5 Мизантроп-

Иаршрут призрака

Глава 1

Что бы ни говорили врачи, ученые, следователи и прочие «умные» люди, они не могут дать точного ответа о паранормальных явлениях. Как объяснить их методами, что старый автобус, сгоревший еще в советское время, до сих пор появляется на ночных дорогах? Водитель даже иногда подбирает пассажиров на остановке, правда не все из них выходят оттуда живыми. Что только не пытались делать: фотографировали на самом современном фотоаппарате - на месте автобуса на фото было черное густое облако, снимали на видеокамеру - запись никак не воспроизводилась. Один раз даже полиция отправила в этот автобус своего человека, предварительно нацепив на него скрытую камеру, рацию и передатчик для определения местоположения объекта. Для гарантии за автобусом должна была следовать машина с видеорегистратором, в которой находились еще двое полицейских.

Ровно в двенадцать ночи на остановку «Поликлиника» приехал тот самый автобус. С виду даже не скажешь, что ему лет тридцать: краска как новая, стекла целые, двигатель работает исправно, на колесах и корпусе ржавчины не наблюдается. Вот «крот» заходит в транспорт, тот начинает двигаться, следом выехала машина с полицией. Задание было такое: доехать до конечной остановки, записав на камеру и сделав пометки в блокноте о происходящем внутри. Если верить старым записям, этот автобус, перед тем как сгорел, следовал маршруту от железнодорожной станции до поселка Котельники.

До Котельников оставалось еще километров шесть, а по пути автобус проехал три остановки. Почему он не остановился, было понятно - на остановках никого не было. И вот теперь был поворот направо, а после него находилась прямая дорога в триста метров, которая хорошо просматривалась даже в темное время суток. Автобус повернул.

Дальше на этом месте возник яркий свет и через секунду исчез. Машина с полицейскими внутри держалась на расстоянии, поэтому повернула направо на пару секунд позже. Но увидеть тот свет они смогли. А дальше началось - впереди ничего не было. Автобус как будто исчез. По техническим характеристикам он не мог разогнаться быстрее «бумера», ехавшего за ним. Скрыться тоже негде: дорогу окружал лес, никаких строений тут не было, до конца дороги никого не видно. Даже если бы автобус и ехал с выключенными фарами, дорогу освещали фонари, да и без них можно было бы услышать звук двигателя, тем более в тишине.

Водитель легкового автомобиля, не обнаружив автобуса, прибавил скорость, надеясь догнать его. Напарник связался по рации с ближайшим постом и приказал остановить этот автобус. Мимо поста ДПС проехать невозможно: дорога прямая как минимум на полтора километра, повсюду лес, троп тоже нет, по которым смог бы проехать не то что автобус, а легковушка. По пути двое полицейских так и не обнаружили автобус. Доехав до поста, они начали думать, что сходят с ума: инспектор доложил, что мимо поста проехали лишь три автомобиля: белый «Вольво», черный «Мерседес» и фура, загруженная ящиками полуфабрикатов. В качестве доказательств сотрудники предъявили запись с камер наблюдения, на которой, подтверждая слова инспектора, автобуса и вправду не было.

Что же получается? Автобус вот так просто взял и испарился? Или же провалился под землю? Уйти из поля видимости просто так он не мог. Не придумав ничего лучше, напарники стали вызывать того самого «крота», ехавшего в том автобусе. Но ни по рации, ни по сотовому телефону тот не отвечал. Сидящий рядом с водителем полицейский еще раз открыл ноутбук и стал пытаться определить местоположение передатчика. Но и современная техника не помогла тут. Спустя десять минут «хвост» сообщил о провале операции и о пропаже внедренного сотрудника.

Спустя два дня в трех километрах от того места, где полиция потеряла след транспорта, нашелся тот самый автобус. Датчик снова работал и подавал сигнал спутнику. Краска на нем облупилась, шин не было, стекол тоже, корпус покрыт ржавчиной, салон выгорел, сидений было лишь два, одно из которых водительское. А вот вещи, найденные полицией на втором сидении, которое находилось в конце салона с левой стороны у окна, привели в шок начальство. На сидении лежала обгоревшая куртка, оплавленный провод с той самой скрытой камерой, заржавевший и полный грязи пистолет ПМ с опустевшим магазином, а из целых вещей остались блокнот и удостоверение.

Блокнот был исписан наполовину. Сазонов, так звали «крота», писал очень быстро, поэтому почерк с трудом можно было понять. Обыскав автобус еще раз, нашли три гильзы под сидением, такие же заржавевшие и в грязи. В радиусе ста метров ничего найти не удалось, в том числе Сазонова и следов от него. Лейтенанта объявили пропавшим без вести. А после проведения экспертизы получили полный текст из его блокнота. Вот что там было написано:

Не знаю, смогу ли записать сейчас все, что наблюдал с посадки. Водитель сказал, что минут через двадцать начнется пожар, поэтому лучше написать пару строчек напоследок. Пользуясь моментом, постараюсь изложить все более подробно. Когда я зашел в этот автобус, на душе сразу стало неспокойно: появилось ощущение, как будто тебя со всех сторон сдавливают стены. Нет, здесь ничего такого не было. Я сел на единственное свободное место в салоне, делал вид, что смотрю в окно, а на самом деле краем глаза осматривал все и всех вокруг. Пассажиры сразу показались мне странными: говорили мало, смотрели только вперед, не моргали. Лишь изредка можно было услышать их разговоры о личной жизни и шутки. Водитель отличился больше всех: веселый, одет как американский фермер в фильмах, денег за проезд не берет и едва ли не обижается, если кто-то все же сунул купюру. Но самое главное, чему я не придал значения - его словам: «Ни в коем случае не смотри назад во время поездки, а то будешь с нами целую вечность колесить по этим дорогам».

Должен признаться, что время тянулось очень долго в этом проклятом автобусе. Судя по часам, мы тогда ехали минут сорок, но даже на маленькой скорости до следующей остановки было минуты три езды, а мы проехали лишь вторую остановку «Металлургический завод», который вообще лет пятнадцать пустует. За окном никого не было. Только фонари освещали дорогу. Люди сидели в такой же позе и смотрели прямо, не моргая глазами. Мне стало страшно. И тут я оглянулся, чтобы увидеть в заднем окне салона ехавшую сзади черную иномарку с двумя полицейскими. Но вместо света фар я увидел другой, куда более яркий свет, от которого едва не ослеп.

И тут пассажиры оживились: они смотрели прямо на меня. Кто-то глядел мне прямо в глаза, кто-то с ухмылкой на лице, а кто-то и улыбался. Даже водитель стоял посреди салона, держа руки в карманах штанов, и тоже смотрел на меня, улыбаясь.

- Говорил ведь же тебе, дураку, - произнес он, - не смотри назад. Ну, теперь выхода нет, кроме как постоянно кататься в этом транспорте. Место ты себе все равно уже занял.

Я вскочил с места, достав из кобуры под курткой пистолет, целился в водителя и требовал остановить автобус, но тот как стоял передо мной, так остался в такой же позе. Я сделал предупредительный выстрел, но никто в автобусе даже не дернулся и не закричал.

- Толь, ты уже забыл, видать, кто такие оперативники, - вдруг крикнул рядом сидящий от меня мужик в клетчатой рубашке и кожаной кепке. - Сам ведь в спецназе служил. Должен помнить, что они в призраков не верят, а так же на себе всякую аппаратуру для прослушки носят.

- Верно, - согласился водитель и сделал шаг вперед в мою сторону.

И тут у меня окончательно сдали нервы. Я выстрелил четыре раза, но пули как будто исчезали прямо на вылете из оружия. Я не видел отверстий ни в водителе, ни в салоне, ни в окнах. Силы начали быстро покидать меня - я плюхнулся обратно на сидение, ощущая жар. Черт, а ведь сейчас октябрь, и погоду обещали не выше пяти градусов. Выше нуля, конечно.

- Остынь, лейтенант, - водитель стоял уже в плотную ко мне и положил руку на мое плечо. - Никуда уже не денешься. У нас технике нынешней не доверяют, поэтому не стоит рассчитывать, что на пленке что-то обнаружат. А вот рукописи, как писал Булгаков с своем произведении, не горят. Так что черкани пару строчек начальству и семье. За двадцать минут, думаю, успеешь.

Я не знал, что делать. Температура в автобусе все поднималась и поднималась. Мне стало совсем жарко, я снял куртку и вытер капли пота со лба. Ко мне обратился сидящий рядом мужик в клетчатой рубашке:

- Пиши лучше, а то все твои труды сойдут на «нет». И получится, что жизни лишился зря, а так хоть пользу делу принесешь. Хотя... Наверняка ведь твое начальство никак не отнесется к твоим записям. Есть у меня к тебе одна просьба: напиши две фамилии с именами. Мои и водителя. А то никак с автобуса сойти не сможем, а узнать о доме родном хочется.

Я записал следующее: Васильев Анатолий и Соловьев Андрей. Последний был тем собеседником рядом. Уже нет сил писать. В автобусе теперь только духота. Дышать с каждой секундой все тяжелее, лица у людей плавятся, и где-то рядом что-то начинает гореть.

Тому, кто найдет это сообщение, пожалуйста, отнесите его в отдел полиции номер сорок полковнику Баранову. И попросите его передать моей невесте, Ане, что я очень люблю ее и сожалею, что помер так глупо...

Дальше текст оборвался, а остальная часть сгорела. Полковник Баранов читал страницы Сазонова, переваривая в голове всю информацию за последнюю ночь. В его кабинете находились помощник капитан Рыбкин, а так же те двое, что сидели в автомобиле и ехали за автобусом. Дочитав последнюю страницу, полковник налил полный стакан воды и выпил залпом.

- И как это все мне нужно понимать? - спросил Баранов, хотя прекрасно понимал, что ответа не сможет в такой ситуации дать даже самый опытный сыщик из Москвы. - Давайте еще раз с начала. Сержант, начните.

Водитель «бумера» как раз им и являлся. Напарник был лишь стажером, которого перевели из соседней деревни из-за проблем с местными пьяницами, которые его и вынудили покинуть родные места.

- Лейтенанта Сазонова, - начал докладывать сержант, - одели как обычного городского жителя, поставили задачу ехать до конечной остановки. В случае если местные будут интересоваться, то по легенде он получил письмо от умирающего отца, который живет один в поселке Котельники. А это, если верить тем документам, что мы получили из архива автобусно-троллейбусного парка, была конечная остановка. Так же лейтенанту были выданы блокнот, ручка, рация, сотовый телефон и скрытая видеокамера. В 23:40 Сазонов стоял на остановке «Поликлиника», где обычно очевидцы и видели тот самый автобус. Через двадцать минут транспорт подъехал к остановке, в него сел товарищ лейтенант, и мы поехали за ним, держась на расстоянии.

- Вас могли видеть?

- В ту ночь дорога была пустой, поэтому из транспорта могли видеть лишь нас с этим автобусом. Так вот, на повороте от бывшего пансионата, где должна была произойти третья посадка и высадка пассажиров...

- Почему должна? - в разговор вмешался капитан Рыбкин. - Автобус должен был остановиться, как этого требуют все правила. Даже если на остановке никого и не было, что подтверждается вашими рапортами, он должен сбавить скорость...

- Согласен, - перебил стажер. - Но он ехал в постоянной скоростью, а сбавил ее лишь на повороте в сторону села Круговое...

- Где вы увидели тот свет, - закончил за двоих полковник.

На минуту в кабинете начальника местной полиции воцарилась тишина. Ее нарушал лишь ветер за окном, который шевелил ветки деревьев, а те тарабанили по окну. Все молчали, обдумывая дальнейшие вопросы и ответы на них. Баранов закурил сигарету, прокручивая всю информацию в голове. До этой вспышки и Сазонов, и двое молодых утверждают, что ничего не произошло. Этому верить можно. Но вот записки лейтенанта не давали покоя. Эти люди, которых он описывал, пялились в одну точку, а потом косились и улыбались «кроту». А вдруг его раскрыли? Ведь за последние два месяца в этом автобусе пропали четыре человека и пятеро сошли с ума, неся околесицу про ад и приведений.

- Товарищ капитан, вы проверили место, где исчез этот автобус? - прервал паузу молчания Баранов, стряхивая пепел в пепельницу.

- Так точно, - официально ответил Рыбкин, хоть и дружил со своим начальством с ранних лет, иногда позволяя с «вы» перейти на «ты». Но сейчас была не та ситуация, да и перед молодыми людьми не хотелось показывать неуставные отношения. - Обыскали все в радиусе километра - никаких следов. Ни машин, ни автобуса, ни людей. С дороги свернуть они могли, вот только по тем местам даже велосипед с трудом проедет, я уже не говорю о деревьях, которые близко стоят друг от друга.

- Свободны, - махнул рукой на молодых подчиненных полковник, и те строевым шагом вышли из кабинета начальника отдела. Непонятно, зачем они это сделали? Это сейчас было не важно.

Как только дверь захлопнулась, Баранов достал из своего сейфа бутылку водки, два стакана и желтую папку. Капитан сел напротив.

- Помянем, - подняв стакан, сказал полковник.

- Так тело не нашли же, Петрович, - удивился Рыбкин, хотя и ожидал таких слов. - Ну, нашли мы его одежду, удостоверение, камеру и записи, а самого Сазонова-то нет. И рацию с телефоном, между прочим, тоже не обнаружили на месте.

- Тогда давай выпьем за то, чтобы наш лейтенант был цел и невредим.

Чокнувшись, офицеры выпили содержимое стаканов. Закуски только не хватало на столе. Спиртное обожгло горло, тепло пронеслось по всему телу, алкоголь слегка ударил в голову. Сморщив лицо от водки, Баранов открыл лежащую рядом папку, которую достал из сейфа вместе с бутылкой.

В папке лежали заявления от жителей деревни, рапорты участкового, смазанные фотографии, сведения очевидцев... и фотография Сазонова. «Как же ты, Дима, смог исчезнуть» - спросил сам себя Баранов, держа в руке фото пропавшего сотрудника полиции. Надо что-то делать и срочно! Только что?

- Версии? - коротко спросил полковник капитана.

- Вероятнее всего, Сазонова раскрыли. Он же писал, что в автобусе было одно место? Писал. Но он же не писал, кто именно там был, не считая ту парочку...

- Ты про водителя и этого мужичка в кепке?

- Да, - ответил Рыбкин и, забегая вперед, доложил, - но вот что интересное всплыло. По фамилиям, которые были написаны в блокноте, нашли мы этих двоих. Только они оба тогда сгорели в этом автобусе.

- Как сгорели? - Баранова ожидал чего угодно, даже этого, но почему-то сейчас испугался слов капитана. - А как тогда этот автобус на ходу был? И почему он стоял в том месте, где его, судя по документам, и нашли тридцать лет назад?

- Ну, начнем по порядку, - капитан достал из папки, лежащей и полковника, документ по поджогу автобуса. - Во-первых, Васильев Анатолий Сергеевич - бывший сотрудник спецназа КГБ группы «Вымпел», уволенного в запас после ранения во время одной из операций в Афгане. После службы вернулся в поселок Котельники, где через пару месяцев и работал водителем грузовых автомобилей. В семьдесят первом году его назначили водить один из пяти тогдашних автобусов, для которых в то время с трудом подбирали водителей. Помнишь, надеюсь, когда в соседних деревнях болезнь распространилась?

- Еще бы. В живых тогда, кажется, чуть меньше трех десятков человек осталось.

- Тридцать два, если быть точным. Так вот, Васильев и работал водителем того самого автобуса, который и сгорел. Кстати, вот где мы нашли датчик, там он и стоит уже 30 лет. С тех пор там убрали лишь обгоревшие до неузнаваемости трупы, ну и кому-то понадобились обгоревшие сиденья из салона. Правда, никто не знает, зачем и кто их уволок.

- Да черт бы с этими сиденьями, - Баранов уже готов был кричать от эмоций, переполнявших его. - Ты мне вот что скажи: этого спецназовца нашли среди трупов?

- Никого тогда опознать не удалось. Поэтому и половина погибших до сих пор неизвестна. Ну ладно, во-вторых, Соловьев Андрей Андреевич - в прошлом прапорщик милиции из поселка Тучино, - Рыбкин поймал вопросительный взгляд начальника по поводу этого поселка, о котором он никогда не слышал. - Об этом месте ты не знаешь, так как оно было малонаселенным: всего семь домов, один колодец и домик с трансформаторами. В семьдесят пятом это место вошло в состав поселка Котельники. Итак, по имеющимся данным, автобус сгорел пятнадцатого августа семьдесят второго. В этот же день Соловьев ездил в поликлинику на медосмотр, так как в последнее время его тревожили головные боли. И в тот же день, как утверждают свидетели, он сел в тот самый автобус в полночь. Его тоже опознали, как и водителя.

Баранов закурил очередную сигарету - это знак, что Рыбкину необходимо на время прервать свой доклад. Оба офицера молчали. Спустя пять минут полковник затушил окурок и задал вопрос:

- Ну, с водителем все ясно: по документам он вел тот автобус в ту ночь. Вот и опознали. А прапора как удалось?

- Просто, Петрович, очень просто: он всегда носил с собой металлическую фляжку, которую опознала жена покойного. Правда...

- Что? Валера, не тяни резину! - Баранов едва ли не умолял своего помощника продолжить.

- Она покончила с собой после дознания. Выхватила пистолет у одного из милиционеров и застрелилась.

- Какой из этого мы можем сделать вывод?

- Вероятнее всего, как я думаю, эти двое еще живы. Васильев и Соловьев в смысле. Никто не дал стопроцентного заключения медицинской экспертизы, что из всех трупов были именно они. Тем более, если учитывать, что Васильев в прошлом работал в КГБ.

- Тем более в «Вымпеле».

- И я о том же. Мои выводы, - решил подытожить капитан Рыбкин, закрыв папку, - товарищ полковник, следующие: Соловьев и Васильев живы, по каким-то причинам они нападают на людей прямо в автобусе. Непонятно только вот что: почему именно эти люди и почему часть из них отпустили? То, что выжившие тронулись умом после этого, - психологическое давление или действие каких-либо мощных препаратов. Отсюда и галлюцинации про призраков. Тела пропавших так и не нашли. Толпа в салоне - это соучастники или подкупленные люди. По поводу сгоревшего автобуса и точно такого же, но в идеальном состоянии: такие автобусы, само собой, уже не выпускают, но скорее всего преступники перекрашивали транспортное средство, меняли колеса и знаки. Вероятнее всего, нашего Сазонова они раскусили, оглушили или убили, а затем заставили все это написать.

Выслушав мысли Рыбкина, полковник подошел к окну и посмотрел на улицу. За окном шел дождь, люди с зонтами над головой бежали кто куда, оббегая или перепрыгивая лужи. Вдалеке, на горизонте, медленно плыла в небе черная туча. Именно черная, а не те серые, которые поливали дождем подмосковную деревню Глухая. Название вполне оправдывало себя: из столицы практически никто не ездит, уровень населения с каждым месяцем падает, а из предприятий работает всего три: мясокомбинат, хлебопекарня и небольшая ферма. Ко всему этому здесь находились здание полиции (где сейчас и находился Баранов), поликлиника, дорожный мотель, здание товарищества и пара малых электростанций, доживающих свои последние дни. В полиции осталось всего десять человек (не считая пропавшего Сазонова), в поликлинике - два врача и три медсестры. В товариществе председатели четверо: двое стариков и двое мужчин лет сорока лет. В общем, деревня к пополнению в списки вымерших поселений России готова, а когда вступит - вопрос времени.

Баранов все не сводил глаз от надвигающейся бури. Не нравилась она ему. Не то, что он боялся грома, молний или тьмы. Просто на душе стало неспокойно и тревожно.

- Твоя версия вполне логична, капитан, - полковник прервал молчание и стал ходить по кабинету, пытаясь побороть этот накативший непонятно откуда страх. - С ней могут многие согласиться. Но как объяснить этот чертов свет и исчезновение нашего автобуса-призрака?

Рыбкин молчал, думая возможные варианты. Их, по сути, много: светошумовые гранаты, фейерверки, сигнальные ракеты - но ничего не походит, да и доказательств никаких нет на том месте. А если бы и были, как автобус смог исчезнуть на ровном месте бесследно?

- Никак, товарищ полковник, - наконец ответил Рыбкин. - Это, похоже, вряд ли сможет кто объяснить. Списать могут, причем на что угодно. Сами понимайте. Кстати, по поводу найденного автобуса и пистолета Сазонова. Следов драки или перестрелки на месте не обнаружено, а пистолет, если верить экспертизе, пролежал в земле тридцать лет и непригоден к использованию. С гильзами такая же история. Но номер на пистолете подтверждает, что принадлежал именно лейтенанту полиции Сазонову Дмитрию.

После этих слов прогремело так, что оба офицера одновременно подпрыгнули от испуга. И в ту же минуту зазвонил телефон Баранова. Успокоившись и взяв себя в руки, полковник снял трубку:

- Полковник Баранов слушает.

- Скоро, - донесся хриплый голос, - очень скоро, Петрович, ты сам все узнаешь...

- Сазонов, ты?! - почти закричал начальника отдела полиции.

В ответ лишь в трубке прозвучал тот же гром, что и секунду назад. Снова испугавшись, Баранов бросил трубку телефона, а капитан Рыбкин удалился из кабинета, чтобы отдать приказ подчиненным отследить звонок. Баранов налил оставшуюся из бутылки водку (ее оказалось на три четверти стакана), залпом выпил и, не чувствуя привкуса спирта и жжения в легких, дрожащими руками закурил третью за полчаса сигарету. Он теперь действительно боялся. Ведь по телефону с ним говорил Сазонов, только полковник знал откуда-то, что лейтенант уже не тот человек, каким был раньше. Вряд ли даже вообще человеком...

Глава 2

Никто из нас: ни я, ни начальство, ни коллеги по службе, ни спецотдел - не верили мы в потусторонние миры. Все это казалось обычными страшилками, какими пугают друг друга подростки у костра ночью, или отрывками из фильмов ужасов. Но когда сверхъестественное переходит порог от вымыслов к реальности, когда тьма начинает поглощать твой разум, а подсознание начинает видеть тех самых монстров из ужастиков - либо начинаешь сходить с ума, либо живешь со всем этим, скрывая от окружающих свой страх или что-то другое, из-за которого тебя начнут считать спятившим.

Что ж, начну с чистого листа. В детстве я мечтал стать военным, причем хотел служить именно в элитных подразделениях: спецназе или десанте. Физически я был достаточно подготовлен (любил бегать по пять километров день, поднимал тяжелые гантели и штанги, два года обучался рукопашному бою), в военкомате получил первую группу профпсихотбора, группа здоровья была первая. Наверное, и пошел бы служить, не попадись мне еще в одиннадцатом классе приглашение от человека, представлявшего Академию Федеральной Службы Безопасности. Он предлагал желающим попробовать поступить на подготовительные курсы, перечислив основные направления, по которым обучались студенты данной академии. Не знаю почему, но я загорелся желанием попасть на следственный факультет.

И вот уже середина июня. Все четыре предмета по ЕГЭ я сдал, причем с хорошими показателями: русский язык и история России - 86 баллов, математика - 72, обществознание - 80. Но для академии ФСБ мои результаты экзаменов ничего не значили. Чтобы поступить, необходимо пройти следующее: пройти медкомиссию, предъявить свое приписное и прочие документы, подтверждающие годность к службе, проверка физической подготовки (бег на 100 метров и один километр, подтягивания) и вступительные экзамены. На последних сдавали русский язык, обществознание и историю России в письменном виде, которые оценивались по десятибалльной шкале. По русскому и истории набрал 9 баллов, по обществознанию - 7.

Все документы поданы, осталось лишь пройти Курс Молодого Бойца (или КМБ, как многие его называют). В общем, не буду тянуть резину: все сдал, сессию закрывал в основном на 5 (хотя 4 тоже были), стипендию платили куда больше, чем в других ВУЗах, отпуск оплачивали. Правда, были и свои неудобства: ездить приходилось через пол-Москвы, в академии носить форму (но к этому я привык через месяц после поступления на первый курс), выезжать за границу не мог. Вернее, я мог, но только не в те страны, которые входили в состав НАТО. Обидно, а ведь так хотел побывать в Германии, Бельгии и Норвегии.

По крайней мере, на Кубу слетать один раз удалось. Многие спрашивали меня: «А как ты покинул Россию, если тебе даже на Украину нельзя ездить?» Тут скорее надо вспомнить историю нашей страны: Советский Союз был союзником Кубы много лет. Да и кубинцев у нас много учится в академии.

После окончания АФСБ я автоматически получил звание лейтенанта и прохождение службы на Лубянке. Многие боятся этого место, рассказывая истории про страшный НКВД и КГБ, где в подвалах нынешнего здания ФСБ пытали и убивали людей. Были они виновны или нет - знали только высокопоставленные офицеры и начальники, а мне ни к чему было лезть в пекло. Ведь за это и срок получить можно, причем не малый. Прочитал какой-нибудь интересный документ, случайно рассказал другу или знакомому - и вот мы вместе на скамье подсудимых. Статьи-то серьезные: разглашение государственной тайны, подозрение в шпионаже, диверсии, ну и тому подобное. В общем, если хочешь жить спокойно - не будь слишком любопытным.

И вот наступил еще один рабочий день. Припарковав машину, я поставил ее на сигнализацию, вызвал лифт, нажал на кнопку с цифрой 5 и вышел на своем этаже. По пути в кабинет меня остановил старлей Лунин:

- Опаздывайте, товарищ лейтенант Громов, - сурово произнес он эти слова, хотя за полгода я уже привык к таким речам и понимал, что тот не собирается меня публично унижать или показать свою власть над молодым помощником.

- Прости, Виктор Степанович: пробки на Кутузовском, - в подтверждение моих мыслей Лунин сменил выражение лица с серьезного на веселое и пожал мне руку.

- Макс, ты первый день у нас? Ведь знаешь, как наши подполковник не любит, когда его лучшие подчиненные опаздывают на работу. Мог бы и нарушить разок.

- Во-первых, я уважаю права других и не собираюсь, прикрываясь моей «коркой», нарушать правила ПДД. Во-вторых, нарушив правило, можно и жизни лишиться. И в-третьих, дорогу перекрыли куда важные «шишки», чем мы с вами.

- Депутаты, - поймал мою мысль собеседник, ухмыльнувшись. - Ведь сами нарушают больше любого гаишника или мента из глухой деревни, я уж молчу про темные дела и лихие девяностые. Ладно, оставь свои вещи в кабинете, приведи себя в порядок и пулей в кабинет к Вождю. Я сейчас заберу у себя кое-какие документы и тоже там буду.

Вождем у нас называли начальника нашего отдела подполковника Галкина Филиппа Антоновича. Почему именно Вождь? Потому что его отец в годы Гражданской войны стал солдатом Красной Армии и лично охранял Ленина. За время службы Галкин-старший свято чтил законы и идеологию КПСС и учил этому своего сына. В сорок пятом году отец погиб во время штурма Берлина. Филипп Антонович помнил все, чем научил его отец, и по сей день подполковник хранит у себя в кабинете портрет Ленина и живет правилами, которые когда-то диктовал Вождь мирового пролетариата.

Оставив в кабинете свою сумку с запасной одеждой и контейнером с сухпаем, которые продают до сих пор в АФСБ, поправив воротник рубашки, я направился в глубь коридора, по пути приветствуя коллег из отдела. У двери с табличкой: «Начальник следственного отдела по особо важным делам: подполковник Галкин Ф.А.» уже стоял Лунин.

- Готов, студент? - с усмешкой спросил мой командир.

- Так точно, товарищ старший лейтенант, - по-армейски отвечая, я открыл дверь и пропустил его вперед.

Галкин, наверное, единственный из всего управления, кто обходился без секретарш. То ли не доверял им, то ли сам все привык делать, хотя по званию и должности он мог спокойно "повесить" свои дела на любого сотрудника. Помощников, кстати, у него тоже не было. Все-таки странный старик этот Галкин. Возраст дает о себе знать (как-никак уже шестьдесят три года) или это такие меры предосторожности?

Кабинет был достаточно просторный: в центре находился стол из красного дерева, перпендикулярно ему стоял немного длиннее такой же стол, по бокам стояли по четыре деревянных стула, в правом углу стоял личный сейф, в левой - три черных шкафа. Первый был полностью заполнен какими-то книгами, второй - папками, а третий практически пустовал. В нем стояли несколько стаканов, пакетики с зеленым чаем и сахарница. Меня, да и, пожалуй, других, несколько удивил факт, что у начальника отдела не было кофе. В нижних ящиках, насколько я мог догадаться, находились крепкие спиртные напитки: водка да коньяк. За спинкой кожаного кресла Галкина, на стене, висели три портрета: президента РФ, министра обороны и Владимира Ильича. Слева от входной двери стоял шкаф с вешалками для верней одежды и головных уборов. В кабинете также были три окна, на подоконниках которых стояли по два горшка с цветами. Если день был солнечным, то с девяти до двенадцати часов лучи солнца попадали в кабинет, благодаря чему казалось, что помещение куда больше обычного, нежели от освещения большой люстры. Вот и сейчас солнечный свет светил сквозь стекла, создавая иллюзию большего пространства кабинета.

- Товарищ, подполковник, - громким голосом заговорил Лунин, обращаясь к хозяину кабинета, который стоял и окна и медленно пил горячий чай, - старший лейтенант Лунин и лейтенант Громов по вашему приказу прибыли.

- Вольно, - подполковник повернулся к нам лицом. - Садитесь, товарищи офицеры.

Мы сели за стол. Подполковник еще несколько секунд стоял у окна, затем поставил чашку на стол и сел в свое кресло.

- В общем, дело обстоит так, братцы мои, - Галкин говорил как-то странно, так как никогда и никого он еще не называл за все время службы в КГБ и ФСБ. - Примерно три дня назад кто-то из полиции одной подмосковной деревни пытался достать полное досье на одного бывшего сотрудника отряда «Вымпел». В частности, правоохранительные органы интересовались боевыми операциями этого сотрудника в Афганистане в середине прошлого века...

- Виноват, товарищ подполковник, - перебил я начальство, - но ведь советские войска вошли в Афган только в семьдесят девятом году? Да и «Вымпел» образовался лишь в восемьдесят первом...

- Вот именно!- странно, но Галкин даже не сделал мне замечания, что я его перебиваю, а он этого ох как не любит. -  Хотя бы вы это заметили, товарищ Громов.

- Получается, что полиции выдали недостоверную информацию? - в разговор вмешался Лунин. Тоже странно - этот всегда молчит до тех пор, пока ему не дадут слово.

- Получается, что так. Но самое интересное: они запросили дело некого Васильева Анатолия Сергеевича - его и в помине в наших архивах нет. Только нашли его досье, и то из поселка Котельники. Он сгорел в семьдесят втором, когда совершал маршрут на автобусе.

- То есть на водителя автобуса завели ложное дело? - у меня все мысли запутались в морской узел, который получится развязать как минимум через два-три дня.

Галкин развел руками. Мол, сам ничего не понимаю. Лунин тоже сидел тихо, тарабаня пальцами левой руки по столу. Вот я и ответил на свой вопрос: зачем старлей звонил мне в пять утра и требовал в девять часов быть на рабочем месте. Только сейчас вопросов стало куда больше.

То, что сотрудники полиции не знали годы, когда наши войска вошли в Афганистан и образовался отряд «Вымпел», еще можно объяснить - деревня. Может, учителя выкидывали из программы эти события (не считая спецотряда КГБ), дабы не нагружать школьников. А может, и школы там не было вовсе. Вариантов много, но они сейчас - не самое главное.

- Нам удалось выяснить, - прервал молчание Галкин, - кто сообщил ложные сведения. Это сотрудник информационной безопасности лейтенант Воронов, который пропал. Очевидцы сообщают, что вчера он поздно вечером, часов в одиннадцать, вышел из своего автомобиля, прозвучало пять выстрелов, а после - ничего. Ни машины, ни Воронова, ни того, в кого он стрелял - вообще ничего не нашли, кроме гильз от личного оружия.

- А свидетели не заметили ничего странного? - спросил я.

- Да. Есть одно: яркий свет. Говорили, что такой яркий, слепил глаза не хуже солнца. В общем, делаем так, - подполковник встал, достал из сейфа две папки и один сверток. - Лунин, ты отправляешься в этот отдел информационной безопасности и к месту, где последний раз видели этого Воронова. Узнай все, что сможешь. А ты, - Галкин положил передо мной папку со свертком, - поедешь сейчас же в эту деревню Глухую, и разнюхаешь кто и зачем всем этим интересовался.

Выйдя из кабинета, я сделал глубокий вдох и выдох: почему-то мне стало жарко и трудно дышать. Лунин вытер с лба капли пота и направился к лифту. Я заскочил в свой кабинет, забрал сумку и быстрыми шагами догнал своего командира.

- Он обогреватели, что ли, себе там наставил? - произнес я, нажимая кнопку лифта, дверцы которого тут же открылись. Теперь мы спускались на парковку.

- Да уж, жара еще та! - согласился старлей. - Тебе не кажется, что это дела немного... странное? Деревенские менты интересуются сгоревшим водителем, им дают ложную информацию про Афган и «Вымпел», теперь пропадает этот Воронин. Бред какой-то. Еще деревня эта... Глухая.

- Да, как-то странно все это. Я сам ничего не понял. Ладно, как что-то выяснишь - сразу позвони мне, а я - тебе, как только все выясню.

Выйдя из лифта, я попрощался с Луниным и направился к своей машине. «бумер Х5» достался мне по наследству от отца, когда тот помер от рака печени. С тех пор мне не то что противно, а страшно видеть алкоголь в глаза. Пиво, правда, сам иногда пью, но не больше трех бутылок за один месяц. Отключив сигнализацию, я сел на водительское место, завел двигатель и открыл папку. В ней лежали лишь карта с планом проезда в эту деревню да какая-то фотография сгоревшего старого автобуса. Может, стоит вернуться к Галкину и узнать про это? Нет, он и так странный сегодня. Тогда может старлею звякнуть и посоветоваться? Нет, тоже не вариант: у него своих проблем с этим информатором и перестрелкой хватает. Остается только ехать на место и самому все узнавать.

А что за сверток? Снаружи небольшая этикетка с надписью:«Лейтенанту МВД Сазонову. Деревня Глухая, остановка  Поликлиника. Ровно в полночь». Что за фигня? Я в ФСБ курьером работаю что ли? На кой черт начальник следственного отдела по особо важным делам посылает меня отвести запечатанный сверток за семьдесят километров от Москвы?

Я уже не знал, что думать. Расстегнув сумку, вытащил кобуру с "Береттой", проверил магазин - полный. И еще два лежат в специальном чехле. Так, надо бы поесть сначала. Открыв контейнер с сухпаем, первым делом я выпил банку с энергетиком: ехать предстояло больше ста километров, а я почти не спал эту ночь. Съев армейские хлебцы и тушеную говядину, завел автомобиль, просматривая маршрут до деревни Глухая.

Добрался до пункта назначения лишь к трем часам: пробка тянулась от самого МКАДа и до поворота с шоссе. Дальше ехал минут десять, пока не увидел мотель «Глухой покой». Преждевременно светить свой мобильный (если тут вообще имелись такие аппараты и компьютеры) не хотелось, а из мотеля можно вполне спокойно позвонить в местное отделение полиции: там наверняка какая-нибудь информация должна была просочиться. Захлопнув дверцу «бумера» и включив в нем сигнализацию, я вошел внутрь. А я думал, что такие места можно увидеть лишь на стройке или при сносе дома: грязь едва ли не на каждом шагу, пыль на столе администрации, на потолке паутина, столы едва держатся, на столах давным-давно засохшие цветы, которые теперь трудно было определить. С трудом верилось, что тут кто-то вообще может обитать. А может, здание давно пустует? А если и нет, какие тут комнаты, если парадная в таком виде? Теперь понятно, почему тут никто не останавливается и все номера свободны (на стенде висели все ключи от номеров). Если верить данным карты, то население тут около пятидесяти душ, но никак не больше ста. По слухам от гаишников сюда последний раз заезжали около трех месяцев назад. На чем держится тогда эта развалюха?

На стене висел телефонный аппарат с диском для набора номера. Я снял трубку - к моему удивлению телефон работал. Прокрутив номер 02 (вряд ли тут отличатся, сменив привычный всем номер на более блатной), я стал слушать гудки. Секунд через тридцать наконец-то дежурный снял трубку:

- Полиция. Сержант Карпов. Слушаю вас.

- Дежурный, - я решил попробовать вставить люлей этому лентяю: все-таки вместо меня и его начальник мог звонить, а он там хорька давит, - почему заставляйте себя ждать? Вы там спите что ли?

- Кто говорит?

- Следователь по особо важным делам лейтенант Громов.

- Ну да, а я Василиса Прекрасная, - видимо, сержант уже совсем забыл про службу и приходил на нее как к себе домой.

- Ты совсем охренел там, дебил?! - закричал я в трубку.

И понял, что идея плохая: едва не оглох от собственного эха. Не знаю, по каким законам физики тут живут, но звук не может так усилиться, даже если со всех заорать в пустом цеху.

- Где начальство, сержант?

- Уехали все. Куда - не могу знать.

- Ты один там портянки сушишь?

- Да вы не волнуйтесь так, товарищ лейтенант, - дежурный сменил голос: звучал он как-то рассеянно или слабо. - Вы посылочку нашему Сазонову передайте, а я скажу полковнику о вашем приезде в мотель.

- Откуда ты... Алло? Алло!

Связь оборвалась, телефон не работал. Положив трубку обратно, я направился к стойке - едва сердце в пятки не ушло. Нас учили борьбе со страхом, преодолению психологическим давлениям и нагрузкам, но сейчас я как будто забыл все, чему меня учили. Но быстро вернуть себя на место я смог. За столиком администрации стояла седая женщина лет сорока, одетая в облезлую шубу, грязные джинсы и почерневшие непонятно от чего валенки.

- Вы хотите остановиться у нас? - вежливо спросила она.

- Да, - сдерживая отдышку от страха, ответил я. - А можно вопрос... м-м..

- Меня зовут Марта Борисовна. А вас, кажется, Громов.

Спрашивать, откуда ей известна моя фамилия, я не стал - если я чуть не оглох от собственного эха, то она слышала весь разговор.

- Максим Александрович, - представиться так и так пришлось бы, иначе номер я не получу. - Какие цены на номера?

- Пятьсот рублей за ночь. Вы на сколько у нас остановитесь?

"Ну и цены", - подумал я про себя, открыв кошелек.

Найти купюру достоинством в пятьсот рублей, я положил ее на стол. Марта Борисовна забрала деньги, сняла ключ с номером пять и передала мне:

- Второй этаж. Кстати, вы что-то конкретное ищите в этом месте?

- Если вас не затруднит, подскажите мне, пожалуйста, как добраться до остановки «Поликлиника» и местное отделение  полиции?

- До отделения дойдите до перекрестка, поверните направо, и минут десять пешком. Зданием не ошибетесь: кирпичный трехэтажный дом, прямо напротив здания товарищества. А до остановки минут двадцать пять, только на перекрестке никуда не сворачивайте.

- А сам перекресток где?

- Так там. Прямо по дороге.

Я успокоил себя мыслью, что все находится не так уж и далеко, если только дождь не заставит воспользоваться машиной. А так, чего лишний раз бензин тратить? Решено: час-два на отдых, а потом загляну к нашим полицаям, с целью прочитать мораль и обязанности одному сержанту, а заодно и с его начальником поболтать насчет лжеафганца из «Вымпела».

- Вы, наверное, устали с дороги, - хозяйка мотеля пристально смотрела на меня, отчего по телу пробежала дрожь. - Может, поспите?

- Посмотрим, - я закинул сумку на плечо и начал подниматься по лестнице, но решил остановиться и задать пару вопросов. - Скажите, а сколько человек живет в этом поселении?

- С каждым разом все меньше и меньше. Сейчас где-то не больше сорока.

- Плохая рождаемость?

- Так тут детей-то уже года три нет совсем. Все уехали. У нас и в единственной поликлинике всего три медсестры и два врача. А из полиции... думаю, человек семь где-то.

- Маловато. Не обижайтесь, Марта Борисовна, но деревня ваша умирает прямо на глазах. И, боюсь, что ваш отель скоро придется закрыть.

- На правду не обижаются, молодой человек, - голос женщины резко поменялся. Теперь он был не хриплым, а тяжелым, как у современных солистов металла. - А мотель пустовал два месяца, пока вы не приехали сегодня.

Не став слушать больше Марту Борисовну, я нашел свой номер, вошел и сразу закрыл на ключ. Не понимаю почему, но страх накатывал все с большей силой. Даже ноги стали подкашивать. Я сел в кресло, прикрыв глаза на несколько секунд. Когда открыл их - выдохнул и успокоился.

Номер был куда лучше холла: ни грязи, ни пыли, ни паутины здесь не было, обои были мандаринового цвета (холл так вообще был без обоев), кресло удобное и приличное на вид, кровать двуспальная приятных тонов, телефон стоит на тумбочке рядом с кроватью, в углу стоял допотопный телевизор. Его я и не собирался смотреть, но посмеялся бы, если он включится вообще. Нужно было набрать Галкину и доложить о прибытии в деревню, но телефон, к сожалению, тут не ловил связь. Не придумав ничего больше, я поставил будильник на десять вечера и лег на кровать. В сон погрузился моментально.

Даже не помню, отчего я проснулся. В номере слабо горел светильник, освещая часть комнаты. Кто-то проник внутрь, пока я спал? Как? Посмотрел на дверь - ключа в нем не было. Что происходит? Может, это Марта Борисовна убиралась в комнате, а чтобы меня не будить, зажгла тот светильник? Тогда почему не выключила его? И даже будь у нее запасной ключ, она не смогла бы открыть дверь: мой стоял в замочной скважине. Так где он сейчас?

Встав с кровати, я вытащил кобуру из сумки, а из кобуры - пистолет. Открыв дверь, я выставил правую руку вперед, дабы быть готовым стрелять. Но коридор был пусть, только выглядел он как-то странно: на этаже всего десять комнат, и коридор тянулся максимум шагов в двадцать, а тут как будто бесконечное пространство впереди. Конца не было видно. Я посмотрел в сторону, где должна быть лестница - но и с этой стороны то же самое. Что за чертовщина? Что происходит?

Тут до меня  слабый женский крик издалека. Проход слишком слабо освещался от люстры с почти догоревшими свечами. Я побежал на плач изо всех сил, но мои ноги сковывали невидимые цепи, из-за которых я мог бы запросто упасть, выронить пистолет, а те, что скрывались во тьме коридора... Я никого не видел, но ощущал чужое присутствие передо мной. Стараясь заглушить панику, перешел на шаг, стараясь не издавать звуков. Это было трудно: я по привычке носил берцы, оставшиеся еще с академии. Обувь тяжелая – вот и пол скрипит под ногами. Нужно прислушаться.

Очередной крик раздался в номере правее меня. Не смотря на то, что дверь была старой и деревянной, с первого удара вышибить ее не удалось. Еще удар, за ним еще один... Дверь поддалась, и я зашел внутрь. Посреди комнаты стояли два человека, одетые в черные мантии с капюшонами на головах, лиц я не разглядел. Вокруг них горели свечи, только они испускали красный свет. Между двумя людьми на коленях сидела и плакала девушка с мешком на голове. Одета она была в черную майку, камуфляжные штаны и в армейские ботинки.

- ФСБ, следственный отдел, - закричал я, нацелив оружие на одного из стоящих. - Оружие на землю, лицом вниз, девушку отпустить!

- Он не знает, что происходит? - спросил стоящий слева от девушки человек в мантии.

- Никто не знает, - ответил второй, доставая из рукава кинжал. - Но он единственный, кто узнает ВСЕ.

Готов поклясться, что не мог промахнуться: эти двое садистов стояли всего в двух шагах от меня. Я выстрелил пять раз, пули попали в одного из них - тот лишь пошатнулся и встал обратно. В бронежилетах вы что ли? Надо попробовать в голову.

- И он спасет ее, - раздалось сзади.

Последнее, что видели мои глаза - мачете, быстро двигающееся в область сонной артерии...

Я вскочил с кровати в холодном поту, тяжело дыша и быстро оглядывая комнату. Все было на своих местах, свет не горит, ключ в скважине. Сон что ли? Слушком уж жуткий. Это даже похлеще того раза, как во сне за мною гонялся динозавр, выскочивший из шкафа с одеждой. Переведя дух, я посмотрел на часы - девять вечера. Мда... всего шесть часов сна, а эта канонада длилась от силы минут пятнадцать. Надо умыться и спросить управляющую, не слышала или не видела ли она чего странного за это время. Умывшись холодной водой, посмотрел в зеркало- не мешало бы побриться. Но это потом.

Почему я стал таким дерганым? Кошмары, странные звуки, телефонные разговоры с сомнительными личностями - это еще можно понять. Но почему испуг вызвала мелодия звонка моего мобильного? Выругавшись про себя, я посмотрел на дисплей - звонил Лунин.

- Слушаю.

- Макс, ты куда пропал?

- Да задремал тут в мотеле деревенском.

- Ты выяснил, что требовал Галкин?

- Нет, сейчас пойду в этот отдел полиции. Я им звонил, но на проводе либо какой-то шутник висел, либо действительно сержант там борзый есть один.

- Так, Громов, - в голове старлея чувствовался испуг, - мне это совсем не нравится!

- Погоди, командир, что именно? И что стряслось?

- Да сам не могу понять: Галкин наш пропал куда-то, ты не звонишь, до тебя с пятого раза лишь дозвонился, хакер еще этот...

- Так, стоп, - нужно было прервать Лунина. Во-первых, я с трудом что понимал, во-вторых, старлей говорил слишком быстро, едва ли не задыхаясь от нехватки воздуха. - Куда пропал начальник наш?

- А черт его знает, Макс! Ни на один телефон не отвечает. В отделе сказали, что плохо ему стало - увезли на скорой. Сейчас вместо него майор Зиновьев руководит.

- Ты говорил с майором?

- Так он и приказал с тобой связаться и найти тебя.

- Ладно, а хакер - это наш пропавший коллега из информационной?

- Он самый. И сейчас он в той же деревне, что и ты?

Меня опять передернуло. Еще чуть-чуть, и я точно уйду из ФСБ и пойду лечить нервы.

- Он в Глухой?

- А с тобой точно все в порядке? Он там! Так что будь осторожнее. А лучше скажи, как добраться до этой деревни. А то ее ни на одной карте нету.

Отыскав карту в сумке, я сообщил схему проезда.

- Ты, кстати, за сколько добрался туда?

- Три часа. С учетом пробок на МКАДе. Тебе с мигалками ехать около часу. Ну если что, спросишь на шоссе у гаишников как доехать. Я сейчас сбегаю в отдел, а затем на остановку «Поликлиника».

- Добро. Отбой.

Сбросив вызов, я хотел надеть свое кожаное пальто, но только потом заметил, что проспал в нем. Достав из контейнера с сухпаем упаковку хлебцов и жевательную резинку, вышел из номера и отправился вниз. В холле меня ждал еще один сюрприз: он был идеально чист. Никакой грязи, пыли и паутины, столы протерты, загнувшегося цветка уже не было, помещение тускло освещали догоравшие на подставках свечи. Неужели эта женщина одна убралась за шесть часов? Да и к чему ей это? Она знала, что я из ФСБ - но разве это повод? Нет, тут что-то другое. А, кстати, где она?

Ее я нашел стоящей в дверном проеме. Свет не достигал женщины, поэтому я видел лишь силуэт, но чувствовал ее взгляд на себе.

- У вас все в порядке, товарищ лейтенант? - теперь ее голос буквально пугал меня: они говорила с трудом, да еще и медленно. - Я слышала крики из вашего номера.

- Все в порядке, - теперь в моем голосе слышались нотки испуга. - А ради чего вы убрались?

- Хочу в последний раз увидеть это место чистым и аккуратным.

Не желая больше тут находиться, я выбежал из мотеля. Остановившись около своей машины, хотел достать ключи, но они остались в номере. В карманах была лишь еда да фонарик. Кобуру я прикрепил около внутреннего кармана пальто, в соседний положил запасной магазин. Как никак, а на дворе темнота, и ковылять нужно по дороге, окруженную лесом.

До перекрестка дошел минут за десять. Куда идти? На остановку и отдать сверток или в полицию? Все-таки сперва полиция. Они и подвести могут до остановки, и прикрыть в случае чего. Решено: направо. Марта Борисовна не наврала - пешком и в правду получилось минут десять. Здание полиции находилось напротив одноэтажного дома, который являлся домом местного товарищества. А вот отделение полиции разместилось в трехэтажном доме, как и говорила хозяйка мотеля. В здании на втором этаже горел свет, а изнутри вход освещала лампочка. Я подошел к двери и позвонил. Тишина. Позвонил еще раз.

- Какого лешего тебе надо, лейтенант, здесь надо? - донесся сверху голос того самого сержанта, с которым я говорил по телефону несколько часов назад. Я отошел на шаг назад, пытаясь разглядеть этого урода, но ни тени, ни силуэта в окнах я не видел.

- Если ты сейчас не откроешь дверь, я ее вышибу, а тебя посажу в клетку до приезда патрульных. Устроить? - больше мне ничего не пришло в голову, что можно было выкрикнуть в ответ.

- Я же сказал тебе: отдай посылку Сазонову, а потом можешь с хоть с самим чертом говорить. А сейчас... Раз...

Открылось окно третьего этажа, и из него высунулось дуло автомата. Послав все куда подальше, я бросился со всех сил обратно. Досчитав до пяти, из здания сержант дал длинную очередь. Стрелял он явно с мою сторону, но с большой погрешностью. Ну а я, как учили на КМБ, упал на землю, отполз к ближайшему дереву и посмотрел в сторону отдела полиции. Снова ничего не видно. Проклятое, кого они берут в органы? И неужели начальство не в курсе дела? Нет, сюда надо с этим пакетом спецназ из пулеметчиков и снайперов вызывать.

Сбоку раздался хруст ветки - я целился из пистолета в том направлении. Как и в кошмаре, я никого не видел и не слышал, лишь чувствовал чужое присутствие. Из звуков слышал лишь стук своего сердца, дыхание задерживал, как только мог. Вторая очередь прозвучала с противоположной от меня стороны, пули ударили в ствол дерева. Сменив укрытие, я выстрелил дважды наугад. Не думаю, сто попал в кого-то, но это даст понять тому придурку, что и я не без оружия. Пистолет, конечно, не автомат, но убить может тоже.

Стрелка и так и не нашел. И что делать? Вести против него войну мне не хотелось, да и было бессмысленно: у него автомат и черт знает сколько магазинов, а у меня одна «Берета» с одним запасным магазином. Бежать? Глупо. Но ведь он же сказал про Сазонова. А если наврал и сейчас пристрелит меня? Да к черту все это! Изо всех сил я бежал к перекрестку. В спину мне никто не стрелял. Выходит, что не соврал мне этот сержант? Какая разница?

Я бежал, наверное, минут двадцать пять, а перекрестка все не было в поле видимости. Куда он делся? Не может просто так взять и исчезнуть дорога! Силы покинули меня - я остановился. Может, я опять сплю? Лучше бы так и было. А на утро проснуться в своей московской квартире, рассказать мой бред Лунину и вместе с ним посмеяться над всем этим. Но нет, я до сих пор стоял неизвестно где с пистолетом в руке. Еще совсем немного - и я заплачу. Происходящему нет объяснения. Как будто против моей воли снимают на скрытые камеры фильм с моим участием, в котором лейтенант ФСБ явился в заброшенный город, живущий по собственным правилам, отличных от реальных.

Подняв глаза, я сел на пятую точку и смотрел вперед: передо мной был тот самый перекресток. Еще секунду назад, я готов поклясться собственной душой, впереди лежала бесконечная дорога. Причем я находился лицом по направлению к остановке. Выходит, я бежал со стороны мотеля? Невозможно! Я никуда не сворачивал. Нет, я точно схожу с ума. По возвращению надо писать заявление об отпуске. А лучше вообще уволиться с Лубянки. Чем тогда займусь? Найду работу, лишь бы не бегать по поздним вечерам по постоянно меняющимся дорогам.

Кстати, который час? На телефоне было 23:30. Значит, я еще и два с лишним часа пробегал, в то время, как туда добрался за десять минут? Все, если на остановке не будет этого Сазонова, бросаю этот сверток и возвращаюсь к машине и еду обратно в город. Пусть Галкин посылает сюда кого хочет, хоть Лунина с этим сбежавшим хакером. А если этот Сазонов меня прямо там грохнет? Собравшись с силами, я быстрым шагом направился на остановку «Поликлиника» .

Когда я добрался до автобусной остановки, на часах было 23:55. Минут через пять Сазонов должен быть здесь. По крайней мере тут обстановка была человеческой: фонари стояли едва ли не на каждом шагу, на другой стороне стояла пятиэтажка с облепленной желтой краской и вывеской "Поликлиника Глухая", левее располагались деревянные дома. Странно, но в поликлинике словно никого и не было: ни одной машины скорой помощи, свет горел лишь над входной дверью. А тут случайно нет того самого сержанта с «калашом» ? Нет, Громов, ты просто не можешь отойти от шока. После того, как отдам сверток, нужно выспаться, позавтракать и связаться с Москвой. Ну, или с Луниным.

Автобус остановился прямо передо мной. Как я его не заметил? Я не видел света фар, хоть они и были включены. Звук двигателя тоже не услышал, но он работал. Открылась дверь, водитель махнул мне рукой, и через секунду его загородил парень в светлой куртке и темных штанах.

- Как добрался, лейтенант? - спросил он у меня.

- Сазонов? - сомнений нет - он и есть тот самый парень.

- Ладно, разговоры потом. Вернее, как надумаешь прокатиться. Давай сверток, и мы разойдемся.

- Ради чего посылать из Москвы сотрудника ФСБ в эту глушь ради какого-то свертка?

Я стоял перед Сазоновым, пытаясь достать оружие, но меня что-то удерживало. Я помню, как один раз в академии нам показывали бесконтактный бой. Сам сначала не верил, но после того, как тренер одним движением руки, причем не касаясь тела, положил меня на пол - сомнения развеялись. Я тогда получил легкую травму грудной клетки, а врачи долго думали, как я ее получил: грудная клетка болит - следов удара нет. Ну а сейчас что? Он тоже владеет этой техникой боя? Так почему просто не вырубит или не убьет?

- Потому что мне это ничего не даст, - словно прочитав мои мысли, ответил Сазонов.

Руководимый невидимой силой, я кинул сверток в руки этому человеку. Кто он такой вообще?

- Узнаешь, лейтенант, узнаешь. До скорого!

И тут меня толкнули. Нет, это была не та сила, контролировавшая меня. Меня толкнула какая-то девица, которая на бегу запрыгнула в автобус, что-то крича по дороге. Кажется, она еще и плакала.

Дверь закрылась, и автобус быстро набирал скорость. Я, освобожденный от мистической ловушки, встал, на ходу подобрал «Берету» и бросился вдогонку. Я знал, что транспорт мне не догнать, но этот Сазонов, как мне казалось, был ответами на все вопросы. Ноги сами по себе отказались бежать - я стоял на месте и провожал взглядом удаляющийся в ночную тьму автобус. А дальше справа от меня медленно проехал черный «бумер» седьмой модели.

- Вот и все! - радостно крикнул тот самый сержант, стрелявший в меня пару часов назад.

Черная иномарка набирала скорость, а я стрелял в нее. Из всех оставшихся выстрелов я попал лишь три раза: в багажник, номерной знак и эмблему. Автомобиль также вскоре скрылся во тьме.

- Чего шумишь? - донесся до меня голос подошедшей старухи. - Сейчас милицию вызову!

- Да вызывай хоть ОМОН! - впервые в жизни я кричал на незнакомого мне человека без причины.

- Вот погоди! Сейчас они приедут, запрут тебя в клетке...

- Да хоть в реке топят! Номера машины или автобуса видела?!

Тут я остолбенел совсем: старуха бросилась прочь от меня, размахивая руками и что-то крича на непонятном мне языке. Она добежала до дверей поликлиники, стуча по ней кулаками из-за всех сил, и умоляла впустить ее, ибо пришли ОНИ. Парочка, вышедшая из-за угла соседнего дома, услышала слова и побежала обратно. Дверь поликлиники открылась и тут же захлопнулась, как только старуха вошла в здание.

Сначала непонятки в Москве, потом этот прогнивший мотель, дальше кошмар с садистами и девушкой, следом стрельба у отделения полиции и исчезающий перекресток, далее Сазонов с этим сержантом. А сейчас это что было?! Что орала эта бабка? Чего она так испугалась? Почему те двое убежали? Кто открыл дверь, если в поликлинике не было нигде света? Слишком много вопросов - ни черта ответов хотя бы на один из них. И чего я стою как дурак посреди проезжей части? Вернусь в отель, заберу вещи и поеду подальше отсюда. Пусть всем этим занимаются Галкин с Луниным. Блин, Лунин! Он же сюда едет! А вдруг не нашел меня и повернул обратно? Тогда он счастливчик, а мне все же нужно позвонить ему.

Еще лучше - батарея села. Выругавшись матом, я побежал в мотель. Почему побежал, а не пошел? Сам не знаю. Лишь бы добраться туда как можно быстрее.

Добежав до моего «бумера» я остановился. Воздуха в легких почти не осталось - я жадно глотал его ртом. У мотеля светил всего один фонарь, а от крыльца до дороги лежал песок. Я заметил рядом со мною следы от шин, причем явно не моих. Сюда кто-то еще приехал? Лунин? Тогда где его «Вольво»? Хозяйка сказала, что в последний раз до меня сюда приезжали два месяца назад. Так может сейчас кого-то занесло в эти края? С пути могли сбиться или искали что-то. Судя по следам, машина уехала отсюда часа четыре назад. Получается, что кто-то был здесь, пока я спал. Как же я не заметил эти следы, когда уходил отсюда? Может, Марта что-то знает? Но почему тогда она ничего мне не сказала про машину, что приезжала сюда. Вообще эта женщина тут?

Перезарядив пистолет, я буквально вломился в мотель, переводя дуло из стороны в сторону. Позвал Марту Борисовну - тишина. Ушла что ли? Или тоже исчезла? Я поднялся на второй этаж и замер. Нет, здесь точно никого не было. Ключом открыл дверь, зашел в номер, держа пистолет наготове - никого. Поставив предохранитель, я убрал пистолет обратно в кобуру, начал складывать вещи обратно в сумку, повесил пальто на кресло и пошел умываться. Закончив водные процедуры, я посмотрел в зеркало. Видок у меня был, мягко говоря, как у зомби.

- Где ты сейчас и с кем виделся, Максим Александрович? - спросил сам себя.

Нет, я точно с ума схожу. Где-то вдали прогремело. Если сейчас пойдет ливень, а я сяду в машину - тогда точно домой в цинковом гробу вернусь. Скинув сумку с кровати, я прилег и закрыл глаза. Уснул, сам того не замечая.

Глава 3

Закрывая глаза, ты закрываешься изнутри в темноте.

Повернуться и уйти, скрыться из города… Это было бы самым мудрым решением. Я был не настолько мудр.

© Макс Пейн

С ранних лет не любил, когда на меня смотрят. Особенно в глаза. Но сейчас я спал, поэтому в глаза мне явно не могли смотреть. Однако оставалось чувство, что в номере я не один, и этот незнакомец смотрел прямо на меня. От этого и проснулся.

Кого я ожидал увидеть? Марту Борисовну, Лунина, тех садистов в черных мантиях, плачущую девушку с мешком на голове, этого таинственного Сазонова - а напротив меня сидел какой-то старый полицейский. Погоны с кровати я не видел, но явно звание не ниже майора. На вид лет пятьдесят с небольшим, седые волосы, щетина на лице.

- Встали, товарищ лейтенант? - голос неизвестного звучал подобно колоколу в закрытом тесном помещении - боль отдала в голову с такой силой, что пришлось сморщиться и руками схватиться за голову. Неужто перебрал вчера? Нет, я до сих пор помню вчерашние события.

- Звание, фамилия и ваши документы к осмотру - грозный взгляд и жуткий голос окончательно вывели меня из себя. Если знает мое звание - должен знать, где я работаю. Нет, эту шайку мусоров и психов пора ставить на место.

- Полковник Баранов, начальник отделения полиции номер сорок деревни Глухая. Одевайтесь и пройдемте с нами.

- Во-первых, я не увидел ваши документы, товарищ полковник. Если вы вообще тот, за кого себя выдаете...

- Сержант, - заорал Баранов. Я тем временем сел на край кровати, нащупав свою сумку.

В ней лежал лишь контейнер с сухпаем, а в нем - какая-то тряпка да неоткрытые консервы гречки с говядиной. Тряпку с чем-то тяжелым спрятал под плотную кофту, прикрывая это место рукой. Мол, живот болит, господа полицаи. В это время в комнату зашли двое. Не знаю, был ли среди них тот отморозок с рыбьей фамилией, которую сейчас почему-то не мог вспомнить, но сдаваться им просто глупо - хрен их знает, что там, в умах деревенский творится.

- В туалет-то можно на дорожку? - надо было выиграть немного времени и внушить троице о моей «сдаче».

- Только быстро.

И мне это удалось. Закрывшись в туалете, я издавал звуки рвоты, хоть меня и не тошнило на самом деле. Старый трюк, но эти мало что знают про такие фокусы, поэтому поведутся однозначно. Что и произошло:

- Во как поет, - заржал один из молодых ментов. - Бухой или после наркоты?

- Какая разница? - сказал полковник. - Вчера он и так напугал местных, что те позакрывались в своих дома и прятаться начали. А двое вообще изнутри двери и окна заколачивали.

- А что он натворил-то? - вмешался разговор третий.

- Посреди ночи стрелять начал, а потом Кочегарке угрожать начал. Это медсестра видела - она же и позвонила нам.

Значит, автобуса с «бумером» никто не видел? И местные жители выставляют меня бандитом и маньяком. Не буду отрицать, что орал вчера на старуху. И дверь, которая открылась - лишнее доказательство, что в поликлинике кто- то был. Надо бы навестить гостей. А сейчас пора думать, что делать с этими оборотнями в погонах.

Развернув ткань, которую нашел в сухпае, я обнаружил свою «Берету» и две обоймы. И кто догадался пихнуть в еду пистолет, да еще обмотать тряпкой? Я точно помню, что оружие положил в сумку. Может Марта Борисовна? А зачем ей это? Она доверяла московскому незнакомцу из ФСБ больше, нежели местной полиции? Ну да, таким бы я тоже не доверил свою жизнь. Позже разберусь, что к чему, а пока включил до максимума напор воды, чтобы заглушить шум от перезарядки пистолета, хотя магазин и так был полным, а патрон находился в патроннике. Положив магазины с патронами в карман штанов, а «Берету» на раковину, я осмотрел маленький шкафчик с аптечкой, висевший над ней. В аптечке, к моему большому счастью, лежали маленькая пластиковая упаковка с обезболивающим и бинт. Положив пару таблеток в рот и запив холодной водой из-под крана, я умылся и выключил воду. За дверью явно начали что-то подозревать, так как кто-то из тех троих ходил взад-вперед около туалета.

Убивать никого не надо - по крайней мере, пока. Но без драки дело явно не обойдется. Головная боль прошла, силы вернулись - я был готов к бою. Пистолет держал в правой руке, накрыв его для маскировки полотенцем. Ну, пошли...

- Ну чего так до...

Закончить фразу сержант не успел - получил удар рукояткой по голове. Второй мент, видимо, захотел пострелять, начал снимать автомат с плеча. Но не успел: первый удар я совершил ногой в пах, а второй - коленкой в челюсть. Оба молодых полицейских лежали у моих ног без сознания. Баранов стоял сзади, не в силах от увиденного даже пошевелиться. Этим я и воспользовался: ударил подошвой берцев в грудную клетку, от которого, охнув, полковник упал на пол. Дальше делал все, что было за полгода службы после нейтрализации противника: забрал оружие, документы и надел на всех наручники.

Удостоверения были настоящими и подтверждали, что мои гости были из того самого отдела, куда я вчера заглядывал вечером. И откуда в меня стрелял тот сержант. Вот почему его фамилия ассоциируется с рыбой? Как же она звучала? Щукин, Сомов, Карпов... Точно! Карпов. Пора теперь поболтать тет-а-тет с этим полковником. Перевернув его на спину, я сел на кровать и задал вопрос:

- С какой целью собирались производить арест?

- Ты не забывай... у кого на... находишься, - кажется, я сломал ребро Баранову. Вот за что и люблю армейскую обувь: тяжелая и больно бьет. Вот только сейчас я перестарался. С другой стороны, в мае так же ударил одного мафиози, которому лет семьдесят было. А у нашего, похоже, проблемы со здоровьем, раз говорить тяжело. - Гад... скоро тебя...

- Кто вас послал сюда?

- И за... жителей... пугать так всех...

То ли он нес бред, то ли еще что, но продолжать допрос бесполезно: ничего дельного он уже не скажет. Надо уходить отсюда, только сначала забрать свои вещи и документы. Кстати, где они? «Корка» и водительские права лежали в нагрудном кармане Баранова. На всякий случай отключу этой троице рации, чтобы не позвали еще кого лишнего.

А сколько их снаружи? Явно должен быть еще как минимум водитель. Выходит, что на машине своей я не уеду, лишь бы ее никуда не забрали. А как выбраться? На окне решетка, которую, кстати, я увидел только сейчас. Раньше ее не было в номере. Неужто архаровцы из полиции постарались?

Вариантов нет - идти придется на первый этаж, а там посмотрим по ситуации. Все-таки есть надежда, что обойдется все без перестрелки. Мне и так хватает троих в наручниках в комнате. На всякий случай забрал у сержанта резиновую дубинку: на случай очередного мордобоя. Тихонько отворив дверь номера, осторожно огляделся - второй этаж пуст. Блин, берцы! Ведь могут шум создать. Времени переобуваться нет, как, собственно, и запасной обуви. Я сделал шаг. Пока пол под ногами не скрипит. Минуту, что с коридором? Стены как будто потеряли цвет, а на семи дверях висят цепи с замками. Я ощущал себя героем фильма ужасов, который находится в доме, где дьявольская сила контролирует каждый сантиметр здания, нагоняя страх на свою жертву. Дверь в конце коридора была буквально исцарапана громадными когтями, а щепки валялись рядом. Крепко же я спал, раз не услышал, как неизвестные ставят решетку за окном, вешают цепи с большими замками и царапают стены. Веселая ночка тут была. Мои мысли прервало чье-то дыхание на первом этаже.

Страх снова овладел моим телом: я не мог двигаться, начал тяжело дышать, сердце билось с бешеным ритмом. Куда бежать? Если только закрыться в номере и спрятаться с ванной. Рассуждаю по-детски, конечно, но вступать в бой мне не хотелось. К тому же я не знал, кто или что стоит там, в холле мотеля. Первый этаж освещали пара свечей - я мог увидеть только, когда он подойдет к ступеням. Мой же этаж освещали несколько лампочек, но я успокаивал себя тем, то тень подала вглубь помещения. Ну и чего он ждет? Он вообще знает, что я еще тут?  И почему он так странно дышит? Такое чувство, что там находился не человек, а зверь, ну или что похуже.

Выдал меня мой желудок: я нормально с того утра так и не поел, а голод дал о себе знать в ненужный момент. Существо издало странный звук, похожий на те, что издавали велоцирапторы в фильме Парк Юрского Периода. То есть внизу находился плотоядный динозавр, вымерший миллионы лет тому назад? Ты, Громов, конечно, паникуешь, но не переходи черту безумия. Тем временем тварь медленно шла в мою сторону. Судя по шагам, весила она не меньше ста килограмм и имела рост около двух метров. Но, скорее всего, на ногах была какая-то громоздкая обувь или подошва. Я медленно, пытаясь больше не издавать ни звука, попятился к другим номерам, на которых не висели цепи. Нечто было шагах в пяти от ступенек, продолжая тяжело дышать и издавать эти звуки. Добравшись до двери, подергал ручку - открыто. Зашел внутрь и закрыл дверь - в последний момент та скрипнула. Тварь громко зарычала. От страха у меня отказали ноги, и я упал на пол, выронив дубинку, которая только еще больше создала шуму. В коридоре теперь шаги слышались громче и чаще - она двигалась быстрее. Рядом с дверью стоял стул, и я без шума смог поставить его к ручке. Это вряд ли задержит монстра, но все же это лучше чем нечего. И вот тот самый момент, когда кроме тишины я слышал собственное сердцебиение, которое еще больше увеличилось. Я знал - она прямо за этой дверью. Стоит, затаилась, слушает, когда я сделаю малейшую ошибку. И тогда меня точно схватит, разорвет, сожрет и разметает останки тела по всему мотелю. Откуда такие мысли? Не знаю, но ни о чем другом я сейчас не думал. Лишь бы просидеть тихо, пока эта тварь не уйдет или исчезнет.

Из моего номера донесся стон. Там полковник стонет или его подчиненные пришли в сознание? Что бы там сейчас ни было, они привлекли к себе внимание. Быстро удаляясь от меня и направляясь к новым жертвам, монстр рычал еще громче, чем в первый раз. На корточках я переместился к двери, на ходу сняв с предохранителя пистолет, и прислушался. Дверь слетела с петель, кто-то закричал, тварь снова принялась рычать, нагоняя страх на жертв. Дальше прозвучали иные звуки: что-то похожее на помехи по радио и тяжелый тембр голоса. Теперь заговорил полковник:

- Не надо, не убивай его, - после каждой паузы слышался опять этот непонятный звук. - Мы все сделали, как ты велел... Это моя ошибка.... Не делай этого, прошу тебя... Он же совсем молодой... Нееееет!

Я едва сдержался, чтобы не закричать. Из коридора послышались дикие крики, хруст костей, звуки рваной одежды, плач, вопли и рев монстра. Мне даже трудно представить, что сейчас происходило с этими несчастными людьми. Пусть они и пытались передать меня чудищу, но такая смерть слишком жестока для человека. Никто не должен так умирать! Лучше бы я их сам убил. Тогда что было бы со мной? Долго сидеть, не издавая звука, человек не может чисто физически, а то существо наверняка умело прятаться целые дни. Но почему он не ворвался в комнату? Ведь он стоял прямо за дверью и точно знал, что я прямо перед ним.

Через минуту бойня прекратилась, и в завершении кровавого пиршества что-то большое ударилось о стену коридора. Может, тварь настолько бешеная, что стала швыряться всем, что попадет под руку? Да нет, это явно не мебель: после удара о стену предмет упал на пол, по звуку напоминающий упавшую мокрую тряпку. А вдруг это... Нет, я не хочу даже думать об этом! От таких кровавых предположений к горлу подкатил рвотный ком, но с ним я справился. Я пытался глубоко дышать, думать о чем-то другом, но эта резня возвращала мое сознание к трупам и лужам крови. Неужели сейчас это не сон?

Теперь шаги монстра были слышны на первом этаже, и они постепенно становились тише. Ушел? Или внизу еще кто-то есть? Только второго кровожадного мутанта мне здесь не хватало. Нет, сидеть я больше не могу. Уж лучше умереть в бою, чем от страха. Отодвинув стул от дверной ручки, я резко выпрыгнул в коридор, выставляя вперед «Берету». Я видел много фильмов ужасов, хирургических учебных видео, где вырезали человеческие органы - тогда я лишь мог поморщиться. А сейчас мы просто вырвало. Помимо моря крови и разбросанных человеческих конечностей и органов в воздухе парил запах смерти. С ним, наверное, не сможет сравниться ни один ядовитый газ на планете. У сил свыше было куда мощнее оружия и армия, нежели у всего человечества в общем. Мой желудок был пустой со вчерашнего дня, но тошнота не прекращалась. В какой-то момент даже показалось, что изо рта льется собственная кровь. От этих мыслей я потерял ориентацию в пространстве: тело шаталось из стороны в сторону, на ногах стоять не мог. Я оказался лежащим на полу. Голова до сих пор кружилась, а перед глазами все расплывалось, в легких как будто цемент застыл. Нет, это точно не сон. В кошмарах таких ощущений я не испытывал. Руки были в теплой липкой крови. Кстати, я был прав: тварь бросила в стену коридора разорванное тело сержанта полиции. А ведь и вправду: молодой совсем, да так страшно помер. Слезы пролились сами собой. Да и я был не против:  это куда лучше рвоты.

Полежав еще минут пять, я попытался встать - ноги все еще не поддавались. Лишь с третьего раза я смог встать, но двигаться не мог. Колени не разгибались. Пока стоял на месте, осмотрел коридор. На стене около лестницы были слова, написанные кровью. Этот людоед знает русский язык и умеет писать? И он  ли оставил мне сообщение: «Зачем ты разбудил меня, чужеземец?»

Насколько я помню, то никаких заклинаний не читал и демонических ритуалов не проводил никогда в своей жизни. Что эта тварь имеет в виду? Обращается она точно ко мне - в этом нет никаких сомнений. Разбудил ее? Я что, заселился в ее номер? Мысли опять начали переплетаться в клубок, который за пару минут не распутаешь ни на миллиметр. Выдохнув, я все-таки заставил ноги двигаться. Теперь я стоял в своем номере. Под выбитой дверью лежал неподвижно  рядовой полицейский, по всем углам разбрызгана кровь, у телевизора валялись кишки, а на стуле сидел полковник Баранов и рыдал. Я не знал, что сказать. Выходит, ментов нанял какой-то демон? Быть того не может. Вот наоборот - тогда была бы логика. А сейчас лишь запах смерти окружал меня.

Надо уезжать из деревни. Послать это задание куда подальше и жить как раньше. Я зашел в ванную, смысл с себя кровь, поднял с пола чудом не заляпанное кровью кожаное пальто, снял с себя кофту и кинул ее в раковину. Запасная одежда лежала в багажнике машины. Интересно, водитель тоже мертв? Сейчас мы это и выясним. Накинув пальто, а забрал ключи от машины, подобрал пистолет в коридоре и сумку в номере, где прятался. Проходя мимо трупа, я заметил странное в его глазах: зрачки напоминали каплю черной краски, которая растеклась едва ли не по всему глазу. Он что, тоже демон? Или всего лишь марионетка?

- Ты заплатишь за эту кровь, Громов! - закричал Баранов.

Теперь я его действительно боялся: он смотрел прямо на меня с широко раскрытыми глазами, на глазах те же зрачки, что и у сержанта, да еще и клыки длинные изо рта появились. Полковник смеялся, причем смех был похож на злодейский, как в фильмах ужасов. Пытаясь перебороть страх, бегом спустился на первый этаж и выскочил на улицу, где споткнулся о порог. Если бы не он, то точно бы умер: стоящий у полицейской «шестерки» капитан выстрелил короткой очередью в дверной проем. Мне уже доводилось за службу бывать в перестрелках и погонях, поэтому знал, что в таких ситуациях нужно взять себя в руки и действовать быстрее противника. Выставив свое оружие, я дважды выстрелил - пули попали в правое плечо и грудь стрелявшему. Пользы от этого, правда, не было - капитан не упал и даже не произнес не звука. От пуль из холодного оружия обычно боль адская, особенно при ранении в колено или живот. А если задета артерия или жизненно важные органы, то крови будет еще больше. Если вовремя не остановить - слабеешь, теряешь сознание, а в конце просто умираешь. Повезет еще, если рядом окажется аптечка или врач, а скорая помощь довезла бы до больницы быстро и без пробок.

С капитаном тоже было что-то не так: автомат держал неестественно, ноги прямые, глазами не моргал, вместо зрачков те же пятна, что у тех троих, только цвет был бледно-желтый. А еще кровь. Вернее, субстанция вместо нее черного цвета. Она медленно стекала из ран на форму. Помимо всего этого, капитан двигался подобно зомби. Медленно дуло автомата перемещалось в мою сторону - я сделал кувырок вперед к стоящему рядом «УАЗ-469» (который еще в народе назывался «Козел»). Теперь очередь была длинной. Пули врезались со свистом в корпус машины и выбивали стекла, осколки которых сыпались на меня. Не знаю, зачем он так стрелял. Хотел меня выманить из укрытия или пытался любым образом попасть в меня? Без понятия. Выстрелы стихли, послышались щелчки - патронов в магазине нет. Вот и шанс! Сквозь окна автомобиля я выстрелил еще трижды, но опять безрезультатно: попадания пуль в живот, грудную клетку и плечо снова не заставили противника упасть на песок. Проклятье, ты вообще умираешь? И тут капитан начал приближаться ко мне, но, опять-таки, как зомби: ног он не поднимал, а волочил по земле, что создавало характерный звук от его обуви. Еще на ходу он перезаряжал «Калашников». Вот что мне теперь делать? Опять бежать? Он хоть и медлительный, но стрелять умеет. Значит, я буду легкой мишенью для него. Не годится. Ладно, попробую кое-что еще.

Капитан передернул затвор. Я прицелился. Выстрел - пуля пробила череп, заставив наконец-то лечь неугомонного стрелка. Все-таки не зря вспомнил про итальянский ужастик "Пожиратели плоти": на оживших мертвецов ничего не действовало, кроме выстрела или сильного удара в голову. То же самое произошло и здесь. Я ожидал увидеть разбросанные от моей пули мозги покойника, но вместо них на песке лежало что-то черное, напоминающее комки земли. От тела шел резкий неприятный запах. Не смерти, какой царил в моем номере мотеля.

Да не важно. Достав ключи, я открыл «бумер», кинул сумку с вещами на переднее сидение. Вести войну против этих созданий было бессмысленно: неизвестно куда каждому стрелять, чем можно убить, чем отпугивать, патронов на всех не хватит все равно. Подумав о последнем, я забрал у лежащего капитана автомат. Один магазин всего, но полный. Мне показалось, что труп шевелится и смотрит на меня. Я выстрелил в голову еще три раза - теперь вместо нее было месиво черного цвета. Захлопнув дверь, я завел двигатель и включил заднюю передачу. Выехав на дорогу, остановился, что обдумать дальнейший маршрут. Ехать из деревни опасно: по рации могут сообщить постам ДПС, где меня задержат и вернут обратно. Про отделение можно забыть - я разворошил осиное гнездо. В саму деревню тоже нет смысла: после той ночи меня могли сдать жители. А что там была за грунтовая дорога? Про нее мне Марта Борисовна ничего не говорила. Выхода нет - еду туда. А где сама хозяйка мотеля? Жива или мертва? Возвращаться глупо - себе дороже. В подтверждение моих слов на пороге мотеля появился Баранов, по-прежнему вылупив на меня глаза и торчащими клыками. Выбрался, гад? Не удивлюсь, если он сейчас превратится в Халка или оборотня.  Вдавив педаль газа, шины заскрежетали по асфальту, и черный «бумер» помчался прочь.

Через пару секунд за мной ехала «шестерка», в которой сидели Баранов и тот парень, которого придавило дверью моего номера. Даже на расстоянии нескольких метров я видел их глаза, полные ярости и жажды человеческой крови. Не знаю как, но советская развалюха все догоняла и догоняла мою иномарку. А ведь я ехал со скоростью 120 километров в час. Вот и перекресток. Резкое нажатие по тормозам и поворот руля – «бумер» проехал боком по асфальту несколько метров и встала прямо напротив той грунтовой дороги, ведущей в лес. Притормозив, я снова нажал на газ и поехал вперед по грунтовке. Сзади послышался скрежет колес - машина преследователей остановилась на перекрестке. Я тоже остановился. Даже вышел из машины. Что-то мне подсказывало, что больше они мне ничего не сделают.

Впереди была мистическая картина: от обочины асфальта, перпендикулярно грунтовой дороге, тянулась полупрозрачная пелена темно-красного цвета, небо за ней перекрасилось в свинцовые и алые оттенки, вдали медленно надвигалась черная туча. Это что, аномалия или неизвестное природное явление? А может, это Черная дыра из космоса? Там, за пеленой, был мир, в котором правили страх и смерть. А я сейчас находился в нашем, спокойном человеческом мире. Машина полиции стояла на месте, полковник продолжал смотреть на меня, только сейчас во взгляде чувствовался страх, а не жажда крови. Оставаться тут нельзя. Я сел обратно в «бумер» и поехал дальше.

Через пару минут был тупик: водоем с крутыми берегами, небольшой сарай и бетонное сооружение, напоминающее бункер для обороны местности. Обычно в них сидели автоматчики, пулеметчики и снайперы. Судя по всему, место пустовало давно. Может, его построили еще во время Великой Отечественной войны, а затем забросили? Не исключено, что им еще пользовались в Холодную войну. Только сейчас место выглядело мертвым и забытым - это нагоняло страх.

Неожиданно автомобиль заглох. Я повернул ключ зажигания пару раз - не заводится. В чем проблема? Посмотрел на панель. Аккумулятор жив, а вот бензина нет. Вот вам и причина. Выругавшись, я откинулся в кресле. Я осознавал свое положение, но не мог объяснить логически. Если логика тут вообще нужна. Открыв бардачок, обнаружил пачку сигарет, отвертку и техпаспорт на машину. Вытащив одну сигарету, начал искать у себя зажигалку. С собой у меня ее не было, так как я бросил курить еще в двадцать лет. Однако сейчас было все равно уже. Хорошо, что прикуриватель не выбросил. Закурив, я вставил его обратно. Сделав очередной затяг, я пытался собрать картину происходящего воедино.

Начнем с Лубянки. Подполковник Галкин поручает мне и Лунину два дело. Мое задание: добраться до деревни Глухая, в полночь прийти на остановку «Поликлиника» и отдать сверток некому лейтенанту МВД Сазонову. Помимо доставки мне еще нужно было разузнать у полиции про эти сведения о ложном бывшем спецназовце КГБ. Вечером того же дня мне звонит Лунин и сообщает, что Воронов, пропавший таинственным образом сотрудник информационной безопасности ФСБ, направился в мою сторону. Воронов снабдил полицию деревни ложными сведениями о сгоревшем давно водителе автобуса. Плюс исчез Галкин - дурной знак. В тот день никого в отделении полиции не было, кроме того сержанта, что стрелял в меня, а затем смылся вслед за Сазоновым.  Появляется старуха, кричавшая что-то на непонятном языке, от которой местные жители позапирались в домах. Медсестра поликлиники впустила старуху и вызвала полицию, сообщив про меня и мою стрельбу ночью. С утра ко мне наведывается тот самый начальник полиции и пытается провести арест, но терпит поражение. Пытаясь уйти, я едва не столкнулся с тварью внутри мотеля, которая позже разорвала на кусочки сержанта. Потом полковник превратился в нечто оборотня, угрожая расправиться со мной за гибель подчиненного. Теперь они не могут проехать за мной из-за странной пелены.

Это я еще опускаю мои кошмары и тот исчезающий перекресток. А эта туча в небе? Мне она скорее напоминала Черную дыру из космоса. Она меня чем-то пугала, как и лес, окружавший водоем. Продолжим, господа хорошие. Выводы: приезд полиции в мотель - явная «заказуха». Но кто мне желал смерти? Старуха, сержант Карпов, Воронов? А может, это Галкин или Лунин? Возможно, я видел то, о чем утаил подполковник на совещании, и теперь он заказал меня, а сам скрылся. А старлей? Почему его до сих пор нет здесь? Он должен был быть в мотеле ближе к полуночи. Не хочется в это верить, но и отбрасывать такие мысли тоже нельзя. Старуха ведь тоже могла подговорить полицейских напасть на меня. Правда, я пока не знаю причины. Но, уверен, скоро выясню это.

А та тварь? Она ведь оставила мне сообщение, написанное кровью. И как я ее мог вызвать? Так или иначе, она связана с теми ментами. Иначе зачем Баранов кричал, что он не смог сделать то, что она приказала ему.

И опять я заснул, сам того не замечая.

- Гражданин, выйдете из машины!

Снаружи стоял солдат с фонарем и оружием. Выходит, не заброшено место. В ответ я опустил окно и раскрыл свое удостоверение. Человек в камуфляже прочитал информацию обо мне, встал по стойке и смирно и сказал:

- Виноват, товарищ лейтенант. Обознался. Вас ждет товарищ капитан в бункере.

- Ждет? - вот это новость. Меня еще и в гости ждали солдаты. - С какой целью?

- Не могу знать. Следуйте за мной. Только вы, товарищ лейтенант, долго в воду не смотрите, а то утащат вас.

С этими словами он развернулся и неспешно направился в сторону бункера. Я вышел из машины, захватив с собой автомат, лежавший на заднем сидении. Опять до сумерек проспал. А сколько времени? Черт, телефон же сел. Я вернулся в машину, вытащил прикуриватель, вместо него вставил зарядный аппарат и поставил свой мобильный заряжаться. Без связи тоже долго жить нельзя. Закончив дела в машине, я побежал за солдатом, который уже спускался вниз по железной лестнице. В воде явно кто-то был: я слышал плеск, шепот и еще какие-то звуки. Но по совету военнослужащего не стал смотреть в ту сторону. Внутри бункер выглядел очень даже неплохо: везде чисто, стены покрашены в светлые тона, лампы новые, на каждой двери таблички с надписями. Тут были и оружейная, и караульное помещение, и столовая, и пара комнат, где солдаты спали. И вот мы остановились у двери с надписью «Штаб».

- Заходите, Максим Александрович, - прозвучал голос за дверью.

Солдат открыл дверь, пропуская меня вперед. Когда я зашел, дверь за мной захлопнулась. Передо мной стоял мужчина в офицерской полевой камуфляжной форме лет тридцати, на столе стоял ужин из борща, пюре с котлетами и компота.

- Капитан Кошелев Вадим Андреевич, - офицер протянул руку. - Можете не представляться: я знаю кто вы, откуда и зачем приехали.

Поздоровавшись, мы сели за стол. Автомат поставил рядом со стулом. Ужин, как выяснилось, приготовлен для меня. Поначалу я отказался, мол, вдруг отрава. Однако желудок дал о себе знать - я не ел и не пил уже сутки. Еда была очень вкусной. Неприлично, конечно, быстро есть, набивать рот и чавкать в гостях, но об этом я не думал, да и капитан явно понимал меня, поэтому ничего не сказал. После этой трапезы неплохо бы покурить. Словно прочитав мои мысли, офицер достал пачку «Беломора». Один раз я курил эту гадость - несколько часов не переставал кашлять. Поэтому вежливо отказался.

- Огородников! - крикнул Кошелев.

Вошел тот самый солдат, сопроводивший меня сюда, положил на стол пачку «LM легкие», зажигалку и покинул комнату, закрыв за собой дверь. Чудеса! Закурив, мы продолжили разговор:

- Тяжело пришлось за последние сутки, а? - начал беседу Кошелев.

- И не говори, капитан. Ты не пояснишь мне ситуацию?

- Я сам мало что знаю, но кое-что тебе поведаю. Еще со временем древней Руси тут жили славяне, поклонявшиеся богине Марене. Она была покровительницей холода и смерти. Вот, кстати, почему на Масленицах и сжигали чучело - вроде как Марену. Чтобы, мол, ушел холод и народ встречал весну и тепло. Так вот, все было неплохо, и люди жили спокойно. Правда кого-то эта богиня все равно забирала с собой, только очень редко.

- А христианство Владимира? На них оно не действовало, что ли?

- Ну, как сказать бы тебе? Подполье, думаю, знаешь, что представляет из себя. Ну, вот и здесь то же самое: притворялись христианами, вернее, православными, а на деле - язычники, поклонявшиеся Марене. Некоторые ее еще Марой зовут, но это ошибка, ибо Мара встречается в текстах буддистов в виде демона.

- И так было всегда? Ну, с тайным поклонением?

- Почти. Один раз, годах в тридцатых, когда были все эти сталинские «пятилетки», в эти края сослали одного язычника, поклонявшегося другому богу - Велиалу. Он же ближайший соратник самого Сатаны и известен как Антихрист. Приехав сюда, он начал проповедовать веру в своего бога, а вернее, демона. Постоянно на улицах деревни происходило что-то странное: то человек погибал страшным образом, то дома горели, а то и кровь с неба лилась. И один раз следователи Марены решили убить этого человека, но ничего не вышло: против них этот самый человек, его еще Гердом звали, тоже собрал свою собственную армию и тоже решил пойти войной на неверующих. Дошло до того, что вся деревня (а раньше она была намного больше, чем сейчас) сгорела, а жители, включая праведников и жрецов - убиты. Выжило по нескольку человек от каждой стороны. И они кровью подписали договор, по которому эта религиозная война прекратится, а взамен каждая из сторон обязуется жить на определенной территории и не распространять свою веру за эти пределы. Ну и так было до семидесятых годов, пока автобус не сгорел...

- Какой автобус? - перебил я рассказ капитана.

- Не перебивай. Сказал же - узнаешь. В семьдесят втором году, ровно тридцать лет назад, по пути из деревни Глухая в поселок Котельники, по вине одного инженера из бака пролился бензин. А как он воспламенился - тут, извини, не знаю. А инженер оказался кровным потомком того самого Герда, праведника Велиала. Об этом пронюхал один из жрецов Марены (в автобусе тогда погибли по большей части жители Котельников) и наложил проклятие на обе деревни, дабы покончить со всем этим навсегда. Вот с тех пор и пропадают люди.

Выслушав рассказ Кошелева, я затушил сигарету. Во многое я не верил, но кое-какие детали прояснили ситуацию: странное поведение людей, отсутствие церквей в данной местности и та речь, которую кричала старуха у поликлиники.

- Слушай, - спросил я, - а ты не знаешь старуху Кочегарку? Вроде как местная должна быть.

- Конечно. Ведьма она. Кто ей не нравится, не важно по каким причинам, того либо проклинает, либо собственноручно убивает. Один раз у нее мальчишка городской, приехал один отдохнуть на природу, яблоко украл в ее саду. Так она лично вспорола ему кинжалом спину, вырвала хребет вместе с черепом и послала его родителям.

Вот тебе и история! Пацану оторвать хребет из-за яблока. Тогда что она мне сделает за тот шум? Или уже сделала?

- А проклятье ты уже видел сегодня в мотеле, - продолжил капитан. - Это существо, что тяжело дышит, рычит и громко ходит - Пожиратель. Она его вызывает раз в месяц, чтобы тот убил проклятого. Тебя не убил, потому что приказали не трогать. Кто - точно не скажу, но явно Марена и Велиал.

- Зачем им меня охранять?

- Понимаешь, с тобой что-то не так. Вот ты помнишь свои кошмары?

- Откуда тебе все это известно? - спросил я.

- Не важно. Важно то, что тут есть твоя Тень, которые все темные дела и делает. Вот когда ты спишь и не видишь снов - она и вырывается из тебя. Поэтому Одержимые, то есть люди со странными зрачками, и гоняются за тобой. А местные, большинство точнее, не могут отличить тебя от Тени. Поэтому готовься, следователь по особо важным делам. Трудно тебе дальше будет.

Я с трудом воспринимал новую информацию от незнакомца в камуфляже. Может, он просто сумасшедший? Или маньяк, который следил за мной? Возможно, он меня и подставляет.

- По поводу автобуса того, - вновь заговорил Кошелев, поправляя шнурки на берцах, - он теперь постоянно по дорогам этим катается. А останавливается именно на «Поликлинике», потому что один из пассажиров помнит, где в последний раз сел в транспорт. Иногда водитель даже подбирает людей. Ты вот что, лейтенант: если сядешь в него, а ты это сто процентов сделаешь - не оглядывайся во время поездки. Именно во время поездки. А то сам станешь вечным пассажиром в нем, как и Сазонов.

Нет, он явно причастен ко всему происходящему. А что я должен сделать? Арестовать? Наручников нет, солдаты у него куда боеспособнее меня. В общем, опять ты, Громов, один. Выбирайся сам.

- Выпьем? - Кошелев протянул стакан с прозрачной жидкостью.

Я же не пью, но сейчас уже было плевать на все. Выпили. Странно: привкус есть, а легкие не жжет. Ром что ли? И тут голова закружилась...

И долго мне придется бродить от снов к реальности? Где я сейчас? Вроде лесная тропинка, вокруг деревья, в ночном небе луна. Что-то не так: я вижу все, но не замечаю источника света. И деревья... они тянутся ко мне, хотят забрать! Черта лысого вы получите, а не мою жизнь! Я побежал вперед. Все равно, что дальше, лишь бы подальше от леса. Как и тогда, во время погони от спятившего сержанта Карпова с автоматом, тропа не кончалась. А вот деревья тянулись ко мне все ближе и ближе, а небо опускалось вниз, подобно потолку, который вот-вот раздавит свою жертву. Неужели я проиграл? Нет, впереди что-то светиться - нужно бежать туда. Почему мне так холодно? Мороз сковывал мое тело, хлопья снега падали на меня. Сил почти не осталось. Я почти весь покрылся льдом. И теперь я встал - не могу ни пошевелиться, ни сказать нечего. Это конец. Громов Максим Александрович замерз в своем кошмаре и стал похож на ледяную скульптуру. И эта женщина впереди в белом одеянии с косой в руках. Но это не смерть. Один взмах - и куски льда с моими внутренностями и конечностями внутри разлетелись в разные стороны.

Я стоял мокрый на... поверхности красной жидкости. Кровь? Да, она самая. Рядом таяли куски льда. А передо мной, направляя острую окровавленную бритву в мою сторону, стоял маленький лысый старичок с маленькими кровожадными ярко-желтыми глазами, большой улыбкой, одетый в длинную коричневую рубаху...

Сон во сне? Было такое. А теперь я снова на том же месте, где и проснулся - на берегу водоема, где все так же стояли бункер и сарай. Только теперь у бункера отсутствовала дверь. Как будто ее и не было. Так, надо позвонить Лунину и узнать... Телефон! Он же в машине! А машины нет на месте! Приплыли! Повелся как школьник: покормили, напоили, обобрали. Козел этот капитан. Ладно, живи пока. А потом я тебя все равно найду.

- На что уставились? - спросил я у людей, стоящих в воде.

Что они там делают? И какого черта я иду прямо к ним? Ноги совсем не слушались: ими управляли они. Присмотревшись, я понял, что это и не люди вовсе. Тела тощие, кожа желтая, все в тине, глаза красными огоньками горят. Упыри, утопленники, вурдалаки, зомби-телепаты - не важно, просто отпустите меня! В ответ лишь они начали что-то шептать. Вот ведь, гады! На психику давите?

Я уже был в шаге от воды, когда в центр всей этой мертвой толпы упал минометный снаряд. Взрывная волна отбросила меня назад, обрызгав еще водой с илом. Боль появилась в спине - на камень, кажется, приземлился. Попробовал встать - с трудом, но получилось. В водоеме стояли лишь двое, которые опять пытались опять затащить меня обратно. Теперь этот номер не прокатит. А ведь прав был тот солдата, Огородников, предупреждая меня про этих тварей. Почувствовав что-то странное внутри меня, я побежал обратно на перекресток, по пути забрав мою сумку, которая лежала в метре левее. Не то что бежать, идти было почти не возможно. Во-первых, боль в спине, во-вторых, та парочка никак не хотела меня отпускать. Но я шел, как только мог, как можно быстрее удалялся прочь от этого места. Выходит, капитан Кошелев спас меня от них? А больше и не кому. Сзади гремели выстрелы от автоматов и пулеметов, где-то еще свистели мины и разрывались гранаты. Там шел бой. Ну, капитан, желаю выстоять этот бой, с кем бы ты там ни бился. А если нет - умри достойно. Если только ты уже не умер.

Через пару минут я шел обычным темпом по грунтовой дороге, которая уже вывела меня к перекрестку. Пелены не было, небо было алым от лучей восходящего над горизонтом солнца, а где-то вдалеке висела та самая черная туча, или дыра. Только сейчас она была несколько больше, чем вчера.

Со стороны, ведущей из деревни, приближались два огонька. Это автомобильные фары! Лунин добрался сюда? Наконец-то. Я, весело смеясь, и хромая на левую ногу, пошел навстречу автомобилю, размахивая руками. Машина остановилась. Но эта была «Ауди» серебристого цвета. Это не мой командир! Кому-то еще взбрело в голову ехать этой дорогой?

- С вами все в порядке?

Из машины выбежала девушка. Та самая, которая сидела с мешком на голове и связанными руками в том мотеле. Я опять потерял сознание.

Глава 4

Это мой Альбион. Города этой земли склонятся передо мной или сгорят. Горы этой земли подчинятся моей воле или обрушатся. Это мой Альбион. Его жители будут повиноваться мне или погибнут. Его будущее будет написано мною или никем. Я видел то, что должен сделать, и ничто не остановит меня.

© Fable 3

Запах спирта я не переношу с еще ранних лет: то голова кружится или болит, то тошнить начинает от него. Но именно он привел меня в чувство. Я лежал в больничной палате, хотя, на мой взгляд, это помещение напоминало старую заброшенную психлечебницу: потолок весь желтый, голубую краску со стен можно хоть руками содрать, оборудование допотопное, постельное белье с разводами разных цветов, окна заклеены газетами, деревянная дверь еле держалась на петлях, пустой шприц на тумбочке рядом со мной. Мне что-то ввели, пока был в отключке? Скорее всего, так как боль в спине прошла. Вот только перед глазами расплывается все. Хорошо хоть не привязали к койке и не подключили свои аппараты. Сумка лежала справа на полу, а пальто висело на вбитом в стену ржавом гвозде. В сумке явно кто-то рылся, пока я тут лежал без сознания: молнии на ней были застегнуты не до конца, чего я обычно никогда не делаю. И кто у нас такой любознательный? Доктор? Медсестра? Уборщица? Хотя вообще сомневаюсь, что тут кто-то работает.

Черт, та девушка! Скорее всего, это она и лазила у меня в сумке. Для чего? Ну, хотя понятно: из лесу выходит какой-то улыбающейся человек, идет на встречу, машет руками, а затем падает в обморок прямо на дороге. Вот почему за последние два дня сознание само решает, когда покидать меня? Если первые разы это еще можно было объяснить, то последний оказался самым неловким. Тогда из машины вышла та самая девушка, которую в моем кошмаре пытали двое садистов с кинжалом. Лица ее, правда, я не видел, но одежда была точь-в-точь такой же, и сомневаться в этом крайне трудно: не каждый день встретишь симпатичную девушку в камуфляжных штанах и армейской обуви. Не знаю почему, но она мне запомнилась больше всех в том сне. А без мешка на голове выглядит куда симпатичнее. Так, Громов, куда тебя понесло? Ты на работе. Но выкидывать из мыслей незнакомку нельзя: возможно с ее помощью удастся прояснить кое-какие моменты.

Кстати, парочку я уже понял после разговора с капитаном в бункере.. Если тут и вправду до сих пор живут язычники, верующие в богиню смерти и холода и кровожадного демона, то странное поведение этим и объясняется. Вот только их конфликт может перерасти в бойню, которую у нас в последнее время называли вендеттой. И я оказался в эпицентре этого самого взрыва. Ладно, сначала нужно одеться, поболтать с врачом и пойти искать эту девушку, если она еще не уехала отсюда. Внутреннее чувство подсказывало, что она еще здесь. Встав с кровати, я накинул на себя пальто и положил сумку на колени. Мне кажется, или еще недавно она была легче? Расстегнул молнию - внутри лежали батон хлеба, нарезанная колбаса в вакуумной упаковке, пара банок с тушенкой, швейцарский нож, армейская аптечка, литровая бутылка с водой, две пачки «LM легкие», зажигалка, водоветроустойчивые спички, фонарь и небольшой баллончик с какой-то воспламеняющейся жидкостью. Также здесь лежала записка: «Собрали тебе из последних запасов. Машину найдешь возле поликлиники. Извини, что так получилось с водкой. Иначе тебя бы убили вместе с нами. На полигон не возвращайся - нас там уже не будет. На остальные вопросы тебе ответит Сазонов. Капитан Кошелев». Ну, по крайней мере я нашел причину, по которой меня вырубили и вышвырнули на улицу. А ведь тогда, когда мне пришлось с болью в спине убегать от тех созданий в водоеме, я слышал выстрелы и взрывы. Выходит, не сдержали военные бункер? Но кому нужно было на них нападать? С другой стороны, капитан много знал, и об этом могли пронюхать местные. Тогда неужели какие-то грабли, вилы, топоры, пару охотничьих ружей и «Коктейли Молотова» прорвали армейскую оборону? Нет, бой был тяжелым и яростным. Ну не верю, что автоматы и пулеметы не сдержали натиск местных еретиков и язычников. Но тогда кто напал? Может, те же Баранов с местной полицией в виде мутантов? Я ведь тогда их капитана только с нескольких выстрелов убил. Вполне вероятно, но тогда почему менты не поехали за мной сквозь ту пелену, отделявшую грунтовку от асфальтированной дороги? Тоже не ладится. Ну все, хватит просиживать штаны в обшарпанной палате для умирающих и пора искать доктора. Пусть только попробует не заговорить со мной!

Одевшись, обувшись и повесив сумку на плечо, я собирался выйти из помещения, как в дверном проеме показался человек в белом халате и со шприцем в руках. Это был пожилой человек с густой седой бородой, лысиной, с веснушками и глубокими морщинами на лице.

- Вам прописан постельный режим, - хриплым голосом сказал старик. - И я вам еще не сделал укольчик. Так что, разденьтесь, положите вещи обратно и ложитесь на кушетку.

- Спасибо, доктор, но мне сейчас не до отдыха, - резко ответил я.

- Не хотите ложиться - тогда закатывайте рукав.

- Сначала скажите, что за дрянь в вашем шприце!

- Ну, коли ведете себя как малое дитя... Костя!

Где-то я это уже слышал и видел. Все как вчера, только теперь вместо монстров-полицейских имеем дело с сумасшедшими докторами. И тут в комнату зашла гора мышц. Нет, до спортсмена по бодибилдингу ему далеко, как пешком от Москвы до Берлина. Громила был абсолютно лысый, два метра ростом, на подбородке козлиная бородка, голова яйцеобразной формы, одет в белый халат, темные джинсы и изношенные коричневые туфли. Явно бывший боксер. Хотя таких обычно показывали в реслинге или боях без правил.

- Наш пациент отказывается выполнять мои требования, - прохрипел доктор. - Держи его и закатай рукав.

Вот значит как? Айболит решил переложить грязную работенку на плечи амбала? Интересный ход, но очень глупый. Видимо, доктор не знал, что рост, вес и мускулы человека играют далеко не важную роль в бою или единоборстве. Еще до академии, когда я занимался рукопашным боем, нас учили, что у каждого человека есть болевые точки на теле и болевой порог. То есть главное в бою была точность, быстрота, неожиданность. На практике мы все в этом убедились: на одной из тренировок мне дали поручение ударить человека так, чтобы он упал или хотя бы пошатнулся. Сколько ударов руками я не нанес в живот и грудь противнику, он никак не падал. Позже тренер показал правильный удар, но самое главное заключалось в том, что ученики должны научиться бить именно по этим точкам. В боевиках обычно мы видим крутые мордобои, где два человека бьют друг друга по лицу, калечат табуретками и тому подобное. В реальности же главное быстро и эффективно закончить бой при минимальном количестве ударов.

Лысый уже подошел вплотную и собирался обхватить меня своими накаченными руками, но мне удалось переломить ход событий и не угодить в объятья двухметровому человеку. Согнув ноги в коленях, я нанес резкий удар в пах. Здоровяк, издав протяжный стон, опустился на колени, держа обеими руками ушибленное место. Не став медлить, я еще ударил коленом в челюсть и ребром ладони в висок. Получилось несколько не так, как хотелось, но результат удовлетворительный - амбал на время потерял ориентацию в пространстве. Краем глаза заметил осторожное движение - доктор, пытаясь шагать бесшумно, приближался ко мне со спины, готовясь ввести содержимое шприца в мой организм. Поймав мой взгляд, старик совершил рывок вперед. Плохая затея. Игла попала бы мне в левое предплечье, не схвати бы я за кисть правой руки доктора. Пришлось сжать руку - слабый крик, и шприц упал на пол. Интересно, а что же там внутри? Снотворное, слабительное, морфий, серная кислота или простая вода? Точно проверить мне не удастся, так как имею медицинского образования, но, по крайней мере, увидим эффект препарата. Отпустив кисть доктора и подняв шприц, я с размаху ввел иглу в шею здоровяка, который уже почти пришел в себя. Почти прозрачная жидкость вошла в вену, распространяясь по всему телу. Вскоре начали проявляться симптомы: у амбала начались судороги, глаза слезились, из ушей стекала кровь, а изо рта появилась пена. Никогда бы не подумал, что после такого человек сможет встать на ноги и удерживать равновесие. Здоровяк, слегка пошатываясь, смотрел на меня где-то полминуты, а затем рванул к окну и выпрыгнул из него. Раздался звук разбитого стекла, а за ним - звуки удара о землю и хруста.

На каком мы этаже? Если на третьем, то вероятность выживания есть, если только лысый не летел головой вниз или осколки задели что-нибудь. Доктор с выпученными глазами смотрел в окно. Сам не ожидал такого эффекта? А если бы он мне это вколол? Нет, здоровяк точно знал, что внутри шприца, иначе прыжок был бы бессмысленным.

- Что эта была за дрянь?

Доктор перевел взгляд на меня. В них я видел злобу, ненависть, одержимость, но в то же время страх. Интересно, чего он боялся? Меня или того выпрыгнувшего из окна?

- Ты оглох? - мое терпение иссякло - с обычного голоса я перешел на крик.

- От вас, молодой человек, одни проблемы, - врач говорил все тем же хриплым голосом. - Зачем вы сюда приехали? В чужой монастырь, как вы знаете, со своим уставом...

- Я здесь потому, что вашу полицию кто-то снабжает ложной информацией, и закон для всех один.

- Это вы, городские, так считаете. В этих местах, еще тысячи лет тому назад, люди жили куда лучше, чем после всех этих новых законов и правил! - теперь кричал доктор, отстаивая права язычества.

Выходит, не всех вас исправила советская власть. Ну ничего, скоро все будет тихо, как только приедет Лунин... Старлей! Где он сейчас? Неужели до сих пор в дороге? Что-то тут явно не так. Кажется, мои худшие предположения начинают оправдываться. Нет, одному мне тут явно не справиться. Нужно добраться до ближайшего телефона и вызвать спецназ. А где мой мобильный? Ах, да, он же в машине, а та неизвестно где стоит. Попал ты, Громов, прямо в эпицентр осиного гнезда, которое вот-вот кто-то разворошит.

На тумбочку старик бросил мое удостоверение и заорал:

- Убирайся из деревни, пока не стало от тебя еще хуже!

- Еще одна угроза, и ты, докторишка, получишь по ребрам и окажешься в наручниках. В Москве спецотдел тобой займется так, что мой удар тебе покажется детским шлепком.

- А кто нас отсюда отпустит? Думаешь, что он позволит тебе так просто взять и забрать нас?

- Это ты про оборотня в погонах полковника или своего Велиара, в которого так веришь?

Признаться честно, я не ожидал такой реакции: доктор сел на кушетку, в глазах пропала злоба, и появилось удивление, руки дрожали.

- Откуда вы про него знаете?

- Капитан один у водоема рассказал.

- Вы разговаривали с самим Кошелевым? - доктор удивился еще больше.

- Да. А что?

- Вы ведь прожили всю свою жизнь в городе?

- Не совсем. Родом из Калуги, а в Москву мы переехали, когда мне пять лет было, - ответил я, закуривая сигарету. Наверняка здесь нельзя курить, но доктора это не волновало. - А вы к чему спросили?

- Я... я думал, что городской человек не будет верить в сказки про всяких монстров и демонов.

- Я уже за последние два дня, что здесь пребываю, навидался столько, что сам не знаю, во что верить. Но если это все реально, то сказка довольно дурная.

- Пожалуйста, расскажите все с самого начала! - умолял старый врач.

- В тайне оставлю только то, что является государственной тайной.

Я рассказал доктору абсолютно все, лишь не сказав настоящие фамилии Галкина и Лунина. Ни к чему они сейчас, да и смысла говорить их нет. Суть-то не изменится. Доктор слушал внимательно, где-то прерывал, где-то просил описать все подробнее. Интересно, он тоже как-то имел дело с Кошелевым, раз резко сменил ненависть на интерес. Дослушав историю, врач минуту молчал и заговорил:

- Вот такие дела... простите, как вас звать?

- Лейтенант Громов. Следователь по особо важным делам ФСБ.

- Ну, важнее дела ваша Служба Безопасности еще не видала. Не важно кто и зачем вас послал сюда. Хотя нет, важно кто. Этот ваш связист, или как вы его там называете?

- Хакер, - поправил я.

- Ну да. Так вот, этот человек был каким-то образом подменен.

- Кем?

- Гердом.

Герд? Тот самый, кто проповедовал Велиала?

- Он самый, - доктор угадал ход моих мыслей. - После смерти Герд стал «правой рукой» бога, которому поклонялся. Потом что-то произошло, и Герд стал демоном ада. Правда, я не знаю всех деталей. Долгое время он расставлял свои силы по всей планете, но достичь хаоса так и не смог. Вот сейчас он и вернулся. Только сейчас Герд обладает такой силой, что и Марена, и Велиал не способны противостоять ему.

- А что за история с автобусом, сгоревшим тридцать лет назад?

- Как ты уже знаешь, автобус сгорел по вине одного из механиков, который был кровным потомком Герда. Сам Герд же скончался от инфекции за пару лет до этого. После пожара правда всплыла наружу, и сторонники Марены вновь пошли войной, только на этот раз не так открыто и кроваво. Из-за этого люди и пропадали в поселке Котельники, где и по сей день живут верующие в Марену.

- А с автобусом-то что? Якобы это призрак...

- Это далеко не якобы, - старик сделал паузу и подошел к окну, я же потушил сигарету. - Автобус с пассажирами живет и по сей день. Люди в нем пропадают - не отрицаю. Но только по своей неосторожности: многие оглядываются назад во время поездки. То же самое произошло и с тем молоденьким лейтенантом.

- Вы про Сазонова? Из местной полиции который.

- Увы, но я не знал его имени. Я лишь знаю, что он ходил в тому бункеру (хоть его и предупреждали местные о том проклятом месте), а затем исчез и в этом автобусе. Невеста у него была здесь, Анной звали. Красивая была. Только вот позавчера и пропала.

Пропала? То же что ли села... Стоп! Та девушка, что толкнула меня, когда мною манипулировал Сазонов. Это и есть она? Зачем туда бросаться? Ведь она же из местных, значит, и легенду про автобус с душами умерших слышала. Правда, не уверен, что она в это верила. Неужели ради любви?

- Думаю, именно из-за него: они так любили друг друга.

- Вы экстрасенс, доктор? - спросил я, улыбнувшись. Почему-то сейчас меня уже такие вещи не пугали. Осваиваюсь, наверное. Вскоре и вообще, того гляди, перестану бояться эту нечисть. Но это так, теоретически.

- Нет, юноша. Просто умею читать мысли по глазам и выражению лица. Ну да ладно, продолжим. Немного о бункере и почему его так бояться местные. После взятия нашими войсками Берлина, некоторых солдат переправляли в это место. В основном тут служили военные инженеры, саперы, радисты и шифровальщики. Все было тихо, пока не настал семидесятый год. Автобус сгорел в августе того же года, а в сентябре приехали люди из КГБ и, так скажем, прикрыли предприятие.

- Расстрел, арест?

- Почти. Часть солдат посадили в одну из комнат и затопили водой - молодые солдаты прямо там и утонули. Другую часть завели в самую маленькую комнату и пустили ядовитый газ. Остальных солдат, в том числе и капитана Кошелева, тогдашнего старшего в бункере, расстреляли. Для гарантий вывели из строя все оборудование, двери замуровали, а часть здания подорвали. С тех пор и стоит там этот бункер. Замурованный и затопленный.

- А те существа в водоеме, - вспомнил про монстров-телепатов, которых разбросала упавшая рядом мина, - это души умерших?

- Только тех, кого утопили заживо. Вот и мстят любому, кто к воде подойдет. Только ситуация какая произошла: через три месяца, в декабре, туда пожаловал тот же офицер КГБ, который приказал затопить бункер и убрать персонал. Приехал, чтобы удостовериться, что все осталось как раньше. Но там он увидел в воде тех существ (на проверку зачем-то ночью пожаловал) - те его и затащили к себе. Уже потом от него узнали, в чем была причина того приказа на уничтожение: некто из разведки сообщил о первоклассных шпионах-диверсантах, готовящих саботаж в Кремле. На самом деле, как выяснил Кошелев, приказ отдал тот самый потомок Герда. Вот такая печальная история. Только теперь, когда капитан проиграл бой, днем опасаться этим нечистым силам нечего.

Картина происходящего вокруг становится с каждым словом четче и разборчивее: из-за военных тогда за мною не погнался Баранов со своим подчиненным. Приказ о казни отдал механик, который инициировал поджог автобуса (очень уж сомневаюсь, что это произошло случайно). Приказ ясен: с армией труднее бороться, чем с милицией. Вот только зачем тот офицер вернулся? Вероятно, его убрал тот же потомок Герда. Как лишнего свидетеля. И что теперь? По ночам упыри вылезают из воды, бункер полностью пустует, оборотни теперь явно будут там меня ждать. А мне туда нужно будет один разок наведаться: нужно досконально все проверить и убедиться в словах доктора. Не то, что я ему не верил - просто профессиональная привычка и обычная процедура расследования.

- Капитан упоминал про Тень, - я решил, что нужно узнать много больше информации, пусть даже недостоверной. - Кто это?

- Вы! Да, именно вы. Но только он похож на вас, хотя сейчас я и отличаю вас от него. Он - воплощение того зла, которое накопилось у вас. Не знаю почему, но он убивает местных жителей ни за что. Многие не видят разницы между вами и ним – поэтому и пытаются убить первого из вас, которого встретят.

- А полиция со странными зрачками?

- Это уже жертвы Герда. Он почуял в вас угрозу, поэтому и бросает много сил на ваше уничтожение. Вот только вы с ними довольно удачно расправляйтесь.

- Это точно. Кстати, доктор, почему пассажиры автобуса и военные не присоединились ни к Морене, ни к Велиалу?

- Точно сказать не могу, но думаю, что это из-за той войны, что развязал потомок Герда. В этот раз почему-то души не попали ни к кому - вот и ездят по ночным дорогам. Ну, военных, думаю, теперь поглотил Герд.

Даже не могу представить, что сейчас чувствуют те ребята и капитан. Это равносильно плену во враждующей армии: избиение, принудительные работы, голод, болезни, допросы. А ведь наверняка стали на сторону врага, даже не успев понять это. Такое и врагу не пожелаешь.

- А во сколько меня привезли сюда? И кто?

Надо было возвращаться к реальности и действовать дальше, пока вся деревня не стала за мной бегать с вилами и факелами.

- В поликлинике вы оказались около семи утра. Девушка какая-то. Привлекательная, рыжая, в армейской одежде. Оставила вас здесь, а сама уехала, как сказала, за какими-то вещами, вернется сюда в шесть часов вечера. Кстати, просила вас заехать к ней. Ее дом прямо по дороге, что ведет от остановки к домам, до конца прямо, затем последний дом направо. И сказала еще, что машина ваша стоит у входа, здесь.

Доктор положил на стол ключи от моей машины. Нашлась-таки? Интересно. Не подстроено ли все это: капитан, девушка, доктор? Возможно, вполне возможно. Сейчас в голове и без этого «каша». Надо бы разузнать про эти Котельники, а вечером заехать к незнакомке. Надеюсь, что в этот раз все обойдется без «сюрпризов», как это бывает по закону подлости.

- О боже! - закричал доктор, держа руку на сердце.

Я подбежал к окну. За окном, рядом с распластавшимся трупом амбала, стояла та самая старуха, которая орала проклятья в мой адрес на всю улицу, и пялилась на нас своими бешеными глазами. Опять проклинает меня? Один раз уже пробовала - Пожиратель не стал убивать, так как ему кто-то приказал оставить меня в живых. Только кто? Марена, Велиал или же его ученик, Герд? Зачем кому-то из них меня защищать? Ведь кто-то из них послал ко мне в номер полицейских-оборотней. Вот так всегда: пытаешься найти ответы, а находишь еще больше вопросов. И так за всю мою службу с следственном отделе.

- Она... Она убьет нас!

В подтверждение слов врача старуха показывала на нас пальцем и что-то кричала на том же непонятном языке. Только теперь слова были иные и отличались от тех, что звучали в ту ночь. Не думаю, что смысл чем-то отличался. До сих пор ведь хочет моей смерти, только сейчас я мог подставить под удар доктора. В другой ситуации мне было смешно, если кто-то сказал бы, что спятившая старуха способна убить следователя ФСБ. После встречи с Пожирателем как-то не очень смешно. Вряд ли она вызовет его снова, но кого-то еще точно подошлет ко мне. И, кажется, я знаю, кто будет следующими.

- Знаете тех людей? - я указал доктору на пятерых тридцатилетних мужчин, приближающихся к зданию.

- Да... Они убьют нас!

Похоже на правду. Выглядели они как обычное деревенское быдло, без конца употребляющих спиртное: одеты кто в спортивное, кто в кожаную одежду, джинсы и штаны рванные, обувь давно поношенная, у троих кожаные кепки на голове. Больше всех внимание привлекал, судя по всему, главарь этой шайки: рост не меньше ста восьмидесяти, по телосложению, кажется, боксер, трехдневная щетина на лице, под левым глазом шрам, подстрижен «под насадку», на голове черная кожаная кепка, одет в грязный и местами рваный спортивный советский костюм, обут в старые галоши. Зрачков, как у тех полицейских, я не видел на них - пуленепробиваемых зомби и оборотней быть не должно. Хотя... внешность очень обманчива. Лица у всех красные: видать, старушка наняла или контролировала пьяниц во время их очередного застолья. Значит, алкоголь мне будет только на руку: в состоянии алкогольного опьянения координация ухудшается.

В очередной раз показав на меня пальцем, старуха закричала опять что-то непонятное. Одно я понял точно - это сигнал атаки. Можно сказать и штурм, но сомневаюсь, что пятеро пьяных гопников предпримут хоть что-то, похожее на действие полиции или спецназа.

- Стойте здесь и не уходите! - скомандовал я, уходя в коридор.

Обидно, что «Береты» нет поблизости. Капитан мог вполне ограничиться угоном моей машины, но он решил еще и обезоружить. По крайней мере драться будет чуть интереснее, чем с двумя малообученными и одним старым ментами. Я вышел из палаты, посмотрел по сторонам - никого. Слева тупик, справа находились еще девять палат и выход на лестничную площадку. На стене около двери выхода висел план эвакуации на случай пожара. Если ей верить, то на этаже всего по десять комнат. Один плюс - обойти меня не удастся. Так, я сейчас на третьем этаже. Лестничная клетка выглядела еще хуже, чем мотель в первый день моего приезда: стены обшарпаны, ступени лестницы во многих местах готовы вот-вот рухнуть от шага, железные двери заржавели, лампы здесь как будто и не висели, площадка освещалась небольшим солнечным светом, проходившим через небольшое окно без стекла.

Налетчики не заставили себя долго ждать: с первого этажа послышались нецензурные выкрики, топот и звуки, издаваемые при спотыкании о ступени. Видать, ребята «в стельку» пьяны, раз дали себя обнаружить так быстро. Но, как я и говорил, алкоголь в деревенских жилах мне только на пользу. Не думаю, что они попрут напролом впятером, но необходимо подняться хотя бы на этаж. Вот только доктору грозит опасность, если я уйду. И оружия нет, даже ножа. В углу лежала старая монтировка. Серьезного оружия из нее не получится, но это куда лучше обычных кулаков. Подобрав монтировку, я побежал наверх. Одна из ступеней не выдержала и рухнула, издав громкое эхо на весь лестничный пролет.

- Наверх! - раздалось снизу.

Надо же, эти люди не отличались интеллектом. Собственно, как и все гопники на этой планете. Ни образования, ни культуры, ни здравого смысла - ничем не обладают эти идиоты. Только могут ходить и нападать либо по нескольку человек, либо исподтишка, махая перед жертвой ножиком или разбитым горлышком от стеклянной бутылки. В большинстве случае мало кто из них обучен технике боя. В моем случае как минимум один боксер. И это делало его куда опаснее, нежели того лысого амбала, бросившегося из окна поликлиники. Деревенский хотя бы знал как правильно бить и как уклоняться от удара, а такие даже после литров алкоголя представляют угрозу. Поспешил я немного с выводами. Ладно, проясним ситуацию, когда вступим в бой.

Четвертый этаж оказался точной копией предыдущего, только без доктора. А вот пятый оказался куда просторнее, не считая двух палат, находившихся в начале и конце коридора. И еще на другом конце была дверь. Выход на крышу что ли? Не важно - добежать до нее все равно не успею. Прятаться в этих комнатах тоже не вариант. Тогда я спрятался за угол этой комнаты. Прислушался - судя по шагам, поднимались двое. А где остальные? В суматохе не удалось узнать об изначальном количестве людей, зашедших в здание. Не исключено, что одного или двоих оставили снаружи на тот случай, если цель подумает сбежать. Главный точно вошел внутрь, только не он стоял за дверью.

- Проверь эту комнату, а я коридор, - раздался голос с лестничной площадки. Да сколько они выпили? Я отсюда чувствовал запах перегара и еще какой-то вони.

- Лады. Только это, ик, не шуми!

А нашуметь в помещении можно было запросто: внутри никакой мебели - каждый шаг можно услышать. К тому же, видимо, здесь не закончили ремонт: газеты валялись по всему коридору, местами лежали разорванные мешки с остатками цемента, у противоположной двери стояли ведра из-под краски. Двое вошли внутрь, медленно, но издавая шум от шагов, подходили ко мне. Заскрипела дверь в комнату - один решил проверить там. Второй зашел за угол стенки. Как только его физиономия появилась в поле зрения, я, замахнувшись монтировкой, ударил ею по голове своего противника. Не знаю, сколько пробежала здесь монтировка, но после удара она сломалась, но свое дело сделала: из раны потекла кровь, а пьяница упал на пол. Его дружок, услышав шум, бросился на помощь, но, как по закону подлости, споткнулся о лежавшее тело. Среди нападавших главаря не было, что давало небольшое преимущество. Парочка и так оказалась слишком слабой. Только первый сейчас лежал на полу, бормоча что-то невнятное, а другой пытался подняться на ноги, но смог лишь это сделать с пятого раза.

- Да уж, - сказал я, взяв в комнате на хирургическом столе банку с жидкостью, - сильно же вы нажрались, если даже встать с трудом можете. Про драку я вообще молчу.

Человек с короткими седыми волосами, густой бородой и, если я правильно подсчитал, тремя выбитыми зубами, одетый в кожаную куртку и яркие штаны, смотрел на меня бешеными глазами. Интересно, в этой деревне все так ведут себя? Пьяница сделал шаг - я бросил в него банку, о чем и пожалел. Жидкость была прозрачной, вот и подумал, что в ней вода или спирт. Банка разбилась о лоб, выплеснув в лицо и на одежду свое содержимое. Пара капель попала и на ладонь лежачего. Стоявший мужик закричал, закрывая ладонями лицо, из под которых шел едва заметный дым.

Черт, да это же кислота! Она разъедала кожу деревенского гопника. Я отвернулся, так как не мог просто на это все смотреть. Еще где-то полминуты я слушал крики, а потом они стихли. Я встал и направился к выходу, закрыв глаза. Не должен так мучительно никто умирать, даже такие люди, если их так можно назвать. Выбежав на лестницу, едва не столкнулся с третьим нападавшим. Тоже не главарь, но он хоть попытался напасть на меня. Его удары в голову и сердце я прервал блоками и перешел в контратаку: ударил коленом в грудь, кулаком в челюсть и толкнул с лестницы. Под весом упавшего человека несколько ступеней провалились, забрав с собой вниз тело. Прошло секунд десять, а человек не издал ни звука. Притворяется? Я перепрыгнул все ступени, благо их было всего пятнадцать. Взглянув на тело, ужаснулся: мертвый человек лежал на ступенях, из-под головы расползалась лужица крови. Трое выбыли - остались еще двое. С четвертого этажа был слышан женский плач. По середине коридора на полу лежал четвертый гопник с осколком стекла в затылке, сидела молодая медсестра, схватившись правой рукой за живот, из которого сочилась кровь. Вот же скоты! Ведь пришли за мной - зачем убивать невиновных? Девушке и двадцати пяти лет даже не было. Она плакала, а затем посмотрела на меня и сказала:

- За что... вы так... с нами...

Девушка закрыла глаза и умерла. И снова во взгляде я видел ненависть и страх ко мне. Почему меня путают с этим человеком, называвшим себя Тенью? Неужели мы с ним похожи как однояйцовые близнецы? На душе становилось все тяжелее и тяжелее: я сам до сих пор, следователь из отдела по особо важным ФСБ, не смог докопаться до истины происходящего, а из-за меня уже как минимум погиб один невинный человек. Я-то сначала думал, что вся деревня сошла с ума от языческих ритуалов и жертвоприношений. Не уверен насчет медсестры, но доктор точно был как одним из них, так и нормальным человеком. Удивительно, что он тут смог прижиться.

Белый халат умершей медсестры постепенно перекрашивался в красный от крови, вытекавшей из ран живота. Я не судмедэксперт, но, кажется, ударов было нанесено пять. Нож лежал между убийцей и молодой жертвой. Видимо, девушка смогла взять один из осколков стекла, лежавших на столике и полу, и вонзить его в затылок этому мужику. Что же ими так движет? Иметь дело с садистами или акультистами за время службы мне ни разу не приходилось, поэтому понять причину такой жестокости к людям я не мог. Да и нужно ли ее понимать?

Неужели эта старуха решится на убийство еще десятков человек, лишь бы добраться до меня? Хотя история с вырванным позвоночником пацана не оставляет сомнений, что именно это и произойдет. Посадить ее не удастся: возраст не позволит, а врачи поставят диагноз «шизофрения» и выпустят обратно на свободу. Но выбора она мне явно не оставляет и не собирается отступать. Отдавать свою жизнь какой-то больной женщине я не собираюсь, а, тем более на карту поставлена жизнь той незнакомки. Не уверен, что благодаря ей закрою дело или хотя бы продвинусь на шаг к разгадке, но она нужна мне.

Я заглянул в открытую напротив тел дверь - в палате на веревке, одетой на шею, висела еще одна медсестра. Вот здесь уже можно сказать с уверенностью, что вторая девушка повесилась сама. Самоубийство. Может быть, она знала, что сейчас может произойти, и решила покинуть этот мир через повешенье? Даже не знаю что лучше: самому повеситься на веревке или получить несколько ударов ножом в живот. Или в смерти опять я виноват?

Прогремел взрыв этажом ниже. Доктор! Он устроил или его взорвали? Что-то не похоже, что оставшегося в живых деревенского главаря пьяниц была с собой граната или самодельная бомба. Но чем черт не шутит? Я спустился на этаж ниже. Коридор объяло пламя, черный едкий дым летел в мою сторону, из-за чего невозможно было дышать и разглядеть что-либо. Ни огнетушителей, ни респираторных масок, ни противогазов - ничего не было поблизости. Единственное, что я смог разглядеть на лестничной площадке - мою сумку, которая лежала в палате. Кто ее сюда выбросил? Доктор или гопник? Без разницы: здесь запросто можно задохнуться, если стоять на месте. Забрав сумку, я выбежал на первый этаж.

Я рассчитывал увидеть как минимум холл средних размеров, окно регистрации, комнату с охраной, гардероб и прочее, что обычно бросается в глаза при входе в больницы. Передо мной лишь стойка с журналом и открытая дверь. А если это ловушка? Главарь вполне мог ожидать меня на улице, чтобы нанести неожиданный удар из укрытия. Рискованно, но на улицу выйти все равно придется. А что в журнале? Сто листов для записей о регистрации больных, из них исписаны всего четыре. Странно, но в большинстве случаев сюда обращались с пятидесятых по семидесятые годы. Имена, фамилии и адреса больных мне ни о чем не говорили, да это была лишняя информация. А вот последняя строчка: Громов Максим Александрович, Москва, доставлен без сознания с диагнозом «сильное переутомление». Они это серьезно писали? Я ведь спал по несколько часов! Потерю сил еще можно объяснить голодом или стрессом. Так, а тут что? Доставила меня некая Русакова Марина Алексеевна. Надо будет потом ее проверить. Вырвав этот лист и положив его к себе в карман, я выбежал на улицу.

Около здания собралась толпа людей, смотревшая на пылающий третий этаж поликлиники, но при виде меня все начали разбегаться кто куда и что-то кричать. Опять этот непонятный язык! Здесь еще кто-нибудь говорит по-русски? А вдруг это те же слова, которые кричала безумная старуха? Кстати, в толпе ее не было - немного успокаивает. Капитан не соврал: мой «бумер» стоял около обочины. С виду целый. Сняв сигнализацию, я залез в салон и закрыл дверь. На бардачке прикреплена скотчем записка: «Документы, оружие и патроны». Открыл - все было там. Увел мою машину капитан, значит, он и мог все убрать сюда. Но убрать могла и девушка, ехавшая на серебристой «Ауди». Наверняка меня обыскала, пока был без сознания. За это я на нее не сердился: выбежал черт знает, кто из леса, идет на встречу, машет руками, а следом падает в обморок. В карманах лишь права, удостоверение и пистолет в кобуре.

От стука в окно я едва не подскочил. Снаружи стояли два молодых полицейских с автоматами в руках. Снова брать меня пришли? «Берету» я снял с предохранителя и положил рядом с сидением, а удостоверение держал в левой руке.

- Выйдите из машины, - сказал мне один из них. Я открыл свое удостоверение - парень в полицейской форме, как и солдат у бункера, встал смирно. - Виноват, товарищ лейтенант. Вам необходимо сейчас проехать в наше отделение: полковник ждет вас с самого утра.

Баранов что ли? На вид парни вроде нормальные. По крайней мере, выглядят как люди. Зрачков, похожие на капли краски, клыков, мертвых взглядов, заторможенных движений - ничего не было. Может, и полковник сейчас нормальный? За углом поликлиники я увидел лицо старухи.

- Не дайте ей уйти! - закричал я, показывая на угол дома.

- Кому? - не понял полицейский.

- Сейчас за угол ушла женщина. Она причастна к взрыву этого здания. Приказ понятен?

- Так точно, - ответил второй парень и побежал за старухой.

Буквально через пять минут прибыла полицейская «шестерка», из которой с огнетушителями выбежали двое полицейских.

- У вас пожарников тут нет, что ли? - спросил я у стоящего рядом полицейского, закуривая сигарету.

- Нету. Здесь вообще в отделении полиции лишь пара человек осталось.

- Пара?!

- Так точно. Я, мой нарарник, эти двое и полковник Барнов.

- А что с остальными случилось?

- Нет их больше, - вздохнул парень. - Один лейтенант пропал пару дней назад во время одной из операций, еще сержант со стажером пропали на следующий день. Сказали, что видеорегистратор проверить хотели, но больше их никто не видел. Еще одного сержанта в лесу вчера после обеда нашли. Его расчленили, а потом скормили волкам. Вот и нашли его остатки. Вместе с ним еще капитан погиб от выстрела в упор в голову. Точно не знаю, охотничье ружье или дробовик, но голова от выстрела просто разлетелась.

Так, приплыли! Последних двоих убил я лично, вот только не помню, чтобы нес тело в лес и там им кормил волков. С детства боюсь леса, только сам не знаю почему. Причин много: клещи, волки, ядовитые ягоды и грибы, боязнь потеряться и не выйти обратно, топкие болота с пиявками, Баба-Яга, Леший, ожившие мертвецы - всем этим меня пугали в моем раннем возрасте. Не думаю, что стоит рассказывать про нападение Пожирателя и оборотней на меня в мотеле: не поверят и наручники наденут. А я пока не намерен сидеть в клетке, пока не найду девушку и не доведу дело до конца.

К парню подошел старший лейтенант и что-то прошептал на ухо, от чего тот бросился за угол дома.

- Это вы приказали преследовать старуху? - спросил у меня старлей.

- Да. А в чем дело?

- Рядовой Романов найден мертвым. Ему вырезали сердце и вырезали ножом на спине какую-то надпись.

Глава 5

История нашего народа знает немало светлых страниц. Темных было тоже немало. И все с белыми пятнами. От белых пятен истории нужно избавляться, но нельзя всё мазать черной краской!

© Warcraft 3

С момента прибытия в эту деревню смерть ходила за мной по пятам. Умирали не только монстры от моего оружия, но и невиновные от моего присутствия. Самое обидное заключалось в том, что я не знал ни того, кто стоит за всем этим, ни что происходит, ни что делать дальше. И чем ближе кажется ответ, тем больше становится вопросов. Единственная моя зацепка - девушка, которую зовут Марина Русакова. Но где ее искать? Доктор сказал, что ее дом недалеко от поликлиники. А если ее ищут полиция, деревенские гопники или сумасшедшая старуха-убийца? Если так - дело плохо. И в таком случае я должен отыскать ее первым. До вечера времени было еще четыре часа, так что разузнать кое-что я смогу, сидя в кабинете начальника местного отделения полиции.

В отделение меня отвезли почти сразу после того, как обнаружили тело полицейского. Старший лейтенант не соврал: сердце вырезали, а на спине от лезвия нацарапаны слова на неизвестном мне языке. Готов поспорить, что эти слова были теми же, что кричала старая ведьма. История про вырванный позвоночник оправдывала себя. Следов вокруг трупа не было, как будто убийца парила в воздухе все это время, а затем улетела с места преступления. Оружия убийства тоже найти не удалось, а именно ножа или кинжала. Следы крови только на теле и рядом с ним. С виду идеальное преступление: очень кровавое, жестокое, без следов и свидетелей. У этой старушки было бы много учеников, желающих научиться всему этому.

Минут через пять я уехал в отделение вместе с напарником погибшего. За время поездки он молчал: видимо, крепко дружили, раз так переживает, или никогда не видел подобного убийства. Но почему же он спокойно говорил у поликлиники про зверские убийства капитана и сержанта? С каждой минутой сомнений становилось только больше. Я уже не уверен, что здесь можно кому-то верить. Капитан Кошелев, погибший еще во времена СССР, спаивает мне и отгоняет машину к поликлинике, доктор, рассказавший мне все эти истории, таинственная Русакова - никому из них я сейчас не доверял, даже после всего ими сделанного. Не уверен был насчет последней, ведь о ней я ничего не знал.

Приехав на место, я поднялся на третий этаж и подошел к двери с табличкой "Начальник отделения полковник Баранов В.П.", сняв с предохранителя пистолет. Кто знает, может он сейчас сидит спиной ко мне в кресле, скрывая клыки во рту и свои глаза, а рядом находятся подчиненные. Все повторяется, но я лишь так думал. Войдя в кабинет, увидел совсем другое: полковник выглядел человеком, тяжело дышал и держал руку у ребра. Дальше я услышал то, во что с трудом поверил.

Несколько дней назад отделение решило проверить тот странный автобус, который останавливается в полночь на остановке "Поликлиника", послав на место лейтенанта МВД Сазонова. Последний пропал на повороте в сторону поселка Котельники, когда вспыхнул яркий белый свет. Позже автобус нашли на том же месте, где сгорел тридцать лет назад, в нем лежали вещи и куртка лейтенанта. Следствие, возглавляемое капитаном Рыбкиным, выдвинуло несколько версий произошедшего, но к общему выводу так и не пришли. Все крутилось в основном около водителя автобуса по фамилии Васильев, который якобы был сотрудником группы "Вымпел". Теперь понятно, кому и про кого сливали ложную информацию из нашего информационного отдела. После разговора Рыбкина и Баранова зазвонил телефон, звонил Сазонов и что-то сказал. Что именно, полковник не понял. Отследить звонок не удалось, хоть в отделении и есть нужное оборудование. На следующий день поступили две плохие новости: убиты от ножевых ранений все члены председательства деревни и пропали двое сотрудников полиции. Это были сержант Карпов и стажер Дементьев, следовавшие в ту ночь за автобусом. После разговора с начальником отделения они, по словам дежурного, пошли к своей машине, чтобы взглянуть записи с видеорегистратора, но спустя полчаса машина просто исчезла с парковки. Хоть в тот день и был дождь (как я и думал, это так называемая туча тоже появилась в тот день), но следов от колес не обнаружили, а дежурный заявил, что никаких звуков автомобилей в тот момент не слышал.

На следующую ночь с единственной фермы в деревне слышались странные звуки, напоминающие грохот железных бочек и треск досок. Наряд полиции приехал на место через пять минут, но на месте никого не оказалось, а внутри царил бардак: ящики из-под овощей сломаны, трубы вырваны и разбросаны по грядкам, стекла выбиты, везде включен свет, грузовик перевернут, из кранов мощным напором лилась вода. Выяснить звонившего тоже не удалось: местные жители либо ничего не знали об этом, либо прятались по домам, иногда даже заколачивая изнутри окна и двери досками. Работавших на ферме людей тоже не удалось найти - все исчезли. Два дня назад из поликлиники одна из медсестер видела, как кто-то стрелял на остановке из ружья. В кого или что - не видела. Из дорожного мотеля "Глухой покой" поступил звонок с известиями, что один странный человек поселился в одном из номеров, а из этого номера доносятся крики, чувствуется запах ладана и звуки, похожие на рычание тигра или льва. Это удивило местную полицию, так как мотель долгое время пустовал: приезжих мало, никто не селится в номера. По прибытии, кстати, сотрудники увидели тот же бардак, что и я в самом начале. По словам Марты Борисовны (это она звонила) человек жил в седьмом номере, и трое полицейских с автоматами ворвались в комнату. Дальше их чуть не вырвало: в помещении был запах тела, начавшего гнить не меньше десяти дней назад, повсюду запекшаяся темная кровь, на кровати черная мантия с кинжалом в кармане, на столе и тумбочке горели свечи, в раковине земля с засохшими червями, а к двери прибит гвоздем отрезанный палец. Тело так опознать и не удалось. Капитан Рыбкин заметил человека в темно-сером балахоне, убегающего в лес с чем-то в руках, и погнался за ним, дав короткую очередь в воздух. На выстрел сбежались остальные сотрудники полиции и начали прочесывать лес. Минут пятнадцать ничего не происходило, а затем прозвучали два выстрела. Первым на место прибыл рядовой Романов, который и нашел трупы капитана Рыбкина и сержанта Пескова, а вместе с ними охотничье ружье и топор, с которого стекала кровь. У капитана не было головы: убийца выстрелил в упор, прямо в голову, отчего она и разлетелась, оставив на земле кровавое месиво. Второй выстрел достался сержанту в грудь, но эта рана не была смертельной: неизвестный достал топор и начал рубить тело Пескова, пока тот еще был в сознании. Неизвестно как, но выбраться убийце удалось незаметно, причем он не оставил никаких следов. Даже отпечатки в номере снять не могли. Вчера были убиты четверо председателей деревни. Им повезло больше: убиты выстрелами в голову из пистолета с глушителем, который нашли в машине одной из жертв. Так же этой ночью одна парочка якобы видела, как полыхает огнем и слышатся взрывы на мясокомбинате. Такая же картина, как и на ферме: работники пропали, полная разваруха, местные либо не знают, либо запираются в домах. Причем в этот раз запирающихся было вдвое больше, чем пару дней назад. А сегодня поступил вызов о пожаре в поликлинике.

А теперь самое интересное: нашли лишь три трупа. Ими оказались сгоревший доктор Котов Аркадий Максимович (как я выяснил, он оказался единственным хирургом и врачом на всю деревню) и две медсестры, Надежда и Вера. По результатам расследования старшего лейтенанта, который мне сообщил о страшной гибели своего подчиненного, выяснилось, что доктор смешал каких-то два опасных препарата, что вызвало пожар. Следов взрыва на месте не нашли. С медсестрами история интереснее: они из-за чего-то поссорились, дело дошло до драки, Вера ударила несколько раз ножом в живот Надежде, а после всего этого сама же и повесилась. Тел нападавших деревенских пьяниц так и на нашли.

Я ощущал себя героем компьютерной игры с нелинейным сюжетом: кто-то уже прошел игру один раз и играл так, что все действия отразились на одной из концовке, причем с не самым веселым завершением. Теперь кто-то проходит игру заново, выбирая способы прохождения и ожидая увидеть "хэппи энд" в конце. Не знаю как все, а у меня были дурные предчувствия насчет этой концовки: они могли быть хорошими и счастливыми для самого игрока, но не для главного героя. Поэтому лучше все делать так, чтобы в конце мы была открыта, как говорят геймеры, "пасхалка". Ну или секретная концовка, которая бы устраивала и меня, и других людей, не замешанных во все это. Не уверен, правда, что это коснется жителей деревни: язычники и сатанисты, как мне кажется, будут слишком разочарованы моим успехам.

По крайней мере, здесь и сейчас на душе стало немного легче, потому что вопросов прибавилось совсем немного, а ответы прояснялись. Из услышанного могу примерно восстановить картину происходящего. Заваруха началась еще с момента исчезновения Сазонова, когда тот решил прокатиться на этом сгоревшем автобусе. Кстати, пропал он после яркого света, а подполковник Галкин сказал у себя в кабинете, что сотрудник Воронов пропал после яркой вспышки. Связь, пожалуй, здесь есть, но очень мало что может связать деревенского лейтенанта МВД и столичного сотрудника ФСБ информационной безопасности. Хотя нет, вру: Воронов же и слил ложную информацию про водителя автобуса. Только зачем? Повезло еще, что местные внутренние органы мало разбирались в истории родной страны и структуре КГБ тех годов. А если бы они и увидели подвох, то сообщили бы в ФСБ? Думаю, что они даже не знали человека, выдавшего им "липу". Выходит, что у Воронова есть собственный интерес ко всему этому. Неясно пока только какой, но, если повезет, в ближайшее время я это и выясню.

Не меньше меня волновал вопрос о Лунине и Галкине. Куда эти двое могли деться? Неужели с ними в одно время произошли несчастные случаи? Вряд ли сердечный приступ случайно появился у начальника следственного отдела по особо важным делам. А старлей? Сколько можно ехать сюда? Может, что случилось по дороге? Сейчас я готов был ожидать даже того, что МКАД превратится в один из кругов ада, из которого полезут темные силы захватывать человеческий мир, сея хаос, смерть, болезни, безумие и многое другое. Дело медленно заходит в тупик, и это дело придется распутывать самому.

Еще мне нужно было найти эту самую девушку, причем как можно скорее. Стрелки часов показывали пять часов и десять минут.

Рассказывать полиции о моей перестрелка с ними, вернее, в монстрами в их обличии, о Пожирателе, призраках военных, телепатах в водоеме у бункера, про сержанта Карпова, стрелявшего в меня из этого здания, я не стал. Либо не поймут, либо нацепят "браслеты" на запястья. Оба варианта, как можно догадаться, меня совсем не устраивали. Я лишь рассказал про бабку и местных пьяниц. С бабкой, как я и думал, все понятно: уже лет пятнадцать сошла с ума из-за непонятных причин, изредка попадается то здесь, то в Котельниках (выследить его место жительства не удалось), были известны случаи ее нападения на людей. Известна и история про позвоночник. Забирали бабку в больницу, но выписывали почти сразу. С местными любителями выпить и подраться ситуация проще: работы нет, гонят самогон, сами живут где-то в лесу, не раз нападали на людей, иногда применяли оружие, жгли машины и дома. Личности до сих пор не установлены, поймать ни разу не удавалось.

- Благодарю за информацию, товарищ полковник, - я вместе с начальником кабинета закурил сигарету после того, как он кончил свой доклад, - но мне нужно узнать кое-что еще.

- Конечно, товарищ лейтенант...

- Зовите меня Максим Александрович, пожалуйста.

- Как скажете... кхе-кхе, - удивляюсь, почему Баранов со сломанным ребром еще и курит. Я один раз видел человека с тремя сломанными ребрами, так тот не то что курить, он даже дышать мог с трудом, не говоря уже о мучительных движениях телом. Тут ребро все-таки одно, но, наверное, боль все равно невыносимая. Тем более в таком возрасте, как у него.

- Вы обыскивали дом Сазонова? - продолжил я, стряхивая пепел в пепельницу.

- Разумеется, но обыск ничего не дал - пропало все из дома. Дом вообще пустым внутри оказался: ни мебели, ни посуды, ни электроники всякой - ничего абсолютно! Как будто и не жил там никто.

- Родители, родственники, друзья?

- Жил с невестой и отчимом. Анна, с которой он был помолвлен, после услышанного пару дней по той дороге бегала. Видимо, решила, что жених вернется. Пропала она дня два или три назад: соседи сказали, что посреди ночи куда-то убежала. Вчера буквально заехали мы опять, чтобы с отчимом поговорить. Он был дома, сказал, что затопит печь и откроет. Минуты, наверное, три его не было, но потом раздался такой грохот и крик, что мы с перепугу на месте подскочили. Думали, что драка внутри. Выбили, значит, дверь - нет никого дома.

С каждым разом события становятся интереснее и страшнее. Интересно, сколько лет отчиму? Шестьдесят явно, даже больше. И кому понадобилось похищать старика? Хотя, оно и понятно почему: дед мог что-то важное знать о приемном сыне и его невесте.

- Искали отчима? - продолжил я.

- А как же, товарищ лейтенант! Никаких следов ни дома, ни на участке, ни в лесу мы не нашли. Дома топилась печь, а на втором этаже работал телевизор, только помехи в нем сильные были. Но только мы одну странную вещь заметили, - последние слова звучали со страхом.

- Какую?

- Из задней двери, зуб даю, козел выбежал!

- Какой еще козел?

- Черный такой, здоровый. А бежал-то как: аж в три прыжка ускакал с участка и в лесу скрылся. Ну мы, понятное дело, за ним рванули, но только за калитку перешагнули - дом загорелся.

"Дом горит - козел не видит", - вспомнилась мне одна детская дразнилка, когда кому-то за спиной двумя пальцами делали рога на голове и кричали эту фразу. Баранов правда так испугался это животное? Я даже начал думать, что козлик либо спас полицию, либо сам устроил диверсию. Последнее оказалось очень смешным, только смеяться от всего этого не очень-то и хотелось: пропали (возможно, и убиты) свидетели, возможные вещественные доказательства уничтожены, а дело снова зашло в тупик. Бред какой-то! Я бы еще поверил, если из дверей выбежал Пожиратель, но его там не было. Выгодно убрать свидетелей и уничтожить улики, если они были в доме, было едва ли не каждому жителю этой языческой деревни. А может быть даже самому Сазонову: черт его знает, что лейтенанту могло в голову придти.

- Если не возражаете, я хотел бы ознакомиться со всему документами, которые относятся ко всем этим делам.

- А вам их разве не отдали? - удивился полковник.

Ощущение такое, что мне врезали кувалдой по голове: в ушах загудело, дыхание участилось, руки дрожали, а в глазах помутнело. Не знаю, что могло на меня найти. К счастью, через пару секунд все прошло, и разум снова вернулся ко мне.

- Кому вы их отдали, полковник!? - едва не закричал я, вскочив со стула, рухнувшего на пол от резкого движения.

- Вашему коллеге. Он приехал вчера вечером, сообщил мне о ложной информации, что прислали нам насчет водителя автобуса, интересовался расследованием, съездил со мной в одно место и забрал все документы.

- Вы можете вспомнить его фамилию, имя и звание?

- Он... его, - полковник растерялся. Неужто забыл. И кого он имел в виду, когда говорил про коллегу? ФСБ прислала кого-то еще. Вероятно, что я долго не выходил на связь - вот и прислали следователя. А как же Лунин? Телефон-то у меня не работает. Точно в этом не уверен, так как просто не было времени искать его.

- Лунин?

- Простите?

- Фамилия следователя была Лунин? - спросил я у Баранова.

- Нет... Точно нет! Другая была, а вот какая...

Если это не старлей, то кто? Воронов? Не исключаю: местная полиция вряд ли разбиралась в нашей структуре. Да и вообще почти каждый теряется, когда видит "корку" чекиста. Все оказалось еще хуже, чем я думал. Происходящее теперь носило обычный криминальный характер, а эти безумные видения и силы можно трактовать как угодно: сильный гипноз, бесконтактный бой. Кошмары оставались кошмарами, а видения типа бесконечной дороги, стрельбу из автомата, чудовища в мотеле можно объяснить галлюцинациями, которые могли вызвать сильнодействующие препараты или даже наркотики. Кто знает, что мне намешали в еду? Так же могли мне их ввести во время сна или пребывания без сознания.

Ноги подкашивались, по телу пробежал холод, а в голове как будто зазвенели все колокольни страны. Казалось, что ответы могут находится в бумагах, напечатанные черным шрифтом, но только сейчас рукописи превратились в некого рода вымышленные текста, таких как мифов, сказок и так далее. Информация, позволяющая пролить свет на происходящее, в буквальном смысле ускользнула из моих рук. Кому потребовалось представляться моим коллегой? И откуда он меня знает. Род моей деятельности знают лишь очень немногие люди, не считая тех, с кем регулярно вижусь на Лубянке. Ладно, сейчас стоит попытаться узнать про расследование более детально:

- А куда именно вы ездили? - спросил я, готовясь записывать в блокноте.

- Да мест-то немного. Какое именно вас интересует?

- Место, где обнаружили вещи Сазонова, его дом и Котельники.

- Начну с Котельников, если не возражаете, - Баранов ненадолго прервался, переводя дыхание. Да уж, умею я кости ломать. Тогда, правда, стоял вопрос жизни и смерти. Отдышавшись, полковник продолжил: - В этот поселок мы приехали, чтобы допросить мать сгоревшего тридцать лет назад водителя. Как я говорил ранее, мы подозревали, что он жив и, возможно, замешан в тех случаях, когда жители исчезали в автобусе. Но, к несчастью, дома никого не оказалось, а соседи говорили, что раньше она едва ли не каждый день сидела дома и плакала. Но с недавних пор исчезла мать покойного. Найти ее так и не удалось.

- Других родственников не было?

- Жена была, но застрелилась тридцать лет назад. Прямо на допросе выхватила пистолет у участкового и застрелилась у всех на виду. Причину самоубийства не установили. Сам же автобус стоит в трех километрах от Котельников, не доезжая до самого населенного пункта. Но, уверяю вас, эта рухлядь стоит там с того момента, как загорелась по неизвестным причинам. А дом Сазонова, вернее, все, что от него осталось, стоит на краю деревни, в нескольких метрах от заброшенного металлургического завода. Там ничего не трогали.

- Спасибо за помощь, товарищ полковник, - я встал и хотел было выйти из кабинета, но застыл на месте и спросил: - Вы помните, как выглядел тот человек, представившийся моим коллегой?

- Он... проклятье, этого я тоже не помню!

Он их загипнотизировал и очистил память что ли? Почему полковник, большую часть жизни прослуживший в милиции (а сейчас в полиции) не помнит ни имени, ни внешности неизвестного сотрудника ФСБ. Можно было бы спросить про видеокамеры, но, как мне подсказывал инстинкт, это было бы пустой тратой времени. Я посмотрел на часы - шесть часов. Меня ждала Русакова в своем доме. Не подстава ли очередная? Да и возвращаться страшно: главарь алкашов скрылся вместе с бабкой. Значит, меня там ждут. Сюда они вряд ли попрут, если только местная полиция с ними не в сговоре.

От этой мысли по телу пробежала мелкая дрожь, и я заметил, что Баранов стоит спиной ко мне у окна, держа руки за спиной. Когда он успел туда подойти? Я могу поклясться, что не слышал никаких шагов. Что-то с ним не так: было слышно его глубокие вздохи и выдохи. Перепугавшись, я подбежал к двери и попытался открыть ее - заперто. Опять все повторяется? Не очень-то хочется в очередной раз стрелять в монстров, одетых в полицейскую форму. Баранов до сих пор стоят в той же позе, тяжело дыша. Минуту, если сломано ребро, то человек с трудом может дышать и не может нагнуться. Мои опасения подтвердились: полковник повернулся ко мне, у него сверкали глаза, вместо глаз те же пятна, клыки торчали изо рта.

- Я же обещал, что ты ответишь за все, что натворил ты и твоя Тень в моей деревне! - оскалился оборотень.

- Чего тебе надо? - закричал я, достав "Беретту", и целился в стоящего монстра.

- Ты мешаешь Хозяину подчинить себе тебе подобных.

Он имел в виду Герда или Велиала? Хотя не исключено, что тут замешана старая ведьма, пытавшаяся покончить со мной любым методом. Оборотень кинулся на меня - пистолет выстрелил четыре раза. Пули пробили грудь и одна попала в голову. Тело влетело в стену, разбрызгав комнату и меня черной жидкостью. Снова чувствовался запах смерти, только теперь не такой резкий, как вчера в мотеле. Я отошел на два шага от Баранова: вдруг на него не подействовало? В фильмах, как правило, оборотней убивали серебряными пулями или колами. Но и эти монстры обычно принимают облик волка и появляются ночью при полнолунии. Сейчас мы не в фильме, поэтому все эти методы можно выкинуть из головы. Для гарантии выстрелил еще два раза в голову. Медлить больше нельзя, пора бежать из здания. Дверь по-прежнему была заперта. Пришлось выстрелить еще раз, только уже не в полковника, а в дверной замок. Получилось!

Я уже собирался бежать к лестнице и готовился к перестрелке с подчиненными Баранова: вряд ли он один превратился в кровожадное существо. Вместо этого я замер на месте, не веря своим глазам: вместе голубых стен, что были в отделении часом ранее, передо мной тянулся бесконечный коридор мотеля, как в том кошмаре, разве что сейчас я не видел садистов в мантиях. Пока что не видел. Придя в чувство, я максимально быстро рванул в глубь коридора, который, как казалось, продолжался бесконечно. И так около десяти минут. За это время я пробежал не меньше трех километров, а конца так и не видел. Двери продолжались одна за другой с обеих сторон. Что на них было, я разглядел лишь после остановки от нехватки воздуха в легких: на деревянных дверях висели таблички с номерами, в том числе был и пятый номер, в который я заселился. В этот раз я не спал - это могу сказать со сто процентной уверенностью. Хотелось заглянуть внутрь каждой двери, но громкий звук позади заставил стоять на месте. Звук я уже этот слышал - Пожиратель снова здесь, в коридоре. Только в данный момент я не прятался в комнате, а он не рвал на части полицейских. Что мне теперь делать? В магазине оставалось восемь патронов, только стрелять было глупой идеей: чудовище успеет со мной разделаться до того, как я успею хотя бы повернуться к нему лицом. Бежать тоже не вариант.

- Беги, пока есть такая возможность, - послышалось сзади.

Вместе с ним раздались чьи-то голоса и быстро удаляющиеся в их сторону тяжелые шаги. Снова Пожиратель собирается порвать тела полицейских. Нет, мне сейчас не хочется видеть снова лужи крови и разбросанные внутренности и конечности жертвы. Через секунду душераздирающий крик пронесся по всему коридору, оглушив меня. Что он делает в этот раз, раз жертва так кричит? Коридор, конечно, узкий и пустой (в плане мебели и прочего), от этого и такое громкое эхо. Но в тот раз парень не кричал так громко, что в ушах заложило. Еще и сил почти не было. Сумев встать, я посмотрел вперед - коридор закончился стенкой, на которой кровью написано "Выход". Интересно только где?

Со стороны я выглядел призраком: сквозь стену прошел как через воздух. Ничего не сломалось, боли не было - просто упал на землю. Не знаю почему, но захотелось смеяться. И я засмеялся, будто услышал очень веселую шутку. Закончив веселье, встал и оглянулся - вокруг лес да дорога, никаких коридоров и зданий рядом. Пусть сейчас темно, но я не видел ничего, откуда я мог выпасть. Это что, временной или пространственный барьер? И где я, черт возьми!? Точно не в районе отделения полиции. Убирать "Беретту" пока рано: кто знает, кто или что может попасться мне в лесу на пути.

Лес. Всегда боялся оказаться в нем. Один, в компании, днем, ночью, летом, зимой - не важно. Я его боялся еще с детства. Даже сам не знаю почему, причин много: хищные звери типа медведей и волков, байки про Бабу-Ягу, Лешего и Кащея, топкие болота, боязнь потеряться и не найти дорогу назад, клещи, ядовитые грибы и ягоды, маньяки, поджидающие своих жертв во тьме, страшные монстры. До сих пор не нашел ответа моей фобии. Хотя на КМБ у нас были учения в лесной местности, но тогда я ничего не боялся и был спокоен за себя. А теперь мне нужно найти путь в деревню. Или на дорогу. Кстати, я только сейчас заметил, что за все время я не видел проезжавших машин. Исключения составляли автобус, "бумер" сержанта Карпова, преследовавшая меня "шестерка" полиции и "ауди" Русаковой. В очередной раз убедился, что название деревни оправдывает себя. Ну, я бы назвал ее скорее Мертвая или Языческая. Других вариантов не дано.

Через несколько минут я увидел за деревьями дом, в котором горел свет. А где я сейчас? В Глухой или Котельниках. Осмотрелся: вдали виднелось здание этажей в пять! Значит, Глухая. И где именно я нахожусь. Снаружи участок дома плохо освещался, но все же заметить очертания автомобиля я смог. И тут я вспомнил слова доктора про Русакову, которая ждет меня с шести вечера. А который час? Проклятье, часы разбиты, да и не увидишь ничего не света. Могу предположить, что был восьмой иди девятый час. Если верить словам доктора, то в этом доме и ждала меня девушка. А почему она меня ждет? На ее месте я бы просто уехал куда подальше. Ладно, приду, а там ясно будет. Короткими перебежками в полуприседи я добрался до забора участка. Правильнее назвать, все же, это надо преградой: типичные проволоки в виде ромбиков, да и забор был высотой в метр. Перепрыгнуть удалось без лишнего шума. Такими же перебежками достиг угла дома. На всякий случай лучше достать пистолет и быть готовым к бою. Мало ли что рядом или внутри. Аккуратно заглянул в окно: занавесок нет, комната маленькая, посреди нее стоит столик с горящей свечой. Никого, по крайней мере в этой комнате. На всякий случай обошел вокруг: дверь только на террасе, запасных нет. Ну что же, господа, пришла пора навестить скромную обитель госпожи Русаковой!

Тихо отворить дверь не удалось - скрип выдал мое присутствие. Впереди была еще одна дверь, и за ней раздались шаги, которые приближались. Я прицелился в проем. Дверь открылась.

- Опоздали на два часа, товарищ лейтенант.

В дверном проеме стояла девушка. Та самая, которую связали неизвестные. Та самая, что встретилась тогда на дороге. Теперь она стояла прямо передо мной. Нацеленное на нее оружие ее не испугало. Выдохнув, я убрал пистолет в кобуру и встал во весь рост. Хотел поздороваться и представиться, но почему-то потерял дар речи.

- Проходите, Максим Александрович, - сказала девушка, идя в комнату. - Можете не разуваться.

Несколько секунд я так и стоял, глядя в дверной проем. Что со мной произошло? В таких ситуациях я не теряю дар речи и не убираю оружие, пока не сочту это нужным. От нее не веяло опасностью. Это первый человек, к которому не испытываешь ни страха, ни недоверия, ни ярости. Все же я вошел. Оказывается, дом состоял из двух комнат: большой гостиной и маленькой спальни, которую я видел через окно. Особо гостиная ничем не выделялась: щели в стенах, пол скрипел едва ли не на каждом шагу, диван весь пыльный, сломанный табурет (видимо Русакова хотела посидеть, а оказалась вместо этого на полу). Как можно предположить, тут давно никто не жил, а эта девушка получила домик по наследству. По крайней мере, интерьер, который она сюда завезла, был куда лучше старого: надувная кровать, два теплых одеяла на ней, по середине комнаты покрывало, на нем поднос с ужином на двоих. Так, кажется, я начинаю все понимать с полуслова.

- Вымойте руки, - сказала Русакова, выхода из соседней комнаты. - Умывальник в углу той комнаты.

Я до сих пор не сказал ни слова - на меня это совсем не похоже. Громов, что с тобой? Ты за три дня повидал оборотней, Пожирателя, бесконечные коридоры, старую ведьму, упырей в водоеме, давно умерших солдат Красной Армии. А сейчас ты не можешь говорить от вида девушки. Да, она очень красивая, но думать ты должен не об этом. Вымыв руки, я вернулся в гостиную.

- Стульев нет, извините. Придется вам сесть на покрывало и есть так.

- Ничего, - наконец-то я что-то произнес. - Вы Марина Русакова?

- Зовите просто Марина.

- Тогда просто Максим.

Господи, ну что это со мной? Товарищ лейтенант надо было. А я говорю с ней так, как будто в ресторане познакомился. Стареешь, Громов. Еще чуть-чуть, и попрут тебя с твоей службы. Мы оба сели на покрывало, и Марина подала тарелку с ужином. Она приготовила пюре с котлетами, судя по всему, говяжьими, причем домашней готовки.

- Вы хоть ели сегодня? - спросила она, зачем-то встала и вышла на террасу.

- Не помню, если честно.

Русакова вернулась через минуту, держа в руках бутылки пива "Козел темное". Так, понеслось! Мне еще пива не хватало во время работы. С другой стороны, какая работа? Первый раз за всю мою службу расслабился посреди расследования с незнакомым мне человеком. К тому же как-то нужно снять стресс. От вина, шампанского, водки и прочего я бы сразу отказался, так как после случая с отцом не переношу всего этого. Лишь пиво мог пить спокойно.

За ужином мы не разговаривали. Я съел ужин быстро, потому что желудок, как и тогда в бункере, давал о себе знать. Серьезно, я ничего не ел и не пил, пока сидел в отделении. Не до этого было. После блюда открыли" Козлов".

- За что выпьем? - спросила Марина, подсев ко мне поближе.

- За то, чтобы поскорее уехать отсюда!

Что я несу? Ведь даже не выпил, а уже говорю бред полнейший. Оставаться здесь, ясное дело, мне не хотелось, да и собеседницу оставлять тут опасно. За мной охотятся, а ее могут использовать против меня. Вот этого я себе не прощу никогда в жизни, если распутаю дело и выберусь живым.

- Согласна, - мы чокнулись и сделали пару глотков.

Странно. Я ожидал как минимум смешок или вопрос в мой адрес, но Русакова ответила вполне серьезно. Неужели ей тоже тут не рады? Или девчонка просто не привыкла к жизни за городом?

- Так что привело следователя федеральной службы безопасности в такой место? - начала диалог девушка.

- Дело одно. Правда, теперь я не уверен, чо мне оно по зубам.

- Опасное расследование?

- Можно и так сказать. Полиции дела нет, ничего дельного не предоставили, а местные...

Я и не знал что говорить дальше. Рассказать про нападение в мотеле, атаку на бункер, взрыв поликлиники, самоубийство медсестры, войну язычников? Я не боялся, что она меня будет считать сумасшедшим. Я боялся, что она сейчас уедет из деревни, сбежав от меня, и попадет в какую-нибудь переделку. Вот что мне сейчас делать? Врать ей ее хочу, да и вижу, что Марина понимает все.

- Макс, - поставив пиво на пол, Русакова подсела ближе ко мне и приобняла рукой, - я чувствую когда не врут. Обычно я в таких случаях либо ухожу просто, либо даю в челюсть. Но я вижу, что ты говоришь это специально, а чтобы не казаться сумасшедшим. Скажи, пожалуйста, как есть.

- Я лишь не хочу впутывать тебя во все это.

- Мне все равно. Ты рядом, поэтому вдвоем у нас больше шансов продержаться.

- Ладно, - я тоже поставил бутылку пива на пол и левой рукой обхватил талию Марины. - Только учти: я сам до сих пор не во всем разобрался. И едва отличаю кошмары от реальности.

Не знаю почему, но что-то внутри подсказывало, что ей я могу довериться и рассказать правду. Никому бы другому, даже самому главному начальнику ФСБ, я бы не рассказывал всего этого, а старался как можно правдивее придумать историю. Закурив сигарету, я рассказал все. За все время она ни разу не перебила меня и не высмеяла. Наоборот: внимательно выслушивала меня, где-то просила описать подробности, а местами и прижималась сильнее, будто мы у костра ночью страшилки рассказываем. После моей истории мы некоторое время молчали, думая каждый о своем. Все равно, что она сейчас думает. В одном права: со мною безопаснее. Даже не потому, что под плащом кроется "Беретта" в кобуре. На вид Марина выглядела довольно сильной и смелой девушкой: мышечная масса, как я позже заметил, была достаточная, чтобы вырубить с одного удара противника, а по форме носила армейские берцы.

- Дела, - прервала молчание Марина, глотнув еще пива. - У меня тут тоже есть одна история. Не такая жуткая, как у тебя, но все же...

Оказывается, с ней тоже немало чего приключилось за эти четыре дня. Как я и думал, дом достался ей по наследству от далеко родственника, которого Марина прежде никогда не видела. Родители тоже о нем не знали. Кое-как по карте нашла она эту местность, приехала и хотела остановиться в мотеле, куда заселился я. Внутри был бардак, как во время моего первого прихода. Только с управляющей интересная история: саму Марту Борисовну Марина не видела при свете, лишь ее темный силуэт в дверном проеме с длинными лезвиями на кулаках. Борисовна что-то кричала про "белую нечисть" и "отродье из смерти". Перепугавшись, Русакова выбежала и поехала обратно (следы от колес на песке, что я обнаружил тогда, были ее), но по дороге кончился бензин. Спустя час проехала полицейская "шестерка", какой-то офицер залил часть бака бензином и подсказал, где найти интересующий Марину дом. По ошибке Марина уехала в поселок Котельники, где смогла заправиться и купить еды, а после нашла свой дом и переночевала. На утро попыталась вернуться в Москву, но дорога почему-то резко закончилась густым лесом. После Русакова нашла меня, проверила документы и отвезла в больницу. Ей почему-то казалось, что я помогу ей выбраться отсюда и ответить на некоторые вопросы об этом месте. А за час до моего прихода кто-то проткнул чем-то острым все четыре колеса.

- Вот такие дела, - закончила рассказ девушка.

Действительно, дела, причем очень плохие. Теперь необходимо заботиться не только о своей безопасности. За полгода пока еще ни разу не приходилось выводить заложника. Деревня объявила на нас обоих охоту, и вряд ли они просто посадят нас за решетку или убьют на месте. Даже думать не хочется о ритуалах, что здесь проходят. Попытка выехать обратно в Москву тоже не получится: наверняка опять там будет лес или топь, если не обрыв в Преисподнюю. Туда пока я ни собираюсь, как и Марина.

- Сменим тему? - предложила Русакова. - Расскажешь о себе? Или это государственная тайна?

- Да какая тайна. Полгода как закончил академию и теперь работаю следователем по особо важным делам.

- То, что происходит сейчас, относится ко особо важным?

- Нет. Такого точно у нас в отделе не было, - усмехнулся я. - Да и кто поверит нам?

- Сочтут за сумасшедших.

- Это точно. Ну а ты о себе что расскажешь, Марин?

- Да особо много тут не расскажешь. Отец крупный нефтяной магнат, мама преподает программирование в МГУ, брат служит по контракту в спецназе главного разведывательного управления.

- От него такая тяга к военной форме?

- Почти, - улыбнулась девушка. - На самом деле просто не хотела идти по стопам отца, который так хотел, чтобы я работала в его фирме. Даже один раз хотел женить на сыне одного американского бизнесмена.

- И ты согласилась?

- Смеешься!? Я на дух не переношу Америку, а тем более терпеть не могу, когда собственный отец распоряжается так моей жизнью! В общем, высказала отцу все, что об этом думаю, а он прогнал меня из дома. К счастью ранее он оформил квартиру на меня полностью, поэтому забрать он не мог на законных основаниях.

- И как же ты жила?

- Как я говорила, мама преподает программирование. Да и сама я училась на прикладную математику, поэтому сумела выучить почти все языки программирования. Работаю до сих пор в одной фирме, пишу программы и всякие пакеты. Если ты понимаешь, о чем я.

- Понимаю.

- Ну а по поводу одежды... Я еще занималась уличным и армейским рукопашными боями.

Над нами громыхнуло так, что я подскочил. Обычно не боюсь грома, только сейчас гремел явно не гром. Да и гроза какая-то странная: уж больно ярко сверкает. Нутром чую, что произойдет очередной налет. В случае чего я могу справиться, а вот Марина... Она хоть и умеет драться, но не думаю, что умеет стрелять. Да и из чего? Пистолет у меня один, а "калаш" в машине. А машина-то у отделения. Идти за ней на ночь глядя нет смысла: в темноте ограниченная видимость, что осложнит ситуацию в случае очередного столкновения с монстрами. Возможно, они куда лучше ориентируются в темноте, чем обычные люди. Не знаю, стоит ли верить тем ужасным историям, в которых говорится о созданиях, которые бродят по ночам, а затем пожирают их плоть. Да нет, они и днем на меня нападали. Значит, положение фактически безвыходное.

- Уже поздно, - сказала Марина, направляясь к надувной кровати. - Нужно выспаться, завтра все решим.

- Ладно, я лягу...

- Где? Диван уже несколько лет не чистили, а на полу слишком жестко. Да и постелить нечего.

- Лягу на покрывале, - я всячески пытался отказаться лечь рядом, но Марина оказалась очень настойчивой.

- На этом? Мы на нем ели! Ладно тебе, Макс. Неужели никогда не спал рядом с девушкой? Я не про это сейчас говорю...

Я не ответил. Эти слова заставили меня погрузиться в старые воспоминания. Я лег рядом с Мариной и заснул, а во сне видел те самые воспоминания...

Это случилось три с половиной года назад, когда я учился на втором курсе в академии ФСБ. В один вечер я, как и всегда, гулял на Патриарших прудах. Многим не понять, почему мне там так нравится гулять. Особым чем-то место не отличалось: обычный пруд с лебедями и утками, детская площадка, памятник Крылову, кафе, лавки. Это место портило частое присутствие бездомных и компаний людей с бутылками алкоголя (были с пивом, и с водкой, и т.д.). Но в тот вечер пруды были фактически пустыми, лишь две парочки и нескольких уборщиков, женщины с детьми находились на детской площадке. Обойдя пруд, я сел на ближайшую лавку и закурил сигарету. Еще тогда хотел бросить эту вредную привычку, которой заразился еще в конце десятого класса из-за проблем с учителем литературы. Глупо конечно, но тогда у меня был очень сильный стресс. И вот в тот вечер все как обычно, а затем подошла она:

- Можно присесть?

Признаюсь: тогда я едва не остолбенел, увидев красивую девушку, которая села рядом со мной. Лицо, глаза, улыбка, голос, фигура - все было в ней прекрасно. Я, наверное, выглядел полным дураком, когда минут пять молчал в ответ. Но все обошлось: мы нашли общий язык, довольно много времени проводили вместе, моим родителям Катя понравилась, изредка даже секс был. На самом деле общего у нас было не так много. Я не очень любил многолюдные вечеринки, ночные клубы, меня не привлекала дорогая выпивка, не интересовали престижные автомобили, учебе уделял много времени. У моей девушки было все наоборот: на институт "забивала", по ночам гуляла каждую ночь, не пропускала ни одной дискотеки в клубах, много пила (в основном мартини, шампанское, текиллу и коньяки), домой подвозили ее богатые пареньки на роскошных иномарках. Какое-то время я просто не обращал на это внимания, живя с мыслью о том, что моя девушка любит меня и принимает таким, какой я есть. Про то, где учусь, она даже не знала: сказал, что обучаюсь по специальности экономиста в Плехановском университете.

Моя главная ошибка - доверять людям и привязываться к ним. Лишь на последнем курсе я мало с кем общался, никого не посвящал в свои дела без необходимости, ни на кого не полагался даже в трудные минуты, ко всему относился" холодно" или с презрением. Как правило, при знакомстве с человеком всегда был готов к худшему. И худшее не заставило себя долго ждать: гулять практически перестали, общение было коротким, начинались ссоры и скандалы. В основном все наши "терки" возникали из-за того, что я слишком скучный, у меня далеко не бурный образ жизни, веду себя серьезно, не совершаю ничего такого. Под последним понималось драки за сердце моей возлюбленной, покупки букетов с огромным количеством роз, "Айфонов" и "Айпадов", дорогих украшений. Из всего перечисленного были лишь пару драк. Не смотря на мои навыки рукопашного боя, всегда старался решить вопрос словами, но если попадались выскочки и самодовольные придурки, то приходилось применять силу. В первые несколько раз драки происходили случайно (в основном с алкашами, гопниками и "золотыми" мальчиками, желавших любой ценой заполучить Катю), но через несколько месяцев было иначе. Если тогда возлюбленной было страшно, и она не провоцировала все это, то позже Катя стала относиться к побоям абсолютно спокойно, порою сама провоцировала ребят, которым мне приходилось бить по морде и в "дыхалку". Ну а по поводу остального: почти на каждом шагу от друзей и знакомых слышал, что мужчины так не должен поступать. Вот после таких слов действительно хотелось этим советчикам и критикам вправить мозги на место.

Видимо, я был воспитан совсем другими людьми, живших по другим принципам и правилам. И эти правила мне вполне нравились. Я не говорю, что мужчина не должен защищать и не содержать свою семью, вот только возлюбленная не должна трясти деньги на свои шалости и увлечения. За месяц до того, как я с Катей расстался, мы жили в съемной квартире. Деньги я брал из своей академической стипендии, но и родители с братом помогали тоже. Так вот, за этот месяц моя девушка ни разу не приготовила ни ужин, ни обед, ни завтрак (всегда заказывала на дом еду). Более того, по квартире валялись бутылки от мартини и текиллы, убираться по квартире и стирать приходилось самому. Деньги, которые я оставлял на оплату квартиры и продуктов, улетучивались, поэтому пришлось брать в долг у знакомых. Когда я заводил тему об обязанностях, вечно слышал следующие реплики: "Ты мужик - ты должен кормить семью", "Девушек нужно содержать", "Это не мои заботы" и прочее. Я мог бы подрабатывать где-нибудь, но по уставу академии ФСБ студент не имеет права нигде работать.

В конце концов, плохой концовки пришлось ждать недолго: на шестом месяце, что мы встречались, наши отношения полностью порвались, подобно гитарной струне. Я не убивался, даже не переживал - этого следовало ожидать, и я прекрасно это понимал.

Вот неужели так трудно просто взять, выкинуть дурь из головы и жить по-человечески? Достаточно понять, что ни мужчина, ни женщина ничего не должны из того, что диктует им общество избалованных людей. Разве нельзя заглушить свою гордость так, чтобы парень иногда сам приготовил ужин, а девушка перестала "тянуть" деньги на всякую дорогую мелочь? Мои родители жили в браке почти тридцать лет, и у них никогда не было подобных проблем. Они пережили самые тяжелые времена, тратя почти все свое время и деньги на нас с братом. Мать ради нас пожертвовала даже своим образованием, хотя и могла учиться в университете. Она не работала, часами занимаясь с нами образованием. Родители не покупали себе дорого алкоголя, не тусовались целыми ночами, не приобретали дорогую мебель или технику. Отец, правда, в последние годы жизни начал спиваться, что его и погубило. До сих пор я помогаю своей матери как могу, не смотря на мою зарплату. И после этого окружающие будут мне говорить, что мама с папой жили неправильно, отдав свою молодость на детей, а не на "золотое" общество?

Ну да ладно, я ушел от личной жизни. Спустя месяц я увидел у одного ночного клуба Катю с другим парнем, который изначально показался мне ее подругой. Почти вся одежда у него была розового цвета, дырявые (как это сейчас модно) джинсы, сумка от "Гучи", проколотая губа, "зализанные" набок волосы - и таких полстраны. Я решил понаблюдать за ними. Не для того, чтобы вернуть ее, а просто ради интереса. И интерес пришлось ждать недолго: на парочку вышел из "мерина" выскочил очередной "золотой" мальчик. Слов я не слышал, но от выскочки слышались понты, ледибой (новый парень Кати) старался уйти, а Катя старалась разжечь драку. И ей это получилось: "золотой" отметелил ледибоя в несколько ударов, а затем, как полагается победителю, посадил девушку в машину и уехал. Самое удивительное, девушка даже не пыталась помочь встать побитому, а с гордостью села в "мерин". Ледибой же сидел на тротуаре, плакал и вытирал кровь с одежды. После этого я о Кате ничего не слышал. Да и не хотел.

Глава 6

Я устал от Земли. Люди. Мне надоело путаться в хитросплетениях их жизней. Они утверждают, что трудятся, чтобы построить рай. Но их рай населен кошмарами. Возможно, мир никто и не создает. Возможно, никто ничего не создает. Часы без часовщика.

© Хранители

Сон прервал звук капель дождя, падающих на крышу дома. Я лежал на краю надувной кровати, накрывшись теплым одеялом. Рядом лежала Марина, прижавшись к моей спине. Дом нуждался в ремонте: в деревянных стенах полно щелей (отсюда и сквозняк с холодом в доме), пол трещит под каждым шагом, стекла окон дрожат даже от слабого ветра, двери тоже скрипят. В общем, не дом, а развалюха. Хотя... с ремонтом, пожалуй, я переборщил: не думаю, что Русакова или ее семья будут жить здесь. Особенно после этих событий.

Спать уже не хотелось, поэтому я решил еще раз обо всем подумать как следует. С каждым разом, как я это делаю, картина начинает одновременно проясняться и «затемняться». Начнем с начала. Марина приехала в тот же день, что и я, только под вечер, и также остановилась в мотеле. В это время там был беспорядок (хотя во время моего ухода все было чисто), а еще Марта Борисовна напугала девушку своими лезвиями, из-за чего пришлось бежать. По дороге кончился бензин, который привезли местные полицейские. У полиции всегда с собой канистра бензина? И почему они не потребовали у девушки документы? Пока мне пришлось бегать от сержанта Карпова по лесной бесконечной дороге, Русакова уехала в Котельники, куда, как можно предположить, последовали Сазонов на автобусе и Карпов на «бумере». В поселке Марина заправилась, купила продукты и нашла свой дом. Признаюсь, без карты, что лежала у меня, не нашел бы даже самой деревни. Помимо всего прочего, за эти дни пропали люди с фермы и мясокомбината. Утром на меня нападают оборотни, я сбегаю к водоему, где засыпаю до вечера (или ночи - не помню уже). Потом состоялся разговор, после которого я очнулся на улице без вещей и машины. Утром девушка не смогла вернуться в Москву из-за необъяснимого обрыва дороги. На дороге теряю сознание, Марина отвозит меня в поликлинику, около которой стоял мой «бумер». Некто заранее привез мою машину и отдал ключи доктору, который сначала напал на меня с шприцом. Привезя меня в поликлинику, Русакова оставила доктору свои координаты и уехала домой. Поликлинику взрывают местные пьяницы, четыре тела которых пропали. Там же кончает с собой одна из медсестер, а вторую прикончил один из гопников, при этом сам погиб от осколка в затылке. На пожар приезжает местная полиция, одного из которых жестоким образом убивает старуха и скрывается, не оставив ни единого следа. В отделении полковник Баранов обрисовывает мне ситуацию. Невеста пропавшего лейтенанта Сазонова пропала ночью, отчим исчез прямо в доме, из дома выбегает черный козел, а в конце дом взрывается. Кстати, взрывы видели и на мясокомбинате, хотя ничего такого не нашли. Спустя некоторое время Баранов превращается в оборотня, но погибает от моего пистолета. Выбив запертую дверь, я каким-то образом оказался в бесконечном коридоре мотеля, позади снова появился Пожиратель и с кем-то расправился. И вот я очнулся в лесу, а после - здесь.

Но это с одной стороны. С другой иначе: параллельно в деревню приезжает человек, поселившийся в номере рядом со мной. В номере нашли практически все, что я видел в кошмаре. Двое людей Баранова погибают при схватке с неизвестным, причем тела найдены изуродованными. После председателей убивают из пистолета. И кто же наш стрелок-садист? Вполне вероятно, что это Воронов: Лунин же сказал мне, что он направился сюда.

Тоже интересный факт: я здесь уже три дня, а Лунина все нет, да и Галкин исчез. Не к добру все это, чую! Но и не исключаю, что они могли оказаться этим неизвестным. Ведь в отделении свое удостоверение он предъявил Баранову, который отдал все документы по следствию. Самое главное - он меня знает, и знал о моем приходе в отделении. Когда - вопрос времени, и тут я опоздал.

Спать уже не хотелось по двум причинам: желание закурить и холодный сквозняк, проходящий через щели дома. Табачный дым разбудил Марину:

- Ты чего не спишь?

- Не знаю, - сделав затяг, ответил я и сел на край кровати, - но что-то мне здесь не нравится.

- Думаешь, сюда кто-то придет?

- Не хочу пугать тебя лишний раз, но будь готова бежать, если тут начнется какая-нибудь... ну, ты поняла.

- Конечно. Я еще подремлю пока.

С этими словами девушка повернулась ко мне спиной и закрыла глаза. План был прост: в случае нападения незаметно или как можно быстрее выбраться из дома и бежать в лес, по пути, если понадобится, отстреливаться. Обидно, что на машине не получится: Русаковой кто-то все шины спустил, а моя стоит, я надеюсь, у отделения полиции. А если и получится, то дорога будет завалена чем-нибудь. В общем, ситуация почти безвыходная.

Теперь необходимо обдумать дальнейшие действия. В любом случае придется вернуться в участок за моим «бумером»: долго бегать от этих существ мы не сможем, так как они либо быстрее, либо выносливее нас. Сильнее, пожалуй, мне показался лишь Пожиратель, но пока что он не стал меня убивать. Не думаю, что так будет постоянно. После того, как возьмем машину, нужно доехать до этих Котельников. Что искать в том месте, я не знаю, но что-нибудь да должен откопать. Следователь как никак. Так и сделаем. Не мешало бы поспать до утра, но уснуть мне уже не получится.

Я потушил сигарету и собирался лечь обратно, но внимание привлекла толстая тетрадь с желтой обложкой. Интересно, как это я умудрился не заметить ее при свете? Подобрав тетрадь и достав из кармана фонарик, я открыл тетрадку, но большинство текста было написано на непонятном мне языке, а линии, если не ошибаюсь, напоминали чертежи или эскизы, нарисованные в спешке. И так продолжалось до, наверное, пятидесятой страницы, пока не наткнулся на первый нормальный рисунок, к тому же и цветной. На рисунке изображена женщина средних лет в белом одеянии, на запястьях золотые браслеты, на голове корона, в левой руке она держит какие-то цветы, а в другой - косу. Больше меня испугали ее лицо и глаза: лицо было слишком бледное, а глаза желтого цвета. Не зрачки, а именно глаза! И тут я вспомнил свой сон, где сначала бежал по ледяному лесу, а потом встретил именно ту самую женщину с картинки. Снизу листа была надпись «Mara Marena». Видимо, это и есть та самая богиня, про которую мне лейтенант из бункера рассказывал капитан в бункере.

На следующей странице снова текст, написанный на неизвестном мне языке. Спустя пару листов была еще одна картинка, но только на ней вместо женщины в белом был изображен старик, если его так можно назвать. Карликовый рост, горбатая поза, лысая голоса, большой нос, ярко-желтые маленькие глазки, смуглая кожа с морщинами, взгляд одержимого безумца, на теле вытянувшаяся коричневая рубашка с короткими рукавами, деревенские шорты, поношенные сандали. И, конечно же, как и в том кошмаре, в руке огромная бритва, с которой стекала кровь. Снизу надпись «Velial». Не трудно догадаться, что этот безумный старичок и есть Велиал.

Итак, передо мной две картинки с этими богами смерти, только они мало чем могут помочь. Возможно, подсказки в тексте, но он написан на непонятном языке. Марина, может быть, и знает про эту тетрадь, но перевести тоже не сможет - в этом я уверен. Уже собирался положить тетрадь обратно, как на последних страницах был русский текст. Написано, правда, немного, но написано это:

25 сентября 2003 года.

Недавно переехал в этот дом со своим приятелем, с которым вместе служили в армии. С виду все довольно неплохо: чистый воздух, кругом лес, деревня на вид не такая уж убогая. Соседи только странные какие-то: то молчаливые, то рта закрыть не могут, а то и вовсе начинают нести чушь про каких-то демонов и грешников и соседнего поселка. Сейчас приводим с другом дом в порядок, а то крыша вот-вот рухнет и доски на полу пора заменить.

12 ноября 2003 года.

Жить становится здесь все невыносимее с каждым днем. Сегодня выпал первый снег, и местные жители в буквальном смысле ставят чучел и сжигают их. До Масленицы еще много времени ведь, а они этим сейчас занимаются, разве что блины не пекут. Странное все-таки место здесь, как и сама деревня. Наверняка недаром ее прозвали Глухой. Кстати, Митяй, мой друг, стал дерганным каким-то: из дома не выходит, просит занавесить окна и пишет что-то в моей тетрадке непонятный языком.

28 июня 2005 года.

Долго не писал, потому что не было никаких изменений. Но сегодня произошло то, о чем я и подумать не мог: Митяй исчез, но оставил записку. В ней говорится, что мой друг уехал в Котельники. Понятия не имею, что это за место, да и местные либо тоже не знают о нем, либо сразу уходили от меня. В милицию, само собой, обратился, но там на меня лишь рукой махнули. Митяй пропал окончательно: его нет уже неделю. Так он никогда не поступал раньше, да и вообще его запугать очень трудно. Все-таки мне удалось выяснить дорогу до этих Котельников, но там было еще хуже, нежели в деревне. Местные шарахались от одного имени моего друга, хотя некоторые угрожали или проклинали. Искал я целый час, но ничего так и не узнал.

7 августа 2008 года.

Уже не уверен, что смогу жить в этом проклятом месте, хотя больше и негде. По деревне ходит эта ужасная старуха с не менее страшным прозвищем - Кочегарка. Поговаривают, что она ведьма, что изначально поклонялась некой Марене, потом Белиару (не уверен насчет этого имени, возможно, он и Велиал), но недавно от нее услышал имя Герд. Последнее мне ни о чем не говорит, но Марена (или Мара, как ее назвали в Котельниках) и Белиар - боги смерти. Первая, насколько я помню, еще и богиня холода, а Белиар - бог крови и безумия. Оказывается, что в советские времена здесь была какая-то кровавая война между этими пантеонами. И сейчас одни сторонники живут здесь, другие - в Котельниках. Сейчас никакой борьбы между ними нет, но друг друга они не переносят. Как и тех, кто приехал в эти места. В Котельниках меня считали «кровавым выродком» Белиара, а в Глухой - простым чужаком. Не знаю как, но пока удается с этим прижиться. Вот только эта карга последние дни все ходит около моего дома да что-то бормочет на непонятном языке. Еще и пальцем в меня тычет. Из дома я фактически не выхожу. Если только по нужде, за дровами или продуктами. На той неделе приходила из лесу какая-то пьяная шайка, побила все окна, сломала всю мебель и технику, да меня побила. Это все та бабка, я знаю! Нужно что-то делать.

Из тетради вырвано примерно семь листов.

31 сентября 2012 года.

Мне страшно. Страшно так никогда не было. Появился этот автобус и забрал нашего соседа Лешку Андреева. Менты отказываются его искать (автобус в смысле). Мол, сгорел тридцать лет назад и все! Еще люди стали странным образом пропадать, как год назад на металлургическом заводе неподалеку. За десять минут пропало около тридцать пяти человек и пропало все сырье, а завод внутри разгромлен. Две соседские семьи сегодня ночью с криками о демоне прибежали домой и изнутри заколачивали двери и окна. Позже я догадался почему: ходят слухи, что пришло нечто в облике черного громадного козла, и слухи не врут! Я сам видел, как он заскочил в соседний дом, перед этим рогами вышибив дверь. Из дома доносился грохот и крики жильцов, в том числе десятилетнего ребенка. Минуты через три козел вышел, но не поскакал в лес, а уставился прямо на меня (я все это наблюдал через окно). Я упал на пол и потерял сознание. Очнувшись, закричал изо всех сил - козел смотрел на меня налитыми кровью глазами. Но через пару секунд исчез. Я схватил ружье, что лежало в подвале дома, и собирался выйти на улицу, как в дверь что-то ударило так, что она почти слетела с петель. Затем я услышал козье блеяние и удаляющийся в лес цокот копыт. Вот уж полночь, а я до сих пор сижу с ружьем около печки. В подвале еще одно, которое Митяй, пусть земля ему будет пухом, с армии приволок, но буду надеяться, что блеяние мне не слышится со стороны леса...

Дальше запись обрывается, за ней два чистых листа, но на них пятна. Не уверен, но, кажется, это кровь! Выходит, полковник не врал мне про козла. Может быть, это всего лишь розыгрыш? Если это так, то это самый эффективный розыгрышь за всю историю. Беда в том, что все это реально. И эти убийства, монстры, старуха - все просходит на самом деле. А эпицентре кровавого водоворота - один сотрудник ФСБ и его новая подруга с навыками рукопашного боя.

Кстати, о бое... Некто пишет, что еще было ружье запасное? А где подвал? Не помню, чтобы видел пару часов назад люк или лестницу вниз. Пришлось разбудить дремавшую Марину:

- Слушай, тут подвал есть? В доме в смысле.

- Да, - зевнула девушка, встав с кровати и показывая на диван, - за ним вот вроде люк.

Я осветил фонариком пол - люк действительно есть. Надеюсь, что ружье на месте и в боевом состоянии, а то «калаш» в «бумере» остался.

- Макс, я свет включу сейчас...

- Нет! - резко выкрикнул я, из-за чего Русакова едва не подпрыгнула на месте и вопросительно посмотрела на меня. - Не пойми меня не правильно, но, кажется, за домом могут следить.

- А разве свет не спугнет их?

- Возможно, но только чую, что для них это будет знаком для атаки. А может они и не знают, что мы здесь. Но лучше не рисковать.

Марина кивнула и помогла открыть люк. Что я ожидал увидеть? Обрез, двухствольное охотничье ружье, винтовку с оптическим прицелом? Видимо, это и хотел, но только лежало другое. Я вытащил настоящую «Сайгу» - гладкоствольное ружье, сделанное на механизме автомата Калашникова, только магазин у них всего на восемь патронов двенадцатого калибра. Но ничего! С этой штукой больше шансов на выживание, нежели с одной «Береттой». Кстати, к пистолету остался один запасной магазин, а «Сайга» заряжена полностью и дополнительных магазинов, как и патронов, не было.

- Думаешь, продержимся? - спросила Русакова, присев рядом и взявшись руками за мой локоть.

- Должны, - ответил я, закурив. - У нас только два выхода: погибнуть или выжить. Меня лично первый не устраивает.

Марина прижалась ко мне. Она тряслась, а в глазах виднелся страх. Думаю, что так она прежде никогда не боялась. Как и я. Полтора года, разумеется, маленький срок службы, да и повидал я тогда не все во время операций, но не думаю, что что-то превзойдет все это. Ветер начал усиливаться, сквозь щели стал просачиваться холодный воздух. Мы укутались одеялом, но даже он не спасал от холода. Но ветер стих в скором времени. На душе стало не спокойно - снял дробовик с предохранителя.

- Макс!

Крик Марины был неожиданным, поэтому ружье выпало из рук, а я растерялся на пару секунд. Уже собирался подобрать оружие с пола, но страх сковал тело - в окно глядела черная козья морда. На меня смотрела два сияющих глаза, налитые кровью. У меня была еще с детства фобия к рогатым животным: когда мне было десять лет, я отдыхал летом в одной деревушке, которая находится во владимирской области. Я сидел на детской площадке, качался себе на качелях, как вдруг со стороны парка, где была большая дыра в двухметровом заборе, появился большой белый козел. Изначально ничего такого не происходило: животное гуляло по площадке, ела траву, изредка блеяло. Интуиция или сигнал извне, не знаю, но что-то подсказало мне, что необходимо встать с качелей и идти домой. Даже не идти - бежать максимально быстро и не оглядываться. И это что-то спасло меня.

Как только я встал, козел, как говорится, «на всех парусах» помчался на меня. Я прыгнул резко вправо, а животное влетело рогами в опору качелей, из-за чего те рухнули, прижав под собой рогатую скотину. Поначалу думал, что козел либо тяжело пострадал, либо умер. Но его это не останавливало: козел начал выбираться из-под завала, и через несколько секунд животное стояло на ногах. Я же со всех ног бежал к дому семьи сестры отца. Если бы они жили в деревне городского типа, которая стоит в паре километрах от деревни, где жили мои родственники, то это животное (если козел вообще был животным) догнало и растерзало мое юношеское тело. Но мне повезло: дом стоял совсем рядом с парком и детской площадкой. Кстати, я побежал через парк, а не по дороге. Во-первых, так быстрее, а во-вторых, в парке имелись скамейки, ямы и прочие вещи, которые могли мне помочь. Но, к счастью, обошлось и без них. Я забежал в подъезд и поднялся на второй этаж, но внизу раздался цокот копыт, а тень рогатого животного отбрасывалась на полу первого этажа. Козел стоял у входной двери и чего-то ждал, а у меня сердце билось в бешеном ритме. Раньше я осуждал свою тетю за то, что она днем никогда не закрывала входную дверь, но в данный момент это меня и спасло. Я влетел в квартиру и запер дверь, переводя дыхание. Из подъезда донеслось блеяние - я окончательно потерял сознание.

В чувство пришел лишь к вечеру, очнулся лежачим в коридоре, дома никого не было. Через час вернулись родственники и спросили, что случилось. Оказывается, что час назад в нашем подъезде зверски убили соседа, жившего этажом выше. Кровь, как говорили тогда следователи, текла из квартиры до ступеней лестницы, тело в буквальном смысле разорвано на части, в квартире переполох, но ничего не пропало. Соседи сначала слышали странный шум, напоминающий стоны и козлиное блеяние, а затем крики Сергия, погибшего жильца. Приехавшие сотрудники милиции у входа в подъезд обнаружили кровавые следы копыт, а сидящий на лавочке дед крестился и вопил о бесе, вселившегося в козла. В общем, дело закрыли, а я на всю оставшуюся жизнь стал бояться рогатых животных. Козлов тем более.

И вот теперь эта тварь стояла за окном и пялилась на меня и Марину своими кровавыми глазами. Страха нахлынуло не меньше, чем тогда: силы покинули меня, мысли хаотично переплелись в мозгах, руки дрожали, дыхание участилось, сердце билось слишком быстро. Через две секунды морда исчезла из виду, с улицы послышалось блеяние и удаляющийся цокот копыт. Неужели все снова? Так почему эта тварь не вломилась в дом? В какой-то момент даже показалось, что этот тот же козел, преследовавший меня тем летом, только поменявший цвет шкуры и глаза.

Время тянулось вечно... Ты сидишь в страхе всего минуты, а разум считает, что десять. Вот точно так же и со мной. Я прислушивался к тишине, чтобы в случае внезапной атаки быть к ней готовым. Пока все тихо. Пока... Не исключено, что козел ускакал прочь, но что-то явно не так. Где-то подвох и очень серьезный. Только какой он именно и откуда ждать? Девушка прижалась ко мне и тряслась от страха, но ни единого звука не произнесла. Должен признаться, я ее недооценил: за красивой внешностью скрывалась сила и воля, которой в наши дни обладает все меньше и меньше парней. Мы смотрели друг на друга, но ничего не могли сказать. Нужны ли вообще были слова.

Дождь превратился внезапно, и наступила полная тишина. Я ничего не слышал, но и не успокаивался, так чувство опасности не покидало меня. Глупо звучит, что козел пришел, попугал и скрылся. Даже если это было подстроено, то они знают, что мы здесь, даже действуют на нервы. Оставаться здесь нельзя, но и бежать из дома прямо сейчас тоже. В ловушке сейчас сомневаться не стоит. Необходимо осторожно осмотреться из окна. Со стороны леса освещения нет вообще, а вот со стороны деревни оно не очень хорошее. Трудно что-то заметить, но... Нет! Движение! Очень медленное, но движение. Кажется, их двое.

Почему они так двигаются? Прямо как зомби. Если это так, то плохи дела. Обидно, что видно только их силуэты. А если у них оружие?

- Что там такое? - шепотом спросила Марина.

- Не знаю, их таи двое как минимум. Плохо видно. Может быть есть и оружие.

- И что будем делать?

Хороший вопрос. И я без понятия. Я вижу лишь только два тела со стороны деревни. Слишком просто! Если это штурм, то их должно быть несколько человек. Из этой комнаты просматривается лишь деревня и забор, откуда и появилась козья морда. Оставался еще лес и подход к дому со стороны калитки. Лес просматривается лишь из маленькой комнаты, а калитка - с террасы. Вот только выдавать себя не очень-то хотелось раньше времени: пол трещит под ногами, двери скрипят. Звукоизоляция сейчас была бы очень кстати.

- Слушай меня внимательно, - сказал я Русаковой. - Возьми нужные вещи и будь готова прыгнуть в это окно. Я не знаю, сколько их еще - не хочу рисковать.

- А если мы...

Разговор прервал звук дергающейся ручки входной двери. Уже пытаются прорваться или просто пугают? Нет, если бы атаковали, то либо тихо, либо сразу напролом, а так они себя просто глупо выдали. Поэтому атаковать их сразу тоже глупо - наверняка только этого и ждут. Я посмотрел на Марину и опустил руку на пол - девушка тихо опустилась и замерла. Она и я старались как можно тише дышать, а из звуков лишь слышали стук сердца. Так бешено оно еще никогда не билось.

А вот теперь ребята перестали давить нам на нервы и перешли к силовой атаке: дверь с грохотом слетела с петель и врезалась в стены, зазвенели осколки битого стекла и тяжелые шаги на террасе. Вот этого я и ждал. Обучался бы в разведке или контрразведке, вот тогда бы такие методы скрытных атак меня устраивали, но из-за навыков рукопашного боя и стрельбы предпочитаю открытую схватку. «Сайгу» в руках уже держала, наведя дуло на дверь. Пистолет уже заряжен и готов к бою. Обидно, что остался с собой один запасной магазин. Остальные, вместе с «калашом», в машине моей.

Дверь резко распахнулась передо мной, в проеме увидел силуэт, сжимающий что-то в руке. «Берета» выстрелила - пуля попала прямо в кадык. Мои опасения подтвердились: нападавших было больше, они вооружены, один из них еще с ружьем. Первый выстрел выбил стекла, отчего я и Марина легли на пол, а второй пробил стену дома. Небольшое затишье - стреляют их двуствольного ружья дробью. Судя по выстрелам, они шагах в семи-восьми от дома. И на месте стоять ночные налетчики не будут.

- Иди в ту комнату, - сказал я Марине, - вылези через окно и беги в лес! Не приду через десять минут - беги к местному участку полиции и возьми мою машину.

- А если ты не справишься?

- Мне твоя смерть ни к чему. Кстати, из этой штуки умеешь стрелять?

- Да. Похож на «калаш» с некоторыми различиями. Брат когда-то возил на полигон...

Стену пробили еще два выстрела дробью. Дом весь «на соплях» держится, раз его обычная дробь смогла насквозь пробить. Русакова побежала к двери в маленькую комнату. Видимо, они тоже прислушивались к шуму внутри, поэтому следом в окно попытался забраться еще один человек. Только сглупил он: во-первых, порезал себе руку о торчащий в раме осколок и крикнул, во-вторых, я выстрелил, и пуля попала прямо в лоб. Кровь и мозги растеклись по стене. Хорошо, что этого Маринка не видела. Черт, Марина! Где она? Я не слышал звука открывающегося окна или выбитого стекла. До сих пор сидит в доме? С одной стороны правильно, а с другой - опасно. Так, нужно выбраться из дома.

Одну вещь я не учел: пожар. Горящая бутылка с бензином упала прямо на диван - пожар начал окутывать дом. Выстрел, но только теперь со стороны леса. Значит, Марина выбралась дома. Надеюсь, что она не промазала, так как одной проблемой было бы меньше. Черт, дым едкий, зараза! Оставаться в доме нельзя, а снаружи как минимум один человек с ружьем. Риск есть, причем большой, но иного выхода я не вижу. Лучше погибнуть с дробью в груди, чем сгореть заживо.

Я бежал изо всех сил и у порога налетел на одного из нападавших. Через пару секунд дом полыхал достаточно, чтобы я смог увидеть дачный участок и нападавших. Человек с ружьем стоял в паре метрах от меня и возился с ним. Закончились патроны? Заклинило? Не важно. Сейчас пока время на моей стороне, но я в очередной раз застыл в ужасе.

Я узнал того, с кем столкнулся. Глаза покрыты белой пеленой, лицо изъедено кислотой, одежда порвана - это тот тип, в которого я в поликлинике швырнул банку с кислотой. Как он умудрился выжить? Я, конечно, большой фанат оживших мертвецов, но не до такой степени. А их главарь, которого я тогда потерял из виду тогда, до сих пор возится с ружьем. Если бы отвлекся еще на секунду, мертвец ударил бы меня заржавевшей трубы, но мне удалось вовремя отвести удар, который пришел мне в плечо. Больно, однако.

Пистолет лежал где-то рядом, но дотянуться до него мне не удастся. Одна моя рука сжимала трубу, другая - руку мертвого гопника, который ей душил меня. Я фактически забыл обо всех приемах рукопашного боя, которым меня обучали. Хотя нет... Я ударил головой в переносицу нападавшему - хватка ослабла, мертвец перестал двигаться, из носа текла кровь. Кажется, мертв. Снова.

Спихнув с себя тело, я избежал удара прикладом «двустволки». А вот и пистолет! Успею ли я добраться. Кое как мне удалось до него доползти, даже прицелиться... Только оружие заклинило и у меня! Нет, в боя мне с ним не справиться.

Выстрел. Главарь шайки упал на колени. Еще один - голова разлетелась. Стреляли сзади, я оглянулся - Марина шла ко мне, опустив оружие! Что делать дальше, я не знал - просто обнял ее за талию и все! То же самое сделала и она.

- Ты в порядке? - спросил я.

- Да, а ты?

Я ничего не ответил, лишь забрал «Сайгу» и убрал пистолет. Страх отступил, мысли собрались воедино.

- Идем к участку. Надо забрать мой «бумер».

- И что будем делать? - спросила девушка.

- Поедем в Котельники. Может там что удастся выяснить.

Глава 7

Смерть столь же прихотлива, как своенравная блудница; но смерть более верна и ещё никого не обманула.

Нередко смерть отца застает молодых людей среди праздника жизни, на лоне безумной оргии.

© Оноре де Бальзак. Эликсир долголетия

Хотя бы сейчас добрались до участка деревенской полиции без происшествий: никаких бесконечных дорог, безумных старух, оживших мертвецов, нападавших пьяниц, монстров и чудовищ. Луна освещала нам дорогу, в парочке домов горел тусклый свет, на улице ни души, ветра не было, звуков тоже - все это нагнетало чувство страха, проклятая тишина лишь увеличивала его. Паниковать нельзя, но и спокойно идти по этим местам тоже. В такой ситуации потерять рассудок проще простого, и пару раз за эти дни я был на грани, но пока что удается держать себя в руках, да и Марина поддерживает. Странно, что она вообще со мной осталась и верит в происходящее. Не то, чтобы я рассчитывал в какой-то языческой деревне встретить девушку в армейской одежде, которая еще владеет рукопашным армейским боем и оружием, но это меня совсем не удивляет. Сам не знаю почему. При обычных обстоятельствах она бы являлась главным подозреваемым. Только сейчас, впервые в жизни я действую не по уставу и не по инструкциям, не боясь получить «по шее» от моего начальства. Арест, допрос, пытки, угроза, казнь - далеко не самое худшее, что может произойти там, в обычной для всех жизни. И без Марины мне не обойтись: она мне верит, никогда не предаст, умеет драться, стрелять. Не скрою, что она мне еще просто нравится. Но в своих чувствах к ней я разберусь потом, если выберусь с ней из этого места. Хотя, не уверен насчет себя. Мы оба оказались впутаны в эту историю посторонним вмешательством, но Марина не заслуживает этой участи. Она должна отсюда убраться любой ценой.

Машина стояла на прежнем месте. Свет горел лишь в здании полиции, и то на первом этаже. Интересно, внутри есть кто? Со всеми ли вчера расправился Пожиратель? Судя по всему нет, иначе почему там горит свет? Я тут был днем, а включать свет в это время суток бессмысленно. Ну и кто же у нас внутри? Сазонов, Баранов (если он не умер от моих пуль), Воронов, таинственные садисты? Хотя не исключено, что там и никого нет, но проверить не помешает.

- Стой у машины, - сказал я Русаковой, снимая с предохранителя пистолет. - Я проверю здание и обратно. Будь осторожна.

- Ты тоже. Если что, прикрою...

Последние слова я не расслышал - уже пробрался внутрь через парадную дверь. Прислушался: было слышно сквозняк и гудение висящей лампы. Может, затаились? Я старался как можно тише ступать берцами по кафелю, который уже сам отходил от пола, передвигался вдоль стен и смотрел в замочную скважину, пытаясь осмотреть комнаты. Но половина дверей оказались закрытыми, а свет был лишь в холле и комнате дежурного. Идти до конца коридора и подниматься на верхние этажи не было желания: там нет ничего интересного или полезного, да и засада, если она есть вообще, будет вполне идеальной, нежели на первом этаже.

И что теперь? Я осмотрел, думаю, только треть этажа. А что я хотел этим добиться? Найти что-нибудь, поговорить с кем-нибудь, убедиться в безопасности? Пока что ничего из этого мне удалось - от этого страх лишь усилился. Мое дыхание участилось, руки дрожали, сердце бешено колотилось, ноги слабели, пугающие мысли переплетались в голове - очередной приступ. Черт, ведь нас же в отделе учили, как бороться с этим. Вот только нас забыли проинструктировать о мерах в ситуациях, в одну из которых я влип. Да еще и гражданку подцепил на свою дурную голову. Особой помощи от нее пока что не было, не считая убийства главы деревенской шайки оживших мертвецов, погибших от моей руки в той поликлинике. А что она делает сейчас? Вдруг она «засланный казачок», привела меня в западню, и сейчас кто-нибудь или что-нибудь расправиться со мной в два счета. А может и просто села в «бумер» и уехала обратно, а до этого наплела сказки про дороги, не дающие жертвам уехать из деревни...

Слегка ударившись головой о стенку, я снова обрел контроль над телом и разумом - все «симптомы» исчезли, будто и не было их секунду назад. Макс, о чем ты вообще думал? Да, с Мариной могут возникнуть трудности, но она уже спасла мне жизнь и, надеюсь, будет помогать дальше. Не потому, что выбора нет, а по другой причине: я ей не безразличен. Не знаю почему, но в этом уверен на все сто процентов. Да и она мне тоже не противна. Не то, чтобы я ожидал увидеть девушку в армейской одежке, которая еще владеет рукопашным боем и огнестрельным оружием... Ладно, со своими чувствами к моей новой знакомой разберусь после. Если выберемся, конечно.

Страх вновь начал нарастать - что-то точно было в коридоре и действовало на мою психику. Я, конечно, отчасти боюсь темноты, но не настолько. И что нужно предпринять? Бежать? Нет смысла, да и Марина наверняка держит дверь на прицеле. Атаковать? Тоже не вариант: без понятия в кого и куда именно стрелять. Да и человек ли там вообще? Это нечто никак себя не выдает: ни показывается на вид, ни звука шагов, дыхания, движения. Умно, однако. Вот только этой пси-атакой он выдал себя. Обнаружить его лишь вопрос времени... или жизни, причем наверняка именно моей.

Я медленно отступал обратно к комнате дежурного уже без всякого скрывания: шаги разносились на весь этаж. Значит, в здании из полиции на самом деле больше никого. Не знаю, стоит ли благодарить за это Пожирателя, хоть в первый раз он и напугал меня сильно да заставил опустошить содержимое желудка. Вспомнив о том кровавом коридоре мотеля, почуял знакомый запах, царящий вокруг. Это снова был запах смерти. Дышать становилось невозможно, а от этого запаха начала кружиться голова. Мне еще не хватало потерять сознание здесь. Сейчас бы открыть окошко да проветрить помещение - и получить пулю от «Сайги». Блин, нужно было хоть телефон спросить. Не придумав ничего лучше, я вбежал в комнату дежурного и запер дверь. Помогло: запах исчез. Но надолго ли? Сомневаюсь.

Не мешало бы осмотреться: комната небольшого размера, у окна стоял стол с дежурным журналом, по которому ползала дюжина червей, опрокинутый стул на колесиках, на стене висела рамка с черно-белой фотографией какого-то молодого офицера милиции. Книжный шкаф открыт, папки с листами бумаги разбросаны по всему полу, а синий диван завален какими-то тряпками и рубашками. Похоже, кто-то тут что-то искал. Наверняка компромат или улики. Но что им делать здесь? По идее все должно быть у следователя или в хранилище. Тогда что произошло здесь? Да какая мне вообще разница? За дверью стоит какая-то тварь, давит мне на мозги и травит смертельным запахом. Вот тебе и ловушка, а я надеялся, что она находится выше. Ладно, нужно собраться и еще раз все осмотреть, попытаться найти выход из здания. Так, а что за шкафчик тут еще? Замка нет - вскрыли. Или же сами менты отдали?

В шкафчике лежали полезные для меня вещи: один магазин для нашей «Сайги», четыре для «калаша», шесть для «Макарова» и, собственно, два ПМ'а. К счастью, в кармане пальто лежал плотный черный пакет, в который это добро я и сложил. Что ж, два лишних ствола у нас есть, лишь бы «калаш» не пропал из машины. На всякий случай прихватил тряпки и оружейное масло: мало ли наше оружие осечку даст, как моя «Берета» под утро. Но я ее как следует прочистил и решил взять с собой: не оставлять же Русакову одну на улице без оружия. Хотя беспокойство за нее все равно было. А вдруг эта тварь подобралась к ней? Я-то смог понять, что происходит в моей голове, а вот Марина... Так, нужно срочно выбежать на улицу!

А если наткнусь на ту тварь? Рискованно. В таких ситуациях следует либо отсидеться, либо искать обход, ну или как можно точно спланировать свой побег с учетом контакта с противником. Но времени не было вообще: тварь знала о моем присутствии и укрытии, в комнате дежурного не было окон (единственным источником света была гудящая в холле лампа, не включая фонарик в кармане пальто), с каждой секундой я подвергал опасности девушку. Хватит думать! Плечом выбил дверь, наставил пистолет на темный коридор - никого! Даже этот запах выветрился, от которого я мог «отключиться». Не могла эта тварь просто от меня отстать, если только... Марина!

Я уже собирался выбежать на улицу, но остановил меня звук стекла. Нет, не бьющегося, а словно по нему кто-то еле дотронулся. Я в очередной раз замер на месте, целился пистолетом, прислушивался и пытался что-то разглядеть - безуспешно. Видимо, заманивают в темноту, чтобы напасть именно там. Или эта та самая тварь в очередной раз действует на подсознание своими пси-атаками. А вообще это может быть вроде упавшей ветки? Мы хоть и в кишащей нечистью и призраками деревне, но наверняка тут действует обычные для нас законы физики и природные явления. Черт, плохой сон, страх, кошмары, нападения, пси-атаки - воображение скоро само начнет показывать мне свои чудные кровавые картинки. Списав все на ветку, я собрался выйти из здания, но в этот раз в стекло постучали громче.

В этот момент в памяти промелькнул один момент из детства...

До тринадцати лет я каждое лето проводил у бабушки в деревне. Где она находится, мягко говоря, - не ваше дело. Да и зачем вам знать? Ладно, вернусь обратно. На даче долгое время у нас не было телевизора, на котором я любил играть в «Сегу» и «Денди». Эти две приставки находились в Москве (ну а смысл им тут стоять и травить мне душу), поэтому моими занятиями было рисование, чтение сказок, магнитофон с кассетами и патефон. Из кассет я слушал в основном «Наутилус Помпилиус» с Вячеславом Бутусовым, а на патефоне - слушал пластинки со сказками. Пластинок было море: и «Доктор Айболит», и «Аленький цветочек», и «Кот в сапогах», да и еще много чего. Если мне что-то понравится, то я пересматриваю, перечитываю и переслушиваю (не считая музыки, так как, ясное дело, любимую песни все по сто раз минимум слушают) по несколько раз. Так вот, один раз я решил поставить пластинку «Аленький цветочек» часов, кажется, в одиннадцать вечера. Я лежал на полу и слушал сказку, а бабушка занималась своими делами в другой комнате. Вот прошло время - перевернул пластинку. Дальше все как обычно и было в этой сказке, ничего необычного. Но вот уже почти конец истории, я слышу из динамика слова рассказчика (извиняюсь, но дословно не помню текста): «Баба-Яга превратилась обратно, по ветру развилась». И тут в этот момент постучали в окно дома - я перепугался не на шутку, даже рукой задел патефон, из-за чего он и выключился. На часах было почти двенадцать. Кому это приспичило в полночь прийти к нам домой? Родители, если бы и приехали, предупредили заранее. У соседей, насколько я помню, свет был выключен еще в десять вечера. Тогда кто на улице? Воры? Рисковали: свет в доме еще горел. Пьяницы? Кто знает, что может прийти на ум после бутылки водки. Кстати, собака наша лаяла только сейчас, но укусить незваного гостя она могла лишь тогда, когда тот подойдет к террасе со стороны кухни.

Поясню: в доме было две террасы, и обе находились ближе к заднему двору участка. Или «задам», как у нас их называли в поселке. Одна терраса, как и говорил, вела к кухне и одной из комнат (в ней была бабушка), вторая - в мою комнату. Обе террасы закрыты изнутри. Кто-то постучал именно в окно кухни со стороны «задов». И потом, на участок можно попасть двумя путями: через Минское шоссе, которое проходило через наш поселок, и через поле, то есть с «задов». Но обе калитки на замки закрыты! Забор и замки, конечно, не высшего качества: можно было просто перелезть через забор или выбить калитку. Был еще один проход: через заброшенный соседний участок. Раньше там жила одна добрая старушка, но, царствие ей Небесное, умерла несколько лет назад. И со стороны участка этого у нас в заборе была дыра, а на сам участок можно было с поля очень просто попасть: ограждений там не было вообще.

Страху не было предела: я выключил свет, залез под одеяло и стал прислушиваться. Бабушка тоже это услышала и пошла на кухню. Неужели она откроет дверь? Я хотел крикнуть ей, чтобы она не делала этого, но я не мог ничего произнести. Но, как выяснилось, я боялся зря - пришел сосед наш. Зачем пришел, я не помню – «вырубился» и проспал до утра. Я долго не мог понять, почему я тогда испугался? Из-за сказки в патефоне? Но ведь Баба-Яга же погибла. Оставалось одно объяснение: окружающая наш дом обстановка. Тут за полем и лес был, который меня пугал, и кладбище, на котором дед похоронен, и заброшенный участок рядом.

После этого эпизода из жизни я хотел направить фонарик на это самое окно в коридоре, но передумал. Если светить изнутри помещения, то сквозь окно, как правило, трудно разглядеть что-то снаружи, да еще и лишний раз «светиться» не хочется. Значит, снаружи действительно кто-то есть, и Марина в опасности. Выстрелов не было: скорее всего, до нее не добрались. Пока что. И надо что-то быстро делать, пока не стало только хуже.

Затаившийся не заставил себя долго ждать: за окном зажглась лампа, и свете в очередной раз появилась черная козья морда с налитыми кровью глазами. Чего он таскается за нами по пятам? Только в этот раз паники не было - я дважды нажал на курок. Не уверен, но одна пуля, кажется, попала в голову животного, плюс осколки наверняка поцарапали морду. Козел в очередной раз скрылся, только сейчас я не слышал прощального блеяния и удаляющегося цокота копыт.

- «Один – один», козлина! - крикнул я вслед животному.

Не знаю, услышал ли он или нет - от этого на душе немного полегчало. Убить явно не удалось, но сувенир от следователя ФСБ на оставшуюся жизнь у него останется. Но небольшое веселье мигом улетучилось, когда я вышел на улицу - Русаковой нигде не было, «Сайга» лежала неподалеку от машины. Что произошло? Следов борьбы я не замечаю, да и следы обуви только на одном месте, где Марина и стояла в последний раз. Солнце уже достаточно встало из-за горизонта, чтобы осмотреть место: ни крови, ни гильз, ни других следов не было. А ведь такое уже было у поликлиники с тем полицейским, только тело никуда не исчезло.

Значит, все кончено? Девушку похитили или убили из-за моей ошибки? Я виноват в этом. Не нужно было оставлять ее здесь одну! Теперь уже нет смысла идти дальше. Я должен был защитить Марину, вывезти из этого проклятого места, пожертвовать собой ради ее жизни, а я просто дал ей умереть здесь. Пистолет и пакет выпали из рук, из глаз потекли слезы. Последний раз я переживал так смерть родного отца, даже расставание с бывшей девушкой прошло без слез и переживаний.

От ярости я начал во все горло кричать, упал на колени и заплакал. Говорят, что мужчины не плачут - вранье. У каждого человека есть своя болевая точка, и если нажать на нее, то тут уж не устоит никто. И не будет зависеть пол, национальность, социальное положение, принципы и верования человека. Вот и я, лейтенант следственного отдела Федеральной Службы Безопасности, за полтора года побывавший в двадцати бандитских перестрелках, поддался своим чувствам к человеку, с которым был знаком всего ничего. Но привязался к ней как с любимой жене.

Не помню, сколько прошло с того момента времени. Я сидел возле правого переднего колеса "бумера", голова болела, из глаза еще текли слезы. От горя оторвала вибрация мобильного телефона. На дисплее была фамилия Лунин.

- Громов! Максим, где ты? Я добрался до деревни, но...

- Степаныч, - перебил я старлея, - я здесь. Вызови подкрепление: ОМОН, СОБР, армейский спецназ, «Альфу» - кого угодно, лишь бы зачистили эту чертову деревню!

- Максим, ты о чем? Я приехал по координатам, которые ты мне дал, но здесь ничего нет. Здесь одно поле да болото. Где ты?

Выходит, не врала Марина насчет дороги. Если Лунин не смог сюда доехать, то мне выбраться из деревни подавно. Но я не уверен до сих пор, что Марина умерла. Нет, нутром чую, что она еще жива. Только где ее искать? В ближайшие дома навряд ли девушку спрятали. Какие варианты? Поликлиника, ее дом, ферма, металлургический завод? Нет, не то. Если только не... Котельники! Тот самый поселок, о котором упоминалось в тетрадке, что я нашел в доме Русаковой ночью.

- Степаныч, - заговорил я в мобильник, - срочно езжай в поселок Котельники! Встретимся там.

- Понял. Этот поселок по пути. Буду там через несколько минут.

Ну хоть это утешает, что населенный пункт есть на самом деле. Хоть что-то существует на самом деле. Интересно, Галкин тоже не знал всего этого? Или же он сам все это спланировал? Но для чего? Неужели я в ходе расследований наткнулся на то, что могло чем-то задеть нашего начальника отдела? Бред. Это уже бессмысленные мысли.

Значит, цель есть. Нужно ехать в поселок Котельники: Марина там, и она жива. Не долго думая, я сел в машину.

По пути все же остановился в мотеле, где ночевал в первый раз. Не помешает лишний раз проверить соседний номер, в котором полиция обнаружила логово этого маньяка. Если верить, что она действительно обнаружила. С виду, вроде бы, ничего не изменилось, разве что та «черная дыра» охватила большую часть неба. Не, никакая это не дыра, а скорее всего нечто вроде портала. Только откуда или куда? Не важно. Я лишь уверен, что скоро он откроется, и произойдет нечто ужасное. Апокалипсис, например.

Сначала нужно обыскать номер, затем поехать за Мариной, а уже после думать о плохом и ужасном. Внутри было еще хуже, чем в первый день: повсюду разбросано тухлое мясо, отчего в помещении была жуткая вонь, стены измазаны чем-то липким, столы покрыты старой тканью, с потолка сыпалась пыль. Марты Борисовны нигде не было, или пока мне не довелось ее увидеть. Я уже собирался подняться по лестнице, посреди которой путь преграждал старый комод, как услышал посади:

- Вы вернулись, Максим Александрович?

Голос прозвучал неожиданно, что я едва не скатился с лестницы. Еще из-за пустоты в помещении эхо было довольно громким. Схватившись за пирила, которые, к моему удивлению, сильно шатались, но выдержали меня, я посмотрел в темноту холла. В тусклом свете от уличного фонаря удалось разглядеть силуэт женщины. Не уверен, правда, что передо мной стояла именно Марта Борисовна, но голос был очень похож. А может, ее просто имитирует кто-то другой? Бред: просто начитался шпионских детективов в свое время.

- С вами все в порядке? - вновь спросила женщина.

Все-таки что-то с ней не так: не зажгла свет, перекачивается с ноги на ноги, говорит странно, будто только учится говорить на нашем языке. Надеюсь, что это не так.

- Да, - кое-как все-таки удалось сказать, - все в порядке. Марта Борисовна, вы можете мне рассказать, что произошло в мотеле, пока я... отлучался по службе?

- О, товарищ лейтенант, тут такое началось во время вашего отсутствия, - начала хозяйка мотеля рассказ, по-прежнему перекачиваясь. - Ближе к полдню я услышала жуткий шум: драка, что-то упало, крики, рычание, тяжелые шаги. Я забилась в угол своей комнаты и около часу просидела. Даже не стала выходить, когда услышала, что кто-то спустился вниз, а затем выбежал на улицу. Потом началась стрельба.

Выходит, что эта женщина слышала все, что происходило со мной в тот момент. Наврал Баранов, когда был в здравом уме. Хотя... в моем номере он был не очень-то вежливым. Видать, в кабинете своем врал как мог.

- Когда я все-таки вышла, - продолжила Марта Борисовна, - то тут был полный беспорядок. Собственно, вы его сейчас и наблюдаете.

Она не убиралась с тех пор, как я бежал из этого мотеля? Невозможно! Я точно помню, когда еще спускался по лестнице, что внутри было более-менее все в порядке. Чего-то она мне не договаривает. Вот только чего? Видимо, скрывает умышленно. Или же ее запугали. Последняя мысль, если это так, вполне может объяснить ее поведение.

Я решил поинтересоваться еще, хоть и понимал, что вряд ли получу ответ:

- Скажите, пожалуйста, а чего здесь искала полиция? Мне доложили, что они обыскали один из номеров.

- Полиция? Здесь? - удивленно переспросила Марта Борисовна. - Боюсь, вы что-то перепутали. Они были последний раз тут год назад. И они тогда не обыскивали номера моего мотеля, а пытались кого-то схватить?

- Вы уверены, что их здесь не было на днях?

- Молодой человек, я, конечно, женщина в возрасте, да и недавно сильно перепугалась, но память не потеряла. Повторяю: они приезжали сюда почти ровно год назад.

События набирают интересный оборот. Если менты здесь были год назад, то с кем же была драка, перестрелка и погоня? Может, хозяйка мотеля никого из них не видела? Да нет, вря ди. С другой стороны, когда сюда приезжали в последний раз? Деревня и в правду была глухая, как и ее такое же название. Да нет, что-то все-таки с полицией тут не чисто: как же разорванный труп наверху? Сомневаюсь, что Баранов и его подчиненный за то время, когда в меня стрелял капитан из «калаша», убрали тело и внутренности, отмыли коридор от крови, проветрили.

- Марта Борисовна, - не знаю зачем, но я продолжил допрос, - а когда в последний раз у вас тут были посетители? Я имею в виду до моего приезда.

- До? - задумалась женщина.

Почему она до сих пор перекачивается с ноги на ногу и не выходит на свет? Пускай хоть зажжет его, если, конечно, он работает в этой дыре. Но ей, кажется, и нужно отсаваться в тени, чтобы что-то скрыть от меня.

- До вас тут был один журналист из Санкт-Петербурга, но он исчез из деревни на вторые сутки.

- Как исчез? - спросил я.

- Никто не знает. Знаю только, что его видел один местный житель. Говорил, что журналист отправился в лес кого-то искать. Вот с тех пор никто его и не видел.

- А его искал кто-нибудь? Родственники, друзья, полиция?

- Нет. Я думаю, что никто даже и не знал, где он остановился. Но знаете, Максим Александрович, вчера сюда кое-кто приезжал!

У меня аж сердце начало бешено биться от этих слов. Кто-то искал меня! И, кажется, я догадываюсь кто.

- Вы о моем коллеге?

- Так вы знаете? - удивилась хозяйка мотеля. - А мне он сказал, что вы его не ждете.

- Он представился?

- Да. Капитан... с фамилией... не помню, если честно. Но фамилия очень громкая, как я полагаю.

Проклятье! Тот же человек, что и в полиции. Хотя Баранов мне и соврал насчет их приезда в мотель. Может, соврал и про моего коллегу? Что-то тут не клеится! Казалось, что жизнь в деревне своим чередом, но появления меня и незнакомца, идущего по моим стопам, явно не шло на пользу населению: паника, недоверие, мистика, убийства, страх. Что же здесь происходит-то?

- Он что-нибудь спрашивал конкретное? Может, он забрал что-то?

- Нет. Он лишь спрашивал о вас. Спросил, заезжали ли вы сюда и в каком номере поселились.

- Что было потом? - спросил я.

- Я дала ему ключи от вашего номера. Он их взял, поднялся по лестнице и все.

- В смысле?

- Он пропал. Я не видела и не слышала, как он вышел. Даже поднялась во все номера - его нигде не было!

Вот это номер! Я, конечно, знаю, на что способны сотрудники ФСБ (если этот тип и в правду оттуда), но не до такой степени. Просто так нельзя прийти в номер и незметно выйти. Может, женщина не слышала, как он выбирался через окно? Хотя не удивлюсь, что он провалился в кроличью нору, как в «Алисе». Это этой мысли я едва не засмеялся, но сдержал смех.

Что-то я заболтался на лестнице. А зачем я вообще сюда приехал? Ах да, номер! Блин, надо будет подлечить нервы и память, когда вернусь домой. А потом поехать... Котельники. Черт, Марина! Я совсем про нее забыл с этими историями! Надеюсь, что она жива.

- Последний вопрос, - сказал я. - К вам несколько дней назад к вам приезжала девушка? Примерно моего возраста. Она была еще одета в военную форму.

- Таких прохвосток здесь не держат! - закричала Марта Борисовна. - Все эти выродки пасутся в своих Котельниках. В нашем кругу же за всем следит господин!

- Какой господин? Здесь, как мне казалось, совет деревни всем управляет.

Марта Борисовна раскричалась не на шутку:

- Эти продажные человечки?! Да они только и умеют, что деньги из своих подданных качать! Вот наш господин, Велиал, никогда не допускал такого беспорядка. А тут явилась эта шавка, рабыня стервы Мары, и смеет спрашивать меня о чем-то! И все-таки прекрасно, что господин позвал именно вас для их истребления.

Я с ужасом поднялся на второй этаж и пытался успокоиться. Эта женщина настоящая сумасшедшая! Шавка! После таких слов я едва смог удержаться, чтобы не достать «Берету» и не выстрелить пару раз по коленкам. Плевать, что она уже в возрасте, но ведь и угрожала Марине, когда та в первый и последний раз зашла в эту помойку. Что хозяйка вообще о себе возомнила? Мол, если тут всем заправляет, то можно называть кого угодно как угодно? Нет, она точно спятила.

Особенно, когда упомянула Велиала. Как он мог призвать меня? Через Галкина или Савельева? И зачем ему я? Кого я должен истребить? Чудовищ и марионеток Герда или жрецов Мары? Больше всего меня беспокоит то, что Марина могла быть послушницей богини холода и смерти. Нет, на девушку это совсем не похоже, если только она не мастерски не показывала виду. Бред!

О чем ты вообще думаешь, Громов? Ты вообще не должен был здесь останавливаться, а должен уже быть на пути к Котельникам! Что я здесь должен найти? Даже если этот убийца и жил в соседнем номере (если верить словам Баранова), если мой тайный напарник и приходил сюда, как это поможет найти Марину? Вдруг ее сейчас пытают. Или проводят какой-нибудь кровавый древний ритуал, принося девушку в жертву ради удовольствия богини. От этих мыслей становилось только хуже: я с криком по коридору бросал стулья, лежавшие здесь каким-то образом на полу, бил кулаком стены, что-то кричал. Под конец снова в ход пошли слезы. Только они могли на время погасить пламя ярости и гнева, пылающего внутри меня.

Что я делаю? Что на меня нашло? Я еще ни в чем не уверен, а уже психую от каких-то догадок, которые еще не доказаны. Мало ли что сказала эта больная на голову Марта Борисовна! Даже если я и прибыл сюда по желанию Велиала, который каким-то чудом смог организовать все так, чтобы не было ничего подозрительного, то это не значит, что собираюсь ему подчиняться. Уверен, что с Мариной вышла та же история, только ее вызвала Мара. Но для чего мы им нужны? Неужели хотят с помощью нас перебить друг друга? Интересно только как. Я, хоть и следователь ФСБ, но не Рэмбо какой-нибудь из боевика, где главный герой убивает сотни вражеских солдат из одного автомата, а местные жители не сойдут даже за рядового солдата вьетнамской армии. Если только они преждевременно не превратятся в очередных кровожадных чудовищ.

Так, нужно собраться с мыслями, осмотреться и ехать в тот поселок. Если верить тетради, которую я нашел в доме Русаковой, то в Котельниках автору были не особо рады. Думаю, мне тоже не особо порадуются, особенно когда узнают, что на их землю ступила нога очередного послушника Велиала, хоть я им и не являюсь. Но ведь и Марина не знала о Маре. Откуда тогда Марте Борисовне знать об этом? Какая разница! Я достал фонарик и осветил коридор. От увиденного едва не плюхнулся пятой точкой на пол.

Все та же сцена, как из первого кошмара: двери либо заколочены досками, либо на них висела два десятка цепей и по пятнадцать замков. Только сейчас не было света, коридор не был бесконечным, стены какие-то облезлые что ли. Лишь только две двери остались нетронутыми: мой номер и соседний. Из моего номера тускло горел свет.

- Кто-нибудь останавливался сегодня у меня в номере? - спросил я у Марты Борисовны.

В ответ тишина. Я вернулся на лестницу и посветил фонариком по холлу - женщины здесь не было. Куда она делать? Нет, она тут, просто спряталась. Сомневаюсь, что она вообще выходит когда-нибудь на улицу. Достав «Берету», я ногой выбил дверь своего номера - внутри никого. На тумбочке работал светильник, слабо освещая спальню. В ванной тоже никого. На окне все так же была решетка, только сейчас она проржавела. Интересно, может ли так железка покрыться ржавчиной за пару дней? Такое ощущение, что я попал в будущее, а пару дней назад жил настоящим. Может тот коридор, по которому из участка полиции я выбежал в лес был еще чем-то вроде машиной времени? Не думаю, но вот это место точно постарело. Вероятно, и хозяйка тоже.

На постельной простыне, которая была вся в пятнах, лежал сверток. Тот самый, что я отдал Сазонову ночью на остановке. Как он сюда попал? Я хотел позвать Марту Борисовну, чтобы узнать об этом сувенире, но передумал. Вряд ли она скажет что-то существенное, да и говорить с ней после услышанного нет желания никакого. Более того, она пропала. Лучше бы и не появлялась, спокойнее будет.

В свертке я нашел бумагу, на которой было написано это: «В полночь будь на остановке. Главное правило: во время поездки никогда не оглядывайся. И еще, не вздумай истреблять людей в Котельниках - этого Герд и ждет». Откуда он знает про мой маршрут? Слежка? Исключено. Я хоть и в шоковом состоянии, но преследующего меня человека засек бы сразу. С другой стороны, я не уследил за Мариной. Блин, время идет - я все здесь торчу. Надо бы вернуться в машину.

В коридоре раздался скрип двери соседнего номера. Кто это? Вряд ли Марта Борисовна. Значит, это мог быть Воронов или неизвестный напарник. За мной установили слежку! Держа пистолет наготове, я медленно вышел в коридор, второй рукой освещая фонариком. Луч света осветил темное помещение - никого. Лишь слегка открытая дверь. Странно, ведь пару секунд назад она была заперта. И это точно. Может, это тот, кто оставил мне сверток с посланием?

Я резко открыл дверь и увидел то же самое, что и во сне: те же черные мантии, тот же кинжал, красные свечи (только теперь они не горели). Обыскал всю комнату, но ничего существенного так и не нашел. Из предметов были лишь изогнутая вилка, сломанный карандаш, черная сажа и сгоревшая бумага. Больше в этом номере делать нечего.

По дороге я не стал заезжать в сгоревший дом Сазонова, брошенные металлургический завод и ферму. И так потерял слишком много времени. На мобильнике часы показывали одиннадцать утра. Сейчас только одна цель - найти Марину в поселке Котельники.

По дороге я все размышлял о словах Марты Борисовны. Может, они и не имели никакого смысла, но они хоть как-то проливали свет на сложившиеся обстоятельства. В Глухой обитают поклонники Велиала, в Котельниках - Мары. Оба поселения ненавидят друг друга и готовы в буквальном смысле рвать друг другу глотки. Если верить, то Марину позвала Мара, поэтому ее здесь ненавидели. Но если меня вызвал Велиал, то какого лешего меня пытаются убить? Сомневаюсь, что это скрытые агенты Мары. То кто? Может, тот самый Герд, бывший пророк здешнего бога? Он же, по словам капитана бункера, хочет стать новым богом? Скорее всего, убирает опасных людей. Но какую, интересно, опасность я представляю богу?

Мысли прервал автобус, стоявший на обочине. Если верить местным легендам, то автобус сгорел сорок лет назад на этом же месте. Я все никак не могу понять, почему все говорят тридцать, когда на самом деле сорок? Физика, химия, история, право - этого деревенские могли и не знать, но неужели у всех так трудно было с математикой? Понимаю, если бы их спросили о корнях, интегралах и гиперболах, но вычитание учат в первом классе. Или это место настолько погрязло в язычестве, что тут нет ни одной школы.

Остановившись, я с пистолетом в руке вышел из машины, на всякий случай закрыл дверь со стороны водителя на ключ. Трудно поверить, что эта рухлядь сдвинется хотя бы на миллиметр с места: колес нет, краска почти вся облупилась, повсюду многолетняя ржавчина, стекол не было. Зайдя внутрь, не увидел ни одного пассажирского сидения. Только водительское, и то в грязи и большом слое пыли. Но в конце салона, если его так можно назвать что-то лежало. Черт, это же человеческое тело!

Кто это? Жив ли тот человек? Не исключено, что это просто бомж, который здесь спит, но, как подсказывало чувство следователь, это не так. По-прежнему тело не подавало никаких признаков. Выходит, тут мертвец. Краем глаза заметил на стенах кровь, только уже засохшую, из-за чего ее было не трудно спутать с ржавчиной. Я решил перевернуть труп: все же нужно знать, кто тут лежит. Одет неизвестный был в серое пальто с капюшоном, черные брюки и сандали.

Перевернув тело на спину, я ужаснулся - не было головы. Страх накатил с такой силой, что я вскочил на ноги и начал водить пистолетом из стороны в сторону, полагая, что убийца был где-то рядом до сих пор. Не знаю, почему в голову пришла такая мысль, но перестраховаться не мешает. Я не эксперт по трупам, поэтому не стал осматривать тело. Да и смысл? Странно, но я опять не слышал никаких звуков вокруг: ни шелест листьев, ни ветра, ни птиц и других животных. Топнул - звук есть. Такое ощущение, что мир вымер вокруг меня. Последний раз такое было в участке...

Тот, кто был там, в темном коридоре, мог прятаться в лесу и наблюдать за мной! От этой мысли я еще больше занервничал и всматривался практически во все. Прошло, наверное, минут пятнадцать. Сомневаюсь, что убийца играет со мной, пока у меня не сдадут окончательно нервы. В дальнем углу заметил что-то черное. Подошел ближе - шерсть, причем козья. Уж не сбросил ее тот самый козел, что за последние сутки дважды наведался ко мне? На самой шерсти несколько осколков стекла, изнутри были кровь и несколько небольших кусков мяса. Скорее, похоже, что тут с него живьем кто-то пытался содрать ее. Может, за это и умер тот бедолага? Нет, срез на шее ровный - рубили острым предметов, вероятнее топором. И отрубил голову вряд ли козел. Хотя после него и дом взорвался.

Я еще раз оглянулся - никого. Прислушался - ничего. Нужно узнать, кто тут был, поэтому обыскал карманы. Шариковая ручка, какая-то черная нить, старая фотография. Трудно из-за трещин и пятен разобрать лица, но, судя по всему, тут трое человек, и две из них женщины. Может, труп - один из них? По коже могу сказать сразу: это пожилой человек. Снимать штаны, чтобы определить пол, я не стал. И так тут воняет, хоть я на запах и обратил внимание только сейчас. Во внутреннем кармане нашел паспорт и вышел из автобуса.

Документ открыл только тогда, когда сел в «бумер». Паспорт принадлежал гражданке Васильевой Тамаре Мадленовне, уроженке поселка Котельники. Кто ее убил? Жители Глухой? Неужели эта война продолжается по сей день? Трудно представить, что старики и люди средних лет идут убивать друг друга. Ледовое побоище отдыхает!

И как связан со всем этим якобы пропавший лейтенант Сазонов? Может, он узнал что-то об этом и решил сбежать? А Воронов? Вряд ли они сообщники, но нельзя этого исключать. Нужно проработать все возможные версии происходящего. Но это после того, как я найду Марину в Котельниках. Надеюсь, во мне местные не заметят «шестерки» Велиала...

Глава 8

Судьба человека определяется тем, что происходит в его голове, когда он вступает в противоречие с внешним миром.

© Эрик Берн. Люди, которые играют в игры

Котельники оказались куда цивилизованнее, нежели деревня, в которой царил один хаос. В паре метров от поворота к первым домам стояла бензоколонка. Бензина оставалось лишь на пару часов - нужно заправиться. Не думаю, что смогу покинуть эту деревню раньше, чем через сутки. В лучшем случае. Вставив пистолет в бак, я подошел и постучал в окошко - никого. Еще раз - тот же результат.

Тут тоже все вымерли? Ладно, прибегнем к крайним мерам. Я зашел в магазин - ни души. Что ж, похоже, я тут совсем один. А какого черта? Я же представитель законной власти! В Москве, да и в любом другом месте, это бы не прокатило, но не ходить же мне километрами пешком по дорогам. Подойдя к кассе, я нажал несколько кнопок, затем вернулся к машине - бензин пошел. Лишь бы он был нормальным, а то сломаться по пути, если за тобой гонятся, не очень хочется. Через пару секунд бензин перестал поступать в бак, стрелка в салоне показывала максимум.

Одной проблемой меньше. Машину я оставил в сотне метров после дороги в поселок: мало ли, проткнут еще шины или перережут провода под капотом. Место с дороги не просматривалось из-за густых деревьев. То, что мне и нужно. Включив сигнализацию, двери машины закрылись, и я направился в поселок.

Видимо, это место и в правду дом Мары: тут холоднее, чем в Глухой, да и небольшой слой снега повсюду. Местные, как видно, заботятся о своих домах и участках: стены и заборы покрашены, дорожки расчищены от снега, здания в хорошем состоянии. Где-то недалеко слышался звук топора: кто-то рубил дрова для печки. Странно, но почему всем этим не занимались в Глухой? За все время я видел лишь обшарпанные и готовые развалиться дома (мотель вообще был, наверное, местной свалкой), а местные все время либо боялись, либо убивали. Не могу пока сказать, что здесь люди добрее.

Кстати, что им сказать, если речь зайдет о деревне? Нельзя даже заикаться, что я хотя бы дышал там - сразу порвут на части. Тогда какую легенду мне использовать? Точно, расследование убийства! Ведь я нашел тело в том автобусе. Но что столичному следователю делать в таком вымирающем месте? С той полицией наверняка они не дружили, а они могут быть единственными, кто меня мог вызвать. Анонимная наводка тоже не пойдет. Случайный проезжий отпадает, так как сюда вряд ли кто заезжает. Блин, тупик! Меня раскроют тот час, а этого нельзя допустить!

Секунду, а Русакова! Ну конечно же: скажу, что расследую дело об исчезновении дочери одного богатого московского бизнесмена. Не факт, что мне поверят на слово, но это лучше, чем ничего.

- Что-то ищете? - произнес кто-то сзади.

Я чуть не вытащил пистолет. Позади стоял человек шестидесяти лет с косой в руке. Одет в теплую одежду, из-под шапки виднелся конец седой челки, нос какой-то кривой, губы словно распухли, на щеке синяк приличных размеров, глаза карие, зубы желтые, а изо рта такая вонь, что я старался не дышать ею.

- Вы что-то ищете, молодой человек? - повторил дед, сильнее сжимаю косу.

Я быстро пришел в себя и открыл личное удостоверение:

- Лейтенант Федеральной Службы Безопасности Громов, следственный отдел.

- Что вы тут забыли?

- Расследую одно дело. Вы тут случайно не видели девушку в последнее время? Она примерно моего возраста, рыжие волосы, одета в солдатскую форму.

Дед посмотрел сначала в «ксиву», а затем на меня? Нет, в таких ситуациях меня не возьмешь. Пару раз меня внедряли в преступные группировки и обучали, как правильно врать и не показывать виду. Сейчас эти уроки мне помогли: дед опустил косу, но взгляд стал грозным.

- Вы из Глухой?

- Что?

- Деревня? - уточнил незнакомец, подойдя ближе. - Вы из соседней деревни?

Какая же вонища шла из его пасти. Я уже подумал, что задохнусь.

- Нет, я из Москвы, - говорил я, пытаясь не задерживать дыхание. - Свою цель приезда я уже назвал. Так вы ее видели?

Жалко, что нет с собой фотографии. Дед улыбнулся и махнул рукой. Я пошел за ним. Ух, кажется, пронесло. А ведь был на волоске от смерти.

- Да, - начал дед, - я ее видел, но дней, не соврать бы, пять назад. Я помню, как она заезжала на красивой машине на заправку. Кажется, купила продукты, заправилась и уехала.

- Вы не знаете куда?

- А вы по дороге видели сюда деревню?

- Глухая? - спросил я, делая вид, что никогда там не был.

- Именно. Она зачем-то отправилась именно туда. На ее месте я бы не поехал туда ни за какие деньги!

- Почему?

Дед остановился, поправил телогрейку и продолжил:

- Да одни бандиты там живут. На днях приехала сюда милиция их, наводила справки о давно закрытом деле. Может, вы слышали про автобус с мертвецами?

- Что, простите?

- Вы, наверное, человек, который не верит во всю эту мистику. Но все же, я вам тут кое-что расскажу. Давно тут произошел один, как многие говорят, несчастный случай. Автобус ночью сгорел, а в нем были люди. Никто тогда не выжил. С тех пор этот автобус останавливается в деревне Глухая, а затем едет сюда.

- Почему именно сюда? - перебил я рассказчика.

- В семидесятых годах был маршрут от железнодорожной станции до нашего поселка. Вот, видимо, до сих пор так и ездит по дорогам. Говорят, что люди там смотрят в одну точку, изредка между собой переговариваются и не моргают. Лица похожи на мраморные портреты статуй или бюстов. Но что самое удивительное, что автобус останавливается именно у поликлиники в той деревне.

- Вы на что-то намекаете?

- Это место проклято, и все беды пришли сюда в прошлом веке. Из-за них начали происходить кровавые убийства и жертвоприношения.

Фактически, ничего нового я для себя не узнал. Капитан рассказал мне почти то же самое, но не очень-то вдавался в подробности об автобусе. Вероятно, что это лишь местная сказка, которой пугают детей. Но дед рассказывает об этом так, будто верит во все это и боится. Особенно злостно он говорит о Глухой. Значит, тут и живут сторонники Мары.

- А еще этот выродок, - продолжал дед на повышенных тонах, - чадо Герда! Именно он проклял тот автобус! А ведь в нем тогда и наши местные ехали домой в ту ночь...

- Как это проклял? - поинтересовался я. - Может, он просто что-то подложил туда или вывел из стоя деталь какую-то.

- Нет, молодой человек. Если бы он просто убил всех. Но ведь они изредка появляются по ночам на дорогах. Это я о тех погибших. Да еще и забирают других, кто к ним садится.

- Значит, это дело и расследовали те милиционеры?

Глупо было говорить полицейские: по дороге я не заметил ни одного отделения. Что там отделения! Больницы, аптеки, ларьки, магазины, фермы, мастерские, гаражи - ничего этого не было. Чем же они зарабатывают себе на жизнь? Может, в домах есть теплицы, в которых выращивают овощи и пшеницу? В такую погоду на огородах и в поле не покопаешься. Хотя наверняка уже запаслись на зиму. Может здесь и валюты нет?

- Да, - сказал дед, остановившись у одного маленького дома. - Как раз в этот дом они и зашли.

- Кто здесь жил?

- Семья сгоревшего водителя Васильева. Только тут никто не живет.

- Съехали?

- Все куда хуже: жена водителя застрелилась при опознании тела мужа, а мать недавно пропала. Говорят, что пошла на могилу сына, но одна здешняя бабка видела, как та пошла в сторону автобуса.

- Который стоит недалеко отсюда?

Может, стоит спросить про козла? Нет, мне и без этого историй хватает.

Только сейчас заметил, что в поселке практически все дома одинаковы: все небольших размеров, сараев или конюшен нет, заборы метровой высоты, участки в пару соток, даже покрашено все лишь в белые и темно-коричневые цвета. Лишь одно здание на фоне остальных бросалось в глаза. Трехэтажная постройка из белого камня, темная крыша в японском стиле, окна в виде щелей, большие двери (как в средневековых замках).

Я уже собирался спросить старика, что это такое, как изнутри здания зазвонил колокол. Это что, храм? Ратуша? Церквей тут не было. Вероятнее всего, это какое-то убежище для тайных поклонений, я так думаю.

- Извините, но вынужден вас оставить, - сказал старик с улыбкой. - Сейчас у нас тут одно важное заседание по поводу дел поселка. Говорю сразу: вас туда не пустят. Желаю удачи с вашими поисками!

Из соседних домов вышли люди и побежали к громадной постройке, откуда доносился звон колокола. Что ж, если все сейчас пойдут туда, то у меня есть шанс обыскать все дома. Старик мне врал по поводу девушки.

Я вернулся к «бумеру», забрал из него все пистолеты, «калаш» и патроны. Все четыре магазина для автомата подвое склеил изолентой, как это можно увидеть во многих компьютерных шутерах. Если Марину и в правду вызвала Мара, то ей вряд ли что-то угрожает. Но не факт...

Я обыскал почти все дома, но не нашел ни малейшей зацепки о девушке. К счастью местные не держали собак, а зря. Хотя воровать тут совсем нечего, если только кто-то сильно хочет овладеть старинной рухлядью: порванные ковры, старые диваны и кровати, черные фотографии в рамках, ржавые трубы, разваливающиеся печки, скрипящие полы, мешки с протухшими овощами, дырявые железные ведра, вода зеленого цвета, сломанные шкафы, сгоревшие книги, разбитая посуда. И так живут местные жители? Удивлен, что тут не водятся крысы, тараканы или даже мухи.

Остался один дом. Тот самый, к которому подъезжала полиция. Значит, не врал мне Баранов в своем кабинете. Внутри то же, что и в других домах. Только что-то капало на какой-то железный предмет. Ведро или таз, например. Осторожно и тихо пройдя вдоль стены, я снял «Беретту» с предохранителя. Выждав пару секунд, резко выпрыгнул из-за угла. И чуть не закричал от страха: в железный таз, который уже наполовину бы наполнен, капала кровь с головы той самой старухи, которую убили в том автобусе. Для верности достал паспорт - то же лицо. Только сейчас у этого оно перекошено от страха. Да и поработали настоящие садисты: глаза выколоты, вместо них какие-то монеты, все зубы вырваны, язык висел на проволоке, которая прикреплена к волосам.

Подавляя рвоту, я выбежал на улицу. Чем же бедная старая женщина провинилась, что заслужила такую участь? Может, потому что ее сын, сгоревший водитель, теперь в виде призрака водит автобус? Местные жители точно способны толпой набросится. Возможно, это их рук дело. Черт, ведь дед же с косой был! Дурак, как я это мог выпустить из виду?

Сколько человек живет в этом поселке? Не считая дом убитой, их всего двенадцать. Значит, около двадцати-тридцати жителей. Не в моих правилах стрелять в пожилых, но сейчас вопрос стоит о жизни и смерти. Пистолет убрал в карман, а «калаш» привел в боевую готовность. Не знаю как насчет той войны, но мне оба населенных пункта объявили отдельную войну. Жестокость, кровь, язычество, жертвоприношение, убийства, нападения, похищение - сколько еще нужно причин, чтобы заставить остальных нормальных людей осознать реальную опасность.

Теперь нужно как-то проникнуть в это здоровое здание. Если Марины не будет и там...

Едва был слышен женский крик, исходящий от этого здания, а затем огромная дверь немного отворилась. Вот она! А если ловушка? Есть только один способ узнать это.

Со всех ног я добежал до этого здания, дошел до угла и прислушался. Несколько человек ходили около двери. Часовые? Снаружи внутрь никак не забраться, только через парадный вход. Надо выманить этих людей наружу. Надеюсь, что ружей они при себе не имеют.

Выманить их можно двумя способами: маячить перед глазами или заманить приманкой. Маячить не вариант. Даже с таким количества оружия мне вряд ли удастся справиться с толпой фанатиков. Тогда какую приманку использовать? За куском мяса или золотой монеткой жители не побегут. Шум? Из автомата не стоит: слишком громко и патроны жалко просто так тратить.

К счастью, я нашел решение. Рядом лежал булыжник. Куда его кинуть? Рядом лишь забор, дороги да стены домов. Стоп, колодец! Бросок рассчитал правильно: камень ударился о небольшую железную крышу, издав протяжный гул и эхо.

Как я и думал: три человека отворили здоровую дверь и вышли наружу, ища источник шума. Автомат снят с предохранителя и поставлен на одиночный режим стрельбы. Очередью только больше потратим: бронежилетов не было видно. Троица приблизилась к колодцу, дуло автомата глядело им в спины.

Женский крик на пару секунд снизил мою готовность: я отвлекся, а трое пожилых мужиков развернулись в мою сторону. Они что-то закричали - автомат трижды выстрелил. Первая пуля пробила крайнему справа голову, разметав вокруг мозги старика, вторая угодила в грудь стоящему посередине, а третья - в живот последнему. Троица упала на землю, третий сжимал руки на животе и что-то говорил невнятное. Все, скрываться бессмысленно теперь! За углом здания, правда, едва сам чуть не умер: замахнувшись, очередной дед попытался срубить мне голову. Мне удалось уклониться от удара, сделав кувырок вперед, и топор вонзился в стену здания, причем глубоко. Надо же, эти жители, в отличии от деревни Глухой, куда сильнее и опаснее.

Спереди выбежал еще один старик. Ну и старики же тут! Прямо отдельная поселочная армия (в какой-то мере они ими я являются), раз в таком возрасте быстро передвигаются и обладают большой силой. Повезло, что бежавший не успел вовремя затормозить и споткнулся о лежавшее ведро. Воспользовавшись моментом, я развернулся, ударил прикладом мужика в спину, который до сих пор не мог вытащить топор. Взревев от боли, старик упал на землю. Второй уже поднялся и хотел ударить мне в затылок серпом, но упал на землю замертво: пуля «калаша» пронзила горло.

Женский крик раздал снова, но теперь что-то с грохотом упало около дверей. Проклятье, неужели это Марина? Нет, нужно все проверить! Я резко вошел внутрь, водя автомат из стороны в сторону. На полу в луже крови лежала старуха, рядом кухонный нож. Кажется, все не так плохо. По лестнице кто-то бежал, затем кто-то еще быстро спускался.

Я выставил оружие и приготовился стрелять. Нервы давали о себе знать: руки дрожали, дыхание участилось, ноги слегка подкашивались, глаза «бегали» по сторонам, ища возможного противника. Когда шаги были совсем близко, мой палец был готов нажать на спусковой курок. Но, к моему счастью, я сумел в шагах отличить звуки каблуков от берцев - я не стал стрелять. Из дверного проема выбежала Русакова. Вид, должен признать, был не лучший: на лице синяк, кулаки в ссадинах, штаны и берцы в грязи, куртка разорвана. Видать, подралась с местными, и счет в ее пользу. За ней гнался очередной старик с густой седой щетиной. Русакова резко остановилась и нанесла удар ладонью по челюсти преследователя. Человек, всхлипнув, чуть не свалился на пол.

Очередной выстрел убил старика. Пуля пробила голову, разбрызгав стены мозгами и кровью, и застряла в стене. Марина кинулась ко мне и на бегу крепко обняла. Черт, хотел бы и я ответить взаимностью, но чуял, что рядом еще присутствуют люди. Марине я отдал пистолет Макарова и запасную обойму, сам же поставил режим огня на автоматический. Только сейчас я осмотрел помещение. Здание внутри оказалось не таким огромным, как казалось с улицы: комната напоминала квадрат размеров «семь на семь», небольшой стог с сеном в дальнем углу, круглый старый столик, на котором стояли три догорающие свечи, и большие засовы на входных дверях. Та дверь, из которой выбежала Марина, вела к лестнице на верхний этаж.

А еще из щелей стен дул холодный ветер. Холоднее, чем на улице. У них там что, морозильная камера за стеной?

- Макс, - сказала Марина, снимая «ПМ» с предохранителя, - их тут около трех десятков.

- Знаю. Но где они?

- Думаю, что за стеной. Тут тайный проход где-то есть...

И мы его нашли: после слов о потайном проходе стены напротив входных дверей начали раздвигаться. Мы попались в ловушку! Можно было бы убежать, но этот вариант бы ничего не дал. Потайной комнатой оказался большой ледяной зал, я бы даже сказал морозилка: стены покрыты довольно толстым слоем льда, на полу снег, с потолка свисали приличных размеров сосульки, посреди зала трон из черного дерева и красной ткани, рядом находился большой круглый стол, на котором лежали какие-то бумаги, острые хирургические инструменты и золотая чаша. На троне сидела та самая женщина, что была на картинке в тетради, только глаза светло-голубого цвета почти светились в полумраке. Вокруг трона стояло пятнадцать человек с разным подручным оружием: топоры, серпы, ножи, тесаки, вилы и даже ножницы. Обычно в фильмах подобная толпа стоит с факелами, но вряд ли богине смерти понравится, если тепло от огня начнет топить снег и лед.

- Мара? - спросил я.

- Молчать! - закричала женщина на троне. - Как ты смеешь, служебный пес Велиала, являться на мою землю?

- Он мой друг! - закричала Русакова.

Я посмотрел на нее - из глаз текли слезы. Неужели она это говорит искренне? Неужели я и в правду так ей не безразличен? Кто бы говорил, лейтенант Громов: сам же плакал у участка полиции.

- Этот человек, как ты его называешь, на самом деле монстр! - продолжала неизвестная королева. - По приказу его хозяина он прибыл в ту проклятую деревню. По приказу Велиала он убил моих людей. И пытался убить тебя.

- Чушь, - продолжала защищать меня Марина. - Он сам спас мне жизнь. А ведь убить меня пытались твои «собачки» по твоему же приказу!

Кто-то из толпы сделал шаг вперед, чтобы возразить или закричать на девушку, но местная королева дала знак рукой, чтобы стояли молча на месте. Похоже, что наши с Русаковой проблемы одинаковы: обоих вызвали враждующие друг с другом боги смерти, местные жители (их верующие) защищают одного из нас и ненавидят другого, и сами же пытаются нас убить. Для чего? Может, на жителей действует этот ученик, Герд? Какой смысл?

- Девочка, послушай меня, - женщина в белом встала с трона. - Тебя выбрали не случайно: твоя кровь - вот ключ к успеху. Если каждый мой человек получит, твою кровь, то мы победим в этой войне!

Конечно! Как же я раньше не догадался?

- Кто-то хочет, чтобы Велиал и Мара перебили друг друга, чтобы ослабить их! - заявил я.

- О чем ты? - спросила Марина.

- Все просто. Кто-то дает идею Маре, что твоя кровь поможет убить жителей деревни Глухая. Тот же намекает Велиалу, что я и есть оружие. Итак, мы с тобой встречаемся заранее, чтобы сблизиться. Тебя похищают - я еду следом за тобой, приезжаю в поселок Котельники. Здесь во время ритуала ты погибаешь, я сражаюсь с местными и погибаю. Теперь начинается последняя кровопролитная война, в которой все погибают.

Странно, но даже Мара (если это и в правду она) внимательно меня слушала. Толпа тоже стояла молча. Но, как я ожидал, ко мне никто не прислушался:

- Смешно, - заявила Мара, сев обратно на трон. - А что, по-твоему, произойдет потом с нами?

- Вы ослаблены, у вас не последователей. Вся власть переходит к другому.

- И кому же?

- Возможно, Герду.

От этого имени толпа местных переглянулась. Сама же Мара сделала злостное выражение лица:

- Ну конечно. Умерший ученик Велиала приходит на землю, незаметно дает мне идею о нашем спасении и тем самым ослабляет нас? Нет! Нет, смертный! Эти убийцы и так несколько лет назад убили много моего народа. Народа, который веками поклонялся мне! А теперь Велиал решил взять всю власть в свои руки.

Странно. Как-то ничего не сходится все.

- А при чем здесь тогда этот сгоревший автобус? - решил я спросить напоследок.

- Один из потомков вашего Герда проклял автобус. Когда он сгорел, души не попали ни ко мне, ни вашему Велиалу. Души умерших теперь блуждают по дорогам и иногда прихватывают собой живых людей. Довольно! Пророчество сбудется!

Женщина резко встала и взмахнула рукой. Местные медленно двинулись на нас с Мариной. Надо что-то решать с этой проблемой. Но если убить Мару, то план Герда сработает. Ему нужно убрать конкурентов любыми способами.

Я выстрелил: очередь попала в правую ногу Мары. Женщина, закричав, упала на снег, схватилась за рану и что-то кричала на неизвестном мне языке. Большая часть жителей кинулась помогать своей повелительнице, но двое человек продолжали движение, сжимая в руках тесак и топор. Я и Марина, отступая, выстрелили - пули пистолета и автомата попали в грудь нападавших.

Теперь мы бежали обратно к дороге. Бежали как могли, даже не оглядываясь. Мы знали, что толпа гонится за нами, но старость и физическая неподготовленность позволяла нам вырваться вперед. Вот и асфальтированная дорога. Я отдал ключи от машины девушке и сказал:

- Сними сигнализацию и открой дверь ключом. Затем заводи двигатель, разверни машину и подбери меня.

Девушка побежала к автомобилю, а я опустился на колено и держал на прицеле дороги. Преследователи не заставили себя долго ждать. Вот и охота рази каприза какой-то женщины, любящей кровь и холод, рисковать жизнью и напрягаться изо всех сил? «Калаш» дважды плюнул короткими очередями - трое упали, оставшиеся люди затормозили, злобно глядя в мою сторону.

Я встал и побежал к подъехавшему «бумеру», Марина уже открыла дверь со стороны пассажира. Как только сел в салон и закрыл дверь, автомобиль быстро поехал в сторону деревни Глухая. Местные бежали за нами, пока совсем не сбили дыхание и потеряли силы.

- Можешь вести? - спросил я, поставив автомат на предохранитель и вытаскивая магазин.

- Да, конечно.

В магазине осталось четыре патрона. Я перевернул склеенные изолентой магазины и вставил целый. Еще один патрон остался в патроннике.

- Как ты меня нашел? - спросила девушка, сбросив скорость.

- Я вернулся в мотель, и хозяйка мне рассказала. В тетради, которую я нашел в твоем доме, написано, что Маре поклоняются в Котельниках.

- Макс, я... я, правда, ничего не знала об этом.

- Я тоже, так что не бери в голову.

До деревни мы ехали молча. Взглянув на нее, я понял, что кроме меня ей не кому доверять. Она останется со мной до конца, как и я с ней. Неожиданно что-то изменилось вокруг: все приобрело бледно-фиолетовый окрас. Видимо, приближается финал. Только как он?

- Макс, - сказала Марина, остановив автомобиль у металлургического завода, - я знаю, что ты сам не во всем разобрался, но что происходит.

Я закурил сигарету и начал:

- Весь этот спектакль затеивается для того, чтобы ослабить обе стороны. Это я про Велиала и Мара. Как они должны ослабить друг друга, я рассказал в Котельниках.

- И кто стоит за всем этим?

- Герд - бывший ученик Велиала.

- Но зачем ему это делать?

- Если верить капитану Кошелеву, которого я встретил в бункере, то Герд собирается стать новым богом. Но для этого ему необходимо убрать с места своего учителя и его главного врага. В этом случае Мара и Велиал остаются без внешней поддержки и становятся бессильными, и тогда Герд может забрать себе души жителей, чтобы увеличить силу.

- Но что-то тебе до сих пор не ясно? - спросила девушка.

- Именно. Есть два вопроса: как с этим связаны сгоревший автобус и безумная старуха? И еще: почему все твердят, что автобус сгорел тридцать лет назад, когда на самом деле сорок?

- Действительно, странно. Что будем делать?

Хороший вопрос. Я не знал, что делать дальше. Уехать не получится - это и ежу понятно. Времени совсем мало: эта «черная дыра» стала гораздо больше. И она принимала фиолетовый окрас - отсюда и окружающий мир такого же цвета.

- Нужно дождаться полночи, - предложил я, выкидывая окурок из окна. - Этот Сазонов, лейтенант деревенской полиции, пропал в автобусе несколько дней назад. Думаю, с этого все и началось.

- Ты хочешь с ним встретиться?

- Другого выхода я не вижу. Кстати, на следующем перекрестке сверни направо. Хочу еще раз заехать в этот бункер.

Доехали быстро и без происшествий. Складывается ощущение, что приехал на историческое поле боя: повсюду воронки от минометных снарядов и осколочных гранат, гильзы от автоматов, местами запекшаяся кровь, пара ржавых штык-ножей, несколько следов от советских армейских сапог, на ветке дерева кусок ткани. Похоже, что Кошелев и его отряд не выжили. Хотя капитан (или кто-то из его солдат) угнал мой «бумер», но зато спас жизнь от упырей-утопленников, хоть от миномета я едва не получил контузию. Сарай разрушен, а вот бункер почти не пострадал: только железная массивная дверь лежала в метре от бункера и несколько застрявших пуль в бетоне.

- Я спущусь вниз, - сказал я, забирая из салона «калаш». - Кстати, как ты оказалась в Котельниках?

- Сама не знаю, - пожала плечами Русакова. - Сперва, когда ждала тебя у твоей машины, начала непонятно из-за чего паниковать, затем началось головокружение, а потом... Потом очнулась в том доме связанной. Дальше несколько раз пыталась сбежать, даже убила четверых. Остальное сам видел.

- Почувствуешь панику еще раз - сразу ко мне.

Внутри бункера света не было. Пару раз щелкал по выключателю, но света так и не было. Хорошо, что фонарик еще работает. Словно очутился в другом времени, когда все вокруг устарело: примерно по колено в коридоре подземного бункера была вода, из щелей текли ручейки водоема, краска облупилась, на месте многих дверей была кирпичная кладка. Только одна дверь была заколочена досками, а вторая с табличкой «Штаб» заварена сварочным аппаратом. Открыть их не получится в любом случае: нет ни техники, ни специального оборудования под рукой нет.

И что я должен был тут найти? Какие-то доказательства? Нет, я просто убивал время, чтобы дождаться полуночи. Хотя можно просто поспать. Так, нужно подняться наверх и позвонить Лунину: что-то от него никаких вестей. Если он туда и добрался, в чем сильно сомневаюсь, то мог попасть в руки разъяренным жителям.

Я уже походил к лестнице, как с улицы раздались три выстрела. Кто-то напал на Марину. Выбежав наружу, я обнаружил тело старухи в черной одежде, а Марина, все еще целясь, стояла в четырех шагах от тела. В руке старухи лежал окровавленный кинжал.

- Ты не ранена? - приближаясь к телу, спросил Марину.

- Нет. Она... мне повезло, что вообще заметила ее.

Неожиданная старуха встала спокойно, будто у нее нет никаких ран. Глаза, налитые кровью, смотрели то на меня, то на Русакову. Что это такое? Неужели она действительно ведьма?

Старуха начала что-то говорить непонятное. Черт, что это за язык? А если она читает заклинания типа проклятья или порчи? Я сам не понял, как нажал на курок, а автомат выстрелил короткой очередью. Пули попали в грудь и живот, но ведьма стояла на месте абсолютно спокойно. Только перестала нести чушь и стала глубоко дышать и злобно смотреть на меня. Зрачки стали светиться золотым цветом. Неужели и она начинает во что-то превращаться? Только этого мне не хватало.

Старуха взлетела на высоту одного метра, выставила вперед руки и закричала:

- Хозяин получит ваши души!

Я и Марина начали стрельбу. Автомат и пистолет, отстреляв все патроны, смолкли. Ведьма, провисев в воздухе пару секунд, упала замертво на землю. Теперь она точно мертва. Сейчас я увидел ее изуродованное пулями тело: из груди сильно сочилась кровь, нижней челюсти не было, один глаз прострелен, из живота виднелись органы. Марину стошнило. В этот момент я вспоминал себя, когда в мотеле увидел месиво, устроенное Пожирателем.

Оставшуюся часть времени мы провели в машине, недалеко отъехав от водоема. Ничего не изменилось. Только даже ночью от «дыры» в небе исходил яркий фиолетовый свет. Все это напоминало северное сияние, только одного цвета и другой орнамент. Конец все ближе. Только что уготовили нам с Мариной?

В полночь я сидел на остановке, а Русакова осталась в «бумере». Мы договорились, что она будет следовать за автобусом. Из головы не вылезала строчка «Во время поездки никогда не оглядывайся». Я помню из слов Баранова, что в найденных записках Сазонова говорилось, что лейтенанта тоже об этом предупреждали. Но Сазонов оглянулся и почувствовал жар.

Как и в первый раз, я не заметил приближение автобуса. Звука работающего мотора не слышно опять. По виду вроде то же самое, только другой цвет и занавески на окнах. Кивнув головой Марине, я пошел к открывшейся двери. Водитель, как и рассказывал полковник Баранов, одет в клетчатую рубашку.

- Ну что застыл? - спросил он меня. - Садись. Главное правило помнишь?

- Не оглядывайся во время поездки, - ответил я, поднимаясь в салон.

- Садись. Место рядом с Сазоновым.

А ведь правда: свободное место только одно, притом одно кресло слева, а справа сидел молодой парень в черной куртке и молодая девушка, которая меня сбила с ног в ту ночь. Кроме Сазонова и еще одного человека в кожаной кепке остальные пассажиры сидели словно зомби: смотрели только вперед и не моргали. На меня даже никто не обратил внимания, кроме Сазонова, водителя и того неизвестного.

Я сел на приготовленное для меня место рядом с лейтенантом полиции, дверь закрылась, автобус тронулся. Хотел оглянуться, но вспомнил про главное правило. И так понятно, что Русакова за мной поедет следом.

- Ну что, товарищ лейтенант? - прервал молчание Сазонов. - Будем знакомы: лейтенант полиции Сазонов.

- Лейтенант ФСБ Громов, - не стал пожимать протянутую руку собеседника.

Сначала используют меня в качестве курьера, а затем силой телепатии заставили отдать сверток. Теперь думают, что я все это забуду?

- Нет, не думаю, - прочел мои мысли Сазонов.

- Умеешь читать мысли? - спросил я, удобнее устраиваясь на сидении.

- Как сказать. Ну ладно, ты пришел сюда за информацией по поводу происходящего?

- Да. Но рассказывай все с самого начала.

- Со свертка, который ты мне привез, или с пожара этого автобуса?

- Я же сказал тебе, что с начала. И подробнее.

Вздохнув, Сазонов начал рассказ:

- С самого начала нет смысла говорить: тебе все капитан Кошелев рассказал. Как я оказался в автобусе, ты сам знаешь со слов полковника Баранова. Просто глянул назад, чтобы убедиться в «хвосте» - теперь вечный пассажир. Ну а теперь как же сгорел автобус. В парке работал один механик, которых что-то там подкрутил и, в буквальном смысле, колдовал. Им оказался Аристарх, потомок Герда, который, как ты знаешь, в эти места принес веру в Велиала. Объясню одну деталь: если из жителей кто-то умирает, не важно, каким способом, душа должна попасть либо к Маре, либо к Велиалу. Смотря в каких местах жил убитый. Так вот, после пожара души ни к кому не перешли.

- Вы бродите по земле просто так?

- Разъезжаем, если точнее. Да, мы заточены на веки вечные на земле. Но это мы так думали, пока недавно не появился новый бог. Герд.

- Он хочет забрать души себе? - спросил я.

- Да. Как ты догадался, он каким-то образом тайком дал идею обоим богам, что ты и твоя... напарница помогут в борьбе друг с другом. Схему ты рассказал правильно. Но если бы план сработал, то у Герда было бы достаточно душ. И апокалипсис наступил бы скоро.

Немного помолчав, лейтенант продолжил:

- Эта штука в небе - своего рода портал для армии Герда. Но апокалипсис произойдет только тогда, когда будут поглощены все души, включаю твою, лейтенант.

- Прости, - перебил я Сазонова, - но есть вопрос: если Велиал хотел меня сохранить для атаки на Котельники, то кто пытался меня убить?

- Во-первых, старая ведьма Кочегарка. Она убивает кого хочет, а души отдает Герду. Эта женщина сперва служила Маре, потом Велиалу, а сейчас Герду. Да, ей очень много лет, но почему она перешла - без понятия. Ну да ладно, умерла - проблемой меньше. Во-вторых, пытался убить сам Герд. Он дал идею Велиалу, но после нашей первой встречи нашел в тебе угрозу. Каким-то образом овладел полицией, превратил в тех существ и заставил напасть на тебя. Но, думаю, никто не ожидал такого сопротивления от тебя.

- А Пожиратель? Он ведь меня дважды спас.

- Этот демон служил Велиалу, поэтому охранял тебя, хоть сначала его вызвала ведьма.

- А что с этим бункером?

- Вот тут интереснее история. Про участь солдат ты знаешь. Однако почему-то души этим людей ни к кому не попали. Они остались в том бункере и охраняли это место. Никто не мог их сломить, пока Герд не направил свою армию туда. Бой был жестким и тяжелым, но бойцы Кошелева не выдержали. Так что их души теперь у Герда.

Мы замолчали. Да уж, такого поворота я никак не мог ожидать. Все это напоминало древнерусскую междоусобицу, в которой князья готовы были убивать друг друга за власть. Спустя века на этих землях воюют языческая богиня и кровожадный демон, и еще против них только что ополчился ученик последнего.

- Этот портал закроется?

- Если не соберет души - да, но при этом произойдет что-то вроде ядерного взрыва. Все снесет вокруг. Радиус поражения я не знаю, извини.

- Сколько у меня осталось времени?

- До рассвета. Около шести с небольшим часов.

- А дороги? Ведь нельзя же сбежать отсюда?

- Можно, но только уехать может лишь девушка. Видишь ли, с тобой хочет побеседовать Велиал из-за провала задания, да и твой темный двойник там будет.

- Это тот, который убивает тех же людей, что и я? Только люди видят это иначе.

- Да. Но о нем я ничего не знаю.

Что ж, не так я хотел окончить свою жизнь, но выхода нет. Марина так просто меня не оставит одного, поэтому нужно придумать что-нибудь, чтобы она уехала как можно дальше от этого проклятого места. Есть шанс, что и мне удастся выбраться, но он слишком мал. Однако, если есть такая возможность, то ею нужно будет воспользоваться.

- Ты слышал про своего отца? - спросил я.

- Да, конечно. Печально, что он так погиб.

- Как? В доме тела не нашли ведь.

- Его забрал с собой один демон, который служит Герду. Сам принимает облик козла, чтобы не вызывать подозрений и пугать жертв.

- А как же его шкура? И, кстати говоря, я его ранил в голову!

- Шкуру он сбросил, потому что наполовину принял человеческий образ. Точнее сказать, выше пояса он почти как человек выглядит. Не считая бороду, глаза и рога. А мать нашего водителя не он убил.

- Местные?

- Верно. После смерти сына и его жены она едва с ума чуть не сошла: потеряла веру в Мару. Она каждый месяц приходила на место сгоревшего автобуса, приносила цветы и плакала. В этот раз ее туда старейшина деревни заманил, а потом косой отрубил голову.

Значит, я говорил вчера с самим старостой Котельников. Должен признаться, что вчера он меня чуть убедил в своих словах. Автобус все ехал и ехал, не сделав по дороге ни единой остановки. Оглядываться нельзя, занавески трогать тоже не хотелось. Салон освещали пара маленьких, но мощных ламп. Люди продолжали сидеть молча и смотрели вперед. Лишь один раз старушка повернула на секунду голову. Тут, в отличии от Глухой и Котельников, были люди разного возраста: старики, сорокалетние, тридцатилетние, даже несколько подростков были. Неужели они так вечно будут ездить по этой дороге, изредка подбирая пассажиров? Интересно, а если мест больше не хватит для душ? Черт, не о тем думаю сейчас!

- Когда остановимся?

- Приехали, лейтенант! - крикнул водитель.

Автобус встал. Я поднялся и хотел направиться к выходу, но остановился.

- Во время поездки нельзя, - сказал мужик в кожаной кепке, - а теперь гляди, только не долго. А то и нам покататься хочется.

Сазонов и его жена до сих пор сидели на месте. В мозгах не укладывалось, что он, такой молодой лейтенант, стал заложником автобуса-призрака. Почему никто не может сойти? Предлагать уйти нет смысла: сами меня выпроводят силой либо придумают милионы отмазок. Что ж, прежде чем уйду, надо уточнить еще кое-что:

- Можно еще два вопроса?

- Только два, - вздохнув, ответил Сазонов.

- Как уехать девушке и что было в том свертке?

- Девушка пусть уезжает через Глухую. А в свертке было все то, что я тебе рассказал.

Как только я вышел на улицу, автобус в считанные секунды исчез из виду. Хоть дорога и тянулась вперед несколько сотен метро, транспорта нигде не было видно. Но это меня никак не удивило. «Бумер» остановился напротив меня, Марина опустила стекло:

- Все в порядке?

- Да, - ответил я, забирая из салона «калаш» и магазины к автомату и «Беретте». - Марина, скоро здесь будет совсем плохо. Езжай в сторону деревни, где мы встретились. Там дорога должна быть свободной...

- А ты? Останешься здесь?

- Выхода нет. Поверь, если бы хотел, то уехал с тобой. Послушай, ты должна вернуться в город и найти моего напарника. Его номер в моем сотовом.

Я отдал свой мобильный телефон. Марина плакала.

- Послушай, - продолжил я, - останешься со мной - погибнешь. Если я выберусь, то можешь прийти ко мне. Адрес моей квартиры записан в книжке, она в бардачке. На всякий случай, если что, приезжай к шести вечера на Патриаршие пруды.

Я направился в глубь леса. Я не слышал ни плача Русаковой, ни шума двигателя. Не ожидал, что могу так подействовать на кого-либо, хотя к ней чувствовал то же самое. Наверное, впервые встретил идеал девушки, но наше счастье разделяет смерть. Что ж, нужно дойти до конца, чтобы вернуться живым. Или постараться...

Глава 9

В этой прекрасной жизни было одно страшное и непонятное: все, все, кого он любил, рано или поздно куда-то исчезали.

© Фазиль Искандер. Сандро из Чегема

Я шел вперед, в глубь леса, огибая канавы и переступая через корни деревьев. Светло почти как днем, только солнце не было в реальности фиолетовым. Как и в прошлый раз: ни ветра, ни шелеста листьев, ни звуков животных. Лишь какой-то гул раздавался впереди, с каждым шагом становился сильнее. Что меня там ждало, я даже не думал и не хотел думать об этом. Какая разница, что или кто окажется там? Думаю, что там и произойдет мой последний бой.

Чем дальше шел в лес, тем становилось жарче. Такое ощущение, что в глубине леса была сама преисподняя. Будто там создан целый город из костей и плоти грешников, а в домах живут самые настоящие демоны. Они куда сильнее и страшнее тех, с которыми за последние дни мне пришлось бороться. В этом месте мои шансы выйти победителем стремились к нулю.

Но я шел твердо и уверенно к цели, осознавая свою гибель. Лес был однообразным и нескончаемым, отчего я выбился из сил. Прислонившись к стволу дерева, стер капли пота с лица. Черт, как же тут жарко! Не хотелось бы заблудиться в лесной печи. А вообще я правильно иду? Снова паника проникает в мысли, а ноги становятся «ватными».

Но все закончилось так же неожиданно, как и началось: ни жары, ни усталости не чувствовал, а гул вернулся. Этот звук и указывал мне направление. Больше ориентиров у меня нет.

И вот я дошел до нужного места. Перед моим взглядом раскинулась поляна круглой формы, в центре которой стоял человек. От него исходил гул, а также белый яркий свет, сквозь который трудно было разглядеть черты внешности.

- Не заблудился? - раздался голос от человека.

Трудно даже этого назвать голосом одним, потому что от него исходило сразу несколько голосов и звуков, напоминающих скрежет металла и сильный ветер. Кто стоит передо мною? Велиал, Герд, Воронов, мой темный двойник... или же Лунин? Я ведь совсем забыл про него! Видимо, он нашел эту проклятую деревню, а его схватили и... Нет! Об этом даже думать уже не могу! Я и так один стою посреди этого места. Я сейчас стоял, опустившись на колени, и читал молитву, но молился не за себя. Марина должна отсюда уехать живой и невредимой. Она не заслуживает участи, что ждет меня или кого-то другого.

- Почему ты не выполнил мой приказ?

Теперь свет исчез, а голоса сошлись в один, более приятных слуху голос. Теперь я отчетливо видел человека, который находился в нескольких шагах от меня. Им оказался парень моего возраста с голубыми глазами, бледным вытянутым лицом, густыми бровями, длинным носом, острыми ушами и длинными седыми волосами. Это что, эльф лесной? Одет как-то странно: деревенская рубаха, завязанная вокруг пояса веревкой, рваные светлые штаны, на ногах лапти. Этот вид вызывал у меня испуг и смех, хотя изначально вызывал доверие. Это обман! Впереди меня стоит очередной демон!

- Бог, есть точнее, - произнес неизвестный, сделав шаг в мою сторону.

Вряд ли его остановил мой автомат, направленный в сторону парня. Я даже не уверен, что пули на него подействуют. Если придется сражаться, то против него останутся одни кулаки. Хотя, думаю, и от них толку не будет.

- Велиал, - наконец представился незнакомец.

- Чего тебе нужно? - спросил я.

- Я требую объяснения: почему ты не выполнил мою просьбу? Нужно было всего лишь убить эту владыку холода. А ты всего лишь ранил ее.

- Ты хотел победы, лишив меня жизни?

- За все нужно платить.

- Ты это о чем? - мой обычный голос превратился в крик.

Руки дрожали, палец готов нажать на курок от любого звука. Однако Велиал продолжал спокойно стоять и смотреть на меня совершенно спокойно, не показывая паники, страха, радости или недоверия. Лицо не менялось.

- Кто, думаешь, тебя все это время защищал? Ведь Пожиратель мог тебя убить.

- Это я знаю, - ответил я, сделав несколько шагов назад. - Но как же эти оборотни в твоей деревне? А старая ведьма? А бандиты с пьяными физиономиями?

- Ты ведь сам все знаешь. Эта старая дура прислуживала сначала Маре, после войны мне, а недавно она снова ушла к ней.

- А у меня другая информация...

- Герд? - перебил меня Велиал. - Я знаю, что тебе рассказывали. Но Герд - мой ученик, и он полностью на моей стороне. Он же и подал идею о тебе и той девушке. Да, Герд дал идею Маре о неком человеке, в котором течет особая кровь, способная убить нас. И я никак не ожидал, что в девушке будет эта самая кровь. Если бы знал, отдал приказ уничтожить ее раньше. Но я опоздал, а ты сумел предотвратить нашу гибель. Но ты ослушался меня и не убил Мару. Ее послушники хоть и не сильны, но они выступят против моих людей.

- Если бы я убил ее, то у тебя была бы сила, которую Герд забрал бы у тебя. Он и так слишком много отнял жизни: полиция, рабочие фермы и металлургического завода, ведьма. Только с автобусом он не рассчитал точно.

После моих слов Велиал сменил выражение лица на грозное. Видимо, он не видит реальной картины происходящего, а Герд, пользуясь этим, морочит ему голову всякой ерундой. Тут все ясно: кровожадный бог скорее поверит своему ученику, чем предателю. Однако если бы он хотел, то убил сразу. Чего Велиал хочет. Может, что-то заподозрил в своем ученике?

Я уже сам начал задумываться, что именно мне навешали «лапшу на уши». Выходит, что Велиал с Гердом всех обманули, заставив поверить в предательство Герда? Ведь даже Мара отрицала контакта с учеником кровавого бога. Но что-то здесь не складывается. Чувство следователя подсказывает, что Велиал не мог затеять такую игру. Герд явно что-то замышлял, и об этом скоро узнают все.

- Сейчас мы и выясним всю пра...

Велиал не успел закончить свою речь: чей-то топор вонзился в его голову. Из раны начала сочиться алая кровь, стекая по лицу Велиала. После, вынув топор, тело отбросили в сторону. Даже я не мог представить, что снова увижу его. Это был тот самый козел, что всю дорогу преследовал меня, только сейчас у него не было шкуры на верхней части тела. Козлиная голова с красными глазами, средних размеров острые рога, борода, белые острые зубы, мускулистое человеческое тело, козлиные ноги с копытами - самый настоящий демон из ада. Значит, так выглядит настоящий ученик Велиала? Ученик превзошел своего учителя через смерть последнего. Не трудно было догадаться по его взгляду, кто станет следующей жертвой. А кроме меня поблизости никого и не было.

Я нанес удар первым, правда, пользы никакой не стало: «калаш» расстрелял всю обойму, пули вонзились в тело (три попали в голову), но козел даже не пошевелился, словно в него влетели мухи. Даже кровь не шла! Я ошибался насчет Велиала - вот кто не боится человеческого оружия. И только сейчас понял, зачем Герд сбросил козлиную шкуру. С руками и топором легче выиграть схватку, чем в животном облике.

Козлиные глаза смотрели в мои, что вызывало внутри меня страх. Если он начнет атаковать, одновременно вселяя в меня панику, то преимущество на его стороне. Но я старался всеми силами побороть психологическую атаку, и это получалось. Почувствовав сопротивление, Герд перешел к физической атаке: прыгнул в мою сторону, взмахнув топором. Шаг в сторону помог увернуться от холодного оружия, но поставить блок от удара копытом не удалось. Удар пришелся в грудь - выронив автомат, мое тело рухнуло на землю и ударилось о небольшой камень. Боль отдалась сразу в двух местах. Только бы не перелом ребра!

Герд приготовился ко второму удару, но в очередной раз реакция выручила меня: успел перекатиться влево, топор вонзился в землю. Так, нагибаться и глубоко дышать могу - перелома нет. Подняв «калаш», я два раза ударил по своему противнику. Первый пришелся в голову, второй - в грудь. Но и это не заставило зверя почувствовать боль. В ответ козлоногий человек с огромной силой выхватил оружие из моих рук и толкнул меня плечом. Я, конечно, помню свои первые уроки по рукопашному бою, когда тренер сваливал с ног учеников ударом плечом, но в те годы никто не отлетал на несколько метров.

Закричав не по-человечески, зверь швырнул автомат так, что он разломился на две части, ударившись о дуб. Ничего себе у него сила! И что теперь делать? Шансов на победу у меня уже нет - и так ясно. Но помирать, сидя на месте, я еще не собираюсь. Из оружия осталась только служебная "Беретта", но ее использовать не нужно. Вдруг еще пригодится. Да и вряд ли пули от пистолета окажутся эффективнее от «калаша». Значит, нужно искать что-то подручное, только вот под руку попадаются опавшие листья да ветки. Герд до сих пор пытался вытащить топор из земли. Интересно, почему он так прицепился к своему оружию? С такой силой он мог одним ударом проломить череп или вырвать сердце.

Вот почему я могу скрывать эмоции, но не мысли? Герд явно прочитал их: оставив топор, медленным шагом направился в мою сторону. Даже сейчас он показывает свое превосходство над жертвой. Заставляет перед смертью паниковать. Вот только мой ответный ход в первый, наверное, и последний раз сумел причинить вред своему противнику: под руку попался средних размеров булыжник, который кинул в козлиную голову. Схватившись руками за место ушиба, Герд отступил на пару шагов и присел на правое колено. Что ж, хоть что-то мне удалось сделать. Интересно, почему камень оказался сильнее пуль?

Нескольких секунд хватило, чтобы мне встать на ноги. Монстр тоже пришел в себя. И что теперь? Мы оба стояли на месте, ничего не предпринимая. Видимо, ждет, пока у меня первого не сдадут нервы. Тут, признаюсь: у него преимущество: боль с каждый разом становилась сильнее, из-за чего твердо стоять на ногах было фактически не возможно. Если повезет, то продержусь еще минуты три от силы, а затем повалюсь на землю, если за время падения козел не разрубит меня на части.

Сил оставалось совсем чуть-чуть. Мои ноги дрожали, перед глазами все «плыло». Вот и все, товарищ Громов. Настал вас час. Не будет ни похорон с почестями, ни доски почета, ни посмертных наград. Просто умрешь посреди леса от нового бога Герда, в жизни превращающийся в козла. Не такую смерть я себе представлял.

Я не заметил, как потерял сознание...

Очнулся от яркого света, слепящего глаза. Теперь он был белым, фиолетового было почти не различить. Казалось, что «черная дыра» превратилась в гигантскую лампу, нависшую в небе. Теперь я понимаю, о чем говорил Сазонов, когда имел в виду ядерный взрыв. Я посмотрел на часы и застыл: стрелки часов показывали половину пятого утра. Как же так? Я в очередной раз провалялся без сознания, потеряв драгоценного времени?

Куда делся Герд? Хотя почему именно Герд? Сазонов ведь сказал мне, что козел - демон, служащий Герду. Что-то тут совсем запутанно. Сначала неизвестные садисты, потом ошибочное число тридцать, а теперь демон, названный хозяином. Тело Велиала с раной от топора на голове по-прежнему лежало на своем месте. Почему козел исчез? Что-то спугнуло его? Да, похоже на то.

Правее, сжимая рукоять пистолета, стоял человек в черной мантии. Такой же, что и в номере мотеля. Тот самый неизвестный из моих кошмаров?

Первым заговорил неизвестный:

- Беги пока не поздно.

От услышанного по спине пробежал холодок: голос похож на мой, только звучит как эхо.

- Ты и есть мой двойник? - спросил я.

- Да. Все, что происходило здесь, было для твоей защиты. Иначе Герд убил бы тебя раньше, чем ты успел приехать в Котельники.

- Зачем ты пришел?

- Это последнее, чем я смогу тебе помочь. Демон ушел, но на время. Дорога отсюда свободна, но он тебя будет преследовать.

Интересно, как мой темный двойник смог задержать, пусть на время, этого козла с топором (оружия тоже не было видно)? На часах было без пятнадцати пять. Нужно бежать. Бой все равно мне не выиграть, но попытаться спасти жизнь себе стоит.

- И последнее, - крикнул в след незнакомец. - Не пытайся узнать, что произошло на самом деле...

Последние слова я не слышал, а, может быть, он больше ничего мне не крикнул вслед. Не могу вспомнить, сколько пришлось бежать. С каждой минутой боль все усиливалась, а дороги не было видно. Неужели бегу не в том направлении. От пережитого разум переставал соображать реально: постоянно кажется, что кто-то меня преследует, но никого не видно. Может, Герд вернулся и теперь идет по пятам? Возможно, да и в этот раз ему удастся завершить задуманное. С моими физическими силами и психологическим состоянии я не устою даже от удара обычного школьника. Чего уже говорить о демоне в козлином обличии.

Все же силы иссякли: я с трудом от боли присел у дерева и взглянул на часы. Лучше бы этого не делал: до «времени ИКС» осталось двадцать минут. Кажется, пора мысленно со всеми, кого знаю. В иных ситуациях никому бы не пожелал так погибнуть. От вероятного спасения отделяли метры, как мне показалось, но страх и боль приковали тело к земле. Невозможно было двигаться, а встать - тем более. Но сидеть на месте равнозначно самоубийству, хотя не факт, что за менее получаса выйду из опасной зоны. Но моя служба опасна, поэтому риск не вернуться живым есть всегда.

Потратив, наверное, минут пять на то, чтобы подняться. Уж не знаю как, но я ни разу не споткнулся и не упал, хоть ноги сильно подкашивались. Боль немного утихла в груди, но начала отдавать в голову - вдобавок начала кружиться голова, что усложняло ситуацию. Складывалось ощущение, что «словил» контузию. Может, это от того снаряда, что взорвался у того водоема? Кто его знает... да и сейчас это не столь важно.

Вдобавок ко всему еще перед глазами все помутнело. Теперь я шел подобно наркоману после очередной дозы: ничего конкретного разглядеть не удалось, в ушах сплошной гул, ноги с трудом передвигаются, тело болит, в мозгах сплошной хаос. В таком состоянии можно уйти куда угодно, в том числе обратно. Но, к счастью, это продлилось не так долго.

- Садись в машину!

После этих слов все вернулось на свои круги. Симптому прошли, а голос бы женский. Марина!

- Что ты тут делаешь? - я едва не закричал от ярости.

Поверить не могу, что придется погибнуть вместе с ней. Зачем она вернулась? Не везет мне все-таки: даже эвакуировать девушку не смог.

- Садись, пока не поздно еще! - повторила Русакова.

Я даже не заметил, как вышел к дороге. Даже как раз к тому месту, где вышел из автобуса. А теперь, кажется, начинаю понимать, как произойдет "взрыв": от места драки светил яркий свет, исходящий от луча, который падал с неба. Однако пришлось прервать просмотр, потому что среди двух деревьев я заметил движение. Это рога!

- Сваливаем отсюда! - скомандовал я, хлопнув дверью «бумера».

Не задавая вопросов, девушка изо всех сил жала на газ. В обычной жизни я никогда не ездил выше ста пятидесяти километров в час, но вряд лм нам выпишут штраф за превышение скорости во время апокалипсиса. Издав скрежет шин, автомобиль резко поехал вперед. Однако не только мы передвигались с большой скоростью: следом по дороге бежал Герд, медленно набирая скорость.

Надеюсь, что этот козел не окажется быстрее моей иномарки. Лишь когда «бумер» разогнался после поворота до ста семидесяти километров в час, демон гнался за нами на одном и том же расстоянии. Не мешало бы еще ускориться, но тогда больше шансов попасть в аварию. Если даже и выживем после удара, то попадем в лапы к Герду или под "волну".

Пересекая деревню Глухая, я увидел то, что до этого смотрел только в фильмах. Металлургический завод горел ярким пламенем, испуская черные клубы дыма, здание поликлиники все в больших трещинах, двери домов выбиты, а мотеля не было вообще. Трупы жителей лежали, в основном, на дороге и рядом с ней. Тела сильно изувечены от топоров, вил и ножей, у нескольких, если зрение меня не обманывало, внутренности находились рядом с телом. Пару человек, дерущихся на смерть, заметил около поворота в сторону полицейского участка. Как я правильно понял, Мара дала приказ на уничтожение Велиала и его деревни. Глупо, очень глупо! Даже за считанные минуты эти люди готовы резать друг другу горло, лишь бы угодить своим богам.

Сазонов и мой темный двойник не врали: дорога и в правду свободна. Теперь осталось вовремя уехать из этой деревни. Герд резко затормозил, оставляя глубокие следы на асфальте, и закричал так, что Марина едва не потеряла управление. Хм, боги не покидают своего места обитания? Или же он почуял что-то неладное? Проклятье, время! Время вышло.

Чего нужно ожидать? Мощного урагана, волны от ядерного взрыва, просто бесконечное белое пространство? Вместо этого вокруг стало темно, даже слишком. Фары ничего не освещали впереди. Вместо белоснежной бесконечности мы попали в бескрайный мрак. Куда ехать, что делать, где мы - ничего этого я не знал. Марина на всякий случай сбросила скорость. И не зря...

- Вытаскивай его... живо! Он ранен... авария... жив...

Больше всего на свете я боялся клинической смерти и анестезии. Не знаю в каком, но одном из таких состояний я находился именно сейчас. Я не мог ни двигаться, ни говорить. Перед глазами все расплывалось, но два раза я на секунду сумел увидеть четкую картину происходящего. В первый раз увидел мой «бумер», врезавшийся в дерево, во второй - человека в черной форме с нашивкой «ФСБ». Неужели Лунин все-таки добрался до нас? Поздно, правда, но все-таки. Но я нигде не видел Марину. Где она, что с ней, увезли ли ее - все эти вопросы всплывали один за другим в голове. Плевать, что разбил часы и мобильник (остатки лежали около машины), потерял все оружие и удостоверение (не уверен на счет последних предположений, но все же). Даже не радует факт, что удалось уйти живым из этого настоящего ада, который царил в умирающей деревне. Девушка в очередной раз пропала, и опять я был рядом и ничего не смог сделать. Но, как и тогда, я знал, что она до сих пор живая. И я найду ее. А пока придется полежать пару дней в больнице. Укол, который мне сделал врач, погрузил меня во мрак...

Как сказали врачи, я пролежал без сознания двое суток. Они объяснили это небольшим сотрясением, болевым шоком, да и просто нервами. Вот чего-чего, а последних у меня накопилось за эти дни больше, чем расследований за полтора года. Сначала даже не поверил, что нахожусь в больнице: новая больничная кровать, чистое белье, одежда для пациентов на мне, небольшая палата с личными ванной и туалетом. Стены приятного бежевого цвета, пластиковые окна, блестящий паркет. Меня что, тайком перевезли за границу американские спецслужбы? Никогда раньше не видел таких больниц. Обычно я попадал в такие места, что их скорее нужно было бы назвать заброшенными постройками, в которых лежали умирающие и работали врачи с хамскими манерами.

Напротив кровати стоял средних размеров телевизор, справа находилась тумбочка из красного дерева, на которой стояли пол-литровая бутылка с водой, пустой стакан, какой-то черный пакет. Наверняка еда или фрукты. Только от кого. Блин, лишь бы мать не узнала о случившемся.

Покой нарушил человек в темном пальто, державший папку в руках:

- Добрый день, Максим Александрович. Мне сообщили, что вы идете на поправку. Говорить можете?

Могу, да только не то состояние и настроение. Я попытался приподняться, но резкая боль отдала в грудь и спину. Они, видимо, достались мне от аварии, а не от драки с козлоногим человеком. Неизвестный понял, что я хочу сделать, и помог мне.

- Спасибо, - сказал я, наливая в стакан воду. - Кто вы и зачем пришли?

- Подполковник Шмелев. Я из органов территориального управления при вашей конторе. ФСБ, в смысле.

Вот оно что! Еще бы, пропал почти на неделю, да еще и напарника гонял за собой в неизвестном направлении. Надеюсь, что Лунин успел покинуть опасную территорию до... черной пропасти. Как же мы могли въехать в дерево? И где Русакова?

Офицер достал из папки несколько листов, ручку и что-то еще. Допрос, значит, сейчас будет. Сколько я допрашивал человек в комнате для допросов? Уже не помню. Но никогда не предполагал, что когда-нибудь придется поменяться местами. Интересно, меня подозревают в чем-то? Или уже готовы выдвинуть обвинения? Что ж, Громов, ты сам выбрал такую службу.

В дверь постучали. Через секунду вошел молодой парень в темной одежде и сообщил, что все готово. О чем это они? И только сейчас краем глаза заметил скрытую камеру, которую сперва принял за дырку или черную точку рядом с потолком. Готовность означала начало записи или ее отключение. Вероятнее, второе. И я не ошибся: подполковник протянул мне лист с рапортом. По его глазам видно, что пытается мне что-то сказать, но не желает, чтобы все это стало известно нашему начальству.

- Подполковник Галкин, - пояснил он, повесив на спинку стула своего пальто, - незадолго до вашего отъезда, просил подготовить кое-что на случай, когда дело зайдет в тупик для всех. И сейчас как раз такой момент. Прочтите, пожалуйста, товарищ лейтенант. Уверен, что вашему рапорту вряд ли кто, кроме меня, сможет поверить.

Торопит. Значит, камера отключена на небольшое время. Пожалуй, стоит это прочесть. Еще не читая основного текста, немного удивился: почерк и подпись мои. Они что, подделали его? Хотя, что я говорю. Никто не поверит человеку, который попал в аварию, если в его рапорте речь идет о демонах, кровожадных тварях и сумасшедших людях.

(Опуская кому адресовано, число и подпись).

Я, лейтенант Федеральной Службы Безопасности, Громов Максим Александрович, докладываю, что лично получил приказ от начальника следственного отдела по особо важным делам, подполковника Галкина. Приказ состоял в следующем: притвориться покупателем информации, приехать в заброшенную деревню московской области Колхозная и провести арест одного из сотрудников отдела информационной безопасности Федеральной Службы Безопасности. В качестве подкрепления был назначен старший лейтенант Лунин Виктор Степанович. Прибыв на место в пятнадцать часов, я стал ожидать прибытия нужного мне человека, но операция сорвалась: неизвестный оглушил меня, как позже я понял, прикладом автомата Калашникова. Очнулся где-то в полночь привязанный веревками с старой кровати в каком-то доме. По виду было ясно, что здание заброшено давно. Личное оружие и средства связи забрали нападавшие. Выбраться удалось мне через два часа после того, как зубами перегрыз веревки на запястьях. Освободившись, выбрался наружу и начал поиски «крота». В одном из домов я обнаружил мои вещи, в том числе табельное оружие, и чемодан кожаный чемодан черного цвета. Внутри лежали пачки американских купюр. Количество денег и достоинство купюр определить не удалось, так как приоритетом оставался «продажный» сотрудник. Лишь под утро я нашел его около серебристой иномарки «Вольво». Вскоре началась перестрелка, и преступник бросился бежать. Я поехал за ним на своем автомобиле. Но мой автомобиль угодил в одну из ловушек, которая спустила шины. Это и стал причиной аварии, в которой меня нашли сотрудники нашего отдела. О неизвестном человеке и о Лунине ничего не знаю.

Ничего себе заявление. Пытаются сделать на бумаге какой-то боевик или детектив что ли? Но это звучало куда лучше, чем писанина о демонах и язычниках. Число и подпись уже стояли в нижнем правом углу листа. Поразительно! Ведь похожи с моими как две капли воды. Но для чего им это нужно?

- Как видите, я могу вам помочь, - заговорил Шмелев. - И этой бумаге поверят больше, чем вам. Кстати, что на самом деле произошло? Только сам не пытайтесь ничего придумать - у вас плохо получиться. Я знаю про деревню Глухая, про Воронова и таинственную девушку, сидевшую за рулем вашего автомобиля.

Что ж, подполковник будет третьим, кому я расскажу о своих подвигах. Шмелев слушал внимательно, периодически что-то записывая и переспрашивая некоторые моменты моего рассказа. С точки зрения логики я зря это делаю: сидящий на стуле человек мог иметь при себе диктофон, а после записи нашего разговора передаст пленку начальству. Тогда меня ждет либо тюрьма, так как обстоятельства не в мою пользу, либо в дурдом. Но, как подсказывало шестое чувство, этого не произойдет. Подполковник внушал доверие. Не понимаю почему, но за эти дни я несколько раз доверился нескольким незнакомым людям. В особенности к Русаковой. Что же с ней произошло на самом деле?

Выслушав мой рассказ, Шмелев подошел к тумбочке, налил полный стакан воды и выпил залпом. Надо же, сильно моя история на него подействовала. Думаю, он в свое время видел что-то подобное, иначе такой реакции бы не последовало. Офицер сел на место и некоторое время молчал.

- Значит, все опять повторяется...

- О чем это вы? - перебил я, пытаясь подняться с кровати. Боль немного утихла, но еще не давала нормально сидеть.

- Видишь ли, - в голосе подполковника чувствовался страх, - твой случай не единственный.

- Я ничего не понимаю!

- Несколько лет назад мы отправили одного нашего офицера в деревню Глухая. Это был лейтенант Сазонов.

От услышанного мурашки по коже пробежали: неужели Сазонов был шпионом? Не удивительно, что ФСБ потеряла его. А ведь ни он, ни Шмелев, ни начальство не верили в сверхъестественное. Разве что подполковник поверил в это после случившегося.

- Я тогда был капитаном, - продолжил Шмелев. - Меня назначили ответственным за операцию. У Сазонова был приказ разузнать о том «проклятом» месте, в котором люди исчезали бесследно или сходили с ума. Наше управление взяло это дело в свои руки, когда сын одного из наших полковников уехал в то место и не вернулся. Туда, само собой, вызвали отряд спецназа и следственную группу. Через несколько часов тело мальчика нашли в лесу, вот только даже я, повидавший немало преступлений, не мог себе такого представить.

Кажется, начинаю кое-чего припоминать.

- Вырван позвоночник? - спросил я.

- Да. Местные сказали, что мальчика убила какая-то спятившая старуха. Прочесали все: ее дом, деревню, лес, соседние деревни - будто испарилась бабка. И вот настал момент, когда Сазонов под прикрытием поступил на службу в деревенскую полицию. Правда, была одна деталь, которую мы не ожидали: влюбился наш парень и собирался жениться на какой-то девушке. Поначалу многие из нас были против, но это обстоятельство лишь укрепило доверия к Сазонову. Десять лет назад он сообщил, что почти раскрыл этот автобус. Прикрыть его, сам понимаешь, из-за секретности задания мы никак не могли, но его и так должны были защитить сослуживцы. Но Сазонов исчез, и никто его не мог найти.

- А он не оставил никаких зацепок?

- На месте, где в семьдесят втором сгорел тот самый автобус, наш следователь обнаружил кое-какие записи. Думаю, тебе известно их содержание.

Я кивнул.

- Ладно, ближе к делу: спустя месяц пропал и наш следователь. Однако меня самого инфаркт едва не хватил, когда мы приехали на место: повсюду трупы, дома разрушены или горели. В общем, от деревни и живого места не осталось. Поехали в ближайший населенный пункт, который называется Котельники, но поселок оказался заброшенным. Такой бойни вокруг не было, но ни одного человека мы так и не встретили. Через три месяца дело закрыли.

- А были еще?

- Пять лет назад. Один следователь из твоего отдела напросился на это старое дело. Ну, значит, получил «добро» начальника отдела, собрался и поехал. Перед отъездом он искал какие-то документы, причем в информационном отделе. Тоже что-то говорил, что напал на след, но исчез так же бесследно, как и остальные. Только в этот раз мы обнаружили недалеко от дороги гильзы от пистолета. Глухой, кстати, на тот момент уже не было: снесли по решению какого-то чиновника. Через два месяца дело тоже прикрыли, так как никаких результатов не было. Самое интересное во всем этом, что начальники отдела странным образом погибали.

Видимо, это был намек. Галкина тоже постигла эта участь?

- А подполковник Галкин? - торопливо спросил я, не веря своим мыслям.

- Ему повезло больше, чем остальным: умер от остановки сердца. Причина - страх. Даже не спрашивай ничего конкретного - мне практически ничего ценного не сказали, да и информацию почему-то держат в большом секрете. Предыдущим досталось похуже: первого майора убила сосулька, сорвавшаяся с крыши его дома. Пронзила голову насквозь. Далее умер полковник, давший «добро» молодому следователю: поскользнулся в декабре на мосту, упал с него и разбился, да еще грузовик переехал тело. Зрелище то еще было.

- А Лунин? Старший лейтенант.

- Ах, да. Ваш напарник... Он умер сегодня утром. Его тело, вернее то, что от него осталось, нашли в пятнадцати километрах от места, где обнаружили вас. Старшего лейтенанта сбил, как мы предполагаем, грузовик, мчавшийся на большой скорости. К сожалению, мы не нашли никаких следов убийцы. Мне очень жаль.

Вот оно как, значит. Выходит, что старлей так и не смог добраться до меня. Ну, по крайней мере, умер быстро. И не от рук этих деревенских язычников. Хотя... все может быть. В дверь постучали.

- Ну что ж, Максим Александрович, - забирая листок с рапортом, сказал Шмелев, - спасибо, что составили рапорт с места происшествия. Уверен, что из-за травмы головы вы не все вспомнили, но через пару дней состоится комиссия по вашему делу. Выздоравливайте! Не каждый переживет те сутки, что пережили вы. Всего доброго.

Я попрощался и поблагодарил подполковника. Интересно, почему он так заговорил? Связано это с тем стуком в дверь. Странно, но он старался всячески не глядеть в сторону стены. Ну конечно же! Камера! Видать, заработала снова, а может, нашли и устранили неполадку. Не важно. Теперь я собирался отдохнуть.

Дверь захлопнулась за Шмелевым, я пытался собрать все мысли в единое целое. Я готов был услышать страшные история, которые передаются из поколения в поколение. Готов был часами слушать о демонах, монстрах, людоедов и прочей нечисти. Но вместо этого получил историю об операции под прикрытием. Неужели сотрудники ФСБ реально решили проверить подлинность истории про автобус-призрак? Вот им и результат: внедренный Сазонов стал частью автобуса, неизвестный мне молодой следователь пропал без вести, Галкин скончался от страха, Лунина сбил грузовик, я взрезался в дерево.

Зато сумел найти ответы на некоторые свои вопросы. Например, почему говорили «тридцать лет назад», а не сорок: десять лет назад было последнее расследование, в котором пропал Сазонов. Выходит, что я попал в какой-то «временной барьер», в котором видел жизнь десятилетней давности. Вот почему мотель был в разном состоянии, а бункер был сначала превосходном состоянии. Также объясняет, что бумаги по делу расследования забрали из ФСБ, а не темный двойник, как я предполагал сначала.

Еще могу предположить, что Воронов - двойник. Ведь он же искал в информационном отделе, как и Воронов перед своим исчезновением. Но тогда что за яркий свет у его дома? Что-то тут не чисто. Однако мне все равно: меня отстранят от дела, если не уволят вообще.

Все мои вещи забрали. Хотя вряд ли там что-то могло уцелеть после аварии. Доктор сказал, что серьезных травм, кроме легкого сотрясения, у меня нет. Грудная клетка и спина не повреждены, лишь последствия ушиба. Через пару дней обещали выписать. Пакет не давал покоя: кто его мог мне оставить? И что внутри. Фруктов или еды не было, вместо них была книга с названием «Пылающие сердца» с желтой закладкой. Кому понадобилось посылать мне любовный роман? Я таких книг не читаю.

Но вот закладка оказалась куда полезнее: на ней была надпись: «Патриаршие. По пятницам. 18-19 часов». Я знал - она жива. Теперь осталось узнать сегодняшний день недели, выписаться из больницы и пройти заседание комиссии. А потом на Патриаршие пруды.

Члены комиссии едва не вывели меня из себя: по заключению медицинского эксперта я представлял потенциальную угрозу из-за сотрясения, хотя остальные показатели в норме. Старший следователь с сомнением относился к моим показаниям, но все-таки исключил меня из числа подозреваемых. Результат беседы: лейтенант Громов Максим Александрович, следователь ФСБ следственного отдела по особо важным делам, отстранен от службы на неопределенный срок.

Но об этом я старался не думать. Я приехал на Патриаршие на несколько минут раньше. Господи, как же давно я тут не был! Летом тут было бы лучше, но это место мне нравилось в любое время года. Снега за пару дней выпало не так много, но на скамейках было достаточно, чтобы севший на них человек промочил штаны. Я же постелил пакет и сел, ожидая прихода Марины. Старался не вспоминать мое собеседование с комиссией, дни в больнице, аварию, перестрелку с деревенскими жителями, погоню от монстров. До сих пор помню ту ночь, когда я познакомился с ней в той проклятой деревне. Приехали туда по одной дороге и добрались до другого поселка, как и тот автобус. Прямо маршрут призрака. Не самое романтическое место.

Кстати о романтике. Вот и Русакова. Теперь она не одета в военную форму: кожаная куртка, темные джинсы, зимние ботинки, черные перчатки. Сумочки не было - еще одна черта, отличавшая ее от обычных девушек. Не считая синяков, она по-прежнему оставалось красивой.

Наши взгляды пересеклись. Марина не смогла удержать слез, сразу бросилась мне на шею. Мы стояли и крепко прижимали друг друга к себе посреди Патриарших прудов. Мы снова были вместе, и ничто нас уже не разлучит. Теперь можно и подумать о новой жизни.

Эпилог

Прошло несколько месяцев после событий в деревне Глухая. Пару дней назад меня навестил Шмелев, рассказав мне о расследовании. Деревни, как мы и думали, не нашли, Котельники заброшены, на месте найдены гильзы от «калаша» и «Сайги». В километре от Глухой нашли заброшенный автомобиль марки "Мерседес", внутри которого нашли отпечатки Воронова. Последний находится в федеральном розыске, группы спецназа прочесывали лес. Теперь наш отдел возглавляет некий полковник Панкратов. Видимо, с ним мне еще придется встретиться в дальнейшем.

Похороны Галкина и Лунина прошли с почетом, но на сами похороны меня не пустили из-за отстранения. Говорят, что старлея хоронили в закрытом гробу. Ну еще бы семья позволила хоронить Степаныча в таком виде. Хороший был мужик, пусть земля ему будет пухом. А ведь именно он меня научил большинству хитростей, которыми обязан обладать настоящий следователь. И, кажется, ему удалось. Обидно только, если меня навсегда отстранят из ФСБ.

Марина еще до конца не отошла от произошедшего, но чувствовала себя хорошо. Сейчас я переехал к ней, на Славянский Бульвар. Чуток подальше, но это не главное. Марина устроилась на работу главным программистом, а я сидел сутками дома, пытаясь хоть чем-то себя занять. Но кроме домашнего сервала в будние дни общества у меня не было.

Демоны и прочая нечисть нас больше не беспокоили с того момента. Однако не покидала мысль, что они еще вернуться. В любой момент. От таких мыслей мурашки бегали по коже. Я больше боялся, что все это произойдет опять с Мариной, чего я никак не могу допустить.

И вот в один из вечеров я сидел на кухне и курил сигарету. Да, я не бросил эту вредную привычку, но что поделать. Машину, кстати говоря, мне починили за счет нашего управления. Не сказать, чтобы выглядела как раньше, но хотя бы ездить на такой не стыдно будет по столице. Марина, вернувшись с работы, разделась и вошла на кухню. Она не одобряла мое пристрастие к табаку, но ничего не могла поделать с этим.

- Ты когда бросишь эту дрянь? – спросила Русакова, открыв холодильник.

- Когда ты привыкнешь к моей еде, - ответил я, затушив сигарету.

- Я, конечно, все понимаю, но если ты будешь от безделья готовить обед, ужин и завтрак, то мне придется открывать кафе вместо квартиры.

А ведь и в правду, сколько же я наготовил за эти месяцы, проведенные дома? Один день даже холодильник был забит, из-за чего у нас не разразился скандал с Мариной. Даже странно, что мы фактически кроме этого раза не ссорились вообще. Разговор прервал домашний телефон. Марина сняла трубку, поздоровалась и протянула ее мне. Кто бы это мог быть? Лишь трое знают, где я живу. Потушив сигарету, я вышел на балкон.

- Слушаю.

- Привет, Максим! – это был голос Шмелева. – Как живешь?

- Лучше не спрашивайте. Мне не понять людей, которые хотят так много отдыхать. По мне лучше дворником работать, чем штаны дома протирать…

- Об этом и пойдет разговор.

- Меня восстановили?

- Нет, но дали кое-какую работенку. По твоей специальности. Думаю, тебя заинтересует…

Выслушав предложение подполковника, я попрощался и сбросил вызов. А ведь и в правду предложение заманчивое. Не совсем то, чем я привык заниматься, но все же. Зарплата меня не интересует. Кстати, Марина вообще не придиралась по поводу моего пособия. Любая девушка, живущая по женским принципам, выгнала своего парня из дома, если тот не работает и живет за ее счет. Русакова, не скрываю, получает от семидесяти тысяч в месяц. Но она жила так, как хочется ей, поэтому о деньгах никогда не беспокоилась, даже иногда давала мне на нужды или развлечения. К последним у меня относились бильярд, бары и кафе.

- Что-то случилось? – спросила Марина, выйдя на балкон.

- Нет, все в порядке, - ответил я, положив трубку на столик.

А ведь красиво же бывает, тем более в районе Фили-Давыдково. Даже не смотря на строящиеся здания и крики пьяных внизу.

- Рассказывай!

- Предложили работу одну.

- Снова следователь?

- Нет, но вернусь к старому.

- Макс, ты же не…

- Нет, нет, - обнял я свою девушку, поцеловав в губы. – Совсем не это. Просто вернусь назад, но поменяюсь кое с кем местами.

Content

5 Мизантроп- Иаршрут призрака

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог