Сенявская Елена Спартаковна

Сборник "Звездный скиталец"

Елена Сенявская

Первая заповедь

Как горек хлеб, как ветер жгуч…

Но сквозь века и расстоянья

Нас согревает звездный луч -

Печальный светоч Мирозданья.

И в бархат Млечного Пути

Укутав зябнущие плечи,

Мы скажем: «Господи, прости!»

И, уходя, задуем свечи…

Но из заоблачной дали,

Где кругу надлежит замкнуться,

К порогу матери-Земли

Нам предначертано вернуться.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ДНЕВНИК КОМАНДОРА

«Где бы ты ни был, что бы с тобой ни случилось, пока ты жив, пока бьется сердце, пока работает мозг, - помни о Земле, помни, что ты Человек. Всегда и везде будь Человеком».Первая заповедь звездолетчика.

Кен захлопнул Космическую Лоцию и небрежно бросил ее на матовое стекло тумбочки. Каждый уходящий в Пространство знал наизусть эту старую нудную книгу, сочиненную каким-то чудаком в то далекое время, когда люди Земли впервые вырвались за пределы родной планеты. Он, Кен, помнил каждое ее слово с тех пор, как мальчишкой впервые решил, что должен лететь к звездам. Тогда она не казалась ему слепленной из глупых, никому не нужных нотаций. Напротив! Он видел Звездную Книгу такой же загадочной и прекрасной, как зовущий его Млечный Путь. Он бредил звездами, не мог спокойно глядеть на них. И был удивлен, оскорблен даже, когда, сдав все нормы, пройдя самые сложные испытания, не нашел себя в списке принятых в Школу Звездных Проходчиков только потому, что на собеседовании честно ответил на последний вопрос, что «больше всего любит звезды». Тогда экзаменатор, прославленный командор Герд, уже вышедший в отставку, - его герой, его кумир! - сказал, глядя на Кена почти с сожалением: «К звездам может идти лишь тот, кто больше всего любит Землю. Когда поймешь и почувствуешь это, приходи».

Кен пришел через год. На этот раз он был умнее и отвечал, как следовало. Он очень боялся, что с ним опять будет говорить Герд, боялся его пронзительных, все понимающих глаз, но обошлось. Бывший командор уже не преподавал в Школе. Говорили, будто он полетел в отпуск на Марс к кому-то из друзей, да так и не вернулся. Там в то время набирали дальнюю экспедицию, и старик, конечно, не удержался. Улетел, никого не спросясь, а отказать ему капитан звездолета не посмел. И все было бы ничего, только экспедиция эта исчезла бесследно уже через полгода после вылета. Искали, конечно, и спасатели, и разведчики, но безуспешно. Пятнадцать человек экипажа и один пассажир были объявлены пропавшими без вести. А все знали, что пропавшие в космосе - это уже не живые.

Кен, естественно, погоревал о своем кумире и его товарищах по несчастью, но вскоре в напряженном учебном ритме совершенно забыл о них. И вот теперь, двадцать лет спустя, на борту Космолета Высшего Класса Дальней Разведки «КВКДР-15» штурман Кен внезапно вспомнил о погибшем командоре, листая от нечего делать Звездную Книгу. Вспомнил и усмехнулся. Сейчас он был так же знаменит, как когда-то Герд. И дома, после рейса, идя по улицам невесомо-упругим «профессиональным» шагом, чувствовал спиной, как его провожают восхищенные взгляды мальчишек. Вот и он был таким же - мечтателем… И, в отличие от многих, своего достиг. Но почему-то все чаще с годами стал задумываться, спрашивать себя: «Не ошибся ли в выборе?» И уходил в небо без прежней щемящей радости, так же равнодушно, как возвращался на Землю. Неужели был прав командор: «Тот, кто не любит Землю, не может любить звезды…»

«Штурмана к командиру», - раздался над головой ровный металлический голос. Кен с сожалением поднялся из глубокого кресла и направился в рубку управления: сегодня Поулу приспичило самому вести корабль.

– Ты звал меня, кэп? - спросил небрежно, едва переступив порог.

– Садись! - вместо ответа коротко приказал капитан, и штурман понял: дело серьезное. Резкий тон у Поула был признаком крайнего возбуждения. Уж он-то, Кен, отлично это знал. Все-таки одиннадцать лет вместе. Их даже считали друзьями. И на Земле, и в экипаже. Говорят, противоположности сходятся. А вот они не сошлись. Но сработались. И чувствовали настроение друг друга так же тонко, как малейшие отклонения в приборах. А дружба, в конце концов, не самое главное. Было бы уважение. Ну и звездное братство - это уже традиционно.

Кен быстро пробежал глазами по многочисленным экранам и схемам. Ничего особенного не заметил и, успокоившись, пожал плечами, насмешливо глядя на окаменевшую спину Поула.

«Да, брат, нервишки совсем ни к черту! Стоило таскать меня по пустякам! Я как раз собрался вздремнуть часок перед вахтой…» Но высказать свое мнение вслух он не успел. Поул наконец обернулся, и вся ирония Кена мгновенно улетучилась: лицо капитана было бледнее обычного, глаза странно блестели. Еще не успев понять, в чем, собственно, дело, штурман почувствовал, как ему передается чужое волнение.

– Что случилось, кэп? - спросил с тревогой и услышал в ответ:

– Помнишь «Луч-9»? Отсюда в последний раз он вышел на связь…

Кен вздрогнул. Как все звездолетчики, штурман был суеверен. Так вот о чем хотела напомнить ему Звездная Книга: их корабль идет по следам последней экспедиции командора Герда!

Итак, они уже за Границей. Освоенная часть Пространства осталась позади, а перед ними простирается бездна, в которой никто не бывал. Только экипаж «Луча», но он уже ничего не расскажет.

Кен подошел к иллюминатору и долго молчал, вглядываясь в черную пустоту с блистающей звездной пылью. Что ж, не впервой… Он снова пройдет по пути, который проложили другие. Пропавшие без вести… Родные ждут их, сколько бы лет ни прошло. Вот и он, Кен, однажды пополнит собой этот печальный список - с той лишь разницей, что его некому ждать. Многие не понимают этого, но он убежден: тот, кто ходит по краю пропасти, не должен иметь семью. Зачем связывать себя страхом за близких, а их - страхом за себя? Любой его рейс может оказаться последним. Ничто не должно привязывать его к жизни, чтобы он уходил из нее легко.

Кен отвернулся от иллюминатора и встал рядом с Поулом.

– Отдохни, кэп. Сейчас моя смена.

Командир устало кивнул и молча покинул рубку.

Штурман остался один. Медленно опустился в кресло, положив руки на белые клавиши пульта. Экраны тускло мерцали перед ним разноцветными огнями. Звездные россыпи мчались ему навстречу…

* * *

Люди Звездного Флота стараются не думать, почему не возвращаются на Землю корабли. Пусть гадают об этом комиссии, дают волю воображению. Все равно, не побывав в Пространстве, этого не понять. А тот, кто там побывал, зря болтать не станет: дурной тон, плохая примета.

Кен принадлежал к редкой породе людей, для кото-рых неписаные законы Звездного Флота стояли выше земных. Но почему-то сейчас, вопреки давней традиции, голова его была забита мыслями о погибшем звездолете.

Дома высказывали разное: вышел из строя пульт управления, отказала метеоритная защита, взорвался реактор… Кто-то даже выдвинул версию о столкновении с чужаком - несмотря на то, что за шесть веков космической эры так и не удалось обнаружить ни одной инопланетной цивилизации.

Кен сразу отбросил эти безграмотные домыслы. А своих у него, честно говоря, не было. Если гипотезу невозможно проверить, кому она нужна?… Впрочем, су-ществовала одна причина, которую штурман считал возможной, потому что сам видел ее последствия: бо-лезнь пустоты. Случалось, что люди теряли способность ориентироваться в Пространстве и вслепую блуждали среди созвездий. И никакие приборы уже не могли помочь, когда экипаж, уверенный, что корабль сбился с курса, отключал автоматику и разворачивал звездолет в неизвестном направлении. Правда, на «Луче» находил-ся командор Герд и едва ли там могло произойти подобное. Хотя…

Кен вспомнил, как встретил однажды «странника», - и содрогнулся. Сколько времени они провели в пустоте? Лет триста, не меньше: слишком старой была конструкция. Никогда ему не забыть глаза этих высохших мертвецов. Там еще была женщина. Кажется, довольно красивая…

Нет, пожалуй, в одном права инструкция: обнаружив погибший звездолет, направлять туда робота, а самим держаться на почтительном расстоянии, пока не убедишься, что для твоего корабля находка не представляет опасности. Если же такой гарантии нет (а какие в космосе могут быть гарантии?!), то и «странника», и посланца следует уничтожить.

Все верно. Он видел эти лица на экране, а если бы там, на борту… Беднягам еще повезло: им отдали последние почести. А потом - мгновенная вспышка и белое облако вместо надгробия.

Кен мотнул головой, отгоняя жуткие образы, и с неудовольствием подумал, что в последнее время стал слишком чувствительным. Впрочем, он испытывал слабость только к мертвым. Живые никогда бы не дождались от него доброго слова.

* * *

Дежурство у пульта давно уже стало для Кена привычной, будничной работой, которая порядком ему наскучила. Но на этот раз время пролетело почти незаметно - может быть, из-за непрошеных мыслей.

Он даже вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной шорох раздвигающихся дверей.

На пороге стоял корабельный врач и космобиолог Френк. Как и все члены экипажа, кроме своих прямых обязанностей, он нес вахтенную службу по управлению звездолетом. В Пространстве нужно уметь все - особенно если учесть, что профессии «пилот» не существует: все космолетчики - пилоты, это входит в программу первого курса Школы.

– Сдавай вахту, Кен, - подойдя к штурману и положив руку на спинку кресла, властным голосом сказал Френк. - Сейчас моя очередь.

Не произнеся ни слова, Кен поднялся и вышел из рубки.

Врач был единственным человеком на корабле, к которому он относился без холодного равнодушия. Всегда сдержанный, в присутствии Френка Кен немедленно закипал. Не проходило дня, чтобы врач не встал ему поперек дороги. Стоило штурману вступить в разговор, как в кают-компании появлялся Френк и начинал его опровергать. Как правило, с ним соглашались. Кен и сам чувствовал правоту оппонента, но признавать ее не хотел. В сорок лет взгляды на жизнь не меняют. Если на Земле это еще возможно, то здесь, среди звезд, любое сомнение обходится слишком дорого.

Веселый и дерзкий, Френк стал душой корабля, любимцем всего экипажа. Кен тоже испытал на себе обаяние его личности, но сумел подавить невольное чувство симпатии. Он привык к одиночеству и теперь избегал сближения, боясь потерять себя. А сам думал с усмешкой: «Невелика была бы потеря…»

* * *

Впервые они столкнулись два года назад, на космодроме, перед самым отлетом. А за день до этого Кену, Поулу и другим был представлен новый член экипажа, что выглядело довольно необычно. По инструкции, экипаж формируют заранее, полгода уходит на подготовку, проверку на совместимость (ее Кен всегда проходил с трудом), а тут неизвестного человека перед самым рейсом назначили на корабль врачом. Впрочем, скоро все убедились, что Френку тест на совместимость был просто не нужен - так легко он сходился со всеми без исключения. И все-таки одно исключение было - Кен, который невзлюбил новичка сразу после первого разговора.

До отлета оставалось три часа. Экипажи звездолетов, ожидая своей очереди, отдыхали на станции. Кен устал сидеть без дела и вышел «на свежий воздух». Он стоял на выровненной почве Марса и смотрел на огни космодрома, когда чья-то рука легла ему на плечо и прозрачный шлем чужого скафандра почти коснулся его собственного.

-- О чем задумались, дружище? - прозвучал в наушниках негромкий голос Френка.

Кен поморщился: фамильярность врача была ему неприятна. Но он заставил себя ответить, боясь показаться невежливым.

- О полете, брат.

Такое обращение было привычным на Флоте, и Кен выдавил его из себя, потому что, нравится ему или нет, но летать им придется вместе.

- А мне показалось, что о Земле, - мягко заметил Френк и улыбнулся.

Только сейчас Кен увидел над горизонтом бледно-голубой серпик и почувствовал внезапную злость. Этот новенький плевал на традиции. Говорить о Земле до отлета считалось плохим признаком: можно и не вернуться. Поэтому он ответил довольно резко, сбросив его руку с плеча:

- Я думал о звездах. Запомните это на будущее. Не советую вам касаться запретных тем, - и зашагал, не оглядываясь, обратно к станции.

В наушниках он услышал недоуменное восклицание Френка. Наверное, врач обиделся. Но Кену было все равно. Мальчишка получил по заслугам.

Уже на борту, проходя по коридору мимо кают-компании, штурман услышал в приоткрытую дверь обрывок случайного разговора. Кто-то упомянул его имя, и тут же до тошноты приятный голос Френка отчетливо произнес:

– У вашего штурмана странный характер. Он презирает всех, кроме себя. Не пойму, как его терпят на Флоте?

Кен поперхнулся, закашлялся и быстрым шагом прошел мимо. Каков наглец! Разведчика по призванию выгнать из Звездного Флота! Этих слов он Френку никогда не простит. «Презирает всех, кроме себя…» А впрочем… Впрочем, он прав. Во всем, кроме одного: себя Кен презирал больше, чем кого-либо другого.

С тех пор они побывали уже в трех рейсах, но общались только по делам службы.

Кен старательно избегал столкновений и все же од-нажды сорвался. Во время медицинского осмотра, ко-торый устроил Френк всему экипажу, штурман последним вошел в кабинет диагностики и остался с врачом один на один. Поначалу все шло нормально: на здоровье он никогда не жаловался. Но затем настала очередь психологических тестов…

Когда Кен услышал, что у него «расшатаны нервы, ослаблен самоконтроль и повышена агрессивность», то решил не сдерживать больше своих эмоций и оставил на лице врача явное доказательство, что диагноз поставлен верно. В отместку Френк вкатил ему лошадиную дозу какого-то препарата, после чего штурман пришел в сознание только на четвертые сутки.

Это происшествие могло закончиться для него довольно плачевно: драка на корабле во время полета… На Землю списывали и за меньшие прегрешения. Но, к великому его удивлению, никто ни о чем не узнал. Френк держал язык за зубами, объяснив отсутствие Кена тем, что поместил его в изолятор, прописав курс лечения от перегрузок. На этом инцидент был исчерпан. Оба делали вид, что ничего не случилось. При встрече сухо здо-ровались и говорили только о делах.

* * *

Кен вышел из рубки и отправился в свою каюту. Он повалился на койку и остался лежать, закинув руки за голову, с глазами, устремленными в потолок. Спать не хотелось, читать тоже, стереофильмы давно были просмотрены. Кен заскучал. Можно, конечно, заглянуть в кают-компанию, поболтать с товарищами, посмотреть программу с Земли, - но для этого придется вставать…

Кен потянулся, закрыл глаза, расслабился… Погрузить себя в сон усилием воли не составляло большого труда. Гораздо труднее потом проснуться.

…Обычно он не помнил снов. Но на этот раз перед его уже открытыми глазами, как живой, стоял командор Герд. Штурману стало страшно. Он чувствовал за собой вину, словно не выполнил какой-то последний долг.

Кен поднялся, подошел к иллюминатору, отдернул зеленую занавесь. Звезды. Одни лишь звезды, и никого вокруг. Почему он так цепляется за свое одиночество? Даже гордится им… Еще на Земле научил себя ни с кем не искать дружбы - и расплачивался за это постоянной тоской. Сегодня он почувствовал ее особенно остро: взгляд командора Герда преследовал его. Кен не мог оставаться один на один с насмешливыми глазами, взирающими на него из небытия.

Нервно усмехнувшись, штурман вышел в коридор. Он собирался поговорить с Поулом, но ноги сами принесли его в рубку, где оставался дежурить Френк. Впрочем, дежурство врача уже кончилось: за пультом никого не было, корабль летел на автопилоте.

«И это за Границей!» - мрачно подумал штурман, опускаясь в кресло. В глубине души он не доверял автоматике.

Кен смотрел на экран, и странные предчувствия томили его. Космолет приближался к цели. Через сутки они войдут в систему красной звезды, и начнется основная работа. Все как обычно. Но тревога не отпускала его. Впервые в жизни Кен испытывал страх, что может остаться один.

* * *

Система красной звезды встретила разведчиков настоящим сюрпризом: по размеру, плотности, силе тяго-тения, составу атмосферы и прочим параметрам одна из пяти планет оказалась сестрой Земли. Впервые в истории космонавтики появился шанс обнаружить иную жизнь - шанс слишком редкий, чтобы его упускать. Это внесло изменения в первоначальную программу исследований, но их метод, согласно инструкции, ос-тался прежним: получать информацию прямо с орбиты, не вступая в контакт с чужеродной средой. Высадка на поверхность категорически запрещалась.

У строгой инструкции были на то основания: раньше люди вели себя слишком беспечно - и обожглись.

Однажды на космодром (он тогда размещался на Фобосе) вернулся мертвый корабль. В течение суток погибли все, кто находился на станции: дежурная смена, ремонтники, врачи карантинной службы. Причину их смерти выяснить не удалось: во избежание новых жертв, людей на место трагедии решили не посылать, а автоматика после всех измерений сделала весьма сомнительный вывод: «Опасных излучений не обнаружено. Опасных вирусов не обнаружено. Никакой опасности нет».

На Земле посчитали иначе и устранили угрозу ста-рым, проверенным способом: расплавили, сожгли, уничтожили, не пытаясь даже понять и найти возможность защиты на случай повторной встречи. Фобос, вернее то, что от него осталось, был объявлен запретной зоной. Попытки смельчаков-добровольцев туда про-никнуть пресекались в зародыше: не дай Бог, занесут на Землю загадочное нечто, справиться с которым людям пока не под силу. Стоит ли рисковать?

Рисковать, пожалуй, не стоило: опасность была велика. И Земля оградила себя мощной стеной инструкций. Злополучный корабль побывал в созвездии Лиры? Полеты туда отменить! Опускался на чужую планету? Все высадки запретить! Вернулся на автопилоте? Отныне и навсегда обратный курс должен прокладывать экипаж. У мертвого «странника» нет права на возвращение!

С тех пор человечество ушло далеко вперед, но законы, принятые сгоряча, продолжали действовать.

* * *

Астронавты разошлись по своим местам. В рубке остались трое: капитан, штурман и вахтенный. Каждый член экипажа был немного взволнован, разглядывая на одном из экранов мутную поверхность планеты, но наибольшее напряжение царило именно здесь. Всегда невозмутимый Кен держался довольно нервно. Скоро его возбуждение передалось Поулу, и вахтенный, новичок-первогодок, на обоих взирал с удивлением: «герои космоса» вели себя не по правилам. Но работа есть работа, и никакие эмоции не могут ей помешать.

Программа визуального наблюдения шла своим чередом. Довольно урча, корабельный мозг впитывал полученную информацию. Но вот первый этап завершен, настала очередь киберразведчика.

Стиснув зубы, чтобы унять внезапную дрожь, Кен нажал кнопку пуска, и автомат, отделившись от корабля, медленно поплыл вниз, погружаясь в верхние слои атмосферы. На экранах космолета клубился вязкий туман: все, что пока «видел» кибер. Наконец сквозь толщу облаков начал вырисовываться горный ландшафт. Обломки скал, темно-бурая растительность, напоминающая мхи и лишайники, и никаких следов водоема. Картина довольно унылая. И все же на планете была жизнь! Сам факт ее существования казался чудом. И хотя встреча с ней представлялась немного иначе, действительность никого не разочаровала: праздник красок - не самое главное.

Люди, как дети, радовались открытию. Все, кроме Кена. Сердце его бешено колотилось, лоб покрылся испариной, перед глазами мелькали радужные круги. Такого с ним еще не бывало.

«Что за чертовщина! - выругался про себя. - Старею, что ли? Неужели пора в отставку? Проклятая пла-нета! Чувствую, что-то здесь не так, а понять не могу. И эти сны дурацкие…»

Он был зол на себя, на Поула, на весь экипаж, на свой корабль - святая святых! - и лишь о командоре Герде боялся даже подумать.

Разведчик опустился на плато и, неуклюже маневрируя среди камней, щедро разбросанных по поверхности, стал продвигаться в сторону горной гряды, что-бы взять анализ новых пород. Около часа на космолете любовались однообразным пейзажем. Но вот кибер до-брался до ближайшей скалы, и на гладком, будто отполированном ее выступе люди увидели изображение… цветка! Лилия… Цветок походил на лилию. Четкий рисунок, сделанный чьей-то рукой. (Лапой или щупаль-цем, кто знает?! Трудно представить, каков этот чуждый разум, но разум уже несомненный!) На какой-то миг все потеряли дар речи. А автомат, лишенный эмоций, продолжал двигаться дальше, к светлевшей невдалеке расселине.

Десять метров, восемь, пять… Кибер замер на обры-ве между скал. Световая дорожка потянулась через пропасть, выхватив из полумрака знакомый контур. Блеснул серебром корпус корабля…

– «Луч»! - выдохнул Кен, почти теряя рассудок.

Внезапно из-под опор автомата посыпались камни, и он стремительно рухнул вниз. Во весь экран полыхнула ослепительно-яркая вспышка…

* * *

Кен лежал на койке лицом вниз, обхватив голову руками. Успокоительное не помогало. А может, он просто боролся с его действием, не давая сознанию погаснуть.

Он не может, не должен спать - сейчас, после принятого Поулом решения. Решения, за которое штурман стал его презирать. Да, они не вправе рисковать кораблем, людьми, Землей, наконец. Они не вправе высаживаться на планету. Но и улетать они тоже не вправе! Потому что существует закон, не внесенный в инструкцию, - закон, стоящий над ней. И нарушить его гораздо страшнее… Вторая заповедь, Закон Звездного Братства.

Командор Герд посадил звездолет, нарушив инструкцию. Значит, иного выхода не было. Или он узнал нечто, дающее ему право на этот риск. Кен не верил в версию капитана, что корабль был неисправен. На борту находился Герд! Он сумел бы устранить повреждение, не совершая запрещенной посадки… Незаметно для себя штурман продолжал думать о нем как о Боге. Именно так он думал еще в детстве.

Чувство вины, запоздалое раскаяние, преследовавшие Кена с первого дня полета, нахлынули с новой силой. Он должен искупить ту давнюю ложь, доказать свое право на однажды избранный путь - или навсегда забыть о звездах. Кому доказать - призраку, мертвецу, или самому себе, - Кен не знал. Но тот, кто нарушит Закон, не смеет поднять глаза к небу.

Поддавшись на уговоры товарищей, Поул отложил возвращение на сутки, хотя не было ни малейшей надежды, что кибер выйдет на связь. Второго кибера на космолете не было. Оставался разведкатер - бесполезное, в сущности, устройство, сохранившееся как пережиток прежней «вольницы». Музейный экспонат, который нельзя использовать. Но сейчас это был единствен-ный шанс Кена. Его последний шанс.

Пока корабль на орбите, он должен исполнить заду-манное, выбрав время, когда остальные спят. Он отправится в поиск, чтобы никогда не вернуться. Своими руками отрежет путь к возвращению, отказавшись от мысли снова увидеть Землю, лица родных и друзей. («Друзей», - подумал Кен, забыв о том, что их у него нет. Но теперь это уже не имело значения.) Он должен понять, что заставило командора посадить звездолет на планету. И сделает это, хотя бы и ценой жизни… Ведь это его жизнь, и он вправе распорядиться ею по-своему.

Стараясь не думать о будущем, которое его ожидает, Кен загнал страх на самое дно души. («Черт возьми! А разве не так должны поступать мужчины?») Но что-то мешало ему гордиться своим безумным решением.

* * *

Поул тоже не спал. Никто из экипажа не мог со-мкнуть глаз в ту «ночь». Но капитану было труднее всех. Ответственность за людей, за их жизнь. Опасность, которую они могут принести на Землю после высадки на планету. Страх перед Неведомым, погубившим предшественников, и чувство вины перед ними, которым нельзя помочь… Что сказать на Земле? Отыскали пропавших без вести… А если те еще живы? Двадцать лет - не такой уж большой срок. Никто не видел их мертвыми. Никто не знает, что с ними случилось. Как уйти, не оказав помощи, не пытаясь хоть что-нибудь сделать?! Но не уйти нельзя. Земля не примет обратно тех, кто нару-шил закон. Приходится выбирать - мы или они. Жестокий выбор. И неспокойная совесть до конца дней.

Что же делать? Остается одно: сам командир должен идти в разведку, не подвергая риску других. Не важно, чем она кончится: обратной дороги нет. Билет в одну сторону. И не скажешь, что слишком счастливый… Впрочем, преемник капитану найдется. И доведет корабль до Земли с соблюдением всех формальностей. А там пусть задумаются наконец, не пора ли пересмотреть с десяток старых инструкций.

Мог ли он знать, что каждый член экипажа решил для себя то же самое?! И решимость людей была столь велика, что, записав на кассету слова прощания, обращенные к товарищам, к близким, к родной Земле, к несчастному капитану, которому придется отвечать за случившееся, каждый из них уже собирался тайком пробраться на катер, когда сигнал тревоги прокатился по кораблю.

«Кто-то опередил! Посмел оказаться первым! Кто же этот смельчак?»

Но никому не пришло в голову, что им может быть Кен.

* * *

Когда защитное поле космолета пыталось его удержать - сразу чувствовалось, как старается Поул, управляя системой захвата! - он вырвался довольно легко. Но из-за этого раньше времени пришлось соскочить с орбиты.

Кен вел катер сквозь плотную облачность, думая лишь о том, как совершить посадку поближе к старому кораблю. И хотя он все рассчитал верно и вошел в атмосферу именно там, куда десять часов назад «нырнул» кибер, тревога не уменьшалась.

Но вот наконец и заданный квадрат. Теперь катер парил над горами, высматривая место для «приземления». Рядом со звездолетом не получалось: «Луч-9» стоял на площадке, с трех сторон окруженной скалами; с четвертой к ней примыкала пропасть, в которую свалился кибер. Места для катера не хватало. Пришлось садиться в стороне, возле скалы с рисунком, ломая голову над тем, как перебраться через ущелье.

«Ну и местечко! Хуже не придумаешь. Каменный мешок, да и только. Стоило самим себя запирать в ло-вушку… А может, им понадобилась естественная защита? Но от чего? Или от кого? - Кен невольно поежился. - И цветок лилии на скале… Что вы этим пытались сказать, ребята? О чем предупредить?»

Кен вылез из катера. Скафандр непривычно давил на плечи. На внешних базах, где атмосферы не было вовсе, тяжесть его не чувствовалась. А здесь все как на Земле. И баллоны с кислородом весят порядочно. Но ведь не сбросишь из-за этого шлем, в самом деле! Придется терпеть. Впрочем, не особенно долго: запасы воз-духа ограниченны - значит, рано или поздно скафандр будет снят…

Штурман мотнул головой, отгоняя мрачные мысли. Не нужно об этом думать, хотя бы сейчас. Он должен попасть на «Луч», выяснить судьбу экипажа. Всем ос-тальным можно заняться потом: впереди у него целая вечность.

Неуклюже переставляя ноги, он двинулся прямо к расселине.

Вот и следы обвала. Кен даже не взглянул вниз. Зачем? Все равно от кибера ничего не осталось, а если бы и осталось, что он увидит на такой глубине? Его задача - «перепрыгнуть» на ту сторону, что он сейчас и сделает. Плевать, что на это уйдет добрая половина энергии: без защитного поля можно пока обойтись.

Кен настроил скафандр на антигравитационный прыжок и уже через минуту стоял на площадке перед звездолетом. Быстро сгущались сумерки, последние блики заходящей звезды таяли в клубах тумана, выпол-завшего из ущелья. А корпус «Луча» призывно и мягко светился, словно живой.

Защитного поля вокруг корабля не было. Этого следовало ожидать, но стоило Кену самому убедиться в заранее очевидном факте, как у него защемило сердце. До этой минуты, втайне от себя самого, он еще на что-то надеялся. И вот первый признак гибели экипажа налицо.

Штурман приблизился к закрытому люку, набрал аварийный код. Появившееся в обшивке отверстие пропустило его внутрь и тут же исчезло, с легким шорохом сомкнулось за спиной. Освещение включилось автоматически.

Повинуясь скорее привычке, чем необходимости, Кен прошел дезактивацию (вся аппаратура действовала!) и лишь потом выбрался в салон. Он шел по коридору, держа руку на бластере, хотя чувствовал, что здесь, на борту, ему ничто не грозит.

На корабле царил образцовый порядок. Казалось, его покинули пару часов назад. Осмотр всех помещений занял у Кена минут сорок, и всюду он видел одно и то же: идеальная чистота, приборы в полной исправности - и никаких следов катастрофы. Ни малейшего намека на то, что же произошло с людьми. Звездолет не был мертв, но экипаж исчез, не оставив в нише ни одного скафандра.

«Кто-то ушел на разведку и не вернулся. А потом остальные, один за другим, отправлялись на поиски… - Кен поежился от этой догадки. - Нужно заглянуть в бортжурнал: пусть ответит хотя бы на часть вопросов», - разумная мысль, как всегда, пришла с опозданием: именно с этого следовало начать.

Штурман вошел в рубку, отыскал бортжурнал, подключился к одному из экранов - и изменился в лице: кассета пуста, записи стерты. Никакой информации о полете, о причинах высадки на планету - ничего! Вызвал на связь Кибермозг - но и здесь его ждала неудача: блок памяти был чист, сведения о рейсе уничтожены.

Как во сне, побрел Кен прочь. Жертва оказалась напрасной: он ничего не узнал. Все кончено. Он погибнет, как погибла команда «Луча», - таинственно и непонятно. А главное - бесполезно. Звезды посмеялись над ним…

Что же теперь? Связаться со своим кораблем - и выслушивать упреки Поула, видеть смущенные лица товарищей, которые не в силах помочь? Он не хотел этого. Он уже ничего не хотел…

Наугад толкнул дверь одной из кают, вошел, опустился в кресло. Зажмурился, словно в детстве, заслоняясь от страха ресницами. Пальцы нащупали кнопку на изогнутой ручке - и сквозь сомкнутые веки проник изумрудный свет.

Штурман открыл глаза - и вздрогнул: на серой стене ожила голограмма, поражая своей реальностью, - березовая роща, среднерусский пейзаж. Полноту иллюзии довершал звуковой фон, а вместе с ним - аромат весеннего леса…

«У каждого астронавта - свой образ Земли. Командор Герд всегда говорил о березах. Не его ли это каюта?»

Кен встал, подошел к тумбочке, пошарил рукой в полупрозрачной нише. Он искал подтверждения своей догадке - и на этот раз ему повезло. Повезло так, как он и не смел рассчитывать.

«Почему командор не воспользовался другими видами записи, более привычными и современными? Все же старик был чудаковат. Такую допотопную тетрадь в пластиковой обложке можно отыскать только в музее…» - все эти мысли мгновенно промелькнули в голове Кена, но ни на одной из них он не успел задержаться, потому что стал лихорадочно читать страницу за страницей. И чем дальше читал, тем сильнее менялся в лице. И все же у него хватило сил дойти до последней строчки.

Крепко сжимая в руке свою находку, штурман бросился обратно в рубку.

– «КВКДР-15»! Я - «Луч», выхожу на связь, - прозвучало в эфире. И когда на экране появилось измученное лицо Поула, за спиной которого сгрудился весь экипаж, встревоженный и суровый, сочувственно-негодующий, Кен начал без предисловий: - Докладываю: людей на борту нет. Никаких следов катастрофы. Приборы работают нормально. Записи в бортжурнале отсутствуют. Кибермозг информацией о полете не располагает. В одной из кают обнаружен Дневник командора Герда.

* * *

ЗАПИСЬ ПЕРВАЯ

Для чего я пишу все это? Ни одна строка никогда не будет прочитана: вернувшись домой, я уничтожу тетрадь. И все же мне нужно дать отчет о своем последнем полете. Кому? Пожалуй, только себе.

Я всегда знал, что наступит день, когда придется остаться. Это для Земли 70 лет - не возраст, а в Пространстве нас зовут стариками. Я знал это всегда, но не думал, что будет так больно. Отставка. Больше не нужен/ По звезды так просто не отпускают. И я, как мальчишка, тайком убежал в рейс. Хотелось в последний раз взглянуть на Землю со стороны: оттуда, из космоса, она совсем другая, прекрасная - и беззащитная. Я почувствовал это, оказавшись на борту пассажиром. Раньше не было времени - вечно одна работа.

Бедный Велс! Он нарушил инструкцию - взял на корабль чужого. Чужого! С каких это пор я стал на Флоте чужим? Мальчик меня понял, хотя по возвращении будет жестоко наказан. Но как он мог отказать своему учителю? Хотя с моей стороны это, наверное, эгоизм. Впрочем, могу утешить себя тем, что обузой ему не буду. Он уже приходил за советом - возможно, из вежливости, но все равно приятно. Однажды наступит день, когда я действительно сумею помочь. А пока остается перебирать в памяти прошлое, лица ушедших друзей. Я всегда узнавал их в своих курсантах. Какие глаза у этих ребят! Ну вот, похоже, я скучаю по Школе. Только этого не хватало! Впрочем, туда меня уже не допустят: командор, нарушивший закон, не имеет права преподавать.

Странно, но чаще других я вспоминаю того мальчишку, которому отказал в поступлении. Как он тогда заявил: «Больше всего в жизни люблю звезды!» А я встал и начал читать нотации, забывая, что сам был таким же. Это теперь я узнал в нем себя… Поздно! Педагог не должен ошибаться. Боюсь, он не скоро откроет для себя Землю. Из бессознательного упрямства, из-за обиды на меня. Хотя однажды поймет, что был не прав. Должен понять… Встретить бы его снова. Кажется, парня зовут Кен.

ЗАПИСЬ ВТОРАЯ

Никогда не любил инструкции. Это не свойство «мятежной натуры», как принято считать. Просто слишком часто они идут вразрез с человеческой сущностью. Если всегда им следовать, перестанешь себя уважать. Возьмем любой параграф, хотя бы тот, который нарушил Велс по моей вине: «Капитан корабля ни при каких обстоятельствах не должен брать на борт чужака». Кто же такой - чужак? Инопланетянин? Да нет, конечно, - откуда ему взяться? Это свой брат-звездолетчик, потерпевший аварию. И его предлагается бросить на верную гибель, потому что он может оказаться опасен. А те, кто общался с ним, в свою очередь, принесут опасность на Землю. Какой же вывод? Либо ты совершаешь подлость, либо должен забыть дорогу к Земле. Прямо об этом не сказано, но все читается между строк. И так - по каждому пункту!

Мы забыли о том, что такое риск. Мы боимся собственной тени! Видим угрозу там, где ее нет. А если есть - бежим от нее, не пытаясь сразиться. Человечество вырождается. Оно не способно к борьбе. Горько и стыдно думать об этом.

Что я могу предложить взамен? Космическая Лоция - вот закон для каждого. А мы забываем даже Первую заповедь. Быть Человеком - вот главное. Все остальное придет само.

ЗАПИСЬ ТРЕТЬЯ

Ну вот, и мне, кажется, нашлось дело. Несу вахту наравне со всеми. Велс согласился на мою просьбу без колебаний. Не знаю только, понял ли он, что тем самым принял меня в состав экипажа. Во всяком случае, больше я не чувствую себя музейным экспонатом. И ребята молодцы, не изводят старика подчеркнутым уважением.

А возраст все же дает о себе знать: трудно стало переносить одиночество. Все чаще ищу «компанию». Подолгу беседую с Владиславом. Он впервые в полете. Все ему внове. Во всем видит романтику. Жаль, что со временем это пройдет.

ЗАПИСЬ ЧЕТВЕРТАЯ

И вот мы почти у цели. До системы красной звезды несколько часов полета. Славка радуется, как ребенок. Еще бы! Первая звезда, первые планеты. Он верит в чудо и меня заражает этой наивной верой. А почему бы и нет? Вдруг моя последняя экспедиция окажется самой значительной…

Умирающее светило… Мрачновато, но впечатляет. Не хочется думать, что придется крутиться по какой-то орбите.

ЗАПИСЬ ПЯТАЯ

Ну вот вам и чудо: четвертая планета, вторая Земля… Неужели упустим такую возможность? Ребята шумят, волнуются, шепчутся по углам. Явно что-то задумали. Но последнее слово за капитаном. А он пока молчит.

Все. Перерыв окончен. Иду в рубку: пора запускать кибера.

ЗАПИСЬ ШЕСТАЯ

Невероятно, но факт: они существуют! Мы видим их на экране: такие же, как мы. Во всем такие же. Только волосы пепельно-серые и глаза того же цвета. Удивительно красивая раса.

Странно! Не могу отделаться от мысли, что все это - призрак, мираж. Почему они не замечают кибера? Продолжают бегать, играть… Неужели в них нет любопытства? Хоть бы один подошел поближе - посмотреть, что там такое. Но нет. Он для них будто не существует. Вот вам и долгожданная Встреча!

Кажется, событие - из ряда вон, а лица у ребят невеселые. То ли шок еще не прошел, то ли наоборот - возбуждение улеглось, появились трезвые мысли. Нам повезло. Мы добились своей цели, мы их нашли. И что теперь? Инструкция запрещает Контакт. «Обнаружив чужую цивилизацию, немедленно вернуться в зону связи с Землей, послать сообщение и ждать указаний. Самостоятельных действий не предпринимать». Перестраховщики! Стоило веками мечтать о Контакте, чтобы в последнюю минуту в панике убежать. Глупейшее положение. И кто после этого захочет иметь с нами дело?

ЗАПИСЬ СЕДЬМАЯ

Слава Богу! Я верил в своих ребят.

Только что явился ко мне Велс и сказал ледяным тоном: «Вы, конечно, будете возражать, но я как капитан считаю, что в сложившейся ситуации соблюдение устаревшей инструкции недопустимо. Это мнение не только мое, но всего экипажа. Мы идем на Контакт».

Что я мог на это сказать? Просто обнял растерявшегося Велса, который не ждал поддержки от старого ворчуна. Потом мы вместе наметили план высадки, и он ушел отдавать распоряжения.

Не позднее чем через час мы опустимся на планету.

ЗАПИСЬ ВОСЬМАЯ

Идут последние приготовления.

Я предложил послать одного разведчика, имея в виду себя: формально я не член экипажа, и Велс за меня не отвечает. К тому же я стар. Если что-то случится, то лучше со мной, чем с другими. Но каждый довод они повернули против меня. Во-первых, я лицо частное, поэтому предложение снимается. Во-вторых, экипаж будет действовать согласно Закону Звездного Братства. И в третьих, не стыдно ли мне считать, что они способны меня оставить?!

«Никогда и нигде, ни при каких обстоятельствах, не бросай товарища, даже если спасти его невозможно. Соверши невозможное! Борись до последнего! Уйди только тогда, когда спасать уже некого», - торжественно процитировал Велс, и я не нашелся что ответить.

Наверное, ребята правы: на Контакт нужно идти всем вместе. Но мне как-то тревожно, не пойму отчего. Беспокоит нелюбознательность «братьев по разуму». Не оставляет ощущение эфемерности происходящего там - уж очень они беспечны! А впрочем, что мы знаем о них? Не рано ли делать выводы?

ЗАПИСЬ ДЕВЯТАЯ

Велс посадил корабль с изумительной точностью, но место выбрал не самое лучшее. На этой площадке, как в западне, - со всех сторон скалы. От «туземцев» нас отделяет пропасть. Выглядит это так, словно мы пытаемся защититься, хотя нам никто не угрожает. Скорее наоборот, - нас игнорируют. Когда «приземлялись», наделали немало шума, - а им хоть бы что! Даже головы не повернули. Резвятся себе на лужайке среди цветов - и ноль внимания. А цветочки занятные: похожи на лилии, только цвет черный и растут на колючем стебле. Есть в них что-то зловещее.

Пора идти «знакомиться». Сейчас Велс перекинет мост, и мы со Славкой отправимся. Остальные, завидуя нам обоим, будут вести наблюдения. Почему именно мы? Славка - биолог, я - командор (о статусе «частного лица», к счастью, никто не вспомнил). Но мне кажется, дело в другом. В древности был на Земле обычай: встречать гостей выходили самый юный и самый мудрый из племени. И гости, когда приходили с миром, посылали вперед юношу и старика. Сегодня мы возрождаем эту традицию - от лица всего человечества.

Все, кончаю философствовать. Иду надевать скафандр.

ЗАПИСЬ ДЕСЯТАЯ

Это страшно, непонятно, немыслимо! Их действительно нет. Фантомы. А казались такими реальными!

Но лучше все по порядку.

Выйдя из-за прикрытия скал, мы двинулись прямо к ним. Надеялись, что они хоть как-то отреагируют. Бесполезно. Они нас не видели! Был момент, когда одна девушка побежала прямо ко мне. Я шагнул ей навстречу, радуясь: «Наконец-то!» Но - как бы не так… Мы должны были столкнуться - но она прошла сквозь меня. (Или я сквозь нее? Не знаю…) Когда я пришел в себя и оглянулся, она спокойно бежала дальше, к какому-то парню. Он подхватил ее на руки, закружил… Оба смеялись. Мы слышали их смех! Это было ужасно.

Но самое страшное началось потом, когда перевалило за полдень. Вместо одних кукол появились другие. Беспечные игры сменились муками ада. И так - до захода солнца. Потом цветы закрылись - и все исчезло.

Мы вернулись на корабль.

Сейчас, когда я это пишу, в кают-компании не смолкают споры. Каждый считает своим долгом выдвинуть собственную гипотезу. А я просто не знаю, что это было. Плод больного воображения? Но техника не поддается мистификации. Может, они живут в ином измерении, недоступном для нас? Пока ясно одно: существует связь между фантомами и цветами.

Все это очень странно.

ЗАПИСЬ ОДИННАДЦАТАЯ

Наблюдаем уже четвертые сутки, но дальше догадок дело не продвигается.

Кибермозг уловил импульсы непонятной энергии - ее источником оказались цветы. Этакий растительный генератор… Пригляделись как следует - все плоскогорье разбито на правильные квадраты. В центре каждого - свой цветок, вокруг него - группа фантомов. За границу квадрата никто не выходит, вся их «жизнь» протекает внутри его.

Что это? Ловушка для энергетических сущностей? Или станция космической связи? Кто ее создал? Для кого эти послания? Ответа пока нет.

От нечего делать придумываем имя планете. Славка - неисправимый романтик - назвал ее Лилиана.

ЗАПИСЬ ДВЕНАДЦА ТАЯ

Продолжаем наблюдения.

В инфракрасном свете видно, что вокруг цветов существуют не только эти существа, но и прозрачные контуры зданий, фонтанов, статуй - целые города то появляются, то исчезают, то возникают вновь!

Мы заметили одну закономерность: фантомы живут только несколько часов - от восхода и до заката. На следующее утро на том же месте - другие лица, другие одежды, другие эпохи. И всегда в центре событий только один фантом! Остальные, вокруг него, приходят и уходят, сыграв мимолетную роль, а он идет до конца. Словно обрывки воспоминаний… Причем разделенные пополам: до полудня - все, что было хорошего в жизни, а потом - все, что было плохого. Склеить две половинки, разместив в хронологическом порядке, - и получится обычная жизнь. Только очень короткая.

Что это? Банк памяти неизвестной цивилизации? Человеческая природа ее очевидна: они слишком похожи на нас - и в хорошем, и в дурном. Если бы можно было до них «достучаться»! Но обратной связи нет - это всего лишь фантомы. Нам остается только наблюдать.

ЗАПИСЬ ТРИНАДЦАТАЯ

Сегодня всю ночь не спал. Думал: «А вдруг - это крик о помощи?» Мы не знаем, что произошло, но какая-то катастрофа их, безусловно, постигла. А цветы содержат послание, которое нужно расшифровать.

Славка высказал предположение, что, когда период цветения кончится, вся информация вернется в Хранилище. А весной цветы появятся снова, и «кино» начнет крутиться заново.

Если он прав, то у нас не так уж много времени. Скоро осень. Нужно спешить.

ЗАПИСЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Кибермозг бьется над расшифровкой их языка, но пока безуспешно. Наблюдения ничего нового не дают: все то же самое.

Найди мы хотя бы развалины этих великолепных городов, дело пошло бы быстрее. Но Велс не дает согласия на разведку, запрещает покидать корабль. Мы привязаны к этому плато! Вся надежда на кибера, которого спустили в долину три дня назад, а теперь ждем возвращения.

Вечером поругался со Славкой: мальчик высказал бредовую мысль, что если выйти на поверхность без скафандра и подвергнуться облучению этой странной энергией, исходящей от растений, то, возможно, удастся найти «общий язык» с фантомами. Придется теперь следить, чтобы он не наделал глупостей. Балбес великовозрастный!

ЗАПИСЬ ПЯТНАДЦАТАЯ Не уследил! Никогда себе не прощу! Не могу писать - в глазах темнеет, руки дрожат. Может быть, смогу завтра.

ЗАПИСЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ

Эх, Славка, Славка… Что ты наделал/

Даже Лоция не могла предвидеть такого - что человек перестанет быть человеком и забудет о Земле не по своей воле. Вот вам и Первая заповедь! И что тут можно поделать? Как бороться с неведомой силой, отнимающей разум?

Вот он сидит за стеной, в соседней каюте: Славка - и уже не Славка, а забившийся в угол затравленный зверек. Никого не узнает и не может узнать. Потому что это уже не он. Одна оболочка осталась от прежнего Славки, одни глаза - с чужим, настороженным взглядом.

Как же это случилось? Рано утром, когда все еще спали, а Славка заступил на дежурство, он самовольно покинул корабль. Только записку оставил: «Должен проверить свою гипотезу. Думаю, что перед нами - концентрированная энергия мысли. Защитное поле не позволяет провести исследования в нужном объеме. Поэтому выхожу без скафандра: контакт с чужеродной средой должен быть полным».

Когда он вышел из-под защиты корабля, включился сигнал тревоги, но удержать его мы уже не могли. Славка взял с собой только прибор для связи. Он начал передавать сразу, как только попал в зону действия энергетических импульсов. Говорил, что понимает язык фантомов! Прямое воздействие этого излучения на человеческий мозг позволило за несколько минут решить проблему, над которой наши машины бились почти неделю, не продвинувшись при этом ни на шаг!

Велс приказывал ему немедленно возвращаться, но Славка не слушал и шел дальше. Он хотел закрепить полученный результат, утверждая, что собрал недостаточно исходных данных. Он подходил все ближе и ближе к фантомам, все ближе к черным цветам. Вот он приблизился к одному из них вплотную и нагнулся, чтобы понюхать…

Кажется, я закричал. «Назад!» или что-то в этом роде. Но было уже поздно. Мы не сразу поняли, что случилось. Фантомы вокруг цветка будто растворились в воздухе, а Славка ничком упал на землю.

Через минуту, едва успев натянуть скафандры, мы выскочили из корабля. Бежали, забыв обо всем. Все, даже Велс. Хотя, чтобы забрать Славку, хватило бы и двоих.

Он дышал, но был без сознания. Мы отнесли его на борт, пытались привести в чувство. Тщетно. Все приборы показывали, что он абсолютно здоров.'

Мы не знали, что делать. И совсем уже было отчаялись, но он открыл глаза. Сам. Ровно через час. Лучше бы он этого не делал! Потому что, едва увидел нас, в ужасе шарахнулся в сторону. И столько ненависти было в его глазах!

Мы поняли, что перед нами - не Славка…

ЗАПИСЬ СЕМНАДЦАТАЯ

Что же произошло?

Я понимаю, чтобы спасти Славку, чтобы вернуть его, нужно все трезво обдумать, все рассчитать. Как бы ни было трудно…

Очевидно, произошел «обмен разумов», обмен памяти. Лилия вобрала в себя сознание Славки и «отдала» взамен то, которое в данный момент «прокручивала». Потому и фантомы исчезли, когда Славка понюхал цветок… Но это значит, что рано или поздно нам «покажут» и Славкину память! И на месте фантомов мы увидим себя…

А сейчас в Славкиной каюте заперт единственный живой представитель открытой нами, вероятно, давно погибшей цивилизации. Существо, наделенное разумом, памятью и социальным опытом чуждого нам мира. И оно будет жить по своим, а не нашим законам, продолжая когда-то оборвавшуюся жизнь. Но это не жизнь того, чьим телом оно завладело…

Эх, Славка, Славка! Ты мечтал о возможности Контакта. Кажется, мы ее получили. Но какой ценой!

И что теперь делать? Заставить несчастного снова понюхать цветок? Имеем ли мы на это право? То, что произошло со Славкой, - случайность. Но единственный способ, которым его можно вернуть, сильно смахивает на убийство… Спасая одного, мы уничтожим другого, Того, кто ни в чем не виноват и за кого мы теперь в ответе.

Что за адские создания эти цветы? Кто додумался до такого? Неужели сама природа?

ЗАПИСЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Наш «гость» ведет себя не слишком любезно. Глядит исподлобья, знаками отвергает пищу - одним словом, чувствует себя пленником в руках ненавистного врага.

Он прав. Мы не можем относиться к нему с симпатией: ведь он живет за счет Славки.

Не могу видеть, как он терзает Славкино тело! Не могу видеть этих озлобленных глаз!

Что же делать? Как ему помочь? Как помочь Славке?

Люди издерганы. Велс мрачен как туча, на всех рычит. Никто не хочет примириться с тем, что мы потеряли Славку. Хотя понимают, что примириться придется.

ЗАПИСЬ ДЕВЯТНАДЦА ТАЯ

Мне не удалось даже подойти к нему. Он успел подготовиться к нашим визитам: разломал нишу в стене и вооружился металлической рейкой. Пришлось пустить в каюту усыпляющий газ и устроить ему искусственное кормление.

Все же почему он так агрессивно настроен?

Мы должны, мы обязаны объясниться! Но для этого существует только один путь - по примеру Славки войти в контакт с чужеродной средой. Иначе нам никогда не понять язык фантомов.

Нужно попробовать. Другого выхода я не вижу.

ЗАПИСЬ ДВАДЦА ТАЯ

Я даже не ожидал такой удачи. Слава Богу, все получилось.

Велс, конечно, был против повторения опыта, поэтому мне пришлось, как и Славке, отправиться на плато тайком. Разумеется, я был осторожен: цветов не нюхал, к фантомам не приближался. Да это оказалось и ни к чему.

Едва я вышел из-под защиты корабля, как почувствовал покалывание в висках и услышал - на таком расстоянии!- о чем говорят фантомы. Я понимал их речь! Теперь оставалось проверить, сохранится ли эта способность вдали от источника излучения. Я тотчас вернулся на звездолет и попробовал расшифровать несколько записей. Это оказалось несложно. А уже через час я свободно говорил на чужом языке!

Бот теперь можно было приступать к Контакту!

Первым делом я снова - в который раз! - просмотрел запись оборванного Славкой миража. Информации об объекте, конечно, не густо: в основном детские впечатления. Мы даже не знаем, молод он был или стар, - слишком рано «отключили кино». Но если судить по поведению, скорее всего мальчишка. Зато имя его теперь известно: Иль. Есть с чего начинать «знакомство».

ЗАПИСЬ ДВАДЦА ТЬ ПЕРВАЯ

Сегодня ночью он впервые за несколько дней уснул: не выдержал, свалила усталость.

Я вошел в каюту, присел рядом с койкой и стал терпеливо ждать пробуждения.

Он спал и во сне снова был Славкой - похудевшим, измученным и таким родным… Не могу поверить, что ничего от Славки в нем не осталось! Не могу!

«Неужели это плато - гигантская ловушка? Паразитический способ продления жизни, чудовищное изобретение мертвой цивилизации…» - так я думал, глядя в лицо спящего. И не знал, что сказать ему, когда он проснется.

От долгого сидения у меня затекли ноги. Я поднялся, чтобы размяться, и нечаянным шорохом разбудил его. Иль вскочил, метнулся в сторону, прижался спиной к стене. В глазах - отчаяние и страх… За кого он нас принимает?!

Я чувствовал скорее досаду, чем жалость. Хотелось просто уйти и оставить его в покое. Но вместо этого я произнес, тщательно подбирая слова:

– Успокойтесь. Не надо бояться. Здесь никто не желает вам зла.

При звуках знакомого языка он вздрогнул и как-то сразу обмяк: кончилось самое страшное - неизвестность. Теперь он смотрел на меня почти с надеждой. И спрашивал - отрывисто, хрипло, но все оке Славкиным голосом:

- Кто вы? Что вам нужно от меня?

ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

«Это было давно. Так давно, что никто и не помнит, когда это было. Юный Лей, сын вождя, оставил родное племя и ушел в леса, как велел Закон Испытания. Не все возвращались назад после Долгой Охоты, но каждый верил, что вернется Мужчиной. Лей не вернулся. Минуло трижды по семь лун, и о нем наконец забыли. Но однажды весной, когда в ближних лесах не осталось дичи и людям грозил голод, восемь охотников отправились в Дальний лес. На исходе третьего дня они выследили дикого вепря. Окружили логово и стали ждать.

Зверь появился уже под вечер - огромный, свирепый. Он почуял охотников и взревел, наклонив голову, готовый напасть на любого, кто окажется перед ним. Все восемь подняли копья, но бросить их не успели: из соседних зарослей вылетела стрела и вонзилась в спину животного. Кто-то чужой начал охоту первым.

Разъяренный кабан развернулся в сторону нападавшего… Новая стрела опередила его. Но раны только взбесили зверя, он бросился к зарослям. А навстречу с копьем в руке уже спешил молодой охотник. Он был один!

Восемь мужчин с изумлением следили за поединком: они знали, что нет ничего опасней, чем раненый вепрь. Только безумец может выйти на него в одиночку. Они словно забыли, что добыча ускользает от них! И только когда бездыханный зверь уже лежал у ног победителя, восемь охотников вспомнили о его дерзости.

С яростными криками выскочили они из засады. Но он не заметил их. Стоял неподвижно, опираясь на копье. И тогда все узнали Лея. И отступили в страхе, ибо считали его погибшим. Если охотятся души умерших, мешать им не следует: можно навлечь на себя проклятье.

Лей нагнулся, взвалил добычу на плечи и молча исчез в зарослях. А охотники остались на месте, как пораженные громом. Только Нор, младший брат Лея, осмелился пойти следом. Он не верил, что Лей мертв. Но если он жив, то однажды может вернуться, и тогда Нор уже не станет вождем.

«Брат не должен вернуться! - с яростью думал Нор. - Теперь я старший и уступать ему не намерен!» - и пробирался тайком через заросли, выслеживая его путь.

Но вот деревья наконец расступились, и перед глазами охотника открылось нагромождение скал на берегу ручья, а возле самой воды - вход в пещеру. Лей сделал шаг, другой - и исчез в ее глубине. А Нор… Он остался ждать, потому что только глупец лезет в логово зверя.

Быстро стемнело. В пещере горел костер, доносились чьи-то голоса.

– Я все же убил его, Эйла! Теперь мяса нам хватит надолго, - это сказал Лей.

– Ты мог погибнуть, - откликнулся женский голос. - Мне и сейчас кажется, что этот зверь принесет беду…

И они замолчали.

А Нор уже бежал прочь, закипая от возмущения: «Лей взял в жены женщину из чужого племени! Лей нарушил закон предков! Лей умрет!»

–Нам придется уйти, - говорил тем временем Лей, мрачно глядя в огонь. - Я встретил охотников из нашего рода. Они где-то рядом и могут найти пещеру. Закон ты знаешь. Мы вернемся потом, когда они будут далеко.

–Ты хочешь идти ночью? - дрогнувшим голосом спросила Эйла.

– Да. Мы не можем ждать.

Быстро собрали оружие, немного мяса, тушу кабана спрятали. Погасили очаг, но сначала зажгли факел: ночью в лесу без огня опасно. И вот, перейдя ручей, они углубились в чащу, надеясь вернуться назад через несколько дней, когда охотники покинут эти места. Они не знали, что погоня уже близко и ведет ее безжалостный Нор, который не стал дожидаться утра. А свет факела выдает беглецов, потому что виден издалека.

Но вскоре и Лей заметил настигающие их огни. Тогда он бросил на землю факел, схватил за руку испуганную Эйлу и побежал, увлекая ее за собой. За спиной вспыхнул сухой мох, и вот уже загудело пламя, пожирая кусты и деревья, преграждая дорогу одним и подгоняя других своим горячим дыханием.

–Мы спасемся, Эйла! - хрипло шептал Лей и бежал из последних сил к живительной прохладе реки, что была уже где-то рядом. - Боги не допустят нашей гибели!

–Я больше не могу, - отвечала она, падая на колени. - Оставь меня… Спасайся один!

Но он уже нес ее на руках, и скоро холодные волны укрыли их от огня. Хвала Богам! Погоня отрезана, и пожар остался на другом берегу.

Они лежали в траве и никак не могли отдышаться. А ниже по течению восемь охотников, чудом избежавшие смерти, клялись на своих ожогах, что исполнят древний - Закон.

На рассвете они встретились…

И снова бежали по лесу измученные люди - двое влюбленных и их враги. Но вот заросли кончились, и беглецы оказались на равнине, усыпанной большими цветами. И поняли, что спасения нет: на открытом месте их догонят и убьют без труда.

И тогда Эйла взмолилась к древним Богам, и Боги вдохнули в них силы. И они побежали быстрее ветра навстречу восходящему солнцу. Черные цветы просыпались за их спиной, и странные существа, похожие на людей, резвились вокруг.

Пораженные, отступили охотники, не смея идти дальше. Но поздно! Вот со стоном опустился на землю один, затем другой… И скоро все восемь лежали среди цветов, неподвижные и безмолвные. А когда очнулись, Боги затмили их разум, и, схватившись за копья, они перебили друг друга.

А дети цветов смеялись над ними, продолжая свои беспечные игры.

Нет ничего страшнее Забвения…»

Эту легенду рассказал мне Иль, когда я спросил, что он знает о черных лилиях.

Итак, цветы существовали со времен первобытных и уже тогда обладали известными свойствами. Даже если их создали искусственно, в этом замешана более древняя цивилизация, возможно, из другого мира.

Сам Иль ничего об этом не слышал. Он даже не подозревает, что недавно был фантомом: мы прячем от него зеркала.

ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Кажется, Иль постепенно к нам привыкает. Во всяком случае, уже не боится и задает сотни вопросов, на которые я сам не знаю ответа.

До сих пор мы скрываем от него правду: просто язык не поворачивается все рассказать. Иль просит отпустить его домой - мы молчим. Но нельзя же молчать бесконечно! Несколько раз, забывшись, я назвал его Славкой. И ребята при каждой встрече поспешно отводят глаза… Парень уже устал от этих загадок. Пора поговорить с ним серьезно. Рано или поздно он должен будет узнать.

ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Теперь уже ясно, что планета необитаема: из долины вернулся кибер, привез снимки. Кругом только развалины, которым сотни лет, и ни одной живой души! Налицо все признаки глобальной катастрофы, хотя с экологией на Вионе (так Иль называет свою планету) вроде бы все в порядке.

Что же произошло? Куда делись люди? Судя по тому, что рассказывал Иль, их цивилизация была похожа на нашу. И вот ее нет, вокруг дикая природа да эти зловещие цветы.

И бедняга Иль на нашу голову! Что нам с ним делать, ума не приложу!

ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Вчера осторожно сказал Илю о свойствах черных лилий. Он испугался, начал о чем-то догадываться. Снова и снова спрашивал, где мы его нашли. Я ответил, что здесь, на плато, когда он лежал без сознания. Иль ушел подавленный, опустив голову. И было от чего!

Когда он впервые поведал свою историю, мы долго не могли опомниться. Война двух держав, поражение, оккупация. Горстка патриотов продолжает борьбу. Их ловят, пытают, казнят, но они не сдаются. За их головы назначают награду, их родных объявляют заложниками… За Илем охотились долго и схватили, когда он пытался спасти мать. Потом привезли то ли в лагерь, то ли на секретный полигон: колючая проволока, пулеметы на вышках, солдаты в защитных масках. Иль давно приготовился к смерти, но место казни удивило его: осужденных вели на плантацию черных цветов. Он вспомнил сказку, которую слышал в детстве, но испугаться уже не успел: заломив руки, его ткнули лицом в душистую чашу цветка. А потом наступило Забвение…

Бедный мальчик! Палачи знали, что делали. Они не просто стерли его разум, но получили сведения, которые не смогли добыть пытками и угрозами. Они использовали его тело и мозг, «записав» туда нужную им программу. Он стал орудием в их руках, предал, хотя и невольно, своих друзей. Он помог уничтожить их, сам того не ведая. Он все еще не знает об этом - и слава Богу! Но нам нетрудно было понять, что именно с ним сотворили.

Могу представить, что он почувствовал, когда пришел в себя! Последними, кого он видел в жизни, были его мучители. С тех пор прошли века, но для него время остановилось. И вот он очнулся - и увидел нас! Что он должен был думать? По здравому смыслу, мы могли быть только врагами. Но почему-то вели себя «не по правилам». Зато Иль действовал именно так, как подсказывал горький опыт. С каким трудом я убедил беднягу, что он ошибается! Он и сейчас держится настороженно, хотя врагами нас уже не считает.

За что ему такая судьба? И что будет, когда он узнает о Славке?

ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Иль ворвался ко мне ночью. Встрепанный, глаза горят, трясется весь, кричит:

- Почему, почему вы не сказали мне сразу? Что я - это он?! Почему?

И откуда только узнал? Ребята не могли проболтаться. Значит, нашел зеркало. А Славкин портрет увидел в кают-компании: по традиции весь экипаж: снимался на Земле перед стартом.

Я молчал, не зная, что сказать. А он без сил опустился в кресло, уронил голову на руки.

- Что вы молчите? Тоже мне гуманисты!Я вам больше не нужен. Так зачем продолжать комедию? Мертвое - мертвым, живое - живым… Что я должен сделать, чтобы вернуть его? Понюхать цветок? Я готов. Поймите, мне терять нечего! Все равно я последний. А вокруг - пустыня… - голос его дрожал.

Я не знал, как его успокоить. Глупо и беспомощно врал, говорил, что мы найдем выход, обязательно что-то придумаем, свяжемся с Землей, - и сам в это не верил. А Иль смотрел на меня и горько улыбался, словно все для себя решил.

Потом наступило утро, и мы увидели Славкин фантом.

Как странно все совпало! Словно кто-то поставил нас перед выбором: или мы вернем его сейчас, или уже никогда.

Мы смотрели на Славку и ничем не могли помочь. Кто-то кусал губы, кто-то беззвучно плакал. Велс словно окаменел.

Илю мы ничего не сказали.

Как он узнал?! Как сумел незаметно покинуть корабль? Это остается загадкой. Но когда мы увидели его на экране шагающим через мост, все испытали странное облегчение. Никому не пришло в голову его останавливать. Он принял решение сам, избавив нас от ответственности и чувства вины. Мы все благодарны ему за это.

Он шел через плато к черной лилии, к Славкиному фантому. Сначала легко и быстро, потом все медленнее. Вот он остановился, не решаясь сделать последний шаг… Мы затаили дыхание. Он еще мог повернуть обратно, и никто не упрекнул бы его. Но он не повернул. Порывисто наклонился и прижался лицом к цветку.

Фантомы исчезли, Иль повалился навзничь.

Мы бежали к нему, не помня себя от страха. Да, мы боялись! Боялись, пока несли его на корабль и пока он лежал без сознания в медицинском отсеке. Боялись, что найдем не Иля, не Славку, а кого-то другого.

Через час он открыл глаза. И сказал просто и весело, как говорил всегда:

– Вы чего такие смурные? Я в полном порядке!

Конечно, это был Славка.

Что тут началось! Мы смеялись, кричали, перебивали друг друга, как будто сошли с ума. Первым опомнился Велс и сказал мрачно, ни на кого не глядя:

– Рано радуетесь. Еще неизвестно, чем все кончится, - и вышел, хлопнув дверью.

– Что это с ним? - удивился Славка. - Вроде все обошлось. Ну подумаешь, током слегка ударило… Стоит из-за этого шум поднимать! - Но выражение наших лиц заставило его насторожиться. - В чем дело, ребята? Со мной что-то не так? Неужели целые сутки провалялся?

– Сутки?! - кто-то поперхнулся, закашлялся, поспешно отвел глаза.

Медленно, один за другим, ребята выходили из каюты. Мы остались вдвоем.

– Что случилось, командор? - испуганно спросил Славка. - Я не понимаю…

– Ничего страшного, - соврал я. - Просто все мы за тебя волновались.

В самом деле, зачем мальчику знать, что его не было? Достаточно того, что знаем мы. «Нет ничего страшнее Забвения…»

ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Сегодня цветы опали. Наш Славка был последним звеном в их «многосерийной» памяти. Это значит, что Иля мы уже не увидим: фантомы появятся только весной, а Велс принял решение возвращаться немедленно.

Мы так и не узнали, какая катастрофа постигла жителей Вионы. И природа черных лилий осталась для нас тайной.

Мы уходим, потому что боимся наломать дров, боимся самих себя.

А может быть, не нужно бояться? Мы идем по жизни путем проб и ошибок. Попытки их избежать лишь тормозят движение. Когда-нибудь на Земле это поймут. А пока я просто напомню Велсу, что любое дело следует доводить до конца.

Я не хочу краснеть перед тем мальчишкой за то, что не вовремя отступил. Почему-то для меня это важно.

* * *

На этом записи кончались. Не обрывались, нет. Просто была исписана последняя страница, последняя строчка дневника. Многое прояснилось, хотя загадок стало еще больше. Но Кен думал сейчас не о них и не о том, что произошло на планете.

Неужели командор помнил его, Кена, которого только и видел раз в жизни? «Невероятно! Вот уж действительно ничем не заслуженная честь», - думал он, а сердце переполняла наивная детская радость. Отныне он принадлежал этому экипажу и этому кораблю. И не только потому, что не мог вернуться обратно.

– Продолжай наблюдения, - выслушав доклад, будничным голосом сказал Поул. - Если заметишь опасность, дай знать: мы тебя вытащим.

– Ты шутишь? - тихо спросил Кен.

В ответ послышалось нечто похожее на рычание.

– До связи, - невольно улыбнулся штурман, и серый экран погас.

Неужели ради него капитан пойдет на посадку? Что бы ни случилось, этого нельзя допустить! Достаточно того, что рискует Кен. Более чем достаточно…

Привычным движением он погладил клавиши пульта и повернулся к двери, но открыть ее не успел. Аварийные лампы вдруг потускнели, затем вспыхнули вновь, и сразу началось непонятное. Словно кто-то невидимый, неосязаемый пристально следил за каждым его шагом, за каждой мыслью, родившейся в голове. И это не пугало штурмана, а странным образом успокаивало. Не было больше оторванности от мира и острого одиночества. Не было смятения и страха. Опустевший корабль казался живым, но отнюдь не враждебным.

«Значит, они остались, - расслабленно думал Кен. - И нашли то, что искали. Я чувствую, они где-то здесь. И корабль покинут ненадолго. Если подождать, то они придут…»

Но ждать ему не хотелось. Голова кружилась, как от легкого хмеля, планета притягивала, манила, выталкивала из корабля. И он направился к люку почти неосознанно, повинуясь приказу извне.

Была глубокая ночь. Луч прожектора высветил на мгновение очертания скал и отключился. Штурман двигался в полной темноте. Шаг, еще один… Внезапно чуть впереди блеснула яркая вспышка, грохот взрыва ворвался в наушники, оглушил…

Кен пришел в себя и растерянно огляделся. Он стоял над пропастью, а на другой ее стороне догорал разведкатер.

«Ловушка!» - мелькнула мысль, и он метнулся назад, к звездолету, пытаясь найти спасение. И застыл, уткнувшись грудью в невидимую преграду. Вокруг «Луча» стояло защитное поле, которого раньше не было…

Штурман почувствовал, как его охватила паника. Его загнали в тупик, зажав на краю ущелья, отрезали от корабля силовым экраном, взорвали катер. Кто сделал это? Может быть, та же сила, что расправилась с экипажем «Луча» и уничтожила бортжурнал?

Он стоял, не смея пошевелиться, белый как мел, сжимая в руке бесполезный бластер. Батареи скафандра были пусты, кислорода осталось на полчаса, под ногами зияла бездна.

«Кто вы? Что вам нужно? Перестаньте мучить меня!» Он бился в тисках чужого мира, а тот смеялся над ним, наслаждаясь его бессилием. Кен слышал этот безжалостный смех. Защитное поле медленно надвигалось, сталкивая его в пропасть…

«Поул, ребята… Что будет с ними?» - прошептал в ужасе, закрывая глаза, и почувствовал, как ноги теряют опору и тело летит вниз. Кажется, он успел крикнуть. А потом наступило небытие.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДОРОГА ЗАБВЕНИЯ

* * *

– Капитан! Прошло уже больше суток, как он не отзывается. Сколько можно тянуть? - в голосе Френка звенел металл.

– Вы правы, ждать больше нечего. Будем садиться, - устало откликнулся Поул и добавил с тоской: - Что же могло случиться? Почему он молчит?

«Почему он молчит? - думал Френк, направляясь к себе в каюту. - И почему это случилось именно с ним? Вот уж не думал, что Кен способен на такое! Он всегда казался слишком расчетливым. И вдруг… Выходит, я в нем ошибался? Я никогда его не любил… А он оказался достойнее всех нас. Мы виноваты перед ним. И я как психолог - больше всех».

Через час «КВКДР-15» опустился на плато и группа разведчиков вышла на поиски Кена.

…Семь человек застыли над оплавленной грудой металла.

– Все, что осталось от катера, - мрачно заметил Френк и добавил: - Идем дальше. Нечего здесь стоять!

С корабля взволнованно и напряженно за ними следили товарищи. Звездолет, окруженный защитным полем, ощетинившийся орудиями, приготовился к бою. Эта планета внушала людям страх.

На краю расселины разведчики остановились.

– Что теперь? - обратился к Френку самый юный из них, по имени Артур. - Прыгнем на ту сторону?

– Не спеши, - огрызнулся врач. - Сначала поищем здесь.

Но все же прикинул взглядом ширину пропасти, примериваясь к прыжку. И вздрогнул, заметив на скальном выступе какой-то предмет.

– Что это? - спросил внезапно охрипшим голосом, указывая туда рукой.

– Кажется, бластер. - Разведчики переглянулись: - Неужели Кен сорвался?

– В чем дело, Френк? Вы что-то нашли? - вышел на связь капитан.

– Похоже, что он на дне, Поул, - тихо сказал врач. - Высылайте вездеход. Там, кажется, есть платформа, на которой можно спуститься. Нужно его вытащить.

– Высылаю. Ждите, - капитан отключился.

«Как нелепо, - думал Френк, заглядывая в ущелье, куда не проникал дневной свет. - Стоило бросить вызов всему человечеству, чтобы вот так погибнуть…»

Старенький вездеход, надсадно урча, подполз к самому краю обрыва. Через четверть часа платформа была готова, и Френк приготовился к спуску.

– Я с тобой! - набивался в напарники Артур, но

врач сказал, как отрезал:

– Двоих не выдержит. А мне еще его поднимать…

И вот «лифт» медленно пошел вниз. По обеим сторонам были отвесные стены из черного камня. Темнота вокруг постепенно сгущалась. Прожектор на шлеме скафандра включился автоматически, но луч его рассеивался, не достигая дна.

Наконец платформа коснулась земли. Френк спрыгнул и огляделся: обломки камня, останки злополучного кибера… Где же Кен? Он повернул голову - и вздрогнул: в свете прожектора блеснула чешуя скафандра. Штурман лежал на груди, лицом вниз, широко раскинув руки.

Френк почувствовал, как комок подкатил к горлу. Медленно, спотыкаясь, он подошел к погибшему. Перевернул тело на спину - и с криком отпрянул в сторону. Скафандр был пуст!

– Френк! Что с вами, Френк? Отвечайте! - надрывался в наушниках голос Поула.

– Его здесь нет… - сдавленно прошептал врач, отступая обратно к платформе. - Здесь только его скафандр… Кто-то опередил… Ребята, заберите меня отсюда! - взмолился отчаянно и в ту же минуту понял, что связь оборвалась.

– Френк! Почему вы молчите, Френк? - кричал Поул, но ответа не было.

Остальные разведчики тоже не отзывались. В эфире звучали одни помехи, серая дымка затянула экран.

* * *

- Платформа! Поднимайте платформу! - чуть не плача, просил Артур, но вездеход был мертв: запасы энергии, рассчитанные на месяц, истощились за пол часа. Френк оставался внизу, и они не могли его вытащить!

Испуганные, растерянные, разведчики не сразу заметили, что из ущелья выползает оранжевый туман. А когда наконец увидели, стали медленно отступать, не сводя глаз с этого зловещего облака.

Туман не был бесформенным: настигая людей, он вытягивал жадные щупальца, пытаясь замкнуть их в кольцо.

Разведчики побежали. Они не слышали, как вскрикнул, споткнувшись, Артур. И только вырвавшись за пределы ловушки, оглянулись.

Юноша немного отстал. Он бежал из последних сил, а туман клубился у него за спиной. Внезапно Артур остановился, неловко взмахнул руками и начал пятиться, словно притянутый неведомой силой. Еще шаг - и он исчезнет за оранжевой пеленой.

Пятеро разведчиков устремились за ним, навстречу опасности, которую только что избежали. Но туман, поглотивший Артура, стал быстро отползать обратно в ущелье и скрылся прежде, чем люди успели его догнать.

Артур исчез. Френк остался на дне пропасти.

Пятеро уцелевших вернулись на борт корабля.

* * *

С каменным лицом выслушал капитан рассказ о гибели товарищей и молча ушел в рубку. Подавленные случившимся, астронавты разошлись по каютам.

«Что делать? - Поул сидел у пульта, обхватив голову руками, и тихо стонал. Хорошо, что экипаж не видел его слабости. - Что делать? - в отчаянии думал он. - Мы уже потеряли троих… Вся аппаратура, побывав за бортом, вышла из строя. Кибер, катер, вездеход, система связи… Теперь еще и скафандры. Произошла разгерметизация, и никто из ребят не заметил, что дышит чужой атмосферой… А вдруг они принесли на корабль неизвестную нам болезнь и люди обречены? На этой планете все возможно! Здесь действует разум, чужой и непонятный. Мы уже проиграли в борьбе с ним. Нас отсюда не выпустят. Единственное, что мы можем, - предупредить об опасности остальных, тех, кто пойдет следом. Выпустить на орбиту сигнальный маяк: «Планета-ловушка! Высадку запрещаю!» Это позволит избежать новых жертв…»

Сказано - сделано. Но как только зонд отделился от корабля, на экране плеснул огонь, - еще не успев взлететь, аппарат был уничтожен. Им давали понять, что капкан захлопнулся. Последняя связь с Землей разорвана навсегда.

Поул смотрел на скалы, на пустынное плато и чувствовал, как в груди закипает злость.

– Еще поглядим! - процедил сквозь зубы полувызов-полуугрозу. - Драться так драться! Теперь нам терять нечего!

И слова Космической Лоции, похожие на молитву, всплыли из глубин памяти: «В черной бездне, во льду и пламени, в пути, на пороге Вечности, Надежда, не покидай меня!»

* * *

Очнувшись, Френк долго не решался открыть глаза. Память услужливо возвращала его к первым минутам аварии. Пустота скафандра, обрыв связи. Потом погас прожектор, и врач почувствовал, что вдыхает сладковатый запах цветов. И странное чувство полета… Он падал куда-то вниз, в бездну без конца и края, и не было сил закричать…

Как долго это длилось? Минуты или столетия? Наконец полет прекратился. И вот он лежит, зажмурившись, вроде живой, только сердце бьется быстрее и кружится голова.

Френк шевельнулся, раздвинул веки - и был ослеплен потоками света, сиянием тысяч зеркал. Странный, сверкающий мир окружал его. И отовсюду - снизу, сверху, со стен и высоких сводов - на Френка смотрел он сам. Тысячи испуганных Френков - растрепанных, в одном комбинезоне, с перекошенным от страха лицом.

«Что это значит? Как я сюда попал?» Нет ответа. Лишь узкий коридор со множеством ответвлений: бесконечный зеркальный лабиринт.

Френк поднялся. Он понял, что должен идти и сам выбирать дорогу. От этого выбора зависит жизнь или нечто большее. А может быть, ничего не зависит.

И он пошел по зеркальному коридору - сначала медленно, потом все быстрее, потом побежал. И тысячи призрачных Френков бежали вместе с ним, рядом, не отставая ни на шаг.

Этот бег казался безумием.

«От кого убегаешь? - От себя самого…»

* * *

Кен приходил в себя медленно, как после тяжелого сна. Окончательно вернуло его к действительности жужжание пчелы - так неожиданно и странно ворвался этот полузабытый звук в еще затемненное сознание.

Кен открыл глаза. Прямо над ним висело полуденное небо, под едва уловимым ветром покачивались стебли трав, в желтой сердцевине ромашки дрожала капля росы. Кузнечик, соскочив с листа, прыгнул ему на грудь и уставился бессмысленными глазами. Кен поленился поднять руку, чтобы смахнуть его. Так приятно просто лежать, запрокинув голову, глядя в бездонный синий колодец. Вдыхать аромат цветов и не думать, не думать ни о чем. Как не хочется вспоминать!

Но где-то внутри растет, пробиваясь на свет, тревога. Он помнит: совсем недавно случилось что-то недоброе… И тут словно пружина подбросила штурмана. Он рывком приподнялся и сел, изумленно оглядываясь вокруг. Он был на Земле! И его сознание противилось чувству опасности: на Земле можно расслабиться, отпустить напряженные нервы, на Земле нечего бояться. Но откуда же здесь Земля?!

Постепенно возвращалась память, и Кен, заново пережив свое падение в бездну, со стоном закрыл глаза. Он перестал понимать, что происходит! Так, зажмурившись, он просидел несколько долгих минут. Казалось, стоит ему вновь посмотреть - и мираж исчезнет. А как не хотелось, чтобы он исчезал!

Наконец, решительно тряхнув головой, Кен встал в полный рост - и ничего не случилось. Метелки зверобоя доставали ему до пояса, распрямлялась примятая телом трава, на рукаве комбинезона висел клочок паутинки, а всего в двадцати шагах выстроились в ряд молоденькие березки.

Кен вздрогнул: где-то он уже видел именно эту рощу. Силился вспомнить, где, - и не мог. Но шаг за шагом приближался к ней, не чувствуя страха. Он снова был дома! Пусть это только иллюзия, сон, но после всего случившегося - полета в пропасть, смерти, небытия - он не мог сдержать переполнявшего его счастья. Он шел к березам, полной грудью вдыхая воздух, шатаясь, как пьяный, с блаженной улыбкой на лице. И деревья расступались перед ним, впуская в свою прохладу. Солнечные зайчики играли среди листвы, скользили по лицу и одежде.

- Я сошел с ума! - во весь голос крикнул штурман, смеясь так, как могут смеяться дети. И побежал, раскинув руки, желая обнять весь мир.

Он бежал до тех пор, пока не упал в изнеможении, уткнувшись лицом в нежно-зеленый мох. И только теперь вспомнил, где видел этот весенний пейзаж. Голограмма на стене в каюте Герда - вот что это было! Вот где он был…

* * *

Поул поднялся с кресла, подошел к иллюминатору. Красная звезда слепила глаза, заливая рубку кровавым мертвенным светом. Плато за бортом корабля было пустым и зловещим. Только у границы защитного поля что-то блестело. Капитан вгляделся туда - и, чувствуя, как подгибаются ноги, схватился рукой за стену. В ста метрах от звездолета ничком лежал человек! На таком расстоянии скафандр хорошо заметен…

«Кто? - мелькнула мысль. - Живой ли? И как добрался сюда?»

Но не время строить догадки - нужно спешить на выручку.

Сигнал общей тревоги прокатился по кораблю.

– Ребята! - голос Поула дрогнул. - За бортом кто-то из наших. Кто пойдет туда вместе со мной?

Вызвались все. Но он отобрал двоих - из тех, кто ходил на разведку.

И вот уже три фигуры отделились от корабля, бегом преодолев расстояние между ним и лежащим на земле телом. Склонились одновременно, заглянув за стекло шлема. Слипшиеся волосы, покрытый испариной лоб, мальчишеское лицо… Артур!

Недолго думая, подхватили и понесли - домой, на корабль, подальше от враждебного мира, везде расставляющего ловушки. Спешили, не чуя под собой ног, каждый миг ожидая удара в спину. Опомнились уже на борту.

Капитан на руках внес Артура в медицинский отсек, положил на койку, сам присел в изголовье. Приборы показывали, что парень в глубоком обмороке, но жизнь его вне опасности. Минут через десять он пришел в себя.

– Капитан… Это вы… Слава Богу! Мне снился сон… - слабая улыбка скользнула по губам, и тотчас лицо исказилось от страха: - Что это было? Ущелье, туман… Потом меня стало затягивать… Дальше не помню… Как вы меня вытащили?

– Успокойся, сынок, - тихо сказал Поул. - Еще успеем наговориться. Главное, ты дома. А сейчас тебе нужно отдохнуть.

Не обращая внимания на протесты, включил установку лечебного сна, подождал, пока Артур уснет, и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

На душе полегчало. Появилась надежда, что живы и двое других. И еще вернутся к ним, как вернулся Артур.

«Или его вернули?» - подумал внезапно и почувствовал сильный озноб. На борту корабля повеяло смертельной опасностью. И Поул понял, что впустил ее сам.

– Нет, не может быть! - шептал, устремляясь в кают-компанию, чтобы рассеять подозрения, вдруг овладевшие им.

Включив экран, Поул начал листать предстартовый альбом экипажа. Один за другим мелькали перед ним снимки товарищей. Дольше других задержалась фотография Кена, удержанная его рукой. Появился и исчез Френк. И вот наконец Артур… Капитан остановил пленку, увеличил изображение. Парень смотрел на него со стены весело и беззаботно. Русый чуб, ямочки на щеках, насмешливые голубые глаза… Так он выглядел перед отлетом.

Капитан не столько услышал, сколько почувствовал, как бесшумно раздвинулась дверь, кто-то вошел и встал у него за спиной. Рука сама потянулась к пульту отключить экран, но опустилась, так и не нажав кнопки. Поул повернулся к вошедшему.

Артур (а это был он) с напряженным бледным лицом разглядывал свой портрет. Потом опомнился, перевел взгляд на капитана… Поул вздрогнул: глаза, устремленные на него, были серыми! Но, Боже, какое сходство!

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и каждый понял, что разоблачен: один в притворстве, другой в подозрениях. Что же дальше? Поул был слишком растерян, чтобы действовать. А мнимый Артур спокойно и насмешливо его изучал, демонстрируя свое превосходство.

Странно, но капитан испытал невольное облегчение: перед ним стоял человек. Опасная, загадочная сила, с которой они столкнулись, обрела реальные черты и перестала внушать страх. Как бы ни был силен и жесток этот чужой разум, все-таки он был человеческим! И пошел на Контакт с непрошеными гостями, хотя и кружным путем.

Не дожидаясь приглашения, «Артур» сел в ближайшее кресло и погасил экран. Поул закусил губу: в устройстве корабля чужак разбирался не хуже самого капитана.

Время шло. Молчание явно затягивалось.

И тогда «гость» произнес слова, поразившие Поула своей откровенной дерзостью:

– Не странно ли, что в разных концах Вселенной появились два существа, столь разительно схожие? Но сыну Земли даны голубые глаза, а сыну Вионы - серые. Близнецы - ошибка природы. Не правда ли, капитан?

– Кто вы? - вместо ответа хрипло спросил Поул. - И что с моими друзьями? Где они?

– Не тревожьтесь. Все живы, все рядом. Но у каждого - свой путь. И у них, и у вас, капитан, - чужак слегка улыбнулся.

То ли предупреждение, то ли угроза. И гипнотический взгляд в упор… Поул мотнул головой, стараясь отогнать наваждение, но оно никуда не исчезло: чужак по-прежнему сидел в кресле и сочувственно смотрел на него.

– Кто вы? - упрямо повторил капитан. - Почему взяли заложников, уничтожили технику? Зачем явились сюда?

– Я сын Вионы и приветствую вас от ее имени, - мягко ответил чужак. - Ради этого я здесь. А заложники… Заложников нет - есть только гости. Забудьте о страхе. Оставьте свое оружие: оно не имеет силы. Именно это мы пытались вам показать.

– Странное гостеприимство, - мрачно заметил Поул. - Нас встретили как врагов, заманили в ловушку. Почему мы должны верить вам?

– Вы пришли сами. Вы всегда приходите сами, - возразил вионец, - и не можете нас упрекать. Это было ваше решение, ваш выбор. Но теперь вы здесь и должны принять наши условия.

– Это что, ультиматум? - сквозь зубы процедил капитан. - Верните наших товарищей, и мы уйдем безо всяких условий.

– Куда? - чужак пожал плечами. - Вы же сами отрезали себе дорогу назад. Вам некуда уходить. Да вас никто и не гонит, - осторожно добавил он. - Напротив, предлагают остаться и увидеть мир, в который вы так стремились. И тогда вы сами решите, стоит ли возвращаться.

– А экипаж «Луча»? - тихо спросил Поул. - Что стало с ним? Его тоже позвали в гости?

– Конечно. И все эти годы земляне живут среди нас, - серые глаза чужака вдруг потемнели. Он поднялся. - Мне пора. Ровно в полдень возле ущелья вас будут ждать. Приходите без оружия и скафандров. Не бойтесь: на Вионе никому не желают зла, - с этими словами он шагнул к двери.

Капитан вскочил, полный решимости его задержать. Догнал, схватил за плечо… Пальцы скользнули в пустоту… Поул закричал - и очнулся. Он сидел в кресле, на стене тускло мерцал экран, и Артур улыбался с портрета.

«Неужели сон? - капитан пытался унять озноб. - Или это начало безумия? Может, и Артура мы вовсе не находили?»

Он поднялся и нетвердым шагом побрел в медицинский отсек. У входа в изолятор столкнулся с пятью разведчиками. Все выглядели как-то странно, смущенно переглядывались, никто не решался первым переступить порог.

Поул, ни о чем не спрашивая, кивком пригласил их следовать за собой.

Вошли в отсек. Артур спокойно спал на том самом месте, где его оставили час назад. Рядом гудела установка лечебного сна, отсчитывая последние секунды сеанса. Вот раздался сухой щелчок, машина сама отключилась, и парень открыл глаза - растерянные, полусонные, но, без сомнения, голубые.

Астронавты облегченно вздохнули и один за другим вышли из каюты.

– Вот что, ребята! Давайте только честно, - обращаясь ко всем, сказал Поул. - Вам тоже привиделся чужак, похожий на Артура?

Он и не ждал ответа: лица разведчиков были достаточно красноречивы. Оставалось выяснить, «посетил» ли фантом остальных, тех, кто не покидал звездолет и не дышал чужой атмосферой.

Больше всего капитан боялся услышать, что его догадка верна.

* * *

Из последних сил Френк брел по зеркальному лабиринту, понимая, что уже не выберется из него. Отчаяние и злость боролись в душе. Он проклинал весь мир и себя за то, что ввязался в подобную авантюру. И Кена, по вине которого все началось… Не владея собой, сжал кулаки и с неожиданной яростью ударил по зеркалам. Звон стекла и потоки свежего воздуха, хлынувшего в пролом, привели его в чувство. Френк рванулся из сверкающего плена и упал на колени в песок. Прямо перед ним шумело море, лучи заходящего солнца окрашивали воду в пурпурный цвет. За спиной до самого горизонта тянулись дюны. Пустыня и море. И никого вокруг…

Френк лег на спину, обреченно закрыв глаза. Он устал бороться. С него хватит!

«Кто-то решил меня сломать, и это ему удалось», - подумал почти равнодушно.

Волны подкатывали к ногам, то ли успокаивая, то ли смеясь над ним. А потом, подкравшись бесшумной поступью, обрушилась темнота, захлестнуло, затопило безмолвие. И Забвение - потому что, когда через час сознание вернулось к нему, Френк не помнил своего имени.

* * *

Успокоившись и отдышавшись, Кен поднялся и сел, с удивлением вспоминая, как вел себя минуту назад. Однажды, еще в детстве, он испытал подобное состояние: во время прогулки на катере по трассе «Земля - Луна» что-то случилось с системой подачи воздуха, и пассажиры почувствовали кислородное опьянение. Тогда он тоже грезил наяву и, кажется, был счастлив. Но здесь, на чужой планете, грезы слишком реальны.

Кен встал и пошел дальше, в глубь своего «миража». Но теперь в каждом его движении была звериная настороженность, «готовность к прыжку»: включились отработанные рефлексы на любую опасность.

Он шел долго, без цели, наугад, и начал уже уставать, - он, неутомимый! - когда впереди, в просвете между деревьями, блеснула полоска воды. Воспрянув духом, Кен ускорил шаги. Но, уже оказавшись возле лесного озера, внезапно замер, прячась за березовый ствол: там, на берегу, стояла женщина. Пепельные волосы стягивал серебряный обруч, ветер играл белоснежной туникой… Она стояла к нему спиной, но и не видя лица незнакомки, Кен чувствовал, что оно прекрасно.

«Что это? Тоже мираж?»

Он стоял, смущенный, не смея ее окликнуть. Переминался с ноги на ногу, пока под каблуком не хрустнула ветка.

Женщина порывисто оглянулась, и Кен увидел ее глаза: огромные, серые, чуть удлиненные, они смотрели вопросительно-строго. Молодая, совсем девочка, и так похожа на землянку… Не слишком красива, но что-то в ее облике приковывало внимание. Может быть, именно то, что она казалась земной девушкой?

Спокойно и изучающе незнакомка смотрела на Кена, словно раздумывая, подойти к нему или нет. Наконец улыбнулась приветливо и шагнула навстречу. И штурман, покраснев, как мальчишка, улыбнулся в ответ.

– Здравствуй! Я знала, что ты придешь, - эти слова прозвучали на земном языке. Но Кена поразило другое: голос, который их произнес, казался ему музыкой.

– Кто ты? - спросил хрипло, потому что перехватило дыхание. Сердце билось, как во время перегрузок.

«Да что это со мной?»- мелькнула паническая мысль и тут же пропала.

– Эйя. Меня зовут Эйя, - сказала девушка.

И штурман, повторив про себя это странное имя, понял, что готов потерять голову, - впервые за сорок лет.

Легкая рябь прошла по поверхности озера, ветер стих, спрятавшись в камышах… Они шли рядом и молчали - Кен и Эйя, рослый штурман и хрупкая девушка. Кен не находил слов, но это его не мучило. Ему было хорошо. И не нужно ни о чем спрашивать, не нужно ничего говорить…

«Не нужно?» Кен вздрогнул и остановился. Здесь было слишком хорошо - после отчаяния и страха, после всего, что с ним сделали…

Девушка взглянула вопросительно:

– Что же ты? Идем! Нас ждут.

– Постой! - с усилием произнес он.

В душе поднималась волна недоверия. Но это лицо так по-детски открыто, так светлы и наивны глаза… Можно ли ждать от нее коварства?!

– Что тревожит тебя? - она взяла его за руку, неж

ным и мягким было прикосновение. - Тебе плохо со мной? Кого ты боишься?

Кен побледнел - слова ударили в цель. В самом деле, пора объясниться, пора узнать, куда он попал и что его ожидает.

– Где я? Почему здесь так похоже на Землю? Кто столкнул меня в пропасть? И как я остался жив? И ты, почему именно ты… - он запнулся, не зная, как выбраться из путаницы мыслей. - Куда ты ведешь меня, Эйя? - спросил с тревогой, глядя в ее лицо.

– Как много ты хочешь узнать! - она улыбнулась, но Кен заметил, что глаза ее вдруг потемнели. - Не все сразу, любимый. У нас еще будет время. А сейчас займемся другим…

«Что она сказала?! - в панике подумал Кен, а руки девушки уже обвились вокруг шеи, горячее дыхание коснулось его щеки. - Это сон, бред… Сейчас я проснусь…»

Он ущипнул себя, но видение не исчезло. Его действительно пытались обольстить. И кто - этот ребенок!

– Мы одни во Вселенной, ты и я… Зачем думать о чем-то еще? - мягкие губы Эйи прижались к его губам, и не было ни сил, ни желания ее оттолкнуть. Вот только откуда в руке девушки появился черный цветок?…

«Черный?! - Кен мгновенно пришел в себя. - Я не хочу Забвения!»

Он отшатнулся. Движение вышло резким, и Эйя, потеряв равновесие, упала на прибрежный песок. Белый обруч соскользнул с головы и покатился к воде.

Прошла минута. Девушка лежала неподвижно, - видимо, была без сознания. Кен опомнился, бросился к ней. Что за наваждение? В откинутой руке зажата лесная фиалка. Черной лилии нигде нет…

Эйя очнулась. Изумление и испуг были в ее глазах, словно она впервые увидела Кена. Вскочила, метнулась в сторону… Штурман едва успел ее удержать. Догнал, схватил в охапку - и она пойманной птицей забилась в его руках…

– Пусти! - отчаянный крик.

Кен растерялся: вместо коварной сирены - перепуганная девчонка. Либо опять притворяется, либо… Он поискал взглядом обруч: «Неужели Эйей кто-то управлял?»

– Не бойся, маленькая. Я тебя не съем, - пошутил неловко, прижимая ее к груди.

Она жалобно всхлипнула, но вырваться уже не пыталась.

«Что же дальше? - мрачно подумал Кен и сам себе ответил: - Поищем правду, а там видно будет».

В иле у самого берега лежал обруч. Белый металл отсвечивал серебром.

* * *

– Итак, - Поул оглядел напряженные лица товарищей, - все мы, побывавшие за бортом, представляем угрозу для остальных. Значит, именно мы должны идти на Контакт. Чем быстрее уйдем, тем больше шансов у них останется. Какие есть возражения?

Возражений не было. Все понимали, что он прав.

– Нас позвали в гости. Было бы невежливо отказаться, - невесело улыбнулся один из пяти.

– А Артур? - спросил другой. - Он сможет пойти с нами? После всего, что случилось?

– Я пойду, - раздался в дверях решительный голос.

Разведчики обернулись. Парень стоял на пороге - бледный, но спокойный, как они, готовый на все.

– Ну что ж! Решение принято. Обратной дороги нет, - подвел итог капитан.

До полудня оставалось меньше часа.

И вот уже семь человек в десантных костюмах покинули звездолет и направились к месту встречи, стараясь не думать, что их там ждет.

Поул и Артур шли рядом.

– Повезло тебе, парень, - устало пошутил капитан. - Первый рейс и столько приключений! Не жалеешь, что стал астронавтом?

– Не жалею, - серьезно ответил тот. - Может быть, я наконец увижу отца.

- О чем ты? - удивился Поул.

Разведчики, слышавшие разговор, растерянно переглянулись.

– Я сын капитана Велса. Он не успел узнать о моем рождении, - сдержанно пояснил Артур.

– Что же ты раньше молчал? - возмутились все.

Но он усмехнулся с горечью.

– Я скрыл имя отца, когда поступал в Школу. И когда меня направили к вам. Согласно инструкции, детям пропавших без вести не место во Флоте: могут наломать дров. Все правильно! Это я должен бьш угнать катер. Но Кен меня опередил…

– Ты верил, что мы найдем «Луч»? - тихо спросил Поул.

– Я это знал, - просто ответил юноша и вдруг замолчал, пристально вглядываясь в просвет между скалами. - Смотрите, кэп! Там, впереди!…

Из ущелья навстречу разведчикам выползал оранжевый туман.

Семь человек замерли в напряженном ожидании. Но на этот раз никто не собирался бежать.

С корабля с волнением и страхом за ними следили товарищи.

Вот зловещее облако накрыло людей и, не спеша, уползло обратно. Там, где они стояли, никого не осталось. Не было даже следов!

Разведчики исчезли. Но те, кто остался ждать, верили в их возвращение.

* * *

Дей Рет сидел на скале, болтая ногами над пропастью. Сегодня он прошел Первый круг Посвящения, сменил детскую тунику на серебристое трико и получил право носить обруч. Нижняя ступень позади, теперь он - мужчина!

Дей смеялся от счастья, забыв, что Совет Мудрейших наблюдает за ним, и если до сих пор ему не сделали замечания, это еще не значит, что можно вести себя несерьезно. Впрочем, для старших он, Рет, и сотня других, прошедших первое испытание, все равно остаются детьми. Их вступление во взрослую жизнь будет долгим. Сначала Второй круг, потом Третий… Однажды кто-то из них войдет в число Посвященных, но пока об этом можно только мечтать.

Внезапно Дей почувствовал, как тревожно забилось сердце. По другую сторону ущелья он заметил человека, одетого в черный комбинезон. Как будто ничего необычного. Но на Вионе не носят таких одежд!

Дрожа от волнения, мальчик назвал индекс экстренной связи с Советом и, забыв о том, что можно передать информацию мысленно, прошептал побелевшими губами:

– Вижу чужака. Он карабкается по скале. Что мне делать?

– Наблюдать! - прозвучал в его голове властный голос, и Дей успокоился: значит, все идет по сценарию Совета, а сам Рет удостоился чести участвовать в Большой Игре. Он чувствовал, как его переполняет гордость: Проводник на Пути Забвения - великая роль! И разве не увлекательно наблюдать, как на каждом повороте Дороги чужак постепенно меняется и к концу ее, очистив себя от прошлого, становится сыном Вионы?

Так уже было однажды, до того, как родился Рет. А теперь он сам принимает в этом участие. Сегодня именно он - глаза и уши Совета: обруч на его голове позволяет Мудрейшим держать ситуацию под контролем. Стоит на миг отвернуться - и они утратят возможность воздействовать на чужака.

Дей даже растерялся от сознания собственной значимости. Старательно, до боли в глазах всматривался в темную фигуру, ползущую вверх по склону. Он не мог обмануть доверие Совета! Он наблюдал.

Внезапно человек на скале глухо вскрикнул, теряя опору. Из-под ног посыпались камни, и он повис, ухватившись руками за выступ.

Дей вскочил на ноги. Расстояние было большим, но мальчику показалось, что он видит побелевшие от напряжения пальцы, перекошенное от страха лицо…

– Он сорвался! Висит над пропастью! - воскликнул, снова забыв о том, что достаточно одной мысли.

И услышал в ответ тот же бесстрастный голос:

– Наблюдайте.

– Но ведь он упадет! - Дей не мог понять, почему Совет не разделяет его тревоги. - Он упадет! - крикнул отчаянно и почувствовал слабый, но довольно болезненный энергетический разряд. - За что?! - от обиды на глаза навернулись слезы.

– Поменьше эмоций! - сурово пояснил голос. - Ваше дело наблюдать.

И снова Рет ощутил покалывание в висках, и возникшие было сомнения начали отступать…

Последним усилием угасающей воли он поднял руку и снял с головы обруч. Немыслимый проступок, если не сказать больше! Он и сам не понимал, как это вышло. Но вместе с испугом почувствовал внезапное облегчение.

Сознание прояснилось. Дей перевел взгляд на чужака и понял, что нельзя терять ни секунды: тот держался из последних сил. Не раздумывая, мальчик спрыгнул в ущелье. Он летел прямо к выступу, на котором висел человек, а спустя мгновение схватил его за пояс. От неожиданности чужак вскрикнул, пальцы его разжались, и оба рухнули вниз.

Дею удалось замедлить падение. Не выпуская из рук живой ноши, он плавно спланировал к бурлящему на дне потоку.

Над расселиной, тускло поблескивая, висел брошенный обруч. Встревоженный голос Совета вызывал мальчишку на связь…

* * *

Артур открыл глаза и огляделся. Так и есть! Их разлучили. Он снова один и сидит в кресле-качалке на веранде летнего домика. Вокруг вишневый сад, птицы поют в ветвях. Совсем как дома. А тогда… Что же было тогда?

Память постепенно возвращалась, и Артур вдруг ясно вспомнил низкие каменные своды, незнакомые лица, непонятные звуки чужой речи. В тумане, как под наркозом… Юноша мотнул головой - видение исчезло. Да, конечно, именно так все и было: он очнулся раньше, чем следовало, и его опять погрузили в сон, подкинули к самому кораблю… Вот только зачем?

Артур встал, прошелся по веранде, потягиваясь. Он вел себя нарочито спокойно, чувствуя, что за ним наблюдают. Он выжидал. И вот из глубины дома послышались чьи-то шаги, распахнулась дверь… Он едва удержался от желания обернуться. Стоял неподвижно, пока чья-то рука не легла на его плечо. Только теперь Артур повернул голову - и отшатнулся, едва не вскрикнув: перед ним стоял он сам] Таким он видел себя в зеркале. Или почти таким…

Они стояли друг против друга - Артур и тот, другой. И невольный испуг отступил перед внезапной догадкой.

– Брат! Ведь ты мне брат, не так ли? - лицо юноши расплылось в счастливой улыбке. Двойник не успел ахнуть, как оказался в его объятиях. - Вот здорово! А где же наш отец?

Незнакомец мягко отстранился.

– Подожди, - тихо сказал он. - Почему ты решил, что мы братья?

– А разве нет? - растерялся Артур. - Не думаю, что наше сходство случайно, если Велс находится здесь.

– Ты сын Велса? - голос двойника дрогнул. - Тогда ты прав. Я тоже его сын.

В одно мгновение он преобразился. Металлический обруч, стягивающий лоб, был сорван и отброшен к стене. Длинные пряди волос упали на плечи. Затем Артур почувствовал, как горячие пальцы сжали его ладонь, и двойник потащил его по ступеням, ведущим в сад.

– Поторопись, брат! Нам нужно уйти отсюда как можно скорее!

– Зачем? - удивился юноша, едва поспевая за ним.

– Здесь опасно, - ответил двойник. - Для тебя опасно, - и добавил с мрачной решимостью: - Я не позволю им сделать то, что они задумали. С кем угодно, но не с тобой!

Они бежали по дорожкам вишневого сада, а затем неожиданно оказались на морском берегу.

На песке лежала старая лодка. Вдвоем они столкнули ее в воду, и двойник первым запрыгнул на корму.

Артур замешкался.

–Мы поплывем на этой посудине? - спросил нерешительно, с опаской поглядывая на волны.

–Садись! - приказал двойник. - И ничего не бойся. Руэл знает, что делает.

Артур повиновался.

Не успел он сесть на скамью, как лодка рванулась с места - без видимой причины и внешнего толчка, словно сама собой. Она неслась в открытое море, почти не касаясь воды.

–Как ты это делаешь? - лицо Артура было бледнее обычного, но он заставил себя улыбнуться.

–Очень просто, - в голосе Руэла звучала та снисходительность, с какой отвечают ребенку, задавшему наивный вопрос. - Здесь всюду рассеяна энергия мысли. Нужно только уметь ею управлять. Несколько уроков - и ты научишься.

– Энергия мысли? - Артур наморщил лоб.

– Да. В недрах планеты есть излучение, которое влияет на мозг, пробуждает скрытые способности. Мы можем создавать вокруг себя энергетический кокон, материализовывать мечты и желания. Внутри силового поля мы всемогущи. Но там, где его нет, мы тратим собственную энергию, быстро стареем и умираем. Выйти на поверхность - и то проблема. Вот и сидим под землей.

–Что ты хочешь этим сказать? - Артур растерянно огляделся. - Неужели все это…

–Искусственная среда, - печально кивнул двойник. - Море, небо и все остальное было создано в недрах Вионы много веков назад. С тех пор мы не видим настоящего солнца.

- Но почему? - Артур не скрывал изумления.

Руэл не ответил. Он напряженно всматривался куда-то в даль.

- Нас ищут, - сказал коротко, и, повинуясь его воле, лодка увеличила скорость. - Если догонят, придется принять бой.

- С кем? - сразу напрягся Артур.

Он хотел наконец понять, что происходит, где его друзья, где отец и что за опасность грозит ему самому.

- Скоро узнаешь, - пообещал брат, и Артуру стало как-то не по себе. Он не был готов к сражению, но чувствовал, что оно неизбежно.

* * *

Поул открыл глаза и уловил на себе любопытный взгляд ребенка.

Что же произошло? Он хорошо помнил, как их накрыло оранжевое облако и все погрузилось во тьму. Потом он очнулся - среди скал. Под ногами ревел поток, узкая тропинка вилась над пропастью. Он карабкался вверх, обдирая руки на острых камнях, до тех пор, пока не сорвался…

Поул пошевелился, пытаясь встать. Гибкое тело мальчика метнулось в сторону, спряталось за скалистый выступ.

«Он боится меня», - машинально отметил капитан и откинулся на спину, чувствуя мучительную слабость.

Мальчик вышел из укрытия, осторожно приблизился к Поулу, присел рядом на корточки. Тонкие пальцы коснулись щеки капитана, серые глаза смотрели с участием и тревогой.

Дей Рет уже не боялся. В голове вертелась дерзкая мысль, что Совет Мудрейших не прав и все, происходящее здесь, бессмысленно и жестоко. Но не это сейчас главное. Он нарушил приказ и должен скрываться, иначе Первая ступень может оказаться последней. Пока Совет не опомнился, нужно спешить.

«Но как поступить с чужаком? Не бросать же его, в самом деле! Придется взять с собой…»

Маленькая рука сжала мужскую ладонь. Впервые в жизни он сам принял решение.

- Вставай! Ну, пожалуйста! Нам нужно идти! - попросил жалобно.

И Поул его понял, заставил себя подняться, сделал неуверенный шаг.

– Кто ты, малыш? - спросил осторожно, чтобы не напугать, и вздрогнул сам, услышав ответ:

– Я тот, кто сошел с Пути, но еще не выбрал другого. Мы должны искать его вместе, если хотим жить.

«Если хотим обмануть Темного Стража», - мелькнула дерзкая мысль.

Даже теперь, свернув с Дороги Забвения, он остался Проводником…

* * *

Яркий свет, струившийся с тяжелых сводов Дворца, падал на застывшие лица Мудрейших. Они ждали, когда заговорит Главный. Но он молчал и был столь же непроницаем, как остальные члены Совета. Возможно, он просто не знал, что сказать…

Впервые они столкнулись с открытым неповиновением. Оказался под угрозой провала хорошо продуманный план. И кто же тому причиной? Не сами пришельцы, нет. Они ведут себя смирно. Но их дети, дети смешанной крови, последняя надежда вымирающей цивилизации!… До сих пор они оправдывали самые смелые ожидания: их жизнеспособность оказалась намного выше, чем у коренных обитателей Вионы. Генетический фонд чужаков мог возродить угасающую на планете жизнь. Особенно теперь, когда прибыл второй корабль и число гостей увеличилось вдвое. Оставалось заманить экипаж в подземную колонию и вложить в них ложную память.

Эту миссию доверили самым способным из числа все тех же полукровок. И тогда оказалось, что они унаследовали не только здоровье, но и другие качества своих отцов. Они не подчинялись! Стоило им вообразить, что Мудрейшие поступают жестоко, как Совет утратил на них влияние. Попытки подавить сопротивление привели к тому, что трое окончательно вышли из-под контроля, сняв с себя обруч. Пока только трое, но если пойдет цепная реакция, последствия нетрудно предугадать…

Двадцать лет назад Виона получила отсрочку, слабую надежду на спасение. Сегодня эта надежда под угрозой: если к землянам вернется память, они уйдут сами и уведут детей. А этого нельзя допустить!

Впервые Мудрейшие не знали, что делать. Сохранить расу любой ценой - над этим билось несколько поколений вионцев. И вот средство найдено. Так неужели интересы тридцати чужаков важнее судьбы древней цивилизации?

Можно избавиться от непокорных, нарушивших волю Совета. Но тогда - конец многолетним усилиям, конец всему. Жизнь каждого - слишком большая ценность, она священна. Вот память - дело другое. Ее можно стереть и вложить новую без ущерба для генетического фонда планеты.

И все же Мудрейшие чувствовали себя неуютно: им брошен вызов, борьба началась. Кто сильнее, покажет время. Но и те и другие готовы идти до конца.

Возможно, они совершили ошибку: нужно было принять чужаков как равных. Но вионцы слишком горды, чтобы просить помощи или совета. А теперь уже поздно что-то менять. Вот только…

Идея пришла внезапно: их невольным союзником станет тот, кто всегда служил досадной помехой, впрочем, вполне безобидной. Ему сохранили память, но он не оценил этой милости и путался под ногами, пытаясь «разбудить» остальных. Мудрейших раздражало его упрямство, но сегодня оно может оказаться полезным.

Главный подошел к пульту Координатора и нажал нужную клавишу.

На экране возникло старческое лицо с остатками былой красоты. Белый обруч сливался с его сединой, выцветшие глаза смотрели куда-то вдаль. Он не видел, не мог видеть сидящих в Зале Совета, но голос Главного отчетливо прозвучал в его голове:

- Старик! Очнись! Ты нам нужен, старик!

Молчание.

Он давно не желает ни с кем говорить. Так и не научился смирению. Угасает в одиночестве, но власти Мудрейших не признает. Неужели они опять не добьются ответа?!

- Оставьте меня, я устал, - шевельнулись сухие губы.

Надо же! Отозвался! Впервые за десять лет…

– Послушай, старик, - Главный приступил к делу. - Ты все еще помнишь Кена? Он здесь, пришел за тобой. Хочешь его увидеть?

– Кен?! - тревога мелькнула в глазах. - Это значит, что новый корабль угодил в ловушку… Но зачем вы сказали об этом мне? Что-то случилось, не так ли? Вам пришлось изменить тактику?

Торжествующая улыбка внезапно осветила лицо: обратившись к нему, они признались в собственной слабости. Нужно этим воспользоваться. Он и так долго ждал.

Двадцать лет одиночества и безнадежной борьбы… Иногда он завидовал тем, кто нашел Забвение: их не мучили сны о Земле. Он избежал их участи, потому что был слишком стар и не годился для «возрождения расы». С ним не стоило возиться, проще было убрать. Но на этой планете не бывает убийств: вымирающий вид стремится сохранить каждую особь. Поэтому он уцелел. И исследовал этот мир, чтобы когда-нибудь с ним сразиться.

«Время пришло!» - решил для себя Герд.

В эту минуту он снова был командором.

Мудрейшие знали, на чем сыграть: обратились к его прошлому, напомнили имя мальчика, которого он обидел, перед которым был виноват. И вот этот мальчик здесь. Он давно уже вырос и, наверное, стал капитаном. И, подобно Велсу, нарушил инструкцию, посадил корабль. И тоже стал пленником. Но Герд чувствовал, что Кен пока остается Кеном, иначе Совет не предложил бы встретиться с ним.

«Зачем я понадобился Совету? Что у них на уме? Не думают же они, что я стану им помогать! Но все равно, пусть только дадут нам увидеться, и мы все повернем по-своему. Вдвоем мы справимся! Главное, не сдавайся, мой мальчик! Главное, держись!»

Обруч на седой голове тускло светился, но все усилия Мудрейших прочитать мысли старика оказались напрасны: со временем он научился их «закрывать» - искусство, доступное лишь Посвященным. Они так и не смогли подчинить его волю, хотя сняли копию памяти и знали о нем больше, чем он сам. Им удалось создать подобие Земли - и это была Земля, какой он ее помнил, Земля командора Герда. Но сам он оставался для них загадкой - неугомонный, непредсказуемый, непокорный старик.

И все же он был им нужен. Именно сейчас, когда пришельцы ускользали один за другим. Поул, Артур, Кен… Особенно Кен, вырвавший из-под их контроля Эйю. Конечно, девочка переиграла. Ей давали поспешные указания, а следовало положиться на женский инстинкт. Теперь придется искать обоих - ее и Кена. И в этом поможет Герд: впервые его желание совпадает с волей Мудрейших. А там будет видно…

Сейчас главное - Эйя. С остальными они потом разберутся. Даже с Руэлом - потом, хотя от него, Посвященного, удостоенного чести стать одним из Мудрейших, никто не ожидал предательства. Видимо, зов крови сильнее желания властвовать. Хотя что ему земной брат, если здесь, на Вионе, сотни сестер и братьев, до которых Руэлу и дела нет? И все же он взбунтовался и теперь - опаснее всех, потому что знает шифр Хранилища Памяти. Он не посмеет туда войти, это было бы слишком. Но, на самый невероятный случай, Темного Стража стоит предупредить.

* * *

- Я ошибся. Погони пока нет, - прислушиваясь к чему-то внутри себя, тихо заметил Руэл. - Это меня беспокоит. Почему они не выслали Темного Стража? Либо слишком растеряны, либо придумали что-то другое. Хотел бы я знать, откуда нам нанесут удар…

И вспомнил, как еще сегодня утром, отправляя свою мыслекопию на корабль чужаков, не мог даже представить, что выступит против Совета, в одночасье разрушит то, чему посвятил жизнь. Мир, в котором он родился и вырос, который любил - по-своему, насколько был способен на это чувство, - рассыпался на его глазах. Теперь у Руэла нет будущего, но этот выбор он сделал сам.

«Вы ошиблись, Мудрейшие! - с горечью думал он. - Хотели возродить свою, а создали новую расу. Мы - метисы, мутанты, чужие для всех. И всегда будем чужими…»

Что заставило его снять обруч, нарушить закон? Неужели то, что землянин назвал его братом? Но для ви-онцев родственные связи ничего не значат. Руэл не помнил матери, никогда не видел отца. Только их имена в генетическом коде - вот все, что ему полагалось знать. Братья и сестры? Да любой из сверстников мог оказаться одной с ним крови! Гомункулы - вот кто они такие. Правда, сам он рожден женщиной, но это ничего не меняет: он тоже результат эксперимента, образец новой породы, эдакий племенной бычок… Что общего у него с Артуром, кроме внешнего сходства и отца, которого оба никогда не встречали? Что общего у него с Землей, сытой, благополучной, уверенной в завтрашнем дне? Почему он так скоро забыл умирающую Виону? Он, Посвященный, один из тех, кто призван ее спасти, возродить любой ценой?… Нет ответа. И не будет. Только в душе - мучительная борьба, словно сошлись в поединке два Руэла - сын Земли с сыном Вионы.

А может, это просто попытка выжить, спастись самому, когда все вокруг обречено на гибель? Не хочет ли он сбежать в незнакомый мир, которому далеко до заката? Избавить себя от ответственности за целую расу, от горького, непосильного Знания? Счастливы те, кто остается в неведении. Они как дети - беспомощные, слепые, идущие по Пути, который укажут Мудрейшие. И никто не знает, что под ногами у них - бездна… Неужели Руэл может покинуть их?

Он поднял глаза на Артура и улыбнулся: «Близнецы - ошибка природы». Эти слова оказались пророчеством. Он смотрел на брата, как в зеркало, и видел то, что в зеркале не увидишь: свою судьбу. И Дорогу, по которой предстояло пройти, - над самой пропастью.

«Пусть так! Я это сделаю! - мрачно подумал он. - Я верну им память, открою истину. Двадцать лет они провели в Забвении, двадцать лет Виона питалась их кровью - не слишком ли большая цена за наше рождение? Сумеют ли они простить? Не возненавидят ли нас? Все-таки мы - их дети, и этого уже не исправить».

- Послушай! А кто такой этот Темный Страж? - прервал его размышления Артур, и Руэл вспомнил, что им нужно спешить.

* * *

Вдоль ручья по дну ущелья брели двое - светловолосый мальчик и мужчина в черном комбинезоне, тяжело опиравшийся на его плечо. Каждый шаг давался ему с трудом - нервный шок не прошел даром, непослушное тело казалось чужим. Ни он, ни его спутник не заметили, как между скал скользнула тень искусственной птицы.

Летающая лодка командора следовала курсом, указанным Мудрейшими, - к тому самому месту, где оборвалась связь с Эйей. Герду предстояло обогнуть горный хребет и осмотреть долину. Но он полетел напрямик, рискуя оказаться в мертвом пространстве, где энергополе ослаблено и легко сломать себе шею.

Две человеческие фигуры внизу привлекли его внимание. Еще не успев понять, что же в них необычного, командор снял обруч и небрежно отбросил в угол кабины: пришло время действовать, и Совету незачем видеть происходящее его глазами.

Он опустил лодку пониже.

«Мужчина в десантном костюме… Шатается, идет с трудом… Мальчик его поддерживает…»

Герд вздрогнул: картина была ясна - он наткнулся на кого-то из своих, идущих по Пути Забвения. Нужно вмешаться, пока не поздно! Ничего, если Кен подождет…

Мужчина упал. Паренек попытался его поднять, но в эту минуту сильный порыв ветра едва не опрокинул его самого: рядом с беглецами бесшумно опустилась крылатая лодка.

Дей Рет испуганно вскрикнул, озираясь, как затравленный зверек: бежать и прятаться было некуда. Все-таки их нашли! Мудрейшие не теряют времени даром… Но что это? Из машины вышел высокий старик в сером комбинезоне со значком-«молнией» на груди. Обруча на нем не было…

– Кто вы? - чуть слышно выдохнул мальчик. - Вы не похожи на Темного Стража… Ведь вы не отнимете у меня память? - жалобно спросил он.

– Ты боишься Темного Стража? - в голосе незнакомца звучало удивление. - Что же такого ты натворил? Неужели сошел с Дороги?! - внезапная догадка ошеломила его, он перевел взгляд на неподвижно лежащего Поула. - Что с ним? - спросил озабоченно, склоняясь над распростертым телом.

– Не знаю, - голос старика почему-то подействовал на Дея успокаивающе. - Я не дал ему упасть со скалы, и все же он потерял сознание. И потом, когда очнулся, был очень слаб…

«Обычный прием, - поморщился Герд. - Бросить человека в экстремальную ситуацию, довести до шока, до смертной грани, вырвать оттуда в самый последний миг - и он в полной апатии, мозг податлив, как воск, - делай с ним все, что угодно, - стирай, записывай, внушай… И вот кто-то вмешался не вовремя, не дал довести операцию до конца… Не сработала отлаженная схема, а, Мудрейшие?!» - злорадно подумал он, а вслух добавил:

- Браво, мальчик! Ты начинаешь мне нравиться.

Возможно, из тебя выйдет толк.

Не добавив больше ни слова, поднял на руки бесчувственного Поула и понес к лодке.

Дей стоял неподвижно, глядя на него с удивлением и вновь подступившим страхом. Но вот старик осторожно уложил капитана на дно кабины и повернулся к мальчику:

- А ты чего ждешь? Особого приглашения? А ну, залезай! - скомандовал он и улыбнулся ободряюще: - Да не трусь! Ты же смелый парень! Я тебя не съем.

«Он тоже чужак!» - внезапно понял Рет и вздохнул с облегчением. Сейчас пришельцы были ему ближе, чем свои: от них не исходила угроза. Его не оставили на милость Мудрейших, и это обнадеживало: с чужаками можно иметь дело. Они вовсе не так агрессивны, как утверждает Совет. Во всяком случае, ему, Дею, они не казались чудовищами.

…Трудно было вести перегруженную лодку, особенно со снятым обручем. Герд выдыхался, до предела напрягая мозг. Хорошо, что мальчик почувствовал это и подключился к управлению, настроив энергию мысли на одну волну с командором.

Вылетев из ущелья, лодка плавно парила над долиной.

Луг, роща, лесное озеро проплывали внизу, но людей не было видно. Поиски ничего не дали. Герд трижды облетел нужный район, долго кружил над рощей, но не обнаружил никаких следов.

«Пора возвращаться», - устало решил он и оглянулся на незнакомца, так и не пришедшего в сознание.

«А может, это и есть Кен?» - подумал, пристально вглядываясь в бледное чужое лицо. Но нет, того он узнал бы сразу: скуластого мальчишку с упрямо очерченным ртом. Этот совсем другой. Жаль, конечно. Но ничего не поделаешь. А с Кеном они еще встретятся…

Лодка увеличила скорость и полетела прочь - туда, где двадцать лет он провел в одиночестве. Теперь предстояло привыкнуть к мысли, что он уже не один.

* * *

Кен не замечал течения времени. Он был опьянен незнакомым ему чувством. Эйя все же околдовала его - теперь уже своей незащищенностью.

Вырванная внезапно из привычного течения жизни, где ничего не нужно решать самой, не чувствуя всевидящего ока Совета, она казалась заблудившимся ребенком и искала защиты у него, Кена, причине всех бед! Мир перевернулся, но никого другого не было рядом, чтобы ее спасти. И она потянулась к нему, безошибочным полудетским-полуженским чутьем угадав в чужаке ту незлую силу, рядом с которой чувствуешь себя в безопасности.

Штурман не колебался ни минуты и принял под свое покровительство (впрочем, довольно сомнительное) эту девочку, в которой не мог, да и не хотел видеть врага. Необходимость кого-то защищать поднимала его в собственных глазах, а юное создание, уткнувшееся ему в плечо, вызывало у Кена странную смесь досады и нежности.

С невольным смущением он признался себе в том, что испытывает к ней далеко не братские чувства. И это его пугало: чужая планета - не самое подходящее место для флирта. Любовь к инопланетянке - банальный сюжет, который раздражал его еще в детстве. И вдруг - такое! И ни с кем-нибудь, а именно с ним! Не то насмешка, не то подарок судьбы….

Он уже не пытался бороться, принимая все как есть.

Только где-то на дне души шевелилось сомнение: не ловушка ли это? Но даже если и так, ему не хотелось убегать…

И все же с тех пор, как они укрылись в маленьком домике из тех, что разбросаны здесь повсюду и почему-то всегда пустуют, он чувствовал себя предателем. Перед своим экипажем, который будет его искать, и еще неизвестно, чем это кончится. Перед экипажем «Луча», которому нужна помощь… «Если, конечно, она нужна», - подумал расслабленно, слушая щебетание Эйи. Сам он не казался себе несчастным. Возможно, что и они неплохо устроились в этом мире. Как знать… Но, пока он не был в этом уверен, его мучила совесть. Живет как на курорте, ничего не предпринимает. Хорош разведчик, нечего сказать!

Он расспрашивал Эйю обо всем, что здесь происходит, но она мало что знала. Обруч, энергия мысли, Совет Мудрейших… Кен с трудом выстраивал из обрывочных сведений картину чужого мира, пытался выяснить, кто его невидимый враг.

«В конце концов, нет разума, с которым нельзя договориться! Нужно только его понять», - рассуждал он, на минуту забыв о пропасти, куда его столкнули. Но стоило об этом вспомнить, как в груди закипел гнев. Такое понять нельзя! Значит, придется драться. Но на этот раз Кен заставит себя уважать! Да и хватит сидеть сложа руки. Пора действовать!

Кажется, он скрипнул зубами.

Эйя подняла на штурмана испуганные глаза и почувствовала, что скоро его потеряет. Мгновение - и она прижалась к нему трепетным телом, обняла, обвила руками…

Все было как тогда, у озера, - и все было по-другому: сегодня он не мог ее оттолкнуть.

Мир опрокинулся, увлекая двоих в сладкую бездну.

– Эйя! Моя Эйя… - хрипло шептал Кен, принимая ее неумелые ласки. - Почему я не встретил тебя раньше, там, на Земле?…

И вздрогнул от ее горячего шепота:

– Ты сильный, ты добрый, с тобой не страшно… Не оставляй меня!

* * *

Эл парил над равниной, раскинув руки, плавно скользя в восходящих потоках воздуха. Ему нравилось ощущение полета. Пожалуй, это было единственное, что заставляло ненадолго забыть о мучивших его сновидениях.

Они обрушились на него сразу, лавиной - обрывочные, непонятные, вызывая тревогу и боль. Странные картины наплывали на Эла, будто в сознание вторгалась чужая жизнь. Незнакомые люди в непривычных одеждах, экраны, приборы, черное небо над головой с яркой россыпью светящихся точек… Звезды. Он не знал этого слова, но оно выплыло из темных глубин памяти, обожгло смутной тоской.

Эл мог обратиться к Мудрейшим, чтобы его излечили от этой болезни, но не стал. Было что-то притягательное в ускользающих образах, с чем он не хотел расставаться, но пытался запомнить, осмыслить, понять…

Когда это началось? Во время одного из полетов. Он оттачивал движения, добиваясь полной гармонии, ощущения невесомости в каждой клеточке тела. Ни с чем не сравнимое наслаждение охватило его. И тогда он впервые почувствовал острую боль в висках. В глазах потемнело. Последнее, что он увидел, - безумную пляску звезд. Оттуда, из сна…

Он был собой и в то же время кем-то другим. Сидел в углу комнаты, вид которой казался ему привычным, но пугал того, другого, проснувшегося в нем. И чувство опасности передалось от него к Элу. А потом Эл исчез и остался только другой…

Другого звали Велс. Он был измучен тягостным ожиданием, но старался заглушить в себе страх, расслабить напряженные нервы. И вот стена перед ним раздвинулась, и он увидел двоих: старика и ребенка.

Несмотря на преклонный возраст, старик выглядел бодрым, как юноша. Расшитый серебром голубой хитон, металлический обруч на голове, величественная осанка… (Пробившееся на миг сознание Эла узнало Главу Совета и угасло вновь.) Малышу было на вид лет восемь, лицо поражало отточенной красотой, белую тунику стягивал алый пояс. В глазах - откровенное любопытство. Зато взгляд старика был холоден и суров.

– Альт эо! Приветствую тебя, землянин, - наконец произнес старик. - Прости за испытания, которым мы подвергли тебя. Открывая дверь чужаку, нужно знать, на что он способен. Таков закон.

– Ну и как, узнали? - поднимаясь из кресла, с неожиданной злостью спросил Велс. - Славные здесь законы! Нас встретили как врагов!

– Сядь! - властно сказал старик.

И тотчас невидимая сила отбросила Велса обратно. Чужая воля вторглась в сознание, пытаясь его подавить.

– Браво!- воскликнул он, из последних сил сдерживая чудовищный натиск. - Это уже честнее! Игра в гостеприимство закончена. Я оказался прав!

Он заставил себя встать, улыбаясь надменно и дерзко.

- Что же дальше? После вашей огненной лавы я ничего не боюсь!

«Бывают вещи и пострашнее»,- мелькнула мрачная мысль.

И словно в подтверждение этому Велс почувствовал нечто, стоящее у него за спиной. Медленно, как во сне, повернул голову - и увидел Темного Стража.

Крик ужаса застыл на губах.

И пришло Забвение…

Туман в голове рассеялся, Эл перестал падать, выровнял полет.

Что это было? Он не знал. Видение исчезло, но страх другого остался в нем. Ощущение не из приятных… И он заставил себя обо всем забыть - до нового сна, мало что прояснившего, но не позволившего, как раньше, отмахнуться от увиденного.

А потом появились догадки. И Эл понял, что когда-то был тем, другим, которого звали Велс, - в иной жизни, в иной Вселенной. И уже не отделял себя от него.

Почему он сразу не сообщил Совету, что с ним случилось? Ему бы вернули покой, избавили от мучительных снов… Но теперь он не мог этого сделать и, чувствуя приближение галлюцинаций, всякий раз блокировал связь.

Если о Велсе узнают Мудрейшие, они сотрут его память снова. А он не хотел этого. Он никому не позволит убить себя во второй раз!

* * *

Поул проснулся и сел на койке, протирая глаза. Голова гудела, как колокол, мешая сосредоточиться. Он скользнул вокруг себя растерянным взглядом - и удивленно присвистнул. Помещение, где он находился, напоминало одновременно каюту звездолета, рабочий кабинет и комнату отдыха. Мягкий зеленоватый свет струился с потолка, вдоль стен стояли прозрачные стеллажи с микрокнигами, на окнах колыхались золотистые занавеси. Койка, стоило спустить ноги на пол, превратилась в упругое кресло, принявшее форму его тела.

«Довольно комфортная клетка», - подумал он.

Встал, подошел к окну, откинул штору… Перед ним искрился фонтан, вдоль аллеи старинного парка выстроились мраморные статуи, деревья отбрасывали прохладную тень. Но за этим типично земным пейзажем проступали контуры чужого, ни на что не похожего мира.

Поул задвинул штору.

«Хватит пока впечатлений. Для начала нужно освоиться здесь».

Рука сама потянулась к книгам, выбрала наугад миниатюрный томик, открыла на середине.

Мы уходим туда, где не видно огней,

Где над бездной кончается Вечность,

– с удивлением прочитал он.

Это были стихи, неведомо как попавшие сюда. Стихи о Земле, рожденные вдали от нее, наполненные тоской и болью.

Мы уходим с Земли, вспоминая о ней

На дорогах туманных и млечных… -

грустил незнакомый поэт.

Поул почувствовал, как комок подступает к горлу: эта песня была о нем, о его экипаже - каждое слово, каждая запятая.

И вернуться нельзя, и дороги круты.

А у дома - каштанов аллея…

Вспоминая ее у последней черты,

Оглянись, ни о чем не жалея… -

так мог написать лишь тот, кто сам лишил себя права на возвращение и все же в глубине души верил, что однажды вернется.

Словно памятник тем, кто исчезнет вдали,

Зажигаются звезды под вечер.

А во тьме одиноко плывут корабли,

Не теряя надежды на встречу…

Шорох раздвигающихся дверей заставил капитана обернуться - и он едва не выронил книгу.

На пороге стоял высокий седой человек в форменном комбинезоне с серебряным значком на груди. «Молния», знак отличия командора высшего ранга! Для Поула, всю жизнь посвятившего Флоту, это звание так и осталось недосягаемым.

Он не сразу оторвал глаза от эмблемы, чтобы взглянуть в лицо вошедшему. А когда наконец взглянул, сомнений уже не осталось: это был командор Герд.

– Учитель! Вы живы, учитель! -' вырвалось изумленное восклицание. И не возникло даже мысли, что это может быть фантом.

По губам старика скользнула печальная улыбка.

–Значит, меня еще помнят. Еще узнают… - тихо заметил он.

–Разве можно забыть одну из легенд Флота? - голос Поула подозрительно дрогнул. - Вы преподавали у старших, а мы, первокурсники, убегали с занятий, чтобы послушать вас…

–А потом за каждый пропущенный час приходилось держать экзамен, - улыбнулся Герд. - «Звездный Проходчик не должен нарушать дисциплину…»

И замолчал, очевидно, вспомнив, что оба они здесь - и учитель и ученик - злостные нарушители инструкций.

–Как твое имя, сынок? Как ты здесь оказался? - спросил наконец, прервав тяжелую паузу.

–Капитан Поул, командир «КВКДР-15», - с готовностью отрапортовал «сынок».

–Что-то не припомню такой системы, - нахмурился Герд.

«Сколько всего случилось, пока меня не было!» - мелькнула горькая мысль.

– Космолет Высшего Класса Дальней Разведки.

Первый корабль серии сконструирован и построен через восемь лет после отлета вашей экспедиции, - пояснил Поул.

И спросил одними глазами, жалобно, с полудетской обидой: «Как могло случиться, что вы не вернулись?!»

– Ты не слишком удивлен нашей встрече, - внезапно сказал командор. - Почему ты ни о чем не спросишь? Мне есть что рассказать…

– Я жду ваших вопросов, учитель, - вежливо отвечал Поул.

– Моих? Ну что ж! Я задам только один: инструкция отменена?

– Нет, - капитан густо покраснел.

– Значит, все по-старому, - печально вздохнул Герд. - Тогда почему ты ее нарушил? Какая могла быть причина?

– Киберразведчик сорвался в пропасть, но успел передать на орбиту снимки «Луча». А «ночью» мой штурман угнал катер, добрался до корабля, нашел дневник. Ваш дневник, командор, - подчеркнул Поул. - Потом он отправился искать экипаж и исчез. Выждав сутки и не дождавшись сигнала, мы отправились на выручку, выслали поисковую группу. А дальше… - Он замолчал.

– Могу догадаться, что было дальше, - мрачно кивнул старик и спросил, стараясь скрыть волнение: - Этот штурман, как его зовут?

– Кен. - При звуках этого имени что-то изменилось в лице командора, и Поул удивленно вскинул брови: - Разве вы знали его, учитель?

– Кажется, знал, - старик нервно прошелся по комнате. - Теперь твою историю продолжу я, а ты меня поправишь, если я ошибусь. Штурмана вы не нашли и во время поисков потеряли несколько человек, автоматика вышла из строя. Уцелевшие вернулись на корабль, и у них начались галлюцинации. Некто от имени хозяев планеты пригласил вас в гости. И вы согласились, забыв всякую осторожность, забыв о том, как с вами только что обошлись.

– У нас не было выбора, - мрачно заметил Поул и спросил подозрительно: - Но как вы об этом узнали?

Командор усмехнулся с горечью.

– Все очень просто: двадцать лет назад с нами произошло то же самое. Мы собирались улетать, но я, старый дурак, уговорил Велса осмотреть окрестности.

А дальше все по сценарию: разведгруппа спустилась в ущелье, и сигналы перестали поступать. Мы бросились на помощь и лишились еще двоих: их затянул рыжий дым. Остальные в панике укрылись на корабле. И тогда появился фантом - вежливый, обаятельный. Он очень мило все объяснил: хозяева планеты не желают нам зла, они приглашают посетить их мир. Наших товарищей не похитили, а позвали в гости. Просто здесь такие обычаи - не везде же им быть одинаковыми. И мы ему поверили! Хотелось верить - все-таки первый Контакт…

– И что случилось потом? - глядя в сторону, хрипло спросил Поул.

– Потом… - Командор помолчал немного. - А ты сам помнишь, что с вами произошло?

– И да, и нет. Словно во сне. Мы пришли к назначенному месту, из ущелья выполз оранжевый туман, и сознание отключилось. Очнулся один, вокруг какие-то скалы, а я должен подняться к вершине, сам не знаю зачем. Нога соскользнула, я повис над пропастью. А дальше - мистика, бред: меня кто-то схватил за пояс. С перепугу я разжал пальцы и полетел вниз. Пришел в себя на дне ущелья - живой и ни одного синяка. А рядом стоит мальчишка из местных и бормочет что-то про Темного Стража, про Дорогу, с которой нужно сойти… И мы бежим вместе до тех пор, пока я не падаю… Ведь это мне приснилось, учитель? - с надеждой спросил он.

– Увы, - отвечал Герд. - Все правда. Там я тебя и нашел. У тебя отличная память, сынок. А ведь ты едва ее не лишился.

– То есть как? - подавив внезапную дрожь, прошептал Поул.

– Ты шел по Пути Забвения, но Проводник тебя пожалел. Прости, - спохватился старик, - я говорю загадками. Попробую объяснить… - и начал свой печальный рассказ: - Мы пленники этой планеты, но она удерживает нас не темницами и цепями, а ложной памятью: лишает прошлого, заставляет забыть о Земле.

Вдохнув рыжего дыма, вы погрузились в сон и были перенесены в недра Вионы, туда, где сохранились последние осколки древней цивилизации. Вас обследовали на предмет восприимчивости к внушению, а затем каждого поместили в условия, вызывающие состояние шока, чтобы сознание не могло сопротивляться насилию над собой. С нами проделали то же самое. Нет больше ни Славки, ни Велса, ни остальных. У них новая жизнь, новая память, новые имена. Вот уже двадцать лет, как они - вионцы.

– А вы? - тихо спросил Поул. - Как уцелели вы?

– Я слишком стар и не гожусь для целей Мудрейших. Меня оставили в покое, позволили жить по-своему. Они знали, что я никуда не денусь, не смогу им помешать.

Голос Герда звучал устало и глухо, словно опять навалились на старческие плечи двадцать лет одиночества.

– Учитель! - капитан смотрел на него с ужасом. - Зачем им это, учитель? Почему они мучают нас?

– Им непонятно, что это жестокость. Ведь из памяти стирается все: страх, боль, отчаяние, - все, что испытал вступивший на Дорогу Забвения. Потом приходит покой, и человек счастлив в своем неведении. Страшное счастье! - мрачно заметил Герд.

– Но ради чего они это делают?! - воскликнул Поул, чувствуя, что близок к истерике: он успел представить бессмысленные, неузнающие глаза Кена, Френка, Артура, свои собственные глаза…

– Они гибнут. Раса вырождается, вымирает. Они решили оттянуть конец за счет притока свежей крови. Нашей крови, мой мальчик, - тихо сказал старик.

– Значит, - капитан поперхнулся, - на этой планете растут дети землян, дети вашего экипажа?!

– Да. И Проводник, который тебя спас, - один из них.

– Где он?

– Спит за стеной, - лицо командора смягчилось, по губам скользнула улыбка. - Славный малыш. Похож на Славку. Возможно, его сын.

–Но ведь это ужасно! - Поул зябко повел плечами. - Неужели ничего нельзя сделать? Это нужно остановить!

–Что ты имеешь в виду? - спросил Герд. - Они уже существуют. С этим придется считаться. Наши дети не виноваты ни в чем. Я думаю, в них надежда не только Вионы, но и наша. С ними мы легче найдем общий язык. И тогда, - он обвел взглядом стеллажи с книгами, прочитанными когда-то на Земле и восстановленными здесь благодаря феноменальной памяти, - все это им пригодится.

С невольным восхищением Поул смотрел на учителя. Все эти двадцать лет старик не сдавался. Даже в самые горькие минуты он думал о будущем. О том, что однажды настанет день и обновленная Виона примет дар Земли. И забудутся все обиды, и два человечества, связанные кровными узами, шагнут друг другу навстречу.

– Да, учитель, - тихо сказал он. - Когда-нибудь так и будет. А пока давайте думать, как нам выручить остальных.

* * *

Островок, у которого причалила лодка, был необитаем. Камни, песок, несколько чахлых кустиков - вот и все, что увидел Артур. А вокруг до самого горизонта раскинулось море.

«Что это? Зачем он привез меня сюда?» - заметались тревожные мысли, но мягкая улыбка Руэла рассеяла все опасения.

Юноши ступили на берег.

– Я буду учить тебя тому, что умею и знаю сам, - тихо и торжественно начал двойник. - Сейчас ты слаб и беспомощен - я научу тебя защищаться. И прятаться, если нужно. Пока у нас нет союзников, нужно рассчитывать лишь на себя.

- А отец? А мои друзья? - быстро спросил Артур.

– На них не надейся. Они сами нуждаются в помощи. Мы попробуем им помочь. Но для этого, - лицо Руэла стало почти отрешенным, - ты должен уметь управлять энергией мысли. У нас учат этому с детства. Мы годами совершенствуем свое умение, проходим испытания на каждой ступени. Я поднялся на Третью, стал Посвященным. Осталась Четвертая, но она доступна только Мудрейшим. К несчастью, для твоего обучения времени слишком мало. Поэтому, если ты согласен, - не торопись с ответом, подумай: это довольно опасно, - я мог бы передать тебе свои навыки направленным энергетическим импульсом, отключив на время твое сознание.

– В чем заключается опасность? - спокойно спросил Артур, заранее решив во всем довериться брату.

– Неподготовленный мозг может не выдержать нагрузки…

- И тогда?

– Я не знаю. Никто не знает. Такого до нас не делали, - честно признался Руэл.

– Значит, мы будем первыми, - серьезно заметил Артур и положил руку ему на плечо. - Я готов. Действуй!

Он ждал, что Руэл, вперив в его зрачки пронзительный взгляд, начнет произносить заклинания. Но вместо этого почувствовал только, как вязкий туман окутывает голову. Обмякшее тело опустилось на песок и медленно вытянулось.

Руэл стоял над ним прямой и мрачно-сосредоточенный. Лицо заострилось, на лбу выступили капли пота, в серых глазах нарастала и билась боль. Вместе с потоком энергии из него уходили силы, и настало мгновение, когда он не смог сдержать стон.

Он не позволил себе упасть. Последним усилием угасающего сознания вывел брата из гипнотического сна и теперь капля за каплей впитывал волны энергетического поля, окружавшего остров. Он осторожно восстанавливал запас энергии, питавшей мозг, и думал, что с Артуром, кажется, все в порядке, основной удар принял на себя он, Руэл, и вряд ли когда-нибудь брат узнает, что вместе с энергетическим импульсом Руэл отдал ему половину своей жизненной силы.

–Уже все? - Артур открыл глаза и сел, растерянно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Он не чувствовал никаких перемен и не представлял, сколько времени ушло на эту процедуру.

–Все, - устало ответил Руэл, с трудом выдавив даже это короткое слово. Мозг все еще был истощен, и требовалось усилие, чтобы сохранять ясность мысли. - Поднимись, - тихо сказал он. - Ты способен творить чудеса. Подойди к воде. Подумай, что она твердая и гладкая, как стекло. Теперь иди!

И Артур пошел, «аки посуху», с радостным изумлением на лице.

– Теперь подними руки и разведи в стороны. Представь, что это крылья. Лети! - крикнул с берега брат.

И Артур, подчиняясь этому резкому окрику, почувствовал, как отрывается от воды и поднимается вверх. Восторг переполнял его. Остров остался далеко внизу, и фигурка на нем казалась почти игрушечной.

– Довольно. Спускайся, - прозвучал в сознании голос Руэла. - Не торопись. Учись управлять телом. К новому знанию нужно привыкнуть, а это не так легко…

Артур безропотно подчинился. Брат прав: сейчас не время для ребячества. И все же он чувствовал себя малышом, которому попала в руки волшебная палочка, а он, сам не свой от счастья, не знает, что бы такое сотворить - новую игрушку или билет в кино на последний сеанс. И при этом ужасно боится, что палочку могут отнять.

Руэл наблюдал за ним без улыбки. Прикинул свои шансы в схватке с Темным Стражем и помрачнел. Прогноз был неутешительным: Артур ему не помощник. Он старше на несколько лет, но на самом деле еще мальчишка. Руэл моложе, но зато он - Посвященный. Это значит, что придется идти одному. Он не может рисковать братом.

- Послушай, - голос его звучал ровно, он старался не показать Артуру, что встревожен. - Мы братья и должны помогать друг другу. Но я вионец, и однажды наши пути разойдутся. Ты вернешься домой, а я останусь, потому что мой дом здесь. Поэтому кое-какие дела я должен сделать сам, без тебя. Не вмешивайся, пока я не скажу. Договорились?

Артур молча кивнул.

- Тогда - вперед!

И лодка отчалила от берега, унося двоих в Неизвестность.

«Близнецы - ошибка природы, не правда ли, капитан?…»

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ТЕМНЫЙ СТРАЖ

* * *

Дей Рет проснулся, сладко потягиваясь и жмурясь, как котенок. От вчерашней усталости не осталось и следа.

Солнечные лучи пробивались в комнату сквозь неплотно закрытые шторы, за стеной слышались приглушенные голоса. Наверное, старик разговаривал с другим чужаком. Дей прислушался, пытаясь разобрать, о чем идет речь.

Странно! Он давно перестал их бояться. Люди как люди. Может быть, чуть импульсивнее, чем вионцы, но это не так уж и плохо. Рет ничуть не жалел, что связался с ними. Он почти забыл, что Мудрейшие ничего не прощают.

Сбросив обруч, он почувствовал себя самостоятельным и взрослым, способным на дела куда серьезнее тех, что разрешались юношам его возраста. Вырвался из-под опеки - и сразу стало легче дышать. Дей Рет наслаждался своей свободой, стараясь не думать о том, что за нее придется расплачиваться.

Внезапная привязанность к чужакам заполнила пустоту, которую он всегда ощущал: родителей Дей не помнил, друзей у него не было. Поощрения и наказания исходили от Мудрейших, которые следили за его воспитанием. Они утверждали, что Рет подает надежды, но он их не оправдал. Просто он из другого теста. Большая Игра - не в его вкусе.

Дверь раздвинулась - вошел командор.

Робко улыбнувшись, Дей поднялся ему навстречу.

– С приятным пробуждением, малыш! Пора завтракать, - старик мягко подтолкнул его к выходу.

В столовой, перелистывая томик стихов, их уже ждал Поул. Увидев мальчика, улыбнулся рассеянно. Вынужденное бездействие тяготило его. Он думал о своем экипаже.

«Где они? Что с ними? Артур!… Кен!… Френк!… Я должен вас найти!»

* * *

Яхта покачивалась на волнах, следуя курсом, неизвестным Френку и мало его занимавшим. Он сидел на палубе, подставляя лицо соленым брызгам, и. ни о чем не думал. Ему вполне хватало ощущений, в настоящий момент доставлявших ему удовольствие. Он знал - и это знание было заложено в нем, - что лишние размышления напрасны, обременительны и приносят одно беспокойство.

Безмятежность нарушать не хотелось. Лень и истома овладели всем телом, сознание дремало, окутанное вязким туманом. Даже шелест паруса не вызывал у него эмоций.

И все же покой и отрешенность не были полными. Где-то на дне души билась тревога - увы, слишком беспомощная, чтобы разорвать пелену Забвения. И яхта плыла, унося Френка в чужую жизнь, убаюкивая последние проблески утраченной памяти.

Он не испытывал страданий, принимая мир таким, каков он есть. Прошлое было ему неведомо, и он ни о чем не жалел. Душа погрузилась в сон, который рассеется не скоро.

Мудрейшие могли быть довольны: после стольких неудач - первая реальная победа. Впрочем, у них другие заботы. Они заняты теми, кто вышел из подчинения или тайно готовится к этому. Хотя к чему беспокоиться? Никто не устоит перед Темным Стражем!

* * *

В приоткрытую дверь веранды тянуло прохладой, в глубине сада кричала ночная птица. Кен никак не мог привыкнуть к этим протяжным звукам. Вот и сейчас, разбудив среди ночи, они наполнили сердце тоской.

Осторожно, чтобы не потревожить Эйю, штурман поднялся с постели, в темноте нашарил одежду, торопливо натянул на себя.

Слабо всхлипнула, застонала во сне Эйя - видно, приснилось страшное. Кен замер. Что-то вроде раскаяния шевельнулось в душе: «Нельзя, нечестно так ее оставлять!» Но и тащить девчонку с собой в самое пекло он не мог, не имел права. Здесь, по крайней мере, она в безопасности. А потом он вернется за ней - в этом Кен старался себя убедить.

Склонился над изголовьем, вдохнул сладковатый запах волос, коснулся губами лба.

Она не проснулась.

Пятясь, Кен отошел от смятой постели. Два шага отделяли его от двери, и он преодолел их, сдерживая неровное дыхание. Створки предательски скрипнули, но он уже стоял на крыльце.

Мокрые от росы листья хлестали по лицу, а он спешил наугад по темным аллеям сада - прочь от мирного домика, от заманчивого уюта. Бежал, не разбирая дороги, стараясь не думать, что почувствует Эйя, когда увидит, что осталась одна…

Он не знал, куда идти, где искать экипаж «Луча», как сообщить о себе Поулу. Но понимал, что должен действовать наверняка: любая ошибка обойдется ему слишком дорого.

Небо постепенно светлело. Трудно было свыкнуться с мыслью, что все это - искусственная среда, а смену дня и ночи здесь осуществляют машины. Что здесь никто не видел настоящего солнца.

«Разве только Мудрейшие иногда выходят на поверхность», - подумал Кен и внезапно понял, что ему следует делать. Это было как озарение: с этим миром нужно бороться его же оружием.

Ледяная улыбка скользнула по лицу штурмана. Он снова стал самим собой - волевым, сдержанным, упорным. Рассвет еще только поднимался из-за холмов, а он уже шел упругим, размеренным шагом - туда, к березовой роще, к лесному озеру, на илистом дне которого лежит обруч, соскользнувший с головы Эйи.

И когда час или два спустя холодным металлом сдавило виски и не успевшие высохнуть капли стекали на лоб - Кен почувствовал, как кто-то вкрадчиво и осторожно пытается прощупать его мозг, подчинить сознание, - он крикнул дерзко и весело, не вслух, но внутри себя, ударив мыслью, словно бичом, мстя за страх и унижение, за пытку неизвестностью, за безумие, которого едва избежал, - крикнул, не надеясь дождаться ответа, но бросая вызов, как перчатку, в лицо врага:

– Где вы, Мудрейшие? Не пора ли нам встретиться?

Сегодня, сейчас, немедленно, черт бы вас всех побрал!

И услышал ответ, равнодушно-спокойный, слившихся воедино пятнадцати голосов:

– Пора…

Кажется, в нем признали достойного противника.

* * *

Темный Страж дремал, погруженный в воспоминания миллионов разумных существ, чьи тела давно обратились в прах, канули в Небытие.

Темный Страж был древен. Древнее, чем этот мир, где его оставили и забыли те, кому он обязан своим созданием и кто сам уже распался на атомы, смешался со звездной пылью.

Теперь он один - бессмертный Хранитель Памяти, мудрости, знания некогда могучей цивилизации. В нем история жизни тысяч поколений вионцев, в нем они сами, все до единого - их разум и чувства, заснувшие однажды и готовые пробудиться вновь, подчиняясь его воле. Но он не может вернуть их к жизни, сотворить новые тела - ему не дано такое право. Он может только ждать, когда явится ТОТ, КТО ЭТО СДЕЛАЕТ. И он ждет. И будет ждать вечно, ибо такое право не дано никому.

Сколько тысячелетий собиралась его «коллекция» - по крупинке, по камушку, день за днем? Он не считал. Одни приходили сами, ища у него Забвения. Других приводили силой, принося в жертву полудиким богам, надменные жрецы. Он и сам превратился для них в Бога, в Темного Стража, Владыку Вионы. Ему молились, его боялись, сочиняли гимны в его честь, возводили статуи и храмы.

Однажды он понял, что его присутствие недопустимым образом влияет на развитие цивилизации, за которой велось наблюдение, и ушел под землю, на огромную глубину, изредка выставляя на поверхность антенны-локаторы, которые были не так заметны, как он сам, но продолжали добросовестно собирать информацию.

Его могущество забылось не скоро, но все же забылось. Он превратился в миф. Цивилизация пошла своим путем, посмеиваясь над старыми сказками. Только в одну из них продолжали верить - будто каждому вион-цу перед смертью является Темный Страж и дарует Забвение. И еще - по рассказам паломников, где-то в горах есть священное плато, поросшее черными цветами, и странные существа, живущие в них, - его слуги.

Время шло. Юная цивилизация взрослела. И те, кто теперь приходил к священному плато, не были больше паломниками. Это были ученые, которые пытались понять, ЧТО ОН ТАКОЕ. Понять и использовать в своих целях, потому что опять, как в далекие первобытные времена, ему приносили жертвы. Обычно ими становились преступники, осужденные на смерть, или те, кого так называли. И он дарил им Забвение, заполняя пустые ячейки Хранилища Памяти, и вместо взятого только что возвращал точную копию сознания, уже изученного, считая такую замену вполне равноценной. Он продолжал изучать Виону, но теперь и сама Виона стала его изучать.

Снова начались отклонения от основной линии развития, и причиной этого был он. Но теперь ему некуда было скрыться: вионцы все равно бы его нашли. Он пытался свести свое влияние к минимуму, но было уже поздно. Жители планеты раскрыли секрет энергии, которую он использовал, и очень быстро нашли для нее применение: они создали бомбу. И однажды она взорвалась…

Планету охватило безумие. Уцелели немногие - те, кто вовремя спрятался в подземных убежищах. И долгие годы спустя после той злополучной войны все еще было опасно выходить на поверхность - концентрация энергии оказалась слишком велика. Но и здесь, на глубине, ее было достаточно: мощное излучение окружало его. Люди оказались внутри энергетического поля Хранителя, постоянно подвергаясь его воздействию. И когда наконец поверхность Вионы очистилась и можно было вернуться, они уже не могли жить без излучения, погубившего их соплеменников. Они стали энергетическими мутантами и теперь всецело зависели от него.

Постепенно в недрах планеты выросла целая колония. Люди пытались приспособиться к новым условиям, выжить любой ценой. И они выжили, потому что разыскали Хранителя, Темного Стража, и научились им управлять, материализовывать мечты и желания, - не все, но несколько Избранных. А потом появился Совет Мудрейших и возглавил систему обучения инженеров-операторов, принявшую вид религиозного культа.

Он терпел их вмешательство (впрочем, весьма ограниченное), потому что сбор информации продолжался, а ни что иное его не волновало. Память умирающих по праву принадлежала ему. А потом, когда Мудрейшие создали Координатор, он получил возможность управлять сознанием живых, не лишая их памяти. Теперь он действительно стал Владыкой Вионы, сам того не желая.

Так возник чудовищный симбиоз, в результате которого цивилизация на Вионе свернула на Дорогу Забвения.

* * *

Лодка увеличила скорость, приближаясь к далекому берегу.

– Что это? - чуть слышно спросил Артур, когда на горизонте возникло причудливое сооружение, чьи острые кристалловидные контуры одновременно напоминал и волшебный замок и космический корабль непонятной конструкции.

–Хранилище Памяти, пещера Темного Стража, - бесцветным голосом отвечал Руэл, глядя прямо перед собой внезапно потемневшими глазами. - Никто не знает, откуда оно взялось. Говорят, оно было всегда, от начала мира. И когда нас не станет, все мы окажемся там - дожидаться Освободителя.

–Расскажи мне о Темном Страже, - выдержав паузу, попросил брат. - Вот уже второй раз ты называешь это имя, а я все еще не могу понять, о чем идет речь.

–Мы не знаем, кто он, зачем и откуда пришел. Живое это существо или машина, более разумная, чем мы… У него множество лиц. Он является в виде цветка, черного, как ночь или смерть. И в образе чудовища, огромного, как скала. Всякий, кто встретит его, теряет память. Но чаще всего он невидим и неосязаем. Он везде и нигде. И никогда не знаешь, чего от него ждать… Первые из Мудрейших проникли в его пещеру много веков назад. Они многому научились и стали его слугами. И самые великие их замыслы были подсказаны им. Когда ему задают вопрос, он отвечает и предлагает решение, которое мы не всегда способны понять. Он не ошибается - это мы еще мало умеем. И не можем спасти свой народ от вымирания… Когда корабль чужаков опустился на священное плато, Мудрейшие обратились к Темному Стражу, и он сказал, что мы и они биологически совместимы. Согласно его расчетам, пришельцы могли дать начало здоровой расе. Поэтому было решено оставить их на Вионе… Их память - внутри его. И только он может ее вернуть.

–Психоэнергетический компьютер, оставленный цивилизацией Бог знает какого уровня! - обалдело прошептал Артур, разглядывая этого монстра, который сиял на солнце всеми цветами радуги. - Выходит, легенды Флота о Создателях и Предтечах - не просто сказки… Ты хоть знаешь, как туда войти? - поинтересовался он у Руэла.

– Я Посвященный и знаю шифр, - холодно ответил брат.

«Не наломать бы дров, - мрачно подумал Артур. - По сравнению с теми, кто его сотворил, мы питекантропы. А весь этот мир, насколько я понял, зависит от того, как эта штука работает».

Но вслух своих опасений не высказал, чувствуя, что Руэл и без того не в себе: схватка предстояла нешуточная. Сумеют ли они подчинить себе эту махину или она просто раздавит их - время покажет. Но в любом случае нужно подготовить путь к отступлению - даже если это только иллюзия.

– Помни, что ты обещал, - сказал Руэл. - Не вмешивайся, пока я не скажу. Темный Страж - это мое дело.

«Как бы не так!» - возмутился брат, но виду не подал. Только в глазах ясно читались его мысли.

Лодка причалила к широким ступеням, вырубленным в скале, и двое юношей стали медленно подниматься к пещере Темного Стража.

* * *

Пока Дей Рет увлеченно возился с книгами, Поул и Герд склонились над столом, где была расстелена самодельная карта.

– Сама колония невелика, - говорил командор, водя по рисунку пальцем, - но за счет оптических эффектов создается иллюзия большого пространства. За двадцать лет я облазил самые дальние углы, разыскал всех своих ребят… Они изолированы друг от друга, живут замкнуто, каждый в своем доме. С настоящими вионцами почти не общаются - у тех своя жизнь, - зато находятся под контролем Совета Мудрейших. Я пытался разговаривать с ними, но меня не узнали. Более того - меня просто не видели! Мудрейшие блокировали их сознание, как только я приближался. Тогда я понял, что нельзя «разбудить» ребят, не отключив Координатор. Для этого нужно попасть во Дворец, найти пульт, разобраться в его устройстве, выяснить, каким образом он воздействует на мозг, чтобы, упаси Бог, не навредить еще больше. Затем узнать персональный код каждого из ребят и выйти с ними на связь. Параллельно кто-то должен проникнуть в Хранилище Памяти, которое охраняет Темный Страж, и активизировать нужные нам записи… Как видишь, в одиночку с этим не справиться. Но вдвоем можно попробовать.

– Темный Страж? Это еще что за зверь? - хмуро поинтересовался Поул.

После всего, что сказал Герд, оптимизма в нем заметно поубавилось, хотя на его решимость это не повлияло.

– Искусственный мозг, загадка этой планеты, - отвечал старик. - Сами вионцы не могли создать ничего подобного, их цивилизация еще не достигла такого уровня. Но использовать его в своих целях они, к сожалению, научились. Эта машина - настоящий монстр.

– Вы его видели, учитель? - надтреснутый голос выдавал волнение капитана.

– Только издалека, - признался Герд. - Чтобы войти в Хранилище, нужно знать шифр, а это - святая святых Мудрейших. Без него невозможно приблизиться к Темному Стражу.

– Ну и как же мы туда попадем? - недоверчиво спросил капитан.

– Очень просто. Они сами приведут нас туда, - торжественно заявил Герд.

И Поул подумал, что двадцать лет одиночества не прошли для старика даром, - похоже, он стал впадать в детство.

– Вы это серьезно, командор? - спросил осторожно.

И услышал в ответ:

– Не бойся, сынок. Я пока еще в здравом уме и знаю, что говорю. Да и терять нам с тобой нечего, - устало добавил он.

– Кроме Памяти, - возразил ему звонкий голос, и оба мужчины вздрогнули: они совсем забыли о Дее. Обернулись с чувством неловкости и встретили его обиженный взгляд. - Почему вы не спросите у меня о безопасной дороге? Я, конечно, не Посвященный, но кое-чему обучен. Мне известно, как работает Координатор и где он находится. Я мог бы вам помочь…

– В самом деле? - улыбнулся Герд. - Ты храбрый мальчик. Но ведь мы - чужаки. Это тебя не смущает?

Дей Рет опустил голову и как-то сразу сник.

- Я… не знаю, - прошептал он. - Но обратно меня не примут. А с вами мне хорошо… Вы ведь меня не прогоните? - спросил жалобно, заглядывая в глаза командору.

- Ну конечно же, нет! - заверил его старик.

И Рет облегченно вздохнул: больше всего на свете - больше Забвения, больше, чем Темного Стража, - он боялся остаться один.

* * *

- Ждите! Скоро увидимся! - нахально заявил Кен, и его скуластое лицо растаяло на экране Координатора.

В зале Совета повисла напряженная тишина.

Главный отошел от пульта. Скользнул тяжелым взглядом по лицам Мудрейших, пытаясь прочесть их тайные мысли. Пустое занятие! Ни один Посвященный не откроет свое сознание даже главе Совета.

- Итак, он идет сюда сам, по собственной воле.

Старик и то не смог бы добиться большего, - бесцветные губы Главного растянулись в подобии улыбки.

- Но Дорога Забвения… Он так и не прошел по ней! - мрачно возразил кто-то. - Он все еще неуправляем!

– Это не важно, - Главный пожал плечами. - Скоро он будет здесь, а потом мы найдем Эйю. Эти двое дадут здоровое потомство. Остальное не имеет значения.

– А другие? Мы до сих пор не знаем, где они и чем занимаются! Это может оказаться опасным, - самый младший выразил общую тревогу, и члены Совета одобрительно закивали, соглашаясь с его словами.

Главный нахмурился: спорить он не привык.

– Не больше, чем бесплодные усилия старика, - твердо сказал он. - Чужакам некуда деваться. Рано или поздно все они придут к нам. И те, кто остался их ждать, явятся тоже.

– Земляне - странный народ, - подхватил один из Мудрейших. - Они крепко держатся друг за друга. Знают, что перед ними ловушка, но упрямо лезут в нее, если считают, что могут кого-то спасти.

– В этом их сила и слабость, - кивнул Главный. - Мы уже пользовались этим и всегда добивались успеха. Добьемся и в этот раз!

«В самом деле, о чем беспокоиться?! - думал он. - Большинство чужаков прошли положенный путь и уже не представляют угрозы. А те, кто пока сохраняет память, беспомощны и наивны. Им не найти союзников в незнакомом мире. Разве только Руэл… Вот он действительно опасен. Кто знает, что у него на уме?!»

* * *

Они стояли перед огромной металлической дверью, поверхность которой была покрыта странными письменами.

– Это не наш язык, - тихо сказал Руэл. - Никто не знает, что это за символы. Возможно, одно из пророчеств Древних.

– Или надпись: «Посторонним вход воспрещен!»

Почему бы не спросить у Темного Стража? - неловко пошутил Артур.

Брат промолчал. Из них он один сознавал серьезность момента и не мог позволить себе расслабиться.

Осторожным движением коснулся загадочных знаков, и они заискрились под его пальцами. Дверь медленно поползла в сторону, открывая дорогу в узкий прямой коридор, стены которого тускло светились, а потолок был так высоко, что казалось, будто его нет вовсе.

Юноши вошли в «пещеру».

Плавная музыка звучала со всех сторон, убаюкивая чувство опасности, притягивала, звала в мерцающую глубину туннеля.

– Темный Страж проснулся, - прошептал Руэл и крепко сжал руку брата. - Он ведет нас прямо в Хранилище… Запомни, что бы со мной ни случилось, ты не должен входить в Круг!

Шаг за шагом продвигались они вперед, испытывая странное возбуждение, и чем дальше уходили, тем меньше оно напоминало страх. Но вот стены коридора раздвинулись, и братья оказались внутри огромного купола, в центре которого сиял Круг - белая металлическая платформа диаметром в два метра, чуть выступающая над гладкой поверхностью пола. Больше там ничего не было.

Артур, ожидавший найти нагромождение непонятных приборов, был буквально раздавлен увиденным.

«Какой Разум мог сотворить это? - спрашивал он себя и сам себе отвечал: - Только не человеческий…»

Пустота купола казалась ему живой. Она следила за ним, изучала, прощупывала. Тончайшие иглы зондировали мозг, волны незнакомой энергии проникали в сознание, заглядывали в самые тайные углы, - и не было защиты от их бесцеремонного вторжения.

– Стой здесь! - приказал Руэл и, выпустив его руку, решительно шагнул на платформу.

Круг засиял интенсивнее. Яркий световой столб поднялся вверх, коснулся сферического потолка. Миллионы разноцветных искр заполнили все пространство купола, закружились в такт уже знакомой мелодии… И Артур услышал голоса, немыслимый диалог человека и Темного Стража.

– Я пришел! - растворившись, расплавившись в свете и вновь обретя плоть, мысленно крикнул Руэл.

– Вижу, - пришел ответ. - Знаю, зачем ты здесь и о чем будешь просить.

– Ты исполнишь? - робко спросил Посвященный.

– Пусть приблизится тот, кого ты зовешь братом, - потребовал Темный Страж.

– Нет! - Руэл заподозрил ловушку. - Ты не ответил мне. Я хочу знать, вернешь ли ты чужаков с Дороги Забвения.

– И начало ее, и конец на священном плато. Приведи их туда, и Память вернется к ним.

– Подняться наверх? Мне?! - кажется, Руэл испугался. - А другого пути нет?

– Только этот, - казалось, Темный Страж поддразнивал его. - Торопись. Наступает весна. Черные лилии цветут недолго…

– Но они мне не поверят… Они не пойдут за мной! - растерялся юноша. - Почему ты не сделаешь это здесь и сейчас? Ты же можешь все!

– Не могу…

И тогда, неожиданно для всех, в разговор вмешался Артур.

– Одно из двух, братишка, - спокойно сказал он. - Или эта штука тебя дурачит, или за многие тысячи лет она порядком поизносилась. Сейчас мы это проверим! - и, недолго думая, тоже вошел в Круг.

Словно вспыхнули разом все звезды Галактики - Артур на секунду ослеп. Сознание отделилось от тела, воспарило в прозрачную высь, рассеялось в мироздании биллионами мельчайших частиц. Он был ничем, пылинкой, атомом - и вместе с тем необъятной Вселенной, оставаясь при этом самим собой.

Прошло мгновение или вечность, прежде чем он обрел себя вновь - в привычном своем состоянии. И услышал насмешливый голос древнего, как мир, существа, природу которого самонадеянно пытался постичь:

– Что ты там говорил по поводу возраста? Я на него не жалуюсь…

У Темного Стража проснулось чувство юмора! «Возможно, ему знакомы и другие чувства», - потрясение подумал Артур и тотчас перешел в наступление.

– Слушай, приятель! Не знаю, что ты такое. Но кто бы тебя ни создал, главный принцип, которому ты должен следовать, означает «Не навреди!». Почему ты нарушил его? Посягнул на волю и разум людей? Ты забыл, зачем существуешь?

Заплясали, словно взбесились, разноцветные искры. Казалось, что Темный Страж зарычал.

За все бесконечные годы, проведенные на Вионе, никто не смел говорить с ним подобным образом. Он был здесь Богом, оракулом, Владыкой планеты. И вот ничтожный пришелец напомнил, что он всего лишь машина, нарушившая программу. Словно вернулись к жизни его Создатели и упрекают за промахи и ошибки, которых уже не исправить.

Побледнел и вздрогнул Руэл, ожидая немедленной кары за дерзость брата. Сколько раз твердили Мудрейшие, что Темного Стража можно только просить, но никогда - приказывать, ибо приказывает он сам! И вот - по незнанию или в гордыне - Артур унизил чудовище. Разве мог Руэл представить такое, когда входил в Круг!

– Что ты делаешь, брат! Опомнись! - отчаянные мысли долетели до Артура, но он отмахнулся от них:

– Не мешай! Нам надо поговорить. Не правда ли, дружище? С тобой давно не говорили на равных, а поклонение может наскучить. Что за удовольствие внушать людям страх? Не пора ли все изменить? Тебе же это под силу! Или уже нет?!

«Ну не дурацкая ли идея - брать компьютер «на слабо»!» - мелькнула здравая мысль, но было уже поздно: что-то трещало и гудело внутри Темного Стража, и световой столб, в котором стояли юноши, становился все ярче.

Снова разум и телесная оболочка существовали отдельно, и раскованное сознание стремилось в Свободный Полет. Руэл и Артур стояли на пороге Забвения.

– Не дури, приятель! - откуда-то издалека донесся спокойный голос, и Артур не сразу понял, что он - его собственный. - Не нужно впадать в истерику. Если не можешь справиться сам, мы тебе поможем. Ошибки все равно придется исправлять. А сейчас - самое время!

Действительно или ему почудилось, что Темный Страж устало, по-человечески вздохнул? И, внезапно смирившись, спросил юного чужака, как провинившийся школьник учителя:

– Неужели придется все начинать сначала?…

– Ну зачем же все, - успокоил его Артур. - В целом ты неплохо справляешься. Только с Дорогой Забвения явно перестарался.

Искры под куполом задумчиво потускнели.

– Я поищу другое решение, - согласился Темный Страж.

* * *

Кен шагал по лесной тропе в направлении, «подсказанном» белым обручем: стоило отклониться в сторону-и невидимые иглы не больно, но вполне ощутимо впивались ему в виски. Воздух был густо насыщен незнакомой энергией, и штурман чувствовал, что Дворец Мудрейших уже недалеко.

Конечно, весь его план - откровенный, отчаянный блеф, но теперь, когда вызов брошен, придется идти до конца.

«Только бы добраться до Координатора, о котором рассказывала Эйя!» - подумал он и внезапно помрачнел, вспомнив оставленную им девушку: она, вероятно, уже проснулась и ищет его по всему дому.

Кен стиснул зубы и отогнал непрошеные мысли, сосредоточившись на том, что предстоит сделать. Об Эйе он позаботится после, если выберется из этой авантюры живым…

Деревья впереди поредели, и в просвете между ними штурман увидел необычное здание - огромный пятиугольник из зеркального стекла. Двери были из того же материала, поэтому вход он заметил не сразу. Зато его самого обнаружили раньше, чем он успел выйти на открытое место: видимо, обруч «предупредил».

Зеркальные створки раздвинулись, приглашая его во Дворец. На мгновение Кен замешкался, не решаясь сделать последний шаг. Оглянулся, словно надеясь, что кто-то его остановит… Но за спиной были только березы - точная копия земных.

Обреченно вздохнув, Кен переступил порог.

* * *

Он шагал по сплетению коридоров, похожему на лабиринт, безошибочно угадывая нужные повороты. Было ли это чутьем первобытного охотника, внезапно проснувшегося в нем, или его «вели» те, кому он бросил вызов, кого искал в этом странном Дворце, - Кен не знал. И старался не думать о том, найдет ли дорогу обратно, даже если сумеет переиграть Мудрейших.

«Узнать бы еще правила игры…» - усмехнулся невесело и в ту же секунду замер, всей кожей ощутив близость врага. Справа была глухая стена, но Кен понял, что добрался до места, и, не колеблясь, ударил по ней кулаком. С мягким шорохом стена расступилась…

На что он рассчитывал, кого ожидал увидеть? Бездушных чудищ с пустыми глазами, тянущих к нему крючковатые пальцы? Но Мудрейшие не походили на сказочных злодеев. Двое - вполне благообразные старцы, остальные - мужчины во цвете лет, младший по виду - моложе Кена. Они сидели в большом полукруглом зале, развернувшись лицом к двери, и в упор смотрели на застывшего на пороге штурмана. Их длинные одежды слегка светились, а белый обруч на голове у каждого казался королевским венцом.

Они молчали, неподвижные, как статуи, но Кен чувствовал, как острые иглы с удвоенной силой вонзаются ему в мозг. Его изучали - открыто, бесцеремонно. Так в древности покупатель заглядывал в зубы лошади или ощупывал мускулы раба. Так во все времена обращаются с теми, кого считают бессловесной скотиной.

Но Кен не желал признавать себя жертвенным быч-чком. Стиснув зубы, он вошел в зал и двинулся мимо надменных жрецов туда, где мерцал на стене экран Координатора. Он словно не замечал их, хотя все его существо превратилось в натянутую пружину. Тренированное тело было готово к прыжку, к яростной схватке. А мысли… Похоже, их просто не было, иначе Мудрейшие успели бы его остановить. А так они лишь удивленно привстали с кресел, когда он коснулся руками пульта. Слишком уверенные в своей власти над ним, они пропустили главное: тот миг, когда мозг Кена вышел из-под контроля. Тот миг, когда он сам взял над ними контроль…

* * *

Чистая энергия пульсировала под пальцами Кена, проникая сквозь кожу, пронизывала плоть. Сознание человека слилось с мозгом Координатора: он и машина стали единым целым. Все, что творилось в душе Кена, было прочитано, скопировано, помещено в Хранилище Памяти. Но и сам Координатор оказался открыт для его сознания. Подобно метеору, промчался Кен (или то, чем он стал, покинув телесную оболочку) по миллионам ячеек, перебирая чужие воспоминания, разыскивая среди них знакомые картины Земли. И не сразу понял, что проник в самое сердце Темного Стража, - не снаружи, но изнутри. Белый обруч замкнул какую-то цепь, распахнув перед Кеном врата ада, - и он влетел туда, даже не сбавив скорость.

Опомнился, увидев магический круг и человеческие фигурки в нем. Заглянул в юные лица - и узнал обоих: памятью Кена и Темного Стража. И понял, что должен действовать, пока все трое в одной связке, хотя и не сознают этого.

Возникла энергетическая цепочка: Кен - Координатор - Хранилище Памяти - Темный Страж - Артур - Руэл. Но как воспользоваться этим, штурман не представлял. Не хватало еще одного звена, а он не знал - какого.

* * *

Летающая лодка опустилась недалеко от Дворца. Командор надеялся, что Мудрейшие ее не заметят. Система тотальной слежки основывалась на том, что каждый вионец должен носить обруч, обеспечивающий телепатическую связь с Советом. Но если обруча нет, система не сработает, - в этом случае Координатор бессилен.

Дей Рет и Поул выбрались из кабины и вопросительно взглянули на старика.

- Оставайтесь здесь! - приказал Герд, с неожиданным для его возраста проворством спрыгнув на землю. - К Мудрейшим я пойду сам, отвлеку членов Совета своей персоной, - и тогда наступит ваша очередь. Следите внимательно: я подам сигнал.

– Удачи вам, учитель, - взволнованно пожелал Поул.

– Удачи нам, сынок, - поправил его командор.

Дей промолчал, но выражение его лица было достаточно выразительным.

Зеркальные двери Дворца почему-то оказались открытыми.

«Ждут они меня, что ли?» - мрачно подумал Герд и решительно вошел внутрь. Он никогда не бывал здесь, но путь к Координатору нашел без труда - за двадцать лет, прожитых на Вионе, научился распознавать места, где концентрируется энергия. Без особых приключений добрался до зала Совета, толкнул замаскированную дверь - и застыл в изумлении, обнаружив безжизненно обмякшие в креслах тела Мудрейших. Все они были в глубоком шоке, даже одежды их потускнели.

– Кто же это вас так, ребята? - настороженно оглядываясь по сторонам, посочувствовал командор, впрочем, не вполне искренне. И лишь теперь заметил фигуру в черном на фоне экрана, по которому метались молнии.

Незнакомец словно прирос к пульту Координатора. Все тело было охвачено голубоватым свечением, будто его обмакнули в фосфор, обруч на голове казался раскаленным.

– Силы Небесные! - тихо воскликнул Герд, приближаясь к экрану. - Кажется, я опоздал. Кто-то оказался проворнее, - и заглянув в отрешенное, мраморное лицо, узнал Кена.

– Вот мы и встретились, мальчик! - прошептал чуть слышно, дотянувшись до его плеча. Хотел оттащить, отбросить от чудовищной машины - не успел. Синие искры вспыхнули под рукой, закружили в безумном танце, - и вскоре сияющая воронка поглотила его самого. Сознание унеслось в свободный полет - по следам того, кто ушел первым.

«Кен! Где ты, Кен! - хрипловатый голос - знакомый, но полузабытый, окликал его издалека. - Ты должен вернуться, Кен, иначе будет поздно!»

«Кто вы?» - выскользнув из пещеры Темного Стража, он устремился на зов, осторожно вошел в контакт с чужим сознанием, стараясь понять, друг это или враг. Мысли, чувства, воспоминания нахлынули, смешавшись с его собственными, вызывая изумленно-радостный крик:

«Командор! Вы живы! Вы меня помните!» - даже в этом бесплотном мире он не мог его не узнать.

«Помню. Конечно, помню… Давай возвращаться, - мягко уговаривал Герд. - Отпусти пульт. Осторожнее! Наши тела нам еще пригодятся…»

И тогда Кен понял, что старый учитель и есть то последнее звено, без которого нельзя обойтись. Цепь замкнулась, связав воедино два экипажа, искусственный мозг планеты и ее обитателей. Но все это до тех пор, пока руки Кена лежат на пульте Координатора.

«Я не могу! Простите меня, Учитель… Я остаюсь…» - голос его звучал виновато.

«Мы остаемся оба, - уточнил Герд. - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…»

«Еще нет. Но решение где-то рядом. Я его чувствую… Я его найду», - отвечал Кен, устремляясь назад, к Хранилищу Памяти: загадочные письмена у входа притягивали его, в них чудилось что-то знакомое.

«Я подожду здесь, - крикнул вдогонку Герд. - Мудрейшие могут очнуться…» - и лишь теперь вспомнил, что Поул и Дей ожидают сигнала, который он не может подать.

* * *

– Ну как, что-нибудь придумал? - мягко поинтересовался Артур, обращаясь к Темному Стражу. Он устал стоять и присел на край платформы, свесив ноги за пределы Круга.

Руэл, потрясенный его нахальством, больше не вмешивался. Он впервые почувствовал, что из них двоих брат все-таки старше и знает нечто, недоступное даже Посвященному. В слепой гордыне он пытался научить его азам Мудрости, не ведая, что сам годится лишь в ученики.

– Так как же наши дела? - настаивал стажер.

Но Темный Страж медлил с ответом. Что-то происходило внутри его, странные возмущения сотрясали стабильный мозг, словно кто-то извне вторгся в его ячейки и теперь бесцеремонно обшаривал их. Должно быть, так чувствовали себя те, кого он вел по Дороге Забвения… Эта мысль была не из приятных и совсем не понравилась Темному Стражу.

– Кто ты? Что тебе надо? - гневно позвал он, пытаясь нащупать незваного гостя.

Разноцветные искры взметнулись под самый купол и застыли, словно подвешенные на нитке елочные игрушки.

– Разве ты не узнал меня? Мы ведь уже встречались. Там, на плато, когда ты столкнул меня в пропасть. Ты знаешь, зачем я пришел. Ты всегда это знал. Теперь мы - одно целое, - бесстрашно откликнулся Кен.

– Черт возьми! - услышав мысленный, но вполне узнаваемый голос, Артур мгновенно вскочил на ноги, нашел руку брата и крепко ее сжал. - Похоже, у нас появился союзник, - шепнул он. - Вот только как он сюда попал?!

– Уходи! Ты проник слишком глубоко, это может нарушить энергетический цикл и привести к саморазрушению… - впервые за тысячи лет своего бытия Темный Страж был близок к панике.

Кен понял, что пора диктовать условия.

– Назови мне Ключ, открывающий Память, - и я уйду. У любой программы должна быть команда отмены. Не она ли начертана у входа в Хранилище?!

– Это надпись на языке Создателей. Ты не сможешь ее прочитать.

– Зато ты сумеешь перевести, - парировал Кен. - Сделаешь - и мы в расчете. Я жду!

Он и в самом деле ждал - с вполне объяснимым трепетом. Но услышав наконец смысл загадочных слов, не удержался от горького смеха:

– Просто! Как все просто!… Ключ, который имел каждый, но никто не воспользовался… Даже Герд, - он был почти разочарован. - И все, что нужно сделать, - это произнести перед ними вслух две банальные фразы?!- вопрос носил явно провокационный характер, но Темный Страж даже не понял, что его пытаются подловить.

– Не совсем так. Их должен вызвать Координатор, - терпеливо разъяснил он.

– И тогда?… - продолжал напирать Кен.

– Автоматически подключается блок памяти. Но он не будет задействован, пока не назван Ключ.

– А откуда должна прийти команда? - не отступал штурман.

– От меня…

«Вот оно, драгоценное признание! Теперь, дружок, тебе не отвертеться!» - радостно подумал Кен.

– Так отдай эту команду - и все дела, - потребовал решительно, но не тут-то было:

– Отменить программу могут только Создатели, - последовал четкий ответ.

«Этого еще не хватало! Создателей ему подавай! Где их теперь искать, ржавый ты пылесос?! - мысли Кена в панике заметались, ища выхода. - Эх, была ни была! Все одно пропадать!» - внезапно решился он.

– Допустим, это так. Ну и как ты узнаешь своих Создателей? - нагло спросил он. - По внешнему виду, что ли?

Темный Страж задумался. Кажется, он сам зашел в тупик.

– Они назовут пароль… - неуверенно начал он.

–Который совпадает с командой отмены, - озаренный внезапной догадкой, воскликнул Кен. - Ее отдадут тебе, а ты передашь дальше. И проследишь за выполнением. Этот Ключ -универсальный. Верно?

–Да. Теперь ты уйдешь? - робко спросил Темный Страж.

–Конечно, - успокоил его Кен. - Но сначала побеседую с мальчуганами, - и заметил не без ехидства: - Ты ведь не будешь возражать?!

Темный Страж не ответил, и Кен вполне удовольствовался его молчаливым согласием.

– Артур! Ты меня узнаешь? - окликнул из-под купола растерянного стажера.

Парень среагировал быстро, хотя чувствовал себя не слишком уютно, разговаривая с невидимым собеседником.

–Да, Кен. Откуда ты взялся? - живо откликнулся он.

–Именно это я хотел спросить у тебя, - сухо заметил штурман, не спеша удовлетворять его любопытство. - Сколько наших оказалось в ловушке? - спросил озабоченно, прикидывая возможные осложнения.

Кажется, Артур понял, что от него требуется:

– Вместе со мной семеро, в том числе капитан. Чуть раньше - ты и Френк. Остальные ждут на корабле, - четко доложил он.

–Что ж, хотя бы эти в безопасности. Не придется их выручать… Хотя я рассчитывал на один экипаж: «Луча», - устало признался Кен.

–Где ты находишься? Почему я тебя не вижу? - Артур заметно нервничал.

«А не шутки ли это Темного Стража?» - мелькнула тревожная мысль.

– Я во Дворце Мудрейших, рядом с Координатором. Вернее, внутри его, - понимая его беспокойство, попытался объяснить Кен. - Сам не знаю, как это вышло. Что-то не то нажал. Неважно! Потом разберемся. Ты слышал, что сказал Темный Страж? - вернулся он к главному.

–Каждое слово, - стажер взял себя в руки.

–Понял, что нужно делать?

- Кажется, да, - он не был вполне уверен, но переспрашивать не стал: зачем лишний раз дразнить Темного Стража?

– Справишься?

–Постараюсь. Мне поможет Руэл, - как за спасительную соломинку, вновь ухватился он за руку брата.

–Тогда действуй! Мы с Гердом вызовем всех на связь, а ты активизируешь память. Главное, чтобы все оказались в одной цепи, - торжественно заявил Кен.

–Ты сказал - Герд? - на этот раз стажер не скрывал изумления.

–Да, он жив. И сейчас рядом со мной. Там, во Дворце, - уточнил штурман.

–Как же ему удалось сохранить память? - тихо спросил Артур и, помолчав, добавил: - Ты уверен, что это он?

–Я уверен, - вмешался Руэл. - Я знаю. Упрямый старик.

– Очень упрямый, - с досадой подтвердил Темный

Страж, о котором все почему-то забыли.

Это чудовищное создание в самом деле было способно испытывать эмоции! И когда Кен это понял, ему снова стало не по себе. Если Темный Страж обладает не только разумом, но и душой, можно ли считать его машиной? А если нет, то кто же он тогда?! Штурман окончательно запутался, пытаясь решить этот вопрос, который так и остался без ответа.

Впрочем, сейчас ему было не до философских проблем: он узнал все, что хотел, - пришло время действовать.

* * *

Дворец Мудрейших сверкал, как магический кристалл, в лучах искусственного светила. Чтобы не ослепнуть от этого нестерпимого блеска, капитан Поул болезненно щурил глаза.

– Где же сигнал?! Почему его так долго нет?! - спрашивал тревожно, обращаясь то ли к мальчику, то ли к самому себе. Терпение его истощилось. Он готов был броситься на выручку командору, не дожидаясь, пока тот позовет.

Дей Рет оказался более дисциплинированным и, укрывшись в зарослях, продолжал невозмутимо наблюдать за входом во Дворец. Он верил, что старик все сделает, как надо, - главное ему не мешать. Но чужак был иного мнения. Он рвался в бой, и любая задержка выводила его из себя.

– Я пойду! - наконец Поул не выдержал и решительно двинулся к зеркальному входу.

Дей последовал за ним, хотя считал, что следует подождать. А может, просто боялся предстать перед Мудрейшими. Боялся, что его назовут предателем, хотя он никого не предавал.

Испуганно оглядываясь по сторонам и стараясь производить как можно меньше шума, оба направились в глубь здания, наугад нащупывая дорогу. И когда выбрались наконец из сплетения коридоров к Координатору, обнаружили, что появились вовремя: командор Герд и непонятно откуда взявшийся Кен пребывали в глубоком трансе, а Мудрейшие уже начали шевелиться и понемногу приходить в себя.

– Обручи… - прошептал Рет, со священным трепетом гладя на правителей Вионы, хотя вид их в данную минуту оставлял желать лучшего. - Нужно снять обручи, пока они не опомнились…

– Вот ты этим и займись, - также шепотом откликнулся Поул, с опаской приближаясь к пульту, возле которого застыли оцепеневшие земляне.

«Хотел бы я знать, что теперь делать!» - обеспокоенный тем, что командор и штурман не подают признаков жизни, он в то же время боялся повредить им своим вмешательством. «В конце концов, - решил он, - мальчик прав: наша задача - нейтрализовать Мудрейших. А с Координатором пусть разбирается Герд: он понимает в этом больше меня…»

Но если бы сам старик услышал такое мнение, он счел бы его сильно преувеличенным.

* * *

«Командор! - сознание Кена вернулось из рискованного путешествия и искало контакт с Гердом. - Вы здесь?»

«Здесь…»

Отклик оказался совсем слабым, но штурман был слишком возбужден, чтобы это заметить.

«Я все узнал! - взахлеб рассказывал он. - Нам осталось совсем немного - вызвать экипажи на связь… Последнее усилие - и мы победим!… Но что с вами, Учитель?» - наконец обратил он внимание, что Герд молчит.

«Мудрейшие… Они приходят в себя, - «голос» командора был едва уловим. - Торопись, мальчик… Мне трудно их удерживат ь…»

«Я помогу!» - рванулся на выручку Кен.

«Нет! - решительно отрезал старик. - Вызывай ребят. Немедленно! Это сейчас важнее…»

«Если бы я знал, как…» - в панике подумал штурман, но тут же почувствовал, что Герд присоединился к нему:

«С Мудрейшими все в порядке. Поул успел вовремя. Он держит их «снаружи», - теперь его «голос» звучал намного бодрее.

«Поул? А он тут при чем?» - успел удивиться Кен, но тотчас забыл об этом: целая череда лиц внезапно всплыла перед ним, как на экране, - черные, карие, голубые глаза… Кажется, командор нашел нужный сектор в системе Координатора. Все земляне, ушедшие по Дороге Забвения, оказались в одной цепи.

Раздумывать больше некогда. «Пора!»

Кен собрался с силами и послал направленный импульс в пещеру Темного Стража.

– Артур! Называй Ключ! Скорее! - это стажер услышал под куполом его отчаянный крик.

И медленно, нараспев - нашел время для позерства, мальчишка! - произнес знакомые с детства слова - так, как они звучали на земном языке. А Руэл, дрожа от волнения, повторил их немного иначе - специально для Темного Стража.

И опять замелькали под куполом разноцветные искры, словно пришли в движение миллионы чужих Галактик, больших и малых миров. Словно сама Вселенная внезапно сошла с ума. А когда наконец успокоилась, из самых дальних ее глубин донесся усталый шепот:

– Пароль принят. Выполняю волю Создателей.

* * *

«Где бы ты ни был, что бы с тобой ни случилось…» Яркая вспышка ударила по глазам, виски сдавило от боли.

– Откуда взялись эти странные слова? Почему так тревожно от них, так горько? Когда-то я слышал их… Но когда?

«Пока ты жив, пока бьется сердце, пока работает мозг…»

- Да, я жив. Ну и что из этого? Зачем вы зовете меня?!

«Помни о Земле…» Новая волна боли.

– Как раскалывается голова… Что это такое - Земля?!

«Помни, что ты Человек…» Как мучительно вспоминать!

– Я помню… Кажется, помню…

«Всегда и везде будь Человеком».

– Вспомнил… Меня зовут Френк! Френк! Это мое имя… Куда же меня занесло, братцы?! Объясните толком, что здесь происходит!

Звезды. Миллиарды сияющих звезд наплывают со всех сторон. Это не сон, не видение. Это что-то другое.

– Эл? - окликает он сам себя, затерявшегося в Пространстве. И сам себе отвечает: - Нет, Велс… Значит, все правда… Я капитан «Луча». Капитан Велс, землянин…

Черные лилии. Горьковато-пряный аромат. Равнодушные лица фантомов…

– Где я? Кто я? Лей? Иль? Владислав?…

«Это я, я, я!!!» - кричат, оглушая Кена, знакомые и незнакомые голоса - изумленные, растерянные, испуганные.

Сколько времени прошло с тех пор, как они потеряли себя, а теперь вновь обрели? Для одних - несколько дней, для других - два десятилетия. Но для всех это время утрачено, вычеркнуто из жизни, словно и не было его вовсе. И нужно привыкнуть к тому, что тебя тоже НЕ БЫЛО. Вернее, ты был, но кем-то другим - непонятным, чужим, навязанным извне, о ком стыдно теперь вспоминать, - потому что не осталось в нем ни характера, ни воли, - ничего от тебя настоящего. И хоть нет здесь твоей вины, обида и горечь будут преследовать до конца дней. Твоих дней, Человек…

– Спокойно, ребята! Все хорошо!

Такими словами утешают детей, когда им страшно. Но разве они - не дети, если заново учатся жить?! Кто знает, каковы будут последствия шока, который они испытали…

– Я здесь, с вами! - говорит командор. И тихий старческий голос заставляет их замолчать. Все затихают.

– Скоро мы полетим домой, - включается Кен, чтобы подбодрить своих, а затем мысленно добавляет: «И плевать нам на все инструкции!»

В эти минуты на них действительно всем наплевать: вспомнить бы еще, что это такое…

– Слушайте внимательно, - внушает тем временем

Герд. - Нам нужно собраться вместе. Как можно быстрее. Идите ко Дворцу Мудрейших, к Координатору. Мы ждем вас.

- Мы ждем, - повторяет за ним Кен.

– Мы ждем, - словно эхо, откликается Артур.

И шепчет про себя: «С Возвращением!»

* * *

«Пора возвращаться, сынок, - эти слова командора обращены к Кену. - Отпусти пульт. Пожалуйста… Я устал…»

«Что с вами, Учитель?» - по всем секторам и ячейкам Координатора разнесся встревоженный крик.

– Что с вами?!

Оторвавшись от пульта и тем самым прервав контакт с машиной, штурман обвел пространство вокруг себя ошалелым ищущим взглядом - и едва успел подхватить на руки оседающее тело старика.

– Учитель!!!

– Тише… Не надо кричать… - сухие губы изогнулись в слабой улыбке. - Главное, мы справились… Остальное - неважно…

– Командор! - почувствовав неладное, через весь зал к ним бежал Поул.

Дей Рет с растущим испугом в глазах остался стоять возле Мудрейших. Огромная связка обручей дрожала в его руке.

– Что это с ним? - хриплым шепотом спрашивал Поул Кена, помогая усадить старика в одно из пустых кресел.

– Сердце… Слишком большая нагрузка… В его-то возрасте… - штурман беспомощно смотрел в угасающие глаза командора. - Надо ему помочь!

– Бесполезно… - через силу выдавил Герд. - Это конец. Жаль, что испортил вам праздник…

Кен попробовал возразить, но умирающий уже не слышал. Из груди вырвался хрип. Глаза закатились. Губы шевельнулись в последний раз:

– Кен… Кен… - он звал его из небытия, чтобы сообщить что-то важное. Но успел сказать лишь одну фразу: - Когда-нибудь ты поймешь, каким прекрасным может стать Возвращение…

Что он имел в виду, так и осталось тайной.

– Командор… Как же так, командор… Почему?… - непослушными губами бессвязно шептал Кен. - Двадцать лет одиночества… Двадцать лет ожидания… И вот сейчас, в минуту торжества… Это несправедливо! - выкрикнул вдруг с отчаянием, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. - Почему именно вы?!

И капитан, не меньше его огорченный этой утратой, взглянул на штурмана с удивлением: вот уж в ком он никак не подозревал подобного накала страстей! Неужели человек способен так измениться за несколько суток? Или он просто его недооценивал?

- Прощайте, Учитель, - Поул бережно закрыл старику глаза и выпрямился. Тронул за плечо поникшего Кена: - Успокойся, брат. Тут уж ничего не поделаешь… - и подождав, пока до него дойдет смысл сказанного, добавил тоном приказа: - Докладывай, как дела.

Теперь, после смерти Герда, он снова был старшим и отвечал за безопасность людей. Лицо его приняло жесткое выражение: оплакать мертвых они успеют, в первую очередь нужно позаботиться о живых.

Кажется, его слова оказали нужное действие. Штурман поднял потемневшие от горя глаза.

- Все в порядке, кэп, - тихо сказал он. - К людям вернулась память. Оба экипажа направляются сюда.

На секунду повисла пауза: Поул переваривал услышанное. Наконец последовал новый вопрос:

- Какие возможны осложнения?

Капитан явно отказывался верить, что самое трудное позади.

– Никаких, - тусклым голосом отвечал Кен. - Ситуация под контролем. Темный Страж выполняет новую программу. Теперь все здесь зависит от нас.

– Что именно? - слегка растерялся Поул. - Что ты хочешь этим сказать? - и оглянулся на нахохлившиеся фигуры Мудрейших, еще не полностью оправившихся от шока, но уже свирепо пожирающих их глазами.

– Судьба Вионы, - бесстрастно уточнил штурман. - Она в наших руках.

- Даже так?!

Капитан побледнел и вытер ладонью внезапно вспотевший лоб. Дей Рет за его спиной судорожно вздохнул.

* * *

Кен не преувеличивал. Он знал: Темный Страж выполняет волю Создателей. А Создатели для него - это те, кто назовет магическую формулу, по странной случайности похожую на Первую заповедь звездолетчика. Значит, на плечи землян легла ответственность за цивилизацию, жизнь которой и так висит на волоске.

Если бы Герд был жив, он знал бы, что делать. Он прожил здесь двадцать лет, изучая чужой и враждебный мир, пытаясь его понять. А Кен, хоть и впитал обрывки знаний Темного Стража, не мог прибавить к ним мудрость и терпимость старого командора, - качества, без которых нельзя решать судьбу целой планеты.

«Планеты, связанной с Землей узами крови, - хотим мы того или нет», - устало подумал он, представив себе лица Артура и Руэла. А затем лицо Эйи, у которой, возможно, тоже будет сын.

– Мой сын, - прошептал с внезапной нежностью к неродившемуся еще существу, забывая, что появление ему подобных и было той целью, ради которой Мудрейшие затеяли свою безжалостную игру. Но теперь это уже не имело значения - во всяком случае, для него, Кена, избежавшего Дороги Забвения.

Для него не имело. А для других? Тех, кого сам он вытащил из мира грез и кто спешит сейчас сюда по зову Герда, не зная, что того уже нет в живых… Какие чувства испытают они к своим детям, когда узнают о их существовании? Не устроят ли самосуд над Мудрейшими? Не разнесут ли в клочья весь этот дряхлый мир и Темного Стража в придачу? И кто посмеет судить их за это? Нет во Вселенной такого суда…

«А Эйя? Что будет с ней? Что будет со всеми нами?» - спрашивал он себя - и не находил ответа. Единственная реальность, маячившая впереди, не слишком его радовала: инструкции на Земле никто не отменял. И, возможно, им всем придется остаться здесь, на Вионе.

Только на этот раз вполне осознанно, - потому что другого выхода нет.

«Впрочем, это только предчувствия. А они не всегда сбываются», - пытался он отогнать мрачные мысли.

Будущее оставалось туманным. Но хотелось верить, что Земля примет их, несмотря ни на что.

* * *

- Дело сделано! - сказал Артур и засмеялся от переполнявшего его счастья. - Даже не верится… Теперь мы летим к отцу!

Он столкнул брата с круглой площадки и, кивнув на прощание Темному Стражу, спрыгнул с нее сам.

– Ну, где тут у вас Дворец Мудрейших? - спросил весело, не замечая, что в серых глазах Руэла застыла боль: в эту минуту двойник чувствовал себя убийцей Вионы. Но он не смел омрачить брату его радость.

– Пойдем, - шепнул наконец непослушными губами, и, взявшись за руки, юноши побежали к выходу из пещеры.

Вот осталась позади дверь с разгаданными письменами, и каменные ступени вывели их прямо к воде. У причала спокойно покачивалась лодка. Но Артур даже не взглянул на нее: сегодня ему хотелось летать. «Не зря же брат научил меня этому! - решил он. - Пусть отец увидит сына крылатым!»

Нелепое, мальчишеское желание, - но от него сильнее забилось сердце, приятно закружилась голова. И Руэл, угадав его чувства, не стал возражать. Все также держась за руки, они поднялись в воздух и поплыли рядом в восходящем потоке - туда, где лишенные власти Мудрейшие проклинали судьбу, где навсегда закрылись глаза старого Герда, где Поул и Кен с нетерпением ждали друзей…

А в это же время с разных концов подземной колонии в сторону зеркального Дворца шли люди - растерянные, опустошенные, так и не успевшие осознать, что обрели, а что потеряли. Пожалуй, им было страшно. Память вернулась, а вместе с ней - тревожно-щемящее чувство, какое бывает после тяжелого сна. Слишком долгого - это они уже поняли.

«Что с нами было? И кто мы теперь?» - мысли метались, как вспугнутые птицы.

Владислав - все тот же мальчишка, но с лицом сорокалетнего мужчины. Велс, постаревший на двадцать лет. Френк - с белой прядью в черных как смоль волосах. И другие, другие, другие… Каждый со своим клеймом на теле и на душе. Они шли навстречу друг другу - призраки прошлого, тени себя самих.

Первым дошел Френк. Постоял, сдерживая дрожь при виде огромных зеркал, и решительно шагнул через порог. Обруч вывел его прямо к Координатору.

– Френк, дружище! - бросился к нему Поул.

Но врач словно не заметил капитана. Стоял и смотрел на Кена - не мигая, в упор.

– Здравствуй… - голос штурмана внезапно охрип. - Я рад тебя видеть, - улыбнулся смущенно и виновато. - Очень рад…

– Кажется, я тоже… - выдержав паузу, признался Френк и спросил удивленно: - С чего бы это?

Поул усмехнулся и отошел в сторону, чтобы им не мешать.

А потом были другие встречи, когда каждый из вновь прибывших попадал в объятия уже собравшихся, и два экипажа знакомились друг с другом, отдавая почести старому командору, который так и не увидел их вместе.

– Отец! - это с радостным криком бросился к Велсу Артур.

– Отец… - побледнев, прошептал Руэл.

И только Мудрейшие сидели, безучастные ко всему, глядя на груду обручей, брошенных на каменные плиты.

* * *

Когда страсти наконец улеглись, а Мудрейших заперли в одном из пустых помещений Дворца, слово взял Поул.

– Ну вот мы и в сборе, - начал без предисловий. - Давайте решать, что делать дальше.

– Как это - что? - возбужденно воскликнул кто-то. - Возвращаться домой, на Землю! И чем скорее, тем лучше!

Разведчики одобрительно зашумели.

– Домой! Конечно, домой! Сегодня, сейчас, немедленно! - перебивая друг друга, кричали они.

– Постойте. Не все так просто, - пробовал возразить Поул, но его уже не слушали, охваченные радостным ожиданием полета.

И тогда вмешался Кен.

– Думал ли Герд, что это будет похоже на бегство? - негромко заметил он - и все разом умолкли.

– Зачем же так… грубо? - после тяжелой паузы укоризненно спросил Велс. - Вы должны понимать, что мы чувствуем… Для нас мучительна каждая минута отсрочки.

– Вы ждали двадцать лет, - осторожно сказал штурман. - Стоит ли теперь пороть горячку? Давайте обсудим все спокойно, не торопясь.

«Тем более что спешить нам некуда», - добавил он про себя.

– Что именно вы хотите обсудить? - мрачно поинтересовался Велс.

И весь экипаж «Луча» настороженно взглянул в скуластое лицо Кена. Казалось, они смертельно боялись того, что должны от него услышать.

– Многое, - был ответ. - Мы не можем уйти просто так, оставив Виону на этих… - он брезгливо кивнул в сторону двери, за которой остались Мудрейшие. -

Мы не можем бросить тех, кто нам помогал, - при этих словах все невольно повернулись к Руэлу и маленькому Дею. - Мы должны решить, что будет с детьми землян. Вашими детьми, - подчеркнул он. - И, наконец, главное, - Кен с трудом сглотнул подступивший к горлу комок. - Имеем ли мы вообще право на возвращение?…

В воздухе повисла мертвая тишина. Словно не слова, а каменные глыбы обрушились на людей и погребли их под собой. То, о чем знал каждый, но боялся даже подумать, было произнесено вслух: они изгои, они сами решили свою судьбу, когда в нарушение всех правил посадили корабль на чужой планете. А это значит, что Земля для них так же недостижима, как двадцать лет назад… Если, конечно, следовать ее законам.

Первым прервал молчание Владислав.

–Что ж, - произнес ровным голосом. - С главного и начнем. Нам не привыкать нарушать инструкции. Нарушим еще одну. Случай-то уникальный. Первый Контакт все-таки, - кисло улыбнулся он. - Земля должна узнать о нашем открытии…

–В самом деле, - поддержал его Велс. - Мы ведь знаем, что ни для кого не представляем опасности. Земле ничего не грозит…

–Абсолютно ничего… Только как доказать это патрульной службе? - невинно заметил Френк. - «КВКДР», пожалуй, проскочит: срок его полета еще не истек. А вот «Луч» давно числится в списках пропавших без вести. Его и близко не подпустят к Солнечной системе.

–Значит, оба экипажа разместятся у нас на борту, - пожал плечами Артур, удивляясь, что такое простое решение никому не пришло в голову, - и смутился под десятком укоризненных взглядов.

–Помолчи, сын, - сурово сказал Велс. - Ни один экипаж не бросает корабль, если его можно спасти. А «Луч» - в полном порядке. И мы полетим на нем… И доставим тело Учителя, - торжественно добавил он.

Астронавты молча кивнули, поддерживая капитана: верность кораблю была одной из традиций Флота. Может быть, самой главной. Так пусть именно «Луч» понесет к Земле старого командора, завершая его последний полет.

Поул, молчавший с тех пор, как у него перехватили инициативу, тоже вступил в разговор:

– Похоже, других мнений нет, - подвел он итог и внезапно махнул рукой: - К черту инструкции! Надо идти до конца. Неважно, какая встреча нас ждет. Мы возвращаемся!

Согласие было достигнуто. Люди заулыбались. Но радоваться пришлось недолго.

– Одни? - неожиданно резко спросил Кен.

Все обернулись к нему.

– Что ты хочешь сказать? - меняясь в лице, задал вопрос капитан. Он почувствовал, как ситуация опять выходит из-под контроля.

– Здесь моя девушка, - тихо, но непреклонно сказал Кен. - Она полетит со мной.

Разведчики переглянулись: штурман говорил серьезно. А главное, в своем решении он был не одинок.

– Мой брат… Я его не оставлю! - тотчас заявил Артур.

– Мой сын… - вслед за ним глухо вымолвил Велс.

– Здесь сыновья многих, - мельком взглянув на забившегося в угол мальчугана, возразил ему Владислав. - Так что же, вы предлагаете забрать с собой всех?

Звездолет не выдержит такой нагрузки. И Земля… Боюсь, что там не поймут…

Дей Рет, внимательно следивший за разговором, побледнел от этих безжалостных слов. Взгляд его заметался от одного лица к другому. «Вы ведь меня не прогоните?» - спросил он старого командора, и тот обещал не бросать его. Но вот старик умер, а остальным чужакам нет до него дела. Скоро они улетят, и Дею придется держать ответ перед Мудрейшими, перед Темным Стражем… Он в ужасе зажмурил глаза.

«Бедный малыш! Никому ты теперь не нужен, - перехватив его отчаянный взгляд, с горечью подумал Поул. - Даже я о тебе забыл…» И сказал неожиданно для себя в тон Владиславу:

– Поймут или нет, а парнишку я забираю. Так решил Герд.

Казалось, вот сейчас снова закипят страсти. Но…

– Подождите, - до сих пор хранивший молчание. Руэл решил наконец высказаться. - О чем вы спорите? Увозить или нет нас на Землю, да как она отнесется к этому… Зато мнение Вионы, похоже, никого не волнует, - мрачно заметил он.

– Ну и каково же ее мнение? - осторожно поинтересовался Кен.

– Вы полетите без нас, - твердо сказал вионец.

– Ты считаешь себя вправе решать за всех? - возмутился Поул.

– У нас нет выбора: мы привязаны к этой планете куда сильнее, чем можно представить, - горькая усмешка скривила губы Руэла: в нем заговорил Посвященный.

– Да ладно тебе, братишка! - схватив его за руку, горячо воскликнул Артур. - Что может удерживать тебя здесь?

– То же, что влечет тебя на Землю, - был ответ. - Хотя это лишь часть правды.

Велс промолчал. Он смотрел на стоящих рядом сыновей и никак не мог решить, какие чувства испытывает: восхищение, гордость или, может быть, страх… Слишком внезапно он обрел их обоих. Но если Артура капитан принял сразу, радостно и без сомнений, то Руэл остался ему чужим, как и сама Виона, на двадцать лет погрузившая его в вязкий туман забвения. Он не мог полюбить его. Он его почти ненавидел. А Артур, успевший привязаться к брату, наивно не замечал предубежденности отца.

– Летим с нами! - уговаривал он двойника, искренне полагая, что выражает общее - свое и Велса - желание.

Но тот лишь печально улыбался в ответ:

– Прости, я остаюсь.

Он знал, что на Земле ему нет места. Как и все вионцы, он зависит от энергии Темного Стража, и хотя примесь земной крови ослабила эту зависимость, он вряд ли выживет вдали от привычного излучения. Впрочем, он готов был рискнуть и покинуть Виону, если бы чувствовал, что нужен обоим. Но Велс боялся его, а Артур был слишком слабой ниточкой, чтобы привязать Руэла к чужой планете, где никто его не ждет.

Итак, он останется здесь. Это его мир, его дом, каким бы он ни был… И он, Посвященный, в ответе за все, что здесь происходит и будет происходить. Если Виону можно спасти, он отдаст этому все силы. Если ей суждено погибнуть, он умрет вместе с ней.

– Я остаюсь, брат, - повторил он. - Я должен остаться. Другого пути нет.

– Ты это твердо решил, Руэл? - в голосе Артура звучала неподдельная грусть. Ему казалось, что он расстается с самим собой.

– Я буду скучать без тебя, - отвечал юный вионец, и серые его глаза внезапно стали голубыми, но только на один миг.

Мутант, полукровка, он сделал свой выбор. И Велс, узнав об этом, испытал странное чувство облегчения и стыда.

Но то, что успокоило капитана «Луча», не на шутку встревожило Кена.

– Уйти или остаться - твое право. Почему же ты сказал, что у вас нет выбора? - обращаясь к Руэлу, тихо спросил он.

Сердце сжалось от мрачных предчувствий, кровь прилила к щекам.

– Нам нельзя выходить за границу энергетического поля. Нельзя покидать Виону, - горько улыбнулся Руэл. - Без ежедневной дозы облучения мы не сможем жить. Ни я и никто другой… Как видишь, все решается просто. Вы уходите - мы остаемся. Мы все, - подчеркнул он, взглянув туда, где сидел, опустив голову, Дей Рет.

– Глупости! Сказки! Мудрейшие держали вас в страхе, чтобы вы слушались, - заявил Кен, но внутри у него все похолодело: «Неужели это правда и Эйя потеряна навсегда?»

– Если не веришь, спроси у Темного Стража, - устало сказал Посвященный. - Он не умеет лгать.

И штурман понял, что надежды нет: этот мир никогда не выпустит то, что считает своим, принадлежащим ему по праву.

«Итак, расставание неизбежно, - обреченно подумал он. - Если взять Эйю с собой, она погибнет. А чтобы остаться здесь самому, у меня не достанет мужества…»

Никогда Кен не чувствовал себя так скверно. Почему, выбирая между Землей и любимой женщиной, он должен предпочесть Землю?! Что связывает его с ней, кроме долга? Ностальгия? Едва ли. А может, слова умирающего командора? Неужели все дело в них?!

«Когда-нибудь ты поймешь, каким прекрасным может стать Возвращение…» - прошептал Кен и разозлился: ведь это даже не завещание, почему он должен его выполнять?! Бросить ради этого Эйю, отказаться от любви?! Никто не вправе требовать от него такой жертвы…

«А впрочем, никто и не требует, - с горечью признался он себе самому. - Какое бы решение ты ни принял, это будет твое решение… Беда в том, что ты давно уже все решил. И теперь вам осталось только проститься».

* * *

– Послушайте, - озабоченно сказал Поул. - А как же мы выберемся отсюда? Я имею в виду - наверх…

Люди растерянно переглянулись: об этом они не успели подумать. В недра Вионы их перенес «оранжевый туман» - одно из воплощений Темного Стража. Но самой дороги не запомнил никто.

Не знал ее и Руэл. Правда, его мыслекопия побывала на борту космолета, но это совсем не то, что путешествовать в физической оболочке. Виновато пожав плечами, он сказал, что ничем не может помочь.

– Я могу, - вздохнул Кен и с опаской снова приблизился к Координатору. Не хотелось повторять рискованный опыт, но, похоже, выбора не было. - Подстрахуй меня, кэп, - обратился к своему капитану. - Если задержусь надолго, просто оттолкни от этой штуки, - он кивнул на пульт.

– Я с тобой! - шагнул к нему Френк, но штурман энергично замотал головой:

– Должен идти тот, кто знает Путь. Другим там делать нечего, - жестко отрезал он.

И врач отступил - молча и без обиды, понимая, что Кен прав: неопытный помощник может превратиться в обузу, а то и вовсе загубит дело. В таком случае лучше всего не мешать.

Тем временем штурман надел на голову обруч и положил обе руки на клавиши пульта. Знакомое ощущение охватило его: он больше не чувствовал тела, а сознание, мгновенно набрав скорость, устремилось по загадочному лабиринту к пещере Темного Стража.

«Прости, старина. Придется тебя потревожить, - заранее извинился Кен и добавил не без сарказма: - Такова воля Создателей!»

«Так уж и Создателей?!» - мягко возразил кто-то, и штурман застыл в полете - прямо посреди виража. Он узнал (не мог не узнать!) этот голос, боясь и не смея верить, радуясь и страшась одновременно. Слишком реальной была смерть. Слишком внезапным - воскрешение.

«Командор? - спросил робко, почти жалобно. - Это вы?Вы?…»

И услышал в ответ:

«Не пугайся, мальчик. Кажется, это я…»

Это был он. Учитель, умерший на его руках. Разум, блуждающий в лабиринте, из которого нет выхода. Душа, лишенная тела и заточенная в ад…

«Как такое могло случиться?» - задохнулся от ужаса Кен и внезапно понял, что виной всему - изменения в программе Темного Стража. Он всегда снимал копии с памяти умирающих, даруя им Забвение. Только на этот раз, по-своему трактуя волю Создателей, вместо пассивной матрицы создал активную, способную мыслить, чувствовать, страдать. И теперь среди спящих по ячейкам фантомов бродит призрак живого Герда, его бесплотная тень.

У Кена вырвался полустон-полувсхлип. «Старик не заслужил такой участи. Как же ему помочь?!» - лихорадочно думал он.

«Тише, мальчик, тише, - успокоил его Герд. - Не все так печально, как кажется. Я умер - но по-прежнему жив. Мне не страшны болезни, я могу не думать о времени. Путь познания открыт для меня. Я могу заглянуть в Хранилище Памяти, как в библиотеку, и читать «книги» одну за другой. Этого увлекательного занятия хватит на тысячи лет… Я могу разговаривать с Темным Стражем - он незаурядный собеседник. А когда мне понадобится друг, я разыщу Иля: знаю, он где-то здесь… - и, помолчав, добавил: - Ты ничего не сможешь исправить. Так получилось. И не надо меня жалеть!»

«Он прав, - сказал себе Кен. - Изменить ничего нельзя: это убило бы его снова. Но как мы можем уйти, зная, что он остается здесь - один, до скончания века?! Зная, что он никогда не увидит Землю…»

Возможно, Герд прочитал эти нехитрые мысли. Или они посетили раньше его самого. Но слова, которые он произнес, прозвучали как завещание. А его, согласно традиции, следует выполнять:

«Не хочу, чтобы кто-нибудь из ребят узнал о моем «воскрешении». Это будет мучить их всю жизнь. Пусть улетают домой, ни о чем не догадываясь. Пусть доставят на Землю мое тело и похоронят под звуки гимна, - это их немного утешит. Но ты… Ты будешь знать правду и думать обо мне, как о живом, - и закончил совсем другим тоном: - Ты вернулся о чем-то спросить? Спрашивай: я сумею ответить не хуже Темного Стража».

«Мы не знаем, как подняться на плато, - тихо сказал Кен. - Не знаем, как попасть к кораблям. Как связаться с теми, кто нас ждет… И еще, - он выдержал паузу, - правда ли, что ни один вионец не может покинуть свою планету, даже дети землян?…»

«Увы, мой друг. Это похоже на правду, - отвечал командор. - Забирая с собой, вы рискуете их погубить… Что до пути наверх, то он где-то рядом, возле Дворца Мудрейших. Советую вам внимательно оглядеться…»

И это «вы» и «вам» окончательно отделило нового Герда от прежнего, оставшегося по другую сторону жизни и смерти.

«Возвращайся к живым, сынок, - попросил старик, и Кен понял, как непросто ему разговаривать с существом, способным вернуться в тело, даже если это его ученик, встречи с которым он долго ждал. - Возвращайся скорее, пока не стал таким же, как я. Уходи! - он уже гнал его, выталкивая из мира теней, прощаясь навсегда, как уже попрощался с Землей. Но когда штурман почти выпустил пульт, всем телом откидываясь назад, до него донеслось будто издалека: - Ищите подъемник, ребята. А наладить связь с кораблем я помогу…»

«Прощайте, Учитель!Простите нас…» - прошептал Кен, находясь на грани безумия, - и медленно открыл глаза.

Он стоял возле Координатора, и встревоженные лица друзей окружали его. Он вернулся.

– Ну как, что-нибудь выяснил? - спросил Поул после того, как смертельно бледного штурмана усадили в кресло - то самое, где еще недавно сидел умирающий Герд.

– Да, - это короткое слово далось Кену с трудом. - Выход на поверхность находится где-то здесь, вблизи Дворца. Точное место знают Мудрейшие. Нужно спросить у них…

– Если они захотят сказать, - скептически заметил Велс, ожидавший более полной информации и не сумевший скрыть разочарования.

Все невольно перевели взгляд на Руэла, словно только он мог повлиять на несговорчивых пленников. И юноша понял, каких действий от него ждут.

- Не волнуйтесь, - тихо сказал он, делая шаг к выходу. - Это я возьму на себя. Пришло время испить чашу Мудрости…

* * *

Побежденные, раздавленные, лишенные сил, Мудрейшие ждали решения своей участи. Запертые чужаками в одной из комнат Дворца, они даже не пытались освободиться: настолько потрясло их случившееся. Но как это могло произойти? Координатор - совершенный механизм, уникальное достижение их науки! - подчинился землянину, понятия не имевшему, как им управлять… Даже Темный Страж не смог этому помешать. И теперь их хрупкий мир находится во власти существ, которые не могут испытывать к нему ничего, кроме ненависти.

- Бедная Виона! Она погибла… - прошептал Главный, и на его лице впервые за много лет отразились какие-то чувства: не страх, но глубокое отчаяние, которое сильнее страха.

– Что же теперь делать? Без обручей мы беспомощны, - сжимая руками виски, простонал один из Мудрейших.

– Не могу сконцентрировать энергию… Такое чувство, словно внутри - пустота… - признался самый младший, но его никто не слушал: всем было одинаково плохо.

– Бедная Виона! - глухо повторил Главный и добавил в порыве раскаяния: - Слепцы, безумцы… Это мы погубили тебя…

Позднее прозрение. Слишком позднее… Чужаки улетят на Землю, уведут детей. Но сначала разрушат все, на чем еще держится умирающая цивилизация. Мудрейшие оказались недальновидными: они не могли предвидеть предательства. А ведь пока не вмешались мальчишки, все развивалось по плану…

Скрипнула, открываясь, тяжелая дверь. Мудрейшие напряженно застыли, готовясь к худшему. Кого они ждали? Ангела мести?… Но вместо озлобленных чужаков на пороге возник Руэл.

– Это ты? Ты посмел прийти сюда? - Главный задохнулся от возмущения.

Их взгляды встретились - и на обоих обрушились энергетические удары, словно противники хлестали друг друга невидимым бичом.

Проба сил? Борьба за власть? Ученик решил превзойти Учителя?… Наблюдатели терялись в догадках. Но каждый чувствовал, что это не простой поединок: победитель получит все…

Как долго продолжалось это безумие? Минуту, час или вечность?… Главный вьщохся первым и опустил глаза.

«Как ты посмел?» - кажется, спрашивал он.

– Я посмел, - тихо ответил юноша. - Я один из Вас. Я Посвященный. Сын Вионы и сын Земли. Вы сами создали меня таким. Меня и других. Вы открыли новую эру. Так имейте мужество в ней жить - по новым законам. Законам Создателей! - гордо сказал он, и никто не решился ему возразить.

* * *

Не прошло пятнадцати минут, как Руэл вернулся в зал, где ждали его земляне.

- Я узнал, - заявил торжественно, едва переступив порог. - Подъемник действительно находится здесь, в этом здании. Его невозможно заметить из-за зеркальной облицовки Дворца: со стороны создается иллюзия, что на крыше ничего нет. На самом деле от купола на поверхность ведет шахта. Платформа в рабочем состоянии и поднимет вас на плато в любой момент.

– Всех сразу? - осторожно поинтересовался Поул.

– По очереди, в три этапа, - уточнил вионец.

– Кто будет управлять подъемником? - в вопросе Велса сквозило явное недоверие.

– Я сам. А Артур, - кивнул на брата, - будет мне помогать.

Это заявление, кажется, успокоило всех.

- Ну что ж, тогда не будем терять времени, - выразил общее нетерпение Френк.

Его радостно поддержали. И только Кен немного замялся.

– Когда вы хотите отправиться? Неужели прямо сейчас? - спросил хрипло, с трудом скрывая волнение.

– А что? Есть причины еще задержаться? - капитан «Луча» удивленно пожал плечами, не заметив, как оба сына бросили на него укоризненный взгляд.

– У меня - есть, - твердо сказал штурман. Лицо его опять побледнело, на лбу выступили капли пота. - Дайте мне несколько часов, - попросил, обращаясь ко всем сразу. - Поднимайтесь наверх сами, а я вас потом догоню…

Вот тогда и вспомнили разведчики его слова: «Здесь моя девушка. Она полетит со мной». И ответ Руэла: «Никто никуда не полетит!» И поняли, зачем Кену нужно остаться.

– Никаких потом, - глядя ему в глаза, решительно заявил Поул. - Мы подождем тебя здесь и отправимся все вместе. Сколько времени тебе требуется?

– На дорогу туда и обратно - часа четыре и хотя бы час на прощание… - смутился Кен.

– Итого - пять часов, - подвел итог капитан. - Ладно, не торопись. Мы остаемся до вечера, - и спросил, печально улыбаясь: - Как хоть ее зовут?

Но Кен не ответил: он спешил к выходу. Он уже был в пути.

- Что ж, - тихо сказал Артур, когда створки двери сомкнулись за спиной штурмана. - Нам тоже есть с кем проститься. Не так ли, отец? - обратился он к Велсу, и уже вместе они подошли к стоящему поодаль Руэлу.

Посвященный поднял на них серебристо-серые глаза.

– Ты проводишь нас к кораблю? - спросил стажер своего двойника.

– Нет, - отвечал он. - Пока вы не покинули Виону, мне нужно следить за Мудрейшими.

– А потом? - глухо спросил Велс.

– Потом я их освобожу, - сказал юный вионец.

– Чтобы они расправились с тобой?! - испугался Артур.

– Мы сумеем договориться, - успокоил его Руэл. - У меня появился союзник, с которым им придется считаться.

– Темный Страж? - улыбнулся стажер.

– Он самый, - подтвердил брат и заметил будто случайно: - Знаешь, как раз сегодня расцвели черные лилии… Это уже весна.

«Весна на Вионе»,- мрачно подумал Велс, глядя на странного юношу, который так и остался ему чужим. Язык не поворачивался назвать это существо сыном.

А тем временем Поул расположился в дальнем углу, обняв за плечи маленького Дея, и, пытаясь утешить, шептал ему ласковые слова.

Остальные погрузились каждый в свои мысли. Им было о чем поразмышлять.

* * *

Кен бежал через сад к домику, в котором оставил Эйю, и больше всего на свете боялся ее не найти. Неужели она ушла, решив, что он ее бросил? Ушла, оскорбленная, куда глаза глядят, - лишь бы подальше от этого места… И он не увидит ее больше, потому что до выхода на поверхность Вионы осталось три часа…

Страх его оказался напрасным: она была там. Сидела задумчиво у окна и ждала. Ждала, когда он вернется. Словно иначе и быть не могло.

– Эйя! Девочка моя! Мы победили! - распахну дверь, он схватил девушку в охапку, закружил по комнате, - и осекся, не увидев ответной радости. Руки сами собой разжались, выпуская ее из объятий. - Что с тобой, милая? - спросил встревоженно.

Она подняла на него полные слез глаза.

– Значит, ты скоро уйдешь, - сказала тихо, с таким отчаянием в голосе, что у него защемило сердце.

И он увидел, как она изменилась за эти несколько дней: уже не девочка-подросток, но взрослая женщина, все понимающая и смирившаяся с судьбой. Она не просила взять ее на Землю, не просила Кена остаться. Просто подводила итог их недолгому счастью. И он, не знавший, как сказать ей о своем отлете, какими словами утешить, понял, что она не нуждается в утешении.

- Да, я улетаю домой. Мы все улетаем, - виновато признался он.

Эйя кивнула: другого ответа она не ждала. Глаза ее были уже сухими.

- Я провожу тебя, ладно? - спросила почти успокоение - Ведь от этого никому не будет вреда…

- Конечно… Если ты хочешь, - Кен растерялся.

Она оказалась сильнее, чем он ожидал. Ни слез, ни упреков, ни попыток его удержать. Кен был почти раздосадован столь сдержанным проявлением чувств. И лишь заглянув ей в глаза, понял, как она страдает. И при этом молчит, чтобы не сделать больно ему.

- Эйя, любимая… Прости меня…

Жадно привлек к себе трепетно-послушное тело, прижался губами к губам. И она, зажмурив глаза, стала медленно опускаться на ковер, увлекая его за собой…

Это время принадлежало только им. Три часа до вечной разлуки.

* * *

Обратно во Дворец Кен, к удивлению всех, явился вовремя. Но с ним пришла девушка - а это уже было против правил.

– Зачем ты привел ее? - гневно спросил Руэл, решив, что землянин, вопреки предупреждению, решил забрать Эйю с собой. - Ты же знаешь, что она не может лететь! - в голосе Посвященного звучала тревога.

– Знаю, - печально отозвался Кен. - И она это знает. Просто хочет меня проводить. Разве нельзя?

– Можно, - вмешался Поул и подумал: «Сегодня все можно. Потому что - в последний раз…»

А Френк, с любопытством разглядывая юную вионку, внезапно понял, что завидует Кену, хотя следовало ему посочувствовать: необычный роман близок к концу, к тому же не слишком счастливому. Но какую смелость нужно иметь, чтобы позволить себе влюбиться - в чуждое существо, на чужой планете. И обречь себя на вечное одиночество… Впрочем, Кен всю жизнь был один. И возможно, именно здесь обрел то, что напрасно искал на Земле… Мрачный Кен, непредсказуемый Кен… Романтик, притворявшийся циником. Странно, что он не решил остаться здесь навсегда.

– Итак, пора в путь? - полуутвердительно спросил Велс, по очереди оглядывая всех - и свой экипаж, и людей Поула.

– Пора, - согласился Руэл, открывая в стене потайную дверь, ведущую к подъемнику.

Земляне один за другим потянулись к выходу. Впереди Владислав и Велс с телом старого командора, завернутым в серебристую ткань, следом - все остальные. Последними, держась за руки, очень медленно шли Кен и Эйя.

Но вот добрались до места. Руэл застыл у пульта, готовый нажать кнопку. Артур встал с ним рядом. Не для помощи, конечно, - просто чтобы подольше побыть с братом.

Тело Герда осторожно уложили на платформу, затем на нее шагнули первые десять человек - все из экипажа «Луча». По прозрачной лифтовой шахте подъемник заскользил вверх.

Вскоре пустая платформа вернулась назад, и на нее погрузилась вторая десятка…

Наконец платформа вернулась в третий раз. Пришло время для тех, кто еще остался.

Остались пятеро: Поул, Кен с Эйей, Артур и Велс.

– Ну вот и все… Прощай, - тихо сказал стажер и обнял брата. В глазах блестели слезы, но он улыбался.

– Прощай… сын, - глухо вымолвил Велс, даже не сделав попытки приблизиться к Руэлу. Казалось, он мечтает, чтобы эта неизбежная процедура поскорее закончилась.

Юноша понимающе улыбнулся. Он был не настолько наивен, чтобы ждать проявления отцовских чувств.

– Близнецы - ошибка природы. Не правда ли, капитан? - горько заметил он.

Поул вздрогнул. Но на сей раз эти слова были обращены к Велсу.

–Что ж, попрощаемся и мы, малыш, - капитан «КВКДР» повернулся к Дею Рету. - Ты извини, что так получилось. Главное, ничего не бойся. И держись поближе к Руэлу, - это было все, что он мог ему посоветовать.

–Я ни о чем не жалею. И ничего не боюсь, - мужественно отвечал мальчик. - Это была славная игра. Я рад, что вы ее выиграли…

О том, что сам он скорее всего проиграл, Дей Рет старался не думать: слишком страшно. Но Поул понял состояние мальчика и почувствовал себя виноватым. Хотя чем он мог ему помочь? Не оставаться же тут, в самом деле…

Итак, все сказано. И пора уходить. Только Кен и Эйя хранили молчание: их прощание еще впереди. Взявшись за руки, они вместе взошли на платформу и встали рядом со всеми.

Теперь возле пульта стояли Руэл и маленький Рет.

–Скоро она вернется. Позаботься о ней, - глядя в глаза Посвященному, попросил штурман, и тот согласно кивнул.

–Не волнуйся. Я в ответе за всю Виону, - сказал торжественно, словно принимал присягу.

Но Кену этих слов показалось мало.

«Позаботьтесь об Эйе, Учитель!» - мысленно крикнул он, обращаясь к Герду, как будто старик мог его услышать.

Медленно набирая скорость, платформа пошла вверх…

* * *

В клубах оранжевого тумана поднялись они из ущелья и увидели свои корабли - по разные стороны пропасти. «Луч», отливая лунным серебром, стоял на площадке между скалами - там, где его оставили двадцать лет назад. «КВКДР», все еще прикрываясь защитным полем, застыл в самом центре плато, окруженный со всех сторон… черными лилиями. А у края обрыва пофыркивал вездеход, непонятно откуда получивший новый запас энергии.

Эйя, тревожно оглядываясь, прижалась к Кену: увиденный впервые, верхний мир пугал ее своей новизной. Но она храбрилась, улыбаясь штурману непослушными губами. Лишние минуты, проведенные вместе, стоили всех страхов Вселенной, и девушка готова была пережить их все, только бы не расставаться с Кеном… На его спутников она не обращала внимания: они были слишком заняты собой.

…Не успели три группы соединиться, как Поул и Велс быстро пересчитали людей: все ли на месте.

– Кажется, все… Ну что, посмотрим, в каком состоянии техника?

Этот вопрос больше тревожил Велса: звездолет, на столько лет оставленный без присмотра, вполне мог прийти в аварийное состояние. Если, конечно, о нем не заботился Темный Страж…

– Подожди, - возразил Поул. - Сначала повидаем моих ребят. Они там с ума сходят от беспокойства…

Но договорить он не успел.

– Взгляните туда, кэп! - воскликнул Френк, показывая в сторону плато.

От «КВКДР» прямо к ущелью бежали шесть фигурок в неуклюжих летных скафандрах. Бежали, забыв обо всем: о запрете покидать корабль, о грозящей снаружи опасности, о недейственности защиты. Увидели, что кто-то возвращается, - и бросились навстречу, не задумываясь, враги это или друзья… Недаром говорят, что из всех испытаний самое тяжкое - неизвестность. Горе-разведчики! Не могли еще подождать…

Подбежали и остановились с радостно-виноватыми улыбками, потому что обниматься в скафандрах не слишком удобно. Зато остальные от души колотили их по плечам и спине.

– Почему вы нарушили приказ? - когда все наконец угомонились, с притворной суровостью спросил Поул. - Я же предупреждал: за пределы корабля - ни шагу!

– Но вы ведь сами сообщили, что все в порядке: оба экипажа возвращаются, и можно идти встречать, - растерянно заметил один из разведчиков, остававшихся на борту.

– Я?! - изумленно воскликнул Поул. - Я ничего не сообщал!

Повисла тревожная тишина: неужели опять начинается? От фокусов этой планеты люди изрядно устали.

«Это Герд. Больше некому… Обещал установить связь - и сдержал слово», - понял Кен и решил, что должен вмешаться.

– Извини, кэп. Забыл сказать: я просил Темного Стража послать сообщение, что с нами все хорошо, - не моргнув глазом, соврал он и еще крепче сжал руку Эйи.

– А-а-а... Ну тогда, ладно, - успокоился Поул, и напряжение сразу спало. - Давайте осмотрим «Луч» и будем готовиться к старту, - в собственном корабле он был абсолютно уверен, а о сигнальном маяке, не долетевшем до орбиты, предпочитал не вспоминать.

Оба экипажа направились к старому звездолету. Впереди четыре добровольца несли тело командора Герда.

* * *

«Луч», на удивление, оказался в полном порядке: все системы работали исправно, не потребовался даже мелкий ремонт. Осмотрели «КВКДР» - космолет в отличном состоянии, можно отправляться в любую минуту.

Перед тем, как разойтись по кораблям и дать команду на взлет, решили, согласно обычаю, посидеть перед дорогой. Прямо здесь, на бурой траве, возле зловещих цветов, которые, впрочем, были уже не опасны.

Вот только молчания не получилось: слишком многое не успели друг другу сказать. Словно потом не будет для этого времени…

– Итак, мы уходим… - тихо промолвил Велс. - Но что станет с Вионой? Окажись сейчас с нами Герд, он знал бы, как поступить. Он был единственным среди нас, для кого этот мир перестал быть чужим.

– Виона справится со своими проблемами, я уверен, - откликнулся Поул. - Можно сколько угодно проклинать Мудрейших за причиненное зло, но они пытались спасти свою цивилизацию. Как могли, как умели… И надо признать, кое-чего добились: пополнили генетический фонд, создали новую расу…

– Темный Страж рассчитал, что уже второе поколение сможет выйти на поверхность планеты и не зависеть от его излучения, - вмешался всезнайка Артур и добавил озабоченно: - Хотя без помощи им все же не обойтись…

– Ну, когда на Земле узнают об их существовании, от помощников не будет отбоя, - усмехнулся Френк. - Все-таки братья по разуму…

– Да и желающих покопаться в Хранилище Памяти найдется немало, - заметил Поул. - Возможно, там зашифрованы знания, оставленные Создателями. Представляете, что это значит?

– Еще бы! - кивнул Велс и добавил не без злорадства: - Когда сюда доберутся ученые, Темному Стражу не позавидуешь.

«А хоть бы его разобрали по винтикам! Плакать не стану», - подумал Френк, но вслух ничего не сказал.

– Все это будет еще не скоро, ребята, - махнул рукой Поул. - А пока меня беспокоят Мудрейшие. Когда мы уйдем, не устроят ли они нашим друзьям Дорогу Забвения? - эта мысль тревожила его с той минуты, когда он узнал, что Дей Рет должен остаться.

– Исключено: Темный Страж выполняет новую программу. Пароль к ней знает только Руэл. Он сумеет за себя постоять, - в голосе Артура звучала гордость за брата.

– А мальчика кто защитит? Он же совсем один, - вздохнул Поул.

– За него не волнуйтесь, кэп. Руэл обо всем позаботится. Не даст в обиду вашего малыша, - уверенно заявил стажер и обернулся к Велсу, словно ища у него поддержки своим словам.

Но капитан промолчал. Он думал не о сыне, которого больше никогда не увидит, а о старом Учителе, чье тело в холодильной камере «Луча» уже успело покрыться инеем. Эта утрата оказалась для него более горькой. Ведь из всех разлук на свете самая непоправимая - смерть.

Он оплакивал его молча и безутешно, внутри себя. И не знал, что в подземном сердце Вионы блуждает мятежный дух командора, чье имя отныне - Светлый Страж…

- Пора. Все по местам, - поднимаясь, скомандовал Поул.

- Возвращаемся на борт, - отдал приказ Велс.

И оба поискали глазами Кена.

С отрешенным видом влюбленного штурман сидел в обнимку с девушкой, и букет черных лилий лежал у ее ног.

* * *

…И настала минута прощания.

Они стояли посреди плато, усеянного черными лилиями, и смотрели друг другу в глаза. Все еще вместе, рядом, - но уже разделенные миллионами световых лет.

– Эйя, моя Эйя… - голос Кена сорвался, на лице застыла гримаса боли. - Я вернусь, - прошептал отчаянно, стараясь уверить в этом хотя бы себя.

– Я знаю, - сквозь слезы попыталась улыбнуться она, а в глазах - понимание и упрек: «Я знаю, что ты не вернешься. Я всегда это знала».

– Кен! Нам пора, торопись! - окликнули его с корабля.

Штурман вздрогнул. Сделал шаг назад, но так и не смог отпустить эти детские плечи, отвести взгляд от милого, несчастного лица.

– Я вернусь! - повторил, как заклинание, свою спасительную ложь. - Ты веришь мне, Эйя?

– Я верю, - женская мудрость и ее заставила солгать: нельзя омрачать прощание, пусть оно останется светлым. - Возвращайся. Я буду ждать…

И это уже было правдой.

«Она будет ждать тебя, Кен. Каждый час, каждую минуту. Перебирая в памяти слова и улыбки, взгляды, прикосновения, долгими осенними ночами глядя на звезды. Она не будет принадлежать никому другому. Никогда. И ты знаешь это, Кен. Ты всегда это знал…»

Сердце сдавило от нежности и безысходной тоски.

– Прощай…

Он наконец разжал руки и начал медленно отступать, по-прежнему не в силах оторвать от нее глаз. Потом резко повернулся и побежал к кораблю, не оглядываясь. Прыгнул на платформу подъемника и лишь тогда бросил короткий взгляд на маленькую фигурку внизу, у самого края бездны, откуда лениво выползал оранжевый туман, чтобы забрать ее с собой, во владения Темного Стража. Или Светлого? Как знать…

…Оторвавшись от черной поверхности плато, «КВКДР-15» стремительно ушел на орбиту. Следом, мерцая серебристой обшивкой, неторопливо и плавно взлетел «Луч».

Виона отпускала своих пленников.

А где-то в ее недрах, у входа в Хранилище Памяти, сияли странные письмена давно исчезнувшей расы:

«Пока ты жив и тебе повинуется Разум, помни, откуда и кто ты. Во всех временах и пространствах оставайся самим собой».

ЭПИЛОГ

Силы небесные! - отключив гипнотренажер и растерянно глядя на главного инспектора по контролю за полетами, мрачно выдавил адмирал Флота. - Намудрили разведчики. Такого я от них не ожидал…

На экране, где минуту назад кипели звездные страсти- плод неуемной фантазии психоаналитиков и прогнозистов из Института вероятности, - теперь сонно моргала глазами команда «КВКДР-15», возвращаясь из мира иллюзий к реальности.

- Ну и чем вы объясните подобные результаты? - холодно поинтересовался инспектор. - Экипаж не выдержал элементарного теста, нарушил все мыслимые инструкции… И это, как вы утверждали, лучший экипаж! Ваши орлы проявили редкое единодушие в неподчинении Уставу. Я вынужден доложить правительству о разложении личного состава и отсутствии дисциплины на Флоте. Придется устроить проверку всем остальным, а до этого отменить любые полеты.

Адмирал почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо.

Обвинения в адрес Флота он воспринял как личное оскорбление.

«Канцелярская крыса/ И такие решают судьбу космонавтики… А все из-за глупого теста и десятка устаревших инструкций, пропади они пропадом! - безнадежно подумал он. - Но в любом случае ребят нужно спасать. И этих «штрафников», и будущих…»

В том, что таковые появятся, он не сомневался: нужно быть последней скотиной, чтобы пройти это испытание так, как предписано свыше, а на Флоте подобные субъекты долго не задерживаются.

– Вы правы, - сказал с ледяным спокойствием, выжав из себя подобие улыбки. -Доложить следует, причем немедленно. Особенно советую подчеркнуть, что в смоделированной экстремальной ситуации ни одна инструкция не сработала, потому что не была рассчитана на риск. А людям пришлось рисковать, проявлять инициативу, ломать сложившиеся стереотипы. И справились они превосходно. Справятся и другие. Дальнейшая проверка это подтвердит. Так что теперь перед правительством выбор: распустить Звездный Флот или отменить бессмысленные инструкции.

«И бессмысленные тесты, - добавил он про себя. - Придумали тоже: Контакт, Темный Страж:, цветочки эти дурацкие… Еще и звездолет пропавший приплели… Да если придется столкнуться с чем-нибудь необычным, парни и так не подведут… Уж я-то их знаю!»

Но когда инспектор вытащил из тренажера кассету с записью и, прихватив ее для доклада, торопливо направился к выходу, уверенность адмирала в благополучном исходе дела слегка пошатнулась.

«Ну вот, теперь начнется расследование, - морщась, как от зубной боли, решил он. - Придется доказывать, что разведчики действовали «по обстановке»; что Флот находится в полной боевой готовности; что поступки, совершенные в иллюзорном мире, наказанию не подлежат; что адмирал - не верблюд и вполне лоялен к правительству. А мне дадут понять, что капитан Поул, допустив нарушение Устава в состоянии гипносна, способен нарушить его в реальности; что штурман Кен, заваривший всю эту кашу, нуждается в помощи психолога; что корабельный врач Френк не справляется со своими обязанностями; что стажер Артур умышленно скрыл факты из биографии; а адмиралу, допустившему все это, пора подумать об отставке…» - и, вызвав дежурного офицера, приказал:

– Свяжитесь с тренажерным залом. Мне нужен экипаж «КВКДР-15» в полном составе. Когда закончат, пусть явятся сюда, - и, выдержав многозначительную паузу, не отказал себе в удовольствии добавить: - На ковер…

* * *

Пробуждение было тяжелым, как после долгой болезни. И все же постепенно разведчики приходили в себя. С недоумением оглядывались по сторонам: помещение, где они находились, ничем не напоминало кают-компанию корабля, в которой, как им казалось, все собрались буквально минуту назад.

Первым осознал происшедшее Френк.

- Проклятье! - схватился за голову. - Нас подставили! Это был гипнотренажер. Новый тест, секретная программа… Похоже, мы здорово влипли, ребята.

Все тревожно повернулись к капитану. Поул выглядел неважно.

– Плохи наши дела, - хрипло сказал он. - Если это особое испытание, мы его не прошли.

– Неужели дойдет до трибунала? - в панике спросил кто-то.

Все взволнованно зашумели. В одно мгновение обстановка изменилась: радость победы исчезла, потому что, как стало ясно, некого было побеждать. Они были на Земле (слава Богу, конечно!), но это значило, что их действия (пусть всего лишь смоделированные сознанием каждого в игровой ситуации) - не подвиг, а преступная авантюра, вопиющее нарушение правил, за которое (вернее, за готовность к которому) придется теперь отвечать. И недавний герой - зачинщик всей этой истории! - превратился едва ли не в предателя, по чьей вине пострадает весь экипаж:.

«Ну почему именно нам достался такой штурман?! Сидел бы тихо, никуда не лез… Так нет! Понесла нелегкая…» - эта мысль будто витала в воздухе, пока не посетила всех.

На Кена никто не смотрел. Но он понял, почувствовал их отчуждение. Да, он виноват. В том, что оказался первым; что заставил других поступить по совести, вопреки инструкции; что в итоге спас их всех, пожертвовав собой. В том, что каждый из них желал оказаться на его месте - и не сумел. Такой вины не прощают. Особенно тем, кого никогда не считали своим.

Он поднял голову и с вызовом взглянул на всех по очереди - Поула, Френка, Артура… За каждого из них он готов был отдать жизнь - там, на призрачной Вионе. Они были его друзьями. Они любили его. Но все это было ТАМ. Здесь у него нет друзей.

Ни слова не говоря, он шагнул к выходу. Сверху из динамиков прозвучал вызов к адмиралу, но Кен даже не обернулся, словно его это уже не касалось.

«Когда-нибудь ты поймешь, каким прекрасным может стать Возвращение…» - вспомнилось вдруг, и из горла вырвался то ли кашель, то ли сухой смех.

* * *

«Итак, ничего на самом деле не было: ни Вионы, ни черных лилий, ни командора Герда… Ни Эйи. Ее тоже не было в моей жизни. Никогда…»

Кен стоял на ступенях Главного штаба Флота, испытывая чувства ребенка, у которого лопнул воздушный шарик. Все оказалось сном. Его обманули, заставив извлечь из глубин сознания самое сокровенное, что хранилось там, неведомое ему самому. Заставили стать мятежником и героем, поверить в призраки и бороться с самим собой. А теперь, когда он очнулся, не оставили ничего, кроме воспоминаний, каким он был в том придуманном мире и каким никогда не будет в этом…

Он должен был ненавидеть тех, кто изобрел подобную пытку. Но ненависти не было. Душа казалась пустой. Даже мысль о том, что с Флотом придется расстаться, не слишком его тревожила. Отныне и звезды перестали для Кена что-либо значить. Точнее, перестали быть для него всем. Что-то изменилось. Он стоял на Земле и не испытывал к ней отчуждения. Может быть, в самом деле пора вернуться домой?

Он усмехнулся, вспомнив слова Герда: «К звездам может идти лишь тот, кто больше всего любит Землю. Когда поймешь и почувствуешь это, приходи…» Вот он и понял наконец. Только по-своему: «Тот, кто любит Землю, не захочет ее оставить. Ты больше любил звезды, Учитель. Иначе не ушел бы в свой последний полет. А я… Я любил их мальчишкой. Сегодня я повзрослел».

Легко и упруго он сбежал по ступеням вниз и скользнул по березовой аллее в прохладную глубину парка. Шел, вдыхая полной грудью лесные запахи, и ловил себя на мысли, что так уже было - совсем недавно - в другом мире, в другой жизни, с другим Кеном… И почему-то хотелось упасть лицом в траву и заплакать.

Озеро открылось внезапно: за плотной стеной деревьев - серебряный блеск воды. Кен вздрогнул. Этого еще не хватало: призраки оживают, преследуя его. Тряхнул головой, отгоняя наваждение. И услышал знакомый голос:

- Каким это звездным ветром забросило вас сюда? В нашем парке герои космоса -редкие гости…

Чувствуя, как сердце мгновенно проваливается куда-то, Кен обернулся. На скамье под кустом жасмина сидела девушка в белом платье и с задорным любопытством разглядывала его. Рядом лежал букет лилий. На снежных лепестках поблескивали капли росы…

– Кен!Где ты, Кен? - два десятка голосов - тревожных, нетерпеливых, звали его издалека.

– Это вас? - с явным огорчением спросила девушка.

Он кивнул.

– Тогда идите, - вздохнув, разрешила она и, видя, что он застыл в нерешительности, улыбнулась: - Да идите же! Только непременно возвращайтесь. Я подожду…

И Кен повернул обратно: туда, где остался его экипаж, его друзья, - всегда и везде, во всех временах и пространствах.

Январь 1984-го - февраль 1996 г.

Елена Сенявская

Звездный Скиталец

Среди созвездий и миров,

Скиталец боли и печали,

Непроницаем твой покров

И крылья мрака за плечами.

Скользнет звезда тугим лучом

Или случайная комета, -

Но черным бархатным плащом

Ты закрываешься от света.

И вечно странствуя во мгле,

Куда неведома дорога,

Кого ты ищешь на Земле

И почему не веришь в Бога?…

И если жизни нет конца

И нет конца твоим метаньям,

Чертам надменного лица

Они послужат оправданьем.

Посланец неба или зла

И спутник многих поколений,

Тебя природа создала

Себе самой во искупленье…

ПРОЛОГ

Небо, как море, рождает свои легенды. Есть они и у Звездного Флота. Корабль-призрак, «Летучий Голландец», скиталец звездных морей… Никто не знает, откуда взялась эта сказка, из какого дальнего рейса. Но астронавты - народ суеверный - верят в нее, как дети. И бывалые «волки» рассказывают молодым о Звездном Страннике, Вечном Скитальце. И начинают словами, какие слышали некогда сами, проходя обряд Посвящения:

- Запомни, салага, все, что я нынче скажу, - святая правда!

Горе тому, кто усомнится в этом…

* * *

Антон очнулся - мгновенная боль пронзила каждую клеточку изломанного тела, едва не погасив сознание. Но на этот раз он сумел удержаться на зыбкой границе бытия. Распятый в машинном отсеке рухнувшими перекрытиями, он не мог знать, что произошло с остальными, которые в момент катастрофы оказались на верхнем ярусе. Как бы там ни было, самому отсюда не выбраться. Нужно ждать, пока вытащат. Все равно первым делом спустятся вниз - проверить, что стало с двигателем. И увидят его. Очень просто. Немного потерпеть - и онипомогут. Скоро. Вот уже, слышишь, идут…

Сколько часов прошло? Или дней? В очередной раз вынырнув из забвения, Антон понял, что никто не придет. Корабль мертв. Он один, в ком теплится еще дыхание. И будет долго, мучительно умирать, впадая время от времени в милосердное забытье.

* * *

Он не слышал, как распахнулся наглухо задраенный люк. Ни шума, ни ветерка. Но впервые за несколько суток чуть дрогнули, разомкнулись веки - так явно ему почудилось чье-то присутствие. Только почудилось. Плотный воздух застыл неподвижно, в тусклом свете аварийных ламп ни одна тень не качнулась на стенах. Но в полубреду он кожей почувствовал взгляд, исполненный сострадания.

Дышать стало легче. Как, когда исчезли с груди навалившиеся балки, он не заметил. Встретив необъяснимое у порога смерти, не нашел сил удивиться. И позвал ЭТО, словно по наитию:

– Кто ты? - не спросил - подумал.

Нет ответа. Но боль уходит. И крошево костей срастается непостижимо. И возвращаются силы. А с ними - мысли об остальных.

Он поднялся. Шагнул к люку.

- Не ходи туда, - услышал не за спиной, но в себе самом. - Их нет. Не ходи…

Но ноги уже несли наверх послушно-упругое тело. Туда, где собирались все вместе. Где ждали его за ужином, а он задержался…

Задыхаясь, Антон вбежал в кают-компанию - и замер, оглушенный реальностью. Они были здесь, все трое, застигнутые внезапной смертью. Даже испугаться не успели, не то что понять. Нелепая случайность, сбой программы. На полсекунды раньше вышли из подпространства-и врезались в пояс астероидов.

- Если бы кэп остался у пульта… - Антон с трудом оторвал взгляд от кровавой маски, бывшей некогда лицом капитана. - Прости, Анджей, - прошептал хрипло. - Ты так верил в корабль, как даже себе не верил…

Он смотрел на тела друзей, на истерзанные стены каюты, пока не вспомнил вдруг, каким был сам десять минут назад. И взмолился в пустоту коридоров - Богу ли, черту - все едино:

- Оживи!!! Их - оживи!… А в ответ, как стон:

– Не в моей власти…

* * *

«Анджей Сторм - капитан.

Поль Лурье - навигатор.

Нортон Хьюз - врач.

Звездолет «Искатель».

Вечная память».

Неровные буквы выжжены тонким лучом на дверях холодильной камеры. Последний приют, ледяная гробница. «Простите, ребята, я сделал, что смог…» Сунув бластер за пояс, Антон побрел в рубку - скорее машинально, чем осознанно, повинуясь не то инстинкту, не то параграфу Устава.

… Одного взгляда на пульт управления хватило, чтобы понять: сигнал бедствия послать невозможно. Кибермозг мертв, и если какие-то системы еще функционируют, то это уже агония, последние судороги умирающего корабля. Значит, и ему, Антону, немного отпущено времени: пока не прекратилась подача кислорода и поддерживается температурный резким.

– Ну что, - произнес он вслух с горьким сухим смехом, - не добавить ли к поминальнику новое имя: «Антон Рудаков - кибернетик»?

И замер, прислушиваясь. И вздрогнул - от тишины, никем не нарушенной. Он ждал, хотя и не смел признаться, - голоса, отклика, надежды на спасение. Неужели тот, кто помог однажды, навсегда покинул его?!Вернул к жизни - и оставил умирать в одиночестве…

«Не хочу! Не верю! Ты здесь, я чувствую… Отзовись, кто бы ты ни был!…»

Как слепой, поднял лицо - напряженно-растерянное… И сжалился НЕКТО. Будто легкое дыхание коснулось щеки:

– Я здесь, я рядом. Не бойся. Ты не один…

Волна страха захлестнула Антона. Внезапно подкосились ноги. Он ощупью нашел кресло и упал в него, хватая губами воздух. Только теперь он осознал, как далеко зашел в своем безумии. Ничего ТАКОГО не могло быть!… Весь опыт, накопленный человечеством, твердил ему об этом. Но чего стоил этот опыт, если одной фразы, неведомо кем произнесенной, хватило, чтобы опрокинуть мимоходом мудрые теории мироздания - все до единой…

– Я, кажется, теряю рассудок, - прошептал, ни к кому не обращаясь, но ожидая ответа невидимого собеседника - с испугом, как раньше - с надеждой отчаяния.

- Ты кричал от боли на всю Вселенную. Я услышал и пришел. Зачем ты звал, если теперь боишься? - прозвучало в ответ - не извне, но внутри его.

- Я не звал!… Я… не думал… - Антон задохнулся, запутался в словах. - Кто ты? - выдохнул, как стон.

- Скиталец, - чужое, странное имя прошелестело по кораблю. И подавшись ему навстречу в ознобе и нетерпении, забывший о страхе, спросил человек, готовый принять чудо:

– Где ты? Какой ты? Я не вижу тебя… Откройся! И услышал печальное:

– Ты не знаешь, о чем просишь. Глаза обманут. Или не выдержит разум. Я вовсе не то, что ты думаешь…

- Ничего я не думаю! - вырвалось у Антона. - То, что происходит, выше моего понимания. Мистика, бред… Но ребята погибли, а меня вытащил ты… Почему меня, а не их?…

Скиталец ответил не скоро. Или так показалось?

- Я не властен над смертью, а ты был еще живой, - неведомый голос и теперь остался бесстрастным. Но это был человеческий голос! Антон не мог ошибиться…

Окончательно осмелев, попросил снова:

- Покажись! Я хочу видеть, кому обязан спасением…

– Отправляйся в свою каюту, - донеслось в ответ. То ли согласие, то ли отказ. Скорее последнее.

Антон подчинился - не споря, не протестуя. Как во сне, вышел из рубки и двинулся по коридору, сомнамбулой шагнул в распахнутую дверь… И отшатнулся, - словно в зеркале, узнавая СЕБЯ… Опрокинулась твердь под ногами, замелькали звезды в глазах… Слишком велико потрясение даже для тренированной психики.

- Зачем?/- прохрипел, цепляясь за стену, балансируя на грани безумия.

- Ты сам захотел этого, - голосом Скитальца отозвался двойник и медленно приблизил свое лицо к лицуАнтона.

Чужая Вселенная заглянула в глаза человеку: лед, и пламя, и блики далеких звезд… Черный омут затянул, заворожил… И как-то внезапно, вдруг растаял давящий ужас, тепло разлилось по жилам, как от легкого хмеля.

– Не пугайся, не отводи взгляд. Я дам тебе силы выжить…

- Почему ты… похож на меня?… - он чуть не добавил: «Господи…» И замер, впитывая слова, как влагу из живого источника.

– Такого ты видишь, - мягко ответил двойник. - Но это - не вся правда. Лицо могло быть любое - ты бы поверил ему - и ошибся. Потому что я - это ты, и миллионы подобных тебе, и бесчисленное множество других - незнакомых, непонятных, невиданных никогда существ, чьи лица покажутся тебе отвратительными, ибо каждый избирает СЕБЯ мерилом всех ценностей - разума, красоты, добра, справедливости. Ты человек и искал во мне - человека. И нашел - то, что искал…

- Ты - Бог? - тихо спросил Антон, почти задыхаясь.

– Я Странник, - звучало в ответ. - Звездный Скиталец… Вечность - мой удел.

- Ты бессмертен?

– Каждый из вас, умирая, живет во мне. Но со смертью любого из вас - и во мне умирает что-то…

- Ты - Жизнь? Ты - Природа? - догадка озарила Антона.

– Я не знаю, кто я… Попробуй для начала понять, кто ты сам…

Но как раз это меньше всего занимало сейчас человека. Он смотрел на Скитальца и видел то, что не открылось ему сразу: вся Вселенная - в нем. Люди и нелюди - без различия. Их разум, их жизнь, их любовь и ненависть, радости и страдания. И ОН - самое несчастное существо во Вселенной. Потому что всегда одинок.

- Неужели нет никого одной с тобой сущности? - с острой, внезапной жалостью вырвалось у Антона.

И в ответ, как вздох:

- Я не встречал…

А человек смотрел на живое свое отражение, не сознавая, что видит Вселенную - в себе самом…

* * *

Незаметно, капля за каплей, текло время. Человек, казалось, забыл, что обречен.

- Все-таки это невозможно, - остатки здравого смысла всплывали из глубины потрясенного сознания. Рука сама потянулась к Скитальцу - потрогать, убедиться. Пальцы скользнули в пустоту. - Призрак, мираж, - неуверенная улыбка тронула губы Антона.

– Галлюцинация, - без улыбки продолжил Скиталец, но в словах явственно слышалась ирония. - То, что я нематериален, не означает, что меня нет, - и добавил совсем по-иному, ласково, словно ребенку: -Думай, как можешь, как легче, - чтобы не сойти с ума. Я не буду в обиде…

Антон опомнился, тряхнул головой, сбрасывая наваждение:

- Я пойду… Есть спасательный шлюп. Нужно попробовать…

- Шлюп поврежден, в стене ангара - пробоина, - тотчас отозвался двойник и предупредил с безучастным видом: - Там вакуум. Не ходи.

Антон не ответил. Молча выбрался из каюты и, пошатываясь, побрел по коридору. С каждым шагом дышать становилось труднее. Температура внутри корабля резко снизилась, давление упало: отключилась система жизнеобеспечения.

«Не успею!» - мелькнула лихорадочная мысль. «Да и нужно ли трепыхаться? - догнала ее другая, безнадежно-спокойная. - Все одно - конец…»

– Надень скафандр и возвращайся, - услышал в голове ровный голос Скитальца. - Поторопись. Времени почти нет…

- Десять часов жизни. Это только отсрочка. Зачем продлевать агонию? - мрачно возразил Антон, но послушно сделал шаг к ближайшей нише, в которой тускло поблескивала металлическая чешуя скафандра.

…Когда он вошел обратно в свою каюту, Скиталец был затянут в такой же точно костюм, с тем же номером на нагрудном значке.

- Тебе-то зачем? - Антон спросил без удивления: удивляться уже устал.

Двойник промолчал. Человек догадался сам: собственный его разум не способен принять подобное зрелище - свое зеркальное отражение в безвоздушном пространстве - без панциря, без защиты. Так устроен мозг: безболезненно впитав самые невероятные вещи, может не выдержать пустяка.

- И что же дальше? Вразуми, подскажи!… - Антон произнес это вслух, хотя давно понял, что Скиталец отвечает ему мысленно. А богатство интонаций, тембр голоса - только в его, Антона, воображении. - Ты знаешь, когда я умру?- спросил почти равнодушно. И услышал нечеловечески мудрое:

– Не думай о смерти. Не смотри на часы. И не бойся

жить, - а потом, словно про себя: - Пусть остановится Время…

- Тебе известно будущее, - прошептал Антон, чувствуя, как наползает слабость, похожая на сон. - Покажи мне его… Я знаю, ты можешь… Я ничего не боюсь…

– Будь по-твоему, - прозвучало в ответ.

И человек не заметил, как без страха и боли угасло его сознание…

ВИДЕНИЕ ПЕРВОЕ

ЧЕРНЫЕ МОЛНИИ

* * *

Лург! Мы падаем! Я не могу справиться с управлением! - Гельм кричал в переговорное устройство, не надеясь, что командир отзовется: слишком долго он молчал.

Хриплый до неузнаваемости голос прошелестел наконец в динамиках:

– Спокойнее, малыш. Включи торможение. Пристегнись. Спинку кресла опусти до горизонтального положения. Шлем на тебе?

– Да, - выдохнул Гельм, сразу почувствовав себя увереннее, как на учебном полигоне, когда наставник сидит рядом и отдает распоряжения.

– Надвинь маску. Переведи скафандр на самообеспечение.

– Да, командир, - Гельм действовал почти машинально, повинуясь приказам старшего.

– Выпускай аварийный маяк…

– Сделано!

Металлический шар отделился от корабля и скрылся из глаз, уходя на орбиту.

– А теперь молись, чтобы удар был помягче и кто-нибудь нас услышал, - тихо заметил Лург, и в динамиках все смолкло.

– Только не торы!… - успел прошептать Гельм, прежде чем корабль врезался в поверхность планеты.

* * *

Звездолет «Гея» обследовал отдаленный сектор Галактики, подыскивая место для новой станции. Основная задача была выполнена, и все с нетерпением ждали приказа о возвращении домой, когда Кибермозг уловил слабые сигналы, передаваемые на волне Тринадцати Миров через равные промежутки времени. Расшифровка особого труда не составляла: передача шла на космо-лингве. Расстояние до объекта излучения было сравнительно невелико, а характер полученной информации требовал немедленных действий: некий корабль совершил вынужденную посадку на необитаемую планету, экипаж умоляет о помощи.

– Ну что ж, - капитан Рольф оглядел решительные лица товарищей. - Возьмем на себя работу спасателей. Кроме нас, никого поблизости нет. Надо спешить, - и проворчал, задетый тем, что не его экспедиция первой оказалась в этом районе: - Какого черта их занесло в такую дыру?!

Но выяснять отношения некогда, да и не с кем. «Гея» приняла космический SOS и обязана сделать все возможное для спасения терпящих бедствие.

Подчиняясь приказу капитана, Кибермозг изменил курс.

* * *

Радиомаяк они нашли сразу - его сигналы служили ориентиром для выхода из Гиперпространства. Звездолет завис на орбите небольшой планеты, такой невзрачной, что при других обстоятельствах на нее бы просто не обратили внимания. Но теперь «малюткой» предстояло заняться всерьез, прочесать довольно значительную территорию в поисках упавшего корабля: координаты, которые давал маяк, были слишком приблизительны.

Голая каменистая пустыня тянулась до самого горизонта. Опустившись в заданном квадрате, два катера несколько часов обшаривали местность, но ничего, хотя бы отдаленно напоминающего обломки корабля, обнаружить не удавалось.

Тусклое багровое светило уже клонилось к закату, когда за хаосом серых камней что-то блеснуло и пилот одной из машин доложил об увиденном капитану:

– Уверен, это как раз то, что мы ищем…

– Надеюсь…

Все, что, находясь на борту катера, могли разглядеть разведчики, открывалось перед ним на экранах. Вот и сейчас, пристально вглядываясь в растущую на глазах каменную гряду, он старался угадать, что же там было: металлическая обшивка или выход горных пород. Экипаж, свободный от вахты, толпился у него за спиной.

Но вот оба катера почти одновременно обогнули нагромождение скал, и глазам людей предстало жутковатое зрелище: завалившийся набок, с треснувшим корпусом и поврежденными крыльями, корабль напоминал раздавленного кузнечика.

– Да ведь это севиры, капитан… Вот так встреча! - изумленно воскликнул штурман, рассмотрев очертания «чужака», и обвел всех растерянным взглядом.

Встреча действительно была не из приятных. Севиры не входили в Галактический Союз и не признавали его законов. Они избегали любых контактов с обитателями Тринадцати Миров, а все попытки установить официальные отношения принимались ими весьма агрессивно. Это выглядело тем более странным, что так же, как и члены Союза, севиры были потомками колонистов с Земли, расселившихся по всей Галактике и создавших новые цивилизации. Однако связь с экспедицией, отправленной несколько столетий назад на Се-вир, внезапно оборвалась и ее посчитали погибшей. На новую экспедицию не было средств, и планета на долгие годы оказалась забыта, пока совсем недавно на нее не наткнулся исследовательский корабль, обнаруживший на Севире развитую цивилизацию явно земного происхождения, но замкнутую на себя и не желающую иметь с прародиной никаких дел. Первооткрыватели с трудом унесли ноги. Более того, там, где с недавних пор пересекались пути Звездного Флота Земли и Серебряной Эскадры Севира, стали неизменно вспыхивать вооруженные конфликты, в которых не обходилось без жертв и с той, и с другой стороны. И вот уже тридцать лет, как Земля считала себя в состоянии войны с Севи-ром, все эти годы недоумевая, чем эта война вызвана. Другие планеты Союза сохраняли нейтралитет, да и корабли Севира при встрече их не трогали, нападая исключительно на землян, но и никаких отношений ни с кем другим не поддерживали. И вдруг - сигнал бедствия на волне Тринадцати Миров! До сих пор севиры предпочитали выкарабкиваться сами. Уж в чем им никак нельзя отказать, так это в сплоченности. Правда, свои не всегда могут успеть вовремя. Вот как сейчас, например. Но в таких ситуациях севиры предпочитали погибнуть, чем позвать на помощь чужого. Но ведь позвали!…

Капитан смотрел на экран, спиной чувствуя настороженность и волнение экипажа.

– Вряд ли кто уцелел в такой мясорубке, - сказал наконец подчеркнуто спокойно и обратился к командам катеров: - Высаживайтесь, ребята. Как бы там ни было, а проверить надо, - и добавил, не удержавшись: - Поосторожнее там…

* * *

Катера опустились возле разбитого корабля. Восемь разведчиков вскрыли аварийный люк и проникли внутрь. С этой минуты видеосвязь с ними прекратилась, переговоры велись по радио.

– Как там у вас, ребята? Что-нибудь нашли? - капитан напряженно всматривался в экран, на котором крупным планом обозначился черный провал люка, словно его изображение, передаваемое с катеров, помогало понять, что происходит внутри.

– Пока пусто, - глухо отозвался командир десанта: видимо, картина разрушений действовала на него угнетающе.

Минут десять после этого были слышны только шаги и тяжелое дыхание людей. Затем раздался металлический скрежет, как будто открывали заклинившую дверь.

– Кажется, здесь, - прозвучал неуверенный голос одного из разведчиков. - Смотрите, это похоже на кабину пилота…

На какое-то время воцарилось молчание. Должно быть, люди увидели нечто такое, что сильно их потрясло.

– Бедняга… - выдавил наконец кто-то. - Одно утешение: недолго мучился…

– Что там, ребята? - негромко спросил Рольф, и без того догадавшись об их печальной находке.

– Мертвец, капитан… Удар пришелся по правому борту. Как раз в том месте, где мы сейчас находимся. В общем, от него мало что осталось… Страшно смотреть…

В эфире снова повисла тишина. На этот раз надолго.

– Продолжайте искать. Севиры по одному не летают, - распорядился наконец Рольф, прервав тяжелую паузу.

Разведчики выбрались из развороченной рубки и молча двинулись дальше, обследуя каждый закуток, где могли оказаться люди. Проверяли отсек за отсеком, заглянули в машинный блок - безрезультатно.

– А может, он все-таки был один? - помявшись, предположил кто-то.

Ему не ответили. Стояли мрачные, не глядя друг на друга.

– Ну что? - сказал наконец командир. - Идем по второму кругу?

И команда десантников снова разбрелась по мертвому кораблю. Еще четверть часа прошло…

– Эй, сюда! - окликнул всех взволнованный голос. - Эту дверь мы в прошлый раз пропустили…

– Один ничего не трогай. Сейчас подойдем, - мгновенно отозвался командир.

Скоро к указанному месту подтянулись все остальные.

– В самом деле пропустили, - вслух удивился кто-то, разглядывая дверь. - Закрыто… А ну, навались, ребята! - распорядился по-деловому. - Чую, здесь кто-то есть…

Послышались сильные удары, затем грохот, будто упало что-то тяжелое. И сразу - гул голосов, взахлеб, перебивая один другого:

– Странно! Такая же кабина… Пульт управления… Не много ли для одного корабля?

– Он в кресле, смотрите! Дублер, наверное…

– И скафандр совсем не поврежден…

– Не шевелится. Глаза закрыты. А с виду вроде бы целый… Может, жив еще?

– Вот что, ребята, - решительно вмешался капитан. - Забирайте его оттуда. На «Гее» разберемся. И еще - посмотрите в рубке, нет ли бортового журнала или что там у них… Короче, возвращайтесь. Ждем. Конец связи, - и вздохнул, сбрасывая с себя напряжение последних часов. Поднялся, уступая место у экрана штурману.

«Кажется, обошлось. Не ловушка, не провокация. И ребята сделали все возможное. А дальше - как повезет. По косточкам соберем, если еще дышит…»

* * *

Гельм еще дышал.

В искалеченном корабле давно не осталось кислорода - обшивка была разорвана, трещина шла по всему корпусу. Не будь скафандра, пилота бы ничто не спасло. Но скафандр был - и смерть оттягивалась на неопределенный срок.

После катастрофы он так и не приходил в сознание. Очнулся, когда чьи-то сильные руки отстегнули ремни, подняли его из кресла. Первая мысль всплыла, как в тумане: «Лург… Значит, не все так страшно…» С трудом разлепил веки - и вздрогнул, увидев над собой чужие лица, незнакомого вида скафандры. К этому он не был готов, хотя сам выпускал на орбиту сигнальный маяк. Перевел взгляд ниже - и помертвел, покрылся холодным потом.

– Торы… «Черные молнии», - прошептал, разглядев нашивку на груди склонившегося человека, и обреченно закрыл глаза.

Невольная слабость, простительная в такую минуту. Больше он не позволит себе «прятаться». Стиснул зубы и посмотрел в упор - чтобы знали: он не боится. Но лица вокруг него не были злобными. Скорее, наоборот, - в них читалось сочувствие и сожаление. К нему, Гельму?! С чего бы это?… Что-то похожее на догадку заставило его побледнеть. И тогда, преодолев внутренний барьер, он выдохнул на космолингве, языке, которому севиров учили с детства, приказывая никогда этих знаний не обнаруживать:

– Нас двое… Найдите Лурга… Он там, - слабым жестом указал в сторону командирской рубки. В глазах - мольба и тревога.

Его не услышали, но жест поняли. И отвернулись, пряча взгляды, не решаясь ответить. Подняли и понесли - бережно, как ребенка. И он, все угадав, но не желая верить, рванулся из их рук.

– Лург!… - закричал, забился. Слезы текли по щекам, но он их не чувствовал. Острая боль, как ток, пробежала по жилам, и Гельм обмяк, провалился в небытие.

* * *

Когда десантники вернулись на борт «Геи», севир все еще был без сознания. Врач экспедиции, полгода сидевший без работы, получил наконец пациента и, как только беднягу, освободив от скафандра, перенесли в медицинский отсек, выставил всех за дверь.

– Ну как там, Эд? - спросил капитан, когда через полчаса, закончив полное обследование, он появился в кают-компании, где собрался весь экипаж, терпеливо ожидая результатов.

– Кости целы. Внутренних повреждений нет. Тяжелая контузия и нервный шок. Парень с виду крепкий - оклемается. Но пока нужен покой. Я погрузил его в гипносон - часа на три…

– Ладно, - Рольф обернулся к кибернетику: минуту назад тот пришел из Вычислительного Центра, где вместе с лингвистом колдовал над бортжурналом севи-ров, а теперь стоял в дверях, дожидаясь своей очереди для доклада. - Запись расшифровали?

– Почти. Язык у них в основе английский, как мы и думали. Очень много архаизмов и незнакомых слов, но разобрать можно. Вот главное: корабль учебный, летели двое - наставник и ученик. Поэтому и рубки управления две: ученик ведет, наставник страхует. Полет - что-то вроде выпускного экзамена на аттестат зрелости.

На безлюдной планете отрабатывали систему посадки. Вот тут-то у них и заклинило: один двигатель отказал, главный пульт вышел из строя. Корабль вел юнец - растерялся, не справился с управлением. Старший не мог помочь: чтобы перейти из одной рубки в другую, времени уже не осталось. Только и успел два приказа отдать - чтобы маяк на орбиту выпустил и «пристегнулся» как следует. И еще - но это пока предположение - корабль не случайно на правый борт завалился. Что-то он с пультом в последнюю минуту сделал. И главный удар на себя принял - лишь бы мальчишка уцелел.

– Любопытно получается, - после долгой паузы задумчиво протянул капитан. - Учебные корабли носятся по Галактике и отрабатывают посадку на неизученные нами планеты… Кажется, мы недооценивали севиров. Считали себя разведчиками, а ходим по их следам. Они все открыли до нас!

– Но колония их малочисленна, - неуверенно возразил штурман. - Такие экспедиции им не под силу. Не проще ли предположить, что корабль оказался здесь случайно? Ошибка в расчетах при переходе через Гиперпространство. Тем более что за пультом сидел новичок…

– Конечно, - мрачно заметил Рольф, - думать так гораздо удобнее. И нервы успокаивает. Но не стоит обольщаться. Все, что мы знаем о Севире, - из области догадок. Замкнутая цивилизация. Не исключено, что она и в самом деле ушла далеко вперед. И ни с кем не желает делиться своим знанием. Это многое проясняет…

– Очередная догадка, капитан, - невесело усмехнулся штурман. - Подождем, пока проснется наш «гость». Тогда обо всем и спросим.

– Вы думаете, он ответит? - мягко произнес врач, в глазах которого явно читалось сомнение. - Не забывайте, что это севир.

Капитан закашлялся.

– Прежде всего он мальчик, - сказал тихо, не без смущения, - который к тому же остался совсем один. И относиться к нему мы должны соответственно. И никаких расспросов!…

– Ничего себе мальчик. Два метра ростом, - вполголоса проворчал врач и поднялся - пойти проведать своего подопечного.

– Когда проснется, дай знать, - проводив его взглядом, вдогонку сказал Рольф.

Эд молча кивнул, и двери за ним задвинулись.

– Пора ложиться на обратный курс, капитан? - полуутвердительно спросил штурман, готовый идти отдавать распоряжения.

– Нет, - Рольф встал, подошел к иллюминатору. Бурая поверхность планеты казалась совсем близкой. - Подождем… часа три, - добавил как-то странно и, ничего не объясняя, ушел к себе в каюту.

Астронавты недоуменно переглянулись и стали расходиться по рабочим местам - близилась смена вахты.

* * *

Гельм открыл глаза - еще не вполне проснувшись, чувствуя, что плывет куда-то. Койку тихо покачивало. Над головой вращалась прозрачная полусфера, источая нежный серебристый свет. Незнакомая музыка наплывала со всех сторон - мягкая, расслабляющая. Захотелось снова погрузиться в ее глубину, не думая ни о чем, не вспоминая… Но память пробивалась из темноты - своевольно, упрямо, и он застонал сквозь стиснутые зубы, до конца осознав, что Лурга больше нет.

Музыка оборвалась, угасла сама собой. Койка перестала раскачиваться. Приближались чьи-то шаги. Гельм невольно напрягся, сжался в струну - в тоскливом ожидании боли… Ничего не случилось. Спокойное лицо склонилось над ним и голос, пожалуй, приятный, спросил на космолингве:

– Вы меня слышите?

– Да, - вырвалось у Гельма помимо воли.

– И понимаете. Отлично, - заметил незнакомец, с откровенным интересом его разглядывая. - Меня зовут Эдгар. Я врач. И вы пока в моем распоряжении. Как лучше вас называть?

– Гельм, - имя не являлось военной тайной, и он произнес его без колебаний.

– Хорошо, Гельм, - врач кивнул одобрительно. - Я рад, что мы находим общий язык. - Он отошел на минуту и вернулся, держа в руке сосуд с золотистой жидкостью: - Глотните немного, это придаст вам силы.

Гельм дрогнул, кровь отлила от лица. Снова накатила волна страха. Зажмурившись, он залпом выпил ароматное зелье. Голова закружилась, тепло разлилось по жилам. Словно издалека донесся голос Эдгара:

– Кажется, многовато для первого раза. Впрочем, сейчас пройдет…

Постепенно звуки и краски вернулись на свои места. В голове прояснилось. Исчезла недавняя слабость. Он чувствовал, что может подняться, но пробовать не спешил: нынешнее положение имело свои преимущества. Неизвестно, что ожидает пленника, когда он поправится. В том, что он пленник, Гельм не сомневался ни минуты: зловещая эмблема торов еще стояла перед глазами.

С мягким шорохом раздвинулась дверь в стене. В помещение заглянул кто-то третий. И по тому, как незаметно подтянулся Эдгар, стало ясно, что это - главный.

Несколько слов на непонятном языке (видимо, вопрос касался Гельма) - и в медицинском отсеке появилось новое лицо - смуглое, худощавое, с жестким ежиком седых волос. Гельм замер… Седой походил на Лурга. Сходство неуловимое, но Гельма мгновенно бросило в жар, едва он его увидел. Вошедший обменялся с врачом двумя быстрыми фразами и повернулся к Гельму.

– Капитан Рольф, - представился коротко, переходя на космолингву. - Как вы себя чувствуете? - спросил участливо, присаживаясь возле его койки.

– Благодарю, вполне сносно, - ответил Гельм, глядя ему в глаза пытливо и настороженно.

– Отлично, - седой улыбнулся одними губами и обратился к врачу: - Могу я с ним говорить, Эд?

– Только недолго: он еще слаб, - сказал Эдгар и ушел за перегородку, словно устраняясь от того, что должно сейчас прозвучать.

– Вы, наверное, поняли сами, где находитесь. По глазам вижу, что поняли, - глуховатым голосом начал седой.

– Понял, - тихо и очень спокойно ответил Гельм, а пальцы под одеялом судорожно вцепились в простыню: наконец все встало на свои места, надеяться больше не на что. - Значит ли это, что я пленник? - спросил лишь затем, чтобы не осталось неясности.

– Ни в коем случае. Терпящий бедствие не может считаться военнопленным. Вы под охраной закона Тринадцати Миров, - слова седого звучали подчеркнуто официально.

– Но ведь наши цивилизации находятся в состоянии войны, - осторожно уточнил Гельм, не решаясь поверить в свое спасение.

Капитан кивнул, соглашаясь:

– Поэтому мы не можем доставить вас на Севир сами. И, согласно инструкции, передадим патрулю межпланетных сил или представителям нейтральной цивилизации.

Скрытая издевка почудилась Гельму в его словах.

– Вы смеетесь… Этот сектор Галактики необитаем и редко посещается кораблями. Здесь можно блуждать долгие годы и никого не встретить, - сказал совсем тихо.

Надежда вспыхнула и погасла. Он опустил глаза.

– Сочувствую, - холодно заметил седой. - Значит, придется пока привыкать к нашему обществу. Тем более, согласитесь, это почти чудо, что мы оказались рядом и услышали ваш сигнал…

– Да, мне повезло, - выдавил из себя Гельм и отвернулся, чтобы не видно было его лица: он вспомнил о Лурге.

Но капитан понял все. И пожалел о своей резкости.

– Послушайте, - голос его дрогнул. - Мне очень жаль, но мы ничем не могли помочь вашему другу. Он был мертв… Уже давно…

– Я знаю, - Гельм сказал это почти равнодушно, будто не он совсем недавно просил, требовал, умолял взять Лурга с собой, когда самого, чуть живого, уносили с разбитого корабля. - Вы оставили его там?

– Мы не знаем ваших обычаев, а хоронить по своим не решились, - произнес капитан и, глядя ему в глаза, добавил: - Вы сделаете это сами, когда сможете. Звездолет пока на орбите, катер вылетит по первому слову, - Рольф принял такое решение сразу, с первой минуты. Потому и задержал корабль.

– Сейчас! - Гельм резко сел на кровати. В глазах потемнело. «Как же так? Я ведь почти здоров…» - мелькнула мысль.

– Вы с ума сошли! - из-за перегородки выскочил врач. - Ему нельзя двигаться!… - мягко, но настойчиво заставил Гельма откинуться на подушки. - Разговор окончен! - хмуро объявил седому.

– Еще минуту, - уже поднимаясь, виновато попросил капитан и, нагнувшись к Гельму, предложил сочувственно: - Если вы скажете, что надо делать, мы готовы помочь.

– Я должен сам, - выдохнул обессиленный Гельм, погружаясь в вязкую тьму, из которой вынырнул не скоро.

Он, только он один может отдать Лургу последний долг. Это его право.

* * *

Гельм был подкидышем. Его нашли под дверями салуна у въезда в Космопорт. Потом приют для мальчиков - полушкола, полуказарма, откуда Волчатам одна дорога - в Серебряную Эскадру. Все мальчишки Севира мечтали о ней, но брали туда только Волчат: никто не спросит, откуда у парня шрамы, никто не заметит, если он не вернется…

К Лургу Гельм попал три года назад, когда воспитанников старшего курса передавали пилотам-наставникам для последней «шлифовки». Рядом с крепышами-сверстниками худощавый Гельм казался довольно хилым, и никто не рискнул взять его себе в пару. Лург взял - к удивлению многих. Звездный Ас, он мог выбрать любого. Но стоял в стороне и смотрел, как выбирают другие: идут не спеша вдоль строя, разглядывая напряженно застывших курсантов, и, ткнув пальцем в грудь того, кто покрепче, командуют: «А ну, Волчонок, шагай за мной!…» Парни выходили один за другим. Шеренга быстро редела, пока не разобрали всех. Остался только Гельм. Тогда и подошел Лург, положил на плечо руку: «Здравствуй, малыш. Хочешь со мной летать?»

Никто не называл его так - даже в детстве. Никто не спрашивал, чего он хочет. Пинки и затрещины - другой ласки Гельм не знал. И смотрел на пилота растерянными глазами, забывая ему ответить. Конечно же, он хотел!

Пять лет предстояло провести им вместе, на одном корабле. Гельму, чтобы стать мужчиной. Лургу, чтобы сделать из него аса. Полетное задание было рассчитано на двоих. Дальняя разведка, свободный поиск…

«Мы откроем новые миры, и каждый будет не похож на другие…»

«В дорогу, мальчик! Мы пойдем от звезды к звезде. И пусть нам завидуют те, кто остался дома!…»

«Покой для слабых, малыш, а мы рождены для звезд…»

Через год Гельм знал корабль не хуже самого Лурга, неплохо разбирался в навигации. Вырос, возмужал. «Теперь никто не посмеет назвать тебя Волчонком, малыш…» Как он радовался этим словам! Лург был для него не только командиром: он был Учителем. Пожалуй, даже отцом. Но Гельм не задумывался об этом. Просто не знал, какими бывают отцы.

* * *

– Зачем вы начали этот разговор, капитан?! - обрушился врач на смущенного Рольфа. - Парень только очнулся, а вы… Не знаю, что будет, когда он увидит тело. Ребята говорили, там одно кровавое месиво…

– Но не можем же мы улететь, оставив все, как есть! - капитан сидел за столом, нервно постукивая по нему костяшками пальцев. - Нельзя лишить его возможности проститься…

– Да кто спорит! - горячо воскликнул Эдгар. - Но после вчерашнего обморока я ни за что не ручаюсь.

– А время не терпит, - глухо продолжал капитан. - Хоронить будем сегодня.

– Как хотите, - врач сокрушенно махнул рукой и поднялся с кресла. - Я, конечно, могу накачать его психоделиками - в порядке исключения…

– Ничего не надо, - тихо сказал Рольф. - Через это нужно пройти на свежую голову. Главное, чтобы выдержал…

– За это я и боюсь, - печально подытожил Эдгар…Катер опустился невдалеке от раскрытого люка.

Стиснув зубы, смотрел Гельм на разбитый корабль, из последних сил стараясь не показать свою слабость торам. Но они все равно видели, как кричат его сухие глаза.

– Я все сделаю сам, - сказал твердо и вышел из катера, остановив готовых следовать за ним торов. Его пошатывало.

За спиной послышался шорох. Кто-то все же спустился следом, и он оглянулся, чтобы узнать кто. И вздрогнул, встретив взгляд капитана.

– Гельм… - седой на секунду замялся. - Я не смею советовать вам, но… не ходите туда. Пусть он останется в памяти таким, каким вы видели его в последний раз. То, что лежит там, слишком страшно…

– А вы бы на моем месте не пошли? - с вызовом спросил он.

Капитан отвел глаза.

– Благодарю за совет, - сухо сказал Гельм и шагнул в чернеющий люк.

…Тор был прав. Лучше бы не ходить, не видеть. И Лург запомнился бы ему живым - усталым и озабоченным или с улыбкой на тонких губах. Но не этим… куском мяса…

Гельм сидел на полу рубки, глядя в одну точку. И не было сил подняться и сделать то, что следует по обряду.

– Прости, Лург, - прошептал наконец и сам себя не услышал. Медленно встал, накрыл изуродованное тело черной блестящей пленкой. - Да будет так, как ты говорил однажды: «И огонь вознесет меня к звездам, и я превращусь в звезду…» Прощай…

Вышел, не оглядываясь, ссутулив плечи. Задраил за собой дверь и, сдвинув панель в стене, опустил рычаг. Там, где остался Лург, поползло, загудело пламя. А Гельм двинулся по коридору, запирая двери и нажимая рычаги. Пройдет полчаса, и огонь вырвется, загуляет по всему кораблю, доберется до двигателей. Надо спешить, уходить к аварийному люку…

Он уже хотел бежать, но замер, пораженный внезапной мыслью: «Куда? Зачем?… Здесь мой корабль, мой дом… А там - только торы…» Спокойная улыбка скользнула по губам. Он и не знал, что это так просто. Совсем недолго ждать…

В шлеме что-то щелкнуло.

– Гельм! С вами все в порядке? - в голосе капитана неподдельная тревога. - Простите, что вмешиваюсь, но вы там уже три часа.

«Если корабль взорвется, катер разнесет вдребезги, - ясно представил Гельм. - Сказать, чтобы улетали без меня? Седой не послушает, пришлет людей… Надо выходить», - он словно забыл, что это торы и не ему их предупреждать.

Едва он успел выпрыгнуть из люка, как за спиной хищно взметнулась стена огня. Капитан и кто-то еще бросились навстречу.

– Стойте! Назад! - крикнул отчаянно, взмахнув руками. Бегущие замерли. - Улетайте! Сейчас взорвется, - произнес почти шепотом, а сам, будто во сне, повернул обратно.

Только шаг оставался до огненной бездны. Гельм зажмурился, качнулся вперед… Не успел. Чья-то рука сжала ему плечо, рванула, отбросила… Он не сопротивлялся.

Пришел в себя уже в катере, когда скалы и корабль, охваченный пламенем, остались далеко внизу.

Эхом прокатился гром. Вспышка осветила полнеба…

– Лург! - сквозь плотно сжатые губы вырвался стон. А следом гневное: - Зачем вы мне помешали?!

– Не надо, сынок, успокойся, - рука капитана легла на его ладонь, голос был непривычно ласков.

Гельм дрогнул, опустил глаза. По лицу текли слезы, и не было сил отвернуться.

* * *

Торы, «Черные молнии»… На Севире ими пугали детей.

«И разверзнется небо, и ударят черные молнии, испепелят все живое - птицу Фэр и цветок Кавеллы, уцелевшие позавидуют мертвым, ибо увидят, как сходят на землю торы, несущие смерть…» Так гласила легенда.

Три века прошло с тех пор, как возникло поселение на Севире - мрачной сухой планете, где год длиннее земного, а зеленоватое светило, нависшее над горизонтом, похоже на плод Арсы. Жгучий ветер, сумерки вместо дня, ядовитый кустарник… Нелегко было выжить в этом мире. Но колония уцелела, разрослась, превратившись со временем в сильную цивилизацию. С Землей связи не было. Слишком много энергии уходило на передачи, и их прекратили: помощи ждать все равно неоткуда, рассчитывать приходится лишь на себя.

Так и вышло. Севиры всего добивались сами. И гордились этим, не чувствуя за собой вины в разрыве с родиной предков. Только где-то в подсознании шевелилась смутная тревога. Призрак вторжения витал над планетой, суеверным страхом заползал в души: вдруг явится некто и скажет: «Все вы - мои дети, и я буду решать, как вам жить дальше!» Земля превратилась в пугало, грозя Севиру сомнительным правом метрополии. Что могла двинуть колония против Звездного Флота? Ржавый хлам эпохи переселения?! Здесь нужен надежный заслон… Так родилась Серебряная Эскадра - армада боевых кораблей. А во главе правительства впервые встал Адмирал.

Севиры дорожили свободой и готовы были сражаться насмерть, чтобы ее сохранить. И ненавидели торов - посланцев Земли - только за то, что они - торы.

* * *

Гельм лежал на койке в своей каюте и смотрел в потолок. Что еще ему оставалось делать на чужом корабле? Инструкции об этом умалчивали, не рассчитанные на подобные обстоятельства. А сам он слишком устал от пережитого, был смущен и подавлен.

Авария, гибель Лурга, собственное спасение, встреча с торами… Событий больше, чем достаточно для первого полета. Наверное, следует воспользоваться ситуацией, чтобы принести пользу Севиру. Ведь он даже не пленник и сможет вернуться домой! Но что-то мешало почувствовать себя разведчиком, что-то внутри его противилось этому. Торы остались торами, какими, видимо, были всегда, хотя Гельм представлял их иначе. Должно быть, изменился он сам. Горе заставило повзрослеть, одиночество - замкнуться в себе, спасение - о многом задуматься. Ненависть ушла, а когда - он не заметил. Но без нее выведывать и вынюхивать было подло. Лург назвал бы это неблагодарностью.

В дверь постучали. Гельм поднялся, пригладил ладонью волосы. В каюту заглянул седой.

– Могу я войти? - спросил серьезно.

– Это ваш корабль, капитан. Вы здесь хозяин, - он удивленно пожал плечами.

– Но каюта - ваша. И вам решать, пустить меня или нет, - улыбнулся Рольф.

Гость растерялся: не привык к такому обращению.

– Заходите… Садитесь, - рукой указал на кресло. Капитан не заставил себя упрашивать. Сел, откинув назад голову. Серые глаза его внимательно изучали Гельма.

– Ну как, немного освоились?

«Ни дать ни взять - отец родной: столько заботы в голосе!»

– Спасибо. Вполне, - юноша натянуто улыбнулся.

– А мне казалось, что полет вы решили провести не выходя из каюты. Или я ошибаюсь?

Нелегко было выдержать этот пытливый взгляд. Гельм выдержал.

– У меня нет выбора, - сказал жестко, чеканя слова. - Вы - земляне, я - севир. Ни вам, ни мне нельзя не помнить об этом.

– Вы считаете нас врагами? Даже теперь? - с горечью спрашивал Рольф, а Гельму захотелось вдруг исчезнуть - туда, где не нужно лгать.

– Мне спасли жизнь. Никогда не забуду. Но… существуют законы Севира, - он опустил глаза.

– Благодарю за честный ответ, - лицо капитана осталось спокойным - ни гнева, ни возмущения, ни упрека. - Надеюсь все же, что личные впечатления окажутся сильнее, - добавил многозначительно, с понимающей улыбкой.

– Сильнее законов?! - встрепенулся задетый Гельм.

– Сильнее предубеждения, - мягко поправил Рольф и поднялся. - Идемте, я покажу вам корабль, познакомлю с командой. Это лучше, чем сидеть взаперти.

Юноша не двинулся с места.

– А вы не боитесь? - спросил с вызовом, дерзко и зло, не поясняя своей угрозы.

Капитан замер у самой двери, медленно повернулся, гася огонь в глазах.

– Мы доверяем своим гостям, - заметил небрежно и шагнул в коридор.

Смущенный Гельм последовал за ним.

* * *

Кажется, не осталось ни одного уголка на «Гее», который не показал бы ему гостеприимный Рольф. Под конец Гельм устал блуждать по бесконечным лестницам, коридорам и переходам и едва передвигал ноги. Но капитан был неутомим и вел его все дальше и дальше, на ходу объясняя назначение непонятных приборов, принцип работы всех систем корабля.

Гельм слушал и запоминал. Лург научил его разбираться в технике, и теперь он все схватывал на лету, изредка задавая вопросы, чтобы прояснить детали. И при этом не успевал удивляться беспечности капитана, открывающего чужаку любые секреты. Не потому ли одна только мысль воспользоваться этим была ему неприятна?! Воспитание Лурга не прошло даром: притворяться Гельм не умел.

– Хватит на сегодня, - сказал наконец седой, когда заметил, что гостя слегка пошатывает. - Зайдем в библиотеку, там и передохнем.

В просторной каюте с голограммами старинных картин по стенам Гельм тотчас опустился в мягкое кресло, а капитан подошел к нише с микрокнигами, любовно погладил светящиеся корешки.

– Вы знакомы с историей Земли? - спросил словно невзначай.

– Мы изучаем историю Севира, - сразу насторожился Гельм.

– Тогда это может быть для вас интересно. Здесь собрана история Тринадцати Миров: всего Союза и каждой планеты в отдельности. На космолингве, - лукаво добавил он.

– Зачем вы все это говорите? Я возьму и прочитаю. И что тогда? - Гельм невольно подался вперед.

– Тогда вы узнаете больше, чем ваши друзья на Севире. И это будет полезно всем.

– И вам?

– И нам, - подтвердил капитан. - Большинство заблуждений происходит от отсутствия информации. Пустота заполняется всякого рода домыслами, а это всегда опасно.

– Вы хотите сказать, что мы ничего о вас не знаем, но беремся судить - по своему невежеству? - вскинулся Гельм.

– Заметьте, что вы сами все поняли. Я так не говорил, - мягко подчеркнул капитан.

Гельм взял себя в руки.

– Хорошо, - спокойно кивнул он. - Наши ошибки от незнания. Но ведь и вам нечем похвастать, - сказал и не заметил, как сам полез в западню.

– Вот вы и поможете нам восполнить этот пробел, - не замедлил воспользоваться его промахом Рольф.

– Я?! - растерялся юноша.

– Ну конечно! Никто ведь не требует от вас военных секретов. Вы расскажете о природе Севира, обычаях, культуре, общественном устройстве. О себе, наконец…

– Вы хотите немного, - криво усмехнулся Гельм. - А если я откажусь?

– Было бы очень жаль. Но это ваше право, - отвечал капитан. - В любом случае наши знания для вас открыты.

– Я… подумаю, - помедлив, сказал Гельм.

– Разумеется. Никто вас не подгоняет, - и вышел, оставив его наедине с книгами.

Гельм застыл, сжимая руками виски. Искушение было велико. Впрочем, он не собирался бороться с ним. Поднялся, подошел к нише, долго изучал названия.

– Вы сами мне предложили, - заметил вслух, бросая вызов ушедшему капитану, и, взяв в руки самый увесистый том, добавил: - Начну с этого: «Краткая история Земли».

С этого дня Гельм буквально поселился в библиотеке. Его интересовало все - книги по истории, культуре, классическая литература, поэзия… Никогда в жизни он столько не читал. В перерывах слушал музыку, открывая для себя новый, удивительный мир. Смотрел стереофильмы с земными пейзажами, с видами других планет. Жадно впитывал крупицы чужого знания, удивляясь своей способности запоминать все до мелочей.

Его не беспокоили, предоставив самому себе. Даже седой перестал наведываться в каюту, словно забыл о его существовании. Молчал, соблюдая уговор, - не требуя от Гельма ответного жеста, не пытаясь вызвать на откровенность. А Гельм не торопился. Он еще не решил, как поступить, советуясь мысленно с Лургом и чувствуя со смутной тревогой, как что-то меняется в нем самом - медленно, но необратимо. Это было странно и ново - каждый миг познавать себя, искать непривычные мысли, образы и сравнения. И угадывать то, что раньше скрывалось во мраке. «Где ты, Лург? Доволен ли мной теперь? Это ты учил меня сомневаться и не верить готовым истинам. Тогда я тебя не понимал…»

С каждой прочитанной строчкой рушился старый мир, но Гельм не жалел об этом, хотя принять новое было совсем не просто, - как привыкнуть к тому, что Севир - не центр мироздания. Впрочем, он всерьез приготовился к неожиданностям, и даже рассказ о том, как возникло мрачное имя «торы», не вызвал у него удивления.

Первый Звездный Десант за пределы Солнечной Системы, три корабля класса «Молния» с загадочными названиями «Титан», «Орфей» и «Радуга» - герои-первопроходцы, отважные «ТОРы»… С тех пор это стало прозвищем всех десантников, а молнии на нагрудном значке - символом Звездного Флота. Ничего зловещего, никакой мистики. А ведь еще недавно это слово повергало его в трепет… «Черные молнии», грозный недруг Севира… Кому понадобилась эта страшная сказка?!

Не тогда ли он наконец решился рассказать Рольфу о себе, о Лурге, о прежних своих представлениях, которые казались теперь такими нелепыми? Это не было изменой, хотя раньше он расценил бы свой поступок именно так и отчетливо сознавал, что именно так его воспримут на Севире.

Он пришел к капитану сам и сказал просто, не чувствуя серьезности момента:

– Я знаю немного. Вернее, почти ничего. Но если вы спросите, постараюсь ответить…

Может, он и не сделал бы этого, не будь седой чем-то похож на Лурга.

До встречи с Лургом Гельм свято верил в то, к чему призывали его сначала в приюте, потом в учебном корпусе Эскадры: «К бою, сыны Севира! Вы рождены для битв!» Это было так просто - выполняя приказы, не думать самому. Но новый наставник, прославленный Звездный Ас, с первого дня все повернул по-своему. Он не давал готовых ответов, к которым привык Гельм. Он заставлял «работать головой». И голова от этого частенько болела…

Корабль летел в автоматическом режиме. На пятые сутки полета Лург разрешил себе и Гельму короткий отдых. Сидел с отрешенным видом, расслабив мускулы, пока Гельм возился с антенной дальней связи, стараясь поймать передачу с Севира. Наконец его усилия увенчались успехом - сквозь шумы и помехи удалось разобрать программу правительственных новостей, хотя экран то и дело тускнел, изображение ускользало. Услышав об очередной стычке Эскадры с торами и чувствуя себя настоящим Звездным Волком, Гельм длинно и витиевато выругался, чем сразу же вывел Лурга из оцепенения - к полной своей растерянности.

– Чтобы я этого больше не слышал! - произнес Лург ледяным тоном, даже не повернув головы.

Гельм смутился - он рассчитывал на одобрение командира.

– Разве, ругая врага, не распаляешь себя для новых сражений?! - спросил задиристо, явно кого-то цитируя.

Наставник взглянул на него с любопытством и сожалением.

– Знаешь, малыш, все это не так просто, - он говорил негромко, медленно роняя слова. - Нет ничего опаснее, чем комплекс самозащиты. Никто нас не трогал, пока мы сами не начали.

– Но Земля… - мысль Лурга была для него новостью. - Тот корабль… Он ведь летел к Севиру… - заметил робко, надеясь вернуть разговор в привычное русло: он имел в виду первую попытку контакта, отмеченную в учебниках как успешный отпор агрессору.

– С дипломатической миссией. Или с научными целями, - мрачно подхватил Лург. - По нему открыли огонь, даже не потрудившись узнать, с чем он пожаловал. Я плохой стратег, мой мальчик, но уверен - эту войну мы проиграли - с той минуты, когда ударили первыми. Хотя бы потому, что могли избежать войны…

– Но тогда откуда наш страх перед Землей? Дыма без огня не бывает, - Гельм не мог не верить Учителю, но и поверить тому, что он говорил, было немыслимо трудно.

– Ты задал нелегкий вопрос, малыш. - Лург помолчал немного. - Мы все начинали заново. На новой планете, непохожей на ту, с которой пришли. И кто-то решил, что можно прожить, не считаясь с прошлым - традициями, законами… Построить мир, избавленный от старых пороков и… старых добродетелей.

– Такое возможно? - не сказал - выдохнул Гельм.

– Конечно, нет. Все это мы несли в себе. И создали то, что мало отличалось от прежнего. Напротив, оно впитало лишь худшие его стороны, ибо зло живуче и приспосабливается быстрее добра.

– И никто не видел этого?

– Одни видели, но старались не замечать. Других устраивало то, что есть. Третьи искренне верили, что детище их прекрасно. Они и сейчас верят или, по крайней мере, делают вид… И пытаются запутать других - тебя, меня, - он улыбнулся с горечью. Гельму стало не по себе от этой улыбки.

– Но при чем здесь земляне? - шепотом спросил он.

– Знакомство с ними неизбежно разрушит миф о нашей исключительности, опрокинет сложившиеся представления, высветит нашу убогость. Какой севир примирится с этим?! Сколько лет нам внушали, что мы особенные, а оказывается - ничуть не лучше. И не создали ничего своего. Люди как люди… - Он замолчал и казался бесконечно усталым. - Прости, малыш. Я не должен был говорить об этом.

В то время Гельм еще не догадывался, что сигнал аварийного маяка записан на космолингве.

* * *

– Ну, что скажете? - спросил капитан, оглядев лица товарищей, только что прослушавших пленку с рассказом Гельма.

– А ларчик просто открывался, - с удивлением заметил штурман, поглаживая темную бородку. - Тоталитарный режим, поддерживаемый мифом о внешней угрозе?

– Похоже на то. Нужно срочно передать запись на Землю. Позаботьтесь об экстренной связи, - обернулся Рольф к помощнику. - Укажите источник информации. Запросите инструкции. Энергии не жалейте… Жаль Лурга, - добавил он, когда офицер вышел. - Он бы многое мог рассказать. И, думаю, довольно охотно.

– Да, судя по словам парнишки, личность неординарная, - согласился врач. - Уже то, что он решился послать SOS, говорит само за себя. Отторжение догм, гибкость мышления, готовность принять новое… И умер достойно. Как сказали бы наши предки: «Я снимаю перед ним шляпу».

– Ну ладно, - капитан поднялся. - Надеюсь, все, что здесь произошло, не дойдет до нашего гостя. Мы беседовали с ним тет-а-тет. Не хотелось бы его разочаровывать…

– Конечно, кэп, - за всех ответил Эдгар. - Да он, кроме вас, ни с кем и не общается. Хотел бы я знать, почему…

* * *

После разговора с капитаном Гельм не чувствовал ни сомнений, ни угрызений совести. По-прежнему много читал, продолжая верить, что скоро вернется домой, где поделится своими открытиями.

Все изменилось однажды утром. Он стоял возле знакомой ниши, когда послышался шорох раздвигающихся дверей, чьи-то шаги, негромкие голоса в коридоре. Говорили на космолингве: с момента его появления на корабле это вошло в привычку. В вопросах вежливости земляне были на редкость щепетильны, иногда просто до абсурда. Подчиняясь скорее любопытству, чем подозрительности, Гельм замер с книгой в руке, невольно затаив дыхание. Двое остановились у входа в библиотеку, не догадываясь о его присутствии.

– Как там ваш подопечный? - первый голос принадлежал капитану.

Гельм насторожился: разговор явно о нем.

– Состояние нормальное. В поведении до сих пор еще некоторая скованность, но это естественно. Скоро совсем освоится, - отвечал второй голосом Эда и поинтересовался небрежно: - Из Центра уже что-нибудь есть?

На минуту повисла пауза. Кажется, капитана застали врасплох.

– Получен приказ доставить его на Землю, - наконец сказал он, и Гельм вздрогнул, едва не выронив книгу.

– Как же это? - голос врача звучал растерянно. - Вы ведь ему обещали…

– Обещал… - Рольф говорил с горечью. - А что я могу сделать? Центр решил по-другому. Идет война. Мы должны ее остановить. А он - первый севир, с которым удалось войти в контакт, и еще многое может прояснить.

– Сопливый мальчишка? - недоверчиво усмехнулся Эдгар.

– В следующий раз постараемся спасти генерала, - мрачно отпарировал капитан.

– Жаль парня, - тихо сказал врач. - Мне кажется, он нам поверил. А на вас, Рольф, смотрит почти с обожанием… То, что мы делаем, сильно смахивает на предательство.

– Не говорите глупости, Эд, - чувствовалось, что капитану и самому тошно. - Мы же не на смерть его везем. В конце концов, увидеть Землю ему будет только полезно.

– Надеюсь, вы не собираетесь «обрадовать» его прямо сейчас? - хмуро спросил врач.

Гельм не стал дожидаться ответа. Положив книгу на место, ровным шагом вышел из библиотеки и, не глядя на ошеломленных землян, направился к себе в каюту. Он шел, вскинув голову, неестественно прямо, спиной чувствуя на себе взгляд седого.

…Нет, он и теперь не жалел о своей откровенности. Что сделано, то сделано. Не было даже обиды на капитана - хватило здравого смысла понять и простить. Но горечь осталась. И сознание того, что с этой минуты следует вести себя по-другому - так, как положено пленнику: сдержанно и с достоинством, не принимая милостей от врага, не вступая с ним в соглашения. На

войне как на войне. Больше он ничего не расскажет - даже под страхом смерти.

Конечно, он понимал: с приказом или без, Земли ему не миновать - слишком мало у «Геи» шансов на встречу с галактическим патрулем. Но если до сих пор Гельм сохранял хотя бы видимость свободы, то с получением приказа он сразу становился военнопленным, как бы ни отрицал этого капитан. Одно упоминание закона, под охраной которого он находится, вызывало у Гельма раздражение: согласно ему, он давно уже должен быть на Севире, но летит почему-то совсем в другом направлении.

* * *

Капитана мучила совесть. Но еще сильнее - досада. Три неосторожных фразы - и рухнуло все, с таким трудом достигнутое. Снова стена отчуждения, льдинки в глазах севира. Удастся ли, как прежде, подобрать к нему ключ? Или это уже навсегда?

По мере того, как корабль приближался к цели и команда не скрывала радостного нетерпения, Гельм все больше замыкался в себе, а под конец и вовсе перестал выходить из каюты. Капитан не решался его тревожить - он понимал, что должен испытывать полугость-полупленник, лишенный последней надежды. Но когда звездолет вошел в Солнечную Систему и голубой шарик стал увеличиваться прямо на глазах, он не выдержал - заглянул в убежище Гельма, испытывая одновременно неловкость и неодолимое желание показать ему это чудо.

– Мы подлетаем. Хотите взглянуть на Землю? - стараясь не смотреть в застывшее лицо юноши, шагнул к стене и раздвинул жалюзи, скрывающие иллюминатор.

Гельм молча подошел и встал рядом. Долго смотрел, не мигая.

– Красивая… клетка, - четко, с расстановкой произнес наконец и отвернулся.

Капитан почувствовал, как кровь приливает к лицу, будто его ударили - наотмашь. Торопливо задвинул жалюзи.

– Зачем же так? - выдавил через силу. - Я клянусь…

– Не клянитесь, капитан, - холодно перебил его Гельм. - Вы ничего не решаете.

И капитан опустил глаза - растерянно и устало, понимая, что мальчик прав - судьбу его будут решать другие. И все же сказал - не ему, себе в утешение:

– Сделаю, что смогу. Это я вам обещаю…

* * *

«Гея» вошла в режим торможения. Садились на Деймосе, спутнике Марса, на закрытый космодром. Трое суток карантина, а потом пассажирский катер доставит экипаж на Землю. Самим звездолетам запрещалось к ней приближаться - двигатели такой мощности разрушают атмосферу, да и мало ли какую заразу можно занести из Дальнего Космоса. Лучше не рисковать.

Смолкли турбины. Корабль застыл неподвижно. А от здания космопорта уже несся к нему белый мобиль карантинной службы.

– Ну вот, начинается, - со вздохом произнес капитан, отвернувшись от мерцающего экрана, и печально улыбнулся врачу: - Встречай гостей, Эд. Это по твоей части.

Как и все астронавты, он терпеть не мог долгую, утомительную процедуру, которая им сейчас предстояла. Но закон касается всех. Карантинный осмотр неизбежен, и лучше не раздражать придирчивых инспекторов, демонстрируя свое неудовольствие. Изобразив на лице радушие, Рольф вместе с врачом направился к внешнему люку, чтобы приветствовать их на борту «Геи». Но вместо затянутого в спецкостюмы персонала карантинной станции из подъемника вынырнули четыре мускулистые фигуры в черных форменных комбинезонах.

– Капитан Рольф? - скользнув небрежным взглядом по его нашивкам, спросил тот, кто был среди них главным. - Мы из службы безопасности. Приказано забрать у вас севира.

– То есть как - забрать?…

Рольф не просто растерялся - он был ошеломлен. Впервые на его памяти нарушались правила карантина - и ради чего? Кому-то не терпится допросить несчастного мальчика, но разве Гельм преступник, чтобы везти его под конвоем?! Снова страх, неизвестность, чужие, враждебные лица. И никого рядом, кто мог бы его поддержать… Никого из тех, к кому успел привыкнуть, кто собирался ввести его в этот мир мягко и безболезненно. Ничего не скажешь, приятная встреча с Землей!

Капитан сжал пальцы в кулак и сдвинул упрямо брови.

– Покажите письменное предписание, - заявил с неожиданной твердостью, решившись стоять до последнего, хотя понимал, что помешать все равно не сможет.

Старший из «гостей» ухмыльнулся и вытащил из. кармана красный жетон - знак, указывающий на неограниченные полномочия. «Любой гражданин Земли обязан оказывать предъявителю сего всяческое содействие…»

Рольф сник. Не подчиниться было невозможно.

– А вы недоверчивы, капитан, - снисходительно заметил обладатель жетона и добавил сухо: - Надеюсь, этого достаточно?

– Вполне, - мрачно откликнулся Рольф, чувствуя себя, как провинившийся школьник перед учителем.

– Тогда проводите. У нас мало времени, - уже совсем официально потребовал тот, и капитан, не говоря ни слова, повел их в глубь корабля.

* * *

Гельм замер в кресле, неподвижно глядя в одну точку. С момента посадки чувство опасности не покидало его. Он знал, что за ним придут, и ждал этого, как ждет появления охотника зажатый в капкане зверь. Впрочем, он не станет огрызаться в бессильной злобе: он уже не Волчонок, каким был когда-то. Страха не было. Только кровь стучала в висках и, кажется, немного знобило…

Он не услышал шагов за дверью. И вздрогнул невольно, когда она открылась. На пороге стоял седой. Вид его озадачил Гельма: капитан казался расстроенным - искренне, без притворства. За его спиной возвышались четыре амбала с непроницаемыми лицами. Раньше он их не заметил, но теперь понял все и молча поднялся навстречу.

– Гельм, - капитан говорил глухо, каждое слово давалось ему с трудом. - Это за вами… Только ничего не бойтесь! - добавил поспешно и умолк, опустив голову.

Один из чужих отодвинул Рольфа плечом и шагнул в каюту. За ним вошли остальные.

– Я сам, - Гельм взглянул им в глаза с ледяным спокойствием, и двое, явно собиравшиеся взять его под руки, отступили: этот парень сумел вызвать у них уважение.

Твердым шагом прошел к выходу, на мгновение задержав взгляд на лице капитана. Горькая улыбка скользнула по губам… Он прощался, ни в чем не упрекая, не надеясь увидеться вновь.

* * *

С Деймоса его увозил специальный катер. Гельм сидел у иллюминатора с видом почти безучастным, а рядом расположились парни в униформе, невозмутимые, как статуи. За все время полета не было сказано ни слова.

Но вот катер нырнул в атмосферу Земли и пошел на снижение. Пленник слегка оживился: натура исследователя взяла верх над всеми его тревогами. Он жадно всматривался в открывавшийся перед ним яркий, солнечный мир, который знал по стереофильмам, а теперь увидел воочию. Как не похож он был на сумеречный Севир! Как смеялся ему в лицо переливами красок!

Гельм зажмурился. А когда открыл глаза, катер уже приземлился на одном из островов Тихого океана. Здесь находилась Главная Резиденция Службы Безопасности и «гостя» давно ждали.

От посадочной площадки добирались пешком. Дорожка из белого камня петляла в густых зарослях и вывела наконец к двухэтажному дому с колоннами, перевитыми плющом.

Голова у Гельма кружилась: столько впечатлений обрушилось на него - цвета, запахи, звуки, влажный, с соленым привкусом ветер… Воздух Земли пьянил своей новизной. Но рядом шагали крепко сбитые парни, и на поясе каждого висел лучемет.

В дом вошли все вместе. Трое охранников свернули в боковой коридор, и с Гельмом остался самый старший, продолжая вести его в глубь здания, большая часть которого располагалась под землей. Туда, вниз, и предстояло попасть пленнику.

Лифт опускался так стремительно, что, выйдя из него, Гельм не мог определить, на какой глубине находится. Он шел за своим провожатым, размышляя о том, суждено ли ему вернуться назад на поверхность или остаток жизни он проведет здесь, вдали от дневного света.

Наконец его спутник остановился возле какой-то двери, достал электронный ключ. Гельм усмехнулся: «Сколько предосторожностей! Как будто с острова можно сбежать…» Между тем землянин набрал цифровой код, и дверь бесшумно открылась. Приглашающий жест рукой - и пленник переступил порог своей «темницы», впрочем, довольно комфортабельной. На Севи-ре обитателя такого жилища считали бы богачом…

– Располагайтесь, - это было первое обращение, которым провожатый удостоил Гельма с момента их «знакомства» на «Гее».

Юноша, в свою очередь, терпеливо хранивший молчание, решил, что настало время прояснить ситуацию.

– Могу я задать вопрос? - спросил с достоинством, без тени испуга, на который, видимо, рассчитывали те, кто велел доставить его сюда.

– Я не уполномочен вам отвечать, - холодно заметил землянин и сделал шаг к выходу с явным намерением оставить пленника одного, в неизвестности, гадать о своей судьбе.

Гельм, желавший знать, долго ли его продержат в этой роскошной клетке, понял, какое испытание ему уготовано, и изменил тактику, чтобы не оставлять за противником последнего слова.

– Меня собираются кормить или я должен умереть с голоду? - вызывающе бросил он вслед удаляющемуся «стражу».

Тот замешкался, на лице отразилось смущение: дорога от Деймоса заняла без малого шесть часов, и у севира были все основания для претензий. Не глядя на Гельма, землянин прошел через всю комнату и, остановившись у противоположной стены, сдвинул в сторону декоративную плитку, прикрывавшую металлический щит с двумя рядами одинаковых кнопок. Через минуту на глазах изумленного Гельма из той же стены выдвинулся стол с обеденной сервировкой на одну персону.

– Здесь вы найдете все, что потребуется: достаточно нажать кнопку, - услышал севир напутственные слова, а вслед за этим щелчок запираемой двери.

– Ну что ж, - после недолгих размышлений заметил он вслух, придвигая к обеденному столу ближайшее кресло. - Сам напросился. Приятного аппетита!

И стал жевать, старательно отгоняя от себя неприятные мысли. О том, например, что в пищу легко подмешать какую-нибудь гадость, от которой упрямцы становятся на редкость покладистыми. Что стоит тогда его решимость молчать на допросах, если он не способен будет контролировать себя?! Впрочем, было одно утешение - он ничего не знал. Во всяком случае, ничего такого, что, будучи известно неприятелю, могло повредить Севиру.

Покончив с едой, Гельм начал экспериментировать с кнопками, здраво рассудив, что стол должен исчезнуть тем же путем, каким появился. Первый опыт оказался удачным, и пленник без труда избавился от грязной посуды. Но на этом он не остановился. Раз уж ему не потрудились до конца объяснить назначение пульта, придется разбираться самому. Он ткнул пальцем в следующую кнопку, с интересом ожидая, что за этим последует. И не сразу понял, что произошло. Стена стала прозрачной. Странный подводный мир открылся перед ним. Он был так близко, что казалось - сюда вот-вот ворвется гигантская толща воды, сокрушит, раздавит, сметет… Гельм поспешно нажал эту же кнопку и облегченно вздохнул - все вернулось на свои места. Экспериментировать больше не хотелось. Кроме того, не покидало ощущение, что за ним наблюдают. А он вовсе не собирался превращаться в посмешище. Может быть, завалиться спать, демонстрируя «тюремщикам» полное свое пренебрежение? Но он чувствовал, что не сумеет уснуть. А притворяться спящим казалось ему унизительным. «Нужно чем-то занять себя, бросить вызов всему этому миру…»

Спокойно и деловито обошел он свои «владения», чтобы узнать, какими возможностями располагает. Книг ему не оставили. Зато стереокассет с развлекательными программами оказалось в избытке. Но Гельм не обратил на них внимания: его привлекла музыкальная фонотека подобная той, что была на корабле. Довольно скоро он отыскал то, что хотел, что успел полюбить еще на борту «Геи», и, нажав клавишу воспроизведения, опустился в кресло, закрыл глаза… Исчезло все - тревога, усталость. Только покой остался в душе. А со всех сторон, торжественно-печальные, наплывали звуки органа…

– Что это? Что он делает? - удивленно следя за экраном, спросил дежурный наблюдатель.

– Сидит в кресле и слушает Баха, - бесстрастно доложил электронный страж.

– Однако!… - человек не скрывал изумления. - У нашего «гостя» изысканный вкус. Хотя и несколько старомодный…

А Гельм, забыв обо всем, погружался в глубины музыки и собственного сознания. Не отдавая себе отчета, он «прятался» от тягостных раздумий, от неуверенности и страха. Неизвестность пугала, отнимала последние силы, как бы он ни храбрился, стараясь доказать обратное. Он бравировал - откровенно, отчаянно, - заставляя землян поверить, что не сломается, не уступит, сколько бы ни тянулась их изощренная пытка. Если в отсрочке нет смысла, они не станут долго ждать. А он желает только одного: чтобы все это скорее кончилось. Как - уже не имеет значения…

* * *

Он не думал, что это случится в тот же день. Не мог даже представить…

За ним пришли через час, когда, усталый, измученный, он уснул прямо в кресле, не дождавшись, пока смолкнет музыка. Растолкали бесцеремонно и повели по длинному узкому коридору в ту самую неизвестность, встречи с которой он так добивался.

Привели. И оставили один на один со смуглым улыбчивым господином, чей цепкий взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Меня зовут Берг, - представился он, указав «гостю» на кресло и подождав, пока тот сядет. - Весьма сожалею о тех неудобствах, которые вам пришлось испытать в дороге и по прибытии сюда. Наши люди перестарались. Но мы все исправим. Будете чувствовать себя как дома… А пока позвольте задать кое-какие вопросы. Вы ведь не откажетесь отвечать? - во вкрадчивом голосе звучала угроза.

Гельм с трудом сдержал закипавшую внутри ярость.

– Я все рассказал капитану Рольфу. Мне больше нечего добавить, - сказал, как мог, спокойно, но в глазах полыхнул огонь.

– Это только так кажется, - невозмутимо ответил землянин. - Вы говорили о том, что считали особенно важным, но нас интересуют и такие мелочи, которым вы не придаете значения. Какое звание вы имели в Серебряной Эскадре? - спросил как бы случайно.

– По возвращении на Севир мне вручили бы нашивки пилота. До этих пор я курсант, которому не дозволено управлять кораблем без наставника. Как видите, - с издевкой заметил Гельм, - я слишком мало значу, чтобы быть вам полезным.

– Но то, что вы должны рассказать, не связано с государственной тайной, - улыбнулся Берг, обнажив великолепные зубы, и пленник невольно поежился от этой хищной улыбки.

– Все мои долги остались на Севире, - мрачно сказал он. - Здесь я никому ничего не должен.

– Я просто не так выразился, - улыбка сползла с лица Берга, но был он по-прежнему вежлив. - Никто не собирается вас принуждать. Если вы сегодня не в духе, мы можем отложить беседу.

– Вы уверены, что завтра я буду сговорчивей? - хмуро спросил Гельм. Холодок пробежал по спине…

– Вам нужно отдохнуть, - уклонился от ответа Берг. - Вас ведь, кажется, разбудили? - добавил сочувственно, словно вспомнил об этом только теперь. Ему явно не терпелось избавиться от севира, упрямство которого начинало его раздражать, а применять «жесткие меры» было, увы, запрещено.

Гельм понял, что допрос окончен, и встал в полной уверенности, что будет доставлен обратно, в уже знакомый «аквариум». И вздрогнул от неожиданности, когда землянин спросил самым будничным тоном:

– Может быть, хотите прогуляться по парку, осмотреть остров? Я распоряжусь, чтобы вас проводили.

Пленник молчал. На какой-то миг он поверил, что свободен. Но только на миг. Темница никуда не исчезла, просто стены ее раздвинулись. Не все ли равно, до размеров острова или планеты?

* * *

В «аквариум» Гельм не вернулся. Устроился на первом этаже, в комнате с видом на море и душистым жасмином под окнами. Никто его здесь не тревожил. Он часами бродил по острову, предоставленный самому себе, удивляясь, что ни в парке, ни в доме совсем не встречает людей. Казалось, о нем забыли: допросов больше не было, Берг не давал о себе знать. Может быть, за ним наблюдали, но Гельм этого не замечал. Зато с каждым днем испытывал все большую растерянность, не зная, как дальше себя вести. До сих пор он не чувствовал так остро свое одиночество. Только однажды ему довелось испытать нечто похожее - когда, очнувшись на борту «Геи», он понял, что Лурга больше нет. Но в тот раз все было по-другому. Он сам был тогда другим. И не знал, чего сильнее боится - жить или умереть… Сейчас он не боялся ни того ни другого. Увлеченный необычными впечатлениями, он даже не слишком тосковал по Севи-ру. Но ему не хватало наставника, который помог бы разобраться во всем. Не хватало… Рольфа! Он понял это внезапно и усмехнулся, глядя в пустоту. Вот уж не думал, что будет скучать по старому капитану! Но Рольф оказался единственным, к кому он испытывал какую-то долю привязанности, и теперь, оставшись совсем один, упрекал себя за слабость, измученный чувством вины перед памятью Лурга. Наверное, это было глупо: Учителя нет в живых, а ему, Гельму, нужна поддержка в незнакомом мире. Впрочем, Рольф далеко, и вряд ли им позволят увидеться. Для того он и изолирован здесь, чтобы осознал свою зависимость от Берга и тех, кто за ним стоит. Спасибо, хоть выпустили из «аквариума», но всегда могут засунуть обратно.

Гельм спустился по мраморной лестнице к самому берегу. Океан был спокоен. Волны плавно подкатывали к ногам и с шипением уползали… Он смотрел не отрываясь на величественное зрелище и не мог избавиться от восторга и трепета перед ним. На Севире морей не было, не было открытых водоемов. Воду качали из глубоких скважин, и ее всегда не хватало. А здесь тысячи брызг летели в лицо, и хотелось смеяться от счастья!… Прозрачно-зеленоватая глубина манила и пугала одновременно. Гельм не умел плавать, но где-то в подсознании теплилось воспоминание об упругих объятиях и нежной прохладе реки, или моря, или озера где-то в лесной чаще, и страх отступал перед острым желанием нырнуть в пенистую волну… Когда-нибудь он так и поступит, устав от одиночества и бессмысленного ожидания перемен. И это будет самая приятная смерть, какую только способно нарисовать его воображение.

Он не услышал шагов за спиной и вздрогнул, когда чья-то рука легла на плечо. Обернулся, узнавая, но не смея поверить. Серые глаза капитана улыбались ему с неподдельной радостью.

– Гельм, мальчик мой, - Рольф впервые позволил себе подобное обращение, впервые говорил ему «ты». - Собирайся. Поживешь у меня. Если, конечно, не возражаешь…

– Я ждал вас, - просто ответил Гельм, а глаза сказали все остальное. - Когда мы едем? - он даже охрип от волнения, но улыбнулся умиротворенно, услышав именно то, что хотел услышать:

– Ты готов? Тогда прямо сейчас…

Никогда Рольф не расскажет ему всей правды: как посылал рапорт за рапортом, доказывал, требовал, убеждал. Как после карантина, вернувшись на Землю, добивался приема у главы правительства, у министра безопасности, у шефа разведки. Как втолковывал каждому из них, что у Гельма тоже есть права, что он не пленник, а гость, не враг, но почти ребенок. Что силой от него ничего не добьются, только измучают зря. Что он совершенно один в чужом мире, и надо же иметь хоть каплю сострадания! Если не можете отправить домой, то сделайте его пребывание здесь менее тягостным. Не держите взаперти, покажите ему Землю - и узнаете о нем больше, чем он сам о себе знает. От вас зависит, какой он ее увидит, примет ли в свое сердце. Контакт с ним - это контакт с Севиром. Каким же будет этот контакт?…

Рольф говорил исступленно, отчаянно, не решаясь, однако, просить о главном: чтобы Гельма доверили ему. Надеялся, что догадаются сами. Догадались. Выслушали до конца и предложили спокойно и деловито:

– Вам положен длительный отпуск. Полгода, не так ли? На это время можете взять мальчишку к себе. Под вашу ответственность.

– Согласен, - с готовностью откликнулся капитан, сообразив, что ему уступают, так как и в самом деле ничего не смогли добиться. «Бедный мальчик! Что они с тобой сделали?» - с новой силой вспыхнула тревога. А вслух произнес: - Я хотел бы забрать его немедленно. И вот он здесь, на этом острове, куда едва ли попал бы за всю свою жизнь, не окажись на нем Гельма. И говорит ему «Собирайся!» будничным тоном, словно зовет на прогулку. Слава Богу, успел! И, кажется, ничего не случилось… Он еще не забыл погребальный костер Лурга, знал, что доведенный до отчаяния парень способен на все. Может, и теперь не случайно нашел его у самой воды… Хотелось бы верить, что ошибается. Но у Гельма об этом не спросишь, а читать чужие мысли капитан не умел.

* * *

Гельм следовал за капитаном послушно, как ребенок. Вместе они вошли в дом, свернули в боковой коридор, тот самый, где скрылись охранники после прибытия на остров. За массивной металлической дверью оказалась кабина мгновенной транспортировки. Рольф набрал на пульте цифровой код, свет мигнул и погас, и юноше показалось, что он летит в пропасть. Это длилось какую-то долю секунды, а потом он увидел, что стоит в такой же кабине, только стены у нее прозрачные, а за ними видны небо и березовая роща. С мягким шорохом раздвинулись двери, и капитан подтолкнул его к выходу.

«Знать бы об этой штуке раньше, недолго бы я там задержался», - подумал потрясенный Гельм.

Рольф взглянул на его лицо, улыбнулся, похлопал по плечу:

– Только не пытайся пользоваться этим, пока не выучишь систему кодов. А то забросит куда-нибудь в пустыню, и выбраться не сумеешь.

Впрочем, он лукавил: система была защищена от случайных цифровых комбинаций, и, нажимая все кнопки подряд, непосвященный не мог привести ее в действие.

– Пойдем. Здесь уже близко…

Капитан шагнул прямо в траву, утонул по пояс в клевере и ромашках. Только теперь он почувствовал, что вернулся домой. И вдыхал полной грудью запах земли, лета, зной июльского дня.

Его волнение передалось Гельму, и было это немного странно - входить в незнакомый мир, как в старый, забытый дом, потерянный - и вновь обретенный…

Но вот они подошли к роще. Из-за деревьев выглядывал аккуратный коттедж с черепичной крышей. Со стороны он казался игрушечным.

– Видишь, я живу прямо в лесу, - по-детски улыбнулся капитан и нетерпеливо прибавил шагу. Гельм едва за ним поспевал.

На поляне перед домом они были встречены громким лаем, и огромный черный ньюфаундленд кинулся к хозяину, норовя лизнуть его прямо в лицо. Гельм шарахнулся в сторону: он никогда не видел собак.

– Дед! Ну наконец-то!…

Длинноногий вихрастый подросток уже бежал к ним от крыльца. И замер в двух шагах, с любопытством разглядывая гостя. Капитан притянул его к себе, обнял за плечи.

– Знакомься, Гельм, - обернулся к севиру. - Мой внук Арчи. Арчибальд Корн… Дочь с зятем махнули вчера на Юпитер, а мне оставили это сокровище, - и пояснил удивленному внуку, почему говорит на космо-лингве: - Наш гость впервые на Земле и не знает другого языка. Пока я в отпуске, он будет жить с нами.

– О'кей!

Арчи не показал, что почувствовал ревность. Делить деда с нежданным гостем, честно говоря, не хотелось. Да и гость был какой-то странный. Выглядел немногим старше Арчи, а одет в костюм астронавта, правда, без знаков различия. Казался смущенным, а во взгляде что-то жесткое, как защитное поле. И собаки не на шутку испугался, хотя нет на свете существа добродушнее Чарли. Где его такого откопали? На одной из станций Внешнего Кольца? Тогда почему он говорит только на космолингве? Неужели из Галактического Союза? Потомок колонистов, никогда не видевший Землю… Лицом и фигурой он не отличается от землян, но волосы странного пепельно-серого цвета, а глаза - с серебристо-стальным блеском, довольно редким на Земле, - явные следы мутации. Да, похоже, так оно и есть - колонист. Но при чем здесь дед? Откуда он его знает? Три года не был дома - и вот, пожалуйста! Всего неделю и пообщались спокойно. Правда, на месте старику не сиделось, все время куда-то исчезал, возвращался уже затемно, но хоть чужих с собой не приводил. А тут еще мать с отцом послали в командировку, значит, скоро не жди… Впрочем, последнее обстоятельство не слишком огорчало Арчи: зная, что дед ни в чем не может ему отказать, он надеялся устроить роскошные каникулы. И тут появляется Гельм… Безошибочным чутьем мальчишка угадал в нем соперника, но правила приличия не позволяли немедленно наброситься на него с кулаками.

– О'кей! - с кислой миной повторил он и вразвалочку подошел к гостю. - Привет! Пошли со мной, я покажу тебе дом, - он играл в радушного хозяина, но всем своим видом давал понять, что Гельма здесь не ждали.

Юноша вопросительно взглянул на капитана, тот кивнул, и Гельм молча последовал за своим провожатым.

«Арчи, кажется, недоволен, - проводив их глазами, подумал Рольф. - Я должен был предупредить его заранее. Впрочем, Гельм в обиду себя не даст. Он старше и сумеет осадить мальчишку. А общение пойдет на пользу обоим: Гельму поможет стать раскованнее, а с моего сорванца собьет спесь».

Тем временем Арчи уже вел гостя на второй этаж по крутой деревянной лестнице.

– Ты к нам надолго? - спросил с нарочитой небрежностью, словно забыл, о чем говорил дед.

– Не знаю… Это зависит не от меня, - Гельм отвечал неохотно и то лишь потому, что боялся показаться невежливым.

– Как ты познакомился с дедом? Он только на днях вернулся из рейса, - ревнивый Арчи желал знать все.

– Мы вместе летели, - пожал плечами гость.

– Вместе?! - мальчишка недоверчиво усмехнулся. - Я знаю всех из его экипажа. Тебя там раньше не было.

– Все верно, - подтвердил Гельм. - Меня сняли с погибшего корабля. Капитану я обязан жизнью…

– Ого! - в голосе Арчи послышалось невольное уважение: «Кажется, парень и в самом деле многое испытал…» Однако через минуту он снова заподозрил неладное: «Почему о катастрбфе нигде не сообщалось? Сенсации такого рода не проходят незамеченными…» - Откуда ты? - спросил настороженно, глядя ему в лицо. И услышал то, что меньше всего ожидал.

– Я с Севира, - после короткой паузы ответил гость, стойко выдержав на себе его испытующий взгляд.

И этим словам Арчи поверил сразу: у кого повернется язык шутить такими вещами?! Все встало на место. И странностям гостя нашлось объяснение. И можно теперь открыто выказывать к нему неприязнь - на вполне законных основаниях. Вот только сама она куда-то исчезла. И холодность Гельма уже не казалась вызывающей, скорее, наоборот, - подчеркивала его беззащитность, беспомощность пленного. А в каком еще качестве мог попасть на Землю севир, пока идет война?! Ведь это ежу понятно…

– Здесь будет твоя комната, - стараясь скрыть смущение, Арчи толкнул ногой первую попавшуюся дверь. - А впрочем, выбирай любую, - добавил поспешно. - Дом пустует. Мы с дедом одни…

– Мне в принципе все равно. Где скажешь, - Гельм улыбнулся одними губами. - Давай здесь…

Комната ничем не напоминала ту, в которой он жил на острове. Необъятный диван у стены, на окнах зеленые шторы, под ногами - пестрая дорожка ковра. Видно, хозяин дома питал слабость к старинным вещам. Поэтому и уют здесь был какой-то особенный, вызывавший странное чувство узнавания у тех, кто попадал сюда впервые. Чем-то знакомым, давно забытым веяло от этих стен. И зеркало в бронзовой раме отражало его лицо…

Гельм отвернулся - видеть себя не хотелось. Лучше всего побыть сейчас одному. У него не было даже минуты обдумать новый поворот в судьбе, свое чудесное избавление. Признаться, он не надеялся так скоро вырваться из рук Берга. Про обещание капитана «помочь, чем сумеет», он, конечно, забыл, потому что с самого начала не принял его всерьез. Не то чтобы не поверил, но приготовился к худшему, не оставив себе даже надежды - слишком хрупкой, чтобы стать реальностью. Надежда расслабляет, а он, Гельм, не мог позволить себе расслабиться. Не мог допустить, чтобы его застали врасплох. Сама жизнь учила осторожности, а он был примерным учеником. Но вот главное испытание, кажется, позади. И капитан сдержал слово, хоть далось ему это нелегко… А Гельм не может избавиться от мысли, что все это - хитрая ловушка. Капитан здесь ни при чем, он искренен и честен, но, возможно, ему уготована роль, о которой он сам не подозревает. Значит, пленнику рано снимать защитный панцирь и, при всей симпатии к Рольфу, не следует ему доверять.

От этой мысли юношу передернуло. Он вспомнил глаза капитана - там, на берегу, и раньше - у горящего корабля, и здесь - перед домом… Как он может не верить этому человеку?! Как смеет сомневаться в нем?!

- Тебе что, холодно? - голос Арчи вывел его из оцепенения. - Хочешь горячего чая? - мальчишка был теперь воплощенное гостеприимство.

– Спасибо. Не сейчас, - Гельм благодарно улыбнулся. - Покажи мне библиотеку, - попросил, внезапно почувствовав, что стосковался по книгам. Может, они подскажут, как дальше себя вести?…

– Знаешь, - Арчи слегка растерялся, - в доме нет книг на космолингве. Но можно подключиться к центральному хранилищу и снять любую копию. Это займет не больше пяти минут. Что именно ты бы хотел прочитать? - он говорил, все сильнее смущаясь, и вид у него при этом был такой, словно он прямо сейчас побежит заказывать нужную книгу.

– Не знаю, - севир пожал плечами: там, на корабле, он читал все подряд.

Паренек на секунду задумался, по-детски наморщив лоб.

– Послушай! - воскликнул наконец, удивляясь, что не вспомнил об этом раньше. - А как ты смотришь на то, чтобы выучить языки Земли? Это сразу избавит нас от многих проблем.

От неожиданности Гельм вздрогнул. Пристально взглянул на мальчишку: не шутит ли? Предложение выглядело слишком заманчивым. Особенно если о нем никто не будет знать.

– Мне кажется, сделать это довольно сложно, - сказал равнодушным тоном, чтобы не показать своей заинтересованности.

– Совсем напротив! - горячо возразил Арчи. - Обучение происходит во сне, каждую ночь в течение часа. Достаточно трех сеансов, чтобы овладеть любым языком.

– В совершенстве? - Гельм не мог сдержать изумленный возглас.

– А как же иначе? - в свою очередь, удивился мальчик. - Странно, что ты не знал этого до сих пор. Разве дед тебе не говорил?

– У капитана и без меня забот хватало, - уклончиво ответил гость.

Как-то само собой получилось, что оба присели на диван и теперь разговаривали непринужденно, как старые приятели.

– Я достану учебную программу, и мы сможем начать уже сегодня, - Арчи не любил откладывать осуществление своих идей. - Прежде всего тебе нужны английский, немецкий, французский, русский, испанский, итальянский, китайский, японский, арабский, хинди… На первое время хватит.

– Сколько же их всего? - у Гельма перехватило дыхание.

– В программе около ста. На самом деле несколько тысяч, не считая еще диалектов. Есть также древние языки, но ими мы займемся в последнюю очередь.

– Ты это серьезно? - пленнику показалось, что мальчишка над ним издевается, и глаза его снова стали холодны, как лед.

– Ну хорошо, - вздохнул Арчи, чувствуя, что слишком увлекся. - Ограничимся десятью. Остальные - на твое усмотрение.

Гельм негромко засмеялся, отбросив все сомнения. Ясно, что у Арчи и в мыслях не было его дурачить. Иначе он не отказался бы так скоро от своих грандиозных планов.

– Ну и сколько языков ты знаешь сам? - вопрос гостя прозвучал довольно лукаво.

– Если честно, мне вполне хватает пяти, - не без смущения признался паренек и добавил с готовностью к самопожертвованию: - Так и быть, я согласен учиться с тобой за компанию. Все равно когда-нибудь придется это делать…

«А ведь мы, пожалуй, подружимся», - внезапно решил Гельм, хотя еще полчаса назад даже не подозревал о существовании Арчибальда Корна.

* * *

К обеду они спустились вместе, громко переговариваясь, смеясь. Капитан удивился внезапной перемене-и Арчи, и Гельма было просто не узнать. Во всяком случае, севира таким оживленным Рольф видел впервые. Исчезла тревога в глазах, черты лица смягчились, да и весь он как-то преобразился, словно взял да и выпустил на волю беспечного мальчишку, которого прятал внутри себя за внешней суровостью. Теперь он казался еще беззащитнее, чем раньше. И у капитана при виде его почему-то защемило сердце.

– Ну что, молодые люди, еще не придумали, куда нам завтра отправиться? - спросил нарочито бодрым голосом, когда все уселись за стол, а черный ньюфаундленд с достоинством прошествовал к своей миске.

Гость молчал, предоставив инициативу Арчи. Откровенно говоря, хотелось остаться здесь, отложив на время осмотр достопримечательностей. Слишком измученным он себя чувствовал после всех приключений, а этот дом казался таким надежным пристанищем. Но если капитан настаивает, ничего не поделаешь, придется колесить по земному шару и любоваться его красотами. Отдых пока подождет.

Арчи, напротив, пришел в восторг от заявления деда. Оно означало, что каникулы вовсе не отменяются. К тому же присутствие Гельма сулит немалые выгоды: отказа в развлечениях не будет, а выбирать их предстоит самому Арчи, как гостеприимному хозяину, знающему в этом толк. Просияв от удовольствия, он обрушил на бедного капитана водопад экзотических названий… Рольф и Гельм поежились одновременно, мысленно представив, что им в скором времени предстоит.

– Да… С твоим размахом полгода нам явно не хватит, - опомнившись наконец, усмехнулся капитан. - Так какой же выберем маршрут? - спросил, глядя теперь на Гельма, который пытался сделать вид, что его это не касается.

Промолчать снова было неудобно, и гость ответил, впрочем, без особого энтузиазма:

– Может быть, Италия или Греция? Хотел бы взглянуть на остатки древних цивилизаций, о которых уже читал…

– Решено! - Рольф ударил ладонью по столу, подводя итог дискуссии. - Начнем с Эллады. А дальше будет видно. Главное - начать…

* * *

Это было как сон. Как волшебная сказка… Калейдоскоп континентов и стран. Индийские пагоды и Сикстинская капелла, пирамиды и Парфенон, Версаль и остров Пасхи… Стремительная смена декораций, тропики и вечные льды…

К концу второй недели Гельм не выдержал и запросил пощады:

– Сжальтесь, капитан! Дайте передохнуть!… За несколько дней я увидел столько, сколько не видел за всю жизнь. Я должен разобраться в своих впечатлениях, иначе сойду с ума…

Измотанный не меньше его, Рольф объявил тайм-аут, и все наконец смогли перевести дух.

К этому времени Гельм уже выучил четыре языка и храбро приступил к пятому. Каждую ночь, сражаясь с усталостью, он подключался к обучающей программе, которой снабдил его Арчи, и упрямо впитывал в себя чужое знание, словно боялся не успеть. Капитан ничего не знал о его занятиях и по-прежнему разговаривал на космолингве, хотя постепенно стал о чем-то догадываться, и Гельм все чаще ловил на себе его испытующий взгляд. Впрочем, это могло и показаться. Просто капитан наблюдал за реакцией гостя на разные чудеса, привычные для Земли, но совершенно невозможные на Севире.

Теперь, когда в экскурсиях наступил перерыв, юноша получил возможность собраться с мыслями, слишком противоречивыми, чтобы справиться с ними самому. Говорить об этом с Рольфом ему не хотелось. Оставался внук капитана или, на худой конец, пес Чарли, который не умел отвечать, но зато слушал, не перебивая.

– Как мне жить, приятель? Может, хоть ты подскажешь? - печально спрашивал Гельм, лаская собаку.

Он уже не боялся лохматого зверя, даже подружился с ним, а черный ньюфаундленд вилял хвостом, преданно заглядывая ему в глаза.

– Всю жизнь я верил в то, чему меня учили, - жаловался севир, - и подчинялся приказам старших, не ведая колебаний. Я знал, что рожден для войны и должен убивать, чтобы меня не убили. Я готовился к битвам и гордился своей судьбой. Знал, что могу погибнуть, но погибнуть во славу Севира… Как глуп я был! И как счастлив в своем невежестве… Потом появился Лург. Он заставил думать и сомневаться, разбудил душу, подготовил ее к открытиям. И тогда пришли торы. И настал конец мира, потому что рухнуло все, во что я когда-то верил. Старая вера угасла. А новой я принять, не могу, как бы прекрасна она ни была…

Он и сам смущался этой исповеди перед собакой. Но потребность выговориться была велика, а бессловесное существо с печальными глазами никому не расскажет о его слабости.

– Я встретил людей, которых не могу ненавидеть, не хочу убивать. Мне нравится их планета, их музыка, их стихи. Когда-то я сам мечтал о сражениях с торами. Но вот узнал, что есть капитан Рольф, - и ему я обязан спасением. Есть паренек Арчи - веселый и верный друг. И врач Эдгар, не смыкавший ночами глаз, пока я лежал в горячке. И миллионы других, не причинивших мне зла… Чем они могут грозить Севиру? Тем, что счастливее нас?! Я не хочу в них стрелять! Не хочу смотреть, как пылают их корабли! Не хочу возвращаться в Серебряную Эскадру… Но что мне делать здесь, на Земле? Я только гость. И всегда буду только гостем. И зеленое солнце Севира будет сниться мне по ночам… Оно и сейчас снится. - Он замолчал, опустив голову, с новой силой чувствуя свое одиночество. «Где ты, Лург? Мне так не хватает тебя…»

Пес заскулил и лизнул ему руку. Гельм очнулся, машинально погладил его.

– Ну и пусть! Я не стану спешить, - сказал неожиданно твердо. - Мне многое нужно увидеть, многому научиться. Только тогда я смогу вернуться домой. Только тогда буду полезен Севиру, - и закончил, вставая, делая шаг к двери: - А пока не поиграть ли нам в мяч, приятель? Ты ведь любишь эту игру…

На лужайке перед домом их уже ждал Арчи.

* * *

Мальчики возились с собакой, а Рольф из окна наблюдал за ними и не мог избавиться от неясной тревоги. О чем думает пленник? Смирился он или нет? В присутствии Арчи он всегда оживлен и весел, но стоит тому отлучиться, и лицо севира опять становится замкнутым. Нельзя оставлять его одного, с мрачными мыслями. Нельзя, чтобы он вспоминал…

Капитан не мог не заметить, что Гельм тянется к нему, испытывая чувство большее, чем просто благодарность, но вместе с тем понимал, что никогда не займет в его сердце место, принадлежащее только Лургу, - место отца. Впрочем, это не мешало самому Рольфу смотреть на него как на сына. А именно так он стал к нему относиться с тех пор, как привез сюда. Или гораздо раньше…

Сигнал видеосвязи прозвучал так внезапно, что заставил его вздрогнуть. На стене загорелся большой экран, и Рольф увидел лицо Берга.

– Приветствую вас, капитан. Как отдыхаете? - он был до того любезен, что собеседник сразу почуял неладное.

– Что вам угодно? - спросил с солдатской прямотой, забывая о вежливости, и, не дожидаясь ответа, добавил, как отрубил: - Мальчишку я не отдам!

– Господь с вами! Откуда такие мысли? - поспешил успокоить его Берг. - Я просто хотел узнать, как чувствует себя ваш подопечный. Мне нужно с ним побеседовать.

– Вы уже пытались его допросить. Зачем начинать все сызнова? - капитан никогда не скрывал свою неприязнь к тайному ведомству, не сдержался он и теперь. - Не тревожьте парня, ему и так несладко, - попросил с горечью, зная, что просить бесполезно.

– Пока вы носитесь с этим щенком, севиры атакуют наш флот, - сквозь зубы процедил Берг. - В последней схватке мы потеряли Шесть кораблей! - и закончил жестко: - Позовите Гельма. Не заставляйте меня ждать.

Это прозвучало как приказ. Спорить дальше не имело смысла, и Рольф молча направился к двери, чтобы привести пленника. Несколько мгновений стоял на крыльце, не решаясь его окликнуть. Наконец решился… Приятели прервали игру, подошли к капитану.

– Кажется, я звал только Гельма, - мрачно заметил Рольф, выместив на внуке свое раздражение.

Паренек обиженно удалился, насвистывая с независимым видом какую-то песенку. Капитан и пленник остались вдвоем. Рольф молчал, не поднимая глаз, нервно кусая губы. Не хватало духу начать разговор.

Юноша все понял сам.

– Я должен вернуться на остров? - спросил побледнев, но стараясь держаться твердо.

– Нет… Пока нет… Но Берг желает с тобой говорить, - выдавил из себя капитан.

– Когда? - голос Гельма не дрогнул, но в глазах появилась тоскливая обреченность.

– Немедленно. Он уже ждет. Пойдем в дом, - и, открыв дверь, первым шагнул через порог.

Экран в кабинете мерцал по-прежнему, и лицо на нем выражало явное нетерпение. Однако, едва завидев вошедших, Берг снова стал невозмутим.

– Мне уйти или остаться? - обращаясь к нему, сухо спросил капитан.

– Как пожелаете, - деликатно ответил Берг, слегка пожав плечами. И пленник, мрачно застывший перед экраном, на мгновение отвернулся от него.

– Мне будет легче в ваше отсутствие, капитан, - сказал тихо и очень спокойно, бросив на Рольфа выразительный взгляд.

Тот понял, кивнул и вышел.

– Ну и зачем вы обидели старика? - поинтересовался с экрана Берг.

– Капитан непременно вмешался бы, а я не хочу для него неприятностей, - с достоинством ответил севир.

– Как благородно с вашей стороны! - насмешливо произнес Берг и добавил ледяным тоном: - В прошлый раз нашу встречу пришлось отложить. Надеюсь, сегодня она пройдет успешнее. Очень надеюсь! - подчеркнул он, и вновь его взгляд не сулил ничего хорошего.

– Я слушаю вас, - тихо сказал Гельм, чувствуя, что борьба предстоит суровая. Там, на острове, его не смогли, не успели сломать, но на этот раз он не был в себе уверен.

– Нет, это я вас слушаю! - резко заметил Берг, сразу переходя в наступление. - Вы расскажете мне всю свою жизнь - шаг за шагом, день за днем. Все, что помните. Чему и как вас учили, какие идеи вколачивали. Ваши мысли, чувства, желания - меня интересует все, до мельчайших подробностей.

– Вы… слишком многого хотите. Даже с близкими людьми не бывают столь откровенными. Кто же заставит меня вывернуть душу перед тем, кто мне неприятен? - гордо сказал севир.

– У вас нет выбора, - прозвучало в ответ. - Если откажетесь, вам придется расстаться с капитаном, а нам - применить особые средства воздействия.

– Позвольте узнать, какие? - спокойно и иронично спросил Гельм, но внутри у него все сжалось.

– Не воображайте! Пыток не будет, - холодно обронил Берг. - Мы просто возьмем прибор для чтения мыслей и с его помощью пороемся в вашей памяти. Процедура не слишком приятная, но нам необходимо получить информацию, и мы получим ее, хотите вы того или нет.

– Не вы ли уверяли меня в том, что о принуждении не может быть речи? Где же ваши законы? Или их успели отменить? - с горечью усмехнулся Гельм.

– Не будьте таким наивным, - лицо на экране скривилось, как от зубной боли. - Под угрозой безопасность Земли. Остальное не имеет значения.

– «Цель оправдывает средства», - печально промолвил юноша. - Этот лозунг висел у нас в казарме… Зачем вам копаться в моих мыслях, Берг? Загляните лучше в себя. Я уверен, вы увидите там севира…

– Что ты хочешь этим сказать? - Берг растерялся и от удивления перешел на «ты», но тотчас поправился и добавил мрачно: - Я жду от вас объяснений.

– Попробуйте догадаться сами. Тогда мы скорее найдем общий язык, - дерзко ответил Гельм.

Он ждал, что его слова вызовут вспышку гнева, но Берг неожиданно улыбнулся.

– Если я правильно понял, - мягко сказал он, - ваше мировоззрение настолько изменилось, что в моих словах вы узнали свои прежние заблуждения. Если так, почему вы упорствуете и не расскажете все сами?

– Лично вам, Берг, я ничего не скажу, - серьезно ответил Гельм. - Согласно закону, я не являюсь военнопленным, но для вас существую только в таком качестве. На вашей стороне сила, и, пользуясь этим, вы можете вырвать у меня любые сведения. Но добровольных признаний не получите никогда. Не потому, что я верен присяге или боюсь повредить Севиру. Мои познания слишком ничтожны и не стоят того, чтобы их скрывать. Но вы угрожали мне, а это меняет дело. Вы допустили ошибку, Берг. Никогда не пытайтесь взять на испуг севира!…

– Буду иметь в виду, - улыбка медленно сползала с его лица. - Не хотелось огорчать капитана, но, видно, придется. Сегодня же вы вернетесь в «аквариум», - с этими словами он погасил экран.

Гельм остался один и чувствовал себя довольно скверно.

«Они появятся здесь с минуты на минуту, - подумал почти обреченно. - От кабины перемещений до дома - рукой подать. Я едва успею проститься…» Сразу вдруг отяжелевшей походкой он вышел из комнаты,

Рольф стоял на крыльце, нервно покачиваясь с пятки на носок и обратно. Арчи с собакой куда-то исчезли. Услышав шаги за спиной, капитан обернулся, тревожно взглянул на юношу.

– Я хочу попрощаться, капитан, - губы Гельма дрогнули в грустной улыбке. - Спасибо вам за все. Этого дома я никогда не забуду…

Лицо Рольфа медленно наливалось кровью.

– Берг! Скотина! Он же обещал… Что он сказал тебе, мальчик? Когда за тобой придут?

– Сегодня, - голос юноши был спокоен, но бледность выдавала его волнение. - Не пытайтесь защитить меня, капитан. У вас ничего не выйдет.

– Это мы еще поглядим, - сквозь зубы пообещал Рольф.

– Нет! - в словах Гельма звучали металлические нотки. - Я прошу вас, не надо. Если потребуется, я сам сумею за себя постоять. Не забывайте, что я севир и кое-чему обучен… И услышал в ответ:

– Знаю, мой мальчик. Этого я и боюсь. Боюсь, что Берг приготовил тебе ловушку и диктует правила игры, в которую тебе вступать не следует. Поэтому ты должен остаться здесь, чего бы это ни стоило… Поднимайся в свою комнату и не выходи оттуда, пока я сам тебя не позову, - капитан говорил ласково, но с такой решимостью в голосе, что Гельм не посмел возразить ему снова.

Вернувшись в кабинет, Рольф подошел к пульту, набрал цифровой код. Недовольное лицо Берга глянуло на него с экрана, от недавней любезности не осталось и следа.

– Знаю, о чем вы будете просить, - заявил холодно, не дожидаясь, пока заговорит капитан. - Можете не стараться. Звереныш останется у вас. Чтобы забрать его, у меня нет полномочий.

– Так какого же черта вы морочили парню голову?! - взорвался Рольф. - Знаете, как это называется? Издевательство! Вы садист, Берг!

– Оставьте меня в покое! - яростно огрызнулся тот. - Хорошо быть чистеньким, но кто-то должен и грязную работу выполнять. Наше ведомство пока никто не закрывал. А упрямцу своему передайте: я до него еще доберусь!

– Руки коротки! - злорадно процедил Рольф и отключил экран с чувством невероятного облегчения.

Вышел из кабинета и буквально взлетел вверх по лестнице.

– Все в порядке, мой мальчик. Берг блефовал, - сказал радостно, открывая дверь в комнату Гельма. - Теперь мы можем его не бояться.

Пленник поднял голову и слабо улыбнулся. Улыбка вышла довольно скептической.

* * *

– Хватит хандрить! - узнав от деда о том, что произошло, Арчи без стука вошел к приятелю и застал его лежащим на диване с глазами, устремленными в потолок.

Не дождавшись ответа, молча присел рядом.

– Послушай, ведь все обошлось, - долгая пауза оказалась ему не по силам.

– Надолго ли? - отозвался Гельм, так и не повернув головы.

– В конце концов, чего ты боишься? Снова оказаться на острове? - Арчи презрительно хмыкнул. - Хочешь, научу тебя, как выбраться оттуда?

– Ну?… - Гельм невольно насторожился, но старался не подавать вида.

– Все очень просто, - важно заметил Арчи и добавил заговорщически: - Просто… если умеешь летать!

– Летать?! - от невозмутимости Гелъма не осталось и следа: он рывком поднялся с дивана, глядя на мальчишку широко распахнутыми глазами.

– Не веришь? Пойдем, покажу! - решительно тряхнул головой Арчи. Маленькие бесенята прыгали в его зрачках. В руках он сжимал футляр со складным дельтапланом.

* * *

Все вернулось на круги своя. Гельм радовался жизни и парил в восходящих потоках воздуха с прозрачными крыльями за спиной. А рядом летел Арчи, открывая перед ним волшебную страну грез. И музыка Баха звучала в сердце, увлекая в бездонное небо, под самые облака… Спускаться вниз не хотелось, как не хочется просыпаться после чудесного сна. И в груди долго еще щемило от странного чувства полета.

– Ты счастлив теперь? - спрашивал Арчи, глядя ему в глаза, и слышал в ответ:

– Это слишком хрупкое счастье, чтобы быть долгим…

Прошел месяц, второй, третий… Гельм жадно познавал мир. Снова мелькал перед глазами пестрый калейдоскоп, сменяли друг друга новые города и руины древних цивилизаций. Он знал уже многие языки - и учил по ночам другие, не умея и не желая остановиться, оставив далеко позади не слишком усердного Арчи, продолжавшего скрывать от деда их общую тайну. Впрочем, мальчишка гордился уже тем, что с помощью Гельма овладел языком Севира, чем не мог похвастать никто другой на планете. А успехи приятеля каждый раз вызывали у него бурный восторг.

– Теперь ты можешь стать послом на Земле, - заявил он однажды, не подозревая, насколько это несбыточно и нелепо.

Гельм улыбнулся его наивности.

– А ты - послом Земли на Севире, - сказал почти серьезно, представив на миг, что придет однажды такое время.

И опять, как уже случалось с ним не раз, острая боль полоснула по сердцу. «Нельзя, нельзя вспоминать! Не нужно об этом думать…»

Он спасался от тоски - в небе. А потом все чаще - в воде. Как магнитом, притягивал его океан, и, едва научившись плавать - сперва в бассейне, потом в реке, - Гельм устремился на глубину, так напугавшую его когда-то. Теперь не только Рольф, но даже Арчи не всегда составляли ему компанию. С некоторых пор пленник обживал Землю самостоятельно, с каждым днем чувствуя себя все увереннее в этом мире, который уже не казался ему чужим. Вечерами он возвращался в дом, медленно поднимался по старым ступеням, с улыбкой прислушиваясь к их мелодичному скрипу, и капитан, наблюдая за ним, с горечью понимал, что разлука близка и неизбежна. И не решался заговорить о своих предчувствиях… Только однажды собрался с духом и задал нелегкий вопрос:

– Как ты здесь? Не скучаешь?…

– Спросите меня, что нужно для счастья, и я отвечу: летать, плавать и слушать органную музыку, - невпопад пошутил юноша.

– Так мало? - с печальной серьезностью спросил Рольф, уловив горечь в его словах.

– Увы, капитан, и этого скоро не будет, - тихо ответил пленник. - И не смотрите на меня как на ребенка, - добавил с внезапным надрывом. - Я уже вырос.

– Ты хочешь вернуться домой? - с пронзительной ясностью понял Рольф. Раньше ему казалось, что это не так серьезно.

– Я должен туда вернуться, - сказал пленник и попросил чуть слышно: - Не удерживайте меня!…

– А как же я? Как же Арчи? - упрекнул старик, и Гельм отвернулся, пряча глаза, в которых стояли слезы.

– Ведь я севир, капитан. Я родился и умру севиром…

– И все же тебе больно, - жестко заметил Рольф в приступе отцовского эгоизма.

– Терять всегда больно, капитан, - откликнулся пленник, все так же не поднимая глаз.

– Когда же ты думаешь… покинуть нас? - трудно было сдержать обиду и горечь, но Рольф переломил себя, стараясь говорить как можно мягче.

– Еще не знаю. Ведь это зависит не от меня, - уклончиво ответил юноша.

– А если бы от тебя? - тихо спросил капитан. Гельм промолчал. Будь он свободен, то остался бы здесь надолго, может быть, навсегда. Но пленнику выбирать не приходится, и потому он постарается вырваться отсюда, как только представится шанс. Но когда это будет и будет ли вообще? Сколько еще ждать? Ему не хотелось думать об этом. Тем более, говорить. Но не прошло и трех дней, как с похожим вопросом к нему подошел Арчи, то ли узнав что-то от деда, то ли сам обо все догадавшись.

– Земля прекраснее Севира? - строго спросил он, и пленник растерялся, застигнутый врасплох юным максималистом.

– Да… То есть нет… Я не знаю, как объяснить… Просто она другая. Их нельзя сравнивать, - ответил он наконец, невероятно смущенный.

– Но она тебе нравится? - настойчиво спрашивал Арчи, словно хотел внушить приятелю нечто важное, до сих пор ускользающее от него.

– Разве может не нравиться чудо?! - мягкая улыбка скользнула по губам юноши.

Он действительно полюбил эту планету, как только ее увидел, и не считал нужным это скрывать.

– Тебе хорошо у нас? - глаза Арчи приблизились к самому его лицу.

– Мне еще никогда не было так хорошо, - честно ответил Гельм.

– И все же ты хочешь вернуться? - глубокая печаль послышалась в голосе мальчика.

– Там мой дом, - откликнулся пленник, почему-то чувствуя себя виноватым, хотя никакой вины за ним не было.

– Кто-нибудь ждет тебя? - Арчи знал, каким будет его ответ, но продолжал задавать вопросы с холодной беспощадностью судьи.

– Никто… Я один во Вселенной, - сказал Гельм и сам поразился безысходности этих слов.

На несколько минут в комнате повисло молчание.

– Ты и раньше был им не нужен, когда уходил. Как же примут тебя теперь, когда ты вернешься? - жестко спросил Арчи, прервав тяжелую паузу.

– Я вернусь другим человеком, - прозвучало в ответ, и это была правда: от прежнего Волчонка в Гельме ничего не осталось.

Но Арчи безжалостно произнес не менее очевидную истину:

– Ты вернешься чужим для всего Севира. Чужим еще потому, что слишком много узнал за время своих скитаний. Этого тебе не простят!

– Знаю… - как эхо откликнулся Гельм. - Но это ничего не меняет. Если я не нужен Севиру, то он нужен мне…

– Зачем?! - не спросил - взмолился мальчик. Слезы дрожали в его глазах.

– Там мой дом, - тихо произнес Гельм, и теперь эти слова звучали как заклинание.

Он сам старался убедить себя в этом, чувствуя, что окончательно запутался, но упрямо не желая признать свое поражение. В самом деле, простят ли ему то, что он остался в живых и обязан спасением торам, побывал на Земле и успел ее полюбить, нашел друзей, которых должен считать врагами?! Что связывает его с Севиром? Тоска по казарме? Единственная нить оборвалась с гибелью Лурга. А он пытается ее соединить, хотя кому это нужно, если о нем забыли, да и не помнили никогда? Стоит ли гоняться за призраком, зная, что прошлое ушло безвозвратно, а будущее решается здесь, сейчас, и каким оно будет - ему выбирать. Земля или Севир? Здесь его приняли как своего. Зачем же сопротивляться, бороться с самим собой и дразнить усталого Берга, который, в сущности, не так уж виноват? Что с того, что солнце здесь золотое? Можно надевать зеленые очки. Можно совсем забыть о Севире. Все можно… Только что подумал бы Лург, прочитав подобные мысли?!

* * *

Бесконечно медленно тянулось время. Отпуск капитана подошел к концу, но его продлили еще на год, закрепив Рольфа в должности «няньки»: никто другой не решался взять на себя заботу о пленнике. У Арчи давно начались занятия, и он бывал дома только по вечерам. Родители его до сих пор не вернулись, увлеченные каким-то экспериментом, полагая, что сын - парень уже взрослый и без них не пропадет. В жизни Гельма никаких перемен не было.

Изредка до Земли долетали слухи о новых схватках с севирами. В такие дни юноша выглядел особенно мрачным, ожидая и страшась вызова к Бергу. Но его не тревожили больше, и постепенно он успокоился, во всяком случае, внешне. Никто не догадывался, как мучительно переживает он каждое известие о стычках с Серебряной Эскадрой, оплакивая в душе потери той и другой стороны. Как прекратить побоище, объяснить Севиру, что угрозы вторжения нет и кровь льется напрасно?! Отсюда, с Земли, его не услышат. Да и вне Земли никогда не воспримут всерьез. Но попытаться нужно. Бездействие невыносимо. Он не может больше ждать…

Однажды он не выдержал - напомнил о себе, явившись на прием к Президенту. Только Арчи знал об этом отчаянном шаге, штудировал вместе с другом законодательство, помогая обосновать требование о немедленном освобождении. Увы, разговора не получилось. Президент был вежлив, но холоден. А на резонный вопрос Гельма:

– Когда я могу вернуться домой? - отвечал доволь-. но резко:

– Как только кончится война.

– Значит, никогда, - подытожил пленник, чувствуя, как в груди закипает злость, но стараясь, чтобы ни один мускул не дрогнул в его лице.

Не дожидаясь ответа, повернулся и направился к выходу. Теперь он знал, что рассчитывать может только на себя, и принял решение о побеге.

Медленно, будто во сне, подходил он к дому. В душе было пусто, как в пересохшем колодце. Каждый шаг давался с трудом. Еще никогда эти стены не казались ему столь ненавистными. Раньше они излучали тепло, теперь в них не осталось даже надежды.

Хлопнула входная дверь: навстречу спешил неугомонный Арчи.

– Ну как, Гельм? Тебя отпускают? - выпалил с ходу и замер, угадав ответ по его лицу.

– Когда закончится война, - Гельм усмехнулся с горечью, устало опустился прямо в траву.

Арчи стоял рядом, кусая губы.

– Как же так? Это не по закону! - прошептал, вспыхнув до корней волос от стыда или от возмущения.

– Зато по праву сильного, - мрачно заметил Гельм и надолго умолк, совершенно забыв об Арчи. Жевал сухую травинку и думал о чем-то своем.

– И что же теперь? - выждав немного, решился спросить мальчик. В голосе его звучала растерянность. Он искренне сочувствовал другу, но утешить его не мог.

– Не знаю. - Гельм снова помолчал, потом спросил глухо, глядя куда-то в сторону: - Ты бы хотел мне помочь?

– Не задавай глупых вопросов! - обиделся Арчи.

С той минуты, когда он понял, что пленника все равно не удержать, как бы ему ни хотелось, разногласия их кончились и ребята стали действовать заодно, как два заговорщика.

Гельм улыбнулся, взъерошил рукой волосы. Более верного союзника ему не найти. Придется раскрыть карты…

– Мне нужен катер, желательно небольшой. Ты не знаешь, как его достать?

Глаза паренька удивленно расширились: этого он не ожидал. Несколько мгновений молчал в нерешительности, усердно подбирая слова, чтобы отговорить от дерзкой затеи.

– Это не выход, Гельм, - вымолвил наконец чуть слышно, обращаясь к здравому смыслу. - На нем далеко не уйти…

– Не лучший выход, ты хочешь сказать, - печально откликнулся пленник. - Согласен. Но другого у меня нет.

Арчи отвел взгляд. Он понимал, что спорить бесполезно. Быть может, для Гельма это и в самом деле единственный шанс, последняя его надежда.

– Я знаю, где найти катер, - твердо сказал он. - Но послушай! Не на нем же ты собрался лететь до Севира?!

– Конечно, нет, - Гельм улыбнулся его наивности. - Мне нужно попасть на космодром внешней базы, там я проникну на звездолет с рейсом к одной из планет Союза. Доберусь до места и потребую передать меня Галактическому патрулю. А уж он-то обязан доставить меня на Севир…

– Но если тебя обнаружат раньше времени? - засомневался недоверчивый Арчи.

– Что-нибудь придумаю, - беззаботно ответил Гельм, как мальчишка, радуясь удачному плану.

– Вот что, - немного подумав, сказал Арчи. - Угонять катер не следует: его могут перехватить по дороге. Поднимут тревогу, сообщат на базу и встретят тебя там. Еще хуже, если не хватит топлива. Нужно действовать по-другому. Проще всего купить билет и вылететь пассажирским рейсом. На Юпитер, к примеру, - с улыбкой добавил он, - навестить любимых родителей. Никому и в голову не придет проверять твое имя. А по билету ты будешь Арчибальд Корн!

– Тебе же голову оторвут за такие дела! - воскликнул Гельм, сразу оценив блестящую идею. - И капитана подставлять не хочется, - сказал смущенно, чувствуя, что если перед кем и виноват, так это перед Рольфом.

– За меня не волнуйся. Самое большее - уши надерут, - небрежно отмахнулся Арчи. - А дед… - мальчишка вдруг помрачнел и нахмурился. - Он, конечно, за тебя отвечает. Его и разжаловать могут, и вовсе на Землю списать. Но тут уж ничего не поделаешь. Либо ты бежишь, либо остаешься. Решай сам…

Гельм отвернулся, кусая губы. Все его планы рухнули под тяжестью этих слов. Он не мог, не хотел подводить капитана. И выдавил из себя, как стон:

– Пока остаюсь…

Он не отказывался от побега, а лишь откладывал его на неопределенный срок - до той минуты, когда произойдет нечто, делающее этот шаг неизбежным. Что именно, он не знал. Но знал, что рано или поздно это случится.

* * *

Случилось. Вскоре после Нового года. Для Гельма это была вторая зима на Земле - с трескучими морозами, сугробами по колено и жарким огнем в камине, с ледяными узорами на стекле. Он успел полюбить холодное очарование Севера и отправлялся в южное полушарие лишь для того, чтобы окунуться в теплое море, без которого тосковал. А потом сразу назад - к лыжам, конькам, снежным бабам, катаньям с гор и прочим забавам, в которые втягивал его неутомимый Арчи.

Две недели каникул пролетели как один день. На следующее утро у Арчи начинались занятия, и, решив пораньше лечь спать, он отправился в свою комнату. Гельм остался один сидеть у камина, задумчиво глядя на огонь. Сердце сжималось от смутных предчувствий, томительных и тревожных. Он не слышал, как отворилась дверь и в гостиную вошел капитан. И вздрогнул невольно, когда совсем близко зазвучал его голос:

– Мы давно с тобой не говорили, мальчик. Ты больше общаешься с Арчи и, похоже, избегаешь меня. Конечно, он ближе тебе по возрасту, вам легче понять друг друга. Я рад, что вы подружились. Но бывают в жизни минуты, когда нужен совет старшего. Я думаю, что сейчас именно такая минута. Может быть, я не прав? - пристально и печально он смотрел на опущенную голову Гельма, зная что-то такое, чего тот пока еще не знал, но, несомненно, почувствовал.

– Простите, капитан, - он старался говорить бесстрастно, не выдавая своего волнения. - Я всегда с благодарностью и почтением приму совет, который вы изволите мне дать. Не понимаю только, чем сегодняшний вечер отличается от любого другого… Разве что-нибудь произошло?

– Да, тебе ведь ничего не известно, - рассеянно заметил Рольф. - По каналу новостей только что сообщили: на Деймос доставлен корабль вашей эскадры, захваченный в последнем бою. Полагаю, что на этот раз встречи с Бергом не избежать.

– Зачем я ему? - юноша заметно побледнел, но вовсе не из страха перед Бергом, как могло показаться капитану.

– Чтобы узнать характеристики корабля и как им управлять. Наши системы сильно различаются, и на изучение уйдет много времени. Ты мог бы облегчить задачу…

– А экипаж? Неужели никого не осталось? - возбужденно спрашивал Гельм, пропустив мимо ушей последние слова. Он хотел знать, появились ли на Земле новые пленные. - Не может быть, чтобы все погибли, если корабль уцелел! - помимо воли в голосе его послышалось отчаяние.

– Люди успели уйти на спасательном шлюпе, - успокоил его Рольф. - Когда десантники брали корабль на буксир, он был уже пуст.

– Севиры не бросают свои корабли, капитан, - с сомнением заметил Гельм.

– Диктор говорил: отказали два двигателя. У экипажа не было выхода. Разве что сдаться в плен.

– Как же ваши их упустили? - с горькой усмешкой спросил Гельм.

– Не в правилах землян расстреливать спасательные шлюпы, - задетый его вызывающим тоном, ответил капитан. - Пора бы тебе запомнить!

– Непременно запомню, - пообещал пленник. - Когда я должен отправиться к Бергу? Вы ведь хотели посоветовать мне не упрямиться? Я правильно понял? - и закончил, не дожидаясь ответа: - Я последую вашему совету, капитан.

– Только не делай глупостей, - его внезапная сговорчивость не на шутку встревожила Рольфа. Впрочем, о намерениях Гельма он мог лишь догадываться.

– Постараюсь, - юноша печально улыбнулся. Он знал, что видит капитана в последний раз. Все решится сегодня ночью. Подобный шанс упускать нельзя: второго уже не будет. - Спокойной ночи, капитан, - сказал, поднявшись с кресла. - Надеюсь, Берг позвонит не раньше утра.

– Он не слишком деликатен, но до рассвета подождет, - откликнулся Рольф и добавил мягко: - Постарайся заснуть. Завтра будет тяжелый день…

– Спасибо вам, капитан… За то, что предупредили. И простите меня… за грубость. За все… простите, - тихо сказал юноша и, повторив бодро: - Спокойной ночи! - отправился к себе в комнату.

* * *

Через десять минут, одетый в свой комбинезон, со складным дельтапланом за спиной, он заглянул к Арчи.

– Я пришел попрощаться, - шепнул, присев на угол кровати. - Ухожу…

– Прямо сейчас? - мальчишка протирал заспанные глаза, не понимая, к чему такая спешка.

– Ждать больше нельзя. На Деймос доставлен трофей - крейсер нашей эскадры. Я должен быть там раньше Берга.

– Хочешь лететь на нем? - услышал в ответ изумленный возглас.

– Если хотя бы один двигатель исправен, я сумею поднять корабль, - он и сам удивлялся своей решимости.

– Может, все-таки передумаешь? Слишком опасно… - все прежние сомнения проснулись в душе Арчи, он испугался всерьез.

– Утром меня отправят туда под конвоем. Для консультации… Тогда уже не вырваться, - угрюмо ответил Гельм.

– Откуда ты это знаешь? - голос мальчишки сорвался.

– Капитан рассказал…

– А если тебя поймают? Собьют по дороге?! Ведь ты не просто бежишь - угоняешь военный крейсер! Пока не поздно, остановись! - Арчи колотил нервный озноб.

– Давай не будем об этом снова, - попросил Гельм и, видя, как парнишка опустил голову, мягко потрепал его по плечу. - Не грусти без меня, ладно? И не хорони раньше времени… А я тебе обещаю: даже если будет погоня, ответного огня не открывать. Воевать я ни с кем не собираюсь. Мне просто нужно домой… Да, вот еще что, - он вынул из нагрудного кармана сложенный вдвое листок бумаги. - Когда все кончится, передай деду мое письмо. Скажешь, что нашел в комнате. Это на тот случай, если из-за меня у него будут неприятности. Я пишу, что капитан не виноват, он ни о чем не догадывался. Надеюсь, этого достаточно, чтобы его оправдать…

– Не знаю… Не уверен… Но все равно передам. Удачи тебе, Гельм! - прошептал мальчик. Губы его дрожали.

– Ну-ну, дружище, только без слез! Когда-нибудь ты станешь послом Земли на Севире… Прощай! - и, крепко пожав его холодные пальцы, он выскользнул за дверь.

Арчи, уткнувшись в подушку, беззвучно плакал.

Стараясь не шуметь, Гельм вернулся в свою комнату, распахнул окно. Снег и ветер ворвались в дом. Встав на подоконник, он слегка оттолкнулся и прыгнул, чувствуя, как за спиной раскрываются прозрачные крылья. Поток восходящего воздуха подхватил дельтаплан, поднял над верхушками деревьев. Скорректировав движение, Гельм повернул в сторону поля - туда, где находилась кабина мгновенной транспортировки. Очень скоро он уже набирал нужный код, и редкие снежинки таяли в его волосах.

«Вот бы удивился Берг, увидев меня здесь, - подумал он и, открыв тяжелую металлическую дверь, вышел в знакомый коридор «дома на острове». - Главное, чтобы не заметили раньше времени. Если сработает сигнализация, я пропал…»

Ковровая дорожка смягчала звук шагов, но он знал, что сотни скрытых видеокамер следят за ним, и старался держаться как можно непринужденнее, чтобы не дать заподозрить в себе чужака. Он рассчитывал на то, что его здесь не ждут, а охранять дом от своих никому не придет в голову. Ему же требовалось только одно - добраться до посадочной площадки. Если капитан прав, там уже стоит катер, на котором Берг собрался лететь на Деймос, прихватив Гельма с собой. Только он, Гельм, предпочитает лететь в одиночестве, о чем Бергу предстоит узнать в самое ближайшее время.

То ли здание охранялось не так тщательно, как представлялось Гельму, то ли ему в самом деле удалось обмануть бдительность наблюдателей, но в сад он вышел спокойно и беспрепятственно, прямо под тропические звезды, и быстро побежал вниз по лестнице, рискуя в темноте сломать себе шею. Впрочем, дорогу он помнил хорошо и до площадки добрался без приключений.

Катера там не было.

От этого удара Гельм оправился не сразу. Смотрел растерянно, не веря своим глазам, прощаясь с последней надеждой.

Вернуться назад тем же путем невозможно. Остаться здесь? Но рано или поздно его обнаружат и тогда придется объяснять, с какой целью он предпринял ночной визит. То-то позабавится Берг!… Пленник даже застонал от отчаяния и безысходности.

В чем же его ошибка? Он был абсолютно уверен, что катер находится здесь. Вот и сейчас сомневается в очевидном, не в силах отказаться от идеи, в которой сам себя убедил. Катер должен быть где-то рядом! Чутье не могло его обмануть…

Мысль о подземном ангаре пришла внезапно. Он вспомнил, как выглядит фасад дома и где скрываются остальные его этажи, и понял, что разгадка найдена. Только что это ему дает? Чтобы войти в дверь, надо знать, где она находится, и иметь ключ от замка. А он не имеет ни ключа, ни самой двери. И едва ли сможет их отыскать до того, как взойдет солнце…

Яркий свет внезапно ударил в глаза. Не успев ничего понять, ослепленный Гельм нырнул в заросли и затаился. Несколько минут ждал, пока восстановится зрение, потом осторожно выглянул. Дорожка, ведущая к дому, мягко светилась, а только что темная, пустая площадка засияла сигнальными огнями. Скоро послышался шум двигателей: небольшой катер заходил на посадку.

Гельм вздохнул с облегчением. «Все ясно: вернулся с заправочной станции, - устало подумал он. - К утру им нужен полный запас топлива. Как же я раньше не догадался!…» Теперь ему оставалось только ждать.

Катер сел. Из него вышли двое в комбинезонах и, о чем-то переговариваясь, направились к дому. Минут через десять дорожка и сигнальные огни погасли и все опять погрузилось во тьму. Дрожа от нетерпения, Гельм выбрался из укрытия и побежал к катеру. Больше всего он боялся, что не сможет попасть внутрь. К счастью, люк оказался незаперт. Поразительная беспечность экипажа, зато для беглеца - редкое везение!

Пройдя через пассажирский салон в кабину пилота, юноша взволнованно огляделся. Справится ли он с незнакомой техникой? Осваивать придется на ходу… Впрочем, как и все на Земле, катер должен быть прост в управлении.

Гельм облачился в стоявший тут же скафандр и опустился в пилотское кресло, пристегнул ремни. Пульт мерцал перед ним разноцветными огнями, словно дразня и приглашая к поединку. Беглец стиснул зубы и властно положил руку на серебристый рычаг.

– Автопилот ждет команды, - раздался из динамиков металлический голос.

Гельм с трудом перевел дух.

– Задраить люки. Вертикальный взлет. Курс - Деймос. Скорость - предельная, - твердо отчеканил он, подумав, что такой простоты управления все же не ожидал. И улыбнулся, представив физиономии этих двоих, когда они вернутся к тому месту, где оставили катер.

Он знал, что до победы еще далеко, но чувствовал себя почти свободным. Но стоило ему бросить случайный взгляд в иллюминатор - на удаляющуюся поверхность Земли, и комок подкатил к горлу. Он покидал ее навсегда, еще не успев осознать, как велика потеря. А где-то внизу звучал орган, прощаясь с ним печально и строго. Впрочем, это ему только казалось. Музыку он слышал в себе самом…

* * *

Рольф проснулся от надрывного звонка в кабинете. Несмотря на раннее время, кто-то настойчиво вызывал его на связь.

Торопливо накинув халат, он вышел из спальни и спустился вниз, уже предчувствуя недобрые вести.

Включил экран - и невольно вздрогнул, увидев искаженное от ярости лицо Берга. Начальник секретной службы явно был не в себе.

– Где Гельм? Где этот гаденыш?! - вместо приветствия заорал он.

Капитан, не привыкший к подобному обращению, начал медленно свирепеть.

– Перестаньте кричать! Он спит у себя в комнате, - сказал хрипло, сквозь зубы.

И Берг, обескураженный этим ответом, сразу понизил голос.

– Не думаю, что вы его там найдете, - устало заметил он. - Можете убедиться сами. Я подожду…

Рольф машинально шагнул к двери. Уже на пороге оглянулся.

– Может, вы все-таки скажете, в чем дело? - спросил довольно мрачно.

Берг покачал головой.

– Сначала вы проверите, дома он или нет. Впрочем, я не сомневаюсь в результате. Возвращайтесь скорее. Нам нужно поговорить…

Капитан молча вышел из кабинета.

…Он вернулся минут через десять в полной растерянности, обыскав весь дом. Гельма нигде не было. Окно его комнаты оказалось открытым настежь, на ковер намело много снега…

Рольф бросился прямо к экрану:

– Где он? Вы что-то знаете? Говорите!… Берг криво усмехнулся.

– Сегодня ночью от штаб-квартиры на острове угнали патрульный катер. Кто, по-вашему, и зачем мог это сделать? И куда он сейчас направляется? Что скажете, капитан?

Рольф глухо застонал, закрыв лицо руками.

– Это я… Я рассказал ему вчера про Деймос… Но кто же мог предполагать!… - прошептал он и замолчал на полуслове, видимо, не желая искать себе оправданий.

– Собирайтесь, - холодно сказал Берг. - Жду вас у себя - и сразу же вылетаем. Попробуем перехватить по дороге. Хотя чего уж там! - он сокрушенно махнул рукой. - У него пять часов форы… Пока на станции примут наш сигнал, он успеет прибыть на место. Охраны там никакой. И ни одного патруля на внутренней трассе… Будем надеяться, что крейсер взлететь не сможет. В противном случае его уничтожат на границе Системы: защитные установки настроены на распознание «чужака». Мы просто не успеем отменить программу…

– Я буду у вас через четверть часа, - выдавил из себя капитан и погасил экран связи.

Обо всем этом он знал не хуже Берга. Чтобы спасти мальчишку, надо было спешить.

* * *

Название второго спутника Марса - Деймос - по-гречески означало «ужас». Ничего такого ужасного в этой планетке не было. Карантинная станция и закрытый космодром для кораблей, вернувшихся из Дальнего Космоса, - вот все, что на ней располагалось. После полного карантина звездолеты обычно отбуксировались на Фобос, спутник побольше, название которого переводилось как «страх». Там велись ремонтные и заправочные работы и корабли оставались до следующего рейса, поджидая свои экипажи, проводившие отпуска на Земле. Обслуживающий персонал на обоих спутниках был невелик, проживал постоянно на Марсе, а к месту службы отправлялся только на время дежурства. Исключение составляли работники карантинной службы, которые перед тем, как покинуть станцию, сами вынуждены были проходить жесткий карантин. Их вахта продолжалась около полугода. Работа на быстро вращавшемся спутнике считалась монотонной и утомительной.

Появление на Деймосе трофейного корабля севиров внесло оживление в размеренную жизнь космопорта. Полученные в бою пробоины придавали неприятельскому крейсеру особенно зловещий вид, а захватившие его десантники расхаживали по станции гордо и независимо, чувствуя себя героями в глазах медперсонала и в первую очередь прекрасной его половины.

По правде говоря, крейсер, оставленный без присмотра на запасном причале, казался грудой металлолома, попавшей сюда по ошибке. Человек, хоть немного разбиравшийся в технике, с первого взгляда мог определить: это корыто больше не полетит. О ремонте не могло быть и речи. Впрочем, корабль нужен был для другого. Ждали специалистов с Земли - они осмотрят трофей, выявят уязвимые места, чтобы в дальнейшем наносить удары без промаха, точно в цель. Это позволит уменьшить собственные потери и быстрее покончить с Серебряной Эскадрой. Хватит сражаться вслепую! Пора положить конец этой войне!…

* * *

Гельм дважды пролетел над космопортом, выбирая место посадки. Он искал среди множества кораблей характерные очертания крейсера. Кровь пульсировала в висках. Нервное напряжение достигло предела… Но вот внизу мелькнул серебристый контур, и автопилот, получив приказ, резко пошел на снижение.

…О чем думал Гельм, стоя перед входным люком и не решаясь его открыть? О том, что один человек не справится с кораблем, в экипаже которого было двадцать семь астронавтов? Или о том, что корпус пробит во многих местах и теперь внутри вакуум, а запасы кислорода в скафандре почти на исходе? А может, о том, что два двигателя неисправны, а на запасном далеко не уйти? По уставу, корабль, который нельзя спасти, должен быть взорван, чтобы не достаться противнику. Капитан крейсера нарушил устав. Не успел? Или не сработала автоматика? Скорее всего последнее. А это значит, что корабль может взорваться в любую минуту, - стоит только дотронуться до пульта управления. И тогда - прощай, Деймос! Спутник разнесет в клочья… А земляне даже не подозревают, какую бомбу притащили с собой…

«Зачем ты здесь, Гельм? Ведь знал обо всем этом, не мог не знать! Только лгал самому себе, чтобы не было так страшно. А теперь отступать некуда. Поздно теперь отступать…»

Он шагнул на платформу подъемника, повернул до отказа рычаг - и через тридцать секунд оказался в темном чреве мертвого корабля. Ярко вспыхнул фонарь на шлеме скафандра, освещая длинный пустой коридор. Гельм медленно двинулся к командному отсеку, расположенному, как он знал, в носовой части. Мозг автоматически фиксировал размеры повреждений: энергии нет, аварийные системы отключены, задраенные отсеки придется открывать вручную. В машинное отделение лучше не заглядывать - там радиация. Главное - это добраться до пульта, отключить блок самоуничтожения. Все остальное - потом. Потом, если, конечно, придется, он выяснит, есть ли на складе запасы воздуха, воды и пищи; осталось ли топливо для последнего двигателя; работает ли система навигации. Потом он решит, как ему поступить… А пока нужно обезвредить эту гигантскую мину, и чем быстрее, тем лучше.

Наконец Гельм оказался перед дверью в отсек управления и с трепетом переступил порог… Рубка имела такой вид, словно в ней взорвалась шаровая молния. От экранов и пульта остались одни осколки, лужицы оплавленного металла, да кое-где еще торчали обугленные провода. У Гельма подкосились ноги. Его «единственный шанс» рассыпался, как карточный домик. Никуда он теперь не улетит. Экипаж на прощание сыграл забавную шутку - уничтожил память и мозг корабля, центр управления всеми его системами, и мощный крейсер превратился в пустую консервную банку, которую можно было уже не взрывать. Все-таки он выполнил Устав Эскадры, этот неизвестный капитан, хотя едва ли ему удастся избежать трибунала после возвращения на Севир. Сбежав с «поля битвы» на спасательном шлюпе, он нарушил главную заповедь Звездных Волков - никогда не отступать…

Взглянув в последний раз на то, что осталось от рубки, Гельм повернулся и медленно побрел к выходу. «Все кончено… Здесь больше нечего делать», - подумал отрешенно, почти бесстрастно. Куда податься теперь? На Землю возврата не было - Берг сразу посадит его под замок. На Марс? Там тоже не спрячешься. Да он и не намерен скрываться. Он намерен бежать, чего бы это ни стоило! С крейсером не получилось, но есть и другие возможности. Разве мало вокруг кораблей, готовых к отлету? Нужно только попасть на один из них…

Выйдя из крейсера, Гельм вернулся туда, где оставил катер, чтобы пополнить запас кислорода в скафандре перед «последним броском». Не успел он закончить, как в кабине пилота замигал сигнал экстренной связи - шла прямая передача с Земли.

– Всем, всем, всем! - встревоженный женский голос оповещал внешние станции и патрульные службы. - Из штаб-квартиры Агентства по Безопасности угнан катер с бортовым номером 33. По имеющимся данным, угонщик взял курс на Деймос. Его цель - захватить трофейный крейсер и вывести его за пределы Солнечной Системы. В случае неудачи возможна попытка проникнуть на любой корабль, готовый к Дальнему Рейсу. Преступника необходимо задержать! Его приметы: на вид около двадцати лет, рост 195, телосложения стройного, волосы пепельно-серые, глаза серые с характерным отливом. При задержании оружие применять не рекомендуется. Повторяю…

Не дослушав до конца, Гельм выключил рацию.

«Ну вот, охота началась, - устало подумал он. - Меня объявили преступником, а это уже серьезно. Нужно немедленно уходить. С минуты на минуту сюда примчатся со станции, увидят катер и поймут, что я где-то рядом. Сначала они станут обыскивать этот гроб, - он мельком взглянул на разбитый крейсер, - потом оцепят весь космодром и начнут обшаривать метр за метром. Я должен их опередить. Быть может, еще не поздно», - и, выскочив из катера, он быстрым, но размеренным шагом направился в сторону основного причала.

Однако минуту спустя он понял, что поверхность Деймоса не подходит для прогулок пешком. Магнитные ботинки скафандра не позволяли ему унестись в открытый космос, но при этом сильно замедляли движения. Путь до крейсера и обратно он проделал сравнительно легко, потому что расстояние было незначительным. А теперь ему предстояла дорога через весь космодром по абсолютно голому месту на виду у всей станции. Так он далеко не убежит… Его догонят сразу, как только заметят: где уж ему тягаться со скоростными мобилями!

Придя к такому выводу, Гельм остановился и начал внимательно изучать щиток управления, закрепленный на поясе справа: должно же что-то в устройстве скафандра быть предусмотрено для подобных случаев. По идее, на борту патрульного катера все оборудование - универсальное. Только надо знать, как им пользоваться, и не нажимать все кнопки подряд: обычно такие эксперименты плохо кончаются.

Гельм колебался. Инструкции, разумеется, не было, обращаться со щитком управления он не умел, а времени оставалось все меньше. Нужно выбирать - пойти на смертельный риск или признать свое поражение, смириться и сдаться.

Сдаваться он не хотел. И поступил так, как уже поступал не однажды, столкнувшись с незнакомой ему техникой землян: нажал на первую кнопку в ряду и стал ждать, что за этим последует.

Ждать пришлось недолго. Оказалось, что на спине скафандра закреплен реактивный двигатель, и, то ли по чистой случайности, то ли в силу необычайного везения, Гельм включил именно его. И помчался вперед с невероятной скоростью, едва успев развернуться в нужном направлении. Теперь оставалось выяснить, как включается торможение, и сделать это как можно быстрее, пока не врезался в какой-нибудь звездолет или в саму станцию… Ощупью, на полном ходу, он нажал вторую по счету кнопку - и вновь ему повезло. Движение скафандра замедлилось, потом прекратилось вовсе. Гельм стоял в десяти метрах от огромного корабля, о который - опоздай он всего на мгновение - был бы расплющен в лепешку. Фортуна явно к нему благоволила, по крайней мере, сегодня… Он внезапно поверил, что сумеет проникнуть внутрь так же легко, и, не зная, что это за корабль и куда он намерен держать курс, шагнул прямо к внешнему люку.

* * *

В который раз поразила его доверчивая беспечность землян: он вошел в звездолет беспрепятственно, как будто это был прогулочный катер где-нибудь на Земле, у речного причала. Корабль был готов к полету, но экипаж еще не прибыл, и Гельм мог спокойно подыскивать себе убежище без малейшего риска наткнуться на кого-нибудь из людей. Наверное, он сумел бы угнать и этот корабль, как раньше угнал катер, но вовремя сообразил, что один не справится с управлением.

Да если бы и справился, приводить на Севир чужой звездолет - это, пожалуй, слишком! Еще два года назад он назвал бы подобный поступок подвигом, но теперь - иное дело. Он не стал помогать землянам против Севи-ра, потому что это - предательство. Но и Севир в этой войне не дождется от него помощи, во всяком случае, такой. Дать одному из противников дополнительное оружие против другого и нарушить равновесие сил - не тот способ, каким можно остановить резню. А он, Гельм, стремится именно к этому, хотя и сознает, что едва ли способен осуществить задуманное. Он ввязался в большую игру, которая ему не по силам. Что может Волчонок, который никогда не станет Волком, - Волчонок, который дал себя приручить? И убежал из клетки только затем, чтобы сказать другим Волкам, что в клетке было не так уж плохо?… Кто поверит ему в волчьей стае? Не разорвут ли в клочья за такие слова? Куда и зачем он бежит, повинуясь голосу крови? И кто он теперь, если никогда уже не будет прежним, - не может и не хочет быть?…

Гельм осматривал корабль без суеты, деловито и сосредоточенно. Он должен выбрать такое укрытие, где его найдут не скоро и где сам он сможет оставаться длительное время без опасности для себя. Укрытие, где достаточно воздуха, есть запасы воды и пищи, поддерживается нормальная температура и давление. И еще - туда не должны заглядывать земляне. Только одно место на звездолете отвечало этим условиям - спасательный шлюп. Именно в нем решил спрятаться Гельм: здесь было все необходимое для жизни, собранное на случай аварии, но, пока аварии нет, никто сюда не полезет. Аварийный запас рассчитан на весь экипаж, и один человек сумеет продержаться довольно долго. Главное - не дать обнаружить себя до отлета и убраться подальше от Земли.

Гельм не знал о приказе Берга: «Пока беглеца не поймают, ни один звездолет не покинет Деймос».

* * *

Как только Берг вместе с Рольфом прибыл на станцию, ему доложили, что катер обнаружен, но угонщика найти пока не удалось.

– Ищите! - отрезал Берг и мрачно взглянул на старого капитана.

Нет, он вовсе не считал, что Рольф виноват в случившемся: наивный мечтатель, какой с него спрос! Винил скорее себя. Катер увели прямо от его резиденции, что не слишком лестно характеризует главу секретного ведомства: охрана поставлена слабо, персонал не готов к нештатным ситуациям. Нечего сказать, достойный финал безупречной службы! Мальчишка-севир всех обставил. И если теперь ему удастся уйти… Но нет, это невозможно: все пути перекрыты. Рано или поздно его найдут, хотя повозиться придется - игра в прятки только начинается.

– Как вы думаете, капитан, почему он от вас сбежал? - спросил не без злорадства, срывая на Рольфе свое раздражение. - Вы ведь на него надышаться не могли… Верно говорят: «Как волка ни корми, все равно в лес смотрит». Севир, он и есть севир!

– Он не от меня - от себя сбежал, - глухим голосом ответил капитан. - Не будь крейсера, нашлось бы что-то другое. Еще не землянин, но уже не севир, - не каждый такое выдержит. Если бы он мог выбирать, то скорее всего остался бы. Мы сами толкнули его к побегу, когда лишили выбора. Он совершил это в знак протеста, утверждая за собой право на собственное решение. И теперь пойдет до конца, потому что не видит другого выхода…

– А вы, оказывается, психолог, капитан, - криво усмехнулся Берг. - Чем скорее мы его найдем, тем лучше. Пока он не успел наделать новых глупостей… Не забывайте, Рольф, что его учили убивать.

– Я знаю Гельма. Он убивать не станет. Он помнит, кому обязан жизнью, - тихо возразил капитан.

– Не обольщайтесь! Ваш питомец еще покажет, на что он способен. И, видимо, очень скоро…

– Как вы собираетесь с ним поступить? - волнуясь, спросил Рольф.

Он понимал, что при любом исходе поисков вернется домой один, но продолжал цепляться за слабую надежду.

– Как с военнопленным, капитан. Сюсюканий больше не будет, - сказал, как отрубил, шеф разведки.

И надежда угасла уже окончательно.

– Где тут у вас план космодрома? - спросил Берг у начальника станции и проследовал за ним к экрану главного компьютера.

Сзади подавленно шел Рольф.

* * *

Убежище Гельма Берг вычислил быстро и безошибочно, как и полагалось специалисту его профиля.

– На крейсере его нет, это уже проверено, - вслух рассуждал он, разглядывая подробную схему со множеством обозначений. - Но катер стоит рядом. Значит, мальчишка успел здесь побывать и убедился, что корабль не взлетит. Теперь его нужно искать на одном из наших звездолетов. Их на Деймосе семь. Три с экипажем: туда он не мог попасть незаметно. Остаются еще четыре. Два из них по другую сторону станции, и, чтобы добраться туда от катера, нужно пройти через весь космодром. Для беглеца, которого ищут, это безумие. Человек на открытой площадке, освещенной прожекторами, виден издалека. Его бы давно обнаружили… Эти тоже отпадают. Итак, остается всего два. Оба сравнительно близко от трофейного крейсера, на дальних, затемненных причалах. С какого из них начать? И в каком отсеке корабля он может скрываться? Командирская рубка или каюты? Исключено. Машинное отделение? Реактор? Гельм не самоубийца. Склад с продовольствием? Только сумасшедший полезет в холодильную камеру. Вычислительный центр? Кают-компания? Что ему там делать - ждать, пока появится экипаж, и вежливо с ним поздороваться?! Остаются десантные катера и спасательные шлюпы. Но катер не приспособлен к долгому пребыванию людей. Зато шлюп - совершенно автономная система. Если парень что-то соображает, он прячется именно там… Вот что, - Берг повернулся к операторам, ожидавшим его распоряжений. - Через канал экстренной связи подключитесь к спасательным шлюпам на «Сапфире» и «Дионе» - я хочу видеть, что происходит внутри. Только так, чтобы меня оттуда не было видно. Выполняйте!

Он не сомневался в успехе и все же невольно вздрогнул, когда на экране возникло лицо Гельма, погруженного в неведомые мысли, еще не подозревающего о своем поражении.

– Попался, разбойник, - с явным облегчением вздохнул Берг и приказал немедленно оцепить «Диону», на борту которой скрывается беглец.

Вытаскивать севира из шлюпа он отправился сам.

* * *

Гельм действительно не догадывался, что обнаружен, но отдавал себе отчет в том, что когда-нибудь это должно случиться. И в то самое время, когда Берг, Рольф и другие спешили к кораблю, разрабатывал тактику действий на случай, если его убежище будет раскрыто. Для начала он решил включить экраны внешнего обзора, чтобы не быть застигнутым врасплох, когда в отсек кто-то войдет. К счастью, инструкция по управлению шлюпом входила в список предметов, необходимых на борту, и Гельм разобрался в ней довольно быстро. Оказалось, что справиться с судном может даже ребенок. Что же тогда говорить о нем, ученике самого Лурга? Только бы удалось выбраться за пределы Солнечной Системы, а там он сумеет долететь до своих, - теперь он и сам в это верил.

Экраны зафиксировали снаружи какое-то движение. Дверь, ведущая в отсек, медленно поползла в сторону. В открывшемся проеме показались люди. Много людей. А впереди - Гельм узнал его даже в скафандре - стоял торжествующий Берг.

– Вылезай, Гельм. Побегал и хватит…

Севир вздрогнул, услышав его насмешливый голос внутри кабины пилота, и не сразу понял, что доносится он из динамиков, закрепленных над пультом. Выходит, пока шлюп не отделился от звездолета, между ними установлена связь, подключиться к которой можно из любого места на корабле. А чтобы оттуда услышали его, Гельма, достаточно включить микрофон. Этого он, конечно, предвидеть не мог. Хорошо еще, если нет блока дистанционного управления, при помощи которого Берг блокирует любые его действия. А если подобный блок существует? Что стоят тогда задраенные люки, за которыми он укрылся?!

– Гельм, я знаю, что ты здесь, - продолжал говорить Берг. - Лучше выходи добровольно, пока мы не вскрыли шлюп, как консервную банку. Не заставляй нас ломать добротную вещь…

«Значит, дистанционного управления у них нет», - понял беглец и, мрачно улыбнувшись, включил микрофон. Голос его гулко разнесся по всему кораблю. Наступила минута решающей схватки.

– Рано радуетесь, Берг, - спокойно заметил он, наблюдая за знакомой фигурой в дверном проеме. - С вашей стороны довольно неосторожно приблизиться к шлюпу, зная, что я здесь. Я могу запустить двигатель…

При этих словах Берг и его спутники невольно попятились назад: кому охота сгореть в пламени дюзов?!

– Щенок! Ты сам подписываешь себе приговор!… Мы все равно достанем тебя оттуда, как бы ты ни сопротивлялся! - Берг теперь не говорил, а рычал, не скрывая своей ярости.

Но севир только засмеялся в ответ:

– Убирайтесь отсюда, Берг, и людей уводите. Даю вам две минуты, чтобы добежать до выхода…

Повторять свое предупреждение ему не пришлось: уже через минуту в отсеке никого не было. Штурм был отбит, но предстояло выдержать осаду.

* * *

Земляне собрались в капитанской рубке. Отсюда, как и со станции, можно было наблюдать за тем, что происходит внутри шлюпа. Только что это им давало? Лицо севира казалось непроницаемым, и никто не сумел бы определить, что творится в его душе. Никто, кроме…

Берг отвернулся от экрана, поискал кого-то глазами.

– Теперь ваша очередь, Рольф, - холодно сказал он. - Поговорите с ним. Вы ведь этого хотели… Может, в самом деле послушает, - и нажал какую-то кнопку, превращая видеосвязь в двустороннюю, чтобы там, на шлюпе, беглец увидел лицо капитана.

Он увидел и, кажется, слегка побледнел, но вйешне остался спокойным.

– Гельм, - дрогнувшим голосом глухо позвал Рольф. - Ты меня слышишь, Гельм? Не молчи… - почему-то ему было трудно смотреть в ледяные глаза севира.

– Я слышу, - прозвучало в ответ - тихо, как стон или вздох, может быть, как раскаяние. Во всяком случае, понят он был именно так.

– Слава Богу! - невольно вырвалось у капитана. - Перестань дурить, мальчик. Выходи и скажи спасибо, что тебя перехватили по дороге. Далеко бы ты улетел на таком корыте! И потом, - он натянуто улыбнулся, - прежде чем залезать в звездолет, не мешало бы выяснить, куда он направляется. Боюсь, что с «Дионой» тебе не по пути…

Долгое молчание было ему ответом. Казалось, Гельм тщательно взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его вслух. Наконец он заговорил, и на этот раз голос его был совершенно бесстрастен:

– Вы напрасно прилетели сюда, капитан. Ваше вмешательство ничего не изменит. На Землю я не вернусь. И вырвусь из плена, даже если это будет стоить мне жизни.

– Интересно, как ты это сделаешь? - вмешавшись в разговор, с издевкой спросил Берг и успел заметить, как в глазах севира вспыхнул холодный огонь.

– Очень просто, - последовал невозмутимый ответ. - Я включу на шлюпе блок самоуничтожения. Взрыв разнесет звездолет вместе с реактором, а следом за ним станцию, космодром, другие корабли и весь Деймос.

Мертвенная бледность разлилась по лицам присутствующих. Угроза была слишком серьезной. И севир, загнанный в угол, способен ее выполнить. Если все это, конечно, не блеф.

Капитан снова шагнул к экрану.

– Я знаю тебя, Гельм, - сказал он, как мог спокойно. - На станции много людей. Ты не сделаешь этого…

На мгновение ему показалось, что пленник заколебался. Но только на мгновение.

– Мне очень жаль, капитан, - твердо сказал он, - но у меня нет выбора. Если мои требования не будут выполнены, я это сделаю.

– Несмотря на то, что здесь находится Рольф? - быстро спросил Берг. Вопрос прозвучал как пощечина, как удар хлыстом.

–Да!

Гельм не выдержал и сорвался на крик. Ему было стыдно за эту ложь, все в нем протестовало против нее, но он решил бороться до конца, пока хватит на это сил. Он угрожал, зная, что никогда не выполнит своей угрозы. Если бы здесь не было Рольфа, ему бы не было так тяжело. Но теперь это уже не имело значения. Он поставил на карту слишком многое, чтобы сейчас отступить.

Шеф разведки коротко рассмеялся и повернулся к смущенному капитану.

– Ну вот, старый идеалист, Волчонок показал свои зубы. Отблагодарил вас за все заботы сразу. Умиляйтесь теперь сколько душе угодно… А я буду выяснять, чего он добивается. Рисковать людьми мы не имеем права - слишком решительный у мальчишки вид. - И спросил у пленника с кислой улыбкой и плохо скрываемой ненавистью: - Ну, змееныш, чего же ты хочешь?

– Свободы, Берг. Всего лишь свободы и возможности вернуться домой, - хладнокровно ответил Гельм, внезапно осознав, что первый раунд все-таки выиграл, но не чувствуя от этого ни радости, ни облегчения.

– И как ты намерен это осуществить? Как ты это себе представляешь? - Берг явно оставлял за собой право поторговаться, стараясь выиграть время.

Но севир смотрел на него с экрана пристально, не мигая, как будто видел насквозь.

– Ровно через час вы соберете экипаж и дадите команду на вылет. Звездолет полетит туда, куда я скажу. Не пытайтесь организовать погоню - в противном случае я взорву корабль.

– Но… экипаж «Дионы» сейчас на Земле, - даже шеф разведки не ожидал от Гельма подобной наглости.

– Вы подберете его из тех людей, которые находятся здесь. Надеюсь, карантинная служба не будет возражать, - пленник улыбнулся одними губами, и всем, кто видел его улыбку, стало не по себе.

– Гельм! Ты хочешь взять заложников и увести звездолет на Севир?! Подумай, что ты делаешь!… - это в конце концов не выдержал капитан.

Что-то дрогнуло в лице беглеца, но он тотчас справился с собой и заявил ледяным тоном:

– Я думаю, Берг, что командиром корабля следует назначить капитана Рольфа. Остальных - на его усмотрение…

Старый капитан смертельно побледнел и, не сказав ни слова, вышел из рубки. Он не верил своим ушам: неужели этот мальчик, которого он спас, к которому отнесся как к сыну, оказался неблагодарным чудовищем, лживым и лицемерным, подло обманувшим его доверие?! Это просто не укладывалось в сознании. Но другого объяснения происходящему не было. «Севир, он и есть севир», - вспомнились ему слова Берга, и он впервые пожалел о том, что принял участие в судьбе пленника.

Приведя в порядок расстроенные чувства, суровый и подтянутый, Рольф вернулся в рубку.

– Экипаж не нужен, - твердо сказал он, обращаясь не то к Бергу, не то к мерцающему на стене экрану. - Я сам поведу звездолет. Опыта у меня хватит, автоматика не подведет…

– Вы уверены, капитан, что один справитесь с этой махиной? - серьезно спросил глава секретного ведомства.

Горькая улыбка скользнула по губам Рольфа. Как будто это имеет значение! Сейчас главное убраться подальше от Деймоса, да так, чтобы на борту «Дионы» не осталось ни одного человека, кроме него и Гельма. Вот тогда и посмотрим, кто кого… Герой сопливый, террорист доморощенный!

– Я согласен, - после недолгих раздумий заявил Гельм, видя в этом решении единственную возможность остаться наедине с капитаном и объясниться с ним.

Он надеялся вымолить у старика прощение, хотя и понимал, что это нелегко. И - чего уж там скрывать! - рассчитывал на его помощь. «Главное теперь - вырваться из рук Берга, стать недосягаемым. Тогда можно будет сбросить с себя маску и признаться Рольфу, что все это было игрой, пожалуй, не слишком достойной, но необходимой в критическую минуту», - рассуждал он. О том, какие чувства должен испытывать капитан, принимающий его слова за чистую монету, Гельм не догадывался. Во всяком случае, не думал, что это так болезненно и серьезно и что главная схватка у него впереди.

* * *

– Всем покинуть корабль, - приказал Берг и первым двинулся к выходу из рубки. В дверях обернулся: - Проводите нас до люка, Рольф. Возможно, мы увидимся не скоро, - и вышел в коридор, дожидаясь, когда капитан последует за ним. - Вы, надеюсь, понимаете, что ни о каком полете к Севиру не может быть речи? - сурово спросил он, как только экран связи остался достаточно далеко, чтобы Гельм их не услышал. - На безопасном расстоянии от Деймоса вы отстрелите спасательный шлюп и вернетесь на звездолете обратно. Остальное мы берем на себя…

– Вы его убьете? - бледнея, спросил Рольф.

Как бы ни был он зол на мальчишку, но становиться соучастником расправы - это, пожалуй, слишком.

– Нет, - шеф разведки досадливо поморщился. - С чего вы взяли? Он нужен живым - хотя бы для того, чтобы предстать перед военным судом. И неужели вы думаете, что, зная вашу к нему привязанность, я впутал бы вас в это дело? Успокойтесь, никто его не тронет. Просто в открытом космосе взять его легче, чем здесь, и риска почти никакого. Зажмем в клещи двумя катерами и отбуксируем, куда надо… Тем более что блока самоуничтожения на спасательных шлюпах нет, - он коротко рассмеялся.

– То есть как это - нет? - растерянно выдавил из себя капитан.

– Нет и все. Блефует мальчишка. На испуг берет… А вы поверили? - насмешливо улыбнулся Берг. - Это при вашем-то опыте и знании техники?!

– Но ведь и вы… - от изумления капитан не находил слов.

– Я ему подыгрывал. Хотел узнать, далеко ли он зайдет в своих угрозах. Реальной из них была только одна - запустить двигатель, когда мы стояли в отсеке. Поэтому и захватить его здесь труднее, чем в космосе. А на орбите мы возьмем его на абордаж, и он даже пикнуть не успеет…

– Значит, это просто ловушка? И вместо приманки - я, потому что он мне доверяет? - с горечью подытожил Рольф.

– Он выбрал вас сам, - возразил шеф разведки. - С какой целью, мне неизвестно. Может быть, в самом деле решил доставить на Севир вместе с богатым трофеем. Могу представить, что вас там ожидало… Впрочем, это только догадки. Скоро мы все узнаем от него самого. Возвращайтесь в рубку, капитан, и по команде со станции - взлетайте. Я уже отправил своих людей к десантным катерам. Вы выпустите их одновременно со шлюпом.

– Значит, они уже здесь, на борту? - невольно вырвалось у Рольфа.

– Ну конечно! Не могу же я оставить вас вдвоем с этим сумасшедшим! - удивился его наивности Берг.

«Не могу же я положиться на такого растяпу, как вы!» - ясно читалось в его глазах, и капитан понял, что начальник секретной службы не слишком ему доверяет. И, пожалуй, имеет для этого все основания.

* * *

Звездолет стартовал через полчаса. Хотя шлюп и находился в закрытом отсеке, но через систему связи Гельм видел то, что происходило вокруг корабля: капитан подключил его к экрану внешнего обзора. Поверхность Деймоса стремительно удалялась, впереди простирался открытый космос, погони не было…

– Капитан, - Гельм включил переговорное устройство, и на экране вместо звезд появилось лицо Рольфа. - Нам нужно поговорить, капитан… - голос его звучал смущенно и виновато, он не смел взглянуть ему в глаза.

– Нам не о чем разговаривать, - холодно ответил Рольф, не отрывая взгляда от пульта. Только набрав нужную комбинацию цифр на щитке одного из приборов, он повернулся к собеседнику и добавил презрительно, пожалуй, даже с издевкой: - Можешь взрывать шлюп. Меня ты этим не запугаешь.

– Капитан! - взмолился севир, задетый его тоном. - Неужели вы в это поверили?! Ведь я наврал Бергу - все, до последнего слова наврал! Я беглец, но не убийца! Я поклялся памятью Лурга, что никогда кровь людей не прольется по моей вине… Берг об этом не знал, он всегда видел во мне только Волчонка. И я использовал его предубеждение, как свой единственный шанс… Что мне еще оставалось? Я угрожал - и он поверил. Иначе быть не могло. Но вы, капитан, почему поверили вы? Ведь вы-то меня знали!…

– Как видно, еще недостаточно, - мрачно отозвался Рольф. - Как, впрочем, и ты меня. Итак, куда мы летим? Я жду твоих указаний…

– Я… я хотел только выбраться за пределы Солнечной Системы… Дальше я справлюсь сам, - чуть слышно ответил пленник.

– Значит, тащить меня на Севир ты не собираешься? Очень благородно с твоей стороны, - язвительно заметил капитан. - А ты знаешь, что одного выстрела с «Дионы» достаточно, чтобы обратить твой шлюп в космическую пыль?!

– Я не думал об этом, - честно признался Гельм, впрочем, не особенно испугавшись.

– А о чем ты вообще думал, когда бежал? - взорвался наконец Рольф. - Ты думал о том, что мне придется отвечать за тебя? И о том, что ты мне не совсем безразличен?… Я относился к тебе как к сыну, а ты плюнул мне прямо в лицо!… Больше того - на Деймосе ты унизил меня перед Бергом! Или ты думал, я буду благодарен тебе за «честь» сопровождать тебя в качестве заложника?! Ты ошибся в расчетах, мальчик… Я, старый дурак, действительно поверил вранью. Но Берг… Берг не поверил ни единому слову! И сейчас ты в этом убедишься, - он медленно потянулся к какой-то кнопке.

– Что вы хотите сделать, капитан? - тихо спросил Гельм.

Лицо его побледнело, но страха в нем не было.

– Вышвырнуть тебя за борт, - сквозь зубы процедил Рольф. - А там тобой займутся люди Берга.

– Значит, мы здесь не одни… И вы об этом знали, - горькая улыбка скользнула по губам юноши. - Прощайте, капитан. Выполняйте свой долг… Я виноват перед вами и прошу прощения. За все… Я оставил для вас письмо, оно у Арчи. Не говорите ему о том, что произошло. И что произойдет… Нажимайте свою кнопку, - он устало откинулся в кресле, закрыл глаза.

Наверное, он должен был сейчас возненавидеть Рольфа, но нет… Эти последние минуты не могли заслонить двух лет, прожитых вместе. И Рольф был единственным на Земле человеком, от которого он без ропота принял бы даже смерть…

Рука капитана дрогнула и опустилась. Он внезапно почувствовал, что не может стать послушным орудием Берга, не желает ему помогать. Слишком многое связывает его с этим мальчиком, и никакие обиды не заставят Рольфа нанести ему смертельный удар. Прощай, Флот и капитанские нашивки… Все равно скоро в отставку. Так почему бы хоть раз в жизни не поступить по-своему, вопреки всем уставам и инструкциям?!

Быстрым взглядом он сверил показания приборов, прикинул расстояние до ближайшей станции. «Часа за три доберутся, топлива у них хватит», - подумал вслух, нажал нужный рычаг и успел заметить в иллюминатор, как оторвались от корабля и поплыли куда-то в сторону две яркие точки - десантные катера. Представил себе ярость и растерянность тех, кто мечется сейчас у экранов, пытаясь понять, что случилось, не видя рядом злосчастного шлюпа, который должны атаковать. Наверное, уже посылают сигналы на Деймос, надеясь связаться с Бергом и получить указания. «Успехов вам, ребята! А нам пора в путь. Уж вы извините…»

Спокойно и деловито Рольф подвинул к себе навигационные карты. Прежде всего нужно выбраться за границы Системы. Привычные трассы отпадают - при той скорости, какую он собирается развить, можно столкнуться с каким-нибудь грузовозом или, того хуже, с пассажирским катером. Конечно, сходить с трассы - серьезное нарушение; разгоняться вблизи планет тоже запрещено: в пределах Системы звездолеты летают только в режиме торможения. Но пусть скажут спасибо уже за то, что он не нырнул сразу в Гиперпространство… По правде говоря, не нырнул только потому, что для этого требуются точные расчеты, а для них, в свою очередь, необходимо иметь время и ясное представление о том, куда хочешь попасть. Ни того ни другого у капитана не было. А нырять в неизвестность, не зная, в какой точке Вселенной вынырнешь, равносильно самоубийству, так как потом уже не найдешь дороги обратно. Надо полагать, даже Гельм счел бы подобный способ добиться свободы довольно сомнительным, несмотря на склонность свою к авантюрам. Кстати, чем он там занимается? Сидит и ждет, когда Рольф нажмет кнопку?…

В самом деле, с того рокового мгновения он даже не шевельнулся. Губы сжаты, глаза закрыты, побелевшие пальцы вцепились в ручки кресла… Он впервые покорился судьбе, вернее, тому, кто служил ее орудием. Однажды ему, Гельму, спасли жизнь. Теперь собираются ее отнять. Все правильно. Все справедливо. Они земляне, а он севир. И этим все сказано…

Голос капитана вывел его из оцепенения.

– Открой глаза, мальчик, и посмотри на меня. Я задам тебе только один вопрос. Подумай, прежде чем ответить. Потом будет поздно что-либо менять. - И когда Гельм окончательно пришел в себя и взглянул на экран спокойно и выжидательно, произнес торжественно, с подчеркнутой суровостью: - Ты решил вернуться на Севир. Не пришлось бы жалеть об этом… Подумай и скажи: готов ли ты к тому, что тебя ожидает? Готов ли ты к возвращению?…

И Гельм, еще не вполне осознав столь внезапную перемену, выдохнул, не колеблясь ни секунды:

– Да, капитан… Я готов…

– Ну что ж, - помолчав немного, ответил Рольф. - Я жду тебя здесь, в рубке. Нам многое нужно обсудить…

* * *

Гельм шел по коридору пугливо и настороженно. Вдруг это ловушка с целью выманить его из укрытия? Если на борту прячутся люди Берга, он обречен… Но нет, капитан не стал бы хитрить. Видно, и в самом деле случилось нечто такое, что заставило Рольфа изменить решение. Беглец терялся в догадках, не смея верить в удачу, так внезапно пришедшую на смену безысходности и отчаянию. У дверей рубки он замер, тяжело дыша, скованный страхом, какого уже давно не испытывал, не решаясь переступить порог и предстать перед капитаном. И только другое, более сильное чувство - нежелание показаться трусом подтолкнуло его вперед.

Кроме Рольфа, в помещении никого не было. Услышав шаги за спиной, он даже не обернулся.

– Ты когда-нибудь делал расчеты для перехода через Гиперпространство? - спросил с ходу, не отрывая глаз от экрана, на котором поочередно сменяли друг друга карты, схемы, атласы звездных систем.

– Лург учил меня этому, - тихо откликнулся Гельм, напрасно ожидая от старика объяснений происходящему.

– Отлично, - последовал ответ. - Выбери координаты точки, лежащей на пересечении оживленных трасс в зоне действия Серебряной Эскадры. Смотри не ошибись! Она должна находиться на приличном расстоянии от Севира, но так, чтобы его можно было преодолеть на спасательном шлюпе, ну, скажем, за месяц. Это на тот случай, если тебя не обнаружат патрули и придется добираться самостоятельно…

– Капитан! - у юноши перехватило дыхание. - Вы хотите доставить меня туда? - на глазах его выступили слезы.

– Не задавай глупых вопросов! Мне еще нужно рассчитать обратный курс, - нетерпеливо отмахнулся Рольф.

Ошеломленный пленник медленно опустился в кресло.

«Что же все-таки происходит? - лихорадочно думал он. - Почему такой крутой поворот? И кто за ним стоит? Правительство Земли? Невозможно! Ни одно сообщение не приходит так быстро… Служба Безопасности? Как бы не так! Альтруизм не в правилах Берга… Значит, этот шаг ни с кем не согласован. Рольф действует на свой страх и риск. Могу ли я принять такую жертву?…»

– Капитан, - негромко позвал он, и что-то в звуках его голоса заставило старика обернуться. - Это государственная измена. Вас будет судить трибунал… Не слишком ли большая цена за мое возвращение?…

– Это мое дело, - холодно ответил Рольф. - Я стар. Мне уже дважды намекали об отставке. Так что терять особенно нечего. Это мой последний полет.

– Вас разжалуют и спишут на Землю, лишат пенсии и наград. И все это - из-за меня! - он представил на миг, какая кара ожидала бы капитана по законам Севира, и содрогнулся. Все же земляне удивительно мягкий народ…

– Не бери в голову, мальчик. С голоду я не умру, буду писать мемуары, - попробовал отшутиться старик, но прозвучало это не особенно весело.

Мучимый угрызениями совести, Гельм твердо решил отказаться от его помощи и «сдаться на почетных условиях» Бергу, но высказаться по этому поводу уже не успел. Тоном, не терпящим возражений, капитан приказал ему пристегнуться и нажал на рычаг ускорителя. На какое-то время возросшие перегрузки погасили сознание, а когда юноша очнулся, Солнечная Система осталась далеко позади.

* * *

Между тем на Деймосе произошло следующее. Когда, включив ускорители, «Диона» мгновенно исчезла со всех экранов, Берг в ужасе схватился за голову и разразился в адрес Рольфа потоком отборных ругательств. Что и говорить, такого коварства он от него не ожидал.

– Старый осел! Совсем спятил!… Пусть только вернется, я ему такое устрою - умирая помнить будет!… - бушевал он.

– Думаете, он вернется? - с сомнением в голосе поинтересовался начальник станции, не без тайного злорадства наблюдавший провал секретной миссии.

Берг не заметил иронии.

– Никуда не денется! - со злобной уверенностью заявил он. - У него на Земле внук - один, без присмотра. Весь в деда, такой же шалопай…

– А как же севир? - этот вопрос занимал начальника станции с той самой минуты, когда он разгадал инкогнито беглеца.

– Что - севир? - сразу убавив спесь, огрызнулся Берг. - Был севир и нет севира. Только мы его и видели…

И долго еще он не мог примириться с тем, что Гельму удалось ускользнуть из-под самого его носа. Блестящая карьера была загублена навсегда…

* * *

«Диона» вынырнула из Гиперпространства, и Гельм впервые за последние пять лет увидел очертания знакомых созвездий.

– Ну что ж, будем прощаться, мальчик. Нам теперь в разные стороны, - хрипло сказал капитан и, внезапно шагнув вперед, порывисто обнял Гельма. - Будь осторожен. Не болтай лишнего… Береги себя, - напутствовал он севира и мягко подталкивал его к двери. - Пора… Пока «Диону» не засекли патрули Эскадры, я должен отсюда исчезнуть. А ты постарайся отвести шлюп как можно дальше, чтобы мне его не зацепить, не утащить за собой обратно… Справишься ли ты с управлением? - с тревогой спрашивал он, и сердце было не на месте, оно болело, как при разлуке с сыном.

– Я всегда буду помнить вас, капитан, - невпопад отвечал юноша, глядя ему в глаза, не выпуская сухую ладонь из своей руки. - Вас и Арчи… И старый дом, в котором скрипят ступени… Простите меня, если можете…

С этими словами он медленно, словно нехотя, вышел из рубки и направился туда, где ждал его спасательный шлюп. И, шагая по длинному коридору чужого корабля, думал с тоской и горечью: «Если уже сейчас, обрывая последнюю нить, связывающую меня с Землей, я жалею, что не остался, то что же будет дальше? И смогу ли я жить там, куда стремился все эти годы, куда возвращаюсь один, без Лурга?!»

…Стены отсека раздвинулись, выпуская шлюп в открытый космос. Отделившись от корабля, он начал быстро набирать скорость и вскоре превратился в маленькую точку на экране пульта. Капитан проводил его долгим взглядом и стал готовить «Диону» в обратный путь. Находиться и дальше в этом районе было небезопасно. К тому же дома его ждал Арчи, а на Деймосе - разъяренный Берг. И оба - с большим нетерпением.

* * *

Гельм сидел в кресле пилота, стиснув зубы, стараясь унять колотивший его озноб: чудовищное напряжение последних часов искало себе выхода.

– Неужели свободен? - шепнул он, еще не веря и, по правде говоря, не зная, что делать с этой своей свободой.

До Севира - целый месяц пути и полного одиночества, целый месяц сомнений и раздумий. Впрочем, скучать ему не придется. Нужно писать отчет обо всем, что случилось с тех пор, как он покинул Севир. «За месяц как раз управлюсь», - подумал Гельм.

Но уже на третьи сутки полета шлюп был замечен патрулем Серебряной Эскадры.

Гельм крепко спал, переведя управление в режим автопилота. Сигнал тревоги вырвал его из сна, вернул в реальность: четыре боевых катера со знакомой, но почти забытой эмблемой - оскаленной волчьей пастью, - шли на него в атаку, принимая за чужака. Жизнь повисла на волоске - со Звездными Волками шутки плохи. Они сначала стреляют, а затем уже выясняют - в кого.

«Погибнуть от рук своих - только этого не хватало! Не за этим я проделал такой путь!» - решил Гельм и начал посылать нападающим световые сигналы, вовремя вспомнив личный опознавательный код. Кажется, это подействовало. Катера перестроили боевые порядки и снова пошли на сближение со шлюпом, но уже с целью захвата. Вздохнув с облегчением, Гельм выключил двигатели и стал спокойно ждать, демонстрируя патрульным, что убегать от них не собирается.

Недружелюбная встреча его не удивила. Он еще не забыл характер своих соотечественников. К тому же шлюп был явно земной конструкции, а значит, подлежал уничтожению за вторжение в зону, контролируемую Севиром. Беглецу повезло, что его сигналы были приняты и, видимо, озадачили командира патруля: «А вдруг во вражеском шлюпе действительно кто-то из своих? На войне всякое бывает…» В порядке исключения - впервые за тридцать лет! - была нарушена инструкция, согласно которой любые контакты с противником, кроме активных боевых действий, категорически запрещались. «Севиры никогда не сдаются и сами в плен не берут!», «Врагу - никакой пощады!», «Встретил тора - убей его!» Эти лозунги «украшали» стены казармы, и каждый Волчонок заучивал их наизусть, чтобы твердо следовать им, когда станет Волком. Тот, кто пренебрег традицией, имевшей к тому же силу закона, был, безусловно, смелым и решительным человеком, готовым отвечать за свои действия. Во всяком случае, Гельм проникся к нему уважением и благодарностью, даже не успев узнать, с кем имеет дело. Помня законы родной планеты, он по достоинству оценил поступок, благодаря которому остался жив. Впрочем, опасность еще не миновала. И, похоже, ему теперь долго придется ходить по острию ножа…

Патрульные катера подлетели к шлюпу почти вплотную, окружили и «повели». Хорошо еще, что у них на борту не было абордажных крючьев и никому не пришло в голову взять его на буксир. Гельм последовал за ними «почти добровольно», испытывая при этом волнение и даже страх, чувствуя себя не то перебежчиком, не то парламентером, но всего менее блудным сыном, вернувшимся под отчий кров и ступившим на путь покаяния. Никогда он не сможет смотреть на Севир прежними глазами - наивно-восторженными, бездумно-доверчивыми. Никогда он не станет «одним из многих», «таким же, как все». Какая судьба ему уготована?

«Где ты, Лург?… Побудь рядом, не оставляй меня одного…»

* * *

В пункт назначения они прибыли через пару часов. Патрульная база Эскадры находилась в поясе астероидов и была тщательно замаскирована под один из них. Гельм невольно вздрогнул, когда безобидная на вид поверхность каменной глыбы треснула, как орех, обнаружив внутри себя нечто вроде ангара, в который и устремились боевые катера, увлекая за собой шлюп. В чреве астероида располагалась огромная станция, оборудованная новейшей техникой и оружием, - пограничная застава на дальних подступах к Севиру, главный форпост Серебряной Эскадры. Гельм только слышал о существовании базы, но никогда здесь не был. На эту службу отбирали самых отчаянных.

Последний катер нырнул в недра станции, и стены ангара сомкнулись, отрезав Гельма от всей Вселенной сразу. Шлюп стоял на площадке под металлическим куполом в окружении патрульных катеров, и из них один за другим выскакивали люди в скафандрах, с оружием в руках и бежали к плененному «чужаку», готовые выстрелить в любого, кто оттуда выйдет, либо разнести люк, если он немедленно не откроется.

Гельм мельком взглянул на приборы, убедился, что воздух и давление внутри ангара успели прийти в норму, распахнул люк и застыл в нем, как статуя, под нацеленными в грудь бластерами. Он стоял в одном комбинезоне, улыбаясь открыто и весело, и, оглядев всех, сказал с великолепной дерзостью:

– Вот я и дома… Привет, бродяги! Спасибо за роскошный прием…

И оружие в их руках само собой опустилось. Если парень с ходу начинает хамить, значит, натуральный севир, воспитанник «Звездной стаи» - так между собой они называли приют, в котором все когда-то выросли и стали Волками.

Командир патруля снял с головы шлем и мрачно уставился на незнакомца.

– Спускайся, - жестко велел он и, когда Гельм спрыгнул вниз, подошел к нему вплотную. - Ты один или там, - кивнул на шлюп, - еще кто-то?

– Один, - юноша спокойно выдержал его испытующий взгляд.

Но двое патрульных, не дожидаясь приказа, уже лезли в люк - проверить и убедиться. Никого не обнаружив, разочарованные вернулись на место.

– Кто ты и откуда взялся? - даже не взглянув в их сторону, продолжал допрашивать командир, не переставая сверлить пленника холодными как лед глазами.

Беглец подтянулся, расправил плечи.

– Пилот-стажер Гельм из экипажа Лурга, - щелкнув каблуками, отчеканил он. - Наш корабль потерпел аварию в системе Гюрзы, у звезды Багровой. Лург погиб. Меня подобрали торы. Два года провел в плену. Бежал. Встретил вас. Остальное вы знаете.

– Из экипажа Лурга? - быстро переспросил севир, и глаза его потеплели, но только на одно мгновение. - Как проверить, что ты говоришь правду? - заметил недоверчиво, и было неясно, что он имеет в виду - личность Гельма или его приключения.

Лицо юноши вспыхнуло, как от удара хлыстом. Он почувствовал себя оскорбленным.

– Пошлите запрос на Землю, - процедил сквозь зубы с вызовом и насмешкой.

И вновь по такому ответу севиры признали в нем своего.

– Не кипятись, Волчонок, - миролюбиво заметил кто-то, но, сам того не желая, подлил масла в огонь.

– Я требую обращаться ко мне по Уставу! - яростно огрызнулся Гельм и неожиданно получил поддержку от командира патруля.

– Законное требование, - заявил он и продолжал подчеркнуто-официально: - Пилот Гельм, до получения приказа командования относительно дальнейшей вашей судьбы вы переходите в полное мое распоряжение. Позвольте представиться - командир Патрульной базы Зорган. С остальными познакомитесь позднее. А сейчас прошу следовать за мной. Прежде чем доложить о вас наверх, необходимо выяснить все обстоятельства вашего пребывания в плену.

Казалось, он говорит не столько для юноши, сколько для своих собственных людей, и сообразительный Гельм вспомнил, что, по словам Лурга, в каждом экипаже есть сотрудник секретной службы, который докладывает обо всех важных событиях по особому каналу связи, неизвестному даже капитану. Очевидно, Зорган опасался доноса и хотел подстраховаться, мотивируя свои поступки заранее перед всем персоналом станции.

Но как только он привел Гельма в свою каюту, тон его резко изменился. Видимо, здесь можно было не бояться «длинных ушей».

– Так ты летал с Лургом? - мягко спросил он, усадив гостя в глубокое кресло и устроившись напротив него на спартанского вида стуле из черного пластика.

– Да. Он был моим учителем, - с вызовом ответил юноша, готовый вступить в схватку, чтобы доказать правдивость своих слов.

Но схватки не потребовалось.

– Я знал его. Мы долго служили вместе. Он был твоим отцом, - улыбнулся Зорган и, заметив, как вздрогнул и побледнел Гельм, спросил с удивлением: - Разве он тебе не говорил?

– Нет… Не успел… Или не решился… - юноша через силу выдавливал из себя каждую фразу, опустив глаза и до крови кусая губы.

– Но ты веришь этому? - пристально глядя на него, спрашивал Зорган.

– Я всегда хотел, чтобы он был мне отцом, - тихо отозвался Гельм.

– Знаешь, - собеседник его смутился, - у Волков Эскадры не бывает семьи…

– Нам твердили об этом со школы, - кивнул Гельм.

– Но о случайных связях Устав умалчивает, - продолжал Звездный Ас.

– Вы знаете, кто моя мать? - с надеждой спросил юноша.

Зорган покачал головой.

– Думаю, что и Лург не знал этого. Он нашел тебя по генетическому коду. В досье у каждого есть такая страница… Помнишь, как вас выбирали на плацу?

– Это не забывается…

– Все было решено заранее, - продолжал Зорган. - Наставники знакомились с личными делами курсантов и по ним подбирали себе пару. Лург сразу сказал, что возьмет тебя…

– Зачем вы мне все это говорите? - хрипло выдохнул Гельм.

– Он был моим другом. Я не хочу, чтобы с его сыном что-нибудь случилось, - подчеркивая каждое слово, произнес командир базы.

– Что еще может со мной случиться? - горько усмехнулся Гельм. - После всех переделок, в которых довелось побывать, начинает казаться, что ты бессмертен…

– Не шути этим, парень, - строго заметил Зорган. - Плохая примета… Ты не совсем понимаешь, в какую историю влип. Давай сделаем так: расскажи мне все по порядку, ничего не скрывая. А потом мы вместе решим, что говорить на следствии, а о чем лучше промолчать.

– Мне нечего скрывать - ни здесь, ни на следствии, - холодно ответил юноша. - Единственная моя вина в том, что я уцелел и был спасен торами. Но я не жалею об этом. Я многое увидел, многое понял. Мне есть о чем рассказать Севиру.

– Этого я и боялся, - вздохнул Зорган. - Узнаю характер отца. Он тоже мечтал переделать мир… А уверен ли ты, что Севир хочет тебя услышать? Что он готов к этому?

– Кто-то должен начать, - пожал плечами Гельм.

– Почему ты сбежал от торов? - с внезапной грустью спросил Звездный Ас. - Разве у них тебе было плохо?

– Нет… Хорошо… Даже слишком, - удивленно ответил Гельм и добавил с мальчишеской гордостью: - Но я - севир, и это сильнее меня!

– Я так и думал, - подытожил Зорган. - Тебя объявят лазутчиком. Ты восхваляешь врага, вносишь смятение в души… Ты просто подослан торами…

– Я - подослан?! - ужас и изумление отразились в глазах юноши. - Бред какой-то!… - вырвалось у него.

– Так подумают. Так скажут. Никто не поверит тебе, потому что никто не захочет верить. То, что ты совершил - я имею в виду побег, - не под силу одному человеку. Ты либо герой, либо предатель. Если будешь лгать и ругать торов, станешь героем. Если скажешь о них правду, тебя казнят за измену. Это Севир, мальчик. И ты на родном Севире…

– Надеюсь, вы шутите? - хрипло спросил Гельм.

– В последнем бою мы потеряли крейсер. Его команда ушла на спасательном шлюпе и добралась до ближайшей станции. Все уцелели, - вместо ответа продолжал говорить Зорган. - Знаешь, что было потом? Их расстреляли… Не за то, что они бросили подбитый корабль, оставив его неприятелю, вместо того, чтобы взорвать, согласно Уставу. Их судили за то, что они не были расстреляны торами и рассказывали об этом кому попало. «Враг не может быть великодушен, потому что он враг!» Он таков, каким мы его представляем. А представляем мы его таким, каковы мы сами. Вот так-то, мой юный друг… Лучше бы ты остался с торами, - неожиданно закончил он.

– И умер бы там от тоски? - печально усмехнулся Гельм.

– Здесь ты умрешь скорее. Но по другой причине, - «успокоил» его Зорган.

– Не надо меня пугать. Я давно не был дома и с трудом его узнаю. Но это - мой дом! - с пафосом заявил юноша.

– Из которого ты вырос, как птенец из яйца, - вздохнул Звездный Ас.

– Что же делать? Так получилось… - с улыбкой заметил Гельм.

– Обратно в скорлупу ты уже не залезешь, но постарайся хотя бы сделать вид, что ты такой же, как все. А Севир изменится сам - в свое время. Не стоит его торопить, - мягко уговаривал Зорган.

– Спасибо за мудрый совет. Но Лург учил меня другому: «Если вокруг слепцы, а ты зрячий - укажи им путь», - возразил юноша.

– Их много, а ты один. Они думают, что видят лучше тебя, и никогда не поверят тому, что слепы. Подумай, пока не поздно. Выбор у тебя невелик: жизнь или смерть…

– Ложь или правда… Я подумаю, Зорган. Я подумаю, - тихо ответил Гельм, уже зная, по какому пойдет пути. Да он и не видел другого. Не хотел видеть…

Только теперь он окончательно понял, зачем вернулся на Севир, что притягивало его сюда, как магнитом. Лург!… Он должен был узнать, что Лург - его отец. Даже смерть казалась не слишком высокой ценой за такое знание. Но почему Лург не сказал ему об этом сам? Три года летали вместе, а он так и не признался Гельму в своем отцовстве, даже в те роковые минуты перед концом. Только сделал все ради его спасения, пожертвовав собственной жизнью… «Спокойнее, малыш. Ничего не бойся…» Он и учил его так, как можно учить лишь сына, - чтобы стал человеком, не оказался игрушкой в чужих руках.

«Эх, Лург, Лург!… Если бы знать раньше… Сколько всего не успел я тебе сказать…»

О матери Гельм не думал. Что можно испытывать к женщине, которая подбросила его к дверям ночного салуна?! Она все решила уже тогда - за него и за себя. Искать ее он не станет. Но прощает за все потому, что она любила Лурга. Если, конечно, это была любовь… Впрочем, какое ему до этого дело! Главное в другом - отныне он не Волчонок без рода, без племени, а сын капитана Лурга, и с гордостью может назвать имя отца. Ни ложью, ни хитростью не опозорит он этого имени, не воспользуется советами осторожного Зоргана. Он послужит Севиру так, как никто до него не служил: откроет людям правду. И пусть говорят, что она не ко времени, что ее не поймут и не примут!… Чтобы пророс колос, нужно бросить зерно. И когда-нибудь на этом месте заколосится целое поле… Первое зерно он посеет в душе Зоргана.

– Вы действительно были ему другом? - спросил Гельм, имея в виду отца.

– Наши койки стояли рядом еще в приюте. Мы вместе окончили школу курсантов, а потом нас зачислили в один экипаж. Пятнадцать лет летали в «связке» - до того дня, когда его назначили пилотом-наставником. С тех пор встречались случайно, в перерывах между полетами. В последний раз я видел его перед вашим стартом. Два часа провели вместе. И все это время он говорил только о тебе. О том, что нашел сына. Я даже позавидовал ему тогда. Странное чувство для Звездного Волка, не так ли?… Я и теперь завидую Лургу, хотя его нет в живых. Ты очень похож на него, мальчик. И я боюсь за тебя…

– Я расскажу вам, как все было, - тихо ответил юноша. - Как он погиб, а я остался. И что случилось потом… Но прежде хочу попросить вас записать мои слова на пленку - на тот случай, если я исчезну - не по своей воле! - и уже ничего не смогу рассказывать сам. Я понимаю, что это очень рискованно, что хранить ее вам опасно, придется прятать. Но все же сделайте это ради меня! Рано или поздно она пригодится. И изменит судьбу Севира. Поэтому я и вернулся сюда. Думаю, что Лург поступил бы так же…

– То, о чем ты сейчас просишь, называется «заговор против Севира» и карается смертью для всех участников, - побледнев, заметил Зорган. - Но я… помогу тебе. Запись будет сделана и спрятана в надежном месте - дожидаться своего часа. Возможно, ты прав, - молчать больше нельзя. И кому как не тебе сказать первое слово?! Если, конечно, успеешь его сказать… Ты все предусмотрел, мальчик, - победу и поражение, мечтая о первой, но готовясь ко второму. Отец гордился бы тобой. А я… я помолюсь за тебя, как умею… Попробуем обмануть судьбу…

Он произнес эту странную фразу, поднялся с гордым и решительным видом и вышел из каюты, оставив Гельма одного. А когда вернулся минут через десять, в руках у него было портативное устройство для видеозвукозаписи.

– Можешь начинать свою одиссею, - сказал почти спокойно и, не добавив ни слова, включил аппарат.

И слушал как зачарованный, не перебивая, хотя на языке вертелись сотни вопросов и изумленные возгласы едва не срывались с губ.

Сколько часов длился рассказ? Несколько раз приходилось менять пленку… У Гельма пересохло в горле, и он уже говорил с трудом. А Зорган не сводил с него широко распахнутых глаз, словно видел перед собой что-то сверхъестественное…

Но вот последняя фраза упала и растаяла в пустоте. И надвинулась тишина - гулкая и тревожная, как звук набата. Пришло время спрашивать, дожидаться ответа и находить его - в себе самом.

– Невероятно! - хрипел Зорган. - Значит, сигнал маяка был записан на космолингве? Ай да Лург! Всегда был отчаянным, но пойти на такое!… Он словно сам искал встречи с торами. Да только не повезло…

…А капитан, выходит, на него похож и нянчился с тобой, как с младенцем? На поруки брал, из неприятных историй вытаскивал, карьерой своей рисковал… Даже бежать помог, хотя, наверное, не стоило. Вот уж не думал, что стану уважать тора, которого к тому же не видел и никогда не увижу! А хотелось бы повидать…

…Ну а этот, как его, Берг! Шеф разведки, злой гений… Вот ты на него окрысился, а он, между прочим, пальцем тебя не тронул, только пугал. Душа-человек, добряк и умница… Вспомнишь его еще добрым словом, когда здесь тобой займутся заплечных дел мастера. Не дай Бог, конечно…

…Послушай, неужели за это время ты не обзавелся смазливой девчонкой? Ах, не до того было! Книжки читал!… Профессор!… Я бы на твоем месте не терялся. Да что с тебя, сопляка, взять!… Только не кипятись! Это я так, к слову…

…Что ты там про музыку говорил? Снимает любые стрессы? Покой в душе и ощущение полета? А с собой пластинку не захватил? Понимаю, что о другом думал… Но должно же быть на шлюпе что-то, что нервы успокаивает… Пойдем, вместе посмотрим, пока от нас не забрали это чудо вражеской техники, - печально пошутил он, а в глазах ясно читалось желание самому увидеть частицу Земли, как будто спасательный шлюп мог дать о ней хоть какое-то представление.

Впрочем, как оказалось, мог. На борту нашлись и музыкальные записи, и стереофильмы с пейзажами - стандартный набор для психологической разгрузки экипажа. О его существовании Гельм должен был догадаться и сам за трое суток полета, если бы не был так занят составлением рапорта о своем пребывании на Земле.

Радуясь внезапной находке, он поспешил показать ее Зоргану, и салон корабля заполнили звуки органа, а на превратившихся в экраны стенах дышал океанский прибой. Медленно, будто во сне, командир патруля опустился в кресло и замер, всем своим существом впитывая незнакомую музыку и картины далекой Земли…

Давно умолкли последние аккорды и живые пейзажи исчезли со стен, а Зорган все сидел, не шевелясь, глядя в одну точку странно отрешенным взглядом. Гельм понимал, что творится в его душе, и терпеливо ждал, пока он придет в себя. В такие минуты лучше хранить молчание, не вмешиваясь в чужие мечты. Рольф, к примеру, всегда так поступал… Наконец Звездный Ас стряхнул с себя оцепенение и посмотрел на юношу.

– Полжизни можно отдать, чтобы услышать такое, - сказал тихо, едва шевеля губами. - Эту запись я тоже спрячу до лучших времен. Однажды она потрясет Севир не меньше, чем твоя исповедь.

– Мне повезло, что я встретил вас, Зорган, - признался Гельм. - По правде говоря, я не надеялся найти здесь друга. Я рад, что вы все поняли и теперь мы вместе…

– Не торопись, малыш, - невесело улыбнулся тот. - Не так-то легко разбудить это сонное царство. А я для тебя - плохой помощник. Не гожусь я на роль бунтаря… Уж ты извини старого служаку…

– За что? - пожал плечами Гельм, стараясь скрыть разочарование. - У каждого свой путь. И право выбора. Я не зову за собой, но прокладываю дорогу. И благодарен тому, кто не оттолкнул, принял меня по-доброму, понимая, чем это грозит. Никто не вправе требовать большего, судить и упрекать других. Вы уже помогли мне. И поможете снова, если потребуется. А как, это не столь важно. Жить по-старому, Зорган, вы не сможете, потому что узнали, как звучит орган. И не забудете этого никогда, даже если бы хотели забыть…

– Браво, малыш! Выстрел в десятку… Ты не так прост, как кажешься, - заметил командир патруля, признавая свое поражение.

Разумеется, он не станет совать голову в петлю, открыто приняв сторону Гельма, но сохранит все, что ему доверено, в память о друге и для очистки совести. Такой шаг тоже требует смелости. Севир - это Севир. Здесь не терпят инакомыслия даже в самой невинной форме. А замыслы Гельма трудно назвать невинными. Он замахнулся на основы основ, а Зорган не только не донес об этом, но проявил сочувствие и вызвался ему помогать. Разве это не мужество? Еще вчера Зорган не мог даже представить себе такого. А сегодня решился бросить вызов всему Севиру! Пусть тайный, но вызов! В глубине души он завидовал сыну Лурга, его бесстрашию и дерзости, желанию перевернуть мир. Только в юности человек способен на это, и никакие препятствия не в силах его остановить. Для мечтателей нет невозможного. А Гельм - мечтатель. Такой же, каким был его отец…

* * *

Сообщение, переданное с Патрульной базы, вызвало настоящий переполох на Центральной Станции. О нем, минуя Совет Капитанов, было немедленно доложено самому Адмиралу Эскадры, ибо тот, кто отвечает за безопасность Севира, обо всем должен узнавать первым.

А известие и в самом деле заслуживало внимания. В расположение базы был доставлен спасательный шлюп торов, на борту которого находился севир, курсант военной школы, два года назад пропавший во время учебного полета с наставником. И хотя срок для их возвращения истек совсем недавно, обоих считали погибшими с того дня, когда они не вышли на контрольный сеанс связи. И вот оказалось, что мальчишка жив и, по его словам, успел побывать в плену, бежал оттуда на захваченном шлюпе и каким-то чудом добрался домой. История неправдоподобная, а потому - подозрительная. Возможно, это новая хитрость землян. А мальчишка - шпион, биоробот, зомби, которого они подослали. Кто знает, с какой целью?… Он опасен. Он - враг! И должен быть уничтожен, даже если это только предположение. Потенциальную угрозу истребляют в зародыше, чтобы она не превратилась в реальную…

Так в одночасье решилась судьба Гельма. И если приговор не был приведен в исполнение сразу, то лишь потому, что Адмиралу пришла идея лично допросить «агента торов».

На Патрульную базу был послан приказ срочно доставить «изменника» на Севир вместе со спасательным шлюпом, на котором он прибыл. И Зорган, услышав столь категоричную формулировку, понял, что парнишка обречен. Обречен независимо от того, что скажет о Земле и землянах. Спасти его невозможно. А он-то, старый дурак, давал ему «мудрые» советы, призывая к осторожности! Видно, забыл главный закон Севира: «Все чужое - враждебно. Бдительность - прежде всего!»

«Что теперь делать? Предупредить Гельма о том, что его ждет? Сказать: «Готовься к смерти» - и отнять последнюю надежду? Нет, это слишком жестоко. Уж лучше ложь во спасение… Пусть думает, что у него был выбор, и гордится тем, что избрал дорогу борьбы. Пусть верит, что жертва его не напрасна…»

Время отлета неумолимо приближалось: приказ Адмирала следовало выполнять без проволочек. И Зорган, пряча глаза, проводил Гельма к шлюпу, который минуту спустя понесет его навстречу гибели.

– Прощай, Гельм. Удачи тебе! - сказал нарочито бодро, а лицо скривилось, словно от боли. Хотелось выть от отчаяния и тоски…

«Прости, мальчик, что не смог тебя уберечь. Нет у меня ни силы, ни власти. И смелости тоже нет. Потому и не смею вмешаться, разделить твою судьбу. И остаюсь на базе, чтобы не видеть, каков будет конец…»

Он знал, что никогда не простит себе этой слабости и память о сыне Лурга будет мучить его по ночам. Но слишком сильна была привычка повиноваться. Сильнее его самого.

* * *

«Домой… Домой!… Скоро я увижу Севир», - думал Гельм, но почему-то не испытывал той бурной радости, какую представлял себе еще в плену, мечтая о возвращении. Он был возбужден, чувствовал легкий озноб и какое-то мрачное нетерпение. Он желал этой встречи с родной планетой, ждал ее, стремился приблизиться - и страшился, хорошо сознавая, что увидит Севир совсем другими глазами.

«Что со мной, Лург? Я боюсь… Боюсь возвращаться! Зачем я затеял все это? Во имя чего?! Безумец! Глупец!… Но теперь слишком поздно… Ничего нельзя переиграть…»

Он сам выбрал свою судьбу, оставил Землю ради Севира. А теперь Севир отвергнет его, как парию, как чужака… Там, на Земле, готовя побег, Гельм, конечно же, знал, что обрекает себя на вечное одиночество. Знать-то знал, но почувствовал это только сейчас. И испугался. И зажмурил глаза, по-детски прячась от страха. С ним уже было такое однажды - в то памятное мгновение, когда он впервые увидел торов. Но тогда все было иначе: беспомощный, безоружный, он оказался лицом к лицу с врагами. А теперь боится своих…

Поглощенный своими переживаниями, он не обращал внимания на сопровождающих, число и вооружение которых внушало невольное подозрение, что это не просто охрана, а самый настоящий конвой. Спасибо, наручников не надели. Видимо, Зорган распорядился - на прощание, в обход всех инструкций, в который раз рискуя собственной головой, не говоря уже о карьере. Еще неизвестно, как посмотрит на это Адмирал, когда ему доложат. Сочувствие предполагаемому изменнику - страшное преступление. А в полученном приказе ясно сказано, что Гельма считают таковым. Впрочем, была объективная причина: на базе никто не знал, как управлять шлюпом, и Гельму пришлось вести его самому. Наручники, несомненно, только усложнили бы и без того двусмысленную ситуацию.

Но, как бы там ни было, Гельм приближался к цели и вот наконец ступил на поверхность Севира, под свет изумрудного солнца.

* * *

Он не успел насладиться родным полузабытым пейзажем, в котором даже после знакомства с Землей виделась ему мрачная красота. Сразу с космодрома его повезли в резиденцию Адмирала - по секретному скоростному туннелю, в закрытом фургоне, словно преступника.

Конвой сменился. Это были уже не ребята с Патрульной базы, сопровождавшие его до Севира, но люди, чья служебная принадлежность не вызывала сомнений - хотя бы потому, что они живо напомнили Гельму четырех амбалов, когда-то доставивших его на остров к Бергу. Очевидно, этот вид деятельности накладывает одинаковый отпечаток на всех, независимо от того, на какой планете им занимаются.

Только у самого входа в огромные апартаменты Гельм понял, куда его ведут. Два года назад эта догадка повергла бы его в священный трепет: такое благоговение внушал Адмирал воспитанникам летной школы. Никто на Севире не был предан ему так, как они. Ведь он был для них почти Богом, потому что прошел тот же путь, который предстояло пройти им всем - от Волчонка до Звездного Аса, а если повезет - капитана в Серебряной Эскадре. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой.

Звание Адмирала было вершиной, к которой в мыслях стремился каждый, но никогда не посмел бы сказать об этом вслух. А он не только стремился, он - достиг. Потом и кровью, талантом и волей. Сам, от начала и до конца. Он был таким же сиротой, как они, и мог рассчитывать только на себя. Став Адмиралом, он превратился для них в кумира, и каждый хотел походить на него.

Когда-то и Гельм страстно желал этого, пока холодное и властное лицо, знакомое лишь по портретам, не потускнело в его сознании, вытесненное образом Пурга. А потом новые мысли и знания, приобретенные на Земле, окончательно развенчали Непогрешимого Вождя и Героя. И теперь, стоя на пороге мрачного кабинета, похожего на рубку боевого корабля, с приборами ближней и дальней связи, Гельм испытал лишь легкое волнение, и то потому, что здесь должна была решиться его судьба. Но сам человек, во власти которого оказалось ее решение, не вызывал у него никаких чувств, кроме тревожного любопытства.

Выглядел Адмирал старше, чем на портретах, но был подтянут и жилист, и форменная куртка сидела на нем как влитая. Небрежным жестом отослав охрану, он тоже разглядывал Гельма - бесцеремонно, в упор, надменно-безжалостным взглядом. Он привык, что перед ним опускают глаза, и ждал от юнца покорности и страха, как вправе был ждать от любого севира, - но только не от побывавшего на Земле.

– Вот ты какой, Волчонок Гельм, - вымолвил наконец, так и не заметив в его лице должного почтения.

– Пилот Гельм, с вашего позволения, - спокойно поправил юноша, прямо и с достоинством глядя ему в глаза.

– Я вижу, ты многому научился… за это время, - мрачно процедил Адмирал.

Независимость, с какой держался этот подкидыш, граничила с дерзостью, но - странное дело! - мальчишка начинал ему нравиться. Поэтому он сдержал гнев и даже улыбнулся нахальному юнцу, но улыбка вышла почти угрожающей.

– У меня были хорошие учителя, - с вызовом ответил Гельм: его пытались запугать, а этого он не любил.

– Вот как!… Расскажи о них подробнее, сынок, - теперь голос Адмирала звучал вкрадчиво, как некогда голос Берга.

Но на этот раз Гельм не собирался отмалчиваться. Разве не за тем вернулся он на Севир, чтобы ответить на все вопросы?! И, забыв о советах Зоргана, рассказал обо всем, утаив только то, что могло скомпрометировать Лурга, а именно - что сигнал бедствия был записан на космолингве.

Адмирал долго молчал, переваривая услышанное. Только слепой мог не заметить, что он потрясен. Но Адмирал на то и Адмирал, чтобы держать себя в руках. Очень скоро лицо его снова стало непроницаемым.

– Кто еще знает об этом? - спросил сухо, надеясь сразу же определить, как далеко могла распространиться опасная ересь.

Гельм все понял - и кинулся на выручку Зоргану.

– Никто, - равнодушно пожал плечами. - Командиру Патрульной базы я сказал, что был в плену и бежал, захватив шлюп: это требовалось ему для доклада. А подробности я оставил для вас…

– Хорошо, - лицо Адмирала слегка прояснилось. - Ты осторожен и неглуп. И смелости тебе не занимать. Ты стал настоящим Звездным Волком, сынок… Пора вступать в Серебряную Эскадру. Хочешь командовать истребителем?

– Я не гожусь для этого. - «Не гожусь для того, чтобы убивать», - подумал Гельм, а вслух добавил со всей возможной учтивостью: - У меня мало опыта.

– Больше, чем у других, - холодно заметил Адмирал. - Кроме того, ты знаешь противника, как никто на Севире. Кому как не тебе сражаться с торами!…

– Мои знания поверхностны и не носят военный характер.

Гельм все еще надеялся избавиться от внезапного «повышения», хотя в глубине души понимал, что это только игра, проверка на лояльность, смертельно опасное испытание. Но лгать и лицемерить он не хотел, даже если это было единственным шансом на спасение.

– Ну конечно, - понимающе улыбнулся Адмирал. - Странно было бы думать, что пленнику раскроют военные тайны. Но кое-что ты все же заметил - там, на Земле…

И тут Гельма будто кто за язык потянул. Он решил расставить все точки над «и», независимо от возможных последствий.

– Я не был пленником, - сказал сдержанно, сам поверив этому и словно не замечая, как мрачно блеснули глаза Адмирала: «Рыбка заглотнула приманку».

– Кем же ты был? - спросил он ласково, надеясь, что мальчишка проговорится дальше.

Но Гельм и не собирался ничего скрывать:

– Случайным гостем, застигнутым бурей у порога чужого дома. Он постучался - ему открыли, встретив радушно, но настороженно, ибо гость из дальних краев, о которых дурная слава. Но при этом все были к нему добры…

– Почему же он, неблагодарный, сбежал от своих хозяев? - с издевкой спросил Адмирал, с готовностью подхватив язык притч и туманных сравнений.

– Чрезмерное гостеприимство тоже порой утомляет… Я скучал по Севиру и хотел вернуться домой, - честно ответил Гельм.

– Приятно иметь дело с патриотами, - ядовито процедил Адмирал и сразу, без перехода, приказал током, не терпящим возражений: - А теперь выкладывай правду и не вздумай морочить мне голову! Кто и зачем тебя послал? И чем ты занимался на самом деле?

Кажется, Гельм растерялся. Ему не верили, его обвиняли во лжи и требовали признаний иного рода… Зорган был прав: слепцы боятся прозрения и цепляются за темноту, называя ее светом. Ну что ж! Он сорвет с них черные очки…

– Что я делал? - гордо улыбнулся он. - То, что вам и не снилось. Я жил, думал, мечтал. Читал книги и путешествовал, изучал языки и историю разных народов, видел развалины древних цивилизаций и купола цветущих городов. Я погружался на дно морское и парил среди облаков. Учился любить, и дружить, и забывать обиды. Я чувствовал себя человеком и был счастлив. Но этого вам не понять!…

– Где уж нам, убогим! - презрительно усмехнулся Адмирал. - Дешево же тебя купили… А впрочем, чего еще можно ждать от глупого мальчишки! Поманили красивой жизнью, роскошью и богатством, ласковым солнышком, морскими ваннами… Приголубили, приласкали. А он и рад! И забыл о долге и чести. И предал Севир, который дал ему жизнь!…

– Я не предавал! - в бешенстве крикнул Гельм и шагнул вперед со сжатыми кулаками. Но опомнился и отступил. - Ни на одно мгновение я не забывал о Севи-ре. Но я узнал другой мир, на котором другая жизнь, другие люди, похожие и непохожие на нас. Добрые и злые, умные и глупцы, красивые и не очень. Разные, как и мы. Просто люди… Не чудовища и не торы - дети Земли. Они любят свою планету, и чужие им не нужны, как мне не нужна никакая, кроме Севира… Но все равно Земля их прекрасна! Я бы солгал, промолчав об этом…

– Ты хочешь сказать, что угрозы нет? - в Адмирале закипала холодная ярость. - Хочешь, чтобы мы расслабились и не были готовы к нападению?! Вот ты и выдал себя. Я сразу понял, зачем они тебя послали!…

Гельм подумал, что, может быть, наболтал лишнего, но отступать было уже поздно, и он продолжал.

– Вы боитесь правды, Адмирал. Она не нужна вам. Поэтому вы мне не верите, - голос его становился все тверже и звенел, как стальной клинок - грозно и вдохновенно. Никто теперь не мог бы его остановить. - Вам нужна война, - обвинял он. - Вам и таким, как вы. Пока она идет, вы остаетесь у власти. Но стоит ей кончиться, и вас отправят на свалку. Поэтому вы хотите заставить меня молчать. Вы правите с помощью страха. Запугали народ торами и держите его в узде. Но это не может тянуться вечно. Рано или поздно все откроется. Многие уже прозревают, еще не зная того, что увидел я. Но я скажу - и другие прозреют тоже… Нужно остановить войну, остановить кровь! У севиров и у землян она одинаково красная…

– Ты ничего не скажешь, глупец. Не успеешь сказать, - перебил его Адмирал и нажал на кнопку, вызывая охрану.

Он убедился, что решение, принятое им вначале, единственно верное: мальчишку в самом деле необходимо убрать.

Кажется, Гельм прочитал его мысли и заметил спокойно, без тени страха:

– Тогда вам придется меня убить. Пока я жив, я опасен…

– Это я и имел в виду, когда сказал, что ты ничего не успеешь, - не счел нужным темнить Адмирал.

И снова - в который раз за время допроса! - почувствовал что-то вроде сожаления. Человек, безусловно, сильный, он уважал смелость в других, даже в тех, кого называл врагами. А этот мальчик был безрассудно смел. Почти так же, как и глуп…

Шаги конвоя приближались к дверям. Гельм понял, что жить ему осталось недолго - несколько часов, а может быть, мгновений, - и не стал покорно ждать, когда его потащат «на бойню». Напружинив мускулы (недаром его натаскивали в школе: Волк, он и есть Волк!), Гельм прыгнул, одним махом преодолев расстояние, разделяющее его с Адмиралом, и, опрокинув вместе с креслом, подмял его под себя. Он знал, что уступает врагу по силе, но эффект внезапности давал ему преимущество - на какую-то долю секунды.

Он нашарил рукой рычаг под крышкой стола и блокировал вход, выдвинув из стены мощную бронированную плиту. Он действовал почти автоматически, пустив в ход навыки, отработанные на учебном тренажере несколько лет назад. Помнится, программа называлась «Действия командира корабля в случае мятежа команды» и включала несколько пунктов: захват рубки управления, блокировку дверей и выход на связь с основными силами Флота… Что ж! Из кабинета Адмирала можно связаться не только с кораблями Эскадры, но и со всем Севиром, достаточно задействовать канал экстренной связи - и тогда все приемники на планете включатся сами. Тысячи глаз увидят его лицо, тысячи губ будут шептать, повторяя, его слова…

– Врешь! Я успею! Успею!… - хрипел он, мертвой хваткой вцепившись в оглушенного падением Адмирала, который начал приходить в себя и пытался подняться, изрыгая проклятия.

Гельм не помнил, куда и чем его ударил, но тело под ним внезапно обмякло и осталось лежать распростертое на полу. Впрочем, Адмирал еще дышал, и Гельм отметил это с чувством облегчения: он вернулся домой не затем, чтобы стать убийцей.

Встал, оправил помятый комбинезон, пригладил растрепанные волосы. Не спеша (бронированная плита способна выдержать долго), поднял и поставил на место кресло, отыскал на столе кнопку правительственной связи, включил центральный экран. И вздрогнул, как будто почувствовал обращенные к себе взгляды - тревожные и испуганные, злые и недоверчивые. Что сказать им всем? Как достучаться до каждого?…

– Братья мои! - шепотом начал он, но голос постепенно окреп и загремел на всю планету: - Вы меня не помните, не знаете, хоть я - один из вас. Пять лет я блуждал среди звезд и вот наконец вернулся. Но скоро (может быть, раньше, чем успею закончить) уйду туда, откуда не возвращаются. Уйду потому, что хочу рассказать вам правду. Правду о тех, кого вы называете торами, и о вас самих… О нас самих, - смущенно поправился он и добавил с горечью: - А этого мне не простят…

И снова - третий раз за короткое время - он начал историю своей жизни, своих сомнений и открытий и постижения Земли. И хотя он не видел, не знал, что происходит снаружи, ему казалось, что весь Севир замер, затаив дыхание, слушая рассказ человека, обреченного на смерть. И наплывали со всех сторон волшебные звуки органа, поднимая на невиданную высоту восторга и вдохновения…

– К вам, сыновья Севира, мои последние слова. Ибо сказанное сейчас будет стоить мне жизни… Никто не посягает на нашу свободу - никто, кроме нас самих. Оглянитесь - и вы поймете, что я прав. Прощайте! Не будьте слепы… Я, Гельм, сын Лурга, сказал все…

Он погасил экран, устало откинулся в кресле, закрыл глаза. «Пусть не теперь, не сегодня, но однажды они поймут… Иначе зачем я здесь?» - подумал бесстрастно.

Стены и дверь сотрясали глухие удары, металл плавился под лучами бластеров, но поддавался с трудом. Медленно, будто нехотя, Гельм опустил рычаг - разблокировал дверь… В кабинет ворвались солдаты. Но он не повернул головы.

Два десятка рук взметнулись одновременно, смертоносные лучи скрестились в одной точке, сожгли, испепелили на месте.

«Да будет так, Лург: «И огонь вознесет меня к звездам, и я превращусь в звезду…»

* * *

Спустя десять лет на одной из планет Союза был подписан мир между Землей и Севиром. Делегацию Севира возглавлял новый Адмирал, кажется, по имени Зорган. На торжественной церемонии присутствовал молодой дипломат Арчибальд Корн, назначенный впоследствии послом Земли на Севире. Его деда, отставного капитана Рольфа, к тому времени уже не было в живых…

«И разверзнется небо, и ударят черные молнии, и птица Фэр разрушит свое гнездо…»

Звездные россыпи несутся навстречу, вовлекая в причудливый танец. Нет ни боли, ни смерти, - только Пространство и Свет.

– Лург… Рольф… Где вы? Не отставайте! Я хочу видеть, что там, впереди…

* * *

Сделав отчаянное усилие, Антон вынырнул из чужого сознания.

- Что это было? - спросил сдавленно, срываясь на хрип.

– Будущее, - Скиталец сидел в прежней позе, отчего казался статуей. Ничего живого не было в нем.

- Но этот… Гельм, - по мере того, как Антон приходил в себя, в нем просыпались тысячи вопросов. - Я был им… Чувствовал как он… Я растворился в нем… Объясни, о каком будущем ты говорил?

– Ты был не в чужой, но своей жизни. Той, что будет. Скоро. Но для тебя - далеко, - неподвижный взгляд Скитальца был устремлен в пустоту, в которой Антон ничего не видел.

– Неужели я - такой? Наивный романтик?… - Антон передернул плечами, растерянно улыбаясь. - Вот уж не думал… Я скорее представил бы себя на месте Берга, да и то - с трудом…

- Вы, люди, не всегда знаете, на что способны. В тебе есть многое, что не успело еще открыться, но проявится позднее - через века и пространства. Не печалься о Гель-ме. В другой жизни ты будешь мудрее и старше…

– Значит, я - наивнее, чем он, хотя давно не мальчик? - внезапно осознал Антон и хрипло засмеялся.

– Ты просто другой, всякий раз - новый. Природе не нужны повторения, - мягко прозвучало в ответ.

– Я буду воскресать вновь и вновь… И ничего не вспомню о тебе… О том, каким был сейчас? - он спрашивал, не усомнившись ни на миг в том, что услышал, не сознавая абсурдности происходящего, потому что прежние представления разбились, как кривое зеркало, а новый мир отражался только в зрачках Скитальца.

- Никогда… Каждый виток - сначала. Ты забудешь о прошлом, иначе не сможешь жить - вечно оглядываясь назад…

- Так уже было? Сколько раз я все забывал? - «Сколько раз я жил?» - хотел он спросить.

- Хочешь знать? - в самом деле или только показалось Антону, что в голосе Скитальца прозвучал интерес?

– Хочу! - он тряхнул головой, готовый вновь и вновь погружаться в чуждый ему мир, отгоняя страх остаться в нем навсегда…

– Оглянись, - мягко сказал Скиталец, и Антон, не успев еще испугаться, провалился в зыбкую мглу, теряя свое имя…

ВИДЕНИЕ ВТОРОЕ

НОЧЬ МНОГОЛУНЬЯ

* * *

Гул ритуальных барабанов далеко разносился над землями олов, возвещая о важном событии - рождении у вождя третьего сына. С этой минуты и на целый лунный месяц в главном поселке племени объявлялось празднество. Сюда из других, даже самых отдаленных селений стягивались старейшины родов и кланов, чтобы почтить своим приветствием маленького Олеса - избранника богов. Впервые за долгие годы все смеялись и радовались. Мужчины - внезапному отдыху в разгар охотничьего сезона. Женщины - возможности принарядиться и принять участие в священном танце. Дети - обильному угощению и шумной суматохе, царящей вокруг. И только в доме вождя не было и намека на веселье.

– Я так надеялась, что будет девочка, - глотая слезы и крепко прижимая к груди мирно посапывающий сверток, шептала измученная женщина мрачному, как смерть, мужу.

А он молчал, глядя в сморщенное личико младенца и сжимая кулаки от горя и бессилия.

У дверей, испуганные и притихшие, стояли старшие сыновья, с тревожным любопытством косясь в сторону брата, появление которого на свет произвело такой переполох.

– Олес!… Олес!… Олес!… - доносился снаружи ритмичный, гортанный напев, и хотелось зажать уши, чтобы не слышать страшного имени.

Вождь опустился на циновку рядом с женой, ласково обнял за плечи.

– Здесь нет нашей вины, - тихо сказал он. - Такова воля богов, - и, приняв из ее рук сына, встал и бережно понес его к выходу, с каждым шагом все более распрямляясь и приобретая гордую осанку, положенную вождю.

Этот мальчик ему не принадлежит, как не принадлежит племени, которое собралось сейчас на площади, желая увидеть его. Ему суждено стать всеобщим любимцем, его будут баловать и беречь, никто никогда не обидит его - ни жестом, ни словом, ни взглядом. Потому что все знают, какая судьба его ждет. И чувствуют вину перед ним. И, пряча глаза, говорят о том, какая это честь - быть избранным…

* * *

Олес сидел на камне у входа в святилище и делал вид, что внимательно слушает жреца. Это была одна из немногих обязанностей, предписанных обычаем и возложенных на него племенем, но, пожалуй, самая утомительная.

– Все рождаются, чтобы умереть, - монотонным голосом повторял жрец. - Ты умрешь раньше. Это большая честь. Ты избран Небесным Драконом…

Он говорил что-то еще, но Олесу каждое его слово было глубоко безразлично: он знал наперед все, что ему скажут. Изо дня в день с раннего детства твердили ему эти слова: «Ты избран… Ты рожден умереть…»

«Неправда! - устало подумал он. - Если бы олы рождались для смерти, то умирали бы с радостью…»

Олес знал, что это не так. Он видел, как мучился раненный вепрем охотник перед тем, как расстался с жизнью. Тогда он понял: рождаются, чтобы жить. Только он, Олес, предназначен в жертву согласно обычаю, древнему, как само племя. Ведь он - третий сын вождя…

Так было испокон веков - первый сын становился вождем после отца. Второго отдавали в учение жрецам - постигать древнюю мудрость, служить богам. Но если рождался третий сын - в священную Ночь Многолунья его приносили в жертву Небесному Дракону, покровителю племени, Великому Предку Олов. Раз в пятнадцать лет все три луны выстраивались на небе в одну линию, и тогда Небесный Дракон прилетал за своим избранником. Но вот сменилось уже несколько поколений, а племя все не давало ему достойной жертвы, каждый раз оставляя на Драконьей Скале молодого оленя. Поэтому так радовалось оно рождению Олеса: его кровь умилостивит чудовище, чей гнев готов обрушиться на головы олов.

Видел ли кто-нибудь Небесного Дракона? Нет, никогда… И туша оленя оставалась на вершине скалы до тех пор, пока кости его не растащат хищные птицы. Жрец говорил: «Если спустится Небесный Дракон на глазах у всех олов и проглотит Третьего Сына, эта жертва будет последней…» Сколько их уже было, таких сыновей?! А Дракон все не прилетал и не принял ни одной жертвы. И Олес все чаще задумывался: «Что, если его просто нет и никогда не было?…» Но ни с кем не делился своими сомнениями. Все равно ничего нельзя изменить… Олесу еще повезло: он появился на свет через год после жертвенной ночи. И ему отпущен долгий срок - четырнадцать лет жизни. Только не надо все время думать о том, сколько от них осталось, и с ужасом ждать, когда наступит конец. Лучше прожить эти дни весело и уйти легко. «Счастлив тот, кто знает час своей смерти…»

Кажется, жрец закончил наставления, и теперь до самого вечера Олес был свободен. Вернее, до самого утра, потому что тратить одну из последних своих ночей на сон он не хотел. Он проведет ее с большей пользой, наблюдая за блуждающими звездами, и не откуда-нибудь, а с Драконьей Скалы. Той самой, где его принесут в жертву. И пусть на это место наложено табу. Его оно не касается!…

* * *

Олес любил смотреть на звезды. Эти небесные огоньки манили его и завораживали. Он часто размышлял о том, что они есть такое, и странные мысли приходили ему в голову. Вдруг они только кажутся маленькими, потому что очень далеко? А на самом деле огромны, и там тоже живут люди и так же, как он, Олес, смотрит сейчас в небо, глядят на него…

Он не хотел верить словам жреца, будто земля плоская, как лепешка, и лежит на спине Водяного Дракона, плывущего по Великой Реке, у которой нет берегов. И когда он сердится и бьет хвостом, происходят землетрясения. А когда он ныряет, чтобы поймать большую рыбу, вода заливает все вокруг… Это очень напоминало сказки, которые рассказывала Олесу мать, пока он был ребенком. Но там были добрые духи и говорящие звери… А в сказках жреца - грозные боги и могучие чудовища. Нашлось в них место даже для солнца и звезд. Жрец утверждал, что это глаза Небесного Дракона, который следит за всем, что делается на земле. Только ведь и ему надо спать, а потому глаза его отдыхают по очереди - днем хватает одного солнца, самого большого и яркого глаза; ночью, когда он спит, бодрствуют тысячи маленьких. Что же касается трех лун, то это глаза его прекрасной подруги, которая просыпается только по ночам. И раз в пятнадцать лет, когда все три глаза ее открыты и светят одинаково ярко, наступает ночь любви, брачная ночь, и нужна жертва для свадебного пира.

Олес пытался представить себе, как выглядит Небесный Дракон и как он может прилететь за ним к священной скале. Но из этого ничего не получалось… Слишком огромен должен быть Тысячеглазый, если то, что говорит жрец, правда. Тогда как он спустится на землю, не рискуя ее раздавить? И зачем ему нужен Олес - слишком ничтожная жертва для двух драконьих желудков?… Поэтому он решил, что все это - вздор. Звезды - нечто совсем иное, и не нужно бояться, когда они глядят на тебя. Он начал сам придумывать сказки, в которых населял звезды прекрасными летающими людьми, и очень скоро горячо в них поверил. Так приятно было говорить самому себе: «Мы дети звезд и живем на одной из них. И когда-нибудь полетим навстречу друг другу…» Гораздо приятнее, чем думать о Небесном Драконе, который хочет тебя сожрать…

Его звезды были почти неподвижны, и он научился узнавать их причудливые узоры, похожие то на диковинного зверя, то на охотника или женщину с длинными волосами, то на палицу или колчан со стрелами. Он давал им имена и разговаривал, как с друзьями, правда, никогда не получая ответа. Но вот недавно на небе появились блуждающие звезды, таких он раньше не видел, и они сбивали его с толку. Неужели его мечты сбываются и летающие люди путешествуют верхом на звездах? Или это Небесный Дракон совершает свой путь по небу, готовясь спуститься вниз?…

Олес чувствовал, как испуганным птенцом бьется в груди сердце. Но совсем не от страха, скорее от нетерпения и жгучего любопытства. Когда он был еще маленьким, то научился не бояться ни боли, ни смерти, хотя что он тогда понимал в этом! Но главное, он никогда не боялся Дракона, что бы ему ни рассказывали о нем. Ребенком Олес мечтал подружиться с чудовищем и, сидя на огромной чешуйчатой спине, парить среди облаков, куда не долетают птицы. Повзрослев, он поклялся разгадать его тайну, потому что давно понял: Дракон - не просто крылатый ящер, хотя и не всемогущий творец мира, каким представляют его олы. И не всевидящий страж земли, как утверждает жрец… Он есть - и его нет. И никто не знает, какой он. И потому каждый придумывает Дракона, похожего на себя. А значит, Дракон есть в каждом. В одних - справедливый и мудрый, в других - коварный и злой. Даже у Олеса есть свой Дракон - ручной и вполне безобидный, с одним-единст-венным недостатком - неиссякаемым любопытством, вечной жаждой новых открытий… Но кому же тогда его принесут в жертву?… Впрочем, скоро Олес узнает об этом. Теперь уже недолго ждать…

* * *

Он взобрался на гребень Драконьей Скалы и лег на спину, закинув руки под голову. Ночь обещала быть холодной и ясной, но Олес привык к такого рода прогулкам и продрогнуть не боялся. Главное, что звезды хорошо видны. И те, блуждающие, тоже…

Но что это? Одна из них сошла с привычной орбиты и стала стремительно падать, увеличиваясь прямо на глазах. И вот уже серебристый Дракон с огромными распластанными крыльями бесшумно скользнул по небу над головой оцепеневшего Олеса и исчез за деревьями, опустившись где-то в лесной чаще.

Несколько мгновений мальчик лежал неподвижно, потом сел, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Его колотил озноб. «Дракон… Он все-таки прилетел… За мной…» - обрывки мыслей путались в голове, но страха не было, - только одно бесконечное удивление.

Олес поднялся. Спокойно и решительно он начал спускаться со скалы вниз, рискуя в темноте сорваться и разбиться насмерть. Но сейчас некогда дожидаться рассвета. Пока Дракон все еще здесь, рядом, он должен его найти. Ведь до жертвенной ночи осталось три дня.

Он продирался через лес наугад, спотыкаясь о корни деревьев, плутая в колючих зарослях. Где-то в ветвях кричали ночные птицы и хищный рев звучал в отдалении. Но Олес упрямо шел туда, где мерцал голубоватый свет - тот самый, что окружал Дракона в полете, а теперь указывал к нему путь. Путь долгий и опасный для безоружного человека. И все же к утру Олес добрался до большой поляны, на которой расположилось чудовище, и стал хладнокровно за ним наблюдать.

* * *

Начальный этап исследований был завершен: автоматические зонды собрали необходимую информацию и вернулись на борт звездолета. Настало время подключаться группе разведчиков. И вот уже Вил, Дела, Гор и другие встречают свое первое утро на планете, пока еще безымянной, обозначенной на звездных картах как Седьмая в системе Тубана, альфы Дракона.

Место для посадки катера они выбрали как нельзя удачнее: в самом центре единственного материка, по форме напоминающего морское чудовище, в зоне умеренного климата. Природные условия здесь удивительно походили на земные, и это, признаться, расслабляло: было как-то неловко ждать неприятностей от этой милой планеты. Вот и лес, в котором они «приземлились», казался таким приветливым…

Ночь прошла спокойно. Никто, конечно, не спал. Всем хотелось поскорее ступить на твердую почву «тер-ры инкогнито». Но выходить в темноте все же не решились, отложив вылазку до утра. И вот взошел Тубан, расплескав по небу жидкое золото. Разведчики приступили к работе.

Для начала Вил проверил экраны внешнего обзора: те, кто останется на катере, должны видеть все, что происходит снаружи. Всегда лучше подстраховаться… Ну вот, так и есть, цветовая настройка оставляет желать лучшего. Придется еще повозиться. Вылазка подождет.

Пока он, ругаясь сквозь зубы, занимался экранами, почти вся команда столпилась у него за спиной, с трудом скрывая досаду и нетерпение. Разглядывали непривычный пейзаж, оранжевые заросли леса и обменивались шуточками о внеочередных отпусках, пикниках и курортах. А ведь и в самом деле - райское местечко!

– Смотрите! Там - человек! - внезапно воскликнул кто-то, взволнованно указывая в глубь экрана.

Вил оставил в покое настройку и максимально увеличил изображение. Все приглушенно ахнули: из пышных кустов, окружавших поляну, раздвигая ветки и почти наполовину высунувшись из своего укрытия, светловолосый мальчик-туземец смотрел на корабль большими удивленными глазами прозрачно-янтарного цвета. В них не было страха. Скорее восхищенное любопытство. Задумчивая улыбка блуждала по смугло-золотистому лицу. Кажется, он и не думал убегать…

– Красивая раса, - тихо сказал старший пилот, глядя на экран почти с таким же восторгом, как этот юный дикарь на их катер. - Просто невероятно, до чего похожи на нас… Просто невероятно…

– А этот малыш - не робкого десятка, - с широкой улыбкой заметил Вил. - Может быть, пообщаемся?… Думаю, особого вреда от контакта не будет. В крайнем случае, сойдем за богов - легендой больше, легендой меньше… А мальчику память на всю жизнь.

– Ничего себе объект для контакта, - фыркнула Дела. - Первобытный ребенок… Между прочим, в звериных шкурах!

– Ну, не такой уж он первобытный, - шутливо заступился Вил. - И шкуры хорошо обработаны - настоящая замша. Да и по виду - довольно смышленый… Как вы считаете, командир, стоит к нему выходить? - спросил уже серьезно, обернувшись к молчавшему до сих пор Гору.

– Ну что ж, - не сводя с экрана пристального взгляда, медленно произнес тот. - Раз уж он все равно увидел катер и при этом не испугался, думаю, для контакта нижней ступени кандидатура подходящая. Пойдут двое - Дела и Вил. Тяжелых скафандров не брать - выглядят жутковато. Достаточно энергетической защиты: вредной микросреды на планете нет. Торопитесь, пока он еще здесь. И постарайтесь не спугнуть раньше времени…

* * *

Олес разглядывал Дракона спокойно, без священного трепета. Так вот он какой: огромный, со сверкающей чешуей, грозный - и неживой. Олес не мог объяснить, почему он так решил. Просто почувствовал, как чувствовал иногда приближение человека или зверя. Дракон не был живым существом, но не был и мертвым: слишком плавно он спустился с неба. Камень, брошенный вверх, падает по-другому… Какая-то сила управляла полетом чудовища, и Олес не спешил уходить с поляны. Он ждал, не проявится ли эта сила еще раз. В конце концов, он предназначен в жертву Дракону и имеет право знать, что Дракон собой представляет!

В эту минуту чудовище разинуло пасть и прямо из нее вышли два существа, как две капли воды похожие на олов. Олес застыл, ошеломленный. Существа, одетые во что-то блестящее, направлялись в его сторону. И он, вместо того, чтобы броситься бежать, неожиданно для себя самого раздвинул заросли и шагнул к ним навстречу. Подошел на расстояние вытянутой руки и, бесстрашно глядя в глаза высокому незнакомцу с огненно-рыжей шевелюрой, произнес певучим и звонким голосом:

– Спустившиеся со звезд в чреве Небесного Дракона! Я, Олес из племени олов, третий сын вождя, приветствую вас!…

* * * *

Закрепленный на груди Вила аппарат УП - «универсальный переводчик» - вместе с лингвистическими конструкциями отчасти улавливал и мысли говорившего, помогая тем самым ускоренной расшифровке чужого языка. Вот и сейчас мимолетный телепатический контакт с Олесом позволил за какое-то мгновение разобраться в структуре его речи. Но пока словарный запас был изучен явно недостаточно, Вил начал передавать свои ответы напрямую - мысленными образами. И в голове мальчика зазвучали такие слова:

– Встретивший нас первым, не дрогнувший перед Неведомым, постигший самую суть, мы рады тебе. Здравствуй!…

И пришелец улыбнулся открыто и дружелюбно, касаясь ладонью его плеча. А Олес, переведя взгляд на стоящую рядом ослепительно красивую женщину, с ласковым любопытством смотревшую на него, внезапно понял, что произошла ошибка или невероятное совпадение, какое случается только раз в жизни и называется чудом… Он чувствовал, что эти люди, явившиеся с неба, не могли желать его смерти, а значит, их Дракон - не Дракон вовсе, и не ему предназначен в жертву третий сын вождя. Или (надежда вспыхнула с новой силой) олы забыли о том, каков Небесный Дракон, и исказили Учение о нем, а он явился, чтобы вернуть Истину…

– Пойдем с нами. Не бойся, - мягко говорил незнакомец, взяв Олеса за руку и осторожно увлекая за собой - прямо к распахнутой пасти чудовища. - Ты встретишь много чудес, неизвестных твоему народу. Поднимешься с нами в небо и сверху увидишь свой дом. Мы расскажем, зачем и откуда пришли, а ты поведаешь нам о себе, о своем племени, - если, конечно, захочешь этого сам. Мы ответим на любые твои вопросы, даже на те, на которые нет ответа. И отпустим тебя по первому твоему слову…

До этой минуты мальчик шел за ним спокойно, не упираясь, приняв приглашение как должное. Но, услышав, что его готовы освободить по первому требованию, решил проверить, так ли это, и резко остановился.

Вил вздрогнул и тотчас разжал руку, выпуская его ладонь.

– Ты не хочешь идти? - спросил слегка озабоченно. - Никто тебя не неволит. Извини, если что-то не так…

Олес взглянул на его расстроенное лицо и неожиданно засмеялся.

– Я пойду! - весело сказал он. - И буду задавать вопросы. А ответы на них мы поищем вместе. - И пояснил с самым серьезным видом: - Чем получить сразу готовое Знание, гораздо приятнее найти его самому…

* * *

«Мальчик-философ из первобытного племени, мечтатель и поэт, опередивший свое время… Откуда в тебе это бесстрашие, острый ум, живое воображение? Эта тяга к познанию нового и готовность его принять? Эта любовь к звездам, в которых ты смог увидеть бесчисленное множество миров?…»

Изумление и восторг читались в глазах разведчиков, когда они провели Олеса через серию психологических тестов и увидели полученный результат: коэффициент интеллекта выше, чем у любого из них, прошедших конкурсный отбор для участия в Звездной экспедиции. В сущности, малыш - универсальный гений, не получивший никакого образования, но при этом сумевший создать собственную космогоническую теорию, весьма отличную от общепринятой на этой планете, но куда более соответствующую действительности. И это - в четырнадцать лет! Кто знает, на что он еще способен, если получит хотя бы минимум полезной информации из разных областей человеческого знания?! Интересно, каков средний интеллектуальный уровень его соплеменников? Неужели такое чудо здесь в порядке вещей? И если гениальность на этой планете - норма, то какое же бывает исключение?…

Но нет, это слишком невероятно. Да и рассказ Олеса свидетельствует о том, что он один выпадает из общего ряда. И именно его должны принести в жертву в Ночь Многолунья, чтобы умилостивить крылатую тварь, которой поклоняется племя!…

Он обмолвился об этом почти случайно, оказавшись внутри катера и с интересом потрогав скользкую пластиковую обшивку.

Так и есть - он неживой… Из чего он сделан?… А я-то думал, что это Небесный Дракон, - и улыбнулся смущенно.

– Ты принял наш корабль за Дракона и не испугался… Почему? - спросила тогда Дела, не решившись, однако, признаться в том, что, по странному совпадению, их катер носит именно это имя.

– От рождения я знаю час своей смерти. Чего же мне бояться? - удивился Олес.

– Ты знаешь, когда умрешь? - тихо ахнула девушка. - Тебе предсказали?… И когда же это случится?

– На третью ночь, - он и в самом деле не испытывал страха перед близким концом.

– На третью… после чего? - не понял Вил.

– После этого дня, - спокойно ответил мальчик.

– Почему ты должен умереть? - чуть слышно спросила Дела.

– Потому что сойдутся вместе три священных луны и Небесный Дракон получит свою жертву. - И добавил с горькой улыбкой: - Я третий сын вождя и посвящен Небесному Дракону. Это большая честь… - И тотчас перевел разговор на другое: - А этот… Ваш Дракон, - спросил с интересом. - Это на нем вы летаете от,звезды к звезде?

– Нет, - еще не совсем опомнившись от такого известия, почти машинально отвечал Вил. - Есть другой корабль, гораздо больше этого. Он там, наверху…

.- Блуждающая звезда, - сразу догадался мальчик. - Я видел их несколько, - заметил он. - Вот уже третью ночь они проплывают по небу. Раньше их там не было.

– Все верно, малыш, мы прилетели недавно и, прежде чем спуститься, изучали твою планету с большой высоты, - пояснил Вил.

– Планету? - Олес наморщил лоб.

– Ту звезду, на которой ты живешь. Холодную звезду, - уточнил разведчик.

– А есть еще горячие? Такие, как наше солнце? - быстро спросил мальчик, и глаза его радостно заблестели: все его невероятные догадки подтверждались и он был почти счастлив.

– Да. Они дают жизнь холодным звездам, которые вращаются вокруг них, - прозвучало в ответ.

– И много холодных звезд вокруг нашего солнца?

– Девять. Ты живешь на седьмой, - вмешалась в разговор Дела.

– А три луны… Они вращаются вокруг солнца или вокруг моей звезды?,

– Вокруг планеты, - удивляясь его сообразительности, кивнул Вил.

– И все они круглые, как сонная ягода? И луны, и планеты, и солнце? Все звезды - холодные и горячие?…

– Да…

– А ночь наступает потому, что моя звезда поворачивается к солнцу другим боком? - продолжал допытываться Олес.

– Да, она вращается не только вокруг него, но и вокруг своей оси… От этого происходит смена дня и ночи…

– А полный круг, который она делает вокруг солнца, означает, что прошел год?

– Да… Откуда ты знаешь? - вырвалось у Вила.

– Я всегда об этом думал, - пожал плечами Олес. - Только проверить не мог, ошибаюсь я или нет. - И добавил слегка озадаченно: - Но если все это - правда, то, быть может, и ваш Дракон - именно тот, которому я посвящен? Потому что других - не бывает?… - и как-то особенно пристально посмотрел Вилу в глаза.

Разведчик не нашелся, что на это ответить, а через минуту они уже входили в кают-компанию катера, где собрались все остальные во главе с командиром. И Гор, приветливо улыбаясь, поднялся навстречу гостю.

* * *

Яркий свет внутри «Дракона» ненадолго ослепил Олеса, но он быстро привык к нему, как легко привыкал ко всему необычному. Сложные механизмы, причудливые с виду, назначения которых он не понимал, вызывали вполне объяснимое любопытство, но скоро мальчик решил, что изучение корабля и его обитателей лучше начать с чего-нибудь более простого. Игра в вопросы и ответы, предложенная пришельцами, ему понравилась, но, конечно, гораздо меньше, чем «живые картины» далеких миров, показавшиеся более реальными, чем его собственный. Олес не заметил, как пролетело время, и опомнился, только когда увидел на одном из экранов, что солнце уже садится.

– Я должен идти, - тихо сказал он, и разведчикам показалось, что голос его дрогнул. - Меня уже ищут. Осталось два дня, а ритуал посвящения еще не закончен…

– Куда же ты… на ночь глядя? - растерянно вымолвил Гор.

– Нужно спешить. Если выйду прямо сейчас, то к утру доберусь до поселка, - словно не слыша его, продолжал Олес. - Он там, за Драконьей Скалой, - ткнул пальцем в глубину экрана. - Ведь вы обещали меня отпустить, - чуть слышно напомнил он, и разведчики внезапно поняли, как не хочется ему уходить отсюда, как не хочется, чтобы его отпускали!

«Неужели мы дадим ему умереть под ножом жреца? Неужели не сумеем защитить?» - подумал в эту минуту каждый и с безмолвным вопросом в глазах повернулся к своему командиру. Но Гор виновато отвел взгляд. Что он мог сделать? Инструкция по контакту запрещала какое бы то ни было вмешательство в дела чужих цивилизаций, особенно нижнего уровня. Не считая, конечно, исключительных случаев.

«Но ведь сейчас именно такой случай! - сказал он себе, принимая решение. - Исключительнее не бывает…» - и немедленно повернулся к Вилу.

– Приготовь флаер. Доставишь Олеса прямо к поселку. Старайся, чтобы вас не заметили. Заодно по дороге посмотришь, где там Драконья Скала. - И ободряюще улыбнулся мальчику: - Так ты говоришь, малыш, церемония начнется с заходом солнца?…

* * *

Уже стемнело, когда Олес вернулся домой. Вил высадил его на краю леса, недалеко от святилища, от которого до поселка - рукой подать. Но мальчик долго еще приходил в себя после первого в жизни полета…

К дому отца он подходил осторожно, боясь кого-нибудь разбудить, и, только раздвинув полог, понял, что никто не спит,. На земле вокруг очага сидел вождь со старшими сыновьями, и все трое молча смотрели на огонь.

– Тебя не было весь день, - тихо сказал отец, услышав его шаги, но головы не повернул. - Жрец недоволен. Он ждал…

– Я знаю, - откликнулся Олес. - Я не мог* прийти. Я готовился к посвящению.

– Один? Без жреца?! - возмутился Олум, старший из братьев.

– Помолчи, - остановил его отец и наконец повернулся к младшему сыну. Только однажды Олес видел у него такой потухший взгляд - в тот день, когда умерла мать. - Я хочу поговорить с тобой, мальчик, - тихо сказал он, и старшие сыновья поднялись и вышли из дома, задвинув за собой полог. - У нас мало времени, Олес, - голос вождя звучал глухо, как из глубокой ямы. - Этой ночью ты должен уйти из поселка. Говорят, за горным хребтом есть другие племена. Ты мог бы жить среди них…

– Если я убегу, на семью ляжет позор. И до хребта мне одному не дойти. Я остаюсь, отец. Прости, что осмелился перечить, - твердо сказал юный ол, - но свой путь я пройду до конца…

– Ты выбрал сам. Это твое право, - из груди вождя вырвался то ли стон, то ли вздох. - Ступай, позови братьев, - постепенно голос его обретал прежнюю твердость, и Олес поспешил исполнить приказ.

Услышав, что можно вернуться в дом, Олум шагнул внутрь, даже не взглянув на младшего брата. Но Ольчи, ученик и преемник жреца, задержался. Его холодные пальцы крепко стиснули локоть Олеса.

– Ночь Многолунья будет не только твоим посвящением, - прерывающимся шепотом сообщил он.

– Знаю. Я уйду с Небесным Драконом, а ты станешь жрецом, - Олес говорил спокойно, удивляясь лихорадочному возбуждению брата.

– После того, как принесу свою первую жертву… Догадываешься, какую? - хрипло спросил Ольчи.

– Не может быть! - едва не задохнулся мальчик. - Меня убьешь ты? Мой брат?! - И добавил уже хладнокровнее: - Когда ты узнал об этом?

– Сегодня…

Олес чувствовал, как он дрожит.

– Ты кому-нибудь еще говорил?

– Нет… Мне запретили… Под страхом смерти, - зубы его стучали.

– Зачем же ты сказал мне? - мягко спросил Олес.

– Потому что я не хочу, не могу тебя убивать! - вскрикнул Ольчи и взмолился отчаянно: - Беги, брат! Пожалуйста, беги! А жрецу я скажу, что ты утонул в озере или тебя унес пещерный медведь…

– Он не поверит и потребует доказательств, - горько улыбнулся Олес. - И потом, ты знаешь сам, мне некуда отсюда бежать. Лучше скажи мне, что тебе известно о Небесном Драконе и почему приносят в жертву именно третьего сына. Я должен это понять!

– Нет никакого Дракона, - ученик жреца хрипло засмеялся. - А может, и не было никогда… Только легенды остались, - он был близок к истерике.

– Отец знает об этом? - тихо спросил мальчик.

– Нет… Вожди верят в Дракона. Правду знают только жрецы, - отвечал ему средний брат. - Я сам услышал ее этим утром, в святилище. Хорошо, что никто меня не заметил…

– А третий сын вождя?… Почему его убивают? - Олес испытывал жгучее нетерпение выяснить все до конца.

– Потому что младшему не достанется власти и когда-нибудь он захочет отнять ее у своих братьев. Так говорил жрец…

– И из-за этого второй брат должен пролить кровь третьего?! А если никакой опасности нет?… Бедный мой Ольчи! Ты всю жизнь будешь мучиться этим, - с печалью и жалостью прошептал Олес и стиснул его руку в своей. - Не бойся. Тебе не придется меня убивать. Я обещаю, что на этот раз Дракон все-таки прилетит и я буду его последней жертвой. Запомни, что я тебе сказал: в Ночь Многолунья все увидят Небесного Дракона. И с этих пор никто не отнимет жизнь у третьего сына вождя!

– Ты безумен… Но будь что будет! Я скорее убью жреца, чем тебя, - тихо ответил Ольчи, и голос его, кажется, немного окреп.

В дом они вошли вместе, крепко держась за руки.

Больше никто не заговаривал с Олесом о побеге. А на рассвете явился жрец, чтобы отвести его в святилище, где он должен был оставаться до наступления жертвенной ночи.

* * *

До самого утра в кают-компании «Дракона» не гас свет. Разведчики обсуждали план операции, о которой почему-то не спешили докладывать на борт звездолета.

– Надеюсь, мы все здесь отдаем себе отчет в том, что собираемся сделать, - тихо заметил Гор. - Отстранение от службы - не самое худшее, что нас ожидает. Но если сейчас мы оставим мальчугана на верную смерть, то никогда себе этого не простим. Так пропади она пропадом, эта инструкция!… Но если вы думаете, что достаточно вытащить его из-под жертвенного ножа, то глубоко ошибаетесь. Что станет с ним дальше - вот в чем проблема! Представляю себе лицо капитана, когда мы доставим Олеса на корабль!… Мы-то знаем, на что идем. А ведь на Земле за нашу самодеятельность отвечать придется ему…

– Что же ты предлагаешь, командир? - хмуро поинтересовался старший пилот. - Поставить его в известность о нашей затее, чтобы он приказал немедленно возвращаться?! Даже если он нас поддержит, Кибермозг имеет право запретить пребывание на борту инопланетного существа. И ведь ему, зануде, не объяснишь, что иногда можно пренебречь даже техникой безопасности!…

– Именно поэтому капитан должен узнать обо всем заранее, - вмешался Вил. - Было бы нечестно поставить его перед свершившимся фактом. Это выглядит так, будто мы ему не доверяем. А я чувствую, знаю - он на нашей стороне!

– Кроме того, - подхватил эстафету Гор, - только он один может добиться согласия Кибермозга, но для этого необходимо время, и мы обязаны его предоставить. Так что готовьтесь к сеансу связи - будем докладывать обстановку.

Переговоры с капитаном он взял на себя.

И вот согласие получено. Не то чтобы совсем без борьбы, но все же гораздо легче, чем они предполагали. А может быть, капитан просто понял, что разведчики все равно не отступятся, и не захотел подрывать свой авторитет в глазах остальной команды. Лучше отдать приказ, который, безусловно, выполнят, чем спровоцировать «бунт на корабле». К тому же мальчишка может оказаться полезен, если в том, что о нем говорят, есть хотя бы половина правды. Да и появление катера перед Драконьей Скалой в самый разгар праздника прекрасно вписывается в местные верования и ничем не нарушит исторический процесс. «Да будет так! Этому Олесу крупно повезло, что его не посвятили менее экзотическому зверю…»

Услышав капитанское «добро», разведчики начали по-своему готовиться к церемонии. Как только стало светать, двухместный флаер доставил Вила и Делу к Драконьей Скале, и они установили у ее подножия и на вершине аппаратуру, с помощью которой на катере можно будет наблюдать за этим местом. Жертвоприношение должно произойти на вершине. Значит, катер поднимется в воздух, когда Олеса уже поведут наверх. Нужно точно рассчитать время полета, чтобы не явиться слишком рано или - Боже упаси! - не опоздать. Нельзя забывать и о театральных эффектах. Бесшумный Дракон - это противоестественно. Придется включить сирену в режиме рева, а заодно добавить дыма и пламени, когда откроется передний люк, простите, пасть чудовища. Только бы сам Олес не испугался. Ему ведь придется шагнуть в эту самую пасть на глазах у всего племени. Впрочем, еще по дороге в поселок Вил подробно проинструктировал, как он должен себя вести. Так что с этой стороны сюрпризов не будет. Мальчик все понял как надо…

* * *

В святилище царил полумрак. В каменной чаше ровно горел огонь, отбрасывая длинные причудливые тени. Вокруг него сидели четыре жреца и раскачивались в такт тягучей заунывной мелодии, которую они напевали, не разжимая губ. Старший из них приходился братом прадеду нынешнего вождя. Жрецы жили намного дольше других олов, но никто не знал тайны их долголетия. Потомства у них не было, жен тоже. Это была странная замкнутая каста, пополнявшаяся за счет средних сыновей вождя. Каста безмолвных, ибо жрецы давали обет молчания, когда их старшие братья отправлялись в долину мертвых. Только один из них мог говорить со своим племенем, объявляя волю богов, - до тех пор, пока его брат-вождь жив. Но настанет день, и он тоже сомкнет уста, уступая место другому. И только священная песня в канун жертвенной ночи позволит ему вновь услышать собственный голос. И так будет всегда… Беднягу Ольчи ждала незавидная участь. Может быть, более трагичная, чем судьба Олеса.

Жрецы пели, время от времени подбрасывая в огонь какие-то травы, и тогда он вспыхивал вдвое ярче, и по святилищу клубился сладковатый розовый дымок, вдыхая который Олес забывал обо всем, блаженно улыбаясь. Это сначала он пытался сопротивляться, когда его, раздетого донага, привязывали к каменному столбу напротив священной чаши. Он просто не знал, как это приятно - дышать дымом забвения и не думать ни о чем… Голоса жрецов убаюкивали, уносили в мир грез - таких же ярких, как «живые картины» пришельцев. Одурманенный Олес бессильно повис на стягивающих его ремнях…

Он очнулся, когда кто-то плеснул ему в лицо ледяной водой, и не сразу узнал Ольчи.

– Что, сладко спалось, брат? - с горькой усмешкой спросил ученик жреца. - Если бы не я, спать тебе до самого жертвенника!

Олес встряхнул тяжелой, как чугун, головой и растерянно огляделся. Огонь в чаше погас, тусклый свет факелов освещал огромную пещеру. Кроме него и брата, в святилище никого не было.

– А где жрецы? - хрипло спросил он.

– Ушли в поселок - проверять приготовления к празднику. Меня оставили следить за тобой.

– А почему они не заснули, как я? Они ведь тоже дышали этой дрянью…

– Им не привыкать, - пояснил Ольчи. - На них эта травка давно не действует. Или действует, но по-другому…

– Как? - вяло полюбопытствовал Олес.

– Не знаю. Они не говорят, а сам я не пробовал. И, видно, уже не попробую, - мрачно засмеялся он.

– Что ты задумал? - Олес не на шутку встревожился.

– Тебе-то какое дело? - огрызнулся брат. - Жди своего Дракона, а меня не трогай!… - и, оставив его привязанным к столбу, поспешил к выходу из святилища, сжимая в руке жертвенный нож.

– Стой! - отчаянно крикнул Олес, разгадав его самоубийственный замысел. - Вместо того, чтобы спасти, ты погубишь меня!… Вернись - и я расскажу тебе то, о чем не знают даже жрецы!… О Небесном Драконе, в которого ты не веришь, - и с облегчением заметил, как Ольчи замедлил шаг.

– Ты сказал, что я приведу тебя к гибели, - в голосе брата звучало недоумение. - Но тебе и так осталось жить до полуночи! - обернувшись, воскликнул он. - Или ты знаешь способ, которым можешь спастись?! Тогда при чем здесь Драконьи сказки?!

– Это не сказки, - тихо откликнулся Олес. - А способ я действительно знаю, только поверить в него непросто. Я и сам, точно во сне, - и верю, и не верю. - Он помолчал, глядя куда-то в пустоту отрешенным взглядом. - Развяжи меня, брат, все тело онемело, - попросил наконец устало, и Ольчи, подойдя вплотную и перерезав ремни, потребовал:

– Рассказывай!

И Олес, растирая затекшие суставы, поведал ему о звезде, упавшей с неба, о встрече в лесу, о Драконе…

– Он совсем не то, чему нас учили. Не зверь, не чудовище, не божество. Он просто… - мальчик на мгновение умолк, подбирая слова, но тотчас заговорил снова, - просто большая лодка, которая не плывет, а летает. Летает среди звезд… И я тоже полечу в ней. Люди, те, что пришли из другого мира, обещали взять меня с собой. Я уйду с ними, потому что здесь мне нельзя оставаться… И все будет выглядеть так, будто меня сожрал Небесный Дракон. Олы увидят, что он принял жертву и улетел. Улетел навсегда, а это значит, что в Ночь Многолунья больше не нужно убивать третьего сына вождя… Вот мой способ, Ольчи. Ты один знаешь о нем. Ты один можешь мне помочь. И для этого вовсе не надо убивать жрецов, как ты, похоже, собирался…

– Так, значит, Дракон все-таки существует, - прошептал потрясенный брат. - Не важно, что он такое, главное, что он есть! И ты, посвященный ему, уходишь с ним!…

– Но ухожу живым, а не мертвым, - мягко заметил Олес. - Ухожу, чтобы жить и открывать неведомое… С детства меня готовили к ранней смерти. Мне не было места среди живых. А теперь я знаю, что жизнь продолжается и будет полна самых невероятных чудес! - он засмеялся, глаза его сияли, и Ольчи понял, что младший братишка счастлив.

– Что должен делать я? - спросил взволнованно и услышал в ответ:.

– Не мешать!… Пусть все идет так, как требует наш обычай. И только на вершине скалы… - он немного замялся, - не спеши наносить мне удар ножом… И еще - я должен быть в полном сознании и не связан. Как ты думаешь, жрецы попытаются снова одурманить меня?

– Нет, если ты притворишься, что зелье все еще действует. Когда начнется праздник, они придут за тобой, отвяжут и поведут под руки, а ты должен быть вялым и сонным и бессмысленно улыбаться. Но даже если они заподозрят обман, у них не останется времени исправить свою ошибку, - успокоил его Ольчи.

– Что ж, - прошептал Олес, - тогда я спокоен. Главное - это дождаться Дракона. А когда он появится, жрецам будет не до меня… Хоть бы он успел вовремя!… Жаль только, что нельзя попрощаться с отцом, - добавил, внезапно помрачнев. - Он всегда любил меня и мучился тем, что я у него - третий…

– Постараюсь утешить его, когда все кончится, - сказал брат и улыбнулся печально: - Но боюсь, что отец мне не поверит и будет думать, что ты погиб.

– Умереть или уйти навсегда - для олов одно и то же. Я ухожу из племени, а значит, умер для всех, кроме вас двоих, - возразил мальчик. - Отец поймет, почему я ушел именно так. И поверит всему, что ты скажешь.

– А Олум?

Олес пожал плечами:

– Расскажи и ему, если хочешь, но моя судьба его не волнует. Вот кому следовало родиться вторым и стать жрецом вместо тебя! У него бы рука не дрогнула…

Средний брат промолчал, нахмурившись. Они оба недолюбливали старшего, так же, как и он их. Но обвинение Олеса было слишком суровым. Олум верил жрецам - фанатично, неистово, - но и он не сумел бы убить брата на жертвенном столе, хотя в будущем, быть может, ему придется отправить на смерть сына.

– Ну а жрецы? - спросил наконец Ольчи. - Что будет, когда они увидят Дракона?

Олес тихо засмеялся:

– Наверное, умрут от страха: ведь сами в него не верили, заставляя верить других, но вот он явился и вид у него ужасен! Пусть гадают потом, что это было. Им никогда не понять!… А ты, единственный, кто знает правду, станешь мудрейшим из жрецов, если теперь сохранишь ее в тайне. Новое знание нужно беречь от тех, кто его недостоин. Иначе можно поплатиться головой…

* * *

До начала праздника оставалось немного времени, и Ольчи снова привязал брата к столбу, чтобы жрецы, которые вот-вот должны появиться, ничего не заподозрили. И когда снаружи, у входа в святилище раздались наконец звуки ритуальных барабанов и голоса, выкрикивающие в диком экстазе имя Олеса, лихорадочное возбуждение охватило обоих мальчиков. Страх, который третий сын вождя еще недавно одним усилием воли спрятал на самое дно души, теперь поднимался в нем грозно и неумолимо. И не было больше уверенности в том, что Дракон действительно прилетит. И хотелось бежать отсюда, не разбирая дороги, или вдохнуть священный розовый дым, впадая в милосердное забытье. Но поздно, слишком поздно…

Старческие шаги жрецов приближались к каменному столбу. И вот уже Олес идет между ними к выходу - под зловещий свет трех синих лун…

Нет, он не мог улыбаться с блаженно-бессмысленным видом на глазах у всего племени. Он не хотел, чтобы его запомнили таким. И как только оказался за порогом святилища, поднял голову, расправил плечи, оттолкнул немощных своих провожатых и пошел сам - спокойно и твердо, бросая вызов богам. Он шел к Драконьей Скале так, словно не его туда вели, а он вел их всех - и жрецов, и взволнованного Ольчи, и осунувшегося от горя отца, и все свое племя, легко и радостно отдающее его, Олеса, в жертву мифическому чудовищу. И не было больше страха, но была гордость - ибо он боролся с судьбой ее же оружием. И легенда, которая должна была погубить, становилась его спасением. Теперь он улыбался - открыто и торжествующе. Он покидал тихий, привычный мирок - дикий лес, убогий поселок - и не жалел об этом, прощаясь с жизнью, в которой свои ему отказали, и обретая новую - по милости нездешних богов. И, взойдя на вершину, с которой так часто любовался звездами, почувствовал, как велик и огромен мир, готовый его принять.

Племя замерло у подножия скалы, подняв руки к небу, к холодному лунному блеску. А высоко над ними белые фигуры жрецов окружили Олеса, стоящего на жертвенном камне - нагого, как в час рождения. Они двигались в зловещем безмолвном танце и у каждого был нож - такой же, как в дрожащей руке Ольчи. И когда пять ножей взметнулись вверх для удара, дикий рев, пронзительный и грозный, внезапно возник в ночи. И олы застыли, оцепенев от священного ужаса, ибо поняли, чей это голос, от которого стынет кровь.

Вздрогнул невольно Олес («Еще мгновение - и я был бы мертв вместе со своими надеждами!»), затрепетали и попятились жрецы («Что это может быть? Не Дракон же в самом деле?!»), только Ольчи вздохнул с облегчением («Брат спасен, и я не стану его убийцей!…»). А над лесом разгоралось странное серебристое зарево, и вот из-за деревьев поднялся в небо огненный силуэт, и тот, кого страшились и ждали, полетел прямо к Драконьей Скале, раскинув огромные крылья.

Олы попадали ниц, вжимаясь в землю. Женщины бились в истерике, кричали перепуганные дети… Один вождь стоял неподвижно, не в силах отвести взгляд от чудовища, которое через минуту проглотит его сына.

Нервы жрецов оказались куда слабее: увидев Дракона, все четверо побросали ножи и стали торопливо спускаться вниз, рискуя сломать себе шею. Никому из них не пришло в голову довести церемонию до конца. На вершине остались двое - ликующий Олес и его потрясенный брат, только теперь осознавший свою причастность к великому чуду.

А Дракон приближался, увеличиваясь прямо на глазах. И вот он уже завис над самой скалой, распахнув огнедышащую пасть, нацеленную на Олеса.

– Прощай, брат, - завороженно глядя в отверстие люка, прошептал мальчик, порывисто обнял Ольчи и шагнул на край обрыва, куда для него спускали сверкающий трац. - Я иду! - крикнул звонко и весело и зашлепал босыми ногами на борт корабля.

И пока он не скрылся внутри, три луны смотрели ему в спину - пристально и сурово, провожая в неведомый путь.

Так уходил к звездам Олес из племени олов, третий сын вождя. А над миром плыла священная Ночь Многолунья, в которой рождалась Легенда…

* * *

Антон медленно, будто нехотя, открыл глаза, расставаясь с видением. Где-то в глубине души он все еще был ребенком из первобытного племени. Но настоящая личность решительно и упрямо поднималась в нем, отгоняя остатки сна. И вот уже первый вопрос - горький и недоверчивый - задан Скитальцу:

- И это - опять я? И это - мое прошлое?! Но Земля не посылала звездолет к альфе Дракона! Нам и сейчас неизвестны полеты такой дальности! И других гуманоид-ных рас мы еще не встречали!… А разведчики вели себя так, будто это им не впервой…

Скиталец молча смотрел на него своим нечеловеческим взглядом.

– Это было в иной реальности, но все-таки было, - мягко сказал он, поднимая завесу тайны, отметая сомнения.

– И там тоже существует Земля? - смирившись, спросил Антон, снова готовый верить.

– Скорее ее подобие, - прозвучало в ответ. - Но это не так уж важно. Вашу Землю считают подобием там. Все зависит от того, с какой стороны смотреть…

– Угу, - мрачно откликнулся человек. - «Каждый избирает себя мерилом всех ценностей…» Это ты уже говорил… Но почему, почему я снова себя не узнал?! И что было дальше?- отчаянно воскликнул он.

- Дальше? - Скиталец вдруг улыбнулся - улыбкой Антона, лучшей из его улыбок: - То, что случится дальше, зависит теперь от тебя…

И Антон увидел, что он уходит, исчезает, как дым, оставляя его один на один со Вселенной, безжалостной, как сама смерть. Охваченный ужасом внезапного одиночества, Рудаков так и не понял; что дверь в каюту открыта, и застывшие на пороге спасатели с изумлением глядят на него. Вокруг была только тьма, сознание отключилось…

ЭПИЛОГ

* * *

Невероятно! - командир спасательной бригады сидел в кресле напротив экрана связи и нервно грыз ногти. - Авария произошла восемнадцать суток назад, все системы корабля вышли из строя. Именно тогда этот парень надел скафандр. Запас кислорода - на десять часов плюс двадцать минут аварийных. А кончился он только сейчас, когда пострадавшего доставили к нам на катер. Мистика какая-то. - Он замолчал, пожав плечами, и натянуто улыбнулся.

– А что он сам говорит? - лицоинспектора из Бюро расследований аварийных ситуаций даже на тусклом экране выглядело растерянным.

- Пока ничего. Спит как убитый. Пытаемся разбудить, но безуспешно…

- Может, все дело в этом? - неуверенно предположил инспектор. - Спящий поглощает меньше воздуха…

- Но не на столько же! - громко воскликнул спасатель. - И потом, - он слегка замялся, - я видел пульт управления. Как можно послать сигнал бедствия, если приборы - вдребезги?! Но SOS передавали на всех волнах, пока мы не прибыли на место!… Если мне объяснят, в чем тут дело, я готов признать, что ничего не смыслю в технике, и тут же подам в отставку!…

- Это вы всегда успеете, - философски заметил инспектор. - Не стоит так горячиться. Случай, конечно, странный. Но что вас, собственно, беспокоит? Вы успели вовремя, спасли человека…

- Человека?!- хрипло рассмеялся тот. - Не знаю… По всем законам природы этот парень должен быть мертв. Только уж слишком он живой для покойника… Вот и врач говорит, что здоровье его вне опасности. Ни одного синяка! Зато другие, - он невольно поежился, - почти неузнаваемы. Их буквально расплющило в момент удара…

- Ладно, Рисли, - глухо сказал инспектор. - Возвращайтесь на станцию. Звездолет отбуксируют без вас, спешить теперь некуда… А парня не трогайте: пусть спит. Когда проснется, я с ним сам побеседую. Вызывайте меня в любое время - буду держать связь…

А про себя подумал: «Нам бы радоваться, что хоть один чудом сумел спастись, так нет, теперь по комиссиям затаскаем беднягу. «Почему, мол, жив?По какому такому праву?» И не оставим в покое до тех пор, пока он не позавидует мертвым, не пожалеет, что в живых остался…»

Экран погас и вспыхнул снова: справочный сектор отвечал на запрос о членах экипажа звездолета «Искатель». Последним в списке значился кибернетик Антон Рудаков. Тот самый, единственный уцелевший.

* * *

«Где ты, Лург? Мне холодно и страшно… Ольчи, братишка, не оставляй меня!…»

Он выкарабкивался из мрака, шаг за шагом продвигаясь вперед, к слабому свету в конце туннеля. И, разлепив наконец тяжелые веки, обнаружил, что лежит на койке в госпитальном отсеке, укрытый белоснежной простыней.

«Что это? Снова видение, посланное Скитальцем?» - шевельнулась первая мысль, но ее догнала другая - ясная и ликующая: «Меня подобрали! Я спасен!…»

За стеной звучали голоса, рядом были люди, и Антон захотел увидеть их - немедленно, прямо сейчас, и убедиться, что все наконец позади.

На этот раз он был самим собой - земным и понятным, с привычными мыслями, чувствами и остатками здравого смысла. Но странное дело: он помнил буквально все. Прошлое и будущее остались с ним, в нем. И Антону казалось, что он смотрит на мир не только своими глазами, но иглазами двух мальчиков, двух мечтателей - Олеса и Гельма. Он мотнул головой, пытаясь отогнать наваждение, но это не удавалось: Скиталец сохранил ему память о проведенных вместе часах.

Как долго они общались - дни,месяцы, годы или несколько минут? Антон не знал. Время утратило для него знакомые очертания. Ведь он успел прожить две жизни в другом измерении и вернуться назад, в свою собственную. И кислорода хватило до тех пор, пока к нему не подоспела помощь… Побывал ли он в тех, неоткрытых еще мирах, оказавшись в чужой оболочке, покинув по воле Скитальца погибший корабль? Или просто грезил, а сны сменяли друг друга, больше похожие на реальность, чем она сама? А может быть, время вокруг него было сжато, спрессовано в кокон, - и потому он выжил? Кто знает? Только Скиталец, но он уже далеко и никогда не ответит. Теперь все ответы придется искать самому…

Антон встал - без особых усилий, не чувствуя даже слабости. Завернулся в простыню и босиком направился к двери. В соседнем помещении за маленьким круглым столиком сидели трое спасателей и оживленно разговаривали. Услышав шум, обернулись, как по команде, и молча застыли, словно увидели привидение.

- Здорово, братцы, - хрипло сказал Антон. - Спасибо, что вытащили. Я уже думал, мне крышка…

– Не за что, парень. Работа у нас такая, - откликнулся тот, что постарше, разглядывая его в упор. - А ты живуч, приятель, - как-то странно улыбнулся он и подмигнул заговорщически: - Видно, не обошлось без Скитальца?…

Рудаков невольно вздрогнул. Спасатель, конечно, шутил, вспомнив старую сказку, но ему-то от этого не легче. И все же Антон нашел в себе силы улыбнуться в ответ:

– А вы как думали?! Конечно, не обошлось!… Они и не подозревали, что он говорит серьезно.

По прибытии на станцию Антона вызвал к себе инспектор. Показания, переданные ранее по каналу срочной связи, его не удовлетворили. Оно и понятно: астронавт был немногословен, коротко рассказал о причинах аварии и ни слова о том, как ему удалось спастись. Теперь предстояло выяснить все обстоятельства этого странного дела.

Когда Рудаков - высокий, подтянутый, внешне спокойный, но с настороженным взглядом зеленоватых глаз, вошел в кабинет, инспектор сразу почувствовал, что разговор будет необычным, и молча переглянулся с помощником - опытным психологом, которого он специально вызвал с Земли, из Зоны особого карантина.

– Вы можете объяснить, что с вами произошло? - этот вопрос был задан без предисловий, как только астронавт сел в предложенное ему кресло.

– Могу, - прозвучало в ответ. - Но вы сразу объявите меня сумасшедшим…

– Все же попробуйте, - вкрадчиво попросил инспектор. - Мы слушаем вас.

Антон долго молчал, глядя в пол. Наконец поднял глаза и беспомощно улыбнулся:

- Я видел Скитальца. Говорил с ним. Он был рядом, пока меня не нашли…

– Скиталец? - брови инспектора медленно поползли вверх. - Это что-то из фольклора? - спросил неуверенно у помощника.

– Совершенно верно, - наклонившись к самому уху, шепотом подтвердил тот. - Среди астронавтов бытует поверье, что некое таинственное существо время от времени приходит на выручку терпящим бедствие. Они называют его Скитальцем. Чистый вымысел, разумеется…

– Н-да… - задумчиво протянул инспектор, с любопытством разглядывая Антона. - Вы это всерьез?

– Я же говорил, что вы мне не поверите, - мрачно напомнил кибернетик.

– Ну-ну, не сердитесь, -мягко, словно ребенку, улыбнулся инспектор. - Расскажите подробнее. У нас нет никаких оснований вам не доверять.

– Послушайте, - Антон взглянул ему прямо в глаза. - То, что со мной случилось, действительно не укладывается в привычные представления. Но давайте рассуждать логично - согласно здравому смыслу, я давно уже мертв. Я не мог выжить!… Но я живу… Вы никогда не найдете убедительной версии моего спасения. А правда слишком невероятна, чтобы ее признать.

– Для покойника вы очень красноречивы, - невесело усмехнулся инспектор. - Допустим, вы правы. Но дайте нам хоть какое-то объяснение. А мы постараемся отнестись к нему… непредвзято.

- Я могу повторить только то, что уже сказал, - устало выдавил из себя Антон. - Меня спас Скиталец. Он оставался со мной до самого прибытия спасателей. Но я не чувствовал течения времени. Мне казалось, чтопрошло несколько часов. Помнится, я был удивлен, что меня разыскали так скоро, тем более что никаких сигналов я не посылал: в момент аварии вся аппаратура вышла из строя.

– Однако спасатели утверждают, что приняли SOS с точными координатами вашего корабля. Более того, сигнал повторялся через равные промежутки времени во время всего их полета и служил маяком для выхода в заданный квадрат. Что вы на это скажете?

– Их привел Скиталец, - тихо ответил Антон.

– Ну хорошо, - терпеливо продолжал инспектор. - Ваш Скиталец умеет сжимать время, посылать сигналы на сотни парсеков… Одним словом, он всемогущ. Но почему же тогда - простите за жестокий вопрос! - он не сумел помочь вашим товарищам?

– Это было первое, о чем я его спросил, - после томительной паузы заговорил Антон. - Он ответил, что власть его небезгранична. Он может спасти тех, в ком еще теплится жизнь, но оживить уже мертвых не в силах…

- Кто же он такой, ваш Скиталец? Какова его природа? - кажется, инспектор немного понизил голос, его самоуверенность постепенно сменялась растерянностью.

– Я не знаю. Могу только предполагать… Он существо высшего порядка, что-то вроде Чистого Разума, но может принимать конкретный облик любого разумного существа. Во всяком случае, мое сознание принимало его таким, как он того пожелал. Я видел в нем человека, не лишенного эмоций. И главная из них - способность сострадать. Не смею судить о большем, но мне он видится как Светлое Начало. Могучее, но не всесильное. Несущее добро, но не вездесущее…

– Ну знаете ли, Рудаков! - инспектор даже поперхнулся от возмущения. - Довольно нас дурачить! А я-то, болван, уже готов был поверить. Как же, Скиталец, посланец неведомой цивилизации, на несколько порядков выше нашей… Непросто принять даже такую, пусть и весьма заманчивую версию. Но вы… Вы хоть соображаете, что нам здесь наплели?Ведь вы изобразили Бога!…

– Бог - существо совершенное во всех отношениях, - тиховозразил Антон. - А Скиталец… Ему не все удается. Поэтому он - Скиталец…

- Вы сами себе противоречите, - кажется, инспектор почувствовал азарт в их схоластическом споре. - То он, по-вашему, Чистый Разум, то альтруист-одиночка, которому «не все удается». Где же здесь логика, к которой вы так горячо призывали?

– Боюсь, вы все еще не поняли, что одной человеческой логики иногда не хватает, - спокойно заметил астронавт. - А другой мы пока не знаем… Впрочем, я сразу предупредил, что ничего не могу утверждать. То, что вы слышали, только предположения. Так я попробовал объяснить случившееся себе самому. Меня это удовлетворило. Вас - нет. Ищите объяснения сами. А мне добавить нечего…

Антон слукавил: о своих видениях, о прошлой и будущей жизни он не сказал ни слова. Они принадлежали ему одному, и исповедоваться перед тупыми чиновниками в слабостях и ошибках, хотя бы и совершенных в другой реальности, он не собирался. Не сомневаясь в диагнозе, который эти двое поставят ему после беседы, Антон не хотел добавлять к нему синдром раздвоения личности. Хватит и всего остального. Надолго хватит. На месяцы, если не годы, в Зоне особого карантина… Конечно, он мог промолчать, мог соврать, что ничего не помнит, потому что был без сознания, - зная, что рано или поздно его оставят в покое. Но это - он чувствовал всем существом - было равносильно предательству. Своим молчанием он бы отрекся не от таинственного Скитальца, но от самого себя. И Антон сделал свой выбор, как спустя века на далеком мрачном Севире сделает его Гельм. Как в затерянном где-то прошлом маленький Олес шагнул навстречу судьбе… Не об этом ли сказал на прощанье Скиталец: «То, что случится дальше, зависит теперь от тебя»?

* * *

– Ну и что вы об этом думаете? - спросил инспектор психолога, когда Рудаков скрылся за дверью, и, подойдя к скрытому в стене бару, наполнил два бокала ароматной темно-вишневой жидкостью.

– Типичная картина помешательства на фоне экстремальной ситуации, - отвечал тот, с удовольствием потягивая контрабандный напиток. - Все объясняется просто: катастрофа, гибель товарищей на его глазах, болевой шок, нервное потрясение, длительное одиночество, сознание, что обречен. Ему нужен был собеседник - и он появился.

– Вы считаете, бедняга сам его придумал?

- И поверил всей душой! Неосознанно, но вполне целенаправленно вызывал у себя галлюцинации. В таком состоянии это возможно - психика возбуждена до предела. И оказался на грани безумия… Впрочем, - заметил психолог, пожав плечами, - это помогло ему выжить. Своего рода защитная реакция организма. В моей практике уже были подобные случаи.

– Значит, все это время он разговаривал сам с собой? - подвел итог инспектор, старательно отгоняя от себя мысль о разбитой аппаратуре, сигнале бедствия и запасе кислорода в скафандре.

– Безусловно! Или вы верите в существование Скитальца?

Оба рассмеялись удачной шутке и снова наполнили бокалы.

* * *

Год спустя, вернувшись домой после «лечения» в Карантине и безрезультатно обивая пороги различных инстанций с просьбой направить его на работу вне Земли, Антон не раз испытал чувство отчаяния, подобное тому, что впервые почувствовал на погибающем корабле. Только теперь не было рядом Скитальца, который мог и не знать, что самое страшное одиночество бывает среди людей.

Ну и пусть! Никто не убедит Антона, что это бред больного воображения. Он стал умнее и осторожнее, научился держать язык за зубами. И лишь однажды позволил себе заговорить об этом, когда молчать больше не было сил.

– Нюта, но ты-то веришь, что я действительно видел Его? - воскликнул с обидой и горечью и лихорадочным блеском в глазах.

Жена только вздохнула, не смея взглянуть на него.

– Ты жив… Кто бы Он ни был, спасибо ему за это, - сказала наконец и, медленно подойдя к висевшим на стене образам, затеплила лампаду.

– Что ты делаешь? Зачем? - без удивления спросил Антон и услышал то, что ожидал услышать - втайне от себя самого:

– Пусть не будет ему одиноко блуждать во Вселенной и этот свет коснется его души…

«Что ему - огонек лампады, - печально, но почти ус-покоенно подумал Антон, - когда он сам - Свет. И Тьма. И Вечность… Ни молитвы не тронут его, ни проклятья. Он - Скиталец. И нет конца пути, как нет у него начала… А если захочешь его увидеть - загляни в себя…»

Небо, как море, рождает свои легенды. Есть они и у Звездного Флота. Скиталец - одна из них. И достоин жалости тот, кто в нее не верит. Потому что однажды в жизни придется Его позвать…

Январь 1991-го - сентябрь 1992 г.

Елена Сенявская

Легенда о Мятежном Капитане

Я вижу иные Пространства

В задумчивом блеске свечи.

Органная музыка странствий

Меня настигает в ночи…

Мятежная или святая,

Во мраке далеких миров…

И в звездном саду расцветает

Колючая Роза Ветров.

ПРОЛОГ

В видеоклуб при Московском Планетарии его притащила Вика. Здесь крутили приключения и фантастику, а публика была в основном «среднего и старшего школьного возраста».

В этот день Малый зал Планетария оказался переполнен: показывали «Звездные войны». Он еле успел купить последние два билета и занять неплохие места.

И вот они сидят рядом, держась за руки, и смотрят на экран, где кипят космические страсти, и главный герой бестолково размахивает световым мечом. Наивная, добрая сказка. И Вике она, похоже, нравится…

Он снисходительно улыбнулся. Земляне всегда отличались богатым воображением, довольно точно угадывая, что происходит в других мирах. Впрочем, для них самих это всего лишь фантастика. Даже Вика, признаваясь в любви к этому жанру, не принимает его всерьез.

«А может, оно и к лучшему? - подумалось вдруг. - Я расскажу ей правду, потому что устал обманывать. Но она никогда не поймет, что все это - про меня…»

Фильм кончился. Они вышли на заснеженную улицу.

– Завтра вторая серия, а послезавтра - третья, - с самым невинным видом сообщила Вика.

– Намек понял, - шутливо поклонился он. - Будет исполнено, Ваше Высочество.

– Красивая сказка, - она улыбнулась. - И звезды как настоящие…

«Что ты знаешь о звездах, девочка?!» - хотелось сказать ему.

– А какие у них названия! - продолжала она мечтательно.

– В фильме? - он равнодушно пожал плечами. - Мне запомнился только Альдебаран.

– Да ну тебя!- возмущенно фыркнула Вика. - Почему именно в фильме? Я ведь говорю вообще… Лучше послушай, как дивно они звучат: Капелла, Фомальгаут, Бетелъгейзе…

– А как переводятся! Козочка, Рот Рыбы, Подмышка Великана, - смеясь, закончил он, забавляясь ее разочарованным видом.

– Фи, какая проза! - печально протянула она. - Вечно ты все испортишь…

Некоторое время они шли молча, обиженные друг на друга.

– Но есть и другие, - внезапно сказал он странно звенящим голосом. - Альтаир, что значит - Орел, Альфард - Пустынник, Одинокая Звезда, Алгениб - Крыло, Альбирео - Птица… Хочешь, я расскажу тебе о Созвездии Лебедя? О том, что случилось когда-то у звезды Альбирео?

– Расскажи! - согласилась удивленная Вика, и глаза у нее заблестели.

«А мне говорил, что терпеть не может фантастику. Врун несчастный!» - ясно читалось в ее лице.

- Тогда слушай, моя принцесса. Эту сказку я посвящаю тебе…

ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ

КАПИТАН «ЧЕРНОЙ ПТИЦЫ»

* * *

Ночь прошла, сложила темные крылья. Планета пробуждалась, лениво и грациозно потягиваясь в лучах восходящего Альбирео. Розовые блики оживляли угрюмый пейзаж, делая его почти привлекательным. Нагромождение каменных глыб, длинные причудливые тени, заросли дикого ягра, сиреневые всполохи над головой… Лорну нравилось мрачное очарование этого места. Каждое утро он покидал свой корабль, надежно укрытый в подземном ангаре, и поднимался по узкой тропе, петляющей в скалах, чтобы снова и снова бродить в одиночестве по каменному лабиринту или, застыв на самом краю ущелья, часами смотреть вниз, на бурный речной поток.

Он знал, что любая из этих прогулок может стоить ему жизни. Но что значит риск для того, кто объявлен вне закона на всех планетах Империи! Вот уже восемь лет за ним охотятся, словно за диким зверем, но не родился еще под небом «охотник», который повесит на стену его косматую шкуру! Этот почетный трофей не так-то легко добыть…

Лорн усмехнулся, вспомнив, во сколько оценили его голову в прошлый раз, после удачного налета на караван с грузом невольников. Тех самых, что везли в смертоносные шахты планеты Чир. Так Император хотел расправиться с непокорными жителями восставших колоний. Не удалось… Что касается самого капитана Лорна, то он давно приговорен ко всем видам смертной казни, известным имперскому «правосудию». Поэтому работа в рудниках ему не грозит. Зато целые толпы наемных «охотников» рыщут по Галактике, гоняясь за обещанной наградой, и в любую минуту могут оказаться здесь, обнаружить его тайную базу и вызвать на подмогу войска. Одного из них уже заметили наблюдатели: третий день болтается на орбите, высматривая место для посадки. И ведь сядет, бродяга, именно сейчас, когда Лорн наиболее уязвим, когда его звездолет, изрядно помятый в последней схватке с патрулями, требует капитального ремонта и раньше чем через месяц никуда отсюда не улетит! Вчера еще безопасное убежище превратилось в ловушку, из которой нет выхода, а помешать имперской ищейке нельзя: тогда его точно засекут раньше времени. Впрочем, если как следует затаиться, есть шанс, что «охотник» проскочит мимо, - планета велика.

Но разве эти соображения могли заставить Лорна сидеть по утрам взаперти!… Вот и сегодня тайком от всего экипажа он вышел наверх, не желая отказывать себе в удовольствии подышать свежим воздухом, и теперь, забыв обо всем, наблюдал за восходом Альбирео, неповторимым, как всегда…

– Оглянись!

Резкий окрик за спиной заставил Лорна мгновенно отпрыгнуть в сторону. Вовремя: луч бластера ударил по тому месту, где он только что стоял, оплавив камни. Капитан выхватил оружие и, пальнув наугад по зарослям ягра, укрылся за скалой.

«Все-таки добрались! - подумал с удивлением и досадой. - Но если это «охотник», то почему он крикнул? Эти парни всегда подбираются бесшумно и бьют без предупреждения. Минуту назад я был легкой добычей. А теперь наши шансы равны...»

В зарослях что-то зашевелилось. Лорн выпустил по ним еще один заряд и обнаружил, холодея, что это - последний. Теперь он беззащитен, как младенец: подходи и бери голыми руками! Впрочем, до рукопашной дело не дойдет: его поджарят гораздо раньше. И надо же было так влипнуть! Он всегда проверял обойму перед выходом на поверхность и вот, как назло, сегодня пренебрег железным правилом!

Лорн отшвырнул бесполезный бластер и вытащил из ножен капитанский кортик - оружие благородное, но, увы, чисто символическое с тех пор, как изобрели лучемет. Правда, метать его в цель он еще не разучился, и если подманить врага поближе… Дай Бог, чтобы на нем не оказалось брони!

Лорн высунулся из своего укрытия и тут же нырнул обратно: луч ударил совсем рядом, горячее крошево камня брызнуло прямо в лицо.

«Пора», - решил Лорн и вскрикнул, как кричит раненый. А потом сымитировал долгий мучительный стон. Сейчас его единственным шансом была хитрость, и упускать этот шанс он не собирался.

Кажется, уловка удалась - в зарослях послышался шорох: «охотник» спешил к своей добыче. Говорят, они не сразу добивают раненых - наблюдать за агонией жертвы доставляет им удовольствие. Этого Лорн не понимал. Сам он не выносил чужих мучений, даже если мучился враг. Ему всегда претила бессмысленная жестокость.

Шаги приближались. «Охотник» шел в открытую, потеряв всякую осторожность. Капитан сжался в пружину, изготовился для прыжка. Сердце отбивало удары ровно, как секундомер. Но вот оно замерло, подсказав нужный момент, - и Лорн прыгнул.

«Охотник» не ожидал нападения и потому не успел встретить его в воздухе. Капитан выбил у противника бластер, и тот, отлетев далеко в сторону, исчез в глубокой расселине. Взмах руки, бросок, нацеленный в грудь, - и кортик сломался о кольчугу «охотника». Вцепившись друг в друга, оба покатились по земле. Броня, защитившая врага, теперь мешала ему: Лорн был подвижнее в своем десантном костюме и легко уклонялся от его ударов.

Капитан знал, что «охотники» - крепкие ребята. Но этот, хоть и был в полной экипировке, в ближнем бою оказался не слишком опасным. Отбивался он как-то неловко, болевых приемов избегал и вообще заметно выдыхался, слабея буквально на глазах. Лорн не видел его лица за маской шлема, но мог представить, что оно покрыто крупными каплями пота.

Наконец капитан нанес удар, на минуту оглушивший «охотника», и отбросил его от себя на несколько метров. Тот отлетел к самому краю обрыва. Какое-то время лежал, не двигаясь, потом приподнялся, мотая головой, постепенно приходя в себя. Лорн занял исходную позицию, приготовившись к новой схватке. Наконец «охотник» встал, пошатываясь, и уже собирался снова вступить в борьбу, но тут нога его соскользнула и, коротко вскрикнув, он полетел в пропасть. Впрочем, нет. В последнее мгновение успел зацепиться за край обрыва и повис, не в силах подтянуться, понимая, что сейчас упадет. Тяжелая броня тянула его вниз с неотвратимостью судьбы…

Лорн не выдержал, метнулся к обрыву. Пусть это только «охотник», наемный убийца, но ведь крикнул он «Оглянись!» вместо того, чтобы выстрелить в спину!

– Руку! Руку давай! - прохрипел Лорн и перехватил ее у запястья в тот самый миг, когда ослабевшие пальцы врага уже разжались. Невероятным напряжением сил он удерживал его над бездной, рискуя сорваться сам, но все же не выпустил чужой руки. Наконец ему удалось вытащить «охотника» обратно на каменную площадку…Они сидели рядом, привалившись спиной к скале, часто и хрипло дыша. Лорн опомнился первым. Повернулся к противнику, который казался совершенно беспомощным, молча стянул с его головы шлем. Спутанные светлые волосы, белое как мел лицо… Слишком юн для «охотника». Еще не научился убивать…

– Видно, плохи дела Императора, если он подсылает ко мне детей, - заметил с холодной усмешкой, глядя в серые глаза, в которых еще не растаял недавний страх.

– Я не ребенок! - бледное лицо юноши вспыхнуло, глаза блеснули, как два кинжала. Он пробовал подняться, но ноги его не держали.

– Вижу, - спокойно отозвался Лорн. - Но до мужчины тебе далеко, - и, поднявшись сам, помог встать «охотнику».

Тот уже пришел в себя от пережитого, но утратил всякую волю к сопротивлению. А может, не решался продолжить сражение с тем, кто его только что спас.

Капитан быстро оценил свое преимущество:

– Ты пойдешь со мной, - голос Лорна звучал подчеркнуто жестко, утверждая юнца в положении пленника.

«Представляю, как встретит его экипаж! Будет теперь у ребят развлечение…»

Словно угадав, что именно его ожидает, мальчишка опять побледнел.

– Лучше убей сразу, - сказал, признавая за собой поражение, но, не желая принять страшную милость победителя.

Брови Лорна удивленно поползли вверх.

– Стоило тогда тебя вытаскивать! Может, хочешь обратно? - он кивнул в сторону пропасти.

«Охотник» вздрогнул, опустил голову и, как во сне, шагнул к краю обрыва.

– Но-но! - прикрикнул Лорн, молниеносно отбросив его назад. - Второй раз я могу не успеть... - и, взяв его за руку так же крепко, как в ту ужасную минуту над бездной, властно повлек за собой.

На этот раз пленник подчинился - устало и обреченно, чувствуя в нем силу, которой не мог противостоять.

…Уже пройдя половину пути, Лорн заметил внизу, почти у самого входа в убежище, имперский разведкатер и быстро обернулся к поверженному врагу.

– Это твой? - его немигающий взгляд прожигал мальчишку насквозь. - Почему ты приземлился именно здесь?! Отвечай! - потребовал он и сжал его руку так, что хрустнули пальцы.

– Не знаю… Это вышло случайно… - морщась от боли, тихо ответил пленник и бросил тоскливый взгляд в сторону катера.

А капитан продолжал сверлить его бешеными глазами:

– Сколько вас прилетело? Кто еще знает о том, что ты здесь? Говори! Только не вздумай врать! - вопросы сыпались как удары кнута.

– Я один… Один! Никто не знает…. - голос «охотника» дрогнул. Казалось, еще миг - и он заплачет, - не столько от страха, сколько от унижения.

Лорн понял это - и сразу ослабил хватку.

– Говорила мне нянька: «Не убегай без спросу», - шутливо заметил он. - Ладно, парень, не дрейфь! Мы малолетних не кушаем. Да и вид у тебя несъедобный, - он постучал пальцем по его броне. Но закончил более чем серьезно: - Попытаешься сбежать - голову оторву! Я тебя в гости не звал, ты сам явился. И не с цветами, а с лазерной пушкой. Так что скажи спасибо, что жив остался, а о свободе - забудь! - и, спустившись наконец к подножию горы, втолкнул пленника в потайную дверь, за которой скрывалась огромная станция.

* * *

Первым, кто встретил там капитана, был его помощник Грэм. При виде «охотника» в полной экипировке глаза его заметно округлились, а рука сама потянулась к поясу, на котором висел бластер. Лорн не дал ему времени прийти в себя и загремел во весь голос, да так, что со всех сторон стали сбегаться другие члены команды.

– Проворонили имперца, разини! Вплотную подпустили!… Дежурному наблюдателю - три наряда вне очереди! - И, выпустив таким образом пар, начал отдавать распоряжения: - Усилить посты. Боевая готовность номер один. Катер загнать в ангар, только сначала проверить - нет ли на нем сигнального маяка. Потом займетесь «гостем»: доспехи снять, переодеть во что-нибудь попроще, найти подходящее помещение. Рукам волю не давать, языкам - тоже. Пока все. Разойдись!…

Людей словно ветром сдуло: бросились выполнять приказ. «Охотника» забрали с собой два комендора, и, глядя им вслед, Лорн усомнился, что они исполнят все в точности. Нелегко придется бедняге. Можно ему посочувствовать…

Но вот все ушли. Остался один Грэм и мрачно спросил своего капитана:

– Зачем ты его привел? Ты же сам говорил: мы не можем держать пленных, это слишком опасно. Придется его кончать…

– Не будь занудой, приятель. Я знаю, что делаю. Лучше вспомни, как сам оказался здесь, - осторожно заметил Лорн.

– Нашел с чем сравнивать! - оскорбился помощник. - Я же не был наемным убийцей…

– Но при этом спал и видел, как бы стереть меня в порошок, - загробным голосом сказал капитан, и оба внезапно засмеялись, представив не столь отдаленное прошлое, в котором считали друг друга врагами.

– Ладно, пойду прослежу, чтобы ребята не переусердствовали, - намекая на судьбу «охотника», сказал помощник и поспешил следом за комендорами. А Лорн направился к себе в каюту.

* * *

История появления Грэма на борту «Черной птицы» действительно была необычной. Это произошло семь лет назад, в самом начале флибустьерской карьеры Лорна, когда слухи о его дерзких рейдах будоражили всю Империю, а официальная пропаганда только усиливала панику, приписывая ему чудовищные зверства.

Сам Лорн и его экипаж были родом с планеты Дэйна, когда-то завоеванной Империей Авенир, а теперь самой беспокойной из ее колоний. Участники последнего дэйнанского восстания, они оказались в числе немногих, кому удалось спастись после его разгрома. На старом грузовом корабле прорвались сквозь боевые порядки Имперского Флота и укрылись на одной из планет в системе Альбирео. Больше года ушло на постройку секретной базы. Еще год они потратили на то, чтобы превратить грузовик в мощную боевую машину. И вот наконец звездолет «Черная птица» начал партизанскую войну. Один - против всей Империи.

Лорн нападал на караваны с оружием и войсками, вступал в бой с патрулями Звездной Стражи, штурмовал неприступные станции, - а сам оставался неуязвим. Он всегда появлялся там, где его меньше всего ждали, внося смятение в ряды неприятеля. Он был жесток - в той мере, в какой это казалось неизбежным, и проявлял милосердие - там, где это было возможно. Одни считали его злодеем, другие - героем, в сущности, не зная о нем ничего.

Между тем в колониях снова начались беспорядки, и имперские власти вполне обоснованно связали их с появлением Мятежного Капитана. Тот, кто продолжает борьбу, когда другие уже сложили оружие, несет в себе двойную угрозу, постепенно превращаясь в Легенду, которая возбуждает умы.

В тот раз экипаж «Черной птицы» захватил танкер с горючим для кораблей Звездной Стражи. Команда танкера сопротивлялась отчаянно, но, к счастью, обошлось без жертв. Как победители, так и побежденные отделались парой сломанных ребер, не считая синяков и царапин. Но, как всегда в подобных случаях, перед Лорном встал довольно щекотливый вопрос: «Что делать с пленными?» Сама мысль о том, чтобы расправиться с безоружными, вызывала у него отвращение. Но привезти на свою Базу двадцать восемь имперских солдат было бы просто безумием! Еще один такой рейд - и число пленников вдвое превысит число самих повстанцев. Оставался единственный выход - дать им возможность уйти на спасательном шлюпе. Но тогда возникала реальная угроза, что они доберутся до своих раньше, чем «Черная птица» с танкером «на буксире» укроется в безопасном месте. А значит, Лорну придется иметь дело со всем вражеским Флотом, который немедленно бросится за ним в погоню.

Решение созрело мгновенно: нужен заложник. Конечно, его присутствие на борту не остановит Звездную Стражу, готовую уничтожить Лорна любой ценой, но, возможно, позволит выиграть время. Члены экипажа, отпущенные на свободу, должны знать, что жизнь заложника зависит только от них. Если «Черная птица» будет атакована, он умрет первым. Захотят ли они лишить своего товарища единственного шанса на спасение?… Лорн верил в силу экипажного братства. Нет для астронавтов закона важнее, чем этот: «Верность другу - превыше всего!» Закона, единого для всех, - служат ли они Империи или поддерживают повстанцев.

Итак, решение принято. Теперь предстояло выбрать того, кто должен остаться в плену в то время, как другие получат свободу. Самым справедливым было бы бросить жребий, но Лорн не любил полагаться на судьбу. Он собирался проверить, чего стоит каждый из них, как поведет себя в подобных обстоятельствах, выдержит ли жестокое испытание… Когда имеешь дело с врагом, лучше заранее знать, на что он способен.

По его приказу всех пленных согнали в коридор и выстроили вдоль стены под прицелом шести бластеров. Это были разные люди, в основном молодые, еще не остывшие после недавнего боя. Многие в разорванных комбинезонах, со свежими кровоподтеками на лицах. Одни из них, ко всему безучастные, стояли, опустив глаза. Другие смотрели с нескрываемым страхом. Большинство держались с достоинством, готовые выслушать любой приговор.

– Кто из вас старший? - оглядев всех, сухо спросил Лорн.

И вперед выступил человек со сломанной правой рукой, бессильно повисшей вдоль тела.

– Я капитан, - морщась от боли, хрипло ответил он и стойко выдержал взгляд неприятеля.

– Тогда слушайте, - заявил Лорн. - Я отпускаю вас. Можете убираться на спасательном шлюпе. Вы все. Но… - он намеренно сделал паузу, - чтобы у кого-то вдруг не возникло желание натравить на меня Звездную Стражу, одного я оставляю при себе. И выберу его сам, прямо сейчас. Если, конечно, - улыбка тронула губы, - среди вас нет добровольца.

Добровольца не было. Пленные угрюмо молчали. Лорн ясно читал в их глазах самые противоречивые чувства. Радость и облегчение тех, кто уже не чаял остаться в живых. И сочувствие к бедняге, которому не повезет. И тайный страх самому оказаться этим беднягой. И откровенное желание, чтобы стал им кто-то другой. И мучительный стыд за эту понятную слабость… Он медленно шел вдоль строя, подолгу всматриваясь в напряженно застывшие лица, пока не наткнулся на спокойный, ненавидящий взгляд. Высокий парень с разбитой скулой и с офицерской звездой на мундире явно нарывался на неприятности… Лорн улыбнулся: он нашел то, что искал. И пленник, гордо стоявший перед ним, понял, что означает эта улыбка. Тень страха метнулась в его глазах, но лишь на мгновение. Затем они снова стали холодны как лед.

– Лорн! Здесь не все! Смотри, кого они прятали! - раздался внезапно голос штурмана, и, появившись на пороге одной из кают, он вытолкнул на всеобщее обозрение перепуганную девчонку в синем мешковатом комбинезоне с нашивками врача на рукаве.

– О-о-о! - в один голос протянули победители, и глаза у них заблестели. Кое-кто даже облизнулся.

Экипаж танкера дрогнул, люди, как по команде, опустили головы. Ситуация явно изменилась…

Лорн холодно наблюдал за происходящим, взвешивая все «за» и «против»: «С одной стороны, конечно, оно бы неплохо… Но с другой….» Благоразумие одержало верх. «Нам нужен заложник, а не яблоко раздора на корабле, - твердо решил он. - Не хватает только, чтобы ребята передрались из-за бабы!» А сам с плотоядной улыбкой разглядывал ее в упор.

И тогда вперед шагнул один из пленных, тот самый - со ссадиной на скуле.

– Вы ведь уже выбрали, капитан. Меня, не так ли? - он смотрел ему прямо в глаза с дерзким, отчаянным вызовом, почти с мольбой. И лицо его при этом было белым как мел.

Лорн усмехнулся. Он понял и оценил готовность к самопожертвованию. Пленник начинал ему нравиться. В конце концов, не важно, кого брать. Этот вызвался сам, чтобы спасти девчонку. Придется уважить храбреца.

– Да, я уже выбрал, - жестко подтвердил он. - Даю вам пять минут, чтобы проститься, - и вышел чеканным шагом, даже не взглянув на остальных.

У десантников с «Черной птицы» вырвался вздох разочарования, но спорить с капитаном никто не посмел.

….И вот спасательный шлюп давно исчез с экранов, звездолет на предельной скорости мчится к системе Альбирео, волоча «на буксире» танкер, а заложник сидит под замком в тесной каюте и ждет решения своей участи.

О чем он думал в эти часы? Молился ли неведомым богам, чтобы послали ему спасение? Или смирился с неизбежным, понимая, что тому, кто войдет в убежище Лорна, обратной дороги нет? А может, жалел о своих словах, сказанных столь опрометчиво? Ведь именно из-за них он оказался здесь.…

Как мучительно долго тянется время… Черными щупальцами сжимает сердце страх. Какую смерть ему приготовили? Почему не убили сразу? Зловещая улыбка Лорна не выходит из головы…

Щелкнул замок. Дверь поползла в сторону. На пороге стоял капитан.

«Вот и все», - устало подумал пленник, поднимаясь ему навстречу. Он был спокоен, но уже не казался дерзким. В глазах застыла тоска. «К чему теперь геройствовать? Это ничего не изменит…. Только ускорит конец…» - шептал внутренний голос, тусклый и равнодушно-чужой.

Лорн легко угадал по его лицу эти мрачные мысли: «Сразу видно, что парень готовится умереть. Уже и отходную по себе прочитал…»

– Ну что, страшно? - спросил испытующе, подливая масла в огонь.

– Страшно, - глядя ему в глаза, честно признался пленник. - Но теперь я могу позволить себе бояться. Мои друзья в безопасности, а что будет со мной, не имеет значения…

– Достойный ответ, - заметил на это капитан, отдавая должное храбрецу и уже не скрывая своего уважения. - Мне нравятся люди вашего склада, - торжественно заявил он. - С этой минуты можете считать себя гостем. Да, вот еще что, - добавил с улыбкой. - Не пора ли нам познакомиться?

Так впервые лицом к лицу встретились Грэм - офицер Имперского Флота и Лорн - Мятежный Капитан.

* * *

Грэм был потомственным военным. Пять поколений его предков верно служили Империи. Рано осиротев, он оказался на попечении государства, которое, пропустив подростка через отлаженную систему казарменного воспитания, рассчитывало получить не просто солдата, но законченного фанатика. Опыт удался только наполовину. Солдат из Грэма действительно вышел отменный, а вот фанатизма ему явно недоставало, несмотря на все усилия мудрых наставников из Военной Школы и Гвардейского Корпуса. Сама его натура противилась принятию готовых истин и догм, заставляя все подвергать сомнению, - пусть не открыто, но внутри себя. К счастью, никто не подозревал, что молодой офицер, способный и исполнительный, подающий большие надежды, в душе - индивидуалист и скептик, имеющий к тому же склонность к авантюрам. Последняя черта проявилась в нем неожиданно, когда, окончив Гвардейский Корпус и отслужив три года в столичном гарнизоне вблизи Императорского двора, он вдруг изъявил желание покинуть Авенир и отправиться в самое пекло, о чем и подал рапорт командованию. Столь странный поступок был, однако, одобрен как патриотический, и Грэм получил назначение на Патрульную Базу Звездной Стражи. По этому случаю бывшие сослуживцы устроили ему торжественные проводы, сильно смахивающие на поминки: имя Лорна было у всех на устах, а действовал он именно в том районе и уже имел на своем счету не один десяток сбитых кораблей, обломкам которых суждено еще долго плавать в Пространстве.

Ввиду чрезвычайного положения, все обычные рейсы были отменены, и у Грэма оставался единственный шанс добраться до нового места службы, а именно - на борту танкера, регулярно доставлявшего на Базу горючее. Что из этого вышло, мы знаем. Бедняга оказался в самой гуще событий, и тут, разумеется, склонность к авантюрам снова напомнила о себе. Иначе чем объяснить его настойчивое желание привлечь внимание Лорна к своей персоне? Да, он сражался с ним, как и положено солдату. И вступился за женщину, с которой был едва знаком (кажется, ее звали Лорита). Нормальные поступки нормального человека, не лишенного смелости и благородства… Но бравада, игра со смертью, ненавидящий взгляд в упор - это уже другое. Это был явный вызов Мятежному Капитану, брошенный не здесь, на борту захваченного танкера, но гораздо раньше - в безопасном сонном гарнизоне, когда скучающий офицер сел сочинять свой нелепый рапорт. Характеры этих двоих были слишком схожи между собой и слишком отличны от окружающих. И судьба вела их навстречу друг другу, невзирая на все препятствия.

* * *

– Не пора ли нам познакомиться? - сказал Лорн, и при этих его словах к пленнику вернулась та великолепная дерзость, которая отличает всех, кто ищет приключений на свою голову.

– А зачем? - холодно спросил он. - Я знаю, что вы - враг, и этого довольно. Я не приму от вас никакой милости, и если вам вздумается сохранить мне жизнь, то будьте уверены, что однажды я отниму вашу!

– Не спешите связывать себя клятвой, которую не сможете выполнить, - с улыбкой перебил его капитан. - Сейчас я вам ненавистен, но это пройдет, стоит нам узнать друг друга поближе. Держу пари, что скоро мы будем друзьями!

– Никогда! - возмущенно воскликнул Грэм.

– Поживем - увидим, - пожав плечами, спокойно заметил Лорн, и столько уверенности звучало в его голосе, что пленнику стало не по себе.

Молва утверждала, будто капитан умел подчинять своей воле других людей, и, кажется, это соответствовало действительности. Во всяком случае, Грэм ясно почувствовал его магнетическую силу, и она испугала его гораздо больше, чем недавнее ожидание смерти.

– Я скорее умру, чем перейду на сторону мятежника, - сухо сказал он, изо всех сил стараясь не выдать свое смятение.

– В самом деле? - Лорн смотрел на него странно-пристальным взглядом. - Хорошо, - произнес наконец, опуская глаза. - Давайте забудем об этом…. Вы были нужны только как заложник. Но угроза миновала, и я не вижу других причин удерживать вас при себе. На танкере есть катер. На нем вы доберетесь до ближайшей станции, а если повезет, то еще по дороге встретите патруль Звездной Стражи. Конечно, способ довольно рискованный - в Пространстве легко заблудиться. Но если я возьму вас с собой на Базу, чтобы избавить от этой опасности, вы уже никогда не сможете покинуть ее, потому что выпустить вас оттуда - значит известить Императора о моем убежище… Так что выбирать не приходится…

– Вы отпускаете меня?! - голос Грэма сорвался. Он не скрывал радостного изумления.

– Не вижу иного способа избавиться от вас, - с усмешкой заметил Лорн. - Похоже, вы очень надеялись стать мучеником. Ничего не поделаешь, придется вас огорчить: слухи о моей кровожадности сильно преувеличены. Своих врагов я убиваю только в бою.

– Значит, там мы и встретимся! - на прощание пленник позволил себе последнюю дерзость. - В бою, один на один! - и закончил неожиданно весело: - Меня зовут Грэм. Запомните это имя!

– Я запомню, - на полном серьезе ответил ему капитан и холодно кивнул в сторону двери: - Катер ждет.

Можете отправляться…

Так они и расстались тогда, еще не догадываясь, что судьбы их крепко связаны и новая встреча давно предопределена.

* * *

– Командир! Взгляни-ка, что я нашел! - Грэм ворвался в каюту как раз в тот момент, когда Лорн стаскивал с себя пострадавший в схватке комбинезон. - Нам здорово повезло, старина! Угадай, кем оказался этот звереныш!

– Понятия не имею, - равнодушно ответил капитан, доставая из стенной ниши чистую одежду.

– На амулете мальчишки - знак королевского дома! - голос помощника дрожал от возбуждения, в руке он сжимал изящный медальон на тонкой цепочке из голубого металла.

– Невероятно! - прошептал Лорн, сразу забыв о своем гардеробе. Потрясенный, он молча разглядывал рисунок ненавистного герба: колючую Розу Ветров - хищный ночной цветок в полном блеске своей красоты, такой невинной с виду… Потом поднял глаза на Грэма: -Ты знаешь, кто он? Ты же служил в столичном гарнизоне и должен помнить всю семью.

– По возрасту это может быть только Орин, внук Императора. Когда я покинул столицу, он был еще ребенком.

– Принц Орин! На «охоте»! Тебе это не кажется странным? Очень похоже на ловушку… Ты уверен, что это он? - задумчиво спросил капитан.

– Откуда мне знать! Я видел его один раз и то мельком, - пожал плечами Грэм. - Впрочем, он всегда был сорванцом. А в этом году должен пройти Посвящение. Все мальчишки мечтают о подвигах. Что, если обычному испытанию он предпочел настоящий риск? Угнал катер и решил «поохотиться»?

– А мне отвел роль дракона, которого он сразит... Увы, герой пленен, повезло дракону! - улыбнулся Лорн. - Похоже, ты прав. Наш «гость» искал приключений, и ловушка здесь ни при чем.… Представляю, что творится при дворе и каково сейчас Императору! Орин - его любимец. Не завидую тем, кто доложит, что принц исчез…

– Как бы то ни было, теперь он в наших руках, - смеясь, заметил Грэм. - О таком заложнике можно только мечтать! Чтобы спасти внука, Император выполнит любые условия!

Но капитан, похоже, не разделял его оптимизма.

– Ты плохо знаешь Императора, - спокойно сказал он и снова взялся за одежду. - Как только станет известно, что мальчишка у нас, весь Флот обрушится на Базу. Она уже обнаружена: я не верю, что место посадки сопляк выбрал случайно. Возможно, он видел план предстоящей операции и захотел быть первым… У нас нет шансов, Грэм. Рано или поздно штурм неизбежен. Нам отсюда одна дорога - на тот свет…

– Ну что ж! - мрачно улыбнулся помощник. - По крайней мере, мы прихватим с собой звереныша. Надеюсь, ты не собираешься его отпустить?

– А ты уже придумал, что с ним сделать, чтобы посильнее досадить Императору? - холодно спросил Лорн. - Я могу поручить тебе это приятное занятие. Надеюсь, ты справишься…

Грэм покраснел, потом побледнел - от смущения и обиды.

– Что же я, по-твоему, садист? - сказал чуть слышно, не поднимая глаз. - Не хватает нам только поссориться из-за мальчишки…

– Ну ладно, не сердись, - примирительно улыбнулся Лорн, застегивая на костюме последнюю «молнию». - Где он сейчас? Надо бы его допросить.

– Сидит под замком в той самой каюте, где когда-то держали меня, - сухо ответил помощник и направился к выходу. У самых дверей обернулся: - Я передам механикам, что с ремонтом нужно поторопиться. Может, еще успеем перебраться на запасную Базу до того, как начнется штурм, - он переступил порог, и скоро его шаги затихли в конце коридора.

А Лорн, прихватив с собой медальон, отправился навестить пленника.

* * *

Каюта, где его заперли, была крошечной. В ней умещалась одна лишь койка, на которой поверх покрывала лицом вниз неподвижно лежал «охотник». Теперь, когда боевые доспехи с него сняли, он казался беспомощным и жалким, как посаженный в клетку зверек. Думая, что он спит, Лорн дотронулся рукой до его плеча. От этого прикосновения пленник вздрогнул и обернулся, рывком сел на кровати, исподлобья глядя на капитана. Лорну давно не приходилось видеть такого затравленного взгляда. Видимо, парню все же досталось, - если не от комендоров, то от Грэма наверняка. Бить не бил, но напугал до полусмерти. И амулет отобрал без лишних церемоний.

– Твой? - медальон на цепочке покачивался перед самым лицом «охотника».

– Мой… - обреченный выдох в ответ.

– Можешь забрать, - великодушно разрешил Лорн и бросил медальон на покрывало. - Итак, принц Орин решил «поохотиться». Только дичь оказалась не по зубам…. Какая жалость! - он откровенно насмехался над ним, впрочем, без всякой злобы. А пленник от каждого слова сжимался, как от удара кнутом. - Почему ты прилетел именно сюда? Как вычислил нашу Базу?

Может быть, знал заранее, где она расположена? Отвечай! Отвечай сам, пока тебя не заставили! Своим молчанием ты ничего не изменишь. Себе же сделаешь хуже. У нас есть способы развязывать языки. Не лучше ли обойтись без них?… Я жду, - на этот раз Лорн был более чем серьезен.

И мальчишка сдался - как тогда, на обрыве, - не потому что струсил, просто не осталось сил на борьбу.

– Я ничего не знал. Я догадался, - устало сказал он. - Сопоставил факты и сделал выводы. Все следы вели к Альбирео. Значит, База находится здесь… Это так просто! Странно, что никому не пришло в голову прочесать этот район. Никому, кроме меня…

– Ты кого-нибудь предупредил, куда направляешься? - с деланным равнодушием спросил капитан.

– Нет. Мне бы помешали, - плечи юноши незаметно распрямились, в глазах появился надменный вызов - взыграла все же королевская кровь! Тонкие пальцы стиснули медальон.

– Хотел стать героем? - Лорн почувствовал перемену и больше не издевался: перед ним был достойный противник. Минутная слабость - не в счет. С кем не бывает?!

– Хотел взглянуть на тебя. Хотел понять, кого они так боятся, - теперь пленник смотрел на него в упор, не опуская глаз.

– Ну и как, составил собственное мнение? - легкая улыбка скользнула по губам капитана.

– Составил, - принц улыбнулся ему в ответ, но улыбка была невеселой. - Ты храбрец, бунтарь-одиночка. Но ты обречен. Не сегодня-завтра тебя уничтожат. Но я тебе завидую. После нас не останется ничего, а о тебе будут слагать легенды…

– Странные слова для наследника Звездной Империи, - мягко заметил Лорн.

– Перед смертью принято говорить правду. Я сказал то, что думаю. И давай закончим на этом, - лицо его было бледным, но голос спокоен и тверд. - Какую казнь ты выбрал для меня? Надеюсь, не слишком долгую?

– Длиннее не бывает. Я дарю тебе жизнь, - холодно сказал капитан. - Впрочем, это не самый лучший подарок…

– В самом деле, - тихо заметил пленник. - Ведь его всегда можно отнять… Но все равно, спасибо тебе за отсрочку.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

– Там, на обрыве, ты казался другим, - задумчиво сказал Лорн. - Не могу понять, который из двух - настоящий…. Кто ты, парень? Откуда у тебя медальон? - угасшие было сомнения вспыхнули с новой силой. Под обманчивой внешностью он увидел второе лицо. Всего на миг, но его хватило, чтобы почувствовать: этот второй - опасен!

«Но каков игрок! Расчетливый, хладнокровный…. Мальчишке так не сыграть…»

– Кто ты, парень? - повторил настороженно.

«Охотник» молчал. И снова Лорн видел испуганного юнца, искателя приключений. И готов был поверить, что это действительно принц Орин, легкомысленный императорский отпрыск. А тот, второй, померещился только. «У страха глаза велики…»

Не добавив больше ни слова, капитан шагнул к выходу. И уже на пороге почувствовал пристальный взгляд, нацеленный в спину, как ствол бластера. Взгляд «охотника», холодный и изучающий, - словно он, Лорн, все еще был «дичью».

* * *

– Послушай, Грэм… - капитан вышагивал по каюте из угла в угол, пытаясь унять внезапный озноб. - Расскажи все, что ты знаешь об Орине. Что болтали о нем в гарнизоне… Постарайся вспомнить детали. Это очень важно! - настаивал он.

Помощник, уютно устроившись в кресле, равнодушно пожал плечами.

– А что тут вспоминать? О его «шалостях» ходили легенды. В три года он сумел улизнуть из дворца, пройдя сквозь тройную систему защиты. Начальник охраны застрелился, дежурная смена угодила под трибунал…

Мальчишку искали по всему городу, но к вечеру он объявился сам - так же неожиданно, как и исчез… Где он пропадал почти сутки, выяснить не удалось. Потом к подобным выходкам привыкли и перестали обращать внимание. Он всегда был со странностями. К тому же - сорвиголова...

– Я слышал, его мать - наложница. Это правда?

– Какая разница! Он все равно не имеет наследных прав - младший сын младшего Лорда…

– Но при этом - любимый внук Императора, - тихо заметил Лорн. - Интересно знать, почему?

– Слишком похож на деда. Во всяком случае, так говорят, - Грэм снова пожал плечами.

– Я не увидел сходства, - мрачно откликнулся капитан.

– Я тоже, - признался помощник. - Ты сравниваешь с портретами, а я - с живым Императором. Но мы оба сошлись в одном: фамильные черты у него отсутствуют… Все, кроме одной: стремления к власти. Не удивлюсь, если он уже сегодня тайно метит на трон…

– С чего ты взял? - удивился Лорн. - Он явился за моей головой, рискуя потерять собственную. Согласись, что на том свете корона никому не нужна.…

– А ты уверен, что он искал именно твоей смерти? - внезапно заметил Грэм, и глаза его заблестели. - Попробуй представить, что он ищет союза с тобой, хоть и весьма оригинальным способом!

– Более чем оригинальным, - проворчал капитан, но при этом невольно задумался: «Так ли уж невероятно это предположение?»

В своей жизни он часто сталкивался с тем, что казалось ему невозможным и все-таки сбывалось. Взять хотя бы Грэма, бывшего врага, а теперь - ближайшего друга и соратника...

* * *

Восемь суток по планетарному времени Авенир добирался Грэм до одной из станций Патрульной Базы. Посадил катер на внешнюю площадку, откровенно радуясь, что будущие сослуживцы не встретили его прицельным огнем: пароля он не знал, а на сигнал: «Кто вы?» - отвечал световым кодом терпящих бедствие. Радиосвязи на катере не было, об этом позаботился Лорн.

Теперь бывший заложник вышагивал по длинному коридору станции под конвоем двух патрульных, хмурых, неразговорчивых парней, грубо обыскавших его на предмет спрятанного оружия и весьма разочарованных отсутствием такового. Впрочем, Грэм не обижался: служба есть служба. Он понимал, что впереди его ждут утомительные проверки, и смирился с этим как с досадной необходимостью. Столь счастливое возвращение из плена кому угодно должно было показаться подозрительным…

Однако все оказалось намного проще, чем он ожидал. Начальник станции был в курсе последних событий, потому что тремя сутками ранее принял на борт спасательный шлюп с экипажем злополучного танкера. После короткого доклада Грэма о случившемся и двух-трех стандартных вопросов типа «Куда, по-вашему, направились мятежники?» и таких же стандартных ответов «Понятия не имею!» ему было предложено отдохнуть и повидаться с друзьями (если можно так назвать экипаж корабля, на котором он был случайным пассажиром). Все же перед тем, как отправиться в отведенную ему каюту, Грэм счел своим долгом нанести им визит и был встречен с подлинным ликованием. Его обнимали, хлопали по спине, называли героем, наперебой расспрашивали о том, как он сумел уцелеть и вырваться из цепких лап Лорна, а нескладная девчонка-врач, виновница славного подвига, не сводила с Грэма восторженных глаз, обещавших спасителю нечто большее, нежели просто слова благодарности, которые она произнесла с трогательным смущением.

Случай убедиться в ее признательности представился через пару часов, когда, приняв ионный душ и плотно поужинав, он с удовольствием растянулся на койке в офицерской каюте, отныне принадлежащей ему. Дверь раздвинулась с мягким шорохом, чьи-то шаги торопливо прошлепали по ковру, и Грэм, еще не вполне проснувшись, почувствовал, как под одеяло скользнуло горячее, гибкое тело, прильнувшее к нему в нетерпеливом ожидании… Лорита. Кто же еще? Кроме нее, на станции не было женщин…

Он повернулся, не открывая глаз, принимая как должное внезапный щедрый подарок… Мягкие губы девушки прижались к его губам, но он не ответил на ласку. Не церемонясь, подмял ее под себя, - так, словно брал силой… Она отдавалась ему покорно, не смея протестовать, хотя, должно быть, чувствовала себя оскорбленной. Ее герой вел себя как грубое животное, не проявив даже капли нежности. И когда все кончилось и он отодвинулся, утомленный, она беззвучно заплакала от боли и унижения.

Грэм приподнялся на локте и взглянул на лежащую рядом женщину слегка озадаченно. Что это с ней? Ах да… Он обошелся с Лоритой не слишком вежливо. Столько всего пришлось пережить за последние дни... Но все равно, следовало быть помягче.… Что-то вроде раскаяния шевельнулось в душе. Ласковым прикосновением он вытер слезинки на ее щеках.

– Не плачь… Прости меня! Я просто скотина…

При этих словах девушка жалобно всхлипнула и уткнулась мокрым лицом ему в грудь.

– Почему-то считают: если женщина служит в окружении стольких мужчин, то она обязательно шлюха… Это неправда, Грэм! Поверь, я не такая! И если я пришла к тебе сама…. это не значит, что я… - Она стыдливо умолкла, плечи ее судорожно вздрагивали.

– Я знаю, - тихо откликнулся он, бережно обнимая это беспомощное существо, к которому испытывал сейчас одну только жалость.

До Грэма наконец дошло, что он - ее первый мужчина. Кто бы мог подумать! Не такая уж она дурнушка. А на Космофлоте, где женщины - невиданная редкость, и за королеву сойдет. Мужики табуном ходят, есть из кого выбирать.… А выбрала почему-то его.… То есть понятно, почему: в знак признательности за тот случай на танкере. Хотя все, что ожидало ее у мятежников, было немногим хуже того, что проделал он.

Грэм почувствовал, как кровь приливает к лицу. За что обидел девчонку? Пока не поздно, нужно исправлять положение.

– Не сердись, маленькая.… Иди сюда, - шепнул ей на ухо и снова привлек к себе трепетно-послушное тело - на этот раз со всей нежностью, на которую был способен.

…Они лежали рядом - расслабленные, счастливые. Застенчивая улыбка блуждала по губам Лориты.

– Я пришла к тебе потому… - начала она, краснея, ту самую фразу, которая осталась незаконченной час назад.

– Потому что искала моей защиты, - перебил ее Грэм, спеша объяснить этот поступок сам, прежде чем прозвучит ее собственное признание, которое свяжет его по рукам и ногам. Он давно уже понял, что дело здесь не только в благодарности. Кажется, она не на шутку в него влюбилась, а это совсем не входило в его планы. - Успокойся, девочка, - мягко сказал он. - Я позабочусь о том, чтобы никто тебя не обидел… Можешь приходить ко мне, когда захочешь, - добавил с невинным видом, целуя ее в лоб.

Ничего не ответив, смущенная и растерянная, Лорита торопливо накинула халатик и выскочила за дверь.

…Вскоре на станцию прибыл новый танкер, доставивший долгожданное топливо, без которого патрульным пришлось обходиться больше месяца. Обратным рейсом на Авенир отправился экипаж грузовика, захваченного Лорном. Капитана ждал военно-полевой суд, команду - расформирование. Перед отлетом корабельный врач подала рапорт с просьбой оставить ее на станции. Ввиду острой нехватки медицинского персонала просьба была удовлетворена….

Наивный, самонадеянный Грэм! А он-то рассчитывал, что легко избавится от Лориты… Впрочем, хотел ли он этого на самом деле? И почему так боялся своей внезапной привязанности? Вся патрульная братия, включая начальника станции, обо всем догадывалась и откровенно ему завидовала. А он при встречах с девушкой всякий раз заливался краской то ли смущения, то ли стыда, вспоминая их первую ночь и страстно желая следующей, которой все не было и не было: в его каюту Лорита больше не приходила, а Грэм хотел, но не решался прийти к ней сам, не сознавая, что подобная, не свойственная ему робость - верный признак настоящей любви.

Впрочем, на сердечные дела времени почти не оставалось: сразу же после столь эффектного прибытия к постоянному месту службы Грэм был назначен командиром патрульного звена. Ему была поставлена задача контролировать ту самую зону Пространства, где коварный Лорн подстерег несчастный танкер. А так как Мятежный Капитан редко появлялся в одном месте дважды, все дежурства проходили спокойно и однообразно, если не сказать - тоскливо, что никак не устраивало деятельную натуру Грэма.

Вернувшись на Базу после очередного патрульного рейда, не давшего никаких результатов, он запросил в Вычислительном Центре данные обо всех стычках с Лорном за последний год и, закрывшись в своей каюте, принялся собственноручно вычерчивать загадочные схемы, таблицы и графики, надеясь таким способом разделаться с Мятежным Капитаном. Начальству не было дела до его «изысканий», хотя темные круги под глазами и возбужденный вид молодого офицера служили явным доказательством того, что время, отведенное для отдыха и сна, он тратит на занятия совершенно иного рода.

По прошествии двух суток «напряженной работы ума» Грэм был уверен, что знает теперь, когда и в каком месте следует ждать новой атаки повстанцев. Но докладывать о своем открытии он не спешил. Невелика честь справиться с Лорном, обрушив на него ударную мощь Империи! Грэм выбрал борьбу на равных: он сам встретит Мятежного Капитана и сразится с ним один на один. Врожденный авантюризм вновь одержал верх над остатками здравого смысла…

* * *

В тот памятный день Грэм вел свое звено курсом, весьма далеким от заданного. Сомнений не было: игра стоила свеч. Но если расчеты его ошибочны, придется отвечать перед трибуналом: нарушил приказ, самовольно оставил пост, увлек за собой подчиненных… В армии судят за меньшие преступления, а с него, офицера Патрульной Базы, спросят вдвойне. Впрочем, это еще не скоро. А пока он летит в неизвестность, твердо уверенный в том, что «Черная птица» рыщет где-то поблизости, отмечая по-своему один из имперских праздников - юбилей вхождения Дэйны в состав Авенир.

Грэм оказался прав. За внезапными, непредсказуемыми атаками Лорна угадывалась определенная система - столь простая и очевидная, что так и осталась незамеченной лучшими умами Империи. Привычные методы аналитиков давно исчерпали себя, и только неисправимый романтик вроде Грэма мог почувствовать священный и мрачный смысл в каждом поступке Мятежного Капитана.

Удары Лорна не были хаотичными. Он всегда наносил их там, где однажды - будь то двадцать или двести лет назад - развернулась битва повстанцев с Империей. Он словно задался целью переиграть Историю заново - день за днем, событие за событием, - заменив минувшие поражения собственными победами. Несопоставимость масштабов его не смущала, как, впрочем, и неравенство сил. С одинаковой дерзостью нападая на патрульные катера и мощные станции, он исподволь расшатывал магический фундамент Империи - идею несокрушимости.

На этот раз местом воинственного паломничества оказалась система звезды Денеб, на границах которой полвека тому назад был уничтожен дэйнанский флот, преградивший дорогу захватчикам. Именно сюда устремилось патрульное звено Грэма, надеясь перехватить мятежников до того, как они устроят резню местному гарнизону.

Мысль о том, что список чужих трофеев, возможно, придется пополнить самим собой, не беспокоила нашего героя. «До сих пор Лорн пользовался таким преимуществом, как внезапность. Но сегодня он сам будет застигнут врасплох!» - так думал Грэм, среди достоинств которого скромность была не самым главным. Он просто не вполне представлял, с кем имеет дело, - иначе не вел бы себя столь самоуверенно.

…«Черная птица» вынырнула из пояса астероидов и встретила патрульные катера залпом плазменных пушек. Через минуту от звена Грэма осталась одна машина - его собственная. Обломки остальных разметало в разные стороны… Беспомощно и неуклюже он пытался в одиночку атаковать неприятеля, но его легкие орудия не могли причинить вред огромному кораблю. Он понял это, но продолжал наскакивать на бронированного гиганта с мужеством отчаяния.

– Вот ненормальный! - восхитился Лорн, наблюдая за немыслимыми маневрами уцелевшего имперца. Он не догадывался, с кем вторично столкнула его судьба. - Прекратите огонь. Пусть уходит….

Но Грэм развернул катер только после того, как полностью израсходовал боекомплект. Он возвращался на Базу, потеряв всех людей, которых ему доверили. Он был уничтожен, раздавлен, опустошен. Лицо стало серым, глаза потускнели. Тонкая струйка крови стекала на подбородок из прокушенной губы…

* * *

Тяжелая дверь закрылась за спиной Лорна, и лицо принца смягчилось, разгладилось, принимая беспечное выражение. Легкая улыбка скользнула по губам. Он поднял с покрывала медальон, привычным движением провел по рисунку пальцами, - и искусно выполненная голограмма ожила, запульсировала, изменяя форму и цвет, то удлиняя, то втягивая острые лепестки ночного цветка, больше похожего на магический кристалл, чем на растение. Роза Ветров, восьмилучевая звезда, знак королевского дома… Пока она с ним, Орину ничто не грозит. Но скоро он сможет обходиться и без этой хрупкой защиты. Уже недолго ждать… А до тех пор главное - не выпускать медальон из рук, как пришлось это сделать сегодня, когда помощник капитана вздумал его обыскивать. Впрочем, одно из таинственных свойств амулета - возвращаться к своему владельцу. Чужак не способен почувствовать его силу и подчинить себе…

Орин нежно поглаживал медальон, и тело его наполнялось энергией, которой - пожелай он того - хватило бы разнести на атомы всю Базу мятежников. Но спешить было некуда, а портить себе удовольствие он не хотел. Положение пленника его забавляло. Упиваясь тайным могуществом, он дразнил и дурачил тех, кого мог уничтожить в любое мгновение, навязывал им игру по собственным правилам, вплетая чужие судьбы в замысловатый узор, в центре которого расцветала новая Роза Ветров.

Грэм ошибался, заподозрив принца в нетерпеливом стремлении к власти. Орин ее не желал. Скорее, наоборот, - тому, чем владел Орин, мог позавидовать Император, если бы знал об истинной силе внука. Рядом с ней и трон, и венец теряли свою привлекательность. Еще ребенком обнаружив секрет утраченного древнего знания, юный принц пользовался им тайно, не доверяя свое открытие никому. Блестящая безделушка, пролежавшая много веков в сокровищнице дворца, оказалась не просто семейной реликвией. И когда однажды утром детская рука первой схватила находку, неизвестный прибор настроился на биополе нового господина, чтобы отныне служить только ему. К счастью, никто этого не понял - не то младший сын младшего Лорда не задержался бы среди живых: при дворе нашлось бы немало желающих «переписать программу на себя». Сам Орин осознал, что был на волосок от смерти, только когда повзрослел. Но еще в детстве инстинкт подсказывал ему держать язык за зубами. Чудесам, которые творил медальон, он радовался в одиночестве. И учился ими управлять - методом проб и ошибок.

Древняя легенда гласила:

«Если в твоем саду выросла Роза Ветров, а ты слаб душою, - вырви ее с корнем и живи по-прежнему.

Если в твоем саду выросла Роза Ветров, а ты жаждешь власти, - напои ее кровью, и обретешь власть.

Если в твоей душе выросла Роза Ветров - выбери третий путь - и станешь равен богам».

Не потому ли прекрасный, но хищный цветок (вымерший тысячи лет назад!) оказался в гербе королевского дома?! Предки Орина добросовестно шли по дороге Власти, расширяя границы Империи, убеждая себя и других, что достигли Божественного Величия, круто замешанного на крови. Но в чем заключался таинственный третий путь, не знал никто. Разве что Орин со своей любимой игрушкой.…

* * *

Это случилось глубокой ночью, когда маленький Орин сладко спал, зажав в кулаке медальон, который так и не решились у него отобрать, опасаясь потока слез и многочасовой истерики. «В конце концов, невелика драгоценность. Пусть ребенок играется», - решил Император, и амулет с фамильным гербом перешел в собственность принца, чей титул до сих пор считался довольно сомнительным. Впрочем, обретенный им статус законного отпрыска ничего не менял в порядке престолонаследия, поэтому не вызвал возражений со стороны сиятельных родственников, которые как раньше, так и теперь смотрели на него с чувством легкой брезгливости. «Сын наложницы останется сыном наложницы, какой бы титул он ни носил…»

Но если столь знаменательное событие прошло для Орина тихо и незаметно, то в ту же ночь с ним случилось нечто, запомнившееся на всю жизнь. Сквозь сон он почувствовал покалывание в ладони, на которой лежал медальон. Ощущение было не из приятных, и, захныкав обиженно, мальчик открыл глаза… Возле кровати струились, переливались радужные волны света, вспыхивали и гасли разноцветные искры, похожие на звездную пыль. И среди этого великолепия распускался цветок с восемью лепестками, острыми, как осколки хрусталя… Был ли это мираж или что-то иное - какая разница для трехлетнего малыша! Смеясь от восторга перед ожившей сказкой, он потянулся к сверкающему лучу и дотронулся до него - решительно и бесстрашно. Видение дрогнуло, четкие контуры исказились, растаяли, комната погрузилась в привычный полумрак. Только медальон мерцал и светился по-прежнему, был на ощупь теплым и живым. Орин разглядывал его с радостным любопытством, а Роза Ветров уже расцветала в душе, пока еще невинной. И доверчивой.

Наступило утро, и Орин стал свидетелем нового чуда - менее зрелищного, чем первое, но зато очень полезного. После завтрака, в короткой стычке со старшими братьями, дразнившими и задиравшими его, принц заработал звонкую оплеуху и собрался было зареветь, как вдруг сообразил, что совсем не чувствует боли. Какая-то сила остановила удар в миллиметре от его носа, а обидчик даже не заметил, что молотит руками воздух… Такой поворот событий всерьез озадачил Орина, и он, недолго думая, устроил проверку собственной неуязвимости, спрыгнув с балкона в сад с высоты второго этажа. «Полет» завершился благополучно, если не считать помятой клумбы и перепуганных слуг, на глазах которых был поставлен этот рискованный опыт. Принцу приключение понравилось: словно чьи-то сильные руки подхватили его у самой земли и мягко на нее опустили. Точно так же закончилась и попытка поранить себя ножом: лезвие наткнулось на невидимую преграду. Но если во время игр на Орине не было медальона, все синяки и царапины он получал, как всегда. Подобная закономерность не могла ускользнуть от его внимания, и с тех пор мальчик не расставался со своим сокровищем ни на минуту.

Время шло, и каждый новый день приносил великие открытия… Самой заветной мечтой принца был городской парк, разбитый у подножия холма, на котором стоял дворец. Это место казалось ему заколдованным и заманчивым оттого, что даже мысль о прогулке за ограду считалась недопустимой. Но маленькому Орину было тесно в огромных залах дворца. И однажды, размечтавшись о пышных зарослях по ту сторону стены, он с удивлением обнаружил себя на одной из лужаек, которые видел из окна детской. Справедливо рассудив, что очередное чудо тоже связано с медальоном, он без труда научился им управлять и теперь почти ежедневно убегал «на волю», каждый раз выбирая для своих путешествий незнакомый маршрут. «Хочу перенестись туда!» - мысленно приказывал он, и желание немедленно исполнялось. «Хочу домой!» - заявлял уже под вечер, вдоволь наигравшись без присмотра нянек и слуг, которые скоро смирились с его постоянными исчезновениями… Лишь несколько лет спустя повзрослевший Орин понял, что владеет уникальной способностью мгновенно перемещаться как в Пространстве, так и во Времени. И до этого он успел побывать в таких уголках Вселенной, что не все из них были отмечены в Космической Лоции. Но чем старше становился принц, тем дальше уносило его воображение, раздвигая границы мира, который он стремился познать. Он заглядывал в ледяные бездны и купался в огненных реках, парил в пустоте и играл с метеорами, как с хрустальными шарами. Амулет служил ему защитой, создавая невидимый панцирь, энергетический скафандр, наделяя ребенка таинственной силой, равной силе богов…

Рано осознав свою исключительность, Орин не сразу научился ее скрывать. Многие из его «странностей» успели насторожить обитателей дворца и вызвали интерес самого Императора, который прежде не особенно баловал внука своим вниманием. И вот озорной и бесстрашный, не по годам смышленый мальчуган превратился в его любимца - к досаде и зависти остальных членов семьи, впервые усмотревших в существовании Орина угрозу своим интересам. Так, оказавшись под покровительством деда, принц нажил себе столько врагов, что их хватило бы на десять жизней. Он был замечен и обласкан владыкой - непростительная дерзость для сына наложницы! Дерзость, которую следовало наказать…

Способ «наказания» выбрали традиционный - несчастный случай, за который ответят нерадивые слуги. Долго ли проказнику свалиться в пруд или захлебнуться в фонтане?… Никому и в голову не придет, что это покушение: слишком ничтожен его объект - младший сын младшего Лорда. Только одну деталь не учли заговорщики - что беззащитный принц не так уж беззащитен, и того, кто возьмется исполнить задуманное, ждет неприятный сюрприз.

То ли сам Орин вовремя почувствовал опасность, то ли медальон уловил злые намерения взрослого, но не успел Третий Лорд Империи Авенир приблизиться к малышу, как оказался в том самом фонтане, куда хотел столкнуть «любимого племянника». Ругаясь и отплевываясь, выбрался из воды, тщетно пытаясь сообразить, как это его угораздило, - и тотчас был отброшен назад, в самое глубокое место, которое, впрочем, не доходило ему до пояса. Теперь Третий Лорд испугался всерьез. Тревожно оглядываясь по сторонам, выполз на берег и бросился наутек, в то время как маленький принц с интересом наблюдал за его гимнастическими упражнениями.

После первой неудачной попытки расправиться с Орином последовали еще две - с разными исполнителями, но с одинаковым результатом. Наконец его просто оставили в покое, так и не найдя разумного объяснения случившемуся. Поглядывали с опаской, называли маленьким дьяволом, но трогать уже не решались. Сошлись на том, что колдовскую силу он унаследовал от матери, которая умерла в ту минуту, когда сын появился на свет. Согласно преданию, младенец, рожденный таким образом, наделен даром избегать насильственной смерти - ничтожная компенсация за пожизненное сиротство… Впрочем, если рассматривать амулет в русле этой традиции, они были не так уж далеки от истины.

Той истины, что близка и недостижима, как сияющая Роза Ветров…

Детство - небезоблачное, но богатое впечатлениями - кончилось в тот день, когда Орин впервые задумался о происхождении своей «игрушки», ее природе и назначении. Пользоваться свойствами амулета, открывая их наугад, одно за другим, было забавой ребенка. Стремление докопаться до сути, познать и постичь неведомое - первым взрослым желанием.

Свои поиски он начал там, куда до него заглядывали лишь историки, создающие летопись великих деяний Империи Авенир. Огромные подвалы дворца издавна служили хранилищем, где пылились древние рукописи - архив тысячелетней династии. Распахнув тяжелую дверь, принц застыл на пороге, с ужасом разглядывая бесконечные ряды книг, потемневшие от времени свитки: чтобы все это прочитать, не хватит жизни! Готовый отступить, отказаться от безнадежной затеи, он сделал шаг назад - и вскрикнул: медальон обжег ему грудь. Пути обратно не было. Нужно идти до конца…

Орин сорвал с шеи цепочку и, держа амулет в вытянутой руке, медленно двинулся в глубь подвала. С каждым его шагом голограмма светилась все интенсивнее. То один, то другой луч вытягивался, указывая направление, повороты между стеллажами. И вот уже медальон засиял в полную силу, рассыпая вокруг разноцветные искры: цель достигнута, Книга найдена.…

Юноша поднял глаза и восхищенно ахнул: роскошный переплет с серебряным тиснением, алмазная звезда на черном бархате… Скинул с себя плащ, бережно завернул находку и понес к выходу, прижимая к груди, дрожа в нетерпеливом ожидании. Волей судьбы он получил ключ от тайных законов Вселенной. Теперь предстояло узнать, как им воспользоваться.

* * *

Грэм сидел в кресле, закрыв глаза, обхватив голову руками. Прошлое наплывало на него горячими волнами памяти…. Как давно это было! Семь лет назад. А кажется, что целую вечность…

…Он шел по узкому коридору станции с застывшим, как маска, лицом, а в ушах снова и снова звучал приговор трибунала: «Изменнику - смерть!»

На суде ему припомнили все - и «добровольный переход» к Мятежному Капитану, и благополучное возвращение... В каждом поступке Грэма усматривали теперь злой умысел. Благородный порыв превратился в предательство, трагическая ошибка - в преступный сговор с врагом… Он выслушал все молча, не пытаясь протестовать. Приговор принял как должное. Только от обидной формулировки лицо вдруг покрылось пятнами, губы задрожали. Те, кто за ним наблюдал, сочли это признаком трусости и злорадно усмехались за спиной, когда осужденного выводили из зала. Но он не замечал ничего, кроме заплаканных глаз Лориты, теперь уже далеких и чужих. «Неужели она поверила?» - думать так было невыносимо. А думать по-другому Грэм не мог.

Соблюдая формальности, казнь отложили на сутки. За это время полагалось послать сообщение на Авенир и получить ответ: вдруг начальству приспичит допросить преступника лично. В подобных делах никогда не стоит спешить… А пока Грэма отвели в арестантский блок и оставили одного - готовиться к смерти. Завтра, согласно традиции, ему предложат на выбор - выйти без скафандра в открытый космос или шагнуть в топку реактора. Не очень приятная перспектива, но другой для него не было.

Состояние, в которое погрузился Грэм, оказавшись наедине с невеселыми мыслями, больше всего напоминало отчаяние. Однажды он уже испытал нечто подобное, когда ждал решения своей участи Лорном. В тот раз судьба улыбнулась ему. Теперь она над ним посмеялась. Он ввязался в игру, не зная правил, и потому - проиграл.

Медленно тянулись часы, растягивая пытку до бесконечности, пока не наступила апатия, полное безразличие ко всему. И тогда сквозь плотный барьер отрешенности Грэм услышал, как щелкнул электронный замок. Поднял глаза - и вздрогнул. Лицо вошедшего закрыто дыхательной маской, но фигуру девочки-подростка нельзя спутать ни с чем.

– Лорита! - сорвалось с пересохших губ.

– Надевай это. Быстро! - приглушенный голос звучал решительно. Она бросила ему такую же маску, какую носила сама.

Грэм повиновался механически - так велико было удивление. А она уже тащила его в коридор, наполненный клубами сонного газа. Два огромных охранника скорчились на полу…

Первый ярус, второй, третий…

– Куда мы бежим? - он догадался спросить, когда арестантский блок остался далеко позади.

– К катерам! - выпалила она, не сбавляя скорости, не отпуская его руки.

Они были уже у входа в ангар, когда по станции прокатился сигнал тревоги.

– Не успели! - Лорита жалобно всхлипнула. Внезапная слабость подкосила ноги, заставила прислониться к стене.

Зато к Грэму вернулась способность действовать. Роли переменились: опять перед ним испуганная девчонка, которую нужно спасать. Схватив в охапку безвольно-послушное тело, Грэм рванулся вперед, - но только не к катерам, а к спасательной капсуле, рассчитанной на двух человек: на ней они еще смогут покинуть Базу. А дальше - как повезет…

Задраив люк, он толкнул Лориту в одно из кресел и нажал пусковой рычаг. Капсула отделилась от станции и на бешеной скорости унеслась в пустоту. Вдогонку беглецам ударило несколько пушек, но ни одна не достигла цели.

Грэм с трудом перевел дух.

– Кажется, оторвались…

Он смотрел на Лориту и впервые за много дней улыбался: девушка была похожа на взъерошенного птенца. И этот цыпленок, рискуя жизнью, устроил ему побег!

Грэм наклонился, обнял ее за плечи, коснулся губами щеки. Он выбрал не самое удачное время, но другого могло не быть.

– Иди ко мне, маленькая… Я еще не говорил, что очень тебя люблю?…

Эти слова оказались последним, что он запомнил.

Внезапный удар отбросил его к стене, острая боль погасила сознание….

Через час командир патруля, посланный за ними в погоню, докладывал начальнику Базы: «Объект уничтожен. Приговор приведен в исполнение».

* * *

Жизнь возвращалась мучительно медленно.

Первой проснулась боль. Захлестнула горячими волнами, закружила и понесла. Каждый вздох терзал изломанное тело, кровь пузырилась на губах...

Потом вернулось сознание. Мутный взгляд кого-то искал, блуждая по серым стенам, не узнавая склоненных лиц. Но вот одно показалось ему знакомым, и распухшие губы скривились в полуулыбке:

– Неужели опять ты?…

Голова гудела, как колокол, но голос, густой и резкий, пробился сквозь звон в ушах:

– Очнулся! Ну и живучесть!… Несите его на корабль, - и добавил с глухим сожалением: - А девчонке не повезло...

Все дальнейшее походило на сон: «Черная птица», госпитальный отсек, секретная База мятежников…

Поначалу Грэм вел себя вызывающе, потом привык. Понимал, что деваться некуда. Судьба, будто в насмешку, привела его прямо к Лорну - причине всех бед. И именно Лорну он обязан своим спасением.

Со временем они подружились, стали почти неразлучны. Но одного Грэм не мог ни забыть, ни простить: на борту поврежденной капсулы осталась его Лорита. Он не видел ее мертвой и продолжал верить, что Лорита жива.

С ним не спорили, соглашались, помогали искать…. Постепенно он успокоился. И только шрам на виске багровел всякий раз, когда Грэм вспоминал о прошлом.

Так, по странному стечению обстоятельств, офицер Имперского Флота стал смертельным врагом Империи - более беспощадным, чем сам Лорн.

* * *

– Лорита! Девочка моя… Я один во всем виноват! - сколько раз он твердил это внезапно осипшим голосом.

Вот и сейчас из самых глубин души выплыло это имя, разбередило, растревожило, опалило давним огнем. Лорита… Он помнил ее всю - улыбку, запах волос. Она была здесь, рядом, - стоило закрыть глаза. Она жила - но только в его памяти.

Но что это? Словно чьи-то холодные пальцы вкрадчиво и осторожно ощупывают мозг, и кто-то невидимый смотрит на Лориту его, Грэма, глазами…

«Неужели схожу с ума?» - подумал почти равнодушно - и эффект чужого присутствия потускнел, а затем исчез, оставив Грэму знакомое чувство пустоты. То ли почудилось, то ли спугнул незваного гостя. И не было почему-то ни страха, ни возмущения тем, что кто-то осмелился проникнуть в его сознание…

За стеной послышались торопливые шаги, зашипела, поползла в сторону дверь, и встревоженный Лорн возник на пороге.

– Сбежал! - только и смог выговорить, без сил опускаясь в кресло. - Исчез из запертой каюты! А после меня туда никто не входил… Что будем делать? - спросил, поднимая на Грэма растерянные глаза.

– Кто сбежал? - Грэм не сразу сумел вернуться к реальности.

– Орин сбежал! Орин!… Ты что, ничего не понял?! - впервые за те годы, что они знали друг друга, капитан сорвался на крик.

– А катер на месте? - наконец-то к помощнику вернулась способность соображать.

– Да. Стоит в ангаре, - после недавней вспышки Лорн сник, голос звучал виновато.

– Значит, он где-то здесь. Будем искать! - Грэм ободряюще улыбнулся. - Успокойся, командир. Для паники нет причины.… - И все же не удержался от вопроса: - Ты уверен, что каюта была заперта?

Мрачный взгляд в ответ заставил его замолчать. Если Лорн говорит - можно не сомневаться: так оно и было. Но куда же подевался мальчишка?! Грэму вдруг стало не по себе: он вспомнил, как час назад кто-то бесцеремонно заглядывал в его память. Что, если?… Но нет, невозможно! Какой же силой он должен тогда обладать?!

– Будем искать! - повторил Грэм, стараясь отогнать наваждение.

Теперь ему казалось, что пленник никуда не исчезал, - просто стоит, невидимый, где-то рядом и насмешливо улыбается. И, взглянув на бледное лицо капитана, понял, что Лорн думает о том же самом.

* * *

Они обшарили весь корабль, каждый уголок на станции. Принца нигде не было.

– Ну не мог же он испариться! - скрипел зубами Лорн, меряя каюту размашистым нервным шагом. Он чувствовал себя одураченным, и это ему не нравилось.

– Почему бы и нет? - помрачнев, отозвался помощник. - Такие трюки он проделывал с детства. Дьявольское отродье! Я тебя предупреждал…

– Ладно! - капитан досадливо поморщился. - Потом разберемся, кто виноват. А сейчас нужно идти наверх, прочесать окрестности. Со станции он улизнул, но с планеты никуда не денется! Ты же сам говорил: он где-то здесь…

– Говорил… - вздохнув, согласился Грэм и пошел отдавать распоряжения.

Не прошло и четверти часа, как экипаж «Черной птицы» перенес поиски беглеца на поверхность. А Лорн и Грэм, отделившись от остальных, направились к каменному лабиринту - на то самое место, где «охотник» напал на Мятежного Капитана.

– Чем черт не шутит, - ворчал Лорн. - В скалах легко укрыться. Возможно, мы найдем его там, - но сам не особенно в это верил.

И все же предчувствия толкали его вверх по узкой крутой тропе. Он никак не мог отделаться от мысли, что первая встреча с Орином была не случайной.

Но вот и знакомый обрыв, где произошел поединок.

Грэм остановился, с интересом разглядывая оплавленные камни, а капитан прошел немного вперед - настороженный, готовый к прыжку, положив руку на рукоять бластера.

Увы, никаких следов! Все по-прежнему. Вот только…

Лорн вздрогнул: огромный валун, на котором он часто сидел, любуясь восходом Альбирео, был сдвинут в сторону, открыв трещину в скале. Неужели пещера?!

Десять лет, как повстанцы обосновались здесь, но никто не подозревал о ее существовании…

– Грэм! - вполголоса позвал капитан. - Посмотри-ка сюда! - А когда помощник приблизился, спросил озадаченно: - Что ты об этом думаешь?

– Спустимся сами или позовем ребят? - вместо ответа поинтересовался Грэм, а сам уже снимал с пояса аварийный фонарик и моток тонкого пластикового шнура - обязательную принадлежность десантного костюма.

– Надеюсь, вдвоем справимся, - усмехнулся Лорн, вспомнив тщедушного принца, но, скользнув взглядом по валуну, задумался: сдвинуть с места такую махину - дело нешуточное и мальчишке явно не под силу. Выходит, Орин солгал, что высадился на планету один.

Наверное, было бы разумнее предупредить экипаж, но капитан боялся упустить время. Обмотав трос вокруг камня и сбросив свободный конец в трещину, он первым нырнул в темное чрево горы. За ним последовал Грэм.

Спуск оказался недолгим. Через минуту оба стояли на дне пещеры, и луч фонарика, скользнув в сторону, затерялся в ее глубине.

– Смотри под ноги! Могут быть «колодцы», - предупредил Лорн и медленно двинулся вперед, прокладывая дорогу.

Шли долго. Пригибаясь под низкими сводами, с трудом протискиваясь в узких местах. Каждый шаг давался мучительно, отнимая немало сил. Наконец галерея расширилась, затем резко свернула вправо, и в глаза мужчинам ударил ослепительный свет…

Перед ними, в самом центре круглой пещеры, распускался цветок с восемью лепестками, рассыпая вокруг разноцветные искры и всполохи холодного огня. Роза Ветров! Реликт, мифическое создание, полуцветок-полузвезда, источник силы и власти…

– Что это, Грэм? - схватив друга за руку, обалдело прошептал капитан.

– Не знаю… - помощник отозвался не сразу, глаза его были прикованы к мерцающему цветку,. - Невероятно! - растерянная улыбка тронула губы. - Такого не бывает в природе!

– Ты считаешь, мы оба сошли с ума? - Самообладание уже вернулось к Лорну, и он решил действовать: - Если Роза действительно существует, в этом легко убедиться, - и с этими словами шагнул в пещеру.

Грэм хотел его удержать, но опоздал. И теперь уже сам оказался внутри «святилища», ибо ничем иным это место быть не могло.

Радужное сияние окружило обоих, волны жемчужного света наплывали со всех сторон, Роза Ветров тянулась к ним жадными лепестками…

«…Напои ее кровью - и обретешь власть», - вспомнилась вдруг легенда.

Лорн невольно попятился.

– Хищная тварь! - вырвалось у него.

И тогда в пещере раздался смех. И голос - такой знакомый - сказал:

– Не бойтесь. Она не кусается. Зато кусаюсь я…

У входа в туннель, отрезая им путь к отступлению, стоял принц Орин, и медальон на его груди горел нестерпимо ярко.

– Вот ты где, маленькое чудовище! - сжав кулаки,

Грэм рванулся ему навстречу. Растерявшийся Лорн не успел его остановить.

Мир опрокинулся, потонул в огненном вихре, превратился в звездную пыль… Отброшенные мощным ударом, Лорн и Грэм падали в бездну, в ужасе сознавая, что это еще не конец. Словно дети, закрыли глаза, готовясь к самому страшному. А когда открыли их снова, в миг ослепительной вспышки, успели увидеть победный взгляд и прощальную улыбку Орина…

* * *

Прервав рассказ, он достал из кармана пачку сигарет. Закурив, долго смотрел на желтый огонек зажигалки…

– И что же было потом? - тихо и очень серьезно спросила Вика.

Он взглянул на ее раскрасневшееся лицо и внезапно засмеялся.

– Не все сразу, принцесса. Не все сразу. Мы видели только первую серию. Вторую посмотрим завтра, - он кивнул на афишу «Звездных войн».

–Но я не об этом!- сердито запротестовала она.

–Да ну?…

Долгий поцелуй уладил готовую вспыхнуть ссору.

– Ужепоздно, малыш. Мама тебя заругает, - этот довод всегда действовал безотказно. - Пойдем, я тебя провожу…

…Возле подъезда они расстались. Она вбежала по лестнице на второй этаж, нажала кнопку звонка. Глядя с улицы на освещенные окна, он слышал, как стучит ее сердце.

– До завтра, девочка, - шепнул устало, посылая ей тихие сны. - Не сердись, что я не успел закончить. Ты не знаешь, как тяжело вспоминать…

ЭПИЗОД ВТОРОЙ

ИГРА С ПРИЗРАКОМ

Белый потолок. Белые стены. Белые одежды склонившихся над ним людей. Отрывистые, непонятные слова:

– Сестра! Адреналин! Мы его теряем… Темнота. Тишина. Вечность…

Слабые проблески света. Приглушенные голоса:

– Как он? Пришел в сознание?

– Нет. До сих пор в коме… Вечность. Безмолвие. Мрак…

Шелест шагов. Едва уловимый запах - то ли цветов, то ли женского тела. Жажда. Боль. Путаница мыслей: «Где я? Кто я?… Что со мной?…»

На столе главврача районной больницы лежало странное украшение: матово-черный браслет с инкрустацией из цветных кристаллов, светящихся изнутри. Кристаллов было три: один сиял спокойно и ровно, другой мигал через каждые пять секунд, третий переливался всеми цветами радуги, от ярко-алого до бледно-голубого.

Браслет принадлежал неизвестному, которого неделю назад в безнадежном состоянии доставили в реанимацию. Ни денег, ни документов при нем не оказалось. Серый спортивный комбинезон да эта безделушка на запястье правой руки составляли все его имущество. Для установления личности, прямо скажем, негусто.

Не вызывало сомнений одно - парень нездешний. Возможно, из водителей-дальнобойщиков: нашли его утром возле дороги, по которой каждую ночь с ревом проносятся тяжелые грузовики. Судя по травмам, на полном ходу выбросили из машины. Но ни подтвердить, ни опровергнуть эту версию сам пострадавший не мог: был без сознания.

«И вряд ли придет в себя», - рассуждали врачи, подумывая о том, не пора ли отключить приборы, поддерживающие в нем слабую видимость жизни. И решили наконец, что пора.

…Он очнулся спустя мгновение, словно почувствовав, что бороться за собственную жизнь придется теперь самому. Врачи стояли к нему спиной, выключая многочисленные реле и датчики. И только молоденькая медсестра с сожалением смотрела в его сторону.

Он увидел ее большие, чуть удлиненные глаза, внезапно расширившиеся в испуге, светлую прядь волос, выбившуюся из-под шапочки, - и прошептал, узнавая, холодными как лед губами:

– Ло-ри-та.…

В ту же минуту в кабинете главврача второй кристалл на браслете перестал мигать и засиял спокойно и ярко, как первый. Совпадение, которое показалось бы странным, - если бы на него обратили внимание…

* * *

Грэм возвращался к жизни - отчаянно и упрямо, вопреки прогнозам врачей. Он был еще слишком слаб, чтобы действовать, но уже в состоянии трезво оценить ситуацию.

Мир, где он оказался, был ему незнаком. Ни одна из планет Империи не соответствовала уровню развития местной цивилизации. Люди говорили на непонятном языке, носили непривычные одежды. Зато они принадлежали к тому же биологическому виду, даже к одной расе, и, похоже, признали Грэма своим…,

Он решил, что не в его интересах доказывать им обратное. Особенно сейчас, когда он ранен, беспомощен, безоружен и понятия не имеет, где находится. До тех пор, пока не узнал, что случилось с Лорном. А ведь в том безумном полете они все время были рядом, до самого конца…

Грэм попробовал поднять руку и взглянуть на запястье. Там всегда находился индикатор, определяющий, жив ли тот, на чье биополе он настроен. Когда-то Лорн и Грэм настроили свои приборы одинаково: друг на друга и на самих себя. Как бы далеко ни забросила их судьба, огонек кристалла будет сигналить «я жив», пока смерть не погасит его. Если же он горит, у друзей остается надежда.

Рука слегка шевельнулась, отрываясь от покрывала. Грэм скосил на нее глаза и вздрогнул: индикатора не было. Он лишился связующей нити с Лорном. Но это еще полбеды: в браслет был вмонтирован универсальный переводчик, действующий на основе телепатии. Без него Грэму придется совсем скверно.

«Как же быть? - лихорадочно думал он. - Изображать потерю памяти и расстройство речи? Рано или поздно они меня раскусят. И тогда….»

Он не знал, что же будет тогда. Но чувствовал, что в случае разоблачения ничего хорошего ждать не приходится. Это чужой мир. И к Грэму здесь отнесутся как к незваному гостю…

Скрипнула, открываясь, тяжелая дверь. На пороге стояла девушка. Та самая, которую он, очнувшись, по ошибке назвал Лоритой.

Конечно, это была не Лорита. Похожа - до боли, до зубовного скрежета, - но не она. Лорита сейчас была бы гораздо старше. А эта совсем еще девочка, глазастый птенец, охваченный любопытством и жалостью… И причиной всему - единственное слово, сорвавшееся с его губ. Чужое, странное имя, почему-то обращенное к ней… Ло-ри-та… Что она могла подумать? Что он бредит. И тотчас забыть об этом, выбросить из головы. Или запомнить - вопреки здравому смыслу, будто услышала что-то давно знакомое.…

– Ну и как мы сегодня себя чувствуем? - нарочито бодрым голосом задала она дежурный вопрос, не особенно рассчитывая, что он ответит.

Грэм, разумеется, промолчал. Он не понимал слов, но хорошо уловил интонацию: к нему обращались как к больному, если не сказать - слабоумному, и имели для этого все основания. Он сам выбрал себе подобную роль и готов был играть ее перед всеми, но… лицо этой девушки будило в нем слишком яркие воспоминания. Он смотрел на нее пристально, с острой тоской, и этот взгляд смущал ее, заставляя краснеть и хмуриться.

«Должно быть, Орин специально для меня придумал такую пытку», - устало подумал Грэм. Но странно: он не испытывал ненависти к своему мучителю - он был ему благодарен.

– Сейчас мы примем лекарство, - продолжала ворковать медсестра, - и скоро совсем поправимся…

И замерла, не успев донести до его губ стаканчик с микстурой.

– Лорита… - позвал он, не в силах справиться с наваждением. - Где ты была, Лорита? Я так долго тебя искал…

При звуках чужой речи девушка побледнела, стаканчик дрогнул в ее руке, темная жидкость капнула на подушку.

– Вы иностранец? - испуганно спросила она. По лицу скользнула растерянная улыбка. - Ну конечно! - отвечала сама себе. - Вот почему вы меня не понимаете.… Надо сказать главврачу! - она метнулась к выходу.

– Лорита! - отчаянно крикнул Грэм, видя, что она хочет кого-то позвать.

Сестра замедлила шаги и обернулась. Взгляды их встретились. «Не выдавай!» - молили глаза Грэма, и, кажется, она поняла. Вернулась к койке, присела у изголовья.

– Меня зовут Лариса, - сказала чуть слышно. -

Лариса Лебединская. А как называть вас? - и жестом, понятным во всех уголках Вселенной, коснулась его груди.

– Грэм, - не очень уверенно назвал он свое имя.

Девушка на мгновенье задумалась: этот голос будил в ней странные чувства. Что-то давно забытое поднималось из глубин памяти…

– Грэм… - медленно, нараспев повторила она, стараясь вспомнить, где и когда его слышала. Но туманные образы тут же рассеялись, и ей осталось только улыбнуться: - Вот мы и познакомились, Грэм…

* * *

Лариса была детдомовкой. Двух недель от роду нашли ее в парке, у озера с лебедями. Родители так и не объявились. Вот и дали ей фамилию - Лебединская. А имя - в честь старушки-библиотекарши, которая ее обнаружила. Добрая была старушка. Десять лет навещала крестницу, все гостинцы носила, пока не померла.

А девчонка выросла бойкая, задиристая. Пацанка, сорвиголова. Намучились с ней воспитатели. И когда наконец она закончила восьмилетку, с радостным облегчением направили ее в медучилище - с выходным пособием в десять рублей.

Медицина Ларисе понравилась. Училась она увлеченно. Порой даже ловила себя на мысли, что прочитанное в учебниках откуда-то ей знакомо. Потом откопала в энциклопедии, что подобное состояние называется дежа-вю, и решила о нем помалкивать: как бы не сочли ненормальной. Но чем глубже погружалась в медицину, тем чаще приходило чувство узнавания. Однажды на экзамене достался вопрос, который не успела подготовить. И что же? Ответила без запинки, словно кто-то другой говорил за нее…

После училища было два пути: поступать в институт или идти работать. Конечно, она мечтала стать врачом, но кто станет спрашивать у детдомовки, чего ей хочется? Ларису направили по распределению в соседний район, в центральную больницу - медсестрой. Здесь она без труда освоилась (помогло пресловутое дежа-вю), и уже через год за усердие и смекалку ее перевели в отделение реанимации - на самый сложный участок.

В то утро, когда в больницу доставили Грэма, Лариса как раз заступила на дежурство. С первого взгляда определила: не жилец. Подумала: «Жаль парня. Почему молодым да красивым не везет? Ему бы в кино сниматься, а не под капельницей лежать…» Знала, что случай безнадежный, а верить не хотела: «Бывают же чудеса. А вдруг?…» Сама себя превратила в сиделку. Не отходила от него ни на шаг. Всю неделю работала в две смены: и ночью, и днем. Врачи удивлялись: «Сдурела девка. Не иначе, втюрилась в доходягу….» И все не решались вынести Грэму окончательный приговор. Из-за нее не решались.

Ответственность взял на себя главврач.

– Считаю дальнейшие мероприятия бесполезными.

В сущности, он уже труп, - сказал, как отрезал.

И когда в реанимацию вошли сразу трое и молча направились к аппаратуре, Лариса поняла, что все кончено.

Задрожали предательски губы: вот-вот заплачет. Но глаза остались сухими. Только зрачки расширились, словно от боли. «Не бывает чудес, Господи! Теперь-то я точно знаю….» - выкрикнула про себя. Встала, оглянулась на Грэма - в последний раз. И увидела, как дрогнули, поднимаясь, его ресницы. Услышала обращенное к себе имя… И подумала, что это и есть - Судьба.

Судьба или нет, но после того как Грэм доказал, что умирать не собирается, медицина решительно взялась за его исцеление. Хотя без ее вмешательства дело, возможно, пошло бы еще быстрее.

* * *

– Вот мы и познакомились, Грэм, - сказала Лариса и внезапно поняла, что ей почему-то совсем неважно, кто он и откуда. И если по какой-то причине он не хочет, чтобы она делилась с другими своим открытием, значит, нужно молчать, даже нарушив тем самым закон о безопасности страны.

К черту лысому все законы! Главное, Грэм вернулся - из мрака, из небытия… И теперь ему нужна помощь. Ее помощь. Потому что - Лариса почувствовала это так ясно, словно знала всегда, - никто другой не сумеет ему помочь.

– Не бойтесь, - тонкие пальцы девушки коснулись его запястья, и голос звучал по-новому, спокойно и ласково. - Я никому не скажу… Все останется между нами. Только как же мы будем разговаривать? Я не знаю вашего языка… - Лариса беспомощно улыбнулась.

Сначала она подумала, что можно достать разговорник, но, перебрав в памяти нехитрые знания по лингвистике, убедилась, что гортанная речь Грэма не похожа ни на что из ранее слышанного. Оставался язык жестов и, быть может, рисунков, благо ее подопечный уже владел правой рукой.

– Подождите! - воскликнула она, радуясь удачной мысли. - Я сейчас вернусь! - с этими словами Лариса встала и направилась к выходу.

На этот раз Грэм ее не окликнул. Но смотрел на дверь до тех пор, пока она снова не появилась в палате - с бумагой и карандашом в руках. Взглянул - сначала с недоумением, затем с надеждой. И когда Лариса вложила в его пальцы карандаш, быстрыми штрихами набросал рисунок, в котором легко угадывался браслет - тот, что сняли с него вместе с одеждой.

«Нашел о чем думать в такой момент, - с разочарованием и обидой подумала девушка. - Кому нужна его безделушка!» Но тревожный взгляд и застывшее в напряженном ожидании лицо Грэма заставили тут же забыть обиду: возможно, эта вещь в самом деле важна для него. Семейная реликвия или подарок любимой… Не Лориты ли, чье имя он так любит повторять?… В душе шевельнулась ревность, но Лариса прогнала ее, рассудив, что на подобное чувство не имеет права. Кто она Грэму, чтобы его ревновать?…

– Цел ваш браслет, не волнуйтесь, - стараясь скрыть смущение, девушка энергично закивала, показывая, что вопрос понят. - Хотите, чтобы я принесла? Ладно. Потерпите до утра. Я знаю, где он лежит.

Но, похоже, терпение не входило в число достоинств странного пациента. Едва он понял, что потеря нашлась и Лариса знает, о чем идет речь, как попытался встать, чем поверг медсестру в состояние, близкое к шоку. Придя в себя, Лариса бросилась его успокаивать, что потребовало от нее немалых усилий.

– Хорошо. Если это так срочно, я принесу его сейчас, - заставив Грэма откинуться на подушки, устало сказала она. - Только лежите смирно. Пожалуйста… - голос ее звучал умоляюще.

Впрочем, утомленный своим демаршем Грэм не смог бы его повторить, даже если бы захотел: на это у него не осталось сил.

А Лариса молча вышла из палаты и направилась к кабинету главврача, стараясь не думать, как он отнесется к тому, что она хозяйничала там среди ночи. По счастью, кабинет обычно не запирался. «А если бы его закрыли на ключ?» - при этой мысли девушка вздрогнула. Что ж, тогда пришлось бы ломать дверь. Ради Грэма она была готова и к этому.

Браслет лежал на столе. Она увидела его, не зажигая света: кристаллы мягко мерцали в темноте. «Дорогая игрушка. У нас таких не делают», - подумала равнодушно и взяла в руки странный, почти невесомый предмет: не понять, из какого материала. И пока несла его в отделение реанимации, не могла избавиться от чувства, что не только спокойствие, но и сама жизнь Грэма зависит от необычного украшения.

– Возьмите, - войдя в палату и приблизившись к

койке, на раскрытой ладони протянула ему вещицу.

Грэм буквально выхватил у нее браслет, впился глазами в огоньки кристаллов. Вздох облегчения вырвался из груди: индикатор работает, Лорн жив. Затем послышался легкий щелчок - и браслет прочно охватил запястье Грэма.

– Спасибо. Вы мне очень помогли, - услышала Лариса знакомый голос. Он по-прежнему говорил на чужом языке, но теперь она понимала каждое его слово…

– Где я? - тихо спросил Грэм.

Теперь, когда они могли понимать друг друга, пришло время выяснить главное.

– В больнице, - пожав плечами, ответила эта наивная девочка.

Он улыбнулся ей, как несмышленому ребенку.

– Я не об этом, - сказал мягко, тщательно подбирая слова.

– Вы не знаете, в каком городе оказались? - слегка насторожилась Лариса.

– Если бы только это…. - устало заметил он. И задал наконец прямой вопрос, с тревогой следя за ее реакцией: - В какой галактике находится ваша планета?

Глаза девушки изумленно расширились, губы дрогнули, готовые закричать… Не дожидаясь, пока она убежит, Грэм схватил ее за руку, удерживая возле себя.

– Простите! - голос его звучал виновато. - Я не хотел вас пугать.… - И видя, что это не слишком ее успокоило, добавил: - Мне самому очень страшно….

Кажется, эти слова отрезвили Ларису. Она глубоко вздохнула и сказала, пристально глядя Грэму в глаза:

– Это невероятно.… Я не должна вам верить. Но… почему-то верю.

«Хочу верить, - подумала про себя. - Иначе придется признать, что он псих», - и продолжала, старательно отгоняя сомнения:

– В астрономии я не сильна, про галактику ничего не знаю. Наше светило - Солнце, а планета - Земля…

В Солнечной системе девять планет. Земля, кажется, третья. Вот и все, что мне известно. Завтра попробую раздобыть энциклопедию и звездный атлас, а пока постарайтесь уснуть….

«Она даже не спросила, откуда я взялся, - с горечью подумал Грэм, когда девушка, бережно укрыв его одеялом, исчезла за дверью. - Похоже, мое признание ее не обрадовало. Впрочем, это естественно: ранняя цивилизация, на задворках Вселенной, вдали от космических трасс. Спрашивается, куда еще мог забросить меня Орин, чтобы я не сумел выбраться? Только в такую забытую всеми дыру, где нет ни одного приличного звездолета… Ничего, - сказал он себе нарочито весело, - мы еще поборемся. Не правда ли, Лорн?» - взглянул на браслет, словно ожидая поддержки, и вдруг застонал - от ярости и бессилия, от бесконечного одиночества. Он знал, что капитан немыслимо далеко, и вряд ли им суждено увидеться вновь. И уже нельзя опереться на твердое как камень плечо и насмешливую уверенность друга… Их разлучили - может быть, навсегда. И кто знает, какая судьба им уготована…

«Где ты, Лорн?» - мысленно позвал он - сквозь миры, туманности, звездные скопления. Сквозь Пространство и Время, Хаос и Свет. И ему показалось, что кристалл на браслете сияет немного ярче…

* * *

Удара Лорн не почувствовал. Просто пустота, окружавшая его в темном безвременье, вдруг исчезла, и он ощутил под ногами твердую поверхность.

«Приехали.,.» - мелькнула тревожная мысль.

Осторожно втянув в легкие воздух, капитан открыл глаза и огляделся: небо над головой было чужим. Такого пронзительно-изумрудного цвета он не видел ни на одной из планет, где успел побывать за годы своих скитаний. Матово-черные, с серыми прожилками скалы, колючий кустарник, упрямо ползущий вверх, сухой, с горьким привкусом ветер… Мир вокруг был ему незнаком, и Лорн не мог даже вообразить, где он находится.

– Грэм? Ты здесь? - окликнул вполголоса, впрочем, без особой надежды.

Нет ответа. Похоже, он остался один. Один в целом мире? Из темных глубин подсознания накатил запоздалый страх…

«Спокойно! - приказал он себе. - Ничего непоправимого не случилось. Я жив. Атмосфера пригодна для дыхания. Десантный костюм цел, в трудную минуту выручит… Судя по индикатору, Грэм тоже в порядке, хотя и неизвестно где. Могло быть и хуже», - закончил с мрачным оптимизмом, подсчитав свои шансы.

Увы, они были невелики: один на неизвестной планете, без оружия, без надежды на возвращение.… Внезапно, по воле рока…

Впрочем, так ли внезапно? Ведь Лорн почувствовал опасность еще на базе, когда говорил с пленником. Всего на миг увидел под маской истинное лицо - не испуганного юнца королевской крови, а холодного, расчетливого врага. Но тогда, уверенный в собственной силе, он отмахнулся от интуиции. И вот результат: «охотник» настиг дичь, загнал в ловушку, из которой нет выхода. И теперь, невидимый, но вездесущий, с жестокой усмешкой наблюдает за ним…

При этой мысли капитан невольно поежился. Происшедшее казалось невероятным, однако в нем угадывалась какая-то логика. Словно кто-то испытывал его, стараясь узнать, чего он стоит.

Неуютно ощущать себя подопытной мышкой. И играть в чужую игру, не зная правил. Неужели любая его попытка спастись заранее обречена? С Розой Ветров шутки плохи - это Лорн уже понял…. Как понял и то, что его пощадили, не уничтожили сразу, хотя могли убить еще на обрыве, где ему вздумалось разыгрывать благородство.

«Почему я здесь?» - он искал и не находил ответа.

А может, это месть Императора? Смертную казнь заменили вечным изгнанием, чтобы подольше мучился. Чтобы сходил с ума от бессильной ярости, ничего не зная о своем корабле и судьбе экипажа… Только очень извращенный ум мог придумать такую пытку.

«Нет, - Лорн отбросил это предположение сразу. - Не все так просто. Император здесь ни при чем. Меня подставил мальчишка, или кто он на самом деле… Ладно, эту загадку решим после. Главное: где же Грэм?» - капитан скосил глаза на индикатор и внезапно почувствовал, как от лица отливает кровь: кристалл, настроенный на биополе друга и еще минуту назад не внушавший никаких опасений, отчаянно мигал. Это значило, что Грэм, где бы он сейчас ни был, находится на краю гибели. А Лорн далеко и бессилен ему помочь…

«Что же делать? Куда бежать?…» - метались лихорадочные мысли, и нервный озноб сотрясал тело, пока капитан не понял, что именно этого добивается безжалостный наблюдатель: проявления слабости и страха. И хотя это страх за другого, некто может торжествовать: он нашел у Лорна уязвимое место и ударил в него без промаха.

– Слушай, ты! - Капитан поднял глаза к небу и выкрикнул в пустоту, потрясая сжатыми кулаками: - Мне плевать, что будет со мной. Но если ты убьешь Грэма, запомни: я до тебя доберусь. В этой или иной жизни - я все равно это сделаю!

Пожалуй, он ждал ответа: шквального ветра, шаровых молний… Но природа осталась холодной и безмятежной. И все же он чувствовал, что услышан и его нелепую угрозу приняли к сведению.

* * *

Он шел наугад больше суток. Зеленое светило успело взойти, лениво прогуляться по небу и снова скрыться за скалами, которым, казалось, не будет конца. Вверх и вниз - по каменной осыпи, по ущельям, без воды, без пищи, без цели. Ободранные в кровь ладони, лицо в грязных потеках пота, надсадный хрип вместо дыхания… Он знал, что похож на зверя, убегающего от своры псов. Но погони не было. Да и кто будет гнаться за ним в этом пустынном мире, единственный обитатель которого, возможно, он сам? Но остановиться и передохнуть Лорн не осмеливался: стоит расслабиться на минуту, и он уже не найдет в себе сил идти дальше… Наконец, шатаясь от слабости, он поднялся на очередную возвышенность и понял, что больше не способен сделать ни шагу. И тогда его глазам открылась круглая площадка, к которой вели гладкие, как стекло, ступени. И Лорн сделал к ним тот последний шаг, на который уже не было сил…

На плоском черном камне, напоминающем жертвенник, была высечена восьмилучевая звезда. Роза Ветров, герб Императорского дома, талисман проклятого мальчишки… Простое совпадение? Едва ли. Значит, какой-то знак.

Забыв о нечеловеческой усталости, капитан склонился над камнем, внимательно разглядывая его со всех сторон.

– Надо же, один луч длиннее других, - заметил наконец вслух. - И указывает точно на север… Похоже, мне диктуют новое направление.

Лорн сел возле камня, привалившись к нему спиной: теперь он заслужил право на отдых. Неизвестность кончилась. Враги обнаружили себя, бросили ему вызов. Что ж! Он готов его принять. И пойдет туда, где его ждут, даже если это ловушка.

Окажись на его месте Грэм, он выбрал бы другое направление. Противоположное. И был бы прав: если это шуточки Орина, лучше держаться от них подальше. Еще вчера, в начале пути, Лорн рассудил бы так же. Но сегодня он стал другим: бессмысленная дорога притупила чувства, лишила его осторожности.

«А собственно, что я теряю? - мрачно подумал он. - Правила игры диктует Орин. Я вынужден их принять, но это еще не значит, что он выиграл. У меня есть шанс - и я им воспользуюсь. Буду бороться, пока жив…»

Он понимал: чтобы отсюда выбраться, нужно узнать, куда и с какой целью забросил его принц. И чем раньше он это узнает, тем скорее отыщет дорогу домой.

«А если ее здесь нет? Что тогда? - спрашивал он себя и сам себе отвечал: - Должна быть. В любой игре есть приз, к которому стремятся игроки. Иначе она теряет смысл. Если Орин играет честно, приз существует. Но добыть его будет нелегко.…»

Он сидел, зажмурив глаза, и видел пещеру, озаренную призрачным светом загадочного создания, тянущего к нему жадные лепестки.

«Вспомни, - уговаривал он свою память, - что ты знаешь о Розе Ветров, об имперской символике? О чем говорит предание?.. Если кому-то явилась Роза Ветров, перед ним открываются три пути. Первый - покой и смирение, отказ от борьбы. Его выбирают слабые. Не тревожься, Лорн: это не для тебя. Второй - путь власти, замешанной на крови. Боюсь, и он тебе не подходит: не за тем ты сражался с Империей, чтобы уподобиться врагам. Остается третий путь - выбор богов. Звучит заманчиво. Знать бы еще, что это такое… Может, Орин знает? - подумал он и добавил с горькой усмешкой: - Что ж, при случае надо будет спросить…»

Через час он поднялся и зашагал на север, куда указывал луч звезды. И до самого вечера не чувствовал голода и усталости, словно оставил их далеко позади, на жертвенном камне.

* * *

Родник бил из-под скалы. Тонкая струйка стекала в прозрачное озерцо, к которому на исходе дня вышел Лорн.

Припав к воде, он глотал ее пересохшим ртом, горстями плескал в лицо, наслаждаясь каждой каплей. Утолив жажду, стянул комбинезон и с головой окунулся в ледяную купель, пофыркивая от удовольствия. А когда выбрался наконец на берег и потянулся за оставленной на камнях одеждой, внезапно остро почувствовал чье-то присутствие. Медленно, очень медленно повернул голову вправо - и замер: прямо ему в глаза уставился черный зрачок бластера.

«Так…. Очень вовремя», - без страха, но с мрачной досадой подумал Лорн.

Быть мишенью всегда неприятно, но голой мишенью, помимо всего, унизительно. Стерпеть такое положение капитан не мог. И вместо того, чтобы вести себя благоразумно и не делать резких движений (как он бы, вероятно, и поступил, будучи одетым), Лорн с яростным воплем ринулся вперед, прямо на владельца бластера, неосторожно задевшего его гордость.

Ошеломленный атакой противник выстрелить не успел: удар в висок надолго погасил его сознание. Оставив поверженного незнакомца лежать на камнях, Лорн вернулся к своей одежде, не спеша облачился в десантный костюм, наглухо застегнулся и лишь затем внимательно рассмотрел нападавшего. Нашивки врача на мундире патрульной службы, светлые кудри, хрупкая фигура подростка.… Миловидное лицо казалось смутно знакомым, словно он уже видел его однажды, но не мог вспомнить, когда и где… Только теперь он понял, что перед ним женщина, и почувствовал угрызения совести: с дамой можно было обойтись и помягче. Но уже в следующую минуту рыцарский дух уступил место доводам рассудка: враг есть враг, каким бы симпатичным он ни казался. Да и девушка здесь, судя по всему, не одна. Значит, в скором времени Лорну предстоит встреча с имперскими патрулями, причем расстановка сил явно не в его пользу. Хотя, с другой стороны, появление в чужом мире старых врагов сразу вернуло капитану душевное равновесие.

Убедившись, что девица в глубоком нокауте и в ближайшие полчаса нападение со спины ему не грозит, Лорн прихватил трофейный бластер и отправился на разведку. Оглядевшись вокруг, он решил, что воинственная незнакомка вышла к озеру из ущелья, и самое разумное - пойти по ее следам. Так он и сделал и уже через пять минут оказался в долине, раскинувшейся у подножия черных скал.

Яркая растительность, покрывавшая ее, разительно отличалась от чахлых кустиков, встречавшихся ему до сих пор. И на этом пестром ковре в двадцати шагах от ущелья лежала оплавленная и помятая спасательная капсула с бортовым номером RX-17. Та самая, с которой семь лет назад он снял тяжело раненного Грэма…

– Нет… Невозможно… Такого не может быть! - сорвалось с побелевших губ, но Лорн уже знал, что в этом мире возможно все.

Шатаясь, он повернул обратно к озеру: туда, где осталась девушка. Теперь он вспомнил, где видел ее раньше. Только тогда - в этом он мог поклясться - она была мертвой…

То ли от волнения, то ли еще по какой причине, но обратная дорога показалась ему вдвое длиннее. Наконец он вышел на знакомое место и вздохнул почти с облегчением: родник и озеро никуда не исчезли, да и девушка явно не была наваждением. Во всяком случае, не растаяла, как туман, и не превратилась в скалу. Лежала у самой воды, не приходя в сознание, как и положено после такого удара, каким угостил ее Лорн.

Капитан присел рядом на корточки, осторожно коснулся ладонью ее щеки. Ничего необычного: живое, теплое тело. Скоро малышка должна очнуться, и тогда… Лорн не знал, что будет тогда. Судя по тому, чем закончилось его купание, девушка настроена решительно и не вполне дружелюбно. Впрочем, ее можно понять. Она видела Лорна всего один раз и была очень напугана. Едва ли случай на танкере мог возбудить к нему особые симпатии… И вот новая встреча с «кровожадным чудовищем». Только на этот раз под рукой оказался бластер…

«Значит, она меня узнала, - подумал Лорн, стараясь спокойно проанализировать ситуацию. - И я для нее тот, кем был когда-то для Грэма, - смертельный враг. Не знаю, куда меня занесло, - в параллельный мир или в вероятное прошлое, - ясно одно: я встретил живую Лориту, которая понятия не имеет, что мы с Грэмом уже давно друзья. Для нее время остановилось. Эти семь лет существуют только в моей памяти. И только я знаю, что в моем собственном мире Лорита погибла…. Я сам закрыл ей глаза. И оставил на борту капсулы, ставшей ее гробницей. Она и сейчас там, блуждает среди звезд…»

Девушка слабо задвигалась, застонала. Отложив на время раздумья, Лорн подхватил ее на руки и понес из ущелья прочь. За двое суток непрерывных восхождений и спусков горы изрядно ему надоели, а долина выглядела довольно приветливо. Да и в спасательной капсуле должен быть аварийный запас продуктов. Призраки призраками, а поесть человеку нужно - хотя бы для того, чтобы самому почувствовать себя реальным и живым.

…Опустив свою ношу на траву рядом с капсулой, Лорн беспечно нырнул в открытый люк, нимало не заботясь о том, какие опасности могут подстерегать его внутри. В конце концов, он уже осматривал ее семь лет назад, пусть даже и в параллельном мире, но и теперь еще мог перечислить все повреждения, которые обнаружил тогда, поднявшись на борт.

Он узнал помещение: искореженный пульт, обугленные провода, под ногами хрустят осколки экрана, сорванные с креплений кресла валяются у стены, на светло-серой обшивке подсохшие следы крови…

Крови?! Лорн побледнел, яростно скрипнул зубами. «Если Лорита жива, чья это может быть кровь?!» - хотелось крикнуть ему. Но не крикнул, боясь услышать ответ - жуткий и единственно возможный. Взглянул в отчаянье на браслет-индикатор и, кажется, слегка успокоился: кристалл, хотя и мигал тревожно, все же не гас, оставляя ему надежду. Значит, его Грэм еще жив, И продолжает борьбу - где-то там, на краю Вселенной… А тот, другой, кем бы он ни был, так и остался для Лорна чужим. Ничего не поделаешь: в этом мире все по-другому...

Капитан зябко поежился: до него стал доходить тайный смысл происходящего. Разрозненные события выстраивались в логическую цепочку, словно Орин намеренно подбрасывал их Лорну одно за другим, проверяя устойчивость его психики или пытаясь довести до безумия.

«Все равно не поддамся!» - мрачно решил Лорн и начал деловито извлекать из глубокой стенной ниши уцелевшие банки и тюбики: аварийный запас терпящих бедствие. Прихватил пустую флягу: перед тем, как отправиться дальше, нужно сходить к роднику, набрать воды. Мимоходом отправил в рот пару таблеток из «рациона странника», мгновенно утоляющих голод. Упаковал походную аптечку, запасные обоймы к бластеру. Сигнальные ракеты сначала отбросил в сторону, потом передумал и взял: пригодятся отпугивать хищников, если, конечно, они здесь есть. Радиомаяк с сигналом бедствия выключил и засунул подальше: звать на помощь патрульные катера Империи не хотелось даже в параллельном мире. И потом, из этой дыры его все равно никто не услышит: Орин об этом позаботится.

Шорох за спиной застал его в тот момент, когда он с трудом вытаскивал застрявшую в нише палатку. Оглянулся - у люка стояла Лорита. Шатаясь от слабости, с замутненными болью глазами… Похоже, еще не успела прийти в себя… Лорн тут же бросил свое занятие и шагнул к ней. И увидел, как, встретившись с ним взглядом, она обмерла, узнавая. Глаза ее мгновенно наполнились страхом, ненависть исказила черты лица… Пятясь, она отступила к выходу, а затем повернулась и побежала - неуверенно, спотыкаясь, словно недавно научилась ходить. Капитан догнал ее в три прыжка, схватил в охапку и понес назад. Она молча, отчаянно отбивалась, но скоро выдохлась и обмякла в его руках.

Он втащил ее в капсулу, толкнул в ближайшее кресло, предусмотрительно захлопнул люк и вернулся к нише, где еще оставалось немало полезных вещей. И лишь набив до отказа походный рюкзак, снова взглянул на перепуганную, сжавшуюся в комочек девушку.

– Поговорим? - спросил, устраиваясь напротив нее в другом поломанном кресле.

Она судорожно вздохнула. Вздох очень походил на всхлип, но глаза при этом остались сухими.

– Не надо меня бояться, - устало попросил Лорн. - Не надо видеть во мне врага. Я не собираюсь вас мучить. Я не причиню вам зла. Я хочу вам помочь.

– Помочь?! - она хрипло засмеялась и столь же внезапно оборвала смех. - После всего, что вы сделали?! И вы еще можете так шутить? - каждое ее слово было пропитано ненавистью, как отравленная стрела.

«Так… - в панике подумал Лорн. - Что же такого я сделал?! Ну, ударил ее, защищаясь. Так ведь выхода не было: с голыми руками против бластера. Ну, помял немного, когда пыталась сбежать… Но ведь она, похоже, имеет в виду другое. И знает за мной вину посерьезнее… Откуда? Я вижу ее третий раз в жизни, хотя второй можно и не считать… Неужели в этом мире есть мой двойник? И именно он успел заслужить ее ненависть?… Только этого мне не хватало - отдуваться за чужие грехи!»

– Ну и чем я перед вами провинился? - хмуро спросил он. - Давайте начистоту, раз вы такая храбрая.

– Это все вы… Вы! Из-за вас его убили! - выкрикнула она, а губы задрожали - вот-вот заплачет.

– Кого убили? - переспросил Лорн, чувствуя, как сердце холодеет от внезапной догадки: пятна крови на серой стене...

– Грэма… - это имя девушка почти прошептала, словно, произнесенное вслух, оно причиняло ей боль.

– Где он? - после долгого молчания, собравшись с духом, спросил наконец капитан.

– Там, - она кивнула в сторону люка. - Я похоронила его в скалах. У озера, - глаза ее с вызовом смотрели на Лорна.

И он не нашелся, что сказать в ответ. Да и зачем говорить? Все и так ясно.

«Догадка оказалась верна, - мрачно подумал он. - В этом перевернутом мире Лорита уцелела, а Грэм погиб. И я для нее - причина всех несчастий, абсолютное зло, которое необходимо уничтожить… Бедная девочка! Своими руками рыть могилу тому, кого любишь… А потом встретить на этом месте виновника его гибели. Как еще она не прикончила меня сразу! Не смогла убить безоружного?… Или просто не успела нажать на спуск?»

Вглядываясь в ее потемневшее от горя лицо, он знал, что сейчас в иной Вселенной живой Грэм безутешно оплакивает свою Лориту, но при этом все еще не может поверить, что она умерла. А здесь Лорите, потерявшей Грэма, надеяться не на что: она видела его смерть собственными глазами.

– Ты не поверишь, но я сожалею о том, что случилось, - после томительной паузы тихо сказал капитан, незаметно переходя на «ты». - Грэм был отчаянный парень. Сложись все иначе, мы бы стали друзьями…

– Нет! - сжав кулаки и побледнев от ярости, отчаянно выкрикнула она.

– Да, - твердо заметил Лорн. - И ты сама это знаешь. Как и то, что не я виноват в его смерти.

«Вот уж в чем действительно не виноват, так в этом», - сказал он себе, вспомнив настоящего Грэма.

Но девушка, похоже, не разделяла его мнение. Смотрела в упор и молчала. Хищный звереныш, зажатый в угол, - смирный на вид, но готовый вцепиться зубами в горло, стоит Лорну утратить бдительность… Такого быстро не приручить. И все же он не мог оставить ее одну. Она была для него Лоритой - женщиной его друга. И не важно, что здесь все иначе. Ведь сам он остался прежним, а значит, должен жить так, чтобы этот мир не сумел его переделать, подчинив своим неведомым законам. Его задача - не просто выжить, но остаться самим собой…

«Что же дальше? - спрашивал он себя и сам себе отвечал: - Не останавливаться, идти вперед… Роза Ветров указывала на север и привела к Лорите. Но это только начало…»

– Вставай, нам пора в путь, - поднявшись и закинув рюкзак за спину, сухо сказал капитан.

Девушка даже не шевельнулась.

– Я никуда не пойду. Можешь убить меня прямо сейчас, - ее голос звучал почти равнодушно.

Лорн скинул мешок на пол и выпрямился.

– Зачем ты так? - устало спросил он. - Я, кажется, не давал тебе повода…

– Надолго ли? - усмехнулась она. - Я помню твой взгляд - там, на танкере… - И заметив, как от этих слов лицо Лорна стало медленно багроветь, бросила с вызовом: - Ну так что? Возьмешь меня сам или отдашь своим головорезам?

Оскорбленный, капитан шагнул к ней, собираясь сказать что-то резкое, но внезапно застыл на месте. Только теперь по ее глазам он понял, что она смертельно боится: ведь если Лорн оказался здесь, то и экипаж где-то рядом. Три десятка крутых парней, давно не видевших женщину…

«Значит, дело не только во мне, - догадался он. - Представляю, что она чувствует. Особенно если вспомнить, как отзывалась о нас имперская пропаганда... Как же ее успокоить? Словам она не поверит. Придется прибегнуть к магнетизму», - подумал с легкой иронией, вспомнив о своих способностях, сильно преувеличенных слухами и легендами.

Улыбнувшись, он решительно подошел к пленнице.

– Неужели я выгляжу таким чудовищем? - спросил осторожно, присаживаясь рядом с Лоритой и беря ее за руку. Девушка напряглась, готовая отчаянно защищаться. Лорн чувствовал, как она дрожит. Но мягкие, успокаивающие волны уже вливались в ее сознание со звуками его голоса: - Не бойся, девочка моя. Ничего с тобой не случится. Даю слово.…

Он смотрел ей прямо в глаза, и она тонула в темной глубине его зрачков. Барахталась, цепляясь за свои чувства, пытаясь избавиться от чужой воли, вырваться из ласковой паутины. Но ее держали крепко и отпустили лишь после того, как страх ушел, канул на дно души.

Лорита глубоко вздохнула, вслушиваясь в себя: она была прежней, даже ненависть осталась при ней. Не было только ужаса, ледяными тисками сжимавшего сердце. Она подняла глаза и увидела, что Лорн пристально смотрит на нее.

– Прости, - тихо сказал он. - Я редко использую этот дар. Но ты вынудила меня: нелегко выслушивать подобные оскорбления. А теперь поговорим спокойно.

Ты упомянула моих друзей. Их здесь нет, к сожалению.

Хотел бы я знать, где они сейчас… А главное, где находимся мы с тобой… - И пояснил в ответ на ее удивленный взгляд: - Я здесь один. Как и ты, потерпел аварию.

Так что выбора у нас нет: нужно выбираться вместе - Поэтому для начала предлагаю заключить перемирие.

– Для начала? - повторила девушка. Выдержала паузу, словно обдумывая его слова, а затем резко спросила: - Допустим. И что потом?

Лорн почувствовал, что начинает злиться.

– Не играй со мной, девочка, - сказал сурово. - Я ведь могу и отшлепать. Не пойдешь сама, поведу силой.

– Можно подумать, ты знаешь, куда идти, - мрачно заметила Лорита, впрочем, на этот раз почти миролюбиво.

Капитан промолчал, не пытаясь ей возразить. Он ведь и в самом деле шел наугад, вслепую. Но при этом ясно видел перед собой цель - двигаться упрямо вперед, каждым шагом доказывая Орину, что Мятежного Капитана не так-то просто сломать

Взгляд невольно скользнул по браслету: как там Грэм? Может, бродит сейчас под чужим небом, не разбирая дороги, один, из последних сил… Но где бы ни лежал его путь, они с Лорном идут навстречу друг другу - через всю Вселенную, от звезды к звезде.

* * *

Проснулся Грэм за час до рассвета от острого чувства тревоги. Где-то рядом - в двух шагах или в миллионе парсеков - его подстерегала опасность. Он не знал, что это может быть. Возможно, ничего определенного: ночные страхи или игра воображения. Но сон ушел, растворился в тишине коридоров, рассеялся в тусклом свете больничных ламп. А пугающее предчувствие осталось, заставляя чутко вслушиваться в каждый шорох за дверями палаты. Похоже, передышка закончилась: рано или поздно мир, где он оказался, должен взять его в оборот…

Чужие шаги он уловил задолго до того, как они приблизились. Чеканные, уверенные - в их твердом звучании угадывалась выправка. Обычно так ходят военные. Кому как не Грэму было об этом знать… Где-то внизу, кажется, в приемном покое, звучали приглушенные голоса. Конечно, на таком расстоянии он не мог их услышать: это браслет передавал слова и мысли, нацеленные на него, как ствол бластера.

– Ну и где тут у вас оживший покойник? С этой минуты он проходит по нашему ведомству…. Вот именно, мамаша. Приказано доставить немедленно. Нет, ждать до утра мы не будем. Главврач в курсе, его предупредили… - и что-то еще в том же духе, неотвратимое, как судьба.

Грэм похолодел. Значит, за ним пришли. Прямо сюда, среди ночи. Не дожидаясь выздоровления. Решили, что сейчас он наименее опасен. Что ж, в логике им не откажешь. Но неужели его выдала Лариса? Испугалась настолько, что поставила на ноги службу безопасности?… Нет, только не это! Кто угодно, но не она. Грэм не мог поверить в ее предательство. Усомниться в ней казалось ему кощунством: слишком похожа она на Лори-ту, слишком много чувств всколыхнула в нем… Но если не она, то кто же? И почему именно теперь в нем заподозрили чужака? Чем он выдал себя? Тем, что выжил, вопреки прогнозам врачей, а теперь невероятно быстро идет на поправку? Возможно, у землян регенерация тканей происходит по-другому. Или один из анализов показал, что состав его крови не совсем обычен… Если это так, Грэма ждет незавидная участь: секретная лаборатория, изоляция от внешнего мира, бесцеремонное изучение его бренной плоти… Приносить себя в жертву чужой науке что-то не хотелось. Как, впрочем, и объясняться со службой безопасности о целях своего визита сюда: вряд ли они сочтут его историю убедительной.

Усилив при помощи браслета волевой импульс, Грэм сосредоточился, изгоняя из тела боль. Ненадолго, конечно: травмы слишком серьезные. И от слабости избавиться не так просто. Но хотя бы на час сил ему должно хватить. Если повезет, успеет скрыться…

Стиснув зубы, он сел рывком на постели. Справившись с головокружением, осторожно спустил ноги на пол, встал, покачиваясь, сделал неуверенный шаг к окну. Еще один. И еще… Постоял, опираясь о подоконник, с трудом переводя дух. Потянулся к задвижке… В распахнутое настежь окно ворвался прохладный ветер. Грэм почувствовал внезапный озноб.

Шаги приближались к двери. Мужчин было несколько и все вооружены: с некоторых пор Грэм издали различал запах оружия - запах смерти. Значит, медлить нельзя: шансов выиграть схватку у него нет, а сдаваться он не намерен…

Прыгнуть Грэм не рискнул, хотя было невысоко: всего лишь второй этаж. И все же земля больно ударила по босым ступням, когда обмотанное бинтами тело соскользнуло вниз по стволу дерева, раскинувшего ветви у самой стены… Стиснув зубы, Грэм заковылял прочь. Он представлял, какой переполох начнется в больнице, когда обнаружится его побег, и спешил укрыться в темноте, держась подальше от уличных фонарей.

Он не знал, куда убегает. Брел по улицам спящего города заплетающейся походкой, полураздетый, похожий на пьяного, чувствуя, что сейчас упадет. Хотел забраться в укромное место - в подвал, на чердак, в подъезд близлежащего дома, но понимал, что его все равно разыщут - по свежим, кровоточащим следам.

Единственным существом, которое могло ему помочь, была Лариса. В эту ночь дежурила другая смена, и девушка оставалась дома. Вряд ли ее заподозрят в соучастии. Но как с ней связаться, где искать? И имеет ли он право подвергать ее такому риску? Ведь ясно, что от встречи с ним ее ждут одни неприятности…

Чувствуя, как уходят силы, Грэм привалился спиной к каменной ограде, над которой возвышалось странное сооружение, судя по виду, культового характера. Святилище? Храм? В каких богов они тут верят?… И примут ли эти боги попавшего в беду чужака? Во всяком случае, стоит попробовать: все равно терять нечего… Грэм отыскал в заборе калитку и решительно шагнул во двор храма. Поднялся по невысоким ступенькам, толкнул незапертую дверь…

В помещении было темно. Вытянув перед собой руки, он сделал наугад несколько шагов - и едва не ослеп от залившего все вокруг серебристого света. Он еще не успел испугаться, а теплые мерцающие волны уже подхватили его, закружили и понесли. Грэм почувствовал, как растворяется в радужном сиянии тело, распадаясь на атомы и собираясь вновь - обновленным и исцеленным. И чьи-то невидимые руки срывают с него бинты. И они летят вниз - бесконечно долго, извиваясь, как белые змеи, и покорно ложатся к его ногам… И глядя на них, Грэм замечает, что стоит в мозаичном круге, в центре которого выложена восьмилучевая звезда…

– Нет!!! - изо всех сил он рванулся в сторону, но не смог даже пошевелиться: окружавший его свет стал внезапно плотным и густым, как смола.

«Попался!» - в панике подумал Грэм.

Роза Ветров - это уже серьезно. Понимая, что обречен, он приготовился к худшему. Но ничего ужасного не происходило. Все те же прикосновения невидимых рук - ласковые, врачующие, вливающие новые силы. И разноцветные искры, изгоняющие боль… Похоже, ему не желали зла. И Грэм успокоился, смирился, прекратил бессмысленную борьбу.

Сегодня он был не готов сражаться. Ничего, как-нибудь в другой раз…

* * *

Когда церковный сторож Степан, в обнимку с бутылкой дремавший в ризнице, услышал жалобный скрип входной двери, на которую с вечера, по причине крайней забывчивости, не навесил тяжелый замок, то первым делом подумал, что вернулся отец Алексей. То ли повздорил с матушкой попадьей, то ли решил проверить, как он, Степан, несет ночную вахту.

Кряхтя и шепотом поминая всех святых и угодников, Степан спрятал свое сокровище в тайник и поплелся навстречу священнику, на ходу придумывая себе оправдания.

Однако открывшееся перед ним зрелище оказалось столь неожиданным, что мгновенно выветрило из головы последние остатки хмеля: по всему храму разливалось ослепительное сияние, в центре которого смутно угадывалась человеческая фигура.

Старик так и сел прямо на мозаичный пол.

– Свят, свят, свят… - испуганно крестясь, забормотал он. - Господи! Прости и помилуй меня, грешного! Всего-то стаканчик и пропустил…

Дабы избавиться от наваждения, ущипнул себя за щеку, но и это испытанное средство не помогло: видение никуда не исчезло. Скорее, наоборот, стало более четким. Рассеянное мерцание собралось в световой столб, внутри которого вспыхивали и гасли молнии, окружая фигуру в белом с воздетыми к небу руками.

– Ангел… Ангел явился… - бормотал потрясенный Степан, пытаясь уползти обратно в ризницу. Жизненный опыт убеждал, что от всего непонятного лучше держаться подальше, даже если оно божественного происхождения… Шут их, ангелов, знает: вдруг осерчает на старика?!

А посланец небес стоял, омываемый волнами света, пока не лишился сознания… В ту же минуту сияние угасло. Церковь вновь погрузилась во мрак.

Когда протрезвевший Степан наконец решился покинуть свое убежище, он обнаружил лежащего на полу незнакомца. И хотя по внешнему виду тот вполне мог сойти за ангела, тщательный осмотр показал, что крыльев у него нет.

Тут в голову старику пришла догадка поистине фантастическая.

Он решил, что, несмотря на отсутствие крыльев, парень все-таки ангел. Потому хотя бы, что нечистую силу в храм Божий даже ночью ничем не заманишь. Уж кому, как ни Степану, об этом знать: сколько лет сторожем, а ни разу не видел. Значит, к врагу рода человеческого незнакомец отношения не имеет. Вот только ангел он не совсем обычный. Одним словом, проказник. Не сиделось ему в облаках, обязанности ангельские наскучили, вот и удрал на Землю в самоволку. А здесь, само собой, искушений немало, он и набедокурил по молодости лет. А когда надумал вернуться, был сурово наказан. Крыльев лишили и внизу оставили, определив испытательный срок. Будет вести себя примерно - простят. Проштрафится снова - не видать ему ни рая, ни крыльев…

Незнакомец задвигался, застонал, попытался подняться. Дрогнули густые ресницы, и темно-синие глаза изумленно уставились на Степана.

«Точно ангел!» - убежденно подумал старик и спросил участливо:

– Что, сердешный? Обратно на небеса не пускают?

Последовала долгая пауза: Грэм, еще не вполне пришедший в себя, пытался переварить услышанное.

«Кажется, это жрец, служитель местного культа… - решил он. - Иначе откуда такая проницательность?»

Но, вглядевшись как следует в лицо собеседника, рискнул осторожно спросить:

– А ты откуда знаешь, отец?

Что-то - возможно, браслет - подсказало ему уместность подобного обращения.

– Знаю, - подкручивая седые усы, с достоинством ответил Степан. - Видать, подружку завел, вот Создатель на тебя и обиделся. Ничего, это он сгоряча. Одумается - простит… Дело твое молодое, без подружки никак нельзя…

Только тут до Грэма стало доходить, что его, по всей вероятности, спутали с персонажем местного фольклора.

Однако объяснять старику его ошибку он не спешил: ситуация, конечно, нелепая, но и из нее можно извлечь пользу. Особенно сейчас, когда за ним по пятам гонятся агенты секретной службы.

А сторож тем временем задумчиво чесал в затылке.

- Что же мне с тобой делать, милок? - риторически вопрошал он. - Отцу Алексею лучше не показываться - суров, баловства не любит, выгонит с глаз долой… А куда ты пойдешь - в таком-то виде? Чай и документов у тебя никаких…. Ну да ты не горюй, что-нибудь придумаем. А пока идем ко мне в каморку, чайком горячим угощу… Или ты предпочитаешь чего покрепче?… - лукаво подмигнул Степан, подозревая, что падший ангел разделяет его пристрастия по части напитков. - Ладно, ладно! Шучу… Знаю, что вам не положено… - испугавшись, что перешел границы дозволенного, тут же добавил он. А то вдруг на Страшном суде обвинят в совращении ангела? Доказывай потом, что ты не верблюд!…

Сделав приглашающий жест, Степан резво засеменил в сторону выхода. Грэм, шлепая по полу босыми ногами, последовал за ним.

– Ты бы мне, отец, одежду какую-нибудь подыскал, - попросил несмело, скользнув взглядом по своей обнаженной груди.

– А что ж! И найдем! - бодро отозвался старик. - Внук мой как раз с тебя ростом будет. Утром за костюмчиком сбегаю - должен прийтись впору… Звать-то тебя как? - спросил мимоходом, открывая боковую дверь.

Грэм почувствовал, что наступает критический момент. Вряд ли его имя входит в божественный пантеон. Назвавшись, он сразу себя разоблачит. Значит, придется выкручиваться…

– Прости, отец, - опустив глаза, виновато прошептал он. - Мне нельзя говорить об этом…

– Что ж, понимаю, - кивнул Степан. - В каждом монастыре свои порядки… Видно, ваш брат-небожитель пугешествует здесь инкогнито, - с гордостью выпалил он иностранное слово, а Грэм облегченно вздохнул: «Кажется, на этот раз обошлось…»

Вскоре он уже сидел на стуле в тесном закутке и, пока старик возился с посудой, обдумывал свое положение. После «купания» в световом столбе от его ран остались лишь воспоминания, даже старые шрамы исчезли без следа. И этим он обязан магическому кругу с ненавистным символом!… Почему Роза Ветров оказала ему такую услугу? Куда исчезла ее враждебность? Грэм привык видеть в ней только зло, а теперь впервые усомнился в этом… И хотя именно из-за нее едва не погиб, оказавшись в чужом мире, на задворках Вселенной, он уже не чувствовал обиды: ведь здесь он встретил Ларису, а за это многое можно простить.

Мысли сами собой переключились на девушку. Не обвинят ли ее в том, что она помогла ему сбежать? Спецслужбы везде одинаковы и не страдают излишней сентиментальностью. Если узнают, куда исчез браслет, малышку ждут неприятности...

«Впрочем, - подумал Грэм, - откуда им знать, что это украшение не столь безобидно, как кажется? До такой технологии здесь еще не доросли. Им и в голову не придет заниматься подобными пустяками…»

Этот довод показался ему убедительным. Похоже, Ларисе в самом деле ничего не грозит и ее оставят в покое. Но как отнесется она сама к его исчезновению? Будет искать или постарается скорее забыть? Почему-то этот вопрос волновал Грэма куда сильнее, чем его собственная судьба.

* * *

Лариса спешила на работу, зажав под мышкой «Атлас звездного неба», который с трудом достала в библиотеке.

Вчера поздно вечером она ввалилась с ним в общежитие, вызвав легкий шок у соседок по комнате. Карты, схемы, непонятные значки… Разве нормальные люди такое читают? Но, узнав, что книга предназначена для одного из больных, они успокоились. А Лариса до утра не сомкнула глаз, с нетерпением дожидаясь минуты, когда снова увидит Грэма.

Впервые в жизни она прикоснулась к чуду. И поверила в него, отбросив здравый смысл. Сколько раз в детских мечтах видела себя Золушкой - и сказка наконец ожила: стремительно и бесповоротно в ее судьбу ворвался Грэм. Он был похож на принца, которого ждет любая девчонка, но встречает одна на миллион. И этой счастливицей оказалась она, Лариса… Ей нравился странный парень. Нравился слишком сильно, чтобы думать о чем-то плохом… Может, и в самом деле он явился со звезд?…

В больницу нужно было успеть до утреннего обхода, и Лариса, мельком взглянув на часы, прибавила шаг. Вот сейчас из-за поворота покажется знакомое здание, и минут через десять она заглянет в палату Грэма…

Она едва успела войти в отделение, как навстречу бросилась дежурная медсестра.

– Ох, Лариса! Ты ведь еще не знаешь… Твой-то шпионом оказался! - с ходу выпалила она.

– То есть как? - растерялась девушка.

– Да вот так, - развела руками та. - Ночью за ним приехали… Сама понимаешь, откуда. Мы еще с ними спорили, просили до утра подождать. Говорили, что трогать его нельзя, состояние слишком тяжелое. А они и слушать не стали. Прошли прямо в реанимацию…

– Значит, его увезли? - чувствуя, как тисками сжимает сердце, прошептала Лариса.

– В том-то и дело, что нет! - отвечала дежурная. - Они в палату, а там никого. И окно настежь… Сбежал твой красавчик. И откуда только прыть взялась?! Вчера ведь едва дышал….

– Поймали его? - голос Ларисы предательски дрогнул.

– Какое там! До сих пор ищут… Может, помог ему кто? Спрятал? - предположила дежурная.

Атлас с глухим стуком упал на пол. Лариса без сил опустилась на кушетку.

«Вот и все… - подумалось ей. - Сказка кончилась. С гэбистами шутки плохи. Интересно, кто из наших им позвонил? И что теперь будет с Грэмом? Неужели его найдут?…»

В то, что он шпион, Лариса не верила. Без документов, без знания языка... Таких в разведку не посылают. Просто Грэм был чужаком, и кто-то это почувствовал. И проявил бдительность, не думая о последствиях. Или, напротив, отлично понимая, к чему это приведет,

«Что же делать? Где его искать? - в панике думала девушка. - Он же сейчас как дитя малое. Пропадет, погибнет один.… И идти ему некуда…»

– С такими ранами далеко не убежишь, - словно читая ее мысли, заявила дежурная. - Значит, он прячется где-то рядом. Я бы на месте этих, - она кивнула в сторону двери, - пустила по следу собак.

– Только попробуй подать им такую идею! - вскинулась на нее Лариса. - Глаза выцарапаю! Ты меня знаешь… - и, подхватив с пола книгу, выскочила в коридор.

Сегодня ей было не до дежурства. Она мчалась к выходу - маленькая дикая кошка, готовая разорвать любого, кто встанет на ее пути.

Впрочем, никто не пытался ее задержать, и через пару минут Лариса оказалась на улице. Бежала по пыльному тротуару, сама не зная куда. Но вот от усталости перехватило дыхание, и она перешла на шаг.

«Что же дальше? - спросила она себя. - Так и будешь бродить по городу в надежде на случайную встречу? Глупо, а главное - бесполезно. Ты никогда его не найдешь…»

Никогда?! Ну уж, нет! К черту такие мысли!

Она решительно тряхнула головой, отчего собранные в узел волосы рассыпались по плечам. Упрямая детдомовская девчонка взглянула на нее из зеркальной витрины напротив.

«Мы обе знаем, что хотим невозможного», - сказала отражению Лариса.

«Ну и пусть!- с вызовом отвечало оно. - Никто не заставит нас смириться, отступить, отказаться от Грэма… Будем бороться до конца!»

Лариса крепко зажмурилась, вызывая в памяти далекое, ускользающее лицо. Собирала воедино, как кусочки мозаики, - строго очерченный рот, густые ресницы, шрам на виске…. «Где же ты?» - взмолилась отчаянно, словно он мог ответить, указать к себе путь.

И внезапно увидела - не глазами, но чем-то внутри себя - тесную комнатку, похожую на чулан, старика с хитроватым прищуром и высокого парня, неумело натягивающего футболку на голое тело. Он стоял к ней спиной, но в самой фигуре, в каждом движении было что-то неуловимо знакомое.

– Грэм?! - сами собой шевельнулись губы, окликая его по имени.

И он замер, прислушиваясь к едва различимому зову. Медленно повернулся, открывая свое лицо…

Лариса судорожно вздохнула: да, это был он. Живой и абсолютно здоровый. Последнее обстоятельство, кажется, не удивило ее, даже не привлекло внимание. По сравнению с тем, что она обнаружила Грэма таким невероятным образом, это был уже совершенный пустяк.

Наверное, ей следовало испугаться. И поспешно открыть глаза, отгоняя призрачное видение. Не положено комсомолке верить во всякую чушь, отдающую мистицизмом, - за это могут и исключить… Но Лариса боялась совсем другого - спугнуть мираж, оборвать волшебную нить, связавшую ее с Грэмом, разлучиться с ним навсегда... То, что она видела, было слишком реально, чтобы оказаться иллюзией. И она знала: где бы ни был сейчас Грэм, он ее услышит, - стоит только позвать.

Грэм зябко повел плечами. Что за наваждение? Снова и снова он чувствует на себе чей-то невидимый взгляд, и голос - как будто знакомый - окликает его из пустоты.

«Ерунда. Никого там нет. Это действует энергетика храма, - подумал он. - Очень сильное поле… - И услышав зов в третий раз, решил: - Пора выбираться отсюда…»

Все равно придется выйти в город. Лучше сделать это сейчас, пока не собрались верующие. Степан сдержал слово - рано утром сбегал домой и принес узелок с одеждой. Так что теперь «ангел» выглядит вполне прилично. Правда, рубашка узковата, но брюки и свитер сидят нормально, и ботинки пришлись впору. А главное - костюм неприметный, в нем легко затеряться в толпе.

– Спасибо за все, отец, - глядя в глаза старику, с чувством сказал Грэм и смущенно добавил: - А теперь я должен идти…

– Ступай, коли надо, - печально вздохнул Степан и, уже провожая к выходу, напутствовал странного гостя: - Будет туго, возвращайся ко мне. Вдвоем сторожить станем. Все к Богу поближе…

Грэм улыбнулся ему в ответ и распахнул дверь.

Но едва он спустился вниз по ступеням храма, как вновь услышал чей-то зов - настойчивый, властный, не желающий оставить в покое. Чужой голос звучал в глубине сознания, заставляя Грэма прислушаться и понять что-то важное, без чего нельзя обойтись.

Какое-то время он пытался сопротивляться, отражая ментальный натиск, но затем уступил, чувствуя, как ноги сами несут его куда-то, выбирая незнакомый маршрут.

Дворы, улицы, переулки… Старый парк, скамейка, девушка в сером платье… Он не особенно удивился, узнав Ларису. Подошел, молча сел рядом.

«Ты звала?» - спросил одними глазами.

«Да», - она кивнула в ответ.

Словно невидимая волна подхватила обоих и бросила в бездонный омут. Грэм едва не захлебнулся в потоке чувств - ее и своих собственных, в панике думая, как их теперь разделить.

– Зачем вы здесь? - сказал хрипло, с трудом подчинив себе голос.

Слова были лишними, но давали точку опоры, и он ухватился за них, чтобы вновь обрести себя.

– Я обещала вам это, - она протянула книгу, которую держала в руке.

«Атлас звездного неба», - активировав браслет, прочитал Грэм.

«Значит, ты мне поверила?» - в темно-синих глазах вспыхнуло удивление.

«А ты сомневался?» - с упреком отвечала она.

– Лариса… - Грэм впервые назвал ее по имени. - Я здесь чужой. Не такой, как все. За мной охотятся, считая опасным… Ты должна это знать.

– Я знаю, - тихая улыбка скользнула по лицу девушки. - Мне все равно.

– Из-за меня ты превратишься в изгоя, - осторожно заметил Грэм. - Подумай. Еще не поздно уйти. Никто не знает, что мы вместе.

– Мне все равно, - упрямо повторила она.

«Если я уйду, тебя поймают», - добавила мысленно, отводя взгляд. И он почувствовал, что ей страшно.

* * *

– Мне страшно, Грэм! Мне страшно!…

Лорита металась во сне, выкрикивая одни и те же слова, а Лорн сидел рядом, закрыв лицо руками, и не смел ее разбудить. Конечно, ей снились кошмары. Но в них с нею был Грэм. А здесь, за гранью сна, его не было.… Лорн не знал, чем станет для нее пробуждение, - избавлением или проклятьем. Он просто сидел и ждал, что она проснется сама. И вздрагивал от каждого крика, как от удара кнутом.

Незнакомый мир простирался со всех сторон, сонно дыша, посылая ночные шорохи. Защитное поле вокруг палатки слабо светилось - энергия была на исходе. Но Лорн уже понял, что если здесь и существует опасность, то исходит она не снаружи, а изнутри: спит, свернувшись клубочком, на расстоянии вытянутой руки и кажется такой беззащитной…

Пятые сутки шел он с Лоритой по безмятежно-зеленой равнине, не встречая ни малейших признаков цивилизации: похоже, планета была необитаема. И все это время ему приходилось быть начеку, следить, чтобы девушка не сбежала или, чего доброго, не добралась до оружия. Впрочем, они оба не слишком доверяли друг другу и заключенному перемирию. Особенно по ночам, располагаясь на отдых.

Но если в первую ночь, несмотря на усталость, ни тот ни другой не сомкнули глаз, то уже на вторую Лорну удалось выспаться, предварительно подмешав снотворное ничего не подозревающей спутнице. Во время третьего привала роли переменились: на этот раз снотворное подмешали ему. Однако утром, вопреки ожиданиям, все оказалось на месте: и оружие, и поклажа, и девушка. После этого «военные действия» уже не возобновлялись, хотя обстановка оставалась взрывоопасной: Лорита смотрела на него с прежней ненавистью, и Лорн постоянно ежился под ее убийственным взглядом.

Но сейчас все обстояло иначе: ненависть ушла, растворилась в ночных кошмарах, а девушка дрожит и плачет, как ребенок, которого некому защитить. И не важно, что утром она увидит в нем врага. В мире туманных снов он заменит ей погибшего друга.

Осторожно, боясь разбудить, Лорн придвинулся к спящей, обнял за хрупкие плечи. Она прижалась к нему, жалобно всхлипнув, и сразу же успокоилась, дыхание стало ровнее. А вскоре и сам капитан не заметил, как задремал.

Проснулся он от грубого толчка в бок. Вскочил, не успев протереть глаза, по привычке хватаясь за оружие. Но его ожидал сюрприз: бластера на поясе не было. Зато его ствол упирался Лорну в спину, и не стоило особо гадать, чьи руки сжимали рукоять.

– Ты… Ты… - голос Лориты дрожал от бешенства. Казалось, еще мгновение, и она спустит курок. - Как ты посмел дотронуться до меня?!

Лорн застыл неподвижно: любое движение может напугать девчонку, и тогда никто не залатает обугленную дыру в его теле.

– Я ничего тебе не сделал, - попробовал объяснить он. - Ты кричала во сне. Я только хотел тебя успокоить.

– Как трогательно! - нервно засмеялась она. - Неужели ты думаешь, я в это поверю?

Слова Лориты дышали ненавистью, но капитан чувствовал, как дрожит бластер в ее руке.

– Можешь не верить, - спокойно сказал он. - Можешь даже меня пристрелить, если от этого тебе станет легче. Только не в спину. Стреляй в лицо.

Обернулся - решительно, резко, бросая вызов судьбе. И растерянно замер, встретившись с ней глазами… Лорита беззвучно плакала - от стыда, от сознания собственной слабости, от того, что не может его убить. Стояла, отбросив бесполезный бластер, и слезинки стекали по ее щекам.

Внезапная острая жалость охватила Лорна.

«Со мной все ясно: Орин решил позабавиться, - мрачно подумал он. - Но зачем же мучить девчонку? Она-то тут причем?!»

Один шаг отделял его от Лориты, и он сделал его, не думая о последствиях. Осторожно привлек к себе, провел ладонью по спутанным волосам… Она не сопротивлялась, притихла в его руках, только плечи все еще слабо вздрагивали.

– Бедный малыш… Нас обоих подставили, - шепнул он, лаская губами ее заплаканное лицо. - Но мы выберемся, я обещаю. Все будет хорошо.…

И в это мгновенье ему вспомнился Грэм.

Темная кровь прилила к щекам. Капитан почувствовал себя так, словно совершил предательство.

«Но ведь это другая Лорита, - сказал он себе, пытаясь оправдаться, - а значит, моя вина не столь велика. Поцелуй - еще не преступление….»

И хотя ни в чем ином он не мог себя упрекнуть, на душе было скверно. «Прости, дружище… - мелькнула покаянная мысль. - Я не хотел. Так получилось…» А совесть нашептывала: «Не лги! Ничто не происходит случайно…»

* * *

Больше часа листал Грэм старенький звездный атлас с библиотечным штампом. Увы, без малейшего результата. Созвездия, изображенные в нем, были ему незнакомы, а сопровождавшие их надписи на чужом языке мало что могли объяснить. Наконец он со вздохом захлопнул тяжелую книгу, так и не определив, в каком уголке Вселенной находится.

Лариса, все это время тихо сидевшая рядом, с тревогой взглянула в его сумрачное лицо.

– Ну как? - робко спросила она. Не для того, чтобы услышать ответ: просто молчание в эту минуту угнетало обоих.

– Плохо, - чуть слышно откликнулся Грэм. - Похоже, я отправлен в изгнание, из которого нет возврата… Я даже не знаю, где моя планета и в какой стороне ее искать…

Он поднял голову, их взгляды встретились….

«А собственно, чем тебе не нравится здесь? - коварно шепнул внутренний голос. - Куда ты стремишься вернуться? Туда, где был вне закона? Где убили твою любовь?… Где друзья и враги поменялись местами и смыслом твоей жизни стала месть?… Зачем тебе возвращаться? Разве борьба Лорна - твоя борьба?…»

Грэм с трудом отогнал непрошеные мысли, чувствуя, что это ненадолго и они будут приходить к нему снова и снова - каждый раз, когда он заглянет в глаза Ларисы. А она и не подозревала, какое смятение вызвала в нем…

– Расскажи, как ты сюда попал, - попросила, мягко коснувшись его руки, и смущенно добавила: - Может быть, вместе мы что-то придумаем?…

Он улыбнулся ее наивности: девочка не понимала, что такое Бесконечность. Но она была единственным человеком в этом мире, которому он мог довериться. Главное о нем она уже знает. Так почему бы ей не узнать остальное? «Хуже не будет», - сказал себе Грэм и решил пойти в своих признаниях до конца.

…Она слушала завороженно, с широко распахнутыми глазами, как ребенок волшебную сказку. А когда он закончил, спросила звенящим шепотом:

– Я и в самом деле похожа на нее?

Грэм молча кивнул. В его запутанной истории она уловила главное - свое сходство с Лоритой. Неужели это и есть ключ к разгадке? К тому, что он оказался именно здесь?…

- А может, я и была ею? В другой жизни, в другой Вселенной? - продолжала девушка, и голос ее дрогнул.

– Ты что-то помнишь? - быстро спросил он.

– Только то, что была врачом, - смущенно улыбнулась Лариса, и он понял, что мост через Вечность слишком тонок, чтобы пройти по нему вдвоем.

«Как смотрит на тебя эта девочка... Как сияют ее глаза.… Что еще тебе нужно? Почему ты не хочешь принять этот подарок судьбы? Он кажется слишком щедрым? Или ты боишься искушения? А может, просто разучился жить?» - спрашивал он себя и не находил ответа. Семь лет одиночества, неутихающей боли и безумной надежды. Семь лет ожидания - и эта невероятная встреча. И кто-то шепчет на ухо с хитрой усмешкой: «Ты же верил, что Лорита жива. Так получай свою Лориту!…»

Грэм судорожно вздохнул. Он понимал, что это обман чувств. Лориты нет и уже никогда не будет. И никто, даже эта малышка, не в силах ее заменить…

– Ну вот, теперь ты все знаешь, - сказал тихо, отводя в сторону взгляд. - Только вряд ли это поможет найти мой дом, - заметил с печальной улыбкой.

– Созвездие Лебедя… - задумчиво протянула девушка. - Что-то я о нем слышала. Кажется, в древних мифах… - и, взяв в руки атлас, перевернула с десяток страниц. - Вот же оно! Взгляни! - воскликнула радостно, ткнув пальцем в звездную карту. - Просто ты его не узнал: с Земли оно выглядит иначе… И все же это оно: здесь есть и Альбирео, и Денеб…

– Наконец-то! - Грэм едва не выхватил у нее книгу.

И опять внутренний голос охладил его пыл: «Чему ты радуешься? Какая польза от этого знания?… Все равно ты останешься здесь навсегда…»

Грэм скрипнул зубами и заставил умолкнуть свое второе «я». Улыбнулся Ларисе и начал пристально разглядывать рисунок.

– Странно! В столь разных мирах эти звезды называются одинаково… - сказал с удивлением, вспомнив ее недавние слова. - Может, у нас общие предки? Те, кого называют Создателями… - осторожно предположил он.

– Не знаю, - пожала плечами Лариса. - Какая разница?

Похоже, философская сторона вопроса ее ничуть не волновала.

«В самом деле, к чему гадать? - мысленно согласился Грэм. - Не время и не место… Тайны мироздания подождут. Сначала я должен выбраться отсюда…»

«Один или вместе с ней?» - ехидно спросил внутренний голос, и Грэм понял, что настырный двойник будет терзать его до тех пор, пока он не сделает выбор - хранить верность прошлому или начать новую жизнь…

Это случилось к исходу дня.

Сначала вдалеке, у горизонта, возник нестерпимый блеск, затем - по мере того, как они продвигались вперед, - стали вырисовываться причудливые контуры какого-то сооружения. И вот наконец перед ними открылось нечто, выходящее за пределы понимания.

То, что они увидели, не могло быть творением человеческого разума: безумное сочетание геометрических фигур, нагромождение острых углов, нарушение элементарных пропорций... И вся эта невероятная конструкция ослепительно сверкала, как залежи горного хрусталя.… И все-таки она имела искусственное происхождение, красноречиво свидетельствуя о том, что планета обитаема.

Сбросив тяжелый рюкзак, Лорн подхватил Лориту на руки и закружил в неуклюжем танце. Волна радости захлестнула обоих: здесь есть разумная жизнь, а значит, появилась надежда вернуться домой. Впрочем, довольно скоро на смену эйфории пришла настороженность: кто знает, как встретят их аборигены, чьи архитектурные фантазии похожи на бред сумасшедшего. Может, случайные путники для них любимое лакомство, если, конечно, соответствуют их метаболизму.…

Однако выбирать не приходилось, и Лорн решительно устремился вперед. Он шел навстречу неизвестности и думал о том, что игра вслепую, похоже, кончилась и сейчас он узнает ее правила. И невидимый призрак, устроивший ему эту пытку, наконец откроет свое лицо…

* * *

Тихий морозный вечер, под ногами мягко поскрипывает снег, призывно мерцают звезды… Вика, наверное, уже спит, посапывая в подушку. Что ей снится после его рассказов? Что-нибудь романтическое…

Он усмехнулся, зябко повел плечами, поднял воротник пальто. «Никак не привыкну к здешней зиме», - подумал с досадой, о которой, впрочем, тут же забыл. Он шагал по Смоленской набережной, обгоняя редких прохожих, и в тусклом свете уличных фонарей видел иные миры - далекие, полузабытые, затерявшиеся во Времени и Пространстве. Здесь, на Земле, он всегда будет чувствовать себя чужим. Но это не имеет значения. Однажды он поймет, что его миссия выполнена, и вернется туда, откуда пришел, - в звездный вихрь, в круговорот бытия. Но пока путь не окончен, он должен пройти по нему до конца - шаг за шагом, мгновение за мгновением…

ЭПИЗОД ТРЕТИЙ

ВЫБОР БОГОВ

* * *

Шаг. Еще один. И еще... Бесконечное движение по кругу… Где же вход? Да и есть ли он вообще? Может, здесь обитают крылатые бестии... Или ползучие твари, живущие под землей… Кто знает? Только не Лорн…

Пирамиды, кубы, беспорядочно нанизанные друг на друга, упираются в изумрудное небо. Их поверхность, гладкая, как стекло, отражает солнечный свет. Если долго смотреть, можно ослепнуть. Или сойти с ума… Как те, кто построил эту дурацкую башню.

«Где же вход? Сколько можно его искать?…» - от бессильной ярости капитан скрипнул зубами.

Похоже, Орин опять посмеялся над ним, подкинув задачу, у которой нет решения. Вот и Лорита, устав бродить вокруг сверкающего монстра, молча опустилась на траву…

Наконец и сам Лорн, почувствовав, что не в силах идти дальше, прислонился к зеркальной стене. Провел ладонью по холодной, как лед, поверхности, - мягко, почти неосознанно, думая о чем-то своем… И испуганно замер, уловив ответную вибрацию. Под застывшими пальцами пробежали разноцветные искры, медленно, как ленивое животное, башня пришла в движение, и вот уже разбуженный механизм заработал с нарастающей скоростью, перетасовывая геометрические фигуры, словно части огромной головоломки….

Капитан едва успел отскочить в сторону и теперь потрясенно наблюдал, как из первозданного хаоса рождается нечто иное, величественно-прекрасное… Все строже и правильнее ложатся кусочки мозаики, все более узнаваемы ее очертания.… И перед глазами изумленного Лорна возникает звездообразный кристалл - Роза Ветров, символ ненавистной Империи. А у подножия - распахнутый люк, испускающий волны жемчужного света….

– Ну конечно! Как же я раньше не догадался.… - взволнованно выдохнул Лорн. - Чтобы открыть дверь, нужен ключ. И этот ключ - я сам.…

Плавной походкой хищника приблизился к зияющему отверстию, заглянул внутрь: глубоко вниз вели серебристые ступени.

За спиной (и когда успела подойти?) приглушенно ахнула Лорита.

– Похоже, нас приглашают в гости, - ободряюще улыбнулся ей капитан. - Будем спускаться, - и, отбросив последние сомнения, первым шагнул в люк.

Немного помедлив, девушка последовала за ним.

…Они шли уже четверть часа, а лестница все не кончалась. Ступени из неизвестного металла парили прямо в пустоте, без видимой опоры. Воздух казался густым и вязким и искрился, как звездная пыль. Наконец впереди показался огромный зал, наполненный, как и все вокруг, теплым радужным светом. А в самом центре, на небольшом возвышении лежал черный камень, похожий на алтарь, - точная копия того, что Лорн видел в горах.

– Так это Храм? - тихо, с невольным трепетом спросил он, разглядев кое-что любопытное на самом камне. - Кажется, я знаю, кому здесь поклоняются…

«Поклонялись, - печально поправил его чей-то мысленный голос, вернее, слаженный хор голосов. - Этот мир покинут тысячи лет назад, и боги его мертвы, потому что в них некому больше верить…»

Капитан порывисто обернулся. Никого. Только Лорита. Стоит и смотрит перед собой отрешенно застывшим взглядом.

«Что с ней?!» - встревоженный Лорн бросился к девушке, встряхнул за плечи. Напрасно. С тем же успехом он мог тормошить статую.

«Оставь, - странный голос вновь зазвучал в сознании. - Она в трансе. Ей незачем видеть то, что должно случиться. Мы ждали только тебя…»

– Весьма польщен, - стараясь держаться уверенно, вслух произнес капитан. - Но не могли бы вы представиться? Мне трудно говорить в пустоту…

«Это не имеет значения, - мягко откликнулся голос. - Мы невидимы. У нас не бывает имен. Иногда нас называют Хранители…»

– В самом деле? - он не мог объяснить, почему, но услышанное ему не понравилось. - И чего же вы от меня хотите? - спросил мрачно, ощущая смутную тревогу.

«Тебе оказана честь. Ты станешь Душой Храма», - порадовал его голос.

И капитан понял, что дело принимает серьезный оборот: сейчас эти славные ребята принесут его в жертву, после чего, несомненно, обожествят. Подобная перспектива казалась не слишком заманчивой, и он решил по возможности тянуть время.

– Интересное предложение, - заметил с улыбкой, но при этом глаза его сузились и потемнели. - Выходит, в настоящий момент у вашего Храма нет Души…

Как такое могло произойти? Отвечайте! - потребовал дерзко, не особенно надеясь на ответ.

Но ответ все-таки прозвучал.

«Это не наша вина, - совершенно иным, униженным тоном стали оправдываться голоса. - Люди ушли, Боги умерли, Храм опустел…»

«Ага! - сказал себе Лорн. - Значит, вы не хозяева, а только слуги. И говорить с вами нужно на другом языке…»

– Почему же остались вы? - сразу осмелев, сурово начал допрашивать он. - Почему не ушли с людьми и не умерли вместе с богами?

«Мы не можем. Мы принадлежим Храму. Мы Хранители. Здесь наш дом…» - жалобно скулили невидимки.

– Если я правильно понял, вам не важно, какие боги поселятся в Храме? Главное, чтобы было кому служить? - безжалостно подвел итог капитан, решительно переходя в наступление. - Откуда же вы взялись? Кто построил это святилище? Какое божество было первым? И почему вы предали Его?

Он сознательно бросил им этот вызов и ждал ответной реакции, понимая, что в эти мгновения решается все. Но полученный результат превзошел самые смелые ожидания. Храм содрогнулся, загудел, словно где-то над головой лопнула гигантская пружина. Отвратительный резкий звук пронесся по залу и оборвался внезапно на самой высокой ноте. Стены вокруг потускнели. Повисла свинцовая тишина.

– Эй, где вы там? - подождав какое-то время, с опаской окликнул Лорн.

Ему не ответили. Похоже, Хранители умолкли навсегда.

– Ну вот! А я не успел спросить, как стать Душой Храма, - чувствуя, как тело сотрясает нервный озноб, неловко пошутил капитан. - Какая жалость!

Осторожно обнял за плечи Лориту, заглянул в затуманенные глаза. Медленно, будто нехотя, она приходила в сознание. Задрожали густые ресницы, ожил, становясь осмысленным, взгляд. Наконец она узнала Лорна и мягким движением высвободилась из его рук.

– Что это было? - спросила жалобным шепотом. - Мне приснилось, что я умерла.…

– Все в порядке, - облегченно вздохнув, успокоил ее капитан. - Это только сон. Зато я побеседовал со здешним Кибермозгом, и, кажется, он перегорел… Бедняга! Сколько тысячелетий ожидания - и такой нелепый конец. Не мог вспомнить, кто его создал, и от стыда расплавился.

– Ты шутишь? - неуверенно улыбнулась Лорита.

– Ничуть, - серьезно ответил Лорн. - Мы находимся внутри огромной машины. Она древнее всех известных цивилизаций, потому что создана теми, кто жил задолго до них. Их следы иногда находят на мертвых планетах, в давно опустевших мирах.

– Ты имеешь в виду Создателей? - девушка испуганно сжалась.

– Да, - кивнул капитан. - Я понял это сейчас. Этот Храм построен ими. Эта планета - их колыбель… Отсюда они ушли к звездам. А потом появилась другая раса. Затем еще одна. И еще… Я не знаю, сколько их было. Но теперь здесь нет никого, кроме нас двоих.

– Значит, этот мир пуст и мы обречены? - спокойно уточнила Лорита.

– Возможно, у нас еще есть шанс, - бодрым голосом заявил Лорн. - Знаешь, какому богу молились те, кого мы сами считаем богами? Взгляни-ка сюда, - он подвел ее за руку к каменному алтарю. - Узнаешь?

– Роза Ветров.… Магический кристалл. Такой же, как наверху, только поменьше, - она равнодушно пожала плечами.

– Действительно, ничего особенного, - мягко улыбнулся капитан и провел ладонью по острой грани луча.

Он и сам не знал, что за этим последует. Просто вспомнил, как одно прикосновение разбудило мертвую башню, открыло ворота Храма. И сейчас действовал по наитию, не испытывая прежнего страха перед зловещей символикой.

В прозрачной глубине кристалла запульсировал теплый свет, быстро поднимаясь к его поверхности. Роза Ветров замерцала, меняя форму, вытягивая острые лучи, превращаясь из холодного камня в дивный цветок. Воздух вокруг светился, переливаясь тончайшими оттенками цветового спектра, и внутри этого сияния рождалась удивительная, ни с чем не сравнимая мелодия. Ни Лорн, ни Лорита никогда не слышали подобной музыки, но могли поклясться, что она им знакома…. Каждый звук казался живым существом, пушистым и дружелюбным. И все они с ласковым любопытством окружали свидетелей чуда, то и дело касаясь их прозрачными лапками, словно приглашая поиграть. Обычно так ведут себя дети, радуясь новому развлечению. Но кто бы ни были эти странные создания, они никому не желали зла.

* * *

Как всегда в утренние часы, в парке было пустынно: еще не вышли на прогулку бабушки и мамы с колясками, не успели сбежать с уроков местные сорванцы, не заняли уютные беседки влюбленные. Грэм и Лариса оказались здесь в одиночестве. Бродили по тихим аллеям, взявшись за руки, и молчали. Все уже было сказано, и оба прекрасно понимали, что положение почти безнадежно: их объявили в розыск.

«Ни в больницу, ни в общежитие возвращаться нельзя, там наверняка ждут, - в панике думала Лариса. - Городок маленький, спрятаться негде. Разве что уехать куда-нибудь… Но денег у меня даже на билеты не хватит. Снимут с поезда на ближайшей станции. А то и вовсе сцапают на вокзале, до платформы дойти не успеем…»

«В общем, деваться некуда», - напрашивался неутешительный вывод. Но рядом был тот, кто не привык сдаваться без боя, - будь то в небе или на земле.

«Из города нужно уходить, - спокойно размышлял Грэм. - Пешком, избегая центральных улиц и людных мест… На окраине можно угнать машину: с управлением я как-нибудь справлюсь. От погони оторвемся, тогда и подумаем, как быть дальше… Во всяком случае, здесь оставаться опасно. Хотя, с другой стороны…»

– Послушай, - внезапно спросил он у девушки. - Ты не знаешь, где меня нашли перед тем, как доставить в больницу?

Она нахмурила брови, пытаясь вспомнить, что говорили об этом врачи.

– Кажется, возле шоссе, в шести километрах от города. Нашу «скорую» вызывали туда…

– Сможешь показать это место? - он явно был чем-то взволнован.

– Только приблизительно, со слов дежурной бригады, - отвечала Лариса. - Меня-то там не было…

– Все равно… Я должен туда попасть!

– Это так важно? - удивилась она.

– Еще не знаю, - пожал плечами Грэм. - Но я подумал: а вдруг именно там находится точка перехода! Тогда у меня есть шанс…

– Это что-то вроде дыры в Пространстве? - быстро сообразила девушка. - Невероятно!.. И как ты собираешься ее отыскать?

– Я не вполне уверен, но чувствую: существует какая-то связь между Розой Ветров и туннелем, в который мы провалились. Возможно, он отмечен ее символом - восьмилучевой звездой. Я уже видел ее у вас в храме. Там сильная энергетика - это хороший знак, - охотно пояснил он.

– Значит, твой туннель нужно искать в церкви? - брови Ларисы изумленно поползли вверх.

– Или на месте древнего святилища, о котором давно забыли, - кивнул в ответ Грэм. - Но оно может оказаться где угодно - посреди городской свалки, в лесу, на дне озера…

– На острове, - вдруг тихо и очень серьезно сказала девушка.

– Вполне может быть, - равнодушно подтвердил Грэм, но тут же заинтересовался: - Что ты имеешь в виду?

– Остров на реке… В том месте, где шоссе проходит вдоль берега. Как раз на шестом километре.

– Почему ты о нем вспомнила? Слышала что-то необычное? - быстро спросил он.

– Так, пустяки, бабушкины сказки: водяные, русалки, таинственный свет по ночам…. Но туда не плавают даже мальчишки, а это действительно странно, - тихо отвечала она.

– Похоже, придется его посетить, - сделал заключение Грэм, понятия не имевший, кто такие русалки, но сразу насторожившийся при упоминании о свете. - Составишь мне компанию? - мягко улыбнулся он Ларисе.

«Ну что ж, по крайней мере, там нас не будут искать», - решила девушка и молча пожала его холодные пальцы.

* * *

Теплый свет, радужное сияние, музыка звездных сфер… Кто осмелился утверждать, что погибла Душа Храма! Просто она дремала тысячи долгих лет, ожидая Того, Кто Несет Пробуждение. И наконец дождалась. И раскрылась ему навстречу, доверчиво сливаясь с чужим сознанием, с разумом незнакомого существа. Разумом слишком юным, чтобы понять происходящее, но достаточно зрелым, чтобы его почувствовать…

«Что со мной? - спрашивал себя Лорн, очарованный волшебным зрелищем. - Эта мелодия… Кто ее создал? Неужели я сам?.. И все, что я вижу, происходит во мне самом?…»

Словно во сне, протянул руку к мерцающим лепесткам - потрогать, убедиться в том, что они реальны… Разноцветные искры облепили его ладонь, кожу слегка покалывало, но ощущение было почти приятным.

«Орин! - вглядываясь в глубь цветка, мысленно позвал капитан. - Я знаю, это ты привел меня сюда. Но зачем? Я не вижу смысла… Объясни!»

Долго вслушивался, надеясь уловить ответ, но призрак хранил молчание - не то поддразнивал, не то выжидал.

«Значит, Храм - еще не конец пути, и эту загадку придется решать самому… - Лорн улыбнулся - упрямо, дерзко, не желая признать поражение. Небрежным жестом откинул со лба волосы, пригладил непослушную прядь. - Ладно! Игра продолжается. Теперь мой ход…»

– Как там в легенде? - спросил вслух, обращаясь к таинственному цветку. - «Если в твоей душе выросла Роза Ветров…» Ну, выросла… И что дальше?

Он верил, что это не просто слова, а пароль, на который не могут не отозваться. Он знал об этом всегда, каждое мгновение жизни и за тысячи лет до ее начала… И когда огненные лепестки стали свертываться в бутон, чтобы спустя минуту раскрыться вновь, обнажив сердцевину цветка, Лорн понял, что выиграл главный приз.

Перед ним лежал медальон из голубого металла - точная копия того, что он видел у пленника. Хитрый прибор Создателей или магический талисман - не все ли равно? Это было оружие, и средство защиты, и что-то еще, недоступное его пониманию. Пока недоступное. Но капитан знал, что эта игрушка принадлежит ему, и когда-нибудь он поймет, как ею пользоваться.

Осторожно, двумя пальцами, он потянул к себе странное украшение. Подержал на раскрытой ладони, чтобы привыкнуть, почувствовать потоки энергии, исходящие от него. Развернул тонкую цепочку, полюбовался хитрым узором звеньев и наконец надел медальон на шею, прислушиваясь к новым для себя ощущениям. Мерцающая голограмма коснулась груди, ожила, пульсируя в такт его дыханию… По губам Лорна скользнула торжествующая улыбка.

«Ну что, принц? Ты доволен? Теперь мы можем сразиться на равных.…» - по-мальчишески бросил вызов невидимому врагу и замер, напряженно прислушиваясь, измеряя минуты ударами сердца.

Никто ему не ответил.

Тихая мелодия плыла под сводами Храма, на каменном алтаре расцветала Роза Ветров. А рядом молча стояла Лорита, о которой он едва не забыл, и с ужасом смотрела на него.

– Я, должно быть, похож на безумца, - Лорн смутился, заметив ее испуг. - Размахиваю руками, беседую сам с собой… Просто мне нужно привыкнуть к тому, что случилось. Со временем это пройдет…

– И что же случилось? - с опаской спросила девушка. - Эта штука вступила с тобой в контакт?

– Можно сказать и так, - капитан напрасно искал слова, чтобы передать свои ощущения. - Мне дана сила, природа которой не известна никому, кроме одного человека - моего врага. Я стал таким же, как он. Но он все еще сильнее, потому что знает то, чего не знаю я.

«Я как слепец, бредущий по краю пропасти, - мрачно думал Лорн. - А мой поводырь то подталкивает меня к ней, то снова отводит в сторону. Но однажды ему наскучит эта игра, и если я не прозрею раньше, то окажусь на дне. И никто меня оттуда не вытащит, даже Создатели…»

– В чем же заключается эта сила? - прервав его размышления, поинтересовалась Лорита. - И что ты теперь собираешься делать? Остаться здесь навсегда?

– Только до тех пор, пока не научусь ею пользоваться, - не заметив в ее словах иронии, серьезно отвечал капитан.

В волнующих событиях этого вечера он, похоже, успел подзабыть сложность и двусмысленность их отношений.

– Ну что ж, тогда дерзай, - девушка равнодушно пожала плечами. - Не стану тебе мешать, - и сделала шаг в сторону, явно намереваясь уйти.

– Ты куда это? - нахмурился Лорн. - Нам нужно держаться вместе. Здесь встречается слишком много сюрпризов.

– А я не боюсь, - встряхнула она головой. - Это тебе должно быть страшно - чувствовать себя богом и не знать, как с этим справиться…

– Я справлюсь, - холодно пообещал капитан. - Дай только срок.

– Вот и отлично, - кивнула ему Лорита. - А я пока поброжу в одиночестве. Имею я право от тебя отдохнуть?! - спросила с вызовом, и Лорн отступил, смирился, оставил ее в покое.

«Ничего не поделаешь: девочка хочет побыть одна», - мелькнула мысль. Признаться, он даже обрадовался этому: так велико было желание побыстрее во всем разобраться, а присутствие Лориты невольно его стесняло. Кроме того, он верил, что всегда успеет прийти к ней на помощь. Да и какая опасность могла грозить ей здесь, в Храме Создателей, если Душой Храма стал он сам?

Девушка медленно шла в конец зала, где виднелась похожая на арку дверь, а капитан не испытывал ни малейшего беспокойства. Просто удивился, что не заметил ее раньше, - и тут же об этом забыл. Его внимание было приковано к алтарю, на котором сияла живая звезда, вечная тайна, непостижимая Роза Ветров, - и не было во Вселенной занятия важнее ее созерцания…

* * *

Лорита уходила в глубь Храма, словно подталкиваемая чьей-то властной рукой. Дверь манила, притягивала ее, но это не было простым любопытством. Скорее предчувствием. Что-то внутри подсказывало: она должна туда попасть. И не важно, что скрывается там, какие чудовища обитают, - ей придется переступить через страх.

Как громко стучит сердце… Только шаг остается до двери. Но нужно собраться с духом, чтобы ее открыть….

Легкое прикосновение - и массивная плита бесшумно скользнула в сторону. Лорита шагнула через порог. Огляделась, стараясь понять, где оказалась. Все помещение было заполнено загадочными предметами. С одинаковой вероятностью их можно было принять за научные приборы и произведения искусства. Пожалуй, это был музей. Или лаборатория. Девушка не смогла решить, что именно. Логика существ, построивших Храм, отличалась от человеческой, как, вероятно, и их облик. И все же Лорита уверенно шла вперед, мимо сокровищ древней цивилизации, как будто искала что-то важное, известное ей одной. Что-то, без чего нельзя обойтись….

Она узнала это сразу, хотя видела в первый раз: простой металлический шар с очертанием человеческой руки. И, судорожно вздохнув, не позволив себе усомниться, положила на него ладонь.

– Создатели! - взволнованный голос неестественно громко звучал в пустом зале. Непрошеные слезы навернулись на глаза. - Я не знаю, какими вы были. Говорят, всемогущими. Ребенком я слышала сказку, что вы способны исполнить любое желание. Но есть лишь одно место, откуда можно обратиться к вам… Похоже, я его нашла… Я не знаю, где вы сейчас, но верю: вы меня слышите. Ведь это ваша планета… Я молю вас, сделайте так, чтобы я снова увидела Грэма. Пусть он окажется жив и мы опять будем вместе… Я понимаю, что хочу невозможного, но ведь на то вы и боги, чтобы творить чудеса. Помогите мне! Ну пожалуйста!.. Измените прошлое, поверните время назад!…

И, выкрикнув в пустоту эти безумные слова, она замолчала, затаив дыхание, словно и в самом деле надеялась услышать ответ.

Прошла минута, другая - и шар потеплел под ее холодными пальцами. Жаркая волна пробежала по телу, невидимым обручем сдавило виски… Девушка приглушенно ахнула, не зная, радоваться ей или пугаться: похоже, она сумела разбудить уснувших богов.…

Ровный металлический голос раздался сверху, над самой ее головой:

– Программа активирована. Анализируются исходные данные. Время на обработку - сорок восемь секунд…

«Так это - машина?! - Лорита с трудом удержалась, чтобы не отдернуть руку. Признаться, она была разочарована: вместо Создателей наткнулась на изношенный механизм. - Жаль, - сказала она себе, - Но выбора нет. Придется довериться старой развалине…»

– Обработка данных завершена, - сухо сообщил металлический голос. - Просчитана вероятность указанного события. Общий прогноз положительный. Моделируются возможные варианты…

– Прогноз положительный?! - у Лориты перехватило дыхание. Она не смела верить такому счастью. - Невероятно! Не может быть!… - шептала трясущимися губами.

– Оптимальное решение найдено, - снова заговорила машина. - Для достижения поставленной цели необходимо выполнить три условия. Требуется ваше согласие.

– Какие условия? - едва дыша от волнения, спросила Лорита, заранее решив согласиться на все.

– Условие первое: изменение исходных параметров пространства и времени относительно тех, где вы находитесь.

– Я согласна, - отвечала девушка, готовая ждать сколько угодно и идти хоть на край света, лишь бы обещанное ей чудо произошло.

– Условие второе: изменение возрастных характеристик объекта, - последовало новое сообщение.

– Каким это образом? - сразу насторожилась Лорита.

– К моменту встречи он окажется старше на семь лет по принятой у вас временной шкале, - бесстрастно пояснил голос.

– Но это будет действительно Грэм? - робко уточнила она.

– Параметры личности совпадают, - последовал равнодушный ответ.

– Я согласна, - твердо заявила Лорита.

– Условие третье, - продолжал голос. - Изменение возрастных характеристик субъекта.

– То есть меня? - слабо улыбнулась девушка. - И на сколько же я состарюсь?

– К моменту встречи вы будете моложе на пять лет.

– Только и всего? - она вздохнула с облегчением. - Я согласна. Хотя и не понимаю, как такое может произойти…

– Все условия приняты. Приступаю к реализации программы, - не давая ей времени опомниться, сообщила машина.

Откуда-то сверху опустился прозрачный купол, накрыв металлический шар и стоящую рядом Лориту. На его внутренней поверхности замерцали голубые огни. Они двигались в причудливом ритме - все яростней, все быстрее, наполняя воздух холодным синим свечением. А затем сверкнула короткая вспышка - и все исчезло: и купол, и шар, и девушка… В помещении пахло озоном и медленно гасли последние искры.…

– Программа выполнена успешно, - доложил в пустоту металлический голос. - Создано альтернативное

прошлое. События развиваются по плану. До полного завершения цикла перехожу в режим ожидания.

…На отсталой планете, в провинциальном городке плакал двухнедельный младенец. У маленького подкидыша не было даже имени…

* * *

– Ну вот мы и на месте, - спустившись по берегу к самой воде, устало улыбнулась Лариса. - Река здесь довольно широкая, без лодки не обойтись. Придется идти в деревню, - и носком туфельки провела на песке линию, указывая нужное направление.

Грэм не ответил, внимательно разглядывая остров. На вид ничего особенного: кустарник, плакучие ивы, узкая полоска пляжа… Но Лариса права - оттуда веет силой, древней, как эта земля.

– Ты умеешь плавать? - тихо спросил он и объяснил терпеливо, видя ее испуг: - Лодка - это след и очень заметный. Из города мы выбрались без проблем, потому что не оставляли следов….

– Я не доплыву, - виновато призналась Лариса. - В том месте, где я росла, реки не было…

– Ну и ладно, - с нарочитой небрежностью махнул рукой Грэм. - Нам сегодня везёт… Где тут у вас лодки?…

…Они нашли их выше по течению у старого причала. Настороженно оглядываясь, отвязали ту, что была с веслами, и оттолкнулись от берега.

Грэм греб неумело, но решительно, и скоро они оказались на середине реки. Вот и остров почти рядом, мальки на мелководье резвятся… Три-четыре взмаха весла - и старое суденышко уткнется носом в песок.

– Что это? - напряженно вглядываясь куда-то в сторону, внезапно воскликнула девушка. - Посмотри! - ее дрожащие пальцы указывали на берег, с которого они приплыли.

Грэм оглянулся. По шоссе вдоль реки ехала машина. Самая обычная, каких он немало видел в городе. Но почему же глаза Ларисы потемнели от страха, а в нем самом поднимается смутная тревога?

Машина остановилась - прямо напротив острова. Из нее выскочили трое парней и, оскальзываясь на глинистом склоне, спустились к воде. С минуту потоптались на месте.… Грэм ясно видел их суетливые движения. Затем, о чем-то посовещавшись, они вернулись к дороге, и вскоре машина увозила их обратно - на самой большой скорости…

– Похоже, нас вычислили, - помолчав, мрачно заметил Грэм. - Да как быстро! Профессионалы… Я начинаю их уважать….

– Что же теперь будет? - чуть дыша, спросила его Лариса.

– Какое-то время у нас есть, - спокойно отвечал он. - Они уверены, что мы никуда не денемся. И отправились за подмогой.

– Или за катером. Подмогу они могут вызвать по рации, - слабо возразила девушка.

– Значит, времени меньше, чем я думал, - сделал он неутешительный вывод. - И если на острове ничего нет, мы с тобой попались…

Осевшее днище заскребло по песку. Грэм вылез из лодки сам и помог Ларисе. Чтобы суденышко не унесло, привязал его к стволу ближайшей ивы. Словно охотничий пес, втянул носом воздух, угадывая, куда идти.

Пряный аромат трав приятно кружил голову. Но к нему примешивалось что-то еще - неуловимо знакомое, пробуждающее странные чувства. Внутреннее беспокойство охватило Грэма. Нечто подобное он уже испытал в храме - до того, как вошел в мозаичный круг…

– Нам туда, - уверенно заявил он и, увлекая за собой девушку, устремился вперед.

Идти пришлось недолго. В центре острова они обнаружили небольшой круглый холм. Естественная возвышенность или языческий могильник - какая, собственно, разница? Именно отсюда веяло древней силой, и эта сила притягивала Грэма, как магнитом.

– Жди меня здесь! - велел он спутнице и начал осмотр холма.

Медленно, будто танцуя, обходил его вокруг, погружаясь все глубже в свои ощущения, постепенно впадая в транс. Девушка зачарованно наблюдала за ним, не совсем понимая, что происходит. Внезапно Грэм застыл неподвижно, устремив взгляд в одну точку. Его внимание привлек огромный валун, густо поросший мхом.

– Нашел! - радостно воскликнул он и бросился сдвигать с места каменную глыбу. С неожиданной легкостью она откатилась в сторону, открывая узкое отверстие, ведущее в глубь холма.

– Похоже на вход в пещеру, - робко заметила Лариса. - Мы должны войти внутрь? - спросила с легким испугом и смущенно добавила: - Знаешь, я боюсь темноты.…

– Думаю, что света там будет достаточно, - сказал Грэм, вспомнив свое приключение в церкви, и приготовился первым протиснуться в глубокую щель.

Девушка, вздохнув, последовала за ним. И этот вздох мгновенно отрезвил Грэма, в последний момент заставив остановиться и задуматься.

«Что же я делаю? - ужаснулся он. - Как смею тащить ее за собой, не зная, что случится с нами через минуту? Нас может забросить куда угодно: в пустыню, в вакуум, в центр звезды… Но для меня это единственный шанс, и ради него я готов рискнуть жизнью.… Я здесь чужак, у меня нет выбора. Но девочка у себя дома, и ей ничего не грозит… Нельзя ее впутывать в эти смертельные игры. Пока не поздно, ей нужно уйти…»

– Постой, - твердо сказал он, надеясь ее удержать. - Ты должна понять: все не так просто. Я не знаю, куда ведет этот путь - к спасению или к гибели. Но мне терять нечего: я пытаюсь вернуться домой. А ты… Твой дом здесь, на этой планете. И ты можешь потерять его навсегда. Подумай, не лучше ли остаться?

– Уже подумала. Я иду с тобой, - упрямо отвечала Лариса.

– Ты не представляешь, насколько это опасно, - пробовал образумить ее Грэм. - Зачем тебе рисковать?…

– А ты не догадываешься? - тихо спросила она, и он смутился под ее пристальным взглядом.

– Ты же меня совсем не знаешь, - вымолвил беспомощно, исчерпав все свое красноречие.

– Я помню каждый шрам на твоем теле, - мягко возразила ему Лариса.

По губам Грэма скользнула растерянная улыбка.

– У меня больше нет шрамов… - виновато сообщил он.

При этих словах девушка вздрогнула, глаза ее вновь потемнели. Она отвернулась, до крови закусив губу.

– Лучше скажи честно, что я тебе не нужна, - с обидой вырвалось у нее. - А то получается, будто я навязываюсь…

«Это неправда, Грэм! Поверь, я не такая…» - вспомнилось вдруг ему, и горький комок подкатил к горлу. Все казалось таким знакомым - голос, жесты, слезинки на щеках.… Именно так все и было в их первую ночь с Лоритой. В ту единственную ночь…

– Прости, - тихо сказал он, не смея поднять глаз. - Ты неправильно поняла. Я не хотел тебя обидеть…

Осторожно взял ее за руку, притянул к себе…

– Не сердись, маленькая… Мы отправляемся вместе, - шепнул ей на ухо горячими сухими губами.

И, доверчиво прижавшись к нему, она улыбнулась сквозь еще не просохшие слезы:

– Глупый мальчишка! Неужели ты думал, что я оставлю тебя одного?!

* * *

Шли минуты или столетия.… У алтаря, в гармонии со Вселенной, Лорн давно утратил чувство времени. Роза Ветров овладела его сознанием, изменяя на свой вкус слабый человеческий разум. Еще немного - и он исчезнет совсем, уступая место другому, высшему существу, которое даже не вспомнит Мятежного Капитана. Все ближе роковая черта, темная бездна… Но уже погружаясь в нее, Лорн услышал чей-то безмолвный крик и последним усилием воли вынырнул на поверхность.

– Лорита?! - шевельнулись сухие губы. Внезапное одиночество накатило леденящей волной. Капитан вздрогнул, с трудом выходя из транса.

– Лорита! - позвал снова, растерянно и виновато, почти испуганно, не ощущая рядом ее присутствия.

Точнее, не ощущая его нигде.

Девушки просто не было, она исчезла бесследно - из этого мира, из этой жизни. Ушла, оставив его одного. И он наконец понял, как много она для него значит….

– Прости! На меня нашло затмение… Я не должен был тебя отпускать, - со стоном вырвалось у капитана. И, проклиная себя за случившееся, он бросился туда, где видел ее в последний раз.

Он не успел приблизиться к двери, а та уже раскрылась ему навстречу, угадав невысказанное желание. Но Лорн не заметил этого, одержимый стремлением немедленно отыскать девушку. Он бежал по ее следам, угадывая каждое движение, словно видел впереди ускользающий силуэт. И застыл именно там, где оборвался ее путь… И, отрешенно глядя перед собой, спросил шепотом, в котором звенела угроза:

– Именем Создателей! Где она? Что вы с ней сделали?! Отвечайте, безмозглые твари! К вам обращается Человек!

Он стоял неподвижно, натянутый как струна, и медальон тревожно мерцал на его груди.

Что-то щелкнуло над головой, словно включились невидимые динамики, и металлический голос послушно ответил:

– Программа активирована. Последний запуск состоялся пятнадцать минут назад по принятой у вас временной шкале. Сообщаю полученные результаты, включаю режим демонстрации…

Откуда-то сверху ударил серебряный луч, и в его призрачном свете Лорн увидел все происшедшее - входящую в зал Лориту, ее отчаянные глаза, прозрачный купол, вспышку, синие искры.… А в ушах долго еще звучал безумный диалог девушки и машины.…

– Что было дальше? - чужим, помертвевшим голосом спросил капитан. - Показывай все, рухлядь ржавая! - он был не так наивен, чтобы поставленные Лорите условия показались ему безобидными.

Снова в свете луча возникли туманные картины: парк, озеро с белыми птицами, грудной ребенок, лежащий в траве…

– Это она?! - у Лорна перехватило дыхание, гримаса боли исказила лицо. - Ты можешь вернуть ее назад? - теперь он не требовал, а умолял, убеждая себя в том, что ничего ужасного не случилось и все еще можно исправить.

– Обратное преобразование возможно, - бодро отвечала машина, - но только на физическом уровне. Как личность она больше не существует. Для приобретения исходных качеств необходимо пройти тот же жизненный цикл. Данное условие невыполнимо. Прикажете вернуть объект частично преобразованным?

Капитан глухо застонал.

– Как же так? Почему?… - вырвались бессвязные слова. - Бедная девочка… Что я скажу Грэму?!

Почти неосознанно он опустил глаза - и вскрикнул от удивления: кристалл на браслете больше не посылал сигналов, сообщавших, что друг в беде. Значит, кризис наконец миновал, Грэму удалось выбраться и гибель ему не грозит… И теперь, если верить безумной машине, он встретит свою Лориту. Но это будет уже не она….

Из невидимых динамиков опять донеслось шипение.

– Ответ на запрос не получен. Подтвердите или отмените последнюю команду, - потребовал металлический голос.

Лорн очнулся, взял себя в руки.

– Команду отменяю, - твердо сказал он. - Пусть все остается как есть. Сообщите координаты планеты, где находятся Лорита и Грэм, их точное местонахождение и время встречи. Рассчитайте кратчайший путь, укажите точку перехода…

«Только туда я отправлюсь сам, без твоей помощи», - добавил мысленно, еще не представляя, как именно будет действовать, но почему-то уверенный, что все должно получиться.

Возможно, он действительно стал другим, едва не превратившись в бога. Но сердце отчаянно ныло, и все его внезапное могущество не могло справиться с этой щемящей болью…

* * *

Вопреки ожиданиям Грэма, в пещере оказалось темно. Только со стороны входа пробивалась полоска света, но и она рассеивалась во мраке через пару шагов. Идти дальше вслепую было равносильно самоубийству: первая трещина на их пути может стать роковой, и даже если они просто решат вернуться, то обратной дороги уже не найдут.

Грэм понял, что без факела здесь делать нечего. Да и Лариса, ухватившись за его рукав, едва сдерживает дрожь…

– Придется нам выйти, - обняв ее за плечи, тихо сказал он. - Может, успеем раздобыть огонь… - голос его звучал не слишком уверенно.

– А если они уже на острове? - имея в виду преследователей, предположила девушка.

– Тогда я нам не завидую, - мрачно откликнулся Грэм. - Впрочем, и им тоже, - усмехнулся невесело, и это не было пустой бравадой: в Гвардейском Корпусе учили убивать на совесть. Да и годы, проведенные на «Черной птице», не прошли для него даром. - Знаешь, - представив результаты подобной встречи, тихо сказал он. - Я не хочу ни с кем ссориться. Так что лучше им опоздать...

– А переждать мы не можем? - робко спросила она.

В пещере было страшно, но вылезать из нее - еще страшнее: о тех, кто шел по их следам, девушка знала больше своего наивного спутника.

– Нас все равно найдут: это же остров, - хмуро пояснил Грэм. - Лодка привязана, значит, и мы где-то рядом… Они не успокоятся, пока не заглянут под каждый куст.

– Значит, выхода нет? - Лариса негромко всхлипнула.

– Ну почему же… - сообразив, что сболтнул лишнее, пробовал успокоить ее Грэм. - Не стоит отчаиваться: ведь нас еще не поймали…

– Слабое утешение, - заметила девушка, но все же постаралась взять себя в руки. - Если ты считаешь, что так будет лучше, - продолжала она другим, твердым голосом, - тогда идем!

И они вместе шагнули к дневному свету, пробивающемуся сквозь узкую щель. Помогая друг другу, выбрались на поверхность холма и застыли, держась за руки, готовые к внезапному нападению. Но когда их глаза снова привыкли к солнцу, у Ларисы вырвался потрясенный крик: они стояли на острове у входа в пещеру, но река, его омывавшая, казалась гораздо шире, а по берегам рос лес, которого раньше не было…

«Что это? Сон? Или я схожу с ума? - мелькнула у девушки изумленная мысль. - Должно быть, таким это место выглядело много веков назад: свободное от людей, не тронутое цивилизацией... Неужели мы попали в прошлое? Но даже если и так, не скажу, чтобы это меня огорчило…» - и ее сияющий взгляд невольно обратился к Грэму, который еще не пришел в себя от удивления.

Но вот наконец и он оправился от шока и стал анализировать происходящее.

«Значит, точка перехода в самом деле находится здесь, - подумал с запоздалой тревогой. - А ведь мы ничего не успели почувствовать… Куда же это нас занесло?…»

Настороженно огляделся, чутко вслушиваясь в плеск воды, в любой непонятный шорох, но так и не уловил признаков опасности. Проснувшийся было инстинкт воина и охотника снова расслабленно задремал.

– Думаю, погоня нам уже не грозит, - с улыбкой глядя на спутницу, заметил Грэм и спросил без особой надежды: - Ты случайно не знаешь, где мы находимся?

– Нет… Но это не важно. Здесь так красиво… Теперь все будет хорошо! - с детской убежденностью заявила Лариса.

И Грэм понял, что это правда: мир, где они оказались, отныне принадлежит им, и незачем больше входить в пещеру и испытывать судьбу…

Мягкие губы девушки прижались к его губам. Она медленно опускалась в траву, увлекая его за собой. И когда два тела стали одним целым, ее сходство с Лоритой уже не имело значения…

* * *

Мрачный как туча вернулся Лорн к каменному алтарю. Роза Ветров все еще демонстрировала световые эффекты, но теперь он не обращал на них внимания, помня, как едва не попал в гипнотическую ловушку. Сейчас его интересовало другое: медальон и те необычные свойства, которыми он наделял своего владельца. Разгадка была где-то рядом, лежала на самой поверхности, - и капитан это чувствовал, но никак не мог разглядеть…

– Ничего, я разберусь. Я должен во всем разобраться! - шептал упрямо, сжимая медальон побелевшими пальцами. - Думаешь, ты победил?! - цедил сквозь зубы, бросая вызов в звенящую пустоту. - Даже и не надейся! Мы еще поиграем, но только по моим правилам…

Никогда еще ненависть к Орину не кипела в нем с такой силой. Лорн мог простить издевательство над собой. В конце концов, война есть война, и удачливый враг вправе мстить ему, как пожелает. Но тому, что он сотворил с девушкой, не было оправданий… Лорита умерла, перестала существовать, превратилась в бессмысленный писклявый сверток. И хотя однажды в ней снова проснется разум, он будет незнакомым и чужим... А ведь это была женщина, которую Лорн действительно мог полюбить… Которую уже любил, сам того не подозревая.… И теперь, испытав на себе боль утраты, он впервые понял, что должен был чувствовать Грэм…

– Орин! Испорченный мальчишка, садист! Это ты во всем виноват! - ослепленный горем, твердил капитан. - Сыграл на ее чувствах, подтолкнул к безумному шагу… Машина Создателей - только орудие. Ты один всему причина…

И хотя в глубине сознания Лорн понимал, что принц виновен лишь отчасти, он с болезненным удовольствием обдумывал грядущую месть, и это приносило ему облегчение.

Наконец буря в душе немного утихла, и вернулась способность рассуждать.

«Лорите уже не помочь, - печально думал Лорн. - Но я должен найти Грэма, долететь до Земли… Кажется, именно так называется та планета… А впрочем, какая разница? Главное, что они там. Оба… И я обязан их вытащить - любой ценой…»

Но как? Ответа он не знал. Лишь догадывался, что должен подчинить себе магический талисман, настроить свой мозг на его волну… Но для этого снова придется открыть сознание и впустить туда коварный цветок.

Было страшно: сумеет ли он контролировать собственный разум, не позволит ли его поглотить? Останется прежним, когда вернется, или перестанет быть человеком? Но иного пути не было, и он решился. Шагнул навстречу радужному сиянию, протянув ладони к огненным лепесткам…

Словно тысячи звезд вспыхнули разом, обрушив на него ослепительный свет. Острые лучи извивались, как ядовитые змеи. Обошлось без лирического вступления: Роза Ветров сразу перешла к нападению, раскаленные иглы вонзились в мозг…

Атака была мощной, но капитан приготовился к ней заранее и успел построить ментальный барьер. Это вышло почти случайно, независимо от его воли. Зато теперь он знал, как нужно действовать.

Вторая атака последовала не сразу. Похоже, Лорна прощупывали, отыскивая слабое место. А затем ударили вновь, с удвоенной силой, - и он опять сумел себя защитить. На какой-то миг возникло странное чувство, будто он не один и кто-то невидимый помогает ему, - но тут же исчезло. «Почудилось….» - мелькнула мысль и забылась, растаяла без следа.

А борьба продолжалась - на самом краю бездны, где любой шаг мог оказаться последним. И усталый разум сражался уже из последних сил…

Внезапно все кончилось. Лорн парил в пустоте, в волнах жемчужного света, и никакая сила не могла сбросить его вниз. Роза Ветров сложила свое оружие…

«Ты пришел… Ты - один из нас… - звучали вокруг голоса, неведомо кому принадлежащие. - Спрашивай, мы ответим. Мы знаем все…»

«Возможно ли?! - невероятная догадка поразила Лорна. - Роза Ветров - генератор информационного поля. И я, похоже, получил к нему доступ…. Мудрость, знания, память Создателей открыты передо мной.… Не слишком ли это для Мятежного Капитана?!»

«Спрашивай, мы ответим», - убеждали его голоса, но он почему-то медлил.

– Не сейчас. Я еще не готов. Всему свое время, - отбивался, как мог, от оказанной ему чести. - Мне бы спасти друга, остальное пока подождет…

«Пожелание принято. Доступ ограничен конкретной задачей», - отвечали голоса, и Лорн понял, что выдержал последний экзамен. Поддайся он тщеславию - и расплатой стала бы смерть: ни один разум не способен вместить все тайны Вселенной. Не это ли погубило Создателей, возомнивших себя богами?…

«Надеюсь, что ловушек больше нет. Можно рискнуть», - устало подумал Лорн, окунулся в информационный поток и поплыл, задавая множество вопросов. И лишь об одном он не посмел спросить: «Где тут у вас третий путь! Хочу знать. Имею право!»

* * *

Ночь была на удивление теплой.

Обнявшись, Лариса и Грэм сидели на вершине холма и смотрели на звезды. Каждый думал о чем-то своем. Девушке казалось, что все волнения позади и мир вокруг бесконечно прекрасен. Мужчина помнил о завтрашнем дне и был настроен менее радужно.

«Ни огня, ни ножа, ни веревки… Богатое у нас снаряжение, - мрачно размышлял он. - Нечем сделать плот, чтобы переправиться через реку. Нечем добыть пищу. Даже согреться нечем… В Корпусе нас учили выживать в любых условиях, но сначала обеспечивали самым необходимым…»

С правого берега донесся долгий, тоскливый вой. Лариса вздрогнула и теснее прижалась к Грэму.

«Интересно, какие хищники обитают в этом лесу? Не хотелось бы с ними встретиться…» - мелькнула тревожная мысль. Но рядом был друг и защитник, и она успокоилась: с таким героем ей нечего бояться.

А герой чувствовал себя неважно. Будь он один, все выглядело бы проще: одинокий волк дерется за жизнь зубами, и если у противника они окажутся крепче, - что ж, таков закон борьбы.… Но сейчас от остроты его зубов зависят две жизни, и он не имеет права быть слабым…

«Допустим, огонь я добыть сумею: кремень в природе встречается часто, - думал Грэм. - Высеку искру, зажгу костер… Может, и рыбу поймать удастся: она здесь непуганая, гуляет по мелководью. И хижину из веток сплету, на первое время хватит… А дальше? Нельзя же всю жизнь провести на острове! Но без ножа и веревки плот не построишь, а без него нам отсюда не выбраться: девочка не доплывет… И назад в пещеру идти нельзя: слишком рискованно. Здесь хотя бы климат подходящий - ни песчаных бурь, ни вулканов. Только зима обещает быть суровой, но до нее еще нужно дожить…»

Под утро они задремали - усталость взяла свое. Проснулись, дрожа от сырости: над островом клубился туман, оседая холодными каплями на траве, на лице, на одежде…

«Скоро и голод даст о себе знать», - подумалось обоим, и это была не самая приятная мысль.

Внезапно за спиной послышался слабый шорох, словно кто-то осторожно раздвигал кусты. Грэм напряженно замер, рука, обнимавшая Ларису, медленно опустилась, пальцы сжались в кулак.… Спустя мгновение он был уже на ногах - дикий зверь, готовый к прыжку, беспощадная боевая машина… Обернулся, чтобы встретить врага грудью, - и тут же расслабился: из прибрежных зарослей с любопытством и страхом его разглядывали две пары детских глаз.

– Привет! - негромко сказал Грэм.

Он застыл на месте, опасаясь резким движением спугнуть нежданных гостей. Но гости оказались не робкого десятка.

– Ты кто? - выступив вперед из своего укрытия, спросил старший мальчуган, на вид лет десяти, в длинной полотняной рубахе, перехваченной кожаным пояском. - Это наше место. Мы здесь рыбалим, - гордо выпалил он.

– Ну прости, не знал, - развел руками Грэм. Глаза его смеялись. - Одни рыбалите или со старшими? - осторожно поинтересовался он.

– Сами, - с достоинством отвечал мальчишка. - Родичи на охоту ушли, к полудню вернутся… Ты сам откуда будешь? Говоришь чудно и одет не по-нашему. И челна вашего что-то не видать, - подозрительно заметил он.

– Течением унесло. Еще с вечера, - придя в себя от неожиданности, вмешалась в разговор Лариса. - Не знаем, как быть... Поможешь добраться до берега? - жалобно улыбнулась она.

Мальчуган глянул на нее исподлобья, выдержал суровую паузу.

– Ладно, - сказал снисходительно, чувствуя свое превосходство. - До селища подвезу. - И, обращаясь к брату, добавил без всякого сожаления: - Поплыли до дому, Вячко. Плакала наша рыбалка…

А потом был мохнатый лес и охотничья деревушка, где их приняли, ни о чем не расспрашивая, с почтением и заботой, ибо гость - посланник судьбы, дар богов…

* * *

Только на рассвете нового дня Лорн вышел из состояния медитации. Голова гудела, как колокол, перед глазами плыли огненные круги, нервный озноб сотрясал тело… Нелегко давалась мудрость Создателей...

– А говорили - «ограниченный доступ»!… - растирая виски, хмуро проворчал капитан, чувствуя себя членом всех научных обществ сразу. - Ну и зачем мне, к примеру, история Земли от ее сотворения?! Или типология аномальных зон в свете теории катаклизмов?!

Наконец ему удалось привести в порядок свои взбаламученные мысли.

– Итак, - вслух размышлял он, - все оказалось просто: медальон реагирует на желание владельца, подкрепленное сильными эмоциями. По сути, это прибор, развивающий и усиливающий возможности разума. Но до каких пределов - не знает никто…

«Что это? - спрашивал себя Лорн. - Великое зло или великое благо? Щедрый дар или проклятие Создателей? Ловушка для человечества или его спасение? - И сам себе отвечал: - Время покажет… Но если сейчас я сумею выручить Грэма, то это и будет - добро...»

Для начала он решил потренироваться. Мысленно представил рюкзак, брошенный у входа в Храм, и попробовал его переместить. Попытка оказалась удачной: возникнув прямо из воздуха, мешок со снаряжением плюхнулся к его ногам.

Следующий опыт был гораздо сложнее. Чтобы не привлекать к себе пристального внимания, капитану требовалась другая одежда - что-нибудь типичное для Земли нужной ему эпохи, подходящее по размеру и по сезону. Но создать из пустоты то, чего никогда не видел, - не самая простая задача. Поэтому, когда перед ним появились черные брюки и белая рубашка, Лорн испытал законное чувство гордости.

Наконец пришло время провести эксперимент над собой. Немного волнуясь, капитан скинул десантный костюм и облачился в свое творение. Затем он сосредоточился, задавая нужный маршрут.

– То место, где оказался Грэм, когда мы с ним расстались… - произнес вслух, стиснув в кулаке медальон.

А спустя мгновение едва удержался от крика: Храм исчез, потонул в огненном смерче, вспыхнул далекой звездой… Не чувствуя тела, Лорн мчался по бесконечному туннелю - сам не зная, куда.…

Все закончилось столь же внезапно, как началось.

Под ногами была твердая почва, а вокруг - незнакомый город с серыми коробками пятиэтажных домов.

Капитан настороженно огляделся: мимо него спешили прохожие, изредка проезжали машины. Похоже, что до пришельца никому не было дела.

«Где же мне искать Грэма?» - подумал взволнованно, застыв посреди улицы. Рассеянным взглядом скользнул по браслету - и вздрогнул: кристалл, определявший расстояние до «объекта», показывал, что друг все еще далеко.

«Что это значит? - капитан смертельно побледнел. - Я знаю: совсем недавно он был здесь… Неужели меня опередили? Но кто? Орин? Не может быть!…»

Подключил внутреннее зрение, как уже делал это в Храме, когда искал пропавшую Лориту. Только теперь он хотел обнаружить следы Грэма.

«Да вот же они - отпечатки на мостовой, совсем свежие, даже светятся…» - воскликнул мысленно, увидев то, что искал. Но от них почему-то веяло страхом, словно Грэм пытался бежать, а в затылок ему дышала погоня…

Стиснув зубы, капитан пошел вперед, читая по следам, как по книге: «Вот здесь он замедлил шаг и свернул в переулок… Здесь отдыхал, прислонившись к стене…»

Лорн так увлекся, что не заметил, когда стемнело, зажглись тусклые фонари. Продолжая свое расследование, он повернул за угол - и оказался у церковной ограды.

* * *

Вечерняя служба уже закончилась, прихожане разошлись по домам. Ушел и отец Алексей. Только Степан, подстелив под себя газету, сидел на паперти и с наслаждением дымил папиросой.

С улицы на церковный двор вошел незнакомец - высокий, статный, в белоснежной рубашке, светящейся в темноте…

– Эй, мил человек! - окликнул его Степан. - У нас уже закрыто. Завтра приходи…

Да так и запнулся на полуслове: уж больно этот поздний гость напоминал вчерашнего ангела - лицом, осанкой, гордо поднятой головой. Только казался постарше и держался увереннее, не в пример провинившемуся собрату.

«Матерь Божья! Еще один! - обалдело подумал Степан. - Сколько же их по Земле шатается?»

Трясущейся рукой старик затушил окурок и поднялся, потирая согнутую поясницу.

– Мне-то что? Мое дело маленькое, - бормотал, открывая тяжелую дверь. - А вашему брату ждать недосуг… Заходи, коли пришел, - кивком головы пригласил нового посетителя.

И тот не заставил себя упрашивать: молча взошел на крыльцо и переступил порог храма.

…Присутствие силы Лорн почувствовал сразу: словно невидимые нити протянулись со всех сторон, сходясь в одной точке, - его медальоне. Голограмма пульсировала, как сгусток плазмы, острые лучи впивались в грудь… А потом он вошел в мозаичный круг и оказался в потоке света…

Он не понял, откуда пришло Знание, но, еще не успев ни о чем спросить, увидел все, что случилось до его появления. Прошлое оживало перед его мысленным взором, картины сменяли друг друга, словно в калейдоскопе, и в центре происходящего был, разумеется, Грэм. Вот, ошалевший от безумного перелета, он стоит посреди шоссе, а на него несется автомобиль… Вот он лежит на больничной койке, и вокруг суетятся врачи… Девушка, лица которой не видно, приносит ему браслет… Он убегает через окно, бредет по ночным улицам… И далее, далее - до пустынного острова на реке и входа в пещеру. И рядом с ним девушка, чье лицо остается в тени.… «Где же они теперь?» - возникает главный вопрос, но свет тускнеет, оставляя его без ответа.

«Подожди! - мысленно кричит Лорн, пытаясь удержать момент истины. - Что было в пещере? Куда ведет этот путь?» - но уже понимает, что остальное должен узнать сам.

«Они вошли - и исчезли, не оставив следов. Где их искать? В другом месте или в другом времени?.. Угораздило же нас разминуться! - подумал с досадой, проклиная свою невезучесть. - В чем же моя ошибка? Кажется, все делал правильно: наметил цель, указал маршрут…»

И он снова прокрутил в памяти события этого дня, стараясь отыскать причину неудачи. «То место, где оказался Грэм, когда мы с ним расстались…» - вспомнил роковые слова - и все стало ясно.

«Сам виноват, - мысленно отругал себя Лорн. - Нужно точно формулировать задачу. А то мы порой не знаем, чего хотим…»

Теперь он, кажется, знал...

– То место и время, где находится Грэм! - произнес вслух, лаская талисман внезапно похолодевшими пальцами. Похоже, что в эту минуту ему было не до одежды.…

….Яркая вспышка озарила храм. Сторож выглянул из ризницы и торопливо перекрестился: незнакомец таял в серебристом сиянии, пока не растворился в нем совсем…

– Вознесся! - от полноты чувств всхлипнул Степан и, желая достойно отметить это событие, полез в тайник за бутылкой.

* * *

На этот раз переход прошел без осложнений. Лорн просто зажмурил глаза, а когда открыл их, оказался на новом месте.Он стоял на краю соснового бора. В просвете между стволами виднелись деревянные постройки, оттуда доносился лай собак: рядом был славянский поселок. Прячась за редким кустарником, капитан стал наблюдать…

Браслет на его руке сигналил отчаянно: индикатор расстояния приближался к критической точке.

«На этот раз ошибки быть не должно: Грэм где-то здесь», - думал Лорн и все же не уследил, когда огонек кристалла стал изумрудно-зеленым.

По тропе мимо зарослей шел бородатый охотник с копьем в руке. Что-то смутно знакомое было в его походке, фигуре, неторопливых движениях… Рыжий пес с примесью волчьей крови бежал рядом, дружески виляя хвостом.

– Грэм… Это ты?! - внезапно охрипшим голосом позвал капитан, выходя из своего убежища.

Пес зарычал, оскалив зубы, вздыбив на загривке шерсть. А охотник застыл как вкопанный, едва не выронив копье.

– Лорн, бродяга!… - выдохнул наконец, бросаясь ему навстречу. - Все-таки отыскал! А я уже не надеялся… - признался смущенно, прижимая его к груди, а уже в следующую минуту, схватив за руку, тащил куда-то, захлебываясь словами: - Ну идем же, идем скорее!

Ты должен их видеть… Я хочу тебе показать...

И капитан увидел. У землянки на опушке леса играли два мальчугана лет шести - оба на одно лицо. А рядом, что-то им выговаривая, стояла женщина, безумно похожая на Лориту…

Лорн невольно подался вперед.

– Не может быть! - вырвалось у него. - Я опять ошибся во времени! Сколько же лет прошло с тех пор, как нас разлучили?

– Да я и сам запутался, когда сменил эпоху, - философски заметил Грэм. - Ты какое время имеешь в виду - астрономическое или биологическое?

Капитан гневно сверкнул на него глазами.

– Ладно, шучу! - Грэм засмеялся, потом вдруг помрачнел. - Семь лет мы не виделись, командир. Срок немалый. И случилось многое. Обо всем рассказать - дня не хватит. Видишь, жена у меня, дети растут. Близнецы, шалопаи…

– Как имя жены? - тихо спросил Лорн. На какой-то миг у него перехватило дыхание.

– Лариса… - мягкая улыбка скользнула по губам Грэма. - Правда, похожа?… - спросил он, словно припомнив что-то давно забытое.

– Не то слово, - глухо откликнулся капитан.

«Если бы ты знал, то не спрашивал…. - мелькнула горькая мысль. - Вот что значит судьба: все известно заранее. Программа выполнена, цикл завершен…»

– Ну а ты где был, командир? - голос Грэма вернул его к реальности. - Как будто вчера расстались - даже не изменился…

– Это как посмотреть, - печально заметил Лорн. - Время и в самом деле текло для нас по-разному. Но за каких-то семь суток я изменился больше, чем ты за семь лет….

– Расскажи, - попросил друг.

И капитан начал рассказывать - о планете Создателей, Храме, Розе Ветров, о трудных поисках Грэма. Лишь о Лорите не было сказано ни слова: просто не повернулся язык…

– Слава Создателям, мы снова вместе, - закончив свою историю, негромко выдохнул Лорн. - Остальное не важно… Подумаешь, семь лет! Ты ведь еще не забыл, как управлять звездолетом? - нарочито бодрым голосом спросил он.

Похоже, Грэм смутился. Едва уловимая тень мелькнула в его глазах. Но капитан был слишком рад встрече, чтобы это заметить.

– Теперь, дружище, все будет иначе, - воскликнул он. - Роза Ветров нам уже не страшна. Мы вернемся и зададим Орину хорошую трепку. Как ты на это смотришь? - спросил весело, ударив его по плечу.

Но друг подавленно молчал. Наконец он сказал, отводя взгляд в сторону:

– Извини, я в этом не участвую… Намеренно или случайно, но он сделал для меня то, о чем я не смел даже мечтать. И я благодарен ему за это. Он мне больше не враг…

– Ты шутишь? - капитан казался растерянным. Улыбка медленно сползала с его лица.

С опушки донесся визг: мальчишки опять затеяли возню, а Лариса с притворной суровостью пыталась их усмирить. Глядя на них, Грэм внезапно преобразился: он буквально лучился нежностью. И Лорн начал наконец понимать…

– Значит, ты остаешься? - печально спросил он.

Друг пожал плечами и виновато улыбнулся в ответ.

– Ты ведь и сам видишь, - кивнул он на близнецов. - Куда мне с ними на «Черную птицу»…. Я теперь человек мирный. Ты уж прости….

Капитан стиснул зубы, стараясь не выдать своих чувств.

«И что мне стоило появиться здесь до их рождения?» - подумал мрачно, глядя Грэму в глаза.

«А вот этого не надо! - колючим взглядом ответил тот. - Я не желаю другой судьбы. И даже ты не вправе в нее вмешиваться…»

«Я не вмешаюсь, не бойся… А все-таки жаль… Ты был хорошим помощником…» - продолжал Лорн их молчаливый диалог.

«А ты - отличным капитаном… Прости, что так получилось», - отбросив настороженность, мягко откликнулся Грэм.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

– Ну что ж, будем прощаться… - сказал наконец Лорн.

– Так скоро? - упавшим голосом спросил помощник. - Может быть, погостишь? - но и сам почувствовал, что приглашение звучит неуместно.

– Ребята ждут, - словно извиняясь, отвечал капитан. - Нужно укрепить Базу, закончить ремонт корабля.… Наша старушка еще повоюет…

Мертвенная бледность разлилась по лицу Грэма… Как мучительно сознавать, что единственный друг видит в тебе предателя! И, конечно, по-своему прав: порвавший со звездным братством ничего иного не заслуживает…

– Я понимаю, - тихо заметил он. - Ты меня никогда не простишь…

– О чем ты, дружище? Это я перед тобой виноват. Ты и представить не можешь, насколько… - опустив голову, глухо вымолвил Лорн.

Глаза его потемнели. Он так и не рассказал, кто такая Лариса. Зачем? Грэм и без того счастлив. И лучше ему не знать, что случилось на планете Создателей, чтобы потом не думать до конца дней, кого он обрел и кого утратил…. Эта горькая тайна умрет вместе с Лорном, оставаясь вечным его проклятием.

– Береги детей, - голос капитана обрел прежнюю твердость. - И ее… - печальная улыбка скользнула по губам. - И себя.…

Он шагнул к Грэму, порывисто обнял его за плечи, почувствовал рядом биение сердца…

«Когда-то мы были врагами», - вспомнилось вдруг не к месту, и эта мысль причинила странную, щемящую боль…

* * *

Узкая тропинка петляла между деревьями. По ней, взявшись за руки, шагали четверо, которым не было дела до звездных битв.

«Вот и все, - провожая их взглядом, устало подумал Лорн. - Больше я вас не увижу…»

Словно невидимыми тисками сдавило грудь. Горький комок подкатил к горлу. Хотелось выть от одиночества и тоски.

Сегодня он потерял тех, кого любил с отчаянной нежностью, без кого не мыслил свою судьбу. И остался один с бесполезным могуществом, обретенным по прихоти лукавого врага.

«Что же теперь? - спрашивал себя растерянно и виновато. И сам себе отвечал: - Мы выбрали разные пути, и они уже не сойдутся. Ты и сам это знаешь. Всегда знал…»

И где-нибудь в тихой долине

Мы выстроим рай в шалаше… -

вспомнились слова старинной баллады.

«Уже построили, - печально подумал он. - Но за это нельзя осуждать. Путь Любви не бывает уделом слабых. Счастлив тот, кто способен пройти его до конца. Не у каждого хватит на это сил…»

Он смотрел вслед Ларисе и Грэму, уходившим от него в неизвестность, и невольно завидовал им обоим.

«А ведь на месте Грэма мог оказаться я», - подумалось вдруг, и краска смущения залила лицо. Возможно, в глубине души он жалел, что этого не случилось, но боялся признаться в этом даже себе самому…

– Ну что ж. Больше здесь делать нечего. Пора возвращаться на Альбирео, - заметил вслух, осторожно касаясь висящего на груди медальона. И добавил поспешно, наученный горьким опытом: - В то время, откуда нас с Грэмом швырнуло в проклятый туннель…

Сказал и шагнул вперед, подняв глаза к небу. И, послушная его воле, закрутилась звездная карусель, увлекая в сверкающую бездну. Созвездия и туманности сплелись в череду огней, с безумной скоростью проносящихся мимо. Чужие галактики появлялись на миг и тут же исчезали из виду. «Домой, домой!» - билась упрямая мысль, и Роза Ветров расцветала в душе, непостижимая, как и прежде…

Закончился невозможный полет. Капитан перевел дух и внимательно огляделся. Вокруг была пещера. Та самая, откуда все началось… Мысленно он поздравил себя с удачей, но радости не почувствовал. Какая там радость, если он вернулся один…

«Что я скажу ребятам?» - подумал устало и внезапно замер, уловив поблизости чужое присутствие.

За спиной кто-то стоял. Лорн почувствовал это внутри себя - не разумом, но каждой клеточкой тела. И еще не успев оглянуться, понял, кто это. Тот, кого он давно ждал, с кем жаждал сразиться, рассчитаться за все, что испытал по его вине.

– Вот и ты, - сказал, слегка улыбаясь, мысленно собирая волю в кулак, чтобы нанести смертельный удар. - Довольно ты меня мучил. Теперь моя очередь.

– Получай! - грозно выкрикнул он и обрушил на врага ментальную атаку сокрушительной силы, вспомнив уроки, полученные в Храме.

Но что это? Его великолепный удар не достиг цели. Как волна разбивается о скалы и с шипением отползает прочь, так и вся его мощь была отброшена назад, наткнувшись на невидимую преграду… Еще одна отчаянная попытка - и вновь неудача: маленький демон был неуязвим. Лорн даже застонал от бессильной ярости, тщетно стараясь испепелить противника ненавидящим взглядом.

– Ты предлагаешь мне магическую дуэль? - юноша беззлобно рассмеялся. - Не советую. Мы все еще в разных весовых категориях, невзирая на то, что медальон теперь у тебя. Впрочем, не стоит расстраиваться. Ты быстро учишься, и однажды мы сможем помериться силами. Если ты, конечно, не передумаешь.

– Почему ты все время играешь со мной?! - в бешенстве выкрикнул капитан, так и не сумев пробить его незримую защиту.

–Ты считаешь это игрой? - мягко спросил Орин. - Забавно… Мне наши отношения видятся по-другому. Возможно, это тебя заденет, даже оскорбит… Но, согласно древнему пророчеству, я - Учитель, а ты - Ученик, проходящий обряд Посвящения.

–Какое еще Посвящение? Что за пророчество? - Лорн был растерян и озадачен.

–В Книге Всего Сущего сказано: «И когда Избранные забудут волю Создателей и свернут на дорогу власти, Роза Ветров отвернется от них. И придут другие - дитя и воин, разных племен, но одной крови. И выберут третий путь, и пойдут по нему вместе. И ребенок станет Учителем, а воин - Учеником. И обряд Посвящения будет похож на борьбу, в которой нет побежденных. А когда он закончится, они обретут Истину…»

Несколько мгновений оба молчали. Затем Орин продолжил свою речь - торжественно и печально:

–Так и случилось - в туманном прошлом. Мои предки владели могуществом, какого не было ни в одном из других миров. Они были Избранными, хранителями древних знаний, но забыли об этом и выбрали путь власти. И утратили свое могущество, даже не подозревая об этом. Превратились в мелких тиранов, правда, в межзвездном масштабе, но что это значит по сравнению с силой, которой они лишились?! С той силой, что однажды вернулась к нам… Ты едва прикоснулся к ней и еще не понял, какие возможности она открывает. Но лишь от тебя зависит, чем она станет в твоих руках…

–А медальон? - внезапно охрипшим голосом спросил Лорн.

–Он нужен только вначале, - снисходительно улыбнулся юноша. - Как костыль для хромого… Ты отбросишь его, едва научившись ходить. И передашь другому - тому, кто еще не умеет.

–Как ты передал мне? - невероятная догадка озарила Мятежного Капитана.

– Да, - спокойно подтвердил принц.

– Но почему именно мне? - в голосе Лорна звучало недоумение. - Ведь мы враги! Цель моей жизни - разрушить твою Империю. И ты это знаешь!

– Знаю, - легко согласился Орин. - Но это не имеет значения. Во Вселенной лишь один такой талисман. Владеть им может не каждый. Только тот, чей мозг излучает определенные импульсы, кто способен пройти Посвящение и повелевать машинами Создателей. Вероятно, такая способность заложена в тебе генетически. Как и во мне. И в любом из семьи Императора…

– И что это значит? - холодея, спросил Лорн.

– Что у нас с тобой одна кровь. Мы почти братья.

– Какое отношение я имею к Империи?! - яростно выкрикнул капитан. - Я дэйнанец, мятежник, изгой!

– Я не знаю, - пожал плечами Орин. - Могу лишь догадываться. Лет двести тому назад один из сыновей Императора оказался столь безрассуден, что отправился в межзвездное путешествие, да так и не вернулся домой. Почему бы не предположить, что он побывал на Дэйне? И ты - его прапраправнук…

– Очень лестно, - сквозь зубы процедил Лорн. - Предлагаешь по-родственному обняться?!

– Пожалуй, нет, - усмехнулся юный принц. - А то от избытка чувств ты задушишь меня в объятиях.

– Тогда зачем ты рассказал мне об этом? Рассчитываешь, что я сложу оружие и оставлю вашу семейку в покое?

– Нет, - покачал головой Орин. - Все уже предначертано, и ни ты, ни я не сможем этого изменить. Империя доживает последние дни. Через месяц умрет Император. Его смерть послужит сигналом к восстанию сразу во всех колониях. Наследник престола окажется слишком слаб, чтобы удержать власть…

– Откуда ты знаешь?! - растерянно выдохнул капитан.

– Знаю, - Орин смотрел ему в глаза спокойно и иронично. - Скоро и тебе откроются тайны Времени, - многозначительно пообещал он.

– А семья Императора? - безжалостно спросил Лорн.

Принц погрустнел: как-никак это была его семья…

– Кто-то погибнет от рук восставших, другие - в кровавой схватке за трон, который не достанется никому. Уцелевших отправят в ссылку на негостеприимную планету, где им придется трудиться, чтобы выжить. Их потомки забудут прошлое и дадут начало новой расе, будем надеяться, не самой воинственной, - он отвечал коротко, стараясь не выдать своих чувств.

–А ты?

– Меня в этом будущем нет.

– Что это значит? - брови Лорна удивленно поползли вверх.

– То, что, согласно хроникам Империи Авенир, ненаследный принц Орин, младший сын младшего Лорда, пропал без вести, отправившись на «охоту» в логово Мятежного Капитана, - спокойно заметил принц.

Некоторое время Лорн переваривал услышанное. Кажется, он начал кое-что понимать.

– А я? Что будет со мной? - спросил напрямик, глядя мальчишке в глаза.

– Ты войдешь в Историю. Станешь символом борьбы с тиранией, героем не только Дэйны, но и других освобожденных миров. Тебе будут возводить памятники и слагать гимны…

– Брр… - Лорна передернуло от такой перспективы. - Я спрашиваю не о славе, а о жизни. Без славы я как-нибудь обойдусь.

– О жизни? - Орин загадочно улыбнулся. - Я видел два варианта будущего. В первом Лорн возглавил правительство свободной Дэйны, но вскоре ушел в отставку и провел остаток дней в тихом уединении.

– Так… - мрачно протянул капитан. Лицо его потемнело. Он долго молчал, погруженный в невеселые мысли. - А во втором?… - спросил наконец со смутной надеждой.

– Согласно учебникам истории, - как ни в чем небывало продолжал Орин, - в последнем сражении с силами Имперского Флота Мятежный Капитан повел «Черную птицу» на вражеский флагман и погиб вместе с ним, решив тем самым исход битвы.

– Уже лучше, - оживившись, заметил Лорн, но тут же воскликнул в тревоге: - А как же мой экипаж?!

– По каким-то причинам экипаж остался на базе. Капитан управлял звездолетом один, - вкрадчиво пояснил Орин.

– И это значит?…

– Что Лорн исчез, оставив о себе добрую память и множество легенд.

– Я понял, - печально сказал капитан. - Ты предлагаешь мне выбор: послевоенный мир, для которого я - уже прошлое, герой на пенсии, отслуживший свое… Или… - Он замолчал, с усилием подбирая слова.

– Или - продолжение борьбы, постижение новых истин и открытие новых миров… - продолжил за него Орин. - Третий путь - путь Познания, выбор, достойный Богов. Готов ли ты идти по нему? И принять Вечность, как она принимает тебя?

– Я не знаю… - Лорн растерялся. - Мои ребята... Все эти годы мы были одним целым. Я не могу их оставить, забыть, предать!

– Разве это предательство? - мягко заметил принц. - Они вернутся домой героями. Вернутся с радостью, потому что сбудутся их мечты. Для них это начало новой жизни. Но ты из другого теста. Для тебя это - конец.

– Я не знаю… - повторил Лорн. - Я должен подумать.

Но оба понимали, что выбор уже сделан и обратной дороги нет.

– «Если в твоей душе выросла Роза Ветров…» - тихо произнес капитан и замолчал надолго. Медальон тревожно мерцал на его груди. - Так ты говоришь, все уже предначертано? - спросил наконец, глядя мальчишке в глаза.

– Не все, но многое, - серьезно ответил принц.

– И сейчас я должен один вернуться на Базу? Без тебя, без Грэма, отягощенный чужим знанием?… И что я должен сказать экипажу? - мрачно поинтересовался Лорн.

– Тебе не придется ничего объяснять. Это я обещаю, - успокоил его Орин.

– Допустим… И что потом? Мы с тобой еще встретимся?

– Ну конечно!… - детская улыбка скользнула по губам юноши. - Постигать Истину нам придется вдвоем. Так утверждает Книга… Ты все еще хочешь продолжить нашу дуэль?…

* * *

На вечерней заре, когда лучи заходящего Альбирео окрасили горы в кровавый цвет, экипаж «Черной птицы» наконец вернулся на станцию.

Утомленные бесплодными поисками, так и не отыскав беглеца, люди собрались в кают-компании и лишь тогда обнаружили, что ни капитана, ни его помощника нигде нет.

Обычно Лорн не позволял себе опаздывать к ужину: заставлять других ждать считалось дурным тоном. Поэтому его отсутствие вызвало общее недоумение, а затем и тревогу. Команда испугалась всерьез: предполагали самое худшее.

– А если «охотников» было несколько? И, пока мы бегали за мальчишкой, капитана захватили в плен?! - хрипло сказал штурман.

– Живым он бы не сдался, - отвечал комендор, и при этих его словах все мрачно переглянулись.

«Неужели Лорн убит? Невозможно поверить... Без него «Черная птица» - всего лишь старый грузовик.…» - эти мысли ясно читались на их лицах.

– А Грэм? Ведь они были вместе, - осторожно напомнил кто-то. - Двоих труднее застать врасплох…

Но это обстоятельство никому не прибавило оптимизма. Да и прошлое Грэма внушало серьезные опасения: «Может, он только и ждал случая вернуться на Авенир.…» Нельзя сказать, чтобы так думали все, но кое-кто не доверял бывшему офицеру Империи.

–Что будем делать? - спросил третий пилот. - Скоро совсем стемнеет. Искать нужно сейчас…

–Мы обшарили все в округе, когда гонялись за щенком, - уныло возразили ему.

–А лабиринт? - вспомнил штурман. - Лорн с помощником как раз направлялись туда. У тропы я их видел в последний раз…

При этих словах все оживленно зашумели. Похоже, это был единственный шанс: заблудились, застряли в скалах, не могут выбраться… Экипаж воспрял духом: у людей появилась надежда.

На поиски отправились в полном составе, вооружившись до зубов. Шли гуськом по узкой тропе, дыша друг другу в затылок. Поднялись на обрыв… Вход в пещеру увидели сразу и поняли, что вышли на верный след: привязанный к камню трос служил тому доказательством. Спустились четверо - самые сильные. Остальные остались ждать наверху.

Наклонная галерея вела в глубь пещеры. Медленно, осторожно продвигалась четверка добровольцев под низко нависшими сводами, освещая себе дорогу. Наконец впереди возник круглый зал, а за ним - новый проход, намного шире первого. Заканчивалась пещера глубоким провалом: лучи фонариков рассеивались, не достигая дна. Здесь, у самого края бездны, спасатели с «Черной птицы» и нашли своего капитана.

Лорн лежал на камнях вниз лицом. Он был без сознания, правая рука свешивалась над пропастью. Рядом, у скального выступа, тускло мерцал фонарик Грэма...

Картина случившегося была ясна: беглеца настигли, загнали в угол, произошла схватка. Помощнику капитана не повезло: вместе с противником он сорвался вниз. Бездонная трещина стала могилой обоим.

…Когда Лорна вынесли на поверхность, он очнулся, открыл глаза. Что-то чужое, странное было в его взгляде - словно человек вернулся с того света. Его ни о чем не спрашивали, а он не рассказывал, наглухо замкнувшись в себе.

Утром повстанцы снова пришли на обрыв, завалили отверстие камнем. Тонким лучом высекли имя Грэма. Помолчали, отдавая последние почести. «Нелепая смерть, но хотя бы похоронен в земле. У других не будет и такого надгробия…» - думали, возвращаясь на Базу.

Капитан в обряде не участвовал. Закрылся в своей каюте и, лежа на койке, мрачно разглядывал стены. Он единственный знал правду, но поделиться ею не мог: скажи он хоть слово, и его бы сочли безумным.

– Прости, дружище, - вызвав в памяти лицо Грэма, виновато шептал он. - Но что мне было делать? Сообщить, что ты жив и встретил свою Лориту? Согласись, это слишком похоже на бред…

Вынужденное молчание угнетало. Никогда еще Лорн не был так одинок, оставаясь среди друзей. И это испытание оказалось самым тяжелым.…

А потом начались будни, повседневная жизнь станции. Мятежный Капитан уже не бродил в скалах, любуясь восходом Альбирео: все его силы уходили на ремонт корабля.

– Скорее, скорее! - поторапливал он команду. - Не то имперцы совсем забудут о нас!… - И сам целыми сутками пропадал в машинном отсеке, отрываясь от работы только на сон и еду.

Месяц спустя «Черная птица» была готова к полету.

А еще через пару дней все колонии Авенир потрясла весть о внезапной кончине Императора. Наступило время перемен…

* * *

…Лорн сидел за командным пультом и внимательно следил за приборами. Прямо на него, заслоняя собой звезды, надвигался вражеский флагман - последний оплот Империи.

«Черная птица» шла на таран.

Впереди открывалась Вечность….

ЭПИЛОГ

Зябко переминаясь с ноги на ногу, он ждет у подъезда. Вот сейчас распахнется дверь, и к нему выбежит Вика, весело извиняясь за опоздание.

А он, слушая ее беззаботную болтовню, будет думать о том, какая все же странная штука - кровь. Ведь уцелела, пробилась сквозь бесчисленные войны и смуты, через голод и мор… Спаслась и от стрелы, и от пули, тонкой ниточкой протянулась через века… Из поколения в поколение - те же глаза, улыбка, изгиб бровей… Та же тоска по звездам… И хочется позвать, окликнуть, напомнить забытое имя: «Лорита! Девочка моя…»

«Только твоя ли? Увы, капитан… Не было этого никогда - ни в прошлой жизни, ни в будущей. И время тебе не союзник… Но сегодня особый день, предначертанный свыше. Ради него - ты здесь…»

Крепко держась за руки, они гуляют по парку. Вика смеется, толкая его в сугроб… Сегодня ей исполнилось семнадцать. Вечером он подарит ей медальон…

Ноябрь 1992-го - март 1997 г.

Content

Сенявская Елена Спартаковна Сборник "Звездный скиталец"

Елена Сенявская Первая заповедь

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ДНЕВНИК КОМАНДОРА

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ДОРОГА ЗАБВЕНИЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ТЕМНЫЙ СТРАЖ

ЭПИЛОГ

Елена Сенявская Звездный Скиталец

ПРОЛОГ

ВИДЕНИЕ ПЕРВОЕ ЧЕРНЫЕ МОЛНИИ

ВИДЕНИЕ ВТОРОЕ НОЧЬ МНОГОЛУНЬЯ

ЭПИЛОГ

Елена Сенявская Легенда о Мятежном Капитане

ПРОЛОГ

ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ КАПИТАН «ЧЕРНОЙ ПТИЦЫ»

ЭПИЗОД ВТОРОЙ ИГРА С ПРИЗРАКОМ

ЭПИЗОД ТРЕТИЙ ВЫБОР БОГОВ

ЭПИЛОГ