Юрий Иванович

Коварные сентеги

Глава 1

Ватага искателей

Оба погонщика, направлявшие табун похасов на внушительное подворье, никак не выглядели простыми пастухами. Скорей вооруженными до зубов наемниками, головорезами, убийцами, наставниками боевых искусств… да кем угодно, но только не людьми, обслуживающими верховых животных. Лишь одних арбалетов, притороченных возле седел, у каждого имелось по три штуки. Впечатляли не только разнообразные и многочисленные средства атаки, но и защитная амуниция. На полностью закрытых латами рыцарей они не походили, но создавалось впечатление, что даже пятки у них в сапогах не портянками прикрыты, а непробиваемыми носками из металлической сетки. Если бы похасы не были такими сильными и выносливыми, вряд ли бы они смогли таскать на себе такую массу железа. Кони уж точно не смогли бы.

Когда все пригнанные похасы оказались на подворье, а ворота стали запирать тяжеленным брусом, одно из окон дома открылось, и оттуда выглянула широкоплечая женщина. Мужеподобное лицо ее было искривлено в гримасе недовольства:

– Зря вы сюда на ночевку приперлись…

Один из погонщиков, так и не спешившийся, нахмурился:

– Что за проблемы?

– Весь день вокруг разные типы крутились. Какой-то дедок, замаскированный под попрошайку, даже в ворота два раза стучался. Уже подумала, наглости наберется да через забор перелезать начнет. Но, видно, учуял смертишку свою от болта арбалетного, не рискнул… Ну и в поселке этих типов штук шесть точно притаилось. Мы за ними весь день из чердачных окон наблюдаем.

– Шакалы! – презрительно бросил второй вояка, заперший ворота, взял под уздцы своего похаса и повел к навесу. – Но мы и с десятком таких крыс справимся. Ты лучше скажи, чем нас на ужин порадуешь?

– Голодными не останетесь. Но прежде чем в дом входить, выпустите во двор шейтаров. Так спокойней будет.

В Южных княжествах злобными шейтарами пользовались больше, чем во всем остальном мире Тройной Радуги. Эту прыгающую помесь лягушки с крокодилом не просто разводили, но и вели постоянную селекцию, улучшали породы, выводили новые типы с разной окраской и с разными по величине и загибом клыками. Хорошо прикрытые кольчугами воины, да еще умело владеющие оружием, легко справлялись с шейтаром, а то и с двумя, но если животное распластывалось на земле и прыгало только в самом удобном, выверенном случае, то и закованному в сталь рыцарю злющие животные могли свернуть голову или нанести тяжелое ранение. Так что при защите большой усадьбы, да еще в ночное время, вполне хватало трех-четырех шейтаров.

На данном подворье имелось сразу пять этих агрессивных созданий, хрипящих со злостью даже на своих хозяев. А уж прибывшие погонщики хозяевами не были, хотя чувствовали себя как дома. Заперли похасов прочными загородками под навесами, задали им корма, перенесли все свое вооружение в некое подобие сеней дома и только тогда, выйдя на огражденную высокую веранду, подняли дверки клеток, которые располагались под полом, на уровне земли. И пять тварей прыжками принялись носиться по двору, высматривая, чем бы подзакусить. На ночь их не кормили, повышая злобу и агрессивность, а утром этим пользовались, подкидывая корм прямо сквозь дырки в полу веранды и таким образом заманивая зверей обратно в клетки.

Глядя на них, мужчины переговаривались по поводу последних новостей.

– Не нравится мне это повышенное внимание, – сказал один из них. – Утром за нами следить пытались в том поселке, теперь к этому дому присматриваются.

– Вполне естественно! – заметил его более бесшабашный напарник, считавшийся в данных местах ветераном воинского и поискового дела. – У нас здесь всегда так: если табун свободный на выпасе появился, значит, либо украден, либо всадники где-то в катакомбах роются. Значит, шанс нахождения добычи увеличивается. Вот шакалы сразу и просыпаются от спячки да всеми силами присматриваются к чужим трофеям.

– Только присматриваются?

– Чего уж там, порой могут и на похасов позариться. Но для них бо´льший смысл нападать, когда хоть что-то ценное на горизонте появится. Не раньше.

Сомневающийся новичок не удержался от следующего вопроса:

– А если наши отыщут нечто очень и очень ценное?

– Ха-ха! Не переживай! Старшина Яцура не первый год ватагу водит, потому знает, что и как показывать надо в любом отдельном случае. И глаза отведет печальным возвращением, и трофеи перепрячет в надежное место сразу после нахождения. Прибыль не пропадет, шакалам не достанется. Недаром у нас у каждого свои крупные поместья и по нескольку таких вот домов в прибарьерных поселках. Правильная организация дела – залог успеха.

– Меня это радует, значит, недаром к вам в ватагу пристал. Может, повезет нам в этот раз? Яцура вчера, как мне показалось по его ауре, ликовал от счастья.

Этот воин принадлежал к той редкостной категории разумных, которые имеют магические Признаки, но так Эль-Митоланами и не становятся. Вот его дополнительными талантами и были умения рассмотреть ауру и отлично видеть в полной темноте. Потому и привлек его в ватагу старшина Яцура.

– Да он всегда так ликует. Хотя сам факт нахождения гниющих останков сброшенной кожи уже о многом говорит. Если дальше и в самом деле уснувший сталпень отыщется, есть масса шансов по нему и к сокровищам или к складу артефактов добраться.

Опытный воин, оказавшийся новичком в этих краях, позволил себе помечтать:

– Сталпень… это уникальный случай… А вдруг отыщется проход на ТУ сторону?

Выходец из местных преспокойно убрал ногу из щели ограждения, за которую подпрыгнувший шейтар пытался ухватиться своей зубастой пастью, и недовольно скривился:

– Полная ерунда! На ТУ сторону дороги нет. А кто пытался ее отыскать и забредал слишком далеко, уже никогда не возвращался. Ты только вдумайся в это слово: никогда. За тысячи лет ни одного вернувшегося разумного создания. И все их косточки либо белеют в дальних отрогах за барьером, либо давно сгнили в сырых катакомбах. Недаром у нас есть простое правило: «Увидел чьи-то кости, немедленно разворачивайся и беги оттуда. Иначе – тоже погибнешь». Кто это правило выполняет, и богат, и счастлив, и, что самое главное – живет до глубокой старости.

– А как же легенды и байки?

– Они для простофиль, чтобы фальшивые карты охотней покупали, – ветеран из местных коротко хохотнул, глянул напоследок в сторону садящегося Занваля и заторопился: – Давай хоть быстрей поужинаем и смены ночного дежурства распределим. Выспаться мечтаю…

В сравнительно тесной комнате мужеподобная женщина уже закончила ставить на стол нехитрые крестьянские блюда, и как только гости стали рассаживаться, подхватила с комода компактный арбалет и подалась к внутренней лестнице на чердак со словами:

– Пойду сменю племянницу, пусть тоже поужинает…

Ее шаги смолкли в отдалении. Мужчины довольно поспешно старались оприходовать горячее блюдо с мясом и внушительную миску салата. Но и во время еды сказывался их опыт и звериная настороженность, они интуитивно прислушивались к каждому постороннему звуку. И сразу замерли, когда с чердака донеслись грубые ругательства. Судя по расслышанным словам, хозяйка дома застала свою племянницу бессовестно спящей на посту. Вроде как и ночь не наступила, но по сути грубейшее нарушение при накаленной обстановке в округе.

– Тыльные окна! – бросил местный, и воины, позабыв о еде и подхватив вместо ложек свое оружие, метнулись к той части дома, откуда лучше просматривались примыкающие к подворью огороды. Если уже кто и мог за последние полчаса незаметно подобраться к дому, то только оттуда.

И такая вот бдительность оказалась более чем уместной. Ругательства на чердаке вдруг сменились девичьим визгом:

– Тетя!!! Уби-и-и-или!..

А оба воина-защитника в тот же момент разрядили через окошки первую пару своих арбалетов в несущиеся к дому тени. Еще четыре выстрела, и в сумме уже пять нападающих свалились с ног. Еще двоих повалили шейтары, и если сильно не погрызли, то на какое-то время вывели из боя. Три выстрела последовало с чердака: один убитый, второй раненный в ногу. И все равно теней вломилось в дом не менее полутора десятков. Двое, правда, так и повисли в оконных проемах, пронзенные короткими копьями. Еще пара своими трупами заклинили выходящие на задний двор двери. И все равно силы оставались более чем неравные, несмотря на узость проходов. Схватка смещалась в дом. Тут уже началась рубка мечами и кинжалами. Ну и хуже всего, что среди нападавших оказался Эль-Митолан. Выпущенные им две синие парализующие молнии изрядно опустошили защитные магические обереги оборонявшихся, но своей цели так и не достигли. Гремящая сталью, топочущая и рычащая толпа вкатилась в большую прихожую, где в густых сумерках и началась завершающая стадия боя.

Но, как это ни странно, шестикратное преимущество не позволило легко пленить укутанных с ног до головы в кольчуги воинов. Да и они дрались с яростным отчаянием, понимая, что в любом случае смерть уже пришла за ними. Раз их хотят взять живыми, то смерть будет длинной и мучительной, но наступит все равно, как ты ни сотрудничай и что ни рассказывай… Так что лучше уж погибнуть во время боя, как можно больше унося за собой врагов «за барьер», как здесь иногда говаривали о смерти. И некий шанс на победу, пусть и призрачный, у оборонявшихся стал появляться.

Поэтому когда пало еще трое, командир нападавших взбесился, отпрыгнул в сторону и скомандовал находившемуся в тылах колдуну:

– Одного убей!

Тотчас огненный сгусток буквально выжег лицо местного ветерана, и тот рухнул мертвым под ноги своему товарищу. Но не успели оставшегося в живых защитника взять в кольцо и спеленать заготовленной сетью, как со стороны лестницы щелкнула арбалетная струна, и командир нападавших тоже рухнул мертвый, но уже с дыркой во лбу от болта.

– Там еще кто-то! – заорали несколько глоток.

Все стоявшие в полукольце нанесли слаженный удар копьями и мечами, убив последнего, укрытого тяжелой кольчугой защитника.

Новая синяя молния, и кто-то скатился по лестнице. Эль-Митолан со злостью проскрипел:

– Я пуст… Не добил, может уйти! Вяжите и допрашивайте сами…

Сразу двое с мечами ринулись к лестнице, вздернули упавшего на ноги, несмотря на его сопротивление, всмотрелись…

– Тварь! Да это же девка!

– И как ее никто раньше возле дома не видел? Неделю не показывалась!

– Вот это она и подняла тревогу своим визгом!..

– Сука! Командира убила!.. Ах ты!.. Чего ты тут пряталась и с кем приехала?

Обоим воинам пришла в голову одна и та же мысль: влепить пленнице порядочную затрещину, а то и зубы выбить для лучшей разговорчивости. Вот они и замахнулись одновременно… А пленница вдруг резко присела, развернулась волчком и бросилась по лестнице обратно на чердак.

Ей вслед понеслись страшные ругательства. Потом, растолкав с пути нерасторопных товарищей, за девушкой ринулся сам колдун. Отсутствие магической мощи нисколько не лишило его физической силы. Только вот ни опыта, ни сообразительности у этого молодого мага, приданного отряду, не имелось. Иначе бы он никогда не поспешил показывать свою удаль перед тем человеком, пусть даже и женщиной, который уже убил как минимум парочку нападавших.

И отчаянная защитница дома преподнесла очередной сюрприз: не стала забиваться со страхом в дальний угол чердака, а подхватив оставшийся наверху кинжал, мастерски вогнала его бегущему за ней следом колдуну прямо в глазницу. Вниз скатился уже труп, заставив отпрыгнуть в сторону спешивших на помощь соратников.

Вот тут уже оставшиеся шестеро вояк должны были бы понять, что сегодня удача явно не на их стороне и следует бежать отсюда как можно быстрей и как можно дальше. Но оракулами они не являлись, а может, у них не было никакой возможности к отступлению, пусть даже к позорному. Двое из них, прикрепив к своим копьям зажженные трего, ринулись с ними наперевес штурмовать последний оплот с последним, самым наглым защитником. Следом двинулась вторая пара. Первые успели засечь момент проскальзывания девичьего тела через чердачное окно.

– Она на крыше! Присмотрите со двора!

Последняя пара нападавших поспешила прочь из дома, чтобы при попытке беглянки спуститься вниз перехватить ее на подворье. Да только дом был слишком высок, и девушка не рискнула спрыгнуть в густой сумрак. Вместо того чтобы скатиться на более пологую крышу веранды, куда неудачно кувыркнулся один из ее преследователей вместе с магическим светильником, она стала отчаянно карабкаться к коньку. За ней, пытаясь ухватить за ноги, а то и ткнуть вторым светящимся трего, спешили трое преследователей. При этом они рассмотрели голые ноги в прорехах разорванной юбки, и содержание угроз резко изменилось. То есть смерть, а перед тем и тщательный допрос девушки нисколько не исключались, но теперь кровожадные агрессоры обещали еще сотворить насилие в особо изощренных и садистских формах. При этом все участники финального трагического действа так сосредоточились на своем занятии, что почти не обращали внимания на пяток боларов, рассевшихся на крыше в разных местах.

Пользуясь своей легкостью и подвижностью, девушка взобралась наверх, словно белка, прошла по коньку к самому краю и там, загнанно дыша, прикрылась корпусом одного из разумных растений скорей от безысходности и спонтанно, чем преднамеренно. В руке она сжимала метательный нож, готовясь как можно дороже продать свою жизнь. Это вначале даже ошарашило воина с трего:

– Эй, ты чего это?.. – но он тут же сообразил, что это за преграда, левой рукой снял светильник с древка, а правой поудобнее перехватил копье для броска. – Кыш! Кыш, зеленючка поганая! Не мешайся тут под ногами! А не то…

Дыхание у него окончательно сбилось от крика, и он сделал вынужденную паузу, со свистом втягивая воздух в легкие. Поэтому все легко расслышали громко, со специфическим скрипом заданный вопрос:

– А то что будет?

В Южные княжества веяния последних лет тоже достигали. Дикие и отсталые аборигены только притворялись таковыми, а на самом деле и о войнах последних знали, и о боевых боларах слыхивали, и о том, какой огромный вклад внесли они в победу над Детищем Древних, ведали прекрасно. Но одно дело все это знать со слов других, а другое вот так, в горячке боя и погони, столкнуться с подобным существом, которое тебя совершенно не боится. Тем более что в подсознании четко сидят вбитые с детства стереотипы: летающие растения хоть и сообразительны, но трусливы, слабы, и всегда пасуют перед вооруженным воином.

Потому воин только разозлился:

– Как что?! На дрова сейчас пущу! – и отвел руку в замахе.

Но метнуть копье не успел. Казалось бы, спокойно лежащие на крыше одной кучкой корни болара приподнялись еще быстрей. Три корня умело придерживали арбалет, а четвертый потянул скобу спуска. И незадачливого вояку бросило на спину после попадания болта прямо в сердце. Самое диковинное, что болар тотчас достал невесть откуда второй, заряженный арбалет и без всяких эмоций проскрипел:

– Остальным приказываю немедленно бросить оружие…

Но если троица воинов на крыше замерла, то на подворье послышался шум и топот. Потом раздались глухие удары, и во вновь наступившей тишине прокатился голос еще одного болара:

– Какие-то непослушные попались, на ночь побегать им вздумалось… Может, этих двоих придушить для острастки оставшихся?

– Нет, мы и так припозднились, вон сколько трупов… Командир вот-вот прилетит, начнет спрашивать, а тут и рассказать некому… – Болар развернул свои телескопические глазки к окаменевшей девушке: – А ты молодец, лихо сражалась! Если бы мы не помешали, могла бы и с остальными справиться.

Зубная дробь была ответом на такую похвалу. Кажется, защитницу дома потрясли не столько смерти тети, опытных ветеранов или собственное мужество и тяжелейший бой, сколько неожиданное вмешательство в этот бой разумных растений. Стоять ей на крутом скате было неудобно, и за плененной троицей нападавших наблюдать в диковинку, потому как тех болары просто бесцеремонно столкнули с крыши, ухватив, правда, в последний момент за пояса и за руки. Ну, и что делать дальше, не знала. Только все так же сжимала в руке метательный нож.

– Тебе помочь спуститься вниз? – неожиданно спросил болар.

– Мм? Спасибо… я сама… – девушка коснулась руками крыши, чувствуя, как затряслись ноги, и она не ровен час рухнет вниз.

– Жаль, что мы не можем помочь прибраться в доме, наши сферы слишком широки для окон и дверей. Но вскоре прилетят наши друзья, среди них два человека. Они Эль-Митоланы, для них это труда не составит… И хорошо бы рассказать, что здесь произошло.

Девушка немного помолчала, все в большей мере ощущая моральное опустошение после всего свершившегося. Потом начала с самобичевания:

– Это все из-за меня… После привода табуна я успокоилась, расслабилась и заснула… Потом начала ругаться тетя, потом она в запале выглянула из окна и тут же рухнула на меня с дыркой в голове…

– Как тебя зовут?

– Риона… Риона Чилайс…

Видя, что спасенная девушка вот-вот соскользнет с крыши, болар продел свои корни у нее под мышками и легко снес вниз. Еще и приговаривал при этом, словно рассуждал сам с собой:

– И вот чего, спрашивается, некоторые существа настолько воинственны и кровожадны? Они посходили с ума? Или им нечего есть? Абсурд! Неужели для них так важно было уничтожить обитателей этого дома?

Почувствовав под ногами землю, Риона с облегчением вздохнула, а ее голос стал тверже и уверенней:

– Они напали на нас не просто так… Они собирались нас пытать и выведать наши тайны…

– Как банально! И сами почти все погибли, и тайны не узнали… А что ты теперь станешь делать? Кто тебе поможет с табуном похасов?

– Понятия не имею… В других поселках есть тетины знакомые, дальняя родня, но надо еще до них добраться…

– Тогда мой совет: наши друзья скоро будут здесь, откройся им, попроси о помощи… Они великие люди и могут многое…

Девушка немного помолчала и кивнула:

– Хорошо, я подумаю… – и медленно двинулась к мрачной громадине дома.

Глава 2

Знакомство

Ориентируясь на сигналы Маяка, отряд из пятнадцати боларов, неся в корнях двух воинов, прибыл к месту скоротечного боя вскоре после его окончания. Риона Чилайс это время не стала проводить, ворочая трупы и наводя порядок в доме – нападение отняло у нее все силы. Она заперлась в своей нетронутой комнатке и некоторое время неподвижно сидела на кровати. Потом встала, сняла порванную одежду и смыла с себя кровь. Девушка уже начала одеваться в чистое, как расслышала во дворе мужские голоса и еще более многочисленные – боларов. Видимо, и в самом деле большой отряд прилетел.

Но выглядывать в окно не стала, как и торопиться сойти вниз: если прилетели враги, то от них она точно не отобьется. Пытаться сбежать под покровом ночи – бессмысленно. Она знала о втором, особом, зрении боларов, которые лучше видят тепловые пятна людей, чем фасон одежды. Так что будь что будет.

Не успела она, переодевшись, сесть на кровать, как в доме раздался шум. Слышались шаги, стук опрокинутой при нападении мебели, которую теперь, кажется, ставили на место.

Через некоторое время кто-то постучал в дверь ее комнаты:

– Госпожа Риона, приглашаем вас на скромный ужин! Мы без вас немного похозяйничали на кухне, да и своих припасов у нас достаточно.

Вряд ли враги так вели бы себя, поэтому девушка не стала отказываться:

– Спасибо, сейчас приду.

Спустившись на первый этаж, девушка отметила, что ни трупов, ни крови на полу уже нет, в воздухе витает свежий приятный запах, а мебель кое-где стоит не на своих местах, и на ней видны сколы и царапины. Увидев Риону, из-за стола встали двое мужчин, а точнее, молодых крепких парней, на вид не старше двадцати пяти. Они были чем-то между собой сильно похожи, но еще чем-то очень разнились. Но вот именно разницу заметить, осознать и классифицировать казалось гораздо сложней, чем идентичность.

Один, судя по голосу, тот, который приглашал Риону, склонил голову:

– Рады познакомиться! Меня зовут Кашад Низу. А это мой брат, Кремон Низу.

– Очень приятно, – кивнула она и повела взглядом по сторонам. – И спасибо, что помогли.

– Не за что. – Кашад улыбнулся и бесхитростно признался: – Мы в дальней дороге несколько проголодались, поэтому вначале ужин, а уже потом поговорим.

Так и сделали, какое-то время не разговаривая вовсе. Тем более, что пища, уложенная в скромную местную посуду, поразила девушку царской роскошью. В данной местности ни рыбы такой не едали, ни креветок, ни таких диковинных фруктов и овощей. Некое понятие о них имелось у обитающего на самом юге народа, а в особенности у отдельных его представителей, но именно что понятие. Например, Рионе только и доводилось пробовать однажды сладкий манскат, потому она и знала его вкус. И довольно умело его съела, очистив нежную кожицу. Хотя не посматривай на нее мужчины, она бы и кожуру слопала, и все остальные фрукты. Но, увы, воспитание не позволяло. Хотя девушка уже мысленно опасалась именно вопроса о ее происхождении. Вряд ли перед такими колдунами пристало хвастаться матерью – поселковой учительницей или отцом – пусть и богатым, но все равно простым мельником. Это для местных пастухов подобные родители – объекты уважения, восторга, а то и зависти. Но не для тех, кто прибыл с побережья моря Поющих Сентегов.

«А вдруг они из самого Морского королевства? – мелькнула шальная мысль. – Как бы выяснить?.. А почему я должна бояться такого вопроса? Я хозяйка, они – гости, значит, и вопросы буду задавать я! – И тут же мысленно смутилась: – Попробую, по крайней мере…» – ну и начала:

– Господа, теперь я готова выслушать причины, по которым вы сюда прибыли.

Судя по паре уткнувшихся в нее взглядов, она опередила своих гостей всего на несколько мгновений. И теперь правила хорошего тона вынуждали мужчин отвечать первыми. Тот, которого звали Кремоном, сказал с честной улыбкой:

– Причины наших путешествий всегда одни и те же. Помогать страждущим, устранять зло и восстанавливать справедливость. И порукой нашей честности, открытости служит сам факт нашего тесного сотрудничества с боларами. Тебе ведь известно, что эти философы оказывают помощь только во имя добра. Известно?

– Ну… относительно известно. Я ведь ни разу с ними не сталкивалась… Настолько плотно…

– Уже столкнулась. И они тебе помогли. Причем сразу разобравшись в ситуации и поняв, на чьей стороне правда. Единственное, что нам и боларам хотелось бы узнать: как и что здесь происходило? Думаю, своей помощью мы это право заслужили?

Теперь получилось наоборот: хозяйка дома просто обязана отчитаться обо всех подробностях сражения и рассказать о предпосылках к нему – в благодарность за собственное спасение. Но рассказать, что знаешь, может быть смерти подобно. Риона располагала информацией, что вокруг творится и по каким причинам. Разве что они вместе с тетей не ведали, где остался основной состав ватаги, но твердо знали: в случае чего следует молчать как рыбы.

Поэтому девушка чуть слезу не пустила, приступая к рассказу:

– Я не знаю, на чьей стороне правда и кто здесь за что сражался. К тете я прибыла совсем недавно и даже толком не поняла, почему она проживает одна в таком огромном доме. А тут еще эти двое прибыли с вечера, загнав под навесы табун похасов. Не удивлюсь, если они животных украли, вот потому по их следам и пришли мстители. А я просто оказалась не в том месте и не в то время. Задремала на чердаке… Потом прибежала с криками тетя, выглянула в окно… и ее убили. После грохота внизу стали подбираться ко мне… Вот я и выбралась на крышу…

Девушка вдруг с ужасом почувствовала, как горят от такой лжи ее уши, щеки и шея. Она говорила все медленней, уставившись на вазу с фруктами. Ведь тому же болару-спасителю она сказала совсем иное. А схваченные пленные наверняка при допросе расскажут, сколько потерь нанесла нападавшим якобы прятавшаяся на чердаке лгунишка. Да каких потерь: командир отряда и Эль-Митолан!

Врать было настолько неприятно, что Риона решила резко сменить поведение. Она неожиданно вскочила на ноги и воскликнула:

– А что это вы меня выпытываете? Не имеете права!

Кремон выставил руки перед собой ладонями вперед:

– Да что ты, что ты! Мы ведь тебе только помочь хотим! О твоей жизни беспокоимся! Да и о своей тоже! Ведь сама посуди: если такой большой отряд совершил вечернее нападение на дом, то какие силы неведомый враг бросит ночью? Или под утро? Поэтому надо приготовиться к обороне, обезопаситься, а то и вообще отсюда бежать, пока не поздно.

Девушка с грустным вздохом уселась обратно:

– Простите… Из-за меня еще и вы пострадать можете…

– Вот потому и следует нам знать как можно больше.

Естественно, что, рассказав все, обрести в лице этих двух колдунов верных товарищей было бы здорово. Они бы и похасов помогли оставшееся до срока время постеречь и пару опытных, но уже павших воинов заменили. Ведь не возбраняется же в определенных случаях нанимать кого-либо в новые помощники, а то и в члены ватаги, которые получают свою долю от найденной добычи. Другой вопрос, что наем проводится лицом, имеющим для этого полномочия, и нанимаются при этом только хорошо знакомые, проверенные временем личности.

Эти же двое были совершенно неизвестны, скорей всего, они вообще впервые в этих местах. Хотя смотрелись очень солидно. Чувствовалось, что они способны на гораздо большее в бою, чем недавно павшие здесь воины. А в свете такого вот тесного сотрудничества их с боларами, которые лихо управлялись с арбалетами и сами могли справиться с кем угодно, жутко хотелось заиметь таких парней в союзники как минимум. В идеале же – видеть их полноправными товарищами по ватаге. Тот факт, что они еще и Эль-Митоланы, сразу заставил бы старшину Яцуру предложить новичкам по три доли на каждого. С ходу!

Однако ничего, кроме имен, о незнакомцах известно не было, разве что смутно казалась знакомой фамилия братьев. Вроде она когда-то упоминалась в каком-то разговоре, только вот девушка не могла припомнить, в каком контексте.

– Если хотите помочь, то расскажите о себе. Для начала: откуда вы прилетели?

– Из Морского королевства, – неспешно стал отвечать Кремон, из чего Риона сделала вывод, что он старший не только по возрасту, но и по положению. – Меня увезли отсюда еще маленьким, младшего брата Кашада судьба и политическая обстановка заставили убраться отсюда сравнительно недавно, несколько лет назад. И вот сейчас мы вернулись, чтобы разобраться со старыми обидчиками своего рода, немножко осмотреться, освоиться, ну и, чего скрывать, солидно подзаработать. Мы хотим заняться поиском древних артефактов и сокровищ. А для этого лучше всего организовать свою ватагу либо пристать к уже действующей. Вот мы и послали нескольких друзей-боларов в разведку. Они отыскали все признаки крупного организованного отряда. Потом проследили, куда два оставшихся на поверхности воина повели табун похасов, и дали нам знать. Мы хотели переговорить с этими воинами, да только не успели… Вот и вся наша история…

Понятное дело, Кремон и сотой части своей биографии и биографии брата не поведал, но хоть что-то стало проясняться. Теперь оставалось узнать еще кое-что.

– Я где-то слышала вашу фамилию, но никак не могу вспомнить… Не подскажете, где?

Уже давно пребывающие здесь разведчики успели обрисовать Невменяемому и его помощнику организационную структуру ватаги, которой руководил старшина Яцура Гранкес. Это была независимая группа, уже давненько и весьма успешно занимавшаяся поиском артефактов и прочих поделок Древних. Причем из подслушанных разговоров, ведущихся в каждом из таких вот домов, как этот, получалось, что люди сюда подбирались честные, щепетильные в средствах и твердо державшие слово.

Многое дал и допрос шестерых пленников, который успели провести болары. Пятерых захватили в конце боя, и одного раненого отыскали на заднем дворе с вцепившимся в его ногу мертвым шейтаром. Получалось, что данный отряд, называющий себя «фазанами», только тем и занимался, что давненько выслеживал ватагу старшины Яцуры, пытаясь ограбить, а то и вообще подмять под себя более удачливых конкурентов. И сейчас, когда основные силы Яцуры отправились в неизвестном месте в подземелья, они решили захватить их похасов, а потом устроить засаду на выходе. «Фазаны» подозревали, что конкуренты отыскали нечто особо ценное, и планировали это ценное отобрать самым бесцеремонным образом. В ходе допроса выяснилось, что еще двадцать человек из «фазанов» ожидали табун в другом поселке, а вообще все их темные делишки прикрывал кто-то из окружения местного князя. Если не сам князь. Кстати, тот самый князь, который когда-то убил родителей Кашада и заставил его самого бежать на север.

То есть общие интересы «братьев Низу» и Рионы Чилайс совпадали по многим критериям. И Кашад, после кивка Невменяемого, приступил к рассказу.

Когда он обрисовал суть противостояния и назвал конкретные имена, девушка вполне четко припомнила трагические события четырехлетней давности. Тогда несколько кланов сцепились с князем в борьбе за устранение рабства, но потерпели сокрушительное поражение. Среди поверженных оказался и род Низу. И точно, ходили такие слухи, что старшему сыну удалось сбежать на север. Ну а уж появление еще более старшего брата, которого как бы еще в детстве отправили на воспитание к дальним родственникам в Морское королевство, тоже вполне нормально укладывалось в общую легенду. О своем первенце павшие родители могли вообще никому из родственников не рассказывать, руководствуясь при этом только интересами сохранения рода и обучения дополнительных наследников.

Но по невероятному стечению обстоятельств, Риона знала о существовании сестер братьев Низу. Потому что ее мать учительствовала в том самом городке, а вернее, конгломерате крупных поместий, где обитал притаившийся от мести князя дядя братьев Низу. И однажды, совершенно случайно, две вроде как родные дочки этого уважаемого садовода проговорились учительнице, что настоящие их родители погибли, а брат бежал. Несколько раз сердобольная учительница приводила сироток в свой дом, занимаясь с ними дополнительно. Там с ними и перезнакомилась вся семья Чилайс. Вот потому и помнилось близкое, личное знакомство с девчушками. Помнила девушка и имена малышек, чем решила воспользоваться при окончательной проверке прибывших:

– Хорошо, я расскажу вам всю правду и даже попробую заключить с вами контракт или союз. Но только скажите, где ваши сестры и как их зовут?

Мужчины резко нахмурились и озадаченно переглянулись. После чего Кашад несколько растерянно пробормотал:

– Но я про сестер ничего не рассказывал…

– Зато знаю я про них. И даже лично с ними знакома. Итак?

И опять младший вначале дождался знака одобрения от старшего брата. Видимо, окончательно такие вопросы решал именно Кремон.

– Да, есть две сестры… Они у одного нашего родственника… Но вот где, я говорить не стану…

– Ладно, пока это неважно. Имена?

– Шельга и Эрика… Старшей сейчас…

– Семнадцать с половиной, – продолжила за Кашада девушка. – А младшей?

– Шестнадцать.

– Все сходится! – обрадовалась Риона. После чего довольно быстро и обстоятельно пересказала, откуда и почему ей все известно. Напоследок успокоив братьев утверждениями, что девочкам у дяди живется очень хорошо, они уже полностью ассимилировались в другой среде и стали в последнее время настоящими красавицами. – Мне удалось их мельком увидеть полтора месяца назад, так я их с трудом узнала! Такие милые и обаятельные. И хвастались, что кавалеров у них предостаточно.

Если у Рионы и были до того какие-то сомнения насчет личности Кашада Низу, то после рассказа о его сестричках они исчезли полностью. Парень сидел расслабленный и довольный-предовольный. Видимо, переживания о доле малышек давили на него постоянным и тяжким грузом.

А старший брат, Кремон, отнесся к новостям довольно спокойно. Да иначе и быть не могло, если он всю жизнь провел вдали от самых родных и близких. Только деловито поинтересовался:

– Ну что, теперь мы попадаем в категорию людей, достойных твоего доверия?

– Несомненно! – Риона задумалась напоследок и сказала: – Поэтому я вам и предлагаю достойную и прибыльную работу…

Хотя мысленно она боролась со своими сомнениями:

«Оба ветерана погибли. После них некие права как бы в наследство получала тетя. Но если и она ушла от нас «за барьер», значит, в критических ситуациях я сама имею право принимать ответственные решения. А ситуация что ни на есть критическая. Так что старшина Яцура меня не убьет… надеюсь… Тем более что моя должность еще и не то позволяет…»

Глава 3

Разбирательства

К утру пленных, не дав им придремать и одной минутки, заставили выкопать две могилы. Одну огромную, в огороде – для своих мертвых подельников. И вторую, поменьше, возле дороги, для павших защитников дома. Причем когда сбрасывали в большую яму тела нападавших, пленные делали это с таким видом, словно не сомневались: их тоже закопают там же! И хорошо, если не живьем! Повезло. Болары не стали их убивать или сталкивать вниз. Только и заставили потом аккуратно засыпать трупы толстым слоем земли, утрамбовать ногами да поправить слегка порушенные края грядок.

Затем парочка конвоиров, показательно держа магические жессо, погнала пленных к малой могиле. Там их заставили обмыть тела павших и обернуть их в белые ткани. Потом пленные смиренно уселись на землю и стали дожидаться начала похоронной церемонии. После завтрака сюда начали собираться жители поселка из иных домов. На пороге веранды появились бодрые, подтянутые братья Низу и явно не выспавшаяся от переживаний и горестей минувшего дня Риона Чилайс.

Соседи подходили с явной опаской, поглядывая назад и друг на друга. Рано утром каждый дом облетели тройки боларов, проводя должную разъяснительную работу, выискивая спрятавшихся чужаков и выспрашивая, как «фазаны» тут сконцентрировались и как именно прятались. Оказалось, что действовали разбойники нагло – чуть ли не силой вламывались на постой, платили за питание сущие гроши, да еще заставляли о себе помалкивать. После окончания боя, которое ознаменовалось гашением оставшихся на крыше магических трего, соседям стало ясно: нападавшие потерпели страшное, непонятное поражение. После чего остававшийся в поселке наблюдатель отбыл в неизвестном направлении.

Но тут уже долго гадать не приходилось. Прибывшие сопоставили эту информацию с показаниями пленных, и стало понятно, куда умчался то ли наблюдатель, то ли координатор: в другой поселок, где квартировала вторая половина бандитского отряда. Кремон сразу же послал туда разведчиков-боларов, чтобы они следили за обстановкой.

Похороны хозяйки дома и павших воинов-ветеранов следовало, по мнению Невменяемого, провести, учитывая несколько далеко идущие замыслы. Он же проинструктировал Кашада, как и что нужно сказать собравшимся посельчанам, что подчеркнуть, а что упомянуть вскользь. Ну, тот и постарался, превратив прощальную речь в политическое выступление. И начал с того, что не могло не понравиться жителям поселка:

– Все ездовые животные, а также оставшиеся от бандитов вещи переходят в вашу собственность. Так сказать, в счет покрытия нанесенного ущерба. Думаю, что вы тут сами все поделите по справедливости. – Услыхав в ответ парочку одобрительных возгласов, перешел к дальнейшему: – Теперь о том, кто мы такие и чего добиваемся…

Он рассказал о далекой Кремниевой Орде и о Менсалонии, в которых еще недавно процветала работорговля. Но времена изменились, рабство искоренено, и только в Южных княжествах еще остались подобные недопустимые отношения между разумными существами. По всему миру находятся добровольцы, чаще всего выходцы, беженцы с Южного материка, которые возвращаются на родину с одной целью: уничтожить рабство. Так что вскоре здесь будет не протолкнуться от борцов за справедливость, а тех, кто будет потакать рабовладельцам, уничтожат вместе с самими рабовладельцами.

Напоследок Кашад расписал положительные качества троих усопших и выразил надежду на то, что посельчане сохранят о них долгую память.

Похоронили. Установили приготовленный валун и сделали на нем соответствующие надписи. Со временем местный мастер обещал выбить на камне имена безвинно пострадавших от бандитского нападения.

После похорон один из посельчан обратился к Кремону:

– Вас вроде как мало, хотя и болары сильно помогают… Но «фазаны» наверняка вот-вот сюда наведаются. Мы, конечно, не воины, я – гончар, но, может, вам хоть чем-то помочь?

– Нет, спасибо! Сами справимся! – уверенно ответил Кремон.

Гончар поинтересовался:

– Ну а когда все успокоится, что с пленными будете делать?

Кашад ответил быстро и без сомнений:

– Особо запятнавшие свои руки в крови будут казнены. А кто достоин прощения, будет тяжелой работой искупать свои грехи.

Гончар отошел еще к двум посельчанам, по виду – тоже ремесленникам. Они о чем-то быстро переговорили, и последовало предложение:

– Вон тех двоих можете смело казнить, редкостные сволочи. А вон те четверо могут и вновь людьми стать. Вполне… Вояки как вояки, хоть туповатые и неопытные. Не обязательно их казнить. Мы их в гранитный карьер можем отправить, это вон там, возле самого барьера… – посельчанин махнул рукой на юго-восток.

Кремон шепнул стоявшей с ним рядом Рионе:

– А народ тут у вас суровый, бандитов не щадит и мести не опасается.

– Еще бы! Если бы не большая численность «фазанов» да не пособничество князя, местные их бы и сами удавили без шума и пыли, спящих. Кто здесь только не случается и какие страсти не разгораются, но взаимную вежливость, взаимоуважение стараются поддерживать. Хоть люди и простые, но просто так с ними не побалуешь. Да и рабство они не признают…

Кашад тем временем дал обещание поразмыслить о доле пленных, и все стали расходиться по домам. А Невменяемый призадумался. Еще когда он сюда собирался, Тормен Звездный настойчиво советовал не раздувать вокруг путешествия ажиотаж и сильно не светиться. В большие свары не встревать и даже в маленькие скандалы не соваться. А тут они с Кашадом уже оказались в некоей «горячей точке». Правда, обстоятельства так сложились, ведь разведчик только и убил одного бандита, сопротивлявшегося при аресте, все остальные местные подданные князя пали от рук друг друга. Но вот разглагольствования о мести и начале освободительной войны против рабовладельцев – это уже совсем иная политика. Тут невозможно предсказать, как оно все дальше пойдет и развернется. И такое может случиться, что местный правитель соберет вокруг себя все силы без исключения и нагрянет сюда с карательными акциями. А то и вообще поселок сотрет с лица земли. Судя по его характеристикам, князь и на такое был способен.

А значит, следовало либо не выступать с такой речью на похоронах, либо принять соответствующие меры. И Кремон решил использовать общественное мнение для превентивного удара. Он ненавидел рабство и не мог поступить иначе. Тем более что и возможные меры казались ему вполне уместными и действенными. Оставалось только создать некую «утечку достоверной информации», и тогда местный владыка никуда из своего столичного городка долго носа не покажет.

Ну а в данный момент следовало срочно решить, ждать нападения «фазанов» здесь или выдвинуться им навстречу. Все-таки принять бой где-то в поле или возле рощи было предпочтительнее, чем в поселке. Не хотелось раскрывать боевые возможности отряда перед множеством посторонних глаз. Хоть поселковый люд и оказался довольно независимым, не желающим выслуживаться перед князем, в его среде мог оказаться и тайный наблюдатель.

Но, с другой стороны, чем быстрей до князя дойдут сведения о мощи сборного отряда, тем тщательнее и дольше он будет размышлять перед любым выдвижением своих карательных войск. Так что лучше дождаться противника, не сходя с места, отдохнуть да неспешно приготовиться к любым неожиданностям. Только одно наличие литанр позволяло не переживать по поводу нападения хоть целого полка с полным штатным комплектом боевых Эль-Митоланов. Ну разве что случится чудо, и бандиты окажутся вооружены точно таким же убийственным оружием Древних. Но пока о существовании литанр в Южных княжествах ни разу и словом не упоминалось.

Вот с такими размышлениями Кремон и вернулся в дом.

А еще ему хотелось послушать легенды и полуправдивые истории о сталпне, магическом подземном существе, которое своей всепроходимостью напоминало пещерных маток. Тех самых маток, которые обитали в Каррангарских горах и не только могли заделывать расплавленной породой любые дырки и тоннели, но и прокладывать новые тоннели. Только в отличие от них сталпень, которого еще иногда называли «добрый червь», проделывал проходы в толще грунта не навсегда, а временно и мог двигаться вперед что хвостом, что головой. Вскоре стенки тоннеля начинали разрушаться, а потом все обваливалось от малейшего прикосновения человека или от содрогания почвы. Причем сталпень никаким магическим дрессурам не поддавался, да и вообще на иных живых существ не обращал ни малейшего внимания. Все, что его интересовало, – это оставшиеся от Древних захоронения, сокровищницы и скопления артефактов. Диковинное существо протискивалось к таким местам после смены своего кожного покрова, которое происходило раз в год, а добравшись, замирало чуть ли не на месяц. Считалось, что таким образом этот монстр-дух-оборотень накапливает израсходованную во время линьки энергию.

Опасности для людей это существо не представляло. Поэтому его не боялись, а наоборот, мечтали с ним встретиться. Если натыкались на ход, где с камней свисали гниющие остатки кожи, – это считалось огромной удачей. Потому что ход свежий – а значит, завалится не сразу. Потому что сталпень – где-то рядом. И потому что он наверняка уже наткнулся на скопление артефактов или драгоценностей и насыщается энергией. Причем к одному скоплению с разных сторон могли стянуться и несколько этих магических существ.

После нахождения кусков сброшенной кожи удачливые искатели приступали к интенсивным поискам безобидного монстра. А когда отыскивали толстенный хвост или голову (по мнению знатоков, между ними разницы не существовало), то делали сбоку надрез, пролезали во внутренности этого гигантского червя и, полусогнувшись, пробирались к заветной цели. Нехватки воздуха никто и никогда внутри червя не ощущал. Длина этих существ составляла от пятидесяти до ста метров.

Дойдя до цели, делали второй надрез и выбирались в место с вожделенными предметами Древних. Если везло, то вынесенного хватало для безбедного существования ватаги на год, а то и два. Если очень везло – все имели средства для покупки поместий. Если везло невероятно, счастливчикам приходилось делать несколько ходок. Все эти обозначения удачи так и подразделялись на три категории.

Наибольший риск наступал в тот момент, когда из-под носа (хотя такового не существовало наяву) червя забирали последнюю вещицу или драгоценность. Тогда сталпень начинал просыпаться. А проснувшись окончательно, недовольно ворочался. И горе тому, кто не успевал убраться на порядочное расстояние. Их заваливало насмерть вместе с добычей. И очень редко удавалось докопаться до тел товарищей. Это если снаружи, в безопасном месте, кто-то оставался. Как правило, по живой трубе общность искателей пробиралась всем составом.

По словам Рионы Чилайс, ватаге старшины Яцуры везло по одному разу во всех трех категориях. Потому у них и было все. Потому за ними и пытались следить менее удачливые конкуренты. Потому «фазаны» и решились на открытую войну, что заподозрили поисковиков ватаги в очередной удаче. А может, где-то и утечка произошла. Ведь члены ватаги жили небольшими группами со своими семьями в разных поселках и проводили поиск каждый на своей территории. А когда объявили общий сбор по кодовому сигналу, может, кто и проболтался ненароком. Одно неосторожное слово, сказанное слишком громко, вот и все…

Кашад Низу в существование такого существа, как сталпень, не верил и смеялся в лицо рассказчикам об этом магическом чуде, думая, что они просто привирают. Не до конца верил он и сейчас, доведя Риону Чилайс въедливыми вопросами до белого каления. И в том он сомневался, и там явную якобы ложь подмечал, и в каких-то описаниях, как владеющий тайнами мироздания, находил несуразности.

– Существование такого червя противоречит всем магическим и физическим законам! – торжественно изрек он в конце спора.

И девушке ничего больше не оставалось, как повернуть лицо с полными слез глазами к Кремону:

– Он мне не верит! Да, я сама сталпней не видела, поэтому не могу собственной жизнью поклясться. Но они есть!

Пришлось Невменяемому вставать на защиту своей новой не то союзницы, не то работодателя.

– Да не обращай внимания, – улыбнулся Кремон. – Это он так любит поспорить, когда заигрывает с симпатичными девушками. – Удовлетворенно хохотнув от вида покрасневших ушей обоих спорщиков, Кремон продолжил: – В последние годы Кашад выполнял одно очень важное задание и только тем и занимался, что физическим усовершенствованием, а я книжки читал да материалы о некоторых животных собирал. И что вы думаете? Среди них оказались десятки, сотни представителей фауны, которые своим существованием напрочь отрицают все имеющиеся законы мира Тройной Радуги. Вот, к примеру…

И он обрисовал внешний вид Гандарры, потом пещерной матки и описал некоторые свойства Топианской Коровы. А в финале своего рассказа хлопнул своего помощника по плечу:

– Вот так-то, братишка: «Куда ни глянь – и всюду чудо!»

Тот с неохотой кивнул, признавая свое поражение в споре, и постарался сменить тему разговора:

– Может, мы обед чуток раньше устроим? А потом вздремнем?

– Ты прав! – тут же отозвалась Риона. – Подобную инициативу надо всегда поощрять. Поэтому займись обедом, а у меня тут еще несколько важных вопросов к Кремону имеется. – Заметив, что колдун собирается возмутиться, она, сменив тон, ласково проворковала: – Ухажер ты мой!..

Кашада словно ветром сдуло на кухню. А девушка тут же набросилась с вопросами на Невменяемого. Оказалось, что она неистовый фанат всего, что связано с животными, их формами, видами и особенно крупными монстрами. И уже через час Кремон выискивал повод, чтобы сбежать от настырной, неистовой любительницы фауны.

Глава 4

Неуемные «фазаны»

Выручило сообщение, поступившее от разведчиков, направленных к поселку, где квартировали остатки «фазанов»:

«Пятьдесят всадников выходят колонной в вашу сторону».

Путь от того поселка был неблизким, так что успели съесть приготовленный Кашадом обед и принялись готовиться к бою. Первым делом о приближающейся беде были оповещены все жители поселка. Тех на данный момент оказалось около двадцати мужчин, около трех десятков женщин плюс дети. Им предложили защиту на подворье уже пережившего ночное сражение дома. Да только посельчане решили поступить иначе. Тем более, когда узнали о количестве движущихся сюда бандитов. Они намеревались спешно покинуть поселок, отправившись к ближайшим нагромождениям скал. Моментально похватали все самое ценное, запас продуктов, усадили малолетних детей в повозки.

– Дома и хозяйственные постройки легко поджечь, и вы погибнете, – говорили они. – Лучше вы к нам присоединяйтесь. Там в скалах отличное место для обороны, легко напор сдержим общими силами. А там и дружины других поселков подтянутся.

Но братья Низу только благодарили и отнекивались.

– Ты с нами остаешься или с соседями уйдешь? – спросил Кремон у Рионы.

– С вами спокойнее! – заявила девушка. – Тем более что я видела, как болары воевать умеют.

Пленных заперли в подвале, отделив приговоренных, если их так можно было назвать, от тех, кому предстояло отрабатывать свои грехи в гранитном карьере. Похасам задали корма с запасом, ну а со стратегией и тактикой общей обороны мудрить было нечего: с какой бы стороны и как враг ни напал, атакующие с воздуха болары все равно окажутся в выигрышном положении. Братья и молодая хозяйка дома, засев с арбалетами на чердаке, посматривали вокруг да переговаривались.

– Не вижу ни малейшего смысла брать пленных, – заявил Кремон.

– Правильно! – одобрил Кашад. – Возись потом с ними да распределяй по карьерам…

– А если они сами бросят оружие и поднимут руки вверх? – спросила Риона.

– Все равно не нужны! – решительно ответил Невменяемый.

Подставной младший брат уточнил:

– Даже если сами сдаваться будут?

– Даже если сами!

– Но как же так?! – возмутилась девушка. – Так ведь нельзя с пленными! Это не по-человечески!

– Почему? – удивился Кремон.

– А вдруг среди них невинные, поставленные в строй насильно?

– Да нам-то какая разница?

– И у тебя рука не дрогнет убить сдавшегося воина? – взвилась на ноги Риона.

Пораженный Кремон резко развернулся:

– С чего это мне его убивать? Мозгами ослабла, что ли?

– Что?! Ты ведь сам только что утверждал, что брать в плен никого не будешь! Так ведь?

– Ха-ха! Так вот ты о чем… – старший из братьев со смешком повернулся обратно к окну. – Ты чем слушала? Я ведь говорил, что брать пленных не будем. Именно брать! Мы тех, кто сдастся, не убивать будем, а просто отпустим на все четыре стороны. Бросил сдающийся вояка оружие, снял с себя кольчугу, латы и прочую боевую амуницию, и топай, куда глаза глядят.

Девушка растерялась вначале, но потом живо отыскала главную слабину такого плана:

– Самые оголтелые бандиты останутся во второй линии атаки. Потом прикинутся овечками, уйдут целенькими и… примутся за старое!

– О! Ты даже не представляешь, на каких опытных воинов эти бесхвостые «фазаны» нарвались, – сказал Кремон. – Сейчас сама полюбуешься, как лихо расправляются с неприятелем доблестные болары! Ага… вот уже и соперник появился…

Пять десятков всадников, обойдя поселок, приблизились к подворью со стороны огорода. Видимо, они опасались удара в тыл от засевших в своих домах жителей. А предварительно выжигать весь поселок явно не входило в их планы. Угрожающей массой, не рассредоточившись, они единым кулаком приближались к довольно мощному, высотой за два метра забору.

– Хотят прямо с седла прыгать на забор и перебираться на нашу сторону, – обеспокоенно сказал Кашад.

– Да пусть себе прыгают… – пробормотал Кремон. – Но здесь нечто совсем иное… Зачем им кучей-то переться? Что они задумали?

Повисшие в небе зеленючки прекрасно знали, когда начинать и что делать. На атакующий отряд полетела сверху коряга. Но метрах в трех над головами она подпрыгнула, словно наткнувшись на что-то, а затем плавно соскользнула в сторону по дуге. Тут же мелькнула и вторая коряга, но ее уже сразу отбило рикошетом в сторону.

– Ага! У них Воздушная Сфера! – взволнованно воскликнул Невменяемый. – И если у них такой же специалист, как покойный Самсон Громобой, то и нам придется мечами помахать…

Сфера сотворилась в результате применения одного из артефактов Древних и никоим образом не могла удержать слишком мощный разрушительный удар. Сотни две коряг – могла. С тысячей арбалетных болтов – тоже справилась бы. Но вот с выстрелом из литанры… Да еще со спаренным выстрелом…

Красноватый росчерк выстрела, грохот взрыва и ослепительное пламя, и вот уже высветившаяся розовым Сфера лопнула, словно мыльный пузырь. Ударная волна повалила метров десять забора, и образовавшийся пролом показался «фазанам» вполне достаточным для кавалерийской атаки. Они не знали, что основные противники, издавна казавшиеся безобидными, находятся в небе над ними. Раздался зычный командирский голос: «В ата…» – но тут же смолк после меткого арбалетного выстрела.

Все остальные командиры, как и возможные кандидаты в Эль-Митоланы, были отобраны в строю заранее и взяты на прицел. Как только Сфера рухнула, был нанесен первый выверенный залп. С похасов на землю свалилось более двадцати человек. А снижавшиеся зеленючки уже доставали по второму арбалету.

Нельзя сказать, что нападавшие не попытались сопротивляться. В небо полетели пять стрел и три довольно жесткие красные молнии.

– Ого! Да у них три колдуна! – воскликнул Кашад Низу, страшно жалея, что расстояние для его магической атаки слишком велико.

– Подумаешь, трое!.. – сказал с некоторым равнодушием Кремон.

И в самом деле, даже такое, можно сказать, огромное количество Эль-Митоланов для данной местности оказалось разумным растениям на один плевок. Второй залп был перенацелен и сосредоточен именно на колдунах. Так что запустить по второй молнии они попросту не успели. А их первые попадания не достигли цели: на амулетах и оберегах для своих друзей Невменяемый не экономил.

Когда три трупа, нашпигованные болтами, упали под копыта смирных меланхоличных похасов, около десятка всадников стали осознавать, в какой они оказались смертельной ловушке. Они попытались развернуть своих животных и, набирая скорость, скрыться с поля боя. Но этих беглецов, работая артефактами вполсилы, преследователи ссаживали наземь ударами жессо. Уникальные бичи – их знаменитый герой не постеснялся набрать с излишком в кладовых подземного царства вьюдорашей – для ближнего боя годились лучше всего.

Вокруг разнесся усиленный магией голос Кашада:

– Всем немедленно бросить оружие! Спешиться и лечь на землю! Повторяю: бросить оружие! Кто ослушается, будет уничтожен! Ваши командиры и колдуны погибли, сопротивление бессмысленно!

Да и сами оставшиеся на месте всадники, хоть и оглядывались растерянно да в некотором ужасе, прекрасно осознавали полное поражение отряда. Брякнули первые падающие копья. Затем посыпались мечи с ножнами. Спешившиеся пленные отходили в сторону, с опаской взирая на летавших перед ними боларов. А судя по тому, как они стали поспешно стягивать с себя и боевую амуницию, от разумных растений последовал приказ снимать с себя чуть ли не все.

Что вполне подходило под намерения Кремона – пленных не брать.

– Лучше всего их вообще выгнать только в набедренных повязках, – сказал он. – Хотя… сначала нужно допросить каждого в отдельности. Но тут уж мне ни Спин, ни Караг свои привилегии старшего дознавателя не уступят.

Подставной младший брат с пониманием кивнул. Риона, аккуратно вынувшая болт из ложемента своего арбалета, выглядела изумленной:

– Да нам ни одного выстрела сделать не удалось! И допрашивать никого не придется. Что же это за болары такие? Одного шажка не хватает, чтобы они нами командовать начали…

Старший из братьев двинулся по лестнице вниз со словами:

– Да, они такие!.. Любят покомандовать… Но уж всяко осмотреть трофеи мы первыми успеем. Меня очень заинтересовал этот артефакт по установке Воздушной Сферы. Сразу видно, насколько ценная штуковина…

Кашад спешил следом:

– Если его болтами не повредили. Вон как Эль-Митоланам дырок наделали, не только кожу испортили…

Над местом разгрома отряда «фазанов» зависли только три болара, которые присматривали за телами. Не хватало, чтобы кто-то только прикинулся мертвым, а то и очнувшийся раненый какую пакость устроил. Но на тройку защитников дома разумные растения словно и внимания не обращали. Все остальные их коллеги занимались кто отловом разбежавшихся похасов, кто обыском пленных, а кто уже и допросом.

Братья Низу были настороже, особенно приблизившись к павшим колдунам. Девушке Кремон приказал оставаться у него за спиной. Нужные предосторожности, но не в данном случае: все три врага оказались бездыханными.

Когда их перевернули на спину и собирались обыскать, побледневшая Риона показала пальцем на одно из тел:

– Он! Главный княжеский подручный! Ужасная тварь, насильник и убийца!.. Откуда он тут взялся?..

– Такая редкая птица в этих краях? – спросил Кремон. – Так при допросе и выясним.

– Этот колдун выбирается из княжьего града только в одном случае: когда сам князь отправляется в поход. Понимаешь? Это значит, что и самая главная сволочь находится где-то недалеко.

Кашад, удивленно глядя на труп, пожал плечами:

– Князь и в самом деле такой… Но раньше у него вроде иной был подручный…

– Убили три года назад. А это еще худший, десятикратный подлец и подонок!

Невменяемый приобнял девушку за плечи и успокаивающе заверил:

– Все! Уже все! Он никому вреда больше не принесет. Не волнуйся…

– Да как тут не волноваться, если этот гад замучил мою кузину год назад! А ей было всего шестнадцать лет! – Риона начинала впадать в истерику. – И замучил очень страшно! Да его даже сейчас следует растерзать на мелкие кусочки!..

Хорошо, что она находилась в руках невероятно мощного и умелого воина. Иначе вырвалась бы и в самом деле бросилась бы рвать ненавистное тело своего, да и не только своего, врага.

Пришлось Кремону попросту подхватить девушку на руки, прижать к себе и двинуться с ней обратно к дому. Только и бросил через плечо:

– Ты тут сам справишься?

– Не переживай!

А представительницу рода Чилайс пришлось еще долго успокаивать, а потом выслушивать страшную историю, от которой в венах кровь стыла.

Ее кузина, проходившая обучение в столичном граде, в единственном университете княжества, однажды пропала. Дальняя родственница, у которой она жила, подняла тревогу только ночью, но все равно на поиски юной девушки поднялось полквартала. Вначале думали, что ее похитили работорговцы, и никого не нашедшая толпа ринулась к ним. Там уже выстроилась и личная охрана, и княжеская дружина, да и сами торговцы вроде как бесстрашно вышли к народу:

– Этой девушки у нас нет. Представители города могут войти в наши дома и проверить любую особу женского пола.

Представители никого не нашли, и поиски продолжились в ином направлении. Но девушку отыскали только следующим утром. Ее сбросили в ров с крепостной стены. Свидетелей не оказалось, но на теле виднелись явственные следы насилия.

И только потом кто-то из воинов гарнизона подбросил родственникам девушки записку:

«Меня убьют, как и всю мою семью, если я стану свидетельствовать… И мне страшно… Но и молчать я не могу: в ров девушку выкинул колдун, главный подручный князя…»

Одним ублюдком стало меньше, но оставался еще его титулованный покровитель.

Глава 5

Превентивные меры

Допросы дополнили картину. Оказывается, командир «фазанов», узнав о новой удаче своих давних конкурентов, словно с ума сошел, решив на этот раз перехватить добычу во что бы то ни стало. А так как место находки известно не было, как и время выхода ватаги Яцуры на поверхность, решено было перехватить табун похасов и воинов, их сопровождавших. Под пытками пленники все расскажут.

Разбойничий отряд разделился надвое и занял выжидательные позиции у мест возможного ночлега погонщиков. Ну и одной половинке повезло. Вроде как… От них прибыл посыльный, принесший известие о том, что табун пришел, и на дом должны были напасть при последних лучах заходящего Занваля. Командир одобрил такое решение: погонщики снимут латы и сядут ужинать, не думая, что на них могут напасть на закате. Так что в успехе подельников никто не сомневался.

Была уже ночь, и поднимать остаток отряда атаман не стал, отложив это дело на утро. Но не успели опять улечься по лавкам, как примчался второй посыльный, который принес ужасную весть: все нападавшие пали или захвачены в плен. Нападение провалилось, несмотря на мизерное количество защитников дома. По мнению посыльного, там и не могло оказаться много людей, шпионы следили до того целую неделю, но факт оставался фактом: несколько человек там притаились в засаде. Это, дескать, и послужило причиной страшного разгрома.

И атаман решил перестраховаться. Невзирая на глухую ночь, он немедленно отправил пару посыльных в ближайший город. Три часа пути в одну сторону, но зато в случае нахождения там иных подельников и союзников можно было бы дождаться помощи в количестве десяти-пятнадцати воинов. И пока ждали ответа, удалось поднять и вооружить десяток мужиков из поселковых. Воины из них были никакие, того и гляди сами в спину ударят, но если пиками погнать впереди себя, для общей массы сгодятся.

Чуть позже и несомненная удача привалила. В городке нежданно оказался сам князь с дружиной и со всеми своими колдунами прикрытия. А так как ручеек награбленного «фазанами», доходящий до лап князя и его ближайшего окружения, никогда не иссякал, то на просьбу оказать помощь откликнулись даже с радостью. Мало того, во главе двух десятков отменных воинов отправился сам главный Эль-Митолан княжества с парой своих помощников. Для них это казалось легкой прогулкой, которая поможет развеять скуку очередного показательного похода князя по своим дальним провинциям.

Пленные, среди которых как раз и остались в живых десять невинных посельчан, в один голос утверждали, что прибывшие колдуны в течение часа имели разговор с атаманом, и собеседники вышли после него весьма довольные друг другом. О чем конкретно договаривались, никто из оставшихся в живых не знал, а те, кто знал, больше и слова не скажут. Зато создалось впечатление, что с операцией возмездия бандиты явно спешили. Хоть и обошли поселок, но атаку на дом повели с ходу, не прибегая ни к разведке, ни к переговорам. Видимо, слишком понадеялись на свою численность, магическое прикрытие да на диковинный артефакт Воздушной Сферы. А может, стремились поскорей допросить пленников и ринуться по следам ватаги старшины Яцуры.

Кремону и Кашаду пришлось устроить обсуждение с лидерами разумных растений. Оно проводилось на веранде. Чуть сбоку пристроилась и Риона Чилайс. Сама она в споры не встревала, просто наблюдала, прислушивалась, не уставая удивляться рассудительности и непосредственности боларов. Тем более что Спин на этот раз разошелся с философскими выкладками, а Караг занял позицию крутого солдафона, желающего решить любые проблемы только военной силой.

– Да чего там ждать! – скрипел он довольно грозно. – Отправляюсь сейчас с десятком своих разведчиков прямиком в город, высматриваем этого князя и попросту ликвидируем на месте прямо с ближайшими приспешниками. И все! Вы это понимаете? Все! Никто ни нас, ни простой народ на окраинах у барьера больше не потревожит.

– А если не получится? – осторожничал Кремон. – Тем более нам следует перестраховываться после последней стычки. Никто не ожидал от нас сопротивления, а вон у них какой артефакт оказался… И уж наверняка князь вокруг своей персоны и не такие защитные силы, структуры, устройства и прочее собрал. Самонадеянность в данном случае чревата большими неприятностями для нас.

– И учтите, господа, – шевельнул своими корнями в знак одобрения Спин, – как себя поведет княжеская дружина после убийства или покушения на князя – неизвестно. Может, они разбегутся, а может, наоборот, консолидируются и всю тяжесть своей мести перенесут на мирное население того же города. Потом перейдут на окружающие поселки. А сил им противостоять у нас может не хватить. К тому же следует не забывать, что происходит после внезапной смерти любого правителя: начинается лихорадочная борьба за трон или княжескую корону. Разразится кровавая вакханалия при распределении власти. А это может привести к взаимному уничтожению огромной части населения. Ну и помните: мы сюда прибыли с совершенно иной целью. Наша стезя мирный поиск и отторжение от себя любого скандала, невмешательство в любые местные дрязги…

– Забыл, уважаемый! – не выдержал Кашад Низу, явно поддерживающий план Карага. – Мы с братом сами местные, поэтому разбирательства на нашей земле касаются и нас. Уничтожение князя в любых ситуациях и при любых раскладах – дело благое. Тут и спорить нечего. Ну а с командирами дружины тоже можно справиться дальними выстрелами из литанры. Как только строгого командирского надзора над дружинниками не станет, вояки сразу разбегутся по домам, и мстить простому народу никто не будет.

– Чего они раньше тогда не разбежались? – ехидничал болар. – Почему участвовали во всех акциях подавления инакомыслия в народной среде? А потому что им лично выгодна подобная жизнь. Рабство и им косвенно приносит доходы.

Караг высказался еще резче:

– Значит, и всех дружинников вырежем до последнего! Нам не сложно, а вот дышать в княжестве смогут полной грудью.

– Экий ты кровожадный стал! – укорил друга Кремон. – Еще вчера совершенно за иные отношения между разумными созданиями ратовал…

– И сегодня ратую! И завтра буду на своем стоять. Но в данном случае уничтожение князя – наилучший выход для всех. Вот только не прислушайтесь к моим словам, потом плакать будете горькими слезами.

– О! Да ты еще нас и запугиваешь?

– Нисколько! Просто с высоты моего опыта сразу могу просчитать негативные последствия вашей теперешней нерешительности. Ведь в любом случае, не дождавшись известий от своих сторонников и колдуна, князь немедленно выдвинет всю дружину к этому поселку. Сомневаюсь, что здешние жители после этого даже в укрытии среди скал выживут.

Кремон примирительно похлопал ладонью по столу:

– Они-то, может, и выживут, а вот на нас и уж тем более на всех без исключения боларов начнутся непрестанные гонения. Но вроде как и князя убивать не вижу срочной необходимости. Может, он все-таки испугается и сбежит в свой столичный град?

На этот вопрос ответа пока не было. Понятное дело, что, может, уже и к вечеру или к утру добравшиеся до города разведчики подслушают, что надо, подсмотрят, где удобно, и сомнения исчезнут. Да и в любом случае, имея такое великолепное прикрытие с воздуха, можно заблаговременно уклоняться от сражений с превосходящими силами противника. Даже ночью никто не подкрадется и не нападет внезапно.

Так что, по большому счету, можно было спокойно выжидать. А то и не сидеть на месте, а отправиться к тому участку барьера, который высмотрели в свое время болары и где из разных поселков собралась ватага Яцуры. Отыскать лаз в землю всяко удастся, а уж там можно и по следу пройтись удачливых поисковиков. Что Кремон и предложил после паузы:

– Я отправлюсь на поиски ватаги. А ты, Кашад, останешься вместе с Рионой сторожить похасов.

– Ха! Каков хитрец! – вскинулся младший братишка. – Почему отправишься ты, а не я? Такое решается коллегиально. Или с помощью монетки…

И тут наконец-то заговорила девушка:

– Да вас же никто из ватаги не знает. Убьют, тем более, если и в самом деле что-то нашли. Так что в подземелья пойду я. К тому же мне известны многие ловушки, которые ватага оставляет у себя за спиной.

– А откуда тебе известно? – заинтересовался Спин. – И вообще, откуда такое воспитание и воинская выучка?

Хозяйка покосилась на мужчин:

– Им я уже кое-что рассказывала… В ватаге я давно, много чему научилась. Подтянула фехтование, стрельбу из арбалета отработала до наивысшего умения. Бывая в своем и других городах, помогала сбывать найденные артефакты и драгоценности. А потом умудрялась удачно вложить вырученные средства в покупку нужных нам земель…

Лидер боларов дернулся и перелетел ближе к Рионе:

– Вот я и говорю, не похожа ты на простую девушку. Что-то тут не так…

Риона нахмурилась, и тут в разговор вступил Караг.

– Сколько тебе лет? – поинтересовался он.

Девушка плотно сжала губы, всем видом словно говоря: «А вот это никого не касается!»

– Наверняка года двадцать три – двадцать четыре, – прикинул Караг. – В таком возрасте уже не мечтают стать Эль-Митоланом и давно ведут замужний образ жизни. (Девушка удивленно вскинула брови; видимо, она не знала, что болары могут рассмотреть Признаки в теле разумного существа чуть ли не с его младенчества.) И что интересно, никто из поселковых о тебе толком сказать ничего не может. Тетю твою год знали и видели. Ее кузена, его сыновей и невестку, входящих в ватагу, тоже давненько признали за своих. А вот на вопрос о тебе только плечами пожимают…

– Вот потому и не знают обо мне, что много работы деликатной и щекотливых поручений выполняю, – нехотя сказала девушка. Но при этом она явно что-то недоговаривала. – Всегда старалась лишний раз на людях не светиться, приезжала и уезжала ночью. Все-таки средства у ватаги большие вращаются.

– Нормально, мы ведь просто так спрашиваем, – успокоил ее Кремон. – Хотя если уж и доверит старшина Яцура вести кому-то переговоры о купле-продаже, то лишь ближайшей родственнице. Или жене, к примеру…

На это Риона только насмешливо и многозначительно скривила губки:

– Я не замужем.

Из чего становилось понятным, что эта ловкая и обворожительная красотка в любом случае находится в интимной близости с кем-либо из ватажников. Если не с самим старшиной. Да по логике вещей подобная скрытность отношений и должна присутствовать в данной ситуации.

– Ну так что? – спросил Кашад. – Наносим упреждающий удар по князю?

И опять решение принял его старший братец:

– Время у нас есть. Повременим с резкими действиями. Хотя бы до утра, пока наши разведчики не высмотрят, что в городке творится. А чтобы не бездельничать, можем и у местных чего интересного поспрашивать. Вон, опять делегация…

Все те же три ремесленника, видимо, самые уважаемые и авторитетные в поселке, отделились от соседей, возвращавшихся к своим обителям, и вошли на подворье. О том, что можно вернуться, посельчанам сообщил посланный к скалам болар, но подробностей битвы не пересказывал. Так что местным было жутко интересно, что тут было. Шла троица не спеша, смотрела на поваленный забор и новых пленных, которые копали позади него братскую могилу для своих павших командиров и княжеских приспешников.

– Видим, что и с этой напастью вы справились без посторонней помощи, – с уважением сказал все тот же гончар. – Но что ж пленных так мало? Вроде болар ваш говорил, что тридцать два убитых…

– Так ведь целый десяток – такие же жители, как и вы, насильно на похасов усаженные, – пояснил Кремон. – Они вас в поселке дожидаются, отпустили мы их.

– А эти? Вроде ни одного негодяя не видим…

– Тоже из молодых, наивных и глупых.

– Как же вы их так во время боя разглядели?

– Легко! – решил просветить людей булькнувший смехом Караг. – У тех, кого мы взяли в плен, лица не слишком помечены печатью порока. Значит, могут исправиться. А что, тоже пригодятся в гранитном карьере?

– Несомненно. Тем более что и вам будет от этого прямая выгода: половина добытого камня прямо на ваше подворье будет свозиться.

Не ставя полог неслышимости, Кашад просто наклонился к Невменяемому и зашептал тому на ухо:

– Пусть и в другой форме, но все равно рабство получается. Вроде как мы взяли военнопленных, а потом перепродали.

Энормианин покивал, после чего и сам зашептал южанину на ухо:

– Да мне все равно, пусть хоть сразу идут, куда душа пожелает. Но, с другой стороны, когда на ладонях натрут за месяц кровавые мозоли, то потом не раз подумают, куда и к кому идти: в честную ватагу или в банду разбойников. И не лучше ли остаться простым крестьянином или пастухом… – Кремон уже громко обратился к ремесленникам: – Меня больше другой аспект волнует: четыре каменотеса как-то подлежат контролю, а вот когда их станет двенадцать, как вы с ними справитесь? Не ровен час, сбегут.

– Никуда они не денутся, карьер глубокий, стены отвесные, а на ночь будем в пещерке запирать. За два месяца, коль будут стараться, свободу заработают.

Явно прикинувшая прямую выгоду от такого дела Риона проявила умение торговаться:

– Почему два? За такие преступления минимум три месяца общественных работ назначают.

За что получила неприязненный взгляд от Кашада и его возражение:

– Общественные работы назначаются сроком на один месяц. Дольше – каторга.

– Ну, если по совести поступать да по древним законам, то этим злыдням вообще каторга длиной в год светит, – сказал второй ремесленник. – Чего их жалеть?

– Хорошо, тогда пусть будет… – Кремон сделал паузу, но никто больше свое мнение не высказывал. – …два месяца. Опять-таки, при хорошем поведении. Если хотите, наши болары пленных в карьер вечером и отконвоируют. Только вначале те пусть забор починят.

Довольные ремесленники поблагодарили и удалились. А Невменяемый, проводив их взглядом, повернулся к старым друзьям:

– Что это мы все воюем да бегаем? Давайте слетаем южнее и к барьеру присмотримся, до ночи еще далеко.

Сидеть в бесцельном ожидании в самом деле никому не хотелось. Если опять вдруг какая напасть от противника появится, так разведчики предупредят. А пока можно сделать то, ради чего сюда и прибыли: познакомиться с одной из самых больших загадок мира Тройной Радуги.

Лидеры боларов согласились сразу. А после короткого спора решено было не только Кашада Низу с собой прихватить, но и Риону Чилайс.

И вскоре три пары зеленючек отправились на юг, неся в своих корнях двух мужчин и женщину. Причем высоту от подворья не сразу набирали, а некоторое время летели над самой землей, желая оставить возможных наблюдателей в неведении о своей отлучке. Боевые навыки не забываются.

Глава 6

Магические аномалии

Еще в пути девушка принялась весьма активно поучать своих, можно сказать, товарищей по ватаге, как надо вести себя возле барьера. Что нельзя делать, куда нельзя становиться, где нельзя надолго задерживаться, где нельзя и почему сильно принюхиваться. Уж на что Кашад считал себя некоторым знатоком местных реалий, но и тот не выдержал в конце концов:

– Тебя послушать, так ты еще в детстве песочные куличи лепила у барьера. Где ты все это узнала?

Риона вначале указала несущим ее боларам, где надо приземлиться, и только потом стала отвечать:

– Составляющие моих знаний – отличная память, усидчивость, желание открывать новое и невероятная трудоспособность! – причем хвасталась она, еле сдерживаясь от смеха, настолько мужчины удивленно на нее таращились. – Ну и чего вы так смотрите? Неужели подумали, что я безграмотная и читать не умею?

– Нет, всех нас поразила именно твоя усидчивость, – съязвил Спин, при этом осторожно, небольшими зигзагами продвигаясь вперед. – Такое впечатление, что тебе лет сто от роду…

– Ну и что тут такого? Я вон видела в столице одну знаменитую целительницу. Она выглядит моложе меня, но ей уже за сто двадцать лет перевалило… Стой! Дальше не двигайся!

Восклицание заставило болара замереть на месте, но не замолчать:

– Вроде еще рано для описанных тобой опасностей …

– Правильно, большие опасности начинаются дальше, и до них вообще лучше не доходить. Но уже в пределах ста-двухсот метров столько мелких, но тоже опасных, что глупые новички и здесь умудряются погибнуть. Вот, смотрите… – Риона подняла увесистый камень и подошла вплотную к Спину. – Видите в двух метрах рядок остролистной, словно специально посаженной декоративной травки? А теперь над ней пролетает камень, и…

Брошенный камень пролетел на высоте метра, но вдруг замер прямо над зелеными листиками. Те качнулись, словно вздрогнули, и камень, перпендикулярно изменив направление полета, улетел вправо. Там он упал на ржавое пятно диаметром метра два, и тотчас в том месте полыхнуло жаркое пламя, а потом пошел едкий дым. А закопченный камень был отброшен на границу ржавого пятна.

Кремон ошарашенно указал на пятно пальцем:

– Оно что, живое?

– Нет. Обычное аномальное пятно, иначе говоря, концентратор-разрядник. А вот травка, которая называется прутень, растет всегда по сторонам так, чтобы любые предметы забрасывать всегда внутрь ржавчины. В том числе и перешагивающего человека может толкнуть запросто. Прутень не опасен только в одном случае: если листики травы не торчат вверх, а лежат набоку и слегка привяли. Ну а в концентратор-разрядник можно смело ступать ногой, если из его центра выходит струйка желтого дыма. Но! Останавливаться, а тем более вдыхать этот дымок нельзя категорически. Хорошо, если рядом окажется товарищ, вовремя заметит резко изменившуюся походку, оглушит сильным ударом по голове и вынесет в безопасное место. Эта желтая гадость при попадании в легкие делает из человека бессмысленно шагающую по прямой куклу. Часа на два. И это еще вполне невинные препятствия. А посмотрите, сколько вокруг иных, многократно более опасных ловушек.

Та преграда, которая окружала Южный полюс и огромные пространства вокруг него, не походила ни на одну другую, которую раньше доводилось встречать Кремону Невменяемому.

Вокруг Гиблых топей тянулся Нулевой Уровень – многоступенчатый барьер, замыкающий в себе страшных монстров и не позволяющий туда залететь ни боларам, ни драконам. Зато все остальные разумные легко туда проникали и даже путешествовали порой… чаще – себе на погибель.

Вокруг Зачарованной пустыни стоял жесткий барьер, словно из невидимого магического поля, который на любой высоте или глубине не позволял протиснуться внутрь живому существу или неживому объекту больше определенной массы. То есть внутрь могли просовывать кое-какие предметы, на чем, кстати, и основывалось производство удивительных гаспиков – самодвижущихся плотов. С виду совершенно простые плоды растений облучали, и они трансформировались под воздействием магической структуры в нечто новое и полезное. Еще ни разу в истории барьер вокруг Зачарованной пустыни преодолеть не удалось. Хотя при путешествии Кремона из Альтурских гор в Спегото, во время коварного покушения вьюдорашей, учеными были замечены многообещающие трещинки на той преграде. Оптимизм определенный это навевало, но и опасения были немалые. При увеличении силы атакующего урагана могли запросто подвергнуться уничтожению не только сами экспериментаторы, но и близлежащие города и поселки.

А здесь, на Южном материке, Древние изобрели, а может, вырастили, а может, нечаянно у них получилось, совершенно иное, непреодолимое для разумного существа препятствие. Если верить трактату «Установки», то когда-то таким образом объединившиеся разумные существа планеты вознамерились уничтожить проживавших здесь главных врагов мира и зачинателей всепланетной свары. А именно – сентегов. Создали, а потом и запустили на неприятеля вот такой вот вал напастей и убийственных аномалий, который представлял собой магическую, частично живую и саморегулируемую полосу препятствий. И этот вал покатился на юг, уничтожая на своем пути все живое.

Но имелись догадки, что вал не сошелся на полюсе, а замер где-то на полпути. Тем самым как бы давая сентегам мизерный шанс на выживание. По крайней мере, именно так гласили древние легенды и несуразные сказки. Да только во все времена ни сентеги к людям не показывались ни разу, ни сами люди, ушедшие на юг, не возвращались. Ни единого документального свидетельства о возвращенцах не существовало.

Если смотреть на барьер издалека, то он напоминал песчаную пустыню с вкраплениями скал, барханов, оазисов, болот, пострадавших после землетрясения или множества взрывов. И с вздымающимися в небо дымами разного характера и цвета. Одни дымы вились спиралью, другие поднимались ровными столбами, третьи умудрялись пыхтеть кольцами. Очень многие из них, особенно самые большие, никогда не меняли своего места и считались основными ориентирами на этой полосе смерти. Там же что-то зеленело, кое-где торчали странные огрызки древесных стволов, валялись порой крупные и мелкие листья, радовала глаз вполне приятная на вид травка, и все это перемежалось грязноватыми лужицами разной формы, величины и расцветки. Жидкость в этих лужицах была и густой, и пузырящейся, и словно забродившей. И по всеобщему убеждению, ничего съестного на пространстве барьера не существовало. Как и ничего, чем можно утолить жажду. Все необходимое искатели брали с собой.

Ну и каждый в меру своего опыта и умения продвигался на юг на два, три, а то и на пять километров. Если кто-то начинал хвастаться путешествием на шестикилометровую отметку, его называли лгуном, и он терял всякое уважение слушателей.

Почему ходили по поверхности? Да потому, что порой словно сама земля выталкивала из себя удивительные вещицы, артефакты или драгоценности. Или вдруг что-то блеснет в странной воронке. Некоторые не считали зазорным просто покопаться лопатой и делали уникальные находки, после продажи которых несколько месяцев жили безбедно.

Почему не пролетали намного выше? К примеру, те же болары? Да потому что инстинкт самосохранения отгонял. Если же благоразумие не срабатывало, болар по дуге падал в глубь магической полосы препятствий и больше не взлетал оттуда. Имелись описания найденных древесных тел боларов, которые попросту сгнивали в течение недели. В древних хрониках говорилось о попытках драконов слетать на юг. Воздушные пираты набирали максимальную высоту, но их туши тоже падали на землю на седьмом-восьмом километре.

Ну и почему не пытались сделать хоть один, но длинный тоннель на юг? Пытались! Да только ничего из этих попыток особо богатых и амбициозных князей не вышло. Мало того, что и на внушительной глубине встречались магические отголоски смертельных сюрпризов, так еще, начиная с третьего километра, любые новые искусственные сооружения либо заливала болотная жижа, либо они коробились от подвижек грунта и небольших землетрясений.

А ведь на этих землях когда-то стояли здания, и до сих пор сохранились их остовы, фундаменты, а то и целые лабиринты подвалов. По рассказам Рионы, там были не только поселки, но и целые города. Именно в этих местах находили ценные вещи существ, которые прежде здесь обитали и от которых не осталось даже костей.

Так что подземным искателям приходилось перемещаться по уже имеющимся катакомбам, постоянно меняющимся полостям, регулярно появляющимся новым проходам и мечтать о столкновении с линяющим или недавно полинявшим сталпнем. Многие искатели приобретали с годами такой опыт и знания, что могли преспокойно передвигаться под землей неделю, а то и две, нисколько не волнуясь оттого, что за их спинами уже не раз и не два наглухо заваливало пройденные тоннели. Знатоки-ветераны не погибали и всегда выходили на поверхность. Это частенько случалось и на четвертом, а то и на пятом километре. Именно тогда и нужны были исключительные знания «полосы препятствий». Не столько для прохода туда, сколько для возвращения оттуда. Потому что поверху это сделать было легче всего.

Группа ознакомления так и двигалась вдоль края непреодолимого барьера, а Риона Чилайс неустанно говорила, говорила и говорила…

Создавалось впечатление, что она может так говорить и показывать на объекты сутками. Чем дальше на юг, тем более коварные и опасные таились там магические аномалии. И девушка этого не скрывала:

– Если делать верные выводы из сказанного мною, то умные люди должны развернуться и уйти отсюда. Навсегда. Даже и не помышляя больше сюда вернуться. И я очень горжусь тем, что около десяти искателей приключений вернулись домой после моих рассказов.

Она сделала паузу, с улыбкой наблюдая за мужчинами и ожидая, как они откликнутся на такое заявление. Но вместо них заговорил Караг:

– Да уж, диковинные места. И ведь сколько слышали о них, а все равно очень впечатляют…

– А хуже всего, что мы сами не сможем тут покопаться и поискать приключений, – заскрипел с недовольством Спин. – Кажется, путь на юг перекрыт нам сразу и бесповоротно. Не так ли? – он резко приблизился к девушке.

– Совершенно верно, – не дрогнула она.

– Но мы все равно постараемся! – заявил лидер боларов и угрожающе шевельнул корнями: – Так что, мы после этого уже не попадаем в категорию «умных созданий»?

Все-таки Риона еще не слишком хорошо знала правила поведения с зеленючками. И уж тем более не могла понять их попыток пошутить или попросту поиздеваться. Поэтому непроизвольно сделала шаг назад и враз охрипшим голосом стала оправдываться – уж слишком четко ей припомнилось, как болары уничтожали всесильных колдунов и валили насмерть «фазанов»:

– Ну, я не имела в виду вас… Вы же не виноваты, что тут так все устроено… Тут никто выжить не может, если он этим не увлекался, не обучался и не совершенствовался с самого детства… Да и в подземельях вы не протиснетесь, вы же такие толстые…

– Кто толстые?! – к ней стал приближаться побулькивающий Караг. – Это мы толстые? Да мы на диете месяцами сидим!..

– Извините, я хотела сказать, слишком вы круглые и красивые!..

– А-а-а!.. Тогда другое дело, а то мне показалось, что ты над нами издеваешься.

Стараясь не рассмеяться, Кремон решил защитить девушку:

– Да ты их не бойся, они добрые и так шутят. Ты лучше скажи, что делать тем, кто все-таки решился попытать счастья в этих удивительных местах?

Риона сдвинулась с места и, начав говорить, словно невзначай оказалась между двух мужчин. Там она себя чувствовала гораздо уверенней.

– Ну а те, кто не испугался, вливаются в ватаги и начинают понемногу осваиваться у барьера.

– И как вы их классифицируете?

– Ну, как сказать… – она с опаской оглянулась на чуть отставших боларов, но решилась все-таки сказать правду: – Их называют больными. Потому что любовь к риску, приключениям и добровольное лишение себя элементарных бытовых удобств – это уже считается неизлечимой болезнью.

Кашад Низу не выдержал и рассмеялся:

– Вот как все дипломатично получается, Кремон! Оказывается, мы не полные дураки или бестолковые недоумки, а этакие слегка приболевшие особи. А так как хворь наша неизлечима, то мы вполне заслуживаем сочувствия и жалости. Здорово!

Теперь уже рассмеялись все. Братья пояснили девушке, что бульканье, издаваемое зеленючками, это как у человека заливистый смех. Нельзя сказать, что страх у нее пропал после этого моментально, но реагировать на шутки боларов она стала вполне адекватно. И даже умудрялась колко отвечать.

Наконец ей удалось отыскать участок с подземными переходами, старыми и очень надежными. По крайней мере, именно так утверждала Риона, спустившись под землю вместе с обоими колдунами. Там она показала и пояснила с десяток опасностей, и даже посоветовала, как с ними бороться магическими методами. Она не сомневалась в том, что ее новые товарищи по ватаге именно Эль-Митоланы. Оба. В обязательном порядке. Потому что Кашад вполне небрежно подвесил в подземельях два мощных светляка, ну а его старший брат сразу, по умолчанию, смотрелся существом, познавшим тайны мироздания. А чтобы самому не творить никчемное колдовство, сваливал все эти обязанности на младшего братишку.

«Да и разве стали бы такие болары, как Спин и Караг, слушаться кого-нибудь иного? – думала девушка. – Да ни в жизнь! А ведь в любом случае всегда последнее слово остается за Кремоном… И я не удивлюсь, если он намного старше Кашада… Правда, тогда получается что-то не так с возрастом их родителей, но мало ли какое у них родство? Вдруг только по отцовской линии? Сколько подобных случаев… Надо будет присмотреться внимательнее и обязательно выведать точный возраст… Только что мне это даст? А вернее, какая польза от этого будет всей ватаге?..»

Занваль уже касался горизонта, когда исследователи выбрались на поверхность и были встречены обеспокоенными боларами.

– Что, где-то рядом обнаружились враги? – заволновался Кашад.

– Тебя так на войну тянет? – фыркнул в раздражении Спин. – Хочу напомнить, что ужин давно нас ждет на столе, а нам еще чуть ли не час лететь к поселку.

– Точно, точно! – ворчал и Караг, вместе с другом отправляясь в полет с пассажиром. – У меня уже корни хрупкими стали от недоедания. Вот-вот отвалятся…

– И не стыдно? – укорил его Невменяемый. – Ты только в Морском королевстве, по твоим же утверждениям, съел на месяц вперед. И мог бы облететь все страны Северного континента без отдыха.

Болар некоторое время булькал умиротворенным смехом, а потом дал пояснения:

– Когда я такое говорил, то сам чистосердечно верил в это. А так как я возле барьера превратился в «больного», то запасы накопленных мной веществ исчезли во время обострения моей болезни. Так что теперь я переживаю только об одном: оставят ли нам наши усиленные, боевые порции?

В поселке царило полное спокойствие. Ужин боевым товарищам оставить не забыли. Поев, болары уселись на удобных позициях и беззаботно предались сну. А Риона вдруг предложила немного почитать полезные записи о магических аномалиях и пригласила братьев Низу в небольшую комнату возле кухни. Мало того, она принесла туда внушительную бутыль местного гремвина, весьма недурного на вкус. И троица часа четыре провела не так за чтением и разборкой записей, как за приятной доверительной беседой.

Потому и легли поздно. Как следствие, утром просыпались неохотно…

Но сон слетел мигом, когда за окном раздался голос Спина:

– Разведчики передали из города: «Княжеская дружина во главе с князем, а также полк городского ополчения в полном вооружении вышли за стены…»

Глава 7

На поиск!

Болар продолжал читать сообщение:

– «…и походным маршем двигаются в сторону столичного града. По оперативным данным, князь сильно обеспокоен намечающейся попыткой свергнуть его с трона… Остальные детали выясняются…»

Обрадовалась такому известию только Риона:

– Если это не ложный выход, то лучше не придумаешь. Два дня пути в столицу, день-два на выяснение тамошних обстоятельств, два на дорогу обратно. Да и сутки, чтобы сюда добраться. А наши обещали выбраться на поверхность на денек раньше этого срока. То есть нам пять дней ждать осталось.

Тогда как Кашад разволновался не на шутку:

– Ну как вы не понимаете? Нам желательно помочь в столичном граде! Ведь любой враг князя – это наш потенциальный друг. А то и хорошо знакомый друг. Не удивлюсь, если родственные и дружественные нам кланы воспользовались отсутствием князя с дружиной и теперь пытаются захватить власть.

Тут уже стал ораторствовать Спин. Он заявил, что не всегда к свержению власти тирана стремятся прогрессивные силы. Порой на пошатнувшийся трон пытается усесться тиран еще более кровавый, чем прежний. Так что даже полезно будет, чтобы деструктивные силы обескровили друг друга.

Ну а Караг добавил, что в любом случае они тут раньше узнают, что там в столичном граде случилось. Потому что пара разведчиков, следившая за князем, сейчас ринулась к столице и постарается в ней осмотреться. Им на смену, чтобы присматривать за колонной, уже спешат три разведчика из второй линии.

Кремон же был обеспокоен иным:

– Как бы цинично ни относился князь к смерти своих подельников и подданных, он обязан отреагировать на гибель целого отряда во главе со своим самым преданным колдуном и двух других Эль-Митоланов. Тут даже дело не в личной мести, а в показательном наказании осмелившихся сопротивляться. То есть его остальные подручные не поймут, те же воины дружины роптать начнут. Дескать, наших коллег угробили, и никто даже не почешется?

– Обстоятельства разные бывают, – стал рассуждать Спин. – Вдруг в стольном граде и в самом деле страшный кризис, и кто-то уже взобрался с ногами на княжеский трон? Пока точно не узнаем, что да как, считаю подобные разговоры бессмысленными.

Но на этом не остановились, продолжали высказывать свое мнение. Только Невменяемый молчал, ожидая, когда ему дадут возможность подвести итоги. И когда все выдохлись, объявил свое окончательное решение:

– Нет смысла мне, брату и Рионе куда-то мчаться и кого-то там спасать. Наша задача – отправиться к месту входа ватаги в подземелья и поспешить по их следам. А все остальное сделают без нашего вмешательства наши друзья-болары. К чему нам стоять в отдалении, сжимая мечи? И без нас армию разгромят! К чему нам эти совещания? Ведь Спин или Караг сами в одиночку могут решить любой вопрос международного или внутригосударственного плана. А если им не хватит помощников, разведчиков, наблюдателей, а то и воинов, то они легко мобилизуют местный контингент зеленючек. Верно я говорю, Спин? – он бесцеремонно ухватил болара за один из корней и подергал.

Друг нисколько не обиделся, хотя для приличия проворчал:

– Ты ведешь себя как ребенок! – Ну а по существу ответил уже совсем иным тоном: – Мы-то с любыми задачами справимся и любые проблемы разрешим. Но мы ведь прибыли, чтобы преодолеть барьер! А что получится? Это кто-то сделает без нас, а мы будем до конца жизни жалеть, что не поучаствовали. Ну и потомкам стыдно будет признаться: вот, был совсем рядом и занимался не делом, а ловлей каких-то разбойников. Позора не оберемся…

– Точно! – поддержал его Караг. – Мы тоже хотим заняться экспериментами.

– Ну, вы вдвоем и займитесь, – предложил Кремон, – а остальные пусть работают в прежнем направлении. Даже можете взять с собой десяток ваших научных специалистов, ну а военные пусть уже сами… Если, конечно, справятся.

Последняя фраза была лишней, потому что и Невменяемый, и лидеры боларов были уверены в том, что давно обретающиеся рядом ветераны могут решить любые поставленные перед ними задачи. Некоторых прославленный герой знал еще по Агвану, когда впервые встретился с разумными растениями. Потом приятельские отношения с лидерами зеленючек переросли в дружбу самой высшей пробы. Поселок Агван давно стал городом, остальная стая разлетелась с высокими миссиями по всему свету, а больше десяти старых приятелей так и оставались рядом со своими лидерами и всемирно известным героем. Такие опытные специалисты могли решить проблемы не только этого захудалого княжества, но и гораздо большего государства.

Ну и самое главное, у них было все: умения, связь, готовое прибыть подкрепление и оружие.

– Мы согласны, – сказал Караг.

Кремон кивнул:

– Хорошо. Тогда исследователи отделяются от остальных, запасаемся продуктами и двигаемся к барьеру.

Рионе такая торопливость не нравилась. Она намеревалась дождаться возвращения ватаги, а уже потом, с согласия старшины Яцуры, вести новичков в первый поход. А это скоро бы не получилось. Ведь если трофеи окажутся подходящими, более месяца уйдет на продажу, составление договоров, получение денег и покупку новой недвижимости. Хлопот будет много.

И даже если ничего дельного не отыщут, все равно в традиции ватаги делать отдых недели на две. После тяжелейших испытаний так поступают все искатели.

А тут настойчивые парни так резко, без всякой подготовки готовы рисковать собственной жизнью. Да и сама девушка, невзирая на все свои огромные знания, подобные прорывы по подземельям еще ни разу не совершала. То есть ручаться она не могла бы, что отыщет следы ватаги, догонит, а потом еще и удачно вступит в контакт с помощью издающего шипение артефакта. Ведь что еще могло случиться в сложной подземной обстановке, так это встреча со своими товарищами на встречном курсе. Порой поисковики ходили под землей кругами, и никто никогда не мог ручаться в том, что если вышел раньше конкурента, то раньше и добрался до замершей оконечности «доброго червя». Бывали такие случаи: давно ушедшая на поиски ватага находит уже опустошенную сокровищницу, которую разграбили перед самым ее приходом те конкуренты, которые вышли в поиск неделей позже. А еще бывало, что сталпень, лишенный магической подпитки, начинал недовольно ворочаться, возникали подвижки грунта, ходы заваливало, и искателей становилось меньше…

Риона попыталась отговорить колдунов:

– Не стоит отправляться в подземелья, пока вся ватага не вернется. Да и похасы будут нужны…

Ее несколько жестко прервал Караг:

– Их подгонят наши товарищи в нужное время в нужном количестве.

– Как имеющая больший опыт в поиске, я считаю, что двигаться нам туда не следует, – стояла на своем девушка. – Да и как имеющая больший опыт ватажница, требую подчинения в данном случае. Тоже имею на это право.

По виду младшего брата трудно было сказать, как он отнесся к этим словам. Кажется, ему было все равно. А может, заранее был согласен с любым решением старшего брата. И тот без малейших колебаний заявил:

– Тогда мы отправляемся вдвоем. Где находится вход в подземелья, мы знаем, поиск вести сможем, как подавать условный сигнал «шипучкой», ты нам покажешь, ну а опыта у нас и разных вспомогательных артефактов в багаже хватает.

Оба колдуна тут же стали собираться в путь.

Риона была раздосадована. Она-то думала, что без нее в подземелья никто двинуться не посмеет. По крайней мере, станут долго и нудно уговаривать. А тут такое наплевательское отношение, не говоря уже об отсутствии уважения к ее невероятным знаниям.

Она схватила Кремона за рукав куртки:

– Но вы не знаете пароля, который нужно сообщить ватаге при помощи «шипучки»! А я не имею права его разглашать даже под угрозой смерти.

– Значит, у тебя нет выбора. Только идти с нами! Если там случится недоразумение и кто-то в глупой стычке погибнет, это ляжет целиком на твою совесть!

Что такое два боевых колдуна, да еще имеющих при себе две горки странных артефактов и такое страшное оружие, как литанры, Риона понимала прекрасно. Так что больше не раздумывала ни секунды:

– Я с вами! Только переоденусь в походную одежду.

И кинулась в свою комнату. Когда выскочила на веранду, два болара подхватили ее прямо со ступеней и стали догонять уже взлетевших товарищей.

Опять улетали над самой землей, не желая сообщать окружающим о своих передвижениях. И уже через два часа оказались в нужном месте. Специалисты по научным вопросам, или, как называл их Караг, «умники», тут же стали разбивать лагерь, а мужчины, не слишком-то оглядываясь на Риону и даже не попрощавшись со своими друзьями-зеленючками, уверенно полезли в нужную расщелину. Словно проделывали такое по десять раз на дню.

Вначале ходы были довольно узкими и низкими. Вскоре на пути возникла первая, вполне ожидаемая преграда. Не смертельная, а «информационная» ловушка, зацепив которую любой здесь проходящий дал бы о себе знать. Пробиравшийся впереди Кашад лег и указал на выступ в «полу»:

– Пройти мимо не получится, не потревожив. Убираем или ты временно ее усыпишь?

Риона, замыкавшая их маленькую группу, до этого места ждала, как все получится, и теперь лишний раз оценила умение новичков. Такие навыки имели даже не все ветераны. И последние сомнения на тему «идти или не идти» развеялись в ее головке окончательно.

– Мне надо выдвинуться вперед! – сказала она и начала переползать через Кремона.

Контакт получился более чем плотный. Старший братец довольно улыбнулся:

– А что, такая вот смена нашего построения мне нравится. Это мы всегда так будем делать возле каждой ловушки?

– Это сейчас ты не против, – заметила девушка. – А вот я твои слова припомню, когда мы станем очень потными и очень грязными…

Часа через три они действительно стали выглядеть весьма непрезентабельно. От сырости, песка, сыплющегося со сводов, и всякого мусора одежда отнюдь не стала чище. Ход давно расширился, появились отдельные пещеры и целые их анфилады, на пути хватало ловушек и магических аномалий.

Еще через час наткнулись на болото, затопившее огромный участок чуть ли не по самые своды, и остановились.

– Есть ли путь в обход? – спросил Кашад.

– Мне он неизвестен, – ответила Риона. – А те, что нашли сброшенную кожу «доброго червя», указывали, что это было «за болотом».

– И много еще таких болот у нас на пути? – поинтересовался старший из братьев.

– Не знаю. Дальше этого я никогда не доходила. Но не думаю, что много. Чаще всего только это скопище грязи и проклинают в рассказах.

– Ядовитое? Или с аномалиями?

– Как это ни странно, ни яда, ни аномалий здесь нет, но на том краю придется раздеваться и очищать одежду от пиявок и жучков-кровососов. Магия их не берет.

– Ну вот, а ты говоришь, без аномалий! – Кашад достал из вещмешка какие-то пакетики. – Раз не поддаются магии, значит, уже не простые. Одеваемся!

Мужчины показали Рионе, что это такое и как оно разворачивается. Затем надели на себя поверх экипировки, показали, как действуют запоры на горле и капюшоне, и объяснили суть всего этого мягкого, прозрачного и непромокаемого одеяния. Влагу данные артефакты не пропускали, хотя по прочности считались весьма и весьма слабенькими. Даже специально наложенные структуры усиления дивного материала не давали гарантии, что он не порвется при соприкосновении с острым краем камня или торчащей веткой. Также следовало выпустить из-под одежды лишний воздух, иначе она раздуется и будет мешать движению.

Эта одежда позволяла преодолевать места, где приходилось окунаться с головой. Только следовало застегнуть капюшон наглухо в лицевой части. Ну и некоторое время двигаться без доступа свежего воздуха.

– Хотя где тут свежий воздух? – скривился Кашад, делая первые шаги по пузырящейся жидкости. – Все бродит! Все гниет! Фу!..

Следовавшая за ним девушка больше помалкивала, с явным сомнением двигаясь в новом необычном костюме. Разве что изредка предупреждала о глубоких ямах и других препятствиях на пути. Колдун ее благодарил, хотя замечал эти помехи магическим взором.

«Удачно я у вьюдорашей герметичными накидками разжился, – думал шедший последним Невменяемый. – Смотри, как они нас выручают! Еще бы по другим проходам как следует порыскать… Эх, вечно куда-то спешу, тороплюсь как на пожар… И тут наша проводница права. К чему такая спешка и лишний риск? Вернулась бы ватага, и двинулись уже преспокойно, с самыми знающими поисковиками… Правда, и Риона своими талантами просто поражает. Даже подозрительно становится: откуда она все это знает? Когда успела в свои годы так выучиться? И что это у нее за учителя были? Да, много девочка не договаривает… если бы не явные признаки ее честности, порядочности и удивительная отвага, подумал бы, что она явно темнит… В любом случае, тайны у нее имеются…»

Болото преодолели без особых сложностей, а по утверждениям проводницы, даже с некоторым комфортом:

– Вы не представляете, насколько глубоко и прочно впиваются эти пиявки и жучки в складки одежды. А если какую особь не заметишь, то она быстро вес набирает от крови. Причем они первым укусом вызывают онемение кожи, нечувствительность, так что можно и сознание потерять, если таких пару десятков на теле останется. А тут… красота!

Живые кровососы, обитающие в болоте, и в самом деле налипли внушительным слоем вместе с грязью на накидки, но пока прошли немного, грязь стала обсыхать и вся легко отвалилась вместе с противными пассажирами. А когда сделали большой привал, так пригодившиеся средства защиты сняли с себя и вновь уложили в пакетики.

Только тогда Риона поинтересовалась:

– А где это вы такие артефакты раздобыли? Вроде и непрочные, но зато в некоторых случаях могут быть незаменимы.

Невменяемый не стал раскрывать секрет, ответил обтекаемо:

– Подарок друзей. К тому же сделанный с условием никому эти накидки не показывать. Так что и ты помалкивай… А дальше куда двинем?

– До ночного отдыха следует пересечь две большие пещеры, а потом подняться на верхние уровни. Там находятся лабиринты древних подвалов. Идти легко, во весь рост, но вот всякой гадости и смертельных сюрпризов там тоже предостаточно. Но думаю, что к ночному отдыху мы и тот участок преодолеем.

– А потом?

Девушка задумалась и тяжело вздохнула:

– Ну а потом уже начнем искать следы и отметки нашей ватаги.

Казалось, в той части похода она сомневается больше всего.

Глава 8

Останки городов

Многоэтажные подвалы уже тысячи лет как несуществующего города оказались довольно сложным препятствием на пути. Там, в некоторых случаях, знаний Рионы Чилайс уже не хватало. И если бы не магические силы братьев Низу да куча удивительных артефактов, которую они волокли с собой, пришлось бы там не три часа пробираться, а целые сутки. Потому что порой путь перекрывался такими магическими аномалиями, что следовало бы обычным искателям возвращаться назад и искать пути в обход. А вот когда дорогу прокладывал Эль -Митолан, скорость продвижения возрастала порой десятикратно.

Почти со всеми препятствиями Кашад справлялся легко, играючи. Хотя и у него случились пару раз казусы. В особо сложных ситуациях он не знал, что делать, и тогда довольно долго советовался со старшим братом. Вдвоем они обсуждали увиденное, размышляли над нужным магическим действием, и только после этого создавалась должная структура преодоления. И маленький отряд двигался дальше.

Подобные задержки несколько удивили Риону. Она никак не могла понять, в чем тут дело. Если Кремону все так хорошо известно, то почему он не выдвинется вперед и нужным магическим действием не снесет или не обезопасит аномалию? И лишь перед самым привалом на ночь она догадалась о подоплеке происходящего:

«Да он же учит младшего брата! Раскрывает ему тонкости и секреты магического искусства! А собственные силы экономит для самой экстремальной ситуации. Молодец… Да они оба молодцы! Другие бы на их месте рисовались своей силенкой и делали вид, что просто сменяют друг друга на острие магического поиска. Скромен… Хоть всеми и командует, но получается у него это естественно, словно походя… Видимо, опыт у него огромнейший… откуда только взятый? Вполне возможно, что этот колдун довольно знаменит вне пределов Южных княжеств… А вот их почетные имена я так до сих пор и не выяснила! Упущение!»

Они уже выбрали место для ночлега, когда девушка сказала:

– Господа! Мы вроде уже и товарищи по ватаге, а вот ваших магических прозвищ я еще не знаю. Представьтесь, пожалуйста!

Кашад в это время проверял прочность свода, поэтому ответил несколько рассеянно:

– Чего уж там, можно и представиться по полной форме… Эль-Митолан Восходящий, к вашим услугам, сударыня…

А его старший братец, поставив котелок на треногу, начал поджигать под ним мушки. Вообще-то, спрессованные в таблетки водоросли, которые и назывались в простонародье мушками, в данной местности дефицитом не были, торговцы чего только не привезут. Но вот стоили они здесь немало. Поэтому проводница сказала:

– Вроде и не холодно, можно и без горячего отвара обойтись…

– Не хочешь, не надо, – бросил Кремон через плечо. – Мы по полторы порции выпьем.

– Ну, раз уж вы будете, то и я не откажусь. Но я жду от тебя ответа на мой вопрос. Вон твой брат уже представился…

– Ха! Брат – это одно. Я – совсем другое!

– А почему ты скрываешь свое магическое прозвище?

И тут Кремон ее поразил:

– С чего ты взяла, что я обладаю магическими силами? Разве я хоть раз заявлял, что я Эль-Митолан?

Девушка некоторое время растерянно моргала, а Кашад пробормотал:

– Да, он такой…

– Но как же так?! – воскликнула Риона. – Ведь Кашад с тобой советовался! Я видела! И ты знаешь больше его! И… и вообще!..

Кремон уже ловко нарезал вяленое мясо.

– Я много чего знаю и умею… А теорией магии занимался долгие годы и под руководством ну очень и очень знаменитых преподавателей. Так что даже Эль-Митолану Восходящему не зазорно со мной посоветоваться. Тем более что взаимовыручка, взаимопонимание между родственниками всегда на несколько уровней выше, чем между остальными разумными существами…. Потому тебе что-то такое показалось. Но спешу тебя разочаровать: магических сил во мне нет. Вот так-то! – Кремон взял свою порцию и стал неспешно есть. – А ты в Сонном мире часто бывала?

Неожиданно для самой себя девушка смутилась. Еще сравнительно недавно возможность побывать во сне на луне Марге имели только самые богатые разумные существа планеты. И тогда же устоялось распространяемое мнение, что любой побывавший в теле дунита делает это почти всегда только с одной целью: окунуться в самые затейливые сексуальные забавы. Конечно, и о хороводах над цветами рассказывали, и затейливые мелодии-гудение, выводимые при этом, описывали. Но стереотип о сладострастных многочисленных актах до сих пор сидел в сознании большинства.

В последние полгода волшебные фрукты продавались уже несравненно масштабнее и по сносной цене, благодаря чему почти все ватажники побаловали себя этим развлечением, и неоднократно. Они прочитали продававшуюся на каждом углу книжицу, написанную великим Эль-Митоланом Невменяемым, где доступно описывались все возможные, нужные, правильные и желаемые действия любой особи, оказавшейся в только что родившемся теле дунита. И если уж дети имели возможность и право бывать на Марге, то и взрослым стесняться было нечего.

Но все равно такой вопрос в лоб непроизвольно заставил Риону подумать:

«А зачем он спросил?»

Потому и ответила вопросом:

– Почему интересуешься?

– Да у нас плоды с собой, вот и решили прямо сейчас вместо десерта съесть. Тебя как товарища по ватаге тоже угощаем.

Риона промолчала, но потом, хорошенько подумав, не нашла причин отказываться от угощения. Опасность им в этом месте не грозила, лихой живности, кроме пиявок и жучков в болоте, не водилось, да и поставленные на ночь охранные структуры вселяли дополнительную уверенность в завтрашнем дне.

И когда и для нее на скатертку был выложен волшебный плод, она слопала его с большим удовольствием, предвкушая приятные сны. И опять мужчины ее удивили. Они начали деловито договариваться, где и как встретятся, если судьба их забросит куда-то совсем рядом друг с другом. Дело в том, что в последние месяцы в Сонном мире появились иные пространства с цветами, помимо Матери-поляны, а многократно разросшаяся популяция дунитов настойчиво пробивала все новые и новые тоннели к погасшим полянам. Потому что водить хороводы уже было довольно тесно, а к старым пространствам, которые почти заросли молодыми одичавшими деревьями, следовало вначале провести светящийся поток, исходящий от Матери-поляны.

В книжице подобные действия описывались тщательно, приводились доводы в пользу такой помощи, но народ все-таки не стремился в Сонный мир работать, он стремился развлекаться и «вкушать живительный мед». Именно так в последнее время стали иносказательно называть соития в мире дунитов, проводя параллели с единственной тамошней пищей – медом. Мед любой желающий мог есть в немереных количествах прямо из стручков, все на тех же деревьях, которые были жилищами для дунитов.

И вот сейчас братья обговаривали возможную встречу, когда они окажутся в телах дунитов, и моменты совместной работы. И опять девушке стало не по себе. Она разозлилась и сказала себе:

«Хотят работать, ну и пусть пашут на здоровье! А я как нормальная, здоровая женщина буду петь в хороводах и… да что я как маленькая! И, конечно же, «вкушать живительный мед»! И пусть они потом лопнут от зависти к моему хорошему настроению!»

И постаралась уснуть как можно быстрее.

Путешествие в Сонный мир оказалось томным, волнительным и прекрасным. И настолько увлекательным, что, проснувшись и ощутив свое тело в мрачном подземелье, Риона некоторое время лежала, не открывая глаз, вспоминая недавнюю эйфорию. И была удивлена и даже раздражена, когда почувствовала легкое сотрясение почвы. Моментально усевшись, она расширенными глазами уставилась на невиданное действо: оголенные по пояс братья в прыжках и столкновениях мутузили друг друга по плечам, бокам и спинам своими кулачищами и при этом хохотали и что-то говорили. Но звуков не было слышно из-за поставленного вокруг них полога неслышимости. А вот земля сотрясалась…

«Они что, совсем не устали в Сонном мире?! – пораженная до глубины души, девушка поднялась на ноги и приблизилась к месту сражения, присматриваясь еще внимательней. – Такое впечатление, что они уже дважды выспались и дважды позавтракали… Вон сколько из них прет агрессивной энергии!.. Или они меня обманули и плоды на самом деле не съели?.. Да нет, я же видела…»

Борцы замерли, развернувшись к проводнице, и Кашад убрал полог неслышимости:

– Ну, ты сильна спать! Нам уже два часа неймется. Давай завтракать и в путь. И так сколько времени потратили даром.

Пока сооружали быстрый завтрак, она не удержалась от вопроса:

– Ребята, неужели вы за ночь не устали?

Младший только с улыбкой хекнул и впился зубами в бутерброд. А старший решил просветить подругу по ватаге:

– Как раз наоборот. Чем больше на Марге занимаешься полезным восстановительным трудом, тем многократную отдачу, или иначе говоря, больше сил получаешь взамен. Практически получается некий магический наркотик. Только он не в первый день начинает ассимилироваться с сознанием, а потом передаваться вот в эти наши тела, а со временем. Этак примерно с третьего-четвертого раза. И это так здорово! Потом целый день чувствуешь себя не хуже какого-нибудь паршивенького Эль-Митолана.

Оба брата захохотали от такого сравнения, но Риона даже не улыбнулась. Скорей разозлилась:

– Почему тогда об этом нет в тех книжицах, продающихся на каждом углу? Это что, специально такой секрет был сокрыт от всего народа? Или этот недоумок Невменяемый вообще в Сонном мире не бывал?!

– Увы! Здесь совсем иное дело… – Кремон с иронией и укором смотрел на давившегося смехом брата, рискующего поперхнуться завтраком. – Как нам известно от весьма авторитетных и информированных личностей, во время написания инструкции по пребыванию на Марге этот самый Невменяемый только-только закончил первый этап своих посещений Сонного мира. Тогда каждый плод стоил невероятные деньги, так что он просто финансово не смог продолжить свои исследования в полной мере. А потом, когда уже стало точно известно о получаемой энергии, задоре и отличном настроении, эта книга уже распространилась по всему миру. В некоторые места он, к примеру, добрался давно, а фруктов там еще никто не пробовал… Парадокс.

Девушка была вынуждена признать:

– Верно, мы только недавно сумели купить большую партию оптом, на всю ватагу… Женщинам досталось по пять, мужчинам по десять, ветеранам по пятнадцать…

Тут же не преминул встрять отсмеявшийся Кашад:

– Наверняка тебе досталось именно полтора десятка. А? Уж больно ты сладко спала… И с такой блаженной улыбкой, что мы еле оторвались от любования…

Всеми силами Риона постаралась остаться невозмутимой, но уши у нее все равно заполыхали. Еле-е ле нашла в себе силы всепрощающе рассмеяться:

– А подсматривать за спящими нельзя! Очень плохая примета для тех, кто подсматривает! Особенно, если это происходит в подземельях.

Кремон повелся на крючок, наверное, специально:

– И что с нами плохого случится?

– Теперь вы оба, обязательно и навсегда… – она сделала паузу и выдала: – Влюбитесь в меня до потери рассудка.

– О-о! Терять рассудок мы не хотим! – рассмеялся Кашад. – Но я не против влюбиться в такую красавицу.

Кремон грустно вздохнул:

– Конечно, брату хорошо, у него магические силы есть. Потеряет один рассудок, живо себе сварганит второй. А мне теперь что делать? Может, есть какой оберег против этой плохой приметы? Или контрпримета имеется?

– Несомненно, имеется! – уже веселилась и Риона. – И выход очень простой: чтобы подобной безрассудной влюбчивости не произошло, надо в течение десяти дней выполнять все мои просьбы.

– Только и всего? – с недоверием уточнил Кремон. – Тогда поспешим дальше. Что-то мне не слишком хочется выполнять все твои желания в этих сырых и мрачных подземельях.

Он сделал ударение на слове «все», и это прозвучало так двусмысленно, что уже в который раз девушка смутилась.

«Ладно, ладно, – подумала она сердито. – Я еще на вас отыграюсь!»

Глава 9

Сложный поиск

После ночлега первые полдня в подземельях провели с изрядным напряжением всех сил. Пошли такие места, о которых Риона Чилайс даже предположения не имела. Если уж бывал тут кто из ватажников, то ей не рассказывал. А может, и вообще никто не бывал, может, они зашли в такие места, откуда никто не возвращался. Когда они расположились на обед, Невменяемый, хваставшийся своим несравненным чувством ориентации, определил, что их группа находится на седьмом километре магической полосы препятствий. Вернее, под седьмым километром.

– Это тебе так кажется, – авторитетно заявила проводница. – Здесь нельзя доверять собственному сознанию. Надо делить на два, уже проверено. Если ты уверен, что мы на седьмом, следовательно, на самом деле мы только неподалеку от четвертого километра.

– Ну ладно, пусть будет так. Хоть намек на ориентиры ты уловила в разговоре?

– Так и говорили: четвертый километр, значит, мы должны искать где-то здесь… Другой вопрос, что сталпень от места сброса своей кожи может уйти очень далеко. Бывали случаи, что так червяка и не находили.

Толком поговорить можно было лишь во время отдыха, поэтому Кашад постарался уточнить некоторые нюансы:

– Насколько я понял, при определенном умении и внимательности здесь выжить можно. Тем более будучи Эль-Митоланом. Почему же тогда никто вот так по подземельям не отправился на юг?

– Уже не раз говорила на эту тему: всему есть предел. Сразу после пятого километра начинается сущий ад. Пройти нереально, будь ты хоть трижды Эль-Митолан. Даже сам Невменяемый здесь бы обмочился от страха и поспешно сбежал. Уж вы мне поверьте…

Младший Низу опять не удержался от смеха. За что удостоился колкости:

– Так он хоть герой, а ты?

Смех умолк.

– Вот так-то! На чем я остановилась?.. Ага! Там довольно резко, словно единой линией начинаются совершенно иные аномалии. Что самое интересное, трупы погибших там через какое-то время очищаются неизвестно какой магией от мяса и одежды, и остаются странно выбеленные скелеты. Вот потому и есть у нас правило: «Увидел кости – разворачивайся и беги оттуда». Кто этому совету не внял, тоже пропал.

– И что, на любой глубине так?

– Не сомневайся. Тем более что на большой глубине начинается сплошная болотная жижа. Нырять в нее, ища проходы дальше на юг, никто в здравом уме не додумается. А кто додумался, тоже не вернулся!..

Последние слова прозвучали особенно зловеще под сводами пещерки, но Кремон на гнетущую атмосферу никак не реагировал:

– А как эти скелеты располагались? Кучей или вразброс?

Риона уставилась на него с издевкой:

– А тебе какая разница? Неужели ты бы замер на месте и стал рассматривать?

– Обязательно! Раз уж увидел, то замри и хорошенько запомни. Ни за что не поверю, что таких сообразительных искателей не было.

– Как же, были, – после некоторой паузы призналась проводница. – Утверждали, что скелеты лежали на пространстве метров в пятнадцать – двадцать пять. При этом не все черепами на юг. Кое-кто из искателей перед смертью пытался развернуться и убежать, да не успел…

Кремон поднял указательный палец и наставительно обратился к младшему брату:

– Вот видишь, накидки могут и там пригодиться. Раз потом магия разъедает все ткани кроме костей, то скорей всего надо тщательно завернуться в нечто герметичное. Вплоть до того, чтобы напялить на себя десяток накидок сразу.

– В любом случае, следует вначале испытать эту защиту на ком-то живом…

– Да кролика можно замотать или поросенка и толкнуть в эти коридоры левитацией, а потом и шейтара можно упаковать…

– У него зубы острые, – возразил Кашад. – Прокусит…

– Пустяки! Зубы можно выбить, пасть связать, когти отрезать…

Обеспокоенная не на шутку Риона воскликнула:

– Вы о чем?! Что за глупости! Я ведь еще не рассказала. Все, кто оставался посмотреть на скелеты больше чем на минуту-две, тоже погибали там, где остановились.

– И как именно погибали? – бесстрастно спросил старший Низу. – Что, за ними кто-то наблюдал в тот самый момент?

– Да, есть и такая информация. Стоявшие в проходе искатели вдруг резко вздрагивали, роняли оружие и пытались бежать. Что самое странное – не выбирая направления. Порой врезались лбом в стенку. Падали, вероятно, уже мертвыми, но зафиксировано пара случаев, когда еще некоторое время дергались. Не больше минуты.

Мужчины задумались, и Кашад выдвинул идею:

– Некий парализующий, моментально лишающий рассудка удар… а?

– Сомневаюсь… – сказал Кремон. – Это же какие устройства надо по всей полосе установить для такого действа…

– Ну, тогда можно предположить, что барьер все-таки живой, с некоторым разумом и убивает свои жертвы целенаправленно и зряче. Что, кстати, делает накидки бесполезными. Не получится с ними…

– Ха! А вдруг там все комплексно? С краю – удар, чуть дальше – ядовитый газ, еще дальше – ядовитая взвесь, а то и разъедающий ткани душ. Кости-то остаются! А для чего? Чтобы страху нагнать! Не иначе…

И опять проводница попыталась призвать товарищей мыслить здраво:

– Я вас не пойму, вы искателями решили стать или самоубийцами? Что-то вас запретная тема слишком волнует. Или вы для того сюда и прибыли, чтобы найти дорогу на юг?

Последний вопрос она задала машинально и замерла от озарения:

«А ведь и в самом деле для этого!»

Тем более что мужчины хоть и дружно молчали, не собираясь отвечать на вопросы, но смотрели на нее с некоторым снисхождением, родственной любовью и симпатией. Так смотрит отец на маленького сына, который ему в пылу хвастовства, разыгравшись, заявляет: «Я сейчас и тебя могу побороть!» А отец-то знает о-го-го как много, но не спешит развенчать наивные мечты ребенка.

От хаотичных мыслей и переживаний у Рионы даже губы пересохли. И она их облизала, прежде чем заявить:

– Я вас дальше не поведу!

Кашад коротко глянул на брата и демонстративно отвел взгляд в сторону. Явно показывая, что не он здесь решает и его мнение не будет учитываться. А Кремон пожал плечами:

– Ладно, мы тебе оставим несколько трего, продукты, а потом сюда за тобой вернемся. Только скажи пароль.

И опять девушка резко сменила свое мнение:

– Хорошо, идем пока вместе. Надо отыскать ватагу, а потом будет видно…

Подобная неопределенность в ее действиях мужчинам явно не нравилась. То она идет, то она не идет, то пытается что-то запретить… Да и вид такой, словно сильно сожалеет о том, что вообще согласилась принять их помощь и по глупости раскрыла слишком много тайн и слишком много знаний о барьере поведала.

Кремон не собирался дальше терпеть подобные капризы:

– В последний раз иду навстречу твоему пожеланию двигаться с нами, в следующий раз расстанемся… – судя по тону, в самом деле бросит. – Теперь вопрос: как здесь живут «добрые черви»? Они тоже не пересекают невидимую, самую опасную черту или бывают на той стороне?

Риона отвечать на вопросы не собиралась, но этот ей показался вполне безобидным. И своим ответом она могла сбить спесь с этих новичков поискового дела.

– Сталпень – магическое существо, – сказала она. – Он живет и передвигается, где хочет. И не раз замечали, как он уходит на ту сторону, втискиваясь в старые завалы или просто в грунт. Причем общие ходы и подвальные лабиринты древних городов он для передвижения не использует. Скорей всего мозг у этого великана просто отсутствует, он ничего не боится, а потому и преграды не замечает.

– А никто не пробовал путешествовать внутри сталпня?

– Полный нонсенс! Когда «добрый червь» движется сквозь грунт, его тело местами сжимается в шланг метрового сечения, и давление там, внутри, просто невероятное. Если вовремя не убраться из тела сталпня или войти в него уже с трофеями, людей внутри перемелет на фарш вместе со стальным оружием.

Мужчины переглянулись, озадаченно качая головами.

– М-да! Что-то в этом звере слишком уж много странностей магического характера… – заметил Кремон. – И если у него нет мозга, то кто его создал?

– Вернее, для чего? – добавил Кашад.

– Вот именно! Вдруг Древние соорудили червяка как раз для поиска артефактов и прочих магических штуковин?

– Возможно… – кивнул Кашад. – А сами имели устройство, помогающее обнаружить любого сталпня. Только тот замер в каком-нибудь месте – значит, там что-то есть интересное.

– Да, у древних с подобными устройствами перебор, девать было некуда, – подтвердил Кремон.

Он рассказал, как за ним когда-то следили в царстве огов с помощью подобного прибора. Внедрили в тело смертоносную штучку и легко держали под наблюдением десятка два индивидуумов.

– Конечно, не факт, что и здесь такое же, – сказал он, – но если бы ватага разжилась таким устройством, не только это княжество выкупило бы, но и все соседние… Да, Риона, вот еще что: где-то на этом участке должно быть подземелье с мраморными колоннами, наполовину черными, наполовину белыми. Знаешь о таких?

Риона пожала плечами:

– Первый раз слышу. Хотя наши ватажники настолько приметные колонны наверняка запомнили бы. Может, они и видели…

Они двинулись дальше, высматривая куски гниющей кожи на выступах камней. Теперь идущий впереди Кашад двигался не только уверенно, но и вполне быстро.

А девушка думала о последнем вопросе Кремона. Получалось, что они не просто сюда пришли намеренно, но еще и ориентиры какие-то имеют для поиска чего-то определенного. А ведь они издалека! Здесь находятся впервые! Откуда у них ориентиры? Тем более о таких колоннах искатели пару раз упоминали, те как раз в данной местности и находились. Красивые колонны, из редкого, дорогого во все времена мрамора. По мнению ветеранов, колонны поддерживали когда-то весьма непростое здание, если вообще не королевский дворец. Но сколько вокруг колонн ни рылись, ничего толкового не нашли. Сталпни тоже там не показывались, ну а южная окраина подземелья с колоннами, как раз совпадающая со смертельной невидимой линией, упиралась в наглухо слежавшуюся породу. Кажется, там вообще никогда раньше проходов не существовало.

Но уже то, что об этом знали посторонние, не просто насторожило госпожу Чилайс, а странно ее взбудоражило. Недаром она проворачивала финансовые дела ватаги, недаром она так много знала и могла верно определить честность или непорядочность очередного покупателя артефактов или продавца недвижимости. Она нюхом врожденного финансиста чувствовала возможную прибыль. В данный момент совокупность ее опыта, знаний и предвидения подсказывала: братья Низу о чем-то знают. Например, о сокровищнице невероятных размеров. Или о хранилище немыслимых по силе магических артефактов. А то и разыскивают вполне проходимый участок тоннелей на ту сторону. Тоже вполне возможный вариант, особенно если припомнить их вопросы во время последнего привала.

Ну и аура уверенности, силы, непоколебимости, которая окружает братьев, никак не даст умному человеку основания считать их за глупых, не осознающих смертельного риска, наивных искателей приключений. Эти знают, чего хотят, и ведают, что ищут.

А тут вдобавок сказали о конкретных ориентирах.

«Как бы у них вытянуть все, что они знают? – размышляла проводница. – А уже потом решать, как и в чем помочь… Ха! Опять-таки, если они еще попросят помощи! Кажется, у них свои определенные планы… Но ведь и законы ватажные даже они обязаны уважать! Вот на этом сейчас и попробую их поймать…»

Она резко сократила свое отставание от Кремона и начала издалека:

– Раз уж вы считаетесь членами нашего товарищества, то можете смело рассчитывать на любую посильную помощь с нашей стороны. Надеюсь, что у нас одинаковые понятия о порядочности и взаимной поддержке.

– Мм? – мужчина повернулся к спутнице, пытаясь догадаться, чего она хочет. – Что, опять решила с нами дальше не идти?

– Честность в наших отношениях – превыше всего, – вместо ответа сказала девушка. – Вот, к примеру, вы новенькие. А ведь все равно получите свою долю трофеев по завершении поиска. Это закон. И надеюсь, вы в нем не сомневаетесь?

– Ну как можно?! Мы сами всегда за такие отношения. Живем по пословице: «Никогда не делай другому того, чего не желаешь, чтобы сделали тебе».

– То есть претензий ко мне в этом отношении нет?

– Откуда они могут взяться? – улыбнулся старший Низу. – Никто еще ничего не нашел, нечем пока и делиться. А вот когда найдем, проведем раздел, тогда и посмотрим, какова твоя справедливость. Ведь наверняка ты еще и оценку найденного производишь? Иначе как бы ты потом могла трофеи продавать?

– Все верно, можете с братом во мне не сомневаться. Поделю по справедливости! – твердо пообещала Риона и тут же резко задала вопрос: – А ты если что отыщешь, поделишься с ватагой?

Кажется, Кремон понял, к чему был весь этот разговор. Он криво усмехнулся и проговорил:

– И ты можешь не сомневаться в нас. Другой вопрос, захочет ли кто-то из ватаги воспользоваться нашей возможной находкой. Я тебе даже больше скажу: хочу, чтобы даже Кашад ею не воспользовался.

В глазах у девушки стало пробиваться понимание, хотя она все-таки по инерции спросила:

– Почему? – и тут же сама попыталась ответить: – Ну да… Пройти на ту сторону нереально… Но даже если пройдешь – это лишь половина нереального действа. Ведь потом еще нужно вернуться…

– Ага, значит, ты уже не так негативно относишься к самой попытке преодоления барьера? Следовательно, некие определенные слухи на эту тему в вашем коллективе все-таки ходят?

– Увы! Никаких слухов. Скорей надежда, что кто-то из самых отчаянных каким-то образом выжил. Сядут порой два ветерана за столом и давай различные предположения выдвигать на тему: «Если бы да кабы, за барьер как по грибы…» Сидят, фантазируют, а другие слушают… Ну разве что был один случай…

И Риона поведала о том, как лет пятьдесят назад отец одного из ватажников отправился со своим товарищем по очень многообещающему лабиринту подземелий на ту сторону. Причем утверждалось, что костей там нет и нигде не видно. Ориентиры своего перехода отчаянная пара поисковиков сохранила в тайне, но сказали, что если пройдут, постараются дать сигнал с помощью зеркала в течение недели. За барьером виднеется много пустынных холмов, которые представляют собой все тот же барьер, полный смертоносных аномалий.

Но мало ли что…

Вот неделю и присматривались к нескольким возвышенностям, выбранным ориентирами. И на седьмой день там и в самом деле удалось рассмотреть какие-то проблески. Но виднелись они недолго, на условные знаки никак не походили, и, в конце концов, было признано, что это лучи Занваля отражались от чего-то блестящего, слюды или кварца, к примеру.

Глава 10

Магические часы

Идущий первым Кашад уткнулся в тупик. Создавалось впечатление, что все ходы в этом направлении наглухо перекрыты единой просадкой грунта.

Риона заявила, что лучше вернуться и поискать иные пути.

– Здесь кожей сталпня и не пахнет, – напомнила она о весьма специфическом запахе «доброго червя». – И нор после него ни единой не осталось.

Кашад уже начал движение обратно, когда его старший брат потребовал:

– А просмотри-ка толщину завалов. Может, какой и раскопаем! – Заметив, что девушка на него скептически смотрит, специально для нее пояснил: – Уж больно направление перспективное. Вдруг там новые подземелья, до которых иначе несколько суток в обход топать?

– И такое случается, – не стала спорить Риона. – Ведь одно дело просто наобум копать, а другое – после подсказки Эль-Митолана.

Вскоре Кашад указал на стену:

– Метров пять до свободного пространства.

– Отдыхай! – приказал ему Кремон и, подхватив специальную старательскую лопатку, приступил к работе.

Его действиями можно было залюбоваться. Пожалуй, три землекопа, сменяя друг друга через пять-десять минут, в таком высоком темпе смогли бы перелопатить подобный объем грунта. А то и четыре понадобилось бы! Вначале тоннель углубился на три метра в полный рост, а потом оставшиеся два метра были пробиты одним интенсивным рывком.

Кашад запустил туда светляк, осмотрелся там отделенным сознанием и удовлетворенно хмыкнул:

– Есть оперативный простор!

Лаз расширили, пробрались по нему, потом вернулись и протащили вещи. Братья не поленились осмотреть оползень и в тех местах, куда вели иные ходы. Там толща грунта составляла двадцать метров и больше. Создавалось впечатление вполне естественной, природной подвижки грунта. Но у Кремона были сомнения в этом.

– Конкурентов хватает, могли и наворочать земельки… – заметил он.

Риона фыркнула:

– Чего тут прятать?

Но не прошли они еще и сотни метров, как показались остовы фундаментов, толстенные стены из каменных блоков, а потом начался лабиринт подвальных помещений. И все равно девушка негромко ворчала:

– В такие места сталпень не суется. Уж здесь мы его следов точно не отыщем. – И все больше хмурилась, присматриваясь к действиям мужчин: – Ну и куда мы движемся? Почему именно в ту сторону? Там что вам, медом намазано? И с чего это мы поднимаемся? Близко к поверхности такое творится!

Но ее ворчание, вперемешку с ехидными вопросами, словно никто не слышал. Придерживались одного направления и при каждой возможности поднимались на уровень выше. А когда проводница стала дергать Кашада за рукав, пытаясь остановить, тот, словно маленькой девочке, пояснил:

– Нам же надо сориентироваться. Наверху еще светло, так что успеем осмотреться. А потом вернемся вниз и уже тогда будем и место искать для ночевки.

По поводу времени суток Риона спорить не могла, потому что свои дорогущие часики оставила дома. Рисковать редким и хрупким механизмом в поиске – сущее неуважение к дорогим вещам. А вот у Кремона часы имелись, да еще такие, что впору самому князю позавидовать. Каждый раз, когда он их доставал из внутреннего кармана, у молоденькой Чилайс замирало сердечко, настолько ей хотелось подержать в руках сплюснутую луковицу редкой вещицы. Но гордость не позволяла, а сам старший Низу считал сей предмет настолько обыденным и заурядным, что ему и в голову не приходила мысль хвастаться или дать кому-то рассмотреть поближе.

Разве что могла удивиться вслух:

– А по чему именно и как можно наверху сориентироваться? – она-то знала, как это делают ватажники, но ведь эта пара родственников тут впервые. Как у них получится?

– А вот выглянем, тогда и увидим, – последовал расплывчатый ответ.

Выбираться пришлось с большим трудом. Да и то до самой поверхности поднялись только мужчины. Троица зашла уже на пятый километр аномальных ловушек, и хорошо, что просто выбрались на поверхность, но двигаться по ней не довелось. Иначе и с колдовским умением пришлось бы очень туго.

Для ориентировки понадобилось всего несколько минут, потом братья спустились вниз и уже там, в более безопасном месте, стали обсуждать увиденное. Именно тогда Риона и увидела у Кремона в руках некое подобие карты, нарисованное от руки.

– Вот в этом месте двузубая скала… – тыкал в схему пальцем Кремон. – Вот здесь дымная аномалия «Спираль». Здесь – «Три столба». Там – север. Вот тут – мы… Значит…

Он первым повернулся в нужную сторону, а Кашад лишь констатировал:

– Двухцветные колонны! И совсем рядышком!

И они дружно двинулись в намеченном направлении, нисколько не сомневаясь, что проводница поспешит за ними следом. А та шла и размышляла:

«С чего они настолько уверенные? Словно тут десятки раз побывали… Да и карта странная, словно только недавно кто-то нарисовал. Совсем не древняя и не настоящая. Как можно такой пользоваться? Тем более доверять? И при чем тут двухцветные колонны? Они – внизу. Ориентиры – наверху, какая связь? Вот смеху будет, если мы и в самом деле сейчас на мраморные колонны того дворца выйдем!..»

И уже через четверть часа госпожа Чилайс имела возможность обхохотаться до упаду: братья Низу отыскали колонны из белого и черного мрамора! Риона тоже эти постройки Древних и осмотрела и ощупала, но смех наружу так и не прорвался. Да его и внутри не было. Только некоторая растерянность от такого поворота событий и нарастающее, пока еще подспудное и непонятное ожидание чуда. Она перестала задавать вопросы, а только следовала сзади, ловя каждое слово и присматриваясь к каждому движению новых товарищей по ватаге. Шла, позабыв об ужине и ночевке.

Братья действовали так, словно знали куда идти и что делать. Продвинувшись как можно дальше на юг, они вышли с так называемой территории дворца и стали скрупулезно проверять все места, где только появлялось подозрение на перекрытый завалом проход, расщелину или маленький, пригодный для человека лаз. Здесь в основном всю нагрузку на себя, как колдун, принял Кашад. Ему приходилось частенько входить в транс, работать отделенным сознанием или просто просматривать породу в глубину магическим зрением. Поэтому он первый и выдохся. И глухо простонал с явным сожалением:

– Все! Я пустой!..

Они просматривали завалы, которые примыкали к дворцу с юга, поэтому конец колдовской активности попал уже на совсем иные, природные катакомбы, которые граничили с подвалами города Древних. И у единственной наблюдательницы уже давно развеялись последние сомнения: мужчины ищут конкретный, указанный по данным ориентирам переход на ту сторону.

Кремон остановкой не был разочарован:

– Все равно пора ужинать и ложиться спать. Мы и так сегодня уникальных результатов добились! – Он вынул часы и, глянув на циферблат, удивленно подвигал бровями: – Мы еще час назад должны были спать! Куда смотрит наша проводница?

И, посмотрев на девушку, перехватил ее восхищенный взгляд на часы.

– Нравится? – Не дожидаясь ответа, он протянул ей часы: – Можешь посмотреть. Они мне когда-то в награду достались.

Ну тут уж Риона не отказала себе в удовольствии изучить вещицу. И пока мужчины готовили нехитрый ужин, успела просмотреть каждую точечку на часах. Во-первых, они и в самом деле оказались подарочные. Вернее, наградные. Жутко дорогие, знаменитой на весь мир фабрики «Цоссо». Во-вторых, они имели магическую структуру привязки, благодаря которой хозяин мог всегда отыскать свою собственность в случае кражи, в радиусе нескольких километров. Конечно, на таком большом расстоянии способен действовать только Эль-Митолан, но вроде как и простые люди могли как-то подобным охранным талисманом пользоваться. Ну и, в-третьих, на тыльной стороне часов имелась дарственная надпись: кому, от кого, за что и когда. Но отчетливо виднелась только дата, чуть более четырех лет назад. Остальное скрывалось за устойчивым маревом магической иллюзии. Причем подобные иллюзии, несмотря на свои мизерные размеры, не поддавались воздействию даже опытных колдунов, если те не знали определенной последовательности наложения защиты. А вот сам хозяин при желании мог простым прикосновением пальцев убрать морок и продемонстрировать, кто ему и за что вручил эту награду.

И понятное дело, что девушка попросила:

– Убери иллюзию, пожалуйста! Так хочется прочитать каждую буковку. Жуть как интересно!

Но Кремон забрал раритет магомеханического искусства и упрятал в карман со словами:

– Не люблю хвастаться… Тем более повод для награды – по сути, событие локального масштаба… да и с дарителем ты лично незнакома… Может, потом когда-нибудь… при хорошем настроении…

Если бы он знал, насколько Риона увлекалась часами и как боготворила подобные устройства, он бы так не поступил. По крайней мере, оставил бы еще на некоторое время в женских ладошках покрытый золотом корпус «Цоссо». А так он нажил себе врага, ненадолго, до утра только, но нажил. И не мог понять, почему девушка на него смотрела, словно шейтар, во время ужина, а на пожелание спокойной ночи ответила злобным рычанием.

Братья только переглянулись, пожали плечами и улеглись.

Глава 11

Сталпень

Наутро госпожа Чилайс простила владельца редких часов. Выспавшаяся, со свежими силами, она легко себя убедила, что вечером Кремон был уставшим и ничего не соображал. Потому так не по-благородному и поступил. Проснулась она опять от сотрясения земли: братья вновь проводили интенсивную утреннюю тренировку.

Риона взяла трего и отправилась прогуляться по окрестностям. Уж со своими знаниями и опытом она могла за себя не опасаться в данной местности.

И лишний раз судьба ей доказала: никогда нельзя недооценивать опасности!

Пройдя парочку перекрестков, девушка уже повернула обратно – и отпрянула от надвигавшегося на нее темного пятна. Аномалия «темный фантом»! Такая аномалия опутывала человека, оседала на нем, гасила все эмоции и движения и словно бы «замораживала» его на срок от трех до пяти часов. Потом отпускала и удалялась восвояси, и уже через час человек мог встать и топать дальше. Но только при одном условии: если на голову за время беспамятства не свалится иная, более опасная аномалия.

Конечно, если «темный фантом» заметить вовремя, то можно сделать тепловую вспышку у него на пути, а потом, резко свернув пару раз в сторону, заставить сбиться со следа. Кашад так вообще развеивал эту магическую напасть чуть ли не показательным плевком. А вот у проводницы не было времени даже достать тепловой талисман. Она только и успела, что развернуться и припустить во весь дух, умоляя трего не погаснуть, судьбу не допустить встречи с еще большей гадостью, а ноги не споткнуться. Ей даже в голову не пришло позвать на помощь, хотя на таком расстоянии увлеченные борьбой братья в любом случае не услышали бы.

Вначале удалось оторваться от темного пятна метров на десять, потом достать амулет и запустить его в действие, а после вспышки еще и нарастить скорость, чтобы окончательно сбить мерзкую аномалию со следа.

А когда отдышалась в каком-то закутке и осторожно двинулась обратно, поняла, что… заблудилась. От пережитого страха она никак не могла припомнить, куда и в какой последовательности поворачивала во время панического бегства. Но ведь недаром она считала себя и опытной, и знающей. Тщательно сделав пометки на месте своей последней сознательной остановки, Риона принялась исследовать окружающее пространство по расходящейся спирали. И при этом приготовила все нужные и даже ненужные обереги и талисманы.

Первый виток, как и второй, ничего толкового не принес. А вот на третьем носа коснулся весьма неприятный запах. Хотя для любого искателя подобная вонь считалась признаком наивысшей удачи. Такие миазмы распространяла гниющая кожа, которую сталпень сбрасывал во время линьки!

Впору было кричать и прыгать от удачи, если бы вокруг или невдалеке находилась вся ватага. А тут даже братьев Низу где-то потеряла. Но так как место контролировалось и чувствовалось хорошо, попыталась двинуться на запах. И буквально метров через пятьдесят обнаружила преогромные куски гниющей кожи. По словам ветеранов, такие куски сталпень с себя сбрасывает уже в самом конце линьки, когда отыскал нужное ему место с магическими предметами и готов замереть на месяц. То есть «добрый червяк» где-то совсем рядом! Возможно, что в пределах ста-двухсот метров.

Вроде как нужно побыстрее двигаться туда, но ведь не одной же! Следовало немедленно разыскать новых товарищей по ватаге!

И Риона продолжила поиски.

Отыскали ее братья уже на шестом витке.

– Вон она! – донеслось из дальнего темного прохода. – Бродит, разгуливает, а мы ее ищи!

Кашад шел без всякого освещения, а Кремон использовал сделанный братом малый светляк, придерживая его у самой поверхности, возле ног. И их обоих Риона чуть с ног не сшибла, когда бросилась к ним с радостным визгом. Минут пять суматошно рассказывала, что с ней случилось, как она заблудилась и что она отыскала.

Кое-как дождавшись того момента, когда словесный фонтан иссяк, Кашад сказал:

– Хорошо, хорошо! Сейчас немедленно идем отыскивать твоего сталпня, нам самим жутко интересно на него взглянуть, потрогать, побродить внутри, ну и… Но ведь вначале следует вернуться на место ночлега и забрать все наши вещи. Не правда ли?

– Ах да! Точно! Куда надо бежать?

Кремон придержал ее за локоток:

– Ты уже раз заблудилась, так что пусть мой брат спокойно нас проведет по своим магическим меткам. Никуда бежать не надо.

Когда прошли немного, вспомнил еще об одной важной детали:

– И мы еще не позавтракали…

– Какой может быть завтрак?! Там сталпень! – воскликнула проводница.

Оказалось, что новичок намного лучше ее соображает:

– Кожа сброшена недавно?

– Три-пять дней назад!

– Значит, почти месяц у нас в запасе?

– Ну-у-у…

– Во всяком случае, перекусить всяко успеем.

Хотя пока завтракали остывшей кашей, девушке все время кусок в рот не лез, и она поторапливала товарищей:

– Потом будете отъедаться! Пошевеливайтесь!

А когда уже тронулись в путь, то и дело порывалась выдвинуться в авангард их маленького отряда. Приходилось идущему сзади Кремону ее постоянно одергивать окриками и чуть ли не руками придерживать.

Добравшись до прохода с остатками кожи, повязали на лица смоченные в специальном растворе платки. Хотя, по утверждениям ветеранов, со временем к вони можно было притерпеться, она становилась неощутимой, но к чему мучиться, если можно хоть как-то уменьшить нагрузку на орган обоняния. Дальше скорость продвижения увеличилась, потому что проход, идеально круглый тоннель диаметром за два метра, еще около месяца будет считаться одним из надежных маршрутов. Также в течение недели на этом маршруте не появятся опасные аномалии, которые «добрый червь» попросту смял своим громадным телом, а может, и развоплотил своей странной магией.

Местами получившийся тоннель, с остатками гниющей кожи на стенках, пересекал иные проходы, а то и малые пещерки. Траектория движения сталпня поражала. Он протискивался по большой дуге, и так получалось, что он либо вот-вот пересечет опасную черту невидимой смерти, либо пройдет впритирку к ней. На последних метрах оказалось, что впритирку…

И именно тогда братья Низу впервые увидели кости погибших здесь искателей. Пересекающая проход расщелина резко уходила вправо, и там, буквально в десяти метрах, Кашад рассмотрел останки. Замер, отправил туда светляк, и с минуту все трое во все глаза всматривались в скелеты. Два сидели, прислонившись к стене, а один словно полз к ним. Еще три лежали в пределах видимости, за выступом расщелины. Рассмотреть, кто из них погиб раньше, отсюда было невозможно. А переносить кости к себе Кашад не стал. Вместо этого он сказал:

– Уходим! Оттуда явно какая-то напасть приближается! Что именно, определить не могу, просто чувствую…

Прошли метров десять, прежде чем Кремон поинтересовался:

– А сюда эта напасть не достанет? Идем ведь почти параллельно…

– Мм?

Все после знака Кашада остановились, прислушиваясь. Вскоре он сообщил с явным облегчением:

– Чувство опасности пропало. Не совсем, но стало общим фоном… Топаем дальше…

А топать-то оказалось некуда. Через полтора десятка метров уткнулись в тупик, пробкой для которого служила закругленная плоть местного «всюдохода». Потыкав в него кулаком, облаченным в перчатку, старший из братьев спросил:

– И здесь придется разрезать?

– Ни в коем случае! – сказала Риона и перешла на тон консультанта: – Разрез по всей высоте следует делать, как минимум отступив от оконечности на два метра. Иначе сталпень взбесится и все здесь разворотит вместе с нами.

– О! А почему сразу этот секрет не раскрыла?

– Некогда было! Вы ведь все время торопитесь куда-то… Так что надо раскапывать подход сбоку. Посмотри, где грунт мягче, и приступай!

Кремон покачал головой, тогда как его младший брат присел метрах в пяти от тупика и поощрительно покивал:

– Копайте, дамы и господа, копайте! А я вынужден пока отдохнуть… что-то силенки слишком быстро уходят. И в самом деле неприятное место…

Прежде чем прикрыть глаза и вздремнуть у стены, он перенес левитацией охранную структуру аж к перекрестку с расщелиной. Мало ли какая передвигающаяся аномалия нагрянет.

Ну а его старший брат с присущей ему эффективностью и неутомимостью приступил к сотворению подхода сбоку к телу червя. Девушка помогала, откидывая мешающий под ногами грунт несколько дальше. При этом она не переставала сыпать словами, припоминая рассказы ветеранов на эту тему и сдабривая их собственными выводами и предположениями. Чувствовалось, что возбуждена она невероятно от такой находки и в предвкушении богатств чуть ли не голову потеряла от радости.

Невменяемый слушал ее трескотню стоически, понимая, что остановить этот фонтан красноречия гораздо сложнее, чем слушать. Да и некая полезная информация накапливалась в любом случае.

Оказывается, чаще черви не уходят полностью в созданную ими нору, а стараются использовать уже готовые отверстия. Ибо молодая кожа у них еще весьма чувствительна и легкоранима. Иногда они и четверть, а то и треть своего длинного тела оставляют в зоне свободного доступа. Порой можно обходными тоннелями, если местность хорошо изучена, пробраться сразу к средней части диковинного магического создания. Тогда меньше придется горбатиться во внутренностях червя, перетаскивая зачастую весьма тяжелые и громоздкие артефакты.

Ну а если вот так, то тоже никто особо не жалуется. Споро делают боковой проход, старательно готовят пути для спешного отступления и только потом прорезают щель в корпусе сталпня. И если сделать все правильно, эвакуироваться вовремя, то никаких сложностей, а тем более жертв на этой стадии операции не возникает. Другой вопрос, что на обратном пути слишком расслабляться не стоит: опасности подземелий никуда не деваются, аномалии подстерегают ротозеев, да и конкуренты, пусть это почти невероятно, но тоже могут встретиться на обратном пути.

Невменяемый перебил повествование помощницы:

– А как сталпень сейчас лежит? Извиваясь или ровно?

– Ровно. Последние двести метров своего пути к магическим источникам он двигается только по прямой. Ну разве что перед тем чуток выравнивает направление дугой. Ты же видел…

– Но случается так, что они замирают именно поперек невидимой линии смерти?

– Никогда! Ну… по крайней мере, таких случаев не зафиксировано. Двигаться – да, могут, а вот замереть – вряд ли. Вероятно, даже их магия от невидимой напасти не защищает.

Землекоп уже углубился на нужное расстояние и теперь под поучения девушки принялся расчищать пространство и в высоту.

– И в глубь стенки прими чуток больше… это ты пока без багажа протискиваешься, а потом с мешком на спине тут сильно не разгонишься!.. Убегать придется на пределе сил!.. Вот… еще немножко…

В конце концов Кремон не выдержал:

– Милашка! А у вас в ватаге кто вообще-то командует? Ты или старшина Яцура?

Помощница прекратила отгребать землю дальше и возмущенно хмыкнула:

– Каждый в своей сфере деятельности и командует! А вообще, когда его нет, то я имею право давать указания любому ватажнику. Потому что я – казначей ватаги.

– А-а-а… солидно звучит. Тогда понятно…

Невменяемый не сомневался в том, что старшина ватаги и казначей не чужие друг другу люди. Хотя обе должности считались в подобных коллективах выборными, но если их занимали личности, всех устраивающие, то никто против семейственности возражать не станет. Риона, правда, утверждала, что не замужем, но ведь порой фактические отношения являются более крепкими, чем официальные.

Копалось легко; если камешки и попадались, то мелкие. От надоевших повязок уже избавились, полностью адаптировавшись к неприятному запаху в тоннеле, исходящему от старой гниющей кожи «доброго червя». Так что разговор нисколько не мешал, можно было бы даже развить тему семейственности в ватаге, но сделать это новичок не успел: вдалеке сработала охранная структура, и в багаже дремлющего колдуна защелкал, словно белка орешками, принимающий амулет.

Кашад моментально вскочил на ноги и без промедления двинулся навстречу опасности, а пристроившемуся к нему с тылов Кремону еле слышно сказал:

– Что-то тяжелое… но явно не блуждающее пятно аномалии.

Не доходя метров восьми до перекрестка, он замер в ожидании, прекрасно все видя в полной темноте магическим зрением. В отличие от него Невменяемый почти ничего не видел, тем более что минуту назад пользовался при копании трего, поэтому он двигался медленно, аккуратно ощупывая стенки тоннеля. Ему в спину тыкалась госпожа Чилайс, и не подумавшая остаться на месте раскопа. Приближавшийся свет оба мужчины увидели одновременно. А начав переговариваться громким шепотом, и проводницу свою информировали об увиденном.

– Люди! Двое…

– Вижу третьего… и еще один следом…

– Значит, ватага?

– Скорей всего… и морды тряпками замотаны…

– Идут по следу сталпня! Эй, Риона! Это не твой старшина там впереди вышагивает?

– Не вижу… Что-то одежды на них жутко истрепанные, никак узнать не могу… И повязки…

– Ладно, некогда присматриваться! – сказал Кремон. – Включай шипелку свою и давай сигнал! Быстрей!

– А если это чужаки? – проводница уже достала артефакт, направив его раструбом в сторону приближавшихся людей.

– В любом случае их надо немедленно остановить!

Шипящие щелчки унеслись по тоннелю с угрожающей размеренностью. Идущие замерли как вкопанные, метров десять так и не дойдя до перекрестка. Свет с их стороны погас. После чего серия щелчков по продолжительности стала совсем иная, на языке искателей. Еще не обозначив себя, Риона как бы спрашивала: «Желаете побеседовать и все выяснить?» По неписаным законам, в таких случаях, даже если представители ватаги в непомерном предвкушении добычи спешили по следам сталпня, им следовало остановиться и обговорить создавшуюся обстановку. И тем более обговорить, когда «добрый червь» – на расстоянии вытянутой руки. Если же остановка не происходит, бой завязывается без всяких намеков на дипломатию или на попытки договориться.

Четверо неизвестных, не подозревая, что за ними наблюдает колдун, приготовили оружие и синхронно шагнули вперед. При этом идущий первым шепотом предупредил своих товарищей и даже руками показал, как проходит пересекающая тоннель расщелина. Видимо, успел еще при свете рассмотреть перекресток. Пришлось Кашаду прикрикнуть магически усиленным голосом:

– Еще один шаг – испепелю! Кто вы?

Теперь проняло уже как следует: четверка так же синхронно сделала пару шагов назад, явно напуганная, но оружие никто не спрятал. Зато и у них появилась «шипучка», с помощью которой шипящие щелчки понеслись в сторону затаившейся троицы:

«Поговорим. Кто вы такие?»

Вроде бы наличие здесь иной ватаги казалось явным абсурдом. Еще недавно Риона утверждала, что, кроме «фазанов», в округе и конкурентов толковых не замечалось, а значит, это были либо свои, либо такие же странные искатели приключений, как и братья Низу. Но сразу выдавать пароль девушка не спешила, пусть вначале открываются те, кто опоздал к хлебному месту. После ее подсказок шепотом колдун продолжил пользоваться голосом:

– Мы вас первые спросили! Отвечайте!

Те же в ответ воспользовались серией щелчков:

«Сборный отряд! А вы?»

– Одна из местных ватаг! А вы откуда «собрались»?

После чего и от незнакомцев послышался средней силы голос:

– Столичные мы. Под благословением самого князя работаем.

– Ну вот и работайте себе на здоровье! Здесь место уже занято, вы опоздали!

– Да как же так?! – лидер незнакомцев в растерянности вроде как топтался на месте и досадовал невероятно. – Мы так долго шли по следам сталпня! Мы столько намучились и исстрадались! У нас жертвы в отряде!..

– Всем трудно! – философски осадил его колдун. – Ну а попрошайкам мы не подаем, самим мало…

Один из незнакомцев зажег в руке трего, твердо отстранил лидера и шагнул вперед. В голосе его звучала надежда:

– Может, вам нужна помощь? Мы готовы тут же перейти в вашу ватагу за любую оплату. А то нам и на обратный путь не наскрести средств. Мы здесь каждый сам по себе и никакими контрактами не связаны…

– Как не связаны?! – возмутился ранее стоявший впереди искатель и толкнул своего товарища так, что тот чуть не упал. – А данное слово?! А твои обещания?! Да я тебя!..

Оружие он вроде в ход пускаться не собирался, но вот железной рукавицей намеревался заехать нежданному предателю в ухо. Но его самого грубо толкнули двое остальных и стали ругаться с ним:

– Какое слово? Оно действенно только при дележе трофеев!

– И какое обещание? Ты ни одного своего не выполнил!

– Но я же вас точно на сталпня вывел! – воскликнул лидер отряда. – Вон сколько кожи! Разве я виноват, что кто-то сюда раньше успел?!

Госпожа Чилайс уверенно пробормотала:

– Наших среди них нет! Ни одного знакомого голоса!..

А Кремон, незаметно достав литанру и готовя ее к стрельбе, сказал младшему братику:

– Приготовься! Они уже почти на перекрестке…

В самом деле, вроде толкаясь и угрожая друг другу, все четыре воина довольно грамотно, словно невзначай продвинулись вперед, и в данный момент никто никому не мешал для резкого атакующего рывка или для применения метательного оружия, а то и выстрела из припрятанного на спине арбалета.

А ведь Кашад поверил, что им встретилась небольшая группа искателей-неудачников. И добыча у них уже была под самым носом, и как не станет обидно, когда оказалось, что у этой добычи уже имеется хозяин.

Но после предупреждения Невменяемого, опыт которого не подвергался сомнению, его младший по рангу напарник выставил перед собой наиболее качественную защиту и добавочно приготовил парочку атакующих структур. Но даже прославленный герой не смог предусмотреть, откуда и как придет наибольшая опасность для их троицы.

Видимо, по неслышной команде все четверо незнакомцев прильнули к стенкам тоннеля, а мимо них со свистом пролетел максимальный по силе огненный шар. Такой могли создавать только боевые Эль-Митоланы. Причем выскочил он из полной темноты, которой маскировались остальные искатели. В момент этого удара они находились метрах в семи от перекрестка, скрываясь за созданной одной из самых сложных иллюзий сокрытия. Конечно, будь на заднем плане какой-нибудь свет, Эль-Митолан Восходящий заметил бы что-то неладное, а так не сумел. Да еще эта четверка впереди идущих представление разыграла как по нотам.

Как только шар прогудел мимо них, четверо искателей из авангарда дружно метнули нечто колюще-режущее и в два прыжка заняли ответвления тоннеля. А мимо них уже летел иной шар, который при взрыве мог просто ослепить незнакомого с этой магической структурой человека.

За пару мгновений до того пламенем растекся по стенам и свисающим кускам кожи первый огненный шар атаки. Вставленная защита сработала, спасая людей, но при этом испарилась. Брошенные ножи тоже не достигли цели, увязнув в вязкой структуре для легких предметов. Вдобавок у оборонявшихся оставались в карманах и на поясах не менее действенные амулеты. Против световой атаки ослепления имелись другие обереги. Пока трое искателей справлялись с превосходящими их по численности противниками.

Ну и уже навстречу световому шару летели один за другим два заряда из литанры. Не спаренный выстрел, только такого тут сотрясения не хватало! А именно два отдельно пущенных заряда. Они проскочили перекресток и через два метра столкнулись с несущимися навстречу воинами. Воинов было трое, они прикрывались одним большим круглым щитом с довольно странной мерцающей поверхностью и наверняка огораживались от магии иными многочисленными артефактами. Все-таки соображали, на кого прут!

Первый взрыв разорвал щит на мелкие кусочки. Воины остановились, очумело замотали головами и начали понемногу пятиться назад. Второй взрыв просто разметал их в стороны. Но, видимо, защитные артефакты спасли. Даже после второго взрыва никто не погиб. А мимо них уже пытались во второй волне атаки пробежать еще четверо вояк. Только вот бежали они уже скорей по инерции, оглядываясь на упавших товарищей и заметно притормаживая. Одно дело ворваться следом за кем-то и уже там добивать поверженного врага, а другое дело самим идти на острие атаки. А ведь щита у них не было! Как оказалось – и артефактов защиты на них не хватило. Потому третий заряд, пущенный Кремоном, поставил главную, жирную точку в этом скоротечном сражении: он взорвался в гуще последних четверых, убивая не только их, но и шевелящихся по сторонам трех бойцов из первого штурмующего клина. Вернее, кое-кто из них еще некоторое время оставался в живых, но своевременная помощь оказана не была. Не до того было окружающим… Так и умерли в муках да от кровотечения, пока шли дальнейшие разбирательства.

Глава 12

Конкуренты

А до финала событий еще предстояло многое пережить.

Ведь еще оставались в боковых проходах на перекрестке сразу четыре затаившихся врага. Судя по их ловкости, сработанности и слаженности движений, они скорей всего и были в отряде самыми опытными и коварными. Наверняка они заметили летающие со стороны противника заряды, услышали взрывы, стоны умирающих и поняли, что для большинства их подельников прогулка за «добрым червяком» закончилась.

Другой вопрос, что они тоже могли надеяться на жертвы в стане противника. И ножи ведь бросали, и шары разной мощности да иной структуры. Вдруг там только и надо, что заскочить да маленько поработать хостами и кинжалами?

Пару минут царила относительная тишина (если не считать стонов умирающих). Затем из северного прохода вылетел светящийся шарик размером с кулак, отскочил от полукруглой стены и покатился к замершим на месте оборонявшимся искателям.

– Козырек!.. – шепнул Кремон, и его напарник установил кусочек плотной темени, козырьком нависший над шариком. Сами они оставались в полной темноте, но видели тоннель и перекресток.

Враги сделали собственные выводы: «Раз свет никому не мешает, значит, надо и нам посмотреть, что там творится!» Все с того же севера выскочил лидер группы и, прикрываясь маленьким щитом, попытался рассмотреть пространство и метнуть уникальный с виду кинжал. Похожими раритетами некоторые знатные воины умудрялись пробивать в бою магическую защиту Эль-Митоланов.

Да только нападавший не знал, с кем столкнулся. Метательный нож, пущенный прославленным на весь мир воином, молниеносно вонзился разбойнику в правый глаз. Тело конвульсивно дернулось, распрямляясь, и во весь рост грохнулось назад, на спину, приземлившись в метре от перекрестка. Наверняка голову своего павшего подельника заметили и остальные, потому что несколько возгласов вырвалось одновременно. А потом и просительный голос раздался:

– Мы сдаемся! Этот шейтар мертв, и больше нами помыкать никто не будет. Коллеги, мы бросаем оружие и выходим! Не стреляйте!..

На перекресток вылетело три меча и кинжал, но как-то очень слабо верилось, что такие оголтелые разбойники, да еще и прикрывающиеся именем князя, вот так запросто сдадутся. Ведь они могли попросту сбежать с места событий. Ну ладно, пусть не на юг, но уж на север точно! Или совсем соображать перестали, или жажда наживы им разум помутила. Но они явно что-то нехорошее задумали.

– А что с твоим предчувствием опасности? – прошептал Кремон, и Кашад неожиданно содрогнулся, словно от озноба:

– Отходим! К червяку!..

Только они успели отступить до свежей, разрыхленной земли, как все из того же северного прохода появился незнакомец с поднятыми руками. Он остановился в центре тоннеля, пытаясь рассмотреть участок темени, который был прикрыт козырьком иллюзии.

– Мы сдались! Товарищи тоже сейчас выйдут… И мы согласны на все, лишь бы нас вывели отсюда… Мы здесь впервые, сами не выберемся…

При этом его поднятые ладони как-то странно поворачивались в разные стороны, словно пытались уловить тепло от костра. Это жутко не понравилось Рионе.

– Ложитесь! – зашипела она и плюхнулась на живот. – Точно не уверена, что правда, но пару раз ветераны сказывали, как таким способом используют «теплозор» – артефакт закипания крови… Помните, когда пили гремвин, я вам рассказывала?..

Еще не дослушав ее, Кашад поставил у них перед головами небольшую, но надежную структуру охлаждения. При военных действиях она использовалась против поисковых структур противника, фиксирующих тепловые пятна тел. Глядишь, и сейчас такое средство поможет. Хотя в любую секунду Низу был готов выполнить короткую команду Невменяемого и сжечь нахального обманщика или ударить парализующей молнией.

Но им обоим жутко хотелось дождаться и посмотреть…

И они дождались. А потом и увидели, как действует та невидимая смерть, оставляющая после себя только голые скелеты.

Так и не совершив никаких злокозненных действий, кандидат на обладание теплозором, приопуская ладони, вдруг резко повернул голову направо, туда, где в южной части расщелины продолжали таиться члены его разбойничьей шайки. И увиденное ему не просто не понравилось. Глядя на его действия, можно было подумать о моментальном сумасшествии: подпрыгивая на полметра вверх, он взвизгнул, словно истеричная девица, конвульсивно задергался, а свалившись наземь, вцепился ногтями себе в лицо, выдирая глазные яблоки из глазниц. Затем из трех глоток раздался нечеловеческий рык-вой, от которого Кремон, Кашад и Риона вздрогнули.

Хорошо видимый страдалец, продолжая кромсать собственное лицо, вывернулся несколько раз в жутких судорогах, да так и замер в нелепой позе. Недолгий хрип-выдох – и тишина…

Но относительная тишина. Потому что после последнего разрыва заряда из литанры не все еще распростились с жизнью. Последний из раненых, лежавший метрах в шести от перекрестка, не просто стонал, но еще и пытался шевелиться. Даже приподнимал голову. Как рассмотрели позже, у него была вырвана часть живота, и, пожалуй, даже армия Эль-Митоланов его бы не спасла от тяжкой смерти. Но тем более кошмарной выглядела его агония. Уже осознавая свой конец, воин срывающимся хрипом умолял хоть кого-нибудь его добить. Он сильно мучился, жаловался на непереносимые боли.

А вот выполнить его просьбу было некому. Его подельники сами уже «ушли за барьер», тогда как три затаившихся ватажника продолжали лежать, боясь пошевелиться. Для них страшней выглядела недавно увиденная смерть человека, выцарапавшего себе глаза, чем стоны и просьбы другого умирающего. Они боялись привлечь к себе внимание невидимой смерти даже неосторожным движением. Хотя от тихого шепота мужчины удержаться не смогли:

– Что твое предчувствие опасности?

– Вопит, что она рядом!..

– Приближается к нам… или к нему?..

– Понятия не имею… Кажется, удаляется… к нему, наверное…

– М-да! Если сейчас раненый вскрикнет и…замолчит, сразу кидаемся к червяку, рубим у него бок и забираемся внутрь!

– Думаешь, поможет?

– Предлагай другие варианты!..

Прошла минута, за ней вторая и третья… Раненый не шевелился, но продолжал постанывать. Настороженно прислушивавшийся Кашад встал на ноги. Минуту постоял и сказал:

– Полегчало… Страх прошел… И это… что там было, никак не ощущается…

Затем еще пару минут стояли, вслушиваясь, все трое. Пока раненый не умер, если можно так выразиться, «естественной смертью» от кровопотери и болевого шока.

Не спеша подошли к продолжавшему ярко светить мячику. Присмотрелись к нему, и Кремон заявил, что прежде такой вещицы не встречал. Кашад согласно кивнул.

– Редчайший артефакт, – срывающимся голосом пустилась в пояснения Риона. – Их даже не продают, для ватажников они дороже иных драгоценностей. У нас такие есть только у Яцуры и парочки ветеранов.

Кашад нагнулся, поднял артефакт и бегло осмотрел. Решив отложить подробное ознакомление на потом, он левитацией понес трофей к перекрестку, готовый и сам отпрянуть назад в случае новой опасности, и своих спутников прикрыть остатками магической силы. Но пока ни одно лежавшее тело не дергалось, хрипы не слышались, враги не подкрадывались…

К убитому метательным ножом разбойнику не сильно присматривались. А вот на судорожно изогнутое тело смотреть было неприятно. Хотя оно уже как-то расслабилось и выглядело вполне естественно… для трупа. Но плоть не пропадала, кости не оголялись, ткани не тлели…

Артефакт пролетел дальше, освещая основное место побоища. Там рассматривать окровавленные останки оказалось еще неприятней. Наибольшие опасения вызвали огромные смещения грунта после взрыва. Да и в своде образовались жутко опасные на вид трещины: обвал там мог произойти в любую минуту. Причем трещины тянулись все больше вдоль, проходя настолько далеко, что их обнаружили даже у себя над головой. Вот они, большие минусы применения такого оружия, как литанра, в подземном пространстве: стреляешь по врагам, но и сам при этом погибаешь от обвала.

Мужчины прикидывали расстояние от опасной черты.

– Значит, можно считать четыре метра до перекрестка вполне безопасными? – спросил Кремон.

– Хм! Давай увеличим дистанцию до пяти… И то надо подождать… – ответил Кашад.

– Ладно. Значит, наши пять метров и те, за перекрестком, надо проходить быстро, не останавливаясь. Тогда нас минует доля этого…

Дающий свет шарик вернулся к телу врага, лежавшему на пересечении тоннеля с расщелиной. Теперь назвать его иначе, как «несчастный», язык не поворачивался. Был бандитом, а стал «пострадавшим ради…».

– Если мы его вытянем сюда, та самая… невидимка за ним не потянется? – спросил Кашад.

– Кто ее знает! Может, она магическую метку на теле поставила?

– Мм… Вроде не видно…

– Тогда мы его сейчас веревочкой! – Кремон быстро приготовил веревку с петлей, а потом с одного раза, так и не перешагнув отметку в пять метров, накинул петлю на ногу трупа. – Ну что? Как твое… «жим-жим»?

Кашад пожал плечами:

– Вроде все спокойно…

– Тогда бди, пока я тянуть буду.

И без видимого труда оттянул приличное по габаритам тело в безопасное для живых место. Потом туда же, но уже ухватив за ногу, притянул и второй труп со своим метательным ножом в глазнице. Постояли с минуту, прислушиваясь, и приступили к обыску. Убитый ножом ничего ценного при себе не имел, хотя его маленький щит однозначно являлся неким артефактом. Но сколько его ни крутили и ни просматривали, суть его воздействия или защиты так понять и не смогли.

А вот специалист по демонстративной сдаче в плен был полон сюрпризов. Вояка еще тот оказался, о добровольной сдаче с его стороны и речи не могло быть. По два метательных ножа в рукавах куртки. По два – за голенищами сапог. Две тяжеленные спицы из странного металла в кожаных вставках от локтя до плеча. Куча непонятных амулетов и оберегов в карманах и поясных сумках. В мешке мизерный остаток продуктов, моток веревки и диковинный мерцающий артефакт.

– Теплозор!.. – выдохнула Риона. – Не иначе!

Эта диковинная штука была похожа на средних размеров кастрюлю с прозрачной крышкой. Внутри виднелись темные стержни с намотанной тоненькой медной проволокой. Стержни были соединены разноцветными перемычками из непонятных материалов. А сам корпус «кастрюли» Невменяемому весьма и весьма напомнил кремонит.

От артефакта, через горловину мешка, тянулись три провода. Один, телесного цвета, обвивался вокруг шеи убитого, заходил в рот, где наконечник закусывался зубами. А два провода внутри одежды шли к ладоням. И расходились, заканчиваясь тремя продолговатыми пластинками, вставляемыми с тыльной стороны ладоней между пальцами. Схема действия была проста: пластины покалывают пальцы, когда обнаруживают очаг тепла, прикушенные зубами контакты замыкают цепь, и в найденного противника летит некая парализующая, а скорей всего убийственная энергия, от которой, как упоминалось в рассказах ветеранов, «вскипала кровь».

Может, артефакт и не берет на большие расстояния, зато как коварно действует! Вроде бедняга сдался, вышел с поднятыми руками, его начинают обыскивать, и тут…

Пока шел обыск, Кашад всеми доступными ему средствами пытался выяснить, что конкретно спровоцировало смерть данного индивидуума. И наконец сказал:

– Конечно, я не светило медицины, но с его мозгом что-то явно не в порядке. Такое впечатление, что он оплавился, стал единым комком.

Кремон фыркнул:

– Тоже мне новость! Что это единая субстанция, я и сам знаю…

– Откуда? – отстраненно спросил Кашад, продолжая осмотр. – Что ты можешь знать о мозге, брат мой, если ты не колдун?

– Да много чего…

– Ну, к примеру? Что ты скажешь о моем?..

– Да ничего хорошего. В таких случаях говорят: мозги человека не видны, но вот если их не хватает – заметно сразу.

– Ха-ха… Совсем не смешно… О! А вот это уже интересно! Как я сразу не обратил внимание? А ведь все на поверхности…

Пока он внимательно осматривал лицо второго трупа, догадался и Невменяемый:

– Крови почти нет! Словно кто-то вытер!

– Ага! И вымыл!.. И присмотрись к глазным яблокам… Словно усохли, стали меньше. А у этого вроде пока все на месте… Догадываешься, почему?

Догадались оба. Еще и проводнице пояснили. Кровь при воздействии невидимой смерти куда-то начала исчезать. Скорей всего, пролежи тело на прежнем месте еще с полчаса, процесс сразу бросался бы в глаза. А так труп оттащили, воздействие прекратилось, и можно было утверждать, что в данном месте, скорей всего, не только кости со временем останутся. Тогда как убитый метательным ножом разбойник лежал головой метрах в двух от перекрестка, и до него жуткое нечто не добралось или еще не добралось.

Но данное предположение еще следовало проверить. А для этого заглянуть за угол слева и присмотреться, что случилось с укрывавшимися там двумя разбойниками. Если смертельная аномалия стала пожирать их раньше, то это к данному времени будет явно заметно. Ну и добровольца для этого подвига долго искать не пришлось.

– Все равно ведь обратно придется идти, – успокоил Кашад сам себя и двинулся на перекресток, светя себе под ноги трофейным артефактом. На месте просмотра замер на полминуты, тараща глаза в сторону тел, а потом быстро вернулся: – Они уже похудели!..

– В каком смысле? – не поняла Риона.

– В прямом! Плоти под одеждой явно поубавилось! Что-то ее разъедает. Глаз нет. А крови вообще ни капельки не видно. Кожа на лицах, словно обтянутая тонкая бумага… – он для сравнения взглянул на тело у ног. – Хм! А этот как новенький! Ну… в смысле, не худеет…

– Мне больше нравится, что не худеем мы, – буркнул Кремон. – А давай…

Он хотел предложить вытащить на перекресток любой сильно окровавленный труп с той стороны тоннеля. Если плоть начнет разъедаться невидимой субстанцией или не начнет, будут лишние доказательства того или иного фактора. А дальше было бы интересно провести некоторые эксперименты и с другими телами, благо их в тоннеле предостаточно и им уже все равно.

Но не успел.

Кашад замер в стойке почуявшей след ищейки и вскоре выдал:

– Опять к нам идут гости. На этот раз толпой… Полтора десятка, не меньше… Падаю и лечу глянуть туда отделенным сознанием!

Он грохнулся наземь, входя в транс еще во время падения, и замер, отдавая решение вопроса, что делать дальше, своему более опытному напарнику.

Глава 13

Новая атака

Очнулся Эль-Митолан Восходящий буквально через полминуты и скороговоркой выдал:

– Восемнадцать человек! Несут два трего! Идут молча, все готовы к схватке. Слишком настороженно себя ведут, лица закрыты повязками. В нашем распоряжении не больше пяти минут. А я почти пуст…

Напряжение опять подскочило до боевого. Хотя старший из братьев выглядел жутко расстроенным:

– Да что же тут такое происходит? Движение народа похлеще, чем в какой-нибудь столице! Если не в самой Пладе! Это у вас тут всегда такими толпами за одним червяком гоняются?

Риона пожала плечами:

– Редчайший случай. А уж когда стычка до смерти случается, всего несколько историй. В подавляющем большинстве случаев искатели расходятся мирно и без оскорблений, какой бы ни была жажда наживы.

– А у этого отряда еще и основные силы сейчас подтянутся.

– Вот потому они так и наглели, что нисколько за свои тылы не сомневались! – пришел к выводу Кашад. – Были уверены, что помощь близка, а сами напролом ломиться начали только по собственной глупости.

Девушка замотала головой:

– Неправда! Мне кажется, им просто деваться было некуда. Может, они сами от кого-то бежали? Тогда получается, что у них на хвосте наша ватага. Может, и случайно следом движутся, а может, и преследуют этих разбойников. Ведь если где-то там встреча состоялась, то вряд ли обошлось без кровавой потасовки, а гибель товарищей старшина Яцура никому не прощает.

Кашад ухватился за лопату и стал рыть в стенке тоннеля выемку. Укрываться, а потом и обороняться там было бы намного сподручнее, чем в хорошо простреливаемом проходе. Вторая лопата была сунута в руки госпожи Чилайс, и той ничего не оставалось делать, как начать рытье противоположной стенки тоннеля.

Невменяемому тоже пришла неплохая идея, с помощью которой можно оградить себя от новой атаки. Хотя бы на время. Он схватил труп лидера за ноги и резво выволок на перекресток. Вторым туда же отправился труп с дыркой вместо глаза. После чего Кремон вернулся на прежнюю позицию, забрал лопату из рук девушки. Идея была проста: если это враги, то сразу не бросятся в атаку. Вначале начнут осматриваться и попытаются понять, как умерли их товарищи. Дойдя до трупа на перекрестке, скорей всего дальше не двинутся, а если исчезновение плоти станет явным, то вообще отступят, поняв, насколько близко оказались от невидимой смерти. Ну а если задержатся возле трупа, начнут его и ту парочку с другой стороны изучать более тщательно, то их самих накроет то страшное НЕЧТО, которое безжалостно ко всему живому.

Не помешало бы еще пару трупов вынести на перекресток да выложить в хорошо продуманной композиции. Дескать, любой, кто приближается к этому месту – это заведомый покойник. Но время поджимало, и нарваться на неожиданную атаку с ходу не хотелось.

Ну и у всех в душе теплилась надежда, что это и в самом деле приближается ватага старшины Яцуры. Правда, уровень этой надежды у всех был разный – в зависимости от личной веры в самого Яцуру. Потому что получалось явное несоответствие: троица добралась до сталпня гораздо быстрее, чем основная масса отряда, вышедшая на конкретный след «доброго червя» на четверо суток раньше. Где же ватага шлялась до сих пор? Или это совсем иной сталпень?

Копать боковые откосы спрессованного грунта довольно легко, особенно когда пройден первый, самый плотный слой в тридцать сантиметров, так что углубление получилось вполне вместительным. Еще и барьер из грунта вполне солидный образовался, чуть ли не по пояс взрослому мужчине. Перепрыгнуть, конечно, раз плюнуть, но все-таки…

Риона заметила дальние отблески света:

– Идут! И вроде как не спешат…

Братья Низу, не обмолвившись ни словом, тут же стали проверять и приводить в готовность свои обереги и артефакты. Хуже всего, что магической мощи у Восходящего оставалось самая малость. В бою даже не с колдунами на такие силы надеяться было нечего. А применение литанры, заряды которой тоже не бесконечны, в условиях подземелий весьма чреваты и непредсказуемы даже для обладателя этого уникального оружия.

Прокручивали в голове и разные варианты отступления с возможного поля боя. Самое вроде очевидное – это двинуться по расщелине на север и там затеряться в лабиринте переходов. Но ведь никакой уверенности в существовании лабиринта не было. Факт прохождения тут когда-то иных искателей, от которых нынче только кости белеют, – еще не доказательство. С неизвестных пор выход из расщелины могло просто завалить, и это никто не проверил.

Крайний вариант заключался в поспешном отступлении через внутренности сталпня. Риска очень много, но если иного выхода не останется, можно и попробовать. Этот вариант строился целиком на рассказах госпожи Чилайс как о самой природе громадного, пусть и не опасного червя, так и о местах хранения древних артефактов и сокровищ. В половине случаев они лежали если не в прочном тайнике-подвале, то в неком хорошо защищенном от наружного давления коконе из камня, мрамора или обожженного кирпича. То есть там завалить не должно… Но вот как избавиться добравшимся туда искателям от преследователей?

Именно на эту тему сейчас шепотом и размышлял Невменяемый, присев за грудой земли. А вернее, советовался:

– Если мы выберемся перед мордой сталпня, но магические предметы трогать не станем, он никуда не двинется?

– Так свой месяц спячки и пролежит колбасой… – прошептала ему Риона, тоже не сводившая глаз с приближающихся огоньков.

– А если мы червю начнем колоть морду… ну, пусть хвост, мечами?

– Кошмар! Да он такого натворит своими судорогами!

– То есть запросто передавит тех, кто будет у него внутри?

– Ну… идея хороша… – задумалась девушка. – Но такого еще никто не вытворял. Да и не забывай о правиле крови…

Имелось в виду, что человеческую кровь нельзя было пролить во внутренностях червя ни в коем случае. Тогда он тоже начинал беситься и все внутри себя плющить. Ну и в окрестностях тоже.

– Но если он сам там крови в себе наделает, то что будет дальше?

– Беситься будет, ворочаться…

– Ну, вот побесился он, никто его больше не колет, кровью не поливает, а дальше что? Опять в спячку заляжет? Уткнувшись мордой в те же артефакты?

– Вроде как… Я думаю, восемь шансов из десяти, что опять уляжется…

Риона все больше и больше напрягала зрение, пытаясь определить, кто же так сюда торопится.

Первые искатели в колонне приблизились к месту сражения и остановились, рассматривая следы разрушений, куски тел и разбросанное оружие. Кашад, пославший вперед слуховой щуп, пока ничего не мог разобрать в их редком сердитом шепоте. Ну а проводница не могла опознать в искателях своих из-за повязок на лицах, которые во все времена делались из одной ткани. Но артефакт «шипучка» держала наготове.

Уже в следующее мгновение стало ясно, кто шел по следам разбойников и по следам «доброго червя». Искатель, державший трего, наконец рассмотрел лицо одного из погибших и опознал его. И разразился криками злости и отчаяния. Из этих криков стало понятно, что уничтоженный разбойник был его сыном. Сомнений в причастности данных искателей к врагам больше не осталось. Теперь оставалось только ждать, как заметавшиеся разбойники себя поведут, наткнувшись на тела, тронутые невидимой смертью.

– Будешь стрелять из литанры? – спросил Кашад.

– Слишком опасно для нас самих… – ответил Кремон.

– Тогда, может, сразу завалим нескольких прямо на перекрестке, бросив в них ножи или еще лучше трофейные кинжалы?

Невменяемый колебался с принятием решения, хотя понимал, что так можно без крайне нежелательной стрельбы удержать врагов в самой нужной точке. Правда, при этом они себя выдадут уже окончательно.

– Ладно! Приготовились! – сказал он, затем чуть подумал и взглянул на Риону: – Красавица, а ты сама туловище червя разрезать сможешь?

– Справлюсь!

– Тогда двигай туда, руби и ставь распорку! – Распорка из подручных средств ставилась в двух местах, чтобы было легче протискиваться в сделанное в боку магического монстра отверстие и чтобы оно быстро не зарастало. – Прихвати трего и можешь даже осмотреться во внутренностях этого чудища! А то и до конца пройдись…

Проводница умчалась к сталпню, и тотчас послышались удары меча по обновленной коже.

Основные силы разбойников после полученных приказов стали действовать организованно и более осторожно. Ненужные крики смолкли, часть разбойников оттянулась в дальние тылы, четверо стали копать для себя выемки в стенках тоннеля. Ну а трое осторожно двинулись вперед, выставив перед собой точно такой же несуразный на вид большой щит, который совсем недавно сумел отразить заряд, выпущенный из литанры. Кашад, увидев такие действия противника, пробормотал:

– Не получится завалить их кинжалами…

– Ничего, ничего… – прошептал Кремон. – Пусть только чуть ближе подойдут да на своих полюбуются.

«Любование» состоялось метра за два до перекрестка. Хотя сидевшие в засаде так и молили про себя: «Ну! Еще хоть два шажочка сделайте!» Видом пропадающей, словно тающей, плоти троица так впечатлилась, что щит был поставлен наземь, а шесть расширившихся глаз уставились на тела подельников. Долго они не стояли, с солидной скоростью отошли назад, там сошлись еще с парой вояк командирского состава и стали оживленно переговариваться. Но теперь уже Низу не терял нити подслушивания и понял каждое слово.

Пришедшие испугались. Очень испугались. Древнюю поговорку о костях и они считали инструкцией к немедленному бегству. Они прекрасно поняли, что тут произошло. Успели рассмотреть и перекресток, и куски гниющей кожи сталпня на стенках тоннеля. Но самое удивительное, что, во-первых, у них имелось некое защитное средство в виде уникального амулета, а во-вторых, они кое-что знали о троице искателей. К примеру, имя девушки и бойцовскую мощь братьев. Разве что не знали их имен и родовой принадлежности, но разделяли их на старшего и младшего. Так и порешили: «Если братья и эта торговка остались целы, они явно двинулись по внутренностям сталпня к добыче. Слишком уж лакомый кусок. Поэтому нам следует действовать немедленно!» Мол, если братья прошли за перекресток, а потом еще и вели боевые действия с той стороны, то и любой человек сможет пройти. Главное долго не стоять в точке касания Шанны. Именно тогда Кашад и услышал впервые, а потом шепнул Кремону название ужасного нечто. Шанна! Словно некое древнее имя. Словно ледяное дыхание каррангарских вершин. Словно бездонная мгла забитых болотами недр…

Шанна…

А ведь Риона ни разу это название не употребляла. Может, сама не знала?

Оставалось только удивляться, откуда эти разбойные искатели так много знают и где взяли уникальный амулет? Похоже, что князь сумел обмануть не только людей, но даже боларов. Потому что именно по следам троицы и двигались по подземельям эти шесть десятков самых лучших и верных князю искателей, собранных со всего княжества или скупленных в иных государствах. Оказывается, когда князь демонстративно выводил дружину в сторону столичного града, эта банда уже затаилась в подземельях. А потом только встала на след. Они намеревались на плечах троицы и до сталпня добраться, и окончательно ватагу старшины Яцуры уничтожить.

Да не получилось. Вначале сильно отстали во время пересечения болот с пиявками и жучками-кровопийцами. А когда уже почти догнали, столкнулись несколько неожиданно с ватажниками Яцуры. Жестокий бой не выявил победителя, хотя жертвы были с обеих сторон. По тоннелю сталпня поспешил передовой отряд из одиннадцати воинов. Остальные прикрывали тылы и сдерживали рвущегося к трофеям старшину с его опытнейшими ветеранами. Положение несколько стабилизировалось после подстроенных обвалов, но все равно на месте сражения пришлось оставить два десятка человек в дозорах и засадах. Двенадцать человек погибло. А теперь вот еще одиннадцать…

– Я отомщу за своего сына! – рычал один из разбойников. – Сам буду нарезать полоски кожи с этих братьев и их подстилки Чилайс!

И ему дружно вторили подельники.

Услышав это, Кашад прошептал напарнику:

– Не знаю, за что они нас так невзлюбили, но наверняка Риона у них не одного клиента отбила.

– Как же! Виноватый в неудаче всегда отыщется…

Ко всему разбойники жалели о неком артефакте, который они отыскали среди крови и трупов. Как раз из него передовой отряд и выпустил тот огненный шар огромной силы в сторону трех ватажников. При закладке в него иного накопителя он мог еще не раз и не два выстрелить, да только оказался разрушенным до основания выстрелами из литанры.

Поскольку вокруг было тихо, разбойники решили быстро и прямо-таки немедленно проскочить перекресток и посмотреть, что там делается вблизи от сталпня.

– Уверен, что они уже грузят в мешки сокровища! – рычал потерявший соображение от горя отец. – Нет их здесь! Кто со мной?

Его решились поддержать двое добровольцев. Подхватив магический щит, способный выдержать выстрел из литанры, они им прикрылись и поспешили навстречу опасности. И опасность не замедлила заявить о себе. Правда, на этот раз, чтобы избежать риска быть заваленным, Кремон не стал применять слишком мощное оружие. Он рассудил так: магический щит выдерживает прямое попадание магического же огненного шара или чего-то подобного, но вряд ли он настолько крепок, что сможет отразить удар… обычного камня.

Понятно, что такой камень, который метнул прославленный герой в разбойников, никто из простых людей метнуть бы не смог. Да и Эль-Митолан Восходящий, пусть и крохами своей силы, но помог придать массивному снаряду должную скорость. Поэтому удар получился эффективный. Вояка, несущий щит, получил переломы и ребер, и ключицы, и умер от болевого шока. Остальные двое так и не смогли подняться на ноги, после того как стали тяжелей на вес воткнувшихся в них кинжалов. В следующий момент и трего погас, так толком для наблюдателей ничего и не высветив.

А потом замершие разбойники услышали жуткий низкий голос:

– Все здесь издохнете!..

Это Невменяемый применил одну из подаренных ему патриархом Огюстом структур устрашения. Чтобы ее задействовать пяток раз, не обязательно было иметь магические силенки, хотя и не любой колдун мог бы создать нечто подобное.

Разбойники дрогнули, и морально, и физически. Хотя не видели, что именно убило их подельников, несмотря на уникальный щит. Теперь уже никто из них не сомневался, что им противостоит как минимум один Эль-Митолан. А то и двое, если учитывать схожесть братьев по внешним признакам. И скорей всего они бы поспешно отступили, не вздумав даже воспользоваться преимуществом в численности, тем более понимали по разорванным останкам, что колдуны не только огненными шарами могут встретить. Убежали бы… если бы не их тайное и самое действенное оборонительное оружие.

Похоже, оно было очень дорогостоящим, а скорей всего и разового применения. Потому что один из командиров не удержался от тяжкого вздоха:

– Надеюсь, нас князь не проклянет?

А его товарищ ему вторил:

– И польза от этого будет…

Третий их подельник, доставая из чехла странную штуковину, хихикнул в предвкушении:

– Вот и посмотрим, настолько ли эта христа действенна.

Устройство походило на трубу почти метровой длины и диаметром сантиметров пятнадцать. На конце христы воин стал одну за другой поднимать планки, которые оставались торчать в стороны в виде шляпки гриба. Потом что-то щелкнуло, и вся шляпка осветилась зеленоватым сиянием.

– Да у них тут артефактов больше, чем у вьюдорашей! – не сдержался от досадного восклицания Невменяемый. – Готовимся отступать!..

Теперь уже с трубой двинулись вперед только двое. Несли они ее под мышками, словно бревно, шагали в ногу, хоть и медленно. Держали шляпкой в сторону противника.

Ну и оба напарника не стали медлить с опробованием подручных средств нападения. Да все оказалось бесполезно. Средней величины камень замер в полуметре от цели, а потом осыпался мелким песком. Оба кинжала тоже замерли, хоть и не рассыпались. Маленькая (все, что смог создать Кашад!) молния бесшумно и скромно впиталась в зеленоватое свечение.

Знаменитому герою больше ничего не оставалось, как применить литанру. Причем он постарался сделать так, чтобы взрыв произошел в створе тоннеля, возле расщелины. Тогда разрушительная волна не повредит свод у них над головами и, наоборот, врагам достанется по полной программе.

Каково же было его удивление, когда смертельно опасный для всего живого разряд попросту впитался в грибок, словно капля воды в сухую губку. Тотчас свечение с зеленоватого сменилось на желтое, один из несущих христу воскликнул: «Отлично!» – а потом еще и грязно выругался, добавив в адрес обороняющегося противника, что сейчас они им мозги вставят на место.

И пара с удивительным артефактом ускорила шаг.

«Да это же не что иное, как Заливной Щит! – подумал Невменяемый. – Везет же мне на такие вещицы! То Великая Гандарра, мать всех колабов в Гиблых топях, то Невидимый Сторож на дне озера Печали… сейчас этот грибок! Кажется, его только огромным камнем можно закатать в грунт вместе с носителями, да где ж такую силу взять? А стрелять еще – только хуже будет. Скорей всего артефакт от этого только энергией подзарядится, и мне бандиты спасибо скажут…»

Понятное дело, что дальше стоять на месте и ждать сближения было бы не совсем верным выходом из положения. Мелькнула, конечно, мысль применить мускульную силу и фехтовальное искусство, но опыт пережитых сражений советовал уходить немедленно. Да и слишком уж уверенно, бесшабашно двигались носители, а за ними, на расстоянии метра, торопились еще пятеро с арбалетами и дротиками. Артефакт может не пропустить, отразить удар рукой или мечом, а в этот момент в тебя сбоку всадят либо арбалетный болт, либо тяжелый дротик.

Поэтому, когда враг достиг свежей насыпи, напарники уже добрались до разреза. Кашад первым оказался внутри червя, готовый в нужный момент выдернуть распорки. Невменяемый тоже забрался в сталпня и выставил наружу руку с литанрой. Заранее поставив на спаренный, сделал выстрел не прямо во врага, до которого было метров двадцать, а в свод посредине этой дистанции. И тут же отпрянул назад, в щель сходящихся створок, пытаясь оценить результативность своего действия. Та сила взрыва, о которой он прекрасно знал, все-таки не получилась. Видимо, рикошет от свода был притянут христой и поглощен ею. Но в любом случае, пусть и в половину своей силы, взрыв состоялся. И хорошо слышимый шорох, плюс содрогание диковинного тела под ногами показали, что хотя бы часть свода обвалилась.

А большего в данный момент и не требовалось. Пусть теперь преследователи попотеют, раскапывая завал, а уже потом войдут во внутренности сталпня. Воистину горячая встреча будет и здесь им обеспечена.

Глава 14

Двойная удача

Во время продвижения по внутренностям «доброго червя» Невменяемый не пожалел задействовать трего, лишь бы тщательно присмотреться к живому магическому чуду. И сразу закрались сомнения:

«Не создан ли этот монстр искусственно? Причем только для определенных целей? Ведь это наверняка Древние создали такое чудище, как Гандарра. Подобные монстры не могли появиться в природе по умолчанию. Или тот же Сторож, а заодно и шурпан. Уж слишком они были не связаны с природой, зато очень плотно соприкасались с магией.

А если и создали, то когда? До вселенской катастрофы или после? Тоже загадка…

И какой толк будет, если ответ на эту загадку удастся отыскать?»

После такого вопроса Кремон нервно хохотнул и остановился. Стал ощупывать руками вроде и живую, но в то же время неживую материю. Получался тоннель, усиленный внутри дугами хрящеватых, словно звенья позвоночника, труб. А то и сходство с ребрами возникало в подсознании. Каждая труба свивалась сплюснутым по бокам кольцом, заставляя людей лишь чуть пригибаться при движении через них. А человек ростом сто семьдесят пять сантиметров мог и так пройти, не задевая верха макушкой. Между трубами сантиметров на двадцать тянулась упругая, с коричневым оттенком кожа. При желании можно было и на нее становиться. Она сильно продавливалась под тяжестью тяжеловооруженного воина, но не рвалась. Правда, идти так было бы неудобно, лучше ступать по твердым трубам.

Недоумение вызывала мысль о том, что это вот все огромное и твердое может сжиматься в единый ствол, пронзать грунт, порой и со скальными вкраплениями, а потом спрессовывать этот грунт по сторонам, расширяясь со страшным давлением. Какие живые ткани способны выдержать такие экстремальные нагрузки? И как сжимаются полые, судя по стуку, трубы-хрящи, еще и не ломаясь при этом навсегда? Да подобные создания, невзирая на разные артефакты вокруг них, следовало исследовать денно и нощно! А в большом мире о них только и ходят разве что несуразные сказки. Вот, даже сам Кашад Низу, уроженец данного княжества, никогда в сталпня не верил, пока не был принят в ватагу Рионой Чилайс.

Стоило только подумать о проводнице, как она дала о себе знать. В другом конце почти стометрового червя мелькнул свет, и напряженный женский голос крикнул:

– Это вы?

– Может, и не «вы»! – пробасил двигавшийся к ней навстречу Кашад, который так и не оглянулся на замершего напарника. – Может, это просто мы… А что, уже соскучилась?

– Нет… да тут и не соскучишься!

Судя по тому, что она ни одним словом не поинтересовалась судьбой врагов, ей и в самом деле скучать не приходилось. Осталось только ускорить шаг, чтобы понять, а лучше всего увидеть причины такой повышенной занятости, если не веселья. И мужчины уже стали предвкушать, какие огромные скопища артефактов и драгоценностей сейчас предстанут перед их глазами. Вполне понятные ощущения, которые испытывает каждый кладоискатель, перед тем как открыть крышку преогромнейшего сундука. Тем более что частенько в разговорах госпожа Чилайс довольно подробно и красочно расписывала невероятные богатства, которые можно отыскать в местах магической «кормежки» сталпня. А судя по увиденным артефактам разбойников, даже она не ведала обо всех уникальных и ценных вещицах. Одна христа чего стоила!

Восходящий добрался до щели намного раньше, но только выглянул в сделанный разрез, а потом двинулся навстречу Невменяемому: следовало поставить охранную «лиловую» сеть, а для этого запитать ее магически. А то мало ли какой коротышка босиком пробежится по внутренностям червяка да подкрадется незаметно. А три ротозея в этот момент разглядывают богатство. Уже им ненужное… Лучше всего было поставить сеть на двадцатиметровой отметке.

Правда, когда они расходились, Кашад разочарованно буркнул:

– Подвал… И почти пустой…

Но это еще ничего не значило. Он ведь мог просто не все сразу охватить взглядом. Да так, собственно, и вышло. Хотя поначалу Кремон тоже разочарованно скривился, оказавшись в помещении. И даже пробормотал:

– Такое огромное… и такое пустое…

– Наивный торопыга! – Риона вынырнула из-за массивной колонны. – Осмотрись лучше вначале, а потом слово молви!

И чуть ли не ухватив Кремона за руку, быстро провела по периметру подвала, с гордостью показывая на валявшиеся у стен предметы, называя их и сразу оглашая суммы, за которые их можно продать. С трех сторон в подвал выходили какие-то коридорчики, но девушка пока туда не вела и чуть ли не выкрикивала каждое слово:

– Ну! Почему молчишь?! – Когда присоединился колдун Восходящий, она уже обращалась к двоим мужчинам: – Почему не прыгаете до потолка от счастья? Почему не слышу ликующих воплей? Да вы обманщики! Вы просто внешне молоды! На самом деле вашим дряхлым телам по триста лет, не меньше! Надо же быть такими неэмоциональными!

Наконец Невменяемый не выдержал:

– Ты еще не видела некоторых трехсотлетних!.. К ним даже издалека присматриваться опасно…

– Ой, ой! Какие мы страшные и опасные! – фыркнула презрительно Риона, но тут же вспомнила, с кем имеет дело. – Ну… иногда…

Предметы – некие украшения с драгоценными камнями, загадочные и вполне знакомые артефакты – когда-то в глубокой древности стояли на деревянных подставках, а теперь лежали в прахе сгнившей за тысячелетия древесины. А ведь наверняка она в свое время была пропитана укрепляющими структурами, специальными растворами или еще чем-то неизвестным.

Кашад все-таки оживился, с досадой и ворчанием используя свои крохи силы, хватая то один предмет, то другой артефакт, бегло просматривая их и складывая в центре помещения. Кучка постепенно росла, а настроение стоявшего на месте Кремона становилось все более скептическим.

– По большому счету, ничего особо ценного… Ни христы… (Кашад быстро рассказал проводнице о последнем сражении), ни литанры… ни зарядов к ней или самого зарядного устройства-накопителя. И всего мы не унесем…

Девушка подскочила к нему и с раздражением уставилась в глаза:

– Так и знала, что тебя это не порадует!

Не обращая на нее внимания, Кремон пробормотал, тыкая в проходы:

– Кашад, ты лучше там выход поищи. Может, удастся обмануть шайку.

– А поэтому, – громко и настойчиво продолжила Риона, жестом останавливая колдуна, – я решила придержать главный сюрприз для финала представления!

Эль-Митолан Восходящий встрепенулся от догадки:

– Там есть проходы в лабиринты?

– Нет! – девушка отрицательно мотала головой и загадочно улыбалась. – Нет там никаких проходов… Но зато там… – она увлекла мужчин за собой, в темнеющий справа от головы-хвоста червя проход. И втиснувшись туда первой, подняла над головой трего: – Зато здесь то самое, что вы искали!

Из проломленной древней стены торчала точно такая же морда-хвост, что и в соседнем, гораздо большем помещении. На полу под ней громоздилась кучка все тех же, уже виденных недалеко артефактов. Именно на эти драгоценности в первую очередь уставился Кашад, подвигал бровями и спросил:

– Ну и что? Еще один мешок дорогостоящих трофеев?

А вот Невменяемый понял сразу. И даже еле слышно застонал от предчувствия удачи. Сталпень никогда вроде не замирал на пересечении с невидимой смертью, тем таинственным нечто, той самой Шанной, как ее назвали разбойники. Но ведь никто не может ручаться в истинности этого утверждения. Да и вот оно, очередное чудо! Оконечность «доброго червя», который пробрался с той стороны и преспокойно себе подпитывается магическими эманациями! И в ус не дует на какую-то Шанну или препротивное нечто!

А значит?..

Да то и значит, что по внутренностям ровно вытянутого тела можно попробовать пробраться намного дальше, чем заходят самые опытные или самые рисковые искатели. Тем более что колдун с хорошо развитым чувством предвидения опасности, вот он, рядом. Ему только и надо будет, что немножко вздремнуть да чуток сил поднакопить, а там можно и попробовать прогуляться туда…

– И все-то так просто… – вырвались полные удовлетворения слова из уст всемирно прославленного героя. – Только и стоило побродить по подземельям несколько дней, чтобы получить такой вот уникальный шанс…

Проводница открыла было рот, чтобы с жаром доказывать, насколько неисчислимо мала вероятность подобной удачи, но ее опередил Кашад:

– Тогда мне надо выспаться, – он уже и сам обо всем догадался и теперь мысленно прокручивал цепочку предстоящих действий. – Будем надеяться, что времени у нас хватит на все. – И уже с завидным спокойствием укладываясь у стенки, попросил: – Только вы сильно не шумите… и отберите из артефактов самое полезное. Может, оно нам на юге пригодится…

Вот так он легко и быстро решил свою судьбу.

Невменяемый не стал ничего добавлять, просто тенью метнулся в другое помещение. Затем двинулся в маленькие проходы, уже с сияющим трофейным шаром, который давал несколько лучшее освещение, чем трего. Но поиски проходов или новых сталпней ничего не дали. Оставался единственный путь отхода, а значит, выбора не было.

А это как раз и напрягало. Нет, за себя Кремон не переживал, он к этому стремился и подобный шанс использует обязательно. Знакомство с сентегами, если они выжили на Южном полюсе, того стоит. А вот для своих попутчиков он этого не желал. Даже Восходящий должен был вернуться в поселок после нахождения перехода и ждать. Если Кремон не вернется, действовать дальше по обстоятельствам и целиком добровольно. Понятное дело, при поддержке и помощи боларов. Судя по некоторым намекам, Кашад намеревался отправиться в Энормию и поселиться в Пладе.

Ну а в данном случае у него тоже нет иного выбора.

Как нет этого выбора и у Рионы Чилайс. Ей тоже придется двинуться по внутренностям сталпня сквозь Шанну. Есть, правда, один шанс… Но для этого соратники старшины Яцуры должны вначале победить разбойников, превосходящих их в численности больше чем в два раза, а потом еще и раскопать тоннель к первому червю. Если же у ватажников не получится и по внутренностям сталпня двинутся разбойники… то останется только два варианта: устремиться на юг или умирать в этом подвале от голода и жажды. Отыскать тоннель, ведущий отсюда в безопасное место, можно разве что во сне.

– Давай тоже приляжем на полчасика, – предложил Кремон. – А то потом как получится…

– Нет, я не засну! – призналась девушка. – Меня трясет от возбуждения. Диву даюсь, как у тебя получится… Кашад хоть колдун…

– У меня талисман есть, с хорошей структурой. На двоих хватит, надо только щеками соприкоснуться…

– Нет, нет! Спасибо! Я лучше с артефактами повожусь, выберу действующие…

– Ладно, ты в них разбираешься, можешь действовать… А я посплю…

Кремон улегся у разреза с распорками.

«Вот мне бы так! – подумала Риона, глядя на него. – Минута – и спит! И почему он не колдун? В голове не укладывается…»

Глава 15

Преодоление Шанны

Завал, спровоцированный последним спаренным выстрелом из литанры, оказался более чем внушительным. Да и наверняка разбойникам при расчистке грунта основательно мешала близость Шанны. Как ни старайся, но сам вид белеющих костей твоих недавних товарищей мог нагнать страху и неуверенности в себе. Да и предосторожности было с излишком во время любого перемещения.

Ко всему прочему, им вроде как некуда было спешить. Враг в ловушке… почти. Потому что шанс нахождения выхода с иной стороны или по случайной лазейке, примыкающей к середине корпуса сталпня, все-таки существовал.

Разбойники вошли в червя и двинулись по его внутренностям только через два часа. К тому моменту Кашад все еще продолжал беззаботно отсыпаться и набираться сил, а уже полчаса назад как вставший Кремон успел подкрепиться перед дальнейшими событиями и, присев у самого разреза, частенько заглядывал в непроглядную утробу сталпня. Тогда как Риона уже в который раз перебирала и рассортировывала найденные трофеи древности.

Наконец Кремон услышал далекие приближающиеся шаги врагов.

– Идут! – крикнул он проводнице. – Буди Кашада!

Последний, светящий на минимуме трего был вынесен из помещения. Так что мельтешения с этой стороны можно было не опасаться. Зато теперь, по пояс сунувшись в щель, можно было отлично наблюдать за второй оконечностью живого тоннеля. А там, увы, ватажниками старшины Яцуры и не отсвечивало! Зато отчетливо виднелось свечение шляпки-зонтика. Опять разбойники несли христу перед собой!

– Жаль… – сказал сам себе Невменяемый. – А я уже было собрался пожертвовать на них еще один заряд…

Оказалось, что отлично все видящий в темноте Восходящий уже рядышком и тоже пытается заглянуть внутрь.

– И что творится в нашем червячке-добрячке? – спросил он голосом, полным оптимизма. – Никак двуногие паразиты завелись? О, как торопятся! Начнем колоть мордочку нашего спасителя? Или дождемся, пока они до моей лиловой сети доберутся?

– Нет, до сети – это слишком… А вот до середины как раз… Еще немного осталось, готовь меч.

– Чего его готовить, он у меня и не тупился.

Хотелось Невменяемому еще раз пугнуть врага кошмарным голосом, но он удержался от излишнего мальчишества. Страха, может, и нагонит, но больше никакого толку. Такие гаденыши от своего не отступаются. Умрут, но назад не повернут.

Когда настырные подельники и наймиты князя дошли до середины червя, братья Низу стали действовать. Быстро убрали распорки из щели и, подскочив к морде сталпня, стали плашмя бить по ней мечами. При этом в каждый последующий удар вкладывая все большую и большую силу. Но даже два десятка самых сильных ударов диковинного монстра не расшевелили. А ведь враг-то на месте не стоит! Приближается!

Вот тогда пришлось переходить на уколы. Рубить пока не осмелились. Только острием! Опять-таки, наращивая силу, с каждым разом вонзая мечи в твердейшую кожу все глубже и глубже. И в какой -то момент стала подниматься волной паника:

– Да он что, навсегда уснул?..

– А вдруг помер?..

И словно возражая такому абсурду, здоровенный округленный хвост-морда сталпня дернулся в сторону, чуть не вырвав мечи из рук братьев.

– Проснулся, дружище!

– Давай, шевелись, сонная клуша!

И оба меча заработали в режиме тяжеловесных шлепков. Кожа сталпня была уже изрядно исколота, и шлепки возымели эффект. Хорошо, что червь не способен был издавать звуки, иначе он бы взревел или взрыкнул так громко, что свалил с ног своих мучителей только этим. Но и от его беснующейся оконечности люди еле успели отпрыгнуть. Свисающая в подвал гигантская колбаса диаметром более двух метров вдруг стала свирепо колотить по стенам, разламывая древнюю кладку еще больше. Послышался скрежет, шум и скрип, со сводов посыпалась пыль и мелкий песок.

Побледневшая Риона, подсвечивая себе трего, вжалась в проход, ведущий в комнатку со вторым сталпнем, и теперь запоздало восклицала:

– Зря вы так! Кто же так сильно лупит?! Ему же больно! Смотрите, что вы наделали! Вдруг вы его смертельно ранили?!

Колдун лишь обиженно развел руками:

– Разве это наша вина? Как нам местная проводница посоветовала, так мы и сделали… Или ты знала нужное место для укола, а нам не сказала?

Девушка прикусила язычок. А Кремон сказал громко, чтобы его услышали сквозь усилившийся шум:

– Если этого магического зверя и внутри так крутит и колотит, то я тем, кто у него там бродит на экскурсии, не завидую. А если они мечи держали готовыми к бою да в стороны торчащими, то наверняка еще и внутренние раны червю нанесли… Жаль… жаль, что мы сейчас не можем увидеть, что там происходит…

– А мне наемных искателей жаль, – заметил Восходящий. – Погибли, а я с ними даже меча не скрестил. Спрашивается, зачем столько времени тренировался с твоим «Истуконом»?

– Нашел кого жалеть! Тут о самих себе беспокоиться надо! А то не ровен час завалит. Давай-ка лучше туда перейдем и во втором черве спрячемся! Риона…

Но не успел Невменяемый договорить указание, как бушевавший сталпень стал втягиваться в тоннель, исчезая там со скоростью мерно шагающего пешехода.

– Куда же он?! – вопрос Кашада так и повис в пыльной атмосфере помещения.

А сталпень все так же неумолимо продолжал удаляться, то и дело дергаясь. Эти резкие движения спровоцировали обвал. Свод рухнул, порода обильной волной хлынула и во внутренности подвала. Хорошо, что трофеи не задела.

И наступила тишина.

Кремон первым сорвался с места, бесцеремонно отставив Риону в сторону, и проскочил в малое помещение. Он вдруг страшно испугался, что второй сталпень, разбуженный сотрясениями породы, тоже рассердится и «уйдет» куда глаза глядят. Или что там у него вместо глаз…

Огромная оконечность червя так и свисала бесстрастной массой. Видимо, злость собрата нисколько монстра не волновала.

В спину задышал Кашад, сказал, не то спрашивая, не то утверждая:

– Спит… – Когда рядом встала и Риона, деловито спросил: – Ну что, рубим щель? На него одна надежда осталась.

И, доставая меч, шагнул вперед.

Конечно, он несколько сгущал краски, отсекая ненужные разглагольствования и сомнения. Потому что, если хорошенько взвесить все «за» и «против», некоторые шансы выбраться обратно еще были. Взять хотя бы тоннель, оставшийся после побега обиженного червя. Пусть он сейчас и завален, но при должном усердии можно и прокопать ход по свежему следу к знакомому перекрестку. Ведь не завалился же свод по всей своей длине. Да и червяк мог с полпути двинуться в ином направлении, а значит, куда-то да выведет. Другой вопрос, что может не хватить продуктов, воды… а то и воздуха.

Не будь иного выхода, выстрелами из литанры разворотили бы свод в углу помещения и стали бы делать колодец прямо вверх. По подсчетам, там пятьдесят, максимум сто метров. Чем не шанс добраться до свежего воздуха?

И получалось, что одним из этих двух шансов придется воспользоваться, если… Если вошедший в корпус сталпня Эль-Митолан Восходящий почувствует приближение опасности. Тогда ему придется вернуться и… браться за лопату. А его напарник будет искать новый путь к сентегам. Ну, может, и не к сентегам, может, они все там давно вымерли, но уж к Южному полюсу точно придется прорываться иначе.

«Эх, вот осталось бы на ходу Детище Древних! – вспомнил Невменяемый огромную тушу летающего над землей металлического исполина. – Наверняка бы в нем можно было на юг прорваться! Да и в Зачарованную пустыню для него вломиться, что мне два раза чихнуть. Такое чудо, и в такие грязные руки попало! Весь мир можно было бы на нем исследовать. А так лежит в речной воде…»

Тем временем Кашад, прислушиваясь к советам Рионы, сделал надрез, вставил распорки, пробрался внутрь и без всякого лишнего груза, и даже трего, только с мечом в руке, собрался двигаться по живому тоннелю. Но напарник его остановил:

– Возьми пару этих шариков-артефактов. Если вдруг с тобой что случится, мы должны видеть, что и как. И давай тебе веревку под мышками пропустим. Лишний шанс вытащить тебя из Шанны.

Колдун двинулся, окруженный сиянием с двух сторон, после чего и Кремон забрался внутрь с мотком веревки. И направился следом за товарищем, но вдвое медленнее. Так что когда Кашад в первый раз замер на месте, они были соответственно в сорока и двадцати метрах от входа.

– Что случилось?! – спросил Кремон. – Неприятные ощущения?! Если что, возвращайся! Рисковать не надо!

Но южанин только мотнул головой, продолжая оставаться на месте:

– Ничего страшного или неприятного… Но вот спинным мозгом чувствую, что где-то здесь эта Шанна и расположена. Вот только прорезать шкуру, и она на меня свалится… – Он осторожно погладил ладонью хрящеватые трубы и озадаченно добавил: – Вибрирует!

– Словно от ужаса?

– Нет. Скорей, мельче и интенсивнее. Похоже, это работают механические артефакты Древних.

– А ближе ко мне?

Кашад развернулся и стал возвращаться.

– Меньше… еще меньше… совсем перестало, – заявил он, когда расстояние между ними сократилось до пяти метров. – Хм, интересно как… Значит, за бортом нашего подземного корабля и в самом деле участок Шанны… Иду обратно! А ты в этом месте, где вибрация начинается, останься пока…

Второй проход он делал, уже постоянно прикасаясь к трубам-ребрам «доброго червя», каждый раз сообщая о своих ощущениях. Вибрация прекратилась метре на девяностом, когда до оконечности существа осталось метров пять. Своим магическим зрением колдун постарался там же отыскать возможные пустоты за телом сталпня.

– Вроде как кусок наполовину заваленного тоннеля! Места немного, но и рыть стенку не придется. Попробую выйти и осмотреться…

Веревку Кашад с себя сбросил, хоть это вызвало немалую досаду товарищей. Сделал разрез и пропал из поля зрения.

Через некоторое время Кремон заворчал:

– Хорошо быть колдуном!.. Он там бродит где-то, а мы тут волнуйся… Если через пять минут не появится, пойду следом!..

– А я? – подала голос Риона.

– А ты будешь сидеть здесь, пока я не вернусь. Как минимум час…а-а два. Или три! Может, нам там придется устранять какие-то препятствия…

Риона не успела возразить, потому что Восходящий живо так забрался обратно в тело червя и поспешил к напарникам со словами:

– Мечта искателей приключений! Лопатой работать не придется! Кажется, наш сталпень вывел куда надо! И там действительно та сторона!

– Что-то не верится, – усомнился Кремон. – Слишком узкая эта Шанна получается. На громадной скорости за все времена если уж не болары, то драконы точно бы проскочили…

– Ха! Это здесь узкая, а на поверхности эта самая Шанна может быть уже и на двести метров, а в воздухе, на порядочной высоте, и на весь километр. Дуем за вещами!

– Что за спешка? Пожар, что ли?

– Нет, там бал! И скоро объявят последний танец! Надо поторопиться отыскать для себя дам!

– Ха! У нас вон есть! – Кремон спрыгнул следом за девушкой в подвал, взял тяжеленный мешок с трофеями и забросил внутрь сталпня. – Нам для двоих и одной хватит…

– А как же барышня станцует последний танец сразу с двумя кавалерами?

– При желании и умении… ух! Твой мешок… Можно и с двумя успеть…

– Я тороплю, потому что с той стороны гнилой кожи нет. Только полностью иссохшая и совершенно скукожившаяся. То есть наш спаситель, может, тут последние деньки отлеживает, а то и часы…

– А это еще что? – Кремон уставился на третий мешок с трофеями в своих руках, который по величине и тяжести нисколько не отличался от двух предыдущих.

– Это мой! – Риона тут же попыталась его отобрать. – Я донесу, не переживай!

– Да? – Невменяемый не смог скрыть изумления от невиданной силы вполне обычной на вид девушки. – Может, и донесешь, но спина точно треснет! И рожать потом не сможешь!

– Смотри сам без детей не останься! – рассерженной кошкой прошипела ему в лицо проводница. После чего юркнула в разрез на теле сталпня и скомандовала уже готовому тронуться в путь Кашаду: – Наподдай!

Тот с ехидной улыбкой помог настырной красотке закинуть тяжеленный мешок на плечо, повесил ей на пояс светящийся шар, и когда та ринулась переступать по трубам-ребрам червя, с задумчивостью пробормотал ей вслед:

– А чего… до второго разреза точно дойдет! Крепенькая!

И тут же услышал от напарника:

– Ты – еще крепче. Может, и мой мешок потянешь?

Вместо ответа последовал только укоризненный взгляд, и Кашад направился вслед за единственной в их маленьком отряде женщиной. Кремон еще раз со вздохом сожаления взглянул под стенку, где громоздилась вся куча снесенного и заботливо уложенного добра, и забрался во внутренности червя. Убрал распорки и тоже поспешил на ту сторону.

Естественно, что при желании, а вернее, нужде, мужчины могли бы волочь и по два таких мешка. А на открытом пространстве да по прямой – и все четыре. Уж прославленный герой точно сдюжил бы. Но есть такое понятие, как целесообразность боевой обстановки. А нахождение в Шанне – это экстрим побольше, чем во время любого боя. Измученный тяжестью носильщик – совсем не воин! Об этом знают даже самые отсталые виды живых существ. А просто перетащить ценные вещи на ту сторону?.. Так кому они там нужны? Может, там и нет никого. Продать и разбогатеть точно не получится!

Скорей всего и Риона поймет это уже на второй, максимум третьей сотне метров. Жадность в данном случае неуместна. Вероятно, обратно им придется возвращаться таким же экзотическим образом. Так что большинство ценностей пусть остается здесь. Вряд ли сталпень вернется в это место, где его так жестоко обидели, да еще и колюще-режущих предметов внутрь напихали.

«А вдруг зоны этого нечто параллельными полосками проходят? – вдруг подумал Невменяемый. – Вот тогда будет ужас, если мы дальше не пройдем и вернуться назад не сможем! М-да… а вибрация уменьшается…»

Шагая за товарищами, он то и дело притрагивался тыльной стороной ладони к ребрам червя, убедившись вначале в нарастании, а потом и спаде дрожи. Магическое существо словно и в самом деле подвергалось в центральной своей части гигантскому давлению или смертоносному излучению, которому всеми силами противостояло удивительное тело. Вполне возможно, что в подобное поле «добрые черви» заходили и замирали там крайне редко, потому что вряд ли такая вот вибрация позволяла спокойно находиться в спячке долгое время, да еще как следует подкрепиться магией найденных артефактов.

Если рассуждать логично, то никакой второй невидимой полосы смерти и не надо! Одна остановит любой поток разумных, как бы настойчивы они ни были. Вон сколько веков, тысячелетий останавливала! И скорей всего, где-то совсем рядом может открываться прямая дорога к Южному полюсу! У Кремона мелькнула мысль:

«Если там, конечно, будет что поесть и попить. А если сентеги вымерли давно и там все залито ядом?..»

Осталось только выйти с той стороны живого тоннеля и убедиться.

Глава 16

Там

С наружной стороны разреза задумавшегося героя уже поджидали обеспокоенный Кашад и Риона.

– Словно на прогулке движешься! – сказал южанин. – А наш добрячок-червячок начинает шевелиться!

Пока протискивались на свободное пространство, пару раз показалось, что тело сталпня начинает прижимать к грунту. Подобные «объятия» могли напугать кого угодно. Поэтому по каким-то древним запутанным катакомбам минут десять трусили довольно бодро. Правда, уже при этом колдун стал забирать правее. И на первом привале, когда Риона рухнула на землю от усталости нисколько не хуже своего мешка, пояснил напарнику:

– Если твоя карта, нарисованная по памяти, верна, то мы выйдем на второй участок с двухцветными колоннами, который, по идее, расположен напротив первого… Если тут еще чего наподобие Шанны не обнаружится.

Кажется, он тоже опасался второй полосы невидимой смерти, а то и третьей.

Девушка осталась лежать, хрипло дыша, а мужчины налегке быстро обследовали близлежащие проходы и вновь собрались на месте привала.

– А с чего такая уверенность, что мы ту самую полосу с нечто таки пересекли? – спросил Кремон.

– Я успел мотнуться при разведке в проход, ведущий на северо-запад. Чуть наискосок, но тоже проверка отличная. Так уже через тридцать метров меня стало трясти и гнать обратно хорошо знакомое предчувствие опасности. И я бегом вернулся за вами.

– Молодец! Что бы я без тебя делал… – Кремон замялся и ткнул напарника кулаком в плечо: – Даже не знаю, как перед тобой извиняться… Ты ведь должен был на севере остаться, а тут и тебя со мной забросило…

– Ха! Да ты шутишь?! – рассмеялся южанин. – Это я тебя должен благодарить, что примазался к твоей удаче и сумел поучаствовать в подобном чуде. Так что не вздумай еще хоть раз извиняться! – он ткнул кулаком в ответ, завершая этим все разговоры на данную тему, а потом его взгляд прошелся по Рионе: – О! А вот девчонку жалко. Она уж точно попала не в свою стихию по нашей вине. И ведь никак ее пока на север вернуть не удастся.

Проводница наконец восстановила дыхание и стала огрызаться:

– С чего это ты взял, что меня надо возвращать? Я сама за себя решаю! И это вы у меня числитесь в подчинении, как младшие ватажники! – Заметив, насколько демонстративно переглядываются изумленные мужчины, она вскипела: – Если бы не я, вы бы ничего не нашли! Я вас всюду провела! Даже второго сталпня вам нашла! И подсказала, как на эту сторону перебраться!

Братья Низу в который уже раз озадаченно переглянулись, и Кремон развел руками:

– А ведь она права…

– Как же мы теперь без нее?.. – подхватил Кашад.

– И так хорошо вроде подружились…

– Ага! Мне она вообще как женщина понравилась, свататься хотел…

Услышав эти слова Кашада, Риона нахмурилась и опустила голову.

– Теперь уже поздно, – уныло сказал Кремон. – Она добилась своего…

– …Бросит нас теперь одних и уйдет со своим мешком, за своим взлелеянным в мечтах богатством…

– Ну и ладно! А мы хоть и со слезами на глазах, но куда-нибудь выберемся.

– Тогда уходим прямо сейчас. Все равно она с нами больше даже говорить не станет…

Риона прекрасно понимала, что это шутки, но все равно продолжала хмуриться. Опираясь на свой багаж, она встала и надменно бросила, словно короной одарила:

– Стану я с вами говорить, стану… Если мой мешок поможете нести!

Братья в унисон посмеялись, и Кремон предложил:

– Давай мы ей и из наших мешков половину отсыплем.

– Можно и по две трети! Лишь бы все не забрала в оплату за услуги проводника.

– Ну да, она такая…

– Шантажистка…

– Ребята, кончайте издеваться! – потребовала девушка, со скрипом разминая ноющую спину. – Я серьезно!

Тут же на деловой тон перешел и Кашад:

– Двигаем, братишка! Иначе мы никуда не выберемся и раньше от голода загнемся.

– Ах да! Запаса у нас на пару дней! – согласно закивал Кремон, но все-таки не смог удержаться от очередного розыгрыша. Пригнувшись к уху напарника, зашептал, но так громко, что слышала девушка: – Может, все-таки возьмем ее с собой?

И товарищ подыграл, как следует. Окинул раздевающим взглядом Риону с ног до головы и категорически заявил:

– Нет! Слишком худенькая. Для женитьбы – еще в самый раз. А вот во время дальнего похода, да при острой нехватке продуктов… нет, не годится.

И все равно испуга у девушки не вызвали. Она только презрительно фыркнула:

– Только не надо притворяться колабами!..

– А они тоже не едят разумных, – заметил Кремон. – Ну разве что совсем одичавшие ортодоксы.

– Тем более! Я иду с вами!

И получила синхронно прозвучавшее требование:

– Только с походным вещмешком!

Ничего не оставалось бедняжке, как присесть возле своего багажа и начать его развязывать со стенаниями и чуть ли не поливая горькими слезами:

– Тоже мне, благородные! Каждому мой мешочек нести, как два пальца согнуть!.. Так их зависть взяла, что бедная девушка решила себе на приданое заработать… Вон, даже съесть угрожают… Лишь бы мои трофеи себе прикарманить…

За пять минут такого ворчания она впихнула в свой личный заплечный мешок добрую четверть самых ценных трофеев. Больше не влезло. И то она пару мелких предметов, думая, что никто не видит, спрятала за обшлагами куртки и в карманах. За остальное она тоже собралась было торговаться, но Эль-Митолан Восходящий подстегнул ее резким окриком:

– Мы уходим! Не отставай!

И мужчины взяли такой темп, что вроде как легко груженной проводнице пришлось бежать за ними вприпрыжку. На первых сотнях метров пути она продолжала жутко печалиться, что ей досталось так мало ценного груза. Но уже к концу второго километра думала совсем иное:

«Я и в самом деле жадная! Вон сколько волоку! Еще и моим дочкам на приданое хватит… Если эти дочки еще будут… Ибо сейчас свалюсь и умру от усталости…»

Повезло! Братья Низу отыскали все-таки двухцветные колонны и сделали привал.

И радовались теперь как дети. Потому что некие кривые надписи на непонятном языке, которые имелись на карте, только сейчас расшифровались для спутницы. «Дворец» – обозначало каждое слово. То есть некий особый подземный ход соединял один дворец со вторым. Между ними как бы огромное пространство занимал сад, который обозначался кустиком и рисунком двух деревьев. Ну и там же виднелись дымные ориентиры и силуэты нужных скал.

То есть складывалась убежденность в том, что тут когда-то кто-то проходил уже во время существования Шанны. Раз книги, созданные после вселенской катастрофы и после тотального уничтожения сентегов, содержали описание этого подземного сооружения и давали конкретные ориентиры, то народишко здесь шастал. Пусть и в единичных экземплярах. И догадаться, почему он шастал, – нетрудно: порой смертельные болезни не могли излечить и легендарные врачи Эль-Митоланы… А может, этот секрет принадлежал только одному древнему роду, вот они и хаживали сюда за сокровищами и артефактами.

Правда, и в этом «дворце» ни единого предмета Древних еще до сих пор не отыскалось. И следовало решать немедленно, что делать дальше.

Вот именно об этом и о предстоящем маршруте между братьями и разгорелся основной спор. Причем вели они его на ходу, обследуя все прилегающие к месту привала подвалы. Младший утверждал, что следует пройтись по всем тоннелям, ведущим на север, и отыскать в обязательном порядке тот самый особый проход. Дескать, он все равно будет нужен при возвращении. С той стороны его не удалось обнаружить, так, может, с этой удастся? Тем более что по всем ориентирам он не мог быть слишком далеко.

Тогда как старший в паре братьев напоминал, что продуктов и воды ничтожно мало, следует немедленно двигаться на юг и выбираться там на поверхность, оставляя на своем пути как магические, так и обычные метки. Проблемы выживания – на первом месте. А поиск обратной дороги может и подождать.

Риона мысленно поддерживала Кремона, но ее мнение никто не спрашивал и учитывать не собирался. Она сразу ощутила, что из авторитетной проводницы, или как минимум равноправного товарища по ватаге, она стала приживалкой и обузой. По крайней мере, именно такие пессимистические мысли на нее нахлынули, когда она интенсивно набиралась сил и прислушивалась к обрывкам то тут, то там слышимых дискуссий. Причем в этих разговорах девушка несколько раз уловила такие фразы, которые наводили на подозрения: на самом ли деле Низу родные братья?

Но пока она сидела тихо, ни о чем не спрашивала, зато очень внимательно слушала. Мало ли что…

Мужчины приняли компромиссное решение: сделать всего один рывок на север, пройдя по ближайшему тоннелю, и просто убедиться либо в существовании невидимой смерти, либо в наличии непреодолимых завалов. Если действовать последовательно, то такой шаг напрашивался сам собой. Следовало все-таки знать, что остается за спиной.

Решили двигаться втроем. Тем более что найденная за несколькими поворотами анфилада подвальных помещений вела строго на север. Да и смертельных аномалий, которые Кашад навострился уничтожать и развеивать щелчком пальцев, стало гораздо меньше. Словно они заранее со страхом убирались с дороги сильного колдуна.

Анфилада постепенно перешла в прочный тоннель шириной метра два. Так что идти было легко, даже камней под ногами не попадалось. А шли на последнем и таком удобном участке, экономя осветительные артефакты и трего. Вернее, даже не столь ради экономии, сколь по причине удобства такого передвижения для Восходящего. Он прекрасно видел в темноте, предупреждал о неожиданных препятствиях и устранял опасности. А чтобы идущие следом, метрах в пяти, не бились лбами об стены, прицепил маленькую искорку светляка на своем мешке.

Вот эта искорка, синхронно покачиваясь в такт шагам Кашада, и вела за собой пару ватажников. И вдруг замерла на месте.

– Вот и пришли… – послышался настороженный голос Кашада, и он быстро стал вынимать шарик-артефакт из кармана. Была признана большая эффективность этого диковинного осветительного устройства, вот им и пользовались в первую очередь.

– Что там?! – перешла на тревожный шепот Риона, делая последние шаги. Третий член отряда продвинулся вперед молча.

– Да вот сами и посмотрите!

Поддерживаемый левитацией шарик двинулся вперед, уже издалека освещая диковинную, совсем нежданную картину. Тоннель простирался еще метров на сорок по прямой, а потом делал резкий поворот. А метрах в двадцати – двадцати пяти от замерших людей белели разнообразные кости скелетов. Причем скелетов не только человеческих. Ближе всех лежали три весьма специфических костяка, сразу опознанных Невменяемым:

– Сентеги!.. – он помнил принадлежавшую султану Таррелону Радужному книгу с рисунками и описанием этих загадочных разумных созданий.

Несмотря на его уверенный тон, одна сомневающаяся все-таки нашлась:

– Что за глупости?! Они скорей похожи на мутировавших аистов… Или на безобразных цапель с толстенными ногами…

– Поверь мне на слово… нет мне смысла сейчас доказывать…

Эти трое лежали вперемешку, и, похоже, что перед смертью сентеги стали разворачиваться, пытаясь уйти от опасности. За ними виднелись скелеты людей. Они лежали странной, словно специально выложенной лесенкой у стены. Семь костяков. За ними сразу пять скелетов сентегов, а дальше всех – еще один, человеческий. И странная поза того, самого первого, ушедшего дальше всех, наводила на мысль о том, что здесь не просто смерть свалилась на головы, а произошла некая драма. Эту тайну, увы, простым разглядыванием никак не раскроешь. Мало того, еще и самим следовало опасаться.

– Шанна! – выдохнул Эль-Митолан Восходящий и стал пятиться первым.

Глава 17

Хитрая маркиза

Несмотря на молодой возраст, маркиза Мальвика Баризо выделялась острым умом, небывалой сообразительностью и интуитивным умением отыскать самое верное решение, наиболее удачный ход для достижения поставленной перед собой цели. Наверное, ее целеустремленный характер и стойкие жизненные инстинкты выработались еще в то время, когда она, будучи ребенком, моталась по неизвестно каким дебрям со своей непутевой матушкой. Потом мать куда-то пропала, и ребенок прибился к простым крестьянам-охотникам, жителям глухой приграничной деревеньки. Раннее сиротство уже тогда приучило девочку с невероятной силой бороться за собственное существование. А уж каким ударом для ее психики стало уничтожение отрядом колабов самой деревеньки и всех ее жителей, вообще не поддавалось никакому описанию. Те дни, когда колабы забрали ее и еще несколько молодых людей на мясо и на глазах шестнадцатилетней Мальвики поедали ее сверстников, до сих пор иногда всплывали ночными кошмарами.

Все последующие годы девушка пыталась наверстать упущенное в детстве образование, обучаясь самостоятельно. И сделала это настолько великолепно, что, не заканчивая никаких школ и университетов (кроме высшей художественной школы королевского театра), намного опередила большинство своих сверстников в объеме полученных знаний. Причем сверстников не только женского, но и мужского пола.

Закономерный итог: любая цель будет достигнута, если правильно себя на нее сориентировать. А в последнее время молодая, заметно похорошевшая маркиза еще и окончательно перестала испытывать сложности со средствами. Что тоже весьма немаловажно для решения любых проблем. Ну… если и не любых, то почти любых…

Поэтому к моменту, когда на шикарном курорте Морского королевства девушка осталась одна, у нее уже был до последней мелочи продуман план дальнейших действий. Она даже четко просчитала реакцию своих опекунов и знала, как они поступят при определенных обстоятельствах. И начала действовать еще в тот вечер, когда Кремон и Кашад спешно собирались в дорогу, а потом и сразу на ночь отправились с пятнадцатью боларами в Катранго, родное для семейства Низу южное княжество. Она намекнула командиру остающейся с ней пятерки зеленючек, что обязательно придумает интересное развлечение. И также намекнула, что, возможно, останется еще на некоторое время отдыхать на курорте.

По этой причине уже на следующее утро тот самый командир сразу подлетел к маркизе с вопросом:

– Ты о каких развлечениях вчера говорила?

Разумным растениям, привыкшим и любящим чуть ли не ежедневно перелетать на иное место, данный курорт уже стоял поперек горла. Еще за первые дни они тщательно исследовали все окружающее пространство и заметно приуныли. Но если раньше они на эту тему и скрипнуть не смели, потому что тут отдыхал сам Кремон Невменяемый, то оставаться на курорте только с взбалмошной, а порой и до безобразия ветреной Мальвикой они совсем не мечтали. Они были готовы вылететь в Пладу немедленно, оставить пассажирку в «Каменной Радуге» и потом уже преспокойно заниматься своими любимыми научными изысканиями или страшно важными путешествиями. Данная пятерка как раз принадлежала к группе интеллектуалов, окружающих Спина, хотя по своей боевой мощи не слишком-то уступала и опытным разведчикам Карага.

Именно этим и решила воспользоваться при составлении своих далеко идущих планов Мальвика. Ее первые слова, которыми она обрадовала командира звена, были сказаны с восторгом, самым счастливым голосом:

– Все-таки это место – самое чудесное для отдыха! Не правда ли?

Болар странно шевельнул корнями, словно изобразив гримасу непонимания. Хотя вслух вынужден был согласиться:

– Ну да… не холодно… не голодно…

– Вот! И что не менее приятно, так это полное спокойствие и миролюбие окружающих. Так бы и осталась здесь жить навсегда!

– Ха! Конечно, здесь все мирные, – стал нервничать собеседник, прекрасно знающий о довольно высоких ценах на этом курорте. – За такие деньги они вообще клиентов должны на руках носить!

– Вот и здорово, что тебе тут тоже нравится. Потому что первая радостная новость: я решила здесь еще десять дней провести. А то и все пятнадцать! – и молодая маркиза запрыгала на одной ножке как ребенок. – Ты рад?

Странная неподвижность всех корней разумного растения скорей говорила о том, что их хозяин несказанно ошарашен, чем безмерно рад. И ответный скрип напоминал очень давно несмазанную ось телеги:

– Так это и есть твое развлечение?..

– Конечно, это общая радость, а вот вторую я придумала для вас отдельно, потому что знаю, насколько вы любите подвижные игры. Вот эта новая игра и есть сюрприз.

Словно предчувствуя очередную пакость, зеленючка проворчал:

– Булькай, давай, не томи!

– Играть мы будем в догонялки. Надо догнать и коснуться корнем сферы своего товарища, и он начинает водить. Но! Можно касаться только тогда, когда убегающий вынырнет. То есть все сидят в воде и ныряют, когда приближается водящий. Я, как судья, буду висеть на корнях водящего.

Болары умели нырять лучше людей. И могли под водой проплыть достаточно большое расстояние. Даже волочь при этом солидный груз или человека. Но! Делали это с удовольствием в пресной воде! Морская вызывала у них плохое самочувствие, шелушение коры и увядание кроны. Да и в каждом отдельном случае требовала потом солидного ополаскивания в пресном водоеме. А на курорте с этим было напряженно, даже маленькие бассейны с экзотическими рыбками или красивыми водорослями были заполнены морской водой.

Так что подобная забава для разумных растений была равна забиванию собственными корпусами стальных костылей в дубовые сваи. А после оглашения своих сюрпризов маркиза захлопала в ладоши и наивно посоветовала:

– Лети к своим друзьям! Пусть тоже порадуются!

Болар улетел к своим товарищам, и те так «обрадовались», что вскоре окружили несносную Баризо со всех сторон и принялись хором уговаривать:

– Мальвика! Драгоценная ты наша! Давай полетим в Пладу! Очень тебя умоляем!

Стоны и мольбы прекратились после категорического заявления:

– Да вы что?! Я уже заплатила за проживание на курорте на десять дней вперед! А резерв сделала на все пятнадцать! – и когда зеленючки погрузились в молчание и отдались во власть своей печали, обиженно добавила: – Не нравятся мои игры? Тогда придумывайте их себе сами! Мне лично загорать, плавать и есть фрукты нравится и без всяких иных развлечений.

Вот тогда уже все пять боларов признались в один голос, что им здесь скучно и только один вид беленького песочка и синей воды вызывает у них древесный скрежет. Со всей возможной наивностью Мальвика спросила:

– Так чего же вы раньше не сказали? Мы бы хоть на другой курорт перебрались! А так уже тут заплачено, что за удовольствие съезжать?.. – Но после еще некоторого стона, скрипа и потока жалоб сама и предложила: – А чего это вы вокруг меня все это время крутиться будете? Если честно, то мне и без вас неплохо. А вы можете себе дней на восемь, на девять устроить какое-нибудь путешествие. Как вам такой вариант?

И разумные растения несколько неразумно клюнули на такой дешевый трюк. Да и как могли эти заумные философы подумать, что их кто-то сумеет легко обмануть и что в данном дружеском предложении кроется коварная ловушка. Ведь Кремон Невменяемый никаких особых указаний по поводу маркизы не давал. Отдохнет, мол, сколько хочет, а потом доставьте ее в Пладу. Даже насчет того, чтобы охранять ее на курорте от кого-либо, ни словечка не проскользнуло. Да и ко всему прочему, все имеющиеся Маяки Жизни, которые использовались зеленючками для переговоров на любых расстояниях, забрали с собой улетевшие с Кремоном боевики. Им на югах требовалось как можно больше средств связи. Поэтому посоветоваться с лидерами возможности не было. Советовались члены научно-боевого звена только между собой.

И решили: ничего тут с девушкой не случится, если они и в самом деле отлучатся на девять деньков. Было высказано единственное опасение:

– А если тебя кто-то обидит?

– Кто?! – изумилась маркиза. – Да нет тут таких самоубийц! И у меня вон сколько талисманов и оберегов. При этом не забывайте, что я могу и своими Признаками воспользоваться для обороны.

– Ха! Да мы знаем, что изнасиловать тебя никто не сможет, – с детской непосредственностью заявили болары. – Но если вдруг тебя кто большой обидит? Или съесть попытается? Или дракон сумасшедший нападет?

– Ладно! Уговорили! Оставьте мне одну литанру на всякий такой вот случай. Хотя где это вы видели сумасшедших драконов?

– Да как сказать… Дураков среди них тоже хватает!..

Но литанру оставили. Долго не прощались и уже через час подались в восточном направлении. Разумным растениям втемяшилось в голову побывать в Менсалонии и решить там свои какие-то научно-философские дела.

Как только стайка зеленючек скрылась за кронами пальм, Мальвика принялась лихорадочно переодеваться, экипироваться и собираться. Уже через четверть часа она в нанятой с гребцами лодчонке переплыла на другой берег голубой лагуны и подалась к домику местного почтового отделения. А там уже нервно расхаживали два дракона, совершенно не знавшие маркизу в лицо, да и вообще не ведавшие раньше о ее существовании.

– Это вы прибыли за заказом тридцать два дробь восемнадцать дробь сорок четыре? – обратилась к ним девушка.

– Да! Но вы опоздали на полтора часа! – начал возмущаться один из крылатых покорителей неба.

– Обстоятельства! Тем более вам было указано: отдельная оплата за каждый час моего опоздания. За два часа вы уже заработали приличную сумму.

Драконы сразу поумерили свой пыл, переходя на деловой тон:

– Оплата вперед. Когда вылетаем и куда?

– Вылетаем немедленно. Цель: стольный град Йесира южного княжества Катранго. Вот деньги. Вы готовы?

Летуны переглянулись с оскалом, обозначавшим радушную улыбку:

– А ты не боишься высоты?

– Да я и вас, красавчиков, не боюсь! – с презрением фыркнула девушка.

– Неужели неоднократно видела? – рассмеялся один из драконов.

В тон ему и ответ последовал:

– Не просто видела, а неоднократно из рук кормила! – Маркиза ехидно усмехнулась и добавила: – Различать я вас тоже умею. Поэтому сразу спрашиваю: вы супружеская пара? А то я иногда так пошутить люблю!..

– Супружеская… – растерянно обозначила кивок дракона.

Пока грузили пассажирку и ее багаж в силовой кокон, летуны озадаченно переглядывались, словно говорили: «Редкостный клиент попался! От такой оторвы какого угодно сюрприза можно ожидать…» Как правило, мужчины боялись драконов и еще больше – высоты. Женщины вообще приближались, а потом и летели с закрытыми глазами, а уж разговаривать таким приятельским, покровительственным тоном могли себе позволить лишь выходцы из Альтурских Гор.

Поэтому перед самым вылетом все-таки последовал вопрос:

– Ты случайно не из наших долин? Или бывала там?

– Нет! Но зря радуетесь, я еще и туда обязательно доберусь!

После этого ничего не оставалось, как уточнить:

– А в стольном граде Йесире где приземляться?

– Возле отделения Онтарского Пятикратного банка.

Туда и добрались следующим утром, на рассвете, сделав в пути только одну большую остановку в крупном морском порту соседнего государства. Столица княжества Катранго показалась изначально довольно невзрачной на вид, особенно если сравнивать с таким мегаполисом, как крупнейший город мира, столица Энормии Плада. Но свое очарование, непередаваемая прелесть и в этих древних зданиях, стенах, улицах и площадях присутствовали. Солидно смотрелся и древний княжеский замок, который по возрасту был, может, и старше всех остальных строений. Йесира растянулась вдоль узкого, довольно длинного озера, напоминавшего скорей широкую реку и имевшего странное, детское название Ляська. Крепостные стены града по виду пережили не меньше чем десять столетий, если не больше, и несмотря на малую высоту, вызывали должное уважение своей крутизной и правильным устройством оборонной фортификации.

Ну а раз стены солидные, то и жители, обитающие за ними, – не бедные. Об этом свидетельствовал хотя бы тот факт, что отделений знаменитого всемирного банка оказалось в городе целых два. А так как практика драконьей доставки уже с полгода как распространилась во всех государствах, то для ориентира с воздуха на крыше банка устанавливался цветной, хорошо заметный огромный флаг. Там же имелась и площадка для посадки.

Драконы дали круг над городом, а потом все-таки выбрали из двух отделений банка здание более массивное и приземлились там. Тут же к выбиравшейся из силового кокона пассажирке подскочил расторопный служащий:

– Рады приветствовать вас в великой Йесире, столице прославленного княжества Катранго!..

– Спасибо! И мы рады, что добрались! – суховато сказала Мальвика, недовольно морща нос и оглядываясь по сторонам. – Мне кажется или это в самом деле запах рыбы доносится от вон тех, развешанных повсюду связок?

– Вам не кажется, благородная госпожа! Наше озеро Ляська – самое глубоководное и наиболее обильное рыбой на всем континенте. И продажа вяленой, сушеной и копченой – одна из основ богатства нашего княжества. Чего изволит благородная госпожа?

– Много чего. Для начала приготовьте сумму, нужную для аренды приличного домика в самой лучшей части града, желательно ближе к княжескому дворцу. Туда мне сразу надо будет нанять повара, конюха и служанку. Несколько лошадей и карету для выезда. Охрану я наберу сама.

– Не извольте беспокоиться… – служащий уже облизывался при осознании важности данного клиента. – Только вот лошади у нас слишком дороги.

– Тогда похасов для кареты и одну лошадь для верховой езды. Ну и соответствующую сумму для сопутствующих расходов в течение… допустим, месяца. Поспешите! Я вас сейчас догоню.

Когда банковский представитель умчался, Мальвика обратилась к драконам:

– У вас уже есть заказ на обратную дорогу?

– Пока нет… Думаем, день-два подождать, наверняка что-нибудь подвернется.

– А не хотите погостить в арендованном мною доме на моем полном обеспечении и с оплатой по дням? То есть я вас как бы нанимаю для охраны и помощи, скажем, дней на десять, для начала.

– Мм? – парочка летунов заинтересовалась несомненно выгодным предложением. – Смотря какая оплата…

– Какая вас устроит?

Когда сумма была названа, девушка мило улыбнулась:

– Договорились! Тогда сразу помогайте мне выбрать достойное и уютное жилище, чтобы и вам там понравилось.

Уже через полчаса она вместе с драконами выходила из банка. Их сопровождали несколько человек, которые подрядились и дома показать, и багаж поднести, и со всеми остальными хозяйственными вопросами помочь. У маклера, самого дородного и представительного мужчины, который занимался продажей и сдачей в аренду недвижимости, гостья сразу стала интересоваться:

– А что у вас тут со светской жизнью? Где сегодня и у кого проходит самый престижный бал?

– Подобных увеселений у нас хватает, даже несмотря на временное отсутствие самого князя, – отвечал толстяк. – Его супруга сегодня тоже дает бал непосредственно во дворце…

– Как туда попасть?

– Сожалею, госпожа, но на это празднество не все местные дворяне могут попасть. Без специального джерда, выдаваемого лично ее величеством, во дворец не впускают даже родственников самого князя.

– Тогда ставлю вопрос по-иному: сколько это будет стоить? И не мнитесь, как юный ухажер, впервые увидевший женскую ножку, со средствами у меня проблем нет.

– Конечно, я успел это понять… И если вопрос стоит именно так…

Он покосился на драконов, нагнулся к девушке и шепнул ей сумму на ухо.

– Без проблем! – обрадовалась маркиза. – Вот вам задаток и моя визитная карточка, займитесь пригласительным джердом немедленно.

Маклер жестом подозвал к себе помощника, что-то нашептал и ему на ухо, сунул в руку ему деньги с карточкой, и парень умчался со скоростью, поразившей даже драконов. И вскоре импозантная группа, на которую оглядывались горожане и гости столичного града, уже входила в самый лучший, по мнению предлагающей стороны, дом.

К сожалению, в тот момент Мальвика Баризо и не подозревала, что из центральных дверей второго отделения Пятикратного Онтарского банка выходила очень хорошо, но весьма печально знакомая ей особа. Она выглядела не в пример скромней, возле нее имелся всего один помощник из местных, но тоже собиралась сегодня вечером посетить высший свет. При этом она нагружала своего помощника самыми главными поручениями:

– Во что бы то ни стало надо раздобыть для меня пригласительный джерд на бал у княгини. Если не получится туда, то в салон, где сегодня соберутся те сливки общества, которые не попали во дворец.

– Как прикажете о вас докладывать? – щеголеватый помощник свободной рукой подкрутил симпатичные тонкие усики.

– Докладывай обо мне, как о баронете Белери Шугерт. При этом не забывай добавлять и мое магическое имя: Эль-Митоланша Пьенте.

Помощник непроизвольно вздрогнул, отдергивая руку от усиков, словно ожегся. В княжестве Катранго тоже знали о страшном водяном змее пьенте, обитающем в некоторых реках Энормии, который мог запросто утащить с места водопоя такое крупное верховое животное, как похас или лошадь. Да и сам факт посещения столичного града неизвестной колдуньей говорил, что она сюда не развлекаться прибыла. Ну а опытный физиономист, глядя на прекрасное, но жутко сердитое лицо со стиснутыми губами, сразу бы добавил мысленно: «Никак эта красотка собралась кому-то мстить! Не приведи судьба встать на пути у такой женщины, которая может и умеет стать злее, чем сотня взбесившихся шейтаров!»

Глава 18

Все впервые

Когда Кашад Низу почувствовал приближение опасности и сумел удалить всех метров на двадцать назад, Шанна им ощущаться перестала.

– Стоп! Вроде здесь уже не опасно… – шарик освещения он оставил висеть в месте сосредоточия скелетов и отступать больше не спешил. Все-таки зрелище того стоило. – Глазам не верю! Неужели они и в самом деле так выглядят?

– Ну я же тебе сто раз рассказывал… – пробормотал Кремон.

Риона дернула его за полу куртки:

– А почему мне не рассказывал?

– Наверное, спишь много… потому и не слышала…

Сердитое фырканье не слишком отвлекало мужчин от рассмотрения места гибели людей и сентегов.

– Такое впечатление, что впереди двигался проводник, – сказал Кашад.

– Ну да, – согласился Кремон. – И он вроде как знал, что вскоре с ним случится…

– Заранее развернулся и уселся в такой интересной позе…

– И мне эта поза что-то сильно напоминает…

– Но как его телу удалось остаться в таком положении? – недоумевал Кашад. – Мы же видели, как скручивает человека и сводит судорогой мышцы.

Невменяемый пожал плечами:

– Элементарно. Человек садится и принимает моментальный яд… к примеру…

– Но тогда можно заподозрить, что проводник привел сюда остальных специально. Не слишком ли странно? Ни в какие ворота не лезет… Может, стоит вытянуть крюком хоть один скелет для осмотра? И понять бы еще, что обозначает эта поза…

– Хорошо бы… Но это уже не так существенно… да и время потеряем! – Кремон решительно развернулся и двинулся обратно на юг. – Самое главное – что теперь мы убеждены в двух аксиомах этого материка: проход возможен, и сентеги с людьми на Южном полюсе живут. Именно так! Оба вида разумных! Видимо, Древние не слишком разбирались, решив уничтожить сентегов. Наказанию подверглись все, кто в тот момент находился рядом с этими похожими на птиц созданиями. Возможно, что и не только люди…

– Ты хочешь сказать, что мы можем там встретить боларов, драконов, сорфитов, а то и колабов? – затараторила Риона.

– Забыла про вьюдорашей, таги и еще нескольких, – сказал Кремон.

– Но это полный бред!

– О! Еще недавно ты то же самое говорила о возможности перехода на юг. Да и в существование сентегов ты не верила. Откуда ты такая взялась, недоверчивая?

– Но в это все не верили!..

– Нечего на всех пенять, сама глаза раскрывай и думай. Раз тут есть люди и сентеги, значит, могут быть и… да хоть Садовники со своими сонными плодами.

Опять выдвинувшийся в авангард Кашад сказал через плечо:

– Садовники – не могут. Иначе дуниты не оказались бы на грани вырождения. Разве что здесь тоже за один плод надо полсостояния отвалить…

– Вот! Вот тебе, Риона, пример здравого размышления! – похвалил старший братец младшего. – Значит, Садовников уже вычеркиваем из списка возможных обитателей Юга. Как и вьюдорашей. Потому что мохнатики давно бы заселили эти лабиринты, невзирая ни на какие магические аномалии. Только старались бы к Шанне не приближаться. Скорей всего здесь нет колабов и сорфитов с таги…

– Почему это? – спросила Риона.

– Они уникальные строители и прокладчики тоннелей. А значит, уже давно бы пробились к северу с той стороны на, допустим, километровой глубине. Под болотами и любыми прочими препятствиями.

– Тогда почему с нашей стороны до сих пор не пробились? – упорно допытывалась девушка.

– А их в южные княжества пускали? Мир с Сорфитскими Долинами заключен сравнительно недавно. Причем после сорфиты так и сидели безвылазно в своем государстве. А эмиссары колабов так вообще только пару лет как в большом мире появляться стали. Здесь у вас их до сих пор наверняка не видели. А?

– Ну… в столичном граде их точно не было…

– Ну вот… Никак мы заболтались? Кашад, долго ты нас еще по этим подземельям водить будешь? Давай выводи на поверхность! Там быстрей доберемся.

Младший Низу ничего не ответил, но темп движения ускорил. И стал все чаще и чаще выбирать участки катакомб или подвалов, идущие в гору. Пусть постепенно, но вверх они поднимались постоянно. И часа через два почувствовали на своих лицах дуновение свежего воздуха. В нем ощущались ароматы той полосы препятствий, которой отличалась смертельно опасная зона поверхности.

– Ну вот, скоро и посмотрим, куда нас занесло… – пробормотал Кашад.

Магические метки он не забывал ставить в каждом удобном месте. Причем такие, что в случае выздоровления и Кремон легко их увидит. Но продвижение резко замедлилось – не по вине меток, а троекратно усилилась активность магических аномалий. А уж их количество вообще зашкаливало. Такого и близко с северной стороны не было. Пришлось два раза делать получасовые привалы, прежде чем удалось выглянуть на поверхность. Как и показывали часы Невменяемого, царила глубокая ночь, так что пришлось вернуться в подземелья. Прежде чем поужинать и улечься спать, чуть ли не час выискивали удобное место, настолько препротивная и опасная царила вокруг обстановка.

По той же причине и выспаться толком не удалось. Слишком уж часто вокруг скрипело, шипело, обваливалось и тянуло дымком. Вдобавок три раза срабатывали сигнальные защитные структуры, и колдуну приходилось вскакивать для устранения блуждающих пятен тьмы. Поэтому утром все были невыспавшиеся и раздраженные.

– Что-то мне кажется, гостеприимством эта сторона никак не отличается, – высказала Риона общее мнение во время завтрака.

Кремон усилием воли подавил раздражение:

– Так в том-то все и дело, что объединившиеся разумные создали этот барьер и направили его в сторону сентегов, а не наоборот. Так что я побаиваюсь, что эта аномальная полоса может простираться не на пять, а на пятнадцать, а то и двадцать пять километров. Если на пятьдесят, то… даже страшно за нас становится. Ну а если на сто пятьдесят, то мы никак не дойдем без воды и провианта…

Кашад указал себе за спину:

– Те же ватажники – дошли! Или кто они там были…

– Ну, мало ли как они шли…

Сориентироваться следовало всенепременно. Через полчаса быстрой ходьбы отыскали новый выход на поверхность. Уже там взобрались на самый высокий холм, с вершины которого осмотрелись. Оказалось, что они находятся сравнительно недалеко от тоннеля, который якобы соединял север с югом. И довольно далеко от второго дворца с двухцветными колоннами в подвалах. Попробовали определить ширину барьера. С южной стороны опасные аномалии простирались чуть ли не в три раза дальше, чем с северной, и уходили километров на двадцать. Дальше местность вроде становилась однородной и напоминала пустыню.

– Если болары не смогут подняться на должную высоту, то уж драконы – запросто, – сказал Кремон. – И уже оттуда сидящие в силовом коконе Эль-Митоланы смогут в подзорные трубы осмотреть приграничные земли сентегов. Понятное дело, что даже у нас поселки отстоят от барьера далеко, на пятнадцать, ну минимум десять километров, но ведь можно будет рассмотреть обработанные угодья, отары овец, табуны похасов или других домашних животных. В общем, признаки обитания разумных существ.

– Но если там песчаная пустыня, о каких следах может идти речь? – возразил Восходящий.

– Ну не вдоль же всего барьера пустыня, такого не может быть по умолчанию. Где-то и лес будет виден, и поля, а то и поселки. Драконы летят вдоль границы, Эль-Митоланы следят, чтобы те случайно не сдвинулись в сторону невидимой смерти, и наблюдают за югом. Как мы раньше до этого не додумались? Это же так просто…

– Все просто, когда уже остается позади и знаешь, как это сделать, – заметила девушка. – Хотя… с вашим-то везением и умением предвидеть следующий шаг я уже ничему не удивляюсь. Никто сюда пройти не мог, а вам раз и: «это же так просто»…

В кои-то веки Кремон припомнил, что надо делать дамам комплименты для поощрения их умственных усилий. Тем более что дама того заслуживала.

– Ну, чего уж тут скрывать, если бы не ты, Риона, нам бы так никогда не повезло. Так что половина заслуги в нашей удаче принадлежит тебе. И мы несказанно рады, что судьба столкнула нас с такой прекрасной, умной и много знающей проводницей. А вернее, с подругой по ватаге.

Во время этого спича, от которого девушка довольно зарделась, Кашад искоса следил и за своим напарником, и за своей напарницей, а потом произнес:

– Спасибо Занвалю, что в голову светит, когда из подвалов выходим наверх!

Риона непонимающе нахмурилась, а Кремон ей подмигнул:

– Это он завидует твоему уму и такими словами выражает восторг твоей красотой. – Затем коротко хохотнул, вскинул мешок с трофеями на спину и скомандовал: – Направление: Южный полюс! Тронулись!

По поверхности, несмотря на засилье магических аномалий, двигались значительно быстрее, чем под землей. И уже через четыре часа вышли в практически чистую от опасностей, ничем не примечательную пустыню.

Сделав вместо обеда короткий привал, посовещались и решили: воду, которой оставалось всего лишь по четверти фляги на нос, и продукты, которых хватало только на приличный ужин, не употреблять и двигаться дальше до упора, пока не стемнеет. А уже там решать, как быть дальше и сколько пить и есть. Потому что с высоты бархана края пустыни видно не было.

Двинулись дальше, просто полежав и отдохнув. И хорошо еще, что было не жарко, Занваль скрывался в довольно густой облачности, и продвижение вперед давалось легко. На небо посматривали часто, уж очень хотелось дождя. Тогда проблема с питьевой водой решилась бы. Но облака разродиться дождем не собирались.

Зато все чаще стали попадаться островки зеленой растительности. То травка вперемешку со мхом, то низкорослый кустарник с перекрученными ветвями, то низенькие, можно сказать, карликовые деревца. Эль-Митолан просматривал подобные места, но близко расположенного водоносного слоя не замечал, а потому путь продолжали, стараясь не сбиваться с прямой линии.

Ближе к вечеру начали подыскивать место для ночлега. К тому времени деревца стали вымахивать на высоту двух с половиной, трех метров, образуя этакие островки густой растительности то в ложбинах между пологими холмами, то среди россыпи камней и скал, то в извивающихся оврагах. А вот нормальной травы до сих пор почти не попадалось. То есть использовать данные пространства под пастбища не получилось бы при всем желании. А где нет пастбищ для животных, там, как правило, и не возникает кочевая, а уж тем более оседлая жизнь. С поиском полезных ископаемых, или еще чего полезного, наверняка местные жители тут тоже не заморачивались. Континент огромен, скорей всего к центру все что угодно отыщется. Следовательно, в подобных не приспособленных к жизни местах нечего и корячиться.

Но уже несколько раз, поднимаясь на господствующие над местностью высоты, замечали вдали темные участки, похожие на лес. А еще на горизонте стали все отчетливее проступать горы, виднелись даже белые полоски вечных снегов.

Располагаться на ночлег решили в рощице, окруженной скальными нагромождениями. Радовал сам факт предстоящего открытого огня, благо было из чего костер соорудить. К тому же ночью наверняка будет довольно свежо, и костер согреет спящих. Лагерь устроили быстро, а потом Кремон с Рионой отправились за топливом для костра. Единственный же колдун маленького отряда пошел ставить сигнальные структуры против нежданного вторжения. Вроде пока ни одного следа не увидели или кострища, но ведь в любом случае предостерегаться надо. Вдруг тут какие-нибудь громадные змеи имеются или хищные птички ночной охотой занимаются? Или еще какая напасть припрется?

По поводу боларов мнение было единым: раз зеленючек до сих пор не видно даже на горизонте, значит, их здесь либо не было изначально, либо вымерли со временем. А может, кто и уничтожил этих детей природы. Трудно, конечно, было себе представить, что сентеги, которые считались лучшими врачами предыстории, станут проводить геноцид иных разумных, но мало ли на ком им вздумалось отыграться за свою изоляцию от остального мира? С другой стороны, их же решили уничтожить всем сообществом иных разумных? А значит, длинноногие птицы-звери и в самом деле могли сеять рознь и разжигать войны. Может, они совершенно деградировали после вселенской катастрофы, вот и согнали злость на летающих боларах.

К тому же не стоило забывать, что случаев резко негативного отношения к боларам хватало во все времена даже со стороны людей. То там, то здесь их то на дрова пытались оприходовать, то в рабство загоняли и заставляли заниматься переноской тяжеленных плит и мостовых опор, то вообще запрягли для буксировки первого Детища Древних.

Так рассуждали сборщики хвороста, бродя по рощице. Она была настолько мала, что в их диспуте и колдун участвовал, прислушиваясь и подавая иногда реплики.

Рионе не терпелось быстрей добраться до скудного пайка и расслабиться возле костра.

– Вот странно! – воскликнула она. – Ладно, что нет боларов, но почему нет никакой дичи? Ни кроликов, ни черепах, ни фазанов. С нашей стороны их полно, а здесь словно вымерли. Хоть бы змей каких зажарить на костерке…

– Ну, если змеи маленькие, то я был бы не против, – согласился Кремон. – Мясо у них вкусное. Главное, чтобы они только одним размером не пугали. Помню, у меня когда-то похаса пьенте уволок. Представляешь? На переправе…

Они дошли до южной оконечности рощицы. Кремон взобрался на обломок камня, пытаясь подальше охватить взглядом окрестности, постепенно погружавшиеся в сумерки. И почти сразу спрыгнул на землю.

– Каш! – прошипел он направлявшемуся к ним колдуну. – У нас гости! Сентеги!

Глава 19

Польза знаний

Все трое присели за камнем и принялись наблюдать за событиями. В их сторону, выписывая несуразные зигзаги, мчался сентег. Его мощные длинные ноги с твердейшими когтями были босыми, зато все тело было увито многочисленными ремешками, затянуто парочкой ремней и обвешано разными подсумками, мешочками и набором колющего и режущего оружия. Плюс за спиной у него виднелась довольно объемная коробка, похожая на походный ранец. Подобные использовали воины пехоты в армии Баронства Радуги. Дополняло все это некое подобие шарфа – длиннющий кусок ткани, многократно обмотанный вокруг длинной и тощей птичьей шеи.

Зигзагами сентег бежал потому, что за ним, обжимая с двух сторон, гнались два соплеменника. И в руках у одного из них было довольно странное на вид оружие. Хотя некоторое сходство с литанрой у него имелось однозначно. Длиной около метра и, скорей всего, довольно тяжелое. Второй тоже, при ближайшем рассмотрении, оказался вооруженным для дальнего боя: в его руке, переходящей в крыло, было зажато подобие блестящего штопора. Что интересно, никто из сентегов при беге своими рудиментарными крыльями не пользовался для ускорения. Разве что для поддержки тела при поворотах и преодолении препятствий.

В остальном же различия только и заключались в расцветке шарфов.

Бежать, петляя, и бежать по прямой – разные вещи. Поэтому догонявшие довольно быстро сократили расстояние до беглеца, и тот, что со штопором, выпустил из своего оружия искорку ярко-синего цвета. И эта искорка, как убегающий ни метался, таки его настигла. Пострадавший сентег снизил скорость, крылья обвисли, и в его движениях появилась обреченность.

– Или яд, или нечто парализующее! – прокомментировал Кремон увиденное.

– У меня такое впечатление, что гонятся за беглым преступником, – заметил напарник.

Но, кажется, пара загонщиков не ставила целью пленение своего собрата. Второй вскинул ружье, и послышался громкий щелчок, словно после пуска стрелы из арбалета. Размытым пятном мелькнуло что-то белое, врезавшееся в грунт прямо под ногами беглеца. Гулкий удар вызвал не взрыв, а как бы вскипание почвы. Беглеца приподняло метра на два в воздух, смешало с песком и мелкими камнями, а потом все это обрушилось на землю. Вначале показалось, что беглец уже и не поднимется, даже его преследователи стали замедлять бег.

Но тот оказался жив и сравнительно цел. Словно феникс из пепла, он вырвался из тучи пыли и, вновь набирая скорость, устремился к роще. Правда, теперь он бежал вдвое медленней, прихрамывал на обе ноги и был несколько скособочен.

Вряд ли у него имелся шанс спрятаться в маленькой роще, но стремился он туда так, словно от этого зависела его жизнь.

Обладатель ружья сделал рывок, выбрал удобное место для стрельбы, замер на нем и выстрелил во второй раз. И как раз в тот момент, когда убегавший попытался с ходу вспрыгнуть на камень, чтобы, оттолкнувшись от него, оказаться в рощице. Светлое пятнышко заряда попало ему в нижнюю часть туловища, так сказать, в тазобедренный сустав. Удар получился страшный. Тело сентега бросило в сторону, несколько раз перевернуло в воздухе, и тот безвольной куклой врезался в крону дерева. А на землю, медленно планируя, посыпались перья.

– Отбегался, урод! – скорей каркнул, чем выкрикнул загонщик со штопором.

И ему точно таким же голосом вторил его товарищ:

– А жаль, что его не казнили! – И опуская ружье, шагнул вперед.

Говорили сентеги на всемирном языке вполне понятно, хотя и довольно специфически. Но тут уже ничего не поделаешь, иначе не позволяла птичья гортань. Гнались скорей всего и в самом деле за преступником, а значит, эти двое представляли некие силы правосудия. Ну и двигался стрелок так, что в любом случае заметит присевших за камнем людей. А нет хуже, чем прятаться в такой ситуации. Лучше уж сразу обозначить свое присутствие и показать свое миролюбие.

Что Кремон и сделал, встав во весь рост, приподняв руки вверх и стараясь говорить громко и торжественно:

– Приветствуем вас!

Загонщики замерли, и он доброжелательно добавил:

– Мы стали невольными свидетелями вашей погони за преступником. Мы не причиним вам зла…

На этом все парламентские переговоры с давно искомыми братьями по разуму оказались прерваны самым брутальным образом. Первая, а за ней сразу же вторая искорка слетели со штопора. И почти тут же второй сентег выстрелил из ружья. Ну разве что перед выстрелом прокаркал единственное слово, словно ругательство:

– Молтуны!

От искорок людей охранили обереги. Все-таки многие из них имели в себе защитные структуры самого широкого спектра, вот некоторые и сгодились. Против страшного и непонятного снаряда Кашад выставил щит. Удар получился настолько мощным, что от щита почти ничего не осталось, и колдун растерянно воскликнул:

– У меня сил самый мизер!

Это означало, что теперь вся надежда троицы на литанру. А ведь достать нож и метнуть было намного быстрей, чем изготовить это оружие Древних к стрельбе, а потом еще и попасть по двум движущимся мишеням. Однако ножи на дистанции тридцать – тридцать пять метров никак не могли повлиять на исход поединка. Знали бы, что перед ними заведомый враг, таились бы за камнем до последнего, а потом с близкого расстояния метнули по парочке ножей – и дело сделано.

Повезло еще, что в ружье закончились заряды. Сентег лихорадочно стал выковыривать блок из ложемента, а потом вставлять новый, присев при этом, словно наседка. Но вот его коллега, осознав бесполезность своего штопора, хотя и выстрелив из него еще три раза, вдруг запустил в людей массивный и мощный огненный шар. Как Эль-Митолан, он при создании шара наверняка не пожалел двух третей всей своей силы для этого магического оружия.

Если бы не искорки, Невменяемый был бы уверен в имеющихся оберегах. Подобный шар они просто обязаны были аннулировать. Но эти подлые парализующие уколы могли обладать неизвестной составляющей структурой, напрочь разряжая амулеты и обереги. Поэтому ничего не оставалось, как рискнуть собой и воспользоваться свойствами своего геройского тела. И он шагнул вперед, принимая удар на себя.

Когда открыл глаза после ушедшей в ноги волны тепла, то успел заметить, что сентег-колдун немало ошарашен своей нерезультативной атакой. Потому как смотрел расширенными глазищами на людей более чем странно.

Но руки Кремона действовали независимо от разума и обстановки. Литанра изготовлена к бою, и первый заряд полетел в стрелка, который уже привставал с перезаряженным ружьем. Взрыв, и разлетающиеся куски тела уже не несут никакой угрозы иным разумным. Поворот, и второй заряд отправляется ко второму сентегу. Но тот все-таки сумел из последних сил создать малый огненный шар и опять запустить в людей. Второй взрыв, и аналогично разлетающиеся обугленные останки. И совсем нестрашное, прошедшее по всему телу в ноги тепло.

В наступивший тишине раздалось сердитое бормотание Кремона:

– Сами вы… молтуны!..

А следом донесся всхлип-стон из кроны дерева, куда врезалось исковерканное тело беглеца.

– Да он живой! – поразилась Риона.

– И, может, никакой он не преступник, – добавил Кашад. – Меня вон князь тоже мечтал казнить…

Тут уже решение Невменяемый должен был принимать не только как командир трио, но и как единственный специалист, знающий анатомию сентега. Только он сейчас мог попытаться спасти сентега или как-то посодействовать облегчению страданий покалеченного существа. И он решился:

– Помогите его снять! Осторожнее!.. Кашад, несем его в бивак, а ты, Риона, осмотри все вокруг и собери все, что осталось от тех… Только без освещения!

Вскоре в ямке уже разгорался костер, который было невозможно заметить издалека. Сентега уложили на тонкое одеяло, освободив от всего, и двое мужчин приступили к долгой и кропотливой операции. Потерявший свои магические возможности Невменяемый не мог просматривать плоть, зато сразу же заставил Восходящего пройтись восстановительными структурами по жизненно важным органам и точкам. Указал на самые проблемные места и по возможности сам вправлял поломанные, смещенные, а то и раздробленные кости. Напарнику только и оставалось, что сращивать, налаживать, убирать мелкие осколки и навешивать структуры самоисцеления. Как хватило магических сил, удивлялись оба. Да что там удивлялись, поражались!

Через четыре часа они обессиленно прислонились спинами к скальному обломку и неверящими глазами уставились на равномерно дышавшего сентега. Младший Низу пощупал свои ладони и пробормотал:

– И еще пару капелек осталось…

– Ну, ты силен, братишка! – не удержался от похвалы Кремон. – Видимо, местный климат для тебя шибко полезный. Вон как быстро восстанавливаешься. Впору самому патриарху Огюсту тебе позавидовать.

– Чудеса… Но я тебе скажу, что магическая составляющая раненого нам и ему тоже сильно помогает. Самоизлечение, а также спасительная перестройка тканей уже идут полным ходом.

Оперированный пациент если бы и хотел, то не смог бы скрыть в бессознательном состоянии свою принадлежность к Эль-Митоланам. Его сущность была замечена еще во время переноса в бивак. Она порядочно увеличивала шансы на выживание.

Мужчины обратили усталые взоры на Риону, которая все это время тоже не сидела без дела. То поддерживала костер, дающий приятное тепло, то трофеи собирала и сносила в бивак, то пищу сентегов выбирала и готовила ужин. А полный котелок не совсем привычной на вид, но вполне съедобной каши оказался как нельзя кстати.

– Откуда? – синхронно воскликнули братья, хватаясь за ложки.

– Трофеи! – горделиво ответила девушка.

Она разложила перед ними сыр, сухую колбасу и вполне обычные овощи и добавила:

– Ешьте, ешьте! Я уже попробовала, не отравлено.

Мужчины только и сумели промычать в ответ что-то вроде «безмерно благодарны!». Повесив над костром другой котелок, для готовки отвара трав, подруга перечислила, что оказалось во внушительных ранцах каждого из сентегов. Тела преследователей разорвало, словно гнилые тряпки, а вот заплечные емкости для продуктов и личных вещей остались сравнительно целыми. Да и плюс кое-что приличное имелось и у беглеца. Котелки, фляги, крупы, специи, сыры, колбасы, несколько пышных хлебных лепешек, овощи и другая снедь свидетельствовали о завидном аппетите аборигенов и довольно развитом производстве продуктов. Свежие лепешки – об умении хлебопеков или о сравнительно недалеком отсюда населенном пункте с нормальным хлебопечением. Сыры, колбасы и кусок копченой рыбы – о развитом животноводстве и наличии водоемов. Вполне возможно, что не только пресных, но и с морской водой. Весьма интересным оказался и металл, из которого были сделаны котелки, кружки и ложки. Несколько похожий на серебро, легкий и довольно прочный. В остальном мире подобного металла не знали. Ну и сами ранцы не оставили людей равнодушными. Они были сделаны из многослойного материала, который своей структурой очень и очень напоминал кремонит. Кстати, многие ременные пряжки, пуговицы и зажимы тоже были сделаны из этого же материала.

На эту тему Риона высказалась довольно неожиданно:

– Не удивлюсь, если энормиане, создатели кремонита, свистнули научную идею у сентегов! А теперь нагло дерут втридорога за свои фляги, большие канистры и детские игрушки.

Она в жизни бы не догадалась, что именно создатель этого уникального материала сейчас ест приготовленный ею ужин.

– Не нравится, не покупайте, – проворчал Кремон. – И почему это втридорога?

– В порту соседнего княжества они дороже в два раза. А перекупщики продают нам со своей наценкой, вот и получается в три раза больше. У меня просто времени не было самой караван снарядить, могла бы и заработать на этом. Но Яцура приказал купить, и срочно, пришлось брать, невзирая на цены. Сам понимаешь, насколько вес в походе экономится только на флягах.

Тут уже и Восходящий не выдержал:

– Экая ты двуличная! Как самой покупать, так дерут втридорога, а как сама бы караван снарядила, то и вчетверо дороже продавать не погнушалась?

– Так я только для блага ватаги… – смутилась девушка. – Это же разные вещи.

– Конечно! Все вы так говорите!

Чтобы уйти от неприятной темы, подруга принялась осматривать оружие убитых сентегов. Начала с ружья, которое, к сожалению, оказалось разбитым в двух местах. Конец разгонного ложа был отколот, и ружье скорей всего уже нельзя было использовать. Зарядами оказались идеально отполированные мраморные шарики диаметром около пяти сантиметров. Они по три штуки укладывались в специальные футляры, а сами футляры вставлялись в оконечность широкого и массивного деревянного приклада.

Повертев шарики в руках, Кашад подтвердил наличие в них достаточно приличной магической силы. Нечто солидное оказалось и в прикладе, и в направляющем желобе. Скорей всего взаимодействие трех магических векторов и позволяло разогнать мраморный снаряд до огромной скорости. Ну а уж сам момент соприкосновения заряда с целью люди видели два раза собственными глазами.

– Опаснейшее оружие, – сделал вывод Восходящий.

Второе оружие, которое выпускало яркие парализующие искорки, оказалось для девушки неожиданно знакомым. Не по сути, а по внешнему виду. Оказалось, что несколько подобных штуковин, только завернутых в негниющую ткань, находились в горе трофеев, до которой они добрались благодаря сталпню. И пять штук сообразительная подруга догадалась прихватить с собой. Их разглядыванию и изучению троица уделила не менее получаса. Но только и выяснили, что самим пока задействовать артефакты не получится. То ли знаний не хватает, то ли магической силы.

В конце концов усталость стала сказываться, и командир отдал распоряжение:

– Спать!.. Всем. Утром будем разбираться с трофеями. Тем более что спешить нам теперь некуда, из-за раненого придется два-три дня оставаться на месте. Скорей всего тут постараемся спрятать и все ценное. Осмотримся по окрестностям, дождемся, пока наш пациент очухается и сможет нам рассказать и о себе, и обо всем. Думаю, что в знак благодарности за свое спасение он не откажет в любезности стать нашим учителем, а то и проводником по местным реалиям. В этом нам повезло…

Они улеглись и провалились в заслуженный и желанный сон.

Глава 20

Знакомство

Уже при дневном свете, отлично позавтракав и еще немного потрудившись над постепенно возвращавшимся к жизни пациентом, мужчины отправились на разведку, а девушку оставили на хозяйстве в рощице.

Первым делом поспешили в ту сторону, откуда сентеги прибежали вчера, на ночь глядя. И правильно сделали, потому что через три с лишним километра обнаружили место кровавого побоища с пятью убитыми и весьма выгодную позицию для засады. Убитыми были два сентега, бедняга похас, который просто попал в центр разборок между разумными существами, и два крупных, неизвестной породы шейтара. Последние не вызвали сильных эмоций – такова судьба подобных, выращенных для охраны животных.

Беглец наверняка знал, что за ним погоня, и поджидал преследователей, затаившись среди россыпи валунов у дороги. Кстати, дорога шла строго параллельно барьеру и являлась явным разделом между пустыней и лугами с отличной травой. У беглеца имелось точно такое же ружье, как и у его преследователей. Но! Зарядов было только три. Одним он умудрился убить сразу и похаса, и восседавшего на нем сентега. Вторым того сентега, который сопровождал всадника. Третий мраморный шарик пропал втуне, видимо, стрелять приходилось по резво двигавшимся мишеням. А потом беглецу пришлось использовать весь свой магический запас, убивая огнем и леденящими молниями обоих шейтаров.

Дальше ему оставалось уповать только на свои длинные ноги. Поэтому он бросил ружье, мешающий меч и решил посоревноваться с оставшейся парой преследователей в скорости. Проиграл… И только встреча с людьми дала ему единственный шанс выжить.

На месте засады напарникам пришлось повозиться. Понимая, что следом за этим отрядом может явиться более многочисленный и мобильный, они принялись лихорадочно прятать все следы. Трупы сентегов и шейтаров, а также часть туши похаса оттащили к пролому в местную сеть катакомб, сбросили туда, завалили камнями и присыпали землей. Один, а то и два дождя не размоют, и грунт не просядет, а потом уже и неактуальной находка станет. Лучшее мясо, а также съестные припасы, оружие и все ценное оттащили в рощу. Причем было замечено, что подобных рощиц в округе предостаточно. Если вдруг начнется облава, то так сразу людей не отыщут. Ну и была надежда на сгустившиеся тучи, из которых время от времени начинал накрапывать дождь.

Окончательно вернувшись в лагерь, соорудили там навес из веток, покрытых непромокаемыми артефактными накидками. После чего дождь был не страшен. Потом пришлось немного повозиться с закапыванием и маскировкой вынесенных с той стороны артефактов и драгоценностей. Остаток дня, да и весь последующий провели, отсыпаясь, отъедаясь да изучая трофейное оружие. Ну и по очереди все больше и больше флиртуя с Рионой. Кстати, девушка откликнулась на флирт с неожиданным жаром и готовностью, не выделяя ни одного из мужчин. Улыбалась на комплименты каждому одинаково. Ну и мужчины таким положением дел были не слишком опечалены. Пока все хорошо? Вот и отлично! Весело? Да еще и в такой обстановке? Прекрасно! Только и надо судьбу благодарить! А если что-то прорастет в сердцах, да обстановка будет более подходящей, вот тогда и решится, кто завоюет любовь Рионы.

Так часто бывает в подобных компаниях. В тяжкой, трудной, боевой атмосфере мужчины рядом никого не замечают. А как отдохнут, выспятся да брюхо набьют, то так и начинают глазками по сторонам постреливать: «А кто тут у нас?..» Порой в таких ситуациях и самая обычная замухрышка королевой начинает казаться. А барышня Чилайс была отнюдь не замухрышкой. И наверняка имела немалый опыт вовлечения в свои любовные сети многих и многих мужчин. Как она не без гордости призналась: «Однажды мое сердце было разбито. Так что теперь я это делаю с удовольствием с мужскими сердцами!»

Братья Низу беззаботно посмеялись над таким признанием и… продолжили флиртовать с новой силой. Словно соревнуясь друг с другом и подначивая на новые победы на любовном фронте.

Но все это считалось второстепенным. На первом плане было скорое общение с уверенно выздоравливавшим сентегом. На третий день, во время завтрака, пациент очнулся. Причем сделал это бесшумно, не открывая глаз, и стал прислушиваться к тому, что творится вокруг. Хорошо, что Кашад накинул заранее следящую структуру прямо на голову болезного и сразу дал знак товарищам, что следует следить за своими разговорами. А потом Кремон спросил у сентега, как тот себя чувствует. Пришлось беглецу открывать глаза.

Он обвел внимательным взглядом склонившихся к нему людей, после чего вначале хрипом, а потом и жестами одной руки объяснил, что хочет пить. Когда его просьбу удовлетворили, опять стал жестами выспрашивать, кто они такие, откуда, как его нашли и что вокруг происходит. А на все вопросы к нему только болезненно морщился, тыкал на свое горло и с несчастным видом закатывал глаза. Мол, какой из меня сейчас рассказчик? Уж лучше вы о себе все рассказывайте! Не стесняйтесь!

Но тут и опыта Восходящего хватало, чтобы не поддаваться на такие дешевые трюки. Было понятно, что местный удивлен своим спасением и желает узнать все возможное о своих благодетелях. А уже потом, исходя из услышанного, будет строить собственное повествование. Людей такое не устраивало, поэтому Кремон рассмеялся и вроде как дружески, но довольно твердо заявил:

– Ну, нетушки, так не пойдет. Да мы и не спешим никуда, подлечим твое горлышко, выслушаем твою историю со всеми подробностями, сравним с нашими сведениями, а уже после этого и о себе расскажем.

Тогда пациент стал показывать на свои раны: как, мол, меня вылечили? Рассказали о проведенных операциях. С указанием внутренних органов, разорванных артерий, перечислением сломанных костей и использованием медицинских терминов.

Больной настолько впечатлился услышанным, что потерял сознание на полтора часа. И это сильно заинтриговало Кашада:

– Это не от усталости, я наблюдал за его состоянием. Это он от шока отключился, услышав обо всех проделанных нами операциях. Такое впечатление, что он только сейчас понял, в каком тяжком состоянии находится. А это свидетельствует о том, что он сам хороший врач. Или просто не может поверить, что в таких полевых условиях мы его «вытянули».

– Нет, тут что-то другое, – не согласился Невменяемый. – Он наверняка уже простился с жизнью, когда был у рощицы, так что его этим не впечатлить. Мне показалось, что он ошарашен самим фактом излечения именно нами. Уж слишком его зрачки метались от меня к тебе, чуть не выпали вместе с глазными яблоками.

– Увидев нас, он почти не удивился, значит, с людьми общается часто. А если два вида живут бок о бок, то почему врачи не могут уметь лечить сразу оба? Потому что виды настолько разные?

– Вот! Ты сам и ответил на свой вопрос. Насколько я знаю, даже таги с сорфитами подобных врачей широкого профиля почитают за великое чудо. Как правило, это матерые ветераны, проведшие в клиниках и госпиталях не одну сотню лет. Так что в данном случае, как мне кажется, я несколько поторопился. Ошибся… Не следовало рассказывать о наших умениях.

– И как бы ты объяснил его спасение? – логично подметила Риона.

– А никак! Увидели, что дышит, принесли, положили на одеяло. Он ведь колдун, его тело само себя заживлять постепенно начинает. Вот два дня и заживало. А мы только мух отгоняли да по ночам костерком согревали. Чудо? Естественно! Но мало ли какие внутренние резервы включаются в наших организмах в экстренных ситуациях. Зато на нас бы никто и не подумал…

– Если и подумают, то ничего плохого в этом не вижу, – заявил Восходящий. – Ты, наоборот, гордиться такими знаниями должен.

– Да я и горжусь… Но не нравится мне эта его странная скрытность. Гортань ведь у него не повреждена, а посмотри, как изгаляется, чтобы уйти от рассказа.

– Да… не спешит с благодарностью.

– Поэтому! – Кремон для значимости ткнул в небо указательным пальцем. – С этого момента следим за каждым нашим словом. О том, что мы пришли с севера, ни полслова! Попытаемся делать таинственный вид и только намекать, что расскажем об этом позже. А сейчас, мол, просто находимся в пути, меняем место жительства и путешествуем к нашей дальней родне. Будем задавать сентегу вопросы и тщательно анализировать его ответы. Будем ловить его на лжи и несоответствии. Свое положение и крайнюю зависимость от нас он осознает прекрасно, так что кочевряжиться и юлить не станет. К тому же будем его прижимать тем фактом, что ему удалось благодаря нам избежать казни. Да и вообще, со временем намекнем, что его преследователи умерли не сразу и кое-что успели нам поведать.

В общем, программа действий была составлена, роли расписаны и даже продуманы некие условные фразы, после которых якобы случайно можно будет чуточку приоткрыть тайну о себе. Ну и решили постоянно кого-то оставлять при сентеге и разговаривать с ним, не переставая. Иначе ведь может подглядывать и подслушивать остальных своим отделенным сознанием.

Когда пациент очнулся во второй раз, строгий доктор в лице Кашада его демонстративно осмотрел, где надо, придавил, где следует, пощупал пульс и, не обращая внимания на отчаянные вопросительные жесты, произнес:

– Вижу, что есть сильно хочется, и понимаю, что любопытство распирает. Но пока я все о тебе не выясню, не могу назначить дальнейшее правильное лечение и единственно верное питание. Давай рассказывай, чем ты питаешься обычно, как и кто для тебя готовит? Но начни со своего имени, возраста и перенесенных тяжелых заболеваниях.

С минуту сентег смотрел круглыми глазищами на человека, и казалось, он опять провалится в обморок. Но выдержал. Потом зашевелился, показывая на горло и что-то жалостно шипя.

– Только не надо притворяться настолько несчастным! Если уж мы тебя по косточкам собрали, то гортань тем более проверить и признать годной сумеем. Так что говори, не стесняйся.

Сентег подумал, скорбно кивнул своей странной головой и приоткрыл клюв.

– Очень болит, – зашипел он еле слышно. – Мне трудно даже вот так…

– Ничего, слух у меня прекрасный, магически усиленный. Можешь еще тише шипеть, я разберу.

Пациент еще немного подумал, горестно вздохнул, поморщился от боли и приступил к повествованию:

– Меня зовут Сату-Лгав. Из рода Беерчи. Возраст?.. Ну, я еще молод, мне всего девяносто три года. А болезни… ну разве что еще в детстве да до становления Эль-Митоланом. Но чтобы там что-то серьезное было, не припомню… А что, это так важно?

– Конечно! – Восходящий степенно кивнул. – После любого недуга в организме остаются магические частицы, которые называются дилентные, и они как бы навечно впитываются в клеточки тела. Неужели ты не знаешь таких элементарных вещей?

Сату-Лгав смешно щелкнул клювом и признался:

– Ну, я, вообще-то, не врач… и в этом совершенно не разбираюсь…

Судя по его ауре и благодаря сразу двум структурам, наложенным на его голову, человек легко заметил, что сентег врет, но виду не подал. Пока раненый настолько ослаблен, он обнаружить структуры у себя не сможет, а снять тем более.

– Также очень важно питание, которое является основой нашего здоровья. Приступай к пересказу своего дня, начиная от завтрака и кончая поздним ужином. И не забывай обо всех подробностях приготовленных блюд. Да! А каков твой основной род занятий?

– Мм? – Вопрос в лоб заставил птицеподобное существо растеряться. – Мой? Да это… как бы сказать…

– Честно сказать! Мы ведь все равно знаем!

– Да-а-а?.. Вообще-то я ученый, – решился он и даже заговорил громче. – Искусствовед. В большой степени историк, собиратель картин и других предметов изобразительного искусства. У меня в доме целая картинная галерея…

– А где твой дом?

– В Аллангарне…

– И гнались за тобой из?.. – пользуясь своим полным запасом колдовских сил, Кашад еще и ментально давил на обессиленного, измученного борьбой со смертью сентега, и тому трудно было сопротивляться такому напору. Хотя он старался в дальнейшем изо всех сил и каждый ответ тщился хоть немножко обдумать. Но пока он вроде ничего тайного не открывал и говорил без сопротивления:

– Из Курганда…

– И что же ты делал в Курганде?

Своеобразный допрос, совмещенный с опросом больного, продолжался.

Глава 21

Местные реалии

Кормили сентега по чуть-чуть, убеждая, что в его состоянии много есть вредно. Что, в общем, соответствовало истине: внутренние органы птицеобразного существа жутко сместились, были повреждены и местами порвались. Так что он сам понимал правильность вынужденной диеты, но несколько раз, тем не менее, показательно обиделся. Причем сделал это однажды после мизерной порции жидкого киселя, и именно когда рядом находилась только Риона:

– Так вы мои спасители или я у вас в плену?!

– Как тебе не стыдно, Сату-Лгав?! – укорила его девушка. – Мы тут все силы на тебя изводим, собственной жизнью ради тебя рискуем, а ты такое заявляешь! Неблагодарный!

– Да это я так… от голода. И все-таки! Наверняка в тюрьмах лучше кормят…

– Вот я тебя сейчас колбасой накормлю, по доброте своей душевной, что случится? Молчишь? Слюнки глотаешь? Но не просишь колбаски-то? Потому как тебя сразу от болей в желудке скрутит бубликом, да так бубликом и помрешь за полчаса. Вряд ли тебя спасти сумеют.

– Ну что ты, что ты! Мне с врачами несказанно повезло, и я готов выполнять любое их предписание. Они – величайшие! Они – самые лучшие! Даже я так не смог бы подлатать раненое тело своего собрата. Кстати, а где Кашад обучался?

– Э-э-э… вот у него и спросишь.

– Но Кремон, я так понял, главный специалист по теории?

– Я в этом не разбираюсь…

– А сколько ему лет?

– Все вопросы к нему. Ты лучше мне расскажи, пока никого нет, как с этим ружьем обращаться? – она ткнула пальчиком в трофей, который стоял прислоненный к дереву. – Мужчины мне к нему и прикасаться не разрешают, а так стрельнуть хочется!

Два ружья были подобраны на месте кровавой стычки. Одно бросил сидевший в засаде беглец, а второе имел при себе верховой воин, передвигавшийся на похасе. Зарядов отыскалось семь полных футляров. Но разгадать секрет стрельбы так до сих пор и не удалось. Так что теперь люди делали вид, что используют трофеи во время дальних вылазок. По крайней мере, Кашад всегда уходил из бивака с этим грозным оружием в руках, имея на поясе коробочку с двумя запасными футлярами, укомплектованными мраморными шариками. В данный момент братья сидели недалеко в кустах и прислушивались к каждому слову запланированной сцены. А ведь сентег мог и повернуть оружие против человека. Хоть и слабым считался, но ведь все-таки Эль-Митолан. Тем более что полного доверия он никак не вызывал. Пока…

В ответ на просьбы Рионы сентег пару раз щелкнул клювом. Из его слов стало ясно, что эти щелчки заменяют птицеподобным существам смех:

– Ну, ты меня рассмешила. И правильно делают твои мужчины, что не разрешают таскать подобную тяжесть: рожать не сможешь или на ногу уронишь, хромой останешься. Еще хуже будет, если нечаянно повредишь керечесу. Она знаешь, каких денег стоит? У-у-у! Кстати, а почему у вас только две керечесы? Вроде и третья должна быть…

То есть он прекрасно помнил, сколько должно быть поражающего оружия, но до сих пор не знал, что случилось с последней парой его преследователей. Пока на вопрос, куда загонщики подевались, люди не отвечали. А вот по поводу третьей штуковины, название которой они узнали только сейчас, подготовили ответ. И девушка доверительным шепотом сообщила Сату-Лгаву:

– Так она есть, только поломана сильно… Вон под тем малым навесом. Когда твой преследователь на нас набросился и хотел с близкого расстояния выстрелить, Кремон к нему метнуться успел, выхватил оружие у него, да и использовал как дубину. А дубина эта возьми да не выдержи ударов по телу. Между прочим, тот сентег тоже не выдержал, так и помер бедняга после часа небольшого допроса. А лечить его у врачей не было ни сил, ни желания.

Раненый не столько озадаченно, сколько возмущенно замычал:

– Использовать керечесу как дубину?! Да это же в голове не укладывается! Дикость несусветная!

– Что же тут дикого? – возмутилась и Риона. – Ты вон, когда убегал, для собственного спасения и клюва бы не пожалел. Не правда ли?

Сентег смешно свел зрачки к переносице, уставившись на собственный клюв и пытаясь сообразить, как бы он с его помощью мог спастись. И лишь поняв, что сравнение образное, опять им громко щелкнул:

– Ну да, если жить захочешь, то сам себе глаза выклюешь…

– Так ты меня научишь стрелять из керечесы? – вернулась к прежней теме Риона.

– Глупышка! Неужели тебе непонятно, что из этого оружия может стрелять только Эль-Митолан?!

– Неправда! Меня Кашад обещал научить со временем… Если буду себя хорошо вести…

– Смешно! А то ты не знаешь, что самец может наобещать самке в момент сексуального недержания?

Девушка рассердилась на такие слова вполне по-настоящему:

– Закрой клюв, длинноногая курица! И следи за своими словами! Кашад меня и в самом деле всем сердцем любит.

– О-о-о… да тебя вроде как и Кремон любит. Но ведь он керечесой не пользуется, не правда ли? А почему? Подумала? Да потому что он не сможет магической структурой нажать спуск. А без этого выстрела шариком не получится. Не веришь? Тогда своего Кашада проверь, скажи, что на все будешь согласна, если, оставшись с тобой наедине, из керечесы сможет выстрелить Кремон.

Нахмурившись, девушка задумалась. Настолько далеко они данный разговор не продумывали. Но уже услышанного должно хватить для братьев Низу, чтобы дальше сообразить, чем, что и как потянуть в нужном месте.

– Хорошо, попробую. И если у меня что-то получится, я буду давать тебе киселя чуть больше, чем назначил доктор. Ну а теперь помоги мне с этим разобраться, Кашад мне и это не доверяет…

И она показала сентегу оружие в виде штопора. Только это было не подобранное на поля боя, а найденное в подземельях. С него сняли негниющую ткань, отполировали для блеска, и девушка припрятала «штопор» в одну из сумок. В данном артефакте энергии не было, но тот, из которого стреляли по беглецу искорками ярко-синего цвета, тоже не действовал ни в руках Кремона, ни в руках колдуна Кашада. С ним также следовало разобраться, выпытав у раненого, что только возможно.

Раненый удивился, увидел это парализующее оружие:

– Откуда у тебя новый шавасун?

– В наследство достался! – фыркнула красавица. – Как с ним обращаться?

Прикоснуться к оружию Сату-Лгав и не пытался. Он о чем-то лихорадочно размышлял. Потом, видимо, решился и заговорил:

– Я вижу, что этот артефакт не имеет привязки… Вообще-то шавасуны по эффективности не настолько грозные, как керечесы, но по себестоимости они вдвое, а то и втрое дороже. Мало того, они все магически привязаны к одной личности и могут передаваться в наследство только прямому потомку. Иного хозяина шавасун не признает и действовать не будет.

– Мм! Следовательно, ты знаешь, насколько знатный, родовитый дворянин тебя преследовал от дороги до самой рощи?

– Ну, лично я его не знал, но всегда подозревал, что среди разбойников Курганда слишком много всякой знати подвизается.

Девушка невинно захлопала глазками:

– Я, конечно, всего допроса не слышала и не видела, но гнавшиеся за тобой вроде как утверждали, что это ты – разбойник. И очень ругали твой город Аллангарн.

Сату-Лгав чуть сознание не потерял от справедливого негодования:

– Лгуны! Это сами они разбойники! Постоянно пытаются меня ограбить, убить и обанкротить, посылая банды воров к моему дому, вмешиваясь в моих дела и убивая моих доверенных помощников! Но я никогда не поддавался на силовое давление, всегда бил в ответ, потому они меня и возненавидели. Не одному из них пустил крови порядочно. И понятное дело, что даже на смертном одре они будут на меня клеветать.

– Ну, мне такие темы неинтересны, – капризно скривилась Риона. – Ты мне лучше скажи, как мне этот шавасун на себя настроить. Все-таки слабой женщине подобное оружие всегда пригодится.

– Тебе? Пригодится? Сомневаюсь преизрядно… Но если уже так хочешь, то тут Эль-Митолан должен работать при настройке. Придет Кашад, я ему растолкую, что и как…

– Так он и слушать не захочет…

– Почему это? Мне кажется, он сам толком про эти артефакты не знает, – сентег щелкнул с издевкой клювом. – Таскает трофейный на поясе, который ему не подчиняется, а его самка носит не активированный, вольный, можно сказать, бесценный.

– Так уж и бесценный?.. Ты вон не попытался у меня его забрать и на себя привязку сделать.

– Глупышка, не все так просто… – видно было, что раненый в больших сомнениях, как ему продолжить разговор. – Ни ты, ни твои мужчины совершенно не понимаете, куда вы попали и что вам грозит в скором будущем. Ну а почему не забрал? Так ведь надо мне отблагодарить своих спасителей! Вот я и стараюсь… как могу…

Сидящие в засаде мужчины только переглянулись многозначительно. Как же! Старается он! Наверняка во время привязки артефакта надо резко влить в него всю собранную силу Эль-Митолана. А она у сентега почти вся уходит на самоизлечение, на сращивание поврежденных костей и тканей. Если бы он и попытался так выложиться в магическом плане, то мог бы и умереть от резкого упадка сил.

Они не сомневались в том, что очень многое Сату-Лгав недоговаривает. А у кого еще спросить? Сбегать в ближайший населенный пункт и переговорить с людьми? А что там за люди? Кроме того, если любой из сентегов и в самом деле Эль-Митолан и если поселок маленький, то птицеподобные колдуны сразу заметят постороннего. В городе может оказаться и того строже. Мало ли тут какие законы?

И как бы так не получилось, что, пытаясь спасти этого ученого-искусствоведа, они только даром тратят время. Или, что еще хуже, могут получить гибельно неверные сведения о здешних порядках. Будь они в тылу явного врага, сильно бы не мудрили. Подлечили бы раненого, да и начали выпытывать все жестким перекрестным допросом. Не давая пленнику ни спать, ни есть, ни пить. Но идти на подобную крайность совесть не позволяла.

А значит, придется все-таки раскрываться, вызывая сентега на откровенный разговор.

Мужчины помогли Рионе приготовить ужин, и когда все насытились, решили начать серьезный разговор.

Как ни странно, любитель картин и древностей своих спасителей опередил:

– Вот вы тут у меня все выпытать стараетесь. А нет, чтобы сразу выложить откровенно: так, мол, и так. Нет, все что-то крутите, делаете вид, что нечто страшное скрываете, создаете видимость великих знаний и пытаетесь прикинуться чуть ли не местными. Как результат: я вам не верю и никак не могу понять, что вы со мной собираетесь сделать. Честно говоря, у меня мысли даже возникли, что вы из меня чучело сделать хотите. Потому и боялся…

– Зачем нам чучело? – выразил всеобщее удивление Кашад.

– Ха! Ну мало ли как там у вас, – раненый махнул рукой-крылом в сторону барьера, – на севере, к сентегам относятся! Может, вы наше мясо солите, а может, чучелами свои дома украшаете.

Вот и выяснилось, в чем дело.

– И давно ты заподозрил, что мы не местные? – спросил Кремон.

– Да почти сразу. Но до последнего момента сомневался и все отыскивал лишние доказательства. Только разговор с Рионой позволил до конца все понять. Она показала неактивированный артефакт, который просто по умолчанию не должен быть у нее в руках. Подобные вещицы находят только возле барьера, стоят они баснословно дорого, и любой обитатель нашего общества хоть раз в жизни о них слышал, а то и видел. Точно так же с керечесой. Это ружье имеют право взять в руки только считаные воины, самые знаменитые. Или представители самых знатных древних родов. Ну или очень богатые, уважаемые личности… – сентег замолчал и пару раз насмешливо щелкнул клювом. Дальше в его тоне стала проскальзывать печаль и сожаление: – А самая главная ваша ошибка, это неправильное ко мне обращение. Так могут обращаться люди только оттуда, с севера, которые никогда тут не были и даже не подозревают, как тут живется их соплеменникам. Все дело в том, что любой человек на подсознательном уровне впитывает в себя с молоком матери правильное, уважительное обращение к нам – тэш. Тэш! И никак иначе! Только с этим добавлением к имени, званию, титулу, да к чему угодно люди обязаны обращаться к любому сентегу. И не спрашивайте, что оно обозначает, – я не знаю. Но так повелось с того времени, когда весь мир погиб, а выжили только те, кто оставался в центре Южного континента.

На рощу опустилась ночь. Из-за густой облачности ни лун не было видно, ни Тройной Радуги между ними. В свете пылающего костра на лицах людей можно было заметить некоторую растерянность и недоумение. Невменяемый перелопатил свою память, содержавшую многочисленные знания, и нашел, что значит это слово. Но не стал пояснять, а строго спросил:

– Ну и почему люди так обязаны обращаться к сентегам?

Отблеск сомнения мелькнул в глазах Сату-Лгава из рода Беерчи. Но ответ его прозвучал твердо и безжалостно:

– Потому что только так, а не иначе могут обращаться рабы к своим хозяевам. А все люди, здесь проживающие, уже рождаются рабами, принадлежащими хозяевам до самой своей смерти.

Глава 22

Предпосылки переворота

Для маркизы Баризо приглашение, которое местные называли джердом, расторопному маклеру повезло выкупить вовремя. Еще бы! Наверняка ему удалось хорошенько наполнить свой личный кошелек на данном посредничестве. Ну и тратить время на покупку в местных магазинах соответствующего платья Мальвике не пришлось. Еще будучи в Пладе, она предвидела подобную необходимость и захватила с собой два баула не только с разнообразной, но и с нарядной одеждой. Мода же, как известно, по всему миру всегда стремительно разлеталась именно из столицы Энормии, так что особенное внимание гостье было обеспечено.

Должную карету арендовать не успели, потому как слуг маркиза отбирала уже в процессе переодевания и нанесения соответствующего макияжа. Для первого раза обошлись самой обычной, хотя посыльному и дали задание выбрать из дежурящих на главных площадях пролеток и карет самую роскошную.

Выбор прислуги энормианка производила путем осмотра представленных кандидатур и собеседования. Причем почти на каждое место она потребовала показать ей не менее шести-восьми человек. Потому что сразу заподозрила, что ей обязательно подставят тех, кто был и останется до конца предан своим прежним хозяевам.

В итоге выбор пал на служанку, которую поставили в строй чисто для контраста и для количества. Конюх был выбран примерно так же, ну и в коротком разговоре поразили его знания о лошадях. А повар должен был перечислить свои фирменные блюда и рассказать о процессе приготовления одного из них. Выбранному кулинару было сказано:

– Сумеешь удивить меня на завтрак и порадовать на обед – остаешься.

Драконам было наказано присматривать, чтобы в отсутствии маркизы со слугами пока никто с улицы не общался, и уже самим отобрать из числа кандидатов четверых охранников для службы на воротах.

И только во время поездки в нанятой открытой карете Мальвика со вздохом вспомнила, что даже не перекусила за весь хлопотный день приезда.

«Ладно, стройность мне к лицу. И буду надеяться, что на этом балу хоть чем-то угостят помимо вина или гремвина. Между прочим, как раз возле столов и толпятся самые мне нужные, готовые посплетничать гости. Вместо одного танца с одним кавалером за это время можно переговорить и бросить нужное словцо в уши сразу десятку слушателей….»

Она чуточку опоздала, первый танец уже начался, и, наверное, поэтому ее платье не было должным образом оценено сразу. Зато удалось довольно быстро протолкаться в ту часть зала, где находились столы и желающие могли неспешно, любуясь издалека танцующими парами, утолить голод.

Но не успела молодая маркиза доесть первый кусочек слоеного теста с начинкой, как услышала у себя над ухом сочный мужской баритон:

– И куда смотрит нынешняя элита наших воинов? Такая прелестная красавица и не востребована для танца? Мне стыдно за молодых кавалеров!

На вид молодящемуся полноватому старикану было далеко за шестьдесят, но самое главное гостья в нем поняла сразу: он словоохотлив. И готов болтать с кем угодно, на какую угодно тему. Поэтому маленькая лесть оказалась весьма уместной и сразу создала между незнакомыми до того людьми дружескую атмосферу.

– Да вы еще и сами выглядите молодо! Ни одна дама не откажется от танца с таким бравым мужчиной!

– О? Неужели и вы со мной станцуете?

– Несомненно! Только, как я понимаю, мы тут с вами еще и самые умные. Потому что самое вкусное на столах еще в нашем распоряжении, а вот когда наедимся, тогда и потанцуем. Хорошо? Первый танец – с вами!

Причисление самых прожорливых индивидуумов к самым умным пришлось старику настолько по нраву, что он чуть не подпрыгивал на месте от восторга, представляясь сам, а потом и выслушивая имя такой прелестной, умной и образованной девушки. Чиган Сетирес оказался бароном, уроженцем королевства Менсалония, по воле судьбы выросшим здесь. Он был полковником в отставке, многодетным отцом, счастливым дедом, фанатичным поклонником разного вида оружия и страстным любителем новых блюд. Особенно неизвестных и экзотичных. Все это он единым потоком выплеснул своей новой знакомой, и та поняла, что если не будет фильтровать этот поток и направлять в нужную сторону, то получаемая информация наполовину окажется совершенно ненужной.

– Господин Сетирес…

– Нет, нет, обращайся ко мне Чиган и на «ты»! – запротестовал отставной полковник.

Девушка сразу с милой улыбкой согласилась:

– Хорошо, Чиган! А мне известно вот такое изумительное рыбное блюдо с добавлением манскатов…

Короткий пересказ, обещание пригласить к себе в гости на пробу, далее вопрос «кто готовит для данного стола?» и вечная жалоба «не могу подыскать достойного повара». С последним новый знакомый обещал помочь уже завтра с самого утра.

– Чиган, прошу тебя! Раз я тут гостья, то будь моим гидом. Про тех, кто танцует, мне неинтересно, а вот кто эти умники, собравшиеся вокруг нас?

Через четверть часа, благодаря своей памяти, она уже знала в лицо большинство самых значительных завсегдатаев как княжеского дворца, так и иных мест, где собирались сливки местного общества. Каждому Сетирес давал краткую характеристику, а с некоторыми даже познакомил. Лучшего было и не придумать: сама гостья вроде как ни к кому в знакомые не напрашивалась, отдавая инициативу представления своему энергичному другу.

Молодые кавалеры все-таки рассмотрели очаровательную красотку, выделявшуюся модным элегантным платьем, и наперебой стали приглашать ее на танец. Но девушка говорила, что первый танец уже обещан полковнику, так что остальным нужно подождать. Стоило видеть, как гордо расправлял плечи отставной военный после каждого такого отказа. Соответственно, и его расположение к маркизе улучшалось настолько стремительно, что он позволил себе даже взять над ней некую негласную опеку не только на этом балу, но и на все время ее пребывания в стольном граде:

– Мальвика, я тебе устрою встречи с самыми нужными и ценными людьми в нашем городе. Но, честно говоря, я в шоке! Как может такая милая и наивная красавица заниматься какими-то делами в этом диком, удаленном от цивилизации княжестве?

– Но ты ведь тут чем-то занимаешься, и ничего. Тем более что мне надо только подготовить почву для открытия нашего семейного дела, а потом приедет брат и будет заниматься всем лично. Кстати, кто вон те два господина, так красочно увешанные медалями?

Не успел Сетирес рассказать о паре местных генералов, как девушке заслонил обзор несколько грубоватый на вид, но весьма бравый парень лет двадцати пяти. У него были честные, если не сказать нахальные глаза, вьющиеся волосы и квадратный волевой подбородок.

– Сударыня, разрешите выпросить у вашего кавалера право танца с вами? – то есть он уж знал, что к чему.

Когда Мальвика благосклонно кивнула, он повернулся к Сетиресу:

– Полковник! Разреши пригласить твою прекрасную даму еще до первого вашего танца.

– Экий ты хитрец, Карлин! – рассмеялся барон. – Придумал нулевой танец?

– А он будет считаться чисто разогревочным, – пояснил парень и неожиданно для Мальвики получил разрешение:

– Ну, если маркиза Баризо не против? – (Несколько рано, хотелось еще кое-что узнать, но девушка согласно кивнула.) – То можете и станцевать.

Как это ни странно, но музыка в этот раз звучала раза в три дольше обычного. То ли музыканты заигрались, то ли мелодия изначально так композитором задумывалась, но, кажется, подустали все танцующие. А уж те, кто разогревался, разгорячились дальше некуда.

Зато во время танца Мальвика и Карлин успели познакомиться, наговориться, пооткровенничать, посплетничать, пожаловаться на судьбу, поделиться жуткими тайнами, договориться как минимум дружить и уж точно делиться последними, самыми интересными новостями. Жаловался на судьбу Карлин. Потому что был воин до мозга костей и мечтал о большой и страшной войне. Только на ней он мог бы прославиться, получить все мыслимые и немыслимые награды и уже затем спокойно доживать оставшиеся ему годы в благополучии, мире и покое. Так он заявлял, и, наверное, сам в это верил. Причем верил искренне, от всей души. Ну как не дать ему некоторую надежду? Вот маркиза и дала, поделившись страшной тайной: два соседних княжества спешно объединяются, чтобы захватить и поработить Катранго. И тайна сия стала известна через брата, крупного торговца оружием, который собирается спешно открыть здесь, в княжестве Катранго, сеть складов для оптовой торговли оружием. И рассчитывает на этом хорошенько заработать.

После осознания такой новости глаза кавалера расширились уже не от красоты партнерши, а от мелькающих в сознании красочных, эпических сражений. И естественно, что во главе побеждающей армии на белом коне везде фигурировал Карлин. Но окончательно он не отупел, даму чинно проводил к барону, и уже там перешел сразу к делу:

– Полковник! Я решил-таки купить у вас тот меч Древних и оба предложенных мне артефакта. Завтра же я за ними заеду лично.

Сетирес удивился:

– Почему так вдруг? Тебя и цена пугала, и ты хотел взять только что-то одно…

– Хм! Обстоятельства резко изменились! – бравый парень непроизвольно покосился на маркизу. – Но это пока тайна и я не вправе ее раскрывать никому!

Он быстро распрощался, прошептав на ушко девушке обещание общаться как можно чаще, и умчался.

– Чего это он? Я ведь видел, что ты ему жутко понравилась. Как же он осмелился тебя оставить?

– Да все мужчины такие, – рассмеялась Мальвика. – Стоит им только увидеть красивую саблю или породистого коня, тут же обо всем забывают. А он что, твой родственник?

– Родственник, но не мой. Это племянник княгини. Попутно он еще и командир дворцовой гвардии…

«Ого! – мысленно воскликнула обрадованная Баризо. – Вот это моя выдуманная сплетня в нужные уши влетела! Как же я здорово и вовремя решила «проболтаться» о страшной тайне! Теперь бы еще узнать, что это Карлин собрался завтра покупать у барона и с какой стати именно у него?..»

– Так чем ты его так взволновала, признавайся? – продолжал допытываться Сетирес. – Парень словно на войну собрался.

– Даже не знаю, что сказать… А почему это он у тебя какие-то артефакты скупает?

– Ха! Так ты ведь про всех остальных спрашиваешь, а про меня так и не дослушала… – И полковник стал хвастаться: – Семья у меня огромная, кушать хотят все и постоянно. Вот и решил заняться делом после ухода в отставку. А так как в оружии и артефактах разбираюсь отлично, то этим и решил приторговывать. Открыл вначале две оружейные лавки, потом еще две, так дело и выросло до десяти торговых точек. У меня лучшее оружие в Йесире, все мне доверяют, так что и за артефактами только ко мне. Сейчас вот открываю магазины оружейные в иных городах.

Мальвика закусила губу, мысленно себя укоряя:

«Хотела уже танцевать до конца бала! Курица недалекая! Чуть такой шанс не упустила! Работать, работать и работать!..»

Она подхватила Чигана Сентиреса под локоток и стала незаметно направлять его к выходу из зала.

– Ну, если ты связан с торговлей оружием, то наверняка сможешь дать мне нужный совет: стоит ли открывать в Катранго сеть оптовых магазинов для торговли простым, неприхотливым в обращении и доступным по цене оружием?

– Так твой брат…

– Именно! И первым делом он меня просил отыскать для него достойного компаньона.

– Но какой смысл вашей оптовой продажи?! У нас у самих склады завалены дешевым оружием, девать некуда!

– Надо же! Чуть мы с братом не опростоволосились… Вот потому нам и нужен грамотный компаньон!

И маркиза принялась оперировать названиями, марками стали, именами и хитрыми терминами торговли. Времени у нее в Пладе было еще предостаточно. Так что она ко всему и весьма тщательно подготовилась.

Глава 23

Гримасы истории

После услышанного толкования обращения «тэш» Кремон еле сдержался от нервного смешка. И хотел было кое-что уточнить, но его с гневным рычанием опередил вскочивший на ноги Кашад:

– О чем ты говоришь, цапля недоделанная?! Какое рабство?! Или ты бредишь? Как могут люди подчиняться и быть рабами таких, как ты?!

Кажется, сентег струхнул. Ко всему еще и девушка стала подниматься, побелев от гнева и сжимая кулачки. Парочка уроженцев княжества Катранго всеми фибрами души ненавидела любое проявление рабства, в чем бы оно ни заключалось. Так что если бы жизнь раненого зависела от них, он мог бы и не дотянуть до утра.

Но спокойное лицо Невменяемого придало сентегу уверенности.

– Кремон, уйми своего братца и вашу самочку! Это не моя вина, что так складывалось исторически! И не я основал такой порядок в нашем обществе. Этому порядку тысячи лет, и зиждется он на поголовной нашей принадлежности к Эль-Митоланам. Мы все рождаемся с Признаками, тогда как у людей таким рождается лишь один из пятидесяти, а то и из ста. И уж так было всегда, что любое слово, вылетевшее в сторону людей из нашего клюва, воспринимается ими как приказ. Наши рабы не имеют права даже переспросить, а уж тем более оспорить наши приказания. Все выполняется немедленно, как бы абсурдно или неверно ни выглядело. И если вы попали в наш мир, то вам придется принять его условия и стать как все. По крайней мере, не выделяться. Я помогу вам, введу в наш мир, дам средства к существованию и позволю жить в своем доме, все-таки моя благодарность за собственное спасение безмерна. Но и вы поймите: иного вам не дано.

От такого словоизвержения Кашад несколько подрастерялся. А Риона уже успела собраться с мыслями:

– Сам ты самец общипанный! Да мы и тебя, и всех твоих сородичей на подушки пустим, а уж от мании рабовладельческого величия быстро избавим. И людям оружие раздадим! Месяца не пройдет, как от рабства здесь и духа не останется!

В ее гневные глаза сентег старался не смотреть, как и на Кашада, нависшего над ним. Обращался он только к Кремону:

– Континент огромен. По последней переписи, на нем проживает двадцать четыре миллиона сентегов и около сорока миллионов людей. У нас тут империя, единая и неделимая. На Полюсе и вокруг него – Центр культуры, наивысший уровень жизни и самый строжайший порядок. Туда всеми силами стремится попасть каждый обыватель. А вот на периферии, особенно на севере континента, царит некая анархия. Удельные княжества и мелкие королевства порой грызутся между собой, словно дикие шейтары, устраивают друг другу пакости и ведут экономические войны. Больших столкновений воинских сил не допускают, иначе примчатся императорские отряды, они называются «порушники», и моментально вырежут всех, кто у власти, не слишком разбираясь, кто прав, кто виноват. Ну а на мелкие междоусобицы Центр почти не обращает внимания. Грызитесь, мол, только без высокой пыли и излишней вони. Вот мы тут на периферии и грыземся. В последнее время даже стало модно враждовать между собой независимым городам, а то и поселкам… Но крупной войны уже лет пятьсот не было.

Люди притихли. Численность населения поражала! Чуть ли не такая же, как в Энормии. Ну а единая крепкая власть говорила о том, что тут с институтом рабовладельцев не месяц придется бороться, а гораздо дольше. Тем более одной троице людей, фактически случайно сюда прорвавшейся.

Вопросов у каждого вертелось на языке много, но желание Кашада прибить сейчас, здесь же, находившегося в его власти рабовладельца уже явно читалось и на лице, и в сжатых кулаках. Слова вылетали у него сквозь сжатые зубы, со свистом:

– Говоришь, поможешь стать рабами? Приютишь в своем доме? А может быть, рядом с конюшней спать положишь? Ну?! Вякни еще хоть слово!..

Дело шло к тому, что Эль-Митолан Восходящий мог в каждую секунду сорваться, запустить смертельную молнию прямо в большие глаза сентега, а то и банально раскатать эти глаза вместе с головой ударом кулака.

– Ага, добей раненого и немощного! – воскликнул Сату-Лгав. – Добей! А что потом станешь делать? Любой сентег вас с одного взгляда определит как беглых. Молтунов сразу уничтожают на месте без малейших вопросов и разбирательств.

Невменяемый легонько прикоснулся к запястью напарника, призывая его не кипятиться и сесть на место. И пока тот, порыкивая, усаживался, спросил:

– И чем же так сильно отличаются… хм, молтуны от остальных людей?

– Да вы же без специальных головных уборов! Даже поверх шлема или кольчужной шапки положено надевать специальное кепи цветов своего хозяина.

– Странно. Что же мешает молтунам носить подобные кепи и после своего побега?

– А-а-а! Кепи-то специальные, магические! Покинет обозначенное пространство раб – кепи увяло цветами, значит, носитель – молтун. Или сам хозяин может отключить структуру окраски в любое время. Бывает ведь, совершат некий тяжкий проступок да сдуру в бега подаются. Понятно, в Центре, а уж тем более на Полюсе беглых рабов по умолчанию не бывает. Так одни сентеги живут – а иметь раба уже роскошь. А здесь порой проскакивают, потому как соотношение совсем иное. Некоторые умудряются даже пару месяцев прожить, пока их на краже скотинки домашней сами люди не поймают. Как правило, сами и убивают на месте, потому как молтуны – это самые опустившиеся личности…

– Ну, ты! – не выдержал Кашад. – Сам опустившийся! Еще скажи, что рабам у вас живется лучше, чем хозяевам!

– Да нет, так не скажу… Тут и сравнивать нечего… Но если сознание у человека не нарушено, то никаких мук или чувства неполноценности он не испытывает. Живет себе спокойно, да и все. Ему приказали, выполнил – и живи себе дальше. Особых издевательств над ними с нашей стороны не бывает, мы же не звери какие-то…

– Так уж и не бывает? – прошипела Риона.

Сентег глянул на нее с явным пренебрежением:

– Ну как тебе сказать… Среди вас бывают больные? Вернее, полностью утратившие разум? Вот и среди нас встречаются, чего уж там скрывать… Такое вытворят! Причем не только с людьми, но и с себе подобными! Эх, неприятно и вспоминать о таких исключениях!.. Но для того и есть в каждом городе императорские наблюдатели, присматривают за подозрительно кровожадными и агрессивными дворянами, в поместья к ним наведываются… И чтоб вы знали: даже допросы учиняют под Сонными покрывалами. Причем не только хозяевам, но и рабам. И если сумасшествие, вредное для общества, становится доказанным, быстренько виновного опаивают особыми туманящими сознание ядами и отправляют в Центр. Как правило, оттуда уже не возвращаются.

– Ты сам-то в эти сказки веришь? – прищурился Кашад.

– Это жизнь, а не сказки. Вот поживете у меня, поговорите с людьми, сами во всем удостоверитесь. У нас рабов воевать и то редко заставляют, мы сами между собой выясняем отношения в бою или на дуэлях. Увидите…

– Ха! А с чего ты взял, что мы к тебе жить подадимся? Мы ведь и обратно домой вернуться можем. Вот только разведаем…

– Не сможете! – твердо, хоть и печально заявил Сату-Лгав. – А чтобы вы не сомневались в моей уверенности, я вам скажу, каким способом вы прорвались на нашу сторону. Хотите?

– Неужели так много людей выходит к вам, что это уже привычно?

– Нет! Ни один человек не вышел. Мне, по крайней мере, об этом неизвестно. И хорошо, что не выходят северяне. Иначе опять бы сюда гнали толпы рабов, а те бы гибли в попытках отыскать дорогу на север. Тысячу лет назад прекратилось такое бессмысленное истребление людей и самых отчаянных, рискованных сентегов. Потому что население стало уменьшаться, что среди вас, что среди нас. Вот и выдал тогдашний император запрет, действующий до сих пор… Тогда же окончательно подчистили все пограничье от артефактов, драгоценностей, оружия и прочих полезных вещиц.

– Как же тебе стало известно про нынешние артефакты и про наш способ перехода? – не удержалась девушка от вопроса.

А колдун Восходящий все никак не унимался:

– Да врет он все!

– Да как сказать… Некоторые крохи до линии с Шанной еще остались, вот любители приключений там и шастают. Я стараюсь у них скупать все самое ценное, да и сам несколько раз до барьера пытался добраться. Опасно, жутко… но интересно. Романтика… А про ваш способ я благодаря роду своей деятельности и знаю. Попался мне один диковинный медальон из здешних тайников, и я лет двадцать его не продавал, все пытался понять, какая в нем таится загадка. Чем-то он мне в душу запал, а вот вскрыть никак не получалось. И только лет десять назад секретик-то мне и открылся. Записочка там лежала, вероятно, дама своему возлюбленному написала. «Я уже отсюда не вырвусь, но если ты меня любишь, приди ко мне! Возможность только одна: отыскать сталпня, лежащего в спячке на Шанне, и по нему пробраться на юг. На север по этому пути вернуться нельзя! Я жду тебя, мой единственный и самый любимый!» – Сентег помолчал, но никто ничего не спрашивал, и он продолжил: – Вот такая записка… Понятно, что в ней есть странность: если назад пути нет, то кто и как должен был отнести медальон ее возлюбленному? Но, с другой стороны, мог оставаться некий канал связи, которым пользовались еще Древние и по которому неживые предметы можно было перебросить через барьер. Да хотя бы из большой керечесы выстрелить шариком на несколько километров. А в шарик можно вложить записку…

– Что-то к нам с вашей стороны ничего не залетало… – пробурчала Риона.

– Да потому что большую керечесу так до сих пор сделать и не могут. Работы в Центре ведутся постоянно, только толку никакого. Но по этой записке я понял: мир на севере не погиб и продолжает существовать. Никому о записке не рассказывал, вот только сейчас…

«Что-то тут не так», – подумал Кремон.

Ведь Кашад прошел внутри сталпня вперед и беспрепятственно вернулся. Так почему тогда в записке говорится, что назад дороги нет?

И ведь не попробуешь в ближайшие дни! Прямо сейчас вернуться к прежнему месту, без подготовки, а главное – без запасов, будет глупо. Скорей всего и сталпень уже оттуда убрался, его спячка закончилась. Придется ждать другого. Но сколько дней… или лет?

Да и другие факторы мешали немедленно двинуться к Шанне и попробовать прорваться на север. И было еще подозрение, что сентег врет. Если бы только не его упоминание о сталпне и пути в один конец…

– И записки у тебя с собой, конечно, нет? – уточнил Кремон.

– Дома спрятана. Обязательно покажу. – Сату-Лгав обещал вполне чистосердечно. Было заметно, что он таким длинным разговором сильно утомлен, но в глазах его продолжало гореть любопытство. – Ну что? Я вам уже все основное рассказал, теперь ваша очередь. Очень хочется узнать, что творится в большом мире! Все что угодно, мне все интересно! Ну, не молчите! Или вы дальше приграничья с барьером никуда не выбирались?

Люди переглянулись, и стало понятно, что поговорить на эту тему может только Кремон. Его напарник продолжал злиться, ну а девушка и в самом деле дальше стольного града Йесиры никогда не выбиралась.

– А что ты хочешь услышать… тэш?

– Прекрасно! Ты уже начал правильно осознавать действительность. Молодец! Остальным тоже советую ввести это слово в свою речь. Чем быстрей привыкнете, тем у вас меньше будет неприятностей в моем доме. А что хочу узнать? Какие государства остались, какие виды разумных, кто у кого в рабстве, чем занимаются сентеги и кто доминирует на планете…

– О-о! Это на всю ночь затянется… Тем более если вспоминать о рабстве, то…

Повисшую паузу оборвали несколько ехидные вопросы сентега:

– Трудный вопрос? Боретесь за независимость?

– Судьба миловала, с этим все в порядке. Разве что здесь, на Южном континенте, некоторые княжества никак не распростятся с этим жутким пережитком дикости и застоя. Но и тут вскоре рабство исчезнет. А сентегов в большом мире не осталось. Всех уничтожили в свое время, и легенды гласят, что последних истребили на Южном полюсе. А редкие сохранившиеся хроники утверждают, что было за что. Вина доказана: разжигание войн и межвидовой розни между разумными. Но! Я это к чему сейчас упомянул… Оказывается, в древности сентеги считались лучшими врачами, умевшими вылечить любое разумное существо от любой болезни.

Сату-Лгав сказал с высокомерием:

– Этого у нас и сейчас не отнять… Жаль, что практиковаться можно только на людях, а они у нас так мало болеют… и долго живут…

– До какого возраста? – не удержалась от вопроса Риона.

– Сто сорок, сто пятьдесят…

Если раненый не врал, то новость была сногсшибательной. Подобного возраста не достигали даже ближайшие, находившиеся под постоянным контролем родственники Эль-Митоланов в той же Энормии. А ведь королевство считалось центром развитой цивилизации. То же самое относилось и к остальным видам разумной жизни. А максимальный возраст разумных растений, боларов, достигал лишь сорока лет. Тем же лидерам зеленючек только по четырнадцать лет, и раньше в их стае редко кто доживал до тридцати. Правда, Спин утверждал, что в древности его собратья жили чуть ли не дольше Эль-Митоланов.

Неужели можно продлить жизнь каждого человека? Невзирая на его неумение пользоваться колдовскими силами? Да только для решения этой проблемы стоило немедленно разорвать магическое кольцо изоляции вокруг птицеподобных жителей юга и насильно выдавить их в большой мир.

Эти мысли промелькнули в голове у Невменяемого, но выражать их вслух он не стал. А вместо этого сказал:

– Судя по нескольким источникам, раньше, когда все разумные жили дружно вместе, к врачам обращались, используя короткое слово, которое выражало крайнее почтение к умению исцелять. Сохранилось это обращение до сих пор и у двух видов разумных. Именно так обращаются к своим врачам вьюдораши и колабы. Знаешь о таких?

Сентег от избытка эмоций даже голову поднял на длинной шее:

– Конечно, знаю! Черные цилиндры! Я видел их не раз на рисунках, и макеты видел, и читал описания их внутреннего строения! Неужели их не уничтожили? В наших легендах утверждается, что они единственные, кто защищал сентегов, потому и были уничтожены в первую очередь…

– Они живы. Создали свое государство Ледонию. Дружат очень крепко с царством огов.

– И про огов читал, они почти ничем не отличаются от людей, и про вьюдорашей!

«Надо будет выяснить, чем именно отличаются! – мелькнула мысль у Кремона. – А то никто во всем мире об этом не знает…»

– Так вот, – продолжил он, – все они употребляли при обращении к своим врачам слово… тэш! В переписке оно пишется с большой буквы и считается самым искренним признанием врачебного искусства.

После длинного молчания сентег сказал:

– Да-а-а… а у нас большинство утверждает, что «тэш» переводится как «хозяин» или «повелитель»… Некоторые трактуют его как «кормилец», а некоторые как «покоритель». А на самом-то деле…

Вечернее общение продолжалось.

Глава 24

Город Аллангарн

Новости, которыми обменялись обе стороны, оказались весьма противоречивыми, удивительными и порой очень неприятными. Но заставили пересмотреть свое отношение друг к другу. Что заметно сказалось на поведении и разговорах двух последующих дней. Например, сентег стал на диво задумчивым и серьезным и больше ни разу клювом не щелкнул. Его речи стали резкими, дергаными, словно он спешил быстрей выговориться, ответить на вопросы и полежать в раздумье.

Люди все-таки решились на путешествие со спасенным сентегом в его родной город. На месте можно будет осмотреться, пообщаться с людьми и окончательно удостовериться, как и почему в здешнем обществе все происходит. Правда, Кремон вначале настаивал на другом. Все-таки основная причина их нахождения здесь – это найти лекарство от его магического бессилия, и он всегда держал это в своем подсознании. Только вот ни словом пока на эту тему с раненым не обмолвился. Все время откладывал, да и подозревал, что скорей всего Сату-Лгав не тот вожделенный врач, специалист широкого профиля, который смог бы вылечить какую угодно болячку. И самое главное, Невменяемый хотел, чтобы его напарник и подруга не шли в город, а оставались где-то неподалеку, в одной из таких же рощиц. Продукты есть, мяса тоже на первые дни хватит, питьевой водой обеспечивает дождливая погода, и не стоило им всем появляться среди рабовладельцев.

В крайнем случае, можно сделать из города ходку с продуктами и обеспечить затаившихся товарищей на долгое время. А там и с нужным врачом можно будет определиться. Вот тогда уже станет понятно, что делать и каким образом потом пробиваться обратно на север. Как-то никто из троих не сомневался, что домой им удастся вернуться в любом случае. Хотя и понимали теперь, что сделать это будет очень непросто.

Но приказу Кремона оставаться здесь впервые решительно воспротивился Кашад. Понятное дело, что и Риона даже не подумала подчиняться:

– Я тоже пойду в этот Аллангарн! Если уж нам везло до сих пор во всех начинаниях, то и дальше нам расставаться нельзя.

Ее поддержал напарник:

– Ты без нас не справишься. А уж тем более без моей магической опеки.

Кремон решил аргументировать свой приказ:

– Тебе туда нельзя, потому что ты плохо владеешь собой. Увидишь рабовладельца – озвереешь. Заметишь какую-то несправедливость – сорвешься на рукоприкладство. А ведь нам придется вести себя как рабы, как все остальные люди, и ничем среди них не выделяться.

– Не переживай! Когда я должным образом настраиваюсь, становлюсь как сталь. Не сорвусь!

В общем, Кремону так и не удалось отговорить обоих южан от ненужного, неоправданного риска. Пришлось обсудить процесс перехода в вотчину местного рабовладельца.

– Как ты себе представляешь наше путешествие? – задал Кремон вопрос сентегу.

– Без всяких проблем! – ответил тот. – Вдоль пограничья обходим город с другой стороны и входим в Торговые ворота.

– А почему не в основные ворота и не прямо?

– Ты забываешь о моих врагах! Они наверняка подкупили кого-нибудь из стражей и устроят пакость. А то и вообще могут организовать на меня покушения прямо на улице. Так что лучше мне вернуться домой без труб и барабанов.

– Но нас ведь могут принять за молтунов.

– Соорудим вам кепи из остатков моего шарфа. Недоразумения я буду устранять по ходу их возникновения.

– Ну а что ты скажешь о нас любопытным с улицы и домашним?

– Да ничего особенного. Выменял вас на одну из картин. Вы, главное, помалкивайте в кепи и не забывайте обращаться ко мне «тэш». Тем более что вам это вроде как не зазорно получается…

Вот тогда Кремон и решил выяснить о врачах и об уровне их целительского искусства:

– А ты каким уровнем врачебного мастерства обладаешь?

– Да как и большинство: обязательная школа, плюс вторая школа уже после обретения умения Эль-Митолана.

– И можешь сравнить себя с лучшими?

– Увы! До лучших мне далеко! Да и не так просто стать Медиальтом! Для этого надо учиться и учиться всю жизнь, а у меня ведь совсем иные интересы.

– А по соседству с тобой есть эти самые Медиальты? Смогли бы мы у них поучиться?

– А, теперь понятно, к чему ты ведешь…

Сату-Лгав до сих пор не мог поверить, что люди сумели его не просто вылечить, а совершить на его теле десятки сложнейших операций. Причем люди, которые прибыли из той части мира, где сентегов нет и в помине. Здесь, на юге, люди вообще не знали анатомии своих поработителей, и это считалось в порядке вещей. И уж никто никогда не задавался целью вырастить в среде рабов, воспитать хотя бы начинающего специалиста-врача.

– У меня даже мысли не возникает, чтобы какой-то Медиальт соблаговолил с вами хотя бы поговорить на тему обучения. Этих заносчивых снобов в нашем городе всего парочка действующих, да один уже впавший в старческий маразм. Потому и непрактикующий… Но неужели вы и в самом деле хотите обучаться на врачей? Вы же явные воины! Явные искатели приключений!

– И тем не менее ты устроишь нам беседу с Медиальтом?

– Попробую… Но чем ты его можешь заинтересовать? О сведениях об остальном мире и заикаться не советую.

– Да есть у меня некоторые секреты, касающиеся теоретической медицинской магии, которую мне посчастливилось изучать. Так что, я думаю, подобный обмен информацией всегда заинтересует увлеченного своим делом специалиста. Тебе было бы интересно пообщаться со знаменитым живописцем с севера?

– Естественно! Даже и с самым простым не побрезговал бы!

– Вот видишь! Главное, сделать так, чтобы наше знакомство выглядело случайным. А уж дальше, слово за слово, я и сам вашего Медиальта разговорю.

– Ну ладно, попытаемся…

Сату-Лгав стал обучать людей правилам поведения в здешнем обществе. Освещал традиции, рассказывал об истории возникновения разных ритуалов и церемоний, тщательным образом перечислял все законы, мало-мальски могущие пригодиться в повседневной жизни. Его жизненный опыт сказывался и в сфере обучения. Он настолько умело, а порой и с разных точек зрения давал разъяснения сложных явлений, что и тупой, безграмотный ученик мог стать успевающим.

Он сумел убедить людей, что шавасун настраивать не стоит. Потому как такой, не привязанный к роду артефакт стоит невероятных денег, на половину которых три человека смогут жить у него в поместье в полной независимости и достатке многие годы. Хотя самому процессу настройки шавасуна обучил Кашада Низу без всяких просьб или намеков.

А с керечесой Восходящий и сам разобрался, использовав при тренировке два комплекта мраморных шариков. Убойностью уникального оружия и его достаточной кучностью выстрелов мужчины-воины были поражены. Потом и сентег поинтересовался: как, мол, со стрельбой у тебя получается? И готов ли ты будешь по моей команде убить любого сентега, который нам помешает в пути?

На этот вопрос Кашад недрогнувшим голосом ответил, что готов.

По здешним законам, рабы могли носить оружие, и даже, будучи колдунами, стрелять из керечесы, но только в присутствии своего хозяина. И если кого убивали, то вся вина ложилась на хозяина. В дороге следовало остерегаться как засад врагов, так и прочих недоброжелателей. Вплоть до возможного нападения одичавшего от голода беглого раба. Предполагалось, что тяжести Кашад будет нести таким образом, чтобы в случае опасности тут же освободить от ткани обе керечесы, одну передать Сату-Лгаву, а второй воспользоваться самому. Подобной магической мощи двух ружей, по мнению сентега, должно хватить для победы в поединке с целой бандой или хорошо экипированным патрулем неприятеля.

Две керечесы – это предел вооружения для боевого подразделения. Тут и помощи в виде шавасуны не понадобится.

В ответ на это утверждение Кремон напомнил сентегу:

– Ну и что? Ты, вон, с целым разъездом неприятельским один справился. А ведь у них и шавасуна была, и целых две керечесы! Про шейтаров не упоминаю… Имей ты второй футляр с шарами, и нашей помощи не понадобилось бы.

Впервые за долгое время сентег пощелкал клювом и похвастался:

– Так это ж я! И они не ждали засады. А мы так вообще двинемся в обход любой возможной западни.

Большое сомнение у Кремона вызывала имевшаяся у него литанра. Брать ее с собой или не брать? По некоторым намекам Сату-Лгава, порой в городе могли обыскать раба, невзирая на его кепи. И что будет за ношение оружия? Да еще здесь никому не известного? Скорей всего – ничего хорошего. Поэтому Кремон закопал литанру под деревом, а потом показал это место Кашаду и Рионе.

На шестые сутки, к вечеру, когда выздоравливающий пациент стал вставать на ноги и прохаживаться вокруг костра, было принято решение завтрашним утром отправляться в дорогу. Но последнее слово осталось за сентегом:

– Спокойным шагом идти я смогу, это нетрудно. А так как все тяжести понесете вы, уж как-нибудь я от вас со своими длинными ногами не отстану.

Утром тронулись в путь. Впереди, словно на прогулке, шел сентег. На нем только и было, что несколько ремешков да жалкий обрезок некогда длиннющего шарфа. За ним впритык следовал Кашад, загруженный довольно сильно, но не чрезмерно. Третьим ступал наиболее обремененный багажом Кремон. Подобные грузы взваливают только на похасов. Ну и тыл колонны прикрывала Риона. Тоже не шедшая с пустыми плечами. На головах у людей было некое подобие кепи. Аляповато, несуразно – зато чинно и благородно по местным законам. Никто за молтуна не примет.

Поклажи волокли на себе предостаточно. И это учитывая, что трофейные ранцы, часть дешевого оружия и амуницию, снятую с трупов, сентег решительно заставил выбросить.

– Мелочь! Ненужное барахло! – заявил он. – У меня такого валом. Нам главное дойти без потерь и до ночи, а все остальное неактуально. Каждый лишний килограмм – это лишние минуты в дороге.

Правда, несколько раз оглянувшись на Кремона, преспокойно шагавшего с немалым грузом, Сату-Л гав озадаченно покрутил своей птичьей головой и воскликнул:

– Силен наш друг, силен! Такому не врачом надо становиться, а грузчиком. Гораздо больше заработает, чем Медиальт.

Ну а дальше уже не отвлекался от просмотра пути перед собой и магического прощупывания окрестностей. Причем для более выматывающей в магическом плане деятельности он без зазрения совести подключал Кашада. Да оно и понятно было: еще недавно лежал трупом, потратит силы да свалится, потом его еще нести?

К тому же самому Восходящему так было лучше. Осмотрел и топай преспокойно. А то вдруг птицеподобный попутчик что-нибудь опасное клювом прощелкает?

И его сноровка, на четвертом часу пути, оказалась гораздо действенней, чем умения сентега.

– Вон в той рощице, в направлении на полвторого, кто-то есть, – первым обнаружил он гипотетическую опасность. – Кажется, двое…

Потом и сентег заметил две присевшие в кустах тени:

– Однако! Неужели по наши души? Риона, давай ко мне! Иди с другой стороны, будешь прикрыта моим щитом. Кремон, а ты прикройся щитом своего брата. Вот так… хорошо…

Своими перестроениями они явно дали понять, что заметили опасность, и теперь неизвестные тени наверняка решали, атаковать группу или пропустить, дабы не пострадало собственное здоровье. А может, там и не засада вообще была. Вдруг там те самые молтуны притаились? При других обстоятельствах люди не пожалели бы времени и сил, чтобы окружить рощицу, а потом и заставить выйти на ясный свет любого, кто бы там ни прятался. Но сейчас никак не получалось. До города следовало добраться в светлое время суток. На этом Сату-Лгав настаивал особо.

Как бы то ни было, но рощицу проскочили, только поволновавшись. Потом еще час двигались в западном направлении, не приближаясь к дороге, за которой начинались уже пригодные для пастбищ луга и куда тлетворное влияние магических аномалий никоим образом не простиралось.

Первый привал устроили на холме. Оттуда было видно довольно далеко, и это позволяло заметить приближающуюся опасность. Тогда и увидели облако пыли, которое поднималось в той стороне, где тянулась дорога. Сентег рассмотрел, кто там передвигается, и с недоумением пробормотал:

– Восемь всадников! Хм! И как похасов-то погоняют!.. Странно, вроде не наши… И не из Курганда… А чего в ту сторону едут? И кто такие – понять не могу… Неужели ловцы за рабами в наши края наведались? Или это торговцы за чем-то перченым примчались? Их иногда от скуки начинает колбасить, вот они из Центра в наши края и прутся… Хамоватые, спесивые… а когда половину отряда вырежут, то так драпают, что шариком из керечесы не догонишь…

– Так что, на дорогу выходить не будем? – решил уточнить Кашад.

– Наоборот, там теперь после такой толпы более чем спокойно будет. Лишь бы они сдуру назад не вернулись.

Отдохнули, перекусили и отправились к дороге. Там Сату-Лгав показал себя и как хороший следопыт. Присмотревшись к отметинам в пыли, уверенно заявил:

– Чужаки! Наши так похасов не подковывают.

Двигаться по дороге, которую не пересекали рытвины, провалы, корни деревьев, стали значительно быстрей. И уже через час, вдалеке, по левую руку, пару раз рассмотрели высокий шпиль ратуши. Стен было не видать, как и самого города Аллангарна, но близость жилья заметно взбадривала, заставляя еще больше ускорять шаг. Только еще через час стали забирать левее, сойдя с дороги, и только тогда стало понятно, насколько огромный крюк они делают. Подобная предусмотрительность местного обитателя настораживала.

– Что, наблюдают за окрестностями отделенным сознанием? – спросил Кремон.

– Так далеко – нет, – отозвался сентег. – Потому и обходим. Пусть идти дольше, зато спокойнее…

И продолжил вышагивать своими длиннющими ногами. Тогда как главный носильщик уже начинал чувствовать усталость.

«Не железный, поди! – Невменяемый припомнил своих друзей-боларов: с их помощью было легко преодолевать любые, немыслимые для пешего расстояния. – Эх! Где они сейчас и чем занимаются? Надеюсь, не втемяшили в свои деревянные мозги, что со мной что-то случилось в подземельях? А то с них станется и второй раз чьи-то косточки вместо моих в саркофаг на площади Героев затолкать… Ха-ха! Правда, они теперь умные, вначале косточки деткам покажут, еще и спросят: «А папа где? И чем занимается?» Хм… И грустно, и смешно… Кстати, если дети меня так хорошо чувствуют, да еще и моей матери картинку моего зрительного восприятия на тот момент передали, то, может, и я должен их чувствовать? Может, я смог бы их глазами на мир взглянуть иногда? Ни разу над этим не задумывался, а зря… Надо бы как-то потренироваться… Ах да! Что-то я не к месту размечтался! Детки-то у меня здоровые, а я – магический инвалид! Куда уж мне их почувствовать… Но пробовать надо… А вдруг?..»

Мысль увлекла, идти стало легче, и Кремон даже ускорился, своим движением как бы подгоняя остальных. И продолжал размышлять:

«Кто из них ближе всего? Вроде как Кашад. Он в Менсалонии. И самый старший. Но я с ним общался меньше всего… может, связь я и не почувствую. Паула… с ней я был, и общался больше всего. Но она так далеко! И наверняка у нее остались некие сомнения, кто я на самом деле: дядя или папа?.. Ну и что?.. Надо только ее правильно представить, вспомнить, потянуться… Ой! Шейтар этот камень загрызи! Чуть ногу не подвернул! М-да… На ходу вряд ли получится… Ладно, еще раз: вот она, красавица. Улыбается, тянет ко мне ручонки… И взгляд такой умный, внимательный, словно и в самом деле меня видит… О! А тут вдруг нахмурилась, чем-то недовольна… Неужели кто-то осмеливается обижать моего ребенка?! Странно, что-то она говорит… Неужели мне? Или кому? Ну! Дочка! Крикни громче!..»

И возникшее в сознании личико дочери с пухлыми щечками напряглось, она вдохнула воздуха и что-то выкрикнула. Чувствуя, как морозные мурашки пробегают у него по спине, Кремон скорей угадал, чем услышал два слова:

«Папа! Берегись!»

И тотчас ощутил болезненный щипок за руку. Вздрогнул, открыл глаза и понял, что его пытаются удержать на прямой линии все три его попутчика, а клюв сентега раскрывается в гневном шипении:

– Да что с тобой?! Очнись! У нас неприятности!

– Задумался… Уже прошло. Я в норме! – вернулся Невменяемый к восприятию внешнего мира. С удивлением понимая, что, пытаясь сосредоточиться на своей дочери, он полностью выпал из реальности и ничего вокруг не замечал.

А здесь и в самом деле произошли значительные изменения.

Не так далеко уже виднелись стены Аллангарна. А дорогу маленькому отряду преградили двое сентегов на здоровенных, видимо, особой племенной породы похасах. И направленные на Сату-Лгава арбалеты явно не свидетельствовали о дружеском расположении всадников.

Глава 25

Город Аллангарн

– Чего замер, Коллекционер?! Испугался? – прокаркал один из всадников, не спуская глаз со стоявшего перед ним сентега и называя его, видимо, накрепко приклеившимся прозвищем.

– Нашел, кого пугать! – саркастически фыркнул его напарник, но арбалет в его руках не дрогнул. – Такого уже ничем не испугаешь…

– Конечно! Зажился он на этом свете… Что, Сату-Лгав, опять убегаешь с добычей после кражи? Надо же, сколько твои двуногие похасы на себе волокут! Но больше всего удивляет, что за тобой нет никакой погони…

Наконец и пеший сентег отозвался, поняв, что без разговора, как минимум, его пропускать не собираются:

– А ты, Бот-Нелг, решил меня прикрыть от врагов нашего славного Аллангарна? Ха! Что-то на тебя не похоже! Как и на твоего дружка. Уж скорей вы сами выбрались на охоту за одинокими путниками. Не боитесь разбойничать возле города?

– Ты за собой присматривай, а нам не указывай, что делать! – оба арбалета синхронно стали приподниматься, как для выстрела. – Или ты слишком о себе высокого мнения? А может, не соображаешь, что и сам сейчас в категории «одинокого путника»?

– Да еще и безоружного! – съехидничал второй всадник.

Сату-Лгав пощелкал клювом:

– Неужели вы не видите, что я на себе даже подсумка с артефактами не несу? Наверняка плохо со зрением, иначе вы бы сразу своими куриными мозгами пошевелили и задали себе вопрос: «Почему это такой опытный боец разгуливает без защиты на теле и без оружия?»

Всадники переглянулись и нахмурились. Похоже, они и в самом деле не слишком отличались умом, особенно по сравнению со своим собеседником. Бот-Нелг на оскорбление по поводу мозгов не отреагировал, а вот ожидаемый вопрос у него все-таки вырвался:

– Почему?

– Да потому что «кожура» не терпит на теле лишнего оружия и других артефактов. Неужели не знал?

Всадники как-то враз погрустнели. Их намерения вполне явственно просчитывались и в речах, и просматривались в нескрываемых аурах. Не случись встреча так близко от города, они бы напали с ходу, полностью уверенные в собственном превосходстве и праве силы. Они и сейчас находились на грани срыва, колебались и просто решили себя зажечь подходящим разговорным вступлением. А заодно и вытянуть хоть какие-то сведения у соплеменника перед его убийством.

Но ситуация менялась, если на Сату-Лгаве и в самом деле «кожура». Подобный артефакт, в виде тонкой редкой сети из особой проволоки вокруг корпуса, создавался в Центре, стоил немереных денег и предохранял своего носителя как минимум от десятка выстрелов из подобных арбалетов. Или от пяти искорок шавасуна и семи выстрелов. Или от пары мраморных шариков керечесы, пяти искорок шавасуны и двух арбалетных болтов. Или от двух арбалетных болтов и четырех огненных шаров максимальной силы. Порой сама «кожура» в здешних землях служила причиной нападения и убийства, однако в случае нападения на носителя и полного использования структур обороны артефакт превращался в труху и восстановлению не подлежал. Но однозначно считался уникальным средством защиты. В общем, вариантов отражения смерти имелось много, но в любом случае, если у данной парочки нет ничего убойного в резерве, вряд ли они с «одиноким путником» справятся.

Однако, судя по тому, как они долго думали, мысленно подсчитывая свои шансы, некие резервы, пока скрытые, у них имелись. Чтобы пустынная дорога и гипотетическая безнаказанность не спровоцировали этих вояк на нападение, Сату-Лгав продолжил скучающим тоном:

– А во-вторых… Кашад!

– Слушаю, тэш! – отозвался тот с преувеличенным подобострастием.

– Приготовься к стрельбе!

Носильщик в два движения достал готовую к стрельбе керечесу, а Сату-Лгав продолжил:

– При малейшем подозрении в нападении на наш отряд, и уж тем более на меня лично, уничтожить любого противника!

– Я понял, тэш!

Направляющий разгонный обод ружья вперился в одного из всадников. Мало того, Кашад сдвинулся в сторону так, что теперь мог стрелять в любого из противников, не рискуя зацепить своего «хозяина».

Понятное дело, что при данном раскладе даже особо тупые и воинственные разбойники могли бы отступить.

– Э-э! Ты чего, Коллекционер? Что у тебя за приказы такие дурацкие? Ты на что рабов провоцируешь? – забормотал один, и ему одновременно вторил другой:

– Сату-Лгав, дружище! Что за глупости? Мы ведь просто ехали навстречу и решили поболтать! Ничего больше!

Они, явно струсив, опустили арбалеты и подвесили их позади седел.

– Поболтали? Порадовали меня своим видом? – ерничал пеший сентег. – А теперь без резких рывков езжайте дальше. Прощайте!

Бот-Нелг двинул своего похаса первым и, проезжая мимо отряда, перешел на ругательства, а чуть позже и на угрозы, которые выкрикнул, обернувшись:

– Если ты так своих рабов настраиваешь, то и мы своих не пожалеем. Посмотрим еще, чья возьмет!

Только когда они отъехали метров на пятьдесят, Коллекционер дал команду идти дальше. Он выглядел таким обеспокоенным, что Кашад, прикрываясь пологом неслышимости, спросил:

– Может, стоило этих доходяг сбить? Заодно и похасами разжились бы.

Вышагивающий сентег покривился:

– Вряд ли бы нам похасы достались. Разве что они бы напали первыми и масса свидетелей была при этом. Но личности это мерзкие и злопамятные. Официально числятся вольными охотниками за рабами, но я только сегодня понял, чем они еще помимо этого занимаются. Мало того, у них и вся родня такая же, словно стая шейтаров между собой грызутся, но если кого из них зацепить, всем скопом бросаются, дружно, позабыв про обиды. Ну и не нравится мне, что они вас видели и хорошенько рассмотрели. Теперь вам не слишком большое раздолье будет во время прогулок по городу…

– А что он имел в виду, когда грозился на нас своих рабов натравить?

– Так понятное дело! Вы вон какие здоровые, выносливые и воинственные. Такие помощники мне в подобных стычках сразу должный перевес создадут и победу обеспечат.

– Но ты ведь говорил, что у тебя есть несколько людей в рабстве…

– А-а! – сентег пренебрежительно махнул крылом. – Разве они бойцы? Да сами скоро увидите… Мне в последнее время на нормальных не везло. Одного убили другие люди в какой-то глупой драке у нас, ну а второго лишился в этом гадском Курганде. Совсем недавно… Хороший был парень… Да и я за него хорошо отомстил… А все остальные, что имеются в свободной продаже, – полные ничтожества. Того и гляди их самих надо за ручку водить да с ложечки кормить. Так что мой вам совет: ни с кем не общайтесь, пока книги не почитаете и не освоитесь. Надо будет нам еще несколько дней посидеть тихо, никуда не высовываясь и присматриваясь, что в городе творится. Мало ли…

Они двинулись дальше, и напарники обменялись многозначительными взглядами. Что-то этот Коллекционер явно недоговаривал об отношении к рабам. Теперь вот выясняется, что он людей еще и на свои дела брал, и, видать, не всегда использовал законные методы добычи вожделенных полотен или иных предметов древности. Мог и сам воровать да разбойничать или плотно якшаться с грабителями. Тем самым напрашиваясь на разборки и кровавое противостояние. Вот за ним знатные дворяне и гонялись по приграничью. Наверняка не со скуки этим занимались.

В город вошли через Торговые ворота. Находившейся здесь охране только и вменялось брать пошлину с каждой повозки, а всадники на похасах, а уж тем более пешие путники ее совершенно не интересовали. А так как в преддверии сумерек уже никто и не въезжал, то стражников вообще видно не было. Сидели, видать, в караулке да дожидались часа закрытия ворот.

За городскими стенами путники сбавили ход, поскольку пришлось двигаться по центральному проспекту и так пересечь более половины города. Слишком большая царила здесь толкотня. Сату-Л гав пояснил, что как раз сейчас многие вышли прогуляться перед ужином. Традиция этого, да и многих других городов.

Но зато пришельцы с севера имели возможность присмотреться как к постройкам, так и к существующим здесь отношениям между разумными видами. Да и на внутривидовые отношения весьма интересно было взглянуть.

Такие, как Аллангарн, города с высоченными толстыми стенами были выстроены вдоль приграничья в глубокой древности, когда еще жила уверенность, что напасти из-за барьера вновь хлынут нескончаемым потоком. Воевали тогда и с тварями, и с магическими аномалиями, и с армиями агрессоров. Об этом говорили легенды и древние книги. Стены оказались прочнее всего, выстояли тысячелетия, хотя внутри города не раз горели, перестраивались и видоизменялись. Дальше к югу таких твердынь становилось все меньше, а уж через сотню километров вообще ни одной не было. Там строительство во все времена велось без ограничивающих пространство стен и зависело от пристрастий личностей, его проводивших.

Ну а здесь царило полное смешение архитектурных стилей. Встречались высотные здания, словно скопированные с построек Альтурских Гор. К ним примыкали массивные здания с колоннами, которые любили строить у себя сорфиты и таги. Хватало круглых домов-башен с яркими куполообразными крышами – это были отличительные признаки градостроительства огов. Ну и крыши, распространенные в Баронстве Радуги, встречались: почти крутые, невероятно высокие. И все-таки стиль, отличающий ту же Пладу, здесь немного преобладал над остальными. Но именно, что немного. Поэтому получилась просто удивительно прекрасная смесь разноэтажных, непохожих друг на друга построек. Можно было ходить по городу и рассматривать их месяцами.

Но ходить следовало осторожно. По той причине, что одна раса разумных была в полном рабстве у другой. Средний рост сентегов редко не достигал двух метров, поэтому их птичьи головы с огромными глазами постоянно возвышались над любой толпой и в любом месте. Создавалось непроизвольное впечатление, что эти существа, эти единственно легитимные граждане города все прекрасно замечают. А на самом деле сентеги порой весьма жестко сталкивались с людьми, особенно если те были низкого роста. И при столкновении человек должен был замереть на месте и четко выговорить: «Извините, тэш!» И мужчины, и женщины, и дети говорили эти слова, не задумываясь, и порой даже после столкновения друг с другом.

Или «простите, тэш!». Или «прошу прощения, тэш!» Главное: обязательно было обозначить свою покорность. А вот какой была реакция птицеподобных существ, когда столкновение происходило явно не по их вине. Будучи все Эль-Митоланами, они попросту взмахивали крылом и ставили личную, определенную метку на человеке. А потом либо не обращали на того внимания, либо разным, по настроению, тоном бормотали одну и ту же угрозу-обещание: «Ну, ну! Только попадись мне еще несколько раз!»

Как разъяснил Сату-Лгав, если личных меток на провинившемся пешеходе собиралось десять, пострадавший гражданин мог схватить человека и отправиться с ним к его хозяину. А потом стребовать с нерадивого рабовладельца солидный штраф за неправильное воспитание своих подопечных. Штраф выплачивался беспрекословно, а потом владелец наказывал раба так, как считал нужным. Казней не было, да и серьезных телесных наказаний живой собственности особо себе никто не позволял, но вот магически порой такому рабу крепко доставалось.

– И как часто собирается десяток меток? – поинтересовался шепотком Кашад.

– Да не чаще одного раза в месяц, – ответил сентег. – И то устраивают больше представление, чем наказание… У нас здесь все-таки глухая провинция, скучно…

Только он это сказал, как на него чуть не налетел угловатый отрок, несущий на спине пустую корзину-короб. Не прояви сентег изворотливость и отличную реакцию, и не отступи в последний момент, столкновение для его неокрепших костей и порванных связок могло бы закончиться плачевно. А так удар пришелся вскользь, основной силой доставшись Восходящему. Отрок нисколько не растерялся и с достаточной для раба наглецой буркнул:

– Простите, тэш!

Поправил сдвинувшееся кепи, получил шлепок крылом по голове и тут же умчался дальше, совершенно не реагируя на ворчливую угрозу:

– Безмозглое создание! А ведь это уже вторая моя метка на нем. Ну, ну, попадешься ты мне еще… – Сату-Лгав повернулся к спутникам: – Я тут, наверное, реже всех прогуливаюсь… Жаль, что закон не поменяют, многие давно требуют, чтобы лимит снизили до трех меток…

Северяне во все глаза смотрели, что вокруг них происходит, и прислушивались к каждому слову. Быстро опустившиеся на город сумерки были развеяны мощными фонарями, освещавшими проспект не хуже, чем лучи Занваля. Причем подобное освещение виднелось и на других улицах, которые шли перпендикулярно и наискосок, хорошо просматриваясь по всей длине. Светилась газовая субстанция, подкрепленная несколькими магическими структурами. На площадях использовались громоздкие осветительные артефакты, вознесенные на каменные опоры в виде башен. И такое обилие света удивляло: ведь колдунам и так все прекрасно видно, зачем же разбазаривать такие огромные магические и природные ресурсы на людей?

На этот вопрос Кремона последовал туманный ответ:

– Традиции… Да и ровно в полночь все фонари гаснут до следующего вечера…

Получалось, что глухой ночью замыслившие недоброе люди слишком не побалуют. Сами ничего особенно не увидят, зато их действия будут видны как на ладони.

Более половины обитателей города, попадающие в категорию «рабы», никуда не спешили, ничего не несли и в самом деле прогуливались. Кто в одиночку, кто парами, среди которых сразу выделялись возлюбленные, кто компаниями или семьями. Встречались, останавливались, заводили громкие и бурные разговоры. Иначе говоря, сделал дело – отдыхай смело! Получалось, что рабовладельцы в клетках никого особо не держали, на замок не запирали и показательные наказания в публичных местах не устраивали. В скотских условиях никто не жил, одевались все опрятно, а порой и нарядно. Ну и флирт, любовь и последующее увеличение численности населения только приветствовались.

Риона уже знала, что многие браки заключались тут по любви, и поинтересовалась судьбой рождавшихся детей:

– Неужели они не видят своих родителей?

– Почему не видят? – покосился на нее Сату-Л гав. – Дети растут и воспитываются возле матери, и принадлежат тому роду, у кого числится рабыня. Отцы могут проведывать детей, общаться с женами и даже порой оставаться на ночь. Если детей становится много, и их отец желает проживать с ними, представители хозяев сходятся по этому поводу и торгуются. Порой мужчину выкупают, но чаще практикуется обмен рабами. За семейного отдают аналогичного по возрасту или совсем молоденького парня.

Если сравнивать с жизнью рабов, которая еще не так давно существовала в той же Менсалонии, то вроде вполне сносное существование. Живи себе не тужи! И только успевай размножаться! Да уж…

Если бы только не красочные кепи у каждого на голове…

Да не довлеющая над каждым рабом возможность перепродажи в иные руки-крылья…

И тут произошла весьма показательная и несколько странная встреча. Какая-то женщина сама сменила курс и чуть ли не столкнулась с Сату-Лгавом. Но вместо того, чтобы замереть и извиниться, затараторила:

– Ну, наконец-то! Где так долго пропадал? Мы тебя уже раз пять похоронить успели, каждый день к тебе заскакиваю!

Могло показаться, что Коллекционер от такой наглости несколько смутился, растерялся, а то и вообще не желал разговаривать с этой рабыней. Потому что в ответ стал каркать, а не говорить:

– Я тоже рад тебя видеть, Салажа, но мне сейчас некогда. Приходи завтра, поговорим…

Но женщина, на кепи которой красовался ярко-красный помпон, продолжала частить словами и вести себя словно это она владелица сентега или, в крайнем случае, родная тетушка-опекунша:

– Ай, какой ты стал гордый и неумолимый! Ну прямо целый император! А может, у меня времени завтра не будет! Что тогда будешь делать? Ха-ха! Хотя я уже вижу, что ты в очередной раз здорово обогатился. Вон сколько товара твои новые рабы на себе волокут… О-о!!! – она приблизилась к замершим мужчинам и принялась их бесцеремонно ощупывать. – Какие экземпляры! Чудо! А мускулы, словно сталь! О-о!.. А смотрят так, словно сейчас живьем сожрут! Аки драконы, честное слово! Давно я таких не видела, давно!.. Продать не хочешь? Куплю обоих, по любой цене!

– Обойдешься! – несколько нервно сказал сентег и скривился от набравшего еще большую силу женского голоса. И быстро поставил вокруг них полог неслышимости, не давая возможности подслушивать тут же придвинувшимся ротозеям.

– Это я-то обойдусь? – возмутилась Салажа. – И это такая твоя благодарность? Вот чего стоят все твои прежние заверения в дружбе? Как что хорошее урвал, так все себе, а меня, значит, можно и побоку пустить? Ну ладно, ладно! Ты только домой доберись, совсем по-иному запоешь!

– А что дома?! – перья на Сату-Лгаве встали дыбом, выдавая его чрезмерное напряжение. – Что там случилось?

– Да ничего катастрофичного, но вряд ли ты обрадуешься. По твою душу тут уже такие личности наведывались, что мало не покажется. Боюсь, тебе от их интереса солидными суммами откупаться придется. И нападавшая позавчера банда сильно твое имущество подпортила.

– Так что же ты мне голову морочишь, Салажа?! Мне домой спешить надо!

– Да сколько угодно спеши. Только помни, что этих рабов только я покупать буду. Считай, что мы с тобой уже договорились!

Последние слова она уже кричала вслед сорвавшемуся с места отряду. Неприятные известия вывели Коллекционера из себя невероятно, и он уже чуть не бежал, отталкивая с дороги излишне нерасторопных людей магической силой и не обращая внимания на извинения.

Пораженный Кашад не удержался от вопроса:

– А кто она такая?

– Конклатерра… – сказал, словно выплюнул, сентег.

– Первый раз слышу, ты нам о ней не рассказывал. Это ее прозвище?

– Я много чего еще не рассказывал! – стал злиться рабовладелец. – Вы еще много чего не знаете.

– Потому и спрашиваю! – довольно строго стал давить Кашад. – Так кто она?

Сентег повернул на другую улицу, по обеим сторонам которой тянулись довольно вычурные особняки. С трех сторон каждого двора возвышались стены, а перед фасадом стояли только разнящиеся по высоте решетки. Сату-Лгав шагал молча, наверняка в душе возмущаясь подобной настойчивостью, но потом все-таки ответил:

– Конклатерра – это одно из досадных исключений нашего общества. Правда, если смотреть со стороны сентегов… Скорей это – даже зло. А может, и необходимость, создавшаяся исторически и никоим образом не имеющая логического разрешения…

– А если более конкретно? Чем страшна конклатерра?

– Чем?.. Да хотя бы самим фактом своего существования! – кажется, сентег тянул время, не желая говорить конкретно. – Уж слишком много прав у подобных и в самом деле обнаглевших самок вида человеческого… Ох! – вдруг выдохнул Сату-Л гав, споткнулся и чуть не растянулся на тротуаре, покрытом красивой отделочной плиткой. – Что же это?!.

Сентег уставился на трехэтажное здание за решеткой. Оно выглядело удручающе: черное от копоти, навес парадного крыльца разрушен, три из восемнадцати окон наглухо закрыты деревянными щитами. Видимо, как раз через них на первый этаж и пытались проникнуть нападавшие.

– Мой дом… – пробормотал сентег и бросился вперед.

Он схватился за один из прутьев решетки, и тотчас на чердаке здания глухо ударил колокол, а ворота стали открываться. Когда хозяин стал входить во двор, дрогнула и входная дверь дома, послышались чьи-то восклицания.

«Магическая система опознавания, сродни той, что у меня в «Каменной Радуге», – подумал Невменяемый, все подмечая и фиксируя в памяти. – Хотя они по уровням несовместимы. Здесь простые опознавательные и охранные структуры. Всего лишь… А вот кто это так нашего местного друга обижать надумал? Неужели враги из Курганда и здесь его достать попытались? Потому что если местные так взъелись, дело плохо… можно и без помощи остаться… Тем более эта сварливая и наглая бабенка что-то утверждала по поводу предстоящего откупа от каких-то «личностей». А кто может подобное потребовать, как не представители городской власти. То есть по всему получается, что Коллекционер сейчас в довольно тяжком, если не катастрофическом положении…»

Кто и в каком количестве проживает в доме рода Беерчи, северяне уже знали. Две пары людей, у каждой из которых имелось по трое детей. Три женщины разного возраста, занимающиеся уборкой, стиркой, глаженьем да и всем остальным, чем занимаются женщины в доме. Четверо мужчин, которые выполняли обязанности сторожей, носильщиков, столяров и плотников. И владели и другими профессиями, вплоть до конюха. К сожалению, из-за некоей бедности рода, верховые животные давненько в загонах отсутствовали.

Но один мужчина ценился больше всех, потому что являлся и декоратором, и художником, и даже скульптором. Этот уже преклонного возраста раб только тем и занимался, что вместе с двоюродным братом Сату-Лгава обихаживал картинную галерею, реставрировал ветхие книги, да чинил самые различные поделки. Начиная от механических устройств и кончая вещицами Древних и кое-какими несложными артефактами.

Из сентегов в доме проживал уже вышеупомянутый кузен хозяина, ста сорока лет от роду, старшая сестра Коллекционера, ста шестидесяти лет, и ее довольно старый муж. Тому уже перевалило за двести пятьдесят. Их многочисленные дети выросли и давно умотали на постоянное место жительства в Центр. О периферии они и вспоминать не хотели. Это что касалось родственников. Но помимо них, в доме жили еще три сентега, старые приятели мужа сестры, две кузины со стороны жены и парочка тетушек со стороны все того же престарелого мужа.

У самого хозяина вроде как ни детей, ни жен не было. Он о себе так и заявил: закоренелый холостяк. Что при роде его деятельности выглядело вполне правдоподобным и правильным.

Род Беерчи, прямым и единственным продолжателем которого являлся Сату-Лгав, мог на нем и зачахнуть. Птицеподобные женские особи сентегов, несмотря на свои магические силы, рожали детей как те же люди, к примеру, а не высиживали яйца, как упоминалось в легендах на севере. Но при этом могли производить потомство на свет лишь до столетнего возраста. Подобный предел, правда, до ста пятидесяти, существовал и у мужских особей. Только Сату-Лгав нисколько об это не переживал, отделавшись на эту тему одной фразой: «Вот когда разбогатею, тогда и наделаю наследников!..»

Желающему – да исполнится!

Почти все обитатели дома поспешили навстречу главному представителю рода. Но разговаривать и отвечать на приветствия, стоя на крыльце, сентег не стал. Деловито прошел в холл, там осмотрелся и только после этого вздохнул с облегчением:

– Все цело… Воды мне! И ужин готовьте! – желание завалиться обессиленно на диван так и горело в его глазах. Но он со стоном двинулся на третий этаж по парадной лестнице, скомандовав мужчинам: – Помогите новым рабам занести их вещи в гостевые комнаты у моей спальни. Живей!

Что пыталась тараторить его сестра, он игнорировал полностью, хотя, судя по ее виду и командному голосу, именно она распоряжалась в доме во время отсутствия брата. Только и пытался прикрыть ей рот пологом неслышимости. Та, видимо, поняла, что следует подождать с рассказом, и замолкла. Хотя так и шла следом.

Гостевые комнаты оказались шикарными. Большие, с окнами, выходящими на улицу, с отдельными туалетами и ванными. Кстати, выздоравливая в роще, Коллекционер больше всего мечтал, что когда он вернется домой, то первым делом примет душ. Люди желали себе того же. При виде ванных они сразу взбодрились, чувствуя страшный зуд по всему телу. Кажется, хозяин дома ощущал себя так же, но тут удивил всех. Похоже, он желал продемонстрировать северянам, насколько им доверяет и как может быть благодарен за собственное спасение. Он решил устроить небольшое тайное совещание. Старожилы-рабы поставили багаж и тут же дисциплинированно удалились вон, а вот остальных приживал пришлось выгнать не совсем вежливым приказом:

– Всем выйти отсюда! У меня наедине с сестрой важный разговор! – Чтобы новенькие не дергались понапрасну, не зная, как трактовать распоряжение, им было приказано отдельно: – Остаться! Можете сесть!

Но лишь Риона откликнулась правильно:

– Слушаемся, тэш!

Сату-Лгав уселся со стоном и сказал сестре:

– Значит, так! Эти трое живут в этих комнатах, не выходя за порог и ни с кем не общаясь. Приносить им пищу буду я сам, или только ты, Лейч-Ера. Понятно? Дальше! Двери должны быть постоянно закрыты на ключ. Что сюда принесено, никто и глазом не должен видеть. Все остальные детали и мотивы своих поступков я тебе объясню потом. А сейчас кратко, но не упуская самого важного, опиши мне, как происходило нападение на дом.

Лейч-Ера оказалась дамой весьма нордического характера и крепкой закалки. Удивление сумела упрятать, приказы оценить правильно и начала рассказывать о событиях позапрошлой ночи:

– Напали через полчаса после гашения фонарей. Атаковали около десятка сентегов и почти столько же людей. И они были уверены, что тебя в доме нет. Но они жестоко просчитались в оценке нашей обороноспособности. Забор они перемахнули, потеряв только одного человека. Потом стали рваться в дом. Вот тут твои строенные структуры и пригодились. Окна, а затем и рамы они взрывами убрали, а вот дальше мощи у них не хватило, уперлись в силовые стены. Так что в доме никто не пострадал и ничто не повреждено. Пожар снаружи – это только страшно смотрится. Зато пять сентегов мы убили точно. И, кажется, троих людей. Причем половину из них, когда они стали отступать. Если бы у нас было больше арбалетов или твоя керечеса, мы бы их всех положили во дворе.

Она горделиво задрала клюв, ожидая похвалы. И дождалась:

– Молодец, Лейч-Ера! Тебе нет равных во всем нашем городе! А многие воины даже не подозревают, что они и твоего коготка не стоят. Я тобой горжусь!

Порция заслуженного восхваления была получена и сестра позволила себе поинтересоваться измученным видом брата. Приблизилась к нему и притронулась перьями крыла к его шее:

– А что с тобой было? Ты очень скверно выглядишь…

– Еще бы! Я, можно сказать, чудом вернулся с того света. Меня по кусочкам собрали вот эти бравые ребята, которые теперь будут жить в этом доме и играть роль моих рабов. Ты поняла, сестричка? Я очень надеюсь на твою сообразительность, помощь и понимание: именно «играть роль»! Почему, что, зачем и как – позже. Иначе я от усталости потеряю сознание…

– Но как же мне к ним относиться? – растерялась сентега.

– Ну… при всех остальных, как и к обычным нашим рабам. А вот наедине, прошу тебя, относись к ним как к самым близким друзьям. Моим друзьям…

– Ладно, попробую…

– Все… пока все… – Сату-Лгав с трудом встал и отправился к выходу. – Располагайтесь, отсыпайтесь, отъедайтесь… Утром встретимся…

Сестра устремилась за ним, на ходу информируя:

– Тут эта конклатерра чуть ли не по три раза на день к нам рвется, страшно хочет с тобой пообщаться…

– Я тебя рассмешу: пообщались, – донеслось уже из коридора. – На проспекте с ней встретился…

Голос оборвался, отсекаемый пологом неслышимости. Дверь закрылась, сработали магические замки, после чего послышался скрежет механического. Для Эль-Митолана Восходящего подобные запоры не проблема, но, тем не менее, все не спешили выразить вслух свое отношение к этому. И опять показала свою непосредственность девушка:

– Так мы в безопасности или… в рабстве?

Кремон успокаивающе улыбнулся:

– Мы свободны всегда. А вот помыться надо немедленно. Думаю, что ужин принесут скоро.

Риона умчалась в иные две комнаты и вскоре примчалась обратно.

– Я выбираю среднюю комнату! – заявила она безапелляционно.

Мужчины уставились на нее в недоумении:

– Ты что? Это же неудобно!

– И тебе в первую очередь! Мне ведь надо с братом общаться!

– Ага! И довольно часто… И оружие надо разложить…

Но их подруга по ватаге уже все продумала:

– Оружие делим на всех, вдруг опять нападение на дом произойдет. Ну а когда будете ходить друг к другу в гости, стучитесь ко мне и спрашивайте разрешения пройти. – И не желая слушать возмущения и доводы, вновь умчалась со словами: – Я в ванную! Ужинать будем в этой комнате!

Кашад посмотрел на напарника и скривился:

– Что скажешь? Прижать ее?

– Да ладно, попробуем так…

– Тогда я здесь остаюсь. Буду пробовать иногда по всему дому отделенным сознанием пробегаться, надо прислушиваться…

– Обязательно! Попробуй прямо сейчас. А я… тоже в ванную…

И Невменяемый поспешил в доставшуюся ему угловую комнату.

Глава 26

Противостояние

Эль-Митолана Белери Шугерт тоже попала на бал в княжеском дворце. Но сумела это сделать вообще последней из тех, у кого имелся джерд на руках. Уже чуть ли не час в зале лилась музыка и пары танцевали. На прекрасную даму тоже вначале не обратили особого внимания в круговерти народа, но она не стала проталкиваться к столам, а только презрительно фыркнула в сторону толпящихся там чревоугодников. Маркизу Мальвику Баризо она за спинами мужчин не заметила. Сама она успела хорошенько подкрепиться, а потому решила сразу действовать наверняка, знакомясь с нужными опорами здешнего общества, кружа им головы и наводя нужные мосты во время танца.

Другой вопрос, что и она никак не могла знать, кто из кавалеров относился к категории «нужный», а кто являлся полной пустышкой. Но так как Белери не скрывала своей магической сущности и соглашалась на танец только с себе подобными, то это в значительной степени улучшило и ускорило процесс отбора желаемого кандидата. Ведь и среди колдунов встречаются слишком молодые или слишком никчемные. И все равно первые пять танцев ничего не принесли баронете из Энормии, кроме морального разочарования. Зато положительным фактором оказался всплеск заинтересованности к броской красавице. Тем более что она не стеснялась во время танца, рассыпая вокруг обворожительный смех по поводу любой удачной, а то и неудачной шутки партнера. Ну кто откажется танцевать с такой обаятельной, веселой, а главное, как казалось с первого взгляда, доступной женщиной-колдуньей. Вот и стала к ней выстраиваться очередь после каждого танца. И на одиннадцатом попался тот, на кого и расставлялись сети.

Эль-Митолан Бедзе взял себе прозвище по названию речки на его малой родине. И больше, пожалуй, при первом знакомстве ничем не мог выделиться. В свои шестьдесят старался выглядеть на тридцать, особой силищей или ростом не отличался, а красоту у себя на лице сотворил скорей шаблонную, чем соответствующую высокой моде северян. И никакой должной для колдунов изюминкой во внешности не обладал. Зато имел раздутое самомнение и невероятные амбиции, Белери учуяла это в начавшемся разговоре.

– О! Как приятно пообщаться с таким умным и образованным коллегой. Ты, наверное, самый близкий советник князя?

– Да зачем мне это нужно? – презрительно скривил губы Бедзе. – Там вокруг столько лизоблюдов собралось, что в их хоре бессмысленностей князь даже не слышит трезвый, рассудительный голос со стороны.

– Это всегда так! – с жарким сочувствием поддакнула красавица. – Только серость и бездарность активны и готовы затоптать любого знающего специалиста, только бы не подпустить его к важным делам государства. А потом удивляются и разводят руками: «Как же мы не заметили? Как же мы раньше не догадались?!»

– Вот именно! Хотя… в нашем местном болоте особо и смотреть-то не на что: уныние и скука. Уж ты мне поверь, здесь не Плада. И даже не Салия! Но, с другой стороны, мне здесь нравится, и никуда уезжать не собираюсь…

К тому моменту баронета уже разочаровалась в этом партнере и принялась высматривать следующего, но следовало еще кое-что выяснить:

– А чем ты занимаешься? Чем зарабатываешь себе на жизнь?

Потому что сразу было понятно, что данный колдун родом не из потомственных дворян, жить на наследство он бы никак не смог. Так и оказалось. Хотя первым делом Эль-Митолан и попытался придать себе значимости в ином плане:

– Я занимаюсь созданием новых и разгадкой тайн старых артефактов. Ну а для некой экстравагантности и чтобы быть в курсе всех последних известий, я служу главным управляющим почтовой службой княжества.

– Как здорово! – Белери постаралась спрятать свои расширившиеся и заблестевшие глаза, облизнула губы и обольстительно улыбнулась. – Да ты даже в такой мелочи, как служба, сумел занять самый важный пост в княжестве!

– Ну… не то чтобы самый важный… – несколько смутился директор почтамта.

– Ну как же! Если вдруг появится важная новость, могущая оказать влияние на всю жизнедеятельность княжества, то именно ты сможешь быстро и оперативно отправить весточку князю. Правильно?

– Ну да, есть у меня такая возможность…

– И чем важней и своевременней окажется эта новость, тем большие потом награды, почет и уважение тебе достанутся.

– Ха! Да где же можно найти такую новость в нашем повседневном сером болоте?

– Вот тут тебе как раз повезло! Такая новость есть у меня!

Главный управляющий слыл амбициозным, высокомерным и жадноватым, но уж тупым он не был однозначно:

– Каждая женщина уверена, что она первая загадка вселенной, и она же не сомневается, что обладает самой великой тайной мироздания.

– Да, порой и нам, слабым и беспомощным, удается выведать некие всемирные секреты. Другое дело, что не всегда мы сами можем этими секретами воспользоваться. Вот тогда мы нуждаемся в тех мужчинах, которые могут нам помочь, при этом и сами получая заслуженные награды.

– Ага! Если я правильно понял, то ты знаешь нечто. И если я помогу срочно донести это «нечто» до сведения князя, то мы окажемся правителем Катранго облагодетельствованы?

– Ну, я ведь уже говорила, что всегда приятно общаться с умным коллегой.

Белери Шугерт не скрывала радости. Нужный человек был найден, желание выслужиться у него наличествует, осталось только технически довести желаемое до исполнения. Поэтому баронета после окончания танца, окружив себя и своего кавалера пологом неслышимости, медленно направилась к выходу. Начав посвящать своего нового приятеля в тайны вселенского масштаба. Понятное дело, она даже не взглянула в сторону столов, где Мальвика Баризо уже вовсю общалась с бароном, полковником в отставке Чиганом Сетиресом. Своя вожделенная находка оказалась для Белери во сто крат важнее иных персон, находившихся на балу в княжеском дворце.

Уже под вечерним небом, на улицах стольного града, баронета рассказала до конца грамотно выдуманную историю. При этом она была уверена в нужных, совершенно предсказуемых действиях главного управляющего княжеской почтой. Да только слишком перестаралась с убедительностью своего рассказа. Не следовало ей так прижиматься к коллеге и смотреть на него влюбленными глазами. Это придало не только правдивость словам, но и излишнюю пылкость мужчине. Дослушав рассказ своей новой знакомой, Эль-Митолан Бедзе произнес:

– Тайна и в самом деле невероятная. Но я бы хотел получить некие твердые доказательства твоего рассказа.

– Увы! То, что я подсмотрела и подслушала с помощью отделенного сознания, нельзя выразить на бумаге с королевскими вензелями. Так что верь мне на слово.

– Я имею в виду не те доказательства, – южанин прижал северянку к себе, – а вот эти!..

И впился поцелуем в ее губы. Белери сразу сообразила, к чему идет дело:

– Не сомневайся, получишь и эти доказательства…

– Тогда отправляемся ко мне!

– Но вначале надо отправить депешу князю!

– Нет! Первым делом ко мне! – распаленный желанием Бедзе был неумолим. – А уже потом…

– Но дорога каждая минута!..

– Вот именно! Так зачем же ты тянешь время?

И пришлось баронете, скрипя зубами от злости и нацепив на лицо дежурную улыбку, удовлетворять все сексуальные желания своего делового компаньона. Но своего она добилась: после полуночи в ставку князя, который в это время находился у южных границ Катранго, ушла довольно пространная депеша:

«Довожу до вашего сведения, что из достоверных источников стало известно о ведущихся на территории княжества акциях по изъятию невероятного по силе оружия. По наметкам, оружие адекватно Детищу Древних, которое чуть не стало причиной новой мировой войны на Северном континенте. Для этого дела в Катранго несколько часов назад прибыл самый прославленный герой современности Эль -Митолан Невменяемый. Ему известны почти точные координаты захоронения артефакта. Он сейчас со своими подельниками базируется возле барьера и наверняка попытается привлечь для помощи ватаги местных искателей. Без знающих проводников он с заданием не справится. Средства ему для подкупа выделены небывалые. С небольшим отрядом самых коварных, кровожадных и отлично обученных воинов он стремится отыскать подходы к громадному артефакту, изучить его, а потом, произведя запуск, вывести вначале с территории магических аномалий, а потом и с территории княжества. По пути движения оружия Древних Невменяемому разрешено уничтожить стольный град Йесиру, вооруженные силы которого якобы совершили неспровоцированную атаку на Детище. Это будет сделано в рамках испытания страшного оружия. Изначально, для придания мобильности отряду Невменяемого, ему подчинены диверсионные группы боевых боларов, зарекомендовавших себя в войне с Кремниевой Ордой как самые опасные, безжалостные и неожиданные противники. Возможно также участие драконов, с которыми имеется некая оперативная связь, по сути своей неизвестная всему остальному миру.

Помимо этого планируются акции отвлечения вашего сиятельства непосредственно от барьера. Для этого запускаются массовые слухи о том, что соседние княжества планируют начать войну с Катранго. В близлежащие морские порты под видом мелкого ремонта начали заходить военные корабли из армад Великого Союза, в котором главенствующую роль занимает Энормия. Для укрепления слухов о войне вот-вот начнут проводиться мелкие диверсии, саботажи и разбойные нападения по всей северной границе Катранго. Но скорей всего с ними легко справятся пограничные войска и небольшой воинский отряд, посланный из столичного града.

Надеюсь, что ваше сиятельство сделает верные выводы из полученной информации и вовремя предпримет меры по недопущению вывода из княжества уникального оружия Древних.

В случае поступления новых известий буду ставить ваше сиятельство в известность без промедления.

Преданный вам Эль-Митолан Бедзе».

Лавина событий в княжестве Катранго, организованных разными лицами и в разных местах, но пошедших почти в одном направлении, набирала скорость. А вот итог изменений, разрушений, которые устроит эта лавина, не смог бы предсказать и самый опытный оракул.

Глава 27

Беспокойная ночь

На доставленный в комнату Кашада ужин его напарник и подруга сошлись сонные и расслабленные. Но сразу оживились от вида разных вкусностей и витающих запахов. И все дружно, словно соревнуясь друг с другом, набросились на изыски местной кулинарии. Понравилось. Долгое время и слова никто не говорил. Первой насытилась Риона. Блаженно вздохнув, она рассказала о том, какая у нее хорошая ванная. Оказалось, что ей досталась самая лучшая, хотя такой прославленный путешественник как Невменяемый знавал и бо́льшие удобства.

Но пока он еще ни разу даже намеком не проговорился девушке, что он и есть тот самый всемирно известный герой. Не позволял себе о подобном говорить и его напарник. Так что оба слушали и восторженно мычали. Потом насытился и Восходящий. Он откинулся на спинку стула и уставился на Кремона с восхищением:

– Ну, ты силен воевать с тарелками!

Невменяемый прожевал и нравоучительно изрек:

– Кто сколько нес, тот столько и съест!

Риона тут же хихикнула:

– За один присест?

Самый сильный в их компании лишь пренебрежительно фыркнул на такую подначку и деловито продолжил утаптывать заслуженный ужин. Тогда девушка решила выяснить, чего интересного успел нашпионить Кашад:

– Ну, признавайся, за кем успел в доме подсмотреть, пока я мылась?

Тот сделал круглые глаза:

– Честное слово, ни за кем, кроме тебя, не подсматривал! – за что получил удар кулачком в плечо и перешел на серьезный тон: – Есть две новости: хорошая – за нами никто не сможет подсмотреть и нас подслушать; плохая – мы тоже в этом плане слепы и глухи. Наши три комнаты прикрыты отдельным стационарным пологом неслышимости. Плюс звуки из каждой комнаты никак не вырвутся наружу. Скорей всего и все остальные помещения тоже защищены подобным образом. Что творится на улице, мы услышим, а вот чтобы общаться во время боя, нам придется держать двери между комнатами раскрытыми.

Кремон задумался. Солидное получалось родовое гнездышко у Сату-Лгава. Если у хозяина настолько грамотно и сильно поставлена защита, значит, средства для этого имелись. И скорей всего, наружная скромность и до сих пор неубранная сажа с фасада – это для отвода глаз. Да и судя по нескольким мелким, но вовремя замеченным деталям интерьера, статуям и картинам, это не дом, а полная чаша сокровищ.

Барышня Чилайс, занимавшаяся финансовыми делами ватаги и прекрасно разбиравшаяся в предметах искусства, артефактах древности и редких вещицах, тоже поняла, что Коллекционер то ли слишком скрытный сентег, то ли слишком скаредный:

– И у него нет своих похасов? Своей повозки или кареты? И он путешествует пешком? Ни за что не поверю! Потому что на полного идиота он никак не похож. Обязательно утром надо задать вопрос в лоб: где он прячет своих верховых животных?

Восходящий помотал головой:

– Без толку. Если уж Сату-Лгав решил притворяться нищим, то их у него нет. А когда ему надо, просто берет и повозку, и похасов внаем. Вполне возможно, что его средства передвижения так и остались в том городе врагов Курганде, откуда нашему сентегу пришлось драпать на своих двоих, имея при себе только керечесу. Наверное… – Он не удержался от затяжного зевка. – И вообще, спать пора, разбегаемся по своим кроваткам. Глаза слипаются…

За что дождался осудительного взгляда от своего напарника и единственного слова:

– Оружие!

– Ах да… придется и его приготовить. А то и в самом деле новая банда может нагрянуть… – явно через силу, превозмогая усталость, Кашад направился к мешкам и стал доставать и готовить к бою оружие. – Кстати, а почему Сату-Лгав не забрал у нас свое ружье? Оно-то как трофей в любом случае принадлежит нам, но мог бы и попросить, а он молчит. И это при том, что в доме, со слов его сестры, нет иного подобного по мощности оружия.

– Значит, ни капельки не сомневается, что в случае опасности ты сумеешь перестрелять любую армию противников, – сказала Риона. – А если бы ты для меня еще и парализатор шавасун активировал, мы бы тут самыми непобедимыми стали.

– Спасибо, утешила… – проворчал колдун, проверяя натяжение арбалетной струны. – Коллекционер не подозревает, что мы еще и второй шавасун при себе имеем. Про те, что мы закопали, он вообще не должен знать… А его идея по продаже этого артефакта мне не совсем нравится. По его же словам, подобное неактивированное оружие не встречалось уже несколько десятков лет. То есть может подняться настоящая буря в некоторых кругах. А после бури ночные нападения могут участиться. А то и на нас лично начнут покушаться, лишив свободного и беспрепятственного передвижения по городу.

– Ну да, ну да, – покивал Невменяемый, продолжая насыщаться.

– Нам никак не стоит привлекать к себе лишнего внимания, – продолжал Кашад. – Вот когда ты побываешь у Медиальта, когда получишь от него… нужные знания и опыт, вот тогда и можно будет продавать шавасун, не раньше. И тот, трофейный, который родственники покойного сентега как минимум за полцены выкупят, тоже засвечивать на рынке не стоит пока.

Прежде чем перейти к десерту, Кремон высказал свое мнение:

– Наш друг и в самом деле может находиться в финансовой пропасти, невзирая на собранные богатства. Вы ведь знаете, как трепетно подобные собиратели относятся к своей коллекции. Сами будут умирать с голода, но ни одной картины не продадут.

– Да, – согласилась Риона. – Встречала и таких. И наш на них чем-то похож.

Кашад некоторое время думал, а потом выразил несогласие:

– Нет. Сату-Лгав совершенно не такой. На защите дома он не экономит. Рабы у него одеты-обуты не хуже тех, которых мы видели в городе. А то и лучше. На питании он тоже, как говорится, на воде гущу не собирает. Ко всему прочему, в доме явно ошиваются лишние рты и праздные приживалы. Будь он законченным скупердяем, давно бы всех выгнал.

Командир маленького отряда северян закончил ужинать. Опираясь на стол руками, он встал на ноги и сказал:

– Утренний свет Занваля нам не только глаза откроет, но и сознание прочистит. Как говорится, не грузи сознание на ночь, иначе не выспишься. Вот потому и отложим дела наши насущные на завтра…

Кашад рассмеялся:

– Общение с боларами тебя доконает. Станешь таким же никудышным философом, выдающим избитые сентенции где надо и где не надо.

– Ох, ты какой смелый стал! А повторишь то же самое боларам прямо в их глазки на жгутиках?

– Легко! – надменно сказал напарник.

– Хорошо, посмотрю, как ты будешь обзывать наших боларов бездарными философами. – Кремон забрал личное оружие и отправился в свою комнату. – Спокойной ночи!

Он разделся и лег спать. Да только эта ночь никак не подходила под определение: проспал словно младенец. Присутствовало некое беспокойство от пребывания на новом месте. Пару раз просыпался от подозрительных шорохов снаружи дома. Несколько раз по улице, громко разговаривая, проезжали всадники. Один раз ругались какие-то загулявшие прохожие. И все это вызывало подспудную тревогу. Вполне возможно, что не напрасную, могли ведь и члены очередной банды бродить вокруг да присматриваться к дому.

Еще мешал спокойно спать переполненный желудок. Все-таки блюда, хоть и вкусные, оказались несколько непривычными, и Невменяемый корил себя последними словами за прожорливость. Ну что стоило не наедаться на ночь, а основательно подкрепиться с утра?

«Давно я так на ночь с пищей не усердствовал, вон и горечь во рту странная… – в очередной раз проснувшись, подумал герой. – Или это на меня такое впечатление город сентегов произвел? Впечатлений, конечно, море. Да и от самого факта существования этих птицеподобных созданий голова кругом идет. Вот потому и расслабился, вот потому вовремя загребущие ручки иным делом не занял… Тут такое вокруг, а я словно из голодного края прибыл… М-да, если бы еще не это рабство… Ну вот чего разумным вечно неймется? Все им не так, все норовят пакости друг другу устроить… – Чувствуя, что начинает заводиться, и сейчас сон вообще уйдет надолго, скомандовал сам себе: – Все! Никаких мыслей! Я сплю! Я ни о чем не думаю… Я тупое и бессмысленное бревно… Мне на все наплевать…»

Заснул. Но, по внутренним ощущениям, уже ближе к утру, вздрогнул от прикосновений. Кто-то юркнул к нему под одеяло и сразу же прижался горячим упругим телом. Понятное дело, что телом женским и молодым.

Сон как рукой сняло.

«Неужели это Сату-Лгав послал кого-то из рабынь?! Там была молодая и стройная девушка, старшая дочь семейной пары…»

Раздавшийся над ухом голосок Рионы сразу все расставил по своим местам:

– Я все ждала тебя, ждала… Ну почему ты такой непонятливый?..

Их губы слились в поцелуе, и все остальное исчезло. Уж слишком неожиданной, своевременной и жаркой получилась атака женщины на уснувшие мужские инстинкты. Те и взыграли в нужном и желаемом для Рионы направлении.

Однако неистовства продолжались в постели всего лишь час, после чего красавица заботливо напомнила:

– Тебе еще надо выспаться. Нам предстоит трудный день, а вся основная нагрузка ложится на твои плечи…

И убежала. Минут десять Невменяемый лежал с открытыми глазами и несколько глупо улыбался, не в силах толком осмыслить то, что произошло. А потом, расслабленный, провалился в крепкий сон, который уже ничто не могло потревожить.

Глава 28

Рабская доля

Утром Невменяемый чувствовал себя несколько неловко. Происшедшее ночью казалось иногда просто сном или наваждением. Но ведь больным себя мужчина не считал, и пережитые любовные игры мог легко отличить от сексуальных фантазий. Его руки отчетливо помнили все обворожительные изгибы тела женщины, побывавшей в его постели, да и некоторые иные признаки напоминали о свершившемся здесь соитии. И вроде бы ничего ужасного или противоречащего законам бытия не произошло, а вот некая недосказанность и тайна остались.

«Почему она пришла? Неужели так на нее повлияли те невинные заигрывания, которые я себе позволил во время вынужденного пребывания в рощице? Так ведь и Кашад заигрывал, даже больше, чем я… Теперь вот и ему неудобно будет в глаза взглянуть… Хм! Как-то нескладно получается…»

В дверь смежной комнаты он постучался с настороженностью. Никто не отозвался и после второго стука, поэтому Невменяемый смело двинулся вперед. В комнате никого не было, но не успел он ее и наполовину пересечь, как из комнаты Восходящего выскользнула раскрасневшаяся и жутко похорошевшая после ночи Риона:

– Ох! Я как раз за тобой! Завтрак уже доставили! – Но дверь за собой прикрыла плотно, встретив своего любовника жарким поцелуем и вполне здравым предложением: – Давай будем вести себя при твоем младшем брате так, словно ничего не произошло! А то он будет завидовать, да и мало ли что…

Это Кремона вполне устраивало. Не придется брать над девушкой официальную опеку, оказывать ей знаки внимания везде и при всех, объясняться с напарником или выслушивать от него дружеские подначки. Да и не стоило забывать о месте их пребывания и о статусе рабов. Создавать семейную пару пока не было ни малейшего политического или экономического интереса. И раз девушка предлагает подобное поведение, то лучше и не придумаешь.

Ответный поцелуй и короткие объятия скрепили договор.

Во время завтрака Невменяемый заметил, что Кашад задумчиво вздыхает, часто отводит взгляд на окно и почти не участвует в разговоре. Зато Риона щебетала за троих. Облака, в последние дни затягивавшие все небо, наконец рассеялись, и утро было солнечным.

После завтрака пришел Сату-Лгав в сопровождении Лейч-Еры и со стопкой книжек в руках.

– Ну и как вам почивалось, гости дорогие? – спросил он, закрыв дверь и сев на стул. – Я, признаться, словно заново на свет народился. Настолько мне родные стены в выздоровлении пособили. Ну и Лейч-Ера мне сильно помогла. Она, правда, не сравнится с Медиальтами, но тоже у меня целительница знатная. Пожалуй, раза в два больше меня знает…

Риона взглянула на него:

– Странно, тэш…Так почему же она сама целительской деятельностью не займется?

Сентег рассмеялся, раз десять прощелкав клювом:

– А вот с ответа на этот вопрос я и начну нашу первую лекцию. Если что-то упущу, сестра дополнит. Итак, объясняю сразу основной закон нашего общества, о котором я вам еще не рассказывал. А потом перейдем к тем неприятным исключениям из наших правил, о которых я обещал рассказать вчера. Так вот…

И он поведал вначале о том, как обязаны жить женские особи. Получалось несколько странно и однобоко. Каждая сентега, будучи, естественно, еще и Эль-Митоланой, была ущемлена в личной свободе. Она не имела права выбора профессии, собственного поведения в обществе и права путешествовать в одиночку. Нет, конечно, она не была рабыней! Ни в коем случае! Она считалась госпожой дома, объектом для воздыхания мужской половины населения, заботливой матерью семейства и олицетворением продолжения рода. Но! Ей нельзя было притрагиваться к оружию. Нельзя было работать или нести государственную службу. Нельзя было лечить посторонних, не входящих в ее семью. И уж тем более запрещалось делать карьеру Медиальта. Нельзя было копаться в артефактах и изучать способы их настройки. Нельзя было ездить на похасе. Слово сентеги ничего не значило на улице, при решении общественных вопросов и уж тем более на государственном уровне. Только дом. Только семья. И только дети.

К вышесказанному братом Лейч-Ера с некоторой грустью добавила:

– Он мне уже рассказал многое, в том числе и о жизни ваших женщин, об отношении к ним, о вашем праве выбора. И не стану скрывать, мне стало завидно…

Кашад хмыкнул и сказал:

– Ну вот, тэш, еще один уважительный повод для смены всего вашего образа жизни! Южная империя стоит на пороге великих преобразований!

Сату-Лгав замахал на него крыльями:

– Тихо, человек, тихо! Не так быстро и не так сразу! Ты себе не представляешь, что такое затронуть уклад, устоявшийся тысячелетиями! Взлелеянный и утвержденный нашими предками. Поддерживаемый не только сознанием, но и каждой клеточкой воспитанного на непоколебимых традициях тела. Да тут погибнут миллионы! Прольются реки крови! Да одно только известие, что на севере существует жизнь, приведет к войне. А ведь общество наше высокоразвитое. Мы доживаем до трехсот лет и больше. Люди живут стабильно почти до ста пятидесяти. Насколько я понял о вашей цивилизации, мы тут живем если не так же, то скорей лучше, чем даже в Энормии. А что уж говорить про иные ваши государства, еще недавно прозябавшие в беспросветной дикости? Хочешь, чтобы и у нас началась свара, кровавая вакханалия и откат в мрачное прошлое тотальной гибели и противостояния? Кому от этого будет польза?

Кашад нахмурился, обдумывая доводы вскипевшего сентега, в душе признавая их верными и логичными. А вот Риона не удержалась от язвительного высказывания:

– Всякий болар свой лес нахваливает! Кстати, давняя поговорка, тогда еще вообще не знали, что болары разговаривают… Тэш, не надо хвастаться тем, что в иных государствах считается самым премерзким делом: рабством. С ним надо бороться всегда, везде и беспощадно! А не защищать, прикрываясь тысячелетними традициями. И вашим женщинам пора давать полную свободу! А то чуть ли не цепями приковали разумных колдуний к ножке кухонного стола. Позор!

– Ох, какая ты шустрая! – продолжал кипеть хозяин дома. – Я ведь не утверждаю, что надо все оставить как есть, я говорю, что спешка здесь убийственна! Надо все делать постепенно, в течение нескольких веков…

Видя, что его друзья собираются продолжить спор на эту тему, Кремон резко выставил руки вперед ладонями, призывая к тишине, и заговорил:

– Увы, тэш! Ни веков, ни даже десятилетий на это дело нет. А все потому, что наш мир Тройной Радуги катится к гибели.

И подробно рассказал о магической связи их родной планеты с двумя лунами, такими же планетами, как и эта. Связь начала ослабевать, и стянутые в единый треугольник планеты расползаются все дальше и дальше друг от друга. Если связь ослабнет до роковой черты, три мира разлетятся каждый по своей новой траектории, падая либо на огненный лик Занваля, либо уносясь в мертвые леденящие просторы черного космоса. А возможно, что и сталкиваясь с планетами родной системы, которых насчитывалось еще целых девять. В последний год Сонный мир на Марге стал возрождаться благодаря громадному наплыву туда во время сна миллионов разумных существ данной планеты. Магическая связь заметно окрепла. Но вот что творится на Сапфире, никто пока не знает и не догадывается. Существующие Арки возможного перехода туда не действуют без должного количества собранных вокруг себя Эль-Митоланов сразу тринадцати видов разумных. А отправляться на Сапфир следует немедленно: либо спасать тамошнюю жизнь, либо зарождать новую. Если опоздать, то уже неважно, сколько крови прольется в каждом, отдельно взятом государстве – погибнут все. Причем погибнут не когда-нибудь «потом», в теоретическом будущем, а скоро, в течение пяти, десяти, максимум двадцати лет.

Сату-Лгав был поражен. Он шипел, его шея дрожала, а огромные глаза закатились. Лейч-Ера не на шутку встревожилась и бросилась к брату:

– Что с тобой? Тебе плохо?!

Но тот аккуратно отстранил родственницу и со злостью уставился на Кремона:

– Ты!.. Почему ты мне раньше это не рассказал?!

– Хм! Да я еще много чего рассказать не успел.

– Но это!.. ЭТО – основополагающее! Как ты это не понимаешь?!

– Понимаю… Вот же, только что рассказал… – Невменяемый не мог уразуметь, в чем его вина.

Судя по интонациям сентега, произошла трагедия:

– Ну почему?! Почему ты не рассказал мне это вчера?! Или еще раньше! ЭТО же все меняет!

– Что? Что меняет? Ты можешь толком рассказать, что случилось?

Минут пять сентег приходил в себя, а потом поведал прибывшим с севера людям страшную правду:

– Да потому что вчера вечером вас напоили эликсиром Бигина. И вы теперь мои рабы…

– Что? Что ты сказал? – Кремон начал подниматься на ноги, с содроганием вспоминая неприятную горечь во рту, которую он ощутил ночью. И его глаза стали наливаться бешенством: – Так ты…!

Глава 29

Спасение утопающих…

Желание свернуть этой птицеподобной неблагодарной твари голову преобладало у Кремона над всем остальным. Но уже на втором шагу руки и ноги частично отказались повиноваться, по позвоночнику промчалась волна боли, предваряющая временный паралич, и захотелось уйти из реальности, закрыть глаза навсегда, чтобы не видеть этот подлый и мерзкий мир. Но сознание потерять не получилось. Боль в голове и во всем теле заставила замереть на месте.

Казалось бы, такое фиаско всей его карьеры прославленного воина, героя и победителя, должно было и волю Невменяемого смять, а то и повредить рассудок. Но он четко и, самое главное, уверенно осознал, что при желании сможет сделать эти несколько отделяющих его от подлого сентега шагов и свернуть тому голову. Вот сможет! С ломкой и болью во всем теле, но совершит эту справедливую месть! И Сату-Лгава убьет, и его сестру! А там можно будет и побороться!

«Скорей всего мне помогает умение лгать под Сонным покрывалом! – мелькнула мысль-догадка. – Если под этим магическим артефактом со мной никто словесно совладать не может, то после приема эликсира Бигина во мне остаются силы бороться с чужим внушением. С трудом, но все равно его преодолевать…»

Он понял, что так и стоит возле своего стула, сделав только один, максимум два шажка в сторону замерших сентегов. А в глазах хозяев дома читалась целая гамма чувств: печаль, раскаяние, жалость, безысходность и любопытство.

– А ты молодец! – сказал Сату-Лгав. – Сообразил, что к чему, и не стал делать следующий шаг. В отличие от твоих бездумных товарищей… Недаром именно ты в троице командуешь, хотя твой брат и колдун… Неужели и в самом деле там, у вас, тоже известно про этот эликсир? Хотя чего тут удивительного? Раз у нас он известен, то и у вас остались секреты его приготовления… Тогда тем более странно, почему у вас рабство не процветает еще более пышно, чем у нас?

– По всемирным законам, – начал Кремон, разминая несколько затекшие лицевые мышцы, – этот яд подлежит немедленному уничтожению на месте обнаружения. Как и обязательна казнь на месте любого, кто пытается его произвести или применить уже имеющийся эликсир…

Кашад стоял на четвереньках, натужно хрипя и пытаясь восстановить дыхание. Скорей всего он успел сделать всего один шаг, а потом его парализовало. Риона сидела на полу, опираясь локтем на стул, и массировала горло. Похоже, при попытке причинить вред своему хозяину, рабам еще и дыхательные спазмы мешали. Они ничего и никогда про эликсир Бигина не слыхали, но их возмутила и заставила мстить сама фраза о том, что их сделали рабами. Потому и бросились спонтанно на рабовладельцев. На фоне этого еще больше окрепла уверенность Невменяемого в том, что он сможет и дойти до сентега, и убить его.

«Только спешить не стоит, – подумал энормианин. – Надо послушать, что ублюдок неблагодарный скажет. Да и за дверью могут находиться его приживалы, которые нас троих просто на месте уничтожат залпом из арбалетов… С чего бы начать разговор?..»

Начал с того, что аккуратно уселся обратно на свой стул. Потом спросил:

– Ну и зачем ты это сделал… тэш? И заметь, я не употребляю никаких нелестных эпитетов в твой адрес…

– Сейчас мне придется перед вами оправдываться… Честно говоря, не думал, что стану это делать… Да и вообще когда-нибудь делать подобное…

– Я была против применения эликсира, – вмешалась сестра. – Но Сату очень переживал за безопасность дома, сомневался, что вы сможете вести себя правильно в любой обстановке. И верил, что тем самым оказывает вам большую услугу, предохраняя от ранней гибели.

Кашад уже успел отдышаться и вползти на стул.

– Ага! Отличная услуга: до ста пятидесяти лет жить и корчиться в ногах у подлого хозяина, – мрачно сказал он. – Вот тебе и друг… вот она и благодарность…

Сентег скривился – вероятно, его мучила совесть, – но каяться пока не собирался. Наоборот, взмахнув крылом, перешел на оптимистический тон:

– Ладно, пока еще ничего страшного не произошло и все поправимо… в принципе. Другой вопрос, что нам следует прямо сейчас составить несколько иную программу действий. А для этого я вам должен рассказать о мотивах своего поступка, некоторых правилах нашего общества и некоторых умениях наших прославленных Медиальтов. Ну и о ценах за некоторые их услуги.

Он сделал паузу, ожидая вопросов. Но Кашад с Рионой посмотрели на Кремона, а тот выжидающе молчал. Промолчали и они. Да и что спрашивать, если вначале надо выслушать? Вдруг и вправду самое страшное как-то можно поправить?

– Так вот… О моих мотивах… Наверняка лучше будет, если я вам просто перескажу, что внушил каждому из вас. Слушайте: «Ты не должен никому и никогда говорить о севере. Не должен хотеть и пытаться вернуться на север. Без команды не приближаться к Шанне ближе, чем на пять километров. На любые вопросы отвечать: хозяин выкупил тебя и двух твоих товарищей на каменоломнях, где вы родились и жили до недавнего времени. Где это место – ни ты, ни они не ведают. Ты должен выполнять все приказы, данные хозяином при посторонних, беспрекословно и немедленно. А вообще подчиняться только Сату-Лгаву или его сестре. Никогда, ни при каких обстоятельствах не поднимать руку на хозяина и его сестру. Обращение «тэш» – везде и всегда обязательно к любому сентегу». Вот и все! Правда, ничего страшного? Вы мне и так в принципе обещали все это выполнять целиком добровольно. Ну… кроме как отказаться от попыток возвращения. Но это уже я позаботился о вашей долгой жизни… Кашад! Спокойнее! Ты уже на эту тему высказывался! Вот… Теперь о том, как все изменилось после рассказа Кремона про наш мир Тройной Радуги. Тут я пока могу сказать только одно: изменилось положение кардинально. Осознаю, что надо что-то делать немедленно и со всей решительностью, но пока кроме туманных наметок ничего толкового в голову не приходит. Мне кажется, мы над этим попробуем подумать совместно и несколько позже. В данном вопросе излишняя спешка – это гибель для нас всех и страшные, кровавые последствия для очень многих… Причем я не говорю уже о веках или десятилетиях, а говорю о днях, максимум неделях. Думаю, в этом вопросе со мной никто спорить не станет?

Мужчины промолчали, и только девушка выдавила из себя:

– Станем… – И не в силах удержаться, все-таки прохрипела должное обращение: – Тэш…

Сентег удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Теперь о некоторых исключениях, досадных и не очень. Особенно если рассматривать в свете приближающейся всемирной катастрофы… Вы вчера видели конклатерру, которая для большинства моих собратьев хуже кости поперек горла и похлеще, чем любая катастрофа. А все почему? Тоже исторические, нерушимые традиции…

После подробного рассказа высветилась интересная картинка, о которой ранее сентег умалчивал. Вернее, только намекал на некие исключения из правил. А во всем виноваты древние традиции и каноны поведения, установленные предками. Каждая сентега – душа домашнего очага. Ни работать ей, ни занимать почетные посты в обществе нельзя. Категорически запрещается ей и заниматься торговлей или посредничеством. Но! Самое смешное, что и сентегам мужского пола законы запрещают заниматься такими постыдными делами, как перепродажа, посредничество, дача денег взаймы и составление всяких там контрактов о купле и продаже. Да и вообще каждый уважающий себя сентег должен иметь для таких грязных дел, как денежные расчеты, подневольного, зависящего от него помощника.

И еще в глубокой древности возникал вопрос: а кто же тогда этими низменными делами будет заниматься? Нет, конечно же, порой и сами сентеги что-то там решали, что-то порой платили и о чем-то конкретно договаривались. Но делалось это редко, в узком кругу ближайших знакомых и ни в коем случае не предавалось огласке. Да и самые крупные перемещения денежных средств или купля-продажа недвижимости не могли происходить без участия хозяина дома и главного рабовладельца. А вот все остальное придумали отдать в руки доверенных рабов. Даже не так: в женские ручки доверенных рабынь.

Потому что мужчинам-рабам тоже не доверяли изначально. Несмотря на частое и почти повсеместное применение жутко дорогостоящего эликсира Бигина, даже подпоенные этим ядом рабы умудрялись куда-то сбегать, что-то воровать, вытворять страшные глупости под воздействием алкоголя и разбазаривать хозяйские средства направо и налево. Женщины для должности управляющего личными финансами подходили лучше всего. В данном обществе они никогда не пили ничего спиртного. Поэтому не вытворяли глупостей и не совершали противоправных поступков. Женщины никогда не сбегали от своего хозяина. И они же, как это ни странно, оказались невероятно сообразительны, сведущи и ловки в делах посредничества и всей остальной купли-продажи.

Вот с той давней, покрытой туманом забвения исторической эпохи и пошло: в каждом роду выбиралась такая женщина. Ей на кепи пришивали особо яркий красный помпон, и она становилась неприкосновенной персоной. Такие персоны находились как бы вне общества, но в то же время руководили финансовыми потоками этого общества, каждая в пределах доверившегося ей рода, и даже могли путешествовать в соседние города в одиночку. Если выбиралась далеко, или в самый Центр, то с ней отправлялся любой из сентегов, а то и несколько, дабы официально, как это постыдно упоминалось иногда, следить за рабыней и смотреть, чтобы она не сбежала. Хотя в подобных поездках никто не сомневался в праве дамы с помпоном распоряжаться всем и вся. Как правило, каждая конклатерра была исключительно предана своему хозяину, за любую мелочь готова была грызть зубами горло другого сентега, а уж к своим собратьям по виду относилась порой гораздо меркантильнее, чем сам рабовладелец. Частенько происходили купли-продажи-обмены рабов даже без уведомления об этом хозяина. И тот таким действиям ничего, кроме ругани, плевания и бесполезных угроз, противопоставить не мог. Ведь для чистоты и эффективности ведущихся дел применять дополнительные фазы внушения с помощью эликсира Бигина было более чем бессмысленно.

Понятно, что в исключительных случаях и на обнаглевшую, вышедшую из повиновения конклатерру находились рычаги воздействия. Вплоть до устранения оной с занимаемой должности и перевода в разряд рабынь. Но подобные случаи имели место настолько редко, что Сату-Лгав о них не знал. Только Лейч-Ера вспомнила один такой случай, произошедший в соседнем городе лет тридцать назад.

В роду Беерчи уже три последних года личной помощницы по финансам и посредницы по торговле не было. Потому Сату-Лгав и пользовался услугами той самой наглой тетки Салажи, которая накануне хотела с ходу купить обоих понравившихся ей мужчин. Нахалка обслуживала иной род, который являлся одним из самых близких Беерчи. И попросту говоря, уже морально и психологически достала как самого хозяина дома, так и его умную, много знающую сестру. Та и не скрывала своего отношения к наглой тетке:

– Я эту Салажу премерзкую – ненавижу!

Северяне переглянулись. О деятельности Рионы они еще во время нахождения в рощице много чего рассказали сентегу, и тот тогда долго выспрашивал подробности, пытаясь сориентироваться в ценах на севере и составить себе некоторое представление по артефактам. Ну и понятно, что весьма восторгался умениями главного казначея ватаги Яцуры. Так что куда клонится дело, можно было предвидеть. Но от устроившего подлость Коллекционера можно было ожидать чего угодно, и Кремон с насмешкой спросил:

– Тэш, ну так почему из своих рабынь кого-нибудь не выберете?

– Конклатерру надо с малых лет к делам приваживать и приучать, – пояснила сентега. – Да и то еще надо вначале выбрать самую способную. А нам с этим не повезло: наша только-только стала в силу входить да делами ворочать, как с ней несчастье произошло. Будучи три года назад в соседнем городе, она попала в пожар и не успела выбраться из горящего здания. А те, что у нас есть, либо юны и несведущи, либо тупы и слишком пугливы. Здесь нужна женщина-зверь! – Лейч-Ера довольно выразительно уставилась на Риону: – Брат верно мне рассказал? Ты и в самом деле занималась торговлей и посредничеством у вас на севере?

– И считалась одной из лучших, тэш! – похвасталась девушка и демонстративно перевела взгляд на Кремона, сразу жестко давая понять: как он скажет, так и будет.

И старший маленького отряда кивнул:

– Ну, тут все ясно, тэш. Это мы потом обдумаем и решим. В любом случае для нормальной деятельности конклатерры недостаточно эликсира Бигина, работница должна сама обожать свое дело и действовать с азартом и удовольствием. Это мы понимаем. Так что приказывать вы нашей подруге не сможете… А посему слушаем ваши дальнейшие предложения. Итак?

Теперь уже переглянулись брат с сестрой. Но сделали это с грустью и разочарованием. Наверняка они надеялись, что Риона вот так сразу бросится им помогать, изучать здешнюю специфику своей деятельности и только будет рада стать той самой женщиной-зверем. Без всяких условий и пререканий.

Тогда как северяне ждали самого главного: полной свободы.

И Сату-Лгав перешел к дальнейшему торгу:

– Теперь об умениях Медиальтов. Сразу скажу, что нам от них понадобится их самое высокое мастерство и одна из самых дорогостоящих услуг. Да плюс еще и оплатить молчание за оказание этой услуги. Вы ведь сами говорили о своих легендах, согласно которым мы умеем лечить все и всех. Так вот, это правда. И Медиальты могут излечивать от влияния эликсира Бигина.

Люди призадумались. Хорошо бы излечиться от рабского повиновения, да только вначале еще следовало убедиться, нет ли и тут какого-то подвоха. Ко всему прочему у Невменяемого перед мысленным взором предстали бочки, полные ядовитого эликсира, и он со страхом подумал, что случится, если секрет производства этого страшного яда распространится вместе с сентегами по всей планете. Допустить такое никак нельзя. Но как это сделать? Сложный вопрос… И, наверное, для его решения следует задать миллионы иных вопросов. И энормианин начал:

– А как сами сентеги спасаются от этого страшного средства?

– Да никак! Оно на нас не действует совершенно! – и хозяин дома издевательски щелкнул клювом.

«Вот тебе и миллион вопросов! – возопил мысленно Кремон. – А один решает все. Наверняка если сентеги пожелают, то каждому разумному существу введут в тело нужную структуру защиты от воздействия эликсира, и нет проблем! Надо же, так просто…»

Однако вслух решил уточнить:

– Но это все – страшный секрет, и ведают о нем только Медиальты?

– Не угадал. Об этой магической структуре и об умении ее использовать знают все матери нашего вида. И они сразу же вводят эту структуру в тело родившегося потомства.

– Феноменально! – улыбнулся Невменяемый и позволил себе шутку: – Я очень сожалею, тэш Лейч-Ера, что вчера мы были несколько уставшими. Поэтому я не догадался с тобой подружиться поближе и попросить усыновления. Тогда бы твой братец не имел таких проблем и таких жутких в скором будущем расходов.

– Его средства – это и мои средства! – холодно отчеканила сентега.

Кремон ехидно прищурился:

– И что за удовольствие знать, что через несколько лет все средства пойдут прахом вместе с вашими жизнями? Или собираетесь это время провести в радости и праздности? Забыли пословицу: «Перед смертью не надышишься»? Так что не думайте о средствах, думайте о жизни своих детей и племянников.

Сату-Лгав горестно опустил клюв:

– Средств у нас сейчас очень мало…

– Не понял, тэш! Не ты ли хвастался, что у тебя собрана одна их самых великолепных коллекций живописи?! Неужели сгорела?

– Не приведи судьба! – взмахнул на человека крылом хозяин дома. – Сегодня же покажу, все цело. Только вот почти все они не подлежат… – как бы это правильно выразиться? – немедленной продаже. Желательно им лет пять повисеть в запасниках, а то и все десять…

– Все ясно! – воскликнула Риона, придумавшая отличный способ не обращаться с рабским, по ее мнению, словом к рабовладельцам. Она теперь обращалась только к мужчинам: – Большинство вещей в этом доме – краденые! Даю гарантию!

– Ничего подобного! – обиделся представитель рода Беерчи. – Здесь собраны трофеи! А не особо их стоит продавать по причине слишком пристального внимания к моей обители истинных разбойников. Они только и желают удостовериться, что ценности и артефакты находятся именно в этом доме…

– Ага! – Кашад перенял тактику подруги, обращаясь в пространство перед собой, словно размышляя. При этом ему тоже не приходилось повторять назойливо крутящееся в сознании обращение «тэш». – Думаю, часть, а то и основная доля сокровищ находится в ином месте?..

– Скорей всего! – закивала девушка, воспользовавшись растерянным молчанием сентегов. – Мы тоже так несколько раз устраивали: снаряжали караван и отправляли его в ложном направлении пустым. А сами тем временем перепрятывали ценности прямо под носом у основного конкурента. А то и через подставных лиц нанимали самих конкурентов для сопровождения нашего жутко дорогостоящего товара в стольный град княжества.

– Правильно. А так как основные враги нашего Коллекционера окопались в Курганде, то скорей всего там и находится основной склад чего-то ценного.

Лейч-Ера постаралась успокоить с испугом взглянувшего на нее братца:

– Ну и чего ты разволновался? Они под воздействием твоего внушения вреда тебе не сделают, сами же при этом пострадают. Ну а их уникальная сообразительность лишний повод для укрепления нашей дружбы и сотрудничества.

– Дружбы? – энормианин словно обращался к своему напарнику. – Это раньше мы думали, что у нас с ним дружба, а он все испортил своим внушением… Теперь мы с ним каждую деталь договора обсуждать будем и плату вперед требовать. Правильно, Кашад? Правильно, Риона?

Те кивнули, и сентег обратился к своей сестре:

– Видишь, как они себя ведут? Но я на них не злюсь, сам виноват… Так что придется прикладывать все наши усилия, чтобы их мозги славно и на полную мощность заработали на общее дело… – Он повернулся к людям и продолжил: – Вначале поиск средств на лечение, потому что процесс этот не скорый. Надо его начинать как можно раньше. Так же следует провести самый интенсивный курс обучения некоторым нашим наукам и, самое главное, истории. Есть вещи, которые мне кажутся само собой разумеющимися, и я о них, да и сестра тоже, не задумываюсь. Но вам надо знать обязательно. Даже если вы кроме каменоломни в своей жизни ничего больше не видели. Ну и наконец, попутно, начнем решать главную задачу… а то и две сразу. Надо измыслить, как довести до сведения нашего общества данные о грядущей катастрофе. Ну и придумать способ перехода на ту сторону барьера.

– Всего лишь! – но сарказм прозвучал в восклицании Кашада скорей оптимистически, чем с издевкой.

– Конечно, это не все! – живо отреагировал сентег. – Таким бравым ребятам у меня скучать не придется, дайте мне только до конца восстановить собственное здоровье. Ну а пока делаем, как решили: вначале книги и интенсивное введение Рионы в курс деятельности конклатерры. Попутно думаете над решением глобальных задач. Заодно пытаемся наладить мостики взаимопонимания с Медиальтами и стараемся впихнуть им Кремона в качестве ученика. Ну а для начала приглашаю вас осмотреть все здесь собранное богатство. Начиная от картин и кончая уникальными артефактами. Посмотрим, обсудим, посоветуемся, может, что и выберем для срочной продажи…

Все с ожиданием уставились на Кремона. Так как приказ был сформулирован в виде приглашения, рабы имели полное право выбора. И они это право предоставили старшему в команде. А у того оставалось несколько вопросов для выяснения:

– Почему ты не требуешь от нас наши вещи и артефакты?

– Они ваши трофеи и принадлежат только вам. Бесспорно! В том числе и моя родовая керечеса.

– Так, с этим понятно… А вот другой интересный вопрос: как реагируют сентеги на чужую конклатерру?

– Да точно так же, как и я: век бы с ней не встречался! Сентег пытается делать вид, что не замечает этих женщин, а когда проскакивает мимо них, благодарит судьбу за доброе к себе отношение. Это только своя, личная помощница по торговле – предмет гордости и объект для постоянного, чаще всего желанного общения. И то не в случае с такой персоной, как Салажа. Ее почти все в моем доме побаиваются.

– То есть, как только увидят такую деловую женщину, сразу стремятся на другую сторону улицы перебежать?

– Интересное сравнение… но верное, – подтвердил рабовладелец.

– А вот представь себе такую картину: вдруг все, повторяю, поголовно все рабы вышли на улицу в кепи с огромными красными помпонами. Что случится?

С минуту Сату-Лгав молчал, то закрывая глаза, то открывая. Видно, представлял себе такое зрелище во всей красе. А потом его глаза расширились по максимуму, и он уставился на энормианина:

– А ты очень… очень страшный человек… И опасный!..

– Да не обращай внимания, тэш! – отмахнулся Кремон, вставая на ноги. – Ну что ж, давай, показывай свою коллекцию!

Глава 30

Военная лихорадка

Княжество Катранго заметно выделялось своей военной мощью среди соседей. И по большому счету могло в хорошей войне победить и ту парочку княжеств, которые якобы собирались напасть с севера. Да и сам правитель уже давненько присматривался как бы напасть первым, да с лихого наскока проложить от своей вотчины дорогу к морю. Осуществить, так сказать, старую сокровенную мечту не только личную, но и своих предков.

Вся закавыка была в том, что все остальные княжества не стали бы терпеть резко увеличившего территорию соседа. Так он лет через десять еще накопит силенок, да и следующую территорию хапнет. Вот и существовало негласное соглашение всех со всеми: собираться всем скопом и помогать гибнущему соседу, а потом и наказывать агрессора смещением с трона. По той же причине и двойственные союзы для войны не заключались.

Так что владыка княжества Катранго и так бы не сомневался, что шевеления на его северной границе явно провокационные и ведутся для отвода глаз. И когда иная, независимая разведка ранним утром доложила об этом, правда, в несколько осторожной форме, окончательно поверил доставленной среди ночи депеше от своего управляющего почтой. Все сходилось. И благосклонное вмешательство судьбы, как раз закинувшее его с дружиной так близко и так вовремя к барьеру, было воспринято с откровенной благодарностью. И князь стал действовать моментально.

Помогло ему еще и новое знание о боларах. Пожалуй, он оказался одним из немногих правителей Южного материка, кто сразу поверил рассказам о чрезвычайном уме летающих растений, их ушлости, хитрости и коварстве. И успел провести в своей малой армии должную программу обучения, сменить тактику и все сигналы и заставить действовать совершенно непонятно, неожиданно для противников, окажись ими зеленючки. И в данном случае это сработало. Враг был зафиксирован, задача поставлена, и следовало только определиться с направлением основного удара.

Правда, пришлось пожертвовать главным княжеским колдуном, двумя его коллегами и двадцатью воинами вспомогательного состава. Но когда и их уничтожили неведомые силы противника в одном из пограничных с барьером поселков, исчезли самые последние сомнения. И по давно отработанным каналам, в течение одной ночи, были собраны основные силы наемных искателей, укреплены лучшими воинами и отправлены в подземелья по следам Невменяемого.

Затем и вся дружина покинула город базирования и сделала вид, что двинулась в сторону стольного града. Вот тут прославленные разведчики Карага и допустили роковую для себя ошибку. Два болара оставили колонну войск на марше и поспешили в столицу. Но они были замечены уже давно и их попросту отпустили. Зато после этого дружина немедля стала разбивать лагерь в открытом поле, сразу возле дороги. А тут и тыловая тройка разумных растений подлетела к лагерю и попыталась понять, почему те не на марше. А как они обычно «понимали»? Да запросто: садились на ближайшее дерево, если не было крыши, да и прислушивались. Вот и в этот раз они так и попытались сделать. Сработал стереотип всех предыдущих военных кампаний: никто и нигде не обращает на зеленючек внимания.

А тут обратили… По единой команде из центра лагеря незаметно приблизившиеся тройки Эль -Митоланов спаренными ударами уничтожили всех троих разведчиков. Тем не помогли многочисленные талисманы и обереги. Слишком неожиданной и массированной оказалась атака. Никто даже свое личное оружие не успел применить. Соответственно, подать своим товарищам сигнал Маяком Жизни тоже никто не смог.

По приказу князя обугленные корпуса боларов были разрублены на части, и в руках людей оказалось сразу две литанры с парой запасных пластин, заполненных зарядами. Колдунам не понадобилось много времени, чтобы разобраться с новым оружием, тем более что среди военных уже давно витали слухи о подобном чуде Древних.

Князь со своей дружиной моментально свернули лагерь и двинулись по огромной дуге через степь к обозначенному поселку приграничья. Причем теперь уже правитель Катранго решил не считаться ни с какими потерями и перехватить проникших на его территорию лазутчиков, а потом и самолично завладеть таинственным монстром, который приравнивался к Детищу Древних. Он уже не сомневался в его наличии во глубине магических аномалий.

Передовой дозор получил вместе с литанрой приказ уничтожать всех подозрительных боларов. Такой же приказ об уничтожении зеленючек понесся и в стольный град. Также в столицу было послано распоряжение о частичной мобилизации ушедших в отставку воинов и должного количества офицеров. Соответствующие приказы каждому командиру тоже отправили с голубиной почтой. Практически за один день княжество Катранго из мирного, доброго, пусть и поддерживающего рабство пушистика превратилось в готового к бою, ощетинившегося копьями и заслонами дикобраза.

Йесира вскипела страстями еще чуточку раньше. На следующий день после бала у княгини все оружейные лавки столицы вдруг взвинтили цены на свой товар. И что самое интересное, товар успевали распродавать гораздо быстрее, чем подвозить со складов. Свою лепту в этот ажиотаж внес и племянник княгини. Карлин личными покупками дорогостоящих артефактов и уникального меча заставил совершать оные и всех остальных офицеров гвардии. А там и рядовых пришлось спешно довооружать и обновлять амуницию за счет казны.

Торговцы оружием потирали руки и считали барыши. Убеленные сединами генералы ничего не могли понять и только презрительно плевались от разных слухов. Уж они-то прекрасно знали, на что бывает способна панически настроенная толпа и как падки обыватели на распространение всяких небылиц.

То есть изначально все были больше возбуждены и довольны, чем осведомлены и напуганы.

Положение резко изменилось, когда на следующий день в столицу пришел приказ князя о частичной мобилизации. Вот тут уже приготовления к войне начались с небывалым размахом, на высокой волне горячего народного патриотизма. Взять оружие в руки и показать свою удаль пожелали почти все настоящие мужчины. Ведь одно дело, когда ты сам готовишься нападать на соседа, и другое – когда подлый и вероломный сосед нападает на тебя первым. Вдобавок, хорошо выкрикивать лозунги о победе, когда уверен, что у тебя сил гораздо больше, чем у парочки соседей вместе взятых.

Именно с этим известием примчался к маркизе Баризо ее раскрасневшийся и потирающий ладони компаньон:

– Мальвика! Ты принесла мне огромную удачу, и договорной процент за твое участие и советы уже составляет приличную сумму. Теперь ты можешь позволить себе выкупить этот дом навсегда или арендовать для проживания целый замок.

– Ох! Ну зачем мне целый замок?

Девушка выглядела превосходно в новом платье. А так как собиралась отправиться после обеда в город для сбора странных новостей о войне, была несказанно рада приходу полковника.

– Чиган! Не томи! Рассказывай все подробно. Неужели это правда, о мобилизации?

– Правда!

– И князь движется спешным маршем к северной границе?

– Как раз и нет! Я сам в полном шоке от происходящего. Княжеская дружина не только осталась на юге, но еще и двинулась к самому барьеру. Дескать, как раз там и притаились основные враги нашего Катранго. А провокации на границе – это только отвлекающие маневры. Похоже, неприятель решил нас обмануть, и пока мы ринемся укреплять границы на севере, нанесет коварный удар с юга.

Мальвика побледнела:

– Как же так, барон? Ты ничего не напутал?

– А что тебя так волнует?

– Это не могло случиться так быстро! И княжеской дружине надо поспешить на север! Я уверена, это на юге его отвлекают…

– Не переживай! У князя весьма дельные Эль -Митоланы, и они во всем разберутся.

– Но откуда ты все это узнал?

– О! У меня есть один приятель. Немного сноб, задавака, потому что колдун, но зато у него весьма почетная должность главного управляющего почтой. И мы с ним только что имели разговор. И знаешь, с чего началось? – Чиган Сетирес рассмеялся: – Он мне предложил немедленно поднять цены на оружие вдвое и был страшно удивлен и разочарован, когда я ему похвастался, что сделал это еще вчера. И повторил сегодняшним утром. Ха-ха! Вот потому он мне и проговорился, что хотел похвастаться своей информированностью. Вся голубиная и магическая почта, в том числе и княжеские распоряжения, идет через него, так что он и в самом деле наиболее информированный. Перед тем как встретиться со мной, он имел аудиенцию у княгини, да еще и намекнул, что вскоре у него будет в кармане еще одна, а то и две министерские ставки. То есть у него начинается стремительный карьерный рост.

– Что, вот так прямо и стал вдруг самым умным и востребованным? – не поверила Мальвика, все еще лихорадочно пытаясь сообразить, как же так получилось и в чем ее личная вина.

– Не вдруг. И не стал. А кто ему помог – тоже не удержался и мне похвастался. Одна очень шикарная женщина. Теперь она его любовница и согласилась еще вчера переехать к нему. Сегодня они устраивают маленький ужин и пригласили меня. Ну а я сказал, что приду со своим компаньоном по оружейному бизнесу. Так что отправляемся вместе.

– Уже?

– Конечно! Это ведь не бал. Ужин на дому у нас устраивают засветло, чтобы потом еще успеть на иной, официальный бал. Так что поехали! Я вас познакомлю, да и сами взглянем, что там у него за удивительная красавица появилась.

Растерянная маркиза только и смогла, что согласно кивнуть. Она была в шоке: вместо помощи Кремону она тут только все испортила! Таких жутких дел натворила, что впору расплакаться!..

Глава 31

Первая победа

Два последующих дня новые рабы рода Беерчи только и делали что учились. Причем делали это как самостоятельно, по книгам, так и слушая лекции хозяина дома и его сестры. На третий день лекции по отдельным темам стали вести и другие сентеги. Для них всех было сказано, что Риона готовится на должность конклатерры, а двое мужчин – на специализированных боевиков, которые будут защищать Сату-Лгава во время его походов за трофеями.

Сам же главный представитель рода за первые три дня все-таки сумел с помощью подношений и взяток утрясти проблемы с городскими властями, хотя для этого ему и пришлось потратить все наличные средства и отдать все ценное из того, что у него имелось для данных случаев. И на четвертый день предстал перед выбором: какой из своих «горячих трофеев» продать, для того чтобы в доме не стало голодно. Для этого он перед самым завтраком наведался к северянам, кратко огласил положение финансовых дел и продолжил:

– Понимаю, что еще рано выводить тебя, Риона, на торги, но иного выхода нет. С этой противной Салажей я вчера на ночь глядя разругался окончательно и вообще заявил, чтобы она к моему дому больше не приближалась. Так что после завтрака спускайтесь вниз, будем решать, что и как продавать. В противном случае, завтра у нас нечем будет пообедать. Я уже не говорю о средствах, необходимых для похода в Курганд. Следует немедленно вывезти и продать предметы искусства из самого старого тайника.

Он убежал, так и не взглянув на разложенное оружие, готовое к отражению возможного ночного нападения, и даже не намекнув на спасительную продажу хоть какой-то его части. То есть свое слово он держал.

Каждый из троицы это мысленно отметил. Усевшись за стол, искатели стали высказываться, словно давно обсуждали эту тему.

– Да уж, керечесы продавать нельзя, – словно с кем-то соглашался Кашад. – Разве что ту, которая поломана. Все равно мне для стрельбы и одной хватает.

– Вот именно, – проворчал энормианин. – Надо сегодня же вернуть Коллекционеру его родовое ружье. Или сдать в аренду, если он заартачится. Иначе мы только уменьшаем обороноспособность этого здания.

– Значит, так: надо продавать шавасун! – решительно заявила Риона. – В любом случае у нас один останется. А сломанную керечесу продавать нельзя, из нее может стрелять хотя бы та же Лейч-Ера во время обороны. Ее давно пора отдать в ремонт нашим местным ремонтникам артефактов. Отнесите ее в мастерскую сейчас же.

При этом она глазами и мимикой умудрилась напомнить, что у них в рощице еще и шавасуны припрятаны, и много чего другого, о чем они пока дружно умалчивали даже в разговорах между собой. Потому что ночное проникновение хозяина дома в их спальни, последовавшее потом спаивание эликсиром Бигина и сделанное внушение нельзя было совершить без предварительного просмотра спален, а потом еще и прохода внутрь через иные, потайные ходы. То есть за рабами могли присматривать и подслушивать их круглосуточно. И скорей всего так оно и было. Наверняка имеется кто-то из приживал, который только тем и занимается, что шпионит.

Мужчины задумались. В последнее время они заметили, что их подруга все больше и больше входит в роль той самой женщины-зверя, которая только и могла работать конклатеррой. Спорить с ней никто из них не пытался. Кашад в такие моменты только жалобно посматривал на Кремона, а тот чувствовал какое-то стеснение и не мог жестко осадить свою любовницу. Потому что Риона регулярно, каждую ночь, пробиралась к нему в постель на час-полтора, и они предавались страстным ласкам и любовному экстазу. А так как это тщательно скрывалось от всех, а особенно от напарника, то получалось и не так, и не сяк. Вроде и приструнить надо наглеющую женщину, но и она в ответ может ляпнуть с некоей обидой: «Как пользоваться мною для удовлетворения своей страсти, так первый! А как оградить от крика и обид – так его и нет как будто! Да?»

Примерно так она могла сказать. Поэтому и пользовалась своей безнаказанностью с каждым часом все больше и больше. Невменяемый хотел было дать право в таких случаях покомандовать женщиной Кашаду, даже начал намекать на это во время беседы с ним с глазу на глаз, но тот почему-то испугался, странно засмущался и отмахнулся от этого дела двумя руками:

– Ты старший брат, вот и занимайся ее воспитанием и усмирением!

«Уж не подозревает ли он, что мы с нею любовники? – озадачился энормианин. – И деликатничая таким образом, не хочет вмешиваться в наши отношения? М-да… Как бы выбрать момент и его об этом порасспросить?..»

А по теме сегодняшнего обсуждения вроде и возражать было нечего. Хоть дорогостоящий артефакт и принадлежал северянам, но продать его и пустить полученные средства на общие нужды рода Беерчи было в общих интересах. Поэтому Кремон к сказанному подругой только добавил:

– Но все, что есть в запасниках у Сату-Лгава, тоже выгребем. В первый день я там заметил массу оригинальных вещичек.

Только тут он просчитался. Когда они отправились по запасникам, то ничего дельного не обнаружили. А на вопрос, куда это все делось, хозяин дома искренне возмутился:

– Да ты знаешь, сколько мне подарков пришлось сделать за эти дни?! Командованию городской гвардии, чтобы улицу нашу в список патрулирования включили. Градоначальнику и его своре, чтобы они следствие прикрыли по поводу того нападения. Соседям, чтобы если и не помогали, то хотя бы сочувствовали и на моих кровных врагов работать не начали. Я уже не упоминаю о такой мелочи, как фонарщики, которые стали отключать свет возле моего дома за два часа до полуночи.

Вот тогда северяне и поставили хозяина в известность, что на торг они вынесут неактивированный шавасун и кое-что из имеющейся у них мелочи. Для старта хватит вполне, как и для готовящегося похода в соседний Курганд. А если повезет, то и для оптовой закупки продуктов на месяц хватит.

Артачиться и показывать излишнюю гордость рабовладелец не стал:

– Если это ваше добровольное решение, тогда отправляйтесь на торг немедленно. Все вместе. Для подстраховки и официального якобы присмотра за вами следом будет прогуливаться Лейч-Ера. Только умоляю вас, не забывайте, что ей нельзя и словом вмешиваться в работу конклатерры. И самое главное: не продешевите! Цену вы знаете, но как только поймут, на чей род вы работаете, то сразу попытаются воспользоваться моим бедственным положением. Берите за шавасун только золотом Центра.

Центр чеканил свои монеты, которые никогда в цене на падали.

Вышли через полтора часа. Не самое лучшее время для посещения огромного крытого здания торга, но именно тогда там уже не крутилась Салажа, встречаться с которой вот так сразу сентеги крайне не советовали. Вредная баба там бывала с раннего утра и после обеда. Впереди в кепи с красным помпоном гордо вышагивала Риона, Кремон и Кашад следовали за ней как носильщики. А сзади со скучающим видом плелась Лейч-Ера. По сути, она и не нужна была, подсказать при всем желании ничего бы не сумела, но уж очень ей хотелось посмотреть и прислушаться, как будет справляться со своей работой новая помощница по торговле и финансам.

Здание торга, напоминавшее по величине Каретный Двор, с парадного входа смотрелось величественно. Колонн внутри было неимоверное количество. Прилавков с поделками ремесленников и продуктами сельского хозяйства не было. Вместо них стояли разные столики, этажерки и подставки, на которых и располагались образцы. Только образцы, да и то вместо них порой висели списки предлагаемого. Без цен. Цены оговаривались во время личного контакта и начинавшейся торговли. С тыла к зданию примыкал огромный даже по меркам города двор, простиравшийся до самой городской стены и имевший свои отдельные ворота для въезда повозок. И вот уже на этом дворе было все и в любых количествах. Продавшая, например, муку конклатерра отсылала раба с покупателями к возам, и тот выдавал им купленное. Чаще всего покупалось много, и повозка продавца еще и доставляла товар к дому или в поместье покупателя.

Также следовало особо помнить и про особые сложности во время расчетов. Например, поместным хозяйственникам, продающим муку или солому для похасов, никогда денег не платили. С ними рассчитывались только товарами. Тканями, обувью, кухонной посудой. Производители тканей за свой труд могли получить изделия из кожи, парчи и железа, самое простейшее оружие и более ценные предметы домашнего быта. Ну и порой только самые мелкие, низкого качества деньги. Серебряные монеты – редкость. Кузнецы и кожевники, уже по традиции, требовали за свои изделия серебро. За отличное оружие и артефакты – только золото. За самые уникальные артефакты и изделия с драгоценными камнями – только золотые монеты Центра. Они по весу чуток отличались, практически не стирались со временем, и чеканка была особенная, сразу бросающаяся четкостью и глубиной штамповки.

И считалось, что чем большей монетой ты заплатишь, тем больше тебе обязаны дать товара низшей потребительской группы. Считалось! Но еще во время учебы казначей искательской ватаги заявила:

«Какой абсурд! Да только на этой косности и менталитете тут у вас можно заработать бешеные средства».

Хозяева дома с ней на эту тему и поспорить успели, и в первый раз поругаться. Вот потому Сату-Л гав и напоминал при расставании о необходимости продажи за самое полновесное золото.

Все огромное пространство торга пестрело красными помпонами. Виднелись и дамы-сентеги, но их было гораздо меньше. Они притворялись, что просто тут прогуливаются да говорят о погоде.

Риона быстрыми шагами обошла выбранные места, спрашивая, что почем, а потом засела в той части, где торговали съестными припасами. Казалось, она вот-вот купит огромную партию продовольствия.

Кремон не выдержал, склонился к женскому ушку и зло зашептал:

– Ты что, забыла основное правило? Продукты в последнюю очередь! Они к вечеру дешевеют! К тому же у нашей хозяйки сейчас глаза вывалятся от бешенства. И товара на обмен у нас нет, как и мелких денег…

Но специалист по рыночно-обменным отношениям даже не соизволила взглянуть на своего любовника. Только гневно шикнула на него: «Не лезь не в свое дело!» – и вновь, уже в третий раз, подошла к массивной широкоплечей коллеге, которая и ростом выделялась среди остальных женщин. Прозвище, на которое она охотно откликалась, тоже было вполне соответствующее: Маманя. Но самое главное, что у этой представительницы расположенного к югу от Аллангарна поместья в списках было все. Начиная сметаной, творогом и колбасами и кончая тюками соломы для похасов вкупе с самими похасами. Похоже, на здешнем рынке был избыток пищевых товаров.

Маманя скучала, время для ее продаж еще не пришло, поэтому на новенькую, которая уже час крутилась вокруг да около, смотрела снисходительно, если не сказать с пренебрежением. Но поговорить, видимо, любила, потому встретила вопросами:

– Ха! Неужели так быстро решилась что-то купить? А ты знаешь, что я первым покупателям всегда цену завышаю?

– Знаю! – отозвалась Риона и тут же похвалила: – И правильно делаешь! Нечего всякой мелочи под ногами путаться, когда главные оптовые покупатели договариваются.

– Ой! Неужто сразу пять крынок молока купишь? – не удержалась от ехидства Маманя. – Оптовые – они такие!

Она не успела засмеяться первой, коллега ее опередила. А когда отсмеялась, перешла к делу:

– Нет, я не такая, столько молока не пью… – Риона ткнула пальцем за спину, на своих носильщиков: – Как тебе эти мускулистые парни? Они в каменоломнях по три нормы давали!

Громадная бабища тут же ожила, с завидной скоростью сорвалась с места и с довольным мычанием ощупала у братьев Низу плечи, бицепсы и мышцы живота. И, чуть не давясь слюной, выпалила:

– Беру! Большую цену, чем я, все равно никто не даст!

– Честно говоря, они мне уже надоели со своими приставаниями, – доверительно сказала Риона, отводя Маманю за локоток к ее торговому месту. – Так что, может, скоро и продам… Но сегодня у меня другая вещица есть, более ценная…

Оградив себя и напарника магическим пологом, Кашад, скрипнув зубами, сказал:

– Я ее прибью!

Кремон грустно вздохнул:

– В очереди будешь после меня. Хотя сомневаюсь, что мне достанется это удовольствие. Вон, глянь…

Лейч-Ера стояла недалеко и, благодаря своим колдовским силам, прекрасно слышала, о чем договариваются конклатерры. И при этом на ней, как говорят люди, лица не было. Но первым право на наказание имел главный сентег рода Беерчи. Кремон и Кашад тоже прислушивались к разговору, который кардинально ломал местные традиции.

Напору Рионы мог позавидовать купец с трехсотлетним стажем:

– Ну что, Маманя, тебе бумагу и карандаш дать, чтобы ты могла вести подсчеты?

– Грамотная! И на память не жалуюсь.

– Смотри, повторять свои предложения не буду. Мне нужна ежедневная доставка целой повозки продуктов на тридцать пять, а то и на пятьдесят особей. Причем никаких заездов на торг, повозку сразу нагружать заказом для меня и отправлять к дому. Учти: каждый день в любое время года. Письменный заказ на следующие два дня буду передавать через возницу. Нечто крупное или завышенное количество заказывается минимум за два дня. И все это мы для начала оформляем на полгода. Как оно тебе? Просматриваешь выгоду? Вижу, что просматриваешь, только глаза не вырони!.. Потому что идем дальше. Покупаю также десяток похасов, но с условием постоянного содержания и кормежки у тебя. В основном в нашей конюшне только иногда будет пара или две похасов, остальных буду заказывать через того же возницу. Также сделаете несколько прочных закрытых повозок или по надобности будете давать свои, коль имеете. Но одна будет стоять у нас постоянно. Пока говорим все о той же половинке года. Запомнила? Идем дальше…

Минут через пять Маманя таки испугалась за свою память, выхватила из ящика лист бумаги и стала лихорадочно записывать все, что перечисляла нежданная и немыслимая заказчица. Потом они еще полчаса грызлись о цене по каждому пункту. Тут мужчины с недоверием переглянулись: за три дня их подруга так заучила данные по себестоимости любого продукта, что оставалось только диву даваться.

В конце концов, дошло до главного, до расчета. И тут Риона не сразу засветила товар. Вначале узнала, разбирается ли ее коллега в этом и сумеет ли отличить действующий артефакт от сломанного. Потом поднялась по лесенке самых престижных и редких экземпляров оружия и с апломбом заявила об имеющемся шавасуне. А потом чуть ли не прыгнула на коллегу, шепча ей в самое ухо:

– Понятное дело, что не активированный еще! То есть твой хозяин станет его единственным владельцем, первым в своем роду!

Кажется, несколько случайностей наложились одна на другую. А может, это у Рионы имелся настоящий талант, сродни колдовству, руководствуясь которым следует выбирать нужную договаривающуюся сторону. Скорей всего владелец огромного поместья был богаче самого знатного дворянина, проживающего в городе, а вот неких отличительных, особенных артефактов, да еще и в виде оружия – не имел. А мечтал о них до перекоса клюва («До посинения», – любили говорить драконы). И его доверенная представительница финансов и торговли об этом перекосе ведала.

Потому что когда Кашад с Кремоном по зову девушки подошли и показали отполированный шавасун, Маманя сразу выпалила своей уже лучшей подружке:

– Не переживай, Рионушка, не обижу! Только надо бы проверить окончательно. – И, явно стесняясь, с заминкой пояснила: – Я ведь не Эль-Митолана…

Словно она давно себе такую мелочь могла позволить, да все никак не соберется устроить. А теперь вот ей стало стыдно…

Тотчас послала одного из молодых парней к повозкам, и тот привел заспанного мужчину, еще плохо соображавшего от недавно выпитой солидной дозы гремвина. Перегаром от него разило за десяток метров. Но когда он осмотрел парализатор Древних и простым зрением, и магически, хмель с него слетел.

– Ух, ты! Годный! – прошептал колдун, блестя глазами словно трего. – Не пользованный… Новенький… Ма, ты – чудо! Как ты умудряешься такие ценности выторговывать?

– Не лезь не в свое дело! Сядь в сторонке и охраняй этих двоих. – Маманя кивнула на Кремона и Кашада. – А вокруг нас полог поставь! – Последние слова, что удалось услышать, были обращены к Рионе: – А мы с тобой, голубушка, сейчас…

Ну, тут уже и подслушивать не стоило: начались окончательные подсчеты. А Кремон и Кашад в это время общались с местным колдуном.

Почти сразу после знакомства Кашад перешел к делу:

– Мы у хозяина особым доверием пользуемся, и он нам массу иных поврежденных артефактов дал в починку. А вот опыта не хватает… Да и сам понимаешь, как нам порой бывает грустно и одиноко, а вот поделиться не с кем. Вот если бы ты к нам пару раз наведался, а там, может, и на ночь остался, а?

– Вы думаете, отчего я пью? Вот как раз по этой самой причине! – сразу стал откровенничать раб Эль-Митолан. – Так что я с удовольствием помогу, чем смогу. Лишь бы ваша конклатерра, – он оглянулся на раскрасневшихся торговок, – нашей намекнула, что вам помощь требуется. А если я добавлю, что можно будет еще нечто ценное прикупить, то меня будут к вам отпускать в любое время суток.

– Чудесно! А то мы не местные, считай, всю жизнь в каменоломнях прожили, совсем ничего в этом городе понять не можем.

Коллега теперь уже и состраданием проникся:

– Надо же! Как вам тяжко довелось! Вот бы вас наша Маманя выкупила!

– Не приведи судьба! – чуть ли не хором вырвалось у братьев Низу.

– Зря боитесь! Это с виду наша конклатерра страшная да тупая. А так – добрейшая и умнейшая! Поверьте! Нам у нее живется лучше, чем в других поместьях. И что интересно: работаем меньше, а хозяин наш все равно богатеет больше остальных.

– Да нет, – сказал Кашад. – Хозяин у нас добрый, доверяет…

– Да при чем тут хозяин? – изумился колдун. – Главное, чтобы они не зверствовали! – Он вновь оглянулся, прошелся взглядом по Рионе и понятливо улыбнулся: – Хотя девка сочная! И если вы с ней по ночам развлекаетесь…

– Ты что?! – опять в унисон возмутились два брата, и оба дружно покраснели.

Их собеседник недоуменно пожал плечами:

– А что я такого сказал? Дело житейское… Если ей нравится и никто не завидует…

Наконец торг закончился. Мешок со всякой мелочовкой был вручен Мамане, скорей всего как залог основной сделки, и Риона довольно быстро отправилась на выход. Мужчины, получившие приказ «за мной!», поторопились ее догнать и пристроиться сзади. Шавасун так и остался при них. Искать куда-то подевавшуюся Лейч-Еру никто не стал, не заблудится. Девушка в уме лихорадочно прикидывала, не продешевила ли она. А мужчины с полной уверенностью думали: «Продешевила!»

Правда, у Невменяемого вдобавок крутились в голове слова нового знакомого.

«Как он догадался? – думал он. – И хуже всего, что Кашад тоже заметил мою растерянность. Даже покраснел от подозрений… М-да! Видимо, так долго не протянется, надо будет с ним поговорить и во всем признаться. Ах да! Вначале еще следует уговорить Риону, она ведь слушать не хочет о разглашении нашей тайны. Как бы это так на нее грамотно надавить?.. Попробую устроить это сегодняшней ночью. После скандала и выволочки от сентегов она будет более покладистой…»

Они уже вышли из громадного здания и спускались по широким ступеням парадного входа, когда навстречу им из толпы выкатилась Салажа. Она, видимо, спешила в здание по своим уже послеобеденным делам, и ее наметанный взгляд сразу ухватил пару мощных мужчин.

– Эй, так это же мои молодцы! – воскликнула она. – Я ведь их собиралась покупать! – Девушку она вначале не узнала, уставившись на нее, словно та была голая и только с одним помпоном на голове. – О! Дорогуша! Продай эту пару рабов! Не прогадаешь!

– Не продаются, самой нужны! – с королевским высокомерием бросила новенькая конклатерра, даже не приостанавливаясь.

Но скандальная особь, семеня, пристроилась сбоку, оглядываясь по сторонам, ища поддержки у окружающих и начиная скандально повышать голос:

– Что же это творится? А? Сату-Лгав мне этих молодцев обещал! Я первая была на покупку. Как он посмел меня унизить отказом?!. И продал какой -то!..

Продолжая идти, Риона с пафосом, не менее громким голосом воскликнула:

– Сату-Лгав честнейший гражданин империи! Он всегда держит свое слово! Он воистину благороден, поэтому не продает своих рабов! Этим делом занимаюсь я! – с последним словом она резко замерла на месте, уставившись на Салажу. – Ты все поняла?

И тут же тронулась дальше. Растерянная торговка пару раз шумно выдохнула, посмотрела на окружающих, кое-кто из которых откровенно над ней посмеивался, и уже собралась идти дальше. Она явно не могла уловить своего самого главного просчета в данной ситуации. Но тут увидела прошедшую поодаль Лейч-Еру. Сразу все вспомнила и обо всем догадалась. И возмущенно закричала:

– А-а-а! Так это он меня на эту пигалицу променял?! Только вчера где-то в каменоломнях купил, а сегодня уже конклатеррой стала?! Да ты, овца драная, скоро издохнешь от голода вместе со своим хозяином! Я тебе такое устрою, что все вместе на коленях ко мне приползете просить прощения. Всех подговорю, чтобы вам втридорога продавали даже сухари погнившие! Вы еще меня попомните!..

Северяне уже отошли довольно далеко, а крики все еще доносились.

– Да она страшнее всемирной войны! – помотал головой Кремон, а его напарник предложил:

– Может, мне совершить подвиг? Вернуться и пришибить эту несносную скандалистку? – Но, заметив косой взгляд Невменяемого, тут же сказал: – Ладно, ладно…. А то ты еще завидовать станешь моей славе.

Когда рабы повернули на свою улицу, их легко обогнала на своих длинных ногах сестра хозяина. Открыла им ворота, пропустила во двор, потом в дом и ворвалась вслед за ними вся взбешенная, чуть ли не в истерике.

– Ты бы только слышал! – закричала она вышедшему к ним навстречу брату. – Ты бы только видел, как она торговалась!

Понимая, что никакая шутка его уже не спасет от плохого настроения, Сату-Лгав поник клювом и все-таки промямлил:

– Неужели так удачно продала шавасун?

– Пока он еще при мне! – опередив сентегу, сказала конклатерра. – Бумагу и карандаши сюда! – скомандовала она вошедшей в холл девчушке, которая была старшей дочерью одной из семейных пар. – Быстро!

Девчушку постепенно готовили на роль конклатерры, но пока она не имела к этому делу ни желания, ни талантов. Но вот бегала на удивление быстро. Не успела еще Лейч-Ера разогнать реку своих жалоб, как каждого из присутствующих усадили за стол, дали карандаши и заставили писать. Риона первым делом продиктовала в графу «Имеем» редкое оружие и ту кучку мелочи, что шла в довесок. Потом предложила поставить цену продажи в золоте, которую следует. А дальше стала перечислять товар, который все заносили в графу «Получили». В конце предложила добавить в последнюю графу наличные деньги, которые Маманя доставит вечером, после торговли. Плюс те деньги, которые привезет на днях из поместья. Плюс вырученные за продажу товара в течение нескольких дней. Только после этого артефакт Древних будет передан в ее руки навсегда. А может, и сам хозяин прибудет за таким желанным оружием.

– А теперь быстренько суммируем средства в графе «Получили»! – (Девчушка тоже корпела над подсчетами вместе со всеми.) – Сложили? М-да… долго… Так, молодцы! Теперь переводим полученную сумму мелких денег в золотые монеты Центра, пусть даже по самому выгодному для золота курсу. Перевели? И кто мне теперь назовет нашу полученную выгоду? Прошу, тэш!

Сентег уже третий раз подряд пробегал взглядом по столбикам цифр и выглядел по меньшей мере ошарашенным. И клюв у него перекосило, и перья хвоста дрожали, и сглатывал он часто, выдавая тем самым немалое волнение. Затем все-таки вынужден был признать:

– Если мы нигде не ошиблись, то получается двойная выгода.

То есть выходило, что для оплаты приобретаемых на полгода товаров, продуктов, услуг, животных, их кормежку и повозок (а ведь следовало прибавить к этому огромное количество наличных мелких денег и серебра, которое прибудет сегодня и на днях!), пришлось бы продать сразу два шавасуна! И то сделать это очень удачно и по хорошей цене. Следовало учитывать, что объем закупки продуктов был явно завышенным, что позволит либо легко увеличить количество проживающих в доме, либо постепенно накопить солидные запасы в подвалах на два этажа и на чердаке.

Риона встала в середине большого холла, уперев кулачки в бока, и выдала:

– Мало того! Теперь я свободна для иных, более великих дел и свершений! Отныне мне нет необходимости ходить каждый день на торг и покупать там пять крынок молока! Это я так, образно… Дом обеспечен, голод и нищая старость никому больше не грозят. А мои таланты пойдут на попытки избавиться от иных, накопленных за долгие годы… трофеев! – Она замолчала и обвела всех удивленным взглядом. – Все. Я закончила. Почему меня никто не хвалит и не угощает сладкими конфетами?

– Будут тебе конфеты, будут тебе и пирожные, – пообещал Сату-Лгав, задумчиво косясь на сестру, которая уже в который раз склонилась над своим листком. – Я вот одного не могу понять: почему никто из нас не догадался раньше такое решение вопросов конклатеррам посоветовать? Ведь это же так просто: не надо никому лишний раз тащиться на рынок. Да и продавец готов отдать будущий, но запланированный товар за полцены… Ведь поставки по примерно такой системе существуют издавна и ведутся в армию и разные государственные структуры… Правда, там деньги за товар выплачивают из казны потом, не всегда охотно, а то и с большими задержками… Наверное, это больше всего и пугает производителей.

Кремон тоже решил пофилософствовать:

– Есть такая пословица: «Скупой и нерешительный платит дважды». И ей в противовес звучит другая: «Кто платит сразу или вперед, тот платит вдвойне».

Неожиданно подала голос девчушка, которая так и оставалась сидеть с краешку стола со своим листочком:

– Обожаю пословицы, но такие слышу в первый раз…

И тут же поплатилась за это. Сату-Лгав указал ей на дверь, и она молча поспешила покинуть холл. Потом сентег поставил полог, чтобы никто из домашних их не подслушал, и поинтересовался у Лейч-Еры:

– Ну что, все сходится? Двойная выгода?

– Да не все сходится, – заявила та, но после этого нервно щелкнула клювом. – Если учитывать все факторы и считать более скрупулезно, то выгода получается не двойная, а даже чуточку больше…

– Вот как?! Ну, тогда наша новая рабыня вообще может есть в доме любые конфеты, какие только отыщет. Честно говоря, не ожидал, что женщины севера настолько умные и сообразительные.

Невменяемый и тут не удержался от поучительного высказывания:

– Причина в распространяемом по всему миру информационном опыте. Ваша империя варится в собственном соку, закостенела в догмах, боится нарушить хоть одну традицию и погрязла в консерватизме. Как итог: мир на краю катастрофы, а вы об этом ничего не знаете.

– Не забывай, у нас все до сих пор уверены, что остальной мир – это безжизненная пустыня, заполненная магическими аномалиями! – резонно заметила сентега. – Да и северяне только недавно сами узнали о катастрофе.

– Ну да… но живи мы вместе, как в глубокой древности, вообще бы не было никакой опасности. Давно бы добрались не только до Марги, но и до Сапфира. А так…

Речи энормианина решительно оборвал хозяин дома:

– Ладно, дальние путешествия подождут. У нас на носу осуществление более простых, приземленных планов. Раз уж наша конклатерра так превосходно сторговалась, то мы теперь обязательно воспользуемся полученным преимуществом во времени. Как только получаем похасы с повозками, сразу отправляемся в Курганд…

Кашад с удивлением повернулся к сестре хозяина:

– Разве за твоим братом в том городе не охотятся?

– Охотятся, еще и как! – ответила она. – Ему внутри стен Курганда категорически нельзя появляться!

– Вот именно! – взмахнул крылом сентег. – Внутри стен! А я туда и не сунусь. Туда отправится с вами мой двоюродный братец. Он там сто лет не бывал, и его никто не узнает. А я буду вас ждать снаружи, в засаде. Вот чувствует моя душа, что по вашим следам парочка, а то и десяток сволочей обязательно увяжется. Там только этим и промышляют.

Невменяемый отыскал, на его взгляд, первую прореху в плане:

– А нас не узнают по кепи? Они ведь сразу своей расцветкой укажут на твой род.

– Ерунда, наденете цвета рода моего кузена по его отцу. Он имеет на это полное право, как и право ехать со своими рабами куда ему вздумается. В том числе и со своей конклатеррой.

– А чем славится Курганд? – поинтересовалась Риона. – Что мы там можем полезное выторговать?

Сату-Лгав пробурчал:

– Разбойниками он славится!.. Чем же еще… Ну а из полезных вещей – изделиями из кожи, производством сбруи для похасов и отменной обувью для людей. Кстати! – он устремился к лестнице на верхние этажи. – У меня есть несколько книг о наших соседях и о Курганде. Так что будет лучше, если вы их прочтете, а потом мы ответим на ваши вопросы.

И вся компания поспешила в библиотеку-кабинет хозяина дома.

Глава 32

Удачливая торговка

На четвертый день после знаменательной продажи шавасуна три повозки отправились в Курганд прямо из поместья рода Тюильи, из которого шли теперь все поставки в дом рода Беерчи. Передней повозкой правил Кашад, которому помогали две женщины из дома Коллекционера, но теперь наряженные в кепи совершенно иных расцветок. Там же восседал и двоюродный брат Сату-Лгава, который довольно уверенно изображал хозяина всего небольшого каравана. Второй повозкой, облучок которой был заранее окружен пологом неслышимости, правил Кремон. Ему составляла компанию Риона. Они обговаривали события последних дней и составляли планы на будущее. В последней повозке находился сам представитель рода Беерчи. И тоже в шарфе цветов его кузена. Правда, сентег прятался под тентом, а похасами управлял один из его семейных рабов вместе со своей младшей дочерью. Эта повозка заметно отличалась от двух передних своей неказистостью и кажущейся дешевизной. Хотя на самом деле борта тоже были обшиты толстыми досками, и для защиты всей повозки использовали несколько артефактов да десяток многоструктурных оберегов. Там хранилось основное ударное оружие отряда: обе керечесы с зарядами. Трофейное, но пострадавшее в бою ружье пока починить не удалось, хотя мастера корпели над ним сутками. При приближении к Курганду третья повозка должна была отстать, да так и затеряться в дальнем пригороде, чтобы отсечь возможную погоню. А чтобы заранее знать, есть ли вообще погоня или ненужное внимание к основной части отряда, сентег собирался находиться отделенным сознанием возле кузена и рабов как во время погрузки ценных раритетов, так и во время отправки их из города.

Накануне Сату-Лгав наведался в поместье рода Тюильи вместе с сестрой. Сделали они это по приглашению владельца обширных земель, который посетил дом Беерчи днем раньше. Тэш Ску-Брайк Тюильи, известный владелец сельскохозяйственных угодий, приезжал за шавасуном и привез деньги. На месте сразу настроили артефакт на сентега, активировали его, а потом устроили небольшой торжественный ужин в честь этого события. Как оказалось, оба представителя родов не раз уже встречались и были знакомы, но в последние три десятка лет ни разу не сталкивались. Зато во время ужина было что вспомнить, что обсудить, чем поделиться и что вынести полезного из общения.

Расставались, подружившись настолько, что Ску-Брайк сразу и идею хорошую подсказал: мол, выезжайте на повозках непосредственно от меня. Пусть и дальний путь получится по Второй дороге, как ее называли, зато более безопасный. Да и ровный путь: Вторая была уложена плотно пригнанными друг к дружке каменными плитами. Кстати, и все остальные дороги здесь называли по номерам и только для лучшего понимания добавляли направление. Например, прямая дорога из плотно утрамбованного щебня и глины между Аллангарном и Кургандом называлась Первой. А та, которая вдоль барьера, пыльная и почти нехоженая, считалась Нулевой. Чем дальше на юг, тем больше номер. Хотя уже ближе к центру нумерация начиналась в обратную сторону и с добавлением буквы «Ц». Ну а вокруг Полюса ко всем номерам дорог добавляли букву «П». Удобно, понятно и никакой путаницы. Главные тракты, ведущие от центра к окраинам континента, вообще имели каждый свое личное имя, созвучное одному из цветов или основным оттенкам.

По Второй дороге движение было не в пример оживленнее, чем по Первой. Потому что здесь уже начинались великолепные угодья, с раскиданными повсюду хуторскими хозяйствами, небольшими поселками и уютными городками. Данные пространства считались наиболее пригодными для ведения сельского хозяйства из-за тучных черноземов, да и урожай большинства культур удавалось собирать по два раза в год.

Как следствие, порой на дороге, несмотря на ее ширину и отсутствие выбоин, даже останавливаться приходилось из-за слишком интенсивного движения. Кто только куда не ехал, что только не вез! Но спешки не было, да и ехать в повозке в любом случае быстрей и удобней, чем двигаться пешком. Северянам было весьма интересно присмотреться к жизни обитателей данных земель, ну а пара любовников могла еще и спокойно переговорить на важные темы с глазу на глаз.

Кремон настаивал на том, чтобы сказать Кашаду об их отношениях, но все его доводы разбивались о яростное сопротивление девушки. А когда он попытался еще надавить, она вдруг заявила, что покончит жизнь самоубийством. В мире Тройной Радуги подобные угрозы считались дикими, можно сказать, экстремальными. Поэтому Невменяемый очень испугался за психологическое состояние своей любовницы и пошел на попятную:

– Хорошо, хорошо! Будет, как ты захочешь! Но никак не могу понять, почему ты так упорствуешь? Мы ведь имеем полное право быть вместе и не скрывать этого. Что у тебя за предрассудки такие?

– Это не предрассудки! – ответила Риона. – Это мой личный секрет! И почему ты мне не желаешь уступить в такой малости? Ведь могу я иметь свои глубинные причины для такой скрытности и не раскрывать их никому?

– Даже мне?

– И тебе тоже! Раз ты сразу согласился с такой секретностью в наших отношениях, то с чего это решил изменить свою позицию?

– Ну, я ведь тебе уже сто раз твердил: мне неудобно перед братом за подобную скрытность. Кашад иногда на нас так смотрит, что я почти уверен: он догадался о наших отношениях. Тем более что от колдуна подобные секреты скрыть почти невозможно. Он при желании…

– Да знаю я, знаю, что именно он может просмотреть и проверить при желании! – девушка перешла на истерический тон. – Но он не посмеет это сделать! Как не посмеешь и ты проболтаться, нарушив свои обещания! Иначе – меня не станет!

– Хорошо, только успокойся…

– И больше на эту тему ни слова!

– Согласен!

Хотя в душе Кремона бушевал огонь противления и желание поругаться как следует, он сдержался, и некоторое время они ехали молча. После чего сменил тему:

– Я тебя так вчера и не увидел, ну а ночью… Хм! Так что расскажи, что там вышло с тем бойкотом на торжище.

Ну, тут девушка сразу вздохнула, расслабилась и с гордостью стала пересказывать события минувшего дня. Вообще-то, на рынок ей теперь и в самом деле можно было не являться. Но ведь следовало заводить новые знакомства, быть в курсе цен и некоторых событий финансового и торгового мира. Поэтому, несмотря на предупреждения Лей ч-Еры, молодая конклатерра все-таки отправилась в место сосредоточения своих коллег. Почему были опасения? Да по той причине, что пакостная Салажа начала мутить воду на торжище сразу в день первой ссоры. Она оббежала почти всех, обвинила свою конкурентку во всех смертных грехах, выставила ее самой подлой, лживой и коварной и не просто просила, а требовала устроить новенькой травлю и полное разорение.

Большинство, зная мерзкий характер самой Салажи, просто хмуро от нее отмахивались, отделываясь одним словом: «Посмотрим…» Но нашлись и такие, которые с радостью ухватились за идею устроить травлю слишком самонадеянной, никому не знакомой коллеги. Случалось такое иногда в этом «коллективе с помпонами». Но почти все с опаской или с интересом посматривали на Маманю, которая являлась безусловным авторитетом и которая успела заключить с новенькой какую-то сделку купли-продажи. А та на начавшую бубнить ей на ухо скандалистку только цыкнула с недовольством: «Отвали! Не до тебя сейчас. Не видишь, у меня торговля пошла!»

В следующие два дня ни Мамани, ни Рионы на торжище не было. Подобное у конклатерр допускалось. Если клиент постоянный, берущий каждый день крынку молока, головку сыра и пять хлебов, то с таким делом, как продажа и получение мелочи, и любой раб справится. Тем более что самая крупная ростом торговка вместо себя целого колдуна оставляла.

Что интересно, почти не появлялись на рынке в эти дни и торговые представительницы нескольких довольно знатных, крепких родов города. Они, можно сказать, кормили наиболее знатных дворян со всеми их семействами и скопищами рабов. Так что глупых, наивных или недальновидных среди них не могло быть по умолчанию. И только к концу второго дня их отсутствия по торжищу поползли странные слухи: некоторые видные конклатерры стали заключать между собой совершенно новые, никогда ранее никем не виданные соглашения. Подробностей никто не знал, но все были жутко заинтригованы.

На третий день с утра на торжище появилась Маманя. И к ней сразу поспешили с десяток коллег с вопросами: «Где пропадала? Будешь ли участвовать в травле новенькой?» На что мощная носительница красного помпона рассмеялась гомерическим хохотом. А потом не менее громко заявила:

– Где я могу пропадать, как не наживая богатство для своих тэшей! Они бы без меня на подломленных, ослабленных ножках уже бы и тельца свои куриные носить не смогли. А так скоро не смогут их носить от навешанного на перья золота! Ха-ха-ха! – она опять рассмеялась, отнюдь не смущаясь тем, что неподалеку прогуливались несколько сентег.

Товарки ее поддержали. Никто из них не сомневался, что хозяева без них вымрут уже через неделю, максимум две.

– А по поводу моей лучшей подруги, с которой мы состоим близкими компаньонками, могу только предупредить по-хорошему: кто хочет крупных неприятностей, разорения и войны со мной и моими клиентами, пусть только слово гнилое скажет в ее сторону. А особо настойчивым или непонятливым я лично так морду разукрашу, что потом ни один колдун обратно не починит!

Предупреждение возымело действие более чем значительное. Все разбежались по своим местам и стали ждать появления на торжище Рионы и Салажи. Риона заявилась первой, с одним сопровождающим, издалека радостно помахала Мамане рукой и послала воздушный поцелуй. Та ей ответила тем же. Чем не доказательство крепкой дружбы? Чуть позже появилась Салажа, она явно предвкушала травлю зазнавшейся выскочки.

Однако новенькая злую тетку даже не заметила, осмотрелась в зале и устремилась к одной из самых богатых, спесивых и неприступных конклатерр Аллангарна. Женщина заведовала торговыми делами местного герцога, поэтому за ней давно закрепилось прозвище Герцогиня, против которого не посмели возражать даже сентеги. Она ходила в окружении сразу двух Эль-Митоланов и парочки обычных, но крепких рабов, которые к даме никого без ее сигнала не подпускали. И не без основания считалось, что Герцогиню побаиваются как градоначальник со своей свитой, так и главный судья, комендант и командир городской гвардии. Она приходила на торжище редко, два, а то и раз в неделю, но считалась самой желанной покупательницей.

Все замерли, ожидая, что произойдет, и почти не сомневаясь, что молодую нахалку сейчас же грубо оттолкнут в сторону. Но ведь и ее сопровождал Эль-Митолан! Вот этот красавец и дал знать своим коллегам, чтобы те обратили внимание своей подопечной на готовящуюся встречу. Ко всеобщему удивлению, колдуны как-то дали знать своей матроне, которая в тот момент пристально рассматривала большую чугунную сковородку. И как все поняли, встреча не носила случайный характер. Потому что Герцогиня, спешно отдав товар продавцу и молвив слово согласия о покупке, тут же развернулась к новенькой. И заулыбалась ей как хорошей знакомой. Они поздоровались и стали деловито общаться, прикрытые пологами неслышимости и чуть ли не невидимости. Так и двинулись неспешно к Мамане, машинально обходя прогуливающихся сентег, словно те были неодушевленными колоннами, и не думая никому из остальных уступать дорогу. Пока дошли, самая рослая носительница красного помпона уже ждала их среди своих этажерок с образцами, и они там целый час о чем-то бурно спорили втроем и договаривались. О чем именно? Так только и надо что подождать, все равно потом станет известно. Сразу-то подслушать никак не получится.

Свидетелям этой сцены ничего больше не оставалось, как любоваться страшным фиаско Салажи и наблюдать за ее поведением. Скандальную тетку вначале вообще чуть удар не хватил. Потом она стала метаться от одного своего приверженца к другому, тупо спрашивая: «Чего это они?» Пока кто-то из не менее сварливых, чем она, не крикнул во всю глотку: «Чего, чего! Работают люди! А ты почему как вошь по шейтару мечешься? Заняться нечем? Тогда иди домой отсыпаться и не мешай другим!» А несколько конклатерр еще и рассмеялись в лицо растерянной Салаже. Та умчалась, затаив вселенское зло и ворча под нос угрозы.

Да только новенькая уже никого не боялась. Еще в первый вечер, когда Маманя приволокла первую дневную выручку, они плотно пообщались и сразу сообразили об огромной выгоде, если подобным образом обеспечить поставку продуктов в самые крупные и значительные дома города. Опытная торговка имела огромные связи и деловые контакты, а Риона – умение договариваться вкупе с сообразительностью и невероятным чутьем на правильное и вовремя сказанное слово. Вот сама Маманя и предложила скооперироваться для составления десятка договоров, пообещав за это посреднице определенную долю. Причем долю весьма существенную.

Понятное дело, что новенькая торговка согласилась, и два дня новые подруги только и делали, что вылавливали самых значительных конклатерр города и втолковывали им взаимные выгоды от новой системы покупок и расчета. Естественно, случилось и несколько неудач, кое-кого подвело косное мышление и вбитое в голову правило жить по старым традициям. Но тех, кого успели обработать, а потом и привлечь в новое сообщество, хватило с лихвой. И общий успех затмил некоторые мелкие неудачи. Даже с Герцогиней удалось познакомиться и переговорить, просто в день знакомства не успели конкретно поторговаться, оговорить сроки, размеры и систему оплаты.

Итогом такой напряженной работы для рода Беерчи стало продление полного обеспечения дома продуктами и товарами еще на год. Да плюс намечались ежемесячно растущие денежные отчисления за долевое участие в сделках.

Хотя участие Рионы только и заключалось, что в работе языком да помощи при составлении бумаг.

Такое положение дел поначалу повергло Сату-Л гава и его сестру в шок. То, что какие-то продукты будут поставляться потом, далеко в будущем, они осознать еще толком не могли. Но вот первое отчисление, которое ожидалось уже через несколько дней, казалось им каким-то чудом. Еще бы: не ударили пальцем о палец, не вкладывали никаких средств, не занимались торговлей, перепродажей рабов и не имели никаких сельскохозяйственных угодий – а денежки словно с неба капают. И пустой до той поры кошелек стал закрываться с трудом от переизбытка монет.

Естественно, что со вчерашнего вечера Риона, уже и так имевшая чуть ли не полную свободу, получила еще и моральное право вести себя самостоятельно и самой решать, куда ей отправляться, с кем и когда. Поэтому на возражения своих товарищей, что ей в Курганде делать нечего, она только надменно фыркнула и приказным тоном «посоветовала» Сату-Лгаву, кого взять в отряд и как рассадить по повозкам. Нисколько не смущаясь тем, что данный вопрос воины уже и сами обсудили. И сообщила, что и как она собирается попутно продать-купить.

Мало того, оставшись наедине с Кашадом, неизвестно каким способом заставила колдуна активировать для нее лично второй остававшийся у них шавасун. Когда Невменяемый об этом узнал, он чуть слюной не стал брызгать в напарника, так заикался:

– Т-так… это… т-ты чего?!

А тот пожал плечами и ответил:

– Защита ей нужна больше, чем нам. Тем более что эти артефакты ее… как бы… Она же их отбирала и сама на себе волокла. Как чувствовала, насколько они ценные. А ведь еще сколько мы возле Шанны оставили…

Пришлось и с этим смириться. Правда, сентеги пока об этом не знали. Да такое у них бы и в сознании не поместилось: конклатерра – с шавасуном. Тут не каждый дворянин смел мечтать о таком оружии…

И понятно, почему ехавшая рядом с Кремоном Риона время от времени раскрывала сумку, висевшую через плечо, и поглаживала рукоятку поблескивающего артефакта. Ну а кроме того она хвасталась своими успехами на арене купли-продажи и несколькими кошелями денег. Она уже решила, какие именно товары приобретет в соседнем городе. Кстати, именно через Маманю она сумела отыскать канал сбыта и того трофейного шавасуна, который был активированным. За это ценнейшее оружие наследники погибшего сентега в обычном случае выплачивали сумму, равную половине стоимости нового. Имелась одна очень ушлая и очень таинственная конклатерра, которая только и занималась подобными делами, никогда не упоминая имен своих клиентов. А Маманя ее отлично и давно знала. Вот и сговорились за определенный процент, выгодный для каждого. Оружие уже ушло продавщице в руки, а некая потеря при продаже была хозяином дома воспринята с пониманием. Тем более что он сразу напомнил северянам: средства ваши, распоряжайтесь, как вам вздумается.

Вот они и распорядились. Удобно, безопасно и не потом продано, через годы и десятилетия, а сразу. Результат ожидался через несколько дней. Но уже сейчас северяне могли себе не отказывать в любых покупаемых удовольствиях, имевшихся здесь, на окраине империи сентегов.

Глава 33

Нечаянное сражение

В Курганд въехали без приключений. Две передовые повозки добрались до двора тамошнего торжища, да там прибывшие и заночевать решили. Третья повозка с Сату-Лгавом осталась в пригороде, на постоялом дворе возле самой городской стены.

Основная группа оставила повозки на попечение женщин и отправилась на прогулку по вечернему городу, себя, как говорится, показать и на других посмотреть. Так все торговцы делали не только в империи сентегов, но, пожалуй, и во всем остальном мире. Хотя на самом деле группой руководило не праздное любопытство, а необходимость убедиться в целости основного тайника.

Вообще северян и удивило, и восхитило умение, бесшабашность и сообразительность Сату-Лгава Беерчи, с которыми он сумел не просто ограбить местных врагов, не просто украсть у них массу картин, артефактов и скульптур, но еще и оставить все это богатство у них под самым носом. Конечно, сентег уверял, что все эти ценности принадлежат его роду испокон веков и были разграблены врагами во время нападения на отцовское поместье шестьдесят пять лет назад. Дескать, тогда погибли родители и почти все прямые родственники, осталась в живых только старшая сестра. Вот они вдвоем и постановили всю свою оставшуюся жизнь бросить на справедливое отмщение. Вычислили всех врагов, выяснили, как и где хранится уворованное ими достояние, и планомерно, растянув военные действия на десятилетия, принялись возвращать родовую собственность.

Лилась кровь, безжалостно уничтожались все вставшие на пути враги. А некоторые уничтожались и превентивно, дабы потом мстить не надумал да лишние погони не организовывали. Оставшийся наследник рода Беерчи никого не щадил.

В самом начале своих акций возмездия он купил на последние деньги рода три домика в Курганде. И поселил туда дальних престарелых родственников со стороны шурина. Те там жили, ни у кого не вызывая подозрений и не привлекая к домишкам излишнего внимания. А под домами они устроили подвалы, в которые и складывали отбитые у врагов ценности. Понятно, что иногда удавалось мелочь сразу увезти в Аллангарн, но большинство приходилось оставлять здесь. Ведь в любом случае сразу бы продать не получилось, а вырваться с повозками из города, где каждый сентег – Эль-Митолан – преступная наивность. Вот удачливый грабитель и уходил за стены Курганда голый да безоружный, почти никогда не привлекая к себе внимания. Порой и у тетушек в подвалах неделями отсиживался, пережидая, пока улягутся поднятые его наскоками бури. Хотя постепенно его участие стали подозревать и принялись следить за ним очень плотно. А сравнительно недавно начали устраивать засады. Во время последнего коварного нападения были уничтожены два верных, уникальных помощника из рабов, а сам Коллекционер спасся с огромным трудом. Наверное, со злости да от отчаяния решил отомстить за погибших, устроив засаду, хотя мог и оторваться от погони, запутав следы. И если бы не северяне, так и умер бы неподалеку от Нулевой дороги.

Домик, сокровища из которого собирались вывезти в первую очередь, оказался цел, престарелая тетушка в полном здравии, и помех к завтрашнему вывозу замечено не было. Братья Низу остались в домике, как было спланировано, чтобы приготовить сокровища к быстрой погрузке. Кстати, сама старушка сентега тоже собиралась отправиться с караваном, потому как ей тут больше делать было нечего. Так она давно уговаривалась с Сату-Лгавом, тем более что сильно скучала по жизни в большой семье. Низу остались, а Риона и кузен хозяина отправились ночевать на торжище.

И тем самым девушка окончательно осталась без мизерного, но хоть какого-то контроля. Да и кто мог надумать для нее опасности на местном торжище? Ведь ничего страшного не предвиделось…

Утром конклатерра встала и, пробежавшись среди своих коллег, быстро распродала прихваченные в поместье Ску-Брайка Тюильи товары. Те были высокого качества и обычно стоили дороже, так что раскупили все. Но пока покупатели перегрузили товары на другие повозки, пока рассчитались, торжище заработало в полную силу. И массовое столпотворение помешало Рионе быстро скупить намеченные товары местного производства. Она несколько занервничала, стараясь не продешевить, заметалась по рядам с образцами и совершенно случайно услышала разговор нескольких конклатерр. Речь шла об одной их коллеге, которая спешно, за полцены, продавала два десятка рабов. А детей и нескольких женщин так вообще отдавала в придачу.

На торжище и такие дела делались. Но северянку удивили слова:

– Да кто же у нее купит, будучи в здравом уме? Разве кто из другого города… да немедленно уедет…

Ну, она и не выдержала, вмешалась в разговор:

– Привет, красавицы! – и щедрым жестом раскрыла небольшую сумочку, куда уже накупила для себя лично самых сладких и дорогих конфет. – Угощайтесь! – И только потом спросила: – Что за рабы такие дешевые пошли?

Довольные полученными сладостями конклатерры отнеслись к незнакомке радушно и охотно рассказали о недавних трагических событиях.

Один из местных столпов дворянства сильно повздорил с проживающим вне города бароном. Да так повздорил, что послал к тому часть личной дружины, чтобы воины уничтожили строптивца вместе со всеми его родственниками. Приказ есть приказ. Солидный, по местным понятиям, отряд под командованием отпрыска графа отправился громить поместье барона, да вышла закавыка: все до единого полегли при этом. К сожалению, и барона с семьей успели вырезать под корень, но окончательное поражение получили из-за яростного сопротивления рабов, которые, оставшись без хозяина, поняли, что их тоже вырежут, и стали отчаянно сражаться за свою жизнь. А после своей невиданной победы всем скопом сбежали в сторону пограничья с Шанной.

Как только графу об этом доложили, он окончательно взбеленился. Собрал все свои наличные воинские силы и двинулся по следам молтунов, чтобы отыскать беглых и уничтожить. Где-то загонщики сейчас и лазили с риском для жизни между магических аномалий.

Но молтуны оказались еще и сообразительными. Они не стали прятаться где-то там, а, запутав следы, поспешили в город и сегодня утром пришли к родному брату своего погибшего хозяина. По законам это было верно: любое наследство переходит к ближайшему родственнику. Только вот родственник оказался с гнильцой и страшно перепугался. Он предвидел, что вернувшийся граф не только обнаглевших рабов казнит, но и запросто может шею свернуть их новому хозяину. И вступить с ним в открытую конфронтацию житель Курганда побоялся.

Вот потому новый хозяин с истерическими воплями и выгнал прибывших рабов обратно на улицу, а следом за ними послал свою конклатерру, приказывая продать опасную собственность за любые деньги.

Риона не боялась какого-то там графа, тем более что тот мог возвратиться в город только под вечер. Испросив, кто именно продает, она помчалась к указанной грустной бабенке и за две минуты сторговалась вообще за четверть нормальной цены. Еще полчаса у нее ушло на покупку двух повозок с похасами, загрузку рабов, половина из которых оказалась ранена, и выезд со двора торжища на улицу. Хоть главное она осознала: следует поторопиться и времени на нужные покупки уже не остается.

Увидев две лишние повозки, переполненные постанывающими рабами, братья Низу рты раскрыли от изумления. Они за ночь вынесли все из подвалов дома и сложили у входной двери, оценив хранимые здесь сокровища. За них можно было купить много чего. Потому и понимали прекрасно, насколько чревата каждая задержка в пути и чем может обернуться излишнее внимание к их отряду.

Повозки загрузили в сумасшедшем темпе. Уместилось все, хотя тетушке, престарелой сентеге, едва нашлось место. Наверняка всю эту эпопею с погрузкой, а также вдвое увеличившийся обоз наблюдал отделенным сознанием и Сату-Лгав. Потому что когда выехали из города и проезжали мимо него, он только обхватил голову крыльями. Мол, сам в шоке. Еще и по звуковому каналу передал своему кузену несколько слов:

«Это граф Каст-Щук! Наш самый подлый и опасный враг!»

Сам же на своей повозке старался держаться метрах в тридцати-сорока и то и дело оглядывался на город. Вторая дорога – это не Нулевая и даже не Первая, но если граф догонит, то нападет, невзирая на многочисленных свидетелей.

Однако километр отмерялся за километром, а погони все не было. И постепенно все задышали более свободно. Кузен хозяина даже стал рассказывать Кашаду, что из себя представляет Каст-Щук и какими премерзкими делами сумел прославиться.

Да только рано расслабились. Кто-то все-таки успел сообщить взбешенному дворянину, что подлые рабы кем-то выкуплены и теперь удаляются в таком-то направлении. Ну и отряд погони откорректировал свое движение. Не заезжая в Курганд, сразу его обогнул и рванул через чужие угодья, наискосок, к дороге номер два. Похасы – это, конечно, не кони, такой скоростью не обладают, но уж всяко быстрей передвигаются с одним седоком, чем пусть и попарно, но запряженные в тяжеленные повозки. И хорошо еще, что в отряде вовремя заметили надвигающуюся опасность. Да и находившиеся на дороге крестьяне возмущенно тыкали руками в движущееся по неубранному урожаю воинское скопление. Война войной, но вытаптывать чужое достояние здесь было не принято.

Обоз стал готовиться к обороне. Сам представитель рода Беерчи остался со своей неприглядной телегой с низким тентом на дороге, хотя иные повозки нечаянных свидетелей постарались убраться подальше от места грядущего столкновения. Понимали, что тут явно прольется кровь. Тогда как все четыре тяжелогруженые повозки съехали с дороги, воспользовавшись подобием проселочной дороги, да там и устроили классический заслон. Две повозки, защищенные магическими оберегами по максимуму, выстроили бортами в ряд, а недавно купленные и загруженные рабами транспортные средства поставили в тыл.

Но не успели разобрать оружие, как массивный раненый бородач из новых рабов кинулся к кузену Сату-Лгава:

– Тэш! Если вы намерены сражаться, то дайте и нам оружие. В случае вашего поражения нам не выжить. Если нет оружия, мы готовы выйти вперед, чтобы на нас истратили колдуны свои магические силы, кидая огненные шары!

Кузен Сату-Лгава, никогда в своей жизни толком не воевавший, растерянно посматривал то на повозку своего родственника, то на конклатерру, которую он уже два дня почитал рангом выше, чем самого себя. Поэтому официальное командование принял на себя Кашад:

– Оружия у нас почти нет. Берите вот эти два копья, три топора и два меча и стойте за своими повозками, прикроете тылы, если вдруг всадники попытаются объехать вокруг и ударить нам в спины. Тэш! Свои магические силы будете использовать малыми шарами и только по похасам. Тетушка, а вы свои силы тратить не спешите, вдруг у нас появятся раненые. Риона! Начинаешь стрелять только после моей команды «Искры!» Кремон! А… ты уже и сам рассмотрел?

Его подставной братец успел выйти со щитом на грунтовку перед телегами и замер там метрах в пятнадцати от повозок, посредине между Второй дорогой и заслоном.

– Конечно, рассмотрел! У них всего лишь парочка арбалетов.

Он понял: обереги и артефакты защиты отразят три, а то и все пять болтов, пущенных хоть в упор. Ну а всяких огненных шаров и разнообразных молний Кремон теперь не боялся.

«Жаль, что толком опробовать раньше свою странную защиту в здешних условиях не догадался, – подумал он. – Но вряд ли магия сентегов отличается от магии всего остального мира…»

На Второй образовалось пустынное пространство, перекрытое с обеих сторон повозками. И на этом пространстве одиноко стояла крестьянская телега. Она явно отличалась от больших повозок, так что вряд ли кто мог подумать, что она принадлежит изготовившемуся к обороне обозу. Возле нее мужичок и юная девчушка, сменившие кепи, пытались вроде как отремонтировать выпавший из колесной оси расколовшийся шкворень.

А внушительный для подобного события отряд уже выбирался с поля на тракт. Четырнадцать сентегов, в том числе и их командир в блестящих, видимых издалека латах, и восемнадцать воинов-людей. Все всадники – довольно уставшие от изматывающей скачки, похасы хрипят, пускают пену. Не будь этой остановки, животные могли пасть уже через несколько километров. Воинство графа остановилось, выстроившись на обочине дороги, не решаясь атаковать с ходу и присматриваясь к мизерному количеству защитников. А потом граф рассмотрел красный помпон и виднеющихся за ним проданных рабов.

– Вон они, молтуны! Эй! – крикнул он сентегу, стоявшему за повозкой, и пытаясь его рассмотреть. – Ты кто?

– Да какая тебе разница… – пробурчал тот, и это были его единственные слова.

– Я не могу тебя узнать!

– А что, собственно, тебе надо? – подпустив в голос надлежащего, подслушанного у той же Салажи противного визга, выкрикнула от обоза Риона.

Граф скривился, считая ниже своего достоинства вообще якшаться с конклатеррой, но раз сентег не отзывается, придется поговорить с ней:

– Это беглые рабы, которые убили моего сына и моих воинов! Отошли их ко мне!

– Еще чего! Я их сегодня купила, и у меня есть соответствующий договор! А нам сейчас каждый раб требуется, платим чуть ли не золотом по весу каждого.

– Да ты издеваешься надо мной?! Кто за такое дерьмо платит золотом?

– Я!

– Тогда купи моих! – стал злиться граф.

– Деньги кончились! – нагло заявила Риона.

С трудом сдерживая клокочущее бешенство и желание отомстить, граф Каст-Щук снизошел до низменной торговли:

– Тогда скажи, сколько ты за них заплатила, и я тебе верну деньги.

Девушка уже и рот открыла, чтобы выкрикнуть немыслимую цену, но вдруг вспомнила, что перед ней граф. Вдруг он согласится, деньги доставят, и люди будут казнены? Поэтому она сделала вид, что прокашлялась, и с гонором воскликнула:

– Не продаются, самой не хватает!

Каст-Щук зарычал, уже не пытаясь сдержаться. Понимая, что придется убивать и, возможно, всех, он все-таки еще опасался. Если бы ему перечил сентег, тут было бы все понятно. Пусть и не равный с равным, но любое убийство, описанное как стычка, прокатило бы перед имперским судом. А вот убийство конклатерры могло обойтись более тяжелым для дворянина наказанием. Его не казнили бы и не посадили в тюрьму, его существующим законом лишили бы титула и забрали все имущество.

Конечно, доверенных торговок убивали, куда уж без этого. Порой и они становились поперек дороги сильным мира сего. Но всегда это делалось исподтишка, незаметно, словно случайно. И граф подобное вытворять умел. Ему вспомнилось, как три года назад он сумел уничтожить молодую конклатерру своего врага, подстроив пожар здания. Получилось блестяще, и теперь он не смог удержаться от двойного щелканья клювом. Но, глянув по сторонам, обратил внимание на внушительное скопление повозок и понял, что скандала, а то и самого сурового императорского приговора не избежать. Поэтому ничего не оставалось, как представить все намеченное как банальное столкновение между рабами.

Быстро обернулся к одному из мужчин и ткнул в него крылом:

– Ты! Убей этого на дороге перед повозками!

Раб шумно выдохнул и, не в силах ослушаться хозяина, медленно направил похаса вперед.

– Выполняю, тэш!

И все-таки желания убивать у него не было. Его губы не шептали, а почти выкрикивали противнику: «Упади на землю и не шевелись!» Он хотел просто оглушить воина со щитом.

И тут пеший воин метнулся навстречу похасу. Прыжок, удар – и оглушенный всадник свалился на землю.

– Ты и ты! – новые взмахи крыла. – Убейте его!

Эта пара взяла старт уже резвее. Хотя старался только один, глаза второго прямо умоляли: «Меня тоже оглуши!» Все-таки даже рабы, когда их хозяин не прав и подличает, не желают поднимать оружие на себе подобных. А уж если поднимают, то лучше бы вообще этого не делали: толку-то все равно никакого! Грохот, скрежет, храп падающего похаса, и вот еще два воина лежат на грунтовой дороге. Причем убитое животное Кремон очень расчетливо уложил именно в самом нужном для обороны месте.

– Вы, трое! Если не справитесь с этим щитоносцем, я вас собственноручно добью!

Эти ребята уже и в самом деле старались. Но результат был тот же: к повозкам никто не прорвался. Добивать графу пришлось бы только одного, грамотно оглушенного. Второго Кремон заколол, а третий сам при неудачном падении свернул себе шею. Ну и еще один агонизирующий похас оказался на земле, обильно заливая ее кровью. Невменяемый действовал по давно усвоенному правилу: все, что мешает врагам, помогает мне. И уже вновь стоял на выбранной позиции.

Вражеский предводитель и его ближайшие сподвижники осознали, что рабы скоро кончатся, а толку от этого так и не будет. Поэтому после понятных, отработанных в их воинском коллективе жестов командира сразу четыре сентега двинулись вперед, решив прожечь себе дорогу через странного раба со щитом.

Сам граф тут же заорал, чтобы его далеко было слышно:

– Арестовать вон того сентега!

То есть вроде как законность соблюдается, кого-то арестовывают. Ну а если потом рабы в приступе рвения и арестованного, и саму конклатерру затопчут, так это издержки любой потасовки. Тем более со временем можно слишком усердных рабов казнить в назидание остальным, и все будет шито-крыто.

Но слишком уж нападавшие понадеялись на свое магическое превосходство. Знай они, что и к чему, им следовало атаковать всем скопом, одновременно. Тогда бы у них еще были шансы на успех. А так новая атака началась эффектно, красиво, но… безрезультатно!

Кремон принял на себя четыре огненных шара средней величины и, прыгнув вперед, убил всех четверых сентегов красивыми молниеносными росчерками своего меча. А потом развернулся и стремглав бросился под прикрытие повозок. От вида крови и павших товарищей остальные сентеги словно взбесились и во главе с графом устремились к повозкам.

И тут последовал фланговый удар с тыла. Сату-Л гав успел выпустить девять мраморных шариков. Видимо, ему при перезарядке помогала девчушка, а то и ее отец, и скорострельность получилась невероятная. Девятью зарядами были уничтожены шесть сентегов, а седьмого тяжело ранило, оторвав ему ногу. Может, еще бы выстрелы последовали, но троица оставшихся в живых и ничего не понимающих вояк уже находилась возле самых повозок, и Коллекционер побоялся случайно задеть своих.

Но там и без него справились. Кремон шутя разделался с графом, разрубив его тушку на две половинки: верхнюю с руками и нижнюю с ногами. Во второго попал болт из арбалета Кашада, помещенный в центр совмещенного с ним огненного шара. Ну а третьему довольно лихо оторвал голову силовым ударом кузен Сату-Лгава. Риона с рычанием тоже посылала парализующие искорки в атакующих, но скорей всего те вонзались уже в трупы.

Благоразумнее всех поступили двенадцать воинов-рабов, оставшиеся на похасах. Спокойно посмотрев, как их хозяева благополучно испустили дух, они спешились и безропотно стали ждать команду от… (кто бы сомневался!) своей новой хозяйки.

– Эй, вы! – крикнула Риона застывшим в тылах мужчинам. – Чего встали?! Разоружить вон тех, поднять кто живой, ловить похасов и собрать все оружие! И пошевеливайтесь, ребятки, пошевеливайтесь! – И уже немного растерянно, вслед: – Эй! А раненые куда побежали?.. Я вроде им ничего не говорила…

Кашад еще немного нервно присматривался к лежавшим, опасаясь, что те притворяются, а вот его старший братец являл собой образец истинного спокойствия:

– Это они, красавица, тебя слишком боятся. Потому всей толпой и ринулись выполнять… А ну как загрызешь кого из ослушавшихся?.. И шавасун спрячь! Нечего им зайчики народу в глаза пускать…

По местным законам, трофеи на месте стычки принадлежали победителю. Рабы, если таковые были, естественно, тоже переходили к новому хозяину. Другой вопрос, что частенько вот такие крупные свары потом рассматривались имперскими судьями. Могли заставить кое-что, а то и все вернуть родственникам, если победители были не правы. Но тут уже все зависело от свидетелей. А оных Сату-Лгав уже весьма интенсивно созывал к месту сражения и деловито записывал их имена и места проживания. Причем записывал имена только сентегов, потому что тех оказалось предостаточно. А коль хозяев много, то в таких случаях рабов никогда судьи и не допрашивали.

Обоз опять резко вырос в размерах и в количестве людей.

Глава 34

По двум мишеням

Эль-Митолан Бедзе, по счастливому совпадению, жил уже второй месяц один. С последней своей супругой он два месяца назад расстался вполне мирно, и та по взаимному согласию уехала жить к своим родителям. Так что колдун уже на второй день знакомства набрался решимости и пригласил баронету Белери Шугерт перебраться к нему. Как это ни показалось странным, но прекрасная коллега по магическому искусству согласилась сразу. И первый вечер, а потом и ночь любовники довольно интенсивно предавались интимным ласкам. Причем предавались этому с ущербом для личной выгоды управляющего княжеской почтой. Ну а на следующий день Бедзе бросился наверстывать некие упущенные выгоды, и, как оказалось, поздновато.

Определенные, изложенные письменно льготы от самого князя он, конечно, получил. Как и массу привилегий в ближайшем будущем. Естественно, и визит к княгине принес ощутимые плоды в карьерном росте. А вот попытка чуть нагреть руки на посредничестве в торговле оружием запоздала. Главный торговец города, полковник Сетирес, а по совместительству и давнишний приятель оказался в курсе готовящейся войны давно и с приличными барышами к моменту разговора.

Бедзе, понятно, расстроился, а чтобы возвысить себя в собственных глазах, возжелал похвастаться новой обворожительной любовницей. Вот и пригласил полковника вместе с его компаньоном на классический, как тут говорили, семейный ужин. А потом, мол, отправимся все вместе на очередной бал, куда пригласительные джерды имелись у обоих приятелей.

Стол уже стоял сервированным на четыре персоны, когда колдун увидел в окно своих гостей и прокомментировал сие событие своей любовнице. Баронета приводила себя в порядок, и в ее действиях не было надлежащего огонька.

– Милая! Поторопись! Мой приятель Чиган уже прибыл! О! Да с ним прелестная молоденькая дама! Вот это компаньонка! И откуда только взялась такая?.. Ладно, бегу их встречать… Не задерживайся, ждем тебя внизу!

– Да, да, конечно! Через пару минут спущусь…

Как только хозяин дома вышел из спальни, действия женщины ускорились в несколько раз. Она уверенными жестами закончила делать макияж, ловко поправила волосы, заколов их в должных местах, и вихрем промчалась по комнате в поисках новых тайников и осмотре уже ранее найденных. А таких тайников здесь оказалось около десятка. Парочку она даже успела вскрыть и бегло осмотреть содержимое. К остальным хорошенько присмотрелась, запоминая навешенные структуры защиты, чтобы потом подумать над ними в спокойной обстановке. Особенно обрадовалась тайнику с драгоценностями.

Белери прекрасно понимала, что больше чем пять дней ее ложь не продержится. Если князь настолько удачно и вовремя оказался со своей полноценной дружиной возле самого барьера, то вариантов развития событий только два. Первый: Невменяемого хватают или убивают при попытке сопротивления. Второй: благодаря боларам всемирно прославленному герою удастся сбежать из княжества, спасая свою жизнь. Но в любом случае планы Кремона по поводу спокойного исследования, поиска прохода на ту сторону будут сорваны, и скорей всего окончательно. И опять-таки, в любом случае князю станет известно, что его обманули и никакого гигантского оружия Древних на его границе нет и в помине. Разве что дату всплытия истины нельзя было предсказать. Может, это случится на пятый день, может, на шестой, а может, и пятнадцатый. Обстоятельства могут сложиться и так удачно, что еще месяц вся княжеская дружина с мобилизованными на помощь жителями окраины будет перекапывать каждый доступный метр и совать нос в каждую щель.

Но на такую удачу уповать не стоит. Опытная Шугерт знала, как скоры правители на расправу, поэтому дала себе всего четыре дня. То есть завтра вечером или в крайнем случае послезавтра на рассвете нужно бежать из княжества. Но сделать это следовало так, чтобы не было погони и виновника обмана отыскали без труда и сомнений. Для этого необходимо найти слабые стороны управляющего княжеской почтой, все как следует продумать и подготовить, а потом только подложить сфабрикованные документы. Попутно забрать средства на обратную дорогу в Энормию из тайников. Драгоценности наивному ротозею уже не понадобятся. И не важно, что в момент ареста будет с самим Бедзе: умрет он или будет жив, его судьба уже предрешена. И это просто неимоверная удача, что он сам пригласил пожить у него в доме. Умело разожженная страсть сделала свое дело, и довольно зрелый по возрасту колдун повел себя как неопытный юноша.

«Влюбился… – подумала Белери, на мгновение замирая и прислушиваясь к голосам в гостиной. – Все эти самцы думают только одним местом, невзирая на титул или положение в обществе. А редкие исключения только подтверждают общее правило: «Любой превращается в козла, когда попадает на поле со сладкой капустой». Жаль только, что так и не успела этого Невменяемого на себя возложить… но ему воздастся за мои слезы! – она резко выдохнула и злобно скривила губы. – Хорошо, что я умею за себя отомстить!»

Долго задерживаться в спальне не стоило, и баронета, взглянув на себя напоследок в зеркало, поспешила вниз. В ее понимании, визит какого-то приятеля управляющего почтой тоже можно использовать для подачи продуманной информации. Следует только познакомиться с ними, найти их слабые стороны и грамотно на этом сыграть.

Каково же было удивление Белери, когда в гостиной она сразу опознала ту, которая приходилась названой сестрой всемирно прославленному герою! Внешне она сумела удержать нужную маску на лице, помогли колдовские умения, но внутренне страшно испугалась и была на грани обморока. Ей показалось, что маркиза Баризо сейчас поднимет крик, упомянет о герое Невменяемом и разоблачения не избежать.

Но Мальвика повела себя более чем странно. Только холодно кивнула и сделала вид, что никогда не была знакома с представленной ей колдуньей. Мужчины странное поведение женщин приписали их врожденной настороженностью к любой красивой сопернице, поэтому старались сами вести разговор. А баронета Шугерт пыталась отдышаться и объяснить происходящее:

«Как мы расстались с Кремоном, никто в высшем свете не узнал. Как мне объяснили мои покровители, виной всему патриарх Эль-Митоланов Огюст. Он через свою сеть информаторов узнал обо мне все, а затем выложил это Невменяемому. Вот тот и перестал со мной общаться. Но ведь Мальвика могла и не знать о сути событий. А будучи со мной очень дружна, кровно обиделась на меня за разрыв отношений с ее братцем. Уверена, ей было сказано, что это я его бросила… Хм! И что мне теперь делать? Только одно: постараться сбежать отсюда уже завтра на рассвете. Опять-таки, если тут не замешано что-то другое… Знать бы еще, что именно. И почему она компаньонка полковника? Тут что-то нечисто… Вдруг она здесь с преступными замыслами? А то и вообще занимается прикрытием делишек своего названого родственника. Ну да, ну да… Пора приступать к осторожным расспросам…»

Даже такой коварной и хитрой обманщице не приходило в голову, что причиной ее провала и разрыва отношений с Невменяемым как раз и являлись целенаправленные действия вот этой наивной с виду маркизы. Что именно она была инициатором и действующей силой всего разоблачения.

– И по какой причине ваша светлость оказалась на Южном континенте? – спросила баронета.

Мальвика немного помолчала и даже погримасничала, изображая потуги мысли.

– Это страшный секрет, и раскрыть его полностью я не имею права, – все-таки как бы решилась она. – Поэтому я отвечу только один раз, и больше к этой теме мы возвращаться не будем. И я тоже обещаю умерить свое ответное любопытство. А прибыла я сюда к своему компаньону только с одной целью: продать большую партию простого холодного оружия. Вот и все… А теперь кто мне расскажет, что мы интересного увидим на сегодняшнем балу?

Мужчины наперебой принялись описывать графский дворец, где сегодня давали бал для высшей знати, а Белери с холодной улыбкой продолжила размышления:

«На что она намекает? Что не станет приставать с расспросами ко мне – это понятно. Но ведь недаром она прибыла в то же самое княжество, что и Кремон. Про оружие тоже недаром упомянула… Судя по реакции полковника Сетиреса, их компаньонство – это истинная правда. И здесь прослеживается интересная связь… Стоит только знать о желании Энормии всюду насаждать свои правила и законы. И какой там существует самый суровый закон? Уничтожать всех рабовладельцев! Здешний князь – один из них. Еще и махровый поборник рабства. Что будет, если его свергнут силами огромного северного королевства? Несомненная победа над противозаконным рабством. Причем сама Энормия может и не влезать в военные трения, а просто подтолкнуть к этому или заставить соседей Катранго. И что получается в этом случае?.. Кошмар получается! – она чуть не выкрикнула последние два слова, настолько резкое ее посетило озарение: – Невменяемый жутко, давно, специально всем врал, что отправляется к границе на поиск дороги к сентегам. А на самом деле его задачей являлось отвлечение княжеской дружины на южную околицу этого государства. Что он и сделал великолепно! И я ему, полная дура, более чем помогла в этом! А с севера и в самом деле двинутся не сегодня так завтра войска вторжения! И если это случится… Ну да! Бедзе меня испепелит на месте, невзирая на все мои умения и обереги. Значит… надо бежать немедленно! Только вот как сбросить со своего следа погоню? Любовник меня так просто не отпустит… Сказаться больной и не пойти на бал? Смешно, если такое прозвучит из уст Эль -Митоланы, да и хозяин дома тогда останется со мной здесь… Но так будет лучше… Уж как-нибудь, но с ним я справлюсь… Ну а в идеале ядовитого порошка мне на всех троих хватит! Еще и на рабов останется, которые в доме…»

И баронета Шугерт стала действовать.

– Странный вкус у этой подливы… словно скисшая… – скривившись, сказала она и прижала руки к животу.

Забеспокоившийся хозяин и пробовать не стал, сразу рявкнув на подавальщиц:

– Убрать подливу! И пусть повар потом не жалуется!..

– Может, он и не виноват? – Белери делала вид, что защищает кулинара. – Мне уже вроде легче… Я просто выйду на пару минут… Не скучайте без меня!

После чего с «бледным видом» поспешила к своим вещам, где хранила люйсан, один из самых действенных и коварных ядов. Несомненно, опытный колдун, да еще проходивший обучение в магических школах Энормии, подобный яд определит в своей пище довольно легко. Но ведь хозяин дома, по его словам, никогда в жизни не покидал Южный материк, а все, что доходило с севера, не любил и категорически отрицал. Так что вряд ли он сумеет выделить в своем питье или пище что-то опасное.

Коробочка с порошкообразным люйсаном быстро оказалась в потайном кармане платья. Баронета на мгновение задумалась и решилась на кражу из подсмотренного ранее тайника запаса драгоценностей управляющего почтой. Минута, и вот уже самые ценные украшения перекочевали в ее саквояж, с которым она и приехала в этот дом по приглашению. Мало ли как потом будет со временем, а решение бежать немедленно созрело в голове окончательно.

Но тут же следовало быстро решить, где и во что подсыпать яд. Наиболее удобным местом показалась баронете Шугерт кухня. Тем более она припомнила, с каким вожделением на нее посматривал повар, когда она знакомилась с домом и со слугами. Вот коварная обольстительница и подумала, что достаточно ей будет появиться возле него, как решение будет найдено. И не возвращаясь в гостиную, поспешила в царство кастрюль и сковородок.

А вот дальше на нее словно нашло какое-то наваждение. Войдя на кухню, она уже не в силах было оторвать полный желания взгляд от молодого красавца. Повар встряхнул черными кудрями, сдернул с себя белый передник и с обольстительной улыбкой двинулся ей навстречу. При этом он ничего не спрашивал и ни на что не обращал внимания. Только шептал все громче:

– Как долго я тебя ждал!.. Любимая!

Непреодолимое желание близости толкнуло Белери в мужские объятия, и она, задыхаясь, слилась с поваром в умопомрачительном длинном поцелуе. Раздев друг друга, пара сплелась в страстном единении на большой и довольно широкой лавке. Здесь порой спал ночной сторож, несущий вахту внутри дома.

И действо на этой лавке было невероятным для кухни. Стоны раздавались все громче, и разум покинул обоих окончательно. Мало того, инстинктивно колдунья передала большую часть своей магической силы мужчине, трансформировав ее в физическую, и он стал творить такое, о чем не смог бы мечтать в самых своих смелых эротических фантазиях.

Вошедшую с подносом подавальщицу любовники проигнорировали полностью. Зато она, будучи рабыней и уже не раз пострадавшая от домогательств весьма наглого повара, моментально оценила ситуацию и решила не брезговать даже такой местью. Тихонько положив поднос на стол, она помчалась в гостиную.

А там повисло опасное, напряженное молчание. Оба приятеля стояли над бледной маркизой и ждали ответа, что с ней случилось. Потому что в последние минуты обратили внимание на испарину у нее на лбу, тяжелое дыхание и дрожащие пальцы. Да и ответила она явно с трудом:

– Все… уже прошло… это у меня наследственная болезнь…

И даже улыбнулась.

Тут и ворвалась молодая рабыня.

– Господин! Там! На кухне! – слова вылетали из нее с короткими паузами. – Баронета Шугерт… и повар… Занимаются любовью!..

Вот тут старые приятели забыли про бледную Мальвику и сломя голову ринулись на кухню.

Оба мужчины повидали в жизни немало. А моложаво смотрящийся Эль-Митолан мог похвастаться в этом плане богатейшим опытом. Оба считали себя весьма развратными самцами и никогда не замечали за собой неуместной ревности. Да и если рассуждать с эстетической стороны, то увиденная ими сцена была очень красива. В другое время или в другом месте приятели понаблюдали бы за действиями любовников, которые в порыве страсти и самозабвения вытворяли немыслимые движения.

Да они в первый момент и замерли, не замечая, что следом за ними прибежала Мальвика и сразу же обессиленно прислонилась к стене. Но вот во второй момент хозяин дома и его гость почувствовали такое невероятное отвращение и презрение к увиденной сцене и к ее исполнителям, что у них сработали рвотные рефлексы.

Но за момент до опорожнения желудка Эль-Митолан Бедзе двумя синими парализующими молниями успокоил разгоряченных любовников.

Глава 35

Становление

До поместья Ску-Брайка Тюильи добрались уже далеко за полночь. Погода стояла ясная, светили обе луны, и даже треть Радуги раскинулась на небе. Приходилось спешить, потому что среди рабов было много раненых. Не только среди купленных в Курганде, но и среди трофейных, захваченных на тракте. Из четырех оглушенных Кремоном трое оказались в тяжелом состоянии. И как все три сентега ни старались им помочь, без операций было не обойтись.

Потому и добирались до цели, когда на дороге уже давно не виднелось даже запоздалого путника. Зато в поместье их ждали: хозяин заранее потребовал от одного из колдунов, чтобы он просматривал ближайшие десять километров пути отделенным сознанием. И тот, как только понял ситуацию, сразу вернулся в тело и успел организовать должный прием для раненых. Тотчас Эль-Митоланы приступили к спасению людей. Уж больно за них просили сдавшиеся в плен рабы. Они утверждали, что парни знатные и в бой их граф послал по причине личной к ним неприязни.

Большинство других прибывших завалились спать на сеновалах да в огромных стогах соломы во дворе. А вот обе конклатерры спать не ложились, у них нашлось много совместных дел. Они занимались подсчетами и затяжным обсуждением дальнейшей судьбы чуть ли не каждого трофея, а также продажи эвакуированных из Курганда сокровищ. Было что продавать, прятать и выбирать, следовало подумать, что вывозить в первую очередь. При этом Маманя с Рионой вели себя уже не как лучшие подруги, а как родные сестры. Ну, или как мать с дочерью, если учитывать их разницу в возрасте. Общее дело, невероятные прибыли и особый талант северянки налаживать хорошие отношения сплотили таких разных внешне женщин лучше, чем родственные отношения.

Так что к утру уже было все готово, как следует распределено, и вереница телег потянулась в Аллангарн. Парочка повозок сразу подалась к дому Беерчи, где купленные накануне в соседнем городе рабы разгрузили значительную часть доставленных сокровищ. А потом и сами принялись обустраиваться на новом месте. Всех пока в доме не поселяли, взяли только десяток наиболее боевых мужчин и пять женщин, которые не только умели все делать по дому, но знали, с какой стороны браться за оружие. Да все и не поместились бы. Для размещения пополнения Риона решила восстановить старые, почти уже разрушенные хозяйственные постройки вокруг стойл для похасов и здания для прислуги на задах подворья.

В вопросах строительства никаких сложностей не возникало. Маманя обещала уже на днях поставить и нужный материал, и отряд умельцев, которые отстроят что надо всего за полцены от того, что обычно берут городские мастера, а сделают не хуже.

Закончившие разгрузку братья Низу тут же засели вместе с домашними реставраторами за изучение привезенных артефактов. А Риона изначально, с одной из повозок, отправилась на торжище. Товара набралось на два баула и шесть мешков. Подобного выброса на рынок столь ценных вещиц давненько не было. Не успела новенькая конклатерра начать вывешивать списки с названиями, как ее обступили десятка три коллег, стараясь перекупить самое ценное, мешая друг другу и тем самым непроизвольно поднимая заранее продуманные цены. Да и ушлая барышня Чилайс уважать бы себя перестала, если бы не воспользовалась таким спросом. Она тут же взвинтила цены и при этом еще умудрялась делать вид, что делает огромное одолжение, якобы продавая предмет по малой цене в счет будущей дружбы.

Естественно, конклатерры не были бы настоящими хозяйками, если бы покупались на милую улыбку и приятные для слуха слова. Но, с другой стороны, их хозяева уже давно требовали купить для рода те или иные вещи, а таких вещей в свободной продаже не было. Если что и продавалось, то с глазу на глаз, без огласки и минуя торжище. А тут такая крупная и смелая акция. Давненько такого не было.

Вот и покупали по завышенной цене, понимая, что завтра уже такой возможности может и не быть. Но новая конклатерра дома Беерчи во время продажи еще и слухи нужные распространяла. Кому по секрету, кому словно случайно сболтнув, а кому целенаправленно давая совет, почему следует обратить внимание на те или иные моменты. Все эти детали ей заранее подсказала Маманя, а преследовали они одну цель: всеми возможными способами заставить местных столпов дворянства и представителей имперской власти действовать единым фронтом против возможных наскоков знати Курганда. Все-таки уничтожение графа и всей его дружины могло вызвать самую непредсказуемую реакцию. Начиная от полного закрытия глаз на происшествие (мол, помер урод, туда ему и дорога!) до мобилизации народного ополчения Курганда и попыткой вместе со сборными дружинами иных титулованных кургандцев атаковать Аллангарн. Ведь порой на окраине империи судей не дожидаются, а пытаются решать вопросы собственными силами.

Распространение слухов и сплетен – ход весьма спорный и сложный, да и сомнения имелись. Но хоть как-то популярность и поддержку следовало зарабатывать. Риона даже несколько раз плюнула на выгоду и снизила цену после конкретной просьбы: «Если мы будем дружить, то продай со скидкой».

Вот она и делала первый шаг к сотрудничеству, либо уменьшая цену, либо давая в довесок нечто ценное вообще бесплатно. Такие подарки сразу меняли характер отношений. Так что к вечеру новая конклатерра обзавелась еще если не полусотней подруг, то уж точно полусотней сочувствующих и лояльных коллег. Где-то выиграла в прибыли, где-то потеряла, но золота и серебра от намечаемой изначально суммы выторга меньше не стало.

Появлялась рядом и Салажа. Сама ничего не купила, зато оббежала всех, стараясь высмотреть и опорочить уже купленный товар. Пыталась опять мутить сознание своих старых компаньонок. Но ни первое, ни второе ей не удалось: носительницы красных помпонов, если уже видели падение одного из своих лидеров, да еще имели при этом некую выгоду, никогда плечо помощи не подставляли. Наоборот, могли еще и подтолкнуть преизрядно если не финансово, то уж грубым словом точно. В итоге скандальная бабенка в нескольких местах нарвалась на грубость, в некоторых – чуть пинка под зад не получила, да так после этого и ретировалась незаметно с торжища. Жаль, что Маманя с Рионой не увидели ее горящие злобой и ненавистью глаза, а то бы сообразили послать по парочке рабов, чтобы те проследили, куда эта подлая бабенка поспешит в первую очередь. Но момент был упущен…

Следующие три дня проходили примерно так же. Началось строительство на задах подворья Беерчи. В самом доме поправили окна, выходящие на улицу. Ударным совместным трудом и слиянием магических знаний удалось починить поврежденную в бою керечесу. Теперь она постоянно находилась в комнате Кашада. Родовую и трофейную отдали в распоряжение Сату-Лгава и его сестры. Ну и пришли дельные мысли, что не помешало бы вооружиться по максимуму. Северяне, пользуясь полной свободой и осознав возможность иметь любое оружие, договорились о том, чтобы смотаться в рощу с припрятанным имуществом и забрать в дом все, в том числе и литанру. Вначале думали отложить данный вояж в приграничье на несколько дней, а то и на неделю, но к концу второго дня передумали. И ранним утром третьего дня братья Низу и хозяин дома поспешили в памятную для них рощицу.

Сказать, что сентег был поражен показанным ему оружием, значит, ничего не сказать. Сату-Лгав сразу нервно согласился, что против такого оружия сентегам бессмысленно воевать. Тем более если его на севере более чем предостаточно. И это ему еще не стали демонстрировать разрушительную силу зарядов, потому что их следовало беречь. На фоне литанры все остальные трофеи из Шанны вызывали у рабовладельца только печальный вздох:

– Что-то подобное я и подозревал. Уж слишком маленьким мне ваш багаж сразу показался…

Благодаря самым быстроходным похасам и запасным для груза успели вернуться домой уже в послеобеденное время и занялись иными делами. Попутно Кремон заметил, что носимый им Жемчужный орден явно настроился на его тело и начинает поддаваться пальцам. При нажатии на жемчужины те уже могли издавать несколько ноток. И в последующие дни нотки становились все более ясными, насыщались обертонами. Если бы магические умения энормианина возродились, он бы мог постепенно заполнять свой уникальный артефакт магическими силами. Орден, который можно было назвать еще и лартегратором, наконец-то проснулся и признал своего обладателя.

Весьма оптимистично, хотя еще не актуально. Да и нет смысла сражаться с сентегами, имея в руках настолько разрушительные силы. Поэтому он о тайне ордена ни Кашаду, ни Рионе не обмолвился ни разу. А когда девушка однажды, во время ночных развлечений, стала расспрашивать о драгоценности, сказал, что это подарок от матери на его шестой день рождения.

Хоть и дорогой подарок, но дополнительных вопросов пока не вызывал.

Торговля тоже радовала отличными результатами. Разве что мелкие предметы уже не продавались, а было выставлено на продажу около десятка крупных произведений искусства и более дорогих артефактов. Они тоже пошли на ура. Ну а появившиеся средства позволили начать реализацию планов, предложенных Кремоном. Была куплена местная типография со всем оборудованием и рабами – профессиональными печатниками. До того она еле вытягивала на малых и нерегулярных заказах, книги никто не печатал, а на перепечатке и распространении ежедневного имперского бюллетеня много не заработаешь. Учебники для школ завозили из Центра, ну а всю остальную художественную литературу или научные книги печатать на таком отсталом производстве было невыгодно. Потому ее хозяин даже обрадовался нежданному предложению и продал имущество с довольно ощутимой скидкой.

Первый этап действий, направленный на переформирование сознания сентегов, заключался в воздействии печатным словом. Но вот просто взять и напечатать листовки и распространять их среди народа было бы несусветной глупостью. Не примут! Не поймут! А то и сразу на месте казнят за небылицы о существующем на севере мире, огромном, цивилизованном, значительно населенном разнообразными существами. Подобная новость может шокировать кого угодно.

К тому же в империи существовала довольно строгая цензура печатного дела. В Курганде при градоначальнике даже подвизался некий канцелярист, присланный из Центра. Без его лично поставленной печати на предоставленном образце подавляющее большинство текстов не имело права увидеть свет. Но Кремон легко обнаружил лазейку в списке печатной продукции, подлежащей цензуре: ни единого запрета не существовало на издание сказок. И, к слову сказать, эта продукция не вызывала у печатников большого интереса. Ведь книжки для детей следует делать яркие, красочные и довольно крепкие, а это более чем накладно, ибо по высокой цене такую книжку позволяют себе покупать только состоятельные родители. В связи с этим энормианин сделал ставку на дешевую маленькую книжечку, в который было всего несколько рисунков. Текст и сделанные им собственной рукой рисунки знакомили читателя с… дунитами.

Сказку он написал за несколько часов, совместив в ней уже имеющуюся инструкцию по пребыванию в Сонном мире и историю сказочного существа, которое каждую ночь, съев волшебный плод, попадает на луну Маргу и там предается забавам в шумных музыкальных хороводах, летая над огромными цветами Матери-поляны.

Получилось шикарное произведение. Романтичное, очаровательное, полное таинственности и притягивающей новизны. Хотя спор о многих фразах затянулся на совете далеко за полночь. С некоторыми возражениями сентегов Кремон согласился, некоторые отверг категорически. Уж он-то лучше всех знал, что на луне творится и почему. Единственное, в чем его обвинила пришедшая к нему под утро любовница, так это в бесстыжем плагиате.

– За такую наглость Эль-Митолан Невменяемый тебе не только голову оторвет, – сказала она, – но и все остальное!

– Буду надеяться, что этот отрыватель голов все-таки поймет движущие мною мотивы и простит ради общего дела.

– Все равно, – не унималась девушка, разлегшись на груди мужчины. – Ради справедливости ты должен подписать эту сказку не только своим именем, но и прозвищем великого героя.

– Да я бы так и сделал, но ты пойми: если там не будет стоять только мое имя, то вторая часть нашего плана может оказаться под угрозой. Тем более что главную сказочную суть все-таки именно я придумал…

– Подумаешь! Придумал он!.. – фыркнула любовница и попыталась телодвижениями подвигнуть мужчину на повторные любовные ласки. – Ты бы только знал, какие у меня бывают сказочные фантазии…

Она уже ощутила плод своих усилий, но воспользоваться этим не успела. Как не успел Кремон услышать в ту ночь о весьма разнообразных и будоражащих фантазиях своей подруги. На улице раздался лязг, а на чердаке часто и звонко забил тревожный колокол.

На дом рода Беерчи началось крупномасштабное нападение.

Глава 36

Вражеский десант

Сторонники и соратники павшего графа Каст-Щука решили сразу действовать в обход всех правил, законов и традиций. Они прекрасно поняли, что сражение на Второй дороге в любом случае будет расцениваться судьями империи только в пользу оборонявшихся. Свидетелей было слишком много, всем клюв не свяжешь. Да и в Аллангарне вряд ли отыщутся такие деструктивные силы, которые смогут похоронить Сату-Лгава со всем его окружением.

Воины просочились в город в течение дня, устроились в арендованных домах и в домах своих скрытых сторонников, хорошенько выспались, а ближе к утру стали выдвигаться для атаки. Эти военные силы были не в пример мощнее всех предыдущих, вместе взятых. Только одних сентегов из Курганда прибыло около сотни, да не меньше ста отлично вооруженных рабов с самого начала приняли участие в штурме. Плюс пятьдесят рабов было задействовано для заключительного удара по дому.

Все верховые животные имели на копытах войлочные башмаки. Такие же башмаки были у рабов поверх тяжелых кованых сапог, и у самих сентегов – стук когтей был бы хорошо слышен в предрассветной тишине. Две восьмерки похасов, запряженных длинным цугом, дернули тяжелые цепи, обхватившие по нескольку прутьев забора, и вырвали из него два куска. И в эти проломы ринулись два потока воинов. Хозяева не прятались за спинами своих рабов, а, надеясь на собственные магические щиты, шли в первой линии атаки. А вторая линия прикрывала своих товарищей огненными сгустками магии и парализующих молний. Имелись среди сторонников графа и два воина с уникальным оружием – керечесой и шавасуном. Эта парочка осталась перед оградой, начав стрельбу самыми первыми и пытаясь с улицы вынести окна нижнего этажа. А заодно и убрать видневшихся в верхних окнах защитников.

Судя по отсутствию на улице повозок, нападавшие не планировали грабить дом. А вот тяжеленные бурдюки с зажигательной смесью, которые несли пятьдесят рабов на задней линии атаки, сразу позволяли догадаться: как только доступ к первому этажу станет свободен, туда все эти бурдюки бросят и подожгут. Дом со всеми защитниками и бесценными произведениями искусства решили отдать на корм безжалостному огню. Озлобленные сторонники графа Каст-Щука не планировали казнить кого-то в отдельности и пленных брать не собирались.

Первым из окна третьего этажа начал отстреливаться Сату-Лгав. Единое магическое пространство защитной структуры дало ему на десяток секунд больше для приведения керечесы в рабочее состояние. Вторым вступил в бой его кузен, обосновавшийся со вторым ружьем этажом ниже. Но первые шесть мраморных шариков не принесли атакующим большого вреда. Они хоть и не знали о наличии в доме такого страшного оружия, но наверняка догадывались, поэтому оберегами и созданными магическими щитами обзавелись в должном количестве. В первые секунды только один сентег был легко ранен. Он отступил в сторону, давая дорогу своим подельникам.

Затем в бой вступили сразу несколько сентегов-защитников, которые не пожалели до половины своих магических сил, создавая и запуская во врага огненные шары каждый из своего окна. При этом они прекрасно понимали: главное сбить защиту с атакующих, а потом их можно будет и арбалетными болтами уничтожить. Тем более что все без исключения рабы в доме уже готовили арбалеты к выстрелам. Одновременно с приживалами начал бить по нападавшим и Кашад. Эль-Митолан Восходящий использовал только мощь керечесы, оставляя магическую силу для обороны своего окна от обстрела мраморными шарами с улицы. Именно он завязал ружейную дуэль с тяжелой артиллерией противника.

Понятное дело, что Кремон и Риона начали оказывать сопротивление штурмующим дом врагам чуть ли не самыми последними. Все-таки, прежде чем высунуться в раскрытое окно, следовало еще надеть на себя куртки, в которые были вложены как защитные обереги, так и наиболее эффективные в обороне артефакты. А попробуй это сделай, когда никак не можешь выпутаться из подлых простыней!

Но зато вмешательство Кремона с литанрой и Рионы с шавасуном стало переломным моментом боя. Как раз закончилась перестрелка вражеских стрелков с Восходящим, и воина с керечесой прикрывал воин с шавасуном. От него неслась целая цепочка искорок, которые по две-три штуки влетали в раскрытые окна. Наверняка структуры защиты пока еще справлялись с этими искорками, но надолго их не хватит однозначно. А вот защита вражеских стрелков могла еще протянуть довольно долго, и одиночным зарядом из литанры можно было и не достичь желаемого результата. Поэтому Невменяемый сразу саданул по вражеским стрелкам сдвоенным выстрелом. И учетверенной мощи оказалось более чем достаточно: на месте пары врагов осталась лишь дымящаяся воронка.

Энормианин сделал еще шесть спаренных выстрелов, разметав воинов неприятеля во дворе перед домом. К тому времени все засевшие в доме сентеги уже отдали магические силы, посылая во врага огненные шары и парализующие молнии и тем самым сжигая имеющиеся обереги и разрушая структуры магической защиты. И принялись выбивать врагов из арбалетов.

Так что заряды литанры не встречали на своем пути сколь-нибудь ощутимой преграды и своими взрывами вывели из строя более половины воинов неприятеля. И тут Кремон увидел, что на улице скопились люди с тяжеленными бурдюками и какой-то сентег им приказывает бежать к дому и закидывать горючую смесь в несколько выбитых окон первого этажа. Видимо, этот командир почему-то не заметил, что штурм окончен и нападавшие захлебнулись в собственной крови. Может, у него совсем мозги заклинило от злости и ненависти?

Только вот рабы действовали на удивление живо, бесстрашно и слаженно, начав двумя ручейками втягиваться на залитый кровью участок двора. Кремон сразу понял, что они умрут, но выполнят полученный приказ. Наверняка им перед штурмом сделали определенные внушения, после того как опоили эликсиром Бигина. Так что, как ни стоило пожалеть своих собратьев по виду, как ни хотелось их спасти от бессмысленной смерти, но сейчас было не до рассуждений.

Два одиночных заряда понеслись к каждой из цепочек носителей. И на тех местах расцвели огромные кляксы всепожирающего пламени. Человек по пять из каждой цепочки погибли сразу, еще по трое катались по земле, пытаясь с ревом сбить с себя пламя. Все остальные остались на улице, инстинктивно отпрянув от жаркого пламени и продолжая пятиться как можно дальше. Командующий ими сентег тоже погиб, догорая возле поломанной ограды. Новых команд не прозвучало, так что у рабов наверняка начались в сознании некие накладки, когда окружающая обстановка не позволяла выполнить приказ даже ценой собственной жизни. Ведь он звучал конкретно: «Бросить бурдюки в окна!» А теперь он был невыполним и как бы перестал действовать. Неизвестно, на сколько времени; скорей всего, когда проходы освободятся от огня, рабы вновь неосознанно побегут к окнам дома, но пока они выжидали.

А ревущее пламя не собиралось гаснуть, блокировав все пути отступления для умывшегося кровью противника. Около двух десятков сентегов заметались на лужайке, пытаясь обойти дом с флангов и найти спасение на хозяйственном дворе. Но им навстречу полетел такой рой арбалетных болтов, что даже посланные в защитников дома огненные шары ничем помочь не могли. Да и силы магические у атакующих на том и кончились. Потеряв половину убитыми и ранеными, идущие на прорыв откатились с проклятиями назад и стали позорно сдаваться. Они отбрасывали оружие и падали плашмя на землю, раскинув крылья и смешно выставив вверх задние части своих птицеподобных туловищ.

Участвующие в бою рабы оказались не все настолько зомбированы, чтобы и дальше тупо лезть в атаку. Человек пятнадцать из них вполне самостоятельно и в здравом рассудке сдались. Хотя половина из них и имела разной тяжести ранения. Еще около десятка рабов были ранены значительно во время атаки и теперь громко взывали о помощи. И начались неприятные топтания носильщиков с бурдюками.

Тут весьма правильно поступил Сату-Лгав. Усиленным магией голосом он обратился к сдавшимся соплеменникам:

– Кто-нибудь! Немедленно прикажите рабам отбросить бурдюки в сторону и лечь! Иначе я сейчас же на каждого из вас не пожалею мраморного шарика!

Угроза возымела действие. Прозвучал приказ, и рабы попадали на тротуар. На улице стали появляться выбежавшие из своих домов соседи с оружием в руках. Они довольно быстро разоружили всех нападавших, которые оказались вне двора.

Ну а защитники дома приступили к осмотру полученных ран и подсчетам потерь в собственных рядах, разборке пленных и наложения на них некоего подобия оков из тяжеленных цепей.

Оказалось, что погиб муж Лейч-Еры, два его старых приятеля и две престарелые тетушки. Также пала в бою и одна из кузин хозяйки дома. Сама Лейч-Ера получила сразу два тяжелейших ранения, и ее пришлось поддерживать на краю жизни до прибытия первого вызванного Медиальта. Невзирая на огромную стоимость таких вызовов, лучшие врачи среди сентегов могли и не явиться по многим причинам, а то и вообще без оглашения оных. Понятное дело, что Риона и не думала считаться с расходами, направив посыльных сразу за всеми тремя городскими архимагами медицины. И двое из них откликнулись довольно быстро, и даже третий соизволил заявиться, но только ближе к обеду, когда новость о беспримерном сражении разлетелась по всему городу и когда в его услугах уже никто не нуждался.

Сам Сату-Лгав стоял над сестрой, вливая в нее свои магические силы и умоляя бороться до конца. С другой стороны над телом склонились братья Низу. Младший докладывал, что и в каком состоянии он видит, а старший консультировал, что и как надо творить магическими силами. Вот тут и заявился самый молодой Медиальт города. Без единого лишнего слова он встал рядом с хозяином дома и тоже приступил к лечению. Ему было всего лишь сорок пять лет, и его звали Хооз-Дер. Свое удивление, а может, и недовольство от присутствия рабов он держал при себе, хотя и косился на людей очень уж откровенно.

Через четверть часа заявился самый старый Медиальт города. Его имени давно никто не помнил, да и отзывался он лишь на прозвище Ветеран. Он уже давненько не практиковал и тем более не являлся на вызовы, а тут вот примчался. Около минуты метался вокруг операционного стола, не в силах понять, что там на нем творится. А потом мерзким, несмазанным голосом, похожим на карканье, воскликнул, обращаясь к людям:

– Ну и чего тут встали?! Не видите, что я подойти не могу?!

На что Кремон довольно меланхолично пробормотал:

– Тэш, нам с братом отойти никак нельзя… Держим сразу две важные артерии… Я придерживаю кусок оторванной плоти, а брат пытается держать в норме кровоток… Мы можем только чуток сдвинуться с места, а ты присоединяйся и сращивай артерию… Живей, тэш, живей! И так ее еле вытягиваем оттуда…

Минут десять сентеги не издавали ни звука, переговаривались только люди. Такая высококвалифицированная помощь окончательно вернула Лей ч-Е ру в мир живых, и теперь только и нужно было, что последовательно залечить и зашить все раны. При этом еще и сама раненая оставалась в полном сознании, собственной магией помогая своему телу.

Но Ветеран опять начал возмущаться. Причем обратился он только к своему коллеге, как к равному:

– Хооз-Дер! Я или сошел с ума, или у меня галлюцинации! Этот вот, что покрупней, никакой не Эль-Митолан, но знает о наших внутренностях гораздо больше, чем его братец колдун. Верно?

– Хм! Завидная у тебя скорость мышления, – отозвался его коллега. – Мне бы так сохраниться к концу третьей сотни… Или уже четвертую заканчиваешь?..

– Ну-ну! Пощелкай клювом, пока я занят! – пригрозил старикан. – Завидует он…

– А как же! Я ведь сам только на пятой минуте догадался, кто из них кто… А ведь я молод, в полном расцвете сил и ума. Меня приглашают работать на Полюс!

– Вот засранец! Забыл, у кого ты учился и у кого тебе еще лет сто учиться? Да и кто тебя мог в Центре расхвалить, кроме меня?

Его молодой коллега покривился, ни на мгновение не отрываясь от процесса лечения, и недовольно фыркнул:

– Так я не пойму, чего ты от меня хочешь? Совета или объяснений? Если по поводу этого человека, то я его, да и его туповатого братца терплю по причине невероятной полезности. Не окажись их рядом с раненой, она бы давно истекла кровью и нас бы уже не волновала. – Он щелкнул клювом и с циничным балагурством обратился к Лей ч-Е ре: – Ну что, старушка, полегче стало дышать?

– Да-а, – прохрипела «старушка», еле приоткрыв клюв.

– Ну вот, а ты боялась! Еще поклюешь весеннюю крапиву в поле!

По местным понятиям, весенняя крапива помогала женским особям во время ношения плода. И подобными словами всегда намекали, что сентега молода, красива и может еще иметь достаточно детей.

В данный момент такое пожелание было больше чем неуместно. И возраст не позволял, и мужу Лей ч-Еры на ее глазах во время боя оторвало голову. Раненая только всхлипнула, Сату-Лгав промолчал, сжав клюв, а вот Кремон не удержался от укора:

– Тэш! Госпоже уже за сто пятьдесят, и ее муж погиб… Еще и часа не прошло…

Молодой Медиальт промолчал. Но неожиданно за коллегу вступился Ветеран, обратившись к человеку как к равному:

– Ты уж его извини… Это у него глупая привычка так грубо и цинично взбадривать тех, кто при смерти. Помогает… иногда…

– Глупая?! – возмутился Хооз-Дер. – А у кого я ее перенял?

Повисла длинная пауза, которую, словно отвечая на собственные мысли, прервал все тот же престарелый Медиальт:

– М-да! Значит, не тому учил!.. – И обратился уже к соплеменнику: – А по поводу твоего раба, Сату-Лгав… где это он умудрился так тщательно изучить нашу анатомию?

Теперь довольно долго молчал хозяин дома.

– Да как сказать… Он мне таким уже и достался. А уж какой сумасшедший его допускал к книгам по медицине, меня никогда не интересовало. Но однажды он с братом и мне умудрился помочь… Да что там скрывать, жизнь они мне спасли. Мало того, мы уже давно ищем возможность наведаться к Медиальтам, наладить дружественный контакт и прослушать курс лекций, а то и получить дополнительные умения.

Молодой Медиальт на такие слова защелкал клювом, тогда как старый стал уточнять:

– Я не ослышался? Ты хочешь продолжить учение вместе с этими рабами?

– Ну да, примерно так…

– Но это же запрещено!

– Где, кем и когда? – тут же спросил хозяин дома, давно в принципе готовый к подобному разговору. – Нет ни одного официального запрета на обучение людей. Нет ни одного наказующего за такое обучение закона. Так ведь?

– Но… но это как бы нерушимая традиция нашего общества, – пытался отыскать возражения Ветеран. – Это канон нашего бытия. Это общепринято, в конце концов!

Кашад кивком разрешил Кремону не держать прижившийся кусок плоти. Поэтому тот расслабился, шумно выдохнул и спросил:

– Тэш, а если и я тебе взамен расскажу нечто интересное? Согласишься со мной просто пообщаться? Поговорить?

– А если бы мы здесь не встретились?

– Ну да, случай помог… Хотя лучше бы этих несчастий не было, как и самого случая… Но если бы не сейчас, то я бы все равно постарался пробиться на встречу с Медиальтом. У меня и в самом деле есть чем поделиться. Это будет интересно даже такому мэтру врачевания, как ты.

Ветеран воззрился на него:

– Не скрою, ты меня уже удивил. Но вряд ли тебе удастся что-то большее…

Тут в разговор вступил Хооз-Дер, доверительно обратившись к человеку:

– Если мой учитель к себе не подпустит, приходи ко мне. Мне всегда интересно, и я в любом случае пытаюсь откопать нечто новое. Я распоряжусь, чтобы тебя ко мне пропускали всегда. Понятное дело, если я не буду крайне занят.

Не успел Кремон его поблагодарить, как старческое скрипучее карканье заставило покривиться всех присутствующих, даже раненую.

– Чего это ты меня опережаешь? – набросился Ветеран на своего ученика. – Слишком самостоятельным стал? Я ведь не отказался от контактов и не запрещал ко мне приходить… – Он повернулся к Кремону: – Поэтому… когда тут закончим со всеми ранеными, можешь сразу отправиться ко мне. Или без брата ты никуда? – Старый сентег помолчал, присматриваясь к мужчинам. – Хотя какой ты ему брат? Вы даже не родственники.

– Потрясающе! – не скрыл своего восхищения Кремон. – До этого ни один сентег не заподозрил, что мы с Кашадом никакие не родственники! А мы так продолжали твердить по старинке. Уже давно друзья, и не хотелось менять привычную легенду.

– Я еще не то могу, – горделиво сказал Ветеран. – Приходи ко мне, и я тебе расскажу, зачем ты на самом деле ищешь со мной встречи.

И Невменяемый сразу сообразил, что опытнейший Медиальт рассмотрел не только его внутренности беглым взглядом, но вдобавок понял, что стоящий рядом человек – бывший Эль-Митолан, который потерял свои магические силы и мечтает об их возвращении.

А что это могло значить? Только одно: полное излечение и возвращение магических сил вполне возможно!

Глава 37

Саморазвал

Несколько часов Мальвика находилась словно в тумане. Слишком много сил ушло на пользование Признаками, а маркиза пыталась воздействовать сразу двумя Признаками и сразу на четверых людей. Подобного, наверное, еще не было в истории, чтобы не Эль-Митолан смог победить, пусть и в невидимом постороннему взгляду поединке, сразу двоих коллег, опытных и гораздо более сильных в магическом плане существ.

Уникальные умения Мальвики позволили довести до скотского состояния Белери Шугерт и охочего на любовные забавы повара. А вот Эль-Митолану Бедзе и своему компаньону, полковнику Сетиресу, она, наоборот, внушила на несколько часов крайнее отвращение к любовным сценам.

К счастью, мужчины приписали свое состояние неожиданно увиденному на кухне, потому что даже колдун не почувствовал ментального воздействия Мальвики. А торговец оружием и подавно. Любовникам преизрядно досталось молниями. Судя по состоянию повара, получалось, что он пролежит без сознания сутки, а отдавшая магическую силу баронета – не менее пяти часов. Управляющий почтой, после того как немного отошел от шока и осмотрел тела, заявил:

– Выживут… Хотя ударь я их посильнее, мог и убить к шейтарам! Как я сдержался?..

Начала приходить в себя и маркиза Баризо. На щеки вернулось некое подобие румянца, и, невзирая на настоятельные просьбы своего компаньона покинуть кухню, она стала рассуждать:

– Что-то здесь явно не так… Зачем она набросилась на повара? Уж не поймал ли он ее на неблаговидном поступке? – и ткнула пальчиком в разбросанные одежды. – Надо ее обыскать!

Бедзе еще никак не мог прийти в себя после странной слабости, поэтому ответил с раздражением:

– Чего там обыскивать! Я эти шмотки с нее уже три раза снимал. Нет там ничего, кроме десятка оберегов и парочки артефактов…

– А если она до кухни успела наведаться к своим вещам?

Колдун скорей от злости, чем целенаправленно, принялся перекидывать одежды своей недавней любовницы, отделяя их от одежд повара. И хорошо, что успел четко заметить, как странная коробочка выпала именно из платья, а не из брюк.

Поднял, открыл, присмотрелся к порошку и стал его исследовать магическими умениями.

– Первый раз такое вижу… – бормотал он себе под нос. – Никогда раньше не встречал и не слышал… Но очень похоже, что яд… очень! А ведь на севере чего только нет!..

После чего, забыв о гостях, умчался в домашнюю лабораторию. Но гости направились за ним. И услышали его вопль:

– Яд! Страшный яд! Она собиралась отравить весь дом! Да я ее сейчас!..

Он наверняка убил бы баронету, если бы не вовремя поданный Мальвикой совет:

– Надо проверить ее вещи…

Они бросились в спальню. Раскрыв сумку своей гостьи, управляющий княжеской почтой заскрежетал зубами:

– Обокрала!..

Проверка остальных тайников показала, что и в них заглядывал некто посторонний. Колдун уселся на кровать и ожесточенно почесал в затылке:

– Что же это получается? Эта воровка мне специально наплела о каком-то Невменяемом и Детище Древних, чтобы я депешей заставил князя вместе с дружиной оставаться в несусветной глуши, подальше от стольного града… Князь остался… А война и в самом деле начнется на севере?

Тут встрял полковник Сетирес:

– Об угрозе с севера мне сразу сообщила и наша дорогая маркиза Баризо. И, видимо, не ошиблась.

– Да? Вот я влип! Причем так влип, что… что хоть за границу беги! Меня теперь никакие оправдания от жестокой казни не спасут.

И он стал, загибая пальцы, думать, что ему следует сделать в ближайшие часы и успеет ли он хотя бы за треть цены продать дом.

Тогда как полковник, энергично пройдясь несколько раз по мягкому ковру строевым шагом, вдруг замер на месте и с пафосом заговорил:

– Друг мой, если ты немедленно примешь верное решение, то дальше будешь жить в еще большей славе и почете! И никуда уезжать не придется, и старая должность вкупе с новыми министерскими портфелями у тебя останется.

– А?.. Ты о чем говоришь?..

– Я тебя знаю давно, поэтому могу поручиться за тебя перед всеми своими товарищами по комитету.

– К-какому еще к-комитету? – совсем растерялся колдун.

– Ну, тебя ведь князь должен казнить, так что тебе более всех выгодно его свержение, – заговорил с пугающей откровенностью торговец оружием. – И положение для этого самое благоприятное. Почему нас собираются завоевать? Да только по одной причине: для ликвидации рабства! А если мы сами свергаем власть князя и заявляем о ликвидации рабства, то война не начнется. Вот и все! А потом тебе еще и орден наивысший дадут за то, что ты остановил князя с дружиной в дальней глуши обманной депешей.

– Орден?.. А… кто даст?

– Комитет спасения нашего княжества, который возглавляет княгиня. Да, да! Что челюсть отвесил? А то ты не знаешь, как чета княжеская жила в последние годы? Первая дама сама у этого сатрапа словно в рабынях числилась, каждый день рукоприкладство. Вот терпение и лопнуло у нашей красавицы. И обстоятельства сложились самые благоприятные. Комитет уже поддерживает гвардия, где командует бравый Карлин. Он за свою тетушку кому угодно глотку перегрызет. Мобилизация уже проведена под нашими флагами, народ нас поддержит, самых неблагонадежных, давних сторонников князя, в данный момент арестовывают. Оказывающих сопротивление убивают на месте. Так что… решай: ты с нами? Или?..

Эль-Митолан Бедзе уже окончательно пришел в себя и даже нашел силы улыбнуться:

– Катранго мне нравится больше всего на свете. Я бы примкнул к вашему комитету только за возможность остаться в Йесире. Так что без всяких «или» – я с вами!

– Тогда сразу к делу! – полковник Сетирес довольно потер руки. – Бал, конечно, состоится, но скорее для отвода глаз. Сейчас мы собираем добавочный полк ополчения из бывших рабов. Вся остальная воинская масса двинется утром на поиски князя с его дружиной, в том числе и я. Кому-то придется командовать защитниками столицы, этими самыми рабами и народным ополчением. Поэтому я предлагаю тебе должность временного коменданта столицы.

Колдун на это только кивнул.

– Попутно продолжишь слать депеши нужного характера, чтобы вывести князя в удобное для нашей неожиданной атаки место. Ну и соберешь своих коллег для дополнительной защиты княгини. Справишься?

– Не сомневайся! Приступаю немедленно! – Бедзе вскочил на ноги, при этом саквояж свалился с кровати на пол, словно ненавязчиво напоминая о своей хозяйке, валяющейся без сознания на кухне. И колдун желчно рассмеялся: – Только мне понадобится еще десять минут для решения мелких домашних проблем!

– Хорошо, мы будем ждать тебя в карете!

С этими словами полковник, он же председатель комитета по уничтожению рабовладельческой системы княжества Катранго, светски подставил локоток все еще бледной даме и поспешил вывести ее на свежий воздух.

Все возникшие проблемы понемногу стали рассасываться. К тому же Мальвика припомнила, какие умелые и максимально вооруженные болары прикрывают Кремона Невменяемого. Там их лидеры, Спин и Караг. У них есть Маяки Жизни для связи с другими разумными растениями. К тому же следует прямо сейчас отослать своих почтовых драконов за иными драконами. Как только они узнают, что прославленный Невменяемый в беде, так тут темно станет от закрывающих небо добровольных помощников.

«Буду надеяться, что я ему помогла… а за временные трудности он меня простит, – такими мыслями тешила себя Мальвика Баризо, усевшись в карету. – Ну и что ни говори, а княжество Катранго все-таки от рабства избавится!»

Глава 38

Приятные откровения

Спасение раненых, в том числе и попавших в плен врагов, Медиальты закончили только к обеду. Стол накрыли в одной из комнат возле кухни, потому что обеденный зал пострадал больше всех остальных помещений. Медиальты отправились туда, и тут к дому рода Беерчи заявился их третий коллега, проживающий в Аллангарне. Когда о его прибытии доложили, Ветеран подошел к окну, с презрением сплюнул и обратился к хозяину дома:

– И на порог не пускай! Пусть ему передадут, что все уже здоровы!

Сату-Лгав так и сделал и только, отправив прислугу да дождавшись, пока все усядутся за стол, поинтересовался:

– Конкурент? Или?..

– Или! Самое что ни на есть «или»!

– А что не так? Я ведь вообще вас троих только издалека видел по нескольку раз. А к сплетням никогда не прислушивался…

– Тут и слушать не надо. Достаточно посчитать время, через которое он явился к смертельно раненным существам. Такие по умолчанию не достойны именоваться высшим титулом среди врачей.

– М-да, логичные рассуждения. – Коллекционер не удержался от основного вопроса, хотя ранее хотел его отложить на последний момент: – Ну а сколько я вам должен за спасение раненых?

Старый Медиальт отвечать не спешил, накладывая себе по чуть-чуть разной еды на тарелку. Затем ткнул ножом в сторону братьев Низу:

– Ты вон людей с нами за один стол усадил… а это скажется на оплате.

– Но они мне жизнь спасли! Да и сестре тоже!

– Вижу, вижу, что ты только недавно кости срастил. И такое впечатление, будто тебя не иглой и нитками сшивали, а кинжалом и веревками. Топорная работа!..

Кашад напрягся, собираясь встать:

– Тэш, тогда мы уйдем!

– Сиди! Наоборот, твоему покровителю дешевле обойдется! – Заметив недоумение хозяина и мужчин, Ветеран пояснил: – Редко кто может достичь уровня Медиальта, не осознав, что жизнь каждого разумного существа бесценна. Так что в нашей среде мы давно против рабства. Сами по праздникам едим с рабами за одним столом. По будням – просто некогда: чаще в лаборатории, на ходу перекусываем. И чего там скрывать, частенько за свои убеждения страдаем. Я потому сорок лет назад сюда и перебрался, что в Центре просто житья не стало от снобов, ортодоксов и рьяных борцов за древние традиции. А здесь легко, свободно… могу смело говорить, что думаю. Никто против моего мнения не пикнет.

Хооз-Дер управился с едой первым и встал из-за стола:

– Пойду гляну, как там Лейч-Ера…

Старик посмотрел ему вслед с гордостью и отцовской любовью:

– Представляете, сорок лет назад он остался полным сиротой, и мне повезло его спасти при пожаре. А теперь он – лучший в нашей провинции!

Сату-Лгав повел на него клювом:

– Не ты ли говорил, что ему еще сто лет учиться?

– Это – чтобы он не зазнавался. Да и нет в моем утверждении никакой ошибки: я вон до сих пор учусь. А непознанного вокруг становится все больше и больше… – Ветеран повернулся к Кремону: – Ну что, отправляешься сразу ко мне или тут у тебя дела важные накопились?

Невменяемый обменялся взглядами с Кашадом и с хозяином дома и понял, что тут без него прекрасно со всем справятся:

– Готов отправиться сразу. Разве что к вечеру мне надо будет наведаться в типографию…

Медиальт взглянул на Сату-Лгава:

– А зачем ты купил типографию?

– Да не столько я, – признался представитель рода Беерчи, – как вот они вместе с конклатеррой. Решили заработать и получить известность на написании сказок и распространении дешевых книжек для детей. Сегодня вечером будут первые оттиски. К утру – первая партия книжек.

– Сказки? – не мог поверить в услышанное сентег. – С одной стороны – полный абсурд! Но, только глядя на этих двух мужчин, возникает уверенность, что тут какая-то тайна. А? Объяснитесь! Или дадите мне сказку прочитать?

Через минуту Кремон вручил макет книжечки Медиальту.

– О! Даже одобрение нашего канцеляриста по цензуре имеется… А зачем?

– На всякий случай, – пояснил автор. – Ну и для солидности.

После чего увидел, как сентег умеет пользоваться скорочтением. Пять минут – и довольно пространный текст прочитан. Минута с закрытыми глазами – для окончательного осмысления сути прочитанного. А потом совершенно невероятный, ошарашивающий собеседников вывод:

– А ведь это не сказка! Подобные легенды я уже читал, и там утверждалось, что они совсем не легенды… Да! И нечего на меня так смотреть. Если тут в провинции все настолько тупые и отсталые, то в Центре… прошу прощения, они там не умней… Но! Там хранятся раритеты Древних, а в них чего только не написано. Другой вопрос, что к этим раритетам никого вообще не подпускают. Мне повезло полистать воспоминания тех, кто читал эти раритеты… Хуже всего то, что некоторые ортодоксы сейчас с пеной из клюва пытаются доказать, что имперские архивы следует немедленно уничтожить. Так сказать, во избежание… а чего конкретно, и сами не знают. – Медиальт помолчал и стал подниматься из-за стола: – Ладно, отправляемся ко мне.

А тут и Хооз-Дер примчался:

– Лейч-Ера в полном порядке, пошла на поправку. Со двора представители городской власти уже уносят раненых и уводят пленных. Но что мне понравилось, так это умение конклатерры командовать не только домом, но и посторонними сентегами. Никогда не видел, чтобы конклатерра так крутила воинами коменданта и судебными приставами. Те было попытались и рабов, которые штурмовали дом, забрать, так теперь не рады, что тему затронули. Огонь-баба! И кого-то она мне напоминает…

Его учитель, уже выйдя во двор из спешно ремонтируемого дома, продолжил эту тему:

– Скорей всего она является неким собирательным образом всех носительниц помпонов. Потому и кажется тебе знакомой…

– Так как насчет оплаты? – спросил хозяин дома.

– Сентег ты или нет?! – воскликнул Ветеран. – Для решения таких вопросов у нас есть конклатерры, вот пусть они и договариваются. Не хватало нам голову забивать такими несолидными мыслями.

– Благодарю вас, – сказал Сату-Лгав и попрощался с Медиальтами.

Они, пройдя по выжженной земле и выйдя за поломанную ограду, в сопровождении Кремона отправились к дому Ветерана. А Кашад, глядя им вслед, с сомнением поинтересовался у рабовладельца:

– Тэш, а не слишком ли этот старец влез к нам в доверие? Как-то все неожиданно и слишком просто получилось… Да и ученик его…

– А что ты предлагаешь? О подобном знакомстве и о таком откровенном разговоре твой брат и мечтать не смел. Ну, или не брат… В любом случае вариант стократно лучший, чем если бы мы пытались просто прийти к Медиальтам с улицы. Ведь могли и на того, третьего нарваться, а он у меня раньше в списке предпочтений на первом месте располагался. Так что не переживай. Твой Кремон выкрутится.

– Да уж… он найдет, что сказать и как верно сторговаться…

Дел в доме и вокруг него было невпроворот, и колдуны с головой ушли в заботы.

Глава 39

Прогресс

Следующие восемь дней пролетели для Невменяемого в самом интенсивном и насыщенном событиями ритме. Фактически он в доме своего формального рабовладельца только спал ночью. Да и то приходил в полночь, за пару минут до выключения фонарей, падал в кровать, а на ноги вскакивал рано. То есть спал мало, да еще час, а то и полтора приходилось тратить на любвеобильную Риону. Подруга приходила и требовала ласки при любых обстоятельствах и при любой степени усталости. Бороться с этим было невозможно. Энормианин даже забыл о своих попытках рассказать об их любовной связи Кашаду.

Пришла. Разбудила. Чувства вспыхнули, словно костер. Ушла. Еще чуть поспал, а потом подъем, усиленная часовая разминка, умывание, завтрак – и за работу. Типография, распространение сказок, написание новых… Лечение!..

Для Невменяемого как Эль-Митолана самым важным оказалось то, что опытный Эль-Митолан вообще взялся за исцеление его магического недуга. Причем только с одним условием оплаты: «Ты мне расскажешь все!» И даже обнадежил с самого начала, сказав: «И не такие хвори излечивали!» Правда, чуть ли не с первого часа общения у него дома стал добивать человека вопросами: «Кто ты такой? Откуда сюда заявился? В каком бою получил такие уникальные травмы магической сущности?» А видя, что человек скрытничает, начинал сердиться и покрикивать: «Неблагодарный! И долго ты будешь еще юлить или отмалчиваться?!»

Потому что Кремон давал информацию осторожно, небольшими порциями. Да и то порой в виде сказок и легенд, рассказывая о себе как о неком постороннем в третьем лице. Например, по поводу травмы он поведал стилистически замечательно оформленную сказочку. Дескать, некий герой отправился на войну против огромного стального чудовища. И взял для этого латы нагрудные специальные, еще Древними сделанные. А когда сошелся в битве с монстром невиданным, вот тогда и пригодилась ему сила заемная, накопленная в латах удивительных. Латы приняли на себя самый страшный удар Детища Древних, испарившись при этом, но защитив своего владельца. А он сам, потратив все свои силы до последней капли, впал в кому и потерял на какое-то время память. И только недавно осознал, что надо стремиться к Медиальту на лечение, если желает вновь стать Эль-Митоланом.

Опытный старец после этой сказки возбужденно бегал по дому в течение часа, ища некие свои старые записки. А когда отыскал, с торжественным видом дал почитать человеку несколько страниц. Там довольно подробно описывался внешний вид Детища и его наступательные боевые характеристики.

– Ух ты! – воскликнул Невменяемый. – И в самом деле точное описание! Откуда? Все те же имперские хранилища с раритетами?

– Естественно! Причем помимо хранилищ хватает еще родовых библиотек и сокровищниц. Ну ладно, с этим Детищем разобрались, природу его атаки я примерно понял, и это мне весьма поможет в твоем лечении…

– Вот хорошо! – делано обрадовался пациент. – Не придется больше выдумывать сказки, чтобы ответить на первые два вопроса.

Но сентег сказал, что на второй вопрос отвечать не нужно. «В общих чертах!» Потому что отныне он уверен окончательно: все три странных раба и спасителя Сату-Лгава прибыли с севера. А значит, теперь вместо одного возникали сразу сотни новых вопросов: откуда конкретно, какие есть государства, сколько видов разумных сохранилось, кто там еще живет, кто правит, где обитают остальные, кто правители, каковы системы власти… и так далее и тому подобное.

– И на первый вопрос, «кто ты такой?», можешь не отвечать, – продолжал он. – Делаю тебе скидку в оплате, так сказать. По большому счету мне накаркать, как тебя зовут, кто твои родители, каков твой титул и сколько тебе лет! Хотя последнее я и так знаю: не больше тридцати.

Кремону ничего не оставалось, как развести руками:

– Удивляюсь, что такой великий тэш еще чего-то не знает о таком жалком червяке, как я.

– Вот! И это твое обращение к нам меня сразу в дрожь бросило, – припомнил старец. – Такое впечатление было, что ты знаешь истинное значение этого слова, о которой наши ортодоксы давно забыли за мишурой демагогии и оправдания рабства. Теперь-то все понятно… И кончай щелкать клювом! Начинай рассказывать! А не то… не то лечить перестану! Так и помрешь в сто пятьдесят лет, как простой крестьянин.

– Тоже неплохо! – обрадовался Невменяемый. И стал помаленьку приоткрывать тайны о житье-бытье на севере: – Наши Эль-Митоланы даже своих родственников редко до ста десяти лет вытягивают…

– Всего лишь? А кто у вас там лучшие врачи?

– Ну… каждый вид своих Медиальтов имеет… Но они с тобой или с Хооз-Дером и близко не сравнятся. Есть еще Галиремы, царицы огов, так они вообще хранят свои умения в глубокой тайне…

– Галиремы?! – сентег подпрыгнул на своих длинных ногах, словно от радости. – Так эти наши госпитальные конклатерры выжили?! И даже на шее у огов пригрелись?

– Какие какие конклатерры?

– Госпитальные! В древности каждая Галирема заведовала большим госпиталем. И у них имелось предостаточно знаний, чтобы считаться одними из самых сильных целителей после нас. Поражаюсь, как они выжили, ведь на них устраивали гонения, в первую очередь за схожесть с людьми.

– Но их мало, не больше пятнадцати…Выискивают своих коллег по всему царству.

– Что, плохая рождаемость?

– Ну да, что-то в этом роде… – герой вспомнил о своей дочери Пауле. – Плохая… была еще недавно…

Ветеран хлестнул себя крыльями по голове:

– Курицы они, а не Галиремы! Такие знания растерять! Неужели они не могли использовать специальные магические поля воздействия на свои тела? Для этого достаточно отыскать нормальных доноров, таких, как… да вон ты тоже для этого дела подходишь преотменно! Два часа сеанс, час секса, ребенок гарантирован! – Присмотревшись к мужчине более внимательно, он воскликнул: – А ведь тебя уже использовали! Чтоб я еще сто лет прожил! Ну? Признавайся, использовали?

Северянину ничего не оставалось, как сдержанно кивнуть.

– Да ты птичка высокого полета, раз, судя по твоим словам, твоих детей царицы нянчат! Не просто какой-то там искатель артефактов!

– Да, я шел на юг вполне целенаправленно, – признался Кремон. – Хотелось как можно быстрей излечиться от своей беспомощности в магическом плане.

– Ага! Вот так взял и пошел? А власть предержащие знали о твоем походе? Те же Галиремы, к примеру?

– Царицы наверняка догадались… Еще несколько правителей знают… Королева Спегото… Король Альтурских Гор… Султан Онтара… Мой король, монарх самого огромного государства на планете, тоже в курсе и оказывал во время подготовки к походу всяческую поддержку…

Сентег после этого с минуту смотрел в глаза человеку. Потом чихнул и сделал еще один судьбоносный вывод:

– То есть ты не просто сам пришел, тебя еще можно смело считать полномочным представителем сразу нескольких государств?

– Ну… не настолько, чтобы уж совсем полномочным… никто не верил, что я сюда доберусь. Но подготовкой местных обитателей к грядущим переменам я с друзьями уже занялся.

– Понятно: сказки и все прочее! И я их сразу признаю наиболее правильным, своевременным ходом! – Ветеран в интенсивных размышлениях зашагал по комнате. – Следует и мне немедленно запустить весь огромный механизм нашего сообщества Медиальтов. Сложно это делать, и даже страшно, в последнее время в наших рядах скопилось много мусора, но иначе нельзя. Все дело может провалиться… Значит, так! Еще две недели нам понадобится для твоего полного излечения. За это время спокойно занимайся изданием книжек. Кстати, надо немедленно купить еще одну, но теперь уже крупную типографию, ближе к Центру. Я в этом помогу и войду в долю. Ну а потом готовься. Отправимся на Полюс. Только там у нас появится шанс проникнуть к императору, переговорить с ним обо всем и начать переформирование сознания общества еще и в приказном порядке.

Он резко замер возле человека, смотря ему в глаза и словно прощупывая все сознание:

– С твоим личным участием процесс выхода сентегов в Большой мир начнется гораздо быстрей и без лишних кровавых потрясений. Ты готов?

– Несомненно!

– Я почему спрашиваю: может, ты мечтаешь только вылечиться и отправиться обратно?

– Раз уж мне повезло сюда пробраться, то я воспользуюсь любой возможностью спасти мир Тройной Радуги! – твердо ответил энормианин. – Ведь нам всем грозит катастрофа… Ах да! Ты ведь еще не знаешь самой главной морали сказки о Сонном мире дунитов. Она будет раскрыта во второй книжке, продолжении первой сказки.

Выслушав историю о расхождении трех планет и о необходимости немедленно увеличить магическую связь с лунами, Ветеран заявил:

– Ну вот, теперь никто из нас не имеет права отступить хоть на шаг… Если смотреть правде в глаза, то следует уже через пару дней мчаться в Центр и оттуда поднимать волны…

Вот такие велись между престарелым сентегом и молодым человеком с севера разговоры. Причем в большинстве случаев это не мешало ведущемуся лечению. Только на один час в день Ветеран вводил своего пациента в лечебный сон и воздействовал на узловые точки подсознания, стараясь пробудить их к магической деятельности.

Все остальное время в эти восемь дней Кремон посвящал литературной и издательской деятельности. И его расчет на интерес и дешевизну товара оправдался полностью. Купить книжку со сказкой, а потом и следующие несколько книжиц подобного толка могли позволить себе даже самые бедные рабы, влачащие жалкое существование под дланью непомерно ленивых или слишком жадных хозяев. Ну и самое главное, что издаваемые книжки полными повозками транспортировались в другие города и там раскупались не хуже, чем остродефицитные артефакты.

Сознание народа стало медленно, но уверенно перестраиваться.

Глава 40

Месть Салажи

На девятый день после ночного штурма дом рода Беерчи и все его подворье засияли непривычной новизной и восстановленным изяществом. Решетка, отделяющая от улицы, выше не стала, но зато по насыщенности структурами защиты превосходила старую раза в два. То же самое можно было сказать и про окна, двери и крышу здания. Средств на все эти преобразования у Рионы хватало, поэтому она не жадничала, привлекая для работ лучших отделочников и лучших Эль-Митоланов для окончательной доводки.

Также закончили возведение, реконструкцию жилья и хозяйственных построек в тылах внушительной усадьбы. Теперь под крылом своего хозяина поселились все рабы, которых конклатерра купила в Курганде. А все трофейные, взятые в плен во время боя на Второй и захваченные во время ночного штурма, были переданы пока Мамане в некую аренду. В поместье Ску-Брайка Тюильи хватило бы работы и для нескольких сотен таких крепких и выносливых мужчин. Так что никто не простаивал и никто не бездельничал.

Встала на ноги и постепенно пыталась вникать в домашние дела Лейч-Ера. Хотя горечь утраты и траур еще не позволяли ей выходить на улицу.

С схваченными сентегами городские власти Аллангарна поступили более чем сурово. Прибыл имперский судья, разбирался недолго, только прочитал постановление местного суда и полностью его одобрил. И на пятый день после боя одиннадцать сентегов из четырнадцати были казнены на городской площади. Невзирая на то, что некоторые после ранений еле могли передвигаться. Всех обезглавили, дабы другим неповадно было устраивать такие вот кошмарные битвы. Троим «повезло» по малолетству: им не исполнилось двадцати четырех лет, колдунами они еще не стали, потому смертная казнь была заменена десятилетней каторгой. Виновные отбывали ее на таинственных имперских рудниках где-то в Центре, и редко кто такой длинный срок вытягивал и выходил после этого на свободу.

Сурово, но справедливо.

Теперь уже нескончаемым потоком шли денежные поступления за продаваемые сокровища, которые удалось вывезти из Курганда. Про оставшиеся два домика Сату-Лгав старался не вспоминать. «Придет время и для них! – отвечал он своей озабоченной конклатерре. – Ты вначале уже имеющиеся предметы продай, а потом правильно финансы перевари!..»

Девятый день стал, можно сказать, этапным для лечащегося Кремона. Позади остался первый, но наиболее трудный отрезок лечения, во время которого пробуждались все существующие рецепторы имеющегося у Эль-Митолана магического умения. На утреннем осмотре, после часового сеанса сна, опытный Медиальт радостно сказал:

– Отлично, теперь я окончательно удостоверился, что ты вернешься к своему прежнему состоянию и обретешь те же самые силы, которые имел прежде.

– Но я пока еще ничего не чувствую! – недоверчиво произнес Невменяемый. – Даже врожденные Признаки слабо повинуются…

– Экий ты шустрый! Радуйся, что Детище Древних своим ударом у тебя вообще дар не выжгло. Да и то, что от него оставалось, скорей пугало, чем удивляло. Жаль, что тебе не дано это увидеть: словно восемь обугленных и перекрученных пней -обрубков, торчащих из одной корневой системы. Могло такое случиться, что твои умения ожили бы только частично, а сейчас вся система твоих магических потоков ожила и начинает возрождаться… Красивое зрелище! А ну-ка еще раз приляг!..

А тут в дверях лаборатории и Хооз-Дер нарисовался и, услышав последние слова учителя, радостно щелкнул клювом вместо приветствия. Пациент понял, что его опять начнут рассматривать, тыкать пальцами и колоть магическими потоками, что не раз случалось за прошедшие восемь суток, и взмолился:

– Давайте уже завтра, а? Я обещал своему тэшу прийти пораньше.

– Что за спешка?

– Да мы решили еще один артефакт на чердаке дома установить, а помочь некому. Кашад вместе с Рионой уехали ранним утром по Желтому тракту, запускать новую типографию.

– Точно! – воскликнул Ветеран. – А почему моя конклатерра не с ними? Вроде тоже собиралась.

– Решили, что и без нее справятся. Все ведь уже куплено…

Практически в южном направлении, так сказать, через два города в третьем, накануне была куплена та самая типография, которую посоветовал приобрести опытный Медиальт. Вот парочка северян и отправилась туда со всеми заготовленными материалами и макетами детских книжек. Обещали работать всю ночь, лишь бы к завтрашнему вечеру вернуться. Покупку пока держали в тайне от всех, и доверить отправку макетов, а потом и стартовую печать кому-то из посторонних Кремон не решился. Вот потому и оставался на предстоящую ночь без привычного часа ласки, но не слишком этим расстраивался.

Устанавливаемый на крыше артефакт был энормианину хорошо знаком, вот потому он и торопился на помощь своему рабовладельцу. Еще и пошутил:

– И как же я могу не выполнить приказ своего хозяина?

– Ну да, ну да!.. – проворчал старец с поседевшими от времени перьями. – Скорей хозяин побоится твоего приказа не выполнить!.. А ведь мы вас троих еще и не начали лечить от эликсира Бигина.

За себя Кремон и в самом деле не переживал, а вот с лечением подруги и товарища поторапливал Медиальтов. Все-таки уроженцы княжества Катранго до сих пор чувствовали себя униженными и оскорбленными, хотя ими никто не помыкал. Но само лечение заключалось в сложном магическом действе, с применением массы дорогостоящих ингредиентов, которое за один раз могло накрыть не только одного раба, а хоть целый десяток. Опытному врачу было легче провести одно такое действо, чем делать это хотя бы те же два раза. Но в данный момент пациенту не рекомендовалось подвергаться лечению от яда, поэтому северяне ждали нужного дня все вместе.

Не обращая внимания на своего недовольного ученика, Ветеран разрешил:

– Ладно, иди. Только завтра как минимум полдня будешь лежать здесь как мышка и щебетать рассказами о Северном континенте как канарейка! Условились?

– Конечно, тэш, конечно! Когда я тебя обманывал-то! Все расскажу! Без утайки!

И постарался побыстрей выскочить из дома. А вслед ему неслось ворчание:

– Все пациенты одинаковые! Как им плохо, готовы ноги врачу целовать и обещают золотые горы! А как только пошли на поправку, сразу про все забывают и ссылаются на то, что бредили! – Старец уставился на молодого ученика: – Понимаю, что у тебя два часа свободного времени. Но я-то не виноват! Ничего, мы завтра свое наверстаем…

На что Хооз-Дер неожиданно предложил:

– Зачем ждать так долго, если я горю желанием задать ему кучу вопросов? Идем за ним следом и поможем устанавливать этот чердачный артефакт. С нами у них вдвое быстрей получится. Если не впятеро… Во время работы и побеседуем, и ты к нему присмотришься лишний раз. Потопали? Или пусть карету запрягут?

Идти было минут двадцать, но Ветеран вспомнил о своих преклонных годах и воскликнул:

– И правда, пусть запрягают лучших похасов! Нечего даром обжираться, да и взбодрятся немного.

Они подъехали к дому рода Беерчи всего лишь минут через десять после того, как туда вернулся северянин. И увидели весьма печальную картину: Кремона прямо на улице закончили заковывать в тяжеленные кандалы и перед тем, как погрузить в тюремную повозку, стали тщательно обыскивать.

Вокруг метался Сату-Лгав со всеми своими родственниками, толпились рабы, гудящие с явной угрозой, но никто не пытался отбить арестованного северянина. Если бы хоть прибывшие для ареста силы стали атаковать дом или начали ломать решетку, а так арест произошел прямо на улице. И было от чего растеряться.

В Аллангарн, пожалуй, впервые за последние лет сорок, если не пятьдесят, нагрянул один из особых императорских отрядов «порушников». Эти воины только тем и занимались, что, выполняя особые задания императора, полностью рушили любое здание, уничтожая при этом неугодных власти обитателей. У них имелся даже специальный артефакт для такого дела, и никакие структуры защиты не могли противостоять немыслимой силе Древних, таившейся в этом оружии. Командовал отрядом из ста воинов двоюродный племянник самого императора в звании полковника. Причем командовал крайне жестоко и уже в течение последних пятнадцати лет с особой беспощадностью выполнял любые приказы своего венценосного родственника.

То есть надо было радоваться тому, что дом не разрушен, а проводится арест только одного-е динственного раба.

Арестованного лишили всего оружия, всех амулетов и почти всех оберегов. Сержант в данный момент с удивлением присматривался к странному ордену в виде ромба с жемчужинами:

– Что это?

– Мама еще в детстве подарила… – проворчал озлобленный Кремон. – Музыкальная игрушка.

– Такая дорогая? И игрушка? – не поверил вояка.

Тогда человек взял артефакт у него из рук и своими пальцами сыграл простенькую мелодию:

– Неужели непонятно? Настроена только на меня, в руках иного существа бесполезная вещь!

Сержант поднял взгляд на командира, а тот распорядился:

– Эту вещицу тоже в мешок к остальным реквизированным предметам.

Командир «порушников» с самым невозмутимым видом продолжал восседать на гигантском похасе и даже не соизволял открыть клюв в сторону мечущегося и уже доходящего до крайности Сату-Лгава. Естественно, что и десяток его воинов, производивших арест, игнорировали все крики, вопросы «за что?!», как и недовольный гул толпы. Улицу заполонили остальные воины этой сотни на украшенных доспехами похасах. Неподалеку виднелись две повозки с имуществом отряда. Ни коменданта города, ни градоправителя с его свитой и близко не было.

Так что карета с откинутым верхом, доставившая высших врачей города, прибыла как нельзя кстати. И Ветеран усиленным магически голосом, даже не вставая с широкого сиденья, спросил:

– Полковник, что здесь происходит?

А тот заранее кривился, рассмотрев, кто это его так беспардонно вопрошает. Власти города не посмели бы и пикнуть. Любое иное сопротивление везде и во все времена подавлялось безжалостно и без всяких оговорок или торговли. А вот с Медиальтами такие действия не проходили. Они были выше любой толпы, неприкосновенней самой титулованной знати и каркать хотели даже на подобных родственников его императорского величества. Их только личным письмом мог пригласить для встречи лишь сам император. Пригласить! И именитый врач мог отказаться, сославшись на чрезвычайную занятость.

Мало того, никто не поручился бы за последствия, если вдруг Медиальт потребует освободить арестованного. Или даст, к примеру, команду горожанам к атаке на «порушников». Естественно, воины специального отряда костьми лягут, выполняя приказ императора, но ведь в итоге сам приказ окажется так и не выполненным.

Поэтому полковник хорошенько подумал, прежде чем отвечать на вроде бы такой простой вопрос. И то не стал говорить во всеуслышание. Подъехал на своем похасе к карете, создал вокруг полог неслышимости и только тогда произнес:

– Этого человека приказано арестовать. Приказ подписан самим императором.

– Не сомневаюсь. А в чем человека обвиняют?

И подобные вопросы имел если не официальное право, то моральное задавать врач такого высокого ранга. Поэтому полковник сказал:

– Ни в чем. А почему он вас так заинтересовал?

– Это наш пациент, мы несем за него ответственность, и если прекратим лечение, он может пострадать. Поэтому имеем право знать, куда его собираются забрать и по какой причине.

Командир отметил слова Ветерана: «собираются забрать». То есть лучшие воины империи не «забирают», а только собираются это сделать. Это следовало понимать так, что приказ самого императора может быть приостановлен по мотивам высшей врачебной этики, а то и вообще отменен.

Командир вздохнул:

– Хочу признаться, что в приказе об аресте фигурируют сразу три человека. Они подозреваются в приходе к нам с северной стороны Шанны. Донос сделан местной женщиной, одной из самых уважаемых конклатерр Аллангарна, по имени Салажа. В доносе она обосновала свои подозрения. И император возжелал побеседовать с чужаками. Но самым главным в этой троице признан человек по имени Кремон. Если нужно арестовать и доставить на Полюс, невзирая на наличие его товарища или подруги. Особо указано, чтобы с этого человека на протяжении всего пути не упал и волосок. Так что мы будем выполнять волю императора при любых обстоятельствах, чего бы нам это ни стоило.

Последней фразой полковник дал понять ясно: если что-то случится, он первый будет сносить с дороги любую преграду. Будь она хоть в виде десятка Медиальтов. Он настроился на любое возражение, на любой торг, но знаменитый Ветеран кивнул:

– Хорошо, мы и так собирались выехать с пациентом на Полюс через неделю. Можем продолжить лечение его непосредственно в пути, а вы нас будете охранять. Выезжаем через десять минут, нам только следует сделать соответствующие распоряжения по поводу своих домов и коротко переговорить с господином Сату-Лгавом. А вы пока распорядитесь, чтобы с нашего пациента сняли эти тяжеленные цепи. Они будут мешать его лечению. Да и не нужны они, мы и сами за ним присмотрим.

Получалось, что Медиальт присвоил себе командование «порушниками». И собирается ими командовать все четыре дня пути. Полковник даже растерялся немного, впервые в своей не имевшей сомнений жизни:

– Но… арест – это арест! Без кандалов – никак!..

– Ай, оставь эту демагогию! – отмахнулся от него Ветеран. – В приказе четко оговариваются цепи? Нет! Тем более я уже высказал свои врачебные рекомендации. Мало того, он ведь даже не Эль -Митолан! Неужели ты сомневаешься, что сто твоих отборных воинов упустят безоружного и ослабленного болезнью человека? Не смешно даже…

Старец выбрался из кареты и в сторонке пошептался с Сату-Лгавом:

– Не переживай, все уладим. Нам все равно по пути! С такой охраной даже спокойнее будет. Пусть северяне работают над выпуском книг. Сказок там Кремон написал еще с десяток, верно?

– Да с этим проблем не будет, – сказал Коллекционер. – А вот в столице…

– Справимся. Все наши коллеги уже извещены, так что… – Ветеран сделал паузу и резко выдохнул: – …новая эра началась!

И вскоре сотня непобедимых «порушников», окружив три повозки и одну карету, тронулась к выезду из Аллангарна.

Для Кремона Невменяемого начинался новый этап его жизни, полной приключений, испытаний и неизбежных потерь. И он лично никак не мог приблизить или отдалить этот этап. Сама судьба водила его по просторам Южного континента.

Content

Юрий Иванович
Коварные сентеги

Глава 1 Ватага искателей

Глава 2 Знакомство

Глава 3 Разбирательства

Глава 4 Неуемные «фазаны»

Глава 5 Превентивные меры

Глава 6 Магические аномалии

Глава 7 На поиск!

Глава 8 Останки городов

Глава 9 Сложный поиск

Глава 10 Магические часы

Глава 11 Сталпень

Глава 12 Конкуренты

Глава 13 Новая атака

Глава 14 Двойная удача

Глава 15 Преодоление Шанны

Глава 16 Там

Глава 17 Хитрая маркиза

Глава 18 Все впервые

Глава 19 Польза знаний

Глава 20 Знакомство

Глава 21 Местные реалии

Глава 22 Предпосылки переворота

Глава 23 Гримасы истории

Глава 24 Город Аллангарн

Глава 25 Город Аллангарн

Глава 26 Противостояние

Глава 27 Беспокойная ночь

Глава 28 Рабская доля

Глава 29 Спасение утопающих…

Глава 30 Военная лихорадка

Глава 31 Первая победа

Глава 32 Удачливая торговка

Глава 33 Нечаянное сражение

Глава 34 По двум мишеням

Глава 35 Становление

Глава 36 Вражеский десант

Глава 37 Саморазвал

Глава 38 Приятные откровения

Глава 39 Прогресс

Глава 40 Месть Салажи