Василий Головачёв

Нечеловеческий фактор

Глава 1

Удар по оси зла

Искрящаяся метель разнокалиберных летательных аппаратов вокруг центральной части Суперструнника начала редеть. Служба безопасности сыграла тревогу, предупреждая людей о начавшейся инициации запуска, и все, кто услышал предупреждение, поспешили прочь. Зонды видеонаблюдения, зависшие над гигантским сооружением длиной около двадцати тысяч километров, похожим на ажурный трубопровод и одновременно на старинную железную дорогу со шпалами, запечатлели красивый разлетающийся во все стороны рой светлячков. А затем наконец произошло ЭТО!

«Железная дорога» засверкала огнями, обвилась сетью ярких зеленовато-голубых молний, испустила снопы радужных искр, превращаясь в необычного вида «многоножку». Вуаль из лучей догнала спасающиеся бегством космолёты и катера и, прянув в пространство, погасла.

Люди, находившиеся на катерах, почувствовали мгновенную дурноту, слабость и боли в сердце, кое-кто потерял сознание, но, к счастью, никто не погиб. Волна искажений материальных объектов покатилась дальше со скоростью света, постепенно слабея, и до Марса и Земли, меж орбитами которых и располагался знаменитый Большой Ускоритель – Суперструнник, он же Дженворп, докатилась лишь слабая «дрожь» пространства, выраженная в падении и возрастании электромагнитных полей.

Однако специальные регистраторы и датчики, расположенные как вокруг Суперструнника в Солнечной системе, так и вдали от неё, в отличие от людей увидели и зафиксировали гораздо больше эффектов.

Суперструнник, прозванный в народе Суперклизмой, ускорителем как таковым не являлся. Он ничего не ускорял, зато создавал «струну» особого поля, деформирующего вакуум и создающего цепочку «чёрных микродыр», которые при схлопывании вызывали ливни элементарных частиц, в том числе экзотических – от монополей до нейтралино и «голых» кварков. Эта «струна» мгновенно проколола внутригалактическое пространство на десятки и сотни тысяч световых лет, задев на своём пути множество звёздных скоплений как в самой галактике Млечный Путь, родине человечества, так и в других галактиках. И хотя корабли землян не залетали так глубоко в космос, кое-какие эффекты при столкновении «струны свёрнутого пространства» с космическими объектами стали им доступны.

Уже пересекая окраины Млечного Пути, «струна» вонзилась сначала в облако газа, окружавшее бывшую новую[1] звезду, известную земным астрономам под номером 1428 Cen, а потом в систему из ста одиннадцати гигантских красных звёзд, образующую так называемую Ось Зла. Эта система располагалась в туманности Омега Кентавра, и свет от неё достигал Земли за семнадцать тысяч лет.

Попадание «струны» в облако газа вызвало сверхбыстрый скачок плотности облака, и рядом с центральной звездой – белым карликом, оставшимся от сбросившего внешние слои красного гиганта, образовалась растущая «чёрная дыра», поглощающая газ и пыль. В скором будущем она обещала захватить и саму звезду-карлик.

Но гораздо больший эффект произвело столкновение «струны» со звёздами Оси Зла, образующими удивительно ровную линейку из почти одинаковых по физическим параметрам гигантских красных звёзд, каждая из которых в десятки раз превосходила Солнце по размерам и массе.

События развернулись в течение одного часа, изменив не только вид звёзд Оси, но и порядок во всём скоплении Омега Кентавра, насчитывающем около десяти миллионов звёзд.

По всем расчётам на основе известных астрофизических законов рождение «чёрных микродыр» внутри звёзд должно было разве что привести к обычному звездотрясению, что в дальнейшем повлияло бы на внутризвёздные процессы ядерного синтеза и к изменению спектра их излучения, либо в крайнем случае к рождению «настоящих чёрных дыр» – когда звезда начинает коллапсировать, то есть неудержимо сжиматься к центру, превращаясь чуть ли не в точку и при этом в очень массивный объект, не видимый никакими инструментами, так как даже свет не может покинуть его пределы.

Однако этого не произошло.

Звёзды взорвались все одновременно! Причём взрыв был двойным. Сначала в их ядрах произошёл мгновенный коллапс сжатой давлением и разогретой до температур в десятки и сотни миллионов градусов плазмы: в ядрах шла реакция синтеза углерода из лития и гелия, – а затем произошёл обратный переход – от коллапса к расширению, похожий на процесс расширения Метавселенной. И хотя по масштабам этот взрыв нельзя было сравнить с Большим Бумом, породившим Вселенную человечества, явление получилось грандиозным.

Все сто одиннадцать звёзд Оси Зла разлетелись в клочья в течение нескольких мгновений, превратившись в сияющие световые вуали. И по скоплению Омега Кентавра, внутри которого находилась Ось Зла, покатилась со скоростью, в десять раз превышающей скорость света (вопреки современной теории относительности), волна преобразования вакуума, превращавшая пространство, называемое людьми «пустотой», в нечто невообразимое – в твёрдый кристалл!

Но людям стало известно об этом далеко не сразу, через год после взрыва, когда изменение свойств вакуума в скоплении зафиксировали зонды у ближайших звёзд, запущенные земной службой Даль-разведки в процессе планового исследования Галактики.

Однако и взрыв звёзд в Омеге Кентавра был не единственным результатом запуска Суперструнника.

«Струна», родившаяся по воле конструкторов сооружения, не являлась лучом, имеющим начало и конец, она образовалась именно как струна – то есть линия, уходящая в дали Вселенной в двух направлениях. Хотя готовили Суперструнник как генератор векторного посыла энергии. Лишь гораздо позже, после обработки результатов эксперимента, выяснилось, что над конструкцией Суперклизмы поработали не только её создатели, но и таинственные обитатели внегалактических пространств, заранее рассчитавшие двойной выброс «струны». Поэтому второй её конец пронзил Галактику, задев несколько звёзд, и ушёл глубоко в космические просторы, где уткнулся в ещё один заранее подготовленный артефакт под названием Аттрактор Крестовского. Но чем закончилось это столкновение, люди узнали не скоро.

Зато факт попадания «струны» в Аттрактор, представлявший собой «стенку домена» – по мысли астронома, открывшего это необычное образование площадью в двадцать восемь миллионов парсеков[2], стал достоянием наблюдателей близкого к Аттрактору разумного кластера, обитавшего в плотных облаках пыли и газа возле горячей белой звезды.

Разумные существа данного уголка Вселенной представляли собой подвижные струи связанных бозонными полями кристаллов углерода, азота и кислорода и строили свои «пузыристые» жилища в соответствии со сложнейшими геометрическими формами, едва ли постижимыми земными математиками и геометрами. Но они мыслили, обменивались информацией, изучали космос и владели своими стратегиями развития и логикой, понять которую человеку было трудно. Тем не менее, заметив рождение Чёрной Звезды – ямы в центре Аттрактора, наблюдатели разумных «пылевиков» находились в непосредственной близости от этого неприметного с виду (для земных астрономов) лоскутика «мыльной плёнки», так как «пылевики» тоже обладали любопытством и пытались познавать мир, – они не преминули сообщить об открытии своим коллегам – разумникам, с которыми контактировали, те передали сообщение дальше, и вскоре событие стало известно и другим разумным существам, в том числе – обитающим в галактике Млечный Путь и в её спутниках – галактиках Малое Магелланово Облако и Большое Магелланово Облако. Оттуда депеша о проколе «стенки домена» была отправлена и людям, хотя получили они её только спустя год после запуска Суперструнника.

Попадание же «струны» в «стенку» действительно выглядело феерично.

Этот странный объект, и в самом деле похожий издали, с космических расстояний, на лоскутик бликующей в свете близких звёзд мыльной плёнки, отталкивал всё, что к нему приближалось, в том числе галактики, звёздные скопления и пылевые ассоциации, движущиеся под влиянием тёмной энергии «к границам» Вселенной. Именно по эффекту отталкивания Аттрактор Крестовского и был открыт. По расчётам земных астрофизиков, Аттрактор появился шесть миллиардов лет назад, приблизительно в то же время, когда началась эпоха ускоренного расширения Вселенной, и отшвырнул от себя не одну галактику, а по крайней мере две сотни. Со времени его открытия многие учёные пытались дать объяснение этому феномену, предлагая десятки идей и гипотез, зачастую весьма экзотических. Не в последнюю очередь из-за них такие объекты в научной среде не зря назывались экзотами.

К примеру, профессор астрофизики Мичиганского университета Джон Маккейн сделал доклад во Всемирной Паутине, где утверждал, что Аттрактор Крестовского не что иное, как «осколок скорлупы первичного кокона Вселенной», который и взорвался более тринадцати миллиардов лет назад. На вопрос: почему этот «осколок» проявился в космосе только шесть миллиардов лет назад, – профессор простодушно ответил:

– Потому что он повернулся к нам «лицом», а до этого был виден с ребра.

Вопросы: кем был виден и кто сказал об этом профессору, – Джон Маккейн проигнорировал.

«Струна» «чёрных микродыр» вонзилась в центр «мыльной скорлупки» спустя пару мгновений после пуска Суперструнника.

Наблюдателям «пылевиков» не повезло, так как именно в этот момент их устройства контроля пространства были направлены на «осколок мыльной плёнки», видимой с расстояния всего лишь в пару десятков миллионов километров как слой стекла, искажающего очертания галактик и звёзд за ним.

«Пылевики» давно знали о свойствах экзотического объекта и установили вблизи его границы, отбрасывающей все движущиеся тела, свои наблюдательные пункты.

Сначала в «слое стекла» проявились колоссальной длины – в сотни тысяч километров – трещины, точно такие, какие наблюдаются людьми при попадании камня в настоящее стекло.

Затем по «стеклу» пошла волна, напоминавшая волну на воде от упавшего камня: звёзды и скопления за «стеклом» начали танцевать, подчиняясь законам распространения кольцевой волны.

Спустя ещё какое-то недолгое время в центре возникновения трещин образовался растущий световой круг, разбившийся на кольца-волны, а на этом фоне в его центре протаяло и начало стремительно расти чёрное пятно без единого проблеска света, действительно похожее на яму; под этим названием – Чёрная Яма – оно и вошло в список вновь открытых экзотов, когда земным учёным стал известен этот поразительный факт.

А кисейно-ажурные устройства наблюдения «пылевиков» внезапно, одним рывком, унесло в Яму, словно какое-то колоссальное существо в ней сделало вдох.

Однако сообщение об открытии они всё-таки успели послать своим создателям, не ждущим от экзотического соседа никаких пакостей.

Глава 2

За гранью добра и зла

Звёзды разделяют расстояния, которые лучи света преодолевают сотни, тысячи и миллионы лет. Поэтому если даже ближайшая к Земле звезда альфа Кентавра взорвётся, мы узнаем об этом только через четыре с лишним года. Говорить же о событиях, происходящих от нас на расстояниях в миллиарды световых лет, не приходится, потому что когда лучи света принесут нам весть, возможно, и всей человеческой цивилизации к тому моменту не будет.

В начале двадцать четвёртого века космические расстояния остались теми же, однако люди уже овладели технологиями, позволяющими им преодолевать гигантские протяжённости, разделяющие звёзды, и дальразведчики посетили не один мир, удалённый от Земли на десятки тысяч световых лет. Некоторые из них залетали к центру[3] *** Галактики, а специальные экспедиции посещали даже звёздные скопления, находящиеся вне Млечного Пути – галактики-спутники Малое и Большое Магеллановы Облака.

Однако ни один космолёт Земли ещё не посещал такие известные звёздные образования, как галактика Туманность Андромеды, отделённая от Млечного Пути расстоянием в два миллиона двести тысяч световых лет, и уж тем более не приближался к открытым астрономами экзотам, удалённым от колыбели человеческой цивилизации на сотни миллионов и миллиарды световых лет.

Поэтому объект, находящийся глубоко в космосе между созвездиями Кентавра и Гидры, землянам был недоступен. И дело было даже не в расстоянии: свет оттуда шёл до Солнца три миллиарда лет. Земные телескопы его просто не видели. При этом данный уголок космоса давно интересовал астрономов, так как именно в эту точку пространства устремлялся ещё один экзот – так называемый «тёмный поток», струя звёздных скоплений, вмещавшая более тысячи четырёхсот галактик.

«Тёмный поток» был открыт ещё в две тысячи шестом году, но и в двадцать четвёртом веке о причинах такого направленного движения огромного количества галактик не было известно ничего. Споры шли до сих пор. Большинство учёных сходились во мнении, что в том направлении за многомерными пределами нашей Метавселенной находится невидимая «дыра», притягивающая материальные объекты, которая соединяет нашу Метавселенную с соседней.

Если бы существовал наблюдатель, способный контролировать данную область пространства, он бы в один из дней июля три тысячи седьмого года по земному календарю увидел бы интересное явление.

Этот район космоса был окружён вихрем слабо светящейся пыли и газа. Земные учёные сразу признали бы наличие в данной точке пространства чёрной дыры – при полном отсутствии звёзд, вокруг которой и вращалось реденькое газо-пылевое сгущение. Дыра там и в самом деле была, но иного характера, опиравшаяся на иные физические законы и созданная не на базе сконцентрированных в сверхмалом объёме тяготеющих масс. Диаметр этой «дыры» был намного больше тех, какими оперировали люди при расчётах «настоящих» чёрных дыр, он достигал одного светового года. И в неё проваливался не только окружавший «дыру» газ, но и все массивные объекты в радиусе тысяч световых лет, что и привело к исчезновению ближайших звёзд, планет и пылевых облаков. «Дыра» буквально вымела пространство как гигантская метла или скорее гигантский пылесос и постепенно росла, засасывая дальние звёздные образования, в том числе – струю галактик, известную под названием «тёмный поток».

Но как ни странно, и в этом необычном уголке вселенского континуума существовали устойчивые материальные конфигурации, не подверженные влиянию «дыры». Они походили на ветвистые, кристаллические, кружевные «мхи», соединявшиеся в красивые ажурные сети, которые образовывали нечто вроде сферы вокруг «дыры», но не притягивались ею и не реагировали на струи светящегося газа. Лишь изредка то один, то другой колючий «кусочек мха» размером с небольшую планету вспыхивал, обвиваясь сеточкой голубых молний, и от него отделялся некий законченный фрагмент, чаще всего формой напоминавший наконечник копья – если пользоваться человеческими аналогиями.

Поманеврировав возле «родительского куста», «наконечник копья» нырял в непросматриваемую глубину «дыры», исчезал, затем выскакивал из темноты обратно, как ныряльщик из воды, напоминая язык ажурного огня, и снова исчезал, но теперь уже направляясь прочь от непостижимого сооружения, которое никто не строил: «дыру» и её сетчато-фрактальный каркас создали законы физики, присущие иной Метавселенной.

И на этот раз фрагмент сети, окружавшей «дыру», проделал точно такие же манипуляции.

Красивый стрельчатый силуэт «кусочка мха», напоминавший издали колючую веточку коралла, обвитый молниями, нырнул в «дыру» словно поплавок в воду от рывка рыбы, выпрыгнул обратно, нагруженный клубящейся внутри тьмой, поглощавшей свет не хуже бездонной ямы, и начал дрейф к ближайшему звёздному скоплению, которое вскоре – по галактическим меркам – должно было упасть в «дыру», влекомое той же силой, какая воздействовала и на «тёмный поток» галактик.

Однако судьба этого фрагмента «мха» оказалась иной.

В одиночестве он дрейфовал недолго.

В какой-то момент недалеко от него проявилась, словно сформировалась из пустоты, дюжина необычного вида объектов, похожих не то на гигантские грибы, не то на черепах. Двигались они скачкообразно, пульсируя и раскачиваясь, испуская в пространство пучки иллюзорного «лунного» света. По всей видимости, это были прожектора, так как, пользуясь ими, «грибо-черепахи» ощупали летящий «фрагмент мха» и быстро окружили его со всех сторон.

Какое-то время ничего не происходило, вся образовавшаяся конфигурация дрейфовала в космосе, освещённая только лучами далёких звёздных скоплений, не подавая признаков жизни. Затем каждая «грибо-черепаха» вырастила из панциря подобие многосуставчатых лап, которые начали отламывать куски «мха». Закончилось это тем, что по ажурному «острию копья» прошла волна искажений формы, и его веточки начали осыпаться, таять, испаряться, исчезать.

Этот процесс длился до тех пор, пока от «мха» не осталось ровным счётом ничего.

Лапы же «грибо-черепах» по мере таяния «мха» сближались, наливаясь багровым сиянием, словно их раскаляло какое-то невидимое пламя, и вскоре сомкнулись в подобие ажурной сферы, внутри которой вдруг проявилось на миг нечто, напоминающее лик зверя, описать который человеческий язык просто не в состоянии.

Но «лик» проявился и погас, нырнув сам в себя, в своеобразную «яму без дна», а лапы, повибрировав, успокоились, сохраняя обретённую форму сетчатого яйца. Спустя ещё непродолжительное время вся конструкция: шар «грибо-черепах» и внутри него шар из лап, – устремилась в космос, прочь от «дыры», ведущей в неведомые глубины иных измерений.

Набрав скорость, почти равную скорости света, гигантское сооружение, нагруженное «тьмой», окуталось синим пламенем и растаяло, не оставив следа.

* * *

Следящие системы «пылевиков», контролирующие подходы к звезде, давшей им жизнь, заметили сферический объект в тот момент, когда он приблизился к пограничному форпосту, одному из множества таких же, располагавшихся в сотнях миллионов километров от центральной зоны обитания.

Форпосты представляли собой ажурные сгустки пыли и мелкого щебня, внутри которых работали операторы контроля, не нуждавшиеся в каких-то особых комфортных условиях.

Пограничная служба для «пылевиков» лишней не была, в их владения часто залетали кометы и астероиды, уничтожая и без того хрупкие сооружения и зоны проживания. Поэтому внезапное появление достаточно большого космического пришельца размером с приличный планетоид произвело на обитателей форпоста сильное впечатление. «Пылевики» не знали, что такое страх, но инстинктом самосохранения обладали и заволновались.

Была объявлена тревога. К форпосту от центральной зоны обитания, расположенной в коротационном круге звезды, где было сооружено инженерное кольцо – верх технологий и геометрического искусства «пылевиков», ценителей изысканных фрактальных форм, направился брандер – сторожевой солитон, способный генерировать мощные лазерные импульсы.

Включились системы опознавания и связи. Навстречу гостю понеслись серии радиоимпульсов, складывающиеся в предупреждение:

«Просим остановиться! Угроза разрушения жилых обитаемых зон! Представьтесь, кто вы, какую цель преследуете».

Однако гость, похожий на двойной ажурный шар, на предупреждение не ответил, он сразу начал действовать.

Протаранив форпост, превратив его в струи пыли и газа, шар устремился в глубь пограничного пояса и, когда до главной звезды «пылевиков» оставалось чуть больше двух астрономических единиц, внезапно начал раскрываться, выворачиваться наизнанку, образуя нечто вроде рупора, выбрасывая то, что находилось внутри – второй шар, слепленный из «лап-манипуляторов».

После этого «грибо-черепахи» бросились наутёк, используя технологии двойного ускорения, и вскоре затерялись в черноте космоса.

По «лапам» шара зазмеились голубые молнии, они вскипели фонтанами искр и испарились.

Пространство содрогнулось!

Нечто, содержащееся внутри шара, вырвалось на волю, ввинчивая в просторы солнечной системы «пылевиков» гигантские невидимые «смерчи тьмы».

Там, где проходили эти чёрные и оттого невидимые, неистово клубящиеся, рвущие материальные объекты на атомы, на элементарные частицы, изменяющие мерность пространства, смерчи, оставались пустые коридоры, внутри которых тихо затухали рои искр – продолжавших распадаться частиц. В них не оставалось ни пыли, ни газа, ни иных тел, космос здесь становился «плоским», кристально чистым и прозрачным, словно его пропылесосили.

Не помогли «пылевикам» ни силовые завесы, ни экраны, ни вооружённый лазерными излучателями защитный флот, напрасно расстреливающий пустоту.

Нечто, выброшенное шаром-пришельцем, не реагировало на защитные манипуляции «пылевиков», пробивая бреши в их поселениях и вычищая пространство всё дальше и дальше, до звезды, вдруг освободившейся от облака пыли и засиявшей ярко и весело.

Это была самая настоящая атака на уничтожение неизвестных сил, в течение короткого времени не оставивших от цивилизации «пылевиков» почти никаких следов.

«Нас уничтожили намеренно, – флегматично просигналил Главный Оператор защитного брандера, командующий космическим флотом «пылевиков». – За то, что мы сообщили об открытии Чёрной Ямы. Необходимо немедленно отправить депешу соседям. У нас есть такая возможность?»

«Внешние станции связи уничтожены, – не менее флегматично ответил Второй Оператор; всего в коконе управления медленно перемещались пять Операторов – монада контроля, сгустки пыли в форме «ежастых червей». – Можно попробовать запустить сигнал бедствия через уцелевшие Уши».

Он имел в виду антенны приёма галактического излучения или попросту – вседиапазонные телескопы.

«Мы гибнем, причины агрессии неизвестны, агрессор не отвечает на наши призывы, об этом должны знать все живущие в пределах нашего доступа».

«Если успеем послать сообщение, со всеми известными данными, замерами и прогнозами, о нашей гибели узнают Ближние», – просигналил Третий Оператор, самый молодой из монады контроля, только-только начавший работать.

«Проведите брандер к Ушам».

«Расчёты готовы, курсовая программа введена».

«Благодарю, Третий».

Ажурный «орех» космолёта «пылевиков» начал ускоряться, перешёл в состояние «призрака»; «пылевики» давно овладели технологией «просачивания» сквозь вакуум.

«Уши будут уничтожены через три-четыре длительности», – доложил Четвёртый Оператор.

«Успеем».

Брандер начал прыжок, перенёсший его из пограничной зоны к внешним поясам контроля, где располагались антенны следящих устройств – плоские ажурные квадраты сгущений пыли, удерживаемых магнитными полями.

Антенны ещё не были повреждены «смерчами тьмы», пляшущими по солнечной системе «пылевиков» со скоростями, намного превышающими скорость света, но жить им оставалось недолго, судя по разливающемуся вокруг безмолвию: панические крики и скороговорки исчезающих «объёмов мысли» постепенно сменялись гробовой тишиной. Звать на помощь было некого и некому.

Дырчатый космолёт защитной монады достиг крайнего Уха, осторожно пристыковался к нему, чтобы не деформировать систему.

«Присоединяемся, – просигналил Главный Оператор, – у нас нет выхода. Мы должны войти в резонанс и отдать импульсу всю нашу энергию».

«Я хочу жить», – вскинулся Третий Оператор.

«Это уже неактуально, – проворчал Пятый Оператор, самый старый. – Мы уходим вслед за всеми. Если мы не предупредим остальных живущих, никто не предупредит».

«Выходим!» – скомандовал Главный.

Пылевые «ёжики-ужи» выскользнули из брандера, образовали кольцо и всосались в решётку антенны, став частью излучающего контура. И в космос полетела невидимая молния передачи:

«Всем, кто нас слышит! Мы гибнем! Враг неизвестен! Примите наши души…»

Глава 3

Тайные встречи

К началу двадцать четвёртого века Земля не стала образцом порядка, спокойствия и главенства Закона, несмотря на развивающиеся и применяемые технологии противодействия международному терроризму и криминализации власти.

Метастазы коррупции проникли не только в государственные структуры, но и во все институты власти, в том числе в системы безопасности, превратившиеся в результате в закрытые корпоративные союзы наподобие древних мистических Орденов и сект, скрывающие деятельность главных управляющих и менеджеров.

Всё большую угрозу стало представлять бионасилие, особенно после внедрения во все сферы жизни нанотехнологий. Нановирусы свободно проникали в человеческое тело, вызывая новые болезни с необычными симптомами, и защита от них стала гораздо более прибыльным бизнесом, чем торговля наркотиками. Не спасал даже тотальный контроль населения: всё, что люди говорили и делали, записывалось, прослушивалось и просматривалось, становилось достоянием общественности, тем более, что большинству жителей планеты с детства вшивались импланты – «для облегчения поиска и спасения попавших в беду», а также «для контроля здоровья детей». Но нелюди, с азартом подмешивающие в пищу швейные иглы и бритвенные лезвия либо находящие особый шик в том, чтобы плюнуть в мясной фарш либо тайно нагадить в чан с молоком, как были нелюдьми в двадцать первом веке, так и остались нелюдьми в двадцать четвёртом, разве что возможности их выросли. Теперь в пищу подмешивали нановирусы, запрограммировать которые на любое действие было совсем легко.

Не спасало ситуацию и возникновение новых правовых институтов и формирований, таких как Всемирная Ассамблея Права и ФАК – Федеральное Агентство контроля за опасными исследованиями. Ассамблея формально связала мировые правовые системы, была создана глобальная сеть правовой информации – GLIN, располагавшая базами данных национальных законодательств, объединившая более ста пятидесяти стран мира. Но и это не помогало решать конфликты, а если до вершин власти в этих организациях добирались беспринципные люди, земную цивилизацию потрясали настоящие политические штормы, только чудом не перераставшие в глобальную войну.

Да и ФАК зачастую тормозил, не успевая отслеживать появление опасных технологий, особенно в тех случаях, когда в рядах Агентства оказывались лидеры и агенты частных компаний, заинтересованных в продаже того или иного товара, в том числе грозящего здоровью населения планеты.

Руслан Горюнов после нештатного запуска Суперструнника остался инспектором ФАК и даже пошёл на повышение. Теперь он числился ведущим инспектором и выполнял особо важные поручения руководства, связанные с расследованием незаконных махинаций и экспериментов. При этом он оставался и сотрудником секретного подразделения земной контрразведки «Сокол», специализировавшегося на противодействии эмиссарам недружественных галактических цивилизаций.

При создании этого подразделения мало кто верил, что контакты с подобными цивилизациями будут реальны. Однако уже полёты дальразведчиков к центру Галактики и к Магеллановым Облакам показали, что землян не везде ждут с распростёртыми объятиями, а возня галактоидов в Солнечной системе во время запуска Суперструнника и вовсе доказала отсутствие у них положительных эмоций по отношению к людям. Хотя истинную причину этого знала лишь ничтожная часть человечества, в основном как раз – внешняя контрразведка.

Прошёл год с момента запуска самого большого технического устройства, созданного когда-либо людьми.

Руслан часто мотался по Солнечной системе, либо в составе комиссий, либо индивидуально участвуя в экспериментах физиков, испытывающих всякого рода преобразователи энергии, медиков, разрабатывающих рецепты бессмертия, генетиков, стремящихся вырастить неуязвимых «сверхлюдей», способных жить непосредственно в вакууме либо на таких планетах, как Венера, имеющая ядовитую атмосферу из почти чистого углекислого газа, нагретого до температуры в пятьсот градусов Цельсия.

В мае он стал свидетелем битвы двух информационных робосистем, разработанных разными частными компаниями – «Самсунг» и «Нокиа». По замыслу разработчиков системы должны были обеспечить безопасность глобальной Сети от хакерских атак и работы разведструктур конкурентных корпораций, но получилось всё ровно наоборот, «Самсунг» и «Нокиа» схватились не на жизнь, а на смерть, начали кибервойну, вышли из-под контроля людей, и остановить их оказалось очень непросто. Лишь вмешательство спецгруппы Федеральной Службы безопасности России, специализировавшейся на борьбе с кибертеррористами, позволило ограничить деятельность робосистем, получивших власть чуть ли не над всей Всемирной Паутиной, а затем и ликвидировать их как гигантские протяжённые «вирусы».

Руслан в операции «по ограничению» не участвовал, сделав доклад в ФАК о чрезвычайно опасной индивидуализации компьютерных систем, что впоследствии позволило Союзу Объединённых Наций разработать юридически обоснованные законы, уточняющие так называемые «азимовские законы роботехники», впервые упомянутые ещё в двадцатом веке.

Борьба с кибертеррористами была достаточно увлекательной, но Руслан жаждал иного адреналина – полученного в борьбе с неведомыми Знающими-Дорогу-Не-Терпящими-Возражений, по чьей воле и был запущен Суперструнник. Но Воеводин, глава «Сокола», велел ему на время «залечь на дно» и ждать, что Руслан и делал скрепя сердце. Терпеть и ждать он уже научился, хотя и к первому, и ко второму относился с отвращением.

Вечером девятнадцатого июля он вернулся из очередного вояжа за пределы Земли: на этот раз в его обязанности входила проверка заявления коллектива центра управления «Сферой», находящегося на обратной стороне Луны, о превращении комплекса в некий «парк развлечений», а по существу в бордель. Из заявления, подписанного тридцатью сотрудниками ЦУПа, выходило, что их руководство стало беспрецедентно часто вызывать к себе «девушек лёгкого поведения», которые слонялись по коридорам комплекса, заглядывали в операторские залы и мешали работать.

Руслана попросили проверить это заявление, хотя оно и не относилось к компетенции ФАК, и он честно проверил.

«Сферой» называли систему телескопов, расположенных возле многих планет и в космическом пространстве, объединённую в единый визуально-наблюдательный конгломерат. По сути она являлась не только отличным рабочим инструментом астрономов, позволявшим проникать взглядом в глубины Вселенной, но и служила частью внешнего сторожевого механизма, призванного фиксировать приближение опасных тел к планетам и сооружениям и предупреждать о событиях в космосе, несущих потенциальную угрозу существованию человечества. Поэтому конфликт на таком важном объекте, как ЦУП «Сферы», не зря встревожил Агентство.

Девиц в коридорах комплекса и в операционных зонах Руслан действительно встретил, по меньшей мере четверых. Поговорил с руководителем ЦУПа Морганом Фрайменом, надеясь получить объяснения, и услышал ответ, что гуляющие по комплексу девушки появились недавно, но кто их приглашает, как они обходят службу охраны, никто не знает. Фраймен сам был заинтересован в блокировании непрошеных гостей и даже написал рапорт директору Службы безопасности.

Руслан попытался установить контакт с одной из девушек, но они вдруг исчезли как по волшебству, все до одной, словно их предупредили о визите инспектора, и, побродив по служебным помещениям комплекса три часа, он вернулся на службу, размышляя, докладывать ли о странном инциденте Воеводину.

Решил не докладывать, пока не разобрался сам.

Жил он по-прежнему в Зарайске, в трёхкомнатном жилом модуле площадью в тридцать шесть квадратных метров, по старинке называемом квартирой. Принадлежала она ещё прадеду Руслана Петру Фомичу и с тех пор, по крайней мере в течение почти ста лет, не перестраивалась. Её размеры считались по нынешним меркам избыточными для проживания одного человека, на Земле с трудом размещалось десять с лишним миллиардов человек, и люди были счастливы получить в качестве жилья модули размером в десять квадратных метров. В особо же густонаселённых странах Азии и Африки давно вошли в моду высотные капсульные «муравейники», предназначенные только для сна, вмещавшие до двадцати тысяч человек. «Удобства» в этих башнях располагались на самом нижнем этаже здания.

В России речь об уплотнении городского населения пока не заходила, хотя Сибирь и прибрежные зоны Северного Ледовитого океана стремительно застраивались, и усадебное хозяйство – основа основ жизнеобеспечения россиян – постепенно уходило в прошлое.

Вернувшись домой, Руслан искупался под озонированным душем, вышел на крохотную веранду, чтобы полюбоваться на кремль и реку Осётр с двухсотметровой высоты, и в это время в прихожей мяукнул домофон, предупреждая хозяина о госте.

Он встрепенулся, гадая, кто это может быть, вышел в прихожую. Из виомчика домофона на него смотрела девушка-блондинка с прямыми волосами, падающими за спину, одетая в белый, с оранжевыми вставками, костюмчик службы доставки. В руках она держала бумажный пакет пирамидальной формы.

– Пиццу заказывали? – спросила она с ослепительной улыбкой.

– Э-э… да, конечно, – поспешно исправился он, – давно жду, заходите.

Виом погас.

Руслан подождал полминуты, чувствуя, как заводится сердце, учащается дыхание и к щекам приливает жар, открыл дверь.

Вариалифт, доносящий пассажиров до дверей любой квартиры, открыл прозрачную дверцу, и девушка из службы доставки (обычно такие поручения выполняли витсы) остановилась перед хозяином.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

– Прошу вас, – спохватился Руслан, делая приглашающий жест.

Девушка вошла.

Дверь за ней закрылась.

И они бросились в объятия друг друга.

Потому что это был не посыльный-витс, а Ярослава, бывшая жена Руслана, год назад руководившая строительством Суперструнника.

Нет, безумными они не были. Но безумно жаждали встреч, которые приходилось скрывать от всех, поскольку официально они находились в разводе и жили отдельно, сохраняя статус-кво независимых друг от друга людей. Он работал инспектором ФАК, она почти год назад заняла пост командора Пограничной службы Земли, заменив Дмитрия Шевчука. При этом оба продолжали служить в первую очередь Отечеству, оставаясь секретными сотрудниками разных ведомств, во вторую – человечеству в целом.

Целовались до умопомрачения. Разделись за несколько секунд. А потом упали на кровать, не стесняясь наготы, находя особое наслаждение в любом прикосновении, ибо каждое несло ласку и призыв, возбуждая до потери мысли, и думать о чём-либо стало не нужно. Они любили друг друга и в порыве страсти уносились в такие дали Вселенной, которые были недоступны не влюблённым.

Долго не могли прийти в себя.

Потом Яра пошевелилась с закрытыми глазами, поднялась, и Руслан подал ей полупрозрачный шёлковый халатик.

– Идём вместе.

Он послушался. Акваблок впустил их в своё сверкающее хрусталём нутро, включил струи воды таким образом, чтобы они не попали в лицо. Несколько минут купались, дурачились, подсовывая друг друга под струи, снова начали целоваться, его пальцы нашли её грудь, но Ярослава отстранилась.

– Изыди, сатана, я не надолго.

– Я не ждал тебя сегодня, что-то случилось?

– Иди, потом поговорим.

Руслан послушно выбрался из акваблока.

Она вышла через полчаса, абсолютно не похожая на ту блондинку, которая принесла пиццу. Впрочем, это было неудивительно, при встречах то Руслан, то Ярослава пользовались динго-маскерами, разительно меняющими облик.

Он уже приготовил зелёный селенчай и сырники в молочно-фруктовом соусе, что очень любила жена, выложил на тарелки фрукты и канапе с малиной. Попытался было обнять Ярославу, но она, прижавшись к нему на мгновение, села за стол.

– Мне нужно бежать. Уверен, что по квартире не ползают «клопы»?

Речь шла о подсматривающих и подслушивающих устройствах, выполненных на основе нанотехнологий, которые человек не мог даже разглядеть.

Руслан засмеялся.

– Специально сам запустил. Не бойся, за этим у меня строго следит Пантелей, к которому я подсоединил новый СОМ.

Пантелеем Руслан называл свой инк, игравший роль домового, а СОМом называлась система обнаружения следящих микроустройств, применяемая контрразведчиками, не раз оправдавшая себя.

Такие же системы были встроены и в костюмы-уники Руслана и Ярославы, способные не только обнаруживать «клопов», но и уничтожать многие нановирусы.

Ярослава кивнула, похвалила повара:

– Вкусно, как всегда. Соскучилась по домашней кухне, честно говоря.

– Понимаю, я тоже редко готовлю, да и неохота одному. Как твои дела? ЗД не проявились?

По лицу Ярославы прошла тень.

Год назад она сотрудничала с МККЗ – Межгалактической Комиссией по контролю Законов, которая боролась с агентами Знающих-Дорогу, но кто они и в каком облике прятались на Земле, среди людей, установить не удалось. Вполне возможно, эмиссарами МККЗ были люди, с которыми она выходила на связь и которые соглашались сотрудничать с ними не ради славы, а ради жизни.

ЗД тоже искали себе исполнителей среди людей, но они находили психически ущербных людей, жаждущих власти и презирающих человеческую мораль и этику, а в иных ситуациях и зомбировали тех, в ком нуждались, «вшивая» им на случай провала программы самоликвидации.

– Думаю, это именно Знающие предложили мою кандидатуру на пост командора Погранслужбы.

– Почему? А может, парни из МККЗ?

– Парни из Комиссии молчат, их посланцы перестали играть роль связников и помощников. Лишь Веласкес со мной, он теперь мой курьер. А Знающим я, очевидно, понадоблюсь в роли командора, чтобы в нужный момент сработать защитником их интересов.

– Но Погранслужба прикрывает дальние рубежи цивилизации.

– Значит, эти рубежи планируется каким-то образом нарушить.

– Каким?

– Не знаю. Возможно, мне будет предписано на что-то закрыть глаза и мешать пограничникам бороться с внешним вторжением. Пока вхожу в курс дела, разбираюсь с проблемами, встречаюсь с деятелями СОН и Служб безопасности. Кое-кто из них явно не на нашей стороне, уж слишком приветливы. Что ты знаешь о Комконе?

Руслан отложил сочный абрикос, вытер пальцы салфеткой.

Комиссия по контактам при Союзе Объединённых Наций была создана недавно и, по утверждению Ивана Грымова, помощника Воеводина, была напичкана агентами Знающих-Дорогу.

– Мы с ней не сталкивались. Хотя… я не в курсе, честно говоря.

– Поговори с шефом, там тусуются нелюди, готовые на всё ради самолюбования и славы, такие охотно соглашаются сотрудничать с ЗД. В будущем они намерены занять все значимые посты в мировых правительствах.

– Хорошо, доложу Воеводину.

– Херцига так и не нашли?

– Сбежал, гад, вместе со всеми замами и телохранителями. Во всяком случае, ни на Суперклизме, ни вообще в Солнечной системе он не обнаружен. К тому же возникла проблема: никто не спешит помогать спецслужбам ловить преступников, как в былые времена. Каждый сам по себе, никому ни до чего нет дела, все заботы – о себе любимом.

– Это правда, – погрустнела Ярослава, отставляя чашку с селенчаем. – Наш мир становится всё более индивидуалистичным. Интернет не объединил, как утверждали социологи, а по сути глобально разъединил человечество. Люди всё в меньшей степени связаны друг с другом и всё в большей мере живут для себя. Уже и семьи стали не нужны. Как сказал один из нынешних теоретиков социума Сандомирский: главной болезнью общества стало одиночество.

Руслан улыбнулся.

– Анекдот вспомнил в тему, хочешь расскажу?

Ярослава заколебалась.

– Ты редко вспоминаешь хорошие анекдоты.

– Ладно, не буду.

– Рассказывай.

– Встречаются два приятеля, один говорит: «Знаешь, почему Анна Каренина легла под поезд?» – «Нет, почему?» – «Потому что не нашла ни одного настоящего мужика».

– Я так и предполагала.

– Извини, – развёл он руками виновато. – Я считал, что отсутствие настоящих мужиков – тоже болезнь.

– Это результат инфантилизации, в современном обществе психологически невыгодно взрослеть, ведь тогда придётся взваливать на свои плечи груз взрослой ответственности. Куда лучше оставаться «вечным ребёнком», жить ради развлечений и построения виртуальных миров. Нырнул в Сеть – и живи, не тужи, за тебя всё сделают другие. Вот и нет настоящих мужиков.

– Надеюсь, в твоём нынешнем окружении нет мачо? – сделал он строгое лицо. – А то заревную.

– Дурачок, – слабо улыбнулась Ярослава, – никто мне не нужен, кроме тебя.

Руслан потянулся к ней через столик, но она, быстро поцеловав его, встала.

– Я спешу, не буди в себе зверя.

Он разочарованно спрятал руки за спину.

Ярослава пошла к двери, но вернулась, оценивающе всмотрелась в его лицо с опущенными уголками губ, обняла, прижалась лицом к груди.

– Ты не представляешь, как мне хочется остаться! Вот закончится эта катавасия с ЗД…

Он замер, вдыхая волшебный запах её духов, обнял женщину, чувствуя такое желание защитить её от всех бед, что останавливалось сердце.

– Закончится… и что?

– Ты никогда не задумывался о детях?

– О детях? – удивился он. – Ну… если пофантазировать…

– Я хочу детей! Двоих, а то и троих! И чтобы мы жили вместе, отдыхали вместе и не мотались по планетам поодиночке. Или ты против?

Он сглотнул, боясь вспугнуть птицу счастья, обнявшую их своими крылами.

– Я бы… всё отдал… ради этого!

– Представляешь? Мы на берегу озера… палатка… костерок… дети купаются, визжат… а мы смотрим на них с берега.

– Представляю.

Руслан приподнял пальцами лицо Ярославы с закрытыми глазами, нежно поцеловал в полуоткрытые губы.

Она раскрыла затуманенные глаза, ответила на поцелуй, но быстро взяла себя в руки – железный командор Погранслужбы – и пошла к двери. Оглянулась.

– Я люблю тебя!

Дверь закрылась.

– Я тебя тоже, – ответил Руслан запоздало, всем существом желая подольше задержать любимую. Встрепенулся, улыбаясь во весь рот, глянул на себя в зеркало, – светлые волосы, светло-серые глаза, упрямый подбородок, – согнал улыбку с лица.

– Ну что, мачо Горюнов? Если тебя кто-то любит, значит, ты кому-то нужен?

Отражение скорчило рожу и рассмеялось.

Глава 4

Контрразведка

Вопреки ожиданиям после решения проблемы с Суперструнником хлопот не убавилось, у «Сокола» появились другие задачи, и Воеводин, рассчитывавший отдохнуть, с грустью констатировал, что покой ему только снится. Работа требовала мобилизации всех сил, отдых же продолжал оставаться несбыточной мечтой.

Утром двадцатого июля по средне-солнечному времени по консорт-связи объявился Грымов:

– Приветствую, Степан Фомич. Хорошо выглядите.

Воеводин, находившийся в этот момент в своём рабочем модуле на базе «Сокола», располагавшейся в глубинах спутника Нептуна Нереиды[4], усмехнулся.

– Когда-то я и в самом деле был молод, строен и красив, теперь – только красив. Ты где?

– На Луне, в ЦУПе «Сферы». Наши подозрения подтверждаются. Лингвисты только что расшифровали полученный из Малого Магеллана сигнал. Им мешали, донесение комконовцы засекретили, однако наш человек смог открыть нужный файл.

– Давай ко мне.

Виом связи свернулся в световой шнур, погас.

Воеводин, кряжистый, крупнотелый, с седыми висками, привычно отметил отсутствие помех, что подтверждало отсутствие перехвата связи, выбрался из кокон-кресла.

Гравитация в помещениях базы поддерживалась на уровне земной, поэтому привыкать к невесомости не было надобности.

Походив из угла в угол модуля – воплощения спартанской простоты, он сел в лифт и поднялся под купол базы, венчавший одну из гор спутника гигантской планеты. Гора ничем не отличалась от соседних, образующих хаотический горный рельеф Нереиды, поэтому найти базу, не зная её координат, было невозможно.

На руководителя особого подразделения «Сокол» Управления внешней контрразведки Федеральной службы безопасности упал голубовато-зеленоватый отсвет, рождённый округлым объектом в зените: это был Нептун, видимый с расстояния в несколько миллионов километров[5] и кажущийся облаком светящегося тумана с нечёткими краями, а не планетой.

Звёзды в небе Нереиды были крупными и яркими, Нептун не затмевал их своим светом, плотной атмосферы Нереида не имела, и немигающие звёзды сияли так, что кололи глаза.

Низко над горизонтом пронеслась стайка оранжевых искр.

Воеводин проводил их рассеянным взглядом. Это были спутники-маркеры, запущенные специально для предупреждения всех подлетающих к Нереиде космолётов о том, что перед ними частное владение.

Этот бывший астероид, захваченный гравитационным полем Нептуна и ставший его спутником, на самом деле был куплен два десятка лет назад, хотя «частным владельцем» его был не земной миллиардер, а Служба внешней контрразведки.

В ухе проклюнулся голос инк-служителя:

– К вам гость.

Воеводин очнулся от созерцания панорамы космоса, действующей на него завораживающе, вернулся к себе.

Грымов, невысокий, белобрысый, неприметного облика, не качок и не брутальный мачо, «ботаник», как называли таких девушки, терпеливо ждал руководителя «Сокола» у порога кабинета. Лицо у него было осоловелое.

Воеводин пожал помощнику руку.

– Проходи. Выглядишь как после бурно проведённой ночи.

– Не выспался, – флегматично подтвердил Грымов.

– А причина?

Иван подумал.

– Причина тоже не выспалась.

Воеводин шевельнул бровью, с любопытством глянул на помощника.

– Ах да, ты же недавно женился. Ну и как тебе семейная жизнь? Нравится? Садись.

– Семейная жизнь пока не складывается, – вздохнул Грымов, присаживаясь на единственный гостевой стул. – Мы всё время с Надей в разных временных поясах. Она мотается по свету не меньше, чем я.

– Терпи, друг мой, сам выбирал врача-эпидемиолога.

– Скорее, она меня выбрала. Просто наши родители дружны, я приехал к ним, увидел её… она меня.

– И ты произвёл на неё впечатление. Редко, но бывает. Выпьешь что-нибудь?

– Нет, кофе разве что.

– Глоточек коньячку для бодрости? Как говорится, алкоголь в малых дозах безвреден в любом количестве.

– Не провоцируйте, я пью только в исключительных случаях. Последний раз коньяк пил после аврала на Суперструннике.

– Два средних напрассо, Додик, – сказал Воеводин, активируя киба, обслуживающего модуль.

Через две минуты они пили кофе, зёрна которого были выращены в невесомости, в оранжерейных условиях.

– Как там поживает наш герой?

Грымов понял, что речь зашла о Руслане Горюнове.

– Нормально, парень возмужал, поднаторел, научился сдерживаться. Тайно встречается с женой.

– Это как?

– Официально они давно в разводе… ну, вы знаете, а она сейчас…

– Командор Погранслужбы, пропусти детали.

– Ни ей, ни ему нельзя подавать повода…

– И это понятно, откуда ты знаешь, что они встречаются?

На лице Грымова не дрогнул ни один мускул.

– Положение обязывает.

– Это верно, – сделался задумчивым Воеводин. – Мы ввязались в такую бодягу с вирусятами, что обязаны дуть на холодную воду, как говаривали в старину. Ярослава Тихонова под контролем?

Грымов вопросительно посмотрел на собеседника.

– Мы же решили не брать её «под колпак».

– Я имею в виду чужой контроль.

– Нет, всё тихо, судя по всему, её оставили в резерве.

– Кто?

– И те, и другие, холуи ЗД, считающие её своей агентессой, и внедренцы МККЗ. Горюнов доложил бы, узнав о попытках связи, она с ним откровенна. Между прочим, я ещё год назад предлагал обручить её с нами.

– Ни в коем случае, полковник, возможно, за ней ведётся наблюдение. Пусть работает самостоятельно, а мы будем контролировать её через Горюнова. Теперь к делу.

Грымов протянул Воеводину иголку флэшки.

– Здесь расшифровка послания из Магеллана.

Воеводин воткнул иголку в рабочий стол.

Вириал инка сыграл световую гамму, развернул виом.

В объёме монитора возникла переливчатая вуаль, собралась в красивую вязь фрактала, напоминающего губку Серпинского[6]. Губка начала крошиться, её отпадающие «крошки»-узелки побежали строчками символов-иероглифов, расплываясь дымками, а под каждой строчкой начали формироваться буквы латинского алфавита, складываясь в слова.

– Почему латинский? – хмыкнул Воеводин.

– Какому-то чиновнику из Комкона показалось, что сообщение на латинском никто не прочитает.

– Дурость!

– Согласен. Там дальше перевод на русский.

Латинские слова начали трансформироваться, складываясь в текст на русском языке.

«Живущим в Пыльном Хвосте: предупреждение! Ваш ненужный, непросчитанный и опасный эксперимент с инициацией развёртывателя измерений закончился Вторым Прорывом! Беспредельность растёт, риск Обнуления Основы увеличивается. Весть пришла от зеркальной Стены, которая есть Ограничение. Вестники уничтожены Бомбой Хаоса! Вы на острие такого же удара Хаоса! Берегитесь!»

Воеводин помял затылок мясистой ладонью.

– Ты читал?

– Разумеется.

– Что скажешь?

– Нас предупредили – это всё, что я понял. Нужен специалист, который смог бы разгадать эту шараду. Что за Второй Прорыв? А кстати, где тогда первый? Что за Стена, которая есть Ограничение? Что за Вестники уничтожены Бомбой Хаоса? Что она собой представляет конкретно?

Воеводин перечитал послание неведомых разумных существ из Магелланова Облака ещё раз.

– Ну, Пыльный Хвост – это скорее всего наш звёздный Рукав Ориона-Лебедя, к которому относится Солнце. Развёртыватель измерений, очевидно, Суперструнник. А вот Второй Прорыв… м-да! Ты прав, нужен хороший спец, желательно астрофизик. Но кто предупреждён, тот вооружён, спасибо магелланцам за весть. Слетать бы туда, поговорить с ними.

– Наших дальразведчиков туда по-прежнему не пускают.

– Почему, как ты думаешь? Боятся?

– Боятся.

– Кого, нас или ещё кого-то?

– Вероятно, Знающих. Но на всякий случай заблокировались от всех желающих потолковать с ними.

– Кто такие Вестники?

– Наверно, разумники, живущие рядом с этой самой зеркальной Стеной. Они не должны были увидеть… гм, Второй Прорыв.

– Беспредельность растёт, – задумчиво повторил Воеводин, – риск обнуления Основы в Неведомость увеличивается. Что такое Основа?

– Наша Метагалактика.

– Может быть. Однако что происходит? Наш Метадомен сдувается? Так он, наоборот, расширяется с ускорением, уже шесть миллиардов лет.

Грымов промолчал, он не любил повторяться.

Воеводин залпом допил остывший кофе.

– Если нас ждёт некий удар, к нему надо готовиться.

– Мы и так сидим на ВВУ[7].

– ВВУ недостаточно, объявим «ползучую змею». Усилим погранконтроль, навострим все «уши» «Сферы», определим потенциальных предателей, которых могут привлечь к своим делам ЗД. Попытаемся проанализировать, откуда может быть нанесён удар.

– Прежде надо определиться, какова его природа, иначе растратим силы впустую. Кстати, почему бы нам не привлечь к нашей проблеме анахорета?

– Кого? – удивился Воеводин.

– Физика Шапиро. Он в своё время здорово помог Горюнову. И нам.

– Почему ты назвал его анахоретом?

– Потому что он действительно похож на отшельника, хотя не чурается современной молодёжи. Насколько мне известно, живёт он сейчас с девчонкой моложе его лет на пятьдесят.

– Можно только позавидовать такому здоровью. Он не переехал?

– Шапиро по-прежнему живёт в Минске, бульвар Славянского Союза, жилой комплекс «Алые паруса», десятый уровень, модуль триста тридцать. По моим данным, профессор имеет ещё небольшой коттеджик на Марсе, в долине Маринера. Он либо здесь, либо там.

– Выясни.

Взгляд Грымова ушёл в себя: он включил контур импланта менара – мыслерации, напрямую «вшитой» в нервную систему.

Немой разговор длился недолго.

– Похоже, он дома в Минске, там сейчас пять часов утра.

– Накройте его «эшелоном», немедленно! Его уже пытались убрать киллеры ЗД! Если предупреждение магелланцев имеет под собой почву, агентура Знающих начнёт заранее убирать всех, кто потенциально способен им помешать.

Грымов снова превратился на несколько секунд в соляной столб.

– Распоряжение пошло.

– Летим к нему.

– Может, лучше переправить его к нам?

– Вряд ли это вызовет у него положительные эмоции, человек он сложный и далёк от наших проблем, ещё ляпнет кому-нибудь о визите в контрразведку, и мы лишимся консультанта. Нет, нанесём ему ранний визит, посмотрим, как живёт, чем дышит.

Воеводин скрылся в модуле отдыха, вышел одетый в скромный серо-голубой уник ведомственного клерка без всяких нашивок и шевронов, обычно подтверждающих статус официала высокого ранга. При этом уник был оборудован всеми доступными системами связи и защиты от нановирусов и мог выдержать выстрел из «универсала».

Точно такой же уник носил и Грымов, хотя цвета предпочитал другие, более тёмные, с искрой.

Через несколько минут метро межпланетных линий доставило их на Землю, в Минск, где их ждал неприметный «Форд-такси» местного воздушного парка с чёрными шашечками на борту. В его кабине уже сидел пассажир, но это был человек Грымова, и, поздоровавшись, он освободил кабину, пересев в стоящий на пятачке аэропаркинга возле пилона минского метро такой же каплевидный простенький с виду аппарат.

– Сопровождение, – пояснил Грымов, пропуская шефа вперёд. – Эшелон прикрытия уже в процессе.

Воеводин кивнул. В оперативности помощника он не сомневался. Несмотря на молодость – Ивану стукнуло тридцать лет, – он проявил себя блестящим аналитиком и креативно мыслящим человеком.

Минский регион ласкало тихое, безмятежное, раннее утро. Воздух был прозрачен, прохладен и чист.

Пассажиров у метро было мало, хотя их поток постепенно рос и должен был достичь пика к девяти часам.

Такси взлетело, направляясь к окраине мегаполиса, и вскоре нырнуло к жилой башне комплекса, издали действительно напоминавшего корабль с алыми парусами.

Воеводин вылез, отметив опытным взглядом присутствие двух аэрокаров «ауди»-класса, принадлежащих группе обеспечения «эшелона» – системы контроля и защиты особо важных персон, к которым теперь присоединился Всеволод Шапиро, сам того не зная.

Спустились с крыши здания на десятый горизонт, где располагались жилые модули эконом-класса.

– Всё тихо, – сказал Грымов, – горизонт в пределах уха-глаза чист.

Это означало, что ни за ними, ни за жилым комплексом не велось тайное наблюдение, и Воеводин только кивнул, не ожидая иного результата.

Квартиры эконом-класса не имели индивидуального выхода к лифтам, их объединяли петлистые коридорчики с прозрачной стеной слева или справа.

Нашли псевдоракушечную дверь с номером 330.

Грымов приложил палец к кнопке домофона.

С минуту за дверью было тихо, никто не подходил и не спрашивал, кто звонит. Наконец из скрытого динамика раздался хрипловатый басовитый голос:

– Кого там несёт в такую рань?

Контрразведчики переглянулись.

– Полиция, – проговорил Грымов строго, – у вас сработала сигнализация, мы хотели бы убедиться, что с вами всё в порядке.

Воеводин вопросительно поднял брови, помощник ответил кивком, отвечая утвердительно на немой вопрос: квартира на сигнализации?

– Какого дьявола? Я сплю, у меня всё нормально.

– Разрешите проверить? Сами же потом будете жаловаться на нашу нерасторопность.

Раздалось ворчание, треск, через минуту дверь приоткрылась, натянув три защитные штанги.

– Ну, я хозяин, убедились?

Воеводин разглядел в щели заспанное мужское лицо, вихор седых волос, достал красно-чёрный кругляш опознавателя, протянул хозяину квартиры.

– Всеволод, ты или спишь, или у тебя ранний склероз. Не узнал?

Кругляш высветил над собой голографическую структуру, в которой сплелись данные Воеводина (генерал контрразведки и всё прочее) и его портрет.

– Ах ты, мать честная! – пробормотал Шапиро. – Степан…

– Не продолжай, соня, – не дал ему закончить фразу Воеводин, – это не для чужих ушей. Впустишь нас? Есть разговор.

Защитные штанги щёлкнули, размыкаясь, дверь открылась.

– Извините, я оденусь, – не смутился Шапиро, вернул кругляш и рысцой побежал в одну из комнат. – Проходите в кабинет.

Воеводин, впервые попавший к учёному, с интересом заглянул в комнату слева, оказавшуюся гостиной.

Впрочем, в данном случае это скорее была библиотека старинных книг и одновременно лаборатория. Судя по отсутствию уюта и неубранности помещения, жил физик один, без женщины. Хотя Грымов утверждал, что у него есть пассия.

Иван достал из кармана необычной формы перстень, надел на палец, поднял руку над головой и быстро обошёл все комнаты модуля. Вернулся в крохотную прихожую, снял перстень СОМа, называемый сотрудниками спецслужб «дятлом».

– Всё чисто.

Появился Шапиро, одетый в зелёный шёлковый халат с красными драконами.

– Идёмте, обувь можете не снимать.

Прошли в кабинет, мало чем отличавшийся от гостиной, не считая размеров. Здесь тоже наличествовали книжные полки, по углам прятались коробки разного размера, стол был загромождён какой-то сложной аппаратурой, сбоку от него светился в воздухе метрового размера виом, внутри которого мерцала длинная инженерная конструкция, напоминавшая ферму моста.

Воздух в комнате был насыщен смесью запахов, больше присущих какому-нибудь заводу, чем жилому помещению.

Грымов косо глянул на шефа, указав глазами на «ферму моста»: это было схематичное изображение Суперструнника.

Шапиро заметил обмен взглядами, выключил виом, сбросил с диванчика у стены какие-то пакеты и проволочные геометрические фигуры.

– Присаживайтесь.

Гости сели.

Физик устроился в кресле, повернув его к диванчику.

– Что привело ко мне столь значимых деятелей контрразведки?

Гости молча принялись разглядывать учёного, работающего в Минском физтехе, известном тем, что в его стенах родилась Теория Великого Объединения, гордо называемая самими физиками «Теорией Всего». В институте в своё время работал и главный идеолог Суперструнника Фердинанд Херциг, оказавшийся впоследствии эмиссаром Знающих-Дорогу.

Молчание затянулось.

Грымов ждал инициативы шефа, Воеводин же, давно не встречавшийся с физиком, хотя в своё время они сдружились и были на «ты», не спешил начинать разговор, копя впечатления.

Шапиро почувствовал неловкость, перекинул ногу на ногу.

– Слушаю вас.

– Хорошо выглядишь, – сказал Воеводин.

Шапиро фыркнул, обретая потерянную уверенность.

– Когда ваши друзья начинают удивляться, как вы молодо выглядите, это верный признак того, что вы постарели. Я просто стараюсь поддерживать форму, а в молодости недурно играл в теннис.

– Вы живёте один? – вежливо поинтересовался Грымов.

Шапиро снова фыркнул, взметнул роскошные седые волосы, как ни странно, молодившие его.

– Вам ли не знать? Жена ушла два года назад, Кармен… бывшая ученица, так сказать, приходит редко. Может, не будем кружить вокруг да около? Ваш сотрудник беседовал со мной, такой азартный молодой человек, так он сразу выбрал верный тон. Говорите по существу.

– Извини, ты прав, – согласился Воеводин. – Не будем тянуть кота за хвост. Ты очень помог нам в своё время разобраться с Суперструнником, пришла нужда снова обратиться к тебе за консультацией. Только прошу о нашем разговоре…

– Ну, разумеется, – фыркнул Шапиро в третий раз, – никому ни слова, шаг влево, шаг вправо, тайна стоит жизни, не так ли?

– Твоей жизни, – невозмутимо подчеркнул Воеводин.

Его тон подействовал, физик присмирел, перестал язвительно ухмыляться.

– Ты так убедителен.

– Жизнь гораздо убедительнее меня. Вряд ли я открою секрет, что работа Суперструнника контролировалась… м-м, скажем так, плохими инопланетными парнями, которые готовы были ликвидировать любую утечку информации об их деятельности. И хотя эксперимент давно закончен, есть предположения, что эти парни ушли из Системы. А ты являешься одной из возможных утечек. Вопросы есть?

Шапиро покачал головой, в его глазах прыгали иронические огоньки, словно он не верил ни единому слову собеседника, однако сомнения свои высказывать вслух не стал.

– Разве мы не выиграли?

– Какое-то время нам казалось, что выиграли, теперь так не кажется. Появились новые обстоятельства. Прочитай, пожалуйста. – Воеводин передал физику иголку флэшки.

– Что это? – полюбопытствовал Шапиро.

– Читай, читай.

Физик повернул кресло, воткнул флэш-блок в гнездо на столе.

– Марк, разверни.

Слева от стола бесшумно сформировался видеообъём монитора, заполнился серебристым туманом. В этом тумане возник белый квадратик, развернулся в полоску «бумаги» с крупным текстом.

– Живущим в Пыльном Хвосте: предупреждение… – начал вслух читать Шапиро, умолк.

Возникла пауза.

Через несколько секунд физик повернулся к гостям. Вид у него был задумчиво-отрешённый.

– Суперструнник… Суперструнник… я так и думал.

– О чём вы думали? – вкрадчиво спросил Грымов.

Шапиро пожевал губами, не отвечая, ушёл мыслями в себя.

Грымов и Воеводин переглянулись.

– Мы видели у вас в мониторе схему Суперструнника, – сказал Грымов. – Это заставка или тема работы?

– Я тут сделал кое-какой анализ… – очнулся Шапиро. – Нет, конечно, я работаю в других областях науки, Суперструнник, образно говоря, нечто вроде хобби.

– И какой анализ вы сделали? В двух словах, если можно.

– В двух словах не получится.

– У нас есть время.

Шапиро оглянулся на виом с текстом сообщения.

– Как же всё взаимосвязано… теперь многое становится понятным.

Гости терпеливо ждали продолжения.

Шапиро взъерошил волосы на затылке, потёр руки, находясь в возбуждённом состоянии, кинул на контрразведчиков пламенный взгляд.

– Я вам ничего не предложил, господа, есть повод глотнуть вискарика. Или коньячку, если предпочитаете, у меня хороший, армянский, восьмизвёздочный.

– Спасибо, мы на службе, – отказался Грымов, покосившись на шефа.

– А я, пожалуй, сделаю глоточек, если не возражаете. – Шапиро подхватился с разлапистого кресла, торопливо удалился и вскоре вернулся со стеклянным стаканчиком и бутылкой «Арарата» в одной руке и блюдечком с ломтиками лимона в другой. Плеснул в стаканчик, выпил. Глаза его заблестели ещё ярче.

– Ну-с, слушаю вас.

– Это мы вас слушаем.

Шапиро сделал ещё глоток, пососал дольку лимона.

– Когда вы получили предупреждение и от кого?

– Получили недавно, расшифровали только что. Сообщение пришло от магелланцев.

– Магелланцы, магелланцы… те, что отказались с нами контактировать. Странно, что они вдруг обеспокоились. Как всё странно увязывается, однако. Итак, вам придётся выслушать мои бредни, раз уж пришли. Сначала о Суперклизме… э-э…

– Не стесняйся в выражениях, – понимающе усмехнулся Воеводин. – Как только Суперструнник не называли.

– Даже Большим Х… э-э, мужским членом, – добавил Грымов.

Шапиро не отреагировал на замечание, в глазах его пылал священный огонь исследовательского фанатизма.

– Я проанализировал эксперимент с Супер… струнником, учитывая все известные мне конструктивные доработки. Сейчас покажу. – Он сделал движение к столу.

– Не надо, мы хорошо представляем, о чём идёт речь.

– Так вот, Суперструнник бросил не одну «струну», а две! Одна попала точнёхонько по Аттрактору Крестовского…

– По Оси Зла, – уточнил Грымов.

Шапиро поморщился, помахал рукой, налил себе ещё коньяку, сделал глоток, заел лимоном.

– Никакая это не Ось Зла! Точнее, Осью Зла с двадцать первого века назывался другой феномен. Тогда обнаружили, что холодные и тёплые области космоса располагаются на небесной сфере не случайным образом, а группируются в узкую длинную структуру, названную сдуру Осью Зла.

– Мы в курсе, – мягко сказал Воеводин. – Мне кажется, Аттрактор Крестовского с его ста одиннадцатью звёздами имеет гораздо больше прав называться Осью Зла.

– Тут я с тобой соглашусь. В Омеге Кентавра, где он торчал как гвоздь в заднице, началась после взрыва звёзд ударная трансформация континуума.

– А с виду ничего не изменилось, – с лукавой наивностью сказал Грымов.

– С виду! – раскипятился Шапиро. – Свет от Омеги к нам идёт семнадцать тысяч лет! К счастью, кто-то из наших даль-разведчиков догадался оставить в том районе пару бакенов с аппаратурой, снабжённых «струнной» связью, мне случайно удалось отловить их депеши в астрофизический центр. Извините, я на секунду.

Шапиро вышел, пошатываясь, захватив коньяк.

Грымов и Воеводин посмотрели друг на друга.

– Это мы удачно зашли, – хладнокровно сказал Степан Фомич. – Я не ожидал, что он интересуется такими проблемами. Интересно, об этом его хобби с Суперклизмой кто-нибудь знает? Делился он своими умозаключениями с коллегами в институте?

– Выясним, – пообещал Грымов.

Хозяин вернулся через три минуты, уже без коньяка, явно приободрённый.

– Прошу прощения, умылся наконец. Продолжим. Бакен, кстати, передавший сообщение от Омеги Кентавра, замолчал, что подтверждает мои выводы. Что же там произошло? А вот что. Неравновесная система из ста одиннадцати звёзд, соединённая «струной чёрных мини-дыр», взорвалась, образно говоря.

– Почему образно? – не понял Грымов. – Она вообще взорвалась, физически.

– Взрывом этот процесс распада системы назвать трудно, хотя другого термина не подберёшь. Произошёл двойной скачок плотности в ядрах звёзд, породивший очаги рождения так называемых экзотических частиц – вимпов, нейтралино, «голых» кварков и глюонов. Эта жуткая плазма образовала зоны колебаний мерности пространства, и по скоплению теперь распространяется волна фазовой перестройки вакуума. Отчего и замолчал бакен. И скорость её распространения гораздо выше скорости света.

– Любопытно, – сказал Воеводин.

– Любопытно?! – вскричал Шапиро. – Грандиозно! Феноменально! Я начал считать, чем это всё может закончиться, и пришёл к выводу, что там, в скоплении Кентавра, образовалась гигантская «дыра», кстати, третья по счёту, уходящая за пределы нашей Метагалактики. Вполне возможно, это самый настоящий «зародыш» иной Метавселенной. Понимаете, о чём речь?

Грымов бросил затуманенный взгляд на Воеводина.

– ЗД…

– Добились своего, – закончил Воеводин.

– Но тогда парни из МККЗ просчитались? Или они… заодно?

– Мало того, – не обратил Шапиро внимания на реплики контрразведчиков, – судя по сообщению магелланцев, «струна» Суперструнника нашла ещё один аттрактор вне Галактики, а именно – второй Аттрактор Крестовского, получивший название Стена. Некоторые астрофизики утверждают, что это видна «стенка домена», но я не верю. Именно в эту Стену и воткнулась «струна».

– Не может быть, – недоверчиво возразил Грымов. – Суперструнник выдал векторную «струну».

– Ошибаетесь! Я тщательно изучил конструкцию Суперструнника, – Шапиро повернулся к столу, что-то сделал, и виом инка показал знакомую «ферму моста». – Видите «рога» на торце справа? Это дополнительные резонансные контуры, развернувшие «струну» в обе стороны. В первоначальном проекте их не было, они появились потом. На них обратил внимание ещё ваш сотрудник… как же его… Руслан…

– Горюнов.

– Точно, Руслан Горюнов, весьма способный парень. Вот о чём предупреждали магелланцы: «струна» возбудила «стенку домена» и проделала в ней «дыру». Третью.

– Почему третью?

– Первая находится за три миллиарда световых лет от нас, между созвездиями Гидры и Кентавра, куда уже шесть миллиардов лет несёт «тёмный поток» – почти полторы тысячи галактик. Вторую проделал в Омеге Кентавра Суперструнник. И он же пробил вторым концом «струны» третью «дыру» – в «стенке домена», которая тоже находится на приличном расстоянии от нас.

Наступило молчание. Шапиро смотрел на гостей с отеческим превосходством. Гости обдумывали услышанное.

Грымов встрепенулся.

– Чёрт возьми!

– Не возьму, – пошутил, усмехаясь, Шапиро, хрустнул пальцами. – Вы подкинули мне весьма занимательную задачу, будет над чем поразмышлять.

– Ты заговорил о «тёмном потоке», – вкрадчиво напомнил Воеводин.

– Ну, это давняя история, – пожал плечами физик. – Вам должно быть известно, что Большая Вселенная напоминает собой кипящую «пену», каждый пузырёк которой «дышит», то расширяется, то схлопывается в сингулярность. Наша Метагалактика всего лишь один из таких пузырьков, до сих пор расширяющийся. «Тёмный поток» – то есть струя из тысячи четырёхсот галактик – движется к «дыре», которая, по-видимому, соединяет наш пузырёк с соседним, нашу Метавселенную с другой. Возможно, не напрямую, а через бифуркацию измерений.

– Поясни.

– В нашем континууме развёрнуты всего четыре измерения, остальные компактифицированы, то есть свёрнуты в микростринги и не наблюдаются, не участвуют в физических процессах. Так вот мерность пространства в созданной Знающими «дыре» меняется, либо падает, либо растёт, им удалось создать условия для их развёртки, но главное, что рост мерности воздействует на наш континуум таким образом, что возникает течение времени-пространства, струя к «дыре», захватившая и галактики «тёмного потока». Об этом давно говорят астрофизики, я лишь повторяю известные гипотезы. Слетать бы туда, посмотреть на «дырку» вблизи, да у нас пока нет таких возможностей.

Воеводин поймал косой взгляд Грымова, но не стал разубеждать собеседника в обратном. У них появились возможности – спейсер «Ра», официально списанный после возвращения от Оси Зла и демонтированный. На самом деле космолёт был восстановлен, снабжён новой инконикой и совершенным генератором движения, позволявшим ему, по заверениям специалистов, достичь «конца света».

– Чего нам ждать? – тихо спросил Воеводин. – Что такое Бомба Хаоса?

– Вероятно, имеется в виду некая область пространства с необычными свойствами, где энтропия почти мгновенно достигает максимума.

Контрразведчики продолжали смотреть на физика, как прилежные ученики на учителя, и он, усмехнувшись, развёл руками.

– Простите за псевдонаучный бред, это всего лишь мои измышления. Хотя теоретически создать такое облако можно, и оно в самом деле может довести до полного распада любую материальную структуру.

– Каким образом это облако можно доставить к Земле?

– А на этот вопрос я не отвечу, увольте. Вообще не понимаю, кому это нужно – уничтожать целые цивилизации только за то, что их представители увидели необычное явление.

– Зато мы понимаем, – обронил Грымов.

– Объясните.

– Выйдя на просторы Галактики, человек, увы, не приобрёл друзей, – покачал головой Воеводин. – Иначе мы давно дружили бы с кем-нибудь. Однако ни Орилоух, ни Маат, ни Магеллан, ни Великое Кольцо в центре Галактики контактировать с нами не спешат. Мало того что они не хотят с нами разговаривать, они даже не подпускают нас к себе.

– Значит, мы плохо себя зарекомендовали.

– Возможно, но факт остаётся фактом. Ясно, что нашим Суперструнником воспользовались чужие, Вирус, как ты его величаешь, умело встроив ускоритель в процесс решения собственных задач. Теперь получается, что мы лишние на этом празднике жизни, и нас необходимо ликвидировать.

– Наверно, они боятся, что мы помешаем им в дальнейшем? – предположил Грымов.

– Я не философ, – поджал губы Шапиро, – я физик. Поговорите со специалистами вашего Комкона, там много теоретиков-космопсихологов.

– А если мы откроем тебе все наши базы данных? – медленно проговорил Воеводин. – Выведем на материалы для служебного пользования… сможешь помочь?

– Я же говорю, я не… – Шапиро встретил взгляд руководителя «Сокола», замолчал, пожевал губами, криво улыбнулся, крякнул. – Чёрт, как вы умеете уговаривать!

– Я не чёрт, – возразил Воеводин.

– Допустим, мне интересно… что я должен делать?

– Только сначала мы подпишем меморандум сохранения тайны, – сказал Грымов.

– Без проблем! – поднял ладони Шапиро. – Я не болтлив, можете быть спокойны.

– У вас есть «вшинник»?

– Что?

– Пси-защитник, – пояснил Воеводин ворчливо, бросив косой взгляд на помощника.

– Ах, это… нет, мне он без надобности.

– Придётся вшить имплант.

– Зачем?

– По-моему, ты до сих пор не представляешь, насколько опасен наш противник. Если он с лёгкостью убирает целые цивилизации, то убрать одного человека для него – раз плюнуть.

Лицо Шапиро изменилось.

– Ты… так считаешь?

– После схватки с ЗД-Вирусом на Суперструннике мы обязаны предусмотреть все варианты, – сказал Грымов, посмотрел на спутника.

– Погибли восемнадцать наших парней, – сухо закончил Воеводин. – Профессионалов контрразведки и службы безопасности. Не считая других людей, попавших в переделку случайно.

– Я… я не знал…

– Теперь знаешь. Если для тебя такой риск непомерен, можешь отказаться работать с нами.

Глаза Шапиро вспыхнули, он с силой потёр ладонь о ладонь.

– Ну уж нет, мои дорогие, мне доставит большое удовольствие потягаться с этими вашим Вирусом!

Контрразведчики дружно встали.

– Тогда разреши откланяться. Мой помощник будет поддерживать с тобой связь. Надеюсь, мы добьёмся успеха.

Шапиро пожал обоим руки, проводил гостей до двери.

– Всего самого доброго. Никогда не думал, честно говоря, стать вашим сексотом. Где я – и где контрразведка?

– Важно сделать первый шаг, – проворчал Воеводин. – Мы тоже не родились контрразведчиками.

Дверь закрылась за ними.

Шагая к лифту, Воеводин сказал:

– Отвечаешь за него головой.

– Куда ж я денусь? – хмыкнул Грымов. – Нужен спец по особым поручениям, желательно не из нашего отобранного контингента.

– Горюнов.

– Я про него и подумал.

– У него допуск инспектора ФАК, может официально перемещаться куда угодно и посещать любые конторы.

– Понял.

Больше они о деле не разговаривали.

Глава 5

В поте лица

День двадцать первого июля начался со звонка начальника отдела, в котором работал Руслан.

Бывший муж Ярославы Влас Тихонов ушёл в отставку после инцидента на Суперструннике, и хотя Руслан не занял его место, всего лишь стал старшим инспектором, уход соперника его обрадовал. Терпения работать под началом «ошибки Ярославы» – как он называл этого чванливого и самоуверенного человека, у него не хватило бы.

– Бонжур, месье Горюнов, – сказал начальник отдела по-французски; его звали Люсьен Леблан, и он был французом до мозга костей.

Руслан почему-то ассоциировал его с известным литературным персонажем д’Артаньяном, хотя обликом он больше напоминал другого литературного героя – Сирано де Бержерака, блестяще описанного Эдмоном Ростаном[8], и полагал, что Леблану следовало бы возглавлять школу фехтования, а не отдел космоконтроля ФАК.

– Бонжур, месье Леблан, – бодро ответил Руслан, стараясь не разглядывать выдающийся нос начальника. – Слушаю вас внимательно.

– Мы получили разрешение, – кивнул Леблан, перешёл на русский, которым владел вполне сносно, – проконтролировать лабораторию «Венус вивенди», принадлежащую датскому биоконцерну «ОЭ». Там сегодня собираются показать добровольца, ставшего первым Неуязвимым благодаря заменителям органов тела.

– Я в курсе, – сказал Руслан. – Но концерн ведь располагается не в космосе, насколько мне известно?

– Не имеет значения, нам доверили. Разрешение получено, все материалы по теме найдёте в сейфе Стратега.

Стратегом называли главный инк Агентства, способный работать сразу с сотнями специалистов, имеющих на это допуск.

– Вопросы?

– Нет вопросов! – вытянулся Руслан, сдвинув каблуки; он продолжал играть роль верного служаки закона, и это ему удавалось без особого труда.

– Действуйте.

– Слушаюсь!

– Полно, полно, месье, – расплылся в лукавой усмешке Леблан, – не разбейте лоб, вы всё время норовите отдавить чью-то мозоль, так что не переусердствуйте.

– Рад стараться, ваше благородие! – отчеканил Руслан.

Изображение Леблана растаяло. Что он думал о подчинённом, понять было трудно, но едва ли ценил его усердие и умственные способности.

Руслан расслабился, размышляя над заданием.

Ему в третий раз предлагали заняться инспектированием деятельности наземных фирм и производств, в то время как отдел специализировался на контроле космических поселений человечества, и над этим стоило задуматься.

Снова вспомнилось, что первое задание касалось инспекции двух частных производителей информационных услуг – «Самсунга» и «Нокии», сотрудничество которых закончилось кибервойной и едва не привело к войне настоящей.

Горюнову пришлось вызывать спецназ, за что впоследствии пришлось ответить, несмотря на доказанную необходимость этого шага, что признала и Федеральная служба безопасности. А Руслан получил по электронной почте угрожающее послание от неизвестного «доброжелателя», что тот оторвёт ему голову, если он снова встанет «между застоем и прогрессом».

Второй раз его послали в лабораторию немецкой фирмы «Проктор энд Гембл», испытавшей «универсальную вакцину» от всех ныне существующих и прогнозируемых болезней.

Вакциной оказалась нанохихургическая программа, благодаря которой, по замыслу разработчиков, можно было уничтожать любой вирус в теле человека, любую инфекцию. «Нанохирург» – микрокибер размером с два десятка молекул – запускался внутрь и уничтожал вирусы, очищая кровь и поднимая тонус организма.

Руслан, ознакомившись с программой, заподозрил неладное, наложил вето на эксперименты на людях, но его не послушали и тайно провели опыт, что привело к рождению кошмарного злобного существа, сбежавшего из спецклиники и принявшегося охотиться на людей. Поймать и обезвредить его удалось с великим трудом.

Горюнова снова похвалили за предупреждение и правильные выводы, а он получил вторую эсэмэску, которая предлагала ему бежать с Земли подальше и не вмешиваться не в свои дела, в противном случае он тоже станет участником эксперимента, но уже в качестве подопытного.

– Интересно, какое послание меня ждёт после посещения «ОЭ»? – вслух проговорил он, начиная переодеваться в чёрно-белый уник официал-инспектора ФАК.

Головной офис и экспериментальный центр концерна «Оденс Эвентирпас» располагался на острове Фюн. Будучи в древнейшие времена местом поклонения верховному германо-скандинавскому богу Одину, остров впервые упоминался в хрониках девятьсот восемьдесят восьмого года. Столицей, то есть административным центром острова, стал город Оденсе, к двадцать четвёртому столетию занявший собой практически весь остров. Здесь, на берегу реки Оденсе-О, недалеко от старого причала (ему исполнилось шестьсот лет) и выстроил себе супернебоскрёб концерн «ОЭ».

Добравшись до Оденсе на метро, Руслан взял такси весёленького жёлтого колера – флайт «Рено» – и поднялся повыше в небо, чтобы приглядеться к урбанистическому европейскому пейзажу.

Башню концерна он увидел сразу. Её нельзя было не увидеть, так как более футуристического строения на острове не существовало.

Шесть изогнутых гофрированных труб, похожих на «щупальца», – иного слова не подберёшь, возносясь на сто метров, поддерживали четыре «этажерчатые» круглые башни разной высоты, собранные словно из глыб льда!

Основание башен издали казалось куполом медузы, полупрозрачным и льдистым, изогнутые края которого заканчивались бахромой каких-то конструкций. При подлёте эта бахрома распалась на стеклянно-ртутные решётки и спицы, скорее всего играющие роль антенн либо защитно-сторожевых устройств.

Руслан ещё не видел таких небоскрёбов, несмотря на богатый опыт рабочих полётов над всеми материками Земли, поэтому с интересом облетел здание концерна «ОЭ» кругом.

Его заметили. В кабине такси вспыхнул красный индикатор связь-регистратора.

– Флайт «Рено», бортовой номер сто двадцать, – заговорил мужской голос по-немецки, – сообщите адрес конечного пункта следования.

– Инспектор Федерального Агентства по контролю Руслан Горюнов, – спохватился Руслан, – допуск формата «красное золото». Следую для проведения инспекции.

– Вы в зоне контроля частного концессиума.

– Разрешение на финиш в зоне данного концессиума получено. – Руслан продиктовал код доступа. – Прошу сопровождения к причалу лаборатории «Венус вивенди». Меня ждут.

Повисла пауза.

Огонёк на панельке управления такси пожелтел.

– Допуск подтверждён, следуйте указателям.

Перед носом флайта возникло мигающее зелёное световое колечко, заскользило к башням концерна.

– За ним, – приказал Руслан.

Киб такси повиновался, получив подтверждение целеуказателя.

Башни приблизились, флайт свернул к одной из них, самой низкой и широкой.

Стало видно, что «глыбы льда» представляют собой этажи здания, отделённые друг от друга чёрными двухметровыми ажурными кольцами, играющими, очевидно, роль демпферов. Сочетание льдисто-голубого, чёрного, белого и серебристого оттенков было очень эффектным, и Руслан это оценил. Архитект-дизайнеры вписали весь комплекс в ландшафт острова весьма талантливо, если учесть стоящие вокруг фахверковые постройки шестнадцатого-семнадцатого веков, а также монастыри и церкви.

Такси спикировало на крышу башни.

Руслан вышел, и тотчас же рядом с ним сформировалась из воздуха очаровательная девушка-блондинка в короткой юбочке, напомнившая ему витса-посыльного, которым прикинулась Ярослава во время их последней встречи. Девушка, конечно же, представляла собой виф обслуживания, голографический фантом, поэтому обращать внимания на её «прелести» не стоило.

– Герр Горюнов? – ослепительно улыбнулась блондинка.

– Совершенно верно, – важно кивнул Руслан.

– Я вас провожу.

– Благодарю.

Девушка заскользила вперёд, перебирая ногами, как живой человек.

Руслан последовал за ней, отметив медленно пролетевший над башней каплевидный флайт «БМВ», блеснувший чёрным стеклом блистера. По-видимому, это был аппарат охраны здания.

Прозрачный лифт опустил гостя и сопровождающую на двенадцатый этаж башни, где она и растворилась в воздухе.

На сей раз у лифта его встретили живые люди: благообразный господин с длинными белыми волосами, одетый в ослепительно-белый летний костюм, и молодой человек, соединявший в себе черты мужчины и женщины, улыбавшийся так, будто Руслан являлся по крайней мере вице-президентом компании; это был трикстер, существо, олицетворяющее собой так называемый «третий пол».

«Трикстер», – сообщил Руслану терафим[9] по имени Шустрый.

Терафим служил Руслану секретарём давно, его надо было бы заменить, но расставаться с ним не хотелось, как с живым человеком.

«Вижу, – ответил Руслан. – Чем он тебе не нравится?»

«Он излучает».

«В каком смысле?»

«В самом прямом: я чую слабый поток электромагнитного излучения в диапазоне «бэта».

«Что это означает?»

«Нас пытаются прощупать на предмет ношения оружия».

«Это нормально, фирма-то частная».

«Излучение мерцает, вероятно, ищут защиту».

«А вот это уже хуже, придётся напрягаться».

– Доброе утро, господин Горюнов, – пророкотал по-немецки владелец обесцвеченных волос. – Меня зовут Гюнтер Продль, я исполнительный директор концерна. Это мой помощник Гастон Фюме.

Трикстер поклонился.

– Разумеется, мы рады видеть вас в наших владениях, хотя я и не понимаю беспокойства Федерального Агентства по поводу наших экспериментов. У нас всё под контролем, все меры безопасности предприняты.

«Индюк», – оценил манеру Продля держаться Шустрый.

– Мне дано поручение, – сделал каменное лицо Руслан. – Прошу представить всю информацию о ваших разработках Неуязвимых.

– Неуязвимый пока один, – растянул губы в вежливой улыбке Гастон Фюме, отчего лицо его стало совсем женским. – Но мы надеемся, что он пройдёт все испытания, и человечество получит идеального исследователя космоса.

При выходе из небольшого холла в коридор терафим снова напомнил:

«Нас просвечивают».

«Следи за нарастанием полей, – приказал Руслан. – Если это обычная предосторожность – нас оставят в покое, оружия я не ношу».

Поскольку никто из сопровождавших гостя не спросил, вооружен ли он, догадка имела под собой почву: инспектора провели через систему детекторов, определяющую наличие оружия. В противном случае его уже попросили бы сдать опасные «игрушки». Правда, в костюм Руслана были вмонтированы метатели наноробов разного назначения, но их система безопасности здания не уловила.

Прошли несколько дверей, выделяющихся по контуру световыми пунктирчиками. В толще стеклянной стены впереди протаял коридор, показавшийся зеркальным отражением первого, в нём возникло отверстие, превратившееся в дверь, и Руслан шагнул в зал вслед за провожатыми.

Зал больше всего напоминал отсек визинга космических кораблей.

Стены его и потолок были прозрачными настолько, что создавали эффект полного отсутствия, отчего казалось, что люди в нём, сидящие в креслах и стоящие рядом, находятся под открытым небом, на крыше здания.

Треть зала занимали низкие фарфорово-ртутные тумбы, усыпанные разноцветными огоньками.

Чуть дальше к краю располагались кресла количеством в два десятка. Несколько сидений было занято, возле крайнего ряда кресел стояла четвёрка мужчин и женщин, выделявшаяся служебными униками разной расцветки.

Руслана подвели к сотрудникам корпорации.

– Инспектор Федерального Агентства Горюнов, – представил его Продль.

Все четверо прервали беседу, с любопытством оглядели гостя, не спеша знакомиться.

Руслан поклонился, ощущая на себе кроме взглядов давление мысленного прощупывания. Кто-то из присутствующих в зале людей обладал экстрасенсорными способностями и пытался прочитать его мысли. Однако на этот случай у него имелся пси-защитник, который спокойно отбил выпад, заставив неизвестного пси-оператора «свернуться».

– Вы ни разу у нас не были? – проговорила по-немецки женщина с короткими рыжыми волосами и сухим аскетичным лицом.

На рукаве её уник-мундира переливалась перламутром эмблема Европарламента.

– Фрау Лаура Мейтцнер, – представил её Продль, – главный управляющий концерном.

– Не был, – коротко ответил Руслан, стараясь выглядеть так же надменно.

– Надеюсь, вам у нас понравится, – равнодушно сказал сосед женщины, худой, с узким бледным лицом и горящими голубыми глазами религиозного фанатика.

– Герр Геншер, – осклабился Продль. – Заведующий лабораторией «Венус вивенди». Он сегодня попытается нас удивить, представив разработки лаборатории. Присядем, господа?

Фрау Мейтцнер кинула на Руслана скептически-оценивающий взгляд, заняла одно из кресел последнего ряда, не предложив Руслану сесть рядом. По-видимому, инспектор ФАК не произвёл на неё особого впечатления.

Впрочем, Руслан был только рад этому, он уже привык играть роль недалёкого человека, свято соблюдавшего инструкции Агентства, и менять поведение не хотел, поскольку его маска приносила хорошие плоды.

Сел он по соседству с Геншером.

– Начинаем, господа, – сказал завлаб.

– Э-э, я не понял, – спохватился Руслан. – А как же мы оценим… э-э, кондиции ваших «неуязвимых»? Они будут демонстрироваться здесь?

– Нет, конечно, – снисходительно улыбнулся Геншер. – Испытательный полигон располагается под землёй, в недрах острова. Поэтому нам ничего не грозит. Но мы все отлично увидим.

Этим своим «нам ничто не грозит» завлабораторией проговорился, эксперимент таил в себе опасность для окружающих, но Руслан не стал нагнетать обстановку.

Внезапно солнечный свет, льющийся в зал с неба, стал тускнеть, появились стены – в виде туманных вуалей, затем одна из стен напротив ряда кресел провалилась в темноту, и сквозь туман проступили очертания довольно мрачной пещеры, неровные стены которой отсверкивали кристалликами горных пород.

– Стилизация, – пояснил Геншер. – Мы решили создать испытательный полигон с условиями, приближенными к естественным.

Руслан хотел спросить, каким образом концерну «ОЭ» удалось убедить администрацию острова дать ему разрешение на обустройство подземного полигона, но передумал. Здесь, очевидно, как и везде в мире, всё решали деньги и чиновничьи связи.

Свет в искусственной пещере стал ярче, стены заискрились сильней, рельефно заиграли выступавшие из пола складки и бугры. Один из бугров дал трещину и раскрылся, выпуская изнутри отсвечивающий глазурью цилиндр.

Послышался мягкий звон.

По цилиндру тоже зазмеилась трещина, открывшая взору… обыкновенного человека в спортивном трико алого цвета.

Геншер покосился на Руслана.

– Ну-с, герр инспектор, как он вам?

– Не впечатляет, – с нарочитым разочарованием признался Руслан. – Витс, что ли?

– Ни в коем случае, живой человек. Сейчас увидите. – Заведующий лабораторией щёлкнул пальцами.

Одна из ближайших каменных складок на дне пещеры раскрылась, выпуская трёх ловких молодых людей в чёрных комбинезонах ниндзя-фасона. Лица их были скрыты под масками, в руках они держали оружие, каждый своё: один – нож, второй – меч, третий – металлические палки, связанные цепью, – нунчаки.

– Первый этап, – гулко возвестил координатор испытаний.

«Ниндзя» дружно бросились на Неуязвимого, окружая его со всех сторон.

Он дождался первого удара: меч косо опустился ему на шею, но не снёс голову (Руслан внутренне напрягся), а лишь скользнул по коже, – и буквально исчез из поля зрения, превращаясь в тающий призрак.

Дважды зрители увидели, как в тело испытуемого вонзается нож (с тем же результатом), а на голову обрушивается металлическая палка: он демонстрировал способность тела держать удар. Затем меч вылетел из руки первого «ниндзя» и с лёгкостью снёс ему руку до плеча.

Руслан вздрогнул, с сомнением посмотрел на Геншера.

Тот успокаивающе покачал пальцем.

– Не беспокойтесь, господин инспектор, это всего лишь специально запрограммированные витсы.

Между тем схватка заканчивалась.

Неуязвимый выбил из рук нападавших нож и нунчаки, по очереди отрубил им руки по локоть, а затем и головы.

«Ниндзя» в картинных судорогах попадали на пол пещеры, словно были настоящими людьми. Однако никаких фонтанов крови не было видно, они и в самом деле являлись витсами, то есть специализированными техническими системами с довольно высоким интеллектом.

– Как видите, холодное оружие не причинило никакого вреда Неуязвимому, – с удовлетворением сказал Геншер, обращаясь к хозяйке концерна.

– Браво, – кисло оценила она.

– Костюм, – пробормотал Руслан.

– Костюм ни при чём, – возразил заведующий лабораторией. – Мы пошли по другому пути. Кожа Неуязвимого во время удара растягивается, мышцы расходятся, а потом выталкивают лезвие ножа или меча.

– Импланты?

– И никаких имплантов! Генная модификация структуры тканей с насыщением их особого рода наночастицами. Но всему своё время. Этап второй.

Юркие многолапые кибы утащили тела витсов.

Неуязвимый взобрался на бугор, принял картинную позу: ноги на ширине плеч, руки за спиной. Камера показала его лицо: правильные пропорции восточного типа, широкие скулы, усики, мощный подбородок, слегка надменная складка губ, чёрные глаза, полные презрительного спокойствия.

– Кто он? – спросил, оглянувшись на Геншера, один из гостей, сидящих впереди.

– Какая разница? – проворчал Продль.

– Он из провинции Хатай Османского султаната, – сказал Геншер. – Мухаммад Тургут. Отобран по конкурсу из двух тысяч кандидатов.

Руслан покопался в памяти, пытаясь сообразить, о какой провинции идёт речь.

«Юго-восточная провинция Турции», – подсказал Шустрый.

«Так он курд?»

«Либо турок».

В пещере, в полусотне метров от Неуязвимого, раскрылся ещё один скалистый холмик, выталкивая из себя круглую платформу с поручнями, весь объём которой занимали какие-то сложные механизмы. В кресле по центру платформы сидел человек, почти целиком скрытый коконом управления, в шлеме и с большими чёрными выпуклыми очками.

Прозвонил колокол.

Человек в кресле не сделал ни одного движения, но слева от него из блестящего дырчатого короба выросла лапа манипулятора, вынула из кожуха самый настоящий пистолет (Руслан видел такие только в музее) и сделала несколько выстрелов.

Из пяти выпущенных пуль три попали в цель. Было видно, как они впиваются в грудь Неуязвимого, заставляя его отшатываться, так что он в конце концов вынужден был спрыгнуть с бугра.

Другая камера показала, как пули, застрявшие в теле – в трико были видны круглые дырки, – начинают выходить из тела и падать на пол. Через несколько секунд все три пули оказались на полу.

Неуязвимый провёл ладонью по груди и животу, вскарабкался на холмик, принял прежнюю позу.

В зале визинга раздались жидкие хлопки.

Платформа с оборудованием «активного воздействия» отодвинулась к стене пещеры.

Лапа манипулятора вынула из-под турели грозного вида ружьё, в котором Руслан узнал ракетный карабин «дракон».

– Вы хотите… уничтожить испытателя?

По губам Геншера скользнула свойственная ему снисходительно-пренебрежительная усмешка; было в ней ещё что-то отталкивающее, но что именно, разбираться не хотелось.

– Мы дорожим своими испытателями, герр Горюнов.

«Дракон» выстрелил.

Пещеру пронизал короткий грохот.

Неуязвимый исчез… чтобы появиться в метре от того места, где он только что стоял.

Ракетная пуля карабина, способная пробивать танковую броню толщиной в двадцать сантиметров, врезалась в стену пещеры, пробивая в ней дыру величиной с кулак.

«Дракон» рявкнул ещё раз.

Неуязвимый сместился вправо.

Пуля коснулась его плеча, срикошетировала и улетела в потолок, где также выбила приличную ямку в толще камня.

Вариативный виом, «отколовшийся» от основного объёма изображения, показал в замедленном темпе, как пуля калибра восемнадцать миллиметров, оставляя за собой спиралевидный след взбаламученного воздуха, касается плеча испытателя, оставляет на нём борозду, разрывая ткань трико, и улетает вверх.

Плечо приблизилось.

Стало видно, как вздувается багровая полоска, покрываясь капельками крови. Затем буквально на глазах полоска начала бледнеть, затягиваться, рубец уменьшился в размерах, ушёл в плечо.

Неуязвимый провёл ладонью по плечу, стирая кровь, и камера показала бледную царапинку в месте попадания пули.

В зале послышались аплодисменты.

– Динамическая регенерация, – важно заметил Геншер. – Раны на теле Неуязвимого затягиваются за несколько секунд.

Руслан подумал, что он тоже может усилием воли регенерировать ткани тела, но промолчал.

– Этап три, – возвестил координатор испытаний.

«Дракон» спрятался в дырчатый кожух на платформе.

Вместо него лапа манипулятора вытащила современное оружие – «универсал», стреляющий как пулями любых модификаций, так и сгустками силового поля, способными расплющивать тела живых людей, а также технические устройства и летательные аппараты.

По пещере прокатился гул.

Невидимый гравитационный «гарпун» снёс Неуязвимого с вершины бугра и впечатал в стену с такой силой, что в ней образовалась вмятина. На пол посыпались осколки камня.

Зрители затаили дыхание.

Вариатор вырезал часть изображения, показал в замедленном темпе, как струя вихрения воздуха вонзается в тело испытателя и отбрасывает его к стене.

Неуязвимый, упавший лицом вниз после удара о стену, зашевелился, подтянул ноги к груди, медленно выпрямился… и неожиданно легко тряхнул головой.

Зрители разразились аплодисментами и криками:

– Браво!

– Великолепно!

– Изумительно!

– Как видите, наш парень действительно неуязвим, – небрежно сказал довольный Геншер. – Но это ещё не всё. Четвёртый этап – наноатака. Поскольку проникновение нанокилла в тело человеческий глаз увидеть не в состоянии, мы будем использовать специальную аппаратуру.

Оператор на платформе помахал рукой, обращаясь, очевидно, к испытателю.

Неуязвимый с невозмутимым лицом приблизился к платформе, встал на ровный чёрный квадрат в полу пещеры.

Вариатор показал его тело, ставшее полупрозрачным. Стали видны кости, кровеносные сосуды и ветвистая «поросль» нервной системы.

– Внимание! – проревел координатор. – Пуск!

Над краем платформы показался стеклянный конус в бахроме красивых геометрических фигур.

Один из виомов показал конус отдельно.

Острие конуса покрылось «сыпью» металлических иголок: генератор наноробов метнул невидимую «пулю».

Виом, показывающий прозрачное тело Неуязвимого, скачком увеличил изображение, и все увидели, как в его плечо проникает светящаяся красная стрелочка.

Ещё один скачок изображения: вена, куда проник заряд наноробов, превратилась в «ручей», «пуля» увеличилась до размеров настоящей пули, вскипела фонтанчиками, распадаясь на сотни более мелких шипов и острий.

Однако тотчас же на эти шипы бросились ежастые многолапые создания, начали рвать их на куски и выжигать пучками света.

Через несколько секунд от «пули» не осталось ни следа.

Виомы погасли.

Руслан невольно сглотнул. Он представлял себе, что происходит, когда нанокиллера уничтожает такой же микроорганизм, но видел процесс впервые.

Камера показала лицо Неуязвимого: он улыбался!

– Нанокилл уничтожен! – заявил Геншер. – В крови Мухаммада содержатся фагоцитные кластеры, играющие роль уничтожителей любых видов вирусов, в том числе – созданных на основе нанотехнологий. Вот почему эти супера неуязвимы!

Он не сказал – люди, он сказал – супера, и Руслан подумал, что человечество ждёт немало тревог, когда людям придётся столкнуться с «неуязвимыми», которых можно легко превратить в суперсолдат.

– Можно вопрос?

– Да, конечно.

– А импульс из «глушака» он выдержит?

Геншер приподнял уголок рта, всматриваясь в простодушное лицо Руслана, сделал паузу.

– «Глушаком» вы называете суггестор «удав»? От него существуют другие способы защиты, но мы предусмотрели и генетический способ, с переключением сознания. Однако сегодня демонстрировать пси-атаку не будем.

Изображение пещеры перед креслами исчезло.

Фрау Мейтцнер встала.

За ней дружно поднялись остальные зрители, окружили заведующего лабораторией и владелицу концерна, выражая свои восторги.

– Каковы впечатления, инспектор? – повернула к Руслану голову обладательница рыжих волос.

Руслан почувствовал порыв холодного ветра: экстрасенсорика отреагировала на гипнотический взгляд Мейтцнер. На виске «шевельнулся», возбуждаясь, паучок пси-защитника.

«Раппорт!» – вскинулся терафим.

«Чую», – ответил Руслан, гадая, кто его «приложил», сказал вслух:

– С этим надо серьёзно, сразу и не скажешь. Уж очень даже может быть опасным, как вам должно быть известно. Изучать будем.

– Что ж, изучайте, мне будет интересно ознакомиться с вашими выводами. Идёмте, господа.

Геншер, Мейтцнер и её свита гурьбой направились к выходу из зала.

К Руслану подошёл Продль.

– Понравилось? Надеюсь, вы оцените наши усилия.

– Мне понадобятся все материалы и анализ перспектив проекта, а также его негативных последствий.

– Негативных последствий нет, уверяю вас, а материалы мы вам передадим. Гастон, проводи господина Горюнова.

Трикстер сделал жест рукой, пропуская гостя вперёд.

Вышли в коридор, к лифту.

– Мы можем надеяться на положительную оценку вашего Агентства? – вкрадчиво осведомился Гастон Фюме.

– Изучим все «за» и «против», сделаем выводы, – веско ответил Руслан.

– Неуязвимые очень нужны человечеству. Бионасилие становится реальной угрозой, а они не боятся никаких вирусов и смогут заменить людей практически на всех опасных производствах.

Сели в лифт.

– На опасных производствах работают витсы и форги[10]. Пока я не понимаю, зачем потребовалось создавать «неуязвимых».

Лифт вынес гостя и сопровождающего на крышу башни.

Гастон Фюме сменил тему разговора.

– Говорят, вы очень придирчивый инспектор. Вас даже хотели убить.

Руслан внимательно посмотрел на молодого человека с безмятежным девичьим лицом. Однако марку «солдафона» надо было держать до конца, и он сказал:

– Не понимаю, о чём вы. Я стараюсь на благо… э-э, народа. Мы, работники ФАК, должны стараться, чтобы не было ошибок. Всем лечь на это и получить то, что мы должны иметь.

Гастон оценил мудрёную речь инспектора.

– Вы настоящий профессионал, герр Горюнов! Правильно ли я вас понял, что мы можем… м-м, договориться? Вы ведь хотите что-то иметь в результате… м-м, своих умозаключений?

Руслан сделал вид, что не понял намёка трикстера.

– Все мы хотим избежать проблем.

На крышу опустился вызванный флайт-такси «Форд»-класса.

– Говорят, ваш последний визит, – ещё более вкрадчиво проговорил Фюме, – в центр управления «Сферой» вызвал возмущение у руководства?

– Кто вам сказал? – брюзгливо осведомился Руслан, снова уловив холодный ток дистанционного пси-воздействия.

«Новый пси-раппорт», – ожил Шустрый.

– Мои друзья работают в этом центре, узнал от них.

Руслан сдвинул брови, отчеканил:

– Я действую строго в рамках закона и соблюдаю СРАМ![11] Если кому-то что не нравится…

– О-о, герр Горюнов, – поднял руки Гастон ладонями вперёд, – я ничего плохого не имел в виду. Просто вы такой… правильный, а вокруг столько нехороших завистливых людей… я бы даже посоветовал вам быть осторожнее.

– Я учту ваш совет, – сухо бросил Руслан, усаживаясь в кабину такси. – Всех благ.

Блистер аппарата мягко чмокнул.

– К метро, – скомандовал Руслан.

Флайт взлетел, оставляя на крыше Гастона Фюме с задранной головой.

Интересно, подумал Руслан, намёки весьма прозрачны, это его собственная инициатива или кто-то сверху скомандовал пощупать инспектора ФАК и посмотреть на его реакцию? Скорее второе, сам господин Фюме вряд ли осмелится играть с представителем власти в кошки-мышки. Но откуда он знает о визите в ЦУП «Сферы»? «Друзья сообщили» – детский лепет на лужайке. Для этого «друзья» должны знать инспектора в лицо. Или Гастон Фюме – агент ЗД?

«Форд» приземлился у пилона метро.

Рядом сел ещё один такой же «Форд», но пассажир не торопился покидать его борт. И лишь когда Руслан направился к арке главного старт-входа метро, пассажир вылез и последовал за ним.

Глава 6

Активация змеи

Ярослава не отвечала на вызовы, и Руслан расстроился, потому как запланировал «тихий домашний вечер в саду»: позвонил отец, сказал, что они с мамой летят в Новую Зеландию к друзьям на встречу одноклассников, и квартира их в Корсуни дня четыре оставалась в распоряжении сына. Однако мечтам Руслана не суждено было сбыться, поэтому он решил после очередного похода по заданию начальника отдела навестить своих друзей детства. Один из них – Саша Зуб, давно приглашал его к себе в Брянск.

Вечером двадцать второго июля, вернувшись из Магадана, где недавно запустили новый развлекательный центр «Чукчара», Руслан позвонил другу детства.

Саша, худой, жилистый, загорелый, с выбритой наголо головой, появился перед ним в одних шортах; система связи Руслана была оборудована дгабом[12], поэтому казалось, что собеседник – живой человек.

– Привет, Русик! – обрадовался Саша, протягивая руку. – Неужели созрел?

Руслан, улыбаясь, «пожал» ему руку: его дгаб обладал эйдоэффектом и позволял ощущать «живое» прикосновение абонента.

– Я один, решил потрепаться, тоска заела.

– Так приезжай, – пригласил Саша. – Я тоже один, Маринка улетела в Сирию на раскопки.

– Зачем? Она же не археолог.

– Ну, она эзолингвист, расшифровывает древние письмена, а в Сирии недавно нашли древнейшее поселение, ему шесть тысяч лет.

– Круто. Кто нашёл?

– Существует спутниковая археология – поиск, идентификация и воссоздание затерянных городов на Земле, да и не только на Земле. На Луне и на Марсе их тоже нашли немало, не слышал?

– Почему же, космические археологи давно рыщут по планетам, что-то находят, это нам ещё в школе рассказывали. А Сирия при чём?

– Там в районе Тилль-Бирака совсем недавно изучали антрозоли – антропогенные почвы – и наткнулись на следы поселения. Подвесили над Сирией спутник, и тот обнаружил скрытый горными породами город. Кстати, если интересно, можем махнуть туда, Маринка нас встретит.

– Я подумаю. Хотя шесть тысяч лет – не предел, – махнул рукой Руслан. – У нас в Зауралье раскопали Страну Городов, вокруг Аркаима и севернее, которая существовала не меньше десяти-двенадцати тысяч лет назад, задолго до возникновения культур Европы. Гиперборейцы строили, покинувшие свой тонущий северный материк.

– Значит, не поедем?

– Давай лучше соберём ребят, посидим, давно не встречались.

– Я с Сашкой Вавиным разговаривал недавно, он к себе в Жуковку приглашал. С Толяном созванивался, с Гришкой, обе Райки звонили. А что, давай организуем уик-энд, я займусь, – загорелся Зуб.

– Отлично, звони, я присоединюсь.

Фигура Саши растаяла. Он был человеком дела и не любил долго рассусоливать на одну тему.

Настроение улучшилось. Руслан почувствовал душевный подъём. Захотелось увидеть ставшие родными лица одноклассников, с которыми он не так уж и давно учился в школе первого цикла. Несмотря на принятое во всём мире виртуальное обучение, в России сохранился институт живых учителей, встречающихся со школьниками не в объёме компьютера, а реально, в специальных классах, и эта мода с недавних пор начала распространяться по всему миру: занятия с живым учителем в процессе живого общения с другими учениками позволяли детям активнее проявлять свои творческие способности и поднимали интерес к общению «в контакте», что уже две сотни лет было утеряно человечеством в связи с переходом на интернет-связь и новые видеотехнологии.

Размышляя, идти ли в кафе или поужинать дома, Руслан подсел к вириалу инка, собираясь послушать вечерние новости, и в это время мурлыкнул домофон.

В душе шевельнулась надежда: вдруг Яра?!

– Включи, – скомандовал он домовому.

Над столом сформировался виом домофона.

На Руслана посмотрел молодой человек приятной наружности, одетый в летний лайт-костюм, какие носили практически все жители Земли летом: голубая рубашка-апаш, с карманчиками и короткими рукавами, серые, с голубой искрой, штаны, кросстуфли с дырочками. Никаких крикливых навесок, блях, ремней, опознавательных знаков и украшений молодой человек не носил, что говорило о его скромности либо об уме. Выделяться или, как выражалась нынешняя молодёжь, выламываться он явно не жаждал. Однако Руслан затормозил не от этого: гость был непростой, к нему заявился сам Иван Грымов, полковник контрразведки, помощник Воеводина.

– Разреши войти?

– Извини, конечно, входи, – спохватился Руслан, касаясь сенсора домофонного блокиратора, запирающего входную дверь секции.

Грымов появился на пороге квартиры через две минуты.

– Не ждал, – признался Руслан виновато. – Мы могли разойтись, я собрался ужинать в кафе. Что случилось?

– «Ползучая змея».

Руслан подобрался.

– В связи с чем?

– Сядем поговорим?

– Проходи в гостиную, я сейчас.

Грымов уже бывал в доме Горюнова год назад, поэтому проследовал в крохотную гостиную без колебаний. Когда Руслан появился в комнате, переодетый в обычный уник, гость спросил невозмутимо:

– Кого-то ждёшь?

– Нет.

– Первый раз вижу у тебя порядок.

– Жена навела.

– Жена?

– Можно подумать, что ты не знаешь о наших встречах, – смутился Руслан, торопливо добавил: – Мы шифруемся.

– Надеюсь. С чем работаешь?

– Вчера был на испытаниях первого Неуязвимого. – Руслан рассказал о своём посещении офисного центра концерна «ОЭ». – Сегодня вернулся из Магадана. А до этого сутки провёл в центре управления «Сферой». Доверили разобраться с заявлением коллектива «Сферы» о шатающихся по территории комплекса девицах. Вообще складывается впечатление, что меня гоняют по совершенно непрофильным для отдела зонам контроля, в крайнем случае – второстепенным.

– Ну-ка расскажи подробней о «Сфере».

– Минуту, кофе будешь?

– Лучше чего-нибудь холодненького.

– Мокочинче.

– Что?

– Боливийский абрикосовый морс.

– Ни разу не пробовал.

Руслан принёс из холодильника графин морса, налил гостю и себе, поделился своим видением ситуации в центре управления глобальной системы телескопов.

– Я этого не знал, – покачал головой Грымов. – Сообщу шефу, проанализируем.

– Может, ЗД снова что-то скрывают в космосе, как в своё время они скрывали Ось Зла, и не хотят, чтобы мы увидели?

– Шапиро утверждает, что мы просчитались с Суперструнником. Если он прав, нужно ждать активизации агентов Вируса.

– Я хочу слетать на Луну ещё разок.

– Сначала обсудим ситуацию с Воеводиным.

– Как скажете, баба с возу – кобыле легче. В чём причина мобилизации?

– Появились новые и очень тревожные данные. Знающие-Дорогу не бросили своё занятие и по-прежнему нацелены на жёсткое ограничение наших действий. Мы получили сообщение от магелланцев. – Грымов на память прочитал расшифрованное послание. – Вот почему мы поспешили ввести «ползучую змею».

– Они-то чего испугались? – хмыкнул Руслан.

– Кто?

– Магелланцы.

– Возможно, посчитали угрозу очень серьёзной, настолько серьёзной, что решили подстраховаться и предупредить ближайших соседей. Кто-то же уничтожил цивилизацию возле Стены Крестовского? Вот магелланцы и отреагировали.

– Странно, что они решили предупредить именно нас. Хотят подставить?

– В смысле?

Шутка есть такая: если тебя ударили по лицу, подставь другое.

– Это наша, чисто человеческая шутка, а магелланцы негуманоиды, у них своя логика и свои резоны.

– Всё равно их реакция близка к смыслу шутки. Они наверняка знали о вмешательстве ЗД в наши дела, почему не помогли, не предупредили?

– Говорю же, у них своя логика, нам недоступная. Короче, мы на «змее» со всеми вытекающими, начинаем работать тихо, но активно, подключили Шапиро, он поможет разобраться с аномальными явлениями в космосе. Будешь поддерживать с ним связь. Теперь вопрос: откуда нам ждать удара? И что такое Бомба Хаоса?

– БОХ, – задумчиво сказал Руслан.

– Что?

– Аббревиатура слов Бомба Хаоса – БОХ. Почти БОГ. Не нравится?

– Пусть будет БОХ, не имеет значения. Есть идеи?

– Знать бы, что это такое…

– Всё, что угодно: астероид из антивещества, к примеру, сгусток какого-то неизвестного науке поля, кластер наночастиц. Допустим, это астероид, что бы ты предпринял?

Руслан поскрёб в затылке.

– Астероид можно перехватить. Вообще Солнечная система просматривается насквозь, мы увидим приближение любого материального тела ещё до орбиты Нептуна.

– Хорошо, это не астероид, сгусток поля с неизвестными характеристиками. Каким образом его можно доставить к Земле?

– Зачем его доставлять? Выстрелил – и жди результата.

– Сгустки полей имеют конечную скорость – скорость света, это тебе не «струна». Их тоже можно перехватить.

– Спейсер…

– Спейсер – то же самое материальное тело, его мы обнаружим.

– А если он выйдет из состояния «струны» прямо в атмосфере Земли? Насколько я в курсе, мы ещё не научились перехватывать «струны», пока это могут делать только магелланцы.

– Эксперименты по «струнной локации» уже идут. По нашим данным, московские физтеховцы создали аппаратуру фиксации «судорог пространства» при переходе спейсеров в режим «струны». Ладно, это всё необязательные разговоры. Что поведала Ярослава?

– Ничего, её бывшие информаторы из МККЗ молчат, и это по крайней мере странно. Они не видят новой угрозы? Посчитали дело сделанным? Я даже подумал, а не заодно ли они с Вирусом?

– Мы тоже подумали об этом. Возможно, мы не всё учли при анализе последствий контакта с МККЗ, не говоря уже о Знающих-Дорогу. Судя по депеше магелланцев, уничтожаются все, кто может помешать замыслам Вируса, он свои планы «почистить нашу Вселенную» не оставил.

– Что я должен делать?

– Депеша из Магеллана получена месяц назад.

– Ты же говорил – только что.

– Её расшифровали только что, да и Комкон делал всё в тайне, даже мы ничего не знали о послании. За месяц Вирус мог оплести паутиной агентуры все тревожные службы и властные структуры. Тебе придётся заняться поиском зомбированных.

– Каким образом? – удивился Руслан.

– В прошлом веке была создана программа оценки адекватности любого человека, с её помощью медики нынче определяют стадии шизоидности у больных на голову и лечат людей, получивших мозговые травмы. Наши специалисты слегка подкорректировали эту программу, и мы собираемся её апробировать. Не возражаешь?

Руслан выдержал прямое попадание испытующего взгляда Грымова, помолчал.

– Вы уверены в действенности этого метода?

– Программа проверена и работает, мы назвали её «эол». Проще всего её можно подсоединить к защитнику с ответом на менто или к терафиму, если объём его памяти достаточен. Дело за массовым применением. Кроме тебя зомби-агентов ЗД будут искать и другие наши сотрудники. Однако твой доступ к ВИПам как инспектора ФАК намного шире, поэтому именно на тебя мы возлагаем основную миссию опознавания зазомбированных чиновников.

– Кого именно?

– Список определён. Главные кандидаты в зомби – президент СОН, председатель Мировой Коалиции государств, директор ФСБ, командор Погранслужбы, президенты первой пятёрки экономически развитых стран: России, Китая, Индии, Бразилии и Австралии. Не считая директоров спецслужб и владельцев суперкомпаний.

Руслан исподлобья посмотрел на Ивана.

– Командор Погранслужбы…

– Твоя бывшая жена. Мы не считаем, что она является эмиссаром ЗД, но обязаны предусмотреть все возможные варианты.

– Она сама мается, места себе не находит, не понимая, почему её кинули бывшие соратники из Межгалактической Комиссии. И я бы… – Руслан заставил себя успокоиться, – почувствовал, что она на той стороне.

– Верю, – серьёзно кивнул Грымов. – Не зря издревле говорят: муж и жена – одна сатана. Тем не менее тебе всё равно придётся оценивать её поведение и быть начеку.

– Я не собираюсь следить за… – вспыхнул Руслан.

– Не торопись, – жестом остановил его Грымов, – я не хотел никого обижать. Но возможности Вируса таковы, что Ярослава, да и любой из нас, может не справиться с пси-атакой.

Руслан остыл, отвёл глаза.

– Мы носим «вшинники».

– Появились новые разработки, в скором времени нам предложат более совершенные устройства защиты. Объясни Ярославе ситуацию, она поймёт.

– Хорошо, поговорю. Но я бы хотел закончить разборки с ЦУПом «Сферы», там не всё чисто.

– Мы подумаем. Возьмись за главных кандидатов, нам важно точно знать, кто из них на той стороне, как ты выразился. Слежки за собой не заметил?

– Кому я нужен, зануда? – усмехнулся Руслан. – Кому нужен тупой инспектор, соблюдающий все инструкции и выслуживающийся перед начальством? Легран меня таким и считает, судя по его отношению.

– Легран – это новый начальник отдела?

– С виду он прост как указательный палец, на самом же деле умный мужик, бывший французский коп, ловил всяких извращенцев и педофилов.

– Неплохая характеристика, надо к нему присмотреться. Ну что, начали, спасатель? Пора тебя расконсервировать.

Руслан с улыбкой пожал руку Грымову.

До контрразведки он работал в МЧС Солнечной системы, и Грымов напомнил ему о прежней работе.

– Я давно уже не спасатель.

– Ошибаешься, контрразведчики – те же спасатели, только помасштабнее, от наших действий подчас зависит существование всего человечества, как бы пафосно это ни звучало. Вспомни возню с Дженворпом.

– Меня в необходимости нашей работы убеждать не надо.

– Да я и не убеждаю, к слову пришлось. Часа через полтора тебе подвезут «эол» и помогут настроить. – Грымов вышел, не оглядываясь.

Руслан закрыл за ним дверь, вернулся в гостиную. В кафе идти одному по-прежнему не хотелось. Заработало воображение, перед глазами возникла звёздная вуаль – галактики Малое и Большое Магеллановы Облака, владения неведомых магелланцев. Интересно, намного они опередили человечество в развитии и как они выглядят?

Фантазия нарисовала образ гигантского паука с человеческой головой.

Только не это, покачал Руслан головой. С насекомыми он не дружил.

Пришла вдруг мысль, что он может теперь вполне легально общаться с Ярой. Хотя с другой стороны, оценивать её поведение, искать некие скрытые мотивы и стимулы – проявление «вражеского зомбирования» – было противно. Он ей верил. Нет, не так: он её любил! И после всего того, что произошло за последний год, начать подглядывать, сомневаться, искать «чужое»?

Он зашёл в акваблок, посмотрел на своё отражение в зеркале.

Никогда! – заявило отражение.

Согласен, кивнул он, скорчив рожу. Спросил мысленно: пошли повоем?

«Куда?» – отозвался терафим, посчитав, что вопрос задан ему.

– Не куда, – рассмеялся Руслан, – а на что – на Луну.

«Не понял».

«Это шутка».

«Понял».

Зазвонил мобильный.

– Ну, ты присоединяешься? – возник в объёме связи деловитый Саша Зуб. – Через полчаса прискачут Гриша Белов, Санька Вавин и Толян.

Руслан решительно пресек свои планы сесть за компьютер: он имел полное право отдохнуть и расслабиться.

– Лечу, ждите!

Через четверть часа он был у метро.

Глава 7

Вирус жив

Ярослава не знала, кто кроме неё является сотрудником Межгалактической Комиссии по контролю Закона, чьи представители вышли на неё четыре года назад и предложили поучаствовать в опасной игре с Вирусом Инферно, как люди стали потом называть Знающих-Дорогу-Не-Терпящих-Возражений. Ставки в этой игре были столь высоки – существование не одной человеческой цивилизации, но всей Метагалактики! – что не согласиться было нельзя. И ей пришлось уйти от мужа, Руслана Горюнова, человека горячего, обидчивого, амбициозного и творчески мыслящего, больше – ради его безопасности, меньше – ради целей Комиссии, стремящейся сохранить пул разумных систем во Вселенной. Но и после окончания схватки с агентами ЗД на Суперструннике, закончившейся нештатным запуском генератора «большой струны», её жизнь в качестве эмиссара МККЗ не закончилась. Последнее сообщение, полученное ею от координатора Комиссии, которого она никогда не видела воочию, было – ждать! Связь с координатором прекратилась, и она ждала, ждала уже год с небольшим, продолжая держать под рукой небольшой отряд помощников, с которыми работала на строительстве Дженворпа.

Не связывались с ней и агенты ЗД, для которых она тоже осталась их главным оперативным модератором, а вычислить их не удалось. Вернее, низовых наёмников, которые помогали конструктору Дженворпа Херцогу, перехватили контрразведчики «Сокола»: наёмники Знающих, как и агенты МККЗ, являлись людьми, завербованными неведомой рекрутинговой службой Вируса. Но выйти на верхи, контролирующие не только Суперструнник, но и всю структуру связей человечества, не удалось никому. Ярослава лишь могла догадываться, какой уровень зомбирования применили вербовщики Вируса и кто из высших руководителей Земли работал на Знающих-Дорогу.

Двадцать третьего июля, после видеосовещания с руководителями планетарных и национальных комитетов Погранслужбы, Ярослава уединилась в своём служебном модуле в Управлении земной Погранслужбы.

Башня центра располагалась в Индии, рядом с бывшим Домом Союза Объединённых Наций, на берегу Ганга. Правительство Земли полтора года назад переехало в Таиланд, в новую километровой высоты Башню Правительства, построенную в рекордно короткие сроки, но переносить офисы всех земных служб, в том числе и Пограничной, признано было нецелесообразным. Поэтому служба, отвечающая за контроль внутренних и внешних границ цивилизации, осталась в комплексе сооружений Баба Тадж, которому исполнилось уже почти двести лет.

Конечно, словосочетание «внешние границы» колыбели человечества было условным, эти границы всё время расширялись, земляне постепенно расселялись по планетам ближайшего звёздного окружения, однако помимо чисто природных космических тел в Солнечную систему залетали и разведчики иных разумных рас, о чём было собрано немало доказательств, и пограничники свой хлеб ели не даром.

Конечно, поиск и ловля инопланетян не входили в их обязанности, однако на самом высоком международном уровне было решено такую службу иметь. Земля представляла собой не просто колыбель цивилизации, но являлась одной из самых красивых, комфортных и удобных планет из миллионов обнаруженных в космосе и не пригодных для жизни. Этим обстоятельством можно было не только гордиться, Землю следовало защищать от предполагаемых посягательств более агрессивных цивилизаций, разведчики которых то и дело проявляли интерес к человеческой формации.

Если ещё год назад, до завершения строительства Суперструнника, о вмешательстве инопланетян в земные процессы можно было говорить с изрядной долей скепсиса, то после экспедиций к центру Галактики и к Магеллановым Облакам, буквально развёрнутых обратно к Солнцу, и особенно после войны с агентами Знающих-Дорогу, – тайна вырвалась наружу, о запуске «Супербольшого Ускорителя» (который вовсе не был ускорителем частиц) уже год судачили все земляне, – стало понятно, что землян в космосе не ждут и контактировать с ними не хотят. А если и контактируют, то исключительно секретно, по-шпионски, агрессивно и презрительно, используя людей как разумных существ «второго сорта».

Масштабы же вмешательства чужих в жизнь землян представляли далеко не все президенты земных стран и даже руководители тревожных служб человечества, включая службы безопасности, среди которых было немало инопланетных агентов, создавших целую коррупционную сеть. И хотя в их разоблачении Погранслужба не участвовала, на её плечи ложилась колоссальная ответственность за оценку и проявление внешних агрессивных сил, цели которых шли вразрез с целями землян.

Видеоселекторное совещание, связавшее комиссаров и командоров Погранслужбы на всех планетах Солнечной системы, длилось не больше получаса. Ярослава давно вошла в курс дела, изучила все связи службы на уровне взаимодействия государств, всех подчинённых и коллег и знала, чего можно ждать от каждого.

Шестерых из начальников национальных погранслужб она отнесла к потенциальным агентам Вируса, среди них – командоров Китая, Польши и Прибалтийских стран. Опираться же без опасений получить, образно говоря, нож в спину можно было лишь на командоров России и Белоруссии – Георгия Толоконникова и Веслава Ляшко.

Просмотрев доклады подчинённых, Ярослава сформировала план работы на день и вызвала Веласкеса.

Бывший прораб стройки Суперструнника-Дженворпа остался её помощником и на новом поприще, хотя с его назначением пришлось повоевать с чиновниками СОН.

Практически никто из тех, кто сталкивался с ним, не знал, что Серджо Веласкес, уроженец Картахены, на самом деле витс новой формации. И с виду, и по поведению, и по мимике он казался человеком, хотя был создан искусственным путём на основе новейших биотехнологий и мог дать фору многим «живым» интеллектуалам по точности и креативности оценок людей и событий.

Он вошёл в кабинет командора Погранслужбы, доставшийся Ярославе от прежнего владельца Дмитрия Шевчука, и остановился у порога, внимательно глядя на сидевшую в кокон-кресле женщину: в меру высокий, в меру плечистый, вежливый, собранный, уверенный в себе.

Ярослава отключила связь с инком кабинета, развернула кресло к столу.

Весь служебный модуль, по сути, представлял собой комплекс обработки информации и связи с сотнями абонентов и командиров подразделений всех уровней и напоминал рубку космолёта. Единственными деталями, подчёркивающими личность хозяина кабинета, были цветы в высоких прозрачных кувшинах, стоящих по углам помещения, старинная картина на стене «Лесная готика» Константина Васильева, взятая Ярославой из дома отца, художника, и тонкий запах её духов.

Вспыхнули и исчезли стены кабинета, превращаясь в панорамные окна. Стал виден комплекс Баба Тадж, состоящий из старинных храмовых построек тысячелетней давности и современных лаун-башен высотой от трёхсот метров до полутора километров, леса вокруг, река и небо в завитушках облаков.

– Садись, – кивнула Ярослава на единственное гостевое кресло у стола, – в ногах правды нет.

– Кто-то сказал – её нет и выше, – философски заметил Веласкес, устраиваясь.

Она с любопытством оглядела лицо витса.

– Ты научился шутить? Это хорошо. Докладывай.

– Комкон расшифровал сообщение из Малого Магеллана.

– Это я знаю. Вывод?

– Выводов три, первый: Вирус что-то затевает и потому убирает со сцены свидетелей и потенциальных противников. Второй: мы чего-то не знаем или не видим, что одно и то же. Третий вывод: всё руководство Комкона зомбировано Вирусом, поэтому Комиссия будет тормозить все устремления даль-разведчиков и сотрудников Института Внешних Коммуникаций, направленные на установление контакта с кем бы то ни было.

– А наши молчат.

Веласкес продолжал смотреть на Ярославу с прежним вежливым вниманием, и она со вздохом призналась:

– Терпеть ненавижу неопределённости! Надоело жить в подвешенном состоянии и ждать связи.

– У нас нет выбора. Поговори с Русланом, пусть контрразведка возьмётся за чистку Комкона. И ещё мне не нравится, что вокруг тебя вьются странные личности.

Она наморщила лоб.

– Кого ты имеешь в виду?

– Зачем к нам из ФСБ перевели второго консультанта и сделали твоим замом?

– Чаушеску? Он опытный специалист…

– Он стопроцентно агент Знающих. Плюс командир погранспецназа Османского халифата. Он-то почему зачастил к нам?

Ярослава улыбнулась.

Хасим Хасид действительно в последнее время зачастил в Главное Управление Погранслужбы, но его интерес был понятен: этот южный красавец-мачо, боец и чемпион Азии по микст-бою, просто влюбился в неё после первой же встречи, на представлении Ярославы командором в Доме Правительства. И потерял голову.

– Он увлёкся.

– Он мне категорически не нравится, а если начнёт мешать…

– Успокойся, Серж, он хорош, слов нет, но не в моём вкусе. К тому же я люблю своего мужа. Не стоит всех подозреваемых в связях с Вирусом считать врагами. Я предпочитаю из врагов делать друзей, а не наоборот. Буду рада, если Хасид окажется на нашей стороне.

– Скажи мне, кто твой друг, и я скажу ему, кто ты.

Брови Ярославы изогнулись.

– Ты сегодня исключительно шутлив. Скажи, пожалуйста… – Ярослава не договорила: от вириала служебного инка раздался переливчатый звон.

Оба посмотрели на «шишку» вириала, над которой распустился тюльпанчик световой индикации, как на ожившего мертвеца: это был сигнал, которого она ждала больше года.

– Серж!

– Вижу. Мне уйти?

– Останься, я заблокирую ракурс, сядь слева.

Веласкес повиновался.

Ярослава развернула кресло, мысленно скомандовала инку включить консорт-линию связи, недоступную прослушиванию.

Над столом вырос призрачный видеостолб компьютерной связи, внутри которого соткался мерцающий иероглиф блокиратора изображения: абонент не хотел, чтобы его видели.

– Госпожа Тихонова? – раздался характерный – со свистящими модуляциями и горловыми раскатами голос; говорили по-русски.

– Слушаю вас.

– Мы бы хотели убедиться, что это вы.

Ярослава усмехнулась.

– Я тоже хотела бы убедиться, что это вы.

Иероглиф вспыхнул, распался на светящиеся паутинки, которые, потанцевав несколько секунд, собрались в облик зверя, похожего на фантастического дракона. Это был опознавательный символ Знающих-Дорогу, изображение существа, скрывающего истинную форму координатора.

Ярослава открыла свой пароль – изображение саблезубого тигра, под которым она общалась с агентами Вируса. Пароль придумал Херциг, которому она подчинялась во времена строительства Суперструнника, и с тех пор Ярослава держала связь с ним и координатором Вируса только в образе тигра.

– Так лучше?

– Вы очень любезны. Адаптация на новом месте прошла успешно?

– Я готова работать.

– Прекрасно, пришло время. К сожалению, наши исполнители в Комконе не смогли заблокировать утечку информации о прорыве Аттрактора Крестовского, вам предстоит заняться этой проблемой.

– Я командор Погранслужбы, а не директор Службы безопасности.

– Он присоединится к вам в скором времени. Ваша задача – не допустить распространение влияния земной контрразведки, пресечь все попытки контакта с иными представителями галактического Союза цивилизаций и не допустить прорыва разведкораблей за пределы вашего спирального звёздного Рукава.

– Объясните смысл этих действий.

– Позже.

– В таком случае вы обратились не по адресу. Я не шестёрка, я системный модератор целеуказаний, мне необходимо знать все планы, просчитать результаты и последствия каждого шага. Это первое. Второе: вы забыли о поощрении. В наше время никто не работает бесплатно.

Дракон в центре виома распался на паутинки, возникла пауза.

Ярослава покосилась на стоявшего неподвижно Веласкеса. Тот кивнул, давая понять, что она действует правильно.

Паутинки сформировали ажурную фигурку дракона.

– Чего вы хотите?

– Мне обещали статус Фигуры Высшего Поклонения! Я хочу перейти на другой уровень взаимодействия со Знающими-Дорогу-Не-Терпящими-Возражений. Мне нужен прямой контакт с имеющими право отдавать приказы! И наконец, после исполнения вашего замысла мне нужна конкретная власть – над людьми ли, над иными живущими, над кем угодно в вашем мире.

Снова возникла пауза.

Дракон снова рассыпался на тающие нити, поплывшие во все стороны прядями водорослей.

Веласкес поднял большой палец, оценивая сказанное.

Ярослава подумала, что он порой ведёт себя как настоящий человек, а не витс. Но главное, Серджо был преданнее любого человека, если не считать Руслана, и мог всегда её поддержать, прикрыть и защитить.

Наконец «водоросли» снова собрались в ажурную фигуру дракона.

– Мы вынуждены прервать контакт для консультаций, ждите.

– Долго?

– Ждите.

Дракон рассыпался на золотые паутинки, просиял иероглиф, и виом опустел.

Ярослава выключила компьютер, прикусила губу, глядя перед собой остановившимся взглядом. Очнулась от голоса Веласкеса:

– Ну ты их и дёрнула!

– Похоже, переусердствовала… или напугала.

– Ни то, ни другое, они уважают силу и натиск, а тебе есть что с них требовать. Всё правильно, пусть видят, что ты знаешь себе цену.

– А наши молчат.

– Проснутся и они, я уверен, уж слишком агрессивно настроен Вирус, судя по ликвидации чьей-то дальней цивилизации. Вот куда надо бы направить разведку – к Стене Крестовского. Что там произошло? Почему Знающие поспешили уничтожить свидетелей какого-то события? Чего не учли деятели из Комиссии, рассчитывая на «тонкую подстройку» вакуума при взрыве Оси Зла? Да и туда надо бы слетать, посмотреть на то, что получилось. Свяжись с Русланом, дай инфу, пусть предупредит Воеводина. Ты часто с ним встречаешься?

Ярослава нехотя улыбнулась.

– Не задавай глупых вопросов, а то я подумаю, что ты его ревнуешь.

– Он мне нравится, только рисковый чересчур, не всегда рассчитывает последствия своих действий.

– Он изменился, я это вижу. Хотя это к делу не относится. Будем ждать ответа координатора. Как ты думаешь, кто он, под какой личиной прячется, чьим именем прикрывается?

– Это кто-то очень высоко сидящий, имеющий большие возможности и при этом незаметный, как волос на голове среди других волос.

Ярослава с сомнением заглянула в непроницаемые глаза витса.

– Как волос, говоришь? А ведь это идея, маэстро Серж! Искать координатора надо именно в болоте какого-то чиновничьего кабинета, среди разного рода экспертов, консультантов и прочей халдейской челяди. Он не президент и не министр, но он рядом с ними!

– Возможно.

– Не возможно, а так оно и есть, спасибо за идею, я подброшу её контрразведчикам. Ну что ж, Вирус жив? Это плохо. Но и мы пока живы, а это…

– Хорошо! – закончил Веласкес.

Глава 8

Повторение пройденного

С того памятного дня, когда его и Розу Линдсей, оставшихся в спасательном модуле в двенадцати тысячах световых лет от Солнца, подобрали космолётчики спейсера «Непобедимый» и доставили домой, Рудольф Маккена практически не изменился, даже не поседел. Зато сильно изменилась его личная жизнь.

Он сыграл свадьбу с Розой, после того, разумеется, как её вылечили, вырастив новое сердце, и женщина переехала к нему в дом, располагавшийся в кластер-штате Калифорния, на берег озера Моно.

Озеро располагалось на востоке Центральной Калифорнии, недалеко от Йосемитского национального парка, между горами Сьерра-Невада и Уайт Маунтинз.

Здесь никто не знал, что он служит в контрразведке и командует секретным космическим крейсером. Семья Маккены была убеждена, что он работает на транспортном терминале где-то в космосе, сам же он утверждал – на спутнике Юпитера Титане.

Роза Линдсей, являясь не только астрофизиком, но и сотрудницей Федеральной службы безопасности, экспертом в изучении аномальных явлений в космосе, также не изменила своей профессии. После всех событий, завертевшихся после запуска Суперструнника, она прошла реабилитацию и добилась перевода из Института астрофизики Земли на работу в космофлот Службы безопасности. Второй её специальностью была инконика.

После этого её включили в команду обновлённого, укомплектованного новым «Умником» и антивирусной системой «Фагоцит», снабжённого новейшим генератором хода на основе «суперструнных» технологий спейсера «Ра».

В экипаж космолёта, способного теперь, по расчётам специалистов, преодолевать сотни тысяч и даже миллионы световых лет, вошли бывший драйвер-секунда Вячеслав Терёшин и бортинженер Вильгельм Иванов. Место первого пилота Вацлава Хржички, погибшего год назад во время драматического рейда к звёздному скоплению Омега Кентавра, занял Артур Воеводин, сын Степана Воеводина, руководителя спецотряда «Сокол» внешней контрразведки.

Парень был ещё очень молод: ему исполнилось всего двадцать четыре года, – но проявил себя во время схватки с Вирусом с лучшей стороны, и даже Маккена не нашёл возражений после его назначения в экипаж «Ра».

При этом члены экипажа продолжали числиться сотрудниками разных транспортных компаний и исправно трудились на ниве перевозки грузов (Терёшин) и пассажиров (Иванов).

Сам Маккена консультировал молодых руководителей космических контор в международном Центре технического образования.

Роза Линдсей исправно посещала астрофизический институт в Мексике и работала экспертом в Службе безопасности Еврозоны. Документ о проведенной замене сердца позволял ей работать без твёрдой фиксации рабочего времени, чем она и пользовалась, если надо было выполнить работу, которую надо было скрыть.

Все были счастливы, особенно Маккена, влюбившийся на склоне лет в Розу как мальчишка. Впрочем, и она отвечала ему взаимностью, хотя выражать свои чувства на публике оба не хотели и вели себя сдержанно даже среди друзей и родственников. Лишь во времена интимной близости оба преображались и теряли головы, отдавая себя друг другу в порыве страсти, как в молодости. И страсть эта не проходила, заставляя их мечтать о встрече каждый день.

Двадцать четвёртого июля Маккена проводил Розу до метро, вернулся в бунгало на берегу озера и неожиданно получил приглашение от начальника базы «Сокол-14», располагавшейся на Умбриэле, спутнике Урана, прибыть на базу в режиме ЧС.

На вопрос: причина? – инк-секретарь начальника базы Сэмюэля Бильжо ответил: узнаете.

Маккена, собравшийся ехать в Центр образования, посмотрел на часы и принялся переодеваться. В Центр он ходил в обычном гражданском уник-костюме, в космос, за пределы Земли, следовало выходить в специальном унике или в «кокосе» – компенсационном костюме спасателя, имеющем все степени защиты. События на Суперструннике показали, что агентура Вируса, заинтересованная в исполнении задуманного, способна на любые преступления. Тем более что возможностей для похищения, программирования или уничтожения любого противника хватало, причём средства для этого не надо было доставлять в Солнечную систему из других галактик, люди сумели накопить гигантские арсеналы оружия и средств уничтожения себе подобных, в том числе на основе таких экзотических технологий, как психозомбирование, квантово-гравитационное воздействие, «суперструнное» сжатие и нанотехнологии.

В двенадцать часов дня по средне-солнечному времени, что соответствовало времени нулевого меридиана Земли, Маккена вышел из терминала метро Умбриэля, совершив за одну минуту два гиперпространственных прыжка: из метро Мичигана в Центро-СПАС под Рязанью – на восемь тысяч километров, где располагался один из самых закрытых транспортных узлов, а оттуда – к Урану, который от Земли отделяло расстояние в два миллиарда восемьсот миллионов километров. Двойной переход потребовался ему для того, чтобы системы контроля общественного метро Солнечной системы не могли зафиксировать код конечного пункта линии метро. СПАС-центр Управления аварийно-спасательной службы России имел более защищённые линии, исключающие возможность пеленгации и перехвата.

В ангаре метро базы было холодно, сила тяжести держалась на уровне лунной[13], но передвигаться по коридорам базы это не мешало, Маккена хорошо переносил и полную невесомость, и дикий космический холод.

Его встретил виф обслуживания базы, выглядевший как молодой человек в костюме техника.

– Прошу вас, мистер Маккена, я провожу.

– Сгинь, – проворчал Рудольф, – я знаю дорогу.

Видеофантом исчез.

Через минуту, встретив всего одного человека, дружески ему кивнувшего, Маккена вошёл в служебный модуль начальника базы.

Его ждал сюрприз: Сэмюэль Бильжо был не один. Кроме него в кабинете вокруг прозрачного столика сидели трое: хозяин модуля, коренастый, большеголовый, с пушистыми усами и баками, с крючковатым носом, а также руководитель «Сокола» генерал Воеводин и его ближайший помощник Иван Грымов.

– Добрый день, – поздоровался Маккена, не выдавая своего любопытства; ему это далось легко, лицо командира спейсера «Ра» редко отражало какие-либо эмоции.

– Садитесь, – пригласил его Бильжо.

Воеводин привстал, протягивая руку, что было признаком расположения: он уважал Маккену, и Рудольф это ценил.

Подал руку и Грымов, кажущийся совсем мальчишкой среди этих серьёзных сдержанных людей.

– Кажется, назревает поход? – хладнокровно сказал Маккена, ни к кому в особенности не обращаясь.

Руководители сверхсекретной службы человечества, призванной защищать людей от проявленного не один раз инозвёздного, а точнее – «завселенского» врага, переглянулись.

– Вы как всегда правы, Рудольф, – кивнул Воеводин. – Проявился Вирус.

– Где?

– Пока не у нас. Иван, введи полковника в курс дела.

Грымов вытянул руку, на запястье у него мигнул красным огоньком «Ролекс», объединявший в себе органайзер, мобильный виом и компьютер. В пирамидальном объёмчике передачи возник белый паучок, превратился в лист записи.

Маккена внимательно прочитал текст сообщения магелланцев, посмотрел на Воеводина.

– Вопрос можно?

– Валяйте.

– Что такое Бомба Хаоса? Не «нульхлоп»?

– Вряд ли, «нульхлоп» – это генератор банальной свёртки пространства, а тут, видимо, речь идёт о принципиально новом для нас явлении.

– Мы на ВВУ? – Речь шла об императиве «внезапно возникшая угроза».

– Пока на «ползучей змее», – сказал Грымов. – Не хотим поднимать панику.

– Что требуется от меня?

– Вы уже догадались – поход.

– Хорошо иметь дело с понимающим человеком, – благожелательно улыбнулся Сэмюэль Бильжо.

– Он профессионал, – пожал плечами Воеводин. – Рудольф, мы проверяем все возможные варианты нанесения удара по Солнечной системе. Наш консультант утверждает, что Вирус просчитал последствия запуска Дженворпа глубже нас.

– Кто консультант?

– Доктор физматнаук Шапиро. Он посоветовал сделать три быстрых и очень далёких рейда в космос. Первый – к Омеге Кентавра, где вы обнаружили Ось Зла.

– Я готов. Хотя экипаж надо доукомплектовать.

– Это не проблема. С вами полетит и сам Шапиро, и возможно, группа десанта.

– Как прикажете. Нужен оператор ЗУ[14].

– Плюс опытный инконик.

– В качестве инконика я хотел бы взять Розу Линдсей.

Воеводин и Грымов обменялись короткими взглядами.

– Но Роза пережила операцию по пересадке… – начал Грымов.

– Она в порядке, сердце не беспокоит, мы прошли все виды тестирования кардиосистемы. К тому же она специалист по КАЯ[15].

Воеводин побарабанил пальцами по мослатому колену, помолчал.

– Ей придётся пройти медкомиссию.

– Пройдёт. Если понадобится, мы подпишем медицинские обязательства СРАМ.

– Хорошо, закрыли тему.

– Сколько у меня времени на подготовку?

– Одни сутки.

Маккена кивнул, не меняя выражения коричневого, бугристого, твёрдого лица.

– Техническая упаковка?

– На базе заканчивается погрузка на борт «Ра» всего необходимого. На рейд вам отводится всего неделя, а лучше, если вы вернётесь раньше. Нужно нырнуть к Омеге, убедиться в том, что Ось Зла взорвалась, а скопление продолжает благополучно существовать.

– Или тоже взорвалось, – сморщился Грымов.

– Или тоже взорвалось, – согласился Воеводин. – После возвращения мы соберёмся на совет, а вы сделаете прыжок по вектору Кентавр – Паруса. В том направлении движется гигантская струя галактик, так называемый «тёмный поток», и мы подозреваем, что причина этого явления связана с деятельностью Вируса.

– Мне нужна полная картина происходящего, все гипотезы и анализ аномальных зон.

– Без проблем, пообщаетесь с нашим Стратегом.

Маккена кивнул: Стратегом называли огромной мощности инк Федеральной службы безопасности, хранящий все базы данных тревожных служб.

– Вы говорили о трёх рейдах, два понятны, куда третий?

– Идёт обсуждение, мы ещё не решили точно, однако скорее всего это будет поход к Аттрактору Крестовского под названием Стена.

– Три миллиарда световых лет, – добавил Грымов извиняющимся тоном.

– Ого! – удивился Маккена, глянув по очереди на руководителей контрразведки. – Далековато.

– Далеко, – сочувственно кивнул Воеводин. – Так глубоко в космос не прыгал ни один наш спейсер, мы будем первыми. Однако необходимость этого шага прямая, депеша магелланцев прямо указывает на угрозу, исходящую из этого района метадомена. Надо слетать и посмотреть, что там происходит.

– Далеко, – повторил Маккена, качнув головой; в данный момент он думал о жене – выдержит ли она такой далёкий прыжок, несмотря на заменённое сердце.

– До «дыры» между Кентавром и Парусами, – сказал Грымов, – куда течёт «тёмный поток», тоже примерно три миллиарда светолет.

– Дыры? Почему дыры?

– Шапиро подозревает, что в том районе расположен многомерный выход в наш космос чужого континуума – из соседнего Метагалактического «пузыря». Он назвал этот выход «big invisible hole» – «большая невидимая дыра». Предполагается, что этим выходом – «дырой» в космосе, так сказать, пользуются и Знающие-Дорогу.

– Очень интересно.

– Вы так полагаете?

Маккена никак не отреагировал на острый взгляд Воеводина.

– Я полагаю, что мы должны поторопиться.

– В этом я с вами солидарен. А как по-вашему, что такое Бомба Хаоса?

Маккена помолчал.

– Всякая бомба предполагает взрыв, поэтому к нам хотят доставить носитель этого взрыва, а носителем может быть что угодно. – Маккена подумал. – В том числе любой спейсер большого класса. Если Знающие захватят какой-нибудь наш корабль за пределами Солнечной системы, есть смысл ждать возвращения дальних экспедиций и проверять каждый космолёт.

Воеводин откинулся на спинку кресла, не сводя потемневших глаз с лица Рудольфа. В кабинете стало совсем тихо.

– Я тоже склонен… – шевельнулся Бильжо, взъерошив бакенбарды.

– Иван, – перебил его командир «Сокола», – список всех космолётов, находящихся за пределами Системы! Быстро! Даль-разведчики, пограничники, безопасники, частные фирмы – всё, что летает!

– Уже дал команду, – невозмутимо сказал Грымов, постоянно связанный мыслесвязью «спрута» со своими подчинёнными.

– Благодарю, Рудольф, вы подали ценную идею. Мы думали об астероидах из антиматерии и сгустках какого-то экзотического поля.

– Бомбой может стать и астероид, – меланхолично отозвался Маккена, – и генератор полей. Но искать надо именно способы доставки.

– Ещё раз спасибо, идите, готовьтесь к походу, сбор здесь же, на базе, через двадцать четыре часа.

Маккена встал, кивнул оставшимся и вышел.

Однако двинулся не к отсеку метро, а к транспортному терминалу базы, в одном из закрытых ангаров которого находился спейсер «Ра».

В первом ангаре было многолюдно, по затемнённому залу вдоль шеренги корветов медленно ползали всевозможные кибы, многорукий механизм что-то вытаскивал из чрева ближайшего корвета.

Кроме космолётов группы быстрого реагирования ангар вмещал с десяток катеров разного класса и фрегат «Миннесоту», способный ходить в космосе «беззвучно», в режиме «инкогнито». Это была на сегодняшний день одна из самых совершенных пространственных машин земного флота, принадлежащая контрразведке, но она ещё ни разу не стартовала с поверхности Умбриэля, даже во время известных событий на Суперструннике. Руководители контрразведки придерживали корабль для особых случаев, которые могли проявиться в любой момент.

Маккена подумал об этом мельком, на бегущей ленте добрался до самого дальнего угла ангара, остановился перед нишей со светящейся бледно-зелёной полосой с краю.

Мигнули лазерные нити, оконтурили лицо гостя. В нише бесшумно протаяла дверь, Маккена шагнул вперёд и оказался в почти такого же размера ангаре, в котором размещался только один космолёт – спейсер «Ра».

Маккена сделал несколько шагов и остановился. Несмотря на всю свою выдержку и хладнокровие, он почувствовал учащённое сердцебиение и трепет: этот корабль не раз спасал свой экипаж и не погиб во время памятного рейда к Оси Зла, несмотря на все ухищрения врага, запустившего в его недра мощнейший нановирус.

«Ра» был не первым и не единственным крейсером космического флота человечества, принадлежащим секретному подразделению для отражения возможных атак врагов, как внешних, так и внутренних. Около полусотни лет назад в экспедиции к ядру Млечного Пути участвовал спейсер такого же класса «Индра», а в ликвидации последнего оплота Лиги Ваххабитов на Марсе отличился фрегат «Либеро», также входящий в резерв Федеральной службы безопасности. Да и корветы «Варяг» и «Кенгуру», принадлежащие контрразведке, тоже поработали недавно при заварухе на Суперструннике. А семьдесят лет назад всему флоту ФСБ и контрразведки пришлось отражать атаки террористов во время Второго Террористического Кризиса. То есть флот тревожных служб цивилизации не застаивался. И всё-таки «Ра» был и оставался уникальным кораблём, надёжность которого была проверена неоднократно.

– Привет, амиго, – пробормотал Маккена подобревшим голосом, разглядывая правильный конус корабля, достигавший высоты в сто двадцать метров.

В настоящий момент спейсер, способный менять форму в широком диапазоне геометрических фигур – в зависимости от внешних условий и предполагаемых угроз, находился в режиме ожидания и казался отлитым из «хрусталя и ртути». При этом он после всех доработок и ремонтов превратился в квазиживой организм с высочайшим уровнем компьютерной обработки информации, вызывающий ощущение мощи и угрозы, и казалось, смотрел на человека со сдержанной подозрительностью.

Постояв несколько минут в глубокой прострации, Маккена поклонился и вышел из ангара. У него осталось ощущение, что космолёт его признал, хотя инк спейсера был заменён и не мог помнить прежнего командира.

* * *

Ровно сутки спустя Маккена и Роза Линдсей появились на базе Умбриэля вместе с бортинженером Вильгельмом Ивановым, который летел вместе с ними и сопровождал командира из рязанского метро СПАС-центра.

Их ждали в ангаре возле «Ра» остальные члены экипажа: драйвер-прима Вячеслав Терёшин, блондин с соломенными волосами, соломенными усиками и бледно-голубыми глазами, первый пилот Артур Воеводин, очень похожий на своего отца, в особенности кряжистой мощной фигурой и спокойным взглядом серых глаз, а также весьма симпатичная девушка с необычной причёской. Волосы у неё были заплетены сзади в косички, а спереди образовывали нечто вроде короны. У неё был курносый нос и внимательные карие глаза.

Кроме того, в ангаре присутствовали и ответственные за всё происходящее лица: Воеводин-старший, Грымов, Сэмюэль Бильжо и суровый седой джентльмен в белом официал-унике с эполетами. Это был директор ФСБ Солнечной системы Михал Вондлярский, заменивший ушедшего после событий на Суперструннике Алана Гута.

Возникла заминка, потому что Маккена, здороваясь со всеми, посмотрел на незнакомку и не обратил внимания на директора Службы безопасности.

Впрочем, тот сам вышел из положения.

– Знакомьтесь, полковник, это Вероника Солнышко, – улыбнулся он, – лучший специалист флота по защитным установкам. Она полетит с вами.

– Прошу прощения. – Маккена поискал глазами Воеводина. – Мои рекомендации не прошли?

– Она лучший оператор ЗУ, – мягко подчеркнул Воеводин. – Рудольф, мы все хотим, чтобы вы вернулись с победой.

– Хорошо, полагаюсь на вас. – Маккена подошёл к девушке с необычной фамилией Солнышко. – Один вопрос: вы работали с инком боя в режиме «один на один»?

– Не один раз, – очень серьёзно ответила Вероника.

– Она участвовала в шести военных конфликтах, – добавил Михал Вондлярский, – и сбила семнадцать машин террористов.

Маккена покосился на жену.

– Сработаемся, – улыбнулась Роза Линдсей.

– Где пассажир? – Он имел в виду Шапиро.

– Уже на борту, – сказал Грымов.

– Десант?

– Экспедиция разведывательная, десант не нужен.

– Пакуемся.

Космолётчики, одетые в серо-чёрные «кокосы», гурьбой потянулись к пандусу, открытому под кормой спейсера.

Воеводин взял Маккену под локоть, отвёл в сторону.

– Полковник, не буду напоминать вам об ответственности…

– Не надо, – согласился Рудольф.

– Вы получили всю доступную информацию о положении дел. В прошлый раз в планы Вируса не входила ликвидация цивилизации, теперь его планы изменились.

– Я понимаю.

– Дойдите до Оси Зла… и вернитесь! Вам предстоит ещё не раз летать за пределы Галактики.

– Вернусь! – пообещал Маккена железным голосом.

На борт спейсера он поднимался последним.

Оставшиеся в ангаре смотрели ему вслед с разноречивыми чувствами, но с одинаковым ожиданием.

– Он справится, – сказал Воеводин, отвечая на немой вопрос директора ФСБ. – Идёмте, здесь нельзя оставаться, посмотрим на старт из кабинета Сэмюэля, ждать ещё не меньше получаса.

Люди покинули ангар.

Рубка корабля встретила Маккену весёлым шумом: члены экипажа не скрывали своей радости по поводу нового похода «на край света». Заметив командира, они притихли, устраиваясь в своих кокон-креслах.

Маккена огляделся, отмечая, что рубка не изменилась, представляя собой особо защищённый отсек с креслами, позволяющими космолётчикам получать любую информацию из баз данных корабля и тревожных служб, держать связь с любым абонентом на Земле и в космосе и видеть всё вокруг космолёта в пределах действия его визуально-оптических и радарных систем.

Кресла стояли полукругом перед вогнутой стеной общего виома наблюдения, ничем не отличаясь друг от друга: три слева, три справа и одно, командирское – чуть впереди.

Без лишней суеты подключили «кокосы» к штуцерам медицинского и биоконтроля.

Маккена, исподтишка наблюдая за уверенными неторопливыми движениями оператора ЗУ, остался доволен. Он рекомендовал Воеводину включить в состав экипажа Стэнли Макгроу, с которым летал на других кораблях пару лет назад, но теперь подумал, что будет лучше, если в экипаже окажется ещё одна женщина, да ещё такая интересная. Шесть операций, семнадцать уничтоженных бортов с террористами… м-да! Это характеристика! Чтобы завоевать внимание такой дамы, парням придётся постараться.

Кресло спеленало его «лепестками» биосъёмов.

– Перекличка!

Экипаж отозвался бодрыми голосами.

Маккена подключился к пассажирскому отсеку, где в гордом одиночестве располагался единственный и главный пассажир – эксперт экспедиции Всеволод Шапиро.

– Всеволод Дмитриевич, Маккена: как устроились?

– Нормально, – ответил Шапиро, голова которого с буйной седой порослью торчала из кокон-кресла, как необычной формы одуванчик. – Знакомлюсь с вашим Умником.

Он имел в виду инк корабля.

– Его зовут Клиффорд.

– Очень хороший собеседник, я даже не предполагал.

– Я рад. Вылет через полчаса, я предупрежу. – Маккена перешёл на мыслесвязь: «Клиффорд, КФС[16]».

«Начал, – ответил инк управления космолётом мягким мысленным баритоном. – Дополнительные вводные?»

«Полётное задание по стандарту А. Старт штатный, на шпуге, до границ Системы, затем прыгнем по «струне» к Омеге Кентавра, точные координаты получишь после выхода за Нептун. Объект – Ось Зла».

«Принял».

Маккена послушал переговоры членов экипажа: голоса звучали спокойно, Терёшин даже пошутил насчёт существования «неземного рая», что если он и существует, то уж точно в другой Вселенной, – перешёл на звуковую связь:

– Прима, доверяю старт.

– Понял, командир, – спокойно ответил Артур, – я готов.

Всё складывалось хорошо, несмотря на тревожный подтекст нового похода к Оси Зла, и тем не менее защемило сердце.

«Ра» уже стартовал с поверхности Умбриэля год назад, и закончилось это весьма печально.

Маккена включил личный канал связи:

– Роза, ты как?

– Всё хорошо, родной, – ответила жена с понимающей улыбкой, – не волнуйся за меня, я выдержу.

От её голоса и улыбки стало легче, Маккена послал жене мысленный поцелуй, подумав: знали бы парни, что их суровый командир так сентиментален, – и включился в сеть интеркома, связывающую весь экипаж.

Контроль функционирования систем корабля длился полчаса. Последней процедурой контроля был поиск нановирусов на борту спейсера с помощью системы «Фагоцит», синапсы которой пронизывали весь корпус корабля. Эта процедура длилась десять минут и не выявила наличие «инородных тел и программ на любых нештатных носителях». Что означало: в отличие от первого похода к Оси Зла врагу не удалось на сей раз запустить «червя» в недра космолёта, секретность похода была таковой, что о нём знали только главные руководители Службы безопасности и внешней контрразведки.

Члены экипажа доложили о готовности к полёту.

Маккена связался с рабочим модулем начальника базы.

Виом связи одарил его четырьмя взглядами людей, от которых зависела, может быть, не только судьба отдельных коллективов, но и судьба всего человечества.

– Программа полёта введена, – сказал Маккена. – Разрешите убыть?

– Разрешаю, – шевельнул каменными губами Воеводин.

Остальные не сказали ни слова, но их чувства были понятны и без слов.

– Поехали! – скомандовал Маккена, выходя на режим подстраховки прямого управления кораблём.

Рубка вокруг исчезла, он оказался совершенно один посреди ангара, стены которого серебрились инеем: система видения и целеуказания сформировала для командира отдельную ячейку «виртуального уединения», не подверженную никаким шумам и помехам.

Беззвучно заработали насосы, откачивая воздух из ангара.

Если год назад «Ра» стартовал прямо с поверхности Умбриэля, то в этот раз он должен был выпрыгнуть в режиме «инкогнито» из-под земли: транспортный ангар базы располагался на глубине двухсот метров, под камнелитовым колпаком, имитирующим дно метеоритного кратера.

Колпак над ангаром поплыл в сторону, открывая угольно-чёрное небо с яркими гроздьями звёзд.

Уран находился «за спиной» Умбриэля и не был виден в этот момент.

– Десять секунд до старта! – предупредил Артур.

Начался отсчёт.

На звонком слове «ноль» спейсер пушинкой выплыл из ангара и, накинув «саван» защитного поля, сделавший его невидимым, поднялся над каменисто-ледяной поверхностью Умбриэля.

На правую щеку брызнул синевато-зеленоватый отсвет: появился Уран, испещрённый фиолетовыми тенями и струями аммиачно-метановых облаков. Солнце светило на него слева, из-под кормы корабля, отчего он стал виден почти весь.

– Цугцванг, – сказал Артур, взяв управление на себя.

– Зер гут, – ответил Маккена.

Звёзды смазались в полоски: спейсер перешёл на шпуг – в режим двойного ускорения.

Пушистый шар Урана с его узкими, слабо светящимися кольцами отнесло в сторону, и через минуту он растаял на фоне полосы Млечного Пути.

«Большое Ухо смотрит в нашу сторону», – доложил Клиффорд.

Это означало, что один из телескопов «Сферы» развёрнут в направлении движения спейсера.

«Нас засекли?» – удивился Маккена.

«Возможно, случайное совпадение».

– Командир, предлагаю оверпрыг, – сказал Артур, который тоже получал донесения инка. – Над Нептуном нет ни одного радара, нырнём в его атмосферу и оттуда сразу стартанём к точке выхода в Омеге. Даже если старт запеленгуют, никто не поймёт, что случилось.

Маккена озадаченно всмотрелся в столбцы символов и цифр, высвеченные перед его глазами в объёме виртуала контроля. Идея была неожиданная, но интересная, у сына Воеводина отлично варила башка.

– Поворот утверждаю.

Какое-то время «Ра» мчался в прежнем направлении – на созвездие Кентавра, потом чуть изменил вектор движения, чтобы выйти через полтора часа к Нептуну, неспешно двигавшемуся по своей орбите вокруг Солнца в сопровождении сонма спутников.

В течение этого времени экипаж мог расслабиться, и Маккена разрешил всем заниматься личными делами.

Как правило, космолётчики либо играли, вместе или поодиночке, выстраивая свои персональные «вселенные», либо читали, либо смотрели фильмы.

На этот раз все мужчины дружно устремились в кают-компанию корабля, так как туда отправилась Вероника Солнышко, явно заинтересовавшая мужскую половину экипажа. В рубке остались Маккена, Роза Линдсей и Артур Воеводин, не имеющий права отвлекаться.

– Мальчики входят в азарт, – включила личный канал связи Роза. – Особенно Слава.

– Пусть порезвятся, это правильная реакция правильных пацанов, – усмехнулся Маккена. – В команде должен быть позитивный раздражитель, способствующий поднятию духа и укрепляющий интерес к жизни. Насколько я помню, Вячеслав не женат, а Вероника девушка видная.

– Ох, боюсь, получит он отлуп.

– Не бойся, чтобы завоевать расположение таких крутых гёрлз, надо держать себя в хорошей форме, это ему пойдёт на пользу.

Маккена связался с пассажирским отсеком:

– Всеволод Дмитриевич, как самочувствие?

– Нормально, заканчиваю анализ последствий запуска Дженворпа, вам тоже будет интересно взглянуть на выводы.

– Сбросьте мне файл. – Маккена выбрался из кокона, подошёл к креслу жены. – Пойдём и мы посидим с молодёжью, послушаем их трёп, а заодно попьём чайку.

Роза с готовностью разблокировала кресло.

Через час сорок минут спейсер достиг Нептуна, завис над ним, постепенно снижаясь.

Экипаж занял свои места.

– Предстартовая подготовка! – объявил Маккена.

Несколько минут на борту спейсера царила полная тишина.

«Ра» опустился на тысячу километров под слой верхних облаков Нептуна, по-прежнему не видимый всесолнечными средствами наблюдения за пространством.

Маккена медлил.

В прошлый раз они летели к Оси Зла, совершая «мелкие» калибровочные прыжки длиной в сотни и тысячи световых лет, нынешний полёт не требовал предварительной разведки и «ощупывания» космоса впереди, но риск принципиально был такой же: никто не знал, что ждёт корабль впереди, так как никто не знал, как взорвалась Ось Зла – сто одиннадцать гигантских звёзд, соединённых одной «фермой», и никто не знал, что случилось со звёздным скоплением.

– Руди, – прилетел тихий голос жены.

Маккена встрепенулся.

– Зря я всё это затеял.

– Что?

– Ты не должна была лететь!

– Глупый, я не могу без тебя. И не отпущу одного! К тому же мне вшили сильное сердце, я чувствую себя великолепно, да и медики разрешили мне лететь.

– Так-то оно так…

– А что не так?

– У меня странное предчувствие…

– А у меня наоборот – положительное, мы долетим, всё узнаем и вернёмся. Хочешь совет?

– Слушаю.

– Мы должны подойти к Оси Зла…

– Чтобы убедиться в правильности вывода физиков.

– Сделай промежуточную остановку.

– Зачем? Потеряем время.

– Зато не потеряем более важное – жизнь. Сделай, прошу тебя.

Маккена помолчал и неожиданно признался с огорчением и сожалением:

– Старею, однако.

– Ты о чём? – удивилась Роза.

– Будь я моложе, никогда не попросил бы совета у женщины, а тем более – не последовал бы ему.

Роза рассмеялась.

– Ты не стареешь, любимый, ты становишься мудрее.

Маккена включил интерком:

– Всем внимание! Поступила дополнительная вводная: выход из «струны» просчитать с одной промежуточной остановкой – десять эсвэ[17] до границ скопления. Клиффорд, время пошло.

– Выполняю, – отозвался инк.

– Командир, что за мажор? – после паузы корректно поинтересовался бортинженер.

– СРАМ, – коротко ответил Маккена, не желая объяснять своё решение.

Остальные космолётчики промолчали.

На расчёт дополнительного варианта траектории потребовалось совсем немного времени. Через восемь минут инк доложил:

– Расчёт готов.

– Артур.

– Указание принял.

– Поехали!

Клиффорд включил системы «струнного» преобразования вакуума, а вместе с ним и самого спейсера.

Глаза членов экипажа перестали что-либо видеть.

Вместе с атомами и элементарными частицами, из которых состояли их тела, люди превратились в «пакет струн информации», пронзивший космос от границ Солнечной системы до точки выхода, находящейся в семнадцати тысячах световых лет.

Прыжок длился ничтожные доли секунды. Точнее, «струна» пронзила пространство мгновенно, остальное время потребовалось на дифференциацию материального объекта – спейсера со всем его содержимым и обратную интеграцию его в тот же объект. Но люди приходили в себя дольше, почти полчаса.

– Шестнадцать тысяч восемьсот девяносто эсвэ, – расслышал Маккена голос инка сквозь гул крови в ушах. – Системы корабля работают в штатном режиме. Внешний фон в пределах допустимых значений.

– Экипаж? – позвал Маккена.

Все дружно ответили, в том числе Роза:

– Видим, слышим, чувствуем.

– Я в норме, Руди, – добавила Роза по личному каналу.

– Всеволод Дмитриевич?

В наушниках послышалось неровное дыхание Шапиро.

– Стар я стал для таких кунштюков.

– Сейчас подключится медикор…

– Не надо, я уже глотнул успокоительного.

– Клиффорд – обзор!

Стены рубки растаяли, все одновременно оказались в чёрной пустоте, пронизанной потоками света от близких звёздных скоплений. Прямо перед спейсером сиял красивый переливчатый шар, состоящий из миллионов оранжевых и красных звёзд.

– Вау! – донёс интерком голос Вероники Солнышко.

Маккена усмехнулся, представив блеск изумления в глазах девушки. Несмотря на весь свой жизненный опыт (впрочем, у двадцатипятилетней девчонки он не так уж и велик) и стаж оператора ЗУ, Вероника никогда не была за пределами Солнечной системы и могла позволить себе выразить восхищение великолепной картиной иного звёздного неба.

– Круто! – подхватил Слава Терёшин, решив поддержать новичка команды.

– Нравится? – спросил Иванов, ревниво относящийся к инициативам приятеля.

– Красиво.

– Мы уже были здесь год назад.

– Наслышана.

– Отставить разговоры! – оборвал их Маккена. – Осматриваемся.

– Господа, мы промахнулись? – послышался голос Шапиро. – До скопления по меньшей мере с десяток парсеков.

– В три раза меньше, – уточнил Артур.

– В чём дело?

– Решаем СРАМ.

– Отсюда мы ничего не увидим. Струнник запустили год назад, за один год свет сюда ещё не дошёл.

Маккена хотел напомнить физику, что никто не знает, чем закончился взрыв звёзд Оси Зла, но счёл это лишним.

– Будем идти калибровочным штрих-пунктиром, с шагом в два эсвэ. Час на проверку систем и анализ полевой обстановки.

Шапиро уловил в голосе командира корабля металлические нотки и дискутировать не стал, проворчал только:

– Что ж, ваше право, бережёного Бог бережёт.

Через час инк запустил генератор «струны», и спейсер прыгнул вперёд ещё на два световых года.

Пришли в себя, осмотрелись.

Скопление звёзд Омега Кентавра приблизилось, занимая почти всю полусферу обзора перед кораблём.

– Рудольф, давайте сразу прыгнем к границам скопления, – предложил Шапиро. – Если что-то там и происходит, отсюда мы всё равно ничего не определим.

Маккена ответил не сразу.

В Омеге Кентавра было много красных и оранжевых звёзд, что говорило о приличном его возрасте, а этот цвет не вызывал у командира спейсера положительных эмоций.

– Час на контроль среды.

– Командир, – недовольно запротестовал Иванов, – тут всё тихо как в могиле. Чего мы боимся? Машина защищена от всех мысленных катаклизмов. Да и Вероника не даст пропасть. Да, Верочка?

– Занимайтесь своим делом, – сухо отрезала Вероника.

Маккена мысленно улыбнулся, представив вытянутое лицо бортинженера, получившего не совсем ожидаемый ответ.

– Руди, не торопись, – вызвала мужа Роза, – мы не на соревнованиях по биатлону.

– Я не тороплюсь, но и ребят понимаю, они считают, что СРАМ разработан не для них. Как сердчишко?

– Пока ничего, хотя эти прыжковые встряски я не люблю.

– Кто ж их любит, терпи.

Через час прыгнули к скоплению ещё на два световых года, потом ещё на два.

Звёзды окружили спейсер со всех сторон, превращая космос в грандиозный сверкающий алмазный шатёр. Впереди стали видны звёзды Оси Зла, расположенные на одной линии. Впечатление было такое, будто со времени первого похода «Ра» ничего не изменилось, хотя все понимали, что видят панораму скопления прежних времён: из этой точки пространства до Оси Зла было около двенадцати световых лет.

– Готовность ВВУ! – объявил Маккена. – Идём на последний оверспейс! Предельная концентрация!

Космолётчики примолкли. Тон командира подействовал на них как обвинение в разгильдяйстве, хотя все знали свои обязанности и не сбрасывали с плеч бремя ответственности, лежащее на каждом.

– Артур!

– Готов к овер… – Пилот не договорил.

Звёзды мигнули – все разом! И начали распухать, превращаться в бледные зыбкие пятна.

Казалось – сферу обзора заволокло туманом, хотя ему неоткуда было взяться в космической пустоте.

Маккена почувствовал дурноту в желудке, во рту появился вкус крови, глаза застлала пелена слёз.

Кто-то охнул, Терёшин выругался.

Странная пронизывающая вибрация потрясла корабль.

Маккена хотел крикнуть: старт вслепую! – но Артур опередил его, отдав мысленный приказ инку экстренно перейти в режим «струны».

Сознание померкло…

Глава 9

Меж грехом и добродетелью

Получив задание от Грымова начать тихий поиск зомби-агентов Вируса, Руслан первым делом проанализировал список и составил план встреч.

Ярославу он решил не проверять, безоговорочно доверяя своей интуиции. Он не считал себя суперэкстрасенсом, однако многое видел – в поле психофизических взаимодействий – и ошибался редко. Теперь же ему помогал «эол» – особая программа оценки поступков и действий людей, «вшитая» в память терафима, поэтому он мог быть спокоен за адекватность своих реакций и анализ ситуации, что бы вокруг ни происходило. «Эол» должен был отсеять найденную нелогичность в поведении окружающих и сообщить ему об этом. И всё же решение не анализировать поведение Яры было твёрдым, несмотря на предупреждение Грымова «искать чужое даже среди родственников». Для этого надо было разлюбить жену… или стать законченным циником.

Первым в списке поиска стоял нынешний начальник отдела ФАК Люсьен Леблан. Руслан хотел разобраться, может он доверять этому человеку или нет.

Случай представился, Леблан неожиданно вызвал Горюнова к себе в офис двадцать четвёртого июля, и Руслан, собравшийся навестить квартиру родителей в Корсуни и встретиться там с Ярославой, вынужден был подчиниться. А потом обрадовался, подумав, что лучшего момента для определения адекватности начальника ему не найти. Да и «эол» нуждался в тестировании и проверке в реальных условиях.

В начале четвёртого ночи по времени Таиланда, где располагался офисный комплекс ФАК, Руслан вошёл в кабинет Леблана, превращённый аппаратурой видеопласта в ледяной грот.

Руслан огляделся, ища глазами хозяина кабинета среди прозрачно-снежных глыб и кристаллических плоскостей. В прошлый раз Леблан превратил кабинет в уголок амазонской сельвы, его пристрастие к экзотике было очевидным.

Но Леблан не дал гостю времени на созерцание грота. Он появился из-за «сталагмита» пирамидальной формы, похлопал Руслана по плечу и первым направился к двери.

Грот исчез, превращаясь в яйцо с мерцающими медово-золотистыми стенами.

– Идёмте, инспектор, нам с вами предстоит небольшая прогулка на тройной Кеплер, там через час хотят провести эксперимент с новым «сусликом». Будем оценивать, насколько эксперимент опасен и стоит ли вообще заниматься усовершенствованием «сусликов».

Руслан молча направился вслед за энергично шагавшим французом, одетым в щегольский бело-сине-красный уник с меховой оторочкой.

Речь шла о слим-модуляторе, деформирующем вакуум до появления в нём многомерных «трещин». В просторечии такие модуляторы назывались «сусликами», а использовались они везде, где была нужда в «струнных» технологиях, в том числе – в генераторах хода космических кораблей.

Тройным Кеплером[18] Леблан назвал звёздную систему в созвездии Лебедя, состоящую из двух небольших тусклых звёзд и трёх планет, каждая величиной с Сатурн, вращающихся вокруг общего центра тяжести системы. Все три планеты представляли собой гигантские каменистые шары, усеянные песчаными пустынями, и давно использовались людьми в качестве полигонов для высокоэнергетических экспериментов.

ФАК имел собственное метро, поэтому путешествие с Земли до планеты у двойной звезды Лебедя – более чем на шестьсот световых лет – потребовало не больше времени, чем путешествие с Земли на Луну.

Руслан на Кеплере-три не был ни разу, отчего с любопытством рассматривал ландшафт планеты, пока прозрачная капсула лифта поднимала пассажиров из «подвала» метро на вершину башни контроля.

По-видимому, здесь в настоящий момент наступало утро: из-за немыслимо далёкого зубчатого горизонта медленно росли две исполинские округлые горы огня, одна – оранжевого цвета, вторая красного. Это были звёзды, вокруг которых и вращались Кеплеры, образуя удивительный хоровод.

Купол поярче был окутан «травинками» протуберанцев.

Купол потусклее, красный, был весь в тёмных оспинах и шрамах, будто его изгрызли черви-древоточцы.

Кроме того, в небе планеты виднелись ещё два диска, совсем тусклые, подёрнутые дымкой, – соседние планеты «тройного» Кеплера, а также узкие серпы колец.

Пейзаж был красив, необычен, экзотичен, и Леблан тоже какое-то время любовался им, не спеша покидать кабину лифта, а затем несколько минут обходил холл наверху башни, где гостей ждала тройка вежливых молодых людей в служебных униках. Все трое походили друг на друга как братья, а может быть, как сёстры, и Руслан признал в них трикстеров.

Представители «третьего пола» предпочитали образовывать семьи из трёх и более человек и стремились жить и работать подальше от Земли, преимущественно в замкнутых небольших коллективах.

– Двойной закат здесь красивее, чем восход, – рассеянно заметил Леблан, бросив последний взгляд на повисшие над горизонтом пламенные шары звёзд. – Вы раньше не были на Кеплере?

– Нет, – односложно ответил Руслан, прислушиваясь к мысленному голосу терафима. Шустрый делился с ним сведениями о планетах и звёздах Кеплера, которые по сравнению с Солнцем являлись карликами: оранжевый имел массу всего в ноль и семь десятых массы Солнца, красный и вовсе был в пять раз меньше.

Гостей провели в зал визинга, в котором собрались руководители инженерно-испытательного комплекса полигона и ответственные за проведение эксперимента. Всего Руслан насчитал пятнадцать человек, из которых лишь двое были «настоящими» женщинами.

Командовал парадом сурового вида джентльмен с сухим морщинистым лицом и глубоко посаженными чёрными глазами. Его представили как профессора, доктора физико-математических наук из Европейского института нестандартных физических проблем Стэнли Цирулиса. Инспекторов ФАК познакомили и с остальными специалистами, присутствующими в зале, но Руслан их не запомнил, полагаясь на память терафима, который не терял из виду ни одну деталь из происходящего вокруг.

– Прежде чем эксперимент состоится, – сказал Леблан, – я бы хотел получить обстоятельные разъяснения его сути. Плюс анализ возможных последствий, плюс оценку степени риска.

– Риска никакого, – поспешил заявить спутник Цирулиса, толстый, с жирными щеками и тройным подбородком. – Все необходимые материалы мы направили в ваше ведомство ещё месяц назад.

– Я читал их, но целесообразность эксперимента вызывает у наших экспертов большие сомнения, поэтому не теряйте времени.

– Я сам просчитал все варианты процесса, – надул щёки толстяк, – и они не вызвали у нас никаких опасений.

«Кто это?» – спросил Руслан.

«Универсалист Тимошенко, – ответил Шустрый. – Спец по теории многомерных расслоенных пространств. Родился в Донецке, но уже много лет живёт и работает в Хельсинки».

«Выглядит безобразно, тебе не кажется? Поесть, наверно, любит либо пивком балуется».

«Без комментариев», – вежливо сказал терафим. В его компетенцию не входило обсуждение личных качеств людей, с которыми контактировал хозяин.

– И всё же, месье, прошу вас доходчиво ввести нас в курс эксперимента, – сказал Леблан непреклонным тоном. – Я изучил ваши расчёты, и меня они не убедили, так же, как и экспертов Агентства.

Толстяк-универсалист выпучил глаза, покраснел, лоб его покрылся испариной.

– Я попросил бы вас…

– А я вас! Необходимость «рыть ямы» в вакууме с помощью слим-модуляторов весьма призрачна, а опасность непрогнозируема. Вот мы и хотим разобраться в этой проблеме.

– «Рыть ямы» в вакууме никто не собирается, – скривил губы господин Цирулис. – Слим-модулятор лишь увеличит вероятность расширения метрики пространства с трёх до десяти измерений. К тому же мощность процесса невелика, всего два тераджоуля, это мощность небольшого ядерного взрыва типа Нага-два.

– Совсем пустяк, – усмехнулся Леблан.

– Мы экспериментировали на Кеплере с гораздо большим энерговыделением, – пожал плечами спортивного вида здоровяк с гипертрофированно накачанными мышцами, что было заметно даже сквозь обтягивающий его торс уник.

«Ван дер Ваальд, начальник полигона», – заметил Шустрый.

– Это ни о чём не говорит.

– Хотел бы напомнить, – сделал деревянное лицо Руслан, – что существует такое понятие, как «спусковой механизм» физического процесса. Энергетический импульс, включающий процесс инициации ядерного распада, ничтожен, а взрыв бомбы способен уничтожить город. А то и целую планету.

Собравшиеся вокруг главы европейской делегации специалисты переглянулись.

Руслан поймал внимательный, колючий взгляд Цирулиса, постарался ответить честным взглядом полного идиота.

«Шустрый, займись этим чуваком».

«Занимаюсь».

– Вы физик? – с иронией спросил толстяк Тимошенко.

– Я специалист широкого профиля.

– Оно и видно.

Леблан посмотрел на подчинённого заинтересованно и лукаво, будто понял его игру.

Руслан ответил ему пустым взглядом, вдруг подумав, что кто-то вполне может со своей стороны оценивать его поведение, чем в настоящее время занимался он сам.

– Попрошу не обижать инспектора Горюнова, – сказал начальник отдела многозначительно, – он человек новый в Агентстве, но очень толковый специалист. Повторяю просьбу: объясните суть эксперимента.

– Господин Ваальд, будьте добры, уважьте просьбу представителей Агентства, – сквозь зубы процедил Цирулис.

Начальник полигона пожевал губами, раздумывая, затем дал знак глазами кому-то из своих подчинённых в зале.

– Прошу вас, устраивайтесь поудобнее, вам сейчас всё покажут.

Леблан сел в одно из кресел в центре зала.

Руслан устроился рядом.

Присутствующие в зале начали занимать пустующие кресла.

Прозрачные стены зала подёрнулись дымкой, превратились в плотные золотистые «паруса».

Один из «парусов» почернел, провалился в глубину, появилось изображение кратера, видимого с высоты двух-трёх километров. Дно кратера было залито густым светом двух солнц, висящих в небе.

– Кеплер-первый, площадка номер сто семь, – послышался гнусавый мужской голос. – Установка СМ-лямбда, готовность к пуску на единице.

– Прошу заметить, – добавил начальник полигона, – мы с вами находимся на третьем Кеплере, так что нам ничто не угрожает.

Ещё один «парус» рядом с первым, показывающим кратер, обрёл глубину и показал массивную круглую платформу, в центре которой располагалась некая бликующая жидким металлом конструкция, напоминающая формой глаз стрекозы.

– Перед вами экспериментальный слим-генератор пятого поколения, – снова заговорил Ван дер Ваальд. – Он возбуждает волну деформации кватернионов – безмассовых частиц, образующих непрерывный континуум, который мы привыкли называть вакуумом. Я понятно изъясняюсь?

– Продолжайте, – невозмутимо бросил Леблан.

– При возбуждении кватернион-кластера происходит ударная деформация кластера с частичным нарушением суперсимметрии. Кластер превращается в пакет «микрострун», изменяющих метрику пространства.

– Каким образом? – не выдержал Руслан. – Я знаком с теорией суперструн, но ваши выводы непонятны.

– Мне будет трудно объяснить неспециалисту…

– Почему вы так уверены, что ваш «суслик» образует область пространства с дополнительным количеством измерений? И что, собственно, произойдёт?

– Сформируется, образно говоря, многомерная «яма» в пространстве…

Руслан вспомнил разговор с Грымовым, проводя параллель упомянутой «ямы» с Бомбой Хаоса.

А если она начнёт расползаться?

– Не начнёт, мы просчитали предел энерговыделения слим-процесса…

– И всё же? Что предусмотрено, какие меры безопасности, если ваша «яма» начнёт расти, поглощать всё вокруг?

– Мы используем «нульхлоп», – раздался позади всех кресел чей-то энергичный, с горловыми дифтонгами голос.

Сидящие в зале начали оглядываться.

К ряду кресел подошёл смуглолицый молодой мужчина с чёрными как смоль волосами. У него были пронзительно-голубые, очень яркие глаза и волевая складка губ. Он хищно и в то же время обаятельно улыбался, показывая ослепительно-белые зубы. Одет гость был в подчёркнуто строгий сине-белый уник официала Погранслужбы, витой погончик на правом плече, украшенный тремя золотыми звёздами, указывал на его звание – полковник.

– Господа, это наш гарант безопасности, – оживился Тимошенко. – Полковник Хасим Хасид, промоутер федеральной Погранслужбы.

– Прошу прощения за опоздание, – добавил красавец явно южных кровей, продолжая улыбаться и быстро оглядывая сидящих в зале людей. – Пришлось задержаться в связи с некоторыми обстоятельствами.

Что за обстоятельства, полковник уточнять не стал.

– Я вижу, среди вас есть господа из ФАК, целых двое, если не ошибаюсь. Что вам не нравится, уважаемые?

– Нам не нравится, – брюзгливо сказал Руслан, – что мы подвергаемся опасности, степень которой никем не оценена.

Хасид вонзил в него свой острый как скальпель хирурга пронзительно-светлый взгляд.

Шевельнулся «вшинник» на виске, растопыриваясь как ёжик иглами пси-полевой защиты.

«Отбили раппорт! – доложил терафим озабоченно. – Этот человек – паранорм либо вооружён суггестором».

«Понял уже».

Пограничник улыбнулся, обнажая великолепные зубы, видимо, это доставляло ему удовольствие.

– Друг мой, приобрести опыт, не подвергаясь опасности, всё равно что жить нерождённым. Возможно, этот эксперимент и опасен в какой-то степени, однако не настолько, чтобы нашлось достаточное количество аргументов в пользу его отмены. К тому же мы полностью контролируем ситуацию.

– С каких это пор Погранслужба занимается обеспечением безопасности физических опытов?

– Во-первых, эксперимент особенно важен для нас, пограничников: новый слим-модулятор позволит создать более надёжные средства контроля границ Системы. Во-вторых, разработчик идеи – турецкая компания «Византиер мажестик», а я кроме всего прочего являюсь полномочным представителем этой компании. Вопросы ещё есть?

Руслан покосился на Леблана.

– Что ж, если вы даёте гарантии…

– Любые!

– Ваша подпись стоит под гарантийным обязательством? – с сомнением спросил Руслан.

– Нет, но если потребуется…

– Потребуется.

– Нет ничего проще. Одну минуту, господа. – Полковник поискал кого-то глазами. – Сейчас принесут формуляр. Что вас ещё смущает?

– Вы почти рассеяли наши сомнения, – благожелательно сказал Леблан. – Если бы нам заблаговременно сообщили о вашем участии в данном деле, это сняло бы большинство вопросов.

Принесли ридер-формуляр, высветивший документ для согласования, Хасим Хасид небрежно поставил на нём завитушку подписи и подсел к Цирулису, зашептался с ним.

Рядом с двумя виомами, передающими картинку кратера и саму установку с экспериментальным слим-модулятором, проявились ещё несколько объёмов видеопередачи, показывающих район проведения эксперимента с разных ракурсов и высот.

Скомандовали запуск, чёткий голос инк-регистратора досчитал от десяти до нуля, «стрекозиный глаз» аппарата вскипел, выбрасывая во все стороны прозрачно-огненные струи, и превратился в чёрное, стремительно растущее облако.

Руслан невольно сглотнул, ещё раз вспоминая предупреждение магелланцев о Бомбе Хаоса.

Однако облако, достигнув границ кратера – его крутых стен, прекратило расти и начало таять, за несколько секунд опав дымно-серым «дождём».

Камеры показали изменившееся дно кратера, ставшее идеальной формы полусферой диаметром около десяти километров.

В зале послышались редкие хлопки. Специалисты в области физики вакуума отреагировали на благополучное завершение эксперимента, начали оживлённо переговариваться.

Тимошенко, багровый и потный, облегчённо вздохнул, вытер лицо огромным платком, с торжеством посмотрел на представителей ФАК.

– Как видите, ничего особенного не произошло, наши расчёты подтвердились. Теперь дело за Умниками, они посчитают параметры полученной «ямы», проанализируют записи датчиков и выдадут рекомендации. А мы получим новые слим-модуляторы и сделаем шажок вперёд в изучении Вселенной.

В его речи хвастливо звучало: а вы боялись! – но Руслан, по-прежнему неприятно озабоченный близким соседством взрыва, породившего «яму» в вакууме, которая съела миллионы тонн горных пород второго Кеплера за ничтожные доли секунды, с тем взрывом, который таила в себе Бомба Хаоса, не стал заострять внимание на своих опасениях. Буркнул:

– Я бы предпочёл изучать Вселенную без риска потрясти основы Мироздания.

– Это ваша работа – сомневаться в безопасности подобных экспериментов, – игриво проговорил Хасим Хасид, вставая и направляясь к выходу из зала. – Наша задача – подготовиться ко всем неожиданностям и встретить опасность лицом к лицу. Чао, господа, рад был познакомиться.

К инспекторам Агентства подошли Цирулис, Тимошенко и женщина в сари, видимо, уроженка Индии.

– Мы отправим вам все материалы по исследованию феномена слим-интрузии, – сказал Цирулис. – Госпожа Майана проконтролирует.

Женщина в сари кивнула.

– Надеюсь, ваша структура снимет с нас все подозрения в непросчитанности риска и мы продолжим работу в нужном направлении.

– Одной «ямы» недостаточно? – хмыкнул Руслан.

– Ну что вы, это только начало. Чтобы довести теоретические разработки до практического применения, потребуются десятки экспериментов.

– Мы изучим ваши выводы и дадим окончательный вердикт, – с учтивой твёрдостью сказал Леблан, поклонился женщине. – Всего самого доброго.

– Вас проводят.

– Благодарю, месье, мы найдём дорогу.

Инспекторы ФАК вышли из зала, провожаемые взглядами собравшихся. Уже в кабине лифта, уносящего их в подземный бункер метро, Леблан спросил, поглядывая то на замкнутое лицо спутника, то на пейзаж за стенками лифта:

– Вы всегда так бескомпромиссны, месье Горюнов?

– Я всегда помню об ответственности, – веско ответил Руслан. – Нам нельзя ошибаться. Пусть думают обо мне что угодно, я буду стоять на страже!

– Это позиция, – задумчиво покивал выдающимся носом начальник отдела. – Теперь я не удивляюсь, что у вас так много недоброжелателей.

– Разве я требую лишнего? – удивился Руслан. – Нам не нужны одолжения, пусть выполняют свои обязанности и требования инструкций эксплуатации, безопасности, сведения риска к минимуму. И всё будет хорошо.

– Всё будет хорошо, – повторил Леблан тем же задумчивым тоном. – Мне бы вашу уверенность. Кстати, вы разобрались с письмом коллектива «Сферы»?

– Я же докладывал.

– Ах да, было такое, простите мою забывчивость. На мой взгляд, проблема ещё не решена.

– Я намеревался ещё раз навестить центр управления «Сферой».

– Да уж, доведите это дело до логического конца, даже странно, что никто из ответственных лиц наверху не обращает внимания на подобные факты.

– Если такое случается, значит, это кому-нибудь нужно, – пожал плечами Руслан.

– Вы так полагаете?

– Да, я так считаю.

– Кому, по-вашему, понадобилось устраивать из технозоны прогулочный парк?

– Анализ проблемы не в моей компетенции, – спростодушничал Руслан.

Начальник отдела потёр кончик носа указательным пальцем, разглядывая безразличное лицо подчинённого, качнул головой.

– А вы вовсе не такой простой человек, месье Горюнов, каким кажетесь. Хотя лично мне это нравится. Будут проблемы – звоните, рад буду помочь.

Лифт доставил пассажиров к терминалу метро.

Распрощались у ряда кабин.

– Я в офис, – сказал Леблан.

– Если необходимо, я могу с вами…

– Отдыхайте, я и так испортил вам вечер. И будьте осторожнее, инспектор, слишком многим не нравятся ваша настырность и бульдожья хватка, вас постараются каким-то образом нейтрализовать.

– Зубы обломают, – пренебрежительно отмахнулся Руслан.

– Ну-ну, хотелось бы верить, – с сомнением сказал Люсьен Леблан, исчезая в одной из стартовых кабин.

– Мне тоже, – признался Руслан, понимая чувства француза. Но выбранная манера поведения казалась ему правильной, большинство из тех, с кем он сталкивался, видели в нём недалёкого, прямого как стрела чиновника, и разочаровывать их не хотелось. Он же под маской простака видел дальше и по реакции окружающих мог верно и точно судить, насколько он приблизился к их замыслам.

«Что думаешь?»

«Леблан очень умён, – ответил терафим. – Судя по его репликам, он тебя подначивает и просчитывает».

«Он – эмиссар Вируса?»

«Однозначно ответить трудно, «эол» определённого вывода не делает, но с ним надо держать ухо востро».

«Буду держать. Что ещё?»

«Хасим Хасид очень опасный человек! Очень! Уверенный, сильный, быстро ориентирующийся, а главное – он скорее всего экстранорм».

«Это говоришь ты или «эол»?»

«Мы вместе. К нему надо приглядеться».

«Хорошо, запланирую ещё одну встречу».

В Зарайске царил поздний вечер, тёплый, приятный, дышащий свежестью: здесь только что прошёл дождь.

Лететь к родителям в Корсунь уже не хотелось.

Руслан поздоровался на балконе для аэротранспорта с пожилыми соседями, занявшими такси, на котором он прилетел, направился к своему блоку и у двери жилой секции внезапно нос к носу столкнулся с полковником Хасимом Хасидом, который всего полчаса назад присутствовал на втором Кеплере, наблюдая за ходом эксперимента.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга: Руслан – озадаченно и удивлённо, Хасид – абсолютно невозмутимо.

– Какая встреча! – опомнился Руслан. – Вы тоже здесь живёте? Или к кому-то в гости собрались?

– К вам, – раздвинул губы в таящей иронию усмешке Хасид. – Вы меня заинтересовали.

– Я не трикстер, – в свою очередь усмехнулся Руслан.

– Я тоже.

– У меня всего несколько минут.

– Я не задержу вас надолго. Насколько мне известно, вы бывший муж Ярославы Тихоновой.

Руслан нахмурился.

– Допустим, и что из этого следует? Она теперь ваш начальник.

– Вы с ней встречаетесь?

– Нет. Впрочем, это не важно, с чего это вас заинтересовало?

– Скажем так: это личный и достаточно меркантильный интерес. Хочу получить некую должность. Можете охарактеризовать её в двух словах? Что она любит, цветы, камни, машины, духи, ходит ли в театры?

– Не знаю, я не живу с ней уже несколько лет. Спросите у неё.

– Но ведь вы дарили ей что-то, когда знакомились, жили вместе?

– Без комментариев. И я всё равно не понимаю вашего… личного интереса.

– Помогите мне выбрать ей подарок, это всё, что я хочу от вас. Духи, к примеру.

– «Серебряная линия», – вырвалось у Руслана, хотя он тут же пожалел о сказанном.

– Спасибо. Украшения, перстни? Камни, золото, платина? Любимые цветы?

– Послушайте, какого чёрта?! – рассвирепел Руслан, прислушиваясь к шёпоту Шустрого, который снова предупредил его о чьей-то попытке «продавить» его пси-защиту и проникнуть в мыслесферу. – Яра… Ярослава не любит украшения, не носит принципиально. Она очень жёсткий и решительный человек. С ней трудно. Это всё, что я могу сказать. Если у вас больше нет…

– Не хотите говорить, понимаю. Рядом с ней всё время крутится один человек, Серджо Веласкес. Она с ним живёт?

– Не знаю. Зачем вам такие сведения?

– Зачем? – повторил вопрос Хасид, неожиданно подмигнул, растянул губы в лукавой усмешке. – Может быть, я хочу встретиться с ней в интимной обстановке? Вы ведь не будете возражать?

Скулы Руслана окаменели, он сжал кулаки.

Хасид засмеялся, отступил, быстро пошёл прочь, продолжая смеяться.

Руслан, сдерживаясь, смотрел, как он идёт: раскованно, гибко, хищно, как опасный зверь.

– Чао, инспектор, – донеслось издалека.

Хасид исчез.

Руслан расслабился, открыл входную дверь квартиры.

Сомнений не оставалось, полковник владел суггестором, встроенным в костюм, и появился он в Зарайске не для того, чтобы задать «бывшему мужу» Ярославы несколько глупых вопросов. Он прилетел прощупать инспектора ФАК и по возможности обратить его в свою веру.

Кто он? Чего добивается? Хочет выяснить, на кого работает мистер Горюнов? Настолько ли он глуп, чтобы согласиться работать на… кстати, на кого? На Вирус? На галактоидов из МККЗ? На какую-то секретную структуру в Погранслужбе? И существует ли такая вообще?

Дверь открылась, и Руслан испытал ещё один шок.

Ему навстречу в прихожую вышел… Серджо Веласкес собственной персоной, бывший прораб компании «Асур», руководивший строительством Суперструнника, и он же – нынешний помощник Ярославы. Не человек – витс.

– Ни фига себе! – пробормотал Руслан. – Сплошные сюрпризы! Или я ошибся квартирой?

– Я решил вернуть вам должок, – невозмутимо проговорил Веласкес.

Руслан усмехнулся. Год назад он сам вскрыл номер Веласкеса в гостинице Суперструнника и проник в его личное жилище.

– Долг платежом красен?

– Что-то вроде того. Прошу прощения, конечно, я взломал ваш замок не от хорошей жизни.

– Как вы это сделали? Неужели сожгли мозги домового?

– Мне ваш домовой Пантелей поверил.

– Кроме домового квартира висит на спецохране.

– Я вам покажу, как можно обойти все системы охраны.

Руслан покачал головой, обошёл гостя, оглянулся.

– Медвежатником я быть не собираюсь, но покажите, это интересно. Проходите, коль вы уже здесь.

С прежней невозмутимостью Веласкес проследовал за ним.

Руслан кивнул на диван, подстраивающийся под седока, сел напротив.

– Что за причина привела вас ко мне?

Веласкес сел.

– За Ярославой ведётся наблюдение. Мы можем нейтрализовать любую систему контроля, в том числе и нано, однако это сразу станет известно Вирусу. Какое-то время вам придётся отменить свои встречи с женой.

– Ради этого она и послала вас ко мне?

– Это моя инициатива. Начинается активная фаза проникновения агентов Вируса во все структуры власти Земли и Солнечной системы. Мы подозреваем, что главные руководители уже находятся под их влиянием: президент СОН, директор ФАК, президент Парламентской Ассамблеи, председатель Правительства. Но самое гнусное, что и ФСБ не убереглась от атаки. Директор Федеральной службы безопасности отдал секретный приказ Следственному Комитету блокировать работу контрразведки.

Руслан вытянул губы трубочкой, еле удержался, чтобы не свистнуть.

– Мне об этом ничего не известно. Как вы узнали?

– Ну, это не сложно, мы сохранили кое-какой контингент в спецслужбах.

– Я только что получил задание выявить всех зомбированных.

– Каким образом?

– С помощью спецпрограммы «эол», слышали о такой? Первые впечатления: руководители частных коммерческо-исследовательских компаний типа концерна «ОЭ» – эмиссары Вируса. Под подозрением мой начальник Люсьен Леблан. С директором Агентства я не встречался, но если вы уверены, что он под влиянием Вируса, значит, так оно и есть. – Руслан вспомнил о недавней встрече с полковником Хасидом. – И Хасим Хасид, полковник Погранслужбы. Пять минут назад он встретил меня в коридоре моей жилой секции.

– Полковник Хасид? Встретил вас… дома?

– Мне это тоже показалось более чем странным. Задавал всякие странные вопросы о Ярославе. «Эол» оценил его поведение как попытку прощупать меня, а заодно попробовать оглушить. У него суггестор «удав».

Веласкес внимательно вгляделся в лицо Руслана.

– Вы отбили атаку?

– У меня «вшинник». Кроме того, я умею защищаться от пси-разрядов без аппаратуры.

На груди Веласкеса что-то прозвенело.

Он достал из кармана светящееся перламутром прозрачное колечко, покатал по ладони, отставил ладонь. Колечко вздрогнуло и начало менять форму, превращаться поочередно в геометрические фигурки – шарик, эллипсоид, кубик, пирамидку, сросток кристаллов.

– Психиаль, – хмыкнул Руслан.

Веласкес дождался, пока поток фигур иссякнет, необычный предмет превратится в колечко, и протянул его Руслану.

– Возьмите.

– Зачем?

– С одной стороны, это игрушка, с другой – релаксатор, способствующий оптимизации нервной системы, а главное – это дополнительный контур защиты.

Руслан поколебался, но колечко взял, с любопытством прислушался к своим ощущениям.

Колечко казалось шёлковым и пушистым одновременно, как лапка котёнка, и оно то увеличивалось в размерах, то опадало, будто дышало, как живое существо.

– Вы любите такие игрушки?

– Я не чужд слабостей, – пожал плечами витс, как настоящий человек. – Онлайновые игры меня не прельщают, запас фантазии мал, а вот карточные и математико-геометрические – пожалуйста. Вы не играете?

– Разве что в шахматы, виртуальные компьютерные игрища отнимают слишком много времени.

– А в префел?

Руслан покачал головой: речь шла о нелинейном преферансе.

– Не пристрастился.

– Очень интересная игра, требует хорошей интуиции. Козыри заказавшего игру могут меняться в ходе партии, но вистующие могут воспользоваться джокером. Я вас научу.

– Вы обладаете интуицией?

Веласкес улыбнулся.

– Я хорошо считаю.

– Странно слышать такие предложения из уст…

– Нечеловека?

– Извините.

– Без обид, я понимаю, но и мы – витсы – способны на кое-какие эмоции. – Веласкес встал. – Предлагаю держать связь со мной.

Руслан тоже поднялся.

– Яра… мне бы не хотелось…

– Идёт война, сеньор Горюнов, поэтому ошибки недопустимы. Слишком велики последствия. Обещаю в случае необходимости устроить вам встречу.

Руслан слабо улыбнулся.

– Кто бы послушал… витс-сутенёр! Шутка.

– Относитесь ко мне как к средству связи.

– Вы не поняли. Если ваша помощь понадобится, я вас сам найду, но связь с Ярой буду держать как и прежде.

Веласкес двинулся к двери, не сказав больше ни слова, исчез, бесшумный, как привидение.

Руслан поднёс к глазам колечко психиали, понаблюдал за ним, чувствуя приятное ласкающее прикосновение, и ему остро захотелось увидеться с Ярославой.

Глава 10

Божественный «Ра»

Маккена пришёл в себя первым.

«Клиф, отчёт!»

Инк ответил с опозданием, однако ответил, что уже было хорошо:

«Потеряли половину энергоресурса. Провожу КФС».

«Прежде всего экипаж!»

«Все дышат, эскулап докладывает, что личный док ни у кого не сработал, помощь не требуется».

Речь шла о медицинском комбайне, отвечавшем за физическое состояние каждого человека на борту.

«Обзор».

Стены рубки прозрели.

Полотнище света пробило рубку слева направо.

Маккена инстинктивно заслонился рукой.

«Фильтры!»

Свет ослабел. Стало видно, что его источником является гигантское многорукавное спиралевидное веретено, повисшее в пустоте пространства. Рядом с ним висели два звёздных шара поменьше размерами. Веретено было галактикой, включающей миллиарды звёзд, её спутниками были галактики поменьше.

– Devil unknown! – вслух проговорил Маккена. – Что это?!

Послышался слабый вздох пришедшей в себя Розы.

– Руди…

– Да, милая? – машинально ответил он по интеркому, перешёл на консорт-связь: – Как сердце, медик не нужен?

– Не нужен, живём… где это мы?

– Клиф?

– Галактика Млечный Путь, северный квадрант, со стороны Внешнего Рукава, – ответил инк. – Рядом – Магеллановы Облака.

– Как мы здесь оказались?

– Не хватает информации для вывода.

– Командир, ёлы-палы! – проговорил бортинженер слабым голосом. – Ничего не понимаю! Все записи – какая-то абракадабра! Нас что – бортануло за пределы Галактики?!

– Выходит, бортануло. Всем – императив «ёж»! Полный СРАМ! Доклады по ранжиру, обсуждение после КФС.

В рубке наступила тишина. Пришедшие в себя члены экипажа принялись анализировать состояние подконтрольной каждому аппаратуры.

Маккена вспомнил о пассажире:

– Всеволод Дмитриевич?

– Живой, живой, хотя по башке шарахнуло прилично.

– Что случилось, можете объяснить?

– Осмотрюсь, почитаю доклады Клифа и доложу.

Маккена полюбовался изумительно красивой многовитковой спиралью родной Галактики, выслушал лаконичный доклад инка о состоянии сердца корабля – генератора «струны».

– Кто нуждается в отдыхе?

Послышались обыденные голоса космолётчиков:

– Нет… нет… нет.

– Тогда работаем.

Через полчаса Маккена снова устроил перекличку и выслушал доклады экипажа о состоянии систем корабля, хотя Клиффорд уже сообщил ему главный вывод: «Ра» мог двигаться и не потерял свободу маневра. Во время аварийного старта при воздействии на него непонятной ударной волны все защитные комплексы космолёта сработали великолепно и спасли экипаж и сам корабль, хотя в памяти инка не сохранилось ничего, что можно было бы оценить и объяснить.

Первую идею о том, что случилось, предложил Терёшин:

– На нас напали!

Второй идеи не нашлось ни у кого. Точнее, о внезапном нападении думал весь экипаж. Однако Шапиро отверг это предположение.

– По сути, речь идёт о нелинейных фазовых переходах в квантово-гравитационной материальной системе. Мы вломились в такую зону фазовой перестройки вакуума, – сказал он, когда Маккена попросил физика поделиться своими мыслями. – Хочу напомнить, что Ось Зла являлась звёздной системой с колеблющейся метрикой и находилась в состоянии неустойчивого равновесия. После того как Дженворп «хлестнул» её «плетью суперструны», она перешла в состояние расслоенных многообразий, и в Омеге началась инфляция метрики пространства, вакуум «соскочил» в иное состояние – состояние крупномасштабных осцилляций. Проще говоря, количество измерений внутри расширяющейся сферы вырождения континуума колеблется от двух до десятка, а то и до сотни. Барионная материя рассыпается, о чём я вас предупреждал ещё год назад. Инфляцией в космологическом плане пока не пахнет, так как за ничтожные доли секунды ничего при этом процессе не осталось бы ни от скопления, ни от нашего Млечного Пути, ни от соседних галактик. Но ударная волна изменения метрики по Омеге пошла, и мы в неё вляпались. Не знаю, таков ли был расчёт Вируса, скорее всего он в чём-то ошибся, так как ему была нужна вся наша Метавселенная, причём – совершенно пустая после распада материи. Но может быть, он не спешит?

– Значит, мы могли погибнуть? – хмыкнул бортинженер, пропустив мимо ушей теоретические экзерсисы физика.

– Могли, но корабль лишь коснулся краевой зоны – внешнего слоя сферы изменения пространства. Защита отбила первую вибрацию, спасибо конструкторам, а наша славная Вероника успела инициировать главное «зеркало». Надеюсь, вам не надо объяснять, как оно функционирует?

Космолётчики молчали.

«Зеркалом» назывался слой поляризованного вакуума, способный отразить любой энергетический выпад, отчего «Ра» мог выжить, даже нырнув в недра звезды. По сути, люди воспользовались тем же – изменённым вакуумом, и волна многомерной деформации «пустоты», пришедшая извне, порождённая взрывом Оси Зла, не смогла растворить его в себе.

– Спасибо, Верочка! – проникновенно сказал Терёшин.

– Я здесь ни при чём, – ответила Вероника Солнышко сдержанно. – Нас всех выручила реакция Клиффорда… и готовность машины к экстриму.

– Да здравствует божественный «Ра»! – воскликнул Иванов.

– Отставить болтовню! – жёстко осадил космолётчиков Маккена. – К сожалению, задание мы не выполнили, в памяти Клиффорда не сохранилось ни байта информации о том, что произошло, ни одной записи. Нам придётся вернуться к Омеге и замерить все параметры среды.

Стало тихо.

– Вот это по-нашему! – развеселился Шапиро. – Я только что хотел предложить то же самое. Одно дело – мои теоретические построения, другое – оценка происшедшего на основе замеров.

– Руди, – послышался голос жены по личной консорт-линии, – ты уверен, что это правильное решение?

– Уверен, дорогая, – ответил он. – «Ра» не повреждён, инконика в порядке, все системы работоспособны, а энергетику мы подкачаем.

– Надо сообщить на Землю.

– Пошлём короткое донесение о том, с чем мы столкнулись, дойдёт – значит, дойдёт.

Маккена снова включил интерком:

– Полчаса на обед и естественные потребности.

Космолётчики ожили, зашевелились, с облегчением выбираясь из объятий своих защитных коконов. Мужчины окружили Веронику, повели в кают-компанию.

– Командир? – вежливо напомнил о себе Артур Воеводин.

– Иди с ними, я подежурю.

Драйвер-прима повеселел, исчез в проёме люка.

Роза, не спеша покидать кресло инконика, посмотрела на повернувшего к ней свой развёрнутый кокон мужа.

– Живём? – наметил он улыбку краешком губ.

Она улыбнулась.

– Я подумала, что мне не стоило лететь в этот раз.

– Почему?

– Ты всё время будешь оглядываться на меня. Да и Омега Кентавра меня не любит. Год назад еле отпустила живой и сегодня встретила как врага.

– Зато я тебя люблю.

Она помолчала, рассматривая твёрдое лицо мужа фиалковыми глазами, в которых светилось безграничное обожание.

– Не понимаю, за что мне такое счастье.

– Это ты меня пытаешься поддержать или себя?

– Это я пытаюсь объяснить, почему так случилось. Ведь ты был совсем рядом на Земле, а увидела я тебя только в полёте.

– Судьба – есть такое слово. – Маккена встал, подошёл к жене, обнял, постоял так немного, шепнул: – Вернёмся, отпразднуем годовщину свадьбы. И подумаем о детях.

Жена замерла, прерывисто вздохнула.

– Не поздно? Мне как-никак сорок шесть.

– Рожают и в девяносто. Я уже примерился к фазенде в Калифорнии.

– Не хочу в твою Калифорнию, хочу в Россию, в Сибирь, там тепло и комфортно.

– Как скажешь. Иди обедай.

– Не хочу.

– Иди, это приказ! И даже ты не можешь его ослушаться.

– А ты?

– Я приду позже.

Роза послушно освободилась от лепестков кокона, поцеловала мужа, вышла, сияя, помолодевшая на двадцать лет. Маккена проводил её влюблёнными глазами и занял командирское кресло. Связался с пассажирским отсеком:

– Всеволод Дмитриевич, как дела?

– Как сажа бела, не мешайте работать, – сердито ответил физик.

Маккена улыбнулся.

– Можете присоединиться к экипажу, мы ужинаем.

– Позже.

– Через полчаса определяем координаты Солнца, шлём весточку домой и стартуем.

– Куда?

– К Омеге Кентавра. Вы можете определить, с какой скоростью распространяется ударная волна перестройки вакуума?

– Точно не скажу, не хватает данных, но думаю, что скорость процесса раз в десять-двенадцать превышает скорость света.

– Тогда посчитайте с Клиффордом, на какое кратчайшее расстояние мы можем подходить к Омеге, не рискуя «провалиться в пустоту».

– Оценки будут вероятностными.

– Тем не менее это даст нам дополнительные гарантии.

Маккена переключился на кают-компанию.

Там царила жизнерадостная атмосфера: парни шутили, смеялись, в разговоре участвовал и Артур Воеводин, Вероника изредка бросала иронические реплики, вызывающие взрывы хохота, и Маккена с удовлетворением подумал, что с экипажем ему повезло. У молодых космолётчиков бурлила кровь, им хотелось жить и радоваться жизни, и никакие опасности не могли их остановить.

Через четверть часа они ввалились весёлой гурьбой в рубку, но, зная крутой нрав командира, сразу же притихли, проникаясь важностью стоящих перед всеми задач.

Включился пассажирский отсек:

– Рудольф, я посчитал.

– Позитив?

– По моим прикидкам, мы не должны углубляться в скопление больше, чем на пять-шесть эсвэ. Взрыв звёзд Оси Зла выдул сферу радиусом около двенадцати светолет, и она продолжает стремительно расширяться.

– Негатив?

– Диаметр сферы вдвое больше.

– Будем ориентироваться на этот параметр. Клиффорд, расчёт траектории.

– Готов, – ответил инк. – До Омеги Кентавра отсюда около семидесяти тысяч эсвэ.

– Делаем один прыжок до границ скопления, точнее – не ближе десяти эсвэ к буферной зоне.

– Принял.

– Экипажу – минута на подготовку.

– Руди, ты бы поел, – послышался заботливый голос Розы.

– Дойдём – решусь на кофе, – пообещал он. – Все готовы? Вопросов нет?

– Нет! – дружно рявкнул экипаж.

– Поехали!

Веретено Галактики перед кораблём погасло, «Ра» начал прыжок.

* * *

Звёздный шатёр открылся перед глазами в ином ракурсе.

Колесо Млечного Пути расплылось космами звёздных рукавов и струй, звёзды окружили выплывший из «струны» корабль со всех сторон. Впереди высветилось огромное звёздное сгущение – скопление Омега Кентавра, такое мирное и безмятежное, будто внутри его не взрывалась «бомба», включавшая сто одиннадцать гигантских красных звёзд Оси Зла.

– Шестнадцать эсвэ до границ скопления, – доложил Клиффорд. – Никаких признаков ударной волны.

– До сферы интрузии ещё не меньше десяти эсвэ, – проворчал Шапиро.

– Осматриваемся.

Несколько минут в рубке было тихо.

– Все системы корабля работают в штатном режиме, – сообщил инк. – Отмечаются незначительные колебания гравитационных полей.

– Возможно, первыми на процесс перестройки реагируют гравитоны и бозоны Хиггса, – сказал Шапиро. – Отсюда эти вибрации. Поближе надо подойти и сравнить.

– Клиф, прыжок на один эсвэ.

– Принял.

– Всем – предельная концентрация! У нас не будет времени на разговоры.

– Да всё понятно, командир, – сказал Иванов.

– Вероника, работаете с Клифом только в режиме «один на один».

– Слушаюсь.

Маккена включил личную консорт-линию:

– Роза, выдержишь? Нам придётся сделать ещё несколько прыжков.

– Куда ж я денусь, командир? – тихо рассмеялась жена. – Всё будет хорошо. У нас славная команда.

– Клиф, стартуем!

На рубку упала гора темноты…

Рисунок созвездий изменился, хотя никто не обратил на это внимания. Все ждали нового «удара по башке», однако не дождались и вздохнули с облегчением.

– Контроль!

Несколько минут ушло на оценку состояния бортовых систем.

– Колоссально! – донёсся шёпот Шапиро. – Кто бы мог подумать! Командир, прошу шагнуть к скоплению ещё на пару эсвэ.

Маккена прислушался к скороговорке Клиффорда: инк утверждал, что его тревожат участившиеся сбои в электронно-нейтронных цепях управления и контроля.

– Нет!

– Ну хотя бы на один светогод!

– Пошлём зонды с датчиками и системами «СС-связи»[19].

– Измерения чрезвычайно важны…

– Я сказал – нет! Клиффорд – пуск двух зондов по вектору Омеги.

– Слушаюсь.

Спейсер выплюнул две пятиметровые капсулы с аппаратурой, способные двигаться «по струне» самостоятельно. Через несколько секунд они скрылись в сверкающем бисерном облаке звёзд.

Возбудился главный медицинский комплекс корабля, называемый космолётчиками Эскулапом:

– Отмечаю ухудшение самочувствия у экипажа!

Маккена и сам почувствовал себя неважно, накатила дурнота, участились приступы слабости, организм реагировал на усилившиеся осцилляции вакуума, порождавшие ливни элементарных частиц, в том числе – с приставкой «анти».

– Вероника, что у нас в защитных линиях?

– Ничего хорошего, командир, полевые завесы и «зеркало» не в состоянии защитить экипаж от внутренних колебаний. Излучение рождается внутри нас.

– Руди, надо уходить, – послышался тихий голос Розы.

– Внимание экипажу…

Очередной приступ слепоты заставил Маккену выругаться.

Кто-то охнул.

– Отмечаю нарастание амплитуды… – быстро заговорил инк.

«Старт!» – мысленно скомандовал Маккена, борясь с темнотой в глазах и болью в позвоночнике.

Новая волна темноты обрушилась на голову, оборвала сознание…

Пришли в себя спустя тысячелетие – по внутренней психологической оценке Маккены.

Зрение восстановилось. В рубке было темно, светились только оранжевые и жёлтые точечные индикаторы живучести кресел (красные вызвали бы у него панику), общий виом не работал, в толще стен рубки плавали искорки света, похожие на светлячков.

«Клиф!» – позвал он.

«Я в порядке», – отозвался инк густым басом.

«Экипаж…»

«Приходит в себя, Эскулап выводит женщин из шока. Мы пережили второй экстремальный бросок на «струну».

«Зонды успели передать информацию?»

«Какие-то донесения я получил».

«Передай пассажиру. Обзор».

Стены рубки покрылись световой паутиной, медленно растаяли.

В рубку хлынул поток призрачно-зеленоватого «лунного» света.

Со всех сторон спейсер окружали далёкие слабо светящиеся облачка звёзд. Одна из них казалась больше всех, красная и пушистая из-за протуберанцев, выглядывающая из-за огромного фиолетово-зелёного горба близкой планеты. Понять, где оказался корабль, в какой звёздной системе, было невозможно. Маккена никогда прежде не видел таких гигантских планет, закрывающих собой большую половину сферы обзора.

– Где мы? – послышался хриплый голос Славы Терёшина.

Никто ему не ответил. Пришедшие в себя космолётчики отдыхали от встряски, с облегчением прислушиваясь к уходящим негативным ощущениям, и рассматривали планету.

– Нас выбросило по вектору Гидры, – сообщил Клиффорд, успевший сориентироваться; в его памяти хранились все мыслимые карты Галактики, составленные дальразведчиками. – До Омеги Кентавра – шесть тысяч эсвэ, до Солнца – девятнадцать тысяч.

– Что это за звезда?

– В моём каталоге сведений нет. Однако похоже, что звезда в радианте одиннадцати вращается вокруг планеты.

– Ты имеешь в виду, что планета вращается вокруг звезды? – уточнил Иванов.

– Никак нет, по моим оценкам, именно звезда вращается вокруг планеты. Её масса – всего пять сотых солнечной, в то время как масса планеты в двадцать раз больше.

– Ну и чудеса! – щёлкнул языком бортинженер. – Первый раз встречаю планету массивней, чем звезда. Это что же за чудовище? И почему она не стала звездой, имея такую массу?

– Диаметр – около четырёхсот тысяч километров, температура под облаками больше пятидесяти градусов по Цельсию, верхний слой атмосферы содержит азот, кислород и водяные пары.

– Кислородно-азотная атмосфера? Вода?! Может, здесь и жизнь есть?!

– За работу! – объявил Маккена. – Подробный анализ работы всех систем!

Голоса стихли. Дисциплинированные космолётчики знали свои обязанности.

Маккена вспомнил возглас физика: «Колоссально!»

– Всеволод Дмитриевич, что у вас?

– Если во времена инфляционного раздувания нашего Метадомена процесс шёл на гиперскоростях, превышающих скорость света в триллионы триллионов раз, то в Омеге почти такой же процесс идёт намного медленнее, хотя термин «скорость» не отражает его физических характеристик. Никто никуда не летит, изменяется континуум. Но это не главное. В нашем домене уже шесть миллиардов лет длится эпоха вырождения вакуума, домен расширяется, причём с ускорением, а пространство «скатывается» к двумерности.

– Вы так считаете?

– Это объективная реальность, дорогой полковник. Вселенная рождалась многомерной, в наше время количество измерений уже чуть меньше трёх, как бы ортодоксально это ни звучало. Так вот в Омеге идёт обратный процесс! Понимаете?

– Я не физик и не космолог. Догадываюсь.

– Судя по тем данным, что мы получили от зондов, и по замерам полей вблизи скопления, в Омеге идёт процесс роста метрики! Во всяком случае, я могу утверждать, что пространство там даже не четырёхмерно, а стомерно! И скорее всего мерность продолжает расти.

Маккена, получивший мысленное «готов» от Клиффорда, просчитавшего курс к Солнцу, помолчал.

Космолётчики, созревшие для обмена мнениями, перебросились какими-то шутками, Иванов засмеялся.

– Это хорошо или плохо?

– Это не хорошо и не плохо, но очень необычно. Господа Знающие-Дорогу отлично просчитали последствия запуска Дженворпа, так как инициированный взрывом Оси Зла процесс действительно ведёт к распаду барионной материи. Но во-первых, процесс идёт слишком медленно, я имею в виду космические масштабы. Во-вторых, кое-чего они не учли.

– Чего?

– Мне нужно время на расчёты. Хорошо бы ещё разок нырнуть к Омеге.

– Это не прогулка в парк. Мы возвращаемся домой.

– Задание выполнено не до конца.

– Это мне решать.

– Мы потеряли генератор «зеркала», – вдруг сообщила Вероника Солнышко. – Точнее, он запускается намного медленнее, чем необходимо по штатным режимам.

– Всем походная упаковка! Старт через минуту.

– Я выиграл! – воскликнул Терёшин.

– Не понял.

– Мы поспорили, – смущённо признался Иванов. – Я был уверен, что мы вернёмся к скоплению.

– Надо было запустить его вместе с зондом, – съязвил Терёшин, довольный тем, что ему не пришлось заменять первого пилота, как во время прошлогоднего рейда к Оси Зла.

– О! – озадаченно отреагировала на шутку Вероника.

– Не суди его строго, Верочка, – сказал Иванов, – на самом деле он добрый. И я его тоже люблю.

Маккена усмехнулся, давно уже привыкший к пикировке членов экипажа. Во время долгих походов способность пошутить зачастую помогала космолётчикам поддерживать себя в форме.

– Командир, может, посмотрим поближе, что за планета перед нами? – продолжал бортинженер. – Я и представить не мог, что мы наткнёмся на систему, где звезда вращается вокруг планеты.

– Это задача для дальразведчиков, мы дадим им координаты. Артур?

– Готов, командир.

– Домой!

«Ра» прыгнул…

Глава 11

Сумасшедшая идея

Известие о секретном указе директора ФСБ – блокировать работу внешней контрразведки – не застало Воеводина врасплох. В связи с активизацией агентуры Вируса он ждал чего-то подобного, зная, что в нынешние времена закодировать можно почти любого человека, даже специально тренированного. Смущало только одно обстоятельство: Михал Вондлярский, сменивший на посту директора Джона Ву, ни словом не обмолвился, провожая спейсер «Ра» в поход к Омеге Кентавра, о своем решении. И вёл себя вполне адекватно, напоминая манерой поведения профессора математики. А ровно через сутки издал указ.

– Неужели его запрограммировали после старта «Ра»? – поделился Воеводин своими мыслями с Грымовым. – Или уже был зазомбирован, но сдерживался? Если так, то мы можем не дождаться Маккену.

– Не верю, – возразил Иван. – На базе Вондлярский был чист как стёклышко, мы проверили его «эолом».

– В таком случае Вирус нашёл способ завербовать его после отбытия космолёта.

– Если бы это случилось, мы бы уже потеряли базу. Но «Ра» мы не потеряем, весь экипаж проверен всеми мысленными способами. Никакой нановирус на его борт проникнуть не мог. Мы уже убедились, Знающие-Дорогу не имеют своей техники в нашем домене и не используют сверхвозможные технологии, они пользуются тем, что имеет человек. Поэтому шанс обнаружить любого агента у нас есть. Направим к Вондлярскому Руслана, пусть пощупает. Единственное, что меня тревожит, это утечка запрещённых средств психолингвистического программирования, всех этих разработанных в прошлом «глушаков», «болевиков» и суггесторов «удав» и «МГ». Я уже дал распоряжение проверить арсеналы тех стран, где такие средства имеются.

– Америка, Китай, Япония.

– Бразилия, Великобритания, Турция… то бишь Османский Халифат, Арабские режимы.

– Кроме этого нужно посмотреть частные фирмы, замеченные в разработке оружия или якобы занятые исследованием «новых актуальных мер воздействия на природу». Горюнов докладывал о визите в концерн «ОЭ», где испытали «Неуязвимого».

– И он же со своим начальником был на испытаниях слим-модулятора на тройном Кеплере.

– Вот-вот, такие фирмы особо опасны тем, что никому не подчиняются, не отчитываются и вполне способны создать какую-нибудь пакость. Вполне возможно, одна из них и разработала пси-генератор, программирующий нужных Вирусу специалистов.

– Проверю. Тут прорисовалась новая фигура – Хасим Хасид, полковник Погранслужбы Османского Халифата, командир отряда «Укры». Его отец – Хабир Хасид, акционер датского концерна «Оденс Эвентирпас», вторая фигура там после президента. Хасим ищет контакты с Ярославой Тихоновой, встречался с Русланом.

– Чего он хочет?

– Пока непонятно.

– Возьми на заметку.

Грымов умчался по делам, а Воеводин принялся изучать личные дела сотрудников, надеясь определить «слабое звено» – тех, кто мог поддаться искушению и начать работать на Вирус добровольно. Надо было максимально обезопасить структуру контрразведки от проникновения в неё агентов Знающих-Дорогу, так как речь шла не просто о провале какой-то единичной операции и даже не о безопасности России, речь шла о существовании человечества в целом… вместе со всей Вселенной.

Однако потрудиться спокойно удалось всего чуть больше часа.

Потом позвонил начальник базы «Сокол-14» на Умбриэле и доложил, что вернулся «Ра».

– То есть как это – вернулся? – не поверил Воеводин.

– Только что сел без вызова в режиме «инкогнито». Мы задействовали экстренное «мыло», ждём вас.

«Мыло» на жаргоне космолётчиков означало карантин, и возвращавшиеся из дальних космических рейсов корабли всегда проходили эту процедуру.

– Лечу.

Воеводин хватанул холодной минералки, не чувствуя её вкуса, активировал «спрут». Грымов отыскался через полминуты:

– Лечу на Умбриэль.

– Вечно ты меня опережаешь, – проворчал начавший успокаиваться Воеводин. – Постарел я, что ли?

– Да, старость не радость, – посочувствовал подполковник.

– Я ещё многим пацанам вроде тебя фору дам, – почти обиделся командир «Сокола».

– Так я ж не спорю. – В тоне помощника проскользнули привычные для него саркастически-уважительные нотки. Воеводин знал его характер давно и ценил за умение пошутить в нужный момент.

– Ладно, я тебе ещё это припомню. Хорошо, если ты и Вирус опережаешь по части новостей.

Через несколько минут они встретились в отсеке метро базы и, не заходя к Бильжо, двинулись в транспортный терминал.

Громада «Ра», неколебимо устойчивая и могучая, несущая в себе мощь и силу, способную преодолевать бездны космоса, высилась в ангаре конусовидной металлической горой, внушая уважение и трепет.

Вокруг неё хлопотали киб-карантинщики, облизывая корпус корабля, кланялись гибкими шеями «журавли» видеоконтроля и «гуси» интравизоров.

Людей в отсеке насчитывалось всего двое, да и те стояли у люка под прозрачным колпаком индивидуального защитного бокса, наблюдая за вознёй автоматов: Сэм Бильжо и оператор карантин-контроля Пауль Шеффилд. Оба оглянулись, когда в ангаре рявкнула сирена и за их спинами над люком зажёгся красный транспарант: «Вход воспрещён! Ведутся защитно-профилактические работы!»

– Одну минуту, Степан, – послышался в наушнике рации голос начальника базы, – они заканчивают.

– Мы в «кокосах».

– Всё равно лучше не надо, потерпите. Не думаю, что спейсер приволок на себе какой-нибудь галактический вирус, но лучше перестраховаться. Мы тоже ждём.

– Хорошо, перестраховщик, – проворчал Воеводин.

Их пропустили в ангар спустя семь минут.

«Журавли» и «гуси» устройств контроля освободили подъезды к кораблю, многолапые механизмы карантин-анализаторов перестали елозить по его корпусу, убрались в свои стойла.

Первым по опустившемуся пандусу под кормой корабля сошёл на пол ангара невозмутимый Рудольф Маккена в белоснежном лётном унике. Поздоровался с ожидавшими его мужчинами.

За ним гурьбой высыпал экипаж. Последней из корабля вышла Роза Линдсей, бледная, но спокойная.

Воеводин глянул на сына, ответившего ему нарочито независимым взглядом. Маккена заметил их переглядку, сказал флегматично:

– Артур наш человек.

Воеводин кивнул, не выражая никаких чувств, хотя ему было приятно.

Артур понял, что говорят о нём, на его щёки легла краска, но он постарался сохранить хладнокровный вид.

Вперёд вышел всклокоченный Шапиро, перебиравший в руках «шпильки» флэш-накопителей.

– Я тут кое-что прикинул…

– Здравствуй, Всеволод, – сказал Воеводин.

– Привет. – Шапиро рассовал цветные флэшки по карманам. – Я был прав: по Омеге бежит сферическая ударная волна деформации вакуума. Звёзды, планеты, облака пыли – всё распадается практически на ноль.

– Что значит – на ноль?

– Мы успели получить кое-какие замеры. – Шапиро бросил недовольный взгляд на Маккену. – Да он больше не рискнул сунуться туда.

– Правильно сделал. Так что такое – на ноль?

– Не остаётся ничего! Ни излучений, ни полей! Понимаешь? Будто в чёрную дыру всё проваливается.

– Так, может, там и в самом деле растёт чёрная дыра?

Физик поморщился.

– Что зря языки чесать? Нет там никакой чёрной дыры! Если бы она была, мы бы зафиксировали возрастающую гравитацию. Зато там родилась другая дыра – многомерная. По данным зондов, которые мы запустили, можно судить, что внутри сферы раздувания образуется стомерный континуум. Впрочем, я не уверен, что рост мерности на этом остановится.

– Любопытно.

– Любопытно?! – Шапиро дёрнул себя за вихор. – Феноменально! Мы стали свидетелями рождения очага парадоксальной калабияу-физики! Это ещё не иная Вселенная, но уже её зародыш, так сказать.

Воеводин, Грымов и Бильжо обменялись взглядами.

– Это… опасно?

– Это грандиозно! Хотя с другой стороны – да, опасно. Но до Солнца ударная волна будет идти полторы тысячи лет, если не ускорится, так что время подготовиться у нас есть.

– Если не ускорится? Значит, есть предпосылки?

– Ещё какие! Но! – Шапиро торжествующе поднял указательный палец. – Я знаю, как с этим можно справиться!

В ангаре стало тихо.

Космолётчики, деликатно отошедшие в сторону, посматривали на руководство и о чём-то беседовали.

Маккена, косившийся на жену, усмехнулся.

– Он рвётся спасти мир.

– Слушаю, – сжал чугунные челюсти Воеводин.

– Радиус сферы раздувания в настоящий момент составляет десять-двенадцать светолет. Если по ней стрельнуть из Суперструнника, изменив кое-какие параметры…

– Стоп! – Голос командира группы «Сокол» прозвучал как выстрел.

Бильжно вздрогнул.

Космолётчики замолчали.

– Охрану! – тем же тоном продолжил Воеводин. – Императив «изолятор»!

Грымов не удивился, мгновенно перейдя на мыслесвязь.

– Я не понял, – растерялся физик.

– Извини, Всеволод, – смягчился Воеводин, беря его под руку. – С этой минуты ты будешь под нашим кон… под нашей охраной. Работать только здесь, на базе, связь с Землёй только через наши каналы. О доме забудь, пока…

– Пока что? – ошеломлённо заморгал Шапиро.

– Пока мы не обезвредим агентуру Вируса.

– Но ведь ваши войны могут длиться годы!

– Ваши… – скривил губы Воеводин. – Это наши общие войны, мы с тобой на переднем крае, хочешь ты этого или нет. Уже после старта «Ра» Вирус добрался до Вондлярского.

– Директора ФСБ?! Не может быть!

– Понимаешь теперь, какая опасность нас подстерегает? А тебя – в первую очередь, если ты и в самом деле нашёл панацею от взрывов наподобие взрыва Оси Зла. Вирус знает о наших планах, знает о том, что ты нам помогаешь, и сделает всё, чтобы тебя нейтрализовать.

Шапиро потряс головой, помял лицо ладонью, оглядел обращённые к нему лица, дёрнул щекой.

– Очень хочется выругаться.

– Ругань – всего лишь компромисс между бегством и дракой, – меланхолично заметил Маккена.

– Вы предлагаете мне драку? Я физик, а не комбатант.

– Теперь полем боя становится физика, – мягко сказал Грымов.

– Значит, я даже дома не покажусь?

– Мы привезём тебе всё, что пожелаешь, – заверил его Воеводин.

– И даже… – в глазах Шапиро мелькнул лукавый огонёк, по-видимому, он подумал о женском поле. – Ладно, я понял. Куда мне идти?

– На базе есть жилая зона, – встрепенулся Сэмюэль Бильжо. – Идёмте, я вас провожу.

Воеводин посмотрел на помощника. Грымов кивнул, подтверждая, что необходимые распоряжения отданы.

– И ещё: никому из своих друзей и знакомых не звони, – добавил Воеводин. – Во всяком случае, по старым адресам и номерам. Тебе дадут менар и подключат к сети «спрута», это наша система инк-связи.

– Хорошо. – Шапиро ссутулился, Бильжо засеменил к выходу из ангара, физик направился следом. Оглянулся перед тем, как выйти, на губах его заиграла мрачная улыбка. – А всё-таки мы их сделаем! Дыру в Омеге можно заткнуть!

Оба вышли.

Руководители «Сокола» и Маккена проводили их глазами.

– Не спускай с него глаз! – буркнул Воеводин.

– Само собой, – кивнул Грымов.

– А ты пока отдыхай, полковник, – повернулся к Маккене командир «Сокола». – Сутки в твоём распоряжении.

– Здесь же, на базе? – уточнил командир космолёта. – Или я могу убыть на Землю?

– К сожалению, и тебе нельзя на Землю, дружище, и экипажу. Закончим анализ добытых тобою сведений, и вы отправитесь в новый поход.

– Я… – Маккена помедлил, глядя на жену, в задумчивости прогуливающуюся по ангару, – готов. Куда? К той «дыре», что притягивает «тёмный поток»?

– Совершенно верно. Но и это не последний поход, следующим будет рейд к Большой Стене Крестовского.

– Три миллиарда эсвэ. И туда, и туда.

– У тебя есть сомнения?

Маккена расправил плечи, на лицо полковника легла печать железной собранности.

– Никак нет, господин генерал! Вы знаете, экипажу по плечу любое задание!

– Тогда отдыхайте.

Маккена махнул рукой, направляясь к выходу, и космолётчики потянулись за ним. Артур бросил взгляд на отца, но останавливаться не стал, вышел вместе со всеми.

– Я поменял все коды метро базы, – тихо сказал Грымов, понимая чувства руководителя контрразведки. – База недоступна для несанкционированных посещений.

Воеводин промолчал. Он размышлял над словами Шапиро: вы предлагаете мне драку? Кивнул сам себе: предложить физику мирную спокойную жизнь он не мог. В мире всё меньше оставалось людей, способных драться, отдавая жизни за своих друзей и близких, не говоря уже о человечестве в целом. Надо было привлекать к этому процессу и некомбатантов, как выразился Всеволод. Всех, кто мог пользоваться оружием, даже если этим оружием была мысль.

Глава 12

Динамика негатива

Ночь Руслан провёл плохо.

Снилась Яра, руки искали её тело, в мечтах он её целовал и обнимал, вспоминал прежние встречи, жаждал бурных ласк, короче, мучился, но Яра была недоступна, на звонки не отвечала, и он в конце концов сорвался с постели в пять часов утра по времени Зарайска и махнул в Новосибирск, где жил Витя Малахов, с которым он учился в Академии МЧС.

В Новосибирске уже начался условный рабочий день: большинство жителей сибирского мегаполиса трудилось дома, имея выходы на виртуальные кабинеты фирм, либо занимались частным предпринимательством.

Малахов тоже имел свой бизнес – в его подчинении находился шоу-коллектив релакс-певцов, которые по заказам жителей города и области выезжали в жилые зоны и пели успокаивающие песни, в основном – колыбельные детям. Этот вид музыкального отдыха давно вошёл в моду и был востребован.

Жил Виктор в стандартной «жилой грозди», каждая «виноградина» которой представляла собой жилой модуль.

Домовой Виктора гостя узнал и впустил в дом, как только физиономия Руслана появилась в поле зрения дверной видеокамеры. Не встретив хозяина, он принялся искать его и обнаружил в кабинете сидящим в кресле с очками «виртуалки» на голове: Малахов играл с инком в какую-то игру.

Почувствовав прикосновение, он завозился, снял блеснувшую перламутром дугу игровой приставки, смущённо прищурился.

– Извини, я тут…

– Вижу, летаешь, строишь или девочек снимаешь?

– Ну-у… это называется «сэкондлив».

– Вторая жизнь.

– Ты тоже играешь? – обрадовался Малахов.

– Нет, только слышал отзывы.

– А я с удовольствием строю новую жизнь, у меня уже своя планета, спутники, десятка два коттеджей, две жены и шестеро детей, – похвастался Виктор.

– Лучше бы это было в натуре.

– К чёрту! – отмахнулся Малахов. – Пробовал пять раз, больше не хочу. Лучше жить одному и не слышать ежедневное ворчание: то не так сделал, то не туда положил. В виртуалке никто такого не скажет.

Руслан вспомнил беседы с женой.

– По-моему, это уже беда, когда все стараются жить индивидуально, эгоистично, заботясь только о себе.

– Ты что, в социоэтической комиссии работаешь? – фыркнул Малахов. – Кого это волнует? Кто хочет жить вместе, пусть и живёт вместе, а я и так проживу, тем более что есть такая возможность. К тому же я ни у кого не ворую, сам себя обеспечиваю.

– Это ты просто не влюбился.

– Боже упаси! – Виктор убежал в акваблок, крикнул оттуда: – Садись в гостинке, я только побреюсь.

Появился он через пять минут, посвежевший, пахнущий дорогим парфюмом, переодетый в унисекс-костюм, базовой характеристикой которого были слова «без определённой моды жития», что позволяло обходиться аббревиатурой «бомж». Такие уники в нынешние времена носили и мужчины, и женщины, и трикстеры. Руслан сам надевал «бомж», когда отправлялся куда-нибудь отдыхать на природу.

– Хорошо, что ты меня отвлёк, – заявил Малахов, черноволосый, плотный, смуглолицый, с мощными чёрными бровями. – У меня важная встреча в десять.

– А если бы я тебя не разбудил, сколько ты просидел бы с лягушарами на башке?

– По-разному бывает, могу час просидеть, а могу и весь день.

– Сколько же ты времени зря убил! – искренне поразился Руслан.

– А кто осудит? – не обиделся Виктор. – Родители разбежались, живут отдельно, жёны поуходили, я сам себе хозяин. Так что не читай нотации, сам небось не меньше моего в виртуалке сидишь. Пить чего будешь? Есть гипоик, подогрею, если хочешь, есть пейотль, синкола, селенчай, кофе могу сварить.

– Давай гипоик.

Малахов убежал в крохотный хозблок.

Впрочем, в его модуле общей площадью четыре на пять метров всё было крохотное, так как жил он один и по социальному статусу не имел права на многоуровневые квартиры элит-класса большой площади. Имея кое-какой достаток, Виктор мог позволить себе купить модуль получше, но не торопился, считая, что у него всё ещё впереди.

Большая пиала с гипоиком – лунным мёдом – согрела пальцы.

Напиток был вкусным, с чуть горьковатым и веселящим, но приятным оттенком.

– Мог бы позвонить, прежде чем срываться ко мне, – сказал Малахов, закусывая орешками почти чёрный, с золотистыми искрами напиток. – Я тебе зачем-то понадобился?

Руслан хотел признаться, что навестил однокурсника с тоски, но потом вспомнил, что сестра Виктора Наталья работает оператором в Центре управления «Сферой».

– Вить, твоя Наташка всё ещё на Луне работает, в ЦУПе системы телескопов?

– Ну да, уже лет пять. Она теперь ведущий специалист.

– Где она сейчас?

– То есть как где? Может, дома, она живёт теперь с мужем во Владивостоке, а может, дежурит.

– Позвони, а? Мне надо с ней встретиться.

Малахов собрал морщинки на лбу.

– Что-то раньше ты не проявлял к ней интереса. Да и замужем она, муж Колька Пляскин, военспец.

– Мне она нужна по делу, – успокоил Руслан приятеля. – Я был на Луне, в их ЦУПе, а с ней не увиделся.

– Ладно, щас. – Виктор поднёс к глазам браслет инкома, включавшего в себя мобильный вифон, часы, интерфейс Сети и компьютер, потыкал в него ногтем.

Вифон включился, но без объёмного пузыря обратной связи.

– Витя, я занята, – раздался приятный женский голос.

– Ты дежуришь?

– Догадайся с трёх раз. Позвони через час, я освобожусь.

– С тобой хочет поговорить Русик Горюнов, помнишь такого?

– Конечно, помню, сто лет его не видела.

– Наташа, привет, – наклонился к браслету Руслан, – я могу через час навестить тебя. Мне всё равно надо быть на Луне.

– Привет, Руслан, хорошо, буду ждать, – отозвалась Наталья. – Говорят, ты был у нас, но почему-то не зашёл.

– Не дотумкал.

Раздался смех, и связь прервалась.

– Знаешь, где она сидит? – поинтересовался Малахов.

– Найду, спасибо за помощь.

– Не за что. Какой-то ты сегодня расстроенный. – Малахов глянул на браслет, экранчик которого высветил время, заторопился. – Всё, я побежал, а то опоздаю, финансист мне секир-башка сделает.

Оказавшись за пределами жилого модуля, Руслан обнаружил, что погода резко испортилась: похолодало, пошёл дождь. То ли что-то случилось на губернской станции погоды, то ли дождь был запланирован.

Такси на площадке аэропаркинга не было, но ждать белый флайт «Субару»-класса долго не пришлось.

– У тебя же была своя машина, – вспомнил Руслан. – Кореец какой-то спортивный.

– «Сид», разбил к чёртовой бабушке, – беззаботно махнул рукой Малахов. – Посоревновались с ребятами над скалами на Камчатке, отключив водилу и СБ.

– Зачем?

– Да просто так, по приколу, адреналин погоняли.

– Мог же разбиться!

– Брось ты, щас другие времена, «Скорая» за две минуты до любого района земного шара долетает, не даст загнуться. Тебя подбросить до метро?

Руслан поколебался немного, но согласился.

– Давай.

Долетели до второго новосибирского терминала в потоке аэрокаров разного класса, вспоминая совместные походы на природу, Малахов попрощался и скрылся в зале у одной из старт-кабин метро.

Руслан подумал, что не зря он вспомнил приятеля, так как в ином случае о встрече с его сестрой на Луне и не помечтал бы, а это означало, что ничего случайного в мире не происходило. Встреча с Виктором, не напоминавшим о себе уже лет пять, кем-то была запрограммирована.

Путешествие на Луну никаких новых ощущений не добавило. Руслан поискал в маршрутизаторе код ЦУПа «Сферы», потыкал пальцем в сенсоры на панельке стартовой кабины и вышел в прохладный зал метро «Сферы».

Поскольку время до встречи с Натальей у него ещё было, если учесть её просьбу встретиться после окончания дежурства, пришла мысль прогуляться по комплексу сооружений, входящих в состав Центра управления «Сферой». Он уже дважды проделывал такие прогулки и хорошо знал расположение залов, аудиторий, боксов контроля и кабинетов начальства.

Двинулся к главному залу подземного комплекса, куда стекались все информационные потоки от телескопов и радаров «Сферы», расположенных в разных концах Солнечной системы, и тут же столкнулся с группой девиц, тихо разговаривающих в курительной нише главного коридора, среди которых к своему удивлению увидел… Гастона Фюме, трикстера, секретаря исполнительного директора концерна «ОЭ» Гюнтера Продля.

Заметив инспектора, Фюме переменился в лице, однако справился с собой, что-то сказал девицам, с любопытством посмотревшим на Руслана, и те засмеялись, картинно держа в пальцах длинные чёрно-зелёные сигареты.

Руслан уловил сладковато-приторный запашок и понял, что компания балуется «спейс-травкой», давно разрешённой в «странах свободного мира» Европы как «средство релаксации». Эта зараза проникла и в Россию, и бороться с ней было невозможно при полном безволии и попустительстве власти, так как производители «травки» везде покупали нужные им законы.

– Какая приятная встреча! – с деланой улыбкой направился к Руслану Гастон Фюме. – Вы здесь с официальным визитом, месье Горюнов, или с частным?

– Кто это? – подозрительно осведомился Руслан, разглядывая смеющихся девиц. Две из них походили на Фюме как родные сёстры, третья, самая смазливая, выставила вперёд выдающуюся грудь и подмигнула.

– Это? – Фюме оглянулся. – Это мои секретари и помощницы.

– Что они здесь делают? На территории важного межгосударственного центра? И как они сюда попали? Кто их пустил?

– Вы задаёте вопросы, как следователь, месье Горюнов. Инспектор Федерального Агентства не имеет на это права. Впрочем, они попали сюда со мной.

– А вы здесь что делаете? Насколько я помню, вы секретарь главы концерна «ОЭ», но комплекс «Сферы» не входит в состав владений концерна.

– Ах, месье Горюнов, – опечалился Гастон Фюме, – вы задаёте странные вопросы, будто сами работаете здесь охранником. А между тем жизнь так коротка, что лучше её не портить.

– Не понял! Вы мне угрожаете?

– Да бог с вами, месье, просто я подумал, что ваше служебное рвение может завести вас в тупик. Я понимаю, когда человек и в самом деле решает важные проблемы, связанные с безопасностью, но вы-то зачем растрачиваете силы по пустякам?

Руслан надменно поджал губы.

– Не понимаю ваших намёков. Я здесь по заданию руководства. А вот вы не имеете права находиться на территории важного объекта межгосударственного значения, равно как и ваши… гм, помощницы.

Фюме кинул взгляд на девиц, и те вдруг, побросав сигареты, одновременно двинулись по коридору к терминалу метро.

Руслан понял, что они услышали мысленную команду Фюме, что означало: вся четвёрка общалась с помощью мысленных нанораций – менаров. Можно было догнать девиц, игравших, вне всяких сомнений, какую-то специфическую роль во всей этой катавасии с посещением ЦУПа «Сферы», но выглядело бы это смешно, а у него действительно не было полномочий задерживать кого бы то ни было.

– Я буду вынужден доложить по инстанции о вашем присутствии здесь, – сухо сказал Руслан. – Во избежание.

Гастон Фюме опечалился ещё больше.

– Ради бога, месье Горюнов, это ваше право, хотя на мой взгляд, это болезнь – подозревать всех и каждого в противоправных деяниях. Кстати, в чём? Какие противоправные деяния вы усмотрели? Ничего предосудительного мы не делали, а я прибыл в Центр по приглашению директора, у нас к нему деловое предложение от моего босса. Вам же я советую беречь себя, всё-таки жизнь – единственная болезнь, которая излечивается мгновенно.

– Вы мне снова угрожаете! Это уже переходит все границы! Ещё раз увижу вас здесь…

– И вы пожалуетесь в СОН, – рассмеялся Фюме. – Я понял. Вы не в настроении, это бывает, как-нибудь мы пригласим вас к себе на чашку пейотля, сделаем хорошее предложение, такие люди нам нужны. Чао, месье Горюнов, всего вам самого наилучшего.

Трикстер, виляя бёдрами, удалился.

«Он очень опасен, – предупредил терафим. – Судя по обертонам и геометрии движений, этот человек владеет гипнотехникой».

«Я заметил».

«С почти стопроцентной вероятностью он – зомбер».

Руслан включился в сеть «спрута»:

«Иван, Гастон Фюме – прямой кандидат в агенты Вируса».

«Кто это?» – спросил Грымов.

«Секретарь Продля, директора концерна «ОЭ». Он мне ещё тогда не понравился, когда я был у них как представитель Агентства, а сегодня я встретил его на Луне в сопровождении трёх девиц».

«Где – на Луне?»

«В ЦУПе «Сферы».

«Что он там делал?»

«Я спросил, он не ответил, да ещё пригрозил, чтобы я типа не совал нос не в свои дела».

«Хорошо, мы им займёмся. Не бей мелкую дичь, лови крупную, выходи на директора ФСБ».

«Попытаюсь».

Руслан осмотрел уютную нишу, оборудованную дымоочистной системой. Дым сигарет уже улетучился, но запах остался, будоражащий и незнакомый. Возможно, девицы – помощницы Гастона Фюме – и не являлись витсами, запрограммированными на какие-то провокации, но и на людей они походили только внешне, как подсказывала интуиция.

Мимо прошествовала стайка парней и девушек в униках специалистов технических служб.

Руслан понял, что прибыла смена операторов «Сферы», и поспешил на второй уровень комплекса, где располагались боксы ведущих специалистов и координаторов гигантской службы контроля пространства Солнечной системы.

Наталья Малахова, по словам брата, работала в боксе под номером «6».

Руслан аккуратно постучал по двери костяшками пальцев, дверь бесшумно убралась в стену, он шагнул вперёд… и оказался в черноте космоса, окружённый россыпями звёзд. Дверь за ним закрылась, отрезая поток света из коридора. Он замер, находя глазами знакомые созвездия, обнаружил Солнце – крупную яркую звезду справа.

Раздался тихий женский смех.

– Не заблудишься?

– Нет, это квадрант Близнецов, – уверенно сказал он, – вот они, слева, Кастор и Поллукс, слева и чуть выше. А за Солнцем – Южный Крест. Мы смотрим на Систему из-за Нептуна, хотя его самого я не вижу.

– Он у нас за спиной, я вывела на монитор сорок первую станцию видеомониторинга.

– Оптический «тюммель», – назвал телескоп Руслан, – плюс десятиметровая тарелка радиосканера, «гармошка» высокочастотного резонатора.

– Ты хорошо осведомлён об элементах «Сферы», – с лёгким удивлением отметила Наталья. – Работал у нас?

– Нет, но интересовался специально.

Панорама космоса исчезла, слоем толстого оранжевого стекла с плавающими внутри искрами проявились стены помещения, стала видна обстановка бокса: кокон рабочего кресла в центре, изящный столик, чаша плавающего стула, вириал инка, три тонкие стеклянные стоечки от пола до гнутого потолка – для личных вещей. Ничего лишнего, если не считать несколько прозрачных шаров на полу, из которых вырастали стебли цветов. По-видимому, Наталья любила цветы, а здесь, вдали от Земли и привычных вещей, они придавали интерьеру законченность и уют.

Наталья, ярко выраженная брюнетка с короткой стрижкой, очень похожая на Виктора, выбралась из кресла. Она была симпатичная, обаятельная, однако, по мнению Руслана, излишне худая и резкая. К тому же она увлеклась бьюти-трэндом с акцентом на брови, и они у неё были чёрные, густые и длинные, до висков, придавая облику девушки мрачноватое выражение.

– Привет. Давно не виделись.

– Ты изменился.

– Ты тоже.

Она кокетливо поправила волосы.

– В какую сторону?

– В лучшую!

– Льстец.

– Нет, правда, – возразил он. – Я тебя всегда помнил мальчишкой, а сейчас ты…

– Трикстер? – прищурилась Наталья.

– Леди! Ты стала красавицей! Завидую мужу. Кстати, кто он у тебя?

– Коля Пляскин, работает военспецом на госзаводе космической обороны во Владивостоке. Мы и живём там.

– Я его знаю?

– Нет, мы поженились год назад.

Дверь в бокс открылась, впуская молодого человека субтильной наружности, худого и рыжего, с длинными белёсыми ресницами.

– Рауль, сменщик, – представила его Наталья.

Руслан пожал ему вялую руку.

– Мы здесь поговорим или?..

– Не будем мешать, пойдём в кафе, оно сейчас наверняка пустует.

Наталья перебросилась парой фраз с Раулем, который принялся устраиваться в кокон-кресле оператора, и повела гостя в кафе комплекса, располагавшегося в одной из смотровых башен.

В кафе действительно было мало посетителей, всего трое – девушка, старик в белом официал-унике второго ранга и мужчина с небритой физиономией, угрюмо пьющий кофе.

Сели у прозрачной стены с видом на панораму лунной поверхности в районе цирка Баумволь. Комплекс «Сферы» находился на обратной стороне Луны, поэтому Земля отсюда никогда не была видна, что, впрочем, не снижало красоты пейзажа. На поверхности виднелись купола лунных поселений и шпили разного рода технических сооружений. Спутник Земли был давно обжит и воспринимался неким «небесным материком», хотя за его участки, особенно те, где были обнаружены следы инопланетян, до сих пор воевали в судах крупные бизнесмены и потомки тех, кто купил участки ещё в далёком двадцатом веке.

Заказали горячий селенчай изумрудного цвета.

Руслан, заметив, что Наталья не любуется пейзажем, заторопился, понимая, что девушке не терпится отправиться домой.

– Наташа, я тебя не задержу. Я теперь работаю в Федеральном Агентстве по контролю за опасными исследованиями…

– Ты же был спасателем, – хмыкнула она.

– Однажды вдруг понял, что пора взрослеть, – пошутил он.

– Ты не похож на человека, чья хата с краю, – задумчиво проговорила Наталья, потягивая чай через соломинку. – Что-то случилось?

Он посерьёзнел.

– Перемены в жизни не всегда зависят от наших желаний. У вас я тоже появился не по своей воле.

– Что за проблему решаешь?

– Ты подписывала коллективное письмо с просьбой разобраться, что за люди мешают вам работать?

– Ну да, нас было человек двадцать. Ходят какие-то суперсексуальные девицы, заглядывают в боксы, кривляются, мешают операторам. Сначала мы обратились к охране, потом к директору. Охрана вообще не отреагировала, а директор пообещал разобраться.

– Вот меня и послали от Агентства помочь.

– Больше вам делать нечего? Какую опасность вы учуяли?

– Сам удивляюсь.

– Странно, что это доверили тебе, а не вызвали полицию.

– Мне тоже странно, однако я вынужден подчиняться приказам начальства. Кстати, как у вас теперь, тихо или по-прежнему девицы продолжают мешать?

– Потише стало. Ко мне вообще ни разу никто не заходил. Хотя я пару раз встречала каких-то юных красавиц. Ходят компаниями по три-четыре человека, шумят. Но лишь бы в работу операторов не вмешивались.

Руслан хотел сказать, что встретил пятнадцать минут назад такую же компанию, но передумал.

– А сбоев в работе оборудования «Сферы» у вас не наблюдалось?

– Дважды, – с удивлением вспомнила Наталья. – Точно, двадцать первого, как раз в мою смену, отключилось питание бокса, и двадцать шестого – вообще вырубился весь комплекс, минут пять не могли запустить резервный генератор.

Руслан глубоко вздохнул и медленно выдохнул, успокаивая сердце.

Заговорило воображение, связав появление в Центре управления «девушек по вызову» с техническими неполадками в сфере энергопитания. Они могли занести нановирусы, чтобы проверить надёжность защиты аппаратуры комплекса. И теперь, после успешных испытаний, тот, кто затеял эксперимент, мог рассчитывать на более важное деяние – отключение инк-управления комплекса контроля пространства Солнечной системы в любой момент! Что означало: Вирус деятельно готовил доставку в Систему Бомбы Хаоса!

– Спасибо, Наташа! – проникновенно сказал Руслан. – Ты мне очень помогла.

– Чем? – не поверила девушка. – Ты бы и сам это мог узнать.

– Мог, да не узнал, никто из вашего начальства словом не обмолвился о сбоях. А к Умнику управления доступа у меня нет. Значит, после второго отключения ничего больше не происходило?

– Не помню, вроде бы нет.

– А девицы когда пропали? Сразу после этого или позже?

– Честное слово не помню, – виновато повторила Наталья. – В отличие от наших парней я не обращаю внимания на девушек. Спроси у начальника сектора Павла Понтекорво, он скажет.

– Хорошо, спрошу. – Руслан допил селенчай, соображая, что делать дальше. – Давай я тебя провожу до метро. Ты домой?

– Да, конечно, муж звонил, ждёт. Не беспокойся, я сама доберусь. Захочешь к нам в гости – милости просим, позвони только заранее. – Наталья погладила его по плечу и вышла, мгновенно переключаясь на решение личных проблем. В этом она тоже очень походила на брата, не отказывающегося потрепаться с приятелем, но предпочитавшего во главу угла ставить свои интересы.

Руслан рассеянно понаблюдал за чехардой, которую затеяли три юрких катерка над соседним кратером, вспомнил о своём предположении и снова связался с Грымовым по консорт-линии «спрута»; сеть позволяла использовать все виды связи, в том числе ментальную.

Помощник Воеводина выслушал его гипотезу о причинах «борделя», устроенного девицами в ЦУПе «Сферы», молча, без единой шутки.

«Что молчишь?» – не выдержал Руслан, вдруг подумав, что напрасно потревожил контрразведчика. Идея была, мягко говоря, бредовой, а проверить её было чрезвычайно трудно.

«Надо посоветоваться с экспертами, – наконец откликнулся Иван. – Если ты прав, а я нутром чую, что ты угодил в десятку, то Вирус хочет доставить Бомбу Хаоса в Систему открытым путём, через пространственные коридоры».

Руслан вздохнул с облегчением и приободрился: по тону Грымова можно было судить, что он по достоинству оценил его предположение.

«В Системе выйдет из «струны» какой-нибудь спейсер с Бомбой на борту, и в этот момент ЦУП обесточится! И мы ничего не увидим! Никто и не рыпнется искать этот корабль!»

«Эт точно».

«Надо упредить момент! Осторожненько подключить запасной генератор так, чтобы никто не узнал».

«Возможно, мы так и сделаем. И вот что, инспектор, – Грымов помедлил, – ты, похоже, разворошил осиное гнездо».

«Имеешь в виду «Сферу»?»

«Концерн «ОЭ». Ниточки тянутся туда. Наши парни начали отслеживать все операции и дела концерна, результат появится в самое ближайшее время. А появление в Центре «Сферы» Гастона Фюме вообще беспрецедентно. Это или прокол…»

«Или?»

«Или спланированная акция. Что-то готовится, и совсем скоро. Надо объявлять ВВУ степени АА».

В голове зазвенело.

Императив внезапно возникшей угрозы и без того предполагал чрезвычайно жёсткий план реагирования на внешние – и внутренние – вызовы всему человечеству, а степень АА предусматривала такие меры, как всеобщее чрезвычайное положение и включение системы гражданской обороны.

«Ты думаешь… надо ждать…»

«Впрочем, решать не мне, – обыденным мыслеголосом добавил Грымов. – Может, до таких масштабов и не дойдёт, нужны очень веские причины и доказательства на включение режима ЧС, что ситуация развивается в данном направлении. Я вот думаю, не дать ли тебе бодигарда?»

«Ещё чего! – оскорбился Руслан. – Меня деятели из «ОЭ» приняли за дурака, зачем с таким связываться?»

«Могут покалечить… для начала».

«Пусть попробуют!»

«Тогда до связи. После обеда позвони, будут новости. Между прочим, вернулся «Ра».

«Оп-ля! Когда?!»

«Утром».

«Все живы-здоровы?»

«Нашими молитвами. В Омеге Кентавра растёт «опухоль многомерной пустоты», звёзды гаснут и исчезают. Наши едва унесли ноги. Шапиро сделал расчёт и предположил… впрочем, об этом поговорим отдельно, пока».

Руслан заторможенно глянул на экранчик браслета, на миг высветивший время: начинался его рабочий день, надо было появиться в офисе и сделать вид, что он редактирует доклад боссу об испытании нового слим-модулятора. Идти никуда не хотелось, хотя усталости он не чувствовал, несмотря на недосып. Не хватало драйва, не хватало присутствия Яры, не хватало «гормона радости», как называл это состояние Ваня Грымов, однако ни одна из этих необходимостей не могла стать причиной неявки на работу. Люсьен Леблан первый осведомился бы о здоровье подчинённого и потребовал бы медицинского освидетельствования.

– К чёрту! – проворчал Руслан, расплачиваясь картой и вставая из-за стола.

– Что, простите? – возник рядом виф-официант кафе.

– Это я не вам, – ответил Руслан.

В главном коридоре центра к нему подошли двое рослых парней в официал-униках службы охраны.

– Ваши документы, – угрюмо бросил один из них.

Второй, с неподвижным лицом витса, профессиональным жестом копа стукнул полосатым жезлом о ладонь.

Руслан удивлённо поднял глаза на молодого человека, собираясь, образно говоря, ткнуть его носом в эмблему ФАК на рукаве, и вспомнил, что он в данный момент одет в повседневный уник без всяких эмблем и знаков отличия. Проглотил резкие слова:

– Да, конечно. – Вытащил из кармана «пятак» – мерцающий перламутром знак инспектора. – Хотя я же показывал, когда выходил из метро.

Над пятаком высветился символ Агентства – трёхглазый Амур с луком и стрелой, затем мелькнуло объёмное фото владельца и его должность. Закончилось представление красным квадратиком, перечёркнутым золотой змейкой, – допуском первой степени. Этот допуск позволял Руслану проходить в любые федеральные, государственные и частные учреждения. Каждый раз, появляясь в таких местах, Руслан показывал «пятак» на входе, и его пропускали беспрепятственно. Он и здесь, в Центре управления, показывал свой документ бдительному оку терминала охранной системы. Неужели это прошло незамеченным?

– Руслан Горюнов, это я. Вопросы?

– Извините, предприняты дополнительные меры безопасности, ваш допуск отменён.

Руслан вытаращил глаза.

– То есть как отменён?! Я старший инспектор ФАК!

– Ваш допуск отменён полчаса назад, прошу вас удалиться с территории объекта федерального значения.

Руслан заметил, что на них начали обращать внимание идущие в разных направлениях люди. Выглядеть в их глазах кретином не хотелось. Тем не менее он попытался разрулить ситуацию корректно.

– Кто отдал приказ?

– Начальник охраны.

– Он не имеет права…

Второй охранник, и в самом деле витс, как его оценил и терафим, сделал шаг вперёд, впечатал дубинку в мясистую ладонь.

Руслан понял, что выяснять отношения с исполняющими приказы нет смысла, нужно было выходить на их начальство.

– Отведите меня к вашему командиру.

– Не положено, – равнодушно бросил охранник, в глазах которого промелькнул огонёк скрытого торжества и презрения.

Руслан сжал зубы, чувствуя нарастающее бешенство.

– Проведите меня к начальнику ЦУПа!

– Не положено. Идёмте. – Охранник взял Руслана под локоть, и тот окончательно осознал истину: его провоцируют! Не то действительно по приказу начальника охраны (кто он тогда, если не агент Вируса?), не то по приказу самого директора ЦУПа (а он кто?), не то по заданию Гастона Фюме, явно имеющего здесь какие-то интересы.

Последний вариант показался наиболее убедительным.

– Руки! – Руслан вырвал локоть.

– Идёмте! – с угрозой повторил верзила, протягивая руку, в то время как его напарник зашёл с другой стороны и попытался сделать то же самое.

Наверно, следовало подчиниться и окончательно убедить агентов Вируса в неспособности представлять хоть какую-то силу, но Руслан никогда раньше не попадал в столь унизительное положение, имея на руках «краснозмеиный» допуск, и решил показать всем, кто его проверял, хотя бы видимость независимости.

Руки охранников вцепились в локти.

В следующее мгновение Руслан вывернулся из захвата приёмом «на спирали», в два толчка-удара уложил «живого» охранника на пол коридора, чувствительно приложив его носом о твёрдый углепластик, и схватился с витсом, проявившим, как и следовало ожидать, машинную прыть: двигался он намного быстрее человека, да и дубинкой владел не хуже, чем профессиональный полицейский.

Тем не менее в него не вложили программу рукопашного боя высокого класса, поэтому, несмотря на бычью силу и мощь движений, выдержать предложенный Русланом темп он не смог и дважды улетел в глубь коридора, каждый раз сбивая с ног прохожих, собравшихся понаблюдать за дракой.

В конце концов Руслану стал надоедать спектакль с задержанием. Витса можно было остановить, лишь повредив его квантовый мозг, но это было чревато разбирательством на уровне уголовно наказуемого деяния, поэтому Руслан избрал другой способ.

Подскочил к стоящему на четвереньках верзиле, вытирающему окровавленный нос, перехватил его руку и сжал шею сгибом локтя.

– Стой! Иначе я его задушу!

Это подействовало.

Витс-охранник замер, вглядываясь ничего не выражающими глазами в тесно «обнявшуюся» пару, выпрямился.

– Вы будете изолированы…

– Это ещё бабушка надвое сказала! Вызывай начальника охраны!

– Отпустите его.

– Вызывай, я сказал!

Охранник в руках Руслана, красный и потный, с вылезшими из орбит глазами, с трудом просипел:

– Вызз… ы… ай…

Витс что-то проговорил в усик микрофона, выползший из воротника его уника.

– Эй, друг, помочь? – предложил один из свидетелей драки, рыжеволосый, молодой и азартный; говорил он по-русски.

– Благодарю, обойдусь, – отказался Руслан. – Снимите всю эту сцену на видео, будет прецедент: попытка незаконного задержания инспектора ФАК при исполнении служебных обязанностей.

– Уже снимаю.

Появления начальника охраны пришлось ждать несколько минут.

Он заявился в окружении четырёх охранников, из которых только один был настоящим человеком. Низкорослый, широкий как грузовой киб, со шкиперской бородкой и оранжевым пушком на дынеобразной голове. Оглядел Руслана, держащего охранника.

– Что здесь происходит? – заговорил он по-английски.

– Я инспектор Федерального Агентства по контролю, – зло сказал Руслан. – Допуск категории «красная змея». Ваши холуи пытаются выдворить меня с территории комплекса под предлогом изменения категории допуска, что не может быть правдой. Для этого требуется правомочное решение международного арбитража. Какое вы имеете право задерживать старшего инспектора ФАК?! Одно моё слово – и через час вас сменит другой начальник охраны!

– Не шумите, – поморщился бородач, – я получил приказ…

– Чей приказ?! Какой приказ?! Изменить допуск всем посетителям или только мне?!

– Отпустите его.

Руслан подумал, выпустил шею охранника, и тот, шатаясь, отошёл к своему напарнику-витсу.

– Ваше имя!

– Освальд Брейвик, – нехотя назвал себя начальник охраны; видимо, он был норвежцем.

– От кого конкретно вы получили приказ?

– Шеф, мы его скрутим в бараний рог! – просипел пострадавший охранник, массируя одной рукой горло, а вторую прижимая к носу.

– Каждое ваше слово записывается! – ледяным тоном сказал Руслан.

Он не был уверен в действенности своих угроз и даже собрался позвонить Грымову, чтобы получить совет, как действовать дальше, но это не потребовалось.

– Распоряжение пришло из Администрации Лунной Службы безопасности, – нехотя выдавил Брейвик. – Разбирайтесь с ней сами.

– Разберусь, не беспокойтесь!

Начальник охраны поскрёб бородку, пребывая в некотором замешательстве, явно не ожидая такой реакции задержанного, потом дал знак подчинённым:

– Займитесь делами.

Охранники перестали сверлить взглядами дебошира как объект для нейтрализации, двинулись прочь гурьбой.

Мимо Руслана прошёл рыжеватый мускулистый парень в унике инженерно-технического персонала, тот самый, что предлагал помочь, сунул ему визитку:

– Роберт Олдридж, инконик этой пещеры. – Он повёл рукой, имея в виду комплекс «Сферы». – Совсем обнаглел господин Брейвик со своей командой, что ни день – нововведение, и все – якобы ради нашего блага. Пройти в кафе или в соседний бокс спокойно нельзя.

– Руслан, – подал руку Руслан.

– Я тебя видел здесь пару дней назад. Звони, если понадобится свидетель этого хамства.

Инконик помахал рукой и удалился по делам.

Разошлись и остальные зрители инцидента.

А Руслан с грустью подумал, что вся эта комедия была разыграна как по нотам: кому-то надо было проверить, как поведёт себя инспектор ФАК, прославившийся своей настырностью, – и он прекрасно сыграл роль по чужому сценарию.

Глава 13

Каинова печать

В офисном центре Администрации Союза Объединённых Наций, занимавшем верхние этажи Башни Правительства в Таиланде, ему принадлежал отдельный модуль.

Впрочем, модуль был не единственным владением этого человека, известного в структуре Правительства под именем Исфардари Патанджали Абдазад Путрамин Бодха. Мало кто знал, что кроме жилого модуля в столице Пакистана Исламабаде он владеет ещё полусотней квартир, коттеджей и спецхранов на планетах Солнечной системы и за её пределами. И дело вовсе было не в его социальном статусе, весьма высоком: сорокапятилетний Бодха числился экспертом-советником президента СОН, – а в том, что он внезапно разбогател – получил наследство от умершего на Востоке дяди, который был владельцем крупнейших чайных плантаций Пакистана.

Произошло это около полутора лет назад, и дела господина Бодхи сразу пошли в гору. Из обыкновенного чиновника муниципальной структуры Исламабада, занимавшегося судебными тяжбами, он вырос в крупного деятеля с большими связями, а год назад вошёл в состав Администрации мирового Правительства, сделав сногсшибательную карьеру за очень короткий срок.

Полгода назад Президент СОН Кшиштоф Борунь назначил его своим советником… абсолютно не предполагая, что Исфардари Бодха является эмиссаром Знающих-Дорогу, существ неизвестного облика, использовавших в своих целях самую большую установку, когда-либо созданную людьми, – Дженворп. Или Суперструнник.

Своих хозяев Бодха никогда не видел. Они поддерживали с ним связь, используя сверхсовременные технологии кодирования и сохранения секретности.

Год назад, до запуска Дженворпа, координатор Знающих-Дорогу (впоследствии стало известно, что это разработчик Дженворпа Херциг) представал перед ним в облике тигра или, гораздо реже, в облике дракона. Но было ясно, что ни один из этих хищников не отражает истинного облика Знающих. Они всегда были вне конкретных действий, всегда находились за пределами конфликтных ситуаций, всегда использовали для этих целей людей.

Большинство их слуг было запрограммировано, тем более что земные технологии зомбирования позволяли избавляться от тех, кто провалился, и от тех, кто становился не нужен.

Исфардари Бодха не был зомбером. Он согласился работать на Знающих, ещё не понимая, чего они хотят. Главное, что ему пообещали власть, а ради власти он был готов на всё.

Пятого августа в три часа с минутами по среднесолнечному времени его разбудил густой старческий кашель.

Исфардари встрепенулся, всплывая из виртуальной бездны запрограммированных на ночь снов: вечером он неплохо развлёкся в османской Хургаде с паломниками и паломницами секты «отрицания плоти», поэтому чувствовал себя неважно и выбрал спокойное созерцание заснеженных зимних пейзажей России.

Ни Россию, ни снег Бодха не любил, но холмистые снежные равнины северной страны с тёмно-серыми деревьями его почему-то хорошо успокаивали.

Спал он в своём роскошном поместье под Исламабадом, приобретённом полгода назад подставным лицом.

Поместье представляло собой коттедж-дворец, выстроенный в стиле Чанди-Бхаван – в форме грубого лотоса из современных материалов, включало небольшое искусственное озерцо, два ажурных подсобных строения, напоминающие лопасти теннисных ракеток (в них пряталась аппаратура защиты), и окружено это всё было двухсотлетним лесом, состоящим из кедров, акаций и мангров. Деревья были высокими, но из-за них всё-таки были видны мечети, которых в округе наблюдалось неимоверное количество.

Спален в коттедже было четыре, но Бодха любил самую большую из них, на втором этаже, с прозрачным потолком, позволявшим ночью смотреть на звёзды. К тому же его рабочий кабинет находился рядом, что оказалось не лишним.

Вынырнув из пелены сна, пакистанец накинул на волосатый торс чёрный халат с золотыми дракончиками, дошлёпал до кабинета и рухнул в кресло.

– Включись!

Пульсирующая над столом алая «свеча» вызова погасла, стена напротив обрела глубину, превратилась в объём передачи, внутри которого медленно сформировался дракон с длинными прозрачно-огненными глазами. Дракон раскрыл пасть, и динамик инка воспроизвёл густой басовитый голос, принадлежащий абоненту:

– Говори, Несущий функциональные обязанности Второго.

Бодха пригладил пальцем щёточку усов над верхней губой.

– Новостей нет, Первый. Всё идёт по плану. Напоминаю, что я ограничен в средствах.

– К тебе подключат сектор реализации наших замыслов, активируй всю Систему, пора пришла.

– Я не совсем понимаю ваши замыслы.

– Нейтрализовать контрразведку…

– Это я помню. Давайте уточним приоритеты, чтобы впоследствии не повторяться. Вы не всё мне говорите.

Дракон раскрыл пасть, откуда вырвался клуб пламени.

– Тебе даны все разъяснения.

– Хорошо, давайте повторим параграфы целеполагания. С помощью Дженворпа вы пробили в континууме нашего метагалактического домена два тоннеля, соединившие наш мир с вашим. Почему вы мелочитесь? Неужели нельзя было сразу покончить с защитными бастионами людей? Зачем вы ставите мне задачу не дать контрразведке выяснить истинные масштабы вторжения?

– Потому что мы вынуждены опираться на конкретных исполнителей, которые способны ошибаться так же, как и ты. С вами, людьми, очень трудно работать.

– Повторяю: мне не хватает средств, а не людей! – оскорбился Бодха. – Мне не хватает техники, не хватает финансов, чтобы купить всё, что необходимо, да и соответствующего оперативного контингента тоже. Хороших исполнителей приказов мало, а зомбированные быстро теряют интеллектуальный потенциал.

– В твоём распоряжении будет Федеральная Погранслужба, её командор – координатор такого же уровня, как и ты.

Бодха презрительно искривил губы.

– Она же… женщина!

– Эта женщина построила Дженворп и споспешествовала его запуску.

– Я… не люблю работать… с женщинами.

Дракон издал тихое клокочущее рычание.

– Придётся, Второй. Женщины намного жёстче мужчин, в вашем мире особенно. А ты уже один раз ошибся.

Бодха нахмурился.

– Не понял?

– По нашим сведениям, спейсер контрразведки «Ра» слетал к Омеге Кентавра, где растёт «опухоль полного обнуления законов», и вернулся обратно.

– «Ра»? Вы ошибаетесь! Он разобран.

– Мало того что он воссоздан, его вооружили новой антивирусной системой и пускателем «нульхлопов», а главное – генератором «струнного пробоя» нового поколения, в результате чего он способен преодолевать межгалактические расстояния. Представляете, сколько бед он может натворить?

Бодха пощёлкал пальцами, не сводя почерневших глаз с текучей морды дракона.

Домовой приволок кувшин с хилабаром – напитком на основе тыквы и семян конопли.

Глоток кислого шипучего отвара отрезвил – и одновременно вверг в состояние эйфории.

– Я займусь… но откуда вы…

– Ты не единственный, кто выполняет наши задания. Но ты – уже Второй, а это подразумевает обязанность знать обо всём, что происходит в вашем замороченном чиновниками человеческом муравейнике, тем более – в зоне работы спецслужб.

– Контрразведка скоро будет нейтрализована. Директор Федеральной безопасности не согласился сотрудничать с нами, и мы его скоро закодируем.

– Этого мало. Нужны люди, способные отдавать приказы и директору ФСБ, президенты некоторых стран – России, Китая и Бразилии, а также министры иностранных дел и глава Федеральной службы Даль-разведки.

– Министры – не проблема, но президенты охраняются слишком хорошо, подобраться к ним сложно.

– Подобрались же вы к президентам Соединённых Канадских Штатов, Исламиата Великобритании и Объединённого Европейского Африканаата. Мы изыщем для вас дополнительные возможности и средства. Но главное сегодня – не дать контрразведке выпустить «Ра» туда, где его появление нежелательно!

– Слушаюсь! – подтянулся Исфардари Бодха, делая ещё один глоток. – Я могу привлечь для решения этой задачи Неуязвимого?

– Можешь, он для того и создан. И ещё: мне доложили, что у тебя появился мешающий фактор. Человек.

– Кто? – презрительно поджал губы координатор. – Президент СОН, что ли? Он под моим контролем. Снижение статуса внешней контрразведки проведено с его подачи, минуя Совет безопасности Федерации.

– Этот человек – Руслан Горюнов, инспектор ФАК. Его роль в запуске Дженворпа не определена, но есть подозрения, что он скрытый резидент контрразведки.

– Почему он вас заинтересовал?

– Он четырежды наведывался в Центр управления «Сферой», а ты знаешь, что мы там готовим.

– Хорошо, займусь им лично.

Дракон рыкнул, превратился в язык огня и растаял.

Бодха допил хибалар, икнул, блаженствуя, погрозил кому-то пальцем.

– Вы все у меня… запляшете…

Сознание померкло. Но хибалар был хорош тем, что его действие длилось не больше четверти часа, и организм восстанавливался от удара наркотика быстро.

Бодха постоял под струями горячего ионизированного душа, пришёл в себя, натянул халат и вернулся в кабинет.

Инк включил консорт-линию: перед своими подчинёнными, сотниками и десятниками, координатор тоже не представал в человеческом облике, но вместо дракона предпочитал изображение средневекового ассасина-мавра с саблей в руке.

Абонент проявился в объёме передачи почти тотчас же. Это был не кто иной, как Гастон Фюме.

– Слушаю, экселенц.

– Говори, Десятый.

Фюме, не позволяя себе ни единого жеста или мимики, которую можно было бы трактовать неправильно, доложил координатору накопившиеся новости. Он играл роль начальника службы информации, следящего за деятельностью спецслужб.

– Предложения?

– Через Службу безопасности выйти на руководителя внешней контрразведки и убрать.

– Его заменят, и только.

– Убрать и замену. – Фюме был вежлив и терпелив.

– Там сидят не дураки, Десятый, вы провалите дело. Надо запрограммировать верхушку контрразведки, через директора ФСБ, они встречаются.

– Хорошо, мы разработаем план операции, экселенц.

– Свободен.

Изображение женственного лица Гастона Фюме исчезло.

Исфардари ввёл новый пароль.

На этот раз виом показал фигуру полковника османской Погранслужбы Хасима Хасида.

– Рад видеть вас в полном здравии, ассасин, – с иронией приветствовал координатора смуглолицый, пышущий энергией полковник, намекая на то, что видит «камуфляж» – изображение мавра. – Что-то важное?

– Не ёрничайте! – брезгливо заметил Бодха. – В таком тоне разговаривайте со своим лакеем.

Хасид сделал каменное лицо.

– Прошу прощения, координатор.

Каинова печать, усмехнулся Бодха, разглядывая лицо полковника. На всех предателях можно разглядеть эту печать, свидетельство глубоких психических надломов.

Впрочем, о себе как о предателе он не думал.

– Нужно ликвидировать одного деятеля, тихо и незаметно, под видом воздушно-транспортного происшествия или… ну, не мне вас учить.

– Да хоть сотню!

– Я же сказал…

– Прошу прощения. Кто он?

– Старший инспектор Федерального Агентства Горюнов.

По лицу Хасида пробежала тень сомнения.

– Я встречался с ним… он не производит впечатление умного человека.

– Горюнов зачастил в ЦУП «Сферы». Мало того, десятник проверил его на реактивность… и Горюнов без проблем справился с охранниками Центра. Вам это ни о чём не говорит?

Полковник озадаченно почесал горбинку носа.

– Сейчас многие занимаются единоборствами…

– Он не должен больше совать нос туда, куда не следует.

– Понял, экселенц. Я всё равно сомневаюсь в его причастности к оперативной службе безопасности, разрешите проверить? Куда только не направляет ФАК своих инспекторов.

– Важен результат. Подберётесь к директору Агентства, выясните, от кого исходила инициатива затеять в ЦУПе «Сферы» шмон.

– Выясню.

– Свободен!

Хасид молча поклонился, его изображение растаяло.

Координатор с треском размял пальцы рук, поморщился. Ему хотелось большего – управлять главными стратегическими силами Знающих-Дорогу, стать наравне с ними, но пока он вынужден был довольствоваться работой координатора второй ступени. Первая до сих пор была ему недоступна.

Интересно, кто он – Первый? – пришла мысль. Какую должность занимает в системе земных властных структур? Выше президента СОН в Федерации нет никого, но Кшиштоф Борунь – не резидент Знающих. Тогда кто? Неплохо было бы выяснить… и при случае встретиться и подмигнуть ему: мол, а я вас знаю, товаришч.

Бодха улыбнулся. Идея понравилась.

Глава 14

Кто не спрятался, я не виноват

Первые признаки надвигающейся опасности после знакомства с пресловутым секретным указом директора ФСБ Воеводин почувствовал уже на второй день.

Его внезапно вызвал к себе адмирал Тадеуш Гицгер, глава Федеральной контрразведки, являвшейся официальным подразделением ФСБ Земли.

Воеводин, практически никогда не появлявшийся на людях, вынужден был подчиниться, потому что адмирал сделал акцент на явке и сухо потребовал отчёт о проделанной за год работе.

Пришлось напрячь службу сопровождения «Сокола», подвесившую командиру «эшелон» прикрытия, «задавить» узким лучом следящие системы в недрах здания ФСБ, находившегося в Таиланде, рядом с башней Правительства, и только после этого провести встречу.

Тадеуш Гицгер, ничем не отличившийся во время прошлогодней войны с агентурой Знающих-Дорогу на Суперструннике (ему просто ничего не докладывали), встретил командира внешней контрразведки сухо, читать принесенный флэш-отчёт не стал, зато, выслушав Воеводина, сказал, глядя ему в переносицу:

– Генерал, ваше ведомство необходимо, спору нет, несмотря на то, что оно уже много лет безрезультатно долбается с магелланцами. Но мне активно не нравится, что вы развили бурную деятельность за моей спиной по отлову инопланетных диверсантов, – Гицгер покашлял, – а я ничего об этом не знаю.

– Я принёс подробный доклад по всем проблемам, которые решает моё подразделение, – сдержанно сказал Воеводин.

– Это первое, – не обратил внимания на его слова адмирал, маленький, худой, коричневолицый, морщинистый, с большими ушами. – Второе: почему в нашей кадровой службе я не обнаружил ни одного упоминания о численности вашего подразделения и ни одного личного дела сотрудников?

– Это вопрос не ко мне, – пожал плечами Воеводин. – Это вопрос к Большому Папе… э-э, к директору.

– Но я обязан знать, как официальный руководитель всей службы. Плюс ко всему я бы хотел быть в курсе всех ваших дел.

– Вам не хватает проблем? – с иронией спросил Воеводин. – Боевики Ваххабитского Джихада каждый день кого-нибудь взрывают, похищают или убивают. Вам этого мало? Я подчиняюсь вам в рамках субординации. Смысл существования моего подразделения определяется его секретностью. Директор Федеральной Службы безопасности в курсе всех наших кадровых вопросов.

Гицгер пожевал губами.

– То есть список личного состава «Сокола» я не получу, так вас следует понимать?

– Прошу прощения, адмирал. Я связан служебной клятвой. Как и вы, впрочем. Прошу вас также не назначать мне явку в места, подобные этим.

Гицгер вздёрнул подбородок.

Воеводин встал.

– Разрешите идти?

Ответ последовал после недоброй паузы:

– Идите.

Воеводин щёлкнул каблуками и вышел. Уже в коридоре его терафим по имени Боец шепнул:

«За нами подвесили как минимум две «осы».

Речь шла о миниатюрных аппаратах видеослежки наноуровня.

«Сбросим на выходе», – ответил Степан Фомич.

В Смоленске, в своём служебном модуле, он переговорил с Грымовым по каналу «спрута».

– Вы думаете, он запрограммирован? – поинтересовался полковник.

– Не похоже, мой «эол» определить этого не смог. Кто-то на него надавил.

– Вондлярский?

– Ему-то зачем? Он и так о нас многое знает. Как идёт передислокация?

– «Ра» уже на третьей базе.

Воеводин кивнул. Третья база «Сокола» располагалась на спутнике Сатурна Энцеладе.

– Переносим все базы, завтра займись смоленским офисом. Предупреди Горюнова.

– Он в курсе. После инцидента в ЦУПе «Сферы» его надо будет подстраховать, хочу дать ему напарника. К сожалению, парень не догадался сыграть роль испуганного служаки, а рукопашкой он владеет не хуже наших профи.

– Его идея с подготовкой «Сферы» к ослеплению исключительно хороша. Вирус готовит доставку Бомбы через пространство, несмотря на риск её обнаружения. Вызови-ка Горюнова ко мне, я с ним побеседую.

– Куда?

– Пока в Смоленск, потом определимся. Через час.

– Слушаюсь. – Голос Грымова затерялся в тихих шумах эфира.

Воеводин застыл глыбой над рабочим столом, в глубине столешницы которого вспыхивали и гасли световые строчки бланк-сообщений, потом встрепенулся и мысленно включил инк-сопровождение:

«Один на один».

«Принял», – ответил Умник отдела, включая режим, позволяющий человеку-оператору обрабатывать потоки информации со скоростью компьютера и держать связь с десятками абонентов сразу по всей Солнечной системе.

Руслан Горюнов, подтянутый, энергичный, с отросшими до плеч русыми волосами, в серо-белом унике официал-инспектора ФАК, вошёл в кабинет ровно через час.

– Садись, – коротко бросил Воеводин, заканчивая мысленные переговоры с командирами подразделений и с инками многих исследовательских институтов мира.

Руслан сел, всем своим видом подчёркивая готовность выполнить любое задание начальства. И всё же в глубине его глаз Воеводин уловил некое сожаление и тень вины, усмехнулся про себя: бывший спасатель понимал, что на Луне, на территории Центра управления глобальной мониторинговой службой человечества, он повёл себя не лучшим образом.

– Есть новости?

Лицо Горюнова застыло. Каким-то непостижимым образом он угадал мысли генерала.

– Мне не следовало вести себя как… мальчишке.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – хмыкнул Воеводин. – Впредь прошу сначала думать, потом показывать зубы.

У Руслана покраснели уши, но взгляд он не отвёл.

– Они всё рассчитали. Но я, конечно, ошибся. – Последние слова Горюнов выговорил с трудом, и Воеводин понял, чего ему это стоило. – Впредь не повторится.

– Выводы?

– Гастон Фюме – стопроцентно агент Вируса. Гуляющие по ЦУПу девицы – не чья-то блажь, как может показаться с первого взгляда, а хорошо рассчитанный ход. Их перестанут впускать на территорию комплекса, но дело уже сделано, «червь» занесен в отсеки с оборудованием «Сферы» и готов отрубить питание в любой момент. Нужно его срочно выявить.

– Наши парни уже занимаются этим. Кого ещё ты можешь назвать кандидатом в резиденты Знающих?

Горюнов помолчал.

– Из тех, с кем я встречался? В первую очередь это Гюнтер Продль, исполнительный директор концерна «ОЭ», непосредственный начальник Гастона. Стэнли Цирулис, доктор наук из Европейского института нестандартных физических проблем. Он присутствовал на испытании слим-модулятора на третьем Кеплере. Универсалист Тимошенко, он тоже там был. Вот, пожалуй, и все пока.

– А твой начальник Леблан?

Горюнов заколебался, выдержал паузу.

– Он… странный… но ваш «эол» не даёт ему однозначной оценки, по его версии, вероятность того, что Леблан – агент Знающих, равна всего двадцати процентам.

– Однако это не статистическая погрешность, это весьма и весьма настораживающая цифра. То есть число.

– Я же говорю – он странный, ведь это он дал мне задание проверить письмо коллектива «Сферы», а резидент Вируса едва ли рискнул бы послать инспектора на объект, где готовится диверсия.

– Чтобы убедиться в твоей несостоятельности.

– Вряд ли, да и после испытаний слим-модулятора на Кеплере он вдруг посоветовал мне быть осторожнее. До сих пор не знаю, как к этому относиться.

Воеводин покачал головой.

– Действительно, странно.

Руслан помолчал.

– Хорошо. – Воеводин принял важный мыслевызов, заторопился. – Присматривайся к нему, встречайся почаще. У него большие связи в мировых элитах, хорошо бы привлечь его к нашей работе.

– Понял.

– Действуй.

Горюнов выпрямился, лицо его изменилось, стало привычно-деревянным, высокомерным, важным, ему нравилось носить эту маску самоуверенного чиновника, – и вышел.

Воеводин проводил его глазами, подумав, что театральная маска работает до поры до времени, пока более проницательные аналитики не раскусят игру человека. Но иногда характер деятельности накладывает на слабые натуры свои приоритеты, начальнические и равнодушные, и это надо вовремя заметить. Оставалось надеяться, что у парня сильная натура и крепкие нервы.

«Через час отправляем «Ра», – напомнил терафим.

Воеводин связался с Грымовым:

– Как экипаж?

– В порядке, – доложил Иван. – Шапиро рвётся в бой.

– Второй пассажир?

– Судя по отсутствию личных запросов, он вполне адекватен.

Вторым пассажиром спейсера был астрофизик и космолог, кандидат наук, сотрудник Азиатского Астрофизического института Исфандияр Бодха. Взять его в экспедицию к «дыре» между созвездиями Кентавра и Парусов, куда стремился «тёмный поток» галактик, посоветовал Шапиро.

– Мне понадобится консультант, – заявил он, – спец в области астрофизики космоса. Такой, чтобы от зубов отскакивало, фанат своего дела.

– Роза Линдсей не подойдёт? – предложил Грымов. – Она была консультантом экспедиции год назад.

– У неё не будет времени заниматься исследованиями.

– Но за два дня мы не успеем найти такого спеца.

Тогда Шапиро и предложил кандидатуру Бодхи.

– Он пакистанец, лет под сорок пять, но очень знающий, креативный, с самим Шпольским работал, создал теорию замкнутых суперструнных петель. Я с ним встречался пару раз, мужик очень целеустремлённый.

Думали недолго, рекомендации Всеволода Дмитриевича никогда не были голословными, и ровно через сутки после беседы с Шапиро Исфандияр Бодха вошёл в состав экспедиции.

– Буду на базе через полчаса, – закончил свои воспоминания Воеводин.

– Я уже на базе, – сказал Грымов, выключая линию.

Воеводин выключил аппаратуру кабинета, собираясь проследовать к метро, но его остановил ещё один вызов, по «красной» линии. Эту линию использовали только руководители тревожных служб или особо секретные сотрудники.

– Включи.

Инк развернул виом связи.

В глубине объёма сверкнул золотой кинжальчик – символ консорт-доступа, проявилась фигура абонента. Это был директор ФСБ Михал Вондлярский.

– Моё почтение, генерал.

– Добрый день, Михал.

– Что у вас происходит, Степан Фомич? У меня только что был Гицгер, жаловался на туман, который вы напустили вокруг внешней контрразведки.

Воеводин скупо улыбнулся.

– Без тумана в нашей работе никак.

– Тадеуш человек злопамятный, лучше его не раздражать. Он пойдёт выше, если я не предприму каких-нибудь дисциплинарных мер в отношении вас.

– Вы уже приняли.

– Не понял?

– Ваш меморандум о понижении статуса внешней службы уже внедряется в жизнь. Мне начинают совать палки в колёса.

– Я хотел вас предупредить…

– Но не предупредили.

– Это вынужденная мера, рождённая в недрах Совбеза. У вас там почему-то много недоброжелателей. Мне с трудом удалось избежать резких формулировок. Ограничение деятельности вашего филиала – самая мягкая.

– Поздравляю, – усмехнулся Воеводин.

Несколько мгновений глава ФСБ Земной Федерации смотрел на него изучающе и с сомнением, но продолжать тему не стал.

– Последний вопрос, генерал. Где «Ра»?

Воеводин выдержал паузу.

– «Ра» ещё не вернулся, господин директор.

– Не вернулся? А мне показалось…

– Вам показалось. Можете проверить базу на Умбриэле. Ждём вестей. Как только получим сообщение, я вам доложу.

Вондлярский тоже выдержал паузу.

– Хорошо, буду ждать.

Изображение главы ФСБ растаяло.

Воеводин, склонив голову к плечу, рассматривал пустой виом, и у него крепло убеждение, что директор знает о возвращении «Ра».

Глава 15

Преисподняя

Маккена никогда ещё не испытывал такого душевного подъёма, как нынче, после старта спейсера «к чёрту на кулички», по образному выражению Шапиро.

Провожали «Ра» только руководители «Сокола»: Воеводин, Грымов и Плетнёв, а также начальник третьей базы на Энцеладе Виссарион Петренко. Ни одного представителя из самой «конторы» (ФСБ) не было, что говорило о секретности старта больше, чем принятые меры безопасности.

Маккена ни разу не был на Энцеладе. Этот пятисоткилометровый ледяной спутник Сатурна его никогда не интересовал, несмотря на то, что внутри него существовал океан жидкой воды и присутствовала какая-то бактериальная жизнь.

Оказалось, что здесь, подо льдами Долины Гейзеров, прячется секретная база «Сокола», о существовании которой знали только ответственные лица контрразведки. В две тысячи двести восемнадцатом году в этом месте располагалась исследовательская станция, которая, как утверждали источники, утонула в результате подвижек верхнего слоя льда Энцелада. Но станция не утонула, её нашли контрразведчики (впрочем, тогда внешней контрразведки ещё не существовало, делом занимались безопасники), восстановили, накрыли «зеркалом», и она превратилась в базу, с которой мог стартовать даже такой гигант, как «Ра».

После возвращения из экспедиции к Омеге Кентавра отдых экипажа длился всего сутки. Затем он начал готовиться к новому походу, теперь уже за пределы не только родной галактики Млечный Путь, в точку пространства, которую отделяло от Солнца расстояние в три миллиарда световых лет.

Космолётчики готовились деятельно, для них не существовало неразрешимых задач, и новый поход они воспринимали как рутинно-естественное событие, несмотря на всю необычность столь дальнего броска.

Все сдружились. В кают-компании корабля всё чаще звучали голоса Вероники Солнышко и Артура Воеводина, и даже Роза Линдсей с удовольствием принимала участие в вечерних посиделках.

Шапиро и новый эксперт экспедиции Исфандияр Бодха кают-компанию навещали редко, зато каждый раз это вызывало оживлённые дискуссии – о прошлом и будущем Вселенной, о Теории Всего, о новом виде взаимодействий – «несимметричном хроноделении», развивающем теорию Хью Эверетта III, и о существовании иных метавселенных.

Маккена, олицетворявший собой гаранта безопасности экспедиции, не покидал рубки, но дискуссии слушал с интересом.

Шапиро был горяч в приведении доказательств, Исфандияр Бодха отвечал ему с убийственной меланхоличностью, несмотря на горячую пакистанскую кровь, и в кают-компании возникал коллоквиум, в котором участвовали почти все космолётчики.

С любопытством выслушал Маккена и спор о будущем звёзд, которому предшествовали разглагольствования Всеволода Дмитриевича о первоначальном Большом Бабахе, породившем Метавселенную человечества. Шапиро считал, что произошло частичное «перетекание» физических законов в наш «пузырёк»-домен из соседнего, что и породило взрыв.

Бодха вообще отвергал эту гипотезу, разработав свою идею «жидкой фазы» континуума, внутри которого «подтаял» фрагмент и развился в гигантский кипящий «пузырь». Затем Шапиро преподнёс увлечённым слушателям своё видение далёкого будущего Вселенной, и оказалось, что у его оппонента примерно такие же взгляды на эволюцию Мироздания. Вариантов того, чем всё закончится, мировая наука предлагала много, но и Шапиро, и Бодха склонялись к тому, что вероятны из них всего два.

Первый: при продолжавшемся ускорении расширения метагалактического домена, который люди стали называть Метавселенной, а этот процесс шёл уже шесть миллиардов лет, как раз с момента появления в домене Знающих-Дорогу, расширение должно было привести к Большому Разрыву. В этом случае все материальные объекты космоса ждал печальный финал: они должны были рассыпаться, разорваться на мельчайшие частицы типа нейтрино и на кванты энергии, после чего Вселенная превращалась в колоссальный и действительно абсолютно пустой объём.

Именно этого, по всем расчётам контрразведчиков, и добивались Знающие-Дорогу, запустившие каким-то образом процесс фазовой перестройки вакуума.

Не совпали у спорщиков только сроки окончания процесса. Астрофизик утверждал, что ждать надо не меньше ста триллионов лет. Шапиро доказывал, что гораздо меньше, а после взрыва звёзд Оси Зла в Омеге Кентавра срок окончательного «разрыва материи» приблизился, и человечеству осталось жить пару десятков миллионов лет.

Зато в случае остановки процесса ускоренного расширения и перехода к «плоскому» расширению Вселенную ожидал совсем другой конец.

Через двадцать миллиардов лет должны были столкнуться галактики Млечный Путь и туманность Андромеды. К этому моменту процесс столкновения многих галактик местной группы также должен был закончиться, результатом чего должно было стать «бродяжничество» сорванных со своих орбит миллиардов планет с живущими на них существами. Кроме того, Солнце должно было превратиться в белый карлик, и человечеству, если оно ещё сохранится, пришлось бы искать другой источник света.

Через сто триллионов лет должна была взорваться последняя из оставшихся массивных звёзд. Галактики и звёзды вне Млечного Пути станут для людей невидимыми из-за гигантских расстояний между ними.

Ещё через сто триллионов лет погаснет последняя звезда. Спустя десять в тридцать четвёртой степени лет распадутся все протоны Вселенной – основа барионного вещества. Космос заполнит никем не видимое излучение. А ещё через десять в сотой степени лет испарятся и чёрные дыры галактического масштаба. И Вселенная опять же станет по-настоящему пустой.

Тут Шапиро и Бодха заспорили, не соглашаясь друг с другом в философском аспекте проявления жизни, а тем более разума в те невообразимо далёкие времена.

Бодха уверял, что движение материи, какой бы она ни была, нельзя остановить, и жизнь будет, даже если изменятся её носители. Эволюция продолжится. Разум изменит формы, но выживет, даже если обработка информации станет очень медленной – по нынешним меркам.

Шапиро кипятился и доказывал, что при этом варианте наступит абсолютный покой, жизнь исчезнет, потому что ей не с кем будет конкурировать и совершенствоваться.

Космолётчики в споры учёных не вмешивались, но слушали с интересом, чтобы потом в кают-компании затевать дискуссии по своим сценариям, по большей части шутливым.

Маккена их понимал. В силу природного оптимизма и молодости экипаж не верил ни в какие тупики и конец эволюции, хотел жить активно, творить и достигать цели, что радовало.

Старт прошёл в штатном режиме.

«Ра» поднялся из ледяной расщелины Энцелада, в которой пряталась база «Сокол-3», окутанный «саваном» невидимости, включил шпуг и за два часа поднялся над плоскостью эклиптики на два миллиарда километров, выходя из поля зрения телескопов «Сферы». Затем в режиме «суперструны» рванул в сторону созвездия Парусов.

До середины восемнадцатого века созвездие Парусов входило в более крупное – Корабль Арго, названное в честь корабля Ясона и аргонавтов, пока астроном Николя Луи де Лакайль не разделил его на три – созвездия Киля, Кормы и Парусов.

Реперной точкой для поворота и проверки ходовых способностей космолёта выбрали голубовато-белую цефеиду омикрон Парусов, вокруг которой скопилось ещё около полусотни звёзд. До цефеиды было всего пятьсот световых лет, и прыжок на такую дальность не являлся чем-то чрезвычайным.

Тщательно проверили корабль на наличие нановирусов, провели экстремальный контроль функционирования. «Фагоцит» дал добро, и Артур Воеводин, вполне освоившийся со своим положением драйвера-примы, стартовал в нужном направлении, на звезду мю Парусов, поближе к границе созвездия Кентавра. На сей раз – на расстояние больше десяти миллионов световых лет.

Прыжок вынес «Ра» не только за пределы родной галактики, но и к границам местного скопления галактик, в которое входят Млечный Путь, Магеллановы Облака, туманность Андромеды, М 33 и ещё три десятка спиральных и эллиптических галактик.

Снова тщательно осмотрелись и проанализировали работу всех систем корабля.

Затем Маккена собрал всех, в том числе и пассажиров, в кают-компании и произнёс речь:

– Я не знаю, что нас ждёт. Никто не знает.

Шапиро шевельнулся, но под взглядом командира возражать не рискнул.

– Все наши расчёты и предположения могут оказаться несостоятельными, – продолжал Маккена. – Но вы должны знать главное: в настоящий момент мы производим разведку боем. А что такое бой, вы должны понимать как никто другой. Год назад в Омеге нас встретили абсолютно недружелюбно, наверняка то же самое ждёт нас и там, где в нашу Вселенную «дышит» другая – Знающих-Дорогу.

– Мы понимаем, командир, – сказал Терёшин.

– Наша задача, – не обратил внимания на его реплику Маккена, – дойти, выяснить, что происходит, в какую такую «дыру» несёт «тёмный поток», и вернуться, кто бы нам ни мешал.

Маккена оглядел притихших космолётчиков.

– Никто не возражает против такой цели?

Возражений не последовало.

– В таком случае с этого момента переходим на «три глаза». Связь общая, менто. Вопросы?

Никто не сказал ни слова, даже разговорчивый Иванов.

«Тремя глазами» космолётчики называли режим «экстрим-А», при котором никому не разрешалось покидать кокон-кресла и вести пустопорожние разговоры.

Роза Линдсей поймала взгляд мужа, ободряюще улыбнулась.

И ему стало легче.

– По местам!

Прыжок на миллиард световых лет вынес корабль за пределы гигантского скопления галактик Дева – Волосы Вероники.

Вокруг космолёта распростёрлась «великая неощутимость», по образному выражению Шапиро, и хотя эту область пространства ещё нельзя было назвать войдом[20], звёздных скоплений здесь было очень мало, и все они находились друг от друга на огромных расстояниях в десятки и сотни миллионов световых лет.

Системы корабля по-прежнему работали безупречно, однако согласно режиму «три глаза» космолётчики не ленились проводить контроль функционирования и не роптали, что не имеют свободы передвижения. Посиделки в кают-компании были отложены, дискуссии уступили место докладам о работе оборудования и о поступающей от датчиков информации.

Пустота впечатляла. Галактики были так далеки, что иногда замирало сердце – сможет ли корабль найти путь домой? Но и здесь, в неимоверной дали от звёзд, вакуум не был полным, потому что регистраторы отмечали заполнявшие пространство атомы водорода и гелия – один-два на кубический метр, а потом преподнесли сюрприз: в пятидесяти миллионах километров от корабля обнаружили… планету!

Сначала космолётчики не поверили в находку. Казалось абсолютно невероятным присутствие в почти идеальной пустоте гигантского твёрдого тела. Но исследовательский комплекс «Ра» не обманул экипаж, инк подтвердил наличие планеты, и Маккена, выслушав мольбы Шапиро, решил дать подчинённым полчаса на визуальное изучение феномена.

Включили шпуг и уже через десять минут приблизились к таинственному телу.

Это был настоящий космический шатун – одна из старейших планет, которые образовались вместе с протозвёздами около тринадцати миллиардов лет назад.

Диаметр шатуна превышал диаметр Нептуна[21], однако при этом планета представляла собой не газо-жидкостный шар, как все гигантские планеты Солнечной системы, а вполне твёрдое образование с практически отсутствующей атмосферой. И вот тут родилась сенсация: вся планета оказалась сформированной модификациями углерода! То есть, по сути, представляла собой конгломерат из графита, графена, карбина, фуллерена и алмазов! А её ядро оказалось огромным бриллиантом размером с Землю!

– Очуметь! – выразил Иванов чувства всего экипажа. – Расскажешь – не поверят!

– Командир, может, нырнуть на поверхность на «големе», набрать алмазиков?! – предложил возбудившийся Терёшин.

Маккена усмехнулся, понимая, что второй пилот хочет поразить Веронику подарком.

– Нет!

– Это не первая находка алмазной планеты, – сказал Артур Воеводин. – Дальразведчики уже натыкались на похожие объекты в Рукаве Персея.

– Жалко, что упускаем такой случай.

– Полчаса на изучение феномена, – разрешил Маккена. – Клиф, зонд к планете, облёт и возвращение.

– Чур, я буду управлять! – по-ребячьи воскликнул Терёшин.

Маккена хотел отказать второму пилоту, но услышал голос жены:

– Руди, не обижай парня.

Перешёл на личный канал:

– Зондом вполне способен управлять инк зонда.

– У них столько энергии, есть перед кем пофорсить, а отказ надолго запомнится.

Маккена помолчал.

– Хорошо, второй, работай.

– Есть! – обрадовался Терёшин.

«Ра» выстрелил капсулу исследовательского зонда.

Инк переключил режим визинга, и стены рубки превратились в панорамный виом, на который передавались изображения с видеокамер аппарата.

Полчаса промчались незаметно.

Зонд не успел облететь всю планету, зато сделал больше двух сотен отличных витейров – объёмных панорам поверхности гиганта при включённых прожекторах, и космолётчикам надолго запомнились странные пейзажи «алмазной» планеты, то мрачные, с чёрными графитовыми скалами, то сверкающие бриллиантовой пылью, то поражавшие удивительными сетчато-фрактальными формами.

– Надо оставить маяк, – предложил Шапиро, увлечённый видами древнейшей планеты не меньше молодых космолётчиков. – Наша учёная братия найдёт здесь ответы на множество вопросов, связанных с периодом первоначального космогенеза и звёздообразования. К тому же я очень хотел бы получить вразумительные объяснения, почему эта алмазина оказалась почти в центре пустого пространственного пузыря, где нет ничего, кроме редких атомов водорода.

– Клиф, маяк! – скомандовал Маккена.

– А я бы сюда ещё раз слетал, – объявил Терёшин.

– Готовность к старту три минуты! Отсчёт пошёл!

Зонд вернули на борт корабля.

Инк включил генератор «суперструны», и «Ра» превратился в «трещину» в вакууме, пронизавшую пространство на триллионы и триллионы километров…

* * *

Они миновали струю галактик, названную «тёмным потоком» и мчавшуюся со всё возрастающей скоростью в точку пространства, где Шапиро предполагал найти «дыру», через которую в человеческую Метавселенную «дышала» другая, та, где жили Знающие-Дорогу.

Прыжок на два с половиной миллиарда световых лет подействовал на экипаж угнетающе. Двойное преобразование физических тел космолётчиков и долгое пребывание в состоянии «суперструнного пакета» не пошли на пользу человеческому организму. Прыгать на такие расстояния ещё надо было учиться. Пришлось прибегнуть к услугам Эскулапа и лишь потом, спустя несколько часов, начать осматриваться.

Маккену больше всего тревожило состояние жены, но Роза, к его удивлению, выдержала бросок лучше молодых парней.

– Я двужильная, – пошутила она со смешком, когда обеспокоенный Рудольф решил было лично продиагностировать любимую. – Мне вживили сердце, которое наверняка переживёт меня.

– Тебе ещё детей рожать, – проворчал он с облегчением. – Поберечься бы надо.

Включили обзор.

Космос из этой точки пространства открылся иным, нежели за два с лишним миллиарда световых лет до этого.

Близких звёзд видеосистема корабля не обнаружила.

Слева по ходу движения на пределе видимости светили далёкие паутинки галактических скоплений, складываясь в ажурную сетчато-волокнистую структуру. Справа виднелись звёздные скопления потолще, это светили скопления галактик в Парусах – если смотреть на созвездие не с Земли, а с расстояния в три миллиарда световых лет.

– Отмечаю анизотропное давление на корпус корабля, – доложил инк. – Впечатление такое, будто нас несёт какое-то невидимое течение.

– Это же течение несёт и «тёмный поток», – проворчал Шапиро.

Маккена попросил Клиффорда вывести ему на кресло вид с кормы корабля.

Панорама космоса перед его глазами слегка изменилась.

Стал виден стреловидный контур галактического скопления: таким казался отсюда «наконечник» струи галактик, образовавших «тёмный поток». Расстояние до первой галактики, обозначавшей начало потока, отсюда было не так уж и велико, не более сотни тысяч световых лет.

– Фронтальный обзор.

Картина космоса снова изменилась.

Звёздных волокон в направление на «дыру» было больше, но среди них в кольце из более ярких «паутинок» чернело круглое пятно, напоминавшее зев пещеры. И веяло из этой «дыры» такой жуткой угрозой, что сводило скулы.

– Devil invisible! – невольно пробормотал Маккена.

– Простите? – не понял инк.

– Без комментариев. Эксперты, вам слово.

– Надо подойти ближе, – заявил Шапиро. – Мы наблюдаем очередную интрузию пространства, это очевидно, однако данных для анализа мало.

– Исфандияр?

Бодха по обыкновению ответил после паузы:

– Деформация квадрупольной составляющей вакуума почти критична…

– Изъясняйтесь проще.

– Из-за векторной деформации вакуумного поля, – сказал Шапиро, – возникает отрицательное давление, что и образует силу, несущую все материальные объекты к этой «дырке». Попросту говоря, здесь начинает образовываться галактический касп с расходящейся плотностью. Но чтобы оценить его параметры, необходимо подойти ближе.

– Вы согласны, Исфандияр?

– Да… согласен, – выдавил астрофизик. – Мы и сейчас видим нарастание квантовых осцилляций…

– Из-за чего возникает радиоактивный фон, – подхватил Шапиро, перебивая коллегу. – Вблизи «дыры» рождаются пары частица-античастица, аннигилируют, и пространство начинает кипеть. Думаю, что температура этого «бульона» в «дыре» достигает миллиардов градусов.

– Тогда мы бы фиксировали поток излучения, – возразил Бодха.

– Всё уносится в «дыру», – нашёлся Всеволод Дмитриевич.

– Это не обычная чёрная дыра, это зона повышенной мерности.

– Согласен, но это не отменяет феномена сноса и…

– Брэк! – сердито бросил Маккена. – Отставить дискуссию! Ваши оценки прыжка?

– Десять!

– Чего десять?

– Миллионов эсвэ!

– Я бы не стал так рисковать, – проговорил Бодха с сомнением.

– Сколько?

– До обреза звёздного кольца приблизительно пять миллионов световых лет.

– Десять! – возразил Шапиро. – Если не больше.

– По оценке бортовых…

– К чёрту их оценки! Надо идти вперёд поелику возможно и анализировать изменение параметров среды, потоков излучений и мерности пространства.

– Клиф, расчёт «струны» на пять кубов.

– Принял.

– Я считал вас более решительным человеком, – разочарованно проворчал Шапиро.

– А вы бедовый! – восхитился Терёшин. – Любите шампанское?

– При чём тут шампанское? – не понял физик.

– Существует поговорка: кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

– Я предпочитаю водку.

– Не все, кто рискует, успевают дожить до момента, когда можно пить шампанское, – назидательно проговорил Иванов. – Да и водку тоже.

Терёшин засмеялся. Интерком донёс смешки остальных членов экипажа.

– И это лучшие представители молодёжи, – горько вздохнул Шапиро. – А, Исфандияр?

Засмеялись все.

– Готов, – доложил инк.

– Артур!

– Вводные получил, – отозвался первый пилот. – Готовность десять!

Через десять секунд корабль прыгнул…

Кольцо из двух десятков красных гигантских звёзд, окружавшее «дыру» в пространстве, которая всасывала «тёмный поток», приблизилось.

Привычно сориентировались, провели контроль функционирования систем, проанализировали собранные Клиффордом показания датчиков, измерителей и фиксаторов полей и излучений.

Стали видны «полярные сияния», как назвала Вероника Солнышко вспыхивающие внутри кольца на фоне мрачной темноты красивые ажурные вуали жемчужного света.

Шапиро объяснил этот эффект взаимодействием континуумов местного космоса и того, что прятался за «дырой», принадлежащего «той стороне».

Сила, воздействующая на спейсер, увеличилась на порядок, и для того, чтобы «Ра» не сносило в горловину «дыры», надо было постоянно корректировать двигателем его положение в космосе.

Клиффорд, изучавший ближайшую к кораблю звезду класса М, превосходящую Солнце по размерам на два порядка[22], первым обнаружил нечто, названное им «колючкой».

Это была тоненькая былиночка, действительно похожая с большого расстояния на застрявшую в теле звезды колючку. Но когда компьютер обработал изображение, стало ясно, что «колючка» тянется гораздо дальше в космос, по направлению к соседней звезде, исчезая в темноте пространства.

Шапиро возбудился, потребовал сделать бросок к звезде.

Маккена тоже заинтересовался феноменом и дал распоряжение Клиффорду подойти к звезде ближе.

Прыгнули, вышли из «струны» в трёхстах миллионах километров от красного гиганта, покрытого чёрными пятнами и оспинами магнитных воронок и «рвами» более холодных областей поверхности звезды.

Инк выдал изображение «колючки».

В рубке наступила полная тишина.

«Колючка» представляла собой… такую же шипастую ферму, какая соединяла звёзды Оси Зла в Омеге Кентавра!

– Они! – мрачно проговорил Шапиро. – Я предполагал нечто подобное.

– Разве такое… возможно?! – с лёгкой дрожью в голосе спросила Вероника.

– Мы это видели, – подтвердил Иванов. – С нами ходили эксперты, они определили материал ферм, соединяющих звёзды, как фрактальную вакуумную кристаллизацию.

– Один из этих экспертов до сих пор с нами, – заметил Терёшин. – Он может подтвердить.

– Правда? – удивилась Вероника.

– Роза Линдсей.

– Ой, простите!

– И меня тоже, – добавил Шапиро с досадой. – Всё время забываю, что вы тоже астрофизик. Что скажете, Роза?

– Трудно сказать что-либо определённое, – с неохотой ответила женщина. – Образование действительно визуально неотличимо от фермы, соединявшей звёзды Оси Зла. Мы исследовали сей феномен, однако не могли определить ни одного физического параметра. Температура материала – абсолютный ноль, плотность не измеряется, масса тоже нулевая, полей вблизи никаких. Разве что концентрация позитронов увеличена, да мерность колеблется в пределах двух-трёх процентов. Вот мы и предположили, что ферма – результат «вымерзания» иных физических законов.

– Надо подойти ближе.

– Всеволод, вы нас всех заколебали своим «подойти ближе», – извиняющимся тоном сказал Бодха. – Я бы посоветовал лучше зайти с другой стороны кольца и посмотреть, что там.

– Это мы ещё успеем сделать. Надо же записать характеристики фермы? – хмыкнул Шапиро. – Я для себя стараюсь, что ли? Нам потом тоже придётся делать определённые выводы. Рудольф, я не прав?

Маккена молчал, думал, взвешивал решение. Выполнять рекомендации физика не хотелось, но он был прав, другого такого случая изучить удивительное сооружение – как факт присутствия в родной Метагалактике изделий чужих разумных существ – могло не представиться.

– Идём на сближение. Готовность «три глаза»! Клиф?

– Весь внимание.

– Я в работе! Прыжок на двести!

– Принял.

– Артур, подстраховка!

– Принял.

– Пошли!

Звёздная картина смазалась перед глазами… и восстановилась вновь.

Слева выросла огненная стена с медленно всплывающими над ней более тёмными волокнами и смерчами протуберанцев.

Из стены торчала тонкая чёрная спица, уходящая вправо в темноту пространства. Клиффорд дал вариацию увеличения изображения, и спица превратилась в сложную, кристаллическую, ажурно-ветвистую, колючую ферму, созданную «из ничего» – из вакуума неизвестным способом.

– Ислим маххари иль Аллах! – выдохнул Исфандияр Бодха.

– Эт точно! – хохотнул Шапиро. – Вы когда-нибудь мечтали увидеть подобное чудо света?

– Не отвлекайтесь, – сказал Маккена. – Мне нужны ваши рекомендации по использованию «любопытников», их у нас всего пять.

Речь шла об исследовательских зондах.

– Надо подойти…

– Ближе! – со смехом подхватил Терёшин.

– Вячеслав!

– Уже молчу.

– Предлагаю подойти ближе к ферме, – не обратил Шапиро внимания на реплику пилота. – Сделаем замеры, оставим модуль. Потом надо осмотреть пару ближайших звёзд кольца, поставить маяки. А после этого надо бы махнуть на ту сторону.

– Исфандияр?

– Я тоже так считаю, и ещё хотелось бы запустить зонд вдоль фермы.

– Правильно, – одобрил решение коллеги Шапиро.

– Хорошо, действуйте. Отдыхаем по очереди, по запросу. С «трёх глаз» не сходим, полная отдача!

Рубкой и пассажирским отсеком завладела тишина.

Всеми сверхбыстрыми операциями на корабле управлял инк, но как бы он быстро ни действовал, решение в экстремальных ситуациях принимали люди, и от их сосредоточенности и концентрации зависела не только работа определённых узлов и систем космолёта, но порой и жизнь всего экипажа.

Прошло два часа.

Клиффорд собрал воедино все записи внешних регистраторов, запустил к ферме капсулу «любопытника», похожую на металлическую сосновую шишку длиной около шести метров.

– Идём дальше, – объявил Маккена. – Артур, передаю управление.

– Принял.

– Руди, – послышался голос жены, – дай мальчикам передышку.

Маккена пожевал губами, с сомнением прикидывая необходимость отдыха, но спорить с Розой не стал:

– Двадцать минут на завтрак. Я в рубке.

Космолётчики с шумом повалили в кают-компанию.

– Руди, тебе тоже бы не мешало…

– Я останусь, сходи поешь в нормальной обстановке.

Роза Линдсей повозилась, вышла вслед за всеми.

– Командир… – выговорил Артур спустя минуту.

– Слушаю.

– Как они это делают?

– Ты о чём?

– О кольце… какие силы нужны, чтобы создать кольцо из звёзд, соединив их фермами? Это же за пределами мыслимого!

Маккена бросил взгляд на «колючку» фермы, выраставшую из огненной стены близкой звезды.

– Значит, не за пределами. Мы тоже кое-чему научились, даже термин придумали – БОГ-технологии.

– «Без ограничений»…

– А вырастить ферму, наверно, не проблема, просто надо знать – как.

– Я это к тому, что, владея такими технологиями, Знающие могли бы просто стереть нас в порошок, образно говоря. Почему они действуют робко?

– Потому что они загребают жар чужими руками. По каким-то причинам Вирус не может или не хочет орудовать в нашей Метагалактике лично, использует её жителей, в том числе и людей. А люди…

– Слабы? – хмыкнул пилот.

– Надёжны не все, парень. – Маккена подумал и добавил с усмешкой: – К счастью.

Вернулись космолётчики. Они были веселы и беспечны. Вероника шагала под руку с Терёшиным, но это ни о чём не говорило, потому что бортинженер Иванов что-то им втолковывал, и все трое смеялись. Впрочем, в рубке они вели себя по-другому, скромнее, вполне осознавая серьёзность положения. Всё-таки до Земли и до настоящего веселья было очень далеко.

– Артур.

– Готов.

– Бросок на…

– Минуту, командир, – озабоченным тоном проговорил Клиффорд, останавливая Маккену. – Я не могу связаться с зондом, он не отвечает.

Стало тихо.

– Да, я его тоже не слышу, – с удивлением сказал Иванов.

– Проверьте все диапазоны.

– Странно, он же отвечал минут десять назад.

– Клиф, всю оптику на нос! Как далеко он отошёл от нас?

– До фермы около ста мегаметров, зонд должен быть уже возле неё.

– Ищите!

Потянулись секунды ожидания и поисков, складываясь в минуты.

– Его нигде не видно, – доложил инк.

– Как в воду канул, – проворчал Иванов.

– Подождите… хочу кое-что показать, даю видеозапись восьмиминутной давности.

Перед глазами членов экипажа соткалась картина космоса передней полусферы обзора, какой она была восемь минут назад.

Маккена увидел «полярное сияние», перечёркнутое тростинкой фермы, редкие паутинки света под верхним и над нижним обрезом полусферы обзора. У тоненькой горизонтальной чёрточки – с этого расстояния ферма действительно казалась хрупкой тростинкой, несмотря на её реальный диаметр – более двадцати тысяч километров! – вспыхнула и погасла голубая искорка.

– Блин! – озадаченно отреагировал бортинженер. – Неужели модуль столкнулся с фермой?!

– Боевая тревога! – лязгнул железным голосом Маккена. – Приготовиться к атаке! Артур – вперёд по вектору записи!

«Ра» включил шпуг, набирая скорость.

Былинка фермы приблизилась, превращаясь в чудовищный колючий «чертополох» размером больше Земли.

– Ищите зонд!

– Его нигде нет.

– Значит… – Маккена не договорил.

Огненный сполох вынесся из-за ближайшего колючего отростка фермы, вонзился прямо в глаза членов экипажа. Во всяком случае, так это передала система обзора, одновременно уменьшая яркость вспышки. Отшатнулась только не привыкшая к такой реальной передаче изображения Роза Линдсей. Остальные отреагировали спокойно.

Корабль вздрогнул, получив прямое попадание плазменного сгустка.

«Гром!» – мысленно скомандовал Маккена и повторил команду вслух.

Это был императив, диктующий параметры продолжения режима «боевая тревога», и его отработка началась в тот момент, когда Маккена ещё только произносил фонему «ро».

В течение тысячных долей секунды Клиффорд включил защитную полевую завесу, режим «инкогнито», привёл в готовность все боевые комплексы корабля и сделал прыжок в сторону на пару километров, что спасло «Ра» от второго плазменного удара: неведомый противник потерял его из виду.

А затем, спустя секунду, все члены экипажа включились в режим «один на один», усиливая интеллектуальную мощь компьютера, приобретая практически ту же скорость реакции, и «Ра» превратился в единую боевую систему, способную дать отпор десятку боевых космолётов такого же класса.

Исчезновение земного корабля заставило противника раскрыться.

Из-за мохнатых ветвей ближайшего куста «швеллеров и балок» высунулся горб аппарата, вид которого живо напомнил космолётчикам встречу с «черепахо-крокодилом» у Оси Зла. Это был почти такой же формы агрессивный защитник фермы, связывающей звёзды, что говорило о едином создателе ферм, и действовал он точно так же, не допуская ни малейшего компромисса, не желая вступать ни в какой контакт с земным кораблём.

Артур сделал ещё один маневр: «Ра» прыгнул вверх и вправо, обходя выплывшую «черепаху».

По размерам она втрое превосходила спейсер и двигалась рывками, пульсациями, исчезая в одном месте и возникая в другом.

«Вижу второй объект!» – доложили одновременно Клиффорд и Вероника Солнышко.

«Динго!»

«Ра» прыгнул ещё правее, оставляя вместо себя капсулу динго-брандера, «выдувшего» за несколько мгновений голографический силуэт земного корабля. Одновременно включились передатчики брандера, пославшие на всех диапазонах связи короткое сообщение на трёх языках: «Я представитель Земной Федерации, предлагаю начать переговоры».

Однако «черепахи» не захотели прислушаться к призыву, либо не поняли его, либо имели приказ не допускать пришельцев к охраняемому ими объекту.

Сверкнули два полотнища лилового пламени, разнося в клочья изображение спейсера и его носитель – капсулу с видеоаппаратурой.

«Бум!» – выговорил Маккена.

И «Ра» ответил…

Глава 16

Ещё одна провокация

Поскольку Воеводин мог бы вообще отстранить его от участия в следственных мероприятиях, но не сделал этого, а только пожурил провинившегося сотрудника, Руслан почувствовал прилив сил. Надо было каким-то образом оправдать доверие шефа контрразведки, а для этого годился любой умный ход, ведущий к положительному результату.

Шестого августа, утром, после рабочего совещания у Леблана, Руслан позвонил Серджо Веласкесу.

Помощник Ярославы не удивился звонку.

– Слушаю вас, инспектор.

– Мне нужна встреча с директором ФСБ.

– России или Федерации?

– Федерации. А также с президентом Союза Объединённых Наций.

И снова Веласкес не показал своего удивления.

– Для личной встречи нужны очень весомые аргументы. Они у вас есть?

– Нет, – честно признался Руслан. – Возможно, мне будет достаточно побыть рядом с ними, на приёме или на каком-нибудь торжественном мероприятии.

Веласкес помолчал.

– Сегодня в Ле-Мане откроется ежегодная двадцатичетырёхчасовая гонка на суперавто, господин Вондлярский будет там обязательно, так как он заядлый автолюбитель.

– Ле-Ман?

– Южная Франция, сто восемьдесят километров от Парижа.

Руслан почесал в затылке.

– Я не автолюбитель… неужели в наши времена кто-то любит ездить на колёсных машинах?

– Любителей порезвиться на адреналине полно. Что касается президента СОН, тут я пас, надо разузнать, какие и где у него назначены встречи.

Руслан вспомнил Малахова, разбившего свой флайт на Камчатке.

– Вы правы, сумасшедших у нас много. Вход на гонки свободный?

– Туда слетаются любители драйва со всей Земли, поэтому будет толкотня, но у вас ведь допуск инспектора ФАК золотого уровня? Вас пропустят в любую ВИП-зону. Директор ФСБ, насколько мне известно, болеет за «Ауди», поэтому ищите его в клубах этой фирмы.

– Спасибо.

– Не за что. – Веласкес отключил линию связи.

Руслан повеселел. Ему и в самом деле не нужна была личная встреча с директором, так как поведение пана Вондлярского можно было оценить и просто находясь рядом с ним.

Доделав кое-какие рутинные каждодневные дела в офисе, он предупредил начальника отдела о своём намерении посетить Ле-Ман.

– Что вы там забыли? – поинтересовался Люсьен Леблан, ухитряясь разговаривать с несколькими абонентами сразу и просматривать в объёме виома какие-то записи.

Рабочий модуль француза был не намного больше кабинета Руслана, однако отличался от него разительно: Леблан был недавно не только оружейным экспертом, но и слыл знатоком холодного оружия, сам очень здорово фехтовал, будучи несколько лет чемпионом Франции, и стены его кабинета украшали сабли, палаши, мечи, шпаги и всевозможной формы ножи.

– У меня там важная встреча, – сказал Руслан.

– С кем, если не секрет?

– С директором ФСБ.

Леблан оторвал взгляд от виома, с любопытством взглянул на инспектора.

– Вы с ним знакомы?

– Познакомлюсь, – простодушно пообещал Руслан.

– Бог в помощь, – только и нашёлся что сказать начальник отдела.

В Ле-Мане была только одна станция метро, да и та вмещала всего два десятка старт-финишных кабин, поэтому пришлось ждать десять минут, прежде чем его допустили в зал посадки.

Вышел он из метро в начале третьего и сразу окунулся в суету любителей автоспорта, напоминающую суету гигантского муравейника.

Ле-Ман в настоящее время представлял собой маленький, тихий, патриархальный городок, окружённый лесами и полями и, казалось, застрявший во времени в начале двадцать первого века. Старинный центр города был окружён галло-римской стеной, с высоты в нём были хорошо видны соборы и старинные здания. Впрочем, и постройки более позднего времени – трёхвековой давности, из стекла и бетона, тоже смотрелись экзотично, как памятники старины.

Метро здесь построили на месте старого аэропорта, не дотянувшего по значению и архитектуре до музея, и его пятидесятиметровый пилон со светящейся красно-фиолетовой буквой «M» был единственным строением, напоминавшим жителям о приходе цивилизации.

Зато вокруг трассы современных зданий было много, хотя все они были невысокими, двух-трёхэтажными, и принадлежали разным фирмам, доставлявшим на гонки свои супермашины.

Город до отказа был забит летающим транспортом и потоками гостей, прибывающих на единственное в году мероприятие, собиравшее миллионы зрителей.

Флайты, пинассы, катера, модули всех известных фирм: «Ауди», «БМВ», «Тойота», «Майбах», «Мазератти», «Бугатти», «Хёндай», – забили все парковки и расположились на всех открытых пространствах и старинных улочках, окружили гоночную трассу со всех сторон, тучей зависли в небе над городом, и Руслан невольно прикинул количество зрителей, слетевшихся сюда действительно со всей Земли. Столпотворение поражало!

С трудом пробившись к стоянке такси, развозящих пассажиров по клубным центрам, он попросил доставить его к главному клубу «Ауди». Две минуты полёта вертел головой, высматривая саму трассу и окружавшие её сверкающие хрусталём рукотворные утёсы – здания, принадлежащие участвующим в соревнованиях фирмам.

Такси с трудом высадило пассажира возле трёх стеклянно-прозрачных кубов фирм «Порше» и «Мерседес». Сразу пришлось показывать пропуск: пассажиров, высаживающихся без пропусков, отправляли в общую толпу, текущую от других посадочных площадок к главной трассе гонок.

Утёс «Ауди» отличался высотой и грациозностью геометрических форм: больше всего он походил на крыло-парус, всплывающий в небо.

По суете вокруг и присутствию охраны в парадных униках стало ясно, что особо важная персона уже присутствует на мероприятии. Каково же было удивление Руслана, когда он, пройдя кордон охраны благодаря удостоверению инспектора ФАК, увидел не одну, а две ВИП-единицы: вместе с директором Федеральной службы безопасности на гонках присутствовал сам президент СОН Кшиштоф Борунь в окружении челяди – министров и помощников! Отчего сразу стал понятен поднятый вокруг ажиотаж: охранников в клубе было чуть ли не больше, чем гостей, известных миру бизнесменов, политиков и актёров.

Руслан боялся, что будет выделяться среди присутствующих своим мундиром с эмблемой ФАК, но официально одетых лиц было предостаточно, и он успокоился.

Директор ФСБ Михал Вондлярский сидел вместе с президентом на балконе второго этажа клуба, смотрел на пустую ещё трассу, по которой ездили машины контроля, и пил кофе.

Охранники в количестве по меньшей мере двух десятков располагались вокруг таким образом, чтобы не мешать главным гостям гонок любоваться природой и чувствовать себя свободно.

Сотня остальных ВИП-зрителей смотрела на них без особого уважения, но с любопытством, и протолкнуться к перилам балкона, чтобы посмотреть на начало гонок, было нереально.

Руслан тоже заказал кофе в зале отдыха, где располагалось множество закусочных, снабжающих всех желающих поесть бутербродами, салатами и даже приготовленными вживую блюдами, пробился на балкон со стаканчиком в одной руке и бутербродом в другой. Постарался стать так, чтобы видеть руководителей федеральных органов власти и слышать, о чём они говорят.

Сквозь гул голосов заполненных до отказа трибун по обеим сторонам трассы и взрёвывание моторов расслышать разговоры двух человек было трудно, однако обладавший острым избирательным слухом Руслан понял, что речь шла о достоинствах болидов «Ауди». Вондлярский и Борунь отлично знали обсуждаемую тему и склонялись к выводу, что четыре болида «Ауди R-48», участвующие в гонках, не дадут остальным суперкарам ни малейшего шанса победить.

Ровно в шестнадцать часов по местному времени рёв моторов возвестил о начале гонок.

Спустя полминуты стадо болидов – более пятидесяти машин – проревело под балконом клуба.

Руслан никогда раньше не наблюдал за автогонками в непосредственной близости от трассы, поэтому с трудом выдержал звуковой удар. Но зрители, к его удивлению, чувствовали себя прекрасно, азартно спорили, пили вино, напитки покрепче, уши не зажимали, хохотали и развлекались как могли.

Через четверть часа директор ФСБ и президент СОН переместились в зал отдыха, где везде у стен висели обзорные виомы, показывающие трассу гонок во всех ракурсах, и где рёв моторов был практически не слышен. Наблюдать за ними стало легче.

Руслана оттеснили в угол зала, но он не роптал, делая вид, что радуется событию наравне с остальными зрителями. Чтобы не выделяться одиночеством, взял бокал шампанского, присоединился к компании немецких бизнесменов, пьющих чёрное пиво. Показалось, что в толпе мелькнул Гастон Фюме, но отходить от объектов слежки не хотелось, и Руслан скоро забыл о своих подозрениях.

Через час президенты снова выбрались на балкон.

Руслан решил навестить местный туалет. Для этого пришлось спуститься в подвальный этаж клуба, где располагались индивидуальные акваблоки и общественные туалетные.

«За нами следят», – заметил терафим.

«Конечно, тут везде телекамеры понатыканы, – согласился Руслан. – Что ты можешь сказать о моих клиентах?»

«Кшиштоф Борунь ведёт себя как президент».

«Он и есть президент».

«Никаких отклонений в его поведении «эол» не отмечает. А вот господин Вондлярский…»

«Пан Вондлярский».

«Не вижу разницы».

«Он поляк».

«Это имеет какое-то значение?»

«Никакого, даже если учитывать историю Польши».

«В моей памяти нет никаких сведений».

«Польша всю свою историю воевала с Россией, хотя ты прав, для нас это не имеет значения. И что Вондлярский?»

«Он всё время шутит, очень тонко, говорит иронично, с подтекстом, его собеседник не всегда понимает, о чём идёт речь».

«Умный мужик, значит».

«На грани сверхтонкого издевательства. Впечатление такое, будто он знает нечто, чего никто не знает, кроме него».

«Ну, люди бывают разные, а у директора ФСБ столько всякого странного за душой, такой опыт, что он может позволить себе и поиздеваться над собеседником».

«Я всего лишь делаю выводы на основе полученных данных».

«Не обижайся, малыш, слушай и анализируй, «эол» всунули нам не зря. Я тоже чую, что пан Вондлярский человек не простой, но моя оценка опирается больше на эмоции».

Руслан зашёл в туалетный блок.

Помещение порадовало размерами, чистотой, приятными запахами и геометрией кабинок, а также бликующими зеркальными стенами и морозными узорами потолка. Рёв моторов здесь был совсем не слышен.

Однако насладиться комфортом посетителю не дали.

Вслед за Русланом в туалет вошли трое парней, и он тут же почуял спиной опасность. Посмотрел в зеркало.

Парни были трикстерами европейского вида: округлые лица с нежным пушком, пухлые губы, пушистые ресницы, широкие скулы; не то братья, не то сёстры. И все трое не сделали ни одного движения к кабинам, наблюдая за тем, как Руслан моет руки.

– Привет, ребята, – сказал он. – Какая хорошая погода, не правда ли?

– Руслан Горюнов, – буквально пропел один из посетителей мурлыкающим голоском; в голосе его отчётливо прозвучал акцент.

– Инспектор ФАК, – подхватил второй, покруглей.

– Надо же, меня даже здесь узнают, – хмыкнул Руслан. – А вы кто?

– Нас попросили передать, – сказал третий трикстер, – что вы переступили черту дозволенного и подлежите нейтрализации.

– Даже так? – удивился Руслан. – Не поясните, о чём идёт речь? Какую черту я переступил?

– Вы знаете.

– Звучит интригующе. И кто же вас попросил меня предупредить?

– Вы знаете.

– Понятно. Если у вас всё, то передайте вашему боссу или тому, кто вас там нанял, что я угроз не боюсь. Да и вам не советую заниматься глупостями, влияющими на здоровье.

– Он не понял, – сказал первый трикстер.

– Надо помочь, – сказал второй.

Третий не стал ничего говорить, он просто сорвался с места и набросился на Руслана, довольно умело нанося удары ногами и руками.

Пришлось блокировать удары, гадая, есть ли в туалете телекамеры и когда прибегут охранники. Но никто на неспровоцированное нападение не отреагировал, в драку вмешался второй трикстер, тоже знавший азы рукопашного боя, и Руслан понял, что его концепция «невмешательства» трещит по швам. Надо было или бежать, или нанести противнику «невосполнимый урон».

Он избрал второй вариант.

Охнув, отлетел к туалетным кабинкам пышноволосый блондин, получив удар в ухо.

Вскрикнул, хватаясь за нос, толстяк.

Руслан добавил ему ускорения разворотом и впечатал трикстера в дверцу кабинки, выгнув её пузырём.

Самый первый участник компании, игравший роль заводилы, прыгнул к Руслану, метя ему кулаком в лицо и одновременно ногой в пах, но Руслан сошёл с вектора удара, добавил парню импульс рубящим ударом ладони по затылку, и забияка с воплем врезался животом в умывальник справа, а головой – в зеркало над ним.

Драка закончилась.

Руслан опустил руки, посмотрел на ворочавшихся на полу оппонентов, сказал глубокомысленно:

– Хорошо бы придумать для дураков более сложный способ размножения.

Вышел, поднялся наверх, окунаясь в суету зрителей, смотрящих на гонку через виомы удалённого обзора.

Судя по весёлым разговорам и довольным возгласам, выигрывали гонку машины «Ауди». Никто не обратил внимания на инспектора ФАК, присутствующего в толпе разношёрстных ВИПов: они считали его частью интерьера. Впрочем, самого Руслана это вполне устраивало.

Обнаружив объекты слежки на балконе, он взял бокальчик вина, устроился в уголке, делая вид, что любуется гонками.

«Обрати внимание, – заговорил вдруг Шустрый. – Видишь с президентом СОН стоит человек в чёрном?»

«Черноволосый, с усиками, смуглый?»

«Я вижу его в четвёртый раз. Как только он появляется, Борунь больше слушает его, а не директора ФСБ».

«Наверно, это его советник».

«Проверьте. От него пахнет болотом».

«Ну и оценки у тебя».

«Это оценка «эола».

«Хорошо, учту».

Руслан, смакуя вино, пригляделся к господину в чёрном, с белыми и золотыми позументами, унике. Ничего демонического в его облике не было, он скорее всего был представителем какой-то южно-арабской нации, но проснувшаяся интуиция подсказала, что терафим обратил внимание на этого господина не зря.

Официант забрал пустой бокал, предложил другой.

Руслан отказался. Стоять в толпе и слушать рёв мчавшихся автомобилей не хотелось.

Надо было взять аппаратуру для спецсъёмки, пришла сожалеющая мысль. Тогда всех можно было бы снять издали, даже оттуда.

Руслан бросил взгляд на колесо обозрения, входящее в состав средств развлечения Ле-Мана и одновременно используемое зрителями в качестве средства для комфортного наблюдения за гонкой. Но сожалеть об упущенных возможностях было поздно, да и не пустили бы его на территорию клуба со скрытой аппаратурой. А поскольку информации он добыл почти ноль, Руслан решил-таки подобраться к главным ВИП-зрителям как можно ближе и послушать их речи.

Однако осуществить задуманное не удалось.

Сзади подошли два крепких молодца в строгих серо-сине-чёрных мундирах охраны, один взял его под локоть:

– Извините, вам придётся пройти с нами.

Говорил охранник по-французски.

И снова Руслану показалось, что в толпе зрителей за спинами охранников клуба мелькнуло лицо Гастона Фюме.

– В чём дело?

– Мы всё объясним. Просим не поднимать шума.

Руслан понизил голос, чтобы его услышали только парни в униформе.

– Я инспектор Федерального Агентства по контролю.

– Тем не менее вам придётся пройти с нами.

Руслан посмотрел на разговаривающих Боруня и Вондлярского и буквально наткнулся на взгляд их спутника в чёрном. В этом взгляде сквозила тонкая насмешка и на мгновение всплыла хлёсткая как пощёчина угроза. Смуглолицый собеседник президента СОН тут же отвернулся, но Руслан понял, что взгляд был адресован ему.

Рука охранника сжала локоть сильнее.

Из захвата можно было освободиться в любую секунду, однако делать это прилюдно не стоило, и Руслан сделал вид, что покорился своей участи.

– Идёмте.

Его провели на первый этаж здания, впустили в служебное помещение под номером 1С.

Это был терминал охраны, небольшая комната с десятком виомов, показывающих интерьеры залов клуба. В обычных креслах перед виомами сидели три молодых человека в форме охранников клуба и отдельно женщина средних лет, в белом унике с эмблемой «Ауди» на рукаве куртки.

Кроме того, в комнате присутствовали ещё двое мужчин в форме комиссаров соревнований, один высокий, седоватый, с лошадиным лицом, второй низенький и толстый, и трое молодых парней, в которых Руслан узнал трикстеров, пытавшихся «воспитывать» его в туалете.

Он сделал вид, что не понимает ситуации.

– В чём дело, месье? Надеюсь, вы понимаете, что задерживаете старшего инспектора Агентства по контролю?

Трикстеры, отмеченные синяками и царапинами на лицах, переглянулись.

– Эти господа утверждают, – указал на них мужчина с лошадиным лицом, – что вы избили их в туалетной комнате.

– Этим господам, очевидно, ударила моча в голову, – издевательским тоном сказал Руслан. – Они вошли и, ни слова не говоря, начали меня избивать. Первыми. Разве у вас в туалетных блоках не установлены камеры наблюдения?

– Инцидент произошёл в ВИП-зале, – блеющим голоском проговорил толстяк, – где видеонаблюдение не ведётся.

– Ну и напрасно. Значит, у вас нет прямых доказательств?

– Их трое против вас…

– Одного? – Руслан усмехнулся. – Мой голос тянет как минимум за десятерых. Что ж, попробуем расставить точки над «i».

Он отогнул прядь волос на виске, показал скобочку терафима.

– Видите?

– Личный секретарь, – проблеял толстяк.

– Совершенно верно, он записал, как всё было на самом деле, и любой суд примет его запись как доказательство. Поэтому скажите спасибо, что я не злопамятен и не собираюсь подавать в суд. Это первое. Второе: вы мешаете мне выполнять задание начальства, о чём ему будет доложено.

– Какое задание инспектор ФАК может выполнять на территории закрытого «Ауди»-клуба во время соревнований? – удивился джентльмен с лошадиным лицом.

– Об этом вы можете спросить у моего начальника.

– И кто же ваш начальник?

– Месье Люсьен Леблан.

Комиссары гонок переглянулись.

Руслан добавил:

– Могу связать вас с ним.

– Звоните, – хмыкнул толстяк.

– У меня прямой М-канал, давайте ваш мобил.

Один из охранников вытащил из столика перед виомом ближайшего оператора усик микрофона.

– Говорите.

Руслан продиктовал номер, прикидывая, что скажет Леблан. Ситуация складывалась щекотливая, но он был уверен, что Люсьен его не сдаст.

Щёлкнуло. Над столом развернулся бутон дгаба, вырос в голографическую фигуру француза.

– Кто звонит? – Леблан увидел подчинённого в окружении охранников. – Месье Горюнов? Что случилось?

– Меня задержали на территории автоклуба «Ауди» в Ле-Мане.

Леблан обратил внимание на присутствующих.

– Месье, я начальник отдела «К» Федерального Агентства по контролю за опасными исследованиями, кроме того я сенатор Верхней Палаты Федерального Собрания. Представьтесь, пожалуйста.

Комиссары подтянулись. Охранники в комнате вытянулись по стойке «смирно».

– Третий комиссар гонок «Двадцать четыре часа Ле-Мана» Турнье, – сказал джентльмен с лошадиным лицом.

– Подкомиссар Николя дю Сюркуп, – проблеял толстяк.

– В чём вы обвиняете старшего инспектора Горюнова?

– Он напал… – шагнул вперёд вожак трикстеров.

Комиссар Турнье остановил его.

– Это нельзя назвать обвинением, господин сенатор, ваш сотрудник просто оказался в неподходящем месте в неподходящее время. Вы подтверждаете, что он выполняет здесь некую миссию? Если честно, мы не понимаем заинтересованности вашего ведомства.

– Без комментариев, месье. Инспектор Горюнов действительно выполняет задание руководства ФАК. Засим спешу откланяться.

Изображение Леблана пропало.

Комиссары гонок одинаковым жестом приложили пальцы к виску.

– Вы свободны, месье. Просим извинить за недоразумение.

– Но он же нас… – начал рыжеватый трикстер.

– А вас я попрошу задержаться, месье.

Руслан холодно кивнул, с сочувствием подумав о Леблане, вынужденном вмешаться в инцидент, направился к двери. Оглянулся на пороге на троицу неудавшихся учителей:

– Передайте господину Фюме, что я к нему скоро наведаюсь… отдать должок. Ему будет очень приятно.

За пределами помещения охраны было людно, за стеклянными стенами здания ревели моторы, праздник автолюбителей продолжался, и с виду никому не было дела до инспектора ФАК, попавшего в переделку. Но Руслан уже понял, что ему устроили очередную проверку, и отчёт об этом попадёт на стол какому-то эмиссару Вируса.

Он поднялся на балкон, но главных зрителей соревнований не увидел.

– А где большие люди? – со смешком спросил он у витса-официанта, пробегающего мимо.

– Обещали прибыть завтра к обеду, на финал, – ответил тот.

Руслан разочарованно оглядел трассу, поколебался, но делать здесь было совершенно нечего, и он двинулся к аэротранспортному узлу трассы, чтобы добраться до метро.

В отделе появился в половине девятого вечера.

К его удивлению, начальник отдела ещё находился на рабочем месте.

Руслан зашёл к нему в кабинет, остановился.

Леблан оторвался от дел (он всегда с кем-то решал какие-то задачи, когда бы Руслан к нему ни заходил), потеребил кончик выдающегося носа, разглядывая подчинённого.

Руслан виновато развёл руками.

– Вот.

– С кем и что вы не поделили на этот раз, месье Горюнов? – горестно спросил Люсьен.

Руслан подумал.

– Мы не поделили туалетную кабинку с трикстерами.

Леблан с сомнением приподнял бровь.

– Надеюсь, вы не уступили? Мы должны блюсти достоинство сотрудников Агентства.

– Не уступил.

– Но их было трое?

– Они надолго запомнят твёрдость руки сотрудников Агентства.

– Ничего криминального за вами не зафиксировано?

– Ну что вы, господин начальник отдела? Как можно!

– Прекрасно, идите отдыхайте. Кстати, вам удалось познакомиться с директором ФСБ?

– Он был не один.

– Ну, он никогда не бывает один.

– С ним находился господин президент СОН. – Руслана вдруг осенило спросить: – Вы случайно не знаете такого человека? Смуглолицый, черноволосый, с усиками, на вид лет сорока пяти. У меня сложилось впечатление, что к его мнению президент прислушивается больше, чем к мнению Вондлярского.

– Как он одет?

– В чёрном, золотые позументы.

– Похож на советника Бодху.

Руслан вспомнил взгляд собеседника президента, предназначенный лично ему.

– Странный человек.

– Скажу даже больше – опасный человек! Чемпион Персидского Халифата по боям без правил. Говорят, все решения Борунь принимает только после консультаций с Бодхой. Впрочем, вас это не должно интересовать, не так ли?

– Так точно, господин начальник отдела! – отчеканил Руслан.

– Завтра сбор на Луне, в десять по средне-солнечному.

– Новое задание?

– Нас приглашает в свой личный селендж глава концерна «ОЭ» Гюнтер Продль.

– Зачем? – удивился Руслан.

Селенджами назывались поместья крупных бизнесменов, созданные ими на поверхности Луны.

– Готовит какой-то сюрприз. Вы свободны, месье Горюнов.

Руслан кинул подбородок на грудь, щёлкнул каблуками и вышел.

Пока шёл до своего крохотного модуля, затерянного в недрах правительственного здания, думал не о сюрпризе, приготовленном Продлем, а о странном поведении Леблана, безоговорочно его поддержавшего в конфликте с трикстерами в Ле-Мане. Что-то здесь крылось туманно-тонкое, некий скрытый нюанс. Однако стоило ему переступить порог кабинета – из головы вылетели все мысли!

Навстречу ему шагнула Ярослава…

Глава 17

Развёртка негатива-2

Иван Грымов по роду деятельности нередко бывал на людях, но всем, с кем его связывала судьба, он казался человеком если и не робким, то мягким, доброжелательным, уступчивым и даже романтическим. Он и выглядел как двадцатилетний романтик: вихрастый, долговязый, с приятным рязанским лицом, в глазах которого вот-вот должен был вспыхнуть огонь лирического вдохновения или жадного любопытства.

На самом деле Ивану исполнилось тридцать лет, он прошёл огни и воды чрезвычайных режимов и спецопераций, владел «адекваткой» – системой рукопашного боя школы «Искон» и был очень жёстким, целеустремлённым, ничего не забывающим и ответственным человеком, подмечающим малейшие нюансы в поведении окружающих.

Поэтому когда он появился на базе «Сокол-14» на Умбриэле, чтобы убедиться в окончании эвакуации базы, сразу отметил обрушившуюся на уши тишину. Впечатление было такое, будто на подземную, а точнее, на подлёдную полость базы накинули колпак «зеркала», не пропускавшего извне никакие излучения и звуки.

В следующее мгновение он понял, что это так и есть.

На оценку ситуации ушло ровно две секунды.

Подразделение «Сокол» контрразведки ФСБ Земной Федерации не зря считалось самым закрытым секретным подразделением в сфере мировых спецслужб. Создавалось оно на случай прогнозируемых конфликтных ситуаций по мере продвижения человечества по Галактике и возникновения очагов напряжённости во время контактов с другими цивилизациями.

Много лет «Сокол», образованный по образу и подобию военной контрразведки России, показавшей свою эффективность во всех внутренних конфликтах Земли, лишь накапливал информацию и тренировал состав, участвуя в локальных террористических войнах в качестве сдерживающей силы.

Потом земляне долетели до центрального балджа[23] Галактики, где существовало Объединение взаимодействующих цивилизаций, и «Соколу» нашлась работа, хотя и не по прямому назначению: землян к звёздному ядру Млечного Пути, окружавшему центральную чёрную дыру, галактоиды не пустили. И при этом не захотели общаться, несмотря на все попытки людей достичь взаимопонимания.

Спустя ещё полста лет земные разведкорабли достигли ближайших соседей Млечного Пути – галактик Большое и Малое Магелланово Облако. Но и здесь получили от ворот поворот. Обитатели этих небольших неправильных галактик тоже не проявили желания контактировать с землянами. Они просто разворачивали земные спейсеры обратно к Солнцу.

«Сокол» поучаствовал и в этих событиях, но успеха добиться не смог, да и не его это была работа, контрразведка решала иные задачи – выискивать пришельцев на Земле и в Солнечной системе. Хотя было обидно, что людей жители Галактики не воспринимают в качестве равноправных партнёров.

Зато «Соколу» нашлась работа в Солнечной системе при сооружении Суперструнника, и вот тут он показал свои возможности в полном блеске, несмотря на все усилия агентов Вируса – Знающих-Дорогу-Не-Терпящих-Возражений, умеющих скрывать свои замыслы и добиваться цели. Им не помогло даже прямое предательство чиновников высокого ранга и зомбирование сотрудников спецслужб, перешедших на службу Вирусу.

И если базу «Сокола», пусть и бывшую, на спутнике Нептуна Умбриэле заблокировали «зеркалом» – слоем анизотропно деформированного вакуума, это означало, что Вирус нашёл ещё одного высокопоставленного предателя, уже в рядах контрразведки, который смог организовать нападение на базу.

Однако Иван Грымов предполагал и такое развитие событий и был готов ко всему, надеясь, что и «эшелон» сопровождения, с которым он взаимодействовал, способен самостоятельно решать любые оперативные задачи. Поэтому, не дожидаясь развития событий, «битый жизнью» полковник контрразведки начал действовать, зная цену не только минутам, но и мгновениям.

Каждая база «Сокола» имела свою специфику.

Поскольку на Умбриэле использовали под базу исследовательскую станцию, её сотрудники и даже начальник базы не знали о некоторых перепланировках и закладках. Зато знал Грымов. Именно для таких экстренных случаев эти закладки и предназначались. Были они и в отсеке метро базы, имевшей три старт-финиш-кабины: две пассажирские и одну грузовую.

Почуяв неладное, Грымов наскоро попробовал воспользоваться ближайшей старт-кабиной, введя добавочный код, но, как он и предполагал, линия метро оказалась заблокированной, и ему не оставалось ничего, кроме как активировать закладку.

Поэтому когда в отсек метро ворвалась команда из четырёх боевых единиц – двух витсов и двух мужчин в «кокосах», Иван ждал их стоя за спиной фозма – функционально ориентированного защитного механизма, вооружённого плазмером.

Ворвавшиеся незнакомцы, вооружённые «универсалами» и суггесторами «удав», остановились. Возникла пауза.

Ивану надо было выиграть время, минут пять, чтобы сработал его «эшелон», поэтому он медлил, не желая форсировать события.

«Нам всадили двух «клопов»!» – доложил терафим Ивана по имени Леший.

Речь шла о боевых нановирусах.

Так как он был прикрыт телом фозма, импульс суггестора мог и не достичь цели – сломать волю человека, и нападавшие запустили «клопов», укусы которых решали ту же задачу.

«Убей!»

«Уже».

– Пат, – вежливо проговорил Иван. – Кто у вас главный? Предлагаю начать переговоры.

По отсеку пробежала волна тресков, словно в его стенах заискрились электрические контакты. Вслед за тресками раздался каркающий, изменённый фонетически голос:

– Иван, вы не выйдете отсюда живым, если не ответите на наши вопросы.

Говорили по-русски.

– Вы уверены? – поинтересовался Грымов, продолжая считать секунды.

– Не пытайтесь тянуть время, полковник, ваша команда поддержки вас не спасёт.

– С кем имею честь разговаривать?

– Не важно.

– Сэм Бильжо.

Наступила пауза. Собеседник заговорил не сразу:

– Полковник, вы умный человек, поэтому давайте говорить прямо. Вы ведь не станете работать с нами добровольно?

– Не стану, – подтвердил Грымов.

– Ответьте всего на два вопроса, и мы оставим вас в живых.

– Почему только на два?

Голос приобрёл зловещие интонации.

– Прекратите шутить, полковник, это не игра! Вопрос первый: куда вы перенесли базу?

– Задавайте сразу второй.

– Я же сказал…

– Мне будет легче ориентироваться, взвешивая потенциальные последствия этого шага. Вдруг я передумаю?

Новая пауза.

– Хорошо, второй вопрос: в экипаж «Ра» вошёл физик Шапиро, который после первого похода предложил некую идею. Что это за идея?

Грымов помедлил. Прошло три минуты, но для развёртки «эшелона» в условиях блокирования метро этого было недостаточно. Оперативникам надо было добраться до Умбриэля через открытое пространство, найти базу подо льдами и пробиться внутрь, что требовало нестандартных оперативных решений и – времени.

– Это всё?

– Полковник! У вас одна минута на размышления!

– Я думал, что вы спросите, куда мы направили «Ра».

– Это мы и так знаем – к «дыре» между Кентавром и Парусами. Не беспокойтесь, полковник, ваш спейсер на этот раз не вернётся.

– Как знать.

– Отсчёт пошёл!

– Предупреждаю, я тоже вооружён.

– Вы предусмотрительны, надо отдать вам должное, однако фозм вам не поможет. Двадцать секунд.

Грымов оглядел отсек.

Выйти отсюда можно было только через метро либо через дверь в коридор, перекрытый четырьмя хорошо вооружёнными бойцами, но в случае атаки он мог какое-то время продержаться в боксе, где находился фозм. Хватало ли этого времени, чтобы дождаться подкрепления, гарантий никто дать не мог.

– Сэм.

Пауза.

– Вы меня с кем-то путаете.

– Да ни с кем я вас не путаю, уж очень колоритен ваш акцент. Можно встречный вопрос?

– У вас осталось пять секунд.

– Дайте ещё минуту, я размышляю.

– Вы просто испытываете наше терпение.

– Сэм, как Вирус вышел на вас? Когда и где? Очень интересно, честное слово. Я так понимаю, что уже после старта «Ра»?

– Полковник, ваш интерес однозначно бесполезен. Зачем вам знать ненужное перед смертью? Будете отвечать на вопросы?

– Отвечаю!

В тот же момент Грымов выстрелил из своего «универсала», максимально расширив веер силового поля, чтобы удар пришёлся по всей четвёрке перехвата, а фозм выстрелил из плазмера.

Расчёт оправдался.

Толчок ударного поля покачнул всех четверых мужчин, заставив их отступить, а неяркий сноп плазмера вонзился в одного из витсов, мгновенно превратив его в язык огня.

Ответная стрельба поэтому запоздала, Иван успел отпрыгнуть к открытому боксу в стене отсека, где до этого хранился фозм.

Несколько пламенных вуалей и электрических разрядов воткнулись в защитника, похожего на кенгуру с растопыренными лапами, вместо головы у которого торчал плазмер.

Фозм успел выстрелить ещё дважды, прежде чем его изрешетили из «универсалов», превратив в пылающий скелет «терминатора».

Иван поймал силуэт второго витса, пытавшегося обойти бокс слева, всадил в него мощный электрический разряд, спрятался за медленно закрывающейся дверью.

Прошло четыре с половиной минуты с момента блокирования отсека, ждать подмоги становилось всё тяжелей.

Однако «эшелон» не подвёл.

Из коридора за спинами нападавших засверкали выстрелы, и вся четвёрка в течение нескольких секунд перестала существовать. «Живых» киллеров не спасли даже «кокосы», оборудованные генераторами защитных полей.

– Иван! – раздался знакомый оклик.

Грымов открыл дверь, вышел из бокса.

Одна из ворвавшихся в отсек отливающих металлом фигур подбежала к нему, на ходу сворачивая конусовидный капюшон-шлем. Это был командир монады «эшелона» капитан Плетнёв.

– Иван, мы не сразу…

– Всё нормально, Андрей, это были «шестёрки», со мной по интеркому беседовал их босс, он скорее всего в отсеке управления.

– Туда пошёл Жора с ребятами, не сбежит, мы перекрыли сверху транспортный створ базы.

– Бегом!

Оперативники «эшелона» бросились вслед за командиром в глубь базы, превращаясь в мерцающие тени: спецкомбинезоны бойцов были оборудованы комплексами «хамелеон», делавшими их невидимыми.

Уже впоследствии Грымов узнал, что Плетнёв стал действовать в тот же момент, как только не получил от него ответа: система «эшелон» предусматривала ежесекундный автоматический обмен контрольными запрос-ответами.

Сам Плетнёв в это время находился на Земле, в Перми, где располагалась главная база «Сокола».

Чтобы прийти на помощь второму по значимости начальнику в контрразведке (который никогда не брал сопровождение в виде телохранителей и оперативников), пришлось перепрыгнуть по ветке метро с Земли на самый большой спутник Нептуна – Тритон, что заняло около минуты, оттуда стартовать на «пакмаке» до Умбриэля в режиме ЧП, с применением маскирующих систем «инкогнито», что потребовало ещё полторы минуты, найти базу в ледяной расщелине и десантироваться внутрь через дыру в корпусе, пробитую с помощью неймса. Вся операция, таким образом, заняла четыре минуты десять секунд.

Грымов мог быть доволен, выучке его суперпрофи спецназа могла позавидовать любая спецслужба Земной Федерации.

Координатора замысла по захвату полковника «Сокола» нашли в почти пустом зале визинга, где ещё работали три из двадцати виомов общего монитора. Им и в самом деле оказался начальник базы «Сокол-14» Сэмюэль Бильжо.

Кроме него в зале находились два витса и «живой» телохранитель Бильжо, которых оперативники «эшелона» нейтрализовали с помощью плазмеров и «удавов» в течение нескольких мгновений. Сбежать Сэмюэль не успел, да и не смог бы, хотя к корпусу базы снаружи был пристыкован «драккар» на случай, если бы операция по захвату Грымова не удалась и для бегства не получилось бы воспользоваться отсеком метро.

Грымов и Плетнёв ворвались в зал визинга, когда короткая перестрелка закончилась.

Бильжо стоял перед монитором обозрения в окружении «привидений», сложив руки на груди. Выглядел он спокойным и философски-печальным. Повернув голову к приближавшемуся Грымову, он сказал:

– Вы знали, что здесь засада?

– Не знал, – качнул головой Грымов. – Но был готов к этому. Поговорим?

– Это лишнее.

– И всё же мы хотели бы знать, кто и когда вас завербовал.

– Вербовкой эту процедуру назвать трудно.

– Кодирование?

– Прощайте, полковник. Мне жаль, что всё заканчивается таким образом. Мы могли бы поладить.

– Это вряд ли. – Иван заметил, что глаза начальника базы становятся удивлёнными и пустыми. – Врача!

Плетнёв метнулся к покачнувшемуся Бильжо.

Грымов обхватил его за талию, понимая, что у Бильжо сработала программа самоликвидации. Резиденты Вируса внедряли такие программы всем зомби-агентам.

– Кто вас вербовал?!

– Советник… – с трудом выговорили синеющие губы начальника базы. – СО…

Голова его обвисла.

– Чёрт! – выдохнул Плетнёв, встретив взгляд командира.

Они опустили тело умершего на пол.

– Самоликвид, – добавил капитан извиняющимся тоном. – Мы всё равно бы не успели.

– Базу уничтожить! – Грымов направился к выходу из зала. – Она уже не понадобится, Вирус знает, где мы её прячем.

* * *

Воеводин выслушал помощника внешне хладнокровно, лишь в стального цвета глазах генерала изредка вспыхивали искры сдерживаемого бешенства.

Оба сидели на веранде воеводинской усадьбы в Вязьме и ели овсяную кашу, приготовленную хозяином дедовским способом – на коровьем молоке. Это был завтрак Степана Фомича.

– Он был один?

Грымов понял.

– Я проверил всех сотрудников базы. Бильжо смог зазомбировать только трёх своих оперов, все они погибли при штурме базы. Но это не главное.

Воеводин продолжал есть, зачерпнул ложку сгущёнки, и полковник продолжил:

– Появился новый фигурант.

Воеводин поднял голову.

– Источник?

– Руслан Горюнов. Он был в Ле-Мане на гонках и наткнулся на советника президента СОН Исфардари Бодху.

По лицу Воеводина прошла судорога, сжались и побелели губы.

– Бодха… совпадение? Шапиро взял консультантом Исфандияра Бодху.

– Они братья.

В руке Воеводина хрустнула сломанная ложка. Он озадаченно посмотрел на неё, бросил на стол. Достал новую ложку, доел кашу. Несмотря на потерянное на мгновение самообладание, сдерживать себя он умел.

– От Маккены ничего?

– Ничего.

– У нас нет больше таких машин.

Грымов пожал плечами, не уступая командиру «Сокола» в хладнокровии.

– Зато у нас есть люди! И я уверен, что Маккена справится. У него классная команда.

Воеводин озабоченно посмотрел на дрогнувшие пальцы руки, сжал кулак.

– Готовиться надо к худшему.

– Мы готовы. Но ещё никто мне не доказал, что братья Бодхи – резиденты Вируса. Оба.

– Пошли группу Олдриджа, пусть занимается только Бодхами. Возможно, этот советник…

– И есть координатор? Уже послал.

– Горюнов ходит по лезвию ножа, за ним вот-вот начнётся охота.

– Уже началась, пока тихая, судя по последним событиям.

– Прикрыли?

– Он и сам малый не промах, его бы в опергруппу, очень хорошо подготовлен физически, но пока он больше полезен как раздражитель агентуры Вируса. Провокативная изобретательность парня такова, что агенты липнут к нему как мухи и засвечиваются. Пусть занимается своей «детективной» деятельностью, я подключу к нему отряд Плетнёва.

– Пошли его на Суперструнник, со специалистом, надо разобраться в состоянии машины. Возможно, расчёты Шапиро верны и мы используем её по другому назначению.

– Хорошо, Степан Фомич.

– Значит, Бодха, – медленно проговорил Воеводин, уходя мыслями в себя. – Советник президента Союза… координатор…

Грымов, уже пришедший к определённому выводу, промолчал. Он делал всё, что мог, и даже больше.

Глава 18

Битому неймётся

Учреждение называлось Комитет Федерального Земного Собрания по безопасности, но все называли его короче – Комбез.

Руслан получил официальное приглашение посетить эту организацию седьмого августа в девять часов утра по средне-солнечному времени, что соответствовало времени Москвы. По времени Таиланда шёл уже пятый час после полудня, и он находился на рабочем месте, то есть в своём кабинетике, читал отчёты сотрудников рангом пониже о проведённых ими мероприятиях и думал о полученном от Грымова задании проверить состояние Суперструнника. Зачем это понадобилось контрразведке, он не знал, но необходимость в данном шаге наверняка была, поэтому задавать недоумённые вопросы начальству не стоило, оно само должно было сообщить инспектору все необходимые данные.

Приглашение в Комбез озадачило.

Руслан позвонил Леблану:

– Господин начальник отдела…

– Мы же договорились, месье Горюнов, – укоризненно проговорило изображение Леблана, – для вас я Люсьен.

– Прошу прощения, Люсьен, – поправился Руслан. – Меня вызывают в Комбез.

Леблан по обыкновению почесал кончик носа.

– Причина?

– Ни малейшего понятия. Секретарь Комитета сообщил, что запрос поступил от заместителя председателя Комбеза Лю Чжи Мао.

Леблан ещё раз почесал кончик носа.

– Непонятное решение… они должны были послать запрос на имя нашего директора, а тот связался бы со мной.

– Комбез подчиняется только президенту СОН и Федеральному Парламенту, мы ему не указ.

– Это-то и плохо, – вздохнул Леблан, – законность указов любого уровня должна выполняться неукоснительно. Когда вы должны быть в офисе Комитета?

– Через час.

– Я полечу с вами.

Руслан удивлённо посмотрел на начальника отдела.

– Вы мне не доверяете?

– Хочу исключить фактор возможных недоразумений.

– Ну, хорошо. – Сбитый с толку решением француза Руслан начал готовиться к визиту.

В два часа дня по местному времени инспекторы ФАК переступили порог приёмной председателя Комбеза и его заместителей.

Приёмная была конусовидно-круглая, с прозрачным кругом потолка, потому что Комитет занимал последний этаж башни Федерации, и от стойки секретаря в центре шли чёрно-золотые дорожки к дверям высокого начальства.

Охраны нигде видно не было, но Руслан чуял, что за всеми посетителями внимательно следят охранные системы.

– Я Руслан Горюнов, – представился молодой человек.

Секретарь-витс – не отличишь от живого – с модной причёской «а-ля павлин» посмотрел на Леблана.

– А вы, господин?

– Я начальник отдела «К» Федерального Агентства по контролю, – любезно проговорил Леблан.

– Вас нет в списке приглашённых.

– Я подожду своего сотрудника здесь, если позволите.

Секретарь исчез за льдисто-прозрачной с виду дверью с табличкой: «Лю Чжи Мао, Южно-Азиатский сектор», – вернулся через минуту.

– Вас ждут, господин Горюнов.

Руслан выпятил грудь и шагнул в кабинет заместителя директора Комбеза.

Кабинет был огромен! И почти пуст!

Пол его был выстлан чёрно-белой плиткой, стены сверкали снежно-ледяной глазурью, в гигантские панорамные окна заглядывали облака.

Стол Лю Чжи Мао располагался на краю этого пространства площадью не менее трёхсот квадратных метров, и за ним перед стеной висел объёмный портрет какого-то китайского президента прошлых веков. Подойдя к столу, Руслан вспомнил его имя – Мао Цзэдун.

Лю Чжи Мао, маленький, желтолицый, узкоглазый, как и все китайцы, вышел из-за стола. Он был в бело-золотом унике ВИП-официала, хотя это не помешало ему нацепить на кармашек маленькую бриллиантовую брошь – символ Союза Объединённых Наций. Да и волосы он зачёсывал не так, как мужчины, и улыбался чуть более угодливо.

«Китайский трикстер», – шепнул Лёха.

Это и в самом деле был редкий представитель азиатской диаспоры трикстеров, и Руслан с грустью подумал, что всё больше представителей этого пола и секс-меньшинств занимают высокие федеральные посты.

– Инспектор ФАК Горюнов по вашему приказанию прибыл! – рявкнул Руслан, вытягиваясь во фрунт.

– Очень приятно, сяньшень Горюнов, очень приятно. Присаживайтесь, прошу вас. – Говорил Лю Чжи Мао по-русски чисто, почти без акцента.

Из чёрного квадрата пола с писком развернулось роскошное мягкое кресло с удобными подлокотниками.

Руслан сел.

Ли Чжи Мао занял свой трон за столом, сжал ручки.

– Напитки, соки?

– Благодарю, не надо.

– Как поживаете, дорогой инспектор? Не хотите ли сменить род деятельности?

– В каком смысле? – озадачился Руслан.

– Работа инспектора Федерального Агентства трудна, напряжённа и опасна, вы показали себя хорошим сотрудником, мы хотим пригласить вас к нам.

– В качестве кого?

– В качестве специалиста по чрезвычайным ситуациям. Вы ведь сами работали в МЧС, знаете эту работу?

Руслан понял, что в Комбезе внимательно изучили его досье.

– Благодарю, мне не хотелось бы возвращаться к прежней службе.

– О нет, мы не настаиваем, никто не говорит о прежних условиях, будете куратором ЧС по Южно-Азиатскому региону, хотя можете выбрать и другой.

– Нет, увольте, не хочу, мне больше нравится служба инспекции.

– Вы всё-таки подумайте, перед вами откроется большая перспектива. Вы можете добиться таких успехов, что станете генеральным секретарём Союза. Да и условия мы предоставим вам не в пример лучшие.

– Извините, нет.

Лю Чжи Мао приувял.

– По-моему, вы спешите с ответом. Очень жаль, если откажетесь, хотя предложение наше останется в силе. Проблема вторая, о которой я говорю с огорчением. Год назад вы инспектировали строительство «Большого Ускорителя» – Дженворпа.

– Это не ускоритель.

– Я не силён в физике, Дженворп что-то куда-то посылает, какие-то энергетические пучки, это главное. Так вот, – Лю Чжи Мао впился глазами в лицо Руслана, – что вы знаете о Вирусе?

Одновременно в голове зашумело, будто опавшую сухую листву в лесу пошевелил ветер.

«Пси-раппорт!» – возбудился терафим.

Руслан, за мгновение до этого сообразивший, в чём дело: «защитник» отбил львиную долю пси-импульса, остальное развеяла на туманно-тающие лучики экстрасенсорика самого Руслана, – спорить с Шустрым не стал.

– О вирусе? – собрал он морщины на лбу. – Вы имеете в виду опасный возбудитель какой-то инфекции? Но ведь на Дженворпе эпидемий не случилось.

– Нет, мы имеем в виду другой Вирус. И у нас есть убеждение, что вы знаете, что это такое. Разве ваши покровители из контрразведки не информировали вас о проникновении на Дженворп агентов иных галактических цивилизаций?

Руслан натурально вытаращил глаза.

– Впервые слышу! Какие агенты?! Что вы такое говорите?! Каких покровителей из контрразведки вы имеете в виду? Я инспектор Агентства по контролю и ни с какой контрразведкой не сотрудничаю!

Лю Чжи Мао поднял ладошки, сморщил личико в подобие печёного яблока.

– Успокойтесь, дорогой инспектор, возможно, мне выдали неверную информацию, мы разберёмся. Может, скажете, чего вы хотите достичь в жизни?

Руслан сделал вид, что размышляет.

– Я хочу, чтобы мне приказывали как можно меньше людей, а я приказывал как можно большему количеству.

– Тогда не понимаю, почему вы не хотите работать с нами. У нас вы добьётесь реализации своей мечты намного быстрей.

– У меня свои планы.

– Итак, вы точно отказываетесь сотрудничать с нами?

– Не отказываюсь, но меня устраивает моё положение в Агентстве.

Кто-то вошёл в кабинет зампредседателя.

Руслан повернул голову.

На него с неопределённым интересом на гладком коричневом лице смотрел советник президента СОН Исфардари Бодха.

– Он отказывается, – развёл руками Ли Чжи Мао.

– Я слышал, – отрывисто бросил Бодха. – Вы хороший игрок, мистер русский?

– Смотря во что играть, – сделал вид, что не понимает вопроса, Руслан. – Я играю в Чапаева, в шахматы… в подкидного дурака. Но больше люблю игры на свежем воздухе.

– Да, это мы знаем.

Тяжёлый гипнотический взгляд советника давил как многотонная плита, выдерживать его было трудно.

– Да, мы знаем, инспектор, и вы действительно хороший игрок. Что ж, поиграем… в игры на свежем воздухе?

Руслан встал, поклонился.

– Всегда к вашим услугам. Разрешите идти?

– Да, да, конечно, – закивал Лю Чжи Мао.

Руслан вышел на прямых ногах. Последнее, что донеслось до него из кабинета, прежде чем закрылась дверь, был обмен фразами оставшихся в кабинете мужчин.

– Мы могли… – сказал Лю Чжи Мао.

– Он пришёл не один, – возразил Бодха.

И дверь тихо закрылась.

Секретарь зампредседателя встал.

Леблан, стоявший у прозрачной стены руки за спину, повернулся к инспектору.

– Всё в порядке?

– Так точно, господин начальник отдела, – бодро ответил Руслан.

– Чего они хотели? – спросил Леблан, когда они садились в кабину метро.

– Чтобы я перешёл к ним работать, – усмехнулся молодой человек.

– Хорошее предложение. Я бы согласился.

– Я отказался.

– Ваше право. И всё, больше вас ни о чём не спрашивали?

– Спрашивали о каком-то вирусе на Дженворпе.

– И что вы ответили?

– Никаких эпидемий на Суперструннике во время его строительства зафиксировано не было.

Леблан пытливо вгляделся в профиль сотрудника, покачал головой.

– Знаете, месье Горюнов, вы более ценный работник, чем я думал. В Комбез приглашают работать далеко не каждого. Может, зря отказались? Подумаете ещё?

– Что сделано, то свято, – мрачно ответил Руслан.

* * *

Задание проверить состояние и работоспособность Суперструнника заставило его поломать голову. Пришлось даже побеседовать с Грымовым, попросить в помощь консультанта по основам конструкции гигантской машины для исследования основы Мироздания.

– Хорошо, консультанта мы тебе дадим, – сказал помощник Воеводина, – а в остальном полагайся на себя.

Тогда Руслан занялся операцией прикрытия, в которую входили способ доставки двух человек на Суперструнник и официальное подтверждение полномочий для осуществления этого мероприятия.

Сначала нужно было получить допуск.

Руслан изучил все варианты, вплоть до экзотических – обратиться за помощью в получении допуска к руководству Института нестандартных физических проблем, который занимался Суперструнником, но в конце концов самым простым решением оказалось поговорить на эту тему с Лебланом.

– Дженворп? – удивился начальник отдела. – Что вас там заинтересовало?

– По моим сведениям, после нештатного запуска Суперструнник представляет собой угрозу для космоплавания в этом районе Солнечной системы. Надо бы проинспектировать. – Руслан подумал и добавил: – На предмет определения коэффициента непредсказуемости.

Леблан пошевелил носом, пребывая в сомнении.

– Вообще-то мы не планировали проверять Дженворп, им занимается техническая комиссия Федеральной Академии наук. Нареканий пока не поступало, идут плановые работы по восстановлению разрушенного оборудования.

– Я думал… – упавшим голосом проговорил Руслан.

– Однако почему бы Агентству не обратить внимание на этот сложный объект? – философски спросил Леблан. – Как говорится, человек предполагает, а Всевышний располагает. Дженворп действительно может стать опасным инструментом в руках маньяков, а охраняется он из рук вон плохо.

В душе зашевелилась надежда.

– Значит, я могу заняться Дженворпом?

– Можете.

– Мне будет нужна официально оформленная санкция.

– Получите через полчаса.

Окрылённый удачными переговорами с начальством, Руслан вернулся в отдел и принялся интенсивно размышлять над способом доставки к Суперструннику. С одной стороны, имея допуск и документ, подтверждающий полномочия, разрешающий досматривать объект, он мог использовать линию метро и разгуливать по Суперструннику открыто, но только там, где существовали жилые модули, центр управления и зоны обслуживания. Остальные двадцать тысяч километров фермы Суперструнника всё равно оставались вне доступа, так как для их осмотра требовался вакуумплотный летательный аппарат. В этом случае надо было бы просить руководство научно-технической группы, приводящей Суперструнник в рабочее состояние, воспользоваться их транспортом. А выслушивать отговорки или вопросы, зачем ему это нужно, Руслан не хотел. Не хотел он также и обращаться к Грымову, получив от него напутствие использовать свои собственные мозги.

Решение пришло, когда в кармашке уника шевельнулся подарок Веласкеса – психиаль. Мысли свернули в другую сторону, он подумал о Яре.

Долго размышлять не стал, вариант показался оптимальным.

Звонок Веласкесу не произвёл на помощника Ярославы впечатление удара грома. Обратку он не включил, но голос витса спутать с другим было невозможно.

– Слушаю, инспектор.

– Серж, мне нужна связь с женой.

– Она участвует в рейде по мониторингу окраин Солнечной системы совместно с определённым контингентом Комбеза.

Настроение упало.

– Давно, надолго?

– Дня два будет вне зоны доступа.

– Это плохо.

– Может, я чем-то помогу?

– Вряд ли… хотя… мне поручили проинспектировать Суперструнник, и я хотел бы иметь независимый от всех транспорт.

– Как скоро? Надолго?

– Как можно раньше, а надолго ли – хватит и нескольких часов.

– Перезвоню через несколько минут.

Руслан потёр руки, сделал несколько кругов по кабинету, прихлёбывая горячий селенчай, и дождался звонка Веласкеса:

– Вам выделен драккар под бортовым номером «007» марсианской Погранслужбы. Ждёт вас в порту Арескуда. Пилот – Жоао Модалу, нигериец.

– Премного благодарен, Серж, я у вас в долгу.

– Всего хорошего. – Помощник Яры не был расположен к долгому обсуждению проблемы.

Руслан позвонил Грымову.

– Иван, вы обещали мне найти консультанта.

– Он ждёт звонка, номер мобилы… – Грымов продиктовал двенадцать цифр и три буквы.

Руслан хотел спросить, кто консультант, где работает и как его зовут, но опоздал, Грымов тоже дорожил своим временем и выключил менар. Гадая, кого ему дали в консультанты (год назад это был физик Шапиро), Руслан набрал полученный номер.

Виом мобильного изобразил лицо миловидной женщины с роскошными платиновыми волосами.

– Извините, я, кажется, ошибся, – пробормотал Руслан.

– А кто вам нужен? – улыбнулась блондинка, обозначив ямочки на щеках.

– Консультант по Суперструннику.

– Тогда вы правильно позвонили. Я Марианна Вележева, старший научный сотрудник Инновационного Центра «Сколково». А вы, наверно, Руслан Горюнов?

– Он.

– Меня предупредили.

– Вы действительно специалист… э-э, по стринг-технологиям?

– Я работаю в ИРНИ – это центр реализации научных идей, занимаюсь разработкой ходовых генераторов для космонавигации, последняя тема – слим-модуляторы.

– «Суслики»…

– Термин не совсем корректен, – снова улыбнулась Марианна Вележева, – но уже вошёл в обиход.

– Мне нужна ваша помощь.

– Слушаю вас.

– Мне необходимо проверить работоспособность Суперструнника и оценить отклонения в его конструкции от запланированного. Вы в курсе, что Херциг достроил генератор, создав не один, а два контура для посыла импульса?

– Да, я знаю об этом, Суперструнник, а точнее – его фокусирующие системы – моя дипломная работа.

– Здорово! – с уважением сказал Руслан. – Сможете прибыть в космопорт Арескуда на Марсе, скажем, через час?

– Смогу.

– Тогда я вас там жду, ищите эспланаду номер одиннадцать с драккаром номер ноль-ноль-семь.

– Хорошо.

Миловидное личико Вележевой растаяло.

Голографический виом мобильной связи не мог передать всей палитры мимики абонента и особенности его «живого» голоса, но Руслану показалось, что женщине из ИРНИ не больше двадцати пяти лет.

Впрочем, зацикливаться на определении возраста женщин не стоило, как утверждала пословица: женщине столько лет, на сколько она выглядит.

На сборы ушло всего несколько минут.

Поколебавшись, брать или не брать с собой положенный ему по штату «универсал», Руслан решил оружия не брать. Во-первых, пришлось бы в общественном метро всюду показывать разрешение на право ношения. Во-вторых, времена прямого столкновения с агентами Вируса прошли, и он не собирался ни с кем воевать.

Порт Арескуда встретил его тишиной и необычными запахами, среди которых преобладали запахи гудрона и ржавого железа. При этом ни того, ни другого под куполом трёхсотметрового диаметра – купол собственно и представлял собой город – не было видно. Очевидно, запахи были связаны с транспортировкой добытых на Марсе полезных ископаемых.

Руслан здесь никогда не был, однако экскурсию по городу совершать не стал. Арескуд представлял собой типичное внеземное поселение, рассчитанное на проживание в нём небольшого отряда переселенцев с Земли количеством до двух тысяч человек. Единственное, что отличало его от других марсианских купольных городов, это присутствие базы Погранслужбы, содержащей неплохой парк космо-транспорта, от курьерских пинассов до драккаров и корветов класса «перехват-В». Буква «В» в данном случае означала – «вооружённый».

Руслан добрался до комплекса наземных служб базы, образованного кольцом строений разной формы, показал на пункте пропуска свой сертификат сотрудника Агентства и безошибочно определил местонахождение одиннадцатой эспланады: над круглым бункером пульсировало фиолетовое число «11».

Тогда он вернулся к пропускному терминалу, по старинке называемому «gate» – ворота, и почти сразу увидел спешащую от опустившейся капли такси женскую фигурку в белом унике. Это была Марианна Вележева, которую по причёске можно было узнать издалека.

Они встретились, разглядывая друг друга.

Марианна оказалась старше, лет сорока с хвостиком, хотя это не портило женщину, выглядевшую очень привлекательно. Она первой подала руку:

– Марианна, можно просто Мари.

– Руслан, – осторожно сжал её руку Горюнов. – Можно просто Руслан.

Вележева рассмеялась.

– Я представляла вас другим.

– Каким? – Он сделал жест рукой. – Идёмте.

Консультант ИРНИ послушно направилась к стенам базы.

– Более солидным.

– Обещаю исправиться со временем.

Прошли на территорию базы, абсолютно лишённую каких-либо примет и особенностей. Люди по керамзитовым дорожкам между строениями комплекса практически не ходили.

Эспланада открыла двери, как только гости подошли к ней.

В небольшом круглом помещении стояли два аппарата: стреловидный пинасс «Рено» и драккар фирмы «Марусся» под номером «007» – блестящая, живая на вид капля жидкого золота длиной восемь, шириной четыре и высотой три метра с небольшим.

С тихим шелестом в боку аппарата открылся люк, опустился на красно-бурый пол эспланады подобием пандуса. На пандус ступил невысокого роста негр в серо-зеленоватом унике с эмблемой пограничника на плече. У него было узкое лицо с серыми губами и неожиданно яркие жёлтые глаза.

– Жоао Модалу, – кинул он два пальца к виску.

– Горюнов, – протянул ему руку Руслан. – Это Марианна, наш консультант.

Пилот драккара цапнул его руку, поклонился Вележевой, сказал по-русски с небольшим акцентом:

– Очень приятно. Наши планы, инспектор?

Руслан понял, что Веласкес предупредил пограничника, кому он должен подчиняться.

– Есть такая поговорка, – улыбнулся он. – Если хотите рассмешить Бога – расскажите ему о своих планах.

Лицо нигерийца не дрогнуло.

Вележева искоса посмотрела на спутника, и Руслан с сожалением подумал, что шутить можно не в любой компании.

– Летим к Дженворпу, а дальше – как карты лягут, в зависимости от обстоятельств. Я намереваюсь осмотреть его со всех сторон.

– Без проблем. – Модалу скрылся в люке.

– Проходите, – пропустил вперёд женщину Руслан.

Кокон-рубка драккара вмещала всего три кресла: одно – центральное – предназначалось для драйвер-примы, два других – для операторов каких-либо видов деятельности (от научных до боевых) или для пассажиров, какими в данный момент являлись инспектор ФАК и эксперт ИРНИ.

Вележева уверенно заняла левое от пилотского кресло, Руслан устроился справа.

Включилось электронное коммуникационное сопровождение пассажиров.

Стены рубки исчезли. Руслан оказался висящим в пустоте без опоры и какой-либо поддержки вместе с соседями. Лишь сила тяжести, привязывающая людей к полу и служащая основой ориентации, позволяла им чувствовать себя в какой-то мере защищёнными.

Потолок эспланады выгнулся пузырём, и драккар хищно прыгнул вверх сквозь окно в силовом поле, защищавшем купол Арескуда от случайных метеоритов.

В течение нескольких мгновений аппарат вознёсся над оранжево-бурой, с редкими светлыми проплешинами и тёмными кратерами, поверхностью Марса, и не успели пассажиры полюбоваться ландшафтами старшего брата Земли, как пилот врубил режим «суперструны».

Гигантский массивный шар Марса сжался в точку… и Руслан пришёл в себя уже в космосе, далеко от красной планеты.

Суперструнник строили между орбитами Земли и Марса, чуть ближе к Марсу; до его орбиты отсюда было около двадцати миллионов километров. Но и Марс, и Земля всё равно находились очень далеко и ничем не выделялись из сонма звёзд, окружавших земное сооружение со всех сторон. Лишь Солнце отсюда виделось яркой сверкающей золотой монетой, имевшей видимый поперечник. Смотреть на него без спецфильтров было нельзя.

Драккар шевельнулся как живой (впрочем, он представлял собой класс квазиживых организмов, выращенных искусственным путём, и пилоты обычно обращались с ними нежно, как с умными животными наподобие кошек), и Руслан увидел под ногами прочертившую космос белую линию.

– Тысяча до объекта, – доложил пилот.

Со смешанным чувством любопытства и узнавания Руслан оглядел «стройку века», удавшуюся людям.

Год назад он провёл на Суперструннике немало времени и теперь смотрел на него с расстояния в тысячу километров как на забытый, но быстро восстанавливающийся в памяти артефакт.

– Куда? – дипломатично спросил Модалу.

– К центральному транспортному узлу, конечно, – очнулся Руслан. – Видите чешуйку на ферме слева?

Белая линия, перечеркнувшая пространство справа налево, за несколько секунд приблизилась и выросла в ферму гигантского моста, призванного соединить «края Вселенной».

Движения не ощущалось, впечатление складывалось такое, будто ферма сама ринулась навстречу, но объяснялся сей эффект просто: драккар имел гасители инерции и поддерживал в рубке искусственную гравитацию, равную земной.

Руслан вспомнил, что во время строительства Суперструнника приблизиться к нему даже на расстояние в тысячу километров было трудно, срабатывали системы предупреждения, а в случае нужды и безопасности включали даже «красную завесу», останавливающую космические корабли.

Теперь же лишь в непосредственной близости от стыковочного узла сооружения в районе расположения центра управления и жилого модуля приближавшийся аппарат запросил кто-то из диспетчеров.

В рубке вспыхнул красный огонёк и зазвучал голос на английском языке:

– Летун без заявки, остановитесь и представьтесь.

Пилот выжидательно посмотрел на Руслана.

– Инспектор Федерального Агентства по контролю Горюнов, – веско сказал Руслан. – Служебный профиль, допуск «красный-золотой».

Молчание длилось недолго.

– Посадка разрешена, пятые ворота.

Драккар развернулся у диска, обнимавшего ферму Суперструнника, обнаружил на приближавшейся блестящей стене мигавшую цифру «5» и скользнул в открывшееся лепестками диафрагмы отверстие.

Транспортный узел сооружения представлял собой кольцевой зал с площадками напротив стартовых окон. На площадках стояли разные аппараты, правда, было их совсем мало: пинасс «БМВ», два флайта «Мицубиси» и пакмак «Чайна».

– Моя задача? – спросил пилот.

– Ждать, – ответил Руслан. – Через час начнём облёт Суперструнника.

На выходе из транспортного терминала гостей встретили двое: сурового вида женщина с причёской «бриллиантовый ёрш» (волосы у неё торчали сверкающими сосульками во все стороны) и громадный, как борец сумо, мужчина, скорее всего японец.

Руслан поздоровался, представил спутницу, показал удостоверение.

– Странно, что ваше ведомство проявило интерес к нашему комплексу, – сказала женщина по-английски, представившись заместителем распорядителя Луизой Гоблин. – В настоящий момент генератор находится на реконструкции, ближайший тестовый запуск планируется на октябрь.

– И всё же мы хотели бы осмотреть комплекс в целом, генератор, обслуживающую инфраструктуру и внешние антенные системы.

– Что это вам даст? Вы физик, специалист в области теории суперструн? Инженер-конструктор больших ускорителей?

– Я инспектор ФАК с достаточно большими полномочиями, – сделал квадратное лицо Руслан. – А она – доктор физических наук, специалист. Нам понадобится сопровождающий, знакомый с конструктивными особенностями Дженворпа.

Луиза Гоблин пожевала губами, с сомнением разглядывая прибывшую пару, потом неохотно кивнула на спутника:

– Он вас проводит. Консультант-универсалист в области стринг-систем, зам главного инженера Дженворпа, Киото Рюноскэ.

«Борец сумо» поклонился.

– В таком случае не будем терять времени. Начнём с зала управления.

Луиза Гоблин посмотрела на японца.

– Я буду на связи. Всего хорошего, господа.

Она величественно удалилась, первой покинув терминал.

– Вы не участвовали в строительстве Дженворпа? – спросил Руслан, направляясь вслед за строгим заместителем хозяйственного управителя комплекса.

– Нет, мистер Горюнов, – ответил Киото Рюноскэ извиняющимся тоном, причём по-русски и практически без акцента. – Я в это время работал в Центре ядерных исследований на Сэйкаку. Но конструкцию Дженворпа знаю хорошо. А вы, мисс, где работали? Простите за любопытство.

– Российский ИРНИ, – ответила Вележева. – Я разрабатывала «купол» – защитный кокон для стринг-генератора Суперструнника, но в самом строительстве участия не принимала.

– Так вы разработчик, – с уважением протянул японец. – Примите мои искренние поздравления. Генератор получился идеальным, его можно использовать много раз.

– Я не одна разрабатывала «суслик».

– Всё равно это сердце Дженворпа, к тому же особенное, оно тридэ-деформирует вакуум, создавая зародыш для возникновения чёрных дыр. Я с детства мечтал строить «слимы», но Дженворп построили без меня.

– У вас ещё всё впереди.

Бегущая дорожка вынесла группу к развилке коридоров: один из них вёл к жилому блоку Суперструнника, гордо именуемому гостиницей, второй к залу управления.

В узле обслуживания генератора поддерживалась почти земная гравитация, поэтому двигаться было очень легко, что создавало нечто вроде радостной эйфории, как после затяжки спайса – запрещённой курительной смеси. Руслан однажды попробовал «нюхнуть» спайс и понял, что привыкнуть к «лёгкому» галлюцинокинетику легко, а отказаться невероятно трудно. Не зря Парламент Федерации принял закон, запрещавший спайсы любого происхождения, превращавшие людей в виртуалов – «не живущих реально» наркоманов.

Зал управления самой большой установкой для исследования свойств вакуума представлял собой секцию диска длиной около полусотни метров и шириной около тридцати. Помещение было разбито на секции поменьше, как апельсин на дольки.

Руслан бывал здесь не раз и особого интереса к интерьеру центра не проявил. Он сразу направился к той «дольке» зала, где располагался главный терминал контроля всех узлов и секций Суперструнника.

В отсеке царил полумрак, система прозрачности стен помещения не работала, поэтому они казались сложенными из каменных блоков. Светился лишь вириал контроля в центре дуги визинга, да изредка над изящными столиками операторов формировался призрачный столбик видеообъёма – стохастическое проявление активности контрольного инка.

– Активация! – скомандовал Руслан.

В зале вспыхнул свет. Стены обрели глубину, превращаясь в светящиеся изнутри медовые соты.

– Вы сядете? – вопросительно посмотрел на Руслана тяжеловес-японец.

Он имел в виду кресло главного оператора.

– Нет, она, – кивнул на Вележеву Руслан. – Я сяду рядом.

– Спасибо, – сказала спутница. – Как вы общаетесь с инком управления?

– Меня зовут Ваал, леди, – раздался мягкий звучный баритон. – Можем поддерживать связь в любых диапазонах.

– Я не одна, поэтому будем общаться в аудиодиапазоне. Меня зовут Марианна, моего спутника Руслан.

– Очень приятно.

Марианна заняла центральное кресло, Руслан и Рюноскэ расположились слева и справа от неё.

Кресла ожили, «упаковали» гостей лепестками биосъёмов и защитных систем.

– Слушаю вас, – возвестил Ваал.

– Что в настоящий момент делается на комплексе? Какие ведутся работы?

– Главный стринг-генератор обслуживается бригадой специалистов «Космостроя», проводится доводка и калибровка магнито-плазменного контура. Основные наладочные работы закончены. Ведётся прецезионная сборка фокусирующих систем после ремонта систем наведения. Тестируются антенные модули.

– Покажите стринг-генератор.

Стена перед сидящими превратилась в слой тумана, исчезла.

В черноте космоса, раззолоченной гроздьями звёзд, появилась сложная ферма Суперструнника, перехваченная десятком блестящих поясов на протяжении всей конструкции. Самый большой пояс – в форме сферы – приблизился, обрастая геометрически-красивой «щетиной» чешуй и штырей.

– Генератор «суперструны». Диаметр – два километра, масса десять тысяч, заменены шестнадцать секций деформаторов вакуума из шестидесяти шести.

– Вы говорите, он в рабочем состоянии?

– Совершенно верно, мисс, в октябре запланирован испытательный пуск на половине мощности, – добавил Киото Рюноскэ.

– Покажите фокусирующие системы.

Картина перед зрителями изменилась.

Стал виден Суперструнник, сначала во всю двадцатитысячекилометровую длину, затем левый конец фермы, обросшей разными деталями, как дно корабля – ракушками, приблизился, разворачиваясь, показывая себя во всей фееричной геометрической красе. Больше всего он походил на ветвистые оленьи рога.

– Система фокусировки уже протестирована, – сообщил Ваал, – и находится в активном состоянии.

– Покажите вторую.

Ваал замялся, как человек, пришедший в недоумение.

– Вторая система демонтирована, – заговорил Киото Рюноскэ. – Ваал этого не знает, он вмонтирован на Дженворп недавно.

– Как интересно, – сказал Руслан искренне. – Вы заменили инка? Зачем?

– Во-первых, не мы, я лишь обслуживаю комплекс управления на время ремонтных работ. Во-вторых, первый инк – БДС[24] Стратег получил серьёзные повреждения.

– Я бы хотел посмотреть на… – Руслан прервал сам себя, подумав, что лучше всего будет оценить демонтаж второго прицела, созданного Херцигом, на месте. – Марианна, давайте слетаем на второе плечо Дженворпа.

– Не вижу особого смысла. Я бы лучше поработала с Ваалом в режиме «одиночки». Это возможно?

– У вас допуск… – начал Рюноскэ неуверенно.

– У нас допуск самого высокого уровня! – высокомерно провозгласил Руслан.

– В таком случае режим «один на один» можно включить.

– Хорошо, включайтесь, а я вас оставлю на часок, – решил Руслан. – Сделаю облёт Суперструнника и вернусь. Потом наметим, что делать дальше.

– Вас проводить? – спросил японец.

– Спасибо, обойдусь, я хорошо знаю эту машину.

Руслан распаковался, выбрался из зала, заглянул в жилую зону комплекса. Какое-то время обитал в ней и он, и даже вскрыл бокс Веласкеса, чтобы посмотреть, как живёт помощник Ярославы.

Воспоминания нахлынули водопадом, вспомнились недолгие встречи с китайским астрофизиком Сю Синьцзы, который оказался зомби-агентом Вируса, с пограничниками, спасшими самого Руслана, в то время как он считал их врагами, с Ярой, ещё не зная, что она работает на другую структуру – МККЗ. Сколько всего было! И чем всё закончилось?..

Кто-то показался в коридоре, огибающем жилые боксы гостиницы. Человек в чёрном, с серебристым отливом, унике. Смуглое лицо, чёрные волосы…

– Неуязвимый! – пробормотал Руслан ошеломлённо.

Это и в самом деле был Мухаммед Тургут, из которого деятели концерна «ОЭ» сделали «неуязвимого суперзащитника обездоленных». Руслан оценил его возможности, присутствуя на испытаниях далеко не первого в истории человечества «супермена». Но встретить его на Суперструннике не ожидал.

Они остановились друг против друга.

Комплекс был почти свободен от специалистов, в отличие от тех времён, когда шла стройка, и по коридорам гостиницы практически никто не гулял. Лишь за спиной Тургута мелькнул синий уник какого-то жителя Дженворп-гостиницы. В голове мелькнуло смутное узнавание – не Фюме ли? Но ситуация не позволяла думать о чём-либо другом, и Руслан забыл о своём дежа-вю, осознавая, что Неуязвимый ждал здесь именно его. Хотя знать о визите инспектора ФАК не мог.

– Горюнов, – проговорил Тургут, грассируя.

– Привет, – сказал Руслан.

– Салям. Вам говорили, эфенди, что совать нос в чужие дела нельзя?

– Не надо повторяться, – поморщился Руслан. – Чего тебе надо?

– Сломать вам шею.

– Попробуй.

Сказав это, Руслан вовсе не имел в виду конкретное действие. Зато его слово Неуязвимый воспринял как команду и… исчез!

Понимая, что ошибся в оценке ситуации, Руслан попытался войти в состояние просветления, перейти в режим «адекватного ответа», но было уже поздно. Удар в грудь, в область левого крыла грудной клетки, унёс его на десяток метров вдоль коридора.

В груди взорвалась граната боли, в глазах потемнело.

Инстинкты всё же не подвели, он подхватился на ноги, однако снова недостаточно быстро, и новый удар – выше уха – снова взорвал гранату боли, теперь уже в голове.

На этот раз беспамятство длилось несколько секунд.

Боевой опыт подсказал сделать вид, что он в отключке, поэтому Руслан остался лежать на полу ничком, накачивая организм адреналином и активируя парасимпатическую нервную систему на выработку эндорфинов, снижающих боль.

Терафим попытался помочь, подключая пси-защитника, однако оказался бессилен.

Раздался звук шагов: Неуязвимый, продемонстрировавший великолепные боевые навыки, направился к жертве.

Руслан дождался, когда он приблизится вплотную, представил его позу и ударил – левой ногой по ногам, а правой, в подхвате, чуть выше, зная, что двойные удары блокируются плохо.

Зрение прояснилось.

Противник купился.

Удар в ноги он пропустил в прыжке, но второй – опять же по согнутым ногам – отбросил его к стене.

Вскочили оба одновременно.

Руслан сгруппировался, не обращая внимания на боль в груди и в голове, усилием воли расширяя угол зрения.

– Отлично, инспектор! – похвалил Неуязвимый, глядя на противника с удивлением. – Я думал, убью вас первым ударом.

– За что? – выговорил Руслан, кусая губы.

– Вы стали мешать.

– Кому?

– Какая разница?

– Тебя же вычислят. – Рот заполнился кровью, мешающей говорить.

– Не вычислят, – качнул головой Тургут. – Мы тут выключили весь видеообзор.

– Мы? Это Фюме помог?

– Какая разница? Прощайте, эфенди. Ничего личного, рабочий эпизод.

Глаза Неуязвимого заполнились тьмой, он сорвался с места, превращаясь в привидение, оказался в метре от Руслана, ударил.

Но Руслан уже был готов к драйву боя и кулак-копьё пропустил в миллиметре от глаза, ответив двумя ударами, метя в голову противника, так как костюм на нём был не простой – спецкомбинезон «тайгер» европейского образца, какие носили бойцы отрядов спецназначения, – и пробить его кулаком было нереально.

Руслан же был одет в стандартный рабочий уник, снабжённый лишь антивирусной защитой, встроенного оружия этот костюм не имел, и ответить противнику, не зря получившему кличку Неуязвимый, он мог только знанием приёмов рукопашного боя.

Они снова сошлись, завязав танец обманных движений, но Руслан быстро слабел, боль в груди нарастала, и Тургут опять оказался быстрее, нанёс два точных удара, заблокировать которые Руслан не смог.

Руку пронизала острая боль.

Он отпрыгнул назад, ловя глазами «маятник» противника.

В этот момент, наверно, всё и закончилось бы, Неуязвимый пошёл на добивание, ледяными глазами нацеливаясь на смертельный удар, однако внезапно коридор передёрнула вспышка электрического разряда, между бойцами пронеслась ослепительная молния, и Неуязвимый отскочил назад, оглядываясь.

На развилке коридоров в двадцати шагах стоял, пригнувшись, пилот драккара и целился в противника Руслана.

Тургут бросил оценивающий взгляд на него, на пилота, колеблясь, прикидывая свои возможности, и, судя по хищному блеску в глазах, выбрал вариант продолжения боя, ибо никакого оружия он не боялся. Но в коридоре за спиной нигерийца появились какие-то люди, и Неуязвимый изменил решение, в три прыжка преодолел коридор, исчез за поворотом в глубине гостиницы.

Руслан проводил его взглядом, чувствуя на языке солоноватый привкус крови, и потерял сознание. Как его несли в медотсек жилой зоны Суперструнника, он уже не видел.

Глава 19

Думайте, думайте!

Воеводин узнал о происшествии на Суперструннике через час после случившегося. Вызвал Грымова, находясь на центральной базе «Сокола» на спутнике Нептуна Нереиде.

– Ты в курсе?

– Только что общался с Модалу. У Горюнова сломаны два ребра, разорвана подвздошная сумка, сломана рука и травмирована височная кость. В настоящий момент он в реанимации в Склифе, под нашим наблюдением. Врачи утверждают, ничего серьёзного, выживет.

– Ничего серьёзного! – фыркнул Воеводин. – Парень весь переломан! Ты же подключил к нему группу Плетнёва.

– Никто не думал, что Неуязвимый встретит Горюнова внутри комплекса. Плетнёв впервые в жизни прокололся, перекрыв внешние подходы к Суперструннику, ему показалось, одного человека для подстраховки Руслана будет достаточно. Он имел в виду пилота драккара.

– Плетнёв должен был предусмотреть всё!

– Он подал рапорт на увольнение. Я не подписал, но предупредил: ещё одна такая же ошибка – переведу из опергруппы в наблюдатели. Он понимает и переживает.

– Переживает… человека убить могли! Кстати, почему Неуязвимый просто не пристрелил Горюнова? Ведь он наверняка был вооружён.

– Возможно, решил показать, насколько он сильнее. Высокомерие, спесь и презрение к другим – основа поведения подобных ублюдков. Это единственное объяснение. Судя по описанию Модалу, Неуязвимый был в спецкомбезе «тайгер», а его характеристики…

– Не перечисляй. Вы записали драку?

– Не успели.

– Парень на твоей совести! Он и так рискует больше всех нас, подставляясь каждый день, береги.

– Я принял кое-какие дополнительные меры. Мы снабдим его «кольчугой» и дадим напарника. Плюс «эшелон».

– Хорошо, докладывай обо всех его шагах. Он успел ознакомиться с состоянием Суперструнника?

– Не знаю, с ним пока нельзя разговаривать. Но я побеседовал с консультантом Вележевой, которая его сопровождала, девочка догадалась поработать с инком Суперструнника в режиме «одиночки» и выяснила интересные детали.

Во-первых, Суперклиз… струнник в рабочем состоянии, так что идея Шапиро использовать его для затыкания «дыры» в Омеге Кентавра имеет шанс на осуществление.

Во-вторых, её заинтересовала система коррелирования импульсов, то есть суперструн. Мы и так знали, что Херциг создал две системы наведения, и обе несли одну и ту же волновую функцию, развёрнутую в системе коррелирования абсолютно симметрично. Эффект известен давно, со времён Эйнштейна, как ЭПР-парадокс, но Херциг смог применить его не к элементарным частицам, а к суперструнам.

– Не забивай мне голову физикой.

– Короче, Знающие-Дорогу действительно просчитали последствия запуска Суперклиз… э-э… струнника дальше нас, и теперь в противоположной от Оси Зла стороне растёт ещё одна «дыра» – в Стене Крестовского.

– Это Вележева сказала?

– Это я говорил с нашими экспертами. Надо срочно посылать «Ра» к Стене, чтобы выяснить: зачем Знающим понадобилось долбить континуум домена ещё раз, зачем ему две «дыры».

– Три.

– Верно, три, в Омеге, в Парусах-Кентавре и в Стене.

– К сожалению, «Ра» ещё не вернулся.

– Вернётся!

– Брата Бодхи проверили?

– По нашим впечатлениям, этот астрофизик чист, но работа ещё не закончена.

Воеводин выключил канал.

Настроение было рабочим, но он понимал, что Вирус всё ещё переигрывает их и ведёт свою игру, вербуя всё новых и новых сторонников. В то время как контрразведке можно было полагаться только на проверенных людей.

С Нереиды он отправился в Смоленск, встретился с экспертной группой, с которой недавно беседовал вездесущий Грымов.

Эксперты подтвердили свой вывод: Херциг сделал удивительную конструкцию, обойдя многие физические запреты и решив сверхсложные инженерные задачи, отчего Суперструнник и смог выстрелить одновременно в двух противоположных направлениях. Оставалось только выяснить, чего добивались Знающие-Дорогу, пробивая в Стене – Аттракторе Крестовского, почти невидимой с Земли, несмотря на гигантские размеры, ещё одну «дыру» в пространстве. Ответить на этот вопрос эксперты не смогли.

Не ответили они и на вопрос: что такое Бомба Хаоса. Идеи Шапиро поддерживали не все, а собственных гипотез хоть и родилось немало, по образному признанию старшего группы профессора Московского физтеха Валерия Тулупова, все они претендовали лишь на «пузырьки в бокале шампанского».

– Думайте, думайте, включайте дополнительные мозги, – сжал губы Воеводин. – Откуда ждать доставки Бомбы.

Эксперты – каждый из них работал в своём учреждении, и вместе они собирались редко, лишь для мозгового штурма, – переглянулись.

– Если её хорошо упакуют, – сказал сухой, жилистый, усатый физик из Харьковского ядерного центра, – Бомбу может доставить в Солнечную систему любой грузовой спейсер.

– Как бы ни упаковывали такой энергетический кластер, – скептически заговорил его коллега из Новой Зеландии, – он всё равно должен занять определённый и очень большой объём. Магелланцы упоминали об уничтожении целой цивилизации! Одной Бомбой! А это значит, что её размеры достаточно велики, уж точно больше шарика для пинг-понга.

– Почему одной? – возразил харьковчанин. – Бомб могло быть больше, сотни и тысячи.

– Тысячи незаметно доставить к границам системы невозможно, – вмешался третий эксперт, с бородкой, – это надо тогда согласиться с тем, что погибшая цивилизация не имела защиты.

Разгорелся спор.

Воеводин посмотрел на Тулупова. Тот ответил смущённым взглядом.

– Теоретически мы не ограничены.

– Будут новые данные, – Воеводин подумал о возвращении «Ра», – я вас соберу. А пока попробуйте проанализировать, какую из современных суперстроек Вирус может использовать в качестве стартовой площадки для запуска Бомбы.

– Сначала её надо принять.

– Вряд ли базы для приёма и для запуска будут разными.

– Сделаем, – сказал Тулупов.

– Много времени не дам, от силы час, – предупредил Воеводин.

После этого он полетел к Горюнову в больницу.

Клиника скорой помощи имени Склифосовского в Москве за двести пятьдесят лет существования не изменила свой профиль и место расположения. Разве что оборудование в палатах, операционных модулях и лабораториях комплекса отвечало последнему слову медицинской науки и техники. Здесь не только сращивали ломаные конечности, руки, ноги и рёбра, но и пришивали оторванные головы (были случаи), меняли внутренние органы и выращивали новые.

Руслан Горюнов лежал в отдельной палате экстренной эндохирургии на пятом этаже второго корпуса клиники.

Воеводин в сопровождении витса охраны (отказываться от этого вида защиты было глупо) получил от «эшелона» поддержки «добро» на посещение (группа Неклюдова, подчинённая непосредственно генералу, проверила клинику на предмет нахождения на её территории подозрительного контингента и ничего опасного не обнаружила) больного и поднялся на пятый этаж старого – ему исполнилось больше трёх столетий – здания.

Уже подходя к палате, Воеводин встретил в коридоре человека, которого увидеть не чаял. Это был начальник Горюнова Люсьен Леблан.

Он бросил на генерала равнодушный взгляд и прошагал мимо с озабоченным видом, кивая длинным носом, будто разговаривал сам с собой. Но у Воеводина сложилось впечатление, что Леблан его узнал. Несмотря на то что они до этого не встречались и не знакомились.

«Аппаратуры видеонаблюдения не выявлено», – доложил по менару командир «эшелона».

Воеводин вошёл в палату.

Руслан лежал на кровати, представляющей собой комплекс медицинского комбайна для лечения тяжёлых больных. По пояс он был накрыт выпукло-прозрачным щитом реанимакамеры. На голове у молодого человека красовался шлем с мигающими индикаторами, левая рука пряталась в каплевидном кожухе, на котором тоже мигала россыпь звёздочек. Он был бледен, но спокоен и… читал старинную книгу! Увидев входящих, инспектор удивлённо вскинул брови, отложил книгу, приподнялся на локтях.

– Вы?!

Огоньки на шлеме и на кожухе замигали чаще.

В палате бесшумно возник виф медсестры, бросил взгляд на панели приборов и исчез.

– Лежи, лежи, – успокоил пациента Воеводин.

Из пола палаты вырос лёгкий стул, генерал сел.

– Книги читаешь? Откуда она у тебя?

– Листаю, мой начальник принёс, Леблан, вы его должны были встретить. Говорит, сейчас нет лучшего средства для релаксации. Попробую почитать.

– Что за книга?

Горюнов смутился.

– Конан Дойл, «Приключения Шерлока Холмса».

– Хорошая книга, я читал в детстве.

– Я как-то не очень с литературой…

– Напрасно, это древняя культура, поднимающая человека высоко. Советую приобщиться. Как настроение?

– Встретил бы одного типа – свернул бы ему шею!

– Шутишь – это хорошо.

– Извините.

– Кормят хорошо?

– Как на убой! Ребра уже срослись, рука заживает, зудит вся, голова тоже в норме, готов к продолжению службы.

– Не спеши, торопыга, а то успеешь. Как же это ты решился подраться с Неуязвимым? Сам же рассказывал о возможностях этого типа.

Горюнов поморщился.

– Он первый начал… ничего личного, говорит, рабочий эпизод.

– Так и сказал? Значит, его заранее готовили как киллера?

Руслан сделал попытку пожать плечами.

– Если он проговорился, то возможно. Его нашли… там, на Суперструннике?

– Не нашли, каким-то образом ему удалось уйти. Думаю, ваша встреча была запланирована. Кому кроме Леблана и Вележевой ты говорил о посещении Суперкли… чёрт, Иван сбил с панталыку своей Суперклизмой.

– Никому. – Руслан задумался, качнул здоровой рукой. – Веласкесу говорил, он и дал драккар. Больше никому, точно.

– Похоже, твои каналы связи прослушиваются.

– Не может быть… вернусь в офис, проверю.

– Мы сами проверим. Пару дней полежать тебе здесь придётся. Потом мы снабдим тебя спецкостюмом, в обычном унике ты абсолютно беззащитен, в отличие от Неуязвимого.

– Не надо, у меня есть гаджетный уник типа «кокоса».

– Против киборга нужен иной комплекс, рукопашка не поможет, а вторая ваша встреча может закончиться летальным исходом. К тому же ты привлёк внимание координатора Вируса, что на порядок увеличивает опасность. Нам это на руку, вирусята начинают охотиться за тобой и раскрываются, но ты на переднем крае и ведёшь разведку боем, поэтому будь добр подстраховаться.

– Х-хорошо.

– Выздоровеешь, займёшься проверкой больших строек в Солнечной системе. Есть мнение, что Вирус использует одну из них для приёма БОХ.

– Бо…

– Бомбы Хаоса.

– Я готов!

– Поправляйся. – Воеводин похлопал ладонью по здоровой руке парня и вышел.

В коридоре связался с Грымовым:

«Ты где?»

«В Бельгии, изучаю дела концерна «ОЭ».

«Через два часа бери Олдриджа и ко мне на Нереиду».

«Слушаюсь».

Воеводин вернулся в Смоленск, пообедал в кафе Управления аварийно-спасательной службы и перенёсся на Нереиду, малый диаметр и масса которой не мешали «Соколу» иметь здесь свою суперзасекреченную базу.

Грымов прибыл минута в минуту, ни капли не изменив своему имиджу «романтично настроенного молодого клерка». С ним был Роберт Олдридж, майор службы информационного обеспечения контрразведки, работающий оператором «Сферы» на Луне. Майор был собран, деловит и внимателен.

– Минуту, – сказал Воеводин, пригласивший в свой рабочий модуль старшего группы экспертов. – Чаю, кофе?

Прибывшие дружно отказались.

Пришёл Тулупов, поздоровался.

– Оценим ситуацию, – сказал Воеводин, включая компьютер.

Сбоку от стола генерала вырос призрачный куб виома.

– Скелет.

Внутри куба сформировалась схема взаимодействий контрразведки по проблеме Вируса. Схема была сложной, и её последние связи и векторы интересов светились оранжевым и красным светом.

– Сначала по Бомбе.

На схеме высветились контуры связей, обозначающих работу секторов «Сокола» по поиску «Бомбы Хаоса».

Тулупов протянул Воеводину стерженёк флэшки.

– Наши умозаключения.

Воеводин сунул флэшку в гнездо вириала, виом отколол часть изображения, внутри которой выросла табличка с прямоугольничками, и рядом – схему расположения строящихся объектов в Солнечной системе.

– На Венере началась стройка добывающего агрегата, – сказал старший эксперт. – Собираются добывать сверхчистый кремний. На Меркурии строится космопорт для солнцеходов. Отдельный терминал – для туристов. В атмосфере Солнца готовится к запуску завод МК.

– На Марсе? – спросил Грымов.

– На Марсе ничего серьёзного, разве что пару частных владений. На Луне тоже ничего, не считая расширения комплекса «Сферы».

– Два новых терминала, – подтвердил Олдридж.

– В кольцах Сатурна строится отель для любителей сатурндайвинга, строительная фирма частная.

Воеводин пробежал глазами список объектов.

– Здесь не указана батарея «нульхлопов».

– Комбез только что вынес вердикт начать стройку, – речь шла о батарее генераторов свёртки пространства для защиты Земли, – поэтому до её начала ещё много воды утечёт.

– Проверили ФАК?

– Директор Агентства сопротивляется и выдаёт информацию сверхнеохотно, приходится обходить заслоны. Из последних инспекций я бы отметил две: испытание нового слим-модулятора на Кеплере…

Воеводин встретил взгляд Грымова: оба подумали о Горюнове, присутствующем на эксперименте.

– И запуск единой антивирусной системы всесолнечного метро, – закончил Тулупов. – В настоящее время каждое государство имеет свой защитно-контрольный центр, Комбез предложил объединить их, якобы в целях борьбы с терроризмом. ФАК вынес отрицательное заключение, но центр в США потихоньку строится.

– Возьми на заметку, – сказал Воеводин.

Грымов кивнул.

– Итак, Валерий Никанорыч, – сказал Воеводин, не отрывая взгляда от схемы, – куда будет доставлен БОХ?

– Однозначно на Меркурий.

– Но Вирусу придётся для этого пересечь пространство Системы. Это же рискованно, мы можем заметить и отреагировать.

– Для этого он и готовится отключить «Сферу», – сказал Олдридж.

Воеводин оторвался от схемы, оглядел присутствующих.

– Вы понимаете, что мы не должны ошибиться, сделав ставку на Меркурий? Если Вирус доставит Бомбу в другой район Системы, мы проиграем.

Наступило молчание.

Грымов шевельнулся.

– Будем продолжать поиск альтернативных способов доставки. Но Меркурий отработаем в первую очередь.

– Хорошо, постановили. У меня вопрос. Эмиссары Вируса зомбируют людей – одного за другим.

– С помощью наших же технологий.

– Всё равно кто-то должен был начать этот процесс, ещё год назад, а то и больше. Как Вирус нашёл этого изначально первого? Мы пришли к единому мнению, что Знающие-Дорогу не являются жителями нашей Подвселенной и сами в захвате не участвуют, используя других существ – людей и чёрт знает кого ещё. Но им в любом случае надо было найти первого предателя, чтобы он начал процесс внедрения.

– Херциг, – сказал Тулупов.

Воеводин покачал головой.

– Херциг блестящий теоретик и экспериментатор, но его использовали. Должен быть кто-то ещё, кто до сих пор торчит занозой в заднице цивилизации и руководит всеми делами. Главный координатор.

– Но мы же нашли координатора, это Исфардари Бодха…

– Он, как это принято говорить, исполнительный продюсер, над ним стоит тот, кто знает всё!

– Я не гений прозрения, – сухо скахал Тулупов. – Опираюсь только на то, что знаю.

– В любом из нас спит гений, – усмехнулся Грымов. – Надо лишь разбудить его.

– Спит-то он, может, и спит, – проворчал Воеводин, – только с каждым днём всё крепче. Никто вас не обвиняет, Валерий Никанорыч, мы все в одинаковом положении.

– Может, президент СОН? – неуверенно сказал Олдридж.

– Это должна быть менее заметная фигура, но гораздо более значимая. Президентом Союза управляет Бодха, Вирусу без надобности ещё и президента превращать в своего агента.

– Начнём искать.

– Ищите, времени в обрез. Иван, что ты хотел показать?

– Я скинул данные на ваш сервер. В разработке девять человек. Пятеро – почти стопроцентно агенты Вируса, можем захватить их всех одновременно, четверо – под вопросом.

– Конкретно.

– Агенты – Исфардари Бодха, Гастон Фюме, Гюнтер Продль, Лю Чжи Мао и Неуязвимый, с которым столкнулся Горюнов. Остальные ведут себя, мягко говоря, странно. Наши психологи теряются в определении их поведения и давать оценку не спешат. Это наш друг директор ФСБ Вондлярский, зам командора Погранслужбы Иштван Чаушеску, Хасим Хасид – командир турецкого спецназа Погранслужбы и Люсьен Леблан, начальник отдела «К» Агентства по контролю.

– Полные данные на всех мне в машину!

– Будут через полчаса.

– Брать пока никого не будем, нужны стопроцентные доказательства, иначе Комбез смешает нас с дерьмом.

– Проведём каждого через псиграф, – заикнулся Олдридж, имея в виду детектор лжи.

– Ещё раз повторяю: нужны стопроцентные доказательства!

– Будут, – хладнокровно пообещал Грымов.

– Все свободны.

Воеводин остался один. Забот накопилось столько, что впору было переводить Грымова на стратегическое планирование и ещё взять помощника на решение тактических задач. Но это означало бы признать свою несостоятельность как руководителя или в лучшем случае признать наступление старости. Ни того, ни другого допускать не следовало. Несмотря на возраст, сил Степану Фомичу пока хватало.

– Думай, думай, голова, – пробормотал он вслух, – картуз куплю.

Глава 20

«Ра» – ура!

Отпора они не ожидали, поэтому и не смогли отбить удары, наносимые спейсером с разных сторон с интервалом в доли секунды.

Артур Воеводин затеял удивительной красоты сверхбыстрый танец, управляя кораблём в режиме «один на один», а Вероника Солнышко с такой же скоростью испробовала на монстровидных «черепахах» всё оружие, каким был снабжён «Ра».

Ни лазеры, ни антиматы, ни плазмеры на «черепах» не произвели впечатления, зато «нульхлопы» – генераторы свёртки пространства в «струну» – сработали безукоризненно, и оба агрессора, потеряв форму, а вместе с ней и возможность маневрировать, отвалили в сторону, к ближайшей звезде.

Догонять и добивать их космолётчики не стали, признав бегство противника убедительным доказательством его поражения.

Пока привычно проверяли работу подконтрольных систем, что было необходимо после боя, Клиффорд доложил, что бортовой исследовательский комплекс обнаружил в трёх парсеках необычный объект.

Маккена засомневался, что на таком расстоянии можно что-то увидеть кроме мощного космического взрыва, но, просмотрев вместе с экипажем полученные снимки, связался с пассажирами:

– Всеволод, что это такое?

Шапиро пил сок, поэтому ответил не сразу.

Он видел то же, что и остальные, – серебром отливающие паутинки, складывающиеся в узор части фрактала, но кроме этого о странном узоре не было известно ничего, и сделать какой-либо вывод было трудно.

– Три парсека… – наконец заговорил физик. – Это ровно середина.

– Не понял?

– Я имею в виду, район, где торчит эта штуковина, находится между звёздами кольца, окружающими «дыру», по сути – в её горловине, куда, между прочим, несётся «тёмный поток».

– И что же?

– Это и есть устье «дыры».

– Паутина?

– Оно может выглядеть как угодно, вообще удивительно, что наша аппаратура его взяла. Предлагаю…

– Подойти ближе! – со смехом закончил Слава Терёшин.

– Согласен с коллегой, – поддержал Всеволода Дмитриевича Бодха. – Тем более что это недалеко, всего около десяти эсвэ.

– А если нас затянет в «дыру»? – поинтересовался бортинженер.

– Не затянет, – возразил Терёшин. – По «струне» спокойно вернёмся обратно в любой момент.

– Мальчики, не шумите, – попросила Вероника сердито.

Все замолчали.

Маккена думал. Поговорил с женой.

– Надо идти до конца, – сказала Роза. – Тогда будет с чем возвращаться домой.

– Идём к паутине, – объявил Рудольф. – Режим тот же, максимальная концентрация!

Экипаж зашумел в преддверии нового приключения – и притих, отдавая дань уважения командиру, берущему на себя ответственность за последствия рискованного мероприятия.

Подготовка к прыжку и сам прыжок заняли четверть часа: столько времени понадобилось инку для ориентации и расчёта траектории.

Мигнули гаснущие огни в рубке, мигнуло сознание космолётчиков.

Маккена открыл глаза.

Удивительная картина открылась ему.

Паруса!

Перед носом корабля раскинулись ажурные паутинчатые паруса, скользящие в бесконечность!

Кое-где эти паруса опирались на «корпуса» старинных «яхт» и «шхун» – уплотнения паутинных сращений, и тогда вовсе начинало казаться, что космолётчики видят кипящее бескрайнее море и тысячи парусных кораблей, плывущих в неизведанные дали…

Никуда эти «корабли с парусами», конечно, не плыли, они стояли на месте, плыл «Ра», приближаясь к ним с неспешной по космическим меркам скоростью, равной половине световой. Но эффект был потрясающий, он произвёл впечатление на всех космолётчиков, даже на хладнокровного Артура Воеводина, голос которого в хоре восторженных восклицаний выдал фразу:

– Всё заткали пауки!

«Парусов» он не увидел, странное сетчатое образование Артур воспринял как заросли «паутины».

Маккена очнулся.

– Всеволод Дмитриевич?

– Это антенна, – последовал уверенный ответ. – И если я прав… а я ошибаюсь редко… посмотрите на левый край «паутины».

Космолётчики послушались.

– Она… растёт! – прошептала Вероника Солнышко.

«Паутинные паруса» действительно удлинялись – на глазах, протягивая в пространство всё новые и новые, освещённые лучами близких звёзд нити, которые и складывались в узорчатые полотнища «парусов».

– Что это?

– Квазиматерия. Вакуумная кристаллизация. Ферма, соединявшая звёзды Оси Зла, тоже создана была по этому принципу. Знающие-Дорогу используют чьи-то технологии, позволяющие создавать фрактальные конструкции, по сути, из ничего. И если я всё-таки прав…

– Не говори загадками!

– Эта антенна создаётся для передачи или приёма какого-то мощного информационно-активного сигнала.

– Поясни.

– Знающие собираются впрыснуть в нашу Метавселенную некий физический закон, изменяющий континуум.

– Какой закон?

– Ну, не важно, я думаю, он сделает домен «пустым», свободным от материальных образований, от звёзд и планет. – Шапиро хмыкнул. – И от нас с вами. Но для передачи сигнала нужен не только передатчик, но и приёмник. Если эти «паруса» – приёмник, то где-то должен быть и передатчик.

– Где?

– Аттрактор Крестовского, – тихо сказала Роза Линдсей.

– Абсолютно верно, дорогая леди! Передатчик в таком случае строится или, точнее, выращивается в районе Стены Крестовского, за шесть миллиардов эсвэ отсюда. Надо немедленно лететь туда и проверить, прав я или нет.

Терёшин присвистнул.

– Шесть миллиардов? Мы заблудимся!

– Не пугай людей, – возразил Иванов, – не заблудимся, Клиф не подведёт, найдёт дорогу. Да, Клиф?

– Буду стараться, – вежливо ответил инк.

Маккена молчал. Он сразу поверил в догадку физика, вдруг осознав опасность, нависшую над миром. Но что они могли сделать, чтобы помешать Вирусу осуществить задуманное, если даже магелланцы, опередившие землян в развитии, с надеждой обратились к ним за помощью?..

«Угроза слева!» – отреагировал Клиффорд на появление двух «черепах» в пределах прямой видимости.

Чужие космолёты, охранявшие «паруса», проявились из ниоткуда в ста километрах от «Ра», устремились в атаку на земной корабль, настроенные решительно и грозно, выпустили ветвистые молнии энергии, сотрясавшие пространство. Но атаки ждали, и ответ спейсера был короток и убедителен: два импульса «нульхлопов» превратили гигантов в два искорёженных «гриба-трутовика», отбивая охоту у экипажей продолжать атаку.

Однако радовались победе космолётчики недолго.

Ровно через полминуты к кораблю со всех сторон ринулись «черепахи», Клиффорд насчитал их чуть ли не полусотню, и Маккена принял решение:

– Уходим! Клиффорд – расчёт траектории к Стене Крестовского! Артур – прыжок на десять эсвэ по вектору на девяносто градусов!

– Принято!.

«Ра» прыгнул…

* * *

Их догнали!

Невероятным способом угадав направление старта по «струне» и длину прыжка, три «черепахи» вытаяли из пространства буквально через несколько секунд после выхода «Ра» из «струны», в трёх-четырёх километрах от него. Но лишь один монстр размерами в десять раз больше земного космолёта успел выстрелить, прежде чем был уничтожен залпом «нульхлопов». Остальные, потеряв кто бок, кто носовую часть, атаковать «Ра» не успели.

Он опять прыгнул, ещё раз изменив траекторию под углом девяносто градусов.

И снова его догнали, словно к нему был прицеплен «клоп» – вседиапазонный маяк, который и указывал преследователям направление движения земного корабля.

Лишь на четвёртом прыжке преследователи отстали.

Маккена приказал экипажу с помощью «Фагоцита» найти маячок, и космолётчики вылизали весь корабль, применив всю имеющуюся у них спецаппаратуру, пока Шапиро и Бодха не подсказали, в чём дело.

– Это вакуумная «печать», – предложил свою гипотезу Всеволод Дмитриевич после обеда. – При первом контакте у звёзд кольца «черепахи» накрыли нас лучом, деформирующим квадруполи вакуума, и «зеркало» отбило этот луч не полностью, материал корпуса получил остаточную вакуумактивность. Вот почему нас находят: сторожа «дыры» имеют пеленгаторы вакуумактивности.

– Я бы назвал этот феномен «возбуждением бозонного поля», – вставил слово Бодха. – В остальном я полностью согласен с коллегой.

– Командир, мы с ними справимся, – заверил Маккену Терёшин. – Пусть сунутся ещё раз.

– Не будем же мы всё время отстреливаться, – резонно заметил Иванов. – Надо или возвращаться…

– Ну-ну?

– Или упорно лететь к Стене Крестовского. Всеволод Дмитриевич прав, надо посмотреть, что там делается.

Маккена понял, что экипаж ждёт подтверждения приказа. Риск был настолько велик, что не поддавался прогнозу.

– Клиффорд, ресурс?

– Чуть меньше половины от штатного.

– Хватит на прыжок к Стене и домой?

– Теоретически да. В крайнем случае пойдём на «подсосе». – Инк имел в виду генератор энергоконденсации, называемый иногда «аппаратом вакуумного доения».

– Расчёт траектории?

– Готов.

– Депешу на базу, может, дойдёт. Стартуем через минуту. Просьбы есть?

Экипаж молчал.

Молчала и Роза, не знавшая, как поддержать мужа, но готовая разделить его судьбу.

– Поехали!

* * *

«Ра» преодолел бездну пространства размером в шесть миллиардов[25] световых лет с почти такой же лёгкостью, с какой совершал прыжки в сотни раз короче.

Экипаж с трудом выдержал прыжок, достойный Книги рекордов Гиннесса, пришлось даже прибегнуть к услугам Эскулапа, корабельного медицинского комплекса.

Лучше всех чувствовали себя Маккена, Артур Воеводин и Роза Линдсей, чему Маккена был несказанно рад.

– Держись, родная! – сказал он по личному каналу.

– Держусь, любимый, – ответила женщина.

– Обзор!

Стены рубки растаяли. Рубку пронизал поток призрачного «лунного» света, исходящий от гигантской перламутровой вуали, перекрывшей всё видимое пространство впереди корабля. Звёзды на этом фоне казались морским жемчугом, выловленным невиданных размеров сетью. Это была Стена Крестовского – странный аттрактор, то ли рождённый неизвестным катаклизмом, то ли действительно образованный соприкосновением «пузырьков» Метавселенных – человеческой и соседней, где царили иные физические законы.

– Вау! – не удержался от восклицания Иванов.

– Красиво как! – поддержала бортинженера Вероника.

– Вижу объект! – доложил Клиффорд. – Расстояние – около двух ае[26].

Сначала Маккена решил, что речь идёт о чёрном провале в лучезарной вуали, который, очевидно, и олицетворял собой «дыру» в Стене Крестовского, пробитую лучом Суперструнника. Однако речь шла о другом объекте, едва видимом на сияющем фоне Стены. И представлял он собой фрактальный световой узор, похожий на часть снежинки.

– Батюшки-светы – антенна! – сказал кто-то.

– Что я говорил?! – воскликнул Шапиро. – Сожри меня Вирус со всеми потрохами!

Терёшин издал смешок, но сострить не рискнул.

– Не так эмоционально, Всеволод, – попросил Маккена.

– Понимаете, что происходит?! Знающие строят разрядник!

– Какой ещё разрядник?

– Мы были в Кентавре-Парусах и видели что?

– Фрактальные кружева, – сказал Иванов.

– Антенну! В устье «дыры» Знающие вырастили приёмную антенну! То же самое создаётся и здесь, только эта антенна излучающая.

– Вовсе не обязательно, – мягко возразил Бодха. – Возможно, здесь строится приёмная, а в Парусах – излучающая.

– Не вижу принципиальной разницы.

– Допустим, – сказал Маккена.

– Омега Кентавра с её бывшей Осью Зла, на месте которой теперь растёт «раковая опухоль многомерности», располагается как раз между этими антеннами, понимаете?

– Нет, – в один голос проговорили второй пилот и бортинженер.

– Достроив антенны, Знающие создадут разряд между антеннами… и «опухоль» в Омеге рванёт, как инфляционная бомба!

– Бомба Хаоса? – уточнил Маккена.

– Бомба Хаоса – цветочки по сравнению с этой бомбой, которая предназначена всего лишь для нейтрализации любого, кто захочет остановить Знающих! В данный момент её, наверно, волокут в Солнечную систему, потому что мы единственные, кто может помешать Знающим. Но если рванёт «опухоль» – от нас останутся только рожки да ножки! Точнее – ничего не останется! Ни от нас, ни от магелланцев, ни вообще от нашего домена!

По кораблю расползлось молчание.

– Ничего себе перспектива! – выдохнул Иванов.

– Надо срочно возвращаться, командир, – озабоченно сказал Терёшин.

– Где-то в этом районе располагалась цивилизация пылевиков, – вспомнил Шапиро. – Посмотреть бы одним глазком…

– На что, на клубы пыли? – поинтересовался второй пилот. – От неё же и рожек не осталось.

– Вижу приближающиеся объекты! – доложил Клиффорд.

Система дальновидения выделила увеличивающиеся звёздочки, и центральный виом показал знакомые очертания сторожевых «черепах».

– Две… семь… шестнадцать, – насчитал Терёшин. – Принимаем бой?

– Уходим! – жёстко бросил Маккена. – Клиффорд, Артур – маневр отхода с четверным изменением вектора старта!

– Принято! – дружно ответили инк и пилот.

От «черепах» потянулись к земному кораблю ветвистые молнии энергетических разрядов, но «Ра» в этом месте уже не было, он нырнул в «струну» мгновенного изменения координат.

Глава 21

Post mortem

– Ни в коем случае, только через мой труп! – заявил заведующий отделением экстренной хирургии. – Вы пролежали у нас всего два дня, кости ещё не окрепли, полежите ещё дня три, и я вас выпишу.

– Что ж, через труп, так через труп, – флегматично сказал Руслан, поднимаясь с кровати. – Вас сейчас задушить или после завтрака?

Завотделением, толстощёкий, румяный, с благородным, лишённым волос черепом, вытаращил глаза:

– Вы серьёзно?!

Руслан засмеялся, глядя на него и оценивая реакцию персонала клиники, присутствовавшего на утреннем обходе.

– Я пошутил, Климентий Фотьянович, извините, но лежать у вас ещё три дня не собираюсь. Я здоров. Мне срочно нужно на работу, очень важные дела ждут. Обещаю беречься и выполнять все ваши рекомендации.

– Рекомендации – лежать, молодой человек! Лежать у нас.

– Нет.

Врач побагровел, но сдержался, пожевал губами, оглядел фигуру больного.

– Тут я командую. Как минимум – пролежите ещё сутки, и завтра обсудим этот вопрос.

– Сегодня, после обеда.

Завотделением посмотрел на молодую женщину в белом – лечащего врача.

– Елена Марковна, к обеду полную МРТ, сцинтиграфию, физобзор.

– Хорошо, Климентий Фотьянович.

– Буду в два часа, – повернулся он к больному. – Если анализ покажет хоть малейшее противопоказание к движению, останетесь у нас. Будете шебуршиться – вызову охрану.

– Договорились, – хмыкнул Руслан, которому до чёртиков надоело лежать в палате и смотреть развлекалово по ТВ. Хотелось активного движения, хотелось добраться до вирусят, как Иван Грымов окрестил агентов Знающих-Дорогу, и хотелось обнять Ярославу! До спазма в груди!

Он подошёл к открытому окну, из-за которого доносилось щёлканье какой-то птички. Поискал её глазами.

На ветке сосны сидела синичка.

Он вошёл в состояние просветления, тихо свистнул.

Синичка перестала свиристеть, наклонила головку, потом слетела к человеку на подставленную ладонь.

Несколько мгновений они рассматривали друг друга.

– К вам посетитель, – объявил виф палаты, появляясь на мгновение и пропадая.

Синичка сорвалась с ладони, улетела.

– Кого ещё несёт? – недовольно проворчал Руслан, провожая её глазами. Очнулся, устыдившись сказанного, так как это могли прийти и родители.

Дверь открылась, вошла Ярослава.

Он сглотнул. Растерянно улыбнулся.

– А я только что думал о тебе…

– Закройте на замок! – сказала жена, очевидно, отдавая распоряжение кому-то по рации, стремительно подошла к нему, обняла и тут же отпрянула в испуге; в потемневших глазах – море тревоги. – Не больно? Я только что узнала! Где болит? Что у тебя поломано?!

– Уже ничего, – ответил он, глупо ухмыляясь, потом потянулся к любимой, обнял. – Можно, я так постою?

– Можно, – прошептала она, замерев, и столько в её голосе было нежности и заботы, что он едва не задохнулся от радости.

Ещё с минуту они целовались.

Потом Ярослава в унике, скрывающем не только принадлежность её к ВИПам мира сего, но и фигуру (маскер, однако), отстранила мужа, усадила на кровать.

– Рассказывай, у меня всего полчаса.

– А мы не успе… – заикнулся он, раздевая её глазами.

– Не дури, здесь везде камеры! Рассказывай.

– Но мы не встречались уже…

– Четыре дня. Встретимся скоро, обещаю. Прилечу домой или куда скажешь.

– Ты удивительная!

– А ты дурак! Или сумасшедший! Если слухи о твоей драке с Неуязвимым – правда.

– Правда, только драка случилась не по моей вине, – обиженно сказал Руслан, вспоминая поединок с Тургутом. – Меня направили на Суперструнник для…

– Я в курсе.

– Он меня ждал.

– Не думаю, Неуязвимого послали туда не для ликвидации какого-то там инспектора ФАК, невелика шишка.

– Это ещё почему? – окончательно обиделся Руслан.

– Тебя можно убрать без свидетелей, не привлекая крупную артиллерию. Неуязвимый просто решил закончить два дела сразу, ты попался ему под руку случайно.

– И какое же дело он там варганил?

– Не знаю, думайте, орлы мух не ловят. Такие гиганты, как он, зря в космос не летают.

– Значит, по-твоему, я муха? – обескураженно проговорил Руслан.

– Не муха, – смягчилась Ярослава, поцеловала его в щеку, чем сразу восстановила настроение, – не кипятись. Будешь говорить со своими, объясни им ситуацию. Надо выяснить, что Неуязвимый делал на Дженворпе.

– Ну, х-хорошо, доложусь. А ты чем занимаешься? Веласкес сказал, что ты в рейде вокруг заселённого пояса.

– С комиссией Комбеза ищем уязвимые места Солнечной системы, на предмет проникновения агрессивных инопланетян и сооружения защитных систем. Но это пустышка, отвлекающий маневр. Скорее всего координатором Вируса мне вообще отведена отвлекающая роль.

– А твоя Межгалактическая… э-э?

– МККЗ молчит, причём молчит намеренно. Возможно, я чего-то не замечаю или не понимаю. Их агенты должны сидеть в Системе. Вы анализировали поведение чиновников Федерации?

На миг в голову закралось подозрение: интерес Яры показался корыстным, – но он тут же отбросил эту мысль.

– Анализировали, есть прямые кандидаты в резиденты Вируса, а есть подозрительные клиенты.

– Кто?

– Директор ФСБ, например.

Ярослава задумчиво кивнула, бросила:

– Сейчас (она поддерживала связь с кем-то из своих гарантов безопасности), – посмотрела на мужа: – Да, Вондлярский и меня смущает. Обещай мне действовать осторожнее. Обещаешь? Ты мне очень дорог!

Руслан вгляделся в её глаза и увидел…

Впрочем, не стоит анализировать, что он мог увидеть. Нам бы увидеть то, что увидел он, хоть бы на миг!

Яра ушла, после долгого поцелуя.

А у Руслана вырос нимб над головой, нимб не высказываемого никакими словами счастья, и попадись ему в этот миг Неуязвимый, он разорвал бы его голыми руками!

Рассмеялся.

Мысль была далёкой от осуществления, но Руслан так был рад тому, что его любит самая красивая женщина на Земле, что, когда в палату заглянула виф-медсестра, он сказал ей, давясь от смеха:

– Не поверите: дуракам точно везёт!

Что подумал инк хирургии, услышав эту фразу ушами вифа, Руслану было всё равно.

Он смеялся…

* * *

Спецкостюм, названный Грымовым «кольчугой», поражал!

Он был похож на обыкновенный уник, какими пользовалось всё население земного шара, однако на самом деле…

– Это не простой комбез, – сказал Иван, – и даже не «кокос». Изделие ярославских мастеров «Ярополк-012» с уникальной защитой, не пробиваемый ни одним видом холодного и огнестрельного оружия, а тем более кулаками. Обладает гасителем инерции и встроенной антивирусной системой «фагоцит-М». Система «комбат» активирует всё оружие и включает его по мере надобности самостоятельно для защиты бойца и упреждения атаки. Имеются менар и вседиапазонная рация с выходом на стринг-связь, маскер «хамелеон». Субатомная упаковка, оружие не просматривается сканерами – в нём нет ни грамма металла. Оружие – игломёт «МС», «универсал» и неймс.

– Что такое «МС»?

– «Мгновенный сон». Нет только антиграва, пришлось бы увеличивать габариты костюма, что выдало бы носителя. Источник энергии – МК[27]. Как сидит?

Руслан пошевелил руками, присел.

– Хорошо сидит… не жмёт… компьютер вшит?

– Стандартный «говорун», имя дашь сам.

Из воротника сзади вылез усик адаптера, щекотно прополз по шее, прижался к затылку под волосами.

«Доброе утро, – раздался в голове Руслана щебечущий голосок. – Вам удобно?»

«Нормально, – мысленно ответил Руслан. – На какое имя отзываешься?»

«Какое дадите».

«Август подойдёт?»

«Вполне».

– Договорились? – спросил Грымов.

Костюм мерили в Смоленске, на базе «Сокола».

– Спасибо.

– Будь, я побежал. Вечером возможен общий пул, будем решать тактику перехвата наших вирусят.

Добрались до метро, где помощник Воеводина сел в свою кабину, а Руслан в соседнюю и вышел уже в Зарайске.

Дома он побеседовал с домовым Пантелеем, выясняя, не навещали ли гости, просмотрел почту, сброшенную на рабочий стол, позавтракал, обживая «кольчугу» и размышляя, что делать дальше. Доложился Леблану:

– Господин… м-м, Люсьен, я готов продолжать службу.

– Вас уже выписали? – удивился француз.

– На мне всё заживает как на собаке.

– На собаке? Почему на собаке? – Русскую поговорку Леблан, очевидно, не знал.

– Я в норме.

– Хорошо, зайдите ко мне после обеда.

Руслан вспомнил слова Ярославы о Неуязвимом: «орлы мух не ловят». М-да. Что же ты делал на Суперструннике, орёл ты наш?

Пришла мысль навестить генератор «суперструнных микродыр» ещё раз и попытаться найти причину появления там Мухаммеда Тургута. Всё равно до обеда делать было нечего.

Мысленно поблагодарив врача клиники, всё-таки отпустившего строптивого пациента, он связался с Грымовым по менару, одновременно испытывая систему связи «кольчуги»:

«Иван, нужен транспорт. Хочу слетать на Суперструнник и поискать следы».

«Что ты имеешь в виду?» – осведомился Грымов.

«Считаю, что Неуязвимый не ради меня появился на Дженворпе. Сидеть и ждать в засаде мелкого чиновника ФАК – не его уровень».

Грымов помолчал.

«Мы сами проверим».

«Зачем ждать? У меня есть время».

«Хорошо, бери тот же драккар, в Арескуде, пилот – наш человек».

«Жоао Модалу?»

«Чем он тебе не нравится?»

«Нормальный мужик, я его помню. А что значит – наш человек? Мне дал драккар Веласкес».

«Без комментариев. Я позвоню на базу, будь там через полчаса».

Руслан проверил запасы костюма, опираясь на доклады Августа, вызвал такси. Он уже привык к «кольчуге» и ощущал её как вторую кожу.

В начале одиннадцатого по средне-солнечному времени он появился под куполом Арескуда, утопающего в полутьме: здесь царила ночь, – нашёл базу, эспланаду номер «11» и поздоровался с пилотом драккара.

– Я вас разбудил?

– Ничего, я на службе, – ответил нигериец, показал белые зубы. – А вы рисковый человек! Схватиться с Неуязвимым не каждый решится.

– Он не дал мне времени на размышления, – признался Руслан. – Вообще-то я человек смирный.

Модалу посмотрел на него с сомнением, но спорить не стал.

Взлетели, поднялись над ночной стороной Марса, стартовали к Суперструннику.

На сей раз охрана комплекса отреагировала на финиш драккара сразу же после его выхода из «струны»:

– Летун без номера, остановитесь!

– Инспектор Федерального Агентства по контролю Горюнов, – представился Руслан. Допуск, выданный Лебланом на посещение Суперструнника неделю назад, всё ещё действовал, и просить начальника отдела выхлопотать новый не потребовалось.

– Стыковку разрешаю, – после паузы сообщил инк охраны.

Драккар нырнул к стыковочному терминалу и проткнул силовой пузырь створа.

Сели на пол ангара.

– Вас сопроводить? – спросил пилот.

Руслан хотел отказаться, потом подумал, что ему наверняка понадобится помощь, и согласился.

– Идёмте.

Их встретил всё тот же «сумоист»-японец Рюноскэ, но уже без суровой Луизы Гоблин.

– Добрый день, господин Горюнов, – по-азиатски тонко улыбнулся он. – Что на этот раз привело вас к нам?

Он был сама вежливость, но Руслан понимал, что зам главного инженера помнит прошлый визит инспектора, и ему стало неприятно.

– Мне нужен доступ к Ваалу и к инку терминала охраны.

Лицо японца стало каменным, хотя полуулыбка так и осталась приклеенной к губам.

– Боюсь, это невозможно.

– Почему?

– Распоряжение главного инженера – никого не допускать в центр управления.

– Даже если это связано с оценкой угрозы комплексу?

– Какой угрозы? – Японец наконец перестал улыбаться.

– Я не имею права выдавать служебные тайны. Вам нужно распоряжение директора Агентства или моего допуска достаточно?

Рюноскэ заколебался.

– Я вынужден проконсультироваться.

– Консультируйтесь.

Японец отошёл в сторону, но через минуту вернулся с прежней полуулыбкой.

– Разрешение получено.

Переглянувшиеся гости последовали за ним.

Зал управления Суперструнником по-прежнему был почти пуст и тёмен, лишь у одного из виомов сидел оператор – старик с гривой почти прозрачных волос.

– Я тут поброжу? – спросил Модалу. – В прошлый раз не успел ознакомиться.

– Да, побудьте в коридоре, – кивнул Руслан, занимая кресло ведущего оператора в центре подковы терминала.

– Я нужен? – спросил Рюноскэ.

– Нет, спасибо, подойдёте через час.

Японец поклонился, вышел.

Включилось сопровождение кресла.

– Приветствую вас, – заговорил инк комплекса мягким баритоном. – По-моему, мы уже знакомы.

– Руслан Горюнов. Прошу ответить на несколько вопросов. Первый: почему в жилой зоне во время моего прошлого… контакта с агрессивно настроенным человеком три дня назад была выключена система наблюдения?

– Произошёл временный сбой системы, причина устранена.

– Какова причина?

– Повреждение оптоволоконного кабеля в жилой зоне.

– Интересно, чем его можно повредить? Топором? Он же проложен в стенах комплекса и защищён.

– Странный случай, – согласился Ваал. – По косвенным данным могу предположить, что был произведен мощный кратковременный электрический разряд.

– Разряд повредил бы не только кабель, но и стену.

– Возможны так называемые тау-разряды – с наведенным в кабеле электронным сгустком, они не разрушают материал носителя.

– Понятно, спасибо. Ты связан с инком охраны?

– Конечно.

– Мне нужны все записи трёхдневной давности, когда я… посещал жилую зону. Начиная за пару часов до этого момента и заканчивая парой часов после. Я хочу знать, где был тот самый агрессивный мужчина.

– Нужен его витейр.

– Будем просматривать записи вместе, я покажу.

– Режим?

– «Одиночка».

На голову опустилось призрачное облачко непривычных ощущений, «всосалось» в сознание, мысли приобрели зримые контуры и чёткость. Время послушно замедлило свой бег. Перед глазами проявился коридор жилой зоны Суперструнника, начал дышать, пульсировать – в такт с появлявшимися в записи жителями.

Неуязвимый возник в поле зрения видеокамер стремительной тенью спустя три минуты после включения режима «один на один».

– Он! – сказал Руслан.

– Могу увеличить скорость просматривания.

Сознание начало дробиться.

– Ищи сам, – решил Руслан, – сравни все записи охранного монитора, собери отдельный пакет.

– Понял.

– Я выхожу.

Руслан отключил скоростной режим общения с инком, несколько минут отдыхал, с уважением подумав о людях, способных долго выдерживать «одиночку».

– Готово, – сообщил Ваал.

– Крути.

Мухаммед Тургут был замечен в четырёх зонах Суперструнника: в транспортном отсеке, в жилом модуле, в гостинице и в модуле обслуживания коллиматора – на краю фермы, где располагались излучающие антенны.

Везде Неуязвимый появлялся буквально на мгновение и будто растворялся в воздухе, однако видеокамеры всё же успевали зафиксировать его лицо и даже пару раз записали, когда он скрывался за дверями отсеков и боксов.

Но больше Руслана поразило появление Гастона Фюме, которому совершенно нечего было делать на Суперструннике.

– Проследи мне перемещение этого человека.

– Понял.

Ответ пришёл быстро.

– Смотрите.

Руслан проглядел записи путешествий секретаря Гюнтера Продля по комплексу.

– Где они пересекались? Я имею в виду первого фигуранта и этого парня.

– Секундочку… вот.

Фюме и Неуязвимый контактировали дважды: в жилой зоне и в коридоре коллиматора.

– Чёрт возьми, какой многосторонний молодой человек! Сначала Луна, ЦУП «Сферы», теперь Дженворп…

– Извините? – озадачился инк.

– Это я о своём. Благодарю, Ваал, ты мне здорово помог. О нашем поиске докладывать кому-либо запрещаю, это секретные данные. Только с разрешения дирекции ФАК. Понял?

– Основания?

– Я сотрудник Агентства с допуском «красный-золотой». Контролирую режимы безопасности.

– Принял. Всегда к вашим услугам.

Руслан распаковался, ловя на себе косые взгляды старика с прозрачно-седыми волосами, вышел из зала управления.

Модалу неторопливо прогуливался у прозрачной стены коридора, выглядевшей чёрно-звёздным провалом.

– Всё?

– Надо навестить одну секцию Дженворпа, крайнюю плоть, так сказать.

Пилот не отреагировал на шутку.

– Без проблем.

В коридоре появился японец в сопровождении двух мужчин, одетых в серые уники техперсонала комплекса.

– Мне приказано…

– Огромное мерси, господин Рюноскэ, – сказал Руслан. – Я доложу начальству, что вы способствовали инспекторской проверке и заслуживаете поощрения.

Заместитель главного инженера Суперструнника сбился с тона и продолжать речь не стал.

– Надеюсь, вы удовлетворены?

– Почти, пройдусь по жилой зоне, посещу пару секций на концах фермы, и на этом формальности будут соблюдены. До свидания.

– Саёнара, сэнсэй Горюнов.

Ноги сами повели Руслана в гостиницу, в коридоре которой его встретил Неуязвимый.

Модалу искоса посмотрел на спутника, но промолчал.

«Август, мы имеем какую-нибудь досмотровую аппаратуру?»

«Что имеется в виду?» – отозвался инк «кольчуги».

«Оружие или взрывное устройство мы можем обнаружить дистанционно?»

«В принципе «фагоцит» работает как система датчиков».

«Включай, я пройдусь по жилой зоне».

«Фагоцит» включён постоянно».

– Прогуляемся и вернёмся в транспортный узел, – пояснил Руслан пилоту.

Нигериец остался непроницаем.

Прошлись по коридорам гостиницы, изредка встречая сотрудников персонала комплекса в серо-голубых униках и совсем редко – гостей, в основном – представителей инженерно-наладочного корпуса.

Август молчал.

«Ну, что?» – не выдержал Руслан.

«Фон в пределах допустимых значений, – ответил инк. – Колебания электромагнитных полей не превышают безопасный уровень».

«Мне нужны хоть какие-то отклонения».

«Отклонений не фиксирую».

Руслан в нерешительности остановился в тупике коридора, вспоминая схватку с Неуязвимым, но в каком из номеров гостиницы тот скрылся после боя, вспомнить не смог. Вздохнул разочарованно:

– Возвращаемся.

– Что вы хотели увидеть? – поинтересовался пилот.

– Мой противник скрылся в жилой зоне, и его потом не нашли. Как он смог выбраться из гостиницы незамеченным? И чем здесь занимался?

– На последний вопрос я вам не отвечу, а как он выбрался – скорее всего по аварийным шпангоутам. Комплекс стопроцентно имеет систему аварийных выходов и линий, по ним он добрался до транспортного терминала и улетел.

Руслан задумчиво кивнул. Предположение нигерийца казалось разумным, но Горюнова больше интересовал ответ на второй вопрос, хотя задать его было некому, кроме разве что самого Неуязвимого.

Их никто не провожал. Заместитель главного инженера Киото Рюноскэ посчитал свою миссию выполненной и встречаться с гостями больше не захотел.

Заняли места в драккаре, аппарат вылетел из терминала в угольно-чёрную темень пространства.

– Куда? – лаконично спросил Модалу.

– К левому плечу Дженворпа, посмотрим на фокусирующий коллиматор.

– Нас не завернут?

– Свяжись с охраной.

Модалу послал вызов на волне, на которой их запрашивал инк охраны при подлёте к Суперструннику.

– Слушаю, приятель, – отозвался лишённый интонаций голос.

– Я инспектор… – начал Руслан.

– Я помню, говорите по делу.

– Откройте мне стыковочный узел коллиматора фокусирующей системы.

– Основания?

– Инспекторская проверка, свяжитесь с заместителем главного инженера Рюноскэ, он в курсе.

Молчание длилось больше минуты.

– Допуск разрешён, вторые ворота.

Драккар набрал скорость, умея ходить шпугом, и девять тысяч километров от центральной зоны Суперструнника до обреза фермы преодолел за три минуты. Ему почти никто не мешал, вокруг фермы гигантского сооружения перемещались редкие машины наладчиков и обслуживающего персонала. По сравнению с «транспортной метелью», обвивающейся вокруг комплекса во время его строительства, – Руслан помнил это хорошо, – нынешняя возня летающей техники воспринималась как сон.

Драккар воткнулся носом в финиш-створ стыковочного узла на краю фермы, замер в небольшом ангаре, где располагался небольшой шестиместный флайт «Вольво» с опознавательной эмблемой службы МЧС и номером «22».

В ангаре было холодно, сила тяжести не превышала половины земной, нос чувствовал запахи слежавшейся пыли (несмотря на чистоту) и мужского одеколона.

Руслан оглядел флайт, понюхал воздух: запах одеколона показался знакомым, – осведомился у инка обслуживания секции:

– Чей аппарат?

– Прибыла бригада Федерального Управления по чрезвычайным ситуациям, – ответил инк женским контральто.

– Давно прибыла?

– Сорок две минуты назад.

– Чем занимается?

– Не в моей компетенции, извините.

– Пошли посмотрим, – загорелся Руслан, чуя шевеление интуиции. Что-то ему подсказывало, что его ждёт сюрприз.

«Август, растопырься, Шустрый, присоединись, не нравятся мне в последнее время неожиданные встречи».

Дверь в глубины отсека, удавом обвившего коллиматор фокусирующего устройства, с тихим шелестом спряталась в стену.

Руслан и его спутник вышли в освещённый тусклым синеватым светом эконом-режима коридорчик.

Здесь никого не было, но в конце коридора виднелась открытая дверь в одно из помещений, и оттуда слышались голоса и позвякивание.

– Приготовься, – почти беззвучно выговорил Руслан.

Нигериец хладнокровно достал штатный «универсал»; он был пограничником и имел право носить оружие.

Преодолели почти полсотни метров, миновали несколько запертых дверей.

Руслан заглянул в открытую дверь, откуда раздавались негромкие будничные голоса, и увидел трёх парней в сине-оранжевых костюмах МЧС. Они окружили круглую тумбу посреди помещения, мигавшую цветными огнями и полуразобранную, и копались внутри.

– Здрасьте! – шагнул в отсек инспектор, сделав жест пилоту остаться в коридоре.

Его вежливый голос произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

Все трое мужчин отдёрнули руки и отпрянули от тумбы, оглядываясь. А из-за решетчатой конструкции за тумбой выглянул с безмерным удивлением на лице… Гастон Фюме!

Затем глаза его сузились, губы хищно изогнулись.

– Инспектор Горюнов! Как я вам рад! Похоже, вы преследуете меня? Неужели я вам понравился?

– Если бы вы мне нравились, – неприятным голосом сказал Руслан, – мы бы встречались не здесь и работали бы у одного босса. А вот то, что я встречаю вас всё чаще и чаще, начинает меня нервировать. Вам передали ваши друзья, которых я славно угостил в Ле-Мане, что я к вам наведаюсь? Исполняю обещанное. Не скажете, милейший, что вы тут мастерите?

Парни переглянулись.

На лице одного из них, крутоплечего, длиннорукого, расцвела на губах ухмылка.

– Он один…

– Какой вы зоркий, однако! – поцокал языком Руслан. – И храбрый! А если я вооружён?

– Мы тоже!

– Ханис! – резко бросил Фюме.

– Чего Ханис? – оскалился парень. – Я его уложу голыми руками!

Он прыгнул к Руслану и с воплем отлетел к стене отсека, ударился плечом о выпукло-изогнутый шкаф, срикошетировал как бильярдный шар – из-за малой силы тяжести в отсеке.

Руслан, почти не двинувшийся с места, пошевелил рукой, посмотрел на замерших спутников Гастона Фюме.

– Вы не ответили на вопрос, дружок.

Длиннорукий шевельнулся, сел на полу с ошеломлённым видом.

– Никто больше не хочет проверять мои кондиции? – констатировал Руслан. – И правильно, к чему рисковать? Ещё раз задаю тот же вопрос: кто вы и что тут делаете?

– Да что мы с ним лясы точим? – процедил сквозь зубы сосед длиннорукого, высокий, с выбритыми висками. – Гас, вызывай «Скорую», человеку сейчас станет плохо.

Как по волшебству на плечах всех сотрудников МЧС выросли турели с «универсалами».

Руслан понял, что их костюмы тревожной службы – всего лишь камуфляж, скрывающий «кокосы» боевого назначения. Настоящие спецкостюмы МЧС оружием никогда не снабжались.

В отсек со скучающим видом зашёл Модалу, взял под прицел своего «универсала» Гастона Фюме.

– Лучше бы вам разоружиться, господа хорошие, – хладнокровно сказал он. – Ненароком начнёте стрелять, пораните друг друга.

Но его увещевания не подействовали на «эмчеэсников».

Турель на плече парня с бритыми висками развернула ствол «универсала» к Руслану, и тот выстрелил, опередив противника на долю секунды.

Бесшумная молния электрического разряда вылетела из плеча инспектора, снесла турель вместе с «универсалом».

Остальные «эмчеэсники» дрогнули, отступая.

Фюме вдруг нырнул за двойной изогнутый самым причудливым образом шкаф, избрав свой путь отступления, однако Руслан, давно готовый к боевому контакту, прыгнул за ним и в три секунды догнал секретаря Гюнтера Продля, собравшегося скрыться в люке запасного аварийного выхода.

Фюме затравленно вжался в стену, навёл «универсал».

Руслан снёс и его высверком своего «универсала».

Трикстер, побледнев до синевы, начал судорожно махать руками в стиле старинного айкидо, Руслан дождался сбоя в защите и от души врезал Гастону кулаком между глаз.

Сзади послышались удары, вздрогнули стены отсека: спутники Фюме открыли стрельбу из «универсалов», применяя не пули, а силовые солитоны.

Руслан метнулся назад, выстрелил в мелькнувшую слева сине-оранжевую фигуру, затем выцелил поднявшуюся над развороченной тумбой голову с бритыми висками, меняя режим стрельбы; силовые солитоны били не хуже кулака.

Два вопля слились в один, и стало тихо.

В проёме двери возник нигериец, волоча за ногу третьего члены группы.

– Чуть не сбежал, шаб-ба-ба!

– Связать бы их.

– «Эшелон» на подлёте, будет через пару минут.

Руслан прищурился:

– Ты откуда тут взялся?

Пилот подошёл к тумбе, осмотрел, вынул из разобранных внутренностей нечто вроде блестящей колбы, заполненной ртутью; на торце колбы мигали синие огоньки и светилась красная цифра «0».

– Знаешь, что это такое?

Руслан облизнул ставшие сухими губы.

– Бомба…

– Верно, аннигиляционное взрывное устройство класса «девил-А». Внутри в магнитной ловушке запрятано десять граммов антипротонов. Хватит, чтобы разнести весь коллиматор и половину Дженворпа в придачу.

Модалу осторожно поставил колбу на пол.

– Готовили к дистанционному запуску.

Руслан покачал головой, зашёл за помятые силовой стрельбой шкафы и вытащил оттуда начавшего приходить в себя Гастона Фюме.

Секретарь главы концерна «ОЭ» дёрнулся в его руках.

– Отпустите… не имеете права… мы все свободны делать то, что считаем нужным.

– Твоя свобода, сучий потрох, кончается там, где начинается мой кулак! – выдохнул Руслан. – Кто приказал вам установить здесь бомбу?!

– Я ничего не знаю, – трепыхнулся Фюме, пытаясь освободиться.

– Не скажешь – никогда не станешь отцом!

– Он и так не способен стать отцом, – меланхолично заметил Модалу.

– Мне… нельзя… говорить. – Глаза Гастона закатились, и он бессильно обвис на руках Руслана, запрокинул голову.

– Самоликвид, – сказал пилот с прежним бесстрастием. – Что-то уж больно быстро, обычно они держатся минуту-две. У них у всех встроена программа самоуничтожения.

В отсек ворвались туманно-прозрачные тени, превратились в людей в блестящих комбинезонах. Шлем одного из них раскрылся, на Руслана глянули глаза капитана Плетнёва, командира его личного «эшелона».

Руслан опустил Фюме на пол.

– Этот готов.

– А те трое?

– Вроде живые.

– Барри, забирайте, по уколу парализола каждому, довезите живыми! Что здесь произошло?

Руслан кивнул на блестящую колбу.

Плетнёв присел на корточки, разглядывая устройство, качнул головой.

– Серьёзная вещь, «девил», если не ошибаюсь.

– Первая модификация, – подтвердил Модалу. – Ей лет сто, не меньше. Откуда они достают такую технику, хотелось бы знать?

– Выясним. Барри, в отдельный модуль, осторожнее.

Бойцы группы «эшелона» унесли тела и колбу.

– Вас подбросить? – предложил Плетнёв, направляясь к выходу из отсека. – Метро закрыли.

– У нас свой транспорт, – сказал Руслан. – То есть как закрыли?

– По Сети объявили профилактическое отключение заземельских линий. А что?

Ошеломляющая догадка пришла в голову. Руслан даже вспотел.

– С ума сойти!

Плетнёв и Модалу посмотрели на него с одинаковым ожиданием.

– С вами всё в порядке? – поинтересовался капитан.

Руслан хотел сказать, что знает планы Вируса, но только судорожно вздохнул.

– Нет-нет, я в норме, перенервничал.

– Бывает. Сейчас сюда припаркуется бригада спецов, будет разбираться со всем этим хозяйством, а мы подежурим снаружи.

– Минуту, надо проверить жилую зону Суперструнника, Неуязвимый мог оставить бомбу и там.

– Понял, проверим. До связи. – Плетнёв вышел.

– Куда теперь? – спросил нигериец. – На базу?

– Домой, – очнулся Руслан. – Подожду там, у вас, когда включится метро.

В кабине драккара он вызвал Грымова:

«Иван, кажется, я знаю, как Знающие хотят доставить БОХ в Солнечную систему».

«Это тебе Фюме сообщил?» – осведомился зам Воеводина рассеянно.

«Ты… знаешь?»

«Что я знаю?»

«Что я с ним только что…»

«Мне никто ничего не докладывал. О чём речь?»

«Фюме – зомби-агент Вируса!»

«Я в курсе».

«Он вместе с какими-то эмчеэсниками монтировал на Суперструннике взрывное устройство, пограничник сказал, что это аннигиляционная бомба «девил». К сожалению, с ним… произошёл несчастный случай».

«Самоликвид?» – догадался Грымов.

«Да».

«И что же?»

«Мне пришла в голову идея: Бомбу Хаоса проще всего перебросить в Систему с помощью метро!»

На сей раз Грымов молчал почти минуту.

Драккар стартовал, медленно отвалил от рогатого плеча фермы Суперструнника.

«Дуй на первую базу, встретимся через полчаса. Успеешь?»

«На Нереиду?» – уточнил Руслан.

Грымов не дослушал, отключил связь, и стало ясно, что зам Воеводина находится в крайне возбуждённом состоянии. Это означало одно: догадка Руслана попала в цель.

Глава 22

Улыбка дракона

Служебный модуль Исфардари Бодхи соседствовал с главной приёмной президента СОН. Их соединяла скрытая дверь, поэтому советник мог встретиться с президентом, не выходя за пределы кабинета. Он и собирался это сделать в поздний вечер восьмого августа, когда вириал персонального инка вдруг старчески кашлянул, и над ним вспыхнула алая свеча вызова.

Бодха, сделав шаг к стене с невидимой дверью, остановился.

Кашель служил опознавательным знаком вызова Первого Надзирающего, которого советник считал реальным резидентом Знающих-Дорогу.

Он сел в кресло.

– Включись.

Свеча погасла, перед столом сформировался призрачный метровый куб виома, внутри которого проявилась морда дракона с узкими жёлтыми глазами.

– Вы не торопитесь исполнять наши поручения, Исполняющий Функциональные Обязанности Второго, – проговорил дракон вибрирующим басом, на этот раз не на английском, а на урду.

Бодха нахмурился.

– О чём идёт речь, главарх? Я выполняю все ваши распоряжения.

– Мешающий нам человек жив.

Бодха боднул воздух лбом.

– Если вы об инспекторе ФАК Горюнове, то он мелкая сошка и, по моим данным, не имеет никакого отношения к силам сопротивления. Устранение его дело времени.

– Ошибаетесь, Второй, он контрразведчик. Его необходимо нейтрализовать незамедлительно.

– Вы обещали подключить запасной оперативный сектор реализации, но до сих пор не сделали этого.

– С вами свяжутся нужные специалисты, ждите. Теперь о главном: необходимо подключить к нашим делам командора Федеральной Погранслужбы Тихонову, и сделать это придётся вам.

– Но это же рискованно! – с удивлением и возмущением воскликнул советник. – Стоит ей проявиться…

– Она помогла нам завершить операцию запуска Дженворпа и пока находится в резерве. Пришла пора её расконсервировать.

Бодха открыл рот, собираясь привести аргументы против.

Дракон зарычал, глаза его налились красным свечением.

Это выглядело устрашающе, но испугать советника, видавшего и не таких страшилищ, знавшего, что под личиной дракона скрывается иное существо (увидеть бы, как они выглядят – Знающие-Дорогу), было трудно.

– Выслушайте только один довод против подключения командора.

– Вы отнимаете у меня время.

– Тихонова – бывшая жена инспектора Горюнова.

– Ну и что?

– Если он контрразведчик, как вы утверждаете, то и она в таком случае работает на контрразведку.

– У нас нет на неё компромата. Но допустим, вы правы, и Тихонова работает на контрразведку, тем более надо устроить ей проверку и через неё выйти на властные структуры контрразведки.

– Гицгер и так под контролем. Не понимаю, как такие дураки становятся контрразведчиками.

– Подразделением контрразведки «Сокол» руководит другой человек, и он очень опасен. Надеюсь, вы в состоянии выполнить наше поручение?

Бодха сделал надменно-каменное лицо.

– Я вас подводил?

– Всё всегда случается в первый раз.

– Вы знаете мои возможности! Но для исполнения данного задания нужна дополнительная информация о госпоже Тихоновой.

– Вы её получите, с вами свяжется наш информатор из Комитета безопасности Федерации.

– Я его знаю?

– Узнаете, он был какое-то время… скажем так, деактивирован.

– Хорошо, последний вопрос: могу я встретиться с истинно Знающими-Дорогу, не кодирантами? Прошу прощения, если невольно оскорбил вас, вы ведь тоже человек, не так ли?

Дракон усмехнулся, почти по-человечески.

– Дались вам Знающие-Дорогу, Второй. К сожалению, ваша просьба невыполнима. Во всяком случае, пока. Я подумаю, как вам помочь.

Изображение дракона рассыпалось гаснущими струйками света.

Бодха остался сидеть перед пустым виомом. Потёр лоб, пробормотал:

– Как говорят русские? Пришёл – спасибо, ушёл – большое спасибо?

В глубине объёма связи погасла последняя золотая искра.

Глава 23

Михал, кто вы?

Разумеется, она понимала, что с переходом на новую работу – командора Федеральной Погранслужбы – времени на личные дела у неё будет мало. Но действительность превзошла все ожидания! Пришлось забыть обо всём, что входило в круг женских интересов, самое плохое – не иметь ни минуты свободного времени и практически забыть о подругах, шопинге, встречах на природе и даже обычном отдыхе! Внимание командора требовалось всем, и не существовало запретов на общение со всеми сотрудниками службы, кто добивался рандеву с ней. Кроме мужа. Не встречаться с ним она не могла и не хотела, относясь к нему как к большому ребёнку, терявшему голову от любой её ласки.

Она улыбнулась.

Веласкес, сидевший напротив, заметил эту улыбку.

– Давно не видел, как ты улыбаешься.

– Вспомнила…

– Приятное?

– Мужа.

– Он… хороший парень… только горячий.

– Я знаю. Ты уже говорил. – Ярослава ощутила на своих плечах ладони Руслана, губы вспомнили прикосновение губ любимого. Она снова улыбнулась. – Так нелегко ждать встречи…

– Могу посодействовать.

– Могу… сводник.

Веласкес невозмутимо сделал глоток минеральной воды, словно был живым человеком, а не витсом-квазиорганизмом.

– Иногда я завидую.

– Зависть – это человеческое чувство.

– Я понимаю.

– И кому же ты завидуешь – людям?

– Тебе, твоему мужу. Много читал о любви, знаю все высказывания, афоризмы, остроты, дискуссии, теории, но что такое любовь – не понял.

– Любовь – пуля, попавшая в сердце, а выходящая боком.

– Вот-вот, можешь объяснить, почему она должна выходить боком?

Ярослава рассмеялась.

– Нет.

– Или вот такой экзерсис: любви все возрасты покорны. Можешь сказать – почему?

– Потому что люди способны любить невзирая на возраст. Мой зам добавил бы: любви все возрасты покорны, да только органы не все.

– Чаушеску или Ляшко?

– Конечно, Ляшко, Чаушеску – румын, а румыны русских пословиц не знают. Тебе они тоже в большинстве случаев будут непонятны, так как рассчитаны на эмоции, а не на интеллект. Если бы я была создателем витсов, я бы снабдила их не только высокоинтеллектуальными программами, но и дала бы им возможность чувствовать.

– Тебе это доступно и сейчас.

– В смысле? – не поняла она.

– Ты – женщина.

– А-а… тут ты прав, только, к счастью, женщины рожают не витсов, а людей. Прости, что затеяла этот разговор.

– Благодарю за сочувствие, хотя ты знаешь, я в нём не нуждаюсь.

Яра кивнула.

Они сидели в столовой Погранслужбы, башня которой располагалась в комплексе Баба-Тадж, на берегу Ганга, и обедали.

Чтобы не выделяться, Веласкес заказал минералку.

Ярослава заказала морские гребешки с овощными блинами и соусом из белых грибов. Белые грибы привозились из России, поэтому в Индии считались экзотикой, и блюда на их основе стоили недёшево.

Засиживаться за едой она не привыкла. Весь обед занял у пары полчаса.

Поднялись на сорок седьмой уровень, где располагался официал-офис Погранслужбы Федерации.

По кабинету Ярославы гуляли запахи моря и гниющих водорослей, хотя до моря отсюда было далеко, все запахи порождал текущий в сотне метров от башни, мутный и грязный до отвращения Ганг.

Ярослава поморщилась, включила воздушную очистку, с облегчением села за стол.

До этого момента она четыре дня моталась по Солнечной системе вместе с комиссией Комбеза по новым угрозам и теперь почувствовала странное удовольствие от возвращения к привычным рабочим пенатам. Хотя прежде не очень привечала служебный комфорт федерального учреждения.

Открытых и не контролируемых «Сферой» участков пространства в Солнечной системе обнаружилось не так уж и много, да и те располагались за орбитой Марса, где телескопов – от линзовых до радио– и грависистемных – насчитывалось всего около полусотни. Зато от Марса к орбите Земли, венчающей шаровидную полость наиболее удобного пространства для расселения землян, «Сфера» видела объекты вплоть до размеров футбольного мяча, и проникнуть в эту полость незамеченным мог только закапсулированный силовым полем («зеркалом») объект. Да и то – на короткое время. На Луне и вокруг Земли были расположены нелинейные фиксаторы вакуумных осцилляций, а также гравидетекторы, не телескопы, но дальнодействующие системы, для которых было не так уж и сложно обнаружить инверсионно-вакуумный след космолёта, крадущегося под прикрытием режима «инкогнито».

И всё же в душе Ярославы остался осадок в форме досадных ощущений, что вся суета с поиском уязвимых мест Солнечной системы затеяна была Комбезом напоказ, как наглядный пример беспокойства чиновников Комитета за судьбу цивилизации.

Единственным положительным моментом рейда, по её мнению, была рекомендация Комбеза Федеральному Парламенту внести на рассмотрение Генеральной Ассамблеи СОН вопрос о стопроцентном оснащении всей летающей по Системе техники опознавательными маяками. В случае неполучения ответа «я – свой» от замеченного транспорта путь ему должны были перекрывать поднятые по тревоге пограничные корабли.

Веласкес думал о том же.

– Следует ждать провокаций, – сказал он, когда Ярослава посетовала на взваленную на её плечи проблему создания тревожного флота. – Комбез под контролем резидентов Вируса, поэтому просто ради спасения человечества ничего делать не станет. Здесь присутствует некий расчёт, оправдывающий данное мероприятие.

– Я понимаю, – грустно согласилась Ярослава. – Мне бы хоть какую-нибудь подсказку от галактоидов из МККЗ, хоть какой-нибудь крохотный намёк, что всё под контролем. Почему они молчат?

– Надо ждать. Если они молчат, значит, по их мнению, всё идёт как надо.

С тихим стоном лопнула гитарная струна.

Ярослава шире раскрыла глаза.

– Они?!

Веласкес привычно пересел в угол кабинета, не просматриваемый скайпом монитора связи.

В призрачном кубе виома соткалась из лучей света голова тигра с оранжевыми глазами. Тигр открыл пасть, звучно клацнул зубами.

Ярослава молча разглядывала абонента, гадая, кто решился на связь с ней.

– Командор, проверьте линию, – заговорил тигр на русском языке.

– Я в консорт-зоне, – сухо отрезала Ярослава.

– Надеюсь, вы отвечаете за свои слова.

– Короче, господин оттуда.

– Как вы сказали? – с ноткой удивления переспросил тигр. – Откуда – оттуда?

– Не теряйте времени! – с досадой сказала Ярослава. – Говорите по делу!

– У вас неприятности?

– Это не имеет значения.

– Хорошо, давайте о деле. В ближайшее время в Солнечную систему будет доставлено особое техническое устройство…

– Говорите прямо – Бомба Хаоса!

– Вы не слишком категоричны, командор?

– А вы не будьте идиотом! Я в курсе всех событий, разворачивающихся в Системе. Из Облака Магеллана пришло предупреждение, эксперты Комиссии по контактам его расшифровали, как я могу этого не знать? Что вы хотите от меня?

– Вы хорошо поработали на Дженворпе…

– Ещё раз прошу – короче, дьявол вас задери!

Тигр зарычал, показывая ослепительно-белые клыки.

– Будьте терпеливы, госпожа Тихонова, обо всём по порядку. На Дженворпе ваша миссия была помочь Херцигу, и вы с ней справились, несмотря на противодействие сил сопротивления – земной контрразведки и Межгалактической Комиссии. Вы об этом знали?

– Понятия не имею ни о какой Межгалактической Комиссии!

– Хорошо, допустим. Но вы знали, что ваш бывший муж – контрразведчик?

– Бред! Он инспектор Федерального Агентства…

– Не знали, – перебил её тигр. – Что ж, вопросов больше нет. Примите задание: необходимо подготовить две-три станции метро Солнечной системы к приёму… э-э, Бомбы Хаоса. Так, чтобы никто об этом не догадался. Вам это по силам?

Ярослава сжала зубы.

– Мне по силам всё, что доступно командору Погранслужбы. Но готовить метро к приёму я не буду!

– Что?! – поразился тигр. – Не будете?! Это задание главного… э-э, босса, резидента наших покровителей! Вы понимаете, чем вам грозит отказ?

– Не пугайте. Всё, что угодно, только не разрушение зоны обитания! Хватит с них тех ликвидированных цивилизаций, о которых упомянули магелланцы! Судя по вашей реакции, вы – человек, любезный координатор, неужели вы хотите лишиться родного дома? Неужели вам всё равно, что будет с Землёй, с планетами Системы, с людьми?

Тигр встопорщил усы, показал клыки: абонент на той стороне линии связи пребывал в явном замешательстве.

– Люди меня не интересуют… они тупы, ленивы, агрессивны, завистливы, равнодушны… кто-то выживет. А жить можно в любой другой звёздной системе. Впрочем, я не расположен спорить и доказывать необходимость мероприятия. Вы действительно отказываетесь выполнить волю хозяев?

– Это для вас они хозяева, координатор. Я подчиняюсь своей воле! И не дам уничтожить человечество, каким бы оно ни было!

– Надеюсь, вы понимаете, что вас ждёт.

– Подумайте о том, что ждёт вас!

Изображение тигра стало таять струйками дыма, исчезло.

Звякнул звоночек отбоя консорт-связи, недоступной перехвату и дешифровке.

Ярослава посмотрела на молча рассматривающего её помощника.

– Что скажешь?

– Зачем ты это сделала? – невозмутимо спросил витс.

– Это был исполнитель, такой же, какой была я на Суперструннике. После моего отказа со мной захочет побеседовать главный координатор, и я попрошу его встретиться. А ты…

– Буду где-нибудь поблизости. Но чтобы захватить координатора, нужны квалифицированные кадры, у нас таких мало. Предлагаю связаться через Руслана с контрразведкой.

– Я пока никого не хочу захватывать. Нам нужна связь со структурой транзитивной корректировки, может, моё нынешнее решение подтолкнёт её резидентов к контакту.

Веласкес встал, направился к выходу из кабинета.

– Тебе понадобится дополнительная команда телохранов.

– Обойдусь.

– Не дури, у агентов Вируса достаточно сил и средств, чтобы ликвидировать любого из нас. Я подготовлю «эшелон».

– Хорошо, только не сегодня, я устала.

Веласкес вышел.

Ярослава подошла к окну, глядя с высоты башни на урбанизированный индийский пейзаж, и ей остро захотелось побродить в русском осеннем лесу, среди светящихся белизной берёз…

* * *

Вечером того же дня по времени индийского штата Уттар-Прадеш она собралась домой. Точнее, уже почти год Ярослава жила в «Арктании», где ей предоставили служебную квартиру. По её же просьбе. Это сейчас, по прошествии года, тогдашнее решение «уйти в монастырь» казалось капризом, а год назад, после войны на Суперструннике, ей действительно захотелось хоть какого-то минимального уединения, и она выбрала «Арктанию».

Отель подо льдами Северного полюса открыли недавно, всего два года назад, но он быстро набрал популярность у жителей Земли и никогда не пустовал. Располагался он на глубине полутора километров и соединялся с поверхностью льдов прозрачной шахтой, служившей особого рода просмотровой галереей для впервые спускавшихся под воду туристов.

Для тех, кто не желал опускаться полчаса на лифте, существовал терминал метро, он же – аварийный выход.

Веласкес проводил командора до метро резиденции Погранслужбы, и Ярослава за несколько мгновений перенеслась из Индии в Северный Ледовитый океан, в центре которого под почти километровым слоем льда располагался отель, получивший название «Арктания».

Отель представлял собой двухсотметровый эллипсоид, отлитый из сверхпрочного стекла. Он опирался на специальный гибкий постамент, игравший роль якоря, ввинченный в поверхность подводной горы. Верхняя его часть соединялась с надземным холлом двадцатиметрового диаметра колонной, внутри которой располагались прозрачные лифтовые шахты количеством шестнадцать штук. Все они имели удобные кресла для неспешного созерцания подводных красот по мере опускания лифта к отелю.

Колонна и всё огромное сооружение были снабжены специальными демпферами колебаний, что давало им возможность выдерживать значительные подвижки льда наверху в случае выхода из строя молекулярных нейтрализаторов, испаряющих лёд по мере надобности.

Номеров в отеле было более семисот, и все они располагались по периметру эллипсоида, так что одна из стен каждого номера была открыта в глубины океана.

Разумеется, уровень комфорта в номерах поддерживался разный, «Арктания» имела и дешёвые жилища, где селились целыми компаниями. Позволить себе одноместные или двух-трёхкомнатные номера могли только люди с приличным достатком.

Но Ярослава была руководителем с очень высоким социальным статусом, и ей предоставили двухкомнатный номер общей площадью более сорока квадратных метров.

Размышляя над проблемами, возникшими вследствие отказа от предложения координатора Вируса, она двинулась из холла метро мимо стойки администратора отеля и услышала за спиной оклик:

– Ярослава Максимовна!

Оглянулась.

В холле располагалось двенадцать кабин, и от крайней слева к ней спешил её заместитель Иштван Чаушеску, бывший консультант ФСБ по государственным связям. Его предложили взять в качестве зама в Администрации президента СОН, и Ярослава вынуждена была согласиться, хотя понимала, кем может оказаться этот человек. Зато по её категорическому требованию вторым замом стал Всеслав Ляшко, командор Погранслужбы Белоруссии, а на него она могла положиться как на саму себя.

– Иштван? Что вы здесь делаете?

Чаушеску, неуклюжий с виду, лохматый, с лицом религиозного фанатика-страстотерпца, морщинистый, догнал руководителя Федеральной Пограничной службы.

– Ничего, если я к вам присоединюсь? Хотел отдохнуть в ресторане «Арктании», там меня ждёт весёлая компания, а тут вас увидел. Есть минуточка?

– Что-то случилось?

– Возникли некие подозрения.

– Насчёт чего?

– Насчёт правильности действий Комбеза.

Ярослава заколебалась: думать о работе не хотелось.

– Хорошо, идёмте, поговорим у меня в номере.

Чаушеску оглянулся на вышедшую из кабины метро пару – юношу с белыми волосами, причёска «парус», и девушку с густой гривой таких же белых волос, кивнул, двинулся вслед за Ярославой.

Когда они вышли, в холле появился директор ФСБ Михал Вондлярский, подождал мужчину средних лет, одетого по моде Южной Америки – в красочный сурбаган, и, сложив руки за спиной, зашагал к движущимся дорожкам отеля, развозящим посетителей по этажам.

Домовой, узнав хозяйку, открыл дверь номера.

– Проходите, устраивайтесь, я сейчас, – сказала Ярослава, скрываясь в акваблоке.

Чаушеску с любопытством глянул на прозрачную стену комнаты, игравшей роль гостиной. Стена, смотревшая в толщу океана, была такой прозрачной, что казалась совсем отсутствующей. Голубоватая толща воды, подсвеченной где-то снизу прожекторами, вот-вот должна была хлынуть в помещение.

Ярослава наскоро искупалась, привела себя в порядок, но уник менять на домашний халат не стала. В халате её видел только Руслан.

Когда она появилась в гостиной, обставленной в псевдорусском стиле: деревянный с виду стол, деревянная лавка, деревянные стулья, висящие по стенам связки лука, изделия из соломки, сказочные персонажи, – вместе с Чаушеску её ждала та самая пара – молодой человек с белыми волосами и девица с резким неприятным лицом.

Молодой человек самой обыкновенной наружности – типичный служитель жилищно-коммунальной системы, двигался по комнате и смотрел на экранчик прибора в руках.

Девица держала в руке некий предмет, напоминавший пневмошприц. Но Ярослава почти сразу определила модификацию игломёта, называемого в просторечии «пиявкой».

Она замерла.

Парень с прибором в руке оставил своё занятие, кивнул.

– Чисто.

Чаушеску виноватым жестом развёл руками.

– Такие вот сюрпризы, командор. Я получил приказ.

– Объяснитесь, – шагнула в комнату Ярослава.

Девица навела игломёт. Она была явно не в себе, как после хорошей затяжки спайса.

– Не дёргайся, сучка!

– Фатьяна, придержи язык! – поморщился Чаушеску.

– Делай своё дело! – грубо оборвала его девица.

«Серж!» – попыталась вызвать Веласкеса Ярослава.

Но витс не ответил. Очевидно, для нейтрализации охраны отеля и возможной группы телохранителей командора группа захвата включила аппаратуру, блокирующую мыслесвязь.

– У вас два пути, – продолжал Чаушеску. – Первый – добровольно работать с нами.

– С кем – с нами? – перебила Ярослава заместителя, решив тянуть время сколько возможно.

– Не будьте наивной, Ярослава Максимовна, вы знаете, о ком идёт речь.

– Знающие-Дорогу.

Парень с прибором фиксации скрытой электронной и нанотехники с любопытством посмотрел на хозяйку номера, перевёл взгляд на Чаушеску. По-видимому, его не посвящали в такие подробности, и он не знал наверняка, кому служит.

– Не надо было отказываться, – криво усмехнулся заместитель. – Тогда и мне не пришлось бы раскрываться. Но приказы не обсуждают.

– Вы очень исполнительный человек. Второй путь?

– Мы вас кодируем, и вы всё равно будете работать с нами, но уже как обычный линейный исполнитель приказов, такой, как они. – Чаушеску небрежно указал подбородком на спутников. – Говорят, кодирование снижает интеллект и в конце концов приводит к шизофрении, но тут уж ничего не поделаешь.

– Я могу подумать?

– Иштван! – оскалилась девушка. Правая рука у неё затряслась, и она вынуждена была поддержать её левой.

– Боюсь, время раздумий ушло.

– Вы понимаете, что рискуете?

– Чем?

– Вас найдут, в отеле всё записывается.

– Ну, с этим мы справимся, – махнул рукой Чаушеску. – Да и с какой стати нас будут искать? Через час после нашего ухода у вас случится сердечный приступ, и никаких следов.

Ярослава покачала головой, продолжая вызывать Веласкеса.

– Боже мой, мне вас жаль. Предатели всегда плохо кончали, во все времена. Я предполагала, что вы работаете на них.

– Это было заметно, вы не дали мне ни одного мало-мальски значимого задания.

– Чем они вас соблазнили?

– А вас, год назад? Вы ведь тоже работали на них?

– Я работала на Херцига, а он был личностью!

– Тем не менее вам тоже что-то предложили?

– Тогда речь не шла об уничтожении рода человеческого.

– Какая разница, уцелеет он или нет? Главное, что будете жить вы.

– Иштван! – злобно прорычала девушка; глаза её «поплыли». – Хватит трепаться! У нас всего минута.

– Итак, командор, вы с нами?

– Нет! – вскинула голову Ярослава.

Девушка выстрелила.

Иголочка «пиявки» ужалила Ярославу в щеку, и ей всё стало безразлично. Иголочка почти мгновенно растворилась в мышцах щеки, привела женщину в состояние полной неподвижности.

– Уходим! – сказал Чаушеску. – Ничего здесь не трогайте.

В дверь вдруг позвонили.

Троица агентов Вируса переглянулась.

Чаушеску ткнул пальцем в дверь.

Девушка с «пиявкой» подошла к двери, на которой высветился портрет гостя.

Это была смуглолицая женщина средних лет, одетая в богатое, со множеством сверкающих стразов, сари.

– Яра, – проговорила она певучим голосом, – ты дома?

Чаушеску приложил палец к губам.

Его спутники замерли.

Женщина, по-видимому, уроженка Индии, подождала ответа, повела плечиком и скрылась за дверью номера напротив.

– Соседка, – раздражённо прошептала девушка с «пиявкой». – Не трепались бы – ушли бы спокойно. Что будем делать, ждать?

Чаушеску пригладил волосы.

– Виргинс.

Молодой человек поворочал раструбом прибора по двери.

– В коридоре чисто.

– Идите первыми.

Девушка спрятала «пиявку» в клапан на бедре «уника», дверь открылась, и она вышла. За ней шмыгнул беловолосый напарник.

Чаушеску глянул на Ярославу, напоминавшую статую, заколебался, подошёл ближе, облизнулся, потом тряхнул головой и направился к выходу. Дверь открылась, он шагнул в коридор… и нос к носу столкнулся с директором Федеральной службы безопасности.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга не отрываясь.

Потом Чаушеску начал стремительно бледнеть, покрылся холодной испариной, бросил взгляд в коридор, словно желая увидеть своих подельников, и Вондлярский сказал с непоказным хладнокровием:

– Их уже взяли, Иштван.

Открылась дверь номера напротив, на пороге появилась женщина в сари, остановилась за спиной Вондлярского, внимательно разглядывая Чаушеску.

Заместитель командора сунул было руку в клапан костюма, но был буквально вдавлен в дверь парнем, вынырнувшим из номера женщины в сари.

Директор ФСБ вошёл в номер, глянул на застывшую Ярославу, вернулся в коридор.

– Что вы ей вкололи?

– Парализон, – выдавил Чаушеску.

– «Скорую»! – скомандовал Вондлярский. – Реанимабокс, врача!

Женщина в сари исчезла в номере Ярославы.

Парень, державший Чаушеску, вопросительно глянул на директора ФСБ.

– Отключи! – бросил тот.

Парень всадил кулак в подбородок белеющего на глазах заместителя командора, и тот потерял сознание.

– Вряд ли поможет, – сказал парень с сомнением.

– Не поможет – сделайте брейн-сканирование.

Вондлярский вошёл в номер Ярославы.

* * *

Она очнулась в такой уютной колыбели, что вес тела не чувствовался, разлепила веки.

Мутная пелена перед глазами стала рассеиваться, превратилась в слой полупрозрачного стекла, сквозь который были видны очертания каких-то передвигающихся фигур.

Ярослава услышала спокойные мужские голоса, уловила «больничные» запахи. Пошевелилась.

– Где… я?

Голоса смолкли.

Слой стекла перед глазами сдвинулся, исчез.

Она увидела собственную спальню, какую-то мигающую огнями конструкцию посредине, две склонившиеся над ней головы. Одна принадлежала Веласкесу, другая – незнакомому усатому мужчине в голубой шапочке.

– Как вы себя чувствуете? – участливо спросил незнакомец.

– Кто… вы?

– Врач, – ответил Веласкес. – Всё нормально, не напрягайся.

– Такое впечатление, что я долго спала…

– Ну, спали вы всего три часа, – сказал врач бодрым голосом. – Другие после парализона не просыпаются вовсе. Скажите спасибо, что ваши друзья вовремя нас вызвали.

– Мои друзья?

– Ну, я вызвал, – пожал плечами витс. – На всякий случай, заранее. Парни прибыли вовремя, буквально сразу после твоей встречи с Чаушеску.

– Он?..

– Обезврежен.

– Кем?

– Я поделился своими подозрениями с директором ФСБ.

– С Вондлярским? Но он же…

– Ни слова больше, – раздался чей-то уверенный густой басовитый голос.

Веласкес и врач раздвинулись, пропуская директора к реанимационной камере, обнявшей Ярославу как ладони матери – ребёнка. Он склонился над ней.

– Дышим?

– Как вы… здесь оказались?

– Случайно проходил мимо, – усмехнулся Вондлярский.

– Я серьёзно.

– Вам необходим «эшелон», дорогой командор. Нельзя ходить по лезвию бритвы без охраны. Ваш помощник попросил вас подстраховать, мы и подключились.

– Веласкес…

– Я знаю, витс, ну и что? Иные искусственники, пусть он на меня не обижается за термин, намного человечнее родившихся естественным путём.

– А вы?

– Что имеется в виду?

– Кто вы, Михал?

Вондлярский в замешательстве пожевал губами, размышляя над смыслом вопроса, потом понял.

– Во-первых, я не искусственник, коль для вас это важно. Во-вторых, надо же как-то прекращать все эти безобразия с Вирусом.

– Значит, вы… из Межгалактической…

– Придёте в себя – поговорим. Всё будет хорошо. – Вондлярский погладил Ярославу по волосам, как маленькую девочку, вышел.

Она зажмурилась, чувствуя, как счастье пушистым котёнком щекочет грудь, и впервые за много-много дней уснула спокойно.

Глава 24

Пора активизироваться

Вице-президента СОН Лю Чжи Мао брали по месту жительства: китаец обитал в старинной экодеревне «Mountain Band-Aid» (в переводе с анлийского – Горный пластырь), построенной на склоне горы Хуань Доу ещё в далёком двадцать первом веке.

Экодеревня по замыслу архитекторов реализовала идеальную концепцию китайского коммунизма и собственно небоскрёбом в привычном понимании не являлась. Это было пристроенное к горе высотой чуть более полутора километров высокотехнологичное – по тем временам – жилое сооружение в четыреста два этажа.

Наружная часть «пластыря» представляла собой площадки с коттеджами, квартирами и парковыми зонами, выполненными в традиционном для Китая деревенском архитектурном стиле, а внутренняя, прилегающая к горе и внедряющаяся в неё, – общественное пространство с палисадниками, озёрами и очистными сооружениями.

Экодеревня и по прошествии двухсот с лишним лет смотрелась свежо, только жили в ней уже не простые китайцы, а состоятельные бизнесмены и общественные деятели. Не считая китайских мафиози. Комфорта для проживания в современных условиях квартиры и коттеджные модули «небоскрёб-горы» имели достаточно, но за него надо было платить, так как площади современных квартир стремительно сокращались по мере увеличения численности населения, и в Китае начала двадцать четвёртого века, население которого насчитывало уже почти пять миллиардов человек, радовались даже боксам площадью в семь-восемь квадратных метров.

Лю Чжи Мао занимал один из коттедж-блоков высотной – второй линии. Коттеджем назвать это строение можно было с натяжкой, но, как и все соседние строения, он был окружён палисадником и вишнями, что создавало иллюзию отдельной усадьбы. А если учесть современную инженерно-технологическую начинку, коттедж можно было представить стоящим в любом районе земного шара или вовсе на другой планете Солнечной системы.

Вице-президент СОН предпочитал земные пейзажи. Все его видеостены показывали джунгли Мадагаскара и пустыни Африки. Лю Чжи Мао любил посидеть в комнате отдыха в пикантной обстановке – в окружении песчаных дюн – и потягивать через соломинку холодный зелёный чай.

Девятого августа он вернулся домой поздно, собираясь вызвать одну из местных китайских интим-бригад, однако мечтам вице-президента не суждено было осуществиться. В доме его ждали три человека, из которых он знал лишь одного – собственного массажиста и психотерапевта Кин Люмэя, который недавно заменил старого специалиста. Возможно, именно это обстоятельство – узнавание «своего» человека, приближенного к телу, и не позволило Лю Чжи Мао отреагировать на вторжение должным образом.

– Кин? – удивился он.

Из комнаты отдыха в холл вышли ещё двое, и время для Лю Чжи Мао остановилось.

Грымов упрятал гипноиндуктор «МГ» в недра спецкостюма, выглядевшего обычным повседневным уником.

– Можем начинать.

Воеводин, также одетый в «кольчугу», кивнул.

– Он не откинет копыта?

Массажист не удивился формулировке, он прекрасно знал русский язык.

– Его сознание заблокировано, и если самоликвид заложен не глубоко, на психомоторных реакциях, допрос возможен.

– Проводите его в гостиную. Контроль?

– Всё чисто, – ответил Грымов.

Лю Чжи Мао, безучастного ко всему на свете, провели в комнату отдыха, окружённую, судя по видеопласту, «Мадагаскарским лесом», и Воеводин, не присаживаясь на удобные кресла и диванчики, спросил:

– Господин вице-президент, координатор Знающих-Дорогу давно разговаривал с вами?

Кин Люмэй подступил ближе с пневмошприцем в руке.

– Сегодня утром, – тусклым голосом ответил китаец.

– Кто он?

Грымов изменился в лице, открыл рот, собираясь что-то сказать, но Воеводин жестом остановил его.

– Советник президента, – тем же тусклым голосом сообщил Лю Чжи Мао.

– Давно вы с ним контактируете?

– Девять месяцев… – Лоб китайца пошёл морщинами.

– Не трудитесь вспоминать дату, мы знаем.

Лицо Лю Чжи Мао снова стало гладким.

– Вы молодец, – продолжал Воеводин с нажимом, – хорошо работаете, мы вами довольны. Продолжайте сотрудничество.

Степан Фомич направился к выходу из гостиной, жестом позвав спутников. В холле он сказал, понизив голос:

– Попробуем перепрограммировать заблудшую китайскую овцу (Кин Люмэй при этом улыбнулся). Вызывайте медгруппу.

Массажист вернулся в гостиную.

– Я уж было подумал, он брыкнется после вашего вопроса, – признался Грымов. – Вы предполагали такой исход?

– Вообще-то я окончил Брянский медицинский по курсу психиатрии, – сдержанно сказал Степан Фомич. – Переход от вопроса, якобы утверждающего некую истину в спокойном алгоритме, в данном случае – о Знающих-Дорогу, к вопросу в том же контексте порождает иллюзию полной информированности собеседника. А наш клиент в настоящий момент ещё и фрустирован импульсом псигена.

– Восхищён!

– Полно, Иван, а то я подумаю, что ты мне льстишь с какой-то целью. Давай присядем где-нибудь на пару минут, пока прилетят медики, что-то ноги гудят, целый день бегаю.

Они прошли внутрь апартаментов вице-президента, нашли уголок в одной из комнат, где стояли два кресла и шахматный столик. Сели.

Воеводин с кряхтеньем вытянул ноги, расслабился.

– Что у тебя?

– Ярославу Тихонову пытались убрать.

– Я в курсе. Причина, на твой взгляд?

– Всё было организовано настолько непрофессионально, что я уверен – кто-то из вирусят испугался и перестраховался.

– Кто?

– Координатор, конечно.

– Бодха?

– Судя по всему – он. Бодха исполнитель на базе человеческой психики, а психика эта…

– Даёт сбои. Поговори с её мужем, пусть выяснит, что произошло. Ему она скажет. Раз уж мы заговорили о координаторе…

– Его надо брать! Пора активизироваться.

– Рано, Ваня, рано. Верховный координатор сделает выводы и поменяет всю агентуру. Сейчас мы вычислили кое-кого и можем контролировать, а в случае замены придётся начинать поиск вирусят сначала.

– Мы можем начать с захвата верховного.

– Ты настолько уверен в правильности своих выводов?

– Почти стопроцентно. Это генеральный секретарь Комбеза!

Воеводин качнул головой.

– Сердюков… да, сволочь первостатейная! Почему он выпал из нашего поля зрения? Ведь давно в деле.

– Сердюков год назад был полицейским, министром внутренних дел Федерации, и безвылазно сидел на Земле, поэтому о нём никто и не вспомнил. Генсеком Комбеза он стал всего месяц назад, с подачи его тестя – министра обороны России, между прочим. Его тоже необходимо проверить. Я сначала грешил на Продля, прошерстил все его связи, уходящие во все властные структуры Федерации. Не та фигура! Кстати, Продль и познакомил Сердюкова с Херцигом, это выяснилось только что.

– Нам нельзя ошибаться.

– Продль тоже агент Вируса, вне всяких сомнений, но верховный координатор не он.

– Знающие пошли ва-банк?

– Я это уже говорил, Бомба вот-вот появится в Системе, пора активизироваться.

Воеводин закрыл глаза, затих. С минуту молчал.

– И всё же рано. Уже ликвидация Гастона Фюме должна насторожить координатора, и если ещё добавится Лю Чжи – он что-нибудь предпримет. За ним нужно идти очень тонко.

– Идём.

– Что с поиском метро?

– Горюнов изучает всю сеть, подбирается к трём строящимся станциям. Их ещё не запускали.

– Держитесь за ним впритык. Что ты думаешь о Вондлярском?

– Михал спас Тихонову… да и «Ра» провожал в первый поход.

– Может, он и есть верховный координатор Вируса?

Грымов кинул в рот таблетку жвачки.

– Не знаю. Не верю. Сомневаюсь.

Стукнуло, послышались мужские голоса.

– Иди, встречай.

Грымов вышел.

– А я тут посижу тихонечко, – в спину ему пробормотал Воеводин, снова закрывая глаза.

Глава 25

Объявляю войну!

Руслан, окрылённый похвалой высокого начальства после озвучивания своей идеи – о доставке Бомбы Хаоса через метро, – с энтузиазмом принялся искать подходящую для этого процесса станцию.

Сначала он проанализировал характеристики всех имеющихся на Земле и в Солнечной системе порталов метро, используя Стратега отдела. Леблан ему не мешал, полагая, что инспектор трудится на благо Агентства.

Инк отдела выдал более двухсот описаний метро, в основном грузовых, способных передавать и принимать крупногабаритные грузы, вплоть до небольших космолётов. Но Руслана заинтересовали только три портала, готовые вступить в строй в ближайшее время, о чём он и доложил Грымову. Если остальные станции работали, и для передачи Бомбы нужно было разрабатывать целую операцию по нейтрализации персонала, а главное – перекрывать движение, на что сразу же отреагировали бы службы безопасности метро-системы, то строящиеся станции подходили для исполнения замысла идеально. Захватить их было намного проще.

Для проверки своих умонапрягов Руслан выбрал строящийся портал в Антарктиде, где началась тихая, пока дипломатическая война государств за раздел материка, а также стройку на Луне: здесь собирались запустить ещё один портал в связи с расширением Центра управления «Сферой», и строящийся портал на Меркурии.

Все три станции были способны принять БОХ, а до их запуска оставались буквально считаные дни.

Он зашёл к Леблану и заявил, что по недавно полученным сведениям стройки в некоторых районах Солнечной системы ведутся с технологическими нарушениями, из-за чего появилась необходимость проинспектировать их на предмет безопасности эксплуатации.

Руслан подумал и добавил:

– Я готов принять на себя дополнительные обязанности.

Начальник отдела, собиравшийся уходить из офиса по делам, оторвался от переговоров с абонентами, с подозрением оглядел подчинённого.

– Что вы ещё задумали, инспектор? Лично у меня нет претензий к строителям метро. К тому же за ними смотрят соответствующие службы охраны и надзорно-технологические органы. Что вы хотите выяснить в Антарктиде? А также на Луне и на Меркурии?

– Я ещё не знаю, – браво гаркнул Руслан. – Но меня эти стройки почему-то напрягают, месье Люсьен, там пахнет каким-то нехорошим сговором. Возможно, идёт распил средств, замена материалов и конструкций на более дешёвые, что весьма чревато созданием в будущем аварийных ситуаций.

Леблан смешно пошевелил кончиком носа (Руслан с улыбкой представил, как нос растёт, превращаясь в хобот), покачал головой.

– Ищете вы приключений на свою… голову (сказать – задницу он, по-видимому, постеснялся), инспектор. В принципе мы планировали вояж на Меркурий, где известная вам фирма собирается испытать ещё один «суслик».

– Та, что экспериментировала на Кеплере? – подхватил Руслан. – Евринфиз?

– Руководитель эксперимента известный вам физик Стэнли Цирулис, его идеолог и помощник – универсалист Лев Тимошенко.

Руслан вспомнил язвительного толстяка с выпученными глазами, издевавшегося над ним на Кеплере.

– Хороша парочка.

– Можете посетить Меркурий, все данные и официальную проводку получите у секретаря. Испытания назначены, по-моему, на сегодня, уточните. Заодно посмотрите и на строящийся на Меркурии портал метро.

– Весьма благодарен, месье Леблан! – вытянулся Руслан.

– Не стоит благодарности, – отмахнулся француз. – Вы сами взваливаете на свои плечи дополнительную нагрузку, на вашем месте я бы поостерёгся с инициативами. Или вы надеетесь на поощрение?

– Я добиваюсь справедливости!

– Ну-ну, добивайтесь. – Взгляд Леблана стал рассеянным, и Руслан понял, что начальник отдела заговорил с кем-то по менару.

– Разрешите исполнять?

– Исполняйте.

Так Руслан попал на Меркурий, где за всю свою жизнь был лишь дважды: с экскурсией, когда учился в гимназии, и уже взрослым, когда работал спасателем.

Получив допуск по форме «красный-золотой», он изучил материалы, подготовленные для инспекционной проверки секретарём ФАК, и переместился в Санмаунтин – купольный город, расположенный в сумеречном поясе Меркурия. Отсюда ему надо было добираться до района эксперимента на местном транспорте, для чего он, пользуясь удостоверением, взял в меркурианском бюро Погранслужбы пинасс «Бентли». Пограничники на Меркурии не отказывали себе в удовольствии пользоваться мощными и дорогими машинами.

Центр испытаний Евринфиза, как называли его сотрудники меж собой Европейский институт нестандартных физических проблем, располагался на противоположной от Солнца стороне Меркурия. Как и все поверхностные сооружения на других планетах, он представлял собой комплекс куполов разного размера, способных выдержать удар крупного метеорита.

Руслан мог бы добраться до центра и через линию метро, но предпочёл сначала полюбоваться на ландшафты Меркурия, напоминавшие лунные, усеянные кратерами и разломами, прежде чем заявить своё право на контроль данной международной территории.

Пейзажи ночной стороны самой близкой к Солнцу планеты не произвели на него особого впечатления. Планет и спутников, лишённых атмосферы, в Солнечной системе хватало, и все они походили друг на друга как сёстры и братья, образовавшиеся четыре миллиарда лет назад из уплотнившихся планетезималей и обработанные долгой астероидной бомбардировкой.

Меркурий давно и успешно осваивался землянами, поэтому глаз то и дело выхватывал из темноты огни купольных поселений, движущихся летательных аппаратов и отблёскивающие в свете звёзд – Солнце пряталось за телом планеты – гигантские антенны разного рода технических конструкций.

«Бентли» Руслана пропустили к комплексу Евринфиза без каких-либо проволочек и задержек, сразу открыв финиш-окно в одном из куполов. По-видимому, охрана центра хорошо знала принадлежность машины Погранслужбы.

В транспортном ангаре комплекса было прохладно, сила тяжести была меньше земной вдвое, и тело из-за этого казалось наполненным гелием.

Гостя встретил вежливый техник центра, судя по отсутствию мимики – витс.

– Господин Горюнов? – заговорил он на безупречном русском. – Нас предупредили, мы вас ждём.

– Кто предупредил? – недоверчиво спросил Руслан, собравшийся предъявить пропуск.

– Секретарь Федерального Агентства.

Надо будет поблагодарить Люсьена, подумал Руслан с теплотой, он меня как отец сына опекает, приглашу его в ресторан.

– На какое время назначен эксперимент?

– На тринадцать ноль-ноль. – Техник имел в виду средне-солнечное время.

– В таком случае у меня ещё час, покажите мне центр.

– С удовольствием.

Провожатый повёл инспектора по переходам между куполами центра, показал машинные залы, лаборатории, полигон для испытаний оружия.

– Он давно не используется, – пояснил витс, – но содержится на балансе военного министерства Люксембурга. Поэтому мы за ним ухаживаем.

– Зачем Люксембургу оружейный полигон? – удивился Руслан. – Графство же не имеет армии.

– Но оплачивает испытания, – равнодушно сказал провожатый. – Подробностей я не знаю.

– Покажите полигон для испытаний «суслика».

– Он далеко, в кратере Фитцджеральда, в сорока пяти километрах отсюда.

– Тогда идёмте в зал управления.

ЦУП комплекса располагался в отдельном здании, накрытом таким же прозрачным куполом, как и все остальные сооружения. Сквозь купол можно было любоваться звёздами, кажущимися крупнее, чем на Земле, из-за отсутствия атмосферы. Но Руслану было не до любования звёздными панорамами.

В зале с двумя линиями операционных виомов и одним ситуационным экраном во всю круговую стену его встретили знакомые по испытаниям слим-модулятора на Кеплере лица: морщинистый, суроволицый Стэнли Цирулис и толстяк Тимошенко, не считая операторов, которых Руслан помнил.

– Экий вы неугомонный, инспектор, – проворчал Тимошенко, увидев гостя. – Что вам так не нравится в работе нашего института?

– Во-первых, я далёк от эмоциональных оценок деятельности подконтрольных организаций, – сухо сказал Руслан. – Во-вторых, это не моя прихоть – проверять ваш институт. Вы ставите опасные опыты, и мы должны реагировать. Кстати, почему этот «суслик» вы испытываете здесь, на Меркурии?

– А где же нам его испытывать? – неприятным тоном сказал подошедший Цирулис.

– На Кеплере.

– Испытания модулятора на Кеплере доказали, что он безопасен, поэтому мы решили провести испытания второго «сус…»… э-э, слима, здесь, на Меркурии. Поближе к дому, как говорится, да и расходы меньше.

Какая-то не оформившаяся полностью тревожная мысль тенью пересекла сознание, но Руслан не успел её остановить.

– Параметры те же?

– Абсолютно, можете убедиться. – Цирулис бросил косой взгляд на универсалиста. – Лев, покажите.

Тимошенко жестом пригласил гостя пройти вперёд, провёл к одному из операционных виомов.

Сидевший за причудливо изогнутым столом мужчина в чёрном унике вывел на виом данные по эксперименту.

Руслан бегло прочитал их (Шустрый пробубнил ему цифры прошлых испытаний), снова попытался поймать мелькнувшую мысль и снова не успел. Его позвали к центральному пульту управления, у которого расположилась группа ведущих специалистов Евринфиза.

Общий ситуационный экран перед пультом показал освещённый прожекторами кратер, на центральной горке которого располагалась платформа с металлической опухолью слим-модулятора.

Кто-то скомандовал начать отсчёт.

На цифре «ноль» сверкающая металлом опухоль превратилась в искрящееся облако искажений перспективы, и в дне кратера образовалась яма диаметром около двух километров.

В зале послышались аплодисменты, оживлённо заговорили приглашённые физики.

– Видите, как всё просто? – обратился к Руслану Цирулис, довольный результатом испытаний. – Всё было просчитано, никаких отклонений от теории не зафиксировано, зато мы получили новый слим, который позволит нам летать хоть на край Вселенной без особых затрат энергии. Вы понимаете? Или вам нужен подробный отчёт?

– Отчёт, – сказал Руслан.

– Ему мало наших заверений, – язвительно пробормотал Тимошенко. – Битому неймётся.

И Руслан понял, что универсалист знает о нём больше, чем положено учёному, посвятившему себя науке.

«Эол» утверждает, что этот чел неадекватен», – сообщил терафим.

«Я давно это понял», – согласился с ним Руслан.

Поскольку карт-бланш на посещение всех строек Меркурия продолжал действовать, он решил не терять времени даром и сразу отправился к месту строительства нового портала метро.

На этот раз ему повезло увидеть Солнце: портал строился в посёлке энергетиков под названием Яркий, на дневной стороне Меркурия, и огромный шар расплавленного кипящего стекла, каким светило казалось сквозь светофильтры аппарата, был виден во всём своём великолепии.

Посёлок Яркий по размерам не отличался от стандартных жилых куполов Меркурия, но он соседствовал с гигантским Большим Накопителем солнечной энергии, а также с заводом МК – мини-коллапсаров, использующихся космическим флотом человечества в качестве источников энергии, поэтому имел большое значение для землян. Строительство здесь портала метро было абсолютно оправданно.

Портал также представлял собой купол, но гораздо более интересный по форме – с параболическими и гиперболическими выпуклостями, превращавшими его в объект инопланетных технологий. Кроме того, он был способен трансформироваться и складываться, давая возможность перемещаемым конструкциям, имеющим антигравы, сразу выходить в космос.

Сердце защемило: объёмы станции впечатляли, заставляя работать воображение. Неизвестно, какие размеры и формы имела пресловутая Бомба Хаоса, но, судя по масштабу портала, принять Бомбу он мог.

Мысль, затронувшая глубины психики полчаса назад, вернулась: что-то связанное со слим-модулятором, какая-то второстепенная на первый взгляд деталь… и сорвалась с крючка в третий раз.

Раздосадованный этим обстоятельством, Руслан развернул «Бентли» к посёлку Яркий. Характеристики строящегося портала всё равно были необходимы, чтобы можно было сравнить его с другими станциями.

* * *

В тот же день Руслан после отчёта Леблану о проведенной инспекции на Меркурии посетил новые порталы метро на Луне и в Антарктиде.

Лунная станция, соседствующая с комплексом управления «Сферой», была поменьше меркурианской, хотя её стоило взять на заметку: до Земли было рукой подать, и появись Бомба Хаоса на Луне, предотвратить удар по колыбели земной цивилизации никто бы не смог.

Станция в Западной Антарктиде строилась над глубочайшей депрессией континента – впадиной Бентли (Руслан подивился совпадению названий – он только что летал над Меркурием на «Бентли»), заполненной льдом, глубина которой достигала двух с половиной километров. Отсюда предполагалось начать прокладывать тоннели во льду к разведанным подлёдным запасам полезных ископаемых и к подлёдным озёрам, где, как уже знали исследователи материка, располагались остатки городов древней цивилизации. Согласно гипотезе одного из археологов Международного института эзотерики, именно здесь, а не в Атлантике, располагалась когда-то легендарная Атлантида.

Задача перед Русланом стояла простая: оценить возможности строящегося метро-портала по приёму БОХ, поэтому он не стал изучать дополнительные данные по ледниковому покрову Антарктиды и географическим её особенностям. Он и так знал, ещё с гимназии, что антарктический ледяной щит является крупнейшим на планете и превосходит по размерам гренландский в десять раз. Знал он и не нужные в данный момент сведения о том, что лёд Антарктиды содержит более восьмидесяти процентов всех мировых запасов пресной воды.

В двадцать первом веке лёд этот начал таять, одновременно со льдами Арктики, уровень мирового океана начал повышаться, и люди более полусотни лет жили в постоянном напряжении и страхе, ожидая наводнений, цунами и прочих бедствий. Миллионы землян переселились повыше, к горам, усиливая всеобщую панику.

Но потом температура атмосферы Земли упала на два градуса, таяние льдов прекратилось, они увеличили свою площадь, положение стабилизировалось, и люди успокоились, тем более что уже началось освоение Солнечной системы. С появлением мгновенного массового транспорта, названного «метро», опасность стать утопленником практически исчезла.

Всё это Руслан вспомнил, пока облетал посёлок Западный, рядом с которым и строился портал.

Конечно, и в начале двадцать четвёртого века Антарктида ещё не была застроена, как другие материки. Ледяные поля и снежные торосы ослепительно сверкали под лучами солнца, нетронутые рукой человека.

В конце двадцать первого столетия туристы начали было обживать по-своему эти края, оставляя горы мусора, но международная полиция быстро прекратила это безобразие, и Антарктида, к счастью для человечества, осталась почти девственно-чистой и красивой.

Купольных городов на материке хватало, но преобладали всё же бесконечные снежно-ледяные просторы, пробитые кое-где горными пиками лежащих подо льдом хребтов.

Портал Западный мог принимать весьма большие грузы, такие как части конструкций, трубопроводную арматуру, подземоходы, точнее, подольдоходы длиной до полусотни метров и космические аппараты таких же размеров. По мысли Руслана, использовать его для приёма Бомбы ничего не мешало. И всё-таки после осмотра комплекса, готового к запуску, у него сложилось впечатление, что он что-то упустил из виду, какую-то важную деталь, всё время ускользавшую от внимания.

Оставив флайт на аэропаркинге посёлка, он отправился домой.

Каково же было его удивление, когда на балкон-паркинге дома он встретил Сашу Зуба.

– Привет, старик! – сказал Саша, скупо улыбаясь, худой, жилистый, загорелый, как всегда. – А я тут тебя дожидаюсь.

– Вот голова садовая, почему не позвонил? – расстроился Руслан. – Давно ждёшь?

– Только что прилетел. Хотел посидеть полчасика и звонить.

Они обнялись.

– Понимаешь, мы тут с ребятами собрались на рыбалку с ночёвкой, недалеко, на Десне под Жуковкой, на моей родине, я там хорошие места знаю, вот и решил к тебе завернуть. Не присоединишься?

– Да я работаю…

– Сегодня пятница, завтра выходной, мог бы на время забыть о работе.

– Пошли, кофе сварю, поговорим.

Они перешли в жилой блок здания, Руслан показался бдительному оку домового, и дверь квартиры открылась.

– Располагайся, я умоюсь, весь день мотался по стройкам как каторжник.

– Не жалуйся, сам выбрал эту работу. Когда был спасателем, мотался по всей Системе, жизнью рисковал, и ничего, а сейчас только другим нервы мотаешь.

– Тоже, между прочим, людей спасаю, – не обиделся Руслан, скрываясь в акваблоке. Через пару минут он присоединился к другу детства, устроившемуся на диване.

– Рассказывай, кого ты уговорил на ночёвку.

– Да все наши согласились: Гришевич, Бялый, Паша Дружинин, Спирин Миха, даже Юрчик Грайс из Стокгольма вырвался.

– Это здорово! – воспрял духом Руслан. – Давно я Юрчика не видел. Коли так, то и я полечу, сколько той жизни. Что-нибудь взять с собой?

– Мы затарились хорошо, ребята уже палатки поставили, тебя ждут на ужин. Если сейчас рванём, через полчаса на месте будем.

– Эх, где наша не пропадала! – окончательно сдался Руслан. – Умеешь ты уговаривать, Саня! Помчались! Дай только кофейку глотнуть. Тебе сварить?

– Не откажусь.

Они выпили по чашке зарайского кофе с молоком, Руслан захватил спортивный костюм, репеллент от комаров, которые и в двадцать четвёртом веке не отказывались лакомиться человеческой кровью, и оба вышли на балкон, где Сашу дожидался его флайт «Ниссан».

– Старенькая машина, – любовно погладил нос флайта Саша, – а летает как новая, никаких проблем с ней.

Открылись, поднимаясь вверх, боковые дверцы-крылья аппарата.

Саша сел на место пилота, Руслан хотел сесть с другой стороны, обошёл флайт, и в этот момент кто-то дёрнул его за руку, буквально выдёргивая из кабины.

– Пригнись!

Он едва удержался на ногах, но интуитивно вывернулся, удивлённо глянув на того, кто вцепился в него как клещами. Это был Люсьен Леблан собственной персоной.

– Вы?!

Леблан дёрнул его ещё раз, заставляя отступить к выходу с балкона в галерею.

– Пригнись!

Леблан повернул голову к не менее удивлённому Саше:

– Выпрыгивайте оттуда!

Однако Саша выпрыгнуть не успел.

С неба прилетела бледная трасса голубоватых огоньков, вонзилась в машину, и та вспыхнула изнутри радужным огнём, извергая струи дыма и очереди похожих на мыльные пузыри световых шариков.

Руслана и его руководителя спасло только то, что сам флайт не взорвался. В кабину попал разряд аннигилятора «Шукра», что впоследствии подтвердили эксперты.

– Саня! – кинулся к аппарату Руслан.

Его крепко брякнуло о стену балкона, но сознания он не потерял.

Леблан остановил его, рявкнул в усик рации на воротнике:

– Монтэг!

Рядом с балконом завис каплевидный пинасс «Форд», из него выглянул молодой парень в унике с эмблемой ФАК.

– «Скорую»!

Парень кивнул.

С неба упал на балкон хищного вида драккар «Ауди» серебристого цвета. Из него выметнулся капитан Плетнёв.

– Жив?!

– Саня! – прошептал Руслан, глядя на дымящий флайт друга. Появлению Плетнёва он не удивился.

Из драккара посыпались парни в «кокосах», бросились к флайту.

Леблан похлопал Руслана по плечу, ловко запрыгнул в кабину зависшего «Форда».

– Позже поговорим.

«Форд» улетел.

– Кто это? – спросил Плетнёв, глядя ему вслед.

– Мой начальник… он меня спас…

Парни в «кокосах» вытащили из флайта тело Саши, начали разрезать на нём костюм.

Руслан сунулся было к нему, но его отстранили.

– Не мешайте, сами справимся.

– Он… жив?

– Сильные ожоги головы, груди и плеч, но у нас и не такое лечат.

Плетнёв отошёл, кивая самому себе: разговаривал с кем-то по менару.

Руслан присел на корточки рядом с другом, взмолился, чтобы тот выжил.

Прилетел белый, с красными крестами по бортам, драккар «Скорой помощи».

Вокруг Саши засуетились врачи, обкладывая его разными приборами, потом погрузили в драккар.

– Довезём, всё будет в порядке, – ободряюще сказал молодой врач. – Не переживайте.

Драккар улетел.

– Он прятался на балконе двенадцатого этажа, – сказал Плетнёв угрюмо в спину Руслану. – Мы его вычислили, но он всё же успел выстрелить.

– Кто? – безучастно спросил Руслан.

– Пилот частного флайта «Порше». Мы его взяли, но у него сработал самоликвид. На вопрос: кто приказал? – он ответил: ха!

Руслан поднял голову. Глаза его загорелись, сжались кулаки.

– Ха? Он так сказал?

– Вероятно, это было окончание какого-то слова или имени.

Вспомнился советник президента СОН.

– Бодха!

Плетнёв пристально вгляделся в лицо инспектора.

– Вы его знаете?

– Знаю… видел… встречались… убью сволочь!

Плетнёв качнул головой.

– Не торопитесь, если заказчик он – своё получит. Вы сейчас куда?

Руслан очнулся, разжал кулаки.

– Дождусь ответа из клиники, полечу к друзьям.

– С вами полетит мой человек.

– Это ещё зачем?

– Приказ полковника Грымова. С этих пор вы будете везде ходить с телохраном.

Руслан посмотрел на капитана, отвечавшего за его безопасность, и понял, что возражать бесполезно.

Глава 26

«Ра» на нашей стороне!

Когда Грымов доложил о возвращении спейсера, посланного в сверхдальнюю разведку, за три миллиарда световых лет от Земли, Воеводин даже не сразу разобрал, о чём идёт речь.

– Кто вернулся? – буркнул он спросонья: шёл четвёртый час ночи по времени Смоленска.

– Маккена, – сказал полковник.

Вот тут-то Воеводин и понял, что у него есть сердце, замершее на миг, а потом заработавшее с частотой пулемёта.

– Маккена?! Рудольф?!

– Успокойтесь, Степан Фомич, – мягко сказал проницательный Грымов. – Вернулись все, потерь нет.

– Где они?!

– На главной базе, проходят карантин-контроль.

– Нереида! Буду через полчаса.

Воеводин нашёл в холодильнике минералку, жадно выпил чуть ли не половину литрового пластета, успокоился и начал собираться. На первой базе «Сокола» он появился через двадцать четыре минуты после получения известия.

Его встретили Грымов и заместитель начальника базы Илья Ивонин, небольшого роста, худощавый, невероятно спокойный.

– Контроль закончен, генерал, – сказал он, здороваясь. – Они сейчас выйдут.

– Не слишком торопитесь? – проворчал Воеводин.

– Маккена доложил, что они нигде не высаживались и в открытый космос не выходили.

– Дошли до «дыры» в Парусах?

– Более того, они после этого прыгнули в противоположную сторону – к Стене Крестовского и разведали, что там происходит, – сказал Грымов. – Пришлось сражаться со сторожами Знающих, гнавшимися за кораблём чуть ли не до самого Млечного Пути.

Воеводин приостановился, по очереди глянув на спутников.

– Вы шутите?!

– Нет, – вежливо сказал Ивонин.

– Какие уж тут шутки, – с прежней мягкостью проговорил Грымов; он явно находился в хорошем настроении. – Они сделали такое великое дело, что впору ставить всем памятники! Во всяком случае, Маккене точно.

Воеводин повернул из отсека метро к блоку управления, но Ивонин деликатно кашлянул, поворачивая в другую сторону.

– Идёмте в ангар, товарищ генерал, встретим наших героев.

Повернули налево, бегущая дорожка вынесла их к двери транспортного отсека, дверь скользнула в сторону, открывая проход.

«Ра» высился в центре гигантского ангара горой опалённого металла: сизо-серый, в каких-то коричнево-фиолетовых потёках, отсвечивающий кое-где жемчугом, исполосованный серо-чёрными шрамами. Но с виду он был не повреждён и горделиво возвышался как памятник самому себе, пробившийся сквозь невероятный холод пространств и ядерный жар миллионов солнц.

В ангаре стояла группа людей, работников базы, ожидая выхода экипажа. Их голоса вспархивали в воздух как чириканье воробьёв. Они расступились, когда появилось высокое начальство.

Раздался лязг, в днище корабля, стоявшего на демпфер-опорах, открылся пандус, опустился к полу. По нему первым степенно прошествовал Рудольф Маккена в сине-белом официальном мундире командира корабля. Выглядел он торжественно и в то же время весьма буднично.

За ним высыпал экипаж: улыбающиеся бортинженер и второй пилот, Вероника Солнышко, Роза Линдсей, замкнуто-сдержанный Артур Воеводин. Последними вышли пассажиры, Бодха и Шапиро, они о чём-то спорили: Шапиро со всклокоченными как всегда волосами азартно размахивал руками, его коллега улыбался и качал головой.

Воеводин поймал взгляд сына, еле заметно кивнул.

По губам Артура скользнула почти незаметная улыбка: он понимал чувства отца.

Маккена остановился перед встречающими. За его спиной сгрудились члены экипажа. Стало тихо.

– Товарищ генерал, ваше задание выполнено! Экипаж готов…

Воеводин шагнул вперёд и обнял капитана корабля.

– Полно, Рудольф, давай без церемоний.

Маккена осторожно обнял его в ответ, но выражать эмоции постеснялся, опустил руки.

Воеводин отступил назад, оглядел экипаж.

– Спасибо, родные! Всех ждут награды, отдыхайте.

Космолётчики зашумели.

Из-за их спин вышел Шапиро, широко улыбнулся.

– Степан, а мы тут кое-что привезли интересное. И вещь одну придумали, как отмстить неразумным хазарам.

– Вещь – это хорошо, но главное, что вы вернулись. Идёмте, поговорим… о хазарах.

Воеводин, Маккена, Грымов, Ивонин, Шапиро и Бодха поднялись на второй горизонт базы, где располагался пункт управления. Расселись по креслам в комнате для персональных совещаний.

– Вернон, кофе всем, – скомандовал Ивонин в пустоту.

– Мне селенчай, – попросил Бодха.

– И селенчай, – добавил начальник базы.

Через минуту лемуроподобный домовой притащил поднос с напитками.

Шапиро – у него был вид иллюзиониста, приготовившего интересный фокус, – потёр ладонь о ладонь, заговорщицки подмигнул Грымову.

– Вы хорошо сидите, полковник?

– Нормально, – озадаченно сказал Иван.

– Держитесь за кресло сильнее, не то упадёте. Вы даже не представляете, что мы вам привезли!

Грымов перевёл взгляд на Воеводина. Тот усмехнулся.

– Следуй совету. Всеволод человек эмоциональный, но я ему верю. Однако начнём мы с другого конца. Рудольф, краткую историю похода, будьте добры.

Маккена откашлялся.

– Исчерпывающие данные я готов сбросить вашему Умнику в любой момент. Если вкратце, то мы проделали следующую работу…

Доклад капитана «Ра» длился не более десяти минут.

Его внимательно выслушали не только руководители контрразведки, но и притихший Шапиро, и астрофизик Бодха. Ему ещё предстояло узнать, что его родной брат Исфардари – эмиссар Вируса, и Воеводин подумал об этом с сожалением и сочувствием.

– Понятно, – сказал он. – Суперструнник не только включил процесс деформации вакуума в Омеге Кентавра, взорвав Ось Зла, но и проделал «дырку» в Стене Крестовского. Вопрос: зачем это Знающим?

– Разрешите? – поднял руку Шапиро.

– Прошу.

Физик вышел перед собравшимися.

– Мне понадобится помощь Умника. Хочу кое-что нарисовать.

– Он включён, – сказал Ивонин, – можете объяснить ему, что вы хотите нарисовать.

– Дайте «одиночку».

– В каждом кресле есть контур связи.

– Не вижу… а-а. – Шапиро обнаружил гнёзда на подлокотнике, вытащил усик с бутончиком эмкана, развернул его в дугу мыслесвязи, пристроил на голове. – Речь идёт вот о чём.

Перед сидящими сформировался призрачно-белый лист виома, на котором проступил светящийся контур какой-то схемы. Весь процесс рисования схемы занял несколько секунд.

Сидящие принялись рассматривать рисунок.

– Не буду углубляться в дебри современной М-теории, объединившей теории суперструн и квантовой гравитации, – продолжил Всеволод Дмитриевич. – Скажу только, что наша Метавселенная со своим набором констант и законов представляет по этой теории одну из р-бран в «кипящем» котле» бран Большой Вселенной. Знающие-Дорогу пришли к нам из соседней р-браны, которая столкнулась с нашей, в результате чего образовалась та самая «дыра» в континууме, куда потянуло «тёмный поток», объединивший тысячи галактик.

– Тысячу четыреста двадцать, – уточнил Бодха вежливо.

– Не суть важно. Не знаю, порождено ли столкновение бран-Метавселенных стохастическими процессами в Большой Вселенной, или Знающие пробили «дыру» намеренно, но и это, в конце концов, не важно, главное, что мы, запустив Суперструнник, помогли им сделать ещё одну «дыру» – в Аттракторе Крестовского, названном Стеной. Сегодня мы имеем не один, а два пробоя вакуума, в горловинах которых Знающие строят суперсистему антенн.

– Это соответствует вашим выводам? – посмотрел Воеводин на Маккену.

Вместо него ответил Бодха:

– Мы это видели, извините.

– Но зачем это Знающим?

– Минуту, я не закончил, – недовольно сказал Шапиро. – Все мы знаем, что взрыв звёзд Оси Зла породил в Омеге Кентавра ударную волну фазового сверхвозбуждения вакуума, скорость которой, по моим предположениям, превышает скорость света в десять раз. Пусть Эйнштейн на меня не обижается, М-теория допускает такие скорости. Но этого Знающим мало, чтобы эта волна обежала наш Метадомен, потребуется слишком много времени. И хотя Знающие от времени не зависят, поскольку живут в своём мире, ждать они не хотят. Теперь обратите внимание на рисунок.

В объёме дисплея на схеме очередями загорелись буквы, складываясь в слова.

– Это всего лишь схема, не претендующая на отражение реального масштаба событий. Слева – первая «дыра», откуда в нашу р-брану «дышит» чужая, то есть Вселенная Знающих. Справа – вторая «дыра», пробитая в Стене Крестовского нашим Суперструнником. Посередине – мы и Омега Кентавра. Расстоянием в семнадцать тысяч эсвэ, разделяющим Солнце и Омегу, можно пренебречь. Теперь понимаете?

Ответом физику было молчание. Сидевшие в помещении руководители «Сокола» сосредоточенно изучали рисунок.

– Продолжай, – наконец изрёк Воеводин.

Шапиро театрально вскинул руки к потолку.

– Я плохой лектор! Но и вы не слишком сообразительны. Знающие сооружают глобального масштаба разрядник! И в горловине первой «дыры», и в горловине второй мы видели гигантские сооружения, способные сыграть роль антенн. Как Знающие это делают – большой вопрос, возможно, с помощью вакуум-квантовой кристаллизации, о чём недавно заговорили реализаторы теоретических идей. Вот Исфандияр подтвердит.

Бодха кивнул, не желая корректировать больше темпераментную речь коллеги.

– В одной «дыре» стоит излучатель, в другой приёмник, разряд соединит оба района Метагалактики, разделённые шестью миллиардами световых лет, но пройдёт он через Омегу Кентавра, где растёт «опухоль» иномерия.

– И что им это даст? – хмыкнул Грымов.

– «Опухоль» начнёт расширяться по экспоненте, произойдёт нечто вроде инфляционного расширения, происходившего после Большого Взрыва, который породил нашу р-брану: родившийся из сверхплотного «яйца» «зародыш» Метавселенной за ничтожные доли секунды расширился до космических масштабов! Так вот нас ждёт примерно то же самое, и мы с Исфандияром готовы доказать это расчётами: наша Метавселенная превратится в пустой многомерный «мыльный пузырь», заполненный только квантами электромагнитных полей, фотонами и редкими электронами, да и те скоро распадутся. Не сохранятся даже чёрные дыры, ворота в иные миры.

Все посмотрели на Бодху.

Астрофизик снова кивнул, слабо улыбнувшись.

Шапиро провёл рукой по лбу, выдохнул:

– Уфф, жарко! Я вас не убедил?

Контрразведчики молчали. Маккена сидел как скала, внушительно-твёрдый и сосредоточенно-спокойный. Воеводин поймал его взгляд, и ему почему-то стало легче на душе. Когда с нами такие люди, пришла обнадёживающая мысль, мы не проиграем!

– Допустим, вы правы, – заговорил Степан Фомич. – Всё так и произойдёт, как ты красочно расписал. Но возникает вопрос: почему в таких обстоятельствах, когда Мирозданию грозит опасность уничтожения, в процесс не вмешаются резиденты МККЗ? Неужели их «тонкая подстройка вакуума», говоря устами Ярославы Тихоновой, которая была на их стороне, – блеф? Они просчитались? Или возможен другой вариант? Никаких резидентов МККЗ не существует, нас развели как лохов, и мы послушно выполнили поставленную Знающими задачу.

– Я считаю, – вмешался Грымов, – что разведка МККЗ работает и делает всё необходимое, не желая контактировать с нами по одной простой причине: мы оценили ситуацию верно и идём в правильном направлении.

– Вообще-то я тоже размышлял на эту тему, – сказал Шапиро, – и пришёл к выводу, что ни магелланцы, ни галактоиды из Кольца цивилизаций в ядре Млечного Пути не в состоянии остановить Знающих. Вся надежда на нас, как бы смешно это ни звучало.

– Однако я до сих пор не вижу инструмента, который помог бы нам сделать это.

– Зато я знаю! – ухмыльнулся Шапиро торжествующе.

– Суперструнник? – скептически прищурился Грымов. – Ты собирался с его помощью погасить пожар в Омеге.

– А теперь уверен, что мы с его помощью способны если не заткнуть «дыры» в Метагалактике – в Парусах и в Стене, то хотя бы разнести к чертям собачьим антенные системы!

– К чертям собачьим – это круто! – улыбнулся Ивонин, с удовольствием разглядывая взволнованное лицо физика. – Но ведь если мы сделаем один выстрел – по одной из «дыр», второй нам сделать не позволят.

– Нам и нужно будет выстрелить всего один раз, – возразил Шапиро. – Но в двух направлениях сразу. Как это было при первом запуске. Суперструнник до сих пор ориентирован на Омегу Кентавра и – другим концом – на Аттрактор Крестовского. Его просто надо будет лишь слегка подвернуть, на пару градусов, направить точно на «дыру» в Парусах-Кентавре.

– Но Суперструнник имеет лишь одну нацеливающую систему.

– Антенны и фокусирующий комплекс остались на Суперструннике, – сказал Грымов. – Их никто не ликвидировал, только разобрали и сложили в хозблоке. Теперь мне понятно, зачем Знающие подготовили Суперструнник к уничтожению, заложив несколько взрывных устройств. Вы думаете, мы успеем смонтировать второй прицел?

– А у нас нет другого выбора, – виновато развёл руками Шапиро. – Я всё сказал. Можно сесть?

– Садись, – тяжело выговорил Воеводин. – Разворачиваем ВВУ по полной программе, вплоть до объявления режима ГО[28]. Директор ФСБ нас поддержит, он на нашей стороне, насколько я могу судить. Он также вхож к президенту СОН.

– Разве это не он отдал приказ мешать нам? – флегматически заметил Ивонин.

– По моим убеждениям, он сделал это, чтобы к нему не было претензий со стороны Комбеза. Полковник, задача понятна?

Грымов кивнул.

– Надо поймать момент, когда Вирус начнёт атаку, и взять всех его резидентов.

– В первую очередь надо тихо подготовить и смонтировать второй контур наведения, чтобы ни одна живая душа не пронюхала! Во-вторых, взять под контроль Комбез и Комиссию по контактам.

– Практически мы их уже контролируем.

– Но удар по «дырам» – не решение проблемы, – деликатно кашлянул начальник базы. – «Дыры» мы вряд ли заткнём, и останется ещё многомерная «опухоль», растущая в скоплении Омега Кентавра. С ней как?

Грымов выжидательно посмотрел на генерала.

– Знаю, Илья, человечество пока не в состоянии решать такие масштабные задачи, – сказал Степан Фомич. – Ты прав, «дыры», наверно, останутся, да и «опухоль» в Омеге тоже. Но есть хорошая пословица в тему: делай, что должен…

– И будь, что будет! – закончил Грымов.

Глава 27

Or deus otiosus

Дракон был безжалостен.

– Вы опять допустили ошибку! – прошипел он так, что Бодха невольно встал из-за стола. – Руслан Горюнов жив! Ярослава Тихонова тоже! Какое человеческое говно вы используете для акций нейтрализации?! Почему допускаете такие провалы?!

Слово «говно» он произнёс по-русски.

– Использую то, что вы дали, – осмелился огрызнуться советник. – Ваш хвалёный профессионал по мокрым делам оказался полным идиотом, и его взяли контрразведчики. Хорошо, что у него сработала программа самоликвидации. Что касается командора Погранслужбы…

– Её нельзя было трогать так грубо! За ней кто-то стоит, иначе директор ФСБ не стал бы её выручать. Даю вам сутки на разработку плана нейтрализации обоих!

– Слушаюсь!

– Мы поставили перед вами всего две задачи: заблокировать землянам доступ к информации о подготовке к Большому Перебросу и запустить ложную программу о доставке Бомбы Хаоса в Солнечную систему. Ни одна из них не выполнена!

– Ложный посыл работает, Погранслужба ищет пути доставки БОХ через открытое пространство. Мало того, мы подготовили ещё один отвлекающий маневр – пустили слух о возможности использования метро для доставки Бомбы. Контрразведка проглотила наживку!

– Мы усилим впечатление, послав сюрприз в Систему, а заодно проверим реакцию Погранслужбы и Службы безопасности, но вы должны удвоить усилия по дезориентации противника! Контрразведка наступает нам на пятки! Спейсер «Ра» до сих пор не уничтожен и прыгает где-то по космосу, добывая сведения о строительстве генератора Большого Переброса.

– У меня нет… никаких данных… по спейсеру…

– Они есть у нас. Найдите базу контрразведки, где он прячется, направьте брандер с террористом-смертником. Транспортник мы вам предоставим.

– Слушаюсь! Разрешите вопрос?

– Говорите.

– Каким образом БОХ будет доставлена в Систему?

– Это не ваша забота.

– Я мог бы помочь…

– Делайте то, что поручено, о доставке мы предупредим.

Дракон рыкнул, его рык перешёл в старческий кашель, и он исчез.

Бодха вытер дрожащей рукой вспотевший лоб, с ненавистью посмотрел на своё отражение в прозрачной столешнице, бледно усмехнулся.

– С каким бы удовольствием я тебя пристрелил!

После этого он подсел к инку, включил режим «один на один» и стал готовить план нейтрализации всех выявленных персон, мешающих решить поставленные координатором задачи.

* * *

Ещё двести лет назад все структуры бизнеса и государственного управления перешли на виртуальное обслуживание и объёмную видеосвязь с криптозащитой, что позволило им не вкладывать средства в строительство офисных центров и операционных терминалов. Большинство работников социальной сферы перестало тратить время на дороги – в те времена летающий транспорт только начинал развиваться, и «пробочное стояние» наземного транспорта практически во всех городах мира достало землян – и забивать машинами паркинги и свободное пространство. Казалось, вся деятельность социально-управленческих структур уйдёт в компьютерные сети, и мир изменится, предоставив больше свободы всем работающим.

Мир изменился. А офисные центры, к великому удивлению социологов, остались! Каждая бизнес-система, каждый государственный орган считали престижным иметь такие центры, где регулярно собирались совещания, шли заседания подразделений, решались общие задачи и выдавались новые задания. Несмотря на всеобщее развитие интернет-офисов и виртуальных кабинетов.

По-видимому, как решили психологи, человек, будучи существом общественным, не мог эффективно работать один (за редким исключением), ему требовалось присутствие коллег, причём прямое, не через машину и видеосвязь, и поделать с этим ничего было нельзя. Развивающаяся глобальная разумная структура – Человечество – требовала объединения умов и эмоциональных сфер, а не разъединения. Хотя Интернет, призванный как раз выполнять эту задачу, людей разъединял всё больше и больше.

По данным Статкомитета Федерации, чуть ли не половина населения Земли никогда не встречалась с себе подобными, проводя всю жизнь перед экранами компьютеров.

Имел свой реальный блок-офис и Комитет безопасности Федерации. Точнее, он официально располагался в башне Правительства, в Таиланде, однако часто собирал важные совещания в иных местах, выбирая порой весьма экзотические: на островах Тихого океана, в Арктике, под водой или на других планетах Солнечной системы. Благо что система метро позволяла это делать практически без потери времени.

На сей раз решающий совет Комбеза собрался во Франции, в здании Центра Помпиду.

Центр Помпиду был построен в семидесятых годах двадцатого века как многофункциональный культурный центр, демонстративно пренебрегший расхожими стереотипами отношений к искусству. Здание Центра, расположенное на правом берегу Сены, на рю де Ренар, в парижском районе Бобур, действительно поражало всех туристов и жителей Парижа бессчётным количеством разноцветных труб, прозрачных галерей эскалаторов и переходов на лицевой стороне, что придавало ему облик огромной фабрики или нефтеперерабатывающего завода.

Но этот дизайн не являлся бессмысленной прихотью архитектора-авангардиста. Просто архитекторы, приняв во внимание стремительные изменения современных строительных технологий, сочли нецелесообразным уводить в подвалы и под пол водопроводную арматуру и прятать в стены электропроводку, кондиционеры и лифты.

Таким Центр оставался и двести с лишним лет спустя. Разве что любителей познакомиться с ним поубавилось и становилось всё меньше и меньше. В начале двадцать четвёртого века туристов влекли иные артефакты: остатки сооружений инопланетян на Луне и на других планетах Солнечной системы и звёздные просторы Галактики.

Совещание Комбеза проходило в бывшем концертном зале Центра.

Естественно, были предприняты все меры по защите тайны совещания и безопасности членов Комитета. Собралось более ста тридцати постоянных представителей от ведущих государств Федерации.

Первым взял слово секретарь Комитета Вальтер Сердюков, с широким красным мясистым лицом, давшим повод не одному сатирику пошутить по этому поводу. Он ознакомил коллег с кругом решаемых задач и передал слово президенту Союза Объединённых Наций.

Кшиштоф Борунь долго внушал не слишком внимательным слушателям прописные истины – как важно объединять усилия в борьбе с международным терроризмом и стихийными бедствиями, потом заговорил об опасности, которую человечеству несут несанкционированные связи с инопланетянами.

Этот раздел его доклада был интересен всем, и слушатели оживились, переглядываясь.

– Все вы знаете, – заявил глава СОН, выглядевший со своими седыми волосами чрезвычайно импозантно, – какой урон нанесли Федерации агенты галактических рас, вмешавшиеся в испытания Дженворпа. Мы и сейчас, год спустя, продолжаем расхлёбывать эту проблему и тратить немалые средства на его восстановление. Но только теперь благодаря усилиям господина Гицгера, главы внешней контрразведки ФСБ, и его структуре, мы наконец узнали, кто руководил вторжением. Прошу вас рассмотреть вопрос расследования деятельности некоторых членов Мирового Парламента, а также господ Воеводина, Горюнова и Тихоновой, занимающей пост командора Федеральной Погранслужбы.

Члены Комбеза оживились ещё больше, по залу поползли шепотки.

– Нужна санкция Комитета на их арест, – добавил Борунь. – Подробнее о деятельности данных подозреваемых расскажет адмирал Гицгер.

Тадеуш встал, поднялся на подиум, специально возведённый в центре зала, с небольшой подставкой для стакана с водой.

Бодха, организовавший этот процесс, поймал на себе внимательный взгляд генерального секретаря Комбеза и злорадно подумал: пусть теперь господин «дракон» Знающих-Дорогу попробует придраться к моим ошибкам! Контрразведку уберут и без меня, но с моей подачи.

* * *

В тот же день, ближе к вечеру, в офис командора Погранслужбы у комплекса Баба-Тадж ворвался Серджо Веласкес.

– Уходи! За тобой выслали спецназ Комбеза с негласным приказом убрать при попытке к бегству!

Ярослава, беседующая по консорт-линии с Георгием Толоконниковым, командором Погранслужбы России, удивлённо посмотрела на помощника.

– За мной, спецназ?

– Ярослава, нужна помощь? – отреагировал на заявление Веласкеса Толоконников. – Мои парни будут у тебя через десять минут.

– Не надо, Жора, потом свяжемся.

– Ты объявлена агентом галактоидов, – добавил Веласкес, – руководившим захватом Суперструнника! Кроме тебя туда же записали Воеводина и твоего мужа.

Ярослава побледнела.

– Ему надо срочно сообщить!

– Уже сообщил, собирайся, дорога каждая минута.

– Но это же беспредел! Где доказательства?

– Вирусу не нужны доказательства, его агенты каким-то образом убедили секретариат Комбеза в твоём «предательстве», думаю, с подачи координатора, после того как ты отказалась сотрудничать с ним, и кампания по твоей дискредитации будет продолжаться до тех пор, пока ты не будешь нейтрализована. Собирайся, уходим!

– Куда? Если я побегу, это будет лучшим доказательством моей вины. Нужен иной шаг.

– Я его пока не вижу. Тебя действительно могут убить… при попытке к бегству.

– Позвоню Вондлярскому.

– Поздно, они сейчас будут здесь. Я их задержу, а ты мчись к федералам, там тебя не посмеют тронуть.

Ярослава помотала головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, но совет Веласкеса был хорош, и она метнулась в комнату отдыха, захватила сумочку с личными вещами.

– Я готова.

Веласкес вызвал охрану, вышел первым.

– Я в контору, – бросила она секретарю-витсу, читавшему какие-то документы. – Буду не скоро.

Веласкес выглянул в коридор, но тут же захлопнул дверь.

– Чёрт, они уже перекрыли выход! Уходи через запасной!

Ярослава, всё ещё колеблясь, отступила в кабинет.

Секретарь – анахронизм на фоне новейших инк-технологий – поглядел ей вслед, перевёл взгляд на Веласкеса.

– Что происходит, полковник?

– Нападение! – бесстрастно ответил помощник Ярославы. – Попробуем задержать. Вызывай группу поддержки.

Он повернулся к двери, и в этот момент секретарь выстрелил ему в спину.

Синяя шипящая молния электрического разряда прошила тело Веласкеса насквозь.

Но человеком он не был, поэтому лишних движений делать не стал: не оглядываясь, выстрелил в ответ из «универсала», мгновенно высунувшего ствол из плеча, впечатывая витс-секретаря в стену приёмной. Однако дверь приёмной внезапно превратилась в облако огня и дыма, и сквозь это облако сверкнули ещё два разряда, вонзаясь в грудь Веласкеса.

Его развернуло, и третий высверк смертельного огня воткнулся ему в затылок.

Веласкес рухнул на пол лицом вниз.

Ворвавшиеся в приёмную «призраки» – бойцы спецназа в костюмах «хамелеон» – заполнили помещение, нацелили оружие на дверь кабинета.

– Позвольте, – раздался чей-то уверенный голос, и в приёмную вошёл смуглолицый, с красивыми усиками, мужчина в официальном унике пограничника. На плече его красовался витой погон полковника.

Бойцы спецназа расступились.

– Я войду первым, – сказал пограничник.

Ярослава, оставшись одна в кабинете, бросилась было к замаскированной двери запасного выхода, но дверь открылась раньше, и оттуда выскочили одна за другой три едва видимые по воздушным мерцаниям тени.

– Стоять! – каркнул чей-то голос на русском языке.

Ярослава замерла.

– Руки на затылок!

– Я безоружна…

– Руки на затылок!

Одна из теней проявилась фигурой крупнотелого мужчины в боевом комбинезоне, с тяжёлым складчатым лицом.

– Одно лишнее движение – и я…

Дверь из приёмной в кабинет открылась, вошёл полковник, выглядевший удивительно уверенным и целеустремлённым.

– Хасим? – округлила глаза Ярослава.

– Опустите оружие! – приказал Хасим Хасид.

– Полковник, не вмешивайтесь, у нас приказ, – каркнул тем же «вороньим» голосом командир группы захвата.

– Опустите оружие! Она нужна живой!

– Не вы отдавали мне приказ…

– Зато я – агент по особым поручениям генерального секретаря Комитета, имею его личный приказ – забрать задержанную и доставить в Комитет! Желаете убедиться?

– Желаю.

Хасид вытянул руку, над квадратиком его коммуникатора вырос виом передачи, внутри которого сверкнул золотом листок удостоверения.

– Читайте.

– У меня нет насчёт передачи вам захваченного объекта никаких указаний.

– Вам нужен ответ генсека? – иронически осведомился Хасид.

Командир группы заколебался.

– Хорошо, забирайте, но прошу официально подтвердить передачу.

– Запишите на свои визоры. Идёмте, мадам.

Ярослава оценивающе глянула на полковника турецкого пограничного спецназа, помедлила и вышла из кабинета с гордо поднятой головой.

Глава 28

Выстрел из ниоткуда

Веласкес позвонил неожиданно:

«Руслан, ты объявлен в федеральный розыск как агент инопланетной разведки, уходи!»

«Какого дьявола?!» – удивился Руслан.

«Сообщи своим, свяжемся позже». – Голос витса в акцепторе менара, вшитом в слуховой нерв, пропал.

– Офигеть можно!

Руслан ошеломлённо провёл рукой по волосам, но заставил себя собраться и позвонил Грымову:

«Иван, мне позвонил Веласкес, предупредил, что якобы я объявлен…»

«Срочно ко мне, – оборвал его Грымов, – я на первой базе. Ни с кем не разговаривай, следи за тылом, при малейшем подозрении кричи SOS!»

«Что происходит?»

«Ты где?»

«В клинике… моего друга чуть не сожгли…»

«Жду». – Мыслеголос Грымова уплыл в тишину так же, как и голос Веласкеса.

Руслан, сидевший у кровати Саши Зуба, хотел было разбудить уснувшего – только нос выглядывает сквозь маску биорегенератора, – потом подумал, что на пользу это другу не пойдёт, положил книгу на тумбочку рядом с кроватью и вышел.

На медпосту, обслуживаемом живыми медсёстрами, он попросил совсем юную особу в откровенном халатике передать пациенту, что он его навестит к вечеру, и покинул клинику «Скорой помощи», принадлежащую Управлению аварийно-спасательной службы.

Его никто не ждал и подозрительно не глядел ему вслед.

Прямо из зала метро УАСС он позвонил Леблану:

– Люсьен, мне срочно нужен отпуск на несколько дней! Понимаете, возникли обстоятельства…

– Понимаю, инспектор, – ответил начальник отдела. – Ле сетуасьон трагик, как говорят мои соотечественники? Сочувствую вашей беде.

– Вы… о чём? – насторожился Руслан.

– Ну как же, вашу жену, пусть и бывшую, арестовали.

Ухнуло вниз сердце.

– То есть… – он хотел спросить: то есть как арестовали?! кто?! почему?! – но вместо этого, сдержав чувства, промямлил: – Да, вы правы, хочу вот заняться этим.

– Бог в помощь, месье Горюнов, понадобится моё вмешательство – звоните.

Полуослепший от известия, Руслан набрал код базы на Нереиде, куда его пригласил Грымов, и, воспылав желанием высказать полковнику всё, что он думает по поводу отсутствия сведений о задержании Ярославы, перенёсся на спутник Нептуна, в каменно-ледяных недрах которого располагалась секретная база «Сокол-1».

Грымова он нашёл в ситуационном центре командного пункта контрразведки. Полковник разговаривал с Воеводиным, разглядывая вспыхивающие в глубине общего виома картины, и ещё с тремя мужчинами разного возраста, носившими костюмы без всяких знаков отличия и эмблем.

Руслан остановился поодаль, не решаясь нарушить беседу руководителей службы, но Грымов заметил его и подошёл сам.

– Всё в порядке? Хвоста не заметил?

– Никому я не нужен, – мрачно буркнул инспектор. – Почему вы не сообщили мне о задержании Яры?

– Не успел, у нас форс-мажор. Не беспокойся, она жива и здорова. А вот ее помощник погиб.

– Что случилось?

– Не обратил внимания на ситуационный мониторинг?

Руслан бросил взгляд на общий виом.

Несколько оперативных видеообъёмов показывали чёрные провалы космоса, почти не отличимые друг от друга. В центре каждого пульсировала звёздочка, изредка превращаясь в конусовидный силуэтик космического корабля.

– Что это?

– За орбитой Марса, примерно в поясе астероидов, вышел из «струны» неопознанный корабль. Мы подняли по тревоге весь флот марсианского погрансектора.

– Вы думаете…

– Мы реагируем на появление явной угрозы. Подожди пока. – Грымов отошёл к группе Воеводина.

Руслан отвлёкся, наблюдая за работой операторов, следящих за перемещением чужака. Мысль о судьбе Ярославы отошла на второй план.

В чёрных колодцах виомов появились искорки земных кораблей, окружавших пришельца.

Впрочем, пришельцем он не был. Отдельный виом показал его форму сугубо земных стандартов: конус, рисунок чешуй и решёток в основании, четыре расширявшихся от острия конуса к корме вмятины, похожие на сопла реактивных двигателей. Реактивными двигателями земной флот давно не пользовался, перейдя в конце двадцать первого века на антигравитационную тягу, но вмятины сильно напоминали дюзы.

– Определена принадлежность объекта, – раздался в зале гулкий голос информатора. – Корабль причислен к китайскому сектору Даль-разведки, название «Юйгунь», порт приписки Харбин, год выхода в рейд – две тысячи сто сорок четвёртый.

По залу прошло оживление.

Удивился и Руслан: корабль путешествовал в космосе почти сто шестьдесят лет!

Подошёл озабоченный Грымов.

– На вызовы не отвечает, шпарит к поясу внутренних планет, передаёт на китайском одну фразу: «Я посланник, несу важное сообщение! Прошу выслать для передачи послания руководителей спецслужб Федерации!» Придётся останавливать «красной завесой».

Руслан покачал головой.

– Это провокация… на его борту нет БОХ.

– Почему?

– Слишком демонстративно всё разыгрывается. Интуиция подсказывает, что Бомбы там нет. Хотя возможны сюрпризы. Сколько времени вы его ведёте?

– «Сфера» поймала его почти сорок минут назад.

– Если бы на борту этой старой развалины была Бомба, она бы уже рванула.

– Примерно так же считает и генерал. Посиди здесь, подожди нас, там крутятся и наши корабли, мы с генералом перейдём на борт нашего лидера, а когда вернёмся, обсудим ситуацию с твоей женой.

– Можно, я пойду с вами? – Руслан затаил дыхание.

Грымов, направившийся было вслед за двинувшейся к дверям зала группы, приостановился, глянул на виомы, на уходящее начальство, на разрумянившееся лицо Горюнова. Коротко кивнул в сторону выхода.

Руслан, выдохнув застрявший в лёгких воздух, поспешил за ним.

В отсеке метро базы на него почти никто не обратил внимания.

На взгляд Воеводина полковник сказал:

– Он со мной.

Этого оказалось достаточно.

В кабину метро вошли четверо: командир «Сокола», Иван, Руслан и неброской внешности мужчина с коротким ёжиком волос и умным взглядом карих глаз. Остальные остались в отсеке.

Метро спейсера, названного Грымовым лидером, приняло группу пассажиров за долю секунды, и через минуту стремительных перелётов в кабине пронзающего лифта они входили в небольшой зал визинга корабля, вмещавший всего десяток кресел.

Их встретили двое: стройный молодой человек и ещё более стройная женщина в серебристо-синих униках космолётчиков.

– Привет, Юлиана, – сказал Воеводин, – Кизим.

– Объявлен план действий, – сказала женщина низким голосом; по шеврону на рукаве Руслан понял, что она – суперкарго корабля «Грозный». – Если не получим разъяснений, начнётся штурм. Ответственность за операцию взял на себя директор Федеральной службы безопасности.

– Не генсек Комбеза? – хмыкнул Воеводин, устраиваясь в кресле.

– Нет, по нашим ведениям, Сердюков сейчас в Таиланде.

– Мог бы рискнуть. Связь с федералами на консорт!

– Установлена.

– Дайте линию с Вондлярским.

Директор ФСБ ответил незамедлительно. Перед контрразведчиками соткалась его фигура в белом официал-унике.

– Слушаю, генерал.

– Что вы собираетесь делать?

– Взять это корыто на абордаж, образно говоря. Он требует ответственное лицо спецслужб, я возьму эту миссию на себя.

– Тебе понадобится квалитет ответственности.

– Обойдусь, нет ни кандидатур на углы, ни времени. Да и ты не можешь в данной ситуации стать одним из углов квалитета.

– Абордаж опасен, это может быть ловушка.

– Энергетика спейсера не настолько велика, чтобы подозревать в нём наличие каких-либо взрывных суперустройств. Во всяком случае, Бомбы Хаоса на его борту нет.

– И всё же не лезьте на рожон, прошу вас. Я тоже считаю, что этот древний летун не несёт Бомбу, однако ведь для чего-то он запущен?

– Проверим, Степан Фомич, не беспокойтесь, мы справимся. А на рожон я никогда не лез, моя трусость мудрее меня. – Раздался смешок, и фигура директора ФСБ растаяла.

Воеводин и Грымов переглянулись.

– Он рискует, – сказал полковник задумчиво. – На его месте после всех заседаний Комбеза я разнёс бы эту колымагу на куски, и никто бы не придрался.

– У него свои расчёты. Объяви всем нашим: переходим на «спрут».

В зале визинга стало тихо, у всех присутствующих включились многодиапазонные системы связи, объединившие в данном районе космоса оперативные службы контрразведки.

Руслан услышал тихий равномерный шум, шелесты и пощёлкиванье. Из этого шума выделился голос генерала:

«Полный анализ ситуации!»

«Масса объекта пять тысяч сто сорок тонн, – скороговоркой заговорил инк корабля, – скорость сто девяносто тысяч, энерговооружённость десять в седьмой. На борту предполагается наличие неизвестной формы жизни».

«Уточни!»

«Спейсер управляется компьютером син-поколения, на запросы не отвечает, передатчик всё время шлёт предупреждение о послании в диапазоне «эм». Экипаж не обнаружен. Однако в трюме корабля располагается некий живой объект массой около двенадцати тонн, подающий признаки жизни».

Грымов недоверчиво сморщился.

– Час от часу не легче! Что это значит?

– Корабль захвачен агрессивной формой жизни, – предположил кареглазый спутник Воеводина. – Экипаж она уничтожила, ждёт очередных жертв.

– Вспомнил старый американский ужастик? – усмехнулся Воеводин. – Запамятовал название…

– «Чужой», – подсказал всезнающий Грымов.

– Вот-вот.

– Не смотрел, – с сожалением качнул головой кареглазый. – Но возможен и такой вариант.

– Если бы корабль был захвачен, он не слал бы послание. Да и как это увязывается со Знающими-Дорогу?

– Они где-то перехватили китайский космолёт, посадили в него какого-нибудь монстра и отправили к нам для проверки нашей реакции. А поскольку мы корабль не сбили, у них есть шанс запустить к нам транспорт с Бомбой.

– Не слишком ли тупая проверка?

– А кто сказал, что интеллект Знающих выше нашего?

Грымов с улыбкой кивнул.

– Андрей прав.

Воеводин помолчал.

– А если этот корабль не связан с проверками и провокациями? – заметила женщина-суперкарго. – Что, если к нам выслали связника?

– Кто? – повернулся к ней Грымов.

– Магелланцы, к примеру. Или же галактоиды из центра Галактики.

Воеводин остро глянул на женщину, обдумывая идею.

– Чёрт возьми! Кто-нибудь ещё подумал об этом, эксперты, мать вашу?!

– Я – нет, – честно признался кареглазый.

Воеводин отвернулся, позвал:

– Михал, ответьте!

Вондлярский на этот раз с ответом не спешил и видеосопровождение не включил:

– Генерал, я занят.

– Михал, там внутри может находиться парламентёр.

Пауза.

– Какой парламентёр, о чём вы?

– Нас уже предупредили магелланцы, а это, возможно, попытка галактоидов из балджа Млечного Пути. По нашим данным, китайцы направили свой «Юйгунь» именно к центру галактики.

– Хорошая мысль, но вы не первый, кто её высказывает.

– Не понял.

– Эту идею высказал только что генсек Комбеза. Через пять минут мы десантируем группу на борт этого корыта и выясним, кто там прячется.

Воеводин окаменел в кресле, помял подбородок, разглядывая, как корабли Службы безопасности выстраиваются вокруг пришельца.

– Михал, я могу присоединиться к группе десанта?

– Зачем это вам? Идут профессионалы. – Вондлярский помолчал, кхекнул. – Понимаю вашу озабоченность, но для получения послания меня хватит одного.

– Вам понадобятся эксперты контрразведки, я не помешаю.

Директор ФСБ снова помолчал.

– Ну, если вы хотите рискнуть… я дам проводку линии на «Индевор».

Воеводин поспешил из зала, кивнув Грымову:

– Будьте на связи.

Полковник посмотрел ему вслед, на Руслана, покачал головой:

– Не нравится мне всё это.

– Его нельзя оставлять одного, – согласился инспектор.

– Один он там не будет, но…

– Но это не «эшелон» прикрытия.

– Вот именно. – Грымов резко встал, метнулся из зала визинга.

И то же самое инстинктивно сделал Руслан.

Они догнали генерала в отсеке метро корабля.

– Я с вами, Степан Фомич! – твёрдо сказал Иван.

Воеводин не удивился появлению помощника и его решению, сказал в пространство:

– Два «моржа» нам!

– Три! – выдохнул Руслан.

Контрразведчики оглянулись на него, в глазах обоих протаяла одинаковая озабоченность.

– На мне «кольчуга»! – добавил Руслан. – И ещё… я чую ауру обстановки.

– Завернут, – хмыкнул Грымов.

– Пусть идёт, – неожиданно сказал Воеводин. – Завернут так завернут.

Многолапый киб отсека приволок три блестящих конуса – модули жизнеобеспечения для работы в открытом космосе.

Все трое дружно натянули конусы на головы, и включившаяся автоматика превратила их в обтягивающие тела скафандры.

Переход из одного космического корабля в другой ничем не отличался от перелётов по метро-каналам обычной всесолнечной метро-сети. И отсек метро лидера космофлота Службы безопасности «Индевора» был точно таким же, что и отсек «Грозного». Но люк из отсека в коридор-шпангоут спейсера оказался заблокированным.

Воеводин свернул шлем.

– Я генерал контрразведки Воеводин, – обратился он к потолку отсека, зная, что инк «Индевора» его слышит. – Со мной мои телохранители.

– Идёт операция по выброске десанта, – раздался приятный баритон инка. – Подождите.

– Задержите выброску! Дайте связь с рубкой! Ответственный за операцию десантирования там?

– На борту драккара десанта.

– Свяжите меня с ним! Срочно!

Вондлярский ответил через несколько секунд:

– Генерал, вас проводят в рубку, ждите.

– Михал, я работаю по Вирусу не один год, знаю все уловки агентуры, слабые и сильные стороны, я должен быть с вами!

– Я не могу ждать.

– Я уже на борту «Индевора». Со мной только мои телохраны.

Руслан не видел сквозь блистер шлема лица Грымова, но чувствовал, что полковник улыбается.

Волна возбуждения включила все контуры экстрасенсорики, чувства обострились, мышцы тела напряглись, требуя движения.

Пауза длилась недолго, директор ФСБ знал цену секундам.

– Хорошо, возьмите второй катер, пойдёте за нами.

Люк из отсека открылся.

Гости выбежали в коридор, повернули направо, к транспортному терминалу, располагавшемуся рядом с отсеком метро.

По коридору шныряли туда-сюда бравые парни в спецкомбинезонах и скафандрах, оживлённо обсуждая ситуацию.

Гости присоединились к тем, кто бежал в нужном направлении.

Транспортный терминал «Индевора» был забит аппаратами разных классов и размеров. Между ними суетились кибы и десантники, занимающие места в катерах. Один драккар уже поднимался к стартовому окну отсека. В нём, очевидно, и находился Вондлярский с первой группой десантников.

– Нам нужен катер, – остановил какого-то парня Грымов.

К нему повернулся один из космолётчиков, не то рыжий природно, не то крашеный; он беседовал с тремя парнями в «кокосах».

– Степан Фомич?

– Анатолий? – узнал его Воеводин. – Не знал, что ты здесь. Я должен следовать за…

– Меня предупредили, садитесь, машина готова, – ткнул рыжий пальцем в один из десантных катеров. – С вами пойдёт ещё одна тройка, она уже в кабине.

Воеводин, не теряя времени, устремился к хищному, похожему на морду гигантского крокодила, аппарату. Грымов и Руслан устремились за ним как приклеенные.

В кабине драккара действительно разместилась тройка парней в спецкостюмах. Они молча потеснились и почти одновременно зарастили шлемы, превращаясь в одинаковых «киберсолдат».

Опустил свой шлем и Воеводин.

В наушниках «моржа» раздался его характерный хрипловатый голос:

– Связь?

– Порядок, – лаконично отозвался Грымов.

Драккар с командой Вондлярского нырнул в стену отсека, исчез.

За ним стартовал и катер с контрразведчиками.

Стенки тесной кабины аппарата приобрели прозрачность (их материал обладал анизотропными свойствами), и на чёрно-бисерном фоне космоса стал виден освещённый прожекторами десятка земных кораблей конус старинного китайского звездолёта.

На миг сердце упало в пятки – в драккаре установилась невесомость, и тут же всё стало на свои места: киб-пилот аппарата включил генератор тяготения.

Инк «моржа» нащупал общую волну связи космофлота, Руслан услышал негромкие голоса переговаривающихся пилотов, команды, звоночки и свисты. Это был обычный фон экстренной связи, соединявшей людей в ситуации решения общей проблемы.

Конус китайского корабля, весь в ржаво-чёрных полосах, будто его извлекли из гигантского мусоронакопителя, рванул навстречу, превращаясь в неровную металлическую стену.

Драккар заложил вираж и воткнулся в почти невидимую брешь между решётками кормы, скорее всего проделанную десантниками с помощью неймсов. Поскольку он не наткнулся на препятствие и встал в каком-то низком помещении рядом с первым катером, буквально впритирку, Руслан с уважением подумал, что Вондлярский не переоценил своих подчинённых: работали профессионалы.

Выбрались в пустой ангар, то ли транспортный, то ли трюмный, и «моржам» пришлось включать свою гравитацию: внутри китайского космолёта царила невесомость.

Трое молчаливых спутников из команды десанта сразу растворились в одном из коридоров.

– Михал! – позвал Воеводин.

Ему не ответили, но спустя минуту один из десантников вернулся и жестом предложил следовать за ним.

Включились антигравы костюмов, заработала аппаратура ориентации и анализа обстановки, оберегающая владельцев от случайных столкновений с препятствиями и стенками тоннелей.

Две минуты группа петляла по извилистым «китайским кишкам», как выразился Грымов, оценивая геометрию интерьера «Юйгуня», и наконец выбралась на край балюстрады, обрывающейся куда-то вниз.

Остановились, разглядывая распахнувшийся объём.

Это был трюм, но трюм не пустой.

В его центре высилась бледно-салатовая гора шевелящегося… мха! Таково было первое впечатление. Потом стал виден почти прозрачный купол, накрывающий этот странный «мох».

Шестеро десантников, и среди них директор ФСБ, бродили вокруг непонятного объекта, освещённого фонарями «мустангов» – киб-носильщиков, снабжённых системами защиты и оружейными комплексами. Проводник без единого слова присоединился к ним.

– Нашли передатчик? – прилетел голос Вондлярского.

– Нашли, в рубке никого, никаких вложений, – ответили ему.

– Стойте здесь! – приказал Воеводин. – Я спущусь.

Руслан сглотнул ставшую кислой слюну. Показалось, что «мох» под колпаком посмотрел на него угрожающе.

Воеводин прыгнул через балюстраду, нырнул в трюм.

Руслан облился холодным потом, не помогла даже система очистки «кольчуги», следящая за физиологическим состоянием владельца.

«Ощущаю усиление пси-фона», – доложил терафим.

«Сам чую, – отрезал Руслан. – Не мешай».

Взгляд «горы мха» изменился, стал множественным, будто внутри него пряталось огромное осиное гнездо.

– Иван, – решился Руслан отвлечь Грымова. – Надо уходить! Здесь не всё чисто.

– Да, пси-фон повышен, – согласился полковник. – Но это не то, что мы ждали.

– Это провокация…

– В каком смысле?

Руслан почувствовал слабый толчок в голову: «осы» внутри «горы мха» обратили на него внимание. Что-то зрело внутри этой странной горы, какое-то действие, хотя на взрывное устройство гора не походила. Она вынашивала другие планы.

– Это психотронный генератор!

– Это какое-то живое существо, – возразил Грымов. – Возможно, коллективное, как муравейник.

– Оно чудовищно голодное… я чувствую… надо немедленно уходить!

Грымов оценивающе глянул на шевелящуюся под куполом «муравьиную кучу», но тон голоса Руслана подействовал и на него.

– Степан Фомич, алярм!

– Чего тебе? – раздался ворчливый голос Воеводина, стоящего рядом с Вондлярским.

– У нас предчувствие… эта тварь готовит нападение!

– О чём вы, друг мой? – раздался голос директора ФСБ. – Никаких бомб здесь нет, мы проверили.

– Китайский корабль был направлен к центру Галактики, – быстро заговорил Руслан. – Центр населён, вы это знаете, среди тамошних форм жизни нашлась и такая. Не знаю, каким образом, но Знающие-Дорогу перехватили корабль, поместили внутрь эту тварь и послали к нам!

– Зачем?

– Они очень хорошие прогнозисты.

– Конкретнее, инспектор, – бросил Воеводин.

– Они сыграли на наших чувствах! Мы любопытны…

– Короче!

– Дайте договорить! – с отчаянием взмолился Руслан. – Мы должны были проверить, что за корабль вломился в Солнечную систему, и мы купились! Но расчёт был на то, что сообщением заинтересуются шишки… извините… высокопоставленные руководители, понимаете? Из тех, кто принимает решения и управляет процессом сопротивления Знающим. Это – вы!

Руслан выдохся, замолчал.

Несколько секунд на волне общей связи было тихо.

Шевеление внутри «горы мха» приобрело иной характер: она буквально загудела – по ощущениям Руслана – и закипела внутри.

– Иван!

– Брэк! – скомандовал Воеводин, озвучивая формулу отступления. – Михал, командуй своим.

Две фигуры – Воеводина и Грымова – вынырнули из трюма, перелетели через балюстраду. Но десантники замешкались, не услышав приказа своих командиров.

Воеводин перегнулся через перила.

– Михал, уходи, чёрт побери!

– Быстрее, быстрее! – выговорил Руслан, кусая губы.

– Я за ним, – приготовился прыгнуть в трюм Грымов.

Но Руслан ухватил его за руку, отбросил к стене балкона, крикнул изо всех сил:

– Она сейчас…

И в этот момент «гора мха» нанесла удар!

Руслану показалось, что в голову вонзился солнечный протуберанец! Кровь в голове вскипела и брызнула во все стороны струями!

Он беззвучно завыл, хватаясь руками за шлем.

Послышались крики десантников, быстро смолкшие.

Протуберанец пробил голову навылет, но за мгновение до этого включился контур пси-защиты, способный отбить не очень мощный гипнотический импульс, а главное, возбудился подарок Веласкеса – психиаль, буквально взорвавшийся в кармашке на груди, и его психоэнергетическая вуалька ослабила пси-раппорт «мха» до почти безопасной величины.

Сознание померкло, но не отключилось.

Чувствуя себя так, будто он всплывает сквозь толщу густого дыма, Руслан схватил за руки Воеводина и Грымова, безвольно плавающих под потолком балкона, и поволок их к выходу.

Ещё дважды по голове били молоты пси-разрядов, но с каждым разом всё слабее и слабее, по мере того как он отдалялся от трюма.

Сколько времени он выбирался из глубин корабля – не запомнил. Зато выбрался обратно хоть и на автопилоте, но безошибочно.

В глаза брызнул свет прожекторов, к нему бросились белые фигуры спасателей, подхватили обездвиженных контрразведчиков.

Он с трудом выговорил:

– Пошлите… кибов… живым туда нельзя…

Ему помогли добраться до «Индевора», предложили поместить спутников в лазарет спейсера, однако Руслан потребовал доставить всех на борт «Грозного», что и было сделано.

Уже в метро лидера космофлота «Сокола» стало известно, что группа десанта и вместе с ней директор ФСБ Михал Вондлярский погибли. Впоследствии выяснилось, что пси-импульсы живой «горы мха» превратили мозг людей в желеобразное состояние, в «кашу», не способную поддерживать даже авторитмы сердца и лёгких. Восстанавливать было попросту нечего.

Глава 29

Прозрение

Ночное море фосфоресцировало, накрытое звёздным пологом.

Тишина стояла такая, что плеск редкой волны слышался на огромном расстоянии.

И вот в этой тишине фиолетово-чёрная поверхность, в оспинах света, расступилась, и оттуда беззвучно вынырнула голова кошмарного монстра, сплетённого из мха и гигантских насекомых…

Руслан подскочил на кровати и проснулся.

За окном и в самом деле царила ночь, тихая и лунная, свободная от каких-либо монстров и страхов. Шёл третий час по времени Зарайска. До утра было ещё далеко.

Он вяло слез с кровати, прошлёпал босыми ногами до бытблока, напился вкусной ключевой воды, доставленной капитаном Плетнёвым, лёг опять.

Но сон не шёл. Перед глазами то и дело проявлялись картины путешествия по китайскому звездолёту, в памяти всплывали лица друзей, соткалось из света лицо Ярославы, и становилось невмоготу чувствовать своё бессилие, душой овладевали апатия и тоска, порождённые тем обстоятельством, что он не мог ни добиться свидания с женой, будучи объявленным в федеральный розыск, ни даже узнать, где она находится в данный момент.

Не знали этого и контрразведчики.

Побродив по комнатам, он включил ТВ и узнал, что Нобелевскую премию по литературе дали какому-то китайцу по имени Бо Инь. Усмехнулся про себя: уже давно никто не обращал внимания на церемонии вручения премии, так как шведские нобелевские академики, присуждавшие премии, как сто, и двести, и триста лет назад, делали это в угоду политике. Радовались премии только её получатели, в большинстве случаев неизвестные миру.

Писателя Бо Иня Руслан не читал, но судя по реакции Сети, его вообще никто не читал, и премию китайскому литератору вручили не за литературные достоинства его произведений, а в угоду Китайской империи, сменившей «лидера мира» – Соединённые Штаты Америки – в двадцать первом веке.

Подумав, он позвонил Грымову:

– Иван, извини, не разбудил?

Лицо полковника «Сокола» в объёме связи не дрогнуло, хотя где он в это время обретался, догадаться было трудно.

– Всё нормально.

– Как ты?

– Твоими молитвами. Степан Фомич передаёт тебе благодарность за то, что ты нас вытащил. – Грымов помолчал. – Я тоже. С меня магарыч.

– Да ладно, ерунда, – смутился Руслан.

– Не ерунда, было нанесено три пси-удара, но ты спас нас от самого опасного – второго, концентрированного. Первый был, как принято говорить, пристрелочным. Третий – добивающим.

– И что теперь?

– Вондлярского будут хоронить завтра, у него на родине, в пригороде Кракова.

– А… монстр?

– С ним возятся коммуникаторы ИВКа, пытаются установить контакт. Но это дохлое дело, разумом там не пахнет. – Грымов снова помолчал. – Я понимаю, что ты звонишь не для того, чтобы узнать о судьбе монстра. Однако где Ярослава, я пока сказать не могу. Работаем, ищем. Будут новости – позвоню, отдыхай.

Виом погас.

Руслан подогрел лунный мёд, пожевал орешки, запивая душистым напитком, собрался лечь спать, и в этот момент в прихожей мяукнул домофон.

Недоумевая, кто это может быть кроме капитана Плетнёва, командующего «эшелоном» прикрытия, Руслан подошёл к двери.

Из крохотного виомчика на него смотрело лицо Серджо Веласкеса.

– Пиццу заказывали?

– Что?! – Руслан вспомнил визит Ярославы, быстро поправился: – Д-да…

Веласкес в костюме пицц-пака появился через минуту.

– Тебя же убили, – пробормотал Руслан, закрывая за ним дверь.

– Ну, витса трудно убить, – невозмутимо ответил помощник Ярославы. – Повредили, конечно, но свои мозги я ношу не в голове. Возьми.

Он протянул коробку.

Руслан машинально взял, сделал приглашающий жест.

– Проходи.

– Я на секунду. По моим сведениям, Ярослава сейчас на Кеплере. Там, где когда-то испытывали новый слим-модулятор. Лично секретарь Комбеза доставил.

– Сердюков?! Зачем?

– Этого я не знаю. Но их видели вместе – Бодху и Сердюкова, передай своим «соколам».

– Бодха и… Сердюков? Но ведь Бодха…

– Эмиссар Вируса, один из исполнительных координаторов. Кстати, доставил Ярославу в Комбез Хасим Хасид.

– Значит, он тоже?..

– Думайте, действуйте, пора. Понадоблюсь – звони. – Веласкес повернулся и исчез за дверью.

Только тогда Руслан вспомнил, что хотел поблагодарить витса за его подарок: психиаль, по сути, спас ему жизнь.

Он вернулся в гостиную, не замечая, что держит в руке коробку с пиццей, очнулся, бросил её на стол.

В голове поднялась мысленная метель, вспыхивали и гасли памятные лица, картины, пейзажи, истории, вспомнился Гастон Фюме, затем директор ФСБ (жаль мужика!) и полковник Хасим Хасид.

Хасид отправил Яру в Комбез, он агент Вируса, это несомненно. Однако зачем Сердюков переправил её на тройной Кеплер? И сам туда полетел? Что там происходит? Слим-модулятор испытан, никаких новых испытаний больше не предвидится.

Он сел на диван.

Слим-модулятор… первый… второй испытан на Меркурии… второй! Первый так и остался на Кеплере, где нет системы мониторинга космического пространства. А что такое «суслик»? Сердце стрим-генератора! Они хотели бы летать «хоть на край Вселенной», как выразился универсалист Тимошенко, и первым делом запланировали доставить с этого «края» Бомбу Хаоса!

Сердце самого Руслана дало сбой.

Он понял замысел Знающих-Дорогу во всей его полноте!

Искать порт доставки Бомбы Хаоса больше не было нужды, он находился на Меркурии.

Изображение Грымова возникло над мобильным вайфаем второй раз.

– Не спится?

– Я знаю, что задумали Знающие! – выпалил Руслан.

Грымов подался вперёд, вглядываясь в лицо абонента.

– Ты второй, кто утверждает то же самое.

– А первый кто? – изумился молодой человек.

– Шапиро.

– Ну, он на основе своих физических расчётов, а я… да и не уверен я ни в чём, если честно.

– Одевайся, Плетнёв доставит тебя на базу.

– Я и сам с ногами…

Изображение Грымова растаяло.

Руслан встрепенулся, зная, как полковник не любит говорить попусту, и начал собираться. Натянув «кольчугу», вызвал Плетнёва, с которым уже успел подружиться:

«Андрей, мне надо на базу».

«Без проблем, – ответил капитан, не выразив удивления по поводу ночного отбытия, – подам машину через пару минут. Не забудь грим».

«Не забуду».

Речь шла о динго-маскере, изменявшем очертания лица человека, так как фотографии Руслана наверняка были разосланы всем полицейским подразделениям Федерации и охранным структурам общественных организаций.

Вскоре Руслан с лицом старика летел в сине-белом флайте с эмблемой полиции в сопровождении двух могучих парней из команды Плетнёва, приставленных к нему в качестве телохранителей. Он до сих пор чувствовал себя неловко, словно симулирующий болезнь человек, которому не требовались врачи, но он настоял на их присутствии. Однако в нынешних условиях, когда Вирус начал наступление по всем фронтам, объявив его «врагом человечества», сопровождение лишним не казалось.

Охрана метро Зарайска не остановила ночных пассажиров, и в три часа пятнадцать минут по средне-солнечному времени Руслан переступил порог метро нереидской базы «Сокола».

Его встретил сам Грымов, гладковыбритый, свежий и подтянутый, словно вставать так рано для него было привычным делом.

– Привет, спасибо, парни.

Телохранители, имён которых Руслан не знал, дружно кинули пальцы к вискам, собираясь возвращаться в расположение части, но Руслан остановил их, протянув руку.

Они, переглянувшись, по очереди пожали ему протянутую ладонь.

Он молча, извиняющим жестом, развёл руками.

Парни, слегка ошалев, но не показав виду, окинули его удивлёнными взглядами, потом поняли чувства охраняемого.

– Ничо, всё в порядке, – сказал один из них, наметив улыбку.

Повернувшись, оба скрылись в кабине метро.

Грымов оценивающе посмотрел на спутника.

– Похоже, я ошибся, ты не меняешься.

– В смысле? – пробормотал Руслан.

– Как был романтиком, так и остался.

– Это плохо?

– Я не говорю, плохо это или хорошо, некоторые женщины ценят в мужиках романтизм. Я тоже в своё время был восторженным романтиком, а стал…

– Пессимистом?

– Конченым циником.

– Не замечал.

– Просто я удачно маскируюсь.

– Я бы назвал тебя конченым романтиком.

Грымов кинул на Руслана косой взгляд, усмехнулся.

– Что в лоб, что по лбу, звучит одинаково.

Они поднялись на третий уровень базы и вошли в рабочий модуль Воеводина.

Кроме самого генерала здесь уже сидели люди, трое в серых «комби» без эмблем и один в белом.

– Привёл, – произнёс Грымов, направляясь обратно к двери.

– Ты куда? – осведомился Воеводин, выглядевший как обычно собранным и угрюмовато-спокойным, только чуть бледнее обычного.

Врачи после реанимационных процедур не хотели выпускать его из клиники, но он настоял на своём.

– Я в туалет, – сказал Грымов, – мой желудочно-кишечный тракт работает без выходных.

– Здрасьте, – поздоровался Руслан, чувствуя себя не в своей тарелке.

Все эти суровые люди собрались здесь из-за него, и ему стоило трудов запрятать поглубже сомнения и паническую мысль, что он ошибся.

Ему ответили кивками.

– Садись, – предложил Воеводин.

Он сел.

– Наши эксперты, – кивнул на собеседников генерал. – Собрал по тревоге, у нас форс-мажор на Луне, зафиксирована попытка остановить «Сферу» с помощью нановирусов. Кстати, ты оказался прав, носителями «червей» были девушки, которых ты там заметил.

В кабинет вошёл Грымов, сел в сторонке.

– Такие вот пироги, – закончил Воеводин. – Рассказывай, что за идея тебе приснилась.

Тон генерала был доброжелательным, и Руслан почувствовал себя уверенней.

– Знающие-Дорогу просчитали всё до мелочей.

– Это мы уже знаем, – усмехнулся один из присутствующих, плотного телосложения, с бритыми висками, похожий на тяжелоатлета.

Руслан сбился.

Воеводин бросил взгляд на эксперта.

– Не перебивайте.

– Это можно судить по всем прошедшим событиям, – смелее продолжил молодой человек. – Они разработали двойной выстрел из Суперструнника, навели контрразведку на оперативников МККЗ, заставив их воевать друг с другом, подставили множество ВИП-лиц под удар ФСБ и, наконец, подсунули нам приманку в виде китайской древней лоханки… извините… чтобы убить сразу двух зайцев: проверить оперативность нашей системы безопасности и убрать главных руководителей этой системы.

– Ну, положим, это спорное заявление, – проворчал самый старший из присутствующих, седой и морщинистый. – Откуда они могли знать, что в десанте непременно примут участие директор ФСБ и, – он глянул на Воеводина, – и вы?

– Они знают человеческую психологию, – возразил Руслан. – Звали ответственных лиц спецслужб, этого оказалось достаточно.

– Не отвлекайтесь, – сказал Воеводин недовольно. – Ближе к делу, инспектор.

– Знающие подготовили два ложных маневра. Первый – напрягли Погранслужбу, заставив нас поверить в то, что БОХ будет доставлена через космос. И тут же направили нас по другому ложному следу.

– Метро, – подсказал Грымов.

– Именно метро! И мы начали судорожно искать подходящий портал, поверив им.

– Это была твоя идея.

Руслан покраснел.

– Не отрицаю, я ошибся, хотя идея была исключительно креативная. Кстати, так как это был отвлекающий маневр, меня никто не останавливал, когда я проверял строящиеся порталы! Понимаете? То гнали и преследовали везде, а то – тишь да гладь, да божья благодать: мол – пусть ищет, дурак.

– Резонно. Вывод?

Руслан помолчал, собираясь с духом.

– Они перебросят Бомбу в Солнечную систему с планет Кеплера!

В помещении установилась хрупкая тишина.

Шевельнулся эксперт-тяжелоатлет.

– Каким образом, милостивый сударь?

– Через «суслик»! На третьем Кеплере испытали новый слим-модулятор, встроить который в стринг-генератор проще простого. Второй точно такой же слим три дня назад испытали на Меркурии. Я и задался вопросом: почему на Меркурии, а не на Кеплере?

– Тогда второй вопрос: почему именно с планет Кеплера?

– Потому что система находится в том же квадранте космоса, что и Стена Крестовского. Кеплер к ней ближе всего.

Эксперты задумались. Молчал и Воеводин, рисуя что-то пальцем на виртуальной клавиатуре на столе.

– Надо просчитать, – неуверенно сказал тяжелоатлет. – Хотя не понимаю, почему БОХ нельзя было доставить в Солнечную систему прямо от Стены Крестовского?

– Возможно, Знающие побоялись, что их транспорт всё-таки будет перехвачен.

– Ну, не знаю… надо считать.

– Сколько вам потребуется времени, Сагитт? – отвлёкся Воеводин от своего занятия.

– Подключимся к Стратегу…

– Час! – бросил седой эксперт, оценивающе разглядывая разрумянившееся лицо Руслана.

– Начинайте работу, жду.

Эксперты начали вставать, обсуждая задание.

Встал и Грымов, потянул Руслана за локоть.

– Идём. Мы будем через час, Степан Фомич.

Воеводин не ответил, занявшись своими делами.

В коридоре Грымов повернул Руслана к себе лицом и спросил зловещим шёпотом:

– Ты это точно сам придумал? Или тебе подсказали идею парни из МККЗ?

– Сам, – растерялся Руслан.

Грымов засмеялся, похлопал его по спине, двинулся к эскалатору.

– Идём завтракать, я голодный как гиена.

– Подожди, – догнал его Руслан. – Ярослава на Кеплере…

– Мы готовим операцию по её освобождению.

– Я пойду с вами!

– Кто бы возражал. Но это будет позже, а пока…

– Что?

– Будем брать вирусят, одного за другим. Первым – господина Исфардари Бодху, советника президента СОН. Пора показать Знающим, кто в Солнечной системе хозяин.

– Мне найдётся работа? – небрежно спросил Руслан.

– Для инспектора ФАК всегда найдётся работа, – развеселился Грымов, увлекая его за собой.

Глава 30

Волк в овечьей шкуре

Федеральная служба безопасности купилась на трюк с китайским транспортником, и хотя главу секретнейшего контрразведывательного подразделения «Сокол» убрать вместе с директором не удалось, у Бодхи целых два дня после этого было хорошее настроение.

Тринадцатого августа он зашёл к президенту, поинтересовался, как идут розыски «инопланетных шпионов», рассказал ему анекдот из жизни геев и отправился на заслуженный пятничный отдых, довольный собой и судьбой.

Всё шло по плану.

Служба безопасности была обезглавлена, и её руководителем на какое-то время становился замдиректора, ставленник Знающих-Дорогу.

Внешняя контрразведка была отодвинута от участия в совместных с ФСБ мероприятиях, и хотя ни её директора, ни командира пресловутого «Сокола» уничтожить не удавалось, повлиять на развёртку сил Знающих или Вируса, как все называли, они не могли.

Осталось доставить в Систему Бомбу Хаоса и спустить курок.

Бодха внутренне содрогнулся, но тут же приободрился: он в момент срабатывания Бомбы должен был находиться далеко за пределами Земли и Солнечной системы, в частности, и от Галактики вообще.

Вечером, в начале десятого по времени Исламабада, он выслушал очередные наставления «дракона» и наконец-то получил высочайшее соизволение познакомиться лично с главным координатором Знающих.

– Завтра в двенадцать по среднему прибудете на третий Кеплер, – сказал «дракон». – Я свяжу вас с выполняющим функциональные обязанности Первого резидента.

– Слушаюсь! – вытянулся Бодха.

– Захватите с собой Неуязвимого.

– Будет исполнено!

Дракон старчески кашлянул и растаял.

А Бодха после разговора с Продлем и его детищем – первым Нуязвимым отправился ужинать в ресторан «Боробудур», взяв с собой для компании трикстеров, служащих ему верой и правдой в местной полиции. Потом, подумав, что будет скучно, он позвонил Льву Тимошенко и предложил присоединиться.

– Девочек брать? – осведомился толстяк-универсалист, слывший гурманом по части женщин.

– Пятерых как минимум, – усмехнулся советник, решив этот вечер посвятить себе. Приверженцем «бегства за удовольствиями» он не был, однако отказывать себе в отдыхе, каким бы отдых ни планировался, не хотел. К тому же интуиция ему подсказывала, что этот вечер на Земле может стать последним.

Тимошенко прибыл в «Боробудур» с шестью юными созданиями из украинской Школы модельного бизнеса. Вечер в ресторане удался на славу, хотя спиртным Бодха не увлекался, а из всех горячительных напитков предпочитал русскую медовуху.

Глубокой ночью советник предложил понравившимся ему двум «моделям» посетить его скромное бунгало, они согласились, и троица переместилась из Исламабада в Камбоджу, где располагался замок, принадлежащий советнику, один из тех, что были недоступны (по его мнению) ни спецслужбам, ни налоговым органам.

Чиновники его уровня должны были ежегодно отчитываться о доходах, однако ни в одном отчёте советника замок, равно как и несколько других владений, не фигурировал.

Усадьба Бодхи представляла собой копию знаменитого архитектурного ансамбля Ангкор-Ват и располагалась в непосредственной близости от этого образца индуистской архитектуры двенадцатого века, среди настоящих джунглей. Строили комплекс в конце двадцать первого века для российского олигарха Деримовича, потом им владели арабские шейхи, когда Деримовича посадили на пятнадцать лет, и в конце концов Нью-Байон, как его назвали первые владельцы, тихо перешёл в руки неизвестного широкой общественности покупателя, который являлся представителем пакистанской мафии. А дальше он оказался собственностью советника, хотя об этом знали единицы.

Украинские «модели» пришли в восторг от «скромного бунгало», и Бодха, показав им самые красивые башни комплекса, долго развлекался с обеими в роскошной спальне главного строения – Ангкор-Тхома, пока не почувствовал усталость. В отличие от Ангкор-Вата, построенного по приказу камбоджийского царя и бога Сурьявармана II и посвящённого индуистскому богу Вишну, служащего святилищем и усыпальницей самого Сурьявармана, «храм» Бодхи был посвящён получению удовольствий, и телесная составляющая этого процесса занимала в нём большую часть времени.

Уснул Бодха под утром, в начале шестого, отослав «модели» домой. Спать он любил один, в крайнем случае – с трикстерами. А проснулся ровно в шесть. Точнее – его разбудили.

Спросонья он решил, что это сделали витсы или слуги-кхмеры, которые ухаживали за усадьбой. Нью-Байон охранялся не хуже, чем правительственные башни Федерации, имея всё необходимое для отражения атаки террористов, если бы кто-то осмелился это сделать, или для поимки лазутчиков. Однако Бодха надеялся на суперохрану напрасно. Его разбудили три «киберсолдата», окружив роскошный, с балдахином, альков. С плеч всех троих смотрели на спящего дула «универсалов».

– Мушарраф накула бэссли! – выругался он, ничего не соображая. – В чём дело?! Что вам здесь надо?!

Зеркальный конус шлема одного из гостей упал валиком на плечи, и на советника глянул светловолосый молодой человек с пронзительно-голубыми глазами.

– Доброе утро, эфенди, – сердечно проговорил он на языке урду.

– Что такое?! Вы к-кто? – заикнулся советник, уже догадываясь, что происходит.

– Спите, господин Бодха!

И советник потерял сознание, не додумав мысль: это – захват…

– Блокада, сброс пси, – скомандовал голубоглазый, глядя на упавшего на кровать человека с волосатой грудью. – Снимите все биопараметры, симулякр должен играть его роль ещё сутки.

Два других гостя втащили в спальню «мустанга» и принялись устанавливать над телом Бодхи медицинский бокс.

– Волк взят! – сообщил кому-то голубоглазый.

Глава 31

Человеческий фактор

Система из трёх планет и двух звёзд в созвездии Лебедя, известная земным астрономам под названием Тройной Кеплер, представляла собой очень интересный физический кластер – так называемый «плывущий аттрактор», изучать который было одно удовольствие.

Орбиты планет не были устойчивыми, поэтому изредка происходил «бифуркационный переброс» орбит – одна из них переходила с одной орбиты – у первой звезды – на другую – у второй, выписывая своеобразную восьмёрку, и эта перетряска положения отзывалась на всей системе. Планеты начинали «дымить» – сбрасывать в космос газо-пылевые оболочки, а иногда – целые горы и хребты. В результате вся система была насыщена удивительными светящимися под солнечным излучением «хвостами», «реками» пыли и потоками метеоритов.

Руслан был на собственно третьем Кеплере – третьей планете системы, самой маленькой и при этом превышающей Землю втрое, – один раз и не мог полюбоваться панорамой сверкающих «хвостов», но помнил, что пейзаж планеты, освещённый двумя звёздами – оранжевой и красной, произвёл на него когда-то сильное впечатление.

На этот раз ему было не до созерцания небесных ландшафтов.

План операции проникновения на базу полигона, принадлежащего Европейскому институту нестандартных физических проблем, предусматривал появление Руслана на территории базы, где он должен был отвлечь внимание охраны и руководства полигона. После чего через портал метро туда же должен был просочиться ударный взвод сил контрразведки и захватить главный терминал управления.

План казался ошеломляюще простым, но в его простоте по замыслу разработчиков операции и крылась надежда на успех: в такой способ захвата главного форпоста Вируса мог поверить только сумасшедший.

Перед отправкой Руслан получил инструкции от Грымова.

– Не рискуй, – посоветовал полковник «Сокола», выглядевший буднично, как при обсуждении меню в ресторане. – Узришь подозрительные шевеления – рви когти обратно и давай в эфир SOS.

– Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, – бодро ответил Руслан. – Ты слэклайном не занимался?

– Нет. – Грымов на миг сбросил маску флегматика. – Я в юности участвовал в чемпионате мира по позированию. Что такое слэклайн? Верёвка плюс…

– Ходьба по канату. Так вот я занимался этим специально и знаю, можно ли рисковать, стоя в центре натянутого каната.

– Вернёшься – поучишь.

– Непременно.

И Руслан, экипированный в лучших традициях современных ковбоев, какими их показывали в бесконечных сериалах по Сети, шагнул в кабину метро, мечтая только об одном: сокрушить все препятствия и вызволить Яру!

Ровно в два часа по стандарту[29] внеземельских суточных ритмов он вышел из метро, принадлежащего Евроинституту нестандартной физики, на третьей планете системы Кеплера.

Вспоминать ничего особо не пришлось, он и так хорошо помнил свой первый поход на Кеплер вместе с начальником отдела. Мысль о том, что Леблан мог быть посланцем Межгалактической Комиссии по контролю законов этики, пришла к нему в тот момент, когда он выходил из кабины. Но она мгновенно вылетела из головы, потому что его встретил не кто иной, как Мухаммед Тургут! Его противник, едва не убивший Руслана в жилой зоне Суперструнника.

– Инспектор Горюнов! – делано обрадовался он, изображая радушного хозяина. – Как я рад вас видеть! Вы уже выздоровели, подлечились, чувствуете себя хорошо? А то мне как-то неловко.

– Неуязвимый! – процедил Руслан, с усилием превращая лицо в маску официал-чиновника, лихорадочно соображая, отступать, как советовал Грымов, или давать в эфир сигнал SOS? – Я гляжу, вы ещё на свободе?

– А где же мне быть? – ухмыльнулся турок. – Я свободный человек, да и задерживать меня не за что. Вы ведь не стали жаловаться начальству на меня?

– Оно посоветовало не совать нос куда не следует, – уже раскованней сказал Руслан, дёрнув губой, что должно было означать улыбку. – Но вся сцена встречи с вами записана и в любой момент может быть передана в правоохранительные органы.

– Вы мне угрожаете? – удивился Тургут.

– Предупреждаю.

– А напрасно, начальство печётся о вас, инспектор, а вы его снова подставляете. Скажите на милость, что заставило вас снова посетить Кеплер? Насколько мне известно, ваше ведомство потеряло к нему интерес.

– Ошибаетесь, – сухо бросил Руслан; ответ у него был припасен заранее, – прошу вас проводить меня к начальнику полигона господину Ван дер Ваальду.

– Это почему я должен вести вас к Ван дер Ваальду? Вы с ним договаривались? Он вас приглашал?

– Он будет рад услышать кое-какие новости. Требую немедленно проводить меня к начальнику полигона! – Руслан развернул удостоверение с допуском «золотой-золотой», который ему сделали контрразведчики. – В противном случае у вас будут проблемы!

– Эфенди, это у вас появились проблемы, и вы даже не представляете их масштаб. – Неуязвимый щёлкнул пальцами, и за его спиной выросли три серые фигуры, похожие друг на друга овалами равнодушных лиц. По-видимому, это были служители-витсы базы, подчиняющиеся местному охранному ведомству.

Руслан понял, что его миссия на грани провала. Надо было что-то срочно предпринимать, найти нетривиальное решение в сложившейся ситуации, сделать нестандартный ход, который озадачил бы Неуязвимого, однако Руслан его не видел.

Конечно, где-то в глубине души теплилась надежда на искусную игру, позволившую бы ему снизить накал страстей и обойти противника, сбить его с панталыку, заставить задуматься. Либо – просто удариться в бега, пока ещё оставался шанс остаться в живых.

Но, во-первых, отступать было не в его характере, да и некуда, во-вторых, где-то здесь держали в плену Ярославу, и в-третьих, не зря же его снабдили «кольчугой»?

– Вы сделали ошибку, инспектор, – пренебрежительно сказал Тургут, – появившись здесь без группы поддержки. Вы находитесь в федеральном розыске, и я с удовольствием сдам вас в руки блюстителей порядка.

«Нас щупают в пси-диапазоне! – возбудился терафим. – Возможно, готовится атака».

«Они ждут моей реакции».

«Стреляй первым!»

«Бей первым, Фреди», – вспомнил Руслан старинный юмористический фильм.

– Значит, вы отказываетесь свести меня с Ван дер Ваальдом?

– Неужели вы и в самом деле такой идиот, каким прикидываетесь? – сморщился Тургут. – Я же знаю, кто вы.

– Интересно, кто?

– Сотрудник русской контрразведки, нет?

Руслан вогнал себя в боевой режим.

– Я сотрудник Федерального Агентства…

– Ох, да бросьте вы играть свой спектакль! Я мог бы пристрелить вас сразу после высадки, так как имею на это карт-бланш.

– От кого карт-бланш, не от Сердюкова ли? – хмыкнул Руслан.

Тургут вскинул брови, в глазах его проклюнулись колючки злобной озабоченности.

– Оба-на, как говорят русские! Какое удивительное заявление. Похоже, вы знаете больше, чем я думал.

– А вы умеете думать?

Руслан приготовился начать бой, и в этот момент за его спиной сработала одна из кабин метро.

Неуязвимый бросил взгляд на служителей, равнодушно взирающих на собеседников.

– Вы не заблокировали портал?

Руслан оглянулся.

Из кабины с рассеянно-меланхолическим видом вышел Люсьен Леблан, одетый в белый, с красными вставками, уник-официалдепутата Европарламента.

– Бонжур, месье, что тут у вас происходит?

Тургут сузил глаза.

– А вас кто сюда звал, господин депутат?

– Да никто, я сам пришёл, – хладнокровно сказал начальник отдела «К». – Есть причина, видите ли, увидеться с месье Ван дер Ваальдом.

Неуязвимый перевёл взгляд на Руслана. Он явно был сбит с толку. Впрочем, Руслан был поражён не меньше.

– Ну? – сухо сказал он. – Я же говорил, у нас дело к начальнику полигона. Хотите убедиться? Проводите нас к нему.

Из плеча Неуязвимого беззвучно выросла турель, держащая какой-то странный, многосложный, с кристаллическими насечками механизм. Это было оружие, сомневаться не приходилось, однако какое именно – Руслан не знал.

– Не делайте этого, – мягко проговорил француз. – Не всегда выживает тот, кто стреляет первым. Жизнь вообще по большому счёту – очередь за смертью, но дурак тот, кто лезет без очереди. Даже вы – не бессмертны.

Неуязвимый склонил голову к плечу, пребывая в некотором замешательстве. Ликвидация сразу двух инспекторов ФАК вряд ли стала бы для него неразрешимой задачей, но тон Леблана, уверенно-снисходительный, ироничный и в то же время исключительно твёрдый, полный намёка на какие-то скрытые от окружающих обстоятельства, заставил главного подручного Вируса изменить решение.

– Хорошо, я вас провожу, если вы так рвётесь к Вандеру.

Руслан с облегчением расслабился, готовый открыть стрельбу на опережение.

Тургут глянул на троицу служителей.

– Проверьте, почему эта линия не заблокирована. – Он повернулся к сотрудникам Агентства. – Идите вперёд.

Турель с непонятным устройством на плече турок так и не убрал.

Леблан покосился на подчинённого и невозмутимо проследовал к выходу из отсека.

Руслан вынужден был последовать его примеру.

Сели в лифт, и прозрачная капсула, способная вместить шесть человек, вынесла пассажиров из метро-холла на самый верх здания базы, но уже не в башню визуального контроля. Руслан успел лишь бросить взгляд на мелькнувший слева сквозь прозрачную стену купола ландшафт планеты: над зубчатым профилем неблизкого горизонта вставало (а может быть, садилось) оранжевое солнце Кеплера, окутанное красивой паутиной более тусклых протуберанцев.

Вышли из лифта в небольшом тупичке, обозначавшем схождение сразу трёх коридоров.

– Предупреждаю, господа, – сказал Тургут, сверкнув волчьими глазами, – вам придётся сдать оружие.

– Я безоружен, – небрежно сказал Леблан. – Думаю, мой сотрудник тоже.

– А вот я в этом не уверен. – Растопырчатая конструкция на плече Неуязвимого уставилась в лицо Руслану.

– Боитесь? – насмешливо бросил Руслан. – Вы же неуязвимы, как утверждают ваши создатели.

Его спонтанная подколка произвела впечатление. Тургут отвлёкся на тон, каким были произнесены слова, задевшие его за живое.

Он оскалился, погрозил пальцем.

– Не провоцируйте меня, инспектор, я и без оружия способен сделать из вас котлету, и вы это знаете.

– Тем не менее не мы вам угрожаем, а вы нам. Или эта штука на плече – видеокамера?

– Это «вау» или, по-русски, «клюв», – заметил Леблан. – Не правда ли, месье Тургут? Новейшая турецко-израильская разработка нановирусометателя, рассчитанная на прямое зомбирование любого живого существа, от крокодила до человека.

Ярко-жёлтые глаза Неуязвимого сузились.

– Для инспектора ФАК и даже для депутата Европарламента вы слишком хорошо разбираетесь в таких вещах.

Леблан пожал плечами.

– Я бывший эксперт по оружию французского Комитета по контролю, стараюсь не отставать. Итак, месье, мы дошли?

Неуязвимый на мгновение заколебался, решая в уме непосильную для себя задачу – анализировать ситуацию. Но с таким же успехом он мог бы заниматься слаганием стихов.

– Вперёд!

Переглянувшись, представители ФАК двинулись по среднему коридору, уткнулись в прозрачную перегородку, на которой светился голографический узор каких-то символов и контуры двери.

Тургут остановился и отвернулся, беседуя с кем-то по рации.

Прямоугольник внутри контура перегородки засветился весь и исчез.

– Вас ждут, – ухмыльнулся Тургут. – Надеюсь, вы не будете разочарованы.

– Я тоже надеюсь, – сказал Леблан.

Прозрачность перегородки оказалась мнимой. Дверь в ней – тоже. Как только гости шагнули в её контур, интерьер этого участка коридора волшебно изменился, превращаясь в нечто вроде маленькой хоккейной площадки, окружённой чёрными стенами. Белый пол в ней действительно был если и не ледяным, то очень скользким, в чём первым убедился Леблан, поскользнувшись и с трудом удержав равновесие.

Сзади раздался смешок.

– Хосца калин, эфенди[30].

Руслан оглянулся и увидел чёрную стену, в которой таял прямоугольник прохода.

Тургут исчез.

– Вы хотели меня видеть, – раздался с потолка густой бас на английском языке.

Руслан поднял голову.

На высоте второго этажа в стене справа проявилось длинное окно, видимо, представлявшее собой стену галереи, за которой стояли три человека: Ван дер Ваальд, начальник полигона, в коричневом унике, массивный, впечатляюще мощный, Стэнли Цирулис, физик из Евроинститута, в сером костюме, и секретарь Комбеза Вальтер Сердюков, весь в белом.

– Бонжур, месье, – вежливо поздоровался Леблан. – Ценю ваши шутки, однако я хотел бы встретиться с вами в иной обстановке.

– Иной не будет, – отрезал Ван дер Ваальд. – Говорите.

– Но я депутат первого ранга Европарламента.

– Ваши регалии, господин депутат, здесь не работают.

За спинами агентов Вируса, а именно так Руслан и оценил троицу, бесшумно возник Неуязвимый.

В голове Руслана пискнул комарик вызова, вслед за писком прозвучал голос:

«Инспектор, предлагаю выкручиваться из этого положения».

Руслан понял, что начальник отдела заговорил с ним по менару.

О существовании системы ментальной связи француз, естественно, знал, но каким образом ему стала известна волна, на которой общались сотрудники контрразведки, понять было невозможно.

«Кто вы?!»

«Надеюсь, это не единственное, что вас беспокоит в настоящий момент?»

«Прошу прощения… я не ожидал… и у меня своя задача…»

«Задача у нас общая – остаться в живых. Пока. Положение, прямо скажем, незавидное. Как любят говорить русские в таких случаях: как ни крутись, а ж… сзади, не так ли?

«Что вы предлагаете?»

«Подыгрывайте мне, и мы прорвёмся».

«Здесь находится моя жена…»

«Знаю, у нас ещё есть шанс её спасти. Эти джентльмены захватили её в надежде выяснить тайны галактоидов, кого ещё стоит опасаться кроме землян. Но они не учли, что Ярослава Тихонова играет важную, но – отвлекающую роль в решении этой проблемы. Охотясь за ней, они упустили время и подставились. Первый допрос она выдержала, надо избежать второго».

«Я… готов!

«Поехали, инспектор».

Мысленный разговор, длившийся не более двух секунд, закончился.

– Имею честь сообщить, месье, что мы в курсе той акции, которая вами готовится, – сказал Леблан с потрясающим простодушием. – Мы бы хотели присоединиться к вам. Благодаря усилиям инспектора Горюнова я сделал анализ происходящих событий и пришел к выводу, что мы могли бы сотрудничать вместе. Не так ли, инспектор?

Руслан мотнул головой, сохраняя на лице маску чиновничьего высокомерия.

На самом деле он был сражён откровенностью начальника отдела, признавшегося в своей нетривиальной осведомлённости, хотя мысль о «двойном дне» души француза уже возникала, но в создавшейся ситуации надо было использовать все допустимые варианты и маневры, чтобы озадачить агентов Вируса, подготовивших ловушку, а для этого годились любые легенды и мифы.

– Добавлю, – продолжал Леблан будничным тоном, – мы далеко не альтруисты и очень хотели бы уцелеть. А так как мы знаем много, уверен, наше сотрудничество будет полезным обеим сторонам.

Стоящие на галерее люди переглянулись. Ван дер Ваальд что-то сказал, ему ответил, жестикулируя, Стэнли Цирулис, заговорил Неуязвимый, потом красномордый Сердюков.

О чём они спорили, слышно не было, но Руслан представил, какую дилемму приходится решать сейчас вирусятам, и ему на миг стало весело.

– Вам придётся пройти процедуру пси-тестирования, – раздался гулкий голос Ван дер Ваальда. – Если всё обстоит так, как вы утверждаете, шанс уцелеть у вас будет.

– Мы понимаем.

– Вас проводят.

Прозрачная стена галереи превратилась в чёрный монолит.

«Я вызываю Гр… своих», – предупредил Руслан.

«Вряд ли вы до кого-нибудь достучитесь, – засомневался Леблан. – База на Кеплере накрыта «зеркалом», сигналы раций всех диапазонов не проходят. Но у вас ведь должны быть запасные варианты плана на случай обрыва связи?»

Руслан промолчал. Он надеялся больше не на запасные варианты, а на чутьё Ивана. Собственное чутьё ему подсказывало, что развёртка сил контрразведки по императиву «полный сферический охват» уже началась.

Дверь из странного помещения со скользким полом открылась. Появился Тургут. На его плече по-прежнему торчала турель с «клювом», но эта демонстрация силы скорее носила психологический характер. Современные системы оружия вмонтировались в универсальные комби-костюмы без малейших признаков их существования и могли прятаться где угодно: в рукав-браслетах, на плечах, на груди, над коленями и локтями и даже в воротнике. Именно так, как это было сделано мастерами «кольчуги».

– Я вам не верю, – неприязненно объявил турок, – но пусть вами занимаются те, кому положено. Вперёд!

Руслан и его шеф молча вышли в коридор.

Поднялись на этаж выше, прошлись по светлому широкому коридору с прозрачной стеной, сквозь которую снова стал виден ландшафт третьей планеты системы Кеплера.

Оранжевая звезда первого солнца поднялась над горизонтом выше, и сверкающие жемчужные хвосты пыли и кольца в небе превратились в реки крови.

Миновали перегородку со встроенным в неё комплексом радиомагнитного контроля. Зелёные и голубые огни на ней показали, что гости не имеют при себе оружия, и Неуязвимый с удивлением посмотрел на них. В его голове не укладывалось, что инспекторы ФАК вышли в такой серьёзный поход невооружёнными.

А Руслан мысленно поблагодарил конструкторов «кольчуги», создавших уникальный образец защитно-боевого костюма, оружие которого не обнаруживалось стандартными датчиками контроля. Грымов не перехваливал спецкостюм, «кольчуга» действительно представляла собой уникальное творение человеческой изобретательности, созданное с использованием новейших технологий.

Гостей ждали в одном из отсеков на предпоследнем этаже базы, где располагались лаборатории и компьютерные комплексы.

Отсек был разделён на две половины прозрачной перегородкой. На той стороне стояли Ван дер Ваальд и Стэнли Цирулис, на этой стороне – двое мужчин в синих униках медработников. Кроме того, здесь присутствовали какие-то вычурной формы шкафы с мигающими индикаторами и два кресла с раскрытыми «лепестками» биосъёмов.

Вошедший вслед за сотрудниками ФАК Неуязвимый с усмешкой ткнул пальцем в кресла.

– Располагайтесь.

– Вполне современная камера пыток, – одобрительно проговорил Леблан, разглядывая причудливую геометрию стоящих в помещении аппаратов. – Пси-сканер, электрический разрядник, лазеры, аудиоизлучатели, магнитные щупы. Не подскажете, мон ами, зачем такое оборудование полигону физиков?

Стоящие за перегородкой мужчины одинаковым жестом заложили руки за спину.

– Не задавайте дурацких вопросов, – сказал Ван дер Ваальд. – Вы добровольно согласились на эту процедуру.

«Ваня, пора!» – взмолился в душе Руслан.

Словно услышав его мольбу, стены и пол помещения заметно вздрогнули.

Неуязвимый прислушался к наступившей тишине.

Обеспокоенные руководители базы о чём-то заговорили, Ван дер Ваальд выслушал сообщение, посмотрел на Тургута, ткнул пальцем в дверь, что можно было понять как приказ найти причину сотрясения.

Тургут безмолвно скрылся за дверью.

«Инспектор, наш выход», – услышал Руслан мыслеголос Леблана.

Мужчины в синем придвинулись к гостям.

Леблан сделал вид, что смирился со своей участью, позволил взять себя под локоть.

Руслан же просто нанёс один быстрый и точный удар – в переносицу того, кто приблизился к нему.

Медик (слава богу, не витс!) отлетел назад и угодил прямо в одно из кресел пси-сканера.

Что сделал француз, Руслан не понял, но служитель медицинского бокса тихо сполз на пол и остался недвижим.

Руслан озадаченно глянул на него, однако его подстегнул голос Леблана:

«Не медлите! Нам нужен Вандер! Он знает, что и где находится на территории полигона!»

Руслан вытянул левую руку в сторону перегородки, за которой застыли сражённые происходящим руководители базы.

«Универсал», упакованный в рукав-браслет «кольчуги», плюнул невидимым сгустком силового поля.

Перегородка выгнулась пузырём, не выдержав удара, и рассыпалась на осколки.

Стэнли Цирулис, не будучи оперативником спецслужб, не успел защититься, и град острых осколков обрушился на него, превращая лицо в кровавое месиво.

Зато начальник полигона оказался ловчее, отпрыгнул назад, избежав струи осколков, и даже успел вырастить из плеча турель стандартного «универсала», собираясь дать отпор восставшим пленникам.

Однако Руслан в режиме боевого просветления действовал быстрее, точным выстрелом снёс с плеча Ван дер Ваальда турель и прыгнул к нему, зорко отслеживая попытки противника воспользоваться другим видом оружия.

Другого оружия у накачанного здоровяка не оказалось.

Он попытался отбить атаку инспектора в стиле «дрыгоножества и рукомашества», вспомнив, очевидно, занятия голландской борьбой «форстеллинг», но Руслан перехватил все удары, свернул Ван дер Ваальду скулу и зажал шею сгибом локтя.

Дёрнувшись пару раз и теряя сознание от удушья, начальник полигона прекратил сопротивление.

– Где Ярослава?! – выдохнул Руслан сквозь стиснутые зубы.

Ван дер Ваальд еле слышно просипел:

– Я не понимаю… о чём вы…

Руслан сдавил шею противника сильнее.

– Где Ярослава Тихонова?! Она здесь, на Кеплере, её приволок Сердюков!

– Я не… могу… – Глаза начальника полигона вылезли из орбит, он содрогнулся и обвис на руках инспектора горой мёртвых мышц.

– Дьявол! – Руслан опустил тело на пол, и оно упало с глухим стуком.

– Самоликвидация, – сказал Леблан. – С ними надо по-другому.

– Как?!

– Помогите. – Француз скользнул к Стэнли Цирулису, сидевшему на корточках с прижатыми к лицу ладонями; по пальцам раненого стекала кровь. – Подержите его за руки.

Руслан перехватил руки физика, не давая ему возможности сопротивляться.

Цирулис взвыл.

– Больно!

– Спокойно, мон ами, сейчас вам будет легче.

Леблан сжал своими ладонями виски раненого, закрыл глаза.

Цирулис жалобно застонал, затем его стоны перешли в едва слышное бормотание, и он умолк.

С минуту Леблан не двигался, превратившись в изваяние. По лицу его пробежали искорки электрического сияния, собрались на бровях и на волосах красивой вуалью, погасли.

Француз отнял горячие ладони.

– Звоните своим.

– Вы же утверждали – база блокирована…

– Если я правильно понял, ваш спецназ уже на базе, иначе месье Тургут не бросил бы нас. Теперь главное: БОХ находится в кратере в двадцати километрах отсюда, там, где испытывали «суслик». Естественно, он готов к отправке. Слим-модулятор настроен и установлен в стринг-генераторе хода, который смонтировали на каком-то транспортнике, принадлежащем Знающим-Дорогу. Не понял, что это такое, но думаю, Знающие использовали корабль какой-то загалактической цивилизации.

– Откуда вы… и как узна…

– Не задавайте ненужных вопросов, друг мой.

– Где Ярослава?!

– А это правильный вопрос. Она на верхнем уровне базы, отсек обслуживания рядом с рабочим модулем Ван дер Ваальда.

Руслан невольно сделал шаг к выходу из помещения, но остановился, сдержав порыв.

– Я к ней.

– Звоните своим, инспектор, верхние уровни базы охраняются, один вы не пройдёте.

– Идёмте со мной.

По губам Леблана промелькнула улыбка.

– Прошу прощения, но я хотел бы добраться до центра управления и упредить старт корабля с Бомбой. На мой взгляд, это более важная задача.

Краска бросилась Руслану в лицо. Несколько мгновений он колебался, не зная, что предпринять, куда бежать и что делать, потом отбросил сомнения.

– Я… с вами!

Леблан покачал головой.

– Идите за ней, инспектор, я справлюсь.

Руслан сделал ещё один шаг к двери, разрываясь между долгом и неистовым желанием спасти любимую.

– Торопитесь, чёрт возьми! – рявкнул Леблан.

Он вздрогнул и побежал, отбросив сомнения, на ходу вызывая Грымова. Пообещал:

– Я присоединюсь к вам…

– Люди, люди, – пробормотал Леблан, провожая его глазами. – Как же вы противоречивы… между ангелом и бесом… впрочем, я, кажется, становлюсь слишком сентиментальным для комиссара Галацентра.

Он шагнул к двери и превратился в почти невидимого – из-за скорости движения – призрака.

Глава 32

Кто с мечом придёт

Он не родился ни контрразведчиком, ни профессионалом спецназа, но стал им, торопясь вызволить из беды женщину, без которой не мыслил жить.

База полигона представляла собой комплекс подземных сооружений, соединённых тоннелями, проложенными в толще скал. Комплекс имел всего две башни – смотровую, с общим ситуационным залом визинга, и контрольную, в которой располагались важнейшие лаборатории, зал управления и рабочие модули руководителей полигона.

К счастью, далеко передвигаться по тоннелям и переходам Руслану не пришлось, медицинский бокс, куда их привёл Неуязвимый, находился в башне контроля, всего на один уровень ниже, чем управленческий центр.

Он вихрем промчался по коридору до лестничного ствола, взлетел на верхний этаж и столкнулся с двумя рослыми парнями в серых комби охраны, спешащими ему навстречу. Парни получили задание устранить помеху и вступать в переговоры с нарушителями спокойствия не намеревались, нацелив в глубь коридора стволы штатных «универсалов». Руслан опередил их потому, что ждал встреч с подобными им, и без раздумий, на инстинкте, выстрелил, одной гравитационной «пулей» отбросив назад сразу обоих.

Разбираться с ними до конца он не стал, о чём впоследствии пожалел, но добивать противника ему и в голову не пришло, по его мнению, они и так получили хорошую встряску, на какое-то время лишившись возможности двигаться и мыслить.

Коридор оказался перегорожен прозрачными стенами, играющими роль переборок безопасности на корабле.

Одну из них Руслан рассадил легко – одной «пулей», вторая сопротивлялась дольше, и пока он расстреливал её, парни в сером пришли в себя и бросились к обидчику, горя желанием воздать ему по заслугам.

Один успел выстрелить: в плечо Руслана вонзился клинок электрического огня, пахнуло озоном, свело мышцы щеки.

Но «кольчуга» расправилась со стрелком сама, Руслан даже не успел подсказать инку костюма, что надо делать. Инк костюма правильно оценил угрозу владельцу и вмешался в схватку в соответствии с заложенной в него программой.

Разряд не причинил вреда ни костюму, ни самому инспектору, погас, и всё, будто его поглотила бездна.

Правый наколенник «кольчуги» выстрелил парализующей иглой прямо в нос второго охранника, а рукав-браслет плюнул длинной струёй плазмы в того, кто стрелял.

Получив в лицо клуб сиреневого огня, могучий стрелок с визгом шарахнулся прочь с обожжёнными щеками и горящими волосами, хлопая по голове ладонями.

В другое время Руслан порадовался бы достигнутому результату, вспомнив благодарным словом конструкторов «кольчуги», но время торопило, пол коридора то и дело вздрагивал, подсказывая, что где-то внутри базы идёт настоящее сражение, и он, отвернувшись от повергнутых противников, расстрелял наконец вторую перегородку.

Под потолком заблеял сигнал тревоги, по стенам побежали красные огни: инк базы отреагировал на происшествие в коридоре главного уровня, включив систему предупреждения.

Бокс обслуживания Руслан обнаружил рядом с дверью кабинета начальника базы. Искать её не пришлось, на ней красовалась цифра «1» и светилась надпись на английском языке: «Grossman». А рядом располагалась дверь с цифрой «2», под которой светилось окошко с алым знаком человеческой ладони. Интуиция живо подсказала, что это и есть отсек, приспособленный Ван дер Ваальдом под камеру для Ярославы.

«Стреляй!» – посоветовал Шустрый.

Руслан навёл «универсал», потом подумал, что выстрел может задеть Ярославу, если она сидит прямо напротив двери, и опустил руку. Оглядел дверь, приложил ладонь к красному окошку, не надеясь на результат. Если не получится, пришла мысль, разнесу её к чёртовой матери!

Однако дверь внезапно дрогнула и бесшумно убралась в стену.

Он одним прыжком ворвался в помещение, не человек – сгусток эмоций и энергии, готовый действовать так, как подсказывает интуиция.

И остановился, окинув одним взглядом обстановку «камеры».

Она была довольно просторной – шесть на десять метров – и заставленной какими-то не включёнными аппаратами и штабелями разноцветных коробок.

У стены слева мигала огнями обросшая манипуляторами конструкция, в которой угадывался фокс уборки.

Справа стоял «мустанг», выдвинувший над черепаховидным панцирем зеркальный конус какой-то антенны.

А прямо перед Русланом сидела, откинув голову на спинку кресла, спелёнутая лепестками держателей Ярослава. Лицо у неё было бледное, глаза закрыты.

Рядом с ней в непринуждённой позе стоял секретарь Комбеза Вальтер Сердюков, картинно сложив руки на груди. Турель на его плече с таким же «клювом», который продемонстрировал Руслану Неуязвимый, была развёрнута к сидящей без движения женщине.

– Недооценили тебя мои раздолбаи, – усмехнулся Сердюков, отчего мясистое лицо секретаря искривилось и стало похоже на лопнувший помидор.

Дверь за спиной Руслана встала на место.

Он понял, что его ждали.

– Не спеши махать саблей, – снова усмехнулся Сердюков. – Свою жену ты не спасёшь, я успею выстрелить, и она навсегда перестанет быть человеком.

– Отпусти… её! – хрипло выговорил Руслан.

– Отпущу, если мы договоримся.

– Вы проиграли! База захвачена отрядом «Сокола» (он верил, что это так и есть), все пути отступления перекрыты.

– Ну, это спорно, – отмахнулся Сердюков, – зря мы, что ли, ставили здесь дополнительные метро-кабины? Однако поторговаться мы можем. Видишь? – Палец секретаря указал на зеркальную пирамиду на спине «мустанга». – Это независимая стринг-рация, которую невозможно заблокировать даже с помощью вакуумного «зеркала». Создана русскими умельцами из концерна «Калашников» по нашему заказу. Они даже не догадывались, на кого работают. Но суть не в этом, я непременно воспользуюсь этой рацией, если мы не договоримся.

– Бомба захвачена!

– Допустим, и что с того? Пока ваши эксперты доберутся до программатора, я успею дать команду, и она отправится на Меркурий. А там, сам понимаешь, уже ничто не спасёт ваше драгоценное человечество, погрязшее в грехах и блуде.

«Люсьен! – мысленно позвал Руслан. – Сердюков грозится отправить БОХ!»

«Задержите его на пару минут», – отозвался начальник отдела.

«Иван, это я, вы где?»

«Всё нормально, – мгновенно ответил Грымов, будто специально ждал этого момента. – Сужаем периметр охвата, будем в ЦУПе минут через десять».

«К вам направился Неуязвимый!»

«Встретились уже, он оттеснил наше левое крыло и исчез».

«Я нашёл Сердюкова…»

«Сможешь задержать его?»

«Попробую».

Руслан медленно развёл руки в стороны.

– Я не уполномочен вести переговоры, но готов выслушать вас.

– Вызывайте своё начальство, оно ведь тоже здесь?

– Оно слышит вас через мою рацию, – соврал Руслан. – Чего вы хотите?

– Предлагаю следующее: я даю вам пару минут на размышление, вы быстренько соображаете, что к чему, присоединяетесь ко мне, и мы покидаем этот неуютный мир.

– А вы отсылаете Бомбу на Меркурий.

– Это неизбежно, дружок, человечество должно уйти, как ушли сотни других цивилизаций, мешающих нашим замыслам. Но мы с вами будем жить, это я гарантирую.

– А если мы не согласимся? Вы ведь тоже, по сути, заложник.

– Заложник – она, – ухмыльнулся Сердюков, кивнув на Ярославу. – И если вас беспокоит её участь…

– Что вы с ней сделали?!

– Дурацкий вопрос, надо признаться. Леди спит, не видно? Допрос на псиграфе она перенесла на удивление хорошо, но глубины психики нам вскрыть не удалось. На неё даже «клюв» не подействовал, такая защита у женщины. А в её памяти лежат сведения о галактоидах, которые нам хотелось бы иметь. Японцы пообещали доставить какой-то усовершенствованный псиграф, помощней имеющегося, но вы их опередили. Итак, моё предложение проходит?

– Нет!

– Тогда вы все умрёте. Она – первая!

Руслан выстрелил, не шевельнув пальцем.

Тугой сгусток силового поля сорвался с его груди, сшиб с плеча секретаря Комбеза турель с устройством пси-программирования, которое Леблан называл «клювом».

Реакция у Сердюкова оказалась хорошей и вполне предсказуемой. Он не стал демонстрировать противнику навыки мастера рукопашного боя, отстреливаться или прятаться за спину Ярославы. Он просто сбежал, ловко увернувшись от второй гравитационной «пули».

За его спиной в стене помещения протаяла дверь, и через секунду Сердюков исчез в тёмном провале как привидение.

Вслед за ним, как верная собака, шмыгнул «мустанг», убрав пирамиду антенны в корпус.

Руслан метнулся к Ярославе, начал лихорадочно искать замки и зажимы, чтобы сбросить с неё сбрую биосъёмов.

С гулом выгнулась входная – со стороны коридора – пластина двери, превращаясь в облако пыли и дыма. Сквозь это облако в комнату ворвалась мерцающая, почти невидимая фигура, в ухе Руслана проклюнулся голос Грымова:

«Ага, вы здесь, слава богу!»

– Сердюков сбежал, – вслух выговорил Руслан.

Ворвавшийся призрак обрёл очертания человеческой фигуры и зримую материальность.

Шлем полковника упал складкой на плечи спецкостюма.

– Чёрт с ним! Далеко не убежит.

– Он запустит БОХ на Меркурий!

– Пусть попробует, мы захватили базу вирусят на Меркурии вместе со вторым «сусликом».

– Если он поймёт это – включит дистанционно самоподрыв Бомбы.

– Собой он жертвовать не станет, не тот менталитет, попытается сбежать с Кеплера. – Иван замолчал на пару мгновений, мысленно передавая своим подчинённым какой-то приказ. – Ребята уже ищут секретный портал или спрятанный где-нибудь неподалёку от базы космолёт. Я попробую его догнать. А ты поспеши к метро.

– Не могу распутать…

Грымов оглядел кресло, ткнул кулаком в красную опухоль на спинке.

Лепестки и ремни держателей опали, втянулись в гнёзда.

Руслан припал к Ярославе, шепча побелевшими губами:

– Яра, это я, слышишь? Очнись, я пришёл за тобой…

Внезапно сквозь редеющее облако дыма сверкнул тусклый блик, и Грымов отлетел в глубь помещения, врезался в стену, сбив по пути гору коробок.

Второй разряд (гравипушка! – успел подумать Руслан) пришёлся ему в голову, и лишь невероятная расторопность инка «кольчуги» уберегла его от гибели: компьютер успел поставить веер защитного поля.

Руслана, однако, унесло вслед за Грымовым, но способности думать и действовать он не потерял.

В комнате из воздуха сформировалась мощная фигура человека в белом, многочешуйчатом костюме, с двумя турелями на плечах. Откинулся шлем, на контрразведчиков с брезгливой усмешкой взглянули бешеные светящиеся глаза Неуязвимого.

– Вот и я, господа. Приятно видеть вас живыми и здоровыми. Прошу оставаться на местах, иначе от этой госпожи останется только воспоминание.

«Я отвлеку его! – услышал Руслан. – Как только выстрелю – хватай жену и беги!»

«Он выстрелит первым!»

«Устрой спектакль, ты умеешь».

Руслан поднял руки над головой, поднялся на ноги.

– Я сдаюсь! Не стреляй!

Он сделал два шага вперёд, в то время как Грымов лежал без движения, симулируя потерю сознания.

– Мы уже встречались на Суперструннике по-мужски, слабо ещё разок?

Неуязвимый сделал ответный шаг навстречу. Стволы-антенны «клюва» и какого-то агрегата были нацелены на Руслана и на Ярославу. Рисковать он явно не собирался.

Руслан пригляделся к хищно-красивому предмету на правом плече турка и угадал очертания гравитационного помповика «ягуар», запрещённого ещё полста лет назад конвенцией СОН. Держать его в руках Руслану не приходилось, но о существовании этого оружия, способного пробить металлическую стену толщиной в метр, он знал.

– Не получится, инспектор, у меня мало времени.

– Похоже, тебя кинули так же, как и других, – изобразил язвительную улыбку Руслан.

– Не понял?

– Твой босс бежит отсюда со всех ног, собираясь запустить ту штуку, которую вы прячете в кратере. Если она рванёт – не останется ничего ни от базы, ни от планет Кеплера.

– Э-э, ошибаетесь, эфенди, – покачал головой Неуязвимый. – Он сейчас активирует запасной портал метро, и мы уйдём вместе. А с вами я прощаюсь, инспектор, вы проиграли. Надеюсь, аллах примет ваши… – договорить Тургут не успел.

Из проёма двери за его спиной сверкнула тусклая вспышка, и турка унесло в глубь помещения, прямо в объятия фокса-уборщика. Но удар был такой силы, что тело Тургута разнесло фокса и пробило стену! В течение долей секунды он исчез в дыре, как человекообразный таран.

Из пелены дыма сформировалась фигура смуглолицего усатого мужчины.

– Уходите, быстрее!

– Хасим?! – не поверил глазам Руслан.

Грымов вскочил, держа гостя под прицелом плечевого «универсала».

Перед ними и в самом деле был Хасим Хасид, полковник турецкого пограничного спецназа, которого Руслан, да и Грымов, давно причислили к агентам Вируса.

– Уходите! – рявкнул Хасид по-русски. – Он сейчас очнётся!

– Но вы же… Ярославу…

– Только так её и можно было спасти. Потом объяснимся, бегом отсюда!

Из дыры в стене вдруг вырвалась яркая голубая молния, вонзилась в плечо Хасида, точнее, в то место, где он только что стоял. Такая же молния сверкнула в ответ, утонула в дыре.

Выстрелил и Грымов, целя в ту же дыру.

«Уходи, мы его задержим!»

Уже ни о чём не думая, Руслан выдернул Ярославу из кресла и нырнул в проём двери запасного выхода, где скрылся минуту назад Сердюков.

За спиной послышались гулкие взрывы, от которых зашатались стены и пол коридора, взвизги молний, грохот рушащихся стен и серии тупых – стреляли из «ягуара» – ударов: Неуязвимый не столько демонстрировал свою исключительную силу и реакцию, сколько мастерство владения оружием, которое ему предоставили снабженцы Вируса. Видимо, это обстоятельство не в последнюю очередь позволяло ему считать себя непобедимым.

Эта мысль остановила Руслана, выбежавшего к ажурно-прозрачному цилиндру лифтовой шахты.

Мысли взвихрились метелью: трус!.. несмотря ни на что… даже во имя спасения… с самыми благими намерениями… ты не должен бежать… с поля боя!

Решение созрело импульсивно.

– Прости! – Он опустил Ярославу на пол. – Потерпи немного, я помогу им и вернусь.

Обратный путь занял всего несколько секунд.

Грохот в служебном помещении, приспособленном под камеру для пленницы, стих. По комнате плавали сизые слои дыма, сквозь которые проглядывали испещрённые выбоинами и ямами стены и кавардак из разбитых коробок на полу. Свет в комнате не горел, лишь под потолком, над метровой брешью, вспыхивал и гас багровый кровоподтёк аварийного освещения, однако свет Руслану был не нужен, инк «кольчуги» включил все защитно-боевые системы, и на забрало шлема проецировалось изображение всех деталей интерьера. Кроме фигуры Неуязвимого.

Увидел Руслан и тела поединщиков – Хасима Хасида и Грымова, лежащие в разных углах комнаты без движения.

«Иван!» – позвал он.

Никто не ответил. Но стоило ему высунуть голову в проём двери, как мрак в углу шевельнулся, и оттуда вылетела призрачная капля плазменного разряда.

«Наноатака! – взвыл Шустрый. – Уходи!»

«Август!»

«Отбиваю, – отозвался инк «кольчуги», – большой кластер, могу не справиться».

Руслан отпрянул, спасаясь от второго «кусочка солнечного протуберанца», нырнул вперёд на пол, отвечая из всех видов оружия, какое имел: из «универсала» – выбрав гравитационный импульс, из неймса и даже из парализатора, хотя вряд ли его иглы в такой ситуации могли остановить противника.

Он его по-прежнему не видел, однако и сам находился под прикрытием системы «хамелеона», делавшей его таким же «привидением».

Разряд неймса пришёлся на стену, проделав в ней аккуратную круглую выбоину наподобие тех, что усеивали все стены и потолок помещения. Скорее всего это был результат стрельбы Грымова, экипированного такой же «кольчугой», что и Руслан.

Парализующие иглы канули в темноту бесследно.

Зато гравитационная «пуля», представлявшая собой волну-солитон с гиперболически расширяющимся фронтом, зацепила Неуязвимого, заставив его отступить к пролому, проделанному гравиразрядником Хасида, а потом и скрыться в нём.

– Иван! Хасим!

Голос увяз в дыму, заглох без какого-либо эха.

– Они уже на полпути к Аллаху, инспектор, – донёсся насмешливый голос Тургута. – Вам же предоставили возможность бежать, какого дьявола вы вернулись? Жить надоело?

Руслан выстрелил.

Разряд с гулом вонзился в стену, расширяя пролом.

В ответ раздался хохот.

– Хотите поиграть в кошки-мышки, инспектор? С удовольствием отправлю вас вслед за друзьями. От «клюва» нет защиты!

Из темноты прилетел новый невидимый сгусток нанокиллеров, заставил защитную систему «кольчуги» включить дополнительный контур плазменной очистки.

Тугой вихрь гравитационного разряда завершил атаку.

Руслан, подчинявшийся боевой интуиции, за мгновение до выстрела ушёл с вектора импульса, ответил ещё одним выстрелом.

Два удара сотрясли стены.

– Поздравляю, инспектор, реакция у вас приличная.

– Давай без стрельбы, – предложил Руслан, обнаружив у себя яростную решимость покончить с «усовершенствованным киборгом». – Слабо?

– Мы это уже проходили.

– Вот и доставь себе удовольствие убить меня голыми руками. Или кишка тонка?

Возникла пауза.

– А что, это идея, – согласился вдруг Тургут. – Пока мой босс активирует запаску, я вас убью. Стрелять не будете?

– Нет!

– Правильно, по библейской заповеди, врага надо любить, как самого себя.

– А с друзьями как? – глухо спросил Руслан. – Их надо ненавидеть?

– Насчёт этого Библия молчит. Да и Коран тоже. Я выхожу.

Слева от пролома в стене сеточка мелких розоватых молний обозначила мужскую фигуру.

Руслан ждал, что противник вылезет через пролом из соседнего помещения, но он оказался в другом месте. Это озадачило. Однако останавливаться было поздно, вызов был сделан, остановить схватку – значило проиграть, и Руслан отключил защитно-боевую оболочку «кольчуги».

«Следи!» – попросил он терафима.

«А как же, – отозвался Шустрый, – за этими суперами глаз да глаз нужен».

Массивная плохо видимая фигура сделала шаг вправо.

Что-то в ней было странное, какое-то несоответствие тому представлению о противнике, которое хранилось в памяти.

Руслан сделал движение влево и, ещё не закончив его, осознал свою ошибку: его заставляли стать спиной к пролому в стене. И второе – фигура… Неуязвимый был вооружён как боец спецназа, неся на плечах турели с «клювом» и гравитационной пушкой, но сейчас на его плече была видна только одна турель.

«Всё внимание на дыру!»

«Чую пси-сквозняк!»

«Я тоже чую». Руслан и в самом деле почувствовал тугой удар в голову, вызвавший головокружение и тошноту. В него разрядили-таки «клюв»!

Он остановился, борясь со слепотой и накрывшей голову тёмной тучей безволия.

Из пролома раздался смешок. Тургут забавлялся, создав голографическую копию и считая себя недоступным для противника.

– Цок яза, инспектор![31]

Зрение прояснилось.

«Я его вижу!» – просигнализировал Шустрый.

«Огонь!»

Два разряда слились в один: Неуязвимый и Руслан выстрелили практически одновременно.

Из пролома вынеслась яркая сиренево-голубая молния плазменного разряда, в темноту пролома унеслась гравитационная «пуля».

Тургут действительно не собирался драться честно, как джентльмен, он выпустил «кота» – заранее подготовленную копию, созданную аппаратурой динамической голографии, чтобы выстрелить противнику в спину. Возможно, при «усовершенствовании» ему «ампутировали» все человеческие качества, такие как честь и совесть, но возможно, он ими не обладал с рождения.

Ответ получить он не ожидал. Если Руслан, действующий на рефлексах, успел увернуться от плазменного сгустка, то противника силовая капля унесла в глубь соседнего помещения.

Руслан без раздумий прыгнул следом, поймал раскоряченную тень «экраном подсознания», выстрелил ещё три раза – из неймса и «универсала», и добавил порцию игл парализатора – опять же на рефлексе, чисто интуитивно, с использованием всех преимуществ боевого просветления. И попал!

Неуязвимый взревел.

Игла попала ему в глаз – единственное по-настоящему уязвимое место турка.

Руслан выстрелил ещё раз – всё так же вспышечно, мгновенно, пронизанный светом экстрасенсорного восприятия, и этот выстрел – из нейтрализатора молекулярных связей – оказался последним. Невидимый луч особого поля, инициирующего мгновенный распад любого материального тела на молекулы, снёс Неуязвимому часть черепа!

Постояв несколько мгновений неподвижно на фоне слабо светящихся контуров мебели – это, очевидно, был кабинет Ван дер Ваальда, – Тургут с грохотом рухнул на пол лицом вниз. Презирая противника, веря в свою исключительность, идеальность и превосходство, он не зарастил шлем спецкостюма, который только и мог отразить удар.

Ещё какое-то время Руслан целился в лежащее тело из всех стволов, потом расслабился.

– Тебе следовало бы помнить, тварь… кто к нам с мечом придёт, от меча и подохнет!

Сзади послышался шорох.

Он стремительно развернулся.

– Не стреляй, свои, – раздался сдавленный голос.

В дёргающемся свете аварийного пунктира показалась смутно видимая фигура.

– Ваня… – пробормотал Руслан, шалея от счастья. – Живой…

– Живой, живой, – проворчал Грымов, с трудом ковыляя к пролому. – Меня трудно убить. Там стоит какой-то урод, я думал – он.

– Динго-«кот».

– Понятно, тебя хотели отвлечь.

– Меня царицей соблазняли, – вспомнил Руслан классику отечественных фильмов двадцатого века, – не поддался я.

– Хитёр мистер Тургут, хитёр, но как советует китайская стратагема: видя коварство врага, отплачивай тем же. Как тебе это удалось?

– Не знаю, – признался Руслан, чувствуя слабость во всём теле. – Он был так уверен в себе… шарахнул из «клюва»…

– И ты выдержал? – В голосе полковника послышались недоверчивые нотки.

– Как видишь, башка только дымит. – Руслан очнулся окончательно, вспомнил: – Хасим!

– Убит, – вздохнул Грымов. – «Кольчуги» на нём не было. Разряд «клюва» он не вынес.

– Так и не узнаем, почему он присоединился к нам.

– Узнаем. – Грымов поковылял к выходу из помещения, мысленно вызывая подкрепление. – Сердюкова взяли.

Руслан вспомнил о Ярославе.

– Прости, я оставил её… – Он метнулся в соседнее помещение, нырнул в дверь и домчался до лифтовой шахты как ветер.

Ярослава лежала на полу в том же положении, в каком он её оставил. От неё веяло холодом.

Он приложил щеку к губам жены, прислушался.

– Яра, милая…

Женщина не ответила и не пошевелилась. Похоже, она и не дышала.

– Яра!

«Я тебя слышу, – отозвался Грымов, – жди, медики близко».

Он уронил голову на грудь любимой и затих, отдавая ей всю свою внутреннюю энергию…

Глава 33

Посторонним вход воспрещён

Воеводин прибыл на базу полигона через полчаса после её захвата. Грымова и Георгия Толоконникова, командора Погранслужбы России, чьи космолёты участвовали в операции, перекрыв пути отступления с поверхности третьего Кеплера в космос возможным беглецам, он нашёл в разгромленном кабинете начальника полигона.

Суета в коридорах базы и на её территории уже улеглась, всюду работали молчаливые эксперты и следователи контрразведки, вынося тела погибших в холл метро и расчищая завалы обрушившихся потолков и стен.

Кроме Грымова и Толоконникова в помещении находились трое парней, изучающих аппаратуру кабинета. Переговаривались они на таком узкоспециальном техническом жаргоне, что понять их не представлялось возможным.

В кабинете работал большой, чуть ли не во всю стену, виом, показывая кратер планеты и чудовищное тело в его центре, похожее на овальный панцирь черепахи трёхкилометровой длины по большой оси.

Воеводин подошёл к беседующим.

Толоконников подал ему руку.

– Приветствую. Мавр сделал своё дело, мавр может уйти?

– Да, спасибо, Жора, – сказал Воеводин. – Мавр. Оставь один борт, остальные отправляй домой.

Толоконников, кряжистый, как и глава «Сокола», седоватый, спокойноглазый, кивнул и вышел.

– Брандер Вируса, – кивнул на виом Грымов, выглядевший чуть бледнее обычного.

– Я уже понял. Как самочувствие?

– Нормальное, медики осмотрели и сказали, что я родился в рубашке.

– В «кольчуге».

Грымов улыбнулся.

– Да уж.

– Где Горюнов?

– Отправили на Землю с женой. Она в коме после пси-допроса, но жива.

– Представляю, что ей пришлось пережить.

– Ничего, наши эскулапы мёртвого поднимут. Руслан заслуживает не просто поощрения, его надо наградить. Надо же – уконтропупить самого Неуязвимого! А ведь этот чёртов супер буквально размазал нас с Хасимом по стене!

– Хасид?

Грымов помрачнел.

– Погиб. Медики взялись за него, но поздно, у него вся грудная клетка в дырах – нанокилы поработали…

– Он один из…

– Я уже понял, агент галактоидов из МККЗ.

– Один из них. Он, Леблан, Вондлярский… подстраховывали нас везде, где могли. Кстати, где Леблан?

– Убыл на Землю, надо полагать. Он добрался до брандера по подземному тоннелю и заблокировал установку связи. Сердюков даже если захотел бы устроить подрыв, не смог бы этого сделать.

– Он мне нужен.

– Сердюков отправлен на Нереиду.

– Леблан.

Грымов развёл руками.

– Попробуем связаться с ним дома… если только он захочет встречаться. А у Сердюкова оказалась заложена программа самоликвида.

– В таком случае он не главный, существует ещё кто-то, кто курирует деятельность всей банды вирусят в Солнечной системе.

Грымов помолчал.

– Будем искать.

– Ты здесь закончил?

– Практически.

– Поехали на базу, будем готовить удар по всем направлениям, как мы и планировали. Пока Знающие не опомнились.

– Все службы готовы.

– Вызывай Шапиро, Терехова… да и Горюнова тоже, он может понадобиться. Как ты думаешь, эта дрянь не взорвётся сама по себе?

– Не думаю.

– Три километра в поперечнике… неужели она способна уничтожить всю Систему?

Грымов промолчал.

Воеводин бросил последний взгляд на «черепаху» в кратере, нагруженную Бомбой Хаоса, и повернулся к выходу.

* * *

Сутки он провёл в палате клиники УАСС под Рязанью, куда положили Ярославу.

Сутки лучшие медики Спас-службы хлопотали над реанимационной камерой, вытаскивая жену из комы, которая, по сути, и спасла её. Каким-то чудом ей удалось «нырнуть в глубины психики», отделить своё «Я» от физиологических структур организма, почти разрушенных излучением псиграфа, и тем самым сохранить главные личностные ориентиры. Она осталась Ярославой Тихоновой, посвятившей себя борьбе с завоевателями и помнившей своего мужа.

Когда Руслан, читавший у окна палаты бумажную книгу, принесенную Грымовым, услышал её тихий голос, он чуть с ума не сошёл от радости.

– Горюнов…

– Яра! – Он выронил книгу, подскочил к прозрачной капсуле реанимакамеры. – Родная, вернулась!

Ярослава, бледная, с синими кругами под глазами, слабо улыбнулась.

– Я и не уходила.

Он наклонился к ней, жадно вглядываясь в бесконечно родное лицо, с трудом удержался от объятий; врач строго-настрого предупредил, что «никаких контактов с больной не допустит».

В палату вошла молодая улыбчивая медсестра, прочитала показания медицинского комбайна возле капсулы, поправила шлем на голове Ярославы, пожелала отдыха и вышла.

Он снова наклонился к ней.

– Как ты?!

– Плыву… всё качается… но тебя вижу.

Он всё-таки не удержался, бережно коснулся губами щеки любимой, махнув рукой на все предупреждения. Совсем не дотрагиваться до женщины, которую боготворил, он не мог и не хотел.

– Рассказывай, – еле слышно попросила она.

Он огляделся, и тотчас же возле стоящей посреди палаты реанимакамеры из пола вырос хрупкий на вид стеклянный стул. Он сел.

– Мне приказали тебя не волновать.

– Я в порядке… ты коротко.

Он собрался с духом и несколькими фразами обрисовал историю схватки с агентурой Вируса на Кеплере.

– Не помню, – виновато наморщила она лоб. – Я была на Кеплере?

– Тебя туда доставил Сердюков, он оказался ещё одним координатором Знающих. Мы его взяли, успели допросить, прежде чем он загнулся, и теперь знаем всю сеть вирусят. Но Иван говорит, не всё так просто, существует более высокая сеть шпионов Знающих, не зависимая от оперативной сети, осуществляющей экспансию Знающих в наш мир.

– Стратеги…

– Типа того. Поэтому наши торопятся закончить дело, пока Вирус не включил какой-нибудь «план Б».

– Ты участвуешь?

– Меня приглашали…

– И что?

– Я отказался.

Ярослава с недоверием шевельнула бровью.

– Ты отказался? Почему?

– Тут просидел, возле тебя, – простодушно признался он. – Ничего в голову не лезет, какой с меня комбатант, когда ты в клинике.

– Ну и дурачок, за мной есть кому присмотреть. Звони своему Грымову, скажи, ты готов…

– Набить морду Вирусу, – пошутил Руслан.

– Я серьёзно.

По телу прошла горячая волна, мышцы напряглись, долго сдерживаемое нетерпение – хоть бы одним глазком глянуть, как берут пособников Вируса! – резко подняло давление.

– Побуду с тобой. Кто знает, что на уме у главного паразита, которого ещё даже не вычислили.

– Со мной всё будет в порядке, позвони Веласкесу, он посидит у палаты, поохраняет.

– Ты… не обидишься? – нерешительно спросил он.

– Глупый…

Руслан не удержался второй раз, бережно прижался щекой к щеке жены.

– Я не надолго… только узнаю, что там происходит, и назад.

– Не спеши. – Ярослава шевельнула рукой, он быстро погладил её пальцы, встал.

– В случае чего – звони, я буду на связи.

– Книгу подними.

– Что?

– Книгу дай.

Он поднял упавшую книгу с пола, подал ей.

– «Леопард с вершины Килиманджаро», – прочитала она, с любопытством посмотрела на мужа. – Классика? О чём?

– Так… о любви, – отвёл он глаза, решив не говорить, что героиня романа погибает. – Ну, я побежал? – Он протянул руку. – Давай.

– Оставь, полистаю. Ужас как давно не держала в руках бумажную книгу.

– Скоро буду.

Она не ответила, закрывая глаза, и он быстро вышел из палаты, на ходу связываясь с Веласкесом.

Бывший помощник Ярославы ответил без задержек:

– Слушаю, инспектор.

– Яра в больнице…

– Знаю.

– Мне надо отлучиться, ты не сможешь побыть с ней?

– Разве её не охраняют?

– Охраняют, конечно, она лежит в Спас-клинике в Рязани, но она была бы рада.

– Хорошо, через полчаса навещу.

– Спасибо, дружище! – Руслан дошёл до медицинского поста, чувствуя на себе внимательные взгляды видеокамер, предупредил миловидную медсестру о «смене караула» и спустился в метро-портал Управления аварийно-спасательной службы. Оттуда позвонил Грымову:

– Иван, добрый день, хотелось бы пересечься.

– Очень хорошо, что ты объявился, – сказал полковник. – Мы на борту «Грозного», код помнишь?

– Склероз пока не наблюдается.

– Дуй к нам, будем запускать Суперструнник.

Через десять минут, чувствуя душевный подъём, преодолев более ста миллионов километров, Руслан входил в зал визинга лидера космофлота контрразведки спейсера «Грозный».

В зале присутствовал весь цвет контрразведки, включая директора Федеральной службы Гицгера. Руслан ни разу с ним не пересекался, поэтому с интересом посмотрел на руководителя службы, выглядевшего довольным жизнью.

По залу были расставлены кресла, однако в них никто не сидел, все толпились возле Гицгера и Воеводина, ничем не выделявшегося из толпы, и посматривали на общий ситуационный виом зала, показывающий искристую звёздную бездну и белую тростинку Суперструнника.

Несколько оперативных виомов показывали отдельные части гигантского космического сооружения, в том числе – ветвистые антенны прицелов, установленные на торцах фермы.

Руслан нерешительно остановился, не желая навязывать своё общество, но Грымов, беседующий с двумя мужчинами в официал-униках специалистов высокого класса, заметил гостя и призывно махнул рукой.

Руслан подошёл.

– Здрасьте…

Один из мужчин, седой, с разлохмаченной шевелюрой, пристально посмотрел на него.

– Горюнов? Не узнаёте?

– Извините, – смутился Руслан. – Всеволод Дмитриевич.

– Он самый, – улыбнулся Шапиро.

Воеводин оглянулся, кивком подозвал инспектора, подал руку.

– Рад видеть, Горюнов. Как там?

– Нормально, – пробормотал Руслан, понимая, что речь зашла о Ярославе.

Гицгер и пара мужчин рядом с ним молча оглядели его и вернулись к прерванной беседе. Об участии Руслана в операции на Кеплере они, судя по всему, ничего не знали.

– Подожди до конца акции, – сказал Воеводин, – зайдём потом ко мне.

Руслан отошёл к Грымову.

– Что происходит?

– Я говорил – запускаем Суперструнник. Якобы для тестирования.

Шапиро возбуждённо потёр ладонь о ладонь своим «фирменным» жестом.

– Бьём по двум целям сразу! По Омеге Кентавра и по Стене Крестовского. Моя разработка!

Руслан вопросительно посмотрел на Грымова.

– Мы тихо и незаметно смонтировали второй прицел, – пояснил полковник. – Тот, что когда-то сделал Херциг. Если Всеволод Дмитриевич прав…

– Я всегда прав! – назидательно поднял палец Шапиро.

Его смуглолицый спутник усмехнулся. В контурах его лица чудились узнаваемые черты, и Руслан вспомнил советника президента СОН Бодху. Это был его брат.

– То мы заткнём обе «дыры», – закончил Грымов. – Хотя всей проблемы это не решит.

– Почему?

– Потому что останется главная «дыра» – меж Парусами и Кентавром, в которую несёт «тёмный поток» и через которую и проникают в нашу Вселенную флюиды Знающих-Дорогу.

– Пока такой пробки нет, – весело сказал Шапиро, – чтобы её заткнуть. Придумаем что-нибудь.

– Почему нет? – вежливо возразил Руслан. – Есть.

– Шутите?

– Нисколько, у нас есть БОХ.

В зале на миг – так совпало! – наступила тишина.

Руслан удивлённо глянул на собравшихся, ловя на себе взгляды учёных и экспертов, но больше всего его поразил застывший взгляд Шапиро: глаза физика были полны безмерного изумления и… восторга! Он пребывал в шоке!

Впрочем, не меньше был шокирован и Грымов. Он потеребил кончик носа, ухо, не спуская глаз с простодушного лица Горюнова, посмотрел на Шапиро.

– Что скажете?

– Силы небесные! Это конгениально! – выдохнул учёный, выразив одним словом все свои чувства. – Идея должна принадлежать мне! Почему я об этом не подумал?!

– Дарю, – улыбнулся Руслан.

– Внимание, десять секунд до запуска! – предупредил информатор зала.

Разговоры стихли.

На счёте «ноль» ферма Суперструнника оделась в шубу белых молний, из её «рогатых» торцов сорвались в космос облака голубоватого сияния, пол под ногами присутствующих дёрнулся, и метаморфозы самого большого «ускорителя», построенного землянами, прекратились.

Послышался нарастающий гул голосов, оживлённо заговорили зрители, обступая довольного Гицгера и Воеводина.

– Теперь остаётся ждать разведчиков, – заметил директор Федеральной контрразведки. – Будем надеяться, что наши выстрелы сделаны не вхолостую.

– Минуту, – извинился Грымов, оставляя своих собеседников, подошёл к Воеводину, но тут же вернулся.

Командир «Сокола» что-то сказал собравшимся, объявил, что занят, подошёл к группе Ивана.

– Что у вас?

Шапиро, всё ещё переживавший триумф своей творческой несостоятельности, ткнул пальцем в Руслана.

– Он угнал мою идею.

– Угнал? – поднял бровь Воеводин.

– Озвучил, – мягко поправил коллегу вежливый Бодха.

– Мы можем заткнуть все «дыры», – сказал Грымов хладнокровно.

– Как?

– С помощью БОХ! – ткнул пальцем в потолок Шапиро, произнося это слово как «бог».

Воеводин переваривал идею ровно столько, сколько длились два биения сердца.

– Идёмте обсудим. – Он первым двинулся из зала.

За ним поспешили остальные.

Грымов приобнял Руслана за плечи, проговорил с деланым осуждением:

– Придётся мне с тобой расстаться.

– Почему? – не понял Руслан. – Что я такого натворил?

– Теперь он заберёт тебя в группу аналитики. – Грымов указал подбородком на мощную спину Воеводина. – Будешь рассчитывать стратегию конторы и рожать идеи.

– Не буду, – мрачно отказался Руслан. – Я опер, а не кабинетная крыса.

Грымов рассмеялся, увлекая его за собой.

* * *

Прощались в просторном ангаре базы на Нереиде, возле сверкающего мокрым ртутным блеском спейсера.

«Ра» казался неуничтожимой горой жидкого металла, внушая уважение и уверенность в своей непобедимости.

Экипаж был уже на борту корабля, в ангаре беседовали четверо: капитан спейсера Маккена, Воеводин, Грымов и Руслан.

Впрочем, традиционным прощанием этот процесс назвать было трудно. Обговаривали детали предстоящей операции, начало которой положила идея Руслана.

По плану стратегов «Сокола», теперь уже профессиональных, предполагалось дойти до тройного Кеплера в созвездии Лебедя на борту «Ра» и там оседлать «черепаху» Знающих-Дорогу с Бомбой Хаоса в трюме. После чего «Ра» должен был перенести второй слим-модулятор, захваченный на Меркурии, к устью «дыры» между созвездиями Парусов и Кентавра, располагавшейся в трёх миллиардах световых лет от Солнца, и дождаться выхода «черепахи», запущенной с Кеплера через первый «суслик».

Руководить группой рисконавтов, обслуживающих «черепаху», должен был Руслан.

Он сам добровольно напросился на это и прибыл к старту последним, попрощавшись с Ярославой.

– Я буду ждать, муж мой, богом данный! – сказала она серьёзно, не стесняясь зрачков видеокамер в палате.

– Я вернусь! – пообещал он, веря, что так и будет.

И настроение у него было боевое, что отметил даже Воеводин.

– Не пытайся перепрыгнуть пропасть в два прыжка, – проворчал он. – А то я пожалею, что доверил тебе эту миссию.

Руслан крутанул желваки на щеках, остался невозмутим.

– Не пожалеете, босс!

– Я его лично инструктировал, – сообщил Грымов официальным тоном.

Маккена, не теряя сдержанности, усмехнулся.

– Мой старик учил меня следовать трём «не»: не отвечай добром на зло, не верь голодному зверю и не гордись силой. Попал в беду – слушай тишину, она подскажет выход.

– Обещаю слушать тишину.

Мужчины переглянулись.

– Идите, – сказал Воеводин, – желаю удачи.

Маккена и Горюнов чётко повернулись через левое плечо и направились к кораблю. Пандус унёс их в чрево спейсера.

– Не факт, что БОХ закроет «дыру», – сказал Грымов после минуты молчания.

– Если ничего не делать, – мрачно ответил Воеводин, – нашу землю постоянно будут топтать чужие сапоги. А это недопустимо, идёт ли речь о России или обо всей планете.

– Предлагаю вывесить в космосе транспарант: «Посторонним вход воспрещён!»

– Если бы такие транспаранты действовали… даже людей они никогда не останавливали, что уж говорить о Вирусе.

– Будем воспитывать.

Воеводин усмехнулся, глядя на предупреждающие огни, всплывшие над кораблём.

– Врачу, исцелися сам… идём, пора.

Они вышли из ангара.

Взвыла сирена, умолкла, в потолке ангара начали расходиться сегменты стартового створа.

«Ра» пошёл вверх и…

Но это уже совсем другая история.

Ноябрь 2012

Примечания

1

Новая звезда – звезда, светимость которой внезапно увеличивается в тысячи и сотни тысяч раз (астроном. термин).

2

Парсек – мера измерения космических расстояний, равен 3,26 светового года.

3

Солнце отделяет от центра нашей Галактики 27 700 св. лет. До Магеллановых Облаков – около 179 000 св. лет.

4

Диаметр Нереиды равен 340 км.

5

Эксцентриситет орбиты Нереиды таков, что её расстояние от Нептуна колеблется от 1,4 до 9,5 миллиона км.

6

Губка Серпинского – простейшая объёмная фрактальная структура.

7

Императив спецслужб «внезапно возникшая угроза».

8

Эркюль Совиньи Сирано де Бержерак (1619–1655) – французский поэт, сатирик, острослов и дуэлянт, лицо историческое.

9

Терафим – личный инк (интеллект-компьютер), играющий роль секретаря; вшивается как имплант под кожу головы либо носится под волосами.

10

Форги – функционально-ориентированные искусственные организмы.

11

СРАМ – инструкция для космолётчиков, аббревиатура слов «сведение риска к абсолютному минимуму».

12

Дгаб – аппаратура, воспроизводящая динамическое голографическое изображение абонента.

13

Сила тяжести на Луне в 6 раз меньше земной.

14

ЗУ – защитные установки (разг. сленг).

15

КАЯ – космические аномальные явления.

16

КФС – контроль функционирования бортовых систем корабля.

17

Эсвэ – аббревиатура слов «световых лет», жаргон астролётчиков.

18

В настоящее время эти экзопланеты получили название Кеплер-16b, Кеплер-34b и Кеплер-35b.

19

Имеется в виду «суперструнная» связь.

20

Войд – пространство, свободное от скоплений галактик и звёзд.

21

Диаметр Нептуна = 49 530 км.

22

Диаметр Солнца = 1 392 000 млн км.

23

Балдж – сфероидальный звёздный центр, центральное звёздное сгущение, включающее чёрную дыру.

24

БДС – Большая Думающая Система.

25

Это чуть меньше половины видимого радиуса Вселенной по современным представлениям (13,7 млрд км.)

26

Ае – жаргонное а.е. – астрономическая единица (149,6 млн км).

27

МК – мини-коллапсар – искусственно созданная чёрная дыра.

28

ГО – режим гражданской обороны.

29

При выходе человека в космос потребовалось сохранение 24-часового суточного цикла, вошедшего в генетическую основу землян, и время в космосе стали отсчитывать от начала суток нулевого меридиана – сначала, а потом – от меридиана Москвы как образователя Земной Федерации.

30

Hosca kalin – счастливо оставаться (турецк.).

31

Цок яза – живи долго (турецк.).

Content

Василий Головачёв
Нечеловеческий фактор

Глава 1 Удар по оси зла

Глава 2 За гранью добра и зла

Глава 3 Тайные встречи

Глава 4 Контрразведка

Глава 5 В поте лица

Глава 6 Активация змеи

Глава 7 Вирус жив

Глава 8 Повторение пройденного

Глава 9 Меж грехом и добродетелью

Глава 10 Божественный «Ра»

Глава 11 Сумасшедшая идея

Глава 12 Динамика негатива

Глава 13 Каинова печать

Глава 14 Кто не спрятался, я не виноват

Глава 15 Преисподняя

Глава 16 Ещё одна провокация

Глава 17 Развёртка негатива-2

Глава 18 Битому неймётся

Глава 19 Думайте, думайте!

Глава 20 «Ра» – ура!

Глава 21 Post mortem

Глава 22 Улыбка дракона

Глава 23 Михал, кто вы?

Глава 24 Пора активизироваться

Глава 25 Объявляю войну!

Глава 26 «Ра» на нашей стороне!

Глава 27 Or deus otiosus

Глава 28 Выстрел из ниоткуда

Глава 29 Прозрение

Глава 30 Волк в овечьей шкуре

Глава 31 Человеческий фактор

Глава 32 Кто с мечом придёт

Глава 33 Посторонним вход воспрещён

Примечания