гленгорме еще одного малыша? — поддела Сисели.

— Нет-нет! — рассмеялась Мэгги. — И сейчас не декабрь! Это опять мальчик! Я точно знаю!

Заметив выражение прелестного личика Джоанны, она осеклась.

— О, ваше величество, простите меня! Я сказала, не подумав!

Как она могла быть столь бестактной?!

— О нет, — разуверила королева. — Это воля Божья.

Но как Мэгги знала, что родится мальчик, так Джоанна точно чувствовала, что и на этот раз будет девочка. Но пока что держала эти мысли при себе, тем более что была уверена: рано или поздно она родит Шотландии принца.

На следующий день мужчины привезли с охоты несколько связок диких птиц, которых в тот же вечер ощипали и поджарили. В зале царило веселье, но разошлись все довольно рано, потому что утром предстояло отпраздновать свадьбу.

После ужина Сисели попросила наполнить лохань горячей водой, долго лежала в ней и, намыливая длинные пряди, обдумывала, что наденет завтра.

Сиреневую парчу она надевала на свадьбу с Йеном, но после его смерти ни разу больше не вынимала. Темно-оранжевое вряд ли подходит. Желтое и зеленое не так нарядны.

Но тут она вспомнила о платье, в котором лишь однажды показалась при дворе: кремовый бархат с рукавами, подхваченными у локтя и сильно расширявшимися к запястьям. Платье было отделано темно-коричневой куницей.

— Завтра я хочу появиться в кремовом бархате, — сообщила она Орве. — Его можно надеть?

— Придется немного расширить в талии. Вы чуть потолстели после рождения Джоанны.

Сисели встала, вытерлась и взяла у Орвы чистую камизу, после чего села у камина со щеткой в руках. И стала расчесывать волосы, пока они не высохли.

Орва достала платье и теперь сидела напротив Сисели, подпарывая швы, чтобы распустить талию.

— Вы счастливы, дитя мое? — спросила она, принимаясь орудовать иглой. — Он не лэрд Йен, но, похоже, неплохой человек.

— Я должна забыть о прошлом, но все время упрекаю себя в том, что недостаточно ценила любовь Йена.

Орва понимающе кивнула.

— Иногда, миледи, мы недостаточно ясно видим то, что у нас перед глазами. Ваш первый муж лежит в холодной земле. Попытайтесь оценить лэрда Кира, принять таким, каков он есть, и не презирайте заранее за то, чего в нем не найдете.

— Но кто он на самом деле?! — воскликнула Сисели. — Он может быть жестоким и холодным, а в следующую минуту горит от страсти. Я всегда точно знала, что скажет или сделает Йен, но я совершенно не понимаю милорда Кира.

— Поймете! — усмехнулась Орва. — Рано или поздно женщина всегда разгадает своего мужчину. А теперь, миледи, вам лучше немного поспать. Думаю, следующая ночь выдастся бессонной. Ваш будущий муж, похоже, настроен решительно. Вид у него свирепый.

Она низко наклонила голову над шитьем.

Сисели покраснела, но последовала совету Орвы и легла. Но сон к ней не шел. Она вспоминала проведенную с Киром ночь и ворочалась с боку на бок, представляя соблазнительные картины. «Свирепый». Верное определение человека, за которого она завтра выйдет замуж. Повезло, что она не забеременела после той ночи! Сисели не хотела ребенка почти сразу после рождения Джоанны. Но после свадьбы от нее будут ждать наследника, и как можно скорее. И не просто ребенка. А сына для Гленгорма.

Сисели наконец задремала.

Проснувшись, она увидела, как в щели ставен проникает слабый свет. В комнате было холодно, поскольку огонь почти догорел. Встав с кровати, Сисели быстро пробежала по ледяному полу и добавила дров в камин. Через несколько минут пламя снова поднялось высоко. Сисели умылась прохладной водой и стала причесываться.

Орва внесла платье в спальню.

— Простите, миледи, я проспала. В такой важный день! Зато платье готово! Невозможно заметить, что его перешивали, и я вычистила бархат, так что теперь он кажется роскошным. Мех на рукавах хорошо сохранился. Будете одеваться?

— Да, — кивнула Сисели. — Эмброуз засвидетельствует подписание брачного контракта, а потом отслужит мессу и благословит наш союз.

— К нам кто-то приехал. Наверное, сэр Уильям, — заметила Орва, надевая на Сисели платье.

— Да, он специально ехал ночью, когда луна освещает дорогу, — сказала Сисели, покачав бедрами, чтобы расправить складки юбки. — Где мой золотой пояс?

— Возьмите, миледи, — ответила Орва, застегивая широкую ленту на талии Сисели. — А теперь достанем золотую цепь вашей матушки и ее кольца.

Она поискала мешочек, в котором хранились драгоценности, и протянула Сисели. Невеста вынула золотую цепочку и пять колец. На свадьбе с Йеном она не надевала украшений, поскольку церемония была неожиданной и быстрой, а гостей не приглашали. Но сегодня свидетелями на свадьбе будут король с королевой! Сисели наряжалась не столько для жениха, сколько для королевской четы.

Снова усевшись, она забрала волосы в золотую сетку. Она уже не девственница, и можно не распускать сегодня волосы. Под конец она сунула ноги в мягкие кожаные туфельки и направилась вниз.

Кир вошел в зал, где ожидали королевская чета и лорд и леди Грей.

— Доброе утро, ваше величество, — поклонился он и, повернувшись, на миг оцепенел.

Такой прекрасной он Сисели еще не видел.

— Доброе утро, мадам. Готовы ли вы выйти за меня? — спросил он с поклоном.

Он красив. Нет смысла это отрицать. Угольно-черные волосы. Ярко-голубые глаза. У них получатся прекрасные дети.

— Доброе утро, милорд. Да, я готова обвенчаться с вами.

На нем были черные шерстяные штаны и белая рубашка. Через плечо был перекинут серо-черно-белый плед Дугласов, сколотый серебряной бляхой клана. На голове был черный бархатный берет с орлиным пером, отличительным знаком его положения.

В зал вошел отец Эмброуз с брачными контрактами и разложил их на столе, где уже стояла чернильница с пером.

— Этой семье оказана большая честь! Сами король и королева будут свидетелями подписания контрактов! Где сэр Уильям?

— Я здесь, Эмброуз! — откликнулся тот, выступив вперед.

Священник подал чернильницу Киру. Лэрд подписал контракт и отдал перо Эмброузу. Тот вновь окунул перо в чернила и подал Сисели. Она тоже подписалась. Потом настала очередь свидетелей, короля и королевы, сэра Уильяма и лорда Грея.

Свадебная процессия вышла во двор. Вся деревня собралась, чтобы увидеть их. Когда они добрались до церкви, Мэри выступила вперед и подала Сисели маленький букет поздних розовых роз и белого вереска. Невеста улыбнулась и поблагодарила женщину.

Народ набился в церковь. Внучатый племянник Маб на время свадьбы выполнял обязанности причетника. Солнце ярко светило в узкое окно церкви. В воздухе пахло ладаном. На маленьком алтаре горели восковые свечи. Члены процессии уселись на грубые скамьи. Остальные стояли, пока месса не закончилась. Потом отец Эмброуз благословил новобрачных, и все повалили из церкви. В зале уже были расставлены столы и скамьи. Здесь поместились все жители деревни. Слуги принесли бочонки с октябрьским элем. Каждый захватил с собой чашу для питья. На всех столах разложили свежеиспеченные караваи, сливочное масло и маленькие головки твердого желтого сыра, расставили блюда с ломтями бекона и окорока, тарелки с крутыми яйцами. За высоким столом подавали яйца пашот в сливочном соусе, лососину, окорок, корки каравая, наполненные густым овощным супом, теплый хлеб, масло, сыр и сливовый джем. Слуги то и дело подливали вино в чаши.

Всем сидящим ниже высокого стола подавали печеные яблоки с сахаром и корицей — очень редкое угощение, поскольку сахар и пряности были недоступны простолюдинам. А на высокий стол Маб принесла груши, сваренные в меду и белом вине, с тонкими сахарными вафлями. После завтрака Дункан, муж Мэри Дуглас, встал:

— Земля пусть будет пухом лэрду Йену, и благослови Господь лэрда Кира и леди Сисели.

Послышался скрип отодвигаемых скамеек, и присутствующие встали и подняли кружки и чаши, вторя в один голос:

— Благослови Господь лэрда Кира и леди Сисели!

— Вы завоевали их сердца, — пробормотал король Киру. — Я рад увидеть, что Гленгорм в хороших руках. Теперь остается зачать сына от вашей доброй жены, чтобы эти земли благополучно перешли следующему поколению.

Сисели расслышала слова короля и покраснела, когда муж сказал:

— Это, повелитель, приказ, которому я намерен повиноваться всем сердцем.

Яков усмехнулся, сжал маленькую руку королевы и под звуки волынки Оуэна поклялся:

— Когда этот сын родится, Кир Дуглас, я стану его крестным. Это мой подарок вам обоим.

Глава 16

День свадьбы был объявлен праздничным. Устроили игры для мужчин и женщин. Мужчины играли на лугу мочевым пузырем барана, набитым соломой, загоняя его в ворота, установленные по обе стороны поля. На другом поле соревновались лучники. К удивлению Кира, и королева, и Сисели оказались меткими стрелками. Кир не ожидал, что его жена так хорошо владеет луком и стрелами. Неподалеку состязались бегуны. Несколько мужчин бросали круглые камни на возможно большее расстояние.

Весь день играла музыка. Несколько мужчин играли на волынках, тростниковых свирелях, а один — даже на барабане. Они подыгрывали Оуэну, официальному волынщику Гленгорма, и веселили новобрачных и гостей, которые, взявшись за руки, танцевали под музыку.

Кир, лорд Грей, король и другие мужчины танцевали традиционный шотландский танец с мечами. Обутые в сапоги ноги грациозно двигались между скрещенными на полу мечами. Мужчины перепрыгивали их и ловко поворачивались, не прерывая танца.

Жители Гленгорма ахали от восторга при виде короля, который хоть и провел много лет в Англии, но был знаком с национальными танцами родной страны.

Из зала принесли раскладные столы, чтобы поставить перед домом. Они ломились от еды. Все вволю пили октябрьский эль за здоровье новобрачных.

Наконец солнце стало клониться к закату, и небо расцветилось великолепными оттенками алого и золотого. Воздух заметно посвежел.

Зал опустел. Остались только король с королевой, чета Грей, которая уезжала завтра вместе с сэром Уильямом, и новобрачные. Король играл в шахматы с вождем клана Дугласов. Королева держала на коленях маленькую Джоанну. Наконец, устав после длинного дня, она пожелала присутствующим спокойной ночи.

Сисели нагнулась и поцеловала ее в щеку.

— Спокойной ночи, Джо. Сейчас пришлю кормилицу за девочкой. Всем нам не мешает отдохнуть.

Повернувшись, Сисели присела перед королем и сэром Уильямом.

— Доброй ночи, милорды. Муж мой, вы присмотрите за домом?

— Обязательно, мадам, — кивнул Кир, — и приду к вам, когда все двери будут надежно заперты.

Сисели поднялась к себе. Вскоре за ребенком пришла кормилица. Королева встала.

— Доброй ночи, милорды, — пожелала она и, положив руку на плечо короля, прошептала: — Не задерживайся, Джейми.

Король кивнул, и сэр Уильям понял, что имела в виду королева. Улыбаясь, он сделал весьма неосторожный ход и едва не фыркнул, когда глаза короля радостно блеснули.

— Шах и мат! — провозгласил он и почти немедленно сообразил, почему сэр Уильям оказался так невнимателен. Еще раз оглядел доску и расплылся в улыбке. — Вы мудрый человек, милорд, и я желаю вам спокойной ночи.

Кивнув, Яков направился к новой спальне. Мэгги Маклауд уже подталкивала мужа к лестнице, где находилась их маленькая комната.

Сэр Уильям тоже встал.

— Доброй ночи, повелитель, — крикнул он вслед, прежде чем обратиться к сыну: — Тэм, наверное, приготовил мне постель здесь, в зале. Я рад, что присутствовал на твоей свадьбе. Это хорошая партия для тебя, Кир. И Сисели исполнит свой долг, потому что ее так воспитали. А теперь иди и паши свое поле глубоко и старательно. Надеюсь в будущем году взять на руки внука.

Глаза лэрда весело блеснули.

— Я живу, чтобы повиноваться вам, отец, — заверил он и удалился.

Сисели приказала подготовить спальню к брачной ночи. Она была немного больше комнаты Кира, и постель тут стояла пошире.

Сисели легла и с наслаждением вдохнула запах свежести и чистоты. День был утомительным, но прекрасным. Она больше не может называть себя несчастной вдовой, но настанет ли день, когда равнодушие Кира сменится теплом? Теперь Сисели сознавала, что мечтает хотя бы понравиться Киру.

Незаметно для себя она заснула и не пробудилась даже тогда, когда Кир вошел в комнату.

Он долго смотрел на лежавшую в постели Сисели. Когда она спала, настороженность и подозрительность куда- то исчезли. На бледной коже играл нежный румянец. Брови изящно изгибались над закрытыми глазами. Длинные ресницы с золотистыми кончиками веерами лежали на щеках.

Кир разделся и снова подошел к кровати, гадая, стоит ли будить Сисели. Решив, что позволит ей выспаться, он лег рядом и с легким раздражением отметил, что на ней осталась сорочка. Он напомнит ей, что на будущее хочет, чтобы она ложилась в постель голой.

Кир лег на спину и закрыл глаза, прислушиваясь к мерному дыханию Сисели. Он и сам немного расслабился. День утомил его, и через несколько минут он уже спал. Теперь и она, и Гленгорм принадлежат ему. Впервые в жизни Кир испытывал глубочайшее удовлетворение. Ощущение было незнакомое, но приятное.

Сисели проснулась, когда за окнами было еще темно. И не сразу поняла, что рядом кто-то лежит. Увидев, что муж совершенно обнажен, она тихо ахнула. Пресвятая Дева! Она проспала брачную ночь! Но Кир мог разбудить ее. Почему же не сделал этого? Или нашел ее настолько непривлекательной, настолько отталкивающей, что ему было противно ее будить?

И тут ее ждало немалое потрясение. Глаза его оказались открыты!

— Итак, мадам, вы наконец проснулись? Нам давно пора сделать то, чего от нас ожидают. Сами снимете сорочку или придется разорвать и эту?

Лицо его было серьезным, хотя глаза смеялись.

— Уже почти рассвет, — заметила Сисели.

— Еще очень рано, — возразил он.

Сисели расшнуровала сорочку, сняла и бросила на пол. И хотела снова лечь.

— Нет, оставайтесь на месте, — велел Кир. — Я хочу полюбоваться вами, мадам. У вас прелестные грудки. Почему вы краснеете? Это правда.

— Вы не разбудили меня, когда вошли, — прошептала Сисели.

— Я устал, и вы тоже. А во сне вы были такой красивой! Признаюсь, искушение было сильным.

Большая ладонь погладила ее лицо.

— Вы больше, чем просто хорошенькая, Сисели.

Сердце Сисели тревожно забилось. Кир был совершенно несносен, и все же ее тянуло к нему. Куда сильнее, чем к Йену. Почему? Почему она увлечена человеком, который клянется, что терпеть ее не может, и готова забыть того, кто отдал ей всю любовь? Совершенный абсурд!

— Вы о чем-то размышляете, хотя сейчас не до этого, — заметил Кир.

— Чем же я должна заниматься, милорд?

— Этим! — воскликнул он, хватая ее в объятия и целуя. — Я еще не имел удовольствия целовать свою жену, но успел запомнить, как сладки поцелуи невесты.

Ее губы сами приоткрылись под его поцелуями настолько, чтобы его язык скользнул внутрь.

Теперь она лежала под ним, задыхаясь от наслаждения. Но на мгновение застыла, вспомнив, как поцелуи Йена лишали ее сил. Поцелуи Кира были иными и все же производили почти такое же воздействие. Ей стало стыдно за то, что теперь она наслаждается поцелуями Кира.

Он мгновенно поднял голову:

— В чем дело?

На глазах Сисели выступили слезы.

— Я подумала о Йене. Как ваши поцелуи одинаковы… и в то же время такие разные…

— Значит, ты действительно его любила? — вырвалось у Кира.

Он не учел, что Сисели на самом деле была неравнодушна к кузену. Кир не представлял, какой ураган ревности нахлынет на него.

— Да, но не так, как любил меня он, — призналась Сисели.

— Мой кузен, упокой Господь его душу, мертв, мадам. Теперь вы моя жена, и у вас есть долг передо мной и семьей! — холодно бросил Кир.

Сисели растерялась. Почему он рассердился на нее?

— Милорд, — ответила она сухо, — я знаю свои обязанности и выполню их.

Вместо ответа он снова ее поцеловал, но на этот раз поцелуй был свирепым, почти яростным, требовательным. Однако Кир сам не понимал, чего хочет от нее… нет, понял, наконец. Хочет, чтобы она его любила!

Сисели сдалась. И отвечала поцелуем на поцелуй, пока оба не задохнулись.

Его губы скользнули вниз по изящной линии горла. Кир зарылся лицом в ее грудь, язык пробрался в глубокую ложбинку и стал медленно лизать душистую нежную плоть.

Сисели застонала, когда Кир стал играть с соском, нежно целуя, покусывая, обводя языком, посасывая. Ее пальцы бессознательно впились в его плечи. Но тут он отстранился и стал спускаться ниже, лизать каждый клочок ее кожи.

Сисели понимала, что он предъявляет на нее свои права, как когда-то Йен, но сейчас боялась. Кир сильнее. И он не любит ее.

Голова Кира кружилась. В ноздрях стоял аромат белого вереска.

Он вспомнил их первую встречу. Он был свиреп и груб из-за потребности завоевать ее. Но так и не сумел ничего добиться.

На этот раз он будет нежен, потому что она должна, должна забыть Йена, хотя сейчас сравнивает каждый поцелуй, каждую ласку. Но теперь она принадлежит ему!

Он продолжал целовать, лизать, покусывать ее. И чувствовал, как дрожит Сисели. Сжал густо поросший рыжими завитками треугольник, и Сисели содрогнулась. Кир хищно улыбнулся и спрятал лицо в эти тугие прядки, вдыхая запах женщины. Подняв голову, он осторожно развел ее бедра и стал лизать внутренние поверхности бедер. Сисели замурлыкала. Такого ей еще не довелось испытывать. А когда его язык нашел крошечный бутон, она пронзительно вскрикнула.

Кир дразнил ее, пока Сисели не стала умолять, изнемогая от желания, росшего с каждым прикосновением языка. Не помня себя, она вцепилась пальцами в густые темные волосы Кира.

Но тут он остановился и проник пальцем в ее лоно, двигаясь медленно, очень медленно, продолжая ее дразнить.

Сисели кусала губы, пока они не закровили, но, не в силах сдержаться, прошептала одно слово:

— Еще!

К первому пальцу присоединился второй. Сисели стала извиваться, но не пыталась вырваться. Кир подогревал ее вожделение, и теперь она была более чем готова принять его в себя.

— Еще? — прошептал он, лизнув мочку ее уха.

Путешествие во Францию и Италию многому его научило. Он подтянул Сисели на край кровати, так что ее ноги оказались на полу. Он перевернул ее и подложил под живот подушку. Потом, встав сзади, раздвинул ей ноги, вцепился в бедра и вонзился как мог глубже.

Сисели охнула.

И этот звук сказал ему то, что он хотел знать. Больше она не станет сравнивать его и усопшего кузена!

Кир стал входить в нее, сначала медленно, потом все быстрее, и когда ощутил, что она приближается к пику, вновь замедлил темп. На этот раз он не будет спешить.

Сисели изнемогала от желания. Боже! Он так велик, и все же она легко вбирает его! И никогда еще мужчина не входил в нее так глубоко!

Кончик его «петушка» коснулся какого-то особенно чувствительного места, и Сисели ощутила, как снова потекли ее соки. Ее лоно сжималось и разжималось, посылая по телу волны наслаждения. Кир застонал и прикусил зубами ее затылок. Она инстинктивно выгнула спину, позволяя ему войти еще глубже.

Кир почти не владел собой. Она оказалась обольстительницей, колдуньей! Сладкое лоно туго сжимало его плоть, обдавая ее кипящими соками, так что его пальцы все безжалостнее впивались в ее мягкие бедра.

Он пропал!

Его семя вырвалось раскаленным фонтаном, заливая ее, унося обоих к сверкающим вершинам экстаза.

Сисели едва успела выкрикнуть его имя. Такое с ней было впервые!

Кир едва удержался, чтобы не рухнуть на нее. Он с трудом отодвинулся, бросился на кровать и посмотрел на Сисели. Та, очевидно, не могла даже пошевелиться. Кир громко вздохнул.

Сисели открыла глаза и, к его величайшему изумлению, улыбнулась.

— Это было чудесно, — сказала она, окончательно сбив его с толку. — Тебе было так же хорошо, как мне?

Она села, но тут же вскочила и покачала головой:

— Вижу, солнце уже поднимается. Нам обоим нужно поскорее спуститься в зал. Король захочет поехать на охоту.

Сисели сняла кувшин с горячих угольев, налила в тазик воду и принялась умываться.

Кир молча наблюдал за ней. Похоже, сегодня Сисели не стыдилась наготы, хотя сквозь щели в деревянных ставнях пробивались яркие лучи солнца. Наконец, вытершись полотенцем, она подняла сорочку с пола, надела и зашнуровала. Открыла ставни и вылила грязную воду из окна, прежде чем вновь наполнить тазик теплой водой.

— Поспешите, милорд, не время лежать в кровати.

Открыв сундук в изножье кровати, она вынула желтое платье «хупленд», поспешно натянула его и вновь окликнула:

— Кир, вставай же!

— Думаю, нас простят, если мы сегодня вообще не спустимся в зал, — заметил он.

Сисели довольно рассмеялась.

— Значит, я угодила тебе? Очень рада! А теперь поскорее одевайся.

Сисели почти выбежала из спальни. Кир продолжал лежать, обдумывая случившееся. Его жена была вдовой, и он взял ее грубо ради собственного удовольствия. Она не девица, и не было нужды осторожничать. И все же она превозносила его. Неужели издевалась? Или действительно наслаждалась любовными играми? Он совершенно сбит с толку. Что за игру ведет с ним эта сучка? Но, по крайней мере, она перестала сравнивать его с кузеном. Уже лучше, потому что при одном упоминании имени предшественника в нем поднималась злоба.

Дьявол! Неужели он ревнует? В чем причина… если, конечно, он не влюбляется в Сисели? Никогда! Влюбленный мужчина слаб, и Кир никогда не позволит себе опуститься до нежных чувств. Примером тому служит Йен, который из-за любви потерял голову, потому что на первом месте у него всегда была Сисели. А он, Кир, не повторит эту ошибку!

Он медленно встал.

Сисели тем временем наставляла слуг:

— Тэм, передай, чтобы Маб приготовила плотный завтрак. Лэрд и король будут сегодня охотиться.

Посмотрев в окно, она увидела, что день будет ясным.

— Я передам, миледи, — пообещал Тэм и побежал на кухню.

Она уселась перед ткацким станком в ожидании, пока соберутся гости. Сисели представила, как она, беременная, ткет новую шпалеру. Да, она родит Джоанне брата. Пусть Кир и не любит ее, но ему нравится кувыркаться с ней постели.

В зал вышли король с королевой.

— Вы уже встали, мадам? — удивился король.

— Я подала бы дурной пример, если бы не заботилась о своих гостях, — покачала головой Сисели.

— Доброе утро, повелитель, — приветствовал Кир, входя в зал. — Прекрасный день для охоты. Мадам, вы присоединитесь к нам?

— Я лучше останусь с ее величеством, — отказалась Сисели. — Нам о многом нужно поговорить. И позабочусь, чтобы по возвращении вас ожидал вкусный ужин.

Не успели они выйти, как королева подтащила Сисели к стулу у камина.

— Что было? Расскажи мне все. Ничего не скрывай! Он хороший любовник?

— Ты ведь знаешь, я не слишком опытна. Но думаю, он великолепный любовник! — заверила Сисели.

Голубые глаза королевы широко раскрылись.

— Что он делал?

— Думаю, лучше спросить, чего он только не делал, — улыбнулась Сисели.

— Пресвятая Дева! — ахнула Джоанна Бофор и подалась вперед, хотя живот ей мешал. — Расскажи, Сиси!

Сисели хихикнула и стала нашептывать королеве на ухо.

Королева зачарованно слушала.

— И как долго он тебя брал? — не унималась королева.

— Целую вечность. Я думала, он не уймется до Двенадцатой ночи. Он очень силен, Джо. И входил так глубоко…

— Значит, у него длинная плоть.

— Да, и большая, — подтвердила Сисели.

— Нет ничего лучше огромного мужского «петушка», — кивнула королева.

— Я его похвалила.

— Чем совершенно сбила с толку, — хихикнула Джо.

— Разве не стоит говорить человеку, что он подарил тебе наслаждение? — удивилась Сисели. — Йен всегда был счастлив, когда я его хвалила!

— Мужчине не помешает знать, что его ценят. Но ты смущаешь его, потому что мужчины не любят говорить на подобные темы. Хотя… делай что пожелаешь, Сиси.

— Я так и поступлю. Поскольку я ему не нравлюсь, остальное значения не имеет. Буду рожать детей и относиться к мужу с уважением. У него не найдется причин жаловаться.

— Не нравишься? О нет, Сиси, ты ошибаешься! Ты очень ему нравишься! Но, как большинство мужчин, он очень боится показаться слабым. А любовь в их глазах — это слабость.

— Но зачем он твердит, что я ему не нравлюсь? Не понимаю. Йен всегда твердил, что любит меня. А Кир откровенно признается в неприязни ко мне.

— А ты сказала, что он тебе не нравится?

— Ну конечно! Не хочу, чтобы он считал меня безвольной дурочкой, которая не может обойтись без уверений в любви. Мне не нужна любовь, чтобы выполнить долг перед Гленгормом, — упрямо ответила Сисели.

— Иными словами, он ранил твои чувства, когда признался, что не любит тебя, поэтому ты отомстила, бросив ему в лицо его же слова.

— Да! — рассмеялась Сисели. — Я действительно дурочка, верно, Джо!

— Но Кир тебе нравится. Верно? — допытывалась королева.

— Верно, — вздохнула Сисели. — Он очень отличается от Йена.

— Пресвятая Дева, оставь в покое своего бывшего мужа, упокой его, Господи. Мужчины терпеть не могут слушать перечисление добродетелей их предшественников! — воскликнула королева.

— Но они во многом схожи, особенно когда дело касается Гленгорма, — пояснила Сисели.

— А в постели? — тихо спросила королева.

— Разные. Йен заботился обо мне. Кир очень требователен. Я не совсем понимаю, чего он хочет, Джо.

Та тихо рассмеялась:

— Думаю, он хочет, чтобы ты его любила. Джейми узнал от сэра Уильяма, что когда Кир был очень молод, он влюбился. А отец девушки посчитал его неподходящей партией. Это ранило его, и он стыдится обстоятельств своего рождения. С тех пор он никогда не признавался в любви женщине. Но я вижу ее в его глазах, когда он смотрит на тебя, Сиси. Кир хочет большего, чем почтительную и покорную жену. Можешь ты ему это дать?

Сисели вздохнула.

— Я жена свирепого, неукротимого, страстного мужчины. Он возбуждает меня. Думаю, что вполне могу полюбить его. Но Кир презирает меня. Как я могу предложить свое сердце такому человеку?

— Все мужчины — дети. Они рвутся в бой, не боясь смерти, но страшатся сказать женщине о своей любви. И не дай Бог женщине ранить их чувства. Тогда они совсем замыкаются. Если только, конечно, женщина не заговорит первой. Если ты когда-нибудь полюбишь Кира, смело признавайся ему. Только тогда он откроет тебе свое сердце. И поверь, о неприязни нет и речи.

— Хочешь, чтобы я первой призналась в любви? — спросила Сисели. — Но я не люблю его. Он отец моих будущих сыновей, и не более того.

— Кир влюбляется в тебя, — настаивала королева. — Я это вижу. Прекрати думать о чертовом долге, Сиси, и не терзай беднягу. Позволь себе влюбиться. Йен любил тебя, но и этот Дуглас полюбит тебя тоже, если позволишь ему, дорогая. Разве наша приемная мать не любила короля Генриха? А ведь он был ее вторым мужем! Она хотела его и не делала из этого тайны. Вот пример, которому ты должна подражать! А теперь пообещай, что, по крайней мере попытаешься.

— Обещаю! — рассмеялась Сисели и поцеловала руку королевы. — Ты подружилась с шотландскими придворными дамами?

— Некоторые довольно славные, но, по правде говоря, вечно подслушивают, а потом пересказывают сплетни. Предпочитаю друзей-мужчин. Они — союзники, в которых мы с Джейми когда-нибудь станем нуждаться. Яков очень резок и иногда оскорбляет людей, вовсе не намереваясь этого делать. У него своя логика. Он стал издавать законы, помогающие простому народу, наказывающие тех, кто эти законы нарушает, и укрепляющие мощь и богатство страны. Отобрав королевские земли у тех, кто плохо их использовал, он пополнил казну. Иногда, творя добро, приходится попутно делать и неприятные вещи. Поэтому мне так важно родить сына, Сисели. Стюарты в опасности, пока я не дам Шотландии наследников. Дед Джейми имел вторую жену, Юфимию Росс, которая дала ему сыновей. Вот кто заменит Джейми на престоле, если они посмеют, конечно.

— Я не знала! — воскликнула Сисели.

— Пока что Джейми в безопасности, поскольку он наследник по прямой. Мы молоды, и я плодовита. Не волнуйся, Сиси!

— Будет ли война с лордами севера? — спросила та.

— Думаю, что если к следующему лету Макдоналд, лорд островов, и другие вожди кланов не явятся, чтобы принести клятву верности, Джейми отправится на север. Он еще не был в Инвернессе.

Сисели кивнула. Если она к тому времени родит Киру сына, тот отправится в поход, и она может потерять второго мужа.

— Надеюсь, войны не будет, — тихо заметила она. — Не хочу искать себе третьего мужа. Я едва привыкла к первому, а теперь еще и второй…

Сисели горько усмехнулась.

Следующие несколько дней подруги почти целыми днями сидели в зале, пока король и лэрд охотились на диких птиц и оленей. Наконец как-то утром король объявил, что они уезжают в Эдинбург, а оттуда — в Скоун.

— Мы очень довольны вашим гостеприимством, Сиси, — добавил Яков. — Прощайся, Джоанна, любовь моя.

— Почему ты не сообщила, что уезжаешь сегодня? — расстроилась Сисели. — Я должна сказать Маб, чтобы приготовила вам еду в дорогу.

— Джейми всегда так, — тихо объяснила королева. — Он принимает решения в последний момент. И сказал мне, только когда мы лежали прошлой ночью в постели. О, Сиси, молись о том, чтобы родился сын!

Женщины обнялись.

— Повелитель, прошу вас, дайте время Маб приготовить вам еды в дорогу, — обратилась к королю Сисели. — Королеве не следует в таком состоянии путешествовать на голодный желудок. Это недолго! Пожалуйста!

— Так и быть, — кивнул король, — но через час мы уезжаем.

Сисели побежала на кухню и объяснила Маб, в чем дело. Старушка широко улыбнулась.

— Мужчины! — хмыкнула она. — Но нам повезло, миледи. У меня в кладовой жирный жареный каплун, которого я не подала к столу вчера ночью. Еще есть хлеб, сыр, яблоки и груши. Быстро, Бесси, Флора! Приготовим корзинку для короля и его красавицы жены.

Помощницы поспешно собрали припасы, завернули в чистую ткань и аккуратно уложили в плетеную ивовую корзинку. И отдали Маб.

— Я сама попрощаюсь с королем, — объявила старушка. — Идемте, миледи. Нельзя заставлять его ждать. Он парнишка нетерпеливый и уж очень не любит проволочек.

Они поднялись наверх. Маб присела перед королем и пошатнулась под тяжестью корзинки.

Яков Стюарт подхватил кухарку под руку и помог удержаться на ногах.

— Мистрис Маб, так вы пришли попрощаться? Я не уеду, не получив от вас поцелуя!

— Ах вы, проказник, король Яков! — фыркнула Маб, погрозив ему пальцем. — Я принесла нашей доброй королеве корзинку, чтобы было чем заняться в дороге.

— Как?! — вскричал король. — А для меня ничего?

— Хи-хи, — закудахтала Маб, — если королева Джоанна поделится с вами, я буду счастлива. Там каплун, фрукты, хлеб и сыр.

— Спасибо, Маб, — поблагодарил король и, нагнувшись, поцеловал ее в морщинистую щеку. — Ваша госпожа назвала вас душой Гленгорма. И я сам убедился, что это правда. Для меня большая честь — познакомиться с вами и попробовать вашу прекрасную стряпню.

Король отступил и почтительно поклонился старушке.

Глаза Маб наполнились слезами.

— Благослови вас Бог, король Джейми Стюарт. И пусть Господь и его Пресвятая Мать благословят вашу добрую королеву, послав ей много сыновей, — прошептала она, приседая.

Джоанна сжала руку Маб.

— Спасибо. Позаботьтесь о моей любимой подруге, Маб.

С этими словами королева повернулась и вышла из зала.

Король и хозяева дома последовали за ней.

Кир помог Джоанне сесть в тележку и поставил рядом корзинку. Джоанна украдкой дернула лэрда за рукав:

— Обращайтесь с ней хорошо, и она со временем вас полюбит.

Она нежно ему улыбнулась. Лицо лэрда было серьезным, и он мягко спросил:

— Как получается, что столь молодая и красивая женщина так хорошо все понимает?

Королева рассмеялась:

— Вас совсем несложно разгадать, милорд. Вы и Сиси во многом очень похожи. И помните, мы выросли вместе. Терпение, милорд. Я, например, вижу, что вы начинаете ее любить.

Лицо Кира вспыхнуло.

— Она даже не нравится мне! — упрямо бросил он.

Королева снова рассмеялась:

— Милорд, вы не умеете лгать. Буду молиться, чтобы вы с Сисели обрели здравый смысл во всем, что касается вашей женитьбы.

Она протянула руку, и Кир послушно ее поцеловал.

Сисели попрощалась с королем, поблагодарила за возврат приданого и поспешила к тележке.

— Я буду скучать по тебе, — прошептала она. — Было так приятно снова побыть с тобой, я буду писать, Джо, обещаю. И возможно, ты снова приедешь на границу навестить нас.

— Будь добра с мужем, Сиси, — посоветовала королева. — Люби его и не стесняйся в этом признаться. Мужчины нуждаются в ободрении больше, чем женщины. Я каждый день говорю Джейми о своих чувствах.

— Я буду стараться, Джо, — искренне пообещала Сисели.

Лэрд с женой долго смотрели вслед удалявшимся гостям.

Потом Кир сообщил, что опять едет охотиться, поскольку кладовые полны только наполовину, а впереди ждет зима.

Он ушел, чувствуя ее взгляд. Возможно ли, что когда-нибудь Сисели его полюбит?

Кир покачал головой. Любовь — слабость. Он должен это помнить. Один раз в жизни он отдал свое сердце и был жестоко отвергнут. Тогда потрясение лишило его воли и желания жить. Теперь он опасался повторения.

Тогда он думал, что никогда не оправится от удара, нанесенного его сердцу девушкой с медово-золотистыми волосами. И Кир поклялся, что чувства никогда не будут им править. Но теперь появилась Сисели, его жена, которая лежала в его объятиях и восхваляла его искусство в любовных играх. Англичанка. Вдова кузена. Она ему не нравилась. Не нравилась. Дерзкая, красивая, храбрая. Все то, чем ей не пристало быть! Но следует признать, что она идеальная жена приграничного лорда, и он невольно уважает ее за это. Чего же еще он хочет?

Хочет, чтобы она его любила. Помоги ему Боже! Он хочет, чтобы она его любила!

И тогда он, возможно, позволит себе полюбить ее.

Глава 17

Хотя они спали вместе, с той брачной ночи Кир к ней не прикасался. Сначала Сисели недоумевала, но потом поняла: он обдумывает все, что случилось между ними. Они соединились дважды, и оба раза между ними вспыхивала страсть. Будет ли так между ними всегда? Нет. Скорее всего сказывалось долгое воздержание. Ничего больше.

Вечером того дня, когда уехали гости, Сисели попросила принести лохань и горячей воды. Она мирно отмокала в ванне, когда в спальню вошел муж. И Сисели, и Орва растерялись, потому что Кир не потрудился постучать.

— Доброй ночи, Орва, — отчеканил он тоном, не допускающим возражений.

Орва присела и метнула взгляд на госпожу.

— Доброй ночи, милорд, миледи, — пробормотала она, неохотно ретировавшись, поскольку Сисели промолчала.

— Ты слишком часто моешься, — заметил Кир, начиная раздеваться.

— А тебе тоже следует мыться чаще, — парировала Сисели. — Не знаю, почему мужчины так не любят купаться, если не считать лета, когда они плавают в озере и называют это купанием.

— Не хочу пахнуть, как какой-то чертов цветок, — буркнул Кир.

— Но тебе нравится, когда от меня приятно пахнет, — лукаво улыбнулась Сисели.

— Верно, — хмыкнул он.

— А от тебя несет конским потом.

— Если поклянешься, что заставила моего кузена мыться чаще, я последую его примеру, — пообещал Кир.

— Ну конечно, он стал мыться чаще, — коварно заявила Сисели. — Хотел угодить мне. Давай!

Сисели протянула ему руку:

— Ты уже разделся, и я сама тебя вымою. Когда научишься мыться как следует, сварю тебе мыло с запахом сандала и гвоздики, настоящий мужской аромат. Чем быстрее научишься мыться, тем меньше будешь пахнуть конюшней.

Кир никогда в жизни не мылся с женщиной, и приглашение ему понравилось. Конечно, он мог выдернуть ее из лохани и сделать все, что пожелает, без всякого мытья. Он лэрд Гленгорма, ее муж, и требует повиновения.

Но Кир вдруг сообразил, что Сисели пытается подружиться с ним. Предложить больше, чем уважение на людях и вожделение в постели.

Он вспомнил, как это было между отцом и мачехой. Они наслаждались обществом друг друга, украдкой обменивались улыбками, смеялись над вещами, которые он не считал забавными. И были более чем довольны. Счастливы.

Кир поднялся по лестничке к краю лохани и осторожно ступил в теплую воду. Сисели была обнажена, и Кир осознал, что купание предоставляет много других возможностей, чем просто чистота. Он широко улыбнулся.

Когда Сисели встала перед ним с тряпочкой в руках, кончики грудей коснулись его груди, и его «петушок» стал твердеть.

Сисели умыла его. Тряпочка скользила по лицу, и он неожиданно нашел запах мыла очень приятным.

— Твое лицо еще красивее, когда умыто, несмотря на хмурое выражение, — отметила она, проводя пальцем по щетине, и занялась его шеей. — В детстве меня купала Орва. Если бы она увидела такую грязную шею, как у тебя, обязательно спросила бы, уж не собираюсь ли я выращивать на ней лук.

Потом Сисели принялась за его плечи, грудь и спину, старательно намыливая их и смывая пену водой.

— Твои ногти давно пора подстричь, но я сделаю это, когда мы выйдем из воды, — пробормотала она, двигаясь с осторожностью, чтобы не расплескать воду.

Вымыв его руки, Сисели вручила ему тряпочку.

— Остальное доделаешь сам, — велела она и осторожно вышла из воды.

— Но я не знаю как, — пожаловался Кир в бесплодной попытке казаться беспомощным.

На самом же деле он изнемогал от желания.

— Не глупи, — уговаривала Сисели. — Конечно, ты умеешь вымыть ноги, живот и другие части тела. Если я попытаюсь помочь тебе, мы разольем воду.

Сисели подхватила теплое полотенце и принялась вытираться, ощущая его жадный взгляд. Поэтому она протянула руку к сорочке.

— Не надо! — резко приказал Кир.

— Хорошо, но ты не возражаешь, если я буду ждать тебя в постели? В комнате прохладно, а лохань загораживает камин, — ответила Сисели, ложась и накрываясь одеялом.

— Ты не вытрешь меня? — поддразнил он, выходя из воды.

Его откровенное возбуждение смутило Сисели.

— Вытрись сам, — пробормотала она, краснея. — Ты уже большой.

— Ты заметила? — фыркнул он, принимаясь вытираться.

Сисели невольно хихикнула.

— Заметила, — призналась она, думая, что этой ночью между ними что-то произошло.

Но что? И почему? Может, это облегчение оттого, что они наконец поженились? Или оттого, что гости уехали и в доме, кроме них, только слуги и маленькая Джоанна?

Сисели почувствовала, как просела перина, когда Кир забрался в постель и лег, опершись на подушки.

— Итак, мадам, мы снова одни. Довольны тем, что я благоухаю, как цветочная поляна? — спросил он, сжимая ее руку.

— Завтра я должна вымыть тебе голову, чтобы довершить дело, — сообщила Сисели, — и тогда буду довольна.

— Я позабочусь о том, чтобы ты была довольна задолго до того, как наступит утро, — ответил Кир, поднося ее руку к губам и легонько покусывая пальцы.

Она молчала, не зная, что ответить.

— Что, мадам, наконец, прикусили ваш острый язычок? Как это возможно? — осведомился Кир.

— Между нами что-то изменилось, — честно ответила Сисели. — Ты этого не чувствуешь?

Он чувствовал, но не был уверен, стоит ли признаваться, пока не узнает точно, в чем дело. Теперь настала его очередь замолчать.

Сисели заметила игру эмоций на его лице. Кир не знал, что сказать и сделать, и это ее удивило. Но тут она вспомнила слова Джо о том, что в сердечных делах мужчине требуется больше ласковых слов, чем женщине. И выпалила, не успев хорошенько подумать:

— Возможно, теперь, когда вы так чисты, милорд, вы мне больше нравитесь!

— Правда? — настороженно спросил Кир.

— Да. Я почти уверена, что ты мне нравишься, муж мой.

Он ей нравится! Но погодите, откуда эти неожиданные перемены? Какую интригу задумала эта женщина? Они невзлюбили друг друга с того момента, когда узнали о предстоящей свадьбе. Их соитие было грубым и необузданным. Нет, грубым был он, а не Сисели. И все же Кир с подозрением нахмурился.

— Чем вызваны такие заявления, мадам? — выдавил он и, обняв ее, взглянул в лицо, чтобы проверить, не лжет ли она.

Сисели снова испугалась, но решила взять себя в руки. Правда — мощное оружие.

— Полагаю, что тоже нравлюсь тебе, что бы ты ни говорил в прошлом. Я уверяла, что ты не нравишься мне, только потому, что ты объявил об этом первым. Твои слова ранили меня, Кир. Не потому ли ты сердился, что не мог получить Гленгорм без меня? Поэтому, когда ты так откровенно выразил свою неприязнь, мне не оставалось ничего, кроме как сделать то же самое.

— Но теперь я тебе нравлюсь, — уточнил он.

— Я никогда не питала к вам неприязни, милорд. Сначала я полюбила Гленгорм. И Йена, но по-своему. Потом родилась Джоанна, которая еще крепче привязала меня к Гленгорму. Я боялась, что мне придется защищать эти земли ради дочери. Я не слаба, не безвольна, но никогда не ожидала, что окажусь в приграничном доме одна с ребенком. Фрэнг скажет тебе, что я просила его научить меня искусству оборонять этот дом. И он согласился. Но потом сэр Уильям прислал тебя. Не могу передать, какое облегчение я почувствовала, когда ты взял на себя защиту дома. А потом ты помог мне родить Джоанну. Ты был добр, и я подумала, что, возможно, все не так ужасно. Но почему ты твердишь, что я тебе не нравлюсь? Что я тебе такого сделала? Хотя я ни на секунду не верю, что ты говоришь правду.

Она действительно удивила его.

— Мне не слишком везло с женщинами.

— Но про тебя не ходят сплетни, как о Дугласе-распутнике, — задумчиво протянула Сисели. — И хотя тебе за тридцать, ты до этой поры не женился. Наверное, не потому, что не способен ублажить женщину!

— Когда-то я любил девушку. Но ее отец посчитал незаконнорожденного недостойной партией для дочери. Любовь делает человека уязвимым. Я не поверил бы, не случись со мной такого. Я поклялся, что больше этого не повторится.

Сисели протянула руку и погладила его по щеке.

— Тебе не обязательно любить меня, Кир. Но ты можешь признать, что неравнодушен ко мне.

Кровь Христова! Она лежит голая у него на коленях, гладит его лицо и нежно с ним разговаривает. Не любить ее? Но он ее любит, даже если может признаться в этом только себе. Если Сисели узнает о его чувствах, то приобретет над ним власть, а он поклялся, что ни одна женщина больше не будет иметь над ним власти.

— Я не питаю к тебе неприязни, — произнес он.

— Этого вполне достаточно. Пока, — улыбнулась Сисели.

— Мадам, я никогда вас не полюблю! — неожиданно для себя воскликнул он, чувствуя, что проигрывает.

— Я довольна тем, что нравлюсь тебе. Наши дети родятся не только от похотливых наслаждений, но и от взаимной симпатии.

Кир поклялся никогда не любить ее, и Сисели вдруг поняла, что хочет его любви и сама готова его полюбить. Но он ничего не узнает. Не должен узнать! Это лишь даст ему преимущество над ней!

Сисели хотелось плакать, но она сдержалась. И не отвела взгляда.

Она сбивает его с толку! Эти необыкновенные зеленовато-голубые глаза смотрели на него, и Кир чувствовал, что слабеет.

«Если я действительно ему нравлюсь, — дремотно подумала Сисели, — любовь непременно придет».

Кир сжал ее грудь и принялся обводить сосок большим пальцем. Она выгнулась, налегая на его ладонь. Обняла Кира и стала отвечать на поцелуи, пока распухшие губы не начали гореть. Тогда ее руки пустились в дерзкое путешествие по его телу. Он отвечал тем же.

Ее пальцы нежно ласкали его плечи, налитые мускулы под загорелой кожей. Запустив пальцы в густые угольно-черные волосы, Сисели прижалась к Киру всем телом, и он застонал. Грудь к груди. Живот к животу. В ее бедро уперся подрагивающий бугор плоти.

Кир подмял ее под себя и, наклонив голову, стал алчно целовать и сосать груди, нежно прикусывая соски. Он встал на колени между ее бедрами, но тут же, к удивлению Сисели, закинул ее ноги себе на плечи, так, что щиколотки почти сжимали шею. Зарылся лицом во влажный холмик и стал целовать набухшие створки лона. Большими пальцами приоткрыл их и уставился на влажную розовую плоть, уже залитую беловатыми соками, на крошечную драгоценность в самом центре. Его язык стал обводить бугорок чувствительной плоти, медленно-медленно, потом все быстрее, пока Сисели не стала извиваться.

— Кир! Кир! — вскрикнула она и, содрогнувшись, взорвалась в экстазе, охватившем ее нестерпимым жаром.

Кир снова застонал, продолжая лизать ее соки, пока она не взмолилась о милосердии. Он поднял голову и хрипло спросил:

— Что вы хотите, мадам? Скажите, и вы это получите.

Он горел желанием вонзиться в нее, но хотел слышать, как она просит, поскольку в этом случае понял бы, что она спит с ним не только из чувства долга. А ему нужно больше, чем просто долг!

— Я хочу почувствовать вас в себе, милорд. Хочу, чтобы вы вошли в меня!

Сисели сняла ноги с его плеч и широко их развела.

— Возьми меня сейчас! Пожалуйста!

— Я нравлюсь тебе, — тихо сказал Кир, теребя крохотный бугорок.

— Я нравлюсь тебе! — парировала она, нежно сжимая его плоть, прежде чем отпустить. — И… да, ты мне нравишься, Кир Дуглас!

Вместо ответа он приподнялся над ней и уверенно вошел в ворота рая. И замер, наслаждаясь восхитительным ощущением ее влажного жара. Он наконец стал двигаться, неспешно, ритмично, и Сисели едва не зарыдала от восторга.

Он был таким неукротимым и в то же время нежным… Сисели льнула к нему, наслаждаясь ощущением их соития. Ее пальцы впились в его плечи. Подняв голову, она прикусила мочку его уха, и Кир громко рассмеялся и назвал ее своей маленькой ведьмой.

Ощущения все нарастали. Она обвила ногами его торс, чтобы впустить еще глубже. Он сделал еще один выпад.

— Кир! — снова закричала она.

И тут Сисели почувствовала, как ее уносит волной сладострастия. Она поднималась все выше, выше, выше… пока конвульсии не стали сотрясать само средоточие ее существа. О, как сладко! Слишком сладко!

И тут она почувствовала, как Кир на мгновение застыл, и ее лоно наполнилось его семенем.

— Сисели! — вскрикнул он, но она почти не слышала, поскольку сама затерялась в ослепительном блаженстве, которое завладело обоими, окутав теплом и наслаждением.

Продолжая сжимать друг друга в объятиях, усталые муж и жена мгновенно заснули.

На рассвете Кир проснулся первым. Он был спокоен и куда менее раздражен, чем в предыдущие дни. Сисели лежала рядом, тихо посапывая. Он улыбнулся и, не в силах сдержаться, привлек ее к себе, гладя по голове и вдыхая нежный запах вереска.

Он никогда не мог мечтать о такой жене, как Сисели Боуэн!

Кир стал ласкать пышные груди. Сисели что-то сонно пробормотала во сне. Какое чудесное чувство! Ее грудь сжимают сильные руки!

Она повернулась и прижалась попкой к его животу. Его достоинство мгновенно отвердело. Желание ударило его как кнутом. Разведя ей ноги, Кир осторожно нашел вход для жаждущей плоти и, удовлетворенный, улегся неподвижно.

Чей-то огромный «петушок» наполнил ее. Что за чудесный сон!

Сисели улыбнулась. Он вошел в нее до конца. Но она не хотела просто лежать и поэтому вдавила в его бедра свои, безмолвно требуя, чтобы «петушок» станцевал для нее. И пока она медленно просыпалась, он действительно стал входить, резко и очень глубоко.

Сисели тихо вскрикнула и продолжала стонать, найдя единый с Киром ритм. Большая рука на ее груди сжимала мягкую плоть. Они снова достигли нирваны вместе, а потом Кир повернул ее к себе, взял лицо в руки и поцеловал.

— Ты мне тоже нравишься, — признался он, гладя ее спутанные волосы.

Сисели неожиданно захотелось плакать. Страсть, которую они разделили сейчас, так отличалась от прежних соитий! Так вот что изменилось между ними! Они признались, что небезразличны друг другу!

— Я могу будить тебя так каждое утро, — прошептал Кир, целуя ее ушко.

— Надеюсь на это, — прошептала в ответ Сисели. — Мне очень понравилось.

Кир встал и подошел к окну.

— Прошлой ночью ударил мороз, и холодный туман еще висит на холмах, хотя солнце уже поднялось. Сегодня опять поеду охотиться, иначе зимой придется голодать.

— Мы с Орвой соберем оставшиеся травы. Маб учит меня варить целебные зелья, а зимой люди часто болеют. Но вы с королем привезли много дичи и оленей. Ты прекрасный добытчик!

— Один из наших людей заметил кабана в ближайшем лесу. Скоро настанет пора резать, коптить и солить. Хорошо бы привезти этого кабана!

Болтая, они одевались и умывались.

В последующие дни оказалось, что они словно всю жизнь провели вместе. Днем Кир и его люди охотились, и лэрд делил добычу со своими спутниками. Знатные лорды, как правило, не делали этого, а в награду давали членам своих кланов права на охоту и ловлю рыбы, да и то на определенное время. Но мелкие приграничные лорды и их люди полагались друг на друга, чтобы выжить. Если они убивали двух оленей за день, одного отдавали в деревню, где делили на всех, в том числе и вдов.

Настал ноябрь. Несколько животных убили, освежевали, мясо засолили и закоптили. Члены клана и их дети теперь заготавливали дрова для лэрда и себя. В саду собирали последние яблоки и груши.

В декабре Джоанне исполнилось девять месяцев. Она уже ползала, могла похвастаться четырьмя зубками и весело гулила. При виде Кира ее глаза загорались восторгом. Ее первое слово, произнесенное в канун Дня святого Фомы, было «па», выкрикнутое во всю силу детских легких, как только Кир вошел в зал. Тот широко улыбнулся, подхватил девочку и стал рассказывать, какая она красавица.

— Совсем как мама, — добавил он, глядя на Сисели, и ее сердце заколотилось.

— Па! Па! Па! — тараторила Джоанна, гладя его по лицу.

Лэрд снова улыбнулся и поцеловал ее в мягкую щечку.

— Да, Джоанна, я твой па и счастлив быть им. И мы с твоей ма изо всех сил трудимся, чтобы дать тебе маленького братца в самом ближайшем будущем.

Сисели радовалась, что Кир любит ее дочь. А насчет замечания о брате… у нее был прекрасный подарок на Двенадцатую ночь. Она, похоже, ждет ребенка. Кир приходил к ней почти каждую ночь. Будет ли он так же пылок, когда она подарит ему сына?

В канун Рождества в камине горело толстое полено, и хозяева устроили праздник. Сисели раздала подарки: отрезы ткани, нитки и небольшие кусочки кружева для женщин. Мужчины получили колчаны с новыми стрелами и кожу на сапоги. Детей тоже не забыли. Мальчикам подарили маленькие деревянные мечи, и они сразу затеяли битвы. Девочкам достались новые сорочки и яркие ленты.

Сисели собиралась придержать новости до Двенадцатой ночи, но Мэри Дуглас громко спросила, что приготовила для мужа госпожа Гленгорма.

— Боюсь, ему придется ждать своего подарка до конца июня, — произнесла Сисели, глядя на мужа.

При виде ошеломленного лица Кира она рассмеялась, и весь зал разразился приветственными криками.

— Я подарю тебе дитя после дня летнего солнцестояния, — улыбнувшись, добавила Сисели. — Вы довольны, милорд Гленгорм?

Кир обнял ее и расцеловал, после чего присутствующие завопили еще громче.

— Сын! У меня будет сын! — объявил он.

— Малыш, — поправила Сисели. — Одному Богу известно, появится ли у нас сын.

— Это будет мальчик! — твердо повторил Кир. — Господь не оставит Дугласов.

И, наклонившись, прошептал ей на ухо:

— Спасибо, мадам.

— Похоже, последнее время я ни в чем не могу вам отказать, — пошутила Сисели, намекая на их безумную страсть. — И вы мне по-прежнему нравитесь.

— Нет, мадам. Вы меня любите, — дерзко заявил Кир.

— Да, — согласилась Сисели, к своему и его удивлению. — Я люблю тебя, хотя не знаю почему. Ты высокомерен и упрям, и все же в тебе есть обаяние. Но и ты любишь меня. Хотя боишься признаться.

— Ты мне нравишься, — буркнул Кир, краснея.

Она не лишит его сил. Ни одной женщине больше этого не удастся.

Сисели смеялась ему в глаза, хотя сердце ныло. Она призналась в любви к нему, а Кир не ответил ей тем же. Ничего. Когда-нибудь обязательно признается.

Май — время посева овса и ячменя. В Гленгорм пришло известие, что король собирается на север, поскольку Макдоналд и другие лорды так и не принесли королю клятву верности. Кир тренировал людей ежедневно, кроме воскресенья. Поведет ли их сам лэрд, зависело от Сисели. Если она родит сына, Кир будет свободен пойти. Если нет — останется. А с Дугласами поедет сэр Уильям.

Сисели в жизни еще не чувствовала себя так ужасно, как в последнее время. Живот стал огромным, и она еле переваливалась с боку на бок. Но каждый день спускалась в деревню и гуляла у озера. Вода успокаивала ее. Однажды она увидела на дорожке огромную свинью. Остановившись, Сисели уставилась на неуклюжее создание и разразилась слезами. На плач прибежали женщины.

— Миледи! — воскликнула Мэри Дуглас. — Схватки начались? Позвать Агнес?

Сисели, всхлипнув, отрицательно покачала головой.

— Что случилось? — спросила Мэри.

— Это демон, сидящий в ведьме, терзает ее! — закудахтала Бетия.

— Молчать! — прогремела Мэри. — В этой деревне только одна ведьма — ты! Твоя свекровь умерла прошлой зимой, а муж исчез, как только стаял снег. И где только Каллум Дуглас ухитрился тебя найти?!

— Здорово бы удивились, если бы узнали! — фыркнула Бетия. — Возможно, когда-нибудь узнаешь, Мэри Дуглас, и, уверяю, не обрадуешься.

Мэри недобро оглядела Бетию, но промолчала и обратилась к Сисели:

— Миледи, почему вы так плачете? Пожалуйста, скажите, чем мы можем помочь вам?

Все еще всхлипывая, Сисели показала на хрюкающую свинью.

Женщины недоуменно уставились на животное. Но тут Мэри Дуглас захихикала.

Поняв, что происходит, остальные присоединились к ней. Все буквально завывали от смеха, и Сисели, забыв о слезах, тоже покатывалась от хохота.

Мэри обняла госпожу за плечи.

— Ребенок скоро родится, миледи, — ободрила она. — Все мы время от времени чувствуем себя точно так же.

— Он постоянно толкается, — устало пробормотала Сисели, хотя чувствовала себя немного лучше после такого веселья.

— Ах, уже он? — поддела ее Мэри.

— Я так сказала? — смутилась Сисели.

— Именно.

Сисели слабо улыбнулась:

— Кир настаивает на том, что это сын, ведь ни одна приличная девочка не стала бы пинаться так сильно и часто. О, Мэри! Что, если, подобно бедной королеве, я буду рожать одних девочек?!

Сисели в отчаянии заломила руки.

— У нее их уже три, помоги ей Господь! Гленгорм нуждается в наследнике точно так же, как Шотландия.

Мэри взяла Сисели под руку и повела к дому. Остальные женщины вернулись в свои коттеджи.

— На все Божья воля. Вы обязательно дадите Гленгорму наследника. Если не в этот раз, моя милая леди, значит, в следующий.

Утром накануне дня летнего солнцестояния Мэри разбудил стук в дверь. Поднявшись, она выглянула в окно и увидела Габана Дугласа.

— Я нужна в доме? — спросила она, приоткрыв ставни.

— Да, и поскорее! — крикнул он.

Мэри поспешила вверх по холму и успела догнать Агнес Дуглас, местную повитуху.

В доме их встретила Орва.

— Она в новой спальне. У нее схватки уже с полуночи.

— Где лэрд? — спросила Мэри.

— Не отходит от нее, хотя мне бы не понравилось присутствие мужчины в такой час, — язвительно заметила Орва.

— Кому как, — безмятежно отмахнулась Агнес.

Женщины вошли в спальню.

— Слава Богу, вы здесь, — нервно пробормотал Кир.

— Я рожаю, Кир. Не умираю! — резко ответила Сисели.

— Идите к мессе, милорд, сообщите обо всем Эмброузу. Потом возвращайтесь сюда и позавтракайте. И как раз успеете к рождению младенца, — предложила Агнес. — Не мешало бы помолиться, чтобы роды были быстрыми, а мужчина всегда успокаивается после сытной еды.

— Иди, — поддакнула Сисели.

Кир тут же исчез. Когда она рожала Джоанну, он так не нервничал. Что это с ним?

«Ты любишь ее», — прошептал внутренний голос.

— Да, люблю, — пробормотал лэрд. — Смилуйся надо мной, Господи! Я ее люблю и чувствую, как с каждой минутой слабею.

Выругавшись, Кир вспомнил совет повитухи и отправился в церковь.

Агнес тем временем осмотрела Сисели и кивнула:

— Все в порядке, миледи. Еще несколько часов, и мы положим ребенка вам на руки.

Весь прекрасный летний день Сисели старалась привести свое дитя в этот мир. Вернулся Кир с отцом Эмброузом. Позавтракав, они попросили разрешения войти в спальню. Священник молился вместе с женщинами, а Кир держал руку жены и старался ее ободрить. Наконец, когда солнце еще высоко стояло в небе, Сисели, вцепившись в подлокотники родильного кресла, с оглушительным криком вытолкнула ребенка.

Агнес легко поймала новорожденного и отдала Мэри, а сама стала ожидать, пока выйдет послед. Малыш орал во всю глотку.

Один взгляд, и Мэри широко улыбнулась, осторожно подняла голенького, вопящего младенца и показала отцу.

— Парень, Сисели! — торжествующе заорал Кир. — Ты родила мне прекрасного, крепкого мальчишку!

Наклонившись, он поцеловал жену в губы.

— Дайте мне посмотреть! Дайте посмотреть! — попросила Сисели.

Они положили ей на руки окровавленного, плачущего малыша.

— О Господи! — тихо сказала она. — Он и вправду пошел в отца, верно? Как ты назовешь его, Кир?

— Йен Роберт, — не колеблясь, ответил тот. — В честь моего покойного кузена и твоего отца.

Сисели нежно улыбнулась ему:

— Я счастлива это слышать, милорд.

Мальчик перестал кричать и, открыв глаза, посмотрел на склонившихся над ним родителей. Глаза его оказались светло-голубыми.

Сисели отдала ребенка Мэри. Та принялась обтирать ребенка и заворачивать в свивальник.

— Пойду за Джоанной, — решил Кир.

Сисели кивнула.

Кир почти сразу же вернулся с дочерью на руках. Сзади шла Орва. Кир поднес Джоанну к колыбели, где уже лежал новорожденный.

— Смотри, милая, мама принесла нам маленького парнишку. Это твой брат.

Джоанна сунула палец в рот и, поразмыслив, покачала головой:

— Нет. Джана — мамина дочка.

— Правильно, любовь моя, — улыбнулась Сисели. — Но теперь у тебя есть братик, и он будет маминым сыном.

— Нет! Не хочу! — заупрямилась Джоанна.

— Она привыкнет, — заверила Мэри. — Первенец всегда ревнует следующих детей. Со временем она поймет и увидит, что вы ее по-прежнему любите, миледи. И через год парень вырастет настолько, чтобы с ним можно было играть. Тогда все изменится. Не расстраивайтесь из-за этого.

Орва унесла малышку, пообещав показать праздничные огни и угостить сахарным печеньем. Довольная Джоанна поцеловала мать и отчима. Агнес и Мэри приняли послед, который потом намеревались зарыть под большим дубом. Сисели обтерли теплой водой, надели чистую камизу и уложили в кровать, после чего женщины пожелали лэрду и его жене спокойной ночи.

Кир лег рядом с женой и поцеловал ее руку.

— Спасибо за сына, — прошептал он.

— Ты любишь меня? — лукаво спросила Сисели.

— Да, — признался он, к ее удивлению, поскольку она не думала одержать победу так быстро. — Я люблю тебя, жена.

— А если бы я родила дочь? Все равно любил бы? — не унималась Сисели.

— Да, — вздохнул он. — Все равно. Боюсь только, что моя любовь лишает меня сил.

— Нет, Кир! — мудро возразила Сисели. — Любовь делает человека сильнее. Особенно если она взаимна. Погоди и увидишь. Теперь мы единое целое. И никто не сможет выстоять против нас.

Кир неожиданно понял, что Сисели права. Поразительно! Все эти годы он считал, будто любовь к женщине лишает мужчину сил. Но может, он просто любил не ту женщину? А вот Сисели предназначена для него. Она всегда будет стоять рядом, плечом к плечу и никогда не предаст.

Он снова припал к ее губам.

— Я люблю тебя. И всегда буду любить, Сисели, моя прекрасная жена.

— Знаю, — выдохнула она. — И я всегда буду тебя любить. Завтра же нужно сообщить хорошую новость королеве.

— Да, — согласился Кир и неожиданно вспомнил приказ короля.

Он остается в Гленгорме, пока Сисели не родит сына. Но теперь ему придется ответить на призыв короля. Да, он отчасти счастлив, что сможет заработать славу и милость повелителя. Но одновременно Киру хотелось, чтобы северные лорды по собственной воле принесли королю клятву верности, чтобы он мог остаться в Гленгорме со своей драгоценной женой и детьми.

Глава 18

Желание Кира, похоже, исполнилось. Только следующим летом Яков Стюарт собрался в поход на север.

Среди приграничных лордов были те, кого Яков непременно хотел взять с собой. Он послал за сэром Уильямом, а тот, в свою очередь, послал за сыном с приказом встретиться в назначенном месте и привести своих людей.

Узнав об этом, Сисели взбунтовалась.

— Горцы не имеют к нам никакого отношения, — ворчала она.

— Король — мой сюзерен, — возразил Кир. — Ты не дочь крестьянина, которой неведом долг. Меня призвали. Я должен покориться без всяких колебаний.

— Знаю, — недовольно ответила Сисели. — Но не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Собрание кланов в Инвернессе скорее всего не таит никакой опасности, дорогая, — заверил Кир. — Король придет с большим войском. Они заключат мир, поскольку лорд островов Александр Макдоналд далеко не дурак. Заставив короля ждать четыре с половиной года, он наконец преклонит колено, а остальные вожди северных кланов последуют его примеру. Самолюбие всех будет удовлетворено. Мы будем пировать, пить виски и эль, а потом разойдемся. Я вернусь достаточно быстро, но тебе придется наблюдать за косьбой и, возможно, за жатвой. Иначе никак не получится.

— Обещаю, — кивнула Сисели, целуя мужа.

— Ты будешь скучать по мне? — нежно допрашивал Кир.

— Может быть, — кокетливо ответила она, расчесывая длинные волосы.

Завтра Кир уезжает, а она так привыкла к его присутствию в своей жизни, что будет ужасно по нему тосковать.

Он взял щетку и стал водить по ее волосам.

— Я оставляю Фрэнга вместе с дюжиной солдат. На границе спокойно. Англия с нами в мире и занята собственными делами. Ты будешь в безопасности.

Отложив щетку, он обнял Сисели за талию и стал ласкать грудь. Сисели с тихим вздохом откинула голову ему на плечо. Страсть между ними не уменьшилась после рождения сына, а разгорелась еще ярче.

— Я в безопасности, пока ты рядом, — пробормотала она и, отстранившись, сняла камизу, легла в постель и с улыбкой протянула к нему руки.

Само совершенство. Она само совершенство. Даже рождение детей не изменило ее фигуры.

Кир оседлал ее, прежде чем схватить в объятия и осыпать поцелуями. Сисели с радостью принимала каждую ласку, но чуть погодя толкнула мужа на спину и стала лизать торс, живот, спускаясь все ниже, целуя, гладя и не забывая подуть на влажную кожу.

— Ты восхитителен, — прошептала она и, взяв в рот его мужское достоинство, принялась сосать.

Кир застонал от восторга. К его удивлению, Сисели не возражала против изысканных постельных забав. Лизала его, играла с рубиновой головкой. Оттягивая назад кожу, покусывала чувствительную плоть, так что Кир трепетал от возбуждения. Потом брала его в рот и сосала, пока он не начинал молить о пощаде. Он предпочитал изливать семя в ее тугое лоно.

— Довольно, милая, — простонал он хрипло.

Сисели отпустила его и легла на спину. Она обожала, когда его настойчивый язык лизал ее влажный бутон, пока тот не взорвется, а потом лизал снова, вызывая дрожь возбуждения. Сегодня Кир проник языком в ее лоно, а потом стал ублажать пальцами. И наконец, вонзился глубоко и сильно, а она встречала каждый выпад, выгибаясь всем телом. Вскоре Сисели уже не могла сдерживаться и забилась в вихре наслаждения.

Кир поцеловал ее в лоб.

— Ложись спать, и, прежде чем я тебя оставлю, покажу, что по-настоящему делает меня счастливым.

Несколько часов спустя он разбудил ее и долго, страстно любил, отчего оба были на седьмом небе.

Но Сисели тем не менее успела засветло встать и одеться. Они сходили к мессе, позавтракали с отцом Эмброузом, а потом на проводы отъезжающих собралась вся деревня. Священник благословил их и помолился о благополучном возвращении домой.

Сисели стояла с Йеном на руках. Джоанна цеплялась за ее юбку.

— Ведите себя благородно, милорд, и, если сумеете, возвращайтесь домой целым и невредимым! — громко пожелала она.

Лэрд поднял руку, давая знак своим людям. Госпожа долго провожала его взглядом.

Кир вернулся домой в начале августа с рассказом о том, как король расправился с изменниками и подчинил себе Инвернесс и северные острова.

Сисели зачарованно слушала. Кир старался припомнить все подробности.

— Что за поразительное время! — повторяла Сисели. — Жаль, что меня там не было! Моя жизнь была далеко не столь интересной.

И она принялась рассказывать мужу, что косьба завершена, а жатва только началась. Лето подходит к концу, и пора готовиться к зиме.

Тем временем лорд островов, почувствовав себя униженным, снова начал строить козни против короля. И Яков объявил о начале нового похода, ближе к весне.

Киру приказали быть готовым в любой момент отправиться с королем и привести с собой столько людей, сколько удастся собрать.

Сисели ужасно рассердилась:

— Почему шотландцы не могут жить мирно между собой? Нужно было выходить замуж за такого, как мой отец, богатого и ничем не примечательного! Такого, кто не мчится на войну по первому призыву короля!

— Успокойся, милая, — уговаривал Кир, но Сисели гневно взмахнула рукой.

— Нет, Кир, мне не нравится непрерывная война! Что, если бы я опять была беременна?

— А ты беременна? — обрадовался он.

— Нет.

— С этим что-то нужно делать, — поддразнил Кир с лукавой улыбкой. — Джоанна и Йен нуждаются в братике или сестричке.

— Большинство мужчин просили бы о сыне, — заметила Сисели.

— И я тоже. Но и девочки имеют свою ценность, милая. Их замужество объединит Гленгорм с другими семьями, которые станут нашими союзниками. Гленгорм — процветающее поместье. В гневе ты сказала, что должна была выйти за богача. Я намереваюсь стать богачом. Еще не знаю как, но стану. Я пока что не истратил ни пенни из твоего приданого. Оно по-прежнему в Эдинбурге, у менялы.

Сисели не знала этого, а узнав, обрадовалась.

— Мой отец сколотил состояние, вкладывая деньги в торговлю с Левантом. Нужно быть очень осторожным в выборе судов и торговых предприятий, но это не более рискованно, чем тратить деньги на коров или овец, которых могут украсть. И он всегда советовал не класть все яйца в одну корзину.

— Это неплохое начало, милая. Вместе мы оставим потомкам прекрасное наследство.

— Если только ты не погибнешь на одной из королевских войн, — добавила Сисели.

— Не погибну, — пообещал он, целуя ее руки.

Гонец короля прибыл в конце зимы: время, когда никто не ожидал начала военной кампании. Но дни становились длиннее, и вряд ли можно было ожидать снежных вьюг. Почки на деревьях, однако, не появились, и снег еще лежал на холмах, когда Яков Стюарт с большим войском пересек реку Тей и направился в Северное нагорье.

На границу пришла весна. Снег сошел, на холмах цвели первые цветы, зазеленела трава. Сисели была уверена, что снова носит ребенка, и нетерпеливо ждала возвращения мужа. Малыш родится в декабре, и интуиция подсказывала, что это мальчик. Кир будет доволен. А Сисели жаждала вновь увидеть мужа и жить счастливо и спокойно. Она получила ответ на письмо, посланное отцу более полутора лет назад. Хотя Роберт Боуэн так и не оправился до конца, духом он был сильнее, чем прежде. Ее мачеха погибла. Сбежав от надзирателей, она утонула в Лейтон-Уотер, небольшой, но быстрой речке, протекавшей в поместье отца. Роберт Боуэн скорбел, но, очевидно, несчастным себя не считал. И писал, что он и его сыновья будут рады повидаться с Сисели, если та сможет приехать.

Сисели отложила письмо. Она тоже хотела бы увидеть отца, пока тот еще жив, но у нее есть обязанности хозяйки дома, да и дети еще маленькие для столь долгого путешествия. Завтра она напишет отцу и все объяснит…

На берегу озера двое патрульных, оставленных Фрэнгом, обходили берег, время от времени встречаясь посредине. Бетия выскользнула из своего коттеджа и, стараясь держаться в тени, чтобы ее никто не увидел, подкралась поближе и окликнула патрульного. Тот растерянно обернулся.

— Родди Дуглас, я принесла тебе виски, — сказала она, протягивая глиняную фляжку. — Ночь уж очень холодная для середины мая.

— Верно, — согласился солдат. — Ты очень добра, Бетия, но надеюсь, не смотришь на меня как на будущего мужа. Я пока не собираюсь жениться.

— Нет-нет, тем более что ты кувыркаешься с той вдовой, что живет в конце деревни, — захихикала Бетия. — Я слишком стара для такого крепкого парня, как ты, Родди Дуглас.

Родди самодовольно хмыкнул и, приложившись к фляжке, поблагодарил Бетию.

— Остальное я отдам твоему напарнику, — пообещала та. — Кто с тобой сегодня?

— Черный Уильям, — ответил Родди.

Бетия растаяла в сумерках и вскоре нашла второго парня. Тот тоже не отказался от угощения и охотно прикончил виски. Оставив его, она вернулась к Родди. Стражник уже свалился на песок и громко храпел. Бетия с довольной улыбкой немного подождала, после чего удостоверилась, что Уильям находится в таком же состоянии.

Захватив с собой фонарь Родди, она подняла заслонку и несколько раз подняла и опустила фонарь. С того берега озера подали ответный сигнал. Вскоре на берег выбралась первая лошадь. Всадник был ей знаком. Ее брат, Дэруин.

— Добро пожаловать в Гленгорм, братец! — широко улыбнулась Бетия. — Чем могу служить тебе, родич мой, Дэруин?

Тот соскользнул с лошади.

— Уверена, что мы сможем взять, что хотим, пока лэрд отсутствует, а защиты почти никакой? Не желаю я терять людей. Дугласы выкосили почти всех Грэмов. Мы захватим женщин, пусть рожают нам сыновей! Ты знаешь, кого выбрать. Мужчин много осталось?

— Молодежь да старики. Все солдаты в доме. Но когда они услышат шум, прибегут в деревню. Тогда ты можешь прокрасться в дом и похитить леди. Вспахивай ее чрево сколько хочешь, но на твоем месте я бы потребовала выкуп, — посоветовала Бетия.

— Согласен, — кивнул брат. — А ты пока бери ту маленькую лодку, греби на другую сторону и жди нас. Я пригнал для тебя лошадь. Мы приведем с собой тех женщин, которых украдем. Если скажешь, что какая-то слишком стара или слишком молода, бросим их в воду. Если же нет… кстати, твой ублюдок ушел с лэрдом?

— Он мертв! — бросила Бетия. — Но сначала сдохла его старуха мать.

Она злобно ухмыльнулась, и брат понял, кто убил обоих.

— Садись в лодку! — резко приказал Дэруин.

Сестрица оказалась куда более опасной, чем он предполагал. Нужно прикончить ее еще до того, как они пустятся в обратную дорогу. Невозможно до конца дней своих бояться, что она вздумает расправиться и с ним. Эта подлая сука думает только о себе! Вышла замуж за Дугласа, все эти годы жила с Дугласами, и все же, глазом не моргнув, предала их. И его предаст, представься такая возможность, но этой возможности он ей не даст.

Бетия немедленно повиновалась, и Дэруин оттолкнул лодчонку от берега.

— Увидимся на другой стороне, — бросил он и обратился к своим людям: — Мы оставим коней здесь и пойдем в деревню пешком.

А на том конце деревне, что находился ближе всего к дому, в своем коттедже ворочалась без сна Мэри Дуглас. В отсутствие мужа она всегда плохо спала.

Неожиданно залаяла собака. Лай перешел в визг и тут же оборвался, прежде чем Мэри услышала вопль.

Встав, она выглянула в окошко и заметила темные тени, метавшиеся по деревне от коттеджа к коттеджу. Мэри не стала медлить. Схватив плащ, она выскользнула в заднюю дверь и под прикрытием деревьев поднялась на холм. Визг перепуганных женщин становился все громче.

Добравшись до дома, она заколотила в кухонную дверь. Открыл ей заспанный Габан.

— Немедленно задвинь засов, парень! На нас напали Грэмы! — крикнула Мэри. — Где Фрэнг? Поднимайте тревогу!

— Эта дверь не выдержит натиска, — покачал головой Габан.

— Тогда буди Маб и девушек и поднимайтесь наверх! — приказала Мэри, взбегая по лестнице.

В зале она нашла храпящего Фрэнга.

— Поднимайся же! Грэмы напали!

Фрэнг мгновенно вскочил:

— Как?! Где?!

— В деревне. Похищают женщин. Но скоро заявятся сюда. Они пришли со стороны озера, иначе захватили бы меня первой. Я не могла уснуть и услышала шум. Увидела тени и побежала.

— Соберу людей, пойдем в деревню и все уладим, — решил Фрэнг.

— Нет! Нет! Нельзя оставлять госпожу и ее детей без защиты. Выкуп потребуют огромный, а это разорит лэрда. Кроме того, Грэмов гораздо больше, чем нас.

Дверь в конце зала открылась.

— Что случилось? — спросила Сисели и при виде Мэри вскинула брови.

На ней была одна длинная сорочка: очевидно, она только что вскочила с постели.

— В деревне Грэмы.

— Дом надежно заперт?

Фрэнг кивнул.

— Нет, в кухню можно вломиться. Габан мне сказал, — возразила Мэри.

— В таком случае мы закроем выход из зала на кухонную лестницу, — решил Фрэнг.

— Где Маб, девушки и Габан? Немедленно гоните их наверх, — велела Сисели.

Фрэнг помчался выполнять приказ. На кухне он увидел, что Маб с мальчиком и девушками подпирают дверь большим кухонным столом. Засов уже был задвинут. Одобрив такую стратегию, Фрэнг отправил всех в зал. Сисели вместе с Мэри Дуглас тем временем отправилась в новую спальню, где закрыли крепкой деревянной ставней единственное окно. Хотя на нем теперь было стекло, все же ставню не сняли и теперь заложили деревянным засовом. А перед окном нагромоздили сундуки. Рано или поздно в спальню ворвутся, но осажденным требовалось выиграть время.

— Вы с детьми и женщины сидите здесь, — велел Фрэнг, — и если кто-то попытается сюда ворваться, у вас останется время выскочить в зал. Дверь пока закройте на засов.

— Нельзя ли послать за помощью в Бен-Дафф или к сэру Уильяму? — спросила Сисели.

Фрэнг покачал головой:

— Их люди тоже ушли к королю.

— Значит, мы совсем одни. Сайн, иди наверх, разбуди детей и кормилицу. Веди всех вниз. Где Маб и ее девушки?

— Мы здесь, — ответила старушка, помахивая большой скалкой.

Ее помощницы Бесси и Флора держали в руках деревянные молотки для отбивания мяса.

— Вижу, вы хорошо вооружены, — невольно улыбнулась Сисели. — Будем молиться, чтобы они не ворвались в дом.

Она отвела всех в спальню, а сама наскоро оделась и вернулась в зал поговорить с Фрэнгом. Кейт с детьми спустилась вниз; несмотря на взволнованный вид, держалась она стойко.

— Каковы шансы избежать нападения? — спросила Сисели.

Фрэнг покачал головой:

— Попытаемся продержаться, пока им не надоест игра в разбойников. Тогда они уберутся со своей добычей или предложат приемлемые условия капитуляции. Впрочем, они могут уйти с тем, что захватили, и вернуться на другой день.

— Я не хочу ничьей крови, — прошептала Сисели. — И не вынесу потери кого-то из вас.

Капитан тепло улыбнулся.

— Мы сделаем все, что можем, госпожа, — пообещал он, хотя знал, что если Грэмы осадят дом, битва пойдет не на жизнь, а на смерть.

Перекрестившись, он про себя взмолился о чуде, после чего послал одного из солдат на второй этаж посмотреть, что происходит.

— Деревня горит! — крикнул тот сверху. — Отсюда все видно!

— Этого следовало ожидать, — безмятежно заметил Фрэнг, пожимая плечами.

— Женщины визжат так, словно их режут, — продолжал наблюдатель, — и бегают по всей деревне, а Грэмы за ними гоняются.

— Вот и хорошо, — кивнул Фрэнг. — Пусть решают, что им больше нужно: женщины или дом лэрда. Если они не справятся с нашими девушками, то не смогут напасть и на дом.

К неописуемому раздражению Дэруина, женщины не собирались сдаваться и рассеялись по деревне. Половина его людей гонялась за ними, пока вторая половина поджигала коттеджи.

— Не трогайте тот коттедж, что в самом конце! — крикнул он. — Сгоняйте туда баб, мы запрем их под охраной. А сами пойдем за женой и детьми лэрда. По крайней мере, хоть выкуп получим!

После нескольких часов беготни молодых женщин поймали и заперли в коттедже Мэри Дуглас. Женщин постарше и детей ловить не стали. И пока старики и старухи ругались, требуя оставить в покое их дома, Грэмы не подпускали их близко, твердя, что им повезло остаться в живых. Впрочем, кое-кто был не против прикончить назойливых Дугласов, и в другое время Дэруин отдал бы такой приказ, но сегодня ему требовались только женщины, способные выносить будущих потомков Грэмов, и жирный выкуп.

Надежно заперев пленниц, Грэмы двинулись к дому. Небо уже начало светлеть, и в воздухе стоял запах гари, но день обещал быть ясным. Дэруин неожиданно увидел в загоне шесть упитанных коров. Глаза его загорелись. Он хотел получить этих коров, вымя которых было полно вкусного молока.

— Переплывите озеро вместе с этими красотками, — велел он троим, — и возвращайтесь.

Все трое отправились выполнять приказ, а Дэруин повел остальных к дому. На подходах из окон верхнего этажа вылетела куча стрел, и многие нашли свою цель. Вопли боли наполнили пространство. Дэруин велел своим людям отойти. Присмотревшись, он обнаружил, что дверь тяжела и окована железом. Должен быть другой способ проникнуть в дом. А пока он послал людей срубить дерево. Ветви они обрубят, и получится импровизированный таран. Еще двоим он велел обойти дом и найти слабое место.

К счастью, ни один не был серьезно ранен. Стрелы вырвали, раны перевязали. Двое вернулись и сообщили, что нашли выходящую в огород дверь, которую можно взломать. Кроме того, есть еще закрытое ставней окно.

— Сначала попробуем дверь, — решил Дэруин. — Если она кухонная, значит, оттуда есть выход в зал.

Но дверь никак не поддавалась. Может, и она обита железом?

— В таком случае у нас есть окно! — воскликнул он.

В спальне послышался звон разбитого стекла. Женщины молчали, боясь напугать детей. Обдумав дальнейшие действия, Сисели вышла в зал.

— Они уже взломали внешнюю ставню и разбили стекло. Как только уничтожат внутреннюю, смогут отодвинуть сундуки. Нужно увести детей и женщин наверх. Здесь на нас могут напасть с двух сторон, — сказала она Фрэнгу.

— Вы правы, миледи, — согласился он.

— Быстро! — крикнула Сисели женщинам. — Бегите наверх в детскую, пока эти негодяи не ворвались в дом!

Женщины поспешили наверх, унося детей.

— Вы тоже, госпожа, — тихо сказал Фрэнг.

Сисели открыла рот, чтобы возразить, но, поняв, что ведет себя глупо, кивнула.

— Только не позволяй себя убить, — прошептала она.

— Если и так, заберу с собой нескольких Грэмов для компании, — ухмыльнулся Фрэнг.

Сисели поднялась наверх. Что, если дом подожгут? Смогут ли они благополучно выбраться? Пресвятая Дева! Ничего этого не случилось бы, будь Кир дома! Неужели война Якова Стюарта с лордом островов важнее, чем благополучие Гленгорма?

Сисели грустно усмехнулась. Ответ зависит от того, кто задает вопрос. Она уже знала оба ответа…

Отряд был недалеко от дома, когда Кир и его люди увидели дым. Лэрд поднял руку, давая знак остановиться. С холма хорошо просматривалась горящая деревня. Люди Кира разразились проклятиями. И дом! Дом атакуют!

— Похоже, Грэмы снова пожаловали к нам в гости, парни! Никого не щадить!

Кир пустил лошадь галопом. Дугласы пришпорили коней.

Дэруин и его люди почти ворвались на первый этаж. Внутренняя ставня поддалась. Они разметали сундуки и влезли в окно. Немного поглазели на богатое убранство и стали взламывать дверь.

Один из лучников, стоявших на втором этаже, заметил лэрда и членов своего клана, спешивших по дороге в Гленгорм.

— Фрэнг! — крикнул он. — Слава Богу, лэрд дома! Открой ему двери!

Фрэнг приник глазом к щели в ставне и, увидев лэрда, поднял глаза к небу и наскоро пробормотал молитву, благодаря Бога за чудо. Подняв засов, он распахнул дверь перед Киром Дугласом.

— Сюда, милорд! Они проникли в спальню и пытаются прорваться в зал!

Они подошли к двери в спальню. Фрэнг глянул на хозяина и, дождавшись кивка, поднял засов и пинком распахнул дверь. Удивленные Грэмы ринулись вперед, и их немедленно окружили.

— Бей! — крикнул лэрд, и началась бойня.

Все было кончено очень быстро, поскольку Грэмы сражались за свою жизнь, а Дугласы — за Гленгорм и своих женщин, детей и дома.

В последнюю минуту одному Грэму удалось ускользнуть. Дэруину позволили сбежать. Он расскажет всем, как опасно нападать на Дугласов.

Дэруин успел сбежать вниз и оказался на берегу. Найдя свою лошадь, он прыгнул в седло и направил ее в озеро. А когда переплыл на другой берег, увидел ожидавшую его Бетию.

— Что случилось? — взвизгнула она. — Трое твоих людей переправили через озеро коров и удрали! Где женщины, которых ты хотел? И где твои люди, братец?

— На Гленгорме точно лежит благодать Божья, — покачал головой Дэруин. — Не успели мы вломиться в дом, как вернулся лэрд. Убиты все, кроме меня.

— Сбежал?! Прости тебя Господь за трусость, Дэруин! — прошипела Бетия и с отвращением плюнула в брата.

— Мне еще не время умереть, сестра! И я не умру, пока не прикончу тебя!

С этими словами Дэруин прыгнул вперед, вонзил короткий кинжал в сердце Бетии, повернул лезвие в ране и с довольным видом смотрел, как тускнеют ее глаза. Выдернув кинжал, Дэруин вытер его о юбки сестры и тут заметил притороченную к поясу глиняную фляжку. Сорвав ее, он выдернул пробку, поднес флягу к губам и осушил. И почти мгновенно рухнул на землю.

— Иисусе, — простонал он, — меня отравили…

Это были его последние слова.

Дэруина нашли несколько часов спустя на дальнем берегу озера. Глядя на брата и сестру, Фрэнг тихо воскликнул:

— Иисусе! Совсем забыл, что Бетия была из Грэмов! Муж так давно похитил ее в набеге, что я ничего не помню! Этот человек, должно быть, ее родственник.

— Она опоила стражников на берегу, что позволило ее родственничкам напасть на деревню и дом, — заметил лэрд. — Похороните их!

Махнув рукой своим людям, Кир переплыл на коне озеро и стал подниматься на холм, чтобы наконец поздороваться с женой.

Сисели встретила его в зале.

— Добро пожаловать домой, муженек! Ваше прибытие было весьма своевременным, если не сказать больше! Я едва удерживала Маб, готовую умереть в бою. Она вооружилась скалкой и рвалась защитить Дугласов!

Кир молча схватил жену в объятия и приник к губам в исступленном поцелуе.

— Я мог потерять тебя, Сисели. Мог тебя потерять… — пробормотал Кир, подняв голову.

Сисели обняла мужа, глядя в его лицо и улыбаясь.

— Значит, ты вправду любишь меня?

— Да. Я вправду люблю тебя. Ты моя жизнь, моя сила. Причина, по которой мое сердце продолжает биться! — признался Кир.

— И ты моя жизнь и сила, — выдохнула Сисели. — Я тоже люблю тебя и всегда буду любить. Но, Кир Дуглас, поклянись, что больше никогда не пойдешь воевать! Ты выполнил долг перед королем, и теперь пора выполнить долг перед Гленгормом. Перед Джоанной, Йеном и ребенком, которого я ношу! Перед нашими людьми. Я хочу, чтобы муж всегда оставался дома рядом со мной. Короли приходят и уходят, а наследие, которое мы мечтаем оставить потомкам, должно быть незыблемым и неисчерпаемым, дорогой.

Кир наклонился. И снова поцеловал ее, на этот раз нежно.

— Да, ты права. Мы должны оставить потомкам наследство, по крайней мере, пока на троне сидят Стюарты!

Рядом неожиданно прозвенел голосок Джоанны:

— Па дома! Йен! Смотри! Па дома!

Кир нагнулся, подхватил сразу Джоанну и Йена одной рукой, а другой обнял Сисели. Глаза его повлажнели.

— Да, малыши, ваш па дома, — прошептал он.

— И больше никуда не уедет! — подхватила Сисели.

И муж с женой, глядя в глаза друг другу, рассмеялись.

Джоанна Бофор родила мужу шесть дочерей: Маргарет, Изабеллу, Джоанну, Элинор, Мэри и Аннабеллу. И только в 1430 году Шотландия, наконец, получила наследника. Королева произвела на свет близнецов Александра и Джеймса (Якова). Александр не пережил зимы. Джеймс, названный в честь отца, взошел на трон в шесть лет, когда его отца убили двадцатого февраля 1437 года.

Яков I был любим народом. То, что его жена была англичанка, а также тот факт, что король Англии был чрезвычайно молод, помогли сохранить мир между обеими странами и позволили Якову сосредоточиться на усовершенствовании системы правосудия в Шотландии, восстановить торговые связи и стабильность в стране.

К несчастью, Яков не смог подавить амбиции и алчность своих лордов. Они привыкли к столетиям правления слабых королей, которыми можно было манипулировать, которых можно было купить. Но Яков оказался другим. Его дед Роберт II, овдовев, женился на Юфимии Росс, родившей ему четверых детей, кроме тех девяти, которые у Роберта уже были.

Члены этой ветви семьи, включая бывших приверженцев покойного герцога Олбани, затеяли заговор с целью убить Якова Стюарта и заменить его на троне Уолтером Стюартом, графом Атоллом, советником короля, младшим сыном Роберта II и Юфимии Росс. В ту холодную зимнюю ночь король вместе с семьей ночевал в доминиканском монастыре в Перте. Ворвавшиеся убийцы расправились с ним. Королева и несколько придворных дам были ранены, пытаясь защитить короля и дать ему время сбежать. Но Якова закололи кинжалом. Пока убивали мужа, королеве удалось благополучно ускользнуть и послать гонца в Эдинбург с просьбой защитить сына от других заговорщиков, считавших короля деспотом.

Джоанна Бофор, дочь одного из членов королевской семьи, праправнучка Эдуарда III, короля Англии, внучка Джона Гонта, избежав смерти, уберегла сына, Якова II, и точно знала, что делать.

Тело истерзанного мужа было выставлено напоказ. Джоанна скорбела по любимому супругу и одновременно создавала собственную коалицию.

Сторонников королевы становилось все больше. Папский нунций, епископ Антоний Алтани Урбинский, во время убийства находился в Перте. Он объявил убитого короля мучеником и велел похоронить в им же основанном картезианском монастыре за стенами Перта.

Пробудив в людях чувство справедливого возмущения, королева и ее союзники перешли к действиям. Убийцы помазанника Божия были выслежены, арестованы и брошены в тюрьму. Королева лично руководила трехдневными пытками, в завершение которых заговорщики были подвергнуты медленной и мучительной смерти. Граф Атолл, дядя короля, посмевший участвовать в заговоре, был коронован раскаленной железной короной, на которой было выгравировано «Король изменников».

В 1439 году вдовствующая королева снова вышла замуж. Ее вторым мужем стал сэр Джеймс Стюарт, известный как Черный рыцарь Лорна. Она родила ему трех сыновей: Джона, получившего титул графа Атолла, Джеймса, графа Бьюкена, и Эндрю, ставшего епископом Морейским.

Умерла она в 1445 году и была похоронена рядом со своей первой и великой любовью Яковом I.

123

Примечания

1

Старинная английская монета. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Джейми — уменьшительное от Джеймс. По правилам русского языка имя короля переводится как «Яков».

Content

Бертрис Смолл
Законы любви

Глава 2

Примечания