Людмила Романова

Потерянные в Зазеркалье

Книга четвертая

Похищение

Глава первая

Похищение

Если бы не голос официанта! Он раздался, как взрыв бомбы. Виктор даже вздрогнул, услышав, – мосье, вы сделали выбор? Эта фраза сначала прозвучала для него, как тарабарщина, как набор резких звуков, которые помешали его полету «туда»! Его даже немного замутило, от резкого торможения, ведь он уже летел! Да, он летел по коридорам, зазеркалья, хотя и не видел их, потому что летел с закрытыми глазами, но он слишком хорошо помнил это чувство, чтобы сейчас спутать его с другим.

Виктор поднял отрешенные глаза на гарсона. В его мозгу возникло некоторое раздражение, какое бывает, когда тебя резко будит стук двери, в соседней комнате, когда ты почти что уснул. В следующую минуту он взял себя в руки, и, посмотрев на друзей, которые переглянулись, увидев его глупый взгляд, постарался сделать выражение лица, которое соответствовало, – «простите, я задумался».

– На аперитив? Пожалуй, стоит выпить чего-то покрепче, – решил он. У вас есть русская водка? – спросил он у официанта, успев дать знак друзьям, что угощает.

Эта щедрость вполне могла входить в рамки прощального вечера, потому что удачно законченная поездка и успех его книги у издателя, давали ему такое право.

– В нашем ресторане много русских блюд и напитков, мосье. И всегда отличного качества! – ответил официант, и Виктор с удивлением отметил, что голос у него очень нежный, почти женский. Но вы кажется сами из России? – спросил он Виктора, мельком взглянув на его друзей и улыбнувшись очаровательной улыбкой.

Да, сегодня мы здесь последний день, – ответил Виктор, взглянув на сережку в ухе официанта. Завтра, аревуар Париж, бонжур Москва.

– О! – выдохнул официант, надув немного щеки, как это делают все французы, выражая удивление. – Хозяин этого ресторана тоже русский! Поэтому, он особенно рад таким посетителям, как вы! Зем-ля-ки, – сказал он на ломанном русском, что звучало как, – зэм ла кьуи. Позвольте вам предложить наше фирменное блюдо, от шефа повара, оно рекомендуется именно под водку! Это салат из анчоусов с корнишонами и лимоном под соусом ля дошь.

– Если вы рекомендуете, то пусть будет этот салат, – ответил Виктор, подняв брови, немного удивившись тоже, и заодно представив, что возможно его произношение ничем не лучше, если посмотреть с другой стороны. – Париж, просто кишит нашими! – подумал он. Мало того, что здесь полно наших туристов, так и в наугад выбранном ресторане, хозяин русский!

– Он из новых русских? – спросил Виктор официанта, который терпеливо ждал дальнейших распоряжений.

– Одну минутку мосье! Всем троим? – официант, перед тем как ответить на вопрос Виктора, приготовился сделать запись и посмотрел на остальных мужчин, сидящих за столом.

– Да, – кивнули они.

– Салат, вам презентует наш директор, – продолжал лепетать официант с той же очаровательной улыбкой, – так что, в счет он включен не будет, как и эта бутылка вина из Эльзаса к горячим блюдам.

– В подробности не посвящен, – обернулся он снова к Виктору. – Я, просто, соблюдаю указание господина директора об обслуживании русских с особым радушием, – ответил официант, потупив глаза.

– А каким образом он узнает, что вы не включаете в счет эту сумму? – удивился Евгений, коллега Виктора.

– После этого, русские оставляют в книге отзывов свою запись, и это служит отчетом, – улыбнулся официант. Надеюсь, вы не откажетесь написать, что-то, что будет приятно нашему директору?

– Конечно, конечно, – закивали головами все трое, в душе радуясь такой щедрости земляка, тем более, что добавка к меню тянула евро так на сто. А Виктор, уже прикинул четверостишие, которое будет к месту.

Ах эта русская широкая душа…

Не важно, где судьба ее

пригрела

Нью Йорк, Париж иль попросту

Москва

Она все та же

И рукой и делом….

Стихи были его слабостью. И хотя, их то не печатали, он все же частенько, добавлял в свою потрепанную тетрадь, новый шедевр.

– На горячее рекомендую петуха в бургундском соусе, эскарго в соусе из петрушки, и жамбон с артишоками в маринаде, – гарсон томно прикрыл глаза, сложив на груди руки, и собрал книги с меню.

Виктору показалось, что следующая его фраза про десерт уже прозвучит в музыкальном сопровождении.

* * *

– Мосье довольны? – спросил официант, убирая тарелки из под салата, чтобы принести горячее.

– Очень вкусно, – улыбнулись разгоряченные водкой и замысловатым блюдом закуски друзья Виктора, Евгений и Алексей. И оригинально!

– Передайте ему нашу благодарность. Все на высшем уровне! – добавили они.

– И еще вот это, – Виктор вытащил из портфеля последний новенький экземпляр своей книги, изданный еще в Москве, и, написав на ней пару строк, оставил там свой автограф.

– Мосье писатель! – еще шире улыбнулся официант. Господин директор будет очень признателен. К сожалению, он пять минут назад уехал по делам, а то бы, он выразил вам свою благодарность сам. У мосье есть визитка? – спросил он, ловко орудуя с приборами на столе и расставляя там блюда с петухом и эскарго.

Виктор достал визитку и протянул ее официанту. Официант взяв ее, плавно протанцевал мимо столиков, легкими качающимися движениями изящного тела, и растворился за зеленой занавеской.

– Приятно же, черт побери! – переговаривались коллеги. Все-таки у нас у русских какая-то другая душа! Казалось бы, пристроился человек здесь, ресторанчик держишь, деньги куешь, а к своим все равно тяга! Не может русский, да чтобы не угостить. Вот у меня в доме…

Поддакнув им, скорее автоматически, чем обдуманно, Виктор наконец-то постарался собрать воедино свои мысли, и впечатления от тех незаметно ушедших посетителей.

– Все было как под гипнозом! – подумал он. Я видел или хотел видеть в той девушке образ Клары. И эта девчушка! Совпадение или все-таки нет….Клара-Виктория… Это, что же получается? Клара ее мать, а Виктория, это в честь отца! То есть, меня?!

Виктор вспомнил ту страсть, с которой они отдавались друг другу, тогда перед его возвращением.

– Возвращением… – Виктор боялся войти в свои размышления очень глубоко, да у него это и не получалось, потому что, друзья были на подъеме, и сейчас ему было необходимо поддерживать разговор, шутить, отвечать на вопросы. И он решил оставить свои мысли до отеля. Он только засунул руку в карман и еще раз потрогал подарок девочки. Он был с ним.

– Мелькнули их лица в осколке зеркальца, или снова его голова, начала путать реальность и свой же собственный вымысел? – Если бы та девушка подошла к нему сама, заглянула в глаза и сказала, – это я Клара. Ты не забыл меня, ведь я обещала, что найду возможность встретиться с тобой. Но девушка не подошла, почему?

– Потому что, ты сам все придумал, не вышел еще из темы, вот и бредишь! – услышал он свой внутренний голос.

– А девчушка, всего лишь милая, расшалившаяся девочка. – добавил Виктор. И все! И еще этот солнечный свет! Он бил прямо в глаза, и поэтому, как на зло, лица той девушки не было видно ясно, только очертания фигуры… – продолжал думать он, согласившись с шепотом внутри себя. – А нафантазировать можно все, что угодно.

* * *

Уходя из ресторана, Виктор еще раз взглянул на пустой стол, за которым недавно сидели те люди, и, выйдя за дверь, на всякий случай, поискал глазами, притаившиеся за углом в кустах спиреи фигуры. Но, никого наблюдающего за ним, или ожидающего, чтобы дать ему какой-то намек на произошедшее, не было.

– Бред! – подумал Виктор. Зачем такие сложности, если бы все было так, как мне представилось?!

И он с облегчением сел в автомобиль, который отвез их троих в отель. Нет людей, нет проблем! – усмехнулся он. Виктор даже не стал разглядывать сувенир, это было как маленькая пытка, проще было забыть, или хотя бы отложить эту тему до лучших времен. Сейчас ему нужно было заняться упаковкой чемоданов, и напоследок, выйти прогуляться неподалеку от отеля, чтобы запомнить всю прелесть ночного Парижа надолго.

* * *

Отель был расположен на улице недалеко от площади сен Мишель. Виктор вышел на освещенную ночными огнями улицу и пошел медленным шагом к Сене, мимо цветочного базара мимо прогуливающихся пар, на ту сторону реки, где стояли стены собора. Его ботинки мягко прикасались к отшлифованным камням мостовой, а лицо ощущало приятную прохладу ночного ветра. Из ресторанов и кафе лилась музыка аккордеона, которая наполняла душу такой сентиментальностью, которая сливалась в душе Виктора с его собственным состоянием. Он остановился у парапета набережной, и облокотившись на него, пригляделся к публике. Тут было полно влюбленных парочек, которые шли обнявшись, останавливаясь для очередного поцелуя.

– Страна любви, романтики, флера, – думал Виктор, обернувшись к волнам на Сене, после прошедшего по ней экскурсионного кораблика. Ему вдруг тоже захотелось побрести, куда глаза глядят, в обнимку с хорошенькой женщиной, заглянуть с ней вон в то кафе, с красивой вывеской, выпить там по маленькому аперитиву из Мартини, подержать ее за руку, глядя ей в глаза. Сказать ей что-нибудь приятное, что придет на ум само собой, оттого, что в их сердцах будет пробегать один общий импульс любви. Или нет, лучше молчать и наслаждаться теми чувствами, которые будут ласкать и гипнотизировать мозг и тело. Забыть обо всем, не видеть окружающих, а только ее, и себя, изнутри, со стороны своих желаний. А потом танцевать под звуки небольшого оркестра и обнимать ее тело, и прижаться к ее волосам, и незаметно поцеловать в шею, и плыть, плыть на волнах медленной музыки.

Виктор очнулся от своих мыслей, оттого, что мимо прошла веселая компания молодежи, которая встала рядом и, продолжая свой спор и остроты, которые заканчивались смехом, оборвали его иллюзорный интим.

– Бонсуар, мосье! – весело обратились они к нему, увидев, что тот оторвался от своих мыслей, и обратил на них внимание.

– Бонсуар, – ответил Виктор, приятно удивленный этому вниманию со стороны незнакомых ему людей. Он помахал им рукой и пошел дальше по кругу, который в результате приводил его к отелю.

В его интимных мыслях не было места жене. Ему представлялась совсем другая женщина, моложе и ярче. Он захотел представить ее точный образ, но не смог. Он расплывался в своем отображении в мозге, и только лишь туман, или скорее вуаль, с неясным образом под ней, была видна ему. Но, Виктор хотел именно ее, ту, которая была скрыта под вуалью, потому что он чувствовал ее ауру, которая волновала. Это было ощущение, какое возникает от приятной музыки, от тонкого запаха духов, от прекрасных стихов о незнакомке, ведь каждому виделся и в запахе, и в звуках свой образ, а откуда он брался, этот воображаемый кумир, Виктор не знал. Может быть, это были неосуществленные страсти в прошлых жизнях, может, это была память о прошедших днях любви его в тех днях за чертой с отсчетом в минус, или даже за несколькими чертами. Но это была ни Клара, ни Валечка, и ни Татьяна, это он чувствовал.

Виктор не заметил, как подошел к ярко освещенным дверям отеля.

– Конец, – подумал он. Всему приходит конец. А жаль!

Виктор жалел, что завтра и этот город и эти улицы и вся эта Парижская жизнь, уже будет далеко и совершенно не реально.

– Закон пространства. Сейчас ты здесь и все это рядом с тобой и этот воздух и эта река, и эти прохожие. Что изменится завтра? Ты перенесешься на несколько тысяч километров в другую сторону земного шарика, и при этом пройдет всего лишь несколько часиков. За которые, обычно ты успевал, может быть доехать до дачи, или погулять с внуком. И ничего там от этого не менялось. А сейчас, немножко времени и много пространства и ты уже не вдохнешь этот аромат Парижа, и не пройдешься по этим тротуарам…Странно, все это очень странно. И пространство является такой же загадкой, как время, если подойти к этому вопросу немного нестандартно.

Сейчас Виктор почти понял, что имел в виду тот профессор, который рассказывал о черных дырах, где время и пространство меняются местами.

– Ничего, еще приеду сюда, может быть через полгодика, если получится, ну, в крайнем случае, на следующий год. А он пролетит, что и не заметишь, – успокоил он себя.

Делать второй круг уже не было сил. Виктор вернувшись в отель, принял душ, и лег в постель, закрыв глаза. Он сразу почувствовал приятное чувство расслабления мышц, от которого в голове все начало плавно кружиться. Все что он видел сегодня вечером на прогулке, отпечаталось в его мозге, как на экране, и одновременно пришло в медленное движение, которое собирало и закручивало назад все его проделанные шаги, все его пройденные дорожки. В глазах его поплыли бесконечные картины камней на мостовой, и он не заметил, как заснул.

* * *

Пам пам, тра тарарам пампарам трапарарам – парам, взвизгнул его мобильник маршем из Турандот. Мозг осветило резким красным пламенем, и Виктор не понимая ничего, открыл глаза. Телефон продолжал надрываться, настойчиво, без остановки, хотя прошло около минуты, пока Виктор понял, что нужно нажать кнопку. Единственным плюсом этого звонка, было то, что он прервал его кошмарный сон, где он уже и встал и выехал из отеля, а потом, дорога, шуточки Розенблата и вспышка!

– Алло, – сказал он в трубку хриплым голосом, соображая, кто бы и зачем мог позвонить так поздно и не кстати.

– Мосье Бундин?! – услышал он голос, с немного французским акцентом, но русский.

– Да, – ответил Виктор, окончательно приходя в себя. Что вы хотели?

– Я получил вашу книгу, и увидев ваш портрет, я подумал…

– Я совсем сплю, и голова уже не работает. Давайте, до завтра, – сказал раздраженно Виктор и повесил трубку.

* * *

Вылет самолета по расписанию был на восемь утра, а значит, встать пришлось в пять. Проглотив легкий завтрак, состоящий из чашечки цикориевого кофе и бутерброда с маслом и джемом, Виктор вспомнил обрывки своего сна, в котором он Виктор даже передернулся, оттого, что снова испытал тот мгновенный страх, что и во сне. Ему приснилась катастрофа!

– Это всего лишь сон! – подумал он. А в жизни все наоборот, так говорят приметы.

Виктор вышел с чемоданами в холл. На его удивление его коллег там не было.

– А мосье Розенблат и Маркин уже появлялись здесь? – спросил он портье, так как сдачу номера тот не должен был прозевать.

– Да мосье, они уехали пять минут назад, а за вами прислана отдельная машина. Шофер ждет вас у отеля. Белый Ситроен – добавил он. 78–32.

– Да!? – удивился Виктор такому повороту дел. Мне лично автомобиль! Мог бы и с двумя своими уместиться, какие проблемы! Наверное, они так выражают свое почтение, – усмехнулся он. Дожил! Личный водитель до аэропорта.

Он схватил свои чемоданы и вышел на улицу.

И слава Богу, сон не сходился с действительностью. Пустячок, но Виктора это успокоило.

* * *

Водитель предупредительно, открыл багажник и аккуратно поставил там чемоданы Виктора.

– Все правильно, три чемодана в одной машине не уместились бы! – развенчал себя Виктор. – Ну молодцы, – усмехнулся он на предприимчивость друзей.

– Себе машину от издательства, а мне такси…ладно, переживем!

Открыв дверь в салон, и пригласив Виктора сесть, водитель, молча забрался на свое место, завел автомобиль, и они тронулись в путь.

Виктор еще раз взглянул на знакомый пейзаж, смазанный еле брезжащим утром, сожалея, что автомобиль не задерживается на любимых им уголках, а ловко делает свое дело, разворачиваясь и выезжая на мост через Сену, в сторону дороги к аэропорту. У перекрестка, Виктор еще раз оглянулся, но отеля уже видно не было.

Теплый воздух салона и мягкая музыка, снова привели Виктора в умиротворенное состояние, и он, закрыв глаза, даже не заметил, как снова заснул, что было не лишним, после вчерашнего напряженного дня, и слишком затянувшейся вечерней прогулки.

Машина плавно остановилась, и Виктор, очнувшись ото сна, увидел что перед ним через окно автомобиля видна мраморная лестница серого особняка, с подземным съездом в гараж и зеленым газоном вокруг дома.

В голове у него пронеслось множество мыслей, которые бы поставили увиденное им в логику с его построенным планом на утро.

– Отдельный вход в зал вылета? Продолжение сна? – Виктор стал перебирать все варианты, подходящие под эту картину. – А!!! Я сел не в ту машину, я все перепутал! – с ужасом догадался он. – И портье тоже. Все перепутал! Эта машина предназначалась другому, а не мне. Во, дурак, зазнался, заважничал! Мог бы, и переспросить у водителя, куда едем, его ли он ждал. А то сел! Король в отдельной машине. Подумаешь, выпустил первую книгу! Коллеги, ведь тоже не лыком шиты.

А самолет то уже не догнать!? – подумал со страхом он, взглянув на часы в салоне. Билетик не переделать! И виза! Скандал!

Все эти мысли мгновенно пронеслись у него в голове, и, наконец, он попробовал обратиться к водителю.

– Камрад, я где? Это не аэропорт! – быстро заговорил он, надеясь все-таки услышать успокаивающее объяснение.

Он не успел снова точнее построить фразу на французском, увидев ничего не выражающее лицо водителя, как заметил, что к машине спускается по лестнице, какой-то плотный мужчина. Водитель в это время молча вышел из автомобиля и открыл дверку для выхода Виктору.

– Мосье Бундин, господин Полете ждет вас, – услышал он совершенно ничего не объясняющие ему слова, и увидел вежливую улыбку, вероятно служащего в доме.

– Как в боевике! – подумал Виктор, глядя угловым зрением на водителя, стоящего сзади него, и преграждающего путь отхода. – Меня похитили!? Но смысл? Виктор старался понять, что его ждет дальше, глядя в лицо спустившегося мужчины, но оно было лишено какой – либо информации.

Виктор уже представил, как его, приведя в закрытое помещение, сажают на стул, под светом направленной на него лампы и склоняют работать в разведке, сначала уговаривая, потом шантажируя какими-нибудь фото.

– Глупости, – прервал он себя, ловя свои фантазии на том, что они позаимствованы из какого-то фильма.

И все же, Виктор судорожно пробежался по своим недолгим дням в Париже, и хотя он знал, что ничего кроме официальной части он себе не позволял, но какие – то отголоски старых грешков, быстренько подхлынули ему в голову.

– Официант!?! А! Точно! Официант из вчерашнего ресторан. Что-то он был слишком приторный, и эти свои бесплатные штучки навязал! Для чего?

Не ясные догадки, связи вчерашнего вечера и сегодняшних событий промелькнули у него в голове. Внутри возникла дрожь, как перед походом к зубному врачу. Виктор наконец-то оглянулся вокруг себя. Мужчина вел его за собой вверх по лестнице очень богатого дома.

– Я должен лететь, я опаздываю, что вам нужно? – Виктор старался задать вопрос, но мужчина только вежливо указывал, что нужно сделать Виктору, и после того как они зашли в уютную гостиную с камином, в котором было пусто, он удалился.

– Если не прибьют, то прекрасное начало для моей следующей книги, – подумал Виктор, уже с интересом наблюдая и ожидая, что же будет дальше. По крайней мере, следов орудий пыток и кандалов здесь не было. Наоборот, на журнальном столике стояла не начатая бутылка виски, два бокала и емкость со льдом.

– Я тут не при чем, поэтому если придется оправдываться о просрочке визы, есть чего сказать и врать-то не придется. Меня украли! – продолжал он перебирать все варианты дальнейшего развертывания событий. После этого он сел с облегчением в кресло, и нахально, плеснул себе немного виски, из бутылки, стоящей на журнальном столике.

– Ага, да здесь два прибора! – подумал он, совсем придя в себя после спиртного. Значит, вскоре появится второй… А почему второй? Может быть это будет она?! – Клара?! – Это было бы волшебной сказкой. Продолжением этой детской сценки в ресторане. Но … А впрочем…

* * *

Виктор не успел додумать последнюю фразу, как увидел, что в комнату вошел мужчина. Он остановился в дверях, демонстрируя свое «я», и ожидая какой-то реакции от гостя.

– Ну! Ну, Виктор Бундин! Ты чего не узнаешь своего старого друга? – воскликнул он, расставляя по сторонам руки, как будто давая еще лучше рассмотреть себя.

Виктор привстал, недоуменно глядя на вошедшего, и на его фамильярные штучки. Он не узнавал никого в этом одетом с лоском огромном мужчине с не хилым телом. Но ему стало лучше на душе, потому что действия вошедшего не несли никакой агрессии, а даже наоборот. Ему показалось, что он уловил что-то знакомое в голосе.

– Ну, смотри, смотри внимательнее! Неужели я за семь лет так изменился?! – ухмылялся тот, явно припасая для Виктора еще какой-то сюрприз.

Виктор вытащил очки и, одев их, всплеснул руками, а потом бросился в сторону вошедшего.

– Иван! Неужели это ты? – заголосил он. Друг! Ты как здесь очутился? И вообще объясни мне, я же ехал в аэропорт, и вдруг этот дом и ты. Да ты совсем не изменился, пригляделся он к нему, кончая обниматься. – Поправился немного, и шевелюра поубавилась. Нет, я ничего не понимаю, – продолжал бормотать Виктор, снова обнимая Ивана.

– Я же тебе вчера ночью звонил, а ты чертяга дрых, и на меня не среагировал, – сказал, улыбаясь, Иван, проходя к столику. Ну, я и решил, что с утра, долго объяснять не выйдет. Взял и украл тебя. Сказал портье, чтобы он послал тебя в мою машину, а друзьям твоим сказал, что за тобой придет отдельная. Они уехали, тут я тебя и выловил! Ловко? А?

Иван приземлился в кресло и плеснул себе немного виски, бросив туда два шарика льда и добавив воды.

– Ловко то ловко, но что и как я объясню, про свое опоздание на самолет? У меня же виза кончается сегодня, и на второй билет денег нет, – усмехнулся, разведя руками Виктор, совершенно уже не переживавший за такой поворот дела.

– Все продумано! – хлопнул его по плечу Иван, глотнув виски. Визу я тебе продлю, нет проблем, с самолетом тоже, денег у меня теперь до чертовой матери. А твоим, скажем, что у тебя внезапный приступ аппендицита! Забрали на скорой, осложнения, то, се, позвоним в аэропорт, а потом, все само по маслу пойдет! Но проблем! – Иван поднял стакан, чтобы чокнуться с Виктором.

– Ну… – пожал плечами Виктор, в то же время окрыленный словами друга.

– Жак, позвоните по этому телефону и сообщите, что пассажир Бундин этим рейсом не летит. Коллегам сообщите, что он в госпитале святой Лурдес. Ничего страшного, но требуется операция.

– Хорошо мосье, – ответил полный мужчина, встретивший Виктора.

– А ты сейчас кто? Это что твой дом? – наконец оценил происходящее Виктор. Такой я только в кино видел. Слуги, простор, обстановка как у короля!

– Я теперь миллионер! Виктор! Мне тогда, как меня твой шеф выгнал, так подфартило, что мне бы теперь на него всю жизнь молиться нужно! – воскликнул Иван, чуть подпрыгнув в кресле..

– Миллионер! Ну ты даешь! – восхитился Виктор, складывая в голове всю эту реальность. – Да, меньше чем миллионер, в таком доме жить не может, – подумал он, еще раз оглянувшись и задержав свой взгляд на коллекции оружия, множество картин и …

– Да ведь эта штучка с рынка в Дакаре! – воскликнул он, увидев изящную фигурку негритянской женщины из черного дерева с огромными серьгами и кувшином на голове. У меня же тоже такая должна быть дома! Только, почему то нет, а куда же я ее дел, ведь помню, как тогда сам в чемодан ее клал… – Виктор заткнулся на этом слове, потому что вдруг понял, что эту фигурку он тогда вез для Вали…

Ноги у Виктора стали ватными. Если бы он не сидел, то, наверное, не смог устоять на них, настолько эта мысль ввергла его в смятение. ОН вспомни свои чувства к Валечке, но не вспомни почему он так долго не общался с ней, и почему не знает ничего о ее дальнейшей судьбе?

– Эх, Виктор, как вспомню те времена! – перебил его мысли Иван. – Хоть и бедные мы были, но молодые! Мы ж с тобой вместе ее на рынке покупали. Тебе и мне. Я как на нее посмотрю, так все вспомню и наш отель, и тебя и как мы по городу шлялись, копейки выгадывали. Эх, время было, романтика. У меня ж такая девчонка там была! Вот бы сейчас на нее посмотреть! А что, Виктор? Оставайся у меня на сколько хочешь. Я дела урегулирую, и мы с тобой в Дакар махнем! Представляешь, так снимем номерок, как раньше в Вирджинии. Оденемся в джинсики и маечки, и пойдем недельку молодость вспоминать. А то так надоел этот этикет, подсчет доходов, расходов. Да и моя мадам Полете, пожалуй больше всех. Я же тебе еще не сказал… – Словесный понос Ивана прервал звонок мобильника.

– Виктор, прости, дела! Жалко! Мне придется тебя покинуть до обеда. Обед святое! Здесь им не жертвуют. Мой водитель тебя привезет в ресторан, а сейчас, хочешь погуляй по дому, хочешь покатайся по Парижу. Мой Ситроен в твоем распоряжении. У меня их три, так что не обедняю, – засмеялся Иван и исчез в дверях!

* * *

-Мосье Бундин, – пойдемте я покажу вам вашу комнату, тут же появился Жак. Располагайтесь. Я жду ваших распоряжений. В стене кнопка звонка, или если спуститесь, легко найдете меня, я всегда в доме или саду, – проговорил слуга и повел Виктора на третий этаж особняка.

– Откуда вы знаете русский? – спросил Виктор, еще не имея сил подняться с кресла от скинутой на его голову информации.

– Мосье Полете, специально подбирал русскоговорящий персонал, – ответил Жак. Год курсов иностранного языка и шесть лет в этом доме, трудно не научиться. Тем более мне очень нравится все русское.

– Например? – удивился Виктор.

– Доктор Живаго! О! – восхищенно провозгласил Жак. Анна Каренина! Толстой, Достоевский, я много читал русской литературы. Я слышал мосье тоже писатель? – еле улыбнулся он.

– Да! – гордо ответил Виктор. Я здесь подписывал документы на издание моей книги во Франции. Жаль, у меня больше не осталось ни одного экземпляра для подарка.

– Я видел вашу книгу. Она лежит в спальне Мосье Ивана. Я заглянул, там ваш портрет. И прочитал несколько строк. Надеюсь, в отсутствие хозяина я одолею ее быстро, – скупо улыбнулся Жак. И поняв, что вопросы гостя закончились, удалился вниз.

– Мои книги уже читают во Франции! – порадовался сам на себя Виктор. Он снял с себя костюм, и, открыв чемодан, достал шорты и майку. ОН не хотел никуда ехать сейчас. Тем более, что слова Ивана обещали массу возможностей по изучению Парижа. Ему было интересно и здесь!

Его комната выходила окнами в сад, и, выглянув, он увидел, как Жак, наводит порядок на площадке с барбекю. Изловчившись, он увидел кусочек бассейна, и прекрасный газон с дорожкой уходящей в заросли цветущих кустов.

– Да! – восхищенно подумал он. Красота! Неужели я могу пожить в таком Доме!

Запахи сада и солнечное утро, вернули его во времена его молодости и поездок в пансионат к морю. Он огляделся в комнате.

– Боже мой! – воскликнул он, снова почувствовав ноги ватными. На стене висела огромная фотография сделанная еще в Дакаре. Он с Иваном и с плодами баобаба на фоне базара.

* * *

– Господи, я опять свихнулся! – подумал он, вдруг осознав всю суть произошедшего. Иван это ведь только персонаж моей книги!

За эти годы в Москве, он уже привык думать, что все эти его мысли и яркие ощущения, всего лишь, разные возможности развития сюжета книги. Это его сны, которые перерабатывали информацию, которую он сам запустил себе в голову. Как у Менделеева, родилась таблица во сне. Так и у него настолько живо прорабатывались во сне картины, что потом они казались жизнью. Психиатр, к которому жена привела Виктора проконсультироваться, очень логично объяснил ему все это. И, через несколько сеансов психотерапии, он твердо знал, что все, что у него двоится в голове, это всего лишь результат его яркой и чувствительной натуры. Все это после лечения воссоединилось и стало только лишь его написанной книгой. Он успокоился и больше не искал различие своего вида на фотографиях и в зеркале. Он больше не рыскал по Москве в поисках квартир своих героев. Их не было в жизни, они жили в книге. И он, наконец-то, успокоился.

И вдруг снова! Этот случай в ресторане, эта фотография. Да и Иван! Боже! Что это я так легко воспринял его появление, – волосы Виктора встали дыбом, как будто он встретился с покойником во плоти. Виктор ущипнул себя, потом дернул себя за ухо. Он был живой и все чувствовал. Но тогда каким образом?! Если Иван всего лишь персонаж книги, откуда же я точно знаю его голос, откуда вся эта естественность поведения, последовательность событий, изменения в возрасте? Иван существует, и совершенно не собирается считать себя выдуманным персонажем, вернее только персонажем. Он живой и все помнит не хуже чем я.

– Что думать, как вести себя дальше, и к чему бы это все? – мысли Виктора крутились и чутьем искали объяснение и успокоение. Потому что в душе вновь, как тогда, когда ему казалось, что он путешествовал по зазеркалью и вернулся, потеряв возможность войти туда снова, возникло чувство волнения, да такого, какое если испытывать долго, граничит с депрессией. Такое чувство навещало его и после лечения, но оно приходило в определенный момент, держалось этак дня два, и исчезало. Эти дни он называл адом, или маятник внизу, или, если учитывать гороскоп, то это были дни наибольшей потери энергии. Ох, не любил он эти дни, но они приходили внезапно и предсказать, когда это будет, он не мог. И два дня ада, испытывали его на прочность, на прочность его нервной системы. Одно успокаивало, что они повторялись, а значит, Виктор знал, что они кончатся и все снова будет солнечно, приятно и спокойно.

Но сейчас это, пожалуй, выскакивало из проверенного хода событий. Теперь это не было ниоткуда взявшееся беспокойство, Это был факт, события, реальность, которая просто не могла быть.

– Хотя нет! Могла быть! При каком условии? – задал он себе вопрос, чтобы не потерять нить размышлений. – Могло быть, если все, что он писал в книге, все это, на самом деле, не было бредом, и его больной фантазией или сном. Если все это было, значит, было там, в Зазеркалье, куда он все-таки смог проникнуть и откуда он в один момент сбежал. Все просто! – Дурак, ты же так ждал, чтобы проявилась хоть малейшая доля, которая дала бы намек: «Это было, это не бред!» – Вот оно и появилось!

– Вот что значит раскрутить вопрос и подумать, – удивился Виктор очень простому объяснению происходящему. Всего то несколько фраз и теорема готова.

Если они начинают появляться, значит:

– это все было.

Мало того,

– это все есть,

И значит,

– нужно действовать, пока все это не исчезло!

* * *

Этот вывод поверг Виктора в эйфорию. Это было почище, чем открытие закона всемирного тяготения. Подумаешь, яблоко упало. Это же очевидно, что все имеет вес, и все, упав на голову, в зависимости от него сделает или шишку или превратит ее в лепешку. Это было покруче!

Спокойно Виктор, спокойно, – уговаривал он себя, потому что сердце его билось как у затравленного зайца. Он боялся потерять нить и боялся испортить все, что вновь пришло к нему.

И так первое что мы имеем, Это Иван. Реальный, здесь и сейчас. Откуда он выплыл? Ведь поиски в Москве по адресу, который он оставил мне тогда перед его отъездом в Монте-Карло, ничего не дали. Нет такого дома на улице Власова. Я перепутал адрес? Все может быть. Но и по телефонной книге не было таких Иванов Неторопейко. Его просто не было. А теперь! Иван есть. Что еще?

Есть фотографии, на которых я совершенно узнаю объекты и помню досконально эти минуты. Значит, они тоже были! Но я всю жизнь прожил в Москве, и никуда не выезжал, тем более в Сенегал. Чушь, мечты! Но они имеют атрибуты, которые, я сейчас могу потрогать. Хотя бы эту фигурку и эту фотографию. И странно, здесь они есть, а в моем доме о них нет и помина.

– Естественно, я ведь не ездил в Дакар, значит, и не мог фотографироваться на базаре.

Получается или я сплю, и мне это снова все снится с продолжением, или… из зазеркалья появились они! И здесь есть все то, чему положено быть в этой их параллельной жизни, потому что они ведут себя совершенно естественно. То есть не замечают перехода, впрочем, также как и я тогда.!

На душе стало легче, и вдали забрезжила радость новых приключений. Ведь там, где существует Клара и ее семейка, не может быть все просто и обыденно. Уже одно ее появление в ресторане. И эта девочка!

– Постой! – перебил он себя. Разложим по порядку все еще раз.

Объективная реальность. Я всю жизнь прожил в Москве с Тамарой, со своими детьми и дожил до внуков и до того, что написал книгу. Это сегодняшняя моя жизнь, в которой все шло последовательно и логично, и я могу отчитаться за каждый день и каждый год. Потому что каждое мое действие и последствия выходят одно из другого. Написал книгу, получил известность, теперь я здесь.

Но Иван?! Его здесь быть не должно! Потому что он последствия моей поездки в Дакар, а эта поездка последствия моего знакомства с моими соседями, а соседи были, потому что я развелся с Тамарой и получил отдельную квартиру. Все не совпадает, потому что это все я придумал и написал об этом книгу. Это моя вымышленная жизнь, и в объективную она никак не влазит.

Все правильно, Иван мог быть только там, там в той жизни, где я поссорился с женой и получил отдельно квартиру, а заодно и таких премилых соседей, которые устроили мне эту командировку в Сенегал, где я и познакомился с Иваном.

– Колян! – вдруг ярко вспомнил он своего друга и эти застолья. Валечка! Вы по прежнему живете в моем сердце. Ребята, я уже, ужасно хочу видеть вас! Как мне вас найти? Может быть, и вы появитесь в моей жизни? Теперь, когда пошла эта удачная волна.

– Нет, так вспоминать своих воображаемых друзей, с такими яркими чувствами не получилось бы! Нельзя придумать столько красок, столько мелочей, какие бывают в настоящей жизни. Я же помню все ступеньки в моем том доме, я помню все пятна на ковре, я помню всех гостей и родственников, которые приходили к Николаю в гости. И причем именно сейчас очень даже ярко.

Виктор, еще раз взглянул на фото, потом, немного призадумавшись и не найдя точного ответа, выглянул в окно. Жака видно не было.

– Будем принимать все так, как оно есть сейчас. Если это сон и иллюзия, пусть. Мне здесь хорошо, я не знаю, как я попал снова в ту параллельную реальность, и главное ничего для этого не делал. А значит изменить все это пока что не в моих силах. И смысл, произошедшего, пока что мне не понять. А когда пойму, тогда и видно будет.

Спущусь, осмотрю дом, – решил Виктор и вышел из комнаты.

* * *

– Виктор! – ворвался в сад Иван. Я подумал, что в рестораны мы с тобой еще находимся. Я хочу сегодня пообедать с тобой здесь. Спокойно посидим в саду, поболтаем, никто нам мешать не будет. А обжорство, я тебе и здесь обеспечу. Повар у меня! – Иван сделал знак поцелуя в пальцы, сложенные кругом и сладострастно закатил глаза. Он через неделю берет отпуск, так что попользуемся напоследок.

Быть миллионером это чудно! Я уж и разленился совсем. Раньше то я дома любил готовить. Как гости придут, все мое фирменное блюдо ждали, заметь каждый раз разное.! Моя вообще готовить не умела, – махнул он рукой. Пойду, переоденусь, ты то уже в шортах, а я маяться в костюме тоже не хочу, – Иван на ходу расстегнул рубашку. Поошивайся здесь, я быстро.

Виктор слушал болтовню Ивана и удивлялся, насколько он не изменился, и насколько все это естественно, когда он сам здесь рядом. Какие могут быть сомнения о причастности человека этому миру, если он– вот он. Все естественно и все реально. Не реальны и глупы, как раз эти сомнения и возникшие недавно вопросы.

– Трепло– не остановишь! И, наверное, также преувеличивает и также привирает!? – подумал Виктор, глядя вслед убегающему по лестнице Ивану.

– Нужно будет начать его выспрашивать потихоньку, не сразу в лоб, а сопоставить то, другое. Может быть, все само и проявится, – подумал Виктор, медленно подходя к столу в саду. Он сел на плетеное кресло, и Жак, подошедший к нему, осведомился, не желает ли он что-нибудь выпить.

– Спасибо, Жак, пива пожалуйста, – ответил Виктор, и стал разглядывать газон, кусты роз, и фонтанчики воды среди камней.

Он не успел допить кружку пива, как у стола появился Иван.

– Ну что освоился? – спросил он. Ох, и потреплемся же мы с тобой. Считай, годков этак семь, с тобой не виделись.

– Да, вроде того. А ты чего, не написал ни разу, – спросил он Ивана, подсчитывая количество лет.

– Да ты знаешь, то– то, то– другое! У меня же такие события понеслись, что я и сам опомниться не успевал. Ой, Витек, расскажу я тебе! – махнул Иван рукой и сделал несчастное лицо.

Но ладно, сначала ты расскажи, как что. Как твоя Валюшка, ты тогда все о ней страдал. Женился? Я то, со своей, так больше и не увиделся. Ты же помнишь, меня тогда на работу в Монте – Карло в аэропорте завербовали. Условия хорошие пообещали. Сначала так оно и было. Я думал, сейчас освоюсь, получу первые деньги, пойму, что все нормально и меня не кинули, и позвоню своей, как ни в чем не бывало. Скажу? – ушел из фирм, потому что…, да наврал бы, чего-нибудь, скривил лицо Иван. Главное я снова на коне, а неприятности ушли! Шефа моего она не знает, так что истину не узнала бы тоже, развел он руками.

А потом меня на стройке так током шарахнуло, что я уж почти покойник был. Ага! – сделал широкие глаза Иван.

– Сначала в реанимации не мог в себя придти. Потом ноги не ходили, да еще в глазах все огни голубые плавали. Куда не посмотришь, все голубое свечение глаза перекрывает. И так хочется от них избавиться, то туда глаза, то туда, а они все здесь, так что тошнит.

– Ну, думаю все, инвалид. И куда мне теперь? Из фирмы я удрал, а в этой ни документов, ни визы мне не сделали. Меня же так в аэропорте завербовали на стройку, а я сразу и не подумал про последствия. Обрадовался, что работу нашел.

Ну, думаю, влип. И кому я такой нужен, и даже если нужен, то, как же я теперь домой вернусь? Как я ей объясню, почему я туда попал, это значит про шоколадку рассказывать. И стало мне тошно– тошно. Ну и пусть думаю, считает, что я пропал. Нет меня! Потоскует, потоскует и привыкнет. Моя к хорошей жизни привыкла, а я ей на шею такие проблемы! Нет, думаю, если таким останусь, то не объявлюсь никогда. Сам виноват, сам и расхлебывай! А моя! Замуж еще выйдет, а я уж как-нибудь, хотя как, я и не представлял. Вышвырнули бы меня из госпиталя, куда идти и на что жить. Инвалид без средств.

– А меня все держат и держат в госпитале. У вас, – говорят, – страховка хорошая, она все расходы покрывает. Да еще вы получите компенсацию, за травму и временную инвалидность. Хозяин ваш для вас все сделал, и даже больше, – поднял вверх руки и хихикнул Иван.

– И меня лечили до победного. И знаешь, сколько за травму дали миллион евриков! – Иван посмотрел на Виктора и на эффект, произведенный от его слов.

– Да ты что! – вскликнул Виктор.

– Да! – улыбнулся довольный произведенным эффектом Иван, и налил себе еще пива..

– А потом. Как мне хорошо стало и от травмы и следа не осталось, да я еще с такой прибылью оказался, решил я позвонить домой. Ну, думаю, выслушаю сначала упреки, все-таки полгода не объявлялся, а как скажу ей, что у нас теперь есть, и какую мы можем теперь жизнь начать, так она и обалдеет и все простит.

– Я звоню домой, на всякий случай, вроде как я друг Ивана, хочу узнать, как он. А то, думаю, моя или в обморок брякнется, или заголосит, не остановишь, покойник с того света вернулся, шутка ли!? Пацан мой старший подходит. Это кто? – спрашивает.

– Это я твой папа, – говорю. – Не выдержал, уж очень я соскучился по ним. А он как закричит, – папа, там какой-то дядя, говорит, что он мой папа.

– Это какой такой папа!? Меня, аж, холодом обдало!

– Слышу голос, жены, да ладно тебе Вань, наверное, кто-то ошибся. Лежи, я сама поговорю. – Вам кого? – спрашивает.

– Как кого, тебя, мою жену, – говорю я уже разозлившись. Что это за гад такой, там живет, и пацаны его папой еще зовут?!

– Думал она сейчас оправдываться будет, и обрадуется конечно. А она, – Вы куда звоните? – спрашивает, как ни в чем не бывало, и слышу, тому мужику оправдывается. – Дурак какой-то, или алкаш! Это на меня!

– Ты что? Меня не узнаешь, – заорал я. А она взяла и трубку бросила. Представляешь! – посмотрел Иван на Виктора, ища сочувствия.

– А ты бы, еще попробовал позвонить! Может быть, ты что-то не понял, или не туда попал? – сказал Виктор, все еще сомневаясь, что все так и было.

– Да пробовал! – махнул обреченно рукой Иван. Так она на меня того мужика натравила. Ох, он меня послал, ты знаешь, прямо, так же, как я раньше говорил. Видно она про меня ему все до мелочи рассказала, кости, наверное, мне мыли. Шел бы ты мужик, – говорит, – а то без ушей останешься. Это же мои слова, я всегда так говорил! Когда на кого злой был. Ты представляешь, его еще, и как меня зовут. Хоть в этом память обо мне сохранила, – сказал со скорбным лицом Иван.

– Такая тоска меня после этого взяла. Всего то полгода прошло, а она меня уже из жизни вычеркнула, и детей к тому мужику приучила! А меня даже и слушать не хочет! Обиделась, что я так долго не объявлялся? Но, почему? Может быть, я память потерял, и домой добраться не могу, может быть меня в заточении, в рабстве держат! А она…

– Ты представляешь. Уже из жизни вычеркнула, и то, что я здесь для нее же деньги добывая, чуть не околел, ей наплевать. И месяца не прошло, слезы высохли! А я то думал, что она тоскует, переживает, куда я делся, и что со мной сейчас.

– Ну думаю, раз так, то ничего ты от меня не получишь! Кусай потом локти! Лет так через пять приеду, на детей посмотреть. Они уже взрослые будут, может быть на мою сторону встанут.

– Не хочу, чтобы меня за деньги любили. Вот моя шоколадка, меня любила бедного. Хочу все-таки к ней съездить, запала она мне в душу. Мог бы, все переиграл бы, и на ней женился. Представляешь, детишки такие черненькие, глазастенькие бы пошли! Но она меня, небось, тоже теперь не простит. Я же убежал, в Монте – Карло, обрадовался, что папаша ее меня там не достанет. А сейчас думаю, нужно было с ним по человечески поговорить. Люблю мол, но не знаю что теперь делать. Семья. А теперь и семьи то нет. Чужого дядю папой зовут. Противно. Я же по телефону слышал, как они кому-то папа кричали. Я все хотел к ним явиться и все выложить, да как– то все закрутилось, и как будто хочешь посмотреть на прошлое и времени нет и даже страшно немного. Ведь думаешь, придешь в свою квартирку с чемоданчиками с подарками, а пацаны к тебе на встречу. – Папа приехал, чего ты нам привез? А ведь не будет так. Они живут в другой семье, и уж выросли, и может меня уж и не помнят. Чего им тогда было четыре и пять!

Иван допил пиво и закусив последний глоток солеными штучками, дал знак Жаку подавать салат.

– А я, как приехал, так со своей помирился, – сказал Виктор, на всякий случай, не вдаваясь в подробности, которые вряд ли были понятны не посвященному. – А Валечку постарался забыть. Как она теперь? Не знаю. У меня теперь внук, сын вот тоже жениться надумал. Так что у меня все просто. Единственное светлое пятно Париж, презентация книги, вот тебя встретил. А так, быт заел. Ничего интересного. Только в книгах и нахожу удовольствие.

–Да, а о чем книга-то. Я ее не успел прочитать. Мне мой Патрик, официант, знаешь, отличный парень, только слишком, современный, женщин ни-ни, все по мужикам. Но мне-то что. Главное что работает прекрасно. Честно. ОН мне эту книгу вечером завез. Говорит, вам русский писатель с автографом подарил. Завтра они улетают. Я их обслужил, как вы требуете, по высшему уровню и призовую бутылку и салат, все как положено. Я… вот судьба! Сначала, думаю, завтра посмотрю, но чего– то потянуло открыть. Смотрю, морда твоя, и фамилия и имя. Ну, думаю, неужели Витек так взлетел! Писатель! Правда, почитать не успел. Пока тебе звонил, пока кумекал, что с тобой делать. О чем книга то?

– Ты знаешь, фантастика. Но я бы хотел, чтобы ты обязательно прочел, потому что там и про тебя и про меня и про Дакар. Давай, поговорим о ней, когда ты ее прочтешь. Можешь на пейзажах и на любовных сценах не сосредотачиваться. Почитай суть, Пробегись. Я думаю, до завтра свое резюме выложишь.

Ой, схватился Виктор за бок. И побелел.

– Ты чего? – испугался Иван. Что-то так кольнуло, аж в глазах потемнело, – сказал Виктор, скорючившись на стуле.

– Если будет хуже скажи! – посмотрел на него испытывающе Иван… У меня так аппендицит начинался. Вырезали за полчаса. Наркоз, ничего не помню, так что не боись, поможем, если что. Страховка у тебя на сколько дней?

– До конца месяца.

– Это я на всякий случай. С аппендицитом на скорой бесплатно прооперируют. А чтобы лучше сделали, я с врачом поговорю. А пока ты в больнице будешь прохлаждаться, я тебе документы в порядок приведу.

– Ой! Снова скорчился Виктор.

– Все, точно как у меня. Иван подозвал Жака, и через пять минут скорая уже везла Виктора на операцию.

* * *

На следующий день Виктор уже ходил, а через три дня он был выписан из госпиталя.

– Ну покажи. Покажи, свой шрамчики, – старался взбодрить друга Иван. Выходит я накаркал про аппендицит. Но нет худа без добра. Аппендицит все равно бы проклюнулся, а тебе теперь и врать то не придется. И за свои муки, еще и по страховке отхватишь.

– Как у вас медицина продвинулась! – восхитился Виктор, задирая майку. У нас живот режут, а у вас через трубочку отсосали всю гадость, потом еще одну клизьмочку в нее сделали, вот и все! Это же красота! Единственное ограничение, это не поднимать тяжести, а так, как будто и не было ничего.

– У меня от того удара шрамы и то больше, смотри, Иван открыл руку и ногу. Если бы прошлась по кругу, еще хуже было бы. А так по правой стороне. Смотри, как будто ножичком прошлась, ровные полосочки. Во, а у тебя на руке такая же! – удивился Иван увидев руку друга выше запястья. Я раньше не замечал. Это у тебя что?

Где? – удивился Виктор, взглянув на руку. Там красовался такой же шрамчик, только более заросший.

– Меня,…меня медуза укусила. – с усилием выдавил он. Когда мы с тобой там были.

– А, ну да. Ты же еще с повязкой ходил. Странно, шрамы одинаковые, наверное, медуза тоже электрическая была. А чего такое бывает. Скат, например, и всякие другие морские рыбы…

– Ты мою книгу прочел? – спросил Виктор, глядя на Ивана с подозрением и надеждой.

– Прости Виктор, не успел. Ну, мы с тобой в Дакар на следующей недельке поедем, я ее в самолете и почитаю. А сейчас, пока ты в госпитале был, мне же нужно было все в ресторане наладить, с моей встретиться, к стати она у меня француженка, с негритянской примесью. Красотка. И Богатая, денег больше чем у меня. Я ее и не вижу почти. Пожениться поженились, ну может полгода вместе были, а потом у нее свои интересы, у меня свои. Она то на островах, то по другому полушарию мотается. Любит попутешествовать. У нас с ней только юридическая связь и осталась. Это тебе не наши московские. Вышли замуж, дети, жрачка, пеленки распашонки. Какой– никакой а держатся за мужа, а здесь нет. Я по правде и не понял, зачем я ей понадобился. Каприз, русского мужа ей захотелось. Но конечно за счет нее и связи и возможности пошли. И миллиончиков у меня теперь не один а….И имею я сейчас прекрасный бизнес ресторанный. У меня же их пять. В Париже два, на Сан Мишеле, в Ла Рошеле и на Корсике. В общем – то я сам почти ничего не делаю. Она мне приставила управляющих. Вот они все блюдут, а мне прибыль. Ну здесь в Париже я почаще в ресторане бываю. Особенно на Монмартре, моя гордость, знаю, что русских полно, вот и завел книгу отзывов и призы оплачиваю. Знаешь ностальгия, хочется для Родины что-то сделать.

Иван как всегда не мог остановиться в своем красноречии, поза его приобрела вальяжный оттенок, глаза мечтательно смотрели куда-то вдаль. Виктор поддакивал и продолжал лепить теперешнюю реальность. У него проявились шрамы, которых не было здесь, которые были, но там!

– Ты чего, как по башке шарахнутый, – удивился Иван.

– Знаешь, мне чего– то плоховато, промямлил Виктор. Наверное, после операции сил еще нет. Можно, я пойду, полежу?

– Какие проблемы, иди. А тут доем, потом немного в бассейне поплаваю, а потом, тоже поваляюсь, твою книгу почитаю.

– Я еще позвонить должен…

– Звони, какие проблемы. Делай что хочешь… – сказал Иван помахав ему рукой, и вонзив вилку в тело куропатки в соусе из трюфелей и чернослива.

* * *

Виктор позвонил в звонок прислуги и попросил ручку и бумагу.

Что же мы имеем?

Виктор начертил квадраты и стал соединять черточками и стрелочками, обозначая крестиками и минусами отношения между людьми и место их нахождения.

Настоящее снова не сходилось по параметрам, к которым он привык за последние семь лет. Он мог предположить все. И то, что они начали появляться, потому что имели, как и он, свои отражения в этом мире, и значит их отражения тоже были завязаны с ним в этой жизни, а значит их действия и их отношение к нему естественны. Судя по теории его же самого, в зазеркалье под номером № могли быть какие то отличия, но основное переходило. По крайней мере, сами действующие лица.

– Постой, как они могут переходить, если они никогда не отражались в моем зеркале. Могут переходить только те отражения, которые хоть раз пересекались с моим. Не со мной, а с моим отражением в зеркале. Иван, Колян и Валя, в его зеркале, которое стоит дома в Москве в их общей с Тамарой квартирой не отражались никогда. Поэтому они и не появились в этой его жизни потом. Они могли быть только в другой жизни. Которая была производной его отражения в зеркале, которое висело в его новой квартире. В том отражении его жизни, они будут всегда.

Иван тоже не был никогда отражением его первоначальной версии жизни. Откуда же он появился? Он мог быть в лучшем случае лишь в его отражении жизни, в том варианте, когда он, разведясь переехал в новую квартиру. С небольшими изменениями, но он все же мог появиться рядом с его параллелью. Допустим через его знакомство с Александром Николаевичем, который приходил в квартиру к Коляну. С большой натяжкой мог!

– Но почему ты можешь быть причастен к ним ко всем, а они только по разным вариантам? – услышал он голос внутри себя.

– Потому что… потому что, я это я, и все что отражается от меня в зеркале даже если это измерение №, будет содержать меня. Всегда!

Виктор снова уже более в чистовом варианте нарисовал схему переплетений отражений, причин и связи, и сегодняшнее состояние выпадало из стройной его теории.

Сегодняшний разговор не укладывался никак в его мозгу. Ни один телефонный номер, по которым он пробовал позвонить домой и на работу не попал в точку. Он был в невесомости. Сам по себе он был, но теперь не было того, что составляло его жизнь вместе с ним. Не было тех связей, которые сопровождали его, не было тех людей, которые определяли его привычную жизнь, он потерял все, даже их адреса. Конечно, они должны были быть, но где? Это и было невесомостью. Вот он ты, но ухватиться и сделать все как ты привык в зоне притяжения ты не можешь, вот ты и плаваешь в пространстве, не получая точки приложения силы.

Это уже было противно. Хотелось ясности. Виктор вдруг почувствовал усталость, и понял, что теперь у него нет дома, и его родного дивана, как это ни звучало низменно. Да теперь он мечтал об этом всем. О домашнем уюте, о спокойствии на душе, о том, что имея не хранишь, а потеря плачешь. Быть вечным гостем, ему уже не хотелось. Даже если это был Париж, и друг миллионер. Что же теперь?

– Вывод простой– встрепенулся внутренний голос. Я понял и как всегда раньше тебя. Наверное, потому что я имею более высокую организацию и строение сущности. Я не трехмерный, а какой?

– Двухмерный? – сказал Виктор.

– Нет! – возопил голос. Я не тень, чтобы быть двух мерным. Я даже не одномерный, я нулевой! Все правильно, я нулевого измерения существо, я то, что составляет тебя в абсолюте, а ты это только одна из проекций своей жизни. Ха-ха-ха! Внутренний голос, вошел в раж.

Это же открытие, если бы ты знал какое! Но об этом позже. Я понял и про тебя. Ты и я снова попались в ловушку времени и пространства. Не только мы с тобой сейчас совсем в другом измерении, но Иван тоже. Мы, мне сдается, попали в промежуточный вариант. Наверное, это где– то там посреди твоего круга. Наверное это точка, после второго полета. Когда ты в квартиру получил, но еще в Дакар вместо Коляна не поехал.

И, кстати, если решишь задачу с системой из нескольких неизвестных, то найдешь ответ. Ведь в жизни, вернее в бытие все также как в простой школьной задаче. Собери неизвестные и найди ответ, который удовлетворяет им всем. А еще проще. О, я гениален! – вскричал внутренний голос, и Виктору показалось. Что в этот момент он похож на него самого, когда из Франции пришел положительный ответ.

У тебя уже есть ответ, и осталось, только разложить по неизвестным их параметры, а те которые ты не знаешь, подогнать под ответ. Понял!? Или нет!

– Понял– прошептал Виктор. Я снова попал в отражение, и это я понял уже давно, как только встретил Ивана. Так что можешь не бахвалиться, – бросил он внутреннему голосу.

– Ну хорошо, тогда я больше не слова. Решай задачу, сам, ты же умнее, и не терпишь, авторитетов.

И решу, – ответил Виктор.

* * *

Ну ты даешь, – вошел к нему часа через два Иван. Так здорово написал, читал, просто не отрываясь. Видишь глаза все красные. Но я только не пойму, зачем ты про меня все выложил. И про шоколадку и про то, как меня выгнали их фирмы. Ты хоть бы имена изменил, и немного обстоятельства. Я понимаю, как моя теперь про меня думает. Ты в России то когда книгу издал? Случайно не до моего электрошока. А то я думаю, почему это моя сразу мне, – я замужем, и не звони, и не приезжай. Ну, Виктор, подвел ты меня. Хотя теперь это уже не так важно. Верить она должна была мне, а не всякой бульварной прессе!

Виктор поежился от такой оценки его трудов, но где-то понял чувства Ивана.

– А ты чего и правда там с Вуду общался? – спросил Иван, в общем то не очень углубляясь в свою трагедию. – Ну ты даешь! Мне ни слова, а сам по особнякам, по женщинам. Нет, чтобы и меня с собой взять!

– А ты больше ничего не заметил, спросил Виктор, – перебив длительный словесный понос Ивана.

– Нет! А чего? – спросил Иван, ничего не понимая.

– А то что мы с тобой, и правда, жители разных сторон зеркала. Ведь, все что я написал, это так и было, и не придумки вовсе. А написал я все открыто, потому что сам сначала думал, что это мои сны, мои навязчивые идеи. Ведь ты прочел, что, я искал вас всех, по вашим адресам, по вашим телефонам. И никого, никогда. Да и в Сенегале я никогда не был. Так всю жизнь прожил то инженером, то водителем, а после того, как у меня что-то с головой случилось, я в литературу пошел. Сюжет такой живой, там и сочинять ничего не нужно было. Пишу, а рука сама пишет, и всех героев книги, вижу как на ладони. И это ясновидение! Заранее знал, что дом взорвется, и квартиру в нем не взял, и жене не дал. Единственное, что из моих заскоков сбылось. А остального! Ни-ни. Ни Валечки, ни Коляна, ни тебя. В Москве я вас не нашел.

– Потому что я просто жил здесь, вот ты меня и не нашел, – попробовал возразить Иван.

– А тебе не странно, – продолжал Виктор, что твоя, от тебя так быстро отказалась. Ведь я помню, вы жили распрекрасно. А твои голубые огни в глазах, тебе ничего не напоминают из книги? – Виктор победно посмотрел на Ивана, у которого казалось начало что-то зависать в голове.

– Пошли в парк, – тряхнул головой Иван. Хе! Пойдем, все так интересно, прямо верить хочется. Это ж, почище, летающих тарелок! Если все что ты говоришь, правда, то это же здорово! Значит, параллельные миры есть. Но только я думал, что там все другие, а там опять мы!

Иван обхватил Виктора за плечи, и восхищенно глядя на него, спустился с ним вниз в сад.

* * *

И правда жил я со своей душа в душу, задумчиво сказал Иван, когда они сели на кресла в саду. – Пацаны у нас были прелесть, два маленьких бандита, и любила она меня как кошка. Она же со школы ко мне приклеилась. И вдруг, – катись. Я тогда очень ослабленный был, и боялся, что все время ногу таскать буду, нервишки опять же, вот и поверил, а теперь думаю, дурак! Нужно было приехать и во всем самому на месте разобраться. Это кому ж теперь эти богатства, у меня же здесь никого нет. А пацанам, и на море нужно, и в институт. Да я теперь им столько могу дать. Себе то мне ничего не нужно. Наелся!

– Ты хочешь вернуться к своей, и жить как раньше? Или тебе больше нравится быть миллионером? – задал вопрос Виктор.

– Ты знаешь, наплевал бы я на все это, если бы снова как раньше, чтоб мои балбесы по дому прыгали, чтобы моя мне супчику подливала и ночью подлизывалась, знаешь, как она меня любила. Все Ванечка да Ванечка, утром поцелует, рубашечку новую принесет, гости придут, она гордая, что у нас все в доме так хорошо, а я? Да я как на нее только посмотрю, уже готов, хороша фигурка, одна грудь чего стоит, а ножки. Ох, хорошо же мы жили. Семья! А сейчас что? Ну, наелся я, ну, напился, ну, костюмов у меня много, а одинок. Моя новая меня и не вспоминает, наверное. Неплохая баба, красавица, но моя первая родная, это факт. Иван облокотился на свой кулак и задумался. – А я то чувствую, что-то я как не в своей тарелке, а оно вот что, в зазеркалье я попал! Кстати, а как? Ну ты понятно, у тебя там зеркало бабкино было, ты там себе коридоры все устраивал, а я то?

– Нет, про тебя это может быть и правда, а про меня нет! – махнул рукой Иван. – Я же со своей тогда разговаривал. Она просто меня на какого-то мужика променяла, я же и пацанов слышал. Нет у меня все еще хуже. Моя меня разлюбила, и нечего мне ждать от жизни.

– В этот раз я тоже ничего не делал, а в ваше зазеркалье, попал, судя по тому, что тебя встретил, – поспешно сказал Виктор. Вы здесь все те же, но немного другие, да и я здесь совсем другой. Ведь здесь в Москве, а может быть в Дакаре, а может быть вообще в другом месте есть мой двойник, где-то он должен быть. И в общем то найти адрес моего двойника не составит труда. Есть адресная книга, есть милиция, есть, наконец– то точки, по которым можно составить маршрут поиска. Кстати один из путей назад в свой мир, это встреча с двойником, – задумчиво произнес Виктор. Заманил его к зеркалу, и как только он приблизится, тут и произойдет скачок. Вывернет меня как стрелку компаса, в параллельный мир. Двойник ведь как магнит, одна из его сторон, а я вторая сторона. Я там писал об этом. – сказал Виктор.

– Хотя нельзя рубить с плеча, уже столько напутано, что так можно и совсем затеряться в коридорах и всю жизнь прожить за другого., – подумал он про себя.

– Нужен знаток, нужен гид, нужен советчик. А это конечно Клара! Значит первое, что я должен сделать, это снова увидеть ее! Но, если я не ошибаюсь, я ее видел всего лишь неделю назад. И как я понимаю, это она устроила мне новый кувырок в коридор. Зачем? Это знает только она. А из этого вытекает, что возможно у нее для этого была своя цель, и захочет ли она помогать мне вернуться, это вопрос.

– Но ты ведь знаешь где тот особняк, или так и не запомнил дорогу? – спросил Иван. – Поедем, припугнем, этих вудистов, все выложат, и назад нас отправят. Хотя с этими колдунами шутки шутить не стоит. Может им денег дать? А может Клара снова от тебя без ума будет и сама все выложит? – спросил Иван. Ну зачем ей ты нужен, ведь отпустила она тебя тогда, как коридор свой определить подсказала, что могло измениться. А! Это она, наверное, по тебе соскучилась! И сама скоро объявится. Вот посмотришь! – Откинулся на спинку кресла Иван, довольный сделанным выводом..

– Не знаю, не знаю, задумчиво ответил Виктор. Что– то подсказывало ему в душе, что все будет не так просто. Ну конечно, это был его внутренний голос.

* * *

Моя! – вдруг сник Иван, услышав звонок мобильника с мелодией из мюзикла.

– Бонжур мон шерри, – залепетал он. Когда осчастливишь своим приездом? У меня тут друг из России проявился, приезжай, познакомлю.

– Друг из России! А я с подругой Ивет приезжаю сегодня в пять. Пришли машину, а вечером все устроим как в прошлый раз. Приглашать никого не будем. Отпразднуем вчетвером. Друг симпатичный? Ивет просто прелесть, так что не подведи наши ожидания. Ну петит Безу, соскучился? Я тоже, – страстным голосом прошептала она. И еще, – сказала она с придыханием. Тебя ждет сюрприз!

– Виктор, сегодня полет отменяется. Не боись, она больше недели здесь не выдерживает. Так что у нас с тобой все впереди. И здесь, правда неплохо. А сегодняшняя ночь, у! – передернулся от нахлынувших чувств Иван. Уж если нас с тобой сюда судьба забросила, мы же не виноваты. Поживем здесь, а то если вернемся, то уже такое вряд ли. Или любовь или деньги! Я имею ввиду или родная семья или вот эта экзотика! Сегодня я что-то уже и не знаю, чего я больше хочу. Вроде привык уже так жить. А потом там ведь мой двойник остался, если по твоей книге. Значит им там и не плохо вовсе, Мой двойник не хуже меня, и денежки им носит и пацанов любит, а моя его… – вдруг сморщился Иван. – Эх запутал ты меня, махнул он рукой, и глотнул виски.

* * *

– Са-ва? – услышал Виктор знакомую фразу, когда Роз-Мари вышла из машины, въехавшей во двор особняка. Она подставила ему свои щеки, и Виктор поцеловав ее как это требовали обычаи Франции два раза, уловил знакомый запах духов, которым он не знал названия. Он только отчетливо угадал в них нотки соленого океана, ночного ветра и пряной южной ночи. Вместе с этим, он вдруг почувствовал волнение, возникшее в душе. Он не успел еще отдать в этом себе отчет, как на него нахлынула волна новых чувств. Вторая женщина, которую Виктор еще не успел разглядеть, отвлекшись на приветствие хозяйки, подошла к нему, после петит Безу с Иваном. И тут уж Виктор услышал не только запах духов, он вдруг почувствовал, как по нему пробежал ток который вызвал пульсацию в крови и ощущение желания жить, побеждать и …любить. Виктор удивился этой гамме ощущений, потому что он даже не успел разглядеть ни ее лица ни фигуры, ни волос. Но он почувствовал ее каким то другим органом, каким то шестым чувством, которое не зависело от его пяти.

– Ивет, – представилась она Виктору. А вы из России? Это так интересно пообщаться с русскими. До сих пор мне этого не удавалось. Но я много читала ваших книг, и в них…

– Что же в них, – спросил Виктор, продолжая держать за руку Ивет.

– В них даны характеры русских людей, которые хочется уважать и восторгаться. У них всегда такие мощные натуры, романтические мотивы поведения, и очень отличающийся образ мыслей. По правде сказать, мы с Роз-Мари совсем недавно обсуждали тему поездки в Россию. И тут Иван сообщил нам о вас. Это так странно. Все начало складываться в направлении возможности прикоснуться к вашей стране. Цепь наматывающихся событий… Я потом расскажу вам об этом. Я надеюсь, у нас впереди масса времени для общения.

– Да, конечно, я очень рад, что вас заинтересовала наша страна. – сказал Виктор, оглянувшись на Ивана, который обняв Роз-Мари удалился по дорожке парка.

– Я пойду, немного отдохну после поездки, и через час я спущусь. Здесь в это время подают ужин, – сказала Ивет, помахав Виктору рукой и скрылась за дверями.

– Хороша! – подумал Виктор, повернув к бассейну. Он присел на кресло, теперь, когда Ивет уже не было рядом с ним? ощутил ее отсутствие, как потерю. Ему уже не хотелось возвращаться в свой мир, ему было хорошо здесь. Он вдруг вспомнил это чувство там, у Сены, когда он представлял образ дамы. Это была она! Такое же волнение, только сейчас более яркое, как любимая мелодия, вдруг услышанная по радио вместо напевания ее себе под нос.

Виктор посмотрел на свой костюм, потрогал свои щеки, и ужаснулся, он бы не достаточно выбрит, и нужно было переодеться к вечеру, потому что теперь с ними ужинали дамы, и какие! Нет, в грязь лицом никогда. Виктор очень быстро поймал в эфире строчки для стихов, посвященным этим женщинам, и решил тоже подняться вверх, записать стихи и сделать все остальное, что он наметил.

* * *

Побрившись, Виктор посмотрел на свое отражение и остался доволен. Он как будто помолодел лет на десять, настолько праздничным стало его настроение. Особняк, парк, прислуга, стол и все, чего он никогда бы не имел. Это бы роскошный вечер в перспективе. А если Ивет… – Виктор зажмурил глаза, и холодок, похожий на вкус мяты прошелся по его телу.

– Ну что решил? – спросил он, обращаясь в зеркало к отражению.

– Пока ничего, – ответил он сам.

– Ну как же! – возник внутри него возмущенный голос. Ты же хотел ехать в Москву разбираться, в Дакар Клару искать!

– Хотел, – утвердительно сказал Виктор. Но не будем спешить, а то будет как в поговорке, а то и хуже. Сначала, посмотрим, куда нас несет течение. Оглядимся, сообразим, и посерьезнее обсудим все. Я же без денег, без визы, я же воздушный шарик. Зависящий, от ветра настроения Ивана.

– Ивану это нужно больше чем тебе. И ты просто обязан, – снова возмутился внутренний голос. – Ты обязан вернуть его в семью, как бы он не сопротивлялся и какие бы соблазны перед ним не вырастали. Нельзя объять необъятное, и все должно быть как в начале. Где родился, так сказать, там и пригодился.

– Да я понимаю, – ответил Виктор. – Это все так.

– Сейчас миру грозит путаница и хаос, и если пока все на месте, значит, кто-то прилагает силы, чтобы уравновесить это. Кто его уравновешивает? Ведь должен же кто-то взять на себя это! Это пока ускорение маленькое оттого, что этот мир тяжелее на двух человек, чем он должен быть. Но со временем…

– На меня и Ивана? – спросил Виктор.

– Кто знает?! Если такие штучки пошли в ход уже не первый раз, то кто знает?! – повторил задумчив внутренний голос. Ты же сам знаешь, что открытие может придти двум людям, которые находятся в разных концах земного шара, и даже в одно время! Это правило. Почему и спешат авторы свое открытие застолбить, а то поздно будет.

– Да что говорить, – сказал Виктор. Я ведь тоже пробовал этот метод, на дурака, на смех, а получилось! Надо вспомнить, что они говорили про отличие моего метода от их, помню но смутно. Но по их словам… Виктор задумался, но вспомнить и разобрать по полочкам такую материю наспех, было не возможно.

– Этих Левшей знаешь сколько. – сказал отражение. Девки красные в старину с зеркалами баловались, а кто знает, все эти Нострадамусы, Ленорманы и как их еще, может быть, они таким образом будущее то знали. Но они не очень рисковали, потому что все делали по своему плану, а мы жертвы или своей дури, или чьих то планов.

– Но ничего! Если правильно найти течение, то оно вынесет, – сказал отражение.

– А найти его можно путем интуиции, не мешая потоку, а послушно плывя по нему, – добавил внутренний голос.

– Ну вот видите, все со всем согласны. Так мне что, можно поужинать в кругу друзей и поухаживать за дамой, со всеми вытекающими из этого последствиями, – сострил Виктор.

– Валяй, – согласился внутренний голос.

– Только не забывай о главном, а то войдешь в наркоз любовного недуга, – сказал Виктору отражение и махнул рукой.

А Виктор выжал из себя многозначительную ухмылку, с оттенком стали. – Главное, это не расслабиться и не попасться двойнику в поле зрения и посягания.

– Но в тот раз пронесло… – услышал он голос внутри.

– Все меняется, и что мы знаем, только маленький опыт из жизни в отраженном мире, а может быть в других не так, а может быть, в этом произойдет катастрофа!?

Да! Да! – согласились двое.

– Иван! Я должен помочь ему вернуться к семье, один он не сможет, бросить его здесь я не могу.

– Прав! Прав! – поддакнули двое.

– Третье Я должен еще раз увидеть Клару и ту девочку. Это моя дочь, я точно знаю, и значит для меня это не безразлично. Вот.

– Но они не захотели приблизиться к тебе– возразил голос.

– Значит, так было нужно, мы размотаем клубок – сказал отражение, – Виктор прав.

– И знаете, раз уж мне выпала такая возможность я хочу испытать весь оркестр приключений. Я думаю, что сейчас событий хватит еще на две книги.

– Если не больше… – задумчиво прошептал внутренний голос.

* * *

К Виктору пришла очень интересная мысль, о том как они с Иваном начнут свое путешествие в Сенегал, но в это время к нему подошел Иван с несчастной физиономией, одновременно выражающей радость и недоумение.

– Шарахнутый по башке врасплох, – подумал Виктор, уже смеясь над видом друга.

– Что случилось? – как можно участливее спросил он, потешаясь над повисшими, как у щенка ушами, Ивана.

– Виктор! Я сволочь. Ты понимаешь, я смолоду такой был. Мне все женщин не хватало. Бывает влюбишься, гуляешь с девчонкой, и не быть бы дураку, так с ней и влюбляться, так нет увижу другую, а еще хуже, если она меня приметит, ну не могу я отказаться, мне та начинает нравиться, Знаешь сколько раз я изменял своей, миллион, а сам, убил бы если бы узнал. Вот и доигрался, – Иван сел в кресло и обхватил голову руками. ОН продолжал смотреть вниз, вдруг замолчав.

– Чего случилось то? Твоя тебя бросает что-ли! Так и лучше, оторвешься от сюда с легкой душой. Все как надо, все в точку.

– Если бы. Витек! Друг, моя то беременная! Так еще и двумя сразу! У них в роду много близняшек было, вот и она. И так она рада. Понимаешь. Ведь ей уже тридцать, пора. Бросить ее в таком положении, это подлость. Она же мне ничего плохого не сделала, а только в люди вывела. Когда бы я так жил, ведь больше половины успеха это она. Да еще малыши! Как я буду жить, если она им будет говорить, что папа их от нее сбежал, как только о них узнал. Ну, кто я буду? Последняя сволочь! Ты знаешь, я подумал, что там мои уже большие ребята. А этим я пока нужен буду. Свой отец это все-таки свой. Не поеду я никуда, хоть убей меня. Не поеду. Может быть потом…Но сейчас, нет.

– Молчи, моя идет, взял за руку друга Иван. – Потом поговорим, без свидетелей. А сейчас наслаждайся жизнью. Подружка то у нее, то что надо!

* * *

Сообщение Ивана, повергло Виктора в грусть. Испытать мир приключений и авантюр в одиночку, было не совсем то. Нужен был такой же несчастный заблудший, потому что вдвоем все веселей, проще и интересней. А одному… Деньги! У меня же нет столько денег, чтобы я смог вообще провести все это расследование! Самолет, проживание, хождение по справочным… непредвиденные обстоятельства!

Ладно не горюй! – посоветовал ему внутренний голос. У Ивана сто пятниц на неделе, и обстоятельства могут сложиться по-другому. Так что утро вечера мудренее.

– Да! Сказали все втроем, и Виктор повернувшись спиной к отражению, вышел из комнаты в сад, где пока еще никого не было.

Бум, бум, зазвенел гонг, и к столу собрались все. Жак как всегда подавал блюда комментируя их качества, а напитки мужчины взяли на себя. Они открыли шампанское, соединились бокалами и их звон приятным звуком опустился в их головы и закружил в них вихрь весеннего мотива.

– Черт побери по эту сторону зеркала очень даже не плохо, – подумал Виктор и по крайней мере я имею неделю, за которую я постараюсь провести правильную линию, и без ощущения своей вины, наслаждаться буржуазной жизнью. Ведь в запасе дни до отъезда Роз-Мари. Он запрятал подальше чувство беспокойства своей неприкаянностью. А после нескольких бокалов шампанского оно перестало его мучить совсем.

Глава вторая

На берегу океана

Вдоль берега океана шли двое взрослых. Один из них был не молодой мужчина с седыми волосами, второй была женщина лет тридцати пяти. Они шли босыми ногами прямо по линии, разделяющей океан и пляж. Ноги их оставляли следы на песке, но волна, набегающая вслед за этим, заливала следы водой и они очень быстро заполнялись новыми песчинками и становились не видимыми. Это не был день, хотя вечер только приближался. Небо потеряло уже свой голубой цвет, вода переливалась серым с розовым перламутром, а песок мелкий и белоснежный уже не сверкал мельчайшими спинками золотистых вкраплений. Он был матово белым. С океана дул легкий ветер, который раздувал одежду идущих, то надувая ее как парус, то играя фалдами тонкого шелка национальной одежды, то приклеивая ее к их ногам.

Пустынный берег просматривался далеко ровным полукругом. И только редкая рощица пальм украшала его, да маленький домик, с крышей покрытой пальмовыми листьями стоял рядом с водой, придавая этому месту вид заброшенного острова.

Женщина нагнулась и подняла что-то с песка.

– Смотри дедушка, ракушка оракул. Неужели я все-таки нашла ее тоже! Я мечтала об этом с детства!

Клара, а это была она, счастливо рассмеялась и прижала раковину к себе. – Дедушка посмотри, не ошибаюсь ли я?

Она протянула мужчине, свою находку, и тот взяв ее в руки, посмотрел на нее в целом, и заглянув внутрь ее, округлил глаза и довольно улыбнулся.

– Ты как всегда удачлива, – сказал он, протягивая Кларе назад ракушку. В нашем хранилище лежит только пять таких экземпляров. И последний мы нашли двадцать лет назад. Это удача. И у нее совсем необыкновенный цвет. Редкий.

Раковина, нежно – розовая снаружи, светилась тонким светом, Как будто внутри нее сидела неоновая лампочка. Пастельный оттенок смеси бирюзового и синего, освещал ее внутренние края, и немного выходил наружу, как туман.

– Ее нельзя долго держать на воздухе, она может потерять свою красоту. Мы должны вернуться и положить ее в аквариум, а потом перенести в пещеру на дно нашего озера? – сказал мужчина.

– Я подарю ее дочери на день ее первого посвящения, – сказала Клара. Это будет ее личный морской оракул.

– Мужчина кивнул головой. – Я тоже приготовил ей магический подарок. Восемь лет пролетели незаметно. А твоя находка подтверждает, что ничего в мире не происходит случайно. Все подчинено мировому закону и действует в общей цепи событий, как карусель. Тот, кто подчиняется законам мира, живет с ним в гармонии. Он не опаздывает, и не опережает события, он получает то, что предназначено только ему. И как говорят русские, – несет свой крест. Сегодня океан показал тебе, что ты и малышка живете в гармонии. Он дал тебе такую редкую находку, именно в те дни, когда девочка перейдет первую грань своего прозрения.

– Следуя такому закону, я бы должна была оставить все как есть, – сказала Клара, глядя в океан. Но тогда Виктор должен был погибнуть в автокатастрофе вместе со своими друзьями. Что теперь? – посмотрела она на деда. Я нарушила закон. Но я не могла быть безучастной, ведь это отец моей дочери, он потомок нашего вождя, он такой же как мы, хотя не изучал и не придерживался нашей религии.

– Клара, тебе не нужно оправдываться. Ты поступила правильно, и я только благодарю Богов, что тебе удалось предотвратить эту трагедию. Жизнь членов нашего клана священна. Если бы речь шла о простых людях, то этот шаг был бы слишком дорог для того, кто преступил закон всеобщего баланса, и еще хуже для того, кто смог таким образом изменить свою судьбу, а тем самым внес в мир частичку своего хаоса. И поэтому, спасти жизнь всего человечества, неразрешимая задача. Есть силы выше, их много и они не подвластны нам. Мы лишь можем ненадолго вклиниваться в ход жизни, приводя все снова к исходной точке. Как эти следы, которые нарушают порядок на песке. Мы оставляем их, но знаем при этом, что это нарушение приведет в порядок волна.

Для сохранения жизни члена нашего клана, вопрос о цене излишен. Нас не так много, чтобы мы могли терять людей. Жак сообщает тебе о том, как он адаптируется в доме Ивана? – спросил Моамба, переведя разговор от философии к действительности.

– Да он звонит два раза в день, при условии, что все идет нормально, ответила Клара.

– Главное, чтобы Виктор пока ничего не понял, поднял палец Моамба. Для него все должно являться логическим продолжением его возвращения в Москву из Парижа. Отель, автомобиль, встреча с Иваном. Или он натворит глупостей, зная действительный ход его судьбы.

– Иван до сих пор остается в неведении, – усмехнулась Клара. Виктор начинает кое-что понимать. Это естественно, ведь врачи твердили ему, что это все его слишком, воспаленное воображение, маленький психический сдвиг. И теперь, снова Иван! Он мучается, желая понять, где правда, где иллюзии. Но о том, что его судьба скорректирована, и он изъят из той кошмарной ситуации с автокатастрофой, он не подозревает. И ничего не знает о том, что для того мира он исчез, и без вести пропал.

– Ты определила, где сейчас его двойник из этого мира? – спросил дед.

– Он находится в обстоятельствах, которые характеризуются, как пропал без вести, другого быть не может, – ответила Клара. Я не проверяла всех ближайших, но контрольную выборочную проверку провел Жак. Все они находятся в госпиталях с потерей памяти после крупной аварии и потерей в ней документов. Между жизнью и смертью, в коме. Как только Виктор вернется в свой дом в своем мире, его двойники также очнутся и все вспомнят. Если он, не допустите боги, второй раз нарвется на безвыходную ситуацию, умрут все, в последовательности пропорциональной его удалению от этих миров.

– Жак прочитал его книгу, и отметил, что он видел и запомнил гораздо больше чем мы думали. В книге очень много подробностей, которые считает Жак, могут принести вред нашему клану… – посмотрел на внучку Моамба.

– Я читала критику, считают, что у писателя небольшой сдвиг и раздвоение личности, что и позволило написать ему такой сюжет. Никто не воспринимает этого серьезно. Наша религия в России не получила распространения, те кружки, которые создали дилетанты, способны только дать возможность покривляться изображая из себя Вуду. Так что я думаю, что пока нам это не опасно. Но все же мы скупили все возможные экземпляры. Так что вероятность мала. Хотя во Франции я приму все меры, чтобы его книга издана не была.

– Под каким предлогом? – спросил дед. – Ведь ее уже одобрило издательство.

– Наш человек, профессор Гранде, занимающийся этнографией, напишет в редакцию разгромную статью о несоответствии многих описаний в книге, и дилетантстве автора. А также выскажет мысль, что эта книга может вызвать негодование приверженцев нашей религии. Книгу снимут с набора. Я уверена.

– И тебе не жаль Виктора, ведь он столько вложил в нее и так радовался на ее признание…

– Интересы клана и безопасность превыше всего, – сказала Клара.

– Мне кажется, что ты больше не испытываешь к нему тех чувств, которые были тогда? – спросил дед, заглядывая ей в глаза.

– Ты прав, – ответила она. Я почти забыла эти чувства, потому что это не рационально, помнить о том, что может уже не случиться. А бегать к нему в его мир, чтобы поддерживать страсть, как это не звучит смешно, не реально. Слишком большой расход энергии.

– И ты не будешь ревновать его к Ивет? – спросил, улыбаясь дед.

– У меня слишком много других проблем… – уклончиво ответила Клара.

– Виктору нужно адаптироваться в том мире, а еще ему нужны близкие люди, которым он сможет довериться, потому что ему предстоит решать не легкие задачи. Ведь ему предстоит отработать слишком тяжелую Карму, уравновешивающую его не состоявшуюся смерть в том мире. Наша задача, дать ему выпить такую чашу горя, боли и ужаса, которая в сумме даст то, что он должен был испытать при столкновении, и взрыве машины. Он должен испытать все и даже саму смерть…

– Но как? – заглянула Клара в глаза деду. Он может не выдержать!

– Я все рассчитал. Если ты подумаешь, то поймаешь ход моих мыслей, – улыбнулся дед. На то мы и обладаем такой мощной религией и магией, чтобы да не справиться с такой задачей. Примерно такой же случай был описан в нашей книге. Так что не волнуйся внучка. Все пройдет как нужно.

Представь, если бы человек жил с такой же скоростью, с какой живет и изменяется земля. Что бы тогда было? ОН бы падал в расщелины, которые образовывают сдвиги земной коры, он бы сжигался лавой, которую выбрасывает из себя земля, он бы не выдержал перемен температур, от оледенения и потепления климата. Потому что это происходило бы настолько быстро для него, как моргнуть глазами. Это как попасть в землетрясение необычной силы, Скорость его разрушительного действия выше скорости движения и осмысления происходящего у человека. И тогда он не успевает под час даже осознать, что он уже погиб. Но земля живет медленнее, ее горы, расщелины и климат для него меняются на маленькие доли в течение его жизни. Берег меняет свои очертания по миллиметру за год, Горы вырастают и рушатся в течении тысяч и миллионов лет, а за это время человек успевает не только отойти от опасного места, он успевает и сам видоизмениться и приспособиться к новым условиям, потому что все изменения окружающей его жизни происходят медленно, а он живет быстро.

В этом и спасение Виктора. Нужно только раздробить чашу горя и дать ему выпить ее как можно более мелкими глотками, с большими промежутками, чтобы он мог собраться с духом перед глотком этой горечи. Замедлить скорость событий, оставив их общую массу неизменной. Вот и все, Клара! Это простая арифметика. Запомни, все законы мироздания подчиняются законам математики. И любой из них можно смоделировать, разложить на неизвестные и снова сложить.

– Я поняла. Это как если бы я пила смертельный напиток в течении всей жизни такими малыми дозами, с которыми мой организм может справиться, и не пострадать от его действия. Дедушка, я не перестаю восхищаться тобой! – сказала Клара. Но еще остается сама смерть! Этот миг перехода в другой мир, безвозвратный. Я пока не могу понять, как в довершение всего, мы сможем завершить свою задачу и не потерять Виктора.

– Всему свое время Клара. Не все сразу. Но знай одно. Мы берем на себя миссию, и вместе с этим ответственность. Поэтому никаких самостоятельных шагов. Только с моего разрешения. Все слишком серьезно, – похлопал по плечу, дед внучку.

Они уже подошли к воротом, и вошли в парк, вдали которого виднелся белый особняк.

Глава третья

Ловушка

Как не предупреждал Виктора внутренний голос, он снова попался. Он влюбился, с первого взгляда в эту очаровательную француженку.

– Ивет! – как красиво звучало у него в душе это имя. Оно напоминало ему весну, нежные ветки березок, и запахи майского леса. Виктору показалось, что и она к нему не равнодушна. Да он почувствовал это, когда она опустила ресницы, при его немного пристальном взгляде, как покраснела, смущенно улыбалась, и как не оттолкнула его во время танца, когда он, попробовал уменьшить, невзначай, расстояние между ними. Он чувствовал, как между ними возникло общее желание быть вместе. Он был уверен в этом. После этого танца, они уже сидели ближе за столом, следующий бокал вина, был выпит, под исполнение желаний, и Виктор надеялся, что они у них обоих близки по содержанию.

– Неужели я уловил каким то шестым чувством ее образ, тогда в Париже, во время прогулки вдоль Сены? – думал он. Я ведь и предположить не мог, что события развернутся таким боком. Да этот образ, возникший в его сердце, был ею, Ивет!

Он посмотрел на ее нежные руки, на ее рыжие волосы, и с удивлением отметил, что у нее глаза цвета темно-зеленого винограда. И очень приятный мягкий голос, и милые жесты. Она была очень нежной и вызывала в сердце Виктора желание быть для нее героем. В ней было все, чего не было ни в жене, ни в Кларе, ни в Танечке и даже Валюше. Это была воздушная фея с розового облака, или русалка из тихой речи, или прекрасная принцесса, которую нужно завоевать и беречь. Да, с ней, он наконец– то, почувствовал себя мужчиной, джентльменом, рыцарем.

Все те многочисленные связи во время его свободы в отдельной квартире после развода, он не принимал в счет. Это бы спорт. Если и вести отсчет, то в его жизни значимыми были только четыре.

Тамара была просто школьной подругой и не больше. Она могла кричать на него, заставлять делать работу по дому, даже унижать. С ней они были наравне, и даже нет! Виктор был в роли мужа под каблуком. А она была комиссар в юбке. Родственники, имеющие общих детей и общий дом.

Татьяна Сергеевна, – слишком самостоятельная и активная дама. Друг, более приятный, чем Тамара, но друг. Вот с ней-то они были наравне. Они получали то, что им было нужно и приятно сейчас. Без всяких обязательств и обид. Без тоски от расставания и без ущемленного чувства собственности.

Валечка– выполняла для него роль мамы, заботливой соседки. Эта доброта шла бы от нее к любому, которого она посчитала обделенным заботой. Просто так сложились события, что несчастным и обделенным рядом с ней жил он! Наверное Валечку он любил за комфорт, и покой, который шел от нее. А она всегда любила только Коляна!

Клара, это огонь страсть, магия, от которой нельзя убежать, и отказаться. Она поднимала в нем все его скрытые возможности, первобытные инстинкты, необузданные желания. Это была необычной силы власть над ним и его спрятанными желаниями. Появись она здесь сейчас, он опять поддался бы ее чувству, которое могло оживить и мертвого, и получить от нее все и даже сверх того.

Все четверо разными способами но использовали его для удовлетворения своих чувств или возвышения своих добродетелей. Сейчас быть хорошим, щедрым и дарить любовь, и опекать хотелось ему. С Ивет он почувствовал себя мужчиной.

– Сила женщины в ее слабости, – вдруг вспомнил он старое изречение и теперь понял его буквально. Наверное, он сам был виноват, что ему доставались такие женщины как раньше. Чего хотел, сколько тратил сил, то и получал. Сейчас в нем бушевало желание быть неотразимым, солидным и интересным. Он посмотрел на Ивет, и, увидев ее вспыхнувший румянец, взял ее руку и поднес к своим губам.

– Какие ваши планы Виктор? – спросила Ивет, стараясь выйти из неловкого положения, в которое он привел ее своим поцелуем. – Вы еще долго будете гостить у Ивана?

– Ну! – неопределенно хмыкнул Виктор, потому что не знал ответа на этот вопрос.

– Чему мы сегодня посвятим вечер? Вы должны увидеть Париж во всей его красе. Что вы хотели бы посмотреть в Париже? Я знаю, туристам нравится прокатиться по Сене, погулять по центру. Первый вечер мы можем поступить именно так. Я вам покажу прекрасный ресторан не далеко от Оперного театра. Кстати вы были в нашей опере? Завтра же я вас веду туда. Там дают Тоску.

Этот каскад вопросов и предложений застал Виктора врасплох и опустил с облаков на землю, от которой он воспарил, сидя за столом и упиваясь всей этой чужой роскошью жизни миллионера, своими остротами, и своей значимостью в глазах дам, и появившимся интересом в душе Ивет.

В эту минуту он вдруг почувствовал себя таким невзрачным и ненужным, потому что ясно понял, что он здесь всего лишь нахлебник. Вдохновенно– сексуальная улыбка сползла с его лица, и он с трудом постарался восстановить работу мышц, выжав из себя подобие предыдущей, естественной мины. Он не мог, вот так сразу, объяснить Ивет о том, что планы его от него самого не зависят, и наоборот, он сам зависит от очень многого. Он понимал, что сразу бы потерял в ее глазах интерес к себе. – Если бы я знал, что меня ждет завтра? – подумал он.

– Побуду немного в Париже, потом хочу посетить Дакар, а потом домой, – разложил он свой план, ждущей от него оригинального ответа Ивет, и, в общем-то, не соврал. – А на сегодня…Вы лучше знаете Париж, так что жду вашего совета.

О! – подняла брови Ивет. У вас обширные интересы. Русские теперь могут себе позволить такое? А что вас ведет в Дакар? Бизнес?

– Нет, скорее, культурные ценности. Мне нужно собрать материалы для моей следующей книги, – ответил Виктор, переходя от танца к столику с напитками.

– Вы хотите описать времена колониального Сенегала или какую-нибудь современную историю? – заинтересованно спросила Ивет, принимая от него бокал коктейля.

– В какой-то мере, – вошел в свое русло Виктор, который любил помечтать и выдать свои мечты за реальность. В этом случае, он никого не обманывал, а просто планировал свои интересы, без учета сопротивления действительности. – Это будет смесь времен и событий. Пока не хочется разглашать подробно. Такая примета. Вот когда книга будет готова… – неопределенно ответил Виктор.

– А нет, я догадалась! – воскликнула Ивет. Вы занимаетесь изучением этнических традиций!

– Почему вы так подумали? – удивился Виктор.

– Но у вас на руке знак. Я предполагаю, что он подобие знаков, которые рисуют на своих спинах и животах приверженцы религии Вуду. Я видела похожий в журналах, и к тому же, мой дядя, профессор Бенуа, он изучает эту тему, и написал о традициях и предметах культа множество статей. Вам бы неплохо встретиться с ним, у него есть даже свой маленький музей, который он собрал объезжая Старые поселения. Ему будет интересно изучить ваш знак. Он даже может расшифровать старые надписи. Вот ваша, что означает?

– Моя? – Виктор напряг мозги, не решаясь сказать, что обозначала эта надпись. – Повелитель зазеркалья, – тихо сказал он. Это просто копия с одного клейма на старинной вещи. Когда я дела татуировку я и не понимал ее значения. И в общем-то присвоил себе эту славу. – При возможности я воспользуюсь вашей любезностью, – сказал Виктор, вспомнив самолет предложение и визитку профессора. Не слишком ли много совпадений? – подумал он, только сейчас обнаружив, что у него на руке снова появился тот самый знак.

– Иван рассказал мне, что у вас скоро выйдет книга во Франции. Я ее обязательно прочитаю, это очень интересно. Но если, вы пишите о древнем клане Вуду, берегитесь! Если им не понравится, что вы разглашаете секреты, или чем то заденете их чувства, то на вашу голову посыплются несчастья. В вопросах религии необходимо быть очень осторожным.

– Что они могут со мной сделать? – захорохорился Виктор.

– Превратят в зомби, – просто ответила Ивет. Так они поступают с неугодными им лицам.

Виктор поежился, и почувствовал, что и романтика разом слетела с него.

– Вы что-то помрачнели, – сказала Ивет. Но я знаю, как поднять вам настроение. Это будет незабываемый вечер. Сначала мы заедем к «Максиму» потом прогулка по Сене, потом ночной Париж. Я обожаю гулять по ночным улицам. Согласны? А во вторник поедем в антикварный магазин на улочке Дали, там много интересного для вас и фигурки из черного дерева и предметы быта сенегальцев и амулеты. Потом я вас познакомлю с дядей, а после этого махнем на Корсику!

– Да!? – сказал неопределенно Виктор, усмехнувшись в душе, как еще неделю назад он мечтал и о такой незнакомке, и о ночном Париже, и о ресторане с аккордеоном. Только не представлял, что для того, чтобы быть интересным такой незнакомке, нужно было быть немного более состоятельным, чем в действительности был он.

– Господи, все сбывается дословно! – подумал он. Только охота ушла. И не только из-за денег. А почему?

– Потому что нельзя веселиться, когда на душе камень! – услышал он внутренний голос. – Эх! Если бы как в прошлый раз, целый год ничего не понимали. Наслаждались, порхали. И все казалось таким интересным, таким заманчивым. Плыли по течению событий. И выплыли. Потому что от нас ничего не зависело. Много знаешь, хуже спишь, вот так!

– И правда. От меня ничего не зависит, – подумал Виктор и тряхнул головой, отгоняя от себя мрачные мысли.

– Если ты из-за Тамар, то считай, что ты погиб. Тебя нет. Там, нет, – продолжал философствовать внутренний голос, решив, что Виктор вспоминает родной дом. Со всяким могло случиться, и чем ты, то есть мы, лучше. Да мало ли как, поехал в аэропорт и катастрофа. Вот и не вернулся домой. Ну что? Погоревала Тамара, и успокоилась. Ей внук сейчас на первом месте. Твою потерю переживет!

– Ну, так что Виктор я уговариваю Ивана и Роз-Мари! – снова обратилась к нему Ивет.

– Я полностью полагаюсь на ваш вкус, – сказал Виктор. – Как скажете.

– Иван, – подошла к нему Ивет. – Мы с Виктором предлагаем…

– Ты дурак! – прошипел ему внутренний голос. У тебя деньги есть по ночным ресторанам гулять. Ты знаешь, сколько стоит прогулочка, да еще небось с напитками. А уж Корсика! Всю жизнь на это работать будешь, и то не хватит!

– Да! А я об этом не подумал, – ужаснулся Виктор. Максим и теплоход. Это долларов на пятьсот потянет.

– Гляди выше! – присвистнул внутренний голос. Иди и проси в долг у Ивана. И скажи спасибо, что я тебе дельные советы даю и от сраму спасаю.

– Спасибо, спасибо, – сказал Виктор и изловчившись, в промежутке между Роз-Мари и Ивет, отозвал Ивана и изложил ему свою просьбу.

– Не боись! – хлопнул тот по плечу друга. В ресторан пойдем мой! Зачем нам Максим! За прогулку по Сене, Ивет за себя сама заплатит, здесь так. На, тебе на всякий случай, пятьсот евро. Мало ли что. Моей, только, не проговорись! Они денежки, знаешь, как здесь считают! Чтобы вот так, как я тебе? Да ни дай Бог! Пять евро, и то в долг. Так что, не проболтайся. А остальное, потом. Как сложится.

На душе у Виктора стало еще легче. Пятьсот евро согревали душу и расслабляли мышцы. Ночной Париж, так Ночной Париж! – весело подумал он, засунув бумажки в карман рубашки.

* * *

Сев в машину втроем, они выехали в ворота, которые Жак услужливо открыл перед ними, и, свернув на дорогу, поехали вниз, к шоссе, ведущему в Париж. На улице уже стало темно, и огоньки фонарей, и разноцветные неоновые вывески весело проносились мимо них. Вдали показалось блюдце, какого то города, с горохом городских огней, потом пошли туннели, и вскоре после нескольких поворотов и подъема вверх они остановились около ресторана Мушкетер.

– Господин директор! – вышел к ним навстречу Патрик. Какой столик желаете, как всегда под картиной Моне?

– Да, ты же все знаешь, мой гарсон! – сказал Иван, вдруг преобразившись и приняв вид шефа, который в хорошем настроении. Неси мартини, водки… Виктор, ты чего бы хотел?

– Я как ты, сказал Виктор, глядя на гарсона и ожидая его реакцию на себя. Но гарсон улыбался и заглядывал в глаза шефа, и казалось, не замечал недавнего посетителя.

– Господин директор, я бы хотел вам показать корреспонденцию, с договорами по напиткам. Вы не пройдете на минутку в свой кабинет.

Ивану совсем не хотелось заниматься делами в этот вечер, но при жене, он хотел, чтобы все выглядело на высшем уровне и его осведомленности в делах.

– Прекрасно! Сейчас подойду, – махнул рукой Иван. Вот так иметь свой бизнес. Ни отдыха, ни покоя. Без меня никуда. Ну ладно посидите без меня несколько минут. Виктор развлеки дам, ты это умеешь, – мигнул Иван и скрылся за занавесками.

– Ты чего, не мог мне это показать завтра? – спросил он Патрика, как только зашел в свой кабинет.

– Мосье Иван, Я вас отозвал совсем по другому поводу. Только тихо!

– Сегодня к нам приходили из полиции. И спрашивали про вашего друга, совали его фотографию. Я то его сразу узнал. Ну, сделал вид, что не очень запомнил, сомневаюсь. Они очень интересовались, когда он был, с кем и о чем говорил. Я, в общем– то, не в курсе дела, и поэтому скрывать мне было нечего, тем более, что они сразу полезли в книгу отзывов. Естественно нашли там его запись. Мне сдается, что те двое, что были с ним в ресторане в тот вечер, погибли в машине, когда ехали в аэропорт. А он, почему– то на месте найден не был. Вот они и подозревают, что это его рук дело. Ищут, землю роют. Я им про книгу не рассказал, потому что понял, что они сразу к вам поедут, и там я сам не знаю что бы было.

– Молодец. Когда они были здесь? – спросил Иван, кумекая, что может выйти из всего этого. И каким образом полиция вышла на его ресторан.

– А ничего! – подумал он. Ведь это я его можно сказать от них оторвал. Значит, никакого умысла у него не было. Спас человека! – подумал он гордо! – Ой! – вдруг похолодело у него все внутри. У него же нет визы! Вот идиот, я же забыл все это оформить. Привяжутся, точно, проблем не оберешься, Упекут, еще и шпионаж и убийство повесят. А меня под подписку о не выезде и штраф за нарушение. … Виктор меня возненавидит, и Роз– Мари… ей нельзя сейчас волноваться. Что же делать?! Вот дурак вляпался!

– Жак, – осенило Ивана. – Жак, в доме все спокойно, меня никто не спрашивал? – спросил он, подняв телефонную трубку.

– Только сейчас вам звонили из полиции. Я сказал, что вас нет дома. Они сказали, что дело неотложное, и я дал им ваши координаты.

– Зачем! – заорал Иван.

– Мосье, я сделал что-нибудь не так?…

– Ладно. Потом разберемся, а сейчас ему нужно исчезнуть. – подумал Иван, ничуть не сомневаясь, что полиция сейчас будет здесь. – Давай его в наш люк, и заставь его бочкой! – быстро дал он указание Патрику.

– Но там…

– Ничего посидит минут двадцать, а потом вызволим, визу я ему сделаю, за завтра. Главное, чтобы в момент задержания у него все было в порядке. Давай, я пошел женщин предупрежу.

* * *

– Мосье Виктор, лезьте в этот люк, – сказал Патрик, проведя Виктора вниз по лестнице в подвал. – Там есть приступок, стойте и продержитесь минут двадцать, пока я вас не открою. На всякий случай держитесь получше за скобы, а то кто его знает… За вами охотится полиция. Я вам потом все объясню.

Патрик запихнул в узкий ход, находящийся под старой бочкой, ничего не понимающего Виктора, который зацепившись рукавом за какие то металлические выступы, застрял немного в отверстии. Услышав, что он встал на площадку, он закрыл крышку и снова поставил на нее бочку.

Виктор, ничего не понимая, с омерзением держался за скользкие чугунные ручки. Через пять минут это стало очень неудобно и ему захотелось поменять положение, но сделать это было не так просто. Площадка, на которой он стоял, была скользкая и наклонная. Отпусти он руку, ноги сразу же соскользнули бы… Приняв более или менее удобное положение, привыкнув к темноте, он уловил внизу рокот воды.

– Ничего, если упаду, не разобьюсь, утешал он себя, когда уже стоять в таком положении, стало невозможно.

– Еще бы водички поглубже было, – услышал он шепот внутреннего голоса. Ну Иван, трепло! И ты тоже шляпа. Неделю здесь погостил, а про документы не подумал. Наверняка из-за нарушения паспортного режима ищут!

– Ну дают! Сдался я им. На границе бы и ловили, в аэропорту. А то, как шпиона какого-нибудь! – А зачем он меня сюда запихнул. Если я нарушил закон, от них все равно не уйдешь! Ну, максимум штраф, и продлят визу, я же в непредвиденных обстоятельствах…

– Кого это интересует. – прошипел голос. А не хочешь депортацию со всеми вытекающими из этого последствиями. Ладно, давай отсидимся. Иван, наверное, лучше знает, что делать.

Но руки Виктора уже ныли от неудобного положения, и оттого, что он слишком яростно вцепился в металл. В рукава и за шиворот капали какие-то капли. И о кошмар, он почувствовал, как по его руке пополз какой-то слизняк, потом второй, они проложили через него дорогу, и использовали, вероятно, как непонятно откуда возникший мост, да еще и теплый. Слизняки ползли и ползли. Виктор от ужаса отпусти одну руку, чтобы смахнуть с себя эту мерзость, он почувствовал, как штук десять толстых слизней, свалилось с его локтя и плюхнулись в воду, которая текла внизу, и тут он увидел, что на него смотрят несколько маленьких горящих точек. Он пригляделся и его ужас стал еще сильнее, он увидел, как крыса, за которой стояли на двух лапах еще штуки три, собралась прыгнуть ему на грудь. Виктор, приготовился, повиснуть на руках, и взбрыкнуть всем телом, чтобы при прыжке, крыса не успела зацепиться за его рубаху. Но прыжок был быстрее, чем он успел стряхнуть их. Крыса впилась в его рубаху зубками и лапками, приготовившись для следующего прыжка, и ее мокрый длинный хвост прошелся по его лицу. Он отпустил одну руку, чтобы стукнуть крысу, и ему это удалось, крыса взвизгнула и упала вниз вслед за слизняками. Но ему не удалось снова схватиться за ручку, в его пальцы попало что-то мягкое и это лишнее привело к потере и так еле соблюдаемого равновесия. Виктор полетел вниз. Он даже не успел крикнуть, потому что ужас залепил ему легкие.

Он летел вниз около тридцати секунд, и когда уже приготовился к смерти, упал в воду, подняв кучу брызг. Окунувшись с головой в эту мерзко пахнущую воду, с примесью очисток, и других помоев, он почувствовал, что поток не так уж и слаб и чтобы остановиться, он стал цепляться за стены этого подземного туннеля, что ему удавалось с трудом. Наконец ободрав руку, он все же уцепился за какой-то металлический крюк и опустил ноги на предполагаемое дно. Дно было на метр от поверхности воды. Он стряхнул с себя очистки и посмотрел вверх, по шершавой стене карабкалась та крыса, которую он сбросил, а остальные глазки смотрели вниз, суетясь и переживая за свою подругу.

– Живой, уже хорошо! – взбодрил себя Виктор.

Он вгляделся вверх и увидел, лестницу, несколько ступенек которой, были разрушены так, что подняться по ней, не считая того, что перилл тоже не было, было не возможно.

Канат! – обрадовался Виктор, увидев, что от потолка площадки свисает толстенный канат. У, гады, все предусмотрели. С канатиком здесь уже нет проблем для возвращения.

Он ухватился за конец каната, который был почти вровень с его вытянутыми вверх руками и поблагодарил Бога, за то, что рост его сейчас был как раз к случаю. Не хвати ему несколько сантиметров, достал бы он спасительную соломинку, он не знал.

Как альпинист, он упирался в стены, и поднимался по канату все выше и выше. Достигнув площадки, он влез на нее и сел согнутый в три погибели. Посидев, минут пять, которые показались ему вечностью, он решил закричать и позвать на помощь. Ему уже было все равно возьмет его полиция или нет.

– Иван– закричал он, но никто не прореагировал на его зов. Кошмар! – подумал Виктор. – Содранная рука, грозит подцепить здесь какую-нибудь гадость, не хватало еще заболеть столбняком или бешенством, – он вспомнил запах воды, и хвосты крыс.

Мокрая одежда, противно прилипала к телу, и Виктора уже немного трясло. Виктор еще раз заглянул наверх, где по его мнению бы тот самый лаз, надеясь дотянуться до крышки и постучать в нее.

– Вот теперь, вопросов ко мне будет больше. Зачем прятался, и от чего! А собственно отчего? Если бы не эта паника, которую устроил Иван! И в полиции люди… Даже если бы посадили до того, как разберутся, то наверное кормили бы и постельку в номере предоставили. У них все же в тюрьме получше, я читал. Пережил бы несколько дней, негодовал Виктор, дыша мокрым воздухом и трясясь от напряжения и брезгливости.

Теперь не смотря ни на что, он жаждал выбраться из этого ужасного места, похожего на просторную могилу, по сравнению с которой камера казалась ему Сочи.

* * *

Виктор несколько раз громко позвал Ивана. Но не услышал в ответ ни слова. Тогда, посидев еще пять минут, он начала стучать кулаком в дно бочки, желая стуком привлечь к себе внимание. И на его удивление дно от его удара кулаком приподнялось.

– Так это не бочка, а просто дверца. Они уже отодвинули ее, значит, пора влезать назад, – радостно подумал он, и подняв дверцу как крышку в люке танка, на расстояние вытянутой руки, ухватился за края лаза и приподнялся над ним. В следующую секунду он ввалился в подвал кухни. Там было очень темно, и не чувствовалось никакого следа присутствия Ивана или Патрика.

– Ушли подальше от места преступления, а мне открыли дверцу, – решил Виктор, обдумывая ситуацию.

– Если бы дверца была закрыта, я бы подумал, что полиция здесь. Но ход свободен, значит, опасность миновала, – соображал Виктор.

– Молодец Иван отвел полицию подальше, как делает птица, притворившись раненой, уводя хищников от гнезда, – прошептал восхищенно внутренний голос.

– Но успел подумать обо мне! – Виктор вздохнул свободнее, оставив свое «фи», которое он хотел высказать Ивану, на последок. Он хотел оглядеться, чтобы найти место и присесть на время, но темнота мешала ориентироваться.

– У меня же есть зажигалка, – радостно подумал Виктор. Он чиркнул ею, и на его радость маленькое пламя осветило стену. А вместе с этим Виктор к своему удивлению вместо бочек и утвари, увидел красивый старинный столик, на котором стояли свечи.

Виктор нащупал то место, где он видел свечи и, чиркнув зажигалкой еще раз, издал крик облегчения, потому что свечи вспыхнули, и Виктор понял, что находится совсем в другом помещении, чем-то, из которого он уходил. Это была огромная комната с массой старинной мебели и множеством подсвечников. Он зажег еще несколько свечей, и в комнате стало достаточно светло. Это было помещение с мебелью семнадцатого века. Виктор поискал дверь, и пришел к разочарованию, потому что вокруг были только стены, и ни одной двери. Спасение и выход наружу был исключен!

– Ну и ладно! Передохну здесь, и то хорошо, – подумал Виктор, глянув на первую дверцу, которая привела его сюда. Какой никакой отход есть. Виктора очень удивило, что помещение было довольно чистым, и мебель и ее обивка были как новые. И даже, издавали блеск, в свете лучей свечи. Изогнутые ножки, парчовая обивка. Диван, круглый стол со стульями, замысловатый рисунок на шкафах, со множеством ящичков и дверок. В темноте противоположного угла висело зеркало. Чернота с примесью света свечей, отраженная в нем, вызвала ужас, и от вида зеркала, Виктору стало не по себе. Он постарался не смотреть в ту сторону, а стал дальше изучать содержимое помещения.

Оно было не такое уж и маленькое, с потолком в два метра и площадью метров тридцать, со стенами из естественных горных пород, завешенных коврами, впрочем, как и устланный ими пол.

– Как же оно здесь существует никому не нужное? – подумал Виктор.

– Двери нет, значит, оно никем не посещалось, по крайней мере, явно, с улицы, – решил Виктор. Если только сюда заходили, как и я из того же помоечного туннеля? Но, зачем? Тогда с минуты на минуту можно ждать хозяев, которым мое присутствие здесь очень вероятно не понравится! – подумал он.

Виктор мельком взглянул на содержимое стеллажей, в полумраке не разглядев деталей предметов. Он заметил в углу сваленные стопкой старинные книги, рулоны толстого пергамента связанные веревкой, набор стеклянной посуды, состоящей из колб разной формы и бутылок, закупоренных сургучом. Несколько костюмов мужчины, обувь шляпы. Виктор обрадовался, потому что мокрая одежда досаждала. Он скинул с себя рубашку и брюки и надел одну из белых длинных рубах, висящих в шкафу. На душе стало приятнее. Он повесил мокрую одежду, отжав ее, и принялся за дальнейший осмотр. В одном из дальних углов стоял сундук. Кованый, с полукруглой крышкой. – А в нем сокровища! – подумал Виктор, подходя к почерневшему от времени сундуку. С любопытством он бережно попробовал поднять крышку. – Вот это да! У Виктора перехватило дыхание. В сундуке действительно до верха были насыпаны всевозможные украшения с разноцветными камнями, которые при свете свечей испустили лучи от своей поверхности. Золото замерцало атласным блеском, жемчуг лунным, рубин испустил красный луч, сапфир, бриллианты, изумруд…, от содержимого сундука разлился калейдоскоп разноцветных лучей. Виктор зачерпнул их руками и приподняв, ощутил тяжесть оправы камней подвесок, ожерелий, венцов и брошей. Он аккуратно положил все это назад, и, закрыв сундук сел на диван потирая лоб.

– Это же сокровищница! Мало того, что все эти драгоценности стоят ого – го. Но и сами вещи, это же антикварная ценность!

И все эти сокровища, и полумрак, и убранство помещения соревновались по значимости с сокровищами Монте-Кристо или пещерой Аладдина.

– Осталось только найти здесь лампу с джином, и забрав в мешки все это, удрать от разбойников. Судя по веревке, хозяин здесь был, но вот насколько давно? – размышлял Виктор.

Он не мог понять зачем такая засекреченность, – Все это можно было бы хранить и в подполе дома, или придумать что-то другое, более цивилизованное. Но не полагаться на этот сточный канал! Похоже, что все таки хозяина здесь нет.

Виктор прикрыл сундук и осторожно стал разглядывать все углы комнаты. Здесь не было ни одной современной вещи, около свечей лежало огниво, костюм и парики и ботфорты с другими элементами одежды говорили о том, что это мода восемнадцатого века. Бутылки с вином казались серыми, и когда Виктор взял в руки одну из них, на ней остались следы его пальцев, которые утонули в слое пыли.

– Судя по всему здесь не было ни кого лет триста! Ого! Неужели я нашел тайник. Вот повезло. И все это теперь мое!? – Радостно подумал Виктор. – Вот правда, не бывает худа без добра! Тут он почувствовал боль в руке. Ссадина покраснела и вздулась.

– И добра без худа, – съязвил внутренний голос. Получишь гангрену, и оттяпают тебе руку, так что залезть сюда по этим канатам и лазам ты уже вряд ли сможешь!

– А если я здесь сгину, как искатели сокровищ в гробницах?! Скелет среди золота! – задал себе вопрос Виктор.

Он представил, как когда-нибудь лет через сто, найдут эту комнату и белый скелет скорбно сидящий вон в том углу, с сокровищами в руках и уныло повешенной головой. Ха-ха, Виктору стало смешно при виде этой сцены. ОН прошел в другой угол комнаты, и взгляд его привлекла позолоченная рама.

– Портрет!? – удивился Виктор. ОН подставил его к свету и увидел очень милое лицо русской девушки в красном сарафане, шитом золотом и кокошнике с жемчугом. Девушка, кого-то напоминала Виктору. Он силился вспомнить, где он мог видеть похожее лицо. Он смотрел на нее, и сверхъестественный восторг возникал в его груди. Ему казалось, что девушка смотрит на него изучающее, а на его глаза набежали слезы.

– И вот даже губы ее дрогнули, и глаза заблестели… – Виктор тряхнул головой, уйдя от этого взгляда. За первой рамой виднелась вторая. Виктор отодвинул первый портрет и увидел второй, на котором было изображено лицо темнокожего кудрявого человека, но в русском парчовом кафтане. На руке мужчины виднелось кольцо с красным круглым камнем в массивном золотом обрамлении. Виктор посмотрел на него, и в нем он увидел что-то что не было ему чуждо.

– Да это же почти я!? – удивился он. В уме, сбросив с портрета цвет кожи, и смягчив его более мужественные и негроидные черты, он увидел свои! Он посмотрел в глаза портрету, и даже отдернул от рамки руку, потому что ему показалось, что человек на портрете шевельнулся, и он услышал тихий шепот, произнесенный им, – внук мой!

– Дед! Прадед! – поправился Виктор. Неужели это тот самый маг, который любил его бабушку. Так это тогда она!?

От своего открытия Виктор пришел в возбужденное состояние. Он поставил портреты в угол и пошел смотреть остальное. Восковые фигурки лежали на одной из полок. Набор иголок, ножей и амулетов был расставлен в маленьких и больших сосудах. У Виктора не осталось сомнений. Это был тайник вождя племени Вуду. Его прадеда. Гордость и счастье охватило его сердце. Он встретился с предками, он увидел их, и он прикоснулся к истории, которую ему оставил дед. Он оказался свидетелем его тайны. Виктор повесил портреты на крюки в стене и комната приобрела еще более загадочный вид, со смотрящими в нее двумя давно уже не живущими в этом мире людьми. Они то были настоящими хозяевами этого тайника.

– Что делать с этим открытием? – Виктору совсем не хотелось оповещать весь мир о находке, и тем более Ивана. ОН физически боялся, что в этот мир вмешаются чужие руки, мысли и возможно зло.

– Но что же делать?!

Виктору хотелось быть здесь как можно дольше, смотреть на эти портреты и копаться в книгах, и искать еще что-то. Он чувствовал, что-то, что он увидел, скрывает еще более ценное.

– Это моя тайна. Моя сказка, мои сокровища! – думал он, содрогаясь от мысли, что кто-то чужой разрушит этот мир, просуществовавший неприкасаемый столетия.

Но локоток был близко, и укусить его Виктор не мог.

– Как я смогу пользоваться своим открытием? Сделать это будет не просто, потому что вот так снова попасть на кухню и придумать версию, зачем мне нужно влезть в лаз, да так чтобы никто не догадался и не увязался за мной, мало вероятно. Пользоваться помещением, не посвящая во все это Ивана, тоже. А если выкупить все это у Ивана!? Точно предложу ему такой вариант! – подумал Виктор, надеясь на продажу некоторых вещей из сундука.

– А откуда у меня деньги? Он точно спросит, – подумал Виктор.

– Только что занимал пятьсот евро, жил на всем готовом, как бедный родственник, а теперь! – прошептал, расстроено внутренний голос. И что ты ему скажешь? И зачем тебе вдруг приспичило покупать его ресторан? Это же вызовет подозрение. Эх, не видать нам всего этого богайтства! – вздохнул он внутри, и Виктору стало вдвойне тошнее. Потому что он вздохнул тоже.

– Дохлый номер. Даже если ты возьмешь отсюда какой-нибудь перстенек, то во первых продать его будет жалко, во вторых сделать это скрытно не получится. Ты же ничего здесь не знаешь, и без помощника тебе как ни крути не обойтись, – капнул ложку дегтя внутренний голос. Вот если бы здесь бы другой выход! Посмотри еще раз, может быть он замаскирован. Ищи.

– Я все же возьму на всякий случай хоть что-нибудь маленькое, неизвестно, что будет дальше, – подумал Виктор, с одобрения внутреннего голоса. Он покопался в куче сундука и увидел прекрасный огромный перстень с рубином, который бы отшлифован полусферой и украшен толстым слоем витиеватого золота. – Это кольцо потянет тоже не на одну тысячу долларов, – подумал он, и увидел, что рука рядом с ладонью еще больше покраснела и вздулась. – Не хватало гангрены, с ужасом подумал Виктор. Заразы в этой воде наверное хоть отбавляй. Прижечь бы рану, чем-нибудь. Может быть, открыть одну из бутылок?

Содержимое бутылки, оказалось на его счастье каким то крепким напитком. Виктор осторожно налил жидкость на ладонь и, понюхав, убедился что все это удобоваримое, потому что запах был похож…

– А, на тот коньяк, который мне прислала как-то в Дакаре Клара. Коньяк с втяжкой из фиалок мангровых болот! – он капнул его немного прямо на рану и почувствовал жжение.

– Хорошо! Подумал он. Мрите вирусы и бактерии. Он плеснул еще на всю рану жидкость, и сморщившись от боли, помахал на нее, чтобы смягчить жжение.

– Ничего, ничего… Он присел на диван, и почувствовал блаженство, в которое пришло его тело, и то, что он очень устал. Диван был мягкий и Виктор лег на него, потому что голова его приятно закружилась. Кружение не вызывало тошноты, но было легкое, и призывающее расслабиться хотя бы на пять минут. Он с наслаждением вытянул ноги и почувствовал себя невесомым. Ему было удобно, спокойно светло и даже тепло. И он был обладатель такого волшебного места. Помещение имело нейтральную температуру, от которой было очень комфортно. На полу лежали ковры и этот уют, просто призвал закрыть глаза, на пять минут и все! Виктор закрыл их и в голове его поплыли картины воды, подземелья, темных красок, лиц с портретов…

– Я засыпаю, беспокойно подумал он, но почему так быстро? Виктор попробовал превозмочь кружение и с трудом открыл глаза, но комната снова закрутилась как в вальсе и глаза закрылись снова, показывая ему все ту же карусель, которая теперь крутилась с ускорением. Он снова открыл глаза, но продолжал кружиться, и лететь куда-то, и это желание было сильнее, чем необходимость не спать. Ему было хорошо в этом полете каруселей, и прервать все это, и встать с дивана было выше его сил. Карусели понеслись дальше, скорее, и …вдруг он подумал, что если он заснет сейчас, а Иван, конечно, начнет искать его по этому коридору, то он точно найдет и эту комнату. Свет от свечей очень быстро приведет его сюда. Эта мысль пронзило его как ударом молнии, и Виктор, воспользовавшись этим допингом, рывком встал с дивана, потирая виски.

– Я не имею права засыпать, – подумал он. Я должен уйти из этого места, и замаскировать ход. Если меня начнут искать и обнаружат здесь, то все пропало. Виктор еще раз потер лицо, уши и тряхнул головой. И все же тяжесть в голове оставалась, и встать с дивана ему стило сил. Ноги не шли, как будто были ватные.

– Как меня разморило! – подумал он, наверное, здесь много каких то вредных газов и мало кислорода. Он решил взглянуть на себя в зеркало, уже не боясь ничего. И подойдя к нему, увидел исходящий из зеркала голубой свет.

– Откуда он? Как будто свет луны! – Виктор подошел ближе, взяв подсвечник, и чуть не выронил его увидев в зеркале не себя. Ему навстречу кто-то, закутанный в темную дымку, протягивал темную руку. Рука была уже рядом, так что были видны пальцы и вся ладонь, повернутая верху. Она своим жестом, как будто говорила, – дай мне свою. Рука тянулась к Виктору все ближе и ближе, а фигура медленно приближалась и не делала резких движений. А он стоял и смотрел как загипнотизированный кролик, понимая весь ужас происходящего и в то же время ничего не делая, чтобы убежать от этого страха. Стоя как под гипнозом, не имея возможности шевельнуть рукой или убежать от зеркала, Виктор все же сохранял возможность мыслить. Он вдруг понял, что рука женская. ОН увидел красивую форму пальцев и украшения на двух из них и браслет… Рука приблизилась к его совсем близко, и она уже держала его пальцы, тяня его за собой в зеркало. В сердце у Виктора уже был кусок льда, от которого кровь в жилах застыла тоже. Он уже почувствовал, как волосу начинают вставать на его голове дыбом. Но вдруг это пожатие выстрелило в него импульсом внезапной страсти. Он ощутил, как по телу его начало разливаться желание, растапливая замерзшую кровь и приведя в действие сердце. Которое, почти остановившись в какое то мгновение, вдруг застучало в бешеном темпе. Страх вперемешку со страстью, боролись в его мозгу, даже усиливая возникшее возбуждение. И наконец желание победило. Виктор теперь почувствовал, что рука теплая и нежная. И уже без того страха, а только с его остатками, он перевел взгляд на ту которая была рядом.

– Клара! – удивился он, увидев ее лицо и глаза, смотрящие на него.

– Клара! – снова выговорил он, притянув ее к себе, и сжав ее в объятиях, Он прижался к ней щекой, вдыхая запах волос, ее кожи, запах океана, песка и южной ночи.

– Это я! – сказала Клара. Но у меня мало времени.

– Но как? Как ты сюда пришла? В зеркале есть выход? – не слушал ее Виктор, потому что удивление и восторг перекрывали ему все мысли.

– Ты еще не привык, что можешь распоряжаться зеркальными коридорами. Посмотри, что написано на твоей руке, – Повелитель зазеркалья. К тому же ты выпил и вдохнул запах фиалки с мангровых болот, а она позвала меня. И вот я здесь с тобой, – сказала, улыбаясь Клара.

Сердце выпрыгивало из его груди. Виктор хотел снова заключить Клару в свои объятия, но она взяла его за руку, сделав жест, – подожди! И подвела его к стеллажам, на которых лежали восковые фигурки. Подвела его к толстой книге, к свиткам пергамента и к сундуку.

– Это все принадлежало нашему прадеду. Взять это могут только представители нашего клана, это будет тогда, когда наступит подходящий момент. Или мы забредем в этот мир.

Ничего в мире не происходит случайно и все имеет свой смысл. Вот и ты попал сюда по велению судьбы и духов.

– Нет, меня преследует полиция… – хотел возразить Виктор.

– Она просто хочет подробнее узнать о последних днях твоих друзей. Тебе не грозит ничего страшного. А все что сделал Иван, затолкнув тебя сюда в подземелье, разве имело логику и смысл исходя из его мышления и действительности. Это ведь смешно, и небезопасно прятать тебя в таком месте, вопросительно взглянула на него Клара.

– Это Духи поселили в его голову беспокойство и такую мысль спрятать тебя здесь!

– Но ресторан? Почему он стоит именно на том месте? – снова возрази Виктор, желая понять и принять логику Клары.

– Потому что духи умнее людей и продумывают свои ходы на много раньше, чем это бы понял человек, – подняла палец Клара, как учитель, когда объясняет послушному ученику урок.

Но ты не спрашиваешь, зачем тебя привели сюда, – спросила Клара.

– Зачем? Чтобы я увидел здесь вас? Тебя, деда, бабушку? Развел руки Виктор.

– Не только. Еще затем, чтобы ты прочитал и запомнил текст свитков. Возьми вот этот напиток, Кара протянула ему бутылку, из которой Виктор дезинфицировал рану. Пей по глотку, перед тем, как начнешь читать текст. Он сам ляжет в тайники твоего мозга.

– Но почему ты сама не возьмешь все это с собой? – спросил Виктор, не понимая, как он сможет запомнить все, что написано на этих свитка. Мало того, он не сможет прочитать это.

Твоя задача только посмотреть на каждый листок, на каждую схему и формулу. Ты не должен пропустить ни одного листа и делать это последовательно, чтобы не путать все в твоей памяти. Все запечатлеется само собой, в твоем подсознании. Потому что оно хранит все, что было на протяжении твоей жизни. Все что ты слышал, видел и чувствовал, даже если ты думаешь, что не помнишь ничего. Оно хранится там, и ни одна капля знаний не утечет из твоей тайной комнаты подсознания.

Взять с собой из другого мира нельзя ничего. Но знания не материальны, и поэтому их легче перенести в другое измерение, в другое отражение жизни. Ты и сделаешь это. Клара прошептала это ему на ухо, и в душе у Виктора снова возникло желание, граничащее с первобытной страстью, где не было законов, запретов, а только безумная страсть. Тело Клары было совсем рядом. Руки ее уже обнимали его, и она уже больше не давала никаких указаний. Она была просто женщиной, которая сгорала от любви.

Виктор взял ее на руки и понес на диван. Клара обвила его шею руками и закрыла глаза. Губы Виктора впились в нее долгим поцелуем. В душе все бушевало, он не хотел говорить, не мог, потому что все мысли его теперь были заняты одним, обладать этой женщиной. Он откинул с нее легкое шелковое покрывало, и глазам его предстало ее стройное тело, с нежной гладкой кожей шоколадного цвета. Он увидел ее грудь, идеальной упругой формы, он погладил ее, восхищаясь красотой линий. Руки его легко скользнули по талии, животу и ногам, и потянулись вверх, повторяя в обратном направлении свой путь. Губы его приникли к ее груди, покрывая ее долгими поцелуями. И целуя их, он услышал стон, от которого все его существо обожгло таким огнем, что теперь его голова уже не думала ни о чем. Она только давала возможность чувствовать и наслаждаться этими чувствами. Тело Клары сначала безмолвно, впитывало в себя его ласки, но через несколько минут стало диктовать ему свои желания, и общий восторг полностью отключил разум Виктора и унес его куда-то в безвременье и бездну пространства.

Резкий толчок от падения в пустоту заставил Виктора вздрогнуть, и он открыл глаза, увидев, что свалился с дивана.

– Что это было? Сон? – подумал он, вспоминая, увиденное. Он вспомнил последнее, что было связано с Кларой, и удивился, насколько это все было реально. Но вокруг никого не было, и только портреты смотрели на него со стен.

– Сколько же я проспал? – подумал он, потягивая руки, с удивлением оглядывая помещение и, наконец, приходя в полное сознание. Судя по величине наплыва от свечей? Отсутствие наплыва, говорило о том, что прошло менее минуты. Но судя по тому, как тело его пришло в полное отдохнувшее стояние, это было не меньше нормальной ночи. ОН прислушался, не ищут ли его, но в тоннеле по-прежнему было тихо.

Поставив зеркало на старое место, и убедившись, что он еще не востребован с наружи. Виктор, взял один из листов с надписью, который лежал на столе, с поставленной на него чернильницей, и положенным пером. Виктор увидел, что кроме мелкого текста, в конце стоит фраза, написанная крупными буквами. Она была подчеркнута три раза, и в конце ее стояли три восклицательных знака. Он чутьем понял, что прадед, оставил этот текст тому, кто придет в эту комнату. Он просил или предупреждал чем-то.

Дядя Ивет! – обрадован подумал Виктор, он переведет текст. Виктор сунул лист за пазуху. Потушил свечи, определив свой путь в темноте. Проверив кольцо на руке, он выглянул из двери в подземный коридор, и, задрав ногу на ее вырез, подтянулся к выходу. Ухватившись руками за веревку, он осторожно соскочил с окна и повис над водой. Закрыв одной рукой дверь, и замазав щели грязью, собранной со стены, он с удовольствием отметил, что ничего не заметно. Дверь в отсутствии света изнутри во мраке подземного коридора не выделялась на общей поверхности. Веревка оставалась единственным свидетельством ее существования. Виктор изловчился и засунул конец веревки в щель между кирпичами стены, стоя на уцелевших ступеньках, ноги его соскользнули, и почувствовав резкую боль он на минуту потерял сознание, и в тот же момент услышал голос Ивана, кричавшего из кухни ресторана в темноту:

– Витек ты где! Вылезай, тревога отменяется!

Он увидел протянутую руку Ивана, уже стоящего на площадке, как он ранее, и подав ему свою, поднатужившись влез на ступеньки, Через секунду он уже был на кухне. Иван стряхнул с него несколько очисток и удивленно спросил, – ты чего, такой бледный!? У тебя что клаустрофобия?

– Да я там чуть не подох! – выдавил из себя Виктор. Вот ногу саданул и руку, потому что с твоих ступенек соскользнул.

Да ладно тебе, подох. Просидел то там всего двадцать минут, а уж страхов. Ради тебя же старались. Но теперь все нормалек. Паспорт у тебя будет завтра, я созвонился с одним типом. Алиби я подтвержу, так что и ты и я чисты перед законом. И гуляй Вася от рубля и выше. Куда глаза глядят. Хоть в Дакар, хоть обратно в Москву! Пошли, выпьем! Бабы наши дома, чего им. Для них это приключение. Ивет, аж вся затряслась от удовольствия, когда я их из ресторана выпроваживал. У них ведь от этой сытой жизни желание подергать нервишки, адреналину нахлебаться. Вот и ездят с одного континента на другой. Моя, то оказывается завтра в Египет летит, там ей предлагают для клуба каких то необыкновенных кошек. Так что мы с тобой Витек свободны, и я снова твой.

– А Ивет? – спросил Виктор, у которого были свои планы, в которых присутствие Ивет было необходимо.

– Чего, запал? Радуйся, она остается, потому что приехала посетить дядю. Так что все в твоих руках. Продолжай и добивайся!

– Ну что ж! – подумал Виктор. Такой исход дела меняет все. Наконец он успокоился и снова вспомнил, что открыл там в этом помоечном коридоре. А вместе с этим, в его памяти всплыло то кольцо, которое он взял из сундука, он быстро с ощущением тревоги взглянул на руку, кольца там не было, как и носового платка.

– Во дурак. Потерял! Такую вещь! Виктор побледнел и снова посмотрел на руку.

– Ты чего? – удивился Иван, глядя как Виктор уже несколько раз переводит глаза с руки на куда-то в неопределенную точку. Ты чего, снова повторил он, видя, что беспокойство в облике Виктора только нарастает.

– Кольцо! – вырвалось у Виктора.

– Чего кольцо потерял? Дорогое? Не боись. Завтра слазим туда, может на дне еще лежит, хотя течение не хилое, наверное, унесло, теперь ищи его в Сене! Это же старый сток, он соединяется с рекой.

– Может быть я его в чемодане оставил, – поспешно вставил Виктор, представив, как Иван, и еще хуже его работники лазают по коридору и ищут его кольцо, а находя лаз! И к счастью, обнаружил кольцо на дне кармана. На душе отлегло. Виктор облокотился на кресло.

– А чего, – сказал, закатив глаза Иван, отхлебывая водки, и закусывая ее французским корнишоном. – Здоров, за исключением малых ссадин. Маленькая встрясочка. А как при немцах? Партизан скрывали в подполье, в катакомбах. Без воды месяцами жили, без еды и подавно. Тоже небось, и страшно и сыро. А тут всего то двадцать минут! Не на ту ступеньку наступил, я то не знал, что они здесь обрушились, а то предупредил бы. Мы когда пацанами были, в войну играли, и в бабкин подпол прятались. Тоже со ступенек сваливались. Мой братан, один раз даже руку поломал. Маленький был и ничего, как на собаке. Считай тоже, что это такая игра. Ну чего ты расклеился? Завтра получим паспорт и махнем в Дакар.

Виктор вздохнул и налив себе машин6ально целый стакан коньяка, выпил его залпом. После чего ему стало тепло и все равно.

* * *

– Витек, – вошел к нему в комнату Иван. Ну как ты оклемался? Я уже в полиции все устроил. Сейчас они к тебе зайдут, у них к тебе вопросы по твоим коллегам, а мы то думали. А вообще, я тебе оказывается жизнь спас. Ага! Так что с тебя бутылка!

– А как это я здесь… – спросил Виктор, оглядываясь вокруг.

– Так ты видно в канале газов нанюхался, прямо в ресторане без сознания упал. Ну мы подумали, что ты или перебрал, или правда у тебя нервишки слабоваты стали. А доктор посмотрел, у тебя так руку разнесло. Это она такой эффект дала. Еще бы немножко и заражение крови. ОН тебе все промыл и перевязал. А теперь ты от наркоза отошел. Здесь все проще. На машину, и домой. Денежки все делают. И больницы не нужно.

Кстати пока ты спал, меня в полицию вызывали. Оказывается, они тебя искали, как свидетеля. Они тебе еще самому несколько вопросов зададут. Говори все что знаешь. Ты же не при чем! Вот они идут…

– Бонжур Мосье Бундин, сказал Виктору мило улыбаясь молодой человек в форме. Вам лучше? У меня к вам несколько вопросов. Ваши друзья погибли в катастрофе. НЕ можете ли вы нам дать некоторые сведения о них. Может быть что-то заметили, может быть, они о чем-то говорили перед отъездом. В автомобиль был подложена взрывчатка…. Возможно жертвой должны были стать именно вы! В отеле были обнаружены счета ресторана господина Полете, поэтому мы так быстро вышли на вас. А то бы вы были в числе подозреваемых. Но теперь вы свидетель. И мы ждем от вас помощи.

– Я с удовольствием, – прошептал Виктор. Может быть, это приверженцы религии Вуду, им что-то не понравилось в моей книге, вот они и отомстили…, вспомнил он слова Ивет, и ловко вставил их в разговор.

– Вуду? Убийство на религиозной почве, черная месть? Вы пишете о них! Интересно. Ну что ж мы отработаем эту версию.

До свидания господин Бундин. Вам придется некоторое время не выезжать из Франции. Вы нам можете понадобиться. Мы не ломаем ваши планы?

– Я хотел посетить Сенегал…

– С какой целью?

– Я собираю материал для второй книги…

– Как только придет ответ на наш запрос из России, мы сообщим вам, и вы сможете ехать куда угодно.

Полицейские козырнули и с вежливой улыбкой, не предвещающей ничего ужасного для Виктора от своего посещения, вышли за дверь.

* * *

– Ну что? – обратился к нему Иван, как только Виктор остался один.

– Просили не выезжать из страны, пока не получат ответ на запрос в Россию.

– А! А о чем запрос? – спросил Иван, кумекая, что бы это могло быть.

– Не знаю, они не сказали. Наверное, уточнять мою личность, и отсутствие претензий ко мне со стороны Интерпола! – подумал вслух Виктор.

– Но по адресу, который указан в паспорте, я не проживаю! – взялся он за голову. И сам паспорт, будет ли он соответствовать паспорту того Виктора Бундина, который живет в той Москве!? И кто его знает, чего мог натворить этот мой двойник?!

– Да! – округлил глаза на вытянутом лице Иван. Снова неразбериха и вранье. А от этого, жди чего хочешь! Я то думал мы выпутались, а дело только закручивается! И, главное я ни за что!

– Ты думаешь сколько времени у нас в запасе? – спросил Виктор, просчитывая все варианты развития событий.

– Кто ж его знает! – ответил Иван, сегодня у нас там праздники, может неделька есть, пока пошлют, пока те ответят, пока эти очухаются. только тебе Витек лучше исчезнуть. Выкручивайся дальше, как можешь. Я денег тебе дам, бери такси, покупай билет в Россию, но быстро отсюда. А я уж чего-нибудь придумаю.

– Куда в Россию!? У меня здесь дел полно! – сказал Виктор, и поняв, что за этим последуют вопросы, осекся. Его рука была в кармане брюк и держала в руке кольцо. Вместе с возможностью разоблачения, Виктор испуганно перестал трогать его и быстро вынул руку из кармана. Он не рассчитал, и пальцы задев перстень, вытянули его за собой. Перстень выскочил из кармана и покатился по полу.

– Ничего себе! – присвистнул Иван, подняв кольцо и разглядывая его на свету. Так ты про него говорил? Колечко то старинное и тяжеленькое. А рубин ясно дело натуральный и какой огромный. Это же целое состояние! Но у тебя его не было? Откуда оно у тебя? Это контрабанда?! Или Ивет подарила?!

Виктор стоял бледный, не зная, что ответить.

– И чего в тебе бабы находят. Ты чего такой сексуально– одаренный что ли? Ну понятно, когда вешаются, но чтобы в первый день такие кольца дарить! Иван снова присвистнул и изучающее посмотрел на Виктора. А чего ты весь белый стал. Мог бы и мне похвалиться, я тебе все как на духу, а ты все скрытничаешь. Ну ладно Витек, ты меня разочаровал. Иван обиженно, нагнул голову и хотел выйти из комнаты.

– Иван– крикнул ему Виктор, совершенно не желающий ссориться с другом. Ну пойми, это не мой секрет. Не могу я тебе все рассказать. Подожди немного, и потом все узнаешь!

– Потом! НЕ нужно! Скрываешь, скрывай дальше. Только я тебе тоже больше не помощник. Я тебя можно сказать от смерти спас, а ты…

Иван вышел из комнаты, а Виктор остался с ужасно пакостным настроением.

Да я почти продал этот секрет, – подумал он. И все благодаря такой халатности. Иван не дурак, сейчас подумает и сам догадается. Нужно брать все в свои руки, или я потеряю все!

Иван! – Виктор выбежал за ним.

– Ну что? Колись, где взял кольцо. Или я тебе не друг! А! Я понимаю. Когда ты лез в люк, ничего у тебя не было, а когда вернулся, то переживал, что что-то потерял. Никак ты нашел его там? Но там одна вода? Может, с водой чего принесло? Ну ты ловкач. Зря ты меня не позвал. Там может, и еще чего-нибудь застряло. Наверное, какой-нибудь клад размыло, вот он и потек. Мест то старинное. А Париж город богатый был. Клады до сих пор находят. Ну ладно, можешь не говорить. Я сейчас сам туда спущусь, – сказал решительно Иван, не дождавшись ответной реакции Виктора.

– Постой Иван, снова взволнованно сказал Виктор. Обещай, что никому ничего не скажешь и не воспользуешься тем, что я тебе покажу. Это не совсем моя тайна!

– Ну клянусь! – сказал Иван. Клянусь, раз просишь.

– Бери веревку, и свечи. И постарайся, чтобы никто не догадался, что мы сейчас задумали.

Виктор оглянулся вокруг, и не обнаружил никого. Иван тоже. В доме был только Жак! Иван выглянул в окно, Жак копался на клумбе.

– Жак мы прогуляться. Если будут звонить, скажи. Что вернемся к ужину, бросил он ему, садясь в машину.

* * *

Ресторан был пуст, и это было необычное зрелище. Но соответствовало задаче.

– Пошли на кухню, давай отодвинем бочки, – командовал Виктор. Он закрепил веревку и первым полез в лаз. Спускайся, крикнул он и через минуту в воде рядом с ним стоял Иван.

– Ну и что дальше? – ничего не понимая, посмотрел на него Иван.

– Пока я и сам не могу сказать тебе точно. Нужно искать лаз, – прошептал Виктор.

– Какой еще лаз.

– Я нашел здесь дверь! – сказал Виктор, крутясь и разглядывая стены. Но где она я сам сейчас не пойму.

– Дверь! Какую дверь? Здесь мои работники сто раз дно чистили и никакой двери не видели.

– Но она была здесь! – воскликнул Виктор, пройдясь по дну туда, сюда.

– Ну и где твоя дверь? И вообще что ты мог видеть в такой темноте? Этой сейчас у нас с тобой фонари, а в тот день у тебя фонаря то не было. Наверное, тебе почудилось. Когда человек долго находится в темном закрытом пространстве, то у него начинаются видения, третий глаз открывается, потому что нормальные органы не работают. Вот он и включается. Я читал, на Тибете такое испытание для послушников делали. Живьем в склеп загоняли, что только лежать можно и дышать. А ногой и рукой шевельнуть ни-ни. Так они там и с духами общались и Бога видели. Ну ты может послабее, вот за двадцать минут и вошел в медиативное состояние. Нет здесь никаких дверей, были бы, их давно бы здесь обнаружили. Мы здесь столетиями очистки в воду кидаем и обязан раз в три месяца проводить здесь дезинфекцию, чтобы ни крыс ни червей не было. Здесь есть люки, но они такие же выходы из других домов. Раньше же не было такой сантехники, и в реку кидали как так и надо. Это было обычное дело. Париж вонял, не дай бог. Это сейчас они все в духах и дезодорантах. А раньше город помойка.

– Ну что вылезаем? – предложил он, начиная терять терпение от штучек Виктора.

– Вот она! – заорал Виктор. Сейчас, сейчас ты увидишь сказку!

Подсаживая и помогая друг другу они забрались в лаз и Иван встав на ноги свистнул и почесал затылок. Ну ты Витек даешь! Я здесь почитай семь лет живу, и ничего не нашел, а ты один раз влез и все! Откуда она, и чья. Имей ввиду, если сюда зайдет хозяин, нас арестуют, а при сегодняшних обстоятельствах, нам только этого обвинения в воровстве не хватало.

– Никто не войдет. Здесь и двери то нет! Махнул руками Виктор. Это все мое! Вернее это все принадлежит моему предку.

– Какому твоему предку. Ты же всю жизнь в России прожил. И откуда ты это знаешь? – подозрительно спросил Иван. Ты же сам сказал, что случайно наткнулся на все это.

– Я и сам не знаю, как он здесь очутился, и почему здесь все осталось, а он не воспользовался этим! – сказал взволнованно Виктор. Если мы почитаем бумаги, может быть все станет яснее?

– Ничего себе, – Иван окунул руки в сокровища, и снова окунал, вытаскивая новые драгоценности. Да это не миллионы, это миллиарды. Нет! Такую красоту, я бы не продал. Представляешь, когда настроение плохое сюда залазить время от времени, все это разглядывать! Представляешь, сюда Роз-Мари привести, да она же затрясется от восторга. А пацанчик наш, который родится, да нет блезняшки! Вот я их сюда буду водить. Им это как игра в Графа Монте-Кристо. Волшебная пещера. Ну бумаги, можно в антикварный, а с драгоценностями пока нужно подождать. Ты Витек все равно этим воспользоваться не сможешь, – хлопнул он Виктора по плечу. За границу драгоценности вывозить нельзя. Так что пусть себе здесь лежат, а как будешь ко мне приезжать, будем с тобой сюда заходить и молодость вспоминать!

– Ты что! – опеши Виктор от такого лицемерия! – Это же я первый нашел, и ты обещал никому не говорить и ничего здесь не брать.

– Вообще-то, эта комната как пить дать, под моим рестораном. Прямо под вторым залом. И получается… Что раз я купил этот ресторан, я его хозяин, то и подпол, который представляет собой эта комната, принадлежит мне! Вот так Витек! Спасибо тебе, конечно, что наткнулся на нее и глаза мне открыл. Но поверь, рано или поздно я и сам бы все увидел, ты же сам сейчас также сказал. Я за это тебе денег дам, тебе в России их с головой хватит. Но, на остальное, не обессудь! Мое! – хлопнул по груди себя Иван, с важным видом. Если бы речь шла о чем-то не значительном, но такое, кто ж тебе отдаст?! Дружба дружбой, как говорится. И перстенек верни, – Иван протянул решительно и с жестким лицом руку.

Виктора, как будто опустили в кипяток. Он понял, что сделал непростительную ошибку, не учтя обычных людских слабостей. И ведь в полицию сдаст, попробуй я начни сопротивляться! Вон как глаза загорелись! – подумал он.

– Нужно быстренько здесь сигнализацию провести, и попробовать найти ход из ресторана, чтобы обеспечить безопасность. Здесь замуруем, а ресторан и закрыть к чертовой матери можно. Под предлогом на ремонт! – хлопнул в ладоши Иван.

Виктор посмотрел на то, что только что недавно было его, на стеллажи, на диван, на пергаменты. Он поднял один из них, и увидел какие то схемы и записи на не знакомом ему языке. Чтобы просмотреть все эти бумаги. Мне нужно не меньше суток, – подумал он. Но теперь он уже сомневался, что Иван не наложит запрет на это.

– Бумаги тоже не тронь! – сказал властно Иван. Мало ли что там написано. Может быть это подтверждение, что подвал принадлежит к ресторану, или схема где зарыты остальные сокровища. Помещение мое, сокровища мои и информация, сейчас Витек за информацию больше платят, чем за сокровища, тоже мои. Все что находится в этой комнате, принадлежит Ивану Полете! Вот так!

– Ну чего такой злой. Рассуди сам. Если бы я у тебя под домом сундук с золотом откопал, он был бы твой? Ага, сообразил. Ну хорошо если понимаешь.

Виктор подошел к стеллажу и положил рукопись. Вдруг, маленькое чувство злорадства возникло в его душе. На стеллажах лежали восковые фигуры, и мало того, они ему напоминали его самого, Ивана и Жака. Рядом лежал короб с иглами. Виктор взял в руки иглу и позвав Ивана, поднял фигурку, как лимонку в армии. – Смотри, крикнул он. Это твоя восковая фигурка. – То что я тебе покажу, принадлежит моему деду, вернее прадеду. И на все это наложено заклятье Вуду, так что если проболтаешься, или воспользуешься, то не жди пощады. У них руки длинные и глаза повсюду, – постарался запугать Виктор Ивана. Ты забыл, что в моей книге написано. Это сокровища клана, а я его представитель. И то, что здесь и твой и мой образ, как и образ Жака, говорит о том, что все это было предусмотрено. И мы с тобой под колпаком! Нас в любое время могут вызвать или причинить вред, если мы будем делать не то, что нужно.

– Кончай Витек все эти сказки. Кто может и куда нас вызвать. Я тебе не говорил, но чушь собачью ты написал. Сказку для младенцев. Ну думал, – нравится, пусть себе сочиняет. Да к тому ж, у тебя ведь что-то с головой находили. Галлюцинации, навязчивые идеи. Так что ты не рыпайся лучше. Так домой быстрее доберешься.

– Не веришь, – сказал грозно Виктор. Смотри, я вкалываю иголку в твою ногу!

– Ай! – взвизгнул Иван.

– А теперь в руку!

– А! – закричал Иван и схватился за руку.

– Ну что? Поверил? – спросил Виктор. Кладя фигурку на стол.

– Прости Витек. – Жадность глаза залепила. Молодец, что меня в чувство привел. Давай все здесь бросим. Ну его на фиг! Продать не удастся, сразу на мушку налоговой влетишь. А то еще и киллеры найдутся. За такое в живых не оставляют. Помнишь как с алмазом раджи? Кто возьмет, тот и погибает. Не! Я и так хорошо живу! А это у нас с тобой как музей будет. Общий. Когда ты уедешь в Россию, я его охранять буду. Чтобы никто не позарился. Обидно будет. Пока его вудунисты найдут, он уж все разорит здесь. Хотя опасно здесь все это оставлять. Что предложишь? – спросил он глядя честными глазами на Виктора.

– Если бы я знал. Хотя…Почему здесь фигурка Жака? Он что? Тоже из другого измерения. Как и мы? – спросил Ивана Виктор.

– Это ты в этих вопросах асс. Я ничего тебе сказать не могу! – ответил Иван.

– Когда я там был, я слышал, что они их делали, для того, чтобы людей легче в коридорах зазеркалья найти. Чтобы не потерялись. Но это они о своих, посвященных в этот переход говорили. Получается Жак…

– Ну дела! – вздохнул Иван. А я то смотрю, уж очень он сговорчивый, лояльный, и умен чересчур! Не негр правда, но шпион может для отвода глаз и белым быть… Но он у меня давно работает, уж лет шесть! Что же я под колпаком уже шесть лет?! Посмотрел испуганными глазами на Виктора Иван. – Нет, сейчас бы выпить! Уж очень все это на нервную систему действует. Так и срыв получить можно.

– Могу предложить коньяк с фиалками из мангровых болот, – сказал Виктор, положив фигурки, успокоившись после таких речей Ивана, и взяв в руку ту самую бутылку, из которой он уже немного отлил коньяка.

Не бойся, пей, я уже его пробовал в прошлый раз. Смотри! – Виктор сдул пыль из старинных фужеров и плеснув туда коньяка, первый попробовал его. Видишь, не умер.

Иван взяв бокал, нюхнул его, – О! точно коньяк, да еще и превосходный!

– Выдержка лет триста! – сказал Виктор, глотнув еще.

Иван попробовал немного на язык, и довольный проглотил остальное одним махом.

Эх, жалко закуски нет. Сейчас бы лимончик или сырку…Давай еще! – предложил Иван. Глаза у него стали веселые и смотрели не совсем в отчетливом направлении. В прочем у Виктора, они тоже разъехались и приняли не параллельный взгляд.

– Давай! – сказал Виктор, и налил еще.

– Не боись, братан, – обнял его сидя на диване Иван, уж видно жизнь наша такая. Все интересное с тобой! Что-то меня совсем разморило! – сказал Иван. Давай по последней и пойдем.

Потушив свечи, они пошли к выходу в подземелье. Иван дернул дверцу, но она не поддалась.

– Дай я! – предложил Виктор, но и его усилия были напрасны. Чугунная дверца, казалось приросла к стене. Не оставив даже щелей.

Зажигай свечи, поспешно сказал Виктор. Фонари могут сесть.

– Да! – сказал Иван садясь на диван. Чего делать то будем? Мы вроде как замурованы! Воздуха хватит дня на три. Еды нет, питья…, питье есть. Во бутылка открыта. Ну что выбирай! Или мы здесь с тобой рвем когти и жилы, и может быть, вылезаем, или я звоню Жаку, и он вызволит нас максимум через часок. Телефончик со мной на счастье.

Ивану было смешно, потому что теперь он снова был на коне.

– Жак лоялен. И воспитан в рамках закона. И не обязательно ему показывать все. Что здесь есть. Закидаем сундук тряпками., да он и не увидит ничего, мы свет погасим. А потом все в моих руках. Быстренько вывезу отсюда все и пока в доме спрячу, а потом уж подумаю где, – быстро пронеслось в голове у Ивана.

– Ну что, я звоню? – спросил он Виктора, – незаметно для него занимая позицию рядом с восковыми куклами.

– Не хочется привлекать лишние глаза, – сказал Виктор, не подозревая о мыслях Ивана.

– Не хочется Витек, ты прав. Но как тогда? Ну давай, попробуй еще, может быть у тебя получится, Иван в душе чувствуя свое превосходство, сел на Иван, и стал смотреть на потуги Виктора.

Пока Виктор пробовал найти возможность приоткрыть дверь, Иван сунул в карман свою фигурку, а фигурку Виктора поднял над собой. Он приготовился уколоть Виктора.

– Ну что Витек, теперь ори ты, сказал он ехидно и суну иглу в руку куклы – Виктора, потом в ее ногу, потом наметил в ее голову.

– Прости, но ты меня вынудил. Сейчас придет Жак, сиди вон в том углу и не рыпайся. Или я сделаю вот так! – Иван показал, как иголка входит в голову.

Иван, не выпуская из рук фигурку, взял в руки телефон и набрал номер Жака.

– Вне зоны действия сети, – услышал он ответ.

– Черт! Выругался Иван, начиная понимать, что спасения не будет, и что его устрашения были преждевременны.

Единственное, что оставалось, это стучать в стену до умопомрачения, и отдать все это в результате государству.

– Потому что и полиция и телевидение будут тут как пить дать. Это же сенсация. Замурованные в подземелье Мон-Мартра! – подумал Иван.

Он попробовал еще и еще, но ничего не вышло. Иван со злости бросил телефон на ковер.

– Все думай ты, а я чего-то устал очень, прямо трясет всего, и руки холодные. И не вздумай делать резкие шаги. Все равно нас отсюда через день два достанут, потому что люк в ресторане остался открытым. Спустятся и услышат наши звуки. Так что все закончится рано или поздно. Сглупишь, все равно ничего кроме срока не получишь.

Он попробовал еще раз позвонить по телефону, и пройдясь по комнате остановился около темного стекла. Навстречу ему шел мужчина.

– Жак, ты принял мой звонок? – радостно сказал он, приняв темноту, отраженную в стекле за темный проход. Но откуда ты знаешь, что мы здесь? И что? Ты и про дверь знаешь….

Но Иван не успел задать свои следующие бесконечные вопросы. Мужчина подошел к нему вплотную, и взяв его за шкирку, вдруг взлетел прямо с ним и Иван даже глаза закрыл от такого неожиданного исхода дела.

– Витек! – хотел крикнуть он. Но голос его потонул, в каком то подземелье, которое тянулось и тянулось, а он летел вместе с Жаком и поворачивал и поворачивал за следующий выступ. Ему было ужасно неудобно, – отпусти, бормотал он, отпусти, куда ты меня несешь? Неужели я так напился(– подумал он.

Иван потерял понятие верха и низа, он крутился, трясся и, кружась, летел. О том, что он летит, говорило только замирание сердца и изредка вспыхивающие всплески огня, среди которых он видел стены стремительно уносящиеся от него. Кувырок через голову из состояния кошмарно быстрого полета, провалил его сознание в никуда. Он только почувствовал, что падает в бездну, конца и края которой не было.

Виктор чиркнул зажигалкой. Комната была пуста.

– Кошмар, – удивился Виктор уже совершенно не понимая, где правда где вымысел, и в какой последовательности должны были идти события. Он был замурован. И теперь был один.

– Клара! – позвал он, глядя в зеркало. Но увидел только свое отражение.

– Думай, думай… – пробормотал он.

– А, я догадался! – заорал внутренний голос. У тебя есть еще одна возможность вернуться. Ну давай, напряги свои мозги, ты же должен быть почти такой как я. Лови мои биотоки..

– Фигурка Жака! – вспомнил Виктор. Он подошел к стеллажу, и взяв фигурку, уколол ее руку и быстро вытащи иголку.

В ответ было молчание. Тогда Виктор подошел к зеркалу и воткнул иголку еще раз. Изображение его самого пропало, и он увидел, что Жак потирая руку, собирает сумку с фонарями и ломом и прислушивается к чему-то. Вот он садится в машину и изображение погасло, но Виктор понял, что через несколько минут Жак будет здесь.

– Мосье Виктор, – услышал он стук в стену. Я пришел. Сейчас я открою дверцу. Виктор услышал тупой стук и открывающуюся дверь. Жак влезал в комнату.

Я в вашем распоряжении мосье Виктор, встал он перед Виктором, как наверное, встал джин, вылетев из бутылки.

– Жак, я и сам не знаю, что мне теперь делать. Иван пропал, я должен сделать многое, но главное, что я боюсь за эту комнату. О ней не должен знать никто другой. Посмотри, что я нашел здесь. Это сокровища Моамбы, ты ведь знаешь его и Клару и Пьера? – спросил он с надеждой, подразумевая в этом вопросе подтверждение лояльности Жака.

– О! – на удивление Виктора, сдержано сказал Жак. Я позабочусь об этом. Ресторан закрыт на ремонт. Люк я заварил. так, что никто не сможет войти сюда с улиц, – усмехнулся он. Мосье Иван в руках клана. Роз – Мари в Египте. А вы мосье Виктор, разыскиваетесь полицией, потому что они объявили вас с Иваном в розыск.

– Да Виктор. Отзыв пришел неблагоприятный. Такого Виктора Бундина в Москве не проживает. Как впрочем, и ваших друзей, которые погибли в катастрофе. Хороший поворот, не правда ли. Кто же вы, мосье Бундин? Полиция задаст вам много вопросов, хотя, что я. Вами займутся другие службы.

– А теперь у вас не будет и связи! – Жак бросил в зеркало фигурку Ивана, и оно разбилось вдребезги. Теперь для вас выход, сгинуть здесь. По крайней мере, избежите пыток.

– Стоять! – Жак вынул из– под запазухи пистолет и, держа его впереди, выполз из двери, закрыв ее. И вскоре Виктор услышал звуки сварки.

– Сидите и охраняйте мои сокровища! – крикнул ему Жак.

– Жак, но почему? Почему ты хочешь чтобы я умер здесь.

– Потому что я всегда был против чужаков в нашем клане. И я был прав. Вы выболтали кучу секретов, и кто знает, какие умельцы, воспользуются теперь нашими знаниями. Зло нужно уничтожать. И теперь вы не сделаете ничего, что повредит нашему клану. Клара женщина, но я вижу про вас все. Вы как болтун каждый раз будете писать и выводить наружу то, что мы охраняем как зеницу ока. Ваша голова глупа, если не понимает, что было, а что не было. Поэтому вы умрете здесь. Спокойной смертью. Напоследок вы можете любоваться на наши сокровища, это утолит ваш голод и жажду.

Виктор услышал хохот Жака удаляющийся в подземелье.

– Ну что дед! Бабушка! вы сдали своего внука, вы не смоги защитить меня, – сказа он обращаясь к портретам. Но что могут, всего лишь портреты? – подумал он.

Виктор зажег свечу и лег на диван.

– Клара, зачем ты сделала это. Сначала вызвала меня в этот мир, потом дала надежду, а потом предала.

– Прекрати ныть. Откуда наша с тобой не выползала? Ты же русский человек. Повелитель зазеркалья! – вдохновлял его внутренний голос. Тебе дали задание. Читай! Строчку за строчкой. А утро вечера мудренее. Не забудь глотнуть ту жидкость. Ты читай, а я буду думать.

Виктор, вздохнул и понял, что грустить ему некогда, в таком чудесном мире, и выход должен быть чудесный, иначе, зачем все это. Он подошел к стене, где было зеркало и…

– Клара, мне снилась Клара. Она пришла из зеркала. Может быть, она хотела сказать, что ход там, за ним?

Виктор подошел к рамке зеркала. Под ногами валялись его осколки и частично сохранились застрявшие части зеркальной поверхности в раме. Виктор взял один из осколков. Он был настолько старым, что в некоторых местах, зеркальная поверхность превратилась в обычное стекло, потеряв нанесенное на него серебро. Виктор поставил подсвечник и осторожно потрогал рукой выступ за рамой.

– Слава Богу! – выдохнул он, увидев за зеркалом круглое кольцо, и едва видимые контуры двери из камня. Попробовав его покрутить и подвигать в разные стороны, Виктор услышал щелчок, и дверь плавно отодвинулась в сторону. Впереди за ней виднелся черный коридор, он был узкий, и передвигаться по нему можно было, только согнувшись в три погибели, или на четвереньках. Это было не так уж плохо, потому что давало возможность спокойно развернуться и вернуться назад в более безопасное место.

Виктор выглянул в подземелье и прислушался. Никто его не звал. ОН прикрыл дверцу лаза, и, погасив все свечи, оставил только одну, которую поставил в узкий коридор, чтобы от нее не было света в щели дверцы. Ход был замаскирован. Теперь Виктору предстояло проползти по узкому коридору и определить возможность выхода отсюда в другой точке. Оставив на потом все мысли кроме одной, уйти отсюда, он втянул свое тело в коридор и пополз по нему на четвереньках. Очень быстро коридор пошел вверх, и превратился в ход со ступеньками, которые предполагали конец пути. Виктор, изогнувшись всем телом, заглянул вверх, там он увидел снова кольцо, подобное первому. Уже зная, как действовать, он осторожно дернул кольцо и открылась вторая дверь. Следующий ход был более опасным, потому что поверхность и вверху и внизу была не ровной, и Виктор несколько раз стукнулся головой и прижал неловко руку. Лаз раздваивался на две части, которые огибали овальную трещину, не понятно где кончающуюся в глубине. Стараясь не смотреть в эту пропасть, он миновал ее, и приполз к решетке, открыть которую уже не представляло труда, потому что замок в виде двух засовов был с его стороны. За решеткой он обнаружил промежуток между двумя стенами, и услышав звук моторов и чьи то голоса, понял, что улица не далеко.

– Еще немного, еще чуть– чуть, – пропел Виктор и, подняв решетку, выбрался на свет.

Это был внутренний небольшой двор улочки на Монмартре, судя по всему, расположенный на подъеме в гору. Решетка со стороны казалась решеткой сливной ямы, рядом стояли мусорные баки, росла жидкая трава, заваленная строительными отходами. Это была не просматриваемая с улицы часть дома. Запомнив расположение дома, по камню и решетке, Виктор вздохнул, и убедившись, что его никто не заметил, изловчился и снова залез за решетку, поставив ее и продолжив путь в обратном направлении. ОН вздохнул еще раз уже свободнее, когда оказался снова в комнате.

– Не так уж и сложно! Но что дальше? – подумал он, и только сейчас осознал, что ему грозило в случае отсутствия выхода наружу. Он не успел испугаться по настоящему, потому что все произошло очень быстро. – А ведь мог бы и сгинуть! – подумал он. – Но жив, и это уже хорошо! – подумал он. – Но что делать с этим тайником? Вытащить его отсюда и перепрятать? Но как, на чем, и куда спрятать снова, не обнаружив все эти действия. На него самого люди могли и не обратить особого внимания. А вот если сюда подъедет машина и начнет вытаскивать из– под чужого дома тюки, то это уже огласка!? Да и куда все это деть!

Он был в состоянии курицы с яйцом. Сейчас он ее понимал, как никогда!

– Ладно! Умереть и пропасть без вести, не получится, – радостно подумал Виктор. Он поставил перед собой бутылку с напитком, который ему рекомендовала Клара, и, глотнув из фужера спокойно принялся за чтение рукописей. Он чувствовал, как светящийся серебристый ветерок влетает в его голову вместе с каждой просмотренной страницей. Он не знал, о чем он прочитал, но понимал, что увиденное, осело в его голове.

Одолев больше половины рукописей, он взглянул на часы, и понял, что на все остальное у него уйдет еще часа два. Сейчас было три. Виктор уже приноровился к просматриванию рукописей, и в общем то, он еще не устал. Он даже выработал свой собственный режим работы. Свою технологию. Сначала он смотрел на весь лист в целом, около минуты, потом ставил палец, и продвигая его вдоль строки, смотрел на каждый значок. Он снимал на свою внутреннюю видеокамеру фильм, под названием старинная рукопись. Буквы были довольно крупные, и дело шло быстро. Через два часа он просмотрел все. А значит, пора было выбираться наружу. Потому что оставалась еще эта записка на столе. Ее то, нужно было прочитать и перевести, и понять как можно быстрее, а для этого Виктору нужно было найти дядю Ивет.

Глава четвертая

Курица с яйцом

Выбравшись из люка, Виктор снова оказался в промежутке между двух стен близко стоящих домов, к его удовлетворению, скрытым от обнаружения двумя мусорными баками. Отодвинув один из них, он нашел валяющийся тут камень и, прикрыв лаз, задвинул назад мусорный ящик. Посмотрев на все это со стороны и с удовольствием отметив, что о наличии здесь тайника никому не придет в голову, Виктор вздохнул с облегчением и вышел на улицу. Он был на свободе, которая после пребывания в ограниченном пространстве показалась ему очень сладкой и такой безразмерной.

– Стоп! – остановил он свое чувство расслабленности. Нужно сесть в каком-нибудь спокойном месте и разложить все по порядку, – подумал Виктор. Посмотрев по сторонам, он увидел выход на улицу, выйдя на которую, он обнаружил маленькое кафе и зашел в него. Слава Богу, в карманах было пятьсот евро, полученных им от Ивана.

– Что желаете мосье? – спросила его миленькая официантка, явно индуистского происхождения.

– Пожалуй, после такого стресса кофе не пойдет. Чай, мне нужно выпить чая, – подумал он и сделал заказ.

Чай принесли в белоснежном фарфоровом чайнике. Виктор, отключив на время свои беспокойные мысли, налил его себе в чашку. Разбавив чай горячими сливками, и, глотнув первый глоток под кусочек бисквита, он почувствовал себя спокойнее, уютнее и уже не сомневался, что найдет выход. Кафе было небольшое, с неприхотливым стандартным дизайном и обычным набором атрибутов для посетителей. Телевизор, бланки для лото и ставки на лошадей, стойка с набором алкоголя, бочка с пивом и кружочками картона под бокалы. Еще пятеро посетителей потягивали кофе, читали газету, изредка поглядывая на экран телевизора. На Виктора никто не обращал внимания, и он, откинувшись на спинку удобного кресла, стал раскладывать все по полочкам.

Первая задача, была, добыть машину, и возможно, перевезти из подземелья все вещи, и сделать это нужно было очень быстро, Виктор даже содрогнулся от мысли, что туда может вернуться Жак.

– А это вполне может случиться! Жак может вернуться хотя бы из-за любопытства, и из-за такого же, как у меня, беспокойства о содержимом комнаты. Безнаказанность ему обеспечена, и Жак может ускорить события, захватив, например, туда бесшумное оружие, или какой-нибудь баллончик с паралитическим газом! – ужаснулся Виктор – Ничего сложного. Мешок с телом плюхнуть в какое-нибудь озеро с тиной, и все, или еще проще, зацементировать его в какой-нибудь из стен подземелья или ресторана… И яичко упадет из лапок, и попадет в чужие, коварные. Ему нужно убрать меня. Но увы, меня уже там нет! – ехидно подумал он.

– Но это еще хуже! – вдруг понял он. Не найдя меня, во-первых он спокойно распорядится содержимым комнаты, а потом, подключит полицию, прилепив сюда исчезновение Ивана и мне конец! Вечно прятаться я не смогу, да и вообще это будет крах! Уйти от Жака было полдела, но от полиции! Значит второе, это мне необходимо нейтрализовать Жака, прежде чем это сделает он. Он еще не знает, что Клара знает о том, что я был в этой комнате, – постарался уговорить сам себя Виктор. – Ох, и получит же этот предатель! – Виктор представил, как Жака приносят в жертву Богам, и он орет и просит пощады, но поздно…! – злорадно улыбнулся Виктор. Но это все мечты, – охладил он свой возникший садизм, потому что возможно сначала это придется сделать мне! Но конечно не убивать! Нет, этого Виктор сделать бы не смог. Но нейтрализовать! А это еще вопрос, как? – подумал он.

– Стоп, – снова вздрогнул он. – Записка на столе с тремя восклицательными знаками. Я чувствую, что я должен быстрее узнать, что там написано, и для этого мне нужно найти дядю Ивет. Он знает язык племени. Это четвертое, Или наоборот третье.

– Иван, он исчез, но я мог бы воспользоваться его домом, потому что там никого нет, а вещи мои там! Кто знает, сколько еще я буду здесь. Но Жак! Опять он. Он мешает всему. У Ивана и машина и боже! Мои документы! Последние две проблемы ставили почти все под угрозу. Жак, представлял сейчас первую угрозу. Исключить Жака и больше половины дела будет сделано! И так… – Виктор укоротил свои мысли и вывел последовательность задач, – Жак, записка, сохранение тайника, и Дакар. Ведь все что я сложил на полки своих мозгов, нужно вернуть. Если бы Жак не разбил того зеркала! Теперь оно груда осколков. И откуда теперь придет помощь?!

Виктор потрогал один из осколков, который взял на память, он лежал в его кармане, но теперь он представлял собой только сувенир… Еще оставалась проблема возвращения домой. Но Виктор понимал, что реши он все эти задачи, последняя решится проще, остальных. Клара поможет. Куриное яйцо, вздохнуло посвободнее. Курица тоже.

– Если бы у меня был единомышленник! – подумал Виктор. Помощь полиции исключается. Неизвестно за кого они возьмутся первого. Вероятно за меня. У меня нет документов, я подозреваюсь в убийстве, теперь еще и пропажу Ивана припишут. Остается действовать самостоятельно. А для этого нужно иметь деньги документы и автомобиль!

Все закрутилось снова. Одно предполагало наличие другого. И начать, не имея остального, было трудно. Яйцо и курица снова пришли в беспокойство.

Виктор обреченно вздохнул и посмотрел в окно, которое выходило на улицу.

– Надо же! Все пошло еще быстрее, чем я думал– ужаснулся Виктор, увидев, как недалеко от кафе остановилась машина, из которой вышел… Жак.

Все планы полетели к черту. Виктор привстал со стула, готовый спрятаться куда угодно, если Жак пройдет к дверям кафе. И для этого было только два варианта. Спрятаться в одном из туалетов, или забежать за занавеску, которая отделяет кухню. Виктор с чашкой в руке пристально следил в окно за намерениями Жака. Но тот, осмотрев что-то на корпусе автомобиля, оглянулся вокруг, как будто боялся лишних глаз, и направился через улицу в сторону, удаляющую его от Виктора. И тут, это произошло так быстро, что стало неожиданностью для Виктора и трагедией для Жака, на него выскочил несущийся мотоциклист, и Жак отлетел в сторону, ударившись головой о дерево, стоящее около шоссе.

Виктор выбежал из кафе, и остановился в нескольких метрах от происшествия. Жак лежал недвижимый. Скорая приехала очень быстро, и Виктор, к счастью догадался подойти к ним, и, как можно естественнее и, изображая ужасное горе, сообщив медикам об имени потерпевшего и его адресе, получил возможность сопроводить Жака в госпиталь и взять его вещи, в карманах которых лежали ключи от автомобиля, и дома. Остальное его пока не интересовало.

– Быстро, – подтолкнул свои нерешительные мысли Виктор, вернувшись к автомобилю. Он завел его и тронулся в сторону особняка Ивана. За последние поездки, он уже изучил маршрут, и совершенно беспрепятственно, был у его дверей через двадцать минут.

– Прислуга! – ужаснулся он. Виктор перебрал в уме возможных людей находящихся в доме, и пришел к выводу, что бояться ему в общем – то нечего. Повар в отпуске, Жак в больнице, горничная вопросов задавать не будет, потому что видела, что я здесь живу. Если спросит, то скажу, что… А вообще то, это не ее дело, куда ушел хозяин и где Жак. Хотя про Жака лучше предупредить, это будет выглядеть, как моя принадлежность к делам дома. Нужно даже намекнуть, что я поеду навестить его в госпиталь. Все в порядке, – Виктор вышел из машины, и вошел в калитку особняка, оставив машину на улице.

* * *

– Мне везет! – подумал он! Это все моя Клара! Она все видит, и помогает! И так проблема номер один и два решены. Машина и крыша над головой!

Виктор послал в пространство воздушный поцелуй, и вбежал быстро в свою комнату. В доме он не обнаружил даже горничной. На всякий случай он обежал дом, сад и этажи. Дом был пуст, и это было ему на руку.

– Вероятно, и Жак не хотел лишних глаз и распустил всю прислугу, – подумал Виктор.

Закрыв ворота и калитку, он положил в свою сумку записную книжку, которую неосмотрительно оставил на столике, потом зашел в комнату Ивана и, открыв бюро, нашел там свои документы. Прекрасно! – подумал он, увидев на обратной стороне визу. Рядом лежала пачка евро, револьвер, и несколько баллончиков с газом. – Пригодится! – подумал он, и с чистой совестью сунул и это в сумку. Что еще? Ключи, фонарь, лом… А! Мешки и скотч. Виктор судорожно соображал, чтобы ему еще положить в автомобиль, и что держать в своей сумке, как неприкосновенный запас. Теперь ему нужно было найти дядю Ивет.

– Во дурак! Даже не взял ее телефон! – подумал он. Ничего нельзя откладывать на завтра. Куй железо… – вспомнил он пословицу. – Поленился, и вот проблема! – Виктор не знал, где живет ее дядя, и где можно было бы найти саму Ивет.

– Думай, думай, – напряг он мозги. А, магазин на улице Дали, вдруг вспомнил он слова Ивет. – Нужно поехать и предупредить продавца, чтобы он сообщил обо мне профессору, когда тот появится там, – сообразил Виктор. Ивет сказала, что он частенько заходит туда. И возможно, продавец знает его координаты! Ага, – удовлетворенно хмыкнул Виктор.

После этого он сел в машину и прежде, чем поехать на улицу Дали, решил заехать и посмотреть, обстановку возле ресторана. Его, как и всякого преступника тянуло на место происшествия.

– Для чего? – задал он себе вопрос. – Наверное, посмотреть, что там все в порядке, и ты еще не обнаружен! – ответил он сам себе.

* * *

На двери ресторана висела табличка «Ремонт».

– Жак не обманул! – подумал Виктор. – Ну что ж, руки развязаны. Ресторан пуст, а значит, мне в нем будет легче действовать. Виктор достал ключи и пока искал нужный, ему стукнуло в голову, – сигнализация! Боже, дурак из дураков. Он мог попасться как кур во щи. Открой он, секундой раньше дверь, и полиция была бы здесь с минуты на минуту! Виктор оглянулся и увидел, что из двери напротив, на него смотрят с интересом мадам и мосье, служащие бутика.

– Да здесь еще и присматривают за помещением! – Виктор вспомнил американский вариант, когда сосед докладывает на соседа, если не уверен в его лояльности к закону. Это было, как позвонить и вызвать пиццу, или вызвать врача. Здесь тоже! – подумал он.

Мадам и мосье не переставали следить за его движениями. Виктору ничего не оставалось, как помахать им рукой и через минуту подойти к ним непринужденной походкой.

– Бонжур мадам, мосье, – сказал он. Вы не заметили, не приезжала ли сюда машина с рабочими для ремонта?

– Нет, – ответила мадам.

– Мосье Иван решил обновить интерьер? – спросил подозрительно мосье.

– Да, он хочет сделать больший акцент на русский стиль. Сейчас это модно, русская тема, особенно после событий с Перестройкой! – усмехнулся Виктор. Стены в стиле посадских платков. Абажуры матрешки, самовары и чугуны со щами на печи. Хотя я слишком разболтался, – прервал себя Виктор.

– Мосье Иван мне дал ключи, чтобы я успел посмотреть устройство залов. Но я запутался в своих ключах! – засмеялся Виктор. Столько заказов.

– Мосье благополучен! – засмеялся мужчина. Я загляну посмотреть, когда вы кое-что успеете. Моему магазину тоже не мешало обновить дизайн. НО мне хотелось бы в стиле старой Франции. Это возможно?

– Да, конечно, но я заговорился, – улыбнулся Виктор. Завтра я занесу вам свою визитку, так, что надеюсь на сотрудничество.

Собеседники скрылись с чувством выполненного долга в свой магазин, а Виктор, отметив в себе еще и актерские возможности, вернулся к машине.

– Нужно пролезть снова в щель в стене, другого выхода нет. При помощи лома, я думаю, возможно, вскрыть люк. Представим в случае назойливых зевак, что проверяем слив и ставим новую дверь на него.

Он подошел к остановившейся неподалеку мадам в шляпке и старомодной одежде, и поинтересовался где находится улица Дали.

– Это в пол часа хода отсюда! – воскликнула она, улыбнувшись и аккуратно сложив губы. Вы ищете дом или магазин?

– Магазин! – ответил, удивившись вопросу, Виктор.

– Так подождите меня здесь минут десять, я на машине, я отвезу вас туда. Это магазин моего мужа! – помахала она ему рукой, скрывшись в дверях булочной.

– Вот как! – удивился Виктор. Я вам буду очень признателен, – крикну он ей в след, и уже совсем, воспряв духом, отметил, что на улице осень, а солнце вполне летнее, как впрочем и небо.

Старушка пришла к Виктору ровно через пять минут, держа в руке пакет с ароматным багетом… Она ловко забралась в свой Рено и, махнув Виктору вдоль предполагаемого маршрута, выехала на улицу первой. Виктор последовал за ней. И ровно через три минуты, они были у дверей магазина.

* * *

– Ну как же как же, господин Гранде, и его племянница, они мои постоянные посетители. Мосье профессор приходит сюда по вторникам, но сегодня он должен зайти, потому что я предложил ему очень интересную вещичку. Так что я жду его, – услужливо проговорил владелец магазина, мужчина с толстым животиком и усиками на манер Пуаро.

– Не могли ли вы дать мне его телефон, я потерял свою телефонную книгу, а мне необходимо с ним связаться, взмолился Виктор, боясь, что продавец не даст ему номер, а профессор, передумает зайти в магазин.

– Пожалуйста, – ничуть не возмутился продавец. Вот вам телефон, он достал аппарат из-под прилавка. Звоните, нет проблем. Мосье тоже этнограф? – спросил, улыбаясь продавец.

– Нет, я писатель, мне хотелось бы узнать некоторые подробности для своего нового романа. К тому же я ему тоже могу кое-что предложить. Я недавно из Сенегала. И купил там старую рукопись на языке племени. Кстати, мы знакомы с его племянницей, Ивет, она то и рассказала мне о своем дядюшке, но я потерял телефон, а дело не требует отлагательств, – снова превосходно сыграл свою роль Виктор.

– Пожалуйста, пожалуйста, если он сам не успеет придти сюда с минуты на минуту, – сказал вежливо продавец. Я буду рад, что угодил профессору. Он просто помешан на своем музее, и скупил у нас все, что можно было. У нас тоже бывают поступления и иногда очень даже интересные. Что-то привозят туристы, что-то эмигранты. Вот посмотрите, я ему хочу предложить вот эту старинную книгу. Здесь есть иллюстрации и символы. Начало века. Ее написал один русский путешественник.

– За сколько же вы хотели продать ее ему? – спросил Виктор, чтобы поддержать разговор, и плавно перейти к просьбе позвонить.

– Я думаю, что она стоит не меньше пяти тысяч евро! – поднял палец продавец.

– Да здесь не хватает одной страницы! – заметил Виктор, отметив, что страницы похожи на ту, которую он хотел предложить для расшифровки профессору.

– Что поделать, это очень старый экземпляр, антикварный. Издержки времени.

– А сколько может стоить вот такая рукопись? – спросил Виктор.

О! – разглядывая ее, воскликнул продавец. Здесь не типографский шрифт, а перо, рукописи около трехсот лет! Я бы дал вам за нее, ну скажем, тысячу евро! – сказал продавец.

– Но я не думаю ее продавать, я просто хотел оценить ее значимость. Возможно, я сам подарю ее профессору.

– Это щедрый подарок. Если у мосье будут еще, какие то древности, приходите, я буду очень рад.

– А вот и профессор! – воскликну он, приветствуя вошедшего.

– Мосье профессор бросился к нему Виктор. Я Виктор Бундин, мы знакомы с вашей племянницей Ивет…

– Как же как же– улыбнулся профессор, пожимая руку Виктору. Она мне много рассказывала о вас. Так в чем дело молодой человек. Вам нужна моя консультация, для вашей новой книги? С удовольствием, с удовольствием. – Так что вы хотели мне предложить? – Постойте, постойте, да я вас помню. Мы познакомились с вами во время полета Дакар– Москва! – воскликнул он. Так что же вас привело ко мне! Вы расшифровали свою надпись, или мы сделаем это вместе, – засмеялся он, ставя свой портфель на стул. Подождите меня немного, я должен переговорить с мосье Кроше.

– Господин Гранде! – обратился к нему продавец. Вот то, о чем я говорил вам.

– Беру! – сказал профессор, кладя книгу в портфель и расплачиваясь с продавцом. Но ваш магазин послал мне и еще более приятный сюрприз. Вы посмотрите, что у него на руке. Вы позволите мосье Виктор, вы ведь не делаете из этого секрета?

– Нет, нет– пробормотал Виктор. Живая иллюстрация к моим изысканиям воскликнул профессор. Мне не хватало именно такого знака. Я собрал их более пятидесяти. Может быть мы с вами выйдем и посидим где-нибудь в ресторане? – обратился он к Виктору. – Ну так что, принимаете мое предложение?

Они вышли из магазина, а продавец удовлетворенно потер руки. После такого сюрприза, профессор будет заглядывать ко мне еще чаще, – подумал он.

– Господин профессор, у меня сейчас очень туго со временем. Но я мог бы приехать к вам вечером. Если вы не возражаете. У меня к вам просьба, не могли бы вы перевести вот этот манускрипт. Здесь не очень много слов, и возможно это будет не так долго? – попросил Виктор.

– О! я буду просто счастлив! – воскликнул он. Такая древняя штука, попробуем ее разгадать. Едем ужинать ко мне. Ивет, кстати, звонила вам несколько раз, но без результата. Так что она будет очень рада, что я приведу к ней вас! Надо же на редкость удачный день!

* * *

– Теперь не мешайте мне, я поработаю с документом, а вы можете пока прогуляться. Это займет около трех часов, – радостно потер руки профессор, когда ужин подошел к концу. Я надеюсь, вы останетесь переночевать в нашем доме. Так что гуляйте, вы никуда не опоздаете.

Ивет радостно посмотрела на Виктора, и он снова вспомнил фразу внутреннего советчика, что нужно плыть по течению, когда от тебя ничего не зависит. Тем более, что общество Ивет ему было очень приятно.

– Поехали, здесь за городом есть одно чудесное местечко, сказала Ивет, подводя Виктора к своей машине. Туристам такое не показывают, потому что оно не такое монументальное и популярнее. Но я его очень люблю.

Они выехали за пределы города, и проехав минут десять по шоссе, свернули влево. Дальше дрога была гораздо уже, хотя и прекрасная по качеству. Машина въехала в какой-то маленький городок.

– Прибыли, – сказала Ивет. Теперь пойдем прогуляемся.

Они шли мимо двухэтажных коттеджей и зеленых полян городка по тропинке, которая вела их вниз к центральной части города, и вот уже пройдя в маленький переулок, образованный двумя бетонными заборами они вышли к огромному зеленому лугу, через который протекала речушка, метров пять, в ширину, но довольно полноводная, берега которой шли вровень с лугом.

– Это канал, он соединяет две извилины реки. Во Франции много таких каналов и они уже стали почти как настоящие речки.

В реке кто-то прыгнул с берега, как только они подошли к нему. Круги разбежались в метре от них, потом Виктор увидел маленькую головку, плывущую подальше от прохожих. Берега утопали в зелени каких то кустов и свисающих веток плакучих деревьев. На дорожке шедшей вдоль этой речки, стояли лавочки, но прохожих не было видно. Франция вымирала в этих провинциальных городках, сразу после ужина. Вскоре послышался шум воды и тропинка привела их к повороту, за которым бежала уже настоящая речка, мелкая, но быстрая, она бежала по многочисленным камням, прыгая с одного на другой, и обрывалась на некоторых маленькими плоскими водопадиками, которые, попадая на стены более высокого камня, начинали пениться и петь свою песню. Вдоль берега росли кусты высоких цветов с пушистыми белоснежными кистями. Они издавали аромат, который Виктору напомнил запах белок кашки, которой было полно в московских дворах во времена его детства. Он сорвал один из цветов и протянул его Ивет.

– Спасибо, – улыбнулась она и вдохнув его запах, воткнула в петельку кофточки.

За поворотом показалась высокая башня с часами, и тропинка повела их вниз к башне. Часы пробили девять. И Виктор заметил, что воздух стал синим. Наступил настоящий вечер. Небо стало бархатным цвета ультрамарина. Виктор посмотрел на звезды, они выглядели здесь совсем другими. Казалось, что они здесь гораздо выше. Часы на башне светились желтой подсветкой, а стены прилегающего к ней собора, казались таинственными и очень древними. И в этой тишине вечера, казалось, что они попали в старые сказочные времена. Но, обойдя крепость, собор и старое кладбище, они оказались на освещенной вечерними огнями улице, с маленьким сквером, и редкими группами подростков, тусующихся на лавочках. В середине сквера подсвеченный лампами, стоял какой-то постамент. Ивет вела его к нему.

На постаменте был запечатлен бюст офицера времен шестнадцатого века. С гофрированным воротником и шляпе с пером.

– Здесь был казнен офицер, Мадильо, – прочитал Виктор. За что? – спросил Виктор, в принципе оставаясь безразличным к его участи.

– Я не знаю, здесь не написано, и никаких сведений об этом нигде не осталось. – Ему было всего тридцать два, представляете, возраст, когда хочется побеждать, любить и жить. И казнен, вздохнула Ивет. Ему отрубили голову. Мне очень жаль его, потому что я чувствую, что он был казнен не справедливо. От памятника идет очень чистая энергия, и очень страдальческая. Я всегда прихожу к нему, если бываю в этих местах. И мне кажется, что он радуется мне, и даже старается что-то сказать…

Что?! – удивился Виктор.

– Я еще не поняла, но с каждым разом я чувствую его все больше. Вам не кажется, что он смотрит на нас? – спросила Ивет. Вы чувствуете это? Она вытащила цветок из петельки и положила его офицеру. Здравствуй Ми-ми, – сказала она тихо. И погладила его по щеке.

– Он вам ответил? – спросил Виктор, немного недоверчиво посмотрев на Ивет, борясь в душе и с чувством прилетевшей ревности, и ощущением, что это не совсем нормально, если конечно это не такая игра, или выдумка, чтобы чувствовать себя не очень одинокой.

– Он ответил, вы знаете первый раз…, он не доволен. Его раздражает ваше присутствие. Он ревнует! – О засмеялась Ивет. – Ми-ми, не нужно ревновать. Я вас очень люблю.

– Пойдемте Виктор, – вдруг сказала она, и взяв Виктора за руку увела его от памятника, помахав ему на прощание.

– Вы не хотите расстраивать памятник:– удивился Виктор. Но это же просто камень. Вам не кажется все это странным, или вы меня разыгрываете? Или вы думаете, что он придет к нам из темноты, как у Пушкина каменный гость?

– Вы удивлены? Но я думала, что вам это все понятно, ведь вы сами не совсем простой человек, – сказала Ивет.

Я не простой, почему вы так думаете? – удивился еще больше Виктор.

– Я обладаю некоторыми неординарными способностями, и вижу, что вы из другого пространства, – сказала Ивет. От вас идет другой каскад волн, и это волны не нашего мира.

– Да, – подумал Виктор. Какие люди все-таки эгоисты. Я возмущаюсь когда не верят мне, когда я уверяю, что был в зазеркалье, и сам в свою очередь не верю в слова Ивет.

– Вы правы, сказал Виктор. Только я еще сам во всем не очень разобрался. И если я человек из другого мира, то это произошло очень случайно, и не по моей воле. Но я прошу прощения и беру свои слова обратно. Я верю в ваши слова. И пожалуй, я пойду на секунду подойду к нему. Виктор повернулся и, сделав несколько шагов, остановился около памятника.

– Прощай друг. Прости что не понял. Будь! – сказал Виктор, подняв руку вверх, и не увидел перед собой ничего кроме фигуры высеченной из камня.

Они еще десять минут шли к автомобилю, и Виктор удивился, как он не смеет ни сказать, ни тем более что-то предпринять, чтобы выразить свои желания. ОН не смел, хотя Ивет его привлекала к себе еще больше. Памятник был в стороне и ничего не видел.

– И к тому же, на что он может рассчитывать! – подумал он. И что он может ей дать?! Источать волны и все! Я то живой, а значит у меня больше шансов, получить ее симпатии.

Виктор посмотрел на Ивет, идущую рядом, и снова сдержал свой порыв, остановиться и обнять ее. Ивет шла и не делала никакого намека или лишнего жеста, дающего ему право подумать, что он ей тоже не безразличен. Расстояние до машины уменьшалось, а такой чудесный вечер, в таком романтичном и красивом месте с такой чудесной девушкой не обещал развитие событий.

Они вернулись в дом профессора Гранде.

* * *

– Ну как, профессор, – задал Виктор вопрос, как только ему это позволил этикет. Они сидели на просторной террасе городской квартиры, на юге Парижа.

– Вы знаете, текст я перевел без труда. Но мне не понятен смысл. Вероятно, к этой бумаге должны быть еще какие-то. Возможно это часть какого то текста. Но автор подчеркнул эту фразу и отметил ее восклицательными знаками! Это очень странно, ведь они не входят в комплект символов племени. Это европейские знаки. Возможно, рукопись уже кто-то изучал, но секрет весь в том, что знаки написаны тем же пером и чернилами, как и текст. Но текст, слишком экзотичен для нашего времени. Очень странная рукопись, поднял брови профессор. Но тем она и более интересна! Потому что, разгадывая весь путь, который она прошла за столько лет, возможно, она была и не в одних руках, то можно наскрести столько фактов!

– Кстати, а где вы ее взяли? – спросил профессор.

– Купил на базаре в Сенегале, – соврал Виктор.

– Интересно, интересно– пробормотал Профессор. – А не могли бы вы мне ее продать, я буду работать над ней. У меня есть несколько подобных, и возможно я соединю смысл благодаря им.

– Нет, нет, профессор, рукопись не продается! – помахал головой Виктор.

– Так может быть, вы разрешите ей побыть у меня? – снова закинул удочку профессор.

– Профессор, скажите сначала, что же там написано? – нетерпеливо попросил Виктор.

– Разбитое зеркало, множит миры. Два осколка соберут, и разбросают, чтобы потом все было собрано… – прочел загадочным голосом профессор.

– Это все? – спросил Виктор.

– Все! – сказал профессор, предлагая Виктору еще аперитива. Все то, что подчеркнуто. Но есть еще текст далее, и его я не успел перевести. Вся сложность в том, чтобы отдельным символам придать вложенную в них мысль. А это возможно только при наличии опыта.

– Ну так что, насчет дать рукопись на время? Я вам напишу расписку, и могу заплатить сумму залога, я понимаю, что это большая ценность. Двадцать тысяч евро вам хватит? При условии, что я верну вам ее через месяц?

– Боюсь, что нет, – ответил Виктор, уже готовый дать эту рукопись профессору.

– Ну хорошо, может быть вы разрешите сфотографировать надпись, на вашей руке? – продолжал выкачивать возможную выгоду профессор.

– Хорошо, сказал Виктор, подумав, что этот знак красовался и на зеркале и на его руке уже довольно длительное время. И не составляет ни тайны, ни того, что нельзя передать в другой мир. Это будет всего лишь фото.

– Профессор, возможно, мне очень понадобится ваше знание языка, и тогда я вам дам для просмотра еще более ценную вещь, сказал Виктор подставляя для фотографии только часть своей руки. Второй символ он на всякий случай оставил невидимым.

– Да, а что это? – встрепенулся профессор.

– У меня есть книга племени. Я думаю, что для вас она будет представлять еще большую ценность. Но это будет через некоторое время. Сейчас я должен вернуться к делам, – сказал Виктор, не терпящим возражения тоном.

– Ну что ж, рад был с вами иметь дело. Позвольте еще раз взглянуть на вашу руку. Так– так, – профессор силился запомнить символы, написанные над знаком. И все же я предлагаю вам сотрудничество. Кто знает, чем полезным оно может обернуться для нас обоих? На следующий месяц у меня запланирована поездка в Сенегал. Мы могли бы поехать вместе. Кстати, Ивет тоже любительница этого культа. Она просится со мной в поездку. Поехать втроем было бы очень увлекательно и полезно.

– Да! – вырвалось у Виктора. Это прекрасно, возможно ваше предложение для меня будет как нельзя, кстати, подумал Виктор. Я думаю, мы увидимся завтра. Сказал Виктор на прощание. Я принесу вам книгу, но вы обещаете мне ее вернуть. И прошу вас держать этот вопрос в секрете от всех. Возможно, мне придется отдать вам на сохранение и некоторые другие вещи, но им нужен сейф, потому что, они очень ценные.

– В чем вопрос! Особо ценные вещи я храню в сейфе, достаточно вместимом! – воскликнул профессор.

– Я попросил бы вас не вскрывать упаковку. Я сделаю это сам, это мое второе условие. В благодарность за ваши действия, я предоставлю вам очень интересные материалы, – сказал Виктор, просчитывая в уме возможные ходы отступления.

Взяв с собой рукопись и ее расшифровку, Виктор попросил профессора дать посмотреть ему буквальный перевод. Все сходилось. Виктор решил, что смысл он еще проварит в своем мозгу, и наверное придет к тому выводу, о чем усиленно напоминал писатель.

– Дед! – поправил он сам себя.

Глава пятая

Кошмар

Уехав от Ивет и ее дяди, Виктор вернулся в дом Ивана. Войдя в холл, он с удивлением понял, что на данный момент, хозяин этого дома он! В доме не было и души. Виктор на всякий случай все-таки, обошел дом, спустился в парк, и, не обнаружив никого, заглянул в холодильник на кухне. Он, вытащив оттуда бутылку с мартини и виски, смешал их в фужере, положил туда кусочки льда и парочку маринованных вишенок. Утонув в мягком кресле, Виктор глотнул коктейль, и чувство обладания такой роскошной собственностью и его блаженное состояние привели его в восторг.

Сейчас обладал всем этим он, и ему очень хотелось что-то сделать, чтобы охватить и прочувствовать все это полнее, капитальнее, чтобы в уме закрепить появившуюся возможность быть хозяином всего этого насыщенного пространства. Осушив бокал, Виктор снова зашел на кухню, соображая, чтобы ему теперь еще и съесть. Он открыл дверь в кладовую, и прихватил там кусок ветчины и хлеба, банку спаржи и крабов, и углядев маленькую баночку с каперсами, прихватил и ее. Зайдя снова в гостиную с руками полными добычи, он по ходу посмотрел на картины в гостиной… Странно! В душе было какое-то безвоздушное пространство. От необъятного зараз объема особняка и его уголков? Или оттого, что все это было не органично для его жизни? Дом был чужим и не поддавался сроднению с новым хозяином. Виктор был как Кале, который оказался в безлюдном городе. Ни друзей, ни прохожих! Ни плохих, ни хороших людей, даже на худой случай собак… Никого! А от этого возникала невесомость, потому что при отсутствии других, не было и мелких проблем, желаний и радостей, которые рождаются всем этим их присутствием. Не было никаких мыслей и соображений, которые кишат в обычной жизни, естественным не заметным для человека шумом. Но зато, заметно был Их отсутствие. Как порой бьет в уши тишина, после привычной суеты, рожденной всевозможными привычными звуками. Присутствие в пустом доме, было не естественным.

Виктор представил, что с лесенки через минуту спустится Иван и начнет свои бесконечно удивленные и окрашенные возмущением и восхищением рассказы. Или войдет в комнату Жак, с желанием сделать им что-то приятное и нужное. Да, уже этих двух человек ему было бы достаточно для успокоения и приземления на приятной поляне жизни. Виктор вздохнул и подумал, что ему жаль Ивана.

– Да и что он сделал то? – подумал Виктор. – И в принципе, Иван был прав. Почему он должен был верить Виктору про какие-то завещания деда, когда все это было в доме, принадлежащем не Виктору, а именно ему! И почему он не мог захотеть обладать всем тем, что нашел Виктор, и почему он не мог немного и пожадничать, и немного припугнуть Виктора, и даже разозлиться на него… Это была обычная жизнь, и встреча с необычной ситуацией. И потом, это был его друг, с которым они съели немало соли. И поэтому Виктор понимал его состояние и его мелкие грешки и его промахи.

Вот сейчас, Виктор был уверен, что все бы, в конце-концов, выровнялось и пошло по маслу, если бы прошел этот первый стрессовый момент. Нет, он не хотел, чтобы Ивана предавали казни и жертве Богам. Нет, он уже мучался совестью и ужасно сочувствовал положению Ивана, возможно кошмарного и ужасного.

– Жак. Бедный Жак! Лежит теперь под капельницей, с потерей памяти. Ему наверное и больно и противно лежать и от беспомощности просить утку. И все это из-за него! Появился такой Виктор и получай Жак больничную палату… В общем-то, в чем не прав был он? Он был по– своему прав! Жак просто заботился о сохранности секретов. И конечно, такой сдержанный человек, как он, естественным образом воспринимал писанину Виктора вредной и болтливой. Он возмутился и принял меры! По крайней мере, он думал, что поступает так, как лучше для других! Он выполнял свой долг! Он искренне был уверен в этом.

Нет! Теперь Виктор не желал зла и Жаку. Но как все вернуть в прежнее состояние и оказаться в их окружении, он не знал. И потихоньку его начала грызть совесть.

Чтобы заглушить ее, Виктор взял в руки расшифровку записки и снова прочел эту фразу. Слова в ней были сложены хорошо, и только такой перевод подразумевали эти фразы. Но смысл действий, которые должны были выйти из этой записки, ему на ум не шел.

– Разбитое зеркало, множит миры, – прочел еще раз Виктор. Да это он понимал. К этому он пришел и сам уже давно. – Два осколка соберут, и разбросают, чтобы потом все было собрано… Но это утверждение! Он никак не мог понять о чем хотел сказать дед. – Соберут, разбросают, снова соберут… Он еще долго ломал голову, но не пришел ни к какой разгадке.

Виктор посмотрел на часы. Было уже около часа ночи. Что делать дальше? – подумал он. Текст старинных записей у меня в голове. Профессор берет меня с собой в Сенегал, и возможно это и есть следующий ход в этой ситуации. Приехать в Дакар, найти Клару, ее дом, а дальше это уже их дело, – продумал ход событий Виктор. Все могло бы быть по-другому, если бы меня взяли и унесли к себе также, как это сделали с Иваном, – подумал он. Но если бы это было возможно, то уже бы произошло. Зеркало разбито, и процесс остановлен… – решил Виктор. До расшифровки записи, он еще надеялся на то, что там будет план его действий. Но запись призывала к чему– то другому. И возможно была нужна только в купе со всеми просмотренными Виктором текстами. Возможно, она подчеркивала важность другой фразы, которую Виктор, конечно, не понял, проглядывая рукописи. Возможно, дед вспомнил об этом потом, когда все книги были готовы, и он открыл или узнал что-то важное. Кусочек фразы… Так подумал и профессор. Ну что ж Дакар, дальше только он.

А сейчас! Виктор не хотел спать. Он решил, что ему просто необходимо снова попасть в комнату с сокровищами, и он склонялся к тому, что нужно унести из нее все содержимое, тем более, что он собирается покинуть на время эту страну. А на какое, кто ж его знает? Потом он объяснится с Кларой, ее дедом, и они то уж найдут способ забрать все это. Или перепрятать. Потому что Виктор чувствовал это кожей, тайник должен быть ведом только одному, на сегодняшний момент об этом знали трое. Да и кто знает, что будет с этим рестораном, если сюда явится Роз-Мари, и погрустив об Иване, решит продать ресторан. Все! Тогда попасть в этот тайник будет проблемно. А еще лучше к дому прилепят что-нибудь, вот и ход потерян, если не рассекречен! Нет! Если это было безопасно тогда, триста лет назад, теперь другое время. И сливы пришли в негодность, и кап ремонт зданий грядет!

Виктор вспомнил хитрые лица из соседнего магазина, и ощутил беспокойство. Попадись он еще раз им на глаза, кто знает!

Да! – решил Виктор. Самое правильное ехать и пока стоит ночь, вытащить оттуда максимум, перевезя пока что все в дом Ивана, потом закрыть в сейфе профессора, тем более, что и он, и Ивет собираются в Дакар, и естественным образом, будут лишены возможности сунуть свой нос в то, что отдаст им на сохранение Виктор. Все сходилось. Виктор снова испытал зуд, потому что ему теперь ужасно хотелось поскорее все вытащить и, напрочь забыть дорогу в подземелье. В первую очередь вынести картины, сундук, одежда, фигурки, а все остальные мелочи, если хватит времени. Виктор вздохнул и, проверив фонари, мешки и инструмент, сел в машину и направился к ресторану.

* * *

Легко и беспрепятственно открыв дверь ресторана ключом, Виктор вздохнул, оттого, что все оказалось очень просто. Одна секунда, и он был внутри. Не включая свет, а, только воспользовавшись фонариком, Виктор нащупал дорогу к кухне. Только в кладовой, он включил свет и, сдвинув бочку, спокойно спустился вниз, привязав веревку к крюку на стене. Дальше все было также не сложно. Мысль работала ясно, силы были, и снаряжение соответствовало.

Виктор сразу же обнаружил знакомый уступок. ОН поднялся вверх и обследовал дверцу в комнату, которая лишь была немного прихвачена сваркой. Наложив на металл войлок, чтобы уменьшить звук от стука, Виктор стукнул ломиком по короткому шву и тот отлетел от дверцы, предоставив Виктору открыть ее почти без напряга. Виктор, осторожно приподняв дверцу, влез вовнутрь. Сердце его радостно забилось, когда он снова увидел это помещение, в котором все было так, как после его посещения, и тут же сжалось, представляя, для чего он сюда пришел.

Он пришел разрушить этот мир!

– Хватит распускать слюни, – подумал он. Нужно действовать как можно быстрее, пока не расцвело. Виктор, мысленно поздоровавшись с дедом и бабушкой, и попросив у них прощение за то, что доставляет им на некоторое время неудобства, свернул холсты и положил их в мешок. Он вытряхнул содержимое сундука в другой мешок и, завязав его, сунул в мешок с картинами. В следующий мешок были уложены книги и фигурки. Туда же Виктор сунул бутылки с вином. Два внушительных мешка стояли упакованными.

– Унести в помещение ресторана и вернуться или упаковать все сразу, а потом уже заниматься перетаскиванием? – подумал он. Пожалуй, уложу сначала все, что можно, так будет проще и быстрее, – решил он.

Третий мешок был набит. Не охваченными оставалась мебель и Зеркало, которые Виктор оставлял здесь до лучших времен. И надеялся, что он потом продумает, как перенести вещи более крупные. Виктор бросил взгляд на зеркало. Оно было напоминанием о магии Клары. Да что говорить! Эта рама с зияющей пустотой разбитого зеркала, была как дверь в загадочный мир! Виктор представил, как хорошо бы было обставить его личную комнату в Москве в духе этой тайной комнаты. Но он не мог представить, что в нее будет заходить, кто попало, когда его не будет дома.

Да и если будет, убережешь ли это все от взглядов и любопытства Тамары, гостей и детей? Нет, это быстро станет достоянием всех, и конечно уже не будет иметь тот смысл и тайну, могущество и историю, которую эта комната представляла собой долгое время. Сейчас уже вид мешков, и голые полки и стены портили вид, и Виктору даже стало немного тошно, оттого, что комната по его вине умерла. Видоизменилась, и потеряла свою ауру.

– Правильно ли я сделал? – подумал он. – Ничего, это не навсегда! – успокоил он себя… Если все будет нормально, все вернем на свои места!

– Действительно, сейчас главное сохранить все это и избежать возможных негативных последствий. А если все будет хорошо, то вернуться на круги своя никогда не поздно. Все в моих руках! – Виктор повеселел. И посмотрев на голые углы, взялся за мешок и, навесив его себе на спину, как рюкзак, подошел к выходу и благополучно спустился вниз. Пройдя два шага, он схватился за другую веревку и полез наверх. В помещение кладовки.

Мысленно он представил, как выйдет из ресторана, отнесет мешок к стоящей недалеко машине и вернется за следующим, он уже почти подтянул ногу к последней ступеньке, как вдруг услышал голоса и блики от блуждающего фонаря в щели между дверью и полом… За дверью кладовки были какие-то люди! Холод пробежался по спине Виктора.

– Кто это? – с ужасом подумал он, прислушиваясь и будучи наготове снова спуститься вниз. Идти на голоса было самоубийством.

– Он где-то – здесь, мосье полицейский, – услышал он голос мужчины из соседнего магазина. Я сам видел, как в окнах просвечивался свет фонаря. Это наверняка тот мосье, который подделывался под бригадира строителей. Я то его сразу раскусил, и поэтому посматривал за рестораном.

– Во гад, подумал Виктор. А улыбался! Я уж думал он, правда, клюнул на новый дизайн своего магазина. А он хитрец, слежку за мной устроил!

Виктор услышал, как шаги подошли к двери кладовки, и быстро спустился вниз. Дрожащими руками, он ухватился за вторую веревку и быстро полез вверх. Лезть вверх, с грузом, да еще в таком нервном напряжении, было не так просто как спускаться, но Виктор преодолел высоту и, забравшись в комнату, выглянул в тоннель и прислушался. Вода хлюпнула и Виктор, быстро затушив фонарь, стал напряженно смотреть в щелочку на происходящее внизу.

Внизу, загребая ногами воду, осматривали тоннель полицейские. От них до него оставалось несколько метров. Виктор с мешками, набитыми мало сказать драгоценностями, но вернее, сокровищами клана, был в ловушке. Теперь он клеймил себя последними словами и за дурь, и за жадность и за тупость, которая была еще хуже, чем дурь. Вместо того, чтобы оставить комнату в покое, он подставил сокровища под угрозу захвата. О себе он уже не думал.

– Прав был Жак. Я трепло и м–к, – Виктор крыл себя всеми последними словами. – Но что, что делать? Нужно попробовать выйти через другой ход. Простоты захотелось! Через дверь пошел! Вот и вляпался. От добра, добра не ищут, нужно было лезть сюда через проход в стене! И все было бы нормально.

В надежде выйти отсюда, спася хотя бы один мешок, он рванулся к выходу через щель в стене дома. Проползя по ступенькам вверх, он миновал опасный участок, и уже почти вздохнул свободно. Виктор хотел снять с себя мешок и первым вытащить его на свет через пролом, но прислушался и снова услышал подозрительные шорохи, это были голоса полицейских.

– Сейчас посмотрим господин сержант, – сказал один из них, и Виктор увидел ботинки полицейского и свет фонаря, пробирающегося к пролому и ходу за ним. Виктор сполз со ступенек, и прикрыл первую дверцу. Он представил, как она смотрится с улицы, и подумал, что полицейские не найдет прохода натолкнувшись на видимость стены.

ОН снова прислушался и не заметил никаких звуков, приближающихся к нему.

– Не уйдет, – вдруг раздался голос совсем близко. Здесь как будто проход…А нет, там все завалено. Человеку пролезть не получится.

Виктор спустился еще ниже и прикрыл вторую дверь.

Если они откроют первую, то догадаются и до второй. Я в капкане. Виктор метнулся к двери в туннель, там ходили полицейские.

– Веревка, господин полицейский. Он точно где-то здесь!

– Конечно, я и веревку подтянуть забыл, растяпа! – подумал с ужасом Виктор.

– Если он здесь, то никуда не денется. Ну-ка лезь по веревке, Патрик, посмотри, нет ли там какой-нибудь ручки или дверцы…

Виктор услышал стук металла в дверь люка.

– Здесь кажется вход… – прокричал полицейский.

– Вы окружены, услышал Виктор его голос. Советуем выйти и не сопротивляться.

– Это конец! – подумал он, и от беспомощности бросил взгляд на углы комнаты, на разбитое зеркало на стеллажи на маленький столик, и в душе у него все сжалось. – Не Ивана нужно будет предавать жертве, а меня! – подумал он и представил, как они корчатся в огне вместе с другом. А Жак стоит, сложив руки на почетном месте и молча, смотрит на их мучения.

Но тут в голове у него пронеслась фраза, написанная на бумаге.

– Зеркало множит миры, – вспомнил Виктор перевод. Множит, но зеркала то нет! И удрать в эти миры не получится. Постой! Он же пишет разбитое зеркало. Он имеет ввиду, что … можно …использовать его осколки! Ну конечно! Это для меня разбитое зеркало обозначало просто то зеркало, которое потом разбили. Я думал, что оно в целом своем виде множит миры. Но дед видел зеркало целым, так почему он упомянул разбитое? Потому что он видел, предвидел эту ситуацию, и намекал на то, что все это произойдет, и зеркало разобьют, и тогда…нужно использовать его осколки.

Лом полицейского пытался подцепить дверцу за счет маленькой щели, и пока что им это не удавалось. Запор выдерживал усилие полиции.

Виктор сосредоточился и попытался привести голову в думающее состояние. Он положил мешок и подобрал осколки зеркала. Быстро посмотрев на них, он проигрывал возможность применения их для получения коридора. Но коридор в зеркалах не возникал. Осколки не ловили тот самый ракурс, который показывает этот вид с коридорами!

Секунды щелкали, и за дверями продолжали раздаваться стуки и голоса. Виктор уже не понимал смысл и последовательность происходящего и произносимого за стенами. Он судорожно думал. Он поднимал другой осколок побольше, и пробовал, пробовал получить коридоры.

– Нет! – с досадой положил он их на стол. Ничего не получается! – Постой! Зеркала должны быть разными. И у меня есть второй осколок! Который мне подарила та девочка, Клара Виктория. Доченька! – от сентиментальности у Виктора в глазах появились слезы.

Он достал второй осколок, и настроил их в нужном виде, глянув краешком глаза, в отражение их друг в друге. Он увидел длинный, бесконечный коридор, уходящий в туман, с подсвеченными, каким-то неземным светом, ответвлениями в стороны.

– Ага, попался! – обрадовался он, почему– то понимая, что идет в правильном направлении. – Что дальше?

От удачи, в голове, прояснилось, и Виктор четко понял, что, то, что попадает в пространство между двумя зеркалами, образующими коридор, может там затеряться, уносясь в это пространство!. Его самого сколько раз затягивало туда.

– Все понял! – радостно подумал он. По крайней мере, он чувствовал, что это и есть тот самый выход из положения.

Виктор развел руки и поместил между осколками мешок с холстами и драгоценностями. Он увидел как через секунду, мешок завибрировал и стал таять на глазах превращаясь в мираж, который исчез тоже.

– Разбросает по мирам, но чтобы потом собрать! – радостно вздохнул он.

Теперь он знал что делать. Он поместил второй мешок между рук с осколками зеркал. И второй мешок растаял. Виктор секунду смотрел на пустое место. Чудо привело его в восторг. Но шум за стенкой заставил его снова поторопиться. Виктор исчез третий мешок и принялся за столик, потом стеллаж, потом диван, на котором он спал, вскоре в комнате не осталось ничего. Она была пуста. Оставалось только разбитое зеркало. Виктор поместил и его. Теперь в комнате был только он.

– Улик нет! Даже если меня здесь найдут, то я придумаю, что сказать: «Было интересно, что здесь такое! У меня страсть к путешествиям по катакомбам…» Можно придумать еще кучу версий. Чудак, придурок, но не вор!

– И своего не отдам! – услышал он радостный внутренний голос. – Тебе нечего предъявить. Только то, что ты зашел в ресторан своего друга. Но это еще не преступление, ведь доказать, что ты нарушил чего-то без Ивана будет трудно.

– А! Точно, я придумал, что скажу им. – Это мне нужно было для изложения сущности переживаний героя моего романа! Вот так просто! Я просто писатель. Творческая прихоть! За это не сажают. Помучают в участке и все. А может быть мне разбросать по мирам самого себя?

– А кто собирать будет? – нет, собой, нами, – поправился внутренний голос рисковать не стоит. И так выкрутимся.

Виктор стоял около двери и думал открыть ему уже люк или нет. Но дверца сама слетела под ударами кувалды, сломав запор. И обозрению Виктора предстало лицо полицейского.

Виктора осенило! Он быстро развел руки и настроил осколки на голову полицейского. Он увидел, как и тот растаял где-то в параллелях пространства, вместе с помощником, который подсаживал его. Виктор отдышался от победного состояния и выглянул в туннель. Там стоял владелец соседнего магазина.

– Идите сюда мосье, – прокричал он. Помогите нам. Здесь никого нет.

Мужчина поднялся к проходу, и Виктор злорадно посмотрел на его вытянутое от любопытства и страха лицо.

– Получи фашист гранату! – сказал ему в лицо Виктор, и настроил руки с осколками на его голову. Она задребезжала между двух осколков, и владельца не стало.

Путь был свободен. Виктор поцеловал осколки и бережно сунул их в карман.

Он спустился вниз, не отягощенный ничем, и осторожно выглянул из-за двери ресторана. Там было пусто. Виктор крадучись прошелся к повороту, за которым была щель дома. Там стоял патруль в виде одного из полицейских. Его он отправил туда же.

– Лети, голубчик, лети, – подумал радостно Виктор.

* * *

Он весело прошелся к машине и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, сел в салон и с облегчением завел мотор. Через двадцать минут он стоял в душе и расслаблялся под горячими его струями. Найдя удобную пижаму, Виктор лег на свою кровать и заснул спокойным сном.

– Документы в порядке. Осколки со мной. И завтра я снова приду к профессору, чтобы обсудить поездку в Дакар.

– Ты забыл про обещание не выезжать из страны, – напомнил ему внутренний голос. Как же теперь?

Обещал, но подписки не давал! – ответил, подумав, Виктор. Если бы были проблемы, то за домом наблюдали бы. А в нашем случае, видно проблем нет! Так? – спросил он сам себя. – Так, – ответил он сам себе.

– И будет лучше, если ты уедешь отсюда как можно быстрее, – услышал он совет внутреннего голоса.

– Завтра же пойду покупать билет, – подумал Виктор. – Главное добраться до Дакара. Если профессор еще будет не готов, скажу, что встречу его там, когда он прилетит. А если что, в аэропорту или еще где-нибудь, у меня есть осколки!

– Вооружен и очень опасен, – хихикнул голос.

– Спим?

– Пора!

* * *

Он проснулся рано и чтобы еще поваляться, перед тем как начать свой день, Виктор включил телевизор, как делал это всегда у себя дома, и налив себе стакан сока, устремился на экран. В окно врывался свежий ветер, и щебетали птички в парке под окном. Утро было еще туманным, каким оно бывает перед восходом солнца.

– Происшествия, – прочел он заставку.

Среди обзора нескольких аварий и других неинтересных мелких для него событий, его ум вдруг превратился в само внимание.

– Вчера, уехав по ложному вызову в район Мон-Мартра в магазин господина Шалере, пропали трое полицейских. Сам владелец магазина тоже исчез. Продолжение раскрытия преступления, его мотивы и место где может скрываться господин Шалере, а также судьба полицейских, будет освещено в наших последующих выпусках. Подозревается, что господин Шалере действовал не один. В этот же день из госпиталя святой Екатерины пропал пациент, бывший в травматологическом отделении. Версия исчезновения, правда, отличается от первого случая, потому что пациент имел амнезию, и в горячке мог уйти и потеряться. Но все возможно, и его болезнь могла оказаться симуляцией…Хотя во всех этих историях еще много вопросов. Просто какой-то день.

Диктор просто давился от возбуждения, вызванного пойманной им детективной истории передавая ее зрителям, которые уже с этой минуты стали истинными завсегдатаями передачи происшествия.

Дальше давался вид магазина и беседа полиции с жителями близлежащих домов и владельцев других магазинов и кафе. Имя владельца ресторана, в передаче не упоминалась.

– Я правильно сделал, что прикрыл дверь и повесил на место табличку, – подумал Виктор. – Мы здесь не при чем! – потер он руки. – И это еще раз подтверждает, что ко мне со стороны полиции претензий нет.

Да ему последнее время везло. Он был умен, предусмотрителен и удачлив! Конечно, в этом он ставил на первое место свои умственные способности, но и не отрицал помощь Клары.

* * *

– Нет! Нет! Едем сегодняшним рейсом! – сказал профессор, потирая руки. Зачем откладывать. Я сейчас же закажу три билета.

Он набрал номер кассы и через полчаса билеты в Дакар были на столе. Виктор приехал в дом к профессору готовый ко всему. Свои необходимые вещи он собрал в походную сумку, удовлетворившись минимумом. Деньги, позаимствованные им в комнате Ивана, а также его пластиковая карта, код которой был записан на конверте, решали его материальные проблемы. Виктор успел проверить состояние счета, и был приятно удивлен. Теперь ему все было ни почем.

Перед отъездом к профессору, он сделал несколько звонков. Один был в госпиталь, в котором подтвердили исчезновение Жака, и Виктор подозревал, что здесь не обошлось без манипуляций Моамбы, потому что, то, что Виктор видел в момент аварии, исключало возможность восстановления движения этого покалеченного тела в пределах полугода… У него в голове всплыли картины, подвешенной ноги, бесконечных трубочек, засунутых внутрь организма, и бесконечный белый цвет бинтов и гипса.

Домой он все-таки попробовал позвонить еще раз, надеясь на лучшее и одновременно содрогаясь от возможного отрицательного результата. Так и случилось. Его, на другой стороне провода, не узнали, а он не услышал родного голоса Тамары. Ну что ж! Теперь он был свободен во всех отношениях и имел четкий план своих действий. Он обязан был найти особняк, Клару и всех остальных. Только так он мог все вернуть в свое русло. И до Дакара оставалось только несколько часов. Виктор вдруг очень ясно вспомнил все до мелочей. И аэропорт, и дорогу к такси, и сам город и отель и пляж. Он даже почувствовал запах города, он дыхнул на него запахом пальм и свежего утра, которое он часто видел из окна своего номера. Он вдруг ощутил зуд путешествия, и в мыслях оказался в своей далекой квартире, в доме, в котором жили Николай и Валечка. Эти воспоминания рождали новые, и Виктор незаметно очень естественно влился в продолжение своей той жизни. Теперь она была естественна, также как месяц назад его настоящая. Хотя, какая, из них, настоящая он уже и сам плохо понимал. Настроение его было на подъеме. И билет лежащий в его кармане, был мостиком к этому состоянию.

Глава шестая

Войти в ту же реку…

Виктор сидел возле иллюминатора, и, закрыв глаза, думал, стараясь унять дрожь ожидания встречи с прошлым. Самолет взлетал. Профессор и Ивет сидели молча, спокойно ожидая приказа отстегнуть ремни. Виктор же, был как собака, предчувствующая охоту. Был бы у него хвост, он бегал бы сейчас по салону, высунув язык и радостно приставал к людям. Он был в возбуждении, радостном и с оттенком предчувствия чего-то большого, объемного и насыщенного. Виктор проанализировал свое состояние и понял, что это вызвано ощущением возвращения в молодость. Возвращение назад, против течения, по дороге жизни, по которой вряд ли кто-нибудь еще сможет так пройти! Он летел в сторону семилетней давности, ему словно подарили возможность начать жизнь сначала и начать ее в том месте, где он был счастлив. Он словно заснул, увидев простенький, хотя и длинный, сон про свою жизнь и, проснувшись, забыл об этих иллюзиях, ведь впереди была она сама, его жизнь, настоящая, яркая, а не та тусклая из этого неудачного его сна.

Виктору не терпелось скорее выйти из самолета и оказаться в аэропорту Дакара, чтобы уже материально ощутить, что это не иллюзия, а двери в город его мечты, приключений и прекрасных воспоминаний. Он вспоминал отдельные эпизоды из своей тогдашней жизни. Эту встречу в кафе с Кларой и Летисией, этот его балдеж от прикосновения к их роскошной жизни. Очень ярко он снова вспомнил и ощутил… О, он даже покраснел, и похолодел разом, когда вспомнил свои безумства на пляже. Виктор посмотрел на Ивет, боясь, что она видит его мысленные переживания, но она сидела с закрытыми глазами, и казалось, тоже ушла в свои воспоминания, где ему совершенно не было места. Это он чувствовал. Ивет была влюблена в этого офицера, вернее в его тень и возможно, сейчас она думала о нем. Виктору было немного обидно, что он, живой, и очень даже интересующий женщин, не произвел на нее впечатления.

– Наверное, ты показался ей гораздо проще, элементарнее и грубее, чем этот ее невидимый друг, – провещевал внутренний голос.

– Да! Приведение и Я! – хотел съехидничать Виктор. – Странно, – подумал он. – Хотя, что здесь странного? Я сам любил и желал женщину, которой в жизни то не было! Но воспринимал ее совершенно, материально. Вероятно, Ивет чувствует также как я, только привержена другому человеку, вот и все! Но тогда! Она тоже умеет и имеет возможность путешествовать по мирам, и прилетает в тот, в котором ее офицер вполне реален? Или наоборот он вкусив все тайны ухода из жизни, пробился к ней сюда и приходит к ней в снах? И если это часто и последовательно, то не мудрено принять все это за действительность.

Виктор вздохнул и решил, что в его жизни не должно быть места не доверию и неверию. Все, что с ним происходило в его жизни, с этими петлями во времени, бросками и возвращениями в свое пространство, вряд ли поддавалось обычной логике и общепринятым законам. И потом, он же сам догадался до всего этого и до закона бесконечности, который рождает бесконечное число импровизаций и до закона параллельных миров существующих и видимых нами как отражение. Мало того, он стал путешественником и по этим мирам, он стал очевидцем воплощения своей теории в жизнь. Но при этом, до сих пор, не привык не удивляться и не воспринимать все это как естественные варианты событий.

– Почему же не удивляться, – вдруг влез в его мысли его внутренний голос. Если брать в общем, да! Это система, не поддающаяся удивлению. Но в частном, в отдельной параллели жизни, люди также живут по вычисленным ими законам. Здесь также падает яблоко на голову, а бутерброд маслом вниз. И когда эти законы нарушаются, это удивительно и чудесно, как явление в небе девы Марии, как чтение мыслей на расстоянии, как предсказывание будущего… Такие моменты и события вполне могут вызвать удивление.

– Ты еще не можешь привыкнуть, что у тебя все смешалось и параллели и одна единственная твоя жизнь. Удивляйся. Это не дает мозгу закостенеть. Но знай и будь уверен, что чудеса существуют, – закончил торжественно внутренний голос.

– Согласен, – ответил Виктор. Он хотел еще поразмыслить над некоторыми событиями, но тут стюардесса принесла напитки.

* * *

– Кстати, Виктор, вы хотели передать мне на хранение некоторые вещи, – сказал профессор, глядя со странной улыбкой на Виктора. Вы их оставили в достаточно надежном месте? Вы упоминали о некоторой старинной рукописи, она тоже осталась там?

– Да… – промямлил Виктор. Я переместил их в надежное убежище.

– Но когда вы успели это сделать? – воскликнул профессор. Вы же очень рано приехали ко мне, а потом мы уже готовились к отлету.

Виктор замялся, не зная, что ответить.

– Зачем я распустил язык про сокровища? – заклеймил он сам себя. Трепло! Подошел бы момент, сказал, зачем делать это заранее?

– Я вам потом все объясню, – сказал он. – Пока все это хранится у Ивана, и я надеюсь, что в его дом не заберутся воры.

– Я надеюсь, вы хотя бы закрыли это надежно в сейфе? Хотя Ивана же нет. Куда же вы положили это сокровище?

– Я положил его у себя в комнате в шкафу. Я надеюсь, никто не будет рыться среди моих вещей, зачем? – очень натурально ответил Виктор.

– Вы рискуете мой друг, – поднял палец профессор.

– Кстати, а когда Иван собирался вернуться в Париж. Он так внезапно уехал! – вступила в разговор Ивет.

– Не знаю, он просто сорвался и полетел, не удосужившись мне что-то рассказать. Но это Иван, он всегда такой, и годы его не меняют. Сто проблем, сто новостей, и сто планов. Он чересчур, как сейчас говорят гипер активный. Поэтому я не удивился, когда он, сказав мне, что едет по неотложным делам в Испанию, а остальное потом. Но я оставил ему записку, – снова выкрутился Виктор.

– Ну конечно, конечно, – проговорил профессор, Иван действительно такой. И Жак, он не позволит, пробраться в дом посторонним. Он отличный слуга, как вы находите? – снова, странно улыбнувшись, спросил профессор.

– Я с вами полностью согласен, – сказал уклончиво Виктор. Он не хотел больше говорить на эту тему.

– Мы пробудем в Дакаре около месяца, так, что Иван и Роз-Мари смогут к нам присоединиться, если захотят, и если это позволят дела, – сказала Ивет.

– Да! – махнул головой Виктор, и выпил немного коньяка, приготовившись к обеду.

– Пронесло, – сказал с облегчением внутренний голос.

* * *

Самолет приземлился и пассажиры уже толпились возле паспортного контроля.

– Надо же, кто же меня нашел здесь? – удивленно сказал профессор, поднимая трубку мобильника.

– Дядя, что случилось? – с беспокойством посмотрела на него Ивет, увидев, неоднозначную реакцию профессора.

– Боже, я не выдержу второго полета. – воскликнул он. Но такой случай!

– Куда вы собираетесь лететь? – спросила его Ивет, выйдя вслед за ним через пропускной коридор.

– Скончалась тетя Марта, – ответил грустным и в то же время патетическим тоном профессор.

– Кто это? – удивилась Ивет.

– Это подруга моей бабушки. Она очень любила меня, потому что у нее не было детей, и общаясь с моей бабушкой, она очень много времени уделяла мне. Со мной она немного успокаивалась и забывала свое горе, ведь ее сын с семьей попал в катастрофу. И вот теперь она умерла, и я должен быть на оглашении завещания.

– Дядя я не пущу вас одного! Я лечу с вами. – воскликнула Ивет.

– А как же я? – хотел вскликнуть Виктор, но вовремя сдержался, понимая, что такой вопль был бы не достоен этого момента и его звания серьезного мужчины.

– Виктор, вы сообщите нам, где вы остановитесь, мы прилетим дня через…

– Я думаю неделю, дядя. Нотариальные дела, не терпят суеты. Нужно оформить все как положено. Я вспомнила тетю Марту. Бабушка рассказывала мне о ней. Она очень богата, и неужели теперь это все будет принадлежать тебе дядя? – спросила восхищенно Ивет. Ведь это дома, в провинции Эльзас, я обожаю эти места! Горы, озера, свежесть! И что у нее совсем нет родственников?

– Но насколько я помню, я не видел рядом с ней ни одного.

– После смерти появляются бесчисленные наследники! – сказал Виктор, вспоминая историю своего соседа, за которым ухаживала его мать, когда он лежал больной и одинокий. Он так и не понял, откуда ровно через день после его кончины, появились племянники, совершенно уверенные в своих правах.

– Мы пойдем в кассу, а вы Виктор постойте здесь, или что стоять, езжайте в гостиницу. Вы не должны страдать из-за наших проблем. А мы вернемся в Париж этим же самолетом.

Виктор попрощался с Ивет и профессором, и, махнув им рукой, вышел в зал ожидания.

– Может быть, это даже лучше! – подумал он. Но на мгновение ощутил, что его как будто тянет назад к паспортному контролю, и еще неожиданные мурашки, пробежавшие по спине. Он даже сделал шаг в ту сторону, и с усилием, заставил себя идти повернуться к выходу, чтобы взять такси. Он это расценил, как некоторую боязнь перед предстоящими событиями.

– Спокойно! – сказал он сам себе и постарался быстрее покинуть зал прилета. Дел полно, и такое одиночество мне даже на руку. Теперь я не должен считаться с желаниями других, уклоняться от их помощи, если они ее предложат, а самому по себе, увидеть все снова и сначала. А завтрашним утром взять автомобиль в аренду и поехать искать особняк, и если все это пойдет по маслу, встретиться с Кларой, Моамбой, Летисией и Пьером.

В конце-концов ведь это мои родственники, и я не так, как в прошлый раз, наивен. Теперь я иду туда со знанием вопроса и имею кой-какой опыт. Направление поисков, по крайней мере, мне известно.

Клара Виктория! – он еще не привык, да и не знал наверняка, кто это. Дочь Клары, и в память о нем названная Викторией или их дочь! Да одиночество ему было как нельзя кстати!

– Спасибо Клара! – он снова мысленно послал ей поцелуй, совершенно уверенный, что все эти действия по устранению из его общества профессора и Ивет, идут с ее замысла.

– А мне сдается, что они чего-то не договаривают. Мне даже кажется, что они в первую очередь навестят… – засомневался внутри его голос.

– Квартиру Ивана… – продолжил Виктор. Возможно. Только, что они там найдут? И я надеюсь, что я не долго буду искать Клару. Ведь теперь она так близко, и я им теперь тоже очень нужен. Ведь в моей голове несколько книг. Так что все должно кончиться хорошо!

– Дай Бог, дай Бог! – промямлил внутренний голос.

* * *

Выйдя в зал встречи, Виктор, на ходу, разглядывал аэропорт. И отметил, что теперь ему все это не кажется настолько великолепным, как в те дни, когда он первый раз попал в Шереметьево, а потом за границу… Теперь его не удивлял размер зала аэропорта. Он ему показался простеньким. Ему совершенно не хотелось подойти и разглядывать киоски с блестящими обложками журналов, и маленькими сувенирами. Они теперь не вызывали ни восторга, ни особого интереса. А люди, встречающие другие самолеты и в это время потягивающие кофе за столиками, уже не казались богачами. Это все было так просто и доступно, и даже каждодневно, что теперь он этого не замечал. Виктор просто хотел купить свежий журнал, чтобы почитать его в номере, как вдруг услышал:

– Виктор! Ну, ты не очень то спешишь! А про нас, как будто забыл! Насмотришься на это, целый год впереди…

Кто– то взял Виктора за плечо и прижал к своей груди. Виктор оторопело посмотрел на человека.

– Колян, а ты что меня встречаешь? Валечка! – тупо уставившись на них, пролепетал Виктор и по инерции обнял Коляна, а потом Валю.

– Так где – ж нам быть? Что ж мы друга в трудный час одного бросим. Мы тут с моей Марьей– Искусницей, тебе и номер приготовили, и столик в ресторане заказали. Сам понимаешь, не дома. Но отметить надо, – мигнул Колян Виктору.

– Ладно ладно, все вижу, – сказала Валечка, здесь особенно разгуляться не выйдет. Пиво, и то буду следить, – погрозила она пальцем.

– У меня завалялось! – сказал, пока не видела Валя, Николай на ухо Виктору. Наша московская…но это потом.

В Викторе все боролось с событиями, которые произошли совершенно внезапно для него. Ведь сценарий той его жизни оставил Коляна и Валю в Москве. И теперь он даже тяготился, этой встречей. Он не ожидал такого поворота, но все же был готов ко всему. И в принципе обрадовался, уже через минуту. Он увидел родные лица, от которых в его душе возникли волны, напоминающие ему о приятном, уютном и радостном.

Колян выглядел совершенно естественным, как будто для него расставание с Виктором не было историей. Валечка, как в те дни была само радушие и излучала поток домашнего тепла.

– Они немного постарели, – отметил Виктор, совсем чуть– чуть, а через полчаса, он уже не видел и этой маленькой разницы. Осталось только ощущение присутствия двух близких и приятных людей.

– Закалка! – сказал ему внутренний голос. Удивляйся, но не очень. И теперь представь, что тебя может ждать еще! Но вообще то ты и я конечно молодцы. Такие повороты, а мы, – привет, вы меня встречаете… – Голос хихикнул и замолк, восторгаясь видами из окна.

– Вообще-то тебе Витек повезло. Если бы не заболел водитель свояка, вряд ли увидел бы ты все это. Как тебе? Балдеешь! На другом континенте, это тебе не хухры-мухры. Африка! – стукнул по плечу Виктора Николай.

Они ехали вдоль океана, и Виктор узнавал все до мелочей, как будто он ехал сюда в прошлый раз. И стайки птичек, и женщины, работающие около домов, и коровы. А особнячки и отель, Виктор приготовился, что может быть, в этот раз ему подфартит еще больше, и он получит номер на берегу океана, но автомобиль ехал все в том же направлении, мимо центра города, свернув возле базара и мечети на узкую улочку и остановившись у отеля Вирджиния.

– Пошли, пошли, – дернул за рукав Виктора Николай. Сейчас душик, нам всем не помешает. Даю пятнадцать минут, а потом позвоним тебе в номер, и в ресторан. Отметим твой приезд. Завтра поедем по достопримечательностям. Ну а с понедельника за работу. Делу время!

* * *

Номер Виктора оказался на старом месте. Он выглянул в окно и увидел все тот же вид на горы и розовый воздух над ними. Метрдотель и служащие, их лица не так помнились Виктору, но ему показалось, что и они те же самые.

– А что может быть другого? – подумал он. – Это же все те же отражения моей жизни.

Он старался уловить, что и они узнали его, и возможно хитрят с какой-то целью, но обслуживающий персонал, был скорее не очень навязчив и разговорчив, чем обрадован встречей со стародавним знакомым.

– Сейчас я здесь первый раз, – решил Виктор. Снова здесь, но немного по другим сплетениям обстоятельств. Тогда я поехал сюда вместо Николая, а теперь вместе с ним, вернее после него. Получается, я жил рядом с ними, и мы также дружили, что в первую очередь, он пригласил меня, на освободившееся место. Нужно не опростоволосится и не ляпнуть что-нибудь. Потому что, что-то сходится, а что-то нет. И наверняка… И Валечка и Колян немного другие. Ведь те… – Виктору стало одновременно грустно от того, что в этом мире он не Валечкин герой, и радостно, что в этот раз, ему не нужно будет терять друга. По крайней мере, здесь. Ведь, то, что произошло, тогда, было в пансионате…Это было не здесь. И дай Бог, этот мир настолько далек от того, что все и плохое и конечное передвинулось гораздо дальше в глубь жизни. Потом, это будет потом, и лучше не знать, когда.

Глядя на родные лица Коляна и Вали, которые так заботились о нем, Виктор вдруг испытал потребность быть честным перед самим собой и ими. Он вспомнил свою влюбленность в Валечку, кошмар тех дней, когда Коляна не стало, и понял, что и нервов и эмоций ему бы уже не хватило на все эти его переживания, все эти его всплески любовных историй, все эти ожидания, страдания и надежды…

– Нет, семь лет дали о себе знать. И теперь я, пожалуй, – Виктор поймал себя на мысли, что он остановился на одном желаемом варианте. Ему хотелось чего-то постоянного и единственного, тратить силы на бесконечные влюбленности ему уже надоело. – Что это? Старость, вернее приближение ее. Усталость? Или просто непосильная тяжесть прожить сразу несколько жизней, которые выпали на несколько его отраженных я? И старость тут не причем? Это просто инстинкт самосохранения?

– Это просто дело движется к концу, – прошептал внутренний голос. И я чувствую, что все это скоро кончится. И я думаю, что так, что ты и не поймешь ничего, и снова будешь думать, что все это тебе приснилось.

Виктор снова вспомнил, как он не мог сопоставить правду и иллюзии в свои первые дни после возвращения, и ему стало тошно. Нет, это было выше, чем могла выдержать его нервная система. Это было похоже, на состояние человека, который наделен бесконечной жизнью, но вынужден видеть и переживать начало и конец части своего бытия, потому что оно начиналось и кончалось с концом близких людей, не имеющих возможность жить столько же долго, как и он. Капнула капля, которая стала последней, и эйфория Виктора, вдруг неожиданным образом превратилась в близкое к депрессии состояние. Если бы было возможно, то он уже мчался на машине в сторону белого особняка, к Кларе, Пьеру, Летисии и Моамбы. Он уже жаждал конца. И возможно…забвения. Но ему еще нужно было как-то уладить дела с Коляном и Валей. Они старались для него как могли.

– Друзья! В этой жизни я не имею права быть неблагодарной свиньей, твердо сказал себе Виктор. А в той, моей настоящей жизни, в которую я вернусь, я просто обязан встретить вас. Ведь все повторяется. Значит и вы все-таки возникнете где– то рядом. Пусть это будет там. Там другой отсчет, там все в первый раз и все есть естественное стечение обстоятельств. Хватит с меня магии, кланов и чудес. – Хочу свою жизнь! – твердо сказал сам себе он.

Но вместо успокоения, он вдруг испытал зуд где– то внутри, в душе, который мешал ему сидеть, стоять, и думать о чем– либо, он мучился, как будто не мог вспомнить что-то очень важное, что ему было необходимо вспомнить. Виктор встал с дивана и заходил по комнате. Несколько минут он силился понять, чем вызвано это беспокойство. Он потирал лоб, садился и вставал, он закрывал глаза и клал голову на руки. Он не нашел той точки, от которой шло волнение, но остановился на том, что он не имеет право тратить время на посиделки с Коляном, Валечкой, просто так тратить минуты, вместо того, чтобы стремительно идти к своей цели. Да она у него ярко возникла в голове. Он должен ехать к особняку. Виктор достал перстень, одел его на руку. Проверил документы и деньги. Он не обременил себя в этой поездке вещами, потому что должен был быть налегке, готовый ко всем поворотам жизни.

Виктор уже хотел сказаться больным и отказаться от поездки в ресторан. И эти оставшиеся до вечера часы потратить на поиск особняка. Он еще не знал, как он сделает это, не обидев друзей, и хотел проиграть роль у зеркала человека, у которого что-то болит.

– Но что? Живот? Давление, сердце? Он посмотрел в зеркало, и ужаснулся, не увидев там ничего, кроме мутного стекла. Виктор постарался переместить свое тело и так и сяк, сомневаясь еще, что это происходит от неправильного его положения у зеркала. Но там было пусто. Он потер стекло полотенцем, но результат бы прежний.

– Что бы это значило? – подумал он.

– Только то, что и ты и твой двойник находитесь по одну сторону баррикад, – заметил внутренний голос. А это значит!

– А это значит, что нам никак нельзя встретиться. Или произойдет катастрофа. Ну конечно, Николай и Валя не знали. Что я лечу сюда, также как и я, о том, что они сейчас здесь. Значит…

– Значит, в аэропорту они встречали твоего двойника, и он вскоре будет здесь.

– И что мы имеем? Я о времени, – задал сам себе вопрос Виктор.

– Я думаю не больше получаса. Не увидев встречающих, он возьмет такси и приедет в номер и тогда!

– Нужно уходить, – ответил Виктор сам себе.

* * *

– Ну что готов, – услышал он голос в трубке. Ты чего такой вялый? Не расслабляйся! Спать потом будешь. Работа закрутит, когда еще успеем посидеть. Так что выходи, машина около подъезда через пять минут.

Колян закончил свой приказ, а Виктор, немного согнувшись, как будто на нем лежал мешок с цементом, направился к дверям.

Он сделал перед дверью веселое лицо, и сел в машину. Вскоре она уже стояла около ресторана. Виктор сразу же узнал его. Это был ресторан, куда его водила во сне Клара. В ресторане также играл саксофон, стоял такой же полумрак.

– Ну, куда сядем? – спросил Колян Валю.

– Давай вот сюда, – вдруг, решил выразить свое желание, Виктор. Он повел их к столику, за углом декоративной стенки. Туда, где они когда-то сидели с Кларой.

– Давай, – удивился Колян на точный выбор Виктора. Местечко уютное. Как только ты его увидел? Мы с Валюшкой сюда иногда заходим. Близко к океану, и музыка хорошая и нравится нам здесь. А ты как будто и не удивился! – посмотрел на Виктора Колян. Я когда первый раз сюда приехал всему удивлялся. А ты, как будто здесь уже был, только взгляд какой-то задумчивый. Ты чего с Любашкой поссорился, чего-то ты странный.

– С какой Любашкой? – удивился Виктор.

С какой? С женой своей! – рассмеялся Колян. Или у тебя еще какая-нибудь Любочка есть? За тобой не замечал!

– Что ты к нему пристал. Мало что такой перелет, так еще сразу куча нового. Человек просто устал, правда Виктор? – вступилась за него Валечка.

– Правда, ребята. Я как в наркозе. Дома почти не спал, а сейчас как лунатик. Вы не обращайте на меня внимание. Я завтра другой буду. Мне правда здесь все нравится, и я очень балдю от всего. Точно!

Николай успокоился, и, развалившись в кресле, показал Виктору, чтобы он сделал тоже самое.

– Отдыхай, расслабься. Сейчас выпьем, повеселеешь. Взбодришься.

– Слушай, а откуда у тебя это кольцо? – вдруг беспокойно спросил он.

– Нашел в аэропорту, – соврал Виктор.

– По-моему золото?! – удивился Колян. Валь, как ты думаешь? – как-то многозначительно спросил он жену.

– Мне кажется золото, и рубин, – ответила Валя, посмотрев на кольцо и переглянувшись с мужем.

– Ну, ты везунчик, – немного позавидовал Колян. Я за всю жизнь, сроду ничего не нашел. А ты только приехал, и сразу. Тут по телевизору про крупную кражу драгоценностей объявляли. Так что смотри, вдруг оно и есть из этой кучи. Если так, то проблем не оберешься. Если не сказать хуже.

Виктор хотел спрятать руку, но потом подумал, что свое то он взял совсем в другом месте. Так что ему бояться нечего.

– Да нет! Махнул он рукой. На самом деле это наследство от деда! Взял сюда, на всякий случай. Мало ли что в чужой стране. Это все-таки деньги. А потом оно по рассказам заговоренное и приносит удачу.

– Да! А чегой – то ты мне ничего раньше не рассказывал? – подозрительно спросил Колян.

– Да так как-то… – неопределенно махнул рукой Виктор. Я потом тебе все расскажу. С этим кольцом такие истории случались! Но это долго и не для ресторана.

Официант огромный черный негр, с накачанными бицепсами подошел к столику и положил перед посетителями меню. Никто кроме Виктора не заметил, как изменился его взгляд, когда он увидел кольцо и надпись на руке Виктора. Все были углублены в меню.

– Я сейчас, сказал Виктор Николаю и отправился в мужскую комнату. По дороге, он прошел мимо сцены, на которой сидел оркестр, мимо площадки, где они танцевали с Кларой, и перед входом в закрытый шуршащими шторками коридор, мельком взглянул в огромное зеркало, стоящее рядом. Он увидел того самого негра, который явно следил за ним, думая, что остается вне поля видимости Виктора.

– Тебе не кажется, что тобой заинтересовались? – услышал он внутри себя.

– Кажется, кажется, – ответил Виктор внутреннему голосу.

– Зря ты надел это кольцо. Снова на свою задницу приключения получил! – съязвил голос… Колян это первый сигнал.

Виктор сделал вид, что ничего не заметил и спокойно зашел в коридор, который разделялся на две двери W и C. К своему счастью, он заметил, что тут же есть и черный ход. Скрипнув дверью туалета, Виктор оставил щелку и, убедившись, что официант, отдалился со своего наблюдательного поста, вышел из двери и осторожно приоткрыл третью дверь, выходящую сзади здания ресторана, где стояли ящики для помоев и мусора. Обогнув стену, он увидел, что совсем рядом расположена стоянка автомобилей, и автомобиль, в котором они приехали, стоит очень удобно, для того, чтобы незаметно подойти к дверце..

– Что делать? – задал Виктор, сам себе вопрос.

– Лучше бы нам отсюда удрать. Может быть, интерес этого негра и обычный, но может быть, и нет. Я думаю, что рисковать не стоит, – подумал внутренний голос вслух.

– Эх, Клара, почему ты сама не появляешься, чтобы помочь! – вздохнул Виктор.

– Да так можно и ошибок навалять, – вздохнул тоже внутренний голос.

И все же, Виктор решил вернуться, и, посидев, минут десять за столом, снова пройти к выходу и уж тогда со спокойной душой удрать.

– На столе уже стояли напитки салаты. Виктор угловым зрением посмотрел на входную дверь и определил положение официанта. Тот, как ни в чем не бывало, обслуживал столики других посетителей.

– Ну, за приезд, – налил Николай себе сок, а Вале и Виктору, мигнул на фужеры с красным вином.

– Николай, Валечка, – сказал Виктор, еще не зная, как он будет объяснять свое поведение. – Я сейчас незаметно уйду. Если придет полиция, скажете, что уехал в отель, забыл что-то в чемодане, сейчас вернется. Если нет, действуйте по обстановке.

– А… – не успел закончить свой вопрос Николай.

– Я должен уйти. Если никто не обнаружит моего отсутствия, кроме вас, то повесьте на свое окно, какой-нибудь шарф. Я буду знать, что все в порядке. Я вам потом все объясню. Но сейчас не обессудьте. Я ухожу и воспользуюсь вашим автомобилем. Колян скорее дай мне незаметно ключ. И ничему не удивляйтесь. Все будет в порядке.

Виктор выпалил все это обалдевшему Коляну и удивленной Валечке.

– Кольцо?!!! – только сказал, поперхнувшись Колян. Я так и думал. Его ищут и за это даже назначена награда. Точно, там и цвет камня указывался. Меня тогда отвлекли, и я не дослушал. Но сейчас я вспомнил. Иди, давай, только если что, встретимся у дома рабов в 12 дня завтра. А то с шарфиком, как с профессором Плешнером выйдет. Раз и в лапы…Ну прямо как у Штирлица! – усмехнулся Николай. И иди быстрее, лучше, если тебя здесь не обнаружит ни полиция, ни остальные, кто смотрел передачу. Я пошел в туалет, а ты в это время смывайся…

– Виктор, – Валя протянула к нему руку, как только муж удалился. Я так ждала твоего приезда, я так соскучилась, а ты вместо того, чтобы радоваться встрече, нажил себе проблемы.

– А ты меня ждала?! – удивился еще раз Виктор.

Валя удивленно подняла брови, – А ты нет?

Виктор быстро провернул возможные варианты своих отношений с Валей, и решил, что в этом мире, Валя и он крутят роман за спиной Коляна.

– Валечка, я тебя обожаю, только вот увидел Коляна, и мне его как-то жалко стало, – ответил Виктор, быстро сориентировавшись.

– Ладно, потом, уходи быстрее, – сказала Валя, обратив внимание на подозрительный взгляд негра официанта.

– Я пошел-сказал Виктор, поднявшись со стула.

Он спокойно дошел до туалета, показав улыбнувшись негру официанту, пятно на своей рубашке. Повод второй раз зайти в туалет был естественный. И Виктор не заметил ничего, что могло бы насторожить его. Официант, казалось, смотрел спокойно, без тайных умыслов. И даже обрадовался, когда увидел, выходящего из зала Виктора и одобрительно махну головой. Виктор уже даже решил, что он перебдил. И ему совсем не нужно никуда бежать.

– Нервишки от последних событий, – прошептал, оправдывая его внутренний голос. На воре, как говорится и шапка…

Виктор все же вышел в черную дверь и направился к автомобилю.

– Ой! – вдруг выдохнул он, и остальные слова застряли в его парализованных связках. Из такси выходил он сам!

– Ну конечно! – быстро заговорил голос. – Доехал быстрее, чем мы с тобой рассчитывали. Так еще и нашел! Откуда он узнал, где мы? Это его сила притяжения ведет! Что делать? Сейчас он войдет в ресторан, и пиши, пропало! Начнутся дурацкие выяснения отношений.

– Почему не уехал, что с кольцом? А он им в ответ, – какое кольцо, вы что спятили! И почему меня не встретили, а здесь в ресторане прохлаждаетесь?

– И каждый будет прав, а в глазах другого, чокнутый! – заметил внутренний голос.

Второй Виктор, как бы прислушиваясь к чему-то, подходил к дверям ресторана. На несколько минут он остановился и постоял, оглядываясь вокруг. Виктор присел возле автомобиля, затаив дыхание и потихонечку открывая дверь, чтобы быть готовым удрать от второго Виктора. Виктор номер два обернулся на щелчок ключа, и как бы сомневаясь в правоте своих действий, направился к автомобилю, за которым сидел Виктор. Виктор дрожащей рукой, покрасневшей и даже, как ему показалось начавшей гореть внутри, как будто по жилам потекла кровь с температурой 60 градусов, открыл дверцу и почти уже влез в салон, захлопнув дверь, как вдруг увидел, что ко второму Виктору подошел официант негр, тот самый, которого заподозрил в слежке Виктор. И преградил путь второму Виктору.

– Мосье, туда нельзя, там места для автомобилей посетителей ресторана.

Виктор номер два замешкался.

– Езжай! – увидел Виктор нетерпеливый жест негра.

– Спокойно, Виктор, спокойно, чего ты так трясешься? – старался он унять дрожь, которая была уже во всем его теле и мешала сосредоточиться на автомобиле. С трудом включив зажигание, он сорвался с места, уезжая от ресторана, и испытывая неприятный бег мурашек по спине. Через несколько минут он почувствовал, что входит в норму. Тело его успокоилось, и машину он вел уже твердой рукой. Виктор очень быстро нашел ту развязку, которая снова привела его к месту, где они с Кларой плавали ночью. Предварительно оглянувшись и не обнаружив преследователей, Виктор подъехал поближе к маленькой рощице из высоких пальм и вышел из машины.

Выйдя и встав на песок, он ощутил приятный ветер с океана, который раскачивал ветки пальм, и расслабившись, осмотрелся вокруг. Мимо пролетел попугай, и какие-то зеленые ящерки пробежали возле ботинок. Вечер еще не превратился в черный бархат. Он еще был серый и атласный. И море было такого же цвета. С едва сиреневым оттенком, на краю соединяющим его с горизонтом.

Разминая ноги, Виктор прошелся по песку, вглядываясь вдаль и желая увидеть на удачу знакомые моменты, приближающие его ориентир к особняку. Вдали он увидел хижину с пальмовой крышей.

Она! – выдохнул Виктор.

Глава седьмая

На круги своя

– Витек!? – удивился Николай, выйдя к стоянке, чтобы удостовериться в удачном отъезде Виктора. – Что? Атас отменяется? – спросил он его шепотом.

– А ты что, в курсе дела? – удивился в свою очередь Виктор, который задержался в аэропорту из-за доскональной проверки его багажа.

– Наполовину! – развел руками Николай.

Виктор уже хотел поведать Николаю свои злоключения, и то, как он нашел их здесь, как вдруг услышал его возмущенный вопль.

– Стой! Куда!? – заорал Николай, увидев, как его машина, с неизвестным водителем показывает ему свой хвост. Бросив друга, он сначала попробовал побежать вслед за ней, но понял, что это бессмысленно. Вернувшись, Николай оторопело посмотрел на Виктора и на скрывшийся автомобиль.

– А кто же там? – пробормотал он, обращаясь к другу, и достал мобильник, чтобы вызвать полицию.

– Спокойно, не надо полиции, от меня не уйдет, вы забыли, что я лучший таксист Москвы? – крикнул Виктор, метнувшись к оставленному с открытой дверцей такси, водитель которого вышел, чтобы купить себе что-то в ближайшем киоске. Через минуту и он исчез из поля видимости.

Через минуту, пришедший к оставленной машине таксист, с дурацким видом начал оглядываться вокруг, сомневаясь в своей памяти, и надеясь найти свою машину в другом месте. Под его возмущенные возгласы и жесты, Николай поспешил зайти в ресторан и сесть за свой столик, пока он сам не бросился таксисту в глаза, и не был признан соучастником.

Николай соображал и оценивал всю создавшуюся ситуацию.

– Ну что, будем сообщать в полицию об угоне? – спросил он Валю, объяснив ей произошедшее.

– Но теперь это будет выглядеть не естественно! – сказа Валя, нужно было сделать это сразу.

– Я боялся, что Витек попадется. Теперь он тоже угонщик! Сообщу попозже. Сделаю вид, что заметил это, когда закончился наш ужин, – решил он.

Чтобы не привлекать к себе внимания свои неестественным поведением для ресторана, они пошли танцевать, тихонько переговариваясь о случившемся.

– Витек, прямо, как взорвался. А ведь дорог не знает! – шептал Николай. И в любом случае это тоже криминал! Эх, полетим мы с ним с работы!

– По Москве еще сложнее ездить. Виктор справится. Пока полиция расшевелится, все уже закончится, – успокаивала мужа Валя. Автомобиль вернем, и все будет в порядке.

– Да! Хуже, если наш Мерседес уехал навсегда, – Николай, со страдальческим выражением лица, потер грудь в области сердца. Ну, Витек, спасай! – проговорил тихо он.

* * *

Старая хижина виднелась, или даже почти угадывалась ближе к горизонту. Виктор шел к ней, подгоняемый надеждой, что этот маленький домик будет концом его злоключений. Виктор представил, как глотнет там какой-нибудь жидкости из бара, потому что в горле у него пересохло, и с каждой минутой жажда казалась все сильнее. Он пошлет слугу к особняку, а потом уже дело двух трех минут и автомобиль, который пришлют за ним, быстренько ввезет его в ту сказку, которую он уже однажды видел. Это было так просто, нужно было только дойти до хижины, и минут через двадцать это произойдет! А потом встреча, и спасение. Но в душе Виктора почему– то не было ощущения, что все так и будет. Он еще не понимал почему, но уже ловил эти маленькие волны предостерегающие его от излишней радости. Он обернулся, чтобы посмотреть, насколько далеко он ушел от автомобиля, потому что хижина приближалась очень медленно, и от увиденного его охватил ужас. Вслед за ним по песку быстро шел человек. Он явно догонял его. И это был он сам!

– Я!?! – перехватило дух у Виктора. Все– таки догнал! Вычислил!

– Система магнита, – провещевал внутренний голос. Его тянет к тебе.

Виктор почувствовал желание броситься навстречу своему двойнику и разглядеть его получше, рассказать ему все, что он знает, и чего не знает. В конце концов, они то должны были понять друг друга лучше, чем кто-либо… Но страх не предвиденной реакции от взаимодействия останавливал его.

Расстояние между ними было еще достаточным, чтобы не очень волноваться о том, что Я догонит его. Виктор прокрутил в голове маленький расчет, своих оставшихся сил, расстояния от него до хижины и скорости мужчины. Он был в более-менее безопасном положении. Виктор отметил, что когда остановился он сам, второй Виктор тоже остановился. Он поймал себя на том, что машет ему рукой также, как это делает он сам. В самом жесте и в том, что второй Виктор остановился, а не продолжал догонять его, не было агрессии. Виктор шагнул навстречу двойнику. И, считая, что пока находится на безопасном расстоянии, стараясь перекричать ветер и шум волн, шел и кричал ему о том, чтобы он не сближался с ним, что это опасно. Но сам продолжа идти все ближе и ближе.

– Стой, стой, – услышал он голос тормоза внутри себя. Ты что, совсем спятил, стой!

Но теперь Виктор уже не в силах был остановить движение. Он почувствовал, что у него снова появился жар, который усиливался с каждым его шагом. Он хотел стереть со лба пот, как в глаза бросился цвет его руки, который снова был красный, но теперь ему показалось, что рука не просто красная, она светится. Это на минуту остановило его. Как и его двойника. Одновременно он почувствовал, что начинает вибрировать, так, что сам удивился, как держится на ногах. Тело его ходило ходуном, как при очень сильной лихорадке.

– Это конец, – услышал он эхо от своего крика. Я не могу остановиться!

– Может это и к лучшему! Снова услышал он двойной свой крик. Как ты мне надоел! – в сердцах крикнул он и услышал в ответ тоже самое, они снова продолжали двигаться друг другу навстречу.

– Клара! – закричали они оба.

– Ты тоже знаешь ее? Удивились они разом.

– Уйди, мне нужно сделать еще много важных дел! – сквозь свои мысли услышал Виктор крик двойник, который был слышен уже гораздо четче. Виктор уже видел детали в облике второго. Его поразил цвет кожи двойника. Он был красный, и казалось, прозрачный.

Виктор зажмурил газа, и от страха и от изнеможения, но ноги его продолжали идти по точной прямой, проведенной между двумя точками. Им самим и вторым Виктором. Сначала ноги его шли по песку. Потом ботинки наполнились теплой водой пополам с песчинками, потом вода дошла до колен, и шаг его замедлился, от тяжести одежды, от вязкости песка и от воды, уже дошедшей до пояса. Он шел на автопилоте, кратчайшим расстоянием, пересекая кривизну берега, не видя ничего вокруг себя и не реагируя на изменившийся путь, но шел и шел к своей цели, преодолевая излишнюю нагрузку. Он даже не заметил, приближающейся волны, которая в одну секунду накрыла его с головой и сначала унесла, а потом снова бросила на песок, за который он интуитивно ухватился руками. Он не успел опомниться, как новая волна унесла его еще дальше от берега, и от неожиданности он захлебнулся, но почувствовав, что ноги не достают дна, замахал руками, стараясь удержаться на воде. В голове его плясали голубые вспышки, и что-то жгучее, облизало его руку, но это было не важно, потому что все его инстинктивные движения и мысли были направлены на спасение. Следующую волну, Виктор уже перенес удачно. Он подпрыгнул и прокатился на ней, не потеряв своей связи с воздухом. Протерев глаза от брызг, Виктор ощутил возврат ясного мышления. Он оглянулся вокруг, берег был в метрах двадцати, и где-то там вдали возможно, барахтался он второй.

– Вода! – закричал внутренний голос. Это она спасла тебя. Пока ты в воде волны притяжения не действуют!

Виктор не стал испытывать судьбу и приближаться на помощь ко второму Я. Он напряг все свои силы и поплыл в сторону хижины, не оглядываясь, на опасность, потому что знал о ней по изменению своего состояния. Сейчас оно было естественным. Виктор ловил свои ощущения и мысли. Сейчас они были освобождены от постороннего влияния. И желания плыть в сторону второго Я он уже не испытывал. Это был хороший признак. Виктор снова был один, сам с собой.

Хижина была уже в ста метрах. Виктор вышел на берег, и побрел к ней, собирая последние силы. Сырая одежда постепенно наполнялась прохладным ветром, и это было не очень приятно. В ботинках хлюпала вода. Во рту был отвратительный вкус горько-соленой океанской воды. Виктор представил, как он сбросит с себя свой сырой костюм в хижине, и с наслаждением одев халат, развалится в кресле.

– И кола! – снова вспомнил он, что очень хочет пить. Виктор представил, как целая бутылка колы исчезает в его горле, пенясь и шипя.

– Потом я выпью глоток рома! – мечтал Виктор, ощутив жгучий греющий его вкус. Эти мысли подстегивали его на последних метрах подхода к хижине. Борьба с волнами, этот стресс от встречи и чисто физическая потеря энергии от вибраций, борьбы с самим собой и страхом, добили его. Он шел, глядя под ноги, не имея сил лишний раз поднять глаза на хижину. Мысли о приятном ускорили течение времени и последние шаги оказались менее мучительными.

– Все! – обрадовался он, и почти ползком, хватаясь за дверь, вошел в хижину. Эй! – закричал он, не увидев там никого. Хижина была пуста. В ней не было не только слуги. В ней не было ничего кроме голых стен.

– Что это? – удивился Виктор. Наверное, они построили другую, – объяснил он сам себе ситуацию. Выйдя из хижин, и просто растянувшись на песке, он постарался расслабить мышцы и забыть про жажду.

– Ничего, – подумал Виктор. До особняка еще минут тридцать. Всего… тридцать…

* * *

Подождав, что Виктор сам вернется в ресторан, Николай и Валя, решив, что ждать уже не имеет смысла вышли из помещения. Они очень ловко изобразили возмущение, что их автомобиль пропал. Позвонили в полицию, и к своему удивлению, услышали, что угнанный автомобиль уже найден, и что им в отель уже послано сообщение.

– А…Виктор? – хотел спросить Николай, но вовремя сдержался. – А… угонщик? – спросил Николай. Его нашли?

– К сожалению нет! Но автомобиль ваш ничуть не пострадал. Даже царапин нет. И самое интересное, рядом нашелся и второй автомобиль, угнанный также со стоянки ресторана, – сообщил им полицейский. Мы завели дело, но никаких улик. Я думаю, что это было просто пари, иначе зачем? Доехать до пляжа? Для серьезного преступника не солидно. Так что радуйтесь, что пропажа нашлась. А угонщики попадутся нам, в конце концов. Как веревочка не вейся.

Вернувшись в свой отель, около трех часов утра, после нудной процедуры оформления передачи автомобиля, Николай и Валя первым делом позвонили в номер Виктора, надеясь на то, что он вернулся еще раньше. Но трубку никто не поднял. В душе у Николая и Вали возникли страшные мысли о том, что могло быть после того, как Виктор, нагнал угонщика!

– Драка? Если жив, почему не объявился? Если нет?!

– Не будем думать о худшем, – сказала Валя. Может быть, он просто боится появиться в отеле, пока не услышит от тебя, что все в порядке, – успокоила она мужа. Вы же договорились встретиться у Дома рабов. И шарф, повесь шарф на окно. Ведь имя Виктора в полиции никто не упоминал. Так что лучше перебдить.

– Господи, хоть бы все кончилось как нужно! – взмолился Николай. До двенадцати дня, может столько произойти, да и не могу я просто так сидеть и ждать. Если не приехал, значит, что-то случилось еще.

– Да он наверное, просто без лишних денег. Ночью на такси не рискнул сесть, – предположила Валя.

– У него была наша машина! – возразил Николай.

– Едем, – решительно сказала Валя. Едем и сами поищем Виктора. Если ему плохо, то он где-то поблизости от того места.

* * *

Район, где были найдены автомобили, они знали из разговоров в полиции, и очень быстро были на месте.

– Ну и куда дальше. Чего здесь поймешь, за полдня здесь и следов не сталось, – сказал Николай, оглядываясь вокруг.

Место было открытым, и валяйся здесь труп, он был бы обнаружен еще полицией. Все было спокойно и без признаков насилия. Солнце сверкало в водной глади, чайки летали над медленными волнами, а рощица пальм мирно стояла, вглядываясь в нежные облака.

– Смотри, смотри, – вдруг заорал Николай. Тебе не кажется, что вон там, что-то похожее на человека.

– Да! – всмотрелась в сторону изгиба берега Валя. Идем!

Они приближались к пятну, и с каждым шагом убеждались, что не ошиблись. Виктор лежал на берегу, раскинув руки, и казалось, был без сознания.

– Виктор, Виктор, – бил Николай его по щекам. Валюшка, – неси из машины водку!

Николай натер виски и грудь Виктора водкой, и дал ему глотнуть немного. Подхватив Виктора под руки, они, потащили его по песку к автомобилю.

– Ребята! – услышали они его голос, вы куда меня тащите?

– Очнулся! – обрадовались Коля и Валя. Витек ты целый? – Спросили они, уже севшего самостоятельно на песок, Виктора.

– Цел, только, в голове почему-то здесь помню здесь нет. И рука! Жжет. Я даже не пойму как я здесь оказался. Мы же были в ресторане!

– Так ты же помчался догонять наш автомобиль! – напомнил ему Николай. Это ты помнишь? Может быть, он тебя шарахнул!? Ты запомнил этого идиота?

– Да нет…Я бежал за мужиком, потом волна накрыла меня, я нахлебался, а потом вы…

– Похоже на укус медузы, – сказал Николай, разглядывая руку Виктора. Здесь такие твари плавают. Скажи спасибо, что еще в воде не парализовало. Давай рану промоем, терпи, терпи… Валюш тащи бинт, командовал Николай. – Господи, Витек, ты же чуть не утонул. Хорошо, что тебя выбросило на берег. Ты везунчик. Уже и розовый стал. Во! А где же твое кольцо?

Виктор посмотрел на свою руку, и, не увидев обручального кольца, махнул рукой, – теперь уж, наверное, там! Придется купить новое, не успел приехать, уже расходы, скорчил он несчастную физиономию.

– Да ладно, ладно. Не в деньгах счастье, мигнула Николаю Валя.

* * *

Они приближались к пятну, и с каждым шагом убеждались, что не ошиблись. Виктор лежал на берегу, раскинув руки, и казалось, был без сознания.

– Витек ты целый? – Спросили они, уже севшего самостоятельно на песок, Виктора.

– Цел, только, в голове почему-то здесь помню здесь нет. И рука! Жжет! – поморщился Виктор. Я даже не пойму, как я здесь оказался. Я же был в ресторане!

– Так ты же помчался догонять наш автомобиль! – напомнил ему Николай. Это ты помнишь? Может быть, угонщик тебя шарахнул!?

– Да нет… – напряг мозги Виктор. – Я бежал за мужиком, он еще был далеко, потом он пошел на меня, и помню, все чего– то кричал, рожа красная, злая, наверное, говорил, что убьет, если я его буду догонять. Я пошел на перерез по воде, потом волна накрыла меня, я нахлебался, а потом вы…

– Похоже на укус медузы, – увидел Николай рану на руке Виктора. Здесь такие твари плавают. Скажи спасибо, что еще в воде не парализовало. Это у тебя от нее шок. Точно! У нее такой яд, что от него паралич, и галлюцинации. Господи, Витек, ты же чуть не утонул. Хорошо, что тебя выбросило на берег. Ты везунчик. Уже и розовый стал. Во! А где же твое кольцо?

Виктор посмотрел на свою руку, и, не увидев обручального кольца, махнул рукой, – теперь уж, наверное, там! Придется купить новое, не успел приехать, уже расходы, с горестным видом сказал он.

– Да ладно, ладно. Не в деньгах счастье, – мигнула Николаю Валя.

Глава восьмая

Каждый умирает в одиночку

Виктор очнулся оттого, что яркое солнце светило ему прямо в глаза. Он поднялся, ничего не понимая, и сел на песок. Постепенно память возвращалась к нему. Виктор встал и с беспокойством огляделся вокруг и конечно посмотрел в ту сторону, откуда пришел. Берег был пустынный.

– Надо же так отрубиться! – удивился он, не помня той минуты, когда заснул. – А где он, второй?! Неужели утонул? – подумал с горечью Виктор, вспоминая недавний кошмар.

– Я думаю, что нет, ведь если жив ты, то жив и твой двойник! – услышал он поучения внутреннего голоса.

– Да! – согласился Виктор, и почувствовал, что ему ужасно жжет руку. Он посмотрел на нее и увидел, что кожа на руке вздулась пузырями и распухла.

– Опять медуза!? – подумал Виктор, вспомнив свой прошлый опыт.

– Жаль, что нет ничего, чтобы смазать ожог! – Виктор подошел к воде и поморщившись от боли промыл руку от песчинок, и оторвав кусок от рубашки, обернул ожог.

– И Клары тоже нет, – грустно добавил голос внутри, когда перевязка была закончена. – В прошлый то раз, так все легко сошло. Мазь, поцелуйчики.

– Да! – снова вздохнул Виктор, вспомнив тот день. Ему уже хотелось прикосновения нежных рук Клары. Рядом с ней, он бы не так ощущал это ужасное жжение, которое усиливалось, и теперь казалось, что жгло всю его кожу..

Пить хотелось по-прежнему, и Виктор молил Бога, чтобы этот мир снова не сыграл с ним злую шутку.

– Хоть кто-то должен быть в доме! – подумал Виктор, опасаясь, что наткнется на пустой особняк. В душе он тоже чувствовал пустоту. Тех невидимых волн, которые идут от близких людей, и наполняют тебя чем-то необъяснимым, он не ощущал.

– Но почему? Почему же такие испытания и трудности? – с досадой подумал он. Ведь мое появление больше нужно им самим!

– А ты думал тебя встретят с оркестром? Расстелют ковер под ножки? Поведут на трон за белы руки? – съехидничал внутренний голос. – Хотя, это действительно похоже на халатность и не благодарность. Одни эти перебежки с мешками по катакомбам стоят того, чтобы за тобой прислали вертолет, или хотя бы такси.

– Да хотя бы объяснили, что делать дальше! – чертыхнулся Виктор, сполоснув лицо водой из океана.

* * *

Особняк появился вдали чугунным забором и огромным зеленым пятном, на фоне песка. Еще издали, Виктор увидел огромную вывеску над воротами. Подойдя ближе, он прочитал. Отель «Потерянный в зазеркалье» открыт в 2008 году, в честь возврата сокровищ клана. Координаты 00-00-00-00.Рядом висел круглый циферблат напоминающий больше какой-то навигационный прибор, чем просто часы. Множество надписей, стрелок и значений, которые увидел Виктор на приборе, не раскрыли ему их назначения. Рядом висел другой циферблат, ничем не отличающийся от электронного табло. 2020 год, – прочитал Виктор и увидел, как электронные цифры секунд поменяли значение.

– Но сейчас должен быть 2005-ый! – усомнился он.

И Надпись и цифра поразили его, и сначала он хотел найти логический ход для создания этой надписи. Это могло быть шуткой, при устройстве вечера для гостей. Это могло быть арендой особняка для съемок фильма о будущем. Это… – все зарыдало внутри у Виктора. Он еще не знал в чем дело, но ситуация явно отличалась от того как он представлял свое появление. И все же он вошел в парк с надеждой. Недалеко от входа, он наткнулся на чернокожую женщину, копающуюся у себя в сумочке.

– Кто-то из прислуги! – подумал радостно Виктор. Слава Богу!

– Вы здесь работаете? Клара или Пьер в доме? – спросил Виктор, обращаясь к ней.

– Никого! – ответила женщина, достав что-то из сумочки. Но вы можете располагаться и чувствовать себя свободно, и конечно спокойно. Кроме посвященных, здесь никто не бродит. Для вас приготовлен номер в этой маленькой гостинице. Ведь круг гостей, тоже мал, – подмигнула она ему, и помахала перед его глазами татуировкой на руке.

– О, мадам, – выдавил из себя Виктор, стараясь придать фразе как можно больше многозначительности. Я надеялся, что увижу здесь своих друзей. Не сможете ли вы мне помочь вот с этим.

Он снял повязку и протянул ей свою руку. Но на свое удивление, вместо сочувствия услышал кокетливый смешок.

– Почему же нет?! При нашей жизни такую мазь необходимо иметь всегда.

Женщина достала баночку с сиреневой мазью, смазала Виктору рану, и снова заулыбалась, как будто у Виктора на руке был укус от комара, а не ожог с волдырями на пол руки, – мосье слишком набрал скорость при прыжке сюда. Смотрите, так можно и затеряться. Вы уверены, что попали именно туда куда хотели? На дороге всегда нужно соблюдать скорость, как и инструкции. Хотя я и сама…

Виктор увидел, что рука женщины тоже перевязана.

– Вы тоже поспешили… – не сдержался он с вопросом.

– Грешна… – рассмеялась женщина. А потом, я люблю неожиданности. Приходится изобретать, выкручиваться. Адреналин, и масса новых связей. Вот теперь и вас удосужилась повстречать. Вы разрешите? – она достала миниатюрный фотоаппарат и щелкнула удивленную физиономию Виктора.

– Ну да! Да! – со знающим видом, поддакнул Виктор. Я тоже очень рад…

– Проходите, будьте как дома, хотя о чем я… Но мне придется вас оставить.

Женщина залезла в карман юбки, и, вытащив оттуда два осколка зеркала, почти настроила их на свое тело, держа зеркальца в двух вытянутых руках.

Женщина снова понимающе хихикнула, и, показав на осколки, сказала, – отличное изобретение. Если я не путаю, то оно ваше?

Виктор даже вздрогну от этих слов.

– Откуда…слова застряли у него в горле.

– Ваши портреты с описанием этого метода в библиотеке хранилища клана. И мы иногда можем быть к ней допущены, – снова кокетливо улыбнулась женщина, настроив зеркала, – времена меняются…

Виктор даже не заметил, как остался один.

– С кем я разговаривал? – подумал он, глядя перед собой и видя только цветущий кустарник. Это издержки моего бега с препятствиями и жажды, и возможно еще и яда медузы? Бред и иллюзии?

Виктор знакомой тропинкой, прошел мимо зарослей цветущего кустарника, пересек газон и, оказавшись возле бассейна, присел за столик. Вокруг не было ни души, и Виктор обнаружив фрукты и напитки на сервировочном столике возле куста, сам налил себе сока манго и выпил его одним глотком.

– Как тогда! – подумал он. И закрыв глаза, попытался воскресить картинки прошлых лет.

– Сейчас я открою глаза, и будет все, как было, – подумал он.

Это было так похоже на правду, потому что с закрытыми глазами, Виктор помнил все до мелочей, и представлял в движении всех возможных действующих лиц. Они были здесь в его груди, в его памяти, живо и материально. Он просто их не видел, потому что глаза его были закрыты.

– А если я открою… – Виктор зажмурил глаза еще сильнее, он боялся открыть их и увидеть пустоту. Увидеть только парк, только стены особняка. Увидеть все то же, но без них, Пьера, Летисии, Моамбы и Клары… От этой живости воспоминаний, действительность становилась и ощущалась еще тоскливее.

Виктор встал с кресла и направился в дом. Первый этаж Виктор узнал сразу, он точно знал расположение комнат, и остановился с замиранием сердца, в этом пустом зале. Он прошелся по коридору, соединяющему левое крыло с центральным залом и вошел в небольшой зал, который был уставлен стеллажами, застекленными витринами. Посмотрев на полки с предметами старины, магическими культовыми принадлежностями, стопкой альбомов Виктор не стал углубляться в разглядывание каждого предмета, это грозило затянуться надолго. Виктору хотелось еще посмотреть на баобаб, на хижину, на ее внутренности, которые когда-то заколдовали его и ввели в транс. Он хотел найти ту тропинку, которая приведет его к пещере. Он многое хотел увидеть и все сразу. Он еще надеялся встретить здесь кого-то.

Впереди была еще одна дверь, в следующую комнату музея, и Виктор, поколебавшись, заглянул и в нее. В первую же секунду он остановился и замер в удивлении. Сердце его забилось, он медленно подошел к портрету, на котором был изображен его дед, потом он увидел портрет своей бабушки.

– Здравствуйте… – в глазах Виктора застыли слезы. Вы здесь!

Перед ним с точностью до мелочей была представлена комната из подземелья Парижа. В таком же порядке, лежали предметы туалета, стояли стеллажи с запыленными бутылками, несколько книг стопкой лежали на столе, в углу напротив них стоял сундук, И зеркало! Виктор увидел то самое зеркало из пещеры, которое было разбито Иваном. Но теперь оно было почти целым, лишь в одном месте был выбит осколок. Виктор достал свой, и, приложив его к зеркалу, понял, что это именно он. Осколок вошел в разбитый контур так точно, что место соединения уже не было видно. Мало того, теперь и вытащить его оттуда не представляло возможности. Осколок стал единым целым со всею поверхностью.

– Ну что ж, – подумал Виктор. Здесь не хватает еще одной мелочи, и тогда все будет, как должно быть.

Виктор посмотрел на свою руку, и, сняв кольцо с рубином, посмотрел на портреты. Ему показалось, что их взгляды выражали одобрение. Виктор прижал ладони, держащие кольцо к голове, и потом положил его на книгу. Кольцо, поймав луч солнца, сверкнуло красным пламенем и погасло.

– Дед, бабуля, я не знаю, увижу ли я вас еще раз. Поэтому хочу, чтобы вы знали, что я вас всегда помню и люблю. Он послал им воздушный поцелуй и вышел из помещения музея.

Взгляд его скользнул по альбомам, газетам, книгам, но он решил, что просмотрит их попозже.

– Надо же! – вырвалось у Виктора. Рядом с альбомом лежала его книга. Только теперь, она называлась не «Осколок зеркала», а «Потерянные в зазеркалье». Совсем как название отеля! – удивился Виктор. Он посмотрел на вторую страницу и увидел там свой портрет. Быстро пролистав книгу, и машинально сунув ее под мышку, он вышел из зала. Обогнув особняк, Виктор направился к баобабу.

– Барабаны, люди в национальных одеждах, встреча его, как почетного гостя, – он вспоминал свой прошлый путь сюда.

Но сейчас здесь не было ни души. Баобаб казался таким же одиноким, как и Виктор. Пустая хижина потеряла свою тайну и суть, поляна теперь казалась Виктору почти что пустыней, лунным пейзажем, зеленого цвета. Это одиночество уже действовало Виктору на нервы. Ему показалось, что прошла целая вечность, после того, как он зашел в парк. И ни одного намека на присутствие или приближение присутствия не было.

– Адам в раю, – съязви внутренний голос. Один со всеми яствами и удобствами, но без женщины. Движение по спирали вверх. И сколько ждать изгнания из этого рая?

– Господи, и как это все получилось? – Виктор прокрутил последовательность событий. Они вытекали одно из другого, и менялись так стремительно, как это могло бы быть на экране кино. Они все последовательно, путем стечения каких-то обстоятельств вели его сюда!

– Издательство, Париж, встреча с Иваном, эти идиотские прятки и сенсационная находка. Профессор и его тяга к Сенегалу, это его предложение ехать в Дакар. Как все складно! А потом, его внезапное исчезновение, к стати исчез не только он, куда-то исчез Иван, Жак, Ивет улетела вместе с дядей, Роз Мари улетела по делам. Почему они все под любым предлогом покинули меня? И Николай и Валя! Пусть я сам сбежал из ресторана, но зачем? – сейчас Виктор понимал, что в кажущейся естественности событий и его поведения, было много странного, не нормального и как будто специально подстроенного.

– Да! Точно! Как ты прав! – поддакнул, подтверждая его доводы внутренний голос. Даже двойник тебя покинул. Не слились! Оно может и к лучшему, потому что приключения продолжаются, а может и к худшему, потому что не нравится мне все это. Все это очень странно. А главное смысл!? В чем смысл, поставить перед тобой задачу, а потом лишить возможности ее исполнить. Ведь, как я понимаю, все уже здесь, у них. И сокровища, и даже книги.

– Осколки сделали свое дело! – подумал Виктор. Они разбросали и собрали, и главное поместили все это именно туда, куда требовалось. В мир где никого нет, и где нечего опасаться быть кем– то найденными и разрушенными… В мир с координатами много нулей…

Виктор почти понимал, что обозначает эта надпись. Она обозначала мир в котором нет прямой привязки к его жизни да и наверное ни к чьей. Этот мир существует сам по себе в безразмерном кармане пространства и времени.

– Я нигде, и ни с кем. Я вне опасности, но и вне настоящей жизни. Ноль, ноль, ноль, повсюду ноль. Для секретов клана, для сохранения магических предметов, наконец, для редких посещений, с целью насладиться одиночеством, подумать, отдохнуть от суеты, это место подходит как нельзя лучше. Задворки зазеркалья, бесконечно удаленное место, стремящееся к бесконечности в своем удалении, и при этом изменившееся по отношению к первоначальному, на бесконечное число мизерных изменений. Но дл\я живого человека это заточение, ссылка!

Сколько же информации было в тех книгах, раз теперь возможны такие штучки! Если только та короткая фраза спасла меня. – подумал Виктор. – Да, в общем, и не меня! А сокровища! – даже немного обиделся он, осознав себя пешкой в какой-то игре..

Виктор был уверен, что выйдя за пределы особняка, он не дойдет обратным ходом к брошенному автомобилю. А если дойдет, то куда? В город, который не знает его, не помнит, и не будет рыдать над его проблемами. В город 2020 года!

– Ко всему у меня нет ни документов, ни денег! – подумал с горечью он. – Я вернул ценности клана и даже старинные книги на месте, но что получается? Получается, я то им теперь не нужен. И возможно, я сам теперь законсервированная гордость клана. Ходячий экспонат. Но для чего я запоминал все эти не понятные мне мудрости, строчки и страницы? Зачем Клара попросила меня об этом? Непонятно.

– Так тогда ты еще не знал, что можно вот так все пристроить на свое место. И они еще не знали. Ты первый прочел послание деда, и первый догадался, как это применить, – размышлял внутренний голос.

– Может быть, поэтому я попал сюда. Вернее меня сюда бросили. А может быть, меня закинули сюда, чтобы больше не возиться. Немного потешили мое тщеславие, дали на последок попрощаться с предками, а дальше как хочешь. Книга доставлена, сокровища тоже. И правда, зачем я им? Вечная обуза, спасай, перетаскивай, устраивай … Так еще и трепло. Книги издаю… Жак! Это наверное он накапал, – вдруг понял Виктор. Убить меня нельзя, но оставить на необитаемом острове можно! Правила клана соблюдены. Не твори зла без надобности. Не убивай своих братьев по крови без причины. Ловко!

– Что Жак! – воскликнул внутренний голос. А теперь представь, как все это выглядит со стороны. Например, Клары. Все твои излияния про Валечку. Боже, как ей было больно читать все это. Я бы не простил, будь я на ее месте!.. – воскликнул внутренний голос.

– Она может понять это как вымысел для интересного сюжета, – быстро сориентировался Виктор. Это всего лишь книга, а Клара, она знает, что она не сравнится в моем сердце ни с кем, – громко сказал Виктор.

– Молодец, – шепнул ему внутренний голос. Очень точно подмечено. Глядишь, год скостят, – съюморил он.

Виктор потрогал карман, в котором было портмоне. Он открыл его, увидев смокшиеся и слипшиеся купюры. Расклеенную пластиковую карту, размытые строчки на документах. Одно не пострадало во всей этой океанской бане. Осколки зеркала. Второй осколок, сверкнул, и послал зайчика на стену.

– Этот я не отдам. Это подарок, – подумал Виктор, подспудно понимал, что это маленькая ниточка, маленькая зацепка, которая возможно еще пригодится, даже для того, чтобы уйти отсюда или наоборот придти.

– Постой, – встрепенулся Виктор. Иван и те полицейские и владелец магазина, может быть они тоже здесь, способ тот же, место назначения возможно тоже? Они тоже могут быть здесь! Господи, хоть бы это было так, – в душе Виктора шевельнулась надежда. – Может быть, их держат в доме возле баобаба, или в пещере?

Виктор продолжал идти к пещере. Он прошел баобаб, и заглянул в хижину, крикнул несколько раз, – Эй! Иван! Откликнитесь, кто здесь есть! – но было тихо. Выйдя из старинной хижины для ритуалов, и с трудом раздвигая колючий кустарник, он попробовал пробраться внутрь него, он знал, что там должна быть тропинка в пещеру.

– А зачем? – спросил его внутренний голос. Они же все предали тебя!

– Я в этом виноват больше их. Иван жертва, моих приключений, и, в общем-то, хороший парень. А те четверо, просто исполняли свой долг! Они то тут тоже не при чем. Больше всех, в этой истории виноват я сам. И никто не должен расплачиваться за меня. Тем более, что время у нас есть. Теперь это мой необитаемый остров, и я должен знать все его уголки и надеяться на лучшее. Бороться до конца.

– Но женщина все-таки нам встретилась… – пробормотал внутренний.

– А была ли женщина? – ответил саркастически Виктор. – Случайное попадание, Мираж в пустыне, голография.

Он очень быстро увидел знакомую тропинку. Дальше путь шел гораздо легче, если не считать карабканья по камням.

– Вход в пещеру, уже спокойно подумал Виктор, увидев его, заваленным огромным камнем. – Облом! Такой камень я не сдвину. Сюда ходи, сюда не ходи! – усмехнулся он. Башку снесет!

Попробовав сдвинуть камень, Виктор понял, что старался напрасно. Он влез еще выше и оглядываясь, нет ли сверху или сбоку невидимой задвижки, снова не обнаружил ничего.

– Ладно, по крайней мере, вход я нашел. Вернемся в дом, поищем лом.

Вернемся в дом

Поищем лом.

– Не плохо! Стихи к моей новой поэме «Скиталец» – усмехнулся Виктор, увидев рифму в случайных словах.

– Конечно, пока нам и здесь не так уж плохо. И напитки, и …правда уже хочется и поесть! – проныл внутренний голос. Пойдем, поищем мясо!

– Сейчас, посмотрю чуть повыше… сказал Виктор и забравшись наверх, увидел слишком хорошо отшлифованный камень. Он пнул его ногой, и в следующую минуту провалился куда-то вниз, упав на наклонную плоскость, в следующую секунду, он скатился еще дальше, и остановившись, быстро прочувствовал нет ли на теле повреждений. Он пошевелил руками, ногами. Все было на месте. Виктор с трудом встал на ноги, и посмотрел на то место, где был провал. Грунт упавший вместе с ним плотно закрыл выход, образовав насыпь из грунта и камней.

– Достукались– обреченно сказал внутренний голос. Там хоть парк, бассейн, соки, а здесь… Заживо погребенные, – простонал он, сокрушаясь. И за что?! За то, что вернули им утраченное, наполнили их головы мудростью веков, и придумали новый метод перемещения?!

– По крайней мере, вода у нас есть, – сказал Виктор, стараясь не впадать в уныние. Рядом маленькое озерцо с потолка капали капли с уже образовавшихся сталактитов.

– И закуска, в виде вот этих слизняков, – съязвил внутренний. – Говорил я, – пойдем, поедим, поваляемся в кровати. Утро вечера мудренее.

– Здесь должна быть комната вождя. Там есть то, что нас спасет, – прервал его Виктор.

– А нужно ли это? – усомнился внутренний. Какой год живем не своей жизнью. Надоело. В тридцать, это еще можно, но сейчас, уже хочется постоянства, – промямлил внутренний. Будешь снова с зеркалами экспериментировать, куда еще занесет…Может лучше поищем выход? Здесь, как ты помнишь, скрывалось племя, но потом куда-то ушло отсюда. Значит выход был!

– Попытка не пытка, – ответил Виктор. Сначала зайдем в комнату вождя. А потом поищем выход и куда-нибудь да выйдем.

Вскоре они были у входа в помещение, где когда-то лежало тело Вождя. Виктор содрогнулся и, взявшись за медное кольцо, крутанул его. Собрав все свое мужество, он вошел в зал.

* * *

Четыре зеркала висели по разным стенам, отражая в себе черноту пространства. Ложе вождя было пустое, как и ложе отца Клары.

– Вождя предали погребению, а отец Клары вернулся к жизни, как только я вернулся в свой мир, – вспомнил Виктор, строчки из своего романа.

Факелы еще горели, давая возможность ориентироваться в помещении.

– Кто-то их зажигает! – подумал Виктор, в надежде, что сюда придут люди Моамбы.

– А если раз в месяц? – вздохнул внутренний. – Судя по скорости исчезновения пакли, процесс мог быть растянутым на долго.

С возникшим холодком внутри, Виктор подошел по очереди к каждому из постаментов, воскрешая в памяти те картины, и вдруг услышал мягкий стук камня.

– О боже! – пронеслось у него в душе с пониманием того, что произошло.

Он побежал к недавно еще открытому входу в зал, и остановился в оцепенении. Вход, а вернее выход, был закрыт, и он сам заперт в этом помещении. Как не пробовал он открыть камень, это не получилось.

– Замурованы! – завопил внутренний голос, брызгая холодком по всем внутренностям Виктора. – Говорил, говорил, не ходи, не надо экспериментов! Теперь не Адам в раю, а Виктор в склепе. Вон и постамент есть, – трагически саркастическим тоном произнес голос внутри Виктора.

Виктор попытался отмахнуться от таких кошмарных мыслей и попробовал еще несколько вариантов приведения двери в движение. Через некоторое время безуспешных усилий по сдвигу каменной заслонки, Виктор устало осмотрелся, где бы ему приземлиться. И не увидел ничего подходящего, кроме постамента, вернее двух каменных ложе, на которых, некоторое время назад, лежали почти трупы!

– Но сейчас здесь никого нет, – успокоил себя Виктор. – А если кто и появится, пусть хоть приведение, то это будет мне только на руку.

Он залез на одно из них и, подложив руки под голову, стал по очереди вглядываться в каждое из зеркал. В зеркалах была только магическая чернота, с небольшими отсветами от факелов.

– Давай, давай, думай, ты же повелитель зазеркалья, съехидничал внутренний голос. Повелевай!

– Что повелевать? Палочка, сделай так, чтобы на ковре самолете я приземлился в воем доме? – с горечью пошутил Виктор. Это только надпись. А чтобы повелевать мирами, нужно было всю жизнь учиться, по книгам, по советам мудрых. А что я? Перекопировал знак и все! А дед, он хоть и мой предок, но жил то он двести лет назад, и я от него так далек! По всем сторонам. Попал я сюда случайно. В первый раз, по крайней мере. Выбрался тоже не сам, а уж в этот раз, крутят мной как хотят. Уже, наверное, в седьмой мир закинули, считая от Парижа! Вот если бы сюда пришла Клара! Вышла бы из этого зеркала, уж теперь бы я поставил вопрос ребром. Попросил, – поправил себя Виктор. – Закончите вы все это. Оставьте меня в покое. Я вам все отдал. У меня нет ничего, чтобы держало меня в этих мирах. Если я в чем-то виноват, то простите меня. Но зачем такая изощренная месть? Заживо похороненный, это уже слишком!

– Тебе не кажется, что здесь как то странно пахнет? – вдруг заволновался внутренний.

– Чем здесь еще может пахнуть, если здесь веками лежали полуживые тела, умирали жертвы, и окуривались благовониями, – ответил Виктор. Прекрасный состав для воздушного аромата.

– Да нет, раньше я здесь такого не слышал, разве только когда в хижине бабки плясали, а потом и ты тоже…

– Отстань…. Только ответил Виктор. И так тошно!

– Боюсь, теперь нужно думать о газовой атаке. Понюхаем, понюхаем, а потом и заснем! У тебя же книга! – вдруг осенило внутренний голос. Прочти, что там написано, глядишь и найдем выход, или дождемся помощи.

Виктор вспомнил, что положил книгу на уступ в стене. Он открыл ее, и пролистав поближе к концу, остановился там, где он вошел в зал вождя.

– Здесь все кончается на фразе: «Каждый умирает сам»– сокрушенно сказал он.

– Так что мы умрем?! – воскликнул взволнованно внутренний голос.

– Здесь еще написано, что – Тот кто был в будущем, не умрет в прошлом.

– И это ободряет! – воскликнул внутренний.

– Чего ободряет! – возразил ему Виктор. Мы то в будущем. И умрем в будущем. Так что эта фраза к нам не относится.

– Но зачем-то она здесь написана. Вспоминай, это же ты писал, – потребовал внутренний голос.

Виктор лег на постамент, и, пододвинув книгу ближе к огню, стал пробегать по страницам.

– Ах, вот в чем дело, – воскликнул он. Я уже умер, но еще я жив! Клара! Ты как всегда на высоте. Я в будущем, а это значит, что возможно все и обойдется! А как? – подумал он. – Сдвиг по времени, искажение прямой жизни, маленький крючочек, который обошел ту страшную точку, прогон до следующего десятилетия, и возврат. Складно! И ничем не хуже той моей теории про бесконечность, в обе стороны, и бесконечное множество миров, где все так, но чуть-чуть отличается от предыдущего. А это чуть-чуть и есть та минута, которая решила все. Одна минута и ты попал в катастрофу, одна минута в сторону и ты проехал перекресток немного раньше, чем это нужно. А проехал ее я в будущем, но теперь я должен вернуться. Это равновесие не устойчивое, потому что оно искусственное. И кто знает, чем Клара заплатила за все это. А все очень просто, на сколько проскочил вперед, на столько вернись назад. В результате ноль.

– А еще, если уйти от той страшной точки и пойти как по ленте Мебиуса по другой стороне жизни, а потом вернуться в ту же точку, то тоже получится ноль. Как был в той точке, так в ней и остался, только со сдвигом во времени. Чувствуешь?! Нет, ты чувствуешь, насколько я велик! – воскликнул гордо внутренний голос. Вот это открытие! Его еще нужно обдумать, обмозговать. Это только поверхностный взгляд, первая мысль…

– Я понял. Я понял, – прошептал Виктор. – Но как Иван? Ведь он попал сюда по моей вине? Виктор снова задумался. – Но я возвращаюсь в мир, где ничего этого не было, а значит, Иван на своем месте.

– На каком? – спросил внутренний. Ты думаешь, что вернешься к своей исходной точке. К моменту, когда ты первый раз переместился?

– Я думаю, что другого выхода нет. Нужно все начать сначала, и хорошо бы не забыть пройденное, чтобы не повторить ошибок. А вместе с этим все встанет на свои старые и устойчивые орбиты жизни. Как и в прошлый раз. А Коляна, Валю, и Ивана я найду. И когда-нибудь я им все расскажу, а поверят ли они мне, это не важно. Они узнают о своей другой жизни, а значит, в душе они ее проживут.

– Клара! Не покидай меня! Приходи ко мне хоть иногда! – воскликнул он.

Собрав свои последние силы, которые почему– то таяли, его клонило в сон, и он уже боролся с каждым свои необходимым движением. Виктор открыл страницу книги и написал.

«Дорогие мои, Клара, дочка! Я вас люблю, и надеюсь, что мы увидимся. Ведь тот кто был в будущем, обязательно появится в прошлом. Я посвящаю эту книгу вам. А вы уже храните ее здесь в нулевом измерении, и когда придете сюда, то вспоминайте меня по-хорошему. Пьер, Моамба, может быть, вы снова забредете ко мне в московскую квартиру? Потом, через несколько лет, после моего возвращения туда. Найдите способ, чтобы я вспомнил все! Жак, не держи на меня зла. Я буду более осмотрителен. Ведь читателю все равно, где я сделаю неточность, скрыв правильный смысл, ему нужен сюжет, а не единственная суть. Мои дорогие, все кого я узнал, кто помогал мне, кто жил рядом со мной, я постараюсь не огорчать вас. Ваш Виктор. Будьте счастливы.

Виктор расписался и написал дату. Он хотел написать тот день, который привел его сюда в Дакар из Парижа. Но вздрогнув, от непростительной возможной ошибки, написал 2020 год. Дакар, зал вождя.

– Ты хитер, я даже и предположить не мог, – сквозь зубы сказал ему голос. Молоток. Но что теперь?

– Теперь, наверное…, нужно лечь…и не сопротивляться…, заснуть, а проснуться… – медленно сказал Виктор.

– А я бы еще и на стенке чего-нибудь нацарапал…, мало ли что…, а это все-таки камень…. И не стесняться: «Здесь был… Виктор Бундин»…, вот так прямо и написать. Потом эту надпись еще и туристам показывать будут, как реликвию. И дату не забудь…., – также замедленно посоветовал внутренний голос.

Усмехаясь над своими действиями, Виктор кривыми буквами вялой рукой нацарапал на стене эти слова. Запах благовоний вкрадчивой волной проникал в его мозг и оставался там. Виктор уже не мог бороться со сном, который навевал этот приторный запах пещеры. Качаясь, он дошел до каменного ложе, на которое лечь теперь было слишком не возможной задачей. Виктор устало опустился рядом с ним и, глядя в висящее напротив зеркало, расплывающееся в его глазах, застыл в забытьи. Он еще думал, но пошевелить руками и ногами не мог. Он попробовал приоткрыть глаза, но все что окружало его, минуту назад, уже превратилось в спиралевидное пространство, которое, со все увеличивающейся скоростью, начинало втягивать его, потерявшего ощущение формы своего тела, в этот стремительный бег по кругу.

Виктору показалось, что вместе с той минутой, когда он закрыл глаза, его лицо погладила какая то нежная маленькая ручка.

– До свидания папочка, – услышал он сквозь сон.

Потом был поцелуй, от которого ему стало тепло и очень приятно, он полетел, полетел в мир сновидений, и только шептал, – я люблю вас, люблю…

Content

Людмила Романова
Потерянные в Зазеркалье
Книга четвертая
Похищение

Глава первая Похищение

Глава вторая На берегу океана

Глава третья Ловушка

Глава четвертая Курица с яйцом

Глава пятая Кошмар

Глава шестая Войти в ту же реку…

Глава седьмая На круги своя

Глава восьмая Каждый умирает в одиночку